Глава 1: Скандал – возрожденный позор редакт

Настоящий скандал!

Для секты Уву это стало беспрецедентным позором колоссальных масштабов.

Особенно сейчас, во время Великого Соревнования Бессмертных Сект, когда в стенах обители собрались лучшие молодые таланты со всего Царства Сюаньчжэнь. Малейший слух о случившемся покрыл бы учеников Уву несмываемым бесчестием. Именно поэтому, как только инцидент произошел, лорд Шэнь Ду — временный управляющий горы Фусянь — немедленно приказал перекрыть все выходы, арестовать нападавшего и выставить усиленную охрану. Он отчаянно пытался замять дело, пока новость не покинула пределы горы.

И если внешние ученики пребывали в неведении, то двое ближайших последователей горы Фусянь быстро восстановили цепочку событий и поспешили к резиденции Чао Цзяньсюэ — в поместье Цинсюэ.

Когда они ворвались во двор, их взору предстал разъяренный лорд Шэнь Ду. Он приставил меч к горлу юноши в черных одеждах; острое лезвие уже прочертило кожу, и на кончике клинка задрожала капля крови.

Рука юноши в черном слегка подрагивала, но в голосе не было и тени страха. Он держался с истинным высокомерием, граничащим с безумием:

— У господина Шэнь Ду нет причин убивать меня! То, что произошло между мной и Чао Цзяньсюэ, было по обоюдному согласию. Он просто оказался слишком слаб! К тому же я не ученик секты Уву. Даже если вы жаждете допроса, вам придется сначала узнать мнение главы ордена Тяньяо!

Шэнь Ду с трудом подавил вспышку гнева, едва заставив себя не снести голову этому мерзавцу прямо на месте.

— Мо Цзэчжи, — прошипел он сквозь зубы, — весь мир знает, что ты младший сын главы Тяньяо. Неужели ты думаешь, что твои угрозы подействуют на меня?

Мо Цзэчжи окончательно оправился от первого испуга и нагло заявил:

— Как бы там ни было, Чао Цзяньсюэ сам впустил меня на гору. Для танго нужны двое. Господину Шэнь Ду стоит дождаться, пока Чао Цзяньсюэ придет в себя, и допросить его!

И он не лгал. Гора Фусянь была защищена горными вратами, преодолеть которые постороннему без приглашения было почти невозможно. Чао Цзяньсюэ действительно первым пренебрег уставом секты.

Шэнь Ду буквально захлебнулся гневом, но был вынужден с досадой убрать меч в ножны. Однако он обрушил на наглеца всю мощь своего духовного давления. Мо Цзэчжи, и без того стоявший на коленях, согнулся к самой земле; его тело задрожало, а по лицу градом покатился холодный пот.

— Молись, чтобы Чао Цзяньсюэ проснулся! — ледяным тоном бросил Шэнь Ду.

Однако небеса остались глухи к его словам.

Вскоре из внутренних покоев вышел лекарь. Он скорбно покачал головой, встретившись взглядом с Шэнь Ду:

— Сердечный меридиан разрушен из-за запредельного ужаса. Он... скончался.

Эта новость громом поразила присутствующих.

Двое учеников переглянулись. И хотя в их глазах читалась тень жалости, искренней скорби в них не было.

Кем на самом деле был Чао Цзяньсюэ?

Номинально он считался Первым учеником горы Фусянь в секте Уву, но ни в талантах, ни в силе заклинательства, ни в остроте ума он не преуспел. Все знали правду: титул старшего брата достался ему лишь благодаря связям.

Он был приемным сыном Правителя Цишаня. Тот годами странствовал и не вникал в дела ордена, а потому препоручил заботу о мальчике своему младшему брату — лорду Му Юаню, наставнику горы Фусянь, сделав Чао Цзяньсюэ его первым учеником.

Однако Чао Цзяньсюэ с самого рождения был слаб здоровьем и к тому же не отличался особым умом. Лорд Му Юань, сочувствуя его неспособности достичь высот в совершенствовании, махнул на него рукой: он позволял ученику жить в свое удовольствие, пока тот не переходил границы дозволенного.

Пользуясь безграничным покровительством двух могущественных Лордов, Чао Цзяньсюэ годами вел праздную жизнь, то и дело влипая в постыдные и нелепые истории.

Например, однажды он дочиста обобрал сады соседнего Пика Вэньяо, сорвав все цветы Линъюнь, которые распускались лишь раз в двести лет. А всё ради того, чтобы «красиво» отпраздновать прорыв своего учителя на уровень Махаяны.

В другой раз он умудрился ввязаться в настоящий разбой, выкрав небесные сокровища, которыми его наставник собирался наградить достойнейших учеников секты.

Он даже умудрялся искушать саму смерть, безрассудно вторгаясь в опасные запретные зоны, где медитировали другие. Из-за его выходок младшим соученикам не раз приходилось прерывать свое уединение, рискуя собственным развитием и здоровьем, лишь бы вытащить этого недотепу из очередной беды...

В конце концов, все начали подвергать его остракизму. И открыто, и тайно от него отворачивались, пока он, наконец, не перестал доставлять неприятности, замкнувшись в себе.

Стоило кому-то завести речь о Чао Цзяньсюэ, как у каждого соученика находился повод для жалоб. Но на этот раз всё было иначе.

На этот раз Чао Цзяньсюэ действительно доигрался — и это стоило ему жизни.

Услышав о смерти Чао Цзяньсюэ, Мо Цзэчжи осознал, в какую серьезную беду угодил. Однако он не сдался и продолжал нагло стоять на своем: раз погибший больше не может дать показаний, то и вину доказать невозможно.

Шэнь Ду, чувствуя, как от ярости и бессилия начинает раскалываться голова, потер лоб и обратился ко второму ученику:

— Сколько времени осталось до возвращения твоего учителя?

Нань Шань, второй ученик горы Фусянь, вышел вперед и почтительно сложил ладони в приветствии:

— Я уже отправил учителю весть. Он прибудет в течение часа.

Об этом должен был узнать не только Му Юань, но и сам Правитель Цишань...

Шэнь Ду чувствовал себя совершенно истощенным — и физически, и морально. Опустившись на стул, он прижал пальцы к вискам и обратился к ученику-свидетелю:

— Расскажи еще раз. Подробно. Всё, что видел.

Ученик, сохраняя относительное спокойствие, начал повторять свои показания слово в слово.

Полгода назад... нет, всего полчаса назад он совершал ночной обход с фонарем. Проходя мимо поместья Цинсюэ, он внезапно услышал глухой удар, будто кто-то упал на землю. Раздался вскрик Чао Цзяньсюэ, звуки борьбы, а затем отчаянный призыв о помощи. Но крик оборвался на полуслове — жертве зажали рот, и из дома доносилось лишь приглушенное «у-у-у».

Предчувствуя неладное, ученик, не колеблясь, выбил дверь и ворвался внутрь.

Ворвавшись во внутренние покои, он увидел на ложе двух человек в полном беспорядке. Один сидел верхом на Чао Цзяньсюэ. Заметив свидетеля, незнакомец запаниковал и попытался скрыться, выпрыгнув в окно.

Ученик тут же подал сигнал тревоги, воспользовавшись тайным свистком. Вскоре подоспел патруль, и беглеца, которым оказался Мо Цзэчжи, удалось схватить. Тем временем свидетель подошел к Чао Цзяньсюэ, чтобы проверить его состояние, и похолодел: глаза того были широко распахнуты в немом ужасе, а дыхание оборвалось.

Суть дела казалась очевидной: Мо Цзэчжи пытался принудить соученика к непристойности, но болезненный и слабый Чао Цзяньсюэ просто не выдержал потрясения и умер от страха.

Однако оставалась одна роковая деталь: без добровольного согласия хозяина Мо Цзэчжи ни за что не смог бы преодолеть внутренние магические барьеры поместья Цинсюэ.

«любят друг друга». Шэнь Ду лишь гневно расхохотался:

— Чао Цзяньсюэ никогда не покидал пределов секты Уву, а тебя он впервые увидел лишь три дня назад на Великом турнире! Как секта Тяньяо могла взрастить такое бесстыжее ничтожество, как ты!

Репутация Чао Цзяньсюэ как старшего ученика была из рук вон плохой, но никто не мог отрицать очевидного: он был невероятно красив. Всегда находились те, кто готов был рискнуть и сорвать прекрасный цветок, даже если тот усеян ядовитыми шипами. Что уж говорить о Чао Цзяньсюэ, который был лишь беззащитной «вазой» с ничтожным уровнем развития Основания.

Шэнь Ду наблюдал за тем, как рос этот ребенок, и испытывал к нему странную смесь жалости и безразличия. Но сейчас, глядя на Мо Цзэчжи, он чувствовал лишь крайнее омерзение.

— Не верю, что секта Тяньяо посмеет выгородить такого подлеца! — презрительно бросил он.

— Я ничего не сделал! — выкрикнул Мо Цзэчжи. — Он сам до смерти перепугался! Неужели секта Уву собирается меня подставить?!

Шэнь Ду не выдержал. Одним резким ударом он впечатал лицо Мо Цзэчжи в землю, заставив его замолкнуть.

Не прошло и часа, как в дверях поместья Цинсюэ возникла фигура в белом. Это был Му Юань, который примчался сюда сразу, как только получил весть.

— Как Цзяньсюэ? — спросил он Шэнь Ду, хотя ответ уже был очевиден.

Лорд Му Юань прошел во внутренние покои, а когда вернулся, из его груди вырвался тяжелый вздох:

— Как мне теперь объясниться перед старшим братом?..

Он перевел взгляд на Мо Цзэчжи, распростертого на полу.

— Прежде чем клан Тяньяо успеет что-либо предпринять, об этом деле должен узнать Глава нашего ордена. Я лично пойду и доложу ему обо всем, — с этими словами он развернулся, намереваясь немедленно уйти.

Третий ученик, Цюй Шуй, нерешительно спросил:

— Учитель, а как же младший брат?

— Юй Вэй вернется завтра. Я поручу ему разобраться с последствиями, — ответил Му Юань.

До этого Учитель и Юй Вэй были заняты охотой на демонов. К счастью, когда пришла весть из секты, с нечистью уже было покончено, и Му Юань смог немедленно сорваться с места.

Видя, каким торжественным и мрачным стал лик наставника, оба ученика покорно склонили головы и замолчали. Переглянувшись, они лишь тяжело вздохнули про себя. Чао Цзяньсюэ часто бывал невыносим и раздражал всех вокруг, но его внезапная и нелепая смерть действительно выбила их из колеи.

Неожиданно, прежде чем Му Юань успел покинуть поместье, его настигло духовное послание от Главы ордена. Му Юань перехватил его прямо из воздуха, и свиток медленно развернулся перед его глазами.

По мере чтения брови Лорда Му Юаня сдвигались всё сильнее, пока он окончательно не нахмурился.

Шэнь Ду не поверил своим ушам. Он склонился к свиттку и потрясенно спросил:

— Что пишет Глава ордена?.. Освободить Мо Цзэчжи? Но почему?!

Причин было множество. Секта Тяньяо уже прознала о случившемся и выслала старшего ученика вместе с доверенными лицами Главы, чтобы вызволить юношу. Расследование подтвердило: Чао Цзяньсюэ сам открыл барьер и впустил гостя. К тому же в самом разгаре было Великое Соревнование, и секта Уву не могла допустить, чтобы столь грязный скандал стал достоянием общественности...

Но главной, негласной причиной было то, что Чао Цзяньсюэ оставался лишь «пустой оболочкой». Его ценность для ордена не шла ни в какое сравнение с весом Мо Цзэчжи — одаренного молодого мастера клана Тяньяо.

Шэнь Ду был раздавлен этой несправедливостью:

— Если мы просто отпустим его... как мы посмотрим в глаза Правителю Цишаню?

Лорд Му Юань ничего не ответил. Его острый, как лезвие, взгляд метнулся к Мо Цзэчжи. Тот, всё еще лежа на земле, едва заметно выдохнул с облегчением, поняв, что расправа миновала.

Мо Цзэчжи торжествующе выкрикнул:

— Ваш Глава уже всё решил! Чего вы ждете? Живо отпустите меня!

Му Юань лишь молча щелкнул пальцами в воздухе. Перед его грудью возник духовный меч; аура клинка и его убийственное намерение вспыхнули с невероятной силой.

По комнате разлилась такая жажда крови, что у присутствующих перехватило дыхание. Мо Цзэчжи задрожал, корчась на полу от ужаса:

— Вы не посмеете убить меня! Мой отец вам этого не простит! Орден Тяньяо лишь немногим уступает вашему — неужели вы жаждете раскола между нашими сектами? Неужели вы убьете меня ради этого никчемного мусора?!

Лорд Му Юань крепко сжал рукоять меча:

— Беззаконие!

Но в тот самый миг, когда он был готов нанести удар, из внутренних покоев донеслось слабое, прерывистое покашливание. Вслед за ним послышался шорох — кто-то мучительно пытался подняться.

Этот тихий звук прозвучал для всех подобно раскату грома среди ясного неба.

Время словно замерло. Все разом обернулись, не веря собственным ушам.

Чао Цзяньсюэ показался в дверном проеме. Он выглядел пугающе слабым, а лицо его было бледным, словно у призрака. Пропитанные потом иссиня-черные волосы облепили плечи, напоминая спутанные водоросли.

Едва шевеля губами, он произнес хриплым, едва слышным шепотом:

— Мне нужна... вода...

Присутствующие застыли в оцепенении.

Даже Лорд Му Юань лично подтвердил его кончину — как же он мог восстать из мертвых?

Но то, что он выжил, давало надежду на благополучный исход дела. Мо Цзэчжи, почувствовав шанс, задергался и завопил:

— Чао Цзяньсюэ! Живо объясни всё своему учителю! Ты ведь сам меня впустил! Ты сам говорил, что я тебе нравлюсь, разве нет?!

Мо Цзэчжи отчаянно пытался доказать, что всё случившееся было лишь неудачной любовной интрижкой, а вовсе не преступлением.

Чао Цзяньсюэ смотрел перед собой пустым, расфокусированным взглядом. Казалось, он из последних сил пытается собрать осколки памяти. Голова раскалывалась от невыносимой боли.

— Кажется... — выдавил он пересохшим горлом.

Воспоминание действительно всплыло. Он вспомнил имя этого человека и то, как тот ему улыбался. Но разум не выдержал нагрузки.

Раздался глухой удар.

Чао Цзяньсюэ снова рухнул без чувств.

В поместье воцарился хаос. «Мертвец» ожил, ученики метались за лекарствами и духовными артефактами, а Лорд Му Юань собственноручно взялся за исцеление его поврежденного сердца. Благодаря своим туманным словам, Мо Цзэчжи избежал немедленной казни: его временно заперли в гостевых покоях до окончательного решения.

Тем временем сознание Чао Цзяньсюэ постепенно прояснялось.

Чужие, пугающие воспоминания хлынули в его разум, расставляя всё по местам. Он осознал: он переместился в другой мир. Теперь он — бесполезный Старший ученик величайшей секты Царства Сюаньчжэнь, ордена Уву. И за исключением пары старейшин, которые потакали ему из жалости, его ненавидели буквально все.

А что касается причины его «смерти» сегодня ночью...

Глупый прежний владелец тела три дня назад тайком пробрался на Великий турнир. Там, среди всеобщего презрения, лишь Мо Цзэчжи одарил его улыбкой. Он угостил его сладкими лепешками из своей секты и ласково произнес: «Шисюн Цзяньсюэ так добр».

Прежний Чао Цзяньсюэ, никогда не слышавший доброго слова, был мгновенно очарован. Несмотря на скудоумие, он смутно чувствовал, что его не любят. Даже ученики внешней секты, которые вились вокруг него, искали лишь выгоды, заглядываясь на его редкие артефакты и сокровища.

Это был первый раз, когда такой красивый человек похвалил его и просто подарил что-то, не требуя ничего взамен.

Поэтому, когда Мо Цзэчжи сегодня вечером тайно пришел к нему и спросил, нравится ли он ему, Чао Цзяньсюэ радостно кивнул. Кто же мог знать, что у того с самого начала были гнусные намерения? Едва оказавшись в доме, Мо Цзэчжи озверел: он решил силой навязать свою волю, и прежний владелец тела буквально умер от ужаса.

И надо же было такому случиться, что в момент первого пробуждения, пребывая в полном смятении, новый Чао Цзяньсюэ успел подтвердить, нравится ли ему этот мерзавец...

Его ответом было «да».

Да... да чтоб его!

Прежний владелец был настоящим идиотом! Глупцом, которого можно было купить пакетом сладких лепешек!

Окончательно приходя в себя, Чао Цзяньсюэ услышал голоса во внешней комнате. Оказалось, Мо Цзэчжи не только не раскаялся, но и начал очернять свою жертву. Он вовсю расписывал своим соученикам «порочные наклонности» Чао Цзяньсюэ, утверждая, будто тот намеренно соблазнил его, а сам Мо Цзэчжи якобы пытался сопротивляться, но в итоге оказался в ловушке на всю ночь.

Сердце Чао Цзяньсюэ вспыхнуло от ярости. Он резко распахнул глаза, чем неслабо напугал склонившегося над ним Лорда Шэнь Ду.

— Цзяньсюэ, ты как? Слышишь меня? — Шэнь Ду показал ему два пальца. — Видишь, сколько их?

Чао Цзяньсюэ, задыхаясь от гнева и боли, вцепился в рукав Шэнь Ду. Он рывком сел и, согнувшись, выплеснул изо рта сгусток густой черной крови.

Вошедший в этот момент Лорд Му Юань жестом отпустил учеников и произнес:

— Это хорошо. Раз застоявшаяся кровь вышла, значит, ты пойдешь на поправку.

Но тут он услышал, как Чао Цзяньсюэ, едва вытерев губы, прохрипел:

— Мо... этот по фамилии Мо... где он сейчас?!

Лорд Му Юань со вздохом произнес:

— Цзяньсюэ, расследование подтвердило, что ты сам впустил его. Раз уж ты пришел в себя, просто забудь об этом и не бери в голову.

Чао Цзяньсюэ задрожал, выплюнув последнюю каплю черной крови. Его взгляд, прежде туманный, теперь горел холодным огнем.

— Эту мерзость... — прохрипел он, — нельзя просто так отпускать.

Прежний владелец этого тела действительно умер от ужаса, буквально отдав жизнь из-за этого подонка. А теперь этот ничтожный Мо Цзэчжи еще и распускает грязные слухи, пороча его имя! Таких, как он, мало просто наказать — его стоило бы вздернуть на юго-восточной ветке!

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик редакт

Великое соревнование бессмертных сект проводится лишь раз в пятьдесят лет и длится семь дней. Ученики стадий Основания, Золотого ядра и Зарождающейся души состязаются за призовые места. Официально это называется «дружеской конкуренцией», призванной внести хоть какое-то разнообразие в монотонные будни заклинателей.

Мастера трех высших этапов, следующих за Зарождающейся душой, в состязаниях не участвуют — иначе от арены и окрестных гор не осталось бы камня на камне.

Обычно на турнире всегда много поводов для веселья, но в этот раз страсти кипели нешуточные. На одной из горных троп группа из пяти-шести учеников разных орденов оживленно переговаривалась, перемывая кости участникам последнего скандала.

— Слышали? Говорят, Чао Цзяньсюэ сам на него набросился, а Мо Цзэчжи бедному и податься было некуда...

— Да не слушайте вы бредни секты Тяньяо! — фыркнул один из учеников. — Давно известно, что у этого Мо Цзэчжи гнилой характер. Как такой идиот, как Чао Цзяньсюэ, вообще мог его перехитрить?

— И всё же в первый день я сам видел, как Чао Цзяньсюэ беседовал с ним и довольно глупо улыбался, — возразил другой.

— Секта Уву тоже хороша: почему они не приставили к этому недоумку кого-то, кто следил бы за каждым его шагом...

Они собирались продолжить обсуждение, как вдруг один из них резко дернул товарища за рукав, выразительно кивнув вперед.

Над извилистыми каменными ступенями медленно поднимался человек. В лучах утреннего солнца в его руках поблескивал серебряный меч. Узоры на ножнах едва угадывались, но внимание приковывала свисающая с рукояти подвеска — искусно вырезанный из нефрита лотос.

Казалось, он только что вернулся от подножия горы. На нем не было традиционной формы ордена; он был облачен в небесно-голубое шелковое одеяние поверх светлых одежд с узкими рукавами. Его наряд напоминал чистый небесный свет, сливающийся с безоблачной лазурью неба.

При его появлении ученики ощутили невидимое, давящее присутствие и невольно замолкли.

Все они изучали списки «Восходящих звезд» Великого турнира и по мечу с нефритовым лотосом мгновенно узнали Юй Вэя.

В этом году многие делали ставки на победителей, и добрая половина ставящих на этап Зарождающейся души выбрала именно его — закрытого младшего ученика горы Фусянь из секты Уву.

Как бы то ни было, продолжать обсуждение его Старшего брата в присутствии самого Юй Вэя было крайне плохой затеей.

Слух у заклинателей острый, и Юй Вэй наверняка не упустил ни слова.

Сплетники окончательно смутились. Склонив головы, они ускорили шаг и, проходя мимо него, лишь торопливо сложили ладони в приветствии.

— Собратья-даосы, прошу вас, подождите минутку.

Ясный и мелодичный голос заставил их замереть на месте. Им пришлось остановиться и крайне неловко обернуться.

Юй Вэй выглядел безмятежным и кротким, однако эта мягкость не коснулась его глаз — их выражение оставалось холодным, а тон — безучастным.

— Я слышал, что в вашей секте Сусин превыше всего ценят развитие разума и чистоту сердца, — произнес он. — У меня возник вопрос, и я хотел бы просить вас просветить меня: является ли «практика языка» первым и необходимым шагом на пути к развитию разума?

Лица учеников секты Сусин, находившихся лишь на стадии Основания, вмиг побледнели. Опустив глаза, они начали хором бормотать заповедь своего ордена:

— «Да не сорвутся с уст слова праздные, да не потревожат они умы суетные…»

Юй Вэй вежливо кивнул, сохраняя ледяное спокойствие:

— Благодарю за наставление.

Сплетники, не смея больше поднять взгляд, поспешили скрыться с его глаз.

Когда Юй Вэй поднялся на вершину горы Фусянь, ему навстречу тут же выбежали соученики — Нань Шань и Цюй Шуй.

— Младший брат, ты наконец-то вернулся! — воскликнул Нань Шань, едва переводя дух. — Удалось ли усмирить демонов? Ты хоть знаешь, какое невообразимое событие произошло у нас прошлой ночью?!

Увидев их, Юй Вэй сохранил вежливое спокойствие и слегка кивнул:

— Я уже слышал обрывки новостей по пути.

— О, всё куда серьезнее... — Нань Шань в красках описал события прошлой ночи.

Выслушав его, Юй Вэй на мгновение задумался, а затем негромко произнес:

— Значит, Старший брат пострадал.

Нань Шань лишь раздраженно махнул рукой:

— Он сам виноват! Посмел впустить постороннего в обитель посреди ночи. А если бы это был демон в человеческом обличье? Тогда бы нам всем несдобровать!

В его голосе сквозила неприкрытая неприязнь и осуждение. Чао Цзяньсюэ за эти годы действительно доставил им слишком много хлопот.

Цюй Шуй, соученик Юй Вэя, добавил:

— Хорошо еще, что в этот раз всё обошлось. Ошибки Чао Цзяньсюэ — это одно, но Мо Цзэчжи заслуживает смерти. Ты слышал, что болтают внизу, пока ты поднимался на гору? Этот подонок сам распускает грязные слухи, чтобы обелить себя!

Юй Вэй слегка опустил глаза, и его взгляд задержался на бамбуковой корзинке в руках соученика.

— Что это?

Нань Шань ухмыльнулся и протянул её ему. Юй Вэй приподнял хлопковую ткань и увидел плоды лекарственных апельсинов, выращенных на Пике Вэньяо. Все они были явно недозрелыми.

— У Чао Цзяньсюэ повреждены духовные каналы и легкие, а это целебные фрукты, недавно собранные для испытаний, — пояснил Нань Шань. — Говорят, лучше всего они помогают именно такими, полузелеными. Раз тебе всё равно идти к Учителю с докладом, заодно передай их нашему «старшему».

Была ли это забота?

Судя по ехидному выражению лица Нань Шаня, едва ли. Юй Вэй взял один плод и поднес к лицу. Запах подтвердил догадку: эти апельсины были невыносимо горькими, и от их кислоты наверняка свело бы челюсть даже у самого здорового человека.

Юй Вэй с сомнением произнес:

— Старший брат всегда был крайне привередлив в еде. Он ни за что не станет это есть. Ты уверен, что хочешь их отправить?

Нань Шань упрямо скрестил руки на груди:

— А разве при Учителе он посмеет отказаться? Это перед нами он вечно строит из себя «старшего», а перед наставником — послушный и робкий кот! Я просто хочу отплатить ему за то, что в прошлом месяце этот паршивец подложил мне камни в тарелку! Скажем Учителю, что мы принесли их вместе, чтобы он поскорее поправился. А если они окажутся кислыми... Ну, что поделать! Учитель и так терпеть не может его капризы в еде.

Юй Вэй, глядя на это ребячество своего второго соученика, лишь покачал головой, но всё же не удержался от замечания:

— Старший брат и так виноват перед Учителем — не стоило ему нарушать пост и тайно набивать желудок.

Нань Шань подтолкнул его в спину, посмеиваясь и бормоча под нос:

— Да-да, наш младший брат сама строгость, ко всем он строг, и прежде всего — к себе! Иди же скорее, младший брат!

Юй Вэй прошел вперед несколько шагов, молча поправил хлопковую ткань на корзине и двинулся по узкой тропе, ведущей к поместью Цинсюэ.

Раньше он никогда не приходил сюда по своей воле. Глядя на апельсины, от которых наверняка свело бы челюсть, он лишь в очередной раз подумал, что Нань Шань ведет себя как дитя. Впрочем, Юй Вэй не собирался что-то менять. Его совершенно не заботило, станет ли Чао Цзяньсюэ их есть и насколько сильно он поморщится от невыносимой кислоты.

Его мнение об этом «старшем брате» всегда было крайне невысоким. Стоило им встретиться, как на лице Чао Цзяньсюэ тут же появлялось выражение какой-то застарелой обиды. Юй Вэй не знал, чем он так насолил соученику, но предпочел просто игнорировать его.

В его глазах Чао Цзяньсюэ был лишь ничтожным, пустым человеком.

Подойдя к поместью Цинсюэ, Юй Вэй увидел, что ворота распахнуты настежь. Прямо во дворе, лениво развалившись в кресле-качалке, нежился на солнце человек.

Облаченный в свободные одежды, он походил на праздного молодого господина на отдыхе. Его лицо, еще вчера пугающе бледное, заметно порозовело, и в нем проступила непривычная живость.

С самого утра и до полудня Чао Цзяньсюэ буквально впитывал костями солнечное тепло, пока боль и онемение во всем теле наконец не отступили. В этот миг он ощутил странный, бодрящий прилив сил.

«Неужели это и есть эффект самосовершенствования? Таков он — мир заклинателей?» — с надеждой подумал он, строя амбициозные планы на будущее.

Пока тело восстанавливалось, он окончательно разложил всё по полочкам. Главными столпами, за которые ему следовало держаться в этом мире, были его наставник, Лорд Му Юань, и приемный отец — Правитель Цишань.

Последний появлялся редко, но каждый его визит сопровождался горой редких артефактов и драгоценных снадобий. За такую щедрость прежний Чао Цзяньсюэ был готов без раздумий называть его хоть «папочкой», хоть «родным отцом».

— Цзяньсюэ! — Му Юань, наконец закончив с делами, позвал его из дома. — Заходи, я должен еще раз проверить твои духовные каналы.

Чао Цзяньсюэ коротко отозвался и поспешно вскочил на ноги. Однако он переоценил свои силы: в глазах потемнело, и он, пошатнувшись, неловко повел плечом. Прежде чем он успел потерять равновесие, чья-то рука крепко подхватила его под локоть.

— Спасибо... — выдохнул он, поднимая взгляд.

Прямо перед собой он увидел пару ясных глаз с острым, проницательным разрезом. Чао Цзяньсюэ замер. Человеком, поддержавшим его, был Юй Вэй.

Если и был кто-то, кого прежний владелец тела ненавидел до глубины души, так это обладателя именно этого лица. Всеобщий любимец, талантливый и безупречный младший соученик Юй Вэй.

По правде говоря, Юй Вэй всегда был безукоризненно вежлив и дружелюбен, так что у прежнего Чао Цзяньсюэ не было объективных причин для вражды. Но окружающие постоянно сравнивали их, выставляя «гения» против «никчемности», и в этом сравнении Чао Цзяньсюэ всегда оказывался растоптанным. Простой ум прежнего владельца не нашел иного выхода для обиды, кроме ненависти. А ледяное спокойствие Юй Вэя, который словно в упор не замечал его враждебности, лишь подливало масла в огонь.

Это походило на детскую обиду, когда родители без конца ставят в пример соседского ребенка, а ты — единственный, кто видит в этом «идеальном чаде» лишь притворство и обман.

Чао Цзяньсюэ, унаследовавший эти чувства, невольно перенял и неприязнь. Он инстинктивно отстранился от руки Юй Вэя и сухо бросил:

— Младший брат.

К счастью, на шум из дома вышел Му Юань. Заметив гостя, он обратился к Юй Вэю:

— Пришел? Что-то задержало тебя в пути? Почему так поздно?

Юй Вэй почтительно опустил взгляд:

— На одежду попала кровь демона. Я счел неуместным предстать перед Учителем в таком виде, поэтому зашел к себе переодеться.

Чао Цзяньсюэ невольно оглядел его с ног до головы. Теперь на Юй Вэе была парадная кобальтово-синяя форма ордена Уву с искусной вышивкой в виде теней меча по подолу. Глядя на него, Чао Цзяньсюэ невольно поправил собственный воротник и одернул рукава. Почему на этом парне форма сидит как влитая, а на нем самом — как на пугале?

Впрочем, все эти праведные секты обожали светлые одежды, чтобы подчеркнуть свою чистоту, благо очищающие заклинания избавляли их от хлопот со стиркой.

Му Юань добродушно отозвался:

— Это мелочи. В будущем можешь не соблюдать такие формальности.

«Ну конечно, — ядовито подумал Чао Цзяньсюэ. — Очищающие чары для слабаков, верно? Надо было обязательно вернуться и переодеться, просто чтобы лишний раз продемонстрировать свою безграничную преданность Учителю. Показушник!»

Юй Вэй тем временем продолжил доклад:

— Учитель, тело демона было уничтожено по всем правилам, дело завершено.

Му Юань удовлетворенно кивнул:

— Твои успехи всегда радуют меня. Завтра начинаются поединки на стадии Зарождающейся души, так что возвращайся к себе и хорошенько отдохни. — Он сделал паузу и указал на ношу ученика: — А что это у тебя в руке?

Юй Вэй на мгновение замешкался, бросив на Чао Цзяньсюэ странный взгляд, который привел того в полное замешательство. Наконец он произнес:

— Я слышал, что духовные силы Старшего брата истощены, а каналы повреждены. Поэтому я принес целебные плоды, чтобы помочь ему восстановиться.

Так корзина с «подарком» оказалась в поместье Цинсюэ.

Закончив повторный осмотр меридианов Чао Цзяньсюэ, Му Юань со вздохом подытожил:

— Жизни ничто не угрожает, но впредь запомни: никогда не доверяй тем, кто не принадлежит к нашей секте. Понял?

Чао Цзяньсюэ лишь послушно кивнул, изображая раскаяние.

Уже собираясь уходить, Му Юань добавил, стараясь придать голосу твердости:

— Что касается секты Тяньяо... Я добьюсь для тебя справедливости. Как минимум, я заставлю Мо Цзэчжи принести публичные извинения.

Чао Цзяньсюэ продолжал послушно кивать.

На первый взгляд он казался прежним, но Му Юань не мог отделаться от ощущения, что его ученик внезапно… поумнел? В его взгляде появилась непривычная ясность. «Может, всё дело в том, что он наконец-то аккуратно собрал волосы в хвост?» — пронеслось в голове наставника.

Стоило Му Юаню скрыться за порогом, как Чао Цзяньсюэ тут же рухнул на кровать и с наслаждением перекатился с боку на бок.

Пусть его тело всё еще было немощным, он находился в мире заклинателей, где возможно абсолютно всё. Похлопав себя по щекам, чтобы окончательно прийти в чувство, он принялся лихорадочно соображать, как заставить Мо Цзэчжи сполна заплатить по счетам.

Он поднял руку и засучил рукав, обнажив три изящных золотых кольца, плотно охватывающих предплечье. Это был первоклассный духовный артефакт, подарок Правителя Цишаня, который служил одновременно и мощным оружием, и бездонным пространственным хранилищем.

Чао Цзяньсюэ едва заметно повел пальцем, и в ту же секунду на кровать с грохотом посыпались магические инструменты, редкие сокровища и талисманы. Комната озарилась ослепительным сиянием, а воздух задрожал от избытка высвободившейся духовной энергии.

Покопавшись в горе сокровищ, он действительно обнаружил несколько мощных артефактов, способных уравнять шансы в бою с противником куда более высокого уровня.

Мо Цзэчжи находился на стадии Зарождающейся души. Чао Цзяньсюэ припомнил турнирную таблицу: Юй Вэй должен был сойтись с ним в поединке послезавтра. Интересно, кто из них окажется сильнее?

При мысли о Юй Вэе его взгляд невольно упал на корзину с «лечебными» плодами.

«Надо же, сам прислал мне угощение. Неужели я и впрямь был к нему слишком предвзят?» — промелькнуло в голове.

Сгорая от любопытства, Чао Цзяньсюэ открыл корзину. Внутри лежали плоды, напоминавшие красновато-коричневый инжир. Он выбрал самый спелый на вид, очистил от кожицы и отправил в рот.

Бум!

Вкус оказался невыносимо, одуряюще сладким. Сладость была настолько концентрированной, что буквально обжигала горло, заставляя его зайтись в приступе кашля!

Лихорадочно схватив кувшин, он сделал несколько жадных глотков воды. Поставив кувшин на место, он брезгливо отодвинул корзину.

Да уж, прежний владелец тела из-за своего скудоумия действительно натворил немало дел. То выкрадет духовные артефакты у младших соучеников, чтобы выслужиться перед Учителем, то влезет в опасную запретную зону ради похвалы, из-за чего другим приходилось прерывать медитацию и рисковать своим развитием, спасая его...

На Пике Вэньяо наверняка были сотни видов по-настоящему вкусных плодов. Но младшие братья и сестры явно не питали к нему добрых чувств и с радостью воспользовались шансом поглумиться над ним, подсунув эту приторную гадость.

Перед глазами Чао Цзяньсюэ снова всплыло лицо Юй Вэя — безупречно ясное, холодное и пугающе спокойное.

Он знал наверняка: этот человек всего лишь притворяется.

Тем временем на другом конце горного склона Юй Вэй вернулся в свою изысканную обитель. Изумрудная птица легко спикировала с крыши и, звонко чирикая, принялась любопытно скакать вокруг бамбуковой корзины, оставленной на столе.

Юй Вэй легонько коснулся её перьев и негромко произнес:

— Я забрал те приторно-сладкие плоды, что приготовил раньше. Раз твои раны затянулись, улетай.

Птица уставилась на него глазами-бусинками и попыталась запрыгнуть ему на палец, но Юй Вэй мягко отстранил её.

— Я позволил тебе остаться лишь на время лечения. Уходи.

Звери в этих горах обладали зачатками разума. Птица не стала медлить: взмахнув крыльями, она исчезла в проеме окна.

Юй Вэй сел за стол и привычным движением принялся протирать свой меч, перебирая в ладонях шелковый шнур нефритовой подвески. В памяти невольно всплыл образ Чао Цзяньсюэ, которого он встретил этим утром.

Тот казался совершенно иным. Он безмятежно улыбался, подставив лицо солнцу, а его рассыпанные по плечам иссиня-черные волосы контрастировали с серебристо-белыми рукавами одежд. В тот миг он напоминал первый выпавший снег — такой же чистый и нетронутый.

Именно поэтому Юй Вэй не пошел дальше. Вместо этого он вернулся в дом, чтобы забрать те чрезмерно сладкие фрукты, которые припас заранее.

Эти целебные плоды он собрал еще до того, как спуститься к подножию горы для охоты на демонов. Они действительно были эффективны — и уж точно куда лучше тех горьких и кислых апельсинов, что подсунул Нань Шань.

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал? редакт

Когда рассвет окончательно вступил в свои права, арена для соревнований уже была окружена плотными толпами людей.

Молодые мастера на стадии Зарождающейся души — кто из них не был гордостью своего клана? Сегодня они были в центре внимания: под восторженные возгласы соученики едва ли не на руках вносили их на сцену. Один взгляд на участников подтверждал — каждый из них был полон юношеской дерзости и кипучей энергии.

Чао Цзяньсюэ, лениво прикрыв рот ладонью, зевнул. Он огляделся по сторонам, но не узнал ни одного лица в этой суматохе. Чтобы хоть как-то развлечься, он вытянул со стола список участников своей категории и принялся его пролистывать.

Все эти красочные портреты и пафосные подписи...

«Один в один рекламные листовки с поп-идолами», — усмехнулся он про себя.

На самой первой странице красовалось имя Юй Вэя.

На портрете Юй Вэй застыл с мечом в руках. И хотя рисунок лишь отчасти передавал его истинную ауру, мастер искусно подчеркнул каждую деталь.

Тот самый меч под названием «Только» и нефритовая подвеска в виде лотоса.

«Красота, подобная чистому нефриту; меч, разящий словно радуга; дух, глубокий, как осенние воды; кости, крепкие, как камень», — гласило описание.

А под самим портретом красовался пафосный девиз:

«Ветер тревожит гладь осенних вод, и звон клинка разносится нефритовым хладом».

Чао Цзяньсюэ с сухим стуком захлопнул список. Видеть эту «фанатскую атрибутику» и приторные лозунги было выше его сил. Он совсем недавно оправился от болезни, поэтому шел неспешно, экономя силы. Внезапно кто-то грубо толкнул его в плечо, да так сильно, что список выскользнул из рук и упал на землю.

Он нахмурился и наклонился, чтобы поднять его, как вдруг услышал над головой:

— Это ты?

Тон голоса был нарочито преувеличенным и насквозь фальшивым.

— О, да это же Старший ученик горы Фусянь из ордена Уву! — воскликнул толкнувший его юноша. — Простите, Старший брат, вы шли так медленно, перегородив нам путь... Я был неосторожен. Надеюсь, Старший брат не затаит обиду?

Чао Цзяньсюэ небрежно вскинул голову. Как и следовало ожидать, перед ним стояли ученики секты Тяньяо. В их фальшивых извинениях не было ни капли раскаяния. Чуть позади возвышался сам Мо Цзэчжи. На его лице промелькнула мимолетная тень неловкости, но она тут же исчезла.

Мо Цзэчжи вальяжно скрестил руки на груди и смерил оппонента снисходительным взглядом:

— Старший брат Цзяньсюэ, раз уж вы так немощны, не стоило и вовсе выходить из дома.

— Нашему Старшему брату Цзэчжи такие знаки внимания совсем не по душе! — влез кто-то из толпы. — Старший брат Цзяньсюэ, поищи-ка себе кого-нибудь другого!

Ученики Тяньяо переглянулись, обмениваясь ехидными ухмылками. В их глазах Чао Цзяньсюэ был лишь жалким безумцем с извращенными наклонностями, который пытался соблазнить их «невинного» товарища, а едва встав на ноги, снова притащился за ним следом.

Чао Цзяньсюэ не проронил ни слова. Он замер, выпрямившись во весь рост, и лишь слегка вздернул подбородок. Его ледяной взгляд, исполненный неприкрытого презрения, буквально пригвоздил их к месту — так смотрят на безнадежных идиотов.

В тишине отчетливо прозвучало его короткое, полное насмешки: «Ц-ц-ц...»

«Каков поп, таков и приход, — подумал он. — Если младшее поколение Тяньяо настолько прогнило, то и вся их секта — та еще дыра».

Глядя на него, Мо Цзэчжи — настоящий виновник той ночи — ощутил странное, необъяснимое волнение. Раньше Чао Цзяньсюэ всегда взирал на него с собачьей преданностью и тоской. Но теперь перед ним стоял будто совершенно другой человек. Куда делась прежняя глупость?

В каждом движении, в каждом взмахе ресниц Чао Цзяньсюэ теперь сквозила невиданная прежде жизненная сила. Даже этот презрительный взгляд внезапно показался Мо Цзэчжи пугающе притягательным.

Он невольно облизнул губы и, сменив тон на вкрадчивый, произнес:

— Старший брат Цзяньсюэ, кажется, между нами возникло досадное недопонимание. Как насчет того, чтобы я... извинился перед вами чуть позже, в более подходящей обстановке?

Чао Цзяньсюэ почувствовал к горлу подступившую тошноту. Мало того что ему приходилось лицезреть эту физиономию, так теперь этот подонок еще и смел извергать подобные грязные намеки.

Он не стал размениваться на изящные оскорбления и совершенно бесстрастно произнес:

— Да пошел ты к черту вместе со всеми своими предками, идиот.

Его голос прозвучал четко и звонко, раскатившись по округе.

Ученики, оказавшиеся поблизости, замерли на месте. Глаза их округлились от шока, и все головы разом повернулись в сторону возмутителя спокойствия. Брань из уст человека с такой изысканной, почти неземной красотой произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Чао Цзяньсюэ, не дожидаясь реакции, двинулся вперед. Проходя мимо того самого ученика из Тяньяо, который толкнул его первым, он намеренно с силой задел его плечом, отбрасывая с пути.

На глазах у огромной толпы Мо Цзэчжи, который больше всего на свете дорожил своей репутацией и «лицом», буквально перекосился от ярости.

— Чао Цзяньсюэ! — взревел он. — Знай же меру своему бесстыдству!

Чао Цзяньсюэ лишь демонстративно закатил глаза и, не удостоив его даже взглядом, проследовал дальше.

Мо Цзэчжи затрясло от ярости. Он едва не выхватил меч и, подавшись вперед, прошипел над самым ухом Чао Цзяньсюэ:

— Хочешь верь, хочешь нет, но я смешаю твою репутацию с грязью так, что ты вовек не отмоешься!

— Слышишь? Собака лает, — бросил Чао Цзяньсюэ, даже не обернувшись.

— Да как ты смеешь так сквернословить! — задохнулся от возмущения Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ наконец удостоил его коротким взглядом. В его глазах читалось такое холодное презрение, смешанное с необъяснимым, магнетическим очарованием, что любые жалкие интриги Мо Цзэчжи в этот миг показались просто пылью под ногами.

Он снова демонстративно закатил глаза:

— Ты сначала моего Младшего брата победи, а потом рот открывай. А пока ты — никто.

Мо Цзэчжи вцепился в рукоять меча так, что побелели костяшки:

— Да ты... А ну стой!

Но Чао Цзяньсюэ проигнорировал его с таким видом, будто на лбу у него было написано: «Попробуй тронь меня, если смелости хватит». Ленивым жестом он поправил свой хвост и вальяжно направился в сторону смотровой площадки.

Он так изящно перевел весь огонь на Юй Вэя, что на душе у него сразу стало светло и радостно. Жаль только, что в этом мире еще не придумали попкорн — зрелище намечалось отменное, а перекусить было нечем.

Как только он занял свое место на трибуне, окружающие тут же начали узнавать его. По рядам пополз шепот, а на лицах присутствующих замелькали самые противоречивые чувства: от брезгливости до крайнего любопытства.

Несмотря на сомнительную славу, у Чао Цзяньсюэ нашлись и те, кто был ему рад: несколько внешних учеников вежливо поприветствовали его. Их легко было узнать — в отличие от нефритовых жетонов внутренней секты, на их поясах висели простые деревянные таблички.

Внезапно по толпе пробежала волна возбуждения. Чао Цзяньсюэ, лениво подперев подбородок ладонью, прищурился, разглядывая происходящее сквозь просветы в рядах зрителей. Ну конечно — прибыл «всеобщий любимец» Юй Вэй.

Его сопровождали старшие соученики, но среди всей этой суеты и шума Юй Вэй казался островком безмятежного спокойствия. От него веяло той самой истинной статью бессмертного мастера, которую невозможно подделать.

Чао Цзяньсюэ рассматривал его с чисто эстетическим интересом.

«Что ж, справедливости ради, — подумал он, — пафосная фраза из буклета про "красоту нефрита" и "радужный меч" ни капли не преувеличивала».

Даже если нарядить всех присутствующих в абсолютно одинаковую форму, Юй Вэй всё равно выделялся бы так, словно на него одного направили прожектор. Идеально прямая спина, широкие плечи, узкая талия и бесконечно длинные ноги — его пропорции были просто безупречны.

В нем всё еще чувствовался юноша, но редкая для таких лет уравновешенность и властный темперамент действовали на окружающих как магнит, заставляя завороженно следить за каждым его движением.

Чао Цзяньсюэ принялся сравнивать изображение в буклете с оригиналом, переводя взгляд туда-сюда, и в душе его шевельнулось искреннее чувство зависти. «Ну надо же, природа явно не поскупилась», — подумал он.

Внезапно взгляд Юй Вэя замер, сфокусировавшись точно в его направлении.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло, и он инстинктивно прикрыл лицо брошюрой, словно его поймали на чем-то предосудительном.

«Да ну, бред какой-то! — тут же одернул он себя. — Тут тысячи людей, мы толком не общаемся, с чего бы ему на меня пялиться? Точно показалось».

Успокоив себя этой мыслью, он медленно опустил список участников. И верно: Юй Вэй уже смотрел в другую сторону, невозмутимо беседуя с Нань Шанем.

Нань Шань, изучая турнирную сетку, недовольно проворчал:

— Из всех возможных противников тебе достался именно этот Мо Цзэчжи. Ну и везенье! Младший брат, вложи в этот бой всю свою волю. Мы обязаны раздавить его высокомерие, иначе он и впрямь решит, что на горе Фусянь живут одни лишь бездельники вроде Чао Цзяньсюэ!

Юй Вэй, помолчав, внезапно спросил:

— Старший брат... действительно предпочитает мужчин?

Нань Шань аж передернулся:

— Да кто его знает! Даже не забивай себе этим голову в таком юном возрасте, не вздумай учиться у него дурному!

Юй Вэй ничего не ответил, лишь нахмурился, погрузившись в свои мысли.

— И неважно, по каким он там делам, — продолжил Нань Шань. — Как по мне, так этот Мо Цзэчжи — настоящий извращенец. А Чао Цзяньсюэ сам виноват: сколько раз говорили не доверять чужакам? Теперь всё, на нем клеймо, даже если он ни при чем. С такими скользкими типами, как этот Мо, ухо надо держать востро. Будь осторожен, когда выйдешь против него на арену.

Юй Вэй молча кивнул, его взгляд мгновенно выхватил в толпе фигуру Мо Цзэчжи.

Форма секты Тяньяо действительно выделялась на общем фоне. Пока остальные ордена соревновались в белизне и чистоте одежд, ученики Тяньяо щеголяли в глубоких темных тонах, что придавало им опасный и притягательный вид.

В этот момент Мо Цзэчжи тоже не сводил глаз с Юй Вэя. Чутьё заклинателя не обманешь: Юй Вэй кожей чувствовал исходящую от противника ауру — жестокую, агрессивную и полную дурных намерений.

Заметив, что Юй Вэй смотрит на него, Мо Цзэчжи растянул губы в лицемерной улыбке и вежливо кивнул, словно добропорядочный соученик.

Юй Вэй холодно отвел взгляд и негромко произнес, обращаясь к Нань Шаню:

— Ты был прав, Старший брат.

Нань Шань даже растерялся от такой внезапной поддержки:

— А? В чем именно я был прав?

Юй Вэй ответил с абсолютной уверенностью в голосе:

— Он — извращенец.

После этих слов он снова украдкой бросил взгляд в сторону трибун. Чао Цзяньсюэ по-прежнему сидел со списком участников в руках. Юй Вэй заметил, что тот замер на самой первой странице и за всё это время так её и не перевернул.

Юй Вэй прекрасно помнил, сколько сил ушло на этот портрет. Он отлично знал, что именно напечатано на первой странице.

Старшая сестра, отвечавшая за оформление буклета, извела немало бумаги, пытаясь запечатлеть его образ. Юй Вэй тогда полдня неподвижно простоял под деревом, наблюдая, как она рисует, стирает и снова берется за кисть. Это был изматывающий труд.

Так почему же Чао Цзяньсюэ так пристально разглядывает этот портрет?

Терзаясь сомнениями, Юй Вэй вдруг заметил, как губы Чао Цзяньсюэ тронула мягкая улыбка. Его глаза прищурились, став нежными и теплыми, точно весенний пейзаж после долгой зимы. При виде этой картины Юй Вэй невольно прикрыл глаза, чувствуя, как кончики его пальцев почему-то обдало жаром.

Говорят, расстояние рождает красоту. И это было правдой, ведь если бы Юй Вэй подошел ближе и заглянул в брошюру, его сердце бы мгновенно похолодело.

Чао Цзяньсюэ, вооружившись каплей магии, увлеченно пририсовывал Юй Вэю бороду.

Благодаря небольшому заклинанию «грациозный небожитель» на бумаге стремительно превращался в «сурового бородатого мужика». Этот нелепый контраст настолько забавлял Чао Цзяньсюэ, что он едва сдерживал смех.

Скука — страшная вещь, поэтому Чао Цзяньсюэ пришлось развлекаться как умел.

Ученики, сидевшие позади, заглянули ему через плечо и, увидев художества на портрете, лишь понимающе переглянулись. Для них всё было ясно: Чао Цзяньсюэ по-прежнему люто ненавидит Юй Вэя и пытается хоть как-то очернить его, пусть даже таким детским способом.

Грохот барабанов возвестил о начале соревнований.

Для Чао Цзяньсюэ это был первый раз, когда он видел битву заклинателей вживую. Зрелище захватывало дух: ослепительные вспышки магического пламени, свист рассекаемого воздуха, лязг стали и невероятные артефакты, принимающие причудливые формы. «Надо же, романы про культиваторов мне не врали!» — восхищенно подумал он.

Пока остальные зрители скучали на трибунах, привыкшие к подобным спецэффектам, Чао Цзяньсюэ крутил головой во все стороны, боясь пропустить хоть одну деталь этого магического шоу.

После трех молниеносных поединков за его спиной раздался зычный выкрик:

— Следующий бой: Юй Вэй против Мо Цзэчжи из клана Тяньяо! Последний шанс сделать ставку! Кто еще хочет попытать удачу?

Чао Цзяньсюэ не колебался ни секунды. Он решительно выудил из своего «бездонного» браслета сияющий духовный камень высшего качества и провозгласил:

— Я ставлю!

Внешний ученик на секунду опешил, а затем, воровато оглядевшись, наклонился к самому уху Чао Цзяньсюэ и прошептал:

— Старший брат Чао, я всё понимаю... Вы ведь хотите поставить на победу секты Тяньяо, верно?

Слухи о ненависти Чао Цзяньсюэ к Юй Вэю в сочетании с недавним скандалом делали эту догадку почти очевидной для всех присутствующих.

Но Чао Цзяньсюэ лишь искренне удивился:

— О чем ты говоришь, младший брат? Юй Вэй — мой соученик, как я могу желать ему поражения? Разумеется, я ставлю на его победу!

— А, вот оно как! Принято! Пожалуйста, берегите квитанцию, Старший брат, — ученик расплылся в улыбке и протянул ему листок.

В этот момент над ареной вновь прогремели барабаны, и Чао Цзяньсюэ резко обернулся. Противники взошли на помост с разных сторон, и гул толпы мгновенно стих.

Оказавшись лицом к лицу с Мо Цзэчжи, Юй Вэй ощутил исходящую от него волну густой, почти осязаемой неприязни. Еще до начала боя Мо Цзэчжи смерил его зловещим взглядом; было видно, что его духовная энергия уже вовсю циркулирует, концентрируясь в стопах для молниеносного выпада. Он выглядел опасно самоуверенным.

Юй Вэй слегка нахмурился и привычным жестом направил поток силы в свой меч «Только».

Ученик-распорядитель, почувствовав, что атмосфера накалилась до предела, нервно кашлянул:

— Повторяю еще раз: это состязание — лишь дружеский обмен опытом. Как только победитель будет определен, бой должен быть прекращен!

Мо Цзэчжи лишь холодно фыркнул в ответ, не сводя глаз с противника.

Мо Цзэчжи был преисполнен спеси: он провел на стадии Зарождающейся души добрых пятьдесят лет, оттачивая свое мастерство. Разве мог он проиграть какому-то выскочке, который едва достиг этого уровня?

Он бросил быстрый, хищный взгляд на трибуны, в сторону Чао Цзяньсюэ. В его голове уже созрел гнусный план: сокрушив Юй Вэя, он заставит Чао Цзяньсюэ признать его силу и добровольно склониться перед ним.

Юй Вэй перехватил этот взгляд. Его брови сошлись на переносице в тяжелой складке. «При чем здесь Старший брат?» — пронеслась в голове тревожная мысль, сменившаяся ледяной яростью.

Не дожидаясь окончания официальной церемонии приветствия, Мо Цзэчжи первым выхватил клинок и рванулся в атаку, стремясь застать противника врасплох.

Звяк!

Раздался резкий металлический звон. Меч «Только» преградил путь вражескому лезвию, вспыхнув чистым небесно-голубым светом.

Зрители внизу даже не успели охнуть, а на арене уже закружился вихрь из стали и теней. Противники обменивались выпадами с такой невероятной скоростью, что человеческий глаз едва поспевал за их движениями.

— Не слишком ли яростно они начали?! — пронеслось по рядам потрясенных учеников.

Стиль боя Мо Цзэчжи разительно отличался от всех предыдущих поединков. Если другие ученики во время соревнований оставляли себе и противнику право на ошибку, следуя негласному правилу «сохранять три доли милосердия», то Мо действовал коварно и подло. Каждый его выпад был нацелен в уязвимые точки духовной защиты Юй Вэя. Он бил туда, где циркуляция силы была слабее всего, — это была грязная игра, грубо нарушавшая всякую боевую этику. [1, 2]

Юй Вэй же, напротив, сохранял поразительное изящество. Он придерживался принципа «мягкостью покорять сталь», искусно перенаправляя враждебную энергию. Несмотря на то что от предельной концентрации на его лбу выступила испарина, он не утратил самообладания под этим неистовым натиском. Напротив, он мастерски использовал инерцию противника, заставляя безжалостные приемы Мо Цзэчжи бить в пустоту или оборачиваться против него самого. [2]

Одежды Юй Вэя развевались на ветру, а сам он в прыжке напоминал испуганного дракона, парящего в облаках. По трибунам пронеслись восторженные вздохи его поклонниц, которые наперебой шептали: «Юй Вэй так невероятно красив!»

Чао Цзяньсюэ, не отрываясь, следил за боем, и в его глазах читалось искреннее изумление. «Да он же чертовски хорош! — подумал он. — Когда этот парень успел стать таким крутым?»

Однако изящная и мягкая тактика Юй Вэя не давала ему явного преимущества против звериной безжалостности Мо Цзэчжи. Постепенно преимущество начало склоняться в сторону последнего, и в воздухе повисло предчувствие поражения Юй Вэя.

Заметив, что дела в секте Уву плохи, многие зрители поспешили изменить свои прогнозы и доставили ставки на Мо Цзэчжи.

Холодная сталь клинка просвистела прямо перед носом Юй Вэя. Он резко отклонился, уходя от удара, и на его обычно бесстрастном лице впервые промелькнуло явное нетерпение.

Дзынь!

Их мечи столкнулись в мертвой хватке. Пока меч «Только» сдерживал натиск противника, Юй Вэй, не скрывая замешательства, процедил сквозь зубы:

— К чему вся эта жестокость?

Мо Цзэчжи навалился на рукоять всей массой и оскалился в ледяной улыбке:

— Всё просто. Когда я одержу победу, Чао Цзяньсюэ станет моим.

«...»

Вспыхнул ослепительный духовный свет. Юй Вэй мощным толчком отшвырнул противника, его брови сошлись на переносице, а взгляд стал пугающе темным.

Изначально Юй Вэй планировал лишь достойную победу в рамках приличий — в конце концов, это был всего лишь состязательный поединок. Но слова Мо Цзэчжи отозвались в его душе чем-то тягостным и липким.

Аура меча «Только» мгновенно переменилась. Отбросив прежнюю сдержанность, Юй Вэй перешел в стремительное наступление. Инициатива перешла к нему так резко, что зрители на трибунах замерли в оцепенении, боясь даже выдохнуть.

Мо Цзэчжи, чья духовная сила из-за агрессивного стиля истощалась слишком быстро, начал сдавать позиции. Юй Вэй же, напротив, казался неисчерпаемым колодцем энергии, что не на шутку встревожило Мо. Чувствуя близость поражения, он в очередной раз зыркнул в сторону Чао Цзяньсюэ и увидел, как тот лениво подпирает голову рукой, а в его взгляде читается нескрываемая насмешка.

Ярость окончательно ослепила Мо Цзэчжи.

В мгновение ока он сорвал украшение с пояса и швырнул в лицо противнику щепотку едкого белого порошка. Юй Вэй, ослепленный внезапной атакой, на долю секунды замер. Этого времени хватило: когда он попытался заблокировать удар, острие меча Мо уже коснулось его шеи.

На трибунах повисла гробовая тишина, которая спустя миг взорвалась негодующим ревом:

— Это жульничество!

— Подло!

Кто-то пытался возразить, что формально правил это не нарушает, но все понимали: в подобных поединках использование сторонних средств без предупреждения считалось бесчестием. Неписаное правило состязаться только своим мечом было грубо растоптано.

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра редакт

Ученик секты Уу выкрикнул:

— Эта победа добыта бесчестным путем!

— Такое поведение не подобает благородному мужу! — подхватили другие.

В ответ на этот хор возмущения раздались резкие голоса адептов Тяньяо:

— Секта Уу просто не умеет проигрывать!

Ни одна из сторон не желала уступать; обстановка накалилась настолько, что едва не вспыхнула новая драка. Наблюдавшие за этим старейшины на помосте коротко посовещались и отправили Лорда Шэнь Ду объявить официальный результат.

Он грациозно опустился на арену, встав точно между противниками.

Юй Вэй, спрятав за спину руку, сжимавшую «Только один меч», опустил глаза и молча отступил. Шэнь Ду заметил тонкую кровавую отметину на его шее, и его сердце отозвалось резкой болью. Он бросил на Мо Цзэчжи ледяной, пронзительный взгляд.

Наполнив голос духовной энергией так, чтобы каждое слово отчетливо разнеслось над толпой, он произнес:

— Поскольку четких ограничений заранее установлено не было, секта Тяньяо признается победителем в этом поединке.

Среди недовольных внизу прошел приглушенный ропот, но спорить никто не посмел. Мо Цзэчжи торжественно поклонился судейскому помосту в знак благодарности.

Шэнь Ду холодно подумал: «Рановато ты празднуешь».

— Посовещавшись с главой ордена и другими лормади, — продолжил он вслух, — мы решили завершить утренние состязания на этом моменте. Результат текущего поединка аннулируется. Сегодня днем все оставшиеся ученики, включая Юй Вэя и Мо Цзэчжи, пройдут повторную жеребьевку. Новые, уточненные правила будут вывешены на всеобщее обозрение. Настоятельно рекомендую ознакомиться с ними внимательно.

Мо Цзэчжи не сдержался и возмутился:

— Но почему мы должны соревноваться снова?!

Шэнь Ду оборвал его на полуслове, сурово отчитав:

— С твоим извращенным умом позволить тебе продолжать участие — и так сомнительная услуга для престижа секты Тяньяо!

Лицо Мо Цзэчжи потемнело от злости. Однако, столкнувшись с мощью мастера на стадии Формирования Ядра, он подавил гнев и, не смея возражать, неохотно побрел прочь с арены.

Юй Вэй вежливо поклонился Шэнь Ду и тоже собрался уходить.

— Погоди! — внезапно раздался звонкий голос из толпы у подножия сцены.

На поясе говорящего покачивалась подвеска из яшмы и рубина, украшенная кисточками из золотых бусин и речного жемчуга. Его темные волнистые волосы были небрежно собраны лишь наполовину; лицо казалось хрупким, но в нем не было излишней вычурности.

Это был не кто иной, как Чао Цзяньсюэ — общепризнанный бездельник.

Каким-то образом он умудрился покинуть трибуны, просочиться сквозь толпу и теперь стоял в самом центре внимания.

Шэнь Ду уставился на него, широко раскрыв глаза:

— Ты что здесь забыл, нарушитель спокойствия?!

Чао Цзяньсюэ, стоя у самого подножия сцены и высоко закинув голову, крикнул Юй Вэю:

— С чего это мы должны соревноваться снова? Младший брат, этот парень победил грязным приемом. Неужели ты и вправду с этим согласен?

Юй Вэй замер, ошеломленно глядя на него сверху вниз.

Его соученики тоже замерли в оцепенении.

Чао Цзяньсюэ на мгновение лишился дара речи. Неужели у Юй Вэя совсем нет гордости? Он принимал несправедливость с таким безразличием, словно бездушная машина. Неужели в нем нет ни капли эмоций? Куда делся пыл, присущий любому молодому человеку?

Чао просто не мог этого вынести!

Впрочем, он действовал не только из желания заступиться за младшего брата.

Развернувшись к Мо Цзэчжи, Чао Цзяньсюэ бросил:

— Мо Цзэчжи, я вызываю тебя на поединок.

Старшие ученики, слышавшие это, едва не попадали с мест.

Какое еще соревнование? Чао Цзяньсюэ что, окончательно лишился рассудка?

Слабак, едва достигший стадии Заложения Основания, против мерзавца на стадии Формирования Ядра — как их вообще можно сравнивать? Неужели Чао Цзяньсюэ настолько ослеп от ярости, что остатки его разума окончательно помутились? Разве он не выставляет себя на посмешище?

Но Чао Цзяньсюэ, сохраняя предельно серьезное выражение лица, отчетливо произнес:

— Я вызываю тебя! Бой не на жизнь, а на смерть. Ты посмеешь принять вызов?

Шэнь Ду в панике выхватил талисман передачи звука и отправил сообщение Му Юаню: «Живо сюда! Твой старший ученик окончательно сошел с ума!»

— Чао Цзяньсюэ, немедленно вернись на место! — рявкнул Лорд, но тот был не из тех, кто привык беспрекословно слушаться.

— Господин, не нужно вмешиваться, — отозвался Чао. — Великое Собрание Бессмертных сект создано для спаррингов. И я повторяю: цена этого боя — жизнь или смерть.

Мо Цзэчжи посмотрел на него и вдруг расхохотался:

— Ладно! Поднимайся на арену.

Ему не терпелось увидеть, как этот выскочка собрался распоряжаться своей жизнью и смертью.

Помост был довольно высоким. Чао Цзяньсюэ здраво рассудил, что в один прыжок ему туда не взобраться, поэтому направился к лестнице со стороны Юй Вэя.

Когда он проходил мимо, Юй Вэй внезапно перехватил его за руку:

— Старший брат, ты...

Чао Цзяньсюэ нетерпеливо отмахнулся:

— Хватит нести чушь. Сегодня я настроен сражаться.

Юй Вэй, не меняясь в лице, предпринял последнюю попытку его вразумить:

— Старший брат, ты не должен этого делать.

«Бой не на жизнь, а на смерть» — эти слова имели огромный вес. Мо Цзэчжи явно не был тем благородным мужем, который знает меру в поединке.

Потерявший лицо Мо Цзэчжи понял, что Чао Цзяньсюэ сам лезет в ловушку. Ему не терпелось заставить наглеца молить о пощаде, поэтому он тут же обнажил свой духовный меч.

— Я принимаю твой вызов на таких условиях, — с усмешкой бросил он. — Конечно, если ты признаешь поражение и раскаешься, я могу остановиться в любой момент.

Чао Цзяньсюэ проигнорировал предостережения Юй Вэя. Он демонстративно хрустнул костяшками пальцев и начал закатывать рукава:

— По рукам!

При виде этой картины Шэнь Ду едва не закатил глаза от бессилия.

«Где носит Му Юаня? Он что, заблокировал мои сообщения?!»

Видя, что старейшины на помосте не собираются их останавливать, Шэнь Ду понял: раз мальчишка сам ищет смерти, спасать его придется в самый последний миг.

С резким свистом меч Мо Цзэчжи пришел в движение. Клинок рассыпался в воздухе десятком призрачных отражений, когда он рванулся вперед. Однако Чао Цзяньсюэ, охваченный каким-то непостижимым безумием, даже не попытался уклониться. Напротив, он лишь крепче сжал собственную руку.

Зрители внизу ахнули и невольно отпрянули — все были уверены, что через мгновение кровь брызнет на три фута вокруг.

Юй Вэй нахмурился, его «Только один меч» едва не вылетел из ножен, но Шэнь Ду внезапно остановил его коротким жестом.

В этот критический момент Юй Вэй бросил взгляд на Лорда. Шэнь Ду, затаив дыхание, следил за каждым движением Чао Цзяньсюэ, словно что-то заметил или предчувствовал нечто невероятное.

Юй Вэй проследил за его взглядом.

Тень вражеского клинка уже упала на лицо Чао Цзяньсюэ.

Внезапно воздух прорезал мощный гул.

Мо Цзэчжи инстинктивно дернулся назад, когда из рукава Чао Цзяньсюэ вырвался ослепительный золотой свет, обернувшийся кольцом. Словно юркая рыба в воде, оно стремительно проскочило сквозь защиту духовного меча и, подобно клещу, намертво впилось в запястье Мо Цзэчжи, точно в акупунктурную точку. Духовная энергия в его руке мгновенно рассеялась.

Тот зашипел от боли и, стиснув зубы, схватился за онемевшую руку.

— Чао Цзяньсюэ! Что это еще за грязные трюки?!

Золотое кольцо вибрировало, издавая низкий металлический звон от столкновения потоков силы. Мо Цзэчжи почувствовал, что его кости вот-вот хрустнут; по лицу градом покатился холодный пот.

— Отпусти! Ты обвинял меня в бесчестности, а сам что творишь? Теперь на арене есть правила! Немедленно освободи меня!

Чао Цзяньсюэ лишь безучастно посмотрел на чужой меч, со звоном упавший на помост.

— Использую твои же методы против тебя, — холодно бросил он, продолжая шептать заклинания. — А новые правила вступят в силу только днем. Ну так что? Признаешь поражение?

У Чао никогда не было недостатка в редких артефактах и «неортодоксальных» вещицах. Правитель Цишань регулярно снабжал его горами подобных сокровищ для защиты жизни, но тот обычно лишь прятал их в своем золотом браслете, не желая пускать в ход.

Неужели они и вправду решили, что его так легко запугать?

Мо Цзэчжи никак не ожидал, что его — мастера на стадии Формирования Ядра — сможет подавить какой-то Чао Цзяньсюэ, чей уровень едва достиг Заложения Основания. Взглянув на толпу под сценой, он окончательно озверел: безжалостно отсек поток духовной энергии в правой руке, левой призвал свой меч и снова бросился на Чао.

Динь-динь! Лязг! Треск!

В ответ из золотого сияния посыпались всевозможные диковинные артефакты. Вспыхивая всеми цветами радуги, они обрушились на него градом одновременных ударов.

Зрители замерли в немом шоке. Разве это были просто духовные предметы? Нет, это было чистое, концентрированное богатство!

Каждая из этих вещей по отдельности стоила целое состояние. Обычные заклинатели не смели о таком даже мечтать, а здесь их использовали как обычные камни. Некоторые из артефактов и вовсе были одноразовыми — сжечь такое сокровище ради одного удара было верхом безумия! То, что культиватор на стадии Заложения Основания мог активировать лишь малую часть их мощи, уже не имело значения. Это было настолько нечеловечески, вызывающе богато, что смотреть на это было почти невыносимо.

С таким арсеналом победа слабого над сильным перестала быть несбыточной мечтой.

На арене Мо Цзэчжи позорно избивали. Он не мог выпустить ни капли своей духовной силы и лишь жалко ползал по помосту, закрывая голову руками.

Ученики, совсем недавно негодовавшие из-за несправедливости к Юй Вэю, теперь чувствовали полное удовлетворение.

Мо Цзэчжи, едва дыша, в отчаянии выкрикнул:

— Господин Шэнь!

Шэнь Ду, небрежно накручивая прядь волос на палец, негромко кашлянул и демонстративно отвел взгляд в сторону.

— Ну, «не на жизнь, а на смерть», так ведь? — философски заметил он.

Неужели его действительно забьют до смерти на глазах у всех, не дав даже шанса на ответный удар?

Чем дольше Мо Цзэчжи смотрел на Чао Цзяньсюэ, тем сильнее закипала в нем ненависть. Этот парень был настоящим, законченным мерзавцем…

Тем временем Чао Цзяньсюэ чувствовал, как силы покидают его. Попытки управлять столь мощными артефактами истощали его даньтянь, который стремительно пустел. Однако внешне он оставался невозмутимым, и эта слабость была незаметна для окружающих. Он лишь спокойно, почти буднично спросил:

— Ты признаешь поражение?

Мо Цзэчжи чувствовал, что вся его духовная сила заблокирована какими-то непостижимыми вещицами; сопротивляться дальше было невозможно. Если это безумие продлится еще хоть немного, он точно расстанется с жизнью.

— Я… я признаю поражение… — выдавил он сквозь зубы.

Губы Чао Цзяньсюэ тронула едва заметная усмешка.

— Теперь признай остальное: что ты тайком пробрался на гору Фусянь под покровом ночи, что ты питаешь постыдную слабость к мужчинам и что именно ты распускал слухи, чтобы оклеветать меня!

Мо Цзэчжи попытался вскинуть голову, но не смог. Он прекрасно понимал: стоит ему произнести эти слова, и секта Тяньяо утонет в позоре, а его самого по возвращении ждет расправа куда более страшная, чем это избиение.

— Я… я не признаю этого! — прохрипел он.

— Хм.

Чао Цзяньсюэ и не ждал, что тот сдастся так просто. Не медля ни секунды, он сорвал со своего запястья еще одно золотое кольцо, набросил его прямо на шею противнику и скороговоркой зачитал заклинание.

Почуяв неладное и понимая, что дело может закончиться смертью, Шэнь Ду мгновенно оказался рядом. Надавив на плечо ученика, он приказал:

— Чао Цзяньсюэ! А ну прекрати!

Но тот словно оглох. Даже под подавляющей аурой стадии Зарождения Души он не остановился — заклинания срывались с его губ одно за другим, а в горле уже явственно ощущался солоноватый привкус крови от перенапряжения.

Несколько учеников секты Тяньяо рванули на арену, пытаясь спасти своего, но ослепительное сияние артефактов не давало им подойти ближе.

Золотое кольцо на шее Мо Цзэчжи сжималось всё сильнее. Кровь прилила к его голове, лицо побагровело, и в глазах наконец заплескался первобытный ужас. Перед лицом смерти кого заботит репутация?

— Признаю!.. Я всё признаю! — хрипло прохрипел он, задыхаясь.

Чао Цзяньсюэ одобрительно кивнул:

— Вот и славно.

Золотое кольцо тут же отлетело назад, а остальные артефакты прекратили атаку. Шэнь Ду с облегчением выдохнул и немного ослабил давление своей ауры.

Но в этот момент взгляд Чао Цзяньсюэ изменился. В его глазах-фениксах промелькнула кошачья холодность — так хищник выжидает момент для решающего броска. В этом взгляде смешались безмерная уверенность и ледяное высокомерие.

Из его ладони внезапно вырвался луч света. Прежде чем кто-то успел осознать произошедшее, тишину прорезал истошный крик Мо Цзэчжи.

Свет вернулся обратно, и все увидели золотой браслет, который, подобно живой змее, вновь обвился вокруг запястья Чао. Из поясницы Мо Цзэчжи хлынула кровь. Побледнев, он схватился за рану и, обливаясь холодным потом, рухнул без сознания.

Ученики Тяньяо в ужасе бросились к нему, на ходу выкрикивая исцеляющие заклинания, чтобы остановить кровотечение. Толпа зрителей оцепенела, не в силах поверить в увиденную жестокость.

Му Юань прибыл с опозданием в сопровождении нескольких старейшин. Шэнь Ду и Юй Вэй перевели взгляды на Чао Цзяньсюэ и долго хранили тяжелое молчание.

— Нечестивый ученик! Ты посмел ранить молодого мастера секты Тяньяо на глазах у всех! О чем ты думал? Куда ты ставишь честь секты Уу? Куда ты ставишь своего учителя?!

Чао Цзяньсюэ заранее знал, что его ждет этот разнос. Гневные крики не задевали его, не вызывая даже тени раскаяния, но коленям на холодном каменном полу было чертовски неудобно. Он потратил слишком много духовной энергии, и опустошенный даньтянь отозвался тупой болью.

Он не проронил ни слова, застыв как несгибаемая скала, что злило главу секты еще сильнее.

— Му Юань! Это твой ученик! Как ты намерен его наказать?

Му Юань и представить не мог, что Чао Цзяньсюэ — тот, кого все считали неспособным на отпор, — не просто серьезно ранит Мо Цзэчжи прилюдно, но и вдребезги уничтожит его гордость. Тысячи тревог и опасений вылились в тяжелый вздох.

— Чао Цзяньсюэ, — тихо произнес он, — ты хоть на мгновение задумывался о последствиях своего поступка?

Чао Цзяньсюэ поднял голову и посмотрел прямо в глаза учителю:

— Он издевался надо мной. Если у меня есть шанс отомстить, почему я должен его упускать?

Зуб за зуб, око за око. Вот его принцип.

— Секта Тяньяо сама бы дала объяснения по этому делу! — вмешался глава. — Ты не имел права вершить суд самостоятельно!

— Если бы я этого не сделал, — спокойно возразил Чао Цзяньсюэ, — разве секта Тяньяо пошевелила бы пальцем? Сегодня я выжил, но что будет завтра? Он обязательно навредил бы кому-то еще, так что я решил проблему в зародыше, просто уничтожив его потенциал.

Глава ордена, старик с окладистой белой бородой, едва не задохнулся от ярости. С каких это пор Чао Цзяньсюэ стал таким красноречивым? И когда он успел стать настолько безрассудно смелым?

— Ты!.. Твоё сердце никогда не было таким черствым! Я всегда верил, что, пусть у тебя и нет таланта, ты — добрый ребенок. Но сегодня ты перешел черту и должен быть наказан! Му Юань!

В груди Чао Цзяньсюэ внезапно вспыхнула волна негодования.

Прежний владелец этого тела никогда не умел подбирать слова и привык всё держать в себе. Эти почтенные мастера и старейшины и понятия не имели, сколько издевательств и обид ему приходилось терпеть за закрытыми дверями. Обладая скрытным и сложным характером, оригинал тем более не желал обременять своего наставника и приемного отца подобными рассказами.

— Отсутствие таланта — еще не повод для того, чтобы каждый встречный мог безнаказанно меня помыкать! — голос Чао Цзяньсюэ зазвучал твердо. — Мы с Мо Цзэчжи договорились: бой не на жизнь, а на смерть. Раз он согласился на эти условия, то обязан нести ответственность за последствия. Точно так же, если бы сегодня погиб я, я бы не проронил ни слова жалобы!

Его слова прозвучали настолько хлестко и убедительно, что стоявший рядом Шэнь Ду не выдержал и решил вступиться:

— Глава ордена, если взглянуть на факты непредвзято, я не считаю, что поступок Чао Цзяньсюэ заслуживает осуждения.

Глава ордена с грохотом хлопнул по столу:

— Дело не в том, кто прав, а кто виноват! Чао Цзяньсюэ, ты хоть на мгновение задумался о своем будущем? Вражда с сектой Тяньяо — это приговор. Пока ты не достигнешь стадии Трансформации Бога или выше, у них найдется тысяча способов прикончить тебя. Ты не сможешь защитить себя сам, а твой наставник не всегда сможет быть рядом. Что ты тогда будешь делать?!

В этих словах была горькая правда, но Чао Цзяньсюэ лишь упрямо вскинул голову и промолчал.

Он хотел лишь одного: поступать так, как велит сердце, не оглядываясь на последствия. Для него было лучше умереть в бою, чем влачить жалкое существование, снося обиды и терпя бесконечные упреки за спиной. Если он сам не развеет слухи, разве секта станет этим заниматься? Вряд ли.

При этой мысли он выпрямился еще сильнее, всем своим видом показывая, что не боится смерти.

— Заточите его в Водную тюрьму, — Му Юань устало потер лоб. — Секта Тяньяо просто так от тебя не отвяжется…

— Какая еще Водная тюрьма?!

Голос раздался прежде, чем обладатель вошел в зал.

Человек ворвался в помещение стремительным, уверенным шагом. Чао Цзяньсюэ оглянулся: незнакомец в черных одеждах излучал ауру неукротимого высокомерия. Мощь стадии Махаяны была раскрыта полностью; казалось, всё его существо сияет золотым светом, который теперь надежным щитом накрыл голову Чао Цзяньсюэ.

— Дитя мое, посмотри мне в глаза! Пусть только попробуют хоть пальцем тебя тронуть!

Цишань был воплощением истинной дерзости.

Чао Цзяньсюэ был тронут до глубины души. Не раздумывая больше ни секунды, он рванулся вперед и мертвой хваткой вцепился в бедро Цишаня.

Вот он — настоящий папочка!

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики редакт

Исчезновение почтенного Цишаня длилось почти сорок лет. Будучи заклинателем на поздней стадии Великого Вознесения, он обладал колоссальным влиянием в Царстве Сюаньчжэнь, так что даже Глава Ордена был вынужден уступать ему.

Он одной рукой поднял Чао Цзяньсюэ с земли. Колени парня затекли и жутко болели, поэтому, поднимаясь, он невольно скривился от боли.

Му Юань посмотрел на своего старшего брата и беспомощно покачал головой:

— Старший брат, это дело непростое. Орден Тяньяо так просто все не оставит и обязательно придет на выручку своему человеку. Лучше запереть его в надежном месте.

Оказалось, Чао Цзяньсюэ упрятали в водную тюрьму не только ради наказания, но и чтобы уберечь от чужих клинков.

Водная тюрьма Ордена Уву располагалась в тщательно охраняемой пещере. Вход и выход из нее преграждали бесчисленные слои мощных барьеров, что делало ее поистине самым безопасным местом на свете.

Однако старейшина Цишань лишь холодно бросил:

— Посмотрим, осмелятся ли они! Я уже ясно дал понять: если Орден Тяньяо посмеет покуситься на его жизнь, я заставлю весь их Орден заплатить за это собственной кровью!

Му Юань не на шутку встревожился:

— Если ты продолжишь бросаться такими словами, люди решат, что ты ступил на путь демонического совершенствования!

Почтенный Цишань лишь презрительно фыркнул:

— И что с того? Разве я стану демоническим культиватором только потому, что так треплют чужие языки? В Царстве Сюаньчжэнь испокон веков сильный охотился на слабого. Чао Цзяньсюэ ранил других, полагаясь на свои силы, а я защищаю его, полагаясь на свои. Что в этом предрассудительного? Мне вот тоже безумно интересно: почему Глава нашего Ордена решил отпустить этого мерзавца Мо, едва с Чао Цзяньсюэ случилась та беда?

— Почтенный Цишань, вы слишком долго отсутствовали в Ордене и просто не знаете всех тонкостей! — Глава Ордена тяжело опустился в кресло. Понимая, что наказывать Чао Цзяньсюэ в присутствии его грозного заступника больше не выйдет, он раздраженно махнул рукой: — Чао Цзяньсюэ, возвращайся в свою резиденцию и немедленно приступай к закрытой практике.

Чао Цзяньсюэ только этого и ждал. Перед уходом он почтительно поклонился своему приемному отцу и учителю, после чего легким шагом, едва заметно волоча ноющие ноги, поспешил покинуть зал совета.

Снаружи его преданно дожидались несколько учеников с пика Фусянь. Увидев, что старший брат вышел от старейшин целым и невредимым, они знатно удивились.

Нань Шань не превозмог любопытства, подошел ближе и заговорщически спросил:

— Глава Ордена действительно отпустил тебя без наказания?

Чао Цзяньсюэ насмешливо вскинул бровь:

— Младший брат так сильно надеялся, что с меня спустят шкуру?

Нань Шань мысленно вздохнул: «И почему этот человек вечно такой колючий? Разговаривать с ним — только на неприятности нарываться».

Он выдавил из себя вежливую улыбку:

— Я просто спросил.

Чао Цзяньсюэ хмыкнул:

— Наказали, еще как. Мне велели заняться затворничеством.

«Устроить такой грандиозный скандал и отделаться всего лишь домашним арестом?» — пронеслось в головах учеников.

Все они слышали громогласные речи старейшины Цишаня, когда тот врывался в зал, и теперь невольно завидовали: иметь настолько могущественного покровителя — это совершенно иной уровень жизни в мире заклинателей.

Нань Шань хотел было расспросить о деталях разговора, но в этот момент из дверей донесся низкий, рокочущий от гнева голос их наставника. И хотя учитель Му Юань обращался не к нему, у парня от этого тона по спине пробежали мурашки, и он поспешно захлопнул рот.

Старейшина Му Юань строго окликнул:

— Чао Цзяньсюэ, пошевеливайся! Юй Вэй, следуй за ним и присматривай за своим старшим братом, чтобы тот не натворил глупостей!

Чао Цзяньсюэ шутливо раскланялся в сторону дверей:

— Учитель, молю, смените гнев на милость, я уже бегу!

Му Юань до сих пор не находил себе места от недоумения. Еще совсем недавно Чао Цзяньсюэ казался самым обычным, ничем не примечательным учеником. Как же вышло, что он в одночасье превратился в ходячее бедствие и главного возмутителя спокойствия?

Впрочем, этого не понимал не только он. И Глава Ордена, и старейшина Шэнь Ду пребывали в точно таком же замешательстве.

Когда тяжелые двери зала совета захлопнулись, старейшины синхронно вздохнули. Му Юань, чувствуя вину за поведение своего подопечного, смиренно произнес:

— Это целиком моя халатность как наставника. Глава Ордена, если вы хотите наказать виновного, то накажите меня. Пусть это послужит хоть каким-то ответом для Ордена Тяньяо.

Глава Ордена погладил длинную бороду и вздохнул:

— Как думаешь, дело только в наказании? Близится Собрание бессмертных орденов, которое изначально задумывалось как возможность для разных фракций укрепить союзы. В Царстве демонов последнее десятилетие царит неспокойная атмосфера. Если среди праведных заклинателей снова вспыхнут междоусобицы, неужели вы хотите, чтобы кровавые события столетней давности повторились?

— Не стоит сгущать краски, пострадал всего лишь молодой преемник. Орден Тяньяо — как-никак вторая по величине фракция в Поднебесной, и в этой ситуации они в корне неправы, — старейшина Шэнь Ду раскрыл складной веер и неспешно обмахнул Главу Ордена. — К тому же Орден Тяньяо в последние годы слишком уж набрал силу, они давно стали для нас скрытой угрозой.

Почтенный Цишань отпил чаю и равнодушно бросил:

— Шэнь Ду, ты слишком осторожничаешь. С чего бы вражде между Тяньяо и Уву разрушить мир? У Главы Ордена Тяньяо этот Мо Цзэчжи — далеко не единственный сын. Да и к тому же этот паршивец знатно очернил репутацию собственного клана. Будь я на месте их Главы, я бы молча проглотил эту обиду и сам забил бы до смерти подобного мерзавца.

Глава Ордена промолчал. После долгой и тяжелой паузы он твердо произнес:

— Почтенный Цишань, по моему мнению, вам следует забрать Чао Цзяньсюэ с собой.

Цишань пристально посмотрел на него, но ничего не ответил.

— После этого инцидента мальчишке действительно больше не место в Ордене Уву, — продолжил Глава. — Наш Орден испокон веков ценит кротость, смирение и уступчивость, а у него слишком уж строптивый нрав. И пускай в прошлом он время от времени оступался, он никогда не творил ничего столь вопиющего. Старейшина Шэнь Ду, ведь вы лично пытались остановить его в тот день, но он всё равно твердо вознамерился совершить убийство, не так ли?

Шэнь Ду перестал обмахиваться веером и беспомощно кивнул.

— Я лишь слегка ослабил давление ауры, — подал голос старейшина Шэнь Ду. — В обычных обстоятельствах он бы просто не выдержал моего напора. Должно быть, в тот момент мальчишка был вне себя от ярости…

Тогда почтенный Цишань твердо отрезал:

— Исключено. Глава Ордена, не забывайте, по какой причине я изначально отправил Цзяньсюэ к вам. Я обязан круглый год охранять перевал Фумо. И хотя последние три сотни лет там царило относительное спокойствие, никто не поручится, что так будет всегда.

И это была истинная правда — именно эта миссия делала почтенного Цишань столь значимой и незаменимой фигурой в Поднебесной.

Перевал Фумо располагался на самом крайнем юге Царства Сюаньчжэнь. Прямо под ним зияла бездонная Бездна демонов, которая непрерывно источала ядовитую темную энергию. На тысячи ли вокруг раскинулась лишь бесплодная, мертвая пустыня, где не росло ни единой травинки.

Когда обычный человек или заклинатель поддавался внутренним демонам и падал во тьму, он терял рассудок. Неведомая сила Бездны Фумо неосознанно притягивала этих безумных тварей, и они послушно стекались туда со всех концов света, становясь пищей для истинных Высших демонов, заточенных в глубинах.

Два века назад между праведными орденами и демоническим племенем вспыхнул жестокий раздор. Высший демон воспользовался хаосом и прорвался в мир людей. После того как бессмертные ордена огромной ценой уничтожили его, почтенный Цишань добровольно вызвался охранять перевал Фумо, чтобы не допустить повторения той трагедии.

Старейшина Му Юань решительно вмешался:

— Больше нет нужды спорить. Раз уж Чао Цзяньсюэ стал моим личным учеником, я до конца буду нести за него ответственность. Прежде я сквозь пальцы смотрел на все его чудачества и позволял делать всё, что вздумается, лишь потому, что мальчик родился со слабым здоровьем и поврежденными меридианами. Но теперь пришло время взяться за него всерьез и заставить усердно тренироваться.

Сам Чао Цзяньсюэ в этот момент даже не подозревал, какая грандиозная катастрофа в лице суровых тренировок нависла над его головой.

Он лениво вышагивал по извилистой горной тропе. Прохладный ветер мягко шелестел листвой по обе стороны дороги, а густой влажный туман приятно окутывал плечи. Закрепленный на поясе нефритовый кулон то и дело соприкасался с деревянным жетоном Ордена, издавая чистый, мелодичный звон.

Он отомстил за прежнего владельца тела, знатно отвел душу, чудом избежал сурового наказания, да вдобавок выяснил, что за его спиной стоит невероятно могущественный покровитель, а сам он, оказывается, дитя из весьма влиятельного клана.

В столь благополучной ситуации имелся лишь один досадный изъян — Юй Вэй, который шел следом и буквально не сводил с него глаз. Чао Цзяньсюэ очень хотелось прощупать, что же творится в голове у этого парня.

Он то и дело украдкой косился на спутника, но Юй Вэй лишь молча провожал его ответным взором, явно не стремясь начинать беседу.

В конце концов Чао Цзяньсюэ сдался, резко развернулся и в упор спросил:

— Младший брат, скажи мне честно: неужели твоё сердце ни капли не полыхало от ярости, когда этот подлец Мо Цзэчжи применил против тебя свои грязные трюки?

Рана на шее Юй Вэя была аккуратно перевязана белым шелком. В сочетании с его безупречным, словно у небожителя, лицом эта деталь делала его еще более похожим на недосягаемый, священный цветок, распустившийся на заснеженной вершине.

— С чего бы мне злиться? — ровным голосом отозвался он. — Я сам виноват, что проявил неосмотрительность. К тому же в Царстве Сюаньчжэнь испокон веков правит закон джунглей.

Чао Цзяньсюэ искренне изумился столь отрешенному спокойствию:

— Но это же было официальное состязание! На турнирах всё должно быть честно. Ты ведь изначально был неоспоримым победителем!

Юй Вэй посмотрел на него с исключительной серьезностью:

— Победа или поражение не имеют для меня никакого значения.

— Прекрасно. Тогда поведай мне: что же для тебя имеет значение?

Юй Вэй продолжал сохранять ледяную невозмутимость, но его взгляд, устремленный на старшего брата, оставался предельно искренним:

— Ничего. Для меня нет в этом мире ничего важного.

Чао Цзяньсюэ пристально вгляделся в его лицо, но так и не смог уловить даже намека на фальшь или притворство.

— Ха-ха, — он издал пару сухих, фальшивых смешков и без обиняков бросил: — Хватит пороть чушь. Если для тебя вообще ничего не важно, то ради какого дьявола ты встал на путь самосовершенствования? Что ты тогда забыл в Ордене Уву? Ради чего так истязаешь себя тренировками?

Ведь судя по воспоминаниям прежнего Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй всегда был настоящим фанатиком работы и тренировался усерднее всех в ордене.

Он был одновременно и невероятно одаренным, и безумно трудолюбивым. Не просто прилежным учеником, а настоящим безумцем среди фанатиков тренировок, королем усердия, лучшим из лучших среди тех, кто привык истязать себя ради результата.

Юй Вэй ни капли не рассердился на подобные насмешки. В его глубоких глазах, напоминавших бездонную темную реку, скользнула едва заметная тень, а на губах появилась мимолетная улыбка. Однако Чао Цзяньсюэ зорко уловил в этом миге отблеск какого-то странного, скрытого чувства.

Внутреннее чутье его не подвело.

У этого парня определенно имелись свои скелеты в шкафу.

Решив не сбавлять обороты, Чао Цзяньсюэ продолжил прощупывать почву:

— Раз уж мы заговорили о победах и поражениях… Из-за того, что ты не стал бороться за справедливость, я впустую лишился кругленькой суммы.

С этими словами он демонстративно вытащил долговую расписку, где черным по белому было четко выведено: «Один духовный камень высшего качества».

— Я разочаровал старшего брата, — тихо и бесстрастно отозвался Юй Вэй.

— Эй, вообще-то, вовремя сообразив, куда дует ветер, я в самый последний момент успел переобуться и поставил на победу Мо Цзэчжи. Угадай, сколько я зарядил? Два духовных камня высшего качества!

Юй Вэй сохранял ледяное спокойствие:

— Старший брат великолепно умеет подстраиваться под обстоятельства.

Чем дольше Чао Цзяньсюэ наблюдал за этой непрошибаемой стеной, тем сильнее ему хотелось вывести парня на чистую воду:

— Да из чего ты сделан — из дерева или из камня? Ты что, с самого детства такой деревянный? Тебя серьезно ни капли не задевает, что на тебя сначала поставили, а потом так подло кинули? Ты вообще человек или как?

— …

Чао Цзяньсюэ буравил Юй Вэя взглядом, а тот в ответ смотрел на него своим фирменным невозмутимым взором.

Наконец Юй Вэй едва слышно вздохнул.

— Старший брат, — произнес он голосом, холодным и чистым, точно кусок морозного нефрита. — Всё, о чем ты говоришь, не имеет для меня веса. Зачем мне тратить душевные силы на пустяки? Старший брат, пожалуйста, прибавь шагу. Уже почти стемнело.

Чао Цзяньсюэ прекрасно понял, что его деликатно поторапливают, и лукаво ухмыльнулся:

— Вообще-то, тебе вовсе не обязательно тащиться за мной. Я и сам прекрасно дойду до своей резиденции.

Юй Вэй отрезал:

— Таков приказ учителя.

Младший брат всегда держался подчеркнуто вежливо и безупречно.

Но чем идеальнее кажутся такие люди снаружи, тем выше вероятность, что за их праведным фасадом скрываются самые темные омуты!

Они вместе миновали очередной крутой поворот извилистой тропы, и их глазам открылся потрясающий вид: небо окрасилось в багровые и пурпурные тона, заливая все вокруг ярким закатным сиянием.

Чао Цзяньсюэ упрямо шел впереди. Юй Вэй сначала смотрел под ноги, но затем поднял взгляд. Он мгновенно заметил, что шаги старшего брата стали неестественными, неровными и какими-то зыбкими.

Будучи парнем проницательным, Юй Вэй сразу сообразил: Чао Цзяньсюэ сегодня до капли выжал свои духовные каналы, да еще и выстоял под сокрушительным давлением старейшины Шэнь Ду, когда сотворял заклинания. Должно быть, сейчас его тело находилось на пределе сил.

Продержись этот подлец Мо Цзэчжи в том бою хоть на пару вдохов дольше — и неизвестно, чем бы все закончилось.

Старшему брату и так было тяжело даже просто переставлять ноги, так зачем же он только что тратил драгоценные силы на пустую болтовню с ним?

Прежний Чао Цзяньсюэ никогда не разговаривал с Юй Вэем так много. Пускай раньше он тайно недолюбливал младшего соученика и завидовал ему, он никогда бы не осмелился дерзить и ехидничать прямо в лицо.

Юй Вэй пристально вгляделся в его силуэт.

В лучах угасающего солнца пряди волос Чао Цзяньсюэ слегка промокли от пота, дыхание стало совсем рваным, а лицо смертельно побледнело от критического истощения духовных сил. Но в то же время на его щеках горел лихорадочный румянец от дикой усталости, и в багровом закатном свете это зрелище казалось неописуемо, до боли красивым.

— Чего ты вылупился? — огрызнулся Чао Цзяньсюэ, изо всех сил стараясь сдерживать одышку, лишь бы не упасть в грязь лицом перед Юй Вэем.

И в этот момент Юй Вэй впервые за долгое время почувствовал искреннее желание спросить:

— Думал ли старший брат хоть на секунду о том, какой смертельной опасности себя подвергает?

Чао Цзяньсюэ хмыкнул:

— Конечно, думал. Худшее, что могло случиться, — это смерть. Но у меня в закромах столько редких артефактов, неужели стоило упускать шанс и чахнуть над ними? Было бы глупо не отомстить. Возможность заставить этого ублюдка публично признать свои грехи выпадает лишь раз в жизни.

Юй Вэй тихо и проникновенно произнес:

— Раньше старший брат никогда не был таким человеком.

Человеком, который готов рискнуть собственной жизнью ради мести, и который продолжает упрямо огрызаться, даже когда едва держится на ногах.

Он словно действительно превратился в кого-то совершенно другого.

И все же этот новый старший брат был переполнен бьющей через край жизнью, а его образ казался таким же ярким и ослепительным, как полыхающее над ними закатное небо.

У Чао Цзяньсюэ болезненно екнуло сердце. До него вдруг дошло: в этом проклятом мире заклинателей вовсю процветает запретное искусство кражи чужих тел! Если контраст между его поведением и повадками прежнего владельца окажется слишком разительным, его ведь без лишних слов заклеймят коварным демоническим захватчиком душ?

Тем временем Юй Вэй, вопреки своему обычному молчанию, задал очередной вопрос:

— Стоило ли оно того?

Чао Цзяньсюэ поспешно отвел взгляд, лихорадочно пытаясь исправить ситуацию:

— Да при чем тут «стоит или не стоит»? Я просто не желал покорно глотать эту обиду! Знаешь, когда однажды побудешь на волосок от гибели, в голове сразу проясняется. Отныне всё, что я делаю — исключительно моя собственная воля. И… насчет того, что я наговорил тебе минуту назад. Если в прошлом я как-то обидел или задел тебя… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу.

— Я и не принимал, — едва заметно покачал головой Юй Вэй.

«Ну да, конечно, так я тебе и поверил, — мысленно хмыкнул Чао Цзяньсюэ. — Знаем мы таких тихонь: на словах улыбаются, а сами уже прикидывают, куда поудобнее вонзить тебе нож в спину».

Решив перестраховаться и задобрить младшего, он торопливо затараторил:

— И вообще, я же просто пошутил насчет ставки! Никаких денег я на Мо Цзэчжи не переносил. Младший брат, мы ведь с тобой соученики из одного Ордена! Разумеется, в том поединке я всем сердцем желал твоей победы!

«Соученики…»

Юй Вэй мысленно повторил про себя это слово. Ему все это казалось чертовски странным.

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Близкие соученики…

Эти четыре слова застряли в сознании Юй Вэя, словно проклятие, и долго не хотели рассеиваться.

Лишь на следующий день, увидев Нань Шаня, Нань Шань загадочно спросил Юй Вэя: «Как поживает Чао Цзяньсюэ?»

Юй Вэй спросил: «О чем ты говоришь, старший брат?»

Нань Шань сказал: «Разве он не сильно изменился? Ты вернулся с ним, ты что-нибудь заметил? У него хватило смелости и мужества публично оскорбить Мо Цзэчжи, доказав его невиновность, что, на мой взгляд, наводит на мысль о его твёрдости характера. Я слышал, что посланник клана Тяньяо вчера вечером долго беседовал с главой клана, прежде чем уладить этот вопрос».

Юй Вэй медленно отложил классические тексты, которые ему предстояло изучить сегодня, не ответив ни слова.

Нань Шань позабавился: «Я помню, он раньше игнорировал тебя, словно питал к тебе неприязнь. Но вчера…»

Цю Шуй, старшый брат, стоявший впереди, повернул голову, подперев подбородок, и пошутил с Юй Вэй: «Кстати о вчерашнем дне, может быть, Чао Цзяньсюэ заступился за тебя?»

Нань Шань цокнул: «Не говори глупостей, младший брат. Будет ли он так добр?»

Цю Шуй, обладая самым смелым воображением, улыбнулся и сказал Юй Вэю: «Подумай об этом с оптимизмом. Чао Цзяньсюэ – самый дорогой тебе человек. Он постоянно смотрит на тебя. Может быть, ты ему действительно нравишься».

«Ой, прекрати, младший брат! Терпеть тебя не могу. Я доложу Мастеру, что ты тайно спрятала от мира смертных шкаф, полный любовных романов!» Нань Шань был так напуган его словами.

Цю Шуй сердито схватил его за волосы, и в одно мгновение они начали драться, продолжая путь до павильона Священного Писания горы Фусянь, где проходил их утренний урок.

Распахнув дверь Павильона Писания, они увидели внутри уже двух фигур. Увидев их, они тут же выпрямились и хором воскликнули: «Учитель!»

Чуть позже в зал вошел Юй Вэй и поднял взгляд: «Учитель».

Му Юань стоял, заложив руки за спину, и кивал им. Другой человек, свернувшись калачиком перед столом, облачённый в золотисто-белое шёлковое одеяние лунного цвета. Концы его волос были спутаны, и со спины он выглядел удручённым.

Высокая стопка книг на столе заставила другого изменить цвет лица.

Человек за столом повернул голову, с тёмными кругами под глазами, полный негодования. Это был Чао Цзяньсюэ.

Му Юань холодно сказал: «Учись самостоятельно. Чтобы догнать младших братьев и сестёр, тебе придётся запоминать хотя бы две книги в день».

Чао Цзяньсюэ рассердился, но не осмеливался говорить, прошептав: «Разве я не должен был быть в заключении…»

Перед рассветом хозяин вытащил его и привёл сюда без всякого сопротивления. На него обрушилась целая куча книг.

Говорили, что для того, чтобы защитить себя, ему пришлось заниматься земледелием до самой смерти.

Му Юань воспринял это как должное: «Конечно, ты заперт. Ты заперт здесь».

Чао Цзяньсюэ уже прочитал несколько страниц небесной письменности, напоминавшей рисунки призраков, и голова его раскалывалась от боли. На глаза тут же навернулись слёзы.

Он шмыгнул носом: «Где мой папа?»

Му Юань сказал: «Господин Цишань вернулся на перевал Фумо».

Все кончено!

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как с негодованием продолжить чтение.

Му Юань сказал остальным троим: «Не обращайте на него внимания. Запомни метод совершенствования, описанный на сегодняшнем утреннем уроке, напиши для меня конспект, а потом можешь идти».

Итак, все трое сели и быстро закончили писать свои резюме, уходя один за другим.

Когда Юй Вэй закончил писать, Му Юань пробежал глазами его почерк и спросил: «Ты сегодня немного заторможен. Что-то тебя смущает?»

Двое, учитель и ученик, задавали вопросы и отвечали друг другу, пока Чао Цзяньсюэ смотрел на маленькие иероглифы на бумаге. Эти маленькие иероглифы словно выросли и улетели прочь от его глаз. Однако он услышал разговор Юй Вэя и Му Юаня.

Он лишь услышал, как Юй Вэй произнес несколько глубокомысленных фраз, а Му Юань лаконично указал ему на несколько моментов. Чао Цзяньсюэ даже не знал, что это за слова, но Юй Вэй уже понял и усвоил их.

Сравнение себя с другими приводит в ярость.

Затем он услышал, как Му Юань сказал: «Юй Вэй, извини, что беспокою тебя и заставляю тебя остаться и подготовить для меня несколько свитков».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал волну негодования. На этот раз он собирался выставить его полным дураком перед Юй Вэем.

Не то чтобы он не понимал благих намерений своего хозяина, но, к сожалению, у него нет фундамента. Он изо всех сил старается запомнить и думать, но не может надолго запомнить даже несколько глав.

Му Юань снова и снова наполнял свою чашку чаем, по-прежнему полный терпения.

«Это основные принципы метода совершенствования в секте Уу. Ты должен запомнить их, чтобы полностью понять. Давайте попробуем ещё раз», — сказал он.

У Чао Цзяньсюэ закружилась голова и раздулось сердце: «Учитель, я ошибался».

Му Юань нахмурился: «Ты не признал свою ошибку вчера, но признаешь ее сегодня?»

Чао Цзяньсюэ с тоской ждал этого момента: «Учитель, почему бы вам просто не запереть меня в водной тюрьме?»

«Дай руку».

Чао Цзяньсюэ не знал почему, но он действительно протянул руку.

Со щелчком вспышка духовного света ударила в ладонь его руки, заставив его вскрикнуть от боли, и его разум тут же прояснился.

Услышав шум, веки Юй Вэя дрогнули, и он взглянул на них обоих.

Когда они только начинали учиться, их тоже наказывали подобным образом. Он давно не видел своего учителя таким строгим и был очень удивлён.

Похоже, мастер полон решимости заставить Чао Цзяньсюэ совершенствоваться.

Солнце уже садилось на западе, и красный свет заката проникал в комнату, а ветерок колыхал открытые страницы книги.

Чао Цзяньсюэ сжал руку, запинаясь, его взгляд метался, то и дело останавливаясь, и он неловко облизывал губы. Его силуэт отразился в сосредоточенных зрачках Юй Вэя, а затем исчез за спиной господина.

Юй Вэй опустил голову и открыл следующий свиток.

Коллекция демонов, изгнанных за последние двадцать лет, подробно классифицированная...

Лица одержимых людей или демонов ужасают, принимая в чернилах тысячи различных форм.

Голос Чао Цзяньсюэ был негромким, но очень отчётливым. Он отвлёкся и искусно мысленно подпевал Чао Цзяньсюэ.

Еще одна ошибка.

"Щелчок"-

Ударьте не по тому месту, чтобы сделать воспоминание глубоким.

Ярко появился демон с синим лицом, и Юй Вэй вычеркнул его ненужные детали.

Еще одна ошибка…

Придя, Юй Вэй необъяснимым образом вспомнил нелепые слова своего старшего брата.

Нравиться?

Что имел в виду Мо Цзэчжи, когда сказал вчера на сцене?

Что это было —

Если он победит его, Чао Цзяньсюэ будет его?

Сказал ли что-нибудь старший брат?

Его разум, который он всегда легко контролировал, был встревожен. Юй Вэю не нравилось это чувство потери контроля.

Не желая слышать крики боли Чао Цзяньсюэ, он молча наложил на свой слух звукоизолирующее заклинание.

Но он боялся, что его хозяин позовет его, поэтому не осмелился полностью заблокировать его.

Звук стал неясным.

Но в дымке от него было еще труднее избавиться, да и сердцебиение участилось на несколько ударов чаще обычного.

Юй Вэй несколько раз прочитал Сутру Ясности, но это не помогло.

Получив бесчисленное количество ударов по ладони, Чао Цзяньсюэ, наконец, к сожалению, выучил наизусть все основные книги.

Не знаю, был ли это психологический страх, но место, куда его ударили, действительно крепко запечатлелось в его сердце и никогда не забудется.

Снова взглянув на ладонь, он увидел, что она чистая и белая, без каких-либо красных следов, что заставило его задуматься, действительно ли его только что ударили.

Му Юань сказал: «Неплохо. У тебя всё ещё талант, который можно развивать». Он взял другую книгу: «Следующая — эта».

Чао Цзяньсюэ прикрыл живот и взмолился о пощаде: «Учитель, я голоден».

Он просто нарывался на неприятности.

Му Юань: «Ты забыл метод воздержания от еды, которому научился до закладки фундамента? Тогда добавь ещё одну книгу…»

Чао Цзяньсюэ поспешно остановил его: «Я помню, помню! Я не голоден! Совсем не голоден!»

На этот раз, когда заучивание было на середине, он прервал меня и осторожно спросил: «Учитель, вы не заняты? Чем ждать, пока я прочту здесь, у вас должны быть дела поважнее, верно?»

Му Юань поднял веки, чтобы посмотреть на него, а Чао Цзяньсюэ быстро опустил голову, притворяясь, что не спросил.

«Есть дела и поважнее. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, Юй Вэй будет руководить твоей учёбой». Му Юань сказал: «Юй Вэй, пусть он запомнит всё это за месяц».

На этот раз Юй Вэй отреагировал не сразу, как обычно.

Он держал страницу с портретом демона-змеи, с клыков которого капала ядовитая кровь, опасная, как будто она могла вырваться наружу в следующий момент.

Му Юань подумал, что он слишком сосредоточен, и снова позвал: «Юй Вэй, ты готов?»

Юй Вэй поднял голову, его белое и безупречное лицо, тонкие губы соприкоснулись: «Понял».

Му Юань кивнул: «Спасибо за упорный труд, хороший мальчик».

В глазах Чао Цзяньсюэ снова и снова темнело.

Позволить Ю Вэю контролировать его хуже, чем позволить Му Юаню контролировать его.

Павильон Священного Писания горы Фусянь — самый известный павильон Священного Писания в секте Уу, куда часто приходят и уходят ученики, чтобы брать книги.

И действительно, Чао Цзяньсюэ читал с замиранием сердца второй день, напротив него сидел только Юй Вэй, и вскоре он услышал, как ученики сплетничают.

«Младший брат учит старшего делать домашнее задание — неслыханно».

«Одно — небо, а другое — земля, как их можно сравнивать?»

«Почему он не выучил эти книги? Юй Вэй такой терпеливый, красивый и добрый».

«Поторопись и уходи, смотри, Чао Цзяньсюэ пристально смотрит на тебя!»

Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на этих глупых учеников, которые думали, что он их не слышит, и продолжил сверлить взглядом небесные книги и рисунки призраков.

Юй Вэй, сидевший напротив, не лежал на столе, словно без костей, а медитировал, словно Гуаньинь. Чао Цзяньсюэ очень хотелось поставить ему на лоб маленькую красную точку.

Он не выдержал и сказал Юй Вэю: «Ты явно не хочешь тратить на меня время, почему же ты не отказал Мастеру?»

Юй Вэй проигнорировал это и даже не открыл глаз.

«Я обещаю тебе, что продолжу запоминать, можешь идти, я не скажу Мастеру», — продолжил Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй по-прежнему игнорирует его, Чао Цзяньсюэ несколько раз недовольно крикнул на него: «Юй Вэй! Юй Вэй! Младший брат Юй! Почему ты игнорируешь людей?»

Юй Вэй наконец открыл глаза и сказал: «Чем быстрее ты это запомнишь, тем лучше для тебя и для меня».

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Если бы Юй Вэй не улыбался, его тихая и холодная аура могла бы заставить людей робеть.

Но где же эти сплетничающие ученики? Почему они все ушли? Неужели они не осознали редкой и настоящей стороны Юй Вэя?

Очень жаль.

Он продолжал уговаривать: «Ты пойди, правда, я обязательно хорошо запомню. Ты тут устал, и я тоже устал».

Длинные, словно вороньие перья, ресницы Юй Вэя дрожали, он продолжал сидеть, как Гуаньинь: «Я не доверяю Старшему Брату».

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Чао Цзяньсюэ был слишком ленив, чтобы спорить с ним дальше, задерживая дыхание и декламируя столько, сколько мог, но было еще более неловко, когда Юй Вэй подверг его испытанию.

Одно дело споткнуться и не прочитать стих перед своим учителем, но перед Юй Вэем каждая ошибка и каждая пауза вызывали у него такое чувство, будто уши у него горели, а спина становилась горячее.

Это был стыд и нежелание признать поражение в игре перед Юй Вэем.

В то время его также называли «вундеркиндом» с фотографической памятью, но с этим миром Сюаньчжэня он столкнулся впервые. Понять глубину и тонкость методов Сюаньчжэня — одно, а постичь их — совсем другое.

Поверхностных знаний первого владельца было недостаточно, чтобы понять эти глубочайшие принципы. Но он не хотел просить Юй Вэя о совете, поэтому ему пришлось размышлять и разбираться самостоятельно.

«Действуя без действия, будучи чистым и спокойным, все вещи на небесах и на земле возвращаются». Юй Вэй прервал его монотонное чтение: «Это предложение снова неверно».

Чао Цзяньсюэ слегка поперхнулся. Опять ошибся? Неужели ему пришлось ударить по ладони, как вчера, чтобы вспомнить?

Вспомнив сцену, когда Юй Вэй ударил его по ладони, Чао Цзяньсюэ внезапно содрогнулся от озноба и не смог вспомнить следующее предложение.

Юй Вэй подождал его некоторое время и, не видя никакого движения, снова спросил: «Старший Брат знает значение секты Уу?»

Чао Цзяньсюэ сухо рассмеялся: «Не знаю».

Юй Вэй не удивился, как будто изначально не возлагал на него никаких надежд.

«Недеяние есть действие. Недеяние означает не действовать произвольно, не действовать самонадеянно. Все действия должны следовать природе и пути небес, отсюда чистота и спокойствие, отсюда ясное понимание неба и земли…»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и посмотрел на него, наблюдая, как его маленький рот открывается и закрывается, он бормочет отрывок на классическом китайском языке, понимая немного, но также и смутно.

Это была не более чем диалектика, а затем разговоры о следовании небесному пути и тому подобном — обычная ситуация в романах о совершенствовании.

Юй Вэй продолжал объяснять ему множество изысканных выражений, и отношение Чао Цзяньсюэ постепенно стало серьёзным. После серии занятий он действительно многому научился, и эти проклятые техники, связанные с сердцем и разумом, стали даваться гораздо легче.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «Младший брат, ты действительно неплохой».

Юй Вэй едва заметно нахмурился. Он не всегда говорил об этом открыто, но речь Чао Цзяньсюэ порой казалась ему несколько вульгарной, вероятно, перенятой у внешних учеников.

Раньше Чао Цзяньсюэ не общался с ними, предпочитая беседовать только с учениками, находящимися за пределами школы. Время от времени он также посылал им какие-то вещи.

Неужели он не понимал, что эти внешние ученики не взаимодействовали с ним искренне?

Прочитав некоторое время, Чао Цзяньсюэ вдруг сказал: «Младший брат, я очень голоден».

Юй Вэй: «Заклинание Бигу».

«Почему бы тебе просто не найти мне еды? Я, честно говоря, слишком голоден. Когда я голоден, у меня кружится голова и я ничего не вижу. Я уже два дня ничего не ел. Кстати, конкурс «Бессмертная секта», ты закончил?»

Юй Вэй: «Это закончилось вчера».

Чао Цзяньсюэ полюбопытствовал: «Ты победил? Чемпион?»

Юй Вэй: «Чемпион».

Чао Цзяньсюэ: «Я знал это».

Он закатил глаза и начал льстить: «Младший брат Юй Вэй, красивый, учтивый, романтичный, талантливый, прекрасный, добросердечный, несравненный гений! Я ужасно голоден. В кафе уже должны были подать ужин. Можешь принести мне? Пожалуйста!»

Юй Вэй слушал эту длинную тираду без всякого выражения и даже не сдвинулся с места.

Чао Цзяньсюэ был так зол, что у него зачесались зубы. Он извлёк из неведомого уголка памяти заклинание Бигу и яростно пропел его, чтобы заглушить вопли в животе.

Он зарылся головой в книгу, испытывая голод и головокружение, чувствуя себя очень некомфортно, и думая, что с таким же успехом он мог бы зачитать себя до самой смерти!Книжные полки

Юй Вэй вовсе не был добрым и красивым человеком, а обладал безжалостным характером.

Пока другой человек медитировал и совершенствовался с помощью бессмертной энергии, он испытывал невыразимую боль от повторения этих вещей, и ему даже не разрешалось пить воду.

Всякий раз, когда ему надоедало декламировать, он бросал взгляд на Юй Вэя, наполняя свой желудок ненавистью.

Ненависть — лучшее лекарство, чтобы подстегнуть людей! Ему пришлось быстро прочесть эти строки, энергично совершенствоваться, вознестись со скоростью света, увидеть потрясённое лицо Юй Вэя и наступить ему на плечо, чтобы услышать: «Младший брат тобой очень восхищается», ха-ха-ха!

Внезапное и необъяснимое фантазирование часто указывало на наступление сонливости.

Юй Вэй неделю циркулировал духовную силу в своём теле, медленно выдохнул и открыл глаза. Чао Цзяньсюэ уже заснул, прижавшись лбом к книге, его дыхание было немного прерывистым.Книжные полки

Глядя в окно, уже светила яркая луна, и горная дорога, по которой со всех сторон ходили пешеходы, была тихой.

Он медленно подошёл к Чао Цзяньсюэ. У последнего не было ни малейшей защиты, необходимой заклинателю, и он не проснулся, даже находясь так близко.

Юй Вэй протянул руку, изначально намереваясь разбудить его.

Если подумать, Чао Цзяньсюэ изначально не был таким усердным в совершенствовании, как они, и всегда привык поступать по-своему. Вполне возможно, что эти два дня дались ему очень тяжело, и он, должно быть, очень устал.

Он сделал обратный ход, осторожно поднял верхнюю одежду Чао Цзяньсюэ с сиденья рядом с собой и развернул её. Это был прекрасный плащ, пропитанный благовониями, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы (благовония были пропитаны, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы – он был пропитан благовониями, со скрытым ароматом цветущей сливы в снегу). Он знал, что все вещи Чао Цзяньсюэ были подарены ему господином Цишанем, а тот любил броские, украшенные драгоценностями вещи, и господин баловал его.

Ночь была прохладной, и хотя свеча-русалка горела постоянно, тепла она не давала.

Юй Вэй осторожно накинул плащ на тело Чао Цзяньсюэ и медленно вышел из библиотеки.

Он спустился по горной дороге и, сам того не зная, подошёл к подножию главной вершины. Он поднял взгляд и увидел, что столовая ярко освещена, и там ещё много учеников, которые ещё не достигли уровня Бигу.

Поскольку он уже был здесь, Юй Вэй просто вошел.

Некоторые ученики узнали его и почувствовали себя странно, их взгляды не отрывались от него ни на шаг. Когда они увидели, что он заказал блюдо с песочным печеньем, им стало ещё страннее.

Рассуждая конфиденциально, младший брат Юй Вэй был чист и дисциплинирован, вероятно, понимая это как своего товарища-ученика.

Какой из моих соучеников? Вспоминая сегодняшнюю сцену в библиотеке горы Фусянь, может быть, это Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем они успели это ясно обсудить, Юй Вэй уже вылетел из кафетерия, словно ветер, с коробкой с едой в руке.

Эта фигура, этот темперамент, даже запах еды в кафетерии должны были витать вокруг него.

К сожалению, на обратном пути он столкнулся с Нань Шанем.

Нань Шань сразу увидел коробку с едой в его руке и поддразнил его выражением лица, которое означало «я тебя поймал»: «Младший брат, я не ожидал, что ты будешь воровать еду…»

Юй Вэй ловко увернулся от руки, протянутой им, чтобы открыть крышку.

«Старший брат, не шути, мне еще нужно вернуться в библиотеку».

Нань Шань без энтузиазма сказал: «Эй, Младший Брат, ешь, если хочешь есть. Какой смысл жить, практикуя Бигу весь день? Всё в порядке, пока тебя не застукал Мастер. Что ты скрываешь?»

Однако он не верил, что Юй Вэй поднимет вопрос о еде. Он скорее думал, что это что-то другое.

Нань Шань посмотрел в сторону библиотеки и сказал: «Учитель просил тебя присмотреть за ним, и ты действительно за ним наблюдаешь? Что он прочитал? Боюсь, он не прочитал ни одной главы, верно?

Ты не знаешь, когда я впервые пришёл в школу мастера, Чао Цзяньсюэ ещё учился у нас, но, пройдя стадию закладки фундамента, он не добился никакого прогресса. Он как деревянный брусок и заболевает сразу же, как только начинает совершенствоваться. Странно…

Юй Вэй сказал: «Старший брат, ты ошибаешься. Старший брат сегодня прочитал две книги».

Нань Шань сравнил два пальца: «Правда?»

Юй Вэй кивнул: «Возможно, Старший Брат действительно изменился. Старший Брат, тебе стоит в будущем поменьше говорить такие слова».

Нань Шань застыл на месте. Юй Вэй уже отошёл далеко и ещё не пришёл в себя.

Он причмокнул губами, думая: «Почему у Младшего Брата впервые возникло желание защитить Чао Цзяньсюэ?»

Но Юй Вэй всегда был таким мягким и вежливым. Нань Шань задумался: может быть, он был слишком суров? Стыдно, стыдно.

По мере приближения к библиотеке шаг Юй Вэя становился все быстрее.

Вскоре он понял, что что-то не так, замедлил шаг и, как обычно, открыл дверь библиотеки.

Кто-то уже был в дверях.

Фигура Юй Вэя замерла: «Мастер».

Му Юань кивнул и тихо сказал: «Пришел повидаться с тобой. Как дела сегодня?»

Юй Вэй тихонько отставил коробку с едой за спину: «Всё хорошо, Старший Брат не откладывал учёбу».

Му Юань улыбнулся и сказал: «Ты много трудился. Ты выиграл чемпионат «Зарождающаяся душа», а я тебя ещё не наградил. Скажи, чего ты хочешь?»

Половина лица Юй Вэя была освещена лунным светом, густые брови нахмурились. Услышав вопрос, он вдруг почувствовал, что в его опущенном взгляде промелькнуло нечто амбициозное, словно глубокая, тёмная бездна, тонущая в лунном свете.

«Мастер, я хочу изучить девятый прием Меча Уву».

Му Юань задумался: «Ты только что вступил в стадию Зарождения Души. Для полного понимания этого девятого шага требуется уровень совершенствования выше уровня Бога Трансформации, иначе есть риск обратить вспять и разрушить твоё совершенствование».

«Тогда, пожалуйста, научите меня, как быстро пройти стадию зарождения души».

Му Юань сказал: «На самом деле, всё просто. Другого пути нет. С твоим усердием и талантом это лишь вопрос времени. Но, Юй Вэй, другие побеждают в соревновании и просят у мастера отпуск, изменяя правила. Почему ты так волнуешься? Совершенствование — это то, что нельзя торопить».

Му Юань действительно был немного раздражён. Он вынужден был признать, что Юй Вэй – гений. Прошло всего пятьдесят лет с тех пор, как он поступил в его школу, и он уже достиг уровня Зарождающейся Души, которого другие вряд ли достигнут даже за сто лет совершенствования.

Просто у гениев более высокие требования к себе, и ему, как мастеру, иногда становится их жалко.

Среди его учеников Чао Цзяньсюэ не считался ни одним из них, и только Нань Шань и Цю Шуй были самыми нормальными детьми.

«Я не прошу своих учеников создавать Махаяну за сто лет. Пожалуйста, немного замедлите темп. Сколько людей сбились с пути, потому что хотели поторопиться и пошли по неверному пути?» — терпеливо убеждал он.

Вспыхнул свет – это был перламутровый узор на коробке с едой. Му Юань спросил: «Что у тебя в руке?»

«…»

Редкий взгляд Юй Вэя мелькнул: «Ничего особенного».

Он колебался, Му Юань уже понял, что это еда, и в его сердце возникло чувство утешения и радости.

Хотя Му Юань и упрекал своих учеников за нестрогое соблюдение правил Бигу, он также был учеником, поэтому закрывал глаза на их личные посиделки за едой и питьем.

Он впервые увидел Юй Вэя таким ребячливым. Му Юань сделал вид, что не заметил этого, и с любовью улыбнулся: «Ладно, я ухожу. Передай своему старшему брату, чтобы он шёл спать во внутреннюю комнату. Вы двое живёте здесь вместе, так что сможете хорошо отдохнуть в этом месяце».

Юй Вэй вздохнул с облегчением.

Он осторожно поставил коробку с едой на стол Чао Цзяньсюэ и отодвинул свечу.

Чао Цзяньсюэ ещё не проснулся. Протянутая рука замерла, потом отдернулась, и он наконец решил вернуться в исходное положение и ещё неделю циркулировать духовную силу в своём теле.

Через некоторое время Чао Цзяньсюэ внезапно глубоко вздохнул и попытался встать, продолжая повторять предложение, которое он запомнил перед сном.

Внезапно их взгляды встретились, и Чао Цзяньсюэ несколько раз притворился, что кашляет. Как неловко.

Он сразу заметил коробку с едой на столе, и его глаза загорелись.

Он услышал, как Юй Вэй сказал: «Мастер был здесь. Он велел тебе идти спать во внутреннюю комнату».

Мастер! Он сказал, что Мастер не был безжалостным человеком!

Чао Цзяньсюэ не терпелось открыть коробку с едой. Внутри лежали три лепёшки из маша с красными цветами, и его лицо ощутило сладкий аромат.

Хозяин такой хороший. Хозяин — тот, кто прекрасен и добр сердцем. Он подумал с волнением.

Юй Вэй ничего не сказал и спокойно наблюдал за тем, как он ест.

Он съел последний кусок: «Младший брат, хочешь кусочек?»

Юй Вэй покачал головой.

Чао Цзяньсюэ сказал «жесткий», но на его лице не было никакого сожаления, и он быстро съел его.

Он неопределенно сказал: «Я пойду во внутреннюю комнату спать, тебе тоже следует поскорее вернуться».

Юй Вэй сказал: «Я тоже здесь живу».

Ноги Чао Цзяньсюэ едва не зашатались, когда он встал. Что это значит?

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Внутренняя комната была обставлена просто, в ней стоял лишь небольшой диванчик для учеников, которые, погрузившись в учёбу, оставались на ночь. Но, очевидно, ею мало пользовались; всё было совершенно новым.

Чао Цзяньсюэ прикинул размер диванчика. Похоже, он мог вместить только одного человека.

Однако прежде чем он успел заговорить, Юй Вэй уже взял подушку, прислонился к стене и сел, закрыв глаза и медитируя.

Идеальный.

Чао Цзяньсюэ не почувствовал никакой тяжести, потушил свечу и уснул прямо в одежде.

Днём они учились по отдельности. Иногда к ним приходил господин Му Юань, а Нань Шань и Цю Шуй приходили поговорить с Юй Вэем. Ночью они оба собирались в одной комнате, но Юй Вэй был слишком тихим. Чао Цзяньсюэ больше не видел его после пробуждения.

За последние несколько дней декламации он стал говорить всё более и более бегло, и даже Лорд Му Юань воскликнул: «Как будто твой мозг стал намного острее после воскрешения!»

То ли из-за ежедневного истощения мозговых клеток, то ли из-за того, что он чувствовал себя подавленным в присутствии Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ не продержался и месяца. Примерно через десять дней у него закружилась голова, он потерял сознание и ему было трудно продолжать.

Однажды рано утром Юй Вэй вернулся с утренней тренировки с мечом, а Чао Цзяньсюэ все еще спал во внутренней комнате.

Он развязал рукава и дважды позвал «Старшего брата» с порога, услышав недовольный стон Чао Цзяньсюэ.

Распахнув дверь и подойдя ближе, он увидел Чао Цзяньсюэ, лежащего ничком на маленьком диванчике. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым. У него была лихорадка.

Как мог настоящий бессмертный культиватор заболеть лихорадкой без причины?

Это можно было объяснить лишь тем, что Чао Цзяньсюэ был слишком слаб.

Когда лорд Му Юань прибыл и увидел его, первоначально согласованный месячный срок заключения закончился раньше времени, и его отвезли обратно в павильон Цинсюэ для восстановления сил.

Старейшина Линь из зала Вэньяо осмотрел его и сказал: «Должно быть, он получил внутренние повреждения во время предыдущего соревнования «Бессмертная секта». Активация этих духовных артефактов требует огромной духовной силы. Его даньтянь теперь истощён, и он должен был испытывать головокружение в последние несколько дней. Разве он не жаловался?»

Чао Цзяньсюэ всегда был слабым и болезненным, плакал при каждой болезни и боли. Старейшины к этому привыкли.

Господин Му Юань нахмурился и сказал: «Вовсе нет. Это моя вина; я не заметил, что с ним что-то не так».

Юй Вэй, слушая со стороны, вспомнил сцену, произошедшую в тот день на закате. Чао Цзяньсюэ действительно выглядел особенно хрупким, но он не обратил на него особого внимания.

Почему он не заметил?

В последние дни Чао Цзяньсюэ был апатичен. Он полагал, что это из-за того, что ему не нравилось заниматься самосовершенствованием.

Чао Цзяньсюэ, зарывшись в мягкое одеяло, лежал на диване, плотно зажмурив глаза. То ли ему снился кошмар, то ли он просто чувствовал себя некомфортно из-за болезни, но его ресницы постоянно дрожали.

Юй Вэй отвел взгляд.

«Это всё из-за моей невнимательности. Пожалуйста, накажите меня, Хозяин», — сказал он.

Лорд Му Юань махнул рукой: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Возвращайся».

На следующий день ученики все еще собирались вместе на утренние уроки, но одно место с другой стороны было пустым.

Нань Шань осторожно спросил: «Он притворяется, что болен, или он действительно болен?»

Это было привычное предположение, ведь Чао Цзяньсюэ был здоров, когда пришёл в библиотеку несколько дней назад. Как он мог вдруг заболеть?

Юй Вэй почувствовал внезапную неприязнь. Он не мог объяснить, откуда взялись эти чувства. Тёплая, весенняя улыбка исчезла, оставив лишь резкий холод. «Старший брат, пойди и узнай сам».

Нань Шань почесал затылок: «Эй… просто спрашиваю…»

Младший Брат, казалось, никогда раньше не злился. Была ли эта реакция гневом? Было немного страшно.

Пролежав два дня в оцепенении, Чао Цзяньсюэ постепенно восстановил свою духовную силу, и головокружение прошло. Он вскочил с кровати, чувствуя себя новым человеком!

Он знал, что это было к лучшему, и ему больше не нужно было оставаться в тесном помещении библиотеки вместе с Юй Вэем.

Поэтому, воспользовавшись тем, что Глава Ордена и Лорд Му Юань больше не упоминали о заточении, он покинул павильон Цинсюэ, как только почувствовал себя лучше, полный энергии.

Сначала он отправился в зал Вэньяо.

Обращение за медицинской помощью было важным. Ему нужно было понять, почему его тело так слабо и есть ли возможность стать сильнее.

Зал Вэньяо находился на вершине соседней горы, рядом с которой с обрыва спускался водопад. Чао Цзяньсюэ стоял у обрыва, смотрел вниз, и его страх высоты почти обострился.

Оказалось, что вершины гор Уву парят в воздухе, а внизу, в бесчисленных волнах, мерцает глубокое синее море.

Чао Цзяньсюэ снова и снова смотрел, гадая, откуда берётся вода для водопада. Может быть, это небесная вода?

Он поднял глаза, но увидел только яркий дневной свет, и от него резало глаза.

«Мальчик, будь осторожен!»

Внезапно резкий крик заставил Чао Цзяньсюэ вздрогнуть. Кто-то схватил его за воротник и оттянул на три шага назад.

Это был старейшина Линь из зала Вэньяо.

Рядом на земле стояла корзина с духовными травами, которые он только что собрал. Многие из них выпали и засохли, погибнув, как только коснулись земли.

Старейшина Линь сердито сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты что, пытаешься умереть, стоя здесь?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и покачал головой. «Я, я просто смотрел…»

«Смотрел? Вот как ты выглядишь? Голова практически торчала! Твоя духовная сила иссякла, ты не сможешь летать, если упадёшь, и разобьёшься вдребезги, если упадёшь в море!»

Когда Чао Цзяньсюэ неправильно поняли и выругали, он смущенно сказал: «Старейшина Линь, я был неправ, я был неправ».

Только тогда старейшина Линь остановился и с выражением боли на лице поднял с земли духовные травы. Его два белых уса завились.

Чао Цзяньсюэ помог ему поднять их. «Старейшина, я пришёл к вам».

Объяснив свою цель, старейшина Линь долго смотрел на него, затем схватил его руку и положил её на духовные акупунктурные точки. Спустя долгое время он с облегчением улыбнулся. «Хорошо, хорошо. Я уж было подумал, что ты одержим. Оказывается, твои три души и шесть духов в полном составе».

После его объяснений Чао Цзяньсюэ узнал, что тупость и бесчеловечность первоначального владельца были вызваны несовершенством его души.

Никто в секте Уу не знал об этом, за исключением нескольких мастеров. Когда Лорд Цишань вернул Чао Цзяньсюэ, тот был ещё младенцем. Лорд Цишань вырвал его из пасти демона на перевале Фумо. Вероятно, именно из-за влияния демонической энергии его души оказались несовершенными.

Неполнота душ была неразрешимой загадкой. По мнению старейшины Линя, Чао Цзяньсюэ случайно обрёл свою душу после воскрешения – это было великой удачей после неудачи.

Только Чао Цзяньсюэ знал правду: это произошло потому, что он захватил тело первоначального владельца.

Он спросил: «Есть ли ещё надежда, что моё тело сможет совершенствоваться? Слишком тяжело постоянно болеть».

Старейшина Линь искренне сказал ему: «У каждого своя судьба в самосовершенствовании. Просто усердно совершенствуйтесь, когда не болеете, и прислушивайтесь к моим советам, когда болеете. Однако теперь, когда ваши души восстановились, возможно, то, что раньше было трудно понять, постепенно прояснится».

Короче говоря, надежда была.

Чао Цзяньсюэ почувствовал облегчение.

Он не мог переселиться просто так.

Чао Цзяньсюэ поклялся прославиться в королевстве Сюаньчжэнь, поэтому он с огромным энтузиазмом прибыл на вершину горы Фусянь, чтобы посмотреть, как его трое младших братьев и сестер учатся фехтованию.

Цю Шуй первым заметил его и, насторожившись, прекратил тренировку с мечом. «Зачем здесь старший брат?»

Чао Цзяньсюэ, придерживаясь прагматичного духа поиска знаний и прогресса, сказал: «Наблюдаю».

Цю Шуй был ошеломлён этим ответом. В воздухе промелькнули два звука меча, похожие на рычание дракона, и Нань Шань с Юй Вэй приземлились. Увидев Чао Цзяньсюэ, Нань Шань удивлённо воскликнул: «Ты не болен?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Мне лучше».

Он не поприветствовал Юй Вэя, а лишь сказал: «Вы тренируйтесь, а я просто посмотрю».

Однако в его присутствии все чувствовали себя несколько скованно. Чао Цзяньсюэ впервые пришёл посмотреть на их фехтовальные тренировки. Солнце, должно быть, вставало на западе.

Краем глаза Юй Вэй заметил, что Чао Цзяньсюэ стал немного худее. Не занимаясь физическими упражнениями, а также постясь и пролежав несколько дней в постели, он, естественно, похудел. Его тонкая талия привлекала внимание, а пояс был затянут гораздо плотнее, чем у других.

«Младший брат!» — крикнул Нань Шань, скрестив с ним мечи. Юй Вэй отклонился назад, чтобы уклониться от его меча.

Нань Шань с сожалением сказал: «Я наконец-то заметил твою слабость, но ты снова увернулся».

Но, видя, что дыхание Юй Вэя стало более нестабильным, чем прежде, он самодовольно сказал: «Неплохо, я тоже поправляюсь!»

Он хотел ковать железо, пока горячо, но Юй Вэй на мгновение замешкался, затем твёрдо стоял на своём, вложил меч в ножны и покачал головой. «Я больше не буду тренироваться».

За исключением него, двое других уже втянулись в происходящее, поэтому они обменялись взглядами, наблюдая, как уходит Юй Вэй.

Цю Шуй спросил: «Младший Брат немного рассеян? Может быть, он столкнулся с препятствием в своём совершенствовании?»

Нань Шань сказал: «Раньше с ним всё было в порядке…»

Проходя мимо Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй слегка замер и поприветствовал его, как это принято у всех учеников. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, окинул его взглядом и презрительно пробормотал: «Пока-пока».

Его тон был легким и медленным, с восходящей интонацией в конце, как будто он был уверен, что Юй Вэй не хочет, чтобы он увидел его приемы владения мечом.

Хотя техники владения мечом в секте передавались из одной линии, мастерство каждого имело свои достоинства. Спарринги между учениками также проводились для того, чтобы выявить недостатки друг друга и улучшить их.

А вдруг он украл какие-то техники? Почему же он такой скупой?

Услышав его странные слова, Юй Вэй выразил редкое для себя смущение. «Пока…пока?»

Чао Цзяньсюэ серьезно сказал: «Я просто говорю, что это означает прощание».

Юй Вэй помолчал немного, а затем серьёзно сказал: «Старший брат, увидимся снова».

«Ты действительно уходишь?» — Нань Шань неохотно посмотрел вслед Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ подошёл к ближайшему павильону и сел. «Он ушёл. Вы можете продолжать».

Это была правда.

Нань Шань и Цю Шуй продолжали спарринг, отдыхая после ожесточённого боя. Чао Цзяньсюэ спросил: «Младшие братья и сёстры, я давно хотел спросить вас кое о чём. Это были ваши настоящие имена?»

Манера его речи была необъяснимо ласковой, а выражение его лица было еще мягче, как будто он намеренно пытался завязать с ними разговор.

Цю Шуй откровенно сказал: «Когда мы со Старшим Братом были ещё младенцами, мы потеряли нашу деревню из-за хаоса, начавшегося с демонов. Нас спас Учитель, и он дал нам имена».

Чао Цзяньсюэ не ожидал такого развития событий. Демонические силы были ещё далеки от него, и ему было трудно представить себе подобное.

Но зная, что этот вопрос мог затронуть их печаль, он искренне сказал: «Мне жаль».

Цю Шуй была ошеломлен и быстро махнул рукой. «Ничего! Нам со Старшим Братом уже повезло. Жаль только, что у нас нет таланта Младшего Брата, иначе мы бы давно хотели спуститься с горы, чтобы убивать демонов и уничтожать зло».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на них и твердо сказал: «Вы сможете».

Теперь он выглядел как доступный и праведный Старший Брат, а Нань Шань и Цю Шуй на мгновение лишились дара речи, не зная, что сказать.

Почему они были немного тронуты?

Видя, что уже почти полдень, Чао Цзяньсюэ снова любезно пригласил: «Я хочу пойти в кафе поесть. Хочешь пойти со мной?»

Они оба посчитали странным есть с ним, поэтому отказались. «Мы сейчас постимся…»

«О», — понимающе кивнула Чао Цзяньсюэ. «Тогда увидимся позже».

Те, кто соблюдал пост, привыкли использовать духовную энергию в качестве питания и больше не нуждались в обычной пище, нарушая правила только тогда, когда чувствовали жадность.

Спустя некоторое время Цю Шуй задумался и сказал: «Мне кажется, что отношение Чао Цзяньсюэ к прощанию с нами отличается от его отношения к Младшему Брату».

Нань Шань не отреагировал. «А чем он отличается?»

Цю Шуй сказал: «Как бы это сказать? Это несколько лицемерно по отношению к младшему брату».

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Большинство из тех, кто посещает столовую, — это внешние ученики, которые еще не заложили основу и не способны выйти за рамки цикла пяти злаков.

Стоило Чао Цзяньсюэ войти, как он сразу же привлек к себе внимание.

Можно сказать, что его действия на Соревновании Бессмертных Сект прославили его всего за один бой. Даже внешние ученики, которые не знали его раньше, произвели на него глубокое впечатление.

В это время все дружно смотрели на его рукава, и можно было представить, сколько духовных сокровищ можно было бы из них вытрясти.

А этот золотой браслет – настоящее сокровище. Жаль только, что он спрятан под рукавами, и полюбоваться им не получится.

Чао Цзяньсюэ, естественно, чувствовал на себе взгляды толпы. Он не боялся их, а скорее даже получал от этого удовольствие. Он спокойно и щедро взял несколько блюд.

В конце концов, секта Уу – это секта бессмертных, и её рацион в основном лёгкий. Среди множества блюд только три мясных, и Чао Цзяньсюэ взяла только их.

По словам Чао Цзяньсюэ, всё это ложь о том, что пациентам следует питаться легко. Откуда возьмутся силы, если они не едят полноценной пищи?

Он даже выковыривал все кусочки имбиря из фарша, выглядя особенно придирчивым.

«Старший брат Чао!» Несколько человек собрались и сели с ним за один стол, их лица сияли улыбками.

Чао Цзяньсюэ вспомнил, что эти люди были друзьями первоначального владельца из внешней секты.

Однако они были одними из немногих в секте Уу, кто так лестно улыбался Чао Цзяньсюэ, поэтому неудивительно, что первоначальный владелец любил играть с ними.

Кто бы не хотел, чтобы ему льстили?

«Битва между старшим братом Чао и этим парнем, Мо, на соревнованиях в тот день была действительно великолепной!» — польщенное рябое лицо преувеличивало происходящее в тот момент, начиная с быстрых движений Чао Цзяньсюэ, полностью игнорируя то, что он использовал духовное оружие, чтобы победить Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ удивился его преувеличенному тону и сказал с улыбкой: «Я не знал, что я такой могущественный».

Затем рябое лицо с тоской произнесло: «Старший брат Чао силён и скромен. А этот младший брат действительно тобой восхищается!»

«Но…» – увидев его приятное выражение, он нерешительно спросил: «Что это за сокровища, которыми пользовался старший брат Чао? Мы никогда их раньше не видели. Интересно, старший брат позволит нам полюбоваться ими?»

Чао Цзяньсюэ знал, что это произойдёт. В прошлом эти люди тоже получали некоторые вещи от первоначального владельца.

Он отложил палочки для еды и тихо вздохнул: «Все кончилось».

Несколько человек спросили: «Как они исчезли?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Поскольку я их все использовал, я их все выбросил».

«Как, как это может быть…» Слово «пустая трата» недостаточно, чтобы описать это, оно почти заставило людей пожалеть об этом.

Как все эти сокровища попали в руки Чао Цзяньсюэ?

Однако эта новость их тоже взволновала. Знал ли этот бездельник, что некоторые духовные оружия не одноразовые?

«Куда их выбросил Старший Брат?»

Чао Цзяньсюэ притворился, что задумался, а затем сказал: «В небольшом пруду у подножия горы Фусянь».

Все были вне себя от радости. Они ещё несколько раз перекинулись парой слов с Чао Цзяньсюэ, но по их лицам Чао Цзяньсюэ легко мог понять их нетерпение.

Он зевнул, и мясо во рту показалось ему безвкусным. Он просто прогнал их: «Я почти закончил есть и пойду обратно. Вам тоже пора возвращаться».

Несколько человек не могли ждать и быстро убежали.

За ними с перерывами последовало ещё несколько групп. Выйдя из столовой, они быстро пошли, следуя единому направлению.

Чао Цзяньсюэ презрительно усмехнулся. Раз уж они все отправились за сокровищами, зачем притворяться такими цивилизованными? Им следовало бы сразу же бежать, как только услышали новость.

Ученики секты Ууу — действительно порядочные люди.

Первоначальный владелец не питал никаких добрых чувств к этим собратьям-ученикам, да и он сам тоже.

Чао Цзяньсюэ вернулся в дом Цинсюэ и принялся рыться в ящиках в поисках пригодного духовного меча. Утром он не просто бегло взглянул на него, а действительно запомнил несколько движений. Держа духовный меч в ладони, он мог неуклюже махать им вверх, вниз, влево и вправо.

Он держал в одной руке руководство по фехтованию, а в другой – сам меч, и уже после нескольких движений он обильно вспотел. Следуя руководству по фехтованию, духовная сила часто застаивалась, переходя в ладонь, и совсем не ощущалась подвижность.

Чао Цзяньсюэ беспомощно опустила меч и попыталась силой управлять духовной силой, чтобы двигаться. В мгновение ока наступил закат.

Недаром говорят, что самосовершенствующиеся замыкаются в себе на несколько лет. Время действительно утекает, как песок сквозь пальцы.

Он подумал о том, чтобы обратиться к господину Му Юаню за советом. Когда он подошёл к павильону Сутры, то увидел знакомую фигуру, идущую ему навстречу издалека.

Все здесь носят одинаковую форму учеников, но Юй Вэй очень узнаваем. Он ходит, словно лёгкий ветерок и яркая луна, с изящными манерами.

«Старший брат», — поприветствовал его Юй Вэй, его жесты были мягкими и изысканными.

Чао Цзяньсюэ поддразнил его: «Собираешься найти Мастера, чтобы получить особые наставления?»

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, и он сказал: «Учителя нет на террасе для любования Луной. Старший брат, возвращайся».

Чао Цзяньсюэ сказал: «О», а затем добавил: «Откуда ты знаешь, что я найду Мастера?»

Юй Вэй сказал: «Только эта дорога ведет к Террасе для наблюдения за Луной».

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как сдаться и повернуть назад, вернувшись вместе с ним домой.

В лунном свете, напротив скудного и открытого горного пейзажа, бессознательно зажглись тысячи фонарей, разбросанных по горе, словно струящийся Млечный Путь.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить: «Что там происходит?»

«Сегодня в Царстве Сюаньчжэнь отмечается Праздник Двойной Семерки. Как внутренние, так и внешние ученики могут подняться на главную вершину, чтобы поиграть», — сказал Юй Вэй.

Во время Двойного Седьмого фестиваля Чао Цзяньсюэ не ожидал, что царство Сюаньчжэнь окажется столь оживленным.

Он взглянул на волшебную внешность Юй Вэя, которая, казалось, не принадлежала миру смертных, и призвал: «Младший брат, неужели ты не собираешься взглянуть на это волнение?»

Юй Вэй не проявил ни малейшего интереса: «Это просто бессмысленное волнение».

Чао Цзяньсюэ: «В чём смысл этого волнения? Разве это не просто развлечение? Неужели я не пойду?»

Юй Вэй взглянул на него и спросил: «Старший Брат хочет пойти?»

Чао Цзяньсюэ естественно кивнул: «Хочу пойти».

Он не сдавался: «Ты действительно не пойдешь?»

Юй Вэй сказал: «Мне ещё предстоит совершенствовать свой ум».

Они случайно подошли к развилке дороги на склоне горы. Справа впереди виднелся деревянный мост, ведущий к главной вершине. Несколько праздничных фонарей парили в воздухе у подножия моста, освещая лица пары.

Видя, как Юй Вэй невозмутимо смотрит на него, Чао Цзяньсюэ вдруг заскучал и махнул рукой: «Если ты не пойдёшь, то забудь. Я сам пойду и посмотрю. Мне очень любопытно».

Сказав это, он неторопливо ступил на деревянный мост, небрежно щелкнув несколькими фонарями, плававшими рядом с ним, отчего пламя свечей внутри разгорелось еще ярче.

Юй Вэй отвел взгляд и сделал несколько шагов вперед, постепенно замедляя шаг.

Фестиваль двойной семерки.

Согласно традиции фестиваля, следует пригласить человека, которым вы восхищаетесь, вместе полюбоваться тысячами фонарей. Секта Уу не следует пути абсолютного бесчувствия, и многие ученики впоследствии становятся соратниками Дао.

Знает ли Старший Брат эту традицию? Он его только что приглашал?

В любом случае разобраться в этом вопросе было трудно.

Он снова оглянулся, и Чао Цзяньсюэ уже дошел до другого конца, его спина исхудала и постепенно становилась нечеткой.

С момента прибытия в царство Сюаньчжэнь Чао Цзяньсюэ проводил большую часть времени на горе Фусянь.

В его доме Цинсюэ было очень тихо, и он не видел ни кошек, ни собак. Поэтому, когда он внезапно оказался среди такого оживления, ему показалось, что он спустился с горы и попал в город.

Редко выпадала такая возможность расслабиться за ежедневными трудами. Ученики устанавливали вдоль дороги небольшие лавки, выставляя на продажу небольшие изделия собственного изготовления, словно на рынке.

Чао Цзяньсюэ купил связку засахаренных боярышников и жевал их, чувствуя, что они хрустящие и сладкие, чем те, что он ел в прошлой жизни. Царство Сюаньчжэнь было полно выдающихся людей и выдающихся земель, и даже боярышники росли хрустящими.

Большинство окружающих учеников шли группами, и он был единственным, кто шел в одиночку, что выглядело жалко в глазах других.

Тени фонарей мерцали, и лица людей были почти не видны.

Кто-то пьяный налетел на него: «Этот товарищ-культиватор, ты один?»

На вид ему было лет шестнадцать-семнадцать, но Чао Цзяньсюэ уже глубоко усвоил истину: людей в Царстве Сюаньчжэнь нельзя судить по внешности. Он выглядел как несовершеннолетний, но на самом деле ему было, вероятно, лет восемьдесят-девяносто. Даже он сам, согласно подсчёту возраста в предыдущей жизни, прожил больше ста лет.

После заложения фундамента продолжительность жизни может быть увеличена до трехсот лет, до пятисот лет для стадии Золотого Ядра, до шестисот лет для стадии Зарождающейся Души... После преодоления испытаний и вознесения изначальный дух уже никогда не будет уничтожен, если только он не рассеется сам по себе с течением времени.

Лишь немногие способны по-настоящему преодолеть испытания и вознестись. Секта бессмертных Уу создала лишь одного такого человека за тысячи лет. Бессмертный образ этого человека до сих пор хранится в Павильоне бессмертной музыки секты бессмертных, но, к сожалению, он уже исчез.

Люди могут совершенствоваться до уровня вознесения, но они все равно не смогут противостоять разрушению временем, что прискорбно.

Чао Цзяньсюэ очень фамильярно тронул за плечо, и молодой человек сказал: «Меня зовут Се Бинюань, я семнадцатый в роду лорда Шэнь Ду, я приехал всего полгода назад, а ты?»

Итак, он был учеником господина Шэнь Ду. В тот день в зале господин Шэнь Ду сказал ему несколько слов, и Чао Цзяньсюэ, любя ворону и её дом, позволил ему сесть на себя и сказал: «Меня зовут Сяо Чао».

«Сяо Чао...» — повторил Се Бинъюань, повышая тон и испытывая сильную обиду. — «Ты даже не хочешь назвать мне свое настоящее имя?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что нелегко найти человека, который не узнал бы настоящего владельца, как он мог назвать ему его настоящее имя, поэтому он моргнул, получестно ответив: «Я сирота, так что…»

Глаза Се Бинъюаня внезапно расширились: «Извини».

Он мысленно проклял себя за то, что был проклят, и сменил тему: «Учеником какого бессмертного лорда ты являешься?»

Наконец, найдя человека, с которым можно было нормально поговорить, Чао Цзяньсюэ заинтересовался разговором и сказал: «Я ученик горы Фусянь».

«Ага! Гора Фусянь!» При этих трёх словах лицо Се Бинъюаня стало взволнованным, и он похлопал его по плечу: «Ты знаком с Юй Вэем?»

Чао Цзяньсюэ тут же сделала недовольное лицо.

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Еще один фанат Юй Вэя.

Видя его пылкое выражение лица, Чао Цзяньсюэ тут же поставил ему диагноз.

Он раздраженно спросил: «Ты знаешь Юй Вэя?»

Се Бинюань бурно жестикулировал: «Юй Вэй! Кто не знает Юй Вэя? Неповторимый гений, достигший стадии зарождения души за пятьдесят лет, невероятно красивый и невероятно добрый и хороший человек. Выдающаяся личность!»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Хороший человек? Откуда ты знаешь, что он такой хороший?»

Се Бинюань перечислил прошлые достижения Юй Вэя, отбарабанив длинный список: «В любом случае, если ты отправишся исследовать тайные миры с Юй Вэем, ты гарантированно не вернешся с пустыми руками!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Он забирает самое лучшее, и, естественно, его не волнуют объедки».

Се Бинюань сказал: «Поскольку он вносит наибольший вклад, естественно, он должен взять лучшее. Похвально уже то, что он готов делиться всем!»

«Хорошо». Это имело смысл. Ученики секты Уу были весьма вежливы.

«Раз ты ученик горы Фусянь, ты из Внешней секты…» Он наклонился ближе, и в его голосе слышалась смесь надежды и трепета. «Ты когда-нибудь разговаривал с Юй Вэем? Он действительно такой идеальный, как все говорят?»

Губы Чао Цзяньсюэ дрогнули. Он невольно вспомнил образ Юй Вэя, идущего к нему со словами: «В самом деле, неземной».

Се Бинюань с необъяснимой гордостью на лице пытался его продвинуть: «Знаете ли ты, что Юй Вэй два года подряд был самым желанным спутником Дао в секте Бессмертных? Вероятно, он снова победит в следующем году».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Увидев выражение его лица, Се Бинъюань рассмеялся и сказал: «Не пойми меня неправильно, я не гей, но я восхищаюсь старшим братом Юй Вэем! Поэтому я тоже проголосовал за него».

Он схватил Чао Цзяньсюэ за рукав, подманил его ближе и загадочно произнес: «Господин Му Юань однажды приходил к моему господину, чтобы погадать, и сказал, что Юй Вэй — Дитя Судьбы. Я случайно подслушал. Как бы то ни было, мы не можем сравнивать».

Было ли такое?

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было недоверие, но затем он задумался о том, как Юй Вэй действительно досталось всё это добро. В глазах всех Юй Вэй был хорош во всех отношениях, и он, Чао Цзяньсюэ, был единственным человеком с ясным взглядом, кто оставался трезвым, когда все остальные были пьяны.

Юй Вэй не был таким чистым и благородным, каким казался на первый взгляд. Чем более идеальным казался человек, тем больше у него было неизведанных тёмных сторон.

Ну и что, что он — Дитя Судьбы? Удача всегда заканчивается.

Он приподнял бровь, посмотрел на Се Бинъюаня, улыбнулся и спросил: «Как ты думаешь, можно ли украсть удачу?»

Се Бинъюань был ошеломлен: «Почему ты разговариваешь как демон-заклинатель?»

Только демоны естественным образом выносят внутреннюю борьбу на поверхность.

Среди учеников им следует, по крайней мере, ценить дружбу и порядок.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Разве тебе не нужна удача?»

Се Бинъюань помедлил, а затем наконец признал: «Да».

«Тогда почему бы не признаться честно в своих желаниях? Явно желать этого, но молчать из-за так называемых правил — разве это не лицемерие?»

Се Бинюань смутно чувствовал, что это разумно, но также смутно ощущал и заблуждение. Алкогольный аромат в вечернем ветерке постепенно рассеялся, и он невольно снова серьёзно посмотрел на этого красивого нового знакомого.

Правда, он так много ему сказал именно потому, что это лицо было исключительно красивым и сразу же вызвало у него чувство связи.

Неужели слова красивых людей настолько убедительны?

Он безучастно ответил: «Похоже на то».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ему «не без помощи», мысленно подготовился и, улыбаясь, спросил: «Ты знаешь Чао Цзяньсюэ, старшего ученика горы Фусянь?»

Се Бинюань потёр лицо, покраснев от алкоголя: «Конечно, знаю. Жаль, что я был в уединении во время соревнования «Бессмертная секта» и вышел лишь несколько дней назад, поэтому не увидел этого зрелища».

«Как ты думаешь, каким человеком является Чао Цзяньсюэ?»

Се Бинюань вспоминал: «Старшие братья и сёстры говорят, что он нехороший человек, замыкается в себе на горе Фусянь и немного глуповат. Похоже, он также не ладит с Юй Вэем… но я никогда его не встречал, поэтому сложно сказать, что он за человек. Нельзя рассуждать о нём безрассудно, не увидев своими глазами».

Наконец-то кто-то, кто понимал истинную чистоту и доброту! Чао Цзяньсюэ был тронут: «Ты совершенно прав, нельзя говорить безрассудно, не увидев своими глазами! Братец, давай выпьем!»

Избежав толпы, они поднялись по ступеням в павильон с загнутыми карнизами. В павильоне стояло несколько кубков изысканного вина, доступного всем желающим, названия которых были написаны аккуратным почерком на деревянных табличках.

Чао Цзяньсюэ взяла чашку «Росы Цветка Ветра», которая на вкус напоминала напиток, только сладкий и без следов алкоголя.

В этот момент он услышал, как под павильоном парочка обсуждает увиденное: «Интересно, какой экзотический цветок они сажают в пруду у подножия горы Фусянь. Я видел, как много людей копали там ил».

Услышав это, Се Бинюань спросил Чао Цзяньсюэ: «Что за цветок они сажают? Разве изначально это не было полем летних лотосов?»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и усмехнулся. Он не ожидал, что столько людей действительно пойдут копать.

Каждый из них втайне презирал его, но все же пошел копаться в воде, чтобы вывалять грязь из-за его подлой лжи. Это было поистине смешно.

Представив себе эту сцену, он не мог перестать смеяться, в конце концов подавился вином и кашлял так, что его глаза покраснели, и он не мог говорить.

Се Бинъюань пришел поддержать его: «Чему ты вдруг рассмеялся…»

«Человек, который смеётся над другими, становится объектом насмешек со стороны других».

Се Бинъюань не понял эту скороговорку.

Сзади, поверх руки Се Бинюань, протянулась рука и поддержала Чао Цзяньсюэ за плечо.

Эта рука круглый год держала меч, тыльная сторона ладони имела прекрасные сухожилия, пальцы были тонкими с четкими суставами, нежными, но не слабыми, а, наоборот, обладали такой силой, которую нельзя было игнорировать.

Се Бинюань неловко повернул голову, сначала увидев лицо человека, затем увидев сопровождающий его духовный меч, чисто-белый нефритовый цветок лотоса на кисточке меча, и выдохнул: «Господин Юй Вэй».

Юй Вэй поприветствовал ошеломленного мужчину, его взгляд спокойно скользнул по неглубокому бокалу с вином в руке Чао Цзяньсюэ, а на его лице появился румянец. «Старший брат, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что он придет, не смог сохранить лицо и, восстановив дыхание, надулся: «Это не твое дело, это вино не опьяняет».

Он не знал, что «Роса Цветка Ветра» на вкус как будто безалкогольная, но на самом деле это было крепкое вино с долгим послевкусием, одна чашка которого могла надолго затуманить сознание.

Юй Вэй не стал спорить о том, опьяняет ли вино, и лишь сказал: «Господин Му Юань вернулся. Поэтому я пришёл найти тебя».

Ему пришлось подчеркнуть причинно-следственную связь, подразумевая, что других причин быть не может. Чао Цзяньсюэ кивнул: «Тогда я пойду с тобой».

Се Бинъюань все еще был ошеломлен: «Брат…»

Чао Цзяньсюэ обнял его за шею и, улыбаясь, представился: «Это Юй Вэй, мой младший брат».

Затем он сказал Юй Вэю: «Это семнадцатый младший брат с горы Мяосюань под началом лорда Шэнь Ду, мой новый друг».

Он находился очень близко к Се Бинъюаню, его лицо почти касалось его лица, и казалось, что они сожалели о том, что не встретились раньше.

Лицо последнего залилось краской, он явно все еще не оправился от шока, вызванного появлением Юй Вэя.

Взгляд Юй Вэя оторвался от их близкого расстояния, он посмотрел на Се Бинъюаня и слегка кивнул: «Старший брат, я побеспокоил тебя».

Се Бинюань быстро выпрямился и покачал головой, не поддавшись на уколы Чао Цзяньсюэ: «Ничего страшного, ничего страшного! Просто познакомились!»

Юй Вэй слабо улыбнулся, затем посмотрел на Чао Цзяньсюэ: «Старший ученик».

Его тон был по-прежнему мягким, но Чао Цзяньсюэ услышала в нем слабое побуждение.

Чао Цзяньсюэ мог только отпустить его: «Я найду тебя позже».

Наблюдая, как две фигуры удаляются, Се Бинюань хлопнул себя по лбу: к счастью, он не сказал ничего плохого о Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ обычно не появлялся, и обычные слухи совершенно не соответствовали этому лицу. В сочетании с пьянством, ночь была тёмной, а свет фонаря – тусклым, отчего голова кружилась ещё сильнее.

Но судя по поведению этой пары, их отношения не так уж плохи, как ходят слухи.

Чао Цзяньсюэ вовсе не был дураком!

–

Чао Цзяньсюэ купил еще одну связку засахаренных боярышников и взглянул на Юй Вэя: «Теперь, когда мы здесь, не мог бы ты осмотреться?»

Юй Вэй покачал головой: «Важно вернуться и увидеть господина Му Юаня».

«Ах, какой он непреклонный. Господи Му Юань вернулся, неужели он отрастит крылья и не улетит? Это место — редкая возможность, ммм!»

Укусив боярышник, он внезапно почувствовал боль в заднем зубе, Чао Цзяньсюэ нахмурился и замолчал, а также остановился.

Юй Вэй подсознательно хотел протянуть руку и прикоснуться к нему, но его пальцы сжались в кулак, крепко прижимаясь к боку.

Он серьёзно сказал: «Старший брат, осторожность никогда не помешает. В будущем не будь таким близким с незнакомцами».

Чао Цзяньсюэ прикрыл половину лица: «Это ученик господина Шэнь Ду, так разве он не мой младший брат? Он милый, и мы хорошо ладим, что плохого в том, чтобы немного побыть наедине?»

Юй Вэй ничего не мог сказать, только тихонько хмыкнул.

«Я неправильно выразился».

Он опустил глаза, чтобы поправить манжеты, еще сильнее затянув их и слегка опустив уголки губ.

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, чувствуя себя великодушныи, и протянул засахаренные боярышники: «Вот. Я к ним не прикасался».

Юй Вэй спокойно посмотрел на него: «Я их не ем».

О, он даже не сказал ни одного вежливого слова?

Чао Цзяньсюэ без объяснений сунул ему в руку: «У меня болит зуб, поэтому я не буду это есть. Если ты не будешь это есть, выбрось это для меня!»

Он осознанно шагнул вперед, но на самом деле слегка пошатывался из-за опьянения.

Юй Вэй уставился на засахаренные плоды боярышника в своей руке. Бамбуковая палочка повернулась, верхний уже был съеден, кристально чистый сахарный цвет отражал яркий свет, открывая багровую скорлупу и крошечные крапинки боярышника.

Он медленно поднес его ближе, глядя в спину стоявшего перед ним человека, и молча высунул язык, чтобы лизнуть сахар.

Это было мимолетно, и никто этого не заметил.

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Чао Цзяньсюэ, слегка приподнявшись на цыпочках, умудрилсая схватить висящий в воздухе фонарь. На нём были изображены две утки, которые, казалось, плыли, пока фонарь вращался, невероятно реалистично.

Он сказал Ю Вэю: «Посмотри на этих двух уток, они такие упитанные».

Юй Вэй поджал губы, не говоря ни слова. Через мгновение он произнёс: «Белые брови, зелёные перья, Старший Брат, это утки-мандаринки».

Чао Цзяньсюэ снова закрутила фонарь, весело говоря: «Утки-мандаринки тоже утки».

Он был готов прийти на Фестиваль фонарей Циси, но лишь чтобы повеселиться. Любовь и романтика никогда не интересовали Чао Цзяньсюэ.

Но он не ожидал...

Он поддразнил: «Младший брат Юй Вэй, я думал, тебе все равно, мандаринки это или нет, кхе-кхе…»

Он понизил голос, подражая тону Юй Вэя: «Естественно, я бы не стал тратить свою энергию на неважные вещи».

Эта нарочитая манера была особенно раздражающей.

Юй Вэй смотрел на его профиль, освещённый светом свечи. Чао Цзяньсюэ радостно щурился, его длинные ресницы беспрестанно трепетали, а румянец от алкоголя всё ещё не сошел с его лица, словно розовое облако, отчего тёмные глаза казались влажными.

На мгновение у него перехватило дыхание, и впервые в жизни он почувствовал, что острое зрение, которое он развил с помощью духовной силы, стало излишним.

Отсмеявшись, Чао Цзяньсюэ заметил, что лицо Юй Вэя не изменилось, словно у ледяной скульптуры. Это вызвало у него смущение. Он несколько раз фыркнул: «Ты совсем не смешной».

Спустя долгое время Юй Вэй медленно произнес: «Мне стыдно быть неполноценным».

Что происходило?

Это было явно смиренное замечание, но Чао Цзяньсюэ показалось ему несколько странным. Его лицо не выражало ни капли смирения, и, поразмыслив, он почувствовал, что Юй Вэй тонко подшучивает над ним.

Пройдя некоторое время, Юй Вэй всё ещё сохранял чистоту и незапятнанность лица, подобно белому лотосу. Чао Цзяньсюэ не терпелось наброситься на него, растереть и мять, чтобы как следует помучить.

Однако взгляд, удостоившийся его внимания, был слишком святым, чтобы с ним шутить, поэтому он с трудом подавил своё беспокойство. Рука, в которой он держал фонарь, ныла, и он передал её Юй Вэю.

Как и ожидалось, засахаренный боярышник был выброшен, а руки Юй Вэя были пусты, но фонарь он не взял.

Он сказал Чао Цзяньсюэ: «Старший брат, знаешь ли ты, что нести фонарь вместе на Празднике фонарей Циси — это то, что делают только люди, находящиеся в очень близких отношениях?»

Чао Цзяньсюэ поднял бровь: «Что это за правило? Я просто хотел, чтобы ты помог мне понести его немного, чтобы я мог забрать его обратно и сделать частью коллекции. Чего ты так беспокоишься? К тому же, мы с тобой близкие братья, не так ли?»

Конечно, нет, подумал он про себя, поставив себе отрицательный знак.

Он испытывал отвращение к себе, пытаясь вызвать отвращение к Юй Вэю.

Юй Вэй хотел сказать о «очень близких отношениях» не только это, но он не мог заставить себя произнести эти два слова. Он подумал, что Чао Цзяньсюэ должен это знать.

Юй Вэй с добродушным видом протянул ему руку, но Чао Цзяньсюэ тут же передумал: «Забудь, я сам его подержу и не буду тебя беспокоить».

Но вот действительно странные разговоры о «очень близких отношениях» заставили его изменить свое мнение.

Он взял фонарь и пошел на несколько шагов быстрее, сначала поднявшись по длинному мосту в одиночку.

Юй Вэй глубоко вздохнул. Сердце словно поцарапала кошка, и ему требовалось «заклинание очищения сердца», чтобы избавиться от зуда.

Чао Цзяньсюэ был подобен кошке, которая время от времени дразнил его, но выпускал когти, когда сердце его колебалось, и, уходя, подметал ладонь хвостом.

Изначально он был явно незначительной личностью, но из-за необоснованной догадки он поставил себя в неловкое положение.

Над длинным мостом парили огни, образуя море. Чао Цзяньсюэ оглянулся, весь в пылу страсти: «Младший брат, неужели ты не поторопишься?»

Юй Вэй, с бесстрастным, святым и неземным лицом, поднял ногу и подошел.

К тому времени, как они добрались до площадки для наблюдения за Луной, луна уже была высоко в небе. На площадке сидел один человек и играл на цине.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён открывшимся ему зрелищем. Полумесяц, словно крюк, загораживал большую часть поля зрения, а ветер в соснах шумел, словно море. Рукава человека двигались в такт музыке, словно небесные.

Он не мог не замедлить шаг. Усталость от путешествия смягчалась льющейся музыкой, и он также чувствовал щемящую грусть.

Му Юань сидел рядом с этим человеком, любуясь луной. Услышав шаги, он обернулся: «Вы прибыли».

Чао Цзяньсюэ шагнул вперед, но при приближении почувствовал робость и страх оказаться слишком близко к дому.

"Отец."

Юй Вэй последовал за ним и ясно увидел, что на цине играет правитель Цишань. Он был крайне удивлён, услышав робкий голос Чао Цзяньсюэ.

Цишань прекратил играть, улыбнулся Чао Цзяньсюэ: «Я слышал, что неполноценность твоей души полностью исцелилась, поэтому я специально пришел увидеть тебя».

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, но он был удивлен произошедшим.

Неудивительно, что Чао Цзяньсюэ так сильно изменился.

Чао Цзяньсюэ знал, что старейшина Линь уже рассказал об этом своему учителю, поэтому он облизнул губы и сказал: «Даже если б не благословение, ха-ха».

«Подойди ближе», — Цишань поманил его к себе, его пальцы, наполненные духовным светом, указали на его лоб.

В тот же миг жгучая боль пронзила разум Чао Цзяньсюэ, словно молния, но он лишь нахмурился и послушно не двинулся с места, и жгучая боль прошла.

Цишань убрал руку и кивнул: «Хорошо. Теперь можешь быть спокоен».

Му Юань улыбнулся другу: «Я думал, Цзяньсюэ не добьётся большего прогресса на пути к бессмертию в этой жизни, но теперь всё иначе. Разве ты, как его отец, не должен приложить усилия?»

«Я специализируюсь на разных искусствах. Я не могу его учить. Цзяньсюэ уже твой ученик, так что ты должен его учить!»

«Конечно, я его научу, но он недавно так выпендривался на Большом конкурсе, что нам нужно принять меры предосторожности».

Цишань понял его намерение и громко рассмеялся: «Я уже подготовил его!»

С грохотом он, не моргнув глазом, высыпал из своего духовного мешочка гору духовных инструментов. Духовный свет на Площадке для наблюдения за Луной мгновенно засиял ярко, затмив даже лунный свет.

Даже Юй Вэй, который обычно не показывал своих эмоций, широко раскрыл глаза и отступил назад от изумления.

Чао Цзяньсюэ смотрел на сверкающий духовный свет, кусая костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука, словно он никогда не видел мира.

Папа снова тратит деньги.

Цишань махнул рукой: «Это всё мелочи, которые я собирал последние сто лет. Мне они не нужны, поэтому я всё это приготовил для тебя».

Даже Му Юань, глава горного клана Уу, солгал бы, если бы сказал, что не завидует, увидев столько духовных сокровищ. Он покачал головой: «Старший брат, ты и вправду воспитываешь Цзяньсюэ как родного сына».

Цишань погладил Чао Цзяньсюэ по голове: «Он мой единственный ребенок».

Его слова прозвучали так похоже на слова настоящего отца, что горло Чао Цзяньсюэ сжалось, глаза наполнились слезами, и он не смог удержаться и обнял Цишаня: «Спасибо, отец».

Если бы Чао Цзяньсюэ был изначальным владельцем, у него был бы такой же тиранический вид, как краб в секте Уу.

Му Юань же, в свою очередь, позволил им насладиться отцовско-сыновней нежностью и любезно сказал Юй Вэю: «Я позвал тебя сюда, потому что директор предсказал, что в ближайшие дни в Долине Водяной Луны спустится небесный артефакт. Когда откроется тайное царство, можешь пойти и посмотреть, если представится возможность. Я буду в уединении через несколько дней, поэтому сообщаю тебе заранее».

Юй Вэй кивнул: «Ходят слухи, что Долина Водяной Луны – это место вознесения Истинного Бессмертного Фухэна. Связан ли этот небесный артефакт с Истинным Бессмертным?»

Му Юань улыбнулся: «Верно. Ты хорошо читаешь и у тебя хорошая память. Я рад, что ты идёшь. Но помни одно: небесные артефакты отличаются от обычных духовных объектов, и их невозможно получить силой. Тебе нужно полагаться на случай».

«Пойдут ли со мной учителя?»

Му Юань покачал головой: «К сожалению, в секретном мире Долины Водяной Луны действует запрет на совершенствование, и те, кто находится выше стадии Зарождающейся Души, не могут туда войти».

Чао Цзяньсюэ всё это время подслушивал. Как он мог пропустить небесный артефакт? Он высунул голову: «Хозяин, я тоже хочу пойти…»

Му Юань возразил: «Тайное царство полно опасностей. Не будьте таким смешным!»

Чао Цзяньсюэ понимал, что он слаб, как цыпленок, поэтому он откинул голову назад.

Цишань сказал: «С духовными сокровищами, которые я ему дал, он не умрёт, даже если будет в самом худшем состоянии. Чье совершенствование не связано с жизнью и смертью?»

Му Юань выругался: «Старший брат ведёт себя безрассудно и безответственно. С его-то уровнем совершенствования, не обратится ли он в пепел, если упадёт туда?»

«Существует множество духовных инструментов, спасающих жизнь!»

Эти магические инструменты — внешние объекты. Как мы можем позволить ему постоянно полагаться на магические инструменты? К тому же, многие магические инструменты можно использовать, только если они обладают достаточной духовной силой. Когда тайное царство откроется, не только люди-практики, но и демоны-практики придут бороться за долю, и будет много переменных.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на своего учителя, затем на Цишаня и почувствовал желание сказать: «Мама и папа, перестаньте ссориться».

Он понял. Его уровень совершенствования был недостаточно высок, его духовная сила не была достаточно велика, так что он был бы просто пушечным мясом.

И секта Тяньяо, которую он только что оскорбил, определенно не будет в стороне от этого тайного царства.

Чао Цзяньсюэ знал принцип отступления перед лицом трудностей. Вспомнив истинную причину своего прихода к Му Юаню, он сказал: «Учитель, я хочу научиться владеть мечом».

В этот момент Му Юань наблюдал за своим умом. Циркуляция духовной энергии была ещё плавной, так что можно было включить её в повестку дня.

«Уу-девять мечей развиваются от простого к сложному. Когда ты достигнешь поздней стадии Основного Заложения, ты сможешь начать их изучать. До этого тебе нельзя забрасывать утренние и вечерние упражнения каждый день, и тебе нужно наверстать пропущенные уроки. Ты обдумал это?»

Чао Цзяньсюэ был немного разочарован. Он думал, что сможет начать немедленно, но не ожидал, что придётся ждать. Тем не менее, он успокоился. Если он хочет совершенствоваться, ему придётся столкнуться с трудностями лицом к лицу, поэтому он решительно сказал: «Я всё обдумал!»

Он взглянул на Цишаня, который молчал, но снова посмотрел на серповидный полумесяц. Он поднял руку и провёл ею по полу, и цинь вернулся обратно в рукав.

Му Юань сказал: «Уже почти три часа ночи. Старший Брат, почему бы тебе не остаться на ночь?»

Цишань рассмеялся: «Ладно! Мы с тобой, братья, уже много лет не пили вместе. Давай выпьем допьяна!»

Выйдя с площадки для наблюдения за луной, я увидел, что упавший на каменные ступени фонарь все еще стоял там, его тусклый свет отражал нежную траву и бутоны цветов на каменных ступенях.

"Что это?"

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Я только что получил его на празднике фонарей».

Му Юань подсчитал на пальцах и вдруг понял: «Значит, снова праздник Циси».

Он с улыбкой спросил Цишаня: «Неудивительно. Не знаю, когда это началось, но Старший Брат всегда играет на цине на луне во время праздника Циси. Есть ли у тебя кто-то, кем ты восхищаешься?»

Цишань цокнул: «Занимайся своим делом».

«Мы с тобой не родились на Пути Бесчувственности. После стольких лет безрезультатности, возможно, падающие цветы имеют намерение, а текущая вода бессердечна?»

«Хе-хе».

Чао Цзяньсюэ был очень заинтересован в подобных сплетнях, но, к сожалению, резиденция его господина находилась на возвышенности, поэтому ему пришлось с сожалением уйти.

Он был в прекрасном настроении и, перепрыгивая через две ступеньки, спрыгивал по каменным ступеням. Неожиданно ночь оказалась глубокой, роса обильной, а мох под ногами – скользким. Он поскользнулся и упал навзничь прямо в объятия Юй Вэя.

К счастью, его зад не ударился об землю, но когда он пришел в себя, то встретился взглядом с опущенным лицом Юй Вэя, что было очень неловко.

Что это было за неуклюжее, старомодное падение героини любовного романа?

«Старший брат», — лицо Юй Вэя было отвернуто от лунного света, и в его глазах появилась озорная улыбка, — «я же говорил тебе, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он быстро выпрямился. Фонарь-утка тоже скатился по каменным ступеням, и свет свечи начал тускнеть, постепенно гаснуть.

Единственным источником света был лунный свет, висевший над головой Юй Вэя.

«Ах, — вздохнул Чао Цзяньсюэ, — не повезло».

Но Юй Вэй был прав. Сила Росы Ветреницы начала действовать, и он действительно почувствовал, как окружающий мир начал вращаться, а его сердце забилось особенно сильно.

Румянец, смытый с его лица, снова появился, и в глазах окружающих он стал похож на весенний цветок. Боясь скатиться с горы, если продолжит идти, он шагнул в цветочные кусты у дороги и лёг, раскинув руки.

«Я буду спать здесь. Ты иди обратно и не беспокойся обо мне».

Он был по природе импульсивен и действовал, как ему вздумается. Приняв решение, он не будет стыдиться, даже если его завтра раскроют.

Услышав эти слова, Юй Вэй замер на месте, затем повернулся и пошёл вниз с горы.

Зашелестел ночной ветер, и Чао Цзяньсюэ невольно закашлялся.

Послышались приближающиеся шаги. Юй Вэй вернулся и поднял его с земли.

Чао Цзяньсюэ нахмурился: «Что ты делаешь?»

Юй Вэй сделал большой шаг, обнял его за плечо и повел прочь: «Если старший брат снова заболеет, это будет моя халатность».

Чао Цзяньсюэ смутно подумал: «Это было бы хорошо».

«Эй, мой утиный фонарь!» — крикнул он.

Юй Вэй поднял руку и телекинезом схватил фонарь. Он держал фонарь в одной руке, а другой вёл его за собой, всё ещё лёгким шагом. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён.

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Обычно Чао Цзяньсюэ был выше Юй Вэя, поэтому нести его было бы тяжело. Тем не менее, ему удалось удержать ноги Чао Цзяньсюэ над землёй, вернув его в обитель Цинсюэ.

До этого Юй Вэй бывал только во дворе, но никогда не заходил в комнату.

В отличие от его собственного жилища, как только он вошел во внутреннюю комнату, его внимание отвлекли замысловатые безделушки.

Чао Цзяньсюэ был экстравагантной личностью и любил яркие, но непрактичные вещи. Золотые и лакированные изделия сверкали, разнообразные украшения до краев заполняли шкаф, и среди них были даже золотые птицы с механизмом, которые издавали воркующие звуки и хлопали блестящими золотыми крыльями.

Пол был даже покрыт мягким ковром, по которому было настолько бесшумно ходить.

Чао Цзяньсюэ ошеломлённо вырвался из рук Юй Вэя и вскочил на свою кровать: «Спасибо, младший брат, теперь ты можешь идти обратно».

Даже будучи пьяным, он оставался вежливым.

Юй Вэй, держа фонарь в руках, огляделся вокруг и наконец поставил его рядом с выдолбленной золотой вазой с веточкой цветущей сливы; их высота была разной, что создавало уникальный эффект.

Он вновь зажег уток-мандаринок, и наполненные духами утки тут же поплыли, павлинье оперение отразилось в водянистой поверхности бумаги, а теплый желтый свет лампы осветил угол внутренней комнаты.

На столе лежало несколько стопок руководств по культивированию Увэй. Юй Вэй по привычке аккуратно сложил их, открыв доступ к записям под ними.

На первый взгляд почерк на бумаге был неряшливым, некоторые из них представляли собой копии внутренних механизмов, некоторые — рисунки техник владения мечом, а также несколько фигурок с расставленными конечностями.

«…»

Не желая задерживаться, он оглянулся на Чао Цзяньсюэ, который был сильно пьян, но вел себя хорошо и просто уснул головой вперед.

Однако он не переоделся и не снял обувь и носки.

Юй Вэй постоял немного, задумавшись, а затем шагнул вперед и схватил Чао Цзяньсюэ за лодыжку.

Он был тонким и средним в его ладони, и сквозь гладкую шелковую одежду он мог управлять им одной рукой.

Чао Цзяньсюэ сопротивлялся и пинался, но он применил лишь немного силы, чтобы удержать его, снял обувь и аккуратно поставил ее у кровати.

Теперь его лоб расслабился, и он покинул обитель Цинсюэ, не оглядываясь.

Сила Росы Цветка Ветра оказалась гораздо могущественнее, чем представлял себе Чао Цзяньсюэ. В оцепенении ему даже приснилось, что он стал лучшим учеником секты Уу, под звуки барабанов и гонгов, женился на богатой и красивой женщине и достиг вершины жизни.

Глава и весь орден Тяньяо пришли поздравить его.

Он был одет в красное и зеленое, к груди у него был приколот большой красный цветок, он улыбался, обнажая восемь аккуратных зубов, а в руках держал большую красную атласную ленту, другой конец которой придерживала фигура с красной вуалью на голове.

Какая это, должно быть, нежная и изящная красота!

Чао Цзяньсюэ не терпелось приподнять вуаль, но красавица взмахнула ею тыльной стороной ладони, открыв бесстрастное лицо Гуаньинь младшего брата Юй Вэя: «Я же говорил тебе, что употребление алкоголя не способствует совершенствованию».

Чао Цзяньсюэ так испугался, что вскочил с кровати и в растерянности открыл глаза.

В этот единственный взгляд он увидел, как на него набросилась темная фигура, держа в руке поднятый кончик меча, снежно-яркий, отбрасывающий дрожащий холодный свет в лунном свете, словно палач, пожинающий жизнь.

Чао Цзяньсюэ перекатился на месте, и острие меча пронзило ковер перед его глазами, отразив в лезвии его собственные испуганные зрачки.

Кто пытался его убить?

Может быть, это секта Тяньяо?

Тёмная фигура двигалась невероятно быстро. Чао Цзяньсюэ, с его слабым уровнем развития «Создание Основы», не мог сопротивляться. Он успел дважды увернуться, но врезался спиной в полку с сокровищами, и разбросанные на ней предметы упали на землю.

На этот раз острый свет темной фигуры был направлен прямо ему в лицо.

Моя жизнь окончена!

Внезапно луч духовного света ударил в темную фигуру, которая вскрикнула от боли и выпрыгнула из окна, исчезнув без следа.

На мгновение деревья снаружи зашумели и затряслись, послышались звуки погони и лязга клинков. Чао Цзяньсюэ спрятался за полкой с сокровищами, его душа всё ещё не успокоилась.

Через мгновение вошёл Лорд Цишань: «Всё в порядке. Жаль, что я воспользовался аватаром, чтобы увидеть тебя, а он сбежал».

Лицо Чао Цзяньсюэ побледнело, он не мог вымолвить ни слова. Спустя долгое время он нашёл в себе силы подняться.

«Кто-то действительно пришёл убить меня… Это секта Тяньяо?»

Лорд Цишань: «Даже если это секта Тяньяо, они не оставили улик, которые позволили бы нам их найти».

Чао Цзяньсюэ: «Разве нет ограничений со стороны сект и ограничений в моей обители Цинсюэ? Как он вообще сюда прилетел?»

Лорд Цишань улыбнулся: «В ограничениях есть лазейки, кроме того, неужели ты думаешь, что ограничения в обители Цинсюэ могут остановить кого-то выше стадии зарождения души? Это не железный щит».

Чао Цзяньсюэ был угрюм, он действительно думал, что ограничения позволят ему расслабиться.

«Неважно, завтра я увеличу для тебя ограничения и сообщу твоему учителю».

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул: «Спасибо, отец».

Лорд Цишань кивнул: «В будущем ты должен быть осторожнее. Теперь, когда твоя душа целостна, тебе следует усердно совершенствоваться».

Даже без его слов, сама мысль о том, что кто-то хочет убить его, вызывала у него чувство, будто над его головой висит меч. У Чао Цзяньсюэ не оставалось другого выбора, кроме как усердно работать.

Чао Цзяньсюэ иронично заметил: «К счастью, отец успел вовремя».

Лорд Цишань улыбнулся ему: «Да, я почти забыл, я пришел спросить тебя, хочешь ли ты отправиться в Долину Водяной Луны?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

«Разве мой учитель не говорил, что моего совершенствования недостаточно, чтобы спуститься с горы…»

«Господин Му Юань всегда слишком осторожен. Ты уже в этом возрасте, и слишком жаль, что ты всё время остаёшься в секте. Разве я не дал тебе множество магических сокровищ? Одно из них даже не требует духовной силы, чтобы спасти твою жизнь. В Долине Водяной Луны рождаются Артефакты Бессмертия, это хорошо, может быть, ты найдёшь выгодную сделку? Это также поможет тебе в совершенствовании».

Глаза Чао Цзяньсюэ постепенно засияли: «Отец имеет в виду…»

Лорд Цишань одобрительно кивнул: «Если хочешь идти, иди. Самосовершенствование — это стремление к чему-то новому, не будь робким. Я научу тебя ещё одному трюку».

Он сложил ручную печать, и в море сознания Чао Цзяньсюэ вплыл сгусток духовной мысли — это была техника маскировки.

«Как только ты это освоишь, ты сможешь спуститься с горы», — улыбнулся Лорд Цишань.

Техника маскировки культиватора стадии Великого Вознесения была от природы безупречна, даже голос можно было менять соответствующим образом. Однако совершенствование Чао Цзяньсюэ было ограничено, и ему приходилось восстанавливать технику каждые двенадцать часов.

Чао Цзяньсюэ был чрезвычайно тронут, оказалось, что лорд Цишань оправдал его ожидания.

Собираясь уходить, лорд Цишань поднял фонарь под цветущей сливой и повернул его, улыбаясь: «Утки-мандаринки играли в воде тогда…»

Он также пил вино с господином Му Юанем, его тон был ностальгическим, Чао Цзяньсюэ навострил уши, чтобы послушать о прошлом, но он ничего не сказал, и его фигура тут же рассеялась маленькими яркими точками света.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что в его комнату вошёл не настоящий господин Цишань, а лишь его теневой клон. Сам господин Цишань, должно быть, всё ещё пил со своим учителем на площадке для любования луной.

Едва избежав смерти и соприкоснувшись с силой влиятельного человека, он пошатнул свой глубоко укоренившийся материализм. Он безучастно присел на край кровати, чтобы прочистить разум.

Он просидел там до рассвета, его сознание тщательно пережевало и запомнило технику маскировки.

Первый раз, когда он произнес заклинание, оно оказалось очень сложным. Взглянув в зеркало, он увидел человека с перекошенным лицом и ртом. Он был вздрогнул и быстро преобразился.

После бесчисленных попыток он наконец создал простое, обычное лицо. Присмотревшись, он обнаружил, что только глаза примерно на семьдесят процентов напоминали его собственные.

Этого было достаточно.

Вместо того чтобы прятаться в комнате, лучше было проявить инициативу и добиться перемен.

Итак, в последующие дни он усердно совершенствовался в обители Цинсюэ, наконец дождавшись вестей о закрытом совершенствовании своего учителя. Он застал ясный и солнечный день и тихо последовал за учениками, спускавшимися с горы из секты Уу.

Глава 13: Вступление в организацию

Оказалось, что покинуть секту Уву было не тем, чем он изначально думал, и требовало полёта. У входа в секту находился большой телепортационный комплекс, способный мгновенно перенести их в город близ Долины Водяной Луны.

Крупнейшие секты установили свои уникальные телепортационные системы в нескольких важных местах.

Долина Водяной Луны изначально была создана тысячу лет назад, когда бессмертный рассек долину мечом, уничтожая демонов.

Когда восходит луна, озеро между двумя горными хребтами отражает луну, а луна и луна пересекаются, горы сталкиваются с горами — редкое и прекрасное зрелище.

Когда Чао Цзяньсюэ покинул секту, ему удалось раздобыть деревянную бирку для внешних учеников. В отличие от нефритовых бирок внутренних учеников, на которых были написаны их имена и имена учителей, деревянные бирки внешних учеников были гораздо проще, с указанием только родословной. В этот момент он не волновался и просто бродил среди толпы.

Долина Водяной Луны всегда считалась благословенным краем, и небольшой городок рядом с ней исторически зависел от туристов. Теперь, с новостями о готовящемся появлении тайного королевства, здесь стало ещё многолюднее: люди приезжают со всех концов света, чтобы разделить это волнение.

Если быть точным, все в мире Сюаньчжэнь понимают основы достижения бессмертия.

За миром Сюаньчжэня находятся мир людей и мир Инь-Ян. Демоны и монстры иногда проникают в мир людей, и для их поимки требуются люди-заклинатели. Мир Инь-Ян — это другое дело; живым существам трудно приблизиться к миру мёртвых.

Чао Цзяньсюэ не просто бродил бесцельно; он искал Юй Вэя.

Се Бинюань говорил, что Юй Вэй — фаворит удачи. Он хорошо знал, как устроены подобные интриги. Раз уж он был фаворитом удачи, что плохого в том, чтобы поехать автостопом? Может быть, он воспользуется случаем?

В секте Юй Вэй был подобен лотосу, появляющемуся из воды, но что было за пределами секты?

Это была хорошая возможность проверить, насколько Юй Вэй постоянен внутри и снаружи.

Однако тайные, темные мысли Чао Цзяньсюэ были быстро развеяны толпой.

Это было слишком страшно.

Это и без того живописное место, а теперь ещё и сезон в самом разгаре. Толпа была ужасная, и куда ни глянь, повсюду были толпы людей. Он хотел найти гостиницу, где можно было бы остановиться, но ему сказали, что все гостиницы переполнены. Ему ничего не оставалось, кроме как таращиться в закусочных, ожидая свободного места.

Наконец он увидел один такой и быстро протиснулся вперед, но не успел он пройти и половины пути, как место занял крепкий мужчина.

Сначала он хотел сэкономить немного денег, но, учитывая его нынешнее богатство, какой смысл в экономии? Чао Цзяньсюэ принял решение и бесстрашно вошёл в самый роскошный ресторан.

В местах, которые не были экономически эффективными, действительно не хватало легких заработков.

В качестве добровольной «легкой цели» Чао Цзяньсюэ занял место у окна с видом на Долину Водяной Луны, заказал несколько блюд по ценам, завышенным в несколько раз, и обрел мгновение покоя.

Если взглянуть вдаль, то можно увидеть верхушку айсберга на озере в долине, окруженную пышной зеленью, словно экранной стеной, мерцающей светом.

Как мирно.

Вскоре после этого наступил мир, и вдруг раздался голос молодого человека.

«Что вы имеете в виду? Это место тоже полностью забронировано?»

Голос был странно приятным. Чао Цзяньсюэ оглянулся и увидел молодого человека в розовом, стоящего у стойки внизу. Его яркий цвет выделялся на фоне одежды сюань и белых одежд.

Хозяин магазина подобострастно поклонился и сказал: «Все великие бессмертные получили эту новость, это действительно печально. Почему бы вам не поискать другое место?»

Молодой человек в розовом неохотно ответил: «Я уже довольно часто пользовался вашими услугами. Неужели совсем нет места? Даже если мы втиснемся, я готов заплатить больше».

Хозяин магазина выглядел обеспокоенным. «Что ты говоришь? А как насчёт того, что последнюю комнату только что забронировал гость из секты Уву, который сейчас находится в отдельной комнате на втором этаже. Почему бы тебе не поговорить с ним и не попробовать договориться?»

Он указал на второй этаж, и обе пары глаз уставились на Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ тоже ясно видела другого человека. Молодой человек в розовом обладал впечатляющей внешностью: алые губы, белые зубы и едва заметная нежность между бровями. Он сильно потел, и блестящие капли пота необъяснимо вызывали у окружающих жалость.

Он быстро поднялся наверх и вежливо обратился к Чао Цзяньсюэ: «Собрат-практик, если ты один, не мог бы ты разделить со мной комнату?»

Чао Цзяньсюэ почти согласился, но потом подумал, что ему придётся каждый день заново применять свою технику маскировки, и было бы нехорошо, если бы его раскрыли. Он заметил, что его уровень совершенствования уже на один уровень выше, чем у него самого, – Золотое Ядро.

«Не очень удобно», — искренне сказал он.

Молодой человек в розовом не сдавался. «В таком случае я заплачу вам двойную, нет, тройную стоимость номера, и вы сможете предоставить мне комнату».

Чао Цзяньсюэ был шокирован поведением магната. «Почему ты должен здесь оставаться?»

Молодой человек в розовом сказал: «Во всём городе только здесь самые удобные подушки. Я чутко сплю и легко просыпаюсь по ночам. Только здесь я могу спать спокойно».

Какая веская причина.

Этот молодой человек был из тех, кто любил наслаждаться жизнью, если мог, и никогда не относился к себе плохо.

Чао Цзяньсюэ думал, что у него будут другие, более серьёзные и трогательные причины для такого беспокойства, но он не ожидал такого простого и неприкрытого ответа. Он даже почувствовал желание уступить ему комнату.

У молодого человека в розовом были глаза, способные околдовать людей: трепещущие и очень жалостливые.

Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул и понял, что это, должно быть, ученик секты Хэхуань!

Последователи секты Хэхуань отличались выдающейся внешностью и обладали набором методов очарования людей, способных склонять учеников из других сект к охотному служению им.

Он положился на свою неукротимую волю, чтобы противостоять мягкому наступлению другой стороны, и холодно сказал: «Это не удобно».

Как только эти слова вылетели из его уст, на углу лестницы перед ним появилась стройная фигура.

Одеяния цвета аквамарина.

Одевался он просто, а его черные волосы были перевязаны только лентой того же цвета, высокой и нефритовой, что еще больше подчеркивало его нефритовые кости и бессмертный облик.

В одно мгновение мысли Чао Цзяньсюэ заметались, и он закричал: «Старший брат Юй Вэй!»

"Кто это?"

Юй Вэй пришёл в Долину Водяной Луны не один. Его сопровождали несколько учеников, практиковавших Зарождающуюся Душу. Внезапно услышав незнакомый зов, они увидели там внешнего ученика с деревянной табличкой, с густыми бровями и простым лицом, который отчаянно махал им с несравненным энтузиазмом.

Этот ученик подошёл к Юй Вэю, его взгляд сиял искренним и восхищенным: «Старший брат Юй Вэй! Я пришёл в неподходящее время и не смог найти комнату нигде в городе. Интересно, есть ли свободная комната у старшего брата, смогу ли я там поселиться?»

Подойдя слишком близко, Юй Вэй незаметно дистанцировался от него.

Затем Чао Цзяньсюэ вышел вперед и продолжил: «Все говорят, что старший брат Юй Вэй хороший, старший брат не станет дожидаться, пока я останусь на улице, не так ли…»

Юй Вэй все еще стоял на деревянных ступенях, сохраняя свое фирменное холодное выражение лица и отстраняясь: «Я не знаю, под чьим покровителем ты находишься. Ты тоже здесь из тайного царства Долины Водяной Луны?»

Как и ожидалось, он его не узнал!

Чао Цзяньсюэ солгал, не моргнув глазом: «Я внешний ученик горы Мяосюань. Я просто случайно проходил мимо Долины Водяной Луны, чтобы закупиться припасами, и услышал, что скоро откроется тайное царство Долины Водяной Луны, поэтому решил остаться там на ночь и присоединиться к этому веселью».

«Когда ты где-то на улице, соученики для тебя как семья. Мне нужен только небольшой диванчик!»

Он чувствовал, как ученик секты Хэхуань с любопытством смотрит на него сзади, а также на привлекающего больше всего внимание Юй Вэя.

«Поскольку ты ученик горы Мяосюань, пожалуйста, побеспокой старшего брата...» Юй Вэй повернул голову, и ученик позади него понял, кивнул и сказал: «Поделитесь со мной комнатой».

Этот человек был вторым учеником лорда Шэнь Ду, известного своим дружелюбием.

Внешние ученики сменяются каждые десять лет, и совершенно нормально, что внутренние и внешние ученики одних и тех же горных врат не знают друг друга.

Все прошло даже более гладко, чем предполагал Чао Цзяньсюэ.

Он не хотел делить комнату с Юй Вэем; его легко разоблачили бы, да и ему было бы некомфортно. Именно самое тёмное место под фонарём, неподалёку от Юй Вэя, было для него удобным.

Он только что был доволен собой, когда подошёл ученик клана Хэхуань и сказал: «Так это и есть Юй Вэй из клана Уу. «Ветер колышет осеннюю воду, звук движется вместе с холодом нефрита». Увидев тебя сегодня, я понял, что в тебе действительно чувствуется облик осенней воды и холод нефрита. Я давно восхищаюсь твоим именем!»

Услышав, как он произносит это стихотворение, не меняя выражения лица, Чао Цзяньсюэ поджал пальцы ног, вцепившись в землю, но все остальные сохраняли нормальное выражение лица. Разве им не показалось это предложение неловким?

Чао Цзяньсюэ весь вздрогнул.

«Меня зовут Хуа Цзэ, я ученик господина Цзывэя из секты Хэхуань. Если тайное царство откроется, смогу ли я путешествовать с тобой?»

Ответ Юй Вэя был двусмысленным: «Если будет возможность, мы, конечно, вас примем».

Хуа Цзэ застенчиво улыбнулся: «Хорошо».

Когда они спускались вниз, второй ученик горы Мяосюань обратился к Чао Цзяньсюэ: «Мы идем на рынок, почему бы тебе не пойти с нами?»

Чао Цзяньсюэ согласился, отставая от команды, но, проходя мимо Хуа Цзэ, он сунул ключ от номера в руку Хуа Цзэ и подмигнул ему.

Когда секты собираются вместе, можно найти много сокровищ.

Группа купила несколько флаконов противоядий у одного из практикующих, который изготавливал эликсиры, чтобы быть готовыми к чрезвычайным ситуациям. Старшие братья и сёстры Зарождающейся Души обладали уравновешенным характером, что вполне соответствовало природе секты Уу, подобной воде, поэтому Чао Цзяньсюэ не приходилось подыгрывать, и его настроение было очень расслабленным.

Проходя мимо резного и расписного, изысканного и искусно выполненного павильона сокровищ, Юй Вэй по какой-то причине остановился.

Старшая сестра сказала: «Это собственность Секты Семи Изобретательств, хочет ли Младший Брат взглянуть?»

Юй Вэй задумался на мгновение и кивнул: «Я никогда раньше не был в этом месте».

Его, естественно, там не было. Сокровища в павильоне состояли в основном из красивых механических устройств, и приветливая механическая золотая птица ловко покачала головой, совсем как та, что была в комнате Чао Цзяньсюэ. По словам Мастера Му Юаня, они были красивыми, но бесполезными, купленными лишь ради красоты, и он даже отругал Лорда Цишаня за то, что тот принёс Чао Цзяньсюэ так много громоздких вещей, что нарушало стиль клана Уу.

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Чао Цзяньсюэ был удивлен, что Юй Вэй тоже заинтересовался таким местом.

Сам он, войдя сюда, почувствовал себя мышкой в банке с рисом, которому все вокруг кажется приятным, и он не может удержаться от того, чтобы не схватить то или иное и не утащить то.

Ему приглянулась Изящная Золотая курильница в форме лотоса, полая (lòukōng – выдолбленная), с каждым лепестком, украшенным турмалином. Он потянулся, чтобы взять её, но другая рука в тот же миг поддержала основание курильницы.

Чао Цзяньсюэ тут же отшатнулся: «Старший брат Юй Вэй…»

Юй Вэй вежливо кивнул ему, естественно взял курильницу, внимательно осмотрел ее некоторое время и сразу же передал стоявшему рядом служителю, поручив ему упаковать ее.

Чао Цзяньсюэ, потеряв свою любовь, был вынужден сдаться. Затем он увидел, как Юй Вэй купил ещё две вещи, и подумал, что ему действительно нравятся такие яркие и непрактичные вещи.

Почему он сейчас не сказал «бессмысленно»?

Но, по крайней мере, он казался более человечным.

«Я еще не спросил, как мне следует обращаться к тебе, младший брат?» На обратном пути старший брат с горы Мяосюань взял на себя инициативу и спросил его.

Чао Цзяньсюэ уже подготовил ответ, естественно сказав: «Меня зовут Лу Жэньи».

В будущем он также мог бы взять такие имена, как Лу Жэнь Эр, Лу Жэнь Сан, развиваемый и устойчивый план.

Старший брат погладил подбородок и сказал: «Доброе имя, доброе сердце и праведность!»

Чао Цзяньсюэ согласно кивнул: «В самом деле, в самом деле!»

Лу Жэньи плавно переместился в комнату рядом с Юй Вэем. Старший брат с горы Мяосюань даже благоразумно уступил свою кровать, демонстрируя превосходную традицию усердия и трудолюбия клана Уу, и, взяв с собой футон, расположился на нём, медитируя и питая свой дух.

Чао Цзяньсюэ воспользовался временем принятия ванны, чтобы закрепить навыки маскировки, убедившись, что в радиусе 360 градусов вокруг него нет никаких изъянов, прежде чем надеть одежду и выйти, но тут же услышал, что кто-то его ищет.

Это был Хуа Цзэ, ученик секты Хуань Яо, с которым мы познакомились ранее в тот же день.

Хуа Цзэ пришел, чтобы передать ему плату за комнату: «Хотя я не знаю конкретной причины, в нашей секте есть заповедь, согласно которой мы не пользуемся чужой выгодой».

Чао Цзяньсюэ улыбнулся ему: «Спасибо!»

«Скрип», — дверь соседней комнаты открылась, и под их взглядами Юй Вэй медленно вышел.

Хуа Цзэ дружелюбно сказал: «Мы встретимся снова».

То ли это было воображение Чао Цзяньсюэ, то ли взгляд Юй Вэя, казалось, на мгновение задержался на нем, а затем он кивнул Хуа Цзэ: «Я спущусь вниз за водой, а вы можете продолжить разговор».

На самом деле, их тема уже закончилась. Хуа Цзэ с интересом посмотрел на Юй Вэя, лёгкая улыбка тронула его губы: «Мне тоже нужен кувшин воды. Если это удобно для даоса Юй Вэя, могу я присоединиться?»

Не то чтобы у Чао Цзяньсюэ были грязные мысли, но он слышал, что ученики секты Хуань Яо относились к парному совершенствованию так же легкомысленно, как к питью воды и еде. Намерения Хуа Цзэ были очевидны, и Юй Вэй, несомненно, был подходящей целью.

За этим так называемым желанием получить чайник воды обязательно последует: «Не хочешь ли пойти выпить вместе чаю?» Выпив чай, он спросит: «Уже поздно, почему бы не остаться на ночь?» А если бы он остался на ночь, то мог бы даже углубиться в более глубокую беседу. ( Ага, знаем мы какая это будет беседа:D)

Его взгляд явно блуждал между Юй Вэем и Хуа Цзэ, думая, что ему следует поскорее уйти, но он не мог противиться своей натуре любителя посплетничать.

Даже «Лу Женьи» мог понять обстановку, но Юй Вэй неожиданно кивнул без всякой защиты: «Тогда пойдем вместе».

Чао Цзяньсюэ захлопнул дверь.

С одной стороны, он чувствовал, что Юй Вэй не может быть невнимателен, или, возможно, он нашёл в нём изъян. С другой стороны, предвзятые представления были слишком глубоко укоренены, и он невольно представил себе жалкую ситуацию маленького белого кролика, попавшего в лапы волка, и не мог не глубоко сожалеть об этом.

Он слишком скрытно присел у двери, и старший брат с горы Мяосюань заговорил: «Не заморачивайся, Юй Вэй не такой человек».

Чао Цзяньсюэ притворился что не понял: «А?»

«Многие ученики секты Хуань Яо пытаются заигрывать с Юй Вэем, но он никогда не делал ничего из ряда вон выходящего. К тому же, на этот раз это ученик-мужчина».

Чао Цзяньсюэ не согласился. Еда и секс — это человеческая природа. Даже если бы они оба были мужчинами, если бы он был таким красивым и обаятельным, разве не было бы чудесно лежать рядом и болтать о жизни и мире?

По крайней мере, он был готов; он всегда был склонен к внешности.

«На мой взгляд, ты вызываешь подозрения».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Я подозрительный?»

У старшего брата был мудрый взгляд: «Разве он не дал тебе денег? Ученики секты Хуань Яо всегда дают деньги, когда занимаются с кем-то самосовершенствованием, ха-ха, посмотри на твоё выражение лица, не принимай близко к сердцу, я всё видел, это совершенно нормально! Не нужно смущаться!»

Чао Цзяньсюэ в отчаянии закрыл голову: «Это не так!»

Он наконец понял, что означал взгляд Юй Вэя: он, должно быть, слышал этот разговор и неправильно понял его.

Тот, кто относится к людям как к «сверчкам», в ответ будет относиться к ним как к «сверчкам».

Чао Цзяньсюэ не стал спорить и молча спрятал деньги, которые дал ему Хуа Цзэ, в свой духовный мешочек.

Он не знал, откуда у него взялась эта настойчивость, но долго прислушивался у двери, прежде чем услышал шаги Юй Вэя и Хуа Цзэ. Шаги первого были легко узнаваемы: лёгкие, уверенные, неторопливые, что свидетельствовало о его огромной внутренней силе.

Сквозь дверную панель слабо донесся голос Хуа Цзэ, размытый, но различимый: «Спасибо за напоминание, товарищ даос Юй Вэй, прощайте».

Юй Вэй: «Прощай».

Дверь в соседнюю комнату была закрыта.

Чао Цзяньсюэ обернулся, и старший брат сказал: «Видишь? Я же говорил».

Он продолжил: «Ты ведь тоже поклонник Юй Вэя, да? Ты так обеспокоен его делами, выглядишь одновременно разочарованным и счастливым».

Чао Цзяньсюэ просто признался в этом и подошел к нему, чтобы спросить: «Что обычно делает старший брат Юй Вэй, когда покидает секту?»

«Проще не бывает. Он делает всё, что требуется для выполнения миссий секты».

«Есть ли у него какие-нибудь любимые занятия, еда или игры?»

«У него нет любимчиков. Старший брат советует тебе меньше задавать вопросы и сосредоточиться на совершенствовании; это правильный путь». Он взглянул на Чао Цзяньсюэ: «Раз ты уже находишься на стадии Заложения Основы, почему ты не участвовал во внутреннем отборе секты?»

Чао Цзяньсюэ почесал голову и изобразил простую и невинную улыбку: «Я не могу справиться с трудностями; быть учеником внешней секты довольно неплохо».

Старший брат покачал головой и сказал: «Ты можешь прийти в это здание Rich Fragrance один, так что твоя семья, вероятно, богата. Вернуться домой тоже было бы неплохо».

«Знает ли старший брат семью Юй Вэя?»

«Я никогда не слышал, чтобы он упоминал об этом открыто, но если говорить о фамилии Юй, то самым известным является клан Дунъюань Юй. Но у клана Юй есть свой собственный набор техник, и я не слышал, чтобы кто-либо из его потомков приходил в секту Уу для самосовершенствования. Возможно, Юй Вэй — это побочная ветвь».

Клан Дунъюань Юй…

Он просматривал его всего несколько дней назад, и Чао Цзяньсюэ все еще имел о нем впечатление и тщательно его вспоминал.

Он вспомнил, что в «Записях мира Сюаньчжэнь» упоминается, что клан Дунъюань Юй обитал в однолистной лодке Нефритовой грозди. «Лодка» — это не настоящая лодка, а волшебная страна на берегу воды, вход в которую осуществляется через лодку.

С тех пор, как тысячи лет назад из клана Юй вышло небесное существо, они сформировали свою собственную родословную. Члены клана мало общаются с чужаками и считаются довольно загадочным кланом.

Чао Цзяньсюэ всё ещё размышлял о записях клана Юй, когда лёг полностью одетым. К сожалению, это были всего лишь несколько ударов, и больше ничего.

Только он собрался закрыть глаза и погрузиться в мир снов, как вдруг услышал с севера грохот, словно земля провалилась и затряслась. Он сел, открыл окно и увидел разноцветный свет (хуангуан – иллюзорный свет), исходящий из Долины Водяной Луны, водная гладь накатывала волнами, а шум прилива разносился по облакам.

Из дверного проема раздался голос Юй Вэя: «Тайное царство открылось!»

Оно открылась просто так, слишком внезапно. Чао Цзяньсюэ поспешно надел обувь и зажёг лампу. Старший брат с горы Мяосюань, тоже полностью одетый, кивнул ему: «Пошли!»

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Несколько потоков мечей, словно падающие звёзды, пронеслись по небу к Долине Водяной Луны. Чао Цзяньсюэ отчаянно цеплялся за своего старшего брата с горы Мяосюань, не желая отпускать. Когда они приземлились, у него всё ещё кружилась голова, а лицо онемело от ветра.

Едва он ступил на землю, как его накрыло ещё более сильное головокружение, и Чао Цзяньсюэ рухнул. Он посмотрел вниз и понял, что стоит на постоянно колышущейся и рябящей поверхности воды. Хотя он не тонул, сильная тряска не давала ему возможности стоять.

К его разочарованию, все остальные, включая Юй Вэя, остались стойкими.

Юй Вэй посмотрел на него и сказал: «Лучше всего будет вернуться».

Вход в тайное царство также требовал отбора. Если бы он не смог сделать здесь и шага, предстоящий путь, несомненно, был бы полон опасностей.

Один за другим прибывали новые культиваторы, но значительная часть из них не могла даже стоять на воде и была вынуждена отступить на обочину в качестве зрителей.

Чао Цзяньсюэ не желал, чтобы на него смотрели свысока, стиснув зубы, чтобы восстановить равновесие, и попытался снова встать. К сожалению, его снова сбила волна.

В результате падения он полетел прямо перед Юй Вэем, практически склонившись над землей, а его задняя часть оказалась поднятой вверх.

Несколько старших братьев рассмеялись и сказали: «Мы говорили тебе не приходить, но ты настоял. Теперь, когда ты увидел силу тайного мира, тебе следует проявить благоразумие и вернуться».

«Эй, я уже здесь, я не хочу возвращаться», — Чао Цзяньсюэ выдавил улыбку, но его движения оставались цепкими, он поддерживал себя, пытаясь встать.

Видя, что на этот раз он действует осторожно, используя и ноги, и руки, они поняли, что ему действительно удалось присесть, как будто он действительно мог встать.

Однако в тайном мире такого масштаба колебания духовной энергии были чем-то, чему такой практикующий, как он, не мог полностью противостоять. «Лу Женьи» снова распростерся на земле.

«Забудь, забудь, я отправлю тебя», — любезно сказал Старший Брат с Горы Мяосюань, протягивая руку, чтобы поднять его.

Чао Цзяньсюэ, не желая признавать поражение, неоднократно повторял: «Еще одна попытка!»

Ноги у него слишком дрожали, и он чувствовал, как слабеют конечности. Если бы не его упрямство, он бы давно катался по земле.

Остальные покачали головами: «Забудьте об этом, пусть попробует. Колебания прекратятся, как только закроются врата тайного мира». Затем они сказали ему: «Просто подожди нас в ресторане „Фусян“».

Чао Цзяньсюэ барахталась на земле, тоскливо прислушиваясь к удаляющемуся звуку шагов, оставляя лишь шум льющейся воды.

Он почувствовал слабость и бессилие, вспомнив, как лорд Цишань велел ему тайком проследовать за ними и подобрать какие-нибудь объедки. Он и представить себе не мог, что не сможет воспользоваться этой возможностью, не имея даже достаточной квалификации, чтобы заглянуть внутрь.

Он был поистине бесполезным и ни на что не годным человеком.

Вдали раздался ещё один грохот, и волны поднялись высоко, создав снежный вихрь, а затем внезапно образовали брешь в землетрясении. Нетерпеливые земледельцы бросились вперёд, опасаясь отстать.

Чао Цзяньсюэ уже почти потерял надежду, но, несмотря ни на что, невозможность встать была слишком постыдной. Неужели нет способа не потерять лицо?

Внезапно какая-то тень загородила лунный свет впереди, и глаза Чао Цзяньсюэ потемнели.

Он тупо смотрел вверх, Юй Вэй сидел перед ним на корточках, он все-таки не ушел.

Несмотря на снисходительное положение, Юй Вэй не казался высокомерным. Его взгляд был безразличным, словно взгляд на травинку или животное.

Юй Вэй протянул к нему руку, слегка расставив пальцы. Над нефритово-белыми кончиками пальцев сверкали глаза, яснее лунного света, отражавшие его беспомощность.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло.

Он поджал губы, не беря руки, и спросил: «Можно как-нибудь встать?»

Юй Вэй сказал: «Собери свою ци в даньтяне и направь духовную энергию в конечности». В этом не было ничего особенного. Для практикующих выше стадии Золотого ядра это было естественным состоянием, но он не проявил нетерпения, которое подразумевало бы «тебе следует это знать». В глазах Чао Цзяньсюэ это было то же самое, что и тот день в Павильоне Писания.

Он попробует сделать это в последний раз!

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался направить буйно блуждающую духовную энергию в своих меридианах. Его напряженные мышцы напряглись, а тело стало тяжелым, как свинец.

Под всё более удивлённым взглядом Юй Вэя Чао Цзяньсюэ дышал спокойно, сосредоточившись лишь на контроле своих тяжёлых конечностей. Постепенно ему удалось подняться с бурлящей поверхности воды и устоять на ногах.

Стоило ему встать, как его тело мгновенно стало лёгким. Он не мог поверить своим глазам, ходил влево и вправо. Сначала он немного пошатывался, но вскоре смог ходить, как по ровной земле.

Он не смог сдержать улыбки и несколько раз подпрыгнул.

Юй Вэй спросил: «Ты хочешь вернуться?»

Чао Цзяньсюэ упрямо заявил: «Я тоже хочу войти в тайное царство».

«Если мы столкнемся с опасностью, я, возможно, не сможем тебя спасти».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Меня не нужно спасать».

Юй Вэй на мгновение задержал взгляд на нем, а затем кивнул: «Пойдем».

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел отреагировать, Юй Вэй схватил его и со скоростью молнии прыгнул в разлом тайного царства.

Увидев, что он снова следует за ними, остальные обменялись взглядами и пошутили: «Редко можно увидеть такого упрямого ученика».

При таком развитии событий остаться без защиты было все равно что навлечь на себя смерть.

Снаружи тайного царства находилось плавное сочетание воды и неба, но внутри находился густой лес, окутанный густым туманом, свет был тусклым, шелест листьев стонал на ветру, а ветки часто цеплялись за рукава и волосы людей.

Чао Цзяньсюэ уже решил последовать за Юй Вэем, надеясь разделить с ним частичку его удачи. Но каждый раз, когда он смотрел на профиль Юй Вэя, его охватывало беспокойство, и он постоянно прокручивал в голове тот момент.

Он не мог точно определить, что именно испытывал. Казалось, его освещал свет, исходивший от Юй Вэя. Словно старик помогает столетнему, но был ли Юй Вэй действительно таким старым?

Его мысли блуждали, пока он следил за происходящим, то останавливаясь, то снова начиная снова. В один момент он наблюдал, как Юй Вэй ловко открывает механизм массива, то в следующий – прятался за кустами, наблюдая, как его старшие братья и сёстры сражаются с монстрами.

Все остальные были сосредоточены и настороже, опасаясь монстров тайного царства, которые могли выскочить из тени в любой момент, но он украдкой поглядывал на Юй Вэя, чувствуя раздражение от собственной необъяснимой рассеянности.

Подумав об этом, он пришёл к выводу, что Юй Вэй, должно быть, применил к нему какой-то колдовской приём, и именно поэтому он был так тронут. Должно быть, так и есть!

Погруженный в раздумья, Юй Вэй перевел взгляд, его красивые брови нахмурились с захватывающей дух интенсивностью.

И это было поистине захватывающе, когда меч Юй Вэя задел правую сторону шеи Чао Цзяньсюэ. Крик меча был подобен рёву дракона, резко пригвоздив к земле дикого монстра, пытавшегося подкрасться сзади.

Правое ухо Чао Цзяньсюэ онемело, и он бессмысленно отвернулся. Под сверкающим мечом Вэй И виднелась чёрная тень с длинным языком, постепенно распадающаяся на осколки.

Мимо него послышались шаги, сминавшие сухие ветви. Юй Вэй легко вытащил свой меч Вэй И, повернулся и спокойно сказал: «Будь осторожен».

Чао Цзяньсюэ почти опустился на колени. Он коснулся шеи и обнаружил, что даже не поцарапал кожу.

Неосознанно он еще внимательнее следил за Юй Вэем.

В этот момент густой туман постепенно рассеялся, и коварный лес стал виден гораздо отчетливее, а затем начали появляться другие ученики из разных сект.

Команды просто обменялись краткими приветствиями, не вступая в долгие разговоры, поскольку атмосфера соперничества подразумевала, что их главным приоритетом было быть осторожными по отношению друг к другу.

Они продолжали идти вперёд по лесу. Чао Цзяньсюэ, вспомнив легенду о Долине Водяной Луны, спросил: «Кем же был Бессмертный Фухэн?»

«Ты что, невнимательно слушал историю? Бессмертный Фухэн был первым культиватором демонов, ставшим бессмертным».

«Поклонник демонов?»

Не думайте, что люди и демоны-заклинатели всегда враждовали. В прошлом они жили вместе, и Бессмертный Фухэн пользовался большим уважением среди людей-заклинателей. Фухэн вознёсся как Девятихвостый Лис и был тяжело ранен во время древней Войны за Покорение Демонов, поэтому и погиб здесь.

Это место когда-то было полем битвы Войны за Покорение Демонов. Фухэн расколол эту гору, создав Долину Водяной Луны.

Старший брат добавил: «Говорят, что царство демонов всегда жаждало заполучить Долину Водяной Луны, но в последние годы численность демонической расы снижается, иначе они бы открыто вторглись».

«Нам всё равно нужно быть осторожными. Нет никакой гарантии, что сюда не пробрались какие-нибудь культиваторы демонов», — сказал другой.

Чао Цзяньсюэ подумал: раз уж это была собственность бессмертного демона Фухэна, то вполне естественно, что заклинатели демонов пришли и забрали её. Если бы остатки души Фухэна всё ещё были здесь, то, увидев, кого он пожертвовал ради защиты, и демонов, сражающихся не на жизнь, а на смерть за его наследство, он бы задумался, что бы подумал.

Не только Фухэн, все падшие бессмертные переживали этот момент. Место скорби, превращающееся в благословенное тайное царство, можно было бы считать падением кита, питающим всё сущее.

«Эй, что это впереди?»

Сквозь густые просветы в листве едва проглядывал красный свет. Группа быстро раздвинула кусты, и человек впереди остановился. Чао Цзяньсюэ уже собирался спросить: «Что происходит?», но тут же наклонил голову, чтобы посмотреть, и был поражён открывшейся перед ним картиной. Его тело дрожало, ноги казались ледяными, но он словно прирос к месту.

Это было огромное красное солнце, настолько красное, что оно было почти черным, словно кровавое пятно на небе, способное вызвать первобытный страх и ужас.

Под склоном простирались тысячи миль жёлтого песка, где в безмолвном запустении лежали бесчисленные белые кости, скелеты стояли рядами. Кости были больше, чем останки любого существа. Прямо под красным солнцем одиноко стоял огромный череп животного с пустыми глазницами, словно бездонная бездна смерти.

Кто-то сглотнул и сказал: «Бессмертный Фухэн, разве его не называли очень добродушным человеком?»

«Вы верите записям, имеющим тысячелетнюю давность?»

«Мы уже зашли так далеко, давайте спустимся».

Многие шаги, которые люди не решаются предпринять, можно сделать, просто сказав: «Мы уже зашли так далеко».

Чао Цзяньсюэ внимательно следил за Юй Вэем, следя за тем, чтобы его ноги приземлялись туда же, куда и ноги Юй Вэя, опасаясь случайно сбиться с пути.

Он только что вытащил ногу из глубокого песка, как вдруг услышал пронзительный, душераздирающий крик. Сердце у него подскочило к горлу, и он с тревогой огляделся.

Он увидел Юй Вэя, указывающего на чёрную тень странной птицы, летящей вдали. «Птица-ракшаса, питается остаточной энергией смерти, боится солнечного света, умеет имитировать человеческую речь».

«Он также ест людей и выклевывает им глаза! Если он нападёт, не забудьте защитить глаза!»

«…»

Чао Цзяньсюэ тут же закрыл глаза.

Юй Вэй беспомощно сказал: «Старший брат, не пугайте людей намеренно».

Чао Цзяньсюэ опустил руки и неловко произнес: «Я просто подыгрывал, я не боялся».

Пространство было бескрайним. Чем больше он смотрел на красное солнце, тем больше оно казалось ему бумажным реквизитом, пугающе красным, но без всякого тепла. Ветер, обдувавший их, был леденящим.

«Странно…» Пройдя некоторое время, Юй Вэй вдруг пробормотал.

«Это немного странно…» — согласились несколько старших братьев и сестёр. — «Раньше мы встречали в лесу несколько групп людей. С этого места хорошо видно, и мы должны были видеть других учеников, которые сюда заходили».

Но если оглянуться назад и вперед, то белые кости по-прежнему представляли собой просто еще больше белых костей.

В голове Чао Цзяньсюэ проносилось множество историй о привидениях. Он с надеждой смотрел на остальных, надеясь, что они смогут поделиться своим опытом и анализом.

Но остальные пришли к единому мнению: «Не знаю, да и какая разница, давайте пойдем и посмотрим на тот череп впереди!»

«Тайное царство, оставленное истинным бессмертным, не должно быть особенно опасным местом, иначе почему наши хозяева посмели бы позволить нам прийти сюда одним?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это имеет смысл, но потом он подумал, может быть, мастера считали, что если ты осмеливаешься прийти, то ты должен быть уверен в своем совершенствовании, верно?

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Чем дальше они шли, тем сильнее поднимался ветер, и небо заполнилось песком, застилавшим им обзор. Чао Цзяньсюэ поднял рукав, чтобы прикрыть лицо, пытаясь что-то разглядеть, и увидел, как в песке, подхваченном ветром, смешались крошечные осколки костей.

Они пытались использовать защитные заклинания, отпугивающие ветер, но по какой-то причине их духовная сила как будто отсоединилась от их тел, они чувствовали ее присутствие, но не могли ею воспользоваться.

«Эй, попробуй это!» Один человек предложил волшебный инструмент, развернув его в большой вращающийся зонт Сюаньцзи, который закрывал головы и едва защищал от ветра и песка наполовину.

Только они вздохнули с облегчением, как над головой раздался пронзительный визг.

Меч Юй Вэя вылетел из ножен, отрубив половину крыла птице-ракшасе. Птица-ракшаса пошатнулась в воздухе, запрокинула голову и издала ещё более жалобный крик, похожий на непрерывный плач ребёнка по ночам.

Старшая сестра-ученица подняла Зонт Сюаньцзи, размышляя: «Это нехорошо…»

И действительно, после этого крика небо по обе стороны потускнело, как бумага, а ветер принес ощущение гнетущего предчувствия.

Юй Вэй схватил свой меч, выражение его лица стало немного торжественным, и коротко произнёс одно слово: «Беги!»

Бежать?

Чао Цзяньсюэ был немного растерян. Может ли кто-нибудь объяснить ему, что происходит? Но инстинкт самосохранения уже сработал, и он рванулся вперёд, отчаянно догоняя остальных, которые уже бежали.

Ветер и его собственное дыхание были тяжелыми и прерывистыми, и в этом тяжелом дыхании внезапно раздался звук бесчисленных крыльев.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть, и тут же испугался до смерти.

Небо позади них уже покрывала стая птиц-ракшасов, приближавшаяся к ним, словно черная туча.

Как бы то ни было, человеческие ноги не могут обогнать птиц в полёте. В мгновение ока зонт Сюаньцзи был проклеван острыми клювами птиц-ракшасов. Старшая сестра-ученица в отчаянии воскликнула: «Мой зонт!»

После поломки зонтика защитное магическое средство перестало действовать.

К ним устремились бесчисленные птицы-ракшасы, и издаваемый ими звук был подобен тысяче разных криков, запертых в маленьком герметичном отсеке.

В глазах Чао Цзяньсюэ помутилось, и он увидел лишь огромную птицу-ракшасу, летящую ему в лицо. Внезапно какая-то сила надавила ему на затылок, швырнув лицом в песок.

«Не двигайся!» — раздался голос Юй Вэя.

Хоть ты и спасал меня, ты не мог меня сначала предупредить! Чао Цзяньсюэ сглотнул песок, ему хотелось плакать, но слёз не было. Его жизнь была под угрозой, поэтому он мог лишь слушать Юй Вэя и не смел пошевелиться.

Звон мечей смешивался с скорбными криками.

Эти птицы-ракшасы, казалось, пытались помешать им проникнуть в центр черепа.

Поскольку они не могли использовать свою духовную силу, им приходилось полагаться на самые базовые навыки выживания. Руки уже онемели, когда им приходилось уворачиваться и петлять.

«У кого-нибудь есть еще волшебные инструменты!»

«Я даже руками пошевелить не могу! Здесь слишком много монстров! Юй Вэй, осторожнее!»

Вспышкой молнии Юй Вэй увернулся от острых когтей, нацеленных ему в глаза, и, когда он уперся в землю, его меч вонзился в песок прямо рядом с лицом Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ осторожно взглянул и увидел кровь на его лице.

Их взгляды встретились, и Юй Вэй тут же обернулся, чтобы преградить путь еще одной птице-ракшасе, летящей в их сторону.

В панике Чао Цзяньсюэ вдруг вспомнил, что у него есть магические инструменты... В отличие от остальных, которые не могли пошевелить руками, он отличался.

Но Юй Вэй может узнать его магический инструмент, и он потеряет лицо, если его узнают!

Неважно, он не мог просто лежать здесь и наслаждаться всеми благами.

Чао Цзяньсюэ уткнулся лицом в руку, пошарил вокруг, успокоился и метнул ослепляющую «световую гранату», громко крикнув: «Закрой глаза!»

Белый свет был ошеломляющим и ослепляющим, заставляя людей мгновенно ругаться.

Чао Цзяньсюэ смутился. Это было единственное, для активации чего не требовалась духовная сила.

Он только вспомнил, что Юй Вэй упоминал, что птицы ракшасы «боятся солнечного света», и подумал, что это может иметь какой-то эффект.

Слава богу, он прислушался к словам Юй Вэя. После вспышки большинство ракшасов отступили.

Чао Цзяньсюэ вскочил с земли, неосознанно схватил стоявшего рядом человека и побежал наперегонки с ветром.

«Ты полон сюрпризов!»

Остальные, все культиваторы Формирования Ядра, быстро догнали его. Чао Цзяньсюэ бежал слишком быстро, чтобы говорить, лишь наблюдая, как чёрная дыра рта черепа всё приближается.

Но зрение у него тоже затуманилось. Он выкладывался на полную, но силы постепенно убывали, и грудь начала болеть.

В этот момент тот, кого он тянул, выбежал вперёд. Чао Цзяньсюэ был на пределе сил, но рука другого человека всё ещё крепко держала его.

Из-за ветра и песка он не мог ясно разглядеть, кого он тянет.

Птицы-ракшасы захлопали крыльями и вернулись, приближаясь, словно черная туча.

Почувствовав запах крови, Чао Цзяньсюэ понял, что его лицо, должно быть, очень болит. Если бы он знал, что вход в тайное царство означает гонку с монстрами, он бы начал тренироваться за месяц до этого.

Наконец они достигли передней части чёрной дыры. Остальные уже прыгнули туда один за другим. Чао Цзяньсюэ увидел расстояние между отверстием и своей макушкой, и его охватило чувство тоски и отчаяния.

Если бы его прыгучесть была достаточно хороша, он мог бы подпрыгнуть на обеих ногах, засунуть руки в рукава и, нырнув, словно рыба, перевернуться в воздухе. Но ноги у него были тяжёлые, и это было словно подъём на небеса.

Однако тот, кто тянул его, не дал ему времени среагировать и уже поднялся в воздух, потянув за собой и его.

Птица-ракшаса чуть не клюнула его в задницу, чуть не проделав новую дырку.

С глухим стуком Чао Цзяньсюэ упал на человека, чувствуя головокружение и дезориентацию, и сел, дрожащими ногами.

«Спасибо», — произнес человек под ним, его дыхание также было прерывистым, а голос не таким ясным и ровным, как обычно.

Чао Цзяньсюэ в шоке вскочил.

Боже мой, как он снова напал на Юй Вэя!

Он быстро отступил на несколько шагов назад, направляясь туда, где находились его старшие братья и сестры.

Они посмотрели вверх и наружу, и птицы-ракшасы действительно не смогли проникнуть внутрь. Они прилетели в нужное место.

Ещё более приятно было то, что они были здесь не одни. Встречались и знакомые, и незнакомые лица – ученики других сект, многие из которых были ранены. Снаружи их также преследовали и атаковали птицы-ракшасы, а некоторым даже выклевали глаза.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, то, хотя они тоже получили некоторые травмы, они все равно остались относительно невредимыми.

«Это ты!»

Чао Цзяньсюэ взглянул и увидел Хуа Цзэ. Он был в одежде с облегающими рукавами и стоял рядом с двумя учениками из школы Су Синь.

«Там, снаружи, действительно опасно. Ты не только не можешь использовать свою духовную силу, но и с этими чудовищными птицами так трудно справиться. Спасибо двум сёстрам из секты Су Синь, иначе мне бы там пришёл конец».

