Старшеклассница Хару ищет работу

Самое приколдесное, что случилось со мной в этом мире – это когда я ржала как конь, узнав, что тут траву используют как контрацептивы. Я такая: «Оу май, вас ещё и торкает?» А мадам, не моргнув глазом, отвечает: «Нет, но тебя – запросто».

– Ты что, никогда не слышала про «травку любви»? – удивилась она. – Её у любого травника купишь. Ты, видимо, с совсем глухомани приехала.

Представляете, меня назвали деревенщиной в мире, где нет не только интернета и телефонов, но даже электричества и машин! Ребятки из Токио, простите меня… Меня затролили в стиле «у вас даже стенка Лайн голубая».

Но, оказывается, для этого мира наш город – это типа мегаполис. Да, буквально вчера похитили пару детей, но это же мелочи, живём как можем. У нас такое только в «Невероятных новостях» показывают, но окей, пусть будет «цивилизация». Теперь мне придётся как-то уживаться с этими фэнтезийными чудиками. Иначе стану «орк-фуагра» – начинкой для их обедов.

Хватит шутить, надо слушать, что говорит мадам.

– Перед тем как пускать клиента в дело, разжуй эту траву в кашицу и засунь поглубже. Достаточно пальца. Когда закончишь – выковыряй вместе с «кремом», помойся и повтори перед следующим.

Мадам была той ещё вумен: красивая, взрослая, с аристократическими манерами – никогда бы не подумала, что она владелица борделя. И как же сексуально она сказала «сперма», будто заказывала кофе. Она объясняла всё так спокойно, будто читала инструкцию к микроволновке. Тут-то меня и догнало: «Блин, я реально становлюсь проституткой».

– Если ты не знаешь про контрацепцию, ты вообще когда-нибудь спала с мужчинами?

– Ну… где-то с десятью.

– Ого, а ты бойкая для своего возраста. Сколько тебе?

– Эээ… девятна́дцать? Почти двадцать.

– Не ври, ладно? У нас девочки с четырнадцати работают.

– А, понятно. У нас в мире тоже до восемнадцати низя.

Мадам округлила глаза:

– И ты умудрилась переспать с десятью, несмотря на запреты? Ну надо же! – захихикала она.

Вообще-то, я немного подрабатывала эскортом в средней школе. Но быстро завязала, потому что моя «подруга» меня просто использовала.

А так – только с парнями, и то без измен.

Хотя, наверное, больше десяти было, но вспоминать лень, так что пусть будет десяток.

Короче, когда меня закинуло в этот странный мир, единственное, что я смогла придумать – это продавать тело. Никогда не думала, что снова займусь этим… Мам, пап, простите. Но тут это просто работа – выбора нет.

– Ладно. Ты принята. Думаю, будешь популярна. Добро пожаловать в «Голубую кошечку», Хару.

– Рада быть тут!

– Сегодня поможешь в таверне внизу, а завтра познакомлю с девочками. Как освоишься – начнёшь принимать клиентов.

– Оки!

Так я стала работницей интим-сферы в другом мире.

Я до сих пор скучаю по своей школьной жизни, но, увы, меня сбил грузовик, и теперь я здесь. Обратного билета нет, так что придётся выживать.

Жизнь старшеклассницы Хару Коямы перезагрузилась в мир, напоминающий дешёвую мобильную игру для отаку, и теперь она тихо превратилась в девушку лёгкого поведения.

Вот так, грустненько и началась моя новая жизнь в борделе. Но я быстро втянулась.

Каждый день одно и то же: работаю официанткой в таверне, флиртую с клиентами, иногда ненароком показываю трусики, иду с желающими наверх, быстренько отмываюсь – и снова в зал. Мы работаем допоздна.

Я думала, тут будет что-то вроде соапленда, как в Японии – лежи себе, жди клиентов. Но нет, в этом мире бордель – это та же таверна, только с бонусом. Да, есть и обычные бары, но тут бухло и девочки идут в комплекте. Ну, логично же – убил монстра, расслабился, закрепил успех.

п/п: Соапленд (от англ. soap + land) – это особый тип японских заведений с интим-услугами, где клиенты принимают «мыльную ванну» с девушкой.

Этот мир – настоящая дыра: демон-тиран, орды чудовищ, вечная война. Наш город – на передовой, так что клиентов хватает: солдаты, наёмники, дельцы, которые на них зарабатывают. Скучно не бывает.

Алкоголь, девки и пьяный ржач – обычный вечер в нашем заведении.

– Да любой монстр падёт от моего топора! Спроси кого угодно – все знают!

–  Ооооо! Да ты просто горилла! Можно потрогать?

Даже такой примитивный флирт приносит чаевые.

Есть у меня и постоянные клиенты. Иногда выводят куда-нибудь перекусить. На чай даже могу себе новые кружевные трусики купить – не бедствую.

В этом месяце я седьмая в рейтинге продаж. Неплохо для новенькой, да? У нас 18 девушек, правда, одна – домохозяйка на подработке, у других тоже есть дела. Но всё равно норм.

–  Ой, время почти вышло! Может, продолжим наверху?

– Уже? Ты забавная, но для моих лет слишком молодая. Гы-гы-гы!

Но вот что бесит – никак не могу пробиться в топ-5.

В первый месяц я взлетела, как ракета, но потом застряла где-то между шестым и седьмым местом.

Я всё ещё новенькая, есть куда расти. В школе была популярной, да и внешне не лыком шита. Думала, быстро обойду этих «богинь» из топ-5, но что-то не срослось.

Может, дело в груди? Слишком маленькая…

Я хмуро вытирала стол, размышляя об этом, как вдруг кто-то назвал меня по фамилии.

– Кояма.

В этом мире у простолюдинов нет фамилий. Разве что если назвать место, откуда ты родом. Так что мою фамилию знал только один человек.

Чиба.

Он был из моего класса, пока мы не залетели в этот мир вместе.

– Чиба, я же говорила – здесь я Хару. Запоминай уже!

– А-а, ну да... Х-Хару... Ладно. Если тебе так удобнее...

– Так что, бар тебя устроит?

– Э-э, да. Мое обычное место...

– И где это?

– В... в углу.

– Поняла! Столик на одного!

Чиба нервно ухмылялся, как всегда. Этот город кишел искателями приключений – теми, кто рубит монстров и копается в древних руинах за деньги. Чиба стал одним из них. С каждой встречей он выглядел всё брутальнее, но его странная улыбка и взгляд «я только что проиграл в голове в шахматы самому себе» не менялись.

А я терпеть не могу чудиков.

По слухам, в средней школе он был известен как «король кринжовых фантазий» – типичный аутсайдер с розовыми мечтами. С тех пор как мы попали сюда, он перекрасился в рыжий и залил волосы лаком, но выглядел так, будто на голове у него не прическа, а взлетная полоса для чаек. Доспехи у него красные, но сидели они, как на манекене из учебника анатомии.

Может, по меркам отаку это круто? Но лично я не въезжаю.

Или он просто не замечает, что у него все лицо в прыщах? До попадания в этот мир я вообще не замечала этого типа. Если честно, он был частью интерьера – как тот пыльный шкаф в углу класса. Но потом, во время подготовки к фестивалю, мы оказались в одной закупочной группе. И именно он первый увидел тот злосчастный грузовик.

Если бы он просто крикнул – может, я бы увернулась. Но нет, этот гений решил толкнуть меня под колеса сам. В итоге мы оба откинулись и очнулись здесь. Конечно, сейчас уже бессмысленно что-то говорить. Может, я бы всё равно не увернулась. Так что я не поднимаю эту тему.

– Х-Хару... ты подстриглась?

– Ага. Мешались. Выглядит странно, да?

Я просила каре до подбородка с лёгким беспорядком, но местный парикмахер, видимо, услышал «сделайте мне прическу а-ля сельская учительница 80-х». Ну хоть коротко.

Не знаю, может, тут все ездят на лошадях, но куча дебилов хватают девушек за волосы, будто это поводья, когда трахают сзади. Ну не дикость? В общем, пришлось распрощаться с длинными волосами, хотя мне они нравились.

Чиба ухмыльнулся, осматривая меня с ног до головы. На мне было короткое чёрное платье – второе, оранжевое, подлиннее, так что он его уже видел...

– Не странно... Ты теперь похожа на Юфумин из «СораДан». Вроде даже круто.

– Чего?

– Это второстепенная героиня из прошлогоднего топового аниме. Хотя она и не главная, но стала самой популярной. Она горничная, которая...

– Оу... Чиба, ты что, фанатеешь от горничных?

– Н-нет! Я не про себя, а про интернет! Она же лоли, конечно, все её любят! Я-то не фанат, просто... ну, типа, она смелая! И внешность – не главное, но...

Боже, как же он зануден. Я начала общаться с Чибой только после того, как попала сюда, но до сих пор не понимаю, что он несёт. Он тараторит про аниме, которых я не смотрела, а когда я вспомнила про «Конана», он начал ржать.

Похоже, дружить он со мной вообще не хочет. Зачем тогда бросился из-за меня под грузовик? Рядом же была та странная принцесса из нашего класса...

– Ну что, как всегда? Идём наверх?

– О-оу... Ну... если ты не против...

– Или хочешь другую девушку?

– Н-нет! Я не из таких!

Чиба покраснел и замахал руками, как будто я предложила ему украсть священный меч владыки демонов. Честно? Ходить в бордель и платить за секс с бывшей одноклассницей намного кринжовее. Но ладно. Бизнес есть бизнес. В начале я сама предложила ему «услуги», так что теперь веду его наверх.

Всю дорогу он пялился мне под юбку.

– Чиба, раздевайся и ты.

– Э? А разве не ты должна меня раздеть? Разве не в этом смысл «услуги»?

– Ладно... Поднимай руки.

Скинув трусы, я принялась стягивать с него его дурацкую, нелепую одежду. Тем временем он уставился на мои грудь и киску, пытаясь привести в боевую готовность свой необрезанный детский пистолет.

Я уложила его на кровать и села рядом. Когда я начала его теребить, он прошептал:

– Ртом...

Тихим, как у старика на последнем издыхании.

Я сделала вид, что не расслышала. Тогда он заныл:

– Ртом, ртом!

Пришлось лизнуть.

– А-ах, ннн... – Он застонал, как девчонка, выгнулся и заёрзал.

Он из тех, кто может внезапно кончить в рот, если перестараться. Так что я макнула палец в банку с охлажденным нектаром йогов (местный аналог лубриканта), смазала свою розовую киску-конфетку и запихнула внутрь пасту из травы-контрацептива.

– Эй, можно уже вставить? Я больше не могу ждать...

Чиба расслабил глаза, ухмыльнулся и кивнул:

– Ну... давай.

Если бы я так сказала любому другому клиенту, он бы взбесился: «Не филонь!» Но любители – это просто праздник!

– Как хочешь? Опять сверху?

– Да... Как тебе удобнее.

Вот что бесит в Чибе. Когда я сверху – это утомительно, мне не нравится. Но он всегда хочет именно так.

Он даже не бухает, но, кажется, пьянеет от собственных фантазий. Потому что он вдруг сказал с блуждающим взглядом:

– Когда ты со мной, это не работа. Мы можем заняться настоящим сексом, – пробормотал он с мутными глазами, будто только что вышел из VR-игры.

В первый раз он даже толкаться нормально не умел, и мне пришлось его учить. Видимо, для него это стало знаком, что я «кончила от его навыков». Похоже, он был настолько неопытен, что ему пришлось отвалить 70 руберов (местная валюта), чтобы потерять девственность. Он что-то мямлил про девушку в средней школе, но это наверняка ложь.

Он был девственником.

И даже сейчас, когда формально уже нет, учиться не хочет. Просто лежит, как мешок, и ждет, когда всё само случится. Да, парни тоже бывают "мёртвыми рыбами" в постели. Ему не нужен секс – нужно лишь подрочить. Он приходит сюда не за реальным опытом, а за фантазией. Но мы, работницы индустрии, обязаны обслуживать даже таких клиентов.

Я раздвинула ноги, демонстрируя киску. В этом мире бритьё – норма для всех, но Чиба, хоть и таращится на мою гладкость, сам ленится. Ну и ладно, быстрее закончим.

– Ах... ннн... ты такой большой!.. – с наигранным стоном сжала его неопытный "школьный приборчик".

Обычно от такого он уже кончает, но сегодня, видимо, я недостаточно поработала ртом. Он лишь закусил губу и напрягся.

– Можно двигаться? Эй, можно?

Не дожидаясь ответа, я начала ритмично двигать бёдрами, выгибаясь так, чтобы грудь «случайно» оказалась у него перед лицом. Чиба вцепился в простыни, вытянул носки и застонал что-то невнятное, будто застрявший в аниме-тираде персонаж.

– Блин... я трахаю Кояму... Вот бы Сэкигучи и ребятам рассказать... – задышал он тяжело.

Оказывается, он мечтает вернуться в наш мир и похвастаться друзьям-отаку, что переспал со мной. А вот если бы мои подруги узнали, что я спала с Чибой, меня бы вынесли из группового чата с позором.

От воспоминаний о школе стало горько. У меня были друзья, парень (крутой футболист из параллели), жизнь – огонь. И какого хрена я теперь в этом душном фэнтези-мирке обслуживаю этого чудика?

– Кояма... у тебя такое сексуальное лицо... Ах, мой член тебя так возбуждает... – прошептал он.

Он знал про моего бывшего. И, кажется, конкретно возбуждался от этого. Будто «отбил» меня у того красавчика. Серьёзно, дебил? Ты думаешь, я бы вообще взглянула на тебя в нормальном мире?

Но я лишь закусила губу и сделала «страстное» лицо.

– Да-а-а... так хорошо... Ты лучший!

– Кояма... – он задышал чаще. – Вот так... Покажи свою настоящую себя!

О, если бы. Я бы с радостью стёрла всё это, включая тебя, и вернулась домой. Но сейчас для Хару Коямы – это работа.

Надо зарабатывать.

Я засунула палец в рот, закатила глаза и прошептала:

– Я сейчас кончу...

– О да! Кончи для меня! Я... я не могу... – И он добил своё.

70 руберов спущено прямо в киску.

Бизнес есть бизнес.

– Ну как, Хару? – он тяжело дышал. – Тебе понравилось?

– Э-э, да. Оооочень. А тебе?

– М-м, нормально.

– Правда? Я так рада!

Вот же мелкий гадёныш.

– Эй, может, не сейчас, но...  – он уставился на мою грудь, а я мысленно скривилась, – ты не хочешь бросить это дело и найти другую работу?

– Например?

– Ну... как насчет стать рабыней?

– Чего блять?!

– А-а, нет, я не то имел в виду! Тут нет подходящего слова... Ну, типа, горничной?

– И нахера мне это? Да и кто меня возьмёт?

– Ну, если захочешь уйти... я бы мог тебя нанять.

Чего?

Конечно, я бы с радостью завязала с этим борделем, но звучало это так, будто Чиба просто хочет, чтобы я называла его "хозяином". Если он серьёзно – то он реально больной. Но... пахнет деньгами.

– Ты что, правда столько зарабатываешь как этот… искатель истины?

– Ну, я... особый случай. Я же говорил про свои читерские способности?

Может, и говорил, но я забыла. Когда я честно в этом призналась, он возмутился:

– Да ладно?! – и ткнул мне в грудь.

Ну ты и козёл.

– Если узнают – завидовать будут, так что никому не говори, – важничал он, и начал объяснять.

В этом мире есть невидимые уровни, навыки, статы и прочая лабуда, которая определяет силу человека. Навыки – врожденные и уникальные. Они ооочень важны. Даже слабый противник может выиграть, если у него крутой скилл. Но вот загвоздка: никто не знает, какой у него навык. Даже сам тот чел.

Вроде бы нам это объяснял какой-то расслабленный божок, когда мы только попали сюда. Но Чиба тогда так фанател и лебезил перед ним, что мне стало противно, и я всё пропустила мимо ушей. Видимо, богу зашла его треповая наивность, и он дал ему топовые способности.

– Вообще-то у меня их три: первая -  x16 к опыту – прокачиваюсь в 16 раз быстрее;

вторая – иммунитет к магии – заклинания на мне не работают; третья – иммунитет к статусам – яды, паралич, всеё такое. Короче, я неуязвим ко всему, кроме ударов мечом. По сути, я – нагибатор!

– Круто...

То есть, ему просто повезло с рандомом при создании персонажа. Типичный читер из аниме, которых он так любит.

– Это же классика исекая! Главгер из нашего мира получает имбу и рулит! Таких манг – вагон!

Я, естественно, не в теме, поэтому просто кивала. Мы спим вместе сколько раз, а живём словно в разных вселенных.

– Скоро обо мне поползут слухи – тогда поймёшь. Я начал выступать на арене. Можешь хвастаться, что знакома со мной, Хару.

– Охренеть…

– Я ещё не догнал топовых, но с моим бустом опыта – вопрос времени. Да и монстров в лесу фармлю, так что денег хватает.

– Стоп. То есть, ты богатый?

– Ну... можно и так сказать.

Блин, так сразу и говори!

– Значит, продлеваем? За доплату могу кое-что особенное предложить.

– Э-э... Тогда поцелуешь меня?

Блеаать... Поцелуй? Но...

– Ладно, поцелую.

Все ради рейтинга.

Я – проститутка, которая терпит жаркие поцелуи своего бывшего одноклассника-чудика, даже если от этого распухают губы. Такая уж тут жизнь.

– Мм... Хару... – чмок – Даже если я... победю владыку демонов... – чмок – и стану легендарным хероем... я тебя не брошу...

Ну хоть так. Может, это поднимет меня на шестое место в рейтинге.

Пряча зевоту между поцелуями, я решила, что завтра позволю себе что-нибудь вкусненькое.

Операция "Мясо"

Еда в этом мире – сплошная пересоленная жирнятина, которую обожают мужики, но мне такое не катит. А когда я выхожу перекусить, вокруг одни искатели приключений. Никаких девичников за обедом, никаких кофе с пересудами – только "давай-давай, жри, как мужик!"

Я откусила от огромной мясной ноги (словно сошедшей со страниц манги) и подумала вслух:

– Если открыть тут стильный ресторан с меню для девушек – можно срубить бабла!

– Но, Хару, ты же знаешь, что женщинам неприлично есть одним? – вздохнула Лупе, складывая полотенца.

– Чего?!

Этот мир, в который мы с Чибой влетели благодаря тому злосчастному грузовику, – насквозь сексистский. Я родилась в эпоху Хэйсэй, так что с первого взгляда поняла: здесь мне не место.

Оказывается:

Женщина, которая ест одна – позор.

Хочешь поужинать? Найди себе мужика в сопровождение.

Ну и хрень! Значит, мой план с милым кафе – полная лажа. И теперь мне стыдно за все те разы, когда я спокойно жрала в одиночестве.

– Но мне это в тебе нравится, Хару. Ты будто готова устроить тут переворот.

– Чуешь? В школе я тоже была бунтаркой.

– Ух, ты ходила в школу?! И как тогда оказалась здесь?

– Ну... много чего случилось...

– Ой, прости! Не надо отвечать!

Лупе всего на год старше, но работает она тут уже три года. Пушистая розововолосая милашка, которая постоянно спасает меня от провалов из-за моего "странного" поведения.

– Меня продали родители. У меня две старшие сестры и младший брат – я оказалась лишней.

– ЧТО?! Это же трагедия!

– Обычное дело.

В этом мире быть женщиной – уже испытание. Чиба фанатеет от своих читерских способностей и орёт, что "этот мир – огонь!", но задумывается ли он, через что приходится пройти его бывшей однокласснице?

Я на самом дне. А этот кретин ещё предлагал стать его "рабыней" или "горничной" – да я лучше сдохну! Он бы точно возомнил себя повелителем мира и начал строить меня. Хотя... Может, прислуживать знакомому чудаку в фартучке – лучше, чем убивать тело в этом борделе? Эх... Пока моя цель – третье место в продажах! Остальное – потом.

– Хару, вынеси мусор!

– Ща-ща!

Когда я вытащила огромный бак, то заметила наблюдателя – толстяка, который, краснея, сбежал. Днём в районе красных фонарей никого нет – так что его жирная тушка бросалась в глаза.

– Хару! Репетиция начинается!

– Иду!

Некогда играть в детектива – работы выше крыши даже до открытия.

– Сладкий цветок, что расцветает лишь ночью…

У нас в заведении есть сцена – все поют, играют, танцуют. Мне, правда, медведь на ухо наступил, так что отбоярилась от вокала.

Зато я – королева вотагея!

– Сорэ! Тигра! Файр! Саба! Файба!

п/п: Вотагей (ヲタ芸 или wotagei) – это японская субкультура сумасшедших фанатских танцев на концертах айдолов, аниме-опеннингов и рок-выступлений. Выкрики Хару, похоже, бессмысленный набор англицизмов.

Спасибо школьному фестивалю – разученные движения теперь кормят меня. Кстати, как они там? Было бы обидно, если веселятся, как ни в чем не бывало...

– Хару, ты, как всегда, на высоте!

Сама Шекурасо (№3 в продажах!) похвалила меня! Но я всё равно тебя обойду.

– Открываемся!

Солнце село, и "Ноктюрн голубой кошечки" (наше заведение) ожил. Благодаря атмосфере и топовым девчонкам столы заполняются мгновенно.

– Ну что, Хару, жопа так и не выросла?

– Да иди ты! Потрогать – 70 руберов!

– Не, сегодня только на выпивку хватит.

Регуляры собрались, а я отбиваюсь от лап и разношу пиво. Серьезно? Ты тролишь мою пятую точку, а денег нет? А потом он уставился на зад Шекурасо с видом "вот это дааа"...

Блин. Я ведь расту ещё!

Я гордо прошествовала с четырьмя кружками в руках, специально выше поднимая ноги. Жди, у меня тоже будет такая жопа!

Единственный, кто сразу ломится "наверх" – это Чиба. Настоящие мужики сначала пьют и закусывают, а потом уже думают о десерте. Я в основном официантка, но хочу научиться готовить – надоело стыдиться каждый раз, что ем вне дома.

– Добро пожаловать! – я сладко встретила нового гостя.

Стоп. Это же тот толстяк, который подглядывал за мной днём. Что, пухляш, топтался у двери до самого открытия?

– Э-э… мм…

Парень красный, как рак после бани, вытирал пот платком. Рожа – точь-в-точь как у борца сумо. Ну прям «Хакухо-тян», только без маваси. Чтоб не париться, я натянула вежливую улыбку и двинула к столику.

п/п:  это шутливый намёк на известного борца сумо Хакухо Сё (также известного как Дагвадоржын Батбаяр) и отсутствию маваси (пояс для борьбы сумо).

– Ты сегодня один?

За бар его не посадишь – зад не всунет. Пришлось отдать место возле окна, хотя там обычно только крутые перцы сидят.

– Как определишься – зови.

На мне было оранжевое платьице, так что даже без лишних вспышек труселей я смотрелась огонь. Для эффекта специально вильнула бедрами, чтобы юбка пустилась в пляс. Глянула в зеркало на двери в сортир – ну конечно, Сумо пялится на мой фастфуд. Хе-хе, парень не промах.

Чувак косился в мою сторону, но я была занята с другими клиентами. А он, бедолага, даже заказ сделать не мог – видать, совсем с девчонками туго. Пришлось подкатить самой.

– Ну чё брать будешь?

– Э-э… Я… мм…

Хаккёёй!

п/п: «Хаккёёй!» (はっきょーい！) – это традиционный выкрик (возглас) в сумо, который используется судьёй (гёдзи) перед началом схватки.

– К-как тебя зовут?

– Чё?

– Н-назови мне своё имя.

Судя по всему, он был ещё совсем зелёный. Лет примерно как мне, наверное. Максимум 18–19. Плюшевый такой, но одет прилично. Не похоже, что сам деньги зарабатывает, значит, родители должны быть из тех, кто "шикует". Наверное, ему просто карманных отстёгивают, чтоб он тут один шатался.

– О-хо-хо, – я придвинула стул и уселась напротив. – Десять руберов.

– Э? Что?

– «Счастливое Время Чата с Хару». Если хочешь, чтобы я сидела рядом, то это тебе выйдет тридцать минут общения за десять руберов.

– А... ага...

Пока Сумо копался в кошельке, я не преминула бросить взгляд внутрь.

Ого-го. Нееееееет, ты чо?

– Лупочка, парняжу холодненькую «биту», а мне – «оохаа»!

– Сейчас принесу!

– Эээ… ммм…

– Кстати, мою выпивку тоже ты оплачиваешь. Ну, ты же не против? – я игриво покосилась на него.

– Да-да, конечно… всё нормально…

– Меня зовут Хару! – я протянула руку, как настоящая бизнес-леди, только без костюма и с серьёзными намёками.

– Эээ… да, я знаю, но…

– Привет, Сумо! – Я пожала его мишку-медведя-руку (то есть руку, которая больше походила на перчатку питчера).

– Уух! – Он хрюкнул, как поросёнок на ярмарке.

– Приятно познакомиться, Сумо. Твоё имя уже официально изменено.

– Нет, я… на самом деле меня зовут Джейсолбразер…

– Да ладно тебе, смешно так говорить. Сумо – идеально. Так и будем общаться, окей?

– Ну… если честно, я не против…

Ручки у пухляша начали потеть, как после тренировки в спортзале в июле. Я аккуратно отпустила его лапку и театрально вытерла руки о салфетку, как будто только что спасла мир. Затем поправила волосы, положила локти на стол и заглянула ему прямо в глаза.

– Ах…

Он отвёл взгляд, как школьник, который первый раз видит девушку в бикини. Да-а, давно такого не видела. Настоящая невинность. Ещё в средней школе такое было, когда ребята подходили с цветами и трясущимися руками.

Мир, конечно, сейчас жестянка для девчонок: женщины тут как бы автоматически идут вместе с напитком, а мы, работницы ночного бизнеса, вообще где-то на дне пищевой цепочки. Но зато для таких вот новичков, как Сумо, мы – богини. Сексуальные, опытные, страшные и желанные одновременно.

Я заправила прядь за ухо и улыбнулась так, как будто знала все секреты вселенной и готова была поделиться с одним-единственным – с ним.

– Слушай, ты ведь сегодня днём тоже за мной следил, да?

– Э-ээ… да… простите…

Лицо у него стало краснее помидора, а потом он начал потеть так, как будто его закрыли в сауне с грилем. Впервые за долгое время чувствую себя школьницей, которой признались в любви. Чисто, глупо, но приятно.

– Как ты вообще меня нашёл?

– Я увидел, как ты ела мясо мангуста в кафе… никогда раньше не видел, чтобы девушка так усердствовала над мясом одна…

– Серьёзно? Это тебя привлекло? Ты что, любишь диких красоток?

– Нет, я просто…

– Дурак. Не на внешность надо смотреть, когда девушка ест, а на её душу. Хотя, ладно, учитывая, что ты тут, может, и правильно. Это кафе на главной улице – ваше? Ваше семейное?

– Да… конечно.

– Отличное место! Там такие куски мяса, что даже мужики сидят и хрустят зубами от удовольствия.

– Правда?

– Ага…

Он улыбнулся, промокнув лоб платочком.

Интересно, сколько там у него в кошельке? Я начала задавать вопросы, как будто проверяю кредитную историю клиента. Но нет, это был просто толстенький сынок богатых родителей. Моё любимое меню. Я незаметно провела ногой по его бедру.

– Эээ… а-а-а…

– Ну что, давай решимся. Только поговорить или… дальше?

У нас тут не хостесс-бар какой-нибудь. У нас тело тоже входит в стоимость. Базовая цена – 70 руберов. Дорого? Нет, я экономлю клиентам: я даю не только тело, но и душу. И бонусы по желанию.

– Эээ… ммм…

Позже Лупе сказала, что в этот момент я выглядела как орёл, который уже готов камнем упасть на добычу. Сумо достал кошелёк, но тут же кто-то позвал:

– Хару! Тебя просят!

Это был тот тип, который щупал меня раньше. Кажется, выиграл в кости и теперь держал в руках 70 руберов с довольной рожей. Сумо сжал кошелёк и опустил глаза.

– Если дашь 75, я его пошлю. Но если нет – тогда можешь заказать меня на следующий круг.

Но Сумо явно смутился и замотал головой. Его коленки дрожали так, что казалось, вот-вот упадёт.

– Но если хочешь… ты можешь забронировать меня в следующий раз, – я прильнула к его уху, чуть касаясь грудью плеча. – А пока… я заранее заявляю права на твою невинность.

Он покраснел до самых корней волос, как добродушный дарума-пупсик, и согласно закивал.

Я повернулась к наглому типу с широкой улыбкой:

– Ой, я так рада, что ты выбрал меня!

Как только дверь в мою комнату на втором этаже захлопнулась, он тут же швырнул меня на кровать. Запрыгнул сверху, вцепился в платье – эй, осторожнее!

– У меня всего два платья, порвёшь – будешь возмещать!

Чувак оскалился в ухмылке:

– Ой, прости, – отпустил меня и уселся по-турецки. – Ну, давай, снимай быстрее, время-то деньги.

Этот тип любит жёсткие игры. В первый раз думала, он меня просто придушит насмерть. Но в нашем «бизнесе» такое не редкость. Я, как новичок, слегка недооценила расклад.

– И да, никакого удушения. Если хочешь экстрима – +20 руберов. Мадам тариф утвердила, так что не ной.

– Ладно-ладно... – буркнул он, скидывая носки.

От него разило мужицким духом – будто медведь в спортзале отпахал смену.

– Зад покажи, – ага, вот и его фетиш.

Его фаворитка, Шекурасо, стоит 150 руберов за подход, но когда бабла ему столько не перепадает, он довольствуется моей «зелёной» версией. Встаю на четвереньки, выставляю булки. Он облизнулся, прошёлся взглядом от дырочки до мокренького розового сюрприза и со звуком «хех» отвесил шлепок.

– Да у тебя ж вообще жопы нет!

Нас учили терпеть, если просто шлёпают. Мол, привыкнешь. Мы – инструменты. Одни клиенты, как Чиба, заставляют нас пахать, другие просто рвут, как хотят. Вторых, конечно, больше. В прошлом мире у меня была похожая работа. Но даже в лоли-стаже, среди чудиков, которые то нянчились, то играли в куклы, не было таких отморозков. Даже мой слегка садистский бойфренд был милашкой по сравнению с этим.

А здесь женщины – расходник. Сломаешь – сдачу дадут.

– Ай! – ещё шлепок.

Его прелюдия – это спам по мягкому месту. Профи, может, от такого и заводятся, но мне – как снег на голову.

– Сэр, сорян, надо смазаться, секунду.

– Должна сама возбуждаться, тупая!

– Будет больно, давайте смажу.

На четвереньках наношу смазку. Жопа уже горит. Запихиваю внутрь травку любви и щедро мажусь – этот чувак вооружён серьёзным калибром.

– Погнали! – И он, будто хвастаясь, вгоняет его до упора.

Кажется, проткнул мне желудок. Когда он начал двигаться, дышать стало сложно. А шлепки не прекращались – уже онемело, не поймёшь, больно или нет.

– Ах... М-м-м... – голос будто не мой.

Стоп, а чего это я так сладко стону? Как будто мне правда хорошо. Зачем я радую этого деда? А он, зараза, ещё и за горло взялся.

– ...Удушение – 20 руберов... – выдавливаю.

Он ухмыльнулся и швырнул на кровать две монеты. 20 руберов. Эй, ты что, где ты их, кретин?! Он сжал горло – язык сам вывалился.

– Хв-а...

– Сама ценник поставила! Вот и не ной!

Слезы брызнули от боли и ужаса. А его «дружок» стал ещё больше – или это я сжалась от страха. Услышав, как я хриплю, он засмеялся прямо в ухо:

– Вот что бывает, когда недооцениваешь мужиков, дура. Только не помри, ладно?

Он придавил меня всей тушей, долбил, как мясорубка, и душил без церемоний. В глазах потемнело, я ловила ртом воздух.

– Вот так-то! – он сжал сильнее, и в тот момент, когда я уже подумала, что всё, конец – он кончил.

Выдохнул, отшвырнул меня и в довесок шлёпнул по жопе.

– Йоу, прости.

После душа повязала на шею ленту (чтоб скрыть следы пальцев) и вернулась в бар. Сумо всё ещё сидел один, ковырялся в стакане. Посмотрел на меня – видно, хотел поговорить. Но наше «время разговоров» закончилось. Не купил – не трать моё время. Так что я пошла искать следующего клиента, сияя улыбкой, как витрина в борделе.

Зажигаем ночь

– Ха-Хару...!

– Чё?

– Теб... тебе норм?

– Ага, просто агонь. М-м-м!

Я двигала бёдрами, но мысли витали где-то далеко. Может, мне просто надо забить на всё и переосмыслить жизнь?

Шесть месяцев как я в "индустрии взрослых развлечений". Если бы не это, сейчас бы тусила в 11-м классе, парилась над экзаменами, сплетничала про "куда поступать" и "какие губы теперь в тренде".

А теперь что? Я застряла. Короче, пора что-то менять. Каждый день – новая я. Сидеть на одном месте – не вариант. Вытряхнув из себя "Чибин крем", я плюхнулась рядом с ним.

– Чиб, вопрос есть.

– М-м? – он резко подскочил, будто его током долбануло. – Это... про то, чтобы стать моей рабыней?

– Да ты чё, сказочник? – фыркнула я, а он тыкнул мне в сиську. – Нет, слушай. Научи меня "приключеничать". Ты же там монстров мочишь, на арене дерешься – и бабло капает. Может, и я смогу, пока днём свободна.

Чиба закатил глаза и вздохнул, как учитель перед двоечником:

– Кояма, ты не серьёзно к нам, "Инноваторам", относишься.

Да-да, этот лузер теперь мнит себя "избранным". Ну прям аниме-протагонист.

– Чё?

– Ну... ты просто не понимаешь, как всё сложно! – запинаясь, пробубнил он.

Лол, этот "крутой герой" боится, когда на него девчонка глаза таращит. Даже с его "читерскими скиллами" – рефлекс, как у трусливого пёсика.

– Монстры – это не шутки! Дилетанту там делать нечего.

– Да ладно, я справлюсь! Я же в «Монстер Хантер» рубилась. У экс-бойфренда консоль брала.

п/п: Monster Hunter - action/RPG от компании «Capcom» (те же, кто сделал «Resident Evil», «Street Fighter» и «Devil May Cry»). Первая часть вышла в 2004 на PlayStation 2. В 2016 году Хару, скорее всего, играла в Monster Hunter Generations (MHX) – для Nintendo 3DS

– В жизни всё не так! – взвился он. – Без гильдии и пропуска тебя даже армейский кордон не пустит. Да и в гильдию только мужиков берут.

О, великий патриархат! Опять "ножки кверху" – единственный пропуск куда-либо.

– Хару, ты что, забыла, как тут устроено? – Чиб надулся, как интеллектуал с ютуб-канала.

Краткий ликбез:

Война с армией Владыки демонов идёт уже сотни лет. Его замок по ночам материализуется в лесу, но никто до него не может добраться – слишком много монстров-переростков, ловушек и ядов.

Монстры бывают:

Стайные (как гопники у метро);

Одиночки (типа боссов в РПГ);

Говорящие (ну, почти как Чиба, только поумнее).

Фишка в чём: убиваешь тварей – получаешь бабло. Находишь в лесу артефакты – вообще купаешься в деньгах.

– Но ведь есть же девушки-авантюристки?

– Ага, "Сестры" – целительницы с белой магией. Но их с пелёнок тренируют, и без напарника-мужика им никуда.

– Значит, мне тоже надо стать "хиллершей"!

– Ты вообще в каком-то фэнтези живёшь? – Чиба лицом напомнил мне мем с кричащим котом. – У тебя даже скилла нет!

Вот говнокоммент... Как будто без "суперспособностей" нельзя норм жить.

– Куда бы ты ни полезла, тут везде гильдии рулят – никаких «ноу-хау» и секретов, – продолжал он. – Мыльные пузыри? Есть. Вкусняшки? Топ. Биотехнологии на травах – выше крыши.

Честно, я в шоке – этот гик реально анализировал рынок.

– У меня читы – вот я и буду рвать этот мир в клочья как крутой нагибатор. А тебе, Хару, уготовано торчать в этой «профессии» только потому, что без ломаного гроша в кармане и без навыков. Короче, если хочешь свалить, ищи богатого лоха... – он упёрся взглядом в мою грудь, но я уже шла в душ.

Вывод: Нафиг эти "скиллы". Если мир не даёт тебе шанса – создай его сама.

А Чиба пусть играется в своего "избранного". Лузерок, блин.

– О-окей, погнали! Ба-ба-ба-ба-а! Фибо, вайпер, бай-бай – Шекурасо и Хару! У-у! Фувафува, ху-ху-у!

Я выкладывалась на сцене по полной рядом с Шекурасо, главной вокалисткой. Передние ряды как всегда орали как ненормальные, а задние делали вид, что нас не существует.

«Может, мне правда стоит завязывать с этой работой?» – иногда думаю я. Но если не вкладываться в дело по максимуму – провал гарантирован.

Шутка! Я не из тех, кто грузится по таким пустякам.

– Хару, твой парень пришёл!

– Идууу!

Сегодня Сумо снова пришел на "Ток-тайм" (это когда платят 10 руберов за болтовню ни о чём). Он вечный девственник, но почему-то, когда он со мной, другие клиенты чаще заказывают меня. Видимо, толстяк у окна делает меня визуально "хрупкой и милой". Если бы не лимит времени, я бы посадила такого перед собой навсегда – чисто для пиара.

"Болтовня" – это громко сказано. Я трещу без умолку, а Сумо краснеет, улыбается и смотрит в пол. Если я случайно покажу декольте или дотронусь до его руки – он сжимается в комок, будто его током ударило. Мне даже слегка совестно.

Но он всё равно пытается меня порадовать – таскает мясо и подарки. Блин, вот это любовь... – завидуешь его простому счастью.

Раньше я бы просто ржала с таких, как он – "Тебе ни одна не даст!". Но сейчас ловлю себя на мысли: "Не сдавайся, чувак!" А потом понимаю, что это я уже "на дне", раз мне жаль таких лузеров. Но что поделать – хорошее есть хорошее.

С Чибой или Сумо я бы никогда не встречалась, но... влюбляться надо в молодости. Хотя, чем дольше работаешь в этом бизнесе, тем меньше веришь в "настоящие чувства". Ох, как же быстро стареешь в этом деле...

– Хару, тебя зовут!

– Ща-ща!

Посреди моего монолога (жалобы на жизнь) меня заказал другой клиент. Сумо – гениальная приманка.

– Ну что, будешь бороться за меня? 75 руберов – и я откажу ему!

– Э-э... нет...

У него в кошельке явно было пару сотен, но он стиснул его и замялся.

– Вот потому ты и девственник!

Я потрепала его по голове и пошла к новому клиенту. Если Сумо когда-нибудь купит меня по-настоящему – сделаю ему скидку.

– Ты прекраснее, чем я ожидал! Просто богиня в лунном свете!

Молодой и симпатичный тип с гитарой и нигилистической ухмылкой.

– Раздевайся и стой у окна, – скомандовал он, бренча на струнах и разглядывая меня.

В этом городе полно садистов, мазохистов и просто странных типов, но "на вкус и цвет", как говорится.

– Шекурасо, конечно, божественна, но твоё выступление сегодня – это нечто! Страсть! Креатив! Прямо как Музелуссо!

(Позже выяснилось, что это богиня музыки).

«Серьезно? Ты сейчас будешь петь?» – еле сдержалась я, но просто поклонилась.

– Спасибо.

– О, застынь в этом поклоне! Теперь подними лицо... Руки на колени... Да, вот так! Гениальная поза!

Бард продолжал выкручивать мне руки, как марионетке, а сам возбуждался от этого. С его длинными волосами, шляпой и остроконечными ботинками он напоминал продюсера из дешевого аниме. Ага, понятно. У тебя фетиш на позы. Я принялась изображать фото-модель – повороты, покачивания, взгляды через плечо.

– О да! Музелуссо! – завопил он, зажимая гитару между ног и двигая бедрами. – Вот оно! Великая Музелуссо! Ты – богиня революции из мира за гранью чувств!

Вообще-то я школьница из Токио, но ладно.

Он достал член и начал тереться о гитару, хотя перед ним стояла голая девушка.

Ну и извращенец... Но работа есть работа. Я даже развернулась и показала ему "все прелести".

– Вот держи! Сыграй мне что-нибудь! – он сунул мне гитару.

Мой бывший парень был музыкантом-неудачником, так что я выучила пару аккордов, чтобы спеть «Торитецу».

п/п: Это японская городская баллада в стиле энка или каёкёку (традиционная поп-музыка Японии), исполненная певицей Канэ Нисиокой.

D, A, G, B минор – больше мне и не нужно.

Я схватила кость (спасибо Сумо за мясо!) и бодро дернула струны.

– Что за инновационный стиль?! Это же божественный слап! – он задёргался, как кальмар на сковородке.

– Ты бьешь по всем струнам костью? Это же как молния в снежном поле! Мой мозг не успевает, но мой член – очень даже!

Ну конечно не успевает – у тебя же фетиш-шиза! Я хотела спеть, но он перебил:

– Не надо! Мне нужен только звук!

Ну спасибо! Значит, мой голос – отстой? Но работа есть работа. Я продолжила играть, а он – мастурбировать. Даже в другом мире извращенцы остаются извращенцами.

– Мама, папа... Я стараюсь! О нет! Я вижу дверь в рай! Тук-тук! – закричал он.

– Эй, стой! Ты ещё не заплатил!

У нас оплата по факту – в рот или киску. Мы не из тех, кто берёт деньги просто за то, что клиент «сам себе помог».

Я прыгнула на него, направила его ствол в нужное место и продолжила играть.

– Ха-ань!

Он кончил ровно в момент последнего аккорда.

– Фух, успела.

Даже в фэнтези-мире клиенты – те ещё фрики, но работа есть работа.

Было рановато, заведение ещё не открылось, поэтому я решила не терять время даром и съесть ранний ужин с Шекурасо и Лупочкой.

Но если девчонки собираются вместе где-то на людях и едят – это уже чуть ли не преступление по местным меркам. Ну вы поняли, этот город такой себе женоненавистнический оазис… или просто древний патриархальный кошмар. Но мы всё равно нашли способ быть свободными – поставили скамейку перед борделем, и получилось почти как у японских офисных лядей.

– Ой, Хару, ты ж вчера того лысого старика обслуживала? Он же опять тебя всё время лизал, да?

– Ага, его шершавый язык был повсюду. Я чуть не блеванула.

– Я его тоже терпеть не могу. После него всегда моюсь минут по сорок. Как будто пытаюсь смыть тёмную ауру.

– Да он даже задницу мне лизал! Представляете?! Вот кошмар!

– Чё? Серьёзно? А вот мне нифига ни разу!

– И мне нет!

– Что? Только мне выпала такая честь?! Ик!

– Давай, расскажи, Шекурасо, а что он там искал? Каково это – когда мужик тебе в очко с языком влез?

– Хару, прекрати! Ты невыносима...

– Спаси меня, Лупе. Иначе я выболтаю Хару всё на свете.

Шекурасо поначалу нервничала, но, видимо, из-за того, что народу на улицах в это время было немного, а мы чувствовали себя так свободно, она постепенно разошлась – начала крыть клиентов и ныть о проблемах в заведении.

А потом стало вообще огонь.

– Иногда такие штуки реально нужны.

Ну правда? Каждая девчонка тащится от девичников.

Шекурасо встряхнула своими длинными оранжевыми волосами (усеянными кучей аксессуаров), позволила ветру поиграть прядями и с довольной ухмылкой бросила:

– И еда тут норм.

Когда заведение открыто, от неё веет аурой неприступной суперзвезды, но вот так, под синим небом, потягиваясь во весь рост, она выглядит как обычная студентка.

Насколько я помню, ей 21. Она божественно поёт, третья в рейтинге продаж, с сочными сиськами, упругой попкой, да ещё и лицом – чистый ангел во плоти. А стоит её час – 150 руберов. Я в вечном трепете перед этой богиней.

И вот эта самая богиня смущённо ухмыльнулась, но с ноткой гордости в голосе заявила:

– На выходных я свободна.

– Оу… Серьёзно?!

– М? Ты чего, Хару?

– Взять отгул в самый загруженный день недели? Да тут только один вариант… Мужик, да?

– Хе-хе. Только никому не рассказывай.

– Тот самый? Сын мафиозного папочки?

У Шекурасо есть мажор на постоянке – сын какой-то шишки, что курирует бордели в ночном квартале. По факту, вроде, «гильдмастер», но, уже столько в этом бизнесе, что больше смахивает на якудзу. И сынок его – настоящий козёл.

Но их семья – одна из самых влиятельных на районе, так что мадам даже пикнуть не смеет. Парень, видимо, фанатеет от пения Шекуры (и её пятой точки), поэтому захаживает часто, да ещё и с подельниками.

– Не, не. С этим я бы ни за что не пошла, – рассмеялась она.

Ну и правильно.

– М? Тогда кто?

– Только никому, хорошо? Это… солдат.

– Оу… Серьёзно?

– Вау!

Так как наш город – фронтовая зона в войне с армией демонов, тут полно вояк, присланных из столицы. И они тоже частенько заглядывают к нам. Элита этого мира. Молодые солдаты, кстати, обычно нормальные пацаны, так что немало девчонок по ним сохнут. Но для них мы – просто ночные бабочки, которых они встретили во время командировки. Так что слишком влюбляться опасно.

– Он не поднимается наверх, понимаете? Говорит, приходит послушать, как я пою. Потом один раз сходили на свидание, и вдруг позвал меня к себе.

– Воу! И ты пошла?!

У нас есть система свиданий. Зависит от цены девушки, но у меня, например, свиданка – 30 руберов. Обычно это пара часов перед открытием заведения. Забирать девушку домой запрещено, и если дело доходит до потрахушек, действуют стандартные расценки.

Но, конечно, некоторые забивают на правила и оказываются у клиента дома. Говорят, тут уже как договоришься: либо бабки, либо чистые чувства. Я разок ходила на свиданку с Сумо, но мы просто лопали мясо.

– Что? Так быстро я не сдаюсь. Но потом он опять пригласил. И вроде как неудобно – он каждый раз кормит, да ещё и на выступления заходит. Вроде серьёзно настроен…

– Ну и? Ты переспала с ним?

– Ну…

– И? – Лупе придвинулась ближе.

– Он спросил, не хочу ли я стать его «единственной», – Шекурасо улыбнулась, слегка зарумянившись.

– Ой блииин!

– Ах, тебе так повезло!

Честно говоря, доверять ли ему – большой вопрос. Но Шекурасо – ветеран, ей не надо объяснять, где тут подвох. Да и портить романтичный настрой не хотелось.

– Но мы же его хоть раз видели, да?

– Он симпатяга? Ну же, расскажи!

– Да нет, он обычный. Вы бы даже не запомнили.

– Эх, я тоже хочу влюбиться…

– Хочу кого-то кроме Сумо…

– Хару, а как насчёт того искателя? Ты с ним вроде ладишь.

– М? Этот? Да я просто не могу от него избавиться. Мы скорее как… зомби-напарники.

Просто один раз вместе сдохли, вот и всё.

– Зомби?

– Неважно. Но встречаться с ним? Ни за что!

– Но я слышала о нём от клиентов. «Бесконечный Багровый Дождь», да? Он же известен на арене.

– Чего? Какой ещё «Багровый…»?

– Твой друг! Тот самый «Бесконечный Багровый Дождь»!

– БА-ХА-ХА! Да он просто больной! Его «тёмное прошлое», наверное, длиннее, чем очередь за смартфонами.

– Что? Чего так ржёшь?

– Разве он не сильный?

– Ну, это сложно объяснить. Но в любом случае – он идиот, полный дебил. И уж точно не «особенный» для меня, так что не выдумывай.

– Хммм? Поняяятно… – Лупе кивнула с таким видом, будто что-то просекла.

– Погоди… Лупе, ты что, того…?

– Что? Н-нет! Не угадала!

– Признавайся! Я тебя познакомлю! Если такой тип – твой идеал, я только за.

– О, нам светит новая любовная линия? Лупе в главной роли?

– Да нет же, я же сказала!

Обожаю такие приколы. Девичьи посиделки – это чистый витамин счастья. Даже когда солнце склонилось к закату и улицы наполнились народом, мы трещали без остановки.

Откуда-то донёсся звук, похожий на гитару.

– О, это же та песня, которая сейчас популярна в гильдии бардов!

– Ага! Шикарно. Хочу как-нибудь спеть что-то такое, но нужен тот, кто сможет сыграть.

Видимо, где-то поблизости выступал музыкант. Для меня это просто обычный бренч, но ладно.

п/п: В музыкальном контексте "обычный бренч" (от англ. branch – "ветка", "ответвление") – это ироничное или пренебрежительное обозначение типичного, ничем не выделяющегося направления в жанре.

– Это же «Обратная Пощёчина Богини», да? Этот стиль игры – нечто новое. Ты слышишь, как несколько нот звучат одновременно!

– Автор этой наверняка заработает денег. А с патентом на исполнение – ещё больше. Аж зависть берёт! Интересно, кто он?

– Хм.

Понятия не имею, кто этот человек, но завидую белой завистью тем, кто живёт на роялти. Хотя, честно, не понимаю, чем песня так уж хороша. По-моему, полный плагиат на «Торитэцу».

Ох, ну отстой!

– Окей, народ, почти час Х – пора открывать лавочку!

– Да, хорошо посидели. Давайте как-нибудь повторим.

– Ага, договорились! Ну что, пошли работать…

И вот опять настала ночь усердного труда… если, конечно, можно назвать трудом то, как я выжимаю соки из мужиков.

Бесконечный Дождь Не Длится Вечно

Чиба, он же «Соло Икс Джапан» (тьфу, то есть «Бесконечный Багровый Дождь»), долбил мне мозг, мол, «обязательно зацени арену, это пушка!» Ну и вот, в один из редких свободных деньков я таки допёрла туда.

п/п: «X Japan» – одна из самых влиятельных японских рок-групп (вижуал-кей, металл).

Оказалось, чувак реально прокачался в рейтинге – и это за какие-то полгода после дебюта! Хвастался, что ворвался в тусовку, как метеор в жопу спящему дракону. Я, честно, не особо вникала – как только он начинал свою «ой, я такой крутой»-проповедь, я просто врубала в голове мобильную игрушку и ждала, пока он отстанет.

Но Лупе сказала, что Чиба теперь местная знаменитость, да и запах денег витал в воздухе... Так что я, наконец, подняла свою царскую задницу и пошла глянуть. Правда, нервничала – я же не высовывалась из ночного квартала с тех пор, как устроилась в бордель.

Арена оказалось чем-то средним между Сибуей и подпольным казино. Оказалось, на этом задрипанном стадиончике на окраине города – толпы народу. Я-то думала, в этом другом мире развлечений – только бухло и бабы, но тут прям мини-Токио! Шашлычные палатки, кричащие фанаты, ставки... Да какого чёрта?! Надо было приползти сюда раньше! Мне казалось, тут просто два лоха машут кулаками, но нет – можно ставить бабки, как на скачках!

Вот почему вход стоит копейки (всего два рубера). Млин, тут казино для бомжей. Но это трындец как круто – я в шоке, что такие места вообще существуют!

Хотела поставить на Чибу, но коэффициент – ниже плинтуса. Решила рискнуть на его оппонента – старый дед, зато выплата жирная. И тут... Чиба выиграл, даже не вспотев.

– Что за херня?! – подумала я.

А когда мы встретились, он взбесился:

– Ты серьёзно думала, что я проиграю какому-то деду? Какого хрена ты вообще не поставила на меня?!

С мужиком рядом можно хоть в кафешке чай пить – никто не кинет камень со словами «шлюха». Я, наслаждаясь первым нормальным чаем за сто лет, предложила:

– Может, в следующий раз специально проиграешь? Я сорву куш, тебе – процент.

Он посмотрел на меня, как на идиотку:

– Ты совсем офигела? Если я начну сливаться, мой рейтинг упадёт – и твои заработки тоже.

– Типа так это работает?

– Ага. Но вообще, можешь просто ставить на меня и не париться. Вкладывай все свои руберы до последнего – я не собираюсь проигрывать.

– Ты правда так прокачался? Неуязвимый что ли?

– Ну, топов своего ранга я пока не рву, но вчера и позавчера я жестко фармил монстров для экспы – и поднял левел на 15. Короче, теперь я 78-й. Пока дерусь на «C»-ранге, но если врублюсь по-полной, то легко выйду на «B». Каждый ранг – свои скиллы и уровень магии, и я их изучаю в боях. На «C»-ранге у некоторых бойцов появляются уникальные способности, и я хочу их тоже заскринить. Я всегда буду на уровень выше, так что хочу набраться знаний… ну или опыта, чтобы не облажаться на следующем ранге. Такие штуки можно понять только в реальных драках, так что я просто не спешу.

Раньше он уже говорил, насколько важны скиллы. Хотя он и читер.

– Я не очень въезжаю, но звучит так, будто ты просто расслабился, потому что стал сильнее всех в своем ранге?

– Ну да. Я мог бы внезапно прыгнуть на 200-й уровень и стать топом арены. Но вместо этого стратегически контролирую прокачку. В каждом бою я должен быть намного сильнее оппонента, но если я сразу рвану наверх – это принесет кучу геморроя. Если станешь одним из четырёх A-рангов и защитишь позицию 50 раз – получишь S-ранг, титул и статус дворянина. Но тогда ты превращаешься в важную шишку и не сможешь свободно перемещаться.

А до этого он хотел найти редкий лут, поставить рекорд по сольному заходу в лес и заглянуть в другой город – так что дел было выше крыши. Планов – море, так что к финишу он не торопился.

– Скоро я перейду на B-ранг, но сначала хочу выбить сотый уровень. Кажется, текущий топ – 150-й. Он не хочет в S, так что с начала года дрался всего раз. Похоже, топовый A-ранг – это старик с двумя мечами. Он засветился в сорок и до сих пор никому не проиграл. Ну, когда-нибудь я его сделаю и стану топом, но если он даже не выходит на ринг – мне нет смысла спешить. Сначала я хочу потусить так, как могут только простые смертные.

Я не особо поняла, но Чиба улыбался с таким лицом, которого я у него в классе никогда не видела. Я тут рвусь в топ-3 по продажам в магазине, но награда – просто зарплата в 1000 руберов и комната побольше, чтобы обслуживать VIP-клиентов. Блин, будь я парнем, я бы тоже отрывалась в этом другом мире.

– Но теперь-то ты поняла, почему я говорил, что знаменит на арене?

Чиба, он же Багровый Дождь, и правда был крут. Он позволял противнику бить первым, принимал удар без напряга и вырубал одним ударом. Да и выглядел моложе других в своем ранге.

16x – это не просто цифра. Я не знаю правил, но низкий коэффициент Чибы, наверное, из-за того, что на него ставит куча народу. Все считали его победу делом решённым.

А в кафешке у арены на него косились – не из-за его прически «аля-Карп», а потому что он звезда. Чиба откинулся на спинку стула с наглой ухмылкой. Я достала свой воображаемый мобильник с играми.

– Эм-м… Господин Бесконечный Багровый Дождь?

Пока мы трепались, к нам подошла какая-то девчонка в белом – типичная «сестричка» из храма. Длинные чёрные волосы, большие глаза, белоснежная кожа – идеальная вайфу для любого отаку. Она застенчиво теребила пальчики:

– М-меня зовут Киёри… Я сестра из церкви. Я всегда смотрю ваши бои, господин Бесконечный Багровый Дождь… Вы такой сильный! И… если можно… давайте будем партнёрами!

Чиба тупо уставился на неё, потом на меня. Ну чел, я тоже в ауте.

– Чё? Это она мне?

– Ну а кто ещё тут «Соло Икс Джапан»?

Он заржал, как даун, и отмахнулся:

– Да я не похож на «Икс Джапан!» – но потом резко осёкся. –  Хотя… может, и похож! Вау, я ж даже не подумал… Значит, кто-то уже собирал крутые слова про меня…

Запрокинул голову и шлёп себя по лбу. Серьёзно?! Ты не фанател за ними, а просто забыл, что такая группа есть?! Ты чё, мозги в другом мире оставил?!

– Чиб. Вообще-то, девушка тут ждёт…

Сестра Киёри, да? Она вообще не въезжала, почему её игнорят, пока он то смеялся, то бычился. Я думала, если к нему такая конфетка подкатит, у него носом кровь пойдёт от счастья… Но нет.

– Сорян, у меня уже есть партнёр.

И вот так вот, на полном серьёзе, послал её. Я-то думала, он и тут одиночка, но нет – оказывается, уже кого-то нашел. Он взъерошил свою бетонную чёлку, пожал плечами и ткнул пальцем в меня:

– Партнёр по жизни, ясно?

Я так взбесилась, что просто сказал:

– Ты за меня платишь! – заставила его оплатить мой чай и свалила.

Конченый! Не заносись! Ты же просто Чиба! Да сколько бы ты ни выёживался, сколько раз ни угощал – я никогда не пойду на свидание с таким отаку, как ты, и уж тем более не стану твоей горничной! НИ-КОГ-ДА!

– П-погоди!

Но Чиба, видимо, решил, что это первый эпизод дорамы про его великолепную жизнь, и побежал за мной с лицом «я герой» (реализм, блэт). Ну не пафосный ли урод?

– Я к ней ничего не чувствую, так что не гони!

– «Не гони»? Да мне вообще пофиг! Можешь хоть с ней уйти, хоть отказать. Я злюсь, потому что ты меня в свою игру втянул!

– Остынь, мы же только познакомились! Ты правда думаешь, я бы пошёл на измену из-за слегка симпатичной тян?

– Это даже не измена, и вообще, лучше бы ты с ней встречался! Хотя… я так резко ушла, она наверняка не так поняла… Короче, бесит, что ты ведёшь себя, будто я твоя девушка!

– Ну… если бы ты была моей рабыней, мы бы не были на равных. Но я не такой лузер, чтобы париться об этом. Можешь иногда показывать своё настоящее «я».

– ЧТО?!

– Э-э… Ты чё опять злишься? Ну, я же считаю, что порядок завоевания гарема важен, и я уже выбрал тебя – свою бывшую одноклассницу и будущую рабыню-горничную – в качестве первой женщины, так что…

– Я вообще не понимаю, что ты несёшь! Ты реально думаешь, что я просто впишусь в твой грязный сценарий?!

Я уже готова была взорваться от ярости, как вдруг девчонка в белом вскрикнула:

– Пожалуйста, остановитесь!

Её огромные глаза были полны слёз, а грудь (довольно объёмистая, кстати) вздымалась – ну точь-в-точь главная героиня из дорамы.

– Умоляю, хватит… Не ссорьтесь из-за меня…

Кто-нибудь, помогите…

*

Пока дело не зашло слишком далеко, я крикнула:

– Аааанд, снято! – и рванула обратно в бордель.

У меня уже есть примерное представление, в каком аду коптится Чиба, но я – это я, так что буду копить денежки потихоньку.

– Ну короче, раз этот тип победил, я проиграла пять руберов.

– Оху… Не повезло…

Сумо, весь в поту от стараний вникнуть в мою речь, в последнее время стал выглядеть… ну, почти мило. Он подкидывает мне мяска, да и клиентов из-за него ко мне подтягивается больше. Может, взять его в младшие братишки?

– Хару, тебя ищут!

Ну вот, видите? Эффект Сумо сработал – заказчик нарисовался.

– Огромное спасибо!

Но синебородый мужик показался мне знакомым. Тот самый, из-за которого я сегодня потеряла пять руберов. Ну, тот, кого Чиба отпинал.

– Прижмись к стене и подставь зад.

Он что, видел, как мы с Чибой чаевничали? Спрашивать напрямую – себе дороже. Если ошиблась, станет только хуже. Так что я промолчала. Да и болтать синебородый, похоже, не собирался. Быстро подготовил меня к делу – и тут же вогнал член по самые глубины.

Смазка была, но такой резкий старт аж до печенок достал. Он впился лапищами в мою пятую точку и начал долбить с размаху. Руки – как каменные глыбы, ладони – грубее бейсбольных перчаток. Если б он встал напротив меня с копьём, я бы обосралась. А Чиба таких, как он, рвёт, даже не вспотев. Что ж, выходит, он и правда крут.

Пока я размышляла об этом, синебородый приник к уху и прошептал хрипло:

– Ты баба этого Багрового?

Опа-на!

– ...Ах! Ммм!

– Не валяй дурака. Я видел вас вместе. Ты – шлюха Багрового Дождя, да?

– И-ик! – Его медвежья лапа впилась в мою булку так сильно, что я взвизгнула по-настоящему.

– Д-да мы просто знакомые!

– Не ври мне. Багровый сам сказал, что ты его баба. Я видел, как вы ссорились, как любовнички.

– Да не ссорились мы! Мы правда просто знакомые!

– Я сказал – не ври мне!

– Ай!

Он дёрнул меня за волосы. Ненавижу, когда так делают. Всегда кажется, что кожу с черепа сейчас снимут.

– Поверить не могу! Я трахаю бабу Багрового в борделе! Может, рассказать корешам? У этого мелкого слюнтяя недругов – как грязи.

Вот дерьмо… Что делать?

– Ну давай, скажи что-нибудь! – фыркнул он в ухо.

Его дружок внутри меня становился всё твёрже.

– Этот наглый… сопляк… смеётся… над взрослыми… Ух! Аргх!

– Ммм!

Не вынимая ствол, он подтащил меня к окну и прижал лицом к стеклу.

– Я тебя запомнил. Думаешь, теперь сможешь спокойно шастать по городу? Мои кореши будут насиловать тебя при каждом удобном случае!

Увы, это не пустые угрозы. Я знаю, как здесь относятся к шлюхам. Даже если меня будут насиловать на виду у всех, солдаты и пальцем не пошевелят. Что делать? Моё лицо и грудь прилипали к стеклу в такт его толчкам. Кстати, со стороны это, наверное, выглядело бы горячо, но нам с этим типом явно было не до эстетики.

– Этот… мелкий… ублюдок! Я поимею тебя! Поимею до смерти!

Он вытащил член и швырнул меня на кровать. Мужики в этом мире обожают жёсткий секс. Меня швыряют так по несколько раз за ночь. Я уже привыкла быть живой игрушкой, но круглосуточный беспредел – это перебор. Чувак раздвинул мои ноги и снова вошёл.

В этот момент я сделала самое развратное лицо и застонала:

– Ахх, ты такой мощный… Такой огромный… У меня ещё не было таких мужчин… Я с ума схожу…

– О-о… Правда, мелкая? Мой молот круче, чем пипка Багрового?

– Да-а-а! Обожаю твой мощный молот! Он куда прекраснее, чем необрезанное недоразумение Багрового.

Я чмокнула синебородого в губы. Когда мой язык проник в его рот, он совсем потерял голову и ответил тем же. В поцелуях я непобедима. Движения чувака замедлились. Вскоре он уже бессмысленно таращился и пускал слюни.

Фух. Мой уровень поцелуев – 100, а у тебя, дружок, ранг C.

– Мне так нравится… Обожаю твой член… Можно я буду твоей?

Иногда мне кажется, что мужчины тупеют во время секса.

– Конечно. С сегодняшнего дня ты моя. Я так тебя отымею, что ты и думать забудешь про Багрового!

Блин, у них мозги в члене, что ли? Я двигала бёдрами, синхронизируясь с его толчками, пока он держал меня на коленях. Дала ему столько бесплатного сервиса, что он должен был скоро пустить головастиков в мою киску. Потом снова поцеловала и прошептала на ухо:

– Возьми меня…

– О да… Я прикончу того ублюдка. Будь моей женой!

– Ура! Я так счастлива! Убей его скорее!

И вот наши сердца забились в унисон. По его напряжённым ягодицам я поняла – близок час. Я сжала киску.

– Ах, я не могу! Я больше не могу терпеть! Я сейчас кончу! Кончу!

– Да, кончай! Я вознесу тебя на небеса! Аааргх! Ннгг!

Иии… выстрел. Я быстро скорчила «О-лицо» и притворилась, что в отключке. Убедившись, что клиент доволен, и проводив его, я помчалась в душ, а затем – в таверну, прячась на кухне в ожидании того идиота.

– Эм… Хару здесь?

– Идиот явился!

Ладно, может, он и читер, но парня реально жалко, особенно когда сама на него заказ повесила. Хотела сначала вмазать ему по лицу, а потом объяснить ситуацию, но когда увидела – обалдела.

– Ты весь в крови! Что за херня?!

– А, это брызги. На меня внезапно напали в темноте. Кстати, помнишь того типа, с которым я дрался днём?

– Чего? Нет, стоп, заткнись. Серьёзно, заткнись! Я не хочу это слышать! Это трындец как жутко! Ты же не убил его, дебил?!

– Чё? Не, не убил. Хотя, пожалуй, он больше не сможет держать оружие. Кстати, здесь самооборона или месть – не преступление, так что я мог бы его и прикончить, и без проблем.

– Мля, ну ты псих! Что за дикий мир джунглей?! Это жесть! Как ты можешь быть таким жестоким?!

– Да пофиг. Я в порядке. Ладно, давай вместе в душ. Мы же не поговорили нормально после…

– Не-а! Не подходи! Ты сейчас – прямо как Багровый Дождь в буквальном смысле!

Ещё недавно я чувствовала свою долю вины, но теперь ясно – это целиком заслуга Чибы.

– Сегодня я точно не буду с тобой спать, – заявила я, впервые отказав клиенту.

Чиба пожал плечами:

– Ну ладно, тогда пойду на ивент с той девахой.

Лупочка покачала головой:

– Опять любовные разборки.

Да нет же! Я ещё не настолько адаптировалась к этому миру, чтобы закручивать ромком с потным отаку в кровище!

Операция «Мяу-мяу»

Ох, ну и приключение! Сижу я на скамейке, потягиваю чай с той самой сестричкой, которая недавно клеила Чибу – этого «Багрового Карпа с Веером».

Место, где мы обычно тусили с Шикурасой и Лупочкой за ланчем, теперь пропитано такой неловкостью, что хоть ножом режь. Народу вокруг прибавилось – девчонки в коротких юбчонках, как у меня, но всегда под ручку с мужиками. Это же задворки ночного района, тут полным-полно жриц любви. Киёри скривила лицо и прикрыла рот ладошкой.

– Я никогда раньше не бывала в таких местах.

В профиль она выглядела прямо как принцесса-недотрога из сказки. Её милое личико залилось румянцем.

– Оу, значит, обычно тусуешься у церкви, да?

Я всё ждала, что она заговорит про Чибу – кто ещё бы сказал ей, где я работаю? Но, подавив в себе желание придушить его прямо сейчас, я перевела тему на что-то нейтральное.

– Нет, я уже получила своё ангельское имя, так что теперь работаю вне церкви – например, в больнице. Надеюсь, скоро зарегистрируюсь в гильдии искателей приключений и смогу помогать на передовой, – быстро пролепетала она тоненьким голоском.

Я только и смогла выжать:

– Хмм…

Наверное, это что-то связанное с религиозными течениями, но у меня ноль знаний о местных реалиях.

– Когда я была маленькой, один искатель спас меня от монстра. С тех пор я мечтала помочь им защитить людей от демонов. Я училась, получила лицензию, а потом… хотела найти сильного напарника, чтобы спасти как можно больше людей. Так я и попала на арену. Там я встретила господина Бесконечного Багрового Дождя.

– Да, прикольный способ построить своё будущее.

– Он действительно сильный. Такой молодой, но сражается смело и с уважением относится к противнику. На такого хочется равняться.

Уважение? Да он просто вынуждает их показывать приёмы, чтобы слить их в свою копилку для изучения! Она же не знает про скрытые навыки и уровни, ей невдомёк, насколько легко Чибе даются его бои. Он же смотрит на всех свысока своих читерских способностей!

– Но… он меня отверг.

– Ой, да ладно. Он просто не понял, что ты просилась к нему в напарники. Задроты любую женскую инициативу воспринимают как намёк на романтику.

– А? Но… я влюблена в него.

– Чё?

– Мне нравится господин Бесконечный Багровый Дождь. Я хочу отправиться в путь с тем, кто мне дорог, поэтому и подошла к нему, – выпалила Киёри, а её щёки стали пунцовыми.

Она смотрела прямо на меня. Охренеть, вот это поворот. Один сплошной ком недопонимания.

– Госпожа Хару, я понимаю, какие у вас с господином Бесконечным Багровым Дождём отношения. Простите за мой внезапный визит в тот раз. Но позвольте сказать ещё одно – даже если это будет грубостью поверх грубости… Меня смущает ваше поведение. Как вы можете заниматься… э-этой работой, будучи спутницей господина Бесконечного Багрового Дождя?

– Не, ну вот в чём дело. Это чистой воды недоразумение, вернее, вообще сам Багровый чувак изначально всё неправильно понял. Я с ним общаюсь только за деньги. В итоге мы просто знакомые, не больше, не меньше.

– Но… я слышала, у вас были… плотские утехи. Вне работы, как он сказал.

– Даже это было частью работы. Он единственный, кого я тут знаю, так что сначала я сама позвала его, а потом дала ему немного бонусов в знак благодарности. Ну и иногда притворялась, знаешь ли.

– Что значит «бонусы»? Притворялась? В каком смысле?

– Ну… типа сделала ему минет после того, как он кончил. А притворялась – это когда делаешь вид, что сама получила удовольствие, даже если он полный лох в постели. Обычное дело.

– Что такое «минет»? И зачем вам понадобилось притворяться?

– Так и знала, что ты спросишь. Это в твоём духе.

– Ч-что? Пожалуйста, не смейтесь надо мной.

Да я не смеюсь. Честно, мне кажется, это ты надо мной прикалываешься. Как тут удержаться?

– Всё, что я хочу сказать – он идиот, который слышит то, что хочет, и сам себя накручивает. Наверное, он просто кайфует от этого мира и отрывается по полной. Но я знаю, кто он на самом деле, поэтому никогда с ним не сближусь. Не переживай.

– Тогда какие у вас отношения на самом деле?

– Как я уже сказала…

– Он тоже говорил что-то вроде «этот мир» или «Хару – единственная, кто знает меня прежнего». Как будто есть какой-то другой мир, о котором знаете только вы двое. И вы только что сказали «этот мир».

– Я… такое сказала?

– Да, сказали. Вы оба говорите так, будто пришли из другого мира. И иногда используете странные слова.

Киёри всё так же бубнила тихим голосом, но её глаза буквально впивались в меня. Блин.

– А-а, мы просто из одного региона.

– Да? От вас исходит то же ощущение, что и от господина Бесконечного Багрового Дождя. Не могу объяснить, но у вас есть какая-то… аура, которой нет у местных. Вы и на столичных не похожи… Чувствуется огромная разница в культуре.

Это токийский флёр, детка. Но я знала, что даже если скажу это, она не поймёт. Мадам не поверила ни одному моему слову. Ни у кого здесь нет настолько анимешного мышления, чтобы сразу принять такую бредятину и ринуться в нагибаторы, как Чиба.

– Мы просто случайно оказались в этом городе и больше никого не знаем. Поэтому и видимся. Он вообще не в моём вкусе, так что, думаю, со временем наши пути разойдутся.

Зная его, он перестанет приходить, как только начнёт встречаться с кем-то вроде Киёри. А у меня и так уже полно постоянных клиентов, так что без Чибы я спокойно обойдусь. Скорее всего, через какое-то время мы будем просто махать друг другу, если случайно встретимся.

– Так что же мне делать?

Серьёзно? Ты это у меня спрашиваешь? Можно было бы и отшить, но если бросить таких недотрог на произвол судьбы, они будут годами топтаться на месте.

– По-моему, Багровому хрену как раз и нравятся такие, как ты. Он ко мне привязан только потому, что я его «первая», так что давай, вперёд.

– Но я не такая красивая, как вы, госпожа Хару…

О боже, ну и зануда. Надоела уже.

– Чёее? Да ладно, ты точно симпатичнее меня. У тебя как раз такое лицо, какое ему нравится.

– Э-это неправда. Пожалуйста, не дразните меня.

Пока я несла эту ахинею, мне удалось поймать зрительный контакт с Лупочкой, которая высунулась посмотреть, что происходит.

– О, Хару. Нам же скоро готовиться к тому самому.

– Ага, точняк, к тому самому. Ладно, у тебя всё получится. Держу за тебя кулачки!

– Ээ? Ммм!

Я рванула готовиться к «тому самому». Блин, ну что за неудачники? Пусть сами разбираются, какое мне до этого дело? А я тем временем работала над повышением своего «рейтинга продаж». В конце концов, я забила на приличия и решила: пора познакомить этот мир с зарубежной культурой.