Двое учеников клана Су Синь спокойно кивнули им и сказали: «Не стоит так бояться. Внешнее пространство – это иллюзия, созданная господином Фухэн Чжэньсянем. Если вы получите смертельную травму и упадёте в иллюзию, вас, скорее всего, сразу же вышвырнут из тайного мира. Наша младшая сестра такая же; её табличка жизни всё ещё горит».

«Вот так…» Хуа Цзэ удивился. «Я думал, что старший Фухэн не будет таким опасным местом».

Члены секты Уу переглянулись, думая, что профессиональные вопросы следует оставить профессионалам. Секта Су Синь преуспела в техниках разума и умела распознавать иллюзии в безвыходных ситуациях.

Чао Цзяньсюэ смиренно спросил: «Сёстры, это место всё ещё иллюзия?»

Они покачали головами: «Это не то место».

Другими словами, умереть здесь означало действительно умереть.

Чао Цзяньсюэ потёр лоб. Когда он только что упал на Юй Вэя, то ударился лбом о подбородок, вызвав лёгкую боль.

Он взглянул и увидел, что подбородок Юй Вэя покраснел. Теперь тот смотрел на него с задумчивым выражением лица.

Чао Цзяньсюэ быстро извинился: «Я столкнулся со Старшим Братом, извини, извини!»

Юй Вэй с этой красной отметиной выглядел несколько жалко, но он все еще был холоден и равнодушен: «Все в порядке».

«Это был талисман, расщепляющий свет, который ты бросил?»

Чао Цзяньсюэ притворился дурачком: «А, я просто попробовал. Купил его на рынке давным-давно. Не ожидал, что он будет таким ярким».

Его взгляд был ясным и, казалось, не притворялся, и даже выражал некую невинность. Но уголки его глаз были приподняты, полные лукавства.

Чем больше Юй Вэй смотрел, тем больше он чувствовал, что такие глаза не должны были родиться на этом лице, которое было настолько обыденным, что невозможно было выделить его достоинства или недостатки.

Он кивнул: «Этот талисман обладает достаточной силой и является талисманом высшего класса».

Чао Цзяньсюэ рассмеялся и сказал: «Неудивительно, что это так дорого, я думал, меня обманули!»

Юй Вэй кое-что не сказал: талисман такого качества был бесценен и редок на рынке, и вряд ли внешний ученик мог купить его при обычных обстоятельствах.

Юй Вэй обменялся взглядами со старшими братьями и сестрами и решил пока отложить это в сторону.

В отличие от желтого песка снаружи, вход в этот череп был совершенно иной сценой.

Внутри тёмных костей, вдали от света, царила кромешная тьма. К счастью, здесь снова ощущалась духовная сила, и многие доставали магические инструменты для освещения. Кажущийся тусклым свет освещал всё внутреннее пространство черепа.

Посреди песчаной земли находилась каменная лестница, ведущая под землю. Когда они бросали камень вниз, эха не было слышно, и это пугало.

Люди падали один за другим. Число учеников, принявших участие в этом, было уже гораздо меньше, чем их было видно в густом лесу вначале. Некоторые погибли в густом лесу, а некоторые были выброшены на землю натиском птиц-ракшасов.

Птицы-ракшасы исчезли из царства Сюаньчжэнь сотни лет назад. К счастью, Юй Вэй и другие были хорошо осведомлены и осведомлены, поэтому они не пострадали.

Чао Цзяньсюэ подумал, что книги читаются не зря.

Вход в пещеру был узким. Он позаимствовал опыт у Юй Вэя и на мгновение отдышался, прежде чем присесть и войти в каменную пещеру.

Флуоресцентный белый магический инструмент парил впереди, освещая длинные-длинные, бесконечные каменные ступени внизу.

«Когда же мы дойдём до конца, если продолжим идти в том же духе? Почему бы просто не слететь и не посмотреть?» — сказал Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ хотел спросить: «Как тебе удалось естественным образом влиться в команду клана Уу?» Но прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал, как Юй Вэй сказал: «Не надо».

Он оторвал кусок рукава и бросил его. Аквамариновая ткань на свету превратилась в крошки.

Чао Цзяньсюэ спрятался за ним и сосредоточился на том месте. Только тогда он увидел внизу, в воздухе, странные шёлковые нити, переплетающиеся и плотно сплетённые. Если бы люди прыгали вниз неподготовленными, разве они не превратились бы в тарелку сашими?

Но ступени были очень длинными и бесконечными. Было бы удобнее, если бы по ним можно было катить людей, как мяч.

Он не знал, сколько они шли. Короче говоря, Чао Цзяньсюэ чувствовал, что его коленные суставы вот-вот сломаются, глаза были полузакрыты, и голова кружилась, пока кто-то не услышал: «Мы пришли!»

Затем его нога ступила в воду.

Не зная, какой механизм сработал, они услышали «бум!», и пламя, словно змеиные тени, вспыхнуло, мгновенно воспламенив факелы на окружающих стенах. Густой кровавый запах мгновенно проник в лицо и заполнил все лица.

Увидев происходящее, многие не могли выдержать и начинали блевать.

Глава 17

Даже самые знающие ученики были напуганы и побледнели, увидев представшую им картину.

Вода, на которой они стояли, на самом деле представляла собой огромную лужу крови. В воздухе над лужей висели на нитях бесчисленные трупы людей и животных, неспособные упасть в воду, и по нитям текла только кровь.

Чао Цзяньсюэ почувствовал прилив к горлу и почувствовал, что его вот-вот вырвет, но он быстро перевел взгляд на лицо Юй Вэя и с трудом удержался.

В конце концов, Юй Вэй не достиг уровня великого бога. Его лицо было белым, как золотая бумага, и он не мог смотреть на ужасы, творившиеся над лужей крови. В панике он встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Страх, который обычно скрывался, дрожь в зрачках, всплыли на поверхность в обычно спокойном и глубоком бассейне Хань Юаня.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что Юй Вэй на самом деле не был бесчувственным куском дерева, он просто всегда глубоко скрывал это и действовал хорошо.

Так же, как и сейчас, даже если он боялся, Юй Вэй должен был заставить себя посмотреть.

«Что посередине?»

Чао Цзяньсюэ подавил тошноту и оглянулся. На круглой платформе посреди лужи крови вертикально стоял сломанный меч – по всей видимости, меч жизни самого Фу Хэна.

К сожалению, великолепное бессмертное оружие, запечатленное в классике, теперь выглядит как кусок металлолома.

И он был спрятан в настоящем «лесу крови и мяса».

«А-а-а, я больше не могу!» — завыл кто-то. «Это так отвратительно! Я хочу обратно!»

Психологическая тень, отбрасываемая бессмертным оружием, о применении которого они даже не знали, была просто огромной. Они не смогут смотреть на мясо как минимум год после возвращения.

Группа людей дико блевала. Чао Цзяньсюэ молча отошёл от кучи радужной рвоты и встал плечом к плечу с Юй Вэем.

«…Ты не боишься?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался вдохнуть аромат лотоса на своем теле, чтобы унять тошноту, и искренне сказал: «Мне лучше стоять рядом с тобой».

Юй Вэй вопросительно посмотрел на него.

Среди рвотных позывов толпы на круглой платформе во весь рост уселся призрак лисы и постепенно материализовался, заговорив величественным голосом.

«Молодые ученики, поздравляю с достижением этого уровня. Чтобы попасть сюда, вы должны быть среди выдающихся практикующих Юань Ин, и я очень рад. Заклинателям следует закалять свои сердца и мужество. Если вы не можете вынести даже этой капли крови, как вы сможете продолжать свой путь?

Этот меч — мой жизненный меч, Цяньли. К сожалению, я уже умер, и с течением времени блеск Цяньли угас. Он больше не является могущественным сокровищем. Те, кому суждено, могут прийти и забрать его.

Как только кто-то собирался шагнуть вперёд, остатки души лорда Фу Хэна снова произнесли: «Однако эта формация — путь в один конец. Стоит лишь шагнуть в неё, и пути назад уже не будет. Либо ты умрёшь, либо кто-то вытащит Меч Цяньли. Достичь этого — уже само по себе достижение. Оглядываясь назад, я открыл врата мира. Если не хочешь рисковать, можешь уйти сам. Те, кто уйдут, также дадут мне три года совершенствования».

Было ли что-то такое хорошее?

Классики не ошибались. Лорд Фу Хэн действительно был мягок и добр, особенно к молодому поколению, а к тем, кто был ниже его, добр и щедр, словно весенний ветерок.

Лисье лицо лорда Фу Хэна улыбнулось, и люди один за другим поклонились и направились к вратам царства.

В конце концов, все пришли сюда лишь для того, чтобы попытать счастья. Раз уж они могли получить три года культивации у бессмертного даром, зачем рисковать?

Видя, что Юй Вэй не двигается, Чао Цзяньсюэ протянул руку и ткнул его тыльной стороной ладони. Юй Вэй повернул голову.

«Легко ли решить эту формацию?»

Юй Вэй сказал: «Тысяченитная формация. Колокольчики на нитях — это смертельный приём. Боюсь, тебе придётся развязывать их по одному, чтобы подобраться к мечу Цяньли. Более того, формации, созданные тысячи лет назад, постоянно меняются, и их не так-то просто разгадать».

«Ты хочешь уйти?»

Юй Вэй серьезно сказал ему: «Тебе действительно следует уйти».

Увы, Чао Цзяньсюэ действительно хотел уйти. Если бы он бросился в атаку, перед ним была бы лужа крови, он бы превратился в кусок мяса, висящий на ветру.

Но Юй Вэй не собирался уходить. По какой-то странной психологической причине он тоже не хотел уходить.

У него было с собой магическое оружие, способное спасти жизнь, которое он тихонько держал в рукаве. Если бы что-то случилось, он мог бы вовремя среагировать.

Он верил, что Юй Вэй — дитя судьбы, а дитя судьбы, естественно, не может умереть легко!

Видя, что он не двигается, Юй Вэй удивленно спросил: «Ты не уходишь?»

«Лу Жэньи» поднял голову и грудь: «Я верю в Старшего Брата Юй!»

Остальные члены секты Уу тоже ушли один за другим. В конце концов, остались только старший брат с горы Мёсюань и они вдвоем.

Хуа Цзэ тоже ушел.

На поле боя осталось всего около десяти человек. Фу Хэн улыбнулся и сказал: «Вы действительно не уходите? Как только врата царства закроются, это место станет полем битвы, и вам не разрешат на неё смотреть».

И вот ушел еще один человек.

Оставшиеся были полны решимости заполучить меч Цяньли. Чао Цзяньсюэ не понимал, откуда у него взялась эта смелость. В любом случае, дело дошло до этого, так что не имело значения, гора ножей или море огня.

Когда врата царства закрылись, бушующее пламя вокруг разгорелось ещё сильнее. Фу Хэн крикнул: «Откройте строй!»

Появились красные колокольчики, и нити, словно сеть, покрыли головы всех и даже двигались.

Дух Чао Цзяньсюэ был напряжён до предела. И действительно, люди в отчаянном положении выплескивали на себя невообразимую для себя силу. В мгновение ока он сменил позу и увернулся от двух тонких нитей, коснувшихся его тела.

Трагично, трагично, люди действительно не могут быть беспечными. Он чувствовал себя так, будто исполнял танец Янко, его тело извивалось и вращалось, пробуждая некую гибкость, которая ему не свойственна.

Звон колокола возвестил, что кто-то коснулся нити. Чао Цзяньсюэ даже не осмелился поднять взгляд. Человек уже упал в лужу крови, разорванный на куски, под угрожающий жизни звук колокола.

На другой стороне Юй Вэй быстро сделал несколько шагов. Его глаза горели, как факелы. Он протянул руку и схватил одну из нитей. Колокольчик вот-вот должен был зазвонить, но ещё не зазвонил, а он уже крепко сжал её. Духовная сила, скопившаяся в кончиках его пальцев, превратилась в огонь, мгновенно воспламенив нить.

Пламя зажгло нить и стало пурпурно-красным. Неожиданно колокольчик не зазвонил, и даже окружающий свет костра ослаб на три балла.

Фу Хэн сел прямо на круглую платформу и прокомментировал: «Интересно, найти первый формационный глаз за такое короткое время — это действительно редкий талант».

Юй Вэй скромно сказал: «Старший, вы мне льстите».

Чао Цзяньсюэ хотелось преклонить колени и поклониться ему: «Сейчас не время скромничать, младший брат!» Но он знал, что когда Юй Вэй сказал, что задача сложная, это было словно признание отличника, который назвал задачу сложной, и в итоге счёт оказался верным.

Два слова — смирение.

Одно слово — претенциозность.

Как только к нему горизонтально приблизилась нить, Чао Цзяньсюэ опустился на колени.

Фу Хэн заметил его и повернулся к нему со словами: «Ты здесь единственный практикующий Заложения Основ. Почему ты не ушёл? Как странно, как странно… Хм…»

Он произнёс эту бессмысленную фразу, и Чао Цзяньсюэ не стал слушать. Под двойной атакой двух нитей он изогнулся в воде, скаля зубы.

Затем он услышал, как Фу Хэн сказал: «Почему демонов-культиваторов всего двое? Неужели моя раса демонов пришла в упадок?»

«…»

Немногочисленные присутствующие переглянулись. Судя по тому, что все они выглядели как люди-заклинатели, среди них, должно быть, были двое замаскированных демонов-заклинателей.

«Младший брат Юй, позиция Кана, третья!» — крикнул старший брат горы Мёсюань.

Юй Вэй, не колеблясь, взмахнул мечом и рубанул по этой нити. Колокольчик, который вот-вот должен был упасть на нить, соскользнул вниз, и он, сохраняя равновесие, поднял его кончиком меча. Воспользовавшись инерцией, колокольчик упал ему в руку и рассыпался в порошок.

Это наступление и отступление приблизили его на три шага. Чао Цзяньсюэ выжал для него пригоршню пота.

Оставшиеся постепенно поняли метод решения этой фигуры. Им нужно было найти нити-глаза в восьми направлениях и разрушить их, чтобы приблизиться к круглой платформе.

Вопрос был лишь в том, кто быстрее отреагировал, чьи движения были ловчее, а кто был готов стать подвенечным платьем для других, выступив в качестве помощника и наблюдая за окружающей обстановкой.

Но достигнув этой точки и зная решение, кто согласится надеть это свадебное платье, если они не из одной секты?

Некоторые даже тайно предприняли какие-то действия: нож полетел в сторону колокола около Юй Вэя, но его остановил старший брат с горы Мёсюань.

Место, которое было настолько тихим, что можно было услышать, как падает иголка, постепенно превратилось в подводное течение ветра и облаков, точно так же, как волны на луже крови под их ногами, иногда спокойные, а иногда бурные.

В глубине души Чао Цзяньсюэ, единственный прохожий из Создания Основания, был проигнорирован.

Он катился, катился, катился, он ползал, ползал, ползал, он уворачивался, уворачивался, уворачивался.

Наконец, докатившись до безопасного угла, Чао Цзяньсюэ тяжело дышал, вытер пот и не стал обращать внимания на кровь на рукавах.

Его руки и ноги болели и ныли невыносимо. Он посмотрел на круглую платформу. Лорд Фу Хэн всё ещё смотрел на него с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ: «…»

Он уклонялся влево и вправо, но куда бы он ни смотрел, взгляд лорда Фу Хэна, казалось, следовал за ним, словно взгляд лисы Моны Лизы.

Может быть, его позиция бездельничанья была слишком очевидной?

Но он был бессилен. Он хотел броситься вперёд, но не смог, так что лучше было просто остаться на месте и ничего не делать.

Он наблюдал некоторое время и постепенно понял, что движения людей в строю на самом деле были довольно красивыми.

Казалось, что люди разрушают строй, но на самом деле строй направлял их движения. Пока движения были правильными, вращательные шаги и повороты тела приобретали неповторимый оттенок танца с мечами, позволяя людям не обращать внимания на размытые фрагменты плоти и крови, висящие на нити над их головами.

Среди них лучше всех танцевал Юй Вэй. Старший брат с горы Мёсюань, казалось, отказался от возможности побороться за меч и следовал за Юй Вэем в тылу, защищая его.

Глядя снова на улыбающееся лицо Лорда Фу Хэна, в голове Чао Цзяньсюэ мелькнула мысль: «Может ли быть, что истинный бессмертный создал эту Формацию Тысячи Нитей только для того, чтобы смотреть, как люди танцуют с мечами?»

Казалось, это действительно соответствовало ходу его мыслей, и лорд Фу Хэн подмигнул ему.

«Тысяча ли за тысячей ли, дитя моё. Какой смысл прятаться? Почему бы не выйти вперёд?»

Его голос внезапно раздался в голове Чао Цзяньсюэ. Как ни странно, его слышал только он.

Как только голос стих, некая сила подтолкнула его вперед, воссоединив с ним в причудливой формации Тысячи Нитей.

Чао Цзяньсюэ онемел и задохнулся, думая про себя, что истинный бессмертный может игнорировать его.

Еще один человек погиб.

Чао Цзяньсюэ несколько раз едва не упал, и все из-за его консервативности и нежелания двигаться вперед, а также из-за необъяснимой гибкости и ловкости его тела, что едва не спасло ему жизнь.

Юй Вэй уже подошёл к передней части круглой платформы. Стоило ему протянуть руку, и он мог коснуться сломанного меча.

Но в этот момент произошла неожиданная перемена.

Строй Тысячи Нитей внезапно изменил построение. Последняя нить, служившая глазом формации, исчезла, и колокол, дрожащий, словно талисман смерти, со свистом исчез без следа.

«Куда он делся?»

«Почему снова произошла смена строя!»

Это изменение заставило немногих присутствовавших наблюдать, как они покраснели от жара. Чётко спланированный маршрут был полностью нарушен, и им пришлось искать исчезнувший вновь «глаз формации».

Несколько тонких нитей тянулись горизонтально, и Юй Вэй, стоявший ближе всего к круглой платформе, был окружен тысячами нитей. Перед его глазами и за шеей он находился всего в волоске от нитей.

Как бабочка, прогвожденная тонкими иглами, как бы сильно она ни хотела взмахнуть крыльями, это будет лишь самоповреждением.

«Младший брат Юй!» — встревожился и закричал старший брат горы Мёсюань, что также заставило Чао Цзяньсюэ обернуться.

Взгляд Чао Цзяньсюэ встретился со спокойным и уравновешенным взглядом Юй Вэя.

Затем он увидел, как Юй Вэй открыл и закрыл рот, спокойно и тихо рыча между жизнью и смертью: «Чистая нить в нижнем правом углу направления Сюнь!»

Он разговаривал с Чао Цзяньсюэ.

Дух Чао Цзяньсюэ напрягся, и он тут же посмотрел в указанном направлении. И действительно, там была нить, не коснувшаяся крови – неужели это был глаз формации?

Юй Вэй находился далеко от него, и мог ли он за такой короткий промежуток времени действительно найти правильную формацию глазной нити?

Если он ошибался, он был мертв.

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Придя в себя, Чао Цзяньсюэ уже с трудом протянул руку, и в тот момент, когда он оборвал нить, колокольчики Тысячи шелкового Массива зазвонили в унисон.

Шелковые нити лопнули, и свет в камине погас.

Пока Чао Цзяньсюэ тупо смотрел на шелковую нить в своей руке, Юй Вэй уже схватил рукоять Меча Тысячи Лиг.

Свет Меча Тысячи Лиг ярко сиял, словно сверкающий звездный свет, словно распустившиеся серебряные цветы.

Рукава всех присутствующих двигались без малейшего движения ветра, и под взглядами, полными нежелания и зависти, Юй Вэй вытащил Меч Тысячи Лиг.

Лужа крови начала дрожать.

Лорд Фухэн улыбнулся, его глаза изогнулись: «Это царство вот-вот разрушится, пожалуйста, возвращайтесь все».

Фигура лисы также рассеялась в пятнах света.

Вспомнив Технику Конденсации Ци, о которой Юй Вэй упомянул в начале, Чао Цзяньсюэ взял себя в руки и быстро шагнул вперед, чтобы посмотреть на Меч Тысячи Лиг в руке Юй Вэя.

Сломанный меч уже восстановился, и в этот момент он выглядел всего лишь как слегка заостренный меч, не источающий никакой особой духовной энергии.

«Выглядит… обычно…» — сказал он.

Юй Вэй кивнул: «Давайте отнесем его обратно и покажем нашему учителю и главе секты».

Старший брат с горы Мяосюань тоже подошёл, несколько раз взвесил Меч Тысячи Лиг и с волнением сказал: «Этот меч, да ещё и Истинный Бессмертный, использовал столько иллюзий? Ничего особенного».

«Большое спасибо старшему брату Ли за то, что он мне сейчас помог».

«Вовсе нет, мы же ученики, не нужно быть такими вежливыми».

Пока эти двое обменивались ничего не значащими фразами, Чао Цзяньсюэ повернул голову и взглянул на круглую платформу, где в трещине камня, на месте, где только что сидел лис-господин Фухэн, торчал сломанный колокол.

Он вдруг вспомнил бессмысленные слова, которые только что произнес лорд Фухэн, и в его сердце пронзила одна мысль.

Может ли это быть легендарной выгодной сделкой?

Он наклонился и вытащил колокольчик.

«Что ты делаешь?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ ничего не скрывал, тряся предметом, словно он не имел значения: «Я нашел его на земле, сломанный колокол».

Старший брат Ли с горы Мяосюань взглянул и сказал: «Это пусковой механизм Тысячи шёлкового Массива, теперь он бесполезен. Тайное Царство вот-вот рухнет, пойдём!»

Юй Вэй немного подумал и дал указание Чао Цзяньсюэ: «Береги его».

Все трое пробрались через лужу крови и вошли в черную дыру, ведущую из тайного царства.

Свет впереди был еще далеко, и призрак лисы указывал им путь.

Пока они шли, Юй Вэй вдруг сказал: «Спасибо, что доверились мне».

Кончики ушей Чао Цзяньсюэ насторожились: «Старший брат Юй мудр и могуществен, конечно, я доверяю тебе!»

«Но слушая меня, ты доверяешь мне свою жизнь».

Почему эти слова прозвучали так серьёзно? Чао Цзяньсюэ не был силён в таких искренних вещах, поэтому ему оставалось только сменить тему:

«…Старший брат Юй также выслушал старшего брата…»

Юй Вэй тихонько усмехнулся: «Это другое дело. Мы со старшим братом Ли много раз сражались бок о бок, и у нас уже есть негласное понимание. С твоим талантом быть внешним учеником — расточительство…»

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Нет необходимости! Я просто хочу быть внешним учеником».

Юй Вэй не стал настаивать: «Хорошо».

Первоначально он хотел сказать, что если Чао Цзяньсюэ захочет, то он готов поручиться за него, чтобы тому не пришлось проходить через испытания и он мог напрямую участвовать в оценке внутреннего ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ был внешним учеником горы Мяосюань, и Старшему Брату Ли, также ученику горы Мяосюань, было уместно убедить его. Ведь его совершенствование на этапе Заложения Основы продолжалось до сих пор, что свидетельствовало о его выдающихся способностях.

Он не должен вмешиваться в дела другой секты.

Лисий призрак шел и останавливался впереди, время от времени оглядываясь на них, как бы побуждая их поторопиться и последовать за ним.

Внезапно из тела Юй Вэя раздался быстрый звон, похожий на звон колоколов Тысячи шёлкового Массива. Чао Цзяньсюэ, напрягшись, нервно посмотрел на него.

Юй Вэй сказал: «Это ничего, просто послание от нефритового жетона секты…»

Посмотрев налево и направо, Чао Цзяньсюэ понял.

Разве это не как мобильный телефон, передающий сообщение? Проще говоря, они были отрезаны от сигнала, находясь в тайном мире, и теперь постепенно восстанавливались, идя по проходу, соединяющему тайный мир с реальностью.

Старший брат Ли с горы Мяосюань увидел, что Юй Вэй держит в одной руке меч, а в другой — нефритовый жетон, что затрудняет использование заклинаний, поэтому он взял на себя инициативу и сказал: «Я помогу тебе держать меч».

"Спасибо за беспокойство."

Наконец, они достигли места, откуда «сигнал» был отчётлив. Юй Вэй сложил ручную печать, и как только нефритовый жетон загорелся, оттуда раздались крики: «Младший брат Юй! Берегись «Ли Чжэньчжэня», он фальшивка…»

Младший брат Ли даже не входил в тайное царство!»

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел среагировать на Ли Чжэньчжэня, его сбил с ног внезапный порыв ветра. Юй Вэй выхватил меч.

Они только услышали, как добрый старший брат Ли с горы Мяосюань от души рассмеялся, и он метнулся к выходу.

«Старший брат» взвесил Меч Тысячи Лиг в руке и расплылся в лукавой и успешной улыбке: «Не такие уж вы, люди-заклинатели, и вправду великие! Богомол подкрадывается к цикаде, не замечая иволги позади, спасибо!»

На самом деле он был культиватором демонов!

Никто не заметил, когда он сменил Ли Чжэньчжэня.

Видя, что он собирается убежать, Юй Вэй бросился за ним с мечом.

Чао Цзяньсюэ тоже быстро вскочил и погнался за ним.

Выбежав из пещеры, он шагнул в воздух, и от ощущения невесомости сердце у него подскочило к горлу, но выпрыгнуть он не успел, и порыв ветра отбросил его назад.

Падая, Чао Цзяньсюэ увидел, как двое сражаются в воздухе.

Внезапно демон-практик метнул в него Меч Тысячи Лиг. Чао Цзяньсюэ невольно поймал его, но не знал, что повредил меч. Как только он коснулся его, его словно ударило молнией, и ему пришлось снова отбросить меч.

Демон-заклинатель ударил Юй Вэя ладонью в грудь, использовал силу, чтобы отскочить, и тут же свистнул Чао Цзяньсюэ: «Спасибо, приятель!»

Затем он быстро полетел туда, где упал меч.

Чао Цзяньсюэ был в ярости, кто был с тобой в приятельстве!

Воротник Юй Вэй ослаб, схватил его в воздухе, и снова закружился. Они оба упали в воздух и приземлились в неизвестном потоке. К счастью, у обоих была духовная сила, смягчившая удар, и их не разбило на куски.

У Чао Цзяньсюэ все тело болело чрезвычайно сильно.

Что это было: шить свадебные наряды для других, черпать воду бамбуковой корзиной, неудачное начало и преждевременная смерть!

Короче говоря, если бы он когда-нибудь снова встретил этого культиватора демонов, он бы написал на его лице слово «трагично».

Он хотел сесть, но случайно надавил на Юй Вэя, и тот застонал.

Чао Цзяньсюэ был потрясён: «Где ты ранен? Ты ещё можешь ходить?»

Смогут ли они найти дорогу обратно?

Ресницы Юй Вэя трепетали, словно крылья бабочки. Чао Цзяньсюэ не мог понять, как кто-то может быть настолько неземным, даже будучи раненым.

Смотри, Юй Вэй медленно выплевывал кровь из трещин губ, это была просто замедленная съемка в духе «Грэмми», в отличие от других, которые открывали рты, и кровь брызжала во все стороны, а скорее сдержанная, хрупкая, как стекло...

И он спокойно это вытер.

"Ничего…"

Нефритовый жетон все еще звенел.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй! Ты уже вышел! Это я, Ли Чжэньчжэнь!» На другом конце провода настоящий старший брат Ли Чжэньчжэнь с горы Мяосюань крикнул: «Есть ещё одна важная вещь: я проверил список внешних учеников горы Мяосюань, и там нет никого по имени Лу Жэньи!»

«…»

Рука Чао Цзяньсюэ, державшая его, внезапно отдернулась.

Юй Вэй поднял глаза.

Нежная воздушность, царившая только что, внезапно изменилась, и его зрачки стали холодными, как снег Тянь-Шаня.

Как будто нефрит разлетелся на куски, а вода сконденсировалась в лед в форме острых конусов.

Почувствовав очень опасную ауру, Чао Цзяньсюэ повернулся и побежал.

Поначалу он хотел воспользоваться ранением Юй Вэя, но не ожидал, что тот окажется столь же силён даже будучи раненым. Только потом он понял, что сдерживался перед мечами во время Собрания Бессмертной Секты и не станет проявлять мягкость к демонам, не говоря уже о том, что чувствовал себя обманутым и злился.

Меч Тысячи Лиг все еще лежал на берегу, и Чао Цзяньсюэ, боясь превратиться в призрака под его мечом, в панике отбросил его ногой и тут же оказался в воде.

«Ишь ты, глот, глот…»

Юй Вэй поднял его с холодным лицом, его голос был подобен морозу и снегу, замораживающему людей: «Что за демон! Ты тоже здесь ради бессмертного артефакта тайного царства? Какие у тебя отношения с этим демоном-культиватором? А как насчёт первоначального владельца деревянного жетона?»

Чао Цзяньсюэ был измучен и не мог издать ни единого звука, и его снова вдавили в воду.

Дайте ему хотя бы перевести дух и сказать что-нибудь!

«Благ-лаг-кашель…»

Его сознание начало угасать, и перед глазами поплыло белое пятно.

Он выжил в тайном мире, но неужели его убьет любимый младший брат...

Голова его была невесомой, и его снова вытащили из воды. Волосы спутались и прилипли к шее, мокрые от спутывания. У Чао Цзяньсюэ закружилась голова, он слышал лишь собственное бешеное сердцебиение и всё более отдалённый голос Юй Вэя.

«Слушай, это ты и этот демон-культиватор… Старший Брат? Как же так, Старший Брат!»

Бог знает, сколько часов прошло, прежде чем маскировка спала.

К счастью, надежда еще была.

Так подумал Чао Цзяньсюэ, прежде чем потерять сознание.

«Молодое поколение умное и знает, что нужно сохранить этот колокольчик».

Услышав голос, Чао Цзяньсюэ хотел открыть глаза, но его веки были такими тяжелыми, словно налитыми свинцом, и он совсем не мог их поднять, но он узнал в нем голос Истинного Бессмертного Фухэна.

«Не нужно смотреть, этот осколок моей души просто ждёт, когда кто-то, кому суждено, найдёт наследие. Как только наследие закончится, я полностью растворюсь».

Мир знает славу Меча Тысячи Лиг, но никто не знает, что этот колокол — результат труда всей моей жизни. Я выбрал тебя, и ты тоже выбрал меня, чудесно, чудесно.

В чем же было чудо, спросил он, не потому ли, что предшественник позволил ему услышать его?

«Ты хочешь спросить меня, почему я не выбрал других? Я собирался выбрать ученика рядом с тобой, но, сравнивая, я думаю, что эта «Сутра Тысячи Лиг Ума» подходит тебе больше всего. Я уже передал тебе эту сутру, сможешь ли ты её выучить или нет, зависит от тебя».

Была ли это такая вынужденная продажа?

«После тысяч лет самосовершенствования я осознаю свой страх смерти лишь тогда, когда действительно стою на пороге смерти. Раз уж ты жив, не предавай её. И я хочу сказать тебе: будь смелым и действуй. Что плохого в том, чтобы наслаждаться сегодняшним днём в полной мере, а завтрашний день воспринимать как нечто непостоянное?»

——Относитесь к завтрашнему дню как к чему-то непостоянному!

Чао Цзяньсюэ откашлялся, откашлял из груди застоявшуюся воду, свет был ослепительным, в ушах шумело, и постепенно он ослабевал.

Он с трудом заморгал воспаленными глазами и ясно увидел бледное лицо Юй Вэя, слишком близко к нему, без единого румянца, только его рот был красным, а губы чистыми и яркими.

Глядя на Юй Вэя, сутра ума лорда Фухэна слилась с его даньтянем, и он снова увидел безжизненную пустыню под красной луной, которая изначально была проявлением страха смерти лорда Фухэна.

Для Истинных Бессмертных процесс вознесения может быть процессом наблюдения за тем, как они медленно растворяются в небесах и на земле, а годы тысячелетий подобны ножам.

В мгновение ока он увидел первоначальный вид сломанного колокола, сияющего золотым светом, перевязанного красной веревкой, и не знал, на чьем запястье он изначально носил его.

Но прошлое уже прошло, и кто может знать?

Он мог только тихо сказать в своем сердце: «Спасибо, сеньор».

Затем он сухо выругался в адрес Юй Вэя.

«Ты, блядь… ударил очень сильно».

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Они всё ещё лежали посреди долины Водяной Луны. Ночное небо между двумя долинами было усеяно звёздами и, казалось, струилось флуоресцентным зелёным светом.

Юй Вэй договорился со старшими братьями и сёстрами встретиться на рассвете в ресторане «Фусян». Он сосредоточился на поддержании огня в костре.

Собранные им сухие ветки потрескивали в огне, разбрасывая искры и издавая резкие хлопки.

Чао Цзяньсюэ сидел боком у огня, наклонив голову, чтобы высушить волосы.

У него было много волос, ниспадающих вниз, словно масса струящегося, блестящего, чернильно-черного нефрита.

Он увидел, как Юй Вэй схватился за грудь в том месте, куда его ударили, и его дыхание стало не таким ровным, как прежде.

"Ты…"

«Старший брат…»

Они заговорили одновременно, удивлённо переглядываясь. Юй Вэй почему-то казался немного сдержанным.

«Старший брат, знает ли господин Му Юань, что вы покинули секту?»

Он спросил со знанием дела, и Чао Цзяньсюэ последовал его примеру, сказав: «Я использовал технику иллюзии, чтобы проявиться именно для того, чтобы скрыть от господина Му Юаня... Лучше сохрани это в тайне».

Юй Вэй посмотрел на него, и в его глазах отразились отблески пламени. «На этот раз повезло. Старший Брат больше никогда не должен входить в тайное царство в одиночку. Тайные царства полны опасностей. Небольшая рана — уже благословение».

Чао Цзяньсюэ тоже знал, что это правда, но упускать такую возможность было нельзя, поэтому в будущем ему просто нужно было быть осторожнее.

Он пошутил: «В тайном мире мне было хорошо, но, когда я оттуда вышел, я чуть не погиб от твоих рук».

Юй Вэй нахмурился, отвёл взгляд и продолжил смотреть на огонь. «Это второе, о чём я хотел поговорить. Старший Брат должен был сказать мне, что ты собираешься использовать технику иллюзии, чтобы я знал».

«О? Ты же теперь не скажешь, что это неважно?» — поддразнил Чао Цзяньсюэ.

«…Мы со старшим братом — ученики господина Му Юаня. И на людях, и в личной жизни я должен нести ответственность».

Он выглядел молодым, но говорил как старик, что казалось неуместным. Чао Цзяньсюэ ухмыльнулся и сказал: «Мне не нужна твоя ответственность. Какую ответственность ты должен брать на себя!»

У него всё ещё болело, поэтому он приподнялся и похлопал по верхнему халату, который сох рядом с ним. Он был всё ещё мокрым, и, надевая его, он мог простудиться.

Юй Вэй был поражен этим демоном-практиком, поэтому он не должен был безрассудно использовать свою духовную силу, поэтому он не использовал заклинание, чтобы быстро высушить свою одежду.

Чао Цзяньсюэ откинулся назад, глядя на сверкающий Млечный Путь. Шорох насекомых и потрескивание огня слились в приятный звук для его ушей.

«Меч Тысячи Ли забрал демон-культиватор. Что нам говорить, когда другие спросят?»

Юй Вэй сказал: «Расскажи правду. Я был недостаточно бдителен, и это дало возможность демону-заклинателю».

Он добавил: «Заклинатель демонов не показывал своего лица от начала до конца. Старший брат Ли сказал, что он потерял сознание в ресторане «Фусян». Ты был с ним в тот момент. Ты заметил что-нибудь необычное?»

Чао Цзяньсюэ тщательно припомнил и сказал: «Нет, если и есть такая возможность, то это могло быть только тогда, когда я мылся…»

Юй Вэй тут же вспомнил ту сцену. Когда он увидел Чао Цзяньсюэ, разговаривающую с Хуа Цзэ у двери, он действительно был слегка влажным.

Хуа Цзэ…

В этот момент боль разлилась по ране. Дыхание Юй Вэя слегка сбилось. Он тут же сделал глубокий вдох, и холодный ночной ветер налил тяжесть в голове.

«Необходимо усилить оборону на границе территории демонов. Истинный Бессмертный сказал, что там было двое культиваторов демонов, значит, один тоже сбежал».

Чао Цзяньсюэ скривил губы. «Но иначе никак. И люди, и демоны хотят урвать свой кусок пирога. К тому же, Фухан Истинный Бессмертный — тоже бессмертный демон, так что вполне логично, что демон его забрал».

Юй Вэй долго не отвечал.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть на него, и увидел, что тот опустил глаза, спокойно сидя перед светом костра, необъяснимо излучая неземное чувство, будто вот-вот улетит.

Ой, он забыл.

Этот демон-культист ударил его ладонью, прежде чем сбежать. Должно быть, он до смерти ненавидел демонов.

Однако он не ожидал, что Юй Вэй будет выглядеть таким кротким, но при этом столь безжалостным к демонам. Из-за подозрений он чуть не утопил его в воде.

Холодная вода, заполнившая нос и горло, всё ещё не давала ему покоя. Чао Цзяньсюэ закашлялся.

Удалось ли ему наконец обнаружить неизвестную агрессивную сторону Юй Вэя?

Юй Вэй резко спросил: «Старший брат, где тот колокольчик, который ты подобрал в тайном мире? Он всё ещё у тебя?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулся и несколько раз закашлялся, виновато сев.

Но выражение его лица было нормальным, без малейшего намёка на ложь. «Я его не выносил. Должно быть, оставил в тайном царстве».

Юй Вэй посмотрел на него, его ясные, проницательные глаза, казалось, пытались увидеть его насквозь.

Наконец, он сказал: «Тогда забудь. Этот колокол — просто магический артефакт для открытия формации. На самом деле, это не так уж и важно».

Его так легко отпустили. Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением, но в то же время почувствовал себя ещё более виноватым.

«Старший брат», — снова сказал Юй Вэй, — «Спасибо, что веришь в меня».

Он говорил о формации глаз. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. «Разве ты этого уже не говорил?»

«Я только что сказал это Лу Реньи. Теперь говорю это и тебе. Трудно доверять кому-то перед лицом жизни и смерти».

Чао Цзяньсюэ сам не знал, почему его переполняли сентиментальные чувства. «У меня не было другого выбора, кроме как довериться тебе».

«Мм», — Юй Вэй вдруг улыбнулся, и его улыбка напоминала легкий ветерок в яркую лунную ночь.

Чао Цзяньсюэ был сбит с толку.

«Так, — сказал он, — у меня тут, кажется, есть несколько таблеток. Можете посмотреть, что они делают и съедобны ли они?»

Он высыпал их, как фасоль, несколько красных, черных и зеленых.

Юй Вэй взглянул на них. «Высший сорт пилюли, стабилизирующей эссенцию, пилюли, поддерживающие дух, и… цветкоподобное лицо, луноподобная внешность, пилюля, сохраняющая молодость».

Как тут могло вмешаться странное имя!

Чао Цзяньсюэ смущённо сказал: «Ешь их, ешь. Они полезны при травмах. Пилюля «Лицо, подобное цветку, луноподобная, сохраняющая молодость» полезна для твоего лица».

"Не нужно"

Чао Цзяньсюэ не мог выдать свои благие намерения и с горечью сказал: «Я дарю его тебе. Разве не здорово обладать красотой без боли? Если не съешь – выбрось!»

«…Старшему брату нравятся красивые лица?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Кому не нравятся красивые лица?»

«Лицо это ничто».

«Мне просто нравятся красивые лица. Перестань нести эту бесполезную чушь».

«Тогда…» — Юй Вэй взял таблетку «Цветоподобное лицо, луноподобная внешность, сохраняющую молодость». Розовая оболочка таблетки замерцала на свету. «Что считается красивым лицом?»

Что за глупый вопрос! Красивое лицо, которое он видел недавно, чистый и прекрасный облик Хуа Цзэ, всплыл в его памяти.

Кроме него, там был еще…

Чао Цзяньсюэ взглянул на спокойное выражение лица Юй Вэя. Если бы он это сделал, тот непременно снова принял бы облик неприкасаемой Гуаньинь.

Он предпочел сказать: «Хуа Цзэ очень красивый».

Возможно, это была иллюзия, вызванная тусклым светом, но ему показалось, что Юй Вэй усмехнулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй спокойно сказал: «В самом деле. Внешний вид даоса Хуа Цзэ прекрасен».

Ему никогда не нравилось, когда другие были немотивированы и предались жизни в удовольствиях.

Он вернул Чао Цзяньсюэ Пилюлю, сохраняющую молодость, с лицом, подобным цветку и лунному облику.

Чао Цзяньсюэ передал ему еще две Пилюли Стабилизации Эссенции, но Юй Вэй снова отказался.

«Спасибо, Старший Брат, но я уже отрегулировал свою духовную энергию».

Рукава его были закатаны, а раны, полученные им в тайном царстве, уже полностью зажили.

Целебные способности культиватора стадии Зарождающейся Души были, естественно, первоклассными. Принцип заключался в том, что, поскольку он уже вытащил их, Чао Цзяньсюэ сам съел все пилюли.

Съев их, он сразу почувствовал, что его даньтянь наполнился. Только тогда он с остротой осознал, что в пустом даньтяне появилась необычная маленькая сердцевина.

Его сердце бешено колотилось, переполненное радостью.

От создания Фонда до Золотого Ядра остался всего один шаг!

Если бы Юй Вэй не был здесь, он бы немедленно сосредоточился на изучении Яркого Сердца Тысячи Ли, подаренного ему Фухэном. Он, практикующий Заложения Основ, собирался с помощью Фухэна стать практикующим Золотого Ядра. Интересно, как дела у Юй Вэя?

Он подошел ближе к Юй Вэю и спросил: «После выхода из тайного мира улучшилось ли совершенствование Младшего Брата?»

Юй Вэй покачал головой: «Никаких серьёзных изменений не произошло».

Он действительно превзошёл Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал невероятную силу и радостно вскочил. Он похлопал себя по сухому одеянию и подбросил в огонь дров.

Юй Вэй спросил: «Откуда у старшего брата внешняя одежда ученика и деревянная бирка?»

«Я украл их, пока он принимал ванну».

Юй Вэй: «…»

Чао Цзяньсюэ наклонил голову и спросил очень невинным тоном: «Что случилось?»

Юй Вэй потёр лоб. «Старший брат действительно…» Он никогда не видел столь своенравного человека. В прежние годы обучения Юй Вэя все вокруг вели себя как джентльмены, соблюдая определённые правила для каждого занятия и каждого действия.

«Когда вернешься, тебе придется как следует извиниться перед этим учеником».

Чао Цзяньсюэ считал, что потеря деревянной бирки секты — это нормально, но поскольку Юй Вэй хотел соблюсти свои принципы поведения, ему пришлось согласиться: «Хорошо, хорошо, я тебя послушаю».

«Однако я не ожидал, что старшего брата Ли будут звать Чжэньчжэнь», — он насмешливо улыбнулся.

«Именно из-за этого имени старший брат Ли никогда не раскрывает своего настоящего имени, когда выходит из дома», — Юй Вэй тоже скривил губы. «Однако Чжэньчжэнь означает «правдивый» и «искренний». У старшего брата Ли чистое сердце. Старшему брату не стоит смеяться над ним в лицо».

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Как я смею над ним смеяться? Другие называют меня никчёмным человеком в лицо. Я бы не посмел насмехаться над могучим мастером Зарождающейся Души».

Юй Вэй: «…»

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ фыркнул: «Забудь, я просто пошутил».

На самом деле он очень заботился.

Он взглянул на Юй Вэя, который пристально смотрел на него. Трудно было сказать, какие чувства читались в его глазах: может быть, жалость, а может, и вовсе ничего.

Эта тема раздражала Чао Цзяньсюэ. Почему он без причины жалел себя перед Юй Вэем? Создавалось впечатление, что он ищет утешения.

«Я больше не буду об этом говорить!» Он встал и накинул верхнюю одежду. «Пошли обратно. Мы заплатили за ресторан «Фусян». Просто расточительство — не остаться там!»

Однако ему все равно пришлось изменить свою внешность.

На этот раз он пытался сделать это несколько раз, но Юй Вэй всегда говорил, что его внешний вид отличается от прежнего. В конце концов, он попросил Юй Вэя подкорректировать его.

Юй Вэй подошёл ближе. Чао Цзяньсюэ посмотрел на его нос, нос у сердца, и невольно заметила маленькую светлую родинку на краю глаза, скрытую за длинными ресницами.

Если бы он не присмотрелся и не опустил глаза, он бы вообще ничего не увидел.

«Вот», — пальцы Юй Вэя легонько коснулись его бровей, легкое, как дуновение ветерка, а затем он отступил назад.

Посмотрев на него еще раз с ног до головы, он сказал: «Он такой же, как и прежде».

Чао Цзяньсюэ подозрительно коснулся своего лица и, как ни странно, произнес: «У тебя такая хорошая память? У меня даже память не такая хорошая».

Они вдвоем покинули Долину Водной Луны. Чао Цзяньсюэ оглянулся на пересечение Воды и Луны, перевернутый Млечный Путь, и снова в сердце поклонился Истинному Бессмертному Фухэну.

–

Вернувшись в ресторан «Фусян», он открыл дверь, и его старший брат в шоке воскликнулаю: «Заклинатель демонов! Возьми мой меч!»

Чао Цзяньсюэ едва увернулся от неё и закричал: «Недоразумение! Недоразумение! Я одна из нас!

«Что именно происходит?»

Юй Вэй сказал: «Он не внешний ученик горы Мяосюань. Он внешний ученик горы Фусянь».

Эти двое уже отрепетировали свою историю в долине. В конечном итоге гора Фусянь взяла на себя все тяготы.

Старший брат Ли Чжэньчжэнь лежал на диване, ошеломлённый. Он пролежал без сознания сутки, пока все находились в тайном мире. На него напал демон, и он чуть не получил сотрясение мозга.

Он сказал сердито и печально: «Никто из вас так и не понял, что я не настоящий я. Все эти годы любви и времени — неужели все они были напрасны!»

Это прозвучало знакомо.

Старший брат извинился, сказав: «Тайное царство очень опасно. У нас не было времени обратить внимание друг на друга. К счастью, ты не пошел. Ты избежал катастрофы!»

Старший брат Ли Чжэньчжэнь со слезами на глазах сказал: «У тебя были какие-нибудь возможности?»

Все посмотрели на Юй Вэя, и тот покачал головой. «Не было особых возможностей. Меч Тысячи Ли, который я получил, тоже отобрали».

Таким образом, Ли Чжэньчжэнь не был так убит горем.

Все держали в секрете вопрос получения частички совершенствования Фухэна Истинного Бессмертного и рассказали об этом только тогда, когда все вместе прорвались в сферу Зарождающейся Души в будущем.

На следующее утро Хуа Цзэ постучал в их дверь.

Юй Вэй открыл дверь. Глаза Хуа Цзэ загорелись, и он с улыбкой сказал: «Раз уж мы с тобой виделись, я пришёл попрощаться специально для тебя».

Юй Вэй жестом попросил его говорить тише, осторожно закрыл дверь и обменялся несколькими любезностями.

Во время разговора Хуа Цзэ с любопытством спросил: «Где даос Лу? Почему я его не вижу?»

Юй Вэй: «Вчера он получил легкую травму и чувствует себя плохо».

Хуа Цзэ с сожалением сказал: «Жаль, что он всего лишь практикующий на уровне Зарождения Основы. Тогда, пожалуйста, побеспокойте даоса Юя, чтобы он попрощался с ним от меня и поблагодарил его. Благодаря ему я смог спокойно спать».

«…» Юй Вэй не ответил и наконец тихонько произнес: «Мм».

К тому времени, как он закончил говорить у двери и вернулся, Чао Цзяньсюэ уже проснулся.

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Возможно, из-за вчерашнего чрезмерного потребления в тайном царстве его тело чувствовало себя так, будто по нему ударили сто восемь раз, даже легкое движение было изнурительным.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, чтобы восстановить дыхание, и тут перед его глазами появилась чашка горячего чая.

«Старший брат, выпей», — спокойно сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ был польщен, и после того, как он выпил горячего чая, боли в его теле немного утихли.

Теперь, когда тайное царство закрыто, им следует вернуться в секту.

Чао Цзяньсюэ спрятался за Юй Вэя, идя по знакомой горной тропе. Когда он уже почти добрался до своей обители Цинсюэ и вздохнул с облегчением, Юй Вэй остановился.

Он взглянул вперед и увидел господина Му Юаня, стоящего неподалеку, с непроницаемым выражением лица.

Му Юань вызвал их на террасу Гуань Юэ для доклада.

Он любезно сказал: «Мы с главой клана уже знаем о краже меча Цяньли. Юй Вэй, не принимай это близко к сердцу».

Чао Цзяньсюэ стоял в коридоре, слушая, как учитель и ученик обмениваются словами, полными любви и уважения. А он, напротив, стоял один у двери, чувствуя тревогу и одиночество.

Лепестки цветов падали на террасе Гуань Юэ, а облака плыли по ветру. Нефритовые украшения на его поясе звенели, издавая лёгкий звук, словно чистая родниковая вода ударялась о камни.

Вернувшись, он прочитал «Метод Цяньли Минсинь». Его описание сильно отличалось от учений секты Уу, но у него было наследие Истинного Бессмертного Фухана, поэтому совершенствование шло довольно гладко.

Отличалось лишь одно. Суть этого метода заключалась в том, что обычное совершенствование было вполне приемлемым, но при реальном применении оно сжигало собственную духовную силу человека как топливо, катализируя высвобождение ещё большей силы.

Короче говоря, это означало нанесение вреда себе и врагу, например, нанесение себе ущерба в размере трехсот единиц при нанесении ущерба врагу в размере одной тысячи.

Метод Цяньли Минсинь также содержал в себе боевое намерение. Он перенёс это боевое намерение на свой браслет. Браслет представлял собой ярко сияющее золотое кольцо, поэтому он назвал его Мин Цяньли.

По мере того, как его совершенствование улучшалось, золотое кольцо Мин Цяньли также могло питать его врожденный дух оружия.

«Чао Цзяньсюэ, входи».

Он опустил голову и вошёл в комнату. Покои его хозяина были безупречно чистыми, пол был таким чистым, что в нём отражалось его лицо.

Му Юань изменил свой мягкий тон в отношении Юй Вэя и холодно сказал: «Я дам тебе шанс, ответь честно. Куда ты пропал?»

Какой авторитетный вопрос! Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом.

Он думал, что Му Юань будет находиться в уединении долгое время, но кто знал, что он закончит так быстро и поймает его с поличным?

Чао Цзяньсюэ взглянул на Му Юаня. Казалось, он был по-настоящему разгневан, его брови были подняты, словно разъярённый ваджр. Юй Вэй, стоявший рядом, выглядел как допрашивающий его служитель, спокойно наблюдая за ним.

Отбросив первоначальное намерение спрятаться, Чао Цзяньсюэ пошел дальше: «Я отправился в Долину Водяной Луны и вошёл в тайное царство».

«Чепуха!» Му Юань ударил по столу.

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел наклониться, Юй Вэй первым опустился на колени: «Учитель, пожалуйста, успокойте свой гнев. Я тоже несу ответственность за это дело».

Му Юань: «Ты знал это с самого начала?»

Юй Вэй опустил глаза: «Да».

«Ты знал, что он идет на смерть?»

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Разве я не вернулся в целости и сохранности…»

«На колени!»

Луч духовного света ударил в него, и колени Чао Цзяньсюэ ослабли, и он, дрожа, опустился на колени. Он почувствовал прилив горечи и обиды, думая: «Разве ему не позволили выйти и увидеть мир?»

Если бы он не вышел, откуда бы он взялся, чтобы получить метод Цяньли Минсинь? Сколько ещё продляться дни, когда его будут высмеивать все члены секты? Сколько ему придётся беспокоиться о том, что кто-то придёт и убьёт его? Понял ли Му Юань его нежелание?

Глаза Юй Вэй защипало, он подполз к нему, опустился на колени и сказал: «Учитель, Старший Брат выдержал давление тайного мира. В тайном мире, если бы не помощь Старшего Брата, я бы не смог сломать Тысячешёлковый Массив. Если Старший Брат совершил ошибку, я тоже виноват. Я готов понести наказание!»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и громко сказал: «Это не дело Юй Вэя, накажите меня, Мастер».

Он не хотел оказывать Юй Вэю никаких услуг.

Му Юань холодно сказал: «Вы двое защищаете друг друга! Чао Цзяньсюэ, как ты набрался такой смелости? Ты что, не боишься смерти?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Мне страшно, но ещё больше я боюсь умереть необъяснимой смертью. Я просто не хочу ждать, не хочу, чтобы моя надежда постепенно угасла в ожидании, а потом меня внезапно убьют во сне!»

«Разве я не обещал обучать тебя постепенно, после того как ты достигнешь поздней стадии становления Основы?»

«Но Мастер также сказал подождать, пока я не достигну поздней стадии Заложения Основы. Я просто хотел сначала отправиться в тайное царство и посмотреть. Младший Брат может пойти, почему я не могу?»

«Каково совершенствование Юй Вэя и каково совершенствование тебя?»

«У меня есть волшебное оружие, подаренное мне отцом, которое может гарантировать мое выживание».

«Одного раза было достаточно, теперь второй раз. Ты думаешь только о внешних преимуществах. Твой характер так нетерпелив, ты любишь лёгкость и ненавидишь труд, что противоречит учению секты!»

У Чао Цзяньсюэ защипало в носу, а из глаз потекли слезы, которые он не мог сдержать, капая ему на колени и окрашивая его одежду в более темный цвет.

Он чувствовал себя неловко, ругая себя за свою хрупкость, но при этом пытаясь это скрыть. Юй Вэй не должен был его видеть, верно?

Он сглотнул горечь в горле и упрямо сказал: «А как же внешние преимущества? Пока я могу ими пользоваться, это моя способность…»

Прежде чем он успел что-то сказать, Юй Вэй внезапно протянул руку и надавил на него.

Он уставился на Юй Вэя красными, полными слёз глазами. Юй Вэй бросил на него взгляд, словно говорящий: «Ни слова больше».

Слеза упала на тыльную сторону руки Юй Вэя, он задрожал и отдернул руку, словно обжегся.

«Ты хочешь сказать, что хочешь полагаться на магическое оружие, чтобы проходить сквозь миры в будущем?»

«…Я не это имел в виду… Я тоже усердно работаю над совершенствованием…» — Чао Цзяньсюэ смягчил тон.

Му Юань взмахнул рукавами: «Вы оба отправляйтесь в зал Цзинсинь на главной вершине и проведите там семь дней в наказание, стоя на коленях без еды и сна, используя только свою духовную силу для поддержания жизни! Когда переживёте эти семь дней, приходите и скажите мне, как усердно вы совершенствуетесь!»

Чао Цзяньсюэ вытер слезы с лица, думая: «Стоять на коленях — значит стоять на коленях, всего семь дней, просто закрой и открой глаза, повтори это семь раз, и все закончится».

Му Юань уже ушёл в гневе, и они оба встали. Он неловко извинился перед Юй Вэем за свою вину.

«Старший брат не должен был так разговаривать с Мастером, Мастер просто беспокоится о твоей безопасности», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ: «Знаю. Он тоже переживает, что я познал сладость магического оружия, и с тех пор не буду серьёзно заниматься самосовершенствованием и закреплю за собой репутацию никчёмного человека».

Взгляд Юй Вэя слегка смягчился: «Старший брат действительно понимает».

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Ты считаешь меня идиотом?»

Зал Цзинсинь на главной вершине был невероятно высоким. Подняв взгляд, можно было увидеть, что потолок был расписан сценой Войны за Покорение Демонов, с двумя группами бессмертных облаков и демонических облаков. В то время бессмертных было ещё много, в отличие от нынешних, когда они были разбросаны.

Кстати, о коленопреклонении: им даже подушки не дали. Твёрдый пол был украшен замысловатыми бессмертными облаками, бессмертными журавлями и бессмертными цветами, высеченными с невероятной силой. Стоять на нём на коленях было бы невыносимо для любого человека с хоть немного нежной кожей.

Чао Цзяньсюэ был человеком с нежной кожей.

Постояв некоторое время на коленях, он спросил Юй Вэя, как именно ему следует регулировать свою Ци, чтобы было легче.

Они преклоняли колени во внутренней комнате, а внешняя комната была местом, где внутренние ученики до начала Основного Учреждения проводили занятия. Во время перерывов ученики заглядывали туда.

Чао Цзяньсюэ это показалось раздражающим, поэтому он опустил голову и отвёл взгляд. Юй Вэй тоже выглядел серьёзным, словно пришёл не для того, чтобы преклонить колени в наказание, а чтобы развить свой разум.

«А! Старший брат Чао, старший брат Юй»,

Услышав знакомый голос, Чао Цзяньсюэ поднял голову, его глаза загорелись: «Младший брат Се, ты тоже здесь?»

Се Бинюань держал в руках свиток. Увидев эту сцену, он в недоумении спросил: «Что вы, старшие братья, делаете?»

Чао Цзяньсюэ естественно ответил: «Учитель наказал нас встать на колени».

«Старший брат Юй тоже?»

Чао Цзяньсюэ: «Что ты имеешь в виду?» Он считал Се Бинъюаня хорошим ребенком.

Се Бинюань тут же изменил свои слова: «Как господин Му Юань мог так поступить…»

Его глаза хитро забегали: «Когда старший брат Труэчжэнь вернулся, он рассказал нам о Долине Водяной Луны. Может быть, учеником внешней секты был старший брат Чао?»

Чао Цзяньсюэ мягко улыбнулся ему: «Младший брат такой умный! Тсс, не рассказывай об этом никому».

Се Бинюань кивнул: «Конечно, я это знаю. Старший брат Труэчжэнь последние несколько дней был в плохом настроении и заперся в своей уединённой пещере для самосовершенствования из-за инцидента в Долине Водяной Луны».

Юй Вэй удивленно спросил: «Старший брат Ли так обеспокоен?»

После очередного занятия Се Бинъюань снова подошел и спросил: «Я приду завтра на занятие. Старший брат, нужно ли мне что-нибудь принести?»

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились слезами благодарности.

«Молодой младший брат, ты так добр…»

Но, вспомнив слова господина своего, он ожесточил сердце свое.

«Ничего не нужно».

За окном раздался утренний звон колокола и вечерний бой барабана, их тени на земле то удлинялись, то укорачивались, и, наконец, перед ними зажглись два ряда свечей, мерцающий свет свечей.

Чао Цзяньсюэ был сонным. Каждый раз, когда он уже собирался заснуть, он слышал, как Юй Вэй зовёт: «Старший брат!»

Звук был негромким, но ясным, как дуновение ветерка, и тут же вырвал его из дремоты.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на свет свечи перед собой, который постепенно оставил неизгладимую тень в его глазах. Он почувствовал себя плохо и спросил: «Хотя я просил тебя помочь мне спрятать его, я не просил тебя нести наказание вместе со мной. Почему же ты это сделал?»

Юй Вэй: «Это не имеет никакого отношения к Старшему Брату. Я поступил неправильно, помогая Старшему Брату скрывать это, это факт».

Не было необходимости быть столь беспристрастным.

Чао Цзяньсюэ: «Зачем беспокоиться?»

В голосе Юй Вэя не было ни радости, ни печали: «Мне нужно кое-что спросить у старшего брата».

«Спрашивай».

«Когда старший брат встретил товарища-даоса Хуа Цзэ?»

Почему упоминался Хуа Цзэ? Чао Цзяньсюэ непонятно спросил: «Как раз в тот день в павильоне Фусян, в тот день, когда вы с ним встретились».

Юй Вэй снова спросил: «Старший брат... ты что-нибудь с ним сделал?»

Это была явная клевета.

«Делал что делал что делал!» — Чао Цзяньсюэ вдруг забеспокоилась. «Ты тоже так меня видишь! Ты же, наверное, ходил с ним за водой, какие у тебя к нему скрытые мотивы!»

Юй Вэй посмотрел на него: «Я этого не делал».

«Кто знает, сделал ты это или нет! В любом случае, я этого не делал!»

«За что он тебя поблагодарил? Он просил передать тебе спасибо за то, что ты дал ему спокойно спать».

Чао Цзяньсюэ в тревоге хлопнул себя по бедру: «Недоразумение, недоразумение! Почему люди из клана Хэхуань говорят так лживо! Это я предоставил ему комнату, поэтому он и поблагодарил меня».

«О?» Юй Вэй поднял брови, добавив немного очарования, которое обычно не видно при свете свечей. «Я помню, Старший Брат сказал в тот день, что у него нет комнаты…»

Более того, если задуматься, в тот день Чао Цзяньсюэ тоже произнес одно за другим «Старший брат Юй».

Чао Цзяньсюэ сдался и сказал: «Конечно, я не настолько упрям, чтобы сам войти в тайное царство, мне определенно нужно было найти тебя, чтобы пойти вместе».

Хотя это были обычные и логичные слова, для Юй Вэя они имели иное значение.

Он невольно скривил губы: «Я не ожидал, что Старший Брат будет мне так доверять».

Чао Цзяньсюэ снова сказал: «Короче говоря, не поймите меня неправильно, я этого не делал!»

«Понятно», — сдержанно кивнул Юй Вэй.

В первые дни духовная энергия в даньтяне Чао Цзяньсюэ была ещё в изобилии. Преодолев сонливость первой ночи, он постиг суть культивирования бессмертия, не ложась спать допоздна. Его разум был предельно ясен, и он даже ощущал себя немного неземным.

Но после пятого дня его духовная сила начала течь хаотично, иногда сбиваясь с пути. Она то уходила влево, то вправо, но не туда, куда ей положено.

Затем он начал видеть звезды, в один момент чувствуя голод, а в следующий — тяжесть в веках.

Свечи догорели через пять дней, и ученик снова пришел, чтобы заменить их новыми.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его ноги больше ему не принадлежат, но, увидев это, выражение лица Юй Вэя осталось прежним, и он даже смог нормально дышать и тренироваться.

Он тайно достал Цяньли Минсинь из своего даньтяня и усердно практиковал его, и его тело обрело некоторую поддерживающую силу.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй!»

Он открыл глаза. Вслед за Се Бинъюанем к ним подбежал Ли Труэчжэнь.

Если быть точным, то он хотел навестить Юй Вэя.

Ли Труэчжэнь держал Юй Вэя за руки, глаза его были полны слез: «Младший брат Юй, за что тебя наказали встать на колени? Старшему брату так жаль тебя…»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «…»

Это действие, это выражение лица напоминало застенчивую жену.

Неужели старший брат Труэжен сошёл с ума от уединения?

Юй Вэй медленно высвободил руки из своих: «Спасибо, старший брат Ли, за вашу заботу».

Он остановился на последних двух словах, потому что старший брат Труэжен так крепко держал его, что вырвать их было трудно.

«Младший брат Юй — дракон среди людей. В этот раз он потерял меч Цяньли, но в следующий раз у него обязательно будет ещё лучший бессмертный артефакт!»

Чао Цзяньсюэ была шокирован этими подхалимскими замечаниями. Не слишком ли откровенна такая лесть?

Юй Вэй тоже дернул веками и сказал: «Старший брат Ли, что случилось?»

Ли Труэчжэнь закрыл глаза, выглядя убитым горем: «Ничего! Мне просто приснился сон, пока я был в уединении, и я понял, что слишком много упустил. Мне очень грустно! Этот мир слишком безумен!»

Чао Цзяньсюэ резко поднял голову, не двигаясь с места, и не из-за чего-то другого, а из-за тона последней фразы.

Это был особенно знакомый тон, который заставлял людей желать произнести следующее предложение.

К сожалению, Ли Труэчжэнь его вообще не увидел и только сказал Юй Вэю: «Если младшему брату Юю что-нибудь понадобится, не стесняйся отправить мне, нет, отправь мне сообщение!»

Юй Вэй: «Старший Брат слишком добр, Старший Брат, пожалуйста, вернись».

«Подожди!» — Чао Цзяньсюэ встал, резко взмахнув рукой.

Под озадаченным взглядом Юй Вэя, который уговаривал его продолжать стоять на коленях, Чао Цзяньсюэ с серьезным выражением лица сказал старшему брату Труэчжэню: «Давай поговорим наедине».

Они вдвоем отошли в угол коридора, где никого не было, и Юй Вэй не должен был их слышать.

Чао Цзяньсюэ пристально посмотрел в глаза Ли Труэчжэня, долго думал и, наконец, выбрал самый надежный код, который был популярен на протяжении десятилетий.

Он произнёс поэтическим тоном: «Нефритовый ликер императорского двора!»

Старший брат Труэжен был ошеломлен и ответил: «Сто восемьдесят чашек!»

Чао Цзяньсюэ положил руки ему на плечи и встряхнул: «Стоимость рубашки!»

Старший брат Труэжен расплакался: «Девять фунтов и пятнадцать пенсов!»

"Что происходит!"

«Разве ты не знаешь? Я тоже не знаю. Я знаю только концовку. Юй Вэй — главный герой этого мира. В будущем он обретёт бессмертие и уничтожит всё царство Сюаньчжэнь! Короче говоря, тебе придётся обнять его за бедро, брат!»

После того как Чао Цзяньсюэ молча вернулся во внутреннюю комнату, он опустился на колени, его тело слегка окаменело.

Юй Вэй: «Старший брат, что ты сказал старшему брату Ли? Почему у тебя такое серьёзное лицо?»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Не говори».

Глава 21

По словам Ли Чжэньчжэня, о других событиях он ничего не знает!

Могу ли я спросить, какова причина и цель вашего переселения?

Взгляд Чао Цзяньсюэ был настолько недоверчивым, что, казалось, материализовался и направился в сторону Юй Вэя.

Юй Вэй открыл глаза и заботливо спросил: «Старший Брат плохо себя чувствует?»

«Немного неудобно…» Чао Цзяньсюэ схватился за живот. «Меня немного тошнит».

Его буквально тошнило, вероятно, от того, что он слишком неправильно направил свою ци, и от внезапно обрушившейся на него ошеломляющей новости. Глядя на вечно спокойное, бессмертное лицо младшего брата, он почувствовал, как у него заболел живот.

Воображение Чао Цзяньсюэ разыгралось, и он уже представил себе, как Юй Вэй раскинет перед собой руки, улыбнется и скажет: «Жизнь так же проста, как пирог!»

Вот и получается, что некоторые люди просто рождены быть главными героями.

Как кто-то может быть настолько двуличным?

Уничтожение королевства Сюаньчжэнь?

Ю Вэй?

Так значит, главные герои на самом деле не хорошие люди, да?

По идее, он должен был бы учиться у Ли Чжэньчжэня, быстро вцепиться в его сильное бедро и стать его приспешником. Но его слабый стержень не позволял ему цепляться за бедро главного героя. Он не верил, что не сможет создать прекрасное будущее собственными руками.

Пока он стиснул зубы, Юй Вэй поднял руку и помахал в сторону, открывая решетчатое окно.

Прохладный ветерок наполнил кожу влагой, приятно согревая ее.

В какой-то момент на улице начался моросящий дождь, барабаня по опавшим цветам, а каменные фонари во дворе стояли молча.

«Чувствуешь себя лучше?» — спросил Юй Вэй.

Вдохнув свежий воздух, тошнота Чао Цзяньсюэ почти прошла, и он пробормотал: «Мгм».

Как он мог быть таким внимательным?

Как бы то ни было, по крайней мере, Юй Вэй сейчас не показывал никаких признаков того, что собирается стать злым, поэтому он будет обращаться с ним как обычно.

Через некоторое время все тело Чао Цзяньсюэ заныло от стояния на коленях, и он невольно вздохнул.

Глядя на Юй Вэя, я видел, что его спина была прямой, как бамбук.

«У тебя колени не болят?» — искренне спросил он, ведь Юй Вэй сидел прямо с самого первого дня, его колени даже не двигались. Даже если его полностью поддерживала духовная энергия, как он мог так хорошо это переносить?

Выражение лица Юй Вэя не изменилось: «Всё в порядке».

Чао Цзяньсюэ был в недоумении: «У тебя что, колени железные? А ноги вообще настоящие? Почему бы тебе не встать и не пройтись?»

Юй Вэй посмотрел на него, слегка улыбнувшись: «Меня уже наказывали стоять на коленях, и я уже освоил трюк управления духовной энергией».

«Разве Мастер раньше был таким строгим?» — Чао Цзяньсюэ цокнул языком, не предполагая, что даже такой любимый сын небес, как Юй Вэй, будет наказан и поставлен на колени.

Юй Вэй на мгновение замолчал, а затем сказал: «Если бы мне пришлось встать на колени в одиночку, это было бы ещё труднее вынести. Старший Брат, потерпи ещё немного, к завтрашнему рассвету всё должно закончиться».

Он закрыл глаза и снова сложил ручную печать, чтобы обеспечить циркуляцию духовной энергии; его тело излучало слабый, сияющий свет, что, вероятно, означало, что он вернулся к самосовершенствованию.

Чао Цзяньсюэ долго смотрел на него, не желая отставать. Он успокоил свой разум, сложил ручную печать и начал размышлять над стихом «Тысяча миль ясности ума» в даньтяне.

В отличие от метода совершенствования секты Уу, ориентированного на сдержанность, «Тысяча миль ясности ума» делала акцент на том, чтобы делать то, что хочешь, и поступать согласно велению своего сердца, что особенно хорошо соответствовало его личности.

В глубине своего сознания Чао Цзяньсюэ чувствовал, как барьер на пути к стадии Золотого Ядра постепенно становится яснее, как будто он мог протянуть руку и прикоснуться к нему.

Его духовная энергия вырвалась из пустоты хаоса, образуя потоки воды и щупальца, но столкнулась с этим барьером и не смогла прорваться.

Он ожесточил своё сердце и использовал «Тысячу миль ясности ума», чтобы мобилизовать ещё больше духовной энергии. Сухие меридианы были силой открыты, и момент разрушения барьера принёс пронзительную боль.

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что тот настолько погружён в совершенствование, что даже не заметит, как из его семи отверстий течёт кровь. Юй Вэй остро учуял запах крови и, открыв глаза, был шокирован.

Но прерывать кого-либо во время совершенствования было опасно, поскольку это могло привести к отклонению ци. Юй Вэй ничего не мог поделать, кроме как вытереть кровь, непрерывно текущую по лицу, и тихонько позвал его.

«Старший брат… Старший брат Чао… Чао Цзяньсюэ…»

Чао Цзяньсюэ внезапно открыл глаза и схватил Юй Вэя за запястье, сжав его так сильно, что его ногти чуть не пронзили плоть.

Лицо его было бледным, но глаза пленяли, зрачки были темнее черных жемчужин, словно другая вселенная, способная притягивать к себе людей.

Юй Вэй в ответ схватил его за руку, кончик его пальца коснулся жизненно важной точки и, не задумываясь, послал поток нежной духовной энергии.

Чао Цзяньсюэ застонал, его грудь сжалась, и он внезапно закашлялся кровью.

Сразу же после этого он ощутил легкость в своем даньтяне, и вся духовная энергия из его тела хлынула, словно водопад.

Затем в его даньтяне появилась круглая, бледно-золотистая жемчужина, неустанно поглощающая духовный свет.

Прежде чем он успел отреагировать, Юй Вэй уже увидел признаки и воскликнул с удивлением: «Старший брат, ты вошел в стадию Золотого Ядра!»

Сердцевина! Это золотое ядро! Большое, круглое золотое ядро!

Чао Цзяньсюэ не мог сдержать радости, всего трясло от волнения. Даже Юй Вэй казался более открытым, ему хотелось обнять его!

«Старший брат…»

Застигнутый врасплох внезапным, крепким объятием, Юй Вэй почувствовал запах крови и аромат цветущей сливы, исходивший от Чао Цзяньсюэ. Юй Вэй медленно отпустил его руку, не зная, что делать.

Со слезами на глазах Чао Цзяньсюэ не обращал внимания на то, насколько он грязен, и лишь взволнованно воскликнул: «Я сделал это! Юй Вэй! Смотри, я сделал это!»

Он больше не был тем отбросом из Учреждения, который подпирал себя эликсирами и сокровищами. Он доказал себе, что может улучшить своё совершенствование!

Юй Вэй слушал его радостный шепот, прижавшись щекой к его шее, теплой и словно кусочек мягкого нефрита.

Его уши покраснели, и как раз когда он собирался произнести несколько поздравительных слов, Чао Цзяньсюэ отпустил его и встал.

«Золотое Ядро! Что мне делать? Мне сначала сказать Мастеру?» Чао Цзяньсюэ расхаживал взад-вперёд.

Юй Вэй спросил: «Старший Брат, чувствуешь ли ты какой-либо дискомфорт? Почему ты истекаешь кровью, прорываясь?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это, должно быть, побочный эффект Тысячи Миль Ясности Ума, заставляющий его меридианы раскрыться.

«Ничего страшного, достаточно будет просто протереть».

Он небрежно вытерся рукавом, а когда опустил рукав, его лицо оказалось измазанным, как у кошки, и выглядело это очень комично.

Юй Вэй хотел рассмеяться, но сдержался, сказав: «Старшему брату сначала нужно отдохнуть и восстановить дыхание, спешка не нужна».

«Ты прав!» Чао Цзяньсюэ несколько раз прошёлся взад и вперёд, но в конце концов снова опустился на колени. «Ещё есть день, иначе Мастер найдёт ещё один повод для гнева».

Юй Вэй не смог его остановить, поэтому он поднял руку и наложил на него очищающее заклинание.

Чао Цзяньсюэ сидел напротив него, его глаза сияли: «Могут ли культиваторы Золотого Ядра выучить это заклинание?»

«…Оно подразумевает управление пятью элементами, лучше всего изучать его на средней стадии Золотого ядра». Юй Вэй избегал его особенно пристального взгляда.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза, чтобы рассмотреть Золотое Ядро, круглое, как золотая жемчужина.

Культивирование бессмертия — это настоящее волшебство: сформировать в своём теле Золотое Ядро. А как насчёт Зарождающейся Души?

Ему стало любопытно, и он спросил: «Как выглядит зарождающаяся душа?»

Юй Вэй на мгновение замялся, а затем ответил: «Золотое ядро рождает плод».

Чао Цзяньсюэ: «Это как раз то, что говорится в книгах. А можешь ли ты выразить это человеческим языком? Можешь ли ты описать это конкретно?»

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Это примерно уменьшенная версия тебя, размером всего с два сустава пальца, и обычно она спит во дворце Нивань».

«Разве это не похоже на женщину, вынашивающую ребенка?»

Юй Вэй усмехнулся: «Вовсе нет, Зарождающаяся Душа — это форма дхармы вашего изначального духа, то есть это вы сами, просто так легче наблюдать за вашим прогрессом в совершенствовании. Когда вы достигаете стадии Бога Преображения, эта форма дхармы может быть скрыта».

Чао Цзяньсюэ без смущения похвастался: «А как же тогда быть с духовным совокуплением, описанным в книгах? Оно совершается с помощью изначального духа? Как же можно вступить в духовное совокупление?»

«…» Улыбка Юй Вэя исчезла, и он отступил на полколена.

«Младший брат? Почему ты бежишь? Почему ты молчишь?»

Юй Вэй покачал головой: «Старший брат, пожалуйста, разберись сам».

«Почему ты так себя ведёшь? Разве мы оба не мужчины…» — Чао Цзяньсюэ поджал губы. Он только что подумал об этом и спросил небрежно, но это выражение, этот поступок выставили его извращенцем, приставающим к юной девице.

Главные герои такие претенциозные!

Он говорил назидательным тоном: «Младший брат, не будь таким строгим. В книгах написано, что это всего лишь воспитание, не будь таким ханжой».

Маленький ханжа не издал ни звука, но бросил на него холодный взгляд.

«Ладно, ладно, я не буду спрашивать», — Чао Цзяньсюэ выпрямился и продолжил восстанавливать свои меридианы.

Как только наказание на коленях закончилось, Чао Цзяньсюэ грациозно вылетел и направился прямиком к платформе для наблюдения за Луной.

Лорд Му Юань отругал его за «опрометчивость», но когда его взгляд упал на радостное выражение лица и он присмотрелся повнимательнее, то отнесся к нему с недоверием.

«Как тебе удалось внезапно достичь уровня Золотого ядра?»

Чао Цзяньсюэ, получив преимущество, бесстыдно заявил: «Под влиянием серьезных наставлений Мастера этот ученик последние семь дней чувствовал себя очень виноватым, поэтому я удвоил свои усилия и усердие, и никогда не забывал наставлений Мастера, и внезапно добился прогресса!»

Лорд Му Юань не сдержался и со смехом отругал его: «Ты болтливый негодяй».

Чао Цзяньсюэ смело схватил его за край рукава: «Учитель, этот ученик знает свою ошибку, этому ученику не следовало спускаться с горы одному».

Его скользящее колено было рассчитано идеально.

«Ты». В конечном счёте, это было радостное событие, и господин Му Юань больше не злился, сказав: «Если ты больше не будешь доставлять мне неприятностей, я оставлю это в покое».

«Тогда, теперь, когда я достиг стадии Золотого Ядра, смогу ли я в будущем спуститься с горы для обучения? Всем остальным ученикам разрешено выполнять задания секты и спускаться с горы, как только они достигнут стадии Золотого Ядра. Обещаю быть осторожным».

Поэтому, сказав так много, он все равно хотел сражаться со своим хозяином за свободу.

Господин Му Юань вздохнул и сказал: «Ты должен быть усерден каждый день и не забрасывать учёбу. Если хочешь спуститься с горы, не забудь пойти с другими учениками».

Он посмотрел на Юй Вэя, ожидавшего в коридоре, и добавил ряд раздражённых слов: «Твой младший брат моложе тебя, но гораздо более сдержан. Когда он формировал свою Зарождающуюся Душу, он, конечно, не выказывал такой радости, как ты. Я первым поднял этот вопрос…»

Услышав свое имя, Юй Вэй сохранил равнодушное выражение лица, даже ужасно спокойное.

Дождь лил уже два дня и не собирался прекращаться. Дождь лил позади, а в ушах слышались лишь звуки дождя и голос Чао Цзяньсюэ, которые он шутил.

Но он не мог отвести взгляд, и только потому, что Чао Цзяньсюэ был слишком другим, отличался от него самого, отличался от всех, с кем он общался раньше.

Если другие были нарисованы простой бумагой и светлыми чернилами, то «Старший брат» — золотым лаком и насыщенными цветами, каждый хмурый взгляд и улыбка — слишком яркими. Стоит его увидеть, и невозможно отвести взгляд.

Лорд Му Юань добавил: «Теперь, когда вы достигли стадии Золотого ядра, я должен сообщить об этом Лорду Цишаню и Главе Ордена».

«Не надо», — сказал Чао Цзяньсюэ. «Давайте дождемся следующего визита отца и расскажем ему».

Главным образом, он хотел сделать сюрприз правителю Цишаню.

Лорд Му Юань на мгновение задумался: «Ладно, иначе он бы наверняка отложил Проход Укрощения Демонов и снова бросился вперед».

«Начиная с завтрашнего дня вы будете посещать утренние занятия со своими младшими братьями и сестрами».

Жизнь заметно возвращалась в прежнее русло, и Чао Цзяньсюэ вернулся в Обитель Чистого Снега, чтобы продолжить изучение метода Тысячи Миль Ясности Ума.

На следующий день четверо учеников присутствовали на утреннем занятии.

Ознакомившись с необходимой литературой, группа написала эссе.

Чао Цзяньсюэ писал это произведение впервые, и после долгих размышлений он не смог написать ничего литературного, поэтому он просто написал простым языком и фактически первым закончил.

Пока ему было скучно, он взглянул, и чем больше он смотрел на чернильницы, которые использовали Нань Шань и Цю Шуй, тем более знакомыми они ему казались.

Очевидно, это были те самые два предмета, которые Юй Вэй купил в тот день в павильоне «Семь сокровищ» в Долине Водяной Луны!

Итак, это были сувениры.

Чао Цзяньсюэ подумал о курильнице.

Где была его доля?

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Чао Цзяньсюэ серьезно обдумывал, что ему сказать, если Юй Вэй сделает ему подарок.

– «Младший брат, тебе не следовало тратить так много. Младший брат, ты слишком добр. Откуда он знает, что мне это нравится, ха-ха…» Как он мог выразить свою благодарность, показав своё поведение старшего брата, оставаясь при этом вежливым и сдержанным, не выказывая при этом чрезмерной радости?

Ему очень понравилась эта курильница.

Он ждал и ждал, но даже через три дня Юй Вэй не пришел его искать.

Чао Цзяньсюэ снова понял: Юй Вэй просто не приготовил ему подарок. Ну, значит, не приготовил. Он купит его сам, когда они в следующий раз выйдут. Да и кому какое дело до подарков Юй Вэя?

Все четверо возвращались после тренировки в фехтовании, когда Чао Цзяньсюэ и Цю Шуй шли позади, слушая ее рассказ о том, какие живописные места и места за пределами секты были интересны.

Нань Шань повернул голову и сказал Цю Шую: «Ты тоже нечасто выходил из дома, так как же ты можешь говорить так, будто видел все своими глазами?»

Цю Шуй самодовольно сказал: «Я прочитал много книг. Путешествие в десять тысяч миль не сравнится с чтением десяти тысяч книг».

«Значит, вы говорите обо всём подряд, включая Восточные равнины, Западный континент, Южный остров, Северную территорию и Центральный Чантянь царства Сюаньчжэнь. Вы читали всякие популярные сказки и сборники рассказов?»

«Убирайся отсюда. Я читал «Путешествия по царству Сюаньчжэнь». Ты такой некультурный», — усмехнулся Цю Шуй.

Проведя вместе последние несколько дней, Чао Цзяньсюэ уже знал, что эти двое — заклятые враги. Узнав, что Чао Цзяньсюэ достиг стадии Золотого Ядра, они изменили своё мнение о нём и стали немного ближе к нему в последнее время.

Закончив препирательства, Цю Шуй продолжил рассказывать о хороших местах: «Паром Трёх Тысяч Снов на Западном континенте — такое прекрасное место, пленяющее бесчисленное множество юношей и девушек. Здесь круглый год царит весна, цветут сотни цветов, и это также порождает красоту. Секты Хэхуань и Цицяо находятся недалеко от парома Трёх Тысяч Снов.

Я слышал от старших сестёр на главной вершине, что, когда секты проводили обмены, некоторые ученики оставались на двадцать лет, а затем возвращались в слезах и с требованием покинуть секту Уву, поэтому программу обмена отменили».

По одному названию можно было сказать, что это чрезвычайно романтичное и экстравагантное место, и Чао Цзяньсюэ жаждал его.

Цю Шуй сказал: «Интересно, найдется ли у Мастера время, чтобы отвезти нас посмотреть его, или он просто даст нам длительный отпуск!»

Нань Шань сказал: «Когда твое совершенствование достигнет стадии Бога Преображения, ты сможешь пойти, куда пожелаешь».

«У Мастера, вероятно, в последнее время нет свободного времени. Он провалил свою последнюю практику за закрытыми дверями, так что ему придётся найти время, чтобы прорваться на раннюю стадию Великого Вознесения. Он может провести в уединении пятьдесят лет».

При таком долгом культивировании в закрытой пещере сто-двести лет не были бы потрачены впустую. Многие люди погибли в пещере с культивированием в закрытой пещере.

Но именно поэтому время в Царстве Сюаньчжэнь иногда было одновременно и длинным, и коротким, противоречивым и сбивающим с толку.

Нань Шань и Цю Шуй расстались один за другим, и Чао Цзяньсюэ и Юй Вэю пришлось пройти последний короткий участок пути вместе.

Во время их оживленной беседы Юй Вэй не произнес ни слова, как будто его вообще не волновало, что происходит вокруг.

Чао Цзяньсюэ всё ещё думал о курильнице, но как он мог поднять эту тему, если Юй Вэй о ней не упоминал? У него не оставалось другого выбора, кроме как сдаться и тайно затаить обиду на Юй Вэя.

Вот-вот они увидят карниз резиденции Цинсюэ.

«Завтра я тоже займусь закрытым культивированием».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ослышался. Кто собирался заниматься самосовершенствованием за закрытыми дверями, и что это за самосовершенствование?

"Хм?"

Юй Вэй спокойно ответил: «Я уже обсуждал с Мастером вопрос самосовершенствования в тайном мире. После того, как в тот день я посетил тайный мир, моя зарождающаяся душа проявила признаки движения. С завтрашнего дня я начну самосовершенствование в тайном мире».

Что!

Три слова всплыли в сердце Чао Цзяньсюэ: «Он снова заставляет меня чувствовать давление!»

Почему он молчал, когда его спросили, есть ли у него прогресс? Теперь он говорит это только перед тем, как отправиться на закрытое самосовершенствование? Юй Вэй был именно таким, молчаливым зельем, скрывающим половину сказанного!

Это было все равно, что сказать вам, что он не очень усердно работал, а затем внезапно сдать полностью выполненное, расширенное задание.

Давление со стороны его спутника достигло максимума, а после слов о том, что после вознесения царство будет уничтожено, беспокойство Чао Цзяньсюэ резко возросло.

Он стиснул зубы и выдавил улыбку: «Вот это я тебя и поздравляю».

Юй Вэй посмотрел ему в глаза: «Минимум три месяца, максимум год».

Что это для него значило? Разве он не оказывал на него давление? За год Чао Цзяньсюэ не знал, сможет ли он перейти с раннего уровня Золотого ядра на средний.

Чао Цзяньсюэ едва сдержал фальшивую улыбку: «О, о, я понимаю».

Юй Вэй: «Ну, увидимся позже, старший брат».

Сказав это, он ушел, не оглядываясь, оставив Чао Цзяньсюэ одну на ветру, в состоянии смятения.

Через несколько дней Ли Чжэньчжэнь пришёл его найти. Чао Цзяньсюэ лихорадочно тренировался с мечом в резиденции Цинсюэ, чувствуя головокружение и предобморочное состояние. Он рухнул в шезлонг и выпил чай.

«Ты опоздал. Твоё бедро ушло на закрытое культивирование», — сказал он, медленно покачивая кресло, и в его голосе звучал сарказм.

Ли Чжэньчжэнь тоже не проявил вежливости. Он сделал большой шаг, вытащил табурет из комнаты и сел напротив.

«Брат, я страдаю!»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок: «А кто не страдает? Я тоже страдаю».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Когда я не помнил прошлого, мне было хорошо просто спокойно заниматься самосовершенствованием. Теперь я просто хочу найти место в мире людей, чтобы уйти на пенсию и жить хорошей жизнью. Надежды нет никакой».

«Ты хочешь стать дезертиром!» — Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на него.

«Что еще я могу сделать!»

Чао Цзяньсюэ все эти дни тщательно обдумывал этот вопрос. Он отпил чаю и сказал: «Убей его».

Ли Чжэньчжэнь испугался: «Нет, нет, нет! Подумай сам, он же главный герой этого мира. Как он может умереть? Мы сами потеряем жизнь».

Он знал, что скажет это. Чао Цзяньсюэ спокойно изложил свой настоящий план А: «Тогда сделаем всё возможное, чтобы помешать ему подняться, замедлим развитие заговора, пока мы с тобой не найдём возможность сбежать».

«Но неужели ты не помнишь, почему он уничтожил Царство Сюаньчжэнь?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

«Как у главного героя мог быть такой финал? Неужели Царство Сюаньчжэнь сделало что-то, что его подвело?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Какая от тебя польза!»

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Ты действительно уверен, что задержишь прогресс?»

"Да, я."

Например, он вмешался в тайное царство долины Шуйюэ и воспользовался этой возможностью. Если бы он не переселился, эта возможность определённо досталась бы главному герою. Разве это уже не изменило ход событий?

Приняв решение, Чао Цзяньсюэ ничуть не беспокоился. В худшем случае он мог бы выступить злодеем, помешав совершенствованию Юй Вэя и отсрочив его вознесение.

Кстати, он мог бы последовать примеру Юй Вэя и забрать часть нимба главного героя, поняв, почему тот хотел уничтожить Царство Сюаньчжэнь.

Ли Чжэньчжэнь выразил глубокую обеспокоенность его идеей: «Твоя идея опасна. Ты же не злодей, правда?»

Чао Цзяньсюэ рассмеялся :«Даже если ты злодей, я злодеем не стану! Быть злодеем не так-то просто. Какой уровень совершенствования у Юй Вэя и какой у меня?»

Ли Чжэньчжэнь покачал головой: «Это правда».

«Расслабься», — успокоил его Чао Цзяньсюэ. «Раз уж мы здесь, давай постараемся как можно лучше. Ты уже на стадии зарождения души, так что тебя считают мастером. Продолжай усердно работать!»

«Лучше я останусь верным своему первоначальному намерению быть последователем», — удрученно сказал он.

Пока они разговаривали, нефритовый кулон Ли Чжэньчжэня издал сообщение, и это был Се Бинъюань, зовущий его обратно.

Чао Цзяньсюэ поддразнил: «Старший брат Чжэньчжэнь, ты занят, да?»

Ли Чжэньчжэнь выглядел расстроенным: «Ты не знаешь, мой хозяин не вмешивается. Я, как мать, забочусь о своих младших братьях и сёстрах. Мне очень хочется сбежать с горы».

«Большая сила налагает большую ответственность».

«Тц!» Ли Чжэньчжэнь в спешке ушел.

Листья пожелтели и опали в мгновение ока. Юй Вэй не показывал никаких признаков выхода из затворничества, но у Чао Цзяньсюэ случилось неожиданное и хорошее событие.

Воинственное намерение, постигнутое им в Методе Тысячемилевого Разума, наконец пробудило свой духовный свет.

Одной лишь мыслью Яркая Тысяча Миль могла трансформироваться в его руке, превращаясь в острый предмет, похожий на полумесяц, вращающийся и парящий на ладони.

Увидев его, Му Юань удивлённо воскликнул: «Это золотое кольцо изначально было высококлассным магическим оружием, поэтому не жалко превратить его в оружие. Но это не меч; это магическое оружие в виде лунного колеса, управляемое духовной силой. Что же нам делать?»

Он на мгновение задумался, а затем сказал: «Давайте сначала изучим технику меча Увэй. Природа меча и магического оружия одинакова. Если ты хорошо освоишь меч и поймёшь, как управлять духовной силой, ты овладеешь этим искусством без учителя».

Как только он начал практиковать технику владения мечом, прошло еще три месяца.

Сегодня утром Чао Цзяньсюэ распахнул дверь и вышел, но обнаружил, что идет небольшой снег.

Он чихнул и быстро вернулся, чтобы надеть шубу. Нань Шань и Цю Шуй сказали, что старший брат слаб и легко простужается. Чао Цзяньсюэ дважды усмехнулся, но всё равно не смог отделаться от этого.

Внезапно им троим пришла в голову идея. Пока Му Юань и Юй Вэй отсутствовали, они поставили на площадке для любования луной стол и приготовили горячий горшок. Это было очень смелое решение.

Затем они небрежно сгребали снег с деревьев, чтобы напиться. От сочетания жары и холода у Чао Цзяньсюэ снова заболели зубы.

У него однажды разболелись зубы, когда он ел засахаренный боярышник на празднике Циси. Чао Цзяньсюэ любил сладкое и в последние месяцы съел много сладких закусок, но теперь последствия внезапно дали о себе знать.

Поэтому он больше не мог есть и просто сидел в стороне, вздыхая.

На нем была лисья шуба, и он отвернулся от тропинки, ведущей к Площадке для наблюдения за Луной, только потому, что он был защищен от ветра, и издалека он выглядел как шар серебристо-серого цвета.

Нань Шань и Цю Шуй весело болтали, как вдруг они остановились.

Чао Цзяньсюэ повернул голову в направлении взгляда этих двоих. Человек, который подошел, был одет в простую, тонкую одежду, но скрыть его бессмертную ауру было трудно.

«…»

—

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его вот-вот ослепнут.

«Младший братец! Ты вырвался из затворничества!» — неловко сказал Нань Шань, пытаясь скрыть стол с едой.

Но потом он задумался. Младший брат был всего лишь младшим братом, а не хозяином. Чего они боялись? И он пригласил Юй Вэя.

Юй Вэй посмотрел на стол с едой, но в конце концов ничего не сказал и спокойно сел рядом с ними.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить его: «Младший брат, твое совершенствование за закрытыми дверями было успешным?»

Он чувствовал, что сказал что-то лишнее. Глядя на духовный свет, исходивший от тела Юй Вэя, даже слепой мог понять, что это был большой успех. По оценкам, он уже достиг середины стадии зарождения души.

Юй Вэй кивнул и сказал: «Поздно зарождающаяся душа».

Рука Чао Цзяньсюэ дрогнула, и чашка в его руке упала, покатившись по краю стола, и чуть не упала, но Юй Вэй протянул руку и поймал ее.

Цю Шуй сказал: «Вот это да! Скорее, младший брат, давно ты ничего не ел, скорее что-нибудь съешь!»

Нань Шань тоже был шокирован и с оттенком радости улыбнулся, как дурак.

В одном закрытом культивировании он фактически перепрыгнул на два уровня. Никто никогда о таком не слышал.

Юй Вэй тоже был счастлив, но не слишком самодовольствовался и с большой сдержанностью съел сладкую выпечку.

Увидев, что миска Чао Цзяньсюэ пуста, он взял одну для него.

Чао Цзяньсюэ потерял интерес: «…Я не хочу этого, у меня болят зубы».

Нань Шань сбоку сказал: «Почему бы тебе не позволить младшему брату взглянуть?»

Чао Цзяньсюэ странно спросил: «Он что, дантист? Откуда ему знать? Да что там смотреть? Наверное, просто зуб болит».

Нань Шань сказал: «Младший брат всё знает. Не помешает, если он сам посмотрит».

Юй Вэй: «Я посмотрю».

Сказав это, Чао Цзяньсюэ символически открыл рот, намереваясь немедленно его закрыть, но Юй Вэй протянул руку и схватил его за щеку, приказывая ему поднять взгляд.

Что это было? Он выглядел так, будто был ребёнком.

Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, и он не знал, покраснел ли он.

Это было слегка смущающе, и силу, которую он чувствовал на своих щеках, невозможно было не заметить. Но, поглядывая краем глаза на Нань Шаня и Цю Шуя, он видел, что оба выглядели спокойно, словно такая обеспокоенность между учениками была совершенно нормальной.

Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко и вообще не решился встретиться взглядом с Юй Вэем, а затем быстро отвернулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Ничего страшного».

Чао Цзяньсюэ потер лицо: «Тогда не обращай внимания».

Когда они закончили есть, Юй Вэй достал письмо.

«Когда я перестал заниматься культивацией растений взаперти, мне как раз случайно принесла письмо птица-почтальон».

Чао Цзяньсюэ увидел знакомое имя в конце, и при ближайшем рассмотрении понял, что это Хуа Цзэ.

Человек из секты Хэхуань искал Юй Вэя?

Глава 23

Оказалось, это было письмо с просьбой о помощи.

Хуа Цзэ сказал, что его важный младший ученик был похищен и исчез на пароме Юмэн Саньцяньду. Однако это дело касалось личной жизни младшего ученика, поэтому было неуместно просить старейшин ордена Хуань Яо разобраться с ним. Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй с тревогой переглянулись. Он подумал: «Вы с ним хорошо знакомы?»

Юй Вэй покачал головой: «В прошлый раз просто взглянул на долину Шуйюэ».

«Тогда почему он тебя ищет?

На лице Ю Вэя также отразилось беспокойство.

«Эй, разве не всё так просто?» — сказал Нань Шань. — «Должно быть, среди нас только наш младший ученик Юй Вэй обладает высокой степенью совершенствования, превосходным характером и является самым надёжным. Если они хотят скрыть это от своей секты, конечно, им придётся найти учеников из других сект. Будь я на твоём месте, я бы тоже тебя поискал!»

«Младший ученик Юй Вэй…» Чао Цзяньсюэ трижды вздрогнул.

Цю Шуй тоже подбежал: «Но это же Юмэн Саньцяньду. Когда смотришь на это название, разве не возникает волнения?»

Юй Вэй сложил письмо, но все равно посчитал его неуместным: «Этим вопросом должны заняться ученики школы Хуань Яо».

«Трудно сказать! Юный младший ученик, спасти жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. Ты что, правда не собираешься взглянуть?» — взмолился Цю Шуй.

Ему было скучно в секте, и казалось, что он может только тайком выходить поиграть, пока мастер находится в уединении.

«Ты что, правда уходишь? Когда хозяин выйдет из уединения, он обязательно отругает тебя за жадность до развлечений!» В критический момент рассудок Нань Шаня всё ещё сохранялся, и он пытался удержать её.

Чао Цзяньсюэ тоже не проявил интереса. Искать кого-то было явно утомительно.

Поднялся ветер, и он встряхнул плащом, думая о том, чтобы вернуться в Цинсюэ Чжу, вздремнуть, а затем придумать, как помешать Юй Вэю продолжить совершенствование.

Свойственна ли еще человеку эта скорость прогресса?

Позади него Цю Шуй все еще приставал к нему, угрожая задержать его и не позволить уйти, если Юй Вэй не согласится.

Однако, как только он переступил порог Цинсюэ Чжу, краем глаза Чао Цзяньсюэ что-то мелькнуло. Он снова отступил назад.

Это был серый воробей, держащий во рту записку.

«Юмэн Саньцянду, Меч Тысячи Миль».

Чао Цзяньсюэ в мгновение ока потер записку в ладони.

Он огляделся, но никого не было. Он снова открыл его и присмотрелся. На нём были ясно видны три слова: «Меч Тысячи Миль».

Разве Меч Тысячи Миль не был выхвачен в тот день демоном-заклинателем?

Знал ли человек, написавший эту записку, что он развивал метод «Тысяча миль по душам»?

На террасе Гуаньюэ Цю Шуй со слезами на глазах говорил: «Я не спускался с горы десятилетиями, и люди заплесневеют», «Я так молод, что Цю Шуй превратится в стоячую воду» и так далее.

Он действительно был готоваю расплакаться.

Чао Цзяньсюэ вернулся, присоединился к нему и сказала

: «Почему бы нам не пойти и не посмотреть? Люди уже прислали его тебе. Где же возделывание не возделывание? Разве не говорят, что Юмэн Саньцяньду круглый год, как весна? Здесь довольно холодно».

Юй Вэй слегка нахмурился, все еще колеблясь.

Цю Шуй тут же перестал плакать и ласково подошел к Чао Цзяньсюэ: «Видишь, старший брат тоже так сказал, давай просто пойдем и поиграем, хорошо, младший ученик!»

Чао Цзяньсюэ кивнула, словно курица, клюющая рис.

Ради Меча Тысячи Миль он должен был пойти и посмотреть.

Юй Вэй наконец смягчился: «Но мы должны оставить одного человека в секте».

«Я останусь», — Нань Шань облизнулся и сказал: «Тебе лучше поскорее вернуться. Этот год — важный, и лучше всего успеть к новогоднему ужину секты».

В королевстве Сюаньчжэнь раз в пятьдесят лет отмечается важный год, и один раз в год проводится торжественный ужин, что является уникальным явлением.

Юй Вэй кивнул, соглашаясь. Цю Шуй вскрикнула и тут же побежала в свою комнату собирать вещи. Чао Цзяньсюэ тоже накинул свою лисью накидку и быстро спустился по каменным ступеням, вскоре скрывшись из виду.

Нань Шань посмотрел на их спины, а затем взглянул на кипящий суп на столе, качая головой, как старик: «Я не ожидал, что самый зрелый и уравновешенный человек во всей секте окажется моим Вторым Старшим Братом».

Во дворе Цинсюэ Чжу росли две груши, тесно прижавшиеся друг к другу, а на ветвях уже висел тонкий слой снега.

Чао Цзяньсюэ только что собрал вещи и вышел, когда Ли Чжэньчжэнь снова пришел поговорить с ним.

Узнав друг друга, они время от времени встречались. Чужие в чужой стране, они были ближе, чем родственники.

Услышав, что они направляются в Сичжоу, особенно после того, как стало известно, что Юй Вэй тоже едет, Ли Чжэньчжэнь потёр руки: «Возьми меня с собой! Добрый Сюэсюэ, добрый брат!»

Он отвратительно крикнул, и Чао Цзяньсюэ игриво пнул его в задницу: «Могу ли я тебя остановить? Будет ещё лучше, если ты, мастер Юань Ина, придёшь!»

«Ты ещё не знаешь...» Как раз когда он собирался сказать, что совершенствование Юй Вэя необычайно улучшилось, он в мгновение ока увидел Юй Вэя, стоящего у входа в Цинсюэ Чжу, поэтому он, естественно, замолчал.

Ли Чжэньчжэнь не смог скрыть своей раболепной натуры и сказал с лестной улыбкой: «Младший ученик Юй, позвольте мне пойти с вами!»

Взгляд Юй Вэя упал на Чао Цзяньсюэ: «Когда старший брат и старший брат Ли стали такими близкими?»

Значит, он видел их прежнюю игривость. Ли Чжэньчжэнь не скрывал этого: «Да-да, мы познакомились, когда ты был в уединении. Я часто прихожу к тебе в гости».

При этих словах ясный взгляд Юй Вэя слегка потускнел, но это было мимолетно. Он кивнул: «Спасибо, старший брат Ли, что присоединились к нам».

Несколько человек согласились встретиться в Цинсюэчжу.

Чао Цзяньсюэ почувствовала, что слишком холодно, и пригласила их подождать. Цю Шуй впервые вошла во внутренние покои Старшего Брата, и её сразу же ослепил блеск золота и драгоценностей внутри. Она бродила вокруг и размышляла.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй сидели друг напротив друга и пили чай.

После нескольких месяцев совершенствования Чао Цзяньсюэ также выучил множество простых заклинаний, таких как автоматический нагрев чая, разжигание огня в воздухе и другие жизненные хитрости, чем весьма похвастался перед Юй Вэем.

Он моргнул, давая Юй Вэю знак поскорее выпить. Тот послушно сделал глоток.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Что-то изменилось?»

Юй Вэй: «Чай».

Чао Цзяньсюэ: «Разве он не самый подходящий для питья? Разве температура не та? Посмотри на этот чайник, он холодный».

Юй Вэй на мгновение замолчал, и на уголках его губ появилась улыбка: «Да, навыки контроля температуры у Старшего Брата очень продвинутые».

Чао Цзяньсюэ был доволен и взял чашку, чтобы попить, но он не смог как следует ее контролировать, потому что был слишком самодовольным, а вода была слишком горячей, поэтому он сразу же выплеснул ее.

Он неловко улыбнулся, меняя тему: «Почему старший брат Чжэньчжэнь еще не пришел?»

«Иду, иду!» — ответил старший брат Чжэньчжэнь. Дверь открылась, и рядом с ним стояла бутылка с маслом для драгметаллов.

Он бросил на Чао Цзяньсюэ болезненный взгляд, словно застряв.

Се Бинюань выглядел искренним: «Я слышал, старший брат Чжэньчжэнь сказал, что ты собираешься в Юмэн Саньцяньду, и я тоже хочу пойти».

Было видно, что снежная сцена, покрывавшая все небо, задушила всех.

Добавление еще одного человека — это просто добавление еще одного человека на дорогу.

Пятеро отправились в путь, словно ученики начальной школы на весеннюю прогулку, болтая без умолку. Если быть точнее, больше всех болтали Цю Шуй, Ли Чжэньчжэнь и Чао Цзяньсюэ. Се Бинюань и Юй Вэй были относительно спокойны. Эти двое были самыми младшими.

На этот раз они всё ещё использовали телепортационную систему секты. Поскольку расстояние было большим, они некоторое время оставались в белой телепортационной системе.

Чао Цзяньсюэ пожаловался Ли Чжэньчжэню в нефритовой карте: «Это как жук».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я думаю, что эта система телепортации похожа на лифт. Если кто-то подойдёт посидеть перед началом строительства фундамента, ему станет плохо».

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, как будто они были близкими друзьями.

Юй Вэй стоял рядом с Чао Цзяньсюэ, наблюдая за выражениями лиц обоих, и сразу понял, что они тихо передают звук с помощью нефритовых карт.

Его и без того достойное выражение лица стало еще более достойным, но если бы кто-то заинтересовался, то заметил бы слегка опущенные вниз уголки его губ.

Белый свет померк. Когда они снова открыли глаза, благоухание коснулось их лиц, и цвели весенние цветы. У парома одно за другим росли пурпурные вишни, лепестки трепетали на ветру, трава росла, иволги летали.

Цю Шуй первой выскочила, словно обезьяна, мечтая лечь на траву и перекатиться несколько раз.

Те немногие, кто не носил форму последователей секты, вскоре смешались с туристами, также став прохожими, любующимися источником.

Только увидев его своими глазами, они поняли, что Юмэн Саньцяньду – не просто название. Само пребывание в нём было наполнено миазмами аромата, которые беспрестанно плыли на протяжении десяти миль, а ещё из ниоткуда доносилась музыка, словно из другого мира во сне.

Пятеро сели в небольшую лодку и призвали свою духовную силу плыть. Пройдя мост Зима, они увидели город Юмэн и отправились в секту Хуань Яо, чтобы сначала найти Хуа Цзэ.

Ученик секты Хуань Яо, охранявший дверь, не стал много спрашивать, а лишь понимающе кивнул, взял письмо и вошел внутрь.

Через некоторое время вышел Хуа Цзэ и с благодарностью потащил их к зданию Сянхуа Мэнли в городе.

Название здания полностью соответствовало его названию. Пятеро впервые оказались в столь романтическом месте. Даже Цю Шуй, которая и раньше с нетерпением ждала этого, покраснела. Перед тем, как войти, её лицо несколько раз коснулась хорошенькая сестра.

Прежде чем войти в здание, Юй Вэй возразил: «Товарищ даос Хуа, давай найдем другое место».

Услышав его слова, Се Бинюань и Цю Шуй почувствовали облегчение и потянули назад каждого из своих старших братьев.

Хуа Цзэ с сожалением осмотрел великолепно украшенный павильон и, наконец, повел их в чайный домик.

Говорили, что это чайный домик, но он совершенно не походил на маленькие лавки и магазинчики в других местах. От притолоки до порога, всё было усыпано цветами, а занавески тоже были сделаны из бамбука, с нарисованными на них киноварью ирисами, другими цветами и листьями.

Кстати, какой магазин или дом в этом городе Юмэн не отличается изысканностью? На первый взгляд, можно увидеть только два слова: романтика, а присмотревшись, можно увидеть два слова: богатство!

В этой необъяснимой атмосфере все казались очень сдержанными.

Хуа Цзэ умело попросил кого-нибудь подать чай и закуски и начал объяснять причину и следствие происходящего.

Оказалось, что близкий младший ученик Хуа Цзэ был похищен другом с помощью магии три дня назад, и до сих пор никаких новостей не было. Что касается того, почему было сложно поговорить об этом с мастером, так называемый «друг» на самом деле был другом по парному совершенствованию.

Хотя школа Хуань Яо считала парное совершенствование нормальным путём совершенствования, мастера всегда предупреждали своих учеников о любви без привязанности и о необходимости расплатиться с эмоциональными долгами, которые они сами накопили. Мастера не желали раскрываться.

Этот друг младшего ученика Хуа по двойному совершенствованию был из другой секты, и не стоило устраивать шумиху, чтобы найти его.

Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю и остальным.

Чао Цзяньсюэ подумала, что это не так уж и важно. Может быть, это просто какая-то парочка, решившая сбежать?

Юй Вэй кивнул: «Есть ли портрет?»

"Да."

Он достал из рукава свиток, и несколько человек склонили головы, чтобы посмотреть. Человек на картине был на пять очков похож на Хуа Цзэ, но выглядел старше.

Чао Цзяньсюэ спросила: «У этой девушки есть портрет?»

«Какая девчонка?» Хуа Цзэ был ошеломлён, а затем отреагировал, рассмеявшись, и сказал: «Этот даос неправильно понял. Друг моего младшего ученика — мужчина, и портрета на нём нет, но он практикующий дань».

Чао Цзяньсюэ: «…» Ваш круг играет довольно дико.

Но видя, что выражения лиц окружающих не были необычными, и, похоже, он был единственным, кто был удивлен, Чао Цзяньсюэ тоже сделал вид, что привык к этому, и уверенно кивнул.

Выпив чаю, Хуа Цзэ согласился встретиться с ними возле моста Зима, где в полночь исчез младший ученик Хуа, и на время расстался с ними.

Они не спешили обосноваться и неспешно прогуливались по городу Юмэн. Случайно им встретился земледелец, писавший портреты, поэтому они сели и попросили, чтобы их нарисовали.

Портрет был нарисован быстро, и все пять человек оказались в одной рамке. Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь сидели в первом ряду, а остальные трое стояли сзади, прислонившись к большому пурпурному вишневому дереву, и на них время от времени падали лепестки.

Чао Цзяньсюэ сидел прямо, позируя с очень серьезной улыбкой, уголки его глаз дрогнули от улыбки, и картина была закончена.

Пятеро взяли картину и увидели, что она написана духовной силой. Портрет действительно мог двигаться. Нарисованные чернилами пятеро были в развевающихся одеждах, что было очень стильно.

Се Бинюань набрался смелости и сказал: «Я хочу нарисовать картину со старшим братом Юем!»

Юй Вэй кивнул в знак согласия.

Цю Шуй сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Взгляд Юй Вэя задержался на его лице, словно ожидая чего-то, но Чао Цзяньсюэ проигнорировал его и направился прямо к портретисту.

Он стоял рядом с художником-портретистом и смотрел, как тот рисует.

На снимке Юй Вэй на протяжении всего процесса улыбался сдержанно и легко, словно стоящая вывеска в форме человека, не совершая при этом никаких движений.

Свист, свист, свист —

Все трое по очереди закончили рисовать, держа в руках свои любимые картины и не переставая ими любоваться.

Наконец, портретист спросил: «Хотите ли вы вместе нарисовать картину?»

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Юй Вэй всё ещё стоял под пурпурной вишней, не шевелясь. Прерывистые тени дерева падали на его лицо, тихое, словно смутный сон прошлых лет.

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Ли Чжэньчжэнь некстати поддразнил его: «Маленький Сюэ, не стесняйся».

Чао Цзяньсюэ тут же ответил, словно кот, которому наступили на хвост: «Кто тут стесняется? Я вытащу одного, если вытащу».

Он подошел к Юй Вэю, и они встали плечом к плечу.

Находясь так близко, он вдруг осознал, как Юй Вэй, который изначально был немного ниже его, мог так резко вырасти?

После Зарождения Основы темпы роста тела замедлялись. Юй Вэй достиг Зарождения Основы в молодом возрасте, поэтому выглядел молодо, как и ожидалось. Неожиданно, пройдя раннюю стадию Зарождения Души, он стал ещё красивее и привлекательнее, почти как…

Как будто его тело готовилось к расцвету сил.

Чао Цзяньсюэ задумался и почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он, сохраняя напряжённое выражение лица, молча отошёл, по крайней мере, не подходя слишком близко.

Портретист-практик вдруг сказал: «Друг-даос слева, пожалуйста, подвинься немного ближе к центру и улыбнись!»

Чао Цзяньсюэ подумал, что он слишком подозрителен, ему следует сохранять спокойствие!

Он придвинулся ближе, и их ладони соприкоснулись. Тепло Юй Вэя заставило Чао Цзяньсюэ изо всех сил не отдернуть руку.

Юй Вэй вдруг спросил: «Почему руки Старшего Брата такие холодные?»

Чао Цзяньсюэ неловко произнес: «Я по природе слаб».

Юй Вэй: «Разве Старший Брат обычно не использует духовную энергию, чтобы защитить себя?» С циркулирующей духовной энергией он не был бы таким холодным.

Чао Цзяньсюэ: «Я таким родился».

«Вот так…» — пробормотал Юй Вэй себе под нос, по-видимому, погруженный в свои мысли.

Чао Цзяньсюэ боялся, что он продолжит задавать вопросы, поэтому просто сказал: «Вообще-то, я немного нервничаю, стоя рядом с тобой!»

Это была правда.

Слова, которые собирался сказать Юй Вэй, застряли у него в горле, и он забыл, хотел ли он сказать «Понятно» или «Старшему брату нужна духовная энергия?»

Перед его глазами проплывали фиолетовые лепестки цветущей вишни, предположительно падая на его волосы и волосы его старшего брата.

Юй Вэй чувствовал биение в груди, не зная, было ли оно медленным или быстрым, но оно определенно пропускало удар.

Он перестал говорить.

Как только художник-портретист сказал, что портрет готов, Чао Цзяньсюэ поспешил взглянуть.

На картине они изображены близко друг к другу, в колышущихся тенях цветов. У того, что слева, лицо застыло, и он выглядел унылым. Однако у того, что справа, в глазах мелькнул мимолетный блеск, показывающий, что он немного сдерживает себя, но от этого он ещё прекраснее.

Чао Цзяньсюэ: Почему Юй Вэй выглядит красивее с таким же выражением лица? Это же фаворитизм!

Юй Вэй плавно взял картину из его рук и спросил: «Старший Брат хочет оставить ее себе?»

Чао Цзяньсюэ быстро сказал: «Ты можешь его забрать».

На самом деле картина осталась у Юй Вэя.

С наступлением ночи каменные фонари вдоль берега загорались один за другим, причудливо освещая тени цветов, а легкий ветерок опьянял туристов.

Сначала они поднялись по мосту Пурпурной Лошади, где в туманном свете раздавались зевки.

После полуночи, как и ожидалось, у моста появился Хуа Цзэ и жестом пригласил их отойти в сторону.

По его словам, у секты Хэхуань был секретный метод поиска людей. Он уже создал отряд, который должен был отправлять их туда, где находился Младший Брат Хуа.

Стоя в строю, Чао Цзяньсюэ наблюдал, как Хуа Цзэ складывает неизвестную ручную печать, а затем пропел фразу. В тот же миг строй наполнился духовным светом, и в следующий головокружительный миг небо озарилось светом.

Днем они вернулись в Город Мечты.

Итак, младший брат Хуа был в Городе Мечты?

Но Хуа Цзэ нигде не было видно.

Гид исчез. Что же им делать?

Ли Чжэньчжэнь, как старший брат среди них, спросил Юй Вэя его мнение: «Младший брат Юй, что ты думаешь?»

Юй Вэй сказал: «Давайте осмотримся. Это не Город Мечты».

После его напоминания остальные поняли, что что-то не так.

Хотя пейзажи здесь были неотличимы от Города Мечты, каждый дом, куда они заходили, был пуст. Некоторые двери даже невозможно было открыть, словно невидимые стены в игре.

Ли Чжэньчжэнь применил свой ранний опыт совершенствования и внезапно осознал: «Это узкая сфера, созданная человеком».

Узкая сфера, как следует из названия, создается с помощью духовной энергии, образуя барьер, личное пространство, втиснутое в реальный мир, словно открывающаяся трещина в реальности.

«Значит, ученик-алхимик спрятал здесь Младшего Брата Хуа?»

Но только совершенствующиеся, достигшие стадии Бога Преображения, могли создать узкую сферу. Может быть, ученик уже достиг стадии Бога Преображения? Тогда он не должен быть неизвестным.

Пока они размышляли, Цю Шуй уже перешел к делу, положив руку на плечо прохожего и развернув портрет младшего брата Хуа: «Извините, вы не видели...»

Он внезапно отдернул руку и отскочил на три шага назад, чтобы спрятаться за Юй Вэем.

«Младший брат, помоги!»

При ближайшем рассмотрении лицо прохожего совсем не походило на лицо живого человека. Черты лица были размыты, словно наспех нарисованы на пустом месте, а глаза были пустыми и пугающими.

Оглядываясь по сторонам, я видел, что все проходящие мимо пешеходы выглядят одинаково.

Юй Вэй задумчиво произнёс: «Понятно. Для мастера узкой сферы незначительные места, не оставляющие глубокого впечатления, естественно, будут изображены лишь в общих чертах. Поэтому нам следует искать места сложные и детально проработанные».

Самое запутанное и детализированное место здесь…

Они прошли несколько улиц и переулков и наконец оказались перед знакомым павильоном.

Ли Чжэньчжэнь первым вбежал в здание, а затем выскочил наружу, обрадованный: «Внутри полно народу!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на табличку на двери и прочитал: «Башня Благоухающей Цветочной Мечты».

Разве это не то место, куда даже Юй Вэй не решался зайти?

Как только они определили место, смех и ликование внутри здания, кокетство и поддразнивания куртизанок-мужчин – всё постепенно стало ясно. Фальшивое узкое царство мгновенно наполнилось ароматом настоящих цветов.

Лица троих младших вспыхнули, а Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь с энтузиазмом взяли инициативу в свои руки.

«Айо! Добро пожаловать, уважаемые гости! Посмотрите, какие угощения вам нужны?»

Как только они вошли, их восторженно встретила полная женщина. По сравнению с теми, кто был снаружи, здесь все выглядели как личности, а большинство даже были красивыми.

Так как они впервые столкнулись с такой сценой, лицо Чао Цзяньсюэ тут же вспыхнуло, ему захотелось спрятаться за Ли Чжэньчжэня.

Ли Чжэньчжэнь упрекнул его в отсутствии решимости: «Где же твоё волнение, которое ты только что испытывал? Ты — притворщик».

Не говоря ни слова, женщина естественным образом провела их к местам прямо перед сценой в здании.

Затем приходили артисты, чтобы налить им вина и уговорить их нежными словами.

По сравнению с окружающими людьми, некоторые из них сидели за столом напряженно, их конечности также были напряжены, они почти превращались в деревянные фигуры.

Самым серьезным был Се Бинъюань, который уже покраснел как креветка, его глаза почти превратились в комариные спирали, и он был на грани обморока.

Ли Чжэньчжэнь задумчиво позволил ему упасть лицом вниз на стол, вздыхая: «Молодёжь, ц-ц-ц».

Через некоторое время, окончательно разогнав артистов, Цю Шуй вытер пот со лба и спросил: «Вы видите здесь что-нибудь странное?»

Войдя, они были словно Тан Саньцзан, вошедший в Женское царство, не собираясь осматривать окружающую обстановку. Только сейчас они пришли в себя.

Чао Цзяньсюэ оглядел толпу, но не нашел никого, кто был бы похож на младшего брата Хуа.

Цю Шуй долго разглядывал ароматные лепешки на тарелке и спросил Юй Вэя: «Младший брат, можно нам их съесть?»

«Почему бы тебе не попробовать?» — сказал Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй не возражает, Цю Шуй осторожно откусил кусочек и тут же выплюнул: «Отвратительно, настолько горько, как бумага!»

Слушая, как гуляки по соседству красноречиво говорили о «молодом мастере Люшуане, который позже исполнит песню», «возможности, которая появляется раз в столетие» и т. д., они рисовали яркую картину.

Немногие из них понимали, что этот молодой господин Люшуан должен быть ключевой фигурой.

Они полчаса сидели в цветочном мире, словно монахи в медитации. Газовый занавес на сцене опустился, и грациозно появилась фигура с цитрой в руках.

Чао Цзяньсюэ повернул голову и сказал: «Он идет!»

Повернув голову, он понял, что Юй Вэй смотрит не на сцену, а вверх, на верхнюю площадку второго этажа слева.

«Ты что-нибудь нашел?» — спросил он, наклонившись на бок.

Юй Вэй сказал: «Как только этот человек вошёл, шоу началось. Судя по его одежде, он ещё и совершенствующийся».

Пока он говорил, звук цитры был подобен жемчужинам, падающим на тарелку: сначала нежный и мелодичный, затем становящийся все быстрее и быстрее, и в конце концов превратившийся в гром, с силой десяти тысяч скачущих лошадей и сверкающих мечей, потрясающий всех.

Первоначально они думали, что это будет мелодичное и элегантное произведение, но неожиданно получилась воинственная песня, несущая дух тысячи армий.

После того, как песня закончилась, никто не смог отреагировать.

Пока на сцене не опустился кисейный занавес и исполнитель не показал своё истинное лицо, он был похож на Хуа Цзэ на пять степеней, но обладал большим обаянием, чем Хуа Цзэ. Трудно было поверить, что такой человек способен исполнить такую воинственную песню.

«Это он!» Ли Чжэньчжэнь ударил по столу и встал, первым вылетев на сцену и пытаясь схватить человека.

Однако в тот момент, когда он вылетел на сцену, черные и красные световые пятна хлынули со всего здания, превратившись в сгустки черного тумана, и мгновенно собрались, чтобы окутать его.

Юй Вэй крикнул: «Плохо!»

Он взмахнул своим Единственным Мечом, и яркий духовный свет пронзил чёрный туман. Ли Чжэньчжэнь вырвался из тумана и покатился на месте.

«Боже мой!»

Чао Цзяньсюэ тут же отреагировал. Неужели это легендарная демоническая энергия?

Всё стало гораздо хуже, чем они думали. Мастер, создавший это узкое царство, скорее всего, стал демоном.

Младший брат Хуа, одетый в зелёное, с умиротворённым и спокойным лицом, продолжал играть на цитре, ничего не осознавая и не чувствуя. Демоническая энергия, словно ведомая звуком цитры, обрушилась на них с силой.

Се Бинюань всё ещё была без сознания. Ли Чжэньчжэнь протянул руку и схватил Се Бинюань слева, а Цю Шуй справа, создав защитный барьер.

Чао Цзяньсюэ умело призвал свой духовный меч и применил набор техник меча секты Уу, которые он практиковал долгие годы. Эффект был мгновенным: волна демонической энергии действительно была отброшена.

Он подсознательно хотел найти Юй Вэя и, оглянувшись, увидел, что Юй Вэй летит в сторону более высокой области.

Он подумал: «Почему о нём никто не заботится? Неужели они стали беззаботными, узнав, что он достиг стадии Золотого Ядра?»

Он отразил еще одну волну демонической энергии другим мечом.

Воспользовавшись небольшим зазором между черной и красной энергией, Чао Цзяньсюэ увидел на втором этаже Юй Вэя, также сражающегося с культиватором.

Похоже, ему пришлось положиться на себя в вопросе удачи!

Он освоил лишь азы техники владения мечом секты Уу, и его физические силы постепенно истощились. Видя, что никто не придёт ему на помощь, Чао Цзяньсюэ активировал в своём даньтяне Технику очищения разума «Тысяча миль».

Последовавший за этим удар меча был действительно удовлетворительным.

Демоническая энергия чёрной тени, окружавшая его, внезапно рассеялась. Чао Цзяньсюэ уже почти обрадовался, когда, подняв глаза, увидел, как Юй Вэй падает со второго этажа.

Он неосознанно бросился его ловить. Их тела столкнулись в его объятиях, мир закружился, зрение затуманилось, в ушах зазвенело.

Когда он пришел в себя, они оба лежали друг на друге, и его руки давили друг другу на грудь, в неизвестном положении.

Только тогда он ясно увидел, что тень Юй Вэя постепенно скрывается за одетым в черное юношей с холодным лицом, а одежда, которую он носил, была не чем иным, как одеждой артиста Хуа Люшуана?

Окружающий пейзаж также изменился: из зала он превратился в комнату с красными фонарями.

Чао Цзяньсюэ не был глупцом. В какой-то момент он подумал, что ими овладела иллюзия памяти мастера тайного мира.

Секретное царство, узкое царство — по сути, это одно и то же!

Они оба были сформированы воспоминаниями хозяина, и вполне возможно, что некоторые глубокие фрагменты памяти остались позади.

Он был одержим Хуа Люшуаном, поэтому Юй Вэй был одержим мастером узкого мира, алхимиком-похитителем.

Точнее, похититель алхимиков, ставший демоном!

К чему клонит этот внезапный косплей?

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Рука Чао Цзяньсюэ коснулась человека ниже его груди, твёрдая и твёрдая, затем медленно поднялась вверх, коснувшись глубокой бороздки ключицы, где сильно бился пульс.

Ну, на ощупь неплохо, но это не то, что он хотел затронуть, надеюсь, Юй Вэй не поймет неправильно.

Эти ощупывания слишком гейские, он не может этого вынести!

Он совершенно не мог управлять своим телом, словно был одержим, и лишь слышал, как он говорит человеку под ним двусмысленным тоном:

«Разве брат Линь только что не пил вино? Почему ты не хочешь выпить вино, которое я тебе предложил?»

«Мне нравится брат Линь, неужели брат Линь не может любить меня немного?»

Горячий воздух смешивался с ароматом вина.

Какие возмутительные действия! Какие взрывоопасные заявления!

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что ему снова не придется лицом к лицу встречаться с Юй Вэем!

Он не знал, о чем думал Юй Вэй, но, должно быть, это было так же трудно, как и ему.

«Культиватор Дэна» оставался невозмутимым, откинувшись на спинку стула и глядя на него лишь парой спокойных глаз.

Он был как камень, и обычные люди знали, что нужно от него уйти, так как же у него хватило наглости соблазнить его?

Но «Хуа Люшуан» этого не сделал, его желание атаковать возросло, он протянул тонкие белые пальцы, поднял бокал вина, не стал его пить и соблазнительно спросил: «Хочешь, я тебя покормлю?»

Он прикусил край чаши, наклонился, чтобы коснуться губ «земледельца Дэна», в них медленно полилось прозрачное вино, и «земледельец Дэна» открыл рот и выпил его.

Ты явно выглядишь как образец добродетели, однако ты его выпил!

Взгляды этих двоих были подобны молнии и кремню, готовы были полетели искры, золотая чаша со стуком упала на землю, их дыхание было таким горячим, что они перестали различать друг друга.

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза, глядя на тело Хуа Люшуан, как они приближались все ближе и ближе...

Чао Цзяньсюэ собирался позвать на помощь, но, к счастью, в последний момент его внезапно оттолкнули, он перевернулся и, наконец, восстановил контроль над своим телом, увидев потолок зала Башни Аромата Снов, украшенный красным шелком.

Он вздохнул с облегчением: цель была близко.

Поднявшись, Юй Вэй также лежал на спине на земле, он только что силой прорвал иллюзию, его грудь резко поднималась и опускалась, вероятно, также сильно стимулированная.

Умный человек предложил бы друг другу выход из неловкой ситуации.

Чао Цзяньсюэ мудро решил избежать всего, что только что произошло: «Это ведь воспоминания хозяина замкнутого пространства, верно?»

Юй Вэй сел, избегая его взгляда, и сказал жестким тоном: «Его фамилия Линь».

"Хм?"

«Среди практикующих Дань, находящихся выше ступени Божественной Трансформации, есть один по фамилии Линь, старший Линь Яо».

Если его называли «Старшим», это означало, что он не был никем.

Из пыли выскочил Ли Чжэньчжэнь: «Что с вами, ребята? Ты вдруг замер на земле, младший брат Юй, почему твоё лицо такое красное?»

«Ничего», — Юй Вэй спокойно покачал головой, его лицо приняло точно такое же спокойное выражение, как у практикующего Дань в иллюзии.

Снова взглянув на сцену, я увидел, что Хуа Люшуан исчез, как и тот даньский заклинатель. Все декорации и краски Башни Аромата Мечты постепенно стали однообразными, и оживлённая сцена, изначально полная гостей, стала похожа на дом с привидениями, оставив после себя лишь беспорядок из чашек и тарелок.

Они широко раскрыли глаза и увидели, что выпечка на тарелках явно была сделана из зыбучего песка и лёсса, и Цю Шуй заблевал от страха.

Если этот демонизированный культиватор Дэна на самом деле был культиватором стадии Божественной Трансформации, то на этот раз они взяли на абордаж пиратский корабль.

Они отряхнули пыль с рук и лиц и вышли из башни. Жетон Юй Вэя внезапно отреагировал.

«Вы все меня слышите?» — раздался с другого конца провода голос Хуа Цзэ.

Ли Чжэньчжэнь вспыхнул: «Ты знаешь, что практикующий Дань уже стал демоном, где ты?»

В голосе Хуа Цзэ тоже слышалась паника: «Произошла небольшая авария, я не смог попасть внутрь, как там внутри?»

Юй Вэй вкратце обрисовал ситуацию. Другая сторона на мгновение замолчала и сказала: «Я смутно понимаю, что происходит. Похоже, нам всё ещё предстоит его вытеснить».

«Как его выгнать?»

Хуа Цзэ серьёзно сказал: «Я немного знаю о ситуации между ним и Младшим Братом. Если всё так, как только что сказал Даос Юй, он, вероятно, появится в том месте, где они договорились встретиться... ты можешь пойти к мосту Пурпурной Лошади и поискать его».

Связь прервалась, и чем больше Чао Цзяньсюэ думал об этом, тем больше он сожалел об этой поездке.

«Мы, безусловно, пришли помочь. Как же так получилось, что нас водят за нос?»

Се Бинюань с горечью на лице сказал: «Если этот старший Линь слишком глубоко демонизирован, сможем ли мы спастись?»

Ли Чжэньчжэнь уверенно похлопал его по плечу: «Не беспокойся об этом, младший брат Юй здесь».

«Кхм», — напомнил Чао Цзяньсюэ, он действительно боялся, что Ли Чжэньчжэнь выболтает секрет.

Мост «Пурпурная лошадь» в замкнутом пространстве мало чем отличался от настоящего, разве что свет и тени были тусклыми, а фиолетовые опавшие лепестки были покрыты туманными хаотичными тенями. Когда дул ветер, цветы трепетали и танцевали по всему небу.

Эти двое стояли под цветочным дождем, держа зонтики, и по их спинам можно было понять, что их чувства глубоки.

Это действительно были Хуа Люшуан и Линь Яо.

Лицо Хуа Люшуан сияло улыбкой, и Линь Яо тоже выглядел кротким. Куда же подевался ее холодный и жесткий взгляд сейчас?

Они обменялись взглядами и прошептали интимные слова.

Чао Цзяньсюэ прислонился к перилам моста. Он не понимал, как так быстро развивались события, но наблюдателю это показалось очень приятным.

«Значит, они впервые встретились в Башне Снов Цветочного Аромата, и именно здесь они стали любовниками?» — вдруг спросил Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ показал ему большой палец вверх: «Младший брат умеет угадывать! Откуда ты знаешь?»

Цю Шуй моргнул и откровенно сказал: «Так пишут в любовных романах».

«Понятно, понятно».

Так что, если это книга, ее прочтение будет полезно.

Наблюдать за происходящим издалека было не очень приятно, поэтому группа подошла поближе и сделала вид, что разглядывает пейзаж вблизи от этих двоих крайне небрежным образом.

Глядя на колышущуюся водную гладь и тень фиолетовых цветов, Се Бинъюань прошептал: «Они нас видят?»

Юй Вэй сказал: «Это должно быть просто иллюзией».

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Тогда почему мы действуем сейчас?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Верно».

Итак, они стояли, сложив руки на груди по обе стороны от Хуа Люшуан и Линь Яо, образовав широкий круг, чтобы наблюдать с широко открытыми глазами.

«Люди говорят, что старший Линь Яо никогда не улыбается, и младшие ученики очень боятся его, но, похоже, это не так», — сказал Цю Шуй.

Перед Хуа Люшуан Линь Яо был подобен простодушному молодому человеку, которого легко очаровать несколькими словами, а взгляд, который он бросил на Хуа Люшуан, был полон влюбленности и радости, они действительно выглядели как пара.

Ли Чжэньчжэнь лично прокомментировал: «Поэтому влюблённость сделает тебя глупым, посмотри на его выражение лица, какой он глупый. Сяо Юань, ты не должен влюбляться».

Се Бинъюань воскликнул: «Ах» и молча спросил: «Старший брат все еще расстроен из-за того, что его отверг старший брат Чу?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови. Он всё ещё кое-чего не знал.

Ли Чжэньчжэнь печально сказал: «О чем я печален? Я не печален. Я пойду и буду следовать Пути Без Эмоций, когда вернусь».

«Не надо, Старший Брат, Путь Без Эмоций очень труден. Как всем известно, на Пути Без Эмоций трудно развить великие силы, и многие люди страдают от отклонения ци».

Чао Цзяньсюэ поднял подбородок и указал на Линь Яо: «Вот тот, кто изначально имел темперамент Бесчувственного Пути и страдал от отклонения ци».

К счастью, старший Линь Яо их не слышал.

В то время он был погружен в сладостное свидание с Хуа Люшуан и тихо сказал: «Когда мы вернемся в секту, я сообщу главе секты о нас, а затем официально отправлю тебе приглашение на помолвку и подарок на помолвку».

Он достал из рук кулон из нефрита чернильного цвета: «Это мой натальный кулон, перед официальной помолвкой я хочу вручить его тебе первым, в нем я сохранил половину своего зарождающегося развития души, примерно половину своей жизни».

Хуа Люшуан сначала удивился, а затем улыбнулся ему: «Брат Линь, тебе не нужно так беспокоиться, ты ведь просто так отдал мне свою жизнь, неужели ты не боишься, что я тебя обману?»

Линь Яо твёрдо сказал: «Не сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя спокойно, я не нарушу своего обещания».

Чао Цзяньсюэ был поражен и пробормотал: «Это та самая глубокая привязанность, когда ты «отдаешь свою жизнь другому человеку»?»

Хуа Люшуан взял нефритовый кулон и внимательно посмотрел на него, не в силах понять, о чем он думает, глядя на его привычно улыбающееся лицо; только ярко накрашенные уголки губ приподнялись.

"Хорошо."

Они крепко поцеловались.

Пятеро были ошеломлены.

В этой ситуации разум Чао Цзяньсюэ действительно напоминал фоновую музыку знаменитой сцены поцелуя на некой железнодорожной станции.

Ли Чжэньчжэнь закрыл глаза Се Бинъюаню: «Не смотри, малыш».

Юй Вэй отвернулся.

Только Цю Шуй наблюдал за происходящим со слезами на глазах, тронутый до шмыганья носом.

В поцелуе иллюзии этих двоих начали превращаться в хаотичные тени фиолетовых лепестков и рассеиваться, а весь пейзаж на мосту Фиолетовой Лошади померк, словно Башня Снов Цветочного Аромата, сильный ветер унес тени цветов, взъерошив волосы Чао Цзяньсюэ.

Он был потрясен, увидев человека в угасающем свете.

Это был Линь Яо, на лбу у него уже была отметина демонизации, а в руке он держал красную ленту для волос, точно такую же, какую Хуа Люшуан завязывал ему в волосы; рукава его черного одеяния развевались на ветру.

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Юй Вэй шагнул вперед и сказал: «Старший Линь Яо».

Линь Яо молча посмотрел на них. Выражение его лица было совершенно иным, чем у того Линь Яо, которого они только что видели. Один был небесным джентльменом, другой – дьяволом из глубин ада.

Юй Вэй сделал ещё один шаг вперёд: «Нас попросили найти кое-кого. Могу ли я спросить старшего Линь Яо, где находится Хуа Люшуан?»

Чао Цзяньсюэ нервно попыталась остановить его сзади, прошептав: «Эй, ты что, собираешься сказать это так прямо!»

Юй Вэй повернул голову и тихо ответил: «Быстро и решительно».

Даже если вы спросите таким образом, другой человек не обязательно вам ответит!

Внезапно Линь Яо раздался тихий, хриплый смех, который становился всё более резким и безутешным. Присмотревшись, я увидел, что из его глаз уже текут кровавые слёзы, словно он был похож на мстительного призрака, полного энергии Инь.

Если спросить Чао Цзяньсюэ, если влюбленность проявляется вот так, то лучше вообще не влюбляться.

Он спрятался за Юй Вэя.

Линь Яо жалким голосом спросил: «Кто спросил… спросил? Хуа Люшуан?»

Юй Вэй остро уловил сбивающий с толку смысл его слов и спросил: «Разве Хуа Люшуан не рядом с вами, старший?»

Линь Яо сжал ленту в руке, его лицо исказилось: «Он здесь! Конечно, он здесь! Он рядом со мной!»

«Старший уже впал в демоническую культивацию, не будь таким одержимым. Тебе следует как можно скорее снять Узкую Сферу, а выбравшись, найти способ избавиться от демонической энергии!» — строго сказал Юй Вэй.

Линь Яо громко рассмеялся, уже находясь в состоянии безумия.

«Я впал в демоническое совершенствование. Думаешь, я смогу вернуться?! Я, Линь Яо, праведный совершенствование Дань, нахожусь в Царстве Бога Преображения, которого многие не могут достичь за несколько жизней! Будучи праведным, я клянусь противостоять демонам! Достигнув точки превращения в демона сегодня, я предпочту умереть десять тысяч раз, чем жить дальше!»

«Может ли старший позволить нам увидеть Хуа Люшуан?» — спросил Ли Чжэньчжэнь.

«Хуа Люшуан… Хуа Люшуан…» — пробормотал Линь Яо себе под нос. — «В этом мире нет Хуа Люшуана… ты увидишь его, я выйду за него замуж… Я буду крепко его обнимать…»

Затем его фигура мгновенно исчезла.

«Он говорит всякую чушь, он действительно сумасшедший», — с сожалением покачал головой Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ выслушал его слова и заподозрил: «Может быть, он хочет покончить с собой? И забрать с собой Хуа Люшуан?»

«Если хозяин Узкого Мира умрёт, мы никогда не сможем выбраться отсюда».

Их охватило глубокое чувство безотлагательности. Поскольку Линь Яо уже был безумен, они не могли предсказать, что сделает безумец, руководствуясь здравым смыслом. Одному Богу известно, покончит ли он с собой в следующую секунду.

Они здесь уже так долго и не видели тени «тысячи мильной силы», но видели историю о том, как погибли за любовь и стали ненавидеть. Чао Цзяньсюэ разочарованно почесал затылок.

«Старший брат».

Юй Вэй окликнул его, как бы напоминая, что его поведение неподобающе.

Чао Цзяньсюэ удрученно сказал: «Ничего страшного, пойдем дальше».

Когда мы возвращались в город Юмэн, снова раздался голос Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ рассказал ему о возможном самоубийстве Линь Яо, и он был весьма удивлен: «Старший Линь Яо был так настойчив…»

«Что сделал с ним твой младший брат? Затеял что-то, а потом бросил? Вытащить и не проявить жалости?» Ли Чжэньчжэнь сказал нечто шокирующее.

Голос Хуа Цзэ был немного смущенным: «Возможно, старший Линь Яо неправильно понял, мой младший брат не такой человек».

«Ты пойдёшь или нет?» — Цю Шуй немного рассердился. Парень, как всегда, был прямолинейный:  «Мы же договорились, что просто поможем, а ты прячешься снаружи и устраиваешься поудобнее».

«Прости,  Цю Шуй, мои навыки недостаточно хороши. Когда эта Узкая Область ослабнет, я смогу вернуться. Когда мы выберемся, я обязательно угощу вас, собратьев-даосов, ужином».

Извинения собеседника были очень искренними. Цю Шуй добавил: «Раз уж мы собираемся поужинать, нам нужно снять отдельную комнату в «Сянхуа Мэнли Лу», и все блюда должны быть поданы!»

«Хорошо, я послушаю аранжировки девушки», — с улыбкой сказал Хуа Цзэ.

Пятеро шли некоторое время, как вдруг услышали праздничную музыку суона, доносящуюся из города.

Группа сразу поняла, что, судя по словам Линь Яо, если и было что-то, чего он хотел больше всего перед смертью, так это жениться на Хуа Люшуан.

После женитьбы он покончит жизнь самоубийством.

Они тут же побежали на звуки музыки.

И действительно, улица длиной в десять миль была усыпана бесчисленными цветами и цветными лентами. Чем дальше они продвигались, тем детальнее становился пейзаж. Они прошли мимо бесчисленных красных шёлковых парчовых полотен, и наконец увидели процессию.

Человеческие фигуры были созданы из демонической энергии, и на лицах каждого играла преувеличенная улыбка. Некоторые несли дары, некоторые били в гонги, и все они шли вперёд ровным шагом.

Впереди ехал прекрасный и изысканный свадебный паланкин. Линь Яо возглавлял паланкин верхом на лошади.

Он был одет в черно-красные одежды, двигаясь вперед в намеренно созданных ликующих иллюзиях, его волосы были тщательно убраны короной, его глаза были полны радости.

Если не обращать внимания на то, что все вокруг него фальшиво, то это было бы столь же оживленно, как свадебная процессия всех даосских пар в Царстве Сюаньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ растолкал оцепеневшую толпу, крича «Поздравляю!», желая присоединиться к процессии и приоткрыть занавес свадебного паланкина. Но вокруг было слишком много фальшивых людей, а демоническая энергия была настолько сильна, что он не мог дышать.

Он вспомнил сон, приснившийся ему в резиденции Цинсюэ, где тоже была похожая праздничная сцена. Это было действительно зловеще и несчастливо!

«Старший брат, встань позади меня».

Юй Вэй мечом рассек демоническую энергию перед собой. Чао Цзяньсюэ, очарованный его спокойными и плавными движениями, быстро последовал за ним.

Наконец, они добрались до свадебного паланкина. Чао Цзяньсюэ озарило вдохновение, и он отбросил Мин Цяньли, держась за руку. Золотое кольцевое лезвие пронзило слои демонических преград и рассекло занавес паланкина, обнажив половину лица находившегося внутри.

Это действительно был Хуа Люшуан, но он никак не отреагировал, как будто не слышал их криков и не замечал внешнего мира.

Мин Цяньли перелетел обратно в руку Чао Цзяньсюэ, струящийся свет распространился, отражая кусочек безмолвия в глубине его глаз.

Они пришли спасти его. Мог ли он хотя бы взглянуть на них?

«Возможно, он обездвижен и не может двигаться», — подумал Юй Вэй. В этот напряжённый момент младший брат Юй был спокоен и собран, как всегда.

Ли Чжэньчжэнь выхватил меч, чтобы остановить Линь Яо, но демоническая энергия прижала его к земле.

Линь Яо улыбнулся и сказал им: «Это самое важное в моей жизни, никто не сможет это разрушить».

После удара Мин Цяньли Линь Яо насторожился. Как бы они ни крушили и ни кромсали, им не удалось порвать ни клочка ткани на носилках.

Единственное, за что они могли быть благодарны, так это за то, что Линь Яо все еще помнил о своей сущности праведного культиватора Дань, не потерял рассудок и не напал на них.

Они не смогли войти в свадебную процессию, окутанную слоями демонической энергии, и им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как седан вносят в особняк, а их блокируют за дверью.

«Кстати, здесь только что был этот дом?» Ли Чжэньчжэнь был близок к обмороку.

Юй Вэй покачал головой: «Узкое Царство постоянно меняется, и его трудно судить, руководствуясь здравым смыслом».

Чао Цзяньсюэ раздраженно расхаживал взад-вперед по улице, и вдруг его осенило.

Для Узкого Царства это была воля хозяина, которая преграждала им путь за дверь, а Линь Яо хотел остановить только тех, кто «хотел разрушить церемонию бракосочетания».

«Раз уж те, кто хочет испортить свадьбу, не могут попасть внутрь, что, если мы захотим их поздравить?»

«Но мы пришли разрушить свадьбу!» — сказал Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Тогда промой себе мозги! Повтори про себя: «Я здесь, чтобы поздравить» сто раз!»

«Какой странный метод!»

В это время Юй Вэй прервал мучительные стенания Ли Чжэньчжэня: «Если воля мастера Узкого Царства состоит только в том, чтобы остановить тех, кто хочет разрушить церемонию бракосочетания, этот метод осуществим».

Но обманывать других легко, а вот себя обмануть очень трудно.

Ли Чжэньчжэнь придумал хороший способ применить другой подход.

Он достал парчовый мешочек, порылся в нем и радостно сказал: «Я нашел!»

Это была «таблетка, которая забудет обо всем», которую он купил раньше в ларьке земледельца Дэна.

После его приёма люди на короткое время теряли память. Это был неудачный продукт высококлассной таблетки «Очистить прошлое от пыли», и он давал лишь кратковременный эффект, который варьировался от человека к человеку, поэтому его часто использовали в качестве реквизита для розыгрышей среди молодых самосовершенствующихся.

Конечно, для уровней Nascent Soul и выше это было бесполезно.

К счастью, все они были на уровне или ниже Nascent Soul.

Таблетки были чёрные и некрасивые, их хватило как раз на пятерых.

Группа обсудила это и первым делом выбрала в качестве подопытного кролика Се Бинъюаня, самого молодого и честного.

Приняв лекарство, Се Бинъюань практически ничего не помнил. Группа сказала ему, что пришел поздравить, и он действительно смог преодолеть демонический барьер.

«Хорошо, хорошо, стоило купить!» Ли Чжэньчжэнь был вне себя от радости и стал их кормить по одному.

Чао Цзяньсюэ был последним, а Юй Вэй — предпоследним.

Пилюля, которую он дал Юй Вэю, оказалась очень мягкой, вероятно, потому, что Ли Чжэньчжэнь неправильно её хранил, и она отсырела. Чао Цзяньсюэ подумал, что эффект может быть нехорошим, поэтому надёжнее всего было отдать её Юй Вэю, обладавшему самой сильной боевой силой.

Неожиданно Юй Вэя, потерявшего память, стало особенно трудно обмануть.

Всего через несколько секунд после того, как Юй Вэй принял «таблетку, которая всё забудет», он настороженно посмотрел на него, отступил на несколько шагов и спросил: «Могу ли я спросить, кто вы? Почему вы так близко ко мне?»

Чао Цзяньсюэ уговаривал его: «Мы пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего. Ты просто упал и ударился головой. Давай пойдём первым?»

Юй Вэй посмотрел на него с недоверием, поджал губы и сказал: «Я не чувствую никакой боли».

«Это потому, что ты весь онемел от падения. Смотри, с такой высоты…» Чао Цзяньсюэ указал куда-то вдаль. «Ты упал с глухим стуком и чуть не проснулся. Я спас тебя таблеткой «вытяни ноги и смотри».

«…» Юй Вэй с каменным лицом посмотрел на небо, а затем на землю и осторожно спросил: «Кто ты?»

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было сказать: «Я твой отец», но он решил, что выглядит недостаточно убедительно, а Юй Вэй не был дураком.

Время поджимало, какой титул мог сделать Юй Вэя послушным?

Он стиснул зубы, закрыл глаза и серьёзно сказал: «Я твой спутник по Дао, Юй Вэй».

На этот раз уши Юй Вэя покраснели, а голос немного смягчился: «Правда?»

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул:  «Наша дружба действительно крепка, мы просто пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего».

«Но ты... в порядке». Первое предложение всё ещё давалось ему с трудом, но в конце концов он внимательно посмотрел на Чао Цзяньсюэ и принял эту новость.

Юй Вэй опустил глаза: «Что ты делаешь?»

Чао Цзяньсюэ быстро написал себе записку, сообщив своему «я», потерявшему память, что он здесь, чтобы присутствовать на церемонии бракосочетания, а затем тут же съел последнюю таблетку.

Конечно, он знал, что его не так-то легко обмануть, но все равно больше всего доверял себе.

Когда он пришел в себя, группа уже сидела среди гостей.

Чао Цзяньсюэ проснулся не рано. Ли Чжэньчжэнь и остальные проснулись на шаг раньше. Все вспомнили, что только что произошло, и это было так волшебно!

Когда их взгляды упали на руку Юй Вэя, которая активно держал Чао Цзяньсюэ, это было больше, чем просто волшебство.

Чао Цзяньсюэ беспомощно передал им свой голос: «Я солгал ему, что я его Спутник по Дао, почему он до сих пор не проснулся?!»

Пока он подмигивал, Юй Вэй вдруг перевел взгляд на него: «Почему ты тайно передаёшь свой голос другим? Есть что-то, при чём я не могу присутствовать?»

Что это было за чувство, когда тебя поймали на чем-то плохом!

И откуда он знал!

Чао Цзяньсюэ выдавил из себя милую улыбку: «Нет, товарищ Дао, я просто сказал, что мне немного жарко».

Он сильно вспотел.

Глава 27

Юй Вэй серьезно оглядел его, его взгляд был ясным и нежным, и протянул ему руку.

«Что случилось?» — недоумевал Чао Цзяньсюэ.

«Сними верхнюю одежду, я ее подержу».

Чао Цзяньсюэ был потрясён. Оказалось, что Юй Вэй, потерявший память, был так нежен, нет, так нежен к своему партнёру по дао.

Если бы он действительно разделся перед ним, разве Юй Вэй не выглядел бы с отвращением и стыдом, когда проснулся бы и узнал, что его обманули?

Чао Цзяньсюэ решил не быть мазохистом. Он потуже затянул воротник и затряс головой, словно барабаном: «Уже не жарко, уже не жарко».

«В один момент горячо, в следующий — нет?» — в замешательстве спросил Юй Вэй, и этот слегка недовольный тон заставил Чао Цзяньсюэ выпрямить спину.

Как странно, как странно, как странно!

Чао Цзяньсюэ быстро пропел про себя Мантру Очищения Сердца: «Забудь об этом, забудь об этом скорее!»

Он нашел предлог встать со своего места, а затем схватил Ли Чжэньчжэня, который наблюдал за происходящим, и потащил его в угол.

«Что именно не так с таблеткой «Забудь обо всём», которую ты мне дал? Та, что влажная», — спросил Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь в отчаянии порылся в своей сумке и хлопнул себя по лбу: «А! Я всё думал, почему она влажная, а оказалось, что она пропитана зельем, усиливающим силы!»

«И что же нам теперь делать?»

«Побудь просто партнёром по дао некоторое время, тебя так обидели?»

Чао Цзяньсюэ: «Я в ужасе, смотри, смотри, он смотрит на меня, эй, я просто хотел пошутить!»

Ли Чжэньчжэнь хихикнул: «Ты что, шкаф?»

Чао Цзяньсюэ: «Ты — тот ещё шкаф!»

Тема разговора постепенно отошла от темы, и всё вокруг внезапно затихло. Невыразимое давление навалилось, и чёрная энергия хлынула с новой силой. Чао Цзяньсюэ подскочил к Юй Вэю и спокойно сказал ему: «Когда появится новый человек, помни: хватай самую красивую и беги!»

Юй Вэй оглядел окружающую черную энергию: «Демон?»

Чао Цзяньсюэ нервно смотрел на чёрный туман посередине. Чёрный туман был плотным, что явно означало, что демонизация Линь Яо усилилась. Ходили слухи, что лица демонизированных людей также разъедаются и меняются. Он не знал, какой Линь Яо предстанет перед ними через некоторое время.

Он не стал отвечать на вопрос Юй Вэя, а тот больше не задавал вопросов. Он сжал ладонь, и Единственный Меч уверенно лег в его руку. Затем он плавно повернул запястье, сделал взмах мечом и занес его за спину.

Церемония бракосочетания партнёров по дао сначала включает поклоны Небу и Земле, поклоны друг другу, а затем оба супруга капают кровь своих сердец в Духовный свиток брака. С этого момента ты во мне, а я в тебе, и нет никаких сомнений в вашей любви.

Естественно, при таких строгих мерах, если у одного из партнеров есть любовная связь, половина всего, что они заработали за свою жизнь, должна быть отдана другому человеку, что навлекает на себя небесный гром.

Поэтому, хотя в мире Сюаньчжэнь есть много любящих пар, которые называют друг друга партнерами дао, число людей, которые действительно провели церемонию бракосочетания, можно пересчитать по пальцам.

В тишине, где можно было услышать падение булавки, звук трения ткани и шагов был особенно отчетлив.

Линь Яо медленно поднялся на брачный помост, держа на руках куклу Хуа Люшуан. Ему было всё равно, настоящие гости вокруг или фальшивые, а может, ему и таблетки не нужны, и он может обманывать себя. Он даже улыбнулся и ответил на приветствие безликих манекенов.

Хуа Люшуан мягко прислонилась к его плечу. Он не знал, какой метод использовал Линь Яо, но, казалось, тот полностью лишился сознания. На нём был лишь красный халат и яркий макияж. Красота была прекрасна, но без того неповторимого очарования в ней было что-то нечеловеческое, ужасное.

Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь посмотрели друг на друга, молча считая про себя до трёх цифр.

Все четверо бросились в атаку одновременно. Свет меча и золотой свет прорезали пространство между Линь Яо и Хуа Люшуан, пытаясь разделить их.

Линь Яо заметил их и холодно фыркнул: «Наивные!»

Он просто стряхнул поток демонической энергии из рукава и заблокировал их все.

Он открыл строй, и завыл холодный ветер, отбрасывая людей назад, их ноги не могли удержаться на земле, оставляя на ней следы.

Линь Яо находился в самом центре бури, успокаивая ничего не подозревающего  Хуа Люшуан.

«Пожалуйста, небеса — сваха, пожалуйста, земля — свидетель».

Он повернулся к Чао Цзяньсюэ и остальным, поклонился небу и земле, чего он так долго ждал, одной рукой прижал тело Хуа Люшуана и заставил его опуститься на колени.

В этот момент Юй Вэй пошевелился.

Он не знал, что пел, но на самом деле пальцами прорезал яростный ветер в строю, словно разрезая кусок тофу. Внезапно яростный ветер стих, и он быстро взлетел.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь последовали за ними. Один из них атаковал Линь Яо мечом, а другой, создав тысячевильную волну света, отделил Хуа Люшуана.

Линь Яо изначально был производителем пилюль и не очень хорошо владел оружием, что придало им смелости встретиться с ним лицом к лицу.

Тысяча миль света мерцала золотым светом, словно огненное колесо, вращающееся вокруг тела Линь Яо. Он замахал рукавами, чтобы нейтрализовать удары меча Ли Чжэньчжэня, и одновременно произнес заклинание, подавляющее Тысячу миль света.

Юй Вэй отступил в сторону, направив меч на Линь Яо. Пока тот отвлекался, пытаясь устоять на луче Единственного Меча, кончик меча Юй Вэя метнулся, используя ловкую силу, словно в тот день на соревнованиях Бессмертной секты, где мягкость превозмогала твёрдость, и таинственным образом зацепил ворот Хуа Люшуана.

Ли Чжэньчжэнь понял и нанес удар по запястью Линь Яо, в котором тот держал Хуа Люшуан.

Это должно было быть условным рефлексом, и нормальные люди увернулись бы. Ли Чжэньчжэнь изначально просто хотел, чтобы Линь Яо отпустил его. Он не ожидал, что Линь Яо позволит отрубить себе руку, завопит и погонится за ними.

Юй Вэй одной ладонью толкнул Хуа Люшуан к Чао Цзяньсюэ и повернулся назад, чтобы заблокировать Линь Яо.

Глаза Линь Яо готовы были разорваться: «Верните его мне! Верните его мне!»

Его лицо слегка треснуло от вырвавшейся наружу демонической энергии. Мощное демоническое давление заставило Единственный Меч отступать дюйм за дюймом.

«Младший брат, я помогу тебе!» Ли Чжэньчжэнь шагнул вперед, и они вдвоем окружили Линь Яо один за другим, и битва была чрезвычайно ожесточенной.

С другой стороны, Чао Цзяньсюэ, держа в руках Хуа Люшуан, хотел было отступить, но весь дом был заблокирован демонической энергией, поэтому им пришлось отступить к краю. Цю Шуй отчаянно звал Хуа Цзэ на другом конце нефритового кулона, но тот не реагировал. Он ругался и сжимал кулаки, мечтая избить Хуа Цзэ после того, как покинет узкую область.

Взрывы, вызванные столкновением духовной силы и демонической энергии, были бесконечными.

Хуа Люшуан опустил голову. Чао Цзяньсюэ сначала заметил, что он шевелится, и подумал, что тот проснулся. Он удивлённо крикнул его имя.

Как только он закричал, присмотревшись, он понял, что движение было явно вызвано отрубленной рукой Линь Яо на его плече, сражавшейся с ним за Хуа Люшуан.

Тело, превратившееся в демона, действительно было трудно понять здравым смыслом. Отрубленная рука истекала кровью и всё ещё энергично дёргалась. Чао Цзяньсюэ не смог сдержаться ни на мгновение и ахнул, почти теряя сознание.

Цю Шуй и Се Бинюань отчаянно пытались вытащить отрубленную руку, и выражения их лиц были очень свирепыми.

В этот момент неподалёку прогремел гром, и вылетела дуга. Ли Чжэньчжэнь упал лицом вниз перед ними, подняв клубы пыли, словно туман.

«Ага…» Он слабо поднял голову, его лицо было покрыто пылью. «Как и ожидалось от выпускника уровня Бога Трансформации…»

Се Бинюань лихорадочно бросился тянуть его снова.

«Где мой партнер дао?» — крикнул Чао Цзяньсюэ.

Как только он закончил говорить, Юй Вэй упал с неба и приземлился прямо перед ним. Края его одежды тоже были грязными, а духовная сила значительно истощена, но он всё ещё выглядел весьма достойно по сравнению с Ли Чжэньчжэнем.

«Дружок, зачем ты мешаешь моей свадьбе…» Линь Яо шаг за шагом шёл сквозь чёрную пыль. Все были поражены, увидев его нынешний вид.

Его одержимость была слишком сильна, и создание узкого мира уже поглотило много энергии. Теперь, когда он использовал духовную силу с такой скорбью и радостью, демоническая энергия готова была прорваться сквозь его тело. Кожа потрескалась, и из трещин хлынула чернота.

Юй Вэй сказал: «Старший, не будьте больше одержимы».

Чао Цзяньсюэ повторил: «Выращенные дыни не сладкие, сеньор».

Безумный смех вырвался из горла Линь Яо: «Он сказал, что я ему нравлюсь, своими собственными устами, он сам это сказал!»

«Верните его мне!»

Отрубленная рука, сжимавшая плечо Хуа Люшуана, внезапно вырвалась и потянула его назад. Чао Цзяньсюэ быстро обнял Хуа Люшуана, приказал Юй Вэю блокировать окружающую демоническую энергию и подумал: «Хуа Люшуан, Хуа Люшуан, просыпайся скорее, ты натворил дел!»

В создавшейся патовой ситуации в ушах Чао Цзяньсюэ раздался слабый треск.

Это было похоже на сильное сдавливание высушенной керамики или на раздробление и взрыв стекла.

Он недоверчиво посмотрел на Хуа Люшуан и с ужасом увидел, что его лицо постепенно покрылось такими же трещинами, как у Линь Яо. Пара некогда ласковых глаз, теперь бесстрастных, как стекло, тоже разбилась, превратившись в два омута сложных миров в калейдоскопе.

Со звуком «треск».

Верхняя часть тела Хуа Люшуана сломалась, отрубленная рука схватила его и отлетела обратно к Линь Яо.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Дрожащей рукой он отпустил вторую половину, и она упала на землю, мгновенно превратившись в кучу осколков фарфора.

Линь Яо обнял эту половинку и пробормотал себе под нос: «Ты вернулся, ты готов выйти за меня замуж?»

Это он что, вернулся один? Он уже сломался пополам, братец.

Линь Яо взял половину Хуа Люшуан и настаивал: «Церемония бракосочетания еще не завершена, встань на колени вместе со мной, хорошо?»

Чао Цзяньсюэ и остальные, потрясённые его поступком, стояли и смотрели, как он опускает Хуа Люшуан на землю. Сам он опустился на колени, со слезами на глазах, не человек и не призрак.

«Мы с тобой — партнёры по дао, сегодня церемония завершена!»

Он тяжело поклонился земле, кланяясь лишь до тех пор, пока его голова не начала кровоточить.

Конечно, Хуа Люшуан не двинулся с места.

Его разбитое лицо отвалилось по частям, упав перед Линь Яо и ударившись о его одежду.

Он упал в беспорядке до самого конца, и два глазных яблока тоже упали вниз, мгновенно превратившись в пыль, беспорядочно рассыпанную по упавшей красной одежде.

«...Нет, не надо...» Линь Яо, казалось, только что отреагировал и бросился вперед, чтобы лихорадочно собрать все воедино.

Узкое пространство внезапно затряслось. Чао Цзяньсюэ схватил Юй Вэя за запястье, чтобы устоять на ногах. Ближе всех стоял Юй Вэй.

Сквозь черную преграду внезапно прорвался чистый ветер, и небесный свет хлынул на них лучами.

В это время зазвенел нефритовый кулон Хуа Цзэ, передающий звук: «Время пришло, лети скорее вверх».

Небо узкого мира начало рушиться. Повернув голову, чтобы взглянуть на Линь Яо, он уже ощущал желание умереть, окружённый чёрной энергией.

Было слишком поздно думать о чем-либо еще, все пятеро вместе полетели к краю небесного света.

Внезапно из-под красной одежды Хуа Люшуан вылетел осколок нефритового цвета с такой скоростью, что Чао Цзяньсюэ едва успел разглядеть, что это такое. Он промелькнул мимо и вылетел за пределы узкой области перед ними.

Он удивлённо оглянулся, но, отвлекшись, он вдруг почувствовал, что его лодыжка вдруг отяжелела. Огромный сгусток демонической энергии материализовался и схватил его.

Божественная душа Линь Яо вырвалась из разбитого тела, словно самое страшное чудовище в мире, и пронзительно закричала: «Хуа Люшуан! Я знаю, это ты!»

Чао Цзяньсюэ чуть не свалили с ног. «Единственный Меч» и «Тысяча миль Света» активировались одновременно. Затем он услышал в небе лёгкий звук струн цитры, и красочная иллюзия пронеслась над ним, отсекая сковывающую его демоническую энергию.

Юй Вэй потянул Чао Цзяньсюэ за собой, и тот пролетел несколько секций вверх.

Юй Вэй прикрывал тыл и обернулся, чтобы в последний раз взмахнуть мечом, отражая нарастающую демоническую энергию.

Холодный свет столкнулся с демонической энергией. Внезапно из демонической энергии выскочила маленькая таблетка и вошла в тело Юй Вэя.

Чудовище жутко рассмеялось: «Ты тоже будешь как я, ты обязательно станешь как я…»

«Чего ты там стоишь?»

Чао Цзяньсюэ, который уже прошел через трещину в узком пространстве, увидел, что Юй Вэй все еще стоит на выходе, и быстро вытащил его.

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Пятеро человек выбрались из узкого прохода и оказались в еще одном безымянном храме, посвященном Истинному Бессмертному Инъину, украшенном красной и зеленой резьбой, праздничном и уникальном.

Инъин Истинный Бессмертный был основателем  секты «Радостного Союза», и этот мемориальный храм постепенно стал местом, куда люди приходили молиться о браке. Однако, основываясь на их недавнем опыте, вопрос о том, действительно ли секта «Радостного Союза» подходит для поиска брака, оставался спорным.

Едва оправившись от потрясения, Хуа Цзэ появился перед ними, словно по волшебству, сложив ладони в улыбчивом поклоне: «Спасибо вам, собратья-практики, за вашу великую доброту, за которую я не в силах отплатить! Мой учитель просит вас вернуться в секту на трапезу».

«Но разве Хуа Люшуан уже не...?»

Хуа Цзэ объяснил: «Когда узкий проход открылся, мой младший брат уже сбежал. Это была Техника Разделения Душ моей секты. Благодаря предусмотрительности моего младшего брата, он создал глиняную фигуру и прикрепился к ней, чтобы встретиться с этим культиватором пилюль».

«Если это была всего лишь глиняная фигура, то разве наше путешествие не было бессмысленным?»

«Вовсе нет! Внутри узкого прохода душа тоже подавлена своим хозяином. Если бы ты не нашёл глиняную фигурку моего младшего брата и не сразился с этим культиватором пилюль, нарушив его сосредоточенность, моему младшему брату не удалось бы сбежать».

Его улыбающееся лицо было просто невыносимо дерзким. Цю Шуй, отряхнув юбку, фыркнул: «Раз уж всё решено, разве нас не должны были угостить ужином в «Ароматном павильоне мечты»?»

Хуа Цзэ коснулся носа и сказал: «Мой учитель сказал, что это будет проявлением пренебрежения к нашим уважаемым гостям. На кухне нашей секты работают повара из павильона «Аромат мечты», и обстановка в секте лучше. Мой учитель специально приготовил пиршество в виде извилистого ручья, чтобы приветствовать и очистить вас. Надеюсь, оно не покажется вам слишком жалким».

«В таком случае», — глаза Цю Шуйя заметались по сторонам, — «очень хорошо».

Однако Чао Цзяньсюэ задумался о том, что произошло в узком проходе, и спросил: «Это твой хозяин сделал этот ход?»

Эта мощная музыка цитры, всего одной нотой, рассеяла демоническую энергию, не говоря уже о том, что она разорвала узкий проход, позволив им беспрепятственно сбежать.

Хуа Цзэ ничего не скрывал и с благодарностью сказал: «Я не смог открыть формацию и не имел другого выбора, кроме как обратиться за помощью к своему господину. Иначе я бы совершил серьезную ошибку…»

Его позиция признания вины была настолько искренней, что его трудно было винить в отсутствии мастерства.

Что касается вступления в секту Радостного Союза, то одни были воодушевлены, другие же сомневались. Пока Хуа Цзэ вёл, они переговаривались между собой приглушёнными голосами.

Се Бинюань, молодой и робкий, сказал: «Секта не позволяет нам без разбору посещать другие секты. Если наши учителя узнают, что мы ходили в секту Радостного Союза, они нас побьют?»

Ли Чжэньчжэнь ткнул себя в лоб: «Если ты не расскажешь, и я не скажу, кто там, на горе, узнает? Главное, чтобы ты не заикался!»

Цю Шуй был в приподнятом настроении, шагал словно ветер, удивляясь всему на своем пути.

Если бы существовала какая-либо деятельность по обмену, Цю Шуй, скорее всего, первым бы забыл о доме.

Чао Цзяньсюэ внезапно осознал, что с тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй не произнес ни слова.

Он взглянул на Юй Вэя, выражение лица которого было серьезным, губы сжаты почти в прямую линию, вид у него был очень не в духе.

Может быть, он до сих пор не помнит причинно-следственную связь, существовавшую ранее?

Он неуверенно спросил: «Юй Вэй?»

Нет ответа.

Он наклонился ближе и сказал: «Младший~брат?»

Ответа по-прежнему нет.

У него не было другого выбора, кроме как ткнуть тыльную сторону ладони Юй Вэя, спрятанной в рукаве, и тихо произнести: «Дао~товарищ?»

Юй Вэй наконец поднял глаза, чтобы посмотреть на него, все еще с тем же отчужденным бессмертным лицом.

Было ясно, что таблетка давно утратила свое действие.

Чао Цзяньсюэ от души рассмеялся: «Шучу, Младший Брат, это была всего лишь временная мера! Когда ты проснулся?»

Словно не желая больше смотреть ему в лицо, Юй Вэй отвернулся: «Когда сражался со старейшиной Линем».

С тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй время от времени прикрывал грудь рукой. Чао Цзяньсюэ, пронзительно глядя на него, неловко спросил: «Младший брат, ты ранен?»

«Ничего страшного», — холодно ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ вспомнил момент, когда он его вытащил, его рот был сладким, как мед: «Айя, боевые искусства Маленького Младшего Брата превосходны и внушают благоговение, спасибо, Маленький Младший Брат, что спас меня, и спасибо, Маленький Младший Брат, что шагнул вперед и взял на себя инициативу, твой тяжелый труд высоко ценится!»

Такая похвала заставила бы кого угодно почувствовать себя парящим в воздухе, но Юй Вэй был не обычным человеком и шагнул вперед.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя: «Вот это шоу!» Раньше он был в порядке, но теперь снова вёл себя отчуждённо. Он скрестил руки на груди и последовал за ним.

Секта Радостного Союза оправдывала свою репутацию. В отличие от секты Уу с её величественными горными вершинами, секта Радостного Союза была подобна огромному саду, превосходящему даже императорские дворцы смертных королевств.

Павильон на каждом шагу, беседка у каждого ручья, приходящие и уходящие ученики — все выглядело как небесные существа, каждое со своим неповторимым очарованием.

А ещё были фиолетовые вишнёвые деревья, похожие на те, что растут за пределами города Юмэн, сказочные и иллюзорные. Если бы Чао Цзяньсюэ занимался здесь, он бы наверняка дремал каждый день; атмосфера была слишком сказочной и мимолётной.

Пройдя по длинному коридору, они прибыли к месту с извилистым ручьем и прохладной водой, где уже был устроен банкет.

Хуа Цзэ сказал: «Мой учитель наказал, что ученики секты Радостного Единения не будут беспокоить вас, опасаясь, что вы, соученики, можете почувствовать себя неуютно. Сегодня вечером, пожалуйста, отдохните в расположенном неподалёку павильоне Танхуа».

Ли Чжэньчжэнь вздохнул с облегчением и поблагодарил его. Им совсем не хотелось встречаться с этим пресловутым Цзыу Юаньцзюнем. В конце концов, это была не официальная встреча двух школ; лучше было позволить им расслабиться.

Вода текла медленно, а на ее поверхности в разноцветных чашках плавали различные сорта вина.

Чао Цзяньсюэ всё ещё помнил прошлый конфуз, но у него было всего четыре слова: «Неспособный, но полный энтузиазма». Думая, что кто-то поймает его, если он упадёт, какая разница, если он напьётся до беспамятства?

Обычное вино имело сильный горьковатый привкус, но чудесное вино этого королевства Сюаньчжэнь было каким-то другим: некоторые были мягкими и сладкими, некоторые — нежными с фруктовым ароматом, а некоторые даже с пузырьками, благодаря чему одна чашка за другой не казались слишком вкусными.

В конце концов Цю Шуй первой вернулся в свою комнату, а Юй Вэй и Се Бинюань отнесли своего старшего брата в павильон Танхуа. Они были настолько пьяны, что говорили бессвязно, бормоча непонятную чушь, но всё же как-то общались.

Се Бинюань сморщил нос и прислушался. Он понимал некоторые слова, но в сочетании они теряли всякий смысл. Посмеявшись немного, он выпрямился и спросил Юй Вэя: «Старший брат Юй, ты понимаешь?»

Юй Вэй приподнял тонкое одеяло с кровати и накрыл Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Это просто бред пьяницы».

«Старший брат Юй, у тебя плохое настроение?» — осторожно спросил Се Бинъюань.

Пока все остальные ели и пили, Юй Вэй сделал лишь несколько глотков, его улыбка едва заметно тронула его, и он безучастно смотрел на фиолетовые цветы вишни.

Се Бинюань был вдумчивым человеком и утешил его: «Старший брат Юй, ты чувствуешь сентиментальность из-за того, что случилось со старшим Линь Яо? Наш учитель часто говорит, что куда человек стремится, туда и судьба. Одна мысль – одно последствие. Стоит мысли возникнуть, и результат предопределен во тьме. Лучше позволить природе идти своим чередом».

На несколько мгновений в опущенных глазах Юй Вэя мелькнуло выражение молчания и беспокойства. Он кивнул: «Понимаю».

Его духовная сила снова закружилась в даньтяне, но он так ничего и не нашёл. Однако он ясно видел, как что-то вошло.

Линь Яо был великим мастером пилюль, поэтому у него, естественно, было много неожиданных эликсиров и ядовитых пилюль. Что же это была за пилюля? И вот что он ему сказал:

Однажды ты станешь таким же, как я...

Юй Вэй пристально взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он крепко спал, уткнувшись подбородком в одеяло, и выглядел совершенно рассеянным.

После того, как Линь Яо упомянул об этом, он понял, что в последнее время чувствует себя по-другому.

С наступлением сумерек, после многодневного путешествия, все, и пьяные, и нетрезвые, были измотаны и крепко заснули. Только Юй Вэй вышел из павильона Танхуа, намереваясь найти водопад для тихого возделывания. Но к ручью подошёл незваный гость.

В лунном свете и тенях цветов ему прекрасно улыбался мужчина с лицом богини, его платье струилось, как вода.

Юй Вэй посмотрел на него и поклонился: «Ученик приветствует Цзыу Юаньцзюня».

Цзыу Юаньцзюнь прикрыл рукавом глаза и засмеялся: «У молодого господина Юя зоркий глаз. Куда вы так поздно?»

Юй Вэй сказал: «Культивировать».

«В культивации тоже должен быть баланс. Полагаю, — его взгляд скользнул по нему, задержавшись на его лице, — тебя беспокоит эликсир, который влили в твой даньтянь».

Юй Вэй задрожал. Затем он взял себя в руки и шагнул вперёд, чтобы поклониться: «Пожалуйста, просвети меня, Юаньцзюнь».

Цзыу Юаньцзюнь улыбнулся: «Это несложно. Этот эликсир называется «Весенняя пилюля страсти». По сути, это своего рода афродизиак. Он активируется раз в месяц, и нужно лишь найти того, кто его заменит. Одному Богу известно, как такой великий предшественник, как Линь Яо, мог совершить такую безвкусицу, навлекая беду на молодого господина Юя».

Юй Вэй: «…»

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «Не хочешь? Или можешь терпеть каждый раз, но тогда твоя духовная сила, скорее всего, будет нарушена, и твоё совершенствование пойдёт на спад».

Юй Вэй: «…Спасибо, Юаньцзюнь. Есть ли другой выход?»

Он покачал головой: «Нет, или ты сможешь прорваться через это сам, когда достигнешь стадии Бога Трансформации».

Юй Вэй спросил строгим голосом: «Могу ли я спросить, Юаньцзюнь, есть ли водопад в Юмэн Саньцяньду?»

Цзыу Юаньцзюнь указал ему направление, и тот улетел. Глядя себе в спину, он выглядел несколько потерянным.

Он повернул голову и тихонько усмехнулся, крикнув: «Ты не выходишь?»

Тени деревьев неподалеку замелькали, и Чао Цзяньсюэ высунул голову со смущенным выражением лица.

Некоторое время назад, в сонном тумане, Чао Цзяньсюэ увидел аккуратно одетого Юй Вэя, который не входил в дверь. Он догадался, что тот снова тайно пытается заниматься самосовершенствованием, и решил остановить его.

Пойдя следом, он столкнулся с Юй Вэем, разговаривающим с Цзыу Юаньцзюнем. Чао Цзяньсюэ боялся, что его обнаружат, поэтому спрятался за деревом, лишь смутно услышав какие-то «эликсир», «выносливость» и «регресс в культивации».

Сопоставив это с ситуацией, сложившейся в течение дня, он в шоке подумал: «Может быть, Юй Вэй был отравлен?»

Подумав так, он спросил.

Цзыу Юаньцзюнь на мгновение задумался и кивнул: «Можно и так сказать. Так что лучше посоветовать ему не терпеть. Как старший брат, ты должен его переубедить».

Чао Цзяньсюэ прижал ладонь к лицу: он должен это вытерпеть!

Для его развития лучше пойти на убыль.

Немного нетерпения, и царство Сюаньчжэнь будет разрушено одним щелчком пальцев.

«Давайте не будем говорить о нем», — серьезно сказал Цзыу Юаньцзюнь. «Сегодня я пришел найти тебя».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Меня?»

Он протянул руку, обнажив на ладони длинный меч.

«В тот день я случайно получил это за пределами тайного царства Фухэна Истинного Бессмертного, и я думаю, что это подходит тебе».

Чао Цзяньсюэ застыл на месте и не двигался: «В тот день разве не демон украл Тысячелетиний Меч…»

«Я был иволгой позади богомола, я украл меч, в чем проблема?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз покачал головой: «Ничего страшного. Но зачем же отдавать это мне…»

Это явно больше подходило Юй Вэю.

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «В тебе течет кровь демона, а этот Меч Тысячи Миль — магическое оружие бессмертного демона, поэтому его, естественно, следует отдать тебе».

«……?»

Чао Цзяньсюэ в замешательстве отступил назад, вино полностью высохло, и все его тело внезапно похолодело.

«Я знал твою мать и узнаю, как ты выглядишь. Полудемон, ни демон, ни человек, поистине жалкое создание, но я не ожидал, что тебя усыновит Лорд Цишань. Ладно, возьми меч».

Чао Цзяньсюэ безучастно взял меч и смотрел, как Цзыу Юаньцзюнь повернулся и ушел; нефритовый пояс на его талии медленно покачивался, а подвеска из нефрита цвета чернил мерцала.

Отреагировав, он сделал шаг и погнался за ним, преследуя его долго, но больше он так и не увидел Цзыу Юаньцзюнь.

Его разум был в хаосе, как будто разговаривало много людей, но в конце концов только кулон из черного нефрита снова и снова увеличивался, некстати напоминая ему, что это нефритовый кулон Линь Яо.

Но было ли сейчас самое время подумать о нефритовом кулоне?

Полудемон?

Ему?

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Чао Цзяньсюэ всю ночь не мог сомкнуть глаз, не в силах разобраться в происходящем.

Заклинатели-люди и заклинатели-демоны уже разорвали связи. Знал ли Лорд Цишань, будучи заклинателем-человеком на стадии Великого Вознесения, о его полудемонической сущности? Если да, то почему он скрывал это от него?

Цишань сказал, что его вырвали из лап демонов, когда он был младенцем.

Кем были его родители в этом мире?

Знал ли об этом кто-нибудь из секты Уву?

Постепенно он успокоился, полагая, что никто в секте Уву об этом не знает.

Люди считали демонов врагами, а царство Сюаньчжэнь считало полудемонов осквернением родословной. Он видел составленные Юй Вэем за эти годы списки демонов, подлежащих покорению, где были полудемоны, неспособные даже связать курицу. Тогда он лишь мельком взглянул на них, но теперь они превратились в нарастающий ужас, грозивший поглотить его.

Поэтому тот факт, что он был полудемоном, никогда не должен быть раскрыт.

Но каковы характеристики полудемона?

Он благополучно вырос в секте Уу до этого возраста и не замечал никакой разницы между своим телом и телом других. В его даньтяне циркулировала только духовная, а не демоническая энергия.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее болела его голова, и все же Лорд Цзыу словно растворился в воздухе, и его невозможно было найти ни при каких обстоятельствах.

Кто просто так небрежно бросил такую сенсационную новость и ушел?

«Так рано встал?» Ли Чжэньчжэнь хорошо выспался и, выйдя из комнаты, увидел Чао Цзяньсюэ, съежившуюся у окна и любующуюся пейзажем. Ему захотелось подойти и поздороваться.

Чао Цзяньсюэ обернулся, его лицо было смертельно белым, а Ли Чжэньчжэнь закрыл лицо руками и закричал.

«Что ты делаешь!» — Чао Цзяньсюэ заткнул уши.

Ли Чжэньчжэнь выглядел обеспокоенным: «Ты не спал всю ночь, да? У тебя глаза почти красные, как у кролика! Что случилось?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз пробормотал что-то невнятное, но в конце концов не сказал правды: «Не мог заснуть».

Даже с Ли Чжэньчжэнем он не мог быть уверен, что его доверие однажды не превратится в острый меч, направленный на него.

Ли Чжэньчжэнь присел на корточки: «Что случилось, брат?»

Чао Цзяньсюэ расстроился и сказал: «Главный герой снова отправился на самосовершенствование».

«…» Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я понимаю тебя».

Итак, они вдвоем сидели у окна, ожидая возвращения Юй Вэя с занятий совершенствованием.

Через мгновение Цю Шуй и Се Бинюань тоже вышли один за другим. Узнав, что Юй Вэй всю ночь занимался самосовершенствованием, они принялись бить себя в грудь и топали ногами, ненавидя себя за напрасную трату времени.

Итак, все четверо ждали под коридором возвращения Юй Вэя.

Когда солнце выглянуло, Юй Вэй наконец полетел обратно.

На его лице отражалось редкое выражение изнеможения. Чао Цзяньсюэ предположил, что он, возможно, безуспешно пытался избавиться от токсинов.

Поскольку им нечего было делать, они просто снова прогуливались по клану Хэхуань. Чао Цзяньсюэ схватил ученика на полпути и спросил: «Где твой господин Цзыу?»

Ученик увидел лицо незнакомца и робко сказал: «Мы не можем так просто узнать, где находится наш учитель».

«Тогда где же Хуа Цзэ?» — спросил Чао Цзяньсюэ, довольствуясь вторым вариантом.

«… Старший брат Хуа Цзэ должен быть с учителем». Глаза ученика рассеянно забегали по сторонам.

«А как насчет Хуа Люшуан?»

«И также… и с хозяином…»

«Хмм…» Чао Цзяньсюэ не смог получить никакой информации, поэтому ему пришлось его отпустить.

«Зачем ты ищешь Хуа Цзэ, старший брат? Он сам нас найдёт», – Цю Шуй был вне себя от радости. Всё в секте Хэхуань казалось ему чем-то новым. Он то завидовал местным заклинателям, которые носили такие красивые юбки, то удивлялся, откуда здесь исходит этот аромат – он был очень занят.

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как посмотреть на Юй Вэя, самого начитанного среди них.

Он слегка толкнул Юй Вэя в плечо и спросил: «Знаете ли вы что-нибудь о прошлом лорда Цзыу?»

Юй Вэй незаметно отодвинулся от него на полвытянутой руки.

«Лорд Цзыу загадочен и рано прославился».

«Какая слава?»

Ли Чжэньчжэнь подошел и прервал его: «Естественно, он является возлюбленным  многих живых существ в Царстве Сюаньчжэнь».

Небесный облик Юаньцзюнь привлек большое внимание практикующих с самого его появления, не говоря уже о его прошлом в секте совершенствования Хэхуань, из-за чего многие люди захотели стать его близким спутником и услышать учение пути Хэхуань.

Однако «Юаньцзюнь» нелегко просветил людей.

За сто лет, прошедших с момента его вступления на пост главы секты Хэхуань, известия о Юаньцзюне редко доходили до ушей людей.

Пока они сплетничали о другой секте, к ним подошла фигура Хуа Цзэ.

Ученики на обочине дороги приветствовали Хуа Цзэ. Чао Цзяньсюэ поднял брови, не ожидая, что Хуа Цзэ будет иметь здесь столь высокий статус.

«Я слышал, что коллеги-даосы ищут моего учителя?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Мы хотим выразить свое почтение Юаньцзюнь и поблагодарить его за помощь».

Хуа Цзэ сказал с улыбкой: «Хозяин отправился в путешествие и поручил мне отправить тебя».

«…»

Оказалось, что покинуть секту Хэхуань было непросто. Приходилось проходить через множество формаций, и ученики, не обладавшие достаточными навыками, не могли свободно входить и выходить.

Когда они уже собирались расстаться, Цю Шуй, будучи болтливым, спросил: «А как же твой младший брат Хуа Люшуан? Нас, по крайней мере, считают спасителями, так почему бы нам не встретиться с ним?»

Хуа Цзэ с трудом проговорил: «Младший брат ранен и восстанавливается. Ему неудобно видеться с людьми».

«Кстати, почему ты выглядишь намного моложе своего младшего брата? Есть ли у тебя какая-нибудь секретная формула?»

Хуа Цзэ на мгновение остолбенел, а затем сказал: «Возможно, это потому, что я люблю есть Чун Чи Дан…»

"Который из?"

«Павильон Дэна за углом, в узком переулке города».

Цю Шуй достиг своей следующей цели и радостно помахал ему на прощание.

Пятеро человек вошли в этот павильон Дан с пустыми руками, а вышли с полными руками, и все это под руководством Цю Шуя.

Цю Шуй записал в своей тетради: «Эта коробка — для старшего брата Цинь, эта коробка — для младшего брата Юй… а это — для господина Шэнь Ду, а это — для господина…»

«Подождите-ка!» — Чао Цзяньсюэ высунул голову из-за изысканной лакированной шкатулки. «Как так получилось, что здесь есть одна для Мастера!»

Разве его старый хозяин тоже пользовался подобными вещами?

«Среди них есть и для тебя, у каждого есть своя доля!» Цю Шуй властно похлопал по коробке, издавая звук «дон-дон-дон».

Чао Цзяньсюэ начал подозревать, что это может быть своего рода трюком маркетинга, использующим красивых учеников секты Хэхуань в качестве живых рекламных щитов, ходячей рекламы, чтобы заставить недавно прибывших маленьких девочек тратить много денег.

Мост Зима все еще оставался тем же мостом Зима, но ходить по нему теперь было совсем не так, как тогда, когда они пришли.

Хороший очиститель пилюль на стадии зарождения души на самом деле стал демоном из-за любви и умер на Узкой Территории. Сколько людей поверят, если это произнести вслух?

В Юмэн-Саньду всё ещё были обширные водоёмы и луга. Тростник здесь тоже был лавандового цвета, а мелководье едва покрывало подъём. Лилово-красное небо было залито водой, превращая это место в естественный ипподром.

Они взяли лошадей в таверне за городом и радостно поскакали, натягивая поводья.

Это было тяжело для Чао Цзяньсюэ.

Он никогда раньше не ездил верхом. Даже сидя на лошади, используя свою ци, он не мог тянуть её ни влево, ни вправо. Уши лошади дёргались, словно он презирал его лидерство.

Никто не понял его смущения. Ли Чжэньчжэнь побежал вперёд и крикнул: «Беги!»

Чао Цзяньсюэ очень хотелось крикнуть: «Я вообще не могу бежать, какого чёрта ты бежишь?», но вокруг было так много людей. В Царстве Сюаньчжэнь, похоже, верховая езда была обязательным навыком для всех. Там были трёхлетние дети и старики в самом расцвете сил, все счастливые.

У маленькой лошадки, на которой он ехал, тоже был упрямый нрав. Чао Цзяньсюэ сжал ноги и сделал несколько шагов, затем сжал ноги и сделал несколько шагов, словно не желая нести его.

Но и это было нормально. Он не хотел выпендриваться. Он боялся, что его вырвет всем, что он съел вчера.

Постепенно сзади послышался топот копыт. Чао Цзяньсюэ обернулся и позвал: «Младший брат!»

Юй Вэй держался верхом на лошади очень элегантно. Подойдя ближе, он подал знак лошади сбавить скорость.

«Старший Брат не может?»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «Могу! Почему не могу?»

Юй Вэй не собирался уходить и тихо шёл рядом. Они выглядели совершенно неуместно на фоне скачущих лошадей.

«Старший Брат считает, что личность Хуа Люшуан немного странная?» — неожиданно спросил Юй Вэй.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло: «Расскажи мне об этом?»

Имя Хуа Люшуана никогда не было известно, и они никогда не видели его лица от начала до конца. Но, по воспоминаниям Линь Яо из Узкой территории, Хуа Люшуан обладал прекрасными музыкальными способностями и был красив, так что он не должен был быть неизвестным.

«А даос Хуа Цзэ, когда мы виделись в прошлый раз, не был импульсивным человеком. Однако на этот раз он не подготовился как следует перед началом формации. У нас разные учителя, и если что-то случится, это будет вредно для школы Хэхуань. Откуда у него взялась эта смелость?»

Чао Цзяньсюэ слушал, и с самого начала всё казалось странным. Юй Вэй не знал, что письмо, связанное с Тысячемильным Мечом, было отправлено господином Цзыу, а господин Цзыу с самого начала знал, что они направляются в Юмэн Саньду.

«Есть ещё кое-что подозрительное», – продолжил Юй Вэй. – «Вчера вечером я встретил господина Цзыу. Нефритовый кулон на его талии – это натальная подвеска старшего Линь Яо, та самая, которую Хуа Люшуан получил на мосту Цзыма».

В глубине души Чао Цзяньсюэ смутно зрел в мыслях смелую догадку, но какое-то время он не мог её осознать. Прохладный ветерок пробрал его в рукава, и он весь поёжился.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг в его ушах раздался приглушенный раскат грома.

Жеребёнок испугался. Сначала он был послушен и не желал сделать и шага, но на этот раз внезапно подпрыгнул, как ракета. Чао Цзяньсюэ был в шоке, и его поясница была готова сломаться.

Он крепко зажмурил глаза и собирался позвать на помощь, но не ожидал, что его поясница напрягётся. Его подхватили, он взлетел и снова уверенно сидел на лошади.

Его вспотевшая спина прижималась к теплому телу, а прохладный аромат лотоса необъяснимо успокаивал.

Чао Цзяньсюэ пришел в себя и посмотрел на небо вместе со взглядом Юй Вэя.

Собрались пурпурно-черные тучи, вызывая молнии скорби, а импульс удара молнии имел такую силу, что мог уничтожить мир.

Ли Чжэньчжэнь и остальные пришпорили коней и встали рядом с ними.

«Кто снова прорвался на стадию Великого Вознесения?»

Но присмотревшись внимательнее, они обнаружили, что всё было иначе. Молния скорби этапа Великого Вознесения была красноватого цвета и никогда не достигала пурпурно-чёрного. Несомненно, это была молния скорби поздней стадии Великого Вознесения, прорывающаяся к этапу Превосхождения Скорби. Всего было девять ударов, с лившимся фиолетовым светом, и всё стихло.

И место, куда ударила молния…

Чао Цзяньсюэ прищурился, посмотрел вдаль и ответил: «Господин Цзыу».

Из-за какого-то неизвестного правила большинство членов секты Хэхуань остановились на стадии Зарождения Души, и только Лорд Цзыу достиг стадии Великого Вознесения. Если он прорвётся через эту стадию, то станет единственным практикующим, преодолевшим Скорбь, в Царстве Сюаньчжэнь.

Если бы не тот факт, что в секте Уу было много практикующих стадии Великого Вознесения, титул бессмертной секты номер один, возможно, достался бы секте Хэхуань.

«Даос Хуа Цзэ сказал, что он путешествует, так в чем причина?» — Се Бинюань в шоке посмотрел на молнию скорби и в замешательстве спросил.

«Нас обманули», — внезапно понял Чао Цзяньсюэ.

Он поделился с Юй Вэем своей догадкой: «Что, если Хуа Люшуан – это правитель Цзыу? Он следует пути Хэхуань, поэтому, естественно, не может ни с кем построить отношения. Линь Яо стал демоном и не мог раскрыть ему свою личность, поэтому он решил, что нам нужно найти кого-то, но его целью может быть только этот нефритовый кулон».

В нефритовом кулоне Линь Яо содержалась половина стадии зарождения души. С помощью этой половины Юаньцзюнь привлёк к себе молнию, превосходящую скорбь.

В его зрачках постоянно мелькали тени фиолетовых молний, падающих косо, одна за другой, и сияющих невероятно.

Эта догадка была неизбежно смелой, как и чувство, которое Чао Цзяньсюэ вселил в Юй Вэя, когда тот встал на рискованный путь. Он задумчиво смотрел на Чао Цзяньсюэ, неподвижный, как глубокая вода.

«О каких потрясающих тайнах вы тут бормочете? Разве Хуа Люшуан не мужчина?» Ли Чжэньчжэнь заткнул уши, испугавшись внезапного раската грома.

«В Царстве Сюаньчжэнь так много таинственного, разве не может быть, чтобы мужчина превратился в женщину, а женщина — в мужчину!» Чао Цзяньсюэ скривил губы.

Просто Лорд Цзыу послал ему Тысячемильный Меч, он воспользовался чьим-то преимуществом и больше ничего не скажет.

«Забудь, забудь», — Чао Цзяньсюэ похлопал коня Юй Вэя и сказал: «Какое нам дело до дел этой важной шишки! Пошли обратно!»

Странно было то, что лошадь сейчас его не слушалась, но лошадь Юй Вэя была очень человечной, как будто поняла его слова, и вдруг побежала назад большими шагами.

«Эй…» Чао Цзяньсюэ сидел неровно и от неожиданности дернулся, отчего задница заныла. Он с силой схватил Юй Вэя за воротник: «Ах! Младший брат! Заставьте его остановиться!»

Позади них раздался смех Ли Чжэньчжэня и других, наблюдавших за весельем.

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Когда фиолетовые молнии утихли, густые облака постепенно рассеялись, впуская бесчисленные красочные лучи небесного света.

Чао Цзяньсюэ покачнулся на коне, оглянулся и в изумлении выпалил: «Эффект Тиндаля!»

Юй Вэй, ведший рядом с собой коня, услышал это внезапное замечание и тоже оглянулся.

«Это Небесный Дао, излучающий свет», — тихо сказал он.

Это означало, что Леди Пурпурный Миртл успешно достигла стадии преодоления скорби. Отныне поздравительные подарки и письма со всех сторон будут стекаться в Юмэн Саньцяньду, до краев заполняя секту Радостного Союза.

«Внезапно появился практикующий, преодолевающий скорбь; мастера, должно быть, тоже заняты», — вздохнул Се Бинюань.

Ли Чжэньчжэнь сказал: «К счастью, это был не из секты Тяньяо. Иначе глава секты был бы вынужден три года заниматься самосовершенствованием взаперти, а мы, ученики, страдали бы!»

«Какая разница?»

Ли Чжэньчжэнь погнал коня вперёд, ехав рядом с Чао Цзяньсюэ, и сказал: «Точно так же, как немногие из нас едва могут удержать Линь Яо на стадии Трансформации, Госпожа Пурпурный Мирт практикует Дао Радостного Союза, которое не годится для убийства. С точки зрения одного лишь боевого мастерства она не сможет превзойти практикующего меч на поздней стадии Великой Колесницы. Даже если давление на стадии Преодоления Испытаний ослабеет, два практикующих Великой Колесницы должны прорваться сквозь него».

Значит, что-то такое было, понял Чао Цзяньсюэ.

Он подумал о Мече Тысячи Миль. С тех пор, как Леди дала ему этот меч той ночью, он хранил его в своём золотом браслете. Когда он обратил своё духовное чувство, чтобы взглянуть, то с ужасом обнаружил, что меч утратил свою форму.

Внимательно осмотрев его, он обнаружил, что Тысячеликий Меч слился с его Мин Цяньли, два духа объединились в один, неустанно и медленно вращаясь.

Чао Цзяньсюэ снова взглянул на разноцветные лучи света, падающие с неба.

Поднялся ветер, и фиолетовые цветы вишни затрепетали и опали под этими небесными огнями, романтичными, как дождь, как туман, как пузырьки красочного сна.

Они вспомнили о секте Уву, забыли надеть одежду и оказались покрыты летящим снегом.

Время было выбрано идеально: на следующий день должен был состояться ужин воссоединения секты.

Ученики по очереди приветствовали своих учителей, главу секты и мастеров других вершин новогодними поздравлениями. Когда подошла очередь Чао Цзяньсюэ, он уже почти закончил традиционное приветствие, когда глава секты остановил его и спросил: «Вы достигли стадии Золотого Ядра?»

Чао Цзяньсюэ выпрямил спину, подражая уважительной манере Юй Вэя, и просто ответил: «Да».

Лица остальных присутствующих учеников выражали призрачное выражение. Это случалось даже реже, чем восход солнца на западе.

Глава клана неторопливо погладил свою длинную бороду и взглянул на Му Юаня, который также смиренно ответил ему взглядом: «Глава клана, не волнуйтесь. Этот ребёнок наконец-то встал на истинный путь».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал на себе любопытный взгляд главы ордена, который был так странно испытующим, что ему стало не по себе. Он невольно подумал, не подозревают ли его в неблагополучном прошлом. Настолько предвзятым он был.

Он постоял немного, не двигаясь, и наконец смог сесть. По старшинству он сел слева от Нань Шаня.

Ли Чжэньчжэнь помахал ему рукой сзади по диагонали, и он поднял нефритовую росу в руке, чтобы чокнуться с ним издалека.

Так называемый ужин воссоединения. Он думал, что это будут обычные блюда, но когда блюда подали одно за другим, Чао Цзяньсюэ тупо уставился на них.

Какие жемчужные пилюли, столетние ломтики женьшеня, капля росы, собранная из духовной энергии неба и земли...

В то время ему пришлось признать, что он — деревенщина, неспособная оценить изысканную еду.

Чао Цзяньсюэ наблюдал, как остальные ученики вокруг него с благоговением вкушают блюда, словно это сокровища, и рассеянно пробовал каждое блюдо, ощущая его вкус, словно жевательный воск.

После этого наступало время общения учеников.

Он все еще пытался разжевать круглую ледяную жемчужину во рту, когда услышал, как кто-то сплетничает о нем.

«Кто знает, какие средства он использовал? Невозможно же в одночасье достичь стадии «золотого ядра»…»

Хоть голос и был тихим, Чао Цзяньсюэ оказался мелочным и очень чувствительным к таким голосам.

Он тут же холодно посмотрел на источник звука.

Даже если это был эффект метода «Тысячемильной ясности ума», именно он ухватился за этот метод и отчаянно прорвался сквозь ключевые точки. Кровь лилась рекой, боль была невыносимой, но всё это превратилось в фразу «что значит», что было поистине нелепо.

Чао Цзяньсюэ обычно выглядел красиво, а когда замерзал, становился ещё и очень устрашающим. Его тёмные глаза были тяжёлыми, словно он собирался съесть кого-нибудь.

«Вы только посмотрите на его внешность, разве он похож на ученика секты Уву?»

Ученики переместились, вероятно, чтобы посплетничать в другом месте.

Чао Цзяньсюэ с раздражением укусил жемчужину, и ледяное ощущение треснуло у него во рту, заставив зубы застучать от холода.

Он отвернулся, чтобы не видеть, и увидел, что Юй Вэй окружён, младшие братья окликают его. Всё было очень оживлённо. Ли Чжэньчжэнь и Се Бинюань тоже смеялись вместе.

Чао Цзяньсюэ съел ещё одну жемчужину, сильно её раздавил и снова поёжился от холода. Он встал и вышел из-за стола один.

Снег падал один за другим, когда он покидал главную вершину и направлялся к площадке для наблюдения за Луной.

Мин Цяньли и Тысячемильный Меч официально объединились и уже могли принимать форму меча. Он использовал его плавно, поэтому с этого момента он просто использовал только Мин Цяньли.

Тень от меча была яркой, отражая его собственное лицо.

Чао Цзяньсюэ подул на снег на мече, поднял меч и принялся практиковаться в фехтовании.

Вращение, нападение, удары, повороты... Он практиковался десятки раз без остановки, и от жара снежинки на его ресницах таяли, превращаясь в капельки воды.

Когда его запястье онемело, Чао Цзяньсюэ с радостью закончил тренировку, и Мин Цяньли послушно обвился вокруг его руки.

Он повернулся, чтобы спуститься к платформе для наблюдения за Луной, но увидел человека, стоящего под платформой с зонтиком, не зная, как долго он наблюдает за ней.

Зонт был поднят, и Чао Цзяньсюэ чихнул.

Юй Вэй сказал: «Я хотел прийти сюда, чтобы попрактиковаться в фехтовании, но не ожидал увидеть здесь старшего брата».

Трудолюбие этого ребенка было возмутительным.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи: «Я вышел попрактиковаться в фехтовании, потому что был расстроен. Разве ты не болтал с ними так весело?»

«Почему Старший Брат расстроен?»

«Ты знаешь почему», — Чао Цзяньсюэ прошел мимо него.

Простой зонтик накрыл его голову. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и, подняв взгляд, увидел, как колышется чернильное сало.

«Что говорят другие — их дело. Старший Брат не должен обращать на это внимания».

Юй Вэй действительно беспокоился о нем?

Чао Цзяньсюэ встретил его вопросительный взгляд и почувствовал, что его снова озарил свет, похожий на свет феи.

Он улыбнулся: «Конечно, я знаю, но я просто мелочный, и мне становится неловко, когда я это слышу. Тебе не понять».

Святое лицо Юй Вэя не дрогнуло. Чао Цзяньсюэ увернулся от его зонтика, вышел в снег одтн и помахал ему рукой: «Я возвращаюсь в резиденцию Цинсюэ».

«Старший брат!» — обратился к нему Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ терпеливо повернул голову и увидел, как в его руке внезапно появилась нефритовая фарфоровая бутылка.

«Сейчас завершается банкет, редкое духовное весеннее вино. Старший Брат, рассейте холод».

Руководствуясь принципом «не брать даром», Чао Цзяньсюэ взял его. Он был ещё горячим.

Он скривил губы и сказал: «Спасибо».

Зонт Юй Вэя снова наклонился в его сторону. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, раздумывая, не произнесет ли он эти бесполезные слова убеждения.

Неожиданно лицо Юй Вэя потемнело, но на его ладони появилась квадратная коробка, завернутая в цветочную бумагу.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён, его защитная стойка ослабла. Он опустил голову, чтобы осмотреться.

Юй Вэй сказал: «Это курильница, которую я купил в тот день в Долине Водяной Луны. Я собирался отдать её Старшему Брату, но немного замешкался и отложил».

Чао Цзяньсюэ с польщённым удивлением взял коробку. Она была тяжёлой, и его настроение тут же улучшилось.

Он крепко обнял коробку и не мог перестать улыбаться: «Посмотри на себя... О, младший брат такой внимательный».

Первоначальный туман рассеялся. Он с огромным интересом вытащил из своего золотого кольца духовное оружие и силой сунул его в руку Юй Вэя: «Возьми, возьми! Невежливо не отвечать взаимностью».

Подумав об этом, он сунул ему еще несколько духовных камней: «Я дам тебе новогодних денег!»

Это был первый раз, когда он дарил деньги на Новый год. Он не знал, сколько дать, поэтому просто спрятал ещё несколько, потому что был счастлив.

Губы Юй Вэя изогнулись в улыбке, а в глазах появилась радость, от которой он вдруг оживился и стал еще более привлекательным, чем обычно.

«С Новым годом, старший брат», — сказал он Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «С Новым годом! Младший брат».

Он радостно вернулся, держа в руках вино и курильницу. Оглянувшись, Юй Вэй, держа меч, поднялся на площадку для любования луной, его спина была одинока.

Такой старательный…

Но… действительно ли можно позволить Юй Вэю практиковаться здесь? Кто знает, сможет ли он снова прорваться во время тренировок?

Он шмыгнул онемевшим носом и крикнул: «Почему бы нам не выпить вместе?»

Неожиданно Юй Вэй согласился. Они сели в небольшой беседке рядом с площадкой для наблюдения за Луной и выпили по очереди. Всё шло так гладко, что Чао Цзяньсюэ засомневался в своей жизни.

Он молча слушал, как падает снег, и сердце его редко бывало спокойным.

Всё было так спокойно, что, проснувшись на следующее утро, Чао Цзяньсюэ подумал, что ему приснился сон. Но лотосовая курильница всё ещё стояла на столе, это был не сон.

По правилам, в этот день внутренние ученики должны были подметать снег, причем без всякой духовной силы или магии.

Снег прекратился. Чао Цзяньсюэ пришёл рано, и Му Юань дал ему метлу и поручил смести снег на западном склоне горы Фусянь.

Он держал метлу и лениво подметал каменные ступени. Время от времени одна-две белки выскакивали из белого поля зрения, и он гнал их к ближайшим высоким деревьям.

Пока подметали, за углом показался необычный дворик.

В отражении снега вся резиденция слабо светилась светло-голубым цветом, а на карнизе висел бронзовый колокольчик, который беспрестанно звенел на ветру.

Из-под его ног выскочила белка, аккуратно вскарабкалась по карнизу вдоль столба крыльца, оставила цепочку следов на снежном покрове и, выпрямившись, настороженно оглянулась на него.

Чао Цзяньсюэ присмотрелся повнимательнее: эта резиденция, полная бессмертного духа своего владельца, оказалась резиденцией Цинъя Юй Вэя.

Раньше он никогда не входил в резиденцию Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя и поспешил в резиденцию Цинъя.

Это место было особенно изысканным. Во дворе был небольшой пруд, который теперь был покрыт снегом, но, погладив его, две красные рыбки подо льдом всё ещё виляли хвостами.

«Младший брат?» — крикнул Чао Цзяньсюэ перед дверью, но ответа не последовало.

Он хотел толкнуть дверь, но когда протянул руку, то понял, что здесь есть ограничение.

Тем, кто находится ниже стадии зарождающейся души, вход воспрещен.

Чао Цзяньсюэ: «…» Он был чем-то особенным.

Он сметал снег вокруг резиденции Цинъя, пройдя мимо полуоткрытого бокового окна. Он заглянул внутрь. Внутри обстановка была предельно простой, пол был безупречно чистым, и даже одеяло было аккуратно сложено.

Чао Цзяньсюэ подозревал, что на его диване не нашлось даже волоска.

Перья и чернильницы на столе были аккуратно разложены, а книга, вероятно, была наполовину написана, прижатая к боку пресс-папье. Медная печка всё ещё дымила – это был фимиам для сосредоточения.Книжные полки

Чао Цзяньсюэ вдруг почувствовал себя вором и не мог понять, что же там такого интересного. Он продолжал подметать, сметая снег у резиденции Цинъя в одном месте и скатывая его в огромный снежный ком.

Затем, подумав об этом, он позвал Мин Цяньли.

Свет меча сверкнул, и он поспешно выполнил резьбу.

Круглый кролик.

Вечером мастера и ученики слушали лекцию Му Юаня о помосте для созерцания Луны. Юй Вэй подошёл к Чао Цзяньсюэ, под его внимательным взглядом, и тихо спросил: «Старший брат был в резиденции Цинъя?»

Чао Цзяньсюэ гордо говорил:«Я помог тебе смести снег. Ну как? Я также добавил для тебя пейзаж в благодарность за то, что ты пил со мной вчера вечером».

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Медведь, вырезанный Старшим Братом, действительно как живой».

Чао Цзяньсюэ тоже задумался и не ответил.

Он решил повернуть голову и внимательно послушать «Небесную природу Дао» Му Юаня.

Примерно через шесть или семь дней отдыха внутренние ученики обычно отправлялись патрулировать территории, находящиеся под их юрисдикцией в человеческом мире.

Это был первый визит Чао Цзяньсюэ в мир людей. Он думал, что путешествие из Царства Сюаньчжэнь в мир людей будет довольно долгим, но в результате он забрал нефритовый жетон, и мастера произнесли заклинание, открывающее проход между двумя мирами.

Оказалось, что только три культиватора Великой Колесницы смогли открыть формацию.

Когда его ноги ступили на землю, Чао Цзяньсюэ не мог поверить своим глазам. Неужели он просто так оказался в мире людей?

Подняв глаза, я увидел, что высоко в небе висит холодное солнце. На дворе была середина зимы.

Территория, находившаяся под юрисдикцией горы Фусянь, находилась на севере мира людей, среди гор. Всё, что они видели, – это пожелтевший бамбуковый лес, листья которого запутались и падали.

Чао Цзяньсюэ сразу заметил разницу между миром людей и царством Сюаньчжэнь. Духовная энергия здесь была гораздо тоньше. Поэтому в мире людей было гораздо сложнее стать демонами и бессмертными, чем в мире Сюаньчжэнь.

Нань Шань достал компас, и стрелка на циферблате завибрировала, разделяясь на несколько направлений.

«Мы с Цю Шуй отвечаем за северо-запад, как насчет того, чтобы попросить Младшего Брата и Старшего Брата Чао отвечать за юго-восток?»

У Нань Шаня и Цю Шуя было самое негласное взаимопонимание. Они всегда были вместе во время внешних миссий.

Чао Цзяньсюэ не стал спорить, встал и пошёл вправо от бамбукового леса.

Пройдя некоторое время, он спросил Юй Вэя:

«Почему я не вижу здесь ни одного человека?»

Юй Вэй сказал: «Это место уединённое. Только охотники приходят и уходят. Сейчас зима, и мало кто из охотников поднимается в горы. Но дальше на юг находится королевство Цзюлин. С вершины горы виден город».

«Младший Брат был здесь много раз?»

«После стадии Золотого Ядра я часто сюда захожу. Четыре-пять месяцев в Царстве Сюаньчжэнь равны одному году в мире людей. В последний раз, когда я патрулировал, здесь ещё была весна».

«Э-э…» — спросил Чао Цзяньсюэ. — «Неужели человеческий мир всегда был таким? Разве не существовало ничего похожего на четырёхколёсную беспилотную повозку?»

Юй Вэй выглядел озадаченным.

Чао Цзяньсюэ понял, что это действительно мир без логического мышления.

В этот момент демоническая тарелка в руке Юй Вэя завибрировала. Они переглянулись и поспешили в указанном направлении.

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Зашуршал густой снег. Чао Цзяньсюэ отодвинул бамбуковый лист, закрывавший обзор, и позвал Юй Вэя посмотреть.

«Это демон?»

Внизу, перед бамбуком, где они стояли, коричнево-черный кабан рыл снег, энергично перебирая передними копытами.

На снежной тропе виднелась лишь цепочка следов в форме копыт, криво уходивших в другую сторону.

Юй Вэй наклонился, посмотрел на него и сказал: «Это не демон, а обычный дикий кабан».

Чао Цзяньсюэ погладил подбородок и задумался: «Малыш Шиди, ты когда-нибудь ел дикого кабана?»

«…»

Юй Вэй посмотрел на демона (пай, тарелка), произнес заклинание, и направление, куда оно указывало, дрогнуло, а затем снова появилось. После обновления направление изменилось.

Они вдвоем легко приземлились на тонкий бамбук, который стряхнул с себя накопившийся снег, посыпав его им на плечи и головы.

Чао Цзяньсюэ смахнул снежинки, заметив, что на голове у Юй Вэя лежит комок снега, который, по-видимому, не замечает этого и странно напоминает маленького зверька со снегом на голове.

Он насмешливо не напомнил ему об этом, и Юй Вэй пошёл вперёд, покрытый снегом. Пройдя немного, Юй Вэй вдруг остановился и спросил: «Кажется, идёт дождь?»

Его ошеломленный взгляд скользнул в сторону, где он встретил подавленный смех Чао Цзяньсюэ.

Только тогда он поднял руку, чтобы потрогать голову, и обнаружил, что она уже мокрая.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Как маленький Шиди может так медленно реагировать? Разве не холодно?»

Юй Вэй, явно поддразнённый, бесстрастно ответил: «Я просто наблюдал за демонической энергией и не заметил её. Но, Шисюн, патрулирование — дело серьёзное. Хотя демоны в человеческом мире редки, они хитры и их трудно укротить. Шисюн, будь осторожен».

«Айя…» — пробормоталаЧао Цзяньсюэ. — «Я только что смеялся над тобой, но тебе приходится использовать три-пять предложений, чтобы заставить меня замолчать. В конце концов, я всё ещё практикую Золотое Ядро, так что я могу победить кого угодно».

«Сражался ли Шисюн с демоном в настоящем бою?»

Чао Цзяньсюэ сделал паузу: «Нет».

«Видел ли Шисюн, как демон проявил свою первоначальную форму?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулась: «…Нет».

Он не хотел, чтобы Юй Вэй продолжал спрашивать, потому что ответом всегда было «нет», «нет» и ещё раз «нет». Поэтому он шагал рядом с ним, помогая ему стряхивать снег с плеча, и с улыбкой сказал: «Спасибо за заботу, малыш Шиди».

Проведя вместе много дней, Чао Цзяньсюэ разгадал характер Юй Вэя. Стоит ему сказать что-нибудь приятное и сделать вид, что он слаб, как этот маленький Шиди ничего не говорит, но всё равно проявляет заботу.

Одним словом, он добрый.

По крайней мере, на данный момент.

Как и ожидалось, Юй Вэй тут же замолчал. Его ресницы затрепетали, словно бабочки собирались взлететь.

Следуя за демоном (пай, тарелка), они встретили ещё одного кабана. Они мирно проходили мимо, когда Чао Цзяньсюэ с любопытством повернул голову, чтобы посмотреть на него. Он задался вопросом, что же вкусного есть в этих горах и полях, что делает этих кабанов такими жирными и сильными.

Когда они уже собирались пройти мимо, кабан внезапно поднял голову. С характерными для европейского типа двойными веками, он поднял голову и встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Его четыре копыта начали оказывать силу.

Чао Цзяньсюэ почувствовал неладное, сглотнул слюну и схватил Юй Вэя за рукав: «Маленький Шиди…»

Прежде чем он успел договорить, на них кинулся дикий кабан.

В этот момент Чао Цзяньсюэ полностью забыл о своем статусе Золотого Ядра, а также забыл о Мин Цяньли, который был готов надеть ему на руку.

Он вскрикнул от удивления и потянул Юй Вэя вперед.

Ю Вэй: «Подожди…»

Единственный Меч успел лишь появиться в ладони Юй Вэя; времени на то, чтобы ударить и убить кабана, уже не было.

Ещё мгновение назад он говорил: «Я не то чтобы не могу победить кого-то», но теперь за ним гнался дикий кабан. Лицо Чао Цзяньсюэ горело. В мгновение ока он схватил Юй Вэя и прыгнул на верхушки деревьев, тяжело дыша и хватаясь за грудь.

Кабан врезался в дерево, заставив верхушки деревьев сильно закачаться.

«К счастью, к счастью, нас не задели». Он вздохнул с облегчением.

Юй Вэй всё ещё убирал меч, молча наблюдая за ним. Спустя долгое время он повернул голову, слегка приподняв губы, и тихо рассмеялся.

Старческое лицо Чао Цзяньсюэ покраснело, и, сделав вид, что ничего не произошло, он ступил на другую ветку.

«Думаю, здесь безопаснее. Малыш Шиди, что ты думаешь?»

К счастью, Юй Вэй не стал его выдавать и кивнул в знак согласия.

Они вдвоем путешествовали по заснеженному лесу. Когда они достигли определённого места, духовный свет демона (пай, лата) стал гораздо ярче.

Чао Цзяньсюэ первым спустился и встретился взглядом со стариком, сгорбившимся на земле.

Старик с потрясенным выражением лица указал на них и долго, заикаясь, пробормотал: «Бессмертные», не произнося ни слова.

Судя по его одежде, это, вероятно, был охотник из близлежащих окрестностей, он нес на спине вязанку коричневато-черных дров и держал в руке тупой топор.

Юй Вэй вышел вперед и официальным тоном спросил: «Старик, ты не видел ничего необычного?»

Чао Цзяньсюэ огляделся вокруг, думая, что, вероятно, самыми необычными здесь были он и Юй Вэй.

Однако демон-искатель (пай, тарелка) обычно не ошибался.

Придя, он боялся, что демон-искатель (пай, тарелка) укажет на него, но, очевидно, напрасно. Эта полудемоническая кровь всегда дремала в его теле; даже он не знал, как её обнаружить.

В это время (пай, пластина) постоянно мигал духовным светом, и не было никаких сомнений, что демон был где-то рядом.

Старик долго дрожал и сказал: «Нет».

Он также нёс на плече моток толстой пеньковой верёвки. Юй Вэй спросил: «Что ты собираешься делать?»

«Вчера я расставил несколько ловушек в горах и как раз собирался пойти посмотреть, поймал ли я что-нибудь…»

Старик указал назад, и духовный свет демона-искателя (pái, plate) также указал в том же направлении.

Юй Вэй серьезно сказал: «Не ходи туда пока».

Старик что-то понял из того, что было у них в руках, и со страхом спросил: «Не демон ли это?»

«Что ты имеешь в виду?» Чао Цзяньсюэ посмотрел на него так, словно знал что-то.

«Айо... двое бессмертных, я только что слышал, кажется, кто-то это видел...»

По его словам, жители деревни, поднявшиеся на гору, видели его несколько раз. Они говорили, что видели странные огни по ночам, называя их (guǐhuǒ, «огонь-призрак»). Все были настолько напуганы, что оставались дома и не решались выходить, опасаясь, что это может привести к смерти.

«Правда это или нет, мы узнаем с первого взгляда», — кивнул ему Юй Вэй, выглядя очень обнадеживающе.

Они вошли в лес, и лесная тропинка здесь стала гуще, а свет померк, создав поистине призрачную атмосферу. Постепенно послышался тихий скулеж – звук завывающего ветра.

Снег падал бесшумно, густо падая с неба.

При наступлении на землю раздался хруст.

Так называемый шар света повернул свое лицо, глядя на них с изяществом и спокойствием.

Чао Цзяньсюэ с изумлением смотрел на белого оленя перед собой. Его ноги ступали по таинственному свету, рога переливались всеми цветами радуги, каждая его часть была демонической, но в то же время благородной.

«Олень-демон», — как только раздался голос Юй Вэя, меч вспыхнул светом.

Белый олень наклонил голову, уклоняясь, и радужная иллюзия поглотила свет Единственного Меча. Он отступил на несколько шагов, открыв ловушку, расставленную охотником позади него.

Кролика поймали за заднюю лапу. Должно быть, он боролся всю ночь, и теперь он лежал на земле, полуприкрыв багровые глаза.

Юй Вэй произнес заклинание, замораживающее его на месте, и собирался ударить мечом, когда Чао Цзяньсюэ схватил его за руку: «Подожди!»

Он внимательно посмотрел в глаза белого оленя, влажные от жалости и растерянности.

По какой-то причине, возможно, из-за связей в этой полукровной линии, а может быть, из-за беспокойства в глубине сердца Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Похоже, в нем нет никакого злого умысла».

Юй Вэй нахмурился: «Демоны умеют маскироваться и прятаться. Шисюн, не дай себя обмануть».

Но Чао Цзяньсюэ не чувствовал кровожадности от демона-оленя. Единственным источником кровожадности был кролик с раненой ногой.

«Разве убийство демонов не должно заключаться в различении того, каких демонов следует убивать, а каких нет?»

Юй Вэй объяснил: «Демоны в человеческом мире — источник бед. Обычные люди не способны сопротивляться и не способны противостоять угрозам».

Чао Цзяньсюэ в тот момент не мог согласиться.

«Он не проявил ни капли агрессии. Как он может быть источником проблем?»

Юй Вэй также был озадачен: «Разве Шисюн не знает принципа «профилактика лучше лечения»?»

Не то чтобы Чао Цзяньсюэ не знал, он просто чувствовал, что у этого демона-оленя совсем не было злой натуры, и он не слышал, чтобы старик говорил, что он причинит вред людям, но убивать его, не задавая вопросов, было бы слишком опрометчиво.

Но бессмертные секты имели определённую подготовку в этом отношении. Если сотни лет назад отношения между людьми-заклинателями и демонами-заклинателями были гармоничными, то можно было бы обсуждать это, но теперь, если это демон, его следует убивать без каких-либо исключений.

Юй Вэй сделал шаг вперед, и свет меча превратился в дюжину иллюзорных теней мечей, устремившихся в сторону демона-оленя.

Внезапно свет рассыпался на световые пятна, и в какой-то момент капкан на земле щёлкнул. Кролик восстановил силы, подтащил раненую лапу и отпрыгнул далеко-далеко, исчезнув в снегу.

После этого случая мысли Чао Цзяньсюэ стали тяжелыми.

Он чувствовал, что разделяет с кроликом горе, и чувствовал, что Юй Вэй отчасти похож на Фахая (Фай Хай, монах из «Легенды о Белой Змее»), который говорит: «Любви не понять». Он боялся, что если его полудемоническая сущность однажды раскроется, Юй Вэй тоже безжалостно нанесёт удар, несмотря на их прежние отношения как учеников.

Демон-искатель (пай, тарелка) больше не двигался. Чао Цзяньсюэ не удержался и спросил: «Ты что, затаил обиду на демонов?»

Когда они вышли из тайного царства, и он заподозрил, что он был культиватором демонов, Юй Вэй действительно пытался убить его.

Юй Вэй не ответил.

Чао Цзяньсюэ пнула камень, лежавший на земле, и он откатился к задней части ноги Юй Вэя.

Он не ожидал, что Юй Вэй ответит ему, но Юй Вэй повернул голову и сдержанно сказал: «Моих родителей убили демоны-заклинатели».

Одно лишь предложение ошеломило Чао Цзяньсюэ.

Редкий свирепый взгляд Юй Вэй мгновенно исчез, и он тут же вернулся к своему холодному (сяньцзы, фее) виду. Он тихо сказал: «Это уже в прошлом; Шисюн, не спрашивай больше».

Пройдя несколько шагов, он вдруг снова сказал: «Я никогда никому не рассказывал об этом деле. Шисюн, ты тоже не рассказывай, хорошо?»

Хоть это и был тон обсуждения, он звучал как угроза...

Сердце Чао Цзяньсюэ обливалось потом.

Ему следовало подумать об этом раньше: трагическое происхождение, необходимое для главного героя!

Юй Вэй питал неприязнь к демонам, поэтому его полудемоническая сущность не имела будущего.

Он мог только стараться еще усерднее, прежде чем его разоблачат.

Итак, Чао Цзяньсюэ сменил тему и спросил: «Как выглядит страна Цзюйли?»

Юй Вэй повёл их, и они вдвоем поднялись на вершину горы. Вдали, на белоснежных просторах, наконец, показался уголок города мира людей.

Его можно было назвать лишь маленькой страной. Городские стены были земляными, а тёмно-красные флаги развевались на ветру. Дома в городе были аккуратно расставлены, и поднимались струйки дыма.

Не богато, но достаточно мирно. Если человек вырос здесь без болезней и бедствий, он сможет жить обычной жизнью.

Когда они спустились с горы, демоническая тарелка (пай, «тарелка»), долго молчавшая, снова задрожала. Чао Цзяньсюэ увидел, как мимо них быстро промелькнула тень, и Юй Вэй бросился за ней в погоню.

Он не стал за ним гнаться, полагая, что Юй Вэй скоро вернется.

Но вскоре Чао Цзяньсюэ ощутил необычную атмосферу в воздухе. Странное чувство заставило всё его тело напрячься, а кожа начала дрожать.

Он подозвал к себе Мин Цяньли и строго крикнул: «Кто там прячется!»

Атмосфера почти застыла.

В одно мгновение вспыхнул горизонтальный свет, и кожа на голове Чао Цзяньсюэ онемела.

Он быстро увернулся, и меч Мин Цяньли издал непрерывный вопль, отражая бесчисленные тени меча, летевшие со всех сторон.

Нападавший не показывал своего лица от начала до конца, но тени мечей превратились в сеть, которая окутала его, заставив уклоняться и не находить выхода.

Не сумев сделать этого, Чао Цзяньсюэ пришлось активировать «Тысячу миль ясного разума». Золотое ядро стремительно вращалось, духовная сила взрывалась в его теле, дюйм за дюймом накапливаясь в Мин Цяньли, и только тогда ему удалось пробить крошечную брешь в герметичной тени меча.

Он протиснулся к этой щели, но его нога наступила на пустое место.

Тени меча только что заставили его прижаться к скале.

Чао Цзяньсюэ упал.

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

В него врезалось бесчисленное множество мелких осколков горных пород, отчего у него кружилась голова и он терял ориентацию.

С большим трудом он наконец остановил падение, приземлившись на выступ скалы на скале. Чао Цзяньсюэ использовал его как рычаг, чтобы не разбиться вдребезги.

Он сидел на скале, глядя в пропасть. Человек, устроивший на него засаду, не стал его преследовать.

У кого вообще есть столько свободного времени?

Место, где он стоял, всё ещё находилось на некотором расстоянии от подножия скалы. Чао Цзяньсюэ не осмеливался взглянуть вниз.

Он случайно задел ладонь, пытаясь удержаться на ногах. Теперь она пульсировала от боли. Он повернул запястье и встал, осматриваясь вокруг в поисках способа подняться обратно.

Если бы его духовной энергии хватило, он бы смог взлететь, словно ракета, из сухой земли. Однако он только что применил «Тысячу миль ясного разума», потратив все свои силы. Он боялся, что неосторожно упадёт с неба.

Он задался вопросом, куда отправился Юй Вэй в погоне за этим демоном. Чао Цзяньсюэ подозревал, что демон появился лишь для отвлекающего маневра.

Он медленно двинулся вдоль каменной стены, прислонившись к ней. Не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним возник глубокий и таинственный шар света, зловеще светящийся, словно блуждающий огонёк, и даже медленно двигавшийся в его сторону.

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на свет, тем более знакомым он ему казался. Он стоял неподвижно, не двигаясь.

Ореол приблизился, и из света показалась пара белоснежных рогов. Влажные глаза смотрели на него невинно и доброжелательно.

Чао Цзяньсюэ тихо пробормотал: «Это ты… Ты не умер?»

Белый олень опустил голову. Он услышал детский голосок, говоривший с немного странным акцентом, но смысл был едва понятен.

Он сказал, что это демон с гор, и поблагодарил его за то, что тот вытянул время и позволил ему сбежать.

Чао Цзяньсюэ почувствовал к нему чувство родства и спросил: «Ты занимаешься самосовершенствованием в горах?»

«Мой хозяин говорит, что если я буду постоянно совершать девятьсот девяносто девять добрых дел, то смогу стать бессмертным», — сказал демон-олень.

Несмотря на суровость условий, такой откровенной лжи хватило лишь для того, чтобы обмануть маленького демона, который, казалось, никогда не видел света. Чао Цзяньсюэ спросил: «Кто твой хозяин?»

Белый олень наклонил голову, не отвечая. Возможно, он и сам не знал ответа.

«Так ты только что был там и спас этого кролика?»

Демон-олень кивнул.

Такой воспитанный. Чао Цзяньсюэ не удержался и потрогал его рога, которые были мокрыми, словно он только что побывал на снегу.

«Иди сюда», — сказал демон-олень.

Чао Цзяньсюэ сразу понял: «Ты собираешься меня поднять?»

Он схватил его за рога и перевернулся на спину оленя.

Белый олень поднялся в воздух, ступая по мистическому свету, как будто у него была опора в небе, радостно подпрыгивая вверх.

Лёгкий ветерок обдувал лицо Чао Цзяньсюэ. В мгновение ока он поскакал на оленях обратно на горную тропу. Луч заходящего солнца, красный, как кровь, осветил снежную поверхность.

Демон-олень казался очень беззаботным, потому что знал, что это будет считаться еще одним добрым делом, и он сможет получить еще два удара в своей пещере, когда вернется.

Он кивнул Чао Цзяньсюэ и повернулся, чтобы выйти на свет.

Увидев, что демон-олень собирается уходить, Чао Цзяньсюэ невольно окликнул его. Глядя в тёмные глаза демона-оленя, он сказал: «В будущем, совершая добрые дела, скрывайся от людей».

Демон-олень в недоумении вошел в шар света.

Чао Цзяньсюэ медленно шёл по горной тропе. Вскоре он встретился лицом к лицу с Юй Вэем.

Юй Вэй быстро подошёл. Увидев на одежде следы от камней, он нахмурился и спросил: «Что случилось, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ спросил: «Ты поймал этого демона?»

Юй Вэй покачал головой: «Нет».

Чао Цзяньсюэ ответил: «Как и ожидалось». Он рассказал Юй Вэю о том, что недавно попал в засаду. Юй Вэй очень нервничал и сказал: «Об этом нужно сообщить в секту».

«Но я даже не знаю, как выглядит этот человек. Какой смысл сообщать об этом в секту?» — вздохнул Чао Цзяньсюэ.

Он закатал рукав, обнажив ладонь, из которой сочилась кровь.

«Чёрт возьми, почему всегда получается так, что страдаю я?»

"Что делать?"

Чао Цзяньсюэ протянул руку Юй Вэю.

Он намеренно принял слабую позу, говоря: «Давайте вернёмся, давайте вернёмся. Слишком больно».

Ему нужно было быстро увести Юй Вэя. Он боялся, что если продолжит поиски, то снова наткнётся на демона-оленя.

Юй Вэй посмотрел на руку, испачканную пылью и кровью, и немного смягчился: «Но... мы еще не закончили патрулирование...»

Чао Цзяньсюэ схватился за грудь: «Я только что потратил слишком много духовной энергии. Мне плохо».

Юй Вэй спокойно подумал мгновение и сказал: «Старший брат, подожди меня здесь».

Он постучал ногой и быстро исчез из виду Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ присел на корточки, сгреб в ладонь немного снега и протёр им ладонь, смывая грязь и пыль. Рана жгла ещё сильнее.

Тело у него было хрупкое. Даже малейшей царапины было достаточно, чтобы он зашипел и задохнулся.

Вскоре Юй Вэй поспешил обратно с другой стороны, его дыхание уже не было таким ровным, как обычно: «Ладно, пойдем».

Чао Цзяньсюэ был удивлён. Неужели он успел осмотреть весь склон горы за столь короткое время?

Поздравляя себя с тем, что Юй Вэй не осмотрел гору тщательно, он попытался притвориться еще более раненым, прихрамывая вместе с Юй Вэем.

Юй Вэй был несколько озадачен: «Нога старшего брата?»

Чао Цзяньсюэ буднично сказал: «Я только что упал».

«Но когда я только что встретил Старшего Брата, мне показалось, что всё было нормально?»

Чао Цзяньсюэ помолчал, нахмурился и сказал: «Внезапно стало больно, шипение...» Он поморщился.

Он послал голосовое сообщение Нань Шаню и Цю Шую, и они вдвоем прошли через вход и первыми вернулись в секту.

Чао Цзяньсюэ снял одежду и увидел, что весь в синяках. Слишком легко ранить. Его хозяин снова уединился. Юй Вэй отправился доложить главе ордена, упомянув о засаде от его имени.

Юй Вэй попросил его пойти с ним, но Чао Цзяньсюэ очень не хотелось встречаться с этим старым чудаком, главой секты. Поэтому он притворился, что ему больно, и лёг на диван, не желая двигаться. Он нашёл несколько баночек с таблетками от ушибов и синяков, наполненными духовной энергией, и съел их, словно конфеты.

Во время еды он внезапно почувствовал боль в зубах, и что-то твердое выпало, чуть не сломав ему зуб.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вскочил и открыл рот перед зеркалом воды. Выпал зуб. Но пустота на месте клыка уже была запломбирована. Новый зуб был острее старого, словно клык какого-то мелкого зверя.

Его сердце забилось, и он понял, почему так сильно болели зубы.

Хотел он этого или нет, демоническая половина его существа, похоже, постепенно проявлялась.

Страх собственной нечеловечности охватил его. Чао Цзяньсюэ изо всех сил ударил себя по лицу, чтобы успокоиться.

Он провёл всю духовную энергию по своему телу, но так и не смог найти демоническую часть. Только тогда он спрятал зуб и снова лёг.

Примерно через час возле дома Цинсюэ послышались шаги.

Чао Цзяньсюэ немного нервничал, опасаясь, что Юй Вэй заметит что-то неладное. Но потом подумал: лицо его не изменилось, что же он мог увидеть? Он сел, всё ещё закутанный в одеяло, и поздоровался с Юй Вэем.

«Что сказал лидер секты...»

Увидев, что держит Юй Вэй, Чао Цзяньсюэ почувствовал, будто его горло сдавило. Он уставился на него, широко раскрыв глаза.

Корзина с красными, похожими на инжир фруктами была именно тем, что Юй Вэй дал ему, когда он проснулся, — невыносимо неприятные на вкус лекарственные фрукты.

Он тут же решительно заявил: «Я не буду это есть!»

Юй Вэй отложил целебный плод: «Глава ордена уже знает и сказал, что пошлёт кого-нибудь на разведку. Этот целебный плод только что сорвали в зале Вэньяо. Почему старший брат не хочет его есть?»

Чушь, это ужасно отвратительно. Чтобы съесть такое, нужно выпить полгода воды.

Но он не мог сказать этого в присутствии Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ сменил тон: «Младший брат, съешь первым. Ты же усерднее работал. Есть больше целебных фруктов полезно для твоего тела. Мне теперь гораздо лучше, правда».

Он кутался в одеяло, выглядел серьёзнее обычного, и обладал добродетелью подчиняться младшим. Чао Цзяньсюэ был очень доволен своим оправданием.

Юй Вэй посмотрел на него, затем внезапно обернулся, достал из шкафчика фарфоровую миску, вымыл ее, положил фрукты на тарелку и аккуратно поставил ее возле кушетки.

Затем он взял один, чтобы съесть, слегка приподняв уголки губ, что добавило нотку искренней мягкости его обычно холодному лицу: «Спасибо за заботу, старший брат».

Чао Цзяньсюэ небрежно заметил: «Что за вежливость!»

Он наблюдал за выражением лица Юй Вэя. Казалось, тот совсем не почувствовал этого приторно-сладкого вкуса. Он помедлил и спросил: «Вкусно?»

Юй Вэй сказал: «Неплохо».

«Правда?» — не поверил Чао Цзяньсюэ и осторожно взял один. На этот раз вкус был совсем не таким, как в прошлый раз. Наоборот, он был очень сладким.

Он сказал: «Корзина, которую ты принес в прошлый раз, на вкус не такая, как эта».

Юй Вэй вдруг понял: «В прошлый раз, перед тем как отправиться уничтожать демонов вместе с Мастером, я уже собрал корзину Цинсин. Прошло уже несколько дней. Должно быть, она слаще».

Итак, все пошло плохо.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него с задумчивым выражением лица. Ему было трудно поверить, что Юй, младший брат, в глубине души такой легкомысленный.

Он выглядел неземным и сдержанным, но в каком-то смысле он был на самом деле довольно милым.

Корзина с целебными фруктами вскоре опустела, а снег перед домом Цинсюэ немного растаял. Юй Вэй не показывался весь день. После вечернего урока Чао Цзяньсюэ спросил Нань Шаня о местонахождении Юй Вэя.

Нань Шань не счёл это странным и сказал: «Младший Брат обычно не появляется день-два. Должно быть, он в своей уединённой пещере занимается самосовершенствованием».

Чао Цзяньсюэ хлопнул себя по бедру.

Он не мог позволить Юй Вэю продолжать совершенствоваться. Он не мог просто наблюдать, как Юй Вэй достигает стадии Зарождения Души, переходит в стадию Бога Трансформации, направляется к стадии Великого Вознесения, взлетает в стадию Превосходства Испытания, а затем «взлетает» и возносится, только чтобы быть развращенным и уничтожить мир по какой-то неизвестной причине.

Пещера культивирования Юй Вэя находилась рядом с резиденцией Цинья.

В этот момент дверь пещеры была плотно закрыта, не оставляя даже щели для вентиляции. Чао Цзяньсюэ повозился с дверью, прочистил горло и крикнул: «Младший Брат! Младший Брат, открой дверь!»

Сначала ответа не последовало. Он схватил камень и разбил дверь с громким грохотом, отчего сверху обрушилось много снега.

Несколько не подозревавших внешних учеников прошли мимо, думая, что он пытается доставить Юй Вэю неприятности, и поспешили проскочить мимо. Более того, с определённой точки зрения, он действительно доставлял Юй Вэю неприятности в этот момент.

Самым отвратительным поступком было помешать чьему-либо совершенствованию.

Наконец, после того как Чао Цзяньсюэ некоторое время разбивал об стену, он услышал голос Юй Вэя из пещеры: «Я не могу сейчас выйти. Старший брат, пожалуйста, уйди».

Он внимательно прислушался и уловил нечто странное. Голос Юй Вэя обычно не был таким слабым. Казалось, он изо всех сил старался что-то выдержать и очень боялся его прихода.

Любопытство Чао Цзяньсюэ было задето. Он присел у двери и спросил: «Младший брат, ты в порядке? Хочешь, я зайду и посмотрю?»

«Нет!» — на этот раз решительно, даже немного обеспокоенно, ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ продолжил: «Тогда я не войду. Может, мне позвать Второго Старшего Брата и остальных?»

"Нет."

Чем больше он говорил «нет», тем больше ему становилось любопытства!

Чао Цзяньсюэ был подобен злому волку: «Но, кажется, у тебя дела идут плохо? Я пойду позову господина Шэнь Ду…»

Прежде чем он успел договорить, дверь пещеры внезапно распахнулась, и непреодолимая сила втянула Чао Цзяньсюэ внутрь. Он напросился на неприятности и упал на землю.

Дверь пещеры мгновенно закрылась, стало так темно, словно он лишился зрения.

Чао Цзяньсюэ ни на мгновение не могла приспособиться к изменению освещения и слепо блуждала в темноте.

«Младший брат? Где ты?»

Рука схватила его за плечо, пугающе горячая, словно он прикоснулся к раскаленному железу на зимнем ветру.

Чао Цзяньсюэ был так напуган, что с трудом моргал, пытаясь увидеть ситуацию перед собой.

Постепенно в расплывчатом видении, которое возникало перед его глазами, это чистое и холодное лицо бессмертного становилось пугающе опасным, его глаза были полны неудержимого желания, как будто бессмертный превратился в зверя, человек в демона, отчаянно смотрящего на единственную добычу перед собой.

Глава 33

Это явление было слишком пугающим.

Чао Цзяньсюэ отступил на несколько шагов, зацепившись каблуком за что-то, и с грохотом опустился на мягкую подушку. Юй Вэй отпустил его, изо всех сил стараясь выдержать, и хрипло проговорил: «Я же просил тебя не входить, старший брат…»

Раз уж он был внутри, было ли спасение? Чао Цзяньсюэ поспешно нащупал на столе подсвечник, зажег его духовной силой, и тёплый жёлтый ореол, дрожа, осветил их двоих.

Он совершенно не осознавал, что ему не следует смотреть на то, на что не следует, настолько он был потрясен, его взгляд был прикован к Юй Вэю.

Лоб Юй Вэя был покрыт испариной, лицо пылало, но глаза были необычайно яркими — единственная ясность среди всей чувственности и мучений.

«Что... что происходит...» Чао Цзяньсюэ не мог отвести взгляд, его взгляд остекленел.

Юй Вэй сел, скрестив ноги, и вновь сложил ручную печать.

«В тот день в узком проходе я случайно отравился ядовитой пилюлей». Он несколько раз ахнул: в пещере было невероятно жарко, словно ядовитая пилюля в его даньтяне начала действовать.

Глаза Чао Цзяньсюэ все еще были остекленевшими.

Юй Вэй приготовился и посмотрел на него, и когда он понял, куда тот смотрит, ему тут же стало еще жарче, он быстро повернулся спиной, его спина почти горела, и сердито крикнул: «Старший брат».

Чао Цзяньсюэ замер, мгновенно все поняв.

Итак, снадобье, которым Юй Вэй был отравлен в узком проходе, было афродизиаком. Терпеть его – значит, рисковать регрессом в совершенствования. Правитель Цзывэй Юаньцзюнь посоветовал ему не терпеть… Значит, это был афродизиак…

Как в мире может существовать такая странная вещь?

Обычно такой сюжет с отравлением афродизиаком случался с главным героем или реципиентом! Предполагалось, что наркотиком будет одурманен главный герой или пассивный персонаж, а главный герой будет предлагать себя, активно или пассивно, а затем эти двое будут предаваться сладкой, интимной и бесстыдной битве днями и ночами.

Конечно, вышеприведенное развитие сюжета ему поведал Цю Шуй.

Разум Чао Цзяньсюэ не мог этого осознать, и он безучастно спросил: «Ты в порядке?»

Если обычно Юй Вэй был фарфоровой куклой, сделанной изо льда и нефрита, то сейчас он был словно обожжён в бушующем пламени печи, его плечи дрожали.

«…Я… в порядке». Каждое слово, казалось, выдавливалось из его зубов.

Чао Цзяньсюэ сглотнул слюну: «Ты должен держаться, младший брат…»

«…» Услышав эту дрожащую фразу, Юй Вэй быстро повернул голову, как будто бросил на него свирепый взгляд, одновременно раздраженный и пристыженный.

Чао Цзяньсюэ замолчал от яркого света, огляделся и любезно спросил: «Хочешь воды, младший брат?»

Он и не подозревал, что слова «младший брат» и «то», услышанные Юй Вэем, были словно подбрасывание сухих дров в бушующий огонь. Если бы он был заперт в пещере один, всё было бы хорошо, но Старший брат просто обязан был вмешаться, не осознавая всей серьёзности ситуации.

До прихода Чао Цзяньсюэ таблетка весенней страсти, которую Линь Яо поместил в свой даньтянь, обладала импульсом, который можно было подавить, но теперь у него не было возможности сосредоточиться, огонь горел все сильнее, а источник воды был совсем рядом.

Видя, что Юй Вэй дрожит всем телом и не может даже говорить, Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его состояние действительно невыносимо.

На склоне горы стекала талая вода. Он поднял свечу, чтобы набрать воды в светильник, и осторожно подошёл к Юй Вэю: «Младший брат, хочешь напиться?»

Видя, что Юй Вэй не стал этого делать, он подошел еще ближе и поднес воду ко рту.

Юй Вэй украдкой взглянул на него, уловив слабый аромат цветущей сливы, отчетливо витавший в его рукавах.

На мгновение нить разума натянулась до предела, и он чуть не услышал, как она порвалась. Юй Вэй протянул руку и схватил Чао Цзяньсюэ за запястье, и вода выплеснулась наружу: «Старший брат, мне так жарко…»

Прохладная вода попала на запястье Чао Цзяньсюэ и быстро обжглась из-за температуры тела Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ не мог вырваться на свободу, поэтому он уговаривал: «Почему бы тебе не снять несколько кусков? Я выйду из пещеры и накопаю для тебя снега? Ты должен потерпеть!»

Юй Вэй не отпустил его, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл веки: «Дверь пещеры ограничена моей духовной силой, и я не могу её открыть. Старший Брат, твоё тело такое классное…»

Чао Цзяньсюэ долгое время просидел на корточках в снегу, поэтому его тело, конечно же, было прохладным.

Его ладонь была горячей, он двинулся вверх по запястью Чао Цзяньсюэ, поднялся к мягкому локтю и постепенно коснулся теплого золотого браслета на руке.

Юй Вэй вспомнил, как с помощью этого золотого кольца он победил Мо Цзэчжи. Раньше он считал Чао Цзяньсюэ слабым и глупым, но теперь полностью опроверг это мнение.

Будь то Соревнование Бессмертной Секты или тайное царство...

В тот день он наблюдал, как тот падает и снова поднимается в чудовищных волнах, и думал: «Как такой человек вообще может существовать на свете?» Зная, что перед ним гора, которую невозможно преодолеть, он настоял на том, чтобы подняться на неё.

Как цепкость тростника, твердый как металл и камень.

И перед лицом опасности сила протянутой руки была неоспорима, хотя Чао Цзяньсюэ никогда ничего не говорил, а часто дразнил его и обманом заставил стать его партнером по дао...

Хотя… хотя, подумал Юй Вэй, он должен быть немного другим, чем сам… верно?

Хаотичные мысли постепенно запутались. Даньтянь Юй Вэя наполнился зловещим огнём, и он невольно сжал руку Чао Цзяньсюэ ещё крепче.

В этот момент Чао Цзяньсюэ был в панике. Несмотря на свою тупость и великодушие, он также заметил, что атмосфера была неподходящей.

Он хотел похлопать Юй Вэя по лицу, чтобы сказать ему, что он мужчина, но видя, что Юй Вэй выглядит так, будто вот-вот станет одержимым, а его взгляд становится все глубже и глубже, он понял, что тот ничего не слышит.

Если бы он не предпринял никаких действий, он бы страдал!

Он просто схватил Юй Вэя за руку и послал в него заряд чистой духовной силы.

Как только духовная сила вошла в его тело, действие пилюли весенней страсти временно рассеялось, верхняя часть тела Юй Вэя покачнулась, он наклонился и откашлял полный рот застоявшейся крови.

Когда он снова поднял веки, выражение его лица стало гораздо яснее.

Он тут же отпустил Чао Цзяньсюэ и лег на землю, чтобы успокоить эффект.

Через некоторое время он тихо сказал: «Спасибо, старший брат».

Чао Цзяньсюэ, увидев, что ему, кажется, становится лучше и легче, спросил: «Это считается выживанием?» Он не знал, как долго он уже терпит это здесь, но, короче говоря, прошло, по крайней мере, столько же времени, сколько ароматическая палочка, с тех пор как он сюда пришёл. Как эта пилюля может быть настолько сильной?

Брови и глаза Юй Вэя снова вытянулись, и жуткое желание проглотить кого-нибудь живьём исчезло. Он снова стал холодным как лёд, но после того, что только что произошло, Чао Цзяньсюэ ощутил лёгкий намёк на чувственность.

«Всё должно быть хорошо», — Юй Вэй медленно и плавно выдохнул мутный воздух, и волнение в даньтяне постепенно утихло. Внутренняя одежда уже пропиталась потом, и после того, как он сплюнул кровь, часть ранее достигнутого им совершенствования действительно рассеялась.

Чао Цзяньсюэ задумчиво спросил: «Неужели это лекарство настолько сильное?» Дело не в том, что он не верил, просто эффект был слишком магическим. К тому же, как именно определяется срок годности афродизиака?

Но что еще более удивительно, так это то, что в этой истории эту роль часто можно приписать нужному человеку.

Он не мог не обратить взгляда снова на Юй Вэя, черт!

«Старший брат!» — Юй Вэй был действительно раздражен.

Даже самая кроткая личность, подобная Бодхисаттве, была бы раздражена.

Чао Цзяньсюэ сделал вид, что опытен, и подтолкнул его: «Чего тут стесняться? У каждого есть такой! Мой мощнее твоего!»

Юй Вэй: «…»

Он смутно почувствовал, что злой огонь имеет тенденцию возвращаться, и быстро закрыл дыхание и циркулировал свою духовную силу.

Чао Цзяньсюэ сидел напротив него.

Эта пещера была очень естественной. Под ним лежал прохладный-прохладный камень, а рядом лежала лишь мягкая подушка, на которую он только что упал. Тишина изолировала все звуки внешнего мира, слышался лишь звук капель воды, стекающих с каменной стены и падающих в лужу.

Глядя на лицо Юй Вэя, которое снова стало спокойным, словно у изгнанного бессмертного, он вдруг почувствовал легкое беспокойство.

Чао Цзяньсюэ не мог понять, откуда взялось это чувство, и был в полном замешательстве.

Казалось, что его сердцебиение постепенно ускорялось, а тело постепенно нагревалось, и ему хотелось снять одежду и покататься по этой прохладной каменной поверхности.

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что он глубоко неправ, совершенно неправ.

Он тут же поднялся с земли и направился ко входу в пещеру, пытаясь успокоить холодный ветер, дующий из трещин.

Услышав движение, Юй Вэй крикнул: «Старший брат?»

Чао Цзяньсюэ схватился за невидимую дверную щель, его дыхание участилось, как у рыбы, выброшенной на берег: «Кажется, что-то не так…»

Он с трудом расстегнул воротник, прижался лицом к каменной стене, голова кружилась, он чувствовал жажду и хотел зарыться в снег.

Юй Вэй подошел, усадил его обратно на мягкую подушку и осветил его светом свечи.

Юй Вэй хриплым голосом произнес: «Старший брат, ты только что передал мне духовную силу, и сила весенней пилюли страсти, похоже, частично передалась и тебе».

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза и в недоумении воскликнул: «Что!»

Его грудь несколько раз резко поднималась и опускалась, и он топал ногами, желая громко отругать зачарованного Линь Яо.

Если вы изобретаете таблетки, то будьте изобретателем таблеток, зачем вам практиковать такие непонятные таблетки, чтобы навредить людям!

«Старший брат, потерпи». Юй Вэй был похож на него только что. Только когда это случилось с ним самим, Чао Цзяньсюэ понял, насколько бесчеловечны его слова.

Терпи, терпи. Легко сказать, но в этот момент он весь дрожал, и даже взгляд Юй Вэя, казалось, превратился в перья, скользящие по его коже, вызывая зуд.

Он все еще размышлял, действительно ли это лекарство настолько сильное, но теперь, когда он попробовал его на вкус, он был так измучен, что не мог говорить.

Юй Вэй сказал: «Старший брат, постарайся подавить это, не дай этому выйти из-под контроля».

Чао Цзяньсюэ, терзаемый похотью, расстегнул половину воротника: «Я понимаю все причины...»

Он понимал все причины, но не мог смириться с тем, что определенное место вот-вот загорится.

Чао Цзяньсюэ всегда был человеком, который позволял себе волю, но сейчас ему пришлось вытерпеть такую боль, которую обычные люди вынести не могли. Как он мог это вынести?

Наступила сильная жара, и он понял, что если он будет упорствовать и терпеть, его развитие ухудшится на неизвестную величину.

Это верно!

Почему он должен это терпеть?

Чао Цзяньсюэ почувствовал благословение души, с трудом поднял голову и сказал Юй Вэю: «Я больше не могу! Уходи… Я сам с этим разберусь».

Юй Вэй был ошеломлен и сказал: «Если я выйду, эта пещера также выгонит Старшего Брата».

В мире нет справедливости. Чао Цзяньсюэ отпрянул в сторону, сдавшись, его рассудок уже рушился: «Не беспокойся обо мне, просто не смотри».

Он повернулся к Юй Вэю боком, коснулся его сквозь одежду, и из его горла вырвался лёгкий стон. Он не знал, что выражает Юй Вэй за его спиной, но в любом случае ему сегодня суждено было потерять лицо. Он свернулся калачиком и усердно работал.

Но как бы он ни старался, эта точка никак не могла достичь нужного ей положения. Чао Цзяньсюэ покрылся потом, и на сердце у него стало еще тревожнее, а движения его стали очень резкими.

Вспоминая выступление Юй Вэя, он восхищался им в тот момент. Тот действительно мог выдержать. Неужели он практиковал какое-то непревзойденное искусство выносливости?

«Старший брат…» Позади него послышался шорох одежды, шуршащей по земле. Юй Вэй подошёл и сказал: «Это бесполезно. Эта пилюля – гармонизирующая. Если полагаться только на неё, то не поможешь ни на йоту, а только усугубишь».

Чао Цзяньсюэ старался изо всех сил, но тщетно. Он чувствовал себя невыносимо неловко и не мог сдержать рыданий.

Было очевидно, что его с трудом достигнутое развитие может оказаться неэффективным.

Если бы он знал, он бы не зашёл в эту пещеру!

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Старший брат, хочешь, чтобы я помог?»

Чао Цзяньсюэ окаменел.

Глава 34

«Помогите, помогите, помогите мне… как вы можете помочь?» — пробормотал Чао Цзяньсюэ, поворачивая голову, чтобы посмотреть.

Юй Вэй, казалось, не шутил, и, кроме того, он вообще не был тем человеком, который шутит.

В этот момент выражение его лица было спокойным, он полностью успокоился. Разум Чао Цзяньсюэ был пуст, он не мог представить, как этот человек с его неземным, потусторонним, сказочным лицом может ему помочь.

Он уже прислонился к стене, наблюдая своими глазами за приближающимся Юй Вэем. Отступать ему было некуда, и он смотрел на него с ужасом.

Юй Вэй опустился перед ним на колени.

Испытав на себе эти «бесчеловечные» муки «Весенней таблетки любви», Чао Цзяньсюэ явно оказалась в невыгодном положении с точки зрения самоконтроля.

Потому что его одежда к тому времени уже была растрепана, в то время как Юй Вэй, который испытал это гораздо дольше, был одет аккуратно. Белая нефритовая пуговица на его воротнике всё ещё была аккуратно застёгнута.

Чао Цзяньсюэ пожалел об этом.

Возможно, это был эффект «Весенней таблетки любви», но он чувствовал, что внешность Юй Вэя и эта пуговица были отвратительны, как бы он на них ни смотрел.

Юй Вэй протянул ему руку и выпрямился.

Что он собирается делать?

Тревожный звонок громко зазвенел в голове Чао Цзяньсюэ. Все заговоры, которые так живо описывал Цю Шуй, превратились в пламя, пронзившее его сознание. С его невинностью, с которой он жил всю жизнь, покончено!

Но у него не было сил сопротивляться. Стоило ему поднять руку, как она превращалась в мягкую, слабую воду. Чем липким голосом говорить «нет, нет», лучше было просто лежать.

Пальцы Юй Вэя коснулись его шеи, и Чао Цзяньсюэ поежился от холода.

Затем его рука переместилась к даньтяню, нарисовав слева и справа два неизвестных символа, а затем двинулась к низу живота. Чао Цзяньсюэ почувствовал зуд и нервозность, кровь по всему телу устремилась вниз.

Юй Вэй оставался бесстрастным, просто указывая на определенную акупунктурную точку и говоря ровным голосом: «Потерпи».

Он начертил ещё один символ, и Чао Цзяньсюэ тут же ощутил, как леденящая душу прохлада пронзила его тело. Волна вожделения мгновенно отступила, и он мгновенно застыл, словно старый монах в медитации. Все мирские дела пролетели, как дым, и всё потеряло для него привлекательность.

«К счастью, яд Старшего Брата не слишком силён. Использование этого заклинания «Ледяная Душа» для рассеивания пыла похоти весьма эффективно».

Юй Вэй вздохнул с облегчением, расслабив нахмуренные брови.

Чао Цзяньсюэ лежал неподвижно, осознавая, какую чушь он только что думал. Помощь Юй Вэя оказалась именно такой. Его собственный уровень идеологического понимания действительно нуждался в улучшении.

От этого он почувствовал еще более сильную грусть и захотелось вздохнуть.

«Как часто… это случается с тобой?» — многозначительно спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй явно не хотел говорить на эту тему, но и не скрывал этого, говоря: «Тридцать дней. Это первый раз».

Чао Цзяньсюэ искренне воскликнул: «Таким образом, рассеиваемое совершенствование даже не так велико, как то, что ты приобретаешь!»

Юй Вэй сказал: «Старейшина Линь находится на стадии Бога Преображения. Когда я достигну стадии Бога Преображения, я смогу растворить этот яд из таблеток самостоятельно. Мне просто придётся усерднее работать».

Это что, человеческий язык? Чао Цзяньсюэ вскочил в волнении: «Ни за что!»

Ю Вэй: «?»

Чао Цзяньсюэ прочистил горло, путано и сбивчиво объясняя: «Слишком тяжело каждый раз терпеть подобное. А в процессе совершенствования, чем больше ты волнуешься, тем легче ошибиться, понимаешь? Блокировать не так хорошо, как выкапывать. Нужно выкапывать и направлять. Совершенствование должно происходить постепенно…»

Юй Вэй посмотрел на него с трудом: «Старший брат только что этого не говорил».

«Только что это было сейчас, сейчас это сейчас!»

«Я…» Юй Вэй замялся, и на его лице выступил лёгкий румянец. «У меня нет партнёра по Дао…» Он произнёс это очень тихо, в его голосе явно чувствовалась застенчивость молодого человека, которая выплеснулась из его неземной оболочки, словно живое, живое очарование.

Видя его в таком состоянии, Чао Цзяньсюэ тоже смутился. Он не мог просто схватить кого-то и заставить Юй Вэя детоксицироваться, поэтому он замялся: «Или… стоит ли нам сказать Мастеру…»

«Ни в коем случае!» — решительно заявил Юй Вэй. — «Не стоит рассказывать Мастеру о таких вещах. Не говори старейшинам, это касается Секты Выращивания Пилюль, и это звучит нехорошо…»

Он опустил глаза: «Разве мы только что не прошли через это? Правитель Цзывэй Юаньцзюнь уже сказал, что у этой пилюли нет противоядия. Я буду осторожен».

Он не ожидал, что Юй Вэй так дорожит своей репутацией. Чао Цзяньсюэ хотелось заорать в небеса.

Отравленным оказался Юй Вэй, но встревожены были они оба.

Они молча сидели друг напротив друга. Чао Цзяньсюэ запоздало расстегнул воротник. Он сильно вспотел и теперь ему было холодно. Он сунул руки в рукава.

«Открой скорее дверь, я хочу вернуться в обитель Цинсюэ».

От одной мысли о том, что только что произошло, у него заболела голова, и ему захотелось поскорее скрыться с места происшествия.

Юй Вэй сказал: «Мое совершенствование было повреждено, и я только что использовал Заклинание Морозной Души, поэтому я не могу открыть его сейчас».

Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на меня: «Если ты не сблизишься и твое совершенствование будет сильно подорвано, как ты выберешься?»

Юй Вэй спокойно поднял лицо и сказал: «Тогда я не выйду, я продолжу закрываться».

«А если ты умрёшь? Кто заберёт твоё тело?»

«Если нефритовый кулон секты потускнеет, Мастер узнает об этом».

С ним было невозможно договориться, совершенно невозможно. Он не понимал ход мыслей главного героя. Чао Цзяньсюэ не понимал этого фанатика совершенствования, который ценил совершенствование превыше жизни и смерти.

Поскольку он не мог выбраться, он встал и начал осматривать пещерное жилище Юй Вэя.

Обойдя четыре стены, он сделал всего сто шагов. Чтобы смягчить неловкость от произошедшего, он притворился критическим, сказав: «Ваша пещера холодная и ледяная. В ней нет одеяла. Лучше бы поставили мягкий диван, разве одной подушки достаточно? И свечей нужно побольше. Здесь темно и мрачно, как в тюрьме, никакого качества».

Юй Вэй знал, что Старший Брат всегда был «нежным и благородным». Услышав его бессвязные речи, он лишь выплеснул всю свою силу, устало и молча глядя на него.

Глядя, он начал думать.

Отныне у него и ещё кого-то будет свой секрет. Этот секрет был романтичным и возмутительным, отклоняясь от его первоначального пути. Он не боялся, что Чао Цзяньсюэ расскажет его.

Скрытая радость постепенно росла необычным образом. Однако радость сопровождалась тревогой и страхом, вызванными непривычностью потери контроля и табу, связанным с пониманием того, что так себя вести нельзя.

Раскрасневшиеся щеки Старшего Брата, заплаканные глаза и хриплые рыдания делали его дыхание напряженным, как наркотический мак, не давая ему возможности отвлечься, но он внимательно смотрел и слушал.

Юй Вэй лишь на мгновение позволил себе погрузиться в эту глубокую бездну неизвестной глубины, но в конце концов он все же отбросил отвлекающие мысли и шагнул вперед, чтобы произнести Заклинание Ледяной Души.

Похоже, у него возникли странные чувства к Старшему Брату.

Юй Вэй спокойно сделал глубокий вдох и трижды молча прочитал Мантру Угасания Чистого Сердца.

Чао Цзяньсюэ собирался продолжить указывать пальцем, когда услышал позади себя звук падения. Он был потрясён, увидев, что Юй Вэй потерял сознание из-за истощения духовной силы.

Крошечная «Весенняя таблетка любви» оказалась на самом деле настолько сильной, что Чао Цзяньсюэ цокнул языком.

Он повалил Юй Вэя на мягкую подушку, и тот тяжело дышал после серии действий, совершенно не выдавая себя за практикующего.

Чао Цзяньсюэ почувствовал что-то ледяное. Опустив взгляд, Юй Вэй увидел, что его одежда была испачкана, а нефритовый кулон с пояса выпал. Зелёный нефрит был украшен шёлковыми лентами, и это был лотос, готовый вот-вот прорасти.

На мгновение он почувствовал что-то знакомое, как будто где-то видел это, но, хорошенько подумав, он не имел ни малейшего понятия и лишь подумал, что это явление довольно обыденное.

Пока Юй Вэй был без сознания, Чао Цзяньсюэ быстро совершенствовался.

Он не знал, что это за заклинание, «Заморозь Душу», впрыснутое в его духовные вены, но его неиссякаемая сила была безгранична. Чем больше он практиковал, тем холоднее становился. Он чихнул несколько раз подряд, подозревая, что его кто-то ругает.

Позже, когда стало совсем холодно, он снял с Юй Вэя верхнюю одежду и надел её на себя. Немного попрактиковавшись, он протянул руку к лицу Юй Вэя, ткнул его и ущипнул, словно месил тесто, с удовольствием.

Сколько времени это займет?

Он не мог этого вынести, поэтому использовал свою духовную силу и побежал ко входу в пещеру, дважды пнув его: «Сезам, откройся!»

Затем он услышал треск, и дверь пещеры медленно приоткрылась под его дудкой.

Позже, когда он снова упомянул об этом Юй Вэю, тот сказал: «Из-за моего Заклинания Морозной Души, когда оно начинается, холодные ногти удерживают целебную силу Пилюли Весенней Любви в духовных жилах. Эти холодные ногти полностью преобразованы из моей духовной силы. Поэтому духовная сила, использованная Старшим Братом в то время, была распознана пещерным жилищем как моя аура».

«О», — Чао Цзяньсюэ небрежно протянул ему одежду. — «В прошлый раз я торопился и забыл вернуть твою одежду».

«Хорошо», — Юй Вэй принял это со спокойным выражением лица.

Обернувшись, Нань Шань и Цю Шуй странно на них посмотрели, их лица словно говорили: «У вас двоих небольшая проблема».

«Когда это вы успели так подружиться? Когда младший брат Юй Вэй раздевался?»

Они никогда не видели Юй Вэя раздетым. Даже в знойное лето, когда другим было так жарко, что из семи отверстий валил дым, Юй Вэй оставался прохладным и свежим, без капли пота. Поэтому некоторые говорили, что у младшего брата Юй Вэя «ледяные мускулы и нефритовые кости».

Чао Цзяньсюэ честно сказал: «Я их снял».

«…» Нань Шань и Цю Шуй ухмыльнулись, глядя на Юй Вэя в надежде, что он что-нибудь скажет.

Юй Вэй лишь сказал: «Хорошо».

Итак, эти двое ушли, обсуждая губами: «Он что, обрезанный рукав?», «Младшего брата сбили с толку», «Как он смеет снимать одежду с Младшего брата» и так далее.

Чао Цзяньсюэ усердно совершенствовался каждый день, изредка беспокоя младшего брата Юй Вэя, но тот не прогонял его. В особый день месяца, раз в месяц, Чао Цзяньсюэ наблюдал издалека. Они договорились, что если что-то случится, он обратится к старейшинам.

Хотя он каждый раз наблюдал, как Юй Вэй проходит через ад, он сам все это преодолел.

У Чао Цзяньсюэ после просмотра возникла только одна мысль: «Одинокие собаки, как же это жалко».

С внешностью и уровнем развития Юй Вэя найти партнёра по Дао не составило бы труда, но он был целеустремлён и думал только о совершенствовании. Как может быть главный герой-мужчина без главной героини? Чао Цзяньсюэ долго наблюдал, но, к сожалению, не обнаружил у Юй Вэя любимого предмета. Единственным, что он ценил больше всего и не расставался ни днём, ни ночью, был его меч.

Хорошо, что совершенствование Юй Вэя продвигалось немного нормально, но потом, преодолев трудности, откатилось назад. С этой шкалой прогресса, которая постоянно колеблется, он не смог бы за короткое время стать Богом Трансформации!

Прошла зима, наступила весна, и Чао Цзяньсюэ, сам того не ведая, снял зимнюю одежду. Ветви грушевых деревьев в небольшом дворике обители Цинсюэ усеялись зеленью, а затем набухли цветочные почки.

Братья получили задание от секты отправиться на остров Нан и уничтожить демонов.

Чао Цзяньсюэ уже был знаком с методом освоения Мин Цяньли, и в это время он вызвался отправиться посмотреть мир.

Юй Вэй подумал ещё немного и сказал: «Остров Нань находится всего в ста милях от клана Тяньяо. Старшему брату не стоит туда ехать».

Но Чао Цзяньсюэ уже отнесся к этому легкомысленно: «Нет смысла прятаться дома весь день. Даже если я в секте Уу, я не смогу сбежать, если они действительно захотят меня убить. Я не могу просто прятаться, верно?» Самым важным было то, что Юй Вэй собирался идти, поэтому ему тоже нужно было идти.

Он был полон решимости стать живым кулоном Юй Вэя.

Глава 35: Демоны – Первое убийство демона, нервозность

На этот раз демоном, вызывающим проблемы на острове Нань, оказался настоящий демон Яо.

Его тело, долгое время находившееся под воздействием демонической энергии и происходящее из мира демонов, было полностью изуродовано влиянием демонической энергии.

Когда они прибыли, староста деревни жаловался ученикам из других сект. Духовная сила жителей деревни была слаба, и за короткий период несколько молодых и сильных рабочих уже лишились своих мест, поэтому они быстро отправили письма с просьбой о помощи в ведущую в мире секту и соседние секты.

И действительно, то, чего они боялись, произошло: первыми прибыли ученики из секты Тяньяо.

Чао Цзяньсюэ присмотрелся и не принял это близко к сердцу. Все эти ученики были незнакомы и не узнали его. По сравнению с ним Юй Вэй был гораздо более знаменит.

Он сделал шаг в сторону, пытаясь лучше рассмотреть старосту деревни, но Юй Вэй загородил ему обзор.

Юй Вэй боялся стать мишенью ещё больше, чем он сам. Чао Цзяньсюэ почувствовал тепло в сердце и с недоумением сравнил их рост.

Боже мой, Юй Вэй и вправду был выше его! Неужели этот человек — бамбуковый побег? Он растёт как сумасшедший с приходом весны. Кто же на самом деле старший брат, а кто младший?

Староста деревни всё ещё жаловался: «В нашей деревне мало молодых ребят. Этот демон здесь засел. Молодёжь боится возвращаться домой и все ушли на заработки. Это хорошее место вот-вот развалится!»

Староста деревни, возможно ли, что причина побега молодежи в том, что у этого отдаленного и бедного места нет будущего?

Фруктовый сад рядом с ними выглядел безжизненным, не таким сильным и прямым, как грушевое дерево во дворе Чао Цзяньсюэ.

«О, о, о, маленькие бессмертные лорды из секты Уу тоже прибыли». Только тогда староста деревни заметил их единообразные лунно-белые одежды секты и его бороду, вставшую дыбом от волнения.

Трое из ордена Тяньяо тоже заметили их. Увидев Юй Вэя впереди, они обменялись взглядами, узнав его. Ведь коллекция портретов Юй Вэя была так знаменита.

«Подумать только, что наше маленькое жилище принимает таких высоких гостей. Моё скромное жилище поистине удостоено чести!»

Услышав столь вежливые слова от столь пожилого человека, Чао Цзяньсюэ почувствовал себя крайне неловко. Он последовал за Юй Вэем, чтобы выразить ему почтение, и услышал, как тот спросил: «Что касается демона, о котором вы упомянули ранее, вы знаете, что это за демон?»

«Не знаю, не знаю! Кто осмелится пойти посмотреть? Те, кто ходил, не вернулись. Наш уровень совершенствования низок. Стоит нам показаться, и демон заберёт наши души. В прошлом были несколько талантливых, но разве они не разбежались по разным сектам учиться? Прошла добрая дюжина лет, и с тех пор их никто не видел!»

Старик был полон праведного негодования и долго не говорил ничего полезного. Тема постепенно переместилась от «демона» к «у деревни нет ни денег, ни власти» и «невозможно удержать людей», позволив демону сеять здесь хаос.

Начав жаловаться, он уже не останавливался, начиная с прощания соседа с их талантливым ребенком и заканчивая бродячей желтой собакой, убежавшей от его порога.

Нань Шань пробормотал: «Разве сейчас самое время жаловаться? Почему он просто не говорит важные вещи? Он сейчас плюнет мне в лицо».

Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди и сказал: «Смотри, какая хитрая секта Тяньяо. Они только что быстро улизнули. Передай нашему младшему брату, чтобы перестал с ним разговаривать».

Весьма вероятно, что староста деревни долгое время таскал учеников секты Тяньяо, и теперь, когда он их поймал, он переключил огонь на них.

Цю Шуй покачал головой. «Старик довольно жалок. Возможно, ему просто не с кем поговорить».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Младший брат, почему бы тебе не остаться, а мы сначала уйдём?»

Цю Шуй на мгновение задумался, а затем покачал головой: «Неважно».

Все трое стояли рядом, в тени деревьев, присев или стоя. Цю Шуй тянул травинки, Нань Шань пинал камни, а Чао Цзяньсюэ, бессильно прислонившись к стволу дерева, словно облокотился на него. Казалось, только Юй Вэй подавал надежды во всей секте гор Фусянь.

У него была прямая фигура и манеры бессмертного, он был самым внимательным слушателем.

Выслушав болтовню старого старосты деревни бог знает сколько времени, Чао Цзяньсюэ несколько раз зевнул, прежде чем Юй Вэй наконец подошел и сказал: «Есть две полезные информации».

"Говори."

«Во-первых, демон не появляется днём. Во-вторых, демонов больше одного».

Нань Шань: «Их больше одного? Сможем ли мы их победить? Если их так много, разве демоническая энергия не должна была уже заполнить небо? Разве секта Тяньяо не заметила?»

Юй Вэй: «Это значит, что они либо очень хорошо умеют маскироваться, либо их сила невелика».

«Первое обречено, со вторым мы можем бороться!» — уверенно заявил Нань Шань.

«Чего тут бояться!» — Чао Цзяньсюэ был совершенно беззаботен. В любом случае, главный герой был здесь. Небо не рухнет, пока он рядом. Даже если бы и рухнуло, главный герой был бы рядом, чтобы его поддерживать.

Он сказал: «В любом случае, секта Тяньяо тоже здесь. Когда придёт время, мы просто побежим быстрее. Мы всегда можем вернуться и вызвать подкрепление. К тому же, у меня много магических артефактов для защиты».

Нань Шань польстил ему: «Старший брат, можешь поделиться со мной? Можешь позаботиться обо мне?»

Хвост Чао Цзяньсюэ едва не взмахнул к небу. «Конечно, я не забуду о тебе!»

«Я тоже», — любезно сказал Цю Шуй.

Юй Вэй сказал: «…Сначала лучше ознакомиться с окружающей местностью».

Чао Цзяньсюэ сделал два шага вперёд, обнял Юй Вэя за плечо и с ухмылкой спросил: «Хочешь? Ничего, если старший брат присмотрит за тобой?»

В будущем он сможет сказать, что был тем, кто заботился о главном герое.

Уши Юй Вэя слегка покраснели, и он отвернулся. «Не нужно…»

Именно его серьёзность и вызывала зуд у Чао Цзяньсюэ. Как можно быть настолько строгим к себе, не произнеся ни единого остроумного замечания? Какая же скучная, должно быть, у него жизнь?

«Младший братишка, младший братишка!» Проведя долгое время с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ осмелел. Он протянул руку, чтобы ущипнуть его за лицо. Юй Вэй испуганно увернулся, словно чистый и невинный белый цветок, которым воспользовались.

Они обыскали местность, предположительно наводнённую демонами, но не нашли никаких улик. Растительность была пышной, что указывало на то, что демон не любил овощи.

Наконец наступила ночь. Красный свет заката померк, горы покрылись тенями, а из леса подул прохладный ветерок, от которого кожа головы неудержимо покалывалась и дрожала.

«Это демонический ветер?» — Чао Цзяньсюэ поплотнее запахнул одежду.

Юй Вэй сказал: «Это просто ветер усиливается, старший брат. Не нервничай».

Из-за прохлады ранней весны по ночам всегда было особенно холодно.

Чао Цзяньсюэ призвал меч Мин Цяньли, принял защитную стойку и моргнул. «Я не нервничаю».

Он впервые участвовал в убийстве настоящего демона. Как он мог не нервничать?

Здесь даже не было света. Там было пугающе темно, а на фоне шныряющих повсюду демонов и монстров Чао Цзяньсюэ постоянно чувствовал, что вот-вот со всех сторон появится пугающий персонаж.

Все четверо, прижавшись друг к другу, спина к спине, плечом к плечу, осторожно бродили по лесу.

Днём они оставляли отметки на деревьях. В этот момент они излучали флуоресцентное свечение. Чао Цзяньсюэ вздрогнул и ахнул.

«Что случилось?» — громко и нервно спросил Нань Шань.

Поколебавшись мгновение, Чао Цзяньсюэ неловко произнес: «Ахахаха, меня напугали отметины, которые я оставил».

Зачем ему понадобилось рисовать улыбающееся лицо на дереве? Он не ожидал, что в такой атмосфере едва заметная улыбка будет выглядеть так жутко.

Группа шла и останавливалась, и постепенно они услышали другие шаги.

Секта Тяньяо, одетая в чёрную форму, встретила их лицом к лицу. Сначала они обнажили мечи, готовые к бою, но, поняв, что это они, вложили мечи в ножны и вежливо спросили: «Значит, это ваши собратья-даосы из секты Уу. Нашли какие-нибудь зацепки?»

Юй Вэй ответил: «Еще нет».

Чао Цзяньсюэ внимательно наблюдал за собеседником. У предводителя была исключительно яркая аура: острые брови, высокая переносица и едва заметные тёмные круги под глазами. Спина у него была прямая, но от него исходила мрачная и унылая аура, словно меч, спрятанный в ножнах, ожидающий подходящего момента.

Он спокойно окинул их взглядом и сложил кулак: «Как насчет того, чтобы попутешествовать вместе?»

Ю Вэй кивнул.

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя, затем на мужчину и удивился : эти двое очень похожи.

Они мало говорили, были красивы и излучали ни с чем не сравнимую ауру, призывающую держаться подальше. Разница была лишь в том, что холодность Юй Вэя была безобидной, в то время как холодность этого ученика клана Тяньяо казалась такой, будто он мог дать пощёчину.

Раз уж они были знакомы, как же они могли не обменяться именами? Чао Цзяньсюэ спросил: «Как тебя зовут, собрат-даос? Из какой ты ветви школы Тяньяо?»

Нань Шань и Цю Шуй были поражены тем, что он осмелился заговорить с представителем школы Тяньяо. Затем они услышали, как ученик школы Тяньяо сказал: «Дао меча Тяньяо, Тань Чжоу».

Меч Дао – это, должно быть, родословная главы клана Тяньяо. Что касается имени Тань Чжоу, то в последние годы в сплетнях Царства Сюаньчжэнь о нём не упоминалось. Однако, судя по его лицу, Чао Цзяньсюэ был уверен, что он определённо не был ничем не примечательным.

Он толкнул Юй Вэя и передал ему свой голос: «Спроси меня о Мо Цзэчжи».

Юй Вэй бросил на него быстрый взгляд, словно говоря: «Не ищи смерти».

Чао Цзяньсюэ неохотно отказался от мысли расспросить своего врага о его текущем положении. Он лишь заметил, что Тань Чжоу не обратил на него особого внимания с самого начала и до конца, и понял, что тот его не узнал.

Ночь была темной, дул сильный ветер, ночные вороны тоскливо кричали, а порывистый ветер доносил прямо в лица людей запах крови, похожий на запах грязи и гнили.

Когда все были на пределе, один человек вдруг вскрикнул от неожиданности и упал. Присмотревшись, он понял, что случайно наступил в яму с водой, глубиной по пояс.

Чао Цзяньсюэ приблизился и почувствовал сладковатый запах.

Они работали вместе, чтобы вытащить его из ямы.

Подняв глаза, они увидели несколько человеческих теней, висящих на деревьях высоко над ними, словно блуждающие души, их ноги постоянно покачивались.

«Чёрт возьми, вы слышали хоть какой-то звук? Как они там вдруг оказались?» Ученик секты Тяньяо только что выбрался из ямы с водой, первым посмотрел вверх и так испугался, что его лицо побелело.

Даже если бы они отвлеклись, вытаскивая людей, благодаря слуху совершенствующихся учеников, они бы наверняка сразу же уловили любое движение вокруг себя.

Из-за этого внешний вид повешенных людей казался странным.

Юй Вэй первым высвободил намерение меча, перерезав веревку, привязанную к одной из серых теней.

Человек упал, тихо застонав.

Глядя на его лицо, можно было подумать, что это один из молодых людей из деревни, пропавших в лесу. Однако он выглядел так, будто голодал несколько дней: измождённый и худой, с глубокими впадинами по обеим сторонам скул, но живот был необычно выдающимся, вероятно, из-за скопившейся в брюшной полости жидкости.

«Все еще жив», — сказал Тань Чжоу.

Он также высвободил намерение меча. Свет меча описал круговую дугу в ночном небе, освободив всех несчастных жителей деревни, висящих со всех сторон.

Каждый из них был полумертв и выглядел так, будто подвергся бесчеловечным пыткам.

«Не стоит оставлять их здесь в таком виде. Может, перенести их из леса на ближайшее поле?» — сказал Цю Шуй, поднимая человека и восклицая: «Какие лёгкие!»

«Не надо! А вдруг они — приманка для демонов?» Нань Шань нервно схватил человека за спину, ворот одежды врезался в горло жителя деревни, и он увидел, как тот приоткрыл рот, закатил глаза, а сгусток души вот-вот вылетит из горла.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ сказал: «Эй, если вы продолжите так дергаться, этот человек умрёт».

«Извините, извините», — Нань Шань быстро отпустил его.

С другой стороны, Тань Чжоу повёл людей проверить пульс у жителей деревни и сказал: «Демонической энергии нет. Давайте последуем совету этого даоса и первыми отправим их».

Каждый человек носил по одному такому оружию на спине, и Чао Цзяньсюэ легко превратился в невмешательного босса.

Они пошли обратно по сделанным ими отметкам.

Ученик секты Тяньяо был поражён и воскликнул: «Кто нарисовал эти позиционные символы? Такие необычные. Похоже на лицо энта».

Лицо энта, о котором он говорил, было своего рода древесным демоном.

Чао Цзяньсюэ не произнес ни слова и просто продолжал идти.

Он шёл в конце группы. Впереди него шёл Юй Вэй. С человеком на спине Юй Вэй выглядел так, будто нес сумку. Спина его была по-прежнему прямой.

Пока он смотрел, человек внезапно словно дернулся, и из промежутка между его ног потекла жидкость.

Чао Цзяньсюэ вытянул шею, в шоке глядя на происходящее, и крикнул: «Младший брат…»

Как только он закончил говорить, человек на спине Юй Вэя начал яростно извиваться.

«Ах…»

Крики впереди разносились по лесу, по-видимому, люди столкнулись с той же ситуацией.

Юй Вэй тут же сбросил с себя лежащего на спине человека и обернулся. Всё тело жителя деревни дрожало и выгибалось, его конечности слабо держались на земле, а живот был вздут.

Затем они услышали звук, похожий на звук разрезаемой ножом арбузной корки.

Из середины его живота выползли полчища черных пауков.

Глава 36: Паучья Пасть – Я знал, что убить его будет не так-то просто

Это было похоже на сцену из фильма ужасов.

Чао Цзяньсюэ отбросил мечом паука, пытавшегося заползти по его ноге, и в панике прыгнул на дерево.

Глядя вниз, остальные были глубоко вовлечены в ожесточенную битву с роем пауков, который внезапно вырвался из брюха зверя.

Мечи обычно были эффективны против более крупных врагов, но против пауков — густонаселенных и быстрых существ, которые в одну секунду могли оказаться прямо перед вами, а в следующую — уже у вас на голове, — они были совершенно бесполезны.

«Поднимайся сюда!» — крикнул Чао Цзяньсюэ.

Затем он нашел в своем хранилище Талисман Яркого Света и быстро бросил его.

Перед их глазами вспыхнула вспышка света, яркая как день, едва не вызвав кратковременную слепоту.

Он решил, что, поскольку демон не выходит днем, он, должно быть, боится света.

Когда белый свет рассеялся, Юй Вэй и остальные уже стояли в безопасности на деревьях.

Но пауки на земле не рассеялись. Вместо этого они напали роем, нацелившись на ученика секты Тяньяо, катавшегося по земле.

«Старший брат Тань Чжоу! Спасите его!» Один человек отчаянно пытался отогнать пауков рядом с собой, его глаза были налиты кровью, когда он кричал Тань Чжоу, стоявшему на высоком дереве.

Мужчина выл, катаясь по полу, всё его тело было покрыто пауками. Затем пауки зарылись ему в рот и нос, и постепенно он перестал издавать звуки.

Несмотря на свою скорость, Тань Чжоу смог лишь затащить на дерево оставшегося в живых ученика, сидевшего рядом с ним.

Юй Вэй произнёс заклинание, и его меч взметнулся, поражая паучий рой искрами. В тот же миг вспыхнуло палящее пламя. Рой пауков запищал и двинулся, образовав чёрную реку, которая устремилась в глубины леса.

Всё произошло очень внезапно. Через несколько вздохов на земле остался лишь несчастный ученик секты Тяньяо.

Он лежал в мерцающем свете костра, его рот был широко открыт, тело выгнулось и скрючилось, а в горле у него ползали несколько пауков.

«Ах…» Ученик, который только что хотел его спасти, полностью потерял сознание. Он не мог удержаться за ветку, и Тань Чжоу пришлось крепко его держать.

Он закричал, пытаясь вырваться от Тань Чжоу: «Он ещё шевелится! Он ещё жив!»

Тань Чжоу крикнул: «Он уже мертв!»

«Ты лжёшь! Он всё ещё движется — всё ещё движется!»

Чао Цзяньсюэ был потрясен тем, что кто-то умер так быстро, и он посочувствовал ему.

Тань Чжоу не лгал. Если бы ученик успокоился и присмотрелся, он бы увидел, что лежащий на земле человек уже мёртв. Его рот двигался, а тело извивалось исключительно из-за ползающих внутри пауков.

Сильная волна тошноты подступила к горлу, словно по его желудку ползали пауки.

Чао Цзяньсюэ крепко схватил Юй Вэя за рукав, чтобы не упасть, затем обернулся и «помылся», его вырвало.

Он впервые столкнулся лицом к лицу с ужасом демонов. Нань Шань и Цю Шуй тоже выглядели немного бледными.

Юй Вэй, вероятно, видел это уже много раз, потому что выражение его лица не изменилось. Он похлопал Чао Цзяньсюэ по спине: «Старший брат, не смотри».

Услышав это «старший брат», взгляд Тань Чжоу быстро скользнул и на мгновение задержался на Чао Цзяньсюэ, которого рвало.

Затем он отвернулся, как ни в чём не бывало, и сказал ученику: «Подумай хорошенько. Если ты действительно хочешь спуститься, я отпущу тебя. Человек уже мёртв, но демон-паук внутри него жив».

Ученик поднял голову и несколько раз взвыл, дрожа всем телом. Наконец, он постепенно затих.

Из-за этого инцидента атмосфера стала намного тяжелее.

Они не могли гарантировать, что этот ученик внезапно не превратится в демона-паука, как только что жители деревни, поэтому им оставалось только использовать заклинание, чтобы запереть его там.

После того, как Тань Чжоу произнес заклинание, табличка с именем ученика клана Тяньяо, висевшая у него на поясе, влетела ему в руку. Символы, которые должны были светиться, теперь погасли.

Он передал его убитому горем ученику, спокойно глядя перед собой, и сказал: «Судя по следам паука-демона, их гнездо находится в том направлении. Ты хочешь сначала вернуться в секту или пойдёшь с нами?»

"…Я…"

Тань Чжоу равнодушно сказал: «Ты сейчас неспокоен, и у тебя недостаточно духовной силы. Ты не годишься для этого».

Более того, став свидетелем трагической гибели близкого человека, он испугался еще больше.

Если в твоём сердце есть страх, тебе следует остановиться.

В конце концов этот ученик решил первым вернуться в секту, выглядя потерянным и удрученным.

Чао Цзяньсюэ подумал про себя, что сердце у этого человека довольно доброе.

«А как же Старший Брат?» — вдруг спросил Юй Вэй.

"Что?"

Юй Вэй был полон беспокойства: «Должен ли старший брат тоже вернуться первым?»

Чао Цзяньсюэ, с его Железной костью, сказал: «Нет».

Он обладал сильной способностью к адаптации и был храбрым. Сейчас его просто тошнило.

Чем ближе они подходили к чаще леса, тем тревожнее становилась атмосфера. Чёрные тени деревьев казались призраками, кричащими и эхом отдаваясь в лесном ветру.

Следы пауков прорвали первоначальные земляные насыпи, открыв глубокую яму.

Глядя на эту темную дыру, ведущую под землю, группа несколько замешкалась.

Бурить или не бурить, вот в чем вопрос.

Изнутри доносился слабый, плотный звук, словно ползали миллионы насекомых.

Тань Чжоу взял инициативу в свои руки и шагнул одной ногой во вход в пещеру, но Чао Цзяньсюэ остановил его: «Подожди!»

Он задумался на мгновение и сказал: «А разве мы не можем просто бросить туда взрывной магический артефакт и взорвать их?»

Тань Чжоу сказал: «У меня ничего нет».

Чао Цзяньсюэ достал магический артефакт. Все присмотрелись. Обычный взрывной талисман подошёл бы, но это был редкий сферический талисман. Они собирались сказать, что он снова зря тратит ресурсы.

Нань Шань сказал: «Если ты бросишь это вниз, ты перевернешь всю гору».

«О», — он перешел на другой.

Уменьшенная версия.

Нань Шань сказал с завистью и ревностью: «Яркий Световой Взрывной Шар, у тебя на самом деле они есть и большого, и маленького размера, ты действительно... действительно...»

Ненавистное богатое второе поколение.

Судя по текущей ситуации, эти паукообразные демоны боялись не яркого света, а скорее огня. Если бы им удалось их вытеснить, они смогли бы сражаться на своей территории.

Чао Цзяньсюэ поднял руку, готовый бросить ее: «Я считаю до трех, двух, одного, а вы отойдите...»

Краем глаза он заметил, что позади него стоит только Юй Вэй. Все остальные уже стояли вдали на верхушках деревьев и наблюдали.

«…» Как эти люди могли так быстро ускользнуть!

Чао Цзяньсюэ бесстрастно сосчитал, взмахнул запястьем, и взрывной шар полетел в бездонную пещеру.

Падая, шар издал свистящий звук, а затем, сделав глубокий вдох, затих.

После еще одного вдоха из-под земли послышался приглушенный грохочущий звук, и из входа в пещеру вырвался ослепительный белый свет.

Земля начала дрожать.

Внимательно прислушиваясь, я заметил, что с другого конца пещеры быстро поднимается вверх огромное существо.

Юй Вэй повис в воздухе на своем мече, а Чао Цзяньсюэ, зная, что все в порядке, спрятался подальше, присел в кустах и затаил дыхание.

С громким «бах» из-под земли вырвалась пара огромных паучьих лапок, а за ними — черное блестящее тело паука и его семь пар длинных ног.

Он оказался даже больше, чем они ожидали. Яд, извергаемый им из пасти, был полон демонической энергии, и деревья разъедались и плавились там, где попадал яд.

Чао Цзяньсюэ вновь впервые стал свидетелем столь ужасающей сцены и столь жуткого демона. В этот момент его икры слегка дрожали, и он, сцепив руки, неловко отпрыгнул от распылённого на него сгустка яда.

Холодный пот.

Его навыки уклонения, вероятно, были на пределе.

Юй Вэй активировал меч и начал рубить передние ноги, но не отрубил их. Вместо этого демоническая энергия отбросила его на несколько метров назад.

Но он быстро стабилизировал свое тело, и Тань Чжоу тоже подлетел, сказав: «Я помогу тебе».

В мгновение ока они вдвоем облетели паука-демона, оставляя после себя лишь остаточные изображения. Духовный свет образовал точки и линии, постепенно формируя гигантскую клетку, окутывающую паука-демона.

Наконец они встали перед клеткой и посмотрели друг на друга.

Казалось, что люди, похожие друг на друга, молчаливо понимали друг друга. В одно мгновение они поняли намерения друг друга и начали вместе произносить заклинания. Десятки теней мечей с силой развернулись за спиной Юй Вэя, а лязг клинков в ночном ветру становился всё более яростным. Меч Тань Чжоу превратился в огромный призрак, направленный прямо в голову паука-демона.

Слышен был только резкий звук ветра, и вдруг поднялся сильный ветер.

Все лучи меча устремились в сторону демона-паука в клетке.

Глаза Чао Цзяньсюэ были ослеплены порывистым ветром, и он поднял рукав, чтобы закрыть их; сердце его колотилось.

Когда он снова опустил рукав, паук-демон в клетке уже был убит на месте. У его ног вспыхнуло бушующее пламя, которое распространилось на конечности, тело и живот, превратив его в гигантский огненный шар.

Чао Цзяньсюэ в изумлении отскочил. Так легко? Он освежил свои знания о боевой мощи Юй Вэя.

Он быстро потянул вперёд свои всё ещё слегка дрожащие ноги, с беспокойством спрашивая: «Младший Брат, всё ли кончено? Ты устал? Руки болят? Тебе не хватает Ци?»

Дыхание Юй Вэя было неровным после того, как он высвободил этот меч, но, услышав вопрос Чао Цзяньсюэ, он тут же затаил дыхание и уверенно кивнул: «Паук-демон уничтожен».

Чао Цзяньсюэ подумал про себя: «Не притворяйся. Я только что видел, как твоя грудь поднималась и опускалась».

Но молодые люди любят притворяться, это понятно.

Нань Шань и остальные тоже бросились вперед, ловко уклоняясь от огня и с большим усилием отсекая концы ног демона-паука.

«Их можно использовать для изготовления мечей, скорее собирайте их! Отруби кусок, отруби кусок!» Сказав это, он не забыл бросить кусок Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ взглянул на темную, покрытую волосатыми шипами гигантскую ногу в своих руках, почувствовал отвращение и с отвращением отбросил ее: «Мне она не нужна».

Нань Шань выругался: «Ты не знаешь цены дров и риса, если не управляешь домашним хозяйством! Ты не знаешь цены духовных сокровищ и магических артефактов, если не зарабатываешь деньги!»

Чао Цзяньсюэ изобразил из себя старшего брата и пробормотал: «Никакого уважения к старшим!»

Он наблюдал, как остальные с энтузиазмом рубят, и спросил Юй Вэя: «Ты тоже так делал, когда выходил с ними? Ты сражаешься с монстрами, а они подбирают снаряжение?»

Юй Вэй лишь сказал: «Мне это не нужно. Главное — это ядро демона в его чреве. Подожди, пока духовный огонь погаснет, а потом забирай».

У Чао Цзяньсюэ был в голове небольшой план, и он бесстыдно заявил: «Это… можешь позволить мне забрать это позже?»

Юй Вэй слегка наклонил голову, его взгляд стал спокойным: «Старший брат этого хочет?»

Чао Цзяньсюэ что-то мелькнуло в его сознании, он закрыл глаза и крепко обнял его: «Я вижу его впервые, позволь мне взять его один раз…»

Юй Вэй неловко кашлянул и жестом указал Тань Чжоу, который все еще стоял в стороне: «Его нужно разделить пополам».

Жаль было, что пришлось расколоть пополам прекрасное ядро демона.

Но в конце концов, они вместе сражались с чудовищем, поэтому было бы неправильно не поделиться этим.

Если бы Чао Цзяньсюэ не носил титул клана Уу и не был бы достаточно силен, он бы непременно схватил его и убежал на месте.

Наконец, дождавшись, пока огонь погаснет, группа разделила большую часть пригодных для использования частей тела паука-демона. Чао Цзяньсюэ направился прямо к основанию огромного брюха паука-демона.

Подняв взгляд, он увидел, что брюхо паучьего демона обуглилось дочерна, но на нём всё ещё можно было разглядеть слабые демонические узоры, словно тайный тотем. Глядя на него, Чао Цзяньсюэ почувствовал, будто его сердце бросили в кипящий океан, и на мгновение он потерялся в своих мыслях.

Но, не задумываясь, он поднял руку и вонзил меч Мин Цяньли ему в живот, используя рукоять меча как рычаг.

Лужа вязкой жидкости тут же хлынула водопадом. Он уклонился в сторону и, резко повернув запястье, рассек пауку брюшко.

Неожиданно, в момент разрезания, перед ним раздался рев десяти тысяч голосов.

«Плохо!» — воскликнул Юй Вэй.

Демон-паук не был окончательно мертв.

Или, скорее, этот большой паук-демон просто притворялся мертвым, чтобы защитить свой вид, блокируя вход в пещеру.

Остальные хотели двинуться вперед, но их разделил рой пауков, внезапно вырвавшихся из-под земли.

Рой пауков, словно черная вода, вновь собрался и постепенно сгустился в массу, приняв форму гигантского демона-паука, еще большего размера, чем тот демон-паук, что был сейчас.

Чао Цзяньсюэ застыл на месте, наблюдая, как они обрушиваются на него, и ему показалось, что он слышит резкие крики, как будто они кричали:

«Мамочка…»

Глава 37: Пожирание в одиночку – болезненный, но радостный опыт

Увидев, как огромная демоническая тень, образованная бесчисленными демонами-пауками, поглотила Чао Цзяньсюэ, сердца многих людей дрогнули.

Все кончено!

Пока Юй Вэй и остальные продолжали уничтожать полчища пауков, один человек прорвался сквозь кольцо окружения сбоку, улетел и нырнул в смыкающуюся пасть демонической тени.

«Это бесполезно, их слишком много!»

Нань Шань и Цю Шуй отчаянно отбивались от пауков, наползавших на них. Подняв глаза, они увидели, как Юй Вэй прыгнул вперёд с мечом, пытаясь прорваться сквозь орду пауков, но не смог. Его меч ударил по невероятно прочным панцирям пауков, издав пронзительный звук.

«Младший брат! Будь осторожен!» — встревоженно воскликнул Цю Шуй.

Юй Вэй отразил атаку демона-паука, целящего его в лицо; его движения были плавными, но полными ярости.

«Наш старший брат Тань Чжоу тоже только что вошёл!» — с тревогой сказал ученик клана Тяньяо, подбежав к ним.

Цю Шуй был обеспокоен. Трудно было сказать, сможет ли Старший Брат продержаться на уровне хотя бы мгновение. В конце концов, успехи Чао Цзяньсюэ в прошлых тайных мирах трудно оценить.

Он в панике отбросил часть паучьей стаи. Юй Вэй, держа меч в руке, спрыгнул с паучьих демонов и басом произнёс: «Вперёд, на позиции шестистороннего огня! Я открою строй мечей».

Как только прозвучали эти слова, остальные проявили твердость духа.

Даже когда он сам оказался в ловушке, Юй Вэй никогда не говорил таким взволнованным тоном, показывая, насколько он был по-настоящему встревожен.

Не менее встревоженным был и Чао Цзяньсюэ, который катился в демоническую тень. Он проявил сообразительность и ловкость рук, и, пока его поглощали, вырвал демоническое ядро из брюха паука-демона.

Внутри тела демонической тени на него набросилась другая тень, одновременно произнося злобную угрозу:

«Верни мне его!»

Чао Цзяньсюэ снова довел до совершенства свои навыки уклонения, быстро спрятал ядро демона в своем Тысячемилистом Ярком Сердце и поднял меч, чтобы заблокировать тонкие, твердые, похожие на ноги отростки, растущие из тени.

Боже мой!

Он стиснул зубы, прищурился и ясно увидел преобразившийся облик демона-паука.

Человеческое тело с паучьими руками, кроваво-красная демоническая метка на лбу, ясность глаз полностью разрушена демонической энергией и заменена хаотичной тьмой.

Сердце Чао Цзяньсюэ подскочило к горлу, и ему почти захотелось плакать.

Паук-демон завизжал и, вцепившись в стену, полетел к нему, словно призрак.

Перед лицом опасности он управлял Тысячемильным Ярким Сердцем, чтобы высвободить поразительную силу меча, отбросив паука-демона. Тот снова набросился, и двое, человек и демон, сцепились в яростной схватке.

Внутри этой демонической тени была невероятная твёрдость, и бесчисленные острые паучьи лапки оставляли на теле Чао Цзяньсюэ бесчисленные раны. Его не волновало, ядовиты они или нет. В этой смертельной ситуации он отчаянно циркулировал Тысячемильным Ярким Сердцем, борясь с демонической энергией.

Духовная энергия его совершенствования Золотого Ядра истощалась и возобновлялась, а боль, исходящая от его даньтяня, заставляла его кожу головы покалывать.

Зрачки паучьего демона превратились в алые ромбы, с ужасом уставившись на него. Внезапно он словно учуял что-то, и его восемь рук, защищаясь от Тысячемильного Яркого Сердца, опустили голову, чтобы принюхаться.

«…Хихик… Ты демон…» — пробормотал он тихим голосом, сопровождаемым шипящим демоническим звуком и странным смехом.

Сердце Чао Цзяньсюэ сжалось, и в этот момент колебания он получил удар в плечо острием ноги.

Он вдруг почувствовал слабость и отчаянно оттолкнул демона-паука.

Паук-демон больше не торопился, а неторопливо размахивал конечностями, словно затачивая клинки.

«Жаль, что он не чист… хихиканье, ни царство демонов, ни царство людей не могут тебя терпеть… покорно жди смерти…»

Ждать смерти… он не стал бы ждать смерти! Наконец-то у него появился шанс снова жить… он не стал бы ждать смерти!

Чао Цзяньсюэ внезапно впал в ярость, Яркое Сердце Тысячи Миль затрепетало, и вспыхнул яркий свет, озаривший его лицо и лицо демона-паука.

В многочисленных зрачках паучьего демона он увидел свои собственные, столь же странные глаза, и едва заметный узор на лбу.

Странная сила, исходившая, однако, из его ядра, внезапно вырвалась из его даньтяня. Он схватил Сердце Тысячи Миль, и намерение меча, подобно оползню, обрушилось на него, мгновенно отсекая конечности.

На лице паука-демона отразилось выражение страха, и он быстро вскарабкался на стену, отступая назад.

Он знал его секрет, поэтому Чао Цзяньсюэ, естественно, не мог так просто его отпустить.

Более того, он не мог позволить этому случиться, чтобы его увидели Юй Вэй и остальные.

Духовная энергия Чао Цзяньсюэ быстро вращалась вокруг него, и белый свет собирался в Сердце Тысячи Миль. Под воздействием Техники Яркого Сердца Тысячи Миль он ощутил неисчерпаемый прилив духовной энергии.

Теперь у него были все силы и средства!

«Мамочка, мамочка, мамочка», — начали кричать паучьи «стены».

Демон-паук растворил свою трансформированную форму, спотыкаясь и принимая облик демонической женщины. Она в ужасе закричала: «Зачем вы меня убиваете! Что я сделала не так? Я тоже демон! Я ничего плохого не сделала! Мне просто нужна власть! Мне нужно гнездо!»

Чао Цзяньсюэ схватил её за конечность и повалил на землю: «Ты не демон, ты монстр». Она использовала людей как матки для размножения; обычный демон так не поступил бы. Вот почему из их желудков вырывались маленькие паучки.

Последствием превращения в монстра было либо убийство, либо падение на дно перевала Фумо, где он становился пищей для великого демона.

«Мне нужны дети! Мне нужны дети! Только тогда я смогу стать сильной…»

Позже Чао Цзяньсюэ узнал, что для демонов-пауков количество потомства символизирует силу их силы.

А причина, по которой эта демон-паук превратилась в монстра, вероятно, заключалась в том, что ее репродуктивная способность была ниже, чем у других самок племени, что породило демоническое сердце, заставившее ее задуматься об использовании человеческих тел в качестве контейнеров для своих эмбрионов.

Что касается того, почему именно самцы, то самки пауков по своей природе не могут зачать потомство самостоятельно.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, то все эти мертвецы питали злые мысли по отношению к изменившемуся облику демона-паука, и их смерть была заслуженной.

Но она заимствовала утробу, чтобы родить, и ее демоническая природа была глубока.

Чао Цзяньсюэ поднял Тысячемилистое Яркое Сердце, кончик меча сверкнул холодным светом: «Сила достигается не только этим путем».

Беременность казалась самым простым способом обрести силу, но были и другие сложные пути, требующие трансформации посредством штормов и закалки в пламени.

Не попадайтесь в ловушку ожиданий племени.

Строй мечей широко раскрылся, и с неба упало бесчисленное множество серебристо-белых огней, а гигантский демон-паук начал бороться.

Нань Шань и Цю Шуй подошли, чтобы оттащить Юй Вэя: «Здесь слишком много пауков! Это слишком опасно, не погибни и ты!»

Юй Вэй был весь напряжен, его губы плотно сжаты, между ними едва заметно проглядывал багровый оттенок. Он искусал их до крови.

Он быстро пел заклинания, а его волосы и рукава развевались на бурном духовном ветру.

"Открыть!"

Свет формации вспыхнул, и бушующее пламя охватило орду пауков, а свет меча быстро погас. Но по мере того, как внешние пауки сгорали, новые пауки заполняли оболочку. Гигантская орда пауков металась взад-вперед, пытаясь вырваться из строя.

Видя такую ситуацию, Нань Шань и Цю Шуй быстро вернулись на свои позиции в строю, используя свою духовную силу для его укрепления.

Однако со временем орда пауков не показывала никаких признаков рассеивания, и Чао Цзяньсюэ, по всей вероятности, уже оказался в серьезной опасности.

Цю Шуй прикусил губу и сказал: «Нам следует срочно отправить сообщение главе секты…»

Нань Шань не мог освободить руки и крикнул Юй Вэю грубым голосом: «Юй Вэй! Ты можешь держаться?»

Юй Вэй не ответил; он пристально смотрел на паучью стаю, словно пытаясь пронзить её. Он ещё сильнее усилил магическое заклинание, и пламя взметнулось вверх.

Внезапно изнутри паучьей орды блеснул луч света.

Столкнувшись с духовной энергией, Юй Вэй отдёрнул руку, чтобы избежать удара меча. Мощный удар отбросил его на пять шагов назад, и он ударился спиной о ствол дерева.

Остальные отступили назад и в замешательстве подняли головы, пытаясь понять, что произошло.

Трещина света завибрировала духовной энергией, и орда пауков распалась изнутри, превратившись в мелкий песок, кружащийся и танцующий вместе с взмывающим ввысь пламенем.

В воздухе застыла фигура, держащая длинный меч горизонтально перед грудью. Серебристо-белое одеяние секты было украшено цветами сливы, лента, связывающая волосы, исчезла, а длинные волосы развевались на ветру.

«Чао…» Нань Шань уставился в изумлении.

Ноги Цю Шуй ослабли, и она радостно закричала: «Старший брат!»

Чао Цзяньсюэ вытащил Тысячемилистое Яркое Сердце, прошел сквозь осколки пламени и приземлился на землю.

Пламя кружилось вокруг него, яркий свет ослеплял.

А потом…

Его конечности обмякли, и он бессильно опустился на колени, по его лбу капал холодный пот.

Остальные пришли в себя и тут же окружили его.

«Как дела? Ты можешь встать? Ты сражался с демоном-пауком?» — спросил Нань Шань.

«Что же именно произошло? Как орда пауков вдруг раскололась?» — спросил Цю Шуй.

«Где старший брат Тань Чжоу? Ты видел старшего брата Тань Чжоу?» — спросил ученик секты Тяньяо.

«Старший брат, скажи что-нибудь!» — обеспокоенно сказал Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его зрение затуманивается, и несколько раз замахал руками.

Уйди, воздух, ему нужен был воздух, он не мог дышать...

Прохладная рука схватила его, и Чао Цзяньсюэ внезапно вытащили из круга.

Воздух сразу стал свежее. Юй Вэй всё ещё был надёжен… Открыв глаза, он увидел, что Юй Вэй пристально смотрит на него, и лицо его выражает беспокойство.

Чао Цзяньсюэ был уверен, что демоническая часть его силы исчерпана, и его тело теперь лишено духовной энергии, поэтому беспокоиться не о чем.

Он слабо прислонился к Юй Вэю, крепко закрыл глаза и испустил последний вздох: «Я больше так не могу!»

Когда он был совершенно измотан, он мог только спать, но, похоже, спать ему не удавалось. Побочные эффекты техники «Тысяча миль яркого сердца» были очень сильными: он даже не мог поднять «Тысяча миль яркого сердца», и всё его тело болело, словно кто-то держал его меридианы и тянул их влево и вправо, желая проделать в них сотни и тысячи отверстий.

Остальные хотели подойти, но их остановил Юй Вэй: «Старший брат упал в обморок».

Чао Цзяньсюэ подумал, что потерять сознание будет слишком больно, но он совсем не мог пошевелиться, поэтому просто притворился, что потерял сознание.

«Старший брат Тань Чжоу!» — воскликнул там удивленный ученик секты Тяньяо.

Тань Чжоу также вышел из пламени, получив легкие ранения.

По его словам, войдя в орду пауков, он сражался с небольшими полчищами пауков, которые теснились, и в критический момент демон-паук был убит светом меча.

Он поклонился Юй Вэю и, казалось бы, находившемуся без сознания Чао Цзяньсюэ.

«Спасибо за помощь. Секте Тяньяо на этот раз не нужно демоническое ядро, так что я отдам его этому…» — он взглянул на Чао Цзяньсюэ, — «…старшему брату».

Юй Вэй также сложил руки чашечкой: «Пожалуйста».

Они хотели вернуть Чао Цзяньсюэ в секту, но как только Чао Цзяньсюэ пошевелился, он издал ух и вскочил, схватив Юй Вэя и закричав от боли: «Не двигайся, не двигайся! Я больше не выдержу!»

Юй Вэй спокойно протянул руку, ощупал запястье и удивленно спросил: «Несколько меридианов повреждены, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом: «Дайте мне исцелиться! Дайте мне исцелиться!»

Нань Шань сказал: «Давайте поедем в ближайшую клинику, чтобы спасти его!»

Тань Чжоу и остальные еще не ушли и в это время сказали: «Почему бы вам не пойти в секту Тяньяо?»

Это место находилось ближе всего к секте Тяньяо.

Но личность Чао Цзяньсюэ не подходила для этого.

Юй Вэй остановился, призвал свою духовную силу, и ледяная аура снова нахлынула на Чао Цзяньсюэ, заставив его дрожать, но боль в его меридианах словно застыла, и боль значительно уменьшилась.

Юй Вэй сказал: «Мы не будем беспокоить вашу секту».

Он коротко сказал Нань Шаню и Цю Шую: «Мы возвращаемся в секту».

Чао Цзяньсюэ несли на спине, и он тут же задохнулся, все его тело словно разваливалось на части, но, к счастью, его заморозило Искусство Холодной Души Юй Вэя, и он смог выдержать.

Они как можно быстрее полетели к телепортационной формации секты Уву.

Воздух наполнился запахом гари и Тань Чжоу многозначительно прищурился, глядя им вслед.

«Старший Брат... давай быстрее вернемся...» — ученик рядом с ним вытер пот от страха, испытав это.

Тань Чжоу кивнул и сказал: «Передай Мо Цзэчжи от меня, что я видел человека, которого он ненавидит до смерти. И…»

Он не стал говорить остальное, просто улыбнулся.

–

Горький привкус лекарства наполнил всю комнату.

Нань Шань и Цю Шуй сидели на корточках снаружи, собирая травы, они часто пугались и отворачивались.

Причиной были не что иное, как жалкие крики Чао Цзяньсюэ, которые были поистине слишком жалкими!

Он не знал, какое именно сильное лекарство использовал старейшина Линь, но сваренный суп пузырился странными пузырьками, и тогда он силой втолкнул Чао Цзяньсюэ в лечебную ванну, а затем позволил Юй Вэю с помощью магии исправить положение Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ взывал к небесам и земле, но ответа не получал, и он промок до тех пор, пока не потерял сознание и не почувствовал невыносимую боль.

Старейшина Линь холодно посыпал лекарством и сказал: «Помимо восстановления меридианов, там ещё и яд паучьего демона, как ты до такого дошёл? Перестань кричать, Юй Вэй, закрой ему рот!»

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза: «Не делай этого, я даже кричать не могу!»

«Чем больше ты кричишь, тем сильнее раны!» — холодно продолжил старейшина Линь.

Юй Вэй смущённо шагнул вперёд: «Старший брат, подожди». Он добавил ещё одно заклинание, запечатывающее рот.

Чао Цзяньсюэ не мог дождаться, чтобы превратиться в водяного призрака и утащить его вниз, чтобы ощутить силу этой лечебной ванны.

Проворочавшись всю ночь, он наконец восстановил все меридианы.

На самом деле, Тысячемилистое Яркое Сердце медленно восстанавливалось, но Чао Цзяньсюэ не осмеливался сказать это вслух, и если бы он действительно ждал, пока ему станет лучше, ему, возможно, пришлось бы страдать еще несколько дней, поэтому он молча терпел это со слезами, текущими по его лицу.

Что касается ядра демона, то он снова в одиночку его поглотил.

В тот момент он извлёк всю духовную силу из своего тела, и демоническое ядро было спрятано рядом с ним. Техника «Тысячемильного Яркого Сердца» сама по себе вытянула из него всю демоническую силу и превратила её в его собственную. В конце концов, осталась лишь пустая оболочка.

Он показал им пустую оболочку. Видя, что он слаб, как паутинка, а его лицо – белое, как золотая бумага, они один за другим сказали: «Забудь, тебе важно исцелиться».

Чао Цзяньсюэ кивнул со слезами на глазах и зарылся головой в одеяло.

Он воспользовался большим преимуществом и не мог не рассмеяться втайне от всех, но из-за боли в теле он не мог смеяться и, наконец, издал звук, похожий на рыдания.

«…»

Нань Шань сказал: «Пойду вымою еще травы».

Цю Шуй: «Я пойду с тобой!»

Спустя долгое время из-за одеяла раздался голос Юй Вэя: «Старший брат, в будущем не рискуй».

Глава 38: Исцеление – Где же Младший Брат? Где же Младший Брат?

Чао Цзяньсюэ прожил жизнь, которую можно назвать божественной.

Когда он испытывал жажду, кто-то приносил воду; когда он был голоден, кто-то приносил еду. Юй Вэй даже зажигал для него курильницы и фонари.

Он пару раз напевал, и Юй Вэй спрашивал: «В чем дело, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ изобразил скромность и указал на  книги на столе: «Я уже дочитал их до середины и хотел продолжить, но не могу сосредоточиться на словах. Младший брат, не мог бы ты почитать мне их вслух?»

Ли Чжэньчжэнь, приехавший к нему в гости, резко ответил: «У тебя же глаза не слепые, так почему же ты такой деликатный? Настоящий мужчина должен кричать, когда ему больно! Прекрати читать!»

Играя, он протянул свои демонические когти и надавил на ногу Чао Цзяньсюэ.

Воспользовавшись отсутствием Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ сходил за книгами, и пнул его ногой, попав точно в цель. Ли Чжэньчжэнь, сдерживаясь, замахал руками.

Чао Цзяньсюэ бросил на него взгляд: он делал все это, чтобы задержать прогресс совершенствования Юй Вэя!

Если бы его здесь не было, Юй Вэй усердно совершенствовался бы!

Ли Чжэньчжэнь вдруг понял, пошатнулся и сел, сменив тон: «Отлично, даже восстанавливаясь после травм, ты не забываешь учиться. Такой дух учёбы достоин подражания».

Увидев приближающегося Юй Вэя, он продолжил: «Я искренне завидую, что у тебя есть такой младший брат, как Юй Вэй. Если бы Юй Вэй был моим младшим братом».

Чао Цзяньсюэ подошел ближе и похлопал по краю дивана, давая знак Юй Вэю сесть.

Затем он улыбнулся Ли Чжэньчжэню: «Тебе не позавидуешь, старший брат. Иди, иди, не мешай мне заниматься самосовершенствованием. Не забудь принести мешок жареных каштанов, когда придёшь завтра!»

Ли Чжэньчжэнь только сказал: «Не придет, не придет».

Как только он ушел, наступила тишина.

Юй Вэй взял  книгу и спросил, на какой странице он находится. Чао Цзяньсюэ забыл, поэтому просто сказал: «Давай начнём с самого начала. Младший Брат, это тебя не затруднит?»

Он знал, что Юй Вэй не откажет, но ему всё равно пришлось притворяться. Он слабо прислонился к деревянной подушке, глядя на него с надеждой в глазах. В сочетании с бледным лицом Юй Вэй выглядел поистине жалко.

Юй Вэй медленно моргнул и сказал: «Этого не будет».

Как ни странно, изначально сухие и невнятные слова книги стали невероятно понятными, когда Юй Вэй читал их вслух. Его голос был чистым и плавным, словно непрерывный поток воды. Слушать было легко, и Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на Юй Вэя.

Мягкий, льющийся весенний пейзаж лился из окна позади него, обрамляя его профиль. Каждая прядь волос сияла, словно нимб.

Груши во дворе расцвели, напоминая снег или облака. Их аромат разносился по ветру.

Мерцающие серебряные нити на повязке Юй Вэя сверкали на свету, спрятанные в его чернильно-черных волосах. Каждый уголок его одежды был аккуратно отглажен, а рука, державшая книгу, была нефритово-белой и тонкой, с тонкими мозолями от меча. Воротник был застегнут на все пуговицы, а выше – ах, подбородок тоже был безупречен. Тонкие губы, выразительный нос, изящные брови и глаза, но с оттенком героизма…

«…есть ли у Старшего Брата какие-либо соображения по поводу этого отрывка?»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Юй Вэй закрыл книгу, слегка нахмурился и посмотрел на нее, заслонив вид на цветущие груши за окном.

Чао Цзяньсюэ неловко облизнул губы. Он слишком пристально наблюдал и попался. Но Юй Вэй действительно выглядел хорошо. Раньше он себя так не чувствовал, но чем ближе он к себе становился, тем лучше выглядел. Это была та красота, которая радовала глаз, от которой хотелось вознести его на небеса.

Юй Вэй посмотрел на него и сказал: «Старший брат слишком рассеян. Если тебе всё ещё больно, не думай ни о чём».

С этими словами он собрался встать.

Чао Цзяньсюэ поспешно схватился за рукав. Он не знал, из какого атласа тот был сделан, но на ощупь он был прохладным, словно схватил пригоршню снега.

«Нет, нет, не уходи…» — мысли его лихорадочно метались, и он обратился с нелепой просьбой: «Младший брат, ты можешь петь? Я хочу послушать, как ты поёшь!»

«…» Юй Вэй выглядел очень обеспокоенным, но его держали за рукав, и он не мог уйти. «Я не могу».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Не беда, если ты не можешь! Ты же наверняка слышала простейшие детские песенки, да? Я просто хочу это услышать! У тебя приятный голос, значит, ты хорошо поёшь!»

Юй Вэй был явно взволнован, утратив прежнюю воздушность. Он дёрнул себя за рукав, пытаясь его отдернуть: «Я… не могу…»

Чао Цзяньсюэ использовал обе руки: «Вот эту, э-э, эту «Маленький зайчик, открой дверь», просто спой ее один раз вместе со мной…»

Он даже продемонстрировал мелодию.

«Никогда… не слышал». Юй Вэй сопротивлялся изо всех сил, но ему приходилось быть осторожным, чтобы не сбить с кровати пострадавшего Чао Цзяньсюэ. Вся верхняя часть тела последнего свалилась с кровати, а нижняя рубашка закаталась, обнажив часть талии.

В этот момент из-за напряжения обнажаются две неглубокие ямочки на талии и глубокая бороздка на спине.

Юй Вэй взглянул на него и, словно ошпарившись, отвел взгляд.

«Младший брат, умоляю тебя, спой хотя бы одну строчку, всего одну строчку…» — сказал Чао Цзяньсюэ.

«Учитывая характер Старшего Брата, если я спою одну строчку, ты заставишь меня спеть вторую и третью». Юй Вэй попал в точку, на самом деле очень хорошо его понимая.

Он не понимал, почему Чао Цзяньсюэ вдруг захотел, чтобы он пел. На самом деле, Чао Цзяньсюэ просто хотел прогнать чувство, будто кто-то хочет его оберегать, из-за которого он боялся дышать.

Он подозревал, что был околдован его красотой, и чувствовал, что это нехорошо, поэтому он упрямо настаивал на том, чтобы Юй Вэй изменил свое собственное сказочное поведение.

Он просто воспользовался тем, что Юй Вэй теперь считал его своим старшим братом.

Они замерли, словно дети, которые не хотели сдаваться. И тут ткань вдруг издала дрожащий звук. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Он фактически порвал рукав Юй Вэя.

Лишившись опоры, верхняя часть его тела уже оторвалась от кровати, и теперь он упал на землю.

С глухим стуком он ударился лбом об пол, приземлившись прямо на край мягкого ковра, так что звук получился очень громким и несчастливым.

Чао Цзяньсюэ оставался неподвижен, его руки были подняты, и он все еще сжимал сломанный рукав.

Юй Вэй тоже был застигнут врасплох и подошел, чтобы помочь ему подняться: «Старший брат…»

В этой позе перевернуться было особенно трудно, и Чао Цзяньсюэ твёрдо решил притвориться мёртвым. Он медленно «сполз» с кровати. Юй Вэй помог ему подняться и услышал, как он тихонько ахнул.

Как это может не навредить?

Разрыв связки все еще заживал, а еще он набил большую шишку на голове.

Юй Вэй холодно сказал: «Кто сказал Старшему Брату действовать бесстыдно…»

Как только он сделал шаг, мягкий ковёр на полу, поднятый головой Чао Цзяньсюэ, задел Юй Вэя, и они оба упали на кровать. Чао Цзяньсюэ вскрикнул от боли.

Открыв глаза в панике, он увидел Юй Вэя, который стоял, обхватив лицо руками, с широко раскрытыми от изумления глазами. Он стоял так близко, что Чао Цзяньсюэ мог разглядеть маленькое красное пятнышко на внешнем уголке его нижнего века.

Юй Вэй хотел встать, но Чао Цзяньсюэ прижал его рукава и одежду, и вытащить их было трудно.

Выражение его лица было таким ярким. Чао Цзяньсюэ счёл это забавным и не смог сдержать смеха, а голова у него больше не болела.

«Старший брат!» — холодно сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ откатился в сторону: «Ладно, ладно, я виноват, это вина старшего брата».

Юй Вэй сбросил с себя одежду, быстро отступил на несколько шагов, склонил голову и сказал: «Я ухожу. Старший брат, отдыхай спокойно».

Чао Цзяньсюэ лежал на кровати и с нескрываемым интересом спрашивал: «Ты уже уходишь? Ты сердишься? Ты вернёшься сегодня вечером?»

Юй Вэй сказал: «Старший Брат не может немного поспать? Почему ты всегда хочешь, чтобы я… остался здесь?» Он помолчал, поначалу от гнева, но со временем его тон смягчился.

Чао Цзяньсюэ бесстыдно нёс чушь: «Мне нравится, что ты здесь. Не сердись, младший брат…»

Юй Вэй поперхнулся, услышав это, сказал: «Не злюсь» и, не оглядываясь, покинул павильон Цинсюэ.

Через окно было видно, как он идет по ветру, а на его плечо упал цветок груши.

Цю Шуй ворвался в комнату с новым лечебным супом в руках. Он поздоровался с Юй Вэем, но не заметил, что у того порван рукав, пока он не ушёл.

Войдя во внутреннюю комнату, он увидел своего старшего брата, держащего в руках оторванный рукав, с большой шишкой на лбу, как будто его ударили.

Неудивительно, что Маленький Младший Брат только что так спешил, словно убегал!

Цю Шуй вернулся и сказал Нань Шаню: «Старший Брат порвал рукав Младшего Брата! Кажется, Младший Брат ударил Старшего Брата!»

Нань Шань не поверил своим ушам и заклеил рот клеймом: «Не говори глупостей, за распространение слухов тебя оштрафуют!»

Цю Шуй сопротивлялся и говорил: «Айя, это не то, что я имел в виду, это буквальный смысл, почему у тебя такие грязные мозги!»

Нань Шань был одновременно удивлен и раздражен: «Ты перекладываешь вину на меня после того, как сам это сказал!»

Они, как обычно, препирались, и это был еще один обычный день хаоса.

На следующий день Ли Чжэньчжэнь принес Чао Цзяньсюэ мешок жареных каштанов, жалуясь на то, какие надоедливые у него младшие братья и сестры.

Лорд Шэнь Ду недавно взял к себе трёхлетнего ребёнка, полностью положившись на него, старшего брата, в заботе о ребёнке. Он даже выглядел старше.

Во время жалоб он время от времени получал сообщения от Се Бинюаня, в которых тот спрашивал, в каком шкафу хранится любимая одежда Младшего Брата, где хранится его деревянный меч и так далее.

Ли Чжэньчжэнь крикнул нефритовому кулону: «Шкаф, шкаф! Последнее отделение слева внизу, ты видел? Деревянный меч вчера сломался, ты должен вырезать для него сегодня новый. Не забудь использовать древесину помягче…»

Чао Цзяньсюэ долго и рассеянно ждал, но так и не увидел Юй Вэя. Чувствуя себя неловко, он спросил: «Ты видел сегодня Юй Вэя?»

Закончив разговор, Ли Чжэньчжэнь рухнул, не ожидая, что этот человек спросит о Юй Вэе, едва тот откроет рот, и совершенно не заботясь о себе. Он протянул руку и выхватил у Чао Цзяньсюэ очищенные каштаны.

«Ты целыми днями думаешь о Ю Вэе. Ты вообще считаешь меня своим единственным братом? Когда придёт время бежать, мы сбежим вдвоем, а не с твоим младшим братишкой!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Э», и добавил: «Я думаю, ты неплохо справляешься с детьми. Се Бинъюань расспрашивает тебя обо всём, а твой младший брат тоже кричит: «Где старший брат?» Он тебя очень любит».

«Устал, понимаешь? Мир вот-вот рухнет, а я всё ещё мать-мужчина!»

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Мужская мать!»

«Не смейся! Сегодня двадцатое число, день рождения этого маленького негодяя Се Бинъюаня. Хочешь присоединиться к веселью?»

Чао Цзяньсюэ было лень двигаться: «Я больной, я не могу ходить».

Он подумал немного и попросил Ли Чжэньчжэня взять с полки короткую флейту, изготовленную павильоном Цицяо.

«Он не использовался и выглядит очень красиво. Помоги мне передать его Се Бинъюань».

Ли Чжэньчжэнь улыбнулся и принял подарок для Се Бинъюаня, а затем потрогал другие вещи на полке, предвкушая: «У меня тоже скоро день рождения, что ты мне подаришь?»

Чао Цзяньсюэ лениво взглянул: «Бери, что хочешь. Кроме этой лотосовой курильницы, можешь взять всё остальное».

«Правда! Тогда я не буду вежливым!» Глаза Ли Чжэньчжэня загорелись, и он сказал: «Вообще-то, у меня два дня рождения! Один из прошлой жизни, а другой из этой!»

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи: «Возьми».

«А-ха-ха! Чудесно, чудесно!» — Ли Чжэньчжэнь тщательно выбрал, а затем спросил: «А ты? Когда ты родился?»

«Забыл», — выпалил Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь помолчал немного, потом подошёл и осторожно спросил: «Как ты мог забыть? Если ты забыл эту жизнь, то посчитай и прошлую!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Я никогда не праздновал этот день, я его уже не помню!»

Ли Чжэньчжэнь порой был особенно сентиментален, и он сразу же представил себе жалкую картину Чао Цзяньсюэ, у которого нет ни друзей, ни любви, ни заботы. Он искренне сказал: «Не грусти, я отпраздную это вместе с тобой в будущем».

«Отвали!» — со смехом отругал его Чао Цзяньсюэ. «Я не грущу. Я никогда не ценил дни рождения. Это просто обычный день, он пролетает в мгновение ока, и он не такой уж и жалкий, правда!»

Хотя он сказал это, Ли Чжэньчжэнь все еще считал его несчастным, глядя на него с выражением, которое говорило: «Брат, я знаю, что тебе нелегко», — не говоря ни слова.

Чао Цзяньсюэ бросил в него каштан: «Тогда почисти мне каштаны!»

Съев ещё несколько, Чао Цзяньсюэ не нашёл их особенно вкусными. Он наклонил голову и посмотрел на тени облаков за окном.

«Сегодня двадцатое?»

Ли Чжэньчжэнь кивнул: «Верно».

«Мне всегда кажется, что я что-то забыл…»

Что это было?

Чао Цзяньсюэ внезапно вскочил с кровати.

Сегодня Ю Вэй, день отравления Ю Вэя!

Глава 39: Совместная постель, чисто платонические отношения под одеялом

Яд эликсира бушевал в его даньтяне и духовном море, создавая неутолимый ад.

Внутри резиденции Цинъя наполовину расцвел огромный ледяной лотос, его леденящая аура почти покрывала инеем окружающую мебель, излучая пронизывающий до костей холод.

Юй Вэй сидел, скрестив ноги, в ледяном лотосе, его духовная сила струилась безудержно. Он начертал на себе два заклинания Ледяной Души и теперь вёл яростную битву с ядом эликсира, непрестанно терзавшим его разум. Он был наполовину погружён в бушующее пламя, наполовину утонул в ледяной воде.

Как всегда, хоть и мучительно, заклинания Ледяной Души в конце концов обезвредили яд. Однако на этот раз слова Чао Цзяньсюэ, произнесённые вчера, неотступно звучали в голове Юй Вэя, словно демонический шёпот, причиняя ему невыносимые муки.

Он знал, что дело было не только в эффекте Пилюли Весенней Страсти; его собственные растущие желания усугубляли действие яда.

Без спокойного ума, как только возникла мысль, требовалось в сто раз больше усилий, чтобы ее подавить.

— Мне нравится, что ты здесь остаешься.

Такое простое предложение полностью преобразило его.

Он боялся этой перемены, ведь рыба, выброшенная на берег, теряет свою легкость и грацию, отчаянно хватая ртом воздух, а ее горло разрывается от сухости воздуха.

Он знал, что Чао Цзяньсюэ подбирает слова, чтобы угодить, как это было видно по его обычным шуткам с господином. Поэтому нельзя было полностью доверять тому, что он говорил.

Постепенно его лихорадочные мысли остыли, заклинания Ледяной Души взяли верх, подавляя его необузданные желания.

Лепестки ледяного лотоса медленно сомкнулись, вбирая в себя переполняющую их духовную силу. Пальцы Юй Вэя покрылись инеем, когда он складывал печати, и яд эликсира рассеялся…

«Младший брат! Младший брат!»

Внутри ледяного лотоса глаза Юй Вэя резко распахнулись.

Возле резиденции Цинъя Чао Цзяньсюэ, немного обеспокоенный, закутался в толстое пальто и пришел проверить его.

Стоя у ворот, он заметил, что вся резиденция Цинъя по какой-то непонятной причине покрыта слоем инея. Он понимал, что внутри не всё в порядке, и надеялся, что ничего не случилось.

Перед его приходом Ли Чжэньчжэнь недоумённо спросил: «Почему ты так беспокоишься о Юй Вэе? Он всё равно не умрёт. С твоими посредственными навыками не вмешивайся!»

Это было логично, но Чао Цзяньсюэ не мог заставить себя сделать это.

В конце концов, Юй Вэй так часто называл его «старшим братом», и мальчик всегда относился к нему хорошо. Он искренне считал Юй Вэя другом и младшим братом.

По крайней мере, это чувство не повлияет на его план отсрочить восхождение Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ задержался у ворот, но Юй Вэй так и не ответил. Ворота были заперты, поэтому он обошёл их и подошёл к боковому окну, которым уже пользовался. Он протянул руку и толкнул, и, конечно же, окно открылось.

Он все еще не мог войти, но просунул голову внутрь и увидел источник холодного воздуха: огромный ледяной лотос в комнате, преломляющий свет, как витраж, создавая эффект радуги.

Сквозь полупрозрачные лепестки ледяного лотоса он увидел Юй Вэя, который сидел прямо и смотрел на него со сложным выражением лица.

Чао Цзяньсюэ просиял и помахал ему, ухмыляясь: «Младший брат!»

Раздался громкий треск, и на лепестках ледяного лотоса появились бесчисленные трещины.

Чао Цзяньсюэ замер, а затем увидел, как Юй Вэй вывалился из расколотого ледяного лотоса. Лотос разбился в лужу ледяной воды, пропитавшей его одежду.

Юй Вэй поднялся из ледяной воды, поднял взгляд и встретился с ним взглядом.

На фоне сумеречных облаков его старший брат напоминал лунного демона, наблюдающего издалека за его мучениями.

В его глазах вспыхнул хищный блеск, Юй Вэй поднял руку и с грохотом захлопнул окно.

Чао Цзяньсюэ получил удар в нос и отшатнулся назад, все еще ошеломленный.

Неужели он только что прервал борьбу Юй Вэя с ядом эликсира?

Его благие намерения дали обратный эффект. Он смущённо сел в стороне, не смея издать ни звука.

Здесь становилось всё холоднее и холоднее, и он больше не мог этого выносить. Он поспешил обратно в свою обитель Цинсюэ и зарылся под толстые одеяла.

Он уснул беспокойно и проснулся среди ночи, дрожа от холода.

Его словно обдувал холодный воздух из кондиционера. Он свернулся калачиком и задрожал.

Он сонно открыл глаза и увидел у своей кровати фигуру в белом. Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло, и он чуть не закричал: «Призрак!»

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это Юй Вэй.

На нем все еще была та же небесно-голубая одежда, что и сегодня, его распущенные волосы небрежно лежали на плечах, и на них виднелись капельки воды.

Подбородок у него был острый, взгляд пристальный, словно холодный, притягательный призрак, пришедший забрать его жизнь.

Чао Цзяньсюэ похлопал его по груди и сказал: «Почему ты не спишь посреди ночи? Ты меня напугал!»

Юй Вэй тихо произнес, его голос был неземным: «Я не могу заснуть».

Чао Цзяньсюэ встал и зажег лампу.

Мягкий свет освещал глаза Юй Вэя. Его лицо выглядело измученным, и, что удивительно, под глазами проглядывали тёмные круги. Бог знает, сколько он уже так стоит. Неужели он собирается стоять, пока не проснётся?

«Это из-за яда в эликсире?» — спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй пристально посмотрел на него, не отрицая этого, и слегка кивнул.

«Сегодня в резиденцию Цинъя приезжал старший брат».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Да, я видел, что у тебя дела идут плохо, поэтому я ушел».

"Почему?"

«Почему что?»

«Зачем ты пришёл?»

Чао Цзяньсюэ был озадачен этим бессмысленным вопросом. Он буднично ответил: «Конечно, это потому, что я беспокоился о тебе. Я вспомнил, что сегодня твой яд должен был проявиться».

Юй Вэй поджал губы и промолчал, но взгляд его стал странным. Чао Цзяньсюэ почувствовал беспокойство.

Он осторожно спросил: «Может быть, на этот раз… ты не смог это подавить?»

Юй Вэй сказал: «Едва поддается управлению».

Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением. «Вот и хорошо. Я боялся, что потревожил тебя».

На этот раз Юй Вэй сказал: «Если ты действительно потревожил меня, не слишком ли неразумно, что Старший Брат просто так ушел?»

Э-э, так он пришёл, чтобы противостоять ему!

Чао Цзяньсюэ виновато вжался в кровать и сказал: «Я как-то не задумывался об этом. К тому же, ты разве не закрыл окно? Я думал, ты велишь мне уйти».

Юй Вэй: «Действительно».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него, находя всё более и более странным. Он наклонился ближе, понюхал и воскликнул: «Ты ведь не пил? Почему ты так странно разговариваешь?»

Услышав это, Юй Вэй приблизился к нему на несколько шагов. Лунный свет окутывал его, и несколько лепестков всё ещё застряли в его волосах.

«Старший брат, я хочу тебя кое о чём спросить...» Он был настолько серьёзным, что Чао Цзяньсюэ тоже занервничал.

Может быть, его кража разума или поглощение демонического ядра были раскрыты, или же его демоническая аура была раскрыта?

Юй Вэй был настолько наблюдателен; мог ли он где-то что-то раскрыть?

Он быстро прокрутил в голове их общение за последний месяц. Это было совершенно бессмысленно!

Глаза Юй Вэя заблестели, губы сжались в тонкую линию, лицо стало очень серьезным, от этой серьезности ему показалось, что он вот-вот сбросит десять фунтов веса.

«…»

У Чао Цзяньсюэ сжалось горло. Ему нужно было быстро соображать, придумать какое-нибудь объяснение!

Он вцепился в одеяло, едва смея дышать, все его тело напряглось до предела.

Все тонкие выражения лица Юй Вэя интриговали: нерешительно приоткрытый рот, слегка нахмуренные брови, глаза, скрывающие что-то неразрешенное.

«Старший брат», — сказал Юй Вэй, — «Как... как ты меня видишь?»

Его холодная белая кожа была слегка окрашена румянцем в лунном свете.

Разум Чао Цзяньсюэ опустел, а затем он вздохнул с облегчением.

Он прислонился к стене и со смехом сказал: «Младший Братец очень хорош».

«В каком смысле хорошо?» — серьезно спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ посчитал на пальцах: «Красивая внешность, хороший характер, воспитанный. Честно говоря, раньше я относился к тебе с предубеждением, но, проведя время вместе, я понял, что ты достойный друг».

Он говорил правду. Он думал, что отчуждённость Юй Вэя была намеренной, но это была просто его черта характера, нежелание показывать свои эмоции другим. Он был поистине скромным и добродетельным «образцовым учеником».

Кажется холодным, но на самом деле добросердечным.

Когда он был «Лу Жэньи», только он протягивал ему руку среди бурных волн, не насмехаясь над его переоценкой себя, не презирая его усилия.

Он искренне говорил «спасибо», когда ему доверяли, обеспокоенно называл «старший брат», когда ему грозила опасность, и никогда не ругался, даже когда злился...

Хотя иногда ход его мыслей был немного странным, в целом Юй Вэй был очень хорошим человеком!

Чао Цзяньсюэ начал подозревать, что так называемая резня в Царстве Вознесения произошла из-за того, что с Юй Вэем что-то произошло и он превратился в демона.

Услышав это, Юй Вэй опустил глаза и повторил: «Друзья?»

«Конечно!» — искренне сказал Чао Цзяньсюэ. «И мой дорогой младший брат!»

Услышав этот ответ, Юй Вэй улыбнулся, но повернул голову набок и тихо чихнул.

Доброта Чао Цзяньсюэ переполняла его. Он приподнял одеяло и сказал: «Иди, иди! Спи со мной, твои волосы всё ещё мокрые, почему бы тебе не высушить их магией?»

«Хочет ли старший брат спать со мной в одной постели?»

Как двусмысленно он это выразил! Но, если подумать, «спать вместе» — это было всего лишь формальное выражение. Чао Цзяньсюэ кивнул и похлопал по месту рядом с собой.

Юй Вэй медленно подошел и сел; его волосы высохли под воздействием магии.

Чао Цзяньсюэ схватил его, повалил на кровать и накрыл одеялом.

Он впервые увидел Юй Вэя под таким углом и на таком расстоянии.

Он смутно чувствовал что-то странное, но Чао Цзяньсюэ был в полном восторге от перспективы быть честным с Юй Вэем.

Он лежал на боку, подперев подбородок рукой, и смотрел на него, спрашивая: «Ты меня спрашивал, а я тебя не спрашивал, каким ты меня видишь?»

Юй Вэй сказал: «Раньше я считал Старшего Брата плохим человеком, который часто доставлял мне неприятности, его поведение не походило на поведение совершенствующегося человека, мне приходилось избегать его, а во всем остальном у меня не сложилось о нем особого впечатления».

Чао Цзяньсюэ надулся. «Понял, ты говоришь о „неважном человеке“. А как насчёт настоящего? Я хочу услышать о настоящем!»

«Старший брат отличается от всех остальных».

Чао Цзяньсюэ выжидающе спросил: «В чем разница?»

Юй Вэй повернулся к нему: «Он во всем другой».

Его глаза были наполнены мерцающим светом, словно яркая галактика.

Чао Цзяньсюэ получил подтверждение и был вне себя от радости. Он старался сохранять самообладание, но его губы постепенно расплылись в улыбке.

Он лёг и снова спросил: «Мне что, заставлять тебя это говорить? Приведи конкретный пример!»

Голос Юй Вэя был нежен: «Стойкий, как весенняя трава, с амбициями сосны, с мудростью драгоценного камня».

«Нет! Слишком общие! Мне нужен конкретный пример».

«Например… например, когда нас окружил Демон-Паук, Старший Брат сам прорвался сквозь демонический барьер. Например, когда мы пересекали Три Тысячи Иллюзий, Старший Брат видел всё насквозь. Например, во время инцидента в Долине Водяной Луны Старший Брат много раз пытался и не сдавался. А во время Соревнования Бессмертных Сект Старший Брат заступился за меня…»

Когда человек особенный, все, что он делает, особенное.

Чао Цзяньсюэ громко рассмеялся: «Настолько хорошо?»

"Да."

Чао Цзяньсюэ словно парил в воздухе. Юй Вэй был мастером хвалить людей, заставляя его улыбаться так широко, что рот не мог закрыться, превращая его улыбку в глупое выражение.

Они стояли так близко, что Юй Вэй мог протянуть руку и коснуться пряди его волос, мягкой и нежной, полностью окутанной его ладонью, в которой он всегда держал меч.

Улыбка Старшего Брата была очень непринужденной и яркой, ее цвет был ярче спелых ягод.

Он совершенно не осознавал, что его волосы держат, а когда он посмотрел на них, то увидел целую галактику красок, от которой у него закружилась голова.

Юй Вэй на мгновение остолбенел, а затем сказал: «Просто иногда старший брат действует немного безрассудно».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Я безрассудный, а ты правильный, идеальная пара дополняющих друг друга друзей, разве не здорово!»

Юй Вэй неуверенно кивнул, но вспомнил, что Чао Цзяньсюэ не видит его кивка, поэтому сказал: «Хорошо».

Они спали бок о бок, а пламя свечи растворилось в струйке дыма. Слабый аромат цветущей сливы, смешанный с ароматом лотоса, пришёлся Чао Цзяньсюэ по душе, и он придвинулся ближе.

Юй Вэй лежал очень прямо, даже не взъерошив ни одной пряди волос.

Чао Цзяньсюэ понизил голос и с новизной произнес: «Я впервые делю с кем-то постель».

Через мгновение Юй Вэй сказал: «Я тоже».

Впервые младшие братья были так близки и гармоничны. Когда они рассказали друг другу о своих прошлых обидах, Чао Цзяньсюэ почувствовал себя совершенно спокойно и умиротворённо.

Теперь он и главный герой стали добрыми младшими братьями, делящими одно одеяло!

Но неожиданно, два часа спустя, внезапный раскат грома разбудил Чао Цзяньсюэ. Его младший брат сидел у кровати и кашлял кровью.

Глава 40: Дунъюань, упрямый младший брат

Гром осветил половину неба. Чао Цзяньсюэ забыл закрыть окно перед сном, а ветер и дождь били в ставни, подавая признаки усиления.

Разбуженный Юй Вэем, он потерял всякую сонливость, встал с постели и пошёл закрывать окно. Глядя на Юй Вэя, он заметил, что его брови и ресницы покрылись инеем, духовная сила свободно вытекала, а всё тело было окутано ледяным воздухом.

Даже в таком состоянии Юй Вэй все еще терпел и спросил: «Я тебя разбудил, старший брат?»

Глядя на него, Чао Цзяньсюэ мог догадаться о многом: «Ты что, силой влил в себя яд дань, а теперь он дал обратный эффект?»

Так почему же этот человек не может как следует восстановиться в тихой комнате посреди ночи, а вместо этого встает перед своей кроватью с мокрыми волосами!

"Ничего."

Юй Вэй поднял рукав, чтобы вытереть кровь с уголка рта. Если бы Чао Цзяньсюэ не ощутил хаотичную духовную силу в его теле и не распознал яд дань из Пилюли Весенней Страсти, он бы, взглянув на его спокойный вид, решил, что всё в порядке.

Безымянный огонь вспыхнул в его сердце, и он холодно сказал: «Просто терпи, рано или поздно ты загонишь себя до смерти! Ты пытаешься культивировать в демона? Не нужно звать старейшину Линя, я вижу, яд дань совсем не подавился. Ты забыл об этом последние несколько месяцев, он подавлялся какое-то время, а потом снова дал о себе знать. Он явно ещё не полностью подавлен, зачем ты побежал искать меня посреди ночи?»

Под градом вопросов Юй Вэй плотно сжал губы, выглядя так, будто он вот-вот упадет в обморок от боли, и начал медитировать и распределять свою энергию.

Видя, что он вот-вот упадёт, Чао Цзяньсюэ больше ничего не сказал. Он не осмелился на необдуманные действия, а просто сидел в стороне и внимательно наблюдал за Юй Вэем.

Как гласит поговорка, если часто гулять вдоль реки, обувь обязательно намочишь.

Лорд Цзывэй был еще более прав: слепо терпеть такие вещи нехорошо.

Если подумать, это было поистине бесчеловечно. Отпустить Юй Вэя на детоксикацию было бы неплохо, ведь он же не обрёл бы бессмертие просто благодаря детоксикации.

Воспользовавшись тем, что Юй Вэй закрыл глаза, чтобы привести в порядок дыхание, которое, казалось, несколько стабилизировалось, он предложил: «Младший брат, есть ли у тебя кто-то, кем ты восхищаешься, или ты мог бы пойти в секту Хэхуань и спросить, нет ли там девушек, желающих помочь тебе избавиться от токсинов?»

Юй Вэй вдруг бросил на него свирепый взгляд.

"…Нет."

Чао Цзяньсюэ считал, что он слишком упрям и застрял на своем пути.

«Что плохого в парном совершенствовании? Парное совершенство — это прекрасно! Может быть, ты хранишь себя чистым ради кого-то?»

Холод вокруг Юй Вэя внезапно стал ледяным. Чао Цзяньсюэ отпрянул, слегка отодвигая стул.

«Иначе, что, по-твоему, нам делать? Тебе станет плохо от такого терпения. Я думаю о твоём будущем счастье. Или, — даже пошутил он, — младший брат, ты знаешь, что такое «Руководство Подсолнуха»? Это своего рода техника совершенствования, которая гласит: «Если хочешь практиковать божественные навыки, сначала кастрируй себя»!»

Дыхание Юй Вэя постепенно снова стало нестабильным. Он снова попытался сложить ручные печати, но сопротивляться яду дань было ещё труднее. Насильное подавление его заклинанием «Холодная душа» лишь приносило бесконечную боль.

Его сфера зарождающейся души, находящаяся на поздней стадии, неоднократно подвергалась воздействию. Более того, его старший брат говорил вещи, которые ему не нравились. Духовная сила Юй Вэя иссякла, и он снова сплюнул кровь.

Его духовная сила была разбросана и беспорядочна, и заклинание Холодной Души уже не могло ее подавить.

Чао Цзяньсюэ увидел, что дела обстоят совсем плохо!

Он боялся, что действительно превратится в демона!

Он тут же встал, схватил верхний халат, висевший на вешалке, и, не говоря ни слова, выбежал на улицу.

Позади него раздался слабый крик Юй Вэя: «Старший брат… зонтик…»

Когда на кону чья-то жизнь, кого волнует этот чёртов зонтик! Зонт лежал в шкафу, искать его было некогда!

«Подожди меня здесь!»

Чао Цзяньсюэ бросился под дождь, лицом к лицу встретив ветер и дождь, и полетел к главной вершине, используя свою духовную силу.

Его хозяин еще не вышел из уединения, ему нужно было найти старейшину Линя и главу секты.

Окно снова распахнуло от сильного ветра. Юй Вэй повернул голову и увидел мрачный ветер и дождь, а по тёмному ночному небу изредка проносились вспышки белого света. А фигура его старшего брата уже скрылась из виду за пеленой дождя.

Он был настолько слаб и только что оправился от травм, как он мог выдержать такой сильный дождь...

Зрение постепенно затуманилось, мысли ускользнули, но постепенно в голове Юй Вэя сформировалась идея.

Ему нужно было стать сильнее, более устойчивым к яду, чтобы не допустить, чтобы из-за него пострадали те, кто ему дорог.

Чтобы все внезапные ветры и дожди в мире обходили стороной человека, на которого он смотрел.

«Ты промок, как утопленник, что ли? Неужели ты не мог крикнуть через нефритовый жетон секты?» Ли Чжэньчжэнь накинул одеяло на голову Чао Цзяньсюэ, приказывая ему накинуть его.

Чао Цзяньсюэ снова и снова сморкался, потрясенный: «О да, я совсем об этом не подумал!» Но у него не было жетонов связи главы клана и старейшины Линя, единственными, кого он смог вытащить посреди ночи, были Ли Чжэньчжэнь и Нань Шань.

Но этого было недостаточно!

Час назад он поднялся на вершину главной горы и под проливным дождем постучал в дверь резиденции главы секты.

Открывший дверь ученик всё ещё был сонным и не сразу узнал его. Он не ожидал, что этот человек будет настолько груб, ворвавшись в комнату и сбив его с ног.

Обернувшись, чтобы догнать его и отругать, он увидел, как тот мчится прямо в Павильон Слушающего Ветра Главы Ордена. Ученик был настолько потрясён, что его три души чуть не покинули тело. Неужели это какой-то убийца из другой Ордена?

Прежде чем он успел добежать до Павильона Слушающего Ветра, он увидел, как Лидера Ордена вытаскивают за рукав, и на нем был только один наполовину надетый ботинок.

Ученик никогда не видел Главу Ордена в таком унизительном состоянии. Он стоял как вкопанный, не смея пошевелиться, и смотрел, как эти двое улетают.

Издалека он все еще слышал суровую критику лидера секты.

«Как невежливо! Даже в случае крайней необходимости нельзя забывать об этикете бессмертной секты! Чао Цзяньсюэ! Чао Цзяньсюэ!» Разгневанного главу секты, ругающегося и ворчащего, потащили обратно в Обитель Чистого Снега.

Он также притащил с собой старейшину Линя из зала Вэньяо.

Теперь, благодаря иглоукалыванию старейшины Линя, Юй Вэй стал похож на ежа.

Лицо главы ордена помрачнело. Он позвал Чао Цзяньсюэ: «Подойди и объясни».

«Как ты отравился этой таблеткой «Весенняя страсть»?»

Чао Цзяньсюэ снова несколько раз чихнул, его голос был приглушенным: «Случайность… Это был несчастный случай».

Глава Ордена холодно фыркнул, явно не веря ему: «Чистый яд дань – это одно, но здесь есть следы демонической энергии. Даже если Юй Вэй силён, он не сможет долго противостоять яду дань, смешанному с демонической энергией! Скажи мне правду, и, возможно, я смогу спасти ему жизнь!»

В это время под дождем прибыли также Цю Шуй и Нань Шань, но Ли Чжэньчжэнь остановил их у входа во внутреннюю комнату.

Двое вытянули шеи, чтобы заглянуть внутрь, и немного встревожились, увидев, что Чао Цзяньсюэ стоит один на один с главой ордена. Старший брат не прощает обид, и они боялись, что он станет спорить с главой ордена.

Кроме Чао Цзяньсюэ, никто не знал, что Юй Вэй был отравлен в Трех Тысячах Сказочных Переправ.

На диване в тело Юй Вэя вонзали всё новые и новые иглы, чтобы запечатать его меридианы и вытянуть яд дань. Старейшина Линь обильно потел, а Юй Вэй с трудом зажмуривал глаза.

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что здесь замешана демоническая энергия. Он сказал правду: «Мы с Юй Вэем случайно попали в узкую сферу демонизированного Старейшины Линь Яо в Сказочных Трёх Тысячах Перекрёстков. Линь Яо дал ему яд».

Глаза главы клана слегка сузились: «Линь Яо…»

Он обменялся взглядом со старейшиной Линем, который повернул голову назад, и они уже пришли к единому мнению.

«Линь Яо — культиватор пилюль на стадии Божественной Трансформации, и он действительно исчез несколько месяцев назад. Если то, что ты сказал, правда, я должен срочно пригласить сюда главу фракции культиваторов пилюль».

Чао Цзяньсюэ быстро сказал: «Это правда, действительно правда, вернее золота!»

«Я спрошу тебя ещё раз, оставив в стороне тот факт, что ты подговорил своего младшего брата самовольно покинуть секту и отправиться к Сказочным Трём Тысячам Переправ, почему ты связался с Линь Яо? Причастны ли к этому другие секты?»

На голову Чао Цзяньсюэ неожиданно свалилась тяжкая ноша. Он думал, что этот старик его недолюбливает, он чувствовал это ещё в Новый год.

Он взглянул на Юй Вэя и подавил гнев: «Нет. Это был несчастный случай».

«Надеюсь, это так!» — с этими словами Глава Секты наложил заклинание на свой личный нефритовый жетон.

Чао Цзяньсюэ надул губы и посмотрел на Ли Чжэньчжэня и остальных. Никто из них не осмелился сесть, все стояли снаружи.

Что ты стоишь? Это же Чистая Снежная Обитель, его дом!

Поэтому он взял инициативу в свои руки и плюхнулся рядом с ними.

Через мгновение над нефритовым жетоном едва заметно возникло человекоподобное существо. Это был глава секты культиваторов пилюль.

Фракция заклинателей пилюль имела разветвлённую сеть связей, и у каждого были свои собственные алхимические приёмы. Этот глава секты заклинателей пилюль не особо тесно общался с Линь Яо каждый день, но с первого взгляда понял, что это действительно работа Линь Яо.

«Однако этот яд уже проник в Пурпурный особняк, и весьма вероятно, что он также содержит уникальный порошок Весенней Страсти клана Хэхуань. Либо он сможет перейти в стадию Божественной Трансформации для детоксикации, либо ему придётся несколько раз пройти парное совершенствование…»

«Нет…» – Юй Вэй внезапно проснулся от шока, хриплым голосом желая перевернуться и встать с кровати. Чао Цзяньсюэ шагнул вперёд и, прижав его к полу, яростно крикнул: «Тебя утыкали иголками, замолчи!»

«Метод парного совершенствования... не обязательно важен...» — пробормотал себе под нос Глава Ордена.

«Для детоксикации ему нужно обратиться к человеку, которым он восхищается», — сказал лидер секты, практикующий пилюли.

Люди во внутренней комнате лишились дара речи.

С первого взгляда было очевидно, что Юй Вэй все эти годы был сосредоточен на совершенствовании. Где же он мог найти того, кем восхищался? Неужели его теперь заставят полюбить кого-то?

«Я буду совершенствоваться до стадии Божественной Трансформации… Пожалуйста, будьте уверены, учителя…» — упрямо сказал Юй Вэй.

Старейшина Линь щёлкнул пальцами, и сотня серебряных игл, пронзивших его тело, исчезла. Он с досадой сказал: «Ты всё ещё собираешься совершенствоваться до стадии Божественной Трансформации? Твоя поздняя стадия Зарождающейся Души уже откатилась на раннюю. Это крайне опасно!»

В тот момент, когда серебряные иглы были вытащены, Юй Вэй застонал и тут же покрылся холодным потом.

Чао Цзяньсюэ с болью в сердце наблюдал за происходящим, думая, с одной стороны, что Юй Вэй — главный герой, поэтому ничего не произойдет, а с другой стороны, задаваясь вопросом: «А что если?»

Лидер секты, изготовитель пилюль, снова сказал: «Есть другой метод, который может отсрочить начало действия яда дана и, возможно, даже рассеять часть токсичности».

«Что это?» — первым спросил Чао Цзяньсюэ.

«У семьи Юй из Дунъюаня есть тайное сокровище под названием «Горькое Холодное Сердце», чья холодная сила может оказывать определённое воздействие. Я только что слышал ваш разговор. Фамилия отравленного молодого друга тоже была Юй. Интересно, каково его происхождение?»

Несколько пар глаз уставились на Юй Вэя.

Юй Вэй сел и откровенно сказал: «Я действительно родился в Дунъюане, но я не из семьи Юй из Дунъюаня. Я просто из дальнего ответвления семьи».

«Кажется, я переусердствовал. Семья Юй из Дунъюаня всегда была таинственной и не желала взаимодействовать с различными сектами нашего бессмертного мира. Возможно, будет сложно просить об этом Холодном Сердце».

«Что сложного? Разве нельзя просто постучать в их дверь?» — спросил Чао Цзяньсюэ.

Глава секты снова разгневался: «Наглость!»

Чао Цзяньсюэ не стал с ним спорить.

«Ладью из нефритовой пальмы, где живет семья Юй, найти еще сложнее», — добавил старейшина Линь.

«Не рассказывай пока Му Юаню об этом деле, он находится на критической стадии прорыва», — снова и снова размышлял Глава Ордена. «Я попрошу кого-нибудь передать сообщение семье Юй».

Это дело было временно отложено. После сеанса иглоукалывания Юй Вэй не испытывал никаких отклонений от обычного, а скорость его выздоровления вызывала зависть у Чао Цзяньсюэ. Но старейшина Линь предупредил его: «Чем чаще яд будет выходить наружу, тем сильнее будет эффект. В следующем месяце ты должен быть полностью готов!»

Юй Вэй начал изнурительные тренировки, словно машина. Чао Цзяньсюэ не стал его останавливать.

Потому что он был не только равнодушен, но и бессилен.

После того, как он попал под дождь, у него в течение двух дней держалась высокая температура, и он чувствовал, будто внутри его тела борется и буйствует какая-то сила, из-за чего его тошнило.

Как говорится, выздоравливать после болезни – всё равно что вытаскивать шёлк из кокона. Он вернулся к хорошей жизни, где еда сама приходила ему в рот, а одежда сама приходила ему в руки.

Продолжая жить, он не знал, какая удача ему снова улыбнулась. Должно быть, демоническое ядро паука-демона наконец-то слилось с ним. Чао Цзяньсюэ преобразился и одним махом переместился на позднюю стадию сферы Золотого Ядра.

Прождав еще несколько дней, Чао Цзяньсюэ полностью выздоровел, но от семьи Юй из Дунъюаня по-прежнему не было никаких вестей.

Он не хотел встречаться с главой ордена, поэтому попросил Ли Чжэньчжэня расспросить его. В результате семья Юй из Дунъюаня вообще не удосужилась ответить.

Возмутительно!

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что Юй Вэй не может просто сидеть и ждать смерти.

Сегодня рано утром ветерок приятно и прохладно обдувал его лицо.

Чао Цзяньсюэ надел свою обычную расшитую золотом одежду цвета лунного света, осторожно взобрался на верхушку дерева и сел на нем, чтобы «подстеречь» Юй Вэя, который собирался заняться самосовершенствованием.

Услышав это движение, Юй Вэй поднял голову. Живописное лицо Чао Цзяньсюэ ослепительно сверкало на солнце, заставляя его прищуриться.

«Младший брат!»

Подол одежды старшего брата развевался на весеннем ветерке, он выглядел торжествующе. Сквозь просветы в листве за его спиной проглядывали бесчисленные маленькие мерцающие точки света.

Его улыбка была яркой и уверенной. Он бросил фрукт Юй Вэю. «Пошли!»

«Мы едем в Дунъюань!»

Глава 41

Лорд небрежно наклонился к живому источнику, теплый ветерок ласкал его темные волосы и расшитые золотом облака на углах его одежд.

Глаза Юй Вэя слегка расширились, он не мог отвести взгляд и застыл на месте.

Пойманный им плод был ярко-красного цвета, все еще блестевший от утренней росы.

Чао Цзяньсюэ, увидев его ошеломлённое выражение, подумал, что он колеблется, и ободряюще посмотрел на него: «Иди и посмотри на Дунъюань. Не верю, что семья Юй выставит тебя у входа. Лодка сама выровняется, когда доберётся до моста, но сначала тебе нужно сесть в неё, верно?»

Спустя долгое время Юй Вэй опустил взгляд и покачал головой: «Я не пойду».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Чао Цзяньсюэ чуть не упал с дерева.

Он спрыгнул с ветки и подошёл к Юй Вэю: «Почему ты не идёшь? Ждёшь смерти?»

Юй Вэй сказал: «Я могу достичь стадии духовной трансформации».

«Чушь собачья!» Чао Цзяньсюэ бесцеремонно закатил глаза. «Один месяц до духовной трансформации? Ты что, с ума сошёл? Если бы ты всё ещё был на поздней стадии зарождения души, надежда ещё была бы, но ты регрессировал до ранней стадии! Братишка, ты спишь или я сплю?»

Юй Вэй замялся: «Если одного месяца недостаточно, то двух, трёх…»

Чао Цзяньсюэ хотел его разбудить: «Яд будет становиться всё сильнее, ты не сможешь удержаться! Хочешь, мы заберём твоё тело? Нет… если ты столкнёшься с отклонением в совершенствования, мы, возможно, не сможем тебя победить. Придётся позволить господину Му Юаню принять меры и отправить тебя на перевал Фумо!»

Его воображение было слишком ярким, он уже представлял себе финал. Юй Вэй чувствовал себя совершенно беспомощным и невольно улыбнулся: «До этого не дойдёт. Старший Линь Яо сумел сохранить рассудок, так что я точно не буду с тобой драться».

«Но…» — не мог понять Чао Цзяньсюэ. — «Почему ты не хочешь отправиться в Дунъюань? Твоя фамилия Юй, должно быть, есть какие-то семейные связи, должен быть способ».

У Юй Вэя, похоже, был секрет, который он не мог раскрыть: «Я не знаком с семьей Юй…»

«Возможности создаются людьми! Разве ты не понимаешь?» Чао Цзяньсюэ был так зол, что ему хотелось ударить его.

Несмотря на все эти слова, Юй Вэй остался упрямым, его хорошее настроение испортилось вдвое, и он сердито заявил: «Если ты не хочешь идти, то пойду я, хорошо!»

Сказав это, он повернулся, чтобы уйти, но Юй Вэй протянул руку и схватил его за рукав: «Подожди, ты не сможешь его найти…»

«Мне всё равно, найду я его или нет! Братишка, оставайся здесь и совершенствуйся, мне до тебя дела нет. Если не найду, пойду в Дунъюань погуляю…»

Конечно, он просто сказал это от злости, Юй Вэй скривил губы: «Неужели я так важен для Старшего Брата?»

Чао Цзяньсюэ подумал про себя, какое ухо его услышало слово «важный» в его словах, но он пробормотал: «Важный, этот мир не может функционировать без тебя, понимаешь?»

«Тогда я пойду».

«…» Чао Цзяньсюэ удивленно обернулся, глядя на изогнутые брови и глаза Юй Вэя, красиво улыбаясь, «Я пойду со старшим братом».

«Тебе следовало согласиться раньше, я не понимаю, чего ты колебался!» Чао Цзяньсюэ подтолкнул его собирать вещи: «Быстрее собирайся, мы немедленно отправляемся!»

Семья Юй из Дунъюаня редко появляется в мире, поэтому даже глава клана Уу ничего не может с ними поделать, лучше им самим проявить инициативу.

В записях говорится, что вход в однолистную лодку Юй Цун находится в раю лотосового пруда, который никогда не увядает. Чтобы проплыть на небольшой лодке, нужно сделать десятки шагов через кусты лотоса. Промежутки между листьями лотоса чрезвычайно узкие, достаточно узкие, чтобы пройти только человеку. Вот так, кружась и петляя, внезапно появится просветленная однолистная лодка, на которой можно будет войти на территорию семьи Юй.

Отсюда и произошло название места.

В последние несколько дней, когда Чао Цзяньсюэ восстанавливался, он просматривал все новости о лодке-однолистнике Юй Цун. Некоторые говорили, что она находится на побережье Дунъюаня, некоторые говорили, что она находится в какой-то глубокой долине. Короче говоря, не составит труда обойти их все, перелетев.

Когда бурные эмоции от предстоящего отъезда улеглись, Чао Цзяньсюэ немного подумал, а затем сказал: «Может, позвать Ли Чжэньчжэня?»

Юй Вэй решительно сказал: «Нет необходимости».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Но нас всего двое, и твоя Зарождающаяся Душа все еще в опасности, что, если мы столкнемся с чем-то опасным?»

Юй Вэй спокойно сказал: «Большинство из одиннадцати городов Дунъюаня богаты, туда-сюда приезжает много заклинателей, а также есть крупные секты, такие как секта Су Синь и долина И Юнь, так что ничего опасного не будет».

«Где есть люди, там есть Цзянху, а где есть Цзянху, там должно быть и добро, и зло, а где есть добро и зло, там будет и опасность...» Чао Цзяньсюэ проанализировал с помощью разума и доказательств: «Например, если кто-то захочет насильно забрать тебя обратно, чтобы ты стал его мужем-бандитом, а мы не можем его победить, что нам делать!»

«…» Юй Вэй посмотрел на него со странным безмолвным выражением.

Чао Цзяньсюэ встал с праведным негодованием: «Нам нужно найти помощника!»

Он и Юй Вэй вместе прилетели в резиденцию Ли Чжэньчжэня.

В отличие от горы Фусянь, ученики лорда Шэнь Ду живут в больших дворах, все собираются вместе и ведут оживленный образ жизни, это коллективное общежитие.

Очевидно, это потому, что учеников много.

Прежде чем войти в дверь, они услышали надломленные крики Ли Чжэньчжэня.

«Чэнь Сяобао! Не кусай этот стол! Се Бинъюань, перестань смеяться! Помоги старшей сестре присматривать за Чэнь Сяобао!»

«Ты сегодня читал  книги , ты утром практиковался в фехтовании и все еще дразнишь Хуан Мао!

«Просыпайся, Тринадцатый! Просыпайся!»

Распахнув дверь, я увидел внутри множество людей, царил хаос — там действительно были куры и щенки.

Щенок Хуан Мао завилял хвостом и радостно побежал к Чао Цзяньсюэ, разбрасывая во все стороны куриные перья.

Юй Вэй очень плавно закрыл дверь двора, заблокировав Хуан Мао внутри.

«Кажется, старший брат Ли занят, давайте не будем его беспокоить...» Он повернул голову и с тревогой обратился к Чао Цзяньсюэ.

Ранее Ли Чжэньчжэнь говорил, что он «мужская мать» среди учеников, Чао Цзяньсюэ еще не чувствовал этого, но, увидев реальную сцену своими глазами, он был глубоко впечатлен, это место, казалось, не могло функционировать без Ли Чжэньчжэня.

«Действительно…» Чао Цзяньсюэ согласился со словами Юй Вэя.

Поэтому они вдвоём вернулись тем же путём, оставили записку для Нань Шаня и Цю Шуй и полетели прямиком к точке телепортации.

Одиннадцать городов Дунъюаня, моросящий весенний дождь.

Город, в который они прибыли, назывался округ Фань. Весной здесь выпадало много осадков, моросил мелкий дождь, и им пришлось найти чайный домик недалеко от места телепортации, чтобы отдохнуть.

Когда эти двое вышли, они оба сменили форму своей секты, чтобы не привлекать к себе внимания, один был в золоте и серебре, а другой в простой голубой одежде; на первый взгляд они выглядели как красивый молодой господин из богатой семьи, а молодой господин... э-э...

Хозяин чайной посмотрел на этих двоих, и какое-то время не мог понять, что это за необычные молодые люди.

Если они были друзьями молодого господина (а говорят, что те, кто близок к киновари, окрашиваются в красный цвет), то как этот яркий молодой господин мог иметь такого эфирного и утонченного друга?

Если он был слугой молодого господина, это совершенно невозможно!

Это мог быть только представитель знатной семьи.

Короче говоря, эти двое выглядели очень богатыми.

Хозяин лично подошел подать чай и услышал, как эти двое говорят:

«Младший брат, где ты раньше жил в Дунъюане?»

«На двадцатой улице округа Фань дом просто продали, и улица теперь сильно изменилась».

«Ты когда-нибудь был в этой чайной?»

«Нет. Моя семья этого не разрешила».

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что снова упомянет печальное прошлое Юй Вэя. Подумав об этом, он понял, что главный герой именно потому и стал главным, что начало жизни было жалким. Его родителей убили демоны, он постоянно был безденежным, его дом ограбили хулиганы, и в отчаянии он отправился через горы и реки в секту Уу, чтобы стать её учеником.

Ах, как трагично.

Хозяин слушал, дергая глазами, он очень хорошо разбирался в людях, его многолетняя деятельность не пропала даром, он сразу же решил, что этот джентльмен в синем никак не может жить в маленьком доме на Двадцатой улице, не говоря уже о чем-либо другом, фэн-шуй Двадцатой улицы не мог питать такой темперамент.

«Слушая вас двоих, вы старший и младший братья?» Он с улыбкой поставил чай на стол.

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя: «Да».

«О, ха-ха, вы, два молодых господина, помните одну вещь, когда выходите на улицу: безопасность, безопасность — это самое главное, будьте осторожны и не дайте себя обмануть».

«Спасибо», — Чао Цзяньсюэ подумал, что этот человек очень добр.

«Иногда обманывающий тебя человек — не незнакомец, а знакомые ещё страшнее, когда обманывают тебя», — повторил хозяин.

Юй Вэй слегка наклонил голову. Хозяин снова сказал: «Но я вижу, что у вас двоих необычная осанка, не стоит обижаться на невежд. Пожалуйста».

Чао Цзяньсюэ остановил его: «Мы приехали в Дунъюань, чтобы найти однолистную лодку Юй Цун. Ты знаешь это место?»

Хозяин радостно сказал: «Многие приезжают в Дунъюань, чтобы попытаться найти лодку-однолистник Юй Цун, но семья Юй подобна божественному дракону, ее никто не видит. Иногда можно найти рай с лотосами, но лодку-однолистник найти невозможно».

«Тогда где же находится лотосовый рай?»

«В прошлом месяце кто-то видел это в Долине Падающих Цветов».

"Спасибо."

«Э», — обратился Чао Цзяньсюэ к владельцу, — «какие у вас фирменные чаи и закуски?»

В завершение вечера было подано шесть изысканных закусок к чаю.

Чао Цзяньсюэ ткнул пальцем в одно из пирожных в форме лотоса и нахмурился: «Почему его так мало?»

Он посмотрел на цену и подумал, что палочка будет размером не меньше его ладони, но он не ожидал, что она будет упакована в пятидюймовую деревянную решетку, одна палочка для еды — это одна штука.

«Это фирменное блюдо Дунъюань?» — спросил он Юй Вэя.

Юй Вэй выдавил улыбку.

Долина Падающих Цветов находилась на юго-востоке, Чао Цзяньсюэ попросил у хозяина два бамбуковых зонтика и решил сначала сопроводить Юй Вэя в его бывшую резиденцию, место, где он раньше жил.

Несмотря на моросящий дождь, на улице было несколько пешеходов.

Они шли бок о бок, и какое-то время слышали только хруст капель дождя по зонтику над своими головами.

Безрадостная и одинокая сцена туманного дождя.

Наконец, они добрались до указателя двадцатой улицы, Чао Цзяньсюэ с любопытством огляделся: «Где твой дом?»

Юй Вэй остановился и пошел дальше, и наконец остановился перед слегка обветшалым двором.

«Это место выглядит необитаемым». При ближайшем рассмотрении на двери было написано: «Продаётся».

Юй Вэй сказал: «Прошли десятилетия, естественно, произошли изменения».

Чао Цзяньсюэ увидел, что выражение его лица было очень одиноким, как будто он вспомнил плохие воспоминания, поэтому он потянул его к выходу: «Забудь, забудь, пусть прошлое останется прошлым, мы отправимся в Долину Падающих Цветов, когда закончится дождь».

"Да."

На самом деле, даже просто гулять, любоваться пейзажем, наблюдать за людьми и проводить время с друзьями очень интересно.

Завернув за угол, они увидели быстро проехавшую карету, которая чуть не обрызгала их грязью. Чао Цзяньсюэ цокнул.

Вот только карета выглядела не простой, это должно было быть местное богатое семейство.

«Это Ин Сяомэн Баттерфляй, семья Ин», — сказал Юй Вэй.

«Бабочка Ин Сяомен» — секретная техника звуковой атаки семьи Ин, которая позволяет контролировать сны людей.

«Как и семья Юй, семья Ин в прошлом также создавала великие силы, семья Ин преуспела в звуковом совершенствовании, а нынешний глава семьи также находится на стадии Духовной Трансформации».

Пройдя еще две улицы вперед и остановившись на городской башне и глядя вперед, вы сможете увидеть истинный облик особняка бабочек Инь.

Бабочка Инь Сяомэн, Рыбалка на лодке в одиночку.

Говорят, что две великие особы из семьи Юй и семьи Ин однажды встретились и подружились: одна играла на цине, а другая наступила на цветок лотоса, чтобы поймать рыбу, — волшебное зрелище.

Пока они разговаривали, карета семьи Ин, ехавшая впереди, остановилась, и из окна выглянула голова.

Это был молодой мастер, чье обличье нельзя было ясно разглядеть из-за дождя.

Он крикнул им: «Красавцы, в дождливые дни дорога скользкая, позвольте вас подвезти?»

Появился! Хулиган, который хочет силой похитить мирного жителя прямо на улице.

Глава 42: Клан Ин — они геи?

Появился! Хулиган пытается силой похитить человека средь бела дня.

Юй Вэй опустил зонт, чтобы защитить их, и Чао Цзяньсюэ неодобрительно взглянул на него: «Зачем ты блокируешь? Этот парень, похоже, только на стадии Золотого Ядра, я могу его победить».

Если бы он действительно захотел их побеспокоить, он бы просто оттолкнул его.

Отбрось его и беги,он же не знает их имен.

Юй Вэй беспомощно ответил: «Он из семьи Ин. В одиннадцати городах Дунъюаня престиж клана Ин нельзя недооценивать».

По мнению Чао Цзяньсюэ, осторожность Юй Вэя была совершенно излишней. С бесстыжими людьми всегда нужно действовать жёстко, иначе они подумают, что ты просто робко изображаешь из себя недотрогу.

И действительно, юноша, застучав колёсами, вернулся в их сторону. Он сказал: «Красавчик, не стесняйся, поехали кататься, у меня очень просторная карета».

Чао Цзяньсюэ пальцем оттолкнул бамбуковый зонт, который загораживал ему обзор, затем он надменно медленно поднял руку перед мужчиной, а затем сделал «шлепок» и показал ему средний палец.

Приглашающее выражение лица мужчины застыло. Вероятно, учитывая его прошлое, он никогда не видел, чтобы кто-то осмеливался показать ему средний палец, и он застыл на месте.

Юй Вэй не смог его остановить, поэтому ему ничего не оставалось, как показаться и поприветствовать молодого господина семьи Ин, как это делают другие заклинатели. Таким образом, любой здравомыслящий человек понял бы, что перед ним заклинатели, а не те, кого можно запугать по своему усмотрению.

Однако этот молодой господин в экипаже не сообразил. Опозорившись на публике, он, должно быть, был в ярости. Он нырнул обратно в экипаж, отдал несколько приказов, и оттуда выскочили двое и бросились к ним.

Чао Цзяньсюэ выхватил меч: «Видишь, нам всё ещё предстоит сражаться. Я же говорил, что лучше нанести удар первым и сразу же сбить их с ног». Теперь он был совершенно уверен в своей боевой силе, излучая бесстрашие.

Юй Вэй вздохнул: «Шисюн…»

Но что толку вздыхать? Он и так знал, что Чао Цзяньсюэ бесстрашен и неустрашим. Раз уж дело дошло до такого, ему оставалось только следовать за ним.

Пять пальцев, державших бамбуковый зонтик, слегка напряглись, воздух на мгновение застыл, капли дождя разбились и поднялись в воздух, а затем поплыли вверх, сгущаясь вокруг него.

Это была позиция готовности к бою, когда духовная сила была готова взорваться.

Видя, как он использует столь стильный силовой приём, Чао Цзяньсюэ не желал отставать. Он закрутил «Яркую тысячу ли» в руке, создав изящный взмах меча, готовясь к атаке.

Однако, приблизившись, двое мужчин остановились.

Они почтительно поклонились им.

Они играли не по правилам. Чао Цзяньсюэ замер, не зная, стоит ли повышать или понижать «Яркую тысячу ли», поэтому он просто оставил её позади.

«Соратники-даосы, возможно, произошло недоразумение. Наш молодой мастер не хотел вас обидеть. Просто дождь затрудняет путешествие, и, видя, что вы оба выглядите добродушно, он решил подружиться и предложить вам подвезти. Пожалуйста, садитесь в экипаж и пообщайтесь».

Их слова были искренними, и в них действительно не было подлого поведения, свойственного обычным хулиганам.

Двое мужчин продолжили: «Наш молодой господин сейчас расстроен и хочет лично объясниться с вами. Если вы не сядете в карету, молодой господин будет долго скорбеть».

«…» Чао Цзяньсюэ выглядел смущённым. Он думал, что имеет дело с таким мерзким негодяем, как Мо Цзэчжи, но не ожидал, что тот окажется добрым молодым господином с чутким сердцем. Он судил его несправедливо.

Он смущенно обменялся взглядом с Юй Вэем, который также изменил свою позу и кивнул ему.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Ну ладно».

Приблизившись, можно было заметить, что на повозке был выгравирован герб семьи Ин — символ, похожий на облако, с иероглифом «Ин», написанным письменностью царства Сюаньчжэнь.

Двое служителей распахнули раздвижную дверь, открыв перед ними совершенно иной мир, пространство, наполненное волшебными сокровищами. Молодой мастер со стеклянным сердцем сидел в углу, явно очень расстроенный, отвернувшись и намеренно игнорируя их.

Чао Цзяньсюэ неловко кашлянул: «Извини, я думала, ты не хороший человек».

Молодой господин сердито посмотрел на него: «Ты плохой человек! Я просто сделал тебе комплимент по поводу твоей внешности! Разве я похож на плохого человека?»

Честно говоря, он был красив. Но Чао Цзяньсюэ усвоил урок: будучи укушенным, он стал ещё робче, и не мог судить людей по внешности.

«То, что ты сказал, действительно вводило в заблуждение, но мы двое сильных мужчин, зачем использовать слово «красота»?» Чао Цзяньсюэ сел, не вставая с места.

«А как насчет этого? Если ты все еще злишься, можешь показать мне средний палец или ударить меня, хорошо?» Он улыбнулся.

Молодой господин взглянул на него, и лицо его покраснело.

"Забудь это."

«Меня зовут Ин Лючжэн, я третий в семье Ин. Судя по вашей внешности, вы тоже заклинатели?»

Чао Цзяньсюэ назвал свое имя, затем Ин Лючжэн перевел взгляд на Юй Вэя, на его лице отразилось удивление: «Твоя фамилия Юй?»

Он некоторое время внимательно изучал Юй Вэя, а затем сказал: «Если бы я не знал, что ученики клана Юй не покидают Иечжоу, я бы подумал, что ты из семьи Юй».

Чао Цзяньсюэ заинтересовался. Он думал, что Юй Вэй достаточно известен в королевстве Сюаньчжэнь, но оказалось, что его имя не было на слуху. Он спросил: «Вы когда-нибудь слышали фразу: «Ветер ласкает Цю Шуя, а звук движет только Юй Ханя»?»

Услышав эту фразу из чужих уст, Юй Вэй ничего не почувствовал. Это была просто будничная рифма, но на этот раз его Шисюн произнес её так чётко, что сердце у него забилось, и он неестественно отвернулся.

Ин Лючжэн непонимающе покачал головой.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Это стихотворение, которое кто-то написал для него».

Ин Лючжэн отреагировал уклончиво и, сменив тему, с любопытством спросил: «Тогда что же такое твое стихотворение?»

«У меня его нет». Чао Цзяньсюэ пока не хотел выставлять напоказ подобные высоколобые вещи. Если бы он действительно был, то каждый раз, когда кто-то его декламировал, он бы морщился.

Ин Лючжэн с сожалением сказал: «Думаю, тебе стоит завести его. Золотые изделия не следует хранить в тёмной комнате, а яркие жемчужины не следует прятать в шкатулке. Тебе нужно написать стихотворение, чтобы прославиться. У большинства известных заклинателей в Царстве Сюаньчжэнь есть свой известный род».

Он действительно никогда не видел никого, подобного Чао Цзяньсюэ, который выглядел как бессмертный с небес, и был прекрасен, но излучал ауру агрессии. Любой, кто его видел, никогда его не забудет.

Ин Лючжэн чувствовал, что по сравнению с ним тот ничем не примечателен.

Чао Цзяньсюэ не обратил на это внимания, он лишь краем уха слышал, как другие говорили, что его учитель — что-то вроде «Сломанный бамбук продаёт вино, пьяный в ночь Юаня», но он никогда не видел, чтобы его учитель продавал вино, и какое-то время задавался вопросом, не был ли его учитель алкоголиком?

Раз уж речь зашла об Ин, то, поскольку у семьи Ин были хорошие отношения с семьей Юй, почему бы не воспользоваться случаем и не спросить Ин Лючжэна о местонахождении Иечжоу Юй Цуна?

Услышав, что они ищут семью Юй, глаза Ин Лючжэна загорелись: «Это просто! Я вернусь и спрошу главу семьи. Дождь не прекратится ещё долго, почему бы тебе не пойти со мной в особняк Бабочки Мечты на ночь?»

Это была просто подушка, которую он получил, когда ему хотелось спать. Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «Мы тебя побеспоком»

Юй Вэй, который долго молчал, сказал: «Нам двоим, посторонним, неудобно входить в усадьбу, давайте остановимся и выйдем из кареты».

Чао Цзяньсюэ ткнул его: «Там есть хорошее место, где можно остановиться, ты что, глупый?»

Глаза Юй Вэя потемнели, и он передал ему свой голос с помощью нефритового жетона: «Шисюн, разве ты не видишь, что у него есть скрытые мотивы по отношению к тебе?»

Даже если Ин Лючжэн был совершенно невинен, энтузиазм в его глазах не мог быть поддельным. Юй Вэй понимал, что означает этот взгляд, от которого невозможно было отвести взгляд.

Чао Цзяньсюэ насмехался над ним: «Ты что, слишком ограничен? Видя, что он, очевидно, не слишком вовлечён в дела и не слишком изобретателен, он лишь несколько раз похвалил меня и стал немного более воодушевлённым. Словосочетание «скрытые мотивы» слишком преувеличено».

Конечно, он видел, что Третий Молодой Мастер Ин испытывает к нему большую симпатию, но не прочь был этим воспользоваться.

К тому же, кто сказал, что симпатия к кому-то обязательно означает отношения, ведущие к постели? Разве они не братья? Было очевидно, что Юй Вэй, несмотря на юный возраст, был старым хрычом, не терпящим песчинок в своих глазах, когда дело касалось сердечных дел!

Неудивительно, что у него не было спутника-дао.

«Шисюн...» Видя, что Чао Цзяньсюэ пребывает в самодовольном настроении, Юй Вэй с негодованием отвернулся и перестал смотреть на него.

Карета въехала в особняк «Дрим Баттерфляй». В усадьбе царил великолепный пейзаж, где магия поддерживала смену четырёх времён года. Цветы и растения каждого сезона были невероятно пышными, и даже снежный сад, где снежинки струились по стенам.

Заметив любопытный взгляд Чао Цзяньсюэ, Ин Лючжэн гордо представился: «Это «Вид на четыре сезона», созданный моей семьёй специально для него. Если он вам понравится, я подарю вам небольшой «Квадрат четырёх сезонов», в котором можно разместить пейзажи четырёх времён года в небольшой шкатулке. Если ты пошлёшь в него частичку своего изначального духа, ты сможешь лично ощутить четыре сезона!»

Чао Цзяньсюэ не отказалась и принял их все: «Хорошо».

Юй Вэй выразил неодобрение и пожал ему тыльную сторону ладони, молча напоминая об этом.

Чао Цзяньсюэ вытащил его и вместо этого нажал на тыльную сторону ладони.

«Вы двое пока останетесь у меня во дворе. Сначала я пойду к отцу. Возможно, он захочет встретиться с вами позже, но не волнуйтесь, моя мать и глава семьи — очень добрые люди», — сказал Ин Лючжэн.

Их мягкость прослеживается в характере Ин Лючжэна. Чтобы воспитать такую чистую и жизнерадостную натуру, семье Ин не пришлось применять строгие методы воспитания.

Глядя на просторную комнату, в которой он находился, Чао Цзяньсюэ сказал: «Как здорово быть богатым молодым господином».

Посмотрите на этот двор – он был гораздо больше павильона Цинсюэ и резиденции Цинъя Юй Вэя. Во дворе также находился пруд с рыбой, а вдоль коридора медленно вращалось водяное колесо, и косой ветер и морось задували в коридор.

Видя, что вопрос о дальнейшем пребывании здесь стал необратимым, Юй Вэй молча пошел застилать постель сам.

Когда Чао Цзяньсюэ вдоволь налюбовался пейзажем и вернулся в комнату, кровать была заправлена, чай налит и благовония зажжены, так что ему не о чем было беспокоиться.

Если так будет продолжаться, он действительно боялся, что его избалует маленький Шиди.

Он посмотрел на Юй Вэя очень меланхоличным взглядом.

Если бы они были обычными Шисюн и Шиди. Если бы Юй Вэй был обычным человеком. Если бы он был человеком.

Глядя и глядя, он увидел, как Юй Вэй закончил свою работу и начал медитировать.

Чао Цзяньсюэ: Убежден.

Он тоже сделал вид, что достаёт книгу и начинает её изучать. Не успел он перевернуть и двух страниц, как услышал, как Юй Вэй внезапно спросил: «Какого человека Шисюн хотел бы видеть в качестве спутника по Дао?»

Чао Цзяньсюэ действительно задумывалась над этим вопросом.

Он должны были быть красивым, сильным и кротким – вот три главных условия. Но не только его личность была ненадёжной, но и было неясно, сможет ли царство Сюаньчжэнь просуществовать долго, а он не загадывал так далеко вперёд.

Юй Вэй редко задавал столь юношеские вопросы. Он закрыл книгу и серьезно сказал: «Это зависит от того, есть ли у нас связь».

«Это будет мужчина или женщина?»

Чао Цзяньсюэ снова об этом подумал и действительно немного смутился.

Поначалу он считал себя настоящим натуралом, но, прибыв в Царство Сюаньчжэнь, он встретил слишком много геев, что открыло ему дверь в новый мир, и его твёрдое положение несколько пошатнулось.

Поскольку в своей предыдущей жизни он никогда не состоял в отношениях и не имел возможности завести их, он не знал, в какой ситуации находится.

Поэтому он все равно использовал универсальный ответ: «Это зависит от подключения!»

Затем он добавил: «Я тоже не знаю».

Юй Вэй посмотрел на него: «Как ты можешь не знать?»

«Я не знаю… Я не знаю, значит, ты должен попытаться выяснить», — искренне сказал Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй сидел прямо, сохраняя сдержанную позу, и хотя втайне он был рад, он также был немного раздражен.

Конечно же, слова, сказанные Шисюном ранее, были всего лишь шутками, к которым он привык, он не принимал их близко к сердцу, но он сам принял их близко к сердцу.

Шисюну тоже лучше не быть таким несдержанным с Ин Лючжэном.

Глава 43: Ребенок под зонтиком

Примерно через столько же времени, сколько тлела ароматическая палочка, Чао Цзяньсюэ, рассеянно пролистав несколько страниц книги  , узнала, что кто-то прибыл, чтобы сопроводить их на встречу с госпожой Ин.Книжные полки

Поскольку они были гостями в чьём-то доме, соблюдение этикета было обязательным. Чао Цзяньсюэ тщательно поправил наряд перед зеркалом, поправил волосы и одарил своё красивое отражение беззаботной улыбкой.

Затем он спросил Юй Вэя: «Ну как дела?»

Юй Вэй осторожно ответил: «Превосходно».

Когда они вышли, к ним подбежал ученик семьи Ин с зонтиком. Чао Цзяньсюэ, не привыкший к такому баловству, почувствовал себя немного неловко. В конце концов, у него были свои руки и ноги. Поэтому он отступил назад, чтобы разделить зонтик с Юй Вэй…

Хотя Юй Вэй все еще держал зонтик, Чао Цзяньсюэ почувствовала себя гораздо спокойнее.

«Итак, вы двое — почётные гости из ордена Увэй с небес Чжунчан. Честно говоря, наш Третий Молодой Мастер последние несколько дней был не в духе, но, увидев вас двоих, он просто засиял», — заметил ведущий ученик.

Чао Цзяньсюэ небрежно спросил: «Почему ваш Третий Молодой Господин был в подавленном настроении?»

Ученик объяснил: «Старший и Второй Молодой Мастера отправились ловить демонов. Третий Молодой Мастер тоже хотел пойти, но его уровень совершенствования ещё низок, а Госпожа не позволила, поэтому он истерит».

Чао Цзяньсюэ сразу понял Ин Лючжэна. Они были в одной лодке. Ему была слишком хорошо знакома эта жажда власти и приключений.

Зонт ещё сильнее накренился над его головой, погрузив лицо Чао Цзяньсюэ в ещё большую тень. Он повернулся к Юй Вэю и обнаружил, что половина его плеча промокла.

Он протянул руку и взялся за ручку зонта, его рука опустилась на тыльную сторону ладони Юй Вэя, и он поправил зонт.

Он послал трогательное телепатическое сообщение: «Маленький Шиди, тебе не обязательно быть таким внимательным!»

Юй Вэй: «…»

Духовная энергия в особняке Бабочки Снов не была богаче, чем в секте Увэй, но она превосходила своим пейзажем. С каждым шагом пейзаж менялся. Павильоны и башни были прекрасны, не столь изысканны, как Три тысячи перекрёстков Снов Западного континента, но более элегантны.

Если можно расти здесь с самого детства, не беспокоясь о еде и одежде, довольствуясь жизнью бесполезного бродяги, зачем тогда так усердно стремиться к совершенствованию?

Однако, судя по словам ученика, трое молодых мастеров семьи Ин не были бесполезными бездельниками; все они обладали деятельными и амбициозными сердцами.

Они прошли через Зимний сад, где снежинки сменяли капли дождя, шурша, приземляясь на зонтик.

Чао Цзяньсюэ всматривался вдаль. Посреди заснеженного пейзажа стоял павильон «Глубокий снег», а за павильоном находился одинокий двор с плотно закрытыми воротами и без единого зажжённого фонаря, выглядевший заброшенным.

«Что это за место?»

Ученик ответил: «Это бывшая резиденция госпожи Сянгэ».

Оказалось, что госпожа Сянгэ была сестрой отца Ин Лючжэна. Изначально пост главы семьи должен был перейти к Ин Сянгэ, но она неожиданно скончалась, и её резиденция в Зимнем саду с тех пор оставалась закрытой.

«Неожиданно скончался? От болезни?»

Ученик, казалось, колебался, качая головой. «Нет. Это случилось двести или триста лет назад. Я тогда ещё не был в особняке Бабочки Снов. Я знаю только, что мисс Сянгэ убил демон. В то время этот демон бесчинствовал в особняке, устроив резню и даже привлекая демоническую энергию. Если бы не помощь нескольких Чжэньжэней, особняк Бабочки Снов мог бы быть уничтожен».

Ещё одна трагедия, связанная с демоном, убившим человека. Чао Цзяньсюэ быстро взглянул на Юй Вэя и, не выказав никаких эмоций, с облегчением вздохнул и быстро отошёл от темы.

Как ни странно, хотя Зимний сад был окружен кружащимся снежным пейзажем, холода не ощущалось. Чао Цзяньсюэ подумал, что если бы он смог применить эту сезонную магию в Обители Чистого Снега, ему бы не пришлось бояться заниматься совершенствованием тела без рубашки даже зимой.

Дальше находился главный зал, куда их вели.

Ин Лючжэн с нетерпением ждал их снаружи, возбуждённо приветствуя. «Главы семьи сегодня нет. Вас хочет видеть моя мать. Я уже рассказала ей о ваших планах отправиться к Однолистной Лодке Нефритового Соцветия, и она знает, где она!»

Подняв звенящую бисерную занавеску, Ин Лючжэн радостно объявил: «Мама, мои друзья прибыли!»

«Дитя мое, не будь таким порывистым, когда идешь…»

Сквозь тень бисерной занавески проглядывала фигура леди Ин в зелёном платье, сидящая прямо, с аккуратно зачёсанными назад волосами, без лишних украшений. Уже по голосу можно было понять, что она энергичная и прямолинейная женщина.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй стояли за занавеской. Когда госпожа Ин подняла занавеску и вышла, Чао Цзяньсюэ, подобающе улыбнувшись, сказал: «Этот младший мешает госпоже».

Юй Вэй также почтительно поклонился.

Это должна была быть гармоничная и приятная сцена, но по какой-то причине воздух на мгновение словно застыл.

Взгляд госпожи Ин упал на лицо Чао Цзяньсюэ, и улыбка в уголках её губ внезапно застыла. Ин Лючжэн, стоявший рядом с ним, также почувствовал её неестественное поведение и обеспокоенно спросил: «Мама, что случилось?»

Чао Цзяньсюэ тоже был озадачен, гадая, нет ли чего-то неладного в его движениях, но когда он взглянул на Юй Вэя, то увидел, что их манера кланяться была одинаковой.

Однако эта лёгкая неловкость быстро прошла. Госпожа Ин улыбнулась и сказала: «Должно быть, Лючжэн доставил вам неприятности».

«Вовсе нет. Третий молодой господин Ин очень живой и разговорчивый», — льстила Чао Цзяньсюэ своему сыну. Ин Лючжэн улыбнулся ещё шире, а Юй Вэй нахмурился.

Затем госпожа Ин спросила об учителях в секте Увэй, а затем рассказала о однолистной лодке «Нефритовая гроздь».

«Семья Ин тесно связана с семьёй Юй. К сожалению, семья Юй закрыла вход в Однолистную Лодку сто лет назад. Боюсь, тебе будет непросто попасть в Однолистную Лодку Нефритового Скопления».

«Легко это или нет, мы должны пойти и выяснить. Пожалуйста, госпожа, покажите нам путь», — сказала Чао Цзяньсюэ.

Сегодня растущая луна. Она находится на севере Долины Опавших Цветов, в глубине горного ручья.

Оказалось, что появление этой однолистной лодки было связано с фазой Луны. Без знающего наставника им действительно пришлось бы потратить немало усилий.

Выпив чаю с госпожой Ин, она спросила Чао Цзяньсюэ наедине: «Где находится дом твоей семьи?»

Ин Лючжэн тут же навострил уши, его глаза ярко заблестели.

Может быть, его мать собиралась спросить за него...?

Чао Цзяньсюэ не хотел, чтобы кто-либо знал о его отношениях с правителем Цишанем, поэтому он скрыл их и сказал: «Я живу в секте Увэй с самого детства».

«Секта Увэй славится и является хорошим местом для совершенствования», — кивнула госпожа Ин. «В каком месяце вы родились?»

Ин Лючжэн сидел, словно на иголках, его лицо постепенно краснело. Он вдруг заметил, что Юй Вэй смотрит на него бесстрастно, с холодным и отстранённым выражением лица, совсем не похожим на его жизнерадостного и жизнерадостного Шисюн Чао Цзяньсюэ. Он задался вопросом, что это значит.

Чао Цзяньсюэ сказал только: «Зимний месяц». Он не знал, какой именно месяц.

Леди Ин еще раз оглядела его с ног до головы и уверенно спросила: «Уже на поздней стадии Золотого ядра?»

«Да», — Чао Цзяньсюэ гордо улыбнулась.

Выйдя, он спрятался под зонтиком Юй Вэй и вдруг вспомнил, в замешательстве спросив: «Почему она пригласила только меня, а не тебя?» Юй Вэй показался ему более достойным того, чтобы спросить!

Он нарочито посмотрел на свою талию. «Где эти лотосовые кисточки, которые ты обычно носишь? Зачем ты их все убрал?»

Юй Вэй тихо сказал: «Я боялся потерять их, когда вышел, поэтому лучше их спрятать».

Он увидел, что Чао Цзяньсюэ выглядит беззаботным, и его голос стал ещё тише. «Госпожа Ин только что задала Шисюну столько вопросов. Интересно, что это значит?»

«Маленький Шиди», — Чао Цзяньсюэ остановилась и с серьезным выражением лица посмотрела на Юй Вэя.

Пока Юй Вэй не отвёл взгляд, он лучезарно улыбался. «Утомительно постоянно думать о стольких вещах. Помни одно: когда придут солдаты, заблокируй их генералами; когда придёт вода, заблокируй её землёй. Не трать силы попусту».

В глазах Юй Вэя мелькнула улыбка, и он снова слегка наклонил зонтик в сторону Чао Цзяньсюэ.

На этот раз Шисюн ничего не заметил и пошел вперед в приподнятом настроении.

Юй Вэй чувствовал, что с Шисюном все в порядке.

Только…

«Шисюн родился зимой? Я никогда не слышал, чтобы Шисюн или Сидзун упоминали об этом».

Чао Цзяньсюэ это не особо волновало. «Дни рождения — это просто формальность. Я не хочу их отмечать. А ты?»

Юй Вэй сказал: «1 июня».

Однако в Царстве Глубокой Истины дни рождения играют особую роль. Большинство людей отмечают их раз в десять лет.

1 июня.

Чао Цзяньсюэ радостно сказала: «Маленький друг».

Хотя Юй Вэй не понимал смысла этих слов, когда он услышал эти три слова, наполненные смехом, из глубины его сердца вырвалось неудержимое чувство, а кончики ушей слегка покраснели.

Дождь был плотным, словно непроницаемая стена, замкнувшая их мир в тесном пространстве.

Ин Лючжэн неохотно проводил взглядом эти двое, уходивших от окна, затем тут же обернулся и спросил: «Мать, мама заметила мои чувства…»

В конце концов, он только начал испытывать любовь, и казалось, что он вот-вот прикусит язык, говоря это.

Госпожа Ин подперла лоб и сидела в своей первоначальной позе, не двигаясь, нахмурив брови, как будто у нее было двенадцать поводов для беспокойства.

Ин Лючжэн: «Мама…»

«Лючжэн, пойди, потуши благовония», — приказала госпожа Ин.

Ин Лючжэн послушно пошёл разрезать благовоние, и по комнате разнесся слабый аромат сандалового дерева.

Он всё ещё думал об этом, неловко подойдя к ней. «Мама только что видела…»

Госпожа Ин торжественно подняла голову, её голос был резким. «Я знаю, что ты хочешь сказать. Мама говорит тебе только одно: даже не думай об этом».

Его словно дважды ударили по лицу, отчего у него закружилась голова. Ин Лючжэн был ошеломлён.

"Почему…"

«Нет никаких «зачем». Тебе просто нужно меня выслушать».

Изумление улетучилось, оставив лишь гнев. Ин Лючжэн сухо сказал: «Этот сын уходит», — а затем повернулся и убежал.

Он даже оттолкнул слугу, который подошел, чтобы подать ему зонтик.

Он поспешно бежал всю дорогу, а затем наткнулся на свой двор, где Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй только что вышли на крыльцо, чтобы убрать свои зонтики.

Ин Лючжэн тяжело дышал, и когда он увидел, что Чао Цзяньсюэ повернулась к нему, все слова, которые он хотел сказать, застряли у него в желудке.

От лёгкого дождя лицо Чао Цзяньсюэ засияло ещё ярче, словно его драгоценный красный зрачок, настолько прекрасный, что его невозможно описать словами. Когда он с беспокойством посмотрел на него, тот почувствовал, что даже самый сильный дождь ему нипочём.

«Третий Молодой Господин Ин, что ещё?» Рядом с Чао Цзяньсюэ в поле зрения Ин Лючжэна появилось спокойное и безразличное лицо Юй Вэя. Ин Лючжэн пришёл в себя, успокоился и крикнул: «Нет. Завтра я пойду искать Лодку Однолистника вместе с тобой!»

Чао Цзяньсюэ была в восторге, думая, что это отличная идея.

«Спасибо!» Он сложил кулаки и поклонился с улыбкой.

Увидев эту улыбку, Ин Лючжэн тут же отбросил все свои обиды и смятение. Он влюбился в Шисюн Чао из клана Увэй с первого взгляда. Даже если мать не была согласна, главное, чтобы они понимали друг друга, что ещё имело значение?

Юй Вэй бросил последний взгляд на третьего молодого господина Ина, стоявшего под карнизом, и бесстрастно закрыл дверь.

Со щелчком замок на двери встал на место.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Как продвигается твое совершенствование в последнее время?»

Юй Вэй покачал головой. «Медленно и размеренно».

«Видишь, я же говорил, что должен прийти. Если полагаться на твоё собственное совершенствование, то это займёт до года Обезьяны… Эх, надеюсь, завтра люди из семьи Юй будут вежливы и благоразумны».

Чао Цзяньсюэ сбросил обувь, небрежно наложил на себя очищающее заклинание и начал снимать с себя одежду весьма бесцеремонным образом.

Юй Вэй отвёл взгляд и услышал бормотание Чао Цзяньсюэ: «Если они захотят отдать его нам, все будут счастливы. Если же нет, попробуем украсть? Или просто останемся в Однолистной Лодке и никуда не уйдём!»

«Нельзя быть мелким вором», — не удержался Юй Вэй. Обернувшись, Чао Цзяньсюэ уже надел нижнюю одежду и развязал ленту.

Его водопад черных волос был влажным.

Он улыбнулся и сказал: «Твой старший брат — не джентльмен».

Глава 44. Нефритовый кластер (1): Старший ученик наблюдает за развитием романтических отношений

Всю ночь лил весенний дождь. Чао Цзяньсюэ увидел, как Юй Вэй медитирует, прежде чем закрыть глаза. Когда он медленно проснулся, Юй Вэй уже был на улице и тренировался с мечом.

Хотя Чао Цзяньсюэ и не мог вымолвить ни слова, он принял перфекционистскую натуру Юй Вэя. В отличие от него самого, который всячески избегал трудностей, Юй Вэй, казалось, был склонен к мазохизму, доводя себя до крайностей.

Он облокотился на подоконник, подпирая открытое окно. Небо было хмурым, но дождь прекратился. Цветы дикой яблони были разбросаны по всему двору, словно мокрая, облупившаяся красная масса.

Меч Юй Вэя взмахнул, разбросав влажные листья по двору. Бесчисленные лепестки диких яблонь закружились вместе с его мечом, пролетая мимо его острых бровей, а его мантия и высокий хвост развевались вверх и вниз.

Духовный свет лился вокруг него, подчёркивая его неземную красоту. Его танец с мечом, казалось, повелевал всем в мире.

Какая захватывающая дух сцена утренней тренировки с мечом.

Обзор Чао Цзяньсюэ загородил лепесток, унесённый ветром, и он наконец пришёл в себя, медленно зевнул и начал переодеваться и умываться.

Когда он вошёл в главную комнату, завтрак уже был накрыт на столе. Горячий чай даже поддерживался тёплым благодаря духовной силе. Чао Цзяньсюэ сделал глоток и сразу узнал в нём духовную силу Юй Вэя.

Они уже были настолько знакомы, что могли узнавать ауру друг друга по остаточной духовной силе.

Когда пришло время, Ин Лючжэн, согласившийся пойти с ними вчера, не явился. Им пришлось идти вперёд к госпоже Ин, которая лично отвела их в Долину Опавших Цветов.

В таких богатых семьях путешествовали в экипаже, в сопровождении группы учеников из усадьбы.

Мадам Ин любезно сказала им: «Я могу только отвезти вас в Страну Лотосовых Чудес. Сможете ли вы сесть в Лодку-Лист, зависит от вас».

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Достаточно. Спасибо, госпожа Ин».

Путешествие было долгим. В экипаже были установлены магические механизмы, управляющие ветром. Покинув особняк «Грёзы Бабочки», они тут же взмыли в облака. В мгновение ока перед ними предстали огромные зелёные горы и реки.

Мадам Ин сидела с ними в одном вагоне и лениво болтала, глядя на сверкающие внизу водные прожилки.

«Странно, клан Юй не присылал вестей сотни лет. Если бы Лотосовая Страна Чудес не появлялась вовремя каждый год, я бы подумала, что клан Юй покинул Дунъюань».

Чао Цзяньсюэ подумал, что клан Юй даже не ответил на письмо главы клана. Этот клан Юй действительно стал отшельником Царства Сюаньчжэнь.

Госпожа Ин вдруг о чём-то вспомнила и задумчиво сказала: «Честно говоря, клан Юй когда-то заключил брачный договор с моей семьёй Ин. Тогда было проведено гадание, и было предсказано, что будущий старший сын клана Юй будет связан с кланом Ин. Поэтому они рано послали знак наследнику семьи, Ин Стрингсону, желая заключить брак с ребёнком будущего главы семьи Ин. Неожиданно… дело сошло на нет».

Услышав её слова, Чао Цзяньсюэ заинтересовался тем, что произошло в прошлом, и спросил: «Я слышал, что в особняке Грёз Бабочек что-то произошло. Каковы были причины и последствия?»

«Вы ведь юниоры, так что это нормально, что вы не знаете».

Мадам Ин дала лишь простое объяснение. Оказалось, что Ин Стрингсон был недоволен браком, устроенным для него кланом. Он покинул особняк «Грёзы Бабочки» лишь с письмом. Вернувшись, он превратился в безжизненный труп. Даже демонический клан, убивший его, проследовал по его следу до особняка «Грёзы Бабочки», желая уничтожить их.

Услышав это, Чао Цзяньсюэ в мгновение ока вспомнил одно событие из прошлого, кратко упомянутое в «Хрониках царства Сюаньчжэнь», и чем больше он думал об этом, тем больше оно ему казалось похожим.

Рассказывали, что юноша из большого клана сбежал с демоном. В результате демон, дикий и необузданный, осквернился и убил своего возлюбленного. Демон настолько глубоко развратил его, что захотел навредить всему клану этого юноши.

Также из-за этого инцидента великие демоны в перевале Фумо были готовы устроить беспорядки, демоническая энергия была высвобождена, чтобы сеять хаос, и поглотила демоническую энергию демона, почти прорвавшись через перевал Фумо.

В это время несколько лордов бросились убивать демонов. Лорд Цишань преследовал демоническую энергию на протяжении всего пути и убил демона одним мечом у ворот перевала Фумо, поразив переполняющую его демоническую энергию, что побудило его добровольно охранять перевал Фумо.

И полный разрыв между человеческой и демонической расами также произошёл из-за этого инцидента.

Может ли быть, что этот инцидент произошёл именно в особняке «Грёзы Бабочки»?

Семья Ин не хотела, чтобы их семейные дела оставили след в исторических книгах, поэтому они скрыли имена в летописях, и их младшие родственники, естественно, ничего не знали.

Он обменялся взглядом с Юй Вэем, выражение понимания на лице которого было точно таким же, как и у него, что ещё больше подтвердило его догадку.

Экипаж ехал в течение времени, необходимого для сжигания палочки благовония, и прибыл в знаменитую Долину Опавших Цветов.

Горы покрывали персиковые цветы, розовые, как волшебная страна.

В тенистом месте, в густом лесу, они долго следовали за госпожой Ин. Сначала они услышали величественный шум текущей воды. Когда тропинка повернула, они увидели перед собой стремительный водопад, подобный водам Млечного Пути с девяти небес.

Мадам Ин указала на один из них и сказала: «Пройдите через этот водопад, и вы попадёте в Страну Чудес Лотоса».

Группа рассталась. Госпожа Ин проявила большую любезность, лично проводив их до входа. Чао Цзяньсюэ благодарно поклонился.

Мадам Ин посмотрела на него, в её глазах, казалось, были слова, которые ещё не были сказаны, но в конце концов она только сказала: «Береги себя».

Они вдвоём прошли через водопад, и теперь Чао Цзяньсюэ мог оставаться сухим, чистым и свежим.

За водопадом была трещина, через которую едва мог пройти один человек, а с другой стороны можно было различить слабый свет.

Чао Цзяньсюэ шёл впереди, а Юй Вэй — сзади. Как раз когда они собирались протиснуться в проём, из водопада внезапно в панике выскочил человек, промокший до нитки.

Это был Ин Лючжэн, который исчез ранее.

Он сказал: «Быстрее, пошли! Мама меня не выпускает. Я улизнул».

Юй Вэй нахмурился. «Это дело касается только меня и моего старшего брата. Третий Молодой Мастер Ин не имеет к нему никакого отношения».

Более того, было бы трудно объяснить, если бы что-то произошло с Ин Лючжэном.

Ин Лючжэн с досадой посмотрел на Чао Цзяньсюэ и сказал: «Я хочу пойти с тобой и посмотреть, смогу ли я чем-то помочь. Не прогоняй меня…»

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Лицо Юй Вэя было очень мрачным. Редко можно было увидеть его столь открыто выражающим своё недовольство, холодным, как лёд посреди зимы.

«Э-э, мой младший брат прав, Третий Молодой Господин Ин должен вернуться», — Чао Цзяньсюэ проглотил готовое вырваться «согласен».

Ин Лючжэн не сдавался. «Хотя моего уровня совершенствования недостаточно, я всё ещё член семьи Ин! Возможно, клан Юй охотнее одолжит тебе магическое оружие, если увидит меня!»

Не задумываясь, Юй Вэй прямо и холодно ответил: «Нам это не нужно».

Он повернулся и вылетел из водопада. Ин Лючжэн тут же широко раскрыл глаза от удивления.

Как и ожидалось, буквально через мгновение мадам Ин получила эту новость и перебралась через водопад, чтобы поймать его.

«Ин Лючжэн! Что я тебе говорил? Уходи отсюда».

К сожалению, совершенствование Ин Лючжэна оказалось недостаточно сильным, и он не смог сопротивляться. Он лишь наблюдал, как его уносит прочь от водопада, и возможность побыть наедине с прекрасным человеком и развивать чувства ускользнула.

И он с ненавистью посмотрел на Юй Вэя. За что небеса убили его и разрушили его счастливый брак?

Наконец, вокруг воцарилась тишина, и остался лишь оглушительный шум водопада. Эта пауза значительно улучшила настроение Чао Цзяньсюэ. Он глубоко вздохнул и сказал Юй Вэю: «Пошли».

«Эй, редко увидишь, чтобы ты был таким невежливым. Ты что, ненавидишь Третьего Молодого Мастера Ина?» — поддразнил он с улыбкой.

На этот раз Юй Вэй сказал прямо: «У него плохие намерения».

Чао Цзяньсюэ протиснулся в щель. «Он сэкономил нам время и силы. Даже если он испытывает ко мне такие чувства, какая разница? Он неплохой человек, и нравиться — это нормально».

«Значит, Старший Брат принимает однополые отношения?» — раздался голос Юй Вэя. Они стояли совсем рядом, но из-за узкого расстояния Чао Цзяньсюэ было трудно повернуть голову. Он чувствовал лишь покалывание в шее, которое обдувал ветер.

На этот раз он кивнул. «Я могу попробовать».

Ладонь его стала горячей. Это была рука Юй Вэя, схватившая его. Чао Цзяньсюэ вздрогнул. Ладонь была такой горячей.

«Так жарко! Неужели у тебя случится рецидив? Держись, Младший Брат!» — сказал он со страхом.

Уголок глаза Юй Вэя дёрнулся, он приоткрыл губы и сказал: «Нет».

Пройдя немного, они наконец расчистили путь. Перед ними простирался бесконечный простор зелёных листьев, сливающихся с небом, на фоне которых люди казались совсем маленькими. Обширные зелёные и красные цветы лотоса расстилались, образуя картину, которую невозможно было разглядеть до конца.

Чао Цзяньсюэ, поддерживаемый духовной силой, наступил на водяную тень и некоторое время безучастно шёл по воде.

«Как нам это найти?» Откуда взялась эта легендарная «Лодка-Лист»?

Круги на воде разошлись. Юй Вэй подошёл к нему и сказал: «Это скрытая формация».

В каждом из пяти отверстий вокруг них находился нераспустившийся цветок лотоса. Стоит им сорвать их, и тогда проявится истинный облик Листовой Лодки.

Чао Цзяньсюэ поленился спросить, откуда он знает. Младший Брат всегда всё знает.

Они отправились в пять сторон света собирать цветы. Лепестки лотоса были нежными и нежными. Когда их сорвали, они превратились в лучи света, а затем на сломанных ветвях вырос белоснежный бутон лотоса и медленно раскрыл свои лепестки.

Когда они вдвоём сорвали все лотосы, по поверхности воды пошла круговая рябь, которая постепенно расширялась. Моргнув, они увидели нефритово-белую лодку, остановившуюся в кустах лотоса без верёвок и вёсел.

Чао Цзяньсюэ последовал за Юй Вэем на борт, наполовину веря, наполовину сомневаясь. Лодка двинулась вперёд сама собой, без ветра.

Бесчисленные листья лотоса были отодвинуты в стороны с обеих сторон, словно приподнятые слои вуали.

Лицо Юй Вэя выражало тревогу. Он вдруг сказал: «Вообще-то, я знаю, что такое Лодка из Листьев Лотоса. Предки клана Юй когда-то раздобыли артефакт фей, способный создать уединённую волшебную страну. Клан Юй поселил этот артефакт в Дунъюане, так и появилась Лодка из Листьев Лотоса. Когда лодка проходит мимо пруда с лотосами, берег оказывается в волшебной стране, где клан Юй живёт и развивается уже много поколений».

«О», — Чао Цзяньсюэ молча наблюдал за происходящим перед ним.

«Как клан Юй воспроизводит потомство? Вступают ли они в браки внутри клана?»

Юй Вэй сказал: «Нет. Клан Юй не может покинуть царство, и они не могут вернуть людей в Лодку из Листьев Лотоса».

Поэтому они просто немного скрывали своё местонахождение.

Лицо Чао Цзяньсюэ всё ещё выражало смятение. Юй Вэй взглянул на него и нерешительно ответил: «Вообще-то…»

Прежде чем он успел договорить, выражение лица Чао Цзяньсюэ внезапно изменилось.

Его взгляд скользнул мимо плеча Юй Вэя, и, увидев открывшуюся перед ним сцену, он в шоке воскликнул: «И это ты называешь… волшебной страной?»

Выражение лица Юй Вэя слегка изменилось, и он повернул голову.

Волшебная страна скопления Ю, некогда усыпанная цветущими лотосами и обдуваемая лёгким ветерком, превратилась в огненно-красные руины. Разрушенные дворцы погрузились под воду, отражая багровое небо, словно ад, посетивший асуров.

Глава 45: Нефритовая чаща (2) Людям всегда приходится расти

Прежде чем лодка причалила, Юй Вэй прямо налетел на ветер и улетел, приземлившись на мелководье красной воды.

Подол его одежды мгновенно промочил большую площадь, и увядший лотос медленно поплыл от него вместе с волнами.

Чао Цзяньсюэ шёл позади него, полный решимости, и отчётливо видел, как слегка дрожат его плечи. Он знал, что Юй Вэй не хочет, чтобы другие видели его смущение, поэтому не стал выходить вперёд, чтобы взглянуть на него.

Он тихонько проговорил позади Юй Вэя, стараясь быть как можно мягче: «Я не ожидал, что что-то подобное произойдёт… Нам вернуться или пойти глубже? Я тебя выслушаю».

Он всё ещё хотел, чтобы Юй Вэй принял собственное решение.

Через некоторое время он услышал сдержанный, но глубокий голос Юй Вэя: «Иди вперёд».

Итак, Чао Цзяньсюэ и он, один перед другим, двинулись вперёд, нащупывая дорогу.

Все павильоны семьи Юй рухнули, а нефритово-белые кирпичи и плитки были разбросаны кусками, многие из которых превратились в порошок, растворившись в воде, словно осадок, слабо поблёскивая. Это была пыль разбитых духовных сокровищ.

Великолепное величие прошлого превратилось в мимолётную мечту.

Места, по которым они проходили, всё ещё можно было опознать по руинам: от крытых переходов до высоких павильонов — разрушения были основательными.

Чао Цзяньсюэ не мог себе представить, какие боевые действия или стихийные бедствия могли превратить бывшую сказочную страну в то, чем она является сейчас.

Он смотрел в спину Юй Вэя, боясь, что тот слишком много о нём думает, и заставил себя высказать свои сомнения: «Где члены семьи Юй? Здесь не найдено ни одного трупа. Могли ли они сбежать?» Хотя это было крайне маловероятно: если бы сбежало много людей, Дунъюань определённо получил бы новости.

Юй Вэй помолчал немного, а затем покачал головой.

Чао Цзяньсюэ слегка кашлянул и сказал: «Интересно, Холодное Сердце всё ещё здесь? Стоит ли нам его поискать?»

«Шисюн...» Юй Вэй наконец повернул голову, его профиль был резким, хотя глаза были полны влаги, в них чувствовалась какая-то мощная и непревзойдённая сила, в сочетании с плотно сжатыми губами всё было само собой разумеющимся.

Он сказал: «Давайте сначала найдём Холодное Сердце».

Они шли по руинам, Чао Цзяньсюэ следовал за Юй Вэем всю дорогу и наконец добрался до самого центра руин, где плитка была особенной, со множеством нефритовых осколков, о которые можно было легко порезаться, если не быть осторожным.

Юй Вэй использовал свою духовную силу, напрягая плечи, пока обыскивал руины.

Покопавшись некоторое время, Чао Цзяньсюэ понял, что ничем не может помочь, поэтому встал на высокий участок сломанной стены и внимательно осмотрел окрестности.

Присмотревшись, он вдруг заметил нечто странное.

По поверхности воды время от времени пробегала рябь, то вдали, то вблизи. Дождя явно не было, но волны ритмично колыхались. Это колыхание окружало их, постепенно приближаясь почти неощутимыми движениями.

Чао Цзяньсюэ выпрыгнул на поверхность воды, не используя духовную силу для поддержки, и решительно шагнул в воду.

Не удовлетворившись этим, он наклонился и лёг, затаил дыхание, зарылся головой в воду, приложил ухо к земле и внимательно прислушался.

«Дон, дон, дон—»

Конечно, под землёй что-то было, и объём, по оценкам, был немалым. Каждый удар был очень приглушённым. Именно эти удары вызывали рябь и колебания поверхности воды.

«Малыш Шиди!» — Чао Цзяньсюэ внезапно поднял голову, нервничая, но не решаясь говорить громко, чтобы Юй Вэй не услышал первый звук. Он снова позвал: «Юй Вэй!»

Юй Вэй оторвался от дел и быстро подошёл, тоже наклонившись, чтобы внимательно прислушаться. Затем они молча отлетели к стене, где стоял Чао Цзяньсюэ.

Отсюда открывался самый высокий обзор, и можно было ясно видеть, как распространяется рябь.

— Донг, дон, дон.

Они стояли спина к спине, оба призывая свои мечи, и в ушах у них было слышно только отчётливое дыхание друг друга и всё более отчётливый звук удара.

Слабое демоническое сияние плавало в воде, и цвет воды стал немного темнее. О, дело было не в цвете воды. Чао Цзяньсюэ поднял взгляд и увидел, что небо краснеет.

Странные явления в небе были признаками рождения демонов.

Внезапно, в отличие от недавних слабых ударов, под их ногами раздался оглушительный грохот.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй тут же отскочили от своих исходных позиций, приземлившись по обе стороны, их мечи были готовы вырваться на свободу.

«Донг!»

На этот раз земля разверзлась, и из-под воды вырвался большой чёрно-красный объект, подняв величественную завесу воды, разделившую их двоих.

В первый момент зрение Чао Цзяньсюэ было затуманено водой, он быстро отступил, а когда открыл глаза и снова посмотрел вверх, то был прикован к месту появлением демона перед ним.

Это был несравненно огромный змеиный демон, его тело, возвышающееся из воды, уже затмевало цвет неба, он был покрыт блестящей чёрной змеиной чешуёй, а пара кроваво-красных вертикальных зрачков сердито стреляла прямо в Чао Цзяньсюэ.

Он умрёт...

Чао Цзяньсюэ отпрянул, чтобы избежать змеиной головы, которая нырнула вниз и широко раскрыла пасть. Он даже учуял яд, скапливающийся на двух огромных клыках — запах разложения, свидетельствующий о смерти.

Почему он напал на него сразу же, как только появился? А как насчёт Юй Вэя?

Он вылетел из Мин Цяньли, превратившись в несколько лучей света меча, едва заблокировав атаку демона-змеи.

В тот же миг рядом с ним появилась тень Единственного Меча. В образовавшемся просвете, образовавшемся после преследования демона-змеи, Единственный Меч, шурша, пролетел, направляясь прямо к семидюймовой чешуе змеиного демона.

Юй Вэй уже убивал змеедемонов и знал их слабости.

Однако на этот раз всё было иначе.

Свет Единственного Меча был чрезвычайно острым, но он всё ещё не проникал на семь дюймов и даже ударялся о твёрдую чешую, тело меча искрилось ослепительным духовным светом, а затем отклонилось от своего положения, отлетев обратно в руку Юй Вэя, сотрясая его запястье до тех пор, пока оно не онемело.

Получив этот удар, демон-змея изменил свою атаку и пошёл укусить Юй Вэя.

Воспользовавшись этой возможностью, Чао Цзяньсюэ надавил на носки ног, сделал уклонение вбок, наступил прямо на тело демона-змеи и, используя свою силу, немного отбросил демона-змею вниз.

Когда демон-змея столкнулся с землёй, и без того шаткая земля полностью разрушилась, и вместе с руинами здания половина его тела оказалась погребена под водой.

Павильоны и земля из голубого камня семьи Юй были фактически построены на воде.

Как говорится в пословице, синяя вода широка, а чёрная вода глубока.

Если взглянуть вниз, поверхность воды была тёмной и бездонной, ужасающе похожей на чёрную дыру, как будто что-то неописуемое вот-вот вырвется из неё.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул и быстро изменил позу, используя тело демона-змеи как рычаг, и едва приземлился на гладкую землю, едва не оказавшись утянутым в воду.

«Спасибо, шисюн», — кивнул ему Юй Вэй, развернулся и бросился в противоположную сторону, ловко уклоняясь от нескольких укусов демона-змеи, нашёл подходящий момент и легко, словно ласточка, прыгнул змее на голову.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и тут же понял его намерение, подгоняя Мин Цяньли. Мин Цяньли тоже вылетел, как стрела, и в тот же миг его осенило, и он метнул в него магическое оружие.

Голова змеи, естественно, отчаянно качалась вперёд и назад, Юй Вэй поймал крюк-веревку, брошенную Чао Цзяньсюэ в критический момент, верёвка имела железные когти, которые были уникальным чёрным духовным железом на Северной границе, чрезвычайно прочным, и даже верёвка была сделана из особого шёлка снежного шелкопряда, непроницаемого для мечей и копий.

Он встал посреди неистовой тряски, с силой вставил Единственный Меч неглубоко в щель между змеиными чешуйками для поддержки, а затем быстро бросил железные когти вперёд, зацепив широко раскрытую пасть демона-змеи.

Демон-змея испытывал боль и сопротивлялся ещё яростнее.

Куски земли провалились, и постепенно не осталось ни единого места, где можно было бы ступить.

Чао Цзяньсюэ приказал Мин Цяньли внимательно следовать за Юй Вэем, чтобы сопровождать его, а сам постоянно менял позицию, нервно поглядывая на ожесточённую битву между одним человеком и одной змеёй.

Юй Вэй парил высоко над непрерывно плещущейся водой, и порывистый ветер превратил его в хаотичную тень в глазах Чао Цзяньсюэ.

Он натянул верёвку, сделал тяжёлые шаги к центру лба змеи, поднял руку и призвал Единственный Меч, и пронзил одним мечом глаза демона-змеи, которые, очевидно, были самым уязвимым местом на теле демона-змеи.

Демон-змея мгновенно взбунтовался, Чао Цзяньсюэ тут же увидел возможность и подтолкнул Мин Цяньли ударить демона-змею и в другой глаз.

Юй Вэй спрыгнул вниз, а Мин Цяньли молнией отлетел обратно в руку Чао Цзяньсюэ, и они встали бок о бок.

Зрение демона-змеи было ограничено, и после борьбы и буйства он снова нырнул, водная поверхность взорвалась, и поднялся столб воды высотой в несколько чжанов.

Когда вся вода сошла, Чао Цзяньсюэ стряхнул воду с себя и посмотрел на водную поверхность, которая снова успокоилась.

«Оно сбежало», — он вздохнул с облегчением.

Юй Вэй нахмурился и некоторое время смотрел, его дыхание постепенно стабилизировалось, а затем он сказал ему: «Шисюн не такой робкий, как в прошлый раз, когда сталкивается с демонами».

Он имел в виду тот момент, когда тот в последний раз впервые увидел демона-паука.

Так что его дрожащие ноги были видны всем! Он думал, что хорошо это спрятал.

Чао Цзяньсюэ «хмыкнул» и сказал: «Людям всегда приходится расти!»

Он посмотрел на огромную водную гладь, руины, которые всё ещё оставались, утонули в воде. Этот демон-змей был здесь просто для того, чтобы разрушить сцену, как он мог найти местонахождение Горького Холодного Сердца?

Пока его настроение оставалось напряжённым, в чёрной воде к ним подплыла ещё одна огромная тень.

На этот раз эти двое уже были готовы, и, сделав свои начальные жесты, они услышали ревущий звук, похожий на низкий рёв дикого зверя; звук был настолько громким, что сотряс всё пространство.

Вода прорвалась сквозь небо, и обладатель звука тоже взмыл в воздух, бегемот, всё тот же демон-змея...

Однако на этот раз у него на голове росло два рога, не полностью трансформировавшихся в драконью форму, а на животе также росло несколько пар коротких ног.

Он не знал, какой метод оно использовало там, но за эти несколько коротких вдохов оно превратилось в цзяо.

Демон-змея прыгнул и превратился в демона-цзяо, и сложность его убийства возросла на один уровень.

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел опечалиться и оплакать свою горькую судьбу, демон-цзяо прыгнул, словно желая отомстить за своё прежнее унижение.

На этот раз скорость была особенно высокой: Чао Цзяньсюэ почувствовал, что прежде чем он успел увернуться, огромная сила уже прижала его к воде.

Вода мгновенно заполнила его рот и нос, он вовремя задержал дыхание, применил технику избегания воды и просто упал.

Погружаясь глубже, он обнаружил, что дно этой глубоководной области излучает великолепный красный свет, который выглядел крайне призрачно.

Замерев в напряжении, словно муха-однодневка, он протянул руку и схватил Юй Вэя за запястье.

Они посмотрели друг на друга и наконец решили спуститься вместе.

Демон-цзяо не стал их преследовать.

Наконец его ноги коснулись твёрдой земли. Дно, которое должно было быть совершенно чёрным, теперь было подсвечено, так что они могли ясно видеть выражения лиц друг друга.

Юй Вэй тоже расширил глаза от удивления.

Подводный мир был полон лотосов, излучающих зловещий красный свет. В волнах воды эти лотосы, которые должны были быть чистыми и изящными, словно стали обителью демонов и призраков, окрасив воду в кровавый цвет.

Юй Вэй быстро пробежал среди колышущихся красных лотосов, постепенно сжимая кулаки, и повернул голову с гневом и ненавистью: «Это собрание духов».

Как следует из названия, целью было заключить в эту формацию всех живых существ в этой области и извлечь из них духовную силу, чтобы снабдить ею человека, создавшего эту формацию и произнесшего заклинание.

Чао Цзяньсюэ внимательно посмотрел вниз и увидел часть человеческой руки в слегка выпуклом иле на дне воды.

У пропавших членов семьи Юй был пункт назначения. Он дрожал губами и не мог ничего сказать.

А эти красные лотосы слабо проявляли признаки катализирования и цветения, и было очевидно, что демон-змея только что внезапно превратился в цзяо и должен был вернуться, чтобы ускорить извлечение духовной силы этого массива, собирающего духи.

«Нефритовый лотос собирает духов, это явно секретная техника семьи Юй», — снова сказал Юй Вэй.

Он с трудом преодолел дрожь и посмотрел на Чао Цзяньсюэ.

Глава 46: Нефритовая чаща (3) Драка, ещё больше драки

Чао Цзяньсюэ охватила какая-то горечь, от которой ему стало почти нечем дышать. Он лишь почувствовал, что выражение лица Юй Вэя в этот момент было слишком ранимым, слишком жалким.

Несмотря ни на что, Юй Вэй был всего лишь молодым человеком, который совершенствовался чуть больше века.

Возможно, он и раньше испытывал множество неведомых ему эмоций, никогда не показывая их другим, но сейчас Чао Цзяньсюэ впервые стал свидетелем того, как рухнула крепкая стена в его сердце, обнажив по-детски слабую сторону.

Если бы он вернулся в прежнее состояние отстранённости, занимаясь своими делами, он бы сказал: «Вот он, главный герой! „Небеса собираются возложить на этого человека огромную ответственность и сначала должны заставить страдать его сердце и волю“. Чем несчастнее, тем нормальнее, верно?»

Но сейчас Чао Цзяньсюэ не мог произнести такие слова.

Как он мог сказать такие слова?

Вся боль была всего лишь лёгкой чертой в этой истории, но если бы вы увидели глаза Юй Вэя, вы бы поняли, что боль — это непреодолимая гора, бушующий огонь, способный опалить землю.

Ему следовало бы сказать что-нибудь, чтобы утешить младшего брата, но Чао Цзяньсюэ в решающий момент оказался некомпетентен. К тому времени, как он хотел что-то сказать, Юй Вэй уже отвёл взгляд и снова стал сильным Юй Вэем.

«…» Чао Цзяньсюэ внимательно следил за ним, глядя на него с неописуемыми чувствами.

Юй Вэй внезапно насторожился, напомнив ему: «Демоническая энергия».

И действительно, несколько шаров чёрного тумана внезапно вылетели из красных лотосов по обе стороны, атакуя их. Чао Цзяньсюэ, уже опытный мастер «Сияния Тысячи Миль», всего за несколько движений полностью уничтожил демоническую энергию.

К счастью, «Яркость Тысячи Миль» не была обычным мечом и была связана с разумом Чао Цзяньсюэ. Иначе было бы сложно контролировать направление и силу в воде.

Он рассёк демоническую энергию мечом, думая, что его совершенствование действительно значительно улучшилось, но в следующую секунду он был ошеломлён.

Демоническая тень, разделившись надвое, рассеялась в воде, чёрный воздух рассеялся, но место необъяснимым образом изменило свой облик.

Дно воды, которое изначально было красным, теперь покрылось льдом.

Цветы лотоса окутывал холодный воздух, а земля была покрыта мёрзлой коркой. Текущая вода не замерзла, но стала пронзительно холодной. Чао Цзяньсюэ трижды вздрогнул и не мог говорить внятно.

«Малыш, младший братишка… Что, что происходит…»

Юй Вэй протянул руку и взял его за руку, и тёплый поток мгновенно хлынул в духовные вены Чао Цзяньсюэ, заставив его почувствовать себя намного лучше.

Но всё равно было холодно!

Чао Цзяньсюэ вздрогнул.

«Уникальный метод совершенствования клана Юй — Горький Лотос Морозной Души». Юй Вэй не решался говорить: «Когда метод совершенствования активируется, он становится таким ледяным миром, что может покорить врага».

Чао Цзяньсюэ мгновенно понял: это и есть легендарное расширение владений.

Затем Юй Вэй сказал: «Старший брат не спрашивает меня, откуда я знаю...»

Мозг Чао Цзяньсюэ застыл.

Зубы его стучали: «Неужели ты думаешь, что я поверю тебе, что бы ты ни сказал…»

Любой проницательный человек мог с первого взгляда сказать, что Заклинание Морозной Души, которое Юй Вэй использовал перед ним ранее, этот огромный ледяной лотос и кулон в виде лотоса, который он всегда носил на поясе, были похожи на принадлежность знатного ученика клана Юй!

Он просто подыгрывал молодому господину Юю. Поэтому он ничуть не беспокоился, что клан Юй не отдаст ему Холодное Сердце, но кто знал, что он будет ошеломлён, как только войдёт. Дом главного героя был разрушен.

Единственным тёплым предметом была рука Юй Вэя. Он чувствовал, что превращается в глыбу льда, и его духовная сила тоже с трудом циркулировала.

Чао Цзяньсюэ неосознанно наклонился к Юй Вэю и наконец крепко обнял его; его губы побелели от холода, ноги не могли стоять, и он опустился на колени.

«Старший брат, держись». Юй Вэй обхватил ледяное лицо Чао Цзяньсюэ руками, тесно прижимая их друг к другу: лицо к лицу, грудь к груди, ноги переплетены, сердца дрожат.

Чао Цзяньсюэ подсознательно прижался к этому единственному источнику тепла, ему было слишком холодно, так что у него не было ни стыда, ни причины, желая превратиться в осьминога и вцепиться в Юй Вэя, и желая, чтобы Юй Вэй мог проглотить его.

Юй Вэй обладал способностью противостоять тайному методу совершенствования своей семьи. В то время он непрерывно передавал духовную энергию Чао Цзяньсюэ, но тот никогда не практиковал Сутру Горького Лотоса Холодной Души. Он боялся, что не сможет опрометчиво сопротивляться этому методу, поэтому ему пришлось держаться за него, чтобы не дать ему потерять температуру.

Он никогда никого не обнимал так крепко, словно хотел растереть друг друга до костей и крови.

Чао Цзяньсюэ уже не мог открыть глаза. Ресницы его покрылись инеем, но белоснежные щёки раскраснелись необычным румянцем. Он безудержно рыдал.

Юй Вэй тоже постепенно не мог противиться ледяному холоду, наполненному демонической энергией. Он тревожно гладил ладонями щёки Чао Цзяньсюэ, пытаясь согреть его, и шептал: «Старший брат, не спи, не спи, это иллюзия».

В любом случае, ему предстояло выдержать этот первоначальный ледяной холод, иначе он впадёт в иллюзию, в то, чего больше всего боялся. Как только его состояние ума станет нестабильным, его поглотит окружающая демоническая энергия, готовая к действию.

Юй Вэй снова и снова звал: «Старший брат». Чао Цзяньсюэ слышал его, но пылкий голос молодого человека постепенно удалялся, становясь всё более размытым, пока не исчез, словно вода, растворяющаяся в воде.

Его тело онемело, и он вдруг перестал чувствовать объятия Юй Вэя и холод.

Кстати, где он сейчас?

То, что он увидел, было ослепительно белым.

Резкий запах дезинфицирующего средства, резкий скрип колёс, царапающих пол, ровный, но холодный металлический звук инструментов.

Чао Цзяньсюэ вспоминал, что он всё ещё лежал на больничной койке, день за днём, бесконечно.

С детства он страдал от слабого здоровья: не только не мог бегать и прыгать, но и страдал болезнью, из-за которой было трудно даже ходить. Даже самая крепкая семейная привязанность была стёрта этой безнадёжной болью.

Он проснулся в оцепенении, услышав, как его безликие родители говорят:

«Давайте сдадимся. Может быть, сдаться — это хорошо».

Инструменты у кровати менялись, и людей приходило и уходило меньше. В остальном ничего не изменилось.

По-прежнему резкий запах дезинфицирующего средства, скрежет колёс в коридоре, свист холодных инструментов.

Ослепительно белый.

Глубокое одиночество было чудовищем, которое пришло из тёмной ночи и пожирало его, пожирало его на протяжении многих лет.

Ему хотелось громко плакать, хотелось кричать.

Спас ли его кто-нибудь?

Был ли кто-нибудь, кто бы его сопровождал?

Тени в углу глубокой ночи скрыли Жнеца, словно ожидая, когда он сам задохнётся. Даже Жнец не желал ни пожинать его жизнь, ни даже разговаривать с ним.

Так был ли там кто-нибудь вообще?

Казалось, он сходит с ума.

Хотелось удариться об стену.

Хотел спрыгнуть вниз.

Всё было очень просто, как и в прошлый раз, выдернули трубку, соединяющую нас с жизнью.

Чао Цзяньсюэ тосковал, словно одержимый, протягивая руку, эти несколько тонких трубочек, словно щупальца, пожирающие его жизнь.

Вытаскивай его, вытаскивай его.

После того, как его вытащат, боли больше не будет, и никто больше не будет страдать.

«Старший брат!»

Его рука остановилась.

Что это был за звук? Знакомый голос, но в то же время странный.

Этот голос пробудил разум из тьмы, которая его ужасала, превратившись в порывистый ветер, превратившись в дождь, устремляющийся к нему.

«Старший брат, просыпайся!» Настойчивый зов мальчика мгновенно заполнил комнату, в которой он находился.

…Младший брат?

Юй Вэй?

Чао Цзяньсюэ внезапно задрожал и открыл глаза.

Перед его глазами закружилась чёрная энергия и вспыхнул духовный свет.

Чёрная энергия уже превратилась в острый конус всего в дюйме от его лба. Стоит ему сделать ещё шаг, и демоническая энергия захлестнёт его, его мир разрушится, и он навсегда погрузится в глубокий страх своей прошлой жизни.

Другой конец чёрной энергии крепко держал Юй Вэй со свирепым лицом.

Его совершенствование «Зарождающейся Души» было полностью активировано, и Сутра Сердца Заклинания Ледяной Души и намерение меча Секты Уу высвободились одновременно. Вся его духовная сила взорвалась, и всё его существо засияло. Демоническая энергия затрепетала в его руке. Конус превратился в змеиную тень, извиваясь и извиваясь, чтобы укусить его.

Юй Вэй сжал десять пальцев и приложил силу.

В его решительной и свирепой ауре змеиная тень закричала, извернулась, а затем её раздавили рукой.

Окружающая демоническая энергия мгновенно отступила, словно прилив. Мир по-прежнему был ледяным, царство мороза, но всё было гораздо лучше, чем прежде.

Чао Цзяньсюэ тут же подхватил своего младшего брата, который упал.

Опираясь на Единственный Меч, он проглотил кусок кроваво-сладкого сока и сказал: «Я в порядке».

Чао Цзяньсюэ злился, что он бесполезен. Как он мог впасть в боль прошлой жизни? Он был в долгу перед Юй Вэем ещё за одну большую услугу.

Он обеспокоенно посмотрел на него и решил: «Далее, не используй больше духовную силу. Я защищу тебя».

Он ещё не мобилизовал Тысячу Миль Яркого Сердца и не проявил свою истинную силу.

Что он голыми руками крушил демоническую тень? Если этот демон-дракон Потопа снова появится, он голыми руками раздавит ему голову!

Выдержав действие иллюзии, тело Чао Цзяньсюэ быстро согрелось, и он обнял Юй Вэя и пошёл вперёд, поддерживая его.

Лепестки красного лотоса, замёрзшие в лёд, были острыми, как лезвия бритвы. Он шёл, расчищая путь Тысячемильной Яркостью, и осколки падали повсюду.

Конечно же, видя, что физическая сила Юй Вэя невелика, вскоре появился Демон-Дракон Воды.

Над ними нависла огромная чёрная тень. Юй Вэй собирался снова произнести заклинание, но Чао Цзяньсюэ прижал его к земле, холодно взглянув: «Этого достаточно, чтобы защитить себя!»

«…Старший брат…» Юй Вэй пристально посмотрел ему в глаза.

Чао Цзяньсюэ заметил в них немного влаги и сжал кулаки.

Чёрная тень Демона Дракона Потопа приблизилась и заговорила на человеческом языке: «Ты остался один, с тобой гораздо легче справиться, чем с ним».

Кулак Чао Цзяньсюэ стал ещё твёрже.

Даже демону-дракону пришлось сравнивать его с Юй Вэем и мимоходом принижать. Неужели он был таким раздражительным? И у него хватило наглости насмехаться над ним в лицо?

Яркость меча в тысячу миль была суровой, дюйм за дюймом загораясь в его ладони.

«С тобой легко справиться?» Он поднял взгляд и пристально посмотрел на вертикальные зрачки Демона Дракона Потопа, холодно фыркая; выражение его лица было холоднее окружающего льда и снега.

Демон-Дракон Потопа почуял смутную опасность и вопросительно прищурился. Он был всего лишь культиватором Золотого Ядра, и теперь он находился на его территории. Каким бы сильным ни было Золотое Ядро, оно не могло устроить никаких беспорядков.

Он издал низкий рёв и устремился вниз к Чао Цзяньсюэ, его длинный хвост взволновал воду, и дно тут же поднялось.

Юй Вэй произнёс заклинание обездвиживания тела, но не осмелился убрать Единственный Меч, терпя боль и наблюдая за движениями Чао Цзяньсюэ.

Однако движения Чао Цзяньсюэ оказались быстрее, чем он думал.

Раньше, когда он видел, как его старший брат упражняется в фехтовании, он никогда не проявлял такой стремительной и яростной решимости. Меч его старшего брата всегда был великолепен, столь же ярок, как и его личность.

И на этот раз сила Тысячемильной Яркости была ярче, чем прежде, яростнее и мощнее, сдержала часть своего великолепия, и каждое движение было более кратким, направляясь прямо к жизненно важным органам Демона Дракона Потопа.

«Моя чешуя несокрушима!» — запутавшийся Демон-Дракон Потопа был явно разгневан.

Чао Цзяньсюэ взмахнул мечом, его движения были свободными и непринуждёнными. Тело Демона Водного Дракона неконтролируемо затряслось назад, его длинное тело изогнулось, и он раскрыл змеиную пасть с длинными, светящимися зелёным клыками.

Но свет меча Тысячи Миль Яркости изменил направление атаки, со скоростью молнии направившись к его паре клыков.

А как насчёт зубов, ведь чешуя у него твёрдая?

С грохотом Демон-Дракон Потопа покатился по дну воды, а конусообразные ледяные цветы лотоса были раздавлены.

Чао Цзяньсюэ стоял в воздухе, холодно глядя на два сломанных зуба, упавших на дно воды, словно два огромных полумесяца.

Демон-Дракон Потопа поднял свою змеиную голову, из его пасти хлынули зелёный и красный яд и кровь.

Прежде чем он успел подготовиться, Чао Цзяньсюэ снова спикировал вниз, и в этот момент Яркость Тысячи Миль превратилась в тень полумесяца того же размера, появившись позади него, словно нимб небесного существа, расцветающего бесконечным светом, уничтожающим жизни.

Это была самая примитивная форма яркости в тысячу миль.

Демон-Дракон Потопа наконец испугался. Он не мог понять, почему этот ребёнок явно был культиватором Золотого Ядра, но духовный свет, который он излучал, уже был близок к Богу Трансформации. Чем ближе Чао Цзяньсюэ подходил к нему, тем сильнее он ощущал невыразимое давление, не просто давление Бога Трансформации… даже… давление бессмертного…

Наконец он не смог сдержаться и перевернулся на месте, приняв человеческий облик.

Оно, нет, теперь «он», умоляющим тоном крикнул Юй Вэю: «Молодой господин Юй, это я!»

Тело Юй Вэя напряглось, его взгляд медленно переместился с Чао Цзяньсюэ на него.

«…Дядя.»

Глава 47: Нефритовый комок (4) – Всё кончено! Младший брат становится серьёзнее…

"Дядя…"

Чао Цзяньсюэ тут же услышал слабый выпад Юй Вэя. Он отдёрнул руку, и яркая, тысячемильная лунная коса исчезла. Он грациозно приземлился рядом с Юй Вэем.

Радость от хвастовства перед Юй Вэем была полностью испорчена этим «дядей». Он закидал его вопросами, думая, что ослышался.

Как Демон-Дракон Воды мог быть дядей Юй Вэя?

Юй Вэй тоже встал, не веря своим глазам, и сделал шаг вперёд. «Дядя, почему…»

В человеческом облике Дракон Воды представлял собой мужчину средних лет с бородой. При ближайшем рассмотрении он чем-то напоминал Юй Вэя, но с большим количеством выветривания и превратностей судьбы. Его веки были опущены, придавая ему печальный вид.

Он сказал: «После твоего ухода демоны и монстры наводнили Однолистную Лодку. Мы со старейшинами объединили усилия, но не смогли нас победить. Меня тоже поглотил этот Дракон Воды. Однако я изо всех сил старался сохранить свою жизнь и сосуществовал с этим Драконом Воды. Только что он почувствовал боль и спрятался, позволив мне временно контролировать его тело».

Юй Вэй с нетерпением спросил: «А как же остальные?»

Мужчина молчал, качая головой.

Видя состояние Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ протянул руку и поддержал его спину, опасаясь, что он может упасть.

Юй Вэй с благодарностью посмотрел на него и сказал: «Дядя, как я могу отделить тебя от Демона Дракона Потопа?»

Мужчина беспомощно произнёс: «Моё физическое тело уже погибло, но это тоже хорошо. Здесь я, по крайней мере, смогу не дать этому Демону-Дракону Потопа покинуть Однолистную Лодку».

Услышав это, Юй Вэй опустил глаза, выглядя очень опечаленным.

Чао Цзяньсюэ, всё ещё помня первоначальную цель своего визита сюда, заговорил в нужный момент: «Старший, вы знаете, где находится Горькое Холодное Сердце?»

«Горькое Холодное Сердце?» — удивлённо спросил мужчина. «Горькое Холодное Сердце — основа сердечной техники нашего клана. Зачем тебе Горькое Холодное Сердце?»

Юй Вэй сказал: «Я получил несколько ранений, и мне нужно, чтобы Горькое Холодное Сердце исцелилось». «Дядя — глава семьи. Ты сможешь защитить Горькое Холодное Сердце от разграбления?»

«Ты — законный глава семьи Юй. Если бы твоих родителей не убил вторгшийся Змее-Демон, и ты в отчаянии не покинул Однолистную Лодку, мне бы не пришлось становиться главой семьи», — мужчина грустно улыбнулся.

Он спросил: «Могу ли я узнать, кто этот маленький друг?»

Юй Вэй сказал: «Он мой старший брат в секте Уу».

«О, грозный юноша, грозный юноша», — вздохнул мужчина. «Если хочешь найти Холодное Сердце, к счастью, я давным-давно спрятал его под этой водой. Вход — спереди, следуй за мной».

Чао Цзяньсюэ нервно взглянул на Юй Вэя, затем посмотрел на спину мужчины и спросил: «Старший, куда делся этот Демон-Дракон Воды?»

Мужчина обернулся и успокоил его. «Твоя атака только что сделала дух Демона-Дракона Воды нестабильным. Я ещё могу контролировать это тело какое-то время, не волнуйся».

Чао Цзяньсюэ чувствовал что-то странное, но не мог понять, что именно. В конце концов, этот человек был дядей Юй Вэя, а поскольку Юй Вэй молчал, он не мог его перебить.

Однако, когда мужчина вел их к центру зарослей лотоса, он укусил кончик пальца, и кровь, красная почти до черноты, капнула в середину тычинки цветка лотоса.

Юй Вэй спросил: «Откуда взялся этот Массив Сбора Духов?»

Цветок лотоса, напитанный кровью, медленно распустился, и они услышали гул под ногами. Прямо перед ними, под корнями этого лотоса, появилась ещё одна пространственная магическая структура, слегка колышущаяся в воде. Если не присматриваться, ничего необычного не заметишь.

Мужчина сказал: «Этот массив, собирающий духов, существовал всегда. Именно благодаря тому, что он собирает духовную энергию в этой волшебной стране, семья Юй могла непрерывно генерировать духовную силу на протяжении тысяч лет».

«Ладно, я спрятал Холодное Сердце в этом магическом массиве. Вы двое, скорее, идите туда», — подгонял он. «Время не ждёт никого, пока я ещё могу контролировать душу Демона-Дракона Воды».

Чао Цзяньсюэ сделал шаг вперёд, но Юй Вэй рядом с ним не двинулся с места. Думая, что Юй Вэй не в силах идти, Чао Цзяньсюэ обеспокоенно потянулся к нему, но не смог сдвинуть с места.

Лицо Юй Вэя было суровым, и он крепко сжал руку Чао Цзяньсюэ. Его рука была невероятно холодной.

«Дядя... ты действительно не создавал этот Массив Сбора Духов?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен, осознав, что его рука на самом деле слегка дрожит.

Искреннее и встревоженное выражение лица мужчины дрогнуло. «Юй Вэй, в чём ты меня подозреваешь? Я твой дядя!»

Юй Вэй говорил отчетливо, глядя прямо на него.

«Ты сказал, что десятилетиями находился в теле Дракона Потопа. Неужели ты не просыпался ни на секунду? Если просыпался, почему позволил Дракону Потопа поместить моих соплеменников в Массив Сбора Духов, используя их как пищу? Ты же тоже член семьи Юй, как ты можешь терпеть, что этот Дракон Потопа продолжает занимать Однолистную Лодку?»

Казалось, мужчину обидели, его лицо потемнело и уже выражало гнев. «Я впервые проснулся. Неужели я могу это контролировать?»

«Если это первое пробуждение», — губы Юй Вэя изогнулись в отчаянной и насмешливой улыбке, — «как дядя мог действовать так естественно, даже используя силу Демона Дракона Потопа, чтобы так свободно открыть массив?»

«…»

Опасная аура мгновенно устремилась в их сторону, и волосы на спине Чао Цзяньсюэ встали дыбом.

В одно мгновение огромная чёрная тень пронеслась позади них. Боковым зрением Чао Цзяньсюэ увидел огромный хвост демонической энергии. Он быстро потянул Юй Вэя за собой и улетел.

Мужчина внезапно напал, размахивая демонической энергией из своей ладони, и нападая на них.

Атакованные и спереди, и сзади, они случайно наступили на только что открывшуюся пространственную магическую решетку. В тот момент, когда они наступили на неё, их тела застыли.

Мужчина убрал ладонь и вдруг громко рассмеялся.

Когда он сдерживал своё выражение лица, по обеим сторонам его щёк уже выползла тонкая чешуя, делавшая его похожим на ящерицу. Его первоначальный печальный вид был полностью скрыт нынешним безумным выражением.

Тень хвоста змеи продолжала тянуться позади него, превращаясь в его ноги, затвердевая и полностью сливаясь с его телом.

«Зачем срывать эту маску, Юй Вэй?» В его голосе также слышались демонические звуки, свойственные Дракону Воды.

«Изначально, если бы ты послушно вошёл в этот магический массив, ты мог бы узнать правду позже. Даже если бы надежда продлилась мгновение, это было бы лучше полного отчаяния, верно? Ты всё ещё так непреклонен, а добродетель главы семьи, культивируемая семьёй Юй, по-прежнему незыблема».

«Дядя говорит тебе, что Горькое Холодное Сердце действительно внизу, но что с того, если ты его получишь? Ты останешься здесь навсегда, и эти кровавые лотосы высосут всю твою духовную силу, и ты станешь моей пищей. С тобой у меня наконец-то есть надежда прорваться сквозь эту проклятую Однолистную Лодку!»

Злая энергия хлынула наружу, его язык также превратился в змеиное письмо, а его зрачки также превратились в вертикальные зрачки Демона Дракона Потопа.

Не то чтобы он делил тело с Демоном-Драконом Потопа, но было ясно, что его сердце и разум уже слились с Демоном-Драконом Потопа, превратившись в полностью просветленного демона.

Глаза двух людей потемнели, земля под ногами мгновенно исчезла. Они упали, обнявшись, на какое-то время, а затем тяжело покатились по земле.

Чао Цзяньсюэ собирался выплюнуть застоявшуюся кровь, но выдержал, тяжело дыша.

Юй Вэй лежал под ним, крепко зажмурив глаза, его тело постоянно дрожало.

Чао Цзяньсюэ поднялся на колени, глядя на лицо Юй Вэя.

Успокоившись, он протянул руку, чтобы помочь Юй Вэю вытереть грязь с лица. Он сказал: «Младший брат, плачь, если хочешь плакать, я никому не скажу».

Юй Вэй перестал дрожать. Пока Чао Цзяньсюэ думал, что всё ещё пытается казаться сильным, из его плотно закрытых глаз хлынули слёзы.

Бурный поток, не собирающийся останавливаться, обрушился на ладонь Чао Цзяньсюэ.

Он стиснул зубы, полный обиды и печали, и наконец излил накопившуюся за долгое время боль. Слёзы падали, словно осколки бисера, но он всё ещё держал рот плотно закрытым, не желая кричать.

Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко на душе и мог лишь молча помочь ему вытереть слезы.

Внезапно Юй Вэй сжал его руку, позволив ладонь коснуться его губ, а затем издал первый всхлип, который Чао Цзяньсюэ помнил.

Абсолютная тишина, только подступающие слезы и дрожание губ.

«…Вздох», — Чао Цзяньсюэ мог только вздохнуть.

Как жаль.

В конце концов он встретился с родственником, но настоящим зачинщиком был именно он.

В это время Чао Цзяньсюэ сидел верхом на Юй Вэе, опустившись на колени по обе стороны его талии. Он не мог ни сесть, ни встать, поэтому ему пришлось сохранять эту позу.

Ему было неловко долго смотреть на пестрые следы от слез Юй Вэя, поэтому он заморгал воспаленными глазами и огляделся.

Перед ними, в том месте, где они сейчас находились, действительно находилось нечто странное.

Первоначально, когда он услышал «Горькое холодное сердце», Чао Цзяньсюэ всегда думал, что это какой-то небольшой магический предмет, но то, что появилось перед ним сейчас, было растением.

Ветка лотоса, которая еще не проросла, испуская слабые голубые светящиеся пятна по всему своему телу, была леденяще холодной, как будто сделанной изо льда, слегка полупрозрачной.

Давайте сначала проведем детоксикацию.

После того, как Юй Вэй успокоился и слезы перестали литься, Чао Цзяньсюэ поднял его и жестом предложил попробовать.

Затем он наступил на окружающие каменные стены и взлетел вверх.

Каменные стены были скользкими, и ему пришлось проявить ловкость, чтобы удержаться. Чао Цзяньсюэ сделал три шага вперёд и один назад, и через некоторое время наконец достиг вершины.

Но вершина была каменной стеной. Он бросал взрывные магические инструменты, но они не сработали, как и бомбардировка духовной силой. Всё это место было похоже на квадратную коробку, запечатывающую их внутри.

Упав на землю, Чао Цзяньсюэ спросил: «Как он? Его можно открыть?»

Лицо Ю Вэя застыло, словно он потерял душу, глаза слегка покраснели, и он покачал головой.

Они понятия не имели, как обезвредить это Холодное Сердце. Им требовалось руководство Мастера Очищения Пилюль, но это место полностью экранировало сигналы нефритовых подвесок секты.

Чао Цзяньсюэ быстро подошёл к Холодному Сердцу и сердито сказал: «Давайте сначала вытащим его!»

Но как только он вытянул палец, его тут же обожгло, словно его обжёг огонь. Он быстро отдёрнул его, и, присмотревшись, он обнаружил, что кончик пальца действительно замёрз. Он не горел, а просто замерз.

В этот момент Юй Вэй внезапно наклонился и из его рта хлынула черная кровь.

Чао Цзяньсюэ испугалась и протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, воскликнув: «Почему он такой горячий!»

Юй Вэй дышал часто и нетерпеливо сжимал пальцы, чтобы извлечь талисман и направить его на жизненно важные точки.

Чао Цзяньсюэ в тревоге кружил вокруг, закрывая голову руками, и твердил: «Ни за что! Ни за что, ни за что, ни за что! Сейчас не время! Ты, должно быть, использовал слишком много духовной силы, когда спас меня от иллюзии, что привело к преждевременному проявлению Яда Пилюли! Всё, конец, конец! У тебя больше нет сил подавлять Яд Пилюли. Яд Пилюли проникает в твой даньтянь и внутренние органы, ты обречён!»

Юй Вэй не просто был обречен, он был обречен и точка!

Если бы Юй Вэй, как главный герой, не умер, то без способности сопротивляться Яду Пилюли он мог бы лишь стать демоном, подобным дракону демонического потока снаружи!

Сфера Глубокого Происхождения также будет завершена!

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что все еще есть возможность ускорить финал.

«Старший брат... тихо...» Юй Вэй уже сидел на земле, вытаскивая еще одно Проклятие Холодной Души и направляя его в свой даньтянь, но оно больше не работало так, как раньше.

Напротив, он не мог удержаться на ногах и выкашлял еще два раза кровь, побледнев до такой степени, что чуть не лопнул.

В то же время духовная сила в меридианах Юй Вэя также не могла сохраняться и начала утекать, словно вода.

Хотя Чао Цзяньсюэ закрыл рот, он широко раскрыл глаза и подошел к Юй Вэю, беззвучно причитая.

«Есть кое-что... я хочу сказать старшему брату...» Юй Вэй сжал тыльную сторону руки Чао Цзяньсюэ, выражение его глаз было таким, будто у него не будет никаких шансов, если он не скажет это сейчас.

Чао Цзяньсюэ нервно кивнул.

Среди постоянных приливов жара и сильной боли Юй Вэй с трудом выдыхал горячий воздух, но взгляд его был полон страсти. Чао Цзяньсюэ чувствовал себя неловко под чьим-то взглядом, и в то же время в его сердце зародился большой вопрос.

Может ли быть… может ли быть…

Юй Вэй с силой сжал пальцы на тыльной стороне ладони, и кровь на его губах стала алой, придавая его лицу несколько пленительных демонических черт.

Он сказал: «…У меня есть человек, которым я восхищаюсь. Человек, которым я восхищаюсь, далеко на небе, но близко передо мной».

Он становится серьезным!

Глава 48

Таким образом, прежний необъяснимый гнев и вопросы Юй Вэя получили объяснение.

Чао Цзяньсюэ никогда не ожидал, что столкнется с вопросом номер один в своей жизни именно в такой момент: гей я или нет?!

Что ему сказать?

При таких обстоятельствах, если бы Юй Вэй был сильно потрясён и отступил, он, вероятно, выдержал бы это. В лучшем случае он бы справился, в худшем — превратился бы в демона.

Если он неохотно согласился, то, согласно обычной логике, разве ему не пришлось бы предложить себя? Не просто предложить себя, но и стать настоящим спутником Дао Юй Вэя.

При этой мысли мозговые цепи Чао Цзяньсюэ дали сбой, глаза не смели моргнуть, а дыхание застряло в горле, не в силах подняться или опуститься. На самом деле, из его горла, вероятно, вырвалась белая призрачная душа.