«Ня-ня…»

Нацепила самодельные кошачьи ушки и вышла в зал. В чёрном платье и с чёрными ушками я выглядела просто огонь. Бомбезно.

– Хару, это так оригинально! Какая прелесть!

Я произвела фурор даже среди девочек в зале. Да, я – богиня революции из мира за гранью чувств. Я явлю несравненную милоту иного мира.

– Вау!

У входа кто-то уронил здоровенный меч.

– Не может быть… Хару, скажи, что ты надела эти ушки ради меня?

О нет, это же Бесконечно Раздражающий.

– Ну так что, Хару… Киёри, конечно, милашка, но если сравнивать, кто больше старается… это определённо ты, так что…

– Заткнись, прыщавый фрик. Из-за тебя у меня был очередной день головной боли, так что сегодня никакого кекса. Лупочка, займи его «разговорной терапией».

– Что? Я?

Я практически впихнула Лупе и Чибу друг к другу и пошла работать в зал с продажной улыбкой. Я очаровывала всех своим кошачьим шармом. Вместо того чтобы выбрать Лупе после «терапии», Чиба несколько раз подходил ко мне со словами «Ну, я пошёл», но я делала вид, что занята, и игнорила его.

Сначала он таращился на мои ушки, но в итоге поплёлся домой. Я спросила Лупочку, как он себя вёл, и она ответила:

– Ну, сначала было неловко, как и ожидалось.

Но, похоже, она его зацепила. Чего ещё ждать от Лупе-сенпай?

На самом деле, я и правда была занята. Похоже, мои ушки стали настоящей сенсацией. Короче, пацаны в баре решили поприкалываться с меня, а Сумо аж покраснел, как помидор, только взглянув на мое лицо. Я подумала: «Окей, помурлычу с тобой на кошачьем языке» – но тут кузнец такой:

– Оу, ты напоминаешь мне моего старого кота», – и купил меня наверх.

Ну, я решила дать ему полный котопакет.

– Мяяяу…

– Э-эй, щекотно же!

А я ему – лиз-лиз по волосатым соскам.

Я была в голом виде + кошачьи ушки, но носки оставила – без них как-то не комильфо. Хвост, конечно, добавил бы перчинки, но я не придумала, из чего его слепить.

– Ну и милашка, – прошептал он, гладя меня по голове. Видимо, реально скучал по своему коту.

Ну а я, естественно, перешла к делу – взяла в рот его еще вялого дружка. Пока он там разогревался, я мягко помяла его яйца, как это делают кошки.

– Хах, ладно, хватит уже прикидываться котом, – засмеялся он.

– Да ладно тебе, тебе же нравится!

Его бедра дёрнулись. Во рту его ствол начал качать железо.

– Мяу?

Он застеснялся и отвел взгляд.

Я пристально уставилась на него, как кот на пылесос, потом развернулась на четвереньках и задрала задницу к потолку.

– Мяяя?

Моя свежесмазанная  травой блестящая киска явно давала понять: «Чувак, я тебя раскусила. Ты редко берешь девочек, но сиськи – не твой конек, зато на жопы ты падок».

В мире больше жополюбов, чем сисекоманов.

...

Мужик молча подвинулся ближе. Я игриво вильнула попой и специально отпрянула.

– Эй! – рявкнул он, будто ругает кота за шалости.

Но, весь красный, как рак, схватил меня за зад. И вот он внутри.

– Я так давно не трахался с женой, что, наверное, уже разучился, – пробормотал он, оправдываясь.

Ага, конечно, скромняга. Он начал двигаться медленно, и это было... приятно. Щекотно и тепло.

– Мяяяу…

– Я же сказал, хватит уже!

– Мяу-мяу!

– Ну блин...

Я начала двигаться в такт. Он пурпурный от стыда, но явно кайфует.

– Ты и правда милый котёнок...

– Рада стараться!

Операция «Кошачьи ушки» – полный успех.

Темп ускорился. Видимо, он вспомнил молодость.

– Мяяян! Мяу! Мяяяу!

– Да, вот так... Сейчас кончу... Кончаю!

Эх, хвост бы не помешал – торчал бы трубой в такие моменты. Он залил меня по самые помидоры, потом неловко оделся и спросил:

– Можно будет тебя еще как-нибудь вызвать?

– Конечно, мяу!

Он засмущался, но дал на чай пять руберов. Богатей! Я не спеша помылась, снова надела ушки и пошла в зал – сегодня будет профит! Но как только я спустилась (тра-ля-ля), там уже творился трэш.

Сын главы гильдии (тот местный мажор-выпендрёжник) и его свита из подхалимов орали:

– Эй, где Шекурасо? Она же обычно здесь в этот день!

– Юный господин почтил вас визитом! Разве она не должна выйти и поприветствовать его?

– Мне нашептали, что она с мужиком, но это же бред, да? Ведь мы же строго-настрого запретили ей строить планы без нашего разрешения!

Что они мажут на волосы – клей что ли? Могли носить пафосные костюмы и проборы, но фальшивый лоск не скрывал их гнилую натуру. Главный заводила – змеиное лицо, который чаще всех фигурировал в сплетнях Шекурасо, – уже доставал Мадам.

– Простите, но у Шекурасо выходной.

– Что?! Значит, она и правда с мужиком?!

– Нет, она поехала к родственникам.

Это было её свидание выходного дня, о котором она так мечтала. Мадам не хотела подставлять девочку, но мажор только скривился в ухмылке:

– Родственники? У шлюх нет родни. Или она вернётся с щенком на поводке?

Только его шестерки заржали. Остальные клиенты сделали вид, что не слышат. Мадам держала лицо, но я в своих ушках уже не могла.

– Юный господин, наша лучшая девочка сейчас свободна...

– Не интересует. Я пришел послушать, как Шекурасо поет. Ну и потрахать её в жопу, конечно. Приведи её сюда.

– Я принесу вам выпить. Наслаждайтесь вечером.

Мадам не дрогнула, но даже ей этот засранец портил нервы. Она предлагала ему выпивку и других девочек, но он не унимался. Шекурасо – настоящая героиня за то, что терпит это чудовище. Конечно, ей платят дофига, но я терпеть не могу таких высокомерных уродов, так что респект ей. И теперь я понимаю, почему она так любит поныть о нём за глаза.

– О, смотрите, тут же сучка!

Он повернулся ко мне и ляпнул:

– Эй, мелкая в чёрном. Ты что, Шекурасина собачка?

– Н-нет! Я к... к-к-кошка!

Я затормозила и заикалась.

Серьёзно? Не трогайте меня, а то будет грустно.

– Ты знаешь, где Шекурасо? Если ты её собака, должна же знать?

Я в курсе – она сливает свои секреты чаще, чем надо. Но скорее умру, чем скажу ему.

– Или, может, обслужишь нас вместо неё? А?

Лупочка уже несла напитки, но я остановила её взглядом. Спасибо, подруга, но я готова подставить свою тушку ради друга.

– С удовольствием вам помогу! Гав-гав!

Я кошка, но ладно. Они ржали, как гиены, и один из шестёрок достал толстый кошелек с подмигиванием.

– Тогда начнём с разговорчиков, – и выложил 40 руберов на стол.

Это был тариф Шекурасо, но я без зазрения совести взяла деньги. Но когда я хотела сесть, богатый мудак взорвался:

– Чего? Ты куда села? Собаки на стульях не сидят! Садись тут! – Ткнул пальцем в пол и оскалился.

Остальные клиенты сделали вид, что не видят. Только Сумо закипал. Чиба, ну где ты, когда ты нужен?! Вот ситуация, где твоя агрессия пригодилась бы! Готова отсосать тебе, просто вернись, придурок!

Я заскулила по-собачьи. Но он, конечно, не въехал, так что я села на пол с королевской осанкой.

Операция «Кошачьи ушки» – полный провал.

«Гав-гав»-кошечка

– Ну же, говори. Мы ведь заплатили?

Богатый щёголь и его прихлебатели смотрели на меня ледяными взглядами, будто разглядывали диковинную зверушку.

– Э-э... Я знаю одного типа... зовёт себя Багровый-как-его-там, работает на арене. Совершенный идиот – просто умора...

– Ты сучка.

– Что?

– Собаки не изъясняются на человеческом языке. Гавкай.

Тишина.

– Гав. Гав-гав. Гау-у...

Его свита разразилась грубым хохотом, но в таверне воцарилась гнетущая тишина. Это ведь уже унижение, да? Может, это была плохая идея... Я не привыкла к такому обращению.

– Собачка, сколько стоит поиметь тебя?

– Семьдесят руберов... гав.

– Хорошо, я покупаю тебя.

На стол легла стопка монета.

– Сначала – отсоси.

Он даже не пошевелился, лишь смотрел на меня взглядом, от которого похолодело внутри. В таверне замерли все звуки. Хотела бы я сейчас снять эти грёбаные кошачьи ушки...

– Ва-вау?

– Я сказал – отсоси, сучка. Уж этому-то ты обучена.

Я окинула взглядом его свиту – неужели он серьёзно? – но их лица выражали лишь холодное любопытство к жалкому существу у их ног. Мадам приблизилась, деликатно кашлянув:

– Юный господин, мы подготовим для вас...

– Мой отец развлекался здесь точно так же в молодости. Говорил, как они с друзьями пили и делили девиц до утра. Вы ведь помните те времена, мамочка?

Лицо мадам осталось невозмутимым, но я заметила, как дрогнул её взгляд. Было ли такое? Её улыбка напоминала лёд на поверхности озера. Но возразить она не посмела. Да здесь полно тех, кто и не такое вытворял.

Я быстро сориентировалась:

– Позвольте мне услужить вам... гав!

Богач рассмеялся, наблюдая, как по залу прокатилась волна неловкости.

– Какая сообразительная псина!

Мои пальцы расстегнули его изысканный камзол. То, что я обнаружила, удивило – неплохо одарён от природы, ублюдок. Я принялась действовать, как подобает «собачке», хотя ушки на моей голове всё ещё были кошачьими.

– Ну как, дворняжка? Каков на вкус господин? – ехидно спросил один из подсосников.

– Просто восхитителен... гав! – мой ответ вызвал новый взрыв хохота.

Затем он грубо втолкнул мой рот на себя. Боль. Слезы. Глухие всхлипы.

– Эй, не кусайся!

– Ты ведь знаешь, что будет, если оставишь след на господине?

Таверна замерла. Некоторые гости поспешили к выходу. Поскорее бы уже кончил... Я собрала слюну, чтобы звук стал громче, непристойнее. Одна рука полезла под платье – пусть думают, что мне это нравится.

– Ха! Смотрите – псина возбуждается!

– Даже собака – и та благороднее её.

– Глубже, ну же.

Чей-то шёпот донёсся сквозь шум:

– Хару...

Но у меня не было сил реагировать. Боль. Тошнота. Ляцкий член...

Он кончил внезапно, грубо вдавливая мой рот в себя. Семя пошло не туда – я закашлялась.

– Тьфу, млять! Ты что, урод...

Удар.

– Вздорная тварь! Держи её!

Меня перевернули, швырнули на стол. Кто-то свистнул, увидев моё обнажённое тело.

– Эту тупую сучку нужно выдрессировать.

Ремень. Удар. Крик.

– Собаки не разговаривают!

Ещё удар. Кажется, кожа порвалась... Я завыла по-собачьи.

– Ау-у-у! Ау!

– Ха-ха! Глупая дворняга!

Кажется, моя «игра» смягчила его – он ограничился тремя ударами. Но "дрессировка" на этом не закончилась...

– Юный господин, позвольте подготовить её.

Мадам с лубрикантом. Жжение.

Шёпот:

– Потерпи ещё немного... Я дам  тебе отгул.

Такое в этом мире – обычное дело. Я выбрала эту жизнь сама.

– Ну что, сучка, не хочешь попросить?

Ну ты и мразь...

– Я... я хочу твоего члена, господин... гав.

– Слабо.

– Я жажду твоего тёмного, твёрдого... гав.

– Скучно.

– Я заслуживаю быть наказанной этим великолепным... гав!

Его смех оглушил таверну. Я ощущала себя пустым местом. Я превращаюсь в дуру? И тут – удар кулаком по столу.

– Я... я даю восемьдесят!

Сумо. Лицо красное, руки дрожат.

– Восемьдесят руберов. Больше, чем у вас. Я... покупаю Хару.

Последние слова почти потонули в шуме, но это был его первый выкуп.

– Что? Пошёл в жопу, толстяк!

– По правилам заведения сделка не завершена, пока девушка не поднялась наверх! – голос Сумо дрожал, но он стоял на своём.

Он запомнил мои же слова...

Ставки росли. Сто. Сто пятьдесят. Двести. Триста.

– Я заплачу тысячу! Две! Ты больше не тронешь её! – Сумо кричал, захлёбываясь слезами, весь пунцовый от напряжения.

В лавке воцарилась тишина, и я отчётливо услышал, как один из прихвостней наклонился к Богатому Хмырю и прошептал:

– Господин, этот толстяк – сын хозяина «Кафе Джея» на Южной улице. А тот, как вам известно, мастер гильдии пищевиков. Умоляю, не затевайте ссоры.

Богатый Хмырь цокнул языком.

– Нелепость какая-то.

И убрал свой «инструмент» подальше.

– Триста руберов за одну сучку? Да ты спятил! Хотя… свинье и собака  – пара. Веселись, поварёнок.

Он нарочито толкнул Сумо плечом на выходе. Едва дверь захлопнулась, остальные клиенты тут же принялись шептаться, осуждая его поведение  – видимо, чтобы загладить неловкость. Лупе и другие девчонки укутали меня в плед, успокаивая, а Сумо, краснея до кончиков ушей, поднял свою пивную кружку в ответ на одобрительные возгласы.

*

– Ну вот, моя комната. Впервые здесь, да?

Комната, куда мы приводим клиентов,  – та же, в которой спим. Вещей у меня немного, но с габаритами Сумо пространство внезапно съёжилось до размеров мышеловки.

Похоже, он так и простоял, застыв, пока я принимала душ.

– Садись сюда.

Как только его задница коснулась кровати, та взвыла так, будто под ней завели трактор.

Ну всё, матрас приказал долго жить. Интересно, мастерская компенсирует ремонт?

Сумо нервничал так, что с него градом лило. Носовой платок был бессилен  – пришлось выдать ему банное полотенце.

После всей этой истории он попытался забрать свои триста рубинов обратно:

– Может, я передумал…

Но Мадам лишь хладнокровно напомнила:

– Правила есть правила.

Он, кажется, уже жалел о спонтанной покупке и твердил извинения. Чувствовалось, что его чистые чувства ко мне никак не вяжутся с мыслью о платном сексе.

Ну серьёзно, чувак, я же проститутка. Девственники  – такие странные существа…

Но сегодня я решила: он расстанется с невинностью.

– Тебе правда не нравится всё это?  – присела рядом.

Он молча затряс головой, не глядя на меня, потом замер в недоумении.

Что это за пантомима?

– …Даже если не нравится,  – я встала, взяла его лицо в ладони. Его щёки пылали, а губы дрожали. Я погладила этот несчастный пухлячок и посмотрела в глаза.  – …сегодня ты будешь любить меня, Сумо.

И поцеловала.

Обычно за поцелуи берут доплату, но для него я заранее решила сделать исключение.

Ладно, если учесть, что с него содрали три сотни, он всё равно в жутком минусе.

Поцелуй больше напоминал погребение заживо  – его нос и второй подбородок почти похоронили меня. Когда я отстранилась, он разрыдался.

– Чё… Ой, прости! Тебе правда противно? Я реально виновата!

– Н-нет… Я просто… так счастлив…

Он утирал слёзы полотенцем и бормотал что-то о том, как мечтал об этом моменте.

– Извини… Мужику не к лицу реветь из-за поцелуя…

Я еле сдержала смех. Вид этого сопливого здоровяка, растроганного до глубины души, был слишком контрастным после его сегодняшней храбрости.

– Да ладно, не парься.

Я протянула свежее полотенце и вытерла ему лицо.

– Ты там был чертовски крут, так что теперь баланс восстановлен.

Где ты вообще прятал эту отвагу, пока мы знакомились?

Он снова извинился и продолжил потеть, как банный лист. Когда я начала раздеваться, он резко отвернулся.

– Можно смотреть. Ну? Сиськи. Впервые видишь их вживую, да?

Он украдкой глянул, но тут же зажмурился.

Не укусят же. Хотя… обычно это я принимаю укусы.

Скинув платье и трусы, я спросила:

– Сумо, ты так и не посмотришь?

– Э-э… я не…

– Трогай.

– Не могу.

– Трогай. Иначе меня продадут тому типу из гильдии.

Только тогда он протянул руку.

Такую пухлую, что, наверное, была бы вкусной в гриле.

Он прикасался к моей груди так осторожно, будто это была хрустальная ваза.

– Хи-хи! Щекотно же.

– П-прости…

– Можешь чуть смелее. Не разобьёшь.

Но он покачал головой:

– Я не хочу причинять тебе боль, Хару.

Я замолчала, позволяя его робким пальцам исследовать меня. Когда я призналась, что его нежность мне приятна, он застенчиво улыбнулся.

– Но, Сумо, тебе бы тоже раздеться.

– Нет, я…  – он замялся, но я уже стаскивала с него рубаху.

А вот низ… Тут без крана не справиться.

– Сумо, встань.

– Думаю, я…

– Нет. Ты меня купил.

Это бордель. Я  – проститутка.

Не знаю, что ты себе представлял, влюбляясь в меня, но если тебе нужны только романтические вздохи  – бросай эту затею, а то я начну на этом зарабатывать.

Давай просто сделаем то, за чем ты пришёл. Пойми, какая я на самом деле. Я стою жалкие семьдесят руберов. Пусть эти триста станут последней глупостью в твоей жизни.

– Я научу тебя своей работе.

Пол скрипнул под его весом, когда он поднялся. Я стянула с него штаны, затем (скрепя сердце) и трусы. Его член робко выглядывал из-под живота, словно испуганный зверёк.

– Эй, придержи-ка свой «фартук».

Теперь «достоинство» было видно целиком. Бледное, неказистое. Даже если учесть, что на крупном теле всё кажется меньше, ему было далеко до внушительного «арсенала» Богатого Хмыря.

Ну и ладно.

– Держи вот так.

Я принялась обрабатывать его тем же стилем, что и зазнайку раньше  – с подлизом от основания.

– Ах! А-а-ах!

Бёдра Сумо задрожали, а его стоны были такими же высокими, как у девчонки. А потом его излишки плоти обрушились мне на голову.

– Ой!

– Ой! Прости!

Чуть шею не свернула. Ладно, пронесло. Будь твой «друг» во рту  – тебе бы не поздоровилось.

– Я же сказала  – придерживай!

– Ну… может, не надо…

– Придерживай.

– Слушаюсь.

Я возобновила работу.

На этот раз он сжал живот и стойко терпел мои старания.

Забавно: стоит лизнуть кончик  – и он встаёт на цыпочки, как балерина. Я повторяла приём снова и снова.

Когда я добавила руку, он застонал громче и, кажется, даже начал двигать бёдрами  – не знаю, осознанно или нет.

Но он же девственник. Нельзя же позволить ему кончить в рот, верно? Я остановилась в самый подходящий момент.

Разочарование мелькнуло в его глазах, но он тут же потупился, заметив мой взгляд.

Я знаю. Ты же парень. Ты хочешь переспать с девушкой, которая нравится.

Я заранее проконсультировалась у опытных подруг насчёт техники с пухляшами  – чтобы быть готовой, если он вдруг созреет.

Лёжа на кровати, я широко раздвинула ноги, демонстрируя себя.

Но он, конечно, закрыл глаза.

– Не увидишь  – не попадёшь. Всё в порядке. Просто слушай меня. Ты же знаешь, куда это вставляется? Видишь своего «малыша»? Подними живот и подойди сюда.

Кровать заскрипела, как одержимая, когда он приблизился.

Подруги говорили, что жир на животе не так тяжел, как кажется, и что хоть страшно оказаться под такой массой, но давить намеренно никто не станет.

Сумо двигался медленно, боясь раздавить меня, и пристроился между моих бёдер.

Но едва его член коснулся кожи, как дёрнулся… и бам!

– А-а-ах…

Всё было в нём. Ого, сколько «материала»…

Я усмехнулась.

– Ничего страшного. У клиентов часто так бывает. Скоро снова сможешь, так что не переживай.

Если точнее, пока только у Чибы и у тебя… но ладно.

Я вытерла его и слегка лизнула для подбадривания.

Девственная выносливость сработала мгновенно. Я снова раздвинула ноги.

– Вот так… да, прямо сюда.

"Боже, неужели у меня было такое же потерянное лицо в первый раз? Не помню…"

А этот парень корчил такую рожу, будто вот-вот откинет копыта. Сомневаюсь, что он вообще что-то видел в тот момент, кроме моей киски.

"Только я. Только я у него в голове".

– Вот так, хорошо. Медленно, ровно. Заходи,  – прошептала я, а он только тяжело дышал, как паровоз в гору.

"Хааах… ааах… ннн…"

– Да, ты почти внутри. Молодец, продолжай, ещё чуть-чуть…

– Мммгх! А-а-ах!

И вот он  – весь внутри. И, конечно же, разревелся, как младенец.

«Сколько же я уже этих девственников разделала? Не сосчитать. Но чтобы ревели… Это впервые".

– Что, так сильно нравлюсь? Ну ты и лапочка,  – усмехнулась я.  – Не надо реветь из-за такой ерунды.

– Д-да…

– Расслабь живот.

– Но…

– Говорю же  – всё нормально.

Опытные девчонки говорили: как только мужик внутри, живот ему уже не помеха.

И правда  – не тяжело. Наоборот, эта тёплая, дрожащая подушка из жира даже забавно обволакивала место, где мы соединялись.

– Движения знаешь?

– Э-э…

– Ты не давишь, а оттягиваешь бёдра назад, а потом снова входишь. Не спеши. Девушкам нравится нежно, с чувством. Попробуй тереть так, как тебе самому приятно.

Но, честно говоря, двигался не столько его член, сколько этот жирок.

Мои широко раздвинутые ноги полностью скрылись под его пузом.

"Ну и ну… Вот это я понимаю  – секс с толстяком. Необычно".

Но… тепло. Даже приятно, пожалуй. Хотя сама мысль, что меня буквально поглощает его масса, вызывала дикий хохот.

"С 'Сумо' не так уж и плохо".

– Хах… ха… ха…

– Нравится?

– Д-да… ах… о-очень…

– Тогда не торопись. Устанешь  – отдохнёшь. Наслаждайся в своём ритме.

Он весь вспотел, лицо перекошено от напряжения, но вдруг выдаёт:

– Г-госпожа Хару… а как вам сделать приятно?

Наглец! Девственник, а уже такие вопросы задаёт.

– Мне и так хорошо,  – ответила я.

Ты же заплатил, дурачок, не парься.

Но… это же Сумо. Такой вот он.

Я специально задышала чаще, застонала:

– Ммм… ах…

Прикрыла глаза, прикусила губу, изображая страсть.

– Ох, Сумо… у тебя так хорошо получается…

– Г-госпожа Хару! Нннгх!

– Ах! Да!

Переигрывала, конечно. Но в целом… действительно было приятно. Этот неуклюжий здоровяк, обнимающий меня, казался даже милым.

– Кончай, когда захочешь. В любой момент!

– Ха… госпожа Хару… я… я не могу…

Когда я сжала его, он издал звук, достойный борца на арене:

– ГУХА!

И кончил.

Серьёзно? Столько?! Всё залил, тряпка!

Потом его глаза закатились, и он рухнул на спину.

– Эй, если спать  – то на кровати, а не на полу.

– У-у… ладно…

Он пыхтел, как паровоз, а места для меня уже не осталось. Пришлось устроиться сверху, прямо на его животе.

– Ну как, Сумо? Понравилось быть не девственником?

Он кивнул, сияя.

Чёрт, а ведь и правда заразительно.

– Что дальше? У тебя ещё 300 руберов  – можем повторить.

Хватило бы на два-три захода.

Конечно, перед этим я бы загнала его в душ. Но вообще-то я была не против оставить его на всю ночь.

Однако Сумо выдохнул:

– Этого… более чем достаточно. Я не выдержу ещё…

Бедняга… Толстым быть, видимо, непросто.

– Спасибо… Это было… лучшее в моей жизни.

Вот чёрт, а я покраснела.

"Лучшее"? Серьёзно? Ну ладно, перебор, но… мило.

Сумо улыбался, запыхавшийся.

"Ты просто переспал с проституткой, дурашка. Не надо так радоваться".

– Ну, может, ещё чего хочешь? Всё, что угодно.

Готова была даже… снова надеть те ужасные уши, которые так меня подвели.

Только для него.

Но…

– Э-э… тогда…  – Он смутился, потом собрался с духом:  – Хочу, чтобы вы назвали меня по имени! Я  – Джейсолбро…

– Не, Сумо  – в самый раз.

– О-о… ладно…

Раз других идей не было, я решила развлекаться, мну его жирок, пока не закроемся.

"Чёрт, это же так забавно!"

*

– Прости!

На следующий день Шекрасо примчалась ко мне с повинной.

– О-о-очень извиняюсь! Этот богатый придурок вечно выпендривается перед дружками. А в постели  – ноль. Слышала, он тебя отшлёпал? Не больно?

– Да ладно, жива. Тебе бы больше переживать  – он злой как чёрт.

– О, не волнуйся. Мой парень  – военный. Эти мажоры против армии  – как мышь против льва.

Ну ладно… Надеюсь.

– Я правда виновата. В следующий раз принесу тебе подарочек!  – Шекрасо склонила голову, и её улыбка была до невозможности милой.

Значит, свидания по выходным продолжатся… Ну что ж…

– Ладно, пора прибраться.

Когда-нибудь и мне так повезёт.

Хозяйка предлагала выходной, но без работы  – нет денег. Так что отложила отпуск на потом и вышла в смену.

Но тут она уставилась на мою задницу.

Что, моя гладкая, сияющая попка тебя зацепила? Если у тебя такие вкусы, то мне немного страшновато…

– Хару.

– Да?

– С сегодняшнего вечера твой тариф  – 80 руберов.

Я лихо крутанула тряпку и кокетливо присела в реверансе.

– Есть, мадам!

Пинаем банку в такт под ритм Донны Саммер

п/п: Донна Саммер -  американская певица 70-80х, которую по праву называют «Королевой диско».

Я поняла это совсем недавно: он приходит только под дождь.

Сидит у окна, один, потягивает что-то крепкое. Ни одной девчонки с ним рядом не было, никого он наверх не утаскивал.

Ни с кем не базарит – только зыркает по сторонам или пялится в стекло.

– Лупе, знаешь того чувака?

Мне хотелось выяснить, давно ли этот супергорячий мужик постарше – с щетиной, с зализанной серебряной шевелюрой – сюда захаживает. Я шепнула ей, а она нахмурилась.

– Точно я его где-то видела. Жуть какой-то, да? Я к нему по-дружески, а у него лицо каменное, и всё, что он выдавливает: «Мне выпить».

Она его не взлюбила – наоборот, трусила и с трудом решалась к нему подкатить.

Да ну? Но он же такой пушка. Самый охрененный мужик из вашей долбанной параллельной вселенной.

– Когда наши взгляды встречаются, меня начинает трясти, будто на меня ястреб уставился.

А для меня в этой забегаловке, полной пропахших потом дикарей, он был единственным, кто светился. Не ястреб – скорее журавль посреди мусорной кучи. Алмаз в отбросах. Мне хотелось, чтобы он назвал меня «принцессой».

– Долить вам?

Я набралась духу и заговорила с ним. Он спокойно поднял голову и посмотрел на меня.

Режущие глаза. Такие, кажется, могут залезть прямо мне в голову. Но вместо дрожи по мне разлился жар. Хочу, чтобы эти глаза смотрели на меня без одежды.

– Спасибо, не надо.

Он положил деньги за одну выпивку и вышел.

Ну и крепкий орешек. Может, он ходит сюда не ради девчонок.

Но он был первым.

Первым клиентом здесь, с которым мне захотелось в койку.

– Короче, я наконец его купил. Дом. Моё жильё. Моя крепость. Моя база. Но он такой огромный, а у меня нет бабы, чтобы за порядком следить, так что вообще неудобно. Может, заведу себе рабыню…

В последнее время я так наловчилась готовить, что даже с этой сковородой для жарки риса – то есть, по-местному, с воком – справляюсь играючи. Когда я сюда попала, даже яйцо разбить не могла, а теперь мне иногда даже меню доверяют.

Я выросла в этом мире. В прошлом месяце была шестой по выручке – это безумно близко к пятёрке, а теперь я на восьмидесяти руберах, так что в этом месяце я её сделаю, а может, даже четвёртую. Моя задница стала такой сочной, что даже тот дурак с удушающими по мне сохнет, и я поднабралась техник от более опытных девчонок, так что в последнем опросе клиентов я была почти на вершине.

В последнее время меня прямо прёт от того, что я кайфую от своей работы.

– Эй, Хару. Ты слушаешь вообще?

– Ага. Держи свой жареный рис.

– Охренеть, чё за хрень? Вкус как в столовке!

– Фу, не хнычь.

А Чиба тем временем всё больше зазнаётся: ноет про рабов и свой дом, таскает эти бряцающие золотые побрякушки, которые вообще не в его стиль. Нет ничего невыносимее, чем смотреть на отаку, который вдруг возомнил себя королём.

– Я не собираюсь быть твоей горничной.

– То есть, ты навсегда останешься шлюхой? Я думал, ты хочешь уйти.

– Не навсегда, но…

Я ведь даже не знаю, сколько я пробуду в этом мире. Хотя если окажется, что я здесь до самой смерти – тогда надо думать о будущем, но…

– А, кстати, слышал кое-что интересное. Если бы был способ вернуться в тот мир, что бы ты сделала?

– А? Так есть?

– В этом мире легенда ходит. Будто бы когда-то явился владыка демонов с чёрным дождём, сказал, что мстит людям, и начал войну. Людям пришлось туго, они попросили бога призвать героя из другого мира. Меня, короче. Но когда владыку демонов замочат – одни болтают, что герой может вернуться назад, другие – что нет.

– Ты о чём? Конечно, может. Чиба, вали сейчас же надирать зад этому владыке демонов!

– Не, не вариант. Я в последнее время даже уровень не качал. Да и не хочется мне его побеждать, если честно. Чего я там делать-то буду, если вернусь в тот мир? – Он скривил своё прыщавое личишко в гримасу и заныл про вступительные экзамены.

– Здесь я уже набираю известность как иннодиатор, – он сам придумал слово, что-то типа новатор-гладиатор. Я уже запуталась. – И зарабатываю нормально. Если честно, мне нет смысла возвращаться в наш мир, кроме аниме. Раз так, то лучше остаться здесь и быть героем этого мира, правда? Ну а ты: чего ты там делать-то будешь, если вернёшься?

– Снова стану старшеклассницей, блин.

– Ты же исходишь из того, что мы вернёмся такими же. Но нас же сбил грузовик! Может, если мы вернёмся – мы просто подохнем.

– Наши тела и разум перенеслись сюда целыми, нет? Должно быть так же при возврате. Не пугай меня так.

– Да по-любахе мы мёртвые. Там уже восемь месяцев прошло без нас.

Наши похороны прошли, могилы стоят, всем, наверное, надоело страдать, и они вернулись к обычной жизни. Мой бывший, небось, получает кучу секса по жалости; мои подруги уже удалили моё имя из списка в Лайне; цветы на моей парте в школе давно засохли. Спорим, единственные, кому до сих пор больно – это мои родители и старшая сестра.

Единственное место, которое осталось для меня, – размером с фотографию. Наверное, и у Чибы тоже. Если нас только это и ждёт при возвращении – я понимаю, почему лучше остаться в мире, где у тебя есть какая-то жизнь, хоть мне и не хочется это признавать.

– Хару. Я не буду побеждать владыку демонов, но я стану сильнейшим героем в этом мире.

Чиба уверен в своей способности выжить благодаря читерским скиллам, так что в последнее время смотрит в будущее с оптимизмом. Хоть он и отаку, хоть и лох, но при каждой нашей встрече становится всё мужественнее. Такой наглый, всё пытается меня охмурить.

– Я обещаю тебя защищать, так что… переедешь ко мне?

Я вздохнула и сказала ему:

– Знаешь, Лупе сказала, что видела, как ты держался за ручку с Киёри.

– Ой, блин. Маршруты пересеклись. Надо обезвредить эту любовную бомбу!

– Серьёзно, что с тобой в последнее время? Слышал про самоконтроль? Не то чтобы меня волновало, с кем ты там встречаешься – мне всё равно.

– Я люблю женщин, которые могут себе такое позволить.

– «Всё равно» значит, что у нас с тобой ничего общего, понял? Не выкручивай это в какую-то странную сторону.

Похоже, этот парень на самом деле хочет гарем из девчонок, которые будут за ним бегать. Я думала, он шутит, но Лупе сказала, что он на днях рассказывал ей о своих грандиозных планах.

Я реально восхищаюсь тем, что она терпит этого придурка. Хотя, конечно, это я их познакомила, но всё же.

– Да ладно, просто зайди ко мне в гости. Я даже комнату для тебя сделал.

Чиба приблизился с серьёзным взглядом – для него это редкость. Уверенность, которую он приобрёл в этом мире, порождает дикие недопонимания и делает его навязчивым.

– Говорю тебе, я тоже думал о твоём будущем, Хару. Посмотри на комнату, и если понравится… бросай работу и переезжай ко мне.

При всём при этом то, как он подкатил, будто он тут самый крутой, меня задело, и я разозлилась. Щёки загорелись.

– Встретимся завтра перед ареной. Я буду ждать там, пока ты не придёшь.

Меня уже достало его слушать, так что я решила – пойду, посмотрю на его дом и обосру его.

На следующий день я попёрлась к арене.

Я же просто шла к нему в гости, и, ну, я не думала, что что-то случится, но на всякий пожарный надела новые трусы.

Да нет, ничего не будет. Он вроде как встречается с Киёри.

Но Чиба всё это время ко мне клеился. Похоже, он реально хочет сделать меня своей женщиной.

Ну и зачем тебе выбирать девчонку, которая каждый день спит с разными мужиками?

Наверное, потому что я единственная, кто знает, что он из другого мира, да? Ага. Только так. И вообще, я встречаюсь с Чибой только поэтому, и без этого меня с ним ничего не связывает.

Жить вместе? Да ну.

Капля дождя упала мне на плечо. Было солнечно, но небо внезапно потемнело.

Ну вот, подумала я и начала искать какой-нибудь козырёк, чтобы встать под ним. Но все в панике бегали от внезапного ливня, так что укрыться было негде.

Тут я заметила кого-то, кто медленно шёл под дождём – кого-то, кто, казалось, выбрал промокнуть нарочно.

Серебряные волосы, на голову выше всех остальных.

Это был он.

Чё? Как? Серьёзно, он?

Он живёт где-то рядом?

Я пошла за ним под дождём, сама не своя, стараясь, чтобы он меня не заметил.

Мне казалось, что поздороваться было бы нормально, но я не хотела, чтобы он подумал, будто я доступная, или – стоп, я же работаю в борделе, конечно, я доступная, но, может, скорее, я не хотела слишком навязываться. В общем, позвать его посреди улицы днём у меня не было никакой возможности, так что я решила проследить за ним.

Но когда мы дошли до площади, я его упустила.

Дождь, который лил как из ведра, внезапно прекратился. Стало так солнечно, что всё происходящее казалось ложью, а он исчез.

Будто он растаял в небе вместе с дождевыми тучами. Шучу.

Ааааа. Что за хрень! Я зазря намочила свои новёхонькие трусы.

Как тупо. Серьёзно, что я вообще делаю? От меня сбежал парень, который мне нравится, я иду к этому неудачнику домой – всё это какое-то не моё.

Мне вдруг дико захотелось увидеть всех. Не здешних, а своих школьных друзей. Мне так сильно захотелось оказаться в той же старой классной комнате и трепаться о ерунде, что я готова была подохнуть.

Этот другой мир отстой. Идёт дождь, а девчонке даже укрыться негде? У них там вообще мозги есть? Нет макдональдса, нет круглосуточных магазинов, нет покестопов – чем, блин, политики занимаются? Где здесь моё место?

– По команде – пошли!

Как только дождь стих, несколько детей выбежали на площадь играть в «Пни банку». До чего же глупо они выглядели со своей серьёзностью.

Ну и гам. Но выглядело весело.

Дети сияют в любом мире. Я тоже хочу сиять. Хочу стать настолько сильной, чтобы говорить: «Я – это я», где бы я ни была. Не в моём стиле раскисать из-за того, что меня намочило дождём.

– Эй! – я выжала юбку своего платья и впрыгнула в игру к пацанам. – Дайте и мне поиграть!

– А? Чего этой девке надо?

– Не мешай нам!

– Эй, да ладно вам, нормально же? Давайте, бегите!

Жестянка, вся в ударах, полетела прямо в только что вымытое небо.

– Хару, почему ты не пришла сегод…

– Ага, я занята, так что с дороги! Пошла!

Я носилась по таверне с кружками свекольного пива. Да, в тот вечер я была занята. Мне было не до потерь.

– Хару, тебя спрашива…

– О-о-о, как рада тебя снова видеть!

Я хлопнула в ладоши, приветствуя постоянного клиента, и утащила его наверх.

Я схватила его хозяйство как рукастый суши-повар хватает тунца.

– Э-эй, ты сегодня куда-то очень спешишь.

– Я немного поджимаю по времени, прости!

– Ну, ладно, ничего страшного, но… о-о-о.

Я сосала так сильно, что щёки втянулись внутрь, издавая кучу звуков, и прямо в тот миг, когда он был готов кончить, я повалила его на кровать и взяла внутрь.

– Ого, ого, я даже не успел ничего…

– О, ты хотел подержаться за мои сиськи? Или тебе удобнее по-собачьи? Всё, что хочешь, только спрашивай в ближайшие три секунды!

– Ну, нормально всё, но ты реально несёшься как угорелая – ох, бля, я сейчас кончу, ой, мамочки!

Так, один готов.

Я проводила не совсем довольного клиента, заскочила под душ и вернулась вниз. Заодно сделала пять спринтов туда-сюда по лестнице. Надо становиться сильнее.

Хозяйка выглядела озадаченной моим поведением. А, точно. Я же хотела её кое о чём попросить. Отпустите меня сегодня в десять!

Появился Сумо, и я его жёстко отшила – «Мне сегодня некогда с тобой болтать». Его огромное тело, похожее на воздушный шар, словно сдулось. Обслужив ещё нескольких клиентов, я сразу ушла к себе в комнату и заткнула уши берушами.

Что я делала, спросите вы? Спала, тупой вопрос.

Не обращая внимания на стоны из соседних комнат, которые будто кричали: «Ночь только началась», я спала с железной решимостью, встала с рассветом и отправилась на вчерашнюю площадь.

Компания уже была там.

– Ты опоздала, Хару!

– Мы приходим за полчаса. Если можешь к этому времени – приходи тогда.

– Договорились!

На днях я открыла для себя «Пни банку».

В этом мире «Пни банку» – это спорт. Там сложные правила, позиции и этикет. Сначала команда злилась, что я ворвалась и пнула их банку, но потом они заметили мою силу удара и взяли меня в команду.

– Слушайте, теперь мы будем играть с Хару в роли первого бьющего. Но будем менять позиции по ситуации, так что следите за моим знаком. Держите связь. Поняли? – сказал наш распасовщик Пикимаз, глядя каждому в глаза.

Он крутой парень с умным лицом, но внутри у него горит огонь любви к спорту.

Когда мы в нападении, он прячется в самой дальней от круга точке и даёт указания; когда мы в защите – он «вода» в этом мире, берёт на себя сложную позицию искателя и охотится за чужими игроками.

– Хару, бей изо всех сил. Только окна не разбей, а то могут удалить с поля. Думай о направлении удара.

Это сказал Гнас, бывший первый бьющий. Он проказник, волосы у него торчат в разные стороны, но он мужественный и надёжный пацан. Он дал мне совет, хотя я заняла его место.

Теперь он крайний – авангардная позиция: они прячутся ближе всех к кругу и либо бегут к банке, либо отвлекают внимание.

– Давай без напряга. Хару, просто начни с того, чтобы научиться бить.

Это наш заводила Реламап, который действует в своём темпе. Он милый, вечно улыбающийся пацан, а ещё ловкий и полный идей – наш хитрый второй бьющий, от которого никогда не угадаешь, с какой стороны он выскочит.

Второй бьющий – единственный, кто сопровождает поиск, когда команда в защите; он может подсказывать, в каком направлении идти.

– Так, я пошла!

И мне доверили быть главной пушкой – первым бьющим.

Первый бьющий – это специалист по ударам: в фазе нападения он бьёт по банке, а потом прячется так, чтобы другая команда не нашла его до конца, иногда используя крайнего и второго бьющего как отвлекающий манёвр, чтобы самому сосредоточиться на ударе.

Эта команда – «Отряд весёлых друзей» – почти отказалась от участия в турнире, потому что пацан, который раньше был у них крайним, переехал. Но с моим появлением в составе они снова нацелились на чемпионство.

Оказывается, девушка в команде по «Пни банку» – это неслыханное дело, но правилами не запрещено. Конечно, мне было неловко скрывать, что я работница секс-индустрии, но я не очень понимала, как объяснить это детям начальной школы, да и было бы геморройно просвещать их про письки и всё такое, так что – как есть.

В общем, решено: я играю в турнире! Выглядит весело!

– Отличный удар!

– Прячься быстрее. Хару, твоя основная задача – спрятаться где-то на том же радиусе, что и Реламап, но так, чтобы тебе было видно, что делает Гнас!

– Хару, твоя задница торчит. Ты не полностью спряталась!

– Пикимаз подаёт знак. Он всегда делает это сразу после того, как противник установил банку, так что если пропустишь – смотри на ближайшего товарища по команде!

– Хару, твоя задница! Я вижу всю твою задницу!

– Меняй укрытие. Противник движется на Реламапа! Реламап, отходи. Гнас, обходи их сзади. Хару, двигайся оттуда вперёд, с правой стороны. В настоящей игре старайся пересекать линию поиска, когда двигаешься!

– Хару! Твоя задница!

Мы тренировались до полного изнеможения, пили из фонтана на площади и проводили собрания. У семьи Гнаса рядом есть складское помещение, так что они использовали его как клубную комнату.

Гнас – тот самый, кто так злился из-за моей бесполезной задницы, что хотел её отрезать, но неважно…

– Кончай, Гнас. Так нельзя разговаривать с девушкой.

Пикимаз такой взрослый.

– Тьфу! – Гнас цокнул языком и надулся.

– Раз Хару к нам присоединилась, мы можем играть в турнире, так что давайте жить дружно. – Реламап оскалился в улыбке.

Я хочу защитить эту улыбку.

– Я знаю, как сильно Хару старается, – пробормотал Гнас, смущённо почесав свою стриженую голову.

Почему мне здесь так хорошо? Мальчишки добрее, чем я запомнила? Или мужики, которые приходят в бордель, просто мусор?

– Мы не имеем права проиграть этот турнир, – Пикимаз поднял банку, которой мы тренировались. – Это банка из-под очищенной убэ, которую делают в семье Реламапа.

– Что? Правда?

– Пикимаз, я же просил тебя не заморачиваться на этом. Всё нормально.

– Нет, я думаю, надо сказать Хару. Она теперь одна из нас.

Большинство спонсоров команд по «Пни банку» – производители консервов. Потому что банка команды, победившей в турнире, становится официальной банкой для всех игр в «Пни банку» на весь год. А с учётом всех фанатов этого спорта в городе это ещё и поднимает продажи.

«Отряд весёлых друзей» всегда вылетал в первом же круге, так что банка семьи Реламапа никогда не была официальной. Продажи тоже шли не очень, и его родители говорили, что если спад затянется, им придётся вернуться в деревню.

Именно поэтому Пикимаз объявил, что мы выиграем этот турнир.

– Я не хочу, чтобы от нас уезжали ещё друзья. Мы должны победить с банкой Реламапа.

– Ага, потому что мы «Весёлые друзья».

– Фу, блин, это всё из-за моей семьи. Как неудобно… Но я хочу продолжать играть с вами в «Пни банку» вечно. Включая Хару, конечно.

– Вы, ребята…

Это слишком круто. Страсть! Вот чего не хватало в моей жизни.

– Так! Я тоже ни за что не проиграю! «Отряд весёлых друзей» вечен! Ураааа!

– Ураааа!

Я вернула свою молодость.

В первый день турнира… мы уже были в жопе.

Матч идёт до трёх побед, и мы хорошо начали – повели два-ноль, но потом соперник выиграл два раза подряд. Вся инициатива была у них.

Гнас подвернул лодыжку. У нас не было замен, так что если бы мы заявили о травме и он покинул поле, нашу команду немедленно дисквалифицировали.

Ему, наверное, было дико больно, но Гнас стерпел и продержался. Я тоже не ныла. Мы не могли проиграть этот матч.

Настала очередь нападения. В конце фазы защиты мы отставали на семь очков.

Сделать два удара подряд, никого не попавшись, – это самый быстрый способ набрать восемь очков и победить. Гнас уже не мог бегать, не то что действовать как крайний. Чем дольше это будет тянуться, тем хуже будет наше положение.

– Мы рассчитываем на тебя, Хару. Я хочу спрятать Гнаса как можно дальше. Сделай либо длинный удар, либо такой, который запутает их искателей, – проинструктировал меня Пикимаз в кругу.

Мы играли в Западном городе. Место было похоже на нашу обычную тренировочную площадь, но без знания местности я не была уверена, что смогу точно сделать длинный удар. Чувствовалось, что я могу разбить кому-нибудь окно.

Но это наша атака. Мы должны победить любой ценой.

Я решилась и наклонилась. Я сделала вид, что рассчитываю направление банки, но наклонилась – хотя на мне была юбка.

– Чего?

Внезапная демонстрация трусов сбила противника с толку, но я просто серьёзно играла в «Пни банку». Судья тоже ничего не мог сказать.

Вражеская команда растерялась, их защита была полна дыр, и я воспользовалась шансом – отправила банку далеко над их головами.

– Да! Гнас, сюда!

– Так! Хару, быстро прячься. Что бы ни случилось, не дай им найти тебя!

– Я буду крайним. Хару, отходи!

Пацаны заводились всё сильнее.

Но это был не ответ. Девушка должна была вырвать наш шанс на победу.

– Реламап, будь первым бьющим! Я буду крайним. Я открою тебе возможность, так что не упусти момент ударить!

Я буду отвлекать врагов, чтобы дать ему шанс. Отдав эти указания, я намеренно спряталась рядом с кругом – так, чтобы была видна только моя задница.

– Сейчас!

Реламап выскочил из укрытия и ударил по банке, пока другая команда была ошеломлена моими прелестными изгибами.

Гнас смог эвакуироваться ещё дальше. Я снова вышла как крайняя, чтобы заманить врага.

Я просто показала им свои стройные бёдра, и их лица так покраснели, что мне стало их жалко.

– Давай, Реламап!

С удовлетворённым лязгом победная банка полетела по воздуху. Мальчишек в этом возрасте так легко смутить – это просто умора. Благодаря этому мы смогли блестяще пробиться через этот маятниковый матч.

– Ты сделала это, Хару! …Ах. – В редком для себя порыве обычно крутой Пикимаз так обрадовался, что обнял меня, но моё мягкое тело сбило его с толку, и он отступил назад. Так ты тоже смущаешься?!

Тут подскочил Гнас и сжал нас обоих сразу.

– Мррф! – Пикимаз застонал от боли, покраснев ещё сильнее, когда его лицо уткнулось мне в грудь. Реламап расхохотался.

Ах, ёлки-палки. Какие же они все милые!

– Иди сюда, Реламап!

– Я, наверное, не надо… Хару, мррф!

Я обняла всех троих сразу и прижалась носом к их пропахшим солнцем волосам.

Я люблю вас, ребята!

Турнир продолжался, и мы остались одной из четырёх команд в полуфинале.

Совершить такой блестящий подвиг после вечного вылета в первом круге – нас сделало командой, за которой стоит следить, и зрителей становилось всё больше. Особое внимание уделяли мне как их лидеру. Когда я гуляла по городу, у меня просили автографы – я стала маленькой звездой.

Честно говоря, мы выигрывали исключительно благодаря моим мелькающим трусам, так что это логично. Но фанатов-мужчин было так много, и с каждым днём, казалось, их приходило всё больше именно ради этого.

В этом мире женщины-спортсменки всё ещё редкость, так что я делала всё возможное, чтобы победить.

Я укоротила юбку. Купила довольно сексуальное бельё. Казалось, мы на пути к чемпионству – но именно тогда начались проблемы.

«Уведомление об изменении правил турнира.

Статья 14. Игрокам запрещается носить юбки на поле. Это новое правило. Все, кто считает, что это может их касаться, обязаны немедленно подчиниться».

Ассоциация «Пни банку»

– Что? Подождите. Это что, из-за меня?

– Ну, больше не из-за кого. Ты слишком много показывала свои трусы.

– Тьфу. А мы так хорошо шли…

Над бешено популярным «Отрядом весёлых друзей» сгустилась туча. Но Пикимаз быстро предложил поддержку.

– Ничего страшного. Нам просто нужно придумать другой план.

– Точно! Мы ещё не проиграли.

– Да, просто выйдем и сделаем это!

В такие моменты они смотрят вперёд и настраиваются сами.

Мне это очень нравится. Я должна брать с них пример.

Но всё будет в порядке, не о чем беспокоиться. В конце концов, я старшеклассница, рождённая и выросшая в Токио.

В день полуфинала… сделав вид, что мы совещаемся в кругу, я наклонилась спиной к вражеской команде. Розовые трусы выглянули на поясе. Привлекая таким образом внимание, я повернулась лицом вперёд и наклонилась в позиции свободного удара.

Я отрезала штанины у старых панталон, которые дала мне Лупе, сделав из них велосипедки. Теперь я показывала им ракурс, при котором едва виднелись розовые трусы, которыми я их предварительно разогрела.

Кто-то сглотнул. Я приковала взгляды мальчишек из вражеской команды и слегка раздвинула свои вкусные белые бёдра. Их головы двинулись синхронно. Зрители – тоже.

Тут Гнас выскочил и ударил по банке со всей силы. Пацаны были так поглощены моим мельканием, что это стало полной неожиданностью.

– Вы на сто лет опоздали!

Этот другой мир слишком тупой. Как часто, вы думаете, старшекласснице приходится сталкиваться с тем, что люди подглядывают за её трусами? Я так хорошо знаю все возможные способы их демонстрации, что меня тошнит! Думать, что сексуальна именно юбка – это такое старпёрское мнение!

– Ты сделала это, Хару!

Ещё одна разгромная победа. Мы обнимались и делили счастье.

Теперь финал. Мы так далеко зашли!

«Дорогой проститутке Хару.

Если не хочешь, чтобы все узнали, кто ты, приди одна в офис ассоциации.

Ассоциация «Пни банку».

В бордель доставили угрозу, крепко скреплённую печатью президента.

Похоже, ассоциация меня недолюбливала, хотя я вносила огромный вклад в фактор зрелищности турнира. Но если они собирались раскрыть, что я проститутка, у меня не было выбора, кроме как пойти.

В офисе меня ждал склизкий дед с бородой.

– Как хорошо, что ты пришла. Я президент Ассоциации «Пни банку», Нехинатив. Хе-хе-хе-хе.

Ух ты, он настоящий злодей… далеко за пределами моих ожиданий.

– Хару из «Отряда весёлых друзей»… Я был так удивлён, узнав, что ты проститутка. Так вот почему ты такая безнадёжная извращенка! Как ты посмела осквернить мою любимую игру «Пни банку» низменной эротикой!

– Я-я ничего не нарушала по правилам.

– Действительно, правда. Ты не нарушила никаких правил. Но правила меняются по моей прихоти. Например, если я скажу: «Запрещается демонстрировать избыточную кожу» – ты не сможешь ничего сделать!

– Что? Это нечестно!

– О? Я считаю, это вполне разумное дополнение… Если тебе не нравится, делай, как я скажу.

– А? Что вы делаете? Прекратите!

Он силой повалил меня на свой стол.

Что за хрень? Как этот тип вообще стал президентом? У Ассоциации «Пни банку», наверное, крыша поехала.

– Так вот какое тело у той самой Хару, о которой столько шума… Тело суккуба, который соблазняет всех юношей, любящих «Пни банку». Ох, какая у тебя приятная кожа под моей рукой.

Он силой раздвинул полы моего платья и принялся мять меня своими морщинистыми ручищами.

Когда он лизнул мою шею сзади, по коже побежали мурашки.

– П-пожалуйста, перестаньте. Вы же важный чиновник в «Пни банку»? Я игрок – пожалуйста, вы не можете так со мной.

– Ты уверена? А если товарищи по команде узнают твою истинную природу? Будут ли они по-прежнему твоими друзьями, когда узнают, что ты проститутка? Если да, то они сообщники. Мне придётся распустить команду. Так ведь? Хе-хе-хе-хе.

Их лица всплывали в памяти одно за другим. Мальчики, которые так ярко сияют, любят пинать банку – мальчики, которые назвали меня своей.

Проститутке не следовало вообще приближаться к ним. Это только повредит их будущему.

– Пожалуйста…

– А?

– Пожалуйста, не говорите мальчикам. Я сделаю всё, что вы скажете. Я уйду из команды после этого турнира… просто позвольте мне сыграть в финале.

– Это хорошо, что ты такая покорная. Устрой представление и в финале. А я буду всем хвастаться, что ты моя женщина. Хе-хе-хе!

Простите, все. Этот матч будет моим последним. Надеюсь, вы, ребята, продолжите играть.

Давайте сделаем завтрашний финал отличной игрой…

– Стоять!

В этот миг дверь распахнулась, и Гнас ворвался внутрь, размахивая палкой. Пикимаз и Реламап были с ним.

– Мы видели Хару, заинтересовались, куда это она пошла, и проследили!

– Что вы делаете с нашим другом?

– Мы этого не допустим, злой начальник!

Вот это мои пацаны. Они появились с идеальным таймингом, чтобы назвать главу ассоциации злым начальником и размахивать палками.

– Аааа!

– Гууууу! – президент издал ужасный вопль и упал.

Между прочим, это сделала я. У Гнаса и других вся жизнь впереди; я не думала, что им полезно ввязываться в драку, так что от лица всей команды я встретила президента ассоциации коленом в яйца.

– Т-ты, маленькая дрянь, какого хрена!

– О-он прав, Хару. Это было ужасно.

– Даже просто смотреть на это – и у парня холодеет в паху.

Ещё минуту назад они были готовы избить его, а теперь инстинктивно опустили палки, защищая свои причиндалы.

А мне-то что? Я девушка.

– Господин президент, если вы усвоили урок, больше не лезьте к нам.

– Мы видели, как вы угрожали нашему другу и приставали к нему. Мы готовы выдвинуть обвинение в любой момент.

– Вам будет лучше заткнуться до конца турнира.

Президент, обливаясь нервным потом и слезами, прохрипел и несколько раз кивнул.

Это просто колено в яйца. Как парни переигрывают – просто смешно.

– Пошли отсюда. Ещё немного – и мне станет его жалко.

– Хару, ты перегнула палку. Тебе стоит подумать о том, что ты натворила.

– Как насчёт того, чтобы пообещать нам, мужчинам, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного?

Даже когда мы вышли, пацаны всё равно накинулись на меня с критикой.

Я же жертва – почему они злятся на меня? Вот почему я ненавижу этот женоненавистнический мир.

А потом наступило утро финала.

Никто не менял правила и не мешал нам пинать банку. По полю дул освежающий ветер. Ступить сюда могли только те, кто достоин проверки на то, сколько своей жизни они посвятили «Пни банку».

Это был первый удар нашей первой игры.

В нашей защите они внезапно набрали семь очков. Наши соперники были довольно сильны, как и положено в финале.

Теперь наша очередь показать им, на что мы способны.

В кругу были только Пикимаз, Гнас и Реламап. Я ещё не выходила. Я ждала, пока они закончат подготовку.

Накануне я попросила всех в заведении помочь нам. Выстроившийся на краю поля ансамбль «Ноктюрна голубой кошечки» заиграл. Для меня эти диско-ритмы восьмидесятых были ультрастарьём, но в этом мире ритмы, эхом разносящиеся по полю, были совершенно новыми.

Я дала всем время наслушаться моей интро-партии и наконец появилась. Гул превратился в столпотворение.

Я сделала туфли в последний момент, так что рада, что успела. Для людей этого мира, знающих только плоскую подошву, восьмидюймовые каблуки оказались ещё более шокирующими, чем я ожидала.

Я сделала ещё больше разрезов на велосипедках с полуфинала и разрезала футболку так, чтобы она выглядела как бюстгальтер.

Поверх всего этого я накинула блузку с оторванными рукавами.

Представив круг, где ждала банка, как конец подиума, я откинула волосы назад и неторопливо двинулась вперёд. Все глаза были прикованы ко мне.

Когда я дошла до центра круга, я сбросила блузку и замерла в позе. Мощный вокал Шекурасо взлетел вверх, заводя всех ещё сильнее.

Пикимаз и остальные исполнили танец. Я сексуально дразнила команду противника и заигрывала с мужчинами в зале. У президента ассоциации было болезненное выражение лица, и я послала ему воздушный поцелуй.

Я медленно присела на корточки перед банкой и затем широко раздвинула бёдра.

Я использовала похожую на морское ушко банку семьи Реламапа, чтобы прикрыть промежность, и покачивала бёдрами. Смотрящие мужчины наклонялись вперёд так сильно, что падали друг на друга.

Я неторопливо поднялась и пнула банку.

Она описала красивую дугу над головами вражеской команды, которая вся согнулась, держась за ширинки.

Потеряв волю к борьбе, они сдались, и мы выиграли без игры.

Пацаны были на седьмом небе, и мы провели бесконечные тосты водой из фонтана на площади. Гнас прыгнул в фонтан и получил нагоняй от какого-то случайного старика, и это было так смешно, что мы хохотали до колик в животах, а потом обнимались бесчисленное количество раз.

Реламап поднял банку и кричал: «Мы сделали это!» снова и снова. Пикимаз украдкой вытирал слёзы. Мы делили счастье до темноты и взволнованно обещали, что победим и в следующем году. Мы договорились тренироваться завтра как обычно.

Три дня спустя я сказала им, что ухожу из команды.

– Подожди. Мы что-нибудь придумаем.

– Это невозможно. Таковы правила.

– Мы пожалуемся президенту. Мы можем его шантажировать!

Но я покачала головой на предложение Пикимаза. У нас не было доказательств, и любой, кто услышал бы эту историю, несомненно, встал бы на сторону президента. Я имею в виду – я проститутка.

В турнире могут играть только мальчики.

Новое правило имело полный смысл для этих женоненавистников; другими словами, это была просто норма в этом мире. Это было настолько само собой разумеющимся, что это просто не было записано. Девушки в спортивных командах были для них совершенно чуждым понятием.

К тому же весь город теперь знал, что я проститутка. После того безумия на финале слухи распространились, и пытаться что-то объяснять было бесполезно.

Команда тоже узнала. Они ничего не говорили, но я уверена, что их родители сказали им больше не играть со мной.

– Нет… это отстой. Ты наш драгоценный друг, Хару. Если мы не «весёлые» и не «друзья», эта команда кончена.

– Согласен. Мы – «Отряд весёлых друзей», только пока ты здесь. Эта команда не меняется.

– Да, нам не нужно больше играть в турнире. Даже если попросят – не буду. Давай просто продолжать играть вместе вечно, хорошо, Хару?

Было очень трудно не заплакать. Эти пацаны – что, принцы с какой-то сияющей звезды?

Но я не могла дальше пользоваться их добротой. К тому же у меня не хватало духу сказать это, когда они смотрели так серьёзно, но то, что мы делали, в любом случае трудно было назвать «Пни банку». Пора начинать играть в настоящую игру, парни.

– Тупицы. Я не могу всё время этим заниматься. У меня работа.

Я имела это в виду; это была та вещь, которую мне действительно нужно было исправить. Чтобы успевать на утренние тренировки, я обслуживала клиентов довольно небрежно и оказалась на последнем месте в опросе удовлетворённости. Кто, интересно, это вообще придумал, лол?

– Хватит с меня играть с вами, детки. Найдите себе каких-нибудь мелких дружков и играйте с ними. Меня это уже достало, в общем. Пока!

Я подпрыгнула и зевнула. Вторгаться в мир мальчишек я больше не буду. Я уверена, что они и так хотят вернуться к настоящей игре в «Пни банку».

Я заканчиваю с этими детскими игрушками!

– Хару, из тебя выйдет ужасная актриса.

– Ты правда думаешь, что сможешь нас так обмануть?

– Мы знаем, что ты не хочешь уходить. Кто тут на самом деле мелкий дружок, Хару?

Заткнитесь.

Не важно, просто не смотрите на меня сейчас. Я не хочу плакать.

– Берегите себя, ребята. Когда вырастете, приходите в наше заведение. Я научу вас кое-чему весёлому.

Я помахала рукой на прощание, не оборачиваясь. Я реально вас люблю, ребята.

– Правда? – крикнул Пикимаз, и я невольно остановилась и обернулась. Их лица были на удивление полны надежды.

– Это обещание, Хару!

– Когда мы вырастем, научи нас чему-нибудь весёлому!

– Потому что мы тебя выбрали!

Красные лица, сопливые носы и блестящие влажные глаза.

– Ладно, обещаю!

Мне удалось скрыть, что я вот-вот разрыдаюсь, я улыбнулась и убежала.

Идиоты. Мужчины – настоящие идиоты.

Вырастите тремя отличными парнями. Нельзя вам заботиться обо мне.

– Хе-хе-хе-хе! Ну как ощущения, мелкая бесовка? Теперь ты уяснила, что с тобой станется, если ты меня ослушаешься?

– О… да? Простите меня…

Мужики, которые ко мне подкатывают, – все такие шизанутые.

Яйца президента Ассоциации «Пни банку» выжили, и он начал к нам захаживать.

Но раз он приходит в заведение и платит деньги, всё, что мне остаётся, – это смиренно позволять ему себя насиловать.

Он достал свою президентскую печать «Пни банку» и вдавил её мне в ягодицу.

– Смотри, ты моя! – радостно завопил старый пердун.

– Я сделаю всё, что вы скажете! – ответила я, извиваясь помеченной попой.

– Какая упругая, какая шикарная задница. «Пни банку» – это действительно чудо: игроки становятся красавцами, – прохрипел он.

– Э-э-э, так, может, вы теперь разрешите девчонкам играть?

– Не борзей. Женщины не должны даже заикаться о «Пни банку», – сказал он с довольно ухмылкой, долбя своим крохотным хозяйством мою киску.

Ну, логично.

Где бы я ни была – я остаюсь собой, но этот мир есть этот мир. Заведение – единственное место, куда мне можно вернуться.

– Я сейчас кончу, оооо, мелкая дрянь. Хаах, я сейчас залью твою похотливую задницу. Твоя задница принадлежит мне!

У президента Ассоциации «Пни банку» его способ кончить мне прямо в киску был какой-то вялый – без всякого удара.

– Ахх, господин президент, вы потрясающи! Никогда больше я не ослушаюсь вашего великолепного стержня!

– Хе-хе-хе-хе. Раз ты так считаешь, давай повторим.

– Ой, продление стоит восемьдесят пять руберов.

Ну, клиентов у меня теперь прибавилось, я получила нечто вроде клубной атмосферы здесь, и пацаны были милашками.

Это было веселье!

– Я теперь с Киёри.

Какой-то парень с волосами в форме кепки «Карп» произнёс голосом лузера, облокотившись на стойку бара.

– …?

– Да это я, блин!

– О-о, Чиба! Давно не виделись! Где ты пропадал?

– Я каждый день в бордель прихожу и у арены караулю!

Представитель самых унылых чудиков всех миров – Чиба.

Похоже, пока мы не виделись, он научился открывать рот, когда нужно отшутиться. У него, кажется, дела шли неплохо.

– Ты какая-то неопределившаяся, так что я далеко зашёл по ветке Киёри.

– Я до сих пор хреново понимаю, что значит эта твоя «ветка», но вы встречаетесь? Класс. Она же милашка, да?

– Ага, милашка, допустим. И она была девственницей. Это, конечно, супер, но есть одна загвоздка.

– Какая?

– Она дохлятина в постели.

– Кто бы говорил, зомби-голова, – «Да у тебя самого секс как у замёрзшего трупа!» У меня в башке накрутилось столько ответок, что я не могла выдавить ни звука.

Блин, мои отмазки заржавели. Меня разбаловала эта расслабленная детская атмосфера.

– Похоже, ты – единственная девушка для меня, Хару.

Он схватил меня за руку без разрешения. Он наконец-то смёл завести нормальную девушку и всё такое – его реально разнесло.

– Будешь моей горничной и научишь Киёри разным штукам? Хотя бы довести её до того, чтобы она делала минет без моих прось…

– Хочешь кофе?

– Ай! Моя голова – не кружка и тем более не карп! Какого хрена?!

– Прости, Гумма.

– Меня Чибой зовут!

Нет нигде нормальных мужиков, хоть тресни.

п/п: Чиба и Гумма – префектуры Японии.

Человек со зловещим лицом

Он был единственным, кто казался мне по-настоящему загадочным. Сидя у окна, за которым лил дождь, он лениво окинул взглядом бар – эти зелёные глаза на выточенном, как скульптура, лице – и потягивал свой напиток.

Серебряные волосы, лёгкая щетина. Не ел, не болтал ни с кем. Взгляд острый, как у ястреба, и другие девчонки шептались, что он «жесткий».

А мне казалось, будто он на самом деле говорит: «Мне одиноко».

– Эй, Сумо.

– А?

– Чё на сегодня? Заскочишь ко мне?

– Ээ... Не, сегодня я...

Сумо захаживал каждый вечер, но заказывал меня раз через три. Уже, наверное, привык к сексу, но он странный клиент – чаще слушает мои нытьё и байки про «Пни банку».

Когда я сказала: «Давай ещё потрещим как-нибудь», он улыбнулся и ответил: «Хорошо».

Проводив его, я подкатила к тому самому серебряному лису.

– Хотите поболтать? 20 руберов за полчаса.

– Не надо.

«Да ладно, ну явно надо», – подумала я. Поэтому не отстала.

– Кстати, я видела вас у арены на днях. Вы там живёте?

...

– Я раньше гоняла в «Пни банку». Там как раз познакомилась со своей бандой. Была известной игруньей. Может, видели меня?

...

– Ну ладно, тогда я...

Тьфу. Даже не рассматривает меня как вариант. В чём прикол? Любит бухать в одиночку? Тогда зачем к нам таскается? Хоть бы пару слов бросил... Я уже собралась уходить с поникшим хвостом, как вдруг...

– Стой.

Впервые он меня остановил.

– Что такое «Пни банку»?

Его низкий, хрипловатый голос и это «пни-и» вместо «пни» – меня аж прошибло до пяток. А когда я увидела 20 руберов на столе, чуть не подпрыгнула от радости.

– Я Хару! Приятно познакомиться!

– М-м. Так что это за игра?

Вау, тебе игра интереснее, чем я? Но раз он впервые разрешил мне сесть рядом, я тут же запустила объяснятор.

– ...и даже если троих твоих поймают, но кто-то пнет банку – очко твоё. Но за каждого пойманного – минус одно. Весь кайф в стратегии: насколько ты готов подставить команду, а защита пытается раскусить план и найти остальных.

– Стратегия? Детские игры учат воевать. Совсем по-человечески.

По его лицу было не понять, интересно ему или нет, но он кивнул. Ястребиные глаза впивались в меня. Мне вдруг захотелось, чтобы он меня клюнул.

– «Пни банку» – типа национального спорта. Все в неё режутся с детства. Вы никогда не видели что ли?

– В неё играют в дождь?

– Не, в дождь игры переносят.

– Тогда не видел.

Сказал так, будто это очевидно, и снова уставился в окно.

Блин, да он, наверное, сам с собой дождь приносит. Может, где-то его вообще за бога почитают. Властелин дождя, блин.

– А вы в детстве во что играли?

– Там, где я родился, игр не было.

Чё-ё? Наверное, имел в виду другой город, но мне вдруг показалось, что у нас что-то общее. Типа он тоже не из этого мира. Лол, шучу.

– А у меня в детстве были одни только игры.

Токио, друзья, смартфон... Вспомнилось – аж ностальгия пробила. Мужик пристально глянул на меня и впервые усмехнулся. Сердце будто сжали когти. Но он смотрел сквозь меня – будто видел кого-то другого.

– Мой сын любил играть. Раньше убегал без спроса к чужим детям. Не знаю, была ли это «Пни банку», но...

ТЫ ЧЁ, С ПРИЦЕПОМ?! Неожиданный поворот, но, ладно, такой красавчик в его возрасте просто не мог быть одинок. Логично. Я затаила дыхание, ждала продолжения, но он снова ушел в себя, потягивая напиток.

– Значит, вы женаты? А у вас всего один ребёнок?

Попробовала копнуть. Но он резко замолчал, будто проболтался. Непрошибаемая стена. Может, слишком долго стоял под дождем и весь размок? Стало грустновато. Почему ты так отгораживаешься? Узнаю ли я когда-нибудь? Или он просто не станет открываться проститутке.

Он провел пальцами по серебряным волосам – боже, эти руки... – и я вдруг дико позавидовала незнакомой женщине, которую он обнимал.

– Вы здесь по работе?

Решила сменить тему. Мужики обычно любят потрещать о делах.

– Хм. Работа... Да, можно сказать, что это работа.

Будто понял мой манёвр и решил поддержать разговор.

– Иногда прихожу сюда посмотреть на людей.

Всё такое же каменное лицо. Серьёзно? На людишек пялишься? Ну и скукотища... Парни, которые тайком глазеют на других, – это просто дно.

– О, прикольно! Я тоже возбуждаюсь, когда за кем-нибудь подсматриваю.

Но если для мужчины, то хобби можно и подменить. Придвинулась ближе, но его лицо вдруг потемнело.

– Скучнее занятия не придумаешь.

Я ошиблась!

– Люди скучные создания. Для меня они просто сливающаяся масса. Но...

Он резко оборвал себя и окинул бар взглядом.

Буйные тупицы-мужики и девки продажной любви... Обычная картина. Наша работа – делать так, чтобы клиенты кайфовали. Улыбки, стоны, бахвальство, секс – всё это превращается в деньги.

Ему это не заходит? До того, как я попала сюда, я просто развлекалась и ничего не понимала. Но сейчас, я уверена, если копнуть глубже, любое веселье в любом из миров вытекает из пота, крови и денег.

Но если так думать, то вообще ничего не хочется делать. Зарабатывать и тратить на кайф – это нормально. Поэтому и существует наше заведение – для тех, кто хочет оторваться. Вот и ты тоже должен!

Глядя на его профиль, я всё равно не понимала, о чём он думает. Но мне дико хотелось надеть для него кошачьи ушки. И почему он только так классно выглядит?!

– Время вышло.

– А?

– Тридцать минут, верно?

Офигенный внутренний таймер.

– Всего за 85 руберов вы можете подняться в мою комнтау... – пробормотала я, глядя снизу вверх.

Знала, что ничего мне не светит. Так и вышло. Он резко встал и направился к выходу.

– Спасибо за визит, – сказала я ему вслед.

Он даже не обернулся. Интересно, когда снова пойдёт дождь?

*

Оказалось, в баре зажигала ватага солдат. Шекурасо уже вовсю развлекала их за столиком. Среди них, кажется, был её парень.

– Это господин Биск.

Когда я поднесла им кружки, Шекурасо смущённо представила его.

У него были густые, светлые волосы, зачёсанные набок – они почти закрывали глаза. Я его раньше видела в баре, но сейчас нас впервые официально познакомили. Ну, лицо у него обычное, зато улыбка ничего так.

– Спасибо, что вы так хорошо относитесь к Шекурасо!

– О, а тут у нас милашка, – раздались голоса сидящих неподалёку солдат.

Солдаты – топовые клиенты, все их любит. Приходят толпой, жрут, пьют, да ещё и молодые – быстро раскочегариваются на девочек. По степени запаренности они такие же извращенцы, как и все, но обычно веселые, так что даже просто бухать с ними – кайф.

Ещё плюс: когда они тут, хамоватые клиенты ведут себя тише. Чиба этот «семейный» атмосферчик вообще не переваривает, поэтому быстренько сваливает в закат. Одни плюсы от этих ребят.