Выжидательный взгляд Юй Вэя постепенно угас. Судя по выражению лица и заиканию Чао Цзяньсюэ, он, вероятно, уже знал ответ.

Его духовная сила постепенно ослабевала, и он больше не мог подавлять яд Дана. Ясность в его глазах также постепенно угасала.

Чао Цзяньсюэ поднял взгляд и увидел кроваво-красные лотосы, растущие на окружающих стенах. Духовная сила Юй Вэя, вместе с его жизненной силой, впитывалась этими кровавыми лотосами, становясь плотью и кровью духовного сонма.

Если Юй Вэй умрёт здесь, он точно не сможет выбраться!

Чао Цзяньсюэ решился, протянул руку и обхватил ледяные щеки Юй Вэя: «Знаю! Я тоже люблю тебя, младший брат! Давай сделаем это!»

«…» Юй Вэй не отреагировал и посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

Внезапно Юй Вэй покраснел.

Чао Цзяньсюэ не осознавал, насколько сильные и откровенные слова он произнес, и чувствовал, что Юй Вэй причиняет ему боль, поэтому он взял на себя инициативу, протянул руку и расстегнул свою одежду.

Теперь его единственной целью была детоксикация.

«Старший брат…» Юй Вэй прикрыл грудь руками в растерянности. «Старший брат, ты серьезно?»

Чао Цзяньсюэ взобрался на него: «Что серьёзно, а что нет? Я сказал правду. Знаешь, как? Как мне это сделать?»

Юй Вэй остановил его руку: «Старший брат, подумай над этим».

«Перестань нести чушь, как мне это сделать?» Чао Цзяньсюэ почти умирал от беспокойства, и у Юй Вэя все еще было время снова и снова спрашивать его.

Руководствуясь принципом «закрыв глаза и просто делая это», он схватился за жизненно важные органы.

Юй Вэй застонал, прижавшись лбом к плечу, выглядя очень смущенным.

Конечно же, Чао Цзяньсюэ знал, как помочь ему избавиться от яда. Юй Вэй, немного вспотевший, внезапно наклонился и поцеловал его.

Ему было так жарко, что даже губы и язык горели. Сначала Чао Цзяньсюэ не понял, что происходит, но после столь небрежных поцелуев он почувствовал лёгкое, едва заметное покалывание среди паники.

Его сердце забилось чаще, и его толкнули на землю.

Подождите-ка… Он только что об этом совсем не подумал, но в каком положении они должны быть?

Глядя на позу, он собирался оказаться снизу!

Младший брат обычно выглядит сдержанным, почему он совсем невежливый?

Чао Цзяньсюэ не выдержал и крепко схватился за нижнее белье: «Ты... подожди... или мы можем поменяться...»

Юй Вэй снова поцеловал его. От этого поцелуя он тут же потерял рассудок и в оцепенении отпустил руку.

Затем он услышал болезненный стон Юй Вэя: «Старший брат, не волнуйся, я буду в стороне… Старший брат интересовался духовным общением, я могу научить тебя…»

Чао Цзяньсюэ понимал каждое слово, но в совокупности всё это казалось таким сложным. Одна нога у него была поджата, и от жжения всё тело дрожало, и ему было жарко.

Юй Вэй прикоснулся лбом к своему лбу и прошептал наставление: «Не нервничай, позволь частичке моего изначального духа войти в тебя…»

Поэтому Чао Цзяньсюэ не смел пошевелиться, его шея продолжала откидываться назад, но позади него была ледяная земля, и он не мог больше прятаться.

В божественном смысле он сначала ощутил неописуемый зуд, мысли мгновенно помутились, словно он упал в теплую воду, и все тело стало мягким и слабым.

Какое горько-холодное сердце, какой собирающий дух массив кровавого лотоса — все это было отброшено на задворки его сознания.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза и невольно поднял руку, чтобы схватить Юй Вэя за волосы, запустив в них пальцы, снова разжимая и сжимая их.

Рукава с обеих сторон были спущены до самых рук, открывая часть золотого кольца на руке, ослепляющую его глаза.

Серьёзно, это было слишком удобно.

Но внезапно нить изначального духа, проникшая в его божественное чувство, изменилась. Чао Цзяньсюэ слегка выгнулся, словно его ударило током, кожа головы закололо, а в его сознании продолжали взрываться фейерверки, сотрясая и сжимая всё сильнее.

Мимо проносились вспышки белого света, и он впервые ощутил столь сильное возбуждение и не смог удержаться, чтобы не укусить что-нибудь, чтобы выпустить пар, издавая неконтролируемые стоны.

Услышав свои постыдные звуки, Чао Цзяньсюэ резко проснулся, а когда снова взглянул, то обнаружил, что плечо Юй Вэя было укушено и кровоточило.

Оба были странно горячими, и волны зловещего пламени хлынули в низ его живота. Чао Цзяньсюэ не мог смотреть на это и снова покорно закрыл глаза.

Младший брат снова начал целоваться. Поначалу поцелуи были беспорядочными, но, целуясь, он словно открывал какой-то таинственный ключ, заставляя его задуматься, неужели главный герой может быть одарён во всём.

Наконец его движения прекратились, и они оба обнялись, тяжело дыша от дрожи.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что превратился в дохлую рыбу. Даже если бы царство Сюаньчжэнь сейчас погибло, это было бы не его дело. Стоило ему перевернуться, как бедро свело судорогой, и стало так жарко, что он чуть не закатил глаза, словно дохлая рыба.

Несмотря на то, что они только что ожесточённо сражались на мечах, Юй Вэй не стал долго отдыхать. Приведя себя в порядок, он тут же встал и сел медитировать.

Холодное сердце не поддавалось лечению, и в конце концов он всё же прибегнул к этому методу детоксикации, но эффект был мгновенным. Утечка духовной силы прекратилась мгновенно.

Яд Дань рассеялся, и зарождающаяся душа в Пурпурном Дворце вновь обрела жизненную силу. И даже благодаря великой радости и духовному соприкосновению, только что пережитым, сила зарождающейся души стала циркулировать ещё более радостно. Через некоторое время Юй Вэй был окутан слоем духовного света.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Юй Вэй был монстром, верно? Его убили!

Злословя, Юй Вэй открыл глаза и радостно наклонился снова, чтобы поцеловать его веки, чмокнуть его в губы и прошептать: «Старший брат… Самый старший брат…»

Раньше он называл его старшим братом, но теперь это слово имело явно эротический подтекст. Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, когда его так назвали, и он с нетерпением ждал, когда же наконец провалится сквозь землю.

Он оттолкнул Юй Вэя, чтобы скрыть свое смущение, встал на дрожащих ногах, поправил грязную одежду, убрал испорченный золотой и нефритовый кулон и посмотрел на окружающие стены.

Кроваво-красный лотос, собирающий духов, явно не мог получить достаточно духовной силы, как прежде, и неохотно потянулся вперед, а его ветви стали длиннее, чем у обычных лотосов.

Когда святые вещи становятся демоническими, они кажутся устрашающими и призрачными.

Чао Цзяньсюэ прочистил горло и тут же понял, что его голос немного охрип.

«Есть ли выход? Мы не можем просто ждать здесь смерти…»

Перед лицом чрезвычайной ситуации Юй Вэй не упускал возможности оценить важность происходящего. Он посерьезнел и снова взглянул на ледяное сердце.

«Горько-холодное сердце — это духовный объект, существующий в бессмертном мире Однолистной Лодки Нефритовой Чащи. Метод ментального совершенствования «Горького Лотоса Холодной Души» Клана Нефрита постигается в нём. Поскольку это источник, я хочу попробовать…»

Он не произнес этого четко, но отвернул лицо в сторону и посмотрел на Чао Цзяньсюэ яркими звездными глазами, полными зависимости и доверия: «Старший брат, ты готов мне помочь?»

Чао Цзяньсюэ вызвал Мин Цяньли: «Скажи мне».

«Я хочу попытаться раскрыть горькую иллюзию лотоса, ту иллюзию, которую мы только что испытали. Я попытаюсь соединить силу горького холодного сердца…»

«Ладно, ладно!» — Чао Цзяньсюэ не осмелился выслушать его объяснения. Короче говоря, он просто хотел действовать серьёзно. Он приготовился и, ущипнув магическую печать, подошёл к Юй Вэю. «Ещё не поздно, я тебя защищу».

«Хорошо», — кивнул Юй Вэй. Единственный Меч парил в воздухе, движимый духовным светом.

Кровавый лотос на стене словно что-то почувствовал, и его ветви вытянулись ещё длиннее, словно лианы, быстро ползущие по земле к ним. На первый взгляд, он был похож на красную змею со странной головой.

Густой, с переплетенными корнями и листьями.

Он даже обвился вокруг ног Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй сосредоточился на заваривании ментального метода, и горько-холодное сердце рядом с ним слегка дрогнуло, синий свет стал на несколько очков ярче, чем прежде.

Чао Цзяньсюэ не отрывал взгляда от его лица. Стоило Юй Вэю нахмуриться, как он тут же посылал поток духовной силы.

Вскоре воздух стал тяжёлым. Чао Цзяньсюэ не знал, насколько сильна была иллюзия, но он лишь смотрел на кровавый лотос на земле.

Пока Юй Вэй произносил заклинание, кровавый лотос постепенно сходил с ума, ветви продолжали скручиваться и бороться, а бутоны на верхушке открывались и закрывались причудливыми формами, особенно роняя Сан.

Чао Цзяньсюэ понимал, что эти кровавые лотосы сами по себе были слоем иллюзии горького лотоса. Юй Вэй творил заклинание, фактически борясь с этим слоем иллюзии. Подавляя этот слой иллюзии, он мог превратить гостя в господина и разрушить иллюзию, чтобы вырваться наружу.

Но заклинателем этой иллюзии должен быть Демон-Дракон Потопа. Они только что сражались с ним, и Чао Цзяньсюэ знал, что у него должно быть развитие Духовной Трансформации, не говоря уже о том, что этот массив, собирающий духи, впитал в себя жизни и духовную силу бесчисленных членов Нефритового Клана.

Кровавых лотосов становилось все больше, и они уже располагались слоями, прочно фиксируя их на месте.

Чао Цзяньсюэ чувствовал только, что его обвивают живые змеи, и это было отвратительно.

Внезапно со всех сторон раздался гневный рёв Демона Дракона Воды: «Юй Вэй! Ты хочешь разрушить строй!»

Юй Вэй даже не поднял век, все еще хмурясь и пощипывая магическую печать, пока Единственный Меч медленно вращался.

«Ты не сможешь разрушить эту иллюзию! Сэкономь силы! Я могу сказать тебе, что в этом собрании духов всё ещё есть тела твоих родителей! Ты хочешь уничтожить их тела! Непочтительный сын!»

Чао Цзяньсюэ ясно видел, как дрожали губы Юй Вэя.

Он хладнокровно произнес: «Юй Вэй! Не отвлекайся».

Кровавый лотос полз густо, уже по колено, воздух здесь становился все тоньше и тоньше, и казалось, что на плечи давит тысяча фунтов тяжкого бремени, а Чао Цзяньсюэ почти не мог выпрямить талию.

«Ха-ха-ха! Дядя тебе ещё раз расскажет! Это правда, твоих родителей убили демоны-змеи, но если бы я не был связующим звеном, как демоны-змеи могли проникнуть в Однолистную Лодку?

Меня повысили до уровня Духовной Трансформации в том же году, что и твоего отца. Я сын клана Нефрита. Почему он глава семьи?

В конце концов он все равно был мною побежден!

Тогда ты покинул Однолистную Лодку в порыве гнева, но это позволило тебе прожить больше пятидесяти лет. На этот раз тебе придётся отплатить за всё! Этот мир бессмертных Однолистной Лодки уже моя территория! Ты одинок и беспомощен!

Он хотел разозлить Юй Вэя и сделать его духовную силу нестабильной.

В одно мгновение кровавый лотос взмыл вверх, достигнув уровня груди. Чао Цзяньсюэ заставил себя выпустить ещё одну порцию духовной силы и закричал: «Чушь собачья! Какой одинокий и беспомощный! Разве я не человек!»

Как только он закончил говорить, Юй Вэй открыл глаза напротив него.

Чао Цзяньсюэ внезапно замолчал, потому что ясно увидел, что в густо вздымающихся кровавых лепестках лотоса глаза Юй Вэя были полны слез, но он серьезно посмотрел на него и слегка улыбнулся.

Тихо и ошеломляюще.

Все кровавые цветы лотоса взорвались, превратившись в пышный кровавый цветок, все они раскрылись в этот безмолвный момент, сопровождаемые удивленным ревом Демона Дракона Потопа наверху, светло-голубые корни горько-холодного сердца вырвались из первоначального положения, взлетели вверх и исчезли в даньтяне Юй Вэя.

Глава 49

Из тела Юй Вэя поток новой силы обрушился на Чао Цзяньсюэ, словно приливная волна. Он закрыл лицо руками, пытаясь защититься, но Юй Вэй притянул его к себе, твёрдо встав в самый центр бури.

Это была новая иллюзия, быстро расширяющаяся, заменяющая изначальную. Речь шла не только о собственном совершенствовании Юй Вэя, но и о дополнительной силе Холодного Сердца.

Эти двое прорвали строй, созданный Демоном Драконом Потопа, и решительно ступили на землю.

Чао Цзяньсюэ с изумлением огляделся. Кровавые лотосы сменились белыми, излучающими бледно-голубой мерцающий свет. Атмосфера больше не была опасной и коварно-предательской, вместо неё царили спокойствие и святость.

Демону-дракону Потопа, полностью черному и отражающему красный свет, негде было спрятаться среди этой святости, что делало его особенно заметным.

Он изогнул своё змеиное тело в недоумении: «Ты действительно поглотил Холодное Сердце! Холодное Сердце — небесный артефакт, поддерживающий Однолистную Лодку. Как же оно может признать тебя своим хозяином?»

Юй Вэй выхватил меч, и Чао Цзяньсюэ с ужасом обнаружил, что его духовная сила достигла небывалой силы. Когда он поднял голову и опустил брови, он действительно обрёл внушительную ауру истинного бессмертного.

Привыкнув к его прямому и изысканному облику, он теперь осознал, что профиль Юй Вэя был острым, как меч. Когда он стоял молча, он невольно вызывал в себе глубокое желание покориться.

Чао Цзяньсюэ в шоке воскликнул: «Он достиг стадии Трансформации Духа…»

Ладно, не было никакой необходимости следить за дальнейшим развитием событий: Демон-Дракон Потопа был определенно мертв.

Хоть он и предвидел это, Чао Цзяньсюэ не ожидал, что убить Демона Дракона Потопа окажется так легко.

Будучи проницательным наблюдателем, он лишь ощущал Юй Вэя как бога войны. В своём иллюзорном мире он избил Демона-Дракона Воды до полусмерти, но так и не нанёс ему ни одного смертельного удара.

В конце концов, Демон-Дракон Потопа был побеждён, пока вновь не принял человеческий облик и не повторил свой старый трюк, разыграв семейную карту: «Юй Вэй! Юй Вэй! Я твой дядя, я знаю, что был неправ, не убивай меня! Я твой единственный родственник!»

Услышав это, Чао Цзяньсюэ тоже хотел подойти и нанести последний удар, но Юй Вэй остановил его.

Он приставил меч к шее Демона Дракона Потопа и выдохнул, долгое время сдерживаемый в его сердце.

«Я подозревал, что это ты, давно, но не мог понять почему. Старейшины и мои родители никогда не притесняли тебя. Только ради должности главы семьи ты смог вступить в сговор с демонами и убить всю семью».

«Только ради должности главы семьи?» — повторил Демон-Дракон Воды дрожащим голосом, словно слова разозлили его. «Юй Вэй, ты рождён, чтобы стать следующим главой семьи. Эта должность была легко доступна тебе, поэтому ты считаешь её неважной».

Юй Вэй посмотрел на него как на незнакомца: «Но теперь ты живёшь бок о бок с Демоном-Драконом Воды. Ты не жалеешь об этом?»

«Если бы не демон-змея, который превратился в демона, забрал мои блага и всё равно не насытился, потерял контроль и сошел с ума, я бы не оказался там, где я сейчас! Просто мне не везёт».

Он всё ещё упрямился, глядя на Юй Вэя и зловеще улыбаясь: «Юй Вэй, ты забыл, как в детстве дядя носил тебя запускать воздушных змеев, а когда тебя наказывали стоять на коленях, приносил тебе засахаренные боярышники. Ты всё ещё помнишь, как старейшины приказали убить твоего кролика, а я помог тебе его спрятать…»

«Я не смею забыть».

Когда Демон-Дракон Воды обрадовался, думая, что Юй Вэй помнит его прошлую доброту, Юй Вэй пристально посмотрел на него и сказал: «Именно потому, что я не смею забывать, когда я убью тебя, я не позволю тебе страдать».

Он отправился в секту Уву, чтобы стать ее учеником и как можно скорее отомстить, но он не ожидал, что этим врагом, помимо расы демонов, окажется его собственный дядя.

Он не собирался слишком долго терзаться болью прошлого. Глава семьи Юй с юных лет развивал в себе ясность, решительность, терпение и стойкость духа.

Он поднял Единственный Меч.

Чао Цзяньсюэ отвернулся, не желая смотреть. Цветы лотоса вокруг колыхались, словно от лёгкого ветерка.

Когда они вышли из водного царства, красный свет, сгущавшийся в небе над Однолистной Лодкой, уже рассеялся.

Юй Вэй молча шел рядом с Чао Цзяньсюэ, их рукава соприкоснулись, а затем разъединились.

«Подумает ли Шисюн, что я сделал что-то не так?»

Чао Цзяньсюэ быстро покачал головой: «Он причинил вред всей твоей семье, он заслуживает смерти».

«На самом деле, я не хочу быть главой семьи Юй. Глава семьи никогда не свободен и должен нести ответственность за судьбу всей семьи. Я был тогда слишком юн и очень боялся наступления этого дня».

Выражение лица Юй Вэя было отчаянным, его воспоминания были далекими и незнакомыми.

«Если бы я тогда не покинул Однолистную Лодку, разве сейчас все не стало бы так…» Это был единственный раз, когда он восстал.

«Нет…» — Чао Цзяньсюэ решил быть немного жестокой. «Ты бы уже умер».

Наконец, Юй Вэй слабо улыбнулся, словно с облегчением: «Да. Судьба благосклонна».

Судьба подтолкнула его вперед, других «если» не было.

Он также сказал: «Шисюн, ты думаешь, что я не тот шиди, которого ты знал?»

Чао Цзяньсюэ понимал, что только что пережил глубокую скорбь, и это нормально – чувствовать себя в безопасности. Он повернулся и крепко обнял Юй Вэя, потому что объятия были самым безмолвным утешением.

Сначала он просто хотел обнять его на мгновение, но Юй Вэй тоже протянул руку и крепко обнял его. Чао Цзяньсюэ постепенно перешёл от активного состояния к крайне пассивному, и у него слегка перехватило дыхание, но он отчётливо слышал биение сердца Юй Вэя – одно за другим, быстрое и мощное.

Из его уха донесся приглушенный голос: «Шисюн, ты действительно любишь меня?»

Мысли Чао Цзяньсюэ в одно мгновение пронеслись на миллион миль.

Верно, если бы он стал спутником Юй Вэя в Дао, разве он не смог бы ещё больше влиять на его решения? Эти дальнейшие отношения были бы ему во всех отношениях полезны... Хм, был один минус, но его можно было обсудить, верно?

Поэтому он кивнул, не задумываясь: «Ммм!»

Юй Вэй сначала вздохнул с облегчением, а затем его сердце наполнилось радостью, которой он не испытывал уже давно.

Он боялся, что Шисюн лжёт ему, потому что хотел его детоксицировать. Хотя он признал, что у него были скрытые мотивы, когда он сказал Шисюну эти слова после начала отравления.

Он крепко обнял его, словно держал в руках самое драгоценное сокровище в мире. Он впитал в себя горьковатый вкус крови и аромат сливы, которыми уже обладал Чао Цзяньсюэ.

Его Шисюн, его товарищ Дао.

–

Когда они вышли из узкого водопада, Ин Лючжэн тут же выскочил из тени ближайшего дерева.

Он был полон беспокойства, особенно за Чао Цзяньсюэ: «Ну как всё прошло? Поездка была удачной? Я не ушёл, я ждал, когда ты вернёшься. Семья Юй создала тебе трудности? Если нет, я снова пойду с тобой?»

Его энтузиазма было достаточно, чтобы увидеть, как хвост за ним виляет.

Взгляд его был очень целеустремленным.

Понимая, что у него уже сложились исключительные отношения с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ больше не мог спокойно смотреть в его сияющие глаза. Он покрутил пальцами прядь волос и отвёл взгляд.

«В этом нет необходимости. Мы уже получили то, что хотели», — сказал Юй Вэй. Его ясный и холодный характер от природы обладал своего рода бессмертной аурой, которая заставляла людей смотреть на него снизу вверх, словно он витал в облаках.

Он взял Чао Цзяньсюэ за руку, спокойно кивнул Ин Лючжэну, поблагодарил его за заботу и грациозно удалился. Чао Цзяньсюэ лишь помахал Ин Лючжэну, проходя мимо.

«Подождите…» — наконец отреагировал Ин Лючжэн и хотел пригласить их снова остаться в усадьбе, но слова не вырвались у него из уст, так как он сразу увидел руки, которые держали эти двое.

Ин Лючжэн: «…»

Очевидно… они были просто товарищами-учениками до того, как вошли в водопад. Разве товарищи-ученики держались бы за руки вот так?

Что-то изменилось, когда он этого не знал.

Ин Лючжэн ронял слезы на ветер.

Он в оцепенении сел в карету поместья «Дрим Баттерфляй», в оцепенении вернулся во двор и, когда снова увидел свою мать, разрыдался.

Первая в жизни влюбленность Третьего Молодого Мастера, которая, как он думал, всегда была удачной, закончилась для него сильным ударом.

Мадам Ин рассердилась на его отсутствие амбиций и привела его, против его воли, в Зимний сад.

Она указала на каменный павильон среди чистого белого снега и спросила: «Прочтите, как он называется?»

Ин Лючжэн всхлипнул: «Павильон Глубокого Снега. Я знаю его с детства».

Затем мадам Ин потащила его в небольшой дворик рядом с Павильоном Глубокого Снега. На двери были приклеены талисманы, ограничивающие доступ к предметам, навсегда запечатанным внутри.

Она открыла ограничение ладонью духовной силы и кивнула: «Войди и посмотри сама».

Ин Лючжэн никогда раньше не бывал в этом дворе. Никому из их детей не разрешалось заходить сюда с детства. Это был бывший дом его тёти Ин Сюньгэ – болезненное место, о котором глава семьи не хотел упоминать.

Он нерешительно поднялся по ступенькам и толкнул дверь.

Не делая много шагов, просто подняв взгляд, он мог увидеть картину, висящую в центре (сянфан, боковая комната).

Женщина на картине была невероятно красива, с улыбающимися глазами. Годы, проведенные на холсте, слегка пожелтели, но это не смогло стереть её знакомые брови и глаза.

Это были глаза, затмевающие яркий лунный свет и звёзды, со слегка приподнятыми уголками – идеально подходящий изгиб. Хотя это было неподвижное изображение, оно, казалось, было исполнено божественного очарования и живо улыбалось ему.

Эта улыбка постепенно наложилась на образ Ин Лючжэна. Он широко раскрыл рот и невольно плюхнулся на стул рядом.

Когда он вышел снова, его сердце было мертво, как пепел, и он опустил голову, не желая смотреть на мать.

Мадам Ин сказала: «Не говори об этом отцу и не позволяй третьим. Прошлое должно остаться в прошлом. По крайней мере, в особняке бабочек-мечте, кого не следует оставлять позади, никогда не должны оставаться позади».

«Понимаю», — слабо ответил Ин Лючжэн.

Ин Сюньге любил снег.

Снежинки в Зимнем саду не прекращались ни на минуту. Деревянная табличка на павильоне «Глубокий снег» всё ещё носит имя самой Ин Сюньгэ: «Глубокий снег, глубокий снег, сегодня я вижу снег, снег всё ещё глубокий».

Его юношеская любовь закончилась так, что его иллюзии разрушились.

Чао Цзяньсюэ чихнул.

Он понюхал, и на его плечи тут же накинулось пальто, окутав его свежим ароматом лотоса.

«Мне не холодно, может быть, кто-то говорит обо мне, ха-ха». Он схватил пальто, чувствуя себя польщенным.

Слишком внимателен, настолько внимателен, что не знал, что делать или говорить.

У него никогда раньше не было отношений, он был в полной растерянности.

Взгляд Юй Вэя всё ещё был жгучим и непоколебимым. Он пребывал в таком состоянии с тех пор, как вышел из Однолистной Лодки. Осуществив наконец своё долгожданное желание, он долго не мог отвести от него глаз.

Под пристальным взглядом этой феи Чао Цзяньсюэ перевел взгляд.

Юй Вэй добился признания Холодного Сердца и с тех пор стал хозяином Однолистной Лодки Нефритовой Чащи. Дома в Однолистной Лодке уже начали восстанавливаться под воздействием заклинаний и небесной духовной силы. Ожидалось, что вскоре величие семьи Юй будет восстановлено.

Сейчас они путешествовали и любовались пейзажами соседнего города. Чао Цзяньсюэ не хотел возвращаться так скоро, поэтому Юй Вэй привёз его сюда отдохнуть.

Пока они шли, на горизонте выпорхнула большая красочная бабочка.

Чао Цзяньсюэ счёл это необычным и протянул руку. Бабочка села ему на палец, держа в усиках письмо.

Оказалось, что это была технология отслеживания Dream Butterfly Manor.

В тот момент, когда он взял письмо, бабочка взмахнула крыльями и мгновенно превратилась в его ладони в маленький кулон с изображением четырех сезонов вместе с разноцветной сверкающей пудрой, которая рассеялась в воздухе.

«Это снова Ин Лючжэн?» Юй Вэй слегка нахмурился, отмахиваясь от сверкающего цвета, словно не мог вынести, чтобы его беспокоили.

Чао Цзяньсюэ с любопытством открыл письмо, и это оказалась половина строки стихотворения.

«Снег закаляет золото на рассвете».

«О», — Чао Цзяньсюэ был слегка удивлен.

Именно в тот день, когда они впервые встретились в машине, Ин Лючжэн сказал, что ему тоже следует придумать звучную стихотворную строку.

Он не смог скрыть улыбку, прищурился и несколько раз внимательно посмотрел на нее: «Ладно, разве это не совсем то, что мне нужно?»

Юй Вэй взял письмо и поджал губы: «Должна быть и вторая половина».

Он на мгновение задумался, щелкнул пальцами, и на бумаге появился изящный и изящный почерк.

В совокупности это было: «Видеть снег — значит закалять золото на рассвете, а путешествие в тысячу миль освещает свет».

Чао Цзяньсюэ перечитал его несколько раз, и лицо его сияло от радости.

Оказалось, что он лгал, думая, что ему это не нужно. Когда же он действительно получил подарок, то был безмерно счастлив.

Он также мог бы притворяться крутым, когда выйдет куда-нибудь в будущем!

Глава 50

С наступлением ночи над гостиницей собрались темные тучи.

Чао Цзяньсюэ щёлкнул пальцами, закрывая окно. Свет свечи слегка мерцал. В ночной тишине ему стало немного скучно.

Он откинулся назад за столом, подперев подбородок, и стал наблюдать за Юй Вэем.

Поглотив духовную силу Холодного Сердца, Юй Вэй наконец-то смог преодолеть препятствие в своей культивации. Изначально ему мешал яд пилюли-афродизиака, но теперь, когда действие яда временно рассеялось, пришло время ковать железо, пока горячо.

Юй Вэй сидел, скрестив ноги, в правильной позе, скрестив правую руку и сложив её перед грудью. Если бы он держал в левой руке нефритовый фарфоровый флакон, он выглядел бы точь-в-точь как статуя Гуаньинь с закрытыми глазами.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ сравнил жесты своих рук и тихо сформировал перед собой подобную печать, повторяя собственную технику совершенствования.

Помимо предстоящего прорыва Юй Вэя, он также почувствовал, что его собственное совершенствование улучшилось после битвы с Демоном Дракона Потопа, хотя пока не было никаких явных признаков прорыва.

Что касается того, почему на этот раз он не испытал столь серьезных последствий после использования Тысячемильной Ясности, он предположил, что это потому, что его собственное совершенствование также улучшилось.

Когда Юй Вэй спросил его о ситуации того времени, почему его совершенствование внезапно достигло стадии Золотого Ядра, он лишь усмехнулся и сказал, что использовал «магический артефакт», во что Юй Вэй верил.

Он немного попрактиковался, а затем открыл один глаз, чтобы посмотреть на Юй Вэя.

У него уже была аура стадии Бога Преображения, и он стал еще больше похож на Гуаньинь, способную просветлять демонов.

За окном снова начался дождь, гораздо сильнее, чем в последние дни, он тяжело барабанил по карнизам, а изредка комнату освещали вспышки яркого белого света.

Чао Цзяньсюэ медленно приблизился  к Юй Вэю, протягивая руку, чтобы прикоснуться к духовному свету, исходящему от него, пытаясь извлечь немного совершенствования.

Сначала это ощущение было прохладным, затем оно напоминало мягкий шелк, обволакивающий его пальцы, и возникло онемение, как будто из духовного света тянулись крошечные щупальца, облизывая его кожу.

Чао Цзяньсюэ на мгновение ощутил покалывающее зудящее ощущение, словно все его тело очищалось, настолько приятное, что поры расширились.

Это было похоже на слабый электрический ток.

В этот момент его крепко схватили за руку. Он посмотрел на Юй Вэя, который всё ещё сидел с закрытыми глазами.

«?»

С грохотом тонкий луч лазурного света пробил крышу и ударил прямо вниз.

Глаза Чао Цзяньсюэ вспыхнули белым, и он чуть не взорвался. Но когда он снова обрёл зрение, то с невероятным удивлением обнаружил, что его окутывает слой духовного света.

Это был Юй Вэй.

Прежде чем он успел отреагировать, сверху обрушилось ещё несколько длинных лучей света. Он должен был почувствовать хотя бы лёгкую боль, но, защищённый этим слоем духовного света, Чао Цзяньсюэ ничего не почувствовал, лишь почувствовал, как перед ним сверкают молнии.

Это была молния скорби на этапе Трансформации Бога!

Небесный Дао наконец закончил поражать молнию и, тупо глядя вверх, увидел почерневшую дыру в крыше, из которой начала сочиться моросящая вода.

А сам, исследуя свой даньтянь, крошечный человечек заменил изначальное Золотое Ядро, купаясь в радости перерождения, зевая.

«…»

Затем Юй Вэй отпустил его руку, остановился как джентльмен и подмигнул ему: «Поздравляю, старший брат».

Зарождающаяся душа! Это была зарождающаяся душа!

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились слезами, и он искренне сказал: «Спасибо, младший брат».

Он не только позволил ему поглощать молнии скорби, но и защитил его своей духовной силой.

Взгляд Юй Вэя был нежен: «Старший брат, не нужно говорить мне такие вещи, я…»

Он собирался сказать что-то еще, когда из дверного проема послышались торопливые, раздраженные шаги: это подбежал хозяин гостиницы.

«Эй, вы двое, почему не сказали, что привлечёте молнию скорби! У меня маленький бизнес, крыша протекает, и мне придётся нанять кого-нибудь, чтобы её починить, вся древесина промокла!»

Юй Вэй стоял перед Чао Цзяньсюэ, выглядя нехарактерно смущенным, и неоднократно извинялся.

В конце концов, они выплатили компенсацию и пообещали отремонтировать крышу, прихватив с собой ведра для сбора воды, и тут же принялись за дело.

Они едва пережили испытание, а уже ругались: один — Бог Преображения, а другой — Зарождающаяся Душа, что было довольно забавно. Ни у одного из них не было подобного опыта, и Юй Вэй, глядя на дыру в крыше, с сожалением сказал: «Я не подумал об этом раньше».

Они ходили туда-сюда, чтобы починить его, и их одежда и волосы были мокрыми.

Чувствуя себя липким и неловким, Чао Цзяньсюэ просто снял с себя одежду, оставшись только в нижнем белье, и плюхнулся на чистую кровать.

Он совершенно забыл что-то, счастливо лежа на спине, золотые браслеты на его руках сверкали, открывая красные отметины между ними.

Для кого-то это было просто явным искушением.

Первоначально он внимательно изучал Зарождающуюся Душу в своем даньтяне, но краем глаза заметил, что Юй Вэй смотрит на него со странным выражением.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло, он быстро вытащил новую нижнюю одежду и надел ее.

Как он мог забыть об их нынешних отношениях! Ему нужно было быть более осознанным!

«Подожди минутку», — внезапно окликнул его Юй Вэй.

Он положил ладонь на лодыжку Чао Цзяньсюэ и медленно двинулся вверх, закатывая его штаны.

Его взгляд был слишком серьезным, и Чао Цзяньсюэ не мог ни пошевелиться, ни стоять на месте, поэтому ему оставалось только тупо смотреть на его действия.

Поскольку он сам редко к нему прикасался, область над ногой была очень чувствительной, и кончики пальцев Юй Вэя коснулись ее, словно перышко, заставив его слегка вздрогнуть.

Но Юй Вэй схватил Чао Цзяньсюэ за лодыжку, и тот не смог увернуться. Его лицо покраснело, и он пытался успокоить сердцебиение.

Кончики пальцев Юй Вэя наконец остановились на красном пятне, и он почувствовал легкое покалывание, когда прикоснулся к нему.

Это было вчера…

«Слишком красный».

Чао Цзяньсюэ сразу же вспомнила сцену того времени: «…» Не говори такие вещи с таким серьезным выражением лица…

Он попытался выдернуть ногу, его уши покраснели: «Все в порядке, все в порядке, просто небольшая царапина, не беспокойся!»

Юй Вэй достал из своей сумки коробку с лечебной грязью и без всяких объяснений наложил ее на него, отчего тот почувствовал адский зуд.

Это место было особенным. Лечебная грязь сначала показалась прохладной, но потом появился непрекращающийся зуд и боль. Он невольно захотел свести ноги, но рука Юй Вэя остановила его.

Он сказал: «Сейчас всё будет хорошо».

Чёрт возьми, Вэньяо Холл, неужели они не могли заставить лекарство действовать быстрее? После долгой паузы Юй Вэй наконец сказал: «Хорошо».

Затем он стер излишки лечебной грязи кончиками пальцев, и на этот раз красные пятна и раны полностью зажили, не оставив никаких следов.

Юй Вэй, почувствовав липкость, вдруг немного пожалел об этом.

Чао Цзяньсюэ быстро спустил штанины, которые были высоко закатаны, и небрежно спросил: «А как насчет твоего плеча?»

"Что?"

Юй Вэй не отреагировал.

Чао Цзяньсюэ перевел взгляд, его лицо снова покраснело: «Когда мы это делали, я помню, что укусил тебя до крови».

Юй Вэй расстегнул воротник, и на его плече действительно обнаружилось кольцо следов от зубов, но они явно затянулись струпьями.

Его тело заживало слишком быстро, и Чао Цзяньсюэ не мог не спросить: «Какую технику совершенствования ты практиковал? Почему я не могу?»

Юй Вэй снял перед собой халат. Его фигура уже имела очертания взрослого человека, с лёгкими выступающими мышцами, но в целом стройная и пропорциональная, приятная на ощупь.

Чао Цзяньсюэ уставился на свой подтянутый живот, невольно сравнивая его со своим. Что ж, у него тоже всё было неплохо.

Его совершенствование дало результаты, сделав его гораздо более мускулистым, чем прежде, когда он был худым.

Юй Вэй переоделся и тоже сел на диван, слегка прогнувшись подушкой. Он оперся рукой и сказал: «Не знаю почему, но мне всегда кажется, что духовная сила Старшего Брата распространяется не так свободно, как у обычных людей».

Чао Цзяньсюэ не смел поднять на него взгляд, чувствуя себя виноватым .Что же ещё могло быть причиной? Потому что он не был человеком!

Поэтому он придумал историю: «Знаешь, у меня с детства была неполноценная душа, может быть, в этом причина».

Брови Юй Вэя расслабились, и он твердо сказал: «Я найду способ помочь старшему брату».

По какой-то причине его слова, словно нефритовое пресс-папье, разгладили морщины в сердце Чао Цзяньсюэ. Он молча смотрел на него.

Юй Вэй огляделся: «Здесь только одна кровать, могу ли я разделить ее со старшим братом?»

Чао Цзяньсюэ взял на себя инициативу освободить место.

Лежа, Юй Вэй спокойно протянул руку и переплел свои пальцы с его, его ладони были плотно прижаты друг к другу, теплые.

«После того, как мы вернемся, нам следует рассказать Второму Старшему Брату и Старшей Сестре?»

Чао Цзяньсюэ немного нервничал из-за крепко сжатой руки и рассеянно пробормотал: «Давайте пока ничего не скажем. Если расскажем, весь орден Уу узнает меньше чем за день…»

Не услышав ответа, он добавил: «Мне стыдно».

Было ли с его стороны немного бесчестно обманывать Юй Вэя подобным образом?

Но разве не ради всего мира Сюаньчжэнь это было сделано!

Помня об этом, Чао Цзяньсюэ успокоился.

Поэтому он робко взял Юй Вэя за руку и смущенно спросил: «Младший брат, могу ли я обсудить с тобой кое-что?»

Юй Вэй повернул лицо, мягкие пряди волос упали вниз.

«Старший Брат, говори».

«Это просто… твоё совершенствование… ты можешь… быть немного медленнее?» Чао Цзяньсюэ стало стыдно. «Подождёшь меня? Я не хочу, чтобы ты так быстро возносился…»

На самом деле, это было совершенно абсурдное и неразумное требование. Кто в мире Сюаньчжэня не хотел бы добиться больших успехов как можно раньше? Более того, учитывая талант Юй Вэя, как он мог отказаться от своего будущего из-за одного предложения?

Но Юй Вэй так не думал. Он уже отомстил, и совершенствование уже не было для него таким важным, как вначале. Если бы его спутник-даос хотел, чтобы он подождал, он был бы очень рад.

Он осторожно приблизился к Чао Цзяньсюэ и прошептал ему на ухо: «Хорошо. Я тебя послушаю».

Вот так просто?

Чао Цзяньсюэ ущипнул кончик пальца, чувствуя одновременно и немного радости, и легкую меланхолию.

Но в целом он всё равно был очень счастлив. Словно гора свалилась с плеч. Если бы он знал, что всё так просто, с какими трудностями он сталкивался раньше!

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ хмыкнул и в замешательстве повернул голову.

Ощущение было такое, будто перышко коснулось его губ, нежное и мягкое прикосновение, словно прохладный дождь.

Он широко раскрыл глаза, застыв на месте. Юй Вэй тоже не уклонился: его намерения были очевидны.

Перо снова приблизилось, на этот раз с некоторой силой, раздвигая его губы, но все еще нежно, задержавшись лишь на краю губ.

Рассудок Чао Цзяньсюэ был готов рухнуть от поцелуя, и он почти тонул в этой проклятой нежности.

Подобно коту, который внезапно наносит удар, несмотря на мурлыканье, он в мгновение замешательства отстранился и спросил: «Откуда ты этому научился?»

Юй Вэй тихо вздохнул и сказал: «Самоучка».

«Я не верю в это», — Чао Цзяньсюэ с подозрением вытер рот.

Юй Вэй с силой отстранил его: «Ты должен поверить, это правда». В его голосе даже слышалась некоторая обида.

Чао Цзяньсюэ сомневался.

Юй Вэй пристально смотрел на него некоторое время, и он не мог больше этого выносить, поэтому сел, погасил свечу и накрылся одеялом.

Во второй половине ночи у Чао Цзяньсюэ внезапно поднялась температура.

Он понял, что слишком рано обрадовался. Он был вынужден остаться бессильным и подталкивал Юй Вэя, но из-за своей слабости тот подталкивал лишь слегка, как бы тот ни старался.

Но Юй Вэй тут же проснулся.

Он посмотрел вниз и увидел Чао Цзяньсюэ, слабо лежащего рядом с ним, его глаза остекленели, лицо раскраснелось.

Глава 51

Юй Вэй понимал: Чао Цзяньсюэ на какое-то время ослабеет, если будет использовать слишком много духовной силы. Должно быть, это связано с его особой конституцией и врождённым недостатком.

Поэтому необходимо было найти способ изменить конституцию старшего брата.

Он поднял Чао Цзяньсюэ. Тот, кто обычно вооружался когтями и зубами, теперь был послушен до крайности, его слегка прикрытые веки слегка дрожали. Он невольно вцепился в воротник Юй Вэя и жалобно крикнул: «Младший братец…»

Юй Вэй поцеловал его в лоб и сказал: «Я пойду найду лекарство».

С этими словами он закутался в одеяло. Чао Цзяньсюэ слегка вспотел, его внутренняя одежда уже была влажной.

Ещё до того, как благовоние догорело, Юй Вэй вернулся с угольно-чёрным зельем в руке. Он помог Чао Цзяньсюэ медленно сесть.

Как только лекарство попало ему в рот, Чао Цзяньсюэ, похоже, приснилось что-то ужасное. Он резко открыл глаза и выплюнул лекарство.

«Горько…» Он моргнул, понимая, что это не белая больничная палата его прошлой жизни.

Всё потому, что он вспомнил болезненное прошлое в иллюзии. Он был напуган и немного дрожал, во рту было так горько, что его чуть не стошнило.

Юй Вэй терпеливо сказал: «Старший брат, выпей еще немного».

Хоть это лекарство и было горьким, оно было чрезвычайно эффективным духовным лекарством.

Чао Цзяньсюэ знал, что ему полезно, и затаил дыхание, чтобы сделать ещё глоток. Но его лицо тут же исказилось; глоток застрял в горле, отказываясь идти, заставляя его дрожать всем телом.

Увидев его в таком состоянии, Юй Вэй потянулся к его губам: «Выплюнь сюда».

Чао Цзяньсюэ подумал, что это неправильно, но попробовал ещё раз, и проглотить было совершенно невозможно. Ему ничего не оставалось, как выплюнуть содержимое прямо в ладонь Юй Вэя, к счастью, тот выпил совсем немного.

Его лицо стало еще краснее, в основном от смущения.

Юй Вэй поставил миску и отошёл. Вскоре он вытер руку, взял пакетик цукатов и сел.

«Я... я действительно не хочу есть...» — тихо сказал Чао Цзяньсюэ.

«Нет», — неожиданно решительно ответил ему Юй Вэй.

Видя, что он поджал губы и не хочет их открывать, Юй Вэй тут же сунул в рот цукат. Пока Чао Цзяньсюэ недоумевал, что происходит, он сделал глоток лекарства и, держась за затылок, передал ему лекарство «рот в рот».

Чао Цзяньсюэ был настолько шокирован, что его глаза расширились. Неужели Юй Вэй действительно способен на такую властную манеру подачи лекарств, как у генерального директора?

Однако ему пришлось признать, что это действительно было очень эффективно.

Ладонь Юй Вэя прижимался к его затылку, не давая ему увернуться. Лекарство, хоть и горькое, преобразилось благодаря цукатам и перестало быть невыносимо горьким. Дыхание Юй Вэя стало долгим и ровным, он постепенно выталкивал воздух. Если бы он не глотал, он бы не смог дышать.

По сравнению с удушьем, Чао Цзяньсюэ был более склонен глотать.

Он нахмурился, крепко сжимая лацканы пиджака Юй Вэя, но сил не было. Кончики его пальцев дрожали, он сжимал их до тех пор, пока не исчезла вся краска.

Наконец, лекарство закончилось. Юй Вэй не отпустил его сразу. Рука, сжимавшая затылок, медленно опустилась, надавливая на затылок, нежно массируя болевые точки.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя как кошка, которую держат за шкирку, но постепенно он привык к этому удобному разминанию, полностью расслабился и оперся на плечо Юй Вэя, не желая двигаться.

Время от времени он издавал тихие стоны утешения.

Он облизал губы, которые все еще были горькими, и сделал знак Юй Вэю дать ему еще цукатов.

Юй Вэй, сказав: «Нехорошо быть жадным до сладкого», скормил ему конфету, кончиком пальца коснувшись его нежных губ. Губы были тёплыми, ведь они только что поцеловались. Юй Вэй сдержался, чтобы не ущипнуть их.

Изначально они собирались ещё несколько дней путешествовать по одиннадцати городам Дунъюаня, но из-за болезни Чао Цзяньсюэ пришлось вернуться в гостиницу. Пролежав два дня, Чао Цзяньсюэ не выдержал.

Он был полон решимости заставить Юй Вэй пойти с ним на свидание.

Юй Вэй не смог устоять перед ним, но прежде чем выйти, он плотно укутал его, почти накинув на него плащ, боясь, что он замерзнет.

Как он стал таким слабаком? Всего несколько дней назад он наступал на демонов Цзяо в Царстве Бессмертных Нефритовых Джунглей. Чао Цзяньсюэ лишился дара речи.

Зарождающаяся душа во внутреннем дворце то спала, то медитировала. Когда Чао Цзяньсюэ выходил, зарождающаяся душа тоже странно покачивалась из стороны в сторону.

Чао Цзяньсюэ время от времени поглядывал на неё. Зарождающаяся душа напоминала его собственную маленькую фигурку.

Милый.

Итак, у каждого начинающего великого человека есть такой милый маленький человечек.

Поэтому Чао Цзяньсюэ с некоторым любопытством отнесся к Юй Вэю.

Но Юй Вэй сказал: «При достижении стадии Бога Преображения зарождающаяся душа обычно исчезает». На самом деле, было несложно вызвать её, но Юй Вэй чувствовал, что проявление его зарождающейся души недостаточно могущественно, и ему было неловко показывать её старшему брату.

Они прошли и остановились. Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на покачивающуюся ивовую насыпь впереди, когда Юй Вэй внезапно остановился.

Он проследил за взглядом Юй Вэя и увидел, что это книжный магазин.

Нет, неужели им обязательно нужно было быть настолько поглощенными учебой во время этой весенней вылазки!

Чао Цзяньсюэ неохотно последовал за Юй Вэем внутрь.

Проходя мимо ослепительного ряда книжных полок, Юй Вэй пропустил названия «Алхимия», «Руководство по фехтованию», «Фармакология» и так далее.

Чао Цзяньсюэ, напротив, был очарован этими разнообразными  книгами . Он бегло пролистал несколько из них, и базовых методов совершенствования оказалось вполне достаточно.

Он также открыл книгу  об обычаях разных мест мира Сюаньчжэнь, с удовольствием прочитав несколько страниц, и желая позвать Юй Вэя, чтобы тот пришел и посмотрел книгу вместе с ним.

Кто бы мог подумать, что, обойдя книжную полку, он увидит Юй Вэя, стоящего в укромном углу.

В списке книг там явно была большая статья «Совместное совершенствование».

Чао Цзяньсюэ тут же почувствовал, как лицо его запылало. Он шагнул вперёд и схватил Юй Вэя за рукав: «Что ты уставился!»

Юй Вэй держал в руке буклет. Чао Цзяньсюэ присмотрелась. На обложке были изображены двое мужчин, совершенно обнажённых, переплетённых друг с другом, и это было совсем неуловимо.

«Ты! Что ты сюда смотришь…» — Чао Цзяньсюэ намеренно понизил голос, отводя взгляды остальных.

Юй Вэй тоже немного смутился, но изо всех сил старался выглядеть прямо и серьёзно, прошептав ему: «Я никогда раньше не изучал книги о совместном совершенствовании».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Айя, какой смысл этому учиться…»

Юй Вэй посмотрел на него: «Разве старший брат не говорил раньше, что нехорошо говорить о сексе и менять цвет кожи? К тому же, это совместное совершенствование, это серьёзное дело».

Сначала Чао Цзяньсюэ сказал, что не стоит стесняться, но когда дошло до дела, Чао Цзяньсюэ обнаружил, что он только говорил и не практиковался.

Чао Цзяньсюэ был очень смущён и возмущён. Он сердито схватил с полки другую книгу, не желая отставать, и принялся её читать.

«Старший брат взял не ту книгу», — сказал Юй Вэй. «Эта книга об отношениях между мужчинами и женщинами; книга о Драконе Ян находится здесь».

«А-а-а, не говори этого вслух!» Чао Цзяньсюэ вскочил, чтобы прикрыть рот.

Он даже почувствовал, что взгляды окружающих стали странными, как будто они говорили: «Смотрите, эта пара учеников — энтузиасты драконьего ян!»

«Старший брат, посмотри на эту книгу», — Юй Вэй без объяснений сунул одну в руки.

Чао Цзяньсюэ прищурился и с благоговением посмотрел на него. Знания текли в его разум, словно вода. Почему нет никаких текстовых аннотаций, только картинки?

«Я не смотрю». Он быстро закрыл его и сунул обратно в руку Юй Вэя.

Затем он отошел немного подальше, наблюдая, как Юй Вэй выбирает шесть или семь книг, а затем со спокойным выражением лица пошел платить по счету.

Чао Цзяньсюэ: «…» Он чувствовал, что на нем слишком много одежды, и он вот-вот упадет в обморок от жары.

Если хочется почитай, кто кого боится?

Если бы он ничего не знал, разве Юй Вэй не водил бы его за нос?

Поэтому, вернувшись в гостиницу, Чао Цзяньсюэ воспользовался тем, что Юй Вэй вышел приготовить воду для ванны, и быстро пролистал книгу из стопки купленных им книг, затем спрятался под одеялом, достал светящуюся в ночи жемчужину и внимательно изучил ее.

Изучая, он бормотал себе под нос:

Как кто-то может выполнять эти позы?

Это действительно приятно? Где приятно?

Зачем вам нужно концентрироваться на управлении духовной силой? Это слишком хлопотно.

Поэтому земледельцам не нужно проходить цикл пяти злаков, потому что так делать удобно!

Кстати, что за человек автор этой книги!

Читая, Чао Цзяньсюэ немного увлёкся. Легкое любопытство улетучилось, и он начал восхищаться персонажами книги.

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ вздрогнул, спрятал книгу под подушку и высунул голову наружу.

Юй Вэй неторопливо посмотрел на него и сказал: «Горячая вода готова. Старший брат теперь будет замачиваться?»

«Иди, иди, иди!» Чао Цзяньсюэ вскочил с кровати, забежал за ширму, быстро повесил одежду и юркнул в теплую воду ванны.

Он облегченно вздохнул, искренне чувствуя, что становится все более и более неразлучным с Юй Вэем.

Горячий воздух клубился за ширмой, увлажняя вышивку. На тычинках цветов конденсировались, словно роса, извивающиеся капли воды.

Чао Цзяньсюэ задремал, когда тёплая рука легла на его открытое плечо. Он отпрянул.

Юй Вэй сказал: «Это я».

Чао Цзяньсюэ смутился, но притворился спокойным: «Я хочу ещё немного понежиться. Выйди на улицу и почитай  книгу ».

«Мне немного скучно одному на улице», — Юй Вэй запустил кончики пальцев в волосы, медленно расчесывая их сверху донизу, отчего кожа головы Чао Цзяньсюэ затрепетала от удовольствия.

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Старший брат только что читал «Весенние записи Ян»?»

Чао Цзяньсюэ приоткрыл один глаз: «Нет… ну, я прочитал несколько страниц». Он даже увидел книгу в руке Юй Вэя, вытащенную из-под подушки.

«Хмм…» От горячего пара лицо Юй Вэя также покрылось тонким слоем красного цвета.

«Я только что просмотрел её. В этой книге теории немного меньше; другая книга, «Основы совместного совершенствования Весеннего Ян», больше подойдёт новичкам».

Он действительно серьезен!

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я просто взял его наугад…»

«Однако…» — поделился он своими мыслями с Юй Вэем, когда только что читал, — «я не думаю, что эти позы вообще возможны!»

Юй Вэй прислонился к краю ванны, открыл книгу, избегая зрительного контакта: «Попробем их по одному, когда придет время».

«Тогда давай дождемся прочтения теории!» Чао Цзяньсюэ быстро остановил его.

Отложи это как можно дольше.

«Кроме того», — Юй Вэй указал на определенный раздел определенной главы, — «во многих трудных местах требуется помощь реквизита; об этом здесь написано».

Чао Цзяньсюэ молча опустился на землю.

Почему он так серьезно обсуждает с ним эти вещи?

Он смутно чувствовал, что сел на воровской корабль, но не мог сойти. Он сам себе перекрыл путь к отступлению.

Глядя на любопытный и тайно ожидающий вид Юй Вэя, он понял, что ему тоже следует проявить немного ожидания.

Так что над водой остались только его глаза, и он некоторое время пускал пузыри. Когда Юй Вэй сказал: «Это возможно», он энергично кивнул в знак согласия.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это просто тяжело для талии!

Но, надеюсь, этот день наступит позже, и чем позже, тем лучше.

Глава 52

По настоянию Чао Цзяньсюэ они наконец согласились, что у них будет более глубокое взаимодействие после того, как они полностью изучат все  книги по теории парного совершенствования.

Чао Цзяньсюэ, естественно, вздохнул с облегчением, но, увидев нескрываемое разочарование Юй Вэя, он почувствовал легкое сожаление.

Юй Вэй уже так открыто показывал свои эмоции, как редко, как необычно это было. Похоже, младший брат действительно очень к нему расположен. Прости, прости… Чао Цзяньсюэ захотелось встать на колени и извиниться.

Перед тем как покинуть Дунъюань, Юй Вэй внезапно сказал, что хочет отвезти его в одно место.

Чао Цзяньсюэ некоторое время летел с ним, не прикрываясь ничем. Издалека он увидел в долине место, похожее на секту, которое, казалось, источало уединение и неземную красоту среди зелёных гор.

Он последовал за Юй Вэем на землю, все еще оглядываясь по сторонам и гадая, что это за место, когда увидел, как Юй Вэй достал значок в форме лотоса и передал его старику, охранявшему ворота.

«Пожалуйста, сообщите им, что Юй из Иечжоу желает увидеться с Хозяином долины Июнь».

Услышав это название, Чао Цзяньсюэ присмотрелся. Действительно, в этой долине произрастали всевозможные травы. Зачем Юй Вэй искал божественного лекаря, да ещё и назвался главой семьи Юй?

Старик не свысока смотрел на них из-за молодости Юй Вэя. Напротив, он почтительно сложил ладони чашечкой и сказал: «Подождите минутку». Словно беззаботный дикий журавль, он сделал особый шаг и быстро пошёл в гору.

Чао Цзяньсюэ всё ещё недоумевал: «Ты где-то плохо себя чувствуешь? Что ты делаешь в долине Июнь? Каковы отношения между твоей семьёй Юй и долиной Июнь?»

Юй Вэй терпеливо объяснил: «Семья Юй когда-то была благосклонна к долине Июнь, поэтому они сказали, что, пока у них есть Жетон Нефритового Лотоса, они могут обратиться за медицинской помощью в долину Июнь в любое время. Я нигде не чувствую себя плохо…»

Его ласковый взгляд упал на Чао Цзяньсюэ: «На этот раз я хочу попросить Мастера долины Июнь проверить телосложение Старшего Брата, чтобы понять, почему он иногда слаб».

Дерьмо!

Долина Июнь славится своими медицинскими навыками. Если они тщательно расследуют это, то, возможно, узнают о его демонической крови.

Мастер здесь редко покидает гору, а его способности еще труднее постичь.

Чао Цзяньсюэ быстро отступил: «Нет, нет…»

Юй Вэй в замешательстве наклонил голову: «Старший брат?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Конечно, я прекрасно знаю своё тело, так что не беспокой Хозяина долины Июнь. Почему бы ему не проверить твой яд Дань? Мне не нужна проверка, я подожду тебя снаружи!»

Юй Вэй нахмурился: «Чего боится Старший Брат? Что бы ни случилось, я буду с тобой».

Да неужели? Чао Цзяньсюэ не поверил.

Он отступил, говоря: «Не надо беспокоиться, не надо беспокоиться. Я вдруг вспомнил, что ничего не принял. Подожди здесь и сначала сходи проверить яд Дэна. Я сейчас вернусь!»

Чао Цзяньсюэ повернул голову и собирался бежать, но Юй Вэй был на шаг быстрее его, и на его лице уже отражалось недовольство.

Когда он был безразличен, он лишь казался бессмертным, но когда его лицо было холодным, его покрывала тяжесть. У Чао Цзяньсюэ по коже побежали мурашки, он подумал, не потому ли, что он уже достиг стадии Бога Трансформации.

«Я собрал сегодня багаж, старший брат, ты забыл? Абсолютно ничего не пропало».

Юй Вэй пристально посмотрел на него; на свету его глаза казались темными и глубокими, без детской непосредственности младшего брата.

«Старший брат, чего ты боишься? Ты что-то скрываешь от меня?»

Чао Цзяньсюэ трижды подряд отрицал: «Нет, нет, это невозможно!»

«Я просто... я просто... немного боюсь принимать лекарства», — он сглотнул, проигрывая Юй Вэю по темпу.

Взгляд Юй Вэя смягчился: «Чего тут бояться… Старший Брат уже не ребенок».

Позади них старик уже вернулся с жетоном Хозяина и громко крикнул: «Дети, идите сюда, я вас приму».

Чао Цзяньсюэ уже жарился на плите, глядя на Юй Вэя, а затем на старика, он мог только стиснуть зубы и последовать за стариком.

Его мысли лихорадочно размышляли, что делать, если его обнаружат, но Юй Вэй, находившийся рядом, просто не давал ему спокойно думать. Он был встревожен, а ухабистая горная дорога сводила его с ума.

Чао Цзяньсюэ, конечно, знал, что Юй Вэй думает о нем, но теперь эти мысли стали для него бременем...

Казалось, прошло всего лишь мгновение, прежде чем они прибыли в хижину целителя Мастера долины Июнь.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, испытывая сильное беспокойство, размышляя о том, как бы ему потом убежать, но вдруг его нежно взяли за руку, и Юй Вэй улыбнулся ему: «Старший брат, не бойся».

Чао Цзяньсюэ: «…» Он устал еще больше.

Войдя в хижину целителя, Чао Цзяньсюэ поначалу подумал, что Мастер окажется стариком с белой бородой, похожим на старейшину Линя, но он не ожидал, что оттуда выйдет женщина средних лет.

Женщина была одета просто, а тонкие морщинки на ее лице не умаляли ее сияния, а, наоборот, придавали ей элегантность, свойственную многолетнему опыту.

Старик, возглавлявший шествие, низко поклонился ей: «Учитель, здесь находится владелец Иечжоу».

Женщина кивнула и подошла, от неё витал аромат лекарств: «Давно я не видела владельца Иечжоу, не ожидала, что он такой молодой. Скажите, в чём дело?»

Прежде чем Юй Вэй успел что-либо сказать, Чао Цзяньсюэ подтолкнул его вперед: «У него яд Дань».

Женщина неторопливо попросила его сесть, проверила несколько иголок на его запястье и через мгновение сказала: «Легко решить, ты уже совершенствуешься в Боге Преображения, и однажды сможешь добиться успеха сам. Вы совершенствовались вместе?»

Как она могла это сказать?

Чао Цзяньсюэ покачал головой, словно погремушкой. Юй Вэй тоже слегка покраснел: «Ещё нет».

Женщина поняла и сказала: «Если вы сможете совершенствоваться вместе, вам не придётся утруждаться собственными усилиями. Всего за три совместных сеанса вы сможете позволить этому яду Дэна превратиться в духовную силу, что будет гораздо полезнее».

Рассуждение было верным, но пока не было необходимости в парном совершенствовании, они уже заключили соглашение. Юй Вэй не стал бы заставлять Чао Цзяньсюэ делать то, чего тот не желал, ради такой помощи.

Юй Вэй серьёзно кивнул: «Спасибо, Мастер. Есть ещё один важный вопрос».

Он прижал Чао Цзяньсюэ ближе: «Мой спутник-даос родился слабым, особенно после употребления духовной силы. Пожалуйста, Мастер, узнайте, в чём причина».

Чао Цзяньсюэ нервно взглянул на него, а в голове у него крутилось, постоянно отдаваясь эхом, небрежное «Мой спутник Дао» Юй Вэя.

«Твоя проблема», — женщина слегка улыбнулась, — «следуй за мной во внутреннюю комнату».

Затем она сказала Юй Вэю, который собирался последовать за ней: «Члены семьи остаются здесь».

Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением, чувствуя, что она, должно быть, что-то увидела, но она, очевидно, была хорошим человеком, поскольку он не хотел, чтобы Юй Вэй узнал об этом.

Женщина попросила его сесть спиной к ней. Чао Цзяньсюэ почувствовал лишь, как в спину вонзились несколько иголок, и острая боль пронзила его. Эта боль длилась всего мгновение, и он чуть не потерял сознание.

Прошло много времени, прежде чем он пришел в себя; по его лбу стекал пот.

Обернувшись, женщина серьезно посмотрела на него и спросила: «Ваша душа уже покидали тело?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен, но все же сказал правду: «Действительно, я уже покидал свое тело раньше, я…»

Женщина спросила: «Ты думаешь, ты забрал это тело силой?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Она снова сказала: «На самом деле, всё не так. Твоё состояние заключается в том, что ты когда-то отделил половину своей души. Обычно, поступая так, люди становятся глупыми, слабыми и неспособными совершенствоваться. Но твоя вторая половина души вернулась невредимой, что случается редко».

«Я могу определить, какой метод совершенствования ты практикуешь. Нормально, когда после употребления слишком большого количества духовной силы тебе удаётся отдохнуть какое-то время, и это будет происходить по мере того, как ты будешь совершенствоваться, но есть одна необычная вещь».

Чао Цзяньсюэ нервно посмотрел на нее.

Кто-то намеренно отделил твою душу и запечатал демоническую кровь в твоём теле. Вот почему твой метод совершенствования имеет столь явную негативную реакцию. Однако по мере слияния души и роста совершенствования печать в твоём теле ослабевает, и демоническая кровь постепенно распечатывается.

Чао Цзяньсюэ был потрясен этой внезапной новостью, открыл рот, но не смог ничего сказать.

Кто мог намеренно отделил его душу и запечатал его демоническую кровь?

Оказалось, что он не захватывал тело и не переселялся, а изначально был той же душой, что и Чао Цзяньсюэ, но после разделения эта половина души перенеслась в его изначальный мир.

Неудивительно, что его физическое состояние там было особенно слабым.

Чао Цзяньсюэ изначально уважал этого Мастера, но теперь он стал ей еще более благодарен.

Он торжественно выпрямил лицо, почтительно сложил руки чашечкой и поклонился ей: «Младший очень благодарен божественному доктору за то, что он рассказал мне, но, пожалуйста, не рассказывай об этом Юй Вэю».

Женщина сказала: «Конечно. Я не буду участвовать в сговоре между демонами-заклинателями и людьми-заклинателями. Я буду относиться к тебе как к обычному пациенту, приведённому владельцем Иечжоу».

Чао Цзяньсю коснулся своего носа.

Наконец, он вышел из внутренней комнаты, и Юй Вэй тут же встал: «Как дела?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Это ничего, просто врождённое нехорошо…»

Мастер повторил: «Верно, если ты будешь подпитывать его более духовными растениями, в будущем с ним все будет хорошо».

Поначалу он чувствовал себя немного виноватым, но, услышав такой отклик, Чао Цзяньсюэ тут же выпрямился.

Они попрощались с Мастером и собрались идти домой. Большой камень в сердце Чао Цзяньсюэ упал на землю, а другой камень поднялся. Кто его запечатал?

Были ли они его биологическими родителями?

Вдалеке, по диагонали напротив, появился ученик долины Июнь, а за ним – очень знакомый человек. В чёрной одежде, с чёрными волосами и серебряным поясом на талии.

Чао Цзяньсюэ потянул Юй Вэя и остановился.

С их точки зрения этот человек их не видел, но они его видели.

Затем он услышал, как тот, сложив ладони чашечкой, обратился к старейшине, собиравшему листья травы:

«Тань Чжоу из секты Тяньяо пришёл за лекарством».

«Этот человек всё ещё страдает от старой болезни? Он негативен и анорексичен? Моя долина Июнь не спасает тех, кто хочет умереть», — спросил старейшина.

Тань Чжоу сказал: «Мой брат не хочет умирать, но он ранен в корень и ему не хватает мужества. Пожалуйста, дайте мне лекарство, чтобы укрепить фундамент и спасти ему жизнь».

Старейшина все равно пошел за лекарством, сказав, что это ради «секты Тяньяо».

Чао Цзяньсюэ ясно услышал это и постепенно вник в смысл. Что же повредило корень, не это ли?

Он спросил Юй Вэя: «Брат, сказал он, разве это не Мо Цзэчжи…»

Глаза Юй Вэя стали глубже: «Я попрошу кого-нибудь провести расследование, когда вернусь».

На самом деле Чао Цзяньсюэ посчитал, что нет необходимости проводить расследование.

Они уже встречались раньше. Тогда Тань Чжоу ничего им не сделал, и теперь он не станет ничего делать в долине Июнь.

По-видимому, почувствовав что-то, Тань Чжоу принял лекарство и отошел на несколько шагов как раз вовремя, чтобы увидеть их по диагонали напротив.

Тань Чжоу на мгновение замер, словно ошеломленный, а затем поклонился им издалека.

Он выглядел очень спокойным, не стал подходить к ним, чтобы поговорить, а ушел один.

Это было действительно странно. Если это действительно был его брат, и ему пришлось приехать в долину Июнь за тысячи миль, чтобы попросить для него лекарство, почему Тань Чжоу никак не отреагировал, увидев его?

Чао Цзяньсюэ с подозрением подумал: «Он выглядит…»

Юй Вэй наклонил голову: «Что?»

«Более хитрый, чем ты!»

«Ах», — сказал Юй Вэй, — «...разве я так выгляжу в глазах Старшего Брата?»

Глава 53: Тайные отношения – такие, когда хочется целоваться и обниматься

Покидая долину Июнь, они почувствовали лёгкий ветерок. Они медленно спустились по горной тропе, словно прогуливаясь, не чувствуя необходимости возвращаться в секту Уу.

Сегодня Юй Вэй был одет в лёгкое струящееся одеяние цвета голубого, которое казалось необычайно лёгким на ветру. Чао Цзяньсюэ держал рукав в руке, размышляя о том, как бы он выглядел в таком одеянии.

Однако, глядя на золотые украшения на его запястье, когда он закатал рукава, он понял, что они совершенно не соответствуют этому воздушному стилю одежды. Ему следовало бы придерживаться своих богатых и роскошных нарядов.

Юй Вэй сказал, что, поскольку его здоровье особенно слабо, ему нужны такие дорогие вещи, как золото и нефрит, для защиты. Чао Цзяньсюэ это особенно понравилось.

Когда они вдвоем грациозно прогуливались по горам и лесам, Юй Вэй внезапно схватил его за рукав и отпустил его руку.

Рука Чао Цзяньсюэ была пуста, но затем ее снова крепко сжали, и их пальцы переплелись.

Чао Цзяньсюэ: «…» Ранее он схватил Юй Вэя за рукав именно потому, что не хотел, чтобы тот продолжал держать его за руку.

Он взглянул на Юй Вэя и вздохнул: «У меня болит рука, давай не будем держаться за руки, хорошо?»

Он посмотрел в слезящиеся глаза Юй Вэя. Его лицо, похожее на фейри, выглядело очень убедительно в лучах солнца. Голос Чао Цзяньсюэ затих, и он надулся, позволив ему на время взять его за руку.

Что ж, быть красивым действительно полезно. Он чувствовал, что совсем не в затруднительном положении.

Он и не подозревал, что в глазах Юй Вэя Чао Цзяньсюэ был еще и несравненно красив— да, красив.

Никто другой не мог описать это, кроме Чао Цзяньсюэ. Юй Вэй не сопротивлялся, словно цветущий красный цветок сливы, ленивый, но изящный, порой просыпающийся с буйной страстью.

Когда он скривил губы и с улыбкой в глазах назвал его «старшим младшим братом», Юй Вэй не мог отвести от него глаз.

Его шаги постепенно замедлились, и он искренне сказал Чао Цзяньсюэ: «Могу ли я поцеловать тебя?»

Над головой Чао Цзяньсюэ появился вопросительный знак: «Сейчас?»

Ю Вэй кивнул.

Чао Цзяньсюэ огляделся по сторонам, словно вор. Увидев пешехода, поднимающегося в горы на охоту, он тут же воскликнул: «Не сейчас».

Юй Вэй понял: «Старший брат застенчив?»

Лицо Чао Цзяньсюэ тут же покраснело: «Хотя бы дождись, пока они уйдут. Почему ты так себя ведешь? Ты что, сексуально неудовлетворен?»

К его удивлению, его младший брат бесстыдно признался: «Старший брат, мне очень хочется поцеловать тебя прямо сейчас».

Может быть, он раньше слишком многого сдерживал...?

Всё верно, в семье Юй его готовили к наследованию. У такого знаменитого клана, должно быть, множество правил.

Например, Чао Цзяньсюэ слышал, что глава клана приказал уничтожить любимого кролика Юй Вэя, когда тот был маленьким, и запретил ему есть засахаренные боярышники, которые ему нравились. В этих больших кланах всегда было так: глава семьи хотел, чтобы его внимание было сосредоточено только на судьбе всего клана, без каких-либо личных чувств или желаний, поэтому воспитание с юных лет было очень строгим, вплоть до жестокости.

Поэтому Юй Вэю никогда раньше не доводилось испытывать симпатию к кому-либо.

Подождите минуту…

Чао Цзяньсюэ уклонился от его приближающегося движения: «У тебя есть брачный контракт?»

Юй Вэй на мгновение забеспокоился, а затем нерешительно сказал: «Это уже не считается».

Ранее госпожа Ин заявила, что у будущего главы семьи Юй есть брачный контракт с семьей Ин.

Однако символ брачного контракта исчез со смертью Ин Сяньгэ.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Тогда скажи мне правду, представлял ли ты себе когда-нибудь, каким будет твой партнер по браку?»

Юй Вэй серьёзно посмотрел на него и торжественно сказал: «Да, так и было. Но у жён глав семей обычно довольно скромные отношения с мужьями. Даже мои родители, я знаю, не любят друг друга, они сошлись только ради моего рождения. Раньше я не хотел такого брачного контракта, но постепенно смирился с судьбой, ожидая появления жены, о которой не знал, когда именно».

«Но ты же знаешь, что случилось потом, старший брат. Я больше не хочу быть главой семьи Юй в Иечжоу, я хочу быть просто Юй Вэй, просто спутником Юй Вэя по Дао».

Когда Юй Вэй посмотрел на него, ему показалось, что в этом мире он один, и больше его ничего не волновало. От этого взгляда у Чао Цзяньсюэ слегка закружилась голова, и он с опозданием понял, что именно так ощущается любовь, которую любят всем сердцем.

Он почувствовал, как в его даньтяне и Пурпурном Дворце что-то бурлит и вот-вот выплеснется наружу.

Сначала он просто хотел сменить тему и заставить Юй Вэя отказаться от поцелуя, но теперь Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на губы Юй Вэя. Чёрт, ему даже захотелось поцеловать его.

Пешеход вот-вот должен был пройти перед ними. Мысли Чао Цзяньсюэ метались из стороны в сторону, и наконец он не выдержал и решил потерять лицо. Он отвёл взгляд и принялся теребить рукава, выглядя очень занятым.

«О боже, когда это я успел испачкаться травой? Неужели, когда я только что летел?» Он указал на неприметное зелёное пятно.

Краем глаза он заметил, как энергичный старик прошел мимо, радостно поприветствовав стоявшего перед ним Юй Вэя, а затем спустился с горы.

Пока Чао Цзяньсюэ делал вид, что вытирает рукава, он продолжал поглядывать краем глаза, пока не убедился, что старик далеко, а затем вздохнул с облегчением.

Затем он сделал вид, что ищет что-то еще: «Должно быть что-то еще, помоги мне еще раз проверить, есть ли у меня еще что-нибудь с собой?»

«Старший брат».

"Хм?"

Его окутал чистый, благоухающий аромат. Юй Вэй страстно поцеловал его, от лёгкого прикосновения до глубокого. Чао Цзяньсюэ чувствовал головокружение, был дезориентирован и немного шатался.

Но на этот раз он больше не сопротивлялся, позволяя себя обнять. Это была очень уверенная поза.

Это позволило ему на время отрешиться от всяких разных забот.

В конце концов, когда Юй Вэй отпустил его, Чао Цзяньсюэ всё ещё был немного недоволен. Он не стал тереть его тыльной стороной ладони, а вместо этого опустил голову, поджал губы и облизал их, чувствуя жар.

Затем Юй Вэй снова взял его за руку: «Давайте спустимся медленно, ближайшая секта телепортации находится совсем рядом».

Лицо Чао Цзяньсюэ все еще горело, и он редко молчал, не произнося ни слова, послушно следуя за Юй Вэем.

Они скитались по Дунъюаню больше месяца. Когда они вернулись в секту Уу, она осталась прежней.

Первой их увидела Цю Шуй и даже поприветствовала: «Ну как? Нашли лекарство?»

Видя состояние Юй Вэя, она поняла, что они добились успеха, и похвалила его: «Кажется, младший брат улучшил свое совершенствование после того, как отправился в Дунъюань».

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Его совершенствование было едва заметным, всё ещё на стадии Юаньин.

Когда они вернулись, Чао Цзяньсюэ специально попросил Юй Вэя скрыть своё совершенствование, иначе оно было бы слишком преувеличено. Никто ещё не достигал уровня Хуашэнь в его возрасте, он был бы настоящим монстром.

Лучше было не допустить, чтобы кто-либо еще испытал тот же шок, что и Чао Цзяньсюэ.

Затем Чао Цзяньсюэ гордо спросил ее: «А как насчет меня, старшая сестра?»

Цю Шуй пристально смотрел и уже остолбенела: «Юаньин? Правда? Юаньин?»

«Настолько реально, насколько это возможно!» Чао Цзяньсюэ упер руки в бока.

Цю Шуй побежала обратно, совершенно забыв, что ей нужно сделать: «Я собираюсь сказать Нань Шаню, что сегодня вечером нам нужно отпраздновать!»

Чао Цзяньсюэ радостно подошёл .Сверху раздался голос Ли Чжэньчжэня: «Ты наконец-то вернулся».

Он слетел: «Почему ты мне не сказал? Я давно хотел поехать в Дунъюань, э-э-э-э…»

Он уставился на них обоих.

Чао Цзяньсюэ начал нервничать. Он понимал, что ему следовало бы отойти от Юй Вэя чуть дальше.

Ли Чжэньчжэнь сжал кулаки, словно его предали, и завыл: «Как ты прорвался ко мне за спиной! Что хорошего в Дунъюане? Я тоже хочу! Почему ты меня не позвал? Уууу!»

Это хорошо, это хорошо.

Чао Цзяньсюэ улыбнулся и ответил ему несколько слов, наблюдая, как он снова усердно работает.

Юй Вэй держался от него на расстоянии трёх шагов, не приближаясь, пока Чао Цзяньсюэ не остановился у его обители Цинсюэ. Чао Цзяньсюэ обернулся и увидел, как тот скривил губы и выглядел недовольным.

«Младший брат…» — нежно сказал Чао Цзяньсюэ. — «Не сердись, я пока не хочу, чтобы другие знали о нас, а вдруг Шицзунь не сможет принять это, когда узнает…»

С момента прихода в секту Уу Юй Вэй впервые подошел к нему ближе.

«Старший Брат, ты мне не доверяешь?»

Чао Цзяньсюэ едва не выцарапал на лбу три слова: «Прости». Не Юй Вэй не мог ему доверять, а он сам, Чао Цзяньсюэ.

Если бы у него не было никаких секретов и он открыто и честно стал бы спутником Юй Вэя в Дао, кого бы волновало, кто это примет? Он, Чао Цзяньсюэ, первым разослал бы свадебные приглашения.

Но сейчас он не мог успокоиться, он чувствовал беспокойство.

Юй Вэй внезапно протянул руку, пригладил прядь волос, упавшую за ухо, и тихо сказал: «Я могу подождать три года. Через три года, хочет того Старший Брат или нет, я расскажу Шицзуню о наших отношениях, хорошо?»

Три года, если бы они находились в уединении, были бы для них лишь мимолетным мгновением, но Юй Вэй уже пообещал ему, что больше не будет так усерден в уединении, как прежде, так что времени должно было хватить надолго.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Почему ты говоришь так властно…»

Настроение Юй Вэя улучшилось, и он сказал: «Конечно, это потому, что Старший Брат слишком хорош, и я хочу как можно скорее получить личность спутника Дао».

«…» Лицо Чао Цзяньсюэ снова покраснело.

Где он научился этим словам любви?

Он и не подозревал, что помыслы влюбленного юноши были самыми чистыми, а сказанные им слова, казалось, были намеренно дразнящими, но на самом деле были до крайности искренними.

Сердце Чао Цзяньсюэ колотилось. Он огляделся, никого не увидел, но не удержался и схватил Юй Вэя за воротник, чтобы поцеловать его в уголок губ, словно стрекоза, парящая над водой.

Он был совершенно очарован его красотой и этой любовью.

Юй Вэй улыбнулся, его глаза засияли.

«Старший Брат, ты…»

«Эй, эй, эй! Сюда, сюда! Что с тобой? Почему ты стоишь снаружи и не заходишь?» — шумно появился Нань Шань.

Как только раздался его голос, Чао Цзяньсюэ отскочил, его сердцебиение резко участилось, и он намеренно посмотрел на пейзаж, который был ему как нельзя более знаком.

Юй Вэй был очень спокоен и даже сказал несколько слов Нань Шаню, но Чао Цзяньсюэ не услышал ни слова.

Он лишь кивнул в знак согласия с Юй Вэем.

Только когда Юй Вэй отослал Нань Шаня, он успокоился, и его мысли вернулись.

«Уже поздно, старший брат должен вернуться и отдохнуть, увидимся завтра на утреннем занятии», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ направился к своей комнате, но почувствовал некоторую неохоту, закрыв за собой дверь. Последние несколько дней он ел и жил с Юй Вэем, и внезапное одиночество показалось ему непривычным.

Он наклонил голову и выглянул: эй, Юй Вэй действительно ушел.

Чао Цзяньсюэ был расстроен и думал, что теперь у них начнутся тайные отношения, что было немного волнительно, помимо того, что нервировало, и немного возбужденно, помимо того, что нервировало...

Он перекатился на диван, закрыл глаза, и перед ним снова предстало красивое лицо Юй Вэя.

Его сердце снова забилось быстрее, а мочки ушей стали горячими.

Он встал, сделал глоток воды, лег обратно, и это было все то же лицо Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ подумал: «Вот черт, похоже, у него действительно появились другие чувства к своему младшему брату, такие, что его хочется поцеловать и обнять».

Глава 54: Закрытая Дверь Культивации, Окончание Закрытой Двери Культивации и Превращение в Человека-Кошку

После этого, во время утренних и вечерних упражнений, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй сидели рядом. К счастью, они были знакомыми учениками, поэтому никто ничего не заподозрил, несмотря на их близость.

Они вместе практиковали фехтование на террасе, где любовались Луной. Трава росла пышно, иволги летали. Их запястья то скрещивались, то сопротивлялись. После каждой тренировки с мечом Чао Цзяньсюэ обретал просветление, постигая некоторые секреты фехтования.

В свободное время они тихо ходили на свидания недалеко от секты Уу — да, Чао Цзяньсюэ считал, что слово «свидание» звучит слишком неприятно, а «свидание» звучит более уместно.

Многие вещи, когда делаешь их с человеком, к которому испытываешь чувства, становятся совершенно другими.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя настолько счастливым, что не мог найти север.

Примерно через несколько месяцев он стал еще счастливее.

Поскольку он смутно осознал, что его зарождающаяся душа проявляет признаки роста, пришло время на некоторое время уйти в закрытое совершенствование.

Юй Вэй подготовил все необходимое для закрытого совершенствования и даже спросил: «Старший Брат хочет, чтобы я тебя сопровождал?»

Чао Цзяньсюэ серьёзно обдумывал это в течение часа и наконец сказал: «Ни в коем случае». Он также хотел идти самостоятельно; он не мог полностью полагаться на Юй Вэя во всём, даже в совершенствовании.

Итак, с величественным и воодушевленным видом Чао Цзяньсюэ понес свою сумку в пещерное жилище.

Фигура Юй Вэя осталась снаружи, когда дверь закрылась. Свет мгновенно исчез. Чао Цзяньсюэ поднял шар света, созданный из духовной силы, и оглядел свою пещеру.

Он сам его обустроил. Там были одеяла, кровать и несколько коробок с запечатанными духовной силой закусками. Короче говоря, здесь было очень безопасно, и он мог бы оставаться в уединении вечно.

Он думал, что у него будет немного времени, прежде чем он доберется до основной части, но он не ожидал, что состояние наступит так быстро.

Чао Цзяньсюэ уже заложил прочный фундамент, используя методы совершенствования школы Уу и технику «Яркого Сердца Тысячи Ли». Когда он освоился и начал распространять духовную силу по всему телу, эти два метода стали дополнять друг друга, действуя непрерывно.

Он знал, что его зарождающаяся душа была стимулирована скорбью грома на стадии Бога Трансформации, и ему все еще нужно было как следует его совершенствовать, чтобы полностью закрепить его на ранней стадии Зарождающейся Души.

В безмолвной темноте Чао Цзяньсюэ отбросил все отвлекающие факторы и сосредоточил своё внимание. Он совершенно не ощущал течения времени, словно стал крошечной пылинкой во тьме.

Он чувствовал, как его тело становится подобным растению, духовная сила бурлит и течет по ветвям и жилам, выпуская нежные свежие почки, которые медленно, шаг за шагом, растут вверх.

Это был поистине волшебный опыт, даже более реальный, чем прилив духовной силы, который он ощущал во время предыдущего совершенствования. Казалось, всё вокруг менялось.

Он даже постепенно услышал медленное, методичное сжатие камней в стене пещеры, а еще дальше — шум ветра, дующего в деревьях снаружи, и тихие звуки насекомых — звуки всего сущего на небе и на земле.

Чао Цзяньсюэ сосредоточился и молча слушал, расслабившись всем телом, чувствуя, как его зарождающаяся душа продвигается в пурпурном дворце. Эти бутоны, непрерывно растущие вверх, постепенно уловили проблеск тёплого света, подобного золотому солнцу.

Успех был уже не за горами.

Он успокоил свой разум и сосредоточился на том, чтобы достичь этого проблеска золотого солнца.

Когда он уже собирался пройти туда, его тело внезапно отяжелело, и он открыл глаза.

Он снова оказался в этом узком, пугающем месте.

Но его тело могло двигаться.

Сердце Чао Цзяньсюэ несколько раз сильно забилось, едва сдерживая чувство отчаяния и изнеможения. Он огляделся.

Холодная, узкая больничная койка, несколько пластиковых трубок, растущих из машины, словно железные цепи, способные сковать сердце, жаждущее свободы.

Это место когда-то было ему очень хорошо знакомо, но с такого ракурса он увидел его впервые.

Чао Цзяньсюэ невольно протянул руку и коснулся тонкой белой простыни. Она была ледяной, и как только он коснулся её, пустота одиночества, словно пожирающая людей бездна, пыталась поглотить его целиком.

Чао Цзяньсюэ тут же отпустил его руку.

Ему стало немного холодно, он задрожал и произнес два бессмысленных слога: «А, ах», пытаясь добавить немного человечности в это пугающе безмолвное пространство.

Но звук вырывался только из его горла, словно сухой ветер.

Лицо Чао Цзяньсюэ вдруг побледнело, и он схватился за горло.

Вернулось отвратительное ощущение трубки, вставленной в его горло.

Он давился, от боли сжималось все его горло, а из уголков глаз текли физиологические слезы.

Взглянув на его одежду, можно было сказать, что это уже не была одежда Царства Сюаньчжэнь, а вновь превратилась в сине-белую полосатую больничную рубашку

Чао Цзяньсюэ вдруг остолбенел, и по его телу пробежал холодок.

Может ли быть, что все это подделка?

Царство Сюаньчжэнь и Юй Вэй были подделкой, а ему просто приснился сон в больничной палате?

Он лишь почувствовал, как его тянут обратно на кровать. Две медсестры, лиц которых он не видел, крепко держали его и надели маску на лицо. Он брыкался и вырывался, но не мог сопротивляться, словно рыба, ожидающая разделки на разделочной доске.

А как насчет его совершенствования?

А как насчет его силы?

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза. Яркий белый свет перед ним ослеплял, и он чувствовал, что совсем потерял силы. Даже дышать стало трудно.

Рядом с ним издал звуковой сигнал аппарат.

«…Сердечный ритм слишком учащен…Дайте успокоительное!»

Нет!

Чао Цзяньсюэ тяжело дышал, сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Страх и отчаяние перед неминуемой смертью лишили его рассудка.

Успокойся! Успокойся!

Он находился на закрытом этапе совершенствования. Это был внутренний демон, которого ему нужно было победить, чтобы достичь стадии зарождения души!

Не забывай об этом

Успокойся!

Чао Цзяньсюэ старался открыть глаза как можно шире, его глаза были налиты кровью, он пытался увидеть всё, что происходило перед ним. Медсестра набирала шприц и присоединяла его к другой трубке.

Он приложил столько силы, что вены на его шее вздулись, а кожа окрасилась в красный цвет.

Это было слишком реально, будь то боль, биение сердца или звук... Если... Если Царство Сюаньчжэнь было всего лишь сном, и теперь он проснулся, что ему делать...

На этот раз Юй Вэй не появился. Он был один.

Он был сумасшедшим?

Чао Цзяньсюэ стиснул зубы, внезапно ощутив, что в больничной палате слишком тесно, чтобы дышать.

Все его усилия были тщетны, и все его надежды были разрушены…

Разбиты?

Но краем глаза он вдруг увидел окно.

За окном цвели зеленые листья, постоянно колыхавшиеся в золотистых лучах солнца.

Здесь было окно?

Нет, он отчетливо помнил, что в комнате, в которой он был заперт, стены были белыми со всех сторон.

Так это была иллюзия!

Чао Цзяньсюэ внезапно вспыхнул. Все иглы из его локтей вырвались, и острая боль вернула его тело к жизни.

Это был его внутренний демон, внутренний демон по имени отчаяние и одиночество.

Он перевернулся и спрыгнул, ступив босиком на холодную землю. По его руке текли тонкие струйки крови.

Медсестры, которые только что поймали его, изменили свой облик, превратившись в две неясные массы хаоса.

Чао Цзяньсюэ протянул руку и потянул, и он действительно вытащил из пустоты острый, яркий меч, Мин Цяньли.

Хотя он всё ещё был в сине-бело-полосатом больничном халате, его сердце было совершенно спокойно. С мечом в руке ему нечего было бояться.

Он нанес горизонтальный удар, и две массы хаоса перед ним просто рассеялись.

Затем белые стены со всех сторон начали сжиматься вокруг него, словно пытаясь запереть его внутри и превратить в безнадежный пепел.

Чао Цзяньсюэ, который когда-то лежал здесь, фантазировал о том, что однажды это место рухнет, и потолок рухнет на него, сломав каждую ноющую косточку в его теле.

Но теперь он повернул голову, чтобы взглянуть на единственное окно: за окном густые сорняки и яркий солнечный свет.

Чао Цзяньсюэ вытащил все трубки, присоединённые к его телу, сделал несколько шагов и направился к окну. Его спина разбила стекло с оглушительным грохотом, а затем он упал.

Чао Цзяньсюэ перекатилась на месте и тут же поднялась с земли.

Это была всё та же успокаивающая темнота. Он действительно избавился от иллюзии.

Снова осмотрев свой пурпурный дворец, он увидел, что фундамент зарождающейся души был заложен. Он добился успеха.

Итак, прорываясь сквозь мир, нужно испытать своего самого страшного внутреннего демона. Как только он пройдёт через него, мир станет совершенно стабильным.

Радоваться было поздно: левый локоть пронзила острая боль. Чао Цзяньсюэ зажёг духовный огонь, чтобы взглянуть. Оказалось, что он только что спасался. Кровь и боль, вызванные освобождением от игл, на самом деле были выцарапаны им самим.

Ему удалось вовремя спастись.

«Фух…» Чао Цзяньсюэ потер рану, охваченный страхом, и пошевелил ушами.

"…" Подождите минуту…

Что-то было не так.

Он все еще сидел на земле и протянул руку, чтобы коснуться макушки своей головы.

Это ощущение пушистости, мягкости и упругости, и очевидное чувство связи с головой...

Что это было!

«Что за хрень?» — Чао Цзяньсюэ вскочил и принялся рыться в своих вещах, чтобы найти зеркало, которое он спрятал.

К счастью, он разложил все свои вещи в пещере. Там действительно было зеркало.

С большим трудом он нашёл дрожащее зеркало. Чао Цзяньсюэ, проделав множество психологических построений, быстро открыл его, чтобы взглянуть.

На голове, среди волос, высунулись две чёрные штуки, похожие на кошачьи ушки. От шока кошачьи ушки тоже зашевелились.

Что это было!

Покончив с закрытым культивированием и стал человеком-кошкой!

Но неожиданно они оказались ещё и очень приятными на ощупь. Чао Цзяньсюэ долго трогал уши, тупо глядя на себя в зеркало.

Через некоторое время он вспомнил еще одну важную вещь и быстро оглянулся.

К счастью, хвост не вырос.

Но что происходило с этими ушами!

Шерсть была угольно-чёрной и блестящей, а также очень мягкой и упругой. Он невольно потёр её какое-то время, и уши у него болели, поэтому он невольно встряхнул.

Так, значит, истинная форма его демона — черный кот!

Из-за улучшения его совершенствования, а также из-за того, что он только что страдал от внутреннего демона, печать была нестабильной, и именно поэтому демоническая сторона проявила себя.

Чао Цзяньсюэ ударила молния, и какое-то время ему было трудно выбирать между эмоциями «на самом деле довольно мило» и «почему уши кошки выросли».

Короче говоря, он не мог выйти на улицу с этими ушами на голове.

Затем Чао Цзяньсюэ использовал все свои навыки.

Поскольку это были его собственные уши, он всегда мог убрать их сам.

Он пытался, не останавливаясь ни на секунду. Наконец, прежде чем окончательно потерять надежду, он убрал кошачьи уши.

Он снова поднял волосы, чтобы убедиться, что не видно никаких следов, а затем, дрожа, встал, готовый выйти. Но уходить вот так было нехорошо. Что, если их убрал лишь временно?

Чао Цзяньсюэ предпринял ещё несколько попыток, убедившись, что демоническая форма проявляется только тогда, когда он злоупотребляет своей духовной силой. Это испытание отсрочило его отъезд из пещеры ещё на несколько дней.

Убедившись, что все в порядке, он толкнул дверь пещерного жилища.

Давно потерянный солнечный свет был немного ослепительным.

Он остановился, как только сделал шаг.

Юй Вэй стоял в нескольких шагах от него, как будто торопился, а кончики его волос были слегка растрепаны.

Увидев Чао Цзяньсюэ, он улыбнулся: «Я услышал здесь какое-то движение и пришёл. Поздравляю, старший брат, с выходом из затворничества».

Настроение Чао Цзяньсюэ внезапно улучшилось. Ему очень захотелось сказать Юй Вэю: «Знаешь ли ты, что я полагался на себя, чтобы победить внутреннего демона?» Отныне прошлое больше не будет превращаться в кошмары, которые будут преследовать его. Он сам уже освободился от них.

«Старший брат, ты знаешь, что прошел уже почти год?» — продолжал говорить Юй Вэй с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ пошатнулся и чуть не упал.

Глава 55: Горячие источники – никаких больших движений

Присмотревшись, можно было заметить, что Юй Вэй действительно изменился.

В нём было какое-то сдержанное и зрелое обаяние. Чао Цзяньсюэ не мог точно сказать, что именно, но интуитивно чувствовал, что он очень надёжен.

Голос Чао Цзяньсюэ смягчился, когда он заговорил: «Ты ждал, когда я выйду из уединения?»

Юй Вэй был в хорошем настроении и неторопливо разглаживал складки на рукавах, которые он не успел отгладить, торопясь выйти из дома.

«Раньше я не думал, что пребывание в уединении тяжело переносить, но, проведя время в ожидании, я понял, что значит, когда дни кажутся годами», — сказал он, слегка скривив губы.

Чао Цзяньсюэ, которого сразу же засыпали сладкими речами, не выдержал и не смог сдержаться: уголки его губ постоянно приподнимались, из-за чего его улыбка казалась немного глупой и мягкой.

«Ты скучал по мне, Шисюн?» — напрямую спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Да».

Хотя это было всего лишь на мгновение, когда он попал в демоническую иллюзию, он быстро понял, что должен спасти себя, но был момент, когда он действительно надеялся, что Юй Вэй появится.

Они шли вверх бок о бок, наблюдая, как утренний свет поднимается с противоположной вершины горы, освещая бледно-голубое, пустынное небо и облака.

Подул легкий ветерок, и Чао Цзяньсюэ почувствовал прилив сил, поднимаясь по каменным ступеням.

Юй Вэй пожал им руки, желая, чтобы он обернулся.

Каменные ступени вели вверх и вниз, поэтому Чао Цзяньсюэ стоял немного выше Юй Вэя.

Выражение лица Юй Вэя выражало некую благочестивую нежность, он слегка поднял на него взгляд, рассвет отразил очертания в его зрачках, и Чао Цзяньсюэ опустил глаза.

Он снова увидел крошечную красную точку на веке Юй Вэя, пятнышко на его белом нефритовом лице, которое превратилось в напряжённую мысль. Он понял, что это желание поцеловать его.

Как можно отказаться?

С колотящимся сердцем он послушно наклонился, а Юй Вэй наклонился вперед, слегка приподнявшись на цыпочках и обхватив щеки обеими руками.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза, и что-то мягкое, словно цветок, легонько коснулось его губ.

На следующий день на утренней тренировке Чао Цзяньсюэ все еще смаковал поцелуй.

Он чувствовал себя так, будто парит в облаках.

«Вот как прекрасно быть влюбленным», — подумал он, будучи беззащитным перед ним.

Они провели некоторое время, нежно общаясь друг с другом, притворяясь учениками на публике и тайными любовниками наедине. Чао Цзяньсюэ это казалось нормальным, но для Юй Вэя это было воссоединение после года разлуки. Они часто не могли остановиться, начав целоваться наедине, почти переходя черту.

В этот момент Юй Вэй выглядел немного жалким: «Я уже овладел секретами парного совершенствования».

Чао Цзяньсюэ опустил руки, сверкая глазами, полными слёз от поцелуя, и стиснув зубы, сказал: «Подожди, пока я тоже не освоюсь, прежде чем мы это сделаем! Я морально совершенно не готов!»

Юй Вэй поцеловал его: «Шисюн чувствует себя некомфортно?»

Чао Цзяньсюэ было так неловко, что он был готов взорваться, но разум все же взял верх: «Все в порядке».

Поэтому после того, как Чао Цзяньсюэ помог ему вручную, и жар нахлынул, желая, чтобы он тоже помог ему, Юй Вэй внезапно отпустил его, холодно запахнул одежду и отстранился, приняв благородную осанку.

Чао Цзяньсюэ в недоумении схватил одеяло.

Почему он играл в «левую игру»?!

Ладно, Чао Цзяньсюэ понял, что Юй Вэй немного расстроен.

Потому что он всё это время не был морально готов, а Юй Вэй был не лишён своего темперамента. Но Чао Цзяньсюэ не ожидал, что Юй Вэй проявит такую злобу, раз уж он так просто отпустил его.

«Ю Вэй!» Чао Цзяньсюэ был одновременно обеспокоен и раздражен.

Юй Вэй сказал: «Раз Шисюн не готов, то и я тоже. Шисюн может сам о себе позаботиться».

Чао Цзяньсюэ был так взволнован, что ему хотелось пнуть его, но в конце концов он сдержал свою гордость, подумав: «Кто кого боится? Кто не умеет быть самостоятельным?», и повернулся спиной, чтобы решить эту проблему самостоятельно.

Он тихо застонал, и одежда, соскользнувшая с его плеч после предыдущей борьбы, упала ещё ниже, обнажив его прекрасные кости, напоминающие бабочку. Капли пота блестели, а длинные волосы, словно гладкий шёлк, ниспадали до талии.

Поскольку за ним наблюдали, Чао Цзяньсюэ становился все более и более возбужденным, а его голос становился немного громче.

«Ах…» — послышался слабый вздох позади него.

Юй Вэй все еще обнимал его сзади: «Не обращай внимания, Шисюн в конечном счете мучает меня...»

После этого инцидента Юй Вэй временно перестал о нем упоминать.

Эти двое продолжали встречаться и встречаться тайно, не стесняясь. Конечно, это было с точки зрения самого Чао Цзяньсюэ. В глазах других они усердно занимались самосовершенствованием, и отношения между учениками были полными любви и гармонии, совершенно нормальными.

Примерно через месяц такой нормальной жизни пришло приглашение с Северной границы, приглашающее выдающихся учеников из разных сект и представителей разрозненных самосовершенствующихся из разных регионов посетить проходящую раз в десятилетие конференцию по обсуждению Дао Бессмертной секты.

В отличие от Соревнования Бессмертных Сект, где определялись победители и проигравшие, Конференция по Дискуссиям о Дао Бессмертных Сект заключалась просто в том, что все сидели вместе, слушали речи выдающихся учеников, панельные дискуссии представителей различных сект и обсуждали последнюю ситуацию в Царстве Сюаньчжэнь...

Однако для рядовых учеников всё это было лишь поверхностным. Главным развлечением были еда и закуски на конференции по Дао, а также уникальный для Северной границы курорт с горячими источниками.

В секте Уу было четыре места для каждой линии мастера, и группы Му Юаня было как раз достаточно, чтобы заполнить их все, делая всех настолько счастливыми, что они вставали и танцевали на рассвете, спеша закончить свои дела раньше срока, чтобы получить отпуск.

На этот раз их было много, поэтому секта специально организовала транспортное средство, чтобы перевезти их из Небес Чжунчан к Северной границе.

Лето было в самом разгаре, и Чао Цзяньсюэ был легко одет: на нем было платье из шелка ледяного шелкопряда, которое приятно и прохладно прилегало к коже.

Он посчитал, что сейчас слишком жарко, чтобы распускать волосы, поэтому он воткнул золотую шпильку, заплел ее в косу поверх конского хвоста и продел в волосы золотую цепочку, украсив ее жемчугом и агатом.

Эту косу заплел для него Юй Вэй, и Чао Цзяньсюэ она очень понравилась.

Юй Вэй, казалось, всё ещё не замечал жара. Однако, по его словам, свойство «Горькое Холодное Сердце» изначально было холодным, и, унаследовав его, он обладал особым иммунитетом к жаре. Прикосновение к нему ощущалось как прикосновение ко льду и нефриту, и Чао Цзяньсюэ любил использовать его как кондиционер в форме человека.

Это был летающий корабль, похожий на «Куньпэн». Ученики выстроились в очередь, чтобы подняться на борт.

Видя, что Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй разговаривают, словно приклеенные друг к другу, Ли Чжэньчжэнь подбежал и вмешался: «Цзяньсюэ, когда мы доберемся до Северной границы, давай останемся вместе?»

У них уже была договорённость о проживании на курорте с горячими источниками. Обычно ученики жили в одной комнате, но добавить дополнительную кровать не составляло труда.

Но, ну...

Чао Цзяньсюэ смущенно моргнул: «По расписанию у нас с Юй Вэем отдельная комната».

Ли Чжэньчжэнь небрежно сказал: «Знаю, можно переключиться на что-то лично. Се Бинъюань боготворит Младшего Брата Юя, так почему бы тебе не исполнить его мечту, Юй Шиди, и не дать мне немного поговорить с тобой? У меня не было возможности спросить тебя о методе достижения стадии Зарождения Души с тех пор, как ты ушёл в уединение. Позволь мне поучиться у тебя?»

Конечно, самое главное, Ли Чжэньчжэнь хотел тишины и покоя. Он устал от роли матери-мужчины и просто хотел провести немного времени в тишине со своим добрым другом.

Он знал, что Юй Вэй обычно не отказывается.

Но на этот раз Юй Вэй лишь сказал: «У меня есть копия моих предыдущих заметок по технике боя на мечах. Если старший брат Ли не против, он может взять их и почитать вместе с Се Шиди ради развлечения. Что касается смены комнат, то давайте забудем об этом. У меня тоже есть человек, которым я восхищаюсь…»

Чао Цзяньсюэ напрягся и громко рассмеялся: «Верно, верно, мы очень уважаем Учителя. Мы собираемся вместе сегодня вечером изучить задания, которые он нам дал, ха-ха».

Его смех был немного суховат, но, к счастью, Ли Чжэньчжэнь ничего не заподозрил.

У него не было другого выбора, кроме как сказать им двоим: «Тогда давайте вместе поплаваем в горячих источниках, когда придёт время. Мы придём и найдём вас».

Поднявшись на борт корабля, ученики сначала выслушали лекцию главы секты, который заранее предупредил их не привлекать к себе внимания и не создавать проблем, когда они находятся на воде. После долгой речи ученики начали зевать.

Нань Шань, Цю Шуй и Чао Цзяньсюэ стояли в конце очереди, играя в крестики-нолики, чтобы скоротать время. Чао Цзяньсюэ выиграл три партии подряд, и оба были не уверены в успехе, предлагая Юй Вэю играть за них. Однако Чао Цзяньсюэ всё равно выиграл следующую партию.

«Куньпэн» летел ровно столько, сколько нужно для возгорания благовония, и пейзаж за окном побелел. В окно залетели снежинки, и Чао Цзяньсюэ достал из своего браслета-хранилища плащ, чтобы накинуть его.

Четверо учеников из одной и той же линии преемственности собрались вокруг печи у окна, заваривая чай и поджаривая несколько апельсинов для еды.

В результате, попробовав их, они обнаружили, что жареные апельсины оказались в несколько раз кислее обычных, поэтому их скормили другим.

«Чао Цзяньсюэ».

Улыбка Чао Цзяньсюэ застыла. Сохраняя улыбку, он повернул голову: «Приветствую, Глава Ордена».

К сожалению, на этот раз сам Лидер Секты повез их к Северной границе.

Глава секты стоял, заложив руки за спину, словно строгий учитель: «Даже если ты достиг стадии зарождения души, ты не должен быть беспечным. Как старший ученик, как ты можешь здесь шуметь и даже подстрекать своих товарищей-учеников к лени?»

«…» Чао Цзяньсюэ не хотел тратить на него слова и энергично закивал: «Глава Ордена Шицзунь прав, делая мне выговор».

В последнее время его кожа стала толще. В чайнике оставался всего один горячий апельсин, поэтому он протянул его главе ордена обеими руками: «Глава ордена Сидзун, вот и вам один».

Строгое выражение лица главы секты явно было ошеломлено, и его борода дернулась, но он все равно принял это: «У тебя доброе сердце».

Они наблюдали, как глава секты вернулся на свое место, медленно очистил апельсин и положил его в рот.

Затем его лицо также сморщилось.

Все четверо молча повернули головы, чтобы посмотреть на пейзаж, все перенимая пример Юй Вэя и сдерживая смех.

Горы и реки внизу постепенно покрывались снегом. Неподалёку пролетали журавли, а далеко внизу, бескрайние и безмятежные, по заснеженной земле скакали дикие олени.

Курорт с горячими источниками, где проходила конференция по Дао, находился глубоко в заснеженных горах. Группа секты Уу прибыла последней. Все получили ключи от своих комнат и были разведены по своим комнатам.

После того как Ли Чжэньчжэнь поменялся комнатами, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй оказались в одной комнате, по соседству с Нань Шанем и Ли Чжэньчжэнем, Се Бинюань и один из их соучеников, а Цю Шуй остался один в женской половине с Шицзе из другой линии.

Несколько человек с волнением распахнули бамбуковую дверь горячего источника и обнаружили, что это не частный источник, а большой общий бассейн на три комнаты, вид из которого разделяли всего несколько камней.

Нань Шань с сожалением сказал: «Я думал, это будет частный бассейн».

Чао Цзяньсюэ подумал, что все в порядке, присел на корточки и протянул руку, чтобы проверить температуру воды в бассейне, которая оказалась слегка горячей.

Если бы он оставался здесь слишком долго, даже его одежда промокла бы от пара.

Конференция по обсуждению Дао официально должна была начаться на второй день. Некоторые из участников посетили вечерние занятия главы Ордена и очень устали. Вернувшись в свои комнаты, все сняли верхнюю одежду и одновременно подошли к краю бассейна.

Без защиты духовной энергии Чао Цзяньсюэ фактически не мог плавать, поэтому, когда он вошёл в воду, не за что было держаться, ощущение от горячей воды источника отличалось от ощущения от обычной. Он несколько раз качнулся, успев вовремя схватить Юй Вэя за плечи.

По другую сторону камня Нань Шань издал довольный крик: «Так хорошо!»

Чао Цзяньсюэ медленно подошел к краю камня и сел, прислонившись к нему. Вода доходила ему до подбородка.

Но через некоторое время он почувствовал, что ему стало трудно дышать, поэтому он несколько раз встал и сел, прежде чем прийти в себя.

Сначала они все сидели в местах, откуда могли видеть друг друга, непринужденно болтали, обсуждали, кто какое магическое сокровище недавно получил, о том, как Глава Ордена только что неправильно произнес слово во время вечернего занятия, о том, что некоему Шимею нравился некий Шисюн, а некоему Шисюну нравился некий Шицзе, но некоему Шицзе нравился этот Шимей, и всякие сплетни.

Чао Цзяньсюэ говорил ещё какое-то время, но больше не мог. Пар разгорячил всё его тело, и кожа, погружённая в воду, заметно покраснела. Но, поскольку ему было удобно, он ленился двигаться, а веки его были готовы слипнуться от сна.

Его обняли за талию, и он спросил Юй Вэя, что тот хочет сделать. Юй Вэй отвёл его к дальней стороне камня, где остальные не могли видеть.

«Не стоит долго находиться в горячем источнике, лицо Шисюна уже красное».

Чао Цзяньсюэ потрогал себя, и он действительно оказался влажным и горячим.

Взгляд Юй Вэя постепенно стал более пристальным, потому что в этот момент Шисюн выглядел несколько соблазнительно.

Полуголый и беззащитны,красные щеки, туман затуманивал ему зрение, поэтому он слегка щурился, что-то вроде притягательного очарования.

Юй Вэй обхватил ладонью затылок Чао Цзяньсюэ и наклонился, чтобы поцеловать его.

Сонливость Чао Цзяньсюэ мгновенно испарилась. Он схватил Юй Вэя за волосы и потянул его прочь, шёпотом пробормотав: «Здесь ещё есть люди!» А вдруг их увидят?

Он применил большую силу, и Юй Вэй, казалось, вскрикнул от боли, его глаза также наполнились слезами, давая ему знак замолчать: «Тсс».

Чао Цзяньсюэ тут же отпустил его и замолчал, но Юй Вэй снова наклонился вперед, словно осторожно прижимаясь к нему, и Чао Цзяньсюэ приложил все усилия, чтобы не издать ни звука, его пальцы ног напряглись от напряжения.

Это было так чертовски волнительно.

Остальные по соседству все еще весело болтали, не обращая на них никакого внимания.

Глава 56: Иду по снегу, не могу уснуть

Вилла с горячим источником была построена на полпути к заснеженной горе. С восходом солнца лазурное небо почти слилось со снежной вершиной, а когда облака рассеялись, вершину горы озарила золотая пыль.

Чао Цзяньсюэ дремал в углу лекционного зала. Юй Вэй заслонял его спереди, не давая лордам, стоявшим на сцене, заметить его.

Когда золотистый луч солнца упал на щеку Чао Цзяньсюэ, он окончательно проснулся. Он посмотрел в окно, затем на лидеров сект на сцене, которые оживленно жестикулировали и говорили, но выражение его лица оставалось пустым.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Он знал, что ему не стоило вчера так поздно возиться с Юй Вэем. Он плохо держался в воде, а ноги ослабли после столь долгих поцелуев. К тому времени, как все сошли на берег, он уже выползал из бассейна неуверенными шагами, словно мокрая лапша, в основном от волнения.

Он приказал Юй Вэю больше не совершать плохих поступков в подобных ситуациях, но Юй Вэй выглядел очень невинно, сказав: «Это всего лишь поцелуй», и Чао Цзяньсюэ захотелось укусить его.

Он ошибался. Юй Вэй был вовсе не феей, а волком в овечьей шкуре, невероятно смелым.

В этот момент Юй Вэй сидел перед ним, внимательно слушая речь на сцене. Ученики сбоку изредка поглядывали на него, обманутые благородным и величественным видом младшего ученика Юя, хватались за грудь и шептались друг с другом.

Чао Цзяньсюэ впитал  все это в себя, и его взгляд, подобный взгляду сверчка, устремился на профиль Юй Вэя.

Юй Вэй почувствовал его взгляд, отвел глаза и слегка улыбнулся ему.

Чао Цзяньсюэ одними губами спросил: «Чему ты улыбаешься...»

Юй Вэй улыбнулся еще более невинно.

После сонного утра, проведенного за прослушиванием, лекторы говорили без устали. Кто-то напомнил им: «Вторая группа учеников уже здесь».

Оказалось, что прослушивание Дао у них также было разделено на партии.

Чао Цзяньсюэ взглянул на планы на вечер и подумал: «Отлично, снег пошел».

Они вышли, и когда увидели вторую группу учеников, ожидающих у двери, чтобы послушать дискуссию, Чао Цзяньсюэ своим острым взглядом заметил Тань Чжоу из секты Тяньяо среди толпы, насчитывавшей почти сотню человек.

По сравнению с предыдущей встречей, Тань Чжоу, казалось, имел более высокий статус в секте Тяньяо. Окружавшие его ученики секты Тяньяо последовали его примеру, почтительно следуя за ним.

Их взгляды встретились, и Тань Чжоу кивнул ему.

Чао Цзяньсюэ также кивнул в ответ.

Но Юй Вэй прошептал рядом с ним: «Разве не все люди из секты Тяньяо пришли?»

Чао Цзяньсюэ присмотрелся внимательнее.

В секте Тяньяо должно быть двенадцать человек, следующих трём путям: меча, медицины и формации, но здесь их было только одиннадцать.

Он не принял это близко к сердцу: «Просто один человек пропал, может, что-то случилось».

Юй Вэй сказал: «Когда дело касается секты Тяньяо, мы должны быть особенно бдительны».

Чао Цзяньсюэ подозрительно посмотрел на него и тут же понял, что Юй Вэй все еще беспокоится о том инциденте, когда он оскорбил секту Тяньяо, и все это время думает об этом.

В его сердце поднялась легкая сладость, и он нежно сжал костяшки пальцев Юй Вэя рукой, спрятанной под рукавом, и сказал: «Не волнуйся».

Он не знал, что его активное сцепленье пальцев, интимность тона и зависимость в улыбающихся глазах казались кокетством.

Сказать, что он был прекраснее цветов, было бы слишком банально. Короче говоря, положение старшего брата таково, что его хотелось держать на руках.

Юй Вэй невольно улыбнулся. На этот раз улыбка была прекрасна, как весенние горы, и чиста, как яркие волны. Чао Цзяньсюэ снова сцепил пальцы, его сердце наполнилось липкой радостью.

«Эй! Чего вы тут ждёте? Скорее, скорее, я хочу вернуться и поспать во время обеденного перерыва!» — Ли Чжэньчжэнь выскочил сбоку, любезно напомнив им.

Улыбка Юй Вэя исчезла, как и улыбка Чао Цзяньсюэ.

Однако они вдвоем не последовали за командой обратно, а пошли одни к залу, где они расписались вчера.

К счастью, табличку не убрали.

Юй Вэй сказал: «Вот».

Чао Цзяньсюэ посмотрел в направлении, куда указывал, и там было написано, что подписались двенадцать человек из секты Тяньяо, но подписались только имена трех ведущих учеников во главе с Тань Чжоу.

Чао Цзяньсюэ зевнул: «Не заморачивайся. Разве Ли Чжэньчжэнь не опоздал сегодня утром?»

«Когда дело касается твоих дел, лучше быть осторожным»

Чао Цзяньсюэ промычал: «Я теперь очень силён, не говоря уже о стадии зарождения души…» Он не стал продолжать, но его брови самодовольно изогнулись. Он взял Юй Вэя за руку и вернулся, чтобы хорошенько вздремнуть.

Днем ученики соревновались и устраивали спарринги друг с другом во время игры, так называемое «топтание снега».

Ступая по снегу, не оставляя следов. Тот, кто сорвёт красный шёлк с золотой вершины снежной горы, получит главный приз, который, как говорят, станет сюрпризом, совместно приготовленным Мастерами каждой секты.

Если есть сюрприз, почему не стоит потрудиться, чтобы его получить? Это должно быть какое-то несравненное сокровище, волшебный инструмент или чудесный метод.

Чао Цзяньсюэ уже был ловок, и Юй Вэй был готов помочь ему, прикрывая его внизу. Чао Цзяньсюэ первым взобрался на вершину горы и одним махом завоевал главный приз.

Он стоял на золотой вершине снежной горы, и всё его тело было озарено золотым светом. Ученики, отставшие и догнавшие его, почувствовали, что их глаза ослеплены, но они продолжали смотреть на него, спрашивая друг друга: «Кто там?»

Им оказался Чао Цзяньсюэ из секты Уу, которую велел вести лорд Му Юань.

«Почему мы раньше не знали, что, помимо младшего ученика Юй Вэя, под началом господина Му Юаня есть еще один человек?»

«Э, это Чао Цзяньсюэ?»

«Да, я давно знал, что слухам верить нельзя. Он, очевидно, очень влиятельный старший брат».

Ли Чжэньчжэнь также подошел к ним и воспользовался возможностью раздать им листовки.

«Приходите, приходите, приходите и узнайте о нашем старшем брате Чао. Разве в этой ситуации не подходит фраза «Видеть снег, закаляющий золото утром, преодолевать тысячу миль, чтобы озарить светом»? Посмотрите на этот золотой свет, посмотрите на этот снежный свет, посмотрите на свет меча и посмотрите на его облик. Разве всё не сияет? Из этого следует, что наша школа Уу выдающаяся и благословенная от природы. Мы искренне приглашаем учеников из других школ посетить нашу школу в качестве гостей, а также искренне приглашаем всех практикующих-любителей прийти в нашу школу Уу для дальнейшего обучения…»

Чао Цзяньсюэ услышал это, услышал ясно.

Почему Ли Чжэньчжэнь никогда не говорил, что, когда они совершили каминг-аут, они также взяли на себя миссию рекламы и вербовки?

Но он сохранял сдержанную улыбку и скромно продолжал быть вежливым, несмотря на всеобщие поздравления.

«Старший брат Чао, поторопись и посмотри, что за сюрприз!» — не терпелось сказать некоторым ученикам и они собрались вокруг, чтобы взглянуть на сюрприз.

Чао Цзяньсюэ с улыбкой радостно выкопал из-под снега ящик в отмеченном месте. Держать его было совсем не тяжело.

Кто-то сказал: «Это материал для очистки?»

Кто-то сказал: «Может быть, это какое-то новое упражнение, составленное Мастерами?»

Кто-то еще сказал: «Может быть, это еще и редкий эликсир?»

Чао Цзяньсюэ с уверенностью и предвкушением открыл коробку под наблюдением толпы.

Эм…

«Ээ…»

«Ах…»

«Шиш…»

Некоторое время вздохи, восклицания и вопросы то возникали, то исчезали один за другим.

Чао Цзяньсюэ вытащил из коробки книгу, и рука его дрожала. Страницы книги раскрывались одна за другой, словно длинный ковёр, расстилаясь перед всеми.

Окружающие ученики быстро отскочили, а затем снова собрались вокруг.

Оказалось, что…

«Коллекция лично подписанных автографов от Мастеров каждой секты!»

Чао Цзяньсюэ молча сложил буклет и осторожно убрал его в хранилище; все его тело было окутано слабой аурой смерти и безнадежности.

Его дебют как поэта в мире Сюаньчжэня на самом деле был весьма драматичной сценой.

Должно быть, это было очень памятно.

Когда Ли Чжэньчжэнь, Юй Вэй и другие спускались с заснеженной горы, мимо него внезапно прошел ученик и поприветствовал его: «Старший брат Чао, вы помните меня?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что тот выглядит довольно утончённым и воспитанным, но у него не сложилось никакого впечатления. Впрочем, было слишком неловко не иметь никакого впечатления, поэтому он просто сказал: «Помню, помню».

Ученик послушно улыбнулся: «Меч старшего брата действительно красивый, и старший брат тоже очень красивый».

Застигнутый врасплох похвалой, Чао Цзяньсюэ втайне обрадовался и сказал: «Спасибо».

Ученик затем просто прошел мимо, на самом деле подойдя только для того, чтобы похвалить его.

Чао Цзяньсюэ хотелось трижды расхохотаться во весь голос. Теперь он наконец-то не был противником Юй Вэя и объектом сравнения!

Он улыбнулся и перевёл взгляд на Юй Вэя. Юй Вэй некоторое время смотрел на уходящего ученика, затем, ещё некоторое время глядя на него, беспомощно передал ему: «Старший брат так счастлив?»

«Конечно. Вам, людям, которых хвалили с детства, этого не понять».

Юй Вэй вдруг открыл рот и сказал: «Старший брат хорош во всех отношениях».

Глаза Чао Цзяньсюэ расширились. Разве он не передавал свой голос? Зачем он произнёс это вслух? Ли Чжэньчжэнь и остальные были здесь!

Его лицо снова стало горячим.

К счастью, Ли Чжэньчжэнь в этот момент сказал: «Ах, как я тебе завидую. Хотел бы я иметь такого сладкоречивого младшего брата. Звучит очень уютно!»

С наступлением ночи снежная поверхность отражала ясный лунный свет, сверкая.

Ученики поспешили вернуться в свои комнаты и снова окунулись в воду горячего источника.

Ли Чжэньчжэнь и остальные растирали друг другу спины, хорошо расслабляя мышцы и кости. Снова погрузиться в воду было словно в рай.

На этот раз Юй Вэй не действовал опрометчиво. Братья сели друг напротив друга, направляя духовную силу по телам и практикуясь.

Какое-то время в туманном воздухе слышался лишь шум воды. Несколько человек отбросили все отвлекающие мысли и серьёзно занялись домашним заданием.

В это же время то же самое касалось и тумана.

Тань Чжоу небрежно сидел у бассейна в горячем источнике и расчесывал кому-то волосы.

Казалось, этот человек не желал этого делать, но всякий раз, когда он уклонялся от удерживающих его средств, его хватали за волосы и тянули назад.

«Мо Таньчжоу! Ты мог бы убить меня мечом!» — закричал он.

Тань Чжоу оставался невозмутимым, словно его борьба была всего лишь невежественным и бесполезным кружением в его глазах.

Он радостно напевал какую-то мелодию.

«Мо Таньчжоу! Ты будешь наказан!»

Сила в руке Тань Чжоу внезапно возросла, и зубья гребня вонзились в голову этого человека. Под хриплый крик кровь капнула с его волос, окрашивая воду в бассейне под ним в розовый цвет.

Он сказал: «Разве не старший брат будет наказан?»

«Раньше ты мне всё усложнял, но не волнуйся, старший брат. Если ты теперь будешь слушаться и будешь моей собакой рядом, я не буду тебе слишком усложнять жизнь». Он медленно стряхнул капли крови с расчёски.

«Чего тебе ещё надо! У тебя уже есть личность молодого мастера ордена Тяньяо, сукин ты сын, ты…»

Остальные слова Тань Чжоу выдавил в воду.

Он холодно наблюдал за его борьбой и остановил человека только тогда, когда тот был готов зайти слишком далеко.

«У старшего брата поистине отвратительная натура. За столько лет он так и не научился склонять голову и признавать свою ошибку. Честно говоря, я очень благодарен Чао Цзяньсюэ. Если бы не он, разве я мог бы представить тебе такой день?»

Он схватил его за волосы и вытащил из воды, словно дохлую рыбу, которая не может пошевелить плавниками. Красные пятна воды прочертили шершавую каменистую землю.

Крики и проклятия не прекращались, но Тань Чжоу оставался глух к ним.

Он уже наложил на эту комнату звукоизоляционное заклинание, и каким бы громким ни был шум, он не мог передаваться.

Он повалил человека на стол, схватил его за шею и злобно пронзил: «Ты ещё не знаешь, что ты теперь тварь. За то, чем ты меня унизил в прошлом, я отплачу тебе стократно и тысячекратно. Даже не думай умирать, даже не думай так легко умирать…»

Выражение его лица было холодным, а движения — грубыми. Наблюдая, как лицо собеседника из красного становилось бледным, его глаза тоже были похожи на глаза дохлой рыбы.

В этот момент он успокоился, надолго замер, поднял человека и снова вошел в горячий источник.

«Старший брат, будь послушным, как сейчас. В таком случае я соглашусь на любую твою просьбу», — слова Тань Чжоу были почти безумными.

Вода в бассейне забурлила, и распространился запах крови.

–

Чао Цзяньсюэ открыл глаза, повернул голову и встретился взглядом с Юй Вэем.

Он спрятал улыбку и спросил: «Ты слышал?»

Ю Вэй кивнул.

В соседней комнате кто-то уже храпел.

«Ах…» Чао Цзяньсюэ лег ничком. «Я не могу заснуть».

На стороне Юй Вэя на мгновение воцарилась тишина.

Через некоторое время Юй Вэй подошел, лег на его одеяло и протянул руку, чтобы обнять его.

Холодный аромат был слабым. Чао Цзяньсюэ прижался к нему.

«Спи, старший брат. Иначе завтра рано утром будешь спать. Завтра — заседание Главы Ордена».

Чао Цзяньсюэ быстро закрыл глаза.

Глава 57: Первая встреча – Давняя первая встреча старшего и младшего братьев…

На этой встрече никто из секты Уву не смел задремать.

Глаза главы секты сияли пронзительным светом во время лекции. Если он замечал, что кто-то из его учеников невнимательно слушал, он не проявлял жалости и немедленно заставлял их вставать в наказание.

Чао Цзяньсюэ крепко спал прошлой ночью, поэтому был относительно энергичен и даже иногда делал заметки в своем свитке.

Пока глава секты не закончил объяснять ключевые моменты первых пяти форм фехтования секты Уу, ему внезапно пришла в голову идея поручить двум ученикам продемонстрировать их на месте.

Один из них, конечно же, был его собственным учеником. Что касается второго, глава ордена намеревался выбрать одного из учеников господина Шэнь Ду или господина Му Юаня.

Кто-то тут же закричал: «Выбирай младшего брата Юй!»

Чао Цзяньсюэ тоже начал аплодировать.

Кто бы мог подумать, что у главы клана уже есть кто-то на примете, и он крикнул: «Тот, кто рядом с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ, поднимайся».

Он сказал: «Все знают, как Юй Вэй владел мечом. Как старший брат, ты тоже должен был чего-то добиться».

Все молча образовали круг, освободив место в центре для себя двоих.

Чем это отличалось от внезапного приглашения выступить на шоу талантов в Новый год?

Хотя Чао Цзяньсюэ почувствовал себя застигнутым врасплох, у него не было иного выбора, кроме как выйти в центр и поприветствовать другого ученика.

Среди зевак Нань Шань поморщился, глядя на спокойного Юй Вэя, и прошептал: «Сможет ли он это сделать? Глава клана хочет, чтобы фехтовальщики клана Уу выступили достойно. Если выступление старшего брата окажется не на должном уровне, разве глава клана не устроит ему суровый нагоняй?»

Ли Чжэньчжэнь тоже был очень обеспокоен: «Все знают, что Цзяньсюэ плохо справлялся с самосовершенствованием. Разве глава ордена не намеренно усложняет ему жизнь?»

Судя по тому, что они обычно видели в развитии Чао Цзяньсюэ, он, похоже, не слишком усердно практиковался с мечом. Однако ученик напротив него находился под личным руководством главы ордена и был привык к тяжёлой работе. Чао Цзяньсюэ, несомненно, чувствовал себя смущённым перед ним.

Под пристальным вниманием стольких глаз Чао Цзяньсюэ и вправду немного нервничал.

Направляясь к центру, он невольно взглянул в сторону Юй Вэя и увидел, как тот спокойно кивнул ему, его взгляд был решительным и ясным.

Чао Цзяньсюэ тоже моргнул, обернулся, остановился и позвал Мин Цяньли.

Цю Шуй посмотрел ему в спину, нахмурив брови от беспокойства: «Что означает подмигивание старшего брата? Он просит нас о помощи?»

Наконец Юй Вэй, молчавший всё это время, заговорил: «Не волнуйтесь. Я верю в Старшего Брата. Верьте в него и вы».

После того, как он это сказал, двое в центре уже выполнили этикет, обменявшись указателями, и одновременно подняли мечи в руках.

Техника фехтования в секте Уу славилась скоростью, прямотой и стабильностью, но также отличалась податливостью и гибкостью в атаках, где мягкость превозмогала твёрдость. Казалось, что каждое движение и стойка имели множество вариаций, но на самом деле все они происходили из одного источника, точно следуя намерению фехтовальщика.

Чао Цзяньсюэ обычно не практиковался в фехтовании перед посторонними, но Юй Вэй знал об этом.

Он видел записи старшего брата, сделанные им давным-давно в руководстве по фехтованию. Его деконструкция и размышления были очень серьёзными. Старший брат не был таким ленивым, каким его считали другие; он относился к делу очень серьёзно.

Нань Шань и Цю Шуй редко видели, как он упражняется с мечом, потому что его старший брат любил запираться в доме Цинсюэ, чтобы тренироваться. Несколько раз Юй Вэй случайно проходил мимо и видел, как он, обливаясь потом, тренировался в одиночестве.

Позже он тренировался со своим старшим братом на террасе Гуаньюэ.

Он знал каждое движение и стойку Чао Цзяньсюэ, фехтующего на мечах. Он также знал, сколько мозолей накопилось на его ладонях за короткий промежуток времени.

Поэтому Юй Вэй нисколько не беспокоился о том, что Чао Цзяньсюэ почувствует себя смущённой перед учеником главы секты.

Он знал своего старшего брата, он верил в своего старшего брата.

Чао Цзяньсюэ начал со стандартной первой стойки фехтования клана Уу, его осанка напоминала журавля, его темперамент также успокаивался, он принял облик ученика клана Уу, который больше всего нравился лидеру клана.

Двое обменялись ударами, их стойки были лёгкими и грациозными, словно классический пример фехтования школы Уу. Ученики, поначалу сомневавшиеся в Чао Цзяньсюэ, постепенно ошеломились, не в силах совместить небесное существо перед ними со своими предвзятыми представлениями о Чао Цзяньсюэ.

Выхватывал ли он меч, возвращал ли его обратно или кружил друг вокруг друга, выражение лица Чао Цзяньсюэ оставалось спокойным, а его фехтовальные движения словно разносили по ветру снежинки. Хотя это был один и тот же приём, по какой-то причине он исполнял его особенно.

Особенно красивый вид.

В конце пяти форм их мечи случайно соприкоснулись.

Чао Цзяньсюэ вложил Мин Цяньли в ножны и кивнул. Ученик главы ордена, которого он видел нечасто, тоже улыбнулся ему: «Старший брат Чао мастерски владеет мечом».

Лидер секты также сказал: «Неплохо».

Услышав из его уст слегка одобрительное «неплохо», Чао Цзяньсюэ был поражен.

Глава секты понизил голос: «Быстро вернись на свои места и продолжай слушать лекцию».

Чао Цзяньсюэ словно проснулся и быстро вернулся на свое место.

Нань Шань и Цю Шуй посмотрел на него с завистью: «Старший брат, как ты это сделал?»

Наконец, настала очередь Чао Цзяньсюэ напустить на себя таинственный вид. Он серьёзно сказал: «Ничего сложного, практика — путь к совершенству».

Его понимание было неплохим; он лишь страдал от того, что его душа покидала тело в прошлом. Первые пять форм фехтования секты Уу были несложными, но достижение этого уровня требовало и таланта, и усердия.

То, что он только что выполнил, представляло собой стандартные первые пять форм фехтования. Занимаясь самостоятельно, он любил добавлять немного яркости, свойственной Мин Цяньли, и его движения были не такими плавными.

Если бы Юй Вэй спарринговал с ним, он бы выбрал более нетрадиционные приемы.

Чао Цзяньсюэ встретился взглядом с Юй Вэем.

Как бы неожиданно он ни придумывал нестандартные приёмы, Юй Вэй всегда мог точно попасть мечом. Всё началось с сотрудничества и наставлений, но постепенно превратилось в увлекательный спарринг.

«Вы, ребята…» Взгляд Цю Шуйа метался между ними двумя.

Чао Цзяньсюэ повернулся и с улыбкой посмотрел на него.

Цю Шуй проглотил слова.

Что за странная атмосфера царила, что он не мог вставить ни слова?

Прежде чем Цю Шуй успел понять, в чем проблема, во время перерыва молодые друзья-даосы уже начали выходить вперед, чтобы передавать письма Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ бросил на них, казалось бы, небрежный взгляд, и, казалось, что у них было все, но большинство из них представляли собой брошюры с маленькими портретами, в которых его просили подписать и подробно написать год и месяц подарка тому-то и тому-то.

Однако больше всего его беспокоило не это.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить Нань Шаня: «Почему нет никаких любовных писем или чего-то подобного?»

Нань Шань дремал на столе, безучастно говоря: «Раньше были, но Младший Брат решительно отверг их, так что теперь их нет».

«Серьёзно отвергнуто… насколько серьёзно?»

«Я помню, это был практикующий Дан, и этоь парень следовал за ним всю дорогу, желая добавить его нефритовый жетон для общения, но Младший Брат сказал, что у него его нет. Парень чуть не расплакался. Младший Брат также посоветовал ему правильно заниматься и не зацикливаться на невозможных вещах и эмоциях».

Чао Цзяньсюэ смаковал эти слова: «Это немного обидно».

Но если вспомнить отношение Юй Вэя к нему в прошлом, то это действительно был стиль Юй Вэя.

То, что требовало прояснения, следовало прояснить лично. Юй Вэй обладал хорошими манерами и этикетом, но он не был центральным кондиционером, разносящим тепло повсюду.

Подумай хорошенько…

Мысли Чао Цзяньсюэ унеслись ещё дальше. Почему до того, как он прибыл в царство Сюаньчжэнь, первоначальный владелец — вернее, его здешняя половина души — так не любил Юй Вэя?

Его воспоминания об этом были весьма смутными, Чао Цзяньсюэ напряженно размышлял.

Наконец, он не удержался и наклонился к Юй Вэю, который был полностью погружен в раздачу автографов, и, подперев подбородок рукой, спросил: «Младший брат, когда состоялась наша первая встреча? Что нас ждало?»

Юй Вэй поднял веки: «Почему Старший Брат спрашивает об этом? Старший Брат неужели забыл?»

Чао Цзяньсюэ смущенно сказал: «Прошло так много времени, помоги мне вспомнить».

Юй Вэй уже приготовил стопку буклетов, которые нужно было подписать, словно собираясь на  автограф- сессию. В конце концов, это была настоящая конференция по Дао, и ученики не осмеливались проявлять излишнюю щедрость, ожидая, пока он закончит подписывать, прежде чем по очереди передавать буклеты толпе.

Его навыки автографирования были очевидны, он писал без остановки. Он прочистил горло и сказал: «Моя первая встреча со Старшим Братом состоялась в тот день, когда я вступил в секту Мастера. Однако обстоятельства нашей первой встречи были не самыми благоприятными».

По мере того, как он рассказывал, смутные воспоминания в сознании Чао Цзяньсюэ постепенно прояснялись.

Это было утром пятьдесят или шестьдесят лет назад.

Мастер Му Юань отвел Юй Вэя, только что завершившего церемонию ученичества, на террасу Гуаньюэ, чтобы тот встретился со старшими братьями и сестрами.

Нань Шань и остальные уже давно слышали, что их младшим братом станет человек с необыкновенной внешностью и необыкновенным талантом, и были чрезвычайно взволнованы. Они аккуратно оделись и, серьёзно стоя на террасе Гуаньюэ, ждали.

Чао Цзяньсюэ был исключением. Он прислонился к колонне коридора, словно без сил, не обращая внимания на то, кто идёт. Он был лишь немного раздражён тем, что не выполнил домашнее задание, которое задал ему учитель.

Вскоре он услышал, как Цю Шуй, смотревший вдаль, сказал: «Он здесь, он здесь». Чао Цзяньсюэ неохотно поднял голову и посмотрел.

Младший брат рядом с хозяином был красив и изящен. Ещё до того, как он приблизился, уже можно было различить его чистую, неземную ауру. Приблизившись, он стал ещё более необыкновенным: брови и глаза – словно луна и звёзды, выражение лица – отчуждённое, но с особым упрямством юноши, словно прозрачная льдина в зимней реке.

Когда его взгляд скользнул туда, Чао Цзяньсюэ, казалось, услышал чистый и мелодичный звук разбивающейся льдины. Он невольно выпрямился.

«Юй Вэй, познакомься со своей третьей старшей сестрой, вторым старшим братом и старшим старшим братом», — представил Му Юань.

Затем Юй Вэй подошёл и по очереди выполнил приветствие ученика под восторженные улыбки Нань Шаня и Цю Шуя. Когда пришла очередь Чао Цзяньсюэ, тот опустил ресницы и не выразил никакого выражения лица.

По какой-то причине, возможно, потому, что Юй Вэй производил на него слишком отстраненное впечатление, он вдруг почувствовал растерянность, когда перед ним появился такой человек.

В этой половине его души не было никакого осознания притворства, поэтому он просто смотрел на него с отсутствующим выражением лица и даже не ответил на приветствие. Он даже сделал небольшой шаг назад.

Ясный взгляд Юй Вэя поднялся, в нем было легкое недоумение.

Нань Шань подошел, чтобы уладить ситуацию: «Младший брат, не обращайте на него внимания...» Поскольку учитель присутствовал, они много не говорили.

Но почему Чао Цзяньсюэ так важничает перед новым младшим братом в этой ситуации!

Му Юань серьёзно сказал: «Цзяньсюэ, скорее ответь на приветствие».

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и не осмеливался взглянуть Юй Вэю в глаза. Он лишь смотрел на подвеску на поясе. Это был совершенно прозрачный нефритовый лотос с серебряными кисточками, медленно вращавшийся в утреннем свете.

Чао Цзяньсюэ сразу же заинтересовался нефритовым кулоном и не удержался,чтобы не протянуть руку и не схватить его.

Его ладонь была прохладной лишь мгновение, прежде чем Юй Вэй тут же отдернул ее.

Взгляд младшего брата был немного мрачным, и Чао Цзяньсюэ запоздало понял, что он, возможно, снова облажался.

«Эй, что ты делаешь! Зачем ты просто так хватаешь личный кулон Младшего Брата? Тебе не кажется, что на тебе и так слишком много украшений!» — крикнул Нань Шань, но Му Юань остановил её.

Мастер сказал: «Чао Цзяньсюэ, извинись перед младшим братом».

Тёмные ресницы Чао Цзяньсюэ дрогнули, и он огляделся. Учитель и его младшие братья смотрели на него с недовольством, а новый младший брат, должно быть, подумал, что он собирается стащить у него кулон, но он просто хотел взглянуть.

Чао Цзяньсюэ открыл рот, не в силах выдержать гнета обвинений. Наконец, прежде чем слезы полились рекой, он повернулся и, не оглядываясь, побежал обратно в свой дом Цинсюэ, желая вернуться на свою собственную, безопасную территорию.

– Вспомнив, Чао Цзяньсюэ вдруг всё вспомнил. Он был невероятно смущён и отвернулся, не смея снова взглянуть на Юй Вэя.

Он смущался настолько, что поджимал пальцы ног перед сном. Эта половина его души была в какой-то степени неловким в общении дураком!

Но Юй Вэй, помимо ощущения, что поведение Чао Цзяньсюэ было странным, помнил и слегка испуганный и тревожный взгляд в глазах Чао Цзяньсюэ, когда тот посмотрел на него.

Он был тихим и хрупким, совсем не похожим на старшего брата в секте.

Глава 58: Яркая луна светит одна

С тех пор, как Юй Вэй поступил под опеку господина Му Юаня, Чао Цзяньсюэ избегал его, не желая появляться перед ним.

Потому что в тот день, когда он вырвал его нефритовый кулон с лотосом из рук Чао Цзяньсюэ, между его бровей читалось явное недовольство. Чао Цзяньсюэ был очень чувствителен к такого рода недовольству и ему это чувство совсем не нравилось.

Он подумал, что пора сдаваться. Если он всё испортил, что ж, пусть так и будет. Если его младший брат его не любил, значит, он тоже его не любил.

Чао Цзяньсюэ предпочитал играть с теми оживленными учениками внешней секты, которые любили поговорить с ним.

Однажды, когда он в одиночку направлялся к внешней секте, он увидел несколько знакомых фигур, разговаривающих в павильоне у летнего лотосового пруда у подножия горы.

Это были его младшие братья и сестры, а также несколько учеников с соседних вершин.

Несколько человек разговаривали вокруг Юй Вэя, который все время им улыбался.

Чао Цзяньсюэ услышал своё имя. Второй старший брат сказал младшему брату не обращать на Чао Цзяньсюэ слишком много внимания, сказав, что у него странный характер и он странно себя ведёт, и что они к этому привыкли.

Юй Вэй молча слушал, его профиль появился среди окружавших его учеников. Чао Цзяньсюэ заметил его слегка поджатые губы и едва заметный кивок.

В сердце Чао Цзяньсюэ зародилась печаль. Он инстинктивно захотел немедленно уйти, но, увидев, как Юй Вэй слабо улыбнулся окружающим, замер на месте.

В это время кто-то, похожий на него, обратил внимание на нефритовый кулон в виде лотоса на поясе Юй Вэя и спросил: «Младший брат, что за история с этим кулоном? Это какой-то магический артефакт? Он такой уникальный; я не видел ничего подобного в Павильоне Семи Искусств».

Чао Цзяньсюэ услышал, как Юй Вэй сказал: «Это не магический артефакт, а просто то, что было со мной с самого детства».

Человек снова спросил: «Могу ли я взглянуть поближе?»

Юй Вэй кивнул: «Старший брат, здесь».

Он протянул руку, чтобы развязать его, и передал ему. Прозрачный, прозрачный нефритовый кулон в виде лотоса обжег сердце Чао Цзяньсюэ.

Поэтому другие могли смотреть на него, и даже его младший брат сам предлагал его, но он смотрел на него таким взглядом, когда тот лишь слегка к нему прикасался.

Чао Цзяньсюэ немного разозлился. Он не стал больше задерживаться и, не колеблясь, пошёл вниз по склону горы.

Чтобы избежать боли, он привык активно отвергать всё, что его огорчало. Пока ему было всё равно, никто не мог ранить его сердце.

Позже ученики секты должны были тренироваться вместе в тайном мире, и Му Юань настоятельно просил Чао Цзяньсюэ не ходить туда. Его положение было особенным, и он опасался, что тайный мир может быть для него опасным.

Если он не мог пойти, значит, не мог. Чао Цзяньсюэ забился в угол и наблюдал за другими учениками.

К тому времени Юй Вэй уже некоторое время состоял в секте и завоевал авторитет среди учеников. Все знали, что его младший брат Юй Вэй непобедим и никогда не возвращается с пустыми руками.

Поэтому все пошли к нему шутить и просить защиты.

Юй Вэй сохранял свою постоянную улыбку, всегда правильную и безупречную, своего рода мягкую прохладу.

Чао Цзяньсюэ сидел на корточках на земле и выращивал грибы.

Подрастая некоторое время, он ощутил беспокойное нежелание.

Все знали, что обучение в тайном мире — хорошая возможность, будь то для повышения уровня развития или поиска магических артефактов. Пока можно было выйти наружу, всегда можно было что-то получить.

За последние несколько дней он добился небольшого прогресса, так что все должно быть в порядке…

Если бы Юй Вэй был действительно настолько силён, то взять его с собой тоже было бы возможно, верно?

Размышляя об этом, он встал и посмотрел на Юй Вэя, который стоял в центре и тревожно ходил взад и вперед.

Наконец, Чао Цзяньсюэ набрался смелости и медленно пошёл вперёд: «Младший брат…»

Ученик удивленно посмотрел на него и продолжил говорить с Юй Вэем, словно ничего не слышал. Чао Цзяньсюэ не знал, услышал ли Юй Вэй его голос, поэтому он снова собрался с духом, желая снова позвать «младшего брата».

К несчастью, в этот момент мастер, стоявший впереди, позвонил в колокол, открывая тайное царство, и громко произнёс: «Тайное царство открыто! Не упустите момент! Врата вот-вот закроются!»

Ученики вошли один за другим. В мгновение ока на месте остался только Чао Цзяньсюэ, который никак не отреагировал, – слово «маленький» было произнесено только что.

Или, может быть, ему просто следует забыть об этом.

Чао Цзяньсюэ колебался, крепко сжимая пальцы.

Но он также хотел отправиться в тайное царство.

Если бы на этот раз ему удалось выбраться из этой ситуации, все бы изменили свое мнение о нем?

Вход в тайное царство вот-вот должен был закрыться. Сквозь туманные, размытые врата царства Чао Цзяньсюэ увидел половину рукава Юй Вэя.

Не имея времени думать ни о чём другом, Чао Цзяньсюэ шагнул вперёд, никогда ещё не чувствуя такой уверенности. Он быстро вошёл в врата царства.

Естественно, в конечном итоге тайное царство было уничтожено на полпути, а Чао Цзяньсюэ была лично выведен из него Нань Шанем и Юй Вэем.

Чао Цзяньсюэ опустился на колени, робко слушая ругань своего господина, а затем услышал, что Юй Вэй все же вынес некоторые духовные сокровища из тайного царства и получил похвалу от наставников.

Он стоял на коленях на земле, тупо глядя на Юй Вэя, который стоял прямо перед ним, и слышал, как люди сравнивали его с Юй Вэем, один — как луну на небе, а другой — как пыль на земле, унижая его до пыли.

Младший брат от природы был необыкновенно превосходен. Наблюдая за младшим братом, он внезапно повернул голову, и Чао Цзяньсюэ был ошеломлён.

Потому что во взгляде Юй Вэя не было ничего: ни отвращения, ни сочувствия, ни даже капли гнева, который испытывали другие, когда их прерывали в тайном царстве.

Так вот, Юй Вэй его вообще не видел.

Чао Цзяньсюэ до смерти ненавидел Юй Вэя.

«Старший брат? Старший брат? О чём ты думаешь?» — спросил Юй Вэй, стоявший рядом с ним.

Он увидел, что выражение лица Чао Цзяньсюэ было сложным. Он подпер голову рукой и посмотрел на стол так, словно лежащая на нем брошюра вот-вот распустится, превратившись в цветок.

Чао Цзяньсюэ вздохнул: «Кстати, это напоминает мне о некоторых неловких событиях прошлого…»

Он не хотел спрашивать Юй Вэя, о чём тот думал в тот момент. В любом случае, теперь, вспоминая об этом, он чувствовал лишь, что его мысли были немного необъяснимы.

Но он не винил свою половинку.

Он был чувствительным ребенком, которому просто не хватало смелости и прямоты другой половины его души.

Юй Вэй уже подписал эту стопку буклетов и отправил их обратно толпе.

Он сказал: «В прошлом нет ничего постыдного, это просто опыт».

Чао Цзяньсюэ ухмыльнулся: «У тебя неплохо получается утешать людей».

Он наблюдал, как ученикам раздают брошюры, которым нужно было их подписать, и с любопытством спросил: «Ты подписал каждую? Разве у тебя не болит рука?»

Юй Вэй сказал: «В конце концов, их послали раньше меня. Это всего лишь подпись. Если я смогу это сделать, нехорошо их разочаровывать. Правда, рука немного болит…»

Говоря это, он незаметно протянул руку, подразумевая, что Чао Цзяньсюэ должен помочь ему потереть ее.

Чао Цзяньсюэ несколько раз ткнул его и наконец сделал несколько щипков.

Он вдруг понял еще одну причину, по которой тогда так ненавидел Юй Вэя.

И дело было не только в том, что Юй Вэй его не видел, и не только в том, что другие всегда сравнивали его с Юй Вэем...

Потому что он ненавидел яркую луну, висящую высоко, но не светящую на него.

Но сейчас яркая луна светила особенно ярко, и чувство вины Чао Цзяньсюэ снова нахлынуло, поэтому он продолжил щипать Юй Вэя еще несколько раз, не жалуясь.

Взгляд Чао Цзяньсюэ был сосредоточен, когда он щипал кого-то, а его тонкие ресницы были слегка опущены. Юй Вэй мягко улыбнулся. Будь они наедине, ему бы хотелось прижать старшего брата к земле и поцеловать его прямо сейчас.

Целовать его до тех пор, пока его щеки не покраснеют и он не сможет дышать, а затем остановится.

Ю Вэю очень нравилось видеть, как его старший брат стал таким из-за него.

В полдень их ждала первая трапеза на вилле с горячим источником.

Такие вещи, как редкая роса на заснеженных вершинах и нежные листья бамбука, свойственные только горячим источникам, – Чао Цзяньсюэ не испытывал ни интереса, ни аппетита. Они были гораздо вкуснее курицы из листьев лотоса, которую он тайком запихивал в своё накопительное кольцо.

После еды они вышли на прогулку, чтобы расслабиться, а затем начался новый раунд обсуждения Дао.

Поначалу Чао Цзяньсюэ всё ещё дремал, но вдруг услышал чей-то тихий вздох и учуял слабый аромат. Он поднял голову, чтобы посмотреть, и тут же почувствовал себя в сто раз энергичнее.

На самом деле пришедший был господином Цзывэем из секты Хуань Яо.

О каком Дао могла говорить школа Хуань Яо? Сонливость учеников рассеялась, и они навострили уши с любопытством и застенчивостью.

Он никогда раньше не слышал о том, чтобы на конференцию по обсуждению Дао приглашали секту Хуань Яо для чтения лекций.

Чао Цзяньсюэ предположил, что это произошло из-за того, что Лорд Цзывэй одним махом перешел на стадию Превосходства Скорби и теперь стал ключевой фигурой в Царстве Сюаньчжэнь.

Более того, помимо секты Хуань Яо, другие секты не могли по-настоящему научить путям парного совершенствования, и какой ученик осмелился бы спросить своего учителя об этом вопросе?

Лорд Цзывэй медленно и грациозно опустился на сцену, открыв панорамный вид на изумлённые, наполовину жаждущие знаний, наполовину ищущие взгляды. Он сказал: «Все, если кому-то неинтересен вводный путь парного совершенствования, о котором я собираюсь сегодня рассказать, пожалуйста, не стесняйтесь уйти, это неважно».

Он была полный достоинства и великодушия, и, услышав это, многие ученики вставали, кланялись и уходили один за другим.

Нань Шань тоже был обеспокоен и спросил старших братьев, стоявших рядом: «Вы не уходите? Вы уходите?»

Самым неожиданным было заявление Ю Вэя: «Я не уйду».

Нань Шань обеспокоенно почесал голову: «Ты правда не уйдешь? Старший брат, ты уходишь?»

Чао Цзяньсюэ даже немного хотел уйти, но ему было очень любопытно, что же будет сказано. Короче говоря, послушать не помешает…

Видя, что шум под сценой постепенно стих, правитель Цзывэй сказал: «Хорошо, позвольте мне сначала изложить вам одно положение. Путь парного совершенствования, о котором я говорю, применим как к мужчинам, так и к женщинам, различаются лишь два способа входа в тело, которые вы можете настроить самостоятельно».

Он сохранял спокойствие и говорил красноречиво.

Слушая его, Чао Цзяньсюэ действительно получил гораздо больше пользы, чем от  книг . Некоторые действия в книгах были просто бессмысленны. Если бы они действительно попытались их повторить, Юй Вэй, возможно, сломал бы себе поясницу.

Нет, нет, нет, почему его мысли устремились в такое место!

Двойное совершенствование или что-то в этом роде, он все еще надеялся, что этого не произойдет в ближайшее время!

Нань Шань сидел рядом с Юй Вэем, слушал и слушал, как вдруг краем глаза он увидел, как его младший брат Юй Вэй делает записи.

Это было как гром среди ясного неба.

Зачем он записывал подобные вещи? Неужели младший брат так серьёзно относился к парному совершенствованию? Потому что он серьёзно относился ко всему совершенствованию, или потому что парное совершенство его действительно интересовало?

Он хотел позвать старшего брата, чтобы тот пришёл и увидел эту потрясённую сцену, но когда он наклонился, чтобы взглянуть, это было словно гром среди ясного неба. Чао Цзяньсюэ тоже писал и даже набросал действия двух людей, о которых говорил Юаньцзюнь.

Нань Шань: «…» Значит, проблема была в нём? Неужели ему не хватало духа учения?

После долгих раздумий Нань Шань также тщательно сделал несколько заметок в своем блокноте.

На этот раз удивлением для него стал сидевший рядом Цю Шуй: «Зачем ты делаешь заметки?»

Нань Шань покачал головой: «Вам, необразованным людям, это трудно объяснить».

Уголки губ Цю Шуй дернулись, и в конце концов он тоже решил записать несколько вещей.

После долгих двух часов Лорд Цзывэй наконец сказал: «В конце концов, то, что вы видите на бумаге, поверхностно. Если у вас есть партнёры по Дао, можете вернуться и попрактиковаться сегодня вечером. Только так вы сможете по-настоящему проникнуть в суть и по-настоящему чему-то научиться».

Чао Цзяньсюэ почувствовал, как на его лицо упал взгляд, словно наполненный веществом. Он не произнес ни слова, сосредоточившись лишь на приведении в порядок своих письменных принадлежностей.

Поэтому этот взгляд стал немного обиженным.

Глава 59: Несчастный случай – Истерика младшего брата

Чао Цзяньсюэ ожесточился, решив не встречаться с этим взглядом. Он встал, потянулся и устремил взгляд вдаль, на заснеженную гору.

Такой белый…

У него было плохое предчувствие: он чувствовал, что Юй Вэй сегодня вечером, когда он вернется, устроит ему неприятности.

Чао Цзяньсюэ выглядел спокойным и собранным, наслаждаясь ветерком, но в глубине души он был неуверен.

Его взгляд метнулся, и Ли Чжэньчжэнь случайно похлопал его по плечу. «Хочешь прогуляться?»

«Молодец!» — Чао Цзяньсюэ почувствовал просветление и схватился за руку, словно за спасительную соломинку. — «Давай сегодня вечером останемся вместе!»

Ли Чжэньчжэнь был озадачен таким внезапным приглашением, но с готовностью согласился: «Конечно, я не против. А как же младший брат Юй?»

Чао Цзяньсюэ выдавил улыбку и повернулся к Юй Вэю: «Младший брат, я сегодня переночую у тебя. Как насчёт того, чтобы Нань Шань остался с тобой?»

Его улыбка была почти заискивающей. Столкнувшись с явно леденящей аурой Юй Вэя, он вообще не осмеливался поднять на него взгляд, словно в лицо ему дула метель.

Чао Цзяньсюэ усмехнулся, обнял Ли Чжэньчжэня за плечи и потянул его за собой. «Пошли, пошли! Братец, как давно мы не делили комнату!»

Ли Чжэньчжэня наполовину оттолкнули, наполовину оттащили, и он с ухмылкой пробормотал: «Что происходит? Ты же не согласился, когда я тебя просил…»

Их фигуры постепенно растворялись вдали, голоса становились все слабее.

Юй Вэй стоял в дверях, наполовину освещённый снежным светом, отбрасывающим тени на его лоб и глаза. Его губы, изящно очерченные, словно на картине, были плотно сжаты, лицо оставалось бесстрастным.

В тот вечер Чао Цзяньсюэ не пошёл к горячему источнику. Он надел лёгкий халат, специально предоставленный на вилле, и сел у окна, предаваясь внутренним размышлениям.

Он глубоко и мучительно размышлял. Если бы он продолжал отказываться, это было бы несправедливо по отношению к Юй Вэю, но он действительно не был готов.

Чао Цзяньсюэ всегда чувствовал, что это всё-таки обман. Если он действительно сделает это с Юй Вэй, то будет навеки проклят, его совесть не позволит!

Более того, если бы его личность была раскрыта в будущем, а он уже сделал это с Юй Вэем, то он наверняка был бы мертв.

Но Юй Вэй собирался разозлиться, а в гневе он был довольно пугающим. Однако Чао Цзяньсюэ предпочел бы сейчас терпеть ледяной воздух Юй Вэя, чем упустить возможность переломить ситуацию позже.

Он невольно вздохнул, осторожно вглядываясь в сторону горячего источника.

Горячий источник был полон белого тумана, клубящегося и неясного. Он слышал только звуки возни Нань Шаня, Се Бинюаня и других. Чао Цзяньсюэ сдался. Чтобы предотвратить проникновение водяного пара в комнату, он закрыл окно.

Ли Чжэньчжэнь, едва войдя в комнату, бросился к кровати. «Какая удобная! Мне никогда в жизни не было так удобно… Ты правда не собираешься вымокнуть?»

Чао Цзяньсюэ лежал на спине на кровати, выплюнув два слова: «Не пойду».

Ли Чжэньчжэнь спросил: «Вы с Юй Вэем не поссорились, не так ли?»

Чао Цзяньсюэ настороженно повернул голову. «Почему ты спрашиваешь?»

Ли Чжэньчжэнь зевнул. «Тогда почему ты вдруг захотел остаться со мной в одной комнате?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я просто хотел остаться с тобой в одной комнате…»

Осмелится ли он сказать, что это было сделано для того, чтобы избежать секса с ним? Он не посмел.

Он чувствовал себя как измученный муж средних лет, который смотрит на прекрасную жену с двумя словами в сердце: умственная усталость.

Чао Цзяньсюэ закрыл лицо.

Ли Чжэньчжэнь задул свечу, и в комнате остался только пол, залитый лунным светом.

Ли Чжэньчжэнь вдруг спросил: «Ты подумал о том, куда пойдешь потом?»

Чао Цзяньсюэ: «Что значит «куда»?»

«Мы не можем вечно оставаться в Царстве Сюаньчжэнь. Что, если Юй Вэй однажды внезапно мутирует? Нам даже некуда будет бежать. У меня уже есть план. Когда секта ослабнет, я просто сбегу в Царство людей, чтобы спрятаться».

Чао Цзяньсюэ повернул голову: «Когда ты придумал этот план?»

Ли Чжэньчжэнь гордо заявил: «Когда Истинные Лорды открыли связь с Миром Людей, я уделил этому особое внимание. Формация на самом деле не такая уж сложная. Если я открою её сам, то потеряю лишь большую часть своего развития. Но мои способности позволяют мне провести только одного человека. Хочешь пойти со мной?»

Чао Цзяньсюэ не ответил на этот вопрос, вместо этого спросив: «А как же Се Бинъюань и остальные?»

Ли Чжэньчжэнь помолчал немного, а затем вздохнул, потеряв всякую надежду. «Что я могу сделать? В такой ситуации кого могут волновать подобные вещи? В любом случае, секта не потеряет ещё одного старшего брата. Нехорошо, что они не пойдут со мной. Лучше сначала позабочусь о своей жизни».

Чао Цзяньсюэ задумался. Но когда человек беден, нужно в первую очередь заботиться о себе. Он не мог сказать, что идея Ли Чжэньчжэня была плохой. Наконец-то им удалось пожить в этом мире; как же они могли не сбежать, зная, что умрут?

Ли Чжэньчжэнь снова спросил: «Скажи что-нибудь. Ты пойдёшь со мной, когда придёт время? Ты мой единственный родственник здесь».

Чао Цзяньсюэ на мгновение задумался, а затем неопределенно произнес: «Я найду тебя, когда придет время».

Ли Чжэньчжэнь вздохнул с облегчением. «Всё верно». Он быстро уснул.

Чао Цзяньсюэ ворочался на диване, глядя на яркий лунный свет, чувствуя себя необычно бодрым.

Он понял, что без Юй Вэя рядом он чувствует себя опустошенным и не может спать!

И так он не спал до рассвета.

На этот раз форума, посвящённого Дао, не было. Ученики разных школ собрались на снежном склоне, чтобы обменяться советами и поучиться друг у друга.

Остальные были в порядке, но многие проявили инициативу и вступили в спарринг с Юй Вэем.

Сегодняшнее выступление Юй Вэя было не слишком вежливым. Раньше он был очень вежлив. В подобных спаррингах он также обходился с противниками мягко. Но сегодня он решительно и чисто обнажил меч. Хотя он и не демонстрировал своего развития в сфере трансформации, он полностью высвободил позднюю стадию сферы формирования ядра.

Группу учеников избивали до тех пор, пока они не «катались по земле от страха», полностью убедившись в этом.

Чао Цзяньсюэ съёжился в углу коридора, уплетая семечки дыни вместе с Нань Шанем и остальными. Он взглянул на Юй Вэя, но тот и глазом не моргнул, словно тот был воздухом.

Чао Цзяньсюэ подавленно подумал: «Конечно, он злится, и на самом деле игнорирует меня».

Но его младший брат, который молчал, сражался необычайно стойко, ещё больше, чем обычно, напоминая небесное существо, спустившееся на землю. Чао Цзяньсюэ постепенно перестал есть семечки дыни, полностью сосредоточившись на происходящем.

В этот момент рядом с Чао Цзяньсюэ мелькнула тень. Он взглянул и увидел добродушного ученика из другой секты.

Он застенчиво сказал: «Вчера я смотрел танец с мечом старшего брата Чао и хотел бы попросить у него несколько советов».

На самом деле он был здесь, чтобы сразиться с Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ снова взглянул на Юй Вэя. Юй Вэй всё ещё не обернулся.

Он задумался. Ему всё равно было скучно. Не было ничего плохого в том, чтобы поспорить с кем-то ещё, поэтому он встал и сделал жест «пожалуйста».

Он намеренно использовал тот же набор приёмов меча, что и во вчерашнем выступлении. Ученик ответил соответствующим образом, и они сражались легко и непринуждённо. По сравнению с напряжённым боем рядом с Юй Вэем, их стиль был относительно расслабленным.

Постепенно большинство наблюдавших учеников также обратили внимание на его движения. После того, как его представили, все поняли, что это старший брат Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ. Как и его имя, его движения были подобны лёгкому танцу снежинок, но сам он был невероятно красив, ослепительнее золотого солнца на снежной вершине.

Юй Вэй слева, Чао Цзяньсюэ справа. Может быть, в секте Уу при приёме учеников обращают внимание только на внешность?

Яркие огни мечей мерцали, словно светлячки летней ночью, кажущиеся хрупкими и в то же время непрестанными.

Ученик, стоявший перед Юй Вэем, нашел в нем слабость, возликовал и поднял кнут: «Ты отвлекся!»

Неожиданно, даже найдя уязвимое место, он всё же устранил его одним мощным ударом меча. Между бровями Юй Вэя словно сгустился иней, который невозможно было рассеять: «Я не…».

Кто-то из толпы спросил: «Как вы думаете, кто победит, если сразятся Юй Вэй и Чао Цзяньсюэ?»

Ли Чжэньчжэнь цокнул языком: «Это все еще Юй Вэй».

Остальные кивнули, но у Цю Шуй было другое мнение. Он сказал: «Не обязательно».

«Почему бы нам не устроить сцену и не заставить их подраться?»

В это время исход битвы Юй Вэя был уже решен, без всякого напряжения.

Чао Цзяньсюэ и его ученик тоже временно прекратили беседу. Ученик весь вспотел, глаза его блестели, и он сказал Чао Цзяньсюэ: «Спасибо, старший брат Чао! Меч старшего брата Чао прекрасен. Я многому научился!»

Чао Цзяньсюэ потёр запястье. Впервые он столкнулся с таким дружелюбным и мирным поединком. Он улыбнулся ему, ещё более лучезарно и прекрасно, чем во время боя.

Все видели, что Юй Вэй боролся в напряженной, настоящей борьбе, но спарринг с Чао Цзяньсюэ стал просто замечательным опытом.

Итак, люди один за другим приглашали его на спарринг, но Чао Цзяньсюэ больше не хотел сражаться и один за другим отказывался, убегая в коридор, чтобы остаться.

По крайней мере, на этот раз он больше не слышал кислых слов, таких как: «Как Чао Цзяньсюэ мог...» Те ученики, которые были настроены против него предвзято, закрыли рты, выглядя так, будто они хотели поговорить с ним, но в конце концов сдались.

Он был разгорячен после боя, закатал рукава, обнажив свои гладкие и красивые плечи, а также несколько золотых нарукавных повязок.

Так как он только что занимался спортом, его щеки раскраснелись, и он вдруг стал похож на божество, сошедшее с картины.

Юй Вэй хотел подойти, но остановился, коснувшись взглядом этих прекрасных рук. Наконец он развернулся и продолжил состязаться с учениками, пришедшими его пригласить.

Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что стал знаменитым красавцем среди учеников. Он взял красноземную дыню и съел её.

Юй Вэй по-прежнему игнорировал его, сражаясь на поле боя очень серьезно...

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что так больше продолжаться не может. Почему бы не вернуться сегодня вечером и не уговорить его? Если он проявит инициативу, обнимет, поцелует и прикоснётся к нему, они смогут перевернуть страницу.

А что, если ему всё равно не удастся его уговорить? Тогда…

А потом не повезло.

Приняв решение, он расслабился и продолжил с одобрением наблюдать за движениями Юй Вэя.

Но в лесу, в конце видения, его внимание привлекла тень. Чао Цзяньсюэ прищурился. Это был правитель Цзывэй. Разве он не ушёл?

Лорд Цзывэй помахал ему издалека.

Чао Цзяньсюэ огляделся. Никто не отреагировал. Может быть, он искал его? В самый раз, у него тоже были вопросы к правителю Цзывэю.

Чао Цзяньсюэ обошел толпу и пошел в лес одна.

Радостные возгласы учеников постепенно стихли. В лесу воцарилась гробовая тишина. Какое-то время слышался лишь шум падающего снега.

Лорд Цзывэй стоял под деревом, скрестив руки на груди, в том же дымчато-фиолетовом одеянии с широкими рукавами, что и вчера, и неторопливо наблюдал за ним.

Когда Чао Цзяньсюэ подошёл, он с улыбкой спросил: «У тебя все хорошо?»

Чао Цзяньсюэ спросил: «Хочет ли господин Юань что-нибудь для меня поискать?»

Лорд Цзывэй спросил: «Как поживает меч, который я тебе дал? Почему я его не вижу?»

Чао Цзяньсюэ призвал Мин Цяньли: «Меч Цяньли слился с моим золотым кольцом, вот почему он стал таким».

Лорд Цзывэй понимающе вздохнул и протянул руку: «Подай его сюда и покажи мне».

Чао Цзяньсюэ протянул руку, но тут же отдернул ее: «Что господин Юань хочет увидеть?»

Мин Цяньли уже стал его родовым мечом. Он всё ещё помнил принцип: родовой меч не отдаётся просто так.

«Ох…» — Лорд Цзывэй слабо вздохнул. — «Маленький красавиц, почему ты не слушаешь меня?»

Чао Цзяньсюэ: «?»

В этот момент лицо господина Цзывэя полностью изменилось, он внезапно превратился в Ли Чжэньчжэня и лукаво подмигнул ему: «Ты помнишь меня?»

Чао Цзяньсюэ отреагировал мгновенно. Не успел он обернуться, как у него внезапно закружилась голова, и всё закружилось. Он совсем не мог стоять.

Черт возьми, он попал в засаду.

Когда он снова в оцепенении открыл глаза, Чао Цзяньсюэ забрызгал себя руками и ногами и трагически обнаружил себя привязанным к кровати в форме большой буквы «Х».

Он некоторое время боролся, пытаясь активировать свою духовную силу, но все было тщетно.

«Не двигайся. Ты отравлен моим демоническим ядом, и чем больше ты будешь двигаться, тем туже будет затягиваться верёвка. Если хочешь, чтобы тебе переломали руки и ноги, мне будет легко».

Чао Цзяньсюэ с трудом поднял голову и выпалил два слова: «Это ты!»

Это был демон, который притворился Ли Чжэньчжэнем в Тайном Царстве Долины Водяной Луны и украл у них Меч Цяньли.

Глава 60

Ну как? Нашёл?»

Внутри курорта с горячими источниками Ли Чжэньчжэнь и остальные вернулись в зал для автограф-сессий. Они только что обыскали курорт в разных направлениях, но не нашли никаких следов Чао Цзяньсюэ.

«Не волнуйтесь, возможно, Старший Брат просто вышел отдохнуть», — не мог не утешить их Нань Шань, видя, что их лица выглядят неважно.

Се Бинюань сказал: «Но мы также не можем связаться с нефритовым кулоном старшего брата Чао. Может быть, он в опасности…»

Он замолчал, потому что взгляд Юй Вэя был пугающим. Се Бинюань впервые увидел у Юй Вэя такой свирепый взгляд, и он был поражен.

Ладонь Юй Вэя была крепко сжата, словно он подавлял огонь в сердце, и он холодно спросил: «Неужели никто из вас не видел, куда делся Старший Брат? Он явно только что сидел среди вас…»

Нань Шань нахмурился: «Мы его действительно не видели. Он молча ушёл. Там было так много людей, что мы подумали, что он собирается что-то сделать… Что вы имеете в виду? Вы нас обвиняете?»

Цю Шуй потянул его: «Эй, младший брат просто волнуется».

«Кто не волнуется? Я тоже волнуюсь…»

С тех пор, как они поняли, что Чао Цзяньсюэ пропал, Юй Вэй много раз спрашивал их, почему они не видят, куда делся Чао Цзяньсюэ.

Нань Шань и остальные тоже были огорчены. Чао Цзяньсюэ уже не трёхлетний ребёнок, и он уже не тот идиот, каким был раньше. Кто знал, что он так внезапно исчезнет? Как они могли каждую секунду следить за ним, словно за ребёнком?

Юй Вэй понимал, что его эмоции неуместны. Он заставил себя прочесть несколько строф из Сутры Ясного Сердца, опустил голову и сказал: «Второй Старший Брат, прости, я не это имел в виду. Я виноват». Ему не следовало злиться на Старшего Брата и намеренно игнорировать его. Ему следовало всё время следить за Старшим Братом, как и прежде.

Хотя Старший Брат и практикует Юаньин, у него мало практического опыта. Если он столкнётся с другим практикующим Юаньин, он может проиграть. Более того, у него болезнь, из-за которой он на некоторое время ослабевает после практики. Что, если что-то действительно произойдёт?

Кончики пальцев Юй Вэя почти впились в ладонь. Мысль о возможной потере старшего брата отозвалась болью в сердце.

Кто бы это мог быть?

Никаких признаков вторжения демонов на курорт с горячими источниками не обнаружено. Чао Цзяньсюэ отправился куда-то один или его кто-то похитил?

Кто это был?

Секта Тяньяо?

«Второй старший брат, давай доложим господину Му Юаню. Мы обыщем гору», — Юй Вэй поднял глаза и спокойно сказал: «Я пойду в секту Тяньяо».

Нань Шань согласился. Но вскоре после того, как он вышел, он услышал, как Юй Вэй сказал: «Подожди, подожди ещё два часа. Дождись моего сообщения, прежде чем идти искать господина Му Юаня».

Он знал Чао Цзяньсюэ. Старший Брат не любил, когда о нём сплетничали за его спиной. Если бы дело о его исчезновении стало достоянием общественности, это наверняка снова вызвало бы волну критики.

Юй Вэй сжал в руке нефритовый кулон и поспешил к резиденции клана Тяньяо.

–

«Ты хоть представляешь, сколько проблем ты мне причинил?» Палец опустился на низ живота Чао Цзяньсюэ и медленно поднялся к груди.

Всё тело Чао Цзяньсюэ напряглось. Верёвки на его руках и ногах были с зазубринами, и любое движение запястья заставляло их ещё глубже впиваться в кожу. Ему оставалось только сдаться, успокоиться и спросить: «Чего ты хочешь?»

Этот демон наконец явил свою истинную сущность: воротник был распахнут в дерзком стиле, длинные серебристо-белые волосы и жутковатые зелёные вертикальные зрачки. Он почти полулежал на Чао Цзяньсюэ, вдыхая его запах.

Он сказал: «Странно. В последний раз, когда я тебя видел, я помню, что вокруг тебя была какая-то демоническая аура. Почему же теперь её нет?»

Конечно, потому что он намеренно скрыл это перед тем, как выйти из уединения!

Чао Цзяньсюэ понимал, что находится во власти этого демона. Видя, что тот, похоже, не собирается его убивать, он лёг на землю и спросил: «Чем я тебе доставил неприятности?»

Демон приподнялся, обнажив свой истинный облик. Когда Чао Цзяньсюэ увидел, что нижняя часть его тела превратилась в зелёный змеиный хвост, он чуть не потерял сознание, особенно когда хвост обвился вокруг одной из его ног.

«Не притворяйся дураком!» Хвост щёлкнул ногой.

Он сказал: «В тот день, когда я взял меч Цяньли, я не ожидал, что попаду в ловушку, расставленную женщиной по пути. Она выхватила мой меч, и я чуть не погиб от её рук».

«Но я не ожидал, что она отдаст тебе меч... Какая пустая трата сокровища».

Он снова сердито хлестнул Чао Цзяньсюэ хвостом. Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его нога, наверное, посинеет.

«Когда настала очередь вашей человеческой расы использовать бессмертные артефакты, оставленные моей демонической расой!»

Чао Цзяньсюэ уставился на обнажённые клыки. Должно быть, именно змеиный яд лишил его возможности сопротивляться.

Он вздохнул: «Истинный Бессмертный Фухан лично передал мне метод совершенствования. Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ним?»

«Правда?» Казалось, он не поверил.

«Но у тебя действительно странный запах. Кто ты? Ты действительно обычный человек-совершенствующийся?»

Холодный пот капал с лица Чао Цзяньсюэ: «Это…»

«Забудь, кем бы ты ни был, сегодня ты окажешься у меня в животе».

Чао Цзяньсюэ схватился за веревки, связывающие его: «Вы, демоны, вообще едите людей!»

Как он должен был противостоять полудемонической крови в своем теле?

Демон-змея усмехнулся: «Ты думаешь, это как есть мясо и кровь? Невежда. Конечно, это…»

Он провел пальцами по воротнику Чао Цзяньсюэ и остановился на середине его светлой груди.

«Разрежь его здесь и вытащи духовное ядро. О, теперь ты тоже практикуешь Юаньин».

Волосы Чао Цзяньсюэ встали дыбом: «Если хочешь отомстить, тебе следует найти Лорда Цзывэя!»

«К сожалению, моя техника маскировки не может обмануть эту женщину».

Блин!

Чао Цзяньсюэ боролся еще сильнее, отчаянно пытаясь активировать магические артефакты в своем браслете, но без духовной силы для их активации он не мог сдвинуть ни один из них.

Никогда ещё он не чувствовал себя таким бессильным. Он крепко зажмурил глаза, и по мере того, как ногти впивались в его грудь всё сильнее, его губы задрожали.

«Э-э…» — демон-змея внезапно остановился, опустил голову и приблизился к нему. — «Если присмотреться, твой изначальный облик довольно красив. Было бы жаль позволить тебе вот так просто умереть».

Чао Цзяньсюэ был гибким и легко приспосабливался. Слёзы навернулись на глаза, и он дрожащим голосом произнес: «Господин, демон-змей, прошу, сжальтесь».

Демон-змея был заинтригован: «Почему бы мне не забрать тебя обратно в царство демонов?»

Его хвост отступил, снова приняв человеческую форму, и он встал рядом с Чао Цзяньсюэ, медленно оглядывая его с головы до ног, словно оценивая степень его удовлетворения.

–

«Это ты», — Тань Чжоу открыл дверь. «Могу ли я спросить, в чем дело?»

Юй Вэй с тревогой спросил: «Видел ли товарищ-даос Тань Чжоу моего старшего брата или знает о нем что-нибудь?»

Выражение лица Тань Чжоу слегка изменилось: «Он пропал?»

Из внутренней комнаты послышалось слабое движение. Юй Вэй прищурился и шагнул внутрь.

Тань Чжоу не остановил его, а сказал: «Моя секта Тяньяо не вмешивалась. Я знаю о его деле с Мо Цзэчжи, но его исчезновение – это точно не дело секты Тяньяо».

Юй Вэй уже достиг внутренней комнаты, и его шаги остановились на месте.

Потому что он увидел кого-то, лежащего на полузастеленной кровати. Полог скрывал верхнюю часть тела, но ноги были покрыты синяками и уродливыми следами, отпечатками пальцев и запекшейся грязью, словно даже воздух был пропитан развратом.

Юй Вэй понял по этим ногам, что это не его старший брат.

Несмотря на то, что Юй Вэй впервые стал свидетелем столь непристойной сцены, он сохранял внешнее спокойствие. Он также слышал откровенные слова Тань Чжоу. Он повернулся к нему и поклонился: «Если у вас есть какие-либо зацепки, пожалуйста, сообщите мне».

«Хочешь, я помогу?» — Тань Чжоу изобразил доброту.

Юй Вэй прошёл мимо него и кивнул: «Спасибо».

За этот короткий миг он уже высвободил свою духовную силу, чтобы исследовать всю комнату, и убедился, что там действительно не было никаких следов Чао Цзяньсюэ.

Единственное, что было несколько неожиданным, — это личное хобби Тань Чжоу.

Юй Вэй действительно слышал о тайных удовольствиях среди молодых магистров больших кланов, но он впервые столкнулся с этим.

Отложив пока это дело в сторону, он быстро взобрался на вершину снежной горы, откуда открывался бескрайний вид на снежный пейзаж.

Чао Цзяньсюэ продолжал говорить приятные вещи: «Вообще-то, если ты хочешь Меч Цяньли, я могу дать его тебе, но сначала ты должен меня отпустить, чтобы я смог его тебе отдать. Иначе, даже если ты меня съешь, меч не признает тебя своим хозяином!»

Демон-змея был совершенно спокоен, его холодная ладонь прижималась к лицу, пощипывая подбородок.

«Вот как? Но вы, люди-заклинатели, всегда хитры. Если я не получу Меч Цяньли, что ж, так тому и быть. Не нужно ждать возвращения в царство демонов. Я хочу заполучить тебя прямо сейчас».

Глаза Чао Цзяньсюэ расширились: «Неужели он должен был быть таким прямым и вульгарным!»

Демон-змея наклонился, ощупывая грудь. Чао Цзяньсюэ решительно уставился в потолок.

Он затаил дыхание, в глубине души ожидая, когда сможет досчитать до трёх. И тут, с лёгким вздохом, длинный меч пронзил грудь демона-змея.

Демон-змея в ужасе встал: «Ты!»

Чао Цзяньсюэ выплюнул попавшую ему в рот кровь демона, произнес заклинание, и Мин Цяньли вылетел из груди демона-змеи, разорвав демонические замки на его запястьях и лодыжках.

«Хотя я и не так силён, как господин Цзывэй, я тоже практикую Юаньин средней ступени. Твоя демоническая сила лишь на начальной. К тому же, твой демонический яд, похоже, не очень-то на меня действует?»

Чао Цзяньсюэ скомандовал Мин Цяньли, и тот тут же прижал его змеиный хвост.

В тот же миг он взмахнул рукой и выпустил сигнальную ракету, изготовленную сектой.

«Как такое возможно... Ты же был на начальной стадии Юаньин!» — не мог поверить демон-змея. «Во время соревнований ты же был на начальной стадии Юаньин!»

Чао Цзяньсюэ развязал узлы на ногах: «Люди-заклинатели умеют скрывать свою силу. Ты ведь этого не понимаешь, правда?»

Дверь с грохотом распахнулась, и яркий свет ударил прямо в лежащего на земле демона-змею. Вспышка белого света бесследно исчезла, но меч Мин Цяньли был обагрен кровью. Чао Цзяньсюэ понял, что демон-змей силой вскрыл себя, чтобы сбежать.

Когда кризис миновал, Чао Цзяньсюэ поник. Аура лёгкости, которую он только что излучал, мгновенно исчезла.

К счастью, Мин Цяньли уже был его родным мечом, и он немного замешкался, ожидая, пока его духовная сила отреагирует, чтобы он мог вовремя направить Мин Цяньли.

На самом деле, внутри он тоже был очень неуверен, но, к счастью, демон-змея недооценил его.

Он отозвал Мин Цяньли. Тот, что только что влетел через сломанную дверь, был не чем иным, как мечом Юй Вэя, Вэйи, прибывшим раньше своего хозяина.

Сделав несколько вдохов, Юй Вэй поспешно подлетел. Он взглянул на пятна крови на земле, поднял взгляд и увидел Чао Цзяньсюэ, сидящего на кровати с расстёгнутым воротником и растрепанными волосами. Он протягивал к нему связанные руки и жалобно говорил: «Младший брат, помоги мне развязать это».

Юй Вэй не ответил, молча двигаясь вперед, его тонкие пальцы касались туго связанного запястья.

Чао Цзяньсюэ продолжил: «К счастью, я сейчас нахожусь на уровне Юаньин, иначе я бы уже погиб. К счастью, я взял с собой сигнальную ракету, иначе пришлось бы отпрыгивать назад с поднятыми руками, какой стыд…»

Внезапно по его запястью пробежала прохлада, и он замер. Юй Вэй даже прослезился.

Он осторожно погладил глубокие раны на запястье Чао Цзяньсюэ, где плоть лопнула. Чао Цзяньсюэ успокоил его: «Всё в порядке, ничего страшного, просто немного больно».

Он не сказал, что ему не было больно, потому что ему действительно было больно, особенно сейчас.

Слезы обожгли Юй Вэя, капая на его рану.

Юй Вэй поднял голову, бесстрастно стянул воротник и с силой вытер кровь с лица. Чао Цзяньсюэ почувствовал, что выражение его лица немного пугающее, и пока не решился заговорить.

Затем его крепко обняли.

«Старший брат, я так переживал за тебя. Если с тобой что-нибудь случится, я буду ненавидеть себя до смерти».

Глава 61: Зарождающаяся душа, трёхдюймовая фасолинка

Нань Шань, Ли Чжэньчжэнь и другие прибыли и обнаружили, что Юй Вэй уже развязал все веревки на запястьях Чао Цзяньсюэ и применял лекарство.

Пятна крови на земле потрясли их, и они спросили, что случилось.

Чао Цзяньсюэ честно сказал: «Это был демон-змей». Он уже сказал Юй Вэю, что это тот самый демон, который похитил меч в Долине Водяной Луны.

Цю Шуй обеспокоенно воскликнул: «Как собрание даосских диспутов могло позволить демону пробраться к нам? Мы должны сообщить об этом главе секты и остальным, когда вернёмся!»

Остальные согласились.

Чао Цзяньсюэ встал, но затем прислонился к Юй Вэю: «Я не могу идти».

Боль в лодыжке была очень сильной.

Юй Вэй даже присел на корточки. Увидев это, Чао Цзяньсюэ бесцеремонно забрался ему на спину. Его маленький Шиди казался худым, но плечи и руки были на самом деле очень сильными, что придавало ему чувство полной уверенности.

Змеиный демон привёл его к спрятанному деревянному дому в заснеженных горах. Была уже глубокая ночь, и если бы Чао Цзяньсюэ не запустил сигнальную ракету, найти это место за такое короткое время было бы непросто.

Цю Шуй и остальные отправились вперёд, чтобы сообщить новости, а Юй Вэй нёс Чао Цзяньсюэ на спине, возвращаясь к вилле. Вскоре пошёл лёгкий снег. Чао Цзяньсюэ протянул руку, поймал немного снега и, шаловливо приклеил его к шее Юй Вэя.

Юй Вэй поежился от холода и оглянулся, но был беспомощен: «Шисюн, не создавай проблем».

Чао Цзяньсюэ обнял его крепче и неуверенно спросил: «Ты больше не сердишься?»

Его тёплое дыхание щекотало шею Юй Вэя, пока он говорил, а тон был особенно мягким, словно он пытался его успокоить. Горло Юй Вэя сжалось, и его взгляд упал на ушибленное и повреждённое запястье Чао Цзяньсюэ.

Наконец он тихонько выдохнул через нос: «Мм».

Что еще он мог сделать?

Если Шисюн не хотел, значит, он не хотел.

Но Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Осталось еще два года».

Чао Цзяньсюэ: «Что?»

«Три года, о которых мы договорились тогда, остались ещё два. Через два года Шисюн должен рассказать другим о наших отношениях и согласиться на это со мной».

Чао Цзяньсюэ притворился глупымф: «О... о чем ты говоришь?»

Он думал, что Юй Вэй смутится, но на этот раз он был очень прямолинеен: «Сношение, не просто духовное сношение, а физическое парное совершенствование, гармоничный союз тела и духа».

Все это были профессиональные термины, которые использовал лорд Цзывэй Юаньцзюнь на занятиях.

Чао Цзяньсюэ замолчал.

Когда демон-змея говорил ему непристойности, Чао Цзяньсюэ испытал лишь отвращение. Но, хотя эти слова были столь же непристойными, в устах Юй Вэя они звучали совсем не резко. Напротив, сердце его бешено забилось, а голова, казалось, вот-вот взорвётся.

«Эмм…» Чао Цзяньсюэ прижался лицом к спине, чувствуя головокружение.

Через мгновение Юй Вэй снова заговорил: «Шисюн…»

«Ах, ах, ах, не говори этого, не говори этого! Я знаю, я обещаю тебе…» Чао Цзяньсюэ перебил его, его лицо покраснело, он подумал, что он собирается сказать что-то ещё более возмутительное.

Юй Вэй улыбнулся: «Нет, Шисюн, я просто хотел сказать, что нам нужно снова применить лекарство, когда мы вернемся».

Чао Цзяньсюэ хотел спрыгнуть со спины, но ноги крепко держали его. Он выпрямился, но не смог упасть, лишь выгнув спину.

Вскоре эта поза стала утомительной. Снегопад усилился, и он достал из своего хранилища красный зонт с кленовыми листьями и поднял его над их головами.

Шар света, созданный духовной энергией Юй Вэя, осветил снежную тропу впереди. Всё вокруг покрылось серебром, и постепенно стали видны яркие огни виллы с горячими источниками. Чао Цзяньсюэ оглянулся, и цепочка серо-чёрных следов постепенно покрылась новым снегом. Позади всё было окутано дымкой, деревья и кусты поглотила ночь.

Он наклонился вперед и снова обнял Юй Вэя, пока они не дошли до виллы, где он похлопал его, давая сигнал отпустить его на землю.

Объяснив ситуацию лидеру секты и нескольким старейшинам виллы, старейшины принесли извинения, поскольку они допустили, чтобы демон проник на виллу, и совершили нарушение своих обязанностей на Северной границе.

Чао Цзяньсюэ, прихрамывая, побрел к своей комнате, поддерживаемый Юй Вэем. На углу они столкнулись с Тань Чжоу, который спросил: «Шисюн Чао столкнулся с опасностью?»

Юй Вэй кивнул ему: «Раса демонов проникла на виллу».

Тань Чжоу поднял бровь, выражение его лица не изменилось: «Его поймали?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Он сбежал. Старейшины уже отправились на его поиски. Ты тоже должен быть осторожен».

Тань Чжоу кивнул: «Спасибо за напоминание».

Они вошли в комнату, и Чао Цзяньсюэ тут же плюхнулся на кровать: «Дай мне лекарство, дай мне лекарство! Разговоры со старейшинами меня измотали».

Ему приходилось сохранять самообладание, все время сохранять серьезное выражение лица и не показывать ни малейшей слабости или боли, всегда демонстрируя добрый дух ученика секты Уу.

Юй Вэй нашел в аптечке более эффективное лекарство от ран и сел у кровати. «Шисюн раньше с презрением относился к произнесению таких вежливых слов».

Чао Цзяньсюэ фыркнул: «Конечно, я учусь у тебя. Я не всегда могу поступать по своему усмотрению. В конце концов, я твой старший Шисюн, а старший Шисюн должен нести ответственность».

Юй Вэй поднял запястье и приложил к нему прохладное лекарство. Чао Цзяньсюэ вздрогнул, но движения Юй Вэя были очень плавными, а вокруг было очень тихо. Привыкнув к покалывающей боли, он невольно почувствовал сонливость.

После пережитого дня его тело истощилось.

Юй Вэй прошептал ему на ухо: «Шисюн, подожди ещё немного, прежде чем ложиться спать. Давай сначала примем ванну».

Чао Цзяньсюэ был весь в крови демона. Даже его изначально белый отворот был заляпан ею.

Чао Цзяньсюэ позволил ему делать всё, что тот захочет, его веки опустились от сна. Он лишь смутно помнил, как Юй Вэй снял с него верхнюю одежду, наложил на его раны водоотталкивающее заклинание, а затем поднял его и поместил в тёплую воду.

Вода текла медленно. Его косы распустились и неприятно липли к спине. Чао Цзяньсюэ тихонько напевал, а чья-то рука приподняла его волосы, медленно и нежно расчесывая их. Чао Цзяньсюэ стал ещё соннее.

Эти руки с тонкими мозолями, пропорциональными костями и плотью, с бесконечной близостью, бережно стерли пятна на его коже, дюйм за дюймом, с нежностью любовника.

Чувствительные и щекотливые места, такие как сгибы рук и ног, также были тщательно обработаны.

Он тяжело дышал, его шея была откинута назад и опиралась на плечо человека позади него, губы приоткрыты.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя так, будто находился на мягко покачивающейся лодке, с тихим ветром и волнами по обеим сторонам, мерцающим солнечным светом и облаками, а теплый бриз обдувал его уши.

Прежде чем его сознание окончательно померкло, он подумал: «К счастью, маленький Шиди не из тех, кто станет пользоваться уязвимостью другого человека».

В противном случае у него сейчас вообще не было бы сил сопротивляться.

Он просто хотел передать все ему, чтобы тот делал все, что ему вздумается.

Он мирно уснул, даже не заметив, как выбрался из воды. Он просто чувствовал, что кто-то наблюдает за ним в полусне, поэтому накрылся с головой одеялом.

Затем ему послышался слабый вздох. Одеяло спустилось, обнажив его нос, и на его веко лег лёгкий, как бабочка, поцелуй.

Но Чао Цзяньсюэ все еще снился кошмар.

Во сне демон-змея прокусила ему руку, оставив две кровавые дыры, из которых хлынула кровь. Затем змеиный яд лишил его возможности стоять, и он чуть не упал в тёмную яму. Юй Вэй стоял перед ним, но, как бы он ни кричал, не слышал собственного голоса, не говоря уже о том, чтобы Юй Вэй его услышал.

Он просто стоял перед ним, словно силуэт. Чао Цзяньсюэ провалился в темноту, и чувство невесомости заставило его резко подпрыгнуть.

Было ещё темно. Юй Вэй медитировал на другой кровати, отгороженной занавеской, и не подавал никаких признаков пробуждения.

Было тихо, снаружи доносился шум ветра и снега.

Чао Цзяньсюэ снова лег, сознание вернулось к нему, а раны на руках и ногах начали слабо болеть.

Затем он почувствовал что-то неладное и пошевелил ушами.

«…» Он задыхался.

Уши вылезли.

Яд демона-змеи пробудил в нём демоническую сущность, и теперь этот хорошо скрытый порок проявился. Он должен был радоваться, что ему приснился кошмар, и он проснулся рано.

В противном случае было бы трудно объяснить, видел ли это Юй Вэй.

Но теперь эти уши пока не удалось втянуть. Чао Цзяньсюэ затаил дыхание и несколько раз попытался, но тщетно.

Должно быть, это эффект парализующего змеиного яда.

Он обильно вспотел и с тревогой сел, чтобы распространить свою духовную силу, но был слишком неуклюж. Он распространял её долго, лицо его покраснело, но ничего не вышло.

Как человек мог дважды упасть из-за демона-змеи?

Со стороны Юй Вэя даже легкое движение могло заставить Чао Цзяньсюэ напрячься, а волосы на его ушах встали дыбом.

Небо постепенно рассветало, и далёкое небо белело. Снег продолжал падать.

Что делать?

Он закрыл всю голову, но это была страусиная тактика. Сможет ли он прятаться под одеялом весь день?

В тусклом свете Чао Цзяньсюэ полностью сосредоточился и ясно видел движения Юй Вэя.

Его лунно-белое одеяние наполовину свисало с кровати. Постепенно становящийся ярче свет лился из окна, начинаясь от края одеяния и медленно поднимаясь вверх, открывая серебристый узор нефритового цветка лотоса на краю одеяния.

Длинные ресницы Юй Вэя слегка затрепетали, как будто он собирался проснуться.

Чао Цзяньсюэ снова коснулся головы. Уши всё ещё были на месте. Сердце готово было выскочить из горла. Он решительно повернул голову, чтобы посмотреть в окно.

Пальцы Юй Вэя тоже слегка дернулись, показывая признаки пробуждения.

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было без колебаний надеть верхнюю одежду и выпрыгнуть из окна.

Ему хотелось сбежать, и чем дальше, тем лучше.

Однако как раз в тот момент, когда он прыгнул на черный камень горячего источника, дверь внутренней комнаты внезапно распахнулась, и раздался панический крик Юй Вэя: «Куда ты идешь, Шисюн!»

То, чего он боялся, сбылось. Чао Цзяньсюэ поскользнулся и упал в горячий источник, забрызгав все вокруг. Он так нервничал, что пытался скрыть уши магией.

Горячий источник был глубоким. Раньше Юй Вэю приходилось поддерживать его, чтобы он мог спокойно стоять, но на этот раз он сам случайно упал, и ему было трудно удержать равновесие. Он поперхнулся несколькими глотками воды.

Юй Вэй тоже спрыгнул и схватил его за руку, которая махала рукой. Чао Цзяньсюэ не знал, спрятаны ли уши, поэтому невольно стряхнул его. В хаотичном, размытом поле зрения повсюду виднелись брызги. Давление горячей воды источника причиняло ему сильный дискомфорт.

Прежде чем убедиться, что его голова в безопасности, Юй Вэй снова схватил его за руку и силой вытащил на поверхность.

Чао Цзяньсюэ закричал и закрыл голову руками.

Эго осенило вдохновение.

Ю Вэй был ошеломлен: «Шисюн, ты…»

Чао Цзяньсюэ хотелось плакать, но слез не было: «Позволь мне объяснить…»

После такого сюрприза Юй Вэй немедленно вывел Чао Цзяньсюэ на берег.

Его обычно чопорный вид теперь был мокрым насквозь, а с волос на лбу капала вода, и выглядел он очень смущённым. Но Юй Вэй некоторое время смотрел на Чао Цзяньсюэ, которого вытаскивали на берег, а затем прикрыл рукавом и рассмеялся.

Чао Цзяньсюэ понял, что что-то не так.

Юй Вэй сказал: «Шисюн теперь такой милый».

Чао Цзяньсюэ оглядел себя и увидел, что его руки и ноги сжались. Одежда стала свободной и просторной, покрывая тело, словно огромная простыня.

«Это, должно быть, из-за змеиного яда. Зарождающаяся душа Шисюна проявилась. У меня она тоже проявилась один день, когда я совершенствовался, но в тот момент я был в пещере с закрытой дверью. Неважно. Когда духовная сила стабилизируется и яд исчезнет, она вернётся».

Юй Вэй сказал с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ взглянул на своё отражение в воде горячего источника и действительно увидел свой облик Зарождающейся Души. Короткие руки, короткие ноги, нежное лицо и детская полнота. Этот маленький человечек стоял, вытянувшись во весь рост, едва ли выше трёхдюймового бобового ростка!

Глядя на сдержанный смех Юй Вэя, он почувствовал одновременно замешательство и облегчение.

Небеса были милостивы, по крайней мере, его уши были спрятаны.

Глава 62: Явление Дхармы [Три главы, объединенные в одну]

Затем Чао Цзяньсюэ вспомнил, что давным-давно Юй Вэй говорил ему о проявлении Дхармы Зарождающейся Души. Если коротко, Зарождающаяся Душа – это первое проявление Дхармы, взращенное практикующим, истинное «я» в его сердце, миниатюрная версия его самого.

Проявление Дхармы имеет форму, поэтому оно может естественным образом проявляться вне тела, давая возможность изначальному телу восстановиться.

Но Юй Вэй видел появление его Зарождающейся Души, в то время как Чао Цзяньсюэ никогда не видел появления Дхармы Зарождающейся Души Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на свои руки и ноги, на отсутствие силы, и почувствовал разочарование.

В данный момент Юй Вэй держал его за одну руку, сидя на сгибе его руки, и он чувствовал себя маленькой статуэткой, завернутой лишь в квадратный кусок ткани, который он едва мог считать  одеждой .

Высота мебели теперь казалась ему непреодолимой пропастью. Юй Вэй усадил его на кровать, которая казалась бесконечной равниной, а волнистое одеяло под ногами особенно часто спотыкалось.

Чао Цзяньсюэ побежал и сел на подушку. Юй Вэй, услышав утренний звон снаружи, слегка нахмурился: «Вчера старейшины одобрили больничный лист Старшего Брата, но сегодня мне нужно идти читать лекцию».

Чао Цзяньсюэ с нетерпением ждал, когда тот поскорее уйдёт. В этой ситуации вид такого гиганта, возвышающегося перед ним, вселял в него ужас.

Юй Вэй на мгновение задумался, а затем сказал: «Я оставлю здесь частичку своего изначального духа. Разве Старший Брат не хотел увидеть Проявление моей Зарождающейся Души Дхармы?»

Услышав это, глаза Чао Цзяньсюэ загорелись, и он быстро кивнул.

Оставив здесь частичку своего изначального духа, он мог бы немедленно узнать, нужно ли Чао Цзяньсюэ позвать его, и мог бы телепортироваться туда напрямую.

Дверь была осторожно закрыта, и Юй Вэй также осторожно закрыл окно, словно опасаясь, что его унесет ветром.

Чао Цзяньсюэ остался сидеть на подушке, лицом к лицу с Проявлением Зарождающейся Души Дхармы Юй Вэя такого же размера.

Юй Вэй, казалось, немного смутился, увидев, что на него смотрят, отвернул лицо, и на его щеках появился румянец.

Поскольку Юй Вэй намеренно проявил его,  одежды на Явлении Дхармы были нетронутыми, покрытыми слоями лунно-белой парчи и светло-лазурных внешних одежд.

Его лицо было круглее, чем в оригинале, выглядело гораздо более привлекательным, и даже когда он изображал серьезность, он выглядел чрезвычайно очаровательно.

Чао Цзяньсюэ помахал ему рукой, и Юй Вэй встал, перешагнув через волнистое одеяло, напоминающее холмы, и пошёл перед ним: «Старший брат…»

Чао Цзяньсюэ указал на лазурное одеяние на нём: «Дай мне его надеть». Иначе ему пришлось бы ходить в одном полотенце, что было довольно неловко.

Итак, двое маленьких человечков обменялись одеждой у подушки. Чао Цзяньсюэ, укрывшись одеждой, почувствовал себя гораздо спокойнее. Он с любопытством погладил Юй Вэя по лицу, прикосновение к которому было таким приятным.

Красные облака снова проплыли по круглому лицу Юй Вэя, его тон по-прежнему был необычайно мягким: «Старший брат, пожалуйста, не щипайтесь».

Он считал, что этот образ был слишком мягким, и он потерял свой имидж в глазах Старшего Брата, поэтому он был весьма обеспокоен.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Если я тебя ущипну, почувствует ли это твое настоящее тело?»

«Изначальный дух — это единая сущность, поэтому это возможно».

«Ох…» — у Чао Цзяньсюэ возникла злая мысль.

В настоящее время Юй Вэй читал лекцию как представитель учеников. Если бы он сделал что-то плохое здесь, почувствовал бы это Юй Вэй там?

Юй Вэй увидел озорную улыбку, едва скрытую в его глазах, и встал, отступив на несколько шагов назад: «Старший брат, ты…» Он помедлил.

Чао Цзяньсюэ, естественно, просто предавался грязным фантазиям и на самом деле не стал бы так поступать.

Он встал, отряхнул складки одежды, собрал всю свою духовную силу и спустился к столу. Он взял чашку, которая была ему по размеру, и отпил, чтобы смочить горло, а затем пригласил Юй Вэя подойти и выпить.

Обычная чашка чая по сравнению с ними двумя казалась резервуаром для воды, в котором было достаточно воды, чтобы пить несколько дней.

Поблизости не было ничего подходящего, чтобы скоротать время, поэтому они вдвоем сели и зачерпнули воды, чтобы нарисовать на столе шахматную доску, начав партию в шахматы.

Но это была не обычная шахматная партия. По настоянию Чао Цзяньсюэ они нарисовали сетку для игры в крестики-нолики — ведь в любой другой игре он, естественно, проиграл бы Юй Вэю, который был молодым мастером, так что крестики-нолики были самым честным вариантом.

На столе случайно оказалась рисовая бумага, и они договорились, что тот, кто проиграет, оторвет полоску, намочит ее и наклеит себе на лицо.

Чао Цзяньсюэ, возможно, и не думал поступать так с настоящим Юй Вэем, но крошечное проявление Зарождающейся Души Дхармы пробудило в нем озорные порывы.

Юй Вэй проиграл. Чао Цзяньсюэ рассмеялся и приклеил ему на лоб полоску бумаги, находя его всё более очаровательным – розовощёкую, изящно вырезанную фигурку.

Юй Вэй успокоился, прижав ко лбу полоску белой бумаги, и посмотрел на Чао Цзяньсюэ, который тоже была покрыт полосками. Из-под полосок выглядывали улыбающиеся глаза.

«Если бы такие дни продолжались, было бы замечательно, если бы они могли спрятаться в мире в такой форме», — подумал Юй Вэй.

Маленькие, держащиеся за руки, прижавшиеся друг к другу, чем шире был мир, тем ближе они становились.

Чао Цзяньсюэ махнул ему рукой: «Очнись, теперь твоя очередь».

Юй Вэй моргнул и опустил голову, глядя на шахматную доску. Куда бы он ни пошёл, партия была бы проигрышной. Его рассеянность только что привела его к ошибке.

Он добровольно сдался: «Я проиграл».

Чао Цзяньсюэ встал с улыбкой, перешагнул через сетку для игры в крестики-нолики и сказал: «На твоем лице больше нет места, я приклею его к твоему телу!»

Он протянул руку, которой давно хотел воспользоваться, и потянул его. Наконец, ему удалось засунуть полоску бумаги под разорванный воротник халата. Юй Вэй обнажил половину ключицы, затем поднял руку, чтобы прикрыть её, и в его тоне прозвучала лёгкая укоризна: «Старший брат, не заходите слишком далеко».

Игривость Чао Цзяньсюэ достигла своего апогея, и он обнял его для нового раунда рывков, пока они оба не скатились на стол, где его прижал к земле Юй Вэй.

Юй Вэй протянул руку и сорвал полоски бумаги с лиц друг друга. Чао Цзяньсюэ подумал, что он рассердился, но сдержался: «Ладно, ладно, я ошибался, отпустите меня».

Юй Вэй, естественно, не отпустил его так просто. Он повторил его движение, протянув руку и слегка зацепив. Верхний халат Чао Цзяньсюэ распахнулся.

Верхние одежды, естественно, были не такими тугими, как нижние, и завязывались лишь завязкой. Лицо Чао Цзяньсюэ тут же вспыхнуло от ощущения, что на него смотрит Юй Вэй, надев под него лишь полотенце, что ничем не отличалось от обнаженного тела.

Юй Вэй нахмурился и уставился на свою грудь, словно ломая голову, куда укусить.

Духовной силы Чао Цзяньсюэ в этот момент было недостаточно, он не мог сопротивляться, а его ресницы беспрестанно дрожали.

Юй Вэй внезапно поманил его, и чайный лист из чайной воды влетел ему в руку, словно большое перышко.

Он слегка щёлкнул им, и капли воды с чайного листа рассыпались по груди и животу Чао Цзяньсюэ. Тот вздрогнул от прохлады, немного испугавшись: «Младший боевой брат, что ты собираешься делать…»

Почувствовав пристальный, испытующий взгляд Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ невольно прикусил нижнюю губу, чувствуя, как этот взгляд полон желания. Когда их взгляды встретились, он почувствовал, что вот-вот сгорит.

Но теперь это были явно Проявления Зарождающейся Души Дхармы. Как он мог увидеть желание на этом невероятно милом лице? Чао Цзяньсюэ прикрыл глаза, гадая, не посещают ли его нечистые мысли.

От груди разлилась прохлада. Чао Цзяньсюэ застонал и открыл глаза. Юй Вэй приложил чайный лист к его груди в отместку за то, что тот приклеил бумажную полоску к ключице?

Но прохлада мгновенно сменилась жаром. Под натиском холода и жары он невольно выгнул спину и тихо задышал.

«Старший брат выглядит очень мило».

Услышав эти слова, щёки Чао Цзяньсюэ вспыхнули. Он приоткрыл один глаз и подумал: «Молодец, Юй Вэй». Он обхватил ногами талию Юй Вэя, перевернул его, а затем они поменялись местами: он сел на Юй Вэя сверху, крепко прижимая его руки к земле.

Юй Вэй открыл свои невинные глаза, посмотрел на него, слезящиеся и невинные, моргая.

Никакой борьбы не было.

Чао Цзяньсюэ яростно воскликнул: «Разве ты не говорил, что сейчас читаешь лекцию!»

Юй Вэй ответил: «Да. Половина моего изначального духа читает лекции, а половина моего изначального духа составляет компанию Старшему Брату».

Уголки его губ были слегка приподняты, когда он говорил, что явно свидетельствовало озорные намерения, но он ничего не мог с этим поделать.

Чао Цзяньсюэ слегка наклонился, словно собираясь поцеловать его. Но как только Юй Вэй сосредоточился на приближающихся губах, он намеренно не исполнил его желания и поднял голову.

«Хмф», — торжествующе похлопал он Юй Вэя по лицу. — «Я не хочу целовать ребенка».

Но сейчас он еще ребенок.

Глаза Юй Вэя слегка потемнели. Он внезапно сделал движение, повторяя действия Чао Цзяньсюэ, и снова отразил атаку.

На этот раз Чао Цзяньсюэ лежал на сетке для игры в крестики-нолики, которую он нарисовал ранее, его спина была мокрой.

Он потянулся, чтобы вытереть ее, и вся их шахматная доска превратилась в водяные пятна.

Волосы Юй Вэя тоже были растрёпаны от катания, пряди падали на шею Чао Цзяньсюэ, щекоча и прохладно. Но он догадался, что и его волосы были не в лучшем состоянии.

И действительно, в это время длинные волосы Чао Цзяньсюэ развевались перед глазами Юй Вэя, словно текущая река чернил, а на дне реки лежало редкое сокровище — прекрасная женщина, отделенная облаками.

Юй Вэй вдруг вспомнил сцену, которую он видел в своей комнате в секте Тяньяо: красные следы насилия и мутно-белые пятна, символизирующие удовольствие.

Какие эмоции требовались для столь сильного желания?

Для сравнения, сейчас ему хотелось лишь нежно поцеловать Старшего Брата.

Чао Цзяньсюэ долго ждал, закрыв глаза, но так и не почувствовал поцелуя Юй Вэя. Он недовольно дёрнул его за рукав.

Но Юй Вэй сказал: «Я проверял последние несколько дней. Тань Чжоу — приёмный сын главы клана Тяньяо, но ходят слухи о его внебрачном ребёнке. Он открыто появился в клане Тяньяо лишь десять лет назад, и после того, как Мо Цзэчжи пришёл в упадок, он сменил его на посту молодого главы клана и быстро стал его главным учеником».

Почему этот человек вдруг заговорил серьезно?

Чао Цзяньсюэ не понимал.

Но он подумал и сказал: «Это нормально. Родной сын никому не нужен, поэтому, даже если он незаконнорожденный, его придётся выгнать».

Юй Вэй серьёзно сказал: «Но Тань Чжоу — плохой человек. Старшему брату не следует приближаться к нему в будущем».

«А? В последние несколько наших встреч он был очень вежлив и очень похож на тебя…» — Чао Цзяньсюэ заподозрил неладное.

Юй Вэй недовольно нахмурился: «Я не такой, как он. Он…»

Сначала он хотел рассказать Старшему Брату о том, что видел, но, подумав, Юй Вэй в конце концов решил этого не говорить.

Эта сцена была слишком грязной, и Старший Брат не должен был знать такие грязные вещи.

Чао Цзяньсюэ ахнул и сказал: «Ладно, если присмотреться, он совсем не такой, как ты. Младший боевой брат выглядит красивее и внимательнее его».

Юй Вэй улыбнулся, и солнечный свет тут же показался теплым.

«Есть также новости, что Мо Цзэчжи часто издевался над Тань Чжоу, пока его личность не стала известна. Их отношения, должно быть, были не очень хорошими».

Чао Цзяньсюэ задумался: «Ты хочешь сказать, что он не придет искать меня, чтобы отомстить за Мо Цзэчжи?»

«Вероятно, так оно и есть».

«Тогда в прошлый раз в долине он разве не искал лекарство для своего старшего брата?»

Юй Вэй покачал головой: «Точные детали неясны, но теперь он — Глава Молодого Ордена, так что если он просто устраивал представление для Ордена, то это понятно».

Чао Цзяньсюэ смутно понимал, о чём речь. Он не был знаком с перипетиями жизни этих больших семей.

Он схватил Юй Вэя за свисающую прядь волос, пару раз намотал ее на пальцы, потянул его вниз и с надеждой заморгал глазами.

Первоначально спокойные мысли Юй Вэя были возбуждены и беспокойны. Реальное тело, далеко в лекционном зале, тихонько кашлянуло, вызвав у учеников под сценой странное чувство.

Почему младший боевой брат Юй сегодня выглядел рассеянным и время от времени останавливался? Может быть, он был болен?

Юй Вэй прикрыл рот рукавом и отпил чаю. Он уже заканчивал то, что сказал сегодня.

В глубокой долине сквозь снежный вихрь внезапно прорвался звон колокола, который эхом отозвался в разных комнатах отдельного дома и даже затряс оконные решетки.

Чай в чашке Юй Вэя тоже сильно затрясся.

Ученики встали, неуверенные и удивленные.

Затем они услышали, как вошёл старейшина и громко сказал: «Нашествие демонов! Те, кто выше сферы Золотого Ядра, выходите и охраняйте ворота вместе со мной!»

Старший Брат!

Юй Вэй быстро направился к гостевому дому, но старейшина остановил его, сказав: «Не уходи. Демоны собираются в направлении гостевого дома. Пойдём со мной, чтобы усилить строй!»

–

В какой-то момент шум воды в горячем источнике стих. Чао Цзяньсюэ выглянул в щель. Мир за окном был тусклым. Падающие снежинки превратились в рассыпанный пепел, покрыв небо и затмив свет.

Только что, когда он был в эмоциональном возбуждении, Юй Вэй внезапно поднял его и без объяснений влетел в кабинет, жестом приказывая ему замолчать.

Дверца шкафа захлопнулась, и небо мгновенно изменилось.

В воздухе разлился рыбный запах, но это был не запах крови, а холодный, рыбный запах чего-то, что долгое время не видело дневного света и выползало из темноты.

По сигналу Юй Вэя Чао Цзяньсюэ затаил дыхание и остановил поток духовной силы. К счастью, они оба были невысокого роста, и в шкафу было не так тесно. Но за спиной у него стояла бронзовая бутыль, которая особенно холодила спину.

Юй Вэй прошептал ему на ухо: «Демоны вторглись. Снаружи царит хаос. Я пока не могу прийти. Нам нужно найти способ выбраться».

Разделив половину своего изначального духа, Юй Вэй не мог проявить всю свою силу. Чао Цзяньсюэ тоже был ранен, но даже его основное тело восстанавливалось.

Постепенно рыбный запах усилился. В непривычной тишине Чао Цзяньсюэ услышал звук капающей на землю воды.

Что-то ползло по стенам коридора, выискивая ауру живых людей.

Чао Цзяньсюэ откинулся назад, его дыхание было перекрыто ладонью Юй Вэя, прижатой к его рту и носу.

В одно мгновение Юй Вэй скрыл душевные колебания их обоих, его ясные глаза не мигая смотрели сквозь щель.

В их комнату ворвался демон непроницаемой черноты.

Лежа на четвереньках, с искривленным и огромным телом, оно прижималось к земле, как будто искало что-то.

С его тела капала черная вода, распространяя рыбный запах.

Чао Цзяньсюэ нахмурился и долго смотрел, прежде чем понял, что этот смрад был запахом демонической энергии, разлагающейся демонической энергии, погребенной глубоко под перевалом Фумо.

Скрип, скрип, столы и стулья тащились и опрокидывались под движениями демона.

Он искал очень тщательно, даже полностью перевернул кровать. Всюду, куда он шёл, была чёрная вода, и он постоянно издавал какие-то бормотания.

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что прятаться здесь — не выход. Учитывая, как тщательно он искал, рано или поздно он найдёт шкаф.

Он протянул руку и коснулся холодного бронзового тела позади себя.

Это была ваза для цветов, с широким животом и узким горлышком, но в нее вполне могли втиснуться два Явления Дхармы.

Он сжал руку Юй Вэя и взглядом показал ему, чтобы он оглянулся.

Юй Вэй понял.

Они вдвоем на цыпочках пробрались в вазу, едва поместившись в ее чреве.

Как и ожидалось, демон быстро отбросил шкаф в сторону. Бутылки и банки внутри покатились по полу. Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй перекатывались в вазе взад-вперёд, словно в бочке, и наконец остановились.

Демон, естественно, не стал проверять, что находится в вазе. Увидев, что в шкафу нет движения, он направился к двери.

Чао Цзяньсюэ вспотел, крепко обняв Юй Вэя, и поднял взгляд. Чёрное тело демона медленно двигалось в его поле зрения. В коридоре собирались и другие демоны.

На самом деле эти демоны были всего лишь побочными продуктами большего демона, что указывает на то, что в это время в отдельном жилище действительно находился больший демон.

Как только демон ушёл, пространство, искажённое демонической энергией, вернулось в нормальное состояние. Снаружи доносились звуки ожесточённых сражений: ученики отчаянно сопротивлялись демонам.

Чао Цзяньсюэ сел и посовещался с Юй Вэем. Они решили не использовать духовную силу и не выходить, чтобы не попасть в засаду демонов с обеих сторон.

Они были в вазе и заставляли бронзовую вазу медленно двигаться.

Демон уже покинул коридор, но демоническая энергия все еще пронизывала его.

Бронзовая ваза прижималась к основанию стены, медленно выкатываясь наружу.

В такой напряженный момент действия этих двоих были на самом деле очень неэлегантными, потому что ваза была недостаточно высокой, поэтому они могли только катиться вперед.

Прижавшись друг к другу, они катились вперед, словно приклеенные друг к другу, при этом следя за направлением, умело применяя силу, катясь по прямой, не задевая стену, катясь как можно тише.

Хотя прокатка была простой процедурой, соответствовать таким строгим требованиям было непросто.

Оба были в поту, слыша лишь слитное дыхание друг друга, время от времени корректируя скорость и направление, и их талии также работали вместе, прилагая больше усилий. Иногда их лбы сталкивались с подбородками, а иногда колени терлись друг о друга.

Короче говоря, они с большим трудом добрались до двери. У Чао Цзяньсюэ болела поясница, а руки распухли. Квадратное полотенце, которое он носил, тоже разлетелось, и теперь на нём осталась только одежда Юй Вэя, висящая в пустоте.

К счастью, он завязал узел на халате Юй Вэя, чтобы тот не скатился, оставив его совершенно голым.

Но кое-что всё же смущало. Халат Юй Вэя был сшит из тонкой ткани и приятно ласкал кожу. Они только что терлись друг о друга, и он отвлекся на что-то совершенно ненужное.

Чао Цзяньсюэ был весь в поту, ему не хотелось обращать внимания на то, что не соответствовало его ожиданиям, поэтому он напряг мышцы и крепко сжал ноги.

Он наблюдал за реакцией Юй Вэя, который тоже тяжело дышал, не понимая, что происходит. В любом случае, Чао Цзяньсюэ больше не осмеливался держаться к нему так близко.

Снова едем вперед и видим цепочку ступенек.

Ступени были крутыми, и, скатываясь по ним, можно было упасть в кучу мусора. К тому же, во дворе ползали демоны. Дверь из гостевого дома была совсем рядом. Нехотя они выбрались из бронзовой вазы и быстро пронеслись мимо.

Разумеется, как только они мобилизовали свою духовную силу, демон почувствовал это и набросился на них.

Чао Цзяньсюэ метнул магический инструмент, подавляющий демонов. Половина тела демона разлетелась на куски. Затем из тени выскочило ещё несколько демонов.

Без Единственного Меча Юй Вэй мог лишь продолжать посылать духовную силу, атакуя демонов. Они уклонялись и летели, держась за руки, и наконец прорвались через главные ворота гостевого дома, не оглядываясь и бросившись вперёд.

Юй Вэй знал, где находится его настоящее тело, он перетащил Чао Цзяньсюэ через бассейн с водой, наполненный демонической энергией, наступил на заснеженные ветки, запрыгнул на крышу и побежал.

Демоны неотступно гнались за ними, следуя по пятам, словно тени, которые всё приближались. Демонические тени нависали над ними, и длинные, тонкие, влажные руки тянулись, чтобы схватить и поглотить их.

Чао Цзяньсюэ оглянулся лишь однажды, тут же вздрогнул и повернул голову, сосредоточив взгляд на затылке Юй Вэя.

От их стремительного движения его волосы и мантия развевались. Это было неописуемо холодно и красиво. Сердце Чао Цзяньсюэ колотилось, отчасти из-за текущего кризиса и его действий, а отчасти потому, что он был покорен холодным и бесстрашным характером Младшего Боевого Брата перед лицом опасности.

Каждый раз, когда они сталкивались с опасностью, Младший Боевой Брат казался бесстрашным, но это было не так. Чао Цзяньсюэ знал, что он тоже боится. Просто он привык стоять впереди других, поэтому, даже если тот боялся, он крепко брал его за руку и уводил прочь.

Звуки боя становились все громче.

Юй Вэй крикнул глубоким голосом: «Прыгай!»

Чао Цзяньсюэ без колебаний прыгнул. Они мгновенно взмыли в воздух. Рыбья рука демона едва не коснулась затылка Чао Цзяньсюэ.

Вид перевернулся. Сильный ветер ударил ему в лицо. Юй Вэй, Проявление Дхармы, держащее его за руку, внезапно исчез. Он схватился за пустоту.

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза. Под карнизом павильона Юй Вэй, весь в крови, в лунно-белых одеждах, протягивал к нему руки.

Его поймали, и Единственный Меч сверкнул духовным светом. Демон, преследовавший Чао Цзяньсюэ, был тут же разрублен пополам. Чёрная кровь хлынула в воздух. Юй Вэй обернулся, но на него не попало ни капли.

«Даос Юй, лови!» С другой стороны ученик бросил Юй Вэю магический инструмент. Тот схватил его и, метнув, полетел прямо в конец строя. В мгновение ока раскинулась огромная сеть духовной энергии. Под напором нескольких человек она превратилась в сеть, связывающую демонов, поймав всех демонов перед собой.

Внимательный ученик указал на руки Юй Вэя: «Что это?»

Чао Цзяньсюэ тут же откинул голову назад.

После того, как он только что попал в объятия Юй Вэя, тот спрятал его в своей одежде, словно куклу.

Юй Вэй защитил его и сказал ученику: «Это важно для меня».

Увидев это, тот человек не задал никаких дальнейших вопросов и продолжил сражаться с демонами, опутавшими его.

Чао Цзяньсюэ съежился под одеждой Юй Вэя , прижавшись лицом к его груди, прислушиваясь к сильному и ровному биению сердца внутри, которое развеяло половину его напряжения.

От Юй Вэя исходил лёгкий аромат лотоса, который он находил очень приятным. Он невольно подумал, что все люди, рождённые в «Нефритово-зелёной однолистной лодке», могли бы обладать таким же приятным ароматом лотоса.

Он был в самом близком к сердцу Юй Вэя месте. Как бы яростно ни ревели снаружи демоны, он не боялся. Даже если движения Юй Вэя время от времени вызывали у него чувство невесомости, он катался на американских горках, на которых не прокатился в прошлой жизни, но теперь он катался в этой.

Но пока он был рядом, Чао Цзяньсюэ чувствовал себя в полной безопасности.

Он не знал, как долго они сражались. Чао Цзяньсюэ неосознанно почувствовал лёгкую сонливость. Его духовная сила только что иссякла, так что лучше было отдохнуть и восстановить силы.

Внезапно он услышал скрежет меча, подобный рёву дракона. Один из учеников в изумлении воскликнул: «Это господин Цишань! Господин Цишань здесь!»

Чао Цзяньсюэ, прижавшись к Юй Вэю, отчётливо услышал эти слова. Он узнал, что старейшины и несколько учителей из отдельного дома уже отправились на поиски следов демона.

Лорд Цишань сказал: «Изначально я находился в уединении, но кто же знал, что демон вырвется на свободу, пока я не готов. Должно быть, здесь есть что-то, что привлекает его, и мы должны найти это как можно скорее».

Господин Цишань направился к гостевому дому с мечом в руках. Увидев Юй Вэя, он спросил: «Где Цзяньсюэ?»

Чао Цзяньсюэ лихорадочно нарисовал крест на груди Юй Вэя, намереваясь не раскрывать его текущее положение, на случай, если Лорд Цишань увидит его демоническую кровь.

Юй Вэй прикрыл грудь, также остановив движения Чао Цзяньсюэ, сохраняя спокойное выражение лица, и сказал: «Старший брат теперь в полной безопасности».

«Ладно!» Лорд Цишань внимательно посмотрел на его странные действия, но сказал: «Я верю тебе, малыш».

После дня и ночи борьбы демоническая волна, сопровождавшая великого демона, была наконец сметена. Эту конференцию можно было назвать захватывающей и волнующей. К счастью, среди пришедших были ученики, добившиеся определённых успехов. Благодаря должному сотрудничеству обошлось без потерь.

Несколько старейшин также выяснили местонахождение великого демона. Оказалось, что ученик из секты «Северная граница» был одержим демоном и привлёк к себе великого демона, что едва не привело к катастрофе.

Было также сказано, что это произошло не только из-за этого, но и из-за вторжения Клана Демонов накануне, которое должно быть связано с вторжением демонов.

Клан Демонов всегда был коварен и коварен. В комнате демонизированного ученика был найден магический инструмент, запятнанный кровью Клана Демонов. Из этого следовало, что Клан Демонов соблазнил его практиковать злые искусства, что и привело к его демонизации. Демоническая энергия после демонизации в сочетании с призывающей демонов формой, сотканной из крови Клана Демонов, привела к рождению этого великого демона.

Когда прибыли несколько Чжэньцзюней, высший демон не полностью слился с демонизированным учеником, что дало им возможность окружить и убить высшего демона.

«Окружить и убить? Неужели убили?»

"Нет."

Несколько учеников зашептались.

В долгосрочной перспективе демоническую энергию невозможно уничтожить, особенно могущественного демона, долгое время накапливавшего её в перевале Фумо. Так называемое окружение и уничтожение было лишь временным способом рассеять его. Демоническая энергия накапливалась на небесах и земле и подавлялась обратно в перевал Фумо в результате окружения и уничтожения.

Но таким образом этот великий демон утратил форму, которую он обрёл, накопив силу, и ему потребуется неизвестно сколько лет, чтобы восстановить силы и вырваться из перевала Фумо.

Старейшины собирались обсудить последующее формирование отдельной резиденции для охраны гор и пригласили на это мероприятие господина Цишаня. Ученики узнали всю историю и были вынуждены вернуться в гостевой дом, чтобы навести порядок.

Хороший горячий источник теперь был весь взбаламученный черной водой демонов.

В этот момент господин Цишань остановил Юй Вэя: «Я слышал от главы клана, что Цзяньсюэ отправилась с тобой в Дунъюань?»

Юй Вэй кивнул: «Да».

«В Дунъюане много могущественных кланов. Были ли какие-нибудь необычные события по дороге? Удалось ли вам найти друзей?»

Юй Вэй: «Я подружился только с молодым мастером из Ин Три».

«О, клан Ин», — улыбнулся правитель Цишань. «Усадьба Бабочки Мечты пользуется хорошей репутацией. Тебе полезно завести новых друзей. Цзяньсюэ доставил тебе неприятности?»

Юй Вэй проявил необычную неловкость: «Нет, Старший Брат очень хорош».

Лорд Цишань сказал: «Это хорошо. У него недостаточно талантов, поэтому мне придётся попросить тебя позаботиться о нём в будущем».

Чао Цзяньсюэ слушал, и его лицо медленно краснело.

–

Вернувшись в гостевой дом, мы обнаружили, что жалобы раздаются повсюду.

Полы, кровати и горячие источники были покрыты слоем черных демонических остатков, которые требовалось тщательно очистить.

Хотя они могли использовать духовную силу, чтобы управлять инструментами для уборки, духовная сила боролась с демонической энергией, поэтому ученикам приходилось мыть полы самостоятельно.

Юй Вэй помог Чао Цзяньсюэ завязать косы, чтобы они не рассыпались и не испачкались.

Поначалу Юй Вэй хотел, чтобы Старший Брат нашёл чистое место, но, дважды обойдя дом, он так и не смог найти подходящего. Для него это было безопаснее всего.

Чао Цзяньсюэ сел на плечо Юй Вэя и протянул ему чистые полотенца.

Духовная энергия притянула воду, чтобы омыть всё внутреннее помещение, поэтому всё было мокрым. На улице всё ещё шёл снег, и люди сновали по коридору, неся тряпки и вёдра с грязной водой, толкаясь и толкаясь.

Время от времени кто-то издавал вопли: «Ой», «Черт» или «Это так трудно вытереть».

Юй Вэй взмахнул рукавом, и дверь закрылась, заглушив шум из коридора.

Чао Цзяньсюэ никогда не видел, чтобы младший боевой брат мыл пол. Ему всегда было трудно представить, что кто-то вроде Юй Вэя может выполнять такую тяжёлую работу. Даже обычная работа по дому могла быть выполнена с практикой, но секта Уу опиралась на духовную силу и всегда была безупречной, поэтому ученикам не приходилось мыть пол.

Но, похоже, Маленький Боевой Брат мог сделать всё... верно?

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй переглянулись, разглядывая все более грязный пол.

Юй Вэй убрал грязную тряпку и застенчиво сказал: «Извините».

Чао Цзяньсюэ выразил своё понимание: «Нормально, нормально, ты раньше таким не занимался». В секте ему это не было нужды, как и тогда, когда он был преемником главы семьи в Однолистной Лодке. Если так подумать, Маленькому Боевому Брату и так было очень трудно совмещать столько дел, не связанных с самосовершенствованием, ведь он мог варить кашу, складывать одеяла, расчёсывать и завязывать чужие волосы.

Юй Вэй оглядел ужасающую обстановку, слегка нахмуренные брови выдавали некоторую тревогу.

Чао Цзяньсюэ скользнул вниз по рукаву, закружился в воздухе и тоже почувствовал, что бессмысленно смотреть в пустоту. Он снова сел на плечо Юй Вэя, схватил его за прядь волос и задумался.

Юй Вэй вздохнул: «Давайте просто воспользуемся магией».

Он сразу же применил очищающее заклинание, но духовный свет тут же переплелся с демонической энергией в грязи. С лязгом две группы света сцепились и снова опрокинули стол.

«…»

Чао Цзяньсюэ отмахнулся от поднимающейся пыли и прокашлялся: «Давайте сделаем это вручную, медленно, мы всегда сможем это очистить…»

Он чувствовал, что не может позволить Юй Вэю делать всё. Это тело было немного маловатым, но гибким, так что ему всё равно приходилось вносить свой вклад.

Чао Цзяньсюэ закатал рукава, завязал края халата, спрыгнул с Юй Вэя, взял квадратное полотенце подходящего размера и начал вытирать, от двери к краям. Часть грязи упорно сопротивлялась, и он выжал её в более мелкие кусочки.

Юй Вэй, увидев его решительное выражение лица, не стал настаивать, чтобы тот снова сел ему на плечо. Он схватил швабру и изо всех сил вытащил грязную воду за дверь.

Это было даже более утомительно, чем обычное возделывание земли!

Наконец, все подходило к концу, и пол постепенно начинал сиять.

Чао Цзяньсюэ произнес заклинание, чтобы разложить только что доставленные чистые подушки и одеяла, и он так устал, что остановился на некоторое время, чтобы отдохнуть.

Он смотрел на Юй Вэя, и чем дольше смотрел, тем более новым и странным тот казался. Обычным людям было трудно представить себе, как младший боевой брат Юй, подобно небесному существу, сидит на корточках и вытирает пол.

«Маленький боевой брат!» — позвал он, и Юй Вэй повернул лицо, на котором было несколько пятен черной грязи.

В сочетании с его несколько растерянным видом, вызванным тем, что он был сосредоточен на вытирании пола, он выглядел немного глупо.

Чао Цзяньсюэ невольно рассмеялся. Он подлетел к нему, протянул руку и, промокнув её чистым рукавом, осторожно стер чёрные пятна.

Затем он с улыбкой показал ему это.

Взгляд Юй Вэя был нежен, он наклонился вперед и коснулся губами его лба.

Следующим крупным проектом стал бассейн с горячей водой.

Но старейшины наконец вспомнили, насколько это утомительно, и, используя магические инструменты, единообразно убрали все нечистоты. После того, как ученики убрались, из склепа вновь хлынула журчащая вода горячего источника. Новая вода была полна духовной энергии, которая позволила цветам и деревьям у источника быстро прорасти новыми листьями под шелестящим снегом, способствуя появлению новых почек.

Кроме того, воспользовавшись этой возможностью, бассейн с горячей водой был переоборудован. Посередине двух комнат был установлен экран, а чёрные камни весной также обросли ветвями и лианами, а также белыми цветами.

Возможность погрузиться в столь духовно богатый горячий источник в течение последних двух дней стала для учеников скрытым благословением, а уборка стала еще более утомительным занятием.

Ночью Чао Цзяньсюэ сидел у чистого бассейна, чтобы впитать духовную энергию.

Теперь он был слишком мал, чтобы осмелиться войти в воду.

Юй Вэй забрал свежие духовные плоды, надел специальный халат, медленно вошел в воду и поднес деревянный поднос с духовными плодами к ногам Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ был слишком сосредоточен, и его  одежда уже покрылась тонким слоем снега. На него упало ещё больше белых лепестков. Его духовная сила уже проявляла признаки возрождения и восстановления. Его тело было окружено ореолом, делавшим его брови и глаза священными, но когда он открыл глаза, в нём появилось очарование, которое соблазняло людей целовать его.

Видя, что Юй Вэй смотрит на него, не говоря ни слова, он улыбнулся и сказал: «Ты устал? Нам пришлось изгонять демонов и мыть пол. Позже я сделаю тебе массаж?»

Юй Вэй спросил: «Старший Брат может это сделать?»

Чао Цзяньсюэ поднял руки и ноги, посмотрел на них и сказал: «Я смогу, правда? Проявление Дхармы просто выглядит маленьким, но оно не бессильно».

Он велел Юй Вэю раскрыть ладонь, встал на нее, присел и ущипнул его за руку.

Юй Вэй улыбнулся так сильно, что его рука задрожала, и Чао Цзяньсюэ чуть не потерял равновесие, обхватив его запястье, и в ответ слегка укусил его.

Остался только небольшой красный след от зуба.

Юй Вэй поднял руку и подвёл его к себе. В тусклом жёлтом свете совсем рядом виднелось лицо цветка гибискуса, нежно улыбавшегося в клубах поднимающегося водяного пара. Словно боясь спугнуть, он лишь прошептал: «Старший брат, не кусай, будет немного больно».

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его ладонь — это хорошее место, теплое, позволяющее ему видеть это прекрасное лицо вблизи, гарантируя, что он не упадет, и что в воздухе витал слабый аромат, который придавал ему ощущение свежести.

Он просто сидел, скрестив ноги, на ладони Юй Вэя, пока горячая вода источника достигала его колен, а духовная энергия постепенно росла.

«Волосы старшего брата…» Юй Вэй распустил косы. «Здесь грязно».

Он набрал воды в горсть и просто вылил её на испачканное место. Тёплая вода стекала по волосам, шея Чао Цзяньсюэ онемела, и он слегка дрожал. Одежда была наполовину мокрой, и он онемел, встретив искренний взгляд Чао Цзяньсюэ.

Его одежда, намокнув, становилась полупрозрачной, мялась и липла к спине.

Вероятно, Маленький Воинственный Брат делал это намеренно.

«Если Старший Брат не поправится, мне придется сшить ему подходящую одежду», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ серьёзно задумался и кивнул: «У меня там должны быть новые материалы. Почему бы тебе не отнести их в ателье в горах?»

«Ну, есть ещё старшие братья и сёстры, которые искусно владеют кукольным искусством. Фигура старшего брата похожа.

Глава 63: Возвращение в секту – еда, сон и самосовершенствование

«Может ли это быть?» Прекрасный выбор слов!

Чао Цзяньсюэ уловил скрытый смысл. Неужели его подозревали в сговоре со змее-демоном?

Говорил старейшина из секты «Северная граница». Казалось, вопрос был задан буднично, но на самом деле он пытался максимально переложить ответственность.

В конце концов, они охраняли гору во время конференции по Дао. Если бы им удалось узнать, что кто-то из них вступил в сговор с расой демонов, можно было бы переложить вину на других, и их ответственность значительно снизилась бы.

Чао Цзяньсюэ пристально посмотрел на него, опустил уголки губ и сказал: «У ученика множество ран на теле, настолько глубоких, что видны кости. Если бы я не сражался отчаянно, как бы мне удалось вернуться живым? Старейшина, слово «легко» в вашем утверждении явно несёт в себе глубокий намёк».

«Эй, почему этот ребенок...» Он не мог подобрать слов, не ожидая, что ученик секты Уу, известной своим этикетом, будет настолько прямолинеен и агрессивен.

«Однако вопрос старейшины Чу не лишен смысла. Почему он выбрал именно тебя? Есть ли у тебя какая-либо связь с этим демоном?»

Чао Цзяньсюэ скривил губы, понимая, что половина этой серьезной атмосферы была направлена на него.

Только он собрался заговорить, как кто-то вдруг сказал: «Пустые слова не являются доказательством. Почему бы не принять Пилюлю Правды, чтобы мы все могли быть уверены? Вы готовы?»

«…»

Будет ли полезно, если он скажет, что не готов?

Чао Цзяньсюэ повернулся к правителю Цишаню. Тот, хоть и нахмурился, всё же сказал: «У Пилюли Правды нет побочных эффектов. Она действует всего полчаса, так что не стоит беспокоиться».

Чао Цзяньсюэ была подарена алая пилюля.

Чао Цзяньсюэ успокоил свой разум, но почувствовал, будто иголки пронзили его спину.

Если бы его допросили подробно, трудно было гарантировать, что его полудемоническая сущность не раскроется. Как бы то ни было, он не мог позволить себе оставаться в совершенно пассивном положении.

Его взгляд был тверд, когда он сложил кулаки и сказал: «Уважаемые мастера, все, что сказал этот ученик, — правда».

Он принял таблетку, без колебаний открыл рот и проглотил её. Затем он шмыгнул носом, и из его мгновенно наполнившихся слезами глаз скатились две струйки прозрачных слёз.

Старейшины были потрясены его выступлением, у них отвисли челюсти от изумления. Они встали и спросили, в чём причина, почему он так горько плачет!

Колени Чао Цзяньсюэ подогнулись, и он, рыдая, опустился на колени: «Змеиный демон действительно как-то связан со мной. Там, в тайном мире, именно он похитил магический артефакт, который мы с младшим братом Юй Вэем получили. Когда змея ушла, она пнула меня и младшего брата! Ученик упал с большой высоты и чуть не погиб в реке долины Шуйюэ! Вот почему он вспомнил обо мне и сказал, что не знает, почему у него похитили магический артефакт, и пришел мстить. После того, как ученика поймали, ему даже понравилось моё тело. Змеиная природа по своей природе похотлива, и ученик оказался в ловушке, не в силах пошевелиться, и даже был отравлен змеёй. Он обвил хвостом тело ученика, а его руки касались меня по всему телу…»

Говоря это, он плакал и рыдал, закрыв лицо руками: «Если бы не решимость ученика погибнуть вместе со мной, и я не использовал бы все свои силы, чтобы причинить ему боль, невинность ученика уже бы исчезла, и я боюсь... я боюсь, что меня бы заиграли до смерти!»

Он упал, плача, его плечи так сильно тряслись, словно прорвало плотину. Он плакал так жалобно.

«Это, это, это…» Глава секты тоже встал, не зная, что сказать.

Как они могли предположить, что произойдёт столь безнравственное и распущенное дело? В этом смысле Чао Цзяньсюэ действительно пострадал от большой несправедливости. Они, как старейшины, фактически вынуждали его обнажить свои шрамы.

Сначала они хотели узнать больше подробностей, но, видя, как Чао Цзяньсюэ плачет, как у них хватило смелости спросить еще что-то!

Лорд Цишань был в ярости: «Старейшина Чу! Этот демон-змей ранен и не может далеко убежать. Вместо того, чтобы строить беспочвенные догадки, нам нужно поймать демона-змея, чтобы демоны больше не причиняли вреда людям!»

Чао Цзяньсюэ, казалось, не мог остановиться, словно всё больше опечалившись и огорчившись, рыдал и говорил: «Хотя ученик – мужчина, мне стыдно говорить о таких вещах. Теперь, когда я сегодня сказал правду, ученик потерял всякое лицо…»

Старец утешил его: «Этого не стыдно, хорошее дитя. Не плачь, мы больше не будем спрашивать. Слова, сказанные тобой сегодня, не будут переданы».

Чао Цзяньсюэ поднял голову. Глаза его покраснели и опухли, словно он слишком много плакал, и стали цвета ореха. Но персиковый румянец в уголках глаз в сочетании с растрепанными волосами делал его ещё более жалким.

Было очень убедительно, что он понравится демону-змее.

Чао Цзяньсюэ дрожал и рыдал, выходя из дома и с облегчением вздохнув.

Под действием Таблетки Правды действительно приходится говорить правду, но выборочный рассказ отдельных фрагментов не считается ложью. Он также отвлекал внимание от основной темы и легко умудрялся донести её.

Так опасно, так опасно.

Он вытер лицо и в растерянности пошёл обратно, заставив учеников, охранявших его позади, несколько раз покачать головами, называя старейшин чрезмерными.

Он, словно призрак, вернулся в гостевой дом, ожидая, когда действие Пилюли Правды прекратится. Он открыл дверь и, прежде чем успел налить себе чашку чая, чтобы смягчить горло, разболевшееся от слёз, увидел Юй Вэя, стоящего у двери, словно ожидающего его.

Юй Вэй слегка опешил, увидев покрасневшие, опухшие и заплаканные глаза Чао Цзяньсюэ. Он потянул его на себя и заставил сесть: «Что случилось, старший брат?»

Поначалу Чао Цзяньсюэ чувствовал себя хорошо, ему хотелось только поскорее вытереть слезы.

Но, увидев обеспокоенное выражение лица Юй Вэя, в его сердце вспыхнули сложные чувства: наполовину страх, наполовину обида, и он не смог сдержаться, и слезы снова хлынули из его глаз.

«А, ничего», — он отвел взгляд от Юй Вэя, повернулся к нему спиной и небрежно вытер лицо рукавом.

Но Юй Вэй развернул его к себе, поджал губы и нежно прижал уголок рукава к слёзам на лице, с невероятной нежностью: «Старшего брата обидели? Не нужно сдерживаться. Старший брат может поплакать передо мной».

Чао Цзяньсюэ надул губы и крепко обнял его, сказав: «Младший брат, почему ты такой хороший!»

Юй Вэй обнял его и очень нежно сказал: «Я — товарищ по Дао старшего брата».

Чао Цзяньсюэ: «…» Ему снова захотелось плакать.

Он потерся лицом о мягкие волосы Юй Вэя и сказал: «Тогда сможешь ли ты… остаться хорошим человеком навсегда в будущем…»

Юй Вэй усмехнулся: «Разве в глазах Старшего Брата я плохой человек?»

Чао Цзяньсюэ задумался на мгновение и сказал: «Иногда это действительно не так».

В конце концов, он не сказал, почему плачет, и просто поддался полууговорам и полупоцелуям Юй Вэя, подталкивая и волоча его к кровати.

Губы Юй Вэя окрасились в багровый цвет, и его прежде холодный вид теперь, казалось, озарил демонический оттенок. Он взял Чао Цзяньсюэ за запястье одной рукой, а другую протянул вниз.

Чао Цзяньсюэ поначалу наслаждался этим, но внезапно рука Юй Вэя дернулась в другую сторону. Он согнул колени, глаза его были удивлены, но взгляд всё ещё был влажным. «Что ты делаешь…»

Глаза Юй Вэя потемнели, а ладонь стала горячей: «Разве это не нормально?»

Чао Цзяньсюэ в шоке изогнулся и вырвался из объятий: «Нет, зачем ты меня тыкаешь?»

Юй Вэй встал и опустился на колени на диван, озадаченный: «Что ты имеешь в виду, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ велел ему не притворяться, достал записи, которые делал на уроках Цзы Вэй Юаньцзюня, и указал на него: «Послушай, обычно получатель выглядит так и этак, я должен толкать тебя, а ты не должен толкать меня…»

В заметках также были нарисованы фигурки двух маленьких людей и грибы, все было изображено живо и понятно.

Юй Вэй глубоко вздохнул, его лицо ничего не выразило: «Старший брат, ты что-то не понял?»

Давно он не видел такого выражения лица у Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ откинулся назад.

«Но… но… я уже читал  книги , рассматривал эти теории и научился быть сверху…» Вот почему это так утомительно для талии!

Раньше они утешали друг друга только тогда, когда чувствовали себя неуверенно, но сейчас это произошло впервые, и Чао Цзяньсюэ не мог принять эту новость ни на мгновение.

В конце концов, он был старше по возрасту.

Внешне он был более дьявольским и несдержанным, не так ли...

Как ни посмотри, он был на вершине!

Младший Брат закрыл глаза.

Через мгновение он перевернулся, встал с дивана, сел обратно на кровать, отряхнул сложенное постельное белье и лег.

«Старший Брат, иди спать», — спокойно сказал он.

Чао Цзяньсюэ сжал свои записи и сухо рассмеялся.

Что происходило… Юй Вэй, казалось, злился, но и не злился. Но одно можно было сказать наверняка: он, похоже, окончательно отбил у Младшего Брата интерес…

Чао Цзяньсюэ зарылся в одеяло и поцеловал его в мочку уха: «Младший брат… Младший брат… Если тебе действительно нужно, мы можем это обсудить…»

Юй Вэй оставался невозмутимым, все еще держа глаза закрытыми: «Завтра мы отправимся обратно в секту. Старший Брат должен сначала поспать, этот вопрос можно обсудить позже».

Видя, что его не уговорить, Чао Цзяньсюэ угрюмо лег рядом с ним и поспешно сцепил его пальцы.

Падал белый снег, была ночь без сновидений.

Конференция по Дао наконец завершилась, и ученики разошлись по домам. Ли Чжэньчжэнь и остальные всё ещё вспоминали недавно очищенный горячий источник, сожалея, что не встали пораньше, чтобы ещё раз окунуться в него.

Чао Цзяньсюэ всё ещё был сонный. Добравшись до повозки «Куньпэн», он нашёл свободное место и прислонился к стене, чтобы вздремнуть.

Юй Вэй молча подошел к нему, загородив собой белый свет от снега за окном.

Как только они покинули Северную границу, яркое солнце мгновенно поднялось высоко. Толстый слой снега, скопившийся на крыше повозки, растаял, превратившись в ручей воды, стекающий вниз. Подул горячий ветер, и капли воды упали на лицо Чао Цзяньсюэ. Его тонкие ресницы задрожали, и он наконец проснулся.

Его разбудила жара. Проснувшись, он тут же снял плащ, который носил на Северной границе, и снова переоделся в лёгкую шёлковую одежду.

Взглянув снова вниз, мы увидели пышный зеленый лес, над которым клубились волны тепла и пронзительно стрекотали цикады.

Когда они достигли территории секты Уву, жара значительно спала. Они находились высоко, и горный бриз развеял липкую влагу.

Остальных людей хозяева отвели обратно в их дома, чтобы те потренировали ослабевшие за последние дни мышцы и кости, но только те, кто сидел под сиденьем Му Юаня, по-прежнему оставались беззаботными.

Под руководством старшего брата Чао Цзяньсюэ они трогали рыбу, играли в воде, собирали дыни и дразнили друг друга, и вся гора наполнилась радостной атмосферой.

В это время глава секты также позвал Чао Цзяньсюэ, чтобы прочитать ему лекцию и попросить взять на себя обязанности старшего ученика.

После возвращения Чао Цзяньсюэ ему пришлось каждый день руководить занятиями. Он не мог делать всё сам, поэтому передал порку внешних учеников Юй Вэю и Нань Шаню.

Но вечером, после того как внутренние ворота были закрыты, немногие из них спокойно прогуливались на площадке для наблюдения за Луной.

Дни пролетали незаметно, жаркое лето сменяло непрерывный осенний дождь, один прохладный дождь сменялся другим, а затем подул холодный зимний ветер.

В этом году Лунный Новый год не был особенно грандиозным, но Чао Цзяньсюэ все равно приготовил новогодние подарки для всех и раздал их по одному.

У всех остальных все было то же самое, но для Юй Вэя Чао Цзяньсюэ тщательно отобрал его и попросил его открыть его самому, когда он вернется.

Последние несколько месяцев они были очень заняты, и из-за назойливости младших братьев и сестёр у них почти не оставалось времени побыть вместе. Сначала Чао Цзяньсюэ подумал,что Юй Вэй всё ещё злится из-за того случая, но как он мог так долго злиться и не кончать, разве он не превратится в рыбу-иглу?

Внешних учеников действительно было много, и Юй Вэй был осторожен и ответственен, поэтому ему приходилось проверять их одного за другим и давать личные наставления, поэтому он не мог тратить время на размышления о похоти.

На следующий день на утренних занятиях Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на дверь, и как только появился Юй Вэй, уголки его губ удовлетворенно изогнулись.

Юй Вэй сменил свою обычную, лунно-белую, простую одежду секты, которую он обычно носил, на голубое одеяние с золотым шитьём на манжетах. Светло-зелёное нижнее одеяние было расшито узорами в виде лотосов, а пояс, нежно-голубой, слегка колыхался вместе с юбкой, создавая впечатление лёгкой и воздушной дымки.

Это был комплект из ткани, который Чао Цзяньсюэ выбрал лично. Как и ожидалось, у него было хорошее зрение. Надев его, Юй Вэй стал ещё более неземным и независимым, туманным и немного холодным, холодным и немного сексуальным. Чао Цзяньсюэ это очень понравилось.

Когда Юй Вэй подошел к нему и сел, Чао Цзяньсюэ улыбнулся и ткнул его: «Я тоже спрятал секрет, ты нашел его?»

Юй Вэй посмотрел на него, протянул руку и закатал рукава: «Я не знал, что вышивка Старшего Брата так хороша».

Всё верно, Чао Цзяньсюэ тайно вышил на рукаве снежный иероглиф, специально попросив совета у вышивальщиц секты. Было много штрихов — он как-то раз удивился, почему его не зовут Чао И, но всё равно вышил аккуратно.

«У меня тоже есть подарок для старшего брата», — Юй Вэй опустил глаза и прикрыл запястье рукавом.

Появился золотой свет, и на запястье Чао Цзяньсюэ упал нефритовый браслет. При ближайшем рассмотрении оказалось, что браслет действительно излучал пятицветное свечение.

«Это духовный браслет, который может быть выкован только семьёй Юй под благословением горького холода. С ним, стоит тебе только позови меня по имени, и я смогу найти тебя где угодно в мире и поспешить к тебе».

Глава 64

Под моросящим сумеречным дождем по небу проплыли три фигуры.

Как только они заметили город, один из них приземлился на вершине городской стены, поправил бамбуковую шляпу на голове и сказал: «Нам ещё два-три часа пути. Дождь не прекратится в ближайшее время. Давайте немного отдохнём здесь».

Остальные двое кивнули и тоже приземлились, легко ступив по земле, отчего по лужам разошлась рябь.

Внезапно из-под городской стены раздался голос. Они в замешательстве обернулись и увидели женщину средних лет под зонтиком с бамбуковой корзиной в руках, которая кричала им: «Вам нельзя стоять на стене без дела! Если вы простоите там больше половины времени, отведённого на воскуривание ароматической палочки, вас оштрафуют! Вам следует быстро спуститься!»

Все трое вдруг осознали, спрыгнули вниз и, сложив ладони чашечкой, поблагодарили женщину. Они подняли глаза и увидели, как мужчина, охранявший городскую стену, с сожалением отломил палочку благовония, словно очень расстроенный тем, что не выписал штраф.

Это были не кто иные, как Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй и Ли Чжэньчжэнь, вернувшиеся после усмирения демонов.

Три дня назад они получили известие о том, что демонические существа чинят беспорядки на территории, граничащей с Наньчжоу в Чжунчантяне. Их отправили устранить их. Оказалось, что у одного из заклинателей во время заклинания произошло отклонение ци, что привлекло скрытую демоническую энергию этой территории. Обычные заклинатели не могли с ней справиться, поэтому им пришлось обратиться за помощью к секте Уу.

Причиной того, что я сказал «снова», было то, что в последние месяцы участились возмущения демонической энергии, сопровождавшиеся многочисленными инцидентами подчинения демонов.

Старейшины опасались беспорядков на перевале Фумо, поэтому все отправились помогать правителю Цишаню охранять перевал.

Изначально путешествие было коротким, и они могли бы вернуться в секту сегодня же, но, к сожалению, небеса были к ним неблагосклонны. Как только они отправились в обратный путь, начался сильный дождь, и небо внезапно потемнело. Если бы они продолжили свой путь, то превратились бы в утонувших крыс.

Ли Чжэньчжэнь также получил ранение во время усмирения демона и, хромая, пошел за ними в гостиницу.

«Сколько?» Хозяин гостиницы сразу же стал почтительным, увидев, что они ученики секты У-у, и стал с ними ещё вежливее. «Сколько вам троим нужно комнат?»

Чао Цзяньсюэ не задумываясь сказал: «Две комнаты».

Ли Чжэньчжэнь был тронут и сказал: «Цзяньсюэ, тебе не нужно обо мне заботиться. Я всего лишь повредил ногу. Я могу позаботиться о себе сам».

Чао Цзяньсюэ помолчал, виновато обернулся, посмотрел на Юй Вэя, стоявшего рядом с ним, а затем усмехнулся и сказал хозяину гостиницы: «Тогда давайте займем три комнаты».

Все трое поднялись наверх и по очереди вошли в свои комнаты.

Звук дождя за окном, бьющего по дереву, был очень приглушённым. Чао Цзяньсюэ намеренно дождался наступления темноты, когда свет в коридоре погаснет, прежде чем на цыпочках открыть дверь и высунуть голову.

Комната Ли Чжэньчжэня находилась между его комнатой и комнатой Юй Вэя.

Тайная встреча в полночь.

Не успев подойти к двери Юй Вэя, он увидел, что дверь Юй Вэя тоже открылась, и взору предстало утонченное и прекрасное лицо. При виде его глаза расплылись в улыбке.

Они были единодушны и оба выбрали именно это время, чтобы открыть свои двери.

"Куда?" - прошептал Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй моргнул: «Выхожу?»

Несмотря на то, что на улице был ветер и дождь, встреча с человеком, который ему нравился, была совсем другой.

Бурная ночь внезапно превратилась в нежный дождливый роман.

В это время были открыты только казино. Им обоим не хотелось туда идти, поэтому они воспользовались тем, что стража на городской стене не обратила на них внимания, и взлетели на самую высокую точку. Чао Цзяньсюэ даже помахал в руке вином, которое он долгое время прятал в кладовке.

Юй Вэй наложил заклинание, заставив зонтик зависнуть в воздухе. Чао Цзяньсюэ наклонился, взглянул на дремлющего стражника и, улыбнувшись, сказал Юй Вэю: «Ты следишь за мной, похоже, я тебя развращаю».

Если бы это произошло раньше, Юй Вэй никогда бы не нарушил правила.

Неподалеку от того места, где они сидели, висел знак с надписью: «Слоняться запрещено, нарушители будут оштрафованы».

Юй Вэй сказал: «В лучшем случае нас просто оштрафуют».

Он был таким утонченным джентльменом, но на самом деле он научился быть плохим.

Но прекрасный пейзаж сегодняшнего вечера не должен быть потерян, и красота рядом с ним не должна быть разочарована.

Юй Вэй крепко сцепил свои пальцы с его, взяв на себя инициативу поднять кувшин с вином и предложить ему вина.

Дождевая вода плескалась на ветру, принося с собой свежий ночной воздух.

Чао Цзяньсюэ тоже запрокинул голову назад, сделал глоток и похвалил: «Это даже лучше, чем та Роса Цветка Ветра, которую я пил раньше!» Он выкопал ее из-за платформы Гуаньюэ, предполагая, что ее тайно хранит его хозяин, и осмелился выкопать только одну банку.

«Ты вернулся в Дунъюань несколько дней назад, как там «Лодка с одним листом»?» — спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй кивнул: «Демоническая энергия в «Лодке-однолистнике» полностью удалена. Я восстановил её в соответствии с предыдущим обликом «Лодки-однолистника», а также пересадил цветы лотоса. Думаю, в следующем году они снова вырастут».

«Тогда... когда ты планируешь вернуться?» Чао Цзяньсюэ взял его за руку и погладил тыльную сторону ладони.

В ясных глазах Юй Вэя появилась улыбка: «Ещё рано. Мне нужно дождаться окончания учёбы, когда я смогу поддерживать «Лодку Одного Листа». Тогда я открою вход в «Лодку Одного Листа».

Чао Цзяньсюэ с любопытством спросил: «Ты хочешь стать главой секты?»

Юй Вэй помолчал и откровенно сказал: «Нет, я не хочу быть тем человеком наверху. Я просто хочу сначала вернуться и разобраться с делами «Лодки-однолистника». Может быть, скоро, а может быть, и долго».

Значит, он уже всё спланировал. Чао Цзяньсюэ выпрямился и потянулся.

«Каковы твои планы, старший брат?» — спросил Юй Вэй.

Как Чао Цзяньсюэ вообще мог строить планы? «Я буду действовать по одному дню. Лодка сама пойдёт прямо, когда доберётся до моста».

Юй Вэй подошел к нему поближе: «Старший Брат не хочет вернуться со мной в Лодку Одного Листа?»

«Конечно, нет». Чао Цзяньсюэ отпил вина и повернулся, чтобы поцеловать его в щеку. «Давай пока не будем так много думать. Лучше жить настоящим».

Если бы у него не было такого склада ума, он бы все время думал о том, чтобы сбежать в мир смертных, как Ли Чжэньчжэнь, и где бы у него было время выпить с Юй Вэем здесь.

Аромат вина согревал, разгоняя холод дождя. Чао Цзяньсюэ подпер подбородок, рукава его одежды упали, обнажив духовный браслет на запястье. Присмотревшись, можно было разглядеть едва заметный узор лотоса, вырезанный на внутренней стороне браслета.

Ю Вэй улыбнулся.

Пока они пили, Чао Цзяньсюэ опьянел и вдруг поднял руку, указывая на темное ночное небо: «Падающая звезда!»

Юй Вэй проследил за направлением, куда указывал, и посмотрел туда. Это был не просто пьяный разговор. В ночном небе действительно виднелись две-три звезды, волочащие длинные хвосты, летящие в их сторону.

Откуда взялись звезды в такую дождливую ночь?

Опьянение Юй Вэя мгновенно рассеялось. Он поднял Чао Цзяньсюэ. Тот всё ещё был сонным и растерянным, спрашивая, что происходит.

Дремавший стражник тоже проснулся. Увидев двух человек, стоящих на городской стене под ветром и дождём, он громко воскликнул: «Почему вы не спите по ночам и притворяетесь призраками, чтобы пугать людей! Штраф — двести духовных камней!»

Юй Вэй внезапно нанес удар, и вылетевшая сила зазвонила в колокол на городской стене.

Со звоном колокола дождевая вода задрожала, и Чао Цзяньсюэ мгновенно проснулся.

Стражник был ещё больше встревожен: «Этот колокол звонит только тогда, когда нападают демоны! Кто ты такой на самом деле? Ты хоть представляешь, какая цена за то, что звонишь в маяк без причины!»

В отличие от его отчаяния, Юй Вэй смотрел на приближающиеся звёзды и, показывая нефритовый кулон секты У-у, спокойно сказал: «Демоны действительно атакуют. Почему Ваше Превосходительство до сих пор не зажгли сигнальный огонь?»

По какой-то причине этот человек был не очень стар, но аура его тела и уверенность в глазах вызывали благоговение. Человек на мгновение замер, отчётливо увидел нефритовый кулон и поспешно снова позвонил.

Оглушительный звон мгновенно разорвал завесу дождя, застилавшую небо. Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй не стали больше задерживаться и вернулись в гостиницу.

Они летели всю дорогу, звоня в дверные звонки. Вскоре весь город озарился огнями.

Под руководством находившихся здесь культиваторов все бросились врассыпную. Какое-то время повсюду раздавались крики паники.

Чао Цзяньсюэ открыл дверь Ли Чжэньчжэня. Ли Чжэньчжэнь нервно посмотрел на приближающиеся звёзды за окном и сказал: «Это чёрная аура, это демон. А судя по этой позе, разве не об этом пишут в книгах: нечто, появляющееся только тогда, когда демон расширяет свои границы!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Ты ранен, поспеши обратно».

Ли Чжэньчжэнь выбежал.

Вскоре Юй Вэй действительно воспитал двух учеников из других школ: одного из школы Цицяо, а другого, неожиданно, Тань Чжоу из школы Тяньяо.

Ученик клана Цицяо увидел нефритовый кулон клана Уу и с облегчением вздохнул, сказав: «Мы тоже гнались за ним всю дорогу от Наньчжоу. Этот демон, расширивший свои границы, нет, если быть точным, он не человек, а полудемон, рождённый от союза человека и демона! Полудемоны всегда были лучшими вместилищами демонической энергии клана Тяньяо, не предупредила его и позволила ему сбежать из Наньчжоу. Если он поглотит всю духовную энергию, заключённую в границах, он определённо станет великой катастрофой».

Юй Вэй кивнул ему, а затем спросил Тань Чжоу: «Сколько учеников секты Тяньяо пришло?»

«Тридцать один, включая меня, двадцать один выше стадии зарождения души».

В городе случайно оказались и другие ученики секты, и все они вызвались остаться и вместе запереть демона на границе, не дав границе продолжить расширение.

Несколько человек быстро обсудили контрмеры, чтобы, по крайней мере, продержаться до тех пор, пока не прибудут хозяева и не прорвутся через границу.

Заклинатели тут же разбежались во все стороны. Сильный дождь в это время стал серо-чёрным, напоминая людям тот самый пепельно-серый снег на собрании даосских диспутов.

В мгновение ока в комнате остались только Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй.

Вспышка духовного света, и в ладони Юй Вэя появился Уникальный Меч. Он обеспокоенно спросил Чао Цзяньсюэ: «С тобой всё в порядке, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ пришел в себя от замешательства и спросил: «Полудемон?»

Юй Вэй торжественно произнёс: «Полудемоны обладают особым телосложением и могут контролировать как духовную, так и демоническую энергию. Они всегда были излюбленными вместилищами демонической энергии. За последние тысячи лет все полудемоны либо умирали в безвестности, либо проявляли гениальность, но быстро становились демонами и наносили вред одной из сторон. Это также причина, по которой человеческие и демонические расы должны проводить чёткую границу».

Чао Цзяньсюэ не мог смеяться, но хорошо, что ему не пришлось смеяться в этой ситуации.

«Старшему брату не стоит слишком беспокоиться. Полудемон только что стал демоном, и его разум ещё не полностью потерялся». Юй Вэй предположил, что тот испуган, подошёл и взял его за руку, нахмурившись: «Почему так холодно?»

Чао Цзяньсюэ отпустил его и покачал головой: «Всё в порядке. Понимаю. Пойду на восток».

На его голову обрушился сильный дождь.

Чао Цзяньсюэ не пролетел и нескольких миль, как увидел, как Ли Чжэньчжэнь, весь мокрый и хромой, обернулся и пошел к нему.

Он сразу же расчувствовался и спросил: «Почему ты не ушел?» Он беспокоился о них?

Ли Чжэньчжэнь нахмурился, прикрывая мокрую голову, боясь, что шум дождя будет слишком громким, чтобы его услышать, и громко сказал: «Я хотел уйти, но было слишком поздно! Давай просто останемся здесь и будем сиять вместе!»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Демонические тени бушевали на улицах. Чао Цзяньсюэ призвал Мин Цяньли, который, уничтожая демонические тени, устремился к восточной стороне, где собирался развернуть формацию.

Когда-то по улицам и городам тянулись бесчисленные лианы. Под воздействием дождя они разрастались с такой скоростью, что их было видно невооруженным глазом, превращая место в густой лес.

Чао Цзяньсюэ прибыл на место и вместе с учениками других сект создал формацию, подавляющую демонов. Он увидел, как в самом центре поднимается чёрно-красный вихрь – именно там, где, по идее, и находился полудемон.

Его глаза горели, словно факелы. Он увидел вдали несколько фигур, их духовный свет мерцал, полностью подавляя полудемона. Юй Вэй тоже был там.

Но сейчас не время отвлекаться. Тени демонов, расползавшиеся по улицам и городам, превратившимся в густые леса, были повсюду. Под воздействием злых мыслей и эмоций полудемона, тени демонов принимали различные формы и приближались к нему.

Чао Цзяньсюэ вытер глаза, застилавшие их дождь, а Мин Цяньли дюйм за дюймом стимулировал яркий свет.

Плескалась дождевая вода, и раздавались вопли демонических теней.

Глава 65

Капли дождя падали на скопившуюся воду, образуя густые брызги.

Ученик секты Тяньяо яростно сражался с демонами, не осознавая, что обнажил уязвимое место в своей спине. Демоническая тень набросилась на него, готовая сожрать его одним укусом. Чао Цзяньсюэ выхватил меч, рассекая завесу дождя, и, взмахнув ногой, отбросил тень. Демон тут же издал вопль, превратившись в чёрный туман и растворившись в дожде.

Только тогда ученик осознал, что только что столкнулся с жизненно важным вопросом. Он с благодарностью повернул голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, и увидел человека с поразительными чертами лица. Его чёрные, словно жемчуг, глаза мерцали слабым, зловещим зелёным светом. Серо-чёрный дождь стекал по подбородку, но, казалось, не портил его внешний вид. Взмахи меча напоминали движение рыбы, плывущей в воде.

Чао Цзяньсюэ пронзил ещё одну демоническую тень и, обернувшись, увидел ученика, застывшего на месте, почему-то застывшего. Он тут же воскликнул: «Что ты тут делаешь?!»

Он протянул руку, схватил ученика за воротник и дернул его вперед.

Демоническая тень позади него прыгнула, но снова промахнулась. Мин Цяньли воспользовался этим, чтобы вылететь и пронзить тело демона.

Затем с лязгающим звуком он вернулся обратно в руку Чао Цзяньсюэ.

Он стряхнул дождь с меча и освободил ученика.

«Не отвлекайся», — сказал ему Чао Цзяньсюэ.

Сказав это, он наступил на капли дождя и направился на другую улицу.

Чао Цзяньсюэ уничтожил бесчисленное количество демонических теней на своём пути. Он гадал, как идут дела у Юй Вэя и остальных. Его поразило, что полудемон, ставший демоном, обладает такой мощной силой притяжения демонов, даже более мощной, чем та, что была у Линь Яо.

Искажение этой улицы было ещё сильнее, чем предыдущей. Дома были полностью покрыты виноградной лозой и густыми лесами. Каменные плиты мостовой были разбиты, и из-под них спускались бесчисленные толстые зелёные лозы.

Чао Цзяньсюэ использовал выступы на лозах в качестве рычага, ловко перемещаясь между ними.

Здесь никого не было. Он без ограничений использовал лунную косу Мин Цяньли, значительно повысив свою эффективность в уничтожении демонов, отбросив множество демонических теней размашистыми движениями.

Он согласился встретиться здесь с Ли Чжэньчжэнем, чтобы вместе работать над созданием еще одного формирования.

Однако с ним произошёл несчастный случай. Внезапно с неба упала лиана, обвивая его лодыжку. Когда Чао Цзяньсюэ собирался её отрубить, лоза внезапно натянула его и повесила его вниз головой.

Со всех сторон на него нависали лозы разной толщины, связывая его руки и ноги, и он не мог вовремя их отсечь.

Даже Мин Цяньли был окутан слоями лиан. Лозы опасались его силы, поэтому их обвивали очень плотно.

Чао Цзяньсюэ боролся, и лианы обвили его от лодыжек до талии и живота. Ему стало трудно дышать. Повсюду мелькали демонические тени.

Он подумал, что это не к добру. Используя пальцы, которыми он мог шевелить, он сложил ручную печать и отогнал несколько демонических теней.

Но демоническая энергия становилась всё сильнее. Он почувствовал жжение на коже. Чао Цзяньсюэ с трудом удержал подбородок и посмотрел вниз. Он не знал, когда на лозах выросли ядовитые иглы, пронзившие его кожу.

После жжения наступило онемение. Было трудно даже пошевелить пальцами.

Это было действительно очень плохо.

Чао Цзяньсюэ уже был готов позвать Юй Вэя.

На него напала демоническая тень. Он с силой ударил ногами, и всё его тело качнулось в сторону, повиснув вниз головой, едва успев увернуться от атаки.

Раскачиваясь таким образом вперед и назад, он, разумеется, не стряхнет демоническую тень, но у него самого закружится голова.

Слово «Ю» только что вырвалось из его горла, как вдруг вспыхнул белый свет, и демоническая тень перед ним мгновенно разделилась надвое.

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились золотыми звёздами. Он заморгал. Вспыхнул ещё один белый свет, и лианы, связывавшие его, отпрянули от боли. Он тут же упал.

Мин Цяньли тоже освободился от слоев пеленок и отлетел обратно к себе.

Чао Цзяньсюэ поднялся, голова пульсировала. Наконец он отчётливо разглядел спасителя, одетого в чёрное. Это оказался Тань Чжоу, а за ним следовал ученик секты Тяньяо.

Он сказал с благодарностью: «К счастью, мой товарищ-даос появился вовремя, иначе я не знаю, что бы я делал».

Тань Чжоу по-прежнему не улыбался и вежливо сказал: «Это было просто совпадение».

Чао Цзяньсюэ снова спросил: «Когда только что приходил мой товарищ-даос, ты видел ученика клана Уу с практикой Юаньин, одетого в одежду клана Уу? Мы договорились встретиться здесь, но он до сих пор не появился».

Тань Чжоу склонил голову и задумался, но ученик позади него сказал: «У меня такое впечатление… Когда я только что подошёл, мне показалось, что я видел кого-то, окружённого демоническими тенями. Я не знаю, что случилось. Но мы с моим старшим братом очень хотели подойти и не остановились».

Окруженный демоническими тенями?

Чао Цзяньсюэ изначально думал, что совершенствование Юаньин Ли Чжэньчжэня должно быть более чем достаточным, чтобы справиться с этими демоническими тенями, но его травмы могли замедлить его.

Он был немного обеспокоен.

Тань Чжоу сказал: «Только что полудемон вырвался из центральной печати. Даос Юй и остальные отправились на другую сторону, чтобы найти его. Мы же пришли сюда, чтобы искать его, поэтому не видели всей ситуации».

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Я пойду и найду его, спасибо вам обоим».

Все трое прошли мимо друг друга. Тань Чжоу и другой ученик продолжили поиски полудемона.

Чао Цзяньсюэ повращал онемевшим и ноющим запястьем. Пройдя несколько углов, он наконец увидел группу демонических теней. Они что-то сдавливали слоями. Он был шокирован. Неужели Ли Чжэньчжэнь был прижат снизу?

Чао Цзяньсюэ тут же выхватил меч и отогнал демонические тени. Он не видел фигуры Ли Чжэньчжэня. Вместо этого мощный поток демонической энергии с рёвом хлынул вверх, поглотив его.

Он едва увернулся. Он собирался снова активировать Мин Цяньли, но парализующие ядовитые иглы на лозах уже подействовали. Запястье болело и ослабело, и он даже не мог удержать меч.

В это время лианы, растущие из земли, тоже воспользовались возможностью прорваться сквозь землю и стремительно обвили его. Запах рыбы, смешанный с запахом дождя и земли, обдал его лицо.

Он почувствовал лишь боль в животе. Ледяное чувство хлынуло прямо в него. Он коснулся горсти крови.

Холодный ветер ударил ему в спину. Чао Цзяньсюэ напрягся и завертелся на месте.

На этот раз ему не так повезло. Демоническая тень притянула его к лиане сбоку. Лиана мгновенно сжалась вокруг его шеи, лишив возможности издать хоть звук.

«…Кхе-кхе-кхе…» Его лицо покраснело, а его духовная энергия долгое время находилась в застое и не могла быть активирована.

Чёрный дождь непрерывно заливал ему глаза. Глаза Чао Цзяньсюэ побелели. Он стиснул зубы, впиваясь ногтями в стягивающуюся вокруг шеи лиану, из пальцев хлынула кровь.

Я не могу здесь умереть...

Где Мин Цяньли…

Он все еще хочет вернуться в секту вместе с Юй Вэй…

Я не могу здесь умереть!

Огромная демоническая тень поднялась из земли, сгущаясь в материю.

Пойманный ею человек больше не двигался. Его руки тоже опустились, и с кончиков пальцев капала кровь.

Лицо его было бледным, а дыхание почти исчезло.

Демоническая тень успокоилась, широко раскрыла пасть и целиком проглотила человека.

Поглотив человека, демоническая тень уже собиралась уйти, но внезапно огромная сила разорвала её пасть. Демоническая тень вдруг задрожала и в панике отступила.

Он не понимал. Очевидно, этот человек только что не дышал, но в этот момент он вырвался наружу силой, которую он совершенно не мог постичь. Это была не духовная сила самосовершенствующегося, но она была чрезвычайно похожа на ту, что привлекла его.

Чао Цзяньсюэ опустил голову. Дождь лил как из ведра, намочив его волосы. Косы растрепались и прилипли к телу.

Он был похож на водяного призрака, выходящего из черной воды.

Позади него появилась огромная лунная коса, свет и тень, к которой была прикреплена не только духовная сила, но и толстый слой демонической энергии.

Белая луна слабо светилась красным светом.

Он поднял голову, его зрачки стали вертикальными, на лбу и в ушах виднелось кроваво-красное пятно, показывающее, что он не человек.

Демоническая тень не поняла, что происходит, когда увидела приближающийся красный свет. В мгновение ока она раскололась на две половинки и растворилась в дожде.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы уйти, но его зрачки снова превратились в линию, когда он коснулся противоположной стороны.

Ни демоническая тень, ни он сам только что этого не заметили. Прямо рядом с ним прятался ученик другой секты. В этот момент он, широко раскрыв глаза, смотрел на него с ужасом.

Кровь застыла у Чао Цзяньсюэ в жилах. Шум дождя стал ещё более оглушительным.

Он подошел к нему поближе.

Ученик дрожащим голосом произнес: «Ты... ты демон... ты демон!»

Чао Цзяньсюэ ускорил шаг, демоническая метка на его лбу стала темно-красной.

Мужчина закричал, словно был каким-то ужасным наводнением или зверем, и побежал вперёд: «Помогите! Кто-нибудь…»

"Хлоп."

Чао Цзяньсюэ поднял руку и сбил его с ног. Он не успел крикнуть ещё раз, мягко упал и был пойман…

Дождь лил как из ведра.

Чао Цзяньсюэ внезапно открыл глаза, поднялся с земли, сделал глубокий вдох, а затем яростно закашлялся.

Он слишком долго задержал дыхание и почти подумал, что задохнется.

Он не умрет сейчас, но он только что бесконтрольно использовал свою демоническую силу, и его демоническая форма полностью раскрылась, и он не мог вернуть ее себе какое-то время.

Куда именно отправился Ли Чжэньчжэнь?

Дождь бил по ушам очень неприятно. Чао Цзяньсюэ покачал головой, снял верхнюю одежду и обмотал голову и уши.

Это неправильно... Кажется, я только что лишил сознания одного из учеников... Куда он делся?

У Чао Цзяньсюэ кружилась голова, и его чувства были очень сложными. Он подумал: «Чего ты кричишь? Я ничего тебе не сделаю!»

Он огляделся, но не нашёл фигуру ученика. Он догадался, что тот воспользовался возможностью сбежать, когда тот потерял сознание после того, как его демоническая сила только что взорвалась. У Чао Цзяньсюэ не было времени обращать на него внимание, поэтому он снова надел шляпу и вышел под дождь.

Ли Чжэньчжэнь не пошевелился в подвеске из нефрита.

Чао Цзяньсюэ был встревожен. Он не прошёл и нескольких миль, как его ноги остановились.

Его беспокойное сердце также внезапно воспрянуло.

Прямо перед ним на земле без сознания лежал Ли Чжэньчжэнь. Рядом с ним сидела на корточках маленькая фигурка, глядя вверх.

На лбу у него был тот же цветной демонический рисунок, а зрачки стали алыми из-за того, что он был демонизирован.

Он сказал: «Я не ожидал увидеть кого-то подобного».

Чао Цзяньсюэ бдительно поднял меч: «Отпусти его!»

Полудемон нетерпеливо пнул Ли Чжэньчжэня: «Его окружали демонические тени. Я спас его».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Этот полудемон играл в карты не по правилам и некоторое время не мог ответить.

«Меня ищут люди-заклинатели, и эти демонические ауры тоже. Люди-заклинатели хотят убить меня, а демонические тени хотят завладеть моим телом». Полудемон встал. Чао Цзяньсюэ понял, что он невысокий, всего лишь полуподросток.

Полудемон сказал: «Ты тоже полудемон, как ты попал в сферу человеческого совершенствования?»

Чао Цзяньсюэ промолчал.

Полудемон продолжил: «Я тоже хотел присоединиться к бессмертным вратам человеческого совершенствования, но потерпел неудачу. Я совершенствовался сам и стал таким. Увы…» Он слабо вздохнул.

Он посмотрел на Чао Цзяньсюэ, и в его глазах мелькнула зависть: «Но если человеческие заклинатели увидят тебя в таком состоянии, они точно не потерпят тебя».

«Сегодня мне точно не сбежать», — он снова пнул Ли Чжэньчжэня, словно ребёнок, который от скуки пинает камни. «Но, видя, что ты мой ближний, я могу указать тебе верное направление. На краю демонического царства есть подземный рынок призраков, где продаются вещи, способные подавить демоническую форму».

Чао Цзяньсюэ: «Зачем ты мне это рассказываешь?»

Полудемон улыбнулся: «Говорят, что полудемонам суждено стать демонами. Если полудемон сможет достичь уровня Махаяны или выше среди людей-практиков, не впадая в демонизм, это будет для меня осуществлением мечты. Так уж получилось, что ты здесь, так что моя сегодняшняя смерть будет считаться «у меня есть преемники» – так ли это употребляется? Я не читал книг».

«…»

Полудемон закрыл глаза, почувствовав слабое движение в дожде, и сказал: «Они идут. Иди на восток, я открыл там маленькую дверь в узком пространстве».

Под ними у него в устах, естественно, подразумеваются Юй Вэй, Тань Чжоу и другие.

Видя, что взгляд Чао Цзяньсюэ всё ещё прикован к лежащему на земле человеку, словно опасаясь, что тот его проглотит, полудемон щёлкнул языком и воскликнул: «С этим человеком всё будет в порядке. Если ты не уйдёшь, хочешь, чтобы тебя поймали и убили, как меня?»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и поправил одежду. Если бы его увидели в нынешнем состоянии, это действительно было бы неприятно.

Он бросил последний взгляд на все более тусклую завесу дождя перед собой, повернул голову и полетел на восток.

Глава 66: Призрачный рынок – Мастер Брат, Новичок Торга

Полудемон говорил, что это просто: прямо рядом с царством демонов, но сам он понятия не имел, где находится царство демонов, зная только, что оно находится на юго-востоке, за песчаным морем.

Позади него продолжали раздаваться громовые звуки, он догадался, что это тоже прибыли старейшины, желающие окончательно прикончить полудемона.

Если бы Юй Вэй не смог его найти после того, как все это закончится, разве он не был бы смертельно обеспокоен?

Чао Цзяньсюэ ожесточил сердце и временно лишил себя духовной силы, связанной с нефритовым жетоном. Когда он найдёт то, о чём говорил полудемон на подземном рынке призраков, не будет поздно придумать повод вернуться.

Дождь всё ещё лил, даже когда он покинул узкий проход. Он направился прямо в лес. Чистый дождь смыл чёрный пепел с его лица и тела, но одежда стала непригодной для носки. Чао Цзяньсюэ порылся в своих кладовых и нашёл единственную имеющуюся чёрную одежду. Он снял грязную одежду, бросил её в кладовую, нашёл реку, отмылся и переоделся.

Юй Вэй непременно отправится на его поиски, ему нужно было торопиться.

Он не знал, как далеко пролетел, но уже пролетел над островом Нань-Шань. Он пересёк бурлящую реку и ступил на раскалённое песчаное море.

За пределами острова Наньшань не было никаких сект; бродили лишь заклинатели-отступники и демоны-заклинатели. Чао Цзяньсюэ накинул капюшон и старался идти спокойно.

Он носил чёрную одежду, потому что она лучше вписывалась в обстановку. Короче говоря, ему нужно было выглядеть неприступным, чтобы неприятности не искали его.

Но Чао Цзяньсюэ явно не заметил его выдающейся внешности; даже если он был открыт только глазами, этого было недостаточно, чтобы избежать злонамеренных взглядов. Кто-то потянулся, чтобы снять с него капюшон, и Чао Цзяньсюэ сломал ему пальцы.

Раздражённый, он юркнул за песчаную дюну. Все здания здесь были построены из нагромождённого песка, а сильный ветер бил ему в глаза, мешая их открыть.

Чао Цзяньсюэ просто купил специальную шляпу с вуалью, закрывающую его с головы до ног.

Он также намеренно говорил грубым, измененным голосом, выпрашивая подсказки о подпольном рынке призраков.

Кто-то достаточно быстро ему об этом сообщил.

Но на полпути Чао Цзяньсюэ вдруг вспомнил кое-что еще.

Тот ученик, которого он сбил с ног в узком проходе, гадал, узнал ли тот его и расскажет ли он другим, что увидел, когда проснется...

Если бы только… если бы только…

Прежде чем эта ужасная мысль успела полностью сформироваться, Чао Цзяньсюэ вовремя развеял ее.

Даже если бы этот ученик опознал его, лишь бы он нашёл способ скрыть свою демоническую силу, он мог бы сказать, что тот бредит и несёт чушь. Поскольку никто другой этого не видел, он бы просто отрицал это до самой смерти.

У него не было сил думать о тех вещах, которые еще не произошли, потому что подземный рынок призраков был прямо перед ним.

Перед ним предстал черный как смоль колодец, а рядом с ним — покрытая пятнами деревянная табличка с кровавой надписью «Подземный рынок призраков», написанной красной краской, которая почти полностью разъела ветер и песок.

— Перед колодцем выстроилась длинная очередь людей.

Чао Цзяньсюэ: «…»

Неужели это должно было быть настолько похоже на туристическую достопримечательность?!

Причиной длинной очереди, естественно, было то, что отверстие колодца было узким и пропускало только одного человека. Очередь толкалась, люди постоянно лезли без очереди, а торговцы сбоку продавали пропуска на рынок-призрак.

«Двести восемьдесят духовных камней, хотите? Бесплатный входной билет в казино «Юминь»…» Маленький, худой старик протиснулся перед Чао Цзяньсюэ, размахивая билетом в руке.

«Осталось мало билетов, сегодня ночь, когда Небесный Пёс пожирает Луну, и на рынке призраков будет очень оживлённо. Если купите мой билет, я предоставлю вам билет без очереди!»

Чао Цзяньсюэ посмотрел на два красно-черных пропуска в своей руке, смятых от сжатия.

У него действительно не было пропуска на въезд.

Чао Цзяньсюэ понизил голос: «Двести».

Маленький старичок: «Двести семьдесят».

Чао Цзяньсюэ: «Двести тридцать».

Маленький старичок: «Двести семьдесят, ни копейкой меньше».

Чао Цзяньсюэ: «Двести пятьдесят».

Маленький старик: «Договорились».

Чао Цзяньсюэ схватил световой билет. Старичок был вне себя от радости и сиял: «Для тебя это выгодная сделка, я же ничего не заработал!»

Сделка была проведена так быстро, и сумма составила двести пятьдесят... Чао Цзяньсюэ немного пожалел об этом.

«Пройти без очереди?» — Чао Цзяньсюэ поджал губы.

«Пойдем, пойдем, пойдем со мной, мое дело честное!»

Маленький старичок протолкнул его сквозь толпу в сторону начала очереди.

Чао Цзяньсюэ задумался, с кем же он хочет торговать, потому что его взгляд был острым, как будто он что-то искал.

Люди постоянно прыгали в колодец, находясь в герметичном круге.

Вдруг маленький старичок пошевелился.

Он мгновенно расправил орлиные крылья, взмыл в воздух, его пять пальцев также превратились в когти, схватив Чао Цзяньсюэ за плечи и приподняв его.

Затем он бросил его в сторону отверстия колодца.

Итак, он был демоном-соколом.

Чао Цзяньсюэ идеально упал в колодец, от удара человек, прыгавший рядом с ним, отлетел в сторону.

В ужасе он перевернулся, коснувшись ладонями скользкой, покрытой мхом стены колодца в темноте, едва сбавив скорость, и, пошатнувшись, приземлился.

Так что так называемая услуга без очереди просто бросила его в колодец...

Чао Цзяньсюэ всё ещё был напуган. После недавнего инцидента рана на пояснице снова начала болеть. Он не успел залечить рану по дороге сюда, поэтому принял лекарство.

Дно колодца было окружено мерцающим синим пламенем, на первый взгляд похожим на призрачные костры.

В тусклом голубом свете Чао Цзяньсюэ, подражая людям перед собой, бросил пропуск в жаровню сбоку. Как только он загорелся, картина перед ним резко изменилась в разгорающемся пламени, мгновенно превратившись из тёмного и сырого дна колодца в тускло освещённую улицу, усеянную магазинами.

Чао Цзяньсюэ прикрыл раненую талию, скрыл свою ауру и нервно шагнул в толпу странных людей.

По сравнению с этим, рынки земледельцев-людей все еще слишком сильно принадлежали миру смертных.

Он взглянул на кровавые предметы, выставленные на прилавках по обеим сторонам, на всевозможные дань-сердца, маленькие, как куриные яйца, и большие, как кожаные мячи, словно их только что вытащили из даньтяня, все еще соединенные с неясной плотью и кровью.

Были люди-культиваторы и демоны-культиваторы, очень сырые.

Чао Цзяньсюэ почувствовал легкую боль в своем даньтяне и Пурпурном Дворце и отвернулся, не смея смотреть слишком пристально.

Здесь также продавались редкие травы, например, ядовитая трава.

Он прошёл мимо магазина, похожего на книжный, и его охватило любопытство. Войдя внутрь, он обнаружил, что все они представляли собой злонамеренные методы совершенствования, разного качества, которые новичкам было бы сложно распознать.

Хозяин магазина мрачно смотрел на всех, кто входил и выходил.

Перед тем как уйти, Чао Цзяньсюэ также обнаружил шкаф с непристойными чтениями.

Существовали даже фанфики о различных достижениях нынешних человеческих заклинателей, но картинки и язык были более дерзкими и пугающими, чем обычно, что было нелегко принять обычным людям. Чао Цзяньсюэ листал их из любопытства, мечтая выколоть себе глаза.

Он бросил  книгу и быстро выбежал из книжного магазина.

Различие между людьми-заклинателями и демонами-заклинателями было не таким явным, как снаружи. Демоны-заклинатели открыто демонстрировали свой демонический облик, а люди-заклинатели также носили странные наряды.

Чао Цзяньсюэ, закутанный в черную одежду, на самом деле носил один из самых обычных нарядов.

Постепенно в поле зрения появилось и казино «Юмин», о котором упоминал демон-сокол.

Это было опасное здание высотой в сто футов. Что касается того, почему такое высокое здание оказалось под землёй, можно было предположить, что всё в Царстве Сюаньчжэнь не подчинялось изначальному здравому смыслу Чао Цзяньсюэ. Здание было украшено фонарями и цветными драпировками, что добавляло немного праздничности этому тёмному и мрачному месту, но экстатический смех и мучительные вопли, изредка доносившиеся оттуда, делали его похожим на привидение.

Азартные игры – это то, к чему ни в коем случае нельзя прикасаться. Чао Цзяньсюэ молча поправил одежду и быстро ушёл.

Ранее он расспрашивал окружающих и уже имел цель для этой поездки, поэтому он прошел весь путь до входа пешком.

Возможно, обоняние демонических заклинателей всегда было более чувствительным. Проходившие мимо демонические заклинатели оборачивались, морща носы, не отрывая от него глаз. Чао Цзяньсюэ инстинктивно почувствовал неловкость и пошёл ещё быстрее.

В конце тёмной улицы, словно призывающее душу знамя, развевался белый флаг с надписью «Всеведущий учёный». Его встревоженное сердце немного успокоилось, и он пошёл прямо вперёд.

«Что ты хочешь спросить? Пять тысяч камней духа за вопрос». Всеведущий Ученый небрежно протирал цитру в руке.

Если присмотреться, кожа его цитры была нежной, с мелкими порами, в отличие от обычных предметов. Но у Чао Цзяньсюэ не было времени присматриваться, и он был лишь шокирован заоблачной ценой, которую запросил. Он не знал, каков уровень цен на подземном рынке призраков, но пяти тысяч было достаточно, чтобы Всеведущий Учёный снаружи ответил на десять вопросов.

Но после того, что только что произошло, Чао Цзяньсюэ понял, что торговаться из него не получится. Речь шла о пяти тысячах. У него были деньги, и он боялся, что его осудят, если он начнет торговаться.

Поэтому он просто достал купюры из духовных камней равной стоимости.

Рука Всеведущего Ученого, вытиравшая цитру, слегка замерла, и он с интересом улыбнулся: «Спрашивай».

«Я хочу найти магический артефакт, который может скрыть кровь демона».

Внешне Всеведущий Ученый был ничем не примечателен, из тех людей, чья внешность забывается при первом взгляде, но когда он улыбался, он вдруг становился демоническим, его глаза становились тонкими и удлиненными.

«Простите, простите». Он прикрыл нижнюю часть лица цитрой. «Желает ли уважаемый гость временно скрыть её или навсегда отказаться от демонической силы?»

Была ли такая подробная разбивка?

Только Чао Цзяньсюэ собрался заговорить, как Всеведущий Учёный снова сказал: «Логично говоря, это два ответа, поэтому я должен взимать две платы. Но, поскольку почётный гость щедр, а у меня есть с вами связь, я откажусь от неё».

«…» — сказал Чао Цзяньсюэ. — «Мне нужен постоянный».

«Проще простого, казино «Юмин»!» Всеведущий Учёный небрежно дёрнул струну, и она слегка завибрировала, издав приятный и чёткий звук. «В казино есть сокровище под названием «Очиститель костей». Проглотив его, ты сможешь смыть с себя демоническую кровь и стать полноправным человеком!»

«А как насчет временного?»

«Тогда идите на запад, в аптеку на Хангри-Гост-Лейн, и попросите у него Пилюлю Человеческой Трансформации, которая может временно скрыть твою демоническую ауру, одну таблетку в месяц. Но после того, как ты её примешь, в течение двух дней каждый твой шаг будет ощущаться как хождение по стальным иглам, а каждый вдох – как нож, перерезающий твое горло», – радостно сказал он, называя цену, которую Русалочке из сказки про океан пришлось бы заплатить за отросшие ноги.

Один превращался из рыбы в человека, а другой превращался из демона в человека.

Чао Цзяньсюэ почувствовал боль, просто слушая.

Он сделал свой выбор и встал. Всеведущий Учёный всё ещё прикрывал нижнюю часть лица, его тонкие глаза сузились: «Неужели почётный гость действительно хочет быть человеком? Разве не лучше быть демоном, чем человеком, имея свободу приходить и уходить без оков?»

Чао Цзяньсюэ не ответил, а вместо этого протянул ему руку: «Мой ответ тоже стоит пять тысяч духовных камней».

Всеведущий Ученый протянул свои острые пальцы, отталкивая его руку: «Не подумай, что этот старик просит слишком многого».

Чао Цзяньсюэ отправился в упомянутый им Переулок Голодных Призраков и успешно купил две упаковки Пилюль Человеческой Трансформации.

Затем он подошел ко входу в казино «Юмин», посмотрел вверх, высокий павильон казино был вне досягаемости, красный шелк свисал вниз, и шум, звук сталкивающихся костей маджонга, достиг его ушей.

Чао Цзяньсюэ убрал Пилюли Человеческой Трансформации.

Таблетка преображения человека была всего лишь средством подстраховки, в конечном итоге он хотел очистить свои кости.

–

«Я не могу его найти, но свет на нефритовом жетоне тоже не погас, куда еще он мог деться?» Ли Чжэньчжэнь прилетел с другой стороны, качая головой в сторону Юй Вэй.

Сегодня они обыскали каждый уголок окрестностей, но не нашли никаких следов Чао Цзяньсюэ.

Дождь смыл все следы.

Лицо Юй Вэя напряглось, и он поднял меч, чтобы уйти. Внезапно кто-то обнаружил труп, покрытый кровавыми ранами. Смерть была ужасной.

Подбежали несколько человек и увидели, что лица учеников противоположной секты выражают странные чувства. Они встали, указали на лежащее на земле тело в сторону Юй Вэя и Ли Чжэньчжэня, их слова были суровыми и резкими, глаза налились кровью: «Младший брат оставил последнее слово в нефритовом жетоне, убийца – Чао Цзяньсюэ из секты Уу!»

Глава 67: Это снова ты

Чао Цзяньсюэ глубоко задумался.

Он наблюдал, как кто-то играет  в кости , проигрывая снова и снова, пока у него не остаётся ничего, даже нижнего белья. Тогда он ставит на кон собственные конечности, в конце концов плача и его уносят.

Бросавший кости увидел, что он стоит у стола неподвижно, и нетерпеливо спросил: «Ты делаешь ставку или нет? Если нет, я открываю!»

Чао Цзяньсюэ помедлил, покачиваясь влево и вправо, и наконец вложил в руку камни духов.

«Откройте! Откройте! Откройте!» — взревела толпа вокруг игорного стола.

Выпали кости: две шестёрки – максимально возможное число. Камни духов, на которые поставил Чао Цзяньсюэ, были сметены длинным жезлом.

Он втайне вздохнул с облегчением. Лучше проиграть с первой попытки, чем испытать успех и стать зависимым.

Победители сияли улыбками, а проигравшие стонали, но обе стороны были охвачены азартом.

Чао Цзяньсюэ протиснулся сквозь шумную толпу, с трудом стаскивая с себя одежду. Он больше не обращал внимания на этих безумцев, не различающих день и ночь. От здешнего шума у него разболелась голова, и он поднялся по лестнице, ведущей по обеим сторонам.

За углом отряд демонов-карликов тащил вниз по лестнице труп, кровь капала по ступеням. Люди воспринимали это как нечто обыденное, даже не взглянув на него.

«Еще один проиграл Владыке Игорного Дома», — услышал Чао Цзяньсюэ чей-то голос.

Демоны-карлики тащили тело, бормоча себе под нос. Позади них другой карлик вытирал кровь с лестницы, тоже бормоча что-то, явно раздражённый этим занятием.

Чао Цзяньсюэ поднял ногу, чтобы не запачкаться капающей кровью, и демоны-гномы, спускаясь вниз, задели его одежду.

Впечатление Чао Цзяньсюэ от игорного дома «Юминь» изменилось с «притона роскоши» на «место, где людей едят, не выплевывая костей». Он твёрдо помнил, что пришёл сюда лишь затем, чтобы спросить о местонахождении эликсира очищения костей. Здесь нельзя прикасаться ни к одной игральной кости!

Третий этаж и выше представляли собой частные комнаты с гораздо более тихой и элегантной обстановкой.

Как только он постоял там мгновение, кто-то подошел с улыбкой: «Что бы хотел сыграть этот гость?»

Лицо Чао Цзяньсюэ было скрыто под черной вуалью, а его голос был намеренно хриплым, едва различимым, как у молодого человека: «Я ищу эликсир очищения костей».

Официант явно знал об этом, и изгиб его губ ничуть не изменился: «За такой редкостью, пожалуйста, поднимитесь выше, гость».

Идти дальше?

Чао Цзяньсюэ поднял взгляд. Изысканное потолочное убранство было красочным, но узор изображал кровавую пасть свернувшейся гигантской змеи, чей золотой язык, казалось, слегка дрожал. Сердце невольно забилось чаще, но ноги словно подталкивало что-то вверх, прямо в пасть змеи.

На мгновение он засомневался, но, подумав о Ли Чжэньчжэне и Юй Вэе снаружи, а также о своей собственной будущей жизни, он сжал кулак и шагнул вперед.

Поднявшись на самый верхний этаж, слуга провёл его в роскошный номер и усадил, принеся изысканный чай и закуски: «Гость пришёл вовремя. Сегодня здесь находится Владелец игорного дома. Предмет, который ищет гость, требует одобрения Владельца игорного дома. Пожалуйста, подождите немного».

Вежливость и уважение были безупречны, создавая у Чао Цзяньсюэ иллюзию, будто он перенёсся с подпольного рынка призраков в какое-то элитное заведение. С другой стороны, разве это не элитное заведение?

Закончив говорить, служитель вышел и закрыл за собой дверь, и в помещении повисла тишина, настолько, что было слышно даже, как упала булавка.

Чао Цзяньсюэ не притронулся к так называемому чаю и закускам. Он встал и медленно прошёл вдоль стены, внимательно всё осматривая. Всё это были окна, но резьба на них изображала не привычные облака или цветы, а черепа с выпученными глазами, словно выдолбленными, но безупречными. Глаза, размером с рисовое зёрнышко, казалось, могли двигаться.

Однако, достигнув одной из стен, Чао Цзяньсюэ ощутил едва заметное колебание силы. Он наклонился, прищурился и внимательно осмотрел её. Протянул руку и толкнул, но она не сдвинулась с места.

Но ощущение, что за тобой наблюдают со стороны этой стены, действительно было.

По другую сторону стены служитель почтительно протянул полотенце для вытирания рук и сказал: «Он хочет эликсир для очищения костей. Хозяин игорного дома не против?»

Рука лениво стерла пятна крови. Человек, казалось, совершенно не заинтересовался, отбросил полотенце и сказал: «Я устал. Назначьте цену в пятьдесят миллионов. И скажите ему, чтобы он снял шляпу. Я не люблю иметь дело с людьми в масках».

Служитель уже понял, что пятьдесят миллионов должны заставить этого человека отступить. Если он не захочет уходить, Владыке Игорного Дома будет всё равно, жив он или умер. Язык служителя высунулся изо рта, обнажив ряд белых острых зубов: «Да».

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел внимательно осмотреть странную стену, предыдущий служитель вернулся и с улыбкой сказал: «Снимите капюшон, пожалуйста, гость. Игорный дом не имеет дел с людьми в масках».

Чао Цзяньсюэ на мгновение замешкался, затем поднял руку и снял капюшон.

Входная дверь не была закрыта, и внезапно из соседней квартиры донесся звук разбившейся чашки.

Внимание Чао Цзяньсюэ на мгновение отвлеклось, а затем он услышал, как служитель продолжил: «Владелец игорного дома просит пятьдесят миллионов».

Пятьдесят миллионов…

Чао Цзяньсюэ всю дорогу сюда чувствовал себя жертвой обмана, но на самом деле у него было пятьдесят миллионов.

Хотя у него было мало денег, у него было пятьдесят миллионов камней духов. Если бы он раздал всё, он бы совсем обнищал.

Взвесив все за и против, Чао Цзяньсюэ решил, что, обеднев, он сможет заработать больше. В будущем у него не было особых расходов в секте. Но если он не сможет стать человеком, его жизнь окажется под угрозой.

«Могу», — кивнул он.

Наконец, неизменная улыбка стюарда слегка дрогнула: «Что?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Принеси эликсир очищения костей. Я оплачу при доставке».

Служитель снова оглядел его с ног до головы, словно пытаясь понять, где он сможет раздобыть пятьдесят миллионов, но прежде чем он успел сообразить, услышал за дверью голос своего Владыки Игорного Дома: «Отойдите».

Чао Цзяньсюэ вздрогнул от этого звука и отступил на шаг.

Вошедший человек был не кем иным, как демоном-змеей, с которым он столкнулся на Северной границе.

Зловещий взгляд демона-змеи скользнул по его лицу, когда он неторопливо подошел, излучая предательскую и ужасающую ауру.

Холодный пот выступил на лбу Чао Цзяньсюэ.

Почему это снова он?

«Я так и знал, я так и знал, что ты не простой человек-заклинатель, — злобно сказал он. — Тело полудемона, неудивительно, что ты хочешь очистить свои кости».

Тревожный звонок зазвенел в голове Чао Цзяньсюэ. Он медленно отступил к окну.

Демон-змея высунул язык и осторожно обнюхал его: «Что ты за демон такой? Как ты так быстро оправился от моего яда в прошлый раз…»

Уши Чао Цзяньсюэ насторожились, и он был готов применить Технику Тысячемильной Ясности, чтобы сбежать.

Он не знал, как рассчитать уровень культивации демона-культиватора, но в любом случае у него не было никаких шансов победить на чужой территории!

Он уже коснулся оконной рамы. Стоит лишь толкнуть её, и он сможет выпрыгнуть. В прошлый раз он серьёзно ранил демона-змею, так что тот его так просто не отпустит.

Неожиданно демон-змея просто хлопнул в ладоши, и из ниоткуда появился игорный стол.

Он сел и сказал Чао Цзяньсюэ: «Если ты выиграешь у меня хоть одну игру, я дам тебе Эликсир Очищения Костей. Если проиграешь — ты мой».

Он небрежно бросил  кубик на стол тонкими пальцами, выбросив две четверки, и лукаво улыбнулся: «Очень хорошие числа».

Чао Цзяньсюэ отказался. Будучи любителем, он не имел никаких шансов на победу.

Он сказал: «Ты сказал, что цена — пятьдесят миллионов. Я уже согласился».

Демон-змея нагло развел руками: «Я — Властелин игорного дома. Что я скажу, то и будет. То было тогда, это сейчас».

Чао Цзяньсюэ: «Мне это больше не нужно».

Демон-змея: «Ты должен».

Чао Цзяньсюэ: «Если я уйду, ты, возможно, не сможешь меня остановить».

Демон-змея: «Это моя территория. Можешь попробовать. Но я не могу гарантировать, насколько жалкой будет твоя смерть в конце. В моём игорном доме живут два питомца, которые обожают питаться плотью и кровью людей, обладающих духовной силой».

Чао Цзяньсюэ: «…Во что мы играем?»

Демон-змея хихикнул: «Все, что пожелаешь».

Если бы они играли во что-то другое, Чао Цзяньсюэ действительно ничего бы не понял. Он умел только угадывать, где больше, где меньше, и шансы, казалось, были пятьдесят на пятьдесят.

Но…

«Я подброшу кости. Иначе кто знает, какие трюки ты выкинешь», — сказал Чао Цзяньсюэ.

Демон-змея великодушно кивнул: «Хорошо».

Услышав, что Владелец Игорного Дома снова лично играет с кем-то в азартные игры, толпа устремилась вверх по лестнице и с любопытством столпилась у двери, быстро заблокировав место.

Демон-змея хлопнул в ладоши и на этот раз впустил всех, создавая слой за слоем людей, отчего воздух стал разреженным.

Лицо Чао Цзяньсюэ было напряжено, но спина уже вся мокрая. Он чувствовал, как кончики пальцев слегка дрожат.

«Если Владелец Игорного Дома сделает ход, интересно, как этот человек умрёт. Одного сегодня утром скормили рыбам живым, а другой вырвался наружу из всех семи отверстий».

«Этот человек — демон-кот? Почему демоническая аура на его теле такая слабая?»

«Судя по поведению лорда игорного дома, его привлекло его красивое лицо, и он хочет взять его к себе?»

Разговоры вокруг не утихали. Ещё одна капля холодного пота скатилась по лбу Чао Цзяньсюэ. Оставив в стороне то, что его обманули, он чувствовал, что если этот демон-змей примет свою истинную форму, то сможет проглотить его целиком одним укусом и удержать в своём желудке.

«Всего одна игра, чтобы определить победителя и проигравшего», — сказал он, поджав губы.

Видя, как он старается скрыть свою нервозность, демон-змея с интересом подпер подбородок: «Начнем».

Всего одна игра. Открывшийся стаканчик с костями означал жизнь или смерть.

Чао Цзяньсюэ осторожно взял две игральные кости, которые были холодными и тяжёлыми в его руке, словно сделанными из особого материала. Он сказал: «Я хочу поменять кости».

Демон-змея помолчал, а затем согласился: «Иди и поменяй их для него».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Мне не нужны кости в игорном доме. Я хочу, чтобы кто-нибудь купил мне новые в магазине за пределами игорного дома».

Демон-змея явно проявил нетерпение: «Не испытывай судьбу».

Чао Цзяньсюэ бесстрашно заявил: «Поскольку это игра не на жизнь, а на смерть, я, естественно, должен быть осторожен. Владелец игорного дома должен понимать, верно?»

Демон-змея постучал пальцем по столу: «Иди».

Чао Цзяньсюэ не хотел, чтобы слуги игорного дома уходили, но хотел, чтобы ушёл игрок, дав ему десять духовных камней в качестве платы за участие. Естественно, тот был рад уйти.

Игральные кости были выкуплены, и Чао Цзяньсюэ, наконец, оказался в точке невозврата.

Он огляделся. Игорный дом был окружён стенами. Если он захочет прорваться сквозь кольцо, то сможет пролезть только через окно. А потом пойти тем же путём, что и пришёл, и добежать до колодца…

«Начнем», — выдвинул последний ультиматум демон-змей.

Чао Цзяньсюэ положил руку на чашку  для игральных костей , положил туда два деревянных кубика, а затем встал и, демонстрируя силу, начал трясти ее вверх и вниз.

Дрожа, он наблюдал за выражением лица демона-змеи.

Он, очевидно, внимательно прислушивался к движениям кубика. Чао Цзяньсюэ внезапно понял, что это угадывание большего или меньшего числа можно использовать и для определения конечного результата на слух.

Внезапно его рука дрогнула, и две игральные кости вылетели и упали на землю.

«…»

Чао Цзяньсюэ быстро поднял их и виновато улыбнулся: «Извини, извини, я впервые бросаю кости. У меня, конечно, руки трясутся…»

Демон-змея нахмурился от недовольства.

Чао Цзяньсюэ снова встряхнул его.

«Кхе-кхе-кхе!» — Чао Цзяньсюэ наигранно кашлянул, и демон-змея нахмурился еще сильнее.

«Кашель, кашель, кашель, кашель!» Чао Цзяньсюэ громко кашлянул, дрожа, и сказал ему: «Извини, воздух в твоем игорном доме не очень хороший».

Демон-змея прищурился.

Чао Цзяньсюэ продолжал трястись, ходить вокруг игорного стола и издавать странные, непонятные звуки.

Окружающая толпа снова начала переговариваться, гадая, не заболел ли он.

Обойдя вокруг всего один раз, Чао Цзяньсюэ всё ещё чувствовал, что этого недостаточно. Он снова принялся ходить и прыгать. Споры в толпе становились всё громче и громче. Где они видели столь странный способ бросания игральных костей?

Он собирался снова подпрыгнуть...

Змеедемон не выдержал. На лбу у него вздулись вены: «Хватит!»

Чао Цзяньсюэ преувеличенно усилил свои движения и громко сказал: «Ладно, ладно!»

Совершив «шлепок», он поставил стаканчик с костями на стол и наступил на стол одной ногой.

Он глубоко вздохнул и нажал на стаканчик с костями: «Ты ходи первым».

Демон-змея задумался на мгновение и указал на слово «Большой».

Чао Цзяньсюэ сглотнул и указал на слово «Маленький».

Демон-змея улыбнулся и сказал окружающим: «Есть ли ещё кто-нибудь, кто хочет последовать за мной? Я разрешаю вам последовать».

Толпа на мгновение замолчала, а затем сделала все ставки на «Большого». С тех пор как Лорд Игорного Дома вступил в должность, он практически ни разу не проигрывал, особенно против дилетанта, который даже не умел бросать кости.

Таким образом, на столе на стороне «Большой» громоздилась маленькая гора, а на стороне «Маленькой» лежал только Чао Цзяньсюэ.

На лице демона-змеи сияла довольная улыбка.

Он поднял руку: «Открой».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него, и его сердце готово было выскочить из горла.

Глава 68: Инцидент – Тайна старшего брата раскрыта

Снаружи Зала совещаний секты Уву уже два дня кряду лил проливной дождь. Потоки воды сбегали по ступеням, а одежда Юй Вэя давно промокла насквозь — ледяная влага пробирала до костей.

Цю Шуй, едва сдерживая слёзы, отбросила зонт в сторону Нань Шаня и бросилась к Юй Вэю. Она отчаянно вцепилась в его плечи, пытаясь поднять:

— Младший брат, не стой на коленях! Глава ордена примет другое решение... или... или мы пойдём к Мастеру! Мастер обязательно что-нибудь придумает!

Юй Вэй казался неподъемным, словно тысячелетняя скала. Как она ни тянула, сдвинуть его с места не получалось. Он застыл под ливнем, прямой и несгибаемый, подобно горной сосне. Но выражение его лица было пугающе безмятежным:

— Нельзя. Мастер сейчас в критической точке прорыва. Глава ордена запретил сообщать ему об этом, и он прав.

Позади раздались торопливые шаги — это спешил Се Бинюань, прознавший о случившемся.

Юй Вэй наконец поднял голову. Его взгляд был пуст, а голос звучал пугающе ровно:

— Как… как поживает старший брат Ли?

— Старший брат уже повёл людей на поиски к острову Нань, — ответил Се Бинюань, — но вестей пока нет.

Юй Вэй едва заметно кивнул:

— Хорошо. Это хорошо.

Он продолжал стоять на коленях под стеной дождя. Его лицо сделалось смертельно бледным, словно тончайшая золотая бумага, готовая порваться от любого прикосновения.

Видя это, Нань Шань не выдержал. Стиснув зубы, он решительно подобрал полы мантии и опустился на колени рядом:

— Раз ты решил стоять здесь, я буду стоять с тобой. Старший брат Ли — и мой брат тоже! И пусть он никогда не был святым, я готов свидетельствовать перед кем угодно: он не убийца!

Видя это, Цю Шуй тоже порывалась опуститься на колени, но Нань Шань остановил её, предостерегающе подняв руку:

— Ты девушка, тебе не пристало стоять здесь под ледяным дождём. Вернись в обитель, приготовь целебные пилюли и еду. Когда Старший брат вернётся, они ему обязательно понадобятся. И не забудь об учениках внешней секты — вместе со старейшинами ты должна утихомирить их и стабилизировать ситуацию…

Цю Шуй слушала его с покрасневшими от слёз глазами. Она согласно закивала и, подхватив зонт, поспешила прочь. Се Бинюань ушёл вместе с ней.

Тяжёлые ворота Зала Совета оставались плотно запертыми уже сутки. Внутри шёл напряжённый суд: там были и люди из секты Тяньяо, и соратники убитого ученика, и сам Правитель Цишаня. Нань Шань, стараясь подбодрить Юй Вэя, негромко произнёс:

— С Правителем Цишанем внутри Чао Цзяньсюэ ничего не грозит. Вспомни, в прошлый раз, когда он попал в похожую беду, Правитель вынес самый мягкий приговор, и всё обошлось, верно?

Юй Вэй лишь едва слышно хмыкнул, никак не ответив.

Глава секты запретил ему покидать обитель. И теперь юноша стоял здесь на коленях, вовсе не надеясь на милость, а лишь пытаясь отыскать хоть каплю душевного покоя.

Глядя на сплошную стену ливня, Юй Вэй внезапно вспомнил себя ребёнком. Тогда он тоже нарушил запреты старейшин и был наказан. Он стоял на коленях в длинном коридоре и, подняв глаза, заворожённо наблюдал за тем, как за окном бушует гроза.

В тот миг ему безумно, до дрожи хотелось вскочить и броситься в самую гущу дождя. Но, помня о слугах, что неотступно следовали за ним, он остался на месте. Тогда он осмелился лишь едва заметно переступить с колена на колено, чтобы хоть немного унять тупую боль.

Если бы... если бы он ещё тогда набрался смелости и выбежал под дождь?

Если бы он сделал это сейчас?..

Двери Зала Совета внезапно распахнулись. Юй Вэй рванулся навстречу, но затекшие ноги не слушались — он пошатнулся и едва не рухнул на камни.

Нань Шань тут же подхватил его под локоть:

— Глава ордена!..

Юй Вэй вскинул голову, полную надежды, но встретил лишь холодный, исполненный праведного гнева взгляд Главы.

—

— Открывай уже! Живее! — игроки вокруг начали терять терпение.

Что задумал этот кот-демон? Его ноги, закинутые на стол, явно подрагивали — к чему тогда эта фальшивая маска спокойствия?

Чао Цзяньсюэ, разумеется, тоже это заметил. Сохраняя невозмутимый вид, он медленно опустил ноги на пол.

Стаканчик для костей обжигал ладонь — Чао Цзяньсюэ сжимал его так сильно, что рука начала неметь.

Змеиный демон наблюдал за ним с плотоядной усмешкой. Его глаза, поблескивавшие из-за огромной горы ставок, казалось, сами издавали радостное шипение.

Глубоко вздохнув, Чао Цзяньсюэ заставил себя успокоиться. Секундное колебание — и он решительно вскинул руку, открывая кости.

Все присутствующие как один вытянули шеи, жадно вглядываясь в стол.

— …Что это ещё такое?

— Невероятно…

— И кто в итоге победил?

Чао Цзяньсюэ небрежно отбросил стаканчик в сторону и рассмеялся:

— Ноль. Я выиграл.

Змеиный демон подался вперед, едва не запрыгнув на стол от нетерпения. Там, где мгновение назад лежали две игральные кости, теперь виднелись лишь две кучки серой пыли. Дерево превратилось в прах. Очков не было — не осталось даже самих кубиков.

— Когда ты успел?.. — демон угрожающе прищурился.

Воспоминания о последних секундах вспыхнули в его голове, и он всё понял. Это произошло в тот самый миг, когда Чао Цзяньсюэ с силой опустил стаканчик на стол.

В этом коротком, мимолетном звуке удара он умудрился скрыть мощный импульс духовной силы, который вдребезги разнес кости, не издав ни единого лишнего шороха. Насколько же быстрой и отточенной должна быть его техника?

Но откуда у него была такая уверенность? Почему он решил, что «ноль» побьет ставку противника?

Змеиный демон на мгновение замер, обдумывая случившееся. Внезапно его длинный раздвоенный язык метнулся наружу, а ноги начали срастаться и удлиняться, превращаясь в мощный чешуйчатый хвост. Опираясь на него, демон резко выпрямился, возвысившись над столом, и теперь смотрел на Чао Цзяньсюэ сверху вниз холодным, немигающим взглядом.

— Хороший трюк, — прошипел он, и в его голосе явственно послышался яд.

Все началось в тот миг, когда Чао Цзяньсюэ как бы невзначай встряхнул стаканчик.

Он знал, что демон способен определить результат броска по звуку. Тот легкий, кажущийся случайным щелчок кубиков был ловушкой, предназначенной специально для чуткого слуха противника. Чао Цзяньсюэ намеренно спровоцировал нужный звук, а затем, опуская стаканчик на стол, заставил демона услышать отчетливый «крупный» результат.

Расчёт был безупречен: зная, что враг уверен в крупном куше, Чао Цзяньсюэ логично поставил на «малое» — и так же логично стёр обе кости в порошок, оставив на столе абсолютный ноль.

Подобный маневр требовал не только ювелирного владения духовной силой и мгновенной реакции, но и холодного расчёта, острого ума и поистине запредельной дерзости.

Змеиный демон медленно склонился к лицу Чао Цзяньсюэ, сокращая дистанцию до опасного предела:

— И ты совсем не боишься, — прошипел он прямо в губы юноше, — что за такие уловки я прикончу тебя прямо здесь?

На этот раз Чао Цзяньсюэ не стал отстраняться. Он лишь усмехнулся:

— Ты — владелец игорного дома «Юминь». Если решишься на бесчестный поступок на глазах у такой толпы, как ты собираешься и дальше заправлять на рынке подпольных махинаций?

— Ты тоже жульничал, — отрезал демон.

— Не понимаю, о чем ты. Суть этой игры изначально заключалась в прослушивании звука, и я лишь позволил владельцу первым угадать результат, — Чао Цзяньсюэ обиженно нахмурился, будто его незаслуженно в чем-то обвинили.

Змеиный демон подался вперед, жадно втягивая носом воздух, пытаясь распознать его ауру.

— Что ты за тварь? — глухо прорычал он. — Какого ты рода?

Чао Цзяньсюэ лишь пожал плечами:

— Разве ты сам не назвал меня котом-демоном?

— …Нет.

Змеиный демон внезапно совершил резкий выпад, впиваясь зубами в шею Чао Цзяньсюэ. Глаза юноши расширились от неожиданности, он уже готов был ударом впечатать противника в землю, но змея тут же отстранилась.

— Не бойся, яда нет… — прошептал он. Змеедемон смаковал вкус чужой крови на губах, и выражение его лица медленно менялось, становясь почти экстатическим.

Чао Цзяньсюэ был в ярости. Резко зажав рану на шее ладонью, он прохрипел:

— Раз я победил, почему Хозяин до сих пор не отдал мне эликсир Очищения Костей?

Глаза змеедемона вспыхнули пугающим, лихорадочным светом. Его мрачный лик вдруг прояснился, и он снова расплылся в улыбке:

— Что ж, тогда идём со мной. Кстати, моё имя — Цин Тулю.

Чао Цзяньсюэ меньше всего на свете хотелось знать его имя. Этот демон был слишком непостоянен и опасен. Единственное, чего хотел юноша — забрать эликсир и поскорее исчезнуть отсюда.

Победа над самим владельцем заведения была событием неслыханным. Под восхищённым и завистливым ропотом толпы Чао Цзяньсюэ последовал за Цин Тулю вглубь игорного дома, к следующим дверям.

По знаку Цин Тулю слуга преподнес им изящный фарфоровый флакон размером всего с большой палец.

Чао Цзяньсюэ откупорил флакон. Внутри была абсолютно прозрачная жидкость без вкуса и запаха — на вид самая обычная вода.

— Это и есть Очищение Костей? — с сомнением спросил он.

— Очищение Костей — вещь редкая, и, как правило, её стараются избегать. Наш игорный дом передается из поколения в поколение, но у нас в запасе всего две такие бутыли. Последнюю выдали так давно, что никто уже и не вспомнит, — змеиный хвост Цин Тулю причудливо изгибался, а его кончик медленно и методично выстукивал ритм по полу.

Чао Цзяньсюэ уже поднес флакон к губам, собираясь выпить, когда демон внезапно произнес:

— Не спеши. После приема этого зелья твоё тело впадёт в состояние полного духовного бессилия. Ты уверен, что хочешь стать беспомощным прямо здесь?

Услышав это, Чао Цзяньсюэ мгновенно закупорил бутылку и спрятал её в своё пространственное хранилище.

Он с подозрением прищурился, глядя на демона:

— С чего бы вам быть таким добрым?

Цин Тулю принял нарочито печальный вид:

— Мои сокровища одно за другим переходят в твои руки... Должно быть, это судьба. А раз нам так суждено, я просто обязан проявить себя как добрый демон.

Чао Цзяньсюэ лишь сухо усмехнулся и развернулся, чтобы уйти.

— До встречи, — прошелестел ему в спину Цин Тулю.

— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, — бросил Чао Цзяньсюэ и, не оборачиваясь, спрыгнул с моста, скрывшись в глубине нижних уровней.

Цин Тулю проводил его взглядом, и на его губах заиграла странная улыбка:

— Мы обязательно встретимся. Очень скоро.

В мгновение ока его лицо снова стало холодным и мрачным. Он подозвал слугу и ледяным тоном приказал:

— Пойди и немедленно замени все кости в игорном доме на железные... Нет! Сделай их из того металла, который невозможно разбить даже самой мощной духовной силой!

Слуга удалился в глубокой печали. После сверки с бухгалтером выяснилось, что замена костей влетит в копеечку. С тех пор как молодой хозяин взял бразды правления в свои руки, чистая прибыль игорного дома неуклонно ползла вниз.

Тем временем Чао Цзяньсюэ во весь опор мчался назад. Добравшись до дна колодца, он мощным толчком подпрыгнул и плавно выскочил на поверхность. Правда, пока он выбирался наружу, то чувствовал себя точь-в-точь как Садако из колодца, но, к счастью, свидетелей его позора не было.

Он снова пересек бескрайние пески, на ходу скинул черные одежды и наконец ступил на земли острова Нань.

Лишь теперь, когда дело было сделано и напряжение спало, Чао Цзяньсюэ осознал, насколько он голоден. Его пустой желудок тут же отозвался жалобным урчанием. К тому же раны на пояснице и животе всё еще ныли и требовали ухода. Юноша решил: сначала нужно найти еду, а затем — место, где можно смыть с себя дорожную пыль и кровь.

Вскоре он остановился перед лавкой, где торговали вонтонами.

Было раннее утро. Воздух еще не успел раскалиться, и легкий ветерок приятно холодил кожу. Чао Цзяньсюэ заказал миску свежелепленных вонтонов в тонком тесте и неспешно принялся за еду.

Он слишком вымотался и был слишком воодушевлен возвращением на родную землю, а потому потерял бдительность. Лишь когда к его горлу приставили холодное лезвие меча, Чао Цзяньсюэ вздрогнул и поднял глаза.

Возглавлял отряд ученик другой секты. Чао Цзяньсюэ узнал его по одежде — это был тот самый неудачник, который в прошлый раз позорно сбежал, столкнувшись с ним в тесном проходе.

Сердце пропустило удар.

Десятки учеников окружили его, выставив мечи. Случайные прохожие и посетители лавки в мгновение ока разлетелись в разные стороны, словно испуганные птицы.

— Точно, это он! Живее, сообщите Ли Чжэньчжэню из секты Уву, что мы его схватили! Мы лично доставим его в орден!

Чао Цзяньсюэ быстро взвесил все «за» и «против». Бежать сейчас, с ранами и пустым желудком, было бы безумием. Он сохранил невозмутимый вид и лишь негромко попросил:

— Дайте мне хотя бы допить суп, ладно?..

Учитывая его репутацию, никто из учеников не осмеливался действовать опрометчиво. Пользуясь этой заминкой, Чао Цзяньсюэ склонил голову над миской и одним неуловимым движением проглотил Пилюлю Человеческого Превращения, запив её остатками горячего супа.

— Порядок! — он решительно поднялся. — Я иду с вами.

Чао Цзяньсюэ рассчитывал встретиться с Ли Чжэньчжэнем, чтобы осторожно выведать, что стряслось. Однако он не ожидал, что эта компания даже не подпустит его к нему: они бесцеремонно скрутили ему руки и тут же взмыли в небо, направляясь прямиком к секте Уву.

На все его расспросы конвоиры лишь отвечали загадками и осыпали его насмешками.

Чао Цзяньсюэ смутно догадывался: тот ученик, вероятно, пришел в себя и уже описал его внешность. Но сейчас это не имело значения. Будучи связанным, он чувствовал себя почти удовлетворенным — Пилюля Превращения начала действовать, и его демоническая аура наконец стабилизировалась.

Вот только... теперь он чувствовал себя точь-в-точь как Русалочка, выбравшаяся на берег: каждый шаг давался с трудом.

Впрочем, по сравнению с полной потерей духовной силы, которую сулило Очищение Костей, эта Пилюля стала для него истинным спасением.

Чао Цзяньсюэ стиснул зубы от боли — казалось, каждый шаг дается ему ценой нечеловеческих усилий. Он не проронил ни слова, лишь беспорядочно размахивал руками, пытаясь удержать равновесие.

Сопровождавшие его ученики в замешательстве переглянулись:

— Что это с ним?

— Демоны хитры, — холодно отрезал лидер. — Кто знает, какую ловушку он готовит! Не обращайте внимания.

Однако Чао Цзяньсюэ начало заносить в сторону, и в конце концов он, окончательно забыв о приличиях, просто плюхнулся на землю.

— Всё, я больше не могу! — выкрикнул он. — Несите меня на руках!

— Ты!.. — лидер пришел в ярость.

Этот наглец убил их соратника и теперь смеет вести себя так высокомерно! Если бы Глава клана не приказал доставить этого человека в секту Уву живым для допроса, он бы прикончил его прямо здесь.

Вскипев от гнева, он уже схватился за рукоять меча, но младшие ученики поспешили его удержать:

— Старший брат, нельзя! Он всё еще формально член секты Уву. Наша задача — доставить его на место. Давайте поспешим!

Только это заставило лидера отступить.

Раз Чао Цзяньсюэ наотрез отказался идти сам, им действительно пришлось его тащить. В итоге они извлекли летательный аппарат и буквально заперли пленника внутри.

Оказавшись на мягком сиденье, Чао Цзяньсюэ наконец почувствовал, как напряжение в теле спадает, и украдкой смахнул выступившие от боли слёзы.

Секта Уву показалась впереди, окутанная вечерними облаками.

Чао Цзяньсюэ втайне ликовал. Он рассчитывал, что стоит ему формально прояснить ситуацию, и он сможет запереться в своей уединенной пещере хоть на год, и никто не посмеет его беспокоить. Как только побочные эффекты Очищения Костей пройдут, он станет «чист» — и неважно, отправится ли он в мир людей или продолжит видеться с Юй Вэем, его репутация будет восстановлена.

Однако, стоило им пересечь границы секты, как события приняли неожиданный оборот.

К нему тут же подошли ученики Уву и сковали руки. Чао Цзяньсюэ узнал эти кандалы — «Замок Тайны», способный полностью подавлять духовную силу. Стараясь не терять самообладания, он спросил:

— Что всё это значит? Расследование еще не окончено. На каком основании вы меня запираете? Где Глава ордена? Где Ли Чжэньчжэнь? Где Юй Вэй и остальные?

Ученик, защелкнувший замок, поднял голову. Чао Цзяньсюэ узнал в нем личного помощника Главы, который стоял рядом с ним на Конференции Дао. Смерив пленника сложным, нечитаемым взглядом, тот крепко перехватил цепь:

— Твоё дело уже решено. Я отведу тебя к Главе ордена. Видеться с кем-то другим тебе запрещено.

Чао Цзяньсюэ коротко рассмеялся, и в этом смехе послышался вызов:

— Эй, и когда же вы успели вынести вердикт? Я что, грабил кого-то с ножом в руках или дом поджег? Я просто вышел прогуляться. Откуда у вас взялись «улики»?

Похоже, его подставили серьезнее, чем он думал. Хотите, чтобы я описал встречу с Главой ордена или его реакцию на Юй Вэя, которого он встретит по пути в кандалах?

Ученик нахмурился, не желая больше слушать его оправдания:

— Тот парень получил несколько ножевых ранений. Ты проявил запредельную жестокость, а теперь еще смеешь нести этот вздор! С какими бы целями ты ни пробрался в секту Уву, сегодня тебе не сбежать!

О чем он вообще говорил?

Чао Цзяньсюэ был в полном замешательстве. Он искренне не понимал, что происходит.

Неужели за те несколько дней, что он провел вне секты, в королевстве Сюаньчжэнь что-то случилось? Сюжетная линия снова сделала крутой поворот и пошла по иному пути?

Его втолкнули в темную комнату. С глухим стуком закрылась единственная дверь, отсекая свет, и героя окутал промозглый холод. Чао Цзяньсюэ невольно выпрямился, и по его спине пробежала неконтролируемая дрожь.

Он попытался активировать нефритовый жетон своей секты, но тот был мертв: символ не загорался и на ощупь ничем не отличался от обычного куска камня. Пришлось, превозмогая слабость, призвать Мин Цяньли. Чао Цзяньсюэ приказал мечу обрубить сковывающий руки замок.

Мин Цяньли тяжело и натужно вибрировал, пытаясь справиться с магическим металлом. Чао Цзяньсюэ бил озноб, холодный пот катился градом, пропитывая нижние одежды насквозь.

Однако после долгих усилий клинок так и не смог сделать ни единой зазубрины на кандалах. Не в силах больше терпеть изматывающую боль, юноша бессильно опустился на пол в кромешной тьме.

В этот миг мрак внезапно разорвало — тесное пространство залило таким ослепительным светом, что глаза обожгло до слез. Чао Цзяньсюэ хрипло вскрикнул и инстинктивно сжался в комок, пытаясь защититься от невыносимого сияния.

Когда зрение вернулось, он увидел перед собой Главу ордена, Лорда Шэнь Ду, и нескольких старейшин, имен которых он не знал. Они смотрели на него снисходительно и холодно, словно перед ними был не их ученик, а самое отвратительное ничтожество.

— Чао Цзяньсюэ! Признаешь ли ты свою вину?!

Оглушенный внезапным окриком, Чао Цзяньсюэ с трудом подавил вспыхнувший гнев.

— В чем именно, по-вашему, заключается моё преступление? — холодно бросил он.

— Что ж, раз ты не желаешь сознаваться, — Глава ордена взмахнул рукавом, — смотри сам!

Тем временем в обители, защищенной барьером Ступени Великого Вознесения, Нань Шань насмерть стоял у входа. Он отчаянно кричал на Юй Вэя, чья духовная энергия уже начала выходить из-под контроля:

— Я знаю, тебе больно! Но ты сам видел образы, запечатленные магическим артефактом! Тот ученик на последнем издыхании поклялся, что Чао Цзяньсюэ — демон, убивающий людей! Что еще ты можешь сказать в его защиту?!

Юй Вэй, казалось, потерял рассудок. Хаотичные потоки энергии меча бушевали вокруг него, грозя в любой момент разорвать пространство. Он выглядел безумным, готовым собственноручно разрубить старшего брата, лишь бы вырваться из этой пещеры.

Сделав тяжелый шаг вперед, Юй Вэй вскинул меч. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости:

— И магический артефакт, и слова того ученика — всё это ложь!

— Ложь это или нет, мастера во всём разберутся после проверки! Ты… не смей совершать глупостей! — Нань Шань сорвался на крик. — Даже если ты вырвешься отсюда силой, ты лишь нарушишь запрет! Если Чао Цзяньсюэ невиновен, он сам всё объяснит, когда вернётся. Своим уходом ты только посеешь хаос!

Юй Вэй проигнорировал его слова. Он вскинул руку, и его духовная сила мощной волной ударила вперед, сминая барьеры и отбрасывая Нань Шаня в сторону.

Нань Шань в шоке едва успел уклониться, гася инерцию удара и судорожно выставляя защитные блоки ладонями:

— Постой! Ты же сам говорил, что веришь Чао Цзяньсюэ! Если твоя вера крепка, к чему эта спешка? Неужели ты не можешь дождаться официальных результатов?

— Нет! — отрезал Юй Вэй. Больше он не добавил ни слова. Что бы ни случилось, он должен быть рядом со Старшим братом.

Сияние, исходящее от меча Вэй И, стало невыносимо ярким. Нань Шань отпрянул, словно ошпаренный, и в ужасе вскрикнул:

— Ты… ты уже на стадии Трансформации Бога?!

— Когда ты успел совершить прорыв?! — Нань Шань, тяжело дыша, отступил еще на несколько шагов, пытаясь выйти из-под сокрушительного давления духовной ауры этого уровня. Холодный пот градом катился по его лицу.

Юй Вэй уже стоял прямо перед ним. Его взгляд был тяжелым, а черты лица словно застыли в суровом величии.

— Прочь с дороги! — бросил он.

Нань Шань вздрогнул. Не в силах противиться этой воле, он невольно отступил в сторону.

Раздались два громовых удара. Нань Шань в оцепенении наблюдал, как Юй Вэй перехватил меч и сложил пальцы в сложной печати. Перед ним начал распускаться ослепительный сияющий лотос. Его лепестки, подобные острейшим клинкам, один за другим вонзились прямо в магическую решетку барьера.

Грохот взрыва чудовищной силы заставил пещеру содрогнуться.

Это была не техника секты Уву. Где Младший брат мог научиться подобному? Кто… кто же он на самом деле?!

Чао Цзяньсюэ в оцепенении смотрел в магическое зеркало, где застыли неопровержимые — и в то же время невозможные — улики.

— Ты смеешь утверждать, что не узнаешь его?! Смеешь отрицать содеянное?! — голос Главы ордена гремел под сводами зала. — Полудемон... Ты десятилетиями скрывал свою истинную природу прямо под носом у секты Уву! Лорд Цишань жалел тебя, сироту без отца и матери, а Му Юань лично наставлял на путь истинный, но ты отплатил за доброту бесчеловечной резнёй! Тридцать семь ударов мечом, и каждый — смертельный. Если бы тот несчастный не удерживал в себе последний вздох лишь для того, чтобы обличить тебя, как долго бы ты еще водил нас за нос? Что еще ты задумал? Сговориться с Царством демонов и погубить бессмертную секту?!

Глаза Главы извергали пламя, а каждое слово, словно каленое железо, прижигало сердце.

Чао Цзяньсюэ стоял на коленях, медленно и недоверчиво качая головой. В его голове стоял гул, а в горле пересохло от ужаса:

— Я не убивал его... Он ведь сбежал...

«Он ведь сбежал... верно?» — эта мысль билась в его сознании, но правда в зеркале говорила об обратном.

Что он делал в те часы, когда разум затуманился и стал неясным? Если демоническая природа всё же взяла верх над его волей, неужели он и впрямь способен на убийство?

Эта мысль уже не раз посещала его, как бы он ни пытался её прогнать. Он действительно не хотел об этом думать, но сомнения грызли его изнутри.

Неужели он действительно убил его?

«Я не знаю…» — Чао Цзяньсюэ и сам уже не мог дать ответа.

Его тело сотрясала крупная дрожь, он до боли сжал кулаки, так что онемели ладони. Перед лицом Главы и старейшин чудовищное давление, подобно многотонной горе, обрушилось на его плечи, пытаясь вжать его в землю. Но, несмотря на мучительную боль, он упрямо, из последних сил, прохрипел:

— Я не… я не демон!

Он уже принял Пилюлю Человеческой Трансформации. Пока он стоит на своём до конца, любые обвинения того ученика будут казаться лишь нелепым вымыслом!

Глава ордена шагнул к нему, и в его ладони мгновенно материализовался длинный меч. Чао Цзяньсюэ, не в силах сопротивляться мощи лидера, отползал назад, пока не упёрся спиной в холодное основание стены.

— Я заподозрил неладное ещё в тот год, когда Лорд Цишань вернул тебя к жизни. Но твоя душа была слишком слаба, а демоническая суть никак не проявлялась, и я позволил убедить себя, что ты — не «злое семя», оставленное великим демоном. Если бы я только знал! Стоило твоей душе окрепнуть, как ты явил свою истинную натуру. Знай я, к каким ужасам это приведет, я бы лично прикончил тебя давным-давно!

Лорд Шэнь Ду резко отвернулся. Не желая больше смотреть на предателя, он направился к выходу.

Видя, как лезвие неумолимо приближается к его горлу, Чао Цзяньсюэ понял: ждать смерти больше нельзя. Он вскинул Мин Цяньли, пытаясь закрыться мечом.

Но разве может практик на стадии Зарождающейся Души, чьи силы на исходе, противостоять Главе целой секты?

Не прошло и трёх мгновений, как меч Главы с глухим звуком вонзился ему в грудь. Чао Цзяньсюэ почувствовал, как жизнь стремительно покидает его тело, а кровь, еще недавно горевшая от гнева, внезапно стала ледяной.

Старейшины разом встали в круг и начали нараспев читать заклинания, пробуждая великую формацию, истребляющую демонов. Эта техника не знала милосердия — она была призвана стереть саму душу врага, не оставив от неё и следа.

Те, кто еще вчера были наставниками и старшими, в один миг превратились в заклятых врагов.

Стоило ли теперь что-то скрывать? Инстинкт самосохранения вспыхнул в Чао Цзяньсюэ мгновенно. Сглотнув заполнившую рот кровавую сладость, он с силой ударил ладонью в землю. Безумная смесь духовной и демонической энергии вырвалась наружу, заставив самого Главу ордена отступить на шаг.

Воспользовавшись этой секундой, Чао Цзяньсюэ рывком выдернул из собственной груди пронзивший её меч. Обливаясь кровью, он развернулся и ударил по магическому барьеру входа.

Меч Главы, словно тень самой смерти, едва не настиг его, но Мин Цяньли оказался быстрее. Клинок обратился сияющей лунной косой и с грохотом расколол преграду. Чао Цзяньсюэ рванулся в образовавшийся пролом, прочь из зала. Перед глазами всё плыло, мир превратился в хаотичное месиво из теней и вспышек, но он продолжал бежать. Знакомые и незнакомые ученики преграждали ему путь, обнажая мечи, но он безжалостно отбрасывал их одним взмахом своей призрачной косы.

Сквозь страшную рану в груди словно задувал ледяной ветер, унося с собой всё то, что он уже никогда не сможет вернуть: доверие, покой, прежнюю жизнь.

Внезапно чья-то рука стальной хваткой вцепилась в его запястье.

Чао Цзяньсюэ резко развернулся, вскидывая меч для смертельного удара, но, узнав того, кто его держал, в ужасе отдернул силу. Отдача была такой мощной, что его собственное запястье вывернулось и забилось в болезненном спазме.

— Ю... — Чао Цзяньсюэ судорожно сглотнул, не в силах произнести имя.

— Юй Вэй! Берегись его! — донесся сзади яростный крик преследователей.

Юй Вэй даже не обернулся. Всё его внимание было приковано к раненому. В его глазах застыло бесконечное беспокойство:

— Старший брат, ты... ты в порядке?

«Нехорошо, всё совсем нехорошо!» — пульсировало в голове у Чао Цзяньсюэ. Его грудь тяжело вздымалась, а пропитанная кровью одежда липла к телу. Юй Вэй в ужасе уставился на зияющую рану; его зрачки сузились, и он инстинктивно потянулся рукой, желая прикрыть это страшное повреждение.

Чао Цзяньсюэ в панике оттолкнул его руку и бросился прочь. Погоня уже наступала им на пятки. Тяжелый меч Главы ордена с гулом вонзился в камни всего в футе от него — земля вокруг мгновенно покрылась сетью глубоких трещин. Не среагируй Чао Цзяньсюэ на долю секунды быстрее, лезвие пригвоздило бы его ступню к месту.

— Все видели?! — проревел Глава ордена. — Он использовал демоническую силу, когда прорывался наружу! Если я не ошибаюсь, это то самое «злое отродие», оставленное кланом Ин сто лет назад! Появление полудемона неизбежно принесет катастрофу. Всем ученикам — слушать мой приказ: объединить силы, окружить и убить Чао Цзяньсюэ на месте!

В этот момент к залу подоспел запыхавшийся Нань Шань. Услышав страшный приказ, он едва не лишился чувств от ужаса:

— Стойте! Подождите мгновение… Глава ордена!

Но его никто не слушал. Ученик, чей младший брат погиб, не дожидаясь знака, первым бросился в атаку. Чао Цзяньсюэ, ослабленный ранением в грудь, не успел среагировать, и клинок вновь пронзил его плоть. Мститель стоял вплотную, его лицо исказила ярость, а глаза налились кровью.

— Я отомщу за брата! — исступленно выкрикнул он.

Чао Цзяньсюэ широко раскрытыми глазами смотрел на своего палача. Когда меч с влажным звуком вырвали из его живота, по телу разлился смертельный холод. На дворе стояло лето, но его бил невыносимый озноб. Он отчаянно пытался зажать раны, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы.

Он действительно не помнил, чтобы убивал кого-то. Неужели он и впрямь способен на это?

Ученик снова замахнулся для удара. Чао Цзяньсюэ, отступая, едва слышно пробормотал:

— Нет… — он не мог этого сделать… Не должен был!

В этот миг Юй Вэй пришел в движение. Окружающие замерли в ожидании: все были уверены, что он нанесет решающий удар и прикончит демона. Но к общему ужасу, Юй Вэй лишь взмахнул клинком, с лязгом отбив меч, направленный в грудь Чао Цзяньсюэ.

Он загородил собой раненого. Если бы кто-то прислушался, то уловил бы едва заметную дрожь в его голосе:

— Глава ордена, я молю о тщательном расследовании! Старший брат Чао Цзяньсюэ никого не убивал!

— Хм! — холодно фыркнул глава другой секты. — В деле самосовершенствования нет ничего опаснее нерешительности. Твоя пустая доброта погубит тебя самого!

— Чао Цзяньсюэ! — Ли Чжэньчжэнь наконец прибыл на место с обнаженным мечом. Увидев кровавую сцену, он рванулся вперед, но Лорд Шэнь Ду резким жестом преградил ему путь.

Шэнь Ду вышел в центр круга и произнес, обращаясь к обоим лидерам:

— Глава ордена, Глава ордена Су, в этом деле всё еще слишком много неясного. Быть может, стоит для начала поместить Чао Цзяньсюэ в Водную тюрьму под строжайший надзор?

— Неясного?! — Глава ордена Су, потерявший своего лучшего ученика, вперил в него яростный взгляд. — О каких сомнениях ты говоришь? Ты хочешь сказать, что предсмертные слова моего последователя не стоят и гроша?!

— Нет, здесь явно какое-то недопонимание, — настаивал Шэнь Ду. — Если Чао Цзяньсюэ действительно совершил убийство, зачем ему было оставаться на острове Нань? Зачем возвращаться вместе с вами? Ученики, конвоировавшие его, подтверждают: он не оказал ни малейшего сопротивления.

— Но он — демон! И это неоспоримый факт! — взревел противник. — Неужели Юаньцзюнь всерьез полагает, что демоны заслуживают жизни?!

Зрение Чао Цзяньсюэ окончательно затуманилось, мир вокруг расплывался в кровавой дымке. Но даже в этом мареве он отчетливо видел, как вздрогнули плечи Юй Вэя при слове «демон».

Сердце Чао Цзяньсюэ пронзила острая, невыносимая печаль.

Глава 69

Толпа застыла в напряжённом ожидании, клинки замерли в дюйме от тел. Чао Цзяньсюэ опустил голову и безучастно наблюдал за тем, как его кровь капает на камни, образуя дымящуюся, обжигающе-алую лужу. Боли больше не было — её вытеснил ледяной холод в конечностях и крупная, неконтролируемая дрожь.

В этот момент из рядов наблюдателей выступил представитель клана Тяньяо:

— Глава ордена Су, этот ученик, Мо Таньчжоу, — из нашего клана. Я считаю, что господин Шэнь Ду прав. Никто из нас не знает, что на самом деле произошло в те минуты. Мы обязаны провести тщательное расследование и вынести вердикт лишь тогда, когда правда откроется во всей полноте.

Ли Чжэньчжэнь кипел от ярости, но он прибыл слишком поздно и явно не понимал всей серьёзности обвинений. Он всё ещё цеплялся за внешнюю сторону дела:

— Какая ещё правда?! Какой из него демон? У него есть и нос, и глаза, он выглядит как человек — так с чего вы взяли, что он демон?!

— Ли Чжэньчжэнь! — оборвал его Шэнь Ду резким окриком. — А ну, вернись на место!

— Я…

Голос Чао Цзяньсюэ оборвался. С тихим лязгом его меч выпал из ослабевших пальцев. Юноша рухнул на колени, теряя сознание, но Юй Вэй успел подхватить его, не давая упасть на холодные камни.

Нань Шань тоже бросился к ним, его отчаянный крик «Старший брат!» эхом разнёсся по залу.

Лицо главы ордена Су в этот момент стало кислым, как тухлое яйцо. Смерив присутствующих презрительным взглядом, он со злобой бросил Главе секты Уву:

— Погляди на своих подопечных! Все как один — глупцы, не способные отличить верного соратника от заклятого врага!

Глава ордена, уязвлённый этой едкой колкостью, помрачнел. В этот момент за его спиной раздались шаги, которые он меньше всего желал слышать. Фыркнув, он обернулся:

— Ты всё-таки вышел.

Правитель Цишань утратил своё привычное спокойствие. С обнажённым мечом в руках он решительно подошёл к бесчувственному Чао Цзяньсюэ.

— Перед смертью она просила меня позаботиться об этом ребёнке, — глухо произнёс он. — Если бы не моя служба на перевале Фумо, я бы никогда не отдал его в чужую секту.

— Когда вы прислали его к нам, я сотни раз спрашивал о его прошлом, но вы хранили молчание! — с горечью воскликнул Глава ордена, и в его глазах вспыхнул гнев. — Если бы вы доверились мне тогда, сегодняшней трагедии можно было избежать!

— Дядя, — Правитель Цишань посмотрел ему прямо в глаза, — ты всегда ненавидел демонов пуще всякого яда. Если бы я открыл тебе правду, дожил бы он до этого дня?

— Теперь, когда его демоническая кровь пробудилась, у него нет ни единого шанса на жизнь, — отрезал Глава ордена.

— Есть другой путь, — Лорд Цишань медленно закрыл глаза, словно принимая мучительное решение. — Существует обряд «Очищения костей». Он способен навсегда выжечь кровь демона, но цена будет велика: его духовная сила и все достижения в совершенствовании обратятся в ничто. С этого момента он ничем не будет отличаться от обычного смертного и никогда больше не сможет ступить на путь Дао.

Присутствующие оцепенели от шока. В мире Сюаньчжэнь какая разница между тем, кто лишен возможности совершенствоваться, и жалким калекой?

Глава клана Су лишь презрительно усмехнулся:

— Лишение сил — малая цена! Он всё равно должен заплатить своей жизнью за смерть моего ученика!

— Виновен он в убийстве или нет, и как именно всё произошло — мы обязаны расследовать до конца! — внезапно прогремел голос Юй Вэя. Нань Шань вздрогнул от того, насколько властно и громко это прозвучало, и даже забыл моргнуть, не узнавая своего младшего брата.

Глава ордена Су продолжал презрительно ухмыляться:

— Что ж, проводите своё расследование! Вскройте его память, раскопайте каждое воспоминание! Если он окажется невиновен, мой орден признает, что нам просто не повезло, и мы впредь будем держаться подальше от вас, глупцов, не способных отличить человека от демона! Посмотрите, каких «достойных» учеников вы воспитали — они же совершенно не видят разницы между чёрным и белым! — Сплюнув на последней фразе, он ткнул пальцем прямо в лицо Главе ордена Уву.

На лбу Главы вздулись вены от едва сдерживаемого гнева. Он бросил тяжёлый взгляд на Правителя Цишаня, с резким лязгом вложил меч в ножны и скомандовал:

— Сначала заприте его в Водной тюрьме!

— Нет… Нет! Старший брат ранен, он не выживет там! — Юй Вэй мертвой хваткой вцепился в Чао Цзяньсюэ, закрывая его собой. — Если он пойдёт туда, я пойду вместе с ним!

Глава ордена лишь властно взмахнул рукой. Его мощь, многократно превосходившая силы Юй Вэя, заставила юношу разжать руки и отпустить Чао Цзяньсюэ.

Глава посмотрел на Юй Вэя, и в его глазах читалось глубокое разочарование:

— А я ведь всегда считал тебя благоразумным ребенком, способным отличить добро от зла...

Глава ордена развернулся к своим людям и бросил короткий приказ:

— Уведите его.

«Извлечение воспоминаний», о котором упомянул Глава Су, было запретной и крайне опасной техникой. Магия насильственно проникала в самые глубины сознания, обнажая скрытое, но цена была ужасающей: большинство тех, кто подвергся этой процедуре, навсегда лишались рассудка из-за непоправимых повреждений души.

Беспомощного Чао Цзяньсюэ уволокли стражники.

Правитель Цишань, задержавшись на мгновение, негромко произнес Юй Вэю:

— По крайней мере, так мы сохраним ему жизнь.

Бросив этот короткий совет, он тут же поспешил на поиски эликсира для Очищения Костей.

—

Тайна происхождения Чао Цзяньсюэ была окончательно раскрыта. Он оказался незаконнорожденным сыном Ин Сюаньгэ, представителя именитого клана Ин, и великого демона Ци У, чье имя наводило ужас на мир еще сто лет назад.

В тот год весть о трагедии семьи Ин потрясла всё царство Сюаньчжэнь. Именно это кровавое событие стало точкой невозврата, после которой любая связь между людьми-заклинателями и демонами была окончательно разорвана.

Лорд Цишань был близким другом Ин Сюаньгэ, последнего законного наследника семьи Ин. Когда в поместье «Призрачная бабочка» разыгралась катастрофа, Цишань первым прибыл на пепелище. Неудивительно, что Ин Сюаньгэ, умирая, доверил единственное дитя именно ему.

У входа в Водную тюрьму Ли Чжэньчжэнь в отчаянии преградил путь личному ученику Главы ордена. Схватив того за рукав, он взмолился:

— Старший брат, умоляю, впусти нас! Всего на минуту!

Но этот ученик, истинное отражение своего беспристрастного наставника, остался холоден:

— Чао Цзяньсюэ — полудемон, обвиняемый в убийстве. Вход к нему строго запрещён.

Ли Чжэньчжэнь окончательно вышел из себя. Вцепившись в воротник стража, он прорычал ему в самое лицо:

— Он тяжело ранен! Если он испустит дух в этой сырой яме, ты хоть представляешь, что с тобой сделает Лорд Цишань?!

Тот лишь холодно отозвался:

— Лорд Цишань — не просто покровитель Чао Цзяньсюэ, он Правитель всего царства Сюаньчжэнь. Он обязан думать о будущем нашего мира и сделает единственно верный выбор.

— Ах ты… Да я тебе сейчас все кости пересчитаю! — взревел Ли Чжэньчжэнь, замахиваясь кулаком. Нань Шань, сохранивший остатки благоразумия, вовремя обхватил его поперек туловища и потянул назад:

— Старший брат Ли! Успокойся, не надо!

Ученик Главы легко уклонился, невозмутимо поправил складки одежды и уже собирался уйти, сохранив на лице всё то же ледяное выражение.

Но внезапно кто-то вцепился в край его ханьфу. Он нетерпеливо обернулся и замер: перед ним, вся в слезах, стояла Цю Шуй. Она рыдала прямо под проливным дождём, и лепестки цветущих груш прилипали к её мокрым волосам.

— Старший брат Чэнь, умоляю… Мы просто хотим передать лекарство, больше ничего! Пожалуйста, вспомни, что мы все — соученики одного ордена. В будущем… в будущем мы вместе сможем всё объяснить Учителю…

Видя девушку, которая плакала так искренне и жалобно, страж наконец дрогнул. Лед в его взгляде чуть подтаял, и он заговорил мягче:

— Я не могу решить это в одиночку… Послушай, снаружи Водную тюрьму охраняет множество учеников. Без прямого разрешения Учителя я не в силах просто взять и впустить вас.

Цю Шуй снова вскрикнула, задыхаясь от рыданий:

— Пожалуйста, старший брат Чэнь! Смилуйся!..

В глазах Чэня отразилось сомнение, он на мгновение замялся, но всё же решительно покачал головой:

— Прости, я не могу…

Прежде чем он успел договорить, Юй Вэй молниеносно рванулся вперед. Одним неуловимым движением он вырубил двух учеников, охранявших вход в Водную тюрьму, и, возникнув прямо перед старшим братом Чэнем, мрачно произнес:

— Теперь тебя никто не видит. Когда Глава ордена спросит, ты сможешь с чистой совестью сказать ему правду: тебя заставили.

Старший брат Чэнь застыл. Он отчетливо видел, что рука Юй Вэя замерла в дюйме от его груди, готовая в любой миг нанести сокрушительный удар. Было ясно: откажись он сейчас — и Юй Вэй не колеблясь пустит силу в ход.

Под аккомпанемент непрекращающихся всхлипов Цю Шуй лицо Чэня сначала позеленело от ярости, а затем мертвенно побледнело. Тяжело вздохнув, он молча отступил в сторону, освобождая проход.

Группе наконец удалось войти внутрь.

Раньше Чао Цзяньсюэ часто задавался вопросом, откуда берется водопад, низвергающийся с горной вершины секты Уву. И только попав в Водную тюрьму, он осознал истину. Магия притягивала огромные массы воды, которые, стекая в эти подземелья, питали своей энергией механизмы, позволявшие парящим островам клана удерживаться в небесах.

Водяная завеса вокруг ревела оглушительно. Если бы не духовная сила, защищающая уши, любой человек с острым слухом мгновенно заработал бы звон в ушах и головную боль.

Группа быстро миновала скользкие, залитые водой ступени и наконец увидела Чао Цзяньсюэ. Он находился в самом дальнем углу круглой платформы, в месте, где шум воды был чуть тише.

Юноша сидел на холодном камне, прижав колени к груди. Он всё еще был в той же одежде, но яркие пятна крови уже успели подсохнуть, превратившись в темно-коричневую корку.

— Чао Цзяньсюэ! — сорвался на крик чей-то голос, перекрывая гул водопада.

— Старший брат!

Чао Цзяньсюэ никак не отреагировал. Когда друзья подбежали ближе, Юй Вэй упал перед ним на колени. Он бережно обхватил лицо юноши ладонями, заставляя его поднять голову и посмотреть на себя.

— Старший брат! Лорд Цишань уже отправился за средством, которое очистит твою кровь от демонической сути. Пожалуйста, не бойся…

Пустой, растерянный взгляд Чао Цзяньсюэ метался по лицам пришедших. Из-за грохота воды он видел лишь, как губы Юй Вэя шевелятся, не разбирая ни слова. С трудом удерживая голову, он обвел взглядом Ли Чжэньчжэня и остальных — их лица застыли в выражении мучительной тревоги и смятения.

— Что с ним… неужели… — голос Цю Шуй дрогнул.

Неужели теперь, лишившись духовной защиты, он больше не способен слышать сквозь этот оглушительный рев водопада?

— Старший брат… — глаза Юй Вэя мгновенно наполнились слезами и покраснели от боли.

Но внезапно все увидели, как Чао Цзяньсюэ вытащил из ушей два ватных тампона. Поморщившись от резкого шума, он прокричал:

— Что ты говоришь?! Водопад ревет слишком громко… Я почти ничего не слышу!

Юй Вэй на мгновение оцепенел. Его сердце, только что разрывавшееся от горя, пропустило удар от такой нелепой и в то же время бытовой детали. Он не нашелся что сказать, а потому просто потянулся к завязкам ханьфу Старшего брата, чтобы осмотреть раны. Чао Цзяньсюэ, увидев вокруг столько народу и не понимая намерений Юй Вэя, в испуге попытался уклониться, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда его начали раздевать для перевязки.

Кровь уже перестала сочиться. Юй Вэй, сохраняя на лице холодную маску сосредоточенности, начал кормить его целебными пилюлями.

Даже прием простого лекарства давался Чао Цзяньсюэ с трудом: он то и дело давился, и Юй Вэю приходилось поить его из своих рук, пока тот не перестал задыхаться и кашлять до слез.

Ли Чжэньчжэнь и остальные застыли в стороне. Им никогда еще не приходилось видеть Чао Цзяньсюэ таким хрупким и жалким. Между ним и Юй Вэем установилась странная, едва уловимая атмосфера, в которую никто из посторонних не смел вмешаться. Даже без лишних слов и долгих взглядов, в каждом их жесте — в том, как один подавался вперед, а другой инстинктивно отстранялся при соприкосновении рук — чувствовалась глубокая, давняя связь.

Друзья еще не могли дать название этому чувству и лишь терпеливо ждали. Наконец, лекарство подействовало: мертвенная бледность сошла с лица Чао Цзяньсюэ, и на его щеках проступил слабый румянец.

Затем Нань Шань присел рядом на корточки и тихо спросил:

— Старший брат, ты ведь никого не убивал, верно?

Чао Цзяньсюэ давно ждал этого вопроса. Он знал, что его не избежать, но всё равно не посмел встретиться взглядом с Юй Вэем. Отводя глаза, он глухо выдохнул:

— Я не знаю…

Ли Чжэньчжэнь едва не подпрыгнул на месте:

— Не знаешь?! Как ты можешь не знать? Меч-то был у тебя в руке! Глава ордена собирается подвергнуть тебя «Извлечению памяти» — ты же с ума сойдешь, даже если выживешь! Расскажи нам немедленно, что именно там произошло!

Но он действительно не знал. Чао Цзяньсюэ не имел ни малейшего представления о том, что творил в те мгновения, когда рассудок покидал его. На что он был способен, когда им полностью овладевала демоническая сущность?

Он лишь отчетливо помнил, как в его сознании на долю секунды вспыхнула ядовитая мысль: «Нужно покончить с этим, избавиться от проблемы». И раз эта мысль существовала, он не находил в себе сил твердо заявить о своей невиновности.

Внезапно в его голове взорвалась острая, невыносимая боль, отозвавшаяся по всему телу мучительными спазмами и диким шумом в ушах.

Чао Цзяньсюэ в агонии зажал уши руками и сорвался на хриплый крик:

— Не спрашивайте! Ни о чём меня не спрашивайте!..

В его зрачках на мгновение вспыхнул жуткий, неестественный свет. Все невольно отшатнулись, охваченные инстинктивным страхом, и лишь Юй Вэй не сдвинулся с места.

Он мертвой хваткой вцепился в запястье Чао Цзяньсюэ, и в его голосе послышалась скрытая боль:

— Старший брат… ты всё это время знал? Знал, что ты — демон?

Если он знал, почему молчал? Почему ничего не сказал именно ему?

Чао Цзяньсюэ, не переставая содрогаться от рыданий, с силой вырвал руку и сорвался на исступленный крик:

— Убирайтесь! Все! Убирайтесь отсюда!

Видя, что он близок к безумию, друзья не на шутку испугались. Цю Шуй потянула Юй Вэя за рукав, уводя прочь:

— Оставь его… Ему нужно побыть одному, иначе станет только хуже.

— Погодите! — когда они уже были у самого выхода, Чао Цзяньсюэ внезапно выкрикнул: — Ли Чжэньчжэнь! Стой! Мне нужно сказать тебе кое-что важное!

Ли Чжэньчжэнь тут же вернулся, жестом приказав остальным ждать снаружи. Нань Шань и Цю Шуй, не без труда, увели сопротивляющегося Юй Вэя. Едва они скрылись за водяной завесой, Чао Цзяньсюэ вцепился в Ли Чжэньчжэня:

— Помоги мне! Помоги выбраться в мир людей! У тебя ведь есть способ, я знаю!

Он хотел бежать — как можно скорее и как можно дальше. Это проклятое, рушащееся на глазах царство Сюаньчжэнь стало для него клеткой, которую он больше не мог выносить.

Ли Чжэньчжэнь растерянно покачал головой:

— Но посмотри на себя… В таком состоянии тебя поймают, даже если ты доберешься до мира смертных. Ты же едва стоишь на ногах!

— У меня всё под контролем, не беспокойся! — Чао Цзяньсюэ был полон решимости. Он знал: после Очищения костей он сможет полностью сменить облик и затеряться в толпе.

Ли Чжэньчжэнь на мгновение задумался, а затем серьезно кивнул:

— У меня есть заготовленная формация для перемещения, но здесь, в Водной тюрьме, её не активировать. Сколько духовной силы у тебя осталось?

— Хватит, — коротко ответил Чао Цзяньсюэ. Техники «Тысячи миль чистого сердца» должно было хватить, чтобы продержаться до нужного момента.

— Тогда слушай: жди, пока я всё подготовлю. В третью четверть часа Цзы совершай побег. Действуй быстро. Я буду ждать тебя в сторожке Цинсюэ.

Сердце Чао Цзяньсюэ пропустило удар. Он с силой сжал руку друга:

— Брат!

Если раньше это «брат» могло быть лишь шутливым обращением, то теперь оно стало клятвой верности перед лицом смерти.

Ли Чжэньчжэнь помедлил, а затем не выдержал и спросил:

— Я видел, как Юй Вэй заботился о тебе… Что между вами сейчас происходит?

Чао Цзяньсюэ горько и немного смущенно усмехнулся:

— Я сказал ему, что он мне нравится…

— Что?! — Ли Чжэньчжэнь едва не лишился дара речи.

— Быть Дао-компаньоном главного героя — дело полезное, вреда не будет... — Чао Цзяньсюэ отвел взгляд, стараясь скрыть истинные чувства за напускным цинизмом.

Ли Чжэньчжэнь принялся мерить камеру шагами, словно муравей на раскаленной сковороде. Он в смятении тыкал в друга пальцем, не находя слов:

— Ты... ты действительно... готов пойти на всё!

—

Троица уже была на выходе из подземелий Водной тюрьмы, когда Юй Вэй внезапно замер как вкопанный.

— Мне тоже нужно кое-что сказать Старшему брату, — бросил он через плечо.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и бросился обратно вниз по скользким ступеням, оставив Нань Шаня и Цю Шуй в полном замешательстве и на грани слез.

Грохот падающей воды здесь был просто оглушительным.

Однако, когда Юй Вэй добежал до платформы, он быстрым жестом наложил мощное заклинание звукоизоляции. В то же мгновение яростный рев водопада стих, погружая пространство вокруг них в давящую, звенящую тишину.

Шаги Юй Вэя слегка замедлились.

—

В водной тюрьме звук воды прекращался каждый час, и Чао Цзяньсюэ использовал это, чтобы определить время.

Ли Чжэньчжэнь сказал ему, что если он не уйдёт, Глава Ордена завтра применит к нему магию извлечения памяти. Им было всё равно, что будет с Чао Цзяньсюэ после применения заклинания, им нужно было лишь узнать правду.

Чао Цзяньсюэ снова и снова размышлял и все же спросил: «Правитель Цишань… согласен?»

Ли Чжэньчжэнь беспомощно сказал: «Если бы это было что-то другое, Лорд, безусловно, смог бы защитить тебя, но теперь ты сам не можешь сказать, убил ли ты кого-то... Знаешь, Лорд изначально был заточен в зале совета другими старейшинами, но он вырвался на свободу, чтобы найти для тебя проблеск надежды».

«Я знаю», — грустно улыбнулась Чао Цзяньсюэ.

Раны на пояснице, животе и груди всё ещё болели. Наручники с Чао Цзяньсюэ сняли, когда он потерял сознание. У него не было таблеток. Если бы Юй Вэй не дал ему эти лекарства, у него, возможно, сейчас не было бы сил.

Время ожидания было особенно долгим. Он ждал и думал о том, что делать дальше.

Думать об этом бесполезно. Неужели все развивалось так, как он и предполагал, после прибытия в Царство Сюаньчжэнь?

За исключением Юй Вэя…

Думая о Юй Вэе, Чао Цзяньсюэ почувствовал невыносимую горечь в груди, словно он проглотил корзину кислых мандаринов натощак, основание его языка стало горьким, он не мог ни проглотить их, ни выплюнуть, они просто застряли в желудке с кислой и горькой болью.

Забудьте об этом, его первоначальные намерения по отношению к Юй Вэю не были искренними.

Шум воды внезапно на мгновение стих, и Чао Цзяньсюэ, очнувшись от медитации, резко открыл глаза и встал.

Побочные эффекты Пилюли Трансформации Человека только что прошли, и он какое-то время не мог к ней привыкнуть. Его тело стало невероятно лёгким, более воздушным, чем когда он развивал свой навык, и он внезапно ощутил бесконечную силу.

В этот момент восприятие культиватора было бесконечно максимальным.

— Каковы всё-таки ваши отношения? — этот вопрос Ли Чжэньчжэня заставил Юй Вэя на мгновение замедлить шаг, но он не обернулся.

В Водной тюрьме царил полумрак. Сверившись со временем, Чао Цзяньсюэ двинулся к лестнице, бесшумно ступая по колено в воде.

Он нервно прикусил кончик языка, дюйм за дюймом разгоняя энергию «Тысячи миль чистого сердца». Про себя он лихорадочно шептал: «Фея Фухэн, дай мне хоть каплю своей силы! Ты же божество, неужели мы не вынесем эти проклятые ворота?»

Он довел технику до предела. Его и без того израненная Зарождающаяся душа сжалась в плотный шар, окутанный ослепительным сиянием. Мощь внутри него была подобна до отказа натянутой тетиве, готовой вот-вот лопнуть.

Раздался оглушительный грохот!

Чао Цзяньсюэ нанес удар.

Водяная толща мгновенно расступилась, магический барьер ворот покрылся сетью глубоких трещин и с треском лопнул. Под давлением взрывной волны бушующий поток вырвался наружу, и Чао Цзяньсюэ, оседлав эту волну, пулей вылетел из темницы.

Он приготовился к неминуемой схватке со стражей, но, к своему изумлению, не обнаружил у входа ни души. Не теряя ни секунды на раздумья, он скользнул по водной глади и на пределе скорости устремился в сторону хижины Цинсюэ.

Главная вершина секты содрогнулась, и в тот же миг резиденция Главы и дома учеников вспыхнули огнями. Сотни факелов выстроились в ровные ряды, образуя огненную реку, стремительно текущую в сторону тюрьмы.

Чао Цзяньсюэ даже не обернулся. Словно выпущенная стрела, он влетел в домик Цинсюэ, вдребезги разбив окно с оглушительным звоном.

Ли Чжэньчжэнь, ждавший внутри, подскочил на месте и в сердцах хлопнул себя по бедру:

— Напугал до смерти! Тебя что, в дверь входить не учили?!

Чао Цзяньсюэ не ответил. Его взгляд мгновенно отыскал начертанную на полу формацию. Он шагнул в самый центр круга, и с его промокших одежд на сухие доски хлынула вода. Ли Чжэньчжэнь тут же бросился исправлять линии, которые размыла влага.

— Сразу предупреждаю: я понятия не имею, куда именно нас забросит эта техника! — выпалил он, лихорадочно дорисовывая символы.

Чао Цзяньсюэ провел полную внутреннюю мобилизацию. Ему было уже плевать, куда его забросит судьба — хоть в свинарник, хоть в курятник, лишь бы подальше отсюда!

Шум снаружи нарастал, и Ли Чжэньчжэнь торопливо забормотал заклинание.

Вспыхнул ослепительный белый свет. Чао Цзяньсюэ на миг поверил, что им удалось спастись, но когда он снова открыл глаза, то увидел прямо перед собой Му Юаня. Лицо учителя пылало от гнева.

Ли Чжэньчжэнь поперхнулся, его руки затряслись, и магическое пространство тут же исказилось, едва не поглотив Чао Цзяньсюэ. Му Юань резким взмахом рукава рассеял искривленную пустоту, яростно выругавшись:

— С каких это пор практик на стадии Зарождающейся души возомнил, что может управлять пространственной магией?!

Он знал, о чем говорил: еще секунда, и Чао Цзяньсюэ затянуло бы в трещину между мирами, где его кости стерлись бы в пыль.

Колени Чао Цзяньсюэ подкосились. Он не чувствовал такой слабости ни перед судом Главы ордена, ни перед лезвием меча у своего горла. Теперь же он весь съежился, едва слышно лепеча:

— Учитель…

Неужели Му Юань ради него прервал затворничество в самой критической точке?

Му Юань рывком выдернул его из магического круга и проревел:

— Ты хоть понимаешь, что творишь?!

Чао Цзяньсюэ сорвался на рыдания:

— Учитель, я полудемон! Мне нужно бежать, я должен уйти!

Му Юань, окончательно вышедший из себя, наотмашь ударил его по лицу. Ли Чжэньчжэнь вскрикнул от неожиданности, а Чао Цзяньсюэ замер, ошеломленно прижимая ладонь к пылающей щеке.

— Я и так всё знаю! — гремел Му Юань. — И что с того, что ты полудемон? Если ты никого не убивал, зачем позорно бежать?! Думаешь, в мире Сюаньчжэнь есть место, где тебя не отыщут? Это невозможно!

— Но я сам не знаю! Я не уверен… — в отчаянии выкрикнул Чао Цзяньсюэ.

— Чао Цзяньсюэ! Ты не знаешь, убил ли ты человека? Ты не доверяешь даже самому себе! Если так, то кто в этом мире вообще сможет тебе поверить? Неужели ты готов стать жалким трусом, который бежит, поджав хвост от страха?!

Слова Учителя хлестали больнее кнута. У Чао Цзяньсюэ закружилась голова, а перед глазами поплыли искры. Му Юань железной хваткой вцепился в его предплечье и буквально вытащил из дома наружу.

— Я десятилетиями учил тебя идти по пути Дао не для того, чтобы однажды услышать, что тебя прикончили как капостную демоническую тварь!

Чао Цзяньсюэ ошеломленно поднял голову. Толпа преследователей была уже совсем близко, но внезапно ряды учеников дрогнули и начали рассеиваться. Искры факелов гасли в ночи, а свет мечей застилала густая, непроглядная пелена. Он пошатнулся, глядя, как со всех сторон на секту Уву наваливаются тяжелые черные тучи.

Это была демоническая энергия — мощная, удушающая и чужеродная.

Демоническая энергия прибывала, стремительно затягивая всё небо непроницаемым саваном.

Возле сторожки Цинсюэ застыла фигура, словно давно ожидавшая этого момента. Белоснежные одежды Юй Вэя сияли в сумраке, подобно лунному лотосу, но сам он казался холодным и отстранённым, словно между ним и миром пролегла пропасть в тысячу миль.

Чао Цзяньсюэ беззвучно шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но Юй Вэй, так и не взглянув на него, резко развернулся и устремился ввысь — туда, где густели зловещие тени.

— Демоны близко! Всем защищать гору! — проревел главный ученик, стоявший подле Главы секты. Вскинув руку, он повёл отряды прямо в гущу чёрных облаков.

Вода в каналах внезапно потекла вспять, захлестывая ярусы секты бурными потоками. Чао Цзяньсюэ, едва удерживаясь на ногах под напором стихии, прошептал:

— Почему… почему всё это происходит?

— Разум полудемона нестабилен, он притягивает тьму, но такая мощь не могла возникнуть сама собой, — хмуро отозвался Му Юань. — Кто-то извне намеренно провоцирует хаос. Чао Цзяньсюэ, немедленно отправляйся в мою обитель на террасе Гуаньюэ! Ты не должен позволить демонической энергии поглотить тебя!

Чао Цзяньсюэ вцепился в рукав учителя:

— Мастер, а как же вы?..

Лунный свет окончательно померк, поглощенный гигантской тенью, и суровое лицо Му Юаня скрылось во тьме. Лишь его голос прозвучал твердо и непреклонно:

— За то, что ты нарушил запрет Водной тюрьмы, я накажу тебя лично. Но позже. А сейчас — уходи!

Чао Цзяньсюэ сорвался с места и бросился на крики. Чем выше он поднимался, тем яснее видел масштаб катастрофы: из Водной тюрьмы, подобно разъяренному зверю, вырывались потоки воды.

Удар, который он нанес, используя всю мощь «Тысячи миль чистого сердца», нарушил хрупкое равновесие системы, поддерживаемой тысячелетиями. Без водяных столбов, служивших опорой, вся структура парящих гор секты Уву стала нестабильной. Если систему не восстановить, небесные пики обрушатся вниз, сея смерть и разрушение.

«Фея Фухэн, Фея Фухэн!» — с горечью взывал он в мыслях. Он фатально недооценил силу бессмертных.

Рядом с ним, задыхаясь от бега, возник Ли Чжэньчжэнь:

— Ты что, всё-таки не уйдёшь?!

Чао Цзяньсюэ лишь крепче стиснул зубы, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

— Подумай хорошенько! — крикнул Ли Чжэньчжэнь. — Другого шанса не будет!

Чао Цзяньсюэ понимал, что его друг давно мечтал о свободе.

— Иди! — выдохнул он. — Пользуйся хаосом и уходи из секты. Ты обязательно доберешься до мира людей!

Ли Чжэньчжэнь взглянул на наползающую черную тень и на узкий просвет чистого неба на горизонте — единственный путь к спасению. Многие ученики, поддавшись панике, уже бежали туда, надеясь спасти свои жизни.

— Береги себя, — бросил Ли Чжэньчжэнь и, подобно падающей звезде, устремился к этому проблеску света.

Ли Чжэньчжэнь прекрасно понимал: в Царстве Сюаньчжэнь его не ждет ничего хорошего. Решительным движением он разбил свою нефритовую скрижаль — символ принадлежности к ордену Уву. Связь была разорвана, и теперь он мог уйти беспрепятственно.

Проблеск спасительного света сиял прямо перед ним.

Ли Чжэньчжэнь невольно задрал голову. Там, среди клубящихся туч, Се Бинъюань и одна из младших сестер отчаянно сражались с гигантской демонической тенью. На фоне этого чудовища фигурки практиков казались крошечными и беззащитными.

«Это проклятое место… — пронеслось в голове Ли Чжэньчжэня. — Мы совершенствуемся десятилетиями, но каков итог? Сколько из нас станут бессмертными? Кто осуществит свои мечты? В конце концов мы все просто подохнем ни за что!»

Рядом с ним другие ученики тоже рвались к бреши в небе. Они были прагматичны: понимали, что против такой тьмы они — лишь муравьи, пытающиеся пошатнуть вековое дерево. Глупо быть мотыльком, летящим на огонь.

Ли Чжэньчжэнь тяжело дышал, следуя за толпой, но взгляд его снова метнулся вверх. Се Бинъюань всё еще сжимал меч одной рукой, но вторая была намертво перехвачена демонической тенью. Жизнь парня висела на волоске.

— Да чтоб тебя! — выругался Ли Чжэньчжэнь.

Его летящий меч молнией рассек демонический туман. Хватка тени ослабла, и Се Бинъюань, придя в себя, радостно вскрикнул:

— Старший брат Ли! Ты пришел на помощь!

Ли Чжэньчжэнь выхватил свой основной меч и разразился отборной бранью:

— Идиот! Какой же ты набитый идиот!

Се Бинъюань растерялся:

— Но почему старший брат ругает меня?..

— Да я себя ругаю! — в ярости отозвался Ли Чжэньчжэнь, окончательно прощаясь с планом тихого побега.

Тем временем Чао Цзяньсюэ из последних сил пробирался к террасе Гуаньюэ. Внезапно путь ему преградили двое учеников.

— Нашли! Вот ты где, тварь! — в их голосах дрожала ярость.

Чао Цзяньсюэ хотел проигнорировать их, но сталь мечей преградила ему дорогу.

— Мой младший брат охранял Водную тюрьму, и ты убил его, чтобы сбежать! — выплюнул один из них. — Главе ордена не нужно тебя судить. Таких демонов, как ты, нужно истреблять на месте!

Тень клинка метнулась к его горлу. Чао Цзяньсюэ, задыхаясь, кубарем покатился по земле, едва успев уклониться. В голове гудело. Он судорожно пытался вспомнить: видел ли он хоть кого-то у дверей тюрьмы, когда вырывался наружу? Перед глазами стояла пустота. Он был уверен — там никого не было!

«Да что же я за грешник такой, что небеса валят на меня один "черный горшок" за другим?!» — в отчаянии подумал он.

— Умри! — свет меча снова озарил мрак, целясь ему в сердце.

Чао Цзяньсюэ не собирался ловить клинки голыми руками. Ярость захлестнула его, и он вновь воззвал к технике «Тысячи миль чистого сердца».

Сквозь ревущие столбы воды пробился ослепительный луч, с воем разрывая пространство, и мгновенно обратился в меч в руках юноши. В тот же миг горные врата секты Уву содрогнулись в последней агонии: система равновесия окончательно рухнула, и парящие пики едва удерживались от падения.

Двое учеников, едва не сбитые с ног подземным толчком, закричали в панике:

— Ты решил погубить всю секту?!

Чао Цзяньсюэ, не имея сил на споры, прохрипел:

— Убирайтесь с дороги!

— Не пустим! Кто знает, что ты задумал?! Пока мы живы, у секты есть надежда! Мы готовы пожертвовать собой! — пафосно выкрикнули они в унисон.

Чао Цзяньсюэ едва не вырвало кровью от их фанатизма.

— Раз так, тогда деритесь! — он вскинул меч.

Под баффом «Тысячи миль чистого сердца» ему хватило пары ударов, чтобы разметать их. Ученики, чьи лица теперь напоминали распухшие свиные головы, остались стонать на камнях, а Чао Цзяньсюэ взмыл в воздух, не оглядываясь.

Наконец перед ним раскинулась терраса Гуаньюэ. Внизу до самого горизонта простиралась вода, но теперь она была черной — лунный свет не мог пробиться сквозь ядовитый демонический газ. Внезапно небо над его головой взорвалось грохотом. Десятки гигантских теней мечей обрушились вниз, смыкаясь вокруг Чао Цзяньсюэ в герметичную стальную клетку.

Его зрачки сузились. Он узнал эту формацию. Именно такие мечи окружили его тогда в мире людей, когда они с Юй Вэем охотились на демона. Тот же ритм, те же тени.

— Это девятая форма Меча Уву! — завопили побитые ученики внизу. — Это Глава ордена! Он пришел спасти нас!

Девятая форма... Говорили, Глава использовал её лишь раз в столетие — когда уничтожал великого демона в поместье «Призрачной бабочки». Формация начала непредсказуемо меняться, нанося сокрушительный удар в лоб. За спиной Чао Цзяньсюэ призрачно вспыхнула лунная коса его собственного меча, готовясь к отчаянной обороне.

Но в этот миг сбоку ударила знакомая духовная сила. Перед Чао Цзяньсюэ возник стремительный образ — Единственный Меч Юй Вэя! В воздухе распустился сияющий лотос, принявший на себя половину удара формации, в то время как лунная коса Чао Цзяньсюэ отсекла вторую часть.

От мощной взрывной волны Чао Цзяньсюэ отбросило назад, и он спиной врезался в чью-то крепкую грудь.

Глава 70

— Юй... Вэй... — Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко под его ледяным, пронизывающим взглядом. Он с усилием высвободил плечо из крепкой хватки юноши.

Ученики с разбитыми лицами продолжали истошно вопить:

— Младший брат Юй, не верь ему! Он не просто убил чужаков — он прикончил двоих наших братьев прямо у входа в тюрьму! Если бы мы не напали вдвоем, он бы и нас выпотрошил! Остерегайся его, он ударит в спину!

Чао Цзяньсюэ окончательно вышел из себя:

— Да заткнитесь вы!

Он уже вскинул руку, собираясь обрушить на них поток духовной силы, когда с небес прогремел голос Главы ордена:

— Полудемон! Приготовься к смерти!

Юй Вэй резко дернул Чао Цзяньсюэ на себя, уводя из-под удара. Гигантская тень меча Главы обрушилась на то место, где они стояли секунду назад. Земля пошла глубокими трещинами, и вся конструкция горных врат застонала, готовая вот-вот обрушиться в бездну.

— Юй Вэй! — взревел Глава. — Ты решил предать свой дом?! Ты же сам видишь: он разрушил печати тюрьмы, он тянет всю секту на дно! Почему ты не спросишь его, как обычный практик Зарождающейся души смог в одиночку пробить барьеры, стоявшие веками?!

Юй Вэй ничего не ответил Главе. Он лишь крепко сжал ладонь Чао Цзяньсюэ и тихо, но отчетливо произнес:

— Старший брат, я тебе верю.

Вчера он вернулся в Водную тюрьму только ради того, чтобы сказать эти слова.

Он верил, что Старший брат никого не убивал. Даже если тот скрывал свою истинную сущность, даже если он своими ушами слышал, что Чао Цзяньсюэ стал его спутником Дао лишь ради собственной «выгоды»...

— Давай просто дождемся возвращения Лорда Цишаня, хорошо? — в голосе Юй Вэя зазвучали почти умоляющие нотки.

Он сжимал ладонь Чао Цзяньсюэ с отчаянной силой — точно так же, как в тот день, когда они вернулись из Долины Водяной Луны и вместе преклонили колени перед Му Юанем, клянясь друг другу в верности.

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, и из уголка его глаза предательски скатилась слеза. Юй Вэй говорил это так просто, но Чао Цзяньсюэ понимал: на этот раз ловушка захлопнулась. Ему не уйти, и он не имел права тянуть Юй Вэя за собой в бездну.

Собрав всю волю в кулак, он резко вырвал руку и крикнул в лицо юноше:

— Ты доверился не тому человеку! Слышишь? Убирайся и не смей связываться со мной!

В этот миг Глава ордена вновь вскинул меч, призывая Девятую форму. На этот раз тень гигантского клинка была вдвое больше прежней — она закрыла собой половину небосвода, не оставляя шанса на спасение.

Чао Цзяньсюэ покрепче перехватил рукоять меча. Юй Вэй снова попытался удержать его, но тот резким ударом ладони оттолкнул его прочь, оставаясь один на один с тысячами обрушивающихся с неба клинков.

В этот миг к нему пришло окончательное озарение.

Какой смысл был изводить себя вопросом, убивал он кого-то или нет?

Слова Учителя, подобно раскату грома, пронзили его хаотичное, затуманенное сознание, разогнав мглу сомнений. Если он сам себе не верит, если сам подозревает себя в худшем — как он может ждать доверия от других?

Но правда была в том, что его вина или невиновность никогда не имели значения для этих людей!

Чао Цзяньсюэ вскинул голову, впиваясь яростным взглядом в фигуру Главы ордена, парящую в вышине. В его глазах полыхнула неприкрытая ненависть:

— Да, это я разрушил барьеры! И да, во мне течет кровь полудемона! Ты ведь с самого начала не оставлял меня в покое, раз за разом подвергая проверкам. Еще когда я был лишь на стадии Создания Основы, ты уже заносил надо мной меч! Ты только и ждал, когда я проявлю свою демоническую суть, чтобы прикончить меня на месте!

Теперь всё встало на свои места. Когда его душа окрепла, покушения не прекратились — и в мире смертных за нападением, которое он приписывал секте Тяньяо, на самом деле стоял сам Глава ордена!

Глава ордена лишь холодно фыркнул, не скрывая своего презрения:

— С того дня, как твоя душа стабилизировалась, я знал: великое бедствие неизбежно! Лорд Цишань скрыл твоё прошлое, но я уже тогда догадался, что ты — та самая Аномалия, способная разрушить наш мир. Ты прав: прояви ты хоть каплю демонической скверны под моим мечом, я бы не дрогнул. Оглядываясь назад, я понимаю — я проявил непростительную слабость, не убив тебя раньше!

Чао Цзяньсюэ рассмеялся, и в этом смехе было больше ярости, чем веселья:

— Значит, моя вина никогда не имела значения. Вам было всё равно, убил я кого-то или нет! Главное, что вы подтвердили мою кровь, а значит — я должен умереть в любом случае!

— Разрушил барьеры Водной тюрьмы, перебил стражу, призвал демоническую орду — и всё ещё смеешь оправдываться?! — Глава ордена больше не желал тратить слова. Он активировал массив мечей, и формация мгновенно расширилась, накрывая Чао Цзяньсюэ смертоносным куполом.

В этот миг до Чао Цзяньсюэ наконец дошло: все его попытки просто уйти, скрыть свою суть или сбежать были огромной ошибкой. От этой судьбы нельзя было спрятаться.

Это было неизбежно — столкновение двух сил, которое должно было определить исход всего.

С резким, надрывным звоном клинок Мин Цяньли пошел трещинами. Чао Цзяньсюэ вскинул меч, и в тот миг, когда сталь окончательно раскололась, из разломов хлынул ослепительный, неземной свет. Словно повинуясь беззвучному зову, юноша поднял взгляд и замер в благоговейном шоке: перед ним, заполняя собой всё пространство, возник призрачный образ исполинского белоснежного девятихвостого лиса.

Девять хвостов взметнулись в небо, сплетаясь в танце и излучая радужное сияние бессмертия. Когда лис открыл свои мудрые очи, обрушивающийся поток мечей Главы ордена мгновенно замер и повернул вспять. Лидер секты в ужасе вскрикнул — его собственная техника обернулась против него. Отрикошетившая мощь ударила его в грудь; он рухнул на землю, и из его рта брызнула алая кровь.

Чао Цзяньсюэ не верил своим глазам, его губы дрогнули:

— Истинный Бессмертный Фухэн…

Это действительно был он. Но призрачный облик божества задержался в этом мире лишь на краткий миг. В следующую секунду фигура лиса рассыпалась на мириады сияющих искр. Эти крошечные точки света устремились ввысь, подобно очищающему пламени, разрывая пелену демонических теней. Тьма отступила, и сквозь прорехи в тучах пробились первые лучи солнца.

Над сектой Уву занимался рассвет.

«Я ждал твоего пробуждения, и теперь могу окончательно исчезнуть...» — этот тихий вздох Фухэна пронесся в море сознания Чао Цзяньсюэ и растворился в пустоте мира.

Относись к завтрашнему дню как к переменчивому ветру.

Чао Цзяньсюэ вдруг прозрел: ну и что, что он получеловек-полудемон? Судьба не перестанет гнать его вперед, даже если он попытается спрятаться. Конец неминуем, как бы он ни старался его отсрочить. Куда исчезла его былая дерзость? Почему он так долго не мог принять собственную кровь?

В этот миг меч Мин Цяньли возродился. Клинок вспыхнул, являя миру свою истинную суть — теперь это был подлинный бессмертный артефакт, чья мощь заставила содрогнуться небеса.

Рождение такого оружия повергло всех в трепет. Глава секты, с трудом поднявшись на ноги, горько усмехнулся:

— Так вот оно что... Значит, ты всё-таки вынес бессмертное сокровище из Долины Водяной Луны. Юй Вэй! Ты ведь тоже знал об этом, верно?!

В ослепительном сиянии меча Чао Цзяньсюэ застыл, не находя в себе сил обернуться. Голос Юй Вэя за его спиной сорвался и дрогнул:

— Старший брат...

Если бы Чао Цзяньсюэ мог сейчас совладать с собой и прислушаться, он бы почувствовал, что в этом голосе всё еще теплится надежда на оправдание. Юй Вэй больше всего на свете ненавидел ложь. Его родители погибли на Однолистной Лодке, а дядя, единственный близкий человек, раз за разом предавал его доверие, опутав сетями обмана.

«Польза без вреда» — неужели вся его искренность была для Старшего брата лишь вопросом «выгоды»?

В Долине Водяной Луны тот поклялся, что не получал никакого наследства. Значит, этот меч — результат тайного сговора с демонами?

Юй Вэй отчаянно пытался унять дрожь в руках, не желая верить в худшее. Его голос сорвался на крик:

— Сказал ли мне Старший брат за всё это время хоть одно слово правды?!

Всего одно предложение! Ему хватило бы одного честного ответа, чтобы остаться на его стороне!

Но Чао Цзяньсюэ уже не мог остановиться. Он не ответил Юй Вэю — вместо этого он в безумном порыве бросился на Главу ордена. Этот человек пытался уничтожить его, и Чао Цзяньсюэ слишком долго терпел, слишком долго уклонялся. Время смирения вышло!

Рассудок покинул его, оставив место лишь испепеляющей ненависти. В этом хаосе чувств брешь в его защите стала фатальной: сгусток чистой демонической энергии, круживший над полем боя, воспользовался моментом и черной молнией вонзился прямо в лоб Чао Цзяньсюэ.

Глава ордена вытер кровь с губ, в его взгляде всё еще читалось высокомерное пренебрежение:

— Ты всего лишь полудемон на стадии Зарождающейся души. Даже с бессмертным артефактом в руках ты остаешься ничем!

Он вновь призвал свой клинок, готовясь нанести финальный, сокрушительный удар.

Однако духовное сияние Чао Цзяньсюэ внезапно вспыхнуло с новой, пугающей силой. Мин Цяньли, ведомый яростью хозяина, пошел в атаку.

В следующее мгновение мечи столкнулись. Клинок Главы ордена был отбит мощным импульсом, и Мин Цяньли, отклонившись от траектории, глубоко вонзился в плечо противника. В этот миг жажда крови окончательно овладела разумом Чао Цзяньсюэ. Демоническая сущность, духовная мощь и остатки божественного сияния бессмертного артефакта слились в единый разрушительный поток, выжигая внутренности врага.

Чао Цзяньсюэ застыл в оцепенении от содеянного, и в ту же секунду черная метка демонической энергии на его лбу бесследно исчезла.

С небес донесся отчаянный, полный боли крик:

— Хозяин! Учитель!..

Глава секты замер в шоке. Он в последний миг отказался от смертельного выпада, но из-за прерванной техники сам получил тяжелейший внутренний удар.

— Му Юань! — прохрипел он, не веря своим глазам. — Му Юань! Что ты творишь?!

Лорд Му Юань, принявший на себя удар, предназначенный Главе, едва держался на ногах, опираясь на собственный меч. Тяжело дыша, он поднял руку и рывком вытянул Мин Цяньли из своей раны, отбросив бессмертный артефакт обратно владельцу. Чао Цзяньсюэ, охваченный ужасом и оцепенением, даже не попытался поймать оружие — клинок со звоном упал к его ногам.

Му Юань посмотрел ученику прямо в глаза. С его губ сорвался мучительный кашель, окрасивший подбородок кровью.

— Цзяньсюэ... — выдохнул он. — Тот, кто жаждет причинить боль другим, в первую очередь разрушает собственную душу. Не дай себе ступить на путь, с которого нет возврата…

Лишь благодаря вмешательству учителя разум Чао Цзяньсюэ не был окончательно поглощен демонической тьмой.

Нань Шань и Цю Шуй, пошатываясь, бросились к наставнику. Упав перед ним на колени, они в ужасе шептали:

— Мастер!..

Глаза Нань Шаня, красные и опухшие от слез, округлились от неистового гнева, который Чао Цзяньсюэ еще никогда не видел.

— Чао Цзяньсюэ! — закричал он, срывая голос. — Как ты посмел?! Как ты посмел поднять руку на Учителя!

Нань Шань бросился к нему, позабыв о мече и заклинаниях. В слепой ярости он навалился на Чао Цзяньсюэ, повалил его на землю и принялся наносить удары кулаками.

Тот замер, не оказывая ни малейшего сопротивления. Он был слишком ошеломлен, чтобы защищаться.

— Нань Шань! Прекрати! — властный голос Му Юаня заставил всех вздрогнуть. — Это не Чао Цзяньсюэ ударил меня. Я сам подставился под его клинок!

Кулак Нань Шаня замер в дюйме от лица друга, рука его крупно дрожала.

Вокруг царил хаос: крики, лязг оружия, шум прибывающих учеников. Чао Цзяньсюэ, не поднимаясь с земли, во все глаза смотрел на Учителя, не в силах осознать глубину его жертвы.

— Твой наставник прервал затворничество силой, едва услышав новости! — раздался чей-то встревоженный голос. — Его состояние было нестабильным, он истощил свои силы в битве с демонами, а теперь еще ранен бессмертным артефактом и демонической скверной! Ему необходимо немедленно вернуться в обитель для исцеления! Цю Шуй, Юй Вэй! Живее, доставьте Учителя обратно в пещеру!

Духовная сила лорда Му Юаня непрерывно истекала из раны. Даже на стадии Великого Вознесения, находясь в своем самом хрупком состоянии, он не мог остановить эту потерю. Чао Цзяньсюэ в ужасе видел, как виски наставника мгновенно побелели, но тот всё же заставил себя подняться и сделал несколько шагов к нему.

Лорд Му Юань обвел всех тяжелым взглядом, и его губы едва слышно произнесли:

— Чао Цзяньсюэ — мой ученик. Ответственность за все его сегодняшние ошибки я беру на себя…

Затем Му Юань обратился к Главе ордена:

— Он мой ученик. Не убивайте его. В сегодняшних событиях слишком много странностей, нам необходимо прежде всего выяснить правду.

Лицо Главы ордена исказилось от невыносимой боли и внутреннего конфликта, но в конце концов он выдохнул:

— …Хорошо.

Чао Цзяньсюэ, не в силах больше сдерживаться, резко оттолкнул Нань Шаня и, спотыкаясь, рухнул на колени перед Му Юанем:

— Учитель, простите меня… Я не хотел… Учитель!..

Му Юань, смертельно бледный, тихо ответил:

— Я твой наставник. Я видел всё, что ты делал, я знаю твою истинную природу и понимаю твою боль. Тебе не нужно просить у меня прощения.

Он протянул дрожащую руку и нежно погладил Чао Цзяньсюэ по макушке. В этом жесте была та же сила и глубочайшая отеческая забота, что и в тот день, когда юноша только вступил в ряды секты.

Слезы застлали глаза Чао Цзяньсюэ. Раньше он ошибочно полагал, что Мастер холоден к нему, но теперь понял свою ошибку. Му Юань был ему и учителем, и отцом — не было в мире человека более преданного и любящего его.

Вокруг всё еще ревел водопад, а горные врата секты Уву продолжали содрогаться и рушиться.

Му Юань потерял слишком много сил; его глаза медленно закрылись, и Чао Цзяньсюэ едва успел подхватить его. Глава секты мгновенно оказался рядом, пережал жизненно важные точки и направил поток своей энергии в тело раненого:

— Его жизнь вне опасности!

Благодаря стадии Великого Вознесения, Му Юань успел собрать остатки истинной сущности внутри, запустив процесс восстановления, но никто не знал, когда он теперь придет в себя.

Глава передал бессознательного Му Юаня Нань Шаню. Тот, глядя на Чао Цзяньсюэ полными слез и ярости глазами, взвалил наставника на спину и вместе с Цю Шуй поспешил к уединенной пещере.

Чао Цзяньсюэ в отчаянии прополз несколько шагов на коленях вслед за ними, но был стальной хваткой перехвачен Юй Вэем.

Юй Вэй, не выпуская его руки, развернулся к Главе ордена и тяжело опустился на колени.

Видя это, Чао Цзяньсюэ почувствовал, как в его измученной душе вспыхивает ярость. В глазах, еще недавно полных отчаяния, промелькнул гнев:

— Не смей! Не становись на колени! Тебе нельзя!

Он рванулся вперед, пытаясь силой поднять Юй Вэя. Сердце Чао Цзяньсюэ обливалось кровью: почему этот гордый юноша должен унижаться перед Главой вместо него?! Но Юй Вэй был непреклонен. Не глядя на Старшего брата, он твердо произнес, обращаясь к лидеру секты:

— Этот ученик молит лишь об одном: позвольте мне разделить заключение вместе со Старшим братом!

— Вставай! Хватит! — Чао Цзяньсюэ захлебывался слезами, в которых смешались горе и неистовая злость на упрямство Юй Вэя. Его сердце сжалось от такой невыносимой боли, что в этот миг он искренне желал себе смерти.

Тем временем битва утихала. Старейшины других сект, покончив с основной массой демонов, начали стягиваться к платформе Гуаньюэ.

Увидев окровавленного Му Юаня, которого уносили прочь, и Чао Цзяньсюэ в окружении старейшин, все пришли к одному выводу. Толпа разразилась гневным ропотом: какое коварство! Этот полудемон поднял руку на собственного наставника, который растил его десятилетиями! Теперь и доказательства убийства не нужны — новые свидетели и неоспоримые факты были прямо перед ними. От этого клейма Чао Цзяньсюэ не отмыться вовек.

В этот момент к платформе пробился Ли Чжэньчжэнь вместе с младшими учениками. Увидев Чао Цзяньсюэ на коленях, он в ужасе выкрикнул:

— Чао Цзяньсюэ! Что же ты натворил?!

— Чао Цзяньсюэ! Почему бы тебе просто не подставить шею под меч и не покончить с этим! — донесся из толпы чей-то яростный выкрик.

— Глава! Вы не должны! — Юй Вэй подался вперед, отчаянно пытаясь напомнить лидеру ордена о последней воле Му Юаня — о его просьбе сохранить жизнь ученику.

— О чем тут раздумывать? — настаивали другие старейшины. — Перед нами опасный монстр! Почему Глава медлит с приговором?

Оказавшись под перекрестным огнем обвинений и мольбы, лидер секты погрузился в тяжелое раздумье.

Чао Цзяньсюэ отрешенно огляделся. Весь мир, казалось, воздвиг между ним и собой непроницаемую стену. Все были «по ту сторону». Все, кроме Юй Вэя.

Будь то Учитель или Юй Вэй — Чао Цзяньсюэ больше не мог выносить мысли о том, что они страдают из-за него. Он не хотел больше нести на себе этот груз ложных обвинений и бесконечной вины. Лучше разом оборвать все нити. Лучше поставить на всём жирную точку и...

Лучше расстаться навсегда!

Он медленно отвел взгляд в сторону. Платформа Гуаньюэ продолжала крениться; вся конструкция секты Уву опасно накренилась над бездной, и последние лучи света гасли в темных водах внизу.

Чао Цзяньсюэ завел руку за спину и нащупал свой нефритовый жетон — символ принадлежности к ордену. Смертельно бледный, он решительно сжал пальцы, вкладывая в это движение всю оставшуюся силу.

— Юй Вэй! — позвал он, и его голос прозвучал непривычно низко и твердо.

Юй Вэй вскинул голову, глядя на него с бесконечной, щемящей сердце тоской.

Чао Цзяньсюэ через силу улыбнулся ему — и эта улыбка была горше и болезненнее любых слез.

— Я лгал тебе… Всё это время я только и делал, что лгал. Не смей больше стоять из-за меня на коленях. Я того не стою.

Он поднял голову, обводя собравшуюся толпу врагов взглядом своих темных, пустых глаз, и печально произнес:

— Больше я не стану вас обременять…

Резким движением он вырвался из рук Юй Вэя и, не колеблясь ни секунды, сделал шаг назад. Земля ушла из-под ног, и тело Чао Цзяньсюэ спиной вперед рухнуло в пустоту.

Под ним зияла бездна. Темные, ледяные воды бешено бурлили, готовые поглотить его навсегда…

Кто-то на платформе не выдержал. Юй Вэй рванулся следом, готовый броситься в бездну, но его в последний момент перехватили и удержали старейшины. В его пальцах остался лишь осколок треснувшего нефритового жетона — всё, что осталось от его Старшего брата.

— Старший брат!.. — этот душераздирающий крик, донесшийся сверху, захлебнулся и оборвался, развеянный яростным порывом ветра. Но Чао Цзяньсюэ его уже не слышал.

Когда Чао Цзяньсюэ рухнул в бездну, от удара о воду казалось, что все кости в его теле рассыпались в прах. Весь шум мира — крики, звон мечей и грохот рушащихся гор — мгновенно стих. Остался лишь глухой плеск волн. Чао Цзяньсюэ тяжело закрыл глаза, готовый принять конец.

Но мгновение спустя он внезапно их распахнул.

На берег, тяжело дыша и цепляясь за острые камни, выползло растрепанное, похожее на привидение существо.

Змеиный демон, который, казалось, ждал здесь целую вечность, присел рядом. На его губах играла торжествующая улыбка:

— Я давно наблюдаю за этим представлением снизу. Идти тебе всё равно больше некуда, так что бросай всё и возвращайся со мной в Царство демонов!

—

Для всех остальных Чао Цзяньсюэ был мертв. Нефритовый жетон расколот, связь разорвана — его больше не существовало.

Секта Уву, лишившись магической поддержки водяных столбов, рухнула в пучину. Некогда величайший бессмертный орден понес катастрофические потери: многие ученики погибли в битве с демонами, а былая слава обратилась в тлен.

Потрясенный силой Истинного Бессмертного, Глава ордена окончательно лишился жизненных сил и ушел в глубокое затворничество. Лорд Му Юань всё еще восстанавливался в своей пещере, не подавая признаков жизни.

Теперь, едва заслышав имя Чао Цзяньсюэ, ученики принимались поносить его на чем свет стоит. Кто бы мог подумать, что их Старший брат окажется столь беспощадным и лживым полудемоном! «Туда ему и дорога, — шептались в коридорах. — Хорошо, что он мертв. Одной проблемой меньше».

Лишь один человек изменился до неузнаваемости. За невероятно короткий срок Юй Вэй достиг поздней стадии Трансформации Бога, оказавшись всего в шаге от великого Вознесения. Младшие ученики поклонялись его силе, а старые знакомые пытались заговорить с ним, но неизменно натыкались на стену молчания.

Говорили, что Юй Вэй стал еще более недосягаемым и холодным, чем в юности. Держать людей на расстоянии стало для него естественным, как дыхание. Оказаться рядом с ним теперь было всё равно что попасть под ледяное заклинание в самый разгар лета — его аура промораживала до костей.

Глава 71: Возвращение и повторная роль «Спасителя»

Десятилетия пролетели как один миг. Секта Уву так и не оправилась от удара, а набеги демонов на земли заклинателей становились всё более дерзкими и опасными.

Времена изменились. Волнения на перевале Фумо достигли предела, и адепты бессмертных орденов больше не могли сдерживать натиск в одиночку. Под тяжелым давлением сторон был заключен хрупкий мир, основанный на трех правилах: демонам дозволялось входить в земли людей ради торговли, но любые союзы и браки между ними карались немедленной смертью.

Если раньше встреча с демоном в человеческом городе была редкостью, то теперь демонические заклинатели вальяжно разгуливали по рынкам. Они то и дело вступали в стычки с людьми, презрительно раздували ноздри и задирали носы, соревнуясь в том, кто из них выглядит величественнее и опаснее.

Пришло время очередного Собрания бессмертных сект.

В этот раз местом состязаний была выбрана секта Тяньяо. И хотя официально это никто не признавал, всем было ясно: в списке великих орденов секта Уву безнадежно отошла на второй план, уступив пальму первенства Тяньяо.

Ученики секты Тяньяо, облаченные в глубокий черный шелк, производят внушительное впечатление. Их ряды на трибунах безупречно ровны, а выправка кажется стальной. Прибывшие на состязания посланники других орденов наперебой восхваляют строгие методы обучения Тяньяо.

Глава секты — старик, чья духовная мощь заметно померкла с годами. В его взгляде порой проскальзывает тень былой неуверенности, но, слыша лесть, он лишь благосклонно улыбается:

— Все это — заслуга Мо Таньчжоу.

Сам Мо Таньчжоу стоит по правую руку от него. Он принимает похвалы старейшин со спокойным достоинством, отвечая на приветствия ровно и вежливо, без тени гордыни или суеты.

— Почему же на турнире не видно никого из секты Уву? — раздается чей-то любопытный вопрос.

— С тех пор, как пятьдесят лет назад там разыгралась та трагедия, орден потерял слишком много людей, — вполголоса поясняет кто-то из знатоков. — Теперь они стараются пропускать конференции по Дао при любой возможности. Приглашение им отправили и в этот раз, но придут ли они — большой вопрос.

Кто-то сокрушенно покачал головой:

— Оно и понятно. У секты Уву прочный фундамент, за сотню лет как-нибудь оправятся. Но правда ли, что Лорд Цишань окончательно разорвал с ними все связи?

— А разве не из-за того случая всё и пошло прахом? — удивился инсайдер. — Никто не ожидал, что Правитель Цишань окажется настолько сентиментальным. Мало того что взял на себя роль отца, так еще и устроил грандиозный скандал, встав на защиту полудемона, которому и на свет-то рождаться не стоило. Это действительно... немыслимо.

— А что слышно о Юй Вэе?

— О, о нем я и хотел упомянуть! — оживился собеседник. — Всего за сто с небольшим лет он достиг стадии Великого Вознесения! Наследник семьи Юй и нынешний владелец «Лодки-однолистника»... Пока в ордене Уву есть такая легендарная личность, им нечего беспокоиться о своем будущем.

При упоминании этого имени, которое теперь знал каждый в Царстве Сюаньчжэнь, старейшины заметно воодушевились. В их голосах сквозило неприкрытое сожаление: каждый втайне корил судьбу за то, что в свое время не успел переманить Юй Вэя к себе, чтобы теперь пожинать плоды его величия.

— «Лодка-однолистник» теперь открыта для мира, и у него уже есть свои ученики. Так где же сейчас сам Юй Вэй?

— Не всё ли равно? Большую часть времени он проводит в своем поместье. Теперь, когда мы встречаем его, каждый из нас обязан называть его «Лорд Юй».

— И он не остался в секте Уву, чтобы занять пост старейшины?

— Имея в распоряжении целое Небесное царство «Лодки-однолистника», зачем ему обременять себя делами ордена? К тому же, ходят слухи, что он не слишком жалует соплеменников из Уву. Говорят, между ними пробежала черная кошка…

— Где это вы таких сплетен набрались? — с сомнением спросил кто-то из присутствующих.

Пока они спорили, один из учеников звонко объявил: делегация секты Уву приняла приглашение и только что прибыла. Собравшиеся переглянулись, гадая, не обладает ли кто-то из них даром пророчества — стоило помянуть Уву, как они явились.

Вытянув шеи, собравшиеся замерли в изумлении. Человек, возглавлявший группу, обладал поистине выдающейся бессмертной статью — величие и сила сквозили в каждом его движении. На голове его сияла высокая лотосовая корона, а лицо, безупречное и холодное, напоминало резной нефрит. Весь его облик походил на острый меч, только что закаленный в ледяном свете.

Те, кто знал Юй Вэя раньше, были глубоко шокированы:

— Неужели это Юй Вэй?

В их памяти он остался нелюдимым и замкнутым юношей, но теперь в нем не было и тени былой отчужденности — лишь подавляющая мощь. Что же должно было произойти с этим ребенком за прошедшие десятилетия, чтобы он так преобразился? Однако, вспомнив о кровавой трагедии на «Лодке-однолистнике», многие понимающе замолкали. Должно быть, именно та беда выковала этот стальной характер.

— Собрат-даос Юй, прошу вас, занимайте свое место, — почтительно произнес ученик-распорядитель, провожая гостя к трибунам.

Как представитель секты Уву и мастер стадии Великого Вознесения, он по праву должен был занять самое почетное место. Когда Юй Вэй проходил мимо, толпа на мгновение затихла, подавленная его аурой. Старейшины, убеленные сединами, смущенно переглядывались: как вышло, что они, прожившие сотни лет, теряют самообладание перед этим «младшим»?

— Я, Юй Вэй, представляю секту Уву и привожу одиннадцать учеников для участия в состязаниях, — его голос, ровный и глубокий, разнесся над трибунами.

Глава ордена Мо — лидер секты Тяньяо — трижды кивнул, торопливо повторяя «хорошо». Юй Вэй молча занял свое кресло, погрузившись в спокойное ожидание.

Когда Мо Таньчжоу подал ему вежливый знак приветствия, Юй Вэй лишь едва заметно кивнул в ответ, не удостоив его лишним взглядом.

Присутствующие старейшины чувствовали себя неловко. Только что они судачили о том, что Юй Вэй разорвал связи с Уву, но если отношения столь плохи, как он мог согласиться представлять секту? Слухи развеялись сами собой, оставив сплетников в замешательстве.

Соревнования начались. Арена мгновенно наполнилась шумом: крики радости сменялись язвительными насмешками соперников, а звон оружия не смолкал ни на минуту.

Среди этого хаоса Юй Вэй сидел неподвижно, с закрытыми глазами, словно всё происходящее его не касалось. Внезапно нефритовый кулон, скрытый в его рукаве, едва ощутимо завибрировал. В глубине сознания раздался тихий, исполненный благодарности голос Ли Чжэньчжэня:

— Младший брат Юй, всё случилось слишком внезапно. Спасибо, что согласился возглавить отряд. Если бы не ты, завтра же пошли бы слухи, что секта Уву окончательно развалилась.

— Ничего особенного, — лаконично отозвался Юй Вэй.

Ли Чжэньчжэнь на мгновение замолчал, а затем, набравшись смелости, спросил через ментальную связь:

— Ты действительно больше не собираешься возвращаться в секту?

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Я понимаю, ты до сих пор злишься на Главу ордена из-за Чао... из-за того, что с ним случилось. Но Мастер Му Юань всё еще не пришел в себя, а вас, истинных учеников пика Фусянь, осталось совсем мало. Дел невпроворот, Цю Шуй и остальные уже не справляются с таким грузом ответственности...

— Старший брат Ли решил выступить в роли чьего-то посредника? — холодным тоном прервал его Юй Вэй.

— О боги, ну конечно нет... — замялся Ли Чжэньчжэнь.

— Моя обида направлена не только на Главу ордена, — отрезал Юй Вэй, и в его голосе проскользнула ледяная горечь.

Ли Чжэньчжэнь осекся. «Не только на лидера» — эти слова Юй Вэя означали, что его гнев гораздо глубже и разрушительнее, чем казалось со стороны.

— Я ненавижу себя еще больше, — глухо продолжал Юй Вэй через ментальную связь. — Ненавижу за то, что был скован приличиями и правилами. Ненавижу за свою нерешительность и слабость… Ненавижу, что не прыгнул вслед за ним в ту же секунду, позволив ему исчезнуть из виду.

Ли Чжэньчжэню захотелось потереть лоб от охватившей его тревоги. Мысли Юй Вэя становились всё более мрачными и радикальными — эта одержимость прошлым пугала.

— Юй Вэй, послушай… — осторожно начал он. — Ты ведь сам тогда спускался к подножию скал. Мы обыскали всё. Подтверждено: никаких останков найдено не было.

— Это так? — медленно, с едва уловимой интонацией переспросил Юй Вэй.

«Неужели?» — Ли Чжэньчжэнь похолодел. Неужели Юй Вэй до сих пор верит, что Чао Цзяньсюэ жив? Ли Чжэньчжэнь и сам втайне мечтал об этом чуде, но разум твердил обратное: Чао Цзяньсюэ не был бессмертным божеством. Падение с такой высоты на острые камни и в бушующую воду должно было мгновенно стереть его в порошок.

Ли Чжэньчжэнь, даже находясь на расстоянии, не решился произнести эти жестокие слова вслух. Он лишь вздохнул и ответил:

— Ладно. Тогда я пойду, дел еще невпроворот. Если так и не надумаешь возвращаться в секту, просто приведи учеников к подножию горы после соревнований. Я выйду и сам их заберу.

— Мм, — коротко отозвался Юй Вэй.

Он оборвал связь и крепко сжал в ладони обломок нефритового жетона. Когда-то его край был острым и неровным, но за долгие годы постоянного трения о пальцы он стал гладким, почти шелковистым.

Юй Вэй мог с закрытыми глазами нащупать каждый изгиб узора — там был вырезан иероглиф «Сюэ», означающий «Снег»*.

Стоило ему коснуться этого знака, как ледяная аура вокруг него смягчалась, а застоявшийся воздух становился спокойнее. Юй Вэй опустил глаза и вновь устремил свой безучастный взгляд на сцену.

По воле случая на арене сошлись ученик ордена Уву и представитель Тяньяо. Под оглушительные вопли трибун боец Тяньяо одержал стремительную и блестящую победу. Юй Вэй, внешне невозмутимый, продолжал медленно поглаживать кончиками пальцев нефритовый жетон, стараясь унять внезапно вспыхнувшее внутреннее волнение.

Но тут в темной массе людей на противоположной стороне его взгляд зацепился за одну фигуру. Человек стоял в самой гуще толпы, подперев ладонью подбородок; он с улыбкой наблюдал за поединком, а в его глазах плясали знакомые хитрые искорки.

Юй Вэй резко встал.

Старейшины на смотровой площадке вздрогнули от его внезапного порыва и с недоумением обернулись, но Юй Вэй уже стремительно спускался по ступеням, направляясь прямиком к зрительским местам напротив. Среди учеников пронесся удивленный ропот, а Лорд Юй, не замечая ничего вокруг, метался в толпе, вглядываясь в каждое лицо.

Он заглядывал в глаза одно за другим, лихорадочно листая человеческие лица, словно страницы старой книги.

Нет... Никого. Того человека словно и не бывало.

Юй Вэй чувствует, как в горле встает ком, а по спине пробегает ледяной холод.

«Очередная иллюзия...» — горько проносится в его мыслях.

Пока на трибунах царит суматоха, кто-то, пригнувшись, ловко проскальзывает под помост. Его движения странно текучи — он с невероятной легкостью ускользает от поисковых волн духовной силы, которые в порыве отчаяния выпустил практик стадии Великого Вознесения.

Оставив шум толпы позади, этот человек быстро добирается до горного источника за пределами владений секты Тяньяо. Остановившись у самой кромки, он делает глубокий вдох и приседает, чтобы ополоснуть руки.

Вода журчит, перетекая по камням; она настолько прозрачна, что в ней, как в зеркале, отражается прекрасное лицо. Между бровями алеет едва заметная демоническая метка, а в темных зрачках затаился живой, лукавый свет.

Это Чао Цзяньсюэ.

Маленькая изумрудная змейка, обвившаяся вокруг его запястья, лениво высунула голову из широкого рукава:

— Ну и как успехи? Насмотрелся?

Чао Цзяньсюэ бесцеремонно схватил её за загривок и стянул с руки:

— Я же просил: не смей виснуть на мне так фамильярно!

Цин Тулю, извиваясь всем своим бесхребетным телом, попытался в шутку тяпнуть его за палец:

— Повелитель демонов, ну зачем же быть таким суровым?

Чао Цзяньсюэ лишь закатил глаза. С того дня, как Цин Тулю притащил его в Царство демонов, жизнь круто изменилась. Выяснилось, что его биологический отец, Ци У, был не просто демоном, а настоящим гегемоном, правившим этими землями сотни лет назад.

Его павшее духом сердце мгновенно воспряло. Это было похоже на сюжет дешевого романа: «Бедного сироту усыновил миллионер, а потом выяснилось, что его настоящий отец — богатейший миллиардер».

По чистому совпадению клан Цин Тулю когда-то вассально подчинялся Ци У. Именно поэтому змей узнал родословную Чао Цзяньсюэ и помог ему в тот роковой день. Как признался позже сам Цин Тулю, не будь Чао сыном того самого тирана, он бы в жизни не выбрался из подпольного игорного дома живым — его бы просто пустили на органы для продажи на черном рынке.

Быть полудемоном нелегко, но Чао Цзяньсюэ не зря хранил бессмертное наследие. Годы упорных тренировок на грани возможного принесли плоды: он достиг начальной стадии Великого Вознесения. Теперь его сила сравнима с мощью Юй Вэя, а после того как он эффектно сокрушил нескольких несогласных демонических лордов, его авторитет в Царстве демонов стал неоспорим.

В Царстве демонов признают только силу. При поддержке Цин Тулю Чао Цзяньсюэ не просто выжил, а воцарился на родовых землях Ци У, став полноправным повелителем этих территорий.

Цин Тулю, вновь приняв человеческий облик, посмотрел на него с издевкой:

— Так тот человек на трибунах и есть твой бывший любовник?

Змей прятался в тени и видел всё своими глазами. Когда взгляд Юй Вэя полоснул по толпе, чешуя Цин Тулю едва не встала дыбом от опасности. А потом он услышал, как люди вокруг шепчутся: «Это Лорд Юй Вэй».

Тот самый «младший брат» и возлюбленный их нынешнего Повелителя демонов.

— Почему ты никогда не называешь его по имени? — не унимался змей. — Даже когда я приносил тебе донесения о перемещениях людей-заклинателей, ты всегда цедил сквозь зубы: «тот человек» или «этот». Что между вами стряслось? Любовь переросла в ненависть? Или ты всё еще держишь на него обиду? Слушай, с твоим нынешним уровнем культивации ты вполне можешь его одолеть, разве нет?

Чао Цзяньсюэ не выдержал, едва сдерживая желание вырубить болтливого фамильяра:

— Заткнись.

Он непроизвольно коснулся запястья. Браслет, когда-то подаренный Юй Вэем, всё так же плотно облегал руку. За эти годы Чао Цзяньсюэ перепробовал сотни способов, но так и не смог его снять — секретная техника семьи Юй держала намертво.

Пока этот браслет на нём, он не может позволить Юй Вэю себя обнаружить. Чао Цзяньсюэ просто не готов к этой встрече. Он знал: если Юй Вэй поймает его на очередной лжи, третьего шанса не будет — тот просто пронзит его мечом, не раздумывая.

Скорее всего, Юй Вэй сорвался с места на трибунах лишь потому, что почуял всплеск демонической ауры.

Чао Цзяньсюэ пришел сюда из простого любопытства — остров Нань прилегал к границам Царства демонов, а в родных краях ему стало невыносимо скучно. Он хотел лишь краем глаза взглянуть на мирское веселье, никак не ожидая, что столкнется с Юй Вэем

Согласно разведданным последних лет, Юй Вэй по-прежнему не знает пощады к демонам. Стоит ему поймать хоть одного нарушителя, он даже не утруждает себя докладами в Царство демонов — виновный неизменно становится еще одной мертвой душой, павшей от его клинка.

Вернувшись в Дунъюань, он стал полноправным владыкой «Лодки-однолистника». Молодость в сочетании со стадией Великого Вознесения обеспечили ему негласный титул лидера всего Бессмертного Дао среди людей.

Чао Цзяньсюэ невольно вздохнул, вспомнив их давний разговор на крыше. Тогда Юй Вэй твердил, что не желает иметь ничего общего с наследием своей семьи, но в итоге всё же взвалил на себя это бремя. Его юношеские идеалы разбились о суровую реальность.

Однако больше всего Чао Цзяньсюэ пугало то, как сильно изменился характер его Младшего брата. Неужели слухи верны, и он действительно встал на Путь Безжалостности?

Стоило Чао Цзяньсюэ вспомнить тот пронзительный взгляд, который Юй Вэй бросил в толпу, как сердце в его груди начинало бешено колотиться. Воспоминания о былой радости, о тех временах, когда они были неразлучны, хлынули из его души, словно вода из опрокинутой чаши.

Он не видел его слишком долго. Как он мог не нервничать? У него даже ладони слегка вспотели от волнения.

Если Юй Вэй действительно выбрал Путь Безжалостности, это объясняет всё: именно так он в будущем придет к уничтожению царства Сюаньчжэнь. В канонах жанра это называется «доказательством Дао через безжалостность» — когда ради высшего могущества заклинатель обрывает все земные привязанности.

Чао Цзяньсюэ понимал: он больше не может бегать от проблем. План «уйти в тень» провалился, пришло время взглянуть правде в глаза.

Теперь он окончательно примирился со своей демонической сутью. Он не мог предать ту великую доброту, с которой Учитель защищал его в день падения, и ради памяти Му Юаня он обязан был выжить и прожить эту жизнь достойно. Оказалось, что судьба всего мира Сюаньчжэнь теперь неразрывно связана с ним самим.

Он не зря изнурял себя тренировками все эти годы. Теперь его уровень культивации не уступал мощи Юй Вэя. Даже если ему придется пойти на крайние меры — силой затащить Младшего брата в Царство демонов и запереть его там ради его же спасения — теперь у него был реальный шанс на победу!

Глава 72: Старая резиденция – всё исчезло!

Чао Цзяньсюэ резко вскочил на ноги и призвал меч. Цин Тулю вздрогнул, решив, что его господин вот-вот совершит нечто поистине грандиозное и безумное.

Неужели он собирается штурмовать секту Тяньяо в одиночку прямо сейчас?

— Повелитель демонов, одумайтесь! — прошипел змей. — Мы подписали соглашение с Бессмертными сектами всего несколько лет назад. Нарушить его сейчас — не к добру!

Однако Чао Цзяньсюэ, не простояв и мгновения, снова присел на корточки.

Ему не понадобилось второй или третьей попытки, чтобы передумать: он струсил в ту же секунду, как встал в пафосную позу.

Если он сейчас ворвется туда и попытается кого-то похитить, Юй Вэй наверняка станет сражаться с ним насмерть. Его тут же окружат со всех сторон и раздавят числом. О том, чтобы утащить кого-то в Царство демонов, не могло быть и речи — тут бы самому живым выбраться, и то лишь благодаря заступничеству предков.

Чао Цзяньсюэ здраво рассудил, что лучше выждать.

Маленькая зелёная змейка вновь обвилась вокруг его запястья, но Чао Цзяньсюэ, не церемонясь, перехватил Цин Тулю за шиворот и потащил за собой обратно в сторону Царства демонов.

Он вспомнил свои первые дни там: разум был затуманен болью и шоком, а глаза болели так сильно, что он едва видел дорогу. Когда Цин Тулю тогда заявил, что его клан — лишь вассалы его отца, Чао Цзяньсюэ даже не нашел сил удивиться.

Сейчас же, анализируя прошлое, он всерьез подозревал: не будь клан Цин связан древним духовным контрактом с Ци У, Цин Тулю сожрал бы его в тот же миг, не раздумывая.

Клан Цин уже грезил о долгожданной свободе после исчезновения своего господина, как вдруг на их голову свалился «молодой господин» — да еще и полудемон. Связанные клятвой верности по рукам и ногам, они не имели выбора. Чтобы не прозябать под началом слабого лидера, они принялись буквально пичкать его знаниями и ресурсами, отчаянно стремясь превратить Чао Цзяньсюэ в грозную силу.

И Чао Цзяньсюэ оправдал их ожидания. Как только печати, сдерживавшие его демоническую суть, были сорваны, он начал поглощать демоническую и духовную энергию с пугающей скоростью. Слухи не врали: потенциал полудемонов действительно был запредельным.

Стоило Чао Цзяньсюэ переступить порог своего особняка, как из густых теней бесшумно вынырнул старейшина клана Цин.

Чешуя, покрывавшая его лицо, давно выцвела и побелела, выдавая почтенный возраст и огромный опыт. Увидев длинную зелёную ленту, которую Чао Цзяньсюэ небрежно тащил за собой, старик пришёл в неописуемую ярость:

— Цин Тулю! Опять ты за своё? Превратился в это недоразумение! Если кто из посторонних увидит тебя в таком виде, они решат, что весь наш клан — бесхребетные слабаки. Подумай, как ты позоришь лицо нашего Повелителя!

Чао Цзяньсюэ, не раздумывая, завязал извивающегося Цин Тулю в тугой узел и брезгливо швырнул его прямо в руки старейшине:

— Пожалуйста, займитесь его воспитанием как следует. Вместо того чтобы всюду таскаться за мной, ему бы лучше навести порядок в игорном доме «Юминь». Доходы в этом сезоне снова упали. Как мы, по-вашему, собираемся объединять царство Сюаньчжэнь, если в казне будет пусто?

Он произнёс это с таким пафосом и душевной болью, что старейшина невольно вытянулся в струнку. Чао Цзяньсюэ бил в самую цель: заветной мечтой старого змея было увидеть тот день, когда демоны-заклинатели установят свою власть над всем миром.

Цин Тулю, скрученный в тугой крендель, чудесным образом распрямился и в мгновение ока принял человеческий облик. Ловко увернувшись от тяжелого хвоста старейшины, он с воплем бросился наутек:

— Не бей меня! Пощади! Повелитель демонов, за что ты так со мной...

Старейшина, не тратя слов, схватил его за волосы и пинками погнал прочь из зала.

Раньше Чао Цзяньсюэ и представить себе не мог, что будет вести подобные беседы с Цин Тулю. Но после того, как он открыто признал свою демоническую кровь, оказалось, что демоны, окружавшие его, не такие уж и чудовища. У них были свои причуды, верность и даже своеобразное чувство юмора.

Войдя в свои покои, Чао Цзяньсюэ наконец расслабился. Он позволил демоническим ушам показаться и принялся неспешно расчесывать мягкую шерстку.

За прошедшие десятилетия их цвет немного изменился, став светлее. Цин Тулю как-то просветил его: истинная форма Ци У не имела ничего общего с обычными котами. Его отец был демоном, рожденным самой природой, и если проводить аналогии с миром животных, то он был скорее величественной черной пантерой.

К сожалению, полудемонам не дано полностью принимать облик зверя — они обречены лишь обладать отдельными чертами своей демонической сути.

Он вытянулся на диване, поднял руку и в который раз уставился на нефритовый браслет на запястье.

— Эх… — Чао Цзяньсюэ тяжело вздохнул, и в его мыслях осторожно всплыло: «Юй…»

Оставшееся имя замерло на кончике языка, став для него чем-то вроде священного табу. Он никак не мог заставить себя произнести его вслух, как бы ни старался.

— Целый день у тебя только и слышно: «Юй» то, «Юй» сё! У нас что, конюшня завелась, раз ты всё время о каких-то меринах* думаешь? — раздался вкрадчивый голос из угла.

Бровь Чао Цзяньсюэ нервно дернулась. Он подскочил на диване и наотмашь пустил в сторону звука луч духовного света.

— Ай-ё! — взвизгнул Цин Тулю и мгновенно растворился в тенях.

Вне себя от ярости, Чао Цзяньсюэ активировал мощное заклинание: двери и окна с грохотом захлопнулись, не оставив ни единой щели, сквозь которую мог бы просочиться этот несносный змей.

Быть Повелителем демонов порой было чертовски утомительно.

Чао Цзяньсюэ принял окончательное решение, перевернулся на другой бок и вновь закрылся от мира пологом тишины.

—

В самом сердце Небес Чжунчан раскинулось глубокое озеро, прозванное Чернильным за его темные, непроницаемые воды. Теперь орден Уву не парил в облаках, а тяжело осел прямо на его зеркальную гладь. Любой, кто знал правду, с горечью признал бы: нынешний облик секты лишь отдаленно напоминал то величественное зрелище, что открывалось взору столетие назад.

Вокруг зданий были возведены причудливо изогнутые мосты. Только взглянув с высоты птичьего полета, можно было понять, что эта хитроумная сеть переходов служит новым защитным барьером секты, заменяя утраченные небесные столбы. Крупные рыбы Чернильного озера время от времени лениво всплывали на поверхность, пуская по темной воде ровные круги ряби.

Великое состязание бессмертных орденов подошло к концу. Как и было оговорено с Ли Чжэньчжэнем, Юй Вэй привел учеников обратно к родным берегам секты Уву.

Молодые ученики, для которых он был живой легендой, не смели даже поднять глаз и лишь почтительно шептали: «Господин Юй Вэй». Он вёл их за собой, словно послушных цыплят, возвращая под крыло родного ордена.

Юй Вэй замер у самой кромки воды. Лёгкая рябь Чернильного озера то ласкала подол его белоснежных одежд, то вновь отступала. В какой-то момент он, словно в забытьи, сделал шаг вперёд, прямо в холодную глубину.

— Юй-шиди! — в ужасе закричал Ли Чжэньчжэнь.

Он со всех ног бросился к берегу, видя, как Юй Вэй заходит в воду. В памяти Ли Чжэньчжэня тут же всплыли недавние мрачные откровения друга, и он всерьез испугался, что тот решил последовать за своей потерянной любовью на дно.

Юй Вэй медленно обернулся. Его лицо было пугающе спокойным, а взгляд — пустым.

— Раз уж ты всё равно здесь, почему бы тебе не зайти в секту? — Ли Чжэньчжэнь заговорил быстрее, стараясь отвлечь его от воды. — Нань Шань и Цю Шуй… они все очень скучают по тебе. Соберись с духом, Юй Вэй, загляни к ним хоть на часок.

Юй Вэй еще раз окинул взглядом темную, непроницаемую гладь озера и негромко произнес:

— Хорошо.

— Правда? — Ли Чжэньчжэнь едва не подпрыгнул, решив, что ослышался. Юй Вэй годами избегал этого места, почему же он так внезапно передумал?

Он хотел было пойти впереди, указывая путь, но Юй Вэй остановил его коротким: «Я знаю дорогу». С этими словами он легко оттолкнулся от поверхности воды и взмыл в воздух, направляясь прямиком к пику Фусянь.

И то верно — он прожил здесь десятилетия, разве мог он забыть тропы родного дома?

Ли Чжэньчжэнь поспешил за ним.

Как только они ступили на земли горы Фусянь, по округе разнесся слух: «Шисюн Юй Вэй вернулся!». Внешние ученики, никогда не видевшие легендарного мастера так близко, с любопытством высовывались из дверей и окон, боясь пропустить хоть миг и во все глаза глядя на его удаляющуюся фигуру.

Холод и отчужденность — неужели такова истинная цена гениальности?

Ли Чжэньчжэнь, шагавший рядом, из кожи вон лез, пытаясь разрядить обстановку. Он пересказывал все последние сплетни и забавные случаи из жизни секты, но лицо Юй Вэя оставалось неподвижным, словно высеченным из камня.

Обычно Ли Чжэньчжэнь был душой компании, и Се Бинъюань с остальными всегда с восторгом слушали его байки. Но здесь, наедине с Юй Вэем, его «сольное выступление» провалилось. Ли Чжэньчжэнь приуныл, чувствуя себя клоуном перед безмолвным божеством.

В этот момент на горной тропе показалась фигура. Это была Цю Шуй.

За прошедшие годы она заметно вытянулась, а от прежней детской пухлости щек не осталось и следа. Она стала взрослой, уравновешенной женщиной, в чьих движениях сквозило благородство старшей наставницы.

Увидев гостя, она замерла, и в ее голосе прозвучало искреннее изумление:

— Маленький шиди… ты всё-таки вернулся.

Цю Шуй уже собралась было бежать к жилым покоям:

— Я мигом! Расскажу Нань Шаню, он будет счастлив.

— Не нужно, шицзе, — негромко, но твердо остановил её Юй Вэй. — Я здесь ненадолго. В Дунъюане еще много дел, которые требуют моего личного присутствия.

Цю Шуй печально вздохнула, понурив голову:

— Ты всё еще винишь шисюна Нань Шаня?

В тот роковой день Маленький шиди потерял сознание от удара Главы ордена. Когда же он пришел в себя и увидел перед собой Нань Шаня, то, не говоря ни слова, набросился на него с кулаками. Это была не просто потасовка — в ярости Юй Вэй был страшен. Цю Шуй, Ли Чжэньчжэнь и остальные в ужасе бросились их разнимать, боясь, что они покалечат друг друга.

Тогда Юй Вэй впервые посмел поднять руку на старшего, и многие всерьез испугались, не овладел ли им демон.

Но это был единственный раз, когда он публично потерял самообладание. Все понимали: в тот момент его мир рухнул, и кто на его месте не лишился бы рассудка? Секта простила ему эту вспышку, но сам Юй Вэй, похоже, так и не простил Нань Шаню того, что тот не дал ему прыгнуть следом за Чао Цзяньсюэ.

Только Цю Шуй знала правду: Юй Вэй не мог простить Нань Шаню того, что тот в порыве ярости бил и пинал Чао Цзяньсюэ, когда тот был уже повержен.

Юй Вэй негромко спросил:

— Это уже в прошлом. Как сейчас поживает шисюн Нань Шань?

Цю Шуй облегченно вздохнула — раз он всё еще спрашивает о нем, значит, надежда на примирение есть.

— Шицзунь всё еще не пришел в себя, — ответила она. — Поэтому Нань Шаню пришлось взять на себя все заботы о горе Фусянь. Господин Шэнь Ду тоже часто заглядывает, помогает чем может. — Она с беспокойством заглянула ему в глаза. — А у тебя? Всё ли ладится в Дунъюане?

Юй Вэй кивнул:

— Да. Я набрал учеников и обучаю их техникам клана Юй.

— Ох, — Цю Шуй грустно улыбнулась, — кто бы мог подумать, что именно ты, наш самый младший, первым создашь собственную школу.

Пока они говорили, ноги сами привели их к особому месту на горе. Ли Чжэньчжэнь, чье сердце, казалось, давно огрубело, вновь почувствовал подступившую печаль.

Они стояли перед павильоном Цинсюэ — бывшей резиденцией Чао Цзяньсюэ. С того самого дня никто из них не решался переступить этот порог.

Раньше Юй Вэй уже пытался войти туда, но сбежал, едва переступив порог, — воспоминания жгли слишком сильно. Решится ли он на этот раз?

Цю Шуй вглядывалась в его лицо, но оно было подобно застывшей глади озера — ни единой искры эмоций, ни малейшей ряби. Она тихо кашлянула, нарушая тишину:

— Если хочешь — войди, посмотри. Мы там ничего не трогали, никто даже не убирался. Всё осталось точно так же, как в тот день.

Юй Вэй медленно переступил порог и скрылся в полумраке дома.

Снаружи лишь тихо шелестела листва. Цю Шуй обернулась к Ли Чжэньчжэню:

— Ли-шисюн, а ты почему не идешь?

Тот лишь болезненно поморщился:

— Не пойду. Боюсь, сердце не выдержит. Он был мне как родной брат, я до сих пор не могу поверить, что всё так закончилось... Эх!

Спустя некоторое время Юй Вэй вышел обратно. Его лицо оставалось всё таким же бесстрастным, словно он и не видел вещей, принадлежавших когда-то дорогому человеку.

— Идём дальше, — коротко бросил он Цю Шуй. — Я хочу навестить Шицзуня.

Му Юань по-прежнему пребывал в глубоком сне в своей уединенной пещере. Ученики окружили его ложе мощными магическими щитами, которые по крупицам собирали духовную энергию со всей округи, в слабой надежде, что это поможет учителю очнуться.

Юй Вэй не стал сворачивать к террасе Гуаньюэ — тому самому месту, где всё закончилось. Ни он, ни его спутники не проронили об этом ни слова, словно этой тропы больше не существовало.

Подойдя к самому входу в обитель Му Юаня, Юй Вэй плавно взмахнул рукой. Из его ладони выпорхнул нежно-голубой светящийся лотос и, коснувшись земли, обернулся живым цветком.

Только в этот миг Цю Шуй и Ли Чжэньчжэнь осознали истину. Все эти странные духовные цветы, густо разросшиеся вокруг пещеры Шицзуня, были делом рук Юй Вэя. Они-то наивно полагали, что их посадил кто-то из старейшин или заезжих мастеров.

Оказалось, Юй Вэй возвращался сюда тайком множество раз, пока они об этом даже не догадывались.

— Благодаря этому лотосу духовная энергия здесь будет накапливаться быстрее, — сухо пояснил он.

Цю Шуй лишь потрясенно кивнула:

— Теперь я понимаю...

Юй Вэй замер и совершил полный ученический поклон перед закрытыми вратами обители. Видя, что он уже готов развернуться и покинуть гору, Цю Шуй предприняла последнюю попытку:

— Маленький шиди, если ты не слишком спешишь... может, останешься хотя бы на одну ночь?

Юй Вэй ответил с безупречной вежливостью, в которой сквозила непреклонность:

— Не стоит беспокоить шицзе. Уже поздно, я немедленно возвращаюсь в Дунъюань.

Глядя вслед его удаляющейся фигуре, Ли Чжэньчжэнь и Цю Шуй синхронно вздохнули. В его движениях больше не было тепла — только холодное совершенство мастера, который похоронил своё сердце.

Как некогда дружная школа превратилась в место, где все чувствуют себя чужими?

Цю Шуй лишь печально смотрела вслед Юй Вэю, а Ли Чжэньчжэнь думал про себя: «Ты не знала, что на самом деле связывало Юй Вэя и Чао Цзяньсюэ, потому и не понимаешь, почему рана так глубока».

Сам он знал об этом слишком хорошо. Если бы Чао Цзяньсюэ в тот вечер в тюрьме не признался ему во всём, Ли Чжэньчжэнь до сих пор пребывал бы в неведении.

Юй Вэй был ранен дважды: и предательством, и обманом. Его сердце, измученное этой безнадежной привязанностью, так и не смогло исцелиться, а невыносимый удар судьбы навсегда выжег в нем прежнюю мягкость, превратив в ледяного мастера.

— Что ж, я тоже пойду, — прервал тишину Ли Чжэньчжэнь.

Цю Шуй кивнула, глядя на него с затаенной грустью:

— Мне проводить тебя?

Ли Чжэньчжэнь лишь горько усмехнулся:

— Какой в этом смысл? — И он медленно побрел прочь в одиночестве.

Спускаясь по извилистой горной тропе, Ли Чжэньчжэнь снова поравнялся с павильоном Цинсюэ.

Он еще раз окинул взглядом павильон Цинсюэ. Стены и черепица остались прежними, но груша во дворе за эти годы вымахала, став пышной и вызывающе зеленой. Весной, когда она покрывалась мелкими белыми цветами, издалека казалось, будто двор занесло снегом. В такие моменты мерещилось: стоит толкнуть дверь, и ты увидишь Чао Цзяньсюэ, лениво упражняющегося с мечом.

«Нет, не думай об этом».

Ли Чжэньчжэнь до боли сжал кулаки. Хватит бегать. Как бы ни было тошно смотреть правде в глаза, рано или поздно с призраками прошлого нужно встретиться лицом к лицу. Он уже приготовился к тому, что сейчас его накроет волной тоски и он разрыдается прямо посреди пустой комнаты.

Он решительно шагнул в павильон, пересекая густую тень грушевого дерева. Внутри его сразу окутала странная, почти осязаемая прохлада.

Интересно, уцелела ли та скрытая формация, которую он втайне установил в доме много лет назад?

Ли Чжэньчжэнь набрал в легкие воздуха и толкнул тяжелую дверь.

— ...

Он замер на пороге, ошеломленный увиденным.

Ли Чжэньчжэнь в панике примчался обратно, едва не сбив Цю Шуй с ног. Он вцепился в её рукав мертвой хваткой, тяжело и хрипло дыша, а в его глазах застыл такой первобытный ужас, будто он только что воочию узрел выходца с того света.

Цю Шуй в полном замешательстве уставилась на него:

— Да что с тобой такое? Ты же только что ушел! Твой Маленький шиди что, решил напоследок поджечь гору? Или ты увидел привидение?

У Ли Чжэньчжэня пересохло в горле, он пытался что-то сказать, но из груди вырывался лишь нечленораздельный хрип. Наконец, с трудом сглотнув, он вскрикнул на весь склон:

— Всё кончено! Всё пропало!

— Ушел? — не поняла Цю Шуй, решив, что он говорит о Юй Вэе. — Ну, он же предупреждал, что вернется в Дунъюань...

— Да нет же! В павильоне Цинсюэ... там всё исчезло! — Ли Чжэньчжэнь тряс её за плечо. — Комната пуста! Совсем!

Глава 73: Проникновение – Секреты, которые слишком стыдно увидеть

Любой житель Дунъюаня знал о «Лодке-однолистнике», укрытой в глубине Нефритовых джунглей.

С тех пор как Юй Вэй открыл врата своей обители, сюда потянулись толпы бродячих заклинателей, привлеченных славой этого места. Ходили слухи, что он намерен передать ученикам утраченную технику клана Юй — «Горький лотос холодной души», поэтому у подножия джунглей день и ночь тянулись бесконечные очереди.

Спустя полмесяца в Лодку-однолистник прибыла новая группа юношей.

Многие из них уже имели опыт в других сектах, но, переступив порог обители Юй Вэя, замерли в растерянности. Заметив проходящего мимо старшего адепта, они почтительно склонились в поклоне, надеясь разузнать порядки.

Тот окинул их бесстрастным взглядом и пояснил:

— Наша обитель не похожа на другие. Владыка Лодки лично составил манускрипт с вводными техниками. Обучайтесь по нему самостоятельно. Каждые пять лет проводится аттестация: преуспевшие — остаются, нерадивые — покидают гору. Лишь те, кто дважды подтвердит мастерство, получат наставника из числа старших братьев. А тех, кто пройдет пять испытаний, Владыка Лодки удостоит личным руководством.

Такой порядок шел вразрез с устоями великих орденов, где одаренных юношей с порога принимали в личные ученики. Полагаться лишь на себя, не имея поддержки мастера, было уделом вольных практиков. Неудивительно, что многие, не выдержав суровости правил, один за другим покидали очередь.

Однако среди оставшихся нашелся тот, чей взор горел иным огнем.

— Как часто Владыка Лодки посещает учеников? — спросил он, и в его голосе прозвучало нетерпение, явно не связанное с жаждой знаний. — Сможем ли мы... видеть его воочию?

Этот вопрос выдавал его истинные цели: он пришел сюда не за «Горьким лотосом», а за самим Владыкой.

Старший ученик лишь усмехнулся, покачав головой:

— Если будешь полон решимости, ты действительно сможешь с ним встретиться. Но когда это случится, у тебя в голове не останется ни одной грязной мысли!

«Что за дурацкие идеи?» — толпа вокруг разразилась смехом.

Юноша, задавший вопрос, тоже улыбнулся и спокойно продолжил стоять в очереди. Он не чувствовал никакого напряжения. Поскольку люди продолжали уходить, он продвинулся вперед сразу на несколько мест.

— И на что надеются люди с таким настроем? — насмешливо бросил кто-то рядом. — Когда пройдут эти пять лет, они наверняка покинут гору в полном унынии.

Маленький ученик, не переставая улыбаться, неторопливо взял вводную брошюру и вместе с руководителем группы направился вглубь Однолистной Лодки.

— Как тебя зовут? — спросил его сосед.

— Лу Жэнь, — ответил юноша.

Он выглядел очень мило: его большие, яркие и живые глаза сразу располагали к себе.

— Можно мне занять комнату вместе с тобой? Меня зовут Цинь Цай.

Лу Жэнь согласился.

Добравшись до жилых покоев, Лу Жэнь нашел предлог, чтобы ненадолго выйти, и скрылся в укромном уголке. Взмахнув рукавом, он выпустил на землю зеленую змею и сердито воскликнул:

— Зачем ты снова увязался за мной?

Цин Ту Лю невинно ответил:

— На этот раз меня прислал Старейшина. Повелитель Демонов приложил столько усилий, чтобы пробраться в Однолистную Лодку — должно быть, готовится серьезный шаг. Если начнется драка, я смогу прикрыть вам спину.

Лу Жэнь, который на самом деле был Чао Цзяньсюэ, задумался. Решив, что в этом есть смысл, он спросил:

— А это нормально, что ты постоянно пропадаешь из своего игорного дома?

Цин Ту Лю лишь щелкнул языком:

— Вы ничего не понимаете. Главное для владельца такого заведения — это тайна.

Он помолчал и полюбопытствовал:

— Так что именно намерен делать Повелитель Демонов в Однолистной Лодке после своего закрытого обучения?

Чао Цзяньсюэ уверенно улыбнулся:

— Похитить кое-кого.

Цин Ту Лю понимающе закивал. Это было истинное поведение демона. В конце концов, похищение людей — это тоже великое искусство.

Чао Цзяньсюэ уже продумал план: сначала пробраться в резиденцию Юй Вэя и отравить его (появление Цин Ту Лю было как нельзя кстати), затем вырубить, упаковать и увезти. По возвращении в Царство Демонов он запрёт его и испробует все способы, чтобы подавить его уровень развития... Короче говоря, план был надёжным, а в худшем случае всё решит честная драка!

После распределения по комнатам Чао Цзяньсюэ и других новичков повели осматривать территорию «Лодки-однолистника».

Под ясным небом, среди бесконечных облаков, до самого горизонта тянулись ярко-зелёные листья лотоса. От прежних опасений Чао Цзяньсюэ — увидеть обветшалые стены — не осталось и следа. Павильоны и извилистые коридоры, выстроенные из светлого дерева, и многочисленные залы располагались в строгом, безупречном порядке. Ему стало любопытно: неужели они полностью воссоздали ту самую древнюю «Лодку-однолистницу» из Нефритовых джунглей?

Кровля извилистого коридора была непривычно высокой. По обе стороны тянулась неподвижная гладь воды: с одной стороны её устилали лотосы, с другой — мелькали в глубине красные карпы. В туманную погоду это место наверняка становилось неотличимым от призрачного сказочного сна.

Руководительница группы указала куда-то ввысь, и ученики увидели величественное здание из белого нефрита.

— Если Владыка Лодки в обители, то обычно он находится там.

Они обошли нефритовое здание по тропе, и взору открылся еще более широкий вид. Далеко в этой бескрайней волшебной стране виднелся еще один двор, к которому, казалось, не вело ни одной дороги.

— Что это за место? — спросил кто-то из адептов.

— Это запретная зона Владыки Лодки, — строго ответила проводница. — Любого, кто переступит черту, ждет смерть.

Заметив, как побледнели новички, она смягчилась и с улыбкой добавила:

— Но не волнуйтесь, зона защищена мощными барьерами. Даже если вы очень захотите, вы просто не сможете туда проникнуть.

«Запретная зона?» — Чао Цзяньсюэ мгновенно оживился. Неужели у праведного Юй Вэя есть какие-то постыдные тайны? Должно быть, там скрыто нечто невероятно важное, раз такой человек наложил столь безжалостный запрет.

Он снова взглянул на белое нефритовое здание. Его глаза слегка сузились: ему показалось, что в одном из окон мелькнул чей-то силуэт.

— Владыка сейчас там? — спросил он.

— Не уверена, — покачала она головой.

Подул ветерок, заставив листья лотоса мелко дрожать.

Нефритовые джунгли были огромны. Чао Цзяньсюэ подумал, что если жить здесь в полном одиночестве, можно легко сойти с ума. Юй Вэю явно пошло на пользу набрать побольше шумных и живых учеников. Захочет тишины — скроется в своем нефритовом дворце, захочет поговорить — выйдет к людям. Это всяко лучше, чем висеть в небе одинокой холодной луной.

Спустя день, когда учеников распределили по местам, Чао Цзяньсюэ открыл руководство по технике «Горький лотос холодной души». Изучив его, он не на шутку удивился. Юй Вэй без тени сомнений отдал уникальную технику своей семьи: в свитке были подробно расписаны все детали и тонкости, без малейших попыток что-то утаить или скрыть секретные ключи.

Как правило, великие кланы, владеющие уникальными методиками, не отличаются такой щедростью. Однако, похоже, лишь те, в чьих жилах течет кровь рода Юй, способны проявить истинную мощь «Горького лотоса холодной души». Из ста ступеней мастерства постороннему открыты лишь девяносто девять.

Чао Цзяньсюэ невольно вздохнул.

— О чем это ты вздыхаешь? — Цинь Цай, услышав этот полный сожаления вздох, с любопытством повернул голову.

— О том, что мне так и не удалось увидеть Владыку Лодки. Это крайне прискорбно, — ответил Чао Цзяньсюэ.

Цинь Цай оживился:

— Ты и впрямь пришел сюда только ради Владыки? Но говорят, он редко показывается адептам. Интересно, есть ли у него спутник Дао…

Чао Цзяньсюэ глубоко задумался. С их последней встречи прошло несколько десятилетий. Если у Юй Вэя уже появился кто-то, не стоит ли ему похитить их обоих разом?

Слова Цинь Цая не давали Чао Цзяньсюэ покоя, заставляя ворочаться с боку на бок всю ночь. Будет ли у него спутник? Никаких упоминаний об этом не было, да и на Юй Вэя это совсем не похоже…

«Если у него действительно есть пара, я стану той самой палкой, что разбивает союз влюбленных уток-мандаринок! — решил Чао Цзяньсюэ. — Пусть Юй Вэй ненавидит меня еще сильнее, мне всё равно!»

Днем он прилежно изучал техники, а в свободное время повадился бродить вокруг здания Белого Нефрита. Он был полностью уверен в своей маскировке, ведь Цин Ту Лю — настоящий эксперт в сокрытии следов, и под его наставничеством Чао Цзяньсюэ стал практически невидим для чужих глаз.

В ходе своей слежки он заметил четкий распорядок дня Юй Вэя: каждый день тот зажигал свечу еще до рассвета, работал несколько часов, после чего погружался в медитацию. С наступлением сумерек он неизменно отправлялся в запретную зону на воде и возвращался в нефритовое здание лишь глубокой ночью.

И так повторялось изо дня в день.

Чао Цзяньсюэ продолжал свою слежку из тени. Лишь однажды Цинь Цай едва не застукал его, но лишь посмеялся над «безнадежной влюбленностью» друга и посоветовал тому не подглядывать так явно.

Наконец, настал день, когда Чао Цзяньсюэ своими глазами увидел со спины Юй Вэя, покидающего обитель. Судя по всему, возвращаться в ближайшее время тот не собирался.

Чао Цзяньсюэ не стал терять ни секунды. Он немедленно отправился в путь, быстро растворившись в тумане над водной гладью. Таинственная запретная зона становилась всё ближе. Прищурившись, он осторожно выпустил свое духовное сознание и, как и ожидал, обнаружил перед входом тонкий, едва заметный барьер.

Никто в этом мире не знал духовную силу и заклинания Юй Вэя лучше него.

Одним точным магическим жестом Чао Цзяньсюэ проделал в защите небольшую брешь. Окно было крошечным и могло закрыться в любой миг, поэтому он ловко скользнул внутрь. Когда он приземлился на воду, по поверхности не пошло даже малейшей ряби. Ограда за его спиной мгновенно сомкнулась, принимая прежний вид.

Перед ним предстал изящный дворик. Посреди него высилось старое грушевое дерево, чья крона уходила высоко в небо. Хотя весна еще не вступила в свои права, дерево уже было усыпано белоснежными цветами, а ветер разносил по округе их нежный аромат.

Несколько лепестков, подхваченных порывом, опустились прямо перед Чао Цзяньсюэ. Он протянул руку, чтобы поймать их, но цветы, созданные из чистой духовной силы, мгновенно растаяли в его ладони, словно снежинки.

Это место казалось ему пугающе знакомым... Чао Цзяньсюэ погрузился в раздумья.

Наложив скрывающее заклинание, Чао Цзяньсюэ осторожно переступил порог дома. Внутри всё было обставлено с изяществом и вкусом, в павильоне Семи Сокровищ виднелось множество диковинных новинок. Он невольно задался вопросом: когда это Юй Вэй обзавелся подобными привычками?

Но едва он вошел в жилые покои, как замер на месте, охваченный оцепенением.

Всё было знакомым. До боли, до дрожи в кончиках пальцев.

Как это могло быть настолько похожим?

В вазе из селадона стояли ветви красной сливы. На самой вазе среди резных узоров не хватало одного крошечного осколка — уголка, который он сам когда-то случайно отбил, да так и забыл заменить.

Это была его ваза.

На полке красовались безделушки, рядом стояла курильница в форме лотоса, которую он когда-то подарил Юй Вэю, и золотая птичка, способная петь на разные голоса...

Всё это было его.

На столе лежал буклет с техниками, исписанный какими-то каракулями, и раскрытая книга «Основные принципы парного совершенствования» — именно та, которую он читал перед самым отъездом и не успел убрать на место. Она лежала здесь так, словно он оставил её лишь мгновение назад, а не десятилетия.

Это тоже было его!

Всё это место было точной копией его покоев в здании Цинсюэ клана Увэй. Чао Цзяньсюэ точно знал, что никогда раньше не ступал на эту землю, но здесь повсюду были следы его жизни.

В состоянии полного транса он вошел во внутреннюю комнату, и его зрачки сузились от нового потрясения.

Он узнал эту кровать и этот диван, но... для чего в изголовье были закреплены две тяжелые цепи?

Чао Цзяньсюэ не удержался и коснулся их. Металл оказался холодным и пугающе тяжелым. Он тут же отпрянул, словно обжегся.

Его взгляд упал на «Записи основных принципов парного совершенствования», оставленные на столе. Страница была открыта как раз на главе о «маленьких удовольствиях» между ложем и грядками, где подробно описывался именно такой способ... связывания.

Мир Чао Цзяньсюэ перевернулся. Оказалось, не только он мечтал похитить и запереть Юй Вэя. Похоже, Юй Вэй сам давно подготовил клетку и мечтал связать его!

Но нельзя исключать, что он слишком сильно его ненавидел, поэтому и развивался в извращенном направлении...

В конце концов, в глазах мира он уже мертвец, поведение Юй Вэя очень странное...

Шок от увиденного долго не мог оправиться. Чао Цзяньсюэ закатал рукава и огляделся: на стене висела картина.

На картине двое людей стоят рядом, едва заметно дрожа в тенях пурпурных цветов. По сравнению с нынешним временем, в их спокойных и равнодушных улыбках всё ещё теплится толика ребячества. Словно эту сцену можно увидеть только во сне.

Это был портрет, который они вместе рисовали в Сичжоу. Юй Вэй хранит его до сих пор.

Внезапно рука Чао Цзяньсюэ почувствовала жар.

Магия, которую он применил к двери, сработала, кто-то вернулся!

Он покатился по месту, забился под кровать и затаил дыхание.

Пришедший человек шёл размеренно и неслышно дышал. Нефритово-белый край одежды упал перед Чао Цзяньсюэ, заслонив свет.

Как он так быстро вернулся?

Внезапно Юй Вэй открыл рот и сказал: «Старший брат».

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло, и по телу пробежал холодный пот.

Был ли он обнаружен…

Он крепко зажмурил глаза, внутренне сжавшись, не смея вообще смотреть.

Но вскоре он понял, что Юй Вэй разговаривает сам с собой. Он произнёс слабым, но обиженным голосом: «Старший брат, лжец…»

Так он его и не нашел.

Чао Цзяньсюэ услышал его голос и почувствовал, что его духовная сила ослаблена. Он не осознавал, что натворил, когда вышел.

Глава 74: Первое похищение – Первая попытка старшего ученика

Из пола один за другим начали прорастать ледяные лотосы. Второй, третий, четвертый…

Чао Цзяньсюэ почувствовал, как от земли потянуло могильным холодом, и открыл глаза. Он остро ощутил, что духовная сила Юй Вэя вышла из-под контроля — это был опасный переизбыток энергии, вызванный техникой «Горького лотоса».

— Лжец… лжец! — в голосе Юй Вэя звенело такое отчаяние, что Чао Цзяньсюэ вздрогнул. В конце Юй Вэй с такой силой ударил кулаком по кровати, что у Чао Цзяньсюэ екнуло сердце.

Ему на мгновение показалось, что кровать просто разлетится в щепки.

Слушая эти полные боли обвинения, Чао Цзяньсюэ боролся со смешанными чувствами. Он действительно лгал своему младшему брату, и отрицать это было невозможно. Он уже был готов к тому, что после похищения ему придется каждый день стоять перед Юй Вэем на коленях, заглаживая свою вину бесконечными извинениями.

Прошло много времени, прежде чем Юй Вэй начал медленно уходить. Было слышно, как под его ногами с хрустом ломаются ледяные лотосы.

Когда всё окончательно стихло, оставшиеся цветы начали таять один за другим, оставляя на полу темные пятна воды.

Чао Цзяньсюэ наконец выкатился из-под кровати и, растянувшись на полу, с облегчением уставился в потолок.

Затем он снова вздохнул.

«Значит... у младшего брата всё еще есть ко мне чувства?»

Если всё обстояло именно так, то план похищения теперь казался Чао Цзяньсюэ не просто дерзким, а непосильно тяжелым для совести.

Как он мог теперь просто явиться перед Юй Вэем? Сначала он хитростью выманил у него бессмертный меч, который по праву принадлежал младшему брату, затем вскружил ему голову и обманул чувства (вопрос с «обманом тела» всё ещё оставался для него спорным), а под конец — инсценировал собственную смерть, умыл руки и исчез. Если он сейчас внезапно возникнет перед Юй Вэем с ухмылкой и радостным: «Привет! Я не умер, я вернулся!», всё гарантированно закончится катастрофой.

Подавленный этими мыслями, он вернулся в свои покои. Цинь Цай, сонно зевая, приоткрыл один глаз:

— И где тебя носило?

— Заблудился, пока гулял, — упавшим голосом отозвался Чао Цзяньсюэ.

— Хех, ты здесь уже сколько дней, а всё блуждаешь в трех соснах, — пробормотал Цинь Цай, переворачиваясь на другой бок и мгновенно проваливаясь в сон.

Чао Цзяньсюэ немного помедлил, а затем вызвал дремавшую в вазе Зелёную Чайную Иву.

— Сходи и разузнай, куда сегодня ходил... этот человек, — он запнулся на имени Юй Вэя. — И почему он растратил так много духовной силы.

Зелёная Чайная Ива высунула голову и оскалила два острых клыка:

— Кто этот «этот»? С каких это пор Повелитель Демонов боится называть его по имени?

Чао Цзяньсюэ был не в том настроении, чтобы спорить, и лишь мягко произнес:

— Ты прекрасно знаешь, о ком я.

От этого непривычно беспомощного тона у змеи по чешуе пробежали мурашки, и она поспешила юркнуть в щель окна, пока господин не передумал.

Слуга работал быстро. На следующий день, когда Чао Цзяньсюэ делал вид, что изучает технику «Горького лотоса», Ива уже сидела на подоконнике.

— Я столкнулся с одним мелким демоном, — начал он. — Тот божится, что видел, как Юй отправился к Чернильному озеру. Он использовал свою магию, чтобы прощупать дно на огромной глубине.

Чао Цзяньсюэ замер. Он слишком хорошо знал, что скрывает Чернильное озеро.

Чао Цзяньсюэ невольно задумался: неужели Юй Вэй всё еще не оставил надежды и продолжает искать его тело или тот самый духовный браслет?

В свое время он наложил на артефакт мощное скрывающее заклинание, так что Юй Вэй ни за что бы не догадался, что браслет находится прямо у него под носом, в стенах «Однолистной лодки».

Поскольку духовные силы Юй Вэя после вылазки на Чернильное озеро были истощены, Чао Цзяньсюэ решил: лучшего момента для похищения не найти. Сжав кулаки, он затаился в ожидании ночи.

Павильон Белого Нефрита возвышался на три этажа, каждый из которых опоясывали изящные коридоры. Чао Цзяньсюэ бесшумной тенью взлетел на крышу и притаился у самого края террасы. Внутри не горело ни одной свечи. Глядя в узкую щель окна, он искренне пожалел, что не владеет искусством Семидесяти Двух Превращений — сейчас бы очень пригодилось умение стать крошечным насекомым и открыто влететь внутрь.

Юй Вэй сидел за тонкой занавеской, едва различимый в бледном лунном свете. Вокруг него всё еще парили крошечные ледяные лотосы, мерцая в призрачном сиянии, разлившемся по комнате подобно воде. Его волосы не были собраны, и тяжелые атласные пряди рассыпались по плечам, смягчая его привычный неприступный образ.

Чао Цзяньсюэ невольно сглотнул. Он впервые видел Юй Вэя — теперь уже взрослого мужчину — на таком близком расстоянии.

Черты его лица стали резче, чем десятилетия назад: брови вразлет к самым вискам, чуть приподнятые уголки глаз. Стоило Юй Вэю открыть их и посмотреть вдаль, как он тут же превращался в холодную луну или острое лезвие меча. Но сейчас, с закрытыми глазами, он казался изваянием из драгоценного нефрита, окутанным легким туманом.

Он действительно выложился без остатка, прочесывая дно Чернильного озера, раз не заметил чужака в каких-то пятидесяти шагах от себя.

Вспомнив о своей главной цели, Чао Цзяньсюэ осторожно всыпал в оконную щель мелкую пыльцу. Это был редкий яд из Царства Демонов, смешанный с ядом Зелёной Чайной Ивы. Такая смесь могла мгновенно лишить сознания даже сильного заклинателя и полностью подавить его духовную защиту.

Эффективность яда всегда зависела от уровня развития противника, но на этот раз расчет оказался верным. Сверкающая пыльца под контролем Чао Цзяньсюэ окутала Юй Вэя, и тот бессильно склонился.