Иногда и меня солдаты заказывают, даже на свидания водили. Говорят, они приехали к нам из столицы или провинции, а дома их ждут подружки и даже жёны. Но кто же не хочет немного поразвлечься? Кого-то из девочек даже в казармы зовут, но я на такое не ведусь. Хотя предложения были.

Не то чтобы мне не нравился их «студенческий братский вайб», или среди них нет прикольных челов, просто... Трахаться направо и налево не по работе – так себе идея. По крайней мере, в последнее время я часто так думаю.

– Так, кому «Оохи»?

– О, это мне.

Мешаю коктейли, треплюсь, подливаю, пересаживаюсь для движа – за солдатским столиком скучать не приходится. Господин Биск, похоже, командир отряда? Но сидит вместе со всеми, не чурается. В общем, атмосфера вокруг– огонь.

– Давно работаешь здесь, Хару? – спросил Биск, пока Шекурасо болтала с другими.

– Да меньше года ещё.

– Но похоже, ты уже неплохо наловчилась. Ты ведь очень популярная здесь девушка, да?

– Ну что вы, по сравнению с Шекурасо я просто бледная моль.

И тут он положил руку мне на бедро. Хорошо, Шекурасо ничего не заметила…

– Ой, да ладно вам. Кому ещё налить?

Я плавно встала и отвалила. Ого, вот это сюрприз. Значит, вот он какой тип. Ты же не видела, да, Шекурасо?

– Говорят, новый командир гектоотряда – полная задница.

– Но что у него был за скандал в столице? Говорят, он родственник какого-то министра или типа того.

– Похоже, несколько парней отправилось в госпиталь только потому, что ему не угодили. А ещё я слышал какую-то грязную историю о нём и благородной девушке из провинции.

– Да это же какой-то безумец!

– Они отправили его на фронт? Наверное, решили избавиться. Свалили своё дерьмо нам на голову.

– Но командир Биск ведь не даст нас в обиду, верно, командир?

Лицо Биска на секунду напряглось, но потом он осклабился:

– Не волнуйтесь, ребята. Конечно, я прикрою вас.

– Это здорово, какой крутой у нас командир!

– И меня тоже защити!

Кажется, в их «спортивно-командном мире» тоже всякие типы попадаются. Я за первый год работы уже всякого насмотрелась. И ни разу не было легко.

– Эй, Хару, может, мы уже пойдём в твою комнату? – флиртуозно предложил солдатик с пушистой шевелюрой.

Моё время болтовни как раз кончилось.

– О? Тогда я сейчас тебя туда отведу.

– Попридержи коней, я тоже Хару хочу! – влез другой, с короткой стрижкой.

Обычно в таких случаях выбирают того, кто больше предложит, но они же друзья, так что я решила взять обоих.

– Кто первый?

– Я первый спросил!

– Но технически в подразделении я ведь старше тебя.

– Ой, и правда...

В итоге «Стриженный» купил меня первым. Мне нравится, что они такие покладистые. В комнате он сразу притянул меня и впился в губы. Поцелуи – 15 руберов. Девочки сами назначают цену.

– У прошлой девочки было за 10.

– Ну прости, что я такая дорогая. Но многие говорят, что оно того стоит.

– Ну ладно, держи.

Он продолжил целоваться, потом повалил меня на кровать. Типичный молодняк: трогал грудь через одежду, раздевал по частям. Эти солдаты такие милые.

Я лизнула его грудь. Соски сразу встали. Широкие плечи, накачанное тело – прям закусон.

– Ты, наверное, много тренируешься?

– Ага. Каждый день отжимаюсь.

– Чтобы красиво выглядеть?

– Ну конечно.

Он засмеялся, сказал, что у него лучший торс во всём отряде, а может, в целом легионе. Какая прелесть.

– Ах...

Он накрыл меня своим рельефным телом и вошёл. Я обвила его ногами и руками. По статистике, качки обожают, когда девчонки так прилипают. Проверено личным опытом.

– Хару, это так хорошо... – задышал он.

– Мне тоже... Это… чистый кайф!

Он долбил меня, как будто делал отжимания. Чёрт, да он вынослив, как монстр! Насладившись мной по полной, «Стриженый» кончил и отправился обратно в бар. Я пришла в себя и тоже вернулась.

– Хару, ты точно хорошо помылась? Не хотелось бы найти там кое-какие соки старшего, – подкатил «Пушистый», дождавшийся меня.

– Да заткнись ты! – огрел его «Стриженый» по голове.

Я отвела его наверх. Не такой мускулистый, как первый, но всё равно фитоняшка. Лучшее, что есть в солдатах – все как на подбор. Их тела восхитительны.

– Ох... Ты реально умеешь...

Я взяла его в рот, а он в экстазе гладил мою голову. Длинный, слегка изогнутый член – это стильно.

– Я тоже хочу тебя. Можно?

Вот зачем он спрашивал про душ! Я раздвинула ноги. «Пушистый» прильнул лицом и прошептал:

– Какой красивый цвет...

И начал лизать.

– Ммм...

Блин, я реально застонала. Меня так давно никто не ел, а он ещё и знал, что делал – мягкий язык довёл до мокрого тремора.

– Ах...

Блин, да он мастер! Не думала, что можно так завести одной лишь работой языком. Он схватил меня за бёдра и принялся высасывать душу. Спина выгнулась сама собой.

– Харушка, мы можем это сделать сзади?

Я кивнула, встала на четвереньки и раздвинула ноги.

– Ты такая узкая...

Он дрожал внутри меня. Похоже, ему тоже хорошо. А раз он меня так порадовал, теперь моя очередь. Я выставила свою, недавно прокачанную попу и начала двигаться в ритм. Но он быстро подхватил. Чёрт, да он настоящий жокей!

– Я лучший в отряде в верховой езде. А езда на женщине – почти то же самое.

Серьёзно?! Но чувствовалось, что он действительно профи. Мы двигались в идеальном синхроне. А ещё он был нежен – гладил спину и целовал голову.

– Хару, так хорошо... Ты такая милая...

Он сжал мои руки, и мы занимались сексом, как влюблённые. Я сжала его в ответ и подставилась ещё сильнее. Давно так не было...

– Хару, я сейчас...!

Горячая волна хлынула внутрь. Было немного стыдно, но я и сама чуть не кончила.

– В следующий раз снова тебя куплю.

– Спасибо, Пушистик!

Я подарила ему бесплатный поцелуй в щёчку.

А когда спустилась, солдаты всё ещё веселились и манили меня.

Похоже, сегодня я сорву жирный куш!

Голова гудела, будто в неё встроили кузнечный цех. Похмелье – это когда твой череп превращается в барабан, а кто-то внутри упорно играет марш неудачников. Я ковыляла по заведению, подбирая осколки вчерашнего веселья, как вдруг сквозь туман пробился унылый голосок:

– Госпожа Хару здесь?

О, нет. Киёри.

Девушка в своём фирменном белом одеянии (похожем на помесь савана и свадебного платья) стояла у входа, излучая грусть, как тухлый светлячок.

– Мне хотелось кое о чём вас спросить...

– Э-э-э, ну, может, пройдёмся куда подальше?

Снаружи на лавочке трещали, как сороки, остальные девчонки, так что я решила свалить подальше – в район кафе Сумо.

– Зайдём куда-нибудь? – предложила я.

– Не хотелось бы на людях... – стандартный ответ в этом мире, что-то вроде «ой, что люди подумают».

Купили пару франков (местный аналог хот-догов, только мясо напоминало то, что обычно прячут под ковёр) и устроились на травке. Я потянулась за платком, чтобы подстелить, но Киёри ахнула:

– Вы испачкаете его! – и великодушно подстелила под меня свой плащ.

Ну хоть кто-то тут с манерами. Девушка она милая, вот только давит, как кирпич в рюкзаке.

Киёри покусывала франк крошечным ртом, напоминая белку с аккуратными повадками аристократки. Мужики бы за ней бегали стаями, даже если бы она просто молча стояла. Вот найдёт себе парня, который раскрепостит её – и зацветёт, как роза после дождя.

А пока...

– Ну и о чём ты хотела поговорить? – вздохнула я, уже зная ответ.

– Это касается Господина Пламенного Инноватора, Алого Ливня Бесконечности, Следующего Прорыва...

– Кого? – имя было настолько вычурным, что даже «Икс-Джапан» бы обзавидовались. – Да ладно, зови его просто Чиба. Это настоящее имя у него такое.

– Чиба? А я и не знала.

– Ну, когда я зову его «Гумма» или «Ибараки» – он сразу же кричит «Я Чиба!», так что, наверное, правда.

п/п: Гумма и Ибараки – префектуры Японии (как и Чиба)

Честно, я уже и сама забыла, как его звали в Токио. То ли память перегружена новыми лицами, то ли мозг решил, что старые данные – это лишний хлам...

– А, да, вы же теперь встречаетесь. Ну что, дошли уже до «передовой»?

Киёри вспыхнула, как фонарь в полночь.

– У меня ещё не было возможности попасть на передовую. Но мне выпала честь стать его девушкой. Поэтому я хотела посоветоваться с вами и получить ваше благословение.

– Да какое тут, к чёрту, моё благословение?!

– Но господин Чиба считает иначе.

– Он из тех, кто не заморачивается чужими чувствами. Уверен, что все девушки без ума от него, а остальное пофиг. Дебил, одним словом.

Хотя, если честно, я сама порой не лучше. Но с тех пор, как застряла в этом мире без телефона, поняла: общаться только лицом к лицу – это как писать сочинение без черновика. Надо сразу улавливать настроение, подбирать слова, а если ошибёшься – исправлять на ходу.

Чиба же живёт в своём уютном чит-режиме: качает уровни, избегает риска и не парится.

– Он говорит, что охотится только там, где не получает урона. Говорит, мне как целителю там делать нечего... – прошептала Киёри.

Ну конечно. Зачем рисковать, если можно фармить слабых мобов с 16-кратным опытом?

– То есть тебе с ним вообще не по пути, да?

– Я разочарована... но я хочу сохранить эти отношения…

– А ну да, он же сорвал твою розу… Или как там у вас говорят? Но первый – не последний, не цепляйся за него, если не тянет.

– Г-госпожа Хару! Откуда вы знаете, что он мой первый...?

– Чиба проболтался, конечно. Он из тех парней, кто хвастается своими победами на женском фронте, так что будь с ним поосторожнее, подруга.

Киёри покраснела так, что её наряд стал выглядеть ещё белее на фоне алого.

– Пардон за мой французский, но во время кекса… то есть, когда он с тобой возлёг… Он ведь предъявлял к тебе разные неприемлемые требования? Ты ведь за этим пришла ко мне?

– Господин Чиба был недоволен мной. Он сказал: «А вот Хару всегда мне делала это...»

Охренеть! Это уже не просто тупость – это издевательство.

– Ладно, слушай сюда. Раз уж без интернета, будем учиться по старинке.

– По... старинке?

– Смотри и повторяй.

Достала франк – и понеслась.

*

Спускаясь вниз после долгого перерыва в «общении» с Сумо, я обнаружила, что таверна бурлит, как котёл ведьмы на празднике урожая.

«Наверное, солдаты» – мелькнуло в голове. Так и есть: отряд Биска с каким-то незнакомцем, чьё лицо кричало «я начальник – ты дурак» громче, чем оркестр в день парада.

– Хару, иди сюда! – помахал мне 20 руберами Пушистик, тот самый с прошлого раза.

– Лечу-у! – откликнулась я, хватая кувшины.

Не успела я подойти, как незнакомец уставился на меня взглядом, от которого даже тараканы в углах замерли.

– Что, в этом захолустье только деревенские девки? Неужели вам весело в этой дыре?

Солдаты заулыбались, как виноватые коты перед миской с пустотой.

Усы – подкрученные, как будто их каждый день тренировали салютовать. Грудь – в орденах, которые явно купили оптом на распродаже «Герой за три копейки». Ага, значит, это тот самый хрен из столицы?

Ну извините, ваше высокомерие, что мы тут не в ваших модных столичных борделях с хрустальными унитазами. Хотя, если подумать, ваш «прогресс» – это всё те же телеги и лошадиные лепёшки на мостовой. Может, вам одну под ноги подкинуть для ностальгии?

– О, какое изысканное обращение, господин! Вы недавно прибыли в наши скромные края? – улыбнулась я слаще мёда, хотя в голове уже рисовала, как он поскальзывается на той самой лепёшке.

Командующий лишь фыркнул и погладил усы, будто они были его единственными друзьями.

– Это командующий Бафнесс, – вежливо вставил Биск. – Новый руководитель нашего гектоотряда.

– В глуши нельзя быть разборчивым, – провозгласил Бафнесс, выкидывая на стол 500 руберов вместо 20. – Если есть ещё девки – зовите. Пусть мои люди оторвутся по-столичному.

Солдаты оживились, как голодные псы на запах мяса, тут же начав заказывать «кого покрасивее».

А вот лицо Бафнесса... Крестообразный шрам, будто кто-то решил нанести на него карту сокровищ. Глаза – тёмные, как колодец, в который уже сто лет бросают неугодных.

– Женщина. Не лезь ко мне с любезностями. Лучше займись моими людьми.

Биск рядом почтительно кивнул:

– Наш командующий очень заботлив.

Его улыбка сначала казалась искренней, но при ближайшем рассмотрении напоминала наклеенную маску.

– И в постели не пререкайся. Пусть делают что хотят.

Меня передёрнуло.

Этот тип не просто командовал – он потреблял. Люди для него были расходником, как носки: поносил – выбросил.

– Конечно-конечно! – заверила я, сохраняя улыбку, хотя внутри уже металась в поисках острого предмета.

Бафнесс скривил губы в усмешке. Такой гадкой физиономии не было даже у троллей из моих худших кошмаров.

Бесконечный дождь (не связанный с Чибой)

Командир гектоотряда Брутач продолжал и продолжал приводить своих подчинённых пропустить стаканчик-другой. И с каждым разом солдаты менялись – всё больше шрамов, всё горше жалобы на адские тренировки.

Но все как один твердили:

«Командир Бафнесс – мужик хоть куда. Со стороны не поймёшь, но он рвёт жилы, чтобы сделать нас сильнее».

Менялся и их подход к сексу. Раньше они хоть изображали джентльменов, но теперь вели себя как типичные подзаборные хамы, обращаясь с девушками как с одноразовыми игрушками для разрядки.

«Мужчина рождён воевать» – и всё.

Их больше не заботила эстетика: ни рельеф их мышц, ни шелковистость волос. Вместо того чтобы клеить девушек, теперь они толпились вокруг командира, ловили каждое его слово, словно он раздавал талоны на бессмертие. А потом, между рюмками, испрашивали у Брутача «добро» и шли трахаться.

Это было настолько буднично, будто они просто отлучались в туалет.

– Бабы… просто дыры для спермы… м-да… - и бывший Пушистик – теперь лысый, как коленка, – кончил в меня с таким остервенением, будто пытался залить бетоном.

***

– Они совсем озверели в последнее время. Ну а твой, Шекурасо? Тоже уже ни на что не годен?

Мы сидели на скамейке у закрытого заведения, и я выплёскивала на них своё раздражение. Шекурасо лишь вздохнула в ответ – раньше она бы похвасталась, сколько раз они «отжигали» за ночь.

Лупочка и я уставились на неё с двух сторон, как сыщики на подозреваемую. Она обхватила колени и буркнула:

– Да ничего…

– Похоже, вы давно не… ну, ты поняла, – прошипела я.

– Может, тебе не хватает того самого… – Лупочка скривилась в ехидной ухмылке.

– Заткнись. Какая разница? Я никогда не относилась к нему серьёзно. С чего бы?

– Чего? Вы расстались?

– Ну… он прямо так не говорил. Но он больше не зовёт меня. Даже в бордель заходит – и не ищет меня.

– А ты сама к нему не заходила? Тебя должны пропустить, он ведь знакомил тебя со всеми.

– М-м… это как-то… Не знаю… Неудобно просто прийти без приглашения. Ты ж понимаешь?

– Но вы же встречаетесь!

– Не могу. Ладно, не важно. Я знала, что это ненадолго, поэтому ни на что не рассчитывала.

Не рассчитывала? Да брось.

Но наша позиция – хуже некуда. Мы же спим с кем попало, хоть каждый день с новым. Так что даже если хочется внимания – какие у нас права капризничать? Ты даже не уверена, что вы вообще вместе. Говоришь себе: «Всё равно не срастётся», но цепляешься за призрачную надежду, сжимая колени… А вдруг? Такова любовь проститутки.

– Похоже, скоро зима… – Шекурасо надула губки бантиком и дёрнула за свою оранжевую чёлку, увешанную побрякушками. – Опять буду мёрзнуть в одиночестве…

Мы с Лупочкой переглянулись.

– Может, сварим горячий мясной суп?

– О, да! Я не умею готовить, но есть – мастер.

– Шекурасо, тебе бы научиться чему-то, кроме пения.

– Хорошо есть – это тоже талант.

– Значит, решено: устраиваем хот-пот-оргию!

– Ура-а-а!

***

Похоже, командование «гектоотряда» всерьёз облюбовало наше заведение – мадам велела «держать марку», так что с солдатнёй мы пока ладили. Вопрос лишь в том, кого они вообще «культивировали» в этих своих казармах – орда каких-то озверевших недолюдей.

– Эй, ты!

– Ай!

Короткостриженый верзила вцепился в розовые кудри Лупочки. Я рванулась вперёд, но Биск – наш «любимый» командир декаотряда – грузно опустил лапу мне на плечо, пригвоздив к стулу.

Лупочка как раз наливала вино командиру Бафнессу – и, конечно, пролила. (Сто процентов, потому что один из его подопечных толкнул её «нечаянно».)

– Ты посмела оскорбить командира гектоотряда?! Немедленно извинись!

Как она могла извиняться, когда её дергали за волосы, будто куклу-марионетку? Но Лупочка склонила голову:

– Простите…

Брутач потягивал вино, делая вид, что его мокрое бедро – просто декорация.

– Я сейчас вытру…

– Эй!

– Ой!

– Думаешь, простого поклона хватит? Женщина должна искупать вину по-женски!

Пинок под колени – и Лупочка рухнула перед командиром на колени. Его мокрая штанина – прямо перед её лицом. Взгляды солдат липнули к ней, словно мухи к мёду.

– О, если так – давайте я! – я уже проходила этот квест: «кошечка», «собачка», да хоть «ручная гиена» – со всем справлюсь!

Но едва я дернулась – другой солдат врезал мне в живот. Млядь. Насилие – отстой.

Лупе глянула на меня: «Всё ок, дай мне разобраться». А потом она высунула свой розовый язычок и провела им по мокрой ткани. Бафнесс, словно это его вообще не касалось, продолжил пить. Потом вдруг вспомнил что-то и рассмеялся:

– Надо было притащить голову того гоблинорка! Пусть бы лизала и её!

– Ха-ха-ха! Гениально!

– Благодаря вам их уже почти не осталось, да, господин?

– В следующий раз возьмём 14!

Лупе работала языком, как щенок у миски.

Солдаты, позабыв, что унижают её, ржали над своими тупыми шутками.

Что за звиздец. Это же откровенный трэш. Я сжимала кулаки, но сделать ничего не могла – только кусала губу.

Лупе… ты великолепна. Божественный язычок.

Вдруг командир раздвинул бёдра и расстегнул ширинку, вывалив оттуда свой «гектохер». Даже солдаты замерли на секунду – атмосфера сгустилась.

– Жду не дождусь нового рейда.

– Наш отряд снова будет первым!

Они резко сменили тему и отвернулись, будто ничего не происходит. Более того – пересели так, чтобы загородить происходящее от остальных посетителей.

– Если хотите такого, можете заплатить и пойти наверх… – я зашипела, но Биск положил передо мной 200 руберов.

Лупе глянула на меня: «Всё в порядке». И принялась за дело.

«Ммф», чмок, сёрб. Она обвила его липким языком, издавая грязные звуки.

Браво, Лупе. Я конспектирую.

– Ох, скорее бы убить парочку демонов!

– Только не возбуждайся от этого, ха-ха!

Ублюдки. А я-то думала, вы нормальные.

– Командир Биск, – Бафнесс заговорил, не отрываясь от услуг Лупе. – Говорят, ты застолбил за собой одну из девушек?

Его глаза были пусты, как ночь без звёзд.

– Да. Но её сегодня здесь нет, – Биск улыбнулся своей фальшивой улыбкой, даже не взглянув на Шекурасо, которая пела на сцене.

– Понятно.

Бафнесс откинулся на спинку стула, поглаживая усы, пока Лупе работала ртом.

– Можешь привести её как-нибудь в казармы.

На долю секунды улыбка Биска дрогнула. Но он быстро вернул равнодушное выражение лица.

– Конечно, я представлю её вам с удовольствием.

Биск продолжал поглаживать моё бедро, непринуждённо болтая с другими солдатами, будто так и надо. А тем временем Лупе всё ещё занималась тем, что ползала под командиром гектоотряда, демонстрируя чудеса орального красноречия.

Что за адский цирк? Разговоры вокруг были настолько жестокими, что хотелось провалиться сквозь землю. А его прикосновения – липкие, как патока, – вызывали тошноту.

«Ещё тридцать минут – и я встану и вытащу Лупочку отсюда», – мысленно пообещала я себе.

«Грх!»

Не успела я закончить мысль, как командир вцепился в её волосы и дёрнул вверх, заставив подняться. Он уставился на неё в упор – его морда и без того напоминала результат неудачного эксперимента по скрещиванию кабана и жабы. Но Лупочка, профессионал до кончиков ресниц, лишь игриво облизала губы, изображая томный интерес.

Командир скривился в ухмылке.

– Хех. Кто-то хочет трахнуть эту шлюху?

– О-о-о! С удовольствием, господин командир!

Солдат, который до этого смотрел на процесс, словно голодный пёс на кусок мяса, тут же подхватил Лупочку и уволок её прочь.

Чувствовала ли я облегчение? С одной стороны – да, с другой… Теперь я осталась одна.

А Биск, тем временем, уже залез под юбку.

– Отвали от меня!

Я резко отстранилась, забыв все правила обращения с клиентами. Да ещё и с военными.

– Эй, ты! Ты как разговариваешь с командиром декаотряда?!

Стриженый (так я мысленно прозвала одного из солдат) вскочил, сжимая кулаки. Биск, похоже, потерял ко мне интерес и откинулся в кресле, потягивая вино. В армии было принято, чтобы подчинённые карали тех, кто осмелится перечить начальству. И судя по взгляду этого урода, запороть девушку для него – раз плюнуть.

Я зажмурилась, готовясь к удару…

Как по заказу, дождь обрушился на окна с такой яростью, будто хотел выбить стекла. Гром грянул так неожиданно, что музыканты аж подпрыгнули и замолчали, а в зале воцарилась тишина.

И тут дверь распахнулась. Вошел один-единственный посетитель. Сереброволосый.

Естественно, он даже бровью не повел, ощущая на себе десятки глаз. Спокойно, с достоинством, будто знал наперёд, что его ждёт свободное место у окна, он прошёл сквозь зал. Его тяжелые шаги отдавались в такт ливню, а мокрый плащ оставлял за собой влажный след.

Странное дело – как только он сел, шум дождя будто притих, словно сама непогода решила не мешать ему. Низким голосом, похожим на рык вольного хищника, он заказал своё обычное:

– Розовое вино.

Пока весь бар завороженно наблюдал за этим эталоном крутости и харизмы, командир гектоотряда вдруг пробормотал:

– Лошадь промокнет…

Солдаты дружно вскочили и рванули к выходу. Следом поднялся и Биск. Не удостоив ни меня, ни Шекурасо взглядом, он удалился. Наконец, командир бросил на сереброволосого убийственный взгляд, потом перевел его на меня и процедил:

– Я ещё вернусь.

Да уж можете себя не утруждать.

– Он тебе что-то сделал? – Шекурасо с беспокойством подбежала ко мне.

Я улыбнулась:

– Пустяки.

Попросив девочек прибрать за столиком, я направилась к загадочному гостю.

– Господин…

Я  знала, что у него не было ни малейшего намерения меня «спасать». И что дождь, который всегда приходил с ним, – просто совпадение. И что не стоит приставать к клиенту, который хочет просто выпить.

Но все равно сказала:

– Спасибо, – и поклонилась.

Он даже бровью не повел.

– За что?

– Просто хотела поблагодарить, вот и всё.

– Понятно, – он отхлебнул вина.

– Извините за беспокойство.

Я взяла край юбки и сделала книксен. О боже, как же стыдно! Что за идиотский жест! Ну почему я такая дура?!

– Постой.

Я уже собралась сбежать, пылая от смущения, но он остановил меня. Тебе что-то еще нужно? Лучше бы ты не допекал меня сейчас… Но на стол легло то, что любая работница ночной жизни любит больше всего на свете – руберы. Двадцать. Стоимость моей компании.

– Раз уж ты здесь, расскажи мне ещё полчаса своих ничего не значащих историй.

Ах ты ж сукин сын! Настоящий садист!

Ну ладно! Раз уж решил добить меня – давай! С трудом сдерживая глупую улыбку, я села, глубоко вдохнула и начала:

– Хот-пот. Парни говорят, что это просто – кинул ингредиенты в кастрюлю и готово. Но на самом деле, в одном котле можно выразить целую вселенную мировоззрений! И вершина всего – тёмный хот-пот. Думаю вот устроить своим подружкам в заведении. По сути, это нечто на грани пищевого отравления…

Тридцати минут мне не хватит, чтобы иссякнуть!

– И кто, спрашивается, додумался мешать рыбные палочки с чипсами в шоколаде? Но самое дикое – чем дольше варится варево, тем вкуснее! Моя старшая сестра иногда творит такие кулинарные чудеса – она настоящий ангел тёмного хот-пота!

– Что такое «чипсы в шоколаде»? – перебил он.

– Ой, а можно попросить вас произнести это ещё раз своим божественным голосом?

– Чип-сы. В шо-ко-ла-де.

– Ах, прекрасно… Просто идеально.

Хочу быть чипсинкой.

– Ты и правда странная, – произнёс он с едва заметным оттенком одобрения, ставя пустой бокал. – Каждый раз, когда я тебя слушаю, слышу незнакомые слова. Они не иностранные, но и не новые. Ты произносишь их так естественно, будто они для тебя привычны. – Он сузил орлиные глаза. – Словно привыкла не замечать этого.

«Неужели я наговорила лишнего?» Пока я соображала, как бы ловко выкрутиться из ситуации, мужчина небрежно бросил:

– Тебя тоже призвали из другого мира?

Он постучал пальцами по пустому бокалу и жестом завсегдатая заказал ещё один. Взгляд его скользнул по моему, наверное, побелевшему лицу, затем устало упёрся в окно.

– Бог просто не знает, когда остановиться.

Вспомнился тот беспечный тип с небес. Настоящий клоун, что с него взять? Конечно, он не ограничился мной и Чибой. И, разумеется, не потрудился сообщить, сколько нас тут на самом деле отдыхает.

– И вас... тоже? – выдавила я, заворожённо глядя на его серебристые волосы, которые, подсыхая, живописно падали на лоб.

«Было бы круто, если наша встреча в этом мире – судьба».

– Нет. Я родился здесь, просто уже сталкивался с людьми из других миров.

Эх, не фортануло. Судьба, ну когда ты уже будешь на моей стороне?! Хотя, ладно, дело не в этом...

– То есть, других было много?

– Да. Но те, кого я знал, все уже мертвы.

Он отхлебнул из бокала с таким же безразличием, будто обсуждал погоду. Слово «смерть» звучало из его уст настолько естественно, что аж мурашки по коже. Может, он с Богом на короткой ноге?

– Я хочу узнать о вас больше.

– Время почти вышло.

Какого чёрта я потратила целых 30 минут на скучнейшие разговоры о тёмном хот-поте?! Да я просто идиотка. Мне нужно было узнать его лучше. Нельзя было терять ни секунды.

– Восемьдесят руберов. Заплатите за меня. Обещаю, я позже их верну вам.

Больше в этом заведении я пообещать не могла. Остальное – вопрос доверия.

– А что будет, если я заплачу? – спросил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

На секунду я зависла, не понимая, чего он от меня хочет.

Чё?

– Я провожу тебя к себе в комнату...

– Мы поговорим у тебя?

– Эм, нет?

Серьёзно? – подумала я, но вслух пробормотала:

– Мы займёмся этим… соитием.

Кажется, я впервые увидела на его лице такую эмоцию. Брови слегка поползли вверх – явный признак лёгкого шока.

– Это заведение предоставляет подобные услуги?

«Ты что, не в курсе? – едва не фыркнула я. – Ну ты даёшь...»

***

Сереброволосый, впервые зайдя ко мне в комнату, даже не удосужился осмотреться – просто смерил меня взглядом сверху вниз.

– Почему ты здесь работаешь?

Я, конечно, тоже не в восторге, но раз уж он местный, должен понимать.

– Чтобы не сдохнуть с голоду.

Тут он, кажется, наконец сообразил, что в женской комнате стоит хотя бы сделать вид заинтересованности – окинул взглядом унылый интерьер и бросил:

– Понятно. Девушке в чужом мире, видимо, не просто.

В яблочко. Я кивнула, а он вдруг взял меня за подбородок.

– Ты ведь ещё совсем ребёнок.

Да пофиг, что он меня за мелкую держит – его большая, тёплая, грубоватая ладонь впервые за долгое время заставила меня просто вырубиться от ощущений. В голове зазвенело, будто я сорвала джекпот. Глаза на мокром месте, лицо пылает, ноги подкашиваются – в итоге я аж на цыпочки встала.

– Джей-кей – это не ребёнок...

Это, скорее, период максимального гормонального буйства. Когда хочется этого сильнее всего. Когда мечтаешь, чтобы какой-нибудь красавчик тебя где-нибудь прижал. Ну чисто школьница, что уж там.

– Что такое «Джей-кей»?

Я, наверное, была пунцовая, как помидор. А он смотрел на меня с холодным любопытством, будто на обезьянку в зоопарке. Хотя я уже таяла, как мороженое на асфальте, от одной мысли, что сейчас он смотрит только на меня.

– Это... когда хочется сильнее всего...

Ну, точнее, чтобы тебя хорошенько отлюбили. А там внизу уже наводнение уровня Всемирного потопа – похоже, мой вегетативный нервный отдел окончательно сломался от ночных смен. Всё, я труп. Этот тип меня добил. В какой-то момент он просто украл моё сердце, даже не заметив.

Он скользнул взглядом по моим дрожащим коленкам и констатировал с невозмутимостью робота:

– Я повидал много людей из других миров...

Когда тебя так вот, в одежде, медленно осматривают – это даже неприличнее, чем стоять голой. Его глаза возбуждали меня сильнее, чем любой член.

– ...но никто из них не хотел меня в этом смысле.

Давайте уже без прелюдий! Я не могла больше ждать – сорвала с него пальто, затем рубашку и впилась губами в его рельефные грудные мышцы. У него было тело, как у античного бога – хоть сейчас в Лувр на экспозицию. Если ты везде с собой приносишь ливень, то где ты, собственно, качаешься? Что ж, сейчас устрою тебе дождь из поцелуев.

Лицо горело, дыхание сбивалось, а в глазах, я уверена, читалась откровенная похоть уровня 9000. Но его ледяное выражение лица бесило – так что я грубо повалила его на кровать. Хоть там он был неравнодушен – я так обрадовалась выпуклости в штанах, что потерлась щекой, как кошка. Твёрдый, как скала. Я уже витала в космосе.

Расстёгиваю ширинку – и вот он...

КАБАЧОК!

Его достоинство было настолько идеальным, что даже итальянцы ахнули бы от зависти.

– Ты... просто божественен.

Да, обычно не это говорят при виде члена, но, чёрт возьми, каждая деталь в нём сводила с ума. Он откинул волосы и смотрел на меня с томной снисходительностью, позволяя делать всё, что захочу.

Я осторожно провела пальцами по основанию – горячее и твёрдое, как у подростка. Одна мысль, что это окажется внутри, вызывала панический восторг.

«Я не выдержу... Может, мне не стоит?»

Но хотя бы оближу. Провела языком от неожиданно милых яиц до солидного ствола, достойного многовекового дуба. Лупочка как-то показывала трюк – быстрые движения языком вверх-вниз. Не грех и повторить.

– Мм... чмок-чмок-сёрб.

Я заставляла вены пульсировать, а мой липкий язык исследовал каждый миллиметр, чувствуя его жар.

Он был изогнут под безумным углом, а кончик – глянцевый и твёрдый, как карамельное яблоко. Будь у меня телефон, сделала бы селфи на аватарку.

Когда взяла его в рот, слюни потекли рекой от одного ощущения монументальности.

– Мн... сёрб... нн...

Хотелось сосать вечность, но тело уже сходило с ума от возбуждения – тошнотворно-сладкого, как перед обмороком.

Сбросила платье и взгромоздилась на его бёдра. Моя мокрая киска явно кричала о желании. Соски торчали, как гвозди.

«Может, я уже беременна?»

– Гос… подин... можно его... туда?..

Голос звучал как у пьяной куклы. Но он лишь хрипло бросил:

– Да.

Дрожа от этого бархатного тона, я резко опустилась на него.

– А-а-ах!

Из меня вырвался стон, которого устыдилась бы и актриса в порно. Но сдержаться было невозможно. Он заполнил меня до предела. Бёдра задвигались сами.

– Ах... господин... а-а-ан!

Фрикции стали грубее. Это было то самое – когда всё тело звенит от секса с тем, кто сводит с ума. Я механически двигалась, не отрываясь от его лица в экстатическом трансе.

– А-ах, боже... Как же хорошо... Ты… Ты просто бог! Да ты огонь!

Его большие ладони уверенно придерживали мою спину. От одного только прикосновения по коже пробегали мурашки, и я издавала странные, сдавленные звуки.

– М-м, господин… господин…

Я решила отбросить всё стеснение и просто прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Это было кайфово настолько, что голова шла кругом. А его твердый «кабачок», упирающийся мне в живот, сводил с ума – хочешь кричать: «Делай со мной что хочешь!»

– Ах! Ах!

Кажется, я схожу с ума. Внизу уже творился полный хаос, и я перестала что-либо понимать.

– Господин… Я… Я больше не могу! Я сейчас кончу!

Мне так хотелось, чтобы он был со мной в этом, что я впилась в него, цепляясь ногтями.

– Хорошо. Я с тобой, – его низкий, спокойный голос прозвучал так уверенно, что я на секунду засомневалась: кто из нас здесь профессионал?

Он был чертовски хладнокровен – аж бесить начало. Но я уже летела в пропасть – и чувствовала это каждой клеточкой тела. Огромная волна накрыла с головой, отнимая разум, бедра дрожали, а по спине бегали мурашки.

– Ах-х-хн!

Спина выгнулась дугой, из горла вырвался вопль, а всё ниже пояса будто растворилось в наслаждении. Такого оргазма у меня ещё не было – даже мысли расплывались.

Я обмякла, но он, не торопясь, перевернул меня на кровать и начал одеваться. А я, совсем без сил, только судорожно дергала бедрами, уткнувшись лицом в простыни.

– П-Подожди…

Не хотелось, чтобы всё закончилось вот так. Хотелось растянуть этот момент, насладиться им подольше.

– Давай ещё… Продлим? Я заплачу. Восемьдесят руберов, ладно? Прошу… Возьми меня снова…

Ну всё, я провалилась как секс-работница. Какая же я жалкая. Но желание было сильнее разума. Я не могла допустить,  чтобы всё ограничилось одним разом. Он, не говоря ни слова, бросил на подушку восемьдесят руберов.

– Ты же этим живёшь, да? Не обесценивай себя, – и прежде чем я успела опомниться, его «ствол», всё такой же твёрдый, упёрся в меня и вошёл одним резким движением.

– Ахххнгх!

От неожиданности я взвизгнула.

– Гос… Господин, ах, ахн, Господин!

Его сладкие, мощные толчки заставляли цепляться в простыни и стискивать зубы. Но удержаться было невозможно – я кончала снова и снова, дрожа всем телом.

С одной стороны, я безумно радовалась, что он купил моё время. С другой – ненавидела сам факт оплаты. Хотела, чтобы он трахал меня вечность, но в то же время боялась, что просто сломаюсь, если это продолжится.

Разум и тело вот-вот разорвутся на части, а я, сжимая простыни, продолжала постыдно стонать, покорно принимая каждый его жесткий толчок. Он же молча двигался сверху, будто знал, что я и так уже на пределе.

И хотя по профессии я – та, кто должен «работать», сейчас я забыла обо всём. Просто смотрела в окно и мысленно молилась:

«Только бы дождь не кончился…»

Одноклассники

– Ну и я в полной жопе!

Парень с причёской в стиле «Карп» (тот самый фанат) схватился за голову, будто его команда проиграла вчистую. А я рядом – точь-в-точь как в том сне. Каждый раз, когда в голове всплывали откровенные подробности с тем сереброволосым типом, на лице расплывалась дурацкая ухмылка. Ну, «откровенные» только для меня, конечно. Тихо хихикнула про себя.

– Хару, ты вообще слушаешь?

– Не-а!

– Да тут судьба всего мира висит на волоске!

Чиба выглядел болезненно, и прыщей на лице стало больше обычного. Хотя в голове крутилось «Заткнись уже, сопля», я всё же решила его выслушать. Всё-таки он платил за моё внимание.

– Опять проблемы с плей-офф?

– Я с тобой ни разу про бейсбол не говорил! Чёртов этот мир! – Он ткнул пальцем в стол, лицо перекосило от ярости. – Тут, лять, левел-кап есть! Этот мудень-бог даже не предупредил!

– Чего-чего? Кап?

– Потолок, тупица! Как в играх – макс. 99-й уровень. А тут у каждого своя крышка. У меня – 91, и хоть тресни, выше не прыгнешь. Но для B-ранга на арене надо сотку!

Я приподняла бровь.

– А читы? Ты же с читами.

– Я же говорю – упёрся в потолок. Да, я неуязвим к магии и дебафам, но если разрыв в уровнях слишком большой, мне хана. Никаких супер-атак, никаких ультимейтов!

Короче, он думал, что сможет качать силу бесконечно, а тут бац – лимит. Да ещё и индивидуальный. Серьёзно? Вот из-за этого он ноет? Весь его пафос про «сильнейшего в мире нагибатора» разбился о реальность, и внутри он так и остался тем же странным школотроном.

– Ну и ладно. Настоящая сила – в познании себя. Хе-хе.

– Чего ржёшь, Хару? Так я останусь просто «типа сильным». И как я тебя защищу, если не прокачаюсь?

– А ты хоть раз появлялся, когда мне нужна была помощь?

Я попадала в переделки не раз, но этот чудак ни разу не подоспел. Серьёзно, он давно заслужил титул «Самый бесполезный чувак во вселенной».

– Если через бои не качаешься, может, в качалку попробуешь?

– Блин, Хару, ты вообще не в теме! Да, если пахать, статы чуть подрастут. Но это долго и в лом!

– Ну... так все и делают.

– Вот! Поэтому и бесит! Ты ж знаешь – я ненавижу «тяжелый труд» и «усилия», – он скривился, будто от зубной боли.

Не знала. Теперь знаю. Ты – днище.

– Ааа, мляяя! Я же хотел Владыку демонов порвать! Сними ты этот кап – и я его в порошок! – он завопил к небу, будто спорил с самим богом.

Смешно. Сам не собирался и палец о палец ударить ради этого. Очень по-чибовски. Эх...

– Ну, держись там, Точиги.

– ЧИБА!

– А, «полуостров веселья»?

– Это слоган префектуры, дура!

– Ой, время вышло. Пока-пока!

– Чё? Уже? Ты меня даже не утешишь?

– У тебя есть Киёри, пусть она тебя и утешает.

– Она... Не знаю, чем она занята, но в последнее время её не видно. Наверное, в больнице зашивается.

Значит, начала дистанцироваться? Что ж, если Киёри решила отгрести от Чибы – правильно делает. Она девушка серьёзная. С ним связаться – только испортиться.

– Ладно, я дам 80 руберов. Пошли наверх.

Он с напускной важностью выложил монеты на стол, но я на глаз прикинула высоту стопки и усмехнулась.

– Маловато будет!

– Чего?

– Хо-хо. Нельзя же вечно считать меня «той самой дешёвкой»! Со вчерашнего дня моя такса – сотка!

– Ты что, издеваешься? Это же грабёж!

– Не грабёж, а апгрейд!

Чёртов отаку. Я наконец выбилась в трехзначные цифры! Теперь я на высоте! И в этом месяце точно войду в топ-5. Стану одной из «пяти лучезарных богинь». Уже почти кусаю за пятки Шекурасо, которая красуется на третьем месте. Гонка продаж накаляется.

Сейчас моя работа для меня важнее любого владыки демонов или читерских амбиций Чибы. На мне, можно сказать, всё заведение держится. В последнее время я стала понимать, что значит «чувствовать ответственность».

– Как лицо заведения, я должна осваивать новые горизонты! Хватит ныть – иди прокачивай харизму у старших девочек. Опыт в жизни не только в боях набирается! Лупочка, прочти ему лекцию о жизни!

– Чего? Хару...

Он, конечно, головная боль, но есть тут добрые души, которые его терпят. Говорят, напоминает ей её младшего брата. Я столкнула Чибу на Лупе и пошла в зал.

– Лупе-сан, выслушайте мои душевные терза-ани-ия!

– Хорошо, я выслушаю.

К тому же, мне кажется, они друг другу больше подходят.

***

– «Гостевая вылазка»?

Лупочка и я переглянулись, будто нам предложили потанцевать на минном поле.

– Ага. Приходишь в казармы, поёшь, пьёшь с солдатами. Чтобы поднять боевой дух тем, кто на передовой и не может отдохнуть в городе, – Шекурасо игриво накручивала прядь на палец, сияя как новогодняя гирлянда. – Господин Биск организовал мне этот концерт.

– Говорят, некоторые солдаты умеют играть на разных инструментах. Вот теперь они захотели «живого исполнения». Если пройдёт хорошо – может, ещё закажут. Я, конечно, не мастер на все руки, но голосом не подкачала.

– Мадам разрешила?

– Да. Армия заплатит и мне, и заведению. Это получится две тысячи четыреста за два вечера!

– Ого, Шекурасо! Ты теперь почти настоящая певица!

– Хе-хе, это просто твой парень свою «блатную» жилку проявил.

– Ну да, «парень»...

Она ещё сильнее закрутила чёлку и перешла на шёпот:

– И вот... Господин Биск хочет представить меня командиру гектоотряда.

– Чё?! Этому мрачному херу?

Лично мне такие «знакомства» – как зубная боль: чем позже, тем лучше. В прошлый раз тот же Биск от неё шарахался, как вампир от чеснока... Но Лупе вдруг ахнула, будто её осенило:

– Неужели...

Лицо Лупе порозовело, а Шекурасо вообще запылала, как новогодний фейерверк. Стоп, что? Неужели это оно? «Представить начальству» – это же...

– Ты выходишь замуж?!

– Ч-ЧТО?! Нет-нет, он ничего такого не говорил! Просто «воспользуется случаем познакомить»!

– А-а! Поздравляю!

– Офигенно! Кайф, Шекурасо!

– Д-Да погодите вы! Я ж ничего не знаю точно!

Но по её сияющей роже было видно – дело пахнет фатой. Хотя ещё вчера она ходила, как в воду опущенная. Ну хоть у кого-то жизнь налаживается.

– Тогда устроим горячую встречу с наваристой посиделкой!

– О, давайте я угощу! Закажу всё, что вы любите!

– Воу, вот это поворот!

Ладно. Пока Шекурасо ловит свою «синюю птицу», мне надо держать оборону тут.

***

И вот так я заводилась, как паровоз перед уклоном...

– Хару... – передо мной возникла Киёри с лицом, как после трёх бессонных ночей подряд.

– Ой, стоп-стоп, не надо меня так грузить. Это что за маска скорби?

– Простите... Это моё обычное выражение...

– Да нет же! В прошлый раз ты так же говорила, но тогда твоя рожа не предвещала тотального фейла.

С каждой встречей она выглядела всё более потрёпанной. А ведь она же сестра! Чем чище душа – тем легче её заклеймить... Я усадила её на лавку, подогрела напиток. Кажется, она немного пришла в себя – в глазах появился огонёк.

– Наверное, я просто чувствую себя беспомощной...

Оказалось, Чиба впал в депресняк. Киёри из-за работы редко виделась с ним, и его дом превратился в филиал свалки. Но когда она пыталась выяснить причину, он лишь бурчал: «Всё равно ты ничего не поймёшь».

– Я такая никчёмная...

Её плечи обмякли, будто кто-то спустил воздух из её «подушки безопасности». Слишком уж она серьёзная.

– Слушай, зачем вообще вытягивать из парня то, что он не хочет говорить? Мужиков так только разбалуешь. Ты же ему не мамка!

– ...

– По твоим словам ясно – ты пашешь, как ломовая лошадь. Но Чиба тебя даже в лес не берёт, да? Зато помыкает: «подай-принеси»? Киёри, в таких случаях надо не грустить, а злиться! Он же наглеет, потому что ты не даёшь ему сдачи.

Такой тип ломается от одного пинка. С покорной «жертвой» под боком он превратится в домашнего тирана, либо в сталкера-психопата. Фу!

Но Киёри лишь погрустнела ещё сильнее:

– Значит... это я виновата?

– Не, я не об этом! Я о том, что ты не обязана терпеть его мудачество!

Блин, ну ты та ещё головная боль...

Чиба ноет, потому что его «читерская сказка» дала трещину. Конечно, этого никто не поймёт. Даже Лупе, которая всех выслушивает, говорит – его бред невозможно разобрать. Но там нет никакой сложности! Он просто орёт, потому что ненавидит работать. Объяснять местным про «левел-капы» и «скиллы» – всё равно что толковать про квантовую физику грудничку. Да я и сама еле врубаюсь. В этом плане даже жалко – только я и могу его понять.

Но это не повод срываться на девушке!

– Может, порвёшь с ним? Пусть протрезвеет. Ты же мечтала попасть за линию фронта? Среди искателей приключений полно нормальных пацанов. С твоей-то внешкой – вообще без проблем! Брось эту тряпку – и вперёд, к мечтам и горячим мужикам!

Конечно, все крутые ребята здесь – возрастом под сорок, но зато с такой харизмой!

–  Я не могу так думать, – тихо проговорила Киёри. Она подняла глаза, и в них читалось что-то... необъяснимое. – Мне кажется, вы с господином Чибой действительно другие. Ваши мысли, слова... есть вещи, которые понимаете только вы двое. Например, «стоимость-эффективность» – такого тут не говорят. Как будто вы из другого мира.

Чёрт, вот же незадача! Хоть здешний язык и позволяет козырять англицизмами, но иногда жаргонизмы выдают меня с потрохами. Большинство пропускает это мимо ушей, но самые догадливые цепляются, как репейник.

–Хару, вы вдвоём...

– Ой, скоро открытие! Ладно, я с Чибой поговорю. Но главное, Киёри!

– Д-да?

– Учись озвучивать свои чувства! Мужики по умолчанию – глуховаты. И не ведись на мизогинов! Мир держится на обоих полах!

– Я... совсем не поняла...

– Всё, свободна!

Выпроводив её, я вернулась к работе. Дел после ухода Шекурасо выше крыши – надо затыкать дыры.

– Лупе, Хару и Киёри вообще не врубаются в чувства протагониста в драматический момент! Никакой эмпатии – одни нравоучения. Ну полные же сперги!

– Хм... Не совсем понимаю, но мужчины и женщины действительно часто говорят на разных языках...

Не выдержав этого нытья, я плеснула водой в его сторону.

– Агх! Холодно! Я же не карп, чтобы меня поливать!

– Заткнись! Без твоей лапши на ушах – тащи сотку и пошли!

– Блин, ну ты и завелась... Извини, Лупе, я потом.

– Э-эм, да... Но, кажется, Хару действительно злится? Если ошибёшься с выводом – будет плохо...

Я уже топала наверх, а за моей спиной Чиба продолжал нести чушь.

Едва мы оказались в комнате, я перекинула его через плечо.

– Не ожидал, да? В началке я занималась дзюдо!

– Блин, ну зачем сейчас это вспоминать?!

Чиба описал изящную дугу и шлёпнулся на кровать. Я прыгнула сверху, вцепившись ему в глотку.

– Хватит уже всех доставать, долбодятел! Какой ещё «драматический момент», анимешный ты задрот?! Ты стал сильным на халяву, а теперь ноешь из-за одной неудачи? Для нас, девочек по вызову, КАЖДЫЙ день – драма! Не смей относиться к этому так легкомысленно! Живи так, будто от этого зависит твоя жизнь, кретин!

– Прекрати, Хару, – он без труда снял мои руки со своей шеи и перевернул меня. – Я сильнее, и не хочу тебя травмировать. Потом добавил жутким шёпотом: – Я позволил тебе бросить себя только потому, что это ты. – И воду тоже стерпел только для тебя. Будь это кто-то другой – отрубил бы руку.

Не знаю, как живут «инновадиаторы» (или как их там), но Чиба, как и другие охотники на демонов, теперь веет чем-то... кровавым.

– Ведь моя сила – чтобы защитить тебя.

– Но, как я уже сказала, ты ни разу меня не защитил.

– Я охраняю этот город от монстров, потому что ты здесь.

– Ты просто фармишь опыт!

– Я кую свою судьбу. Протагонист должен расти.

Он начал нести что-то про «общую судьбу из другого мира» и приблизил губы к моей шее. Прижал мои руки к кровати. Грубо, будто я его добыча.

– Не зазнавайся, а то убью, отаку-отброс!

Но я каждую ночь сплю с такими. Меня не напугать. Я выживу без твоей защиты. До сих пор справлялась! Я могу уложить любого ударом в яйца, но не делаю этого только из-за обещания тем детям. Это ты трусишь, псих!

– Я не зазнаюсь, – но Чиба не сдулся, как обычно. Он сел и взорвался, – Это ТЫ зазналась, Хару! Мы не в школе! Хватит называть меня «отаку-отбросом»!

Он прижал меня и закричал с невиданной серьёзностью:

– Я знаю, как ты с друзьями смеялась над нами! Смотрела свысока, будто мы другой вид! Но класс принадлежал не только вам! Мы тоже имели право там быть! А вы – всегда в центре внимания, с вашим идиотским смехом, такие популярные...

Впервые Чиба заговорил о прошлом мире. Я вспомнила, что мы с ним даже не общались тогда.

– Мы не «зазнавались»! Нам даже места не давали! Не то чтобы это теперь важно. Здесь Я – протагонист! Здесь вокруг МЕНЯ вертятся девчонки, а ТЫ – второстепенный персонаж! Он ткнул в меня пальцем, глаза на мокром месте. – Почему, думаешь, я умер, защищая тебя? Ты должна быть мне благодарна! Я... я мечтал, чтобы наша скучная жизнь превратилась в ромком с тобой в главной роли! Так почему теперь ты не утешишь меня, когда у меня чёрная полоса? Почему не поддерживаешь, как должна?! Без меня ты в этом мире – ноль! Без меня ты пропадёшь!

Он рыдал, закрыв лицо руками. Настоящий «полуостров истерики». Впервые я услышала его настоящие чувства. И они оказались ещё отвратительнее, чем я думала.

– Отойди, Чиба.

Всё. С меня хватит. Мы были «странными друзьями» недолго... если вообще были ими.

– Раньше ты просто казался мне мерзким. Теперь ты – полнейший мразец.

– Хех, – он дёрнулся от смешка.

Затем расстегнул штаны.

– Ах да. Ты всё ещё воображаешь себя Хару Коямой, королевой класса. Но ты – просто шлюха. А я – клиент. Так что...

Его бледный член торчал перед моим лицом.

– Соси.

– Ладно…

Я выполнила работу.

Это бизнес – и я сделала всё как надо. Чиба – чувствительный. Когда я коснулась кончика языком, его бёдра дёрнулись. Он рыдал и смеялся, глядя, как я на коленях обслуживаю его.

– Хех... Хару... сосёт мне...

Да, сосёт. Я, якобы «королева класса», сейчас работаю ртом над членом этого урода. Наслаждайся, ублюдок.

– Мн... ах...

Чиба задрал рубашку, суча бёдрами. Я громко чмокала, играя языком.

– Хару...

Он потянулся к моим волосам, но я отшлёпала его по руке. Тогда он грубо засадил член мне в глотку. Надоело, но я позволила ему это.

Перед самым финалом он вытащил его. Кончил мне на лицо, размазывая сперму по щекам и чёлке. Увидев результат, он снова усмехнулся:

– Хех... – и, убрав член, собрался уходить.

–Чиба, – вытирая лицо полотенцем, я говорила, не поворачиваясь. – Больше не приходи сюда.

Чиба фыркнул:

– Да кому это надо?

Ну и фиг с ним, с этим лузером – у меня дела горят!

– Короче, Шекураса запарилась с концертами, так что горячий пот устроим попозже. Но когда соберёмся – мясо берём у тебя. Оформляем заказ?

– О, конечно. Я думаю, остальные ингредиенты тоже выгоднее взять у нас – давайте я всё организую.

– Серьёзно? Ой, спасибочки!

Сумо – реальный кореш. Не то что этот «полуостров клоунов» (ну вы поняли). Когда я потрогала его руку, он аж залился румянцем. Всё ещё ведётся на девочек, милашка.

– О, кстати. Может, потренируешься с другими девчонками иногда?

– Н-нет, всё в порядке...

– Да многие же втихаря говорят, что ты симпатяга!

– Н-не может быть...

А вот и может. После той истории с сыном гильдмастера Сумо стал тут этаким локальным айдолом. Его принципиальность тогда растопила пару десятков сердец. Да и я сама часто ловлю себя на мысли, что он вполне себе милый. Раньше я думала, что «настоящий мужик» – это только харизматичный мачо, но теперь поняла: мир богат на разные типажи. И способы «коммуникации» – тоже.

Но мой нынешний тип – это всё же взрослые, крутые и седовласые.

– Тогда пойдём наверх?

–Да…

Сумо мне нравится. Из него выйдет классный мужик – я чувствую. Он, кстати, недавно освоил позу «догги-стайл». Он из тех, кто быстро учится, если постарается.

Мои продажи росли, и я с нетерпением ждала момента, когда впишу вчерашние цифры в рейтинг. Но чем выше цена за мой час – тем сильнее давит ответственность. Теперь нельзя косячить на работе. Я не забрасывала ни подготовку к шоу, ни рутинные обязанности.

Когда выкладываешься на полную, клиенты это чувствуют – и возвращаются. Сначала их цепляет мой «персонаж», потом – я сама. Так и появляются постоянки. Раньше я работала спустя рукава – наверняка жалобы шли пачками. В нашем деле, конечно, нельзя терпеть откровенное хамство, но улыбаться клиентам – обязательно.

Мы не продаём «мечты» (это было бы слишком пафосно), но должны дарить кайф. А кто дарит его лучше всех – тот и становится «номер один».

Ладно, хватит болтать. Секс-работница Хару готова к труду и обороне!

– Хару.

Мадам подозвала меня из-за колонны, что уже странно – обычно она не прячется. Когда я подошла, она схватила меня за руку и прошептала:

– Шекурасо уехала на тот армейский заказ... и не вернулась. Должна была быть вчера. Ты что-нибудь слышала?

В нашей профессии чёрная полоса всегда идёт следом за белой.

А потом – постепенно – поглощает всё целиком.

Любовь проститутки

Раньше, когда армия ещё не превратилась в сборище мрачных типов, меня тоже приглашали на «внешние вылазки» с солдатами. Я даже бывала у самых ворот казарм, так что знала дорогу.

Когда я сказала Лупе, что хочу проведать Шекурасо (потому что волнуюсь), она тут же вызвалась составить компанию.

– Э-эм...

Но в отличие от прошлых разов, у ворот теперь стоял солдат с лицом, как у огра, провалившего тест на человечность. Раньше эти ребята были вполне дружелюбными – они же в основном махались с монстрами где-то на севере. Но с тех пор, как появился этот чертов командир гектоотряда, атмосфера стала плотнее киселя.

Охранник так сверлил нас взглядом, что мы с Лупочкой инстинктивно сцепились, как две испуганных мышки.

– Хм? Вам чего?

– Мы из «Голубой кошечки»... Наша девушка, Шекурасо...

– Кто?

– О-она же тут поет для вас, «поднимает боевой дух»!

– А-а...

Тут он наконец сообразил и усмехнулся – но о Шекурасо так ничего и не сказал. Вместо этого начал разглядывать нас с ног до головы, задерживаясь на «стратегически важных объектах».

– Что, ещё девочек прислали? Щедро.

– Чё?

– Эй, тут какие-то проблемы?

– О, командир декаотряда.

В этот момент из ворот вышел знакомый силуэт – господин Биск. Мы обрадовались, как рыбаки в шторм, увидевшие берег.

– Господин Биск, Шекурасо ещё здесь? Мадам сказала, что её уже должны были отпустить...

Биск одарил нас своей фирменной «фанерной улыбкой», затем бросил ледяной взгляд на охранника:

– Разве мы не отправляли гонца?

– Э-э? Господин командир! Прошу прощения!

Охранник сначала опешил, но под гнетом этого взгляда тут же превратился в воплощение раскаяния.

– Простите, девочки. Передайте мадам – гектоотряд скоро отправляется на фронт. Мы уговорили Шекурасо продлить контракт до этого момента. Она согласилась. Я думал, мы уже известили ваше заведение. Мои извинения.

– А... Понятненько. То есть... с ней всё в порядке?

– Д-да... Она точно в безопасности?

– Конечно. Каждый день наслаждаемся её сладким голоском.

Мне дико хотелось её увидеть. Но сказать это вслух не решалась ни я, ни Лупе.

– Сегодня вечером заеду в «Кошечку» и лично всё объясню мадам. Тогда и поговорим подробнее.

– Ээ... ладно.

Биск предложил подбросить нас на повозке, но мы вежливо отказались и пошли пешком.

Честно? После посещения форта между нами витала атмосфера «тише воды, ниже травы», а Лупе выглядела напряжённее струны.

– Интересно, Шекурасо хотя бы нормально ест?

– О-о, если её не контролировать, она будет сидеть на листиках салата и воде. Но не парься. Уверена, с солдатами она жрёт за троих.

– Я... просто не могу представить её в такой компании.

Шекурасо на сцене – это огонь, но в быту она «творческий беспорядок» в человеческом обличье. Если за ней не убирать, её комната за неделю превращается в свалку. Типичный «гений не от мира сего». Я тоже с трудом представляла, как она «рубает» жаркое с этими грубыми вояками...

– Биск же сказал, что зайдёт сегодня. Спросим его.

– Ага...

И всё это происходило под отвязно-солнечное небо.

***

Я украдкой вздохнула, протискиваясь через толпу в заведении. Как там мой сереброволосый? Приползёт ли ещё разогреть мои простыни? А то я уже подмерзаю...

– Хару.

Биск, как и обещал, появился в баре, пока я полировала бокалы.

– Я договорился с мадам. И оплатил всё время Шекурасо.

– А, понятно. Спасибо, что потратились.

– Можешь поговорить?

– Ну... допустим.

Он аккуратно выложил монеты, а я устроилась напротив. Хотела позвать Лупе, но он оплатил только моё время. Ладно, потом перескажу.

– Шекурасо старается? А то мы с Лупе волнуемся – она ведь взяла одежды всего на пару дней.

А эта растяпа без напоминания даже носки не постирает. Я тогда пошутила: «Может, она уже в армейской форме щеголяет?» – и Лупе наконец улыбнулась.

– Да-да, – его улыбка была как маска: вроде приятная, но пустая внутри. Жуть. – Может, вы передадите ей вещи?

Это меня насторожило, но я собралась с духом:

– Эм... а сама она не может заскочить сюда на полчасика?

Неужели правда надо тащить ей трусы? Это уже не похоже на «концертный тур». Даже мадам знает, что такое «оплачиваемый отпуск»!

– Всё равно это ненадолго, – шире улыбнулся Биск. – Хару, ты так переживаешь за Шекурусо?

– Что? Да нет, просто... она ж без напоминания то голодает, то трескает всё подряд, одежду кидает, где попало, а ещё она хоть и певица, но горло вообще не бережёт.

Чёрт, я что, её мамка теперь?

– Если так волнуешься... – он взял мою руку. Его пальцы были холодны, как щупальца кальмара. – ...хочешь присоединиться к нам в казармах? Шекурасо бы помощь не помешала.

– Но я петь не умею! Хотя если что могу на барабане побарабанить.

– Ха-ха! А ты забавная, Хару. Приезжай – будешь барабанить!

Он наклонился ближе, пообещав щедрую оплату, и шлёпнул на стол сто руберов.

– Эм... Шекурасо же...

– Что с Шекурасой?

– Ну, я хоть и профи, но с парнем подруги – это перебор. Сорян, – я выдавила смешок, пытаясь высвободить руку. Но он лишь сильнее сжал пальцы.

– Шекурасо спит с другими.

Ну да. Это работа. Но если ты сам с ней встречаешься, будь хоть немного рыцарем!

– Она... спит с ними? – с языка сорвался ужасный вопрос. Меня затрясло. – Шекурасо... с солдатами?!

Ведь в тех казармах – сотня этих грубых типов. Не может быть!

Но Биск лишь сохранял идиотскую улыбку:

– Наш отряд скоро отправляется на фронт. Командир запретил нам ходить в город – «для остроты чувств». Но мне разрешили прийти сюда – обсудить условия по Шекурасо.

Он отпустил мою руку, подперев подбородок, но не отодвинулся. Наоборот, его голос стал тише и противнее:

– Лично я считаю, мы её перегружаем. Но командир говорит, что это для моей же пользы и для боевого духа. Приказы не обсуждаются.

– Она... она же умрёт!

– Вряд ли. Мы же защитники народа. Даём ей перерывы, – его тон стал слащавым. – Но ты ведь понимаешь? Мы рискуем жизнями. Некоторых уже трясёт от страха. Им нужна... отдушина.

– Так пусть приходят к нам! Мы для этого и работаем!

– «Зверь сильнее всего в момент, когда его выпускают из клетки» – теория нашего командира, – он погладил монеты. – Шекурасо старается для нас.

– Мадам... знает?

– Я говорил с ней только о деньгах, – он пожал плечами. – Но в любом случае бордель не может ослушаться армии.

Я не понимала, как можно так относиться к девушке. Его бесстрастие пугало больше криков. В этом мире женщин используют, как расходник, и это «норма». Меня от этого уже тошнит.

–Я заменю её. Отпустите Шекурусо, – я сама взяла его руку, пытаясь разбудить в нём хоть каплю человечности.

Биск наконец оживился:

– Хорошо... раз ты настаиваешь.

Он отсчитал три дня до отправки на фронт:

– Скоротаешь с нами это время – Шекурасо свободна. Но сначала...

Он снова положил мою руку на руберы, прикрыв своей:

– Мне нужно познакомиться с тобой поближе.

Я увидела Шекурасо у ворот казармы. На ней были те же одежды, волосы спутаны, а на щеке – свежий синяк.

– Хару?

Она пошатнулась ко мне, вцепившись в меня так, будто я её последнее спасение. Я обняла её изо всех сил.

– Всё кончено.

Я гладила её волосы, повторяя: «Ты молодец», «Можешь ехать домой». Утешала, пока дрожь в её теле не стихла.

Когда меня повели внутрь вместо неё, Шекурасо закричала:

– Нет! Хару, не надо!

Я не обернулась. Заледенила все эмоции.

– Стой! Я ещё могу! Хару, вернись! Господин Биск, прошу вас!

Шекурасо...

Я обожаю твоё пение. Отныне пой только для тех, кто тебя ценит.

Меня отвели в комнату для «дисциплинарных наказаний».

– Прости за плохие условия, – фальшиво вздохнул Биск. – Комната, где мы держали Шекурасо сейчас... непригодна.

Тварь! Я сжала кулаки, представляя, что они с ней там делали. Потом представила, что ждёт меня – и затряслась. Но ничего. Я выполню контракт. Защищу заведение. Посмотрим, ещё посмотрим, кто кого.

«Страшно только если думать, что это страшно. Грубо – если верить, что грубо. Омерзительно – если настроиться на омерзение».

Один за другим гаси в себе эмоции. Пусть тело станет просто инструментом. Этому меня научил господин Биск.

– Наверное, она замена той предыдущей. Говорят, сама вызвалась!

– Ой, какие слёзы. Неужели у шлюх бывает дружба?

Солдаты двигали бёдрами сверху. Солдаты смеялись надо мной.

– Да ладно, держу пари, всё из-за денег.

– Слышал, рыжая шкура её ненавидит – типа, «Не разевай рот на мой заработок!»

– Зато теперь сочные заказы не у одной звезды, ага?

Я перестала считать клиентов – их было, как грязи после дождя. Они врывались в комнату средь бела дня и сразу набрасывались на меня. Эй, у вас что, службы нет?

– Ну разве не прелесть?

– О, командир декаотряда Субая.

После полудня появился мужик с козлиной бородкой. Он осматривал меня, облизываясь, как покупатель на рыночном развале.

– Ещё подросток? С бабами – чем моложе, тем сочнее.

Он раздвинул мои ноги, изучая «товар», и довольно хмыкнул:

– Крепкие ножки. Видно, бегать быстро умеет.

Потом лизнул икру. Меня передёрнуло, но я заглушила отвращение. Пусть делает, что хочет.

– Юные девочки – огонь. Тело сразу отзывается.

Мужик внутри меня двигался неестественно быстро. Стало больно. Но я терпела. Даже когда он начал шлёпать – всё равно терпела. Я давно в этом бизнесе. Все клиенты такие.

Но моя работа только началась.

Второй день – а солдаты уже с утра пораньше ломятся ко мне, как на работу.

Не знаю, может, у них ночное дежурство было, но некоторые приперлись среди ночи – в итоге я глаз не сомкнула. Заснула во время процесса – получила по щам. Честно? После этого отрубилась. 24 часа однообразного секса только ради их разрядки – меня уже тошнило от этого цирка.

Еду мне давали такую же, как и солдатам. На ведро и обтереться пускали. Но всё остальное время меня просто долбили без перерыва. Иногда заходил какой-нибудь садист и вмазывал по полной.

Даже Шекурасо, видавшая виды в секс-работе, не выдержала бы, раньше бы крыша поехала.

«Может, стоило устроить смены?» – подумала я.

Но, если разобраться, даже в борделях этого мира есть правила – выездные услуги запрещены. Поэтому встречи вне заведения называют «личной любезностью» девушек, а те, кто приходит в номер клиента, делают вид, будто по «добровольному трепету любви».

Короче, армия нарушает закон. Поэтому и прикрывается «песенками-танцульками» или какой-то другой лапшой.

Тут меня осенило:

А меня вообще отпустят домой?

– Конечно, как только срок контракта истечёт, тебя вернут в бордель, – мило улыбнулся Биск во время процесса.

У него был длинный и твёрдый хер.

– Но ты симпатичная, Хару, так что я не против, если бы ты осталась здесь навсегда.

Он трогал мою кожу аккуратно. Эта фальшиво-нежная улыбка, эти отработанные до автоматизма ласки. Он трахал девушек из борделя так, будто они его любовницы.

– Ты мне понравилась с первого взгляда. Хочешь как-нибудь выбраться куда-нибудь, только мы вдвоём?

Да этот чувак вообще не в себе! Что я ему, блин, должна ответить?

Здесь у меня нет ни единого союзника.

– А, это та самая…

Командир гектоотряда Бафнесс погладил усы и окинул меня взглядом, пока я лежала на полу, вся в мужских «следах увлечения».

– Ну и наглость у тебя, деваха. Редкостная для бабы.

Он скинул китель, сунул его подчинённому, расстегнул ремень – и тут я её увидела. Ту самую, тёмно-блестящую огрскую дубину, которая до этого ломала Лупе.

– Встань на четвереньки, – приказал он, демонстрируя её мне. – Я трахну ту же девку, что и все вы. Потому что мы семья!

– О, командир! – солдаты, растроганные его «добротой», отдали честь.

Ну и дебилы.

– Девка, – он раздвинул мои ягодицы руками. – Расслабься. Если будешь сопротивляться – порвётся.

Он раскрывал… моё срамное место. То есть, простите, он раскрывал мой анус.

– Погоди-ка!

Мне никто не говорил, что придётся принимать и там. А, нет – даже если бы и говорили, я бы на такое не подписалась.

– А-а-аааа!

Тело будто разрывало пополам. Чувствовала, как внутренности смещаются куда-то к горлу.

«Семья»? О чём ты вообще, ублюдок?! Ты трахаешь в зад, как будто у тебя эксклюзивный билет в бизнес-классе. От его движений в кишках стало трудно дышать. Выступил какой-то липкий, противный пот.

Он стегнул меня ремнём по заднице и насаживал, будто объезжал дикую лошадь.

– А-ай! Больно же!

– Ха… а разве ты не шлюха? Может, попробуешь кричать… похабнее?

– БОЛЬНООО!

Он ещё сильнее вошёл в раж, насилуя и избивая меня. А его отряд стоял вокруг и смотрел. Ну и тупняк. Все вы – конченые идиоты! Я отключила эмоции и просто ждала. Представила себя куклой и позволила сотне солдат делать со мной что угодно.

В какой-то момент это стало настолько унылым, что в голову поползли мрачные мысли:

«А было ли в моей жизни хоть что-то осмысленное?»

– Какая тугая… отлично.

– Наверное, она уже со всеми переспала. Молодые тёлки такие выносливые.

В средней школе я немного подрабатывала эскортом.

Только рассталась со вторым парнем, а первый бывший, тот ещё геморрой, опять объявился – начался полный трэш. И вот, в самый разгар этого цирка, моя старшая сестра залетела.

Сестра у меня симпатичная, но с головой у нее не всё гладко – видимо, влипла в какой-то студенческий секс-клуб. Родителям, естественно, ни слова. И тут как по заказу появляется её «подруга» и говорит: «Давай я тебе одолжу денег».

Ну и сестра, конечно, повелась – ей же так приятно, что кто-то «надёжный» помогает. Я тоже подумала: «Вау, какая крутая чикса», и доверилась ей по полной. А мы тогда реально запаниковали. Сестра вообще без плана, я одна ничего не могу. Она казался спасителем.

– Открой рот. Глотай давай.

– Эй, что ты сделал?! Как целовать её сейчас?!

– Целовать шлюху – ты вообще идиот?

В общем, она дала нам денег, заодно избавила меня от бывшего. Осталось только разобраться, как отдавать. И тут она такая: «Давай поработаем вместе» – и предложила мне эскорт-услуги.

Отказаться было не вариант, да и я верила ей – даже нравилась она мне слегка. Ну и понеслась. Я тогда вообще не в теме была, сколько берут, так что просто делала, что говорят: знакомилась в «Лайн» с мужиками, которых она подкидывала, спала с ними, гуляла – и получала пару тысяч йен.

Думала: «Да лёгкая же работа!» – и сама предложила увеличить график с двух до трёх раз в неделю. Надеялась, что так быстрее закрою долг.

А потом узнала, сколько она с меня стрижёт сверху. Естественно, возмутилась. Но вся доказательная база была лишь на мне, так что сутенёры быстро перешли к угрозам. Я испугалась, спросила у родителей – те, конечно, взбесились. К счастью, у нас был родственник, который шарил в законах и связях с полицией, так что всё замяли. Но всё равно пришлось расплачиваться: поползли странные слухи. Родители перевели меня в частную школу подальше от нашего района.

Пришлось начинать с нуля – в новом месте, без друзей. Кругом одни незнакомые лица, и я снова по крупицам  собирала свою репутацию. Тогда тоже казалось, будто я попала в другой мир.

– Ха-а, эта девчонка – огонь! Кожа как натянутый шёлк!

– Странно, да? Командир её так отхлестал, а жопа всё равно гладкая!

– Деревенская шалава – им не привыкать. Давай и мы её разукрасим!

Слухи из средней школы дотянулись и сюда, но я делала вид, что не понимаю, о чём речь, и играла в милую жизнерадостную дурочку. А я и правда была симпатичной, так что почти сразу сошлась с парнем на два года старше меня. Через него и подруг обрастала новыми знакомыми – круг общения рос.

Позитив, внимание, политкорректность. Я думала только о том, как понравиться людям, и вжилась в роль «зажигалки» компании. Смеялась над тем, над чем смеются все, стебалась над тем, что все стебут. При этом следила за каждым словом – и в жизни, и в «Лайн», – чтобы не нажить врагов.

Я решила, что в старшей школе уж точно буду кайфовать, так что не могла позволить себе косяков в отношениях. Образ «солнечной девочки» я отрабатывала на полную, чтобы даже самые упорные сплетники не верили в прошлые слухи.