Чао Цзяньсюэ ликовал, но осторожность не терял. Приоткрыв окно, он бросил к ногам Юй Вэя камешек — никакой реакции. Пора действовать!

Заранее переодевшись для дела, он выудил пеньковую веревку и, крадучись, словно вор, пробрался внутрь через окно, тут же нырнув за занавеску. Но здесь возникла заминка, о которой он не подумал заранее: он совершенно не знал, как связывать людей и какие узлы использовать!

Можно было прибегнуть к магии, но аура Чао Цзяньсюэ была пропитана демонической энергией. Если Юй Вэй и не проснется, то его меч точно среагирует на присутствие демона, а этого допустить было нельзя.

Сжимая веревку в руках, Чао Цзяньсюэ в растерянности нахмурился, попытался сделать пару жестов, но в итоге был вынужден вязать узлы как попало. Он перевернул Юй Вэя, обматывая его, словно рисовую лепешку. Боясь ненароком дернуть его за длинные волосы, он был вынужден сесть на него верхом, приподнимая атласные пряди, чтобы пропустить под ними веревку. Длины не хватило, чтобы превратить пленника в «мумию», поэтому обмотка вышла довольно свободной.

Снаружи, под окнами павильона Белого Нефрита, патрулировали ученики — доносились обрывки их смеха и болтовни. Чао Цзяньсюэ облизывал сухие губы, лихорадочно работая руками, но нервы сдавали. Мало того, что одна рука Юй Вэя осталась полусвободной, так он еще и сам едва не споткнулся в этой суматохе.

Юй Вэй лежал тихо и умиротворенно, с плотно закрытыми глазами, словно позволяя делать с собой всё, что угодно. Каждое касание к его талии или рукам — пусть даже через слои одежды — заставляло старые воспоминания нахлынуть с новой силой. Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, а пальцы начали мелко дрожать.

Он никак не мог затянуть финальный узел, пока Зелёная Чайная Ива, наблюдавшая с подоконника, не прошипела:

— Да чего ты копаешься?

Увидев, какую нелепицу наворотил его господин, змей вытаращил глаза:

— Повелитель Демонов! Ты что, играешься? Что это за веревка? Просто хватай его и уноси!

Эти слова мгновенно привели Чао Цзяньсюэ в чувство. Действительно, почему его IQ падал до нуля каждый раз, когда он оказывался рядом с этим человеком?

Веревка нужна была лишь для подстраховки. Пока Юй Вэй под действием яда, он не сможет сопротивляться. Главное — надежно зафиксировать его руки, чтобы он не смог сложить магические печати, а заклинание молчания можно будет наложить уже за пределами «Однолистной лодки».

Он подхватил Юй Вэя на руки. В тот же миг он заметил, как брови того нахмурились — казалось, Юй Вэй вот-вот придет в себя.

«Да когда же наконец подействует этот яд Зелёной Чайной Ивы?!» — в панике подумал он.

В углу зловеще задрожал Единственный Меч, готовый в любой момент вырваться из ножен. Чао Цзяньсюэ понял: если он не уберется из «Однолистной лодки» прямо сейчас, меч его просто настигнет.

Приняв волевое решение, он прыгнул с балкона Белого Нефритового Павильона. Прижимая к себе Юй Вэя, он стремительно мчался прочь, едва касаясь стопами гигантских листьев лотоса. Впереди зашумел тот самый водопад. Для удобства адептов узкую тропу у подножия расширили, и Чао Цзяньсюэ, не сбавляя скорости, вылетел сквозь стену брызг наружу.

Однако стоило им миновать завесу водопада, как Юй Вэй внезапно открыл глаза.

Чао Цзяньсюэ замер, встретившись с этим ледяным взглядом. В ту же секунду из глубины обители донесся скрежет металла — Единственный Меч со свистом летел вдогонку. Среагировав на инстинктах, Чао Цзяньсюэ уклонился от клинка и бросил на него фиксирующее заклинание. Лишенный подпитки духовной силы хозяина, меч бессильно застрял в воде, не в силах сдвинуться с места.

Змеиный яд всё еще сковывал тело Юй Вэя, но тот отчаянно сопротивлялся. К счастью, путаные узлы, которые Чао Цзяньсюэ навязал в спешке, оказались неожиданно крепкими. Глаза Юй Вэя сверкали, словно холодные звезды, готовые пронзить похитителя ледяными стрелами.

— Ты ищешь смерти, — процедил он сквозь зубы.

Чао Цзяньсюэ предпочел промолчать и лишь прибавил ходу, летя прямиком к границам Царства Демонов.

Зелёная Чайная Ива, обвившаяся вокруг его шеи, гордо заявила пленнику:

— Принять милость самого Повелителя Демонов — это великая удача для тебя!

Для Юй Вэя эти слова прозвучали как изощренное унижение. Он до боли сжал кулаки, активируя технику «Горького лотоса». В руках Чао Цзяньсюэ он вмиг превратился в кусок твердого, обжигающего льда. Веревка на его запястьях натянулась до предела, угрожая лопнуть в любую секунду.

— Единственный... Меч, ко мне! — выкрикнул Юй Вэй.

Сзади нарастало мощное давление — Единственный Меч, повинуясь воле хозяина, неумолимо сокращал дистанцию. Зелёная Чайная Ива в ужасе сжалась, а Чао Цзяньсюэ едва успевал уклоняться от невидимых лезвий. Стоило Юй Вэю начать произносить команду «Откройся...», как у Повелителя Демонов не осталось иного выбора. Чтобы заставить его замолчать и не дать активировать формацию меча, он резко наклонился и впился губами в губы Юй Вэя.

Зелёная Чайная Ива лишь многозначительно цокнула языком.

Единственный Меч на мгновение замер в воздухе, словно ошеломленный увиденным. Для гордого Юй Вэя этот внезапный поцелуй демона стал высшим проявлением позора. Он задрожал всем телом, и в следующую секунду путы лопнули под мощным выбросом духовной энергии — гнев Юй Вэя достиг своего пика.

Чао Цзяньсюэ уже был готов применить грубую силу, но до границ Царства Демонов оставалось еще слишком далеко. Как назло, из тумана донесся знакомый голос: «Это ты, юный друг Юй?»

К несчастью для Чао Цзяньсюэ, на шум явился сам Лорд Цзывэй. Понимая, что против такого мастера ему не выстоять, Чао Цзяньсюэ разжал руки, отпустил Юй Вэя и, обернувшись темным дымом, мгновенно скрылся из виду.

Юй Вэй в плачевном состоянии упал на берег. Духовное пламя в мгновение ока испепелило остатки веревок на его теле. Единственный Меч, тихо «скуля» от преданности, подлетел к хозяину, пытаясь утешить его, но преследовать похитителя было уже поздно — враг растворился в воздухе.

Юй Вэй зашелся в тяжелом кашле, и на песок брызнула алая кровь.

Приземлившийся Лорд Цзывэй замер в изумлении:

— Кто смог довести тебя до такого состояния?

Юй Вэй, прижав пальцы к точкам меридианов, чтобы успокоить бушующую энергию, ледяным тоном ответил:

— Демон на стадии Великого Вознесения пробрался в мою обитель и отравил меня ядом, пока я был слаб.

— Твои губы... — Лорд Цзывэй запнулся, глядя на припухлость.

Юй Вэй спокойно стер кровь с губ, но аура холода, исходившая от него, стала почти осязаемой.

— Не стоит гнаться за ним, — мягко сказал Лорд Цзывэй. — Твои силы на исходе. Чернильное озеро слишком глубоко, чтобы исследовать его в одиночку, истощая свой источник.

— Благодарю за наставление, Лорд. Больше я так не поступлю, — отозвался Юй Вэй.

Впрочем, в одном он не лгал — Чернильное озеро он уже изучил до самого дна.

Чернильное озеро сохранило свои секреты — даже после стольких усилий Юй Вэй не нашел там ни одной вещи, которая принадлежала бы его прошлому.

—

Чао Цзяньсюэ решил не возвращаться в Царство Демонов. Рассудив, что «самое опасное место — самое безопасное», он тем же путем пробрался обратно в «Лодку-однолистник».

Снова приняв облик милого адепта Лу Жэня, он юркнул в свою комнату. Цинь Цай спал так крепко, что даже не пошевелился. Первое в жизни похищение закончилось полным провалом.

— В следующий раз сделай свой яд сильнее, — проворчал он Зеленой Чайной Иве.

— Я всего лишь на стадии Зарождающейся Души, яда во мне не так много, — огрызнулся змей. — Почему бы нам не попросить порцию у Старейшины?

— А это его не убьет? — засомневался Чао Цзяньсюэ.

— Хе-хе, — только и ответила Ива.

Утром Цинь Цай долго и подозрительно разглядывал лицо соседа, прежде чем спросить:

— Послушай, а что у тебя с губами?

Чао Цзяньсюэ осторожно облизал их и поморщился от жгучей боли — видимо, Юй Вэй в порыве гнева все-таки прикусил его.

— О... я случайно обо что-то ударился ночью, — ответил «Лу Жэнь», и его глаза жалобно заблестели от выступивших слез.

Вскоре после утренней тренировки примчался запыхавшийся ученик с важным известием: сегодня Владыка Лодки лично посетит их, чтобы проверить успехи каждого адепта.

Глава 75: Дважды, это второе цветение

Новость о визите Юй Вэя мгновенно всколыхнула ряды адептов. С чего бы вдруг Владыка Лодки, всегда державшийся отстраненно, проявил такой личный интерес к их тренировкам?

Те, кто был посметливее и имел связи среди старших, принялись вовсю распространять слухи:

— Слышали? Говорят, Владыка решил наконец выбрать себе личного ученика!

— Если это правда, нужно показать всё, на что мы способны. Стать его личным адептом — это же всё равно что занять место главного ученика в великом ордене!

— Да, ведь он будет первым, а значит, самым любимым и приближенным!

Возбужденный гул не стихал. Цинь Цай, чьи глаза горели надеждой, не выдержал и заговорщицки прошептал на ухо Чао Цзяньсюэ:

— Лу Жэнь, как думаешь... у меня есть хоть призрачный шанс?

Чао Цзяньсюэ, будучи человеком справедливым, лишь мысленно вздохнул. Он прекрасно видел, что талант Цинь Цая весьма посредственен. Зная фанатичную преданность Юй Вэя дисциплине и его заоблачные требования к совершенствованию, он понимал: Цинь Цай в списке кандидатов стоял бы в самом конце.

Но вслух он лишь мягко ответил:

— Кто знает, что на уме у Владыки? Главное — не волнуйся.

Сам же Чао Цзяньсюэ чувствовал, как внутри всё сжимается. Он слишком хорошо понимал, что этот внезапный «смотр» — вовсе не поиск ученика. Юй Вэй искал его. Искал того наглого демона, который посмел его отравить и, что еще хуже, поцеловать.

Чао Цзяньсюэ лишь мягко улыбнулся и подбодрил приятеля:

— Всегда есть надежда, если попытаться.

Цинь Цай хохотнул и толкнул его локтем в бок:

— Тебе и самому стоит выложиться на полную! Если Владыка выберет тебя, представь — сможешь проводить с ним дни и ночи напролет в Башне Белого Нефрита. Тебе ведь он нравится, а?

В этот миг Чао Цзяньсюэ почувствовал странное дежавю. Эти слова напомнили ему то, что когда-то говорил Ли Чжэньчжэнь в Долине Водяной Луны. Казалось, судьба сделала круг и вернула его в исходную точку. Но роль нужно было доигрывать до конца. Лу Жэнь застенчиво опустил голову и невинно улыбнулся, словно был слишком смущен, чтобы ответить.

— И как только те, у кого в голове такие мысли, надеются попасть на глаза Владыке? — раздался рядом насмешливый голос. Ученик, тощий и длинный, как бамбуковый шест, с презрением окинул их взглядом.

Цинь Цай тут же бросился на защиту друга:

— Ты просто судишь о людях по внешности!

— А я разве не прав? — фыркнул «бамбук». — С таким щуплым телосложением на какой талант он может рассчитывать? Его вышвырнут отсюда через пять лет, вот увидишь.

— Да ты!..

Чао Цзяньсюэ придержал Цинь Цая за плечо, не давая завязаться драке. Тот был еще слишком молод и горяч. Раньше подобные слова могли задеть и самого Чао Цзяньсюэ, но теперь он был выше этого. Гнев из-за пустяков — удел неуверенных в себе; спорить с таким человеком было просто бесполезно.

Когда настало время для практики, в зале воцарилась напряженная тишина. Все сосредоточились на основах, стараясь с помощью духовной энергии создать перед собой цветок лотоса.

Под звук медленно открывающихся дверей в зал вошел Юй Вэй. Чао Цзяньсюэ украдкой взглянул на него и тут же заметил едва различимый след на его губе. Поняв происхождение этого пореза, он невольно сам поджал губы.

— Продолжайте, — глубоким голосом произнес Юй Вэй.

Его присутствие мгновенно сделало атмосферу в зале невыносимо тяжелой. Напряжение было таким, что некоторые ученики от волнения опрокидывали свои чаши с лотосами. Таких бедолаг Юй Вэй просил удалиться для самостоятельных занятий в комнатах. Его авторитет был абсолютным — для молодежи царства Сюаньчжэнь он уже сто лет оставался недосягаемым идеалом. Поговаривали, что даже его прошлое в секте Увэй до сих пор вызывало трепет и пересуды.

Только Чао Цзяньсюэ сохранял полное спокойствие. Наблюдение со стороны такого мастера сбило бы с толку любого, но не его.

Один за другим адепты создавали на своих цветах тонкий слой инея. Каждый, закончив, замирал в радостном ожидании, надеясь на одобрение Владыки. Но Юй Вэй проходил мимо, не замедляя шага.

Видя, что очередь приближается, Чао Цзяньсюэ придал лицу сосредоточенное выражение и коснулся своего цветка. Иней мгновенно окутал лепестки, промораживая их насквозь, и в следующую секунду лотос с сухим треском разлетелся на ледяные осколки. Это было сделано изящно и без малейших усилий.

Белоснежные одежды Юй Вэя замерли прямо перед его столом.

Чао Цзяньсюэ бесстрашно поднял голову и встретился с ним взглядом. Владыка Лодки не скрывал, что пристально изучает его работу. Вокруг тут же зашептались. Тот самый ученик-«бамбук», что недавно насмехался над Лу Жэнем, злорадно прошипел соседу:

— Смотри, он разбил цветок. Владыка точно его выставит!

Цинь Цай тоже не на шутку разволновался. В инструкции четко говорилось лишь заморозить лотос, а Лу Жэнь его уничтожил. Это выглядело как грубая ошибка.

Но в тишине зала отчетливо прозвучал голос Юй Вэя, обращенный к Лу Жэню:

— С сегодняшнего дня ты следуешь за мной в Башню Белого Нефрита.

Все присутствующие застыли в немом изумлении. В воздухе повисло тяжелое недоумение: почему именно он?

Чао Цзяньсюэ же молча начал собирать свой нехитрый скарб. Для него ответ был очевиден. Основой техники было лишь создание инея, но превращение цветка в монолитный лед — это уже высшая ступень. Даже если адепт не совладал с мощью и разбил лотос, сам потенциал такой заморозки выдавал в нем гения. Он слишком хорошо знал Юй Вэя: тот был фанатично строг в вопросах самосовершенствования и всегда выбирал только лучшее.

А Чао Цзяньсюэ и был этим лучшим. К тому же, статус личного ученика давал идеальный шанс — теперь у него будет уйма времени, чтобы наконец-то «связать» своего наставника.

Лицо ученика, который недавно насмехался над «щуплым» Лу Жэнем, пошло пятнами — то зеленело, то бледнело от стыда. Случайно встретившись взглядом с Лу Жэнем, он поспешно отвернулся, но успел заметить на его лице добрую, почти нежную улыбку. Это мимолетное выражение заставило обидчика похолодеть от внезапного и необъяснимого сожаления.

Перед уходом Цинь Цай долго мялся, не зная, как попрощаться. Он искренне радовался за друга, хотя в его голосе и слышалась грусть:

— Когда поселишься в Белой Нефритовой Башне, — шепнул он, — не броди больше по ночам, как ты привык. Мастер может разгневаться.

Чао Цзяньсюэ почувствовал укол тепла в груди. Он вложил в руку парня пузырек:

— Это наследство моих предков. Прими таблетки, они помогут тебе, когда решишь уйти в глубокую медитацию.

— Спасибо, Лу Жэнь, — тихо ответил Цинь Цай.

Когда они остались одни на тропе к башне, Цин Ту Лю зашевелился в рукаве:

— Этому парню крупно повезло. Ты не боишься, что он не оценит подарок и просто выбросит твои ценные пилюли?

— Я даю то, что хочу дать, и не жду ничего взамен, — отрезал Чао Цзяньсюэ. — К тому же, такая искренность, как у него, сейчас редкость.

Он помолчал и добавил:

— Тебе тоже пора. У Юй Вэя слишком острое зрение, тебе будет безопаснее вдали от меня, пока я в башне.

Цин Ту Лю надменно фыркнул, скользнул по ткани рукава и мгновенно исчез в глубине пруда с лотосами.

Чао Цзяньсюэ остался один. Тени от ветвей причудливо ложились на пол коридора. Перешагивая через них, он негромко напевал себе под нос, пребывая в отличном расположении духа. Впервые он входил в Башню Белого Нефрита открыто, через главный вход, как желанный гость.

Юй Вэй уже ждал его в главном зале, неподвижный и холодный, как само здание.

Как пройдет их первая встреча в качестве «учителя и ученика»? Решится ли Юй Вэй сразу проверить «Лу Жэня» на наличие демонической энергии, или он отведет его в ту самую комнату с цепями, которую Чао Цзяньсюэ уже видел?

Чао Цзяньсюэ послушно склонил голову:

— Владыка Лодки.

Юй Вэй ответил холодно, без тени тепла в голосе:

— Не нужно называть меня «наставником». Я буду обучать тебя лишь тридцать лет. По истечении этого срока, какого бы уровня совершенствования ты ни достиг, ты должен будешь принять управление «Лодкой-однолистником» вместо меня.

На голову Чао Цзяньсюэ внезапно свалилась такая тяжкая ответственность, что он на мгновение опешил.

— Владыка уходит? Но... почему я? — вырвалось у него.

Как он мог доверить столь важное место, как Однолистная Обитель, первому встречному?

Юй Вэй оставался бесстрастен:

— Я видел, что говорят о тебе другие, и видел, на что ты способен. У тебя доброе сердце и незаурядный талант, поэтому мой выбор временно пал на тебя.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя крайне неловко. Ему отчаянно хотелось спросить: «Что ты задумал? Куда ты собрался уходить, оставив на меня свою обитель?» Неужели он планирует навсегда покинуть царство Сюаньчжэнь? Но, не смея выдать себя, он лишь коротко ответил:

— Да.

Юй Вэй снова взглянул на него:

— Как твое имя?

— Лу Жэнь, — нерешительно произнес Чао Цзяньсюэ.

В воздухе повисло странное чувство чего-то знакомого. Юй Вэй пристально вглядывался в него. Ничем не примечательное имя, ничем не примечательное лицо — казалось бы, совершенно заурядный юноша. Однако его взгляд замер на небольшой царапине на губе Лу Жэня.

Брови Владыки слегка нахмурились:

— Как ты повредил губу? У тебя... есть спутник Дао?

Чао Цзяньсюэ поспешно и категорично замотал столовой:

— Нет! Я просто упал на дороге и ударился о камень.

— Это хорошо. В эти тридцать лет ты должен сосредоточиться на самосовершенствовании и не отвлекаться на любовь. Понимаешь?

Чао Цзяньсюэ кивнул:

— Понимаю, капитан!

Юй Вэй махнул рукавом:

— Следуй за мной.

Он привел его на второй этаж Башни Белого Нефрита. Как только Чао Цзяньсюэ вошел, он словно погрузился в океан знаний. Бесчисленные книги заполняли полки ряд за рядом, словно огромная галактика, внушая благоговейный трепет. Чао Цзяньсюэ вспомнил, как когда-то мастер Му Юань заставлял его учиться, и его сердце сжалось. Неужели теперь и Юй Вэй будет заставлять его зубрить книги?

Юй Вэй прошел вперед, и, видя, что Лу Жэнь замялся, поторопил его. Бледный Лу Жэнь последовал за ним в комнату. Там книг было немного — всего три свитка.

Юй Вэй сказал:

— Это мой сборник идей по методу Горького Лотоса Холодной Души. Раз ты уже вступил в секту, начинай читать со второй части первого тома. С этого момента ты будешь жить здесь. Если что-то не поймешь, поднимись наверх и найди меня.

Сказав это, он ушел. Чао Цзяньсюэ открыл свитки и увидел, что они написаны рукой самого Юй Вэя. Изложение было очень подробным, на сотни тысяч слов. Местами виднелись пятна чернил, и Чао Цзяньсюэ легко мог представить, как Юй Вэй сидел над ними с кистью в руках. Почерк был изящным и энергичным — гораздо лучше, чем у самого Чао Цзяньсюэ.

Вскоре он услышал движение и, выглянув в окно, увидел, как Юй Вэй вылетает и снова направляется к тому маленькому дворику над водой. Чао Цзяньсюэ заломил руки и вздохнул. Его мучило чувство вины. Он считал, что это по его вине его когда-то отчужденный младший брат превратился в человека, который по ночам в одиночестве тоскует над старыми вещами.

Вздохнув, он отложил свитки. Он пришел в башню не ради учебы. Из его рукава выскользнула бутылочка. Цин Ту Лю ночью успел сгонять в Царство Демонов за новым ядом от старейшин клана Цин. Эта жидкость была без цвета и запаха. Если добавить её в воду, Юй Вэй точно потеряет сознание на десять дней, а то и на полмесяца.

Чао Цзяньсюэ бесшумно прокрался на третий этаж. Как он и ожидал, Юй Вэй не стал ставить барьеры против собственного «ученика», позволив ему просто толкнуть дверь.

Его взгляд сразу замер на чайнике. Не теряя ни секунды, Чао Цзяньсюэ откупорил флакон и вылил всё содержимое в воду, после чего закрыл крышку и хорошенько встряхнул чайник, чтобы яд перемешался.

Спустившись к себе, он сидел ни жив ни мертв, делая вид, что погружен в чтение. В час третьей стражи Юй Вэй вернулся. Проходя мимо, он на мгновение задержался у стола Чао Цзяньсюэ:

— В самосовершенствовании важен баланс работы и отдыха. Ложись спать.

Чао Цзяньсюэ лишь послушно кивнул, провожая взглядом край его белых одежд, исчезающий на лестнице.

Отодвинув подушку, он присел у подножия ступеней, не сводя глаз с полоски света, падавшей из комнаты наверху. Он ждал целую вечность. Когда наверху всё окончательно стихло, он крадучись поднялся.

— Владыка Лодки? — позвал он тонким, как у котенка, голоском.

Тишина.

Ликуя в душе, Чао Цзяньсюэ толкнул дверь. Юй Вэй сидел за столом, подперев лоб рукой; перед ним стояла пустая чашка. Он замер в неподвижности, явно провалившись в глубокое беспамятство. Чао Цзяньсюэ медленно подошел ближе, снова позвав для страховки:

— Владыка?..

Ответа не последовало. Тогда Чао Цзяньсюэ выпустил свои «демонические когти», готовясь схватить добычу. Но стоило его пальцам почти коснуться плеча Юй Вэя, как тот молниеносно вскинул руку и намертво перехватил запястье Чао Цзяньсюэ.

Повелитель Демонов едва не лишился чувств от ужаса.

— Вла... Владыка... — заикаясь, выдавил он.

Ладонь Юй Вэя обжигала жаром. Он прищурился, глядя на юношу, хотя его взгляд казался затуманенным и расфокусированным. Спустя мучительную паузу он глухо процедил:

— Смелый.

Чао Цзяньсюэ чувствовал — что-то идет не так. Юй Вэй явно был под действием яда, он едва соображал, но при этом сохранял пугающую силу. Неужели старейшины клана Цин подсунули бракованное зелье? Или организм Юй Вэя снова выдал не ту реакцию?

— Кто позволил тебе войти? М-м? — рука Юй Вэя на его запястье сжалась еще сильнее, притягивая Чао Цзяньсюэ ближе. [1, 2, 3]

Чао Цзяньсюэ, морщась от боли в запястье, невольно скосил глаза на стол. Что-то было не так: чай в чашке выглядел слишком прозрачным. Такого бесцветного чая в природе не существует.

Он осторожно принюхался. Алкоголь! Резкий запах вина ударил в нос. Юй Вэй был не отравлен — он был мертвецки пьян.

В прошлом Юй Вэй никогда не позволял себе терять контроль в его присутствии. Теперь же Чао Цзяньсюэ воочию видел, каков его младший брат во хмелю. От этого взгляда волосы вставали дыбом: густые тени от ресниц ложились на щеки, делая черты лица пугающе четкими. В лунном свете он казался прекрасным, но опасным призраком, способным одним движением содрать кожу.

Понимая, что влип, Чао Цзяньсюэ выдавил самую невинную улыбку, на которую был способен:

— Владыка... я просто хотел зайти и спросить: во сколько мне завтра явиться к вам с почтением?

Юй Вэй не мигая смотрел на него, будто не слыша слов, а пытаясь пронзить взглядом саму его душу, скрытую за маскировкой. Чао Цзяньсюэ струсил. Сердце ушло в пятки, и он поспешно отвел глаза, уставившись на чайник:

— А что... что вы пьете, Владыка?

Этот вопрос немного отрезвил Юй Вэя. Он разжал пальцы, освобождая руку юноши, и хрипло, едва слышно выдохнул:

— Убирайся. Завтра не нужно приходить.

Но Чао Цзяньсюэ, чувствуя, что шанс уходит, проявил собачью наглость. Он схватил со стола пустую чашку и до краев наполнил её из того самого чайника, куда подмешал яд.

— Владыка, вино вредит телу, — затараторил он, почтительно поднося чашу к его губам. — Почему бы не выпить глоток чистого чая, чтобы смочить горло?

Раз Юй Вэй не выпил яд сам, Чао Цзяньсюэ решил его уговорить. Он надеялся, что Владыка проявит мягкость к заботливому ученику. Однако Юй Вэй лишь болезненно нахмурился, явно борясь с внутренним демоном.

— Я не хочу повторять в третий раз. Уйди, — он снова подпер голову рукой.

Чао Цзяньсюэ не сдавался. Поставив чашку на стол, он зашел Юй Вэю за спину:

— Вам плохо? Позвольте мне сделать вам массаж, это поможет...

Но стоило его пальцам почти коснуться плеч, как его обдало волной ледяной энергии. Юй Вэя окутала такая мощная аура холода, что Чао Цзяньсюэ буквально вышвырнуло из комнаты.

— Владыка! Владыка! — в панике закричал он, теряя опору под ногами.

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом, и Чао Цзяньсюэ остался в коридоре, зажмурившись от поднятого магическим ветром вихря.

Чао Цзяньсюэ еще долго стоял под дверью, и внутри него закипало негодование. Юй Вэй даже не притронулся к чаю, который ему поднес «заботливый» ученик! И как только он умудряется так обращаться с людьми?

В голове промелькнула яростная мысль: «Надо было просто влить в него этот чай силой! Черт возьми!»

Сделав пару глубоких вдохов, он попытался унять дрожь в руках. «Второй раз мимо — ничего страшного! — уговаривал он себя. — Это всего лишь вторая попытка, не вздумай сдаваться!»

Просто сегодня время было выбрано из рук вон плохо. Кто бы мог подумать, что Юй Вэй начнет прикладываться к бутылке? Раньше этот послушный младший брат к вину почти не прикасался. Сдерживая глухое раздражение, Чао Цзяньсюэ спустился на свой второй этаж и устроился спать прямо среди стопок книг.

Тем временем наверху лунный свет заливал комнату холодным серебром. Ночной ветер распахнул створку окна. Резкий птичий крик заставил Юй Вэя обернуться: на оконной решетке сидела маленькая, ослепительно белая птичка.

Она прилетала часто, и при виде нее холод в глазах Юй Вэя немного смягчился. Он слегка приподнял руку, и птица радостно перепрыгнула ему на пальцы, склонив голову набок и внимательно глядя на него.

— Ты веришь, что он действительно мертв? — голос Юй Вэя превратился в едва слышный шепот. — А я не верю.

Он смотрел на птицу, но видел кого-то другого.

— Если он мертв, то почему не осталось ни косточки? Я перерыл всё Чернильное озеро, убил ту гигантскую рыбу, что пожирает духовные артефакты, но так ничего и не нашел. Как он мог... как он мог так подло обмануть меня, а потом просто взять и умереть?

Птичка моргнула своими черными глазами-бусинками, забавно подпрыгнула и заглянула в чашку с отравленным чаем. На поверхности воды отразились ее пухлые щечки.

Юй Вэй, не глядя на чай, потянулся к другой чаше, снова наполненной вином, и осушил её одним глотком.

«Не думаю, что он покончил бы с собой добровольно. Такой лжец, должно быть, нашёл место, где спрятаться… как думаешь, куда он мог пойти? Хм?»

Хотя маленькая птичка родилась в стране чудес «Лодка-однолистник» и обладала хотя бы крупицей разума, она всё равно не поняла слов Юй Вэя. Казалось, она испытывала жажду и опустила голову, чтобы попить из чашки.

«Он что, боится, что его убьют, поэтому и не хочет появляться? Неважно, когда я его найду, я его как следует спрячу… Думаешь, меня демон околдовал? Очевидно, обманули, но всё равно не забывают… Неужели я немного сумасшедшая?»

Маленькая птичка подняла голову, ее темные бобовые глаза отразили бледное лицо Юй Вэя, в ее глазах, казалось, вспыхнул какой-то неясный странный свет, маленькая птичка не могла понять.

Но Юй Вэй быстро понял, что с ним что-то не так: он закашлялся, закрыл глаза, и странный свет внезапно исчез.

Маленькая птичка пронзительно крикнула, а затем сделала несколько шагов вперед, затем еще несколько шагов.

Внезапно он пошатнулся, а затем скатился с края стола и упал в вытянутую ладонь Юй Вэя.

Юй Вэй нахмурился и поднял руку.

Маленькая птичка не умерла, но слабая духовная сила вокруг нее полностью исчезла, и она потеряла сознание, поджав под себя лапки.

Как такое возможно?

Взгляд Юй Вэя упал на чай, который он только что выпил.

Это была чаша, которую налил Лу Жэнь.

Юй Вэй поднял его, осмотрел прозрачное голубое дно чая, внимательно понюхал его и не обнаружил никаких дефектов.

Но он хорошенько обдумал это и все равно вылетел из Однолистной Лодки с чашкой чая.

В долине Июнь ночь была глубокой, роса обильной, густой туман никак не рассеивался.

Приход Юй Вэя слегка удивил главу клана Июнь, и он зевнул: «Почему мастер лодки Юй идёт сейчас? Ты что, приглашаешь меня пить чай в такой поздний час?»

Она взглянула на чашку в его руке.

Чао Цзяньсюэ еще долго стоял под дверью, и внутри него закипало негодование. Юй Вэй даже не притронулся к чаю, который ему поднес «заботливый» ученик! И как только он умудряется так обращаться с людьми?

В голове промелькнула яростная мысль: «Надо было просто влить в него этот чай силой! Черт возьми!»

Сделав пару глубоких вдохов, он попытался унять дрожь в руках. «Второй раз мимо — ничего страшного! — уговаривал он себя. — Это всего лишь вторая попытка, не вздумай сдаваться!»

Просто сегодня время было выбрано из рук вон плохо. Кто бы мог подумать, что Юй Вэй начнет прикладываться к бутылке? Раньше этот послушный младший брат к вину почти не прикасался. Сдерживая глухое раздражение, Чао Цзяньсюэ спустился на свой второй этаж и устроился спать прямо среди стопок книг.

Тем временем наверху лунный свет заливал комнату холодным серебром. Ночной ветер распахнул створку окна. Резкий птичий крик заставил Юй Вэя обернуться: на оконной решетке сидела маленькая, ослепительно белая птичка.

Она прилетала часто, и при виде нее холод в глазах Юй Вэя немного смягчился. Он слегка приподнял руку, и птица радостно перепрыгнула ему на пальцы, склонив голову набок и внимательно глядя на него.

— Ты веришь, что он действительно мертв? — голос Юй Вэя превратился в едва слышный шепот. — А я не верю.

Он смотрел на птицу, но видел кого-то другого.

— Если он мертв, то почему не осталось ни косточки? Я перерыл всё Чернильное озеро, убил ту гигантскую рыбу, что пожирает духовные артефакты, но так ничего и не нашел. Как он мог... как он мог так подло обмануть меня, а потом просто взять и умереть?

Птичка моргнула своими черными глазами-бусинками, забавно подпрыгнула и заглянула в чашку с отравленным чаем. На поверхности воды отразились ее пухлые щечки.

Юй Вэй, не глядя на чай, потянулся к другой чаше, снова наполненной вином, и осушил её одним глотком.

Юй Вэй, очевидно, заподозрил неладное еще ночью. Вместо того чтобы выпить «чай», он отправился к Главе Ордена — опытному лекарю. Когда та поняла, что в чашке не просто заварка, ее сонливость как рукой сняло.

—

На следующий день Чао Цзяньсюэ мучили кошмары. Ему снилось падение с платформы Гуаньюэ и лица людей из прошлого. Но чаще всего являлся Юй Вэй — тот, еще юный младший брат из воспоминаний, который во сне взмахивал мечом и уничтожал всё царство Сюаньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ буквально выкатился из этого кошмара, зацепившись плечом за что-то твердое. Открыв глаза, он похолодел: прямо над ним возвышался реальный Юй Вэй — более взрослый, холодный и пугающий, чем в любом сне.

В глазах Владыки на мгновение сверкнуло неприкрытое намерение убить. Чао Цзяньсюэ, вздрогнув от этого ледяного взгляда, тут же упал на колени.

— Капитан... каковы будут ваши приказы? — выдавил он.

Юй Вэй коротко бросил:

— Встань.

Чао Цзяньсюэ поднялся, не смея поднять взор.

— Начинай учиться, — сухо добавил Юй Вэй, после чего уселся в кресло и погрузился в медитацию.

Чао Цзяньсюэ осторожно приподнял веки. И это всё? Никаких допросов, никаких обвинений? Он почувствовал подвох: Юй Вэй сидел слишком близко, словно специально выжидая, когда «ученик» снова совершит ошибку.

Может, то леденящее намерение убить ему просто померещилось спросонья? Чао Цзяньсюэ очень хотелось в это верить.

Он поплелся к своему углу, аккуратно сложил подстилку и, усевшись в стороне, уткнулся в свитки с методами самосовершенствования. Но взгляд то и дело соскальзывал на Юй Вэя. Вчера тот ясно дал понять, что Лу Жэню стоит учиться в одиночестве, так почему теперь они вынуждены проводить время вместе? Будь на месте Чао Цзяньсюэ какой-нибудь робкий адепт, он бы уже замерз насмерть рядом с таким наставником, от которого за версту веет холодом.

— Ты умеешь обращаться с мечом? — внезапно нарушил тишину Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул.

— А?.. — он замялся, выдавливая из себя ответ. — Не очень хорошо, Капитан.

Тон Юй Вэя остался бесстрастным:

— В полдень пойдем со мной. Я лично обучу тебя фехтованию.

У Чао Цзяньсюэ снова вырвалось растерянное «ах». Взгляд Юй Вэя мгновенно заледенел:

— Не хочешь?

— Хочу, очень хочу! — затараторил Чао Цзяньсюэ, активно качая головой. — Ученик просто... лишился дара речи от восторга, что Капитан удостоил его таким наставлением!

На самом деле внутри у него всё похолодело. Владение мечом — это мышечная память. Как бы он ни старался, руки могут сами выдать старые привычки. К тому же, в секте Увэй они с Юй Вэем тренировались бок о бок годами. Юй Вэй знал каждое его движение, каждый замах и наклон головы — никто не чувствовал его стиль боя лучше него.

Чао Цзяньсюэ в панике спрятался за свитком, пытаясь сосредоточиться на тексте, но следующий приказ Юй Вэя добил его окончательно:

— До полудня выучишь эту книгу наизусть.

Небо над головой Чао Цзяньсюэ с грохотом рухнуло. Заучивание текстов всегда было его самым слабым местом!

«Как Юй Вэй мог стать таким наставником? Во всём виноват мастер Му Юань — подал "прекрасный" пример на мою голову!» — мысленно стенал Чао Цзяньсюэ.

— Что? Считаешь, я слишком строг? — Юй Вэй словно читал его мысли.

Чао Цзяньсюэ тут же нацепил льстивую мину:

— Что вы, Капитан! Строгий учитель воспитывает достойного ученика. Ваш покорный слуга будет предельно добросовестен!

Юй Вэй лишь сухо кивнул:

— Запоминай.

Пока Чао Цзяньсюэ зубрил текст до рези в глазах, его распирало дикое желание сорвать маскировку, вцепиться Юй Вэю в горло и проорать: «Запоминай, запоминай! Какого черта?!» Но он сдерживался. Хотя он чувствовал, что Юй Вэй всё еще хранит к нему те старые чувства, Чао Цзяньсюэ не верил, что эта привязанность заставит младшего брата просто так простить его ложь.

Время мучительно тянулось к полудню. Голова Чао Цзяньсюэ буквально кипела. Он как раз отчаянно пытался впихнуть в память последний абзац, когда изящная, словно выточенная из нефрита рука бесцеремонно вытянула свиток.

Широкий шелковый рукав Юй Вэя мазнул Чао Цзяньсюэ по носу, принеся с собой едва уловимый аромат холодного лотоса, и тут же раздался его «демонический» шепот:

— Начнем.

Чао Цзяньсюэ едва не лишился чувств. С каменным лицом он встал перед наставником и начал чеканить слова. Стоило ему запнуться или перепутать иероглиф, как Юй Вэй бросал на него такой взгляд, что Чао Цзяньсюэ мгновенно понимал ошибку и в ужасе возвращался к предыдущей строчке.

Но, как назло, несколько предложений напрочь вылетели из головы, сколько бы он ни пытался их вспомнить.

Голос Юй Вэя прозвучал пугающе спокойно:

— С твоими способностями ты не мог просто забыть эту часть. Похоже, ты отлынивал. Протяни руку.

Кулаки Чао Цзяньсюэ непроизвольно сжались. В этот миг ему больше всего на свете хотелось прыгнуть Юй Вэю на голову и задушить его голыми руками.

Брови Юй Вэя слегка приподнялись, в глазах мелькнула холодная ирония:

— Разве не ты только что клялся быть прилежным учеником?

Стиснув зубы от смеси страха и жгучего стыда, Чао Цзяньсюэ медленно протянул ладонь, отвернув лицо в сторону. В руке Юй Вэя из воздуха соткалась тяжелая дисциплинарная линейка.

Секунды тянулись мучительно долго. Чао Цзяньсюэ ждал удара, затаив дыхание, но ничего не происходило. Он не выдержал и обернулся: Юй Вэй просто смотрел на его ладонь, погруженный в какие-то свои мысли. Под маскировкой руки «Лу Рэня» были меньше и смуглее его собственных, но Юй Вэй изучал их так пристально, словно читал тайное послание.

Решив, что наказания не будет, Чао Цзяньсюэ попытался незаметно убрать руку, но Юй Вэй мертвой хваткой перехватил его запястье.

Хлесть!

Линейка с сухим треском опустилась на ладонь. У Чао Цзяньсюэ искры из глаз посыпались. Эта линейка была куда больнее той, что использовал когда-то мастер Му Юань — на коже мгновенно вздулся ярко-красный, горящий след.

— Через половину палочки благовоний выходи на тренировочную площадку. Будем учиться фехтованию, — бросил Юй Вэй и вышел из комнаты.

Чао Цзяньсюэ прижал ноющую ладонь к груди, едва сдерживая слезы ярости. «Связать его? Ха! Я его придушу! Он меня ударил! По-настоящему ударил!» — кипело у него в голове. Но в то же время он выдохнул: «Кажется, пронесло... он просто злой учитель».

Однако за порогом лицо Юй Вэя мгновенно переменилось. Он активировал звуковой талисман.

— Ты была права, — негромко произнес он. — Этот человек действительно под маскировкой. Линии на его ладонях изменены крайне небрежно.

Через мгновение донесся голос Главы секты Июнь:

— Думаешь, он связан с тем демоном, что пробрался в обитель недавно?

— Связан или нет, но если я надавлю на него сильнее, он неизбежно раскроет себя, — ледяным тоном ответил Юй Вэй.

— Будь осторожен, — предостерегла его Глава. — Даже будучи на стадии Великого Вознесения, не рискуй зря. Если это демон, лучше взять его живым. Пусть старейшины используют его как рычаг в переговорах с Царством Демонов.

— Благодарю за совет, — коротко ответил Юй Вэй.

Глава секты вздохнула: «Ты, дитя мое...» — она не договорила, словно хотела предостеречь его от чего-то личного, но в итоге сдалась и прервала связь.

Юй Вэй задумчиво сломал ветку лотоса, которую держал в руке, и обернулся на звук шагов.

Из Башни Белого Нефрита вышел ученик. Несмотря на невысокий рост и маскировку, в его походке было нечто необъяснимо знакомое. Он шел неспешно, и в изгибе его спины не было и тени той робости или страха, которые обычно испытывают адепты перед строгим мастером. Легкий ветер колыхал листья лотоса за его спиной и игриво развевал светлые пряди его волос.

Глядя на него, Юй Вэй почувствовал, как внутри снова всколыхнулась старая рана. Этот мальчишка вел себя слишком уверенно для «простого смертного».

Глава 76: Воскрешение. Одностороннее откровение старшего брата.

Единственным острым предметом здесь был меч. Холодный ветер, рожденный его взмахами, обдавал землю инеем при каждом движении. Чао Цзяньсюэ, чьи силы уже были на исходе, внезапно снова чихнул.

Юй Вэй в третий раз выбил железный клинок из его рук и холодно бросил:

— Ты снова уклоняешься.

«Если я не увернусь, ты меня насквозь проткнешь, что ли?» — мысленно сокрушался Чао Цзяньсюэ.

Притворяться полным профаном в фехтовании было той еще пыткой. Он изо всех сил старался казаться неуклюжим, но важно было не переборщить, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. Существуй в мире Сюаньчжэня актерская премия, он определенно заслужил бы золотую статуэтку.

Тяжело дыша, он покачал головой и обратился к Юй Вэю:

— Господин лодочник, дайте мне передохнуть. Я совсем не смыслю в мечах, руки уже онемели.

Он поднял ладонь: на ней багровел след от удара, а кожа между большим и указательным пальцами была стерта в кровь от долгого сжимания рукояти. Выглядел он в этот момент и правда жалко.

Юй Вэй резко поднялся, и отброшенный меч снова взмыл в воздух, застыв прямо перед лицом Чао Цзяньсюэ. Повинуясь духовной энергии владельца, клинок вновь пошел в атаку.

Чао Цзяньсюэ, он же Лу Жэнь, с криками «Помогите!» принялся уворачиваться, буквально перекатываясь по земле. Каждый раз, когда острие готово было вонзиться в плоть, Юй Вэй мастерски его одергивал: сталь лишь вспарывала одежду, не задевая кожи.

В итоге вся сцена превратилась в сущий фарс.

Чао Цзяньсюэ пришлось несколько раз тайком прибегнуть к духовной силе, но, помня, что ему еще нужно связать Юй Вэя и забрать с собой, он стоически терпел унижение. Он метался по двору, совершая невообразимые прыжки.

Наконец он заприметил Юй Вэя — тот стоял у лотосового пруда, ничуть не задетый чужим жалким видом, по-прежнему холодный и неуязвимый. Внезапно в Чао Цзяньсюэ проснулась отчаянная злость: словно бык, завидевший мишень, он с яростным воплем бросился на Юй Вэя, намереваясь протаранить его головой.

— Господин капитан, спасите!

Юй Вэй широко распахнул глаза, не ожидая такой прямой атаки. Он взмахнул пальцем, заклиная меч замереть, но Лу Жэнь уже на полной скорости врезался в него.

Удар был невероятной силы — даже Юй Вэй с трудом удержал равновесие. Позади них был пруд, и оба кубарем полетели в воду. Юй Вэй оказался прижат ко дну, а Чао Цзяньсюэ, упершись руками в ил, зачерпнул две пригоршни жидкой грязи и принялся яростно размазывать её по груди Юй Вэя, истошно вопя:

— Господин капитан, простите! Я не удержался! Помогите мне, господин капитан!

Грязью завозило даже подбородок и шею Юй Вэя. Притворяясь, что совершенно не умеет плавать, Чао Цзяньсюэ беспорядочно сучил руками и ногами.

На лбу Юй Вэя вздулись вены. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в «утопающего» и рывком сел. Его лицо было чернее тучи.

— Здесь воды по колено! — процедил он, вытаскивая его из жижи. — Чего ты барахтаешься?!

Лу Жэнь зажмурился что есть мочи:

— Господин капитан, мне в глаза попала вода, я ничего не вижу!

Пока он изображал слепоту, можно было безнаказанно избегать ледяного взгляда Юй Вэя.

Юй Вэй поднял руку и коснулся лацкана, залитого грязью. Как человек, помешанный на чистоте, он в этот миг готов был на месте придушить это странное существо, будь то человек или демон. Но ему оставалось только ждать. Ждать, пока этот наглец раскроет свои истинные намерения...

Юй Вэй потащил его к жилым постройкам монастыря и строго бросил:

— Иди умойся, и только потом возвращайся.

С этими словами он поспешил прочь, явно желая поскорее переодеться. Чао Цзяньсюэ посмотрел ему вслед и довольно ухмыльнулся.

Наконец-то настал его черед доводить Юй Вэя до белого каления! Большая часть раздражения, копившегося в сердце, испарилась, и он в приподнятом настроении отправился к себе.

Увидев его в таком виде, Цинь Цай опешил:

— Что стряслось? Неужели господин лодочник выставил тебя?

Чао Цзяньсюэ небрежно махнул рукой:

— Вовсе нет. Просто случайно свалился в лотосовый пруд.

— Так господин Мастер Лодок лично обучал тебя техникам культивации? — в голосе Цинь Цая послышалась явная зависть, а глаза загорелись надеждой.

Чао Цзяньсюэ надулся и вытянул ладонь:

— Смотри, как он меня отделал! На самом деле этот капитан — сущий зверь, ничему он не учит. Заставляет зубрить книги, а потом еще и нападает с мечом. Ты же знаешь, я в фехтовании ни в зуб ногой. Гляди, во что он превратил мою одежду — живого места нет, сплошные дыры!

Цинь Цай выглядел потрясенным. Он и представить не мог, что в Башне Белого Нефрита Лу Жэню живется так несладко. Ладони парня были красными и припухшими — казалось, он действительно прошел через мучения.

— И господин лодочник правда такой человек?! — возмущенно воскликнул он. — Нельзя судить по внешности! Я-то верил слухам, будто старейшины клана Юй благородны, а их голоса «звенят, точно нефрит на морозе». Как же он ввел всех в заблуждение!

С горящими глазами он схватил Лу Жэня за руку и искренне предложил:

— Слушай, почему бы нам просто не уйти отсюда?

— А?.. — Чао Цзяньсюэ даже не сразу нашелся с ответом, как вдруг услышал продолжение:

— Не думаю, что от пребывания здесь будет хоть какой-то прок. В любом случае, вход и выход из Однолистной Лодки свободный. Давай ускользнем и отправимся в секту Увэй в Чжунчантяне? Попробуем стать их учениками. Говорят, сейчас у них дела идут неважно, но раньше это была секта бессмертных номер один в мире! Фундамент у них всё еще крепкий, это точно лучше, чем прозябать без нормальных учителей!

— А?

— Ничего страшного, если один раз ошибся с выбором, — не унимался Цинь Цай. — Мы еще молоды. Сейчас требования к набору в Увэй не такие уж высокие. С нашими-то способностями мы точно попадем во внутренние ученики!

Чао Цзяньсюэ решительно покачал головой:

— Я не хочу в секту Увэй…

— А как насчет Тяньяо? Правда, там мы сможем стать лишь внешними учениками. Пособие там поменьше, но это не беда. Если будем усердно культивировать, со временем обязательно пробьемся во внутреннюю школу и займем свое место!

Чао Цзяньсюэ немного помолчал и ответил:

— Мне лучше остаться здесь.

Цинь Цай решил, что другу просто не хватает смелости. Он крепче сжал его руку:

— Ты должен верить в свои силы! Если это место тебе не подходит, ищи другой выход. Нет смысла тянуть время. Поверь, хуже, чем сейчас, уже точно не будет!

Его речь звучала чертовски вдохновляюще. В сущности, путь самосовершенствования мало чем отличается от обычной карьеры!

— Если хочешь уйти, думаю, школа Увэй — вариант получше, — сказал ему Чао Цзяньсюэ. — Внутренние ученики — это всё же другой уровень.

В общем, получив это напутствие «золотыми словами», Чао Цзяньсюэ переоделся и поспешил обратно в Башню Белого Нефрита.

Юй Вэя там не оказалось — неизвестно, куда он запропастился. Чао Цзяньсюэ только обрадовался его отсутствию: наконец-то можно было прилечь и выдохнуть. Сегодня он слишком усердно притворялся, и это его в край вымотало.

Но стоило ему растянуться на полу, как окно внезапно распахнулось. Чао Цзяньсюэ резко приподнялся, и в этот миг прямо в лицо ему влетела белоснежная птица.

Белая птица издала пронзительный крик и, мазнув крылом по лицу Чао Цзяньсюэ, принялась носиться по комнате, словно что-то высматривая.

Поскольку демоническая сущность Чао Цзяньсюэ уже полностью пробудилась, он с трудом выносил подобные зрелища: в нем тут же просыпался импульс подпрыгнуть и вцепиться в добычу.

Ну и какая тогда разница между ним и обычным котом?

К счастью, будучи могущественным демоном, Чао Цзяньсюэ нашел в себе силы подавить этот порыв.

Белая птица продолжала отчаянно хлопать крыльями, то шараясь по углам, то пикируя вниз. Чао Цзяньсюэ решил, что она просто не может выбраться, и поспешил открыть окно. Однако эта глупая птаха, похоже, совершенно потеряла ориентацию и продолжала кружить по комнате.

В конце концов Чао Цзяньсюэ не выдержал: он резко вскочил и одним точным движением перехватил ее. Пока птица не опомнилась от испуга, он просто вышвырнул её в окно.

Только он успел облегченно вздохнуть, как белая тень метнулась обратно и со свистом снова атаковала его лицо!

— Уф! — выдохнул он, повалившись на мягкие подушки.

Птица будто обезумела: она с разгона врезалась в лестницу, ведущую на верхний этаж, с таким стуком, словно решила покончить жизнь самоубийством.

Чао Цзяньсюэ быстро поднялся следом. На этот раз птице преградил путь барьер — на комнату Юй Вэя было наложено ограничение, так что птаха лишь бессильно билась о невидимую стену: «тук-тук-тук».

В этот момент на ступенях показался Юй Вэй.

— Что здесь происходит? — спросил он, окинув комнату взглядом.

Чао Цзяньсюэ в шоке указал на обезумевшую птицу:

— Кажется, с ней что-то не так! Она всё время бьется о стену!

Юй Вэй бросил на нее взгляд и протянул руку — на его ладони сидела маленькая белая птичка. Ее глазки были полуприкрыты, и она тихо попискивала. Увидев её, «сумасшедшая» птица с радостным щебетом подлетела поближе, и обе они прижались друг к другу.

Чао Цзяньсюэ замер от любопытства, а Юй Вэй пояснил:

— Это пара. Тот, что прилетел несколько дней назад, долго не возвращался. Его спутница, должно быть, отчаялась его найти, оттого и вела себя так странно.

И действительно, воссоединившись со второй половинкой, белая птица наконец успокоилась. Пташка поменьше встряхнула перьями, и они, подхватив друг друга, вместе растворились в глубине ночи.

Чао Цзяньсюэ проводил их взглядом и невольно заметил:

— А они и вправду очень преданные.

Юй Вэй опустил глаза и внезапно легонько похлопал Чао Цзяньсюэ по плечу.

— Пойдем вниз, — негромко сказал он.

Чао Цзяньсюэ был польщен таким жестом. С чего это вдруг младший брат стал таким мягким? Неужели он наконец осознал, что его методы обучения, мягко говоря, хромают?

Подозрительно косясь на наставника, Чао Цзяньсюэ спустился в свою комнату. Усталость взяла свое, и вскоре его снова начало клонить в сон.

Свет свечи дрогнул и погас. Темная тень медленно заскользила вниз по лестнице. Юй Вэй стряхнул с кончиков пальцев остатки целебной силы, полученной в долине Июнь. Глава секты помог ему нейтрализовать яд змеиного демона, который был в птице, а заодно снабдил особым порошком. Этот состав, созданный на основе того же змеиного яда, заставлял человека впасть в беспамятство на несколько часов. И сейчас этот порошок был у него.

При упоминании змей его мысли тут же вернулись к тому зеленому гаду, что в тот день обвивал шею демона.

Юй Вэй тогда спросил:

— Существует ли средство, способное развеять маскировку?

Глава секты лишь улыбнулся в ответ:

— Разве тебе самому не любопытно узнать, каковы его истинные цели?

— Я подозреваю, — холодно произнес Юй Вэй, — что это тот самый демон, который тогда проник в Башню Белого Нефрита.

В итоге Глава секты вручил ему флакон:

— Воспользуйся этим, и сможешь увидеть его настоящий облик.

В этот час лунный свет был подернут дымкой, а дерзкий демон уже провалился в беспамятство на мягких подушках.

Шаги Юй Вэя были почти невесомыми. Бледное сияние луны, точно призрак, озаряло половину его профиля. Он зажег свечу — тусклое пламя едва мерцало в темноте — и опустился рядом с Лу Жэнем.

Юй Вэй откупорил флакон и капнул несколько капель зелья на лицо спящего. Ему не терпелось увидеть, что за монстр скрывается под этой личиной.

Согласно соглашению между Царством демонов и праведными сектами, демонам было строго запрещено проникать на территории, где люди практикуют путь бессмертия. Но, если он не ошибался, этот демон находился как минимум на стадии Великого Вознесения.

К тому же, та зеленая змея называла его «Повелителем». В мире демонов было несколько Повелителей, чьи имена оставались в тайне. Кто знает, какой из них решил пробраться сюда?

Юй Вэй медленно поднес свечу ближе. Под воздействием зелья черты лица Лу Жэня — лоб, брови — начали постепенно меняться.

Внезапно в открытое окно ворвался ночной ветер и разом погасил свечу в руке Юй Вэя.

Юй Вэй замер, словно заледенев. Его рука так и застыла в воздухе, не в силах шевельнуться.

Лунный свет лился в окно сплошным потоком, заменяя собой погасшую лампу.

Человек на подушках лежал с закрытыми глазами, но Юй Вэй слишком хорошо помнил этот взгляд. Он помнил, как эти глаза смеялись, как плакали и как смотрели на него с немым отчаянием…

Неужели это правда? Или всего лишь плод его воображения?

Юй Вэй медленно склонился ниже — так близко, что почувствовал едва уловимый аромат. Это не был прежний запах цветов сливы; теперь от тела исходил иной, демонический флер — дурманящий и врезающийся в память.

Они были почти нос к носу.

Зелье продолжало действовать, и черты нижней части лица тоже начали меняться. Опусти Юй Вэй голову еще чуть-чуть — и он коснулся бы во сне этих губ.

Он никогда не признавался Старшему брату, как тот был прекрасен. Его губы, похожие на нежные цветочные лепестки, манили, словно обещание хмельного забвения.

Внезапно Юй Вэй почувствовал, как некое пугающее чувство в его сердце вот-вот прорвется наружу. Он резко вскочил, случайно задев подсвечник — горячий воск брызнул на пол.

«Старший брат… Это и вправду он…»

Эта мысль, словно черная дыра, грозила поглотить его рассудок. Охваченный паникой, Юй Вэй взмахнул рукой, поспешно восстанавливая маскировку на лице спящего, и бросился прочь, словно спасаясь бегством.

Глава 77: Ученик, Чистосердечный Лорд Лодки, Обжигающе Горяч

Юй Вэй замер, словно заледенев. Его рука так и застыла в воздухе, не в силах шевельнуться.

Лунный свет лился в окно сплошным потоком, заменяя собой погасшую лампу.

Человек на подушках лежал с закрытыми глазами, но Юй Вэй слишком хорошо помнил этот взгляд. Он помнил, как эти глаза смеялись, как плакали и как смотрели на него с немым отчаянием…

Неужели это правда? Или всего лишь плод его воображения?

Юй Вэй медленно склонился ниже — так близко, что почувствовал едва уловимый аромат. Это не был прежний запах цветов сливы; теперь от тела исходил иной, демонический флер — дурманящий и врезающийся в память.

Они были почти нос к носу.

Зелье продолжало действовать, и черты нижней части лица тоже начали меняться. Опусти Юй Вэй голову еще чуть-чуть — и он коснулся бы во сне этих губ.

Он никогда не признавался Старшему брату, как тот был прекрасен. Его губы, похожие на нежные цветочные лепестки, манили, словно обещание хмельного забвения.

Внезапно Юй Вэй почувствовал, как некое пугающее чувство в его сердце вот-вот прорвется наружу. Он резко вскочил, случайно задев подсвечник — горячий воск брызнул на пол.

«Старший брат… Это и вправду он…»

Эта мысль, словно черная дыра, грозила поглотить его рассудок. Охваченный паникой, Юй Вэй взмахнул рукой, поспешно восстанавливая маскировку на лице спящего, и бросился прочь, словно спасаясь бегством.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул и тут же почтительно выпрямился:

— Владыка Лодки.

Юй Вэй спустился на ступень ниже, так что свет упал на его лицо. В его взгляде читалось нечто необъяснимое, но голос прозвучал по-прежнему холодно:

— Куда ты ходил?

— Ученик ходил за ежемесячным пособием, — ответил Чао Цзяньсюэ. — Сегодня середина месяца, и все отправились за покупками.

Юй Вэй медленно спускался. Нефритовая подвеска на его поясе мерно покачивалась, а широкие рукава из струящегося шелка благородно шуршали при каждом движении. На нем было изысканное одеяние из парчи с узором в виде летящих журавлей. Чао Цзяньсюэ поднял взгляд: волосы наставника венчал серебряный венец в форме лотоса, а опущенные ресницы словно подернулись мягким сиянием. На такую красоту можно было смотреть только издалека!

С чего это он сегодня вырядился еще наряднее обычного?

— Владыка Лодки уходит по делам? — поинтересовался Чао Цзяньсюэ. — Вы вернетесь к вечеру?

— Нет… — тихо отозвался Юй Вэй, но тут же добавил: — Ты ведь хотел пойти за покупками?

Чао Цзяньсюэ отчаянно хотелось выбраться наружу. В конце концов, в городе не нужно было ежесекундно ломать комедию перед Юй Вэем. Он энергично закивал, надеясь, что тот отпустит его хоть немного подышать свободным воздухом.

Услышав это, Юй Вэй подошел ближе. Его холодность будто подтаяла, а голос прозвучал непривычно мягко, почти неземно:

— Пойдем.

— Пойдем? — Чао Цзяньсюэ в замешательстве оглядел его. — Владыка Лодки… вы тоже идете?

— Я пойду с тобой.

— Это… не самая лучшая идея, Владыка, — попытался возразить Чао Цзяньсюэ. Он всё еще рассчитывал тайком встретиться с Ивой Цинту и раздобыть змеиного яда. Если Юй Вэй увяжется следом, всем планам конец.

— Весна в Дунъюане прекрасна, я тоже хочу взглянуть на пейзажи. Идем. — Юй Вэй не оставил ему шанса на отказ. Он вышел на улицу и обернулся, мягким жестом поторапливая ученика.

— Владыка Лодки, а как же сегодняшние писания?..

— Нет нужды их читать.

— И сегодняшняя тренировка на мечах…

— В ней тоже нет нужды.

С чего вдруг такая перемена в характере? Неужели он наконец осознал, что роль сурового наставника ему не дается, и решил сменить гнев на милость, окружив меня заботой?

Надо признать, перед таким кротким Юй Вэем Чао Цзяньсюэ устоять не смог. Он послушно кивнул и последовал за ним.

Они вдвоем покинули Башню Белого Нефрита. Поначалу Чао Цзяньсюэ старался держать дистанцию в три шага, но Юй Вэй то и дело останавливался и поджидал его, явно желая, чтобы они шли плечом к плечу.

В конце концов он и вовсе взял Чао Цзяньсюэ за руку и повел за собой.

Личина Лу Жэня, под которой он скрывался, принадлежала совсем юному юноше, еще не достигшему совершеннолетия, так что в прогулке за руку не было ничего предосудительного. Однако Чао Цзяньсюэ было не по себе. Он чувствовал себя так, словно в одиночку играет с Юй Вэем в «учителя и прилежного ученика».

Вот ведь будет сцена: Юй Вэй решит, что нашел идеального преемника для Однолистной Лодки, начнет его взращивать, и тут — бац! — перед ним снова его заклятый враг. Сюрприз! Неужели в тот миг Юй Вэй не выхватит меч и не разрубит его на куски?

От этой мысли Чао Цзяньсюэ стало не по себе, и он попытался высвободить ладонь.

— Что такое? — отозвался Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ серьезно ответил:

— Владыке Лодки вовсе не обязательно вести меня за руку, я и сам могу идти.

— Ты — мой… ученик, — отрезал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ оставалось только сдаться.

Одиннадцать городов Дунъюаня мало изменились за последние пятьдесят лет. Чао Цзяньсюэ без особого интереса поглядывал по сторонам, пока Юй Вэй не объявил, что намерен купить ему новую одежду.

Облик Юй Вэя был безупречен, а тело едва заметно источало духовное сияние, присущее лишь великим мастерам. Куда бы он ни шел, он неизменно приковывал к себе взгляды толпы.

Они зашли в элитное ателье. Хозяин лавки тут же узнал Юй Вэя и с почтением осведомился:

— Какое платье желает заказать господин Юй?

Юй Вэй подтолкнул Чао Цзяньсюэ вперед.

— Сшей одежду для него. Подготовь семь полных комплектов.

Семь комплектов? Не многовато ли?

Чао Цзяньсюэ в изумлении приоткрыл рот:

— Владыка, в этом нет такой необходимости…

Продавец с улыбкой проводил их во внутренние покои:

— Так этот юноша и есть тот самый ученик, которого принял Владыка Лодки? Какое прелестное личико! Молодой человек, не стоит скромничать перед своим Шицзунем. Проходите, выбирайте ткани и цвета.

Шицзунь…

Юй Вэй внезапно произнес:

— Не нужно называть меня так.

Чао Цзяньсюэ втайне выдохнул с облегчением. Если бы ему и впрямь пришлось величать Юй Вэя «Шицзунем», бедный Му Юань, чего доброго, восстал бы из могилы от гнева!

Дунъюань испокон веков славился дорогими тканями и атласом. Стены комнаты были буквально занавешены великолепными полотнами, от которых у Чао Цзяньсюэ зарябило в глазах. Ему и в обычное время было трудно определиться с выбором, а теперь задача и вовсе казалась невыполнимой.

Пока он придирчиво рассматривал рулоны, подошел мастер, чтобы снять мерки. Чао Цзяньсюэ послушно развел руки в стороны и, слегка приподняв голову, столкнулся взглядом с Юй Вэем. На мгновение ему показалось, что в глазах того промелькнула странная, пугающая угрюмость, но в следующую секунду Юй Вэй уже мягко улыбался ему.

Неужели просто померещилось?

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд.

Он остановил выбор на светлых материалах, которые идеально вписывались в традиционную цветовую гамму «Однолистной лодки». Но как он ни старался, выбрать удалось лишь пять комплектов — на два оставшихся у него просто не хватило фантазии.

Юй Вэй огляделся и указал продавцу на дальние полки:

— Сделайте те два набора из тех тканей.

Чао Цзяньсюэ проследил за его жестом и увидел рулоны: один — золотисто-переливчатый, другой — нежно-розовый, цвета лотоса. Такие мягкие, юношеские цвета.

На самом деле они очень понравились Чао Цзяньсюэ, но было очевидно, что цена у них заоблачная.

— Владыка Лодки тратит слишком много, — пробормотал он.

Как послушному ученику, ему не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться, хотя он сомневался, что ему когда-нибудь представится случай их надеть.

Хозяин лавки пообещал, что заказы будут готовы через три дня, и они вышли на улицу.

— Хочешь купить что-нибудь еще? — Юй Вэй, похоже, всерьез вознамерился сегодня оплатить все его прихоти.

Чао Цзяньсюэ задумчиво прикусил губу. Юй Вэй редко проявлял такую щедрость к Лу Жэню.

— Я бы хотел каких-нибудь сладостей, — наконец произнес он.

— Хорошо, — кивнул Юй Вэй.

Когда с закусками было покончено, Чао Цзяньсюэ добавил:

— И еще мне нужна мягкая подушка. Та, что в башне, слишком жесткая, спать неудобно.

— Хорошо, — снова кивнул Юй Вэй.

— Я также хочу купить новые свечи «Вечного сияния».

— Хорошо.

— А еще мне нужно…

— Хорошо.

«...»

Чао Цзяньсюэ невольно задумался: неужели вчерашняя строгость Юй Вэя была лишь проверкой его способностей? И теперь, когда он ее выдержал, Юй Вэй решил нянчиться с ним, как с родным ребенком?

Когда они вышли из очередной лавки, город уже окутали сумерки и начали загораться первые фонари.

Ночью в Дунъюане жизнь била ключом, поток прохожих не иссякал. Теплый весенний бриз разносил аромат вечерних цветов, наполняя воздух почти опьяняющим благоуханием.

Чао Цзяньсюэ был уверен, что Юй Вэю не по душе такая толчея, но тот, похоже, и не думал возвращаться в «Однолистную лодку». Напротив, он неспешно вел его по главной улице. Из-за плотной толпы он сжал ладонь ученика еще крепче.

Многие узнавали Владыку Юя и почтительно уступали дорогу. Чао Цзяньсюэ, которого вели за руку, неизбежно оказался в центре внимания: прохожие так и сверлили его взглядами, гадая, кто же это такой. В его нынешнем возрасте он явно не тянул на сына Юй Вэя.

Сгорая от неловкости, Чао Цзяньсюэ улучил момент и прикрыл лицо широким рукавом.

Но именно в этот миг раздался знакомый голос:

— Лу Жэнь?

Это был Цинь Цай, который тоже выбрался за покупками в компании другого ученика. Его глаза округлились от шока, когда он увидел их переплетенные руки.

— Владыка Лодки тоже здесь... Приветствую вас, Владыка!

Юй Вэй лишь слегка кивнул:

— Не стоит формальностей.

— Владыка... Я не видел Лу Жэня несколько дней, позвольте перекинуться с ним парой слов? — попросил Цинь Цай.

Юй Вэй милостиво согласился.

Чао Цзяньсюэ с содроганием вспомнил всё, что наплел Цинь Цаю вчера. Увидев их сейчас, парень наверняка решит, что Лу Жэнь ему нагло врал, и потребует объяснений. Увы, Чао Цзяньсюэ и сам не понимал, что происходит...

Но прежде чем он успел придумать хоть какое-то оправдание, Цинь Цай обеспокоенно зашептал:

— Я места себе не находил после твоих вчерашних слов. Но теперь, увидев вас вместе, наконец успокоился. Надеюсь, он тебя не слишком сильно притесняет?

Чао Цзяньсюэ был искренне тронут такой заботой:

— Нет-нет, сегодня Владыка Лодки ко мне на редкость добр.

— Вот и славно, — улыбнулся Цинь Цай. — Я же говорил, что Владыка не может быть плохим человеком! Ладно, нам пора. И смотри, больше не зли его!

Парни помахали на прощание и снова отвесили поклон Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ был слегка ошарашен: надо же, в этом мире еще остались такие искренние люди, способные сопереживать другим. Он поспешно вернулся к Юй Вэю.

— Это ученик, который прибыл вместе с тобой? — спросил тот.

Чао Цзяньсюэ кивнул:

— Его зовут Цинь Цай, он очень заботился обо мне. — Немного подумав, он добавил: — Если Владыка Лодки решит взять еще одного личного ученика, Цинь Цай был бы отличным кандидатом.

Юй Вэй ничего не ответил.

Внезапный перестук копыт нарушил мерный гул толпы. В конце длинной улицы показалась карета, на занавесках которой красовался герб с Талисманом Облачного Потока. Сидевшие внутри мужчина и женщина приподняли край ткани, с любопытством разглядывая оживленную улицу.

Юй Вэй замер, на мгновение впившись взглядом в повозку. Внезапно он резко развернулся и заслонил собой Чао Цзяньсюэ, почти заключая его в объятия и отрезая от чужих глаз.

Яркие огни фонарей отразились в волосах Юй Вэя, создавая вокруг его головы сияющий ореол. Чао Цзяньсюэ на мгновение зажмурился.

— Владыка Лодки?

Юй Вэй пристально посмотрел на него и спросил:

— Хочешь купить что-нибудь еще?

Чао Цзяньсюэ наугад повернул голову и указал на лавку, оказавшуюся книжным магазином:

— Может, заглянем сюда?

Юй Вэй отступил, позволяя ему войти первым.

Хотя поведение Юй Вэя показалось Чао Цзяньсюэ странным, он не стал придавать этому значения.

Уже на пороге лавки он краем глаза заметил, как за спиной Юй Вэя медленно проезжает та самая карета, украшенная знакомым узором. Пассажиры внутри о чем-то весело болтали и смеялись.

«О, так это кто-то из поместья Бабочек Мечты, клан Ин».

Разумеется, Чао Цзяньсюэ знал историю своего происхождения. Его мать была наследницей клана Ин, но, к несчастью, погибла от рук его же отца... Поистине трагическая история. Впрочем, особой печали он не испытывал — скорее, легкое сожаление о чужих чувствах. Сам он фамилию Ин не носил, так что и рассчитывать на трогательное воссоединение с родней не приходилось.

Без лишних терзаний он отвел взгляд и принялся изучать ассортимент книжного магазина.

Серьезные трактаты о культивации он видел уже сотни раз, и они не вызывали у него никакого интереса. Зато его внимание привлекли полки, заставленные всевозможным развлекательным чтивом.

Первым делом ему на глаза попалась книжица под интригующим названием: «Пылкая страсть чистосердечного Владыки Лодки».

Чао Цзяньсюэ покосился на Юй Вэя. Тот явно тоже заметил заголовок и слегка нахмурился.

Решив, что это отличный шанс немного расшатать самообладание наставника, Чао Цзяньсюэ невинно произнес:

— Владыка Лодки, я хочу вот эту книгу!

Юй Вэй: «...»

Чао Цзяньсюэ в душе ликовал. Каким бы низкопробным ни было это чтиво, он просто обязан был его заполучить!

В конце концов Юй Вэй, скрепя сердце, всё же купил ему эту «Пылкую страсть».

Юй Вэй, передавая покупку, счел нужным наставить его:

— Всё, что там написано — ложь.

Чао Цзяньсюэ, не раздумывая, тут же сорвал обертку с книги:

— Ученик знает.

Глава 78: Взаимные действия. Старший брат проявляет инициативу.

Юй Вэй стал с ним гораздо мягче, чем в первые дни, однако о положенном домашнем задании не забывал.

Чао Цзяньсюэ прилежно учился несколько дней, а затем из ателье доставили заказанную одежду. Он развернул свертки, и его глаза засияли от восторга. Одежда и впрямь красит человека: стоило Лу Жэню облачиться в обновки, как его заурядный облик тут же приобрел черты небожителя.

Днем Юй Вэй наблюдал за тем, как ученик осваивает техники культивации, а по ночам куда-то отлучался. Однако всякий раз, когда Чао Цзяньсюэ засиживался допоздна за книгой, его не покидало ощущение, будто из тени за ним следит чей-то взгляд. Это чувство вызывало у него крайнюю тревогу.

Прищурившись, он огляделся и решительно затворил все окна.

Он почти дочитал «Чистую любовь, пламенный жар Владыки Лодки», написанную целиком от второго лица. В этой книжице Юй Вэй представал в образе эдакого властного господина. Сюжет был незамысловат, но количество абсурдных моментов зашкаливало!

Например: «Глаза Юй Вэя налились кровью, он властно перехватил вас за талию и прошептал: „Ты играешь с огнем и обожжешься!“»

А этот «Владыка Лодки Юй властно перехватил твои мечущиеся руки: „Не шевелись. Сделаешь еще хоть движение — и я не ручаюсь за последствия!“»

«...»

Чао Цзяньсюэ не выдержал и расхохотался. Он едва не скатился с дивана, корчась от смеха.

— Чему ты так радуешься? — внезапно раздался из угла голос Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул и, поспешно выпрямляясь, запихнул книгу прямо под себя. Всё еще не в силах стереть улыбку с лица, он выдавил:

— Владыка, вы уже вернулись? Почему сегодня так рано?

Юй Вэй окинул его пронзительным холодным взглядом. Почему-то этот взор был точь-в-точь как то неопределенное ощущение слежки, которое Чао Цзяньсюэ чувствовал до этого, но Юй Вэй быстро отвернулся.

— Я ухожу к себе. Тебе тоже стоит лечь пораньше.

С этими словами он начал подниматься по лестнице.

— Владыка Лодки!

Юй Вэй замер. Когда он повернул голову, в изломе его бровей на миг отразилось едва заметное предвкушение.

— Нам всё так же нужно завтра быть на утренних занятиях? — невинно спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй поджал тонкие губы и после короткой паузы отрезал:

— Естественно.

Надежды Чао Цзяньсюэ на лишний час сна рассыпались в прах. Он с сожалением коснулся уголка припрятанной книги. Ему стало безумно любопытно: читал ли Юй Вэй этот «шедевр»? Если не брать в расчет нелепое поведение персонажей, стиль был на редкость забавным — куда лучше сухих трактатов о культивации. Теперь он начал понимать, почему Цю Шуй когда-то прятала у себя целый шкаф подобного чтива.

Дочитав последние страницы, он подошел к лестнице и убедился, что в комнате Юй Вэя уже темно.

Настал час встречи с Лю Цинту. Чао Цзяньсюэ пора было добыть очередную порцию змеиного яда. Он накинул верхнюю одежду и, стараясь не шуметь, вышел из Башни Белого Нефрита, прихватив с собой лишь фонарь.

Он постоял у пруда с лотосами, пока не услышал тихий всплеск.

Лю Цинту высунулся из-под огромного листа лотоса, сжимая в зубах заветный флакон. Чао Цзяньсюэ поспешно забрал его.

— Ого, откуда у Повелителя Демонов такой наряд? — змея наконец разомкнула челюсти, которые уже сводило от напряжения. — Он даже ночью сияет.

Речь шла о серебряном шитье на одеждах Чао Цзяньсюэ, которое в лунном свете отливало мягким металлическим блеском.

— Он купил это для меня, — бросил Чао Цзяньсюэ.

Лю Цинту захлопнул пасть и озадаченно щелкнул языком. С каких это пор тон Повелителя Демонов стал таким... обыденным?

— Позволь мне уточнить: ты уверен, что это зелье подействует мгновенно? — переспросил Чао Цзяньсюэ.

Лю Цинту кивнул:

— Один глоток — и он в глубоком беспамятстве.

— Хорошо.

Чао Цзяньсюэ предвкушающе потер ладони. Это была его третья попытка. Бог любит троицу: на этот раз он обязан преуспеть, провал недопустим. Если и это не сработает, придется вязать Юй Вэя силой!

Спрятав лекарство, он бесшумно, точно тень, вернулся в Башню Белого Нефрита и поднялся к дверям Юй Вэя.

Внутри царил непроглядный мрак, не проникал даже лунный свет. Не бывай он здесь раньше, ни за что бы не угадал, где именно стоит ложе Юй Вэя.

На этот раз Юй Вэй, похоже, совсем расслабился — на двери не было никаких барьеров. Чао Цзяньсюэ осторожно толкнул створку и скользнул внутрь.

Три шага вперед, семь шагов направо — и он миновал порог внутренней комнаты.

Шелковая вуаль полога изящно мерцала в ночной тишине, а за ней, словно на старинной картине, виднелось лицо спящего Юй Вэя.

Сегодня он и впрямь спал без задних ног! Черные как смоль волосы разметались по подушке. На нем был лишь белоснежный нижний халат, а руки аккуратно сложены на животе. Глядя на эту сцену, Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал себя каким-то вором, забравшимся в чужой сад за запретным плодом.

Он тряхнул головой, отгоняя странную мысль, и, затаив дыхание, подошел вплотную.

Осторожно приподняв край вуали, он невольно причмокнул губами от досады на свою нервозность. Юй Вэй продолжал лежать неподвижно.

Но стоило Чао Цзяньсюэ потянуться за пузырьком с зельем, как за окном раздалось громкое, пронзительное пение птицы. От неожиданности он едва не подпрыгнул и тут же вжался в пол, испуганно застыв.

Тишина. Юй Вэй так и не проснулся.

«Неужели он правда так крепко спит?» — пронеслось в голове Чао Цзяньсюэ. Раньше тот открыл бы глаза от малейшего дуновения ветерка, а тут — такой шум.

Чао Цзяньсюэ еще немного подождал, сидя на корточках, а затем снова поднялся и склонился над кушеткой. Но проклятая птица, словно решив досадить ему, вернулась и принялась неистово колотить крыльями по оконной раме, будто предупреждая хозяина о визите негодяя.

— Да чтоб тебя! — разозлился Чао Цзяньсюэ и выпустил в наглую птаху сгусток духовной энергии. Птица кубарем свалилась в коридор. Когда на подмогу прилетела ее подруга, он проделал с ней то же самое — обе затихли, не в силах пошевелиться.

Несмотря на всю эту суматоху, Юй Вэй по-прежнему не подавал ни малейшего признака того, что собирается проснуться.

Это было по-настоящему странно. Чао Цзяньсюэ уже закралось подозрение, что он сможет утащить Юй Вэя и без всякого яда.

Впрочем, рисковать он не стал. Он осторожно откупорил флакон и капнул содержимое на губы Юй Вэя. Тот, казалось, ничего не замечал, пребывая в глубочайшем сне. Одна капля, вторая... Но Юй Вэй не размыкал рта, и лекарство просто скатывалось по линии губ вниз.

По лбу Чао Цзяньсюэ скатилась капля пота. Набравшись дерзости, он протянул руку и бесцеремонно ущипнул Юй Вэя за щеки, а когда тот чуть приоткрыл рот, поспешно влил туда несколько капель зелья.

Юй Вэй так и не открыл глаза!

Чао Цзяньсюэ еще секунду просидел на корточках, прислушиваясь, а затем решительно взвалил спящего «врага» себе на спину. Не теряя времени, он выпрыгнул прямо в окно. Две белые птицы, всё еще лежавшие в коридоре, лишь в ужасе вытаращили свои черные глаза-бусинки, глядя, как их капитана похищают у них на глазах, и издали беспомощное «чирик!».

На пути не возникло ни единого препятствия. Чао Цзяньсюэ терзали смутные сомнения, но он надеялся на лучшее: возможно, черная полоса в его жизни наконец закончилась и ему просто сказочно везет. С Юй Вэем на плечах он бежал без оглядки.

На полпути человек за спиной издал глухой, сдавленный кашель. Чао Цзяньсюэ вздрогнул и нервно обернулся. Брови Юй Вэя слегка нахмурились, но он по-прежнему не проснулся.

Только сейчас Чао Цзяньсюэ вспомнил, что его нынешнее хрупкое тело не слишком подходит для того, чтобы таскать на себе взрослого мужчину. Плечи ныли, а грудь Юй Вэя давила на спину, создавая ощутимый дискомфорт.

Приняв свой истинный облик, Чао Цзяньсюэ почувствовал, что нести Юй Вэя стало куда проще. Он поудобнее перехватил того за талию; весенний ветерок приятно обдувал лицо, и на душе у Повелителя Демонов было непривычно легко.

На этот раз путь до Царства Демонов прошел без сучка и задоринки. Он заранее подготовил для пленника пещеру — куда более уютную и роскошную, чем та пустая дыра в секте Увэй.

Чао Цзяньсюэ бережно опустил Юй Вэя на мягкие одеяла. Тот по-прежнему спал, лишь ресницы изредка мелко дрожали.

Мелкие демоны в его резиденции тут же завели свои пересуды:

— Кто это? Неужели та самая красавица, которую похитил наш Повелитель?

— Так вот ради чего Повелитель Демонов тайно пробирался в мир людей!

— Красавице под стать лишь прекрасный демон, а наш Повелитель — краше всех!

— А ну, брысь отсюда! — шутливо отмахнулся Чао Цзяньсюэ. Эти болтуны храбрились только потому, что Юй Вэй был в беспамятстве. Стоило бы тому очнуться и выхватить меч, как все эти ценители «красоты» в ужасе разбежались бы кто куда.

Прогнав слуг, Чао Цзяньсюэ обернулся к пленнику. Наконец-то ему удалось снова его заполучить!

Волосы Юй Вэя растрепались во время долгого пути. Чао Цзяньсюэ не вынес такого беспорядка: он взял гребень и принялся осторожно расчесывать черные пряди. Волосы были гладкими, словно шелковая парча, и гребень легко скользил по ним.

Убирая волосы со щек Юй Вэя, он вдруг замер: уголки губ того, казалось, были слегка приподняты. Странно... Неужели они и раньше так изгибались?

Пользуясь тем, что «жертва» крепко спит, Чао Цзяньсюэ прижал пальцы к уголкам его губ и силой оттянул их вниз. Вот так — теперь он снова выглядел как тот самый холодный и отчужденный Владыка Юй.

Серьезно обдумав ситуацию, Чао Цзяньсюэ переложил Юй Вэя на кушетку и защелкнул железный замок, заранее закрепленный у изголовья.

Идея с цепями принадлежала самому Юй Вэю — точнее, навеянному им страху. Чао Цзяньсюэ опасался, что, очнувшись, тот сразу пустит в ход силу, поэтому решил перестраховаться и запер его заранее. В довершение он зажег благовоние, подавляющее духовную энергию, и по пещере разлился едва уловимый аромат.

Беспокоясь, не слишком ли жестко пленнику будет спать, Чао Цзяньсюэ заботливо подложил на кушетку два дополнительных одеяла.

Управившись со всеми делами, он довольно хлопнул в ладоши. Бросив последний взгляд на Юй Вэя, который уютно сопел в ворохе парчи, выставив наружу лишь макушку, Чао Цзяньсюэ в прекрасном расположении духа покинул пещеру.

Стоило двери закрыться, как Юй Вэй, который по всем расчетам должен был пребывать в глубоком беспамятстве, внезапно открыл глаза.

Сдавленный кашель наконец вырвался из груди, а вместе с ним и зелье, которое он всё это время удерживал в горле, не сглатывая. Стоило ему шевельнуть рукой, как цепи отозвались звоном, и во взгляде Юй Вэя отразилась бесконечная беспомощность.

Пусть эти оковы и были грубоваты... что ж, если бы Старший брат не принял такие меры, Юй Вэй сам не знал, сумел бы он сдержаться.

Желания, подавляемые долгие годы, пустили глубокие корни и разрослись в его душе могучими деревьями. Ему сказочно повезло вновь обрести то, что, казалось, было потеряно навсегда. Только сам Юй Вэй знал, каких титанических усилий ему стоило только что не схватить этого человека за запястье.

Если в прошлом Старший брат раз за разом обманывал его, то почему он снова явился? Зачем похитил и запер его здесь? Юй Вэй жаждал узнать, что Чао Цзяньсюэ задумал на этот раз... и почему он до сих пор не раскрыл свою истинную личность.

Вкрадчивый демонический шепот снова зазвучал в его ушах, искушая: «Раз уж Старший брат сам пришел к тебе в руки, почему бы не забрать его и не спрятать навечно? Он ведь лгал тебе, твердил, что ты ему нравишься... Неужели ты всё еще на что-то надеешься?»

Юй Вэй с силой зажмурился, до исступления повторяя мантру «Холодной души». Из его пальцев выступила черная кровь. Наконец он резко выдохнул, избавляясь от мучительного напряжения.

Маленький демон, охранявший вход в пещеру, завидев хозяина, тут же вытянулся в струнку:

— Приветствую Повелителя Демонов!

Чао Цзяньсюэ небрежно махнул рукой и вошел внутрь, сжимая в руке цветок.

В тускло освещенной пещере действие зелья уже давно рассеялось. Юй Вэй не спал: он сидел на кушетке, выглядя на удивление спокойным и ничуть не встревоженным.

Чао Цзяньсюэ поставил золотой лотос в фарфоровую вазу и, нарочно исказив голос, сделав его грубым и хриплым, спросил:

— Проснулся?

Он всё еще был в маске.

Юй Вэй, скрыв руки в тени широких рукавов, невольно сжал кулаки. Раз уж Старший брат решил поиграть в похитителя, он был готов подыграть до конца.

— Кто ты? — холодно осведомился он.

Чао Цзяньсюэ мысленно закатил глаза.

— Я — великий демон из самого сердца Царства Тьмы! Мое имя напугает тебя до смерти, смертный! — Он сделал максимально угрожающий жест, пытаясь выглядеть как можно свирепее.

Юй Вэй слегка наклонил голову, глядя на него с нечитаемым выражением:

— И зачем же ты меня здесь запер?

Чао Цзяньсюэ на мгновение замялся, хлопая глазами под маской. И правда... зачем?

— Кто я?.. — пробормотал он, словно сам запутался в своей легенде.

Глава 79

Чао Цзяньсюэ заподозрил, что ослышался. Сделав два шага за три, он подошел к Мо Цзэчжи и коснулся его духовного меридиана. Духовная сила действительно текла медленнее обычного, но доза яда была слишком мала, чтобы превратить его в идиота.

— Ты не помнишь своего имени? — Чао Цзяньсюэ пристально вгляделся в лицо собеседника, заметив лишь намек на замешательство.

— Тогда что ты помнишь?

Юй Вэй едва заметно наклонился вперед; маленькая красная родинка на его веке напоминала каплю крови.

— Я ничего не помню… Как меня зовут?

Чао Цзяньсюэ завороженно замер, готовый произнести «Юй Вэй», но стоило ему открыть рот, как тяжесть на запястье резко возросла. Духовный браслет все еще был на месте. Если он назовет истинное имя, Юй Вэй придет в себя.

— Как меня зовут? Хм? — Юй Вэй неосознанно подобрался ближе, стоя на коленях на краю кровати, всего в нескольких дюймах от него.

— Тебя зовут… тебя зовут… — Чао Цзяньсюэ лихорадочно соображал. — Тебя зовут Маленький Лотос!

Юй Вэй, почти стиснув зубы, медленно процедил: — Маленький Лотос?

Чао Цзяньсюэ напрягся:

— Всё верно, Маленький Лотос. Ты совершил тяжкое преступление, за которое должен был провести в темнице сто лет. Мне стало тебя жаль, поэтому я и привел тебя сюда. Здесь нет ни крыс, которые могли бы тебя укусить, ни комаров. Я ведь добр к тебе, правда? Я каждый день кормлю и пою тебя, так что просто будь послушным и оставайся здесь!

Он был по-настоящему сообразителен, мгновенно выстроив целую историю.

Юй Вэй наконец спросил:

— Какое же преступление я совершил?

Чао Цзяньсюэ уверенно отрезал:

— Прелюбодеяние!

Уголки губ Юй Вэя едва заметно изогнулись, но взгляд оставался пристальным:

— С кем?

— С каким-то деревенщиной! Он мертв, так что даже не думай о нем!

Цепи со скрежетом натянулись. Чао Цзяньсюэ резко отступил, когда Юй Вэй подался вперед. Если бы оковы не удерживали его, он бы почти выпрыгнул из кровати.

Маленькая красная родинка под его глазом потемнела:

— Мертв?..

Чао Цзяньсюэ прочистил горло:

— Умер навсегда! Я спас тебя, так что ты должен отплатить мне за доброту. Просто сиди здесь и не высовывайся, понял?

Юй Вэй смотрел на него с неопределенной улыбкой. Черные волосы спадали на ухо; резкий контраст между их чернотой и бледной кожей делал его вид болезненным и меланхоличным.

Но он тут же скрыл это чувство, обратившись к Чао Цзяньсюэ:

— Я не хочу оставаться здесь один.

Он говорил медленно и осторожно, совсем как нежный младший брат, скрывавшийся за своей обычно холодной внешностью.

Немного подумав, Чао Цзяньсюэ неохотно ответил:

— Я могу прислать маленьких демонов, чтобы они составили тебе компанию.

— Нет. Я никому больше не доверяю. Я хочу, чтобы именно ты остался со мной.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся. Неужели тот не понимал своего положения?

— Маленький Лотос, это ты сейчас у меня в плену.

.Юй Вэй дернул за цепь, опустил глаза и ничего не сказал...

Видя его таким, Чао Цзяньсюэ почувствовал, что временно освободился от его тиранической власти. Он велел маленьким демонам принести различные удобства, а затем сам немного удлинил цепи Юй Вэя, чтобы тот мог встать с кровати и размяться.

В конце концов, тому придется пробыть здесь неизвестно сколько времени, так что комфорт должен быть максимальным. Чтобы в будущем, когда Юй Вэй все вспомнит, он не считал, что с ним плохо обращались.

Что касается самого Чао Цзяньсюэ, то ему пришлось усилить свое затворничество и постараться как можно скорее войти в стадию Скорби.

Неожиданно на третий день затворничество Чао Цзяньсюэ было прервано. Маленький демон доложил ему:

— Повелитель демонов, беда! Красавец, захваченный Повелителем, объявил голодовку!

Чао Цзяньсюэ в замешательстве почесал затылок, отбросив осторожность:

— Он же заклинатель, он может выжить за счет духовной энергии. Неважно, ест он или нет!

— Но разве Повелитель не использовал благовоние, ограничивающее душу? Он больше не может использовать духовную силу, так как же он выживет без еды? Думаю, он скоро умрет с голоду!

Умереть от голода?

Как мог заклинатель стадии Великого Вознесения оказаться на грани голодной смерти? Состояние сосредоточенности, в которое только что вошел Чао Цзяньсюэ, мгновенно разрушилось. Он раздраженно потер уши, случайно выдернув несколько волосков.

У него действительно выпадали волосы! Было видно, как сильно он ломал голову.

Беспомощный Чао Цзяньсюэ надел маску и вернулся в пещеру к Юй Вэю.

Теперь это место больше напоминало не пещеру, а изысканно украшенный дворец. Пол был устлан толстым мягким ковром с длинным ворсом, по которому можно было ходить босиком — это было личным предпочтением Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй сидел на кровати, выглядя изможденным. Маленькие демоны разложили перед ним бесчисленные лакомства всех цветов и ароматов, но он сидел к ним спиной, словно погрузившийся в медитацию монах.

Увидев приближающегося Повелителя демонов, слуги приободрились и окружили его с причитаниями:

— Повелитель, он не хочет есть! Он такой упрямый!

Услышав шум, Юй Вэй даже не шелохнулся. Он сидел с закрытыми глазами, словно потеряв сознание.

Чао Цзяньсюэ отослал маленьких демонов и гневно спросил:

— Почему ты не ешь?

Только тогда Юй Вэй открыл глаза и холодно посмотрел на него:

— Разве Повелитель демонов не в затворничестве? Зачем ты пришел? Какое тебе дело до того, ем я или нет?

Чао Цзяньсюэ был взбешен: неужели, потеряв память, Юй Вэй стал вести себя так по-детски?

— Это всё потому, что я не согласился остаться?

— Значит, Повелитель демонов понимает, — отозвался Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ недовольно потер ухо.

— Если я останусь, ты поешь?

— Хм.

Чао Цзяньсюэ плюхнулся в кресло у стены и скрестил ноги:

— Тогда ешь. Я посмотрю.

Юй Вэй снизошел до того, чтобы подойти ближе. Его тонкие пальцы коснулись нефритовых палочек, но через мгновение он снова опустил их.

— В чем дело? Почему не ешь? — спросил Чао Цзяньсюэ.

В ответ он услышал лишь тихое:

— У меня нет сил их держать.

Взгляд Юй Вэя при этом ясно давал понять: он хочет, чтобы его покормили.

Чао Цзяньсюэ пристально посмотрел на него. В конце концов он не смог устоять перед этим мягким, чистым взглядом, в котором дрожала влага, словно рябь на воде. Он подошел и взял миску рыбной каши с крабовой икрой. Раз тот не ел несколько дней, начинать стоило с чего-то легкого.

Чао Цзяньсюэ поднес ложку к его губам, и Юй Вэй послушно принял пищу.

Повисла тяжелая тишина; Чао Цзяньсюэ чувствовал себя как на иголках. Юй Вэй же вел себя совершенно естественно, медленно принимая еду из его рук. Тень от его ресниц ложилась на щеки веером, губы во время еды слегка покраснели — вид у него был поистине жалостный.

Чао Цзяньсюэ, не говоря ни слова, попытался кормить его быстрее, но Юй Вэй заметил, что каша горячая, вынудив его сбавить темп. Стоило Юй Вэю снова улыбнуться, как он опять ускорился… Вскоре миска опустела.

Чао Цзяньсюэ поставил миску и грубо спросил:

— Хорошо, будут еще какие-нибудь распоряжения?

Юй Вэй прикрыл рот рукавом, вытирая уголки губ:

— Почему Повелитель демонов носит маску передо мной?

— Потому что я уродлив, ясно?

Юй Вэй покачал головой:

— Я не против.

Чао Цзяньсюэ оскалился под маской. Все эти слухи о «властном генерале Юе» или «холодном и безжалостном Юе» были ошибкой. На самом деле Юй Вэй был приставучим маленьким гоблином!

— Я ухожу, — Чао Цзяньсюэ поспешно встал, боясь, что от усталости потеряет рассудок.

— Повелитель демонов, — внезапно окликнул его Юй Вэй.

Его улыбка казалась безобидной, но произнесенные слова прозвучали жутковато:

— Неужели Повелитель демонов настолько уверен, что я не смогу сбежать?

По телу Чао Цзяньсюэ пробежали мурашки, и он незаметно ущипнул себя за бедро. В самом деле, а что, если такой человек, как Юй Вэй, действительно сбежит из-за его неосторожности?

Побег — это полбеды, куда важнее, вернется ли к нему память на свободе и удастся ли поймать его снова.

Видя спокойствие пленника, Чао Цзяньсюэ развернулся и вышел.

Юй Вэй проводил его взглядом, и, как только спина скрылась за дверью, улыбка сползла с его лица, сменившись волной злобы. Он сжал замок и с хрустом раздавил половину звена голыми руками.

Однако в следующий момент Чао Цзяньсюэ снова появился в дверях, на этот раз с мягкой подушкой в руках.

Юй Вэй моргнул, привычным движением пряча наполовину разорванную цепь под одеяло.

— Как пожелаешь, — холодно бросил Чао Цзяньсюэ, расстилая постель на полу напротив.

Уходя, он уже поручил Цин Ту Лю приготовить еще один флакон лекарства, подавляющего духовную силу. Он лично заставит его выпить всё до капли!

В пещере нельзя было наблюдать за небом, но, когда пришло время, появился маленький демон, чтобы зажечь свечи и принести вещи.

Чао Цзяньсюэ взял снадобье, затем указал на одежду на нефритовом подносе и спросил:

— А это что?

Маленький демон высоко поднял руки:

— Старейшина Цин узнал, что Повелитель заполучил красавца, и специально прислал наряд в подарок. Пожалуйста, обязательно примерьте это, Повелитель!

Что еще за наряд?

Чао Цзяньсюэ взял вещь и развернул: ткань была тонкой, как крылья цикады, легкой и воздушной, словно дым. Она была настолько скользкой на ощупь, что пальцы невольно тянулись прикоснуться к ней снова. При ближайшем рассмотрении обнаружились какие-то вырезы и ремешки, а снизу даже висел маленький серебряный колокольчик, который непонятно куда следовало привязывать.

Юй Вэй, разумеется, тоже оценил это подношение, заметив, как мочки ушей Чао Цзяньсюэ мгновенно стали пунцовыми.

Чао Цзяньсюэ быстро бросил одежду обратно на поднос:

— Верни это назад!

Маленький демон надулся:

— Нельзя, Повелитель! Старейшина Цин сказал, что если я принесу это обратно, он меня убьет.

— Не сделает он этого.

— Он меня побьет!

Чао Цзяньсюэ отрезал:

— Тогда сожги это.

— Эта ткань соткана из шелка заснеженного шелкопряда, который водится только в нашем мире демонов. Ее нельзя ни сжечь, ни проткнуть. Повелитель, пожалуйста, примите подарок, это ведь добрые намерения старейшины Цин.

Такие «добрые намерения» были чересчур личными! Чао Цзяньсюэ в очередной раз убедился, насколько вольны нравы в их демоническом царстве.

Пока он пребывал в замешательстве и раздражении, раздался тихий голос Юй Вэя:

— Раз это чужая доброта, Повелитель, пожалуйста, примите её.

— Да, Повелитель! Спасибо тебе, красавец, ты такой понимающий! — видя, что Чао Цзяньсюэ больше не возражает, сладкоречивый демон отложил одежду и радостно удалился.

Чао Цзяньсюэ на мгновение лишился дара речи. Он скомкал наряд и швырнул его в угол.

Взяв снадобье, он подошел к Юй Вэю:

— Пей.

Юй Вэй пристально посмотрел на него:

— Что это за лекарство?

— Подавляющее духовную силу, — Чао Цзяньсюэ не стал ничего скрывать. В любом случае, Юй Вэй сейчас не мог ему противостоять, и ему пришлось бы выпить его в любом случае.

Потерял он память или нет, Юй Вэй оставался умным человеком. Он взял чашу, лишь на мгновение задержав взгляд на темном горьком отваре, и выпил его без колебаний.

Чао Цзяньсюэ почувствовал облегчение: этой дозы хватит как минимум на десять-пятнадцать дней.

Он задул свечу и лег, не раздеваясь:

— Спи.

Юй Вэй не ответил.

Чао Цзяньсюэ, впрочем, и не нуждался в его ответе.

Спустя много лет снова оказавшись в одной комнате с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ совсем не чувствовал сна. Он вспомнил, как снова солгал Юй Вэю, и расстроился. Чтобы отвлечься, он молча применил технику «Тысяча миль чистого сердца» и погрузился в совершенствование.

Благовоние, подавляющее духовную силу, все еще горело, создавая помехи. Но поскольку Юй Вэй уже выпил лекарство, Чао Цзяньсюэ взмахом руки погасил курильницу.

Завершив три полных цикла, он вышел из транса и тут же заметил, что рядом кто-то есть.

Это был Юй Вэй.

Он тяжело дышал, охваченный жаром; его рука, обычно прохладная, теперь обжигала, касаясь лацкана одежд Чао Цзяньсюэ. Цепи звякнули, когда он подался вперед, обдавая шею Чао Цзяньсюэ горячим дыханием.

Чао Цзяньсюэ мгновенно преградил ему путь и зажег свечу. Лицо Юй Вэя пылало.

Оказалось, старейшина Цин добавил в лекарство кое-что еще. Неужели он всерьез решил, что Чао Цзяньсюэ притащил пленника ради подобных утех? Мышление демонов порой бывало ужасающе прямолинейным!

Он схватил Юй Вэя за руки и крепко связал их, после чего надавил на жизненно важные точки и направил в него свою духовную силу.

От этих резких действий Юй Вэй ошеломленно замер, а затем внезапно выплюнул выпитое снадобье и, тяжело дыша, оперся о землю.

Чао Цзяньсюэ давно не видел младшего брата таким жалким. Позабыв о его амнезии, он из жалости похлопал его по спине:

— Это лекарство оказалось негодным... Тебе уже лучше?

Юй Вэй глубоко вздохнул, и его взгляд прояснился:

— Намного лучше.

Он опустил голову, прикусив губу до капель крови. Даже в таких обстоятельствах старший брат по-прежнему не желал близости с ним...

Глава 80

При тусклом свете свечи Юй Вэй слегка прикрыл глаза.

Из-за пережитого жара румянец на его щеках еще не сошел; в неверных отсветах пламени он напоминал тени двух красных рыб, запутавшихся в полупрозрачных занавесках. Возможно, действие лекарства вызвало у него лихорадку.

Чао Цзяньсюэ выглядел растерянным. Он гадал, насколько этот любовный яд вреден для организма. Юй Вэй не впервые сталкивался с подобными зельями, и все они были разными. Не возникнет ли долгосрочных последствий?

К счастью, Юй Вэй не слышал его мыслей. Знай он, о чем думает Чао Цзяньсюэ, он непременно взял бы инициативу в свои руки, чтобы унять это невыносимое волнение.

Когда старейшина Цин пришел навестить Чао Цзяньсюэ, на его лице застыла самодовольная, хитрая улыбка, совершенно несвойственная змее:

— Повелитель демонов, как вы себя чувствовали вчера?

Чао Цзяньсюэ хотел было высказать всё, что думает, но из уважения к возрасту старейшины воздержался от прямого выговора. Он лишь произнес:

— Старейшина, пожалуйста, больше не присылайте ничего подобного. У нас… не те отношения.

Старейшина Цин ухмыльнулся:

— Повелитель, не думайте, что я ничего не смыслю в силу возраста. Вы десятилетиями разузнавали о его местонахождении и даже устроили для него золотую клетку. Разве не потому, что он вам очень нравится? Цин Ту Лю сказала мне, что он — ваш бывший любовник.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи. В этот момент он искренне хотел придушить Цин Ту Лю.

Старейшина Цин продолжил:

— Повелитель, не стоит себя ограничивать. У нас, демонов, нет запретов. Даже если вы оба мужчины, в моем клане знают способы, позволяющие откладывать змеиные яйца. Не желает ли Повелитель демонов изучить этот секретный метод?

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен. Не в силах даже помыслить о таком, он замахал руками:

— Не хочу, и не просите! В любом случае, больше ничего такого не присылайте!

— Хорошо, — старейшина Цин перестал улыбаться и тяжело вздохнул, отчего у Чао Цзяньсюэ волосы на затылке встали дыбом.

— Что на этот раз?

— Ничего страшного, если Повелитель не намерен действовать сейчас, — ответил старейшина. — Но если вы все же захотите обзавестись потомством, лучше выбрать кого-то своей расы. Иначе родословную будет трудно сохранить, и кровь Ци У прервется.

Чао Цзяньсюэ и раньше не собирался оставлять наследников. Теперь же, когда его связывали такие отношения с Юй Вэем, тоже мужчиной, он и вовсе смирился с тем, что останется один до конца дней, и иных мыслей у него не возникало.

Не желая больше обсуждать это со старейшиной Цином, он сменил тему и с улыбкой спросил:

— Разве старейшина Цин не хочет, чтобы его клан сам занял престол? Неужели вы готовы вечно быть связанными Контрактом Души?

Старейшина Цин не ожидал такого вопроса. Помолчав, он честно ответил:

— Если бы представилась возможность стать Повелителем демонов, это, несомненно, стало бы величайшей славой для клана Цин.

Именно это Чао Цзяньсюэ ценил в демонах больше, чем в людях: их прямолинейность. Если они чего-то хотели, то говорили об этом открыто, не прикрываясь притворной покорностью.

— Однако Повелитель Ци У был добр к нашему клану, — торжественно добавил старейшина. — Пока трон занимает его потомок, клан Цин будет верен древней клятве.

Тронутый этими словами, Чао Цзяньсюэ произнес:

— В таком случае, старейшина, просто делайте то, о чем я прошу. Я могу гарантировать, что в будущем у меня не будет потомства. А значит, положение Повелителя демонов…

Он не договорил, но старейшина Цин все понял и почтительно сложил ладони:

— Благодарю, Повелитель!

Затем старейшина перешел к делу:

— Через несколько дней в Царстве демонов начнется Праздник Вознесения Бессмертных. Согласно обычаю, вам надлежит совершить объезд своих владений.

Этот фестиваль проводился в честь первого демона, достигшего бессмертия. Каждый правитель должен был предстать в образе бессмертного предка и даровать силу своим подданным. Парад длился три дня и три ночи, пока праздничная платформа объезжала территорию.

Это была несложная задача, но появление Юй Вэя заставило Чао Цзяньсюэ не на шутку обеспокоиться.

Что, если Юй Вэй вернет память и сбежит, пока его не будет рядом?

Прежде чем снова связывать его, Чао Цзяньсюэ не ожидал, что будет так нервничать. Лучше было бы уменьшить Юй Вэя и постоянно держать при себе — так было бы спокойнее.

Он обеспокоенно спросил Цин Ту Лю, есть ли решение. Тот проявил истинную натуру ядовитой змеи:

— Раз ты хочешь, чтобы у него не было ни духовной силы, ни шансов на побег, почему бы просто не сломать ему кости и даньтянь?

Губы Чао Цзяньсюэ дрогнули:

— Ни в коем случае.

— Тсс, — усмехнулся Цин Ту Лю. — Хочешь лишить его сил, но не можешь заставить себя быть жестоким. Ты действительно теряешь рассудок.

Чао Цзяньсюэ нуждался в помощи, поэтому стерпел сарказм и льстиво произнес:

— Ты много лет провел на подземном рынке призраков. Ты должен знать, существует ли способ уменьшить человека и полностью заблокировать его духовную силу!

Цин Ту Лю злобно оскалился, его вертикальные зрачки сузились:

— Повелителю демонов действительно везет.

Метод, который он предложил, относился к техникам кукольных демонов.

Из специальной бумаги складывали фигурку, а затем перемещали в нее душу. Особый артефакт позволял человеку существовать в виде маленькой бумажной куклы, лишенной возможности использовать магию. Однако требовалась крайняя осторожность: бумага была хрупкой, и если бы она порвалась, тело человека также разлетелось бы на части.

Чао Цзяньсюэ цокнул языком:

— Не слишком ли это подло?

— Ага, — пожал плечами Цин Ту Лю. — Раньше так наказывали знать в демоническом царстве. Такой бумаги почти не осталось. В былые годы игорный дом принимал ее в качестве ставок.

Игорный дом существовал тысячи лет, и там накопилось немало редких и странных вещей.

Чао Цзяньсюэ сказал:

— Когда освобожусь, загляну на склад игорного дома, поищу что-нибудь стоящее.

Цин Ту Лю занервничал, будто склад собирались разграбить:

— Нет!

— Я здесь Повелитель демонов! — рассердился Чао Цзяньсюэ.

— Только клан Цин имеет право входить на склад! — отрезал Цин Ту Лю.

Чао Цзяньсюэ не хотел с ним спорить. Он задумался: техника с бумажной куклой вполне подходила. В конце концов, нужно продержаться всего три дня. Он будет постоянно держать его при себе и ни за что не даст в обиду.

— А само заклинание — это больно? — Чао Цзяньсюэ всё еще беспокоился.

Цин Ту Лю резко бросил:

— Ты и впрямь в него влюблен.

— Вовсе нет, — отозвался Чао Цзяньсюэ, хотя сам уже не был в этом уверен.

— Это не больно! Больно будет, только если бумагу порвать! — Цин Ту Лю закатил глаза.

Несмотря на всё, в Чао Цзяньсюэ заговорили остатки человеческого сочувствия. Он чувствовал, что обязан предупредить Юй Вэя, прежде чем совершать подобное. Иначе чем он лучше тех злых демонов?

Он вернулся в пещеру. На этот раз Юй Вэй поднялся с кушетки и стоял перед принесенным цветком лотоса, пристально его разглядывая. Бог знает, сколько времени он так провел.

Чао Цзяньсюэ, чувствуя вину, робко заговорил о технике бумажной куклы. Реакция Юй Вэя превзошла все ожидания.

На его губах появилась улыбка:

— Ты хочешь, чтобы я всегда был рядом?

Что происходит? У него стокгольмский синдром? Как он может быть настолько спокоен и не испытывать страха, который полагается жертве похищения?

Юй Вэй подошел ближе, тяжелые цепи на его запястьях и лодыжках отозвались звоном. Он с интересом спросил:

— Куда Повелитель демонов меня поместит? Если я стану бумажной куклой, то буду совсем тонким. Ты спрячешь меня у себя на груди? Или будешь держать в руках?

Чао Цзяньсюэ на время лишился дара речи. Он всерьез заподозрил, что в тело Юй Вэя вселился кто-то другой. Куда делся тот застенчивый и отстраненный младший брат? И куда делся тот недавний хладнокровный мастер, владелец нефритовой лодки?

Юй Вэй подавил дрожь в кончиках пальцев — его переполняло возбуждение, жаркое, как огонь.

Не только Чао Цзяньсюэ считал его странным — он и сам не понимал, что с ним творится. Всё его привычное самообладание исчезало лишь рядом со старшим братом, лишь рядом с Чао Цзяньсюэ.

Когда он был просто младшим соучеником, справляться было легче, ведь брат был в пределах досягаемости: позволял себя целовать, позволял гладить, отвечал на его поцелуи и чувства...

Но теперь всё изменилось.

Чао Цзяньсюэ не хотел представать перед ним в облике старшего брата, не желал принимать его знаки близости и даже не хотел снимать маску!

Юй Вэй был полностью обманут им. Он был убит горем и одновременно в восторге. Неужели его старший брат не испытывал ни капли вины? Ни капли жалости?

Техника кукол, тюремное заключение — он принимал всё, но сколько еще ему придется ждать, пока брат скажет ему правду...

Лжец…

Какая разница между этим лжецом и тем дядей, которому он когда-то так доверял?..

Темные желания укоренялись в его костях. Разум Юй Вэя становился всё более хаотичным, превращаясь в поле битвы между светом и тьмой. Непристойные сцены, увиденные им когда-то в комнате Тань Чжоу на Северной границе, снова и снова всплывали перед глазами.

А что, если это жалкое лицо превратится в лицо его старшего брата?..

Вся его прошлая жизнь была зажата в тиски догм. Теперь же он обрел столь яркий цвет, что не мог от него отказаться.

Лучше было бы сразу забрать брата на «Лодку одного листа» и запереть там. Разве он не готовился к этому призрачному дню уже давно?..

Чао Цзяньсюэ увидел, как тот внезапно отвернулся; его тело слегка задрожало, а дыхание участилось, будто он плакал!

Пораженный, Чао Цзяньсюэ поспешил к нему:

— Эй, не нужно так… Ты можешь оставаться там, где захочешь…

Юй Вэй ушел во внутреннюю комнату и закрыл за собой дверь.

Чао Цзяньсюэ досадливо цокнул языком; переменчивое сердце младшего брата было для него словно игла на дне моря — не найти, не понять.

Тем не менее, он продолжал спать в той же комнате, что и Юй Вэй.

То ли за десятилетия разлуки, то ли из-за амнезии, но у Юй Вэя осталась одна привычка, которая никогда не менялась. Каждый день, проснувшись, он аккуратно складывал одеяло.

В прошлом, когда они были близки, Чао Цзяньсюэ даже видел, как тот складывал одеяло, не открывая глаз и всё еще пребывая в полусне.

Это была поистине поразительная самодисциплина.

Чао Цзяньсюэ так не мог. Он был ленив донельзя. Стоило ему потянуться, как Юй Вэй, которому это явно доставляло дискомфорт, тут же заворачивал его в одеяло, скатывая в аккуратный кокон.

Воспоминания о прошлом наполнили Чао Цзяньсюэ тоской. Подперев голову рукой, он наблюдал за Юй Вэем, который начал переодеваться; его взгляд скользил по фигуре младшего брата, словно по недостижимой картине.

Так они провели вместе два дня.

Чао Цзяньсюэ боялся, что Юй Вэю будет скучно, поэтому выбрал несколько диковинок, уникальных для Царства демонов, чтобы тот мог развлечься, пока сам Чао Цзяньсюэ сосредоточен на совершенствовании.

Однако игнорировать пристальный взгляд Юй Вэя порой было слишком сложно, и ему приходилось открывать глаза.

Юй Вэй вертел в руках полупрозрачный хрустальный шар, внутри которого жила прекрасная яркая бабочка. Такие водились только здесь, и дети демонов их обожали.

— Повелитель демонов в детстве тоже любил такие шары? — спросил он.

Чао Цзяньсюэ небрежно бросил:

— В детстве меня не было в Царстве демонов.

— А где же вы были?

Уголки губ Чао Цзяньсюэ дрогнули. Он понял, что попался в ловушку.

— Нигде. Тебе больше нельзя со мной разговаривать.

Юй Вэй выглядел ошеломленным. Он смотрел на него слишком серьезно.

Веки Чао Цзяньсюэ дрогнули, и он беспомощно добавил:

— И не смотри на меня больше.

Юй Вэй задумчиво произнес:

— Знал ли я Повелителя демонов раньше?

— Я тебя не знаю, — отрезал Чао Цзяньсюэ.

— Если мы не знакомы, почему Повелитель спас меня? Зачем принес все эти вещи? И почему вы так добры ко мне?

От этого потока вопросов у Чао Цзяньсюэ закружилась голова. Он действительно был слишком «дружелюбен» к пленнику.

Но что он мог поделать? Он мог бы полностью его игнорировать или насильно вливать лекарства... Или поступить еще безжалостнее — лишить его культивации, чтобы избежать проблем в будущем. Но он не мог заставить себя поступить так с Юй Вэем.

Ему приходилось уступать снова и снова, и перед потерявшим память младшим братом от величия Повелителя демонов не оставалось и следа. Чао Цзяньсюэ невольно подумал: было бы славно, если бы вместе с памятью у Юй Вэя немного снизился и интеллект.

— Как зовут того человека? — тихо спросил Юй Вэй. Он на мгновение замялся, прежде чем продолжить: — Того, с кем, по вашим словам, у меня был роман.

Чао Цзяньсюэ отказался отвечать:

— Не спрашивай о том, о чем не следует.

— О, — Юй Вэй крутанул хрустальный шар. Бабочка внутри заплясала, переливаясь разноцветным светом, который ярко озарил его лицо. — Но у меня есть смутное ощущение, что в имени того человека... было слово «снег». И меня зовут не Маленький Лотос.

Чао Цзяньсюэ занервничал. Заметив, как изменилось выражение его лица, Юй Вэй спросил:

— Повелитель демонов действительно что-то знает?

«Эй, кто тут кого в плену держит?» — пронеслось в голове у Чао Цзяньсюэ.

Он уже пожалел, что поддался на провокацию с голодовкой и пришел сюда. Он раз за разом отступал, неосознанно позволяя Юй Вэю водить себя за нос.

— Тебя зовут Маленький Лотос, — он холодно передразнил манеру Юй Вэя из прошлого. — И не думай больше о том человеке. Он тебя обманул!

Юй Вэй посмотрел на него в упор:

— А что, если у него были причины? Трудности, о которых я не знаю?

— Никаких трудностей!

— Повелитель ведь не он. Откуда вам знать, были у него трудности или нет?

Чао Цзяньсюэ был раздражен. Эти вопросы сейчас были бессмысленны, и он не хотел их обсуждать. Он просто отвернулся, игнорируя собеседника.

В конце концов, Юй Вэй говорил так только из-за амнезии. Помни он всё на самом деле, он никогда бы не произнес таких добрых слов, оказавшись с ним лицом к лицу. Кто может быть настолько глуп, чтобы, будучи обманутым в своих чувствах, продолжать думать о предателе?

Однако Чао Цзяньсюэ пришлось признать: когда Юй Вэй произнес это, его сердце на мгновение екнуло. В этом и крылась истинная причина, по которой он носил маску и не давал Юй Вэю узнать, что жив.

Он до смерти боялся, что Юй Вэй посмотрит на него тем самым отчаянным и полным ненависти взглядом, какой был у него самого в начале.

Да, он боялся.

Юй Вэй смотрел ему в спину, понимая, что заставить его обернуться и продолжить разговор не получится. Его эмоции внезапно утихли; бабочка в хрустальном шаре, словно ощутив перемену ауры, замерла.

Прошло еще два дня. Чао Цзяньсюэ вернулся в пещеру, слегка захмелевший от вина.

Чао Цзяньсюэ все еще был в сознании. Юй Вэй не сдавался и, когда тот уже начал дремать, тихо спросил:

— Как меня зовут?

Казалось, только услышав ответ, Юй Вэй смог бы окончательно подтвердить, что его старший брат жив и всё еще остается самим собой.

Чао Цзяньсюэ остался невозмутим, его взгляд был кристально чист:

— Маленький Лотос.

Юй Вэй улыбнулся. Но золотой лотос в горшке почему-то поник, его стебли и листья надломились.

—

Настал день Праздника Вознесения Бессмертных. Маленькие демоны, пришедшие подготовить правителя, уже ждали снаружи. Чао Цзяньсюэ вышел из внутренней комнаты. Как и в прошлые годы, он просто сидел и позволял им делать всё, что нужно.

Дверь была приоткрыта, и Юй Вэй, не шевелясь, наблюдал через узкую щель за спиной Чао Цзяньсюэ.

В этот момент слуги сняли с него маску и стянули верхние одежды.

Чао Цзяньсюэ не стал скрываться. В колышущейся тени одежд виднелась тонкая, но сильная талия, а длинные волосы водопадом ниспадали на белоснежные плечи, словно мазок чернил на заснеженной горе.

Мелодичный перезвон украшений, напоминающий шелест паутины, пленил чувства Юй Вэя. Сверкающие драгоценности покачивались в свете свечей, ослепляя своим блеском. Великолепные наряды слой за слоем покрывали тело Чао Цзяньсюэ, подобно алым облакам, окутывающим луну.

На лбу его красовался узор в виде синего зимородка, а у висков сияло золото. Уголки глаз были подведены красным, губы — золотом; облик его дышал невероятной, демонической красотой.

Маленький демон, держа зеркало, пробормотал:

— Неужели Повелитель наденет маску и скроет такую красоту от своего пленника?

Зеркало отразило снисходительный взгляд Чао Цзяньсюэ и неприкрытое изумление того, кто наблюдал за ним в дверную щель. Участникам Праздника Вознесения Бессмертных не полагалось носить маски. Впрочем, Чао Цзяньсюэ рассудил, что этот человек все равно потерял память. Да и в таком гриме — кто его узнает?

По его знаку вошел Цин Ту Лю, принеся бумагу для кукольной техники. Чао Цзяньсюэ слегка занервничал, увидев в его руках тонкую фигурку размером не больше ладони. У бумажной куклы были намечены брови и глаза, но лучше бы их не было: из-за неуклюжести Цин Ту Лю выглядела она на редкость глупо.

Глава 81

«Бум!» — городские ворота медленно распахнулись.

Порывистый ветер выметал из расщелин бесчисленные лепестки цветов, а вместе с ними — восторженные крики демонов, которые, подобно морской волне, оглушали и подавляли волю.

Праздник Вознесения — величайший день в мире демонов, важнее, чем канун Нового года у людей. Он символизирует миг, когда демон сбрасывает «звериную шкуру» и достигает просветления, вставая вровень с самопровозглашенными благородными праведниками. Это триумф их природы, точка, в которой им больше не нужно считать себя ниже людей.

По обеим сторонам длинной улицы гремели барабаны, и из ворот медленно выплыла исполинская великолепная колесница. С каждым ударом она продвигалась на шаг вперед. Рядом шествовали служители в облачениях небесных посланников, неся дары: цветы, фрукты, нефрит и жемчуг. Горожане в экстазе танцевали, подхватывая лепестки из корзин и подбрасывая их в воздух.

— Пусть Повелитель демонов дарует благословение!..

— Повелитель демонов дарует нам милость!..

Слуги пронзительно закричали, и тот, кто восседал в колеснице, приподнял слои занавеса, явив лик скрытого внутри Бессмертного демона. Толпа разразилась еще более неистовым ревом; демоны вскидывали руки, принимая благодать. Некоторые даже перешли в истинную форму — их конечности удлинялись и множились, вознося владельцев над морем голов.

Бессмертный демон взмахнул рукой, и из его широкого рукава вырвался благоухающий бриз, обернувшийся дождем мерцающих перьев. Демоны возбужденно подпрыгивали, но нужды сражаться за дары не было — перья сами мягко опускались на голову каждого присутствующего.

Это грандиозное действо должно было продлиться три дня и три ночи — ровно столько, сколько проходил испытания первый вознесшийся предок. Вслед за колесницей правителя город погружался в безудержное веселье.

По мере того как процессия продвигалась вглубь города, шум становился всё неистовее. Чао Цзяньсюэ пришлось прикрыть Юй Вэя рукавом, чтобы мощные звуковые волны не сбили маленькую фигурку с ног.

Тонкий лист бумаги прижался к его ладони. Чао Цзяньсюэ не знал, иллюзия ли это, но он, казалось, ощущал тепло тела Юй Вэя. Хотя он понимал, что в таком состоянии тот не чувствует боли, Чао Цзяньсюэ старался двигаться как можно осторожнее, не смея ни надавить слишком сильно, ни выпустить куклу из рук.

Голос Юй Вэя доносился из ладони приглушенно:

— Повелитель демонов, почему бы вам не положить меня на стол? Я буду крепко держаться.

Чао Цзяньсюэ осторожно опустил его на стол, закрепив на месте. Маленькая бумажная фигурка покачнулась, но быстро восстановила равновесие. Кукла подняла свою комичную мордашку; черные глаза-бусинки осмотрелись и наконец остановились на лице Чао Цзяньсюэ.

— Повелитель демонов снял маску… — медленно произнес Юй Вэй. Чао Цзяньсюэ впервые за много лет предстал перед ним в истинном облике и всё еще заметно нервничал.

Он лишь безмолвно улыбнулся, спокойно и радостно глядя на подданных по обе стороны — теперь это был его народ.

Юй Вэй чувствовал, что жар в его сердце вот-вот прожжет дыру в этом бумажном теле. Его шисюн всегда был прекрасен. Но теперь, видя его объектом всеобщего поклонения, Юй Вэй окончательно понял: такой человек рожден для того, чтобы вести за собой тысячи последователей.

Он не принадлежал секте Уву — он идеально подходил миру демонов, этому яркому и дикому краю. Здесь царил живой хаос и прямодушная откровенность. Это место и земли заклинателей были двумя совершенно разными мирами.

Разум Юй Вэя затуманился. Разноцветные лепестки, летящие с крыши колесницы, словно проносились сквозь время, позволяя ему вновь увидеть себя прежнего.

Единственный наследник клана Юй, завидев такие же лепестки, кружащие над головой, когда-то хотел протянуть руку и поймать их. Он вскочил, но не успел сделать и двух шагов, как ему велели сесть на место и сохранять чопорный вид.

Простые люди по обе стороны тоже стояли строго в ряд. Кто-то поздравил его:

— Поздравляем молодого мастера Юя с достижением стадии Заложения Основания и вступлением на путь бессмертия!

Действительно ли это было поздравление? Если так, почему ему нельзя было засмеяться, подпрыгнуть, побежать?..

Он мог лишь отвечать в строгой манере, как учили старейшины, и принимать подношения, упакованные в бесконечные слои коробок — свои подарки, которые ему запрещалось открывать.

Те лепестки не имели к нему никакого отношения. Какими бы близкими и прекрасными они ни казались, он не смел к ним потянуться. Таков был этикет, таковы были правила, такова была судьба Юй Вэя.

Широкий алый рукав приподнялся, закрывая обзор. На светлом сильном запястье блеснул золотой браслет, дробя свет на осколки. Ладонь развернулась, и в ней, словно в чаше, лежала горсть разноцветных лепестков.

Бумажная фигурка медленно и беззвучно покачивалась на ветру.

Чао Цзяньсюэ опустил взгляд и спросил:

— Тебе холодно? Хочешь, я прикрою тебя ими?

Бумажный человечек развел руки и обнял горсть лепестков.

Значит, шисюн все еще любил его, не так ли?

А как же духовный браслет, который он ему подарил? Тот браслет признает лишь своего хозяина, его невозможно снять. Неужели он его спрятал? Иначе ему не пришлось бы каждый раз таиться, когда он выкрикивал свое имя.

Он скрывался десятилетиями. Если бы он хоть раз позвал его, он бы сразу узнал, где тот находится… Когда он впервые попал в царство демонов, когда страдал — неужели он ни разу не позвал его по имени? Ведь стоило ему подать голос, и он бы пришел и забрал его...

Лепестки прилипли к бумажному телу, постепенно окрашивая его ярко-красным соком. Чао Цзяньсюэ взглянул на куклу и, заметив красно-зеленые пятна, поспешил смахнуть их, но бумажные руки Юй Вэя крепко обняли лепестки. Он никак не мог их отобрать, поэтому пришлось оставить всё как есть. Оставалось лишь надеяться, что настоящее тело Юй Вэя не покроется пятнами.

Перед уходом он всерьез спрашивал Цин Ту Лю, может ли эта техника марионетки быть разрушена. Тот ответил: если бы Юй Вэй всё еще обладал силой стадии Великого Вознесения, разве его можно было бы так связать? Цин Ту Лю посоветовал ему не беспокоиться понапрасну.

Жалкий заклинатель Великого Вознесения... Если бы старейшины мира людей узнали, что он похитил лидера праведного пути и превратил его в это, разве они не пришли бы в ярость, штурмуя мир демонов?

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал укол вины. Он спросил:

— Тебе отсюда видно? Хочешь сесть мне на плечо?

Маленький клочок бумаги, прижимая к себе лепестки, кивнул.

Чао Цзяньсюэ устроил его на воротнике, поближе к плечу. Маленькая бумажная ручка плотно прижалась к его шее, чувствуя биение живого пульса под кожей.

Бумага была не слишком прочной: стоило приложить чуть больше силы, как на теле появлялись складки. Юй Вэй наблюдал, как его нарисованная рука дюйм за дюймом оставляет следы, и чувствовал, что этого всё мало, мало…

Вокруг царило невообразимое буйство красок и звуков, но шум постепенно затихал в его ушах. Остались лишь дыхание человека перед ним, каждое его мимолетное движение, улыбка и вибрация сердца, которую могла ощутить только эта бумага.

Если бы он поднял руку, то смог бы провести кусочком золотой фольги по его губам. Это было бы похоже на поцелуй, о котором знал бы только он один.

Чао Цзяньсюэ опустил голову и, заметив, что бумажный человечек едва держится, засунул его поглубже за воротник, так что снаружи осталась лишь половина фигурки.

Аромат усилился, и Юй Вэй невольно сделал глубокий вдох, но у бумажной куклы не было обоняния.

Небесный корабль проделал долгий путь, постоянно меняя направление. Чао Цзяньсюэ не чувствовал усталости. Ци У, подобно истинному бессмертному демону, часто путешествовал на этом судне.

Он никогда не встречал Ци У, но знал от других, что его биологический отец был могущественным Повелителем демонов — правителем, чье тело могло быть огромным, как гора, но чей нрав оставался милостивым и любящим по отношению к подданным. Он был достойным монархом.

Теперь, когда он унаследовал его титул и принял поклонение народа, чувство ответственности, рожденное судьбой, пересилило мимолетную радость от ликования.

Внезапно его охватило великое желание. Он захотел, чтобы демоны и люди мира Сюаньчжэнь жили в гармонии. Чтобы даже полудемоны больше не разрывались между страхом и влечением к своей демонической сути.

Эта мысль, возникнув в голове, поразила его самого.

Сколько предков среди людей и демонов тщетно пытались достичь этого? И вот теперь пришла очередь его, полудемона, задуматься о том же. Перед глазами снова всплыло лицо того юноши-полудемона, что отпустил его под черным дождем.

Он надеялся доказать, что полудемоны не обязаны превращаться в чудовищ. Одного этого примера было бы достаточно.

Подобно первому бессмертному демону, в честь которого проводился праздник, он хотел стать символом надежды — острым клинком, способным разрубить путы судьбы, тяготеющей над его родом.

Кровь прилила к лицу Чао Цзяньсюэ. Он встал и громко ответил на приветствия толпы; демоническая метка на его лбу ярко вспыхнула. Цин Ту Лю, стоявший рядом, пришел в неописуемое волнение при виде этого зрелища. Он спрыгнул с колесницы и, обратившись в исполинского змея, пополз впереди, расчищая путь конвою.

Празднество длилось три дня. Демоны гуляли бурно и неутомимо, распевая песни под оглушительный бой барабанов.

Юй Вэй всё это время оставался подле Чао Цзяньсюэ. Он отбросил лишние мысли, просто наслаждаясь этим путешествием вдвоем.

Однако когда процессия повернула обратно к городу, его охватила нерешительность и печаль. Как было бы хорошо, если бы он мог сейчас сидеть рядом с шисюном в своем истинном облике, а не в виде бумажной куклы.

В его сердце вспыхнуло беспокойное, отчаянное желание. Если он сейчас упадет, остановит ли шисюн конвой, чтобы найти его? Что сделает шисюн, если его бумажное тело разорвется?

— Эй, что это там? — какой-то демон указал на небо.

Должно было наступить время рассвета, но небо уже затягивала странная тьма. Воздух был совершенно недвижим, не предвещая дождя.

Чао Цзяньсюэ велел демонам замолчать. В тот же миг барабаны и музыка стихли; все замерли, наблюдая за необычным небесным явлением. Демоны могли не понимать сути происходящего, но Чао Цзяньсюэ уже видел подобный мрак. Он спокойно произнес глубоким голосом:

— Это энергия внутренних демонов.

В такой день, как Праздник Вознесения, когда кругом царило веселье, не должно было остаться лазеек для подобного зла. Все подданные были здесь, всё казалось нормальным — так что же привлекло эту скверну?

Позже Чао Цзяньсюэ долго размышлял об этом. Когда в прошлом энергия демонов настигла его в секте Уву, это случилось из-за его собственного душевного разлада. Но какова причина теперь? Было ли это связано с ним?

Мин Цяньли мгновенно оказался в его ладони. Чао Цзяньсюэ поглубже засунул маленькую бумажную фигурку Юй Вэя за воротник и взмыл ввысь. Поднявшись в воздух, он с облегчением увидел, что это не огромное полчище, а лишь небольшое скопление энергии, не представляющее серьезной угрозы. После достижения стадии Великого Вознесения он уничтожил множество таких порождений, а потому не ведал страха.

Видя, что правитель вступил в бой, демоны внизу забили в барабаны еще неистовее, подбадривая его оглушительными криками. Свет Мин Цяньли был ослепителен; он мгновенно прорубил в черном облаке брешь, похожую на сияющую трещину.

Драгоценные подвески на его наряде звенели, а рокот барабанов на земле вздымался яростной волной, словно подталкивая Чао Цзяньсюэ выше в небо. Чем дольше длился бой, тем яростнее становились его движения, и тем громче вторили ему барабаны.

Один сгусток за другим — он безжалостно рассекал снующую демоническую энергию. Он совершил кувырок в воздухе, и в этот момент из его одежд выскользнул маленький листок бумаги. Вместе с завихрением демонических духов он устремился прямо в сердце черного облака.

Дело плохо!

Зрачки Чао Цзяньсюэ сузились, и он тут же рванулся вверх, пытаясь поймать бумажную фигурку.

Он ведь надежно спрятал Юй Вэя, как тот мог выпасть?!

У Юй Вэя не было защиты, а бумажное тело было напрямую связано с настоящим. Эта хрупкая оболочка могла легко порваться, а в пасти демонической энергии она и вовсе превратилась бы в пыль за мгновение!

Юй Вэй погибнет!

От этой мысли всё тело Чао Цзяньсюэ одеревенело. Он с силой вытянул руку, кончики его пальцев почти коснулись края бумажного листа — еще совсем немного, и он бы схватил его...

Но маленькую фигурку поглотило черное облако.

— Юй… — Он открыл рот. Имя, которое он не произносил целую вечность, казалось теперь чужим. Он вскрикнул от отчаяния, почти бессвязно: — Юй Вэй!

Он выложился до предела, но не смог его спасти.

Однако стоило этому крику сорваться с его губ, как внутри облака внезапно вспыхнул ослепительный белый свет. Мощная духовная волна мгновенно разнесла черную тучу в клочья.

Чао Цзяньсюэ замер, потрясенно глядя вперед. Сквозь сияние протянулась рука и крепко перехватила его запястье, застывшее в броске.

Черные облака рассеялись дымом. Белые одежды Юй Вэя развевались на ветру, длинные волосы плясали, а духовная сила стадии Великого Вознесения вновь наполняла его тело. На запястье, сжимавшем руку Чао Цзяньсюэ, проявился духовный браслет цвета нефрита, излучающий жар.

— Я услышал… — прошептал он.

В этом голосе была и дрожь, и облегчение, похожее на глубокий вздох.

Глава 82

В небеса взмыл один, а на землю спустились двое; демоны, бившие в барабаны, застыли в оцепенении.

Повелитель демонов спустился с небес, даровал последнее благословение и, не оглядываясь, стремительно направился в свою резиденцию. Юй Вэй неотступно следовал за ним.

Цин Ту Лю наблюдала за происходящим, не зная, стоит ли бросаться в погоню; ей оставалось лишь попытаться успокоить толпу. К счастью, демоны не поняли, что человек в белом — заклинатель-люд, и, воодушевленные чудесной победой Повелителя над скверной, продолжили празднование.

Едва Чао Цзяньсюэ закрыл дверь пещеры, Юй Вэй крепко перехватил его руку:

— Шисюн…

Раздался звонкий хлопок.

Чао Цзяньсюэ кипел от ярости, но рассудок постепенно возвращался к нему. Глядя на лицо Юй Вэя, покрасневшее от удара, и чувствуя жжение в собственной ладони, он немного пожалел о содеянном, но всё же оттолкнул его руку и яростно выпалил:

— Ты вылетел нарочно! Ты вовсе не терял память! Ты поставил свою жизнь на кон лишь для того, чтобы заставить меня раскрыться!

На щеке Юй Вэя проступил след от пяти пальцев, а взгляд потемнел. Внезапно он с силой прижал Чао Цзяньсюэ к стене, заставив того поднять голову. Шисюн ответил ему гневным взглядом.

— Хорошо, раз шисюн это понимает, — Юй Вэй приближался дюйм за дюймом, его обжигающее дыхание заполняло тесное пространство между ними.

— Сволочь! — Чао Цзяньсюэ снова замахнулся, но на этот раз его ладонь перехватили. Две духовные силы стадии Великого Вознесения столкнулись в короткой вспышке, ни одна не желала уступать.

Юй Вэй не рассердился, а лишь горько рассмеялся:

— Шисюн тогда тоже притворился мертвым, чтобы сбежать, так почему мне нельзя использовать этот трюк, чтобы заставить тебя признаться? Ты хоть знаешь, через что я прошел за все эти годы? Почему ты можешь так легко исчезать и появляться, а?!

Воспоминания о прошлом заставили Чао Цзяньсюэ вздрогнуть. Он отвернул голову:

— Разве я исчез по своей воле?.. Мог ли я выжить, если бы не умер тогда...

Юй Вэй схватил его за подбородок и заставил обернуться. Чао Цзяньсюэ был вынужден встретиться взглядом с глазами, глубокими и холодными, как замерзший пруд, в которых читалось невыносимое давление.

— Тогда почему шисюн вернулся под чужим именем? Почему привел меня в царство демонов? Почему не признался, что жив?

Этот вопрос задел Чао Цзяньсюэ за живое. Но он чувствовал, что не может ответить — по крайней мере, не сейчас. Он не верил, что Юй Вэй с ходу примет столь абсурдную правду. К тому же Юй Вэй оставался заклинателем людей, и их пути теперь разошлись. Даже если сам Юй Вэй ничего не имел против, появление Чао Цзяньсюэ рядом с ним не осталось бы незамеченным старейшинами-праведниками. Зная их нрав, Чао Цзяньсюэ предпочел бы и дальше нести это бремя в одиночку.

Он избегал взгляда Юй Вэя, упрямо поджав губы. Золотая краска на них горчила; он невольно облизнулся, и кончик языка тут же ощутил бесконечную горечь, от которой подступала тошнота.

Его нежелание отвечать привело Юй Вэя в ярость. Он всё еще помнил слова Чао Цзяньсюэ перед его мнимой смертью. Вопросы о чувствах казались теперь бессмысленными, но…

Юй Вэй усилил давление своей духовной силы, действуя грубо и без прежних ограничений. Чао Цзяньсюэ, испугавшись, что его собственная энергия даст сбой, на миг отступил, и Юй Вэй тут же воспользовался этой слабостью.

Обжигающее дыхание поглотило его, стирая горький привкус. Острая боль пронзала губы и язык; чужая любовь и ненависть смешивались, превращаясь в соленые слезы, подступавшие к горлу.

Он плакал?

Раньше их поцелуи были нежными, но теперь всё изменилось. Чао Цзяньсюэ, чьи губы горели от соли и крови, задыхался, чувствуя, как не хватает воздуха. Сильная рука рванула его многослойные одежды — нефритовые подвески и драгоценные цепи с треском разлетелись, осыпая землю.

Осознав, что Юй Вэй намерен делать дальше, Чао Цзяньсюэ, едва отдышавшись, попытался подняться. Юй Вэй глухо застонал, нехотя отстраняясь.

— Шисюн ведь видел это, верно… — он поднял тяжелые веки, в его глазах читалась неприкрытая злоба. — Ты ведь видел то место, которое я приготовил для тебя на «Лодке одного листа»?

Чао Цзяньсюэ вытер губы, размазывая кровь — свою и Юй Вэя.

— Успокойся... — выдохнул он.

— Как мне успокоиться? — Юй Вэй горько усмехнулся; его глаза налились кровью, в них дрожали невыплаканные слезы. — Я только и делал, что заставлял себя сохранять спокойствие: и на «Лодке одного листа», и в секте Уву. Именно из-за этого проклятого спокойствия я не смог тебя удержать! Шисюн, ты хоть представляешь, как я ненавижу себя за это? И теперь даже ты требуешь, чтобы я успокоился…

Чао Цзяньсюэ ошеломленно смотрел на него. Юй Вэй, казалось, вот-вот сорвется в бездну безумия, окончательно отбросив свою чистую и холодную оболочку.

В этот миг Чао Цзяньсюэ осознал, что совсем не знал Юй Вэя. В его памяти младший брат всегда был ясным и мягким, безупречно следовал приличиям и вызывал у всех лишь восхищение. Но люди тем и отличаются от мертвецов, что не могут вечно хранить один и тот же облик. Разве можно всегда оставаться кротким?

Чао Цзяньсюэ и раньше подозревал, что в душе Юй Вэя скрываются темные грани, но позже позволил его маске обмануть себя. Однако Юй Вэй был живым человеком, сотканным из противоречий.

Глядя на него сейчас, Чао Цзяньсюэ почувствовал настоящий страх: в глазах младшего брата вспыхнул странный, пугающий свет. Догадка о причине недавнего появления черных облаков внезапно оформилась в его сознании. Не веря своим глазам, он пробормотал:

— Младший брат… ты одержим внутренним демоном…

Юй Вэй на мгновение ослабил хватку, но затем, словно столкнувшись с невыносимой правдой, вновь с яростью прижал его.

— Ну и что с того? — в его голосе сквозила холодная решимость. У него были свои способы держать это под контролем, и он уже обдумывал, как выбраться из этой ловушки самостоятельно.

Чао Цзяньсюэ был потрясен до глубины души. Значит, именно одержимость внутренним демоном стала причиной того, что в будущем Юй Вэй уничтожит мир Сюаньчжэнь... Неужели его собственные попытки избежать такого финала в итоге и привели младшего брата к демонизации?

Пока он пребывал в состоянии шока, Юй Вэй втащил его во внутреннюю комнату и повалил на кушетку. С сухим щелчком заранее приготовленные цепи сомкнулись на запястьях Чао Цзяньсюэ — он оказался в коконе, который когда-то создал для другого.

— Те три года, о которых мы договорились… — мрачный взгляд Юй Вэя скользнул вниз, замирая на его талии. — Шисюн всё еще помнит о них? Или ты с самого начала не собирался исполнять обещание?

Конечно, Чао Цзяньсюэ помнил. Раз он дал слово, то готов был его держать. Как Юй Вэй мог так о нем думать? Вот только чего в Юй Вэе сейчас было больше — любви или ненависти?

Нефритовые украшения на наряде с треском лопались одно за другим.

— Подожди, постой!.. — воскликнул Чао Цзяньсюэ. Он ведь мог снять их сам, зачем было их рвать? На создание этих вещей ушло столько труда...

Но Юй Вэй окончательно лишился самообладания: чем больше шисюн сопротивлялся, тем резче становились его движения. Казалось, его глаза застилает демоническая дымка. Чао Цзяньсюэ пришлось оставить попытки отстраниться и попытаться успокоить его:

— Не торопись, я всё равно никуда не сбегу... Не спеши…

Он был должен Юй Вэю и теперь признавал этот долг, готовый его выплатить. Чао Цзяньсюэ не просто хотел умилостивить его; он знал, что за десятилетия тоски его любовь к младшему брату прошла проверку временем.

Он был готов.

Однако в один миг Чао Цзяньсюэ казалось, что он готов всё принять, но в следующий — выражение его лица исказилось.

Было слишком больно!

Куда делись все те техники, которым обучался Юй Вэй? Казалось, всё это было заброшено за горизонт! Как могли столько лет учения пропасть даром! Удар был невыносимым; пальцы Чао Цзяньсюэ с силой вцепились в руку Юй Вэя, от боли выступил холодный пот.

Перед глазами всё закружилось. Он нахмурился, глядя на Юй Вэя, который смотрел на него с каким-то непониманием. Затем Чао Цзяньсюэ опустил голову, но груда одежды закрыла обзор, не давая ничего увидеть. Он глубоко вздохнул и постарался отбросить лишние мысли.

К счастью, постепенно боль перестала быть невыносимой, сменившись своего рода онемением. Ощущения накатывали волна за волной, словно прилив. Чао Цзяньсюэ представил, что ускользает, точно скользкая рыба, но цепи на запястьях сковывали его. Юй Вэй крепко держал его — вырваться на свободу было невозможно, оставалось только терпеть.

Как всё так быстро дошло до этого? Он и сам не понимал. У этого импульса не было логичной причины, как и у многого другого. К счастью, это длилось недолго.

Слава богу.

В последний момент Юй Вэй пришел в себя. Он отстранился, вытер слезы и спросил дрожащим голосом:

— Тебе… очень больно?

Чао Цзяньсюэ, погруженный в свои ощущения, закрыл лицо руками:

— Конечно, очень больно… В конце концов, я тоже делаю это впервые.

Возможно, благодаря высокому уровню культивации его тело было прочнее обычного, но даже так, помимо боли, осталось странное послевкусие. В его хриплом голосе прозвучали нотки лени и невольного упрека.

Чао Цзяньсюэ обхватил лицо Юй Вэя, заставляя того посмотреть на себя. Его щеки все еще пылали, а влажные глаза сияли.

— Но все в порядке, потом было довольно... неплохо... Младший брат, теперь ты успокоился?

Уши Юй Вэя мгновенно покраснели, и он глухо пробормотал:

— Мгм.

Наконец-то он стал похож на нормального человека!

Когда Чао Цзяньсюэ с гримасой боли попытался подняться с кушетки, Юй Вэй тут же оказался рядом и поддержал его за талию. Чао Цзяньсюэ быстро привел себя в порядок, но, заметив пятна на наряде, сокрушенно выругался:

— Черт, это платье еще понадобится для следующего праздника.

Юй Вэй прошептал заклинание, и одежда мгновенно стала чистой, как новая. Чао Цзяньсюэ поспешно переоделся. Однако, заметив отметины на своем теле, он снова вспыхнул. Он не знал, успел ли Юй Вэй их рассмотреть, но поспешил поскорее всё скрыть.

Его ноги не дрожали и были полны сил — вероятно, сказались регулярные тренировки. Но сидеть было всё еще трудновато, поэтому он просто раскинул руки и снова лег. Юй Вэй, тоже приведя себя в порядок, крепко обнял его.

— Шисюн… — Юй Вэй смотрел на него со сложным выражением лица; взгляд его был ясен, но в нем читалось легкое сожаление. — Шисюн винит меня?..

Чао Цзяньсюэ не знал, что ответить. Постепенно буря чувств в его душе сменилась спокойствием.

— Я тебя не виню, — тихо вздохнул он и спросил: — Что ты собираешься делать со своим внутренним демоном?

— Я отсеку его во время следующего затворничества, — ответил Юй Вэй, сжимая объятия еще крепче.

Теперь Юй Вэй окончательно стал прежним.

Можно ли было считать это примирительной близостью?

Тело Чао Цзяньсюэ налилось тяжестью, ему хотелось только одного — лежать и не двигаться.

Он прокручивал мысли в голове, психологически готовясь, и наконец спросил:

— А ты? Ты не винишь меня за то, что я тогда тебя обманул? Ты… всё еще любишь меня?

Юй Вэй отозвался глухим «мгм»:

— Я не виню тебя. Ты мне нравишься. — Он обнял Чао Цзяньсюэ так крепко, что тот едва мог дышать.

Чао Цзяньсюэ был вне себя от радости, и даже боль внизу, казалось, отступила. Но тут он услышал:

— Шисюн, возвращайся со мной на «Лодку одного листа».

Не раздумывая ни секунды, Чао Цзяньсюэ отрезал:

— Не хочу.

— Почему? — Юй Вэй затаил дыхание.

Чао Цзяньсюэ вздохнул:

— Мне здесь хорошо, я не хочу возвращаться.

Юй Вэй, разумеется, понял его опасения и спросил снова:

— Что именно тогда произошло? Теперь шисюн может мне рассказать?

Спустя столько лет Чао Цзяньсюэ пришлось полностью раскрыть ему свои воспоминания. Выслушав, Юй Вэй произнес:

— В таком случае шисюн никого не убивал. Тех двоих учеников, что были у входа в водную тюрьму, в тот момент там уже не было.

— Хмф, этот старик, глава, так хотел моей смерти, что, естественно, свалил всё на меня.

При одном упоминании об этом Чао Цзяньсюэ закипал от злости. Но Юй Вэй нахмурился:

— Не думаю, что глава на такое способен.

Чао Цзяньсюэ вспылил. Неужели он собирается выгораживать главу? Эти праведные заклинатели точно все заодно!

Заметив его сердитый взгляд, Юй Вэй наклонился и нежно чмокнул его в уголок губ.

— Шисюн, не сердись. Кого ты видел в землях полудемонов, помимо старшего брата Ли?

— …Я видел Мо Таньчжоу.

Юй Вэй на мгновение задумался:

— Когда в Северном крае проявилась демоническая энергия, Мо Таньчжоу был там. Позже, в секте, он тоже присутствовал… Шисюн, ты считаешь это простым совпадением?

Чао Цзяньсюэ почувствовал неладное и повернулся к нему:

— Ты подозреваешь его?

— Можно списать всё на случайность, но при таком количестве совпадений больше всех от упадка секты Уву выиграла секта Тяньяо.

— Но это же нелогично. Зачем Мо Таньчжоу нападать на меня? И откуда он узнал, кто я на самом деле… Постой-ка…

Вспышка озарения пронзила разум Чао Цзяньсюэ. Он действительно упустил нечто важное. Когда он сразил демона-паука на острове Наньшань, яд причинял невыносимую боль, но он, кажется, слышал слова ученика Тяньяо: их старшего брата Таньчжоу паук проглотил вместе с ним... Неужели всё началось еще тогда?

Юй Вэй продолжил:

— Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал. На собрании заклинателей Северной Территории я видел…

Глаза Чао Цзяньсюэ расширились.

— Я видел Мо Таньчжоу и Мо Цзэчжи. Хоть они и зовутся братьями, на самом деле…

Чао Цзяньсюэ слушал Юй Вэя, и его привычная картина мира рушилась на глазах.

Глава 83

— Тогда почему ты мне раньше не сказал? — Глаза Чао Цзяньсюэ расширились.

Юй Вэй медленно моргнул и ответил: — Подобные вещи слишком грязные.

Поэтому он посчитал, что Чао Цзяньсюэ не стоит об этом знать.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него: искренность во взгляде Юй Вэя не казалась фальшивой. Из-за этого он невольно подумал, что тот немного лицемерит. Что они только что делали? Зачем привязывали цепи к изголовью кровати?

Однако, если бы вся эта череда событий действительно была связана с Мо Таньчжоу, этот человек оказался бы слишком пугающим.

За последние десятилетия секта Тяньяо значительно разрослась. Мо Таньчжоу, как главный ученик и будущий преемник, занимает ключевое положение среди всех бессмертных заклинателей.

— Есть ли новости о Мо Цзэчжи?

Юй Вэй покачал головой: — Он исчез бесследно.

Возможно, он уже мертв, а возможно, его где-то прячут.

Чао Цзяньсюэ никак не ожидал такого поворота. Раньше он всегда считал все происходящее кознями главы ордена. Но теперь, услышав слова Юй Вэя, он внезапно осознал, что глава никогда бы не пошел на подобные ухищрения, чтобы избавиться от него.

Хотя старик и был упрямым самодуром, признающим лишь собственную извращенную логику, он ни за что на свете не стал бы убивать праведного ученика ради того, чтобы подставить кого-то другого.

Весьма вероятно, что несчастного просто использовали как пешку.

— Даже если это действительно дело рук Мо Таньчжоу, — Чао Цзяньсюэ замялся, запутавшись в собственных мыслях, — у нас больше нет никаких доказательств.

— Шисюн, ты хочешь вернуться в орден бессмертных? — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ немного помолчал, а затем признался: — Я виноват перед почтенным Му Юанем. Если представится возможность, я бы хотел поклониться учителю и лично просить прощения.

— Тогда давай найдем его, — твердо и решительно произнес Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ поначалу не до конца понял, что именно тот имел в виду под словом «найти».

— Что?

Он удивленно поднял глаза. Юй Вэй крепче сжал его запястье: — Давай найдем улики. Давай выясним, где сейчас Мо Цзэчжи.

Раз уж к Мо Таньчжоу так просто не подступиться, они начнут с Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул, а затем горько усмехнулся: — Какой смысл искать? Доказывать собственную невиновность — самая глупая затея. Если я точно узнаю, что это его рук дело, то просто приду в секту Тяньяо и убью его...

— Нет, — в глазах Юй Вэя читалось упрямое упорство. — Ты не должен носить это позорное клеймо. Шисюн, это несправедливо по отношению к тебе.

Справедливо это или нет, Чао Цзяньсюэ уже очень давно не задумывался над подобными вещами.

Он промолчал.

Все эти десятилетия он скрывался в Царстве Демонов. Не то чтобы он никогда не думал о том, чтобы вернуться к праведным заклинателям ради справедливости, но разум раз за разом подсказывал ему, что это невозможно.

Однако, если заговор действительно устроил Мо Таньчжоу, Юй Вэй прав — ему необходимо очистить свое имя.

Если хочешь стать разящим клинком, сначала нужно как следует заточить лезвие.

Глаза Чао Цзяньсюэ постепенно загорелись, его внезапно охватил небывалый душевный подъем. Он резко сел, полный решимости отыскать все зацепки и сокрушить врага!

В тот же миг острая боль пронзила поясницу и ниже. Все его возвышенные стремления тут же сменились слабым стоном, и он бессильно рухнул обратно на постель.

Юй Вэй в панике хотел было повернуться к нему, но Чао Цзяньсюэ поспешно его остановил.

— Мне очень жаль, шисюн…

Чао Цзяньсюэ понимал, что искажение из-за хлынувшей демонической энергии толкает на крайности. Сейчас спасение Юй Вэя от этого безумия было для него куда важнее, чем очищение собственного имени.

Он твердо сказал: — Я найду для тебя лекаря в Царстве Демонов.

Юй Вэй опешил: — В этом нет необходимости.

Для заклинателей прорыв демонической энергии в тело — дело привычное. Пока они верны своему сердцу, они могут выжечь эти темные мысли во время уединенной медитации.

— Никаких «но»! — Чао Цзяньсюэ не терпел возражений.

Лицо Юй Вэя неуловимо изменилось: — Значит, шисюн позволил мне… лишь потому, что я одержим демонической энергией?..

Он пробормотал это едва слышно. Чао Цзяньсюэ не разобрал слов и переспросил, но Юй Вэй лишь качнул головой: — Ничего.

К моменту, когда в комнату заглянул Цин Тулю, они уже привели себя в порядок и выглядели совершенно невозмутимо.

Мальчишка жался у порога, не решаясь войти, и робко спросил Чао Цзяньсюэ: — Праздник Вознесения подошел к концу. Неужели этот… этот господин Юй теперь останется жить здесь?

Чао Цзяньсюэ кивнул, посчитав вопрос излишним, но Юй Вэй возразил: — Мне нужно вернуться на Одинокий Челн.

Чао Цзяньсюэ резко обернулся и строго отрезал: — Тебе запрещено уходить, пока я не достигну стадии Скорби!

— Шисюн может не говорить, почему хочет запереть меня, но мне необходимо вернуться в орден ради поиска улик, — Юй Вэй поднялся, его лицо оставалось спокойным. — Демоническая энергия бушует все сильнее, застава Фумо вот-вот падет. На кону безопасность всего мира заклинателей. Ордену Бессмертных и Царству Демонов неизбежно придется столкнуться лицом к лицу. Тебе, как Владыке Демонов, тоже придется явиться туда. Мы обязаны отыскать кукловода до того, как это случится.

Юй Вэй всегда просчитывал все наперед: пока другие думали на шаг, он видел на десять. Чао Цзяньсюэ, напротив, привык решать проблемы по мере их поступления. Сейчас его по-настоящему волновала лишь демоническая одержимость Юй Вэя.

— Но…

Чао Цзяньсюэ попытался возразить, но Юй Вэй мягко перехватил его взгляд: — Неужели шисюн не верит, что я в силах обуздать демоническую энергию?

Он хотел верить, но ведь финал главного героя уже был предрешен!

Голова Чао Цзяньсюэ раскалывалась от тревоги, ему хотелось биться лбом о стену. Юй Вэй все еще питал к нему чувства, и это, несомненно, радовало, но если отпустить его сейчас — не обернется ли это катастрофой? Расскажет ли Юй Вэй ордену, что он жив?

С тех пор, как Чао Цзяньсюэ инсценировал свою смерть в секте Уву, его неизбежно терзали сомнения, которые он не мог обуздать.

В конце концов он все же отпустил его.

Цин Тулю прислонился к косяку и тихо выдохнул: — Наконец-то он ушел. Я так перепугался.

Чао Цзяньсюэ равнодушно покосился на него: — Почему меня ты не боишься, а при виде Юй Вэя сжимаешься как черепаха в панцирь?

— Ты не страшный, — буркнул Цин Тулю. — А вот этот Юй — настоящий монстр. Его духовное давление просто безумное. Он жутко похож на тех сумасшедших, которых я встречал раньше.

Раньше Чао Цзяньсюэ и подумать не мог, что Юй Вэя кто-то назовет «безумцем», но после всего, что произошло, был полностью согласен с этой оценкой.

— К слову, вы двое только что... — Цин Тулю со странным выражением лица оглядел комнату.

Чао Цзяньсюэ тут же заслонил ему обзор и с каменным лицом отрезал: — На что ты там вылупился?

Цин Тулю цокнул языком: — Наш Владыка Демонов прямо-таки светится. Неужели мне нужно объяснять, что именно я пытаюсь разглядеть?

Неужели это настолько заметно?

Чао Цзяньсюэ коснулся ладонью щеки. Все как обычно. Жара нет.

— Владыка Демонов, не вини меня за любопытство, — добавил Цин Тулю. — В конце концов, вы из разных миров. Подобные чувства — лишь мимолетная забава. Не принимай их близко к сердцу.

Чао Цзяньсюэ процедил сквозь зубы: — Тебя забыл спросить.

Юй Вэй действительно был ему дорог, но слова Цин Тулю засели в душе глубокой занозой. Чао Цзяньсюэ томился в Царстве Демонов еще больше десяти дней, пока от Юй Вэя наконец не пришла весть: он выследил Мо Цзэчжи.

------------------------------

Под чистым ветром и ясной луной колыхалась водная гладь. На реке спокойно покачивался небольшой челн, окутанный медленно плывущей дымкой.

Бесшумно, словно призрак, Чао Цзяньсюэ опустился на нос лодки. Он приподнял капюшон широкого плаща, открыв безупречно красивое лицо.

Вот только взгляд его выражал легкое недоумение.

— Разве мы не собирались в мир смертных? Зачем ты позвал меня сюда? — Он слегка наклонился, заглядывая внутрь судна.

Бамбуковая штора в каюте была поднята, и лунный свет беспрепятственно заливал пространство, затмевая слабое мерцание фонарей со светлячками и озаряя Юй Вэя.

Увидев, что шисюн пришел, как и обещал, Юй Вэй подался вперед, выходя из тени на свет, и с облегчением выдохнул.

— Почему шисюн опоздал на целых полчаса?

Чао Цзяньсюэ пригнулся и вошел внутрь. Лодка качнулась и тут же замерла на воде.

— Всё потому, что ты выбрал место, которое нарочно не сыщешь. Я перепутал озера и сначала отправился к другому водоему, в двух милях отсюда.

— Главное, что ты пришел, — Юй Вэй не отрывал от него взгляда. — Я уже подумал, что шисюн передумал.

Чао Цзяньсюэ хмыкнул: — С чего бы мне не прийти? — Он с любопытством выглянул в окошко на темную гладь воды. — Ты написал, что Мо Цзэчжи прячется в мире смертных. Откуда такие сведения?

— Мо Таньчжоу каждый месяц тайно спускается к смертным. Он утверждает, будто отправляется на охоту за нечистью, но я заметил, что он посещает лишь одно конкретное человеческое государство.

— Вот как. — С тех пор как демоническая энергия вышла из берегов, демоны стали часто прорываться в мир людей. Чао Цзяньсюэ знал об этом. — Ты выяснил, как открыть проход в мир смертных? Не лучше ли нам отправиться туда прямо сейчас?

Однако Юй Вэй протянул руку и мягко перехватил его ладонь: — Шисюн, неужели каждая наша встреча должна сразу превращаться в бесконечную гонку без единой минуты отдыха?

Он не стал говорить это прямо, но Чао Цзяньсюэ мгновенно все понял. Они не виделись столько дней, а он с порога завел разговор об уличках и делах. Действительно, вышло неловко.

Возможно, виной тому был холодный лунный свет, но во взгляде Юй Вэя сквозила такая затаенная грусть, что Чао Цзяньсюэ невольно защемило сердце.

— Ай-я, если ты хотел устроить свидание, так бы сразу и сказал… — Он неловко почесал щеку, пытаясь разрядить обстановку. — Я просто слишком разволновался. Не принимай близко к сердцу.

Он списал эту внезапную ранимость Юй Вэя на отголоски влияния демонической энергии.

Поняв его настрой, Юй Вэй глубоко вздохнул и первым разжал пальцы, отпуская его руку: — Прости, я вел себя неподобающе.

Но Чао Цзяньсюэ, напротив, шагнул ближе, сам обнял его за руку и с улыбкой произнес: — В следующий раз, если захочешь позвать меня на свидание, не пиши такие серьезные и строгие письма. Напиши просто и честно: «Я приготовил лодку на озере, приходи со мной на луну полюбоваться». И я сразу всё пойму!

Юй Вэй спрятал довольную улыбку в уголках губ и тихо спросил: — Если я напишу именно так, шисюн точно придет?

Он вернул то, что, казалось, потерял навеки, но до сих пор не мог поверить, что их примирение — правда. Что, если шисюн снова лжет ему и в один прекрасный день опять бесследно исчезнет?

Чао Цзяньсюэ мягко успокоил его: — Приду, конечно же, приду.

Юй Вэй всматривался в его лицо, разрываясь между радостью и глухой тоской. Что, если шисюн просто испытывает к нему жалость? Жалость из-за того, что он поддался демоническому влиянию?

Подавив подступившую к горлу горечь, он тихо произнес: — В письме я не солгал, мы действительно отправляемся в мир смертных. Этот челн доставит нас туда.

— А? — Чао Цзяньсюэ удивленно выглянул за борт.

Лунная дорожка серебрилась на водной глади, река шумела чисто и безмятежно. Но стоило лодке достичь середины озера, как фосфоресцирующее свечение на глубине вспыхнуло, напоминая сияющую галактику, и закружилось огромным звездным вихрем.

— Это…

Юй Вэй пояснил: — Телепортационный массив клана Юй. Его границей служит вода. Сам Одинокий Челн тоже был сокрыт в горах Дунъюань.

В прошлый раз, когда они плыли к Одинокому Челну, работа заклинания была полностью скрыта, а перемещение произошло незаметно среди покачивающихся лотосов. Но теперь Чао Цзяньсюэ отчетливо увидел, как устроен этот загадочный массив.

Лунный свет словно стал тушью, а водная гладь — бумагой. Под воздействием духовной силы Юй Вэя проступили контуры древних знаков. В следующий миг поверхность воды перевернулась, Млечный Путь опрокинулся, и бесчисленные мелкие капли устремились ввысь, окружив их лодку подобием проливного дождя, падающего снизу вверх.

Чао Цзяньсюэ в изумлении широко раскрыл глаза. Поток воды взмывал вверх, точно обратный водопад, пока наконец все вокруг не стихло. Однако мир за бортом уже стал совершенно иным: под незнакомым небом раскинулись чужие горы, над которыми слаженным клином пролетала стая черных ворон.

Неужели на свете и правда существовали столь искусные пространственные массивы?

Какие еще сюрпризы приготовил его шиди, о которых он даже не догадывался?

Юй Вэй тоже протянул руку, и кончики его пальцев коснулись прохладной глади, пустив по воде шелковистую рябь: — Это мир смертных.

Раньше, чтобы спуститься к людям, требовались усилия сразу нескольких мастеров для открытия прохода. Теперь же они переместились вдвоем без лишнего шума. Чао Цзяньсюэ невольно подумал, как быстро летит время и меняется мир.

На носу лодки покачивался круглый фонарь. Вдали, сколько хватало глаз, вдоль реки тянулись белые стены домов под черной черепичной кладкой. Ночной сторож шел по улице, размеренно стуча в колотушку и выкрикивая часы. Шла уже пятая стража — час Инь, и совсем скоро должен был наступить рассвет.

Чао Цзяньсюэ глубоко вдохнул здешний воздух, который для заклинателей, привыкших к богатому духовной энергией миру Сюаньчжэнь, казался слишком разреженным и пустым. Сделав еще несколько вдохов, он наконец освоился.

К этому времени кое-кто из местных жителей уже начал выходить на улицу и расставлять торговые лавки. Заклинатели не могли сойти на берег на глазах у толпы, поэтому им оставалось лишь терпеливо ждать, пока лодка сама причалит к пристани.

Юй Вэй первым ступил на каменные ступени набережной, после чего повернулся и протянул руку Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ на мгновение замер. Его взгляд скользнул по лицу и ладони младшего, прежде чем до него дошло, что тот предлагает помочь ему сойти на берег.

Будучи мужчиной, он уже очень давно не сталкивался с такой трепетной заботой, отчего почувствовал себя немного неловко и даже смущенно. Слегка отодвинув руку Юй Вэя, он сделал широкий шаг, самостоятельно перемахнул на каменные ступени и, обернувшись, бросил: — Пошли.

Юй Вэй послушно зашагал следом, поравнявшись с Чао Цзяньсюэ, но его пальцы, которые он только что протягивал шисюну, судорожно сжались, оставив на ладони глубокие следы от ногтей в форме полумесяцев.

Глава 84: Кирин (1) Старший брат безумно влюблен

Этот город выглядел очень процветающим; на лицах прохожих не было никаких признаков печали, все излучали энергию.

Появление этих двоих уже было выдающимся в Царстве Сюаньчжэнь, не говоря уже о мире смертных. Стоило им немного пройти по улице, как они уже услышали возгласы вроде: «О боже, это нечто!», «Бессмертные спускаются в мир смертных!» и «Как они могли родиться такими?»

Чао Цзяньсюэ все понял.

Раньше он думал, будто Юй Вэй просто притворяется высокомерным или давно привык к чужим комплиментам, но дело было в другом: суровое воспитание с самых малых лет превратило его в такого нелюдимого молчуна.

Он остановился и серьезно посмотрел на младшего: — Ты просто привык так себя вести, но разве тебе самому это по душе? Неважно, в странствиях ты или нет, человек должен иметь возможность и плакать, и смеяться. Для людей совершенно естественно испытывать радость, гнев, печаль и счастье. Ты ведь больше не глава клана Юй, которому ежесекундно нужно держать лицо.

Взгляд Юй Вэя дрогнул от подступивших чувств, он даже замер на мгновение, не отрывая глаз от шисюна, и тихо позвал: — Шисюн…

Какая-то часть его сердца ухнула еще глубже в этот омут, откуда ему уже никогда не выбраться.

Они редко бывали среди обычных людей. В мире Сюаньчжэнь, конечно, хватало своих чудес, но по сравнению с ним мир смертных с его суетой, разноликой толпой и простыми вещами дышал особым, приземленным уютом, какого среди заклинателей было не сыскать.

Вокруг царил абсолютный покой.

Они поднялись повыше, чтобы осмотреть окрестности. Планировка города оказалась четкой и продуманной: восточный, западный, северный и южный кварталы, а в самом центре возвышался королевский дворец. На его стенах по ветру развевались темно-красные знамена, а вокруг тянулся глубокий ров.

Но больше всего привлекал внимание самый центр дворцовой площади — там высилась огромная изваяние Цилиня, выполненная будто из чистого золота и нефрита.

— В этой стране поклоняются Цилиню? — Чао Цзяньсюэ прищурился: золотые лучи солнца падали на изваяние, заставляя его ярко сиять.

Юй Вэй ответил: — Судя по всему, да. Это королевство Цилинь.

Чао Цзяньсюэ остался под впечатлением от столь незамысловатого решения — назвать целое государство в честь существа, в которое они верили. Если присмотреться, даже узор на флагах чем-то напоминал очертания рога.

Но неужели в мире смертных и правда когда-то водились Цилини? В мире Сюаньчжэнь эти создания давно превратились в мифы тысячелетней давности.

Юй Вэй качнул головой: — Цилини — священные создания, для жизни им необходимо впитывать чистейшую энергию солнца и луны. В нынешнем мире Сюаньчжэнь их давно не встретить, что уж говорить о мире смертных, где духовной энергии почти нет.

Впрочем, удивляться тут было нечему: возможно, предки местных жителей когда-то и впрямь видели Цилиня, и со временем это переросло в культ.

— Мо Таньчжоу спускался именно в королевство Цилинь. Думаю, Мо Цзэчжи прячется где-то здесь.

Юй Вэй сложил пальцы в ритуальный жест, и его духовное чутье мгновенно устремилось во все стороны. Он крепко зажмурил глаза. Чао Цзяньсюэ терпеливо ждал, пока младший не покачал головой.

— Я не могу его засечь.

Видя, что тот слегка пал духом из-за неудачи, Чао Цзяньсюэ поспешил его утешить: — Ничего страшного, не переживай, мы найдем его, спешить нам некуда. Пятнадцатого числа каждого месяца, в полнолуние, духовные всплески в мире смертных становятся отчетливее. На крайний случай просто подождем, пока Мо Таньчжоу сам сюда явится, и тогда накроем их обоих разом.

Раз уж поиски зашли в тупик, у них появилось время получше рассмотреть, как устроена жизнь обычных людей. Все жители королевства Цилинь в один голос твердили, что им несказанно повезло родиться в этих краях.

Посетители в трактире наперебой толковали о том, как ужасна жизнь в соседнем маленьком государстве. Местный правитель облагал людей непомерными налогами, беднякам едва хватало на еду, и целые семьи, превратившись в беженцев, ютились теперь у границы двух стран.

— Хвала защите Владыки Цилиня! Долгих лет Его Величеству королю! — то и дело доносилось со всех сторон.

К столу Чао Цзяньсюэ подбежал упитанный белый пес. Высунув язык, он преданно уставился на него блестящими глазами. Чао Цзяньсюэ этот очаровательный побирушка пришелся по душе: он отщипнул кусочек солонины, тщательно прополоскал его в пиале с водой, чтобы смыть лишнюю соль, и бросил псу. Белый хвост завилял с такой силой, что собака едва не взлетела.

В одном и том же мире разница в судьбах людей порой оказывалась куда разительнее, чем различие между человеком и животным.

Из-за душного теплого ветра и нехватки духовной энергии в мире смертных Чао Цзяньсюэ за последний час зевнул уже раз десять, чувствуя во всем теле вялую истому.

Он лениво перевел взгляд за окно: в ослепительном переплетении солнца и теней на деревьях вовсю надрывались цикады, оглушая улицу своим стрекотом.

Два сорванца с забавными косичками топтались под кроной, пытаясь поймать насекомых. В руках у них была длинная бамбуковая жердь с сеткой на конце, которой они с шумом хлопали по веткам, раз за разом пугая цикад.

— Ну я же просил тебя потише!.. — с досадой пожаловался один мальчишка другому.

Они уже прицелились для новой попытки.

Чао Цзяньсюэ это показалось забавным. Он незаметно щелкнул пальцами, и очередная цикада сама послушно свалилась прямиком в детскую сетку. Счастливая детвора с восторженным визгом бросилась прочь, унося добычу во двор позади трактира.

— Шисюн… — заметив искры веселья в его глазах, Юй Вэй тоже мягко улыбнулся.

— В детстве я очень завидовал ребятишкам, которые вот так просто могут бегать и резвиться, — вдруг с легкой тоской признался Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй ничего не знал о его прошлой жизни в другом мире, но Чао Цзяньсюэ и в нынешнем воплощении славился своими чудачествами, так что младший вполне мог предположить, что беззаботного детства у шисюна никогда не было.

— Я тоже, — тихо отозвался Юй Вэй.

— М-м? — вопросительно протянул Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй серьезно пояснил: — Когда я жил на Одиноком Челне, я точно так же завидовал детям, которые могли беззаботно играть. Вокруг меня были лишь те, с кем я делил путь совершенствования, но среди них не было настоящих друзей. Позже, когда я попал в секту Уву, я по привычке держался ото всех в стороне. Ты стал первым, к кому я всем сердцем захотел стать ближе.

Теперь он говорил о подобных вещах настолько естественно, что Чао Цзяньсюэ невольно расплылся в улыбке и, подперев подбородок ладонью, лукаво уставился на него.

Пока Юй Вэй изливал душу, мочки его ушей заметно порозовели.

Заметив это, Чао Цзяньсюэ решил подлить масла в огонь: — Ага! Ну раз так, колись: когда именно я начал тебе нравиться?

Юй Вэй смущенно отвернулся.

Чао Цзяньсюэ принялся шутливо болтать ногами под столом, донимая его самым ленивым и капризным тоном, на какой был способен: — Ну скажи, скажи, мне же правда жутко интересно! Сяо Вэй, Сяо Вэй, мой маленький лотос!

Юй Вэй обреченно вздохнул. Не в силах спастись от этих дразнилок, он негромко кашлянул в кулак и сдался:

— В Долине Водной Луны.

— Так рано?! — поразился Чао Цзяньсюэ.

— Потому что я впервые встретил кого-то настолько сильного, как ты, шисюн, — признался Юй Вэй.

Тогда он еще сам не понимал своих чувств, но ни один другой ученик на стадии Закладки Фундамента не обладал подобной отвагой. Лишь позже Юй Вэй осознал: та смелость и была тем, к чему он сам всегда отчаянно стремился.

Чао Цзяньсюэ думал, что это случилось гораздо позже — либо со временем, либо в тот момент, когда он явил свое величие, сразив демона-паука и тем самым покорив младшего. Он никак не ожидал, что все началось еще тогда, в Долине Водной Луны.

Для него самого те воспоминания уже слегка размылись. В памяти отчетливо всплывали лишь протянутая рука Юй Вэя и его пристальный, спокойный взгляд.

Совсем как сейчас!

Осознав всю силу своего неодолимого обаяния, Чао Цзяньсюэ не удержался от довольной улыбки.

------------------------------

С наступлением сумерек они вдвоем отправились на ночной рынок. Еще издали в самом конце длинной улицы они приметили огромную толпу людей, зажигающих всевозможные праздничные фонари.

Расспросив прохожих, заклинатели поняли, что попали сюда в самое удачное время: сегодня в мире смертных отмечали праздник Циси.

В голове Чао Цзяньсюэ мгновенно промелькнула догадка: неужели Юй Вэй намеренно выбрал именно этот день? Однако он не стал выводить младшего на чистую воду и, прикинувшись простаком, весело подмигнул: — Какое удачное совпадение!

Юй Вэй послушно кивнул в ответ: — Да, совпадение.

Пока они прогуливались у кромки воды, из-под раскидистой ивы к берегу плавно причалил небольшой челн. Лодочник приветливо окликнул их: — Уважаемые господа, не желаете ли совершить прогулку по реке?

Поскольку впереди вовсю бурлила праздничная толпа, проще и безопаснее всего было миновать многолюдную улицу по воде. Чао Цзяньсюэ оценил масштабы человеческого моря впереди и согласно кивнул.

— Лодочник, пожалуйста, плывите помедленнее, — попросил он старика у весла.

— Хорошо!

Челн отчалил от берега, и двое заклинателей устроились на корме. Мимо них по обе стороны реки проплывали бесчисленные фонарики-лотосы, а мягкий и теплый свет свечей освещал написанные на бумаге заветные желания. Одни молили о том, чтобы влюбленные всегда были вместе, другие надеялись на хорошую погоду и богатый урожай — человеческих чаяний было великое множество.

— Уважаемые господа, не желаете ли и вы написать свое желание? — поинтересовался лодочник.

Чао Цзяньсюэ с улыбкой покачал головой: — Нет нужды. — Их желания мир смертных исполнить был не в силах.

— А ведь вы, господа, на редкость статные да пригожие. Жениться-то еще не успели? — снова благодушно пробормотал старик.

Чао Цзяньсюэ лукаво сощурился и протянул: — Неужто не видно, почтенный?

Он по-хозяйски обнял Юй Вэя за талию и весело объявил: — Мы и есть пара!

Юй Вэй от такой дерзости окончательно опешил.

Лодочник на мгновение остолбенел, отчего лодка даже ощутимо покачнулась на волнах. В королевстве Цилинь подобное встречалось нечасто, хотя изредка все же бывало. Старик неловко хмыкнул и в предвзятом молчании принялся усерднее грести веслами.

Чао Цзяньсюэ чужая реакция совершенно не волновала. Он для себя уже все решил, и ему было плевать, узнает ли об этом весь белый свет. В конце концов, Юй Вэй дорог ему, а он дорог Юй Вэю. Что в этом такого?

Юй Вэй не проронил ни слова, но весь его облик так и лучился безграничным счастьем. Он крепко перехватил руку Чао Цзяньсюэ, покоившуюся на его талии, переплел их пальцы и больше не разжимал ладони.

Челн медленно скользил по узкому руслу реки сквозь праздничный шум набережных. Каждый, кто замечал на корме двоих невероятно красивых юношей, принимался восторженно рукоплескать. Кто-то бросил в их сторону цветок, а следом полетел целый град бутонов — лепестки осыпали заклинателей, точно в сказке, ложась на широкие рукава их одеяний.

Заметив, как приподнялись уголки губ младшего, Чао Цзяньсюэ победно воскликнул: — Ага, попался, ты улыбаешься! — Наконец-то тот не выдержал и оттаял от людских славословий!

На этот раз улыбка Юй Вэя была совершенно искренней и ослепительно прекрасной, словно распустившийся на рассвете лотос.

Вдруг он стремительно наклонился и запечатлел поцелуй на губах Чао Цзяньсюэ.

Толпа вокруг то ли обомлела от шока, то ли зашлась в восторге, но град из лепестков посыпался на них с еще большей силой. Чао Цзяньсюэ совершенно растерялся: он и подумать не мог, что Юй Вэй способен на подобную дерзость прилюдно.

Юй Вэй, не выпуская его ладони, поспешно увлек его под навес каюты, спасая от цветочного ливня. Чао Цзяньсюэ почувствовал, как бешено колотится сердце младшего — с такой бешеной скоростью оно не билось еще никогда.

Он отчаянно нервничал.

Это было слишком мило.

Чао Цзяньсюэ захлестнуло волной безграничного счастья.

Лодка наконец причалила к месту назначения. На этот раз Юй Вэй снова первым протянул руку, и Чао Цзяньсюэ с радостью вложил в нее свою ладонь, сходя на берег.

Прямо перед ними возвышалась древняя пагода — цель их сегодняшнего пути.

Пользуясь уединением этого места, они взмыли ввысь и опустились на самую крышу старого храма. Статуя Цилиня, которую они разглядывали днем, теперь оказалась совсем близко, а лунный свет тонкой серебряной вуалью окутывал ее золотое изваяние.

Если Мо Таньчжоу и прятал где-то Мо Цзэчжи, то самым надежным укрытием для этого мог стать лишь королевский дворец.

Обитель правителей была пропитана мощной монаршей аурой, способной заглушить и скрыть любые колебания обычной духовной энергии, из-за чего их поиски и зашли в тупик.

Однако сейчас луна на небе обратилась тонким серпом, и эта защитная аура дворца заметно ослабела.

Чао Цзяньсюэ, последовав примеру Юй Вэя, сосредоточился и максимально распространил свое духовное чутье. Он не питал особых надежд, как вдруг заметил в глубине королевского дворца точку, откуда рвалась наружу клубящаяся черная энергия — зловещая демоническая аура едва не взмывала к самым небесам.

Он резко открыл глаза.

Юй Вэй встретился с ним взглядом, тоже почувствовав неладное.

Неужели это как-то связано с Мо Цзэчжи?

Глава 85 Кирин (2) Не забивайте себе голову грязными мыслями…

Ночь была беззвездной. С одной стороны бурлила праздничная толпа с яркими фонарями, с другой — над безмолвным королевским дворцом зловеще клубилась черная аура.

Эти два мира были совершенно разными и никак не могли сочетаться в одной картине, но в то же время они создавали жуткую гармонию, от которой волосы вставали дыбом.

Чао Цзяньсюэ спрыгнул с крыши пагоды, но стоило ему обернуться к Юй Вэю, как он заметил, что внутри древнего храма пусто: там высился лишь высокий постамент, на котором не было ни единого изваяния божества.

— Выглядит так, будто здесь недавно был ремонт, почему же тут пусто? — Чао Цзяньсюэ озадаченно нахмурился, обходя святилище кругом.

Юй Вэй остановился у каменного фонаря, тусклый желтоватый свет которого падал на его одеяния. Он перевел взгляд на шисюна и произнес: — Посмотри сюда, эту землю привезли совсем недавно…

Он указывал на почву под их ногами.

Чао Цзяньсюэ присел на корточки, чтобы рассмотреть все поближе, и удивленно воскликнул: — Цвет действительно другой!

— Почва внутри храма явно не местная, ее определенно перенесли сюда позже.

— Но зачем тогда оставлять постамент пустым? — Чао Цзяньсюэ, не поднимаясь, недоуменно воззрился на младшего.

Юй Вэй подошел к самому возвышению в центре зала и позвал: — Шисюн, иди сюда.

Чао Цзяньсюэ послушно поднялся и подошел ближе.

— Шисюн, поднимайся, — Юй Вэй жестом указал ему на постамент.

Чао Цзяньсюэ растерянно протянул: — Как-то это неправильно, а? Все-таки здесь поклоняются божествам… — И пускай заклинатели мира Сюаньчжэнь разительно отличались от обычных смертных, они все же не были истинными богами или бессмертными небожителями.

Впрочем, Чао Цзяньсюэ сомневался скорее для проформы — в глубине души подобные суеверия его мало заботили, поэтому он легко взлетел и опустился прямо на возвышение.

Обернувшись к Юй Вэю, он спросил: — Ну и что дальше?

— Шисюн, посмотри прямо перед собой. Что ты видишь? — отозвался Юй Вэй.

— Да что я там могу уви… — Чао Цзяньсюэ поднял голову и осекся на полуслове, мгновенно замерев.

Прямо перед ним высилось изваяние Цилиня. Удивительно, но постамент располагался ровно на одном уровне с глазами священного зверя. Огромные рога взмывали кверху, точно золотой купол, а длинные и узкие глаза, выточенные из природного золота, словно ожили. Они источали едва заметное призрачное свечение и уставились прямо на него. От этого зрелища у Чао Цзяньсюэ мороз пробежал по коже.

Он поспешно спрыгнул обратно на пол и взволнованно похлопал себя по груди: — Жуть какая.

Юй Вэй мягко усмехнулся: — Неужели шисюн, который ни капли не боится свирепых демонов, испугался этого безжизненного куска камня?

Чао Цзяньсюэ упрямо качнул головой: — Ты ничего не понимаешь. Мистический кошмар и обычные демоны — это совершенно разные вещи.

Дьявольское отродье можно хотя бы осязать и зарубить мечом, но эта леденящая кровь чертовщина — совсем иная материя: один порыв такого потустороннего сквозняка способен унести половину души.

К тому же, та черная аура, что клубилась над королевским дворцом, не совсем походила на привычную демоническую энергию, которую Чао Цзяньсюэ доводилось встречать раньше...

Он снова невольно вздрогнул и обнял себя за плечи.

— Уходим отсюда. Вернемся, когда рассветет, только когда рассветет!

Покинув пугающий древний храм, они вдвоем вновь затерялись в праздничной толпе. Лишь тогда к ним вернулось ощущение реальности. Они шагали плечом к плечу, и теплое дыхание живых людей вокруг теперь казалось необычайно приятным и успокаивающим.

Неподалеку выстроились лавки с масками, большинство из которых были сделаны в виде звериных морд. Чао Цзяньсюэ на мгновение задержался у одного прилавка, после чего протянул Юй Вэю маску кролика, а для себя выбрал кошачью.

Юй Вэй опустил взгляд на подарок и недоуменно спросил: — Почему именно кролик?

Почему? Чао Цзяньсюэ и сам толком не знал, но туманно пояснил: — Просто интуиция, м-м.

Кролики хоть и кажутся безобидными пушистиками, но порой могут быть весьма свирепыми.

Что же касается кошачьей маски в его руках, то обычные люди обожали котят и щенков, поэтому на всей длинной улице то и дело мелькали точно такие же улыбающиеся кошачьи мордашки.

Он нацепил маску, шутливо покрутился перед Юй Вэем, а затем со смехом припустил прямиком к палатке с уличной едой чуть впереди.

Несмотря на плотную толпу, Чао Цзяньсюэ лавировал среди людей с поразительной легкостью. Юй Вэй следовал за ним по пятам, то и дело вытягивая руку в попытке поймать его.

Но Чао Цзяньсюэ шел слишком быстро.

Силуэты прохожих замелькали в неверном свете праздничных фонарей, и вся окружающая суета внезапно обратилась зыбким миражом. Звуки толпы резко смолкли, а удаляющаяся спина Чао Цзяньсюэ превратилась в размытое пятно света и тени, в ускользающий, недосягаемый край одежды...

В тот же миг прямо над ухом Юй Вэя раздался вкрадчивый демонический голос: «Ты и впрямь думаешь, что нужен ему?»

«Он просто жалеет тебя…»

— Убирайся! — Юй Вэй обрушил мысленный клинок на собственное духовное море, в щепки разнеся этот осколок демонического наваждения.

Он резко открыл глаза, но силуэт Чао Цзяньсюэ уже бесследно исчез.

В эту секундную вспышку слабости он снова потерял своего шисюна.

Дыхание Юй Вэя перехватило. Грубо расталкивая заслонявшую обзор толпу, он лихорадочно бросился вперед.

Вокруг то и дело мелькали прохожие в кошачьих масках, а их смех и праздный треп сливались в невыносимый хаос. Юй Вэй до боли сжал кулаки. Голоса людей в его ушах постепенно искажались, вновь превращаясь в жуткий потусторонний вой.

— Юй Вэй?

Чьи-то пальцы мягко перехватили его ладонь, и Юй Вэй очнулся, словно от глубокого кошмара.

Гул в голове мгновенно стих.

Оглядевшись, он наконец вернулся в реальность. Прямо перед ним стоял Чао Цзяньсюэ. Протягивая младшему шпажку с нанизанными розовыми и зелеными рисовыми колобками, он улыбнулся: — Местные говорят, это угощение называется «цяого». Хочешь попробовать?

Видя, что Юй Вэй застыл как изваяние, Чао Цзяньсюэ помахал сладостью у него перед носом: — Эй, что с тобой?

— Ничего…

Юй Вэй тяжело выдохнул скопившийся в груди удушливый воздух. Сняв безобидную маску кролика, он послушно наклонился и откусил кусочек цяого прямо из его рук.

— Очень сладко… — едва слышно пробормотал он.

Юй Вэй никогда и никому не признавался, что любит сладкое.

В далеком детстве за редкие попытки тайком полакомиться сладостями его сурово наказывали. Следующий раз случился лишь несколько десятилетий назад, на празднике фонарей в секте Уву — тогда шисюн точно так же внезапно протянул ему сладкое танхулу.

— Правда? А по мне, так обычный вкус, — Чао Цзяньсюэ забрал шпажку обратно и принялся за зеленый колобок.

Тот был окрашен соком полыни и имел весьма резкий, специфический аромат.

— Будешь еще или мне самому все доесть? — небрежно бросил он.

Но Юй Вэй вдруг перехватил его запястье и без лишних слов потянулся к шпажке. Его губы и зубы мягко коснулись следующего, розового колобка, из-за чего в голове Чао Цзяньсюэ мгновенно промелькнули мысли, которым там явно было не место.

— Ой! — внезапно пискнул он, заставив Юй Вэя удивленно приподнять бровь.

Чао Цзяньсюэ поспешно опустил голову, в один укус прикончил остатки сладости и натянул обратно кошачью маску.

«Грехи мои, грехи, откуда в моей голове столько пошлости?..»

Они вышли к мосту, откуда наискось открывался вид на давешний древний храм, за которым огромным призрачным силуэтом высилась исполинская статуя Цилиня.

Заприметив сидевшую неподалеку на парапете влюбленную парочку, Чао Цзяньсюэ завел с ними непринужденную беседу, расспрашивая об истории этого святилища.

— О, это долгая история, — охотно отозвался мужчина. — Говорят, изначально этот храм построили прямо на границе двух государств. Наш государственный наставник уверял, будто внутри обитает сам Цилинь! Позже государь приказал перенести святыню в столицу.

«Цилинь?» — Чао Цзяньсюэ недоверчиво хмыкнул про себя.

— А я вот от мамы слышала, точнее, от бабушки моей мамы, — вмешалась в разговор женщина, — что в те времена никто и знать не знал ни про какого Цилиня. Люди просто говорили, что божество в том храме обладает невероятной силой. Стоило деревенским подхватить какую хворь, они шли молиться этому бессмертному — и болезнь как рукой снимало. А один заядлый игрок, который спустил все до нитки и пошел по миру, после молитвы в храме на следующий же день откопал в поле целый слиток золота!

— Точно-точно! — поддакнул мужчина. — Помогало абсолютно во всем, исполнялось любое желание. Уже потом тогдашний государственный наставник объявил, что этот невидимый бессмертный — сошедший на землю Цилинь. Тогда во дворце и отлили ту огромную золотую статую, а прежнее изваяние, что стояло в пагоде, поместили прямо внутрь этого золотого зверя.

Учитывая все услышанное, теперь обретал смысл тот факт, что пагода стояла лицом к золотому изваянию Цилиня.

Но как такое возможно? Неужели в мире смертных и правда объявился священный зверь? Если так, орден в мире Сюаньчжэнь узнал бы об этом первым.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй переглянулись, в их головах одновременно зародилось одно и то же подозрение. Они снова обратились к паре: — Раз этот Цилинь избавляет людей от бедствий, берет ли он за это какую-то плату? Не случалось ли из-за этого чего-нибудь странного?

Если это не священный зверь, то наверняка обычный монстр, который бесчинствует в мире смертных, собирая подношения ради собственной силы. Хотя заклинатели Сюаньчжэнь всегда исправно истребляли нечисть, в последние годы из-за буйства демонической энергии контроль ослаб, и подобные твари вполне могли набрать небывалую мощь.

Как правило, если монстры и помогали людям, они неизменно требовали взамен определенную цену.

Однако женщина лишь покачала головой, а мужчина добавил: — Вот потому его и зовут бессмертным Цилинем! Ему совершенно ничего не нужно взамен, разве это не чудо?

Удивительно, но в то же время крайне подозрительно.

Так вот на чем держалась вся вера королевства Цилинь? Если бы заклинатели самолично не увидели зловещую черную ауру над дворцом, они бы и впрямь поверили в явление божественного заступника.

Чао Цзяньсюэ уставился на исполинскую статую и решительно произнес: — Почему бы нам не пробраться туда прямо сейчас и не осмотреться?

Юй Вэй лукаво приподнял бровь: — Шисюн больше не боится жуткой мистики?

Чао Цзяньсюэ упрямо буркнул: — Я и в первый раз не особо-то испугался.

На самом деле, выслушав рассказ, он окончательно убедился, что дело пахнет обычным монстром или заговорщиками, а значит, никакой потусторонней чертовщины тут нет.

Пользуясь ночной темнотой, они бесшумно перемахнули через высокие стены королевского дворца. Однако, сколько они ни искали, сгусток черной ауры таинственным образом бесследно исчез.

В довершение всего они случайно наткнулись на дворцовый патруль. Поскольку Юй Вэй был облачен в белоснежные одежды, призрачно парящие в ночной тьме, Чао Цзяньсюэ внезапно услышал истошный вопль стражника: — А-а-а, призрак!

От неожиданности он сам едва не рухнул с воздуха на землю.

Оглянувшись, он увидел, что Юй Вэй смотрит на него с предельно серьезным и даже немного невинным видом, слегка наклонив голову набок.

Чао Цзяньсюэ решил больше не доводить до инфаркта несчастную дворцовую стражу, поэтому они поспешно отступили, вернувшись на постоялый двор ни с чем.

До рассвета оставалось еще несколько часов, так что они сняли лучшую комнату в городе.

Помятуя о прошлом опыте, Чао Цзяньсюэ невольно залился краской смущения, стоило ему бросить взгляд на единственную в номере кровать. Он осторожно потрогал поясницу — ноющая боль все еще не утихла.

К слову, Чао Цзяньсюэ втайне признал, что он на редкость отходчив.

В прошлый раз, когда он столь внезапно оказался снизу, поначалу из-за полной неожиданности все вышло дико и болезненно. Но стоило телу немного зажить, как обида испарилась, оставив в памяти лишь крышесносный, трепетный восторг, который накрыл его тогда с головой. Вот только из-за паники и шока он толком не успел ничего распробовать — все пронеслось в тумане, будто Чжу Бацзе, который проглотил плод женьшеня целиком и даже не понял вкуса.

Если Юй Вэй захочет повторить, он, пожалуй, совсем не против...

От этих мыслей по телу Чао Цзяньсюэ внезапно разлился обжигающий жар.

Пока он предавался этим лихорадочным фантазиям, Юй Вэй уже зажег свечу. В мерцающем пламени лампы отчетливо проступило медное украшение в виде Цилиня.

Лицо Юй Вэя при этом оставалось абсолютно спокойным, а взгляд — безмятежным и чистым.

Чао Цзяньсюэ неловко кашлянул, пытаясь скрыть свое замешательство, и мысленно обругал себя за излишнюю пошлость.

— Неужели Цилини и правда так выглядят? — поспешно спросил Чао Цзяньсюэ, лишь бы прервать затянувшееся молчание.

Все здешние изваяния Цилиня имели рогатую голову и тело лошади, что в точности совпадало с описаниями из древних свитков мира Сюаньчжэнь.

— Цилинь — священный зверь, возможно, он и впрямь когда-то являлся смертным, — Юй Вэй небрежно взмахнул рукой, и в воздухе подле него соткались три бледных полупрозрачных сгустка, очертаниями напоминающие бутоны лазурного лотоса.

— Что это?

Чао Цзяньсюэ с любопытством подался вперед и коснулся одного пальцем. Сгусток отозвался приятной прохладой и ощутимой, глубокой духовной силой.

— Лотосы сбора духов, — мягко пояснил Юй Вэй. — В мире смертных духовная энергия слишком тонка, так что для медитации и практики необходимы подобные артефакты.

Чао Цзяньсюэ выслушал его молча, но на душе у него снова заскребли кошки.

Юй Вэй упорно гнул свою линию, собираясь во время следующего уединения самолично выжечь демоническую скверну. Но если бы внутренние демоны отступали так легко, мир заклинателей не знал бы стольких жутких историй о великих мастерах, ступивших на путь тьмы.

— Тебе бы… — Чао Цзяньсюэ с трудом подбирал слова, — лучше пока вообще повременить со сбором энергии и практикой…

Он произнес это предельно серьезно, без тени привычного кокетства. Лицо Юй Вэя мгновенно окаменело, он вскинул взгляд и глухо спросил: — Шисюн и вправду настолько не верит в мои силы обуздать демоническую энергию?

Чао Цзяньсюэ лишь молча смотрел на него. Его красноречивое безмолвие было понятнее любых слов.

Он действительно не верил.

Просто не смел в это поверить.

На его лице застыла неподдельная тревога, но для Юй Вэя эта забота обернулась жгучей, пронзительной болью. Он опустил голову и с горькой, самоуничижительной усмешкой обронил: — Что ж, раз шисюн не верит, то и не надо.

Чао Цзяньсюэ облизал пересохшие губы, порываясь что-то сказать, но так и не нашел нужных слов. Похоже, сейчас любые оправдания были бессмысленны.

Он отчетливо осознавал: несмотря на то, что они с Юй Вэем наконец сошлись вновь, той прежней безусловной отваги и слепой готовности безоглядно вверить друг другу свои жизни у них пока не было.

Или, возможно, у него самого не было такой смелости: он просто до ужаса боялся потерять того Юй Вэя, который был рядом с ним сейчас.

Внезапно глухая тоска и щемящая нежность захлестнули его. Чао Цзяньсюэ сделал шаг вперед, сам крепко обнял Юй Вэя и прошептал: — Я верю... — Но эти слова прозвучали так неуверенно, что он сам сбился с толку.

Юй Вэй тяжело опустил подбородок ему на плечо, и эта ноша показалась Чао Цзяньсюэ почти болезненной.

Вскоре Юй Вэй мягко отстранился и тихо произнес: — Шисюн, не тревожься, ложись спать. Мне нужно побыть в тишине и самому восстановить дыхание.

Чао Цзяньсюэ послушно угукнул. Подойдя к окну, он взглянул на ущербный серп луны и принялся мысленно подсчитывать дни: — Осталось восемь дней…

— Что? — переспросил Юй Вэй.

— До полнолуния пятнадцатого числа осталось ровно восемь дней.

У Чао Цзяньсюэ был свой секрет, о котором Юй Вэй пока даже не догадывался. Оставалось лишь надеяться, что, когда придет время, это не напугает его слишком сильно.

Глава 86

Солнце взошло, и стражники, отворив тяжелые багряные ворота дворца, увидели на аллее двоих. Те стояли прямо и, казалось, вовсе не собирались уходить.

Один из охранников сделал шаг вперед и крикнул:

— Это дворцовые покои, посторонним вход воспрещен! Кто вы такие? Немедленно уходите!

Чао Цзяньсюэ не сдвинулся с места. Он оставался совершенно спокоен и заговорил чистым, звучным голосом:

— Мы — двое странников. Проходя мимо, мы заметили, что над этим дворцом сгустилась темная энергия, потому и пришли.

Он не повышал голоса, но его слова, подобные удару колокола, отчетливо донеслись до ушей каждого из присутствующих.

Лица стражников мгновенно изменились.

И все же они не могли позволить людям неизвестного происхождения добровольно разгуливать по запретной территории дворца. Возглавлявший стражу охранник с суровым видом обнажил меч:

— Разводите тут демагогию! Если не уберетесь по-хорошему, не вините нас за грубость!

Однако юноша перед ним ничуть не испугался. Он лишь беспомощно развел руками и покачал головой:

— Что ж, раз так, мы уйдем. Вот только когда Его Величество спросит об этом, вам несдобровать за то, что прогнали тех, кто мог избавить дворец от беды.

С этими словами он похлопал Юй Вэя по плечу:

— Пойдем, шиди, заглянем в городскую башню Линьшуй, перекусим чем-нибудь.

Юй Вэй послушно последовал за ним, бросив на него любопытный взгляд, и едва заметно улыбнулся.

— Что такое? — Чао Цзяньсюэ удивленно моргнул.

Юй Вэй покачал головой и тихо спросил:

— Откуда старший брат так уверен, что они обязательно придут за нами?

Чао Цзяньсюэ ответил:

— Раз здешний правитель верит в Цилиня и почитает этого так называемого Государственного наставника, как он может остаться равнодушным к знамениям духов и богов? К тому же, этот стражник наверняка испугался ответственности. Даже если во дворце пока все спокойно, разве мы не устроили там шумиху прошлой ночью?

Именно поэтому он намеренно назвал место, куда они направляются, — просто ждал, когда за ними пришlookup.

Юй Вэй слегка кивнул:

— Старший брат весьма проницателен.

Чао Цзяньсюэ подумал: «И что же тут умного? Юй Вэй ведь и сам чрезвычайно умен». Только сейчас до него дошло, что шиди просто искал повод похвалить его.

Осознав это, он слегка сжал ладонь Юй Вэя.

Предположение Чао Цзяньсюэ полностью оправдалось. Они провели в башне Линьшуй все утро, наслаждаясь обществом друг друга, как вдруг у дверей появились люди из дворца с поклоном пригласить двоих утренних даосов предстать перед Их Величествами.

Чао Цзяньсюэ впервые оказался в императорском дворце смертных. Царство Цилинь было богатым и процветающим, поэтому и его правитель жил в небывалой роскоши. Дворцовые стены вздымались высоко в небо, а каждый кирпич и черепица сияли безупречной чистотой, словно их натирали до блеска каждый день.

Обычные люди, попав во дворец Цилиня, наверняка застыли бы в изумлении от такого великолепия, не в силах закрыть рот от восторга.

Однако Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй были выходцами из ордена Сюаньчжэнь, и мирские богатства не могли их удивить. Они шли с совершенно невозмутимым видом.

Это заставило ведущего их слугу втайне проникнуться к ним глубоким уважением.

Оба юноши обладали выдающейся, благородной внешностью и держались на удивление спокойно. Могли ли они быть простыми бродячими даосами?

Слуги вели их по запутанным переходам дворца, направляясь не к величественному Главному залу, а в западный сад.

На крышах садовых павильонов красовались небольшие статуи цилиней, которые безмолвно взирали на прибывших гостей. Их глаза были вырезаны столь искусно, словно мифические звери могли ожить в любое мгновение.

— Сюда, пожалуйста.

Как оказалось, аудиенцию им назначила сама королева государства Цилинь.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй степенно вошли в зал. Королева восседала на почетном месте в окружении роскоши. Она обладала статной, величественной фигурой и говорила с присущим высокородным особам сдержанным изяществом.

— Вы двое утверждаете, будто мой дворец окутан темной энергией. Есть ли у вас тому доказательства? — спросила королева.

Чао Цзяньсюэ слегка улыбнулся ей:

— Прошлой ночью мы созерцали сияние звезд и лично видели, как над дворцом сгустилась зловещая ци. Позвольте спросить Ваше Величество, не случалось ли в последнее время во дворце чего-то необычного?

— Необычного? — неторопливо повторила королева, словно погрузившись в раздумья, а затем добавила: — Пожалуй, кое-что произошло. Чуньюй, расскажи им.

Дворцовая служанка по имени Чуньюй почтительно отозвалась и поведала им о странных событиях, творящихся во дворце.

Как оказалось, еще год назад по ночам во дворце стали раздаваться странные звуки. Стражники и слуги на ночном дежурстве то и дело слышали глухой скрежет тяжелых железных цепей, волочащихся по земле, и невнятные, жалобные всхлипывания.

Поговаривали, будто это души бывших придворных, когда-то совершивших преступления и сгинувших в подземной тюрьме, бродят во тьме, гремя оковами. Однако лицом к лицу с ними никто не сталкивался, и со временем к этому привыкли, перестав принимать всерьез. Но несколько дней назад в одном из дворцовых дворов внезапно вспыхнул пожар. Очевидцы утверждали, что незадолго до появления огня снова отчетливо слышался звон цепей. Было неясно, связано ли это с поджогом.

Выслушав рассказ, Юй Вэй воспользовался техникой передачи голоса и негромко произнес, обращаясь к Чао Цзяньсюэ:

«Я никогда не слышал, чтобы появление демонов сопровождалось звуком железных цепей».

Если это не демон, то кто же?

Чем дольше Чао Цзяньсюэ размышлял над услышанным, тем более зловещие подозрения зарождались в его душе.

Тем не менее, сохраняя невозмутимый вид умудренного мастера, он спокойно обратился к служанке:

— Где находится тот обгоревший двор? Не могла бы ты проводить нас туда?

Чуньюй нерешительно взглянула на королеву, ожидая указаний. Та слегка кивнула:

— Хорошо, отведи мастеров, пусть осмотрят место.

Их снова повели через переходы дворца, на этот раз еще дальше вглубь западной части.

Пожар в ту ночь оказался небольшим. Слуги вовремя заметили огонь и успели его потушить, поэтому стены уцелели, сгорела лишь одна из комнат.

Обойдя разрушенное пожарище, молодые люди не обнаружили ни малейшего следа демонической ауры — комната выглядела совершенно обычной.

— Кому принадлежит соседнее подворье? — спросил Чао Цзяньсюэ у Чуньюй, прежде чем покинуть двор.

Служанка ответила:

— Это дворцовые покои супруги Мин.

В юности наложница Мин была любимицей правителя, но позже лишилась рассудка. Ее на долгое время заперли в этом уединенном саду, и с тех пор она никого не принимала.

— А кто прежде жил в этой сгоревшей комнате?

— Маленькая принцесса, — тише сказала Чуньюй. — Дочь супруги Мин.

— И где же маленькая принцесса сейчас? — как бы невзначай поинтересовался Чао Цзяньсюэ.

Чуньюй внезапно замялась, и эта заминка показалась подозрительной. Заметив ее замешательство, Чао Цзяньсюэ мягко, но твердо добавил:

— Мои вопросы напрямую касаются безопасности императорского дворца. Отвечай без утайки обо всем, что я спрошу.

Лицо Чуньюй слегка побледнело, и она нерешительно произнесла:

— Маленькая принцесса сейчас находится в покоях супруги Мин. Вот только... уже год, как ее поразил странный недуг. Она до сих пор лежит без сознания, прикованная к постели.

«Тоже год назад», — подметил про себя Чао Цзяньсюэ. Почему же королева только что умолчала о столь важной детали?

Чао Цзяньсюэ твердо произнес:

— Веди нас к ней.

Чуньюй испуганно покачала головой:

— Боюсь, это невозможно.

Как оказалось, несмотря на помутнение рассудка, супруга Мин души не чаяла в своей дочери и никого к ней не подпускала. Когда в ту ночь вспыхнул пожар, супруга Мин лично бросилась в огонь и на руках вынесла маленькую принцессу.

Как ни посмотри, вся эта история выглядела крайне подозрительно.

Чао Цзяньсюэ настоял:

— Просто проводи нас туда, а об остальном не беспокойся.

— Но… — Чуньюй помедлила, однако в конце концов сдалась, отступив на шаг: — Мастера, пожалуйста, следуйте за мной.

Она подошла к дверям покоев, чтобы доложить о визитерах, но вскоре вернулась, качая головой, хотя в ее глазах читалось явное облегчение:

— Супруга Мин наотрез отказалась вас принять.

Чао Цзяньсюэ был из тех людей, кто при виде запретов лишь сильнее стремился к желаемому. Проигнорировав слова служанки, он первым решительно направился внутрь павильона.

— Ах! — Чуньюй еще никогда не видела столь своенравных гостей и поспешно бросилась за ним.

Не успели они приблизиться к внутренним покоям, как из-за занавески внезапно вылетела фарфоровая бутылка и со звоном разбилась прямо у ног Чао Цзяньсюэ.

— Убирайтесь! Никому не дозволено видеть мое дитя! Вы что, оглохли?! — раздался изнутри истерический, пронзительный крик.

Рассудок супруги Мин действительно был глубоко затуманен.

Чао Цзяньсюэ попытался говорить как можно мягче:

— Ваше Высочество, мы — странствующие даосы. Мы пришли, чтобы осмотреть маленькую принцессу. Возможно, нам удастся исцелить ее недуг.

— Замолчите! Замолчите!

Вслед за первой полетела большая ваза. Юй Вэй мгновенно обнял Чао Цзяньсюэ за талию и увлек назад. Осколки фарфора со звоном осыпали полы их одежд. Чуньюй испуганно вскрикнула, но, заметив, что лица юношей остались абсолютно невозмутимыми, без малейшего признака страха, тут же осеклась и отступила, испуганно зажав рот ладонью.

Чао Цзяньсюэ многозначительно подмигнул Юй Вэю.

Раз им не позволили войти открыто сейчас, они непременно найдут способ вернуться сюда позже.

Повернувшись к занавесям, Чао Цзяньсюэ громко произнес:

— Мы не смеем неволить Ваше Высочество. Мы уходим.

Чуньюй с облегчением поспешила назад, намереваясь поскорее увести их прочь. С тех пор как разум супруги Мин помутился, придворные откровенно ее боялись и избегали. Лишь государь все еще питал к ней былую привязанность, а потому и выделил этот уединенный сад, позволив спокойно жить здесь вместе с маленькой принцессой.

Выйдя во двор, Чао Цзяньсюэ поднял голову и заметил, что отсюда прекрасно видна возвышающаяся вдали величественная статуя Цилиня.

Мифический зверь благословлял жителей столицы, даруя им мир и процветание, однако прямо у подножия его изваяния влачили столь жалкое существование несчастные мать и дитя. От этой мысли на сердце у Чао Цзяньсюэ сделалось неспокойно, и он тихо вздохнул.

Но стоило им дойти до ворот сада, как из дверей павильона внезапно выбежала растрепанная женщина. Чуньюй от неожиданности испуганно вскрикнула и повалилась на землю.

Женщина же с размаху упала на колени перед Чао Цзяньсюэ и Юй Вэем. Голос ее срывался от рыданий, а слезы текли ручьем:

— Молю, спасите... спасите жизнь моей дочери!

Это была та самая супруга Мин, которая лишь мгновение назад в истерике прогоняла их прочь.

Неизвестно, какие мысли блуждали в ее помутненном сознании, но, поддавсь очередному порыву безумия, она сама бросилась к ним за помощью.

Юй Вэй, не прилагая, казалось, никаких усилий, бережно подхватил ее под руки. Он помог подняться женщине, которая, растеряв остатки королевского достоинства, продолжала непрестанно кланяться им, словно безумная:

— Встаньте, не нужно этого.

Чуньюй застыла в изумлении. Обычно, когда у супруги Мин случался припадок, требовались усилия нескольких крепких слуг, чтобы просто удержать ее на месте.

Делать было нечего. Наложница Мин сама впустила практиков, и служанке оставалось лишь, стиснув зубы, последовать за ними.

Чао Цзяньсюэ решительно отдернул тяжелую занавеску. Супруга Мин тут же бросилась к ложу и крепко прижала к себе девочку лет десяти, непрестанно баюкая ее и шепча: «Не бойся, мама здесь, не бойся…»

Присмотревшись к ребенку, юноши заметили: хотя девочка еще дышала, между ее бровей отчетливо залегла зловещая черная дымка — точь-в-точь такая же, какую они видели над дворцом прошлой ночью.

Чао Цзяньсюэ протянул руку и слегка коснулся пальцами ключевых акупунктурных точек на теле принцессы. Пульс ее оказался слабым, но в остальном — если не считать темной ауры — в нем не прощупывалось абсолютно ничего подозрительного.

Отсутствие каких-либо явных странностей в теле — это и было самой большой странностью.

Молодые люди переглянулись, и в мыслях у обоих зародилась одна и та же догадка.

---

Вскоре Чуньюй вернулась к королеве с докладом, передав, что двое мастеров желают остаться в саду супруги Мин до глубокой ночи, дабы провести очищающий ритуал.

Королева лишь снисходительно отмахнулась:

— Обычные уловки бродячих шарлатанов. Что до тех странных звуков… Государственный наставник уже осматривал дворец и заверил, что беспокоиться не о чем. Впрочем, пусть делают что хотят, лишь бы супруга Мин притихла и наконец смирилась с неизбежным. И надо же было маленькой принцессе подхватить столь странный недуг... Лекари ведь тщательно осмотрели ее, когда она вернулась после поклонения Цилиню, и не нашли никаких изъянов... Ладно, ступай и доложи об этом еще раз Его Величеству.

— Слушаюсь.

Ночью, под бдительным присмотром Чао Цзяньсюэ, супруга Мин послушно осталась сидеть возле постели дочери. В это время Юй Вэй, обмакнув кисть в киноварь, выводил на полу главного зала сложный узор заклинания. Стоит демонической твари приблизиться — и массив активируется мгновенно.

Супруга Мин завороженно наблюдала, как из-под кисти юноши прямо на каменных плитах один за другим распускаются призрачные синие лотосы. Лишь тогда она окончательно поверила, что перед ней не шарлатаны, а настоящие бессмертные мастера. Прежде к ней уже приходили придворные ученые и лекари, но все они оказывались совершенно беспомощными.

Ночь становилась все глубже, из темноты доносилось лишь зловещее карканье ночных ворон. Наметив контуры массива, заклинатели встали на стражу у самого края формации.

Время шло, но ночной гость явно не торопился являться. Чао Цзяньсюэ скользнул взглядом в сторону. В полумраке фигура Юй Вэя была окутана едва заметным, чистым духовным сиянием. Лик его младшего брата оставался прежним, но сейчас, в сосредоточенном молчании, он казался еще более спокойным и прекрасным.

— Шиди… — негромко позвал его Чао Цзяньсюэ.

Он уже давно не называл его так, и Юй Вэй обернулся на звук голоса.

«Шиди такой красивый».

Чао Цзяньсюэ молча повторил эту мысль про себя, но, напоминая себе, что сейчас они заняты серьезным делом, все же сдержал порыв озвучить ее.

Свечной воск уже успел оплыть и застыть в небольшой чаше.

Неужели темная энергия сегодня так и не явится?

Чао Цзяньсюэ прищурился и зевнул, уже собираясь предложить: «Давай вернемся завтра», как вдруг обстановка во дворе резко изменилась.

Дворцовый сад, прежде залитый чистым лунным светом, начал странно размываться.

Первой мыслью Чао Цзяньсюэ было, что у него просто помутнело в глазах от зевоты, но, всмотревшись, он понял: пространство перед ними действительно искажалось, погружаясь в хаос.

— Юй Вэй! — выдохнул он, предостерегая шиди, но тот уже крепко сжимал в руке рукоять меча.

Однако то, что возникло перед ними в следующее мгновение, в корню отличалось от прежних предположений Чао Цзяньсюэ.

Наконец-то он осознал, что именно за звук очевидцы принимали за «звон цепей». По земле действительно скрежетала самая настоящая железная цепь. Из клубящегося дыма соткалось несколько темных сгустков, посреди которых отчетливо вырисовывались две фигуры — одна в черном, другая в белом.

Они явились из самого подземного мира.

Его зловещая догадка подтвердилась с пугающей точностью.

Чао Цзяньсюэ округлил глаза и резко схватил Юй Вэя за руку.

В ногах у него внезапно образовалась слабость.

Это же самые настоящие призраки-вестники!

Глава 87: Кирин (4) Это колдовство!

Смертные из человеческого мира после кончины отправляются в подземное царство Инь-Ян, обращаясь в призраков и получая шанс на новое перерождение. Но для заклинателей из ордена Сюаньчжэнь гибель означает окончательный, бесследный конец — им нет пути в загробный мир. Именно поэтому практики из Сюаньчжэнь способны видеть вестников Инь-Ян.

Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом, наблюдая, как две высокие тени — в черном и белом — беспрепятственно проникают в зал. Оба призрачных стража были невероятно высокими, а их нелепые вытянутые шляпы делали их еще длиннее. Они без труда проходили сквозь стены, а их длинные алые языки едва не волочились по полу.

— Вестники загробного мира Инь-Ян исполняют свой долг. Гости из иных сфер, прочь с дороги, — раздался потусторонний, скрипучий голос. Он глухо отозвался в ушах Чао Цзяньсюэ, мгновенно вызвав у него резкое головокружение.

Не смея смотреть призрачным посланникам прямо в лицо, он стиснул зубы и наводящим движением обнажил меч:

— Мы расследуем источник темной ци в этом дворце. Известно ли вам что-нибудь о…

Договорить он не успел. Призраки полностью проигнорировали начертанный Юй Вэем массив и пролетели прямо сквозь него. Под тяжестью натянутых железных цепей призрачные синие лотосы заклинания стали один за другим с треском лопаться и исчезать.

Юй Вэй резко активировал духовные силы, заставив формацию вспыхнуть яростным сиянием. Супруга Мин, почувствовав неладное во внутренних покоях, в ужасе закричала:

— Что происходит?! Кто здесь?! Кто?!

Она не видела посланников подземного мира, но отчетливо слышала грохот снаружи и зловещий лязг цепей — точно такой же, как и во все прошлые ночи.

Вспышки духовного света озаряли зал подобно молниям, на мгновение делая ночь яркой как день, а доносившиеся отчаянные возгласы Чао Цзяньсюэ: «Не пускайте их!» — до предела заполонили ее сердце первобытным страхом. Неужели к ним действительно прорывается нечто ужасное? Прежде звон цепей раздавался лишь за стенами павильона, но сегодня они проникли внутрь!

Женщина с головой укрыла себя и маленькую принцессу одеялом. Лоб ее покрылся крупными каплями пота, но она крепко обнимала лицо дочери, плача и одновременно безумно улыбаясь:

— Мама защитит тебя... Не бойся, не бойся…

С оглушительным грохотом двери во внутренние покои распахнулись от мощного удара. От сильной заставившей все вздрогнуть вибрации со стола упала свеча; пламя на мгновение ярко вспыхнуло, но Чао Цзяньсюэ успел вовремя его затушить.

— Юй Вэй!

Меч Юй Вэя, наполненный чистейшей духовной энергией, устремился прямо к вестникам, воздвигнув перед ними мощный барьер, который действительно на мгновение заблокировал путь двум призракам. Лишь тогда они медленно повернули к нему свои головы.

— Ка-ка-ка…

Возможно, из-за того, что они слишком долго не пользовались голосом в мире живых, призрачные проводники сперва издали жуткий хрип, и лишь затем их речь стала отчетливой:

— …Должна отправиться в царство Инь-Ян…

Чао Цзяньсюэ закричал:

— Она еще не умерла!

Маленькая принцесса на постели совершенно точно еще дышала.

Не зная, поняли ли его слова призраки, Чао Цзяньсюэ поспешил воспользоваться заминкой. Взмахом руки он выпустил защитное заклинание, окутав сияющим коконом испуганную супругу Мин и ее дочь.

Мин Няннян, вся дрожа, осторожно высунула голову из-под одеяла. Она по-прежнему ничего не видела, кроме двух появившихся из ниоткуда длинных мечей, которые ослепительно сияли, разливая вокруг себя безграничные ореолы света.

Однако ее саму сковал необъяснимый, могильный холод.

Поначалу Чао Цзяньсюэ самонадеянно полагал, что их с Юй Вэем уровня совершенствования хватит, чтобы сдерживать призраков хотя бы какое-то время. Но кто же знал, что вестники не принадлежат ни к миру смертных, ни к миру Сюаньчжэнь, из-за чего обычные заклинания заклинателей не оказывали на них почти никакого воздействия.

Только когда практики из ордена Сюаньчжэнь достигают истинного бессмертия и возносятся, выходя за пределы Трех Сфер, их магическая сила обретает способность влиять на существ подземного мира. В противном случае, если бы любой случайный культиватор мог безнаказанно атаковать вестников, в царстве Инь-Ян давно воцарился бы хаос.

Черные цепи со свистом соткались прямо из воздуха и обвились вокруг запястья супруги Мин, бесцеремонно вытягивая ее из-под одеяла.

Она из последних сил взмолилась:

— Бессмертные мастера, спасите! Бессмертные, умоляю, спасите мою жизнь!

Но Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй еще не были бессмертными. Когда они одновременно рванулись вперед, чтобы перехватить ее, они лишь пронеслись сквозь бесплотные тени призраков, поймав ладонями пустоту.

Впрочем, целью цепей была вовсе не супруга Мин. Отшвырнув женщину в сторону, железные оковы резко развернулись и мертвой хваткой сомкнулись вокруг хрупкого тела маленькой принцессы.

Чао Цзяньсюэ в последний момент успел крепко перехватить девочку. Увлекая ее за собой, он с силой ударился поясницей о край стола и стулья, отчего тут же болезненно поморщился:

— Ш-ш-ш…

В мгновение ока Юй Вэй успел обменяться с двумя призраками несколькими ударами, но духовная сила меча по-прежнему уходила в пустоту. Тогда он резким движением выбил из рукава несколько десятков духовных талисманов, которые плотным веером вспыхнули в воздухе, чудом заставив призрачных вестников замереть на месте.

Чао Цзяньсюэ вскинул меч и точным ударом обрубил удерживающие цепи, после чего, крепче прижав к себе маленькую принцессу, стремительно выкатился из окна павильона наружу.

Призрачные вестники явились в мир живых по важному поручению загробной канцелярии. Из-за того, что здешнее пространство было им чуждо, они и прежде подолгу не могли исполнить свой долг. Теперь же, когда им наконец представился верный случай, как могли они позволить какому-то смертному сорвать их жатву душ? Вестники пришли в неописуемую ярость: их зловещая призрачная аура взмыла к самым небесам. Мощный поток Иньской ци отбросил Юй Вэя назад, а сами проводники, со свистом взметнув цепи, ринулись прямиком на Чао Цзяньсюэ.

— Старший брат! — резко повысил голос Юй Вэй, предупреждая об опасности.

Чао Цзяньсюэ к этому моменту уже успел до крови прикусить собственный палец. Напитав духовной кровью талисман экзорцизма, он швырнул его вперед. Под воздействием чистой янской крови практика два призрака с шипением отпрянули на несколько шагов.

Впервые встретив столь яростный отпор со стороны заурядных культиваторов из ордена Сюаньчжэнь, оба вестника разъярились окончательно и уже приготовились к новому сокрушительному броску.

Чао Цзяньсюэ собирался было увернуться, как вдруг взгляд его за что-то зацепился. Указав пальцем вглубь двора, он отчаянно крикнул Юй Вэю:

— Смотри, туда! Туда!

Юй Вэй мгновенно проследил за его взглядом. Позади двух призрачных проводников словно из ниоткуда соткалась исполинская черная тень. Ее продолговатые, узкие глаза зловеще полыхнули золотым огнем, выдав очертания могучего зверя. В следующее мгновение тварь мертвой хваткой вцепилась призракам в ноги — или, скорее, в нижнюю часть их бесплотных тел.

Исполин рванул вестников назад. Оба призрака истошно закричали от боли, а их цепи со звоном посыпались на землю.

Юй Вэй в один прыжок оказался рядом с Чао Цзяньсюэ, который в полном потрясении выдохнул:

— Что это еще за чертовщина?!

Юй Вэй нахмурился:

— Ощущается демоническая ци.

Однако, если это и был демон, его природа казалась весьма неоднозначной.

Четыре лапы неведомого зверя ступали прямо по золотому свету, а поднявшийся во дворе ураганный ветер обладал невероятной силой. Вопреки демонической составляющей, в его ауре преобладала чистая, мощная духовная энергия, появление которой в мире смертных было почти беспрецедентным.

— Неужели это какой-то священный духовный зверь, выращенный в человеческом мире? — пораженно пробормотал Чао Цзяньсюэ.

Но, судя по тому, с каким ожесточением тварь сцепилась с вестниками подземного мира, они определенно были давними врагами.

Чао Цзяньсюэ вспомнил зловещую черную энергию, которую они с шиди созерцали прошлой ночью, и пазл в его голове наконец сложился. Оказывается, этот зверь и раньше сражался с призраками, намеренно мешая им забрать душу маленькой принцессы!

Что же касается недавнего пожара, то он, по всей видимости, вспыхнул как раз во время одной из таких неистовых схваток.

Тем временем два призрака и зверь свирепо терзали друг друга, превращая дворцовый сад в поле битвы. В этот момент начертанный Юй Вэем подавляющий демонов массив неожиданно активировался в полную силу. Заметив, что таинственный зверь жалобно взвыл от боли, Юй Вэй стремительным движением руки извлек ядро духовной формации лотоса, гася ее сияние.

Мин Няннян в слезах выбежала на крыльцо павильона, устремляясь к Чао Цзяньсюэ, чтобы забрать маленькую принцессу.

Разумеется, обычным смертным взором женщина не могла видеть происходящего. Чао Цзяньсюэ поспешно спросил её:

— Ваше Высочество, когда в прошлые ночи раздавался лязг цепей, слышались ли еще какие-нибудь странные звуки?

Она испуганно обхватила голову руками:

— Слышались... Кто-то так ужасно, дико ревел!

Рев, о котором она говорила, был не чем иным, как боевым кличем этого самого зверя.

Чао Цзяньсюэ внезапно осенило. Причиной, по которой зверь не являлся с самого начала, была начертанная ими на полу формация.

Для этого массива он все-таки оставался демоном.

Но почему этот зверь так отчаянно пытался помешать вестникам загробного мира Инь-Ян забрать маленькую принцессу?

Чао Цзяньсюэ вновь бросил взгляд на девочку. Лицо принцессы порозовело, и, хотя она все еще пребывала в глубоком беспамятстве, она определенно была жива.

Но каков же истинный облик этого существа?

Тем временем два призрака и чудовище сошлись в неистовой схватке. В мгновение ока восточная стена покоев лишилась угла, а с правой стороны с грохотом обрушились несущие колонны. От этого шума и непрекращающегося грохота на подмогу бросилась вся дворцовая стража.

Разумеется, сами потусторонние создания были скрыты от взора обычных людей. Стражники видели лишь, как на их глазах с корнем выворачивается земля и рушатся крепкие здания. В ужасе они повалились на колени, дрожа и причитая:

— Бессмертные мастера, смените гнев на милость! Умоляем, пощадите!

Вскоре призрачные вестники, не выдержав натиска яростного зверя, поспешили отступить, со звоном уволакивая тяжелые цепи обратно под землю.

Однако и сам зверь был тяжело ранен. Смертные стражники могли видеть лишь, как по земле, оставляя дымящийся след, медленно тянется струйка темной крови. И эта невидимая тварь направлялась прямиком к супруге Мин и маленькой принцессе, которую та судорожно прижимала к себе.

Наложница Мин пятилась шаг за шагом, едва не теряя сознание от нахлынувшего ужаса:

— Не подходи! Не подходи к нам! Бессмертные мастера, на помощь!

Чао Цзяньсюэ стремительно сделал несколько шагов вперед, заступая зверю дорогу и заслоняя собой мать с ребенком.

Но стоило ему встретиться взглядом с этими золотыми звериными глазами, как он вдруг различил в них глубокую, щемящую тоску. Юноша невольно замер на месте.

В этот самый момент из темноты раздался властный, исполненный величия мужской голос:

— Откуда взялись эти бродячие шарлатаны, сотворившие такое бесчинство в моем дворце?!

В тот же миг стражники плотным кольцом окружили практиков, наставив на них обнаженные мечи. Юй Вэй мгновенно применил технику перемещения и вырос за спиной Чао Цзяньсюэ, спокойно и уверенно держа оружие наготове.

Их обоих, вместе с бьющейся в истерике Мин Няннян, взяли в плотное оцепление.

Человек, который только что говорил, наконец вышел на свет. Облаченный в темные одеяла и увенчанный золотой короной, он, без сомнения, являлся самим правителем царства Цилинь.

Окинув ледяным взором царящие вокруг разрушения, монарх гневно фыркнул:

— Немедленно казнить этих двоих на месте!

— Эй! — не выдержал Чао Цзяньсюэ, возмущенно воскликнув: — Ты даже не удосужился спросить, что здесь произошло! Как можно быть настолько неразумным правителем?

— Дерзость! — вперед выступил низкорослый, сгорбленный человек, которого остальные слуги почтительно именовали «Государственным наставником». — Вы двое с помощью своего гнусного колдовства посмели осквернить и разрушить императорский дворец! Стража! Схватить их сей же час!

Юй Вэй резко взмахнул мечом. Мощная волна духовной силы с грохотом раскидала наседавших охранников в разные стороны. Присутствующие так и застыли в глубоком потрясении, а Наставник испуганно заверещал:

— Колдуны! Это же злые колдуны!

Чао Цзяньсюэ мысленно усмехнулся. По сравнению с ними этот так называемый Государственный наставник сам выглядел как настоящий шарлатан — в его теле не прощупывалось ни единой капли истинной духовной энергии. И как только ему достался столь высокий титул?

Однако сейчас у Чао Цзяньсюэ были дела поважнее.

Раненый зверь тяжело дышал прямо перед ним. Чао Цзяньсюэ едва слышно зашептал заклинание, заставив подступивших было стражников с криками ужаса попятиться назад. Сам правитель тоже не на шутку перепугался, никогда прежде не видев подобной магии.

Чао Цзяньсюэ вплотную приблизился к невидимому существу. Из кончиков его пальцев мгновенно вырвался чистый поток духовных сил, и заклинатель мягко коснулся лба зверя.

Ему было жизненно необходимо узреть, кем же эта тварь являлась на самом деле.

Когда яркий свет проник в тело существа, в зале соткался облик, который прежде могли созерцать лишь Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй.

Призрачный силуэт зверя вырос в человеческий рост, и вокруг него с новой силой закружились неистовые вихри, яростно трепля одежды Чао Цзяньсюэ.

Где смертным было видеть подобное чудо? Все присутствующие застыли в неописуемом оцепенении. Лишь Государственный наставник, весь дрожа от страха, закричал, указывая на заклинателей:

— Это колдовство! Ваше Величество! Это все их гнусное колдовство!