Потому что, если обернуться назад, меня пугало моё прошлое. Не хотела, чтобы друзья ржали над тем, чем я тогда занималась.

Что там Чиба меня обзывал? Типа «потогонкой» или чем-то таким? Ну и дебил...

– Эй, шевели бёдрами! Ты же для подруги стараешься, или как?

Тебя всегда будут оценивать, как товар на рынке – и с этим ничего не поделаешь. Но ты всегда можешь выбрать – принять навязанные ярлыки, или разорвать их и двигаться дальше.

Так что, Чиба... Если бы ты пришёл сюда и снова сказал, что стал сильным, чтобы защитить меня – я бы больше не стала над тобой смеяться.

Но этого не случится никогда.

День третий – и меня, как и ожидалось, накололи с моим возвращением домой.

Хотя виновата была не армия, а погода – с утра хлещет такой дождь, что даже монстры на передовой, в паре километров севернее, буянят как ошалелые. Ротацию отложили.

«Если ливень не стихнет, может, сегодня сереброволосый заглянет в бордель…»

И тут меня накрыла тоска по нашему заведению. Да, там мы впахивали без передышки, но мне нравилось работать. Дел – выше крыши, но кайфово чувствовать, как ты прокачиваешь скиллы. Раньше я считала этот мир полным дерьма, но сейчас самые тёплые воспоминания – это шумная атмосфера бара, а не моя прошлая жизнь.

Неужели я подсела на работу проститутки? Ну серьёзно – там я бухала с мужиками, слушала их байки, получала чаевые за удачные шутки, а если трахалась хорошо – обзаводилась постоянным клиентом. Это хоть как-то оправдывало моё существование.

Да, если бы мои родители узнали о том, чем я здесь промышляю, они бы отправили меня прямиком в адский респаун. Но атмосфера здоровой конкуренции за качественный сервис – в тысячу раз лучше, чем вот бесконечное, бездушное обслуживание тупых солдат в этой дыре.

Там была Лупе с её тёплой улыбкой, Шекурасо – крутая, неряшливая и с офигенным вокалом, мадам с её чопорностью, добряк Сумо, ультрастильный серебристый и тот случайный фанат Карпа.

Я нашла в этом мире место, которое можно назвать домом. Не знаю, подсела я или нет, но там точно есть те, кто ждёт меня. А значит, тут мне нечего делать – тем более нечего подыхать в этой конуре!

– Таааак, погнали!

– Ч-что?!

Голос, не использовавшийся для нормальной речи несколько дней, хрипел, но зато настроение сразу улучшилось. Я скинула с себя солдата, который неумело тыкался в меня, и залезла сверху.

– Слушай, а ты случаем не девственник? Может, тебе нужен мастер-класс по правильным движениям?

– Э-э… что ты…

– Окей, хлопни в ладоши! Я станцую под твой ритм!

– Стой, ты чего…

В этот момент дверь распахнулась, и командир декаотряда Биск рявкнул:

– Время вышло. Ротация началась – монстры отступают. Собирайтесь на передовую до темноты.

– Так точно!

Солдат отшвырнул меня, вскочил и отдал честь. Пока он в панике хватал форму, Биск усмехнулся:

– Какая жалость. Придётся тебя отпустить.

Я обернула вокруг себя рваное платье и сладко улыбнулась:

– Спасибо за гостеприимство.

Я справилась. Я, блин, отыграла эту роль на все сто.

– Хару… ты случайно не бессмертная? – Биск осклабился, но глаза остались ледяными. – Три дня, куча мужиков, а ты выглядишь так, словно ничего не произошло.

– Со мной моя молодость. Поэтому вам меня не сломать.

Он прислонился к косяку, наблюдая, как я одеваюсь.

– Так не хочется тебя отпускать…

Да иди ты. Я возвращаюсь домой. В наш бордель.

– Раз уж моя работа здесь закончена, скажу прямо: ты – конченый ублюдок. И если ты когда-нибудь подойдёшь к Шекурасо – я тебя точно прикончу.

Биск впервые за всё время удивлённо поднял бровь, но тут же вернулся к своей мерзкой ухмылке.

– Хорошо. Не подойду.

Он сказал, что хотел бы проводить меня, но у него нет времени. Как будто мне нужен его эскорт! Я и сама дойду.

– Ах да, чуть не забыл… – Биск фальшиво всплеснул руками, будто что-то вспомнив.

Его лицо вдруг стало пугающе-бесстрастным. Он указал в противоположную от выхода сторону.

– Забери Шекурасо с собой.

Я рванула по коридору, распахивая все двери подряд, орала её имя. За окнами солдаты строились в колонну, громко крича что-то про «правое дело» и топая сапогами. В дальней комнате, в полутьме, что-то шевельнулось. Свет упал на её солнечные волосы.

– Шекурасо?

Распухшее лицо. Разбитые губы. Она повернула ко мне лицо, едва приоткрыв глаза, и прохрипела:

– Хару? Ты… зачем?..

А потом заплакала.

Я рванула к окну, выбила его ногой и заорала вслед уходящим солдатам:

– Я ВАС, ТВАРЕЙ, ВСЕХ ПЕРЕЖИВУ И ЗАКОПАЮ В ОДНУ МОГИЛУ С ВАШЕЙ «ПРАВЕДНОСТЬЮ»!

Я впихнула Шекурасо на какую-то древнюю клячу, оставшуюся в конюшне, и рванула искать больницу. Друзей у меня – раз-два и обчёлся, но, к счастью, Киёри оказалась в первой же больнице, куда я завалилась.

–Хару? – она офигела, увидев меня мокрой до нитки, с Шекурасо за спиной. Но когда я выдавила: «Помоги ей… быстрее», – тут же кивнула.

Лицо у неё побелело, когда я разложила Шекурасо на койке.

– Она… она же выкарабкается? Ты же её спасешь? Это моя подруга!

– Я попробую.

Киёри сжала губы, поднесла ладони к телу Шекурасо, прошептала заклинание – и руки засветились. Шекурасо дёрнула бровью. Тихо застонала.

– Шекурасо...

Меня накрыло таким облегчением, что я просто плюхнулась на пол.

Фух. Теперь-то всё будет хорошо, да?

– Киёри тебя быстренько подлатает, так что... держись, ладно?

Ладони Киёри скользили по телу Шекурасо. Когда она добралась до груди, её лицо напряглось, а Шекурасо запрокинула голову и снова застонала.

– Сейчас я займусь её лицом.

Она водила светящимися руками над лицом Шекурасо, будто гладила. Постепенно отёк спал, и черты вернулись в норму.

– Вот же её лицо... Красотка же... – Высокие скулы, тонкий нос – настоящая богиня.

Так выглядела моя любимая Шекурасо.

– Хару... – Киёри позвала меня напряжённым голосом... пока её руки двигались над грудью Шекурасо.

– Поговори с ней. Твой голос ещё может до неё дойти.

– Чего?

– Это её последний разговор. Скажи что-то доброе, весёлое, чтобы она не боялась идти на Небеса. Расслабься, не торопись.

– П-Погоди! О чём ты вообще говоришь?!

Но её лицо же снова такое красивое! Мы же наконец в безопасности!

– Латай её! Ты же можешь! Хотя бы просто залечи раны!

– Даже если я их залечу, она слишком слаба. Её сердце уже отработало своё. Её зовут Небеса.

– Нет! Почини её! Верни Шекурасо!

– Хару, не кричи. Дай ей уйти спокойно, чтобы она уснула с улыбкой.

– Да как я могу?! Ты знаешь, что с ней сделали? Она такая из-за этих тварей! Какой тут, к чёрту, смех?!

– Хару, послушай!

Она так редко повышала голос, что я аж вздрогнула.

– Так устроен этот мир. Бог тепло встречает тех, кто улыбается. Расскажи ей что-то весёлое, чтобы она не боялась того, что ждёт впереди. Заставь её засмеяться, чтобы она показала Богу счастливую улыбку. Так что улыбайся, Хару, прошу!

Горло сжалось, и у меня не получалось. Я была в бешенстве и в печали, но не хотела давить эти чувства.

Всё равно я улыбнулась. Вспомнила наши с Шекурасо дни и заставила себя.

– Э-эм... Шекурасо, помнишь, как мадам бесилась, когда мы впервые выкатили ту скамейку перед борделем? А потом, когда мы там постоянно ели, она иногда подкидывала нам пирожные, да? Думаю, ей просто хотелось потусить с нами. Но скамейка-то была всего на троих! Это было наше место. Вроде как жаль её, но что поделать?

Рука Шекурасо была ледяной. Губы, которыми она пела своим божественным голосом, – пересохшими. Но она всё равно была прекрасна. Я бы убила за такое лицо.

– Хм, ладно, расскажу тебе секрет. Только Лупе ни слова, ок? Мы же планировали приготовить горяченького, да? Я хотела угостить вас фирменным блюдом моего города – «Тёмным хот-потом». И вот в чём прикол: это полный ад. Сначала ты гасишь свет, а потом все кидают в котёл что хотят. А потом – что вытащил, то и съел. Хи-хи. Не скажу, что я туда собиралась закинуть…

Я говорила только о приятном – о том, над чём мы смеялись втроём, о наших планах на будущее. Мы так прекрасно ладили. Я была счастлива, что нашла здесь друзей. Я люблю тебя. И очень благодарна… Так что...

–Хару…

Шекурасо прошептала моё имя хриплым голосом.

– Д-да! Это я! Я здесь!

Её губы едва шевелились. Пальцы слабо сжали мою руку.

– Приходи... на мою свадьбу...

Моё сердце остановилось. В голове всплыло холодное лицо Биска и слёзы Шекурасо. Я готова была закричать. Но я улыбнулась. От всей души.

– О-обязательно! Устроим тебе мегатусовку.

Шекурасо улыбнулась... и тихо уснула.

Киёри поднесла свет ко лбу Шекурасо и начала читать молитву шёпотом. Я уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Впервые. Когда я попала в этот мир и загремела в эту профессию, я решила – плакать не буду, потому что будет только хуже. Но это уже было слишком.

– Ааааа! Шекурасо! Шекурааааасо! Ненавижу всё это! Нееееет!

Мы были такими жалкими. Такими несчастными. Так что я больше не могла прятать эти чувства. Если будет тяжело – буду реветь. И злиться. Я должна была беситься. Больше не буду терпеть это дерьмо. Не прощу их.

Я поблагодарила Киёри, попросила её обо всём позаботиться и вышла. Дождь усилился, ночь стала мутной. Но конь, на котором я приехала, всё ещё ждал.

Киёри выбежала за мной.

– Хару! Куда ты?!

– Пойду их искать.

Я не хотела поворачиваться – не желала показывать своё лицо в таком состоянии.

– Но зачем? Что ты собираешься делать?

Потом она с недоумением глянула на поводья в моей руке.

– Ты умеешь ездить верхом?

Ага. Женщины в этом мире не катаются на лошадях, но для меня это не проблема. В моём мире я к ним тоже не притрагивалась, но здесь они меня слушаются с полуслова и скачут, как  скажу.

Теперь я хотя бы на это способна. И мечом махать тоже.

– Кажется, ты уже догадалась, Киёри, так что скажу прямо. Чибу и меня закинуло сюда из другого мира, как ты и думала. Видимо, местный Бог решил, что мы победим Владыку демонов. Поэтому Чиба сильнее обычных мужчин, а я до сих пор в порядке, хотя прошла через то же, что и Шекурасо.

Не то чтобы этот пофигист-бог вообще что-то нам объяснил. Если он не устроит Шекурасо лучшие места в Раю, я его прикончу. Но сегодня впервые пришлось быть ему немного благодарной – за идиотские правила этого мира.

– Бог дал мне и Чибе читерские скиллы.

Крик

Я двинулась на север, прямо в чащу дремучего леса. Мой конь был славный малый, шагал мягко и послушно. Покачиваясь в седле, я не могла выбросить из головы напев Шекурасо – и слезы лились без остановки.

Дождь не утихал. Потому и мои слезы не высыхали. Я брела по тропе, освещенной магическими огнями, пока вдруг:

– Стой! – передо мной вырос солдат. – Хм… Тебя как сюда занесло?

Это был тот самый, с некогда пышной шевелюрой. Теперь его голова была выбрита, а взгляд, брошенный на меня и моего коня, выражал лишь недоверие.

Потом он усмехнулся.

– Ну ты даешь! Не насытилась, да? – он осклабился. – Смотри-ка, девка, а верхом ездит.

«Потому что это твой навык – «Верховая езда +80».

Когда-то, в те времена, когда твои волосы были мягкими, а ты хвастался своим мастерством в седле, трахая меня, ты мне даже нравился.

– Чего? – спросил он.

Я соскользнула с коня, выхватила меч у его пояса и, прежде чем он успел моргнуть, вонзила клинок ему в грудь. Отвратительное ощущение осталось на моей ладони, но я заглушила его в сознании.

Отменить «Ограничение уровня».

Я отпустила свою истинную силу – ту, что до сих пор сдерживала с помощью навыка, полученного от того психа, обожающего душить. Меч легко прошёл навылет, вынырнув из спины Бывшего Кудряша.

– А-а-а-аргх!

Его жизнь испарилась вместе с фонтаном крови, брызнувшим из спины. Когда я выдернула клинок, алая струя хлынула и из груди, а сам Кудряш рухнул лицом в лужу.

Я впервые убила человека. Но и это отвращение я подавила.

– Что происходит?.. Какого чёрта ты творишь?! – закричали другие солдаты, заметив меня.

Я перехватила меч, ощутила его вес, прикинула, какие движения смогу им сделать. Сначала надо понять, как они атакуют. Чиба говорил, что так делают сильные. Я парировала удар одного из нападавших и распорола ему подмышку. С криком он рухнул, а я, глядя на него, активировала «Список статусов». Навыки и уровни солдат – мужчин, с которыми я спала, – всплыли перед глазами, будто ярлыки.

«Владение мечом +10» – обычный навык, есть у многих.

У меня же «Владение мечом +150».

Одного взгляда на их движения хватило, чтобы скопировать их. Я вспомнила авантюристов, которых встречала на работе. Они напивались и хвастались подвигами, а то и показывали приёмы. Всё слилось воедино – видения, меч в руке и приёмы, подсмотренные у солдат. Я сражалась на автомате, почти не думая.

Лязг стали, крики. Мужские вопли смешивались с шумом дождя, эхом разносившегося по лесу. В ушах снова зазвучал голос Шекурасо.

– Да что это за девка?!

Когда я предстала перед ними, забрызганная кровью, в их глазах мелькнул страх. Они наконец-то выглядели как настоящие солдаты.

– В атаку!

Они бросились на меня один за другим. Но ни один клинок не коснулся меня.

Когда мой меч отяжелел от крови, я подобрала другой – упавший из чьих-то мёртвых рук. Привыкла к нему мгновенно. Коли, забирай, руби. Сколько бы их ни было – действия одни и те же.

– Так это кто… Маленькая проституточка, да? – раздался голос. – Вижу, навыки у тебя есть.

– Командир декаотряда Субая!

Мужчина с эспаньолкой оттолкнул молодых солдат и вышел вперед. Лоликон с фетишем на ноги, мерзость.

– Но хватит ли их, чтобы отразить мой меч? – Лоликон облизнулся, ухмыляясь.

Его взгляд прилип к моим ногам, промокшим от дождя.

– Лови! Бросок и удар Субаи, что быстрее молнии! – он рванулся ко мне под одобрительные крики сослуживцев.

У этого «Скорость +80». А у меня «Скорость +140», «Меткость +100», «Божественное зрение» и «Реакция: свет».

Я легко увернулась и для верности располосовала ему бедро. Он развернулся, готовясь снова атаковать, но вдруг замер, почувствовав, что движения стали замедленными.

«Убийца навыков».

Редкий навык, принадлежавший Нечинативу, главе «Общества пинающих банки», известному тем, что он «рубил таланты на корню». Он без лишних церемоний обрубал спецприемы противника. Я добила лоликона, который уже не мог уследить за моими движениями.

– Это же монстр, – прошептал кто-то дрожащим голосом.

Солдаты боялись.

– Собрать тыловые отряды! Это чудовище! Она не человек!

Это вы не люди. Мы просто делали свою работу. Просто выполняли обязанности. Но вы…

Моим первым клиентом в борделе был Бог.

– Удивилась?! Это я! Я!

Какого хрена тут делает этот выродок? Я хотела ударить его – и ударила. Но Бог только захохотал.

– Ах, я так хотел с тобой познакомиться. В прошлый раз ты была не в духе и не разговаривала, но я мечтал подружиться. Надо бы и в этом мире завести что-то вроде «Лайн».

Бог заплатил, и пока трахал меня, бормотал:

– Я думал… ах… что должен… мм… дать тебе… хах… навык, но… честно говоря, навыки – это как гача, никогда не знаешь, что выпадет… но для тебя… о-о… для тебя я могу сделать исключение… ха. Вытащу супер-редкий вариант и дам тебе… офигенный навык. Ах, как хорошо… Э-э, это про твоё тело. Восхитительно, школьницы – это нечто. О-о-о…

Интересно, Богу положено кончать так быстро? Но вместе со спермой он вручил мне навык – чертовски странный.

– Вот. Уникальный навык: «Творческое зачатие». Когда мужчина кончает в тебя, ты получаешь его опыт и навыки. Может, название не совсем отражает суть, или звучит глупо, но для твоего ремесла нет ничего полезнее. Спи с мужчинами. Впитывай их опыт. Стань матерью нашей надежды.

Я сказала, что предпочла бы вернуться в свой мир.

Бог лишь ответил:

– Мир – это то, что ты из него сделаешь…

Он навещал меня какое-то время, и я думала, что он перенес меня сюда только ради того, чтобы трахаться. Но потом исчез.

«Бог умер», – подумала я тогда и забыла о нём.

А навыки… Я знала, что, как бы ни прокачалась, женщине не стать авантюристом. Так что они были бесполезны. Разве что целительские умения сестер – но они были только у женщин, так что выбора у меня не было.

Некоторые, впрочем, пригодились. Например, «Идеальная кожа» и «Соблазнительная попа» – крайне полезные. А ещё смешно было, что у сына главы гильдии оказался навык «Готовка», который я переняла.

Но большинство умений были боевыми, что для проститутки не слишком практично. Я не могла охотиться на монстров. А если бы дала отпор мерзкому клиенту и поранила его, это создало бы проблемы для заведения. Этот мир ненавидит сорванцов, так что я думала, что мои боевые читерские навыки никогда не пригодятся.

Ну и потом: если я становлюсь сильнее, чем больше трахаюсь, то что это – «Кулак пожирателя спермы», что ли?

– Отступайте! Не лезьте поодиночке!

Но я была сильна.

Так сильна, что дрожала от этого ощущения. Я знала – никто не сможет победить меня.

– Аргх! Гха! А-а-а!

Я привыкла рубить людей – а значит, стала эффективнее. Моя техника наконец догнала уровень. Меч казался легким, я управляла им свободно. Тело двигалось лучше, чем я ожидала. Воображение и реальность сливались в идеальном танце.

– Попалась!

Я выбила меч у короткостриженого солдата, но он схватил меня сзади.

Уверенный захват человека с «Боевыми искусствами +50». Ещё бы, ведь он каждый день отжимался, чтобы нравится девушкам. Я вонзила большие пальцы ему в бока, подсекла, перевернула и, когда он рухнул на землю, перерезала глотку. Потому что мой навык «Боевые искусства +120». И вообще, я всегда умела укладывать людей на лопатки.

– Как ты могла так поступить с моими друзьями?! – завопил молодой солдат.

Что ты знаешь о «друзьях» в своей банде подонков? Месть и ответная месть в этом мире легальны, да? Это моя месть за себя и Шекурасо. Если не хочешь сдохнуть – попробуй останови меня.

– Пламя, пять зарядов, огонь!

Пространство передо мной заполнилось багровым светом, охваченное пламенем. Но заклинания наткнулись на невидимый барьер и рассеялись, не коснувшись меня.

– Не… сработало?

«Иммунитет к боевой магии» – навык Чибы.

Да, и его же «Опыт x16» и «Иммунитет к эффектам». Никакая магия на меня не действует. Читерство нечестно. Я получила опыт, который другие годами добывали в боях, просто за одну ночь с мужиком. Да ещё и деньги мне заплатили. Очень подло.

К тому же у меня не было ограничения по уровню. Безумно редкий навык Сумо.

«Безлимитные уровни» позволял мне расти бесконечно. Сначала я не понимала, что значит «безлимитно», но когда услышала, что уровень Чибы застрял на 91, ржала как сумасшедшая.

Я прошептала заклинание, которое когда-то слышала от клиента. Холодный свет разлился по моим ладоням. Ледяная магия.

– Что? Не может быть… Она использует магию?!

Я заморозила воду под ногами солдат, сковав их. Затем применила «Ветряной клинок».

– Не стойте на месте! Рассредоточьтесь! Если собьемся в кучу – нам конец!

Даже армейские маги не могли сравниться со мной. Я никогда не училась магии, но когда-то брала у парня «Драгон Квест», так что разобралась легко. Ведь у меня был и навык «Мудрость мудреца».

Его оставил один из клиентов, которого я поматросила и бросила, пока возилась с «Обществом пинающих банки». Сколько бы солдат ни шло на меня – я не получала ни царапины. Бойня была односторонней. Чиба говорил, что в этом мире важны навыки. И он был прав. Сила – единственное, что позволяло выжить.

– Никогда бы не подумал, что ты так сильна, Хару. Вот сюрприз.

Биск приблизился с улыбкой. Расслабленный, будто все происходящее его не касалось.

– Ты перебила половину нашего отряда. Неужели ещё не насытилась? Теперь мы испытали ту же боль, что и ты. Может, теперь поговорим?

Он шёл ко мне с ножнами в руках, предлагая диалог. Я сжала меч, чтобы рука не дрожала.

– Я считаю, что мы поступили ужасно с Шекурасо. И, конечно, с тобой тоже. Но ты должна понять нашу позицию. Наша работа – это постоянная близость к смерти. На передовой можно положиться только на своих. Отряд – это семья. В нашем мире приказы сверху – закон, и как командир, я ставлю сплоченность на первое место. Иногда приходится жертвовать личным счастьем ради общего блага. Она понимала это. Искренне.

Он смотрел на меня без тени вины. Раньше я не верила, что он такой. Но теперь поняла. После того, как переспала с ним. Он действительно так думал. Не боялся происходящего, не чувствовал ни вины, ни сожаления. Его пустые слова были искренними – потому что он и был пустым.

– Мы здесь, потому что искренне хотим защитить жителей города. Но наши враги – чудовища, и среди нас уже царит страх. Мы сражаемся на пределе. То же самое и у вас, девушек, и Шекура…

Я не дала ему договорить, вонзив меч в грудь. На мгновение его лицо исказилось, но почти сразу вернулась улыбка.

– Очень жаль, – сказал он.

«Убийца эмоций». С самого начала у Биска не было человеческих чувств – ни боли, ни печали. Если неприятная эмоция и возникала, он тут же глушил её, оставляя только нужные для себя. Удобный навык. И самый мерзкий. Я поклялась никогда не использовать его снова.

Но ты умрешь, только когда потеряешь его.

– М-м-мгх! А-а-а!

«Убийца навыков». Я стерла эту жуткую улыбку с лица Биска и выдернула меч.

– А-а, боль… А-а-а-а!

Он упал в лужу, бился в агонии, страдал и наконец слабо потянулся к дождю.

– Ше…курасо…

Его рука шлепнулась в грязь, не успев ничего схватить. В этот момент голос Шекурасо в моей голове умолк. Он был ублюдком. Весь этот мир состоял из идиотов.

– Ненавижу! Ненавижу вас всех!

Я шла сквозь дождь, перекрещенный мечами и заклинаниями. Я кричала и бесновалась. Если я не злилась – в груди появлялась боль, и меня тошнило. Так что я просто неистовствовала. И скоро поняла, что это за тошнота. Я уже была одной из них. Принадлежала этому миру.

– Ненавижу… Ненавижу!

У меня больше не будет «времени после школы». Я больше не буду болтать в «Лайн» до рассвета. Не буду ссориться со старшей сестрой из-за фена и опаздывать. Меня больше не будут ругать родители. Я не смогу болеть за своего парня на футбольных матчах. Испачканная в крови, я бушевала. Пропитанная потом, я спала с мужчинами. Хару Кояма стала просто Хару. И она будет жить в этом мире.

– И-и-их! И-и-и-их!

В самой глубине леса, у самой передовой, в палатке прятался командир гектоотряда. Когда я подожгла её, он выбежал с визгом, задыхаясь от одного лишь моего взгляда.

Да. Я знаю, кто ты на самом деле – после того, как ты меня трахнул. Я вижу. Ты жалкий слизняк 15-го уровня. Вот твоя правда.

– Х-хватит! Кто-нибудь?! З-защитите меня! И-и-их!

Я создала в руках магические сферы. Голубую – в правой, алую – в левой.

Это было двойное заклинание: «Призыв ледяного элементаля: Сивиль Унико» (от синебородого ненавистника Чибы) и «Призыв огненного элементаля: Ганэгудэй Драго» (от кошко-кузнеца), объединенные навыком «Двойное колдовство» (от похотливого барда).

Две сферы, словно Солнце и Луна, росли и ярчали. Пока я замораживала и сжигала округу (благодаря «Иммунитету к магии»), командир гектоотряда пополз ко мне. Он дрожал от ужаса, а магия уже клокотала в сферах у него над головой.

– Н-нет! А-а-а-ах!

– Ты же мужчина, да?

Магические существа расправили крылья, и их боевые кличи потрясли лес. Небо расширилось, деревья испарились.

– Не ори так соблазнительно!

– Не-е-е-ет!

Голубой и алый свет столкнулись, сливаясь в ослепительную белизну. Я поглотила свет, и перед глазами промелькнули кадры из моего старого мира. Когда свет рассеялся, командира гектоотряда не осталось. В тёмном лесу стояла только я.

Выдохнув, я закашлялась – так сильно болело тело. Меч, на который опиралась, казался неподъёмным.

Дождь всё никак не прекращался. В лесу что-то шевельнулось, будто вздохнул он сам, а в темноте затаилось что-то злобное, чужое. Это была передовая – место, откуда выползали твари. И я только что вырезала отряд, который стоял на страже. В воздухе висел кислый запах голодных глоток, слюны на зубах.

Но откуда-то из глубины на меня упал острый, как лезвие, взгляд. Ледяные глаза вонзились прямо в меня, сквозь тьму. А перед ними – целое море существ. Клетка в последний миг перед тем, как щеколда сорвётся. Они тяжело дышали. Им меня страсть как хотелось.

Ну и хрен с вами. Идите сюда. Всё равно с такими пылающими шишаками не уснёте, да?

Я вас ублажу. Я ведь работаю по ночам. Останусь с вами до самого рассвета. Но в Рай вас всё равно не отведу. Сегодня спокойно уснёт только Шекурасо.

Чьё-то незримое присутствие в чаще вздыбилось, огромное, как волна – и вдруг резко схлынуло. Пронзительный холодный взгляд смягчился. И дождь разом прекратился.

А потом – рёв, топот, лязг когтей. Орда демонов сорвалась с цепи. Гром в левой руке, окровавленный клинок в правой – я тоже заорала, что есть мочи, разрывая глотку.

Проститутка Хару из другого мира

– Та, что теперь призвана к Богу, имя её…

Под бездонным лазурным небом вся «Голубая кошечка» провожала Шекурасо в последний путь. Она улыбалась. Так же светло, как всегда. Такое же милое, родное лицо.

– Шекурасо… – всхлипнула Лупе.

Я обняла её сзади, уткнулась лицом в её пушистые волосы – мягкие, как летнее облако – и расплакалась.

Официальная версия гласила: Шекурасо умерла от болезни. Никто в «Кошечке» в это не верил. Глава гильдии даже подавал протест. Но командир гектоотряда был слишком важной шишкой, да ещё и единственным пропавшим без вести в том проклятом рейде – так что дело замяли.

На какое-то время мы приостановили выездные свидания и «утешительные визиты». Больше всех винила себя Мадам. Она рыдала и извинялась, хотя никто её не упрекал.

– Это не ваша вина, – сказала я.

– Спасибо, что вернулась живой, – всхлипнула она в ответ.

Работа продажной любви – путь, вымощенный слезами. Все мы хрупки. И когда волна накрывает с головой, не остаётся выбора – кроме как плыть по течению. Но если можешь стоять – стой прямо.

– Шекурасо…

Я люблю тебя. Мы же подружились навсегда, правда? И теперь ты останешься со мной, да?

А жизнь, меж тем, шла своим чередом. Мы – девушки из сферы услуг. Даже сквозь слёзы должны улыбаться клиентам и содержать себя в идеальном состоянии.

– Добро пожаловать!

Бар, как обычно, ломился от посетителей, и я носилась, как белка в колесе. Столы – проверила. Напитки – готовы. Полы, стены, потолок – без повреждений. Недавно у меня открылся навык «Плотницкое дело», чёрт бы его побрал, так что теперь я замечаю каждую криво прибитую дощечку.

Вот бы мой «читерский скилл» хоть раз оказался полезным! Может, если тот «бог» снова объявится, я ему морду набью?

– Хару, скоро твой выход!

– О-окей!

Но раз уж мне выпали такие карты – буду играть по-крупному. Я решила: вытяну этот бар на себе. Даже если это звучит самонадеянно.

– Э-эм… Д-добро пожаловать в «Ноктюрн Голубой кошечки»…

Гул голосов, звон бокалов – никто даже не взглянул на меня, робко пристроившуюся на сцене с инструментом, напоминающим гитару. Я почувствовала себя лишней. Стоп, это же МОЙ бар? Я тут вроде популярна?

– Хару.

Лупе, проносящая поднос между столиками, незаметно сжала кулак в жесте «Ты сможешь!». А в углу, за своим привычным столиком, нервно ёрзал Сумо, вытирая пот со лба. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Пусть я никогда не буду такой же крутой, как она – но улыбаться-то я умею.

– Э-это… песня из моего родного города. Называется «Торитэцу».

Костяным медиатором брякнула по струнам. Я тренировалась – и теперь звучало сносно.

– Сфоткаю тебя на вокзале, в 7:52, DeHa 1000…

Раньше мой голос доводил до обморока работников караоке-баров. Теперь же он лился чистым серебром. Никто, кроме Сумо и Лупе, не обратил на это внимания. Хотя они оба округлили глаза.

Чёрт, я и сама была в шоке! У командира гектоотряда, оказывается, был навык «Великолепное пение» – просто анекдот! Надо было его заставить спеть перед смертью. Теперь этот голос был моим. Я могла петь уверенно, радовать гостей. Мои песни должны были привлекать публику. Вот только от волнения я еле могла выдавить звук…

Думала, разойдусь – но нет. Соло-выступление – жесть. Без поддержки опытного напарника я превращалась в комок нервов. Даже не понимала, нормально ли улыбаюсь. Только чувствовала, как горят щёки. Хотелось сорваться, завести толпу, как обычно. Но если я дам слабину – кто тогда выступит?

Я пела, хотя голос дрожал.

– Хочу запечатлеть тебя, уезжающего в новый мир…

Сумо вдруг начал хлопать в такт. Ну кто ТАК делает?! Теперь играть стало ещё сложнее. Это же не соревнование по сумо, чёрт возьми! А Лупе принялась агитировать остальных гостей. Да это же не народные гуляния!

А-а, как же тяжело! Ну почему?! Но… это новый опыт. И даже весело.

Ты ведь улыбаешься, Шекурасо?

– Чё? Серьёзно? Ты это… мне?

Я размышляла, отчего это Сумо так нервничал – и тут он вдруг протянул мне букет. В честь моего «вокального дебюта», понимаешь. Розовые мелкие цветы, собранные в пучок. Всегда считала, что от мужиков лучше всего получать что-то полезное – одежду, украшения. Ну а от Сумо, ясное дело, логичнее всего ждать мяса. Но цветы? Впервые в жизни.

– Блин… я… реально тащусь…

Не в моём стиле, но внутри всё перевернулось. Готова была разрыдаться. Точнее, уже рыдала. Только-только решила не глушить эмоции – и вот, на тебе. Слёзы хлынули сами, приведя Сумо в замешательство. Лупе, ни с того ни с сего, тоже разревелась. Атмосфера – будто финал сезона, хотя мы только начали бой. Даже клиенты, минуту назад не слушавшие, захлопали.

Идиоты. Обожаю вас всех.

– «Торитэцу»… Не думал, что услышу это от тебя. Если честно, этого типа слушают только девчонки, мне не заходит. Но ностальгия, понимаешь? А споёшь «Окухондзакуру»? Друзья говорили: «Запиши кавер в том своём клипчике». Ну я и выложил на пару дней. Не знаю, сколько подписчиков прибавилось, но лайков было дофига. Так что – дуэтом?

п/п: «Окухондзакура» (奥本桜) – скорее всего, отсылка к реальной песне «Окубо Сакура» (大久保桜) японского музыканта Харутоямы (春茶), известного меланхоличными балладами в стиле фолк/энка.

Мой букет, кажется, завял на глазах. Я еле сдержалась, чтобы не пустить сопли ручьём.

– Ты-то здесь какого хрена забыл?

– А почему бы и нет? Думал, ты уже немного остыла. Ну, знаешь, ты и раньше несла всякий бред, так что… Решил, типа, надо тебя прикрыть. Хе-хе.

Чиба откинул красный шлем (хотя он вообще не сдвинулся) и покраснел. Ну и мудила. Совершенно бессмысленное знакомство. Так почему же, когда меня перепахивала сотня мужиков, я так часто шептала его имя? Тёмное прошлое, блин. Надо бы отключить «Привязку уровня»… Прикончить этого придурка…

– О, дождь пошёл.

Ливень хлынул, будто пытаясь остудить кипящую у меня внутри бурю. Вспомнился ледяной взгляд того сереброволосого. С той ночи он ни разу не появился в баре. Неужели я так плоха? Вот серьёзно, начинаю комплексовать. Конечно, под конец я вела себя, как последняя дилетантка, но…

Стоп. Он здесь. Снаружи. Мой навык «Женская интуиция» (а попросту – нюх) не обманывал. Я сунула букет Чибе прямо в шлем и выскочила на улицу.

Мокрая серебристая прядь, заметная даже в ночи. Высокий силуэт в длинном пальто. Острый, как лезвие, взгляд.

Это был он. Сердце запрыгало, как дурацкий мячик.

– П-привет! Д-добрый вечер! Ты чё, промокнешь же! Заходи в бар!

Он уставился мне в лицо и, не меняя выражения, бросил:

– Мне не нужно выпивать. Я пришёл увидеть твоё лицо.

…

Чё? Это в каком смысле?

Я остолбенела, а потом покраснела, как варёный осьминог. Блин, я же на работе! Хотя… может, уговорить Мадам отпустить меня пораньше? Пригласить его к себе? Но это же впервые, когда я приведу мужика в комнату не по работе… А если он останется на ночь?

Мысли путались. Тело, конечно, было готово – я же профиссионалка. Но этот тип всегда выдаёт такие фразы с каменным лицом!

– Я знал, что кто-то вроде тебя когда-нибудь появится. Но не думал, что это будешь именно ты.

Он прищурился. Для меня это была сплошная загадка.

– Я пропитан ненавистью. Мне не нужно твоё прощение или жалость. Вы все из другого поколения. Люди меняются, отбрасывают прошлое. Для вас моя ненависть – просто история. Особенно для таких, как ты, «пришельцев».

Дождь стекал по его волосам и лицу. Может, он не способен плакать?

– Кто-то появится, чтобы закончить эту историю. Каким бы ни был финал – для меня это будет неудача. Но если уж так случится… возможно, я буду рад, что это ты.

Он замолчал, просто глядя на меня. Я чувствовала, что надо что-то сказать, но не понимала ни слова. Даже фальшивая улыбка не получалась – я тупо пялилась в ответ. Потом мне показалось, что он слегка улыбнулся.

– В следующий раз приходи сама.

Это что, предложение? Но так и не назвав адрес, он повернулся спиной.

– Я ещё не закончил. Если придёшь, я не стану церемониться. Так что расти. В твоём нынешнем состоянии ты до меня не дотянешься.

Его силуэт растворился в дожде. Я так и не поняла ни его слов, ни своих чувств. Будто меня отвергли. Но в то же время – почти сделали предложение. Может, лучше не узнавать о нём больше? Чем ближе я подберусь – тем меньше он будет меня хотеть.

Но я реально влюбилась. Он единственный из всех, с кем я спала, не отдал мне ни опыта, ни навыков. Не знаю, почему так вышло, но в этом есть что-то тёплое. Может, это и есть «чудо любви»? Я молилась дождю, мечтая об этом. И как только он исчез – ливень прекратился.

– Хару, ты чего там застыла? Промокнешь насквозь!

– Эй, а это что за красно-рыжая тряпка? Ты что, фокусник из Ибараки?

– Из Чибы! И вообще не фокусник! И даже не из Чибы! Я родился в Токио, а вырос в другом мире…

– Хару, вот полотенце.

– Спасибо.

Лупе протянула пушистое полотенце, и я вытерла волосы. Фух, как же холодно. А Чиба – просто позорище.

– Всё в порядке?

Лупе смотрела с беспокойством, но я отмахнулась. Что я могла сказать? Я сама не понимала, что происходит. Да и какая может быть любовь у шлюхи?

– Всё, народ, я разогрелась!

Не грусти, Хару. Пора зажигать!

– Сегодня я в ударе! Первый клиент получит бесплатный билет в рай! Кто готов?

Тишина. Бар замер. Я уже подумала, что опять облажалась – как вдруг все взорвались хохотом, и руки взлетели вверх.

Моя ставка – 100 руберов. Но начался аукцион, и за мгновение цена перевалила за 200. Проигравшие получили тост и объятия «за старания». Остальные следили ещё азартнее, пока не осталось двое.

– Я-я даю 300 руберов!

– Тогда 305!

– 310!

– Мррр… 315!

Сумо и Чиба. Ну что сказать? Эти двое везде суют свой нос. Но конкуренция – так себе.

Чиба, блин, учись торговаться! Он только портит весь драйв. Ясно, победа за Сумо. Ну и ладно. Заставлю его исходить желанием! Вышвырну его «мясное царство» с ринга – хаккёи!

Только я это подумала – как раздался спокойный, но чёткий голос:

– 1000 руберов.

В стороне от толпы, за столиком, сидел мужчина. Никто не заметил, когда он вошёл. Седовласый, с белой бородой, он положил на стол названную сумму и бросил Чибе и Сумо вызов, прищурившись.

– Хм? Что-то не так?

Все остолбенели не столько из-за денег, сколько из-за его присутствия.

Потрёпанная ковбойская шляпа, но добротная кожаная куртка. Грубые ботинки. И – редкость! – по мечу на каждом бедре. Старый панк? Нет, скорее – уверенность ветерана уличных разборок. Уголки его губ дрогнули.

– Ну что, девчушка, я выиграл?

Сумо заглянул в кошелёк и покачал головой. Чиба побледнел и затрясся – потешно. Я распахнула объятия.

– Продано за 1000 руберов! Спасибо за покупку!

Первое, что сделал дед, переступив порог моей комнаты – уселся на кровать. Стульев тут и в помине нет, так что логично. Но вот такая непринуждённость в чужом жилище выдавала в нём бывалого – видно, бабник ещё тот.

– Пустота какая-то, – бросил он, скинув шляпу, но оставив мечи на бёдрах.

Глаза его скользнули по стенам, затем впились в меня:

– Давно в профессии?

– Год ещё не стукнул, – я расстегнула застёжки на платье, позволив ткани соскользнуть.

Его взгляд прожигал кожу, но не с похотливым интересом – скорее, как кинжал, рассекающий ложь. Почти как у того сереброволосого.

– Девочка, ты слышала что-нибудь о суккубах?

– Разве что о «кошачьих автобусах», а вот о «сучьих» – хз.

Игнорируя мой блистательный каламбур, старик почесал висок и продолжил:

– Суккуб – тварь легендарная. Высасывает из мужиков всё: соки, силу, саму душу. Оставляет пустую оболочку. Мерзость, а?

Я сняла повязку с груди. Не без гордости: за последние месяцы мои формы стали куда аппетитнее. Он не моргнул и глазом.

– Не знаю, суккуб ли это, но в городе завёлся монстр.

Аккуратно сложив ткань, я добралась до главного «оружия» – трусиков.

– Армия даже не расследовала это дело, списала на демонов. Но если взглянуть на место бойни – ясно: это не их работа. И не солдат. Одна тварь. Одна-единственная.

Я повернулась, демонстрируя гладкие, как шёлк, ягодицы. Ноль реакции. Дед, ты точно не перепутал дверь? У нас тут не дом престарелых! Но он, увлечённый своим рассказом, жестикулировал пальцами, будто объяснял ребёнку:

– Сотня людей. Сотня демонов. И эта тварь перебила всех. Людей? Чудовищ? Да плевать ей на обе стороны!

Его указательные пальцы схлестнулись в импровизированной битве, а затем он показал мизинец:

– Убийца просто ребёнок. Монстр, но внутри – ребёнок. Упивается силой, как бог, эта соплячка с прыщавой моралью.

Он смотрел не на мою наготу, а прямо в лицо.

– Дождь смыл следы, но я разглядел отпечатки. Женщина приехала верхом, уехала верхом. В казармы. А потом – пешком в город.

Его глаза сузились, будто верёвками сковывая меня – голую, беззащитную.

– Свидетели видели, как проститутки заходили в казармы. За несколько дней до резни.

Голос его закипел яростью:

– Мысль, что эта тварь разгуливает по МОЕМУ городу, как у себя дома, не даёт мне спать. Убила их всех из-за какой-то дурной прихоти. Поэтому я решил, если найду – изрублю на куски. Ради человечества.

Тут я разглядела его мечи. На рукоятях – странные, узловатые верёвки...

Если б я отключила «Привязку уровня» и попыталась стащить эти мечи – вряд ли бы вышло. Похоже, клинок подчинялся только ему. Один из клиентов как-то рассказывал: истинные мастера никогда не расстаются с оружием, словно продлевая этим свою жизнь.

– Ну что, девочка, тебе есть что на это ответить? – его голос, казалось, разрезал сам воздух.

Шум из бара долетал сюда приглушёнными волнами, но между нами повисла ледяная тишина. Если он посмеет назвать ту ночь «прихотью» – это я ему не прощу. Но даже мне, профану, было ясно: он провоцирует меня. Это ловушка. Бордель по ночам – место для ссор, драк и тёмных сделок.

Я видала всякое. Спала с опасностью не раз – в прямом и переносном смысле. Проститутка сражается не бицепсами, а всем телом.

– Эй, старичок, – я качнула бёдрами, приближаясь, и присела перед ним, чтобы поймать его взгляд. – Если будешь трындеть о скучном перед голой тёлкой – останешься без десерта.

Спроси прямо – и я скажу, кто я. Мое тело – открытая книга. Уголки его губ дрогнули. Но глаза остались холодными, как сталь.

Я выпрямилась, демонстрируя себя вместо визитки:

– Я – Хару. Работаю в «Ноктюрне Голубой кошечки». Четвёртая здесь по популярности, между прочим.

Грудь и попа, выпестованные этим городом – моя гордость. Школьницей я перестала быть давно. Это тело женщины, знающей цену наслаждению.

– Мужики и не представляют, каково это – выживать в новом мире в одиночку. Каждый день – как квест на выживание. В эту профессию не идут от хорошей жизни.

Каждый день – как досмотр в аэропорту! Только вместо запрещёнки у меня полная киска травы.

– Но я выстояла. И поняла кое-что.

Старик приподнял бровь, когда я заговорила о «новом мире».

– Этот мир сам как ребёнок. Ему ещё расти и расти.

Он рассмеялся – коротко, как щелчок затвора – и потер виски, будто слушал внучку. В молодости он, наверное, сводил с ума девчонок. Да и сейчас ещё вполне ничего.

– Этот мир – песочница для мальчишек, где они играют в солдатики. Но пора бы им уже повзрослеть и задуматься: а что чувствуем мы, девчонки?

Я запрокинула голову, позволяя свету лампы окутать шею:

– Я тоже хочу нежности. Хочу, чтобы меня обнял тот самый, единственный… и просто уснул рядом. Но я не испытаю ненависти к этому миру. Ведь здесь есть и хорошие люди, а ещё мои друзья.

Мне исполнилось 18 в этом городе.

– Старик, ты ведь заплатил тысячу руберов – может, сначала воспользуешься услугой?

Я опустила руки ему на плечи и устроилась на коленях. Его кожа, изборождённая морщинами, пахла ветром и старой кожей.

– Может, ты и права, – он усмехнулся, и вдруг его лицо стало почти детским.

Чёрт. Щёки предательски вспыхнули. Этот дед играет не по правилам.

– М-м…

Его ладонь скользнула по спине, пробуждая мурашки. Следующее, что я поняла – он подхватил меня, как перышко, и уложил на кровать. Я изо всех сил старалась казаться сексуальной, а он обращался со мной, как с ребёнком. Его руки, жёсткие от времени, касались кожи с неожиданной нежностью.

– А-ах…

Он провёл пальцами вдоль позвоночника, и я издала странный звук. Если теперь меня возбуждают даже старики – это серьёзно ударит по репутации. Придётся открывать «спец-услуги для дедушек»!

– Ммм!

Я украла поцелуй. Ловко проскользнула языком в его рот, играючи коснулась самой нежной точки под верхним нёбом. Он аж подпрыгнул от неожиданности. Я лишь усмехнулась и дразняще лизнула его губы.

– Так целуются в твоём «другом мире»? – старик отстранился, оценивающе подняв бровь.

Я оскалилась в ухмылке:

– Не-а, тут научилась. На работе.

– Хех. Ха-ха. Вот как. Значит, сам Бог привёл ко мне настоящую профессионалку? – он расхохотался, скидывая мечи. – Ну, тут любой мужик обречён.

Ого-го. Дед скинул рубаху, обнажив грудь, иссечённую шрамами, но всё ещё мощную. Затем – брюки. Ну ты даёшь, старина! Видно, пенсия тебе только в радость.

– Но не думай, что я позволю мелкой соплячке меня учить, – его голос внезапно зазвучал низко и горячо. – Сегодня я трахну тебя, Хару!

И втолкнул в меня свой член. Твёрдый, как дубовая ветвь, он вышибло из меня дыхание. Да у тебя, дедуля, просто орудие массового поражения! И входил он с умом – нежно, но уверенно, сразу находя нужные точки.

– Мн-н-н... а-ах... а-а-ан!

Я застонала по-настоящему, хотя он лишь слегка начал двигаться. Видимо, решил дать мне «познакомиться» с тем, чем так гордился. Тело стало лёгким, будто наполненным тёплым сиропом. Лицо пылало. Его головка, будто живая, реагировала на каждый мой вздох, меняя угол, чтобы дразнить новые места.

– Хару, – старик пристально глядел мне в глаза, пока мой рот сам издавал развратные звуки. – Брось это заведение. Стань моей женщиной. Будет куда веселее.

Ну ты и старый развратник! Неужто думаешь, что девчонка, годившаяся тебе во внучки, купится на такие речи? И главное – трахаешь так мастерски, что я всерьёз задумалась.

Я стиснула зубы и покачала головой.

– Понимаю, – только и сказал дед, перед тем как резко вогнать в меня член по самые бёдра. Он буквально вспахивал мою киску, но без намёка на грубость. Только эта истинно мужская техника, от которой таешь от счастья. Каждый толчок поднимал матку, заставляя живот трепетать.

– А-ахх!.. А-а-а...

Напряжение росло, а с ним – и наслаждение. Мои бёдра уже оторвались от кровати, будто держались только на его члене. Чёрт... Да этот дед – просто бомба!

– Брось свою работу. Я покажу тебе мир шире этой клетки, – он откинул прядь с моего лица, глядя в самую душу. – Ты будешь последней женщиной в моей жизни.

Ну и ну. Видно, старина знает, как польстить девушке. Но не думай, что я – простушка только потому, что продаю тело! Я резко сжала внутренности, обвила его спину ногами и перевернулась сверху.

– Врёшь же, – прошептала я, глядя сверху вниз и слегка запыхавшись.

– М-м?

– Говорил другим бабам то же самое. Про «последнюю женщину».

Дед лишь усмехнулся:

– Если согласишься – остальных прогоню.

Ах ты старый козёл! Думаешь, я так легко сдамся только потому, что шлюха? Я дразняще лизнула его губы, затем перешла в «гиперрежим» – бёдра двигались в особом ритме, от которого мужчины кончают мгновенно.

– Кх-нн!..

Что, дедуля? Алый, как маков цвет. Давление не прыгает?

– Маленькая ведьма... – он резко сел, и мы оказались в позе «лицом к лицу».

Его удары снизу сотрясали всё моё тело. Член и киска терлись друг о друга в бешеном ритме.

– Н-н-а... Боже, как хорошо... но я ещё... выдержу...

– Ты... мм... удивительная женщина...

Чёрт, а ведь правда хотелось сбежать с ним... Но нет! Я не куплюсь на сладкие речи этого ловеласа. У меня уже есть виды на другого «мужчину в возрасте». Это просто рабочий секс.

– Женщины, сокровища, Владыка демонов... Всё это неинтересно, если даётся слишком легко, – он внезапно притянул меня за волосы для поцелуя. – Я готов подождать, пока ты станешь моей.

Его губы были нежными, как шёлк. Рука ласково гладила мои волосы:

– Ведь мы ещё так молоды!

Он расхохотался и снова начал двигаться. Чем нежнее я становилась – тем больше ласки получала в ответ. А когда хотела доминировать – он позволял.

– Я... сейчас кончу... – прошептала я, уже на грани.

– И я тоже, – его горячее дыхание обожгло ухо.

Первый раз в жизни у меня был секс... таким умиротворяющим.

– Хару. Ты – лучшая из женщин.

Вот только зачем говорить такие вещи? – подумала я, уже растворяясь в оргазме.

– Меня зовут Видгекрафт, – бросил он, не поворачиваясь, пока натягивал кожаную куртку.

Спина его казалась вытесанной из старого дуба – вся в шрамах и непокорности.

– Мастер на все руки. Иногда – блюститель порядка по-своему. Порой – пропадаю в лесу месяцами. Изредка – беснуюсь на арене. А обычно – торчу в таверне у площади с друзьями. Заходи, если захочешь.

Только голова повернулась – взгляд исподлобья.

Ну давай, попробуй снова меня соблазнить! – внутренне сжалась я. Но в глазах деда – Виджа – не было ни намёка на пошлость.

– Если вдруг соберёшься убить Владыку демонов – дай мне знать. Я проведу тебя. Но учти…

Пауза. Пальцы невольно сжались в кулак.

– …если встанешь на его сторону – пеняй на себя.

Небрежный взмах рукой.

– Бывай.

И он вышел, оставив после себя воздух, наэлектризованный невысказанными угрозами.

– Фууух…

Выдох. Ну и чудила, блин! Пугаешь тут меня. Да и с чего бы мне вообще сражаться с этим Владыкой демонов? Это же классика: в этом мире героизм – исключительно мужская прерогатива. Первый пункт в своде правил. Хотя… мысль разломать эту систему меня заводит. Да и что там, за лесом – любопытно.

Но сейчас – не время. Дел и так по горло. Я раздвинула бёдра, выскребая остатки «травы любви» вместе с чужим семенем. В голове привычно заиграл фанфарный мотив:

«Хару достигла 387 уровня!»

«Получены навыки: «Выживание», «Следопыт» и «Двойной клинок»!

– Ну и ладушки…

Душ. Сполоснула с себя следы чужого желания.

Внизу, в баре, уже толпились клиенты – жаждущие женского тепла, смеха, иллюзии любви. А я? Я натянула улыбку, как чулки. Шоу должно продолжаться.

Дни текли, как мёд по янтарю – сладко, но чересчур уж приторно. Шутка, конечно. Разве в этом мире бывает покой? Очередной день в ином мире – очередное сражение. Только вместо мечей мы размахивали фарфоровыми чашками, устроив чаепитие на оживлённой торговой улице, где запахи пряностей витали гуще городских сплетен.

– Привыкнешь – и даже забавно.

– Точно?

Лупе, некогда робевшая при каждом взгляде прохожих, теперь отхлёбывала чай с грацией кошки, греющейся на солнце. Скамейку, где мы когда-то сидели с Шекурасо, мы «подарили» новеньким. А сами отправились на поиски свежей территории.

И нашли. Кафе семьи Сумо. Точнее, вспомнили о нём. Наш план по захвату заведения уже вовсю воплощался: мы обосновались на летней террасе, демонстративно уплетая десерты. Кого волнуют осуждающие взгляды? Женщинам тоже положено баловать себя – и мы смачно чавкали прямо перед носом у ханжей.

Лупе поначалу ёжилась: «Может, не надо…», но свобода открыто болтать без оглядки на мужчин, кажется, разбила её оковы.

– А ещё тут можно глазеть на молоденьких.

Освоившись, мы с упоением оценивали проходящих мимо кавалеров. Увы, среди официантов не было ни одного симпатяги – зато сам Сумо теперь частенько вылезал из кухни. По нашим капризам он колдовал над милыми салатиками и пирожными. Скоро он станет лучшим кондитером этого мира – у него же бесконечный уровень прокачки!

Но главное украшение нашей компании появилось позже.

– Здравствуйте, госпожа Хару, госпожа Лупе.

С появлением Киёри – «красоты тысячелетия» – градус мужских взглядов на улице взлетел до небес. Особенно у тех, кто пах невинностью за версту. Сама же она будто не замечала этого цирка.

– Иногда попадаются сильные бойцы. Но все – медведеподобные деды. Молодых почти нет.

– Вообще ни одного?

– Ни одного. Хочу ровесника… или чуть старше.

После расставания с Чибой она открыла «охоту». И теперь рассуждала о критериях: сила, внешность, характер… Короче, следующий должен быть круче того лузера.

– И ещё: девственники – мимо.

– Поддерживаю, сеструха.

Приятно было видеть, как Киёри учится отстаивать свои желания. Она впитывала наши с Лупе советы, а порой и сама колола острые шутки. Идеальная подруга для послеобеденного чая.

Разговор плавно перетёк к лесу – месту, куда женщинам без спутника ходу нет.

– Гильдия искателей – просто сборище сексистов.

Правда, я начала волноваться: не слишком ли мы влияем на Киёри? Вдруг это помешает её работе в больнице или церкви?

– Но у меня есть козырный туз, – она бросила на меня многозначительный взгляд.

Я сделала вид, что не поняла намёка, уткнувшись в чашку. Зря я ей раскололась о своих «особенностях». Тем временем Лупе с улыбкой рассказывала, как дрессировала Чибу, словно щенка:

– Сначала учила. Потом ругала. Хвалила, пока он рыдал. После секса притворялась обиженной – пусть думает, где облажался.

Киёри округлила глаза, а я еле сдерживала смех.

– Теперь он называет меня «Госпожой». Даже подарки тащит. Но мне ведь не вещи нужны…

Лупе мечтательно прикрыла глаза:

– Вот когда будет ползать у входа в заведение, целуя мои туфли – тогда, может, и приласкаю.

Боже, как же я её уважаю. Не зря она вторая по заработку в нашем заведении.

– М-можно к вам?..

Пока я размышляла, не заказать ли ещё чаю, к нашему столику робко подошли две девушки. Одна – со строгими чертами лица и косичками. Вторая – коротко стриженная, пряталась за её спиной. По книгам в руках – ученицы.

– М-можно нам присоединиться?

Мы переглянулись. В глазах – одна радость.

– Конечно. Садитесь!

Так и шла наша тихая революция. Под любопытными, осуждающими, восхищёнными взглядами. Мы ели пирожные. Заводили подруг. Ржали над похабными анекдотами. Спорили о важном. А главное – оставляли дверь открытой для всех, кто осмелится шагнуть в наш круг.

Весна Киёри (Эпилог)

С тех пор мало что изменилось... ну, кроме пары деталей.

Начнём с Чибы – хоть он никому особо не интересен, теперь он «восьмой слуга госпожи Лупе» и регулярно валяется у её ног, бормоча что-то о «недостойности».

Лупе по-прежнему вторая по продажам в нашем заведении. Наши топ-девочки – настоящие монстры, и мне до них, кажется, никогда не допрыгнуть. Мадам начала обучать её тонкостям управления – похоже, Лупе готовят в преемницы. Она, конечно, краснеет и бормочет: «Да ну, что вы!», но скоро, глядишь, и я буду называть её «Госпожой».

Сумо всё такой же пышный, как мясная похлёбка сумоиста. Богатый клиент, частый гость, но теперь мы и сами завсегдатаи его кафе – так что выходит взаимовыгодный симбиоз. Чувства ко мне у него, кажется, остались, но кулинарная страсть перевешивает. Видеть, как этот буйвол с каменным лицом украшает пирожные розочками – зрелище, признаюсь, завораживающее. С его «Бесконечными Уровнями» он качает и кулинарию, и постельные навыки, так что превратился в настоящего мастера-универсала. Даже уверенности прибавилось.

Лупе недавно обмолвилась:

– Похудей хоть немного – и будет вообще огонь.

Если бы он сбросил пару десятков кило… Может, даже напоминал бы настоящего Джи Соула?

п/п: Джи Соул может быть отсылкой к корейскому R&B-певцу Jay Park (его иногда называют J-Soul)

Хотя… нет. Не будет. Сумо – он и есть Сумо. Его фишка – готовить изящные десерты, будучи габаритами с медведя, так что никаких диет!

Видж тоже зачастил. Всё ещё пытается «соблазнить» меня, шепча на ухо:

– Переезжай ко мне…

– Я отведу тебя в лес…

…и параллельно вытворяя самые развратные вещи.

Я таю, как мороженое на солнцепёке, но… Чёрт! Этот старый хрыч треплет те же фразочки другим девкам – хоть бы уже отстал!

С другой стороны… Он опытен, щедр, а его голос – как шёлк по голой коже. Будь он лет на 20-30 помоложе – возможно, я бы и клюнула.

Хотя… Нет. Если бы он был молодым, то стал бы ещё большим бабником, чем сейчас. На днях затащил меня в свою «пацанскую таверну», но все его дружки – такие же чудаки, а сам он крутил романы налево и направо.

А, да.

Киёри – мы до сих пор регулярно пьём чай. Она положила глаз на какого-то авантюриста B-ранга, но теперь действует осторожнее.

– В первый раз я споткнулась и в любви, и в приключениях, – объясняет она. – Теперь буду готовиться заранее.

Я твержу ей: «Слишком стараться – тоже риск», но у неё всё получится. У такой-то красотки.

Скукотища, да? Всё как всегда. Порой кажется, будто пора что-то менять, но… ничего не меняется. С тех пор, как серебряноволосый перестал появляться, мои чувства будто застыли. В дождливые вечера я всё ещё всматриваюсь в окно, надеясь увидеть его в свете фонарей. Он сказал: «Приходи сама» – но не оставил адреса. Возможно, его уже нет в городе. Иногда мне чудится его ястребиный взгляд где-то в толпе…

Может, он был там тогда? Если под «приходи» он имел в виду то место…

Ах да! Я стала третьей по продажам!

Хару в последнее время ведёт себя странно. Не я одна это заметила...

Даже за чаем, который мы пьём вместе, разговор теперь часто обрывается, повисая в воздухе. Раньше Хару всегда находила, чем заполнить тишину – шуткой, историей, дурацкой выходкой. Теперь же она всё чаще замирает, уставившись в одну точку.

Со стороны её задумчивое лицо кажется удивительно зрелым, даже соблазнительным. Конечно, для девушки её профессии это не редкость – будь она чуть менее раскованной, могла бы запросто затмить меня своей чувственностью. Но в моих воспоминаниях Хару – это громкий смех, похабные шутки и умение уплетать еду с аппетитом, от которого у официантов дрожат колени.

А сейчас...

Она словно смотрит куда-то далеко, туда, куда нам с Лупе не дотянуться. И от этого становится невыносимо одиноко.

Я попыталась поймать взгляд Лупе. Та лишь обворожительно провела пальцем по краю чашки и подозвала Сумо:

– Ещё чаю, пожалуйста!

– С-сейчас!

Его огромный живот дрожал в такт шагам, когда он подошёл с крошечным заварничком – тем самым, что долго искал специально для Хару. Потому что любит её. По-настоящему.

Вибрация пола, кажется, вернула Хару в реальность. Она мгновенно включилась в роль, сладко потянувшись:

– Какой же вкусный чаёёёк! – и кокетливо коснулась руки Сумо.

Тот покраснел до кончиков ушей и пробормотал:

– Э-этот? Берите сколько хотите...

И ведь не шутил – налил нам бесплатную добавку.

– Ихихи! Спасибо!

Нет, так поступать нечестно. Мы с Хару расчётливо воспользовались его добротой – это уже третья бесплатная чашка за сегодня. Хару любит говорить, что бизнес строится на взаимности, но в итоге весы всегда склоняются в её пользу.

– Хару, у тебя что-то случилось? – осторожно спросила я.

Лишь на мгновение в её глазах мелькнуло раздражение.

– Случилось? Нет. Но всё равно паршиво. Хочу, чтобы произошло что-нибудь хорошее, Лупиии...

– А разве ты не заняла третье место по продажам? Я всегда знала, что у тебя получится.

– Правда? Спасибо. Это всё благодаря тебе, сэнпай.

– Скоро обгонишь меня...

– Да ну! Я постараюсь хотя бы сравняться. Ты всё ещё зарабатываешь вдвое больше!

– Хо-хо. Тогда продавай больше, Хару.

– Вот она – будущая мадам!

– Не дождёшься.

Они могут раздуть из любой ерунды целую дискуссию. Именно это заставляет меня восхищаться девушками ночного мира. Если бы у меня спросили, в чём дело, я бы просто ответила: "Ни в чём" – и на этом всё.

Но я уже научилась читать Хару между строк. Она как-то сказала, что во мне есть что-то «раздражающее». И я знаю, как её бесят попытки докопаться до того, о чём она не хочет говорить. В таком случае, должна признать: да, я, наверное, и правда невыносима. Но мне нужно знать. Хотя... мне и страшно услышать ответ.

– Ты... случайно не собираешься уехать?

Мне вспомнилось, как она когда-то говорила, что «третье место» – её цель. Тогда я не придала этому значения, но... почему именно третье? Не первое, не второе, а сразу после Лупе. Не похоже ли это на удобную точку для остановки?

– Чёё? Куда я денусь с подводной лодки? Не, похоже, останусь с вами навсегда.

Она приподняла бровь и улыбнулась. Лупе же демонстративно уставилась в окно, давая мне понять: «Разбирайся сама, раз заварила эту кашу».

Я сжала кулаки на столе.

– Ты можешь отправиться куда угодно, Хару. Тебя ничто не держит. Ты свободная, сильная, весёлая. Ты выживешь везде. Тебе, наверное, уже наскучило здесь? Хочешь отправиться куда-то ещё? Пожалуйста, скажи мне правду.

Хару вздохнула.

– Ты стала такой прямолинейной, Киёри... – в её голосе смешались досада и удивление.

Это всё благодаря тебе, Хару.

– Знаешь Видгекрафта? Того похотливого старика, что я тебе как-то представляла. Я сходила с ним и его друзьями в лес.

Мы с Лупе округлили глаза. Да, мы заметили, что Хару чем-то озабочена, но чтобы логовом демонов... Почему она не взяла меня? Я столько раз просила!

– Я не хочу уезжать далеко. Просто... кое-что не даёт мне покоя. Хочу проверить.

– Я пойду с тобой.

– Нет, я понимаю, что ты хочешь. Но я пойду не по обычному армейскому маршруту. Я же не Сестра, понимаешь? Поэтому тебя взять не могу. Прости, что не сказала раньше.

– Если такой путь существует, я готова. Возьми меня.

– Нет. Это опасно. Я не могу.

– Почему? Я, может, и не выгляжу надёжной, но я всё же Сестра с ангельским именем! Я не умею сражаться, но могу исцелять, ставить священные барьеры...

– Я не об этом. Ты не выживешь там на базовом уровне. Там нет времени на лечение. Одно попадание – и ты труп. Выживает сильнейший, поэтому не советую.

– Если бы я боялась смерти, я не мечтала бы стать искательницей приключений! Я хочу пройти дальше всех и подарить женщинам этого мира надежду! Я хочу быть в команде номер один – с тобой, Хару! Показать всем, что и девушки могут!

– Ты всегда была такой амбициозной, Киёри...?

Это всё благодаря тебе, Хару. Глядя на тебя, я поняла, что значит чего-то по-настоящему хотеть. И, думаю, я тоже стала храброй.

– Но пойми: в лесу нет места славе для девушек. Это место гораздо мерзостнее, чем ты думаешь. Как бы объяснить... Там нечего достигать. Поверь, куда лучше найти мечту или цель на этой стороне.

– Но ты же идёшь? Я не настолько глупа, чтобы сдаться, даже не попробовав.

– Говорю же, всё не так, как ты представляешь! Там бесчинствуют демоны, но главное – там не действуют законы этого мира. Понимаешь? Ни солдат, ни чиновников, ни горожан. Только земля, где правят мужчины.

Хару нахмурилась.

– И что?

Мы уставились друг на друга.

– Э-эм, Хару... а зачем тебе идти в такое опасное место?

Я так увлеклась, что чуть не выболтала её тайну при Лупе. Хару лишь улыбнулась и сложила ладони:

– Лупе, прости. Я собираюсь в небольшое... секретное приключение. Если задержусь, возьму официальный отпуск, так что мадам может не знать.

– Хару, давай...

– Всё, дискуссия закрыта! Я ответила на твои вопросы, так что не подкидывай мне проблем.

Лупе хотела что-то добавить, но Хару проигнорировала наши взгляды, устремив глаза на улицу. Её профиль напоминал каменную стену. Когда эта девушка из другого мира смотрит вдаль, наши глаза не могут последовать за ней. Так одиноко... Она не понимает, что чувствуем мы.

– Кстати о лесе, один клиент рассказывал, будто там водятся монстры... ну, в форме мужского достоинства.

– Чего?! – я чуть не поперхнулась чаем. – Это что, шутка?

– Они трутся о деревья и выпускают белое вещество из головы. Девственные чудовища, понимаешь ли.

Хару фыркнула, а Лупе залилась своим серебристым смехом.

– И-и-хи-хи-хи! Ну ты даёшь! Если найду такого, непременно... помогу ему!

Она снова за своё – несёт абсурд с невозмутимым видом. Я не обладаю способностью моментально подстраиваться под безумные темы. Просто теряюсь. Каждый раз, когда я спрашиваю Хару о её мире, она уходит от ответа. Даже не рассказывает, каков её Бог. Не объясняет, чего хочет достичь. И тогда наша дружба кажется мне... бесполезной.

А вдруг однажды она просто не вернётся? Такие грустные мысли всё чаще приходят ко мне. Она вряд ли поймёт этот страх. Или... может, я просто ничего не значу для Хару?

– Мне пора.

Я положила монеты за чай на стол и поднялась.

Сумо как раз нёс наш заказ – пирожные с кремовыми розами, – но я попросила отменить мою порцию.

Последнее время я слишком часто раздражаюсь.

Но Лупе научила меня: перед мужчиной нужно быть приятной. Потому я заставляю себя улыбаться – даже когда вовсе не в настроении.

– Всё кажется таким вкусным, когда я с тобой.

Теперь я могу выдавать подобную лесть даже когда он, не спрашивая, заказывает гору жирного мяса. Даже если беседа идёт не идеально, мужчинам достаточно пары милых фраз в нужный момент. Ещё один урок от Лупе.

Он – зовут его Килак – улыбнулся, покраснев. Искатель B-ранга, на пять лет старше меня. Не могу назвать его своим парнем, но я болею за него на арене (не делая ставок), иногда мы пьём чай – значит, мы друзья.

В последние дни он стал чаще хвалить меня, утешать, касаться плеч и головы. Судя по опыту с «Бесконечным Багровым Дождём», скоро он захочет большего.

Но и Хару, и Лупе против:

– Не отдавайся просто так! Только если сама захочешь!

Легко сказать. Я сомневаюсь, что когда-нибудь захочу вообще. Да и какой мужчина станет терпеть отказ?

У Килака заурядное лицо, но B-ранг и броский стиль привлекают женщин. Другие Сестры наверняка уже предлагали ему стать партнёрами. Иными словами – у меня есть соперницы. И сейчас меня оценивают. Чтобы он взял меня в лес, я должна заинтересовать его больше других. Если потребует тело – придётся отдать.

Конечно, если бы Хару согласилась… Но люди с «особыми способностями» вроде неё этого не поймут. Чтобы ступить к вратам леса, сначала нужно выиграть эту битву. Мужчины всегда выбирают из множества женщин.

Впрочем, он мне не противен. Да и я сама твердила, что хочу сильного спутника для приключений. Отступать уже поздно.

– Э-э… Кажется, погода портится… Хочешь зайти ко мне? – пробормотал он под безоблачным небом.

– Конечно, – ответила я.

Я делаю это по необходимости. И у меня нет ни капли сожаления.

Он делает только одно – сосёт мои соски, и это сводит меня с ума.

Сначала я ещё пыталась стонать, будто мне приятно. Но когда он принялся вытягивать из них соки, как огромный комар, стало больно. Я крякнула вполголоса – а он, видимо, принял это за стон страсти и с новой силой принялся осыпать мою грудь поцелуями, оставляя багровые отметины.

– Нн-нет...

Сорвалось невольно. Но он или не расслышал, или истолковал по-своему – дыхание его стало чаще, а губы прилипли к коже ещё жаднее.

– Ты уже кончаешь от одного этого? И это в первый раз!

Почему мужчины и женщины так безнадёжно глухи друг к другу? Когда я пробормотала: «Пожалуйста, не говори так», он почему-то обрадовался ещё сильнее и начал хвастаться своей «техникой».

– Нгх, нн!

Едва начав касаться меня там, он без предупреждения ввёл палец. Сухие трение причиняло боль, но он проник до самого конца и самодовольно заключил:

– О, ты уже мокрая.

– Я... не знаю...

– Просто доверься мне.

Он достал траву любви, намазал пальцы и без церемоний ввёл уже два.

– Сначала будет больно, но скоро станет приятно.

Боль скрутила меня в узел. Я попыталась извиниться, но он лишь предложил:

– Хочешь без травы?

Это было бы ещё хуже. Но пришлось терпеть.

– Говорят, женщины сильнее кончают без травы. Ну, мы до этого ещё дойдём.

Враньё. Но если он выберет меня в напарницы, то наверняка потребует «естественности». Придётся как-то выкручиваться... Мысль, вероятно, невежливая, но я невольно сравнила его с «Бесконечным Багровым Дождём» – тот лежал, как мёртвая рыба, зато хоть давал время подготовиться.

Килак, кажется, получал удовольствие от самого процесса «исследования» моего тела. Но для меня это было сродни замесу теста – ни капли наслаждения. Если мы продолжим встречаться, придётся как-то попросить его быть помягче...

Теперь я понимаю, через что проходят Хару и Лупе на работе.

– Киёри, ты скоро пристрастишься к моему члену. Не верится, что ты такая развратница, а ещё девственница... Но я буду учить тебя нежно, – прошептал он, тяжело дыша.

Он резко вошёл. Трава любви немного смягчила проникновение, но трение всё равно обжигало.

– Нн, больно...

– Как? Тебе больно?

– Н-нет, всё нормально...

– Можешь сказать, если что. Я буду медленнее.

«Медленнее» оказалось похоже на отжимания – он буквально вбивал себя в меня всем телом.

– Ты... не нужно так сильно...

– Всё в порядке. Доверься мне. Ах... Тебе всё ещё больно?

Да. Больно. Ты меня сейчас раздавишь. Но разве можно такое сказать человеку, который так старается? Я солгала, что боль прошла. Тогда он спросил:

– А теперь тебе приятно?

Не понимая, почему варианта всего два, я кивнула – так он точно будет счастливее.

– Что? Ты и правда девственница?

Вместо радости его лицо исказила злость.

– Прости...

– Погоди. Ты серьёзно? Это не первый раз?

Он твердил что-то про «первый опыт», но я думала, он имеет в виду «первый раз с ним». Зачем уточнять? Килак начал двигаться так резко, что кровать затрещала. Казалось, он намеренно причиняет мне боль.

– Проклятье! Ты обманула меня! Ооох...!

Он кончил внезапно – и тут же взорвался:

– Зачем?! Я думал, ты невинна! Ты же Сестра – вы все должны быть девственницами!

Натягивая штаны, он швырнул мне одежду.

– Почему... ты злишься?

– Вопрос – с каких пор ты стала шлюхой?!

С каких пор? Я просто жила. Разве это преступление?

– Меня надули! Сколько я на тебя уже потратил?! Свали отсюда, потаскуха! Чтоб я тебя больше не видел!

Полуодетая, я вылетела на улицу. Добирала платье в тени переулка, смахивая предательские слёзы.

За что? Наверное, я снова где-то ошиблась. Как говорит Хару, я «раздражающая» – бессознательно действую людям на нервы.

Может, это и правда моя вина...

– Понятно. Молодые парни бывают привередливыми.

– Привередливыми? Его комната была похожа на свинарник, между прочим.

Когда я рассказала Лупе, что меня, похоже, бросили, она без обиняков объяснила причину:

– Они помешаны на девственности. Многие откажутся от тебя, узнав, что у тебя уже был мужчина.

Видимо, мужчины жаждут быть первыми. Особенно юнцы и старики. Даже в их борделе есть клиенты, которые платят за «иллюзию невинности». Лупе с её кукольным лицом часто просят изобразить неопытность. Сестёр, оказывается, тоже любят.

Я, Киёри, сегодня узнала много нового.

– Ты носишь милую одежду, кажешься наивной – вот они и думают, что ты «чиста».

– Но многие Сёстры встречаются с парнями!

Да и под маской благочестия часто скрывается настоящая хищница.

– Неважно. Ваш стиль, манера говорить – всё кричит о «непорочности». Вы просто умеете это продавать.

Я не понимаю. Если мы так популярны, разве не логично предположить, что у нас есть парни?

– Так что ты ни в чём не виновата, Киёри. Твой кавалер – просто сопляк. Эх, будь он моим клиентом, я бы его выдрессировала так, что он забыл бы само слово «девственность»!

Лупе оскалилась, как котёнок, точащий когти. Я ответила неловкой улыбкой. Мне до сих пор странно видеть контраст между её детским личиком и умением укрощать мужчин. Но мне тепло на душе. Хорошо, когда есть подруги, готовые выслушать твои жалобы.

Хотя одной не хватает…

– Хару сказала, что возьмёт отпуск, – Лупе произнесла это с трудом, но улыбнулась.

Я извинилась за свой недавний побег и задала вопрос, который глодал меня:

– Лупе… а ты задумывалась, что будешь делать, если Хару уйдёт?

Я – да. Понимаю, что требую от неё слишком много, но она открыла мне глаза на столько вещей… Проще говоря, я преклоняюсь перед ней. Она ведь избранный герой бога. Если она исчезнет, мир, мне кажется, погрузится в хаос. Но больше всего я просто… умру от одиночества.

Лупе, наверное, удивилась моему бледному лицу и серьёзному тону, но лишь улыбнулась:

– Наверное, я бы ревела. Сушила бы подушку. Но к вечеру всё равно улыбалась бы клиентам. А играя роль, постепенно забыла бы о грусти. У меня много такого опыта. Я даже лица своего первого мужчины не помню.

Я возненавидела свою глупость. Я думала только о своих чувствах: «Мне будет плохо», «Я не переживу». Как бестактно спрашивать её об этом после потери Шекурасо…

– Так что, если тот день настанет, я надеюсь, ты будешь грустить и плакать вместо меня. А я буду тебя утешать.

Она сказала это с обычной доброй улыбкой, но потом добавила тише:

– Ты единственная, кто помнит такие вещи и говорит о них в лоб. Оставайся здесь, ладно?

Теперь я понимаю, почему Хару так её уважает. Я бы даже позволила ей выпороть себя – если уж на то пошло.

– П-простите за ожидание!

Сумо принёс наши пирожные – новый весенний торт. Я вспомнила, как в прошлый раз отказалась от заказа, и извинилась.

– Н-не стоит…

Он не рассердился, лишь по привычке смущённо улыбнулся.

Хару и Лупе рассказывали о его подвиге, но сейчас он совсем не выглядит человеком, способным бросить вызов сыну главы гильдии. Хотя торт и правда удался.

Раз в неделю я заглядываю в церковь – помолиться. В последнее время больница завалила меня работой, да и поиски партнёра приходится начинать с нуля. Возможно, в ближайшее время мне будет не до молитв. Потому сегодня я стою у алтаря дольше обычного.

«Боже, даруй мне удачу в трудах...»

Просить о личном благополучии – против правил. Я лишь сжимаю пальцы, глотая слова.

– Киёри, как дела?

Сестра Хаспер с подругами подошла ко мне без приглашения.

– Мне пора идти, – бросаю почти небрежно.

Она поднимает бровь – мой тон её удивляет. Честно? Не понимаю, зачем она заговорила. Мы с ней... недолюбливаем друг друга. Чтобы не было недоразумений: большинство Сестёр меня терпеть не могут. Видимо, проблема во мне. Я – та самая «надоедливая женщина».

– Хм-м? Раньше ты бурчала о работе, а теперь изменилась. Может, потому что переспала с кем-то?

– Наконец-то перестала быть святошей? С твоей-то внешностью, наверное, поймала кого-то солидного?

– Да она, наверное, со всеми подряд! Ха-ха! С такой фигуркой – раз плюнуть!

Что это вообще? Невыносимо. Я не помню, чтобы вредила им. Если уж досаждать – так хотя бы объяснили, за что. Однажды я спросила, но получила лишь: «Спроси у зеркала».

– Простите.

Полагаю, извинения смягчат ситуацию. Разворачиваюсь уйти, но Хаспер окликает:

– Киёри, я слышала, ты хочешь в лес.

Я застываю. Хаспер – опытная Сестра. Уже давно ходит в лес с партнёром. Хотя... не ради мира или исследований. Она и её подруги отдыхают там с искателями – компаниями, парами. Мне бы держаться от них подальше.

Но её следующая фраза застаёт врасплох:

– Вообще-то Килак – наш друг.

– Он просил передать: хочет видеть тебя снова.

– Готов сделать тебя партнёршей и провести в лес. Что скажешь?

Что сказать? Честно, я уже не доверяла Килаку. Но раз я больше не невинна, найти партнёра будет лишь сложнее. Главное – если не сделаю этого сейчас, то никогда не догоню Хару.

– Я... я хочу пойти! Моя подруга в лесу!

Сжимаю кулаки, выдавливая искренние слова. Они переглядываются с ухмылками:

– О-о? Ну что ж.

– Не бойся. Мы тоже будем там.

Их компания лишь усиливает тревогу... Но это шанс. Наконец-то моё приключение начинается. Так думала я тогда.

Регистрация в Гильдии Искателей оказалась проще, чем я ожидала. Вернее сказать, старик за стойкой даже не взглянул на бумаги. Килак с компанией грубо подгоняли его:

– Давай быстрее, дед!

Тот лишь поставил печать и швырнул мне лицензию. Неужели всё так просто? Но моё имя теперь красовалось на пергаменте. Я – официальный искатель приключений. Я мечтала об этом моменте, но мне не дали им насладиться. Не успела я переступить символическую черту у входа в лес, как меня грубо потащили за собой.

У начала тропы горели факелы, но чем глубже мы заходили, тем плотнее смыкались над головой когтистые ветви. Темнота грозила поглотить меня целиком.

Это – Лес Демонов. Где-то там, впереди, сейчас Хару...

– Туда ходят только серьёзные ребята.

– Раз с нами девушки – пойдём по другой дороге.

Они направились по боковой тропе. Ещё более мрачной, ещё более зловещей.

– Подождите! Я хочу идти главной тропой. Не беспокойтесь – у меня есть святая вода, обереги, я очищена и полна благодати.

– Ты серьёзно? Ха-ха, смешно!

– Зачем этот хлам? Взяла бы лучше выпивку – сегодня будет жарко!

– Я... я не могу! Сестрам запрещено пить!

Хаспер переглянулась с подругами:

– Вот зануда...

– Киёри, не порти нам веселье.

– Давай «познакомим» нашу «невинность» с настоящей жизнью.

Я пыталась протестовать, но они тащили меня вглубь, где тропа расширялась.

Запах. Первое, что ударило в ноздри – кислый дух алкоголя, пота и чего-то гниющего. Повсюду валялись пустые бутылки, объедки, брошенная одежда. Меня усадили на колоду, суя в руки кубок.

– Пей!

Хаспер с подругами уже тянули вино, словно простые трактирные девки.

– Остановитесь! Мы – Служительницы Бога!

Наступила тишина. Затем – взрыв хохота.

– Заткнись, святоша!

– Вечно ты строишь из себя недотрогу!

– Думаешь, красивая мордашка даёт право учить нас?

– Начальство и мужчины и так души в тебе не чают!

– Ты уже не девственница! Хватит притворяться святой!

Я не понимала. Чем заслужила эту ярость?

Мужчины тем временем переглянулись. Килак щёлкнул языком:

– Ну что, Хаспер, начинаем?

Та кивнула, бросая на меня взгляд, полный гадливости. В следующее мгновение они окружили меня. Я попыталась вскочить, но сильные руки швырнули меня на землю. Килак придавил коленом, его глаза блестели, как у голодного шакала.

– Получай по заслугам, стерва. Мы отомстим за всех парней, кого ты обманула.

Бутылку сунули мне в рот. Горькая жидкость обожгла горло.

– Пей, Сестричка! Хлебай!

Я захлёбывалась, но они заливали вино мне в глотку, смеясь, когда я давилась. Потом вылили остатки на лицо и волосы. Жар. Он разливался по груди, сжимая лёгкие. Голова превратилась в мутный комок ваты, язык заплетался.

– По...могите... грудь...

– О-о, хочешь, чтобы её пощупали?

– Какая развратница! Раздеваем!

Грубые руки рвут священное одеяние Сестры. В хмельном угаре я не могу даже сопротивляться. С меня стаскивают нижнее бельё, раздвигают ноги... и выливают вино между бёдер.

– Хаспер... помоги...

Но девушки отвернулись, перешёптываясь:

– Это кара небес.

– Сама виновата.

Что я сделала? Чья-то ладонь сжала грудь, чьё-то дыхание обожгло внутреннюю часть бедра. Я пыталась крикнуть, но из горла вырывался лишь хриплый стон. Сквозь слёзы я умоляла хотя бы о траве любви – но они лишь загоготали:

– Уже захотела? Ну и шлюха!

– Прости, забыли траву. Но сегодня можно и так, да?

– Я тебя хорошо удобрю, Киёри.

Отчаяние. Этот лес – обитель демонов. И самые страшные чудовища здесь – люди.

Хару... спаси меня, Хару...

– Э-ээ? О чёрт. Это что, тусовка местных пижонов? Я не вовремя?

Из темноты раздался до боли знакомый голос, тараторящий в привычном истеричном темпе. Он появился так внезапно, что ошеломил всех – но сам был шокирован куда сильнее.

Бесконечный Багровый Дождь.

Я даже не звала его, но он пришёл.

Увидев меня прижатой к земле полуголой, он отпрянул, схватился за голову и – о чудо! – совершил идеальный собачий поклон, будто отработанный тысячу раз.

– О мой бог, да у вас тут оргия! – его голос дрожал от ужаса. – Дико извиняюсь, что вломился без спроса!

Не прошло и пяти секунд, а он уже валялся в ногах, словно провинившийся щенок. Даже в таком состоянии я оценила мастерство этого падения.

– Чиба... спаси...

– Чё? Это... Киёри?!

Он наконец узнал меня и округлил глаза:

– Серьёзно? Ты снимаешь для меня с этим типчиком издевательское видео куколду?!

Он нес чушь, от которой у меня закипел мозг.

– Нет, стоп. Меня не возбуждают такие сцены, даже вообще бесят. Но... чего? У меня чешется... нет, не то... Я не собираюсь фапать, глядя на оргию бывшей! Какого хрена? Что со мной не так?!

– С-спаси меня...

– Чё? Это меня надо здесь спасать! Санита-ары!

Безнадёжный идиот. Меня раздражает, что он не слышит ни слова, но... я будто смотрю в зеркало.

– Что за неудачник? Ты чего распластался?

– О, да это же тот С-ранговый, Бесконечный там какой-то. Вроде начинал неплохо, но сдулся.

– Таких полно. Немного таланта, но ленятся – вот и топчутся на месте.

– Это Килак, искатель приключений ранга B. Уверен, ты знаешь, кто это. Если понял – исчезни. Хватит тут ползать.

Мужчины тоже смеялись над Бесконечным Багровым Дождём. Меня так переполняла досада, что на глаза навернулись слёзы.

«Мне уже всё равно, но хотя бы ты – спасайся».

– Что ещё за дичь? – раздался разочарованный голос Бесконечного Багрового Дождя. Он поднял голову, медленно встал, отряхнул колени и рассмеялся. – Серьёзно? Мелкий прыщ ранга B? Я, видите ли, ошибся, приняв вас за важных людей, и поклонился – моя оплошность! Ну и что теперь, а? Что вы, мрази, творите с бывшей девушкой Легендарного Иннодиатора Ревущего Пламени, самого Бесконечного Багрового Дождя@Тысяча Чибы?

Его тон резко переменился. С этими словами он небрежно выхватил меч и направился к ним. Я видела множество поединков на арене, но уличную драку – впервые. Они не сдерживались. Это была схватка не на жизнь, а на смерть.

До этого я наблюдала за Бесконечным Багровым Дождём на арене и считала его довольно сильным для авантюриста ранга C. Но сейчас поняла – он просто не выкладывался по-настоящему. Всё закончилось почти мгновенно.

Но на этом дело не кончилось. Даже когда они не могли держать мечи и полностью сдались, он продолжал их терзать. Бесконечный Багровый Дождь оказался невероятно беспощадным. Теперь я знала: его победы на арене, лёгкие и чистые, с рукопожатием после боя – всего лишь деловая маска. На самом деле он был жесток. Он издевался над ними, подбирая самых мерзких многоножек и заставляя их есть. Хотя мне их ни капельки не жаль, это зрелище было не для слабонервных.

По его приказу я взяла плащ у одного из мужчин, которых заставили ползать голыми по земле, накинула его и подошла к Хаспер и другим девушкам, дрожавшим в углу поляны.

– И-и-ик!

Они отвели взгляд, уткнувшись в землю.

– Почему вы на меня не смотрите? – спросила я. – Разве не вы говорили, что это моё божественное наказание? Разве вы не хотели на это посмотреть?

Голос Хаспер дрожал, зубы стучали:

– Они... Они сказали, что хотят это сделать... У нас не было выбора...

Мне, как сестре, должно быть стыдно за то, что я сделала дальше. Но я подняла ногу и ударила её по лицу.

– Ваше божественное наказание ещё впереди! Ждите!

Я позвала Бесконечного Багрового Дождя, предложив идти домой. Он стоял среди поверженных тел с довольной ухмылкой.

– А? Ой, нет. Когда я выхожу из себя, то отключаюсь и впадаю в бешенство. Опять что-то натворил?

Я сказала, что это лишнее, и мы ушли вместе. На прощанье я бросила презрительный взгляд на Килака и Хаспер с компанией. Возможно, их раны были серьёзными, но если сёстры, годами оттачивавшие святые силы без капли алкоголя, наложат на них исцеление – всё будет в порядке. Как удобно, когда твоя девушка – сестра.

Хаспер и другие продолжали звать меня, но я сделала вид, что не слышу.

Бесконечный Багровый Дождь откинул назад свою жёсткую алую чёлку (хотя она тут же упала обратно) и усмехнулся:

– Чёрт, давно я так не заводился. Хоть и ради твоего спасения, но не планировал показывать свою истинную силу. Так что не влюбляйся в меня снова!

То, что я увидела, было не его пределом, а его настоящей сущностью. Пик его крутости, как мне казалось, был в том глубоком поклоне, но я опустила голову и поблагодарила:

– Ты спас меня. Спасибо.

Бесконечный Багровый Дождь покраснел и улыбнулся. Кажется, впервые за всё время он выглядел смущённым. Его лицо вдруг стало почти детским.

– Если ты так силён, почему покинул арену?

– Хм? Разве покинул? Скорее осознал свой потолок.

– Потолок? Ты ещё молод, наверняка сможешь стать сильнее.

– Чего? Чтобы стать сильнее, надо много пахать.

– Ну так... может, попробуешь?

– Ни за что. Зачем напрягаться, если у меня есть читерские способности? Никто этого не оценит. А мне достаточно весёлой, сексуальной жизни и редких боёв.

Как обычно, я не совсем поняла его слова. Но даже если я никогда не стану его возлюбленной, я осознала: как напарник в приключениях, он – самый быстрый путь к Хару. Мне нужна его помощь.

– Завтра надо поговорить с Лупе.

– Чего? Ты что-то сказала? Я, знаешь ли, из тех главных героев, кто плохо слышит, так что повтори громче.

– Ничего.

– О, наверняка призналась мне в любви. Чувствую. Я правда не расслышал, скажи ещё разок.

Я просто случайно пробормотала, что хочу попросить её сделать из тебя настоящего воина, вот и всё. Пожалуйста, не обращай внимания.

Две недели спустя Хару вернулась в ресторан Сумо. Я лишь молча уставилась на неё, сверля взглядом.

– Чего? Всё ещё дуешься? Я же сказала: мне нужно было в лес, но тащить тебя с собой я не собиралась. И не потому, что я такая злобная, просто…

– Я понимаю. Я бы только мешала, и ты не хотела, чтобы я подвергалась опасности. Отлично понимаю, что в такие места не ходят с теми, кому не доверяешь по-настоящему.

– Чего? Что-то случилось?

– Не бери в голову. Но я всё равно пойду за тобой, так что расслабляться не советую.

– Ого, откуда такая резкость? Совсем не похоже на ту Киёри, которую я знаю. Ты кто?

– Я Киёри.

Просто знай, пока тебя не было, со мной произошло много чего. Но к Хару это не имело никакого отношения.

– Да ладно, явно что-то было. Давай, рассказывай! Ты стала такой боевой, стоило лишь потерять тебя из виду, а Лупе теперь таскает Чибу за крюк в носу. Я вообще ничего не понимаю!

Я и сама не совсем понимала, что происходит, но лишь пожала плечами:

– Пустяки.

В следующий раз, когда увижу Бесконечного Багрового Дождя, его нос, возможно, будет другой формы.

– Ты сильная, Киёри… – пробормотала Хару.

– А кто это оттолкнул меня, назвав слабой? Разве это не противоречие?

Когда я сказала об этом, Хару покачала головой:

– Нет, я не говорила, что ты слабая. Ты сильная. Если честно, раньше ты была странной – слишком серьёзной, всё по полочкам раскладывала, не думая о чувствах других. При этом с милой мордашкой, пышной грудью, и все парни вокруг тебя вились… так что я тебя немного ненавидела.

– Ты первая, кто сказал это так прямо…

Честно, я готова была взорваться … Но стало легче, когда наконец поняла корень всех своих проблем в общении. Теперь я знала, как с этим справиться.

– Но, Киёри, ты кажешься жёсткой, а внутри – мягкая. Или, типа, гибкая, но в какой-то момент – бац! – и каменеешь. Какие бы ожидания у меня ни были, ты всё равно их обманешь. За тобой интересно наблюдать.

– Не уверена, что это можно считать комплиментом…

– Чего? Разве я тебя не похвалила?

– Нет. Ты говорила так, будто наблюдаешь за мной, как за домашним питомцем.

– Оу! Хи-хи-хи, – она рассмеялась. – Тогда в следующий раз постараюсь придумать что-нибудь получше.

Не то чтобы мне нужны были комплименты… но было бы неплохо, если бы она когда-нибудь объяснила, в чём моя сила.

– Я просто хочу быть такой, как ты, Хару.

Она склонила голову набок:

– Почему?

Я надулась и пробурчала:

– Потому что ты сильная. Видеть, как ты идёшь вперёд одна, без оглядки… мне завидно.

Но Хару вдруг замолчала, погрузившись в мысли.

– На самом деле я нерешительная. Вечно сомневаюсь.

И тогда она поведала мне о том, что пришлось ей пережить в лесу.

Битвы с демонами не пугали её – Видгекрафт и его спутники были опытны, сильны, шагали осторожно, но уверенно. Они продвинулись дальше всех прежде бывалых рубежей, и даже тогда никто не дрогнул, продолжая путь к мрачным башням цитадели Тьмы.

Но Хару... Хару вдруг замерла на месте. Её ноги отказались идти дальше.

– Когда я увидела Его... – голос её дрогнул, - меня сковал такой ужас, что....

– Конечно, это страшно. Ты не виновата, Хару. Владыка – бессердечный, сильнейший и злейший из существ, враг человечества и Бога…

– Нет. Он не такой.

– Что?

– Прости. Больше я не могу говорить. Не могу… я боюсь узнать правду.

Хару дрогнула, её голос прервался.

– Шёл дождь… Холодный, ледяной. Наверное, он не прекращался там сотни лет. Должно быть, это его…

Дальше я не разобрала её слов. Хару рыдала, содрогаясь всем телом.

Я не знала, что делать, и просто обняла её. Коснувшись её хрупкой спины, я ощутила жгучее раскаяние за свои слова – и сама расплакалась. Как я могла быть такой бесчувственной? Спрашивать, не надоело ли ей здесь… Она живёт в этом мире так яростно.

– Не-не, ладно, прости... – слезы так и не высохли на её ресницах, когда Хару повернулась к выходу.

Я попыталась извиниться, но она лишь махнула рукой:

– Тут не за что извиняться, Киёри, – и мы, устав от этого бесконечного круга вежливостей, мы просто попрощались.

Но идти в церковь у меня не было сил (ах да, Хаспер отлучили от прихода – ужасно, конечно), поэтому я перебралась за стойку и попросила Сумо налить мне чаю. Хару не было рядом, так что пришлось платить, но в последнее время я научилась наслаждаться чаем в одиночестве. Иногда я приходила сюда просто чтобы отдохнуть.

С выбранного места было отлично видно, как Сумо, весь в муке и сосредоточенности, колдует над изящными десертами.

– Вы так увлечены... – дождавшись паузы в его работе, чтобы не отвлекать от творческого процесса, осторожно заметила я.

Он смущенно улыбнулся:

– Это моя работа, – и сразу же вернулся к взбиванию крема.

Говорят, когда-то он ненавидел семейное дело и даже не подходил к кухне. Все изменилось, когда сюда начала захаживать Хару – её привередливость заставила его взяться за ножи и сковородки. Об этом знали все: от его отца-хозяина до завсегдатаев. И скорее всего, он тоже видел, как она плакала только что. Слезы из-за какого-то другого парня, которого ни он, ни я даже не знаем.

– Этот торт... для Хару?

Поняла, что вопрос бестактный, но если уж если мне что-то приходит в голову, я не умею держать это при себе.

– Д-да... – пробормотал он, не прерывая взмахов венчика. – Но если понравится ей, значит, понравится и остальным. Никто раньше не готовил специально для девушек... так что, может, я стану шефом номер один... Ну, это её слова...

Голос его к концу стал таким тихим, что я еле разобрала слова – видимо, осознал, как это звучит, и смутился. И тогда я спросила то, о чем не стоило спрашивать:

– Вас не смущает, что для неё вы не номер один?

Сумо поднял глаза. Он не рассердился на грубость, не ответил – только неуклюже улыбнулся. Белоснежный палец оставил на его щеке мучную пыль. Без единого слова он туманно кивнул и снова погрузился в работу.

Я пила чай и наблюдала. Наблюдала, как его большие, мягкие на вид руки выводили изящные узоры на торте, как он рисовал соусом на тарелках замысловатые завитки. А потом вспомнила, что этими же пальцами он касался Хару в самых интимных местах – и дрожь пробежала по моей спине.

Вот так и живем в последнее время. Иногда накатывает тоска, но... что поделать, хотя бы секс есть.

Кстати, о сексе. Киёри теперь частенько зависает в кафе Сумо в одиночестве. Мы с Лупе примечали – когда она на него смотрит, в глазах появляется какой-то странный блеск. Может, из этого ещё что-то выйдет.

В лес я с тех пор не возвращалась. Видж иногда зовёт, но... эх, не знаю. Когда-нибудь схожу, но моя цель явно не совпадает с тем, что нужно ему и его корешам. Возможно, соберу новую команду – таких, кому можно спину подставить. Но торопиться не буду. Я же всё ещё слишком слаба, чтобы встретиться с Владыкой демонов. Да и вообще, я ещё ребёнок.

А, ну и ещё: Бог заглянул в гости впервые за долгое время. Пока трахал, ворчал, что мои «расценки выросли», а закончив, собрался было сваливать, как ни в чем не бывало. Так что я ему врезала.

– Как Шекурасо? Ты же взял на себя стопроцентную ответственность за её следующую жизнь, жизнь после следующей и после-после-следующей, да? Чтобы всё было идеально? – я схватила его за галстук.

– Ну, насчёт "после-после-следующей" не знаю, но маму для следующей она уже выбрала.

Оу! Я принялась выспрашивать: богатая ли, добрая, красивая, с хорошими материнскими принципами, образованием и чувством ответственности? Он лишь рассмеялся.

– Э-э-э... По-моему, она всю жизнь будет бедной, и насчет морали и образования у меня большие сомнения. Но Шекурасо уверена, что будет счастлива с ней.

Чего? Эта тётка точно нормальная? Меня беспокоит, что Шекурасо всегда принимает такие решения спонтанно. Мне правда важно, чтобы она была счастлива. Так что я приказала Богу лично следить за Шекурасо и ее сомнительной «мамашей». Он чуть не поперхнулся.

– Бу-ха! – но в итоге буркнул. – Ладно, ладно.

Потом снова усмехнулся и исчез.

– Загляну как-нибудь проведать!

Да не нужен ты здесь, идиот. Сдохни, Боже. Я швырнула ему вслед мясную кость и загадала на звезду, чтобы следующая жизнь Шекурасо была счастливой. Заодно пожелала счастья всем в этом мире. И в том, другом, тоже. А ещё – чтобы мои желания дошли до кого-нибудь ответственного. Только не до Бога.

Вот и всё! С вами была Хару из другого мира!

Эксклюзивная история: Лист статусов

Я школьница, но в этом мире стала проституткой – вот моя тупая жизнь. Но я втянулась, и когда уже начала скучать… наткнулась на игру «Пни банку». Дни с командой милых, нежных пацанов пробудили во мне ностальгию по детству, и я так подсела на игру, что забросила работу.

Но после турнира остались только таверна да публичный дом. Теперь я как школьница после шумного спортивного фестиваля – снова в серых буднях.

Но вечно хандрить нельзя, и я пыталась поднять продажи… однако дела шли не очень.

– О, это же Удушающий Идиот! Давно не виделись!

– Хм? А, это ты, Хару. Думал, ты уже слиняла.

– Куда я денусь? Эй, слышала, ты неплохо поднял на азартных играх. Может, закатим вечеринку?

– Хех, прости. Сегодня я только для Шекурасо. Твой плоский зад подождёт. Хе-хе. Стоп, кто тут Удушающий Идиот?!

– О, это же Голый Гитарист-Извращенец! Я – Мудато из «Чувств и всего такого». Хочешь сыграть на моих струнах?

– Э-э… нет, я сегодня только послушаю Шекурасо. Извини…

Мой эротизм, который так хорошо работал на невинных пацанах во время турнира, здесь, среди профессионалов, казался детской игрой. Разница в отношении резала по живому. Или, скорее, моя интуиция притупилась. Вот что значит играть в героиню для детей.

Так я никогда не выполню план!

– Хару, платье симпатичное. Тебе идёт.

Пока я переживала, наша прима Шекурасо, проходя мимо сцены, бросила комплимент.

Я купила его на призовые с турнира. Лупе тоже понравилось. Приятно, когда замечают, на душе сразу становится легче. Оно немного напоминает мою школьную форму. Не зря я потратилась.

Шекурасо сияла на сцене, как всегда. Её голос – чистая магия, а когда она поёт, она просто богиня. Не верится, что это та самая, которая орала на меня за то, что проспала до открытия.

Да… У каждого своё оружие. В нужный момент они зажигают. И при этом не забывают о друзьях. Атмосфера заведения – это важно. Они не только чувствуют настроение, но и управляют им. Вот чему я завидую топовым девушкам. Ну, кроме первой, она – тот ещё фрукт, но остальные просто огонь.

А в чём моё оружие? В том, что я самая тупая? Депрессия – отстойный образ.

– Погнали, пацаны!

Я ворвалась на сцену, чтобы завести публику. Кому-то нравится мой «вотaгeй» – танцы из моего мира. Я крутилась вместе с фанатами Шекурасо. Было весело, но… иногда кажется, что моё место под солнцем очень узкое.

– Ты дура?!

Позже один клиент читал мне нотацию.

Когда я носилась как угорелая с отаку Шекурасо, я опрокинула чей-то бокал. Первое правило тут – не проливать.

– Простите…

– И орала как ненормальная прямо во время песни! Некоторые пришли слушать, а не орать!

Мне было что ответить: я кричала только между куплетами, да и группа сама решает, где можно бузить. Я не просто бесилась. Но правда – некоторым клиентам нужна только музыка. И даже если меня толкнул фанат, бокал опрокинула я. Я даже не заметила, как танцующие подобрались к столикам. Мой косяк. Как фанатка Шекурасо, я просто в шоке от своей ошибки…!

– Детям вроде тебя не место тут, где играют качественную музыку.

– Да… извините.

Видимо, сегодня не мой день. Мадам потом ещё врежет. Надо приготовиться.

Клиент передо мной был молод, с чёткими чертами лица, но какой-то нервный. Если бы он был учителем, некоторым девчонкам бы понравился. Но мне такие никогда не заходили. В средней школе у меня был преподаватель – его клон. Вечно меня пилил.

– И юбка у тебя слишком короткая.

– Уф… простите…

– Молодая, а уже так вульгарно одеваешься? Ты вообще в курсе, что всё время показывала трусы?

Прямо как тот учитель. Меня за такое же ругали. Пока он меня отчитывал, опустошал бокал за бокалом. Ворчал, но глаза бегали – то на бёдра, то на грудь.

Потом тихо спросил:

– Сколько?

– Чего?

– Не пойми неправильно. Я пришёл не за девушкой, а за музыкой.

– Ну и?

– Но ты испортила мне вечер. И как работница ты никуда не годишься. У меня есть время, и если я хочу спокойно выпить, мне придётся тебя проинструктировать. Сколько до твоей комнаты?

– 80 руберов, но…

– Приемлемо.

Он положил деньги на стол. Конечно, мне понравилось, что меня покупают, но… Блииин. Чувство, будто меня оставили после уроков – с тем самым учителем.

– Спасибо…

Я побрела на второй этаж, придерживая юбку сзади, чтобы не злить его ещё больше.

Он пялился на мой зад, ворча: «Только без дурацких идей».

– Не пойми неправильно. Я просто хотел попробовать. Я знал, что будет. Всё как раньше… Ты не виновата.

Думала, будет читать нотации, но он велел раздеться. Ну ладно, значит, всё-таки… Но он просто сел на кровать и схватился за голову.

– Я и Шекурасо тоже покупал. Всё так же. Я несостоятелен как мужчина. Может, я болен. Но если проболтаешься – сдам тебя властям!

– Ээ… окей…

Не буду разглашать, но за обедом Лупе и Шекурасо точно расскажу. Такие клиенты не редкость. Внизу же таверна – мужики бухают, покупают девушку, а потом не могут. Мы зовём их «забегаловками» – потому что приходится возвращать деньги. Если клиент не удовлетворён, мы ничего не стоим. Смешно, да? Мизогинистическое дерьмо этого мира.

Какой день… Сначала нотации, потом «забегаловка». Поймала самого отстойного клиента.

Одеваясь, я вздохнула и спросила:

– Может, перепил?

– При чём тут это?

– Похоже на то. И ещё… ты мастурбируешь?

– Ч-что за вопросы?! Конечно нет! Я что, похож на такого?

– Ээ… прости. Просто слышала, если можешь сам, то это не импотенция.

– Правда?

Он удивился. Ну точно дрочит.

– Ты, случаем, девственник?

Я влепила прямой вопрос. Он замолчал и отвел глаза.

– Н-нет, с чего бы? У меня даже была девушка! Но я был занят исследованиями, и мы быстро расстались!

Ага. Поняла. Некоторые девственники такие. Гордыня не позволяет им опозориться ни в соблазнении, ни в сексе, поэтому при малейшей неудаче они паникуют. Перегружают мозг и в итоге не могут. Да расслабься уже, это же просто секс!

– Так ты исследователь? Понятно, почему такой умный. Ну, счастливо оставаться!

И не возвращайся. Я открыла дверь и попробовала выпроводить его.

– Я довольно известен в своей области. У меня степень по истории. А ещё я преподаю.

Чего? Ты ещё здесь? Внезапно он разговорился.

– Мой отец и дед были ботаниками. Я сначала хотел пойти по их стопам, но увлёкся магией и алхимией. Потом решил расширить кругозор, и один знакомый деда, светило истории, позвал меня в свою команду…

Я тяжело вздохнула. Он говорил о междисциплинарных исследованиях, о том, как знания застывают в рамках узких специализаций, о стариках, которые мешают прогрессу…

– …в академическом мире, как ты знаешь, всё давно застыло, как болото. Для новичков, конечно, удобно – всё разложено по полочкам. Но многие молодые ученые этому не рады: если знания не будут течь, как живая река, всё просто окаменеет. А сейчас люди только и делают, что строит стены между дисциплинами. Потому что все эти мамонты уже настолько закостенели, что даже мозги у них в склерозе. Ха-ха-ха…

– Ага. Ха-хааа.

Может, фраза «ты выглядишь умным» его и зацепила? Ну, типа, как искатели приключений хвастаются, как далеко в чащу зашли или каких тварей завалили. Но это было еще скучнее, а его смех звучал так, будто он сам не понял, где надо ржать. Да и вообще, что он нес – загадка.

– Я в шоке от всей этой академической возни. Все только и думают, как бы удержать  свою власть. А мы, молодые исследователи, хотим создать свободную дисциплину, где…

Но для меня это звучало так, будто он и его ровесники просто собрались потроллить стариков в своем офисе. Молодые мастера, которые заходят в нашу мастерскую, тоже такие. Может, он изучает что-то подобное? Ну, типа, историю офисного планктона – а она, наверное, оооочень длинная. Мне вот повезло – у меня крутые старшие коллеги.

– Конечно, изучать историю – само наслаждение, но я ещё и преподаю. Например, что ты знаешь об истории проституток?

– Че? У них что, есть история?

– Не будь наивной! Конечно, у всего есть история. Ладно, придется тебя просветить. Даже проституткам нужно хоть какое-то образование. Садись.

– Эм, я не очень...

Но он уже вовсю горел энтузиазмом и начал мелом разрисовывать мою стену. Мне, честно, пофиг на историю проституток. Да и вообще на историю этого мира. Учусь я через пень-колоду, а этот чувак – какой-то университетский спец, так что ну его нафиг.

– Давным-давно была страна, где жили боги.

– Это что, сказка для детсадовцев?!

Я так офигела, что соскользнула с кровати. Даже я не ожидала такого поворота. Неужели даже токийские школьницы так падают в обморок от идиотизма?

– Что? Что не так?

– Н-ничего! Всё окей! Продолжайте!

Ну да, это же мир того Бога. Даже история тут полубредовая. Отлично! На таком уровне может даже я хоть что-то пойму.

– Первые боги не знали смерти, не нуждались в еде и знали всё. Короче, им ничего не было нужно.

Они ничего не делали, остановили прогресс и уснули. Для всемогущих и идеальных богов в том мире существовала только тишина, понятно? Но однажды с неба упал камень и издал небольшой шум. И боги осознали: «Этот сон – смерть. Мы умрем, если продолжим спать».

– Испугавшись тишины, боги превратили свои вечные жизни во всё, что нас окружает, чтобы создать мир в постоянном движении. Бог с сильными руками стал огнем. Бог с ледяными глазами – водой. Они выбрали огонь, воду, ветер и землю как элементы, придали миру текучесть и создали духов, чтобы те поддерживали и перемещали эти четыре элемента для стабильности. Ну, это каждый ребёнок знает.

– Я впервые об этом слышу!

– Что? Твои родители даже этого тебе не рассказали? Ты выросла в невежественной семье.

Мои родители дали мне нормальное образование. Но этот мир так отстал – Бог появляется на земле, когда ему вздумается, – так что, видимо, тут такой уровень. Насколько я знаю, даже в моем мире до недавнего времени люди не верили, что Земля вертится, а ещё раньше думали, что отношение длины окружности к диаметру равно трём.

Это было больше похоже на сказку, чем на лекцию, так что становилось даже любопытно.

И пришёл мир в движение, но не утолили боги жажды творения. Пылая созидательной страстью, решили они создать существ живых, кроме себя. Птиц сотворили в небесах, рыб – в водах морских, зверей – на земле твёрдой. Особенно полюбились богам звери, и создали они одного великого, нарекши его Королём Зверей. Бог, чей голос был прекрасен, стал музыкой, а бог многоречивый – письменами. Так обрели звери знание, и родились в них культура и нрав особый.

В те времена звери говорили и письмена слагали. Сотворили боги травы и древа для пропитания их, леса – для крова. Число богов умалялось, но не могли они остановиться, ибо сладостно было творить жизнь. Узрев землю, исполненную существ живых, решили боги создать тварь по образу своему и подобию. Так явились в мир люди.

Первым был отрок. Ибо все боги мужами были, и естественно было создать подобного. Дали ему разум, но не было в нём ни слова, ни движения, ни лика изменчивого. Будто камень бездушный был он, подобно богам в дни первые. Тогда вложили в него боги любопытство и голод, и иные побуждения.

И пришёл отрок в движение, но лик его оставался неподвижен. Привели к нему зверей, дабы видеть, как отзовётся он, но не тронули они сердца его. «Скучное животное», – молвил отрок о Короле Зверей.

Опечалились боги. Впервые познали они печаль. И решение их стало первой и последней ошибкой.

Сотворили они деву. Поставили её рядом с отроком, созданным по образу их. И впервые с рождения изменился лик отрока: улыбнулся он деве и приветствовал её сам.

С тех пор не узнать было отрока: смеялся он, пел, слагал стихи и шутки. Целыми днями говорил, дабы привлечь внимание девы. Та же сначала была бесстрастна, как и он, но мало-помалу стала проявлять чувства свои.

Ещё более распалился отрок: то смеялся, то плакал из-за девы. А та, находя забаву в сём, играла им, как игрушкой, направляя по воле своей.

И вот, по замыслу девы, свершилось первое великое изменение в мире: зачала она.

Разгневались боги на деву за то, что дерзнула создать жизнь без их воли, и разлучили её с отроком навеки. Родила она близнецов, отрока и отроковицу, сама. Те же породили детей своих, и расплодились люди по земле.

Птицы, рыбы и звери, подражая людям, тоже стали множиться. С каждым рождением умалялось число богов. А чем больше становилось существ, тем тупел их разум, и забывали они мудрость свою. Исчез Король Зверей, и поняли боги, что поздно уже менять судьбу земли. Погрузились они в вечный сон в недрах её.

Одинокий отрок, унаследовавший частицу разума и дара богов, стал юношей, а затем – Богом на небесах.

Так началась эра людей.

Ох, этот идиот? И вообще, как можно так просто бросить девушку, которую ты оплодотворил? Хотя бы признай, что напортачил!

– Итак, после этого началась эра людей, но после всего сказанного, ты понимаешь теперь, да? Та, что соблазнила мальчика, который должен был стать богом, и принесла гибель земле, первая женщина человечества, была проституткой. После этого внуки Бога, люди, получили при рождении частицу его силы и разума, и мы смогли построить цивилизацию. Но только женщины, устроенные иначе, чем боги, способны рожать детей.

История показывает, что женщины – другие существа, нежели мужчины, рожденные проститутками и…

– Учитель, можно вопрос?

– У-учитель? Кхм. Что такое?

– Что случилось с первой девочкой?

Сперва я думала, что будет прикольно, но чувак так нудно травил эту байку... История без нормального финала, да ещё и растянутая на три вечности – в общем, мне стало пофиг. Но вот что реально засело в башке: а че вообще не так с этой девочкой? Почему её выставили злодейкой? Всё что она сделала – просто придумала любовь.

– Есть несколько теорий. Одна гласит, что после рождения детей она скиталась по земле в поисках мальчика, пока не выбилась из сил и, наконец, не была съедена зверями. Другая говорит, что она вышла замуж за короля зверей, родила от него детей и умерла. Общим элементом являются звери, но подробностей у нас нет.

– Что? Это отстой. Ни надежды, ни мечты.

Не обрывайся на самом интересном, история!

– История строится на фактах. Надежды и мечты существуют только в мире сказок. Ну, но если ты думаешь, что для женщин нет надежды, то ошибаешься. Бог до сих пор помнит о той девочке, поэтому он позволяет некоторым женщинам, и только некоторым, обладать силой исцелять боль. Это Сестры – искупительницы женщин. Они также очень важны, если рассматривать магию с исторической точки зрения.

Сестры. Киёри – одна из них. Вот почему она всегда такая услужливая. Она связана этой непонятной историей женщин...

О, точно.

– Учитель, я не очень понимаю магию. Как люди могут её использовать?

– Я же уже говорил, нет? В каждом из четырёх элементов есть духи, которые поддерживают стабильность мира. Пока их сила достигает нас, мы можем использовать магию как благословение. Конечно, ты знаешь, что для этого нужны талант, тренировка и разрешение гильдии, да? Например, кузнецы могут использовать Адское Пламя не только благодаря наследственному таланту, но и потому, что, состоя в гильдии, получили разрешение использовать его только в своих мастерских. А консервщики используют заклинание ветра – Вакуум.

Реламап из моей команды был из семьи консервщиков. Теперь ясно, почему он – дитя ветра.

– Неудивительно, что женщины не разбираются в магии. Не так уж много мест, где она требуется, и, кроме того, единственные женщины, которые могут её использовать, – это Сестры, о которых я только что упомянул. В обычном доме хватает алфитемизированных растений.

– Кстати, в этом мире... то есть в этой местности люди полагаются на травы. Каждый раз, когда я слышу, что очередную проблему решили с помощью травы, мне кажется, что я под кайфом. Почему трава такая мощная?

В этом мире больше видов овощей, чем в том. Они дешёвые и питательные. Сначала я не могла привыкнуть к местной еде, и у меня болел живот, но даже лекарство было травяным, так что я начала чувствовать себя, как корова на выпасе. Мыло, моющее средство – почти всё, что используется в повседневной жизни, сделано из натуральных растений. Возможно, здесь я живу здоровее, чем в том мире.

– Кажется, я уже дал тебе подсказку. Ты не слушала?

– Сорян.

– Я же сказал, что первые боги уснули внутри земли, верно? Другими словами, питательные вещества в почве входят в состав четырех элементов, поэтому магия сильно влияет на растения. Изменяя состав элементов, можно заставить их эволюционировать более причудливым образом. Первое, что ты делаешь, когда готовишь, – используешь скорлупу ореха корона, да? Она тихо горит целый день и дает много тепла.

– Ага.

– А если нужен ещё более сильный огонь, ты кладёшь пучок стеблей энео – потому что в них много элемента огня и масла. Мы знаем это из ботаники и алфитемии.

– Для жареного риса было бы самое то.

– Жареного риса?

– Э-э, ничего. Ну и что ещё?

– В этом городе рядом с лесом демонов процветают исследования ботаники и алфитемии – потому что этот лес – сокровищница уникальной эволюции растений. Но если ты думаешь, что наши исследования идут гладко, то ошибаешься. Очень трудно добыть ценные растения. В частности, есть один вид мицелия, который растет только в глубине леса. Единственная команда, которой удалось его собрать, – это компания Видгекрафта.

– Учитель, а кто такой самый главный демон?

– Владыка демонов? Ты его имеешь в виду?

– Не то чтобы «имею», но...

– На самом деле это отличный вопрос! Владыка демонов – величайшая загадка истории!

Глаза учителя загорелись, будто он сказал: «Я и сам не знаю!»

– Раз Бог не может остановить Владыку демона, он, должно быть, какая-то мутация, существующая с божественных времён. Предполагается, что у него сила, равная Божьей, но его никто никогда не видел...

– Учитель, а что насчёт героя? Что значит, когда герой из другого мира побеждает демона?

– Мм, плохой вопрос. История героя полна загадок, но это лишь слухи, так что им нельзя доверять. Кроме того, это ужасная история, и я не думаю, что это слово Бога. Мы не знаем, что такое другой мир, так что этот материал едва ли стоит проверять. Я говорю «материалы», но имею в виду «мусор».

Но двое школьников действительно пришли из другого мира! Хотя ни один из них не похож на героя. Не похоже, чтобы Бог сильно задумывался о том, как справиться с Владыкой демонов...

– Владыка демонов гораздо важнее для изучения истории. Как только ты начинаешь говорить о нём, можно продолжать вечно. Я написал несколько статей, включая одну с иллюстрациями: «Даже я, который всё это время утверждал, что истинная форма демона – прекрасная девочка, может быть не так уж и неправ» – сокращенно «МаоЗон». Она заняла 14-е место в прошлогоднем «Сборнике избранных анналов», а на днях вышёл долгожданный второй том...

Вот блин, в этом мире история – самый примитивный жанр. Всё расплывчато, важные вещи – загадки, нет ни запоминающихся рифм, ни танцев под них, ни единого стоящего мема. Серьёзно, почему все исторические байки такие отстойные? Хоть бы подумали о тех, кто должен это учить!

Я достала карандаш и бумагу, делая вид, что конспектирую, но в итоге просто нарисовала карикатуру на учителя. Когда я вписала в пузырёк его любимое «Ты ошибаешься!», получилось так похоже, что я еле сдержала хохот. Надо будет показать Лупочке.

– Ты вообще слушаешь?

– Сорян...

– Внимание! Я всё это объясняю для твоей же пользы.

Чёрт, как же долго он может нести эту пургу! Как парни умудряются с таким азартом разглагольствовать о такой скукотище? Серьёзно, они что, самые оживлённые, когда ведут себя как полные лузеры?

Будь он хоть немного симпатичнее, я бы, может, и слушала. Но этот... Если ты думаешь, что ты мне интересен – ошибаешься. Всё, что я о нём думаю – какой же он раздражающий.

Но моё профессиональное чутьё вдруг подсказало – сейчас, когда он так увлёкся своей ролью преподавателя, самый подходящий момент. Он играл в школу, и в этот момент был на пике уверенности.

– Это очень познавательно! – заявила я, наклоняясь поближе якобы для лучшего восприятия, и ловко демонстрируя трусики – приём, освоенный ещё в команде "Пинаем банки".

Выставив колени, я дала ему полный обзор из-под юбки, продолжая делать вид, что увлечённо записываю.

– В статье я привожу несколько доказательств, что Владыка демонов может быть очаровательной девочкой...

Я грациозно скрестила ноги, открывая новый ракурс, но делала вид, что полностью поглощена конспектированием.

– Например, архетип девочки-ведьмы существует веками. Хоть внешне она выглядит ребёнком, её высокомерие и сила...

Неопытный преподаватель запнулся на полуслове, его взгляд прилип к моему белью. Похоже, рыбка клюнула.

– Эй, сэнсэй...

– Ч-что?

Он поспешно отвёл глаза, делая вид, что не подглядывал, но я жестом подозвала его ближе:

– Я не поняла вот этот момент.

Я показала ему свои «записи» – карикатуру, где реплику заменила на сердечко.

– Это... что это значит?

– Мне интересно, сэнсэй... что ты чувствуешь?

Его губы дрогнули, когда я лёгким поцелуем коснулась их, а затем улеглась на кровать, неспешно начиная снимать бельё. Его взгляд бы прикован к моим рукам.

– Я бы предпочла изучать тебя, а не этот предмет. Не научишь ли меня чему-нибудь... поинтереснее?

– Ты... ты моя ученица! Я не могу позволить себе... – пробормотал он, но штаны красноречиво выдавали его истинные намерения.

Ну конечно. Ты же такой принципиальный преподаватель. А я – безалаберная ученица и, как видишь, довольно симпатичная девчонка. Ну разве не горячо? Лекции могут подождать, правда? Не надо думать – просто будь моим учителем.

– Я знала, что у нас сегодня занятие, поэтому подготовилась заранее... – мой план сработал идеально.

Зажатый, неопытный преподаватель набросился на меня с неожиданной уверенностью:

– Вот... вот какая женщина!

Ну вот. Долгий путь, но в конце концов ты всё же познал женщину. Рада за тебя. В голове невольно всплыл образ того ненавистного учителя из средней школы, который вечно придирался к форме, причёске и поведению. Теперь-то я понимаю, в чём было дело.

Это не значит, что я его простила. Меня до сих пор бесит, насколько это мерзко, но тогда я просто дулась и грубила, не умея по-другому. Какая же я была глупая... Я представляла, как бы поступили Шекрасо или Лупе – уж они бы точно устроили ему разбор полётов. Теперь и у меня есть свои методы обращения с такими занудами.

Вот чему я научилась в этом мире – вот моя сила.

– Женщины действительно рождаются проститутками!

Как же это возмутительно! Так и хотелось крикнуть: «Мы день за днём оттачиваем мастерство для таких придурков, как ты!» Но я лишь улыбнулась и сказала: «Надеюсь, вам понравилось».

Лишь бы не «забегаловка». Но вот чёрт, я вымоталась.

– Заходите ещё!

Я небрежно проводила учителя, но он почему-то задержался в дверях, нервно переминаясь.

Что, хочешь дополнительный урок? Не зарывайся! – мысленно цокнула я языком, но он вдруг сказал:

– Протяни руку.

Ого! Чаевые? Везуха! Люблю тебя, сэнсэй!

Но вместо денег он схватил мою руку, перевернул и... начал рисовать мелом на тыльной стороне. Эй, больно же!

– Я никогда не хвалил учеников. Меня тоже не хвалили – ни отец, ни дед.

Не знаю, что его так задело, но он весь покраснел и вывел на моей коже какой-то закорюченный узор. Грубо. Неуклюже.

– Ты... не лучшая ученица. Но старалась. Поэтому вот! До свидания!

Это была... инфузория-туфелька?  Он громко затопал вниз по лестнице, оставив на моём драгоценном теле этот странный «автограф». Ты серьёзно? Это что, намёк на уровень моего интеллекта? Господи, да я тебя в суд за это подам!

Хотя... стоп. Неужели это... ханадзиру? Та самая "звёздочка" за хорошую работу? О боже... Сэнсэй, да ты рисуешь как пятилетка! Такие штуки радуют только младшеклассников. Хочешь похвалить взрослую женщину – давай ей деньги. Неужели ты и вправду планируешь остаться девственником до пенсии?

Я решила принять душ, привести себя в порядок и найти следующего клиента – нужно навёрстывать упущенное. Хотя... эту руку я мыть не стала. Всё-таки я её заслужила.

Так я восстановила свою интуицию, и дела пошли в гору. Каждую ночь клиенты, болтовня с Сумо, подкалываю Чибу, вздыхаю по Человеку дождя – жизнь вернулась в привычное русло.

Но когда всё идёт гладко, мне становится... скучно.

Я вспомнила ту лекцию. Тогда она бесила, но теперь почему-то казалась ностальгической. Может, он ещё зайдёт? В следующий раз буду слушать внимательнее. Задам умные вопросы. Позову Лупе – она ведь никогда не училась в школе. Интересно, заинтересуется ли Шекурасо? Хотя она наверняка уснёт через пять минут.

Размышляя об этом, я выносила мусор и вдруг увидела его – учителя, идущего по другой стороне улицы с компанией друзей.

– Учитель! – радостно замахала я.

Он заметил меня... и сделал вид, что не узнал, ускорив шаг. Друзья что-то спрашивали, но он отрицательно качнул головой, и они прошли мимо.

Ах да... Конечно.

Тебе же неудобно, если я поздороваюсь при друзьях. Сорян, сорян. Моя вина. Не хотела ставить в неловкое положение... сэнсэй.

Ладно, пора работать – как обычно.

Только вот ночь обещает быть ясной... Как же не везёт.

"Хотел спасти тебя, как герой..."

{Таймер: 06:45 до встречи с грузовиком-убийцей}

Утро после ночной бойни – воздух пропитан пылью и адреналином. Солнце спряталось за тучами, будто стыдится вчерашнего мрака. Но мне норм – прохлада бодрит. Надеваю маску обычного школоло, хотя во рту ещё привкус крови.

Кровь на вкус как медь. Или железо? Хз, я их не ел, откуда мне знать? Да и вообще – металл во рту? Звучит как понты.

Вообще-то вся эта кровь – лажа. Я не ранен. Вчера только аниме смотрел и подкасты слушал. Но устал как собака.

Закинув в рот дешёвую колу из дискаунтера, заскакиваю в автобус. Быстро сканирую салон – одна школота в таких же пиджаках и старпёры. Никаких подозрительных типов.

Будь тут, например, чувак с видом террориста, я бы сразу вычислил его напарника – того самого «офисного хомяка» сзади. Но нет никого. Ну и славно. Автобус трогается.

Внутри – сборище тупизны, гвалт как на птичьем рынке. Больше всего бесят парочки – их треп я просто вырезаю из головы. Да, мне завидно.

Ещё ненавижу базар между старшими и младшими в клубах. Вы там с вашими энергетиками – лохи, а я вот крут, с полуторалитровой бутылкой ноунейм-колы.

Прижимаю бутылку под мышкой, облокачиваюсь на поручень и открываю книгу. Обложки – это слабость и неуважение к героине. Ты бы стал разговаривать с девушкой, закрыв ей лицо? Или обнимать её через плёнку? Вот и я нет.

Обычно читаю под песни её сэйю, но вчера, после того как на радио проигнорили мой запрос, в ярости швырнул наушники – теперь они в отключке.

Мир несправедлив. Хочу свалить в тот, где её голос – не через динамик, а вживую.

– О, кажись, знаю того типа. Он же из футбольной команды Южной школы? Мы вроде дружим в «Лайн».

Пока я тонул в бумажном мире, автобус остановился, и внутрь ввалились девчонки. Быстро прячу лицо за книгой – без причины, просто стрессово встречать одноклассниц вне школы.

Но когда они проходят мимо – в нос бьёт идиотски приятный аромат.

Что за хрень? Она что, парфюмом из душа поливается? Пахнет, как будто конфетный завод взорвался.

Хару Кояма.

– Ну, мы в «Лайн» дружим. Это же он, да?

– Ага, точно! Хару, откуда ты его знаешь? Жуть.

– Через парня. Он в футболе, вот и всё.

Да ей не надо было орать про своего бойфренда – я и так в курсе. В школе я – высшее существо, мне неинтересны земные твари. Но Хару и её подруги орут так, что волей-неволей запоминаешь детали. Например, что это её второй парень за школу. Или что она ездит с пересадкой – два автобуса.

В классе у меня одни уродины, но у Хару – нормальная внешность, куча друзей, и она торчит, как больной палец. Так что какие-то факты сами застревают в голове. Не то чтобы она меня волновала.

Мысленно закатив глаза от шума, снова ныряю в книгу. На иллюстрации героиня в доспехах принцессы-рыцаря, но с голыми ногами и в трусиках, обнимает главгада.

В реале такую фишку потянет разве что одна девчонка у нас в классе...

{Таймер: 06:32 до встречи с грузовиком-киллером}

Зашёл в класс – свинарник полный. Террористов нет. Опять день сурка. Сколько можно повторять этот скучный квест? Называетесь «храмом знаний», а сами – обычный зоопарк.

– Ё-моё, не пугай так!

Белый снаряд пролетел перед глазами и шмякнулся об стену. Мячик. Ну, типа, бейсбольный.

– Ой, Чиба. Сорян, не хотел кидать в тебя.

Фоновый чувак поднял руки. Делать нечего – поднял мяч, чтобы кинуть обратно. Чё за херня? Он же как гиря! Сейчас плечо отвалится.

– Сенкс, бро.

И тут же слился обратно в свою стаю.

Я задумался. Он вообще извинился? Ну, «сорян» сказал. Поблагодарил за то, что поднял? Ага, вроде да.

Значит… повезло, ублюдок. Не сегодня. Но осадочек-то остался. Будто меня за ноль держат.

Хотя стоп, это вообще извинение? С таким тоном? Ты чуть мне в глаз не попал, а я твой мяч с пола поднял!

– Чё, тебе чего-то надо?

Я прожигал его взглядом – он аж обернулся. Вау. Значит, мои мыслепули долетают.

– Ничё, – ответил я с пофигистской ухмылкой и демонстративно ушёл.

Не сегодня, падаль.

Телепатия – вещь. Можно избежать лишних разборок. Хотя, конечно, из-за своей исключительности меня все считают оторванным от реальности.

– О, ты тут.

Рядом плюхнулся Сэкигучи – один из немногих, с кем я могу нормально потрындеть. То есть, если короче – один из главных мудаков школы.

– Ты видел? – спросил он.

– Ага, – кивнул я.

Хе-хе-хе…

Мы обменялись улыбками посвящённых. Вчерашний эпизод «Лазурного подземелья» был чисто божеский. Та сцена войдёт в историю аниме на века. Нет, навсегда. Потому что это было трындец как круто.

– Когда Юфумин такая: «Хочешь потрогать?» – и грудь вперёд…

– А вот когда Драконья эскадрилья на облачного голема навалилась…

БАМ! Идейный разрыв. Сэкигучи покраснел, как помидор, и так часто поправлял очки, что казалось, будто он жонглирует ими.

– Да ты извращенец!

– Да ла-а-адно. Я по приколу. Согласен насчёт эскадрильи.

Ну серьёзно, разве это круче, чем божественная анимация дрожащих сисек Юфумин? Но раз уж Сэкигучи обозвал меня извращенцем, я просто слил тему.

– Капитан там зажигательный был! А его зам такой: «Я так и знал!»

Он разошёлся, а я просто кивал, думая о Юфумин.

Один раз не сошлись во мнениях – и всё, приплыли. Я не ненавижу Сэкигучи, но он полный ноль в чтении атмосферы. Блин.

А в центре класса Хару Кояма с подругами ржёт как конь. Тот самый бейсбольный фоновый чувак закидывает ей мяч за шиворот, а она его лупит.

Я специально начал орать с Сэкигучи, чтоб перекричать их гвалт.

{Таймер: 04:07 до встречи с грузовиком-киллером}

Зевок на весь класс. Разваливаюсь на стуле, потягиваюсь. Блин, как же скучно. Обществоведение – и как оно поможет в реальной жизни за стенами школы? Ладно, для галочки сойдёт, но вся эта политика и прочая фигня – чистой воды снотворное в расписании.

Решаю залипнуть на Хару Кояму. Она подперла щёку рукой, что-то калякает в тетрадке. Наверняка не конспект, а очередной прикол – может, карикатуру на учителя. Говорят, у неё талант на тупые рисунки. Сам не видел, но эти овощи всегда ржут над какой-то дичью.

Класс – это микромир. Но кто из этих биороботов такое понимает? Большинство тут как короли, воображают, будто они центр вселенной. Даже не догадываются, насколько никчёмны.

Хару Кояма – одна из них. По крайней мере, так все думают. Но я чувствую, что с ней не всё так просто. Почему? Потому что иногда на её лице мелькает та же скука, что и у меня. Я видел того, кто дышал воздухом другого мира – того, кто ставил на кон и жизнь, и рассудок. Я такой же, так что знаю. Я почти уверен – Хару Кояма хотела потрындеть с нами про аниме.

И тут атмосфера в классе рванула. Тёплый воздух сменился ледяным. Тень накрыла комнату. Не успела эта хрень до меня добраться – я оттолкнулся от пола и взмыл к потолку. Доска позади треснула и разлетелась вдребезги.

Из щели между ней и стеной вылезло нечто – чёрное, как смоль, тело, напоминающее гигантскую саламандру, но размером с малолитражку. Нет, называть это «существом» – ошибка. Это был спам из другого мира.  Червь. Автономный сборщик данных, чья цель – уничтожение человечества. Он лишь притворялся живым. Но блин, он ОГРОМНЫЙ. Что, фильтры сломались? Чем вообще «Файрволл» занимается?

Класс превратился в руины. Люди, которые ещё минуту назад были моими одноклассниками, исчезли в пасти червя.

Оттолкнувшись от светильника, приземляюсь за спиной твари, хватаю «Авастгун» (ver. Halting Roar) и целюсь. Одновременно запускаю на телефоне своё приложение.

Безымянная программа, которую написала моя напарница.

Она сканирует базу «Файрволл», идентифицирует червя и генерирует вакцину. Но даже моя напарница – всемирно разыскиваемый гений-хакер – может вытащить из серверов WUDO только устаревшие данные. Если этот червь – новый тип, нам крышка.

Червь поворачивает голову. В его пасти болтаются очки. Не может быть… Перед глазами – улыбка моего лучшего друга, который только что трещал про аниме. Мир будто залило кровью. Но я удержался на грани. Не взрывайся. В прошлый раз ты уронил целый район. Не надо третьего акта.

Но плохие новости на этом не закончились. База данных ничего не нашла.

Значит, это новый тип. Джокер. Мысленно цыкаю и начинаю палить. Просто долблю и долблю, пока «Авастгун» и приложение не соберут достаточно данных для вакцины.

Стреляй. Стреляй. Стреляй.

Остальные ученики наконец понимают, что происходит, и рвут с визгом.

Да вы тормоза! Зажмите хвосты и валите, пока я его развлекаю!

Червь выплёвывает в меня копья-щупальца. Такой атаки я ещё не видел.

Прыгаю между партами, уворачиваюсь и палю, собирая данные. Но приложение выдаёт только ошибки. Неужели это абсолютно новый тип, ломающий все наши прогнозы? Нет, не может быть. Три года назад мы уничтожили данные, необходимые для таких мутаций. Но был ещё один возможный вариант…

αDam.

Может, это о…

– С-спасите…

Жалкий голос. Тот самый бейсбольный фоновый урод ползает под партой.

Тьфу, ты чё, совсем?

Засовываю телефон в карман, достаю «Бластгун» (ver. Silent Frenzy).

Оба ствола – модифицированные «Беретты». Если я тут устрою шоу, «Файрволл» меня засечёт, но сейчас не до этого.

Стреляю с двух рук, отпрыгиваю от парты, кручусь в воздухе, отсекаю щупальца и пинком под зад отправляю фонового ублюдка на выход.

– Валяй, статист!

– С-спасибо, Чиба!

Прикрываю его выстрелами, пока тот выползает. Но вакцины всё нет. Засветился индикатор разряда батареи. Эй, чё за нах? Я выложился, а теперь мне светит быть съеденным этим глючным уродом?

Не сегодня. Достаю запасную батарею из разбитого светильника, куда закинул её раньше, и…

Серебряный клинок рассекает червя пополам. Массивное тело замирает, разваливается, данные вытекают. На обломках стоит девушка в нашей школьной форме. В руке – катана. Рукоять с пламенем и пятиконечной звездой – знак «Файрволл». Короткая юбка взметнулась, когда она спрыгнула.

Хару Кояма. Достаёт новейший «Авастгун» и добивает чёрную лужу на полу.

Но это не останки. Мозаичный узор, рябь данных – и тело исчезает. Так это и было настоящее тело? То есть новый тип трояна. То, что я атаковал, думая, что это тело, было лишь внешней оболочкой.

Ну сорян, я не в курсе. Очищенные данные возвращаются в мир. Сэкигучи и остальные, съеденные червём, восстанавливаются.  Очнутся, если их не трогать. Я не настолько мудак, чтобы оставить их гнить.

Опускаю стволы, но Хару Кояма тычет клинком мне в лицо.

– Итак. Ты какой-то белый хакер? Но твоё железо и софт – полный нелегал. Извини, но мы обязаны зачищать и таких, как ты.

Потом со вздохом добавляет:

– Не ожидала найти вредителя в собственном классе.

Я тоже не ожидал встретить «профи» здесь. И какой же дешёвый камуфляж – прикидываться школьницей.

– Пойдём. Поговорим в штабе.

– Не похоже, что ты хочешь просто поговорить.

– Зависит от твоего поведения.

Тогда отказываюсь. Из-за вторжений данных все думают, что жёсткий контроль – это «самый безопасный» вариант. Госслужащие никогда не поймут, зачем нужны такие, как я. Ладно, я и сам не придумал причину, но в любом случае…

– Сорян, но я слиняю. Передай учителю, что ушел по-раньше.

– Чё? Что за бред?!

Открываю приложение, выпускаю одного из своих червей. Заливаю его в стикере в классный чат – прощальный привет.

– А?

У Хару Коямы, видимо, телефон в кармане юбки. Бедняжка. Этот червь обожает синтетику.

– Стой… А-а-а! ЧТО ЭТО?!

Красное бельё Хару Коямы предстало перед всеми.

– Извини! – кричу я и выпрыгиваю в окно.

Внизу скрипит резина джипа. За рулём – моя напарница, хакерша «Invader Mira», в своём привычном образе – гот-лолита с очками.

– Стой! Я тебя не прощу, Сейджи Чиба! Запомни это!

Эх. Играть в школьника было забавно, но всё хорошее когда-то кончается…

И тут звенит звонок. Класс мгновенно оживает. Я опускаю голову на парту, прокручивая в голове сюжет прерванной фантазии.

Хм… Может, её бельё должно быть белым? Она так не выглядит, но она ведь девственница.

{Таймер: 02:11 до встречи с грузовиком}

– Сэкигучи и Чиба сегодня за покупками. Я с вами, так что не подведите.

Бейсбольный фоновый урод внезапно влез в разговор, и я рефлекторно осклабился в улыбку. Видимо, он воспринял это как согласие. Ну и ладно.

Оказалось, у нас будет не просто школьный фестиваль, а какая-то местная традиционная движуха. Мне до лампочки, но вот на закупки и реквизит меня впихнули.

Как так вышло? Да хз. Наверное, потому что всем надо чем-то заниматься. Школа – она такая, всё по старинке. Где тут место для высокодуховных личностей вроде меня? Групповая работа – отстой.

– Из девочек с вами Хамадзава, Айри и Мока. Встречаемся после уроков.

Чё-о? Девчонки тоже идут? Хамадзаву я знаю – мы с ней в одной средней учились, разок трепались про карточки. А вот кто такие остальные – хз. Получается, три пацана и три тёлки?

Вы серьёзно? Пацаны и тёлки вместе шляются по магазинам после школы? Вы вообще в себе? Это же чистой воды школьный клише-трэш.

Они слишком уж загорелись этим фестивалем. Почему я должен толкаться по улицам с одноклассницами и таскать их пакеты? И наверняка кто-нибудь (скорее всего, этот бейсбольный лузер) предложит залипнуть в аркады по дороге.

Да ну нахер. Зачем мне играть в карточные батлы при девках из класса? Они же узнают, что я ранговый игрок. Вот почему я не люблю выпендриваться.

– Серьёзно?! – скривились названные девчонки. – Это полный отстой.

– Что за подбор? Это шутка?

– Не поняла. Как вас вообще выбрали?

– Эй, мы же договорились, что все по очереди, вот и всё.

– Но почему именно с ними? Это ппц.

Они косились в нашу сторону с ядовитыми ухмылками. Вернее, больше на Сэкигучи. Бесит, как они относятся к моему лучшему другу.

Да пошли вы! Нам тоже не охота с вами тротуары топтать! Сначала на себя в зеркало посмотрите, а потом  разводите нытьё.

– О, кстати. Я тоже пойду.

Как только атмосфера достигла пика дерьмовости, Хару Кояма неожиданно вписалась. Все уставились на неё.

– Зачем? Ты же в постановке занята, тебе не надо в закупках участвовать.

– Ну, я же в "Мисс JK" участвую. Совсем забыла, но раз уж вписываюсь, то возьму парик в стиле 90-х и обтягивающий костюм – и спишу на бюджет.

– Стоп, ты что, несерьёзно относишься к "Мисс JK"? Ты же староста класса!

– Не понимаю... Хотя если это Хару, то логично.

– Будет огонь. Мы тоже пойдём, поможем выбрать.

Нет, она всё запорет. Я на 100% уверен, что она всё запорет. И вообще, зачем она вплела этот пошлый конкурс "Мисс JK"? Хватит уже. Меня это бесит. Раздражает, что она так запросто заявляет: "Ну, мне пофиг на конкурс". Мне тоже пофиг, но она должна была отнестись серьёзнее. Подумай о тех, кто тебя выбрал, чёрт возьми!

Очевидно же, что она рада, что её выбрали, и любит внимание. Почему бы просто не сыграть роль королевы школы, которой она фактически является? Не то чтобы мне было не всё равно.

И если уж покупать что-то, то лучше бы купальник. Наверняка же будет конкурс в купальниках. Не то чтобы я в курсе.

А ещё, скорее всего, какой-нибудь похабный персонаж вроде президента студсовета или директора устроит что-то эдакое. Не то чтобы я об этом думал.

Ну ладно, она же староста. Я пойду посмотрю. Обязательно схожу на "Мисс JK". Надо поддержать.

Но всё же. Из всех возможных дней она решила вписаться именно сегодня? Что ты задумала, Хару Кояма? Она что, следит за мной? Может, и мне за ней присмотреть, на всякий случай.

Вдруг запустится ивент с примеркой купальников. Не то чтобы мне было интересно.

– У нас небольшой бюджет, так что выбирайте что-нибудь дёшевое, типа парика-афро.

– Чё-ё? Ну ладно, с афро можно поработать.

«Поработать» с «афро» в купальнике...

{Таймер: 00:20 до встречи с грузовиком}

Уроки кончились – и чё, теперь я должен тусить с одноклассниками? Блин. Меня запилили в эту движуху, так что выбора нет. Отстреляюсь по-быстрому и свалю. У меня дела поважнее. Хотя мамке в «Лайн» накатал, что, возможно, буду ужинать со школотой. Ну так шевелитесь уже!

– Эй, мне какие-то странные сообщения приходят. Ты в курсе, что это?

– Чё с тобой, Хару? Да это же спам. Игнорь.

– Я игнорю, но они лезут, как тараканы.

– Может, заблокируешь адрес?

– Блокирую. Но потом приходят с нового. Что делать?

Серьёзно, сколько можно торчать в классе, как овощи? Вам не стыдно, что я уже стою с рюкзаком на плече, как лох? Хамадзава и Сэкигучи тоже проглотили языки – видно, что стесняются. Печалька. Ну хоть слово скажите.

Звонок прозвенел, а они всё ещё тупят, будто забыли, что у нас закупки горят. Фестиваль на носу. Раз уж взялись делать вместе, может, хватит косячить? Это же вы меня впихнули!

– Цык, – я громко чмокнул и прислонился к окну. Похоже, никто не услышал, так что повторил. – Цык.

– О, погодите. Эти ребята шарят в таких штуках.

Бейсбольный урод вдруг развернулся, и я быстро сделал вид, что ковыряюсь в зубах. Но он смотрел на Сэкигучи, а не на меня, так что девчонки окружили моего кореша, который заёрзал, как уж на сковородке.

Я насторожился, продолжая безучастно пялиться на доску.

– Сэкигучи, ты в курсе, что это? Хару спамят непонятно чем. Что делать?

О, так вы к нам, гуру IT, приползли за советом? Всё, что можно – это долбить блокировкой доменов и качать антивирусную защиту. IT-мир жесток – если тебя завалили, ты просто падаешь.

– Эм... Тебе приходит на мобильную почту, да? Ты знаешь свой сетевой пароль?

– Какой ещё пароль?

– Если ты его не меняла, значит, стоят стандартные настройки. Я могу грохнуть в профиль, ок?

– Давай. И что ты сделаешь?

– Поменяю настройки получения сообщений. Тебе рассылки вообще нужны?

– Чего? Нет. Я почтой почти не пользуюсь.

– Тогда закрою прием писем с компьютеров и по ссылкам. Отсечем 90% спама.

– Вау! – Хару Кояма откинула волосы за ухо и наклонилась.

Она сидела на подоконнике, подчеркнуто развалившись, нога на ногу – прям как в дешёвой дораме. И, конечно, всё ещё пахла, как конфетка. Сэкигучи закусил губу, копался в настройках.

– Всё, это должно помочь, – протянул он телефон, нервно поправляя очки.

– Спасибо! – Она уже тянула руку, но бейсбольный лузер перехватил телефон.

– Спасибо, Сэкигучи, – он протёр его об штаны, прежде чем вернуть Хару.

Девчонки хихикнули:

– Он же только что получил твой email.

– Может, это он тебе спамил?

– Я бы так не стал, – пробормотал Сэкигучи, опустив глаза, как лох.

В голове у меня раздался самый громкий в мире цык. Сэкигучи никогда бы так не поступил. Он мой ученик в IT. Всё, что он знает – от меня.