В месте, где пальцы Чао Цзяньсюэ соприкоснулись со лбом зверя, внезапно полыхнуло ослепительное золотое сияние. Тёмная дымка, окутывавшая чудовище, стала стремительно рассеиваться, обнажая белоснежное тело, сотканное из чистого золотого света. Его ветвистые рога напоминали кроны раскидистых золотых деревьев, а из глаз, сиявших расплавленным золотом, безмолвно катились слезы.

Даже черная кровь, что только что пролилась на землю, обратилась в жидкое золото, медленно стекающее по его белоснежной шкуре.

В этот самый миг грозовые тучи над дворцом внезапно разошлись, и на землю излился чистый лунный свет. Возвышавшаяся неподалеку исполинская статуя Цилиня поймала эти лучи, отразив их ярким золотым блеском. Увидев это знамение, стражники и слуги в панике повалились ниц.

— Это Владыка Цилинь! Владыка Цилинь явил свой лик!

— Благослови нас, Великий Цилинь!

Чао Цзяньсюэ тоже застыл как вкопанный.

Цилинь — священное мифическое существо, о котором он читал лишь в древних свитках. Как оно могло очутиться в мире смертных? И почему его аура казалась такой до боли знакомой?

Божественный зверь кротко взглянул на него и слегка опустил голову. В его глазах, бескрайних, словно золотое море, Чао Цзяньсюэ уловил тихий, жалобный всхлип.

И этот полный мудрости взгляд постепенно слился с его собственными воспоминаниями из далекого прошлого.

В памяти Чао Цзяньсюэ наконец вспыхнуло озарение.

Тот заснеженный лес в ордене Сюаньчжэнь несколько десятилетий назад — или пару сотен лет назад по летоисчислению этого смертного мира… Тогда именно эти глаза, лучившиеся невинным и чистым светом, смотрели на него. Именно этот зверь спас его, сорвавшегося со скалы, а после, оседлав священный ветер, унесся прочь.

— Это ты?.. — потрясенно выдохнул он.

Тот самый белый олень-демон из его юности теперь предстал перед ним в величественном облике златоносного Цилиня.

Священный зверь тоже узнал Чао Цзяньсюэ, а потому не исчезал, терпеливо дожидаясь, пока заклинатель поможет ему сбросить навязанную черную личину.

Цилинь издал тихий, гортанный звук, и его фигура начала медленно таять в воздухе. Сюда явилось вовсе не его истинное тело, а лишь ослабленное духовное воплощение.

Что же здесь, в конце концов, произошло?

В это мгновение через пальцы Чао Цзяньсюэ, все еще касавшиеся лба божественного зверя, в море его сознания хлынул мощный поток чужих воспоминаний. Юноша покачнулся и отступил на шаг, но Юй Вэй вовремя подхватил его под руку, обеспокоенно спросив:

— Старший брат, ты в порядке?

Чао Цзяньсюэ не мог промолвить ни слова, ошеломленно глядя на маленькую принцессу.

Теперь он понял все, что пытался донести до него белый олень.

Этому существу поклонялись как Цилиню, но его дух оказался обманом заточен внутри золотого идола, а маленькая принцесса стала для него кровавой жертвой.

Год назад в этих дворцовых стенах тайно совершили запретное человеческое жертвоприношение.

Маленькую принцессу безжалостно лишили жизни прямо перед ликом божества, дабы принести ее королевскую кровь в обмен на продление угасающих лет правящего монарха.

Белый олень был раздавлен горем от этой жестокости. Из последних сил он задействовал всю свою демоническую мощь, чтобы удержать еще не успевшую уйти душу невинной девочки. Из-за этого и возникала таинственная иллюзия: из ночи в ночь призрачные вестники загробного мира Инь-Ян не могли забрать ее душу, а само тело принцессы погрузилось в бесконечную кому.

Жгучая боль и отчаяние от гибели ребенка, переданные зверем, эхом отозвались в душе Чао Цзяньсюэ. С трудом вернув себе самообладание, он с глубочайшим отвращением и презрением посмотрел на застывшего вдали короля.

В это время Государственный наставник, трясясь от ярости, закричал:

— Священный Цилинь покоится в своей золотой статуе, как мог он явиться в таком виде?! Это наверняка мошенничество и морок, наведенный этими двумя ворами! Убейте их! Немедленно убейте!

Толпа пришла в смятение. Люди видели явление Цилиня собственными глазами, и теперь слова Наставника о том, что эти двое — лишь мошенники, казались им нелепой ложью.

«Еретик…» — под влиянием скорби и гнева демона-оленя, передавшихся ему через духовную связь, Чао Цзяньсюэ бросил на короля и его приспешника острый, пропитанный жгучей ненавистью взгляд.

Мин Цяньли мгновенно превратился в ослепительную лунную косу. Под колоссальным давлением его ауры все окружающие невольно рухнули на колени, ошеломленно глядя на заклинателя.

Обе фигуры — Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй — окутались сиянием, доступным лишь истинным бессмертным и божествам. Они плавно поднялись в воздух, уверенно ступая по незримым потокам ветра.

Лунная коса, подобная самому лунному серпу, с оглушительным грохотом обрушилась на золотую статую Цилиня, стоящую в центре сада, и разрубила ее надвое.

Из недр золотого идола донесся пронзительный, полный страданий вопль.

Затем из разбитой статуи вырвалось ослепительное сияние, и в нем предстал сам Цилинь, склонившийся в глубоком почтении перед Чао Цзяньсюэ.

В божественном свете Чао Цзяньсюэ держал золотое кольцо, возникшее из лунной косы. Его взгляд, устремленный на все сущее, был холоден и безразличен, словно он взирал на суетливых муравьев.

Стражники в ужасе побросали шлемы и мечи. Больше не внемля ни единому слову Национального наставника, они пали ниц перед Чао Цзяньсюэ, в благоговении шепча:

— Это бессмертный… воистину, это бессмертный явился к нам!

Глава 88: Кирин (5) Добро и зло вознаграждаются

Двести лет назад олень-демон был самым обычным лесным духом.

Он совершенствовался в мире людей сотни лет, ни разу не причинив никому зла и не запятнав себя скверной.

Когда он был еще юн и неопытен, его наставник открыл ему истину: если он совершит девятьсот девяносто девять добрых дел, то сможет достичь просветления и вознестись в сонм бессмертных.

Человек, что сопровождал его учителя, тогда лишь скептически усмехнулся, не веря в успех лесного духа. Но наставник лишь нежно погладил его только что проклюнувшиеся рожки и ласково произнес, что тот родился чистым и непорочным, и если в его сердце всегда будет стремление к добру, он непременно добьется своего.

Демон-олень свято хранил эти слова в памяти и принялся усердно вершить благие дела.

В чаще леса он спасал жизни многих своих лесных собратьев, что еще не обрели разума, оберегая их от гибели. Однако со временем ему стало тесно в пределах родного леса, и его сердце томилось по чему-то большему.

Одно доброе дело, второе… Десять, сто… Совершив сотни благодеяний, олень-демон почувствовал непреодолимое желание выйти за пределы привычного мира и отправиться туда, где живут люди.

Хотя, кажется, кто-то когда-то предупреждал его: остерегайся людей, когда вершишь добрые дела.

Почему? Демон-олень не понимал. Помощь есть помощь, к тому же вокруг столько людей, столько страждущих. Разве, оказавшись среди них, он не сможет быстрее завершить свои девятьсот девяносто девять добрых дел?

Если он будет осторожен, ничего дурного не случится, верно?

Покинув лес, он впервые принял человеческий облик, превратившись в маленького ребенка.

Царство Цзюйлин у подножия гор было охвачено крайней нищетой. Едва оправившись от последствий войны, его жители едва сводили концы с концами, и отовсюду доносились лишь тяжкие вздохи.

Демон-олень решил: раз он обладает магической силой, то может переносить еду из других земель!

Маленький мальчик принялся раздавать пищу толпе. Поначалу все шло хорошо. Про себя он вел счет — шестьсот шестьдесят шесть добрых дел позади, — как вдруг его схватили.

— Должно быть, у него припрятано какое-то сокровище!

— Я видел сам! Еда появлялась прямо из воздуха, прямо из его рук!

Люди были ослеплены голодом.

Даже если он призывал провизию каждый день, его демонических сил не хватало, чтобы накормить всех, и они быстро иссякали. К тому же, призывая еду, он должен был следить за тем, чтобы не отобрать ее у других невинных существ.

Мальчика связали, а в глазах голодающих, которым не досталось ни крохи, вспыхнул опасный зеленый огонек.

Испугавшись, он воспользовался покровом темноты и сбежал, растворившись в клубах дыма.

Он призадумался. Раз человеческий облик лишь привлекает беду, то лучше вовсе не оборачиваться человеком.

Демон-олень бежал по узкой тропе. Начался ливень, земля раскисла, и идти стало совсем невмоготу, поэтому ему пришлось укрыться на ночлег в полуразрушенном придорожном храме.

Засыпая, он внезапно услышал, как кто-то шепчет молитву:

— Прошу вас, о небожители, молю, спасите мою жизнь! Я готов стать вьючным зверем, служить вам до конца дней, воздвигнуть вам храмы и статуи, лишь бы вы избавили меня от мук…

Демон-олень спрятался за глиняной статуей божества земли, настолько обветшавшей и покрытой грязью, что невозможно было даже разобрать, кому она посвящена. Он увидел худого, изможденного юношу в лохмотьях. Тот был смертельно бледным, но живот его раздулся, как огромный бурдюк, — демон-олень знал, что так выглядят люди на последней грани истощения.

Более того, юноша горел в лихорадке, и когда на него попадали капли дождя, казалось, от его головы поднимается пар.

Произнеся свою последнюю молитву, он тут же рухнул на землю, теряя сознание.

Лишь тогда демон-олень осмелился выйти и осторожно обнюхать незнакомца. Хм, он был на самой грани смерти. От юноши уже веяло холодной аурой призраков.

Но, к счастью, он искренне воззвал к нему.

Хотя демоническая сила оленя была невелика, он сотни лет в одиночку возделывал землю в горах и знал множество целебных трав, способных исцелять людей. Несмотря на проливной дождь, он поспешил обратно в лес, отыскал нужные коренья, пережевал их и вложил в рот полумертвому юноше.

Затем он нашел несколько съедобных диких плодов и положил их рядом.

Сделав все, что мог, он с надеждой спрятался за спину статуи бога земли.

Все зависело от воли судьбы.

И как же повезло! У молодого человека оказалось достаточно жизненных сил, и он выжил благодаря помощи оленя. Демон-олень ликовал — это доброе дело стало шестьсот шестьдесят седьмым в его списке.

Юноша действительно сдержал свое слово и, желая стать слугой для божества, даровавшего ему спасение, остался в полуразрушенном храме.

Как только голод отступил, он починил протекающую крышу, бережно подпер колонны и добровольно стал единственным хранителем этого святилища.

Демон-олень вдруг подумал, что остаться здесь — совсем неплохая идея.

Однажды утром юноша вышел, чтобы смести опавшие листья, и с изумлением замер: на месте старой глиняной статуи бога земли теперь стояло изваяние человека с головой оленя и ветвистыми рогами.

На жертвенном столике с починенной ножкой лежал точно такой же дикий плод, который когда-то спас ему жизнь.

Юноша сразу понял: тот, кто спас его в ту ночь, и есть этот бог.

Весть о явлении чудотворного божества в давно заброшенном храме быстро разнеслась по округе. Демон-олень наслаждался подношениями, которые теперь приносили люди. Ему больше не нужно было рыскать по миру в поисках нуждающихся — возможности совершать добро сами приходили к его порогу.

К тому же у богов свой нрав: люди готовы прощать им любые причуды или нежелание исполнять некоторые просьбы.

Постепенно ветхий храм процветал, а благовония курились здесь день и ночь.

Демон-олень также обнаружил, что, вкушая людские подношения, он обретает все большую силу день ото дня. Теперь он мог по-настоящему исцелять тех, кто находился при смерти. Еда, которую он наколдовывал, теперь была не просто корзинкой-другой, а целыми прудами неисчерпаемых запасов.

Его наставник действительно был прав.

Когда на счету было уже восемьсот добрых дел, демон-олень пребывал в приподнятом настроении. Однажды юноша, который неотлучно находился рядом с ним все эти годы, зажег палочку благовоний и с надеждой произнес, что хочет отправиться в королевский дворец.

За прошедшее время юноша загадал ему немало желаний, и демон-олень, считавший этого человека разделившим с ним и радости, и невзгоды, всегда охотно их исполнял.

В тот день юноша сказал:

— Я слышал, что в соседнем государстве уже несколько месяцев нет ни капли дождя, и король ищет мага, способного напоить землю влагой. Не поможет ли мне мой бессмертный наставник?

Вызвать дождь… Это было делом непростым.

Демон-олень слегка замялся.

Но юноша был с ним так долго, да и призыв дождя — великое благодеяние для множества людей. Если бы он справился, это стало бы самым значимым добрым делом из всех, что он совершил.

Рассудив, что с нынешними запасами демонической силы он вполне справится, демон-олень призадумался, а затем, позволив дыму от горящего благовония начертить в воздухе круг, выразил свое согласие.

Юноша добавил:

— От этого зависит моя судьба. Пожалуйста, бессмертный, сделай так, чтобы дождь непременно пролился!

Демон-олень усмехнулся: этот маленький человечек посмел усомниться в его силах! Напитавшись всеобщими подношениями, он больше не был тем жалким демоненком, что когда-то прятался в лесах.

Преисполненный уверенности, в назначенный день вызова дождя демон-олень взмыл в небо.

Юноша стоял в центре алтаря, воздвигнутого посреди дворцовой площади, размахивая мечом и вознося молитвы небесам. Демон-олень взирал на ясную синеву и пускал в ход всю свою мощь, но небо оставалось безразлично ясным, не изменившись ни на йоту.

«Все кончено…»

Демон-олень занервничал. Неужели его сил все еще недостаточно? Неужели он не способен сотворить даже такой, казалось бы, простой дар, как дождь?

Юноша на земле был в ужасе. Если дождь не пойдет, король велит казнить его в качестве жертвы небесам. Он же поклялся, что сможет вызвать ливень!

Время шло. Лицо короля исказилось от нетерпения. Юноша побледнел, его глаза, устремленные на палящее солнце, казалось, вот-вот выгорят от бессилия.

— Стража… — король уже начал отдавать приказ о казни, но договорить не успел.

Капля.

Две капли.

Следом за ними, в стремительном и мощном ритме, с небес обрушились потоки воды, подобные жемчужному дождю.

Юношу помиловали, он танцевал и кричал от восторга: «Сработало! Сработало! Дождь идет!»

С тех пор юноша стал почитаемым Государственным наставником.

В далеком храме на границе двух стран демон-олень, прихрамывая, вернулся на свою платформу. В порыве отчаяния он высвободил половину своей демонической крови в качестве проводника, истощив все внутренние резервы. К счастью, ему удалось вызвать дождь.

Он чувствовал себя смертельно уставшим. «Больше никогда, — подумал он. — Больше никаких подобных просьб».

Юноша не вернулся. Демон-олень восстановил свои силы и продолжил усердно творить добрые дела.

Однако, как говорили в народе, королевство Цзюйлин процветало, и все жители приграничья устремились туда. В его полуразрушенный храм приходило все меньше и меньше людей.

Однажды, спустя три года томительного ожидания, к воротам храма подошла величественная процессия. Демон-олень долго вглядывался, прежде чем осознал: этот мужчина средних лет в золотых и серебряных одеждах — тот самый худощавый юноша, который чуть не погиб от голода перед глиняной статуей.

Теперь он был Государственным наставником.

Наставник почтительно склонился:

— Прошу, Бессмертный Цилинь, снизойди до нашего королевства Цзюйлин.

Демон-олень хотел было заметить, что он вовсе не Цилинь, но наставник шепнул ему, что жители страны с нетерпением ждут прибытия великого небожителя.

Цилинь... Это звучало так благородно и величественно!

Струйка дыма вновь начертила в воздухе круг. Люди пали ниц с криками: «Бессмертный Цилинь явился!»

Так демон-олень оказался в столице, лицом к королевскому дворцу. Король приказал воздвигнуть золотую статую и, собрав силы всей страны, установил ее в самом святилище. Всенародные подношения позволили демонической силе оленя достичь своего пика.

Верховный правитель вновь пришел с просьбой:

— Пожалуйста, даруй моей стране неисчерпаемые богатства!

Демон-олень смутно чувствовал, что использовать демоническую мощь, чтобы насильственно изменить судьбу страны, — не к добру. Но если он откажет, в королевстве снова начнется голод. Он не хотел, чтобы эти места превратились в ад, каким были сто лет назад, и наколдовал целую гору золота.

Народ ликовал, и демон-олень был счастлив.

На этот раз это было уже девятьсот девяностое доброе дело.

Девятьсот девяносто первое — Наставник просил помочь в отражении нападения врагов.

Девятьсот девяносто второе — Наставник просил спасти город от чумы.

Девятьсот девяносто третье — Наставник просил усмирить разлившуюся реку.

…

Он растратил слишком много демонической энергии и впал в глубокую кому. Когда он очнулся, то понял, что заточен внутри огромной золотой статуи. Страна сменила свое имя в его честь.

Государственный наставник, уже поседевший, вновь пришел к нему и прошептал:

— Я жажду искусства долголетия. Молю тебя, Бессмертный Цилинь, даруй мне благодать бессмертия.

Но искусство долголетия было недоступно демону-оленю.

Впервые он ответил Государственному наставнику отказом. Курившиеся благовония не принесли ответа, и в воздухе не возникло спасительного круга.

— Нет! Ты точно можешь! Ты столько раз спасал нас, неужели теперь не продлишь мне жизнь?! — Наставник впал в безумие. Он рухнул на колени и принялся отбивать поклоны, пока кровь из разбитого лба не залила пол храма.

Сердце демона-оленя дрогнуло.

«Хорошо, — подумал он. — Это будет девятьсот девяносто седьмое доброе дело».

Он отдал свою кровь, чтобы продлить жизнь этого человека, и вновь погрузился в забытье.

Когда он открыл глаза, король сменился. Тот самый маленький мальчик, что когда-то прятался за троном, вырос в могущественного мужчину в расцвете лет. А постаревший Наставник снова пришел к нему с той же просьбой: даровать долголетие новому правителю.

Демон-олень больше не хотел соглашаться. Эта просьба была лишена всякого смысла, она была алчной и неразумной. Он решил уйти.

Но было поздно. Наставник принес множество магических артефактов, причиняющих нестерпимую боль. Все колдуны страны объединились, чтобы создать для него тюрьму. Та самая золотая статуя Цилиня, которую когда-то воздвигли в его честь, теперь стала его клеткой.

Его демоническая сила иссякла после бесконечных попыток пойти против законов мироздания. Оленя силой вынудили покинуть истинную форму. Колдуны, не зная жалости, отрезали его ветвистые рога, пускали кровь и использовали его плоть для создания эликсиров бессмертия для короля.

Но результат все еще был недостаточно хорош.

Король решил, что дело в «недостаточном почтении» со стороны божества, и обратился к человеческим жертвоприношениям.

Великий Бессмертный Цилинь не выносил вида смерти и страдания. Король знал это и использовал это как рычаг. Маленькую принцессу тайно привели в святилище и закололи прямо на глазах у запертого божества. Если бы зверь не подчинился — последовала бы вторая жертва, третья… Король был «искренен» в своей жестокости: он принес в дар собственную дочь.

Демон-олень не мог сдержать слез, струившихся по его морде. Колдуны собирали его золотые слезы и скармливали королю — тот мгновенно молодел на глазах.

«Великий Бессмертный Цилинь поистине чудотворен! Цилинь — знамение процветания!» — ликовали во дворце.

Однако король не был удовлетворен. Чтобы сохранить вечную молодость, ему требовалось все больше и больше. Если Цилинь уже так помог королевству, почему бы ему не «помочь» еще немного?

Демон-олень волочил свое истерзанное тело по кругу страданий.

Извлечение сухожилий.

Пытки, от которых содрогались небеса.

И наконец — вырывание сердца…

Весы?

Демон-олень опустил голову, глядя на свое истерзанное тело. Неведомым образом оно стало ослепительно белоснежным и чистым, а на груди проступила гладкая, переливающаяся чешуя.

Он рухнул в лужу собственной крови, а прямо перед ним распростерлось безжизненное тело маленькой принцессы.

Он не мог позволить ей уйти.

Из-за него погибла невинная девочка. Можно ли считать это его злодеянием? Ведь если за девятьсот девяносто девять добрых дел совершить хоть одно злое, все прежние старания обнуляются.

Он не мог допустить, чтобы смерть забрала ее.

Он влил в ее бездыханные уста свою кровь, надеясь удержать искру жизни. С тех пор вестники подземного мира раз за разом приходили за ней и раз за разом уходили ни с чем. Его призрачная воля преграждала им путь, не давая душе принцессы окончательно покинуть мир.

Демон-олень посмотрел на огромную золотую статую, ставшую его темницей. Его кровь иссякла, слезы, что когда-то были даром, иссохли.

Когда он впервые пришел сюда, он был так счастлив, наивно полагая, что народные подношения — это награда за его доброту.

Как же горько было осознать, что это была лишь человеческая алчность, ловушка для существа, из которого методично вытягивали кости и высасывали костный мозг.

Теперь же золотая статуя была расколота пополам, оковы чар, удерживавшие его в заточении, развеялись в прах. Покрытый глубокими шрамами, он поднялся в небо, совершил круг над дворцом и низко опустился на передние лапы прямо перед Чао Цзяньсюэ.

В этом жесте не было величия божества — лишь бесконечная усталость и немое прощание того, кто наконец обрел свободу, заплатив за нее всем, что у него было.

Глава 89: Кирин (6) Никому нельзя доверять, да?……

Узнав горькую правду о Кирине, все присутствующие замерли в глубоком недоумении.

Тело демона-оленя бессильно обмякло, словно в безмолвном раскаянии за содеянное. Чао Цзяньсюэ осторожно коснулся его сломанных рогов, и в его груди закипела горькая смесь ярости и скорби. Как вообще это благородное существо могло предположить, что в ответ на предложенные им когда-то дикие плоды люди потребуют его собственную кровь, сухожилия и сердце?

Чао Цзяньсюэ уже очень давно наказывал ему держаться как можно дальше от людей. В этом мире нельзя полностью доверять даже собственной семье, что уж говорить о едва знакомых чужаках.

Юноша заглянул в золотистые глаза демона-оленя, в которых сейчас отражался он сам и Юй Вэй. Сердце вновь пронзила внезапная волна тоски. Что, если в один несчастный день им с Юй Вэем действительно придется разойтись в разные стороны…? Неужели ему и вправду придется поступить так, как советовала Цин Ту Лю — и как сделала вторая половина души самого Чао Цзяньсюэ? Неужели нужно заранее избегать и жестоко подавлять в себе то, чего он так отчаянно боялся и с чем не желал сталкиваться?

В этот момент снизу раздался хриплый, полный паники голос Государственного Наставника:

— Он и вправду… и вправду посмел уничтожить золотую статую Лорда Кирина! Лорд Кирин, почему бы вам не покарать этих двух дерзких демонов…

Его безумная речь резко оборвалась, когда ледяное лезвие коснулось шеи. Стоило Чао Цзяньсюэ лишь слегка поманить рукой, как духовный меч Мин Цяньли послушно вернулся к своему господину. Государственный Наставник — иссохший, дряхлый старик, который сотни лет продлевал свою жизнь за счет темных искусств и чужого зла — буквально обмочился от первобытного ужаса.

— Ну так что? Ты хочешь отомстить? — громко, чтобы услышал каждый, спросил Чао Цзяньсюэ у демона-оленя.

Поняв, к чему все идет, Государственный Наставник рухнул на колени, судорожно лепеча:

— Какая еще месть… Этот Бессмертный столько раз спасал меня! Разве для него имеет значение, дарует ли он мне долголетие? Для величия вашего уровня это ведь всего лишь легкое движение пальца…

Император, до этого испуганно стоявший позади своего наставника, тоже поспешил вмешаться:

— Я — законный правитель этой империи! Если Кирин веками принимал подношения и поклонение всего моего народа, как он смеет не приносить пользу стране?! С чего бы Кирину противиться нашей воле? Неужели он остался недоволен прошлыми дарами? Если тех детей вам показалось мало, я прикажу принести в жертву еще больше!

Он всё ещё думал, что Кирин недоволен прошлым человеческим жертвоприношением.

Император всегда отличался высокомерием и тщеславием. Он вёл себя как полубог, а не как тот, кого приносили в жертву.

Чао Цзяньсюэ нахмурился, собираясь отругать императора за его бесчеловечность, как вдруг раздался резкий женский крик, подобный раскату грома среди ясного неба.

Императрица Мин бросилась вперёд. Выхватив меч у стражника, стоявшего рядом с правителем, она с силой вонзила клин в грудь императора. Раздался глухой, влажный звук, словно разрезали спелую дыню. Кровь брызнула на три фута вокруг.

Она взревела, выдернула лезвие и принялась наносить удар за ударом.

Все замерли в оцепенении. Густой запах крови в летней ночи стал невыносимым, присутствующих прошиб холодный пот.

Император королевства Кирин рухнул в лужу собственной крови. Кровь Кирина даровала бессмертие, но не делала человеческое тело неуязвимым для стали.

Государственный наставник, с ног до головы забрызганный кровью, в ужасе осекся на землю.

Призрачная аура вернулась.

На этот раз в зловещем мареве демона-оленя все чётко увидели длинноязыких загробных посланников, поднимающихся из-под земли. От этого зрелища людей забил озноб. Послышался леденящий душу лязг цепей. Один из призраков захлестнул петлю на шее мёртвого императора и силой вытянул его душу. Фантом отчаянно сопротивлялся, размахивал руками и беззвучно кричал — никто больше не мог его услышать. В следующее мгновение его затянуло в бездонную подземную воронку.

Другой призрак, не останавливаясь, поплыл к упавшей Маленькой принцессе.

Демон-олень внезапно шевельнулся. Спикировав вниз, он преградил призраку путь, но цепь уже захлестнула Маленькую принцессу. Едва заметное усилие — и от её тела отделилась лёгкая, полупрозрачная тень.

Демон-олень раскрыл пасть и вцепился в неё, буквально вырывая душу Маленькой принцессы из хватки посланника.

Даже на лице бесстрастного призрака отразилось глубокое изумление. Из глаз демона-оленя непрерывно текли слёзы, пока он отчаянно пытался затолкнуть душу Маленькой принцессы обратно в её остывающее тело.

Чао Цзяньсюэ подлетел ближе, мягко прикрыл ему рот ладонью и с тихим вздохом произнёс:

— Отпусти её, она уже мертва. Она погибла ещё год назад. Сколько бы ты ни тратил свою демоническую силу, чтобы удержать её в этом мире, всё бесполезно. Лучше отпусти. Её смерть — не твоя вина. Позволь ей уйти на перерождение.

Тело демона-оленя яростно задрожало. Наконец с тихим стуком золотая слеза упала на душу Маленькой принцессы, расцветая на ней крошечным золотым цветком.

Ошеломлённый призрак не удержался и издал редкий для его сущности звук, похожий на вздох:

— Эта слеза гарантирует ей богатство, счастье и радость в следующей жизни.

Только тогда демон-олень неохотно разжал хватку.

Оба призрака забрали добычу и исчезли под землёй. Императрица Мин бережно обняла безжизненное тело Маленькой принцессы. Её взгляд был абсолютно пустым, словно душу женщины унесли вместе с дочерью. В полном оцепенении она медленно побрела обратно во дворец.

Она только что хладнокровно убила императора, но никто из присутствующих так и не осмелился издать ни звука.

Воспользовавшись суматохой, кто-то попытался незаметно уползти к дворцовым воротам. Но стоило беглецу добраться до порога, как путь ему преградила фигура в белом.

Юй Вэй молча стоял перед государственным наставником. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но именно это безразличие напугало наставника сильнее всего, заставив его в ужасе сжаться в комок, словно мокрица.

Чао Цзяньсюэ повернулся к демону-оленю и снова спросил:

— Ты хочешь отомстить? Ради собственных эгоистичных желаний этот человек заставил тебя заплатить твоим рогом, сухожилиями и кровью. Он заточил тебя в этом дворце на сотни лет. Неужели ты не хочешь отомстить?

После недолгого молчания демон-олень покачал головой.

Чао Цзяньсюэ недовольно нахмурился:

— Почему?

Демон-олень безмолвствовал. В его движениях больше не осталось прежней легкости и изящества. Спустя мгновение он тихо произнес:

— Я обещал своему хозяину, что никогда никому не причиню вреда. И я держал слово… до этого дня. Я думал, что творю благо, но оказалось, что лишь помогал злу.

Он говорил о Маленькой принцессе. Пусть демон и не желал ей зла, он косвенно стал причиной её гибели, принеся людям несчастье.

В душе демона-оленя воцарилась звенящая пустота. Осознав содеянное, он словно умер сердцем, и его золотая демоническая сила начала постепенно таять в воздухе. Он ещё раз низко поклонился Чао Цзяньсюэ, а затем развернулся и медленно побрёл в сторону родных гор, где когда-то родился.

Так открылась правда: Кирин никогда не был истинным Кирином, а государственному наставнику вовсе не место было на его посту.

Ошеломлённая толпа наконец начала приходить в себя, как вдруг все увидели, что дворец императрицы Мин охвачен яростным пламенем — огонь безжалостно пожирал и балки, и черепичную крышу.

Раздался шум заливаемой воды и панические крики. Люди лихорадочно таскали вёдра, но к тому времени, как пожар удалось потушить, земля вокруг полностью обуглилась. Возвышавшаяся рядом золотая статуя Кирина почернела от копоти и в какой-то момент с оглушительным треском рухнула прямо в лужу грязной тёмной воды.

Все замерли в шоке. Когда же бросились искать двух бессмертных мастеров, явившихся прошлой ночью, тех и след простыл.

После безумной ночи люди окончательно пробудились ото сна: статуя Кирина, веками символизировавшая процветание и судьбу государства, была разрушена, а внезапная и позорная гибель императора заставила каждого всерьёз задуматься о будущем страны.

В это время в густой лесной чаще Чао Цзяньсюэ стремительно раздвигал перед собой ветви, двигаясь быстро, словно порыв ветра.

Юй Вэй позвал его со спины:

— Шисюн!

Чао Цзяньсюэ, охваченный внутренним беспокойством, резко остановился и обернулся к Юй Вэю:

— Я злюсь.

— Злишься на демона-оленя? — спокойно спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ покачал головой:

— И на него тоже. Он культивировал сотни лет, по крупицам копил демоническую силу, а в итоге бездумно уничтожил всё это лишь потому, что слепо доверял людям. В конце концов он даже отпустил государственного наставника! Я просто не могу этого вынести.

Юй Вэй серьёзно посмотрел на него и произнёс успокаивающим тоном:

— Все его решения следовали его изначальному устремлению. Он следовал своему собственному Дао.

— Изначальному устремлению творить добро? Если этот дух хотел творить добро, ему следовало держаться от людей как можно дальше! Чем ближе ты к человеческому роду, тем чаще тебя обманывают и используют в своих целях. Люди по своей природе лживы и ненадёжны. Кто знает, в какой момент они нанесут тебе удар в спину…

На этих словах Чао Цзяньсюэ осекся. Он внезапно вспомнил, как сам поступил с Юй Вэем в прошлом.

Оказалось, что даже у него самого бывали моменты, когда его помыслы были далеки от чистоты.

Он высказал это совершенно без утайки, обнажая перед Юй Вэем самую тёмную, неприглядную сторону своих мыслей. На подсознательном уровне он всё ещё чувствовал, что в этом мире никому нельзя верить. Включая самого Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ замолчал и молча пошёл вперёд.

Юй Вэй догнал его и крепко схватил за руку. Его ладонь была прохладной:

— Не все люди ненадёжны.

Чао Цзяньсюэ лишь хмыкнул в ответ и поспешно сменил тему:

— Давай найдём его как можно скорее. Судя по его состоянию, он может погибнуть в любой момент.

Идя по едва заметному следу угасающей демонической ауры, они обыскали весь склон, но результаты поначалу не приносили утешения. В конце концов поиски привели их к убогому фермерскому дому, затерянному в горах.

Чао Цзяньсюэ увлёк Юй Вэя за собой в чащу, чтобы их не заметили. Осторожно заглянув в окно лачуги, они увидели истощённого мужчину, который с трудом нёс воду. Его щёки ввалились, он постоянно заходился в тяжёлом кашле, словно страдал от чахотки. Над его головой витал едва различимый чёрный ореол — болезнь уже подтачивала его жизнь, и он был близок к смерти. Кое-как донеся воду до деревянной кровати, бедняк обессиленно опустился рядом.

Присмотревшись, заклинатели увидели, что на постели лежит полуживой ребёнок лет шести-семи. Он маленькими глотками пил воду, которую мужчина бережно подносил к его губам.

Чао Цзяньсюэ сразу понял, что этот измученный ребёнок — не кто иной, как демон-олень в человеческом облике.

Зачем он снова вернулся к людям?! Охваченный нетерпением, Чао Цзяньсюэ уже вознамерился силой вытащить демона из дома. Но стоило ему закатать рукава и сделать шаг, как Юй Вэй мягко, но уверенно перехватил его руку.

— Шисюну не стоит вмешиваться, пока в этом нет крайней необходимости, — тихо произнёс он.

Чао Цзяньсюэ раздражённо стиснул зубы, развернулся, взлетел на дерево и уселся на толстую ветку. Юй Вэй, видя его недовольство, бесшумно поднялся следом и сел рядом, плечом к плечу.

Тем временем в доме появилась женщина — жена кашляющего бедняка. Она принялась ворчать на мужа обвиняющим тоном:

— И зачем только ты притащил этого заморыша с гор? У нас самих ни гроша за душой, а ты вздумал вешать на шею лишний рот? Когда в следующий раз пойдёшь в город за лекарствами, оставь его там.

Мужчина слабо, едва слышно возразил:

— Я же расспрашивал... у него совсем нет родителей. Малыш такой жалкий...

— И что ты задумал? — не унималась женщина.

— Раз уж мы встретили его, значит, такова судьба, — тихо ответил муж.

Жена лишь раздражённо закатила глаза:

— Тебе самому нужно покупать лекарства от кашля! У нас просто нет денег, чтобы растить чужого ребёнка.

Мужчина немного помедлил, но в итоге так ничего и не возразил. Женщина тоже замолчала и задула свечу, погружая комнату во тьму.

Сидя на ветке, Чао Цзяньсюэ тихо вздохнул:

— Когда они отправят демона-оленя обратно к подножию горы, я заберу его с собой в Царство демонов.

Юй Вэй согласно кивнул:

— Хорошо.

Они продолжили внимательно наблюдать за маленьким домиком. Однако на следующее утро демон-олень очнулся, открыл глаза и произнёс фразу, которая снова до глубины души возмутила Чао Цзяньсюэ.

Малыш посмотрел на больного крестьянина и сказал:

— Я демон. Кровь из моего сердца способна полностью исцелить твой кашель. Можешь ли ты позаботиться обо мне всего пять дней? Я щедро отплачу тебе за это, но кровь своего сердца добровольно не отдам.

Чао Цзяньсюэ едва не схватился за голову от такой нелепости — этот глупый дух буквально сам искал смерти! Для смертного подобные слова были невероятным, непреодолимым искушением. Крестьянин был слаб и болен, и если бы он решился силой забрать кровь из сердца ребёнка, то обрёл бы исцеление. К тому же перед ним был демон, а значит, обычные люди не увидели бы греха в жестокости к нему.

Неужели демон-олень так отчаянно жаждал погибнуть?

Не выдержав, Чао Цзяньсюэ отправил демону мысленное послание:

«Ты вообще понимаешь, что творишь?!»

Демон-олень поднял взгляд на невидимого собеседника и мысленно ответил:

«Понимаю. Я просто... не хочу с этим смириться. Я не верю, что абсолютно все люди чудовища. Тот первый человек, император, когда-то тоже искренне собирался сдержать обещание и построить в мою честь храм со статуей. Но потом он изменился... И всё же я верю, что изменятся не все. Этот бедняк спас меня на склоне, так позволь мне рискнуть ещё раз. Моя демоническая сила всё равно почти иссякла. Если я проиграю и в этот раз, то окончательно оставлю всякие надежды».

«Непроходимый глупец! Какая поразительная глупость!» — мысленно выругался Чао Цзяньсюэ, понимая, что ему ни за что не образумить того, кто сам упрямо идёт на плаху.

Он гневно скрестил руки на груди, твёрдо решив: если этот смертный посмеет поднять руку на беззащитного демона, он лично вмешается и уничтожит его.

Юй Вэй внимательно всмотрелся в искажённое злостью лицо шисюна и тихо произнёс:

— Я не думаю, что этот человек причинит ему вред.

Чао Цзяньсюэ лишь раздражённо фыркнул:

— Ты судишь по себе и принимаешь желаемое за действительное.

Юй Вэй негромко произнёс:

— Добро и зло в человеке — лишь вопрос одной мимолётной мысли, но у каждого есть своё Дао, которого он придерживается. У этого бедняка чистая душа, и исход предрешит лишь секундное колебание.

Чао Цзяньсюэ остался при своём мнении. Он продолжал скрываться в лесной чаше, полный решимости вовремя вмешаться и спасти этого доверчивого, ничего не подозревающего демона-оленя.

Пять дней пролетели незаметно. За это время состояние мужчины сильно ухудшилось, болезнь забирала последние силы, пока демон-олень всё ещё пребывал в глубоком забытьи. Наконец настал последний, решающий день.

Снова опустилась ночь.

Мужчина медленно приблизился к спящему ребёнку, держа в руке кухонный нож. Чао Цзяньсюэ мысленно торжествовал: всё шло именно так, как он предсказывал.

Труднее всего делать ставки, когда на кону стоит чьё-то секундное колебание. Юй Вэй рассуждал об этом с лёгкостью, но не понимал главного: зачастую именно эта едва уловимая разница в мыслях и толкает людей на самые ужасные поступки.

Кончик лезвия зловеще блеснул в полумраке.

Чао Цзяньсюэ стремительно спрыгнул с ветки, и в его ладони мгновенно соткался сияющий меч Мин Цяньли.

Однако Юй Вэй крепко перехватил его за широкий рукав:

— Шисюн, подожди ещё мгновение.

— Чего ещё ждать?! — вспылил Чао Цзяньсюэ. — Разве ты не видишь, что он собирается прирезать демона-оленя? Маленький шиди, хватит обманывать себя...

Он осёкся на полуслове.

Там, в хижине, измождённая рука мужчины медленно опустилась. Он убрал нож и бережно отложил его в сторону, так и не посмев причинить вред ребёнку.

Чао Цзяньсюэ застыл, окончательно лишившись дара речи.

Тьма за окном постепенно рассеялась, уступая место мягкому утреннему свету.

Юй Вэй едва заметно улыбнулся:

— Шисюн, я выиграл.

И демон-олень тоже выиграл это пари.

Глава 90

За окном лачуги демон-олень открыл глаза навстречу первым лучам солнца. Он посмотрел в сторону леса и улыбнулся Чао Цзяньсюэ. Удивительно, но в этой улыбке снова читалась былая, чистая невинность.

В груди Чао Цзяньсюэ всколыхнулось сложное чувство — лёгкая беспомощность пополам с огромным облегчением. В глубине души он и сам отчаянно надеялся, что это пари будет выиграно.

Он повернул голову и взглянул на Юй Вэя. Улыбка на лице младшего соученика уже едва заметно угасла, и даже цвет его глаз, казалось, стал светлее и прозрачнее на солнце.

— Теперь шисюн верит в это? — тихо спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ неопределённо хмыкнул и неловко потер кончик носа.

— Подумаешь... — упрямо буркнул он, не желая сдавать позиций. — Такой праведник встретится один на сто тысяч смертных.

— Но это значит, что в мире всегда есть люди, которым можно доверять, — Юй Вэй пристально, не отрывая взгляда, посмотрел ему прямо в глаза.

— Ну... может быть, — Чао Цзяньсюэ первым развернулся и зашагал прочь по лесной тропе.

В его мыслях царил полный беспорядок, чувства смешались, и ему отчаянно требовалось побыть в тишине, чтобы во всём разобраться. Юй Вэй молча последовал за ним, и на какое-то время между ними воцарилось красноречивое молчание.

Внезапно из хижины позади них раздался испуганный мужской возглас, а следом донёсся звон упавшего на пол ножа. В ясное, безветренное летнее утро этот звук ворвался подобно глухому раскату грома.

Чао Цзяньсюэ резко обернулся.

Сквозь оконный проём он увидел, как демон-олень улыбается ему. В ладони малыш сжимал пригоршню крови из собственного сердца, которая на глазах сгущалась в сияющую золотистую каплю. Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел хоть как-то этому помешать, капля чистой эссенции сорвалась с места и влетела прямо в приоткрытый рот ошеломлённого крестьянина.

Бледное лицо мужчины мгновенно налилось здоровым румянцем, и смертельный недуг, который ещё секунду назад безжалостно разрушал его жизнь, полностью отступил в мгновение ока.

— Ты... — Чао Цзяньсюэ сделал шаг вперёд, чувствуя, как от невыносимой тоски болезненно сжалось сердце.

Значит, этот глупый дух с самого начала не цеплялся за жизнь. Напал бы на него человек или нет, демон всё равно собирался отдать кровь своего сердца, чтобы спасти своего спасителя. Нападение смертного означало бы проигрыш в пари, а милосердие — заслуженную награду.

Юй Вэй мягко положил ладонь на плечо Чао Цзяньсюэ, словно безмолвно разделяя его боль:

— Он просто следует своему Дао.

Чао Цзяньсюэ не ответил. Его глаза слегка покраснели, пока он безмолвно наблюдал за тем, как тело демона-оленя начинает стремительно меняться. Когда последняя крупица золотой демонической энергии окончательно рассеялась, на постели остался лишь самый обыкновенный лесной олень со сломанными, ободранными рогами. Он выглядел бесконечно маленьким и жалким.

Чао Цзяньсюэ понял, что у него перехватило дыхание, только когда наконец заговорил:

— Мне просто кажется... всё это не должно было закончиться вот так.

Этот дух никому не причинил вреда от начала и до самого конца. Сотни лет упорного совершенствования со временем сделали бы его великим демоном во всём мире Сюаньчжэня. Его покойный хозяин лишь указал ему туманную цель, и он слепо, но преданно шёл к ней. В мире смертных ещё не бывало столь чистого и благородного создания.

Юй Вэй тихо отозвался:

— Раньше я считал, что порочную демоническую природу невозможно изменить, но теперь вижу, насколько был ограничен в своих суждениях.

Действительно, существовали демоны, способные на то, что оказалось не под силу большинству людей.

Раз уж всё обернулось подобным образом, называть поступок оленя глупостью или безрассудством было уже бессмысленно. Чао Цзяньсюэ закрыл лицо ладонями, шумно выдохнул, а затем несильно похлопал Юй Вэя по спине и приглушённо скомандовал:

— Ладно, пошли обратно.

Едва он договорил, как небесный свод содрогнулся от оглушительного раската грома.

Чао Цзяньсюэ, застигнутый врасплох ослепительной белой вспышкой, инстинктивно втянул голову в плечи и теснее прижался к Юй Вэю. Когда же он снова поднял взгляд, его глаза невольно расширились от изумления.

Над горами сгущалось Небесное Облако Бедствий!

Тёмная, яростно кружащаяся грозовая масса возникла над их головами в считанные секунды. Вокруг на десять тысяч ли небо оставалось безупречно чистым, и лишь над этой глухой чащей мир в одно мгновение погрузился в непроглядную тьму.

Юй Вэй увлёк Чао Цзяньсюэ за собой, заставляя отлететь на безопасное расстояние. На его лице отразилось крайнее недоумение:

— Это Бедствие предназначено шисюну?

Чао Цзяньсюэ растерялся ещё сильнее и ошарашенно спросил в ответ:

— Разве оно пришло не по твою душу?

Юй Вэй лишь молча покачал головой.

Если гроза собиралась не над ними, то над кем ещё она могла разразиться?

Подняв головы, заклинатели увидели, что грозовое облако бедствий не сдвинулось вслед за ними ни на пядь, а неподвижно замерло прямо над убогой деревянной хижиной.

Чао Цзяньсюэ мгновенно осознал происходящее. Его лицо озарилось радостью, и он крикнул Юй Вэю:

— Давай защитим его!

Юй Вэй тоже всё понял. Слаженно кивнув, они заняли позиции по обе стороны от дома и одновременно активировали свои духовные артефакты. Яркое защитное сияние окутало хижину, и в то же мгновение с небес обрушились багрово-фиолетовые молнии. Они вспыхнули так неистово, что разом изменили цвета неба и земли.

Видя, что небесная кара оказалась куда более разрушительной и яростной, чем даже легендарные фиолетовые молнии Юймэня на Западном континенте, Чао Цзяньсюэ влил в защитный барьер всю свою духовную силу, пытаясь принять на себя хотя бы часть этой сокрушительной энергии.

Бах! Бах! Бах!

Гром непрерывно сотрясал землю, и от этого чудовищного давления двое заклинателей едва удерживались на ногах. Внезапно в самый разгар канонады из окон хижины вырвался ослепительный сгусток света. Он взмыл высоко в воздух, отчаянно и бесстрашно бросаясь навстречу ужасающей молнии.

Мир вокруг в одно мгновение затопило чистейшим белым сиянием. Не выдержав этого блеска, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй зажмурились и попятились, инстинктивно опершись друг на друга спина к спине.

Когда они наконец смогли открыть глаза, то замерли от благоговения: высоко в поднебесье парило величественное золотое божество. Его венчали ветвистые золотые рога, напоминающие роскошную древесную крону, а за ними сиял огромный, ослепительный нимб.

Священный зверь издал трубный клич, и его голос чистым эхом разнёсся далеко за облака. В то же мгновение со всех окрестных гор и лесов взмыли в воздух бесчисленные птицы, закружившись вокруг него в праздничном танце. Едва стаи пернатых рассеялись, грозовое облако бедствий растаяло без следа, открывая безупречно чистое лазурное небо.

Из хижины на забитую птицами поляну выбежали бледные муж с женой. Они со слезами на глазах упали на колени и принялись истово кланяться божеству.

— Он... вознёсся! — невольно пробормотал потрясённый Чао Цзяньсюэ.

Демон-олень стал истинным Бессмертным [1].

В мире Сюаньчжэнь уже тысячи лет никто не совершал вознесения [1]. И надо же было случиться так, чтобы первое за тысячу лет Небесное Бедствие Вознесения снизошло в этот невзрачный мир смертных [1].

Возможно, демон-олень ошибался, полагая, будто так и не успел совершить свои девятьсот девяносто девять добрых дел? Или же поступок, на который он решился мгновение назад, как раз и стал тем самым последним, заветным благодеянием?

«Нет, — подумал Чао Цзяньсюэ. — Его вознесение связано вовсе не с количеством совершённых добрых дел. Всё дело в том, что само Небесное Дао признало его истинный путь».

Олень обладал редким, великим мужеством: он продолжал верить в человечество, даже своими глазами узрев всю глубину людской жадности, жестокости и эгоизма.

Озарённое священным сиянием божественное существо плавно опустилось на землю прямо перед Чао Цзяньсюэ. Цилинь смиренно склонил голову и слегка подтолкнул его ладонь. Чао Цзяньсюэ протянул руку и бережно коснулся его тёплого золотого рога.

Теперь, глядя на него вблизи, заклинатель ясно видел, что перед ним больше не обычный лесной олень. На груди зверя благородно поблёскивала золотая чешуя, от которой веяло древней, величественной силой.

— Он действительно превратился в истинного Цилиня, — негромко произнёс Чао Цзяньсюэ.

И это было чистой правдой.

Этот дух стал священным Цилинем вовсе не потому, что принимал кровавые подношения от целого государства. Он обрёл эту форму, потому что до самого конца держал данное когда-то слово, стойко прошёл через испытания и вознёсся. Отныне и навеки он был благословлён чистым светом бессмертия. Познав саму суть абсолютного добра, он продолжит свой вечный путь в высших сферах.

Глаза Цилиня увлажнились, а мокрый чёрный нос забавно сморщился. Словно ласковый ребёнок, он доверчиво ткнулся в ладонь Чао Цзяньсюэ и нежно лизнул её, а затем тихо, с придыханием произнёс:

— Ты... ты так сильно похож на моего прежнего господина!

Что же это могло означать?

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел расспросить Цилиня, с небес стремительно спикировал ещё один человек. Потрясённо уставившись на заклинателя, он выкрикнул:

— Чао Цзяньсюэ?!

Чао Цзяньсюэ вскинул голову, и у него внутри всё похолодело: «Проклятье, я совсем забыл об этом!» Стоило в мире смертных зародиться столь мощному Небесному Бедствию, как мир Сюаньчжэнь неизбежно должен был содрогнуться и послать кого-нибудь на разведку.

Теперь прятаться было уже поздно. Чао Цзяньсюэ неловко рассмеялся, даже не успев поздороваться, как незваный гость перевёл взгляд на стоящего рядом Юй Вэя. От этого его шок стал ещё глубже:

— Юй Вэй?! Ты... ты не умер?! Так Юй Вэй обо всём знает?! А-а-а?!

Разглядев прибывшего, Чао Цзяньсюэ искренне обрадовался — перед ними стоял не кто иной, как Ли Чжэньчжэнь. Не давая другу опомниться и засыпать их вопросами, Чао Цзяньсюэ обменялся быстрым взглядом с Юй Вэем. Вдвоём они подхватили ошеломлённого Ли Чжэньчжэня под руки и стремительно увлекли вниз по склону горы.

В конце концов они добрались до заброшенной придорожной чайной у самого подножия. Там они силой усадили Ли Чжэньчжэня на скамью, зажали ему рот, чтобы он не привлекал внимания, и плотно сели по обе стороны от него. Чао Цзяньсюэ небрежно повёл рукой, и старый чайник вместе с пиалами послушно прилетел со стола прямо ему в ладони.

Ли Чжэньчжэнь снова попытался закричать, но Чао Цзяньсюэ ловко влил ему в рот порцию чая, а Юй Вэй крепко удерживал его за плечи, не позволяя сорваться с места от избытка чувств.

Сделав огромный глоток холодного чая, Ли Чжэньчжэнь едва не поперхнулся. Крик застрял у него в горле, и он смог выдавить из себя лишь одну хриплую фразу:

— Что, во имя трёх миров, здесь вообще происходит?!

Чао Цзяньсюэ натянуто хмыкнул:

— Ха-ха... Это долгая история. Дело вот в чём...

На одном дыхании он вывалил другу всё: и историю своей фальшивой смерти, и то, как его раскусил Юй Вэй, и всё, что приключилось с ними после побега в мир смертных. Закончив свой сбивчивый рассказ, он почувствовал невыносимую жажду. Совершенно не стесняясь, он перехватил ту самую пиалу, из которой только что пил Ли Чжэньчжэнь, и бесцеремонно осушил её, чтобы смочить пересохшее горло.

Ли Чжэньчжэню потребовалось немало времени, чтобы переварить этот безумный водоворот новостей.

Ли Чжэньчжэнь снова поднял глаза. Выражение его лица стало ещё более сложным и озадаченным, пока его взгляд так и метался между Юй Вэем и Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ нахмурился:

— И что это за взгляд?

— Да нет... ничего такого, — пробормотал Ли Чжэньчжэнь, однако снова бросил на Юй Вэя весьма многозначительный и проницательный взгляд.

Внезапно он с силой хлопнул себя по бедру и выпалил:

— Так вы что... выходит, вы снова вместе?!

Юй Вэй перевёл взгляд на Чао Цзяньсюэ. Тот не стал отпираться и великодушно признал очевидное, спокойно кивнув в ответ.

Ли Чжэньчжэнь вздохнул:

— И когда ты собираешься вернуться?

Он имел в виду возвращение в Орден Уу. Чао Цзяньсюэ лишь небрежно пожал плечами:

— Я не могу вернуться туда просто так, когда мне вздумается. К тому же сейчас у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться.

Ли Чжэньчжэнь раздосадованно почесал затылок, чувствуя, как у него начинает раскалываться голова:

— Ну вы и даёте... Вы двое... У меня такое чувство, будто вы меня просто разыграли!

— А сам-то? — поддразнил его Чао Цзяньсюэ. — Ты ведь тоже без конца твердил, что мечтаешь сбежать из ордена, но в итоге так и остался там.

Ли Чжэньчжэнь вспомнил былые времена и сокрушённо признался:

— Когда у меня наконец появилась реальная возможность уйти, я и сам не понял, что на меня нашло. Просто ноги не поднимались сделать шаг прочь. Я ведь до сих пор переживаю за этих мелких негодяев-учеников... Ох, ладно! Забудьте, давайте не будем об этом. Позвольте мне хотя бы отправить послание в орден...

— Только не смей докладывать обо мне! — настойчиво перебил его Чао Цзяньсюэ, предостерегающе пригрозив пальцем.

Ли Чжэньчжэнь лукаво прищурился и неторопливо достал из рукава талисман связи:

— Ты совсем не ценишь наше братство. Я собираюсь лишь передать весть о великом вознесении Цилиня, и ничего более.

Закончив говорить, Ли Чжэньчжэнь внимательно, с явным подозрением прищурился на Чао Цзяньсюэ:

— Почему ты стал ещё сильнее похож на демона?

«Что значит — похож?» — Чао Цзяньсюэ не знал, смеяться ему или плакать. Он лишь белозубо усмехнулся и бросил:

— Так я и есть демон! Полудемон — это тоже демон.

Ли Чжэньчжэнь цокнул языком:

— А ты стал на редкость откровенным.

Чао Цзяньсюэ с улыбкой ответил:

— Я просто наконец-то примирился с собой. В самом деле, что плохого в том, чтобы родиться полудемоном? Всё это не имеет значения, пока твоя совесть чиста.

Сейчас он чувствовал себя гораздо увереннее, чем тот прежний, вечно напуганный Чао Цзяньсюэ. Приняв свою истинную природу, он обрёл твёрдую веру в то, что демоническая кровь не сможет изменить его сердце. Напротив, он мечтал стать тем самым острым клинком, который сокрушит несправедливую судьбу всех полудемонов в этом мире. В этот миг Чао Цзяньсюэ наконец-то посетило озарение. Вот он — его истинный путь, его собственное Дао.

Ли Чжэньчжэнь перевёл взгляд на Юй Вэя, всё ещё заметно колеблясь. Теперь он, кажется, опасался встречаться глазами с младшим соучеником даже сильнее, чем сам Чао Цзяньсюэ.

Поднявшись со своего места, Ли Чжэньчжэнь объявил:

— Раз уж с вознесением Цилиня всё прояснилось, мне пора возвращаться. Чао Цзяньсюэ, проводи меня немного.

Чао Цзяньсюэ не понял истинной причины этой просьбы, но тоже послушно встал:

— Хорошо.

Разговоры между близкими назваными братьями явно не предназначались для посторонних ушей. Юй Вэй остался сидеть в чайной, спокойно ожидая его возвращения.

Когда они отошли на несколько сотен шагов, солнце поднялось уже высоко. Чао Цзяньсюэ небрежно закатал широкие рукава халата, чтобы немного охладиться, и спросил:

— Ну и что ты хотел мне сказать наедине?

Ли Чжэньчжэнь вмиг посерьёзнел:

— Ты хоть понимаешь, что своим исчезновением перепугал нас до полусмерти?!

Чао Цзяньсюэ виновато улыбнулся:

— Всё вышло слишком внезапно. К тому же мне совсем не хотелось тратить время на пустые объяснения со стариком — главой ордена.

Ли Чжэньчжэнь хмуро фыркнул, а затем, резко понизив голос, спросил:

— Тебе не кажется, что Юй Вэй ведёт себя странно?

— Что в нём странного? — не понял Чао Цзяньсюэ. Неужели Ли Чжэньчжэнь как-то разузнал о том, что тело шиди уязвимо для демонической энергии?..

Ли Чжэньчжэнь посмотрел на него со смесью жалости и торжества, словно его взгляд говорил: «Так я и знал, что ты остался в полном неведении». Оглядевшись, он раскрыл шокирующую тайну:

— А тебе известно, что сразу после твоей «гибели» он подчистую вынес всё из твоей резиденции Цинсюэ?!

— А-а?.. — Чао Цзяньсюэ от изумления широко раскрыл рот, застыв на месте.

Ли Чжэньчжэнь с предельно серьёзным видом зашептал:

— Мне тут стало известно, что он отгрохал в Ечжоу какое-то тайное поместье со строгими запретами. Полагаю, всё награбленное он прячет именно там! Будь начеку, шисюн, этот парень... он может оказаться скрытым извращенцем! Если судить по сюжетам популярных романов Цю Шуя, тебя в конечном итоге просто запрут в маленькой тёмной комнате!

Похоже, Ли Чжэньчжэнь в своё время знатно увлёкся чтивом от Цю Шуя и теперь рассуждал как истинный знаток...

Чао Цзяньсюэ неловко почесал шею и буркнул:

— Я знаю.

Выражение лица Ли Чжэньчжэня мгновенно перекосилось:

— Знаешь?!

Чао Цзяньсюэ смущённо кашлянул:

— Ну... вообще-то, я его тоже как-то запер в маленькой тёмной комнате. Так что мы квиты, всё честно.

Ли Чжэньчжэнь оцепенел, выглядя ещё более ошеломлённым, чем прежде.

«Ладно, — мысленно махнул он рукой. — У этой парочки свои извращённые любовные игры».

С трудом подавив бурю эмоций, он вспомнил о куда более важной вещи. Ли Чжэньчжэнь многозначительно вскинул брови:

— Ладно, но следующей новости ты точно не знаешь. Тут скрывается кое-что ещё.

Чао Цзяньсюэ сразу полюбопытствовал:

— Что на этот раз? Давай, выкладывай, не томи меня!

Прежде чем заговорить, Ли Чжэньчжэнь лишь сокрушённо покачал головой и тяжело вздохнул — короче говоря, его прямо-таки захлестнули чувства.

— В тот день, когда ты сорвался, мы все искренне верили, что ты погиб, — заговорил он. — Чуть позже, когда раскрылась тайна твоего происхождения, глава ордена лично пригласил старейшин клана Ин из Дунъюаня, чтобы те забрали твоё наследие и памятные вещи. Глава клана Ин тогда сухо бросил: «В этом нет нужды». Но стоило ему это произнести, как вперёд внезапно выскочил Юй Вэй...

— И что же он сказал? — Ли Чжэньчжэнь понизил голос, подражая леденящему тону Юй Вэя. — Он отчеканил: «То, от чего отрекается клан Ин, заберёт клан Юй из Ечжоу. Тот, кто оказался не нужен клану Ин, для клана Юй — величайшее сокровище». А потом добавил: «Я всегда буду верить в своего шисюна. Вы все предали Чао Цзяньсюэ, так с какой стати теперь цепляете на себя маски праведников?!» О, и его финальная фраза, от которой у всех кровь в жилах застыла: «Я скорее откажусь от статуса ученика Ордена Уу, чем останусь среди вас». Все присутствующие были напуганы до смерти! Юй Вэй ведь никогда раньше себя так не вёл, а тут он просто взял и разнёс в пух и прах главу ордена и всех высокопоставленных старейшин.

Ли Чжэньчжэнь перевёл дух и продолжил:

— Только тогда все наконец узнали, что он принадлежит к могущественному клану Юй, правителям Ечжоу. Короче говоря, лица старейшин тогда перекосило от злости, они едва мечи из ножен не выхватили. Через пару дней после этого скандала глава ордена поспешно ушёл в закрытую медитацию, а ещё через несколько месяцев Юй Вэй лично отправился в Дунъюань и окончательно разорвал все связи с орденом.

Чао Цзяньсюэ слушал, замерев. Он никак не мог представить себе обычно сдержанного, холодного Юй Вэя, который внезапно теряет контроль и на глазах у всех яростно ругает старейшин.

Словно отчаянно нуждаясь в подтверждении, он переспросил дрогнувшим голосом:

— Он... он правда так сказал? Действительно повторил, что «всегда будет верить» в меня? Даже после всего, что я натворил, он всё равно это сказал?..

Ли Чжэньчжэнь не знал всех подоплёк их прошлых ссор, но в правдивости своих слов не сомневался:

— Да это чистая правда! Тогда все решили, что он попросту лишился рассудка от горя. Но ты не переживай, мало кто догадался о вашей истинной связи, по сути, только я один всё и понял. Так что, эх... этот парень действительно любит тебя до безумия!

Проводив Ли Чжэньчжэня взглядом, Чао Цзяньсюэ толкнул покосившуюся дверь и медленно вернулся под навес чайной.

Юй Вэй всё так же неподвижно сидел за столом, аккуратно держа пиалу в ладони. В полумраке заброшенного дома он казался безупречной, точёной статуей из белого нефрита.

Глаза его смотрели на него, словно струящийся лунный свет, как и прежде, даже лучше, чем прежде.

Глава 91: Столкнувшись лицом к лицу, старший брат всё понял

Солнце немилосердно пекло, обжигая спину Чао Цзяньсюэ. Он поспешил укрыться под навесом чайной, но не стал садиться на своё прежнее место, а бесцеремонно втиснулся на ту же узкую длинную скамью, где уже сидел Юй Вэй.

Юй Вэй слегка наклонил голову, глядя на него:

— Что тебе сказал старший брат Ли?

В этом едва заметном движении Чао Цзяньсюэ уловил особое, благородное очарование, от которого по сердцу разлилось тепло. А уж после того, как он узнал, что Юй Вэй в одиночку пошёл против главы ордена и старейшин ради его доброго имени, Чао Цзяньсюэ едва удерживал себя от отчаянного желания прямо сейчас сгребсти этого парня в охапку и крепко поцеловать.

Взгляд Чао Цзяньсюэ сделался слишком уж пылким и пристальным. Юй Вэй медленно моргнул, в его глазах промелькнуло замешательство:

— М-м?..

Чао Цзяньсюэ опомнился. Порывисто перехватив его ладонь, он бережно сжал прохладные пальцы шиди и с абсолютной серьёзностью произнёс:

— Юй Вэй... спасибо тебе.

Спасибо за то, что всегда верил в него. За то, что оставался рядом вопреки всему — такой непоколебимый, такой стойкий.

Услышав эту внезапную, беспричинную благодарность, Юй Вэй слегка удивился. Но, вглядевшись в лицо шисюна, он мягко ответил:

— Я считаю, что между нами нет нужды в словах благодарности.

Чао Цзяньсюэ был тронут до глубины души. Очаровательно прищурившись, он лукаво улыбнулся:

— Да ладно тебе. Ли Чжэньчжэнь толком ничего и не сказал. Разве что сдал мне одну твою тайну... Будто ты подчистую разграбил мою резиденцию Цинсюэ и теперь мечтаешь запереть меня в каком-то тайном поместье.

Тот, чьи помыслы были чисты, лишь посмеялся бы над подобными глупостями. Но Юй Вэй, который втайне действительно лелеял эти тёмные желания, мгновенно выдал себя — кончики его ушей густо покраснели.

Он отвёл взгляд и неловко спросил:

— Шисюн... не злится на меня за это?

Юй Вэй искренне считал подобные собственнические порывы своей постыдной, грязной слабостью. Он отчаянно боялся, что если старший брат узнает об этом, то посчитает его чудовищем и оттолкнёт. Именно поэтому после того безумного дня, когда он сгоряча наговорил лишнего старейшинам, он больше ни разу не поднимал эту тему, старательно делая вид, будто ничего не произошло.

Чао Цзяньсюэ ещё теснее прижался к его плечу и горячо возразил:

— С чего бы мне злиться? Напротив, я безумно счастлив!

Юй Вэй застыл в полном ошеломлении, в его глазах читалось крайнее изумление.

Чао Цзяньсюэ же оставался предельно искренним. Он ни капли не смутился, выкладывая всё, что было на душе:

— Я совершенно серьёзно. Хочешь запереть меня, надеть оковы или связать — я на всё согласен. Раз это будешь ты, мне подобное даже нравится! Разве в книгах не пишут, что это своего рода любовные утехи? Ну, знаешь, разыгрывание особых сцен ради пущего возбуждения и всё в таком духе. К тому же я ведь тебя тоже связывал! Выходит, наши идеи абсолютно идентичны.

Чао Цзяньсюэ окончательно отбросил стыд. Стоило ему начать, как любые табу для него попросту переставали существовать, и он мог без тени смущения болтать о чём угодно. Нефритово-белое лицо Юй Вэя густо залилось краской. Он поспешно отвернулся, сосредоточенно уставившись на блики чая в своей пиале.

— Не идентичны, — тихо, но твёрдо возразил он.

Чао Цзяньсюэ шутливо подтолкнул его локтем:

— Посмотрите на него! Сам всё спланировал, а теперь отпираешься?

Юй Вэй выпрямился, вернув себе напускную строгость, и ровным голосом пояснил:

— Железные цепи, которые я приготовил для шисюна — мягкие. А те, которыми шисюн связал меня — жёсткие.

«Хм?»

Чао Цзяньсюэ действительно не знал, что в мире Сюаньчжэнь существует такое понятие, как цепи из мягкого железа.

— И в чём же разница между мягким и жёстким металлом? — искренне озадачился он, за что тут же удостоился мимолётного, полного скрытого смысла взгляда от Юй Вэя.

— Я знаю, что шисюн предпочитает мягкие вещи, — негромко произнёс тот.

И это было правдой: в резиденции Цинсюэ полы всегда устилали тончайшие, мягкие ковры.

До Чао Цзяньсюэ наконец дошло. Оказывается, этот парень рассуждал так: даже если он собирается посадить своего возлюбленного под замок, то обязан выбрать те оковы, которые придутся тому по вкусу! Боги, Юй Вэю оставалось разве что выгравировать на этих цепях нежные цветы лотоса для полной красоты.

— Виноват, моя оплошность! — притворно вздохнул Чао Цзяньсюэ, а про себя озадаченно подумал: «Но почему это я так люблю всё мягкое? Мой меч Мин Цяньли вовсе не мягкий, да и сам Юй Вэй...»

Мин Цяньли в этот момент издал предупреждающий, вибрирующий гул в духовном пространстве, словно умоляя хозяина попридержать язык. Юй Вэй, очевидно, прекрасно считал озорной блеск в глазах шисюна и мгновенно уловил весь невысказанный, глубоко интимный подтекст его мыслей. На мгновение он даже затаил дыхание, не зная, куда деться от смущения.

Чао Цзяньсюэ, которому безумно нравилось смущать своего шиди, громко и весело рассмеялся. Он бесцеремонно протянул руку, перехватил пиалу прямо из пальцев Юй Вэя и осушил её одним жадным глотком.

Если посмотреть вдаль, становилось ясно, что вскоре сюда прибудет ещё не одна волна заклинателей из мира Сюаньчжэнь, желающих воочию узреть истинный облик новоявленного Бессмертного. Цилиню теперь предстояло принимать этих незваных гостей одного за другим, отчего в горах и лесах то и дело вспыхивали отголоски духовного сияния.

Воспользовавшись этой суматохой, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй незаметно покинули чайную и вернулись прежним путём назад, в столицу королевства Цилинь.

Несмотря на внезапную гибель монарха, в государстве на удивление не случилось хаоса. Поговаривали, будто императрица Мин железной рукой взяла ситуацию под контроль. Она объявила народу, что священный Цилинь вознёсся на Небеса, и эта благая весть быстро успокоила встревоженных людей.

Что же касается государственного наставника, которому посчастливилось уцелеть во время ночного пожара, то его судьба оказалась незавидной. Рассказывали, будто в панике убегая из дворца, он оступился и рухнул в глубокий крепостной ров. Когда стража наконец выловить его тело, наставник был похож на раздутый, сочащийся грязью мешок с водой — он испустил дух уже очень давно.

Для большинства обычных людей столь великое и потрясающее событие пронеслось, пока они безмятежно спали. Проснувшись утром, они лишь внезапно столкнулись с пугающими новостями. Однако жизнь обывателей шла своим чередом, и спустя всего несколько дней город вернулся к привычному спокойствию. Лишь много лет спустя смертные окончательно осознают, что былое великое процветание и богатство, которыми их королевство наслаждалось под защитой духа, безвозвратно ушли в прошлое.

Прогуливаясь по улице, Чао Цзяньсюэ случайно услышал, как прохожие бурно обсуждают бесславную кончину государственного наставника, и недовольно фыркнул.

Юй Вэй мягко спросил:

— Шисюн всё ещё злится из-за этого ничтожества?

Чао Цзяньсюэ, разумеется, до сих пор чувствовал раздражение:

— Я просто считаю, что для такого жадного и подлого человека лёгкая смерть в канаве — слишком щедрый подарок.

Юй Вэй спокойно, умиротворяюще произнёс:

— Слышал ли когда-нибудь шисюн о том, как Царство Инь-Ян вершит суд над душами смертных?

Чао Цзяньсюэ вскинул бровь, сразу догадавшись, что речь идёт о грозных судьях подземного мира и загробном судилище. Он хмыкнул:

— Ты ведь тоже не видел этого своими собственными глазами. Откуда тебе знать, правда всё это или обычные сказки?

Юй Вэй покачал головой:

— Это нерушимый закон, установленный самим Небесным Дао. Хотя заклинатели из мира Сюаньчжэнь не подчиняются законам Царства Инь-Ян, после вознесения и обретения бессмертия они получают способность беспрепятственно входить в этот скрытый мир и покидать его, постигая основы мироздания. Смертным же из земного царства необходимо пройти через судилище Инь-Ян для последующего перерождения. Там все их добрые и злые поступки, совершённые при жизни, взвешиваются один за другим. Если верить записям, оставленным Истинными Бессмертными, этот государственный наставник будет обречён на страдания в Аду Авичи в течение восьмисот лет без малейшего шанса на реинкарнацию.

— Ого, — слегка удивился Чао Цзяньсюэ, с интересом взглянув на спутника. — И откуда ты только столько знаешь?

— В юности я просто читал чуть больше книг, чем остальные, — Юй Вэй по-прежнему оставался невозмутим. Он, как и всегда, предпочёл умолчать о тех суровых лишениях и трудностях, через которые ему пришлось пройти во время своего обучения.

— А что происходит, если заклинатели из мира Сюаньчжэнь совершают зло? — полюбопытствовал Чао Цзяньсюэ.

— Они ступают на демонический путь, — ровным голосом ответил Юй Вэй. — Их тела изнутри пожирает тёмная энергия. Они испытывают точно такую же невыносимую, нескончаемую боль, от которой невозможно освободиться, словно они заживо заперты в глубинах Ада Авичи.

Что ж, это тоже было по-своему справедливо.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, погружаясь в размышления. Мысли его пребывали в полном смятении, и какое-то время он ни к чему не мог проявить интереса. Юй Вэй заботливо расспрашивал, куда бы он хотел отправиться и что желает съесть, но шисюн лишь вяло качал головой в ответ.

Пока они блуждали вдвоём, небо над головой постепенно потемнело, и заклинатели вернулись на постоялый двор, где остановились.

Юй Вэй спустился на первый этаж, чтобы попросить у трактирщика горячей воды, а Чао Цзяньсюэ остался в комнате в полном одиночестве. Он безучастно смотрел на закатное солнце, медленно тонущее за далёкими горными хребтами, и никак не мог решить, как ему жить дальше.

— Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ застыл как вкопанный и резко, недоверчиво обернулся. Стоящий перед ним человек выглядел куда более изнурённым и обветренным, чем в его воспоминаниях, а на висках мужчины уже отчётливо проглядывала седина.

В панике вскочив со стула, юноша выдохнул:

— Господин Цишань!..

Цишань мягко, немного грустно улыбнулся:

— Почему ты больше не называешь меня отцом?

Чао Цзяньсюэ на мгновение замешкался, прежде чем тихо позвать:

— Отец... Но почему ты здесь?

— Ли Чжэньчжэнь обо всём мне поведал, — ответил Цишань. — Я сорвался с места и помчался сюда, едва услышал вести. И всё же я до последнего не верил, что действительно смогу снова тебя увидеть.

Чао Цзяньсюэ мысленно застонал: «Ли Чжэньчжэнь, ну и болтун же ты на самом деле!»

— Не переживай, он рассказал об этом только мне, — поспешил успокоить его Цишань, и Чао Цзяньсюэ наконец облегчённо выдохнул.

— Я... — оказавшись лицом к лицу с отцом, Чао Цзяньсюэ начисто растерял всю ту прямоту, уверенность и хладнокровие, которые обычно проявлял в общении с другими людьми. Юноша лишь неловко замялся, нервно перебирая пальцы.

— Тебе не нужно передо мной оправдываться, — мягко вздохнул Цишань. Он подошёл ближе и ласково похлопал сына по плечу. При его приближении Чао Цзяньсюэ ощутил лишь едва заметное духовное колебание, лёгкое, словно дуновение прохладного ветерка, что невольно удивило его.

— Ты сейчас в Царстве демонов? Как ты там устроился? У тебя всё хорошо?

Чао Цзяньсюэ искренне улыбнулся:

— Да, там мне живётся куда лучше и свободнее, чем в Ордене Уу. Отец, не беспокойся обо мне.

Цишань пристально вгляделся в его лицо, и на обычно суровом, волевом лице мужчины проступила безграничная родительская нежность:

— Вот и славно.

Затем он принялся подробно расспрашивать Чао Цзяньсюэ о его культивации. Юноша отвечал с лёгким волнением, но отец слушал его с глубоким пониманием, ни в чём не упрекая. Цишань также заботливо поинтересовался, не испытывает ли сын в чём-то нужды, и пообещал тайно прислать всё необходимое.

У Чао Цзяньсюэ невольно защипало в носу от подступивших слёз, и он тихо произнёс:

— Мне правда всего хватает. Сейчас у меня и в самом деле всё отлично.

Цишань задумчиво перевёл взгляд на далёкие горные хребты, окутанные сумерками, и добродушно добавил:

— Признаться, я никак не ожидал, что этот малый всё-таки сумеет совершить подобное.

Чао Цзяньсюэ не сразу понял, о ком именно говорит отец. Цишань мягко усадил его рядом с собой и заговорил о событиях давно минувших дней.

Всё это произошло чуть более тысячи лет назад, здесь же, в мире смертных...

В те времена отец Цишаня и Ин Фэйшана ещё не ушли на покой, а молодой глава клана Ин Сюаньгэ вместе с Цишанем путешествовали по горам мира смертных.

Горы и леса безмолвствовали. Молодые люди наслаждались красотой раскинувшихся перед ними рек и хребтов, как вдруг в чаще раздался едва слышный жалобный стон.

Будучи главным учеником Ордена Уу, Цишань мгновенно распознал в этом звуке присутствие демонического существа. Направившись на звук, они осторожно раздвинули густые заросли и обнаружили в траве маленького демона-оленя.

Малышу, очевидно, было всего несколько дней от роду, но он уже обладал зачатками духовного сознания и теперь жалобно скулил, словно звал на помощь человеческим голосом.

Оставлять в живых демона с таким поразительным врождённым талантом считалось опасным — со временем это могло обернуться катастрофой. Цишань уже вскинул ладонь, собираясь сотворить карающее заклинание, но Ин Сюаньгэ мягко перехватила его за руку, заставляя опустить её.

Аура, окружавшая оленёнка, была невероятно чистой, а ясный, невинный взгляд его глаз сиял ярче, чем у большинства детей в высшем мире Сюаньчжэнь. Оказалось, какой-то горный охотник прострелил малышу заднюю ногу: наконечник стрелы застрял глубоко в плоти, заставляя детёныша дрожать от невыносимой боли.

Едва взглянув на Ин Сюаньгэ, Цишань сразу понял её намерение и беспомощно вздохнул:

— Я знаю, что ты милосердна, но демону не место в мире людей. К тому же он рождён с колоссальным запасом демонической энергии.

Однако Ин Сюаньгэ твёрдо возразила:

— А я всегда считала, что не стоит судить о демонах предвзято. Этот малыш не совершил никакого зла, на его душе нет ни единого грязного пятна. Он чище многих людей, которых мы знаем.

Цишаню всегда было тяжело переубедить её, если она на чём-то настаивала. Они были знакомы с самых малых лет, и он слишком хорошо изучил её упрямый нрав.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти на компромисс:

— Хорошо. Если ты так хочешь его спасти — спасай.

Ин Сюаньгэ бережно обработала рану на ноге оленёнка, извлекла стрелу и отпустила его обратно в лесную глушь.

Цишань, глядя ему вслед, добавил:

— Давай вернёмся сюда ровно через год и проверим его. Если его сущность изменится и погрязнет во зле, я лично уничтожу его.

Ин Сюаньгэ весело улыбнулась:

— Хочешь заключить пари?

Цишань тоже не смог сдержать улыбки:

— Отчего же нет? На что спорим?

— Если я выиграю, ты больше не станешь препятствовать моему путешествию в Царство демонов!

Цишань мгновенно нахмурился:

— Ни за что.

Ин Сюаньгэ нахмурилась и твердо произнесла:

— Я говорю тебе это только потому, что искренне считаю своим другом. Будь на твоём месте кто-то другой, мне было бы абсолютно плевать на любые запреты. Я бы всё равно поступила по-своему.

Цишань лишь безмолвно вздохнул.

Он прекрасно знал, что она не бросает слов на ветер. Если Ин Сюаньгэ задумывала что-то сделать, любые попытки остановить её были совершенно бесполезны. Это привело бы лишь к бессмысленной ссоре между ними.

И ему снова пришлось пойти на компромисс.

На следующий год, как и было условлено, они вдвоём вернулись в те самые леса, что раскинулись перед границами земного королевства. К огромному удивлению Цишаня, демон-олень по-прежнему сохранял ту безупречно чистую духовную энергию, с которой появился на свет. Малыш даже вспомнил своих спасителей: едва завидев заклинателей, он сам доверчиво подбежал и принялся радостно кружить вокруг Ин Сюаньгэ.

Ин Сюаньгэ просияла от счастья и с гордостью продемонстрировала Цишаню свою безоговорочную победу в пари.

Маленький демон-олень, который всё это время тайком наблюдал за горными охотниками, уже успел немного освоить человеческую речь. Он послушно назвал Ин Сюаньгэ «бессмертным мастером» и признался, что всем сердцем мечтает однажды научиться так же легко перемещаться между мирами, как это делали они.

Прежде чем Цишань успел вставить хоть слово, Ин Сюаньгэ уже присела перед оленёнком на корточки и ласково улыбнулась:

— В таком случае отныне ты можешь звать меня своим Учителем.

До этого момента никто из них ещё не брал себе преемников. Само по себе наставничество не считалось чем-то из ряда вон выходящим, но поступок Ин Сюаньгэ, которая умудрилась взять в ученики крошечного демона из мира смертных, по меркам их ордена был вопиющим безрассудством.

Однако Ин Сюаньгэ всегда оставалась верна своему слову и поступала исключительно так, как велело ей сердце. Цишаню не оставалось ничего другого, кроме как помогать ей скрывать эту тайну от старейшин.

Весь тот год Цишань преданно сопровождал её в мире людей. Он собственными глазами наблюдал за тем, как бережно и терпеливо она обучала демона-оленя искусству поглощения духовной энергии неба и земли, а также раскрывала ему основы простейших заклинаний.

Разумеется, они не могли оставаться в царстве смертных вечно. Когда пришло время неизбежного расставания, притихший демон-олень преданно заглянул ей в глаза и тихо спросил:

— Учитель, а когда я смогу увидеть вас снова?

Цишань молча наблюдал за этой сценой со стороны, скрестив руки на груди. Он услышал, как Ин Сюаньгэ мягко, с глубокой верой ответила малышу:

— Когда однажды ты совершишь прорыв, благополучно выдержишь Небесное Бедствие и вознесёшься в мир Сюаньчжэнь... Вот тогда мы обязательно встретимся снова.

— Но как мне совершить подобное? — растерянно спросил оленёнок.

— Ну... — Цишань заметил, как Ин Сюаньгэ лукаво покосилась в его сторону, пряча улыбку. — Когда ты совершишь девятьсот девяносто девять добрых дел, тогда и сможешь прийти ко мне.

Вскоре они вдвоём покинули мир людей. Стоило им остаться наедине, как Цишань с упрёком произнёс:

— Тебе не следовало лгать бедному существу.

Ин Сюаньгэ мягко возразила:

— Я и не лгала. Если он действительно сумеет совершить девятьсот девяносто девять благодеяний, я лично заберу его в мир Сюаньчжэнь.

— Даже если отбросить то, что тебе не позволено самовольно забирать кого-то из мира смертных... — Цишань потёр лоб, чувствуя, как у него начинает раскалываться голова. — Ему ни за что не набрать названное тобой число.

— Это ещё почему?

Цишань вздохнул:

— Потому что он демон.

— Но ведь в прошлый раз я выиграла наше пари!

— Годовой срок в лесной глуши совершенно несопоставим с девятьюстами девяноста девятью добрыми делами, — беспомощно пояснил Цишань. — Стоит его демонической природе пробудиться окончательно, как у него неизбежно появятся мирские желания. А там, где рождаются желания, рано или поздно пускают корни и злые помыслы. Более того, творить добро среди смертных вовсе не так просто, как тебе кажется. Любое благодеяние неизбежно свяжет его судьбу с другими людьми. А когда эгоистичные человеческие желания сталкиваются с чужими устремлениями, это неизбежно приводит к катастрофе и самоуничтожению.

Ин Сюаньгэ долго молчала, а затем тихо произнесла:

— Я понимаю твои опасения, Цишань. Но что, если он всё-таки справится? Сможешь ли ты тогда признать, что среди демонов встречаются существа куда более чистые, чем среди людей? Я искренне верю, что у него всё получится.

Цишань лишь горько улыбнулся, мысленно качая головой от такой наивности.

Ин Сюаньгэ пристально посмотрела на него:

— К тому же, Цишань... Когда ты рассуждаешь подобным образом, ты не веришь в демонов или же ты на самом деле не веришь в людей?

Цишань застыл, так и не найдя, что ответить.

— Я верю, — убеждённо закончила Ин Сюаньгэ, — что даже если в их душах зародится злой помысел, будь то демон или человек, всегда найдётся тот, кто сумеет сохранить своё изначальное истинное сердце.

Выслушав историю Цишаня, Чао Цзяньсюэ был тронут до глубины души. Оказывается, его мать была именно таким удивительным человеком.

Отец посмотрел на него с бесконечной любовью, словно видел в сыне её живое продолжение:

— Ты очень похож на свою мать, у вас одинаковый нрав. Она выиграла то давнее пари. И теперь я верю, что ты тоже сделаешь правильный выбор, как когда-то поступил твой Учитель.

Чао Цзяньсюэ хотел что-то ответить, но стоило ему открыть рот, как прямо перед его глазами вспорхнула светящаяся духовная бабочка. Юноша распахнул глаза, содрогнувшись всем телом. Перед ним стоял Юй Вэй, чья протянутая рука в это же мгновение испуганно отдернулась.

Шиди негромко произнёс:

— Шисюн уснул.

«Заснул?» — Чао Цзяньсюэ на миг потерял связь между сном и явью. Он поднялся с постели и огляделся. Косые лучи заходящего солнца проникали сквозь оконный переплёт, окутывая комнату бледно-золотым предвечерним светом. В этих сумерках всё ещё угадывалось дневное тепло.

Юй Вэй тоже купался в этом мягком сиянии. Его силуэт казался невероятно чётким, но в то же время неуловимым, отчего реальность происходящего ещё сильнее напоминала прекрасный сон.

Чао Цзяньсюэ не смог сдержать стихийного порыва. Сделав стремительный шаг вперёд, он нежно обхватил ладонями лицо шиди и крепко, до умопомрачения поцеловал его.

В этот миг он искренне, всем сердцем сожалел, что посмел усомниться в Юй Вэе. Ведь он лучше всех в этом мире знал истинную натуру своего возлюбленного. Раз Юй Вэй безоговорочно верил в него, то и он обязан был верить в ответ. Его прежний, укоренившийся страх перед тем, что Юй Вэй однажды может поддаться искажению и стать демоном, никуда не исчез, но теперь Чао Цзяньсюэ был готов встретить любую судьбу лицом к лицу.

То, что демон-олень сумел завершить свои девятьсот девяносто девять благодеяний и обрести бессмертие, послужило неопровержимым доказательством: между людьми и демонами нет деления на низших и благородных.

Эгоистичные желания изначально присущи всем живым существам и могут порождать зло. Но в то же время и среди людей, и среди демонов всегда найдутся те, кто готов пожертвовать собственной жизнью ради истинной доброты.

И даже чётко зная, какой трагический исход может ожидать Юй Вэя в будущем, Чао Цзяньсюэ больше не испытывал страха. Отныне они пройдут этот путь вдвоём.

Потому что в этом мире всегда оставались те, в кого стоило безоговорочно верить. Те, кого стоило любить — любить отчаянно, всей душой и всем сердцем.

Юй Вэй поначалу ошеломлённо замер от его внезапного напора, но уже в следующее мгновение перехватил инициативу. Прикрыв длинные ресницы, он страстно и глубоко ответил на поцелуй. Где-то на грани восприятия Чао Цзяньсюэ смутно улавливал отголоски собственного имени, а связь через духовный браслет с морем его сознания едва различимо пульсировала, но сейчас всё это не имело значения.

Их чувства взмывали ввысь, подобные бесконечным горным хребтам, уходящим вершинами в самые небеса.

Когда над горами поднялась бледная луна, Чао Цзяньсюэ, окончательно захлестнутый нежностью, взглянул на возлюбленного затуманенными, влажными глазами и прерывисто прошептал:

— Я хочу... попробовать это.

Горячая ладонь Юй Вэя на его талии сжалась крепче, но юноша на секунду замялся. Его прерывистое дыхание смешивалось с дыханием шисюна:

— Шисюн, я... я ничего не приготовил.

Он произнёс это неловко и сбивчиво, но Чао Цзяньсюэ сразу понял, что речь идёт о специальном масле. Однако в прошлый раз у них тоже ничего не было под рукой, и это их не остановило?

— Но ведь шисюн сам говорил, что в прошлый раз было очень больно, — откровенно признался Юй Вэй, бережно касаясь его лица. — Я больше не хочу причинять тебе такой дискомфорт.

От этих слов Чао Цзяньсюэ одновременно почувствовал себя и невероятно счастливым, и немного раздосадованным.

Глава 92: Возделывание. Возделывание — это очень хорошо.

Конечно, Юй Вэй был очень внимателен, но сейчас Чао Цзяньсюэ чувствовал, что совершенно не нуждается в подобной заботе. Даже если разразится буря — ничего страшного, он со всем справится!

Но раз уж Юй Вэй так сказал, Чао Цзяньсюэ пришлось временно смириться и лечь отдыхать. Он переоделся в тонкое спальное одеяние и, липнув к чужому телу, разделил с ним постель.

Однако, раз уж в его голове зародилась эта мысль, разве мог он так просто отступить? Чао Цзяньсюэ не удержался и, решив, что будет забавно подразнить его, перевернулся и уселся верхом на талию Юй Вэя.

— Не можешь быть чуточку нежнее? — спросил он.

Юй Вэй никогда прежде не видел его таким. У него перехватило дыхание, и в то же мгновение нахлынула волна эмоций, которой невозможно было противостоять.

— Шисюн… — Юй Вэй попытался сесть, но стоило ему приподняться, как Чао Цзяньсюэ снова надавил ему на плечи.

Сделав серьезное лицо, Чао Цзяньсюэ произнес:

— Ладно, мне нужно рассказать тебе кое-что еще.

Раньше он боялся, что Юй Вэй ему не поверит. Но теперь, услышав от него: «Я всегда буду верить Шисюну», Чао Цзяньсюэ решил открыться.

— Дело не в том, что я сомневаюсь в твоей способности подавить демоническую энергию. Неважно, откуда я об этом знаю, но в будущем тебя действительно поглотит демоническая энергия, и ты лично уничтожишь Царство Сюаньчжэнь. Именно поэтому я и хотел оставить тебя в Царстве Демонов — чтобы запечатать твою духовную силу.

Он выпалил все это на одном дыхании, и на душе у него сразу стало намного легче, будто огромный камень свалился с сердца.

Юй Вэй не ожидал, что тот скажет это так внезапно. Он пристально посмотрел на него, а затем усмехнулся, и его глаза сузились, словно полумесяцы.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него сверху вниз и сказал:

— Правда, не думай, что я несу чушь. Такая возможность действительно существует, но я уже решил, что встречу ее вместе с тобой. Будешь ли ты демоном или кем-то еще — я останусь рядом!

Глаза Юй Вэя засияли. Он протянул руку, переплел свои пальцы с его, улыбнулся и тихо произнес:

— Мм.

— «Мм»? — Чао Цзяньсюэ передразнил его тон, недоверчиво нахмурившись. — И это все? Разве тебе не любопытно, откуда я знаю? Неужели ты не хочешь поспорить или типа того?

Обычно, когда люди слышат, что в будущем превратятся в демонов, они должны выразить хоть какие-то сомнения, верно?

Рука Юй Вэя медленно скользнула по его рукаву. Не отрывая от него взгляда, он ответил:

— Я очень рад, что Шисюн рассказал мне это. Если, как ты говоришь, такой день действительно наступит, надеюсь, Шисюн лично меня и проводит.

Чао Цзяньсюэ опустил глаза и промолчал. Ему хотелось отказаться, но он понимал, что не сможет. Они уже не дети, чтобы прятаться от худшего исхода. Такой день и впрямь мог настать, и, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох, лучше было обо всем договориться заранее.

Он немного придвинулся, наклонился и поцеловал его в уголок губ:

— Хорошо.

Он уже и позабыл, что изначально просто дразнил Юй Вэя. Закончив поцелуй, он попытался подняться, но взгляд Юй Вэя потемнел. Тот перевернулся и прижал его к постели, смотря на него открыто и нежно.

Вслед за этим последовал глубокий влажный поцелуй. Чао Цзяньсюэ прикрыл глаза, тихо наслаждаясь этим редким мгновением удовольствия.

Но вдруг рука Юй Вэя, перебиравшая его волосы, замерла.

Чао Цзяньсюэ открыл глаза, недоумевая, почему тот остановился.

Юй Вэй сжал что-то в руке, и Чао Цзяньсюэ тут же вздрогнул. Он с опозданием осознал, что у него показались уши, и от стыда готов был буквально сгореть на месте.

— А-а-а! — он закрыл голову руками и ловко откатился из-под Юй Вэя, с головой зарывшись в одеяло. Из-под ткани донесся приглушенный голос: — Не смотри, не смотри! Я еще не готов!

— Шисюн… — голос Юй Вэя звучал немного беспомощно. — Я уже все видел. Выходи.

Чао Цзяньсюэ стало еще более неловко.

Последние несколько дней он пребывал в полном оцепенении и совсем позабыл, что сегодня пятнадцатая ночь лунного месяца. В полнолуние пятнадцатого числа, поскольку он был полудемоном, его демонические черты неизбежно проявлялись под воздействием мощной духовной и демонической энергии.

Показались не только уши, но и хвост, напоминавший хвост черной пантеры.

Все-таки Юй Вэй впервые видел его в таком обличии, и Чао Цзяньсюэ чувствовал себя жутко неловко.

Юй Вэй уже потянул за край одеяла, укутывавшего его голову:

— Выходи, Шисюн.

— Тогда пообещай, что когда я выйду, ты не посмеешь смеяться! — тихо пригрозил Чао Цзяньсюэ.

— Хорошо, — в голосе Юй Вэя уже слышался смех.

Чао Цзяньсюэ немного помедлил и все же вылез из-под одеяла.

Сначала показались два острых ушка — пушистых и невероятно лоснящихся, словно первоклассный атлас. Из-за пробудившихся демонических черт его волосы тоже стали очень длинными; они волнами выкатились из-под одеяла, напоминая пролитую черную тушь.

Из-за нахлынувшей застенчивости Чао Цзяньсюэ не осмеливался смотреть прямо в глаза Юй Вэю. На фоне яркого румянца, залившего его бледное, словно нефрит, лицо, красные отметины на шее выделялись еще отчетливее.

Юй Вэй не шевелился. Чао Цзяньсюэ взглянул на него и прочитал в чужом взгляде искреннее изумление и одержимость.

Тогда Чао Цзяньсюэ снова выпустил свой хвост и осторожно опустил его на ногу Юй Вэя.

Он мягко и нежно похлопал по ней — без какой-либо силы, скорее заигрывая.

Юй Вэй перехватил кончик хвоста. Чао Цзяньсюэ словно током ударило; он тут же отдернул хвост и воскликнул:

— Не трогай!

Одно дело — касаться самому, но когда это делал кто-то другой, ощущения были слишком странными и непривычными.

Чао Цзяньсюэ спрятал хвост за спину, поспешно подобрав полы одеяния. В порыве страсти он уже успел где-то скинуть штаны, отчего его хвост теперь так легко бросался в глаза.

Мягкая постель прогнулась. Юй Вэй опустился перед ним на колени. Его взгляд полностью лишился прежней сдержанности, став невыносимо горячим.

Чао Цзяньсюэ отчетливо это видел и в глубине души поражался переменам.

Десятилетия назад в глазах Юй Вэя читалась лишь чистая, юношеская влюбленность. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были осторожными и трепетными. Он сразу останавливался, стоило попросить об этом, и никогда не позволял себе лишнего. Теперь же все изменилось.

В его глазах, словно лесной пожар, полыхало глубокое чувство собственничества. Юй Вэй больше не пытался выпросить поцелуй ласковыми речами. Он лишь напористо прижимал его к себе и изредка собственнически кусал.

Чао Цзяньсюэ смутно осознавал, что его недавние поддразнивания были чистой воды игрой с огнем.

Юй Вэй молча созерцал его, после чего тихо произнес:

— Я вдруг вспомнил. Свечной воск тоже подойдет, как и каменный мед. Что Шисюн предпочитает больше?

Похоже, именно это робкое «не трогай» окончательно разожгло желание Юй Вэя. Сердце Чао Цзяньсюэ пропустило удар, и он на полном серьезе задумался над вопросом. Сравнив оба варианта, он запнулся:

— К-каменный… пожалуй, каменный мед…

Юй Вэй прочитал заклинание, и в его руке мгновенно возникла банка каменного меда, до этого спрятанная где-то в комнатах постоялого двора. Чао Цзяньсюэ непонимающе уставился на нее.

— Шисюн, иди сюда, — позвал Юй Вэй.

Затем он наложил звуконепроницаемое заклинание.

Чао Цзяньсюэ наконец познал истинный вкус парного совершенствования.

После того как его демонические черты проявились, его хвост и уши стали невероятно чувствительными. Юй Вэй то и дело норовил прикоснуться к ним, намеренно или ненамеренно. Конечно же, Чао Цзяньсюэ был уверен, что тот делает это нарочно. И чем больше он пытался отстраниться, тем сильнее Юй Вэю хотелось их коснуться. В конце концов Чао Цзяньсюэ перестал сопротивляться. Каждый раз, когда Юй Вэй задевал основание его хвоста, все тело Чао Цзяньсюэ напрягалось, а лицо мгновенно обдавало жаром. В такие моменты он невольно вскидывал голову и кусал Юй Вэя за плечо.

В прошлый раз он посетовал, что Юй Вэй учился впустую. На этот раз они объединили методы парного совершенствования, изложенные в книге. Сущность их духовных основ слилась воедино, плавно циркулируя в идеальном ритме. Чудесное ощущение накапливающейся духовной энергии заставило Чао Цзяньсюэ слегка растеряться.

Постепенно он осознал и другие преимущества положения «снизу». В этот момент ему оставалось лишь следовать ритму Юй Вэя, что было очень легко и непринужденно. В противном случае, если бы ему пришлось самому направлять потоки духовной энергии, он, вероятно, вскоре выбился бы из сил.

Проведя два полных цикла Великого Небесного Круга, он окончательно истощился, чувствуя себя слабым и вялым, не способным даже шевельнуться.

— Я хочу умыться, — слабо проговорил Чао Цзяньсюэ.

Его ухо заныло — Юй Вэй слегка прикусил его. Чао Цзяньсюэ наблюдал, как тот опустил взгляд, перехватил его ладонь и слизнул каменный мед, оставшийся на пальцах. Вот только там был не только каменный мед…

— Юй Вэй! — Чао Цзяньсюэ не сдержался и резко отдернул руку.

Юй Вэй не отпустил его, глядя прямо на него:

— Очень мило.

Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул. На мгновение ему показалось, что силы возвращаются, но уставшее тело отказывалось слушаться, и он едва не плакал:

— У меня действительно больше нет сил.

Юй Вэй, конечно, обладал завидной выносливостью, но почему он оказался настолько неутомим? Неужели все дело в разнице в возрасте?

Чао Цзяньсюэ невольно задумался: он ведь ненамного старше Юй Вэя, так почему же один из них до сих пор полон сил, а второй чувствует себя словно побитый морозом цветок?

За окном все еще сияла полная луна. Чао Цзяньсюэ развернули и усадили на Юй Вэя. Сам он уже никак не мог удерживать равновесие, поэтому ему оставалось лишь бессильно прильнуть к чужому телу. И хотя сам он полностью растворился в этих объятиях, его хвост задорно торчал высоко вверх, будто совершенно не замечая происходящего вокруг хаоса!

Кончики пальцев Юй Вэя ласкали его гладкую кожу. Завороженный этим обликом, он всем сердцем желал навсегда остановить это мгновение.

------------------------------

Чао Цзяньсюэ проснулся от шума дождя.

Опустив взгляд, он заметил, что на нем уже чистая и сухая одежда. Бочка за ширмой была пуста, а на полу вокруг нее осталось множество водяных пятен.

Юй Вэя в комнате не было, и Чао Цзяньсюэ понятия не имел, куда тот ушел.

Он даже не знал, как долго длилась эта весенняя ночь. Чао Цзяньсюэ изо всех сил ущипнул себя, так и не сообразив, потерял ли он в конце концов сознание или просто уснул. Как он мог вообще не заметить, как Юй Вэй омывал его и приводил в порядок?

Увы, он оказался совершенно бесполезен.

В будущем придется стараться лучше.

Летний дождь за окном шумел быстро и сильно, и этот проливной ливень явно вынудил бы любых путников сделать привал.

Чао Цзяньсюэ заглянул внутрь своего Пурпурного Дворца и проверил духовные каналы. Всего один сеанс парного совершенствования принес ему столько же сил, сколько несколько лет упорных уединенных медитаций, что искренне его шокировало.

Между бедер все еще оставалось странное, непривычное ощущение. Он постоял немного, прислушиваясь к себе, и в этот момент Юй Вэй вернулся.

На подносе в его руках дымилась миска со свежесваренной кашей.

— Шисюн проснулся? Как вовремя. Я переживал, что каша остынет к твоему пробуждению, — улыбнулся Юй Вэй.

В его взгляде и мягком изгибе бровей читались абсолютное спокойствие и глубокое удовлетворение.

Чао Цзяньсюэ подумал о том, что надо бы попросить какого-нибудь лиса-демона из Царства Демонов проверить его родословную и узнать, течет ли в нем хоть капля этой крови.

Он подложил под спину мягкую подушку, устроился поудобнее и капризно скомандовал:

— Покорми меня!

Улыбка коснулась губ Юй Вэя, и он присел на край постели.

Он кормил его совсем не так, как это делал бы сам Чао Цзяньсюэ — его движения были очень неторопливыми, размеренными и терпеливыми.

— Когда я выходил, то обнаружил следы Мо Таньчжоу, — между делом обронил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ поспешно проглотил ложку вкусной каши и удивленно спросил:

— Ты успел выйти и провести расследование?

И откуда только у него бралось столько сил?

Присмотревшись, Чао Цзяньсюэ заметил на одеждах Юй Вэя влажные пятна. Видимо, тот успел промокнуть, пока шел по открытым галереям постоялого двора.

Юй Вэй пояснил:

— Вчера, когда Цилинь поднимался на гору, Мо Таньчжоу тоже был там. Пока ты отправлял Ли-шисюна обратно, я тайно оставил на нем метку, поэтому теперь знаю, куда он направился. Вот только сейчас ливень стоит стеной, и я могу определить лишь примерное направление.

— Я собирался заняться этим еще прошлой ночью, но мне совсем не хотелось… — Юй Вэй многозначительно улыбнулся.

Чао Цзяньсюэ и не подозревал, что тот оставил метку, и невольно заворчал с сожалением:

— Так почему ты не сказал мне вчера вечером? Нам вовсе не обязательно было делать это, подобные дела вполне могли и подождать!

Юй Вэй твердо возразил:

— Нет.

Мало того, что он едва сдерживался, так это был еще и первый раз, когда Шисюн сам проявил такую инициативу. Он определенно не мог упустить подобный шанс.

— Вчера вечером… — медленно протянул Юй Вэй, и его длинные ресницы слегка дрогнули. — Как все прошло по сравнению с прошлым разом?

Чао Цзяньсюэ не мог лгать в такой ситуации, да и его собственное ночное поведение уже выдало все ответы. Он смущенно буркнул:

— Очень хорошо!

— Правда? — переспросил Юй Вэй, желая услышать подтверждение.

Чао Цзяньсюэ, сам не зная почему, заниковал и поспешно закивал:

— Действительно очень хорошо!

Юй Вэй с облегчением выдохнул:

— Вот и славно.

Чао Цзяньсюэ на мгновение задумался, а затем до него дошло, почему младший так переживал! Оказалось, из-за того, что в их самый первый раз он плакал от боли, Юй Вэй всерьез засомневался в своих силах!

Глава 93: Удача, встреча с врагом

Лил сильный дождь, затуманивая зрение белой пеленой, а в ушах стоял сплошной гул.

Они немного отдохнули в своей комнате. Чао Цзяньсюэ, подперев подбородок, сидел у окна и смотрел на проливной ливень. Непогода и не думала прекращаться, так что выходить на улицу совершенно не хотелось.

Но еще меньше ему хотелось пускать на самотек дело лавочника. Немного поныв и повиснув на Юй Вэе, он наконец пересилил себя, переоделся в дорожное одеяние с узкими рукавами и собрал волосы, которые теперь снова стали привычной длины до пояса.

Юй Вэй перехватил прядь его волос. Чао Цзяньсюэ наклонил голову, и черные нити выскользнули из чужих пальцев.

— Ну как? — он моргнул, безмолвно спрашивая, не криво ли повязана лента.

Юй Вэй ответил:

— Очень красиво. Прошлой ночью ты тоже был невероятно красив.

Чао Цзяньсюэ невольно улыбнулся. Ему хотелось в шутку спросить «насколько красиво?», но, встретившись с потемневшим взглядом Юй Вэя, он засомневался: если он это озвучит, успеют ли они вообще покинуть комнату до наступления темноты? Сейчас ему и самому казалось, будто прошлая ночь была всего лишь сном.

Однако, заметив стоявшую в стороне пустую банку из-под каменного меда, он смутился и, указав на нее пальцем, спросил:

— А с ней как быть? Вернуть хозяину?

Юй Вэй забрал банку и спрятал ее:

— Не нужно возвращать. Я уже заплатил хозяину постоялого двора и предупредил его. Он сказал, что все в порядке.

На губах младшего заиграла легкая улыбка:

— Он даже добавил, что если покажется мало, можно просто попросить добавки на кухне.

— Понятно… — Чао Цзяньсюэ поспешно отвел взгляд.

Если бы несчастный хозяин узнал, как именно они использовали его каменный мед, его бы наверняка хватил удар. И позорное выдворение из комнат стало бы для них самым легким наказанием.

Сильный дождь барабанил по куполам: один зеленый бамбуковый зонт и другой, более светлый, двигались вплотную друг к другу. Чао Цзяньсюэ очень хотелось взять Юй Вэя за руку, но под таким проливным ливнем ладони быстро промокли бы, да и зонты были слишком малы, чтобы укрыть двоих.

Он подошел ближе, из-за чего его зонт невольно наклонился, и потоки воды обрушились на плечо Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ поспешно сдвинулся в другую сторону, но теперь уже косой дождь из-под зонта Юй Вэя промочил его собственный бок.

«…» — Чао Цзяньсюэ не на шутку разозлился. Он мысленно сотворил заклинание, и их окутала едва заметная вспышка духовного света.

Капли дождя начали послушно огибать их двоих. Тогда Чао Цзяньсюэ решительно сложил свой зонт и протиснулся под зеленый бамбуковый зонт младшего.

Юй Вэй тепло улыбнулся и придвинулся к нему еще ближе, по-прежнему пряча ладонь в широком рукаве.

Чао Цзяньсюэ приободрился и проявил редкую инициативу: он уверенно протянул руку, накрыл ладонь Юй Вэя и переплел их пальцы. Чужая рука оказалась одновременно теплой и прохладной, с четко очерченными суставами и длинными пальцами — держать ее было невероятно приятно.

Но стоило ему немного подержаться за нее, как он внезапно вспомнил обо всех «бесчинствах», которые эта самая рука творила прошлой ночью, и мгновенно замер.

Все эти мимолетные блуждающие мысли и вспышки застенчивости оставались лишь его внутренней драмой. Чао Цзяньсюэ мысленно выругал себя за то, что так легко ослеп от чужой красоты. Ну почему его мысли постоянно путаются? И все же эта рука прошлой ночью совершила немало грехов. Подушечками пальцев он коснулся мозолей, оставшихся от многолетнего владения мечом, и, словно пытаясь отомстить, слегка надавил на основание его пальца. Юй Вэй тихонько вздохнул.

— Что случилось, Шисюн? — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ фыркнул:

— Просто под руку повернулся.

Юй Вэй на мгновение задумался и с совершенно серьезным видом ответил:

— Но прошлой ночью ты говорил совсем другое.

Чао Цзяньсюэ:

— …Забудь об этом.

Кто вообще станет вспоминать, какую чушь он тогда нес? Честно говоря, Чао Цзяньсюэ прекрасно знал за собой черту говорить все напрямую во время близости, но сейчас, при свете дня, слушать подобные напоминания было невыносимо смущающе.

На дороге почти не было прохожих. Покинув Южный город, они перестали сдерживать скорость и, применив технику перемещения, быстро добрались до Западного города.

Два заклинателя стадии Великого Вознесения продвигались совершенно беспрепятственно и в мгновение ока оказались перед нужным подворьем.

Юй Вэй убрал Хладный Лотос с ладони, и тонкий луч голубого духовного света указал прямо на этот небольшой дворик.

— Мо Таньчжоу внутри? — Чао Цзяньсюэ посмотрел на дома, скрытые пеленой проливного дождя, и невольно почувствовал легкую тревогу. Если им не повезло, Мо Таньчжоу мог уже перевезти пленника, или же внутри находился вовсе не Мо Цзэчжи.

Юй Вэй твердо произнес:

— Шисюн, мы с тобой оба уже на стадии Великого Вознесения.

Культиваторы стадии Великого Вознесения считались сильнейшими мастерами в Царстве Сюаньчжэнь. Чао Цзяньсюэ тут же успокоился: с такой колоссальной силой им нечего было бояться, даже если придется вступить в прямую схватку с Мо Таньчжоу.

Он кивнул:

— Ты прав.

Они вдвоем перемахнули через стену подворья и бесшумно приземлились. Двор казался заброшенным: повсюду виднелись глубокие и мелкие лужи, а по земле дождем разбросало редкие опавшие листья.

Шаги Чао Цзяньсюэ были легкими, а сильный шум ливня надежно скрывал их присутствие. Он приблизился к боковому окну и заглянул внутрь. Юй Вэй тем временем уже развернул снаружи барьер — слабый духовный свет формации мгновенно растворился в каплях дождя. Если кто-то внутри дома попытается сбежать, он тут же угодит в ловушку.

Чао Цзяньсюэ кивнул младшему, обменялся с ним взглядом, решительно распахнул окно и скользнул внутрь.

К их удивлению, они полностью обыскали комнату, но так никого и не обнаружили.

Юй Вэй провел пальцами по гладкой поверхности стола. На коже не осталось ни пылинки, что явно указывало: в доме кто-то жил совсем недавно.

— Они ускользнули? — с сожалением спросил Чао Цзяньсюэ.

— Нет, — Юй Вэй вошел во внутреннюю комнату и внимательно осмотрел обстановку. — Мое заклинание все еще действует, здесь точно кто-то есть.

В его голосе звучала абсолютная уверенность. Чао Цзяньсюэ, восхищенный его надежностью, молча ждал, когда младший начнет действовать.

Через некоторое время Юй Вэй подошел к столу и коснулся чернильного камня.

Уверенная улыбка тронула уголки его губ, и он слегка повернул механизм. Тотчас за кроватью раздался глухой скрежет — что-то открылось.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен:

— Откуда ты узнал?

Юй Вэй спокойно ответил:

— Это самый обычный механизм потайных комнат, какие часто устраивают в больших кланах.

Он произнес это так легко и непринужденно, что Чао Цзяньсюэ пришел в полный восторг. Его спутник на пути Дао оказался настолько сведущ во всем, но при этом оставался скромным и невозмутимым! Не удержавшись, Чао Цзяньсюэ быстро поцеловал Юй Вэя в губы.

Пока тот не успел отреагировать, Чао Цзяньсюэ взмахнул рукой и сотворил заклинание, отодвинувшее кровать в сторону. На ее месте, прямо в полу, открылся темный лаз с каменной лестницей.

Ступени уходили глубоко вниз, и мрак надежно скрывал то, что находилось в подземелье.

Чао Цзяньсюэ без лишних раздумий скользнул вниз, зажгя на ладони сгусток слабого духовного пламени для освещения.

Эта секретная комната была небольшой, а обстановка в ней выглядела старой. Но после подсказки Юй Вэя Чао Цзяньсюэ заметил, что в четырех углах — на юго-востоке, северо-западе и юго-западе — были установлены скрытые формации, предназначенные для того, чтобы не дать запертому внутри человеку сбежать.

Казалось, удача им улыбнулась.

Чао Цзяньсюэ сделал несколько шагов вперед и случайно пнул что-то, издавшее звонкий звук. Он опустил взгляд и увидел лежащую на земле золотую чашу.

Винный кувшин откатился чуть дальше; вино из него еще не успело полностью вытечь, из чего можно было сделать вывод, что его опрокинули совсем недавно.

В повисшей тишине подземелья он отчетливо услышал чужое прерывистое дыхание.

Чао Цзяньсюэ поднес слабое пламя на ладони ближе к лицу, поджал губы и тихонько затаил дыхание.

Духовный огонь мгновенно разгорелся ярче, озарив всю тайную комнату и четко выхватив из темноты фигуру человека, стоявшего в десяти шагах от них.

После Соревнования Бессмертных Сект Чао Цзяньсюэ действительно впервые видел Мо Цзэчжи.

Он полагал, что, учитывая мелочный характер Мо Цзэчжи, тот обязательно найдет возможность отомстить. Чао Цзяньсюэ не раз представлял их новую встречу: думал, что все закончится либо яростной дракой, либо взаимными насмешками.

Но Чао Цзяньсюэ никак не ожидал, что их свидание окажется именно таким.

Руки Мо Цзэчжи были высоко заломлены и скованы, одежда растерзана, а на открытых участках кожи виднелись зеленовато-фиолетовые следы. Это не было похоже на обычные побои — отметины скорее напоминали жестокие издевательства определенного толка.

Но еще ужаснее было то, что все его лицо покрывали бесчисленные рунические узоры. Его изначально привлекательные черты — Чао Цзяньсюэ объективно признавал, что Мо Цзэчжи действительно был хорош собой, иначе не смог бы так легко одурачить остальных своей внешностью — теперь казались сильно искаженными.

Чао Цзяньсюэ на мгновение замер, не находя подходящих слов для начала разговора. Он так и не произнес ни звука.

Мо Цзэчжи первым прищурился и, разглядев гостя, сначала ошеломленно застыл. В следующее мгновение его затрясло от ярости, а из глаз словно посыпались искры — казалось, он готов был наброситься на него и загрызть насмерть:

— Это ты! Это ты! Ты не умер! Он мне солгал!

Эта ненависть была настолько острой и осязаемой, что Чао Цзяньсюэ почувствовал себя не в своей тарелке.

Юй Вэй шагнул вперед, заслоняя его, и холодно спросил:

— Что с тобой сделал Мо Таньчжоу?

При звуках этого имени Мо Цзэчжи пришел в еще большую ярость, и из его горла вырвался истошный, почти пронзительный крик:

— Это все из-за тебя! — он намертво впился взглядом в Чао Цзяньсюэ.

Нахмурившись, Чао Цзяньсюэ наконец сделал шаг вперед. Юй Вэй попытался удержать его, но тот лишь покачал головой:

— Все в порядке.

Он подошел почти вплотную. Стоило Мо Цзэчжи рвануться вперед, и он без труда смог бы вцепиться ему в шею.

Но Чао Цзяньсюэ не испугался. Сохраняя абсолютное хладнокровие, он спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Мо Цзэчжи бешено вращал глазами, пожирая взглядом его безупречный облик; в нем читалось явное желание выпить чужую кровь и сожрать плоть до единого кусочка:

— Если бы не ты, я бы не превратился в безвольную игрушку в руках этого ублюдка!..

Юй Вэй холодно оборвал его:

— Когда Мо Таньчжоу был никем, ты беспрестанно унижал и оскорблял его из-за его происхождения. Ты даже спланировал убийство его матери. Так что этот конец — не более чем заслуженная кара.

Услышав о такой причинно-следственной связи, Чао Цзяньсюэ мгновенно все понял.

После того как Мо Цзэчжи получил тяжелое ранение, его уровень культивации резко покатился вниз. Глава клана Тяньяо сразу же махнул на него рукой и переключил все внимание на Мо Таньчжоу. А поскольку Мо Таньчжоу долгие годы лелеял эту смертную обиду, он, конечно же, не стал бы великодушно отпускать врага. Он предпочел изощренную месть, из-за которой Мо Цзэчжи и принял этот нечеловеческий, жалкий вид.

— Если бы Чао Цзяньсюэ не лишил меня сил и не разрушил мою жизнь, разве попал бы я в руки Мо Таньчжоу?! — взревел Мо Цзэчжи.

— Ты ошибаешься, — прервал его Чао Цзяньсюэ. Он смотрел на него абсолютно спокойно. — Ты сам себя погубил. Ты был высокомерен. Скольких людей, помимо меня, ты притеснял? Тебе просто не повезло наткнуться на того, кто смог дать отпор. Если бы ты вовремя одумался и извинился, все сложилось бы иначе. Но ты повел себя бесстыдно прямо во время соревнований, поэтому мне пришлось проучить тебя.

— Ха-ха-ха! Видя меня в таком жалком состоянии, ты, должно быть, жутко горд собой, верно? — выплюнул Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ нахмурился:

— С чего бы мне гордиться? Кем ты стал — меня вообще не касается.

Мо Цзэчжи безумно усмехнулся:

— Правда? Чао Цзяньсюэ, неужели ты не хочешь меня прикончить? А вот я все эти годы только и мечтал о том, как убью тебя.

Чао Цзяньсюэ не собирался погружаться в эту пучину чужой ненависти. Он сосредоточил восприятие и просканировал духовной силой руны на лице безумца. От осознания увиденного он на мгновение лишился дара речи.

— Те узоры на твоем лице… Это дело рук Мо Таньчжоу?

Мо Цзэчжи презрительно фыркнул:

— Разве это не очевидно с первого взгляда? Он жаждет заполучить силу демонов. Но при этом отчаянно хочет сохранить свое положение молодого господина секты Тяньяо. Поэтому он решил использовать мое тело как проводник.

Вот оно что!

Чао Цзяньсюэ обменялся многозначительным взглядом с Юй Вэем.

Затем он снова повернулся к пленнику:

— Ты ненавидишь меня. Но ненавидишь ли ты Мо Таньчжоу?

Мо Цзэчжи словно услышал глупую шутку. Он расхохотался еще громче, отчего сковывавшие его цепи бешено загремели:

— Ненавижу ли?! Да как мне его не ненавидеть! Ты хоть представляешь, через какие унижения он заставил меня пройти?!

Чао Цзяньсюэ предложил:

— Как насчет того, чтобы заключить сделку?

Выражение его лица оставалось безмятежным, а внешность ничуть не изменилась за прошедшие десятилетия. Однако заклинатель, который когда-то уступал Мо Цзэчжи в уровне, теперь стоял перед ним — величественный, спокойный и полный сил. Сам же Мо Цзэчжи на его фоне казался лишь погрязшей в грязи крысой. Лицо пленника исказилось в кривой усмешке.

— Говори.

— Мы вытащим тебя отсюда, а ты поможешь нам предать огласке все, что натворил Мо Таньчжоу.

Это было исключительно выгодное предложение.

Зубы Мо Цзэчжи мелко застучали — по всей видимости, от сильного волнения.

Глава 94

С оглушительным треском стена дома рухнула.

Соседи, жившие неподалеку, услышали этот грохот и поспешно выбежали под дождь. Они застыли в оцепенении, увидев, как пустовавшее здание в переулке в один миг превратилось в руины.

Люди принялись обсуждать, как им повезло, что в доме никто не жил, иначе кого-нибудь наверняка раздавило бы насмерть.

— Этот дом уже много лет стоял на ладан дышал, ничего удивительного, что он рухнул! Давайте сообщим старосте, когда ливень утихнет, — рассудил один из пожилых соседей, призывая всех расходиться. Дождь лил стеной, и толпа быстро поспешила обратно по домам.

Ливень удачно скрыл разрушение барьера, который создал Юй Вэй.

Втроем они быстро добрались до пристани у водного канала, где активировалась транспортная формация, — там их как раз поджидала небольшая лодка. Чао Цзяньсюэ слегка подтолкнул Мо Цзэчжи вперед. Тот споткнулся и неуклюже повалился прямо в каюту, после чего принялся яростно сверлить его взглядом.

Чао Цзяньсюэ вовсе не собирался грубить. Он просто забыл, что Мо Цзэчжи истощен, покрыт ранами и теперь не способен выдержать даже легкого толчка. Однако взгляд Мо Цзэчжи оставался таким же злобным и высокомерным, как и в былые времена, поэтому Чао Цзяньсюэ без тени смущения воззрился на него в ответ.

Пленник возмущенно закричал:

— Что это еще за формация?! Нам что, придется плыть на лодке? Неужели нельзя просто использовать обычный телепорт, чтобы сразу отправить меня обратно?!

Этот человек был поистине неблагодарен. Чао Цзяньсюэ не стал с ним церемониться и наложил заклинание немоты:

— Заткнись.

Мо Цзэчжи презрительно усмехнулся, оценивающе оглядывая его:

— Ты ведь был никчемным неудачником в культивации! Какое темное искусство ты использовал, чтобы достичь стадии Махаяны?

Глаза Чао Цзяньсюэ опасно сузились. Мо Цзэчжи попытался закрыть рот, но успел выкрикнуть прежде, чем заклинание полностью подействовало:

— Если запечатаешь меня, я не стану помогать вам и давать показания!

Сейчас он был абсолютно бесстрашен — точь-в-точь взбесившаяся собака, которая дико лает на всех подряд.

Раздраженный Чао Цзяньсюэ поднялся и перешел на нос лодки, где устроился рядом с Юй Вэем. Мо Цзэчжи все еще мычал и что-то кричал им вслед, пытаясь выдавить: «Почему вы уходите? Боитесь сидеть рядом со мной! Эй, вернитесь!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза и придвинулся еще ближе к Юй Вэю.

Юй Вэй спокойно произнес:

— Направлять лодку станет легче, когда мы выйдем на открытую воду.

Чао Цзяньсюэ кивнул:

— Мы заберем его на «Однолистную Лодку» или сразу в Царство Демонов? Как тебе удобнее?

Юй Вэй ответил:

— Отправимся ко мне. Мне неприятно слушать его крики.

— И то правда, — согласился Чао Цзяньсюэ, но, немного подумав, мягко добавил: — К тому же, я и сам хочу на «Однолистную Лодку». Хочу побыть с тобой.

Мысль о том, что по возвращении в Царство Сюаньчжэнь им придется разлучиться, заставляла его заранее чувствовать укол одиночества.

Праздник Вознесения в Царстве Демонов только что завершился, и никаких срочных дел там не осталось. К тому же, Цин Тулю и старейшина Линь прекрасно управляли его территориями, так что его присутствие там сейчас было необязательным.

Взгляд Юй Вэя стал мягким и нежным, словно вода. Размытый ливнем пейзаж вокруг сливался в единую живописную картину, отражаясь в его глазах.

— Хорошо.

Водяной пар превратился в густой туман, окутав водную гладь и скрыв их в хаотичном танце белого ливня.

После короткого молчания Мо Цзэчжи снова закричал:

— Вы что, с ума сошли?! Вода заливает лодку! Она же утонет! Вы что, пытаетесь меня утопить?

Они только начали наслаждаться прекрасным дождливым пейзажем, а этот безумец умудрился вмиг испортить им все настроение. Чао Цзяньсюэ повернул голову, грозно взглянув на пленника. На мгновение его демоническая энергия сгустилась, тяжелым кольцом сдавив горло Мо Цзэчжи, а на лбу самого Чао Цзяньсюэ слабо засияла демоническая метка.

Мо Цзэчжи внезапно притих, став похожим на придушенную утку. Он мгновенно закрыл рот, но вскоре на его лице появилась понимающая, зловещая улыбка.

Дождь беспрепятственно заливался в каюту, но двое на носу, защищенные заклинанием, будто не замечали этого. Пятки Мо Цзэчжи уже погрузились в скопившуюся воду. Он поднялся, извиваясь всем телом, и злобно пробормотал:

— Два идиота под дождем.

Но стоило ему сделать шаг к носу лодки, как судно внезапно резко затряслось, и Мо Цзэчжи тяжело повалился обратно на деревянную скамью.

— Кто там?! Кто?! — его лицо мгновенно побледнело. Решив, что его выследил Мо Таньчжоу, он тут же сжался в комок и истошно закричал о помощи, широко распахнув налитые кровью глаза.

Чао Цзяньсюэ обернулся и спокойно бросил:

— Успокойся. Это просто сработал транспортный массив.

Если взглянуть с кормы, мелкие капли белого дождя словно застыли в воздухе. Даже черный карп, выпрыгнувший из воды, замер в прыжке с изогнутым хвостом, напоминая застывшую каплю, зависшую в пяти цунях от поверхности.

Внезапно из глубин поднялся полупрозрачный, кристально-алый цветок лотоса, в сердцевину которого медленно скатилась капля воды. Мо Цзэчжи отчетливо видел это и ошеломленно округлил глаза. В то же мгновение нити дождя будто втянулись обратно в небеса, и в мгновение ока они покинули мир смертных.

— Что… что это за место? — Мо Цзэчжи никогда прежде не видел подобной формации.

Спустя столько лет он снова очутился в Царстве Сюаньчжэнь. Даже просто вдыхать местный воздух казалось ему сном. Он уже собирался безумно рассмеяться, но внезапно зашелся в яростном кашле.

Видя, что тот кашляет так, будто вот-of выплюнет собственные легкие, Чао Цзяньсюэ вопросительно посмотрел на Юй Вэя.

Юй Вэй спокойно пояснил:

— Он слишком долго пробыл в мире смертных и отвык от столь плотной духовной энергии Царства Сюаньчжэнь. Скоро это пройдет. А как ты? Не чувствуешь недомогания?

Чао Цзяньсюэ прочистил горло и легко потянулся, не ощущая ни малейшего дискомфорта. Он улыбнулся:

— Со мной все в порядке!

Юй Вэй мягко улыбнулся в ответ.

Похоже, обитель «Однолистная Лодка» менялась исключительно по воле своего хозяина. Когда они втроем перенеслись туда, над прудом с лотосами словно из ниоткуда соткался изящный жилой павильон.

Окруженный водой комплекс зданий и башен предстал во всем великолепии. Небо здесь оставалось абсолютно ясным. Перед водным павильоном до самого горизонта раскинулись гигантские листья лотоса, открывая взору величественное белонефритовое здание на берегу.

Чао Цзяньсюэ вошел внутрь. Изысканная обстановка павильона была подобрана и расставлена в точности по его вкусу. Пораженный этим, он удивленно спросил:

— Когда ты успел все это подготовить?

В конце концов, чтобы возвести подобное жилище, Юй Вэй не мог просто щелкнуть пальцами и заставить «Однолистную Лодку» сотворить его из ничего, верно?

Следом вошел Юй Вэй и тихо ответил:

— Я начал готовить это место еще до того, как открыл обитель «Однолистная Лодка».

— О?

Юй Вэй не хмурился, но его губы тронула легкая, едва заметная улыбка:

— Это было еще тогда, когда мы вернулись в секту с Северной границы.

Чао Цзяньсюэ застыл, мгновенно вспомнив их давний разговор на городской стене. Оказалось, Юй Вэй еще в те дни прочно и неразрывно связал свое будущее с его собственным.

— После этого, поскольку Шисюна не было рядом, это место пустовало без надобности. А тот вид, что оно имеет сейчас, я воссоздал уже после того, как вернулся от тебя.

Услышав это, Чао Цзяньсюэ наконец понял, почему младший тогда так спешно уехал и несколько дней не выходил на связь. Все это время он был занят обустройством их общего гнезда.

Он смущенно прикусил губу и неловко произнес:

— Я тоже построю для тебя дом на своей территории, чтобы тебе было удобно оставаться там на ночь.

Юй Вэй тепло улыбнулся:

— Хорошо.

— Эй! — раздался снаружи нетерпеливый голос Мо Цзэчжи. — Куда вы меня запрете? О чем вы там шепчетесь?!

Чао Цзяньсюэ попросил Юй Вэя подождать в павильоне, а сам отвел Мо Цзэчжи в соседний домик.

Он мог быть спокоен только тогда, когда этот безумец находился у него прямо под носом. В противном случае он всерьез опасался, что Мо Цзэчжи сбежит при первой же возможности.

— Чао Цзяньсюэ, кто вообще этот твой Юй? — внезапно спросил Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ взглянул на него:

— Неужели Мо Таньчжоу совсем ничего не рассказывал тебе о том, что происходит в Царстве Сюаньчжэнь?

— Не смей произносить при мне это имя! — стоило Мо Цзэчжи снова услышать эти три слова, как его лицо исказилось от ярости. — В его глазах я всего лишь кусок мяса! С чего бы ему со мной чем-то делиться?!

Он сорвался на крик, и Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал к нему мимолетную жалость.

Тот, кто изначально считал себя избранником небес, превратился в такое жалкое существо. Любой на его месте сошел бы с ума.

— Он Юй Вэй из клана Дунъюань Юй, — ответил Чао Цзяньсюэ.

Мо Цзэчжи мысленно повторил название клана и язвительно усмехнулся:

— Надо же, и с каких это пор выходцы из великого клана Дунъюань Юй прохлаждаются в безвестной секте Уу?

Чао Цзяньсюэ проигнорировал его выпад и спросил о главном:

— Как сейчас обстоят дела в секте Тяньяо? Стал ли Мо Таньчжоу новым главой?

— Нет. Старый глава секты все еще удерживает власть, — Мо Цзэчжи злобно сплюнул. — Этот старик засиделся на этом свете. Почему Мо Таньчжоу до сих пор не прикончил его?

Чао Цзяньсюэ мысленно взвесил полученную информацию, после чего взмахнул рукой и с помощью заклинания снял с него путы:

— Можешь оставаться здесь, но даже не думай выходить наружу. Еду тебе будут приносить.

Мо Цзэчжи посмотрел на него мрачным взглядом.

Когда Чао Цзяньсюэ уже собирался развернуться и уйти, тот внезапно бросился на него, пытаясь вцепиться в горло.

Однако Чао Цзяньсюэ предвидел это и легко уклонился в сторону. Мо Цзэчжи из-за резкой боли в раненых ногах не удержал равновесия и покатился по полу. Он злобно цокнул языком, но упрямо продолжил тянуться к нему.

— Ты в таком состоянии, но все еще покушаешься на мою жизнь? — хладнокровно бросил Чао Цзяньсюэ.

Дыхание Мо Цзэчжи было прерывистым, он отчаянно сопротивлялся, пытаясь высвободить руки, но Чао Цзяньсюэ без труда прижал его к полу, заставив полностью затихнуть.

После того как Чао Цзяньсюэ наконец отпустил его, Мо Цзэчжи с трудом поднялся с земли, перевернулся на спину и уставился на него снизу вверх.

— Почему… почему вы, ублюдки, живете так хорошо?!

Чао Цзяньсюэ заметил слезы, блеснувшие в чужих глазах. На мгновение ему стало по-человечески жаль врага, но это сострадание быстро угасло.

— Без причины. За каждым злым умыслом неизбежно следуют дурные последствия. Раз уж ты творил бесчинства, то должен был понимать: рано или поздно придет время платить по счетам.

Взгляд Мо Цзэчжи застыл на нем. Ошеломленный этими словами, он вдруг зашелся в истерическом, безумном хохоте.

Чао Цзяньсюэ лишь сильнее нахмурился.

А потом он услышал, как тот сквозь хохот выдавил:

— Так ты ничем не лучше меня… Ха-ха-ха! Значит, ты просто чужая игрушка, которая безвольно валяется под кем-то другим! Хе-хе-хе!

Он смеялся так сильно, что его едва не выворачивало наизнанку. До Чао Цзяньсюэ дошло: когда Мо Цзэчжи рванулся к нему и потянул за ворот одеяния, на его шее обнажилась яркая красная отметина.

— Говори, что хочешь. Сиди здесь смирно следующие несколько дней, и никто тебя не найдет.

Чао Цзяньсюэ равнодушно переступил через него и вышел из комнаты.

Мо Цзэчжи, должно быть, за всю жизнь так и не узнал, что такое «привязанность» и что такое «любовь». В его искаженном понимании оказаться под мужчиной было самым постыдным делом на свете, кем бы ни был партнер.

Он сам привык относиться к людям как к бездушным вещам. А когда ситуация перевернулась, он предсказуемо сломался, и его рассудок окончательно помутился.

Юй Вэй слышал весь этот разговор от начала до конца. Когда Чао Цзяньсюэ приблизился, младший молча протянул руку и аккуратно поправил на нем воротник, полностью скрывая багровые следы на коже.

Чао Цзяньсюэ неловко улыбнулся:

— Ты ведь не воспринял его глупости всерьез, верно?

Юй Вэй слегка опустил ресницы, пряча потемневший взгляд:

— Если Шисюн не хочет, чтобы другие замечали подобное, в будущем я стану сдерживать себя…

Глаза Чао Цзяньсюэ округлились:

— Ты действительно принял это близко к сердцу?! Ну что за дурак!

Он поймал взгляд Юй Вэя и совершенно серьезно произнес:

— То, что между нами происходит, его вообще не касается. К тому же я сам добровольно позволяю тебе целовать меня! И сам хочу тебя целовать! Выбрось из головы бред, который он только что нес, и запомни то, что я говорю тебе прямо сейчас!

Юй Вэй тихо отозвался:

— Мм.

Чао Цзяньсюэ настойчиво переспросил:

— Точно запомнил? Ответь мне нормально.

Юй Вэй отчетливо произнес:

— Я запомнил.

Чао Цзяньсюэ радостно обнял его. Они вернулись в павильон. Изначально он хотел снова немного покапризничать и предаться ласкам, но у Юй Вэя все еще оставались незавершенные дела с «Однолистной Лодкой», поэтому ему пришлось сначала проводить Шисюна отдыхать в Белонефритовую Башню.

Когда Юй Вэй вернулся в серебряном свете луны, Чао Цзяньсюэ уже крепко спал.

Младший бесшумно приблизился к постели. Его взгляд медленно скользнул по чужим бровям, ресницам и, наконец, остановился на губах, хранивших следы их недавних поцелуев.

— Шисюн… — тихо выдохнул он, но Чао Цзяньсюэ его не услышал.

Юй Вэй нежно улыбнулся и наклонился, чтобы оставить новый поцелуй на его губах.

«Наивно!» — внезапно чужой демонический голос эхом пронзил его сознание.

Юй Вэй нахмурился и привычным ментальным усилием безжалостно подавил этот звук в глубинах своего бескрайнего духовного моря. Он проделывал это уже бесчисленное множество раз, и его действия были доведены до автоматизма, однако затаенный страх все равно продолжал терзать его сердце.

Глава 95: Зимний сад, партнер лорда Юя по земледелию

Отношение Мо Цзэчжи к Чао Цзяньсюэ значительно улучшилось.

Он не только перестал на него кричать, но Чао Цзяньсюэ заметил, что, проходя мимо его окна, тот даже с явным интересом ему посвистывал.

Чао Цзяньсюэ прекрасно понимал причину такой резкой перемены в поведении. Всё дело было в том, что Мо Цзэчжи узнал о его связи с Юй Вэем. Теперь тот решил, что они оба — всего лишь «игрушки», «потерявшие всякое достоинство».

Осознание того, что он не одинок в своем несчастье, принесло Мо Цзэчжи внутреннее облегчение. В нем даже проснулось своеобразное сочувствие из разряда: «Значит, у тебя в жизни тоже всё не слава богу».

Раз уж такие мысли помогали Мо Цзэчжи чувствовать себя лучше, Чао Цзяньсюэ просто оставил его в покое.

Тем временем весть о том, что олений демон из человеческого мира обрел бессмертие, вызвала настоящий переполох в мире Сюаньчжэнь. Те, кто не знал истинных подробностей, лишь сокрушались о собственной неудаче — надо же, какой-то мелкий демон из мира людей умудрился первым ухватить такую возможность! Зато весь мир демонов ликовал.

Цин Ту Лю прислал ему сообщение и, посмеиваясь, рассказал, что теперь толпы демонов-совершенствующихся рвутся в мир людей. Вот только мало того, что люди-заклинатели установили там жесткий контроль, так еще и те немногие демоны, что сумели спуститься на разведку, сразу же вернулись обратно: духовная энергия в человеческом мире оказалась настолько слабой, что они мгновенно сдались.

Чао Цзяньсюэ заметил:

— Вознесение зависит не только от уровня совершенствования, но и от сердца Дао человека.

Цин Ту Лю удивился:

— Правда? Разве для вознесения не достаточно просто пройти стадию Скорби и пережить испытание молнией?

Чао Цзяньсюэ ответил:

— Так сказала Юй Вэй.

После этого Цин Ту Лю больше ничего не ответил.

Чао Цзяньсюэ мысленно согласился, что слова Юй Вэй были весьма разумны. В мире Сюаньчжэнь было огромное множество практикующих, но никто из них не мог вознестись уже долгие годы. При этом уровень совершенствования того оленьего демона явно уступал силе мастеров на стадии Скорби. Означало ли это, что Небесное Дао теперь ценило чистоту сердца Дао гораздо выше, чем накопленную духовную мощь?

Чао Цзяньсюэ непрерывно медитировал целую неделю, пока не получил послание от Ли Чжэньчжэня, после чего наконец покинул свое скромное жилище.

Ветер со стороны лотосового пруда приятно освежал. Чао Цзяньсюэ не стал прятать лицо, и его простые одежды в лучах солнца отливали чистым золотом, напоминая диковинные осенние листья. Проходящие мимо ученики то и дело бросали на него изумленные и любопытные взгляды, а Чао Цзяньсюэ с улыбкой отвечал им тем же.

Словно золотая бабочка, он впорхнул в Башню Белого Нефрита под пристальными взглядами толпы.

Ли Чжэньчжэнь прикрыл глаза руками:

— Ты слишком ослепителен.

— Правда? — пожал плечами Чао Цзяньсюэ. — Разве это не красиво?

Юй Вэй принес чай и заметил:

— Очень красиво.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него, и его улыбка стала еще шире.

Ли Чжэньчжэнь помахал рукой между ними, привлекая к себе внимание:

— Так значит, новый правитель царства демонов — это ты? И как именно тебе удалось стать культиватором стадии Скорби?

Чао Цзяньсюэ сел прямо напротив Юй Вэя и ответил:

— Конечно же, благодаря моему упорному труду. — Заметив подозрительный взгляд Ли Чжэньчжэня, он нехотя добавил: — Ладно, дело еще и в моей родословной. Раньше я плохо продвигался в совершенствовании именно из-за нее. Но когда я очнулся после тех тяжелых ран, печать полностью разрушилась. Ну и плюс мои личные усилия!

Ли Чжэньчжэнь перевел взгляд с него на Юй Вэя и беззвучно вздохнул:

— Ну вы двое даете… Вы меня действительно поразили.

Раньше он думал, что они с Чао Цзяньсюэ — товарищи по несчастью в чужом мире, которым нужно бежать как можно дальше, пока не грянула катастрофа. Но позже он понял, что они оба уже давно и прочно связаны с миром Сюаньчжэнь. Люди — не камни и не деревья, разве можно быть совсем бездушными? Это место нельзя было просто так взять и бросить по первому желанию.

И всё же он не ожидал, что отношения между Чао Цзяньсюэ и Юй Вэем зайдут так далеко.

Атмосфера глубокой, искренней привязанности между этими двумя была слишком очевидной!

Мысли Ли Чжэньчжэня на мгновение унеслись прочь. Может, ему тоже стоит найти кого-то нежного и полюбить?

Впрочем, у Ли Чжэньчжэня были важные дела в Дунъюане.

Он посмотрел на Чао Цзяньсюэ и осторожно спросил у Юй Вэя:

— Ты получил приглашение из поместья Бабочек Снов?

Чао Цзяньсюэ, наслаждавшийся чаем, замер. Подняв взгляд, он увидел, что Юй Вэй смотрит на него в упор и молчит, слегка нахмурившись.

Чао Цзяньсюэ сразу всё понял. Он мягко улыбнулся и сказал:

— Я не настолько хрупкий. У меня нет никаких связей с семьёй Ин. Они — это они, а я — это я. В конце концов, моя фамилия — Чао.

Это было заветным желанием его матери: чтобы его жизнь была похожа на восходящее солнце.

Юй Вэй с облегчением выдохнул и ответил Ли Чжэньчжэню:

— Его только что доставили.

Чао Цзяньсюэ полюбопытствовал:

— Что за приглашение? Его прислали даже в твою секту?

Ему протянули яркий конверт. Чао Цзяньсюэ заглянул внутрь и увидел, что это приглашение на церемонию вступления в должность нового главы семьи Ин.

Он прочитал имя в письме:

— Ин Фэйшан? Старшая дочь семьи Ин?

Пока они жили в поместье Бабочек Снов, им так и не довелось встретиться с этой старшей дочерью. Как правило, если младший сын вроде Ин Лючжэна рос чересчур импульсивным и буйным, его старшая сестра должна была быть уравновешенной, достойной и сильной женщиной.

На церемонию наследования главы клана номер один в Дунъюане съедутся знаменитости и влиятельные люди со всех уголков света.

Чао Цзяньсюэ кивнул и повернулся к Ли Чжэньчжэню:

— Празднование уже завтра, теперь понятно, почему ты приехал в Дунъюань.

Ли Чжэньчжэнь смущённо улыбнулся:

— Глава нашей секты сейчас в уединении, а мой учитель терпеть не может подобные сборища. У меня как раз выдалось свободное время, вот они и заставили меня поехать вместо них.

Чао Цзяньсюэ радостно подмигнул:

— Ты уже официально представляешь секту Уу! Это доказывает, что за последние годы ты высоко поднялся. Очень хорошо, просто замечательно.

Ли Чжэньчжэнь из вежливости отмахнулся:

— Ну что ты, ничего подобного. На самом деле я пришёл узнать, примет ли брат Юй это приглашение?

— Нет… — только успел открыть рот Юй Вэй, как Чао Цзяньсюэ перебил его и непринужденно добавил: — Конечно, иди. В конце концов, мы сейчас как раз в Дунъюане. Семьи Ин и Юй всегда были в хороших отношениях, так что нет никаких причин отказываться.

Оба посмотрели на него, но никто не произнес ни слова.

Чао Цзяньсюэ вопросительно промычал, приподняв бровь.

Ли Чжэньчжэнь пояснил:

— Раньше они действительно ладили, но когда мы забирали твои вещи, брат Юй ясно дал понять, что порвал с семьей Ин.

Услышав это, Чао Цзяньсюэ с любопытством подумал о том, как именно Юй Вэй тогда себя вел. Жаль, что ему не довелось увидеть это своими глазами.

Он заметил:

— Семья Ин могла бы и не отправлять приглашение в обитель «Одинокий челн». Раз уж они его прислали, значит, всё в порядке. К тому же, почему ты решил, будто это Юй Вэй их оскорбил, а не наоборот — семья Ин оскорбила Юй Вэя?

Слова Чао Цзяньсюэ ошеломили Ли Чжэньчжэня:

— Ну ты… ты очень гордый. Но в твоих словах есть смысл. Если судить по возрасту, то брат Юй младше, но по уровню совершенствования и статусу он действительно далеко впереди, — согласился Ли Чжэньчжэнь.

При этом самому Ли Чжэньчжэню ужасно захотелось провалиться сквозь землю.

Раньше он считал их дружбу обычной близостью между соучениками — в этом не было ничего странного. Но теперь, когда он узнал об их истинных отношениях, то, сколько бы ни смотрел на них, чувствовал себя абсолютно лишним и сидел как на иголках.

Каждое движение, каждая улыбка Чао Цзяньсюэ перед Юй Вэем выглядели настолько…

Очаровательно?

Ли Чжэньчжэнь обхватил голову руками и затряс ею, пытаясь выбросить из мыслей эти странные образы.

На следующее утро Ли Чжэньчжэнь намеренно ждал у ворот «Одинокого челна», чтобы отправиться в поместье Бабочек Снов вместе с Юй Вэем.

Вскоре из дверей вышли двое. Ли Чжэньчжэнь не поверил своим глазам:

— Ты не боишься, что в семье Ин узнают, что ты жив? Чтобы войти в поместье Бабочек Снов, нужно обязательно предъявить приглашение.

— Это проще простого, — Чао Цзяньсюэ взмахнул рукой и, словно по волшебству, достал шляпу с бамбуковой вуалью. — А насчет моей личности… Я просто скажу, что я спутник на пути совершенствования господина Юя. Разве есть в этом что-то неправильное?

Он лукаво подмигнул, оставив Ли Чжэньчжэня безмолвным.

Раньше Чао Цзяньсюэ часто дразнил Юй Вэя, в шутку называя его своим даосским спутником, но теперь эта шутка превратилась в чистую правду.

Перед поместьем Бабочек Снов тянулся бесконечный поток экипажей и всадников, принадлежавших в основном знатным семьям Дунъюаня, а также посланников с дарами от различных сект.

Хотя Юй Вэй и был хозяином обители «Одинокий челн», он редко показывался на людях в Дунъюане. Поэтому появление их троих мгновенно привлекло всеобщее внимание.

— Господин Юй действительно пришел! Слухи слухами, но увидеть его сегодня вживую — это потрясающе. Такой молодой заклинатель, и уже на стадии Скорби?

— Разве несколько дней назад олений демон из мира людей не обрел бессмертие? Думаю, следующим, кто вознесется, будет либо Юй Вэй, либо владыка Цзывэй из ордена Хэхуань.

— А кто эти двое рядом с ним?

Ли Чжэньчжэнь на секунду обернулся, и кто-то в толпе взволнованно воскликнул:

— Тот парень из секты Уу! Я видел их нефритовый жетон!

— Господин Юй когда-то учился в секте Уу, так что неудивительно, что они пришли вместе.

Затем пересуды коснулись и третьего спутника.

Чао Цзяньсюэ намеренно повернул голову в сторону шептавшихся зевак и услышал:

— Лица не разглядеть за вуалью, но даже со спины ясно, что это очень красивый мастер.

Очень симпатичный мастер.

Чао Цзяньсюэ посчитал это замечание весьма разумным.

Все трое поднялись по ступеням. Слуга у ворот принялся проверять приглашения. Когда подошла очередь Чао Цзяньсюэ, слуга почтительно произнес:

— Пожалуйста, подождите минуту, уважаемый гость. Вы не можете войти в усадьбу без личного приглашения.

Чао Цзяньсюэ неспешно позвал:

— Господин Юй.

Его голос, чистый и звонкий, словно горный родник или перебор струн цитры, разом заглушил окружающую суету. Заклинатели вокруг любопытно притихли, недоумевая, откуда взялся этот загадочный незнакомец, чья внутренняя энергия явно была не из слабых.

Чао Цзяньсюэ лишь слегка приподнял руку, и лорд Юй, который от природы был холоден и сторонился людей, без лишних слов протянул ладонь и переплел свои пальцы с его.

Глаза лорда Юя сияли подобно холодным звездам. Он спокойно и естественно объявил:

— Прошу прощения, он — мой спутник на пути совершенствования.

Как только прозвучали эти слова, вокруг воцарилась гробовая тишина.

Первым в себя пришел слуга. Он торопливо и с глубоким поклоном пригласил их войти.

У Ли Чжэньчжэня от этой сцены аж зубы заныли от сладости. Он шумно зашипел и прошептал:

— С сегодняшнего дня мечты бесчисленных юношей и девушек будут безжалостно растоптаны.

Юй Вэй крепко сжал руку Чао Цзяньсюэ, даже не думая ее отпускать, и холодно переспросил:

— Что ты имеешь в виду?

Ли Чжэньчжэнь фыркнул:

— Брат Юй, ты притворяешься глупым или правда не понимаешь? Обыкновенные юношеские грезы! Столько людей считают тебя своим идеалом и мечтают стать твоими даосскими спутниками!

Чао Цзяньсюэ тихо рассмеялся, услышав, как Юй Вэй равнодушно отрезал:

— Значит, их тем более следовало разбить вдребезги.

Тем временем в главном зале усадьбы уже собрались гости.

Чао Цзяньсюэ впервые увидел истинное лицо старшей госпожи семьи Ин. Он отметил про себя ее тонкие изогнутые брови, яркие губы и белоснежные зубы. На ней было роскошное платье цвета пиона с широкими рукавами. Статная и высокая, она обладала поистине величественным и благородным темпераментом.

Вскоре началась официальная часть, и зазвучали торжественные речи.

Сквозь вуаль Чао Цзяньсюэ заметил стоявшую в стороне госпожу Ин, а также двух молодых мастеров, одетых в такие же торжественные одежды.

Ин Лючжэн со слезами на глазах смотрел на Ин Фэйшан, выглядя очень растроганным.

За те годы, что они не виделись, он заметно вытянулся, но его ребячливость ничуть не исчезла — должно быть, старшие родственники хорошо его оберегали.

Только из непринужденных разговоров гостей Чао Цзяньсюэ узнал, что бывший глава семьи Ин скончался от болезни год назад. Целый год должность пустовала, и лишь теперь ее заняла Ин Фэйшан.

Кто-то также вспомнил покойную Ин Сяньгэ, вздыхая, что её талант был поистине выдающимся. Будь она жива, то прославила бы поместье Бабочек Снов на весь мир Сюаньчжэнь, а не только в пределах Дунъюаня. Шептались и о том, что ребенок Ин Сяньгэ на самом деле родился полудемоном.

Юй Вэй крепче сжал его ладонь.

Чао Цзяньсюэ слегка ответил на нажатие пальцев, показывая, что с ним все в порядке.

По окончании церемонии Ин Фэйшан получила заветную печать, символизирующую власть главы семьи Ин, после чего гости смогли разойтись на отдых.

Госпожа Ин подошла к их компании и поприветствовала:

— Давно не виделись. Уровень совершенствования господина Юя значительно вырос, это искренне восхищает.

— Госпожа слишком добра, — холодно отозвался Юй Вэй.

Мадам Ин горько улыбнулась:

— Я знаю, что вы затаили обиду на поместье Бабочек Снов. Но такова была воля прежнего главы клана: наше поместье никогда не примет ребенка с нечистой кровью.

Юй Вэй качнул головой и отрезал:

— Нет нужды больше говорить об этом.

— Хорошо, — мадам Ин не стала настаивать и перевела разговор на обитель «Одинокий челн».

Гости прибывали и уходили толпами. Чао Цзяньсюэ слегка похлопал Юй Вэя по руке, прося отпустить его, так как хотел прогуляться в одиночестве.

Ноги сами привели его к Зимнему саду.

Благодаря магии Павильон Глубокого Снега, как и прежде, был укрыт толстым слоем снега.

Чао Цзяньсюэ медленно подошел ближе. Его окружили темные колонны из сандалового дерева. Он поднял взгляд, рассматривая изысканные резные узоры: деревья, цветы, птиц, зверей и рыб, украшавшие постройку.

Там же были высечены две строки мелких иероглифов:

«Глубокий снег, глубокий снег, сегодня я вижу снег, и снег все так же глубок».

«Идя по горе, идя по горе, направляясь прямо к облачной горе, гора становится яснее».

— Кто здесь? — раздался чистый и ровный голос.

Чао Цзяньсюэ оглянулся и увидел нового главу семьи. Ин Фэйшан стояла у самого павильона — высокая, стройная, окруженная утонченной и величественной аурой.

Она грациозно поклонилась и спросила:

— Кто этот почтенный гость?

Крупные хлопья снега медленно опускались на землю. Чао Цзяньсюэ ответил на приветствие и тихо произнес:

— Я пришел вместе с господином Юем.

Глава 96

В павильоне Глубокого Снега черты его лица были скрыты вуалью, делая их неясными, но в нем не чувствовалось ни капли робости — лишь глубокая и отстраненная аура. Под полупрозрачной тканью угадывались тонкая талия и длинные ноги, а лунно-белое, расшитое золотом одеяние выглядело несравненно роскошным.

Поистине словно золотая бабочка, опустившаяся в Павильон Глубокого Снега.

Насколько было известно Ин Фэйшан, в Дунъюане заклинателей с такой внешностью и манерами не водилось.

Он сказал, что пришел вместе с хозяином «Одинокого челна». Может быть, это давний знакомый господина Юя?

Ин Фэйшан шагнула вперед и спросила:

— Вы прибыли из земель Чжунчантянь?

Чао Цзяньсюэ любезно улыбнулся под вуалью и слегка кивнул в знак согласия.

— В парадном зале сейчас оживленно, но этот Зимний сад давно необитаем, а из-за круглогодичного снега кажется еще более пустынным. Неужели почтенный гость не любит шумные толпы?

Чао Цзяньсюэ ответил:

— Здесь мне как-то спокойнее. Скажите, разве старшая Ин Сяньгэ раньше жила в этом месте?

Ин Фэйшан зашла в павильон вслед за ним:

— Да, это была обитель моей тети.

— Каким человеком она была?

Ин Фэйшан вздохнула:

— Я была еще совсем девчонкой, когда она скончалась. Моя тетя обладала исключительным талантом, и старейшины клана прочили ей место следующего главы семьи. Вот только она совсем не стремилась к мирной и покойной жизни.

Она улыбнулась и добавила:

— Я не утверждаю, что быть «мирной» — это обязательно хорошо. В моих глазах она всегда оставалась самой замечательной женщиной. Она путешествовала между двумя мирами и даже какое-то время жила в царстве демонов. В те времена отношения между демонами и людьми-заклинателями хоть и не были настолько враждебными, как сейчас, но и дружескими их тоже нельзя было назвать. Было много вещей, которые я сама хотела сделать, но не решалась, а моя тетя брала и делала всё это. Она всегда твердила, что я должна быть смелой и больше верить в себя. И только благодаря ей я сегодня смогла унаследовать пост главы семьи.

Слушая ее рассказ, Чао Цзяньсюэ смутно нарисовал в своем воображении отчетливый образ женщины, обладавшей мужеством меча, сердцем цитры, а также непринужденным и веселым нравом.

Однажды он уже спрашивал у Цин Ту Лю, какими людьми были Ци У и Ин Сяньгэ. Цин Ту Лю тогда красноречиво расписал множество лестных слов о Ци У — всё это, конечно же, ему поведал старейшина Цин, — но при этом не обронил ни единого слова об Ин Сяньгэ.

В конце концов старейшина Цин лишь бросил ему вдогонку: «Тогда все в один голос твердили, будто Повелитель демонов Ци У сошел с ума и принялся без разбора убивать невинных! Хм! Я так не считаю. Повелитель демонов был мудрым правителем своего поколения, с чего бы ему сходить с ума без веской причины? Думаю, во всём виновата та женщина из семьи Ин!»

В ответ на это Чао Цзяньсюэ тогда лишь дернул уголком губ и не стал расспрашивать дальше.

И вот теперь Ин Фэйшан рассказывала ему, каким человеком на самом деле была его мать.

Всё очень точно совпадало с тем, что представлял себе Чао Цзяньсюэ. Если судить даже по истории с оленьим демоном, Ин Сяньгэ определенно не была такой, какой её описывал старейшина Цин.

Он задумался на мгновение, тщательно подбирая слова:

— Интересно, а сохранились ли какие-нибудь портреты старшей Ин?

— Конечно, сохранились, — кивнула Ин Фэйшан. — Однако Зимний сад было строго-настрого приказано не открывать без крайней нужды, так что, боюсь, сейчас это будет не слишком удобно…

Она вдруг осеклась, осознав что-то:

— Ах, я чуть не забыла, ведь теперь я глава семьи.

Ин Фэйшан и сама очень скучала по тете, которую не видела много лет. К тому же она почувствовала странную, необъяснимую близость к этому загадочному гостю, а потому не стала отказывать и предложила:

— Раз так, почему бы вам не зайти и не взглянуть вместе со мной, дорогой гость?

— С удовольствием, — Чао Цзяньсюэ спустился по ступеням павильона.

Пейзаж в Зимнем саду оставался безупречно чистым. Стоило Ин Фэйшан толкнуть дверь, как в глаза сразу бросился портрет.

Женщина на картине ничем не отличалась от той, что он рисовал в своем воображении, разве что её аура казалась чуть мягче. В её глазах Чао Цзяньсюэ неожиданно увидел отражение своих собственных.

— Так вот как она выглядела… — тихо пробормотал он.

Вдруг непрошеная холодная слеза скатилась по его подбородку, упав на лацкан одеяния. Чао Цзяньсюэ не пошевелился, лишь слегка моргнул, скрывая влагу в глазах.

Он попытался перевести всё в шутку:

— Если бы художник тогда применил особую магию, старшая Ин сейчас могла бы двигаться на холсте.

Ин Фэйшан удивилась:

— Этот портрет моей тети был написан очень давно, в те времена подобных чар еще не существовало.

Они еще немного побеседовали, обмениваясь любезностями, после чего Ин Фэйшан вызвалась проводить его до выхода. Стоило им покинуть пределы Зимнего сада, как перед ними выросла фигура Юй Вэя. Он сдержанно поприветствовал Ин Фэйшан как нового главу семьи Ин.

Заметив Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй заметно расслабился, и напряжение сошло с его лица:

— Я не смог найти тебя в главном зале, так и подумал, что ты ушел сюда.

Ин Фэйшан улыбнулась:

— Спутник господина Юя — крайне интересный человек. В будущем, когда у хозяина обители будет время, вы можете в любой момент навестить поместье Бабочек Снов.

Юй Вэй вежливо кивнул:

— Благодарю, но мы пока не станем обременять главу семьи Ин своими визитами.

С этими словами он протянул ладонь, и Чао Цзяньсюэ совершенно естественно шагнул к нему и вложил в нее свою руку.

Заметив эту особенную, красноречивую атмосферу между ними, Ин Фэйшан сразу всё поняла.

Значит, сердце господина Юя уже давно было занято.

— Подождите, — тихо окликнула их Ин Фэйшан.

Она подняла ладонь, на мгновение сжала её в кулак, а затем снова раскрыла. Золотая бабочка медленно взмыла в воздух и грациозно подлетела к Чао Цзяньсюэ.

Ин Фэйшан произнесла:

— Кланы Ин и Юй дружат уже тысячи лет. Мы впервые встречаемся с господином Юем лицом к лицу, и мне следовало подготовить достойный подарок. Но поскольку всё произошло в спешке, у меня есть при себе лишь эта Бабочка, Проникающая в Сны. Пожалуйста, примите её.

Она говорила, что это дар для Юй Вэя, однако духовная бабочка, покружив, опустилась прямо на ладонь Чао Цзяньсюэ.

Ин Фэйшан мягко улыбнулась:

— Бабочка, Проникающая в Сны — уникальный магический артефакт клана Ин. С её помощью можно встретиться во сне с кем угодно, невзирая на любые расстояния. Даже если два человека находятся за тысячи миль друг от друга, они могут общаться так, словно видятся лично.

Духовная бабочка на ладони Чао Цзяньсюэ была совсем крошечной и излучала нежный светло-жёлтый свет. Она не имела физического тела и лишь едва ощутимо трепетала крылышками на его коже.

На протяжении многих десятилетий Юй Вэй неизменно и вежливо отвергал любые подношения для обители «Одинокий челн», но на этот раз он принял дар и поблагодарил её.

Дух бабочки снова взлетел и спрятался за вуалью Чао Цзяньсюэ, а легкий ветерок едва заметно колыхнул край полупрозрачной ткани.

В этот короткий миг Ин Фэйшан успела разглядеть пару слегка приподнятых глаз феникса — темных, с длинными ресницами. Мягкий свет бабочки отразился в самой их глубине, когда Чао Цзяньсюэ бросил на неё мимолетный взгляд, в котором, казалось, промелькнула целая жизнь.

Она застыла на месте, и слова, которые она собиралась произнести, мгновенно застряли в горле.

Он лишь коротко кивнул ей, после чего развернулся, собираясь уйти вместе с Юй Вэем. Ин Фэйшан сделала несколько быстрых шагов вслед за ними и выкрикнула:

— Подожди минуту!

Она пристально вглядывалась в фигуру перед собой:

— Хочешь ли ты спросить меня о чем-то еще?

Чао Цзяньсюэ на мгновение замер, а затем покачал头:

— Мне было очень приятно побеседовать с госпожой Ин. Мне… больше не о чем просить.

Ин Фэйшан на секунду заколебалась, желая поверить в свою догадку, но не смея. Наконец она глубоко вздохнула, возвращая себе прежнее самообладание, и произнесла:

— Теперь, когда я унаследовала положение главы семьи, я больше не намерена поддерживать многие старые правила клана Ин. Я буду менять их постепенно. Именно это хотела бы увидеть и моя тётя.

— А… — Чао Цзяньсюэ удивленно приоткрыл рот.

Ин Фэйшан утвердилась в своем решении и продолжила, не сводя с него глаз:

— Моя тетя однажды сказала мне: будь у нее ребенок, она обязательно привела бы его в этот мир со всей своей любовью, надеясь, что он вырастет счастливым и беззаботным. Но еще она надеялась, что он сможет смело делать то, чего хочет сам. Даже если на пути возникнут препятствия — это не важно, ведь после снегопада всегда светит солнце, и только поднявшись высоко, можно ясно увидеть горы... Я с самого детства восхищаюсь тетей. Эти слова принадлежат ей, и они очень меня вдохновляют.

Услышав это, Чао Цзяньсюэ мягко ей улыбнулся:

— Спасибо.

Он помахал рукой на прощание и ушел вместе с Юй Вэем.

Когда их фигуры скрылись за углом, из-за укрытия неподалеку показался еще один человек. Ин Фэйшан смахнула влагу с уголков глаз, обернулась к нему и на мгновение лишилась дара речи от его глупого вида.

Ин Лючжэн застыл, во все глаза глядя в сторону поворота, за которым скрылись гости.

— Третий брат! — окликнула она его.

Ин Лючжэн взволнованно указал пальцем вглубь сада:

— Сестра, я чувствую… чувствую что-то очень знакомое! Я уже видел его раньше! Кажется, это он!

Ин Фэйшан строго оборвала его:

— Ты ничего не видел и ничего не слышал. Запомни: когда он сам захочет, тогда и покажется!

Ин Лючжэн послушно закивал:

— Ты права! Я буду тебя слушаться!

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй отыскали Ли Чжэньчжэня, но никто из них не спешил возвращаться в обитель «Одинокий челн».

Поскольку они редко выбирались в свет, то решили провести побольше времени в самом городе Дунъюань.

Ли Чжэньчжэнь по дороге увлеченно рассказывал им о последних новостях и делах в секте Уу.

Хорошая новость заключалась в том, что духовная сила в пещере Му Юаня постепенно восстанавливалась, и мастер, вероятно, скоро должен был прийти в себя. Чао Цзяньсюэ с облегчением выдохнул:

— Я так сильно переживал, что с Учителем что-нибудь случится. Если бы он действительно не смог проснуться из-за меня, я бы никогда себе этого не простил.

Ли Чжэньчжэнь перебил его:

— Это не твоя вина! Разве ты не говорил, что за всеми этими интригами стоял Мо Таньчжоу? Я ведь и подумать не мог, он всегда казался таким благородным человеком. Никогда бы не ожидал, что он способен на подобные грязные дела! Когда ты собираешься сорвать с него маску и раскрыть его истинное лицо?

Юй Вэй спокойно произнес:

— Спешить некуда. Нужно дождаться идеального момента, когда все виновники будут в сборе.

Точно так же, как Мо Таньчжоу в свое время решил заставить Чао Цзяньсюэ публично пережить предательство близких и друзей.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что эта тема слишком тяжела и совершенно не подходит для такого прекрасного вечера, поэтому поспешил перевести разговор в другое русло:

— А как дела у Цю Шуя и Нань Шаня? Как они поживают?

Ли Чжэньчжэнь сочувственно вздохнул:

— Заняты по горло, точно так же, как и я. — Немного помолчав, он добавил: — Кстати, Нань Шань позже признался мне, что очень сильно жалеет о том, как жестоко обошелся с тобой в тот день. Даже господин Му Юань тогда поверил тебе, а он, будучи твоим младшим братом, первым ослеп от ярости.

Чао Цзяньсюэ никогда не винил его за это. В конце концов, Учитель был невероятно добр к Нань Шаню — он не только обучил его, но и спас ему жизнь.

Вскоре Ли Чжэньчжэнь попрощался и первым отправился обратно в Чжунчантянь, а Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй продолжили свою неспешную прогулку.

Чао Цзяньсюэ призвал подаренного духа-бабочку, и тот принялся кружиться вокруг их переплетенных рук, создавая дивную, завораживающую картину. Засмотревшись на этот танец, Чао Цзяньсюэ вдруг удивленно вскрикнул:

— Ах!

Юй Вэй обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

Чао Цзяньсюэ пояснил:

— Я вспомнил тот день в мире людей, когда встретил повелителя Цишаня. Он ведь тогда превратился именно в такую духовную бабочку! Похоже, его магия берет начало от этого самого артефакта «Бабочка, Проникающая в Сны» из поместья семьи Ин.

Юй Вэй кивнул:

— У господина Цишаня были близкие отношения со старшей Ин Сяньгэ. Нет ничего удивительного в том, что у него оказался этот артефакт.

— Действительно, — согласился Чао Цзяньсюэ. — Просто это навело на мысли. В тот день я и впрямь не мог отличить сон от реальности, меня словно унесло в транс. Этот артефакт невероятно силен.

— Как-никак, поместье Бабочек Снов по праву считается кланом номер один в Дунъюане.

Чао Цзяньсюэ немного подумал, а затем с лукавой улыбкой спросил:

— Раз уж на то пошло, какими сокровищами или редкими артефактами владеет твой собственный клан, Дунъюань Юй?

Юй Вэй мягко улыбнулся в ответ:

— Абсолютно все они сейчас находятся в руках моего старшего брата.

Чао Цзяньсюэ поднял руку, на которой красовался тот самый духовный браслет.

— Эй, — разочарованно протянул он, — а я-то думал, у тебя припрятаны куда более мощные артефакты.

Юй Вэй лишь слегка поджал губы, перехватил его ладонь и прижал к своей груди. Чао Цзяньсюэ ощутил сильные, мерные удары его сердца и идущее от тела тепло.

— Самый сильный артефакт находится здесь, и его я тоже готов отдать старшему брату.

Лицо Чао Цзяньсюэ мгновенно залилось краской. Он инстинктивно дернулся, желая высвободить руку, но тело оказалось куда честнее и не пожелало отпускать Юй Вэя. Тщетно пытаясь скрыть смущение, он отвел взгляд в сторону и проворчал:

— И зачем только ты говоришь такие глупости? Я и так знаю, что твое сердце принадлежит мне. Оно очень сильное, признаю, я сдаюсь!

Юй Вэй тихо рассмеялся:

— Мм, я имел в виду не только свое сердце, но и артефакт «Холодное горькое сердце».

А это ядро олицетворяло саму суть Юй Вэя и всей обители «Одинокий челн».

Только тогда Чао Цзяньсюэ понял, что Юй Вэй бесстыдно его дразнит.

Очевидно, что под великим артефактом тот изначально подразумевал «Холодное горькое сердце», но намеренно разыграл эту сцену, чтобы заставить Чао Цзяньсюэ первым признать власть над чужим сердцем, а после изящно поймать его на слове.

Этот Юй Вэй на самом деле был крайне хитрым, хоть и неизменно сохранял облик невинного небожителя. Чао Цзяньсюэ сегодня просто потерял бдительность и не разгадал уловку вовремя.

Духовная бабочка взмыла вверх и закружилась прямо между ними, там, где встретились их взгляды. Чао Цзяньсюэ мягко убрал её, сделал еще несколько шагов по заснеженной тропе и вдруг тихо произнес:

— Я очень рад, что мы сегодня побывали в поместье Бабочек Снов.

Ведь величайшее счастье в жизни — четко осознавать, чего ты хочешь и куда держишь путь. И, оборачиваясь назад, точно знать: место, откуда ты родом, по-прежнему поддерживает тебя и дарует силы.

Глава 97: Канун соглашения

Если двигаться на юг от острова Нань, за пределы человеческих земель, обитаемый мир сменяется бескрайним песчаным морем. Неподалеку отсюда находится вход в царство демонов, а в тысяче ли южнее расположен перевал Фумо.

Пустынные земли дышали сухостью и безжизненностью, здесь не было ни единого зеленого ростка. Чао Цзяньсюэ летел над барханами так долго, что почти потерял счет времени. Ему уже казалось, будто он никогда не выберется из этой глухой пустыни.

Он твердо знал, что впереди лежит перевал Фумо, и намеревался лично проверить обстановку.

В последнее время демоническая энергия вела себя крайне беспокойно. Различные бессмертные ордены непрерывно отправляли сюда сильнейших мастеров, дабы подавить всплески скверны у самого перевала.

Мучимый головокружением, слабостью и жаждой, Чао Цзяньсюэ чувствовал себя так, словно его полет длился долгие десятилетия, пока на горизонте наконец не показались первые следы присутствия людей-заклинателей.

Вместе с тем его взору открылся и истинный облик перевала Фумо.

Это был колоссальный разлом, образовавшийся из-за многовекового столкновения демонической и духовной энергий. По обе стороны от него вздымались желтые пески и суровые пустоши Гоби, а посредине зияла глубокая расщелина. Черно-багровая демоническая аура плотными волнами клубилась в низине — казалось, в любой момент из этой тьмы может соткаться исполинский силуэт верховного демона.

Великие праведные секты возвели над перевалом бесчисленные барьеры всех мастей и размеров. В основание каждой формации были встроены иллюзорные проекции десятков гигантских мечей, которые сливались в единый монолитный щит, удерживающий демоническую заразу внутри.

Однако даже столь мощного барьера было недостаточно: внизу непрерывно дежурили десятки заклинателей, подпитывая формацию собственной духовной энергией.

Опасаясь, что его заметят, Чао Цзяньсюэ приземлился, не став подлетать слишком близко. Едва его ступни коснулись земли, он почувствовал, что песок буквально раскален, и поспешно задействовал духовные силы, чтобы снова воспарить в воздух.

Он укрылся среди ближайших скал и песчаных насыпей, пытаясь отыскать в толпе силуэт владыки Цишаня, но всё было тщетно.

Господин Цишань уже долгое время удерживал перевал Фумо и обустроил здесь собственную скрытую обитель. Чао Цзяньсюэ отчетливо ощущал исходящие от разлома отголоски его мощной духовной ауры и божественной силы, что подтверждало присутствие мастера на передовой.

Раньше до него доходили лишь смутные слухи о бушующей демонической скверне, которые казались чем-то далеким. Но теперь, оказавшись здесь лично, он осознал, насколько мрачно обстоят дела.

Прямо сейчас люди-заклинатели еще справлялись со сдерживанием, однако со временем запертые внутри великие демоны будут получать все больше подпитки. Рано или поздно скверна накопится, и барьер неизбежно падет.

Если это случится, мир Сюаньчжэнь, возможно, и уцелеет, но будет омыт реками крови, что мало чем отличается от полного уничтожения.

Демоническая энергия копилась тысячелетиями и в конце концов должна была вырваться наружу. И надо же было такому случиться, что именно их поколению суждено было столкнуться с этой катастрофой лицом к лицу!

Глядя на побледневшие от истощения лица и тревогу заклинателей, охранявших барьер, Чао Цзяньсюэ укрепился в мысли: надежда на переговоры и союз между человеческой и демонической расами не просто есть — это их единственный шанс.

Даже если праведные бессмертные ордены всем сердцем противились сотрудничеству с царством демонов, они уже подошли к черте, когда обстоятельства вынудят их пойти на этот шаг. Не хватало лишь катализатора.

Чао Цзяньсюэ был полностью готов взять на себя эту роль. А то, что другие повелители демонов из подземного мира могли не захотеть его слушать — не имело значения.

Ведь они с Юй Вэем уже нашли идеального кандидата, которого собирались поддержать.

Этим кандидатом был олений демон, только что вознесшийся из мира людей.

Простите, теперь его следовало с почтением именовать «Истинный Бессмертный Цилинь».

Обретя бессмертие, Цилинь мог свободно перемещаться между человеческим миром и вселенной Сюаньчжэнь. Обитатели подземного царства уже почитали его как своего кумира. Раз уж он согласился выступить на стороне Чао Цзяньсюэ в качестве посредника, упрямые повелители демонов точно пойдут на уступки.

Получив приглашение в обитель «Одинокий челн», Цилинь тайно принял человеческий облик, превратившись в молодого человека. Пока он молчал, его серебристые волосы и золотые глаза выглядели довольно грозно и властно. Но стоило ему открыть рот, как вся маскировка тут же рушилась.

— Ты — потомок Мастера! — восторженно воскликнул он.

Чао Цзяньсюэ уже знал все подноготную этой истории, а вот Юй Вэй до сих пор оставался в неведении и недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Выслушав краткое объяснение, Юй Вэй тоже удивился:

— Надо же, какая судьба.

Ин Сяньгэ когда-то случайно помогла зародиться сознанию маленького демона в человеческом мире, а теперь этот самый демон исполнял заветное желание Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ искренне произнес, обращаясь к Цилиню:

— Мне нужно, чтобы ты отправился в царство демонов и помог мне в одном деле. От этого зависит безопасность всего мира Сюаньчжэнь.

Цилинь доверчиво кивнул:

— Просто скажи, что делать, и я помогу.

Чао Цзяньсюэ обрадовался, но в то же время заподозрил неладное. Как Цилинь умудрился остаться таким наивным, даже превратившись в бессмертное существо? Его взгляд лучился детской чистотой — настолько невинной, что это даже вызывало умиление.

Заметив его замешательство, Цилинь добавил:

— Я соглашаюсь только потому, что это ты.

Он словно насквозь видел все тайные сомнения Чао Цзяньсюэ.

Тот взволнованно ответил:

— Хорошо. — Немного подумав, он серьезно добавил: — Пожалуй, я попрошу Цин Ту Лю сопровождать тебя. Когда будете вести переговоры, не говори слишком много. Просто кивай или качай головой.

Цилинь удивленно наклонил голову:

— Почему?

Да потому что, стоило тебе заговорить, как от былого величия истинного бессмертного не оставалось и следа! Чао Цзяньсюэ всерьез опасался, что другие демоны просто разочаруются.

В конце концов, в представлении грозных обитателей подземного мира Истинный Бессмертный Цилинь виделся могучим, суровым воином, который сумел пробить оковы Небесного Дао в бесплодном и лишенном духовной энергии мире людей. Им и в голову не могло прийти, что перед ними — тихий и ласковый олененок.

Как бы то ни было, Цилинь принял это важное поручение. Осознав масштабы катастрофы, грозящей миру Сюаньчжэнь, он отправился в путь, ведомый глубоким чувством справедливости.

А Юй Вэй взял на себя задачу убедить праведные бессмертные секты.

После того как демоническая энергия на перевале Фумо активизировалась, главы орденов собирались каждые десять дней, чтобы обменяться последними новостями.

Прежде место, отведенное для представителей Дунъюаня, неизменно пустовало, но сегодня его наконец кто-то занял.

Заметив гостя, Ин Фэйшан, которая сама едва закончила принимать поздравления по случаю вступления в должность, просияла и громко объявила, привлекая к нему всеобщее внимание:

— Хозяин обители Юй тоже здесь!

Юй Вэй лишь слегка кивнул в ответ. Многие из присутствующих видели его впервые в жизни. Оглядывая молодого мастера, старейшины принялись наперебой расточать похвалы, называя его «непревзойденным гением» и сокрушаясь, что «молодое поколение давно превзошло старшее». Юй Вэй при этом не изменился в лице, и его абсолютное, ледяное спокойствие вызывало еще большее уважение.

Обычно эти собрания поочередно принимали у себя разные ордены, и на этот раз настала очередь секты Семи Навыков.

Выслушав доклад о текущей ситуации на перевале Фумо и о совместных усилиях по укреплению барьера, главы сект один за другим выразили готовность направить на передовую дополнительные силы, которых должно было хватить на первое время.

Все они участвовали в подобных встречах уже бесчисленное количество раз, так что совет превратился в обычную рутину. В конце концов, судя по предсказаниям и отчетам, прямо сейчас явных признаков скорого прорыва барьера не наблюдалось.

Глава секты Семи Навыков наконец с облегчением выдохнул и обратился к собранию с формальным вопросом, есть ли у кого-то еще предложения.

Среди присутствующих воцарилась тишина.

Глава ордена уже собирался закрыть встречу:

— В таком случае, если больше вопросов нет, все…

— Подождите минуту.

Заклинатели обернулись на голос и увидели Юй Вэя, который поднялся со своего места. Высокий и статный, он разительно выделялся на фоне седовласых старейшин.

Под пристальными безмолвными взглядами толпы он неторопливо спустился в центр зала. Его невозмутимый вид и мощная аура заставили всех присутствующих затаить дыхание.

Юй Вэй твердо произнес:

— Я считаю, что перед лицом надвигающегося кризиса на перевале Фумо праведные бессмертные секты обязаны объединить силы с царством демонов, чтобы вместе противостоять древней скверне.

Зал мгновенно взорвался от возмущения.

Одно это заявление всколыхнуло целую бурю. Несколько старцев тут же яростно замахали руками:

— Ни в коем случае! Те, кто принадлежит к иной расе, неизменно вынашивают дурные замыслы! Кто поручится, что в самый ответственный момент демоны не нанесут нам удар в спину?!

Кто-то из старейшин подхватил:

— Наши отношения с царством демонов и без того натянуты до предела! Хотя в последние годы ситуация слегка улучшилась, на границе до сих пор регулярно происходят стычки, когда демоны нападают на людей-заклинателей!

Другой твердо добавил:

— Я ни за что не поверю, что эти твари способны на мирное и честное сотрудничество с нами!

В зале поднялся гул, заклинатели взволнованно переглядывались и шептались.

— Сейчас демоническая скверна заперта внутри барьера, и бессмертные секты еще могут ее сдерживать, но что будет потом? — Взгляд Юй Вэя оставался леденяще холодным. — Несмотря на давнюю вражду с нами, обитатели царства демонов, в конечном счете, тоже принадлежат к миру Сюаньчжэнь. Они не станут вредить общему дому ради сомнительной выгоды. Наша самая неотложная задача — совместно выстроить рубеж обороны. Когда перевал Фумо будет прорван, обсуждать это будет уже поздно.

Его суровые слова заставили толпу мгновенно притихнуть.

Внезапно в воцарившейся тишине раздался уверенный женский голос:

— Я согласна с предложением хозяина обители Юя.

Это была Ин Фэйшан, также представлявшая регион Дунъюань.

Стоило ей высказаться, как еще несколько человек озвучили свою поддержку. Однако скептики всё равно не унимались:

— Эти твари хитры и непредсказуемы! Что, если они воспользуются моментом и ударят по бессмертным сектам? Если внутренние распри вспыхнут еще до того, как падет перевал Фумо, сможем ли мы заплатить такую цену?

Голос Юй Вэя прозвучал подобно треснувшему льду:

— Кто-нибудь из старейшин лично бывал на перевале Фумо в последнее время? Вы видели своими глазами, насколько там опасная обстановка? Цена, о которой вы сейчас печетесь — всего лишь ваши домыслы. Вы действительно готовы принести в жертву будущее всего мира Сюаньчжэнь ради подобных необоснованных страхов?

После этого возразить старейшинам было нечего, и в зале воцарилось молчание.

------------------------------

Тем временем в обители «Одинокий челн» царил абсолютный покой. Две стрекозы пролетели мимо ворот и на мгновение задержались во дворе. Не найдя ни пруда, ни цветов, они поспешили улететь.

Откуда-то снизу прилетел мелкий камешек. Он едва не задел крыло одной из стрекоз, но все же пролетел мимо цели.

— Тц.

Промахнувшись, Мо Цзэчжи скучающе зевнул. Наблюдая за тем, как Чао Цзяньсюэ неспешно тренируется во дворе, он лениво протянул:

— Ты так уверен, что эти праведные секты согласятся на мирные переговоры?

Чао Цзяньсюэ плавно развернулся, сделав несколько шагов, и кончик его клинка очертил в воздухе изящный, похожий на цветок узор:

— А у них есть выбор?

— Тьфу! Насколько я знаю этих упрямых стариков, они ненавидят демонов до глубины души и считают себя выше их. Да даже если полчища тварей окажутся у них на пороге, они ни за что не произнесут слово «мир».

Движения меча Чао Цзяньсюэ на мгновение замерли, но он тут же продолжил тренировку. Будь это раньше — в те дни, когда он только-только покинул секту Уу, — он бы полностью согласился с Мо Цзэчжи. Но теперь он ни капли не переживал.

Возможно, в бессмертных орденах и оставались те, кто питал к демонам слепую вражду, но хватало и способных к мирному диалогу. Предрассудки одного поколения искоренить трудно, однако последующие всегда оказывались прозорливее.

Не стоило думать, будто люди и демоны безнадежно испорчены.

Когда Юй Вэй вернулся, Чао Цзяньсюэ как раз закончил тренировку. Он с улыбкой спросил:

— Ну когда?

Юй Вэй ответил:

— На этот раз инициативу возьмет на себя секта Тяньяо. Их глава лично напишет послание в подземное царство. Если демоны примут условия, встреча состоится завтра в полдень.

Всё прошло гладко, без лишних потрясений. Чао Цзяньсюэ кивнул:

— Цин Ту Лю тоже прислал весточку. Остальные повелители демонов дали свое согласие на встречу.

С этим делом следовало покончить как можно скорее. Помимо спасения перевала Фумо, на кону стояло публичное разоблачение злодеяний Мо Таньчжоу. Чао Цзяньсюэ повернулся к их пленнику:

— Ты поможешь нам завтра?

Лицо Мо Цзэчжи мгновенно помрачнело, и он презрительно усмехнулся:

— А у меня есть выбор? Мне и самому не терпится увидеть, как его выставят на посмешище.

Чао Цзяньсюэ немного подумал и добавил:

— Если ты сдержишь слово, послезавтра мы отвезем тебя в долину И Юнь.

Мо Цзэчжи сердито зыркнул на него:

— Надо же, какая щедрость. По рукам.

Чао Цзяньсюэ давно привык к его косым взглядам и скверному нраву. Если бы Мо Цзэчжи вдруг проявил вежливость и искренне его поблагодарил, это выглядело бы куда более подозрительно.

С наступлением ночи Чао Цзяньсюэ тайно вернулся в царство демонов.

Цин Ту Лю, не умолкая, во всех красках расписывал ему дневные события, пока Цилинь молча сидел рядом, сохраняя свой очаровательный вид.

— Ты бы видел! Эти грозные повелители демонов чуть на колени не попадали, едва завидев Цилиня! Нам даже убеждать их не пришлось, ни единого лишнего слова не сказали — просто изложили суть дела, и они тут же со всем согласились!

— О-о, помнится, раньше я в одиночку по их землям ходить боялся, даже взгляда поднять не смел. Зато сегодня, благодаря Цилиню, наконец-то смог задрать нос! Ха-ха-ха!

Сияя от гордости, Цин Ту Лю подтолкнул Чао Цзяньсюэ к дверям комнаты:

— Смотри, что я для тебя приготовил!

— Что там?

Чао Цзяньсюэ растерянно замер на пороге, увидев висевшее на стойке черно-золотое одеяние. От его неописуемой роскоши у него аж глаза округлились.

— Это парадное церемониальное облачение, которое раньше принадлежало владыке Ци У! Старейшина лично распорядился подогнать его под твою фигуру, чтобы ты надел его на завтрашний совет. Он хочет во всеуслышание заявить миру демонов, что род владыки Ци У жив и наследие не прервалось!

Разглядывая этот великолепный наряд, Чао Цзяньсюэ невольно подумал: что ж, завтра ему действительно придется положиться на одежду, чтобы создать по-настоящему эффектный вид!

Глава 98: Раскрытие, одно за другим

Эта встреча бессмертных сект и повелителей демонов состоялась на песчаных землях у границы острова Нань. Организаторы задействовали мощный артефакт, сотворив прямо из воздуха величественный зал. Несмотря на спешку, внутреннее убранство было безупречным: повсюду ярко горели светильники, а каменный пол был отполирован до такой степени, что отражал силуэты гостей.

Юй Вэй провел Чао Цзяньсюэ внутрь, и тот поначалу укрылся за ширмой, наблюдая за происходящим.

Ему еще никогда не доводилось видеть повелителей демонов. Когда те один за другим входили в зал, перед Чао Цзяньсюэ предстало поразительное разнообразие обликов: одни были могучими и статными, другие — стройными и обворожительными. У кого-то была темная кожа и звериные когти, а кто-то выделялся мертвенно-бледным лицом, белыми волосами и такими же белыми зрачками. Словом, по сравнению со старейшинами человеческих орденов, демоны выглядели крайне эксцентрично.

— Глава ордена Мо прибыл? Пожалуйста, проходите скорее!

Чао Цзяньсюэ безошибочно уловил оживление у самого входа. Стоявший позади него Мо Цзэчжи едва не рванулся вперед, но Чао Цзяньсюэ вовремя надавил ему на плечо, заставив опуститься обратно.

— Давно не виделись. Молодой господин Мо — истинный герой своего поколения!

Едва смолкли льстивые приветствия, как в зал вошел человек в черном одеянии и серебряных сапогах. Мо Таньчжоу выглядел весьма внушительно: он почтительно поддерживал главу ордена Мо под руку, переступая через порог, и в глазах посторонних казался абсолютно безупречным, благородным молодым господином.

— Тьфу. Какое тошнотворное притворство, — без всяких прикрас выплюнул Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ наблюдал за тем, как гости рассаживаются по местам. Каждое движение Мо Таньчжоу было исполнено безупречного этикета, а его холодное лицо и впрямь напоминало недосягаемый цветок на высокой горе.

Раньше тот утверждал, будто они с Юй Вэем похожи, но теперь, узнав его истинную натуру, Чао Цзяньсюэ понимал, насколько обманчива внешность. Чем дольше он всматривался в него, тем сильнее росло отвращение. В этом человеке не было ни капли благородства Юй Вэя.

Вскоре прибыли почти все представители крупных бессмертных орденов.

Юй Вэй занял свое место прямо перед ширмой, за которой укрылся Чао Цзяньсюэ. Со стороны же демонов вместо Чао Цзяньсюэ на совете присутствовал старейшина Цин.

Чао Цзяньсюэ окинул взглядом зал. Орден Уу направил на встречу владыку Шэнь Ду и Ли Чжэньчжэня. Последний честно признался, что ни за что на свете не пропустит такое захватывающее зрелище.

Впрочем, Ли Чжэньчжэню с трудом удавалось скрывать свою предвкушающую, ехидную улыбку. Он то и дело бросал многозначительные взгляды на стоявшего напротив Мо Таньчжоу и заговорщически ему улыбался. Мо Таньчжоу нашел такое поведение странным, но, приняв это за дружеский жест, вежливо сложил ладони в приветственном знаке.

Ли Чжэньчжэнь тут же тайно передал свой голос Чао Цзяньсюэ:

— Ты видел? Ты видел?! Он даже улыбнулся мне в ответ! Каков мерзавец, до чего же силен в актерстве!

С этого момента и начались официальные переговоры.

Оказавшись лицом к лицу с повелителями демонов, старейшины бессмертных сект поначалу пытались соблюдать приличия и обменивались вежливыми фразами. Однако один из демонов внезапно взмахнул огромным черным когтем и громогласно прервал их:

— Хватит пустой болтовни! Переходите сразу к сути: как именно укреплять барьер, чего вы хотите от царства демонов — выкладывайте всё и сразу. Вы, люди-заклинатели, вечно разводите кучу бесполезных формальностей!

В зале на мгновение воцарилось молчание. Но стоило демону высказаться, как необходимость притворяться отпала, и обсуждение дела тут же пошло гораздо быстрее.

Как укрепить барьер перевала Фумо, что делать, если демоническая энергия всё же прорвется... Обсуждения проходили на удивление гладко. В этом зале натянутые отношения между людьми и демонами, казалось, мгновенно улетучились.

Стоило лишь отбросить предрассудки и начать относиться друг к другу по-человечески, как стало очевидно: они вполне способны сосуществовать в гармонии.

Время пролетело быстро, и повестка дня подошла к концу.

Присутствующие заметно вымотались и уже собирались объявить перерыв, когда Юй Вэй внезапно поднялся со своего места и произнес:

— Прошу всех задержаться еще на минуту. Есть один вопрос, который необходимо прояснить, пока все здесь в сборе.

Старейшины бессмертных сект приготовились слушать, да и представители подземного царства с любопытством обратили на него всё свое внимание.

Голос Юй Вэя прозвучал твердо и отчетливо:

— Речь пойдет об инциденте с Чао Цзяньсюэ.

Как только прозвучало это имя, Мо Таньчжоу, наливавший в этот момент воду главе клана Мо, заметно напрягся. Впрочем, он мгновенно взял себя в руки, и на его лице не осталось и следа волнения — выражение вернулось к абсолютно безупречному.

В зале же поднялся ропот. Все посчитали это неуместным. Инцидент с Чао Цзяньсюэ был улажен еще тогда, и те, кто знал подробности, давно слышали, что у Юй Вэя возникли серьезные разногласия с сектой Уу по этому поводу.

Но, в конце концов, это было внутренним делом человеческих сект. Об этом следовало говорить за закрытыми дверями. Поднимать тему Чао Цзяньсюэ перед лицом демонов казалось полнейшим абсурдом.

Владыка Шэнь Ду тоже встал, встревоженно нахмурившись:

— Юй Вэй…

Однако Юй Вэй, пристально обводя взглядом собрание, торжественно перебил его:

— Господин Шэнь Ду, Чао Цзяньсюэ в тот день был жестоко оклеветан. Настоящий организатор того преступления и по сей день чист перед законом, и прямо сейчас он находится в этом зале.

Юй Вэй мог подолгу хранить молчание, но стоило ему заговорить, как его слова всегда поднимали в сердцах людей огромные волны.

— Что ты имеешь в виду? — владыка Шэнь Ду окончательно растерялся.

Звук винного кубка, поставленного на стол, был тихим, но в затихшем зале прозвучал отчетливо. Мо Таньчжоу поднял голову и с легкой улыбкой произнес:

— Прошу прощения.

Его лицо по-прежнему оставалось безмятежным.

Юй Вэй пристально посмотрел на него, открыто заявляя:

— В тот день Чао Цзяньсюэ обвинили в убийстве соучеников, потому что его намеренно подставили. Настоящий убийца расправился с учеником в Царстве Полудемонов, принял чужой облик и проник в секту Уу. Там он убил двоих стражей у водной тюрьмы, что спровоцировало появление демонических облаков, но заставило всех поверить, будто именно кровь полудемона привлекла скверну.

По мере его повествования владыка Шэнь Ду начал понимать суть:

— Ты хочешь сказать, что этот человек сначала находился в Царстве Полудемонов, а затем присутствовал и в секте Уу?

Владыка Цзывэй, хранивший молчание всё это время, отпил чаю и заметил:

— Если слова хозяина обители Юя — правда, то круг подозреваемых в этом зале сужается до минимума.

Все принялись взволнованно переглядываться. Лишь Мо Таньчжоу неподвижно смотрел на Юй Вэя, не выдавая себя ни единым жестом.

Юй Вэй повернулся прямо к нему и ледяным тоном отрезал:

— Не стоит тратить силы на догадки. Этот человек — ученик ордена Тяньяо, Мо Таньчжоу.

Зал снова взорвался от оглушительного негодования.

— Мо Таньчжоу? Молодой мастер Мо — лучший ученик ордена Тяньяо, как он мог пойти на такое злодеяние?

Вечно улыбающийся глава клана Мо на сей раз не на шутку разгневался. Он с силой ударил ладонью по столу и выкрикнул:

— Пустые слова! Как у тебя только смелости хватило оклеветать моего сына! Даже если ты хозяин обители «Одинокий челн», мой орден Тяньяо не спустит это тебе с рук!

Договорив, он внезапно тяжело и надрывно закашлялся. Он был уже глубоким стариком, чье совершенствование замерло на мертвой точке много лет назад. Духовная энергия в его меридианах постепенно иссякала, отчего и само тело неумолимо увядало.

Остальные присутствующие не смогли безучастно смотреть на его мучения. Старейшины поднялись со своих мест, пытаясь урезонить Юй Вэя:

— Господин Юй, вы еще молоды, и вам свойственна импульсивность. Орден Тяньяо — великая праведная секта, да и мы все прекрасно знаем, как безупречно обычно ведет себя Мо Таньчжоу. Здесь явно закралось какое-то чудовищное недоразумение…

— Недоразумение это или нет, — Юй Вэй не отступил ни на шаг, устремив ледяной взор на хранившего молчание подозреваемого, — пусть Мо Таньчжоу скажет сам за себя.

Мо Таньчжоу спокойно вытер руки шелковым платком, неторопливо поднялся и произнес:

— Домыслы господина Юя и впрямь лишены всякого смысла. Чао Цзяньсюэ уже давно мертв. Откуда же у вас могли взяться хоть какие-то доказательства, чтобы столь огульно обвинять меня?

И именно в этот момент из глубины зала раздался другой голос, доселе молчавший:

— А вот это неправда.

Внимание присутствующих мгновенно переключилось на противоположную сторону зала, где восседали представители подземного царства.

Говорил старейшина Цин. С абсолютно бесстрастным, но загадочным видом он неспешно поглаживал свою длинную седую бороду.

Сидящие рядом с ним повелители демонов внезапно кое-что смекнули. Видя, как разгорается нешуточное зрелище, в котором теперь наклевывалась роль и для их стороны, они подались вперед и обратились в слух. Кое-кто из них в этот момент даже пожалел, что на столах маловато закусок для такого представления.

— Это внутреннее дело бессмертных сект, оно не имеет к вам никакого отношения! Если у вас нет дельных предложений по барьеру, лучше молчите! — раздраженно бросил кто-то из человеческих заклинателей.

Однако повелители демонов лишь молча и выжидающе косились на старейшину Цина.

Старейшина Цин пренебрежительно хмыкнул и, бесстрашно обведя взглядом толпу праведников, громогласно объявил:

— Внутреннее дело бессмертных сект, говорите? Как бы не так! Это дело напрямую касается Повелителя демонов нашего царства, и я, старик, намерен стребовать за него полный ответ!

— Какой еще повелитель демонов?

Заклинатели из бессмертных сект принялись взволнованно перешептываться, гадая, неужели речь идет о покойном Ци У.

Мо Таньчжоу, уверенный в своей безнаказанности, оставался внешне непоколебим. Он твердо произнес:

— Как бы то ни было, Чао Цзяньсюэ уже давно мертв, как и те несчастные ученики. Как вы докажете, что это моих рук дело, а не его?

С этими словами он с притворным беспокойством бережно придержал пошатнувшегося главу ордена Мо и, нахмурившись, добавил:

— Ладно я — ради справедливости я готов стерпеть любые грязные наветы в свой адрес. Но умоляю вас, господин Юй, пожалейте здоровье главы моего клана, перестаньте сотрясать воздух глупыми выдумками.

Каждое его движение источало горькую обиду несправедливо обвиненного человека.

Видя такую картину, присутствующие окончательно решили, что у Юй Вэя нет на руках весомых улик. По залу прокатился согласный гул:

— Если у господина Юя нет неопровержимых доказательств, он обязан принести публичные извинения ордену Тяньяо! Хватит ворошить прошлое!

— Кажется, я немного опоздал.

В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все как один потрясенно обернулись к главному входу.

Вошедший человек в роскошном черно-золотом облачении цвета сюань выглядел настолько величественно, что присутствующие невольно затаили дыхание. Между его бровей алела ритуальная метка, излучающая тонкое золотистое сияние, а на губах играла легкая, уверенная улыбка. Его облик был настолько ослепительным и властным, что люди просто боялись смотреть ему прямо в глаза.

Он совершенно не скрывал своего уровня совершенствования, мощной волной высвобождая духовный свет прямо с порога.

Владыка Шэнь Ду резко вскочил со своего места, и чашка с его стола со звоном полетела на пол.

— Чао… — выкрикнул он первый слог чужого имени.

Те немногие, кто в тот день знал всю правду, пришли в неописуемый ужас и один за другим поднимались со своих мест, потрясенные до глубины души.

— Это Чао Цзяньсюэ! Он выжил!

Юй Вэй пристально смотрел на приближающегося Чао Цзяньсюэ, будучи просто не в силах отвести от него взгляд. Впрочем, когда бы ни появлялся старший брат, Юй Вэй всегда смотрел только на него.

Красные лучи заходящего солнца окутали силуэт Чао Цзяньсюэ, создавая вокруг него подобие божественного ореола.

Старейшина Цин во весь голос выкрикнул: «Повелитель демонов!», после чего быстро вышел вперед, почтительно сложил кулаки и склонился в глубоком поклоне:

— Приветствую тебя, Повелитель демонов!

Его движения были настолько подчеркнуто плавными, а голос — громогласным, что все присутствующие ощутили излишнюю театральность этой сцены, однако никто не посмел сделать замечание.

Остальные повелители демонов из подземного мира сразу всё поняли. Неудивительно, что этот старый лис Цин раньше никогда не показывался им на глаза. Оказывается, он давно всё просчитал.

Новый владыка был полудемоном.

Впрочем, в их мире сила ценилась превыше всего, так что чистота крови демонов совершенно не волновала.

Зато среди людей-заклинателей поднялся настоящий ропот:

— Разве Чао Цзяньсюэ не погиб тогда?! Мало того, что он выжил, так еще и, будучи полудемоном, сумел достичь стадии Махаяны?!

— Неслыханно!

Мо Таньчжоу мрачно смотрел ему вслед, крепко сжав кулаки. Вино в чаше на столе слегка наклонилось и задрожало.

Чао Цзяньсюэ подошёл к Юй Вэю, почтительно сложил кулаки и произнес:

— Кое-какие дела задержали меня в пути, поэтому я попросил старейшину Цина присутствовать вместо меня. Пожалуйста, простите мне это упущение.

Кто-то из заклинателей, не выдержав затянувшейся паузы, поспешил выкрикнуть из толпы:

— Только что господин Юй заявил, будто настоящим убийцей в те дни был Мо Таньчжоу! Это правда или наглая ложь?!

Чао Цзяньсюэ изобразил удивление и приподнял брови, а затем с беспомощным вздохом развел руками:

— Господин Юй просто не смог спокойно смотреть, как злодеи торжествуют, а потому первым восстановил справедливость. Раз уж дело приняло такой оборот, мне остается лишь подтвердить его слова.

Он резко взмахнул широким рукавом и указал прямо на Мо Таньчжоу:

— Тогда, в Царстве Полудемонов, я никого не убивал, а просто ушёл первым. Кто же знал, что Мо Таньчжоу примет мой облик, чтобы вырезать невинных и подставить меня? Демонической энергией в секте Уу управлял именно он, и конференция по Дао Северного Царства в то время тоже была спровоцирована его людьми. Что касается мотивов — он всего лишь желал нанести сокрушительный удар по ордену Уу. И посмотрите сами: с тех самых пор секта Уу действительно начала приходить в упадок.

— Хе, — презрительно усмехнулся Мо Таньчжоу. — Чем больше ты говоришь, тем абсурднее звучат твои бредни. Значит, ты тоже решил обойтись пустыми обвинениями, чтобы оклеветать меня? Откуда бы у меня взялись такие способности? Вы двое в один голос твердите, будто я могу управлять демонической энергией. Но я — чистокровный праведный заклинатель, во мне нет ни капли скверны, так как, по-вашему, я мог её привлечь?

Чао Цзяньсюэ лишь сокрушенно покачал頭:

— По счастливому совпадению, недавно я спас на границе одного человека, который с радостью ответит на твой вопрос.

— Не говори лишнего! — Мо Таньчжоу нахмурился, и на его безупречном лице впервые проступила тень тревоги.

— Глава секты Мо… — Чао Цзяньсюэ внезапно повысил голос, громко хлопнул в ладоши и воскликнул: — Вы узнаёте этого человека?

Внезапно на сцене появился еще один участник этого затянувшегося спектакля.

Словно в разворачивающейся театральной опере, персонажи являлись один за другим. Сердца всех любителей пересудов были окончательно завоеваны, а их настроение полностью зависело от развития событий. Заклинатели то и дело вытягивали шеи, чтобы первыми разглядеть новоприбывшего.

Из-за ширмы медленно вышел человек.

Его полные яда и жгучей ненависти глаза метнулись прямо на стоявших впереди родственников.

Мо Таньчжоу резко прищурился и непроизвольно отступил на шаг назад, выдав свой страх и лишившись былого величия.

Глава клана Мо и вовсе пошатнулся, едва не рухнув на пол. Из его груди вырвался потрясенный возглас:

— Ты?! Но… Таньчжоу ведь сказал, что ты мёртв!

Даже без долгих представлений со стороны Чао Цзяньсюэ многие из присутствующих мгновенно узнали Мо Цзэчжи.

В молодости Мо Цзэчжи был деспотичным, властным и несносным человеком, совершившим немало безумных и нелепых проступков. Но в то же время он оставался самым драгоценным сокровищем и любимцем главы ордена Мо. Если бы только не его внезапное исчезновение…

Однако прямо сейчас все отчетливо разглядели на его лице жуткие переплетения черных меток. Гости невольно ахнули от ошеломления. В этом зале собрались сильнейшие мастера своего поколения, и большинству из них не составило труда распознать запретное проклятие. С помощью таких печатей человека превращали в живой сосуд для привлечения демонической скверны.

Мо Цзэчжи зловеще ухмыльнулся, глядя в упор на лидера клана Мо и застывшего Мо Таньчжоу:

— Да, отец, я действительно умер. Чего вы никак не ожидали, так это того, что я снова выползу прямо из ада.

Глава 99

— Мо Таньчжоу! — потрясенно выкрикнул глава клана Мо. — Разве ты не говорил, что Цзэчжи мертв?! Что здесь, в конце концов, происходит?!

Мо Цзэчжи безумно расхохотался:

— А-а, так вот что он тебе наплел! Я скажу тебе правду: он запер меня в мире смертных и унижал всеми возможными способами! Ты ведь не ожидал, что твой благонравный незаконнорожденный сын окажется таким зверем, верно? Но это еще не все! Он использовал мое тело как сосуд для демонической энергии, уничтожил мою духовную сущность и навсегда лишил возможности совершенствоваться!

От этих яростных откровений у всех присутствующих округлились глаза — никто не мог поверить, что благородный Мо Таньчжоу способен на подобное.

Все эти годы Мо Таньчжоу вел себя как истинный праведник. Если слова Мо Цзэчжи были правдой, то происходящее выходило за любые рамки.

Мо Цзэчжи дико рассмеялся, собираясь добавить что-то еще, но Мо Таньчжоу повысил голос, перебивая его:

— Он уже впал в демоническое безумие, его словам нельзя верить!

Не давая никому опомниться, Мо Таньчжоу мгновенно развернулся и направил острие копья на Чао Цзяньсюэ:

— Ты вступил в сговор с демоном, чтобы посеять раздор среди бессмертных сект! Твои замыслы заслуживают карающей карательной длани!

Чао Цзяньсюэ ничуть не удивился такой реакции. Он лишь спокойно перевел взгляд на Мо Цзэчжи.

Тот отвратительно оскалился и вдруг, скрючив пальцы подобно когтям, вонзил их прямо себе в живот:

— Какой же ты глупец... Неужели думал, что я и дальше позволю тебе манипулировать мной?

Он буквально голыми руками разрывал собственную плоть, и наружу тут же хлынула алая кровь, багровыми брызгами оседая на земле:

— Как я мог не подготовить запасной план?! Я спрятал в своем теле записывающий артефакт, только и ожидая дня, когда смогу уничтожить твою репутацию!

Магическое устройство вспыхнуло духовным светом, готовое спроецировать образы прямо в пустоту.

Мо Таньчжоу пришел в ужас и бросился вперед, пытаясь перехватить артефакт, но Чао Цзяньсюэ оказался быстрее и преградил ему путь всего в нескольких шагах. Его уровень совершенствования был выше, поэтому за пару коротких ударов он заставил Мо Таньчжоу отступить.

На парящем в воздухе изображении уже начали мелькать первые невыносимые сцены.

Трудно было поверить, что Мо Цзэчжи, который раньше ценил свою гордость превыше всего и ради нее шел на любые подлости, теперь добровольно выставил все это позорище на всеобщее обозрение ради мести.

Запущенный им когда-то бумеранг вернулся и поразил цель. Его падение на самое дно было поистине жалким зрелищем.

Тайная, порочная сторона Мо Таньчжоу полностью обнажилась перед толпой.

— Если бы не ты, зачем бы я стал убивать людей?!

— Теперь Чао Цзяньсюэ, которого ты так ненавидел, мертв, но мне пришлось приложить немало усилий. Что плохого в том, чтобы выкопать твое золотое ядро? Если бы ты продолжил совершенствоваться, то просто взорвался бы и умер, не сумев сдержать демоническую энергию…

— Конечно, я тебя ненавижу, но не волнуйся: когда я стану главой секты, я верну тебя в орден Сюаньчжэнь. Я не лишу тебя жизни, но превращу в человеческую свинью…

С каждой фразой, звучавшей из артефакта, лица присутствующих становились все мрачнее, а взгляды, направленные на Мо Таньчжоу, — все более презрительными.

Глава клана Мо, получив сокрушительный удар в самое сердце, в ярости пнул Мо Таньчжоу:

— Ах ты, мятежный сын!

Но тот даже не шелохнулся. Подняв голову, Мо Таньчжоу лишь холодно фыркнул:

— Все, что я делал, было ради секты Тяньяо! Как без меня секта Тяньяо смогла бы за такой короткий срок стать величайшей среди бессмертных орденов?!

Еще недавно он казался послушным и почтительным сыном, но в мгновение ока превратился в хладнокровного и жестокого безумца.

Эта разительная перемена настолько потрясла главу клана Мо, что он в ужасе отступил назад.

— Что я сделал не так?! — выражение лица Мо Таньчжоу стало свирепым, а в его руке вспыхнул луч света, материализуясь в родовой меч. — Брат хотел смерти Чао Цзяньсюэ, и я исполнил его желание! Подумаешь, тебе пришлось какое-то время несправедливо побыть в мире смертных! Зачем ты предал меня?!

— Мо Таньчжоу! Опусти меч! — крикнул Лорд Шэнь Ду, заслоняя собой Чао Цзяньсюэ и остальных.

Мо Цзэчжи лишь криво усмехнулся и холодно бросил:

— Я хочу, чтобы ты сдох.

Его голос звучал пугающе спокойно, но в следующее мгновение он резко бросился вперед, прямо на клинок Мо Таньчжоу. Раздался глухой звук пронзаемой плоти. Чао Цзяньсюэ не ожидал такого безумного поступка, и оттащить его было уже слишком поздно.

Однако Мо Цзэчжи словно не чувствовал боли. Он сделал широкий шаг вперед и, воспользовавшись оцепенением ошарашенного Мо Таньчжоу, выхватил спрятанный в рукаве кинжал и вонзил его брату прямо в сердце, пробивая насквозь. Из его собственного горла хлынула кровь, но он лишь громко, торжествующе рассмеялся.

— Разве ты не ненавидел Чао Цзяньсюэ?! Почему ты помогаешь ему уничтожить меня?! — глаза Мо Таньчжоу налились кровью, он судорожно схватил брата за воротник, пока изо рта у него самого текла багровая струя.

Мо Цзэчжи ответил:

— Я ненавидел его. Но тебя теперь я ненавижу еще сильнее. Я всегда был подлецом. И я уничтожу любого, кто посмеет сделать меня несчастным.

— Ха-ха-ха… — Мо Таньчжоу жалобно рассмеялся. Отсмеявшись, он вдруг понизил голос до интимного, похожего на шепот влюбленных полутона: — Братец, если честно… я бы никогда не превратил тебя в человеческую свинью…

— Умри, ублюдок!

Мо Цзэчжи с яростью выдернул кинжал и нанес еще три удара подряд, пока его собственное лицо не залило чужой кровью.

— Быстрее! Разнимите их, живее! — закричал кто-то в толпе.

Вперед бросились старейшины, плотной стеной загородив обзор Чао Цзяньсюэ, отчего тот почувствовал нарастающее беспокойство.

Если задуматься, такой гордец, как Мо Цзэчжи, ни за что не смирился бы с жизнью в столь искалеченном теле. Он с самого начала шел на смерть, намереваясь утащить Мо Таньчжоу за собой в могилу.

Но события развивались слишком стремительно, и Чао Цзяньсюэ никак не покидало ощущение, что здесь кроется какой-то подвох.

Он уже собирался поделиться своим необъяснимым предчувствием с Юй Вэем, как вдруг земля под ногами содрогнулась. Охваченные паникой люди начали толпой выбегать из зала.

Небо над перевалом Фумо закрутилось в зловещий черный вихрь. По нему с треском полоснули молнии, и мощный поток демонической энергии, прорвав барьер, молниеносно устремился прямо к ним.

Даже Лорд Цзывэй не сумел заблокировать удар, пущенный на такой бешеной скорости. Все присутствующие могли лишь беспомощно наблюдать, как зловещая сила ураганом ворвалась в зал.

Кто-то наконец опомнился и в ужасе закричал:

— Назад! Дело плохо!

Они совершили фатальную оплошность, ослабив бдительность. Тело Мо Цзэчжи было идеальным сосудом, естественным образом притягивающим скверну, а разум самого Мо Таньчжоу уже окончательно погрузился в демоническое безумие. Стоило их крови слиться воедино, как Мо Таньчжоу использовал этот союз, чтобы призвать великого демона для одержимости!

Неудивительно, что Мо Таньчжоу даже не пытался защищаться, когда брат раз за разом вонзал в него кинжал. Оказалось, он с самого начала тайно проводил ритуал призыва!

— Скорее, обратно в зал!

Сорвавшись на крик, заклинатели на ходу выхватывали магическое оружие, стремясь уничтожить сгусток демонической энергии до того, как он успеет закрепиться в теле.

Но никто не мог предвидеть, какими колоссальными силами обладает призванный Мо Таньчжоу древний демон. В мгновение ока черная скверна целиком поглотила останки Мо Цзэчжи, а затем хлынула внутрь Мо Таньчжоу, сокрушительным ударом разметав в стороны хлынувших в зал старейшин.

В тот же миг пространство по горизонтали прорезала ослепительная вспышка, и из сияния меча стремительно соткался силуэт.

— Слава небожителям!

— Бессмертный владыка Цишань! Наконец-то вы прибыли!

— Что это за демон?! Каково его происхождение?!

Бессмертный владыка Цишань окинул взглядом присутствующих, ненадолго задержался на Чао Цзяньсюэ и торжественно кивнул ему.

— Ситуация крайне скверная, — произнес он.

От этих слов лица заклинателей стали еще мрачнее.

Оказалось, этот демон копил свои силы на протяжении долгих тысячелетий. Его нельзя было даже сравнивать с теми мелкими тварями, что прорывались в мир ранее. Загнанный в тупик Мо Таньчжоу пошел на этот безумный шаг лишь с одной целью — утянуть за собой в бездну все царство Сюаньчжэнь.

Древний демон прямо сейчас заживо пожирал Мо Таньчжоу, и выделявшаяся при этом колоссальная волна скверны воздвигла вокруг них практически непреодолимый барьер.

Справившись с первоначальным хаосом, присутствующие наконец обрели решимость. Быстро восстановив порядок среди заклинателей, старейшины скомандовали:

— План действий определен! Всем немедленно вернуться в свои ордены и передать вести! Оставшимся — занять позиции, охранять периметр и атаковать демона при первой же возможности!

Бессмертный владыка Цишань повернулся к Чао Цзяньсюэ:

— Тебе тоже нужно немедленно уходить!

Чао Цзяньсюэ спокойно покачал головой и крепче сжал ладонь Мин Цяньли:

— Я останусь с тобой.

Однако это хладнокровие было лишь напускным — внутри Чао Цзяньсюэ бушевала буря. Он никак не ожидал, что попытка разоблачить истинное лицо Мо Таньчжоу так резко ускорит события и приведет к рождению великого демона.

— Цзяньсюэ, будь благоразумен. Ты полудемон, и это зловещее влияние подействует на тебя гораздо сильнее, — нахмурился владыка Цишань.

Но самого Чао Цзяньсюэ сейчас гораздо больше беспокоила судьба Юй Вэя.

Юй Вэй уже был заражен скверной. Если он подвергнется еще большему воздействию демонической энергии, разве это не причинит ему непоправимый вред?

Чао Цзяньсюэ упрямо покачал головой:

— Я не уйду.

Он хотел во что бы то ни стало оставаться рядом с Юй Вэем.

В сложившейся критической ситуации у владыки Цишаня не оставалось времени на споры, и ему пришлось уступить:

— Смотри не забудь о собственной защите!

Чао Цзяньсюэ порывисто схватил Юй Вэя за руку и крепко сжал ее.

Взгляд Юй Вэя на мгновение подернулся дымкой, став туманным и неясным, словно он пытался разглядеть цветы сквозь плотный пелену. Стоило Чао Цзяньсюэ удивленно моргнуть, как Юй Вэй тут же отвел глаза, но при этом крепко сжал ладонь юноши в ответ.

На месте происшествия остались владыка Цзывэй, владыка Цишань, Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй и еще несколько заклинателей — в общей сложности чуть более десяти человек.

Кратко согласовав план действий, они немедленно перестроились в боевой порядок. Воздух пронзила их грозная, внушающая трепет жажда убийства: отряд был готов осадить великого демона прямо в зале.

В следующий миг все разом ринулись в атаку, и пространство озарилось вспышками духовного света. При обычном раскладе сил засевшие внутри демонические твари были бы обречены на мгновенное уничтожение, однако владыка Цишань оказался прав — этот демон принадлежал к совершенно иному порядку сущностей.

Несмотря на то, что заклинатели объединили все свои силы для единого сокрушительного удара, половина их мощи разбилась о защитный барьер твари.

Тем не менее, удар достиг цели, и Мо Таньчжоу, сгорбившись, разродился хлынувшим изо рта сгустком черной крови.

У всех присутствующих загорелись глаза. Появилась надежда!

Заклинатели уже приготовились нанести повторный сокрушительный удар мечами, как вдруг пространство заполнил удушливый черный туман, затрудняя каждое дыхание. Из этой мглы донесся леденящий душу злобный рык демона.

— Назад! — скомандовал владыка Цишань.

Стоило им покинуть помещение, как главный зал содрогнулся и в мгновение ока рухнул, превратившись в руины. Окутанная желтым песком демоническая тень взмыла прямо в небо.

Когда черный туман рассеялся, Мо Таньчжоу, окутанный плотной волной скверны, завис в вышине, сжимая в руке безжизненное тело Мо Цзэчжи.

— Он полностью слился с великим демоном! — выкрикнул владыка Цишань, нанося стремительный удар мечом.

Обретя физическую оболочку, демоническая энергия стала в разы могущественнее, чем прежде. Клинок владыки Цишаня, наделенный величественной силой стадии Великого Вознесения, столкнулся с ответным выпадом Мо Таньчжоу. Хлынувшая скверна была подобна обрушению небес, она буквально подавила праведное намерение меча старейшины.

Поднявшийся ураганный ветер безжалостно сбивал с ног, удерживать равновесие на земле стало почти невозможно. Владыка Цзывэй немедленно среагировал на угрозу и раскрыл над головами заклинателей зонт Сюаньцзи, защищая их от разрывающих плоть яростных порывов.

Владыка Цишань вновь ринулся вперед, вступая в ожесточенный бой с Мо Таньчжоу.

Юй Вэй тоже собирался взлететь, но Чао Цзяньсюэ вовремя удержал его за руку. Не имея времени на долгие объяснения, он лишь серьезно посмотрел ему в глаза и отрывисто произнес:

— Не взлетай! Оставайся внизу и прикрывай меня!

Мин Цяньли обнажил свой клинок. Владыка Цишань на мгновение обернулся и кивнул ему, между ними проступило абсолютное, молчаливое взаимопонимание. Хотя они не были кровными отцом и сыном, их духовная связь была невероятно тесной. Один непрерывно атаковал, другой надежно защищал. В глазах Мо Таньчжоу больше не осталось и капли человеческого разума — в них горела лишь демоническая гордыня.

Юй Вэй, преодолевая сопротивление бушующего шторма и удушливой скверны, взволнованно всматривался в небо. Вдруг кто-то из заклинателей в ужасе закричал:

— Смотрите! Что это там?!

В какой-то момент над перевалом Фумо черно-красная энергия разрослась до колоссальных масштабов, затмив собой солнце и луну, словно собираясь целиком поглотить царство Сюаньчжэнь.

В вышине Мо Таньчжоу внезапно разорвал сдерживавшие его путы двух сил и, превратившись в зловещую черную тучу, стремительно устремился прямо в центр черно-красного вихря.

Владыка Цишань тут же бросился в погоню, но из черной тучи внезапно вырвался свет клинка и нанес ему ответный удар. Чао Цзяньсюэ вовремя подхватил старейшину, помогая ему восстановить равновесие. Он увидел, как по лицу владыки Цишаня градом катится пот, пока тот силой вытеснял въевшуюся в тело скверну. На силу воли качнув головой, старейшина выдохнул:

— Все в порядке! В погоню!

— Он хочет вернуться на перевал Фумо, чтобы поглотить еще больше демонической энергии!

Заклинатели изо всех сил устремились следом. К этому моменту начало прибывать подкрепление: адепты всех сект уже получили тревожные вести, и золотое сияние авангарда на духовных цилинях озарило половину небосвода.

Скорость владыки Цишаня была поразительной. Прежде чем Мо Таньчжоу успел влететь в самый центр вихря, свет праведного клинка разделился на бесчисленные копии, формируя колоссальную сеть мечей и полностью преграждая ему путь.

Увидев парящую в небесах грандиозную формацию, кто-то в толпе потрясенно воскликнул:

— Это же мощь, граничащая с преодолением небесной скорби! Неужели бессмертный владыка уже перешагнул пик стадии Великого Вознесения?!

— Хах, не мог он ничего перешагнуть. Он просто сжигает остатки собственной духовной основы, чтобы удержать эту формацию.

Говоривший обернулся к ответившей ему владычице Цзывэй.

Но прежде чем заклинатели успели расспросить, откуда ей это известно и почему ее тон звучит так мрачно, владычица Цзывэй уже взмыла ввысь, зависая в воздухе.

Глава 100: Нежный снег. Кто разделит могилу?

Мо Таньчжоу оказался заблокирован — его плотно охватила формация мечей.Лорд Цишань начал читать заклинание. Под его руками формация стремительно менялась, создавая тысячи ослепительных иллюзорных фигур. У Чао Цзяньсюэ глаза болели от одного лишь наблюдения, не говоря уже о том, чтобы находиться внутри этого вихря.Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы снять напряжение, но тут же услышал строгий голос Лорда Цишаня: «Смотри внимательно!»Чао Цзяньсюэ немедленно распахнул глаза. Не смея даже моргнуть, он сосредоточил все свое внимание на движениях мастера.Он понял: Лорд Цишань обучает его прямо сейчас.Раньше Чао Цзяньсюэ не мог постичь техники владения мечом Лорда Цишаня. Но теперь, когда его собственное совершенствование достигло новых высот, сложные и глубокие детали мастерства легко укладывались в голове. Похоже, ради Чао Цзяньсюэ Лорд Цишань вложил в эти заклинания все техники, которые освоил за свою жизнь, позволяя ученику увидеть их воочию. Свет мечей становился все более запутанным и многогранным, а их холодный свист оглушительно нарастал.Чао Цзяньсюэ жадно наблюдал и запоминал. Голова шла кругом, но упускать редчайший шанс перенять мастерство Лорда Цишаня было нельзя. Даже когда духовная энергия в его Пурпурном Дворце истощилась до предела, он все равно не позволил себе отвести взгляд.

Это была девятая форма Меча Уву, но куда более сложная и глубокая. Вместе с тенью клинка в яростном вихре появилось бесчисленное количество крупиц льда и снега, напоминающих острые иглы.

— Ломайся! — выкрикнул последнее заклинание Лорд Цишань и щелкнул пальцем.

Иней и снег застыли в воздухе. В то же мгновение тысячи острых лучей взмыли к небу, насквозь пронзая демоническое тело запертого в формации Мо Таньчжоу, словно иглами ежа.

Эта атака настолько истощила Лорда Цишаня, что его тело покачнулось. Чао Цзяньсюэ тут же подхватил его, обеспокоенно спросив:

— Ты в порядке?

Лорд Цишань вытер кровь, выступившую в уголке губ. Его взгляд потеплел:

— Ты запомнил?

Честно говоря, разве можно было полностью освоить столь сложную технику за такой короткий срок и на такой бешеной скорости? Но Чао Цзяньсюэ не хотел его разочаровывать. Он уже запечатлел в памяти больше девяноста процентов движений, а остальное надеялся усвоить позже самостоятельно.

Он твердо и уверенно ответил:

— Да, я все усвоил!

— Вот и хорошо… — Лорд Цишань поднял руку, собираясь рассеять формацию мечей.

Чао Цзяньсюэ ясно увидел, как слегка дрожат пальцы мастера, и внутри у него все сжалось. Пальцы самого Чао Цзяньсюэ онемели от подступившей тревоги. В такой критический момент он не решился ничего сказать, лишь крепче сжал свой меч Мин Цяньли, готовясь к любому исходу.

Формация рассеялась. Истерзанное тело Мо Таньчжоу безвольно повисло в воздухе, но он все еще был жив. Его голова была опущена, однако глазные яблоки под веками продолжали бешено двигаться.

Пара демонических глаз заметалась по сторонам, а затем внезапно поднялась, уставившись прямо на них двоих ужасающим кроваво-красным взглядом.

— Хе-хе-хе... Лорд Цишань, давно не виделись…

Плечи Чао Цзяньсюэ поникли под гнетущим звучанием этого голоса. Давление было поистине неописуемым.

Взгляд Лорда Цишаня потемнел, и он приготовился снова поднять меч.

— Не трать силы попусту. После той атаки ты уже на пределе. Тебе не убить меня, как и тогда, — демонические глаза дернулись, словно в насмешке.

Неужели Лорд Цишань уже убивал этого великого демона раньше?

Свет меча вырвался наружу, ударив прямо по демоническим глазам, но те не пострадали и лишь залились смехом:

— Ты не смеешь упоминать об этом, верно? Я живу в этом мире уже бог знает сколько тысячелетий, я все знаю и всех видел. Чего ты боишься? Ты должен сам признаться в том, что сделал, это ведь не такая уж большая тайна.

Чао Цзяньсюэ ясно почувствовал, как тело Лорда Цишаня слегка напряглось, и невольно задался вопросом: «Что это значит? Что сделал мастер?»

Внезапно демонические глаза вспыхнули, уставившись на юношу:

— Кровь того человека течет в твоих жилах. Ты ведь знаешь…

— Заткнись! — Лорд Цишань выхватил меч, но демонические глаза снова уклонились от удара.

— Человек рядом с тобой убил твоего кровного родственника. Хе-хе.

Чао Цзяньсюэ нахмурился, подавляя нахлынувшие мысли и отчаянно пытаясь осмыслить услышанное. В тот же миг Мин Цяньли превратился в изогнутый серп света, атакуя врага.

Демоны всегда ищут уязвимости в людских сердцах. Гнев, сомнения, недоверие — все это может стать брешью, через которую они проникнут в разум. Кто знает, вдруг он намеренно несет чушь?

Сердце Чао Цзяньсюэ не дрогнуло ни на секунду. Излучаемый им свет меча оставался непоколебимым.

Демоническая тень презрительно усмехнулась. Внезапно над перевалом Фумо прогремел гром. Тень содрогнулась и, невзирая на то, что ее сосуд был изрешечен ранами, с силой вырвалась из зарослей мечей.

Нельзя допустить, чтобы это произошло снова!

У демона уже было два сосуда, и поглощение демонической энергии на перевале Фумо сделало бы его только сильнее.

Они вдвоем бросились в погоню. Когда они уже приблизились к перевалу Фумо, сзади раздался строгий, панический крик Юй Вэя:

— Берегись!

Чао Цзяньсюэ подумал, что тот приказывает ему не подходить, и собирался обернуться, чтобы крикнуть ему отступать. Но едва он повернул голову, как увидел стремительно летящий в его сторону острый клинок.

Он уклонился в сторону, едва не выругавшись про себя: «Кто это сделал? Даже если хочешь убить демона, нужно же смотреть, куда целишься! Из-за такой безумной траектории можно легко зацепить своих».

Он увернулся от клинка, думая, что тот полетит дальше и поразит демоническую тень. Но в следующее мгновение раздался глухой звук, и лезвие вонзилось в грудь Лорда Цишаня, пройдя насквозь, прежде чем задеть демона.

Из ниоткуда возникла фиолетовая фигура, лицо которой было искажено убийственным намерением.

Раненый Лорд Цишань тут же обмяк. Чао Цзяньсюэ не верил собственным глазам:

— Лорд Цзывэй?!

Лорд Цзывэй даже не взглянул на него. Он пронесся мимо, перехватил Лорда Цишаня и, прежде чем демоническая тень окончательно растворилась в вихре, резко полоснул себя по груди, доставая белоснежную, ослепительно сияющую жемчужину.

Жемчужина мгновенно вспыхнула ярким светом, поглощая его самого, Лорда Цишаня и устремившуюся вперед демоническую тень Мо Таньчжоу.

— Подожди!.. — Чао Цзяньсюэ почувствовал, как его конечности налились свинцом.

В этот момент Юй Вэй окликнул его:

— Старший брат!

Встретившись с обеспокоенным взглядом Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ мгновенно принял решение и схватил его за руку:

— Идем вместе!

Он прекрасно понимал: даже если он оставит Юй Вэя здесь, тот все равно бросится следом. Раз уж они так сильно беспокоились друг за друга, то лучше было встретить опасность вдвоем.

Они вместе прыгнули в белый свет. Как только сияние начало угасать, у Юй Вэя срезало прядь волос — это наглядно показывало, насколько смертоносным было промедление, если бы они не успели нырнуть туда полностью.

Оставшиеся внизу люди с тревогой наблюдали, как наверху раз за разом вспыхивал и исчезал белый свет, совершенно не понимая, что происходит. Но в этот момент из вихря внезапно вырвался колоссальный поток демонической энергии и хлынул вниз.

Великий демон исчез, и эту бушующую энергию больше некому было сдерживать. Однако с практиками из Царства Сюаньчжэнь шутки были плохи. Они уступали в силе самому демону, но их способностей вполне хватало, чтобы противостоять его остаточной энергии. Вот только натиск был слишком массовым, и битва грозила затянуться.

С криком ярости духовная энергия практиков Сюаньчжэнь столкнулась с демонической силой, отчего померкли солнце, луна и звезды.

–

Чао Цзяньсюэ с глухим вскриком повалился на землю — он уже и не помнил, когда в последний раз так сильно приземлялся на задницу.

Юй Вэй упал рядом. Кашляя, он попытался подняться.

Среди царившего хаоса Чао Цзяньсюэ ощутил умиротворение, едва завидев его рядом. Присутствие Юй Вэя было ему просто необходимо.

— Лорд Цзывэй ведь сделал это намеренно… — Чао Цзяньсюэ вспомнил недавние события, надеясь, что ему лишь показалось. Но Юй Вэй молча кивнул. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и юноша задался вопросом: «Но почему?»

Лорд Цзывэй определенно принадлежал к праведному ордену бессмертных. Зачем ему нападать на Лорда Цишаня?

И где они теперь? Куда делся Мо Таньчжоу, который провалился в вихрь вместе с ними?

Это место оставалось полной загадкой.

Они поднялись на ноги. Яма оказалась глубокой. Чао Цзяньсюэ не знал, пробили ли они её собственными телами при падении, но глубина достигала нескольких чжанов. Удар вышел сокрушительным — неудивительно, что всё тело так ломило.

Когда они вдвоем выбрались наружу, небо вокруг внезапно просветлело, а на поднятое лицо Чао Цзяньсюэ опустилась мягкая, приятная прохлада.

Опешив, он коснулся щеки рукой и почувствовал влагу.

— Это снег, — тихо произнес Юй Вэй.

Падающий снег был мягким и ложился крупными хлопьями, но совершенно не обжигал холодом. От него исходила лишь едва заметная свежесть. Даже трава под ногами оставалась сочно-зеленой, а мелкие разноцветные цветы плавно покачивались от ветра.