Но мои навыки не для спасения лузеров. Они для слабых и невинных. Эх, скорее бы попасть в другой мир, где мои знания дадут мне власть. Тогда бы я размазал их, как сопливых новичков – может, тогда бы прозрели.

Как только напряжение в воздухе достигло критической точки, Хару Кояма хлопнула Сэкигучи по плечу:

– Спасибо, Сэкигучи! Приятно знать, что на тебя можно положиться.

На секунду в классе повисла тишина. Только уши Сэкигучи стали красными, будто их ошпарили кипятком. Она была так близко...

– Эм, Хару, ты как-то близковато.

– Это жестоко, честно.

– Чё? Серьёзно?

Сэкигучи слишком легко отпустили, и группа снова забыла про нас, погрузившись в свой трёп. Мой кореш стоял, разинув рот, но быстро очнулся и начал дрочить свои очки.

И чё это было? Я знаю, что это было. Она просто собирала голоса. Хотела заручиться поддержкой Сэкигучи для "Мисс JK". Грязные методы, староста!

Да ладно, любой может ковыряться в настройках почты. Это база. Сэкигучи спросили только потому, что я тупил у окна. Это не подвиг. Он не спас Хару Кояму. Не обольщайся, Сэкигучи. Ты не из тех парней. Не верь девчонкам. Они все – одна видимость. Внутри они ржут над нами. Они льстят, только когда что-то нужно, так что если ждёшь чего-то – получишь нож в спину. Мы и они – враги в конечном счёте!

Сэкигучи потрогал плечо, где его тронула Хару. Я не выдержал и кхыкнул:

– Кхм-кхм.

Звук вышел громче, чем я ожидал – прям как вздохи знойной женщины в хентае. В классе повисла тишина. И тут бейсбольный фраер выдал:

– О, точно, нам же за покупками надо.

Вот именно. Я об этом всё время и толкую.

{Таймер: 00:05 до встречи с грузовиком}

– Но спам же иногда прикольный, правда?

– Ага. Смотри: «Это Ивата. Пишу, потому что Акира сменила адрес».

– О-о-о! Да он в тебя втюрился, Хару!

– Я реально задумалась, что бы делала, если б это был он.

– Да ладно, такого не бывает. Не ведись.

п/п: Возможно, имеется в виду Акира (участник группы «Team») и Ивата Сакура (актриса, модель) – но это чисто фэндомный шип.

Мы двигались в магазин. Только вышли со школы – и сразу разделились на два кластера. Впереди бейсбольный лузер с девчонками, позади – мы с Сэкигучи. Хамадзава цеплялась к передней группе, держа дистанцию.

Рассадка меня бесила. Ну ладно, шестерым в ряд идти – моветон. Да и никакого скрытого смысла в этом нет.

Мы с Сэкигучи молчали. В школе трещим без остановки, но для совместных прогулок и «Лайна» после уроков мы ещё не настолько близки.

– Или вот: «Перешёл по ссылке – оказался в другом мире. Есть вопросы?»

– И как он пишет из другого мира?

– Наверное, там есть интернет и смартфоны, нет?

– Чего? Удобно. Наверное, даже фастфудняки есть.

– Но таких сообщений дофига. «Ищу героев в другом мире!» или «Читы на SSR-гачу в ином измерении!» Хотя я нихрена не поняла.

– Зато наших задних могли бы развести.

Полная лажа. Мне такие прилетают каждый день, но я редко открываю. Разве что иногда кликаю. Слушать их бред – тошнотворно. Лучше бы про аниме потрещали. Но Сэкигучи видно было, что завис. Очевидно же – он гипертрофированно осознаёт присутствие девушек впереди. Точнее, одной конкретной.

Сэкигучи, ты что, совсем лох? Да очнись уже. Неужели до сих пор переживаешь из-за того случая? Это же чистой воды развод. Типичный приём. Именно за такие финты её и уважают в стае.

Этого никогда не случится. Никогда. Они другой вид. Они специально к нам цепляются, чтобы потешаться. Тебе сколько раз такое устраивали? Даже мою колу тролят. Им просто нравится унижать и ржать. Это всё лажа. Не верю.

{Таймер: 00:02 до встречи с грузовиком}

Если мир кажется серым – просто прыгай в следующий, без раздумий.

Кажется, это цитата из ранобэ, которое я читал в детстве. Название и автора забыл. Даже сцену не помню, и кто это говорил. Но фраза засела в мозг: «Попробуй все истории на вкус».

Мир – это гигантская библиотека контента, где никто не успеет прочитать всё. Не нравится одна история – переключайся на следующую. И так до бесконечности. Мы живём, чтобы залипать в как можно больше крутых сюжетов.

Если в этом мире не зашло – пробуй в следующем. Не зашла школа? Вот тебе универ. Или можно самому начать создавать истории – я, например, так и делаю.

Нет ничего позорнее, чем впадать в депрессняк из-за какого-то одноклассника. Мы же в одинаковых условиях живём. Может, для Сэкигучи мир сейчас розовый и пушистый, но для меня он точно окрашен в какой-то отвратный цвет. Хотелось по-быстрому отстреляться с этими дурацкими покупками и свалить домой – залипать в то, что мне реально интересно. И уж точно я никому не дам красить МОЮ реальность в свои тона.

– Эй, а после магазина куда-нибудь завалимся? – бейсбольный чувак обращается к девчонкам.

Сэкигучи резко поднимает голову – видимо, решил, что это и к нему.

Не-а. Нас точно не зовут. Это же классическое: "Ой, в машину только трое помещается".

{Таймер: 00:01 до встречи с грузовиком}

– Ой, это мой парень! – Хару Кояма сияла, глядя на уведомление в «Лайн».

Бейсбольный лузер опешил, Сэкигучи аж подпрыгнул.

Идиоты, вы чего, совсем? У Хару Коямы же есть парень, и она даже не скрывает это! Вечно трещит, какой он крутой перчик! И вот она сейчас – сияет, как новогодняя ёлка.

– Вы идите без меня, – прижала телефон к уху, махая свободной рукой.

Подружки тут же начали подкалывать, а бейсбольный лох покраснел, как помидор.

Смотреть, как девчонка трещит с парнем – моветон, так что я отвернулся. Почему это я должен быть тактильным?

Хару Кояма шла прямо посреди дороги, говорила на тон выше обычного:

– Чего звонишь? У тебя же тренировка!

Ну и тупица.

Мы с Сэкигучи по-тихому прошли мимо, стараясь не привлекать внимания.

И тут облака, копившиеся с утра, разошлись, и луч солнца упал прямо на неё.

{Таймер: 00:00:30 до встречи с грузовиком}

– Чего? Да нет, всё нормально. Я тут с одноклассниками шопингую. Ахаха, да! Надену парик-афро!

Она пахла так же, как утром. Её голос щекотал уши, словно перышко.

Я всё переживал, какого цвета мир, какие люди вокруг, но сейчас это не имело значения. Глупая мысль старшеклассника: если рядом девчонка и улыбается – всё идеально. Даже если ты этого не хочешь.

Я сохранял каменное лицо – будто мне плевать на Хару Кояму – и вздохнул. Сердце колотилось, будто я только вылез из бассейна.

Вот в чём проблема с популярными. Почему их улыбки такие... лёгкие? Будто я тут ненормальный. Нечестно. Вдруг Сэкигучи опять неправильно поймёт?

Если есть парень – не разбрасывайся своим «кавай»! Тьфу!

Нет, я никогда не считал Хару Кояму милой. Серьёзно. Вот вообще. Блин... Что за хрень, чёрт возьми...

{Грузовик инициирует контакт}

– Эй, а чё это грузовик вытворяет? – бейсбольный лузер уставился на дорогу.

Фура влезла на перекрёсток, виляя, как пьяная. Шатаясь между полосами, она заставила встречную машину вжать тормоза. Отсюда было не понять – водила пьян или просто выпендривается.

– Эй, давайте отойдём.

Бейсбольный фраер наконец-то выдал здравую мысль. Нам тоже стоило свалить с дороги. Чувствовал, что мог бы остановить грузовик одной рукой, но не видел причин проверять это прямо сейчас.

– Стоп, а где Хару?

Она же на телефоне.

{Таймер: 00:00:05 до исекая}

– Кояма!

Крик Сэкигучи взорвал тишину.

Хару Кояма подняла голову, но не сразу поняла, почему он её зовёт.

Колёса грузовика завизжали, когда его занесло на прямой дороге.

Кто-то толкнул меня, и я споткнулся.

{Таймер: 00:00:04 до исекая}

Это был бейсбольный фраер. Пока я падал,  увидел, как он, пытаясь бежать, врезается в Сэкигучи, который резко бросился вперёд. Сэкигучи сработал чётко, но в следующий момент наступил на что-то и рухнул. Бейсбольный фраер споткнулся о него и тоже полетел вниз.

Тёмная жидкость, брызнувшая во все стороны, оказалась раздавленной бутылкой моей колы.

{Таймер: 00:00:03 до исекая}

Грузовик, всё ещё визжа колёсами, несся прямо на нас,  не сбавляя скорости.

Сзади кто-то завизжал. Как будто это был сигнал, мои ватные ноги наконец заработали.

Я оттолкнулся от бейсбольного фраера и прыгнул.

{Таймер: 00:00:02 до исекая}

– Коямааа! – когда я впервые крикнул её имя, адреналин ударил в голову.

Хару Кояма стояла, остолбенев, как дура, а я бежал к ней изо всех сил.

Что я делаю? Зачем бегу? Что дальше?

Я знал только одно.

Я обошёл всех парней на свете и целился в Хару Кояму.

Я знал – если остановлюсь, то пожалею. Потому что если я и стану героем, то только сейчас.

{Таймер: 00:00:01 до исекая}

Хотя... нет, наверное, не только сейчас.

Что-то похожее было в детстве.

Лето, дом бабушки. Я подружился с девчонкой, прямо как из манги про деревенскую жизнь, и когда она чуть не утонула в реке,  вытащил её.

Она благодарила меня, говорила, что обязана жизнью, и всё такое. Я думал: «Ну ладно, пусть благодарит», но потом она стала отдаляться, стала холодной. Я напомнил, как спас её, но она осталась стервой, и, в конце концов, я перестал с ней общаться.

Потом было много всего – я увлёкся аниме и ранобэ, перестал ездить к бабушке, но интересно, как там та девчонка? Счастлива? Я забыл о своём поступке, но она-то помнит?

Но стоп, почему я вдруг вспомнил эту древнюю историю? Почему время тянется, как жвачка?

Так же, как перед смертью! Все, кто чудом выжил, рассказывают про такое.

Но сейчас нельзя останавливаться. Хару Кояма прямо передо мной. Колёса грузовика визжат, он приближается.

Не, я успею. Не может быть, чтобы я вот так взял и умер. Дофамин шепчет мне:

«Кто сегодня герой? Я. Не парень, не фраер, не Сэкигучи. Сейджи Чиба. Сегодняшний я – не тот, что вчера. Смотрите на меня по-новому. Не смейтесь. Я посмотрю вам в ответ. Вот почему я бегу. Я изменю свой мир».

Я крикнул имя Хару Коямы ещё раз. Не знаю, вышло ли это вслух, но я орал.

Замедленная съёмка. Но чувства обострились. Я слышал, как девчонки сзади визжат, пытаясь убежать.

Я протянул к ней руку. Как в кино, как в первой серии аниме, я пытался ухватить момент, когда моя судьба изменится.

«Я уже рядом».

И тут Хару Кояма, которая до этого тупо смотрела на грузовик с телефоном в руке, наконец заметила меня – и её лицо сказало:

«А это кто вообще?»

Мир стал серым, а во рту появился вкус железа.

Убийство в «Ноктюрне голубой кошечки»

Если бы я рассказала друзьям, что меня сбил грузовик, а потом закинуло в другой мир – это было бы дико смешно. Но вот незадача: мой телефон тут не ловит сеть.

Сначала я тоже ржала: «Да вы прикалываетесь!» Но потом начались такие повороты, что пришлось просто жить, как есть. Удивительно, как человек ко всему привыкает, пока дышит. Жизнь – она, блин, прёт, как танк, даже если ты к этому не готов.

Я даже привыкла работать в борделе. И знаете что? Я чертовски хороша в этом деле. Да и вообще разобралась, как тут всё устроено: с богами, демонами, героями...

Но где-то в уголке сознания всё равно кажется, что я просто в долгом, странном сне. Может, наши «читерские» способности – это слишком толстая подстраховка. Из-за них всё кажется ненастоящим, как в игре.

В общем, я использую любые плюшки, чтобы выживать. Конечно, стыдно так зависеть от них, но они реально спасают мне шкуру. И поэтому я никогда не стану ими – местными. Даже когда ловлю кайф от этой ненормальной жизни, я всё ещё та школьница, которая ждала фестиваля.

А это история про один день в другом мире.

– Ты потеряла трусы в «Голубой кошечке»? Пока их сушила?

– Тссс! – Киёри покраснела, а Лупочка сгорбилась, оглядываясь на соседей.

Мы завтракали в кафе Сумо. Я разошлась не на шутку – почуяла детективную загадку. Дедушки за соседними столиками недовольно зацокали языками.

Наша терраса, которую мы когда-то выпросили, теперь популярна, но клиенты – всё те же мужики. Девчонки в кафе не спешат. Ну да ладно, с этим мы потом разберёмся.

– Вообще, трусы иногда пропадают. Я думала, это чей-то розыгрыш, и говорила всем не беспокоиться. Нас и так постоянно донимают.

– ...А.

Киёри удивилась, но Лупочка была права – такое случалось. К секс-работницам многие относятся, как к воздуху. Что, конечно, бесит. Но не только в этом мире.

Киёри потупилась. У всех есть опыт харассмента. Если раздувать каждый подобный случай, можно сойти с ума. Но всё-таки...

– Это уже перебор! Настоящий грабёж! Надо заявить солдатам!

– Бесполезно. Пропали трусы работницы борделя. Такое даже слушать не станут.

Солдаты тут – что-то среднее между полицией и армией. Вроде бы это их дело – защищать трусы горожан. Но если речь о работнице борделя... её статус ниже, чем пара кружевных трусиков.

– Но если ничего не делать, эта мразь продолжит выносить наше бельё!

Киёри предложила обратиться через Церковь, но мы отказались – не хотели её подставлять.

– Остаётся поймать вора самим.

– Что? Не надо рисковать!

– Молчать и плакать в подушку – хуже. Нельзя просто терпеть, когда у тебя воруют что-то важное. Женщины и все работницы индустрии должны давать отпор, когда это необходимо!

– Совершенно с вами согласна! – Киёри снова завелась.

Но окружающие мужики снова зашикали, и она сдулась.

– Тихо, вы двое. Я просто куплю новые. Да я всем принесу замену.

– Не надо, Лупочка. Оставь это мне. Мы поймаем вора без риска. Мой друг Укё говорил: «Преступник всегда возвращается на место преступления».

– Кто это...?

– Раз уж его потянуло на наши трусики, он вернётся к сушилке «Голубой кошечки». Поставим там ловушку. Ну, например... выроем яму!

Преступник попался мгновенно.

В яме, которую я вырыла своим навыком «Копать», сидел Чиба – весь в трусах.

– О, это ты наш местный извращенец?

Как же предсказуемо... Я догадывалась, но всё равно облом. Чиба, который вроде начал исправляться, оказался тем же самым криповым фетишистом.

– П-погоди! Выслушай меня!

– Заткнись. Знакомство – не оправдание. Твой фетиш вышел из-под контроля, но это не повод нарушать закон.

Так ведь, Укё?

п/п: Укё Кудзуре – персонаж манги/аниме «Детектив Конан».

– Всё не так! Я просто... – Чиба попытался оправдаться, но, увидев презрительные взгляды девушек, сдался. – ...Не справился со своим... любопытством...

– Признание есть. Зовите солдат! Пусть казнят по-здешнему – жестоко и беспощадно.

– Хару, успокойся. У Чибы наверняка были причины. Давай его выслушаем.

– Лупочка, ты его слишком балуешь. Фетиш – это монстр в сердце. Если его кормить, он сожрёт тебя. Чиба сейчас в яме с трусами именно потому, что потерял над ним контроль. Таких уже не спасти.

– Однажды Чиба разглядывал мои трусы, но когда я сказала остановиться – он остановился.

– И мои тоже. Он просто помешан на трусах.

– А ещё подглядывает, когда мы на лестнице.

– Если в коротком платье – он смотрит на бёдра, будто ждёт момента.

– Стойте... А сейчас-то он в идеальной позиции! Наверное, так и мечтает  навечно остаться в земле!

– ХВАТИТ! Я не буду это обсуждать! Выпустите меня, и я всё объясню!

– Да ты ещё и возмущаешься...

– Хару, давай сначала выслушаем.

Лупочка, ты что, ему мама?

Ладно, если она так говорит... Но я его свяжу, чтобы не сбежал.

Навык «Связывание» (достался от брата того самого душителя) сработал на ура. Чиба теперь в коконе, как черепаха.

– СЕРЬЁЗНО?!

Я заперла его в сарае – там, где хранятся бочки с алкоголем и хлам. Пусть остынет.

Трусы мы вернули, предварительно постирав (мало ли что он с ними делал). Потом я решила сгонять к Сумо и купить торт – в качестве извинений за устроенный переполох. Естественно, за счёт Чибы.

Лупочка пошла со мной – сказала, что одной тяжело. Она всегда всех опекает, даже меня. Пока мы несли торт, я, как обычно, излила ей душу:

– Я реально в бешенстве. Зачем мне это? Как будто стыдно за родственника. Я, кстати, не шутила насчёт казни.

Лупочка улыбнулась. Она всегда так делает, когда я несу чушь.

– Ты такая добрая, Хару.

– Чё? Я ничего доброго не делала.

– Ты сказала: «Как будто стыдно за родственника».

– Да нет, это просто слова. Мы просто из одного города. Даже не друзья.

В школе мы с ним не общались. Он был тем ещё отаку, а я смеялась над такими, как он, просто чтобы вписаться.

Но в этом мире нет смартфонов, нет ярлыков «фрик» или «задрот». Тут люди не вешают друг на друга тегов. Может, поэтому я стала замечать, что в чём-то сама не лучше Чибы.

– Давай поговорим с ним. Если ты перегнёшь – я остановлю. Если я – ты.

– ...Ладно.

Но всё пошло не так.

Чиба был мёртв.

– ЧТОООО?!

Мы с Лупочкой рухнули на пол. В сарае, среди ящиков и хлама, лежал Чиба – бледный, с кровавой пеной у рта.

– Чи... Чиба!

– Стой, Лупочка! Не подходи.

Место преступления нельзя нарушать. Так ведь, Укё? Роккаку?

п/п: Роккаку Сэйитиро – персонаж манги «The Kindaichi Case Files» - «Досье Киндаити»

Я осторожно проверила пульс на шее. Ничего. Прислушалась к спине – тишина.

– Он мёртв.

– НЕЕЕЕЕТ! – Лупочка вцепилась в меня, её плечи дрожали.

Я всегда относилась к здешним приключениям, как к игре. Думала, сегодня – просто очередной день с приколами над Чибой. Не ожидала, что он умрёт. Причём истечёт кровью. Что я скажу его родителям? «Ваш сын попал в другой мир, осознал там свою никчёмность, стал вором трусов и умер». Неужели у всех исекаев, о которых он трещал без умолку, такая хреновая концовка?

– Это убийство. Кто-то его прикончил.

Самоубийство? Чиба? Ну нет, такой позор он бы точно пережил. Значит, убийца где-то среди нас.

– Но... это же ты его связала, Хару.

– Да.

– И в сарае заперла.

– Ага.

– И ключ только у тебя.

– Погоди-ка! У меня алиби – я была с тобой!

– Но ты много раз говорила, что хочешь его смерти...

– Говорила. Но я не делала этого! Включи голову!

Я – убийца? Не, не может быть.

– Разберёмся по фактам. Найдём убийцу сами.

– А может, оставить это солдатам...?

– Нет. Это бордель, жертва – вор трусов. Они просто свалят вину на нас и закроют дело.

Я отомщу за Чибу и очищу своё имя. Потому что я… детектив «Ноктюрна голубой кошечки»!

Место преступления: сарай борделя.

Дверь была заперта. Окна отсутствуют. Комната – замкнутая.

Ключ только у меня. Но я была в отъезде, когда Чиба... откинулся. Судя по отсутствию ран, его отравили. Убийство случилось, пока мы с Лупочкой покупали торт. Под подозрением – только девушки из борделя. В конце концов, ведь это их трусы украли. Мотив, можно сказать.

– Давай для начала опросим девушек. Но мы им не скажем, что он мёртв. Надо услышать их версии до того, как начнётся хаос.

– Х-хорошо.

Пока мы с Лупочкой раздавали торт, потихоньку допрашивали всех: «Чё-то подозрительное видели?» Для конспирации скрою имена, но вот что нам слили:

Девушка А: «Я второй этаж мыла. Ничего странного».

Девушка B: «У меня выходной, валялась в комнате».

Девушка C: «Торт? Не, спасибо. А странное – вы опять орёте как ненормальные».

(О, да она явно меня терпеть не может! Чё я ей сделала-то?)

Девушка D: «Девушка А фигово убирается, вот я переделывала».

Девушка E: «Видела, как Девушка C шлялась по коридору».

Девушка F: «Я на кухне еду готовила. Кажись, Девушка B воду брала».

Девушки G-L: «У нас репетиция. Никто не выходил».

(Группа алиби – отбой.)

Девушка M: «Слышала, как Девушки А и D препирались».

И чё мне со всем этим делать?

Вывод: кроме того, что Девушка C меня ненавидит, – ноль инфы. Ладно, хоть половину отсеяли (группа и перфекционистки А/D). Но...

– Дверь-то никто не открывал?

– Ну да... Хотя...

Возвращаемся на место преступления.

Раньше я слишком офигевала, чтобы заметить детали. Но тут меня осенило:

Сарай вонял мясом и алкоголем, воздух – ледяной и жуткий, будто в логове зверя. Стараясь не смотреть на Чибу, я выдала Лупочке теорию:

–  Если его заставили выпить яд, он бы не упал спиной к двери. Даже связанный, он же 90-й левел! Мог бы дать отпор или сбежать через стену – она тут дырявая, как решето!

Но нет. Он просто... умер как идиот. Классический Чиба.

Разгадка.

– Глянь-ка!

– Это... следы?

На ящиках – кровавые отпечатки (маленькие, женские). Они вели к... дыре в стене! Да-да, сарай был не «запертой комнатой», а «швейцарским сыром» – можно было спокойно пролезть!

– Лупочка, полезай за мной!

– Э-э-э... Ладно...

Через дыру мы выбрались наружу – солнце, птички, и осознание: убийца – старожил борделя (знал тайный ход).

ШОК-КОНТЕНТ.

Когда вернулись обратно... тело Чибы исчезло!

– ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! – мы с Лупочкой снова рухнули на пол.

Чиба, ну ты даёшь! Даже после смерти ты головная боль в 3D! Может, тебя украли? Или... одно из двух…

– Бли-ин, Чиба, ты теперь ещё и мистический феномен?! Не мог просто спокойно сдохнуть, да? Даже мёртвый – сплошной геморрой!

Но мы же только что вышли и сразу вернулись! Кто успел бы утащить труп за минуту?

Мы застыли в пустом сарае, глаза по пять копеек. Лупочка вдруг хлопнула себя по лбу:

– Может, он не умер?!

– О!

Лупе так сияла от счастья, что я невольно расслабилась... Но стоп! А как же лужа крови? И отсутствие пульса? Может, он теперь зомби? Это же бордель в другом мире – тут всё возможно!

– Надо искать Чибу (или то, во что он превратился). Далеко он не ушёл.

Но никаких следов. На улице – ни намёка на черепашьего зомби. Может, он вернулся в «Голубую кошечку»?

Допрос: версия 2.0

(Снова таймкиллер без новых фактов, кроме того, что Девушка C ненавидит меня на генетическом уровне.)

Девушка A: «Выносила мусор. Не видела вора трусов».

Девушка B: «Я ничего, но... Девушка C куда-то бегала».

Девушка C: «Ты бесишь! Отстань!»

(Серьёзно, что я ей сделала?)

Остальные: «Мы просто убирались/готовили/репетировали».

Вывод: кроме моей травли от Девушки C – ноль инфы.

Кризис жанра.

Я села, схватившись за голову. Всё это трындец как тупо.

Чибу убили – Чиба исчез – я ничего не могу с этим поделать.

– Эти «читерские» навыки – полная лажа!

Мне бы что-то полезное:

«Детектив», «Навык дружбы», «Тело ребёнка, мозг взрослого» (чтобы вломить убийце).

Но нет, у меня только:

«Копать» (ну ок), «Связывать» (спасибо, криповый близнец душителя).

– Ладно, надо переспать с кем-нибудь и получить новый скилл.

(Да, звучит как отчаянный план, но это другой мир, детка!)

Гениальная догадка Лупочки.

– Хару, иди сюда! – она тайно зовёт меня на кухню.

– Торт... исчез один кусок.

ОБОЖЕЧКИ. Мы же точно считали!

Возвращение короля (точнее, вора трусов).

И вот он – «труп» Чибы, сидит и облизывает пальцы от крема.

– Опачки! – он прячет торт за спину, но поздно.

Чиба жив! Вечернее солнце светило на его красную башку (как у фаната "Карпа").

п/п: "Carp" (яп. カープ, "Kāpu") – прозвище бейсбольной команды «Hiroshima Toyo Carp» (広島東洋カープ), которую в Японии обожают до фанатизма. Красная голова – фирменный цвет команды (алые шляпы, шарфы и даже стадион).

– Ты... идиот! – я вцепляюсь в него, борясь между яростью и облегчением. – Я реально хотела, чтобы ты сдох!

Он мой позор, тёмное прошлое в реальном времени.

Объяснения (которые всё равно не объясняют ничего).

– Почему прикинулся мёртвым?!

Чиба заморгал:

– Э-э-э… Ну, это мой новый скилл! «Притворись мёртвым, чтобы не попасться медведю в демоническом лесу».

– Медведю?! Серьёзно?!

– Ну ты же хотела меня казнить… Я испугался.

– ЭТО ПИПЕЦ КАК НИЗКО!

Лупочка вмешалась:

– Всё хорошо, он жив, трусы вернули… Забудем?

(Она сладкая, как сахар. Хочу её съесть.)

Нестыковочки.

Но кто оставил кровавые следы? Чиба ёрзает. Лупе неожиданно признаётся:

– Это я знала про лаз! Заглянула проверить Чибу... думала, он спит.

Они синхронно кивают, будто отрепетировали.

– Вы что, прикалываетесь?

Но они называют меня «гением-детективом», и я краснею. Может, я и правда Холмс этого мира?

Финал (но не конец)

Чиба, всё ещё связанный, нудит:

– Ты раздула историю с трусами! Да и развяжи уже!

Мои нервы рвутся.

– Снять «Привязку уровня»!

"РЕЖИМ БОГА: АКТИВИРОВАН".

– Щааааз…

Я включила весь свой арсенал, как топовый босс в финале «РПГ»:

Меч +150, Боевые искусства +120 – чтоб бить не просто больно, а унизительно.

Скорость +140, Точность +100 – теперь я быстрее его дурацких оправданий.

Зрение: «Бог видит всё», периферия: «Космос», реакция: «Скорость света» – он даже моргнуть не успеет.

Иммунитет к магии, статусам и мгновенной смерти – потому что я не из тех, кого можно взять на слабо.

Стихии (огонь, лёд, ветер, земля, молния) + двойное кастование – на случай, если захочется эпичного оверкилла.

Двойные клинки, копьё с зарядом, щит "Эгида" – ну а что, красиво же.

– Чиба… последнее слово? – я усмехнулась, глядя на его жалкий уровень в сравнении с моим.

Лупочка бросилась между нами, как ангел-хранитель:

– Хару, остынь! Он же извинился!

– Ага, щас.

Но… чёрт. При ней нельзя терять лицо. Я же пацифистка в этом мире. Обычная девчонка.

Чиба, конечно, не оценил момент:

– Ой, ну что опять? Девушки-агрессоры – это уже немодно! Хотя твоя злость такая милая… Но хватит, да? Развяжи меня! Ты где вообще так научилась вязать? У тебя фетиш на бондаж?

…Всё.

Сегодня я использовала всего три скилла:

«Копать» (чтобы закопать его надежды).

«Связывать» (чтобы он сидел и не дергался).

«Свеча» (метафорически – чтобы осветить его грехи).

– Чиба, смотри, во что ты меня превратил! – я вздохнула. – В обычную школьницу!

(Но если он ещё раз… я ещё и «Мудрость мудреца» добавлю. И тогда никакая Лупочка его не спасёт).

Кухня Джейсолбразера

Меня зовут Джейсолбразер. Но госпожа Хару говорит: «Сумо звучит лучше», так что теперь я чаще откликаюсь на это имя.

Я – Сумо. Сегодня хочу что-нибудь приготовить. Точнее, я готовлю каждый день, но госпожа Хару сказала: «Ты не станешь знаменитым шефом, если не научишься говорить одновременно с готовкой», так что теперь я тренируюсь делать и то, и другое. Я не знаю, кто такой «знаменитый шеф», но решил, что это станет моей целью. Госпожа Хару говорит: «Если кто-то и справится, так это ты, Сумо».

Ну что, насчёт готовки. Пожалуй, подойдёт что угодно, но давайте займёмся мясом.

Это манга-мясо. В «Кафе Джейса» так называют толстый кусок с костью посередине. Говорят, название придумали десятилетия назад, когда один из моих предшественников экспериментировал с формой мяса. Мимо проходил знаменитый юный путешественник и сказал: «Выглядит, как мясо из манги!» Так и назвали. Хотя никто не знает, что такое «манга». Да и госпожа Хару как-то странно отреагировала: «Похоже на то, что понравилось бы Луффи».

п/п: Луффи – главный герой манги/аниме «One Piece» («Большой Куш»), постоянно ест гигантские куски мяса, что стало его визитной карточкой.

Теперь о готовке. Всё просто – мясо нужно хорошо прожарить. Сначала снаружи на сильном огне, потом переворачиваем. Когда оно достаточно приготовится, пора добавлять специи.

Фирменная смесь «Кафе Джейса» – лесная соль, порошок эрба и семена пеппе. По совету госпожи Хару мы начали продавать её отдельно. Для нас сама идея торговать самими специями была диковинной, но, к удивлению, многие покупают их на вынос. Госпожа Хару – удивительная.

Так вот, посыпаем мясо этой приправой. Госпожа Хару говорит, что если сыпать с высоты, специи распределятся равномернее. Нужно прижать локти к бокам, зажать щепотку между пальцами и рассыпать сверху.

Видимо, госпоже Хару нравится на это смотреть. Она часто просит: «Сделай это сексуальнее». Я переживаю, что вкус получится слишком насыщенным, но раз ей весело, сыплю щедро.

Вот так и готовится мясо. У нас в основном мясное меню, поэтому много грилей, и у каждого стоит повар, чтобы клиенты не ждали. Но госпожа Хару говорит: «Ты слишком небрежно сервируешь. Одно мясо – никакого баланса», так что высоких оценок мы не получаем. И ещё: «Это не то, что хотят есть девушки», – заявляет она, откусывая кусок манга-мяса.

Идея готовить то, что нравится девушкам, – задача не из лёгких. Во-первых, в кафе их почти не бывает. Ну, кроме госпожи Хару и её подруг.

Я стараюсь готовить для госпожи Хару, когда могу, но с точки зрения бизнеса это сложно. Отец разрешает мне экспериментировать, но с условием, что я сам буду на кухне, и просит не увлекаться слишком странными блюдами.

В последнее время я делаю сладости, а ещё придумал пару новых блюд.

Мы организовали открытую веранду перед кафе (идея госпожи Хару), и она с подругами всем рекламирует, как здорово там пить чай. Но если спросить, сможем ли мы действительно привлечь женскую аудиторию, честно говоря… хм… ну…

Но мы только начали. Иногда идеи госпожи Хару настолько гениальны, что мне даже не понять, но я верю в неё, и хочу воплотить их в жизнь. Отец и постоянные клиенты смеются: «Эта девчонка тебя взбодрила», но… мне кажется, госпоже Хару нужно место, где она может быть собой – не в борделе. Да.

Пока мясо жарится, испечём торт. Тесто делается из муки влауа, сахара, яиц и сока рим-травы. Сначала рим-траву нужно проварить. Вода побелеет, а когда остынет, снимаем верхний слой. Если взбить, масса загустеет, но госпоже Хару больше нравится жидкая консистенция. Хотя в твёрдом виде рим хранится дольше, так что сегодня сделаем так. И рим, и гимли выращивают с помощью ветроцветовой магии – это помогает торту хорошо подняться и стать воздушным.

Взбиваем сок рим-травы с сахаром до состояния облаков, затем…

…намазываем между коржами и сверху. Кроме рим-травы, можно добавить карамелизированный сахар, обжаренные орехи као, фруктовые джемы – вариантов украшения много.

Мне больше всего нравится эта часть – украшение. Точнее, я уверен в своих навыках, и когда всё выходит хорошо, госпожа Хару очень радуется. Для неё важен внешний вид блюда. Она говорит, что «красивая», «клёвая» или «инстаграмная» еда привлекает клиентов. Даже если я не понимаю, что это значит, если госпоже Хару нравится, я хочу делать «инстаграмные» торты.

Сегодня – обычный круглый торт. Заливаем тесто в маленькие формы из листьев хитрезиста и выпекаем. Готовый корж покрываем взбитым соком рим-травы. Можно добавить фрукты.

Одно из правил – печь с запасом, вдруг будет заказ. Но так как покупают только госпожа Хару и её подруги, обычно остаётся лишнее. Хотя иногда она берёт много тортов в качестве «извинительных». На днях они с госпожой Лупе купили торт для всех работников «Ноктюрна голубой кошечки». Я не спрашивал, в чём она провинилась на этот раз, но мне стало её жалко, и я сделал скидку. Когда она сказала: «Всё равно Чиба заплатит», я решил, что всё в порядке, и дал ей с госпожой Лупе свой роскошный…

– Господин Сумо, что это вы так сами с собой разговариваете?

Всё моё тело содрогнулось. В кафе зашла посетительница, хотя мы ещё не открылись. Это была госпожа Киёри. Она подруга госпожи Хару, но иногда заходит и одна.

– Простите, я пришла поблагодарить за печенье, которое вы испекли на прошлой неделе… Но погодите, это правда, что ваше настоящее имя – Джейсолбразер? Почему вы скрывали это от меня?

– Э-э… ну, просто…

Большие глаза госпожи Киёри округлились ещё сильнее, когда она приблизилась. Видимо, она подслушала с самого начала. Мне стало так стыдно, что я весь похолодел.

Я не смог толком объяснить, почему меня зовут Сумо, но рассказал, как госпожа Хару дала мне это имя, поэтому я привык и что теперь даже отец зовёт меня так. Я запинался, но госпожа Киёри слушала внимательно, иногда поддакивая.

– Понятно… Госпожа Хару и Господина Багрового Дождя называет странными именами вроде Гумма, Сайтама и Чиба. Может, там, откуда она, называть мужчину по имени – невежливо?

Госпожа Киёри умная. Кажется, я стал немного лучше понимать загадочное поведение госпожи Хару. Отныне я буду только Сумо.

– Тогда, Господин Джей… Джейсолбразер. Что вы сейчас делали?

Но внезапное обращение по настоящему имени заставило мое лицо застыть. Неловко было не только из-за того, что меня поймали на разговоре с самим собой, но и потому, что девушка моего возраста назвала меня по имени – впервые за долгое время я растерялся.

– Э-э… – Я не очень разговорчив. Сам с собой – пожалуйста, но с женщинами, особенно наедине, язык заплетается. Госпожа Хару может болтать без умолку, и мне весело просто слушать, но госпожа Киёри… как бы сказать… задаёт много вопросов, и это сложно.

…

Но она терпеливо ждёт, пока я соберусь с мыслями, и я чувствую ответственность за объяснение.

Я рассказал. По словам госпожи Хару, мне нужно «продавать» себя как повара. Она считает, что клиентов должен привлекать я, а не кафе. Честно говоря, не уверен, что справлюсь. Например, её идея открыть кулинарную школу для женщин. Она говорит, что людям понравится воспроизводить вкусы кафе дома.

Может, и так, но моя готовка не такая уж сложная. Если они научатся делать это сами, зачем им приходить в кафе? Так что, хоть я и стремлюсь стать знаменитым шефом, не знаю, что из этого выйдет. Вот что я попытался объяснить.

– А-а, собирать людей через кулинарию. Очень в духе Хару, – госпожа Киёри кивнула. – Господин Джейсолбразер, возможно, это не такая уж плохая идея. Рестораны совсем не думают о посетителях - женщинах. А если вы будете учить их готовить, они станут постоянными клиентами.

Постоянными?

Глаза госпожи Киёри загорелись:

– Да. Они будут и клиентами, и ученицами. Других таких кафе нет, так что молва разойдётся далеко за пределы города. Люди издалека захотят попробовать вашу еду. А если понравится – купят ваши специи. Если этот вкус станет для них «домашним», они будут заходить поесть, когда придут за приправой. Расширить клиентскую базу и удержать её. Я не особо разбираюсь в делах, но звучит разумно.

Сначала я не понял, но, поразмыслив, осознал, насколько это умно. Госпожа Хару действительно гениальна. Так, кажется, говорила госпожа Киёри. Я кивал без остановки.

– И не переживайте. Новички не смогут так просто повторить ваши блюда, – улыбнулась госпожа Киёри. – Я внимательно наблюдаю, как вы готовите, но когда пробую сделать так же дома, вкус получается не тот. Если откроете школу, запишите меня.

Теперь я вспомнил: госпожа Киёри всегда садилась так, чтобы видеть моё рабочее место, пока ждала госпожу Хару. Я думал, она просто не хочет выделяться на «террасе», но оказывается, она следила за моими руками, чтобы научиться? Значит, мне стоило объяснять процесс по ходу дела… Я в долгу перед госпожой Киёри.

– …Э-э. – Я предложил приготовить ей что-нибудь.

Она заказала чай. Не уверен, считается ли заварка чая готовкой, но решил воспользоваться моментом и прокомментировать процесс.

– Сегодня у нас чёрный чай наэб.

– О, я обожаю чёрный наэб. В нём такая благородная горечь.

Я потерял дар речи. Госпожа Киёри так легко сказала «обожаю», и это… э-э… сильно на меня подействовало. Я знал, что она не про меня, но девушки редко так выражаются в моём присутствии.

– Ах да, это же любимый чай Хару, верно? Поэтому вы его так часто подаёте?

Иногда она беспощадна. Я не мог отрицать, поэтому промолчал. Я же пытался вести рассказ о процессе – могла бы и пощадить.

– Э-э… Итак, чёрный наэб в нашем кафе готовится так.

Мы кладём мешочек с наэбами в большой котёл и вымачиваем двое суток. Потом сливаем воду и варим наэбы полдня. Охлаждаем и разбавляем по вкусу. Госпожа Хару любит некрепкий, так что я добавляю много воды. Хотя из-за этого вкус кажется пресным, но если положить сахар или листья томина, она хвалит: «Вкусно».

Вот и весь процесс. Чай из сушёных листьев на вкус почти одинаков и в кафе, и дома. Но есть другой способ заварки. Говорят, так делают на востоке леса Сэйгая.

– Сэйгая…?

– Да. Э-э… это не очень известное место, но у них другая культура.

Там кладут десяток наэбов в пустой котёл и нагревают. Наэбы предварительно сушат и смачивают. Мы вымачивали их двое суток, но на самом деле хватает часа. И лучше брать самые маленькие.

Когда наэбы нагреваются, их кожица лопается, выпуская аромат земной алфитемагии. Потом начинает чувствоваться их собственный запах. Тогда их снимают с огня, кладут пять-шесть в чашку и заливают кипятком.

Сверху можно положить сушёный яблоневый цвет. Он просто для аромата, так что перед питьём его убирают, но целый цветок выделяет огненную алфитемагию, которая подогревает напиток и закручивает жидкость. Завораживающее зрелище.

– Ух ты, как мило. И пахнет чудесно.

– Теперь ждём, пока чай не станет цвета наэбов.

…

…

Ой. Закончились темы для разговора. Я не учёл, что придётся ждать. Можно было бы рассказать что-то о наэбах, но ничего интересного в голову не пришло.

– Э-э… На днях госпожа Хару…

– Господин Джейсолбразер, вы говорили, что комментируете готовку, но половина вашего монолога была о Хару, верно?

– …Да.

– Вам не кажется, что вы слишком часто о ней говорите?

Мне стало так жарко, будто меня замесили в тесто. Правда, я мало о чём могу рассуждать. Еда и госпожа Хару – вот и всё. Неудивительно, что даже отец зовёт меня Сумо.

– Как вы думаете, почему в лесу Сэйгая чай заваривают иначе?

– О, кажется, у них там меньше питьевой воды, чем у нас…

– Понятно. Значит, они редко пьют чай?

– Они используют его как лекарство или по особым случаям. Кстати, если готовить так, наэбы можно съесть.

Мы обычно выбрасываем использованные наэбы вместе с костями. Но если их размочить всего на полчаса и подогреть, они сохраняют вкус и аромат.

Я достал несколько штук и положил на ладонь госпожи Киёри. Она осторожно взяла один, как будто это было лекарство, и положила в рот. Когда она разжевала, на её лице появилась лёгкая улыбка.

– Немного горьковато, но ароматно. Наэбы, должно быть, выращены с любовью.

Я пробовал их раньше – не особо вкусно. Кажется, я дал странный совет – ещё одна неудача.

Но госпожа Киёри сказала: «Мне нравятся такие темы», и я снова покраснел.

– Вы так много знаете, господин Джейсолбразер. Думаю, если вы будете рассказывать такие истории во время готовки, клиентам понравится.

Не думал, что мои знания о наэбах пригодятся. Я всегда считал, что интересные разговоры – это то, что придумывает госпожа Хару, но госпоже Киёри, похоже, нравится такое. Значит, мне есть о чём говорить. По крайней мере, в кулинарии я уверен. В последнее время, во всяком случае.

Яблоневый цвет впитал воду и раскрылся на поверхности. Я выловил его и поставил чашку перед госпожой Киёри.

– Спасибо, – она взяла чашку обеими руками, с удовольствием вдохнула аромат и отхлебнула. – Странный вкус, – улыбнулась она. – Но хороший. Мне нравится яблочный оттенок. Несмотря на сильную горечь, послевкусие мягкое. Можно сказать, изысканный вкус?

Госпожа Киёри похвалила меня, но я опытный повар и по выражению лица могу понять настоящие чувства. Не думаю, что этот вкус понравится ей – да и вообще многим девушкам.

Тогда зачем я его предложил? Наверное, зазнался. Госпожа Киёри всегда рада тому, что я готовлю, даже если не идеально. Я предложил ей обычный чай, но она вежливо отказалась, сказав, что и этот ей нравится.

Я вдруг вспомнил. Я же пёк торт. Сегодня я тренировался для кулинарной школы, и мне было неловко, что торт получился простым, но я подал его со словами: «Спасибо, что участвовали в моей тренировке».

Госпожа Киёри сначала отказалась, но мне нужна была обратная связь, так что я упрямо протянул торт, не говоря ни слова. Я был настойчив. Госпожа Хару говорит, что напор – основа и любви, и сумо. Хотя тут не было ни того, ни другого.

– Ладно, раз настаиваете, – она откусила кусочек, прикрыла щёки ладонями с блаженным видом и произнесла: «М-м-м». Меня поразило, как красиво выглядит человек, когда ест с удовольствием.

– Естественный аромат и сладость рим-травы раскрываются во рту, как цветущий луг. А текстура и мягкость торта подчёркивают и дополняют его. Это потому, что торт хорошо пропёкся, а количество рим-травы идеально. И ягоды проварены так, чтобы смягчить кислоту. Всё продумано с заботой и теплотой. Я чувствую лёгкость и радость, будто дремлю – или, может, смотрю на облака – на холме, где цветут рим-трава и ягоды. Это восхитительно.

Ух ты, она необычайно талантлива в описании впечатлений. Если бы существовала работа, где нужно просто пробовать еду и рассказывать о ней, она бы точно преуспела. Если бы такая работа была…

– И выглядит мило. Это важно, – похоже, мне удалось сделать торт «инстаграмным».– Торт – удивительное блюдо. Вы научились этому у Хару?

Я готовлю не только меню кафе. Многое узнал от госпожи Хару или придумал вместе с ней. Но я объяснил, что торт – это другое. Говорят, мой предшественник воссоздал его по описанию того самого юного путешественника (который дал имя манга-мясу).

Госпожа Хару знает много современных вариаций тортов, так что я научился новым техникам, но основа – из поваренной книги моих предшественников. Когда его добавили в меню, клиентам он не понравился, и рецепт забыли.

Госпожа Киёри, кажется, удивилась – с того момента, как я упомянул путешественника.

– Э-э… что-то не так?

– Нет, просто… – Она задумалась, не из того ли города был тот мальчик, откуда и госпожа Хару, и её голос дрогнул. Если приглядеться, руки её тоже дрожали.

– Но Владыка демонов всё ещё жив. Может, герои приходили сюда веками, но никто не смог его победить. Наш враг в глубине леса настолько ужасен, что ни один герой до сих пор… – госпожа Киёри бормотала что-то, но я не понял что.

Что случилось? Почему она вдруг заговорила о Владыке демонов?

Видимо, человек, который находит интересными мои разговоры, и сам склонен к странным темам. Но я ничего не знаю ни о Владыке демонов, ни о путешественниках. Это не моё.

– Господин Джейсолбразер.

– Э-э, да?

– Мы хотим, чтобы Хару оставалась здесь с нами, улыбалась, жила долго, верно? Мы хотим изменить мир вместе с ней, да?

Это было так внезапно, что я замешкался, но, подумав о госпоже Хару, согласился. Желая ей счастья и долгих лет, я кивнул, сжимая шею.

– Тогда нельзя всё перекладывать на Хару. Это и наша проблема, так что нельзя сдаваться. Мне тоже нужно стать сильнее, – она говорила тихо, будто сама с собой. Кажется, редко какая Сестра хочет стать сильной.

Может, она немного странная.

Я понимаю, что я странный повар, госпожа Хару, наверное, странная работница борделя, так что, видимо, моё поколение в этом кафе будет своеобразным.

– Итак, Господин Джейсолбразер, вы знаете какие-нибудь боевые приёмы?

Тут госпожа Киёри окончательно меня поразила. Я повар. Я стремлюсь стать знаменитым шефом. Даже если я попаду на поле боя, то только чтобы готовить. Но под её пристальным взглядом – точнее, глядя в её большие глаза – я почувствовал, что должен ответить. По спине пробежал холодок.

– Вообще-то я учусь у госпожи Хару… сумо.

– Что? У самой Хару? Значит, ваше имя означает «боевое искусство»? Она возлагает на вас большие надежды. Я завидую.

Правда? Мне стало немного неловко.

– А какие там приёмы?

– Э-э… ладно, я попробую показать, – чувствуя себя немного глупо, я вышел на свободное место.

После того как госпожа Хару заняла третье место по продажам в «Ноктюрне Голубой кошечки», она переехала в большую комнату. И сказала: «Раз у меня теперь есть место, научу тебя сумо». Так начались мои тренировки.

Честно говоря, я думал, это будет что-то приятное, но вместо этого она без усилий швырнула мою похотливую тушу на пол. То, что хрупкая госпожа Хару смогла поднять меня, было удивительно, но ещё больше поразило её упорство – она настаивала на сумо каждый раз, когда мы поднимались на второй этаж.

Она сказала: «Это как идти в секцию после уроков – так весело». Я не знаю, что такое «секция», но раз ей нравится, то и мне тоже. Правда, мы шумим, и хозяйка её ругает.

Теперь я впервые показывал это перед кем-то ещё. Боялся, что напугаю госпожу Киёри. Но мне хотелось продемонстрировать результаты ежедневных тренировок.

Я твёрдо встал на ноги, затем высоко поднял одну ногу. Топнул, потом другую. Прошёлся, волоча пятки. Потом раскрыл ладони к небу, а затем приложил одну руку к пупку.

– …Что вы делаете? – госпожа Киёри наклонила голову.

Мне стало не по себе – может, я ошибся? Но я ответил:

– Сумо.

– А? Это сумо? Не понимаю… То есть, я никогда такого не видела.

– Госпожа Хару говорит, что это базовое приветствие в сумо… так что когда я поднимаюсь наверх, мы начинаем с этого.

– Вы показываете это друг другу?

– Да.

– И… с серьёзными лицами?

– С серьёзными.

– А-ха-ха-ха-ха! Ой, простите. Но когда я это представила… извините. А-ха-ха-ха-ха!

Она извинялась, но продолжала смеяться. Видимо, её это очень развеселило.

Может, это и не боевое искусство? Но я был рад, что рассмешил госпожу Киёри.

– Вы двое такие забавные, – сказала она, вытирая уголки глаз.

Если и госпоже Хару, и госпоже Киёри весело, есть смысл продолжать. Думаю, я ещё позанимаюсь сумо.

– Господин Сумо… ой, простите. Господин Джейсолбразер.

– Э-э… можете звать меня Сумо. Я привык.

– Нет, позвольте называть вас господин Джейсолбразер. Иначе зачем я узнавала ваше настоящее имя? – она повторила, глядя прямо на меня.

У госпожи Киёри такое красивое лицо. (Конечно, у госпожи Хару тоже. И у госпожи Лупе.) Раньше я совсем не понимал женщин, и сейчас снова осознал, как изменилась моя жизнь за последние месяцы после встречи с ними. Всё началось с того, что я влюбился в госпожу Хару с первого взгляда и бесстыдно последовал за ней в бордель.

– Господин Джейсолбразер, – госпожа Киёри говорила. Она снова назвала меня по имени и вдруг замолчала, улыбаясь, будто пытаясь сгладить неловкость. – Вы правда любите Хару, да, господин Джейсолбразер?

Единственное, что мне не нравится в госпоже Киёри, – это её способность бить точно в цель и ранить.

– А? Э-э… – Я не знал, что ответить, и только вытирал пот, струившийся по лицу.

Но сколько бы я ни вытирался, жар только усиливался. Будто я превратился в кусок манга-мяса.

– …Мне это в вас нравится, – тихо сказала госпожа Киёри. Она снова попала в цель, но на этот раз, кажется, ранила себя, прижав руки к груди. – Вы так прямодушны и чисты. Ваши эмоции всегда ясные и свежие. Я долго пыталась быть похожей на госпожу Хару, но, может, мне стоит стремиться быть такой как вы.

Она застенчиво улыбнулась, прикусив губу. Её лицо пылало.

– Я люблю вас, господин Джейсолбразер.

И тогда она произнесла заклинание, остановившее время. Даже моё дыхание и сердцебиение замерли, и я поспешно вдохнул.

Я не знал, как реагировать. Это был не укол, а удар такой силы, что мой мозг отключился.

– Простите, что выпалила нечто настолько странное. Мне нравится, как вы преданы Хару. И нравится смотреть, как вы готовите, и сколько страсти в это вкладываете. Мне не нужно, чтобы вы обращали внимание на меня или что-то в этом роде.

Она попросила меня не задумываться над этим. В моём состоянии я вряд ли мог думать вообще.

– Я не хочу вмешиваться в ваши чувства, и мне нравятся наши нынешние отношения. Просто мне очень хотелось сказать вам это. Наверное, меня снова осквернят, так что прежде чем это случится, я просто…

Я не совсем понял её признание. Но между её словами об «осквернении» и желании стать сильнее мне показалось, что она задумала что-то необычное для Сестры, что-то совсем неожиданное, и это вызвало странное беспокойство.

Но тема казалась запретной. Пока я колебался, она наконец хлопнула в ладоши, будто ставя точку.

– В общем, простите за странности. Сложно выразить свои чувства словами, правда? Кажется, что они так близки, но их легко упустить. Хи-хи.

Я полностью согласился. Я часто теряю нить разговора. Даже сейчас моё сердце бешено колотилось, а мысли путаются.

– А? – Госпожа Киёри наклонила голову и понюхала воздух. – Господин Сумо… то есть, Господин Джейсолбразер! Ваше мясо!

– Ах! – я забыл, что оно ещё на гриле. Поспешно сняв обугленный кусок, я схватил его голыми руками и уронил. Чуть не превратил свои руки в манга-мясо. – Ой, горячо…

– Вы в порядке, Господин Джейсолбразер?

Госпожа Киёри применила целительную магию. Говорят, это дорого стоит, но она отказалась от оплаты.

– Вы всегда делаете нам скидки, так что это мелочь. Но, кажется, мясо пропало?

Я поднял обгоревший кусок с пола. Подавать его уже было нельзя, но и выбросить рука не поднималась.

– Если счистить верхний слой, ещё можно есть, – я надрезал мясо.

Под обугленной коркой оказалась сочная мякоть нужного цвета.

– О, выглядит отлично. Рада, что вы его спасли.

Да, для нас двоих сойдёт. Неважно, что оно немного испачкалось.

– Я могу сделать вкусным что угодно. Даже если еда испорчена, это не повод от неё отказываться.

– Верно. Под обугленной коркой мясо идеально прожарено.

– Главное – то, что внутри.  Возможно, это даже улучшило аромат. И сок выглядит аппетитно. Такое можно сказать не только о блюде.

Я пытался намекнуть, в ответ на её слова об «осквернении», что, какой бы испорченной она ни была, она всё равно прекрасна, но либо я выразился неясно, либо она действительно была голодна, и она восприняла это просто как комментарий о мясе.

Но ладно, и хорошо. Уверен, мясо было радо, что его назвали аппетитным.

– Хотите попробовать перед уходом? Я не могу подать это клиенту, так что это бесплатно.

– Правда? Тогда, пожалуй…

– Да. Сейчас приправлю.

Я продемонстрировал технику «приправы с высоты», которой научился у госпожи Хару.

– Это что-то значит? – спросила госпожа Киёри с невозмутимым лицом, и я снова не знал, что ответить.

Грязь всегда оседает на дно

Уже тридцать лет я таскаюсь за этим болваном Видгекрафтом.

Мы все поседели, пока шли за его идиотской мечтой – победить Владыку демонов. У нас была разная кожа, разные глаза, разное прошлое, разные языки... но мы держались вместе, пока наши волосы не стали одного цвета. Долгий путь. Честно, я удивлён, что мы вообще выжили.

Видж – тупорылый любитель праздников, но в лесу он осторожен и сильнее любого из нас. Поэтому я и связался с ним, конечно. Хотя не раз думал: «Вот дерьмо, нам конец».

Меня так били демоны, что я взлетал на деревья. Меня окружал рой ядовитых муравьев. Три дня и три ночи я корчился в лихорадке без причины.

Такова жизнь: выбегаешь из леса с криком «Я не хочу умирааать!» – и тут же лезешь обратно, потому что если уж помирать, то только там. Да и я сам не промах – мне нужен этот лесной воздух. Как будто я дома.

И вот в нашу пьяную берлогу вваливается женщина, которая здесь явно лишняя. Белое платье, белая шляпа, кожа бледная, будто она никогда не видела солнца. Зато волосы – чёрные, как смоль, а глаза такие огромные, будто вот-вот вывалятся.

Настоящая дама. Умная, изящная, городская. Родители дали ей образование, и теперь она важная Сестра.

А я? Я из племени, что жило на восточной окраине леса. Грязь вместо кожи, тело в татуировках, от меня шарахаются. Но вот она сидит напротив и с серьёзной рожей заявляет:

– Можно мне стать вашей ученицей?

Сначала я вообще не понял, о чём она. Потом осознал, что это насмешка, и рассмеялся. Так рассмеялся, что выплеснул ей в лицо нетронутый бокал букаренского вина и показал большой палец вниз. Чтобы она разглядела мой тёмно-блестящий клык орка на кольце.

– Передай своему богу: «Если хочешь быть моим учеником – заходи».

Ребята в баре ржали до упаду. Сестра кивнула, пробормотала что-то вроде «Попробую в другой раз» – и ушла.

Зад у неё оказался лучше, чем я ожидал, так что я ещё раз всех развеселил, пошутив на эту тему.

Я родился в регионе Сэйгая – по ту сторону Леса Владыки демонов, что в самом сердце этой страны. Но не в городе, а в глуши, почти в лесу. Эта кожа, эти татуировки. Другая еда, другая культура. Нас называют Проклятым Народом.

Конечно, мы не прокляты. Проклятие – в ваших глазах и сердцах.

Мы не могли жить среди людей. Наша деревня ютилась у реки, и мы ползали в грязи вместе со зверями.

Река в лесу цвета грязи. Говорят, это дождевая вода, и если пить прямо из неё – схватит понос. А ещё там жарче, чем здесь. Мои первые воспоминания – вонь травы и запах грязи, жужжание насекомых и ночные вопли демонов.

С рождения нам вручали копьё. Короткое, чтобы метать. В определённом возрасте давали верёвку и перья, чтобы привязывать к нему – так все знали, кто сделал убийство. К пятнадцати годам мы становились полноценными охотниками. Так нас растили.

– Иго, твой черёд.

Однажды, когда мне было лет восемь, взрослые велели нам забраться на утёс и прыгнуть в реку. Такие испытания проводили каждый год, пока мы не взрослели. Кто умирал – тот не годился для жизни. Иными словами, им нельзя было помочь.

Я был ловок и храбр. Меня ничто не пугало. Перед прыжком я развернулся, показал большие пальцы вниз и скорчил рожу, закатив глаза и высунув язык. Взрослые скривились, а сверстники захлопали.

Говорили, что я стану героем. Героем. Идиоты, одним словом.

Они верили, как в религию, что в этой дыре может родиться человек, который перевернёт мир.

После каждого испытания самых достойных покрывали татуировками. Для ребёнка это была адская боль, но честь. Я пил праздничную воду и стоически терпел. К тому времени у меня уже была грудь, сплошь покрытая чёрными узорами. Больше, чем у других.

Но в дождь татуировки чесались. Чернила делали из крови демонов. Взрослые говорили, что она хочет вернуться в лес.

Демоны – ужасные существа, но для нас они почти как боги. Считалось, что, сближая нашу плоть с их плотью, мы становимся сильнее. В детстве эта логика казалась мне бредом, а всё это – сплошным мучением. Кровь демонов зудела, пока не становилась частью тебя.

В один дождливый день я решил пойти к реке и смыть зуд. Холодная вода немного помогала. И там я впервые встретил его.

Демона.

Он стоял на другом берегу – чудовище с четырьмя ногами, как у лошади, и длинной шеей. Но тело у него было мягким, будто без костей, а глаза занимали полголовы. Когда он открыл пасть, я увидел ряды острых зубов и липкую слюну. Затем он облизнулся, глядя на меня, и вошёл в воду.

Демоны – они и есть демоны, подумал я. Никакие татуировки не сделают людей ближе к ним. Мы для них – просто еда. Нас съедают, и мы умираем. Вот и всё. От этой мысли я обмочился.

Но тогда я не умер. Меня спасли.

Тех, кто провалил испытания, но не умер, делали стенными людьми.

Они становились живой стеной вокруг деревни.

Передо мной стоял мужчина с длинными грязными волосами. Я никогда не видел его в деревне. Он закричал что-то на нечеловеческом языке, зачерпнул воду из реки и швырнул в демона. Тот отступил. Постепенно. Демон, который сам вошёл в воду, теперь ненавидел её, потому что её коснулся человек.

Затем мужчина начал перевязывать свою руку. Он туго обмотал её тонкой верёвкой ниже локтя, затем прикусил щёку и плюнул кровью на кожу. Кровь запенилась и запахла тухлыми яйцами. Он протянул руку к демону и закричал, как лошадь: "И-го-го!"

Демон впился зубами в его руку и высосал кровь. Я мог только дрожать, пока слёзы текли по лицу. Но демон просто делал своё дело, а потом отпустил и спокойно ушёл.

Рубака был в ужасном состоянии. Он стонал, стоя на коленях в воде, когда я подошёл.

– Ты в порядке?

Он повернулся и, сквозь холодный пот, улыбнулся:

– Этот был не голоден. Нам повезло. Всё, что он взял – немного крови. Сегодня хороший день.

Приглядевшись, я заметил, что одна из его ног была деревянной. Я поблагодарил его. Но это ему не понравилось. Казалось, он ненавидел мои татуировки.

– Никому не говори, что видел меня. Иди домой.

Я был беспомощен, поэтому, хоть и волновался за него, ушёл. Позже я узнал от деревенских мужчин о стенных людях. Они сказали, что это не моё дело, но кое-что рассказали, когда я пристал.

Мужчин, которые не могли стать воинами, изгоняли. Их выкидывали за пределы общины и превращали в рабочих, как лошадей. В нашей деревне была тёмная магия – что-то вроде обычной, но если магия использует энергию духов, то тёмная – родня тому, что применяют демоны. Вот почему нас преследуют как Проклятый Народ. Ещё и техника нанесения татуировок. Посторонние думают, что в наших жилах течёт кровь демонов.

Но когда нас преследуют, мы вынуждены больше полагаться на тёмную магию. Вы, наверное, не поймёте, но если кто-то ненавидит вас – значит, боится. Мы не могли просто взять и отказаться от тёмной магии – это было наше единственное оружие. Даже если нас изолировали и преследовали.

И в этой дерьмовой ситуации вся грязная работа доставалась слабым. Грязь всегда оседает на дно. Так уж повелось.

Стенной человек изучал самые мерзкие виды тёмной магии у своих предшественников. Затем они защищали деревню от демонов. Те, кто не прошёл испытания, делали самую тяжёлую работу.

Странно, что они не сбегали. Но тогда мне это и в голову не приходило. Работать на деревню было естественно. Этот клочок земли – весь наш мир. Бежать? Такого никто даже представить себе не мог.

В общем, мне оставалось только презирать стенных людей, как и все. Ведь я должен был стать героем. Но один из них спас мне жизнь. Мужчина не забывает долги. Я хотел встретить его снова. И ещё меня заинтересовала та тёмная магия, которую я увидел. Сила, чтобы отгонять демонов. Презренная или нет – она была мощной.

Я совершил ошибку, решив, что это круто.

Сначала стенной человек избегал меня, но когда я стал ходить за ним по пятам, он начал понемногу разговаривать.

– У тебя есть татуировки, тебе не нужна тёмная магия, – говорил он, но так и не дошёл до сути.

Он спрашивал только о моих испытаниях и жизни в деревне. В остальное время он молча волочил ногу, жевал траву и ходил кругами вокруг деревни.

Для меня он был героем. Потому что он сражался – и без всякой награды.

Однажды я целый день наблюдал за ним издалека. Он просто ходил. Даже если встречал другого стенного человека, они не смотрели друг на друга. Шёл, пока не валился с ног, ненадолго садился – и снова шёл.

Честно, это было так скучно, что мне быстро надоело. Но вечером всё изменилось.

Из леса вышел демон.

Стенной человек пригнулся, будто сам был демоном, и пополз к нему. Я был далеко, но разглядел: пушистый шар, размером со свернувшегося ребёнка. Он плыл к деревне.

Мужчина достал из кармана щепки. Они были из дерева кили. Затем он сделал глоток из кожаного мешка, бормоча заклинание.

Позже я узнал, что это была кровь летучей мыши-мака. Да-да. Запрещённая штука. Даже капля полностью стирает страх. Но если переборщить – упороться можно. Это было единственное, что наша глухая деревня могла продавать городам. Я сам её собирал.

Выпив, стенной человек перестал дрожать. Затем он закричал – звериным голосом, на зверином языке. Воткнул щепку в землю. Демон инстинктивно отпрянул. Щепка вспыхнула и сгорела, отгоняя его. Но мужчина провоцировал демона, втыкая одну щепку за другой.

Это был барьер.

Он прыгал по траве на четвереньках, и когда демон приближался, отталкивал его барьером. Потом появились другие стенные люди. Видимо, крик был сигналом.

Они не убивали демонов – потому что для нас те были как боги. Они просто вежливо просили оставить нас в покое. Сражались, только если демон заходил в деревню – и то лишь после того, как стена погибала.

Тот, кого я знал, отломал ветку от своей деревянной ноги, закусил её и выдохнул пламя. Безрукий мужчина нарисовал на земле узор и с помощью тёмной магии поднялся в воздух, чтобы ударить телом.

Так продолжалось до ночи. В конце концов, демон взмыл вверх и растворился в темноте. Какое-то время мужчины не двигались. Потом по одному ушли. Без радости, без празднования.

Я смотрел – и плакал. Те звуки, которые деревенские дети принимали за «голоса демонов», были криками стенных людей. Им разрешалось кричать только на демонов.

Я решил стать воином – потому что быть героем звучало круто. Я видел лишь наш уголок мира, но поклялся перевернуть его.

Увы, не прошло и трёх лет, как... нашу деревню уничтожили.

– Простите за внезапный визит. Я Сестра Киёри. Господин Видгекрафт сказал, что здесь я могу встретить господина Иго.

Эта дама снова пришла в бар, она выглядела чужой в своём одеянии Сестры. Не думал, что Видж пошлёт за мной Сестру. Вечно он такие гадкие шутки устраивает.

– Вы, кажется, знакомы с Хару. Я её подруга. Так я узнала о вас. Она сказала, что вы очень могущественный маг.

А, так это новая пассия Виджа?

В прошлый раз, когда мы шли в лес, он сказал, что берёт с собой проститутку. Я подумал, что у него мозги совсем опустились ниже пояса. Но он ошарашил меня, заявив, что берёт её как бойца.

И, чёрт возьми, она оказалась настолько сильной, что я усомнился в своём рассудке. Она делала почти всё, что и Видж, так что я решил, будто она его дочь. Но он сказал, что нет.

– Я всё ещё её дорабатываю. Говорит, она влюблена в кого-то другого, но я её обязательно уломаю.

Ненавижу эту Хару. Лицо ещё ничего, но тупая, как камень, и сквернословит. И при этом считает, что все мужики от неё без ума, вечно лезет не в своё дело.

Она сказала «Клёвые татухи, чувак!» про мои татуировки (что это вообще значит?) и стала их трогать. Ни одна женщина так со мной не обращалась. Кем она себя возомнила?

– Хару сказала, что вы умеете создавать мощные барьеры, господин Иго. Как Сестра, я учусь святым барьерам. Хотела бы освоить вашу технику, если вы научите. Что скажете?

А эта, подруга той, вообще кто такая?

С чего бы Сестре интересоваться тёмной магией? Либо она падшая, либо хочет подставить меня. Забавно, что она даже принесла печенье, которое, по её словам, сама испекла.

Я отхлебнул и поманил её. Когда она подошла, я плюнул ей в лицо.

– Это был барьер из брызг. Запомни и проваливай.

Сестра моргнула мокрыми ресницами. Кивнула и развернулась. Печенье, которое она оставила на столе, я пнул ей вслед.

– Эй, забыла свои детские вкусняшки!

Она снова кивнула, собрала все крошки с пола и ушла.

Какой-то мужик за соседним столиком ляпнул глупость, так что я вскипятил его напиток тёмной магией.

Пока я серьёзно готовился стать героем, проходил испытания, появился настоящий герой и поджёг мир – парень, призванный из другого мира, чтобы победить Владыку демонов, как в легенде.

Говорили, он невероятно силён, хоть и ребёнок. Называл себя "уровень 300" или вроде того. Вряд ли кто-то мог победить его в бою.

И он знал кучу всего: как готовить вкусную еду, незнакомые истории, как вести войну и политику. Горожане ценили его знания больше, чем силу. Они забыли, что он всего лишь ребёнок, и начали ему подчиняться.

Мою деревню уничтожил не демон, а человек. Гонения переросли в атаку из-за его политики: единство и солидарность. Все должны были скандировать: "Долой Владыку демонов!"

То есть каждый должен был внести свою лепту в его борьбу. Так вся власть и сила сосредотачивались в одних руках. Тех, кто противился, изгоняли. Он держал всех в ежовых рукавицах, раздавая силу только верным.

И, видимо, это работало. Я не разбираюсь в политике, но горожане, наверное, были очень доверчивы, если позволили герою забрать себе всё.

Мы были малочисленным народом на самой окраине Сэйгая, пользовались тёмной магией и едва отвоевали у леса клочок земли для людей. Нас считали мерзкими чужаками и удобной ступенькой на пути к Владыке демонов.

В тот день шёл дождь. Армия только появилась – а деревня уже была потеряна. Они назвали это «военными учениями». Конечно, герой тоже был там. Наглый сопляк в блестящих одеждах.

– Когда я услышал «люди леса», думал, встречу эльфийских красоток. А тут какие-то уроды.

Мы не понимали, над чем они смеются. Но нам приказали перебраться в город, потому что армия теперь будет жить в нашей деревне. Конечно, взрослые отказались. В городе нас бы травили, и мы не смогли бы зарабатывать.

Тогда они предложили нам остаться в гарнизоне. То есть работать на армию, которая захватила деревню. Если мы согласимся, то сможем жить, как раньше. Просто будем платить налоги и служить им.

Несколько взрослых попытались возразить – их убили. Заодно прикончили часть молодых мужчин. Причина: «вас слишком много». Детей пощадили. Герой важничал: «Я не могу убивать женщин и детей». Не знаю, почему он их пощадил, но, наверное, из-за своих желаний – так же, как убил мужчин.

Ещё пощадили стенных людей. Думали, калеки не станут сопротивляться. Но я знал правду. Захватчики считали тёмную магию просто оберегами или татуировками. Они недооценили нас, думая, что у нас нет ни гнева, ни гордости.

Я собрал стенных людей и объявил, что отправляюсь в город убить героя.

– Так что научите меня тёмной магии.

Все согласились – кроме того, кто спас мне жизнь.

Несколько лет я изучал тёмную магию. Когда приходили солдаты, мы прятались в лесу.

Однажды я провёл в лесу несколько месяцев один. Мне нужно было стать сильнее. Я тренировал тело, но в основном – тёмную магию. Хочу, чтобы они обмарались от страха – вот что я думал.

Затем пришло время действовать. Я отправился в город убить героя. Стенные люди сказали, что пойдут со мной – потому что путь опасен.

...Хех.

Да, смешно. Теперь я стал искателем приключений, который живёт в городе и ходит в опасный лес. Как так вышло? Только посмеяться.

Нас было четверо. Тот, кого я знал, не пошёл.

В день отправления он сказал:

– Может, я зря тебя спас.

– Что?

– Лучше бы ты умер в лесу.

Больше я его не видел. Мне было... ну, да, грустно. Но это меня не остановило.

Мы вышли из леса и шли. Добравшись до города, прокрались ночью. Я был лёгок и молод, так что украл еду, и мы двинулись дальше. Так мы и перемещались. Нас ничего не пугало в дороге, но города давили своей суетой.

Мы старались не привлекать внимания. Но когда добрались до большого города, где жил герой, нам нужно было укрытие. Где-то в глуши, без людей – тёмное и незаметное. На окраине, в бедном квартале, была церковь. Мы сделали её своим логовом.

Герой жил в особняке, который отобрал у какого-то богача, согнал туда дочь местного феодала и других красивых женщин и создал дом, куда мужчинам вход был запрещён. Нам это подходило. Значит, нужно было только пройти мимо охраны снаружи, а внутри будут только женщины. Мы стали ждать подходящего момента.

Одной ветреной ночью мы подмешали кровь летучей мыши-мака в воду охраны. Цвет и запах можно было скрыть. Затем мы окружили особняк барьером и подожгли. Чтобы огонь распространялся быстрее, покрыли здание лианами, выращенными тёмной магией. Конечно, мы не думали, что этого хватит, чтобы убить героя. Я хотел сделать это своими руками.

Сжимая короткое копьё, я вошёл в дом. Барьер защищал меня от огня и дыма, но воздуха внутри было мало – времени в обрез. Всё шло хорошо – до этого момента. Поэтому я и возомнил, что смогу убить героя быстро.

Со второго этажа, из рушащейся спальни, появился герой с мечом. Увидев меня, он удивился, но в следующее мгновение отшвырнул меня вместе с барьером – одним взмахом меча. Копьё сломалось, барьер разлетелся, и я вылетел через горящую стену на улицу. Сломал руку и ребро – но это ещё легко отделался. Герой хотел разрубить меня пополам.

Я понял, что всё кончено. Одного удара хватило, чтобы открыть мне глаза. Между нами... была пропасть. Мы из разных миров. Но бежать я не мог. Меч пронзил моё бедро. Я дёргался, как пришпиленный жук, а он выдал:

– Ну ты и демон необычный. Это что, попытка превратиться в человека? – Он кашлянул. – Цвет кожи не тот.

Меня это задело, и я, забыв страх, закричал на него. Как он украл мою деревню. Как убил моих друзей. Как пощадил меня, потому что я был ребёнком.

И знаете, что он ответил?

– Не знаю, кто ты, но если я спас тебе жизнь, почему ты не благодарен? – Он казался искренне удивлённым.

До него нельзя было достучаться. Для мы были щенками. Он думал, что, даже убив наших друзей и захватив нашу землю, может просто накормить нас – и мы его полюбим.

Я понял, что умолять о пощаде или изливать ненависть бесполезно. Так что сказал:

– Давай уже, прикончи меня.

Он вытащил меч из бедра. Казалось, он вот-вот проткнёт мне сердце, но затем увидел флягу у меня за спиной. Дым щекотал ему горло. Он открыл её и сделал глоток.

И тогда... ему стало плохо. Он схватился за горло, скорчился.

– Ты... что... это... яд?!

Это был не яд. Та же вода с кровью летучей мыши, которую пила охрана. Я убрал вкус и запах тёмной магией, но доза была такой, что их должно было пронести.

Но герой страдал необычно. Иногда бывала непереносимость, но не до такой степени. Он затрясся и рухнул. Серьёзно? – я проверил его пульс. Да, серьёзно. Герой умер от крови летучей мыши.

Может, это ещё одна разница между нами и героем из другого мира. То, что для нас было опасной игрой, для него оказалось смертельным ядом. Но теперь уже не проверишь. На всякий случай, чтобы все знали, кто его убил, я воткнул ему в сердце сломанное копьё.

Не самая эпичная история, но я победил. Что? Вы впервые об этом слышите? Конечно. Кто стал бы рассказывать, что героя убил проклятый ребёнок? После нашего побега эти идиоты осознали, как облажались, и поменяли историю. Мол, парень, называвший себя героем, был самозванцем.

Естественно, это они его убили. Объявили: «Преступник, обманывавший наших граждан и крадущий наше богатство, женщин и детей, казнён». И добавили: «Он использовал тёмную магию отдалённого племени». Всё спихнули на нас.

Мы бежали обратно в лес. Деревня была сожжена. Некому было её защищать, стенные люди погибли. Тот, кто спас меня, ничего не мог сделать один, и тоже погиб. Может, и мне стоило умереть там. Но я не понимал, зачем. Я помнил всё – с самого детства до сегодняшнего дня, – но не мог понять, для чего нам нужно было так страдать.

Грязь всегда оседает на дно. Мне просто не повезло родиться там.

Я прятался в лесу, думая только о ненависти. Точил копьё и проклинал весь мир.

И тогда я снова встретил того демона. Того самого, что видел в детстве. Лошадь без костей.

Мне не было страшно. Я видел вещи пострашнее. Я поставил барьер, запутал его в траве и без проблем прижал. Затем убил. Вонзил копьё в его мозг и сделал так ещё не раз, пока оно не перестало двигаться.

До этого момента демоны были ужасными существами – и богами. Но я убил и героя, и бога. Кем я себя возомнил? Владыкой демонов. Думал, что стал им. Шёл дождь. Я до сих пор это помню. Он лил на меня, когда я стал Владыкой демонов.

Я убивал солдат, что шли за мной. Убивал демонов и зверей в лесу ради еды. Делал татуировки из их крови. С каждым днём я чувствовал себя ближе к демонам. В конце концов, за мной перестали гоняться. Но я жил в лесу, дразня искателей приключений и убивая солдат.

Я носил их одежду и части тел убитых демонов, чтобы выглядеть как Владыка. Я хотел быть существом, которое не человек и не демон. Так прошло лет десять. Думаю, я и правда стал похож на демона. Я забыл речь и письмо, живя только мыслями о том дне.

Слухи обо мне разошлись. Множество искателей приключений приходило «убить того монстра, о котором все говорят, и прославиться». Конечно, они получали по заслугам.

Но среди них был один, кто захотел стать моим другом. Естественно, я собирался прикончить и этого шута. Но проблема в том, что его было не так-то просто одолеть. У него была мерзкая настойчивость, осторожность и хитрость, непохожая на того героя. Он был силён по-человечески.

Это был тот самый болван Видгекрафт.

Когда Сестра пришла в третий раз, даже я подумал, что, может, стоит её выслушать.

– Святой барьер активируется, выпуская магию, заранее запечатанную в святой воде, дереве, бумаге с символом или даже в собственных волосах. Господин Видгекрафт сказал: «Методы и искусства разные, но принцип барьеров одинаков».

Сестра завела этот скучный разговор с серьёзным видом. Она что, думает, я этого не знаю? Если плюнуть ей в лицо ещё раз, станет интереснее?

– Я слышала, что в отличие от магии, где нужен дар, тёмную магию может освоить любой, если будет усердно учиться. Я подумала, что если научусь, то смогу создать более мощный барьер, сочетая святую магию и тёмную.

Тут она сказала кое-что любопытное – о смешении церковной магии с нашей. Что за дичь получится?

– Ты совсем не умеешь вовремя заткнуться, да?

Мой напиток был слишком хорош для неё. Она напрашивалась на кулаки. Но прежде чем я занёс руку, вмешался пьяный старик.

– Эй, Иго. Опять с этой девицей? Дай мне сегодня её угостить.

Он плеснул ей в лицо, как делал я каждый раз. Но в отличие от прошлых разов, жидкость отскочила, не долетев, и окатила самого старика.

Волос, упавший на стол, сморщился и почернел. Так значит, она могла ставить барьеры когда вздумается? Просто не использовала их? Ждала подходящего момента, чтобы продемонстрировать свою прыть? Ну и наглость…

– Ты что творишь, уродина?!

Пьяньчила замахнулся на неё, так что на этот раз я швырнул напиток в него. Барьер, использующий сам напиток как проводник. Его отбросило к стене, а когда я показал ему большой палец вниз и оскал, он сбежал, жалко поджав хвост.

Я и тебя мог бы заткнуть одним глотком. Просто дал шанс извиниться. Мне плевать на ваши чинные церковные барьеры.

Сестра опустила голову, глаза ещё круглые от шока.

– Это потрясающая техника. Умоляю, возьмите меня в ученики!

Серьёзно? Она – Сестра, но хочет моих тёмных искусств? Зачем? Разве Сестры не должны просто лечить мужиков, как положено?

– А что церковь на это скажет?

– Они меня отлучат.

– И в чём твой прок?

– Я хочу стать сильнее. Вот и всё.

– А мне-то что с этого?

Она застыла на секунду, потом робко выдавила:

– Я сделаю… что угодно.

Смазливая морда, тело – то, что мужики любят. Ага, значит, умеет им пользоваться.

– Тогда сначала докажи, что стоишь того.

– Хорошо.

Я назвал ей адрес дешёвой халупы, где обитал, и велел прийти завтра. Волосы прощаю, но запретил тащить что-либо ещё, что может стать барьером.

– Хорошо, – глухо повторила она и ушла.

Честно, я не думал, что она придёт. Ни одна баба ещё не хотела меня. Но на следующий день, ещё до полудня, эта серьёзная как гроб Сестра явилась. И даже притащила чайный набор.

– Друг научил заваривать.

И это был чёрный наэб из Сейгаи. Она залила обжаренные зёрна кипятком, положила сверху яблоневый цветок и ждала. Когда цветок раскрылся, она подала мне чашку. Аромат вернул меня в прошлое. Но это был не тот чай, что я знал.

– У нас такого не было. Мы просто жарили зёрна на огне и заливали тёплой водой. Это городская придурь для изнеженных ртов.

Когда армия захватила нашу деревню, я видел, как женщин заставляли переделывать чай для солдат – те плевались. Это был труд, будто превратить мочу в чистую воду, а результат – грош цена. Выброшенный ими чай для нас был сокровищем.

– О-о… правда? Простите.

Эта баба лезла в старые раны, так что я собрался дать ей пощёчину.

Но ностальгия всё же накрыла. Это был чай, который я пил как «воду праздника» после каждого испытания – награда наравне с татуировками. Старость делает тебя сентиментальным. Не в моём стиле болтать, но я разоткровенничался.

Запах грязной реки. Вонь травы. Треск чахлых зёрен наэба в огне. Первая встреча с демоном. Стенной человек. Как я потерял деревню. Схватка с тем, кого звали героем. Я даже рассказал про стычки с Видгекрафтом. Будто исповедовался.

Всё из-за этого вычурного чая.

Тогда Видж был, конечно, моложе – типичный городской щёголь с приятной рожей. Я думал, он просто выпендривается, убивая мелких демонов у опушки. Но он оказался невероятно умелым, не велся на ловушки и был до идиотизма силён. Если он брал меч двумя руками, подступиться к нему было невозможно.

И этот тип назвался мне другом. Сначала я хотел его убить, но, увидев его упрямство и силу, просто устал от всего и сбежал. Но он преследовал меня везде. Дни в лесу, а он всё шёл за мной – хоть и был белокожим городским.

– Пошли со мной убивать Владыку демонов.

Он мог сказать что угодно, но предложил самозваному Владыке убить настоящего.

Я даже сказал, что я и есть Владыка демонов. Но Видж рассмеялся:

– Сможешь так называться, только когда убьёшь настоящего.

О, как он меня взбесил! Что он знал обо мне? Он не мог понять мою ненависть. Владыка демонов рождается, когда ненависть к людям превышает все мыслимые пределы. Так же как у меня.

Но против Виджа я не мог выстоять. Он был настоящим чудовищем. В итоге я спросил, не из другого ли он мира.

– Не, я с запада. Просто у меня к демонам зуб. Хочу выкорчевать их род с корнем. А если легенда о герое правдива, то я просто возьму его в команду.

Я знал того героя. Он был силён, как чудовище, но не смог победить Владыку демонов, а я убил его. Убить настоящего Владыку демонов было невозможно. До него даже не добраться.

– Я слышал слухи. Что он был фальшивым героем – и что ты его убил. Это даже лучше. Если ты убил героя, то, возможно, сможешь убить и Владыку демонов.

Кажется, я нашёл настоящего психа. Думал, не понимаю его, но всё было просто – в его голове была только одна цель: убить Владыку демонов. Ради этого он готов на всё. Испытать любой шанс. Ты думаешь, что дошёл до этого сам? На самом деле, это Видж толкал тебя вперёд.

Знаешь? Ладно, но только не влюбляйся в него.

Ну, после было ещё много драк, он изучил все мои приёмы, и в итоге я всегда проигрывал. Но другом ему быть не собирался. Не хотел больше ни с кем объединяться или доверять. Так я и сказал, когда оттолкнул его. Но он не сдавался. Он измотал меня.

Даже если я ставил ловушки и барьеры, оставляя его в лесной тьме, даже если натравливал на него орду демонов – он сносил все преграды. Постепенно наши отношения изменились: мы вместе убивали крупных демонов, пили до рассвета, и так далее. Мы узнали секреты друг друга, выбивали их кулаками, пока не осталось ничего скрытого.

Однажды, после очередной победы, он прижал меня в зарослях и сказал…

…Хотя, неважно, что он сказал.

В общем, я согласился. Устал от этого упрямого противостояния.

И вот прошло тридцать лет. Мы теряли и находили союзников, но, наконец, стоим у порога мрачного замка. Ещё чуть-чуть – и мечта Виджа сбудется. Честно? Не думаю, что мы победим Владыку демонов. С ним шутки плохи.

Да и в моём возрасте даже ненависть притупляется. Будь то Владыка демонов или городские – если я не могу убить, то и не пытаюсь. Просто хочу оставить след, показать, что я выжил.

Мы будем первыми, кто дойдёт до его замка. Видж станет первым, кто даст ему по зубам. Да, если я помогу ему в этом, для меня этого достаточно. Понимаешь, Сестра? Не думай, что получишь доказательство того, что я жил, пройдя через сотни смертей, просто так. Я и тебя пропущу через ад. Если выживешь и всё ещё захочешь того же – тогда поговорим.

Разболтался, и к концу чай остыл.

Но лицо Сестры было ещё холоднее. Казалось, краска сбежала с её и без того бледного лица.

– Хватит болтовни. Раздевайся.

Когда я приказал, она встала и начала расстёгивать белое платье. Как я и думал, тело у неё – на радость любому мужику. Наверное, уже не раз соблазняла таких и оставляла им сладкие воспоминания. Её лицо постепенно краснело, будто от стыда. Или она думала о том, что я сейчас с ней сделаю. В любом случае, это было глупо. Жизнь, где твоё тело – оружие?

– Можно я расскажу немного о себе?

Сестра вдруг нагло попросила. Может, потому что показала кожу. Может, думала, что мужчины становятся добрее к голым женщинам.

– Мне неинтересно. Разделась – заткнись.

Думал, это заставит её закрыть наглый рот. Но она почему-то улыбнулась. Не поймёшь – над собой или надо мной, но её губы дрогнули.

– …Так и есть. Грязь оседает на дно.

– Чего?

– Я понимаю. Мы тоже всегда на дне.

Она закрыла половину лица волосами и пробормотала:

– Тогда можно я скажу, что думаю о твоём рассказе?

Не дожидаясь ответа, выдала:

– Это ужасная история. Правда. Может, ты сам этого не видишь. Или притворяешься?

Она пыталась затеять какой-то религиозный диалог? Я не понял её вопрос, заданный с прикушенной губой.

– В твоём рассказе не было ни одной женщины.

Я не понял, о чём она. Просто тупо уставился.

– У тебя же была мать, господин Иго? Та, что радовалась, когда ты проходил испытания? Но ты не упомянул её ни разу.

– …Может, и была. Не знаю. В нашей деревне не было семей. Мужчины и женщины жили отдельно с определённого возраста. Я же сказал – мужчины были воинами.

– А чем занимались женщины?

– Рожали детей и готовили еду. Как и здесь.

Роль женщины одна – в городе или деревне. Разница лишь в том, принадлежит ли она дому или всему племени.

– А что стало с женщинами после захвата деревни?

– Они стали собственностью армии. Женщинам повезло – их не убивают. Они полезны.

–Твоя мать была среди них?

– Наверное.

Она вдохнула через нос, потом выдохнула. Взгляд стал решительным.

– Когда ты отправился мстить герою… – она пристально посмотрела на меня. – Вы прятались в церкви.

Я подтвердил, что так и было, и что с того.

– Там должны были быть Сестры. Даже в бедном районе они бы держали самых умелых.

– Ага, были – две старые перечницы. Мне они были неинтересны, но стенные люди радовались. Всё-таки женщины.

Мы их не убили. Когда я сказал это, из правого глаза Сестры скатилась слеза.

– …И ты не помнишь женщин в доме, который поджёг, да?

А потом:

– Грязь всегда оседает на дно.

Я действительно думал, что им не повезло.

– Ты, кажется, злишься, что тебя притесняли, но сам игнорировал других. Неважно, где они родились или какого цвета их кожа. Они просто родились женщинами.

– У них есть роль. Тела разные. Так устроено, разве нет?

– Да. Я тоже так думала. Смирилась с этим. Нет, даже не понимала, что смирилась. Но кто-то сказал мне, что так жить нельзя. Разные роли, разные тела – но мириться с притеснениями неправильно.

– Эй, о чём ты вообще? Я сказал – мне плевать.

– И я больше не позволю себя затыкать! – она крикнула, выпятив грудь. – Мы ничего не получим, пока не разденемся. Нас никто не слушает. Тебе когда-нибудь приказывал раздеться кто-то другого пола? Тебе кричали непристойности при всех? На нас всё время смотрят сальными глазами, а потом презирают, будто это наш грех. Я не хочу верить, что так и должно быть! В мире есть хорошие люди, прекрасные мужчины. Но почему-то мы каждый день страдаем из-за тех, кто нас обижает!

– И что я должен сделать? Ты обвиняешь мужчин, но я не виноват…

– Позвольте НАМ победить Владыку демонов!

Её абсурдная просьба заставила меня раскрыть рот.

Может, даже эта странная Сестра наконец смутилась, потому что продолжила тише:

– …Я хочу победить Владыку демонов. Вместе с Хару. Как женщина. Я хочу показать всем женщинам мира, что мы не хуже. И показать мужчинам. Я знаю, это глупая, детская мечта. Но если не сделать что-то грандиозное, мир не перевернётся.

Перевернуть мир? Это работа героя. О таком я мечтал в детстве. Но женщина? С какой стати ты вообще такое придумала?

– Я хочу стать сильнее. Настолько, чтобы победить Владыку демонов и изменить мир. Даже если это невозможно, я хочу хоть немного силы, чтобы вдохновить других. Я не хочу больше быть той неуверенной в себе, кем была раньше.

Видимо, выкрикнув это, она запыхалась. Плечи ходили ходуном. Потом она склонила голову.

– Простите за грубость. Я больше не буду. Я подчинюсь вам. Сделаю что угодно, только возьмите меня в ученики. Это моя мечта.

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу. Какого чёрта? Зачем портить атмосферу? Совсем не умеет чувствовать момент, если после такого говорит «делайте что хотите».

Глядя в потолок, я снова вздохнул и вдруг рассмеялся. Да ладно. Не думал, что когда-нибудь впечатлюсь бабой. Перевернуть мир… Я увидел в ней себя – прячущегося в лесу, готовящегося к атаке. И эта женщина встретила своего «Виджа». Эту Хару. Которую запросто можно принять за дочь Виджа… тьфу ты.

Что за бред. Мир, что с тобой случилось?

– Ладно, начнём.

Я встал и разделся. Она крякнула и закрыла лицо. Когда я скинул всё до нитки, я взял дрожащую Сестру за плечи и заставил поднять глаза. Область вокруг её больших глаз покраснела. Казалось, она вот-вот расплачется. Моё тело было покрыто татуировками – знаками превращения в демона. Метка человека, отвергшего человечество. Должно быть, я выглядел жутко для Сестры.

– Смотри на меня. На каждый сантиметр.

Она стиснула зубы, открыла глаза и послушалась, пробежавшись взглядом сверху вниз. Проскочила промежность и уставилась в пол. Её застенчивость дошла до того, что даже грудь покраснела.

Довольный, я отошёл.

– Ладно, ты посмотрела. Теперь мы квиты – за то, что раздел тебя.

– Чего?

– Если мало, могу дать то, что ты хочешь. Для начала – барьеры, да? Ладно, научу.

Сестра… э-э, Киёри, кажется?

Глаза Киёри округлились, будто сейчас вылезут.

– Что? Разве не этого ты хотела?

– Д-да, но… вы согласны?

– Я же сказал, что научу.

– А ваше условие…?

А, вот оно что. Я скользнул взглядом по её груди:

– Не переживай. Как ты и сказала – с рождения я ни разу не обратил внимания на женщин. Не собираюсь трогать и тебя.

– Что?

Ну, её удивление понятно. Я даже Виджу не признавался в этом. Я вырос среди мужчин, и первый, кем восхитился, был тот стенной человек. И за всё время моё сердце ни разу не дрогнуло перед женщиной. Короче, мне неинтересно твоё голое тело.

– Женские тела кажутся мне дряблыми и противными. Я хотел раздеть тебя и вышвырнуть за дверь со словами: «Как ты могла показывать мне ЭТО?»

– …

О-о?

Лицо Киёри становилось всё глупее. Может, для мужиков она выглядела бы привлекательнее в таком виде. Если подправить макияж… Хотя, похоже, у неё вообще нет вкуса. Если её отлучат от церкви, я мог бы сшить ей одежду.

– П-погоди, тогда зачем ты разделся?

– Чтобы извиниться. Нечестно заставлять только тебя. Признаю, в этом твоя правда – из уважения к твоей решимости.

– Если понимаешь, дай мне одеться! И убери эту… штуку!

Киёри прикрылась руками и съёжилась. Грудь и правда большая. Я же сказал, что мне не интересно. Хотя для других мужиков её тело, наверное, соблазнительно. Она могла бы понравиться Виджу.

– Ладно, сначала объясню про проводник. Слушай, Киёри. В тёмных искусствах проводник важнее, чем в магии. Запомни это как основу…

– Но можно сначала одеться, учитель?!

Как обычно, Видж превратил это в спор.

Я заставил его угостить меня выпивкой на деньги, которые он у меня выиграл, пока жаловался.

– Хм, звучит неплохо. Редкость для чудака Иго.

– Да ладно. Эта заучка просто врывается ко мне каждый день на тренировки. Не могу поверить, что ты подсунул мне такую обузу.

– Ты стал меньше пить – наверное, из-за её нытья. Сестры любят контролировать здоровье.

– Серьёзно? С чего бы я стал слушать болтовню ученицы? Просто она так достаёт, что пить не хочется.

Видж почему-то усмехнулся. Даже с морщинами его улыбка не изменилась – всё так же широкая, от души.

– Не думал, что доживу до такого, Иго. Что ж, если прожить достаточно долго, всякое случается.

Я показал ему большой палец вниз. Это всё твоя вина. Ты втянул эту девчонку.

– Теперь все на месте. В прошлый раз Хару струсила, но в следующий раз мы войдём в замок Владыки Демонов. Готовься, Иго!

Он выглядел таким счастливым. Хорошо ему – никаких сомнений. Ничего не изменилось с того дня, когда он вцепился в меня. Его глаза всё так же горят мечтой, а он даже не замечает, как все вокруг втягиваются в неё.

Мне было плевать, когда я умру, но в итоге я состарился рядом с ним. Но я рад, что прошёл этот путь с тобой.

– Но тебя это не бесит, старик Видж?

– А?

– Эти девчонки просто едут по дороге, которую мы проложили за десятилетия. И для них Владыка демонов – просто этап. Они хотят использовать его, чтобы улучшить положение угнетённых или что-то в этом роде.

– Хм? Это воодушевляет. Так и должны вести себя молодые.

Он усмехнулся и сказал, что будущее, написанное стариками, – не будущее. Нам достаточно пройти этот путь.

– Я не тот, кто убьёт Владыку демонов – это сделает Хару. Если мы доведём её до этого, мне хватит. Если я буду уверен, что эти годы прошли не зря, то умру счастливым.

О-о, вот как. Неужели ты так веришь в эту Хару?

– Я жду не дождусь, Иго, – Видж прищурился, глядя вдаль.

Обычные люди не сунутся в тот лес, но для нас он – дом. Если уж умирать, то там. Иначе я бы никогда не пошёл за этим идиотом.

– Нет, мы тоже должны вернуться живыми.

Видж редко удивлялся, но сейчас это удалось. Что ж, и я сам удивился. Кто бы мог подумать, что после победы над Владыкой Демонов у меня найдётся дело.

– Твоя женщина, может, и убьёт Владыку демонов, но моя перевернёт мир. Я должен проследить за этим. Я же её учитель.

Видж поднял бровь и свистнул. Я показал ему палец вниз, как обычно.

Хотя, что бы я ни говорил, моя тупая ученица – та ещё обуза. Вряд ли я доживу. Просто позволю себе помечтать.

– Иго, – Видж наклонил стакан, создавая волны на поверхности. – Помнишь, как я уговорил тебя пойти со мной?

…Как я мог забыть? Ты сказал, что возьмёшь мою душу, разорвёшь проклятие того, кто ненавидел весь мир и называл себя Владыкой демонов. Разрубишь его своим мечом. Это проклятие давно снято – благодаря тебе.

– С чего бы мне помнить?

– Точно… прошло уже двадцать лет.

– Тридцать.

– После победы над Владыкой нам будет нечего делать.

– Наверное.

– Но знаешь, когда Владыка демонов исчезнет, все, кто жаждал занять его место, выползут из щелей. Нам не дадут спокойно состариться. Как насчёт оставить сложное молодым, а самим зарабатывать, надирая задницы этим ублюдкам?

– Как скажешь.

Живи как хочешь, Видж.

Ты будешь моим героем до самого конца.

Мама

– Хм... Если мне удастся создать священный барьер, что даже Владыка демонов не сможет разрушить, то мне плевать на церковные догмы. Все эти ограниченные фанатики могут проваливать! – Киёри резко опустила большой палец вниз, изображая отстой.

Ещё вчера она была тихой образцовой Сестрой, а теперь под влиянием понятно кого отбилась на всю катушку. Теперь она в паре со спецом по ловушкам (дружбаном Виджа) и влипла в темные делишки, за которые церковь точно вломит ей по первое число.

Ну и ладно, пусть. Она упёртая, как танк, и теперь, видимо, решила, что можно скрестить веру с какими-то демонскими приколами. Барьеры у неё теперь – просто космос, но мне-то от этого не легче.

Вообще, я видала всякое, но Киёри, похоже, скоро переплюнет даже меня. А теперь Видж, который завербовал меня в свою «банду охотников на Владыку демонов», снова лезет в лес. И тащит Киёри за собой.

Ну чё вы все на него запали?

Все думают: Владыка демонов исчезнет – и наступит мир. Но это лажа. Да, сначала будет вечеринка на весь город, но потом начнется движ. Владык-то желающих – как собак нерезаных. Даже в этом городе, который вроде как воюет с демонами.

Я сказала об этом Виджу, когда он угощал меня ужином.

– Именно так и рассуждает тот, кто прожил достаточно, чтобы стать циником, – отрезал он, устало глядя на меня. – Поэтому я и твержу: бросай это ремесло. В мире полно отбросов. Но разве из-за этого нельзя верить в детей?

Ну… нет, наверное. Я вспомнила пацанов, с которыми гоняла банки по дворам.

– Не зацикливайся на мелочах. Я хочу показать тебе, как на самом деле велик наш мир.

Он с самого начала нёс эту чушь. Говорил, что хочет понять, как мир выглядит в моих глазах. Ну ладно, может, он и прав. Он как тот дядька, на которого можно положиться. Если бы не его вечные попытки залезть ко мне в трусы, конечно.

Но он не понимает: мне страшно. Я не знаю, каково это – быть взрослой здесь. И еще… у меня есть тот, кто мне нравится. Но я не могу никому об этом сказать. А эти крики «Решайся!» или «Вперёд!» только давят. Как в последнее лето в школе, когда у тебя больше нет ни друзей, ни учителя, с которыми можно поговорить.

– Ты же для этого сюда и призвана, – напоминает Видж.

Да, но есть ещё один кандидат – мой одноклассник. Но он теперь вор трусов. Даже если он станет героем, всё закончится грандиозным скандалом.

– Ты и так сильнее всех тут, – говорит Видж. – «Не хочу» – не прокатит.

Понимаю.

У меня куча читерских скиллов, и я должна их использовать. Нельзя просто сидеть и смотреть. Тот серебряноволосый тип как-то сказал мне: «Кто-то должен закончить эту историю». Значит, это буду я. Даже если страшно.

– Ты сама втянула в это Сестру, – говорит Видж. – Так что соберись.

Легко сказать. Но я кивнула.

В глубь леса.

Ещё в прошлый раз мы нашли тропу, ведущую в самую чащу. Тогда мы с Виджем и его командой дошли до места, откуда был виден замок Владыки демонов. Но тогда я просто зависла на месте.

В этот раз с нами была Киёри. Она помогла нам пробиться. Мы стали первыми авантюристами, достигшими замка. Но это далось нелегко. Видж и остальные были измотаны. Киёри, бледная как полотно, в одиночку поддерживала барьер, защищавший нас от демонов снаружи.

Значит, бежать поздно. Я одна шагнула в тёмный коридор. Вернее, это была даже не галерея, а скорее пещера. Стены и пол были мягкими, склизкими. Казалось, я находилась внутри огромного существа.

Замок Владыки демонов...

Подземелье, появляющееся лишь ночью, было залито ярко-алой кровью.

Снаружи лил дождь, становившийся всё краснее по мере нашего приближения. Внутри он тоже шёл, приобретая густой цвет и запах ржавчины. Тяжёлые холодные капли окрашивали и меня. Невольно это напомнило мне нелепое прозвище Чибы – «Бесконечный Багровый Дождь».

Из ран в стенах пещеры сочилась кровь, и её сгустки превращались в демонов.

Это был не замок, а настоящая рана его владельца. Место, где исповедовались в самых мрачных вещах. И нанесла эту рану ему вовсе не тьма.

Я умираю. Это ужасно.

Одного за другим я уничтожала появляющихся демонов, чувствуя, как изнашивается моя душа. Мне отчаянно хотелось увидеть Лупочку. Съесть что-нибудь сладкое. Но если я не пойду дальше, то не увижу его. А если замешкаюсь, все окажутся в опасности. И больше всех пострадает тот, кто больше всех жаждет конца.

Я услышала тяжёлое дыхание. Громкие шаги, что-то шаркающее по мокрому полу. Короткие, болезненные вздохи и рычание, от которого дрожал воздух. Даже зная, что тот, кого я так жаждала встретить, рядом, я готова была заплакать – от того, как знакомый пронзительный взгляд впивался в меня сквозь тьму.

«Ты ведь знаешь, что я сильнее даже теперь».

Но я не могла сдаться. Мне нужно было встретиться с ним по-настоящему.

– Давно не виделись. Это я, Хару.

Воздух содрогнулся от крика тьмы. Беседовать мне не позволили – он захлестнул меня кровавым дождём. Но этот мир – тот ещё садистский ублюдок, и к такому я уже привыкла. Я улыбнулась сквозь тьму.

Вспомнился профиль сереброволосого, который всегда игнорировал меня в «Ноктюрне Голубой Кошечки». Теперь даже его внимание казалось благом.

– Ты живёшь так далеко. Добраться сюда было непросто.

Разумеется, сегодня он тоже не желал меня слушать. Снова крик, снова поток. Суров, как и подобает Повелителю.

Ах да, он говорил, что ходит в заведение, чтобы наблюдать за людьми. Интересно, каким он видел меня? Надоедливой девчонкой? Или (хоть чуть-чуть) считал, что у меня симпатичная фигура?

Даже его появление делало день удачным. Даже дождь становился поводом для радости, а Маман лишь хмурилась, не понимая моего веселья при таком убытке.

Влюбиться в другом мире – это такое счастье.

– Господин...

Я глубоко вдохнула и отбросила меч. Тьма заколебалась, жаля. Но перед тобой я не хочу держать в руках оружие. Не за этим я пришла.

– Я обдумала ваши слова. Должен быть иной способ завершить эту историю.

Он сказал, что если я приду, то должна быть серьёзна. Но, к его несчастью, моя серьёзность оказалась вовсе не той, что он ожидал. Выслушайте меня, не пугаясь. И не отступайте. Для меня всё это предельно серьёзно.

– Напротив, разве не с этого всё может начаться?

Я сдвинул с плеча мокрое платье, обнажив кожу.

Перед любимым человеком я не хочу держать в руках что-то опасное – я хочу обнажиться как можно скорее. Так я себя чувствую. И даже увидев вашу истинную суть, я совсем не изменилась. Я не думала, что он мне позволит. Ему всегда было плевать на мои чувства. Наверное, он счёл меня нимфоманкой.

Но это моя работа. И я рисковала жизнью, чтобы добраться сюда. Он прорычал. Но я не отступала ни на шаг. Я сделаю что-то из этой любви.

Прости, Киёри, я доставлю тебе хлопот. Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я не убью Владыку демонов.

Когда вернусь, давай съедим сладостей – втроём: ты, я и Лупочка...

Я родилась очень далеко отсюда, в деревне, в семье овцеводов. В школу не ходила, города не видела. Когда мне сказали стать проституткой, я не поняла, что это значит.

Но старшая сестра уже вышла замуж, среднюю сватали в соседнюю деревню, а младший брат был ещё ребёнком. Я смутно осознавала: из-за неурожая прошлого года мне придётся продать себя, чтобы расплатиться с долгами. Другие мои друзья уже исчезли куда-то.

В любом случае, это означало конец моей пастушьей жизни. Я могла распустить перчатки и связать из них носки. Мой озорной братишка быстро их портил – вечно не хватало, сколько ни вяжи.

Если начну сейчас, то успею до отъезда. Если постараюсь, то точно справлюсь.

Так я думала, молча постукивая спицами в своей комнате, когда услышала голос с улицы:

– Лупе! Пойдёшь на рыбалку?

Я колебалась – работа ещё не закончена, но вскоре согласилась и вышла с удочкой. Его большие руки потрепали меня по голове, погладили по спине. Мой «старший брат» из более зажиточной семьи, чей отец не раз выручал нас в трудные времена. Я не знала подробностей, но он всегда играл с нами, сёстрами, и я его обожала. Не признаваясь сёстрам, я знала: он считал меня самой милой.

Мы закинули удочки. Погода была прекрасной, ветерок ласковым, и никого вокруг. Тогда он приблизился ко мне.

– Секрет, – прошептал он и рассказал, что мне предстоит стать проституткой.

Казалось, он знал об этом всё.

– Ты понимаешь, что тебе придётся делать?

– Не совсем. Наверное, спать с мужчинами?

Когда я рассмеялась при мысли об этой странной работе, он огляделся и предложил:

– Хочешь, я тебя научу?

Я ответила «да».

Тогда он схватил мою руку и повлёк «туда».

Вернувшись домой, я сквозь слёзы рассказала матери, что он со мной сделал. Она посмотрела на меня прямо и приложила палец к губам:

– Никому об этом не рассказывай.

Оказалось, это его отец устроил меня на эту «работу».

– Он просто показал, чем ты будешь заниматься. Отныне это будет происходить с тобой каждый день.

Я закричала, что никогда больше не стану этого делать. Это больно, стыдно, невыносимо.

– Все женщины через это проходят. Придётся терпеть.

Я не понимала, почему я должна терпеть. Рыдала, умоляла, но мать лишь строго сказала:

– Хватит. Не плачь, – и шершавой рукой погладила мою щёку.

– У тебя ничего нет. Поэтому ты должна улыбаться. Без улыбки тебе не выжить. Учись быть приятной. Это твоё единственное оружие.

Мне казалось странным улыбаться, когда ничего нет. И ещё страннее, что мать, говоря это, плакала сама.

Но я знала: выжить – главное. И я улыбнулась.

– Вот и хорошо, – обняла меня мать.

Так я стала проституткой в «Ноктюрне Голубой Кошечки». С тех пор я не видела свою мать. Ни разу не написала.

Эту невесёлую историю я никогда никому не рассказывала.

– Я Хару. Приятно познакомиться!

Когда она появилась, я уже привыкла к заведению. Видела, как приходили и уходили многие девушки. С первого взгляда я поняла: она надолго не задержится. Если коротко, я не воспринимала её всерьёз. Странная. Спала с клиентами без проблем, но в женском мире так и не прижилась. Наш номер один такая же, но она родилась в борделе. Для кого-то со стороны такой характер – помеха.

Рано или поздно дела пойдут плохо, и она сбежит без слов или перейдёт в другое заведение, похуже. А может, станет рабыней. Не знаю, что происходит с такими девушками. Но думаю, лучше нашей жизни у них точно не будет. И это пугает.

– Я Лупе. Если что-то непонятно – спрашивай.

Я старалась помогать новеньким, чтобы хотя бы незнание не мешало им.

И всё же...

– Лупе, что делать? На белье плесень...

Эта Хару оказалась ещё бестолковее, чем я думала. Она даже побледнела, приняв траву, которую мы используем после стирки, за грибок.

– Это для мягкости. Когда высохнет – просто стряхнёшь. Смотри.

– О, правда. Значит, это кондиционер? Волшебный? Вау, этот мир потрясающий. Хотя дико, что вы все проблемы решаете травами. Может, я уже под кайфом?

– Как ты вообще до этого стирала?

Хару покраснела и опустила глаза. Я решила не допытываться.

– Спасибо. Теперь я на ступеньку умнее, хе-хе.

Она всегда улыбалась. Даже когда другие девушки злословили, она парировала шутками. Важный навык для нашей работы. Я даже впечатлилась. Её улыбка не казалась фальшивой. Она умела скрывать за ней истинные чувства. Видимо, не раз поступала так в других ситуациях. Наши улыбки различались, но, думаю, просто потому, что мы из разных мест.

– Не надо формальностей. Мы почти ровесницы.

Когда я попыталась сблизиться, она насторожилась. Может, я была слишком навязчива. Но если не настаивать, стена между нами не рухнет. Я взяла её за руку.

– Пойдём. Возьми, что нужно постирать. Покажу.

– ...Это моё единственное платье.

– Понятно. Если не против ношеного – дам своё. У меня есть милое, тебе подойдёт.

Пожалела любимое, но решила быть щедрой. С прошлого года, став одной из лучших, я могла позволить себе купить дешёвое платье.

– Спасибо, Лупочка! Ты так добра! – Хару сжала мою руку.

Какая же она непосредственная. Но я не добрая. Просто, когда окружающие не улыбаются, мне сложнее. Даже копя деньги, я никогда не выберусь отсюда. Лучше тратить их, чтобы облегчить себе жизнь. Это не доброта – лишь борьба за выживание.

Некоторые клиенты зовут меня «мамочкой». Я улыбаюсь, когда они бьют меня, прощаю всё, выслушиваю – и они, почему-то, путают меня со своими матерями. Когда я их отчитываю, они виновато опускают головы. Такие мужчины довольно милы – даже самые горделивые превращаются в избалованных мальчишек. Это облегчает работу, поэтому я разрешаю им называть себя так. Точнее, я чувствую, кто из них такой, и направляю их.

Конечно, мужчины остаются мужчинами даже при добром обращении. Я не расслабляюсь. Не позволяю им думать, что подарок меня удовлетворит. Пусть докажут преданность своим поведением. Этому я научилась на ферме. Как пастушья собака, иногда показываю зубы – с рычанием.

Работа идёт хорошо, я уже на втором месте по продажам. Маман велит другим девушкам брать с меня пример, что лишь доставляет мне больше нервозности. Может, я и выгляжу счастливой, но мы не должны забывать, почему проститутки улыбаются.

– А потом он такой: «Мусселяссабле!» – и вот так выгнулся!

Но в последнее время я действительно чаще улыбаюсь и смеюсь до слёз. Хару – отличный рассказчик. Не заметила, как она вписалась в коллектив. Более того, когда она говорит «Кстати», все поворачиваются, ожидая, что она скажет. Скамейка, которую она поставила у входа, стала моим любимым местом. Наши беседы в сумерках, во время передышки, затягивались до самого открытия. Мысли о том, что завтра можно будет пожаловаться Хару и другим на сегодняшние неприятности, помогают находить забавное и сохранять оптимизм.

...Хотя без Шикурасы стало одиноко. Но у меня появилась новая подруга – Киёри. Мы сбегаем из борделя в кафе Сумо, пьём чай, знакомимся с людьми. Я начинаю думать, что могла бы жить свободнее, как Хару.

И вот однажды...

– Думаю, возьму ещё один отпуск.

Хару объявила это во время нашей чайной церемонии. В последнее время она тусовалась с известным авантюристом Виджем и ходила с ним в лес. Она не Сестра – зачем ей туда? Что она там делала? Маман запрещает внешние заработки, поэтому я напомнила ей об этом.

– Прости, Лупочка. Я обязательно вернусь, просто подожди.

Но она даже не объяснила зачем. Это разозлило меня.

Разозлило, но я не умею выражать недовольство. Мать была единственной, перед кем я могла капризничать. Я ненавижу, как люди раздражаются, когда пытаешься сказать, чего хочешь. Если правила и если нравоучения на неё не действуют, то ничего не поделаешь. Я смирилась.

– Не волнуйся, я иду с ней. Защищу Хару, даже если это будет стоить мне жизни.

Киёри говорила это с пугающим энтузиазмом.

«Даже если это будет стоить жизни»? Ты же понимаешь, что такое возможно? Почему ты говоришь это так легко? Киёри умрёт. Её предаст Хару. Хотя... вряд ли. Но она идёт с ними… Тревога сжала мне живот, но я лишь улыбнулась вопреки чувствам:

– Я поняла. Береги себя.

Тогда Хару сказала:

– Привезу тебе в подарок девственного монстра (подозрительного демона в форме мужского достоинства).

С невозмутимым лицом я ответила, что мне такое не нужно.

– Конечно, я всё ещё выполняю этот скучный тренинг, как ты велела, мамочка. Но в лесу монстры стали сильнее, появились новые виды. Интересно, Владыка демонов наконец заметил меня?

Я понимаю, что отчасти сама убедила себя, что научила Хару не только работе, но и здравому смыслу. Она так много говорит о себе, что кажется, будто между нами нет секретов. Но когда я осознала, что грущу из-за собственных иллюзий, то поняла: я эгоистка.

– Я ещё занимаюсь связыванием в лесу. Э-э, не в том смысле! Имею в виду – связываю одну часть тела. А, звучит ещё страннее...

Я не слушала. У меня тоже есть вещи, о которых я не рассказывала Хару. Например, о жизни до борделя. У всех есть такие тайны. Особенно у женщин нашей профессии. Важно понимать, о чём можно говорить, а о чём – нет.

– Одним словом, если я сниму повязку с правой руки, высвободится «принцесса-людоедка» – вот такая предыстория. Круто, да? Я даже сражаюсь на арене одной левой, так что становлюсь сильнее. Может, я и правда гений.

Только никому не говорю – это хвастовство. Людям, которые треплются о себе, сложно доверять. Они кажутся пустыми внутри. Если Хару решила, что может рассказать Киёри, но не мне, значит, она всё обдумала. Наверное, так правильно.  Радуюсь, что не лезла с расспросами. Так что не буду больше переживать за Хару. У неё своя жизнь. Мне тоже стоит стараться. Да.

– Эй, мамочка, ты слушаешь?

– А? Да. Но что с твоей правой рукой? Повязка сползает. Надо перевязать.

– Я же сказал, это печать... ладно, неважно.

Я перемотала его потрёпанную чёрную повязку. Чиба тоже старается. Кажется, он не ранен, но пальцы перевязаны так, что даже есть неудобно. Какой же он неуклюжий.

– Ты ешь? Тренируешься – нужно много питаться.

Я накормила его мясом со своей тарелки: «Открой ротик».

Чиба огляделся и быстро проглотил. Прямо как мой братишка – делает вид, что смущается, хотя мамин любимчик. С тех пор как ушли Хару и Киёри, он иногда ест со мной. Нужно сказать, чтобы не приходил каждый день. В обед он ждёт у входа, как щенок. Предлагала заходить и спрашивать меня, но он стесняется приходить, когда заведение закрыто. Скромный. Но когда раскрепощается – болтает без умолку. Это мило. Хотя ему не говорю – мужчины иногда злятся, когда их называют милыми.

– Сегодня за мой счёт, так что заказывай что хочешь, мамочка.

Ответила, что неудобно принимать угощение каждый день, но он настоял.

– Всё нормально. Я всё равно попутно питаюсь вне дома.

«Попутно» – он не хотел ничего плохого. Просто не знал других слов. Но он решил угощать меня ежедневно – раз уж «попутно».

– Спасибо. Но разве нет других, с кем ты хочешь поесть?

– А? Зачем?

Он посмотрел влево. Я поняла: врёт. Во время инцидента с кражей белья я кое-что заметила. Думаю, он встречается с той девушкой. А она велела ему молчать. Особенно не говорить ничего Хару и мне. Представляю, какие у них отношения. Может, Чиба учит её «плохим играм». Но я сделаю вид, что не замечаю. Это молчаливая договорённость, сложившаяся за годы. Не мне судить о её поступках.

– Ну, меня и другие зовут, но я хочу есть с тобой, мамочка!

Говорят, он приставал к Хару, предлагал жить ей вместе. Когда встречался с Киёри – заставлял её готовить и убирать. Мне он такого никогда не предлагал. Наверное, не хочет показывать свой дом – там беспорядок. С Хару он счастлив, с Киёри важничает, а со мной старается выглядеть добрым и крутым. Самое странное в Чибе – он ведёт себя по-разному с разными женщинами. Для мужчины это редкость. Я воспитала его как клиента, но характер не изменишь. Многое в нём мне непонятно. Хотя у него богатое воображение, и истории бывают занятными. Друзей у него мало, но, кажется, он мог бы легко общаться с людьми, если бы захотел. Мог бы даже сам стать проституткой, хи-хи… Но он мало интересуется людьми. Если не подойдёшь к нему сама – дистанция не сократится.

Он – полная противоположность Хару. Говорят, они из одной деревни. Интересно, что это за место, если рождает таких разных людей?

– Если не слушала – повторю: ты для меня важнее всех, мамочка!

– Что? А, прости. Слушаю. Спасибо!

– Хе-хе.

Чиба следил за моими губами, пока я ела. Для лжеца он подозрительно наблюдателен и всё контролирует. Более опытные проститутки рассказали мне, на что обращать внимание в мужчинах. Он идеально подходит под описание, но всё равно остаётся загадкой. Есть и другие, кто зовёт меня «мамочкой». Но никто из них не додумался обедать со мной каждый день.

После инцидента нам запретили встречаться с клиентами вне заведения.

– Значит, если я не клиент – можно? – сказал Чиба и стал звать меня только на ланч, перестав приходить ночью.

Ещё одна его странность. Если он не хочет со мной спать, то зачем называет «мамочкой»? Зачем кормит, но не пытается увести наверх? Он действительно странный. Не понимаю, что у него в голове.

– Эй, мамочка. Завтра, может, опоздаю...

Сказала, что не страшно. Не спросила почему. Всё равно соврёт. После открытия я занята, нет времени на отдых. К тому же Маман стала чаще меня вызывать. Знакомит с «важными клиентами». После они дают мне дополнительные деньги. Один посоветовал одеваться элегантнее. Маман тоже. Я выбираю детские платьица – они мне идут, нравятся клиентам. Но, видимо, пора выглядеть по-взрослому. Меняться не хочется, но вечно оставаться прежней нельзя. Маман готовит меня себе на смену.

– Лупе. Глава гильдии завтра едет по деревням. Я поеду с ним, присмотри за заведением.

В отличие от Хару, меня привезли из деревни. У меня долги. Эта работа разрушает тело. Если богач не выкупит, нужен талант – кулинария, музыка. У меня нет навыков. Если не стану помогать с бизнесом за деньги – не выживу. Хотя я и не хочу долго жить...

– Поняла. Постараюсь.

Даже если не гожусь, у меня нет выбора. Делаю, что должно.

– Лупе. У стойки клиент без сознания.

– Хорошо, разберусь.

В борделе только женщины. Если клиент буянит или нужна сила – зовём «полезных» завсегдатаев.

Обычно это авантюристы. Платим выпивкой, едой. Иначе просим соседей или главу гильдии. Чтобы защитить заведение, нужно уметь налаживать связи.

– Эй, дружище. Если хочешь спать – это не то место.

Попросила крепкого клиента отнести его в дешёвый постоялый двор. Даже если одной неприятностью меньше, другие возникают следом. Если не решать быстро – всё забуксует. Я устаю больше, чем ожидала. Казалось, Маман лишь грациозно расхаживает... Ах да. Секрет в том, чтобы находить проблемы до их появления. Нужно ходить, разговаривать. Некогда стоять. К концу дня лицо застыло в улыбке, ноги одеревенели. Утром я всё ещё валялась на кровати лицом вниз.

БАМ! Я вздрогнула от стука в дверь.

– Кто там?

На секунду подумала – может, Хару. Но ответа не последовало. Снова громкий стук.

– Я, – хрипловатый голос.

Ох, это ты. Разозлилась на меня? Как-то поднялась на одеревеневших ногах. Всё тело болело.

– Доброе утро, Кидзуха. Чем тебе помочь?

Длинные золотые волны. Под высоким лбом – большие голубые глаза, сверлящие меня. Кажется, «Ноктюрн Голубой Кошечки» назван в её честь.

– Что значит «чем помочь»?

Шёлковая кожа, пышная грудь. Тонкие длинные руки и ноги из-под короткого чёрного платья. Завидую. Она так красива, что даже мне, женщине, становится не по себе. Но сейчас её взгляд пугал.

– Мужиков не хватает. Не могла уснуть от возбуждения.

В ней есть что-то странное: она уверена, что рождена для этой работы. Говорит, что обожает спать с мужчинами. Хочет по трое за ночь. Но сама никогда не ищет клиентов.

– Твоя работа – приводить их ко мне, разве нет? – сказала она, играя локонами своих волос.

Она была первой в «Голубой Кошечке» с тех самых пор, как я здесь появилась. И никто в доме не смел ей перечить.

– Прости, была занята, не успела. Разве ты не знаешь, что Маман уехала ещё вчера? – я сжала кулаки, но улыбка не сошла с губ.

– Какое это имеет значение? Ты же знаешь, сколько я приношу за ночь? Вместо того чтобы бездельничать, лучше бы клиентов искала!

Комната Кидзухи стоила дорого. Очень дорого. Потому и клиенты у нее были только из числа богачей, а таких за ночь набиралось не так уж много. Их приходилось выискивать, заманивать, уговаривать – а одной мне это было не под силу. Хару, которая обычно помогала, сейчас не было.

– Я и правда была занята, – вздохнула я. – Если бы ты спустилась вниз, уверена, нашлось бы немало желающих провести время с тобой, Кидзуха.

– И зачем мне это? – она скривила губы. – Я освобождена от такой ерунды. Разве Маман не говорила?

– Говорила, но...

– Что, Лупе? – Её пальцы скользнули по моим волосам, затем коснулись уха, прежде чем упереться в стену за моей спиной. Она приблизила лицо, и от ее дыхания повеяло чем-то терпким. – Ты сердишься? Ну и что ты сделаешь?

Её ресницы были такими длинными, что, казалось, вот-вот затянут меня в свои сети. Я не могла вымолвить ни слова, когда она смотрела на меня так – красиво и жестоко. И еще... она снова пахла кровью.

Я сказала, что не сержусь. И пообещала, что этой ночью найду ей клиентов.

– Хм, ну ладно, – она отступила, будто дело её не касалось. – Постарайся.

Я уже хотела вздохнуть с облегчением, как она резко обернулась:

– Я полагаюсь на тебя, мамочка.

Её усмешка резанула меня больнее ножа.

Чиба так и не пришёл. Хотя он и предупредил, что задержится. Может, передумал. Вчера я сама сказала, что ему не обязательно приходить каждый день, но теперь мне было немного грустно.

Что бы мне съесть? Я никогда не ходила в «Сумо» одна, но, может, стоит попробовать? Даже Киёри, облачившись в рясу Сестры, отважилась пить там чай. Женщина, сидящая в одиночестве в кафе, похожа на цветок, выставленный напоказ.

Я не так красива, как Киёри, но... Я тоже могу. Вчера я хорошо поработала. И сегодня буду. И завтра. Маман велела мне взрослеть – возможно, это и есть тот самый шаг.

Но мир не настолько сладок, чтобы моей жалкой храбрости хватило против него. Когда я попыталась сесть на террасе, мне стало не по себе – мужчина за соседним столиком уставился на меня. Внутри кафе тоже было полно посетителей, и свободных мест не нашлось.

– Что, девочка, негде присесть? – крикнул тот самый мужчина с террасы.

Похоже, он был авантюристом, но из-за травмы ноги начинал пить уже к полудню. Его борода торчала, как у дикобраза. Когда я замерла, он осклабился:

– Хочешь сесть сюда? – Он хлопнул себя по коленям.

Окружающие захихикали. Я заставила себя улыбнуться – в «Голубой Кошечке» такие шутки были обычным делом.

– Э-эм... если нужно место, можно сесть у моей стойки, – внезапно раздался голос Сумо.

Он стоял с подносом, полным пирожных, и казался таким большим и надёжным...

– Что? Она что, твоя девушка? – бородач скривился.

Сумо покраснел до корней волос.

– Не говорите глупостей...

– Всё в порядке. Я приду в другой раз.

Мой желудок сжался так, будто я уже наелась.

Кидзуха.

Она родилась в борделе. Говорит, что не помнит, когда начала работать. Маман тоже не любит об этом говорить. И я никогда не видела, чтобы они разговаривали. Потому что Кидзуха не умеет ничего, кроме как лгать.

Днем она всегда пахнет кровью. Кровью поппибэтов. Конечно, таких животных не существует. И это не настоящая кровь. Это странные плоды, которые растут в восточной части Леса Демонов. Если их ферментировать, они краснеют и пахнут, как кровь. Сок их сильнее вина – он сводит с ума людей. За него можно угодить под арест. Но, кажется, достать его проще, чем кажется.

Некоторые пьют его прямо в борделе. Они начинают говорить с невидимыми людьми, становятся агрессивными. Кто-то падает в обморок, и их приходится уносить в клинику. Но Кидзуха умеет пить его правильно. И, кажется, никто, кроме меня, этого не замечает.

– Хочешь попробовать? – однажды она спросила, облизывая алые губы.

Мои щёки вспыхнули. Меня охватило странное желание...

– Шучу. Тебе я никогда не дам.

В ту ночь клиентов было мало – шёл дождь.

Я почти обрадовалась, и тут же устыдилась себя. Прибавила света у входа, чтобы дом казался уютнее. Велела музыкантам играть что-то спокойное. Выставила скидку на одно из блюд и написала об этом на табличке. Девушкам сказала:

– Сегодня можете уйти пораньше, но пока вы здесь – будьте ярче.

Мало клиентов – не значит мало работы. Но я не должна показывать, как это тяжело. Я должна улыбаться.

Новый гость – толстый, жирный мужчина – ввалился внутрь, таща за собой слугу. Он, похоже, частенько посещал подобные заведения. Когда я подвела к нему девушку, он тут же отпустил похабную шутку. Одежда на нем была дорогой. Денег у него, несомненно, хватало.

Я представилась вместо Маман, поднесла ему вина. Он равнодушно скользнул взглядом по моей скромной груди – и я чуть не вздохнула с облегчением. Сегодня в зале было немало девушек с пышными формами.

Когда он начал разглядывать остальных, я снова подошла и шепнула:

– Комната нашей лучшей девушки сейчас свободна.

Я описала Кидзуху: её клиентами были высокопоставленные чиновники, офицеры. Многие мужчины судят о девушке не по её внешности, а по тому, кто ею интересуется.

– О-о-о, – его глаза загорелись.

Я оставила цену на потом. Некоторые даже не дают мне договорить.

– Ладно, я согласен.

Он даже не спросил, сколько это стоит. Отличный клиент. Я уже расслабилась, как вдруг он грубо спустился обратно.

– Эй, что это такое? Это и есть ваша лучшая девушка?! – Его лицо побагровело.

Я замерла.

– Что... что случилось?

– Я спрашиваю, что это за дрянь?! Ты что, меня за идиота держишь?!

– Простите, я могу провести вас к другой...

– Ко второй? К третьей? Ты думаешь, я соглашусь на кого-то ещё? Я ухожу!

Я так и не поняла, в чем дело. Когда я ворвалась в её комнату, Кидзуха лежала на кровати, беззаботно потягивая чашку с красной жидкостью. На её щеке алел отпечаток ладони.

– Кидзуха, нельзя так! Ты же знаешь, что нельзя оставлять следы!

Она улыбнулась.

– К завтрашнему пройдет.

– Это не нормально!

Она – лицо «Голубой Кошечки». Её капризы мы терпели, потому что именно она держала на себе весь дом.

– Что ты сказала тому клиенту?

– Ничего. Просто описала его таким, какой он есть. И сказала, что ненавижу, когда такие, как он, ко мне прикасаются.

– Ты что, правда так сказала?!

Её работа – единственное, что она делала серьезно. Вернее, только это она и умела. Она могла совладать с любым. Она очаровывала, влюбляла, заставляла мужчин терять голову. Говорят, она даже плакала, когда они уходили. Маман говорила, что она родилась проституткой.

– Зачем ты так поступила?

– Просто не было настроения. Разве нельзя?

Она рассмеялась, глядя на моё расстроенное лицо. Она была пьяна. Пьяна от крови. Мне кажется, она специально довела того клиента, чтобы досадить мне.

– Что, Лупе, ты сердишься?

Я стиснула зубы. Если я сорвусь – проиграю.

– Пожалуйста, просто делай свою работу. Сегодня и так мало клиентов. Хочешь, я помогу тебе с макияжем?

Я не была уверена, что найду ей другого гостя. Последние дни были ужасны. Если так будет продолжаться, когда Маман уезжает...

– Нет! Я же сказала – не в настроении. Иди и сама работай.

Когда я потянулась к ней, она отшлепала мою руку. Я не должна злиться. Она просто дразнит меня. Но мне надоело.

– Тогда убирайся. В этом доме нет места тем, кто не хочет работать. Ты не умеешь ничего, кроме этого, так что хватит капризничать.

Кидзуха удивлённо подняла брови.

– Что? Ты на самом деле так со мной разговариваешь, Лупе?

– Да. Ты ведёшь себя, как избалованный ребенок. Я нашла тебе клиента, а ты его прогнала. Я старалась, а ты...

– Да кому это нужно? Ты сказала, что я тебе не нужна. Ты серьезно?

Меня взбесило.

Ты не решаешь, что важно! Не смей смотреть на нас свысока, как будто только ты что-то значишь!

– Проститутка, которая не спит с мужчинами, бесполезна. Это касается и тебя.

Я говорила ужасные вещи. Слова, которые ранили нас обеих. Кидзуха толкнула меня к стене.

– Ты дура? Если я уйду, этот дом станет никчёмным!

Мне нечего было ответить. Я действительно была дурой.

– ...Прости.

Она вздохнула и ударила кулаком в стену.

– Улыбнись, – прошипела она.

Я задрожала.

– Улыбнись! Это твоя роль – улыбаться и делать вид, что всё в порядке!

Внизу кто-то смеялся. Девушки старались, чтобы атмосфера оставалась лёгкой. Я тоже должна улыбаться. Но слезы текли сами. Кидзуха цыкнула.

– Ладно, иди. Но запомни – я какое-то время ни с кем не буду. Ни с кем.

Она толкнула меня к двери. Я побрела обратно в шумный зал.

На следующий день Чиба сидел у входа, спиной ко мне, напевая какую-то весёлую мелодию. Я ткнула его коленом в спину.

– Ай! – Он обернулся и тут же улыбнулся. – Доброе утро!

Я ткнула его ещё раз.

– Что? Что такое? – он решил, что я играю.

Я в ярости. Но из-за его улыбки я сама впервые за день улыбнулась.

– Ого. Торт сегодня особенно хорош.

Как всегда, я не понимала, о чем он. Но сегодня это почему-то не тревожило.

– Чиба, – я хотела спросить, не встречается ли он с Кидзухой, но не смогла. Боялась разозлить её.

– ...Ничего.

Но он наклонился вперёд.

– Нет-нет, теперь ты обязана сказать!

Вот почему Хару он так бесит. Мне нравится Чиба, потому что он похож на младшего брата. Но мой брат был ещё ребенком, когда я его видела, а Чиба – взрослый. Если он не хочет меня, зачем тогда встречается со мной? Он делает вещи, которые кажутся бессмысленными. Ему скучно? Я завидую, если у него столько свободного времени.

– О, понятно.

Он все ещё думает, что он ребёнок. Поэтому и живёт, как будто жизнь – это игра. Когда он называет меня мамочкой, он действительно так думает.

– Можно спросить?

– Конечно!

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Я сказала это так, будто спрашивала у брата. Глаза Чибы загорелись. Он выглядел точно как ребёнок. Я ожидала, что он скажет: хочу быть героем или хочу, чтобы обо мне слагали песни.

Но я ошиблась.

– Я хочу ударить Бога.

Я огляделась, убеждаясь, что рядом нет никого из Церкви.

– Я стану человеком, который выбьет Богу зубы.

Я не могла себе этого представить.

– ...Зачем?

– Хм... – он задумался. – Вообще, у меня не так уж много претензий. Мне нравится этот мир. Но...

Он говорил что-то о системе, о «потолке», о том, что мир устроен несправедливо. Я не понимала. Но мне было интересно. Он казался другим – словно пришельцем из иного мира. Я рассмеялась.

– Ты и правда собираешься это сделать?

– Ага. Кулаком.

Я представила это – и рассмеялась ещё громче. Вот Бог удивится. Чиба поразит всех. Он взял мои руки в свои, будто давая обет. Я была счастлива. Но мир не меняется так быстро.

В тот вечер я снова бегала по дому, извиняясь с улыбкой. Я больше полагалась на постоянных клиентов, но они смотрели на меня свысока. А потом начались проблемы.

– Эй, это не то, что я заказывал!

– Не убегай! Хотя бы выпей со мной!

Я попросила одну из девушек сбегать за подмогой в гильдию.

– Эй, ты здесь за старшую?

Я обернулась.

– Я заменяю Маман.

Трое мужчин окружили меня.

– Что ты собираешься с этим делать?

– Как ты извинишься по-настоящему?

– Разденься и станцуй для нас. Ты же умеешь?

Они приближались. Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

– Я сказал, разденься!

Я попыталась улыбнуться. Но, видимо, не вышло. Один из них занес кулак. И тут раздался громкий топот. Все замерли. На сцене стояла девушка.

Хару?

Нет. Белокурые волосы. Голубые глаза.

Кидзуха.

Она зажала между губ синий цветок, затем провела им по декольте.

– Кажется, мы незнакомы. Меня зовут Кидзуха. Я – девушка из «Ноктюрна Голубой Кошечки». В отличие от этих прекрасных дам, я – непристойная женщина, что прячется на втором этаже. Но сегодня мне захотелось спуститься. Простите, что являюсь перед вами в таком неподобающем виде.

Она сделала изящный реверанс. Музыканты заиграли. Она не пела. Она танцевала. И никто из нас не знал, что она умеет это так... Ее движения были прекрасны. Каждый жест, каждый взгляд – всё завораживало.

– Господа, если хотите увидеть больше – просто назовите моё имя.

Мужчины закричали, словно обезумев. Я стояла посреди зала, и слезы текли сами.

Она – настоящая хозяйка «Голубой Кошечки». Мы все были никчемны по сравнению с ней.

На следующий день я отправилась в «Сумо». И застыла на пороге.

– Лупочка! Я вернулась!

Хару махала мне с террасы.

– Я хотела сразу домой, но Киёри сказала, что умрёт, если не съест что-нибудь сладкое!

Киёри лежала на столе, будто мёртвая. Сумо вышел с подносом пирожных. Я схватила одно и швырнула Хару в лицо.

– Идиотка! – закричала я громче, чем планировала. – Ты вообще представляешь, как я хотела тебя видеть?!

Я плакала.

– Ты эгоистка! Ты никогда не думаешь о других!

Люди вокруг начал подначивать.

– Давай, девочки, дайте жару!

Хару вскочила.

– Сумо!

Он встал между нами и топнул так, что все замолчали.

– Спасибо. И прости. Мы заплатим за все.

Она взяла пирожное и швырнула в бородача, который дразнил меня.

– Как вам? Вкусно?

– Довольно неплохо, – ответил он, облизывая крем.

– Ах ты! – Следующее пирожное прилетело мне в лицо.

Хару смеялась. Я разозлилась.

– Сумо, мне тоже!

Пирожное пролетело мимо и шлепнулось в лицо Киёри.

– Оставьте меня... в покое... – простонала она.

– Может, обратишь внимание?!

Я увернулась, и пирожное попало в другого. Мы кидались ими, пока они не закончились.

– Я не всегда улыбаюсь! Я тоже злюсь!

– Я знаю! Это ты никогда не говоришь, что думаешь!

– Я хочу говорить о приятном! Смеяться!

– Тогда скажи: Маман – сумасшедшая!

– Маман – сумасшедшая! Если она уезжает, нужно предупреждать заранее!

– Вот так! А ещё?

– Кидзуха!

– Да? Она что-то сделала?!

– Она страшная! Непристойная! Но... она великолепна...

В какой-то момент я оказалась в объятиях Хару.

– Не уходи, – прошептала я.

– Я никуда не денусь.

– Врёшь.

Она всегда найдёт что-то новое.

– Я останусь. Мой дом – здесь.

Я обняла её крепче. Останься со мной, подруга.

С тех пор я стала смелее.

Я начала высказывать своё мнение.

Я сказала Маман, что хочу нанять охрану для девушек.

Я договорилась с сыном главы гильдии о новых комнатах.

Я стала чаще разговаривать с Чибой.

Однажды он спросил:

– Почему ты так стараешься?

Я не ответила. Мне нужно было защищать слишком многое.

Я вязала оранжевую шапочку – для ребёнка Хару.

– Ты правда не знал? – спросила я, когда он уставился на меня в шоке.

– ЧТОООО?! – Он опрокинулся на спину и замер.

Я заказала мясо. Мне нужно было становиться сильнее. Ребёнок Хару наверняка будет непоседой. А значит, работы прибавится.

Я Хотел Спасти Тебя, Как Герой (продолжение)

– Стоп-стоп… Офигеть… Это что, травка?!

Солнце палило так, будто хотело прожарить лес в хрустящую корочку. Лето обещало быть огненным – прямо как та книжка с «Комикет», где на обложке томилась полуголая чика. Но мои мысли сейчас занимало только одно: передо мной росло запретное зелье.

Запах сырости, стрекот цикад и полный вайб уединения – вокруг ни души. Я осмотрелся и потянулся к зелёному сокровищу.

Бинго! Настоящий ганджубас.

– Вот он, мой билет наверх. Нет, даже лучше – я стану королём этого мира! А если тут ещё не изобрели наркоту? Тогда я основатель первой наркомафии!

С диким ухмылом я начал срезать драгоценные листья своим коротким мечом. Сердце колотилось, как у гопника на первой краже.

– Богатство, власть, кайф без границ… Мой путь во тьму – вот мой кайфовый кризис. Прощай, детство, я в деле теперь, встречай бандита – «Бесконечного Багрового Дождя»!

(Тут должен быть эпичный бит, но продолжим.)

Я вернулся потный и довольный, сунул добычу под нос Хару, которая стирала бельё за борделем.

– О, круто! Смелотрава. Теперь я могу отстирать хоть сотню трусов! Спасибо! – выдала она с таким видом, будто я принёс ей золы.

– Чё? Трусы? – я остолбенел.

– Смотри, даже на упаковке порошка такой листик нарисован. Если отнести в мастерскую, его переработают в моющее. Дешевле, чем покупать готовое.

– Ты чё, издеваешься?! Это просто мыло?! – я чуть не взвыл. – Я тут в пекле собирал эту дрянь, даже рэпчик под неё сочинил, а оно вон как?!

– Не мои проблемы. Кстати, это мне, да? Поделюсь с девчонками. Ты – наш герой!

С этими идиотскими рифмоплётствами она забрала мой «бодягу».

– Какого чёрта?! – в голове у меня крутился один вопрос.

Зачем им трава для стирки трусов? Это что, таможня?

– Эх… В этом мире мне всё как-то не заходит.

Может, пойти домой, дрочнуть и вырубиться? Но тут я почувствовал чьё-то присутствие. Из-под ног выглядывало странное существо, жующее упавшие листья. Я инстинктивно схватился за меч, но типчик даже не шелохнулся.

Это был…

– Стоп, стоп… Это что, типа, мистическая зверюга жрёт мою Смелотраву?

Существо копошилось в упавших листьях, чавкало и терлось об землю, как торчок на приходе. Я машинально встал в боевую стойку, но монстр даже не поднял головы. Просто жевал, будто в аду буфет.

Называть его «монстром» было странно – но и демоном не пахло. Даже для прокачанного авантюриста вроде меня это было за гранью понимания. Хотя форма… ну, очень знакомая.

Я ткнул в него мечом. Оно запищало, как мышь под ботинком, и заёрзало. Размером с крупного щенка, но абсолютно не страшное. Скорее… умилительное.

– Девственный монстр.

«Мамочка» рассказывала про этих лесных даунов, но этот выглядел грустнее, чем моя попытка флиртовать.

– Он что, приполз на запах Смелотравы? То есть я сам его сюда притащил?

Опа. В городе живых монстров держать нельзя (ну, официально). Но чёрный рынок есть.

– Ещё один способ разбогатеть!

Я аккуратно поднял его. На ощупь – тёплый и мягкий, как настоящий.

– Хе-хе…

Приложил к промежности – полный ахтунг.

– Ме-хе-хе… Идиотина.

И тут я встретился глазами с чиксой, которая высунулась из сарая.

– Ого, какой огромный хрен!

Так мы и познакомились. Девчонка залипла на монстра и не отстала, пока я не согласился спрятать его в сарае.

– У меня тут тайник. Алкоголь, запрещёнка… В общем, идеальное место для твоего «друга».

Она пролезла через дыру в стене (и да, я увидел трусы – спасибо за бонус).

– Если уйцу некуда идти, оставим его тут. Я о нём позабочусь.

Она гладила «зверя» с видом фанатки аниме-пёселей. Но нет, это мой улов.

– Не, я сам его к себе заберу.

– Чего?! – её глаза сверкнули, как у кошки перед броском.

Она была вроде симпатичная, но с характером «сама дура». Явно не мой тип.

– Эээ, ну это же лесной монстр? Ты знаешь, что это нелегально, да? Может, я на тебя наябедничаю…

– Но есть же чёрный рынок…

– Ты же клиент Лупе, да? «Мамой» её зовёшь? Я вижу таких, как ты, за версту.

Я сглотнул. Откуда она знает?!

Она ухмыльнулась и придвинулась так близко, что я отпрянул, как девственник от проститутки.

– Может, я всё расскажу Лупе? Она такое не любит.

Блин! В этом мире всё идёт по одному месту.

– Меня зовут Бесконечный Багровый Дождь. Давай делить этого типка на паях.

– Я Кидзуха. Работаю тут. Приятно познакомиться, Уй.

– Погоди! Ты всё время его так называешь, но я ещё не давал ему имени!

– Но это же Уй.

– Нет! Он просто похож! Давай что-то крутое, типа «Ржавый Багровый Гвоздь»!

– Уй – лучше.

– Да заткнись уже с этим «Уй, Уй»!

Я повысил голос – она вздрогнула и зажмурилась. Будто я её ударить собрался.

– …Ладно. Пусть будет Уй.

Мама Лупе велела быть помягче с девками, но эта сама напросилась.

– Вот. Уй – он и есть Уй.

– Ага!

Хотя… если я буду милым, может, откроется ивентовая ветка?

Ивент открыт. Путь боли. И назад дороги нет.

– Ты что сделал с Уём?! Он весь обвис!

– Думал, ему надоела смелотрава… дал чайных листьев.

– Ты дебил?! Он любит то, что любит! Бедный Уй… дай я тебя поцелую.

– Эм… имя «Уй» всё-таки немного кринжовое.

– Уй – это Уй. Не придирайся к моему малышу.

– Моему малышу? И вообще, спроси сначала, если хочешь его пососать.

– Ах ты, девственник конченный! Уй – МОЙ! Я его обслуживаю!

– Чё?! «Обслуживаешь»?!

Я потянулся к Ую – она впилась мне в руку, как голодная пиранья.

– А-а, вот стерва!

– Говорила же – не трогай мой Уй!

Эта чикса психофанная. Она дышала, как паровоз, поэтому я отошёл и сел. Без толку с ней спорить, пока не остынет.

– …Хочешь глотнуть?

Внезапно она успокоилась, достала флягу с красной жижей и пригубила.

– Попробуй. От этого я улетаю на небеса.

– Это чё, наркота?

– Кровь поппибэт. Лучше секса.

Она придвинулась так близко, что я подумал: «Щас будет поцелуй?»

А потом впрыснула мне в глотку эту дрянь. Первый раз в жизни я был под кайфом. Запах крови. Вкус железа.

И тут меня накрыло воспоминаниями…

{Таймер: 00:00:05 до исекай-транса}

– Эй, Кояма! – чей-то крик заставил меня дёрнуться.

И тут всё пошло по звизде. Запахи сменились, звуки усилились, цвета поплыли. Мир перезагрузился, как кривой патч в «Стим».

– Чё за херня?!

Я застыл, как олдскульный геймер перед синим экраном смерти. А потом меня толкнули в спину.

{Таймер: 00:00:04 до исекай-транса}

Я поехал вперёд, успев разглядеть: асфальт, свои потрёпанные кеды, школьные штаны (уже не первой свежести) и тяжёлый рюкзак (спасибо, учебники за 10 кг).

Вот почему я подумал: "Не-е-ет, только не ЭТО опять!"

Передо мной бейсбольный моб и Сэкигучи столкнулись лбами, как два нетрезвых гоблина. Бух! На асфальте растекалась тёплая кола – липкая, как грехи прошлого.

Мозг взвыл: "БЕГИ, ГЛУПЕЦ!" Где-то сзади уже ревел тот самый грузовик-киллер.

{Таймер: 00:00:03 до исекай-транса}

Я оттолкнулся от бейсбольного моба (сорян, братан) и рванул, как стример от бана.

Всё один в один, как в тот день.

– Ну и трип... – мелькнуло в голове.

Говорят, от наркоты снятся дикие сны, но чтобы мой собственный кринж-флэшбек? Серьёзно?!

Я нёсся к длинноволосой Хару Кояме – ещё не к «бордельной Хару», а просто однокласснице, которая даже не знала, что я существую.

{Таймер: 00:00:02 до исекай-транса}

– Коя-ама! – мой голос прозвучал так, будто я проиграл раунд в «Мортал Комбат».