Пейзаж выглядел слишком прекрасным и безмятежным, разительно отличаясь от кровавой бойни у перевала Фумо. В голову Чао Цзяньсюэ даже закралась пугающая мысль, что они с Юй Вэем погибли и попали в загробный мир.

Дрожа всем телом, он потянул Юй Вэя за рукав и взволнованно пробормотал:

— Ущипни меня.

Чао Цзяньсюэ вовсе не хотелось умирать столь нелепо. Приходилось признать: больше всего на свете он боялся именно смерти.

Юй Вэй на мгновение замер в нерешительности.

Чао Цзяньсюэ заволновался и поторопил его:

— Да ущипни же скорее! Или ударь! Проверим, будет ли больно!

Юй Вэй не стал ни щипать его, ни бить. Вместо этого он просто наклонился и слегка прикусил его за губу.

Чао Цзяньсюэ в то же мгновение замер, став спокойным, точно старый монах в глубокой медитации.

Что ж, это покалывание, легкий зуд, онемение и мягкость доказали главное — он определенно не был мертв.

Он захлопал ресницами, чтобы растопить на них снежинки, и с облегчением выдохнул:

— Как здорово...

Едва сорвавшись с губ, эти слова прозвучали крайне двусмысленно. Выходило, будто он сказал «как здорово» сразу после поцелуя Юй Вэя. Что именно он имел в виду? Что поцелуй был хорош? Или что-то другое? Чао Цзяньсюэ поспешно облизал губы и поправился:

— Как здорово быть живым.

Благодаря этой заминке его сковавшее напряжение немного спало.

Юй Вэй сотворил духовное заклинание. Его брови сошлись на переносице, а лицо приняло серьезное выражение:

— Это не иллюзия и не скрытое карманное измерение. Больше похоже на чьи-то духовные владения.

В его голосе не было и тени паники, лишь абсолютное хладнокровие:

— Нам со старшим братом стоит разделиться для разведки или пойти вместе?

Вопрос был чисто риторическим. Для Чао Цзяньсюэ опасность одиночного пути была очевидна. Разумеется, он выбрал вариант «вместе» — не говоря уже о том, что по-настоящему спокойно ему было только рядом с Юй Вэем, и расставаться с ним он не желал всем сердцем.

Они выбрали направление и зашагали вперед.

Здешний пейзаж напоминал сошедшую с полотна картину и не таил в себе ни малейшего намека на угрозу. По мере продвижения Чао Цзяньсюэ невольно начал терять бдительность.

Стебли травы под ногами оказались мягкими, они совсем не кололись, в отличие от обычной зелени. Ветер, снег, тишина и нежность — этот мир казался ласковым убежищем, в которое они никогда прежде не ступали.

Они несколько раз наугад окликнули: «Лорд Цзывэй!», но вокруг по-прежнему царила глухая тишина. Чао Цзяньсюэ взмыл в воздух, однако, увидев лишь простирающиеся до самого горизонта бескрайние луга, вынужден был спуститься обратно.

Юй Вэй тихо прочел заклинание, и его меч взмыл ввысь, замерев над их головами. Чао Цзяньсюэ не успел и глазом моргнуть, как клинок со свистом сорвался с места и умчался вдаль.

— Зачем ты его отправил? — спросил он.

Юй Вэй проводил меч взглядом:

— Хочу прощупать границы этого пространства. Мы провалились сюда вместе с Лордом Цишанем и остальными, так что не могли оказаться в совершенно разных мирах. Думаю, эта область разделила нас. Мы находимся на внешней стороне, а они — на внутренней.

— Вот это да! — искренне восхитился Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй перевел на него взгляд. Чем дольше Чао Цзяньсюэ наблюдал за спокойным и уверенным поведением Юй Вэя, тем сильнее тот ему нравился.

Глаза его сияли, а в голосе звучало искреннее восхищение:

— Ты такой удивительный, младший брат!

Кончики ушей Юй Вэя мгновенно вспыхнули и густо покраснели. Прикрыв рот широким рукавом, он тихонько кашлянул и поспешно отвел взгляд.

Как раз в этот момент со свистом вернулся его меч.

Юй Вэй прикрыл глаза, считывая знаки, и спустя мгновение произнес:

— Граница этого пространства упирается в первозданный хаос, как я и думал. Старший брат, держись крепче, я попробую задействовать технику Холодного Сердца.

Он намеревался использовать собственную ауру, чтобы сокрушить внешние духовные владения. Чао Цзяньсюэ понимающе кивнул и, сконцентрировав внутреннюю энергию, встал с ним плечом к плечу.

Едва Юй Вэй высвободил духовную силу, как ветер утих, а снег перестал падать.

Бледно-голубое сияние хлынуло по траве, и вся земля под ногами ощутимо задрожала.

Чао Цзяньсюэ пришел в восторг:

— Получается!

Они вдвоем резко взмыли в воздух. В мгновение ока безмятежный пейзаж вокруг начал стремительно рушиться, превращаясь в первобытный хаос.

Внезапный легкий ветерок коснулся щеки Чао Цзяньсюэ, донеся до него едва уловимый аромат цветов. Откуда здесь взяться такому запаху?

Прежде чем он успел задуматься, багровое небо прорезала стая воронов, разгоняя остатки хаоса.

Нахлынувшее чувство невесомости заставило Чао Цзяньсюэ напрочь позабыть и о цветах, и о ветре. Сердце ушло в пятки. Мертвой хваткой вцепившись в руку Юй Вэя, он устремился вниз.

Шквальный ветер бил в лицо, а кроваво-красный закат слепил глаза.

Там, в самом низу, посреди тающего снега в лучах уходящего солнца покоился исполинский скелет, навевающий невыносимое чувство тоски и запустения.

Это было кладбище.

Глава 101

— Это… — Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Перед ними явно покоился скелет какого-то исполинского демонического зверя. Его окостеневший длинный хвост обвивал ребра, словно в прощальных объятиях. Юноши приземлились и замерли, глядя на кости, возвышающиеся до самых небес подобно горе.

Такой гигантский скелет напоминал те, что они уже видели в тайном царстве Истинного Бессмертного Фухэна. Однако то место было заполнено лишь удушливым желтым песком и мраком — пустынным и безмолвным до такой степени, что по коже пробегал мороз.

Здесь же, вопреки всему, царил глубокий покой.

В багровых лучах заходящего солнца большая часть скелета была укрыта толстым слоем снега. Коричневые лозы дикого плюща обвивали обнажившиеся белесые хвостовые позвонки, а вокруг цвели пышные белые цветы. Их лепестки кружились на ветру и мягко опускались на плечи юношей.

— Старший брат, посмотри туда, — Юй Вэй указал на самый центр, который укрывал кольцом скелет зверя.

Подойдя ближе, они увидели посреди сугроба длинный меч. Его духовная энергия давно иссякла, а лезвие покрылось глубокой ржавчиной. Клинок был воткнут в снег по диагонали, а к его рукояти крепилась потемневшая от времени шелковая кисть.

Чао Цзяньсюэ не решился прикоснуться к нему, лишь почувствовал, что исходящая от оружия аура была удивительно мягкой и древней:

— Интересно, кто из старейшин оставил здесь свой меч? Какая жалость.

Юй Вэй долго размышлял, затем позвал: «Старший брат», но больше ничего не добавил.

Чао Цзяньсюэ растерянно посмотрел на него.

Юй Вэй лишь покачал головой:

— Ничего, идем дальше.

Едва он договорил, как из брюшной полости гигантского скелета раздался громкий звук яростной борьбы.

Они обменялись быстрыми взглядами и бросились внутрь.

Там они действительно обнаружили Лорда Цзывэя, но у Чао Цзяньсюэ перехватило дыхание: тот вел смертельный бой с Лордом Цишанем.

Услышав шаги, Лорд Цзывэй холодно обернулся и выругался:

— Как вы сюда попали?!

Силы же Лорда Цишаня, напротив, стремительно таяли. Увидев Чао Цзяньсюэ, он слегка округлил глаза и закричал:

— Юй Вэй, уведи его!

Чао Цзяньсюэ не мог безучастно смотреть, как Лорд Цишань вот-за вот получит новое ранение, поэтому мгновенно выхватил меч и заслонил мастера.

Он выкрикнул:

— Почему Юаньцзюнь хочет убить моего отца?!

— Отца? — лицо Лорда Цзывэя исказилось, и он произнес с глубочайшим презрением: — Ты позволяешь ему называть тебя отцом? Омерзительно.

Эти слова были адресованы Лорду Цишаню.

Лицо Лорда Цишаня мгновенно побелело, а рука, сжимавшая меч, задрожала. Чао Цзяньсюэ услышал, как его голос вдруг стал глухим и надломленным:

— Цзяньсюэ, тебе не нужно меня защищать. Все это — последствия моей минутной слабости.

Лорд Цзывэй в ярости прорычал:

— Раз ты все понимаешь, зачем до сих пор прячешься?! Отдай мне свою жизнь!

Он нанес сокрушительный удар мечом прямо в лицо Лорду Цишаню. Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел что-либо предпринять, Лорд Цишань схватил его за воротник, с силой оттащил назад и сам заблокировал выпад.

Хотя его совершенствование было на грани исчезновения, сила практика стадии Махаяны все же позволила отразить эту яростную атаку. Лорд Цишань зашелся тяжелым кашлем, отплевываясь кровью. Чао Цзяньсюэ в панике попытался зажать его кровоточащую рану и направил собственную духовную силу, чтобы помочь мастеру восстановиться.

Юй Вэй атаковал с другой стороны, перехватывая оружие Лорда Цзывэя и блокируя его:

— Юаньцзюнь, что здесь происходит? Пожалуйста, объясните нам!

— Я-то готов сказать, но посмеет ли он это слушать? — Лорд Цзывэй окинул Юй Вэя ледяным взглядом. — Убирайся с дороги!

Лорд Цишань произнес глухим, сорванным голосом:

— Я знаю, ты хочешь моей смерти. Но позволь мне сперва покончить с великим демоном. Когда все закончится, ты сможешь забрать мою жизнь…

Чао Цзяньсюэ был окончательно сбит с толку. Смысл их слов внушал ему крайнюю тревогу. Он больше не мог выносить эту удушающую атмосферу вечных загадок и шарад.

Внезапно поддавшись гневу, он громко выкрикнул:

— Да о чем вы вообще говорите?! Раз это дело касается меня, почему вы скрываете все от меня?!

Лорд Цзывэй издевательски рассмеялся и неторопливо опустил клинок:

— Тебе стоит спросить своего «отца», как именно он тогда предал повелителя демонов, спровоцировав тотальную войну между демонами и людьми. И после всего этого он преспокойно оставался праведным лидером секты меча, ни разу не потеряв душевного равновесия!

Значит, все это время…

Чао Цзяньсюэ медленно повернул голову и посмотрел на Лорда Цишаня. Тот сидел с мрачным видом, не пытаясь ни возражать, ни оправдываться. Юноша приоткрыл рот, но так и не смог заставить себя снова произнести слово «отец».

Лорд Цишань поднял на него полный скорби взгляд:

— Он прав. Но я не знал покоя. Все эти годы мое сердце разрывалось от терзаний. Если бы Ин Гэ тогда не доверил тебя мне, я бы не дожил до сегодняшнего дня. Я вызвался охранять перевал Фумо только потому, что меня заживо сжирала вина. Цзяньсюэ, ты ведь ненавидишь меня, верно? Я действительно подлец.

— Я всем сердцем любил Ин Гэ. Кто бы мог подумать, что, вернувшись из мира демонов, она свяжется с Ци У. Она… она проигнорировала разницу между людьми и демонами, попрала правила клана Ин и праведных сект, а затем сбежала с ним.

Поэтому я возненавидел Ци У. Ненавидел за то, что он демон, ненавидел за то, что его любит та, которую любил я. Эта мысль породила одержимость, став моим внутренним демоном. Узнав, что Ин Гэ вернулась в поместье, я тайно опоил её. Я хотел силой увезти её в секту Уву, чтобы старейшины праведного пути взяли её под замок. Но меня выследил посланник Ци У, и я…

Он тяжело, прерывисто вздохнул, едва находя в себе силы продолжать:

— Я убил этого посланника. А потом решил воспользоваться моментом и отправить Ци У фальшивое прощальное письмо, написанное от имени Ин Гэ, чтобы он навсегда оставил надежду.

Кто же знал, что я сам окажусь пешкой в чужой игре. Великий демон лишь ждал удобного случая, чтобы захватить разум Ци У. Он использовал мой поступок, чтобы окончательно пробудить в Ци У демоническую сущность, заставил его вырезать дотла все поместье Мэнди и погубил саму Ин Гэ…

Снова подняв голову, Лорд Цишань уже не мог сдержать слез.

— Цзяньсюэ, ты должен меня ненавидеть. Прости, прости, прости… Я не достоин быть заклинателем меча, не говоря уже о том, чтобы любить её…

Он тихо всхлипывал от раскаяния, что было совсем не похоже на того величественного и беззаботного Чжэньцзюня, каким его привыкли видеть.

— Ха! — презрительно усмехнулся Лорд Цзывэй. — Ты и сам явно замышлял гнусность, так с какой стати называешь это «любовью» или «ненавистью»? Ты этого совершенно не заслуживаешь. Ты ведь хочешь знать, кто я, верно?

Он злорадно добавил:

— Я тот самый посланник, которого ты, как тебе думалось, убил в тот день.

Лорд Цишань посмотрел на него с полным недоверием, едва удерживая равновесие и слабо опираясь на меч:

— Как?.. Ты…

— Изначально я был демоном, — с сарказмом отрезал Лорд Цзывэй.

Признание Лорда Цзывэя заставило Юй Вэя в замешательстве нахмуриться. Заметив, как смертельно побледнел Чао Цзяньсюэ, он подошел ближе, собственнически приобнял его за талию и горячо прошептал на ухо:

— Старший брат, я рядом.

Он отчаянно хотел, чтобы Чао Цзяньсюэ чувствовал: что бы ни случилось и какое бы прошлое ни открылось, он никогда не останется один.

Услышав жестокую правду, Чао Цзяньсюэ почувствовал себя словно пораженным молнией. С одной стороны были его родные родители, связь с которыми была продиктована самой кровью, а с другой — Лорд Цишань, приемный отец, который столько лет заботился о нем и защищал его от всех невзгод.

Лорд Цзывэй перевел взгляд на Чао Цзяньсюэ, и на его лице проступила зловещая, пугающая улыбка, в которой не осталось ничего от прежнего праведного бессмертного:

— Ты ведь бывал в игорном доме «Юминь»? Старейшина Цин говорил тебе, что там хранили редкое зелье под названием «промывание костей»?

Так и было. Цин Тулю действительно упоминал, что давным-давно у него похитили один флакон этого снадобья.

— Под началом Ци У служили посланники клана Цин, а также я. Мое настоящее имя — Сюй Вэй. Клан Цин действовал открыто, а я оставался в тени. Мы с Ци У были назваными братьями с самого детства. В тот день Ци У оказался на грани безумия: он ошибочно решил, что Ин Гэ предала его, и вдобавок узнал, что меня жестоко убили. В этой слепой ярости демоническая энергия и уцепилась за его душу, сокрушив разум!

— Я — кот-демон, и к тому времени у меня как раз оставалась вторая жизнь. Но когда я воскрес и пришел в себя, Ци У уже погиб у перевала Фумо! И вот…

Он на мгновение осекся, и его голос тоже дрогнул:

— Это могила его и Ин Гэ.

В тот роковой год Сюй Вэй воспользовался хаосом. В самый последний миг он успел забрать тело Ци У и безжизненную Ин Гэ, которую тот до самого конца крепко сжимал в объятиях. Все решили, что они сгинули в бездне перевала Фумо, и никто не подозревал, что Сюй Вэй сокрыл их останки внутри этой жемчужины.

Праведные практики из Царства Сюаньчжэнь искренне считали, что добровольное затворничество Лорда Цишаня на перевале Фумо было актом благородства. На самом же деле его вела лишь слепая вина — он вызвался охранять покой гробницы Ин Гэ.

Потрясенный Лорд Цишань, шатаясь, добрел до входа в брюшную полость скелета. Израненный, он снова рухнул на колени, не отрывая взгляда от сломанного клинка, одиноко стоящего среди снегов.

— Это ее меч… Она здесь… — непрестанно шептал он. — Эту кисть для рукояти… это ведь я подарил ей ее…

Лорд Цзывэй шагнул вперед. Вскинув острый клинок, он приставил его прямо к горлу Лорда Цишаня:

— С того самого дня я жил лишь мыслью о мести за Ци У. Демонам заказан путь в мир людей, поэтому я переродился человеком. Обычные техники не позволили бы мне превзойти тебя в краткие сроки, поэтому я избрал Дао Парного Совершенствования. И как только я достиг стадии Преодоления Скорби, я понял: твоя смерть от моих рук неизбежна.

— Я хочу, чтобы ты сдох прямо здесь! Чтобы они видели твою смерть своими собственными глазами и наконец упокоились с миром!

Меч взмыл вверх, и лезвие сверкнуло безжалостным холодным светом. Лорд Цишань, казалось, окончательно потерял рассудок: он не пытался ни уклониться, ни защититься. Он лишь завороженно смотрел на сломанный клинок в снегу, явно жаждя принять смерть.

В тот самый миг, когда смертоносный удар уже готов был обрушиться, вокруг резко сгустилась демоническая аура. Юй Вэй среагировал мгновенно: взмахнув своим мечом Юй И, он с грохотом отразил падающий клинок Лорда Цзывэя.

— Что ты творишь?! Какое тебе до этого дело! — в ярости прикрикнул Лорд Цзывэй.

— Юаньцзюнь, — предостерегающе напомнил Юй Вэй, — демоническая энергия уже здесь. Если вы сейчас убьете Чжэньцзюня, великий демон наверняка поглотит вас.

В этом проклятом месте, если Лорд Цишань погибнет, его могущественная оболочка станет идеальным сосудом для злой силы.

— Хи-хи-хи…

Демоническая тень бесшумно соткалась из воздуха с противоположной стороны.

Мо Таньчжоу и Мо Цзэчжи стояли плечом к плечу, но оба они уже превратились в безвольных марионеток, ведомых волей великого демона.

— Как сладко пахнет… Этот самый аромат, эта слепая ненависть, это сокрушительное раскаяние… — заговорили они в унисон, и их алые глазные яблоки бешено задергались.

— Цыц! — лицо Лорда Цзывэя исказилось от злости.

Шатаясь от слабости, Лорд Цишань все же заставил себя подняться на ноги.

— Я заслуживаю смерти, — глухо произнес он. — Но прежде чем испустить дух, я уничтожу эту тварь. Я искуплю свои грехи. Юй Вэй, уводи Чао Цзяньсюэ!

Белеющие кости исполинского скелета, сияние обнаженных клинков.

Юй Вэй крепко заслонил собой Чао Цзяньсюэ и потянул его прочь. Но едва они выбежали за пределы костяного склепа, как Чао Цзяньсюэ, до этого долгое время пребывавший в глубоком оцепенении, внезапно опомнился и резко замер на месте.

Юй Вэй поторопил его:

— Старший брат, скорее, здесь слишком опасно!

Чао Цзяньсюэ ошеломленно пробормотал:

— Я хочу остаться здесь… — и в этот миг его взгляд внезапно прояснился, а оцепенение окончательно спало. Он повторил уже твердо и серьезно: — Я хочу остаться здесь. Я хочу помочь им убить демона.

Он больше не желал, чтобы его вечно прятали за чужими спинами.

Пусть причиной трагедии стал поступок Лорда Цишаня, но тот действительно долгие годы растил и оберегал Чао Цзяньсюэ. И юноша был ему за это благодарен.

Добро и зло, преданность и ненависть — слишком сложные понятия, которые нельзя разделить лишь на черное и белое. Чао Цзяньсюэ не мог судить беспристрастно и, как ни пытался, не находил в себе сил ненавидеть приемного отца.

Он знал одно: он обязан действовать. Сбежать сейчас было бы трусостью.

Даже если Лорду Цишаню суждено погибнуть — от клинка ли Лорда Цзывэя или по другой причине — Чао Цзяньсюэ понимал, что должен встретить этот исход лицом к лицу. Он не мог изменить чужую судьбу, ведь это был личный путь Лорда Цишаня, но он мог стать его свидетелем.

А чтобы стать свидетелем, ему нужно до самого конца сражаться бок о бок с теми, кто был ему дорог.

Взгляд Чао Цзяньсюэ стал непоколебимым. Юй Вэй лишь крепче поджал губы.

В следующее мгновение они оба одновременно развернулись, вскинули мечи и бросились прямо навстречу бушующему демоническому туману.

Грохот взрывов то нарастал, то затихал, а исполинский скелет вокруг продолжал покрываться глубокими трещинами. Лорд Цзывэй не мог допустить, чтобы кости Ци У обратились в прах, и его ярость вспыхнула с новой силой.

— Пошли прочь отсюда!

Яростным взмахом меча он обрубил потоки скверны, полностью развеяв подступивший демонический туман. В то же время формация мечей Лорда Цишаня намертво зажала Мо Таньчжоу и Мо Цзэчжи, а Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй слаженно атаковали с флангов.

Белое сияние клинков то тонуло в непрерывном реве, то вспыхивало вновь.

Тело Мо Цзэчжи уже давно было мертво. Израненный сосуд лишь мешал великому демону, поэтому тот с тяжелым рокотом демонической энергии окончательно покинул мертвую плоть.

И в этот самый миг Чао Цзяньсюэ услышал в своей голове вкрадчивый, завораживающий шепот твари:

«Лорд Цишань погубил твоих родителей. Неужели ты не ненавидишь его?»

«Не ненавижу».

«Полукровки вроде тебя обречены на вечные страдания и несправедливость. Неужели тебя это не возмущает?»

«Не возмущает».

«Юй Вэй рано или поздно станет демоном. Неужели ты не боишься?»

«Я не боюсь».

Потому что он пойдет с ним до самого конца. Он больше не станет убегать — он встретит все лицом к лицу!

Демоническая энергия хаотично взревела и хлынула обратно в тело Мо Таньчжоу. Истерзанная оболочка Мо Цзэчжи рухнула на землю — этот сосуд стал окончательно непригоден для жизни.

Алые глаза великого демона бешено метнулись по сторонам. Он видел, как к нему неумолимо приближаются четверо противников, но среди них не было ни одного уязвимого тела, в которое он мог бы без труда вторгнуться.

Глава 102: Прощай, не нужно цепляться

Эта гробница была способна подавлять силу демонов, именно поэтому Лорд Цзывэй хотел, чтобы все закончилось именно здесь.

Все началось с Лорда Цишаня и его самого, поэтому они и должны были лично поставить в этой истории точку.

В то же время пробудившаяся демоническая энергия перевала Фумо неистово рвалась наружу.

Тогда, в прошлом, Ци У окончательно обратился в демона и похитил тело Ин Гэ, когда бежал из поместья Бабочки Мечты. Группа могущественных практиков настигла его у самого входа на перевал Фумо.

— Мы не можем впустить его! — Баоюнь Чжэньцзюнь, тогдашний глава секты Уву и учитель Му Юаня, спешно приказал всем остановить обезумевшего Ци У. — Если он доберется туда живым, то поглотит всю древнюю демоническую энергию. Тогда нам с ним уже не сладить!

Среди преследователей, бледный от тревоги, Лорд Цишань шел в первых рядах. Лорд Му Юань догнал его, пытаясь докричаться:

— Старший брат! Что именно стряслось в поместье Бабочки Мечты? Что с тобой? Почему ты молчишь?!

Лорд Цишань не проронил ни слова. Все его тело было сковано напряжением. Му Юань никогда не видел его в таком состоянии. И прежде чем он успел спросить снова, Лорд Цишань силой выжал всю свою истинную сущность, устремляясь вперед на предельной скорости.

В тот момент, когда Ци У уже готов был пересечь черту перевала Фумо, Баоюнь Чжэньцзюнь одним сокрушительным взмахом меча преградил ему путь, а Лорд Цишань настиг его в лоб.

Он увидел Ин Гэ, безжизненно покоящуюся в руках Ци У. Ее тонкая рука, в которой когда-то послушно лежал клинок, теперь беспомощно свисала вниз.

В глазах сжимавшего ее Ци У не осталось и капли разума. Демоническая скверна укоренилась в нем слишком глубоко — спасения для него уже не было.

— Отпусти ее! — взревел Лорд Цишань, яростно обрушивая свой меч.

Каждая его атака дышала безумным, испепеляющим гневом. Но на самом деле он злился лишь на самого себя. Лорд Цишань прекрасно понимал, что единственный, кто заслуживал смерти в этот миг — это он сам. Если бы не его минутная слабость, трагедии бы не случилось. Все стало необратимым в ту секунду, когда он хладнокровно оборвал жизнь посланника Ци У.

Он до глубины души презирал себя за эту подлость, и каждым новым ударом клинка ему хотелось наказать собственного демона.

— Старший брат! — донесся сзади встревоженный крик Лорда Му Юаня.

Как соученик, он до боли хорошо знал чужое искусство фехтования. Му Юань ясно видел, что Лорд Цишань безжалостно сжигает собственную духовную энергию, доводя каждое движение до смертельного предела, что мало чем отличалось от осознанного самоубийства. И этот ревущий вихрь стали, который он сотворил вокруг себя, попросту не позволял остальным заклинателям вмешаться.

В конце концов израненный Ци У не выдержал натиска и начал стремительно падать.

Лорд Цишань рванулся вперед, силой перехватывая Ин Гэ, но из-за чудовищной отдачи духовных сил из его собственного рта хлынула кровь. Она брызнула прямо на бледное лицо девушки. Мужчина в панике принялся стирать багровые капли дрожащей ладонью. И вдруг длинные ресницы Ин Гэ едва заметно дрогнули — она медленно открыла глаза.

Лорд Цишань пришел в неописуемый восторг и крепче прижал ее к себе:

— Ты жива! О боги, это просто чудо! Ин Гэ, Ин Гэ!

Оказалось, что даже в пучине безумия Ци У сдержал свою тьму — он не тронул Ин Гэ во время бойни в поместье Бабочки Мечты.

И все же ее лицо оставалось пугающе белым. Радость Лорда Цишаня мгновенно улетучилась, уступая место леденящему ужасу.

— Ин Гэ, что с тобой? Где болит?

Губы девушки беззвучно задрожали. Собрав последние силы, она вскинула руку и буквально вырвала из собственного тела округлый, светящийся объект.

Лорд Цишань оцепенел. Ин Гэ силой вложила этот предмет в его ладонь, и лишь тогда он ощутил, что внутри полупрозрачной оболочки теплится хрупкая жизнь — едва уловимый, робкий стук крошечного сердца.

— Ты… — Лорд Цишань не верил своим глазам, а тепло в его руках тем временем стремительно угасало.

Ин Гэ собрала последние силы, чтобы прошептать ему:

— Лорд Цишань, умоляю, помоги мне позаботиться об этом ребенке… Передай ему, чтобы несмотря ни на что он всегда шел вперед…

Но…

Но это же был полудемон…

Губы Лорда Цишаня дрожали, но он так и не смог заставить себя произнести эти слова вслух. Он лишь несколько раз отчаянно кивнул и выдавил:

— Я обещаю тебе.

Он своими глазами видел, как искра жизни Ин Гэ окончательно растворилась между небом и землей, и его собственное сердце умерло вместе с ней. Но затем его взгляд вернулся к крошечному, хрупкому комочку жизни в ладони. Словно перенося на дитя всю свою недополученную любовь, Лорд Цишань бережно и осторожно спрятал его на груди.

В этот самый момент Ци У, который должен был рухнуть замертво, издал истошный, пронзительный вопль.

Обезумев от горя, он рванулся вперед, грубо отшвырнул Лорда Цишаня и снова заключил остывающее тело Ин Гэ в свои объятия. Его полные невыносимой боли крики эхом разносились над входом в перевал Фумо.

Лорд Цишань поначалу хотел отнять у него тело любимой, но замер, заметив на лице Ин Гэ едва уловимый след облегчения.

Говорят, когда человек умирает, слух покидает его последним. Неужели она до самого конца слышала отчаянный зов Ци У?.. Неужели она все еще любила его?

Ци У поднял искаженное лицо и хрипло закричал Лорду Цишаню:

— Убей меня! Скорее!

Его взгляд на краткий миг прояснился, но в глубине зрачков уже вовсю бушевала и пожирала остатки разума демоническая скверна. Лорд Цишань в нерешительности занес меч.

Ци У, преодолевая дикую муку борьбы за контроль над собственным телом, взвыл:

— Давай же! Кому говорят, быстрее! Я окончательно превращаюсь в демона!

Лорд Цишань больше не колебался. Мощным выпадом он вонзил клинок прямо в его даньтянь, уничтожая Пурпурный Дворец.

Ци У облегченно выдохнул и с полным умиротворением закрыл глаза.

С его смертью эта плоть потеряла для скверны всякую ценность. Запертый внутри великий демон впал в ярость и ринулся прямиком на Лорда Цишаня. Но в этот критический миг Баоюнь Чжэньцзюнь и остальные заклинатели успели ворваться в гущу событий. Объединив усилия, они дали твари сокрушительный отпор, намертво запечатали её на месте и отбросили глубоко в ущелье перевала Фумо.

Когда пыль немного улеглась, преследователи увидели, что тела Ци У и Ин Гэ уже бесследно скрылись в бездне. Лорд Цишань больше не мог сдерживаться и разрыдался в голос.

Великий демон в ярости и недоумении взревел:

— Почему?! Неужели твой разум действительно настолько силен? Даже сейчас ты все еще способен мне сопротивляться?!

Лорд Цишань стоял, с ног до головы покрытый кровью. Его тело было истерзано бесчисленными ранами от собственной бушующей духовной энергии, которая буквально разрывала его изнутри.

— Потому что ты мне не нужен, — хрипло ответил он твари. — Я сам понесу свои грехи. Мне не нужны твои подачки.

— Тогда как насчет тебя?! — великий демон резко развернулся, переключая атаку на Лорда Шэнь Ду [Лорда Цзывэя]. — Ты приложил столько сил, чтобы превратиться из демона в человека! Неужели ты не испытываешь к этому миру слепой ненависти? Там, где есть злоба, всегда найдется место и для меня!

Лорд Шэнь Ду презрительно усмехнулся:

— Конечно, этот мир мне противен. Именно поэтому я лично положу всему конец, и твое участие мне без надобности.

Великий демон никак не мог взять в толк, почему эти люди, которые еще мгновение назад готовы были растерзать друг друга, теперь казались абсолютно неуязвимыми для его ментальных атак.

В поисках новой слабости он уставился на безмолвную, изящную, как нефрит, фигуру. Словно нащупав источник чистой жизни, он взволнованно прошипел:

— А ты?.. Чего боишься ты?..

Юй Вэй лишь нахмурился, но Чао Цзяньсюэ мгновенно заслонил его собой и холодно выкрикнул:

— Рядом со мной он ничего не будет бояться! Умри!

— Малыш, уйди с дороги! — бросил Лорд Шэнь Ду, на ходу зачитывая мощное заклинание, которое намертво сковало движения великого демона.

Чао Цзяньсюэ хотел было огрызнуться, что он уже давно не ребенок — пусть даже по сравнению с Лордом Шэнь Ду он действительно был совсем юн.

В этот же миг Лорд Цишань обрушил на врага сокрушительную формацию мечей. Наблюдая за стремительным вихрем клинков, Чао Цзяньсюэ мгновенно вспомнил ту самую технику, которую мастер велел ему запечатлеть в памяти.

Юноша твердо решил попробовать применить её прямо сейчас.

Он ведь еще ни разу в жизни не сражался с демонами плечом к плечу вместе с Лордом Цишанем.

Будучи совсем подростком, Чао Цзяньсюэ как-то услышал рассказ о том, как старшие ученики встретили на тракте Владыку Цишаня и помогли ему одолеть опасную тварь. Тогда он безумно им позавидовал.

Тогда он считал свое совершенствование слишком слабым и не смел даже вообразить, что когда-нибудь сможет сражаться с ним бок о бок.

Над одной формацией мечей развернулась еще одна, новая.

Лорд Цишань на миг ошеломленно замер, но затем на его израненном лице появилась довольная, теплая улыбка.

— Нет! — яростно взревел великий демон в теле Мо Таньчжоу.

Видя, что карающий клинок вот-вот обрушится и уничтожит его сосуд, дух твари вырвался наружу, пытаясь сбежать. Но две колоссальные формации мечей неотступно следовали за ним. Вспыхнуло ослепительное белое сияние, в эпицентре которого отчаянно и дико завыл великий демон.

Чао Цзяньсюэ крикнул Юй Вэю:

— Помоги мне!

Юй Вэй не колебался ни секунды. Его меч активировал собственную технику: в то же мгновение на поле боя расцвел бледно-голубой духовный лотос, который со всей силы придавил и запечатал формацию мечей.

Наконец с небес раздался оглушительный треск, и предсмертный вопль великого демона затих навсегда — тварь была полностью уничтожена.

Меч Лорда Цишаня с негромким звоном выпал из его рук на землю, а самого мастера снова вырвало кровью.

Чао Цзяньсюэ в тревоге рванулся было вперед, но Лорд Цишань остановил его слабым жестом.

— Я готов принять смерть, — тихо произнес он.

Лорд Шэнь Ду медленно приблизился, держа оружие наготове.

Великий демон был уничтожен, и все свершилось в точности так, как он планировал годами. Лорд Шэнь Ду всегда думал, что убийство Лорда Цишаня принесет ему сладкое упоение местью. Но теперь, когда его клинок упирался прямо в шею врага, он не почувствовал ровным счетом ничего.

Внутри была лишь выжженная пустота. Ветер вокруг окончательно стих. Исполинские кости Ци У отбрасывали на тающий снег длинную темную тень.

Наблюдая за тем, как Лорд Цишань с облегчением закрывает глаза, Лорд Шэнь Ду не ощущал никакой радости.

Он слишком устал. Они все смертельно устали от этой многолетней трагедии.

Чао Цзяньсюэ хотел сказать хоть что-то, чтобы переубедить его и остановить казнь, но слова застряли в горле. Юй Вэй крепко сжал его ладонь — она была ледяной от пережитого страха.

В этот момент за их спинами раздался слабый шорох.

Мо Таньчжоу очнулся, его дыхание едва теплилось. Тело, в котором так долго бесчинствовал великий демон, было полностью разрушено изнутри. Любая, даже самая ничтожная крупица духовной энергии сейчас могла окончательно разорвать его плоть на части.

Но вопреки всему он упрямо цеплялся за последний вздох, из последних сил подползая к безжизненному телу Мо Цзэчжи.

Он схватил Мо Цзэчжи за шею обеими руками. И хотя тот уже не чувствовал боли, Мо Таньчжоу все равно сдавливал пальцы изо всех сил, безумно смеясь и сквозь слезы крича:

— Брат… Брат, даже после смерти тебе не избавиться от меня!..

Юй Вэй медленно подошел к нему.

Окончательно лишившись сил, Мо Таньчжоу рухнул на грудь Мо Цзэчжи и хрипло пробормотал:

— Господин Юй, знаешь ли ты, каково это — быть ничтожным и слабым?

Юй Вэй лишь холодно посмотрел на него сверху вниз.

— Знаешь, каково это — до глубины души ненавидеть человека, но все равно отчаянно желать удержать его рядом? Я ничего не могу получить, так пусть мне достанется хотя бы его безжизненное тело — мне и этого мало… Он столько унижал меня прежде, но я все равно одержим им. Я окончательно сошел с ума.

Его голос сорвался на болезненный хрип:

— Я пошел на все это лишь потому, что я незаконнорожденный ребенок. Все, что ему всегда доставалось без малейших усилий — то, чего я жаждал всей душой, но никогда не мог достичь. Ну и что, если бы я сделал секту Тяньяо бессмертным орденом номер один? Глава секты все равно пекся бы только о своем любимом Цзэчжи... Ха-ха-ха... Он погубил мою жизнь, а значит, я погублю его самого!

— Я знаю, — вдруг тихо произнес Юй Вэй.

Мо Таньчжоу осекся. Его тускнеющий взгляд стал пустым — он не до конца понял, что именно имел в виду его собеседник.

Юй Вэй опустил глаза. Его взгляд напоминал ледяные сосульки, погруженные в темную воду. Медленно подняв клинок, он холодно добавил:

— Я знаю, каково это — носить в сердце глубокую обиду и желать во что бы то ни стало удержать кого-то рядом. Но в отличие от тебя, я знаю, что значит любить, верить и принимать.

Острие меча устремилось вниз, и зрачки Мо Таньчжоу испуганно сузились.

— Ха… — он на мгновение ослабил хватку на шее Мо Цзэчжи.

Но уже в следующую секунду его пальцы судорожно сомкнулись вновь. Исказив лицо в безумной улыбке, он пробормотал:

— Ему… не избавиться от меня…

Эта пугающая, разрушительная одержимость не утихла даже перед лицом неминуемой гибели.

Юй Вэй резко опустил свой меч, и чистый духовный свет хлынул наружу.

Последние жизненные силы окончательно покинули Мо Таньчжоу, и он безвольно повалился на тело брата. Оболочки обоих мужчин, насквозь пропитанные скверной, начали стремительно распадаться, превращаясь в черный дым, который без следа рассеивался под багровым небом.

Юй Вэй лишь помог им обоим как можно скорее избавиться от вечных мук.

С другой стороны, меч Лорда Шэнь Ду медленно опускался. Лорд Цишань всё еще безмолвно ждал своей участи. Чао Цзяньсюэ не удержался и шагнул вперед:

— Мастер…

— Заткнись! — раздраженно оборвал его Лорд Шэнь Ду. — Я не могу поймать нужное ощущение!

— Почему бы нам сперва не выбраться отсюда, мастер? — взмолился Чао Цзяньсюэ.

Тот резко отрезал:

— Кто сказал, что я вообще хочу уходить? Все, чего я желал — это нанести последний, карающий удар. Помимо этого, меня больше ничто в мире не держит. Я останусь здесь и буду охранять их покой!

Чао Цзяньсюэ попытался переубедить его:

— Но как же секта Хуань Яо, если вы останетесь здесь насовсем?

Лорд Шэнь Ду на миг опешил, но затем вновь поддался гневу и выругался:

— Да почему ты, прямо как Ци У, вечно печешься обо всем на свете?!

Чао Цзяньсюэ с досадой подумал, что мастер стал совершенно непохож на себя прежнего. Раньше Лорд Шэнь Ду казался ему мягким и одновременно сильным, но уж точно не таким вспыльчивым.

Свое истинное лицо он прятал поистине глубоко.

Лорд Шэнь Ду немного помолчал, а затем холодно произнес:

— Тебе знаком высший уровень маскировки? Это полное изменение личности. Разумеется, когда ты играешь роль, ты становишься совершенно другим человеком.

— Тогда мастеру тем более стоит подумать о секте Хуань Яо. Как вы можете заявлять, будто у вас нет никаких забот? Нежный и прекрасный глава ордена внезапно бесследно исчезнет. Что в таком случае делать ученикам Хуань Яо? Что будет делать Хуа Цзэ? Он ведь наверняка будет безутешен!

Лорд Шэнь Ду окинул его бесстрастным взглядом:

— Хуа Цзэ — это я.

— …

Чао Цзяньсюэ было невероятно трудно уложить эти два факта в голове. Однако с учетом этого многие странные совпадения из прошлого мгновенно обрели четкую логику!

— Ты… — Лорд Цишань, о существовании которого все на время забыли, тяжело поднял голову и выдавил: — Поторопись, покончи со мной.

— Да помолчи ты! — сердито прикрикнул на него Чао Цзяньсюэ. Он ведь изо всех сил пытался его спасти!

— Заткнись! — яростно рявкнул в ту же секунду Лорд Шэнь Ду.

Они выкрикнули это в унисон. Лорд Цишань опешил, и уголки его губ беспомощно, слабо приподнялись в горькой усмешке.

Лорд Шэнь Ду — вернее, теперь уже Сюй Вэй — раздраженно стиснул зубы. В его движениях и мимике все отчетливее проступала дикая, несдержанная кошачья натура.

В конце концов, Чао Цзяньсюэ был сыном Ци У.

Взглянув в лицо юноши, Сюй Вэй в итоге смягчился. Он перевел взгляд на Лорда Цишаня и холодно процедил:

— Ну уж нет. Мне вдруг подумалось: раз ты так страстно жаждешь смерти, я просто не стану доставлять тебе такого удовольствия прямо сейчас. Иначе это будет слишком щедрым подарком.

Заметив, как облегченно и радостно просветлело лицо Чао Цзяньсюэ, Сюй Вэй фыркнул:

— Не обольщайся, малявка.

Перед тем как покинуть это измерение, он заставил Лорда Цишаня совершить три земных поклона перед прахом Ци У и Ин Гэ.

Чао Цзяньсюэ тоже опустился на колени и сделал несколько глубоких поклонов. Его вела зовущая внутри кровь — незримая, мистическая связь, которую невозможно было передать словами.

Когда Юй Вэй опустился на колени рядом с ним, Чао Цзяньсюэ сразу понял, что на уме у его возлюбленного. Юноша тихо, едва слышно прошептал, обращаясь к покоящимся в сугробе останкам родителей:

— Это мой спутник на Дао совершенствования.

Сюй Вэй взмахнул рукой, открывая пространственный проход. Всех, кто не принадлежал этому миру, неудержимо потянуло вверх, к сияющим в вышине точкам света.

Однако на полпути безмолвный до этого Лорд Цишань внезапно замер и затормозил свое движение.

Чао Цзяньсюэ в ужасе обернулся. Лорд Цишань стремительно падал вниз, словно подбитая птица, добровольно сложившая крылья. Выражение его лица оставалось абсолютно безмятежным — казалось, он слишком долго и покорно ждал этого самого мгновения.

Сюй Вэй сразу все понял и сердито прикрикнул:

— Не смей бросаться за ним! Он уже полностью выжег и разрушил все меридианы в своем теле. Знай я об этом заранее, сам бы лично отрубил ему голову.

Чао Цзяньсюэ инстинктивно рванулся было назад, но внезапный мягкий, теплый порыв ветра ласково подхватил его под спину и бережно толкнул в чужие руки. Неужели это духи его родителей прощались с ним?

Юй Вэй крепко прижал юношу к себе и горячо прошептал ему на ухо:

— Это был осознанный выбор Чжэньцзюня.

— Я знаю, — безучастно, одними губами ответил Чао Цзяньсюэ, провожая взглядом падающую фигуру.

Он потерял еще одного близкого человека. И пусть ему удалось уберечь Лорда Цишаня от ярости Лорда Шэнь Ду, тот все равно принял решение оборвать свой земной путь именно здесь. От этого Чао Цзяньсюэ чувствовал себя опустошенным.

Но в глубине души он смутно понимал, что такой исход был неизбежен. Лорду Цишаню было суждено остаться в этих владениях навечно — это был единственный грех, который он обязан был искупить перед ушедшими.

Внезапно поднялся сильный ветер. Темная кисть, украшавшая рукоять меча Ин Гэ, вырвалась из самого центра исполинского скелета. Пролетев над замершим внизу телом Лорда Цишаня, она устремилась прямо к Чао Цзяньсюэ. Юноша инстинктивно вскинул руку и поймал ее.

Шелковые нити мягко обвились вокруг его запястья, словно лаская на прощание, но затем поддались очередному порыву ветра и окончательно улетели в далекие сумерки заката.

Это было их последнее прощание.

Чао Цзяньсюэ больше не пытался удерживать уходящее прошлое.

Глава 103: Бунтарь – Вытирая рот

Все трое благополучно вылетели из пространственного разлома на перевале Фумо.

Заклинатели, оставшиеся внизу, уже долгое время вели изнурительный бой и ждали хоть каких-то вестей. Увидев их, они пришли в неописуемый восторг. Ли Чжэньчжэнь первым бросился навстречу и крепко сжал Чао Цзяньсюэ в объятиях. На его глаза навернулись слезы, и он принялся эмоционально хлопать друга по спине.

— Как же здорово! Слава богам, ты выжил! Мы все думали, что вас больше нет в живых!

Они ведь своими глазами видели, как юноши провалились в бездну перевала Фумо, и уже мысленно похоронили их. Теперь, когда те внезапно вернулись целыми и невредимыми, никто не мог сдержать изумления.

Как оказалось, течение времени внутри духовных владений и снаружи сильно отличалось. Чао Цзяньсюэ и остальным казалось, будто они провели в гробнице всего полдня, тогда как в реальном мире пролетело уже трое суток.

Ли Чжэньчжэнь стискивал его так отчаянно, что Чао Цзяньсюэ едва не закашлялся. Поначалу он хотел было грубо оттолкнуть бесцеремонного приятеля, но, услышав, как тот искренне всхлипывает, передумал. Пересилив себя, он стойко выдержал этот порыв чувств и бросил на Юй Вэя умоляющий взгляд, ища поддержки.

Юй Вэй мгновенно все понял. Шагнув ближе, он мягко произнес:

— Старший брат Ли, пожалуйста, успокойтесь.

Ли Чжэньчжэнь буквально завыл:

— Да как я могу успокоиться?! Как ты можешь просить меня об этом?! Я ведь правда решил, что вы оба погибли!

Чао Цзяньсюэ сжали в объятиях так крепко, что у него перехватило дыхание, поэтому он поспешно взмолился:

— Если ты продолжишь в том же духе, я точно задохнусь насмерть…

Только после этого Ли Чжэньчжэнь наконец неохотно разжал руки.

Он принялся придирчиво осматривать друга с ног до головы. На одежде Чао Цзяньсюэ виднелись лишь бурые пятна крови, но никаких серьезных ран не было. Ли Чжэньчжэнь уже открыл рот, собираясь расспросить, что именно произошло в пространственном разломе, как вдруг Юй Вэй тихо позвал:

— Старший брат.

«Старшим братом» Юй Вэй всегда называл исключительно Чао Цзяньсюэ. К остальным он неизменно обращался уважительно — «старший брат Ли» или «старший брат Чжан». Ли Чжэньчжэнь, разумеется, прекрасно знал эту его особенность.

Он проследил за растерянным взглядом Чао Цзяньсюэ и увидел две знакомые фигуры, медленно выходящие из толпы заклинателей.

Это были Нань Шань и Цю Шуй.

Они не виделись очень много лет, и в памяти Чао Цзяньсюэ их образы запечатлелись совсем иными.

Цю Шуй растеряла прежнюю детскую жизнерадостность, превратившись в статную, благородную и сдержанную старшую сестру.

Что же касается Нань Шаня... Ну...

Заметив на себе пристальный взгляд, Нань Шань неловко почесал щеку и выпятил округлившийся живот:

— Ну и чего ты на меня так уставился?..

Чао Цзяньсюэ в нерешительности замер.

Нань Шань тут же возмутился:

— Да в чем дело?! Ну набрал я немного в весе от переутомления! С кем не бывает? Ты что, родного брата теперь не узнаешь?!

Честно говоря, Чао Цзяньсюэ и правда едва решился признать в этом человеке прежнего Нань Шаня. Расплывшаяся талия и круглое лицо ну никак не вязались с тем подтянутым юношей, которого он помнил.

— Дело вовсе не в этом… Просто ты действительно сильно изменился с нашей последней встречи, — Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул и негромко, все еще сомневаясь, позвал: — Нань Шань… младший брат.

Стоило ему произнести это, как Нань Шань шмыгнул носом и обиженно проворчал:

— А ты ведь даже к Учителю тогда не зашел.

В этом ворчании сквозило долгожданное прощение — он больше не винил старшего в былых ошибках.

Цю Шуй аккуратно смахнула слезы, выступившие в уголках глаз, и мягко улыбнулась:

— Давно не виделись, старший брат.

Тяжёлый камень, годами давивший на сердце Чао Цзяньсюэ, наконец с грохотом рухнул на землю. Невероятная радость захлестнула его без остатка. Резко отпихнув в сторону недоумевающего Ли Чжэньчжэня, он быстро шагнул вперед и крепко, до хруста костей, обнял своих названых братьев и сестру. Нань Шань для приличия попытался пару раз неловко вырваться, но хватка Чао Цзяньсюэ была железной, и толстяку пришлось покорно смириться.

Ли Чжэньчжэнь осторожно подтолкнул Юй Вэя вперед:

— Ваша секта наконец-то воссоединилась!

Он был так растроган, словно радовался этому даже сильнее, чем чудесному спасению Чао Цзяньсюэ.

Внезапно по толпе прокатился хор удивленных голосов. Прямо с небес в лучах духовного света к ним спустился Цилинь. Едва коснувшись земли, он принял человеческий облик и радостно сообщил Чао Цзяньсюэ:

— Демоническая скверна снаружи практически взята под контроль.

Великий демон был мертв, поэтому оставшаяся без подпитки энергия больше не представляла смертельной угрозы. Праведные заклинатели и демоны-практики, следуя уговору, дружно объединили силы у входа на перевал Фумо, чтобы заново воздвигнуть нерушимую печать. Что же касается уцелевших мелких тварей, разбежавшихся по округе, их поимка оставалась лишь вопросом времени.

Внезапная и страшная катастрофа, едва не погубившая Царство Сюаньчжэнь, наконец-то подошла к концу.

Чао Цзяньсюэ попытался отыскать взглядом Лорда Цзывэя, но тот бесследно исчез сразу же, как только они покинули пространственный разлом. Поняв, что искать его бесполезно, юноша оставил эту затею.

Пока они переговаривались, на горизонте показалась знакомая фигура — старик по-прежнему выглядел бодрым и полным сил.

Чао Цзяньсюэ спокойно ладонью гладил мягкую шелковистую шерсть Цилиня, совершенно не испытывая страха. Напротив, Ли Чжэньчжэнь рядом с ним не на шутку разнервничался и испуганно бормотал:

— Что делать, что делать?..

Юй Вэй уверенно шагнул ближе и встал плечом к плечу с Чао Цзяньсюэ. Юноша ласково улыбнулся ему в ответ.

Повернувшись к приближающемуся главе секты Уву, Чао Цзяньсюэ не стал прятаться или отводить взгляд. Он почтительно поклонился:

— Глава ордена.

Старик демонстративно засучивал широкие рукава. Он уже прослышал от учеников, что юноши были ранены, но до последнего дорожил своим безупречным имиджем и не желал показывать собственное беспокойство.

Он придирчиво окинул взглядом Чао Цзяньсюэ и Юй Вэя, отчего его седая борода едва заметно дернулась:

— А вы двое весьма способны.

Подумать только: поначалу они враждовали, а теперь стоят друг за друга горой.

— Хоть ты больше и не одержим тьмой, твоя родословная полудемона по-прежнему таит в себе скрытую угрозу. И не вини этого старика за то, что он не предупреждал тебя заранее, — строго произнес Глава.

В его словах была горькая правда. Чао Цзяньсюэ лишь мягко улыбнулся:

— Надеюсь, я смогу стать исключением из правил.

Глава недовольно фыркнул:

— И не жди, что этот старик станет каяться перед тобой за былую суровость. В тот раз я обязан был поступить именно так. Как глава великого ордена, я пущу в ход любые средства, чтобы искоренить малейшую угрозу для Сюаньчжэнь. Если я в чем и ошибся, так это в том, что вовремя не разгадал гнусный заговор секты Тяньяо и позволил им навредить тебе.

Затем старик перевел тяжелый взгляд на Юй Вэя:

— Что же касается тебя… Этот старик признает, что недооценил твое упрямство, господин Юй Чжоу. Раз уж ты добровольно принял этот титул и эту ношу, изволь нести за нее полную ответственность. Именно этого я от тебя и жду.

Юй Вэй почтительно сложил руки в приветственном жесте:

— Разумеется. Благодарю за напутствие, глава ордена.

— Посмотрите на него, какой вежливый стал, — покачал головой Глава. — Не стану больше тратить на вас время. Этому старику еще нужно обсудить последствия катастрофы с главами других сект.

Он сделал несколько шагов, но затем вспомнил о чем-то важном, резко обернулся и спросил:

— А где Лорд Цишань?

Чао Цзяньсюэ на мгновение осекся, и к его горлу подступила горькая обида. В конце концов он глухо, но честно ответил:

— Он ушел.

Выражение лица Главы изменилось. Он тихо пробормотал себе под нос:

— Вот как… Что ж, я знал, что рано или поздно он так и поступит…

Старик отвернулся и, не оборачиваясь, лишь устало махнул рукой на прощание.

Чао Цзяньсюэ подумал, что Глава на самом деле уже очень давно знал о внутреннем демоне Лорда Цишаня. Иначе с какой стати сильному практику в одиночку охранять перевал Фумо на протяжении целого столетия.

Цилинь опустил крупную голову и преданно ткнулся носом в ладонь юноши. Чао Цзяньсюэ ласково улыбнулся зверю:

— Ты ведь уже стал божественным проводником, хоть немного следи за своим величественным видом!

Окружающие практики, особенно из числа демонов, затаив дыхание наблюдали, как ласков легендарный Цилинь с Чао Цзяньсюэ. Их взгляды были полны благоговения.

Если бы не присутствие Юй Вэя, грозного мастера из праведной секты, они бы точно окружили юношу со всех сторон с восхищенными криками: «Молодой повелитель демонов просто невероятен!»

Цилинь совершенно не обращал внимания на толпу. Он продолжал настойчиво бодать руку Чао Цзяньсюэ, выпрашивая ласку, пока Ли Чжэньчжэнь не подошел и не позвал зверя на помощь раненым. Только после этого божественный спутник неохотно отступил.

Наконец суматоха вокруг утихла, позволяя им остаться вдвоем. Чао Цзяньсюэ полностью расслабился и навалился на Юй Вэя всем телом, словно в нем совсем не осталось костей.

Вдруг Чао Цзяньсюэ лукаво прищурился, глядя на возлюбленного:

— Послушай, до меня дошли слухи, будто во время твоего пребывания в секте Уву ты устроил жуткий скандал со старейшинами из-за меня? Не знал, что ты бываешь таким мятежником.

Этот вопрос безумно его интриговал. К тому же Глава ордена только что с явным сарказмом назвал Юй Вэя «вежливым». Юноше нетерпелось узнать, насколько «невежливым» тот мог быть на самом деле.

Юй Вэй поспешно прикрыл лицо широким рукавом, приглушенно и неловко кашлянув:

— Это был вовсе не скандал.

— Правда? — Чао Цзяньсюэ оживился, и в его глазах вспыхнуло еще большее любопытство. — Если это был не скандал, то что тогда? Ты что, в одиночку подавил их своей силой?

Юй Вэй уловил общую суть вопроса, хотя метафора показалась ему непривычной. Он задумался:

— Все было не совсем так…

Чао Цзяньсюэ больше всего на свете не любил недомолвки. Он легонько прикусил его за уголок губы и поторопил:

— Перестань вилять! Рассказывай!

Юй Вэй ласково улыбнулся, глядя на него:

— Хорошо. Если говорить о бунтарстве, то за всю свою жизнь я действительно совершил лишь два по-настоящему мятежных поступка.

— Каких?

— Первый раз — когда на пик Юйчжоу напали враги, а я тайно ушел один. Второй — в тот роковой день в главном зале, когда я заступился за старшего брата и потребовал позволения покинуть секту Уву.

— Ах… — Чао Цзяньсюэ на мгновение лишился слов.

Для него самого подобные действия не были чем-то из ряда вон выходящим. Но для Юй Вэя, который с самого детства воспитывался в строжайшей дисциплине и следовал жестким правилам ордена, это определенно было верхом бунтарства.

Юй Вэй тихо добавил:

— Но от этих импульсивных поступков оказалась огромная польза. В первый раз благодаря своему уходу я встретил старшего брата. А во второй раз — смог вернуть тебя обратно.

На сердце у Чао Цзяньсюэ стало неловко от нахлынувшей нежности, но внутри все сладко затрепетало. Он капризно протянул:

— Я хочу, чтобы ты меня снова поцеловал.

Юй Вэй тепло улыбнулся. Чао Цзяньсюэ просто не мог отвести от него глаз: в этот миг младший брат казался ему прекраснее ясной луны в небесах и чище редкого белого лотоса на вершине заснеженной горы. Юноша сам подался вперед и звонко поцеловал Юй Вэя в губы.

Лязг!

Прямо рядом с ними раздался отчетливый звук меча, выпавшего из чьих-то рук на землю.

Чао Цзяньсюэ в ужасе обернулся. Нань Шань тоже смотрел на них с потрясением, широко распахнув глаза. От шока он даже забыл поднять свой меч и так и застыл на месте, напоминая каменное изваяние.

Юй Вэй поспешно прикрылся широким рукавом и снова неловко закашлялся. Корни его ушей стремительно залились густой краской.

Нань Шань едва не задохнулся от возмущения:

— Ты… вы… да что вы сейчас устроили?! Неужели мои собственные глаза меня обманывают? Ха-ха, ну конечно же обманывают! Мне ведь просто померещилось, будто вы только что сжимали друг друга в объятиях…

Чао Цзяньсюэ, напротив, мгновенно пришел в себя. Видя, как отчаянно Нань Шань пытается найти им нелепое оправдание, он вовсе не собирался облегчать ему задачу. Юноша собственнически обнял Юй Вэя за талию и великодушно признался:

— Ты все правильно понял, младший брат.

Натянутая улыбка Нань Шаня намертво застыла, превратившись в тонкую, нелепую и странную дугу.

Когда Чао Цзяньсюэ произносил эти слова, он неожиданно для себя обнаружил, что говорить такое вслух — удивительно легко и приятно. Он склонил голову, доверчиво опираясь на плечо Юй Вэя:

— Все именно так, как ты и видел. Мы — спутники на Дао совершенствования.

— …

Нань Шань издал полный ужаса вопль, развернулся и с криками бросился наутек.

Неужели это действительно требовало такой бурной реакции? Нань Шань ведь не вчера родился и должен быть в курсе, что в Царстве Сюаньчжэнь полно однополых пар, избравших совместное Дао. Чао Цзяньсюэ был искренне разочарован его побегом.

— Старший брат… ты не пожалеешь об этом? — пока Чао Цзяньсюэ в оцепенении провожал взглядом убегающего толстяка, Юй Вэй тихо подал голос.

Чао Цзяньсюэ растерянно захлопал ресницами:

— О чем тут жалеть? Ты имеешь в виду то, что я раскрыл наши отношения перед Нань Шанем?

Юй Вэй неопределенно хмыкнул. Лицо его сделалось напряженным, а губы упрямо поджались.

Этот его вид… Неужели он чем-то недоволен?

Сердце Чао Цзяньсюэ тревожно забилось, и он возмущенно воскликнул:

— Разумеется, я не жалею! Я лишь сказал чистую правду. Или, быть может, это ты против?

— Нет… Я просто думаю, что еще слишком рано… — поспешно возразил Юй Вэй.

Он слегка опустил голову, старательно избегая прямого взгляда. Нежные алые родинки на его нижних веках едва заметно подрагивали, а само лицо оставалось прекрасным и чистым, словно безупречный нефрит. Но Чао Цзяньсюэ разозлился так сильно, что у него буквально зачесались зубы — и никакая ангельская красота младшего брата сейчас не могла его смягчить.

Раньше, когда Юй Вэй сам отчаянно умолял как можно скорее обнародовать их связь перед всем миром, Чао Цзяньсюэ раз за разом откладывал это из-за глупого чувства вины. Юй Вэй тогда не на шутку обижался и злился на него.

Теперь же, когда старший брат сам проявил инициативу и смело объявил об их любви, именно Юй Вэй внезапно пошел на попятную!

Он ведь только что без колебаний назвал его своим спутником перед духами покойных родителей!

Неужели этот упрямец теперь решил взять свои слова назад?!

Лицо Чао Цзяньсюэ похолодело, но тон оставался обманчиво непринужденным:

— Ладно, раз не хочешь — не надо. Я сделаю всё, как ты пожелаешь, и во всем стану слушаться тебя, младший брат.

Юй Вэй:

— …

Последние два слова явно были произнесены сквозь плотно стиснутые зубы.

Чао Цзяньсюэ тут же достал передатчик и отправил Ли Чжэньчжэню короткое послание: «Передай Нань Шаню, что мои недавние слова были глупой шуткой».

Затем, словно в отместку, он демонстративно вытер рот прямо на глазах у Юй Вэя, стирая с губ малейшие следы их недавнего поцелуя.

Юй Вэй угрожающе нахмурился.

Видя, что его месть возымела идеальный эффект, Чао Цзяньсюэ мысленно победно фыркнул. Он снова поднял руку, собираясь продолжить это издевательство, но Юй Вэй железной хваткой перехватил его запястье.

— Что ты творишь? Мне уже и лицо вытереть нельзя, если оно испачкалось? — с каменным выражением лица спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй опустил глаза, в которых опасно потемнело, и глухо отрезал:

— Не вытирай.

Чао Цзяньсюэ не принадлежал к числу тех робких младших учеников с пика Юйчжоу, для которых каждое слово господина Юй Чжоу являлось священным и непререкаемым указом.

Он ничуть не испугался этого тона. Смело глядя прямо в глаза Юй Вэю, юноша вызывающе и медленно облизнул нижнюю губу.

Влажный блеск на его нежной коже выглядел невероятно маняще — словно безмолвный, дразнящий вызов.

Взгляд Юй Вэя внешне всё ещё оставался обманчиво спокойным, но его тело уже пришло в движение. Резким рывком он затащил Чао Цзяньсюэ за исполинский обломок песчаника, полностью скрывая их от чужих глаз.

Знакомый едва уловимый аромат тут же окутал Чао Цзяньсюэ. Но сейчас этот запах предвещал настоящую бурю, стремительно становясь густым и тяжелым. Юй Вэй властно обхватил его пальцами за подбородок, лишая возможности увернуться, и намертво прижал к себе.

Их губы переплелись в безрассудном, неистовом поцелуе.

Чао Цзяньсюэ всегда был силен на словах, но когда дело доходило до практики, он неизменно уступал Юй Вэю и никак не мог перехватить инициативу.

Юй Вэй уверенно подался вперед, тесня его длинными ногами. Чао Цзяньсюэ оставалось лишь беспомощно прогибаться в пояснице, прижимаясь спиной к наклонной поверхности скалы без малейшего шанса на побег.

Вся его спесь мгновенно испарилась, и он быстро опьянел от этого напора. Кончики пальцев Юй Вэя, покрытые тонкими жесткими мозолями от меча, собственнически скользнули по его шее и мочкам ушей. Чао Цзяньсюэ почувствовал томительную слабость в коленях, и в его груди разгорелся жаркий пожар.

Однако мысль о том, что они находятся под открытым небом и вокруг все еще бродят толпы заклинателей, заставила Чао Цзяньсюэ из последних сил подавить этот стыдливый порыв страсти.

— Ладно… пусти… — выдохнул он, когда поцелуй наконец прервался, а голова его окончательно пошла кругом.

Чао Цзяньсюэ пошел на компромисс:

— Ладно, я прощаю тебя.

Раньше Юй Вэй всегда уступал ему, так что теперь и старшему брату следовало немного пойти навстречу!

Поэтому, когда они вдвоем наконец вышли из-за скалы, их одежда была по-прежнему безупречно опрятной, и лишь щеки ярко пылали.

Навстречу им сразу же выбежал Ли Чжэньчжэнь:

— Я обыскался вас! Нань Шань и Цю Шуй спрашивали, вернешься ли ты с ними обратно в секту…

Он придирчиво окинул их взглядом и издал подозрительный звук.

Чао Цзяньсюэ поспешно оправдался:

— Что-то сегодня слишком жарко.

Юй Вэй невозмутимо кивнул в такт его словам:

— Когда идешь по песчаной земле, становится еще жарче.

Ли Чжэньчжэнь тут же подхватил:

— Да уж, жарища невыносимая! Я сам за эти три дня ни капли воды не выпил, сейчас точно умру от истощения!

Глава 104

«Со свистом ветер от меча разметал палую листву».

Ли Чжэньчжэнь спрыгнул вниз и точным ударом пронзил горного духа, одержимого демонической скверной. Лишь после этого темная энергия, затаившаяся в лесной чаще, медленно рассеялась.

— Ха… — Ли Чжэньчжэнь с облегчением выдохнул и вытер пот со лба. — Еще одной тварью меньше! Если так пойдет и дальше, мы по пути в орден и вовсе искореним всю демоническую заразу!

Чао Цзяньсюэ понимающе кивнул:

— Вот только если мы продолжим в том же духе, кто знает, когда мы вообще доберемся до секты.

Они выдвинулись в путь всего день назад. Из-за того что им то и дело приходилось зачищать очаги вырвавшейся скверны, продвигались они крайне медленно, не преодолев пока и десятой части дороги.

— Сюда, скорее сюда! — раздался с противоположной стороны возбужденный крик Нань Шаня.

Чао Цзяньсюэ с предвкушением обернулся. В руках Нань Шань гордо сжимал пойманного дикого кролика, а Цю Шуй рядом с ним радостно демонстрировала еще одного.

Юй Вэй шел чуть позади них. Чао Цзяньсюэ присмотрелся и заметил, что младший брат несет двух крупных, упитанных рыб, только что выловленных из реки. Те беспрестанно били хвостами и были полны жизни.

Его одежда местами промокла, и было заметно, что Юй Вэю это не по душе — он старался держать бьющуюся рыбу как можно дальше от себя.

Чао Цзяньсюэ втайне пожалел, что поленился и не пошел с ним, упустив такое редкое зрелище, как Юй Вэй на рыбалке.

Последние несколько дней они толком ничего не ели, поэтому у них внезапно появилось желание устроить настоящий пир, ради чего они и сделали привал в этом лесу.

Чао Цзяньсюэ подошел ближе и с явным удовольствием принялся наблюдать за тем, как Юй Вэй пытается совладать с уловом.

Под его пристальным взором Юй Вэй стал предельно серьезным. Он пытался чистить рыбу с помощью магии, но чешуя оказалась слишком мелкой. К тому же нужно было еще выпотрошить внутренности. Младший брат вовсю суетился, его духовная энергия била ключом, но в итоге упитанные рыбины оказались лишь полумертвыми — они закатили глаза, но все еще продолжали яростно скакать.

Улов попался на редкость живучим: рыбины подпрыгивали на три фута в высоту, и парочка отлетевших чешуек приземлилась прямо на губы присевшего рядом Чао Цзяньсюэ.

— Тьфу, тьфу! — Чао Цзяньсюэ поспешно вытер рот. — Какая жестокость! Будь еще беспощаднее, прикончи их наконец!

В руке Юй Вэя мгновенно сверкнула сталь, и Чао Цзяньсюэ испуганно вскрикнул:

— Стой, не нужно использовать для этого твой меч!

Верный клинок наверняка обиделся бы, реши его хозяин пустить оружие на разделку рыбы. Но лезвие уже опустилось, и рыбины наконец затихли.

Чао Цзяньсюэ первым делом отнес добычу к костру, где хозяйничал Нань Шань.

Вскоре две жирные рыбы — сначала слегка обжаренные, а затем опущенные в кипящую воду — уже томились в общем котле.

Ли Чжэньчжэнь умудрился откуда-то выудить горсть диких трав странной формы и тоже бросил их в бульон. На расспросы он гордо заявил, что это редчайший деликатес, который он бережно хранил в своих запасах. Чао Цзяньсюэ, правда, сильно засомневался в их съедобности.

Однако вскоре молочно-белый рыбный суп закипел, а неизвестные травы дали такой невероятно свежий аромат, что Чао Цзяньсюэ с трудом сглотнул набежавшую слюну.

Рядом на вертеле с тихим шипением исходила соком крольчатина. Свежее мясо казалось невероятно нежным, и едва корочка слегка подрумянилась, Нань Шань щедро посыпал его ароматными специями и еще пару раз перевернул над углями.

Сконцентрировав на кончиках пальцев тонкие нити энергии меча, он быстро и ровно разделил готовое мясо, насадил сочные куски на бамбуковые шпажки и раздал компании.

Чао Цзяньсюэ взял бамбуковый шампур. В теплом свете костра мясо сияло красивой золотистой корочкой. Предвкушая этот вкус, он нетерпеливо потянулся было откусить кусок, но тут же обжегся и жалобно попросил Юй Вэя остудить мясо заклинанием «Холодная душа». Сделав первый укус, юноша зажмурился: на языке раскрылся чудесный сочный аромат с легким травянистым оттенком, от которого по всему телу разлилось блаженное тепло.

Чао Цзяньсюэ быстро проглотил кусок, наслаждаясь долгим послевкусием.

— Нань Шань, младший брат, — с благоговейным вздохом протянул Чао Цзяньсюэ. — Теперь-то я понимаю, почему ты стал таким округлым…

Обладая столь выдающимся кулинарным талантом, просто невозможно было отказать себе в удовольствии. Но когда только он успел этому научиться? Раньше за ним никогда не водилось подобных способностей.

Ли Чжэньчжэнь и Цю Шуй тоже вовсю уплетали угощение. Старшая сестра, невнятно жуя с набитым ртом, пробормотала:

— Старший брат, почему бы тебе позже не открыть небольшую ресторацию у подножия горы? Орден Уву обязательно станет твоим постоянным гостем.

Юй Вэй ел молча, но та необычная скорость, с которой он управлялся со своей порцией, наглядно показывала, насколько сильно он впечатлен.

Вскоре подоспел и рыбный суп, начав источать умопомрачительный аромат.

Каждый зачерпнул себе по миске. Бульон вышел белым и наваристым, а мясо рыбы — нежным и душистым. Все ели с огромным удовольствием.

Чао Цзяньсюэ не упустил случая отвесить комплимент:

— Младший брат, как же удачно ты выбрал рыбу!

В последнее время ему особенно нравилось хвалить Юй Вэя — он готов был искать для этого любые, даже самые пустяковые поводы.

Ли Чжэньчжэнь тут же обиженно встрял:

— А почему ты не хвалишь мои дикие овощи? Я их так долго хранил! Там внутри еще и сушеные лесные грибы, именно они дают такую свежесть!

Чао Цзяньсюэ поспешно закивал, задабривая приятеля:

— Душистые, невероятно душистые! У старшего брата Ли просто потрясающие запасы. Без тебя мы бы точно не попробовали такой вкусноты!

И это была чистая правда. Все эти котлы, миски и даже сухие дрова для костра Ли Чжэньчжэнь умудрился вытащить из своего бездонного пространственного кольца. В его закромах можно было найти абсолютно всё — он был настоящим Плюшкиным от мира заклинателей.

Чао Цзяньсюэ быстро опустошал свою миску, то и дело поворачивая голову, чтобы понаблюдать за размеренными, изящными движениями Юй Вэя. От этой картины его сердце наполнялось тихой радостью.

Но едва он отвел взгляд, как заметил, что Нань Шань пристально и как-то виновато за ними наблюдает, а пойманный на поличном толстяк тут же смущенно уставился в землю.

Цю Шуй тем временем с любопытством спросила:

— Старший брат, ты ведь все эти годы провел в мире демонов? Расскажи, какие они вообще — демоны?

Как бы это лучше объяснить? На самом деле, демоны и люди не так уж сильно отличаются: у всех по сути те же два глаза и один рот.

Чао Цзяньсюэ на мгновение задумался, а затем произнес:

— Если демоны не принимают человеческий облик, то выглядят они по-разному — у них звериные тела, но они могут носить человеческую одежду и все в таком духе... Но те, чье совершенствование достигло высоких рангов, во многом точно такие же, как и мы.

— Я слышал, что в мире демонов постоянно идут кровавые войны не на жизнь, а на смерть? — снова полюбопытствовала Цю Шуй.

— Вовсе нет, — покачал головой Чао Цзяньсюэ. — Всё устроено примерно так же, как и у вольных практиков среди людей: споры, стычки и драки там обычное дело.

— А еще говорят, что демоны питаются человеческой плотью?

Чао Цзяньсюэ не знал, смеяться ему или плакать:

— Да нет же! — Подумать только, какие дикие заблуждения укоренились в головах нового поколения практиков Сюаньчжэнь!

К Цю Шуй внезапно пришло осознание, и она протянула долгое:

— О-о-о… Получается, когда мы были маленькими, старшие пугали нас этим просто ради того, чтобы мы слушались.

Нань Шань отпил немного рыбного супа и внезапно негромко произнес:

— Прости меня.

У костра мгновенно воцарилась тишина. Прекратился даже громкий чавкающий звук, с которым Ли Чжэньчжэнь до этого уплетал бульон.

Чао Цзяньсюэ мягко улыбнулся и посмотрел на Нань Шаня. Тот слегка покраснел и отвел взгляд в сторону, но все же упрямо продолжил:

— Я ведь не верил тебе тогда. А должен был сразу понять: ты ни за что не пойдешь на убийство соучеников. И неважно, полудемон ты или человек, ты все равно остаешься тем самым старшим братом, которого я знал с самого детства... Мы ведь выросли вместе. Из-за того что ты внезапно покинул секту, я затаил обиду, стал смотреть на тебя свысока и творил глупости, желая отомстить. Если бы ты действительно хотел причинить мне вред, у тебя было полно возможностей, но ты ни разу не тронул меня. Так что ты совсем не плохой…

Да, он определенно не был плохим.

Просто в юности грани характера Нань Шаня были слишком острыми. Он бездумно преувеличивал собственные обиды, яростно ненавидел то, что считал злом, и поступал лишь так, как вздумается. Он замечал только то, что хотел видеть, искренне полагая, будто весь мир вращается вокруг него одного.

Именно поэтому путь совершенствования — это в первую очередь закалка собственного сердца. И в это мгновение юноши отчетливо осознали, насколько огромен мир вокруг них, а они в нем — всего лишь крошечные капли в бескрайнем океане. Все былые предрассудки оказались пустыми, а дружба, связавшая эти капли воедино, обрела истинную, бесценную силу.

Чао Цзяньсюэ мягко ответил:

— Я понимаю, почему ты мне тогда не поверил. Я ведь и сам себе не верил. Меня пробудил Учитель, поэтому я никогда и ни в чем тебя не винил. Тебе не нужно извиняться. Ты ведь тоже вовсе не плохой, второй брат.

— …Старший брат, — тихо позвал Нань Шань, растроганный до глубины души.

Чао Цзяньсюэ широко улыбнулся:

— Второй брат!

Цю Шуй снова едва сдерживала слезы. Шмыгнув носом, она негромко произнесла:

— Как же хорошо, что вы наконец все прояснили. Правда.

Рядом со своими назваными братьями она по-прежнему оставалась той самой чувствительной, эмоциональной девчонкой, что и в детстве.

— Младшая сестра! — с глубоким чувством окликнул её Чао Цзяньсюэ.

— Старший брат… — отозвалась Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ тут же повернулся к Юй Вэю:

— Маленький младший брат!

Юй Вэй лишь спокойно отозвался:

— Мм.

Чао Цзяньсюэ не унимался и перевел взгляд на Ли Чжэньчжэня:

— Брат!

— А вот и я! — Ли Чжэньчжэнь с грохотом допил свою миску рыбного супа.

Сытно пообедав, вся компания с комфортом устроилась на горном склоне, лениво наблюдая за загорающимися на небе звездами.

Цю Шуй тихо рассмеялась:

— Старший брат, теперь, когда вся правда наконец-то вышла наружу, твое имя прогремит на все Царство Сюаньчжэнь. Клянусь, когда мы вернемся, порог нашей секты просто обрушится от наплыва гостей. А вот орден Тяньяо теперь окончательно обречен.

— Туда им и дорога, даже если от них все отвернутся, это их заслуженная вина, — с явным облегчением подхватил Ли Чжэньчжэнь. — Я слишком долго терпел их наглость. Все их ученики вечно ходили, задрав носы, атмосфера в секте была просто отвратительная.

— Но и там ведь есть достойные люди, — возразила Цю Шуй. — В прошлый раз, когда я совершила оплошность во время охоты на нечисть, меня спас именно один из учеников Тяньяо.

— И что вы планируете делать дальше? — спросил Нань Шань, обращаясь, само собой, к Чао Цзяньсюэ и Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ ответил:

— Я в основном буду находиться в мире демонов. Что касается Юй Вэя, он вернется на Однолистную Лодку.

— О, я и забыл, вы оба теперь важные птицы при статусе, — вздохнул Нань Шань.

Выходило, что видеться в будущем им будет не так уж просто.

Пока Цю Шуй увлеченно и в красках расписывала всё, что произошло в секте Уву за последние годы, Чао Цзяньсюэ слушал её краем уха. Сам же он незаметно придвинулся ближе к Юй Вэю и, прикрывшись широким рукавом, принялся лукаво перебирать и щекотать его пальцы.

Юй Вэю ничего не оставалось, кроме как стойко сносить эти бесстыдные вольности.

Видя, с каким трудом младший брат сохраняет невозмутимое выражение лица, Чао Цзяньсюэ принялся дразнить его еще яростнее. В голову весело взбрела мысль, что прямо сейчас он исполняет свое давнее заветное желание — безжалостно топчет этот недосягаемый высокогорный цветок! Ха-ха!

Юй Вэй резко перехватил его руку и активировал звуковую передачу, которую могли слышать только они вдвоем:

«Старший брат, прекрати. Иначе…»

А иначе что? Юй Вэй не стал уточнять, но Чао Цзяньсюэ по одному лишь его потяжелевшему взгляду прекрасно всё понял.

Вдоволь поиздевавшись, он вовремя отпустил его руку, совершенно не испугавшись угрозы.

Честно говоря, после нескольких подобных проверок Чао Цзяньсюэ к своему удивлению обнаружил, что ему безумно нравится эта скрытая, слегка грубоватая и собственническая искра в их отношениях. Будь Юй Вэй нежным и покладистым от начала до конца, это было бы слишком пресно. Конечно, признаваться младшему брату в таких вещах он пока не собирался.

Он совершенно естественно отдернул руку и картинно поправил полы одежды.

Однако стоило ему попытаться подняться на ноги...

Ли Чжэньчжэнь, Нань Шань и Цю Шуй всё еще бурно обсуждали сплетни ордена Уву, когда внезапно раздался глухой звук. Обернувшись, они в изумлении округлили глаза: Чао Цзяньсюэ пластом рухнул прямо в объятия Юй Вэя, намертво обхватив его за шею. Поза вышла настолько интимной, что вся троица буквально лишилась дара речи.

Ли Чжэньчжэнь в панике попытался замять неловкость перед Нань Шанем и Цю Шуй:

— Ахахаха! Ты же вроде и капли вина в рот не брал, с чего тебя так развезло-то?!

Глаза Чао Цзяньсюэ лихорадочно заблестели. Он отчетливо понимал, что сидит на коленях у Юй Вэя, вот только силуэт младшего брата перед ним внезапно начал двоиться и троиться. В голове раздался странный гул. Стоило ладони Юй Вэя обеспокоенно коснуться его лба, как Чао Цзяньсюэ бросило сначала в леденящий холод, а затем в удушающий жар, и весь мир вокруг закружился в безумном калейдоскопе.

Неужели это... В сознании юноши мгновенно вспыхнула догадка, и он яростно прохрипел:

— Ли Чжэньчжэнь!..

Ли Чжэньчжэнь нервно переспросил:

— Что?!

— В рыбном супе… яд! Это всё твои сушеные лесные грибы!..

Ли Чжэньчжэнь ошеломленно замер, попытался подняться на ноги, но в следующее мгновение его взгляд полностью расфокусировался, а в глазах заплясали искры. С глухим стуком он повалился обратно на траву, бессвязно бормоча:

— Сушеные грибы… сушеные грибочки… неужели ядовитые?.. Просто не проварились как следует?..

Нань Шань и Цю Шуй в ужасе повскакали с мест, намереваясь броситься на помощь, но яд подействовал мгновенно — они точно так же без сил рухнули на землю.

Чао Цзяньсюэ из последних сил пытался сфокусировать взгляд на лице Юй Вэя. Младший брат, едва ворочая языком, тихо произнес:

— Старший брат… мне тоже что-то нехорошо…

Всё, пиши пропало — супа от души хлебнули абсолютно все!

Ли Чжэньчжэнь в панике трясущимися пальцами активировал передатчик и отправил экстренное послание: «Се Бинюань, дуй сюда скорее! Немедленно спасай!..»

К тому моменту, как Се Бинюань наконец добежал до лагеря, вся компания уже пребывала в полнейшем, неописуемом хаосе. Одни глупо и блаженно хихикали, другие закрывали лица руками и горько рыдали навзрыд. Но самым странным и нелепым зрелищем были Юй Вэй и Чао Цзяньсюэ: они намертво сплелись в объятиях и никто не мог их разнять.

Глава 105: Демон-остаток, лучший выбор

В оцепенении Чао Цзяньсюэ вспомнил о таблетке «Забвения», которую Ли Чжэньчжэнь принес много лет назад и в которую также было добавлено зелье, повышающее потенцию.

Подумав об этом как следует, он понял, что в его хранилище скопилось слишком много вещей. Он определенно бросал их туда как попало, ведь он никогда не отличался аккуратностью в организации и хранении!

Поэтому неудивительно, что к этим сушеным диким овощам примешались и другие виды ядовитых сушеных грибов!

Одного этого было достаточно, чтобы осознать всю важность правильного хранения.

Когда Чао Цзяньсюэ снова проснулся, он все еще пребывал в плену кошмара о том, как его кромсали грибы, и долго не мог прийти в себя.

Он приподнялся и увидел Юй Вэя, который лежал рядом с ним, держал его за руку и все еще крепко спал.

Чао Цзяньсюэ вдруг поймал себя на мысли, что это место кажется ему знакомым. За окном росла груша, покрытая пышной зеленой листвой и усыпанная мелкими цветками, которые источали тонкий аромат.

Это была груша во дворе Цинсюэ в секте Уу.

Хотя обстановка и мебель изменились, это определенно был двор Цинсюэ.

Чао Цзяньсюэ слегка толкнул Юй Вэя, пытаясь разбудить, но тот не подавал никаких признаков пробуждения. Ему ничего не оставалось, как попытаться высвободить руку из его хватки.

Словно не желая отпускать, Юй Вэй крепко держал его даже во сне. Чао Цзяньсюэ пришлось разжимать его пальцы один за другим, чтобы наконец вырваться на свободу.

В этот момент он заметил, как ресницы Юй Вэя слегка дрогнули — похоже, тому снился такой же кошмар.

Тогда Чао Цзяньсюэ наклонился и, желая утешить, нежно поцеловал Юй Вэя в веки, после чего поднялся с постели и открыл дверь.

Лепестки грушевых цветов осыпались, напоминая летящие снежинки.

Он немного постоял, наблюдая за этим, а затем отправился к Цю Шую и Нань Шаню. Те всё ещё были без сознания, поэтому он изменил маршрут и направился к дому Ли Чжэньчжэня.

Ли Чжэньчжэнь уже проснулся.

Он выглядел слабым, а Се Бинюань сидел на корточках рядом с ним и готовил для него лекарство.

— Ли Чжэньчжэнь! — позвал его по имени Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь почувствовал укол вины и не решился встретиться с ним взглядом:

— Ты уже не спишь… Я и сам не знаю, как так вышло. Наверное, я перепутал ядовитые сушёные грибы с обычными…

Се Бинюань со стороны холодно заметил:

— Помню, несколько десятилетий назад, когда мы отправились на юго-запад, один добрый дядя в горах дал их нам со Старшим Братом и настойчиво просил не путать. Я видел, как Старший Брат небрежно бросил их в своё хранилище, и тогда ещё напомнил тебе об этом.

Ли Чжэньчжэнь с сожалением вздохнул:

— Я действительно хотел навести там порядок, но потом просто забыл…

Чао Цзяньсюэ сказал:

— Позволь мне взглянуть на твое пространственное кольцо.

Ли Чжэньчжэнь достал магический артефакт:

— Вот.

Чао Цзяньсюэ приложил к нему ладонь. Его духовное чутье проникло внутрь, и он замер от шока: вещи внутри высились огромными горами. Никакого порядка или системы. Было поразительно, как Ли Чжэньчжэню вообще удавалось находить там нужные предметы. Онемев от увиденного, Чао Цзяньсюэ убрал руку.

Се Бинюань добавил:

— Когда Сяо Бао было десять лет, в его хранилище порядка было больше, чем у Старшего Брата.

Сяо Бао, о котором он говорил, был их младшим соучеником Чэнь Сяобао.

Ли Чжэньчжэнь твердо решил извлечь урок из своей ошибки:

— Я был неправ. Завтра же наведу там порядок, ладно?..

Услышав это, Чао Цзяньсюэ догадался, что именно Се Бинюань вчера нашел этот магический артефакт и перенес их всех сюда. Поблагодарив его, он не удержался и сказал Ли Чжэньчжэню:

— Твой младший соученик гораздо надежнее тебя.

Ли Чжэньчжэнь зажмурился, признавая свою вину.

Как раз в этот момент Се Бинюань закончил варить отвар:

— Старший брат Чао, возьми часть лекарства с собой. Отдай старшему брату Юю и остальным, чтобы полностью вывести остатки яда.

Чао Цзяньсюэ взял приготовленные фарфоровые флаконы. Подумав, что Юй Вэй может запереживать, если проснется и не найдет его, он поспешил обратно.

Сначала он отнес лекарство Нань Шаню и Цю Шую. Затем вернулся во двор Цинсюэ и обнаружил, что постель пуста. Куда же подевался Юй Вэй?

Чао Цзяньсюэ пошел по горной тропе и за поворотом столкнулся с Юй Вэем.

При виде него лицо Юй Вэя слегка смягчилось, и он спросил:

— Куда ушел Старший Брат? Я уже какое-то время ищу тебя.

Чао Цзяньсюэ понимал, что тот волновался, и виновато произнес:

— Я видел, что ты крепко спишь, поэтому сначала сходил к Ли Чжэньчжэню. Смотри, я даже принес лекарство. Выпей его.

Юй Вэй выпил всё залпом, отчего его губы слегка покраснели. Он опустил глаза и тихо произнес:

— Мне приснился кошмар.

Чао Цзяньсюэ ласково обнял его:

— Ты мог просто позвать меня.

— …Я слишком запаниковал, — Юй Вэй опустил голову, вдыхая аромат сливы, исходивший от чужого воротника. Только тогда его взволнованное сердце наконец успокоилось.

Даже навязчивый шум, звучавший в ушах, утих.

Чао Цзяньсюэ подождал немного, но Юй Вэй, похоже, и не думал его отпускать. Тогда он мягко похлопал его по спине. Юй Вэй усталым, умоляющим голосом попросил:

— Старший брат, позволь мне обнять тебя еще немного.

Он уже очень давно не говорил таким тоном. Чао Цзяньсюэ растерялся и просто послушно позволил себя обнимать, пока острый подбородок Юй Вэя слегка упирался ему в плечо.

Подул легкий ветерок, и Чао Цзяньсюэ прошептал:

— Что за кошмар тебе приснился?

Юй Вэй угрюмо ответил:

— Я уже забыл…

Спустя какое-то время Чао Цзяньсюэ улыбнулся и позвал:

— Младший брат.

— Мм?

— Ты такой прилипчивый.

В ответ Юй Вэй приоткрыл рот и нежно прикусил красную отметинку на его шее. Чао Цзяньсюэ зашипел от неожиданности и тут же перестал называть его «младшим братом»:

— Молодой господин Юй, ну почему ты…

Их горячее дыхание смешалось. Чао Цзяньсюэ прикрыл глаза, ожидая поцелуя.

Но в следующий миг хватка на его талии ослабла. Юй Вэй внезапно убрал руки, отвел взгляд и глухо сказал:

— Давай возвращаться.

Чао Цзяньсюэ остался стоять в полном недоумении.

Притворяется недотрогой? Или просто не хочет целоваться прямо посреди секты Уу?

С тех пор как они покинули ущелье Фумо, Юй Вэй вел себя странно. Сначала он не хотел раскрывать их отношения, а теперь даже не желал его целовать. Что вообще происходит?

Не могли же они столкнуться с кризисом семи лет отношений. Да они не виделись целую вечность! Неужели он охладел к нему сразу после того, как они переспали?

Нет, Юй Вэй был не из таких людей. Чао Цзяньсюэ пребывал в полном замешательстве.

С наступлением ночи он намеренно переоделся в тонкое тонкое нижнее платье и сел рядом с Юй Вэем. Тот читал книгу. Заметив маневр, Юй Вэй с трудом сдержал эмоции, резко поднялся и сказал, что хочет пройтись.

В порыве гнева Чао Цзяньсюэ плотно закрыл все двери и окна, скрестил руки на груди и прямо спросил:

— Что всё это значит?

Юй Вэй по-прежнему избегал его взгляда:

— Мы в секте Уу.

Чао Цзяньсюэ вспыхнул:

— Это мой двор Цинсюэ! Никто снаружи нас не услышит!

Юй Вэй промолчал.

Чао Цзяньсюэ серьезно спросил:

— Ты собираешься меня бросить? Если ты реально задумал нечто подобное, я возьму громкоговоритель, заявлюсь в твой орден Ечжоу и во весь голос объявлю, что ты меня бросил! Посмотрим, как ты тогда опозоришься!

Юй Вэй беспомощно вздохнул. Он подошел ближе и крепко обнял его:

— Старший брат, прости, я не это имел в виду. Просто мне нужно сначала кое с чем разобраться.

Все подлецы из сказок, бросавшие своих возлюбленных, говорили точно так же. Чао Цзяньсюэ всё еще злился. Он пнул его и в гневе ушел спать, отвернувшись к стене.

Глядя на его спину, Юй Вэй почувствовал горький ком в горле.

Под лунным светом он вышел во двор и сел на землю, скрестив ноги.

«Не сопротивляйся больше, — раздался в его голове зловещий демонический голос. — Он с тобой только потому, что ему жаль тебя. Жаль, ведь ты вот-вот падешь во тьму. Когда ты превратишься в демона и погибнешь, он даже не вспомнит о тебе…»

Юй Вэй холодно отрезал:

— Я не стану демоном.

«Хе-хе-хе, а что если? — усмехнулся тот. — Я знаю, чего ты боишься. Ты боишься, что, став демоном, навредишь ему, как Ци У навредил Ин Сянгэ… Я могу предложить тебе сделку…»

— Заткнись! — свет меча промелькнул в его сознании, но так и не смог настичь ускользающую тень.

Едва покинув ущелье Фумо, Юй Вэй осознал, что последний след воли Великого Демона уловил демоническую энергию, зародившуюся в его собственном разуме. Она была подавлена, но не уничтожена окончательно. Улучив момент, эта скверна проникла внутрь, пытаясь подчинить себе его волю.

«Если ты позволишь мне остаться, я сделаю тебя владыкой этого мира и подарю тебе истинную свободу. Разве это не прекрасно? Ты сможешь без лишних усилий подчинить себе всю демоническую энергию ущелья Фумо. Ты станешь правителем мира Сюаньчжэнь и будешь контролировать абсолютно всё. Включая Чао Цзяньсюэ…»

Демонический голос звучал непрерывно, умело уворачиваясь от преследующих его ментальных атак меча.

«Путь бессмертия и вознесения слишком одинок. К тому же я могу помочь тебе продлить его жизнь. Он ведь полудемон. Даже если он достигнет стадии Преодоления Скорби, ему не выдержать Грозовое Испытание. История не знает иных исходов для полудемонов».

От тела Юй Вэя повеяло леденящим холодом, а его духовный меч непрерывно дрожал, постепенно покрываясь слоем инея.

В его сознании, куда бы ни устремлялось намерение меча, каждый дюйм пространства замерзал, превращаясь в лед. Он был твердо намерен выжечь демоническую энергию, но враждебный голос доносился со всех сторон, переливаясь эхом, из-за чего невозможно было определить источник.

Юй Вэй вдруг вспомнил себя в детстве. Он безукоризненно следовал всем правилам этикета и наставлениям, следил за каждым словом и жестом, а всё вокруг было невыносимо правильным и тихим. Он рос глубоко несчастным ребенком, поэтому и тянулся к своему эксцентричному дяде.

Позже, когда орден Ечжоу настигла беда, старейшины потребовали, чтобы он немедленно занял пост главы клана. Ему было страшно. Он понимал: стоит ему согласиться, и вся его дальнейшая жизнь превратится в стоячее болото. Именно поэтому он бросил Ечжоу и ушел.

Это был первый бунт Юй Вэя — страх и сопротивление долгу, который навязывали ему старейшины.

Во второй раз он пошел против воли секты, окончательно избавившись от былой робости. Этому он научился у Старшего Брата. Именно это и привлекло его в Чао Цзяньсюэ — его поразительная смелость.

И теперь… быть может, поддаться демонической природе и впрямь станет лучшим выбором?

Оно почувствовало, что Юй Вэй колеблется, и в его сознании расплылась торжествующая улыбка, предвещающая скорую победу.

Однако в следующий миг яростный удар меча устремился прямо в цель, нанеся скверне тяжелую рану. Демоническая воля издала негодующий рык и бесследно исчезла.

Юй Вэй открыл глаза и вытер кровь, сочившуюся из уголка губ. Она оказалась пугающе темной — знак того, что его золотое ядро в Аметистовом дворце серьезно пострадало.

В этот раз он сумел ранить демоническую энергию, но окончательной победы так и не одержал.

Юй Вэй подавил бушующую в меридианах духовную силу. Небо на востоке уже слегка посветлело, облака рассеивались, а предрассветный ветер становился всё свежее.

Он вернулся во двор Цинсюэ.

Чао Цзяньсюэ всю ночь спал беспокойно и потому проснулся на рассвете. Повернув голову, он увидел Юй Вэя, который сидел у постели, охраняя его сон. Тот дремал, подперев подбородок рукой, а под его глазами залегли едва заметные тени.

—… — Чао Цзяньсюэ невольно засмотрелся. Вся его злость испарилась, сердце болезненно сжалось, и он тихо пробормотал: — Идиот.

Чао Цзяньсюэ подвинулся, увлек Юй Вэя за собой и уложил на кровать. Заметив, какими холодными были чужие ладони, он крепко сжал их в своих руках, пытаясь согреть.

Оказавшись рядом с ним, Юй Вэй наконец-то уснул глубоким, безмятежным сном.

Между тем весть о том, что эти двое остановились в секте Уу, мгновенно разнеслась среди адептов. Каждому ученику не терпелось разузнать, как выглядят грозный Владыка демонов и молодой господин из ордена Ечжоу. Однако Нань Шань и остальные строго охраняли покой гостей, поэтому никто из младших так и не осмелился подойти к их двору.

Прошел еще день. Внезапно в секте Уу появился Истинный владыка Цзывэй, который доставил последнее послание.

Это было предсмертное письмо Повелителя Цишаня.

В письме была подробно изложена причина, по которой Ци У в тот день пал во тьму и превратился в демона. Это известие вызвало настоящий переполох в мире Сюаньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ взял свиток и сразу узнал почерк самого Повелителя Цишаня — каждое слово было пропитано глубоким сожалением и горькой печалью.

Истинный владыка Цзывэй холодно хмыкнула:

— Он отдал его мне перед тем, как покончить с собой. Написал он его уже очень давно, хм.

Кроме этого презрительного «хм», ей больше нечего было добавить.

Глава секты долго вчитывался в строки, после чего тяжело вздохнул и покачал головой. Старейшины тоже хранили угрюмое молчание.

Истинный владыка Цзывэй сухо констатировала:

— Раз всё обстоит именно так, то между царством демонов и бессмертными орденами больше нет никаких недопониманий.

Глава секты немного подумал и согласно кивнул:

— Отныне единственный враг для царства демонов и праведных сект — это первородная демоническая скверна.

Юй Вэй в этот момент опустил глаза. Чао Цзяньсюэ заметил его странное поведение и уже собирался спросить, что стряслось, как вдруг снаружи раздался взволнованный голос Нань Шаня:

— Глава ордена! На платформе Гуаньюэ аномалия!

Глава 106. Воссоединение, Воссоединение секты.

Перед платформой Гуаньюэ действительно открылись врата уединенной пещеры Повелителя Му Юаня. Собравшиеся выстроились в защитный строй, а глава секты стоял впереди всех, взволнованно расхаживая взад и вперед.

Наконец, он махнул рукой, приказывая всем ученикам Му Юаня выйти на передний план.

Чао Цзяньсюэ не находил себе места. Он лихорадочно гадал, успешно ли прошло уединение его наставника, что тот скажет при их встрече и что ему самому нужно будет ответить. Его сердце сжималось от волнения даже сильнее, чем в тот день, когда он впервые сразил демона.

Врата пещеры окончательно распахнулись, и оттуда в белоснежных одеждах вышел Повелитель Му Юань.

Цю Шуй первым бросился навстречу с громким криком:

— Шифу!

Чао Цзяньсюэ тоже охватила буря эмоций, и он порывался сделать шаг вперед, но внезапно почувствовал странную робость, заколебался и отступил обратно.

Виски Повелителя Му Юаня заметно поседели, но лицо оставалось прежним. Вот только если раньше Чао Цзяньсюэ видел на нем лишь строгую суровость, то теперь заметил непривычную мягкость и доброту.

Его мягкий взгляд скользнул по ним, и он с улыбкой сказал:

— Ваш учитель десятилетиями жил в уединении. Почему же вы все так плачете?

Му Юань посмотрел на Чао Цзяньсюэ и подозвал его к себе. Чао Цзяньсюэ наконец бросился вперед, крепко обнял его и пробормотал:

— Шифу, я вернулся.

Его глаза затуманились, и после пары морганий по щекам покатились слезы.

— Стадия Великого Вознесения? — удивленно спросил Му Юань.

Глава секты, стоявший рядом, подтвердил:

— Оба твоих ученика уже находятся на стадии Великого Вознесения. Тебе, как наставнику, невероятно повезло.

Затем Му Юань посмотрел на Юй Вэя, который стоял позади них. Тот был совершенно не похож на рыдающего Чао Цзяньсюэ, уткнувшегося учителю в плечо. Юй Вэй казался безупречной россыпью нефрита на вершине горы или стройной изумрудной сосной, от него веяло уникальной чистотой, которой не было у других. Му Юань усмехнулся:

— Юй Вэй, подойди и ты сюда.

Сердце Юй Вэя затрепетало. Он сделал шаг вперед, и Му Юань точно так же увлек его в объятия. Юй Вэй замер от неожиданности.

Повелитель Му Юань похлопал Юй Вэя и Чао Цзяньсюэ по плечам и с облегчением сказал:

— Даже если бы вы не достигли стадии Великого Вознесения, вы всё равно оставались бы моей гордостью.

Выражение лица Юй Вэя стало растерянным. Он впервые в жизни испытывал подобные объятия со стороны старшего. Вот, оказывается, каково это.

Когда тебе доверяют, когда тебя ценят. И совершенно неважно, прыгнул ли ты выше головы — тебя всё равно принимают, любят и оберегают.

Он стоял вплотную к Чао Цзяньсюэ и, повернув голову, встретился с его сияющим взглядом. Уголки губ Юй Вэя тоже изогнулись в улыбке, и он тихо произнес:

— Спасибо, Шифу.

Позже Му Юань был глубоко потрясен, узнав о трагедии с Цишанем. Они были соучениками, но он и понятия не имел об общем прошлом Цишаня и Ин Сянгэ, считая их просто близкими друзьями.

В павильоне на платформе Гуаньюэ всё еще виднелись следы их давней шахматной партии, но мир изменился, и той игре уже не суждено было завершиться.

Глава секты попытался утешить его:

— Для каждого из нас, и для тебя, и для меня, наступит день ухода. Не терзай себя.

Му Юань покачал головой:

— Я оказался слишком слеп, раз не замечал, какие мысли терзали Старшего Брата. Какая жалость. Значит, Великий Демон в ущелье Фумо теперь полностью уничтожен?

— В этом деле ключевую роль сыграли два твоих ученика и владыка Цзывэй. Именно они вместе с Цишанем объединили силы, чтобы сокрушить чудовище, — ответил глава секты.

— Понимаю, — Му Юань всё еще выглядел обеспокоенным. — Но Великие Демоны хитры, их не так-то просто убить окончательно. Иначе несколько Истинных Бессмертных не стали бы объединять силы, чтобы запечатать его тысячи лет назад. Нам всё еще нужно сохранять бдительность.

Глава секты кивнул:

— Ты прав. Я свяжусь с остальными орденами, чтобы мы проверили всё и исключили любые проблемы в будущем.

— Шишу… — Му Юань с легким сомнением посмотрел на него.

Понимая, какие опасения его терзают, глава секты опустил руку и погладил свою длинную бороду:

— Я больше не стану вмешиваться в дела твоего ученика. Путь полудемона и без того тернист. Если он действительно хочет совершить прорыв, пускай пытается. В конце концов, разгребать последствия теперь всё равно тебе.

Только тогда Му Юань открыто улыбнулся:

— О чем вы говорите, Шишу?

— Но я вижу, что мальчишка по фамилии Ю тоже довольно опасен, — еще раз напомнил глава секты. — Он всегда отличался от остальных учеников. Тебе, как его наставнику, стоит проявлять к нему больше внимания.

Му Юань ответил:

— Разумеется.

В это же время те самые двое «опасных» людей, о которых говорил глава секты, вовсю возились на кухне за трапезной секты Уу.

Чао Цзяньсюэ замешивал тесто, и его ладони мгновенно покрылись липкой массой. Он мотнул сферой:

— Подсыпь мне еще немного муки.

Юй Вэй послушно сыпанул горсть, и в воздух поднялось белое облачко пыли.

Чао Цзяньсюэ приложил все свои силы, усердно вымешивая тесто, отчего на его руках даже вздулись вены. Поняв, что ему мешают распущенные волосы, он попросил:

— Юй Вэй, завяжи мне волосы.

Юй Вэй заколебался:

— Шисюн, подожди минутку, я сперва вымою руки.

— Не нужно, они у тебя всё равно в муке. Голову я потом помою, — Чао Цзяньсюэ небрежно наклонил голову.

Юй Вэй стряхнул лишнюю муку с пальцев и помог ему собрать пряди. Когда он завязал их, Чао Цзяньсюэ снова заныл:

— Опять слишком сухо. Добавь еще воды.

Юй Вэй плеснул воды.

— …Добавь муки.

Юй Вэй досыпал муки.

— Нужно еще немного воды…

— Добавь воды.

Повторяя этот бесконечный процесс — подливая воду, когда тесто казалось слишком сухим, и подсыпая муку, когда оно становилось слишком влажным, — Чао Цзяньсюэ в конце концов раздул этот ком размером с ладонь до масштабов всей разделочной доски. Но зато он наконец-то достиг идеального баланса, когда тесто вышло и не сухим, и не липким.

Заглянувший на кухню местный повар посмотрел на этот кулинарный кошмар, безмолвно схватился за сердце и ушел с глубокой печалью на лице.

Чао Цзяньсюэ повыше закатал рукава и, упрямо поджав губы, с размаху шлепнул тесто о стол. Юй Вэй, которому было велено не вмешиваться, молча наблюдал со стороны, и его глаза мягко поблескивали. Он впервые видел Шисюна за подобным занятием и не хотел упускать ни секунды.

В одежде Чао Цзяньсюэ казался довольно хрупким, однако, будучи мастером меча, он точно не был слабаком. На его обнаженных руках слегка перекатывались тонкие рельефные мышцы, а кожа казалась совсем светлой. Золотые наручи, которые и без того плотно сидели на запястьях, теперь натянулись еще сильнее, выгодно подчеркивая изящную силу рук. Сам он этого совершенно не замечал, полностью сосредоточившись на готовке. Кадык Юй Вэя судорожно дернулся, и он поспешно перевел взгляд на тесто.

Наконец ком разделили на несколько небольших частей. Чао Цзяньсюэ принялся изо всех сил раскатывать лапшу, уже предвкушая скорую победу.

И пускай полоски получались неровными, кривыми и бугристыми, они, по крайней мере, уже отдаленно напоминали лапшу.

Юй Вэй тоже закатал рукава, помогая формировать аккуратные порции.

— Почему Шисюн вдруг решил приготовить всё сам? — спросил Юй Вэй.

Сегодня они договорились устроить скромный обед в кругу соучеников, чтобы отпраздновать выход Шифу из затворничества и воссоединение секты.

Но у Чао Цзяньсюэ были свои скрытые мотивы. Он хитро улыбнулся и лишь туманно ответил:

— Это знак моей сыновней благодарности.

Когда пришел Нань Шань, лапша уже варилась в кастрюлях.

Он заглянул в одну из них, оценивая плавающие в кипятке полоски теста, и удивленно воскликнул:

— Неужели это приготовил Старший Брат?

В этой кастрюле вся лапша была идеальной формы и одинаковой толщины, выглядя очень аппетитно и презентабельно.

Однако, бросив взгляд на соседний котелок, Нань Шань заметил, что тамошнее варево выглядело куда плачевнее. Плавающие на поверхности бесформенные куски теста представляли собой настоящую кулинарную катастрофу.

Нань Шань уверенно заявил:

— Ну теперь-то я точно вижу! Вот этот идеальный котелок — дело рук Старшего Брата, а тот кошмар наверняка сотворил Младший Брат.

Лицо Чао Цзяньсюэ было испачкано мукой, но он ответил с самым невозмутимым видом:

— А вот и не угадал. Совершенно мимо.

— Да ладно? — Нань Шань явно не поверил.

Чао Цзяньсюэ гордо указал на кастрюлю с идеальной лапшой:

— Чистая правда. Вот эту я приготовил лично.

Поначалу он действительно долго возился с тестом, но быстро набил руку и в итоге довел результат до совершенства.

А та ужасная, бесформенная масса, бурлящая в соседней кастрюле, на самом деле была делом рук Юй Вэя.

Нань Шань и понятия не имел, что Юй Вэй умеет варить только рисовую кашу, а в остальном кулинарном искусстве был абсолютно безнадежен. Поначалу Чао Цзяньсюэ и сам не мог в это поверить. Он-то думал, что у Юй Вэя нимб главного героя и всё, за что бы тот ни взялся, должно получаться безупречно. Однако, присмотревшись к нему повнимательнее, он осознал, что Юй Вэй на самом деле способен мастерски разнести любую кухню.

Чуть ранее Чао Цзяньсюэ даже спросил его:

— Как же ты тогда научился варить рисовую кашу?

Юй Вэй немного смущенно ответил:

— В детстве я прочитал в одной книге, что нужно взять чашку риса и залить водой на глубину в один сустав пальца. Так и научился.

Выходило, что умение варить кашу оставалось его единственным кулинарным талантом.

В другой кастрюле у Чао Цзяньсюэ уже закипал куриный суп, благо все необходимые ингредиенты на кухне нашлись. Нань Шань пораженно цокнул языком:

— А я-то считал Старшего Брата ленивым и думал, что ты совсем не умеешь готовить. Признаю, я был слишком ограничен в своих суждениях.

Чао Цзяньсюэ, помешивая суп, хмыкнул:

— Не надо так на меня смотреть. В Царстве Демонов мне тоже приходилось жить одному!

Особенно когда он в одиночку отправлялся на тренировки в опасные земли — порой голод прижимал так, что приходилось рассчитывать только на себя. Местная стряпня в Царстве Демонов его не устраивала, да и ни один демон не стал бы готовить привычную для людей еду. Так что этот навык был буквально выстрадан в суровых условиях.

Услышав это, Юй Вэй немного приуныл и молча принялся помогать ему разливать суп по мискам.

В конце концов Чао Цзяньсюэ выставил обоих из кухни, велев идти на платформу Гуаньюэ и ждать его там.

На платформе Гуаньюэ молодой месяц напоминал тонкий крюк. Спустя тысячи лет яркая луна всё так же высоко висела в небесах, но теперь секта Уу прочно обосновалась на земле — в отличие от прежних времен, когда она парила в облаках. Из-за этого луна казалась непривычно далекой.

Му Юань заметил:

— Думаю, сейчас даже лучше. Раньше мы находились слишком близко к лунному диску, и порой, вглядываясь в него, я ощущал лишь щемящую пустоту. Теперь же, когда мы твердо стоим на земле, мне как-то спокойнее.

Рядом с павильоном уже выстроились несколько кувшинов вина, запечатанных красной глиной. Это были самые ценные, лучшие запасы Му Юаня. Поскольку Чао Цзяньсюэ раньше втихаря подворовывал его алкоголь, он с первого же вдоха мог отличить хорошее вино от посредственного. И сейчас Му Юань явно достал свою самую дорогую партию.

— Раньше я запрещал вам пить, поскольку вы были еще зелеными юнцами. Но сегодня, мои ученики, давайте выпьем открыто и без утайки! — от души рассмеялся Му Юань.

Ученики быстро переглянулись между собой. На самом деле, задолго до того, как Му Юань вообще об этом узнал, эти «зеленые юнцы» уже успели перепробовать всё его вино.

Напиток оказался лишь самую малость крепче того, что они воровали когда-то. Цю Шуй сделала первый глоток и, мастерски притворяясь, будто пьет алкоголь впервые в жизни, демонстративно закашлялась.

Остальные тоже вовсю демонстрировали свои актерские таланты, и лишь один Юй Вэй пил совершенно спокойно, ничем себя не выдавая.

Му Юань с улыбкой заметил:

— Твой Младший Брат, как и всегда, самый стойкий. Эти кувшины с вином передал мне мой наставник, ваш Шизу, преподобный Бао Юнь. Им уже более девятисот лет…

Услышав это, Юй Вэй едва сдержал внезапный кашель.

Чао Цзяньсюэ при слове «девятьсот лет» и вовсе передумал глушить этот алкоголь огромными глотками, словно корова на водопое. Он осторожно и почтительно поставил пиалу перед собой, невольно испугавшись, что если опьянеет от такого древнего бессмертного вина, то начисто потеряет контроль и выдаст свою истинную сущность.

Му Юань осушал чашу за чашей, с тоской вздыхая:

— Именно здесь, на платформе Гуаньюэ, мы когда-то пили вместе с вашим Шизу, Цишанем и остальными соучениками… Кто же мог подумать, что спустя столько лет из всего нашего поколения в живых останусь только я один…

Он обвел учеников серьезным взглядом:

— Я не требую от вас великих подвигов или выдающегося могущества. Прошу лишь об одном: проживите эту жизнь так, чтобы ни о чем не жалеть. На пути совершенствования легко оступиться. Даже если вы взойдете на самую вершину, совладать с одиночеством тысячелетий будет непросто. Немало Истинных Бессмертных в итоге пали во тьму и превратились в демонов. Поэтому цените то, что имеете здесь и сейчас. Этого более чем достаточно.

Все четверо внимательно слушали наставника, и на душу неизбежно легла светлая грусть.

Чтобы разрядить обстановку, Чао Цзяньсюэ поднялся со своего места и воодушевленно объявил:

— Я лично приготовил лапшу! Шифу, пожалуйста, отведайте моё угощение!

Му Юань слегка удивился, а затем тепло улыбнулся:

— Хорошо.

Когда подали миски, куриный бульон оказался удивительно нежным, а сама лапша — упругой и идеальной. Му Юань поначалу думал, что кулинарные изыски Чао Цзяньсюэ — это обычное баловство, но тот действительно проявил недюжинное мастерство. Наставник одобрительно кивнул:

— Цзяньсюэ, а ты и впрямь отлично готовишь.

— Ну еще бы! — Чао Цзяньсюэ едва ли не светился от гордости, готовый взлететь до самых небес.

Воспользовавшись тем, что остальные отвлеклись на еду, он тайком толкнул Юй Вэя локтем в бок, хитро подмигнул ему и тихо спросил:

— Ну как, твоя порция отличается от остальных?

Глаза Юй Вэя слегка округлились. Должно быть, из-за выпитого вина его реакция оказалась не такой быстрой, как обычно, и лишь спустя пару секунд он тихо ответил:

— Она идеальна.

Полоска к полоске, безупречной толщины и с невероятно нежным вкусом! Чао Цзяньсюэ действительно вложил в эту порцию всю свою душу.

— Посмотри поглубже, там два яйца! — заговорщически прошептал Чао Цзяньсюэ, довольно улыбаясь и явно гордясь собой. — Даже у Шифу всего одно. Времени было в обрез, так что не обессудь. Но в конце концов, я приготовил это своими собственными руками, так что цени мою заботу. К слову, то кулинарное недоразумение, что сотворил ты, я тоже честно съел.

Воспользовавшись тем, что Юй Вэй слегка захмелел, Чао Цзяньсюэ наклонился к его покрасневшему уху и тихо, с мягкой усмешкой добавил:

— С днем рождения, Младший Брат…

Глава 107

Девятисотлетнее бессмертное вино всё-таки сильно опьяняло.

Нань Шань и Цю Шуй уже развалились на спине: один лепетал что-то про солнце, другая — про луну. Они громко спорили, совершенно не слушая друг друга. Повелитель Му Юань, оперевшись локтем о стол, сонно дремал, и было непонятно, заснул он окончательно или еще держится.

Чао Цзяньсюэ с пиалой в руке сделал несколько неуверенных, покачивающихся шагов. Он посмотрел под ноги, затем на учителя, а после поднял взгляд на Юй Вэя, который сидел в павильоне неподвижно, словно хрупкое облако, готовое рассеяться от малейшего порыва ветра.

Легкий ночной ветерок выдул из головы Чао Цзяньсюэ все лишние мысли. Он подошел к Юй Вэю вплотную и низко наклонился к нему:

— Младший братишка…

Но стоило Чао Цзяньсюэ хорошенько вглядеться в лицо Юй Вэя, как весь хмель из его разума на миг выветрился, уступив место полнейшему замешательству.

В призрачном лунном свете на бледных щеках Юй Вэя отчетливо виднелись две влажные дорожки. Слезы, подобные чистейшему жемчугу, вот-вот готовы были сорваться с его подбородка. Сердце Чао Цзяньсюэ болезненно сжалось от острой жалости, а затуманенный взгляд мгновенно сфокусировался.

— Ты… почему ты плачешь? — Чао Цзяньсюэ с трудом сглотнул подступивший к горлу ком.

Юй Вэй едва заметно дрогнул заплаканными ресницами и едва слышно пробормотал:

— Я не…

— Что «не»? — Чао Цзяньсюэ невольно улыбнулся от этой сонной путаницы. Он ласково протянул руку и аккуратно смахнул слезы с чужого лица, ощутив пальцами прохладную влагу.

Но прежде чем он успел убрать ладонь, Юй Вэй резко перехватил его за запястье, крепко прижимая чужую ладонь к своей щеке. И только тогда Чао Цзяньсюэ сквозь эту прохладу ощутил, каким неистовым, обжигающим жаром горела чужая кожа от хмеля и нахлынувших чувств.

Юй Вэй прикрыл глаза, словно полностью сосредоточившись на прикосновении ладони, которая едва заметно сдвинулась. Его мягкие, влажные губы, нежная кожа, обтягивающая скулы, четко очерченная линия челюсти… Когда Чао Цзяньсюэ ласкал его, чужие ресницы задели кончики его пальцев. Это вызвало такое покалывание, что Чао Цзяньсюэ едва не потерял рассудок и теперь не смел даже громко дышать.

— Старший брат, почему ты такой хороший?.. — удовлетворенно вздохнул Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ был уверен, что тот окончательно опьянел от девятисотлетнего вина. Иначе как бы он посмел выказывать такую покорную нежность прямо здесь, в присутствии других? Обычно Юй Вэй позволял себе подобное выражение лица только тогда, когда заставлял его самого молить о пощаде в постели.

Сердце Чао Цзяньсюэ затрепетало. Он понизил голос, добавив в него чарующих, искушающих интонаций:

— Значит, теперь ты уже не против открыто объявить о наших отношениях?

Брови Юй Вэя болезненно нахмурились, и он еще сильнее сжал запястье Чао Цзяньсюэ, упираясь кончиками пальцев в его кожу.

— Никогда… я просто не смею…

Чао Цзяньсюэ не расслышал:

— Что?

Юй Вэй открыл глаза и посмотрел на него; его взгляд всё еще был затуманен слезами.

А затем он, словно новорожденный, наивный зверек, безрассудно подался вперед и укусил Чао Цзяньсюэ за губы. Опьяняющий привкус вина смешался между ними, и Юй Вэй полностью отдался этому порыву, словно предавшись забвению.

Чао Цзяньсюэ нежно погладил его длинные волосы, охотно отвечая на поцелуй.

В то же время он панически боялся, что их увидят учитель, Нань Шань или Цю Шуй. Юй Вэй был пьян, ему море по колено, но ведь протрезвеет — сам же потом будет жалеть.

Поэтому Чао Цзяньсюэ приходилось сдерживать дыхание. Его накрывали волны жара, а хмель, который, казалось, уже отступил, вернулся с новой силой, полностью лишая способности соображать.

Юй Вэй жадно ласкал и целовал его, и в тишине павильона неизбежно начали раздаваться тихие, влажные звуки переплетающихся языков.

Чао Цзяньсюэ уже готов был окончательно раствориться в этом моменте, как вдруг в самый критический миг отчетливо услышал, как со стола покатился и упал винный кубок. Скосив глаза в сторону, он увидел, что их учитель потирает виски, явно собираясь проснуться.

Всё тело Чао Цзяньсюэ мгновенно напряглось. Напрягая мышцы пресса и поясницы, он резко увлек Юй Вэя за собой, заваливаясь набок. Поскольку они сидели у самого края павильона Гуаньюэ, они вдвоем кубарем соскользнули прямо с платформы.

Чао Цзяньсюэ невольно подумал о том, что в первый раз он прыгал с платформы Гуаньюэ ради спасения собственной жизни, когда инсценировал смерть. Во второй же раз это произошло лишь ради того, чтобы уединиться и «побаловать себя» поцелуями с Юй Вэем.

Секта Уу изначально была построена на воде, и за долгие десятилетия у подножия утеса намыло песчаную отмель. Чао Цзяньсюэ задействовал духовную силу, чтобы мягко приземлиться на этот берег. Но не успел он твердо встать на ноги, как Юй Вэй, всё еще хмельной и завороженный, снова потянулся к нему за незаконченным поцелуем.

На вершине утеса дежурили патрульные ученики секты, и их внезапное появление здесь могло привлечь лишнее внимание. Поэтому Чао Цзяньсюэ, не теряя времени, увлек Юй Вэя за собой прямо в глубины Чернильного озера.

Раз уж они всё равно решили целоваться, то нужно делать это без лишних помех!

Погрузившись в воду, Чао Цзяньсюэ крепко обнял его обеими руками и неторопливо поцеловал. Поднимающиеся к поверхности крошечные пузырьки воздуха заставили Юй Вэя завороженно распахнуть глаза.

Волосы Чао Цзяньсюэ, завязанные на скорую руку, окончательно распустились и теперь, словно облако чернил, мягко колыхались вокруг них двоих.

Ясный лунный свет пронизывал толщу воды, и лицо Старшего Брата в этих лучах казалось прекрасным, словно цветущий персиковый сад весной.

Юй Вэю не пришлось прикладывать никаких усилий: Чао Цзяньсюэ сам приоткрыл губы навстречу, позволяя чужой ласке стать еще более яростной и собственнической.

Навязчивый шум прибоя, который всё это время непрерывно грохотал в ушах Юй Вэя, наконец-то стих.

Он отчетливо осознавал, что они находятся на дне Чернильного озера. На дне того самого озера, где он в отчаянии провел несколько лет в бесплодных поисках.

Но, по крайней мере, теперь он нашел то, что искал. Человек, ради которого он перевернул весь мир, действительно был в его объятиях. Вокруг царила абсолютная, благословенная тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды. И в этот миг казалось, что отныне во всей вселенной они остались только вдвоем.

— Старший брат… мой… — прерывисто прошептал Юй Вэй между поцелуями.

Чао Цзяньсюэ в ответ обнял его еще крепче.

Наконец, когда действие алкоголя полностью прошло, они вдвоем незаметно прокрались из Чернильного озера обратно во двор Цинсюэ. Одежда и волосы были насквозь мокрыми. Переглянувшись, они глупо усмехнулись своему виду.

Лицо Юй Вэя снова залила краска, но теперь уже точно не от хмеля.

Он бережно помог Чао Цзяньсюэ высушить волосы, нежно поглаживая каждую прядь.

— Перед тем как поцеловать меня, ты пробормотал, что «не смеешь». На что именно ты не смеешь? — с любопытством спросил Чао Цзяньсюэ. Даже затяжной поцелуй под водой не затуманил его разум, и он прекрасно помнил каждое чужое слово.

Однако Юй Вэй так и не признался:

— Я не помню.

Чао Цзяньсюэ попытался спросить снова, но тот упрямо твердил, что ничего не помнит. В конце концов Старшему Брату пришлось сдаться. Он устало вздохнул:

— Надо же, какая короткая у тебя память, стоит только выпить. Ладно, спишем это на пьяный бред.

Девятисотлетнее вино действительно оказалось отменным: после того как хмель выветрился, голова ничуть не болела. Вот только ноги у Чао Цзяньсюэ стали ватными, а губы совсем онемели от бесконечных ласк. Он без сил повалился на кровать, совершенно не желая шевелиться.

Юй Вэй немного подождал, пока из-под одеяла не послышалось ровное, спокойное дыхание.

Он аккуратно развесил на вешалке высушенные магией одежды: одну небесно-голубую, другую — нежно-белую. Два халата висели плечом к плечу, совсем как их владельцы.

Юй Вэй протянул руку и кончиками пальцев коснулся щеки Чао Цзяньсюэ. Убедившись, что тот крепко спит и ничего не услышит, он едва слышно произнес:

— …Потому что я не уверен, что смогу уничтожить эту скверну внутри себя… Если…

Если ему суждено пасть во тьму и стать демоном, он ни за что не свяжет своего Старшего Брата узами даосского партнерства прямо сейчас.

Он был прав в своих опасениях: он панически боялся стать вторым Ци У.

Пьяный поцелуй стал для него лишь мимолетной возможностью потакать собственным эгоистичным желаниям. Если бы их тогда поймали и увидели вместе, он бы сразу во всем сознался, заключил бы союз даосских партнеров и позволил Чао Цзяньсюэ остаться с ним навсегда.

Но в итоге этого не случилось…

К счастью, этого не случилось…

Юй Вэй выпрямился, укрепив свое сердце в этой горькой решимости, и напоследок едва ощутимо коснулся губ Чао Цзяньсюэ поцелуем, нежным и невесомым, как упавшая снежинка.

Спустя мгновение он тихо приоткрыл дверь. Ночной ветер ворвался в комнату, и на плечи Юй Вэя беззвучно осыпались лепестки грушевых цветов.

На следующий день Чао Цзяньсюэ проснулся в полузабытьи и по привычке потянулся рукой в сторону, но постель рядом оказалась пустой. Он немного пришел в себя, решив, что Юй Вэй наверняка тренируется с мечом во дворе. Однако снаружи царила абсолютная тишина, в которой отчетливо слышался лишь тихий шелест колышущихся на ветру цветов.

Сердце Чао Цзяньсюэ тревожно пропустило удар, и он резко сел.

Он вихрем ворвался во двор Нань Шаня и бесцеремонно растолкал его:

— Ты видел Юй Вэя?

Нань Шань, всё еще сонный, пробормотал:

— Нет…

Чао Цзяньсюэ обошел несколько мест подряд, но Юй Вэя нигде не было. Он даже попытался связаться с ним через коммуникационный нефрит, но в ответ тишина — тот словно сквозь землю провалился.

Ли Чжэньчжэнь пожал плечами:

— Да Юй Вэй постоянно куда-то ускользает без предупреждения, чему тут удивляться?

Чао Цзяньсюэ раздраженно отрезал:

— Со мной он бы так ни за что не поступил!

Ответить на это Ли Чжэньчжэню было нечего. И это было чистой правдой.

Нань Шань несколько раз сладко зевнул:

— Да ладно тебе, Младший Брат сейчас на стадии Великого Вознесения. Что с ним вообще может случиться в этом мире?

— У меня на душе неспокойно, сердце прямо заходится, — Чао Цзяньсюэ и сам не мог толком объяснить это гнетущее предчувствие.

Цю Шуй попыталась его успокоить:

— Старший Брат, а ты проверил его комнату? Может, он оставил записку? Вдруг он просто отлучился по делам, не переживай ты так…

Они ведь не знали, что Юй Вэй всё это время жил вместе с ним во дворе Цинсюэ.

Однако слова Цю Шуй заставили Чао Цзяньсюэ встрепенуться.

— Точно! — он словно очнулся от кошмара. Из-за паники и накатившей тревоги он совсем позабыл об очевидном.

Чао Цзяньсюэ стремительно вернулся в комнату и сразу же заметил на столе послание, которого прежде там не было.

Он поспешно развернул бумагу. Почерк был ровным, твердым и уверенным, но по мере чтения сердце Чао Цзяньсюэ постепенно леденело.

«Старший Брат, в битве у ущелья Фумо Великий Демон не погиб окончательно — его уцелевшая воля укрылась в моем море сознания. Я вынужден вернуться в орден Ечжоу и уйти в глухое затворничество. День моего возвращения неведом. Если мне не удастся подавить демоническую скверну, я готов уничтожить себя, чтобы навсегда искоренить это зло. Прошу, Старший Брат, береги себя и не ищи меня. Лишь к тебе одному устремлено моё сердце, неизменно, от рассвета и до заката».

— Что там написано? Дай и мне взглянуть… — Ли Чжэньчжэнь подошел ближе, но, увидев, как страшно изменился в лице Чао Цзяньсюэ, мгновенно осекся.

Старший Брат выглядел так, словно по нему нанесли сокрушительный удар: брови страдальчески изломились, в глазах стояли слезы. Он застыл на месте, напоминая безжизненную деревянную куклу, начисто лишившуюся прежних ярких красок.

Ли Чжэньчжэнь осторожно забрал письмо из его бесчувственных пальцев и быстро пробежал глазами по строчкам. У него перехватило дыхание. Он просто не знал, что сказать — в такой момент любые утешения прозвучали бы жестоко.

Сам Ли Чжэньчжэнь когда-то свято верил в оригинальный финал новеллы, но за чередой мирных дней успел позабыть о нем. И вот теперь жестокая реальность напомнила, что каноничная концовка неумолимо приближается.

Нань Шань и Цю Шуй к этому моменту еще не успели подойти.

Они вдвоем уныло сидели у стола, один из них отрешенно прислонился к окну. Что бы они ни пытались сказать, они прекрасно понимали друг друга без слов, просто по выражению лиц.

— Ты собираешься вернуться в мир людей?

— Что ты планируешь делать дальше?..

Они заговорили одновременно.

Ли Чжэньчжэнь немного помолчал и первым нарушил тишину:

— Я хочу остаться здесь, в мире Сюаньчжэнь. Се Бинъюань, Маленький Бао и остальные соученики нуждаются во мне, я не могу просто так бросить их и забрать с собой в человеческое царство.

— А ты куда направишься? В Царство Демонов? — осторожно поинтересовался он.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, окончательно принимая решение:

— Я отправляюсь в орден Ечжоу.

— Но…

— Даже если он действительно падет во тьму и превратится в демона, я должен увидеть это своими собственными глазами. Я его даосский партнер, и я обязан встретить эту судьбу вместе с ним… Даже если ему суждено погибнуть, он должен умереть на моих глазах, а не в полном одиночестве…

Чем дольше говорил Чао Цзяньсюэ, тем тверже становился его голос. Гнетущая меланхолия, только что искажавшая его лицо, бесследно рассеялась. Ли Чжэньчжэнь уловил в его облике какое-то едва заметное сияние. Он удивленно моргнул, осознав, что это было то самое легендарное сияние истинного упорства и непреклонной воли.

Ли Чжэньчжэнь и сам мгновенно укрепился духом. Глядя в покрасневшие глаза Чао Цзяньсюэ, он горячо выпалил:

— Будь храбрым… Вперед, мой друг!

Даже зная предначертанную судьбу с самого начала и понимая, к какому трагическому финалу вел канон, они всё равно упрямо шли навстречу неизбежному с высоко поднятой головой. И каждый из них оставался верен себе до самого конца.

Судьба обретает истинную силу лишь в тот момент, когда человек переживает её, открыто бросая ей вызов. Она неразрывно переплетается с любовью и со всем тем, что связывает нас друг с другом.

В ту же ночь Чао Цзяньсюэ передал прощальное письмо Повелителю Му Юаню и главе секты.

В праведных орденах мгновенно поднялся переполох. Чао Цзяньсюэ и Повелитель Му Юань вместе поспешили в резиденцию ордена Ечжоу. Там они обнаружили, что пещера, в которой уединился Юй Вэй, уже была со всех сторон окружена мощнейшими формациями для уничтожения демонов.

Юй Вэй просчитал всё до мелочей: он заранее подготовил смертоносные барьеры и даже собственную гробницу на случай, если окончательно превратится в демона. Ему не хватало лишь их помощи, чтобы запечатать и укрепить этот строй.

На протяжении всего времени Чао Цзяньсюэ сохранял абсолютное хладнокровие. Бок о бок с Повелителем Му Юанем он до предела усилил каждую защитную и очищающую формацию.

Когда с делами было покончено, над бескрайними водами ордена Ечжоу поднялся ветер, мерно колыша листья лотосов. Чао Цзяньсюэ опустил руку, и его онемевшие кончики пальцев мягко коснулись нежно-розовых лепестков распустившегося цветка.

Глава 108: Карма, забери его с собой

Ученики ордена Ечжоу не понимали, что происходит, видя лишь, как несколько могущественных мастеров возводят защитные барьеры и берут резиденцию под строгую охрану. Однако Юй Вэй заранее обо всем позаботился и оставил четкие инструкции доверенным ученикам. Действуя строго по его указаниям, те не поддались панике и велели остальным адептам держаться подальше от пещеры своего молодого господина.

После утреннего занятия по белонефритовой галерее потянулась вереница младших учеников. Заметив сильных культиваторов на противоположном берегу, они из любопытства принялись вытягивать шеи.

— Столько дней прошло, а мы так и не видели молодого главу. Может, что-то стряслось?

— Да брось, печать ущелья Фумо ведь успешно восстановили. Что могло случиться? Ах да, на днях, когда я отлучался из ордена, то встретил Ин Лючжэна — третьего молодого господина из усадьбы Худе. Он как раз охотился на демонов!

Группа парней быстро сменила тему разговора, и лишь один из них продолжал на ходу пристально всматриваться в противоположный берег.

Идущий рядом соученик что-то спросил, но, не дождавшись ответа, громко окликнул:

— Цинь Цай, Цинь Цай! Ну на что ты там уставился?

Цинь Цай очнулся, повернул голову и со свойственной юношам непосредственностью почесал затылок:

— Да так, ничего… Просто показалось, что вон тот бессмертный мастер мне очень знаком…

— Как такое вообще возможно? Там на берегу стоят старейшины стадии Махаяны и выше. Откуда тебе знать таких влиятельных людей?

— И то верно, не знаю, — неловко улыбнулся Цинь Цай.

— Ты ведь у нас быстрее всех прогрессируешь, колись давай, небось тайком от нас учишь какие-то секретные техники! — беззлобно поддразнил его один из соучеников.

Цинь Цай поспешил откреститься:

— Да ни за что на свете!

Хотя на самом деле он и сам толком не понимал причин своего успеха. Парень лишь смутно догадывался, что всё дело в тех высокоранговых духовных пилюлях, которыми его снабжал Лу Жэнь.

Вот только откуда у простого Лу Жэня взялись пилюли столь невероятного качества? И куда он сам теперь запропастился?

Впрочем, раз уж тот действовал по прямому указанию молодого главы, то и беспокоиться пока не о чем. Выбросив эти мысли из головы, Цинь Цай поспешил догнать остальных и вернулся к веселому разговору.

Тем временем за колышущимися листьями лотосов Ли Чжэньчжэнь с глубокой тревогой всматривался в силуэт Чао Цзяньсюэ:

— Ты сидишь здесь без сна и отдыха уже пять дней подряд! Разве можно так себя изводить? Никто не знает, сколько продлится его уединение. Позволь мне подменить тебя и присмотреть за барьером хотя бы пару дней.

— Не нужно, — коротко отозвался Чао Цзяньсюэ.

Он привычно сложил ладони в медитативном жесте и замер в самом центре формации. Прежде он никогда не отличался терпением, но теперь был способен сохранять одну и ту же позу днями и ночами напролет. Ли Чжэньчжэнь с тревогой замечал, что сегодня Старший Брат выглядел точно так же, как позавчера — неподвижный и безмолвный, словно каменное изваяние. Подобная перемена в его характере по-настоящему пугала.

Видя, что Ли Чжэньчжэнь выглядит так, словно вот-вот расплачется, Чао Цзяньсюэ наконец отреагировал. Он слегка приподнял бровь и беспомощно произнес:

— Не беспокойся обо мне, моего нынешнего уровня развития вполне достаточно. Я просто хочу побыть здесь, чтобы, когда он выйдет, я смог увидеть его самым первым…

Он невольно задумался о том, что чувствовал Юй Вэй давным-давно, когда точно так же преданно ждал его собственного выхода из затворничества. Теперь, когда первая острая боль поутихла, Чао Цзяньсюэ окончательно успокоился. Он был готов смиренно принять любой исход и вовсе не был таким хрупким, как казалось окружающим.

Ли Чжэньчжэнь понял, что переубедить его не удастся, лишь покачал головой и со вздохом оглянулся на Нань Шаня и Цю Шуй. Стоявший неподалеку Му Юань тоже мягко вмешался:

— Раз он так решил, пусть остается.

В полдень от дежурных поступил донос, что печать ущелья Фумо всё еще нуждается в дополнительном укреплении. Му Юань велел ученикам соблюдать предельную осторожность, после чего они вместе отправились к ущелью.

Ли Чжэньчжэнь остался у колышущихся лотосов, помогая поддерживать барьер позади Чао Цзяньсюэ. Вскоре рядом с ними бесшумно опустилась изящная фиолетовая фигура.

Ли Чжэньчжэнь невероятно обрадовался её появлению:

— Владыка Шэнь Ду, умоляю, помогите! Вразумите его скорее!

Обладательница безупречного, прекрасного лица лишь грациозно взмахнула широким рукавом:

— Я не смогу его переубедить. Ослепленных любовью глупцов тяжелее всего заставить слушать голос разума — за долгие годы я успела убедиться в этом бесчисленное количество раз. Его родители в свое время были точно такими же.

Она явилась сюда вовсе не ради пустых уговоров, а чтобы передать Чао Цзяньсюэ одну вещь.

Владыка Шэнь Ду подняла ладонь, и к нему плавно полетела идеально круглая жемчужина, ярко вспыхнувшая в воздухе чистым сиянием. Застывший в медитации Чао Цзяньсюэ вздрогнул, мгновенно вскинул руку и поймал артефакт. Он удивленно воззрился на гостью:

— Владыка Шэнь Ду?

Она спокойно пояснила:

— Эта вещь всегда предназначалась тебе. Внутри сокрыты души твоих родителей и того человека. Отныне это твоя законная собственность.

Чао Цзяньсюэ уловил в её отрешенном взгляде какое-то странное, едва заметное знамение и спросил:

— Куда же теперь держит путь владыка Шэнь Ду?

Владыка Шэнь Ду спокойно ответила:

— Никуда конкретно, просто пришло время платить по счетам. В прошлом я пошла против воли Небес, стремясь как можно быстрее возвысить свое совершенствование. Кто знает, возможно, настанет день, когда мне придется сполна ответить за это? Отдаю тебе эту вещь заранее, чтобы наконец обрести душевный покой.

Чао Цзяньсюэ понимал, что в паутине кармы никому не избежать расплаты.

Они обменивались туманными репликами, и лишь один Ли Чжэньчжэнь ровным счетом ничего не понимал. Что это за жемчужина? О каком возмездии толкует владыка Шэнь Ду? Он пребывал в полном замешательстве, видя лишь, что обстановка стала слишком натянутой, и расспрашивать сейчас явно не стоило.

Ветер с шумом трепал листья лотосов. Чао Цзяньсюэ посмотрел на сияющую сферу в своей руке и тихо спросил:

— Каким человеком на самом деле был Ци У?

Владыка Шэнь Ду мягко улыбнулась:

— Он был достойным владыкой демонов и хорошим названым братом.

Она коротко помянула былые времена величия и процветания Царства Демонов под властью Ци У, вспоминая эпоху, когда тот твердой рукой правил своими землями.

В конце концов владыка Шэнь Ду добавила:

— Вот только под конец он поддался безумному импульсу. Чао Цзяньсюэ, ты оказался куда храбрее своих родителей. Послушай моего совета: кем бы ни был для тебя человек, умирать вслед за ним не стоит. Запомни эти слова.

Она искренне опасалась, что если Юй Вэй окончательно лишится разума и погибнет, Чао Цзяньсюэ решит разделить его участь. По её мнению, Ци У и Ин Сянгэ в свое время попросту потеряли стойкость духа, из-за чего демоническая скверна и смогла подчинить их себе. Ей очень не хотелось, чтобы Чао Цзяньсюэ повторил этот трагический путь.

Чао Цзяньсюэ крепче сжал жемчужину, и на его губах появилась спокойная, облегченная улыбка:

— Я знаю. Если я приложу все силы, но так и не смогу его спасти, я лично оборву его жизнь. И после этого я продолжу жить дальше, ведь у меня есть свои цели, ради которых стоит бороться. К тому же Юй Вэй желал бы для меня именно этого.

Владыка Шэнь Ду пристально вгляделась в его лицо и удовлетворенно кивнула:

— Да пребудет с тобой благословение Бога Демонов.

Она произнесла древнее ритуальное напутствие старейшин Царства Демонов. Эти слова звучали довольно непривычно и сложно, но Чао Цзяньсюэ уже слышал их когда-то от старейшины Цина, поэтому лишь согласно кивнул:

— Спасибо.

Изящная фиолетовая фигура, соткавшаяся из предрассветного тумана, растаяла без следа, словно порыв ветра.

Ли Чжэньчжэнь тут же сгорал от любопытства:

— О чем вы сейчас шептались? Я разобрал только самую последнюю фразу, что-то там про Бога Демонов?

Чао Цзяньсюэ невозмутимо пояснил:

— Владыка Шэнь Ду в прошлом тоже была из племени демонов. Ах да, на самом деле Шэнь Ду — мужчина.

— …?!

Ли Чжэньчжэнь больше ни о чем не спрашивал. Он чувствовал, что упустил слишком много важных деталей, и одного этого признания было достаточно, чтобы повергнуть его в глубокий шок.

Прошло еще пять дней, а затем еще пять.

В уединенной пещере Юй Вэя царила мертвая тишина, не было слышно ни малейшего движения. Видя, что все защитные барьеры полностью завершены и работают исправно, старейшины праведных орденов один за другим покинули пост. Лишь Чао Цзяньсюэ неустанно повторял самому себе: нужно подождать еще немного, совсем чуть-чуть.

Он сосредоточил всё свое внимание на малейших колебаниях духовной энергии внутри пещеры. Его глаза постепенно пересыхали от усталости, но стоило ему коснуться нефритового браслета на запястье, как силы возвращались к нему снова.

Нань Шань, Цю Шуй и остальные соученики по очереди дежурили рядом, сменяя друг друга.

В самую глухую полночь запястье Чао Цзяньсюэ внезапно обожгло резким жаром. Он судорожно накрыл нефритовый браслет ладонью и несколько раз тихо позвал:

— Юй Вэй… Юй Вэй!

Однако артефакт нагревался всё сильнее и сильнее, словно раскаленный уголь. А затем Чао Цзяньсюэ отчетливо увидел, как по гладкой поверхности камня изнутри наружу начали расползаться трещины, напоминающие трескающийся лед.

Чао Цзяньсюэ резко вскочил на ноги, не на шутку испугав задремавшего Нань Шаня:

— Что случилось?!

Старший Брат повернулся к нему и предельно серьезно произнес:

— Я должен войти внутрь и проверить.

Нань Шань в ужасе округлил глаза:

— Как ты собрался туда идти? Внутри же смертельно опасно!..

— Он зовет меня, — Чао Цзяньсюэ крепко сжал трескающийся браслет, мысленно умоляя артефакт продержаться еще хоть немного, но внешне сохраняя полное хладнокровие. — В пещере активированы очищающие формации, со мной всё будет в порядке.

Он вскинул руку, и в темноте ночи ярко вспыхнул клинок Мин Цяньли, осветив его лицо. В его глазах горела поразительная, непреклонная решимость — выбор был сделан окончательно.

— Старший Брат! — Нань Шань рванулся вперед, чтобы перехватить его, но из-за былой неповоротливости не успел даже коснуться края чужих одежд.

Стремительная тень Чао Цзяньсюэ мгновенно пролетела сквозь плотные заросли лотосов и замерла прямо перед запечатанным входом в пещеру.

Нань Шань в панике закричал ему вслед:

— Но как ты откроешь эти врата?!

Не успели его слова затихнуть, как Чао Цзяньсюэ быстро сплел пальцами ручную печать, и на его ладони расцвел ледяной лотос — тайная уникальная техника клана Ю. От такого зрелища у Нань Шаня глаза едва не вылезли из орбит от потрясения.

Ледяной лотос, плавно вращаясь в воздухе, коснулся каменных врат пещеры. Нань Шань мог лишь беспомощно наблюдать, как тяжелая дверь со скрежетом приоткрылась и Чао Цзяньсюэ стремительно скользнул внутрь.

Когда Нань Шань попытался ринуться вслед за ним, мощный невидимый барьер с силой отбросил его назад. Покрывшись холодным потом, он поспешно достал коммуникационный нефрит, чтобы отправить тревожное послание главе секты и Му Юаню.

Чао Цзяньсюэ и сам не ожидал, что проскочить внутрь удастся настолько гладко.

Он резонно предположил, что всё дело в его идеальной совместимости с духовной энергией Юй Вэя. К тому же помог его спонтанный «план похищения» во время тайного пребывания на корабле Ечжоу, когда он успел изучить основы техник Морозной души. Наложившись на личные наставления Юй Вэя и силу раскалившегося нефритового браслета, эти крупицы знаний, к счастью, открыли ему проход.

Как только врата за ним захлопнулись, крики Нань Шаня снаружи полностью стихли.

Перед Чао Цзяньсюэ предстал длинный, мрачный коридор, больше напоминающий древнюю усыпальницу. Буквально через каждые три-четыре шага здесь были выстроены сложнейшие механизмы и защитные узлы для уничтожения демонов.

Из глубины пещеры веяло жутким, потусторонним хладом. Чао Цзяньсюэ заметил, что капли влаги на каменных стенах давно превратились в монолитный лед, а земля под ногами покрылась скользкой коркой инея. Пока он все эти дни преданно дежурил снаружи, Юй Вэй внутри проходил через настоящие круги ада, заставляя свою духовную энергию почти полностью рассеяться.

Чао Цзяньсюэ прекрасно понимал суть этой безумной затеи: чтобы полностью очистить море сознания от демонической воли, Юй Вэю сначала требовалось выжечь собственную духовную силу до самого дна, не оставляя скверне ни единой лазейки для укрытия. А затем, с готовностью умереть в процессе, нанести ментальный удар и навсегда отсечь ее. Однако шансы на благополучный исход составляли менее тридцати процентов.

Демоническая энергия не собиралась сдаваться без боя, ведь тело Юй Вэя с его поразительным талантом и запредельным уровнем совершенствования было идеальным сосудом во всем мире Сюаньчжэнь. Стоило скверне закрепиться в его разуме, и финал казался предопределенным.

Чем дальше Старший Брат продвигался по коридору, тем толще становился окружающий лед. Повсюду высились массивные замерзшие столбы, а острые ледяные шипы отражали его хмурый силуэт своим холодным, призрачным блеском.

Получив тревожное послание от Нань Шаня, Повелитель Му Юань и глава секты поспешно прибыли к пещере. Узнав, что Чао Цзяньсюэ уже проскользнул внутрь, глава секты мгновенно помрачнел:

— Безумие! Почему вы его не остановили?

Лицо Нань Шаня вытянулось, став кислым, как горькая тыква:

— Да разве я мог его удержать? Если бы у меня были на это силы, я бы сам давно достиг стадии Махаяны!

Му Юань глухо оборвал их:

— Хватит пустых споров. Мы с тобой развернем внешние барьеры и будем готовы ко всему.

Глава секты, не выдержав гнетущего напряжения, тихо предложил ему:

— Му Юань, может, стоит позвать Шэнь Ду, чтобы она подменила тебя?

Было слишком жестоко заставлять наставника лично наблюдать за смертельной опасностью двух его лучших учеников. Однако Му Юань лишь упрямо покачал головой:

— Это мои ученики. Чтобы ни случилось, я останусь здесь до самого конца.

У Нань Шаня и Цю Шуй на глаза навернулись слезы, и они в один голос выкрикнули:

— Мы тоже никуда не уйдем!

Ли Чжэньчжэнь, Се Бинъюань и остальные соученики, прибывшие следом в полной спешке, тоже остались. Все они рассредоточились по ключевым узлам многочисленных формаций, завершая последние приготовления.

------------------------------

Чао Цзяньсюэ обнаружил Юй Вэя в самом центре ледяного чертога.

Тот буквально замуровал себя в гигантском ледяном лотосе, лепестки которого слой за слоем плотно обволакивали его тело. Сквозь прозрачную толщу было видно, что Юй Вэй лежит с плотно закрытыми глазами, пребывая в глубоком беспамятстве. Однако Чао Цзяньсюэ с ужасом заметил, что между его бровей уже начала отчетливо проступать зловещая черная метка — точно такая же, какая была у павшего Ци У.

Его брови были судорожно сжаты, а лицо искажалось от явных мучений, словно он задыхался в бесконечном кошмаре.

Чао Цзяньсюэ крепче перехватил Мин Цяньли и с силой обрушил клинок на ледяную стену, отчаянно пытаясь пробить брешь, разбудить Юй Вэя и вытащить его из этого ментального плена.

У него самого когда-то был похожий опыт. В свое время во время затворничества на корабле Ечжоу его собственные демонические мысли тоже пытались вырваться наружу. Но тогда он сумел сокрушить морок благодаря бешеной жажде жизни и мысли о том, что Юй Вэй преданно ждет его на берегу.

— Юй Вэй… Юй Вэй! — Чао Цзяньсюэ яростно наносил удар за ударом по ледяному лотосу, и его лицо постепенно искажалось от подступающей паники. — Ну же… вспомни обо мне! Я здесь, я жду тебя, очнись! Слышишь, проснись!

Острые ледяные осколки с силой разлетались в стороны, больно раня самого Чао Цзяньсюэ.

Однако запертый во льдах человек оставался глух к его крикам, а его лоб хмурился всё сильнее. Черная скверна между бровей Юй Вэя сгустилась настолько, что стала почти осязаемой. Чао Цзяньсюэ даже показалось, будто в его собственных ушах зазвучал чужой, издевательский и торжествующий смех Великого Демона.

Что же делать… Он не может пробить этот лед…

Ледяная крошка брызнула ему прямо в лицо, зрение мгновенно затуманилось, и Чао Цзяньсюэ в отчаянии закричал от невыносимой душевной боли.

Бесчисленные зеркальные грани замерзших глыб со всех сторон безжалостно отражали его собственное бессилие.

Он ни за что на свете не согласится смириться с таким каноничным финалом.

До этого ему приходилось изо всех сил сдерживаться.

Нефритовый браслет на его запястье окончательно раскололся, но Чао Цзяньсюэ продолжал крепко сжимать его в руке. Острые края разбитого артефакта глубоко вонзились в ладонь, обжигая раскаленным жаром.

Уложив ладонь с мечом на область сердца, он заставил Мин Цяньли издать скорбный гул, после чего сияние клинка стало еще более яростным.

Перед его глазами пронеслись еще несколько ледяных осколков, похожих на звездную пыль. Рука Чао Цзяньсюэ застыла, а онемевшие от чрезмерного напряжения пальцы судорожно сжались, но именно эти искры пробудили в нем новую надежду.

Он стремительно переменил ручную печать, и с его ладони сорвалась призрачная духовная бабочка.

Мерцающие светящиеся точки в его затуманенном зрении кружились, словно космическая пыль.

Эта техника — Бабочка, проникающая в сны.

Она должна была погрузить его прямиком в кошмар Юй Вэя.

Глава 109: Угасающие угли, Первозданный мир

Бесконечные ветер и снег проносились мимо, но лишь безвредно проходили сквозь тело Чао Цзяньсюэ. После мимолетного мгновения дезориентации он окончательно осознал, что техника «Бабочки, проникающей в сны» сработала, и он успешно проник в кошмар Юй Вэя.

Тем не менее, самого Юй Вэя нигде не было видно.

Чао Цзяньсюэ сделал шаг вперёд, пытаясь раздвинуть налетающие снежинки, но его руки лишь рассекали пустоту. Он не мог до них дотянуться, не говоря уже о том, чтобы укрыться от непогоды. Ему ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше наперекор бушующей метели.

Оглядевшись по сторонам, он с удивлением обнаружил, что находится на платформе Гуаньюэ секты Уу.

Однако эта платформа для созерцания Луны казалась необъятной и пугающе холодной. Павильоны вокруг давно разрушались, их облик был полностью обезображен ветром и снегом, которые хозяйничали здесь уже неизвестно сколько лет.

Чао Цзяньсюэ в замешательстве спустился ниже. Если не считать этого сокрушительного воздействия ветра и мороза, окружение ничем не отличалось от секты Уу до того, как та когда-то рухнула в Чернильное озеро.

Он обернулся, ожидая увидеть родной двор Цинсюэ, но тот так и не появился, что повергло Чао Цзяньсюэ в полное изумление.

Там, где должна была находиться обитель Цинсюэ, росло лишь одинокое дерево — белоснежное, но с увядшими, безжизненными ветвями. Крупные бутоны, на первый взгляд казавшиеся цветами, на поверку были сотканы из чистого прессованного снега.

Он побродил вокруг и обнаружил, что из всей секты Уу отсутствовала только его обитель Цинсюэ. Все остальные здания были на месте.

Неужели Юй Вэй вообще не видел его во сне?

Он так и не смог найти даже тени Юй Вэя в секте Уу. Более того, во всем ордене не было ни единой живой души. Там царили абсолютная пустота и мертвая тишина, словно в царстве мертвых.

Тогда Чао Цзяньсюэ покинул секту и наконец-то увидел людей на небесной площади Чжунчан.

Эти люди не могли его видеть. Чао Цзяньсюэ ходил среди них, словно едва различимый призрак.

По мере того как он продвигался вперед, его все больше озадачивало то, что местные жители были буквально переполнены враждебностью. Они могли начать яростную драку на улице по любому, даже самому пустяковому поводу. Они орали из-за мелочей, обмениваясь оскорблениями и плевками.

Чао Цзяньсюэ поспешил отойти немного дальше, чувствуя, что если он задержится здесь еще хоть на мгновение, то и сам попадет под раздачу.

Всё это выглядело поистине странно. Духовная энергия в этом месте была безупречно чистой, без малейшего следа демонической скверны — даже чище, чем в реальности мира Сюаньчжэнь. И всё же это пространство было до краев наполнено такой огромной, удушающей злобой.

Вдруг прямо перед ним очередная группа людей собралась устроить потасовку. Чао Цзяньсюэ не успел вовремя увернуться, и стоящий перед ним человек уже замахнулся деревянной скамьей. Хотя Старший Брат понимал, что удар пройдет сквозь него, он подсознательно вскинул руку для защиты.

Но внезапно все вокруг замерли.

Увидев, как толпа мгновенно затихла, словно цикады с приходом зимы, Чао Цзяньсюэ с подозрением проследил за их взглядами. Он увидел, как из замершей толпы медленно выходит человек.

Человек был одет в ослепительно белое платье. Чао Цзяньсюэ прищурился, разглядывая его.

Каждый сантиметр этого одеяния был пропитан мерцающим небесным светом. Серебряные нити, украшавшие вышивку, напоминали медленно восходящую на небосвод луну, но казались куда холоднее и чище обычного лунного света. Это был Юй Вэй, но совершенно незнакомый Чао Цзяньсюэ.

Перед ним стоял Юй Вэй, который уже стал Истинным Бессмертным.

Чао Цзяньсюэ застыл на месте, наблюдая, как тот движется в его направлении. Изначально буйная толпа мгновенно затихла с момента его появления. Пока он шел мимо, люди стояли неподвижно, словно их разом лишили жизни. Они лишь низко кланялись, благоговейно опустив головы.

Юй Вэй молчал, но от его холодного лица веяло таким невыносимым, давящим величием, что окружающим становилось трудно дышать.

Чао Цзяньсюэ окончательно понял: в этом пространстве Юй Вэй — высшее существо, способное одним движением руки отнимать жизни. Именно поэтому все вокруг так панически его боялись.

Чао Цзяньсюэ заставил себя успокоиться, сделал шаг вперёд и громко окликнул его:

— Юй Вэй!..

Однако Юй Вэй, ничего не замечая, просто прошел мимо. Обжигающий холод его ауры ударил в лицо, отчего Чао Цзяньсюэ невольно вздрогнул.

Всё складывалось совсем не так, как он себе представлял. А ведь когда Юй Вэй только шел навстречу, Чао Цзяньсюэ на мгновение показалось, что тот его заметил.

Почему же Юй Вэй не видит его, несмотря на действие «Бабочки, проникающей в сны»? Чао Цзяньсюэ никак не мог этого понять.

Истинный Бессмертный в белом халате прошел сквозь безмолвную толпу и наконец скрылся из виду.

Толпа сразу расслабилась. У людей перед Чао Цзяньсюэ уже не осталось сил продолжать прежнюю ссору, и они поспешно разошлись.

Чао Цзяньсюэ внимательно прислушивался к шепоту вокруг, пытаясь восстановить причинно-следственную связь этого мира.

Говорили, что Юй Вэй вознесся тысячу лет назад. Он возглавил праведные ордена, чтобы в одиночку полностью уничтожить Царство Демонов, позволив человечеству единолично править миром Сюаньчжэнь. Затем он потратил еще пятьсот лет на полное искоренение демонической скверны в ущелье Фумо, выжгов ее до последнего следа.

Логично было предположить, что мир Сюаньчжэнь, избавившись от демонов, расцветет. Без внешних угроз и с изобилием духовной энергии каждый должен был легко достигать бессмертия.

Но в реальности всё обернулось иначе. Мир Сюаньчжэнь действительно навсегда лишился демонической энергии, но это лишь развязало руки темным мыслям в сердцах людей. В прошлом культиваторов сдерживал страх пасть во тьму и превратиться в монстров. Теперь же, лишившись всяких ограничений, мир превратился в жестокую арену, где выживал сильнейший. Человеческие мастера больше не подавляли свои злые намерения. За пятьсот лет их общий уровень развития неуклонно падал, а сердца заполнила глухая злоба.

Прежние великие ордена давно канули в лету, погребенные под толщей тысячи лет. С тех пор ни один человек больше не смог достичь стадии Махаяны или подняться выше. Имя Юй Вэя, естественно, стало именем единственного истинного владыки.

Согласно слухам, Истинный Бессмертный Юй Вэй питал лютую ненависть к любому проявлению зла. Стоило кому-то совершить бесчинство в его присутствии, как грешника безжалостно уничтожали на месте.

Именно поэтому, стоило Юй Вэю появиться на улице, как все очевидцы мгновенно превратились в страусов, испуганно прячущих головы в песок.

Стоя посреди толпы, Чао Цзяньсюэ вдруг обо всём догадался. Его прошиб холодный пот, и он бросился в том направлении, где скрылся Юй Вэй.

Если он не ошибался, этот кошмар — реальность того Юй Вэя, который остался в каноничном, оригинальном финале новеллы.

Юй Вэй, который полностью перекроил и фактически уничтожил прежний мир Сюаньчжэнь.

В секте Уу не было двора Цинсюэ, скорее всего, потому, что местный «Чао Цзяньсюэ» действительно погиб во время Состязания бессмертных орденов. Естественно, после этого от него не осталось и следа.

А здешний Юй Вэй, разумеется, давно позабыл о Старшем Брате, который затерялся в глубинах ушедших веков и больше не имел к нему никакого отношения.

К счастью, Чао Цзяньсюэ перенес в этот сон свои навыки культивации. Он ежедневно преодолевал тысячи миль, обыскивая все возможные места обитания Юй Вэя. Наконец в заснеженном ордене Ечжоу, прямо посреди замерзших лотосовых прудов, он отыскал его.

В суровую зиму резиденция Ечжоу казалась заброшенной. Вокруг виднелись лишь увядшие стебли лотосов и голые ветви, одиноко чернеющие на фоне ледяной воды. От этого зрелища у Чао Цзяньсюэ опустошенно сжалось сердце.

Среди этого увядания одинокая фигура безупречно оттачивала приемы. Наблюдая за движениями, Чао Цзяньсюэ понимал, что эта техника была куда более смертоносной и совершенной, чем та, которой Юй Вэй владел в реальности. Она казалась холоднее и острее всех стилей меча, что Чао Цзяньсюэ когда-либо видел, и несла в себе абсолютную волю к убийству.

Чао Цзяньсюэ мгновенно осознал: это было высшее Сердце меча Пути Безжалостности.

В каноничном мире Юй Вэй совершил вознесение, полностью отрекшись от земных чувств.

Неудивительно, что ему удалось в одиночку истребить абсолютно всех демонов.

Но куда же делся его собственный Юй Вэй?

Чао Цзяньсюэ невольно сделал шаг вперёд. Стоявший перед ним Юй Вэй внезапно замер, прекратив тренировку. Он медленно опустил голову и пристально уставился на пруд с лотосами.

Чао Цзяньсюэ тоже посмотрел вниз и заметил, что от его шагов по поверхности замерзшего пруда пошла легкая рябь.

Темные тени на воде дрогнули, расходясь ровными кругами, пока не достигли ног Юй Вэя, заставив его отражение едва заметно качнуться.

Неужели его присутствие наконец-то начало влиять на этот кошмар?

Чао Цзяньсюэ затаил дыхание.

Юй Вэй резко вскинул клинок. Он по-прежнему не видел незваного гостя, но явно воспринял это колебание пространства как угрозу.

Острие Единственного Меча остановилось в считаных миллиметрах от щеки Чао Цзяньсюэ. Взгляд Юй Вэя оставался пугающе отрешенным, и он ледяным тоном приказал:

— Покажись!

— … — Чао Цзяньсюэ и рад бы был показаться, но его тело в этом сне всё еще оставалось невидимым для Истинного Бессмертного.

Он собрался с духом и протянул руку, пытаясь сжать лезвие Единственного Меча двумя пальцами, но они вновь прошли сквозь металл. На кончиках пальцев остался лишь покалывающий потусторонний холод.

Тогда Чао Цзяньсюэ просто сделал еще несколько шагов вперед. Юй Вэй завороженно наблюдал, как невидимые волны на воде подбираются к нему всё ближе. Его суровое лицо исказилось от напряжения, и он резко высвободил яростную энергию своего меча.

Чао Цзяньсюэ остался абсолютно невредим. Он вплотную подошел к нему и отчаянно закричал прямо в лицо:

— Юй Вэй! Проснись!

Он даже попытался схватить его за лацканы белоснежного халата, но пальцы раз за разом хватали лишь пустоту.

Но Юй Вэй, очевидно, по-прежнему его не слышал. Он лишь нахмурился сильнее и принялся быстро читать заклинания. Вокруг его тела закружились, расцветая, сложнейшие магические формации и каскады призрачных клинков. Не будь Чао Цзяньсюэ чужеродным фантомом для этого воспоминания, эта смертоносная техника точно превратила бы его в ежа.

Быть бесплотным призраком оказалось поистине паршиво, хотя, с другой стороны, местный «Чао Цзяньсюэ» в этой временной линии и так уже давно стал лишь бесплотным духом.

Призрак преследовал Юй Вэя несколько дней, и Чао Цзяньсюэ окончательно осознал, насколько чудовищно одинокой была жизнь этого человека.

Будучи Истинным Бессмертным, Юй Вэй не имел ни родственников, ни друзей. Каждый день он вел себя как отрешенный монах-аскет: ни слез, ни улыбок. Леденящий холод, исходивший от его тела, теперь больше походил на замогильную ауру смерти, чем на чистую небесную энергию.

Сердца людей в мире Сюаньчжэнь безнадежно испортились. Юй Вэй безжалостно карал смертью любого, кто творил зло. Младшие поколения до дрожи боялись его, но за этим страхом копилась глухая, ядовитая ненависть. Чао Цзяньсюэ даже лично услышал, как один из культиваторов злобно сплюнул и проклял его:

— Он истребил демонов и искоренил зло только ради того, чтобы держать в узде жизни каждого из нас! Не будь его, разве мир Сюаньчжэнь превратился бы в это убожество?!

Раз уж это услышал призрак, то Юй Вэй и подавно всё прекрасно расслышал. Чао Цзяньсюэ подсознательно потянулся к рукояти, ожидая вспышки гнева, но Истинный Бессмертный даже не изменился в лице. Его шаги не замедлились ни на миг. Он оставался абсолютно равнодушным и холодным, точно такой же бездушный клинок, как и тот, что покоился в его ладони. В нем не осталось ничего от живого человека.

Чао Цзяньсюэ шел бок о бок с ним, и его душу затапливала невыносимая горечь. Ему было до безумия жаль Юй Вэя, запертого в этой безупречной, но мертвой реальности. Неужели в настоящем мире, за пределами этого морока, Юй Вэй сможет отпустить свою упрямую ненависть к демонам? Сможет ли он излечиться от этого детского предрассудка, требующего уничтожить каждого монстра до единого? Ведь если он не справится с этим внутри себя, канон повторится точь-в-точь.

Истребить всех демонов. Вознестись и стать Истинным Бессмертным.

Но при этом остаться в абсолютном, вечном одиночестве. В конечном итоге Юй Вэй столкнулся с тем, что мир, ради спасения которого он с самого детства слепо следовал праведным догматам, пошел наперекор всем его благородным идеалам.

Как же сильно ему нужен был хоть кто-то, кто мог бы просто разделить с ним этот путь.

Чао Цзяньсюэ внезапно осенило: если бы эта каноничная временная линия действительно существовала, то никакого «Чао Цзяньсюэ» в ней сейчас и близко не было бы. Чтобы пробить этот кошмар, ему нужно перестать быть бесплотным духом. Ему нужно заставить этот мир признать его существование.

Едва он разобрался в этом ключевом моменте, как наступил следующий день. Юй Вэй, как обычно, медитировал на своей одинокой лодке среди увядших лотосов.

И вдруг в абсолютной тишине раздался тихий вздох:

— М-м-м…

Тишину нарушил этот тихий звук.

Юй Вэй открыл глаза. Маленький, абсолютно черный леопард доверчиво прижался мордочкой к его колену.

Именно в такой облик превратился Чао Цзяньсюэ после долгих и мучительных раздумий. Раз уж этот мир не принимал его человеческую сущность, он решил явиться в облике демонического зверя — ведь если бы он сам когда-то окончательно поддался своей полудемонической природе, то выглядел бы примерно так.

Глаза маленького леопарда были черными и ясными, а розовые подушечки лап упирались в ногу Юй Вэя. Зверек принялся ласково тереться головой о его ладонь. Едва коснувшись мягкой и нежной шерсти, Юй Вэй замер на месте, словно пораженный громом.

Чао Цзяньсюэ тут же воспользовался своим преимуществом: он бесцеремонно забрался к нему на руки, отчаянно ластясь и притворяясь самым милым и избалованным существом на свете.

Юй Вэй на мгновение оцепенел. С легким замешательством он дотронулся до пушистой головы, а затем попытался аккуратно отстранить зверька.

Но Чао Цзяньсюэ упрямо плюхнулся обратно ему на грудь.

После того как они повторили это противостояние два или три раза, в тишине заснеженного пруда вдруг раздался тихий, едва слышный смех.

Этого момента пришлось ждать слишком долго. Чао Цзяньсюэ вскинул голову и увидел на губах Юй Вэя улыбку — она казалась прекраснее и теплее, чем всё закатное сияние над их головами. Алая киноварная метка на его ресницах вспыхнула подобно струящемуся огню, в одно мгновение растапливая всю его вековую холодность.

— Малыш, ты обратился не к тому человеку, — негромко произнес Юй Вэй, мягко погладив его против шерсти.

Сердце Чао Цзяньсюэ замерло от нежности, и он тут же поглубже уткнулся носом в его широкие рукава.

«Без сомнения, я ищу именно тебя!» — мысленно отозвался он, продолжая тихонько поскуливать и вести себя как самый капризный домашний питомец.

В итоге Юй Вэй так и не прогнал его, позволив остаться.

Маленький леопард был совсем крошечным и часто не поспевал за широкими шагами Юй Вэя. Тогда Юй Вэй терпеливо подхватывал его на руки и позволял сидеть у себя на плече или уютно сворачиваться на коленях. Чао Цзяньсюэ в ответ довольно мурлыкал, всем сердцем надеясь, что так Юй Вэй станет хоть немного счастливее и будет чаще улыбаться.

Течение времени внутри этого сна полностью противоречило здравому смыслу. Чао Цзяньсюэ прекрасно понимал, что для него самого прошло всего несколько мгновений. Однако он также осознавал, что для Юй Вэя это были долгие годы, а то и целые десятилетия одинокого пути…

Наконец в один из дней Юй Вэй привел его обратно в секту Уу.

Чао Цзяньсюэ подумал, что даже если здешний «он» давно погиб, в ордене всё равно должны были остаться хоть какие-то следы его прежнего существования.

Чтобы заставить Юй Вэя вспомнить настоящую реальность, ему нужно было во что бы то ни стало показать ему эти крупицы прошлого.

Глава 110

Черный леопард задорно поднял хвост и ловко промчался между павильонами секты Уу. Юй Вэй неторопливо следовал за ним, пока наконец не протянул руку и мягко не подхватил маленького зверя на руки.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на высившееся перед ними здание, понимая, что цель достигнута. Он сладко зевнул и легонько хлопнул Юй Вэя хвостом по запястью.

Юй Вэй крепко держал его, ласково поглаживая от пушистых ушей к затылку. Услышав безмятежное мурлыканье, он тепло улыбнулся:

— Зачем так бежать? Хочешь зайти сюда?

«Да, именно так!» — Чао Цзяньсюэ серьезно моргнул и ласково прижался подбородком к щеке Юй Вэя.

Юй Вэй тихо усмехнулся и поднял взгляд на величественное древнее здание, вход в которое венчала каменная табличка с надписью «Павильон Бессмертного Эха». Это был мемориал секты Уу, посвященный вознесшимся мастерам и безвременно ушедшим ученикам прошлых эпох.

Больше ничего не говоря, Юй Вэй понес Чао Цзяньсюэ вверх по ступеням и вошел под своды этого давно запечатанного павильона.

Стоило им пересечь порог, как Чао Цзяньсюэ не удержался и спрыгнул на пол. Он мягко приземлился на каменные плиты, и даже тихий стук его лап глухим эхом разнесся по пустынному залу. Зверек задрал голову вверх. Потолок Павильона Бессмертного Эха терялся на невероятной высоте, украшенный старинными, на удивление хорошо сохранившимися фресками.

Чао Цзяньсюэ не знал истинных причин упадка секты Уу в этой временной линии — за прошедшую тысячу лет здесь могло произойти абсолютно всё что угодно.

Внутри павильона высились массивные каменные изваяния — портреты бывших глав секты Уу, старейшин и вознесшихся бессмертных. Поскольку Чао Цзяньсюэ сейчас находился в облике маленького зверька, все эти статуи казались ему невероятно огромными.

Он с первого же взгляда узнал знакомые фигуры Повелителя Цишаня и Повелителя Му Юаня. Маленький леопард подбежал ближе, присел на корточки у подножия каменных постаментов и изо всех сил задрал голову, всматриваясь в их черты.

Юй Вэй тихо подошел со спины и произнес спокойным, отрешенным тоном:

— Это мой наставник. По меркам нынешней эпохи, его не стало уже более восьмисот лет назад…

От этих слов Чао Цзяньсюэ затопила глубокая грусть. Ему так хотелось, чтобы у всех дорогих ему людей всё всегда было хорошо, но в этой временной линии день расставания для них уже давно наступил.

Юй Вэй ласково погладил его по голове, словно тонко почувствовав эту вспышку чужой печали, и тихо добавил:

— Не грусти. Всему в этом мире приходит конец.

Чао Цзяньсюэ преданно потерся мордочкой о край его белоснежного халата и заставил себя отвернуться от этих монументов, перебегая на другую сторону зала.

Он остановился перед еще одной до боли знакомой статуей и выжидающе покосился на Юй Вэя, который послушно последовал за ним.

Это было великолепное нефритовое изваяние самого Юй Вэя.

Мастер запечатлел Истинного Бессмертного с оружием в руках, и его величественная осанка казалась поразительно прекрасной. Юй Вэй был облачен в самый торжественный парадный наряд, подпоясан драгоценным кушаком, а его голову венчала бессмертная корона. Одной рукой он сжимал рукоять меча, а в другой бережно удерживал ледяной нефритовый лотос. Его голова была едва заметно наклонена со сдержанным состраданием, напоминая лик бодхисаттвы, но при этом от всей фигуры веяло несравненным, грозным величием.

Чао Цзяньсюэ завороженно застыл перед этим шедевром, не в силах отвести взгляд.

Юй Вэй негромко заметил, глядя на собственный каменный лик:

— Эту статую воздвигли сразу после моего вознесения. Помню, тогда старшие сестры лично подбирали для меня это облачение… Вышло слишком вычурно.

«Совсем не вычурно! — мысленно и со всей горячностью запротестовал Чао Цзяньсюэ. — Именно так тебе и следует одеваться! Ты заслуживаешь всего самого лучшего!»

Если в будущем всё обойдётся и они благополучно выберутся из этой передряги, Чао Цзяньсюэ обязательно нарядит своего Юй Вэя именно так.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на Юй Вэя, затем перевёл взгляд на его бессмертное изваяние, издал короткое ласковое рычание и сломя голову бросился во внутренний зал на противоположной стороне.

Он прекрасно знал, что именно в той части павильона хранились личные вещи ушедших учеников.

Здешний «Чао Цзяньсюэ» не имел никакого отношения к усадьбе Худе, а Повелитель Цишань давно скончался. По правилам секты, все памятные предметы погибшего Старшего Брата должны были сберегаться именно здесь.

Юй Вэй не успел его перехватить. Чао Цзяньсюэ вихрем ворвался в закрытую комнату, где тянулись бесконечные ряды деревянных шкафчиков, на каждом из которых было аккуратно выведено имя адепта.

Чао Цзяньсюэ лихорадочно побежал вдоль полок и наконец в одном из рядов заметил собственное имя.

Он продемонстрировал удивительную кошачью ловкость, высоко подпрыгнул и отчаянно заработал всеми четырьмя лапами, карабкаясь вверх по шкафу. Наконец с громким стуком он сбросил на пол сверток, принадлежавший местному Чао Цзяньсюэ.

Услышав шум, Юй Вэй зашел в комнату. Маленький леопард уже спрыгнул вниз, обнюхал упавшую посылку и шумно чихнул от поднявшегося облака вековой пыли.

Зверек мотнул головой и принялся зубами нетерпеливо разрывать ветхую упаковку.

От времени ткань истончилась и легко поддалась. Вскоре содержимое высыпалось на пол: там оказался нефритовый жетон с выгравированным именем «Чао Цзяньсюэ», несколько золотых наручей и что-то еще, бережно завернутое в отдельный лоскут.

Юй Вэй присел на корточки, аккуратно поднял нефритовый жетон и удивленно приподнял бровь:

— «Чао Цзяньсюэ»?

Глаза Чао Цзяньсюэ мгновенно загорелись. Неужели он всё-таки помнит его?!

Но в следующий миг Юй Вэй задумчиво произнес:

— Я помню его. Он считался моим соучеником, но…

Он внезапно замолчал. Чао Цзяньсюэ встревоженно заскулил, едва не заговорив по-человечески от переполнявшего его страха.

— После его трагической гибели Повелитель Цишань окончательно обезумел и пал во тьму, превратившись в демона, что принесло нашему миру немало бед, — закончил мысль Юй Вэй, собираясь вернуть нефритовый жетон обратно на полку.

Всё тело Чао Цзяньсюэ напряглось. Юй Вэй, казалось, вообще не придавал значения имени «Чао Цзяньсюэ». Он поднялся на ноги и ровно сказал:

— Пошли. Мы возвращаемся.

Чао Цзяньсюэ не собирался сдаваться. Он схватил зубами золотые наручи и яростно затряс головой, пытаясь привлечь чужое внимание звоном металла. Но Юй Вэй лишь решил, что зверьку приглянулись блестящие безделушки, и мягко произнес:

— У меня в резиденции полно подобных побрякушек. Я найду их для тебя, когда вернемся. Брось это.

Какое же полнейшее равнодушие! Они ведь были соучениками в этом ордене, но Юй Вэй оставался абсолютно глух.

Чао Цзяньсюэ выплюнул наручи и в порыве отчаянного раздражения вцепился зубами в тот самый последний лоскут ткани, в который было что-то завернуто. Его клыки с размаху наткнулись на жесткий предмет, отчего у маленького леопарда от боли даже слезы выступили на глазах.

Заметив это, Юй Вэй вздохнул, отобрал у него сверток и развернул ткань. Стоило ему увидеть содержимое, как он на мгновение оцепенел.

Поскольку Чао Цзяньсюэ крутился внизу у его ног, он никак не мог разглядеть, что именно там лежало. Из-за частых прыжков ему удавалось уловить лишь цвет — судя по всему, это был кусок редкого нефрита.

Внезапно он заметил, как на губах Юй Вэя появилась странная, болезненная улыбка, которая больше походила на беззвучный плач, а его лицо сделалось пугающе бледным.

Чао Цзяньсюэ запаниковал и испуганно прижал хвост.

С глухим стуком загадочный предмет выскользнул из бесчувственных пальцев Истинного Бессмертного и рухнул на каменные плиты. Юй Вэй резко развернулся и стремительно покинул Павильон Бессмертного Эха, ни разу не оглянувшись назад.

Его движения были слишком быстрыми, и Чао Цзяньсюэ не успевал за ходом его мыслей. Он бросился вперед, отчаянно пытаясь разглядеть, что же так потрясло Юй Вэя.

Разворошив лапами порванную ткань, маленький леопард замер в полном оцепенении.

Это был нефритовый кулон. Предмет, с которым он сам был прекрасно знаком.

Точно такой же кулон в форме лотоса с серебряными кисточками Юй Вэй всегда носил на своем поясе в реальном мире.

Прошлые воспоминания мгновенно прорвались сквозь ментальный туман, и детали мозаики наконец-то сложились воедино. Чао Цзяньсюэ вспомнил, как при их самой первой встрече Юй Вэй завороженно уставился на его собственный лотосовый кулон, потому что тот показался ему смутно знакомым.

Оказалось, в этой временной линии у местного Чао Цзяньсюэ тоже хранился точно такой же артефакт, связанный с его душой еще в глубоком детстве. Но позже, повзрослев, он просто позабыл о нем, забросив в какую-то безликую шкатулку.

Рядом, на потрепанном лоскуте ткани, едва различимо проступали строчки старинного документа. Это был брачный договор.

Брачный контракт, заключенный давным-давно между семьями Ю и Ин. Благодаря сохранившейся магии на нем четко и ярко сияли имена двух нареченных: Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй. И ниже следовал текст соглашения: «Если два сердца будут в согласии, то люди одного пола образуют нерушимый союз из золота и нефрита, свидетельствующий об искренности чувств; люди разного пола создадут союз из цитры и лютни, образуя вечное партнерство. С единым сердцем мы встаем на этот путь, следуя за своей любовью и никогда не изменяя данной клятве».

Да, всё сходилось! Госпожа Ин действительно мимоходом упоминала об этой давней помолвке, когда они были в усадьбе Худе.

Чао Цзяньсюэ мгновенно преисполнился решимости. Он бережно подхватил артефакты и изо всех сил помчался прочь из павильона.

Юй Вэй действительно нашелся неподалеку. Он стоял под тем самым одиноким, увядшим грушевым деревом, которое выросло в кошмаре на месте уничтоженного двора Цинсюэ.

Чао Цзяньсюэ подбежал ближе, но в самый последний момент замер, не решаясь нарушить его уединение.

Юй Вэй медленно погладил шершавый ствол дерева. Заметив приближение зверька, он тихонько и горько усмехнулся:

— Я просто не ожидал, что между нами была такая связь. Когда Старший Брат впервые увидел мой нефритовый кулон, мне следовало проявить больше внимания… Но я ничего не сделал.

Его голос звучал тонко и отрешенно, словно шёлк:

— Когда я впервые встретил его, то подумал, что он поразительно красив. Но он казался слишком хрупким и робким, точь-в-точь фарфоровая кукла. Оказалось, он должен был стать моим самым близким человеком… моим спутником на Пути Дао…

Чао Цзяньсюэ должен был стать последней связующей нитью для клана Ю, родной душой, которую ему послала сама судьба.

Но в этой реальности этот человек погиб. Погиб тогда, когда они оба еще ничего не знали друг о друге, и теперь это уже никак нельзя было исправить.

— Скажи мне, — Юй Вэй опустил пустой, безжизненный взгляд на маленького леопарда, словно смотрел сквозь него в никуда, — ради чего я всю свою жизнь упрямо стремился к бессмертию? Что в итоге я получил?

Неужели ради того, чтобы увидеть крах всех идеалов, созерцать погрязший в злобе мир Сюаньчжэнь и остаться в абсолютном, вечном одиночестве?

Чао Цзяньсюэ похолодел от ужаса.

Вокруг тела Юй Вэя стремительно начала сгущаться зловещая демоническая энергия.

Оказалось, каноничным Истинным Бессмертным двигало вовсе не желание защитить мир. Его сокрушило разрушительное воздействие времени. Бесконечные одинокие годы растягивались для него вечностью, пока эта пустота не поглотила его разум целиком, открыв дорогу ментальной атаке Великого Демона.

Чао Цзяньсюэ решительно шагнул вперед, и Юй Вэй послушно поднял его на руки. Маленького леопарда окутал слабый, прохладный аромат лотоса. Он услышал, как Истинный Бессмертный едва слышно пробормотал:

— Ты ведь пойдешь со мной?

— …

Юй Вэй горько усмехнулся собственным мыслям:

— Ты ведь тоже когда-нибудь умрешь…

Договорив, он внезапно замолчал.

Мощный импульс пронзил его сознание, мгновенно очистив разум от сонного, монотонного течения вековых дней. Юй Вэй замер, поглаживая шелковистый мех на своих руках, и недоверчиво прищурился.

— …Почему ты ни капли не изменился за все эти годы?

До него наконец-то дошло, что здесь скрыт какой-то подвох!

Чао Цзяньсюэ резко вскинул голову.

Юй Вэй завороженно наблюдал, как маленький леопард открывает пасть и отчетливо произносит человеческие слова:

— Юй Вэй, проснись!

Проснуться…

Юй Вэй разжал пальцы, его ментальное море содрогнулось от мощного удара.

Он безучастно смотрел, как зверь мягко приземляется на заснеженную землю под грушевым деревом, пока хлопья летящего снега застилали ему обзор.

Черный мех прямо на глазах превратился в темные, похожие на грозовые облака волосы, а полы халата тяжело упали на землю. Зрачки дикого зверя трансформировались в человеческие глаза, напоминающие две чистейшие черные жемчужины, погруженные в воду.

Проснуться!

Чао Цзяньсюэ крепко сжимал меч в правой руке. Клинок Мин Цяньли озарился ослепительным, яростным светом, одним сокрушительным ударом выжигая демонические тени вокруг Юй Вэя.

В то же мгновение на Юй Вэя со всех сторон обрушились каскады сияния, летящий снег и пронизывающий холод. Но он лишь безучастно протянул руку навстречу, перехватил ладонь Чао Цзяньсюэ и мертвой хваткой сжал его пальцы.

В этот миг Чао Цзяньсюэ уловил в их встретившихся взглядах слишком многое.

На этом история оригинального канона окончательно подошла к концу.

Юй Вэй, достигший истинного бессмертия в первоначальном сюжете, на протяжении долгих столетий оставался лишь невольным свидетелем необратимого упадка мира Сюаньчжэнь.

Оказалось, что выбранный им когда-то путь праведного истребления был изначально ложным. Миру Сюаньчжэнь жизненно требовалось существование демонической энергии для поддержания хрупкого баланса со всем сущим и бессмертным путем. Нынешняя иллюзорная реальность была безнадежна и больше не подлежала восстановлению.

Но почему он шаг за шагом дошел до такого финала?

Всё выглядело так, словно невидимый кукловод грубо толкал его в спину, заставляя следовать по этой предначертанной дороге.

Почему после его личного вознесения все праведные ордена стремительно сгинули, оставив его в абсолютном одиночестве?

Это слишком напоминало финал написанной кем-то книги, где все остальные действующие лица мгновенно исчезают за ненадобностью, стоит автору поставить точку.

Если бы человек по имени Чао Цзяньсюэ вообще не погибал в самом начале… неужели всё сложилось бы совершенно иначе?

— «Системная ошибка, обнаружено пробуждение сознания главного героя игры 《Seeking Immortality Online》. Система пытается исправить ошибку…»

— «Исправление не удалось, важная составляющая мира, «Царство Глубокой Истины», уничтожена, что открывает параллельную ветвь…»

— «Важные символы исправлены… в ветви наблюдаются проблемы… в адресах пользователей «Ли Чжэньчжэнь» и «Чао Цзяньсюэ» допущена ошибка… исправление не удалось…»

— «Системная ошибка, которую невозможно исправить, мир вышел из-под контроля…»

В море сознания Чао Цзяньсюэ один за другим раздались холодные механические голоса. Он замер в полнейшем шоке. Если бы половина его души не принадлежала совершенно иному, технологически развитому миру, он бы ни за что не понял значения этих слов.

Между тем лед вокруг раскалывался дюйм за дюймом. Он смотрел на Юй Вэя, а Юй Вэй смотрел на него. Духовная бабочка, открывшая проход в сновидение, распалась на мириады светящихся точек, которые медленно таяли в пространстве между их скрестившимися взглядами.

Пока Чао Цзяньсюэ пребывал в оцепенении от услышанного системного сбоя, Юй Вэй резко вытянул руку вперед. Смыкавшиеся до этого лепестки ледяного лотоса с грохотом рассыпались осколками. Он рванул Чао Цзяньсюэ на себя, крепко прижимая к груди. Дрожа всем телом, Юй Вэй уткнулся лицом в его шею и сдавленно, почти в панике воскликнул:

— Шисюн… я думал… я думал, ты мертв… погиб еще сотню лет назад…

Чао Цзяньсюэ, напротив, оставался удивительно спокойным. Он бережно обхватил лицо Юй Вэя ладонями и внимательно вгляделся в его черты. Перед ним снова был его привычный Младший Брат — живой, уязвимый, бесконечно далекий от того недосягаемого и холодного Истинного Бессмертного из кошмара. Чао Цзяньсюэ наконец окончательно убедился, что морок разрушен и они оба благополучно очнулись.

В это мгновение в его голове выстроилась четкая картина происходящего, и он многое понял. Если Ли Чжэньчжэнь когда-то попал в этот мир из-за нелепой случайности в водовороте событий, то сам Чао Цзяньсюэ вернулся сюда под влиянием отчаянной воли и зова Юй Вэя.

И тогда загадка начала всего сущего наконец-то получила свой истинный ответ.

— Я всё понял. Демоническая воля пыталась заставить тебя пасть во тьму, навязав судьбу из прошлой, оригинальной временной линии, именно поэтому и возник этот кошмар, — твердо произнес Чао Цзяньсюэ. — Но тот, кто стал демоном и уничтожил мир Сюаньчжэнь — это Юй Вэй из прежнего канона, а вовсе не ты! Ты из этого мира совсем другой, так что всё можно изменить! Мы определенно всё исправим!

Юй Вэй толком не понимал, что Шисюн имел в виду под «оригинальной временной линией». Он лишь завороженно смотрел на непрерывно шевелящиеся губы Чао Цзяньсюэ, как вдруг в пространстве пещеры вновь раздался зловещий демонический голос, который на этот раз отчетливо услышал и сам Чао Цзяньсюэ:

«Ты правда веришь, что он тебя любит? Он согласился стать твоим даосским партнером только ради собственного выживания! Стоит миру успокоиться, и он тут же тебя бросит…»

Прежде чем демоническая скверна успела завершить свою последнюю отчаянную попытку посеять сомнения, Чао Цзяньсюэ окончательно вышел из себя. Клинок Мин Цяньли в его руке совершил яростный, дугообразный взмах, в один миг сокрушая и выжигая упрямую черную ци, которая никак не желала рассеиваться.

Он мертвой хваткой вцепился в воротник Юй Вэя и, скрежеща зубами от нахлынувших чувств, выпалил:

— Юй Вэй, а ну-ка послушай меня! Причина, по которой я, Чао Цзяньсюэ, сейчас нахожусь рядом с тобой и люблю тебя, заключается вовсе не в том, что ты какой-то там главный герой, и уж точно не ради выживания! Ты мне просто нравишься, и всё тут! Ты чертовски хорош во всем! Мне безумно нравится абсолютно всё, что ты делаешь! И целовать тебя, и спать с тобой, и связывать наши судьбы узами даосского партнерства я хочу только потому, что люблю тебя до безумия! Да, признаю, раньше я много врал тебе, но прямо сейчас ты мне невероятно, чертовски дорог! Ты уяснил это?!

Губы Юй Вэя слегка приоткрылись от крайнего изумления, а глаза засияли, точно далекие звезды. Чао Цзяньсюэ отчетливо увидел в них собственное отражение — растрепанное, насквозь промокшее и смущенное лицо, но во взгляде его возлюбленного эта картина была прекраснее и ценнее всего на свете.

В то же самое время снаружи пещеры.

Толпа мастеров, которая только что приложила все свои силы для поддержания барьера, внезапно погрузилась в мертвую, оглушительную тишину. Тяжелая каменная дверь пещеры была слегка приоткрыта, и оттуда вместе с леденящим сквозняком волнами доносился отчетливый, громкий голос Чао Цзяньсюэ.

Нань Шань издал сухой, нервный смешок:

— Я ведь опять ослышался, верно? Ха-ха… Что-то у меня в последнее время совсем со слухом беда, в ушах звенит…

Цю Шуй невозмутимо и абсолютно спокойно ответила:

— Нет, Старший Брат Нань Шань, вам не показалось. Вы всё расслышали совершенно правильно.

Стоявший рядом Повелитель Му Юань глубокомысленно погладил бороду и лишь задумчиво протянул:

— М-м-м…

Ли Чжэньчжэнь:

— …

Ли Чжэньчжэнь в этот момент очень хотел просто встать на колени перед двумя свободными от всяких комплексов людьми внутри.

Глава 111

— Подождите-ка… — Нань Шань всё еще пребывал в глубоком шоке. — Вы все так легко это приняли?!

Цю Шуй взволнованно призналась:

— Честно говоря, у меня давно было такое предчувствие…

— Шифу… — Нань Шань с надеждой воззрился на Повелителя Му Юаня.

Му Юань смущенно кашлянул в кулак и дипломатично произнес:

— Что касается сердечных дел, я не стану вмешиваться в дела младшего поколения. Всё будет хорошо, пока вы искренне и с добром относитесь друг к другу.

В конце концов Нань Шаню ничего не оставалось, кроме как смириться с этим фактом и молча переваривать свое потрясение.

В этот момент из пещеры вышел Чао Цзяньсюэ — вид у него был отдохнувший, явно с хорошими новостями.

Он неторопливо шагал, заложив руки за спину. Заметив щель у входа, он удивленно приподнял бровь и спросил:

— О, так вы её приоткрыли? А чего внутрь не зашли?

Все молча переглянулись: да кто бы вообще посмел войти, услышав его столь бурные и дерзкие откровения?

Повелитель Му Юань первым нарушил тишину, мастерски сделав вид, будто ничего не слышал:

— Как дела у Юй Вэя? Почему он не вышел вместе с тобой?

Чао Цзяньсюэ с трудом сдержал ухмылку и принял максимально серьезный вид:

— Докладываю Учителю, Младшему Брату требуется еще некоторое время, чтобы полностью выжечь остатки демонической скверны, поэтому он пока остался внутри.

Оценив его невозмутимый вид, Повелитель Му Юань уточнил:

— Ты полностью в нем уверен?

Глаза Чао Цзяньсюэ победно сверкнули, он не мог скрыть своей гордости:

— Конечно! Я верю в него.

Теперь оставалось просто немного подождать.

Если раньше, карауля у входа, он внутренне готовился к самому худшему, то теперь тяжелое бремя наконец спало с его плеч, и шаги Чао Цзяньсюэ стали легкими. Тем не менее, не смыкая глаз десять дней подряд, он изрядно вымотался. Обсудив ситуацию с соучениками, он первым делом отправился отдохнуть в гостевые покои ордена Ечжоу.

Проходя мимо грохочущего водопада, он неожиданно наткнулся на несколько знакомых фигур.

Чао Цзяньсюэ удивленно моргнул уставшими глазами:

— Хозяйка усадьбы Ин?

Во главе группы стояла Ин Фэйшан, а рядом с ней Ин Лючжэн — молодой человек весьма внушительной и благородной внешности — вовсю махал Чао Цзяньсюэ рукой, сохраняя свою прежнюю открытую, почти детскую улыбку.

После короткого обмена любезностями Ин Фэйшан деликатно поинтересовалась состоянием Юй Вэя и, почтительно сложив руки, произнесла:

— Если у Владыки демонов найдется свободное время, пожалуйста, почтите усадьбу Худе своим визитом и останьтесь у нас на ночь.

Судя по всему, они ждали здесь уже довольно долго, не решаясь пройти дальше, поскольку у них не было официального разрешения от хозяев ордена Ечжоу.

Взгляд Чао Цзяньсюэ потеплел, и он с улыбкой ответил:

— Хорошо, я с благодарностью принимаю приглашение хозяйки усадьбы.

–

С тех пор как правда о прошлом Чао Цзяньсюэ и о трагических событиях прошлых лет выплыла наружу, все в усадьбе Худе только и гадали, когда же им доведется воочию увидеть настоящего «молодого господина Ина». И теперь, завидев, как глава клана лично приглашает гостя занять почетное место, слуги и адепты сразу догадались, кто перед ними.

Ин Фэйшан торжественно представила Чао Цзяньсюэ всем собравшимся.

Клан Ин был многочисленным и процветающим. Банкетный стол буквально ломился от яств. У старшего брата Ин Фэйшан уже давно появился спутник на пути совершенствования, а двое их детей уже разменяли первый десяток.

Ребята за столом вели себя на удивление послушно. Они во все глаза разглядывали Чао Цзяньсюэ и вежливо поприветствовали его:

— Приветствуем, Владыка Демонов.

Слуга уже собирался подойти, чтобы обновить вино в кубках, но Ин Лючжэн небрежно махнул ему рукой:

— Свободен, не нужно подходить. У нас семейный банкет!

Как только эти слова сорвались с его губ, за столом на мгновение воцарилась неловкая тишина. Ин Лючжэн тут же понял, что сболтнул лишнего, и испуганно опустил голову.

Заметив, что спокойная улыбка Чао Цзяньсюэ ничуть не изменилась, Ин Фэйшан с облегчением вздохнула и торжественно произнесла:

— Лючжэн, как обычно, ляпнул не подумав, но на самом деле он лишь озвучил мои собственные мысли. Я не знаю, захочешь ли ты когда-нибудь вернуться в усадьбу Худе. Но я пригласила тебя сегодня именно ради того, чтобы сказать: наши двери всегда открыты для тебя. Это твой законный дом.

Она искренне боялась, что Чао Цзяньсюэ наотрез отвергнет её из-за былых недоразумений и предрассудков прошлых поколений, а потому заметно нервничала.

Чао Цзяньсюэ мягко улыбнулся. В его глазах не было ни капли обиды:

— Раз уж это и впрямь семейный банкет, к чему лишние церемонии? Я не стану возвращаться в усадьбу в качестве молодого господина клана Ин, но это никак не отменяет того факта, что я твой кузен.

Какими бы тяжелыми ни были ошибки прошлого, старые обиды всегда со временем стираются, уступая место новому порядку и искреннему теплу.

Теперь Чао Цзяньсюэ был готов принять всё: родственные связи, которых он никогда не знал раньше, и ту бьющую ключом жизнь, которую ему не доводилось испытывать ни в прошлом, ни в настоящем мире… Всё это было по-настоящему прекрасно.

Вот только немного шумно…

Выпив по несколько стаканов сладкого фруктового сока, дети клана Ин быстро показали свою истинную суть и принялись с криками носиться по всему залу. Ин Лючжэн и вовсе вцепился в Чао Цзяньсюэ и пьяно разрыдался, сокрушаясь, что при их первой встрече он искренне принял кузена за свою предначертанную судьбу, а теперь эта хрупкая мечта разбита вдребезги. Ин Фэйшан то и дело дергала брата за рукав, требуя взять себя в руки — стыдно ведь так реветь в его-то годы!

Чао Цзяньсюэ впервые в жизни оказался в эпицентре подобного хаоса. Он совершенно растерялся и мог лишь беспомощно улыбаться, отбиваясь от бесконечных вопросов облепившей его колени детворы. Малышей интересовало абсолютно всё: как выглядит Царство Демонов, насколько страшно в ущелье Фумо и как именно они сокрушили Великого Демона.

Наблюдая за тем, с каким невозмутимым спокойствием Ин Фэйшан управляет этой огромной, шумной семьей, Чао Цзяньсюэ искренне ею восхищался. Она действительно идеально подходила на роль главы клана.

После всей этой праздничной суматохи он вымотался куда сильнее, чем за все десять дней непрерывного дежурства у запечатанной пещеры Юй Вэя.

Еле передвигая ноги от усталости, Чао Цзяньсюэ вернулся в гостевые покои, которые Ин Фэйшан заботливо приготовила специально для него. Из огромного окна комнаты открывался завораживающий вид на заснеженный зимний сад.

Он аккуратно достал сияющую жемчужину, переданную владыкой Шэнь Ду. Теплый свет свечи отразился на её безупречной поверхности ослепительным, мягким ореолом.

Вглядываясь в это чистое мерцание, Чао Цзяньсюэ тепло подумал: «Ин Сянгэ сейчас наверняка очень счастлив».

Несмотря на усталость, он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Всю ночь он проспал крепко и без сновидений.

На следующий день Чао Цзяньсюэ проснулся ни свет ни заря. Он поразмыслил и понял, что до сих пор не знает, как справляться с оравой болтливых детей, поэтому просто оставил записку для Ин Фэйшан и незаметно ускользнул из усадьбы.

— Ого, так ты всё-таки решил вернуться, — принялся поддразнивать его Цин Ту Лю, стоило им только встретиться. — А я-то думал, наш Владыка Демонов позабыл обратный путь, слишком уж наслаждаясь жизнью в секте Уу.

Чао Цзяньсюэ с уколом вины вспомнил, что в последнее время почти не выходил на связь с Цин Ту Лю и, по сути, совсем забросил свои дела.

Он подробно пересказал другу всё, что произошло за эти дни. Цин Ту Лю нескрыoffset скрывал удивления:

— Надо же, какие страсти. И что теперь?

— Посмотрим, как всё сложится, — Чао Цзяньсюэ сел за стол, налил себе чаю и тепло улыбнулся: — Как только Юй Вэй выйдет из затворничества, я хочу официально заключить с ним союз даосских партнеров.

Цин Ту Лю аж поперхнулся:

— Ты уверен, что это именно он?

У племени демонов не было принято связывать себя с одним партнером на всю оставшуюся жизнь — обычно они легко расставались, стоило лишь наскучить друг другу.

— Ты точно всё хорошенько обдумал? После завершения брачного ритуала тебе придется отдать ему половину своей духовной силы! Это очень серьезный шаг!

Чао Цзяньсюэ это ничуть не заботило:

— Отдам так отдам, дело житейское. Накоплю утерянное совершенствование с нуля. К тому же я безгранично верю в него, а он верит в меня. В рамках моей смертной жизни я готов дать эту священную клятву.

Раз уж завтрашний день абсолютно непредсказуем, лучше всего сполна наслаждаться сегодняшним!

Цин Ту Лю понял, что решение принято окончательно, поэтому ему оставалось лишь вздохнуть:

— Что ж, раз вы оба без ума друг от друга, это прекрасно. Но…

Его взгляд на миг метнулся в сторону, а выражение лица стало немного неестественным:

— В будущем… ты всё еще планируешь снова стать обычным человеком?

— Что? — учитывая всё, через что он прошел, Чао Цзяньсюэ нашел этот вопрос крайне забавным.

Цин Ту Лю всячески избегал его взгляда, и весь его вид казался крайне подозрительным:

— Тот… эликсир Очищения Костей… он всё еще при тебе?

Чао Цзяньсюэ отмахнулся:

— Он исчез в тот самый миг, когда я свалился в воду. Да и не хочу я становиться человеком. С чего ты вообще взял, что мне это нужно? Как по мне, быть полудемоном очень даже неплохо.

То, чем наделила его природа при рождении, его полностью устраивало.

— Ох… — Цин Ту Лю шумно выдохнул с явным облегчением. Он несколько раз замялся, подбирая слова, но всё же решился: — На самом деле, я всё это время кое-что от тебя скрывал.

Чао Цзяньсюэ с мягкой улыбкой посмотрел на него:

— Говори уже.

Цин Ту Лю рассудил, что лучше покончить с этим неприятным признанием прямо сейчас, пока Шисюн пребывает в отличном расположении духа:

— Тот эликсир Очищения Костей — чистой воды обман.

— Ха!

Цин Ту Лю зажмурился, ожидая вспышки гнева:

— Когда я дал его тебе, я меньше всего на свете хотел, чтобы ты превратился в человека. Я ведь уже тогда планировал забрать тебя с собой в Царство Демонов, поэтому подсунул тебе самую обычную пустышку.

Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул, но почувствовал лишь колоссальное облегчение. Он с усмешкой уточнил:

— Значит, настоящая «Омывка костей» до сих пор преспокойно пылится в тайнике твоего игорного дома?

Цин Ту Лю послушно кивнул.

— Ну теперь всё сходится… — Чао Цзяньсюэ безмолвно покачал головой. — Неудивительно, что ты под любым предлогом не пускал меня в сокровищницу. Оказывается, панически боялся, что я обнаружу твою подмену… Ну ты и жук.

Цин Ту Лю заискивающе подался вперед с широкой улыбкой:

— Владыка Демонов ведь не станет меня винить, верно?..

Чао Цзяньсюэ хоть и почувствовал колоссальное облегчение от этой новости, но, глядя на его хитрую физиономию, невольно ощутил, как у него зачесались кулаки.

Он ничего не сказал, лишь многозначительно выдавил:

— Хе-хе.

Цин Ту Лю интуитивно понял, что гроза миновала и эту тему можно аккуратно закрыть. Он тут же расплылся в ухмылке и без всякого смущения задал следующий животрепещущий вопрос:

— У меня есть еще одно ма-а-аленькое уточнение, Владыка Демонов. В этих отношениях ты… сверху или снизу?

Чао Цзяньсюэ сухо усмехнулся:

— Неужели это имеет какое-то значение?

— Еще какое! — горячо заверил Цин Ту Лю. — И в то же время — абсолютно никакого!

Чао Цзяньсюэ не собирался ничего утаивать, но ответил слегка уклончиво:

— Менять что-либо я не планирую, меня всё устраивает.

— О-о-о… — Цин Ту Лю мгновенно всё понял. Его брови радостно взлетели вверх, и он воодушевленно объявил: — В таком случае я чуть позже пришлю тебе кое-какие редкие сокровища! Владыка Демонов, тебе точно понравится, положись на меня!

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел расспросить, о каких сокровищах идет речь, тот уже обратился зеленой дымкой и бесследно испарился.

Поздней ночью маленькие слуги из клана Цин действительно постучались в двери и доставили обещанный ларец.

Чао Цзяньсюэ наивно полагал, что внутри окажется какой-нибудь редкий боевой артефакт или целебное духовное снадобье. Когда он приподнял тяжелую крышку, то оказался абсолютно не готов к увиденному.

Содержимое коробки заставило Чао Цзяньсюэ буквально ослепнуть от шока.

Он аккуратно подцепил пальцами невесомый, колышущийся слой ткани — от одного вида этого облачения покраснел бы даже самый искушенный мастер. Это был специально выделанный полупрозрачный шелк, напоминающий тончайшую чешую русалки. Он переливался в полумраке мягким сиянием и прилегал к коже настолько идеально, что создавал полное ощущение наготы, оставаясь при этом невероятно гладким и скользящим.

Этот наряд — если его вообще можно было назвать одеждой — по своему смелому дизайну превосходил даже те откровенные вещи, что старейшина Цин присылал ему ранее. От этого дразнящего образа, частично прикрывающего лишь самые пикантные места, лицо Чао Цзяньсюэ мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем.

Но это было еще не всё. Под тканью скрывались весьма изобретательные приспособления, которые, если судить по наложенным чарам, в каком-то смысле действительно являлись магическими артефактами.

Открыв соседнюю маленькую шкатулку, он обнаружил внутри густую пасту с чарующим ароматом. Она была маслянистой на вид, но стоило нанести каплю на кожу, как она мгновенно таяла, превращаясь в нежную воду.

В этот самый момент в его разуме активировалось голосовое послание от Цин Ту Лю:

«Всё это — товары исключительного, наивысшего качества! Повелитель Демонов, пожалуйста, наслаждайтесь на здоровье!»

После долгого, оглушительного молчания Чао Цзяньсюэ сквозь зубы выдавил в пустоту:

— Ну… спасибо.

Вскоре после этого Цин Ту Лю прислал еще одно сообщение:

— В следующий раз я добуду для тебя кое-что поинтереснее! В нашем змеином клане есть демоны, которые знают в этом толк. Так что между нами говоря, забудь про стеснение!

Демонов действительно невозможно мерить человеческими мерками. В их представлении парное совершенствование — вещь столь же естественная, как еда или глоток воды. А красиво украсить миску и добавить к блюду изысканных приправ — дело абсолютно нормальное, в котором нет ничего постыдного.

К сожалению, Чао Цзяньсюэ с ранних лет воспитывался среди праведных культиваторов. Он долго рассматривал этот наряд, но чувство неловкости победило, и он спрятал всё обратно в ларец.

Однако глубокой ночью, когда его одолела скука, в нем вдруг проснулось любопытство, и он решился на примерку.

Скользящий шелк мгновенно прильнул к телу. Собравшись с духом, Чао Цзяньсюэ подошел к зеркалу, чтобы оценить свой вид.

Длинные волосы были небрежно распущены, талия казалась невероятно тонкой, а ниспадающее полотно ткани, словно изысканная обертка, соблазнительно подчеркивало каждый изгиб. В сочетании с ярким румянцем на щеках весь образ дышал пленительным и порочным очарованием.

Чао Цзяньсюэ впервые видел себя в таком вызывающем облике. Его глаза расширились, а сердце бешено заколотилось.

«Нет, это слишком кокетливо. Нужно немедленно это снять!»

В этот самый миг с отчетливым щелчком окно в комнату распахнулось. Чао Цзяньсюэ не успел даже спрятаться и в панике обернулся, нос к носу столкнувшись с вошедшим.

— Ты… — Чао Цзяньсюэ одновременно испугался и обрадовался. — Так быстро?!

Разве старейшины не говорили, что очищение займет гораздо больше времени?

Юй Вэй, отчетливо разглядев Шисюна, стремительно шагнул внутрь и плотно захлопнул створку окна. Он повернулся, и у него буквально перехватило дыхание:

— Я хотел вернуться к тебе как можно скорее, поэтому поторопился… Шисюн, что это на тебе?..

Его голос мгновенно стал хриплым, а затуманенный взгляд намертво пригвоздил Чао Цзяньсюэ к месту.

— Я… я… — Чао Цзяньсюэ окончательно потерял дар речи. Пытаться прикрыться сейчас было уже бессмысленно, это лишь подчеркнуло бы его неловкость. Тогда он обреченно и с самоиронией выдавил: — Я просто… готовился к твоему возвращению заранее…

Договорить ему Юй Вэй не дал. Он мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и жадно впился в его губы, лишая остатков деликатности.

Чао Цзяньсюэ окончательно убедился, что демоническая скверна в теле Младшего Брата полностью уничтожена. Он окончательно успокоился и всем своим весом доверчиво откинулся на его крепкие руки.

Юй Вэй медленно провел ладонью по его спине прямо под тончайшим русалочьим шелком, отчего Чао Цзяньсюэ мгновенно пробила крупная дрожь, а по телу разлилась сладостная слабость.

Скосив взгляд в сторону, Чао Цзяньсюэ упрямо попытался отвернуться:

— Только не перед зеркалом… Это уже слишком…

Голос Юй Вэя прозвучал низко и чисто, подобно мягкому столкновению драгоценных нефритов. В его чарующей улыбке читалось абсолютное торжество — он наконец-то получил то, о чем так отчаянно молила его душа, и теперь не было ни единой причины отпускать свою добычу:

— Нет, Шисюн. Прямо здесь.

Глава 112

В самый разгар ласк лицо Чао Цзяньсюэ напоминало спелый персик.

Юй Вэй крепко прижимал его к себе. Старший Брат зажмурился, его ресницы непрестанно дрожали, и он был просто не в силах выговорить ни единого связного слова.

Тончайшая шелковая мантия уже наполовину промокла и влажно облепила его талию. Не выдержав запредельного накала чувств, Чао Цзяньсюэ судорожно вытянул пальцы ног и, слегка толкнув Юй Вэя, умоляюще выдохнул:

— Быстрее…

Обычно Юй Вэй отличался исключительным послушанием, но именно в такие моменты его собственнический голод становился ненасытным. Он лишь хрипло рассмеялся в ответ, заставляя Шисюна смотреть на их отражение, и прошептал:

— Ты такой красивый…

Чао Цзяньсюэ невольно бросил взгляд в зеркало, его пальцы судорожно впились в чужие плечи, а к лицу прилил еще более мощный прилив жара.

Он с трудом стиснул зубы:

— Юй Вэй!

— Да, — Юй Вэй не отводил взгляда от зеркала. Его обычно хладнокровный и безупречный лик сейчас полностью преобразился, охваченный жарким пламенем страсти. — Я здесь.

При виде этого порочного великолепия внутри Чао Цзяньсюэ вспыхнул новый пожар, и по его телу прокатилась очередная волна сладкой дрожи.

Только в этот момент до него дошло, насколько легко и сильно его заводит одно лишь лицо Младшего Брата, отчего ему стало безумно неловко.

Не выдержав, он просто закрыл лицо руками.

Тихий смех Юй Вэя лишь подливал масла в огонь. Чао Цзяньсюэ уже сбился со счета, сколько раз это повторилось, — он просто окончательно растворился в этих ощущениях.

Старший Брат со всей отчетливостью осознал: если раньше Юй Вэй постоянно сдерживал себя, то теперь, избавившись от вечного страха перед демонической скверной, он стал в разы смелее и напористее в своих действиях.

Лишь после того, как Юй Вэй бережно помог ему привести себя в порядок, Чао Цзяньсюэ наконец пришел в чувство.

В пылу страсти он этого не заметил, но теперь, когда разум прояснился, он внимательно посмотрел на сидящего рядом Младшего Брата и прямо спросил:

— Твое совершенствование… Почему твой уровень так сильно упал?

Во время их недавнего ментального слияния и парных практик Чао Цзяньсюэ ощутил, что духовная сила Юй Вэя больше не достигает пика стадии Великого Вознесения.

Юй Вэй словно смутился и отвел взгляд, а его голос прозвучал тихо и хрипло:

— В отчаянной попытке окончательно уничтожить демоническую волю мне пришлось пожертвовать частью своего золотого ядра и духовных меридианов.

— Но зачем? — недоумевал Чао Цзяньсюэ, ведь Младший Брат никогда не был безрассудным. — Та демоническая энергия и без того была на грани угасания. К чему было устраивать этот бой на убой и калечить себя?

— Шисюн… — Юй Вэй вместо ответа уткнулся лицом ему в шею и глубоко вдохнул родной аромат. — От Шисюна так приятно пахнет.

— Не уходи от темы, — Чао Цзяньсюэ мягко ущипнул его за подбородок, заставляя поднять голову.

Юй Вэй поднял на него влажный, блестящий взгляд и едва слышно прошептал:

— Я просто хотел поскорее выйти из пещеры и увидеть тебя. Я не мог вынести больше ни минуты этого затворничества… Ради этого я был готов без раздумий отдать любую часть своего совершенствования.

От этих нежных слов в груди Чао Цзяньсюэ что-то сладко защемило, а по сердцу разлилось трепетное тепло.

Он тихо вздохнул, поймав себя на мысли, что это, пожалуй, уже третий по счету безумный и возмутительный поступок, который Юй Вэй совершил ради него вопреки всем правилам.

Но что он мог с этим поделать?

Чао Цзяньсюэ и сам за свою жизнь совершил немало безумных и возмутительных поступков, так что Юй Вэй на его фоне выглядел сущим младенцем. Стоило признать: они оба были хороши, и упрекать друг друга им точно не следовало.

Кончики пальцев Юй Вэя бережно скользили по его прядям. Чао Цзяньсюэ не думал сопротивляться; он лишь забавно повёл пушистыми ушами, наклонил голову и намеренно, по-кошачьи потерся о чужую ладонь.

Юй Вэй тихо усмехнулся:

— Кстати, я очень смутно помню детали того кошмара. В памяти остался лишь маленький черный леопард… Шисюн, это ведь был ты?

Чао Цзяньсюэ крепче обнял его за шею:

— Да, это был я.

— И что же я делал в этом сне? — поинтересовался Юй Вэй. Он лежал на боку рядом с ним и неторопливо помогал распутывать и заплетать его длинные волосы.

Чао Цзяньсюэ на мгновение задумался. Ему искренне хотелось поделиться всем увиденным, но по какой-то неведомой причине слова просто застревали в горле, стоило ему попытаться облечь мысли в звуки.

Его охватил легкий, суеверный страх. Поймав на себе вопросительный взгляд Юй Вэя, он всё же заставил себя уклончиво ответить:

— Ты там совсем заблудился и напрочь позабыл обо мне. Пришлось мне превратиться в черного леопарда и силой вытаскивать тебя к свету.

В ответ Юй Вэй лишь ласково прикусил и поцеловал его в ухо, заставив Чао Цзяньсюэ забавно зашипеть от щекотки.

И тут до Старшего Брата внезапно дошло: он физически не способен рассказать Юй Вэю конкретные детали каноничной, первоначальной линии развития этого мира.

Сам Чао Цзяньсюэ являлся своего рода системным сбоем, «жуком» этой временной шкалы, именно поэтому его память без труда удержала весь этот морок. Но Юй Вэй — коренной житель этой вселенной — помнить подобное не имел права.

Если порассуждать логически, демоническая воля раз за разом нацеливалась именно на Юй Вэя и в итоге сотворила этот детальный кошмар неспроста. Не была ли эта ментальная атака последней судорожной попыткой той самой пресловутой «системы» вернуть сюжет в привычную колею и заставить главного героя вновь оборвать эту счастливую параллельную ветвь?

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что переступил некую невидимую границу. Он рассудил, что лучше не забивать себе этим голову — многие вещи безопаснее оставлять неизвестными, а излишние размышления только усугубили бы его проблемы.

В любом случае, Юй Вэй одержал окончательную победу над демоном, и одного этого было более чем достаточно.

Чао Цзяньсюэ нежно сжал ладонь Юй Вэя, но стоило его взгляду снова скользнуть по чужой талии, как он вдруг кое-что вспомнил.

Он резко сел на постели, не в силах скрыть внезапного волнения, поспешно оделся и объявил Юй Вэю:

— Пойдем скорее обратно в секту Уу.

— Прямо сейчас? — удивился Юй Вэй.

— Да! Немедленно!

Мгновение спустя они уже были в обители Цинсюэ секты Уу.

— Да где же оно… — Чао Цзяньсюэ в полном недоумении присел на корточки у кровати и заглянул под нее.

Он так и не объяснил Юй Вэю, что именно ищет, лишь отрывисто упомянул, что это некий предмет, завернутый в плотную ткань.

Юй Вэй ранее лично перевозил все вещи из двора Цинсюэ. Раз он сам этой вещицы среди сундуков не приметил, значит, она до сих пор сиротливо лежала где-то здесь.

Хотя, строго говоря, находка ничего принципиально не меняла, Чао Цзяньсюэ просто до безумия хотел её отыскать. Это была невероятно ценная вещь, символизирующая самое начало их переплетенных судеб.

Юй Вэй не стал задавать лишних вопросов и послушно принялся помогать ему с поисками.

У Чао Цзяньсюэ после бурной ночи уже вовсю гудели ноги. Так и не обнаружив ничего под кроватью, он в полном бессилии выполз обратно на середину комнаты.

Тут же теплая чужая ладонь бережно стерла вековую пыль с его лба. Юй Вэй тихо усмехнулся:

— Неужели эта потеря так важна для тебя?

Чао Цзяньсюэ в шутку ответил:

— Ты поймешь, когда увидишь.

Они оба изрядно вымотались от поисков. Улегшись рядышком на диване, они принялись лениво смотреть в окно: по лазурному небу медленно проплывали похожие на клочья ваты белые облака. Местное грушевое дерево оказалось куда ниже того, что виделось им в кошмаре, и добрая половина его цветов уже осыпалась на землю.

Чао Цзяньсюэ лениво поинтересовался:

— А почему это дерево никогда не плодоносит?

Юй Вэй мягко погладил его ладонь:

— Это декоративная груша. Она высажена ради цветов, плодов на ней не будет.

— Тогда в будущем давай посадим деревья, которые будут приносить плоды, — предложил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй лишь тепло улыбнулся в ответ.

В обители Цинсюэ царила благословенная тишина. Наблюдая за причудливой игрой света и теней в вышине, Чао Цзяньсюэ почувствовал, как его веки тяжелеют.

Поддавшись ласковому дуновению ветерка, он повернулся набок, привычно обнял Юй Вэя за талию, прикрыл глаза и наконец-то мирно заснул.

Но вскоре Чао Цзяньсюэ показалось, будто его душа сорвалась с места и взмыла высоко в небо над сектой Уу. Кружащие в воздухе лепестки груши в одно мгновение обратились свистящим вихрем и колючим летящим снегом.

В этом полузабытьи перед его взором вновь замелькали чужие воспоминания. Он увидел весь жизненный путь Юй Вэя: от робкого вступления в орден в ранней юности до становления признанным лидером секты Уу. Увидел его возвращение на боевом корабле ради мести тварям, вырезавшим его родной клан. Затем — его возвышение до главы союза праведных орденов и, наконец, финальное восхождение на небеса.

С каждым новым кадром эта призрачная фигура становилась всё величественнее, а её аура — всё холоднее. Если поначалу Юй Вэя окружали верные люди и охапки цветов, то под конец вокруг него не осталось вообще никого — лишь монолитный, вековой снег, сковавший землю.

В тот роковой день, когда он окончательно уничтожил мир Сюаньчжэнь, не было никаких грозных знамений. Он просто высоко поднял свой клинок, и вся вселенная содрогнулась от этого удара — настолько чудовищным и безграничным было его могущество.

Чао Цзяньсюэ безмолвно созерцал эту картину и смутно различил на бледном лице Истинного Бессмертного странное облегчение, за которым скрывалось абсолютное безумие человека, загнанного судьбой в отчаянный тупик.

Зрение Старшего Брата снова начало туманиться. Но внезапно Юй Вэй, стоящий посреди этого умирающего каноничного мира, словно что-то почувствовал. Он резко вскинул голову и пристально посмотрел прямо в его сторону — ровно за секунду до того, как рушащийся небосвод окончательно поглотил его силуэт.

— Мой… — сорвалось с его губ.

Чао Цзяньсюэ задрожал всем телом и с диким криком очнулся от резкого ощущения невесомости, словно он только что на полной скорости рухнул в бездонную пропасть. Его объятия оказались пусты.

На этот раз сон слетел с него в одно мгновение.

Где, черт возьми, Юй Вэй?!

Чао Цзяньсюэ в панике приподнялся на диване и поспешно потер глаза. За окном он увидел Юй Вэя. Тот сосредоточенно присел на корточки прямо под декоративным грушевым деревом, и было совершенно непонятно, чем именно он там занят.

Старший Брат облегченно выдохнул, вышел во двор и, встав рядом с Юй Вэем, с удивлением обнаружил, что тот усердно разгребает руками землю.

— С чего это тебе вдруг взбрело в голову копать именно здесь? — улыбнулся Чао Цзяньсюэ, полностью избавляясь от остатков ночного кошмара.

Юй Вэй, не прерывая работы, тихо ответил:

— Раз искомой вещи не оказалось в самом доме, то оставалось только это место. Во всем дворе лишь земля под этой старой грушей не менялась уже долгие десятилетия.

— Ну хорошо, ищи, — Чао Цзяньсюэ ласково потрепал его по плечу, решив подыграть.

Со стороны они сейчас действительно напоминали двух маленьких детей, которые увлеченно искали спрятанный клад и совершенно не утратили своей детской невинности.

Когда Юй Вэй докопался до глубины примерно в один дюйм, в темной земле внезапно обнажился уголок какого-то твердого предмета, по цвету напоминающего старое дерево.

Сердце Чао Цзяньсюэ взволнованно замерло. Когда Юй Вэй бережно стряхнул остатки налипшей грязи, перед ними предстала небольшая, довольно грубо сработанная деревянная шкатулка.

— Ах! — Чао Цзяньсюэ завороженно уставился на находку. Чем дольше он на нее смотрел, тем отчетливее понимал, что эту коробку он когда-то смастерил своими собственными руками.

Давным-давно, будучи еще совсем маленьким ребенком, он обнял этот ствол и, задействовав свою слабую, едва зародившуюся духовную силу стадии Заложения Фундамента, закопал здесь этот тайник.

Чао Цзяньсюэ вспомнил всё разом, словно плотину прорвало.

Под его настойчивым, затаившим дыхание взглядом Юй Вэй аккуратно приоткрыл крышку шкатулки и в полном оцепенении замер на месте.

Внутри лежал кулон из чистейшего светлого нефрита в форме лотоса — абсолютная, точная копия того артефакта, который сам Юй Вэй неизменно носил на своем поясе.

Всё сходилось. В далеком детстве маленький Чао Цзяньсюэ интуитивно почувствовал, что эту памятную вещь нужно во что бы то ни стало надежно спрятать от чужих глаз, поэтому специально закопал её под корнями груши. Ребенок всеми силами пытался сберечь реликвию, даже не догадываясь, что в конечном итоге этот тайник убережет от гибели его самого и его возлюбленного.

Юй Вэй бережно достал со дна шкатулки пожелтевший от времени лоскут ткани, быстро перечитал старинный текст брачного договора и медленно поднял глаза на Чао Цзяньсюэ.

В его сияющих глазах стояли слезы, в которых отражались тысячи невысказанных, глубоких чувств, а вся его аура была абсолютно чиста и непорочна:

— Шисюн… давай заключим союз даосских партнеров.

Вместе отправиться в этот долгий путь, беззаветно жить в соответствии со своей любовью и никогда вовек не нарушать данного друг другу обещания.

–

— Всем известно, насколько пышной была свадебная церемония семьи Ю и двух Истинных Владык Царства Демонов год назад, так что же произошло потом? Куда делись два Истинных Владыки? Почему мы ничего о них не слышали в последнее время?

В шумной чайной кто-то не выдержал и задал этот вопрос.

Старик, рассказывавший историю о них двоих, степенно погладил бороду и философски ответил:

— Естественно, мир огромен, истинные влюбленные в конце концов соединили свои судьбы, а те, у кого есть амбиции, добились заслуженного успеха…

— Этот мастер из Царства Демонов тоже удивителен: будучи полудемоном, он, однако, совершенно не встал на путь зла. Сразу видно, что старая поговорка «полудемоны — зловещие существа» абсолютно абсурдна. Его вознесение уже не за горами!

Старик на это лишь мягко улыбнулся:

— Вознесется он или нет, я думаю, для них двоих это уже не имеет никакого значения.

— Эх, хорошо сказано! — подхватил слушатель, взмахнул веером и с надеждой добавил: — Интересно, когда же мы сможем услышать продолжение их истории?..

Тем временем на втором этаже чайной молодой человек в белом халате, пребывавший в полузабытьи, тихо вздрогнул от мягкого прикосновения. Он сладко зевнул и только теперь окончательно пришел в себя. Оказалось, он незаметно уснул, уютно прислонившись к подлокотнику элегантного кресла, — всё потому, что вчера они с Юй Вэем слишком долго и усердно изучали парные техники совершенствования.

Услышав, что старик внизу под восторженные возгласы публики завершил свой рассказ, он повернулся к Юй Вэю и сонно спросил:

— Что, уже всё кончилось?

Юй Вэй с нежной улыбкой ответил:

— Да, Шисюн. На сегодня история подошла к концу.

Чао Цзяньсюэ наконец-то полностью выспался. Они продолжили свой путь, неторопливо путешествуя по миру и искренне восхищаясь каждым встречным цветком и каждой травинкой.

Двое поднялись на самую вершину опасного горного пика как раз на рассвете, когда багряное солнце бурно прорывалось сквозь бескрайнее море облаков.

Золотистый утренний свет ласково пробился сквозь просветы в густой листве леса. Чао Цзяньсюэ легко, словно птица, взлетел на верхушку векового дерева, поудобнее устроился на толстой ветви и обернулся. Позади него, озаряя весь мир, сияло величественное солнце в десять тысяч чжан.

Он весело похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой и со своей неизменной яркой улыбкой позвал:

— Поднимись ко мне и посмотри на восход солнца, Младший Брат!

Юй Вэй плавно взлетел следом, устроился рядом и замер, пристально вглядываясь в этот потрясающий рассвет.

После этого восхода солнца в их жизни будет еще бесчисленное множество других — завтрашних, будущих… И впереди их ждало еще очень много долгих и счастливых историй, которые они смогут пережить вместе. Историй, о которых отныне будут знать только они сами.

— КОНЕЦ —

Страница книги Остановить Холодного Младшего Брата от Уничтожения Мира в интернете

Table of Contents

Глава 1: Скандал – возрожденный позор редакт

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик редакт

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал? редакт

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра редакт

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики редакт

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Глава 13: Вступление в организацию

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Глава 17

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Глава 21

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Глава 23

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Глава 27

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

Глава 33

Глава 34

Глава 35: Демоны – Первое убийство демона, нервозность

Глава 36: Паучья Пасть – Я знал, что убить его будет не так-то просто

Глава 37: Пожирание в одиночку – болезненный, но радостный опыт

Глава 38: Исцеление – Где же Младший Брат? Где же Младший Брат?

Глава 39: Совместная постель, чисто платонические отношения под одеялом

Глава 40: Дунъюань, упрямый младший брат

Глава 41

Глава 42: Клан Ин — они геи?

Глава 43: Ребенок под зонтиком

Глава 44. Нефритовый кластер (1): Старший ученик наблюдает за развитием романтических отношений

Глава 45: Нефритовая чаща (2) Людям всегда приходится расти

Глава 46: Нефритовая чаща (3) Драка, ещё больше драки

Глава 47: Нефритовый комок (4) – Всё кончено! Младший брат становится серьёзнее…

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53: Тайные отношения – такие, когда хочется целоваться и обниматься

Глава 54: Закрытая Дверь Культивации, Окончание Закрытой Двери Культивации и Превращение в Человека-Кошку

Глава 55: Горячие источники – никаких больших движений

Глава 56: Иду по снегу, не могу уснуть

Глава 57: Первая встреча – Давняя первая встреча старшего и младшего братьев…

Глава 58: Яркая луна светит одна

Глава 59: Несчастный случай – Истерика младшего брата

Глава 60

Глава 61: Зарождающаяся душа, трёхдюймовая фасолинка

Глава 62: Явление Дхармы [Три главы, объединенные в одну]

Глава 63: Возвращение в секту – еда, сон и самосовершенствование

Глава 64

Глава 65

Глава 66: Призрачный рынок – Мастер Брат, Новичок Торга

Глава 67: Это снова ты

Глава 68: Инцидент – Тайна старшего брата раскрыта

Глава 69

Глава 70

Глава 71: Возвращение и повторная роль «Спасителя»

Глава 72: Старая резиденция – всё исчезло!

Глава 73: Проникновение – Секреты, которые слишком стыдно увидеть

Глава 74: Первое похищение – Первая попытка старшего ученика

Глава 75: Дважды, это второе цветение

Глава 76: Воскрешение. Одностороннее откровение старшего брата.

Глава 77: Ученик, Чистосердечный Лорд Лодки, Обжигающе Горяч

Глава 78: Взаимные действия. Старший брат проявляет инициативу.

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84: Кирин (1) Старший брат безумно влюблен

Глава 85 Кирин (2) Не забивайте себе голову грязными мыслями…

Глава 86

Глава 87: Кирин (4) Это колдовство!

Глава 88: Кирин (5) Добро и зло вознаграждаются

Глава 89: Кирин (6) Никому нельзя доверять, да?……

Глава 90

Глава 91: Столкнувшись лицом к лицу, старший брат всё понял

Глава 92: Возделывание. Возделывание — это очень хорошо.

Глава 93: Удача, встреча с врагом

Глава 94

Глава 95: Зимний сад, партнер лорда Юя по земледелию

Глава 96

Глава 97: Канун соглашения

Глава 98: Раскрытие, одно за другим

Глава 99

Глава 100: Нежный снег. Кто разделит могилу?

Глава 101

Глава 102: Прощай, не нужно цепляться

Глава 103: Бунтарь – Вытирая рот

Глава 104

Глава 105: Демон-остаток, лучший выбор

Глава 106. Воссоединение, Воссоединение секты.

Глава 107

Глава 108: Карма, забери его с собой

Глава 109: Угасающие угли, Первозданный мир

Глава 110

Глава 111

Глава 112

О книге