Всё повторялось точь-в-точь.

«Да это же глюк!» – пытался убедить себя – Кидзуха с её «красным пойлом» устроила мне приход наизнанку.

Но пот уже лился градом. Сейчас она обернётся... и снова посмотрит на меня, как на пустое место.

{Таймер: 00:00:01 до исекай-транса}

И вот оно.

Она повернулась.

«Этого чела я вообще впервые вижу...» – читалось у неё на лице.

Ага, спасибо, запомнил. Мы год сидели в одном классе, а она даже имени моего не знала. Зато я её – каждый изгиб, каждую улыбку. Лайкал в тихую, как лузер в инсте.

Но вот это поворот:

– Скоро ты сама попросишь трахнуть тебя! В том мире, куда нас сейчас закинет, всё будет по-моему! Велком ту исекай, детка!

– Очнись, придурок!

Меня огрели по щеке с таким усердием, будто пытались запустить «Винду» на калькуляторе. Когда мир проявился перед глазами, я увидел Кидзуху, оседлавшую меня в позе «я тебя сейчас спасу или съем».

И знаете что? С моей пустой башкой вдруг дошло – а ведь у неё чертовски симпатичное личико. Ну и остальные «детали» тоже на месте: бубсы – огонь, полупопия – восторг, в общем, полный комплект для дрочильных воспоминаний.

– А-а-ах, ты меня так напугал! Ты рухнул, и сердце остановилось! Я думала, ты умер!

– Серьёзно? Меня так жестко накрыло?

Я провёл экспресс-диагностику: тело в норме, мозг прочистился, будто после доброго сна. Никакой «клинической смерти», только лёгкий эффект «чего это я?».

Но Кидзуха, конечно, не унималась:

– Ну как? Понравилось?

– Да хуже некуда. Мне привиделся кошмарный вариант меня самого... или того дня, который лучше бы стереть из памяти.

Вспомнилось – тот день от начала до конца был как плохой анекдот. Даже попадание в исекай не перевешивало весь этот трэшак.

– Обратно в тот мир? Да ни за какие кристаллы!

– М-м... Может, дозу маловато дала? Хочешь ещё?

– Не, я пас. Я как тот кот, который один раз обжегся – теперь даже на сметану косо смотрит.

Что это вообще была за хрень? На вкус – кровь, но с привкусом межмирового портала. Жуть да и только. И если верить Кидзухе, я реально откинулся на пару минут.

Кто вообще добровольно пьёт такую дрянь? Я даже в «русскую рулетку» с такояки в караоке не играю – не мой уровень риска.

– М-м...

И тут её тёплые губы прилипли к моим.

– Эй, я же сказал – НЕТ!

Но она уже залила в меня очередную порцию «красного адреналина». Когда говоришь «нет», а тело кричит «дайте два!»

{За 5 секунд до исекай-транса}

–Ко…

– Кидзуха-а-а! – ору я громче, чем Сэкигучи на рок-концерте.

Грузовик визжит тормозами, заносит на ровном месте – классика жанра. Кто-то толкает меня в спину (спасибо, кэп), и я лечу вперёд.

– Бейсбольный моб, ну ты и мудак!

{За 4 секунды до исекай-транса}

В этот раз, когда бейсбольный моб и Сэкигучи падают в мемной позе, я ржу как конь. Прям тикток-компиляция «провал года».

Но тут до меня доходит: если бы эти два дебила не устроили цирк, может, мы с Хару и не попали бы в исекай? Смех резко выключается. Приплыли... Бежать, раз нет другого выхода.

{За 3 секунды до исекай-транса}

Я топчусь по бейсбольному мобу и Сэкигучи (раз-два, как в плохом клипе) и несусь к Хару. Третий раз – уже как по расписанию.

Но мозг выдаёт подкол: «А если бы ты не побежал... может, она осталась бы в этом мире?» Или я бы не попал в исекай? Блин, даже в флешбэках сомнения накрывают...

{За 2 секунды до исекай-транса}

В этот раз я не ору её имя. Зачем? Она всё равно не знает, кто я. Прошлое не перепишешь. Это просто трип под наркотой из параллельного мира.

Так что просто бегу, как лох от погони из плохого боевика.

{За 1 секунду до исекай-транса}

Вот она поворачивается...

О, да её лицо тогда было пухлее! Как же давно это было? Год уже в исекае?

Интересно, я сейчас тоже выгляжу как «ой, кто это?»

Если б я увидел себя в зеркале... наверное, скривился бы так же.

Грузовик-сан, давай без церемоний – просто перенеси нас, а не устраивай ностальги-трип.

– О, ну наконец-то!

Я вынырнул из предсмертного трипа прямиком в реальность. Кидзуха гладила фаллос (нет, не тот) и прихлёбывала свою кровавую бодягу.

Я чувствовал себя так, будто меня обобрали до нитки. Ну да ладно, не впервой.

– Хватит уже меня мучать! Я же дважды сказал – не хочу твою наркоту!

– Но твоё тело кричало «давай поцелуй меня!»

– Вот бред!

Её хихиканье вызывало лёгкую тошноту.

Но наши тайные посиделки в сарае (Кидзуха, Уй и я) продолжались. Маме Лупе об этом – ни-ни.

Ах да, лето. В мире без кондиционеров гремучая смесь вины и странного кайфа казалась почти освежающей. В прошлой жизни у меня не было друзей для такого трэш-актива. Так что... Лето же, чё.

– Уй подрос, да?

Я всё ещё вздрагивал, будто речь шла о моём достоинстве. Но зависать во дворе борделя с Кидзухой и Уем стало привычкой.

Монстр рос как на дрожжах – скоро придётся замазывать его пикселями.

– Да, он сейчас жрёт как не в себя.

Мы кормили его смелотравой (стиральный порошок, лол), но теперь он уплетал целые пачки. Оптимальный вес неизвестен – пусть жрёт, сколько влезет.

– Скоро его будет не скрыть. Давай заберём его ко мне?

– Что? Нет. Я его мамка.

– Ую тесно в этом сарае. Ты же не знаешь, как ему паршиво быть потным...

– Ты паршивее!

– Ай!

Она цапнула меня за руку. Чёртова принцесса-людоедка!

– Может, выпустим его? – сказала она, облизывая следы от зубов.

– Ты офигела? Его же увидят!

– Скажем, что это твой член. Всё, решено! Завтра встретимся на рассвете.

– Ты вообще меня слушаешь?!

– Решено!

Её план: поехать на озеро. Я боялся, что нас спалят, но там были только рыбаки и прачки. Со стороны мы выглядели как парочка с питомцем-уродцем.

Уй тащился от свободы. Кидзуха – от Уя.

– Ты странный, – сказала она, почёсывая Уя.

– Меня называют гением. Хотя я просто констатирую факты.

– Но ты же мужик, а возишься с животными. И не бьёшь меня.

– Это же нормально? Бить женщин – удел лузеров.

– Странно. Значит, и мужиков бить не надо.

– Эээ... Тогда я потеряю работу. И крутость.

– А детей не бьёшь, потому что любишь?

– Ну... Симпатичные дети – симпатичны. Если не орут – тем более.

Я подумал: может, найти тут перспективного пацана и научить фехтованию? Ведь мой уровень уже замаксован.

– Я понимаю. Глядя на Уя, я тоже думаю о детях.

– Ты? Нет, ты их не поднимешь.

– Лупе поможет. Я буду только баловать.

– Серьёзно, не надо.

– Может, сделаем твоего?

– Чё?

– Ребёнка, глупый, – она рассмеялась. – Да шучу я!

Я подавился воздухом. Не, я не смутился. Это просто тупой троллинг. Лицо не горит, сердце не колотится. Вообще.

– Ммм...

– Ммм?!

Она снова впилась в губы. Чёрт, опять её наркота? Я подстраховался, чтобы не грохнуться. Но... это был просто поцелуй.

– Пойдём обратно, – вдруг сказала она, забирая Уя.

Я провёл рукой по губам... но не вытер их.

А Уй тем временем залипал на солнце.

– Надо выпускать его по утрам, – сказала Кидзуха.

– Но нас же спалят!

– Я прослежу!

Если она говорит «всё ок» – значит, всё полный звиздец.

Уй рос не по дням, а по часам. Он начал жрать трусы (из-за смелотравы в стиральном порошке).

– Чё делать? Он обкончал все трусы!

– Не говори «обкончал»! Ты же хозяин – воспитывай!

Пришлось стирать их самому.

– Блин, это же трусы Хару и Лупе... – я залипал на каждую пару.

Пытаясь вернуть их тайком, я угодил в классическую ловушку – яму.

– О, это ты? Ходячий секс-скандал.

– Чел, почитай современную мангу...

Меня заклеймили как вора трусов.

– Да мне они нахер не сдались!

Кидзуха слиняла с Уем. Хару связала меня с мастерством гейши-доминатрикс.

– Ты где этому училась?

Вдруг открылась стена – это вернулась Кидзуха.

– Ты спишь с этой стервой? – её лицо исказила злость.

– Ну... Давно.

Она взбесилась.

– Я ненавижу её! И всех, кто с ней спит!

Она вцепилась мне в шею.

– Она отбирает Лупе у нас!

Я знал: Лупе не любит Кидзуху.

– Хару меня бесит. Она не видит, как я изменился.

– О чём ты?

– В общем, я не враг и не друг. Просто... знаю её лучше других.

Кидзуха хмыкнула и принялась за свою флягу.

– Ты странный.

– Заткнись, а то покраснею.

– Только Лупе не сплетничает.

– Она – ангел.

Кидзуха приблизилась.

– Тогда говори только обо мне.

– Ммм...

Её язык нырнул в мой рот. Я отрубился. Всё ещё связанный. Лето, наркота и монстр-фаллос – идеальный рецепт для исекая.

{Таймер: 00:00:05 до исекай-транса}

– Кояма-а!

Странно осознавать: «Давно не видел этот сон», хотя кровь мне в рот никто не заливал.

Ностальгические декорации старого мира... Хотел бы показать Хару. Но это секрет на замке. Да и придётся снова играть в «русскую рулетку» с клинической смертью.

– Отвали, бейсбольный моб! – увернулся от толчка сзади. – Сколько можно-то?

{Таймер: 00:00:04 до исекай-транса}

Дальше – столкновение Сэкигучи и бейсбольного моба. Это я уже проходил.

Но мне важно было проверить: Если я не спасу Хару – кого из нас грузовик отправит в исекай?

Даже во сне я хотел убедиться: я – избранный. Что моя геройская история – не фантазия.

Бутылка колы катилась по асфальту.

– Это вообще сон? Запахи слишком реалистичные...

– Блин, страшно. Вдруг это реальность? А она, как всегда, подложит свинью.

{Таймер: 00:00:03 до исекай-транса}

Грузовик несётся без тормозов.

Сзади – крики. Но я не бегу. Жду, кого он выберет.

Даже во сне я помнил тот мир. Дерьмовый, но...

– Я ДОЛЖЕН быть избранным!

– Вот дерьмо!

Я рванул с опозданием. Грузовик целился в Хару.

В неё – отличницу, «Мисс JK», девушку крутого перца.

– Он хочет забрать её одну... в тот адский мир?!

{Таймер: 00:00:02 до исекай-транса}

– МЛЯЯЯ!

Не надо было проверять. Я не избранный. Просто случайный лох.

– Мне дали читы... Назвали кандидатом в герои... А ей – НИЧЕГО!

Или это жалость? Всё не так! Она ненавидит тот мир! Что ей придётся там делать, чтобы выжить? Верёвки. Унижения.

– Нет. Не её! Забери меня! Я умоляю...

{Таймер: 00:00:01 до исекай-транса}

«Этого чела я вообще впервые вижу...»

Мир поплыл серым. Во рту – вкус крови.

Какое облегчение…

Я открыл глаза, чувствуя себя полным дерьмом. Я лежал на пыльном полу.

Этот мир – реальность, а тот «другой мир» оказался сном. Когда я только сюда попал, каждое утро начинал с крика: «Этот мир – огонь! Я тут король!»

Но сейчас казалось, что таких утренников больше не будет. Глаза уже на мокром месте.

– Это было... страшновато, наверное...

Раздался шелест и голос. Я даже не сразу сообразил – рядом кто-то есть. Поднимаю голову – и вижу трусы. О да, этот мир – топчик.

После того странного сна мои эмоции были в хлам, но этот вид моментально их починил. Я вспомнил, где нахожусь. Эти труселя и та задница могли принадлежать только Маме Лупе. Я был в сарае.

Похоже, Мама нашла потайной вход Кидзухи и выползала как раз через него.

Стоп, а она видела меня в анабиозе? Раскусила, что я опийный кровосос? Если да, то вся история с Куздухой, Уем и всем остальным всплывёт... Это будет полный апокалипсис.

Тут раздался писк Уя – тонкий, как комариный. Поворачиваю голову и вижу: из ямы, в которую я раньше провалился, торчат головка Уя и рука Кидзухи. К счастью, ноги у меня были свободны. Я рванул из сарая и нырнул в яму. Отличное укрытие.

Кидзуха, обнимая Уя, смотрела на меня снизу вверх. Хотел было поругаться, что она опять под настроение впихивает мне кровь, но решил пока просто сказать спасибо за наводку на это место.

– Пасиб.

– М-м.

Она прижала Уя к себе и уткнулась в него лицом. Мой собственный уй дёрнулся.

Но важнее другое: всё ещё секрет? Кровь, Уй и всё такое?

– ЧТООООО?!

Из сарая донеслись два девичьих визга. Чё за хайп? Попытался высунуться, но Кидзуха дернула меня обратно.

– Тебе надо, чтобы тебя нашли? Сиди тихо.

– Да что вообще происходит? Нам точно норм тут прятаться?

– Времени нет, потом объясню. Пока про Уя и кровь никто не знает. Но если они пойдут в мою комнату, надо вернуть его в сарай. Если я не вернусь, будет мясо.

– А, ну да... Сначала развяжи, ок? Эта чёртова Хару – мастер по бандажному фетишу...

Наконец-то свободен от школьных уз (хотя, кажется, что-то важное в процессе потерял). Свобода – огонь. Ну или, точнее, этот мир – огонь.

– Прости, что тебе пришлось через это пройти из-за нас... Ты, наверное, голодный.

– Чё?

– Держи, ешь.

Кидзуха протянула мне кусок торта. Откуда он вообще? Эмм... Может, и грубо звучит, но первая мысль – это яд.

– Он не мой. Лупе и Хару раздавали. Не знаю зачем. Один остался.

– Ок, спс.

Блин, слаще, чем отношения бывших. Не фанат десертов, но если есть хочется – сожру.

Кидзуха почему-то пялилась на меня. Я спросил:

– Разве тебе не надо валить, пока не начался трэш?

Она вспыхнула и выпалила:

– Уже бегу!

Но перед тем как уйти, чмокнула в щёку.

– Давай сделаем всё, что сможем. Надо защитить Уя.

Когда Мама и Хару ушли, Кидзуха вернулась в бордель. Провожая её взглядом (точнее, провожая её пятую точку), я задумался о том, что меня недавно волновало. Она что, теперь прокачанная целовальщица? Клиентов мало, вот и разнообразит сервис? Но меня так просто не купить. Только искренность Мамы Лупе трогает моё чёрствое сердце.

Размышлял об этом, прячась в сарае и нехотя жуя торт, как вдруг меня снова нашла Хару и замотала в бандаж. Чё за фигня? Она что, затаила обиду на уровне босса?

Кидзуха позвала меня на озеро.

Не против, конечно, но Хару уехала с Киёри, а значит, есть шанс пообедать тет-а-тет с Мамой Лупе. Когда я сказал, что это неудобно, мне прокусили руку. Ну и стерва. Ладно, завтра скажу Маме, что, возможно, задержусь.

Мы тусили на озере с Кидзухой и Уем. Было как-то... по-домашнему. И, возможно, из-за всего, что произошло, мы с Кидзухой стали ближе. Странно, но даже к полудню нам не надоело дурачиться. А когда рыбаки и прочие местные разошлись, на пустом берегу...

Мы поцеловались. Когда я прижал её и дотронулся до груди, она даже не сопротивлялась. Скорее, издавала звуки одобрения. Я отпрянул. Сердце колотилось. Чё я вообще творю?

– ...Чё стряслось? – спросила Кидзуха.

– Сама знаешь чё.

Это не наши отношения, да и перед Мамой Лупе неудобно.

Когда я сказал это, она фыркнула:

– Но Лупе спит с другими мужиками, – и сама набросилась.

Мама Лупе и Хару – проститутки. Если спросить, не бесит ли меня это, то... ну, не то чтобы я был на 100% ок. Поэтому я и не спал с Мамой.

– Это их работа. Но между мужчиной и женщиной есть кое-что важнее секса. Я выбираю это.

Всё верно. Они продажные, и если бы я хотел просто трахнуть их, было бы легко. Но я недавно понял: это пустой ивент, не влияющий на уровень их чувств. Может, даже испортит всё, если мы в неподходящей форме. Дневные свидания – безопаснее и эффективнее для прохождения её рута. Так я выделяюсь среди других мужиков. И, кажется, скоро добьюсь своего.

– Не знаю, о чём ты. Ты реально странный, – сказала Кидзуха, поправляя одежду.

Да честно, я и сам не до конца понимаю. В реальной жизни я ни разу не закрывал ничей рут.

– Эй, Бесконечный Чудак.

– Я Бесконечный Багровый Дождь.

– Так если я завяжу с проституцией, ты переспишь со мной?

– Чё? Ты бросаешь?

– Говорю, ЕСЛИ.

Стоп. Если мы переспим без оплаты, значит, мы...

– Пошли назад.

Она развернулась и ушла. Опять её загадочные фразы. Кажется, что в них есть смысл, но это просто игра в кошки-мышки. Меня не проведёшь!

Пообещали снова сходить на озеро и разошлись. Лето подходило к концу. Но последний трэш ждал нас впереди.

Мой Уй пропал. Точнее, наш Уй пропал.

Кидзуха сказала, что выпустила его во двор, отвлеклась на секунду – и всё. Как можно потерять такую важную вещь?! Вот почему женщинам нельзя доверять ничего дорогого.

– Может, он там, где есть смелотрава? Или в комнате других девочек?

– Проверила – нет. Уй, ну где ты?!

– Да я сам сейчас взорвусь! Следи за ним лучше!

– Да иди ты! Ты мне его впихнул, а теперь орёшь? Ты сам сказал, что будем защищать его вместе. Ищи!

– Не время сраться! Ты была за него в ответе. Думай, где он мог быть!

Я зашёл в сарай, крича на Кидзуху. Может, тут есть подсказка.

Как только я переступил порог, по спине пробежал холодок. То же чувство, когда в лесу где-то рядом высокоуровневый моб. Оглянулся. Над входом что-то прилипло к стене. Это был Уй. Висел, как трофейная голова оленя. Стильно, конечно.

– Ох, Уй!

Кидзуха обрадовалась и потянулась к нему. Но я схватил её за руку. Это, конечно, был Уй, но не наш Уй. Он больше не был просто милым членом. Уй сжался в комок, предупреждая об опасности.

В этот момент раздался сухой хруст, и на его коже появилась трещина.

– Ай!

Я рефлекторно схватился за пах. Но трещина росла. Его тело, такое мягкое и тёплое, затвердело и раскололось пополам.

Кидзуха рванулась к нему, но я её удержал. Вторая рука – на рукояти меча.

– Ты что творишь?!

В тот момент, когда она закричала, что-то чёрное вырвалось и атаковало. Гигантская саламандра с липким телом, когтистыми лапами и стеклянными, пустыми глазами. Она впилась мне в правую руку. Пасть усеяна тонкими, как иглы, зубами. Боль прошибает до костей. Горит.

Левой рукой я выхватил короткий меч и занёс над тварью.

– Стой, это же наш Уй! Не убивай его!

Кидзуха повисла на моей руке. Но чудовище, бывшее Уем, впилось ещё сильнее. В его тёмных глазах отразилось моё лицо. Глаза без эмоций, без мысли. Просто орган для атаки на того, кто в них отражается. Наша любовь до него не доходила. Значит, это Троян? Тот милый, любимый малыш, которого мы растили, был просто декорацией для развития настоящего тела? Тогда всё просто. Надо зарубить.

Кидзуха вцепилась в меня:

– Ты столько раз говорил, что не поднимешь на него руку! Это наш Уй, наш милый Уй! Как ты можешь его убить? Ты лжец!

Из места укуса расползалась зелёная жидкость. Яд. Он алхимически преобразовал смелотраву в яд. Если бы у меня не было иммунитета к статусам, я бы сдох на месте. Эта тварь – чистое зло. Достаточно взглянуть в её глаза – они никогда не поймут людей. Таковы демоны. Надо убрать его отсюда. Нельзя допустить, чтобы он дотронулся до Кидзухи.

Надо убить...

– Ты сказал, что мы защитим его вместе! Мы ходили на озеро! Не убивай его!

Я сменил хватку и нацелился между глаз. Если уж убивать, то без боли.

– Если ты убьёшь Уя, я убью тебя! Серьёзно! Просто остановись!

Демон потерял интерес ко мне (яд не подействовал) и уставился на Кидзуху.

Я вонзил в него меч.

Я протянул Кидзухе, свернувшейся на полу сарая, цветок, сорванный в лесу.

Синий, как её глаза.

– Я похоронил его там, где рос этот цветок. Показалось, что он твоего цвета.

Кидзуха не ответила. Вместо этого сунула мне флягу с красной жидкостью.

– Я же сказала, что убью тебя. Пей. До дна. Если тебе хоть немного жаль того, что ты сделал – пей. Я больше не хочу тебя видеть.

Из уголка её рта текла кровь.

Я взял флягу и пошутил:

– Не хочешь покормить меня сама?

В ответ – цоканье языком.

Честно, я не знаю, как долго можно быть в анабиозе, но перед тем как пить, заявил:

– Я выпью, но не умру. Потому что я обещал Ую защищать тебя.

Даже если передоз крови не убьёт меня, удар в сердце в анабиозе – точно смерть. Но странно – я не боялся.

– Уй до конца переживал за тебя. Он сказал: «Кидзуха – нестабильная психованная баба, без работы и денег. Если ты её не прикроешь, ей будет хреново».

Запах крови. Почему он так напоминает смерть? Для них это наркота, а для меня – запах мира после гибели. Должно быть, это баговый предмет. Кто-то ошибся, закинув его сюда.

– Последние слова Уя: «Кидзуха, детка, спасибо, что кормила меня этой дурной травой. Я счастлив, что был с тобой. Береги себя и...»

– Заткнись и пей!

Кидзуха выхватила флягу, плюхнулась на меня, глотнула и прижалась губами. Кровь хлынула в рот. Она оторвалась, снова глотнула – и опять впилась в меня.

– Сдохни. Просто сдохни.

Меня насильно напоили опийной кровью, больше, чем когда-либо. Мы оба покраснели от процесса. На вкус – как весь мир. На запах – как крики. Я потянулся к её щеке, но она отшлёпала мою руку.

[За 06:45 до аварии]

Я стоял на остановке с колой в руке. Небо затянуто тучами, в воздухе запах бензина. Полная противоположность лету в том мире. Я до того, как узнал вкус крови, ждал автобус.

Стоп, серьёзно? Я вернулся так далеко? Открыл рюкзак. Внутри – учебники, конспекты, ранобэ, пенал, смартфон. Хотел включить анимешные опенинги, но вспомнил: наушники сломаны.

Немного пришёл в себя. Это пипец как странно. Я вернулся в то утро? Долгий-долгий сон?

Когда подъехал автобус, я зашёл и осмотрелся. Не то чтобы я искал кого-то знакомого – просто каждое утро так делал. А вдруг что-то случится? Подумал почитать ранобэ, но передумал. Уставился в окно.

Токио. Этот город огромен, и я когда-то жил здесь. Слишком много информации – выматывает. Я уже привык к деревне – к крепостям, лесу, брусчатке. Когда воспоминания нахлынули, затосковал по тому миру. Фронт против Владыки демонов, оставляющего после себя войну и тайны. Я и не думал, что исполню свою мечту. Но это была земля, о которой я всегда грезил.

– О, кажись, знаю того типа. Он же из футбольной команды Южной школы? Мы вроде дружим в «Лайн».

На следующей остановке зашла Хару. Тот самый знакомый запах. Но в этом мире он другой – резкий, химический. Длинные вьющиеся волосы, форма, надетая с намёком на небрежность. Да, это Хару Кояма. Ощущение, будто встретил 2.5D-актрису в реальности.

Хару из того мира и Хару, за которой я подсматривал, наложились друг на друга. Странно, но я и хотел этого, и нет. Сделал глубокий вдох.

– Доброе утро.

Я поздоровался с ней громко, глядя прямо в глаза. Подруги Хару окосели. Но сама Хару слегка улыбнулась.

– Доброе.

Ответила так, будто мы друзья, и это совершенно нормально. Потом тут же забыла про меня и продолжила болтать про парня из другой школы. Но мне было нормально. Хару отвечала всем на приветствия.

Так что это было просто. Почти разочаровывающе просто. Сегодня у меня был первый разговор с Хару Коямой. Женщины – не демоны.

[За 06:32 до аварии]

Когда я зашёл в класс, что-то прилетело в мою сторону – я автоматом выставил руку.

Бейсбольный мяч шлёпнулся мне прямо в ладонь.

– Опа, сорян! Ты норм? – бейсбольный моб, ну, тот чувак с мячом.

А, точно, забыл про этот момент.

– Да норм. Держи.

Я швырнул мяч обратно – и даже для меня, ещё не отошедшего от махания двуручником, он казался нереально тяжёлым. Реальность – она такая, грузная.

– О, ты тут.

Рядом шлёпнул портфель мой сосед – Сэкигучи. Ага, мы же рядом сидим.

– Ты видел? – спросил он, но я сначала не понял, о чём речь.

Пока он не уточнил: «Сорадан». О, этот момент.

– Ну да, когда Юфумин такая: «Хочешь потрогать?» – и грудь вперёд.

– Д-да ты извращенец! – он покраснел и начал дриблить очками, поправляя их раз десять.

– Да ладно, это же естественно.

(Я-то знаю, тебе такое нравится).

– Кстати, я только что из другого мира. Там была Хару Кояма из нашего класса. Мечи, магия, читерские скиллы, демон лорд – полный набор. Я почти сразу прокачался в максимум, так что получился типа неспешный сюжет. Ну и, конечно, все бабы вокруг – красотки, и почти со всеми я что-то да замутил.

Сэкигучи пять секунд тупил, потом ржачно хмыкнул и отвёл взгляд:

– Ага, понятно.

Идеальная реакция на бред одноклассника в стиле «я в аниме побывал». В центре класса Хару и её подруги орали и ржали как кони. Она тусила с тем самым бейсбольным мобом. Да, у меня не хватило бы смелости просто подойти и вписаться в их тусовку.

Сэкигучи всё ещё глядел как баран на новые ворота. Не зная, что сказать, он закончил разговор и начал раскладывать учебники. Ну да, кто в такое поверит? Хотя это всё правда.

[За 04:07 до аварии]

Я развалился на стуле и потянулся. Какая же скучища. Нафига мне «современное общество»? Я же скоро валю в другой мир.

Глянул на Хару. Она подпирала голову рукой и что-то калякала в тетрадке. Сто процентов – не конспект. Сейчас в классе два человека, которым можно не париться: Хару и я. У нас больше не будет экзаменов.

Я попытался вспомнить тот мир. Бои в лесу. Ощущение, когда убиваешь. Это не фантазии – реальные воспоминания. Когда вспомнил последнего демона, глаза закололо.

Но эта парта, этот класс – тоже реальность. Два мира похожи, но не одинаковы. Какая же скучища. Внезапно накатил кризис – я открыл учебник и начал читать. Политика, экономика, право. Не знаю, пригодится ли это, но лучше перебдеть. Времени нет. Надо впихнуть в голову всё, что успею. Обратного билета нет.

[За 02:11 до аварии]

Да, этому миру конец.

– Сэкигучи и Чиба сегодня за покупки. Я с вами, так что не подведите.

Я кивнул бейсбольному мобу: «Понял». Время текло неумолимо.

– Из девочек – Хамадзава, Айри и Мока. Встречаемся после уроков.

– Ой, да нууу!

Айри и Мока скривились и заныли: «Фууу, отстой». Я вздохнул, как свинья после обеда. Поверьте, ребята, сегодня вы увидите такое, что «отстой» покажется комплиментом.

– О, я тоже пойду!

Когда Хару подняла руку, команда собралась. До аварии оставалось два часа. Почему-то скрутило живот.

[За 00:20 до аварии]

Я нервничал. Скоро меня перекинет в другой мир.

Чувство – микс из: «Наконец-то вернусь» и «Блин, опять через это».

А тот мир и правда был так хорош? Неужели здесь мне ничего не жалко? Разве этот день был таким ужасным? Хару сказала мне «доброе» в автобусе. Я знал её в том мире, и знал, что сегодня всё кончится. Поэтому просто попробовал – без всяких ожиданий.

Но даже если бы не знал ничего, результат, наверное, был бы таким же. Она – девушка, с которой я ездил каждое утро. Та, что без проблем ответила бы на одно слово. Не знаю, что у неё в голове, но одноклассники на такое способны. Так что я рад, что попробовал. Даже если это было вчера...

(Точнее, год назад.)

– Спасибо, Сэкигучи! Приятно знать, что на тебя можно положиться.

Видите? Она может быть милой даже с зашкварным отаку. Нечестно. Я мог бы начать с этого – если бы просто шёл по ивентам, как все. И даже не зная ту Хару, мы могли бы хотя бы познакомиться. От этой мысли стало страшно. Столько всего я не доделал. Столько всего можно было переиграть. Так обидно умирать. Хотя... нет. Там меня ждут. Я уже не этот парень. Так что...

– Ах да, нам же ещё за покупками.

...пора двигать.

{Т-00:01 до аварии с грузовиком}

– Ой, это мой парень! – Хару засияла, услышав звук «Лайн».

Она отстала от передних, уткнувшись в телефон. Этим писклявым голоском она орала и в борделе – но об этом знал только я. Только я знал, что эта девчонка с привычкой накручивать на палец длинные волосы… скоро обкорнает их в другом мире.

Что она резкая, как удар током, душка под коркой, заводится с пол-оборота и вообще извращенка в постели – всё это я узнаю позже. А пока… я просто втюрился в Хару Кояму. Чисто по фейсу – потому что она огонь.

Так что спасибо, что лишила меня невинности. Ценю. Но ты – не та, кто мне нужен. Да и я тебе, походу, тоже. Зря мы переспали. Могли бы потянуть время, подружиться… Может, даже чувства бы остались. Но уже поздно.

Я бы спасал тебя снова и снова. Хочу в другой мир. Хочу, чтобы ты мной восхищалась. Хочу заныкать тебя в постель.

Солнце пробилось сквозь тучи и осветило её. Да… Она была королевой нашего класса. Цветок, до которого ни один отаку не дотянется. Ты и правда была самой классной.

Я выхватил у неё телефон и свернул «Лайн».

{Т-00:00:30 до аварии}

– …Чё за нах? – Хару сморщилась. Типа, «Ты вообще кто?»

Я знаю, что мы не знакомы. Так что представляюсь:

– Я тот, кто тебя спасёт.

Она вообще не поняла. Но это не ложь. Я шагнул вперёд. Грузовик ударит меня на долю секунды раньше. Значит, в другом мире я очнусь первым. Я её защитил.

– И не только тебя. Маму, Киёри, Кидзуху – всех. Я лечу не «начать с чистого листа», а «дожать эту песню».

– Эээ, я ни капельки не въезжаю. Ты чё такой стрёмный?

– Стрёмно будет через секунду. Но не парься. Приговор один: мы трупы.

– Да ты псих!

Вдалеке раздался скрежет тормозов.

{Авария}

– Чё это за фура несётся?!

Передние уже заметили грузовик. У нас пять секунд.

И чую – обратной дороги нет.

{Т-00:00:05 до попадания в другой мир}

– Кояма! – заорал Сэкигучи.

Но он не успеет. Как и бейсбольный моб. Сколько раз ни переигрывай – финал один.

Так что я развернулся к Хару спиной и вышел на дорогу.

{Т-00:00:04 → 00:00:03}

Бью рекорд. Насколько раньше Хару я доберусь в другой мир? Хотя… кажется, мог бы остановить грузовик одной левой. Она всё ещё не поняла. Сэкигучи и компания в шоке. Хамадзава орёт. Девчонки остолбенели.

Время для меня будто замедлилось.

{Т-00:00:03 → 00:00:01}

Прощай, мир.

Ты – говно. Но в следующем я всё исправлю, так что болей за меня. Не забуду, чему ты меня научил. Слова не подберу, да и время кончается… Короче, просто «спасибо за всё».

Хару обернулась. Её взгляд «Ты кто вообще?» меня порвал. Ты узнаешь меня потом. Я тоже не знал настоящую тебя. Если у нас и есть что-то общее – в другом мире мы стали собой. Здесь я был лузером, а ты – идеалом.

Внимание! Первое и последнее представление. А потом – забудьте меня.

Я орал так, что горло порвалось:

– Я – БЕСКОНЕЧНЫЙ БАГРОВЫЙ ДОЖДЬ!!!

Эпилог.

Мама Лупе сегодня опять не в порядке. Я трещал, как обычно.

Наверное, устала. Вчера ведь работала… Не лезу с вопросами. Только весёлые темы. Её любовь ко мне зашкаливает. Подожду, пока сама не скажет «выходи за меня».

– Кем хочешь стать, когда вырастешь? – спросила она.

Я мастер говорить о будущем. И у меня есть мечта.

– Вырубить бога.

Я пересоберу мир по-новому. И знаю как. Честно? Даже за сотню лет мне не одолеть Владыку демонов. Но этого псевдобога – запросто. Если прокачаюсь.

Перепишу систему скиллов. Уберу гендерный дисбаланс. Подниму низы. Тогда даже демоны запоют. И Мама будет счастлива. Так что бога – в топку. Это его косяки. Дам по щам, чтобы протрезвел. Только я на это способен.

Мама Лупе расплакалась. Ого. Раз так серьёзно – придётся сделать. Но это был критический удар по её сердцу. Теперь я её точно покорил. Правда, времени уйдёт куча. Я же не пашу как проклятый каждый день. Будут и косяки.

Но если подождёшь… Если будешь болеть за меня…

– Правда ударишь? – я взял её руки.

Когда-нибудь я спасу этот мир (и тебя). Жди.

Наслаждайся молодостью с рамэном!

(Короткая история в коллаборации Maruwa и JK Haru)

Снова мы собрались в кафе господина Сумо, устроившись на «террасе» – так мы называли столики под открытым небом. Здесь, среди друзей, я могла быть собой, и эти встречи уже стали частью моей повседневности. Мы говорили обо всём на свете.

Хару, как всегда, шутила и смеялась, а Лупе подыгрывала ей с милой улыбкой, сглаживая её иногда чересчур откровенные темы. Для меня, не слишком знакомой с миром, её шутки были даже поучительными. Конечно, всё это были греховные речи, которые я сама никогда бы не повторила.

Но даже когда я говорила о скучных вещах, они слушали. И почему-то смеялись – а потому и я незаметно становилась разговорчивее. Это было так приятно.

Сегодняшний чай был особенно ароматным. Говорят, господин Сумо сам составляет купажи. В нём чувствовалась глубина, но при этом лёгкость, а лёгкий оттенок цитруса, возможно, намекал на образ Хару. Надо будет попросить его раскрыть секрет этого рецепта.

Пирожное же было настолько изысканным, что мне стало жаль его разрушать. Вряд ли найдётся много людей, способных создавать такие нежные сладости.

Какое же оно очаровательное…

Тыкать в него вилкой казалось кощунством. Но, собравшись с духом, я отломила кусочек – и нежная сладость сразила меня наповал. Лёгкая текстура таяла на языке, а аромат ванили и кислинка малины раскрывались во рту, чтобы через мгновение исчезнуть, оставив после себя лишь лёгкую грусть.

Жаль, что оно не вечно. Но, начав есть, я уже не могла остановиться.

М-м-м…

Я вздрогнула. Всё моё тело отозвалось на эту тонкую сладость.

Господин Сумо – настоящий волшебник.

Наверное, потому, чтовкладывает душу в каждое блюдо, которое готовит для Хару. Его щедрость согревала меня до глубины сердца.

Как же приятно разделять с вами эти мгновения…

И вдруг – звон разбитой чашки. Хару, сжимая в руке вилку с кусочком торта, ударила кулаками по столу. Мы с Лупе вздрогнули и съёжились. Остальные посетители устремили на нас взгляды. Даже господин Сумо, громко топая, выбежал из кухни.

Хару медленно подняла голову, и на её лице застыло решительное выражение.

– Я хочу рамэн!

Все мы переглянулись в недоумении.

Что такое «рамэн»?

Я не знала, но предчувствовала недоброе и мысленно попросила у Бога прощения за её слова. Может, это ещё одна её непристойная шутка?

– Нет, ну почему вы так реагируете? Это же реальная еда! – лицо Хару покраснело от возмущения. – Она скользкая, согревает, такая… длинная, а бульон насыщенный, и это невероятно вкусно! Вы что, никогда не слышали?

Она злилась, но в то же время отчаянно пыталась объяснить, что же это такое, подбирая слова.

Невероятно вкусно… скользкое… насыщенное?

Я не могла представить, о чём она. И что вообще значит «насыщенное» в этом контексте? Господин Сумо тоже, кажется, не имел ни малейшего понятия и лишь склонил голову набок так сильно, что я испугалась – вдруг она отвалится.

– Наверное, в этом мире его просто нет… – пробормотала Хару разочарованно.

Мне стало её жаль. Только я знала, что она и Господин Багровый Чиба – герои из другого мира. Даже если они и не похожи на типичных спасителей.

Им непросто в этом чужом мире. Хотя, по её словам, между нашими мирами много общего, и адаптироваться было не так сложно. Наверное, Бог выбрал их не случайно.

Но различия всё же есть. Если нет нужных технологий, ингредиентов или традиций, то некоторые вещи остаются недостижимыми, как бы сильно их ни хотелось. Например, рамэн.

– Но если уж захотелось рамэн, то мысли только о нём! –Хару схватилась за голову, словно от боли.

Что же это за магическая еда? Опасное растение?

– Если так хочешь его попробовать, почему бы не приготовить самой, Хару? –Лупе невозмутимо предложила самое очевидное решение.

Хару, хоть и не выглядит кулинаром, на самом деле отлично готовит. Говорят, иногда она стряпает в «Голубой кошечке».

– Не получится. Я не знаю, как его делают. Рамэн – это сложно. Во-первых, там есть «мэн» – лапша, которая плавает в супе. – Она сделала движение, будто что-то хватает и рвёт. – Вот так, наверное?

Выглядело действительно непросто.

Но господин Сумо лишь уверенно кивнул:

– Я что-нибудь придумаю.

– Если убрать сахар из рецепта бисквита, может, получится что-то похожее на лапшу? Кажется, они почти одинаковые.

Мы заняли кухню господина Сумо и принялись экспериментировать, опираясь на смутные воспоминания Хару. Начали с «мэн» – той самой лапши.

– Когда тесто готово, его растягивают, типа… вжжжжик!

Господин Сумо размахнулся и с силой растянул тесто – оно тут же порвалось.

Его нужно растягивать или раскатывать?

Я, может, и не выгляжу знатоком, но печенье у меня получается неплохое. Однако такое обращение с тестом я видела впервые.

– Но я же видела, как её растягивают! Лапша для рамэна длинная и тонкая!

Мисс Хару объясняла изо всех сил, но если она сама не знала точного рецепта, как мы могли его угадать? Все начали нервничать.

По её словам, «мэн» должен быть длинным, тонким и волнистым. Я решилась спросить – уверена ли она, что это не очередная непристойная шутка.

– Киёри, ну что ты за человек? Я и правда просто хочу сделать лапшу! – она застонала. – Почему ничего не получается? Вроде бы мы используем муку…

– Муку? –Лупе насторожилась от незнакомого слова.

– А, – Хару поправилась. – Влуа.

Ей приходилось на ходу подбирать аналоги из нашего мира. Да, Хару сейчас страдает больше всех. Мы должны её поддержать.

– Может, оставим «мэн» на потом и начнём с «ра»?

Мне казалось, это вполне логичное предложение, но Хару фыркнула:

– А что такое «ра»?

Ну как я могу знать?

– Вообще… что такое «ра»? – она ткнула себя пальцем в лоб и задумалась.

Я начала сомневаться, что мы вообще что-то приготовим.

– Но ты права. Давай сначала сделаем суп. Наверное, это и есть «ра».

Оказалось, рамэн – это суп с лапшой и другими ингредиентами. Теперь я хотя бы примерно могла его представить. В мире Хару тоже есть супы и рагу, так что, наверное, это что-то похожее.

У нас, к примеру, суп варят на основе корня фонда или орехов чикенбона.

– Кажется, у них бульон делают из костей животных… – пробормотала мисс Хару.

Меня пробрала дрожь. Я никогда не слышала о таком. Лупе и господин Сумо переглянулись в шоке.

– Что? Ну, у нас это нормально! Это очень вкусно! Я не шучу!

Но шок был слишком силён. Если мясо ещё можно понять, то кости? По нашим понятиям, кости следует отдавать на переработку, чтобы они вернулись в землю.

Кстати, Хару раньше играла на инструменте из кости, пока Лупе не вырезала ей деревянный. Культурные различия бывают такими неожиданными…

– …Ладно. Я пошутила. Можно и на корне фонда.

Видимо, испугавшись нашей реакции, Хару сдалась. Суп решили делать по-нашему. Все вздохнули с облегчением. Если долго варить фонд, получается очень вкусный бульон. Главное – не переборщить, иначе станет слишком жирным. Но если всё сделать правильно, вкус получается изысканным.

Так мы и не поняли, что такое «ра». Зато приправили суп соусом дайдзу, который так любит Хару.

– Лапшу не жарят, а варят.

Я никогда не слышала, чтобы тесто для бисквита варили. Господин Сумо раскатал тесто, нарезал тонкими полосками и бросил в кипящую воду. В кастрюле «мэн» склеился, расползся и в итоге выглядел совсем неаппетитно. Мы наблюдали за этим, и наши лица становились всё более обескураженными.

Когда «мэн» наконец сварился, мы выложили его в суп. Вроде бы всё.

– Там ещё куча добавок, но «слишком много свободы выбора, так что я без понятия».

Что такое «свобода»?

Вернувшись на "террасу", мы наконец приготовились к дегустации. Атмосфера была напряжённой. Хару взяла первую вилку, откусила и…

– Блех! – затем рассмеялась. – Что это вообще такое? Нет, рамэн здесь невозможен.

Мы засмеялись, потому что смеялась она. И единогласно решили не пробовать.

Что за странную штуку мы сделали?

Мы переглядывались и смеялись – пока Хару внезапно не разрыдалась.

– …Я больше никогда его не попробую. – «Мэн» соскользнул с её вилки обратно в суп. Она закрыла лицо руками и выдавила сквозь слёзы. – Я так хочу рамэээна…

Мы уже видели, как Хару плачет. Иногда слёзы накатывают на неё внезапно. Кажется, так стало после смерти госпожи Шикурасы. В этом мире она больше не держит всё в себе – не просто терпит. Но это всё, что я знаю. Потому что мир, о котором она плачет, нам даже представить сложно.

– Хару, нам, наверное, пора возвращаться в бордель, – тихо сказала мисс Лупе, поддерживая её.

Хару, бормоча «Извините» и «Спасибо», ушла с ней. Мы с господином Сумо остались стоять (хотя он «стоял» куда весомее меня) перед миской «рамэна».

Я осторожно посмотрела на него – его лицо было красным, а губы сжаты.

– Э-э… Погодите-ка.

Господин Сумо тяжело зашагал обратно на кухню. Меня охватило дурное предчувствие, и я робко последовала за ним. Он держал в руках куриные кости и собирался опустить их в кипящую воду.

– Нельзя!

Кости должны возвращаться в землю. Мы берём у птиц и зверей только мясо, а остальное отдаём Богу, источнику всего. Они питают растения. Так учит нас Бог. Как Сестра, я не могу позволить, чтобы их ели.

–Хару из страны с другими обычаями. Нам не стоит их перенимать.

Господин Сумо положил кости обратно. Но его большое тело всё ещё дрожало. Я осторожно коснулась его спины. Прикасаться к мужчине не для исцеления – неприлично, но мне казалось, что это необходимо.

– Мы не сможем сделать рамэн. Давай просто оставим эту затею.

Господин Сумо не ответил. Мне не хотелось уходить, и я осталась сидеть с ним на кухне до самого закрытия кафе. Не знаю, догадывался ли его отец о происходящем, но он нас не трогал.

В тишине кафе я размышляла о другом мире. Том, откуда пришли Хару и Господин Багровый Чиба. Наверное, он куда суровее нашего. Там, должно быть, тяжело жить – столько монстров, так мало еды, что приходится есть даже кости. Этот «рамэн», наверное, был праздничным блюдом. Мысль о её тяжёлой жизни, полной лишений, заставила мои глаза наполниться слезами. Всё, что у неё было – этот суп.

Вдруг я услышала, как господин Сумо что-то бормочет, и подняла взгляд.

– Вкус… насыщенный? Такой, что невозможно забыть? – он встал и повторил: – Насыщенный?

Когда Хару объясняла, это было единственное слово, которое мы не поняли. Вдруг оно означало что-то неприличное? Лучше бы его не произносить.

–Хару любит более мягкие вкусы, поэтому я и старался…

Господин Сумо подбросил в огонь пучок энео, и вода в котле закипела сильнее.

– Если вкус невозможно забыть, значит, он должен быть сильным, оставлять впечатление. «Насыщенный», возможно, значит «мощный». Не так, как она обычно любит…

Я на секунду испугалась, что он снова возьмётся за кости, но он использовал корень фонда, орехи чикенбона и ещё кучу ингредиентов для бульона. Он положил их больше, чем когда-либо, и усилил огонь.

– Я буду варить это до утра. Тогда жир и вкус раскроются по-настоящему, и бульон станет очень насыщенным.

Затем он взял влуа и начал месить его с водой и солью.

– Чем больше месишь влуа, тем эластичнее оно становится – поэтому бисквиты и печенье такие плотные. Думаю, тесто для «мэн» должно быть очень упругим. Посмотрим, как далеко я смогу его растянуть.

Он с силой мнёт тесто своими большими руками, снова и снова. Звук кипящего бульона и тяжёлые шаги господина Сумо… Кажется, он что-то говорит, но его голос становится всё тише, будто он разговаривает сам с собой.

– Надо поэкспериментировать и с бульоном. Уверен, просто жирного и крепкого недостаточно. Нужно сделать так, чтобы госпоже Хару понравилось, но сохранить силу вкуса…

Он будто забыл о моём присутствии. Катал тесто, разминал и бормотал, размышляя о супе.

Я набралась смелости и спросила:

– Вы всё ещё не сдаётесь?

– Нет, – ответил он. – Я попробую всё, что в моих силах.

Его мысли были полностью поглощены рамэном. Он действительно любит Хару. Всегда вкладывает душу в то, что готовит для неё. Несмотря на его крупное телосложение, он вдруг показался мне далёким. Я не понимала почему, но мне стало одиноко. И тогда я сказала что-то совершенно лишнее:

– Господин Сумо, вы так стараетесь, когда дело касается Хару, да?

Даже я сама удивилась своей едкой интонации. Я покраснела от стыда. Но он, не оборачиваясь и не замечая моего смущения, лишь смущённо пожал плечами.

– Меня просто раздражает, когда я не могу дать гостям то, что они хотят.

Я и так плохо разбираюсь в людях. А уж в мужчинах – и подавно. Но слово «раздражает» пронзило меня насквозь. Да. Меня это тоже бесит. Я не знаю, что такое «ра» и «мэн», но я не могу позволить Хару так плакать. Я не могу просто сидеть сложа руки. Мы должны сделать всё возможное!

– Подвиньтесь. Я помогу.

– Э-э?

– Я, может, и не выгляжу профессионалом, но печенье пеку хорошо. Замешу тесто сама, а вы сосредоточьтесь на бульоне.

– На… бульоне?

Да, на бульоне. Густом, согревающем, таком, после которого люди, сражающиеся в невообразимо жестоком мире, смогут наконец выдохнуть. Никаких пресных полутонов.

– …Можно попробовать добавить тёртый корень пота для густоты, – предложил Сумо.

– Отличная идея! Как нежный «насыщенный» вкус. Не будет ли слишком сильно?

– Добавлю ягоды тома для глубины и кислинки – тогда, несмотря на насыщенность, бульон будет лёгким.

Но затем он взглянул на потолок и вздохнул:

– Эх. Не хватает чего-то ароматного.

– Может, настоим ягоды в чае?

– Будет неплохо. Мне нравится ваш чай, господин Сумо!

– Что? – он удивлённо посмотрел на меня.

Я что-то странное сказала?

– Он мне нравится! – повторила я.

Почему-то он покраснел, пробормотал «Спасибо» и затем запнулся о ведро, опрокинув его.

Что ты делаешь?

– Ладно, господин Сумо, давайте быстрее экспериментируйте с «ра». А я займусь «мэн».

– Х-хорошо.

Мне стало весело. Я помогала господину Сумо создать что-то новое и наблюдала за ним с самого близкого расстояния. Мы обязательно удивим Хару – рамэном господина Сумо!

– Мы пересечём границы миров, господин Сумо!

– Границы… миров?

– Пересечём!

– Л-ладно!

И наконец, к рассвету, первая порция была готова. Белый суп с красными и зелёными добавками выглядел совершенно очаровательно.

Господин Сумо разрешил мне попробовать первой. Я нервничала. Но аромат был восхитительным, а живот уже давно урчал – мы ничего не ели всю ночь.

Я накрутила на вилку тонкую лапшу со дна миски и откусила.

Ам.

Вкус оказался ещё более насыщенным и солёным, чем я ожидала. Но корень пота смягчал его, если есть вместе с лапшой, позволяя естественному вкусу влуа раскрыться. «Мэн» тоже впитал аромат ягод тома и весенних листьев ноино.

Как это описать? Я не знаю. Но одно было ясно: эта еда была для меня новой, и когда я попыталась понять, к чему её отнести…

– …Вкусно. Но очень странно.

Господин Сумо напряжённо наблюдал за мной, но затем сжал кулаки и вскочил. Он размахивал руками, будто исполнял какой-то странный танец, и я не смогла сдержать смех. Кто бы мог подумать, что простое «вкусно» сделает его таким счастливым. Может, мужчины не так сложны, как кажутся?

– Но…

Его лицо снова потемнело – потому что это был не настоящий рамэн, и он не знал, понравится ли он Хару. Он никогда не уверен в себе, хотя готовит такие восхитительные блюда.

– Если не сработает, в следующий раз добавим то самое, – я указала на контейнер с куриными костями.

Господин Сумо замер, широко раскрыв глаза.

– Тогда это будет единственный выход.

Но мне кажется, этот рамэн и так достаточно вкусный. Я наслаждалась своим первым опытом. Господин Сумо смотрел на меня с напряжённым выражением. Ему не стоило так переживать.

Если что, я просто месяц буду читать покаянные молитвы Богу. Ничего страшного. Чтобы догнать Хару, нам придётся переступить через многие границы.

Так что готовьтесь, господин Сумо.

Конечно, все наши переживания оказались напрасными.

Сидя на своём обычном месте на «террасе» перед миской рамэна господина Сумо, Хару с выражением крайней задумчивости отхлебнула суп…

И с совершенно непостижимой гримасой воскликнула:

– Что это такое?!

Затем, шумно втянув в себя лапшу, она сглотнула суп.

Не горячо?!

– А-а-ах! – её лицо залилось румянцем. – О-о-о… как же вкусно. Как же вку-у-усно! Спасибо! Я так счастлива снова есть рамэн!

Я подняла ладонь в сторону господина Сумо, сидевшего рядом. Он неуверенно шлёпнул по ней своей большой рукой и тут же убрал. Что это было? Я шлёпнула его снова, на этот раз громко.

– Хи-хи, – Лупе смотрела на нас и улыбалась.

Когда наши взгляды встретились, она отвернулась, но затем снова украдкой посмотрела.

– Что такое?

– Ничего-и-и-го. Хару, я тоже хочу попробовать!

– Конечно. Подожди секунду. Я сделаю мини-рамэн. Сумо, принеси ложку – самую большую и глубокую!

– Х-хорошо.

Хару налила суп в поданную господином Сумо ложку, ловко накрутила на вилку несколько прядей лапши и украсила всё это остальными ингредиентами.

– Держи.

Получилась крошечная пиала. Боже, как же это мило! Мне тоже сразу захотелось такую. Лупе, намотав лапшу на вилку, откусила – и тут же закашлялась от пара и резкого аромата. Мы все рассмеялись.

– Как же весело! Рамэн в компании – это совсем другой вкус. Вот что значит жить на полную в молодости! Это вкус самой жизни!

Сияя, Хару допила суп до последней капли. Лупе так прониклась этим новым вкусом, что попросила ещё порцию. Мы ещё долго с восторгом обсуждали рамэн, пока Хару вдруг не нахмурилась и не произнесла:

– Ах да… В общем-то, не обязательно… но есть ещё один человек, который должен это попробовать. Вы не против? Вряд ли он скажет что-то хорошее. Он будет грубить, как всегда… Он воплощение всех моих страхов и тревог…

Она не договорила, но все сразу поняли, о ком идёт речь.

– Что? Это называется рамэном? Ты вообще серьёзно?

С первого же глотка «рамэна» господина Сумо Господин Багровый Чиба растоптал все мои надежды и подтвердил худшие опасения. Лупе тяжело вздохнула.

– Ну серьёзно, что это за пародия? Ты издеваешься над священной традицией рамэна? Для твоего сведения, я – истинный ценитель, который часами сидит в раменной, читая мангу про еду. Мои знания недосягаемы для простых смертных! Кстати, «ра» в слове «рамэн» означает «растягивать» – потому что лапшу вытягивают вручную. Я знаю, о чём говорю!

В ответ Хару только стиснула зубы.

– И ещё – этой лапше не хватает упругости. Глютена, ей нужен глютен! Неужели здесь нет хлебной муки? Сначала надо альфатимизировать тесто, если уж говорить о качестве. А бульону не хватает мощи. Надо бы добавить тогараси…

– Точиги…

– Чиба, но какая разница?

– Если тебе так не хватает рамэна из того мира, иди и убей кабаноподобного монстра. Сам.

Терпение Хару лопнуло. Что неудивительно – из всех нас у неё самый короткий фитиль. Господин Багровый Точиги скривился.

– Чего?! – у него, кстати, запас терпения тоже невелик. Видимо, в их мире война была обычным делом. – Это как ты разговариваешь с человеком, который любезно просвещает тебя о рамэне?

– Никто не просил тебя просвещать. В этом мире это и есть рамэн. Я просто предложила тебе попробовать. Хватит ныть и проваливай обратно в Сайтаму.

Началась их привычная перепалка. Но, несмотря на все претензии, господин Чиба продолжал с аппетитом хлебать рамэн господина Сумо. Очень занятой человек.

– Это тебе стоит вернуться. Тот, кто пересоздаст этот мир – Непобедимый Иннодиатор, Бесконечный Багровый Дождь Альтер – не может просто так взять и отступить.

– Боже, разговаривать с тобой – как биться головой о стену. Может, поймёшь, когда увидишь, на что я способна в серьёзном режиме. Деактивировать «Привязку Уровня»!

– Ты вообще в своём уме?

– Последний, от кого я хочу это слышать – тыыыыы! – лицо Хару залилось краской, и она затопала ногами.

Господин Сумо беспомощно замер, а Лупе смотрела на них с укоризной. Она всегда утверждает, что они «хорошо ладят», но лично я этого не замечаю… Спор, похоже, затягивался, поэтому я решила съесть свой рамэн, пока он не остыл – конечно же, миниатюрную версию в ложке.

Да, вкус насыщенный. Но он будто проникает в самое нутро, согревает изнутри.

Ах да…

Хару сказала, что это вкус жизни, когда ты молод и живёшь на полную. Что значит «жить на полную»? Надо будет как-нибудь спросить её. Хотя, скорее всего, это просто ещё одна её непристойная шутка.

Рождественская история

(Бонусный рассказ из книжного магазина)

– Что это за... Крисмисс такой?

Мы с Хару, как обычно, складывали полотенца, когда она снова обронила непонятное слово. Я не удержалась от вопроса – и она тут же рассвирепела.

– Арррх! Значит, и Рождества у вас нет?! Какой же этот мир унылый. Да ваш Бог – тупой фуфлыжник, дайте мне лучше Будду!

Хару никогда не стеснялась в выражениях, будь то Бог, мир или что угодно. Я каждый раз переживала, как бы её не покарали за такие речи.

– Лупочка, слушай. Рождество – это самое крутое, что бывает в году. День, когда всё сверкает, все бесятся и веселятся, а каждый становится тусярой! Просто сказка!

Но объясняла она, как всегда, сумбурно. Даже если спрашивать, толку мало.

Хотя... когда Хару чем-то увлекалась, это неизменно оказывалось интересным. Доверять ей в таких вещах было безопасно.

– Хм... Я бы тоже хотела побыть ту... сярой...

– Да?! Да?! Конечно, хочешь! Как же я тебя понимаю! Значит, надо праздновать!

Она разгорячилась ещё сильнее и даже запела какую-то «крисмисс-песню». Я радовалась, глядя на её воодушевление.

Ну а пока нам нужно работать...

Через несколько дней я пожалела, что так легко согласилась на её авантюру.

Оказалось, для Крисмисса требуется огромное дерево. Она притащила меня на заснеженную гору и, указывая на сосну, заявила:

– Вот эту срубим.

– Эм... Мы что, дом строим?

– Нет! Лупочка, ты меня убиваешь! – Хару, в связанных мною варежках, раскинула руки. – Мы поставим его прямо посреди заведения и украсим! А на макушку – звезду!

Я взглянула на дерево, которое она собралась «забрать». Оно казалось таким высоким, что доставало до неба.

– В бордель оно никак не влезет.

Когда я робко заметила, что нам вдвоём не унести эту махину, она поникла:

– Оу...

– Так... Крисмисс – это про украшение деревьев?

– Ага! И ещё всё вокруг должно сверкать, чтобы было ми-ми-ми!

– А меньшее дерево нельзя?

– Можно... но чем больше – тем веселее!

Хм. Я не совсем понимала её замысел. Но раз она так ждала праздника, надо было помочь.

– У меня есть клиент-алхимик. Говорит, у него во дворе много деревьев – может, даст одно?

– Серьёзно?! Класс! Давай!

Мы покинули гору и отправились к его дому. Он никогда не отказывал мне в просьбах.

Загрузив дерево на телегу, мы повезли его в бордель. Тяжеловато, но Хару светилась от счастья. Она говорила, что подготовка к чему-то весёлому – уже часть веселья, и вспоминала «школьный фестиваль», который так и не застала в своём мире.

– Ты как, Лупочка? Не тяжело?

Я ответила, что справлюсь. В детстве я помогала отцу перевозить сено, пасла овец – хвалила, ругала, управлялась с ними. Если бы родители не продали меня за долги, наверное, стала бы женой пастуха.

– Спасибо, что всегда поддерживаешь мои безумные идеи. Ты правда добрая, Лупочка!

Добрая...

В день продажи мать сказала мне: «Улыбнись. У тебя же ничего нет».

Когда я плакала, она гладила мои щёки своими огрубевшими руками и твердила, что улыбка – единственный путь к счастью.

– Это неправда!

– Да правда! Ты прям как мама!

Мне легче улыбаться, когда рядом счастливые люди. Я лишь притворяюсь доброй – потому что одна улыбаться не умею.

Я не добрая. И ненавижу мать. Не хочу быть «мамой», что велит улыбаться сквозь слёзы.

Но Хару я этого не сказала.

Позже она отправилась к Сумо за «важным атрибутом», а я, вымотанная, осталась в комнате. Растянувшись на кровати, я дремала и размышляла: Что за странный праздник – превращать дом в лес и объедаться?

Хару бы такое понравилось...

Внезапно я вспомнила про её просьбу – связать красную треугольную шапку. В коробке с пряжей лежали старые перчатки, которые я когда-то распустила. Их я собиралась перевязать в носки для младшего брата... но не успела.

Наверное, он уже вырос из такого размера.

Через несколько дней мы устроили «Крисмисс-вечеринку» в закрытом заведении.

Пригласили постоянных клиентов, накрыли стол. Дерево, увешанное сверкающими безделушками и увенчанное звездой, стояло посреди зала.

– Все вместе: Merry Christmas!

Хару носилась по залу с оленьими рогами на голове и красной ягодой на носу, заражая всех своим настроением. Мадам смотрела слегка раздражённо, а Сумо – хоть и выглядел уставшим – покорно носил тот же дурацкий нос.

Но вскоре даже они прониклись атмосферой. Мадам оживлённо беседовала с гостями, Сумо краснел от внимания девушек, хваливших его торт. Хару была удивительной. То не знала очевидных вещей, то выдавала нечто гениальное. Я никогда не думал, что такая девушка подойдёт для этой работы, поэтому решила научить её всему, чтобы она не была совсем беспомощной, если вдруг сбежит отсюда. Хару может упасть, может даже заплакать – но поднимется в тот же миг. Она не знает, что значит отступить. В её упорстве есть что-то безумное… и прекрасное.

– Лупочка, свободна?

Она подкралась сзади и сунула мне свёрток. Внутри была пряжа всех цветов – как гирлянды на дереве.

– Merry Christmas! В этот день дарят подарки тем, кто дорог!

– Что?! И это главное?! Ты мне не говорила!

– Хе-хе-хе. Забыла.

Врёт. Специально умолчала, чтобы удивить.

– Спасибо за всё. Без тебя я бы здесь не выжила.

Она смущённо потупилась, и я покраснела.

Вот зараза...

– В следующий раз обменяемся подарками, ладно?

– Договорились! – она сияла.

Я серьёзно!

– А теперь подарки для всех! И дарит их... сам Санта-Клааааус!

– А-а-а-ай!

В камин с рёвом свалился Багровый Чиба, объятый пламенем.

– Чиба, идиот, подарки горят! Киёри полдня пекла эти 500 печенек!

– Да вы зажгли камин?! Санта же сгорит!

– Зима на дворе – как же без огня?! Заходи в дверь, кретин!  Я ещё ни разу не видела, чтобы Санта реально лез в трубу! Вот почему тебя никогда не зовут на рождественские вечеринки!

– У меня каждый год вечеринка! С семьёй! А на школьные тусовки я не ходил, потому что они для лузеров!

Начался их привычный трёп. Я не совсем всё поняла, но, кажется, эти двое отлично ладят.

Шапка, которую я связала, сгорела, а носки Чибы превратились в решето от его скольжения по трубе.

– М-мам... ты злишься?

Он упал на колени, приняв мой взгляд за гнев. Хару с Киёри попросили меня его «воспитывать», но выходит как-то слишком эффективно. Когда я его отчитывала, он смотрел как щенок, и мне самой стало не по себе.

– Ничего. Я свяжу новые носки, только береги их.

– Ура!

– Лупочка, ты слишком добра к нему!

Заведение в тот день было закрыто, но шумели мы сильнее обычного.

Все улыбались. Даже я подумала написать матери – рассказать, как отметила Крисмисс с друзьями.

Отвергнутая версия

(Бонусная история из книжного магазина)

Я втюрилась в своего парня по уши, но он последние дни тупо залипает в футбол, будто я прозрачная. Говорю ему: «Сейчас другого найду!», а он в ответ «Не надо» – и сразу целует. Ну зашкварно же!

Сама я тоже в движе: школьный фестиваль на носу, плюс меня впихнули в конкурс «Мисс JK». Надо затащить оба мероприятия. После уроков с классом кайфуем – прикалываемся, готовимся. Но футболистов (и моего кореша в том числе) освободили от всей движухи из-за какого-то турнира. Они даже не в курсе, как тут весело! Теперь мы с ним говорим только про его темы – будто я подкаст его слушаю. Меня это бесит конкретно. А ему пофиг.

Бамс – я бью головой об тетрадь.

– Чё пишешь? Неужели домашку? – Мока спереди теребит мой хвост, не отлипая от тиктока.

– Эссе для «Мисс JK». И самопиар какой-то.

– Серьёзно? Да это теперь полный трэш. В соседнем классе чувака номинировали.

– Чёёё?!

– Учителя сказали, что конкурс – это харассмент, так что теперь у нас будет «мисс» в платье – типа для лузлов.

– ЭТО ЧТО ЗА ДИЧЬ?! Меня запилили не для этого!

Если уж «Мисс», то пусть будет честный топ красоток! Даже если это теперь стёб, я бы могла затащить… но мне впадлу.

– Кто меня вообще подписал на это?

Мока кивает на угол класса, где парочка задротов рубится в карты.

Я пару раз пыталась с ними потрещать, но они тупо утыкались в телефон, даже когда я флиртовала взглядом.

– Не могу. Спросишь за меня?

– Сама разбирайся.

Фух. Пофиг, просто слиню в день фестиваля. Хочу только тусить.

– Хару, это пушка! «Моя сила – в характере»? Да где он, этот твой «характер»?

– Иди в баню, – я комкаю листок.

Слабость: закипаю с пол-оборота.

– Кстати, Хару… Я хочу замутить с кем-нибудь к фестивалю.

– Ну и нахрена мне это знать?

– Но чтобы без напряга.

Мока, которая последние две недели только и делает, что ловит лайки в инсте, драматично вздыхает. Её взгляд прилип к Сайто – он там в центре внимания, окружённый пацанами.

Даже не глядит в нашу сторону. Сайто – обычно тихий валенок, но после того как затащил на спортивке, стал внезапно популярен.

– Серьёзно? – спрашиваю.

– С ним было бы ништяк, – кривляется Мока.

Ну да… Мой-то вообще забил на фестиваль.

– Кинь его. Будем искать нового в паре.

– Э-э… Девочки, есть минутка? – К нам подкатывает один из задротов, но тут прилетает уведомление в «Лайн».

Прежде чем проверить, замечаю – Сайто наконец смотрит в нашу сторону.

– Я в туалет.

Мока, ты вроде говорила не сваливать без тебя… Но что-то я не готова читать это в твоём присутствии.

В кабинке открываю «Лайн».

Сайто:

«Чиба сказал, сегодня после школы закупка. Ты с нами, Кояма?»

Наш класс делает комнату страха. Я вписалась в закупку просто потусить – таскать тяжёлые шмотки девчонкам всё равно не дадут.

«Может, без меня?»

«Не, так ни катит, лол. Без тебя – никак!»

После спортивки все девчонки массово добавили Сайто. Я думала, он просто спамит всем подряд… но потом выяснилось, что только мне. Недавно мы случайно задержались после прогулки с классом. И он взял меня за руку.

– У меня есть парень, – предупредила я.

– Я в курсе, – нервно ухмыльнулся он.

Мой футболист был на выезде. Вечер был тёплым. А Сайто в тот момент казался… другим. Не таким, как на пике славы.

Ну и чё? Просто подержал за руку.

«Я всё потащу, не парься».

Но, возможно, не стоило позволять ему это.

«Кстати, пойдёшь со мной на фестиваль?»

Меня бесит мысль, что меня сочтут шлюхой, которая меняет пацанов как перчатки. Но если честно… я тоже хочу потусить. Без парня будет грустновато.

Игнорю Сайто, пишу бойфренду:

«Чё делаешь?»

Он тут же отвечает смайлом с мячом.

В закупочной группе оказалось человек десять – меня вообще не ждали.

– Шеф Чиба, чё берём?

– Краски и ватман.

– Где это вообще берут?

– Я завсегдатай в магазине для художников…

Сайто, как ответственный, топчет тему с пацанами, но потом врывается между мной и Мокой.

– Ты слышала? Он «завсегдатай»! – ржёт Мока и бьёт его по плечу.

Я присоединяюсь к ржачу, хотя понятия не имею, что там продают.

– Они справятся. Может, свалим? – шепчет Сайто.

А как же «я всё потащу»?

– Ой, Хару, давай! – загорается Мока.

Меня вдруг накрывает пофигизм. От друзей, пацанов, этой дурацкой популярности. Всё это у меня есть, всё уже приелось. По школьным меркам я – успешна. Особенно если вспомнить, как я завалила средние классы. Но этот успех висит на волоске. И часть меня хочет дернуть за эту ниточку.

Если я возьму Сайто за руку и скажу «Пошли», Мока тут же разнесёт по школе. Мой парень примчится, Сайто обломается… И к концу фестиваля я останусь одна. Но в голове стучит: И пофиг! Школа – это всего три года. Один учитель говорил: «Не бойтесь косячить – завтра всё может измениться». Даже если всё пойдёт по звезде, всегда можно начать заново. Налетевший шквал – не проблема! Я просто…

– Ой, я тоже хочу кое-что купить в том магазине. Идите без меня.

Конечно, я никогда не сделаю ничего столь дебильного. Завтра будет таким же, как сегодня. Для меня это важно. Сайто выглядит расстроенным, когда Мока утаскивает его. Возвращаться вам не обязательно.

Я откидываю чёлку (опять отросла!) и открываю «Лайн». Блокирую Сайто. Открываю чат с парнем. Футбол, конечно, бесит, но как его девушка я должна подыгрывать.

«Тренируйся усердно ♡»

Колеблюсь: стоит ли ставить сердечко, когда я злюсь? Упомянуть фестиваль? Я не знала, что скоро пожалею об этих сомнениях.

– Кояма, берегись! А-а-а!

Прыщавый чувак несётся прямо на меня.

Кто это вообще?

Это была моя последняя мысль в том мире.

Осень 2016

Сейчас я очень зла. Так начинается история этой осени.

С прошлого лета Видгекрафт и его друзья стали брать меня в лес. Но в перерывах я всё ещё продолжала работать проституткой в "Ноктюрне Голубой Кошечки", и однажды даже поучаствовала в расследовании "убийства" Чибы. Каким-то необъяснимым образом силы Киёри возросли настолько, что она стала способна выдержать путешествие в самые дебри запретного леса.

Честно говоря, вся эта помощь что-то сродни ещё одному геморрою, но я ведь не Чиба, чтобы использовать читерские навыки только для себя любимой, поэтому сотрудничаю, насколько хватает сил.

Но я постоянно думаю о другом.

Он назвал меня "той, кто закончит историю". Его же история неразрывной нитью переплелась со страшной судьбой его жены и ребёнка. И для меня в ней не было места.

Этот дождь никогда не закончится. Именно этого он и хотел. А потом появилась я и сказала: "Хренушки!". Ты обязательно начнёшь новую историю вместе со мной. Я всё поставила на кон. В мрачном замке, полном демонов и печальном атмосферой дождя, он заключил меня в объятия.

Я никому об этом не рассказывала. Знала, что мои спутники будут протестовать, и не могла пойти на такой риск.

Такова любовь проститутки. У меня нет другого выбора, только верить в свои чувства, как когда-то это сделала Шикураса. А затем маленькая жизнь зародилась во мне.

Я выиграла пари, и началась новая история. То, что должно было случиться…

Осень 2016 года, и я нахожусь в Токио.

Боже, я больше не прощу тебя. Я обязательно вернусь в тот мир. Такова история этой осени, и я её начинаю.

Роковая осень приближается.

Я была старшеклассницей в Токио, жила там, как какой-то неадекватный видеостример, потом попробовала себя в роли проститутки в другом мире, произошло много всего всякого, и вот я готовлюсь стать одинокой мамашей.

Когда задумываешься хотя бы на секунду, сразу начинаешь сомневаться - всё ли будет в порядке. Люди спрашивают меня, как следует ли я подумала. Так вот, отвечаю со всей серьёзностью: «Я вообще не думала!» Кажется, я должна переделать огромную кучу дел, только вот не знаю, с чего начать.

Люди говорят: «Поздравляю!», «С нетерпением жду», - только все ваши слова не помогают мне спокойно уснуть по ночам.

«У Харушки такой прелестный круглый животик. Я уверена, ребёнок, который родится, будет очень-очень милым».

«Ага. Вот именно».

Тем не менее, я не могла не почувствовать счастье из-за похвалы в адрес моего малыша. Главная моя мотивация – что ребёнок будет непревзойдённо милым. И я готова посвятить этому всю себя.

И вот я наслаждаюсь чаем с Лупочкой и другими на нашей любимой террасе привычного кафе Сумо. Сейчас у меня, можно сказать, декретный отпуск, но я не просто кайфую, прогулки и отдых – наиважнейшая часть моих нынешних дел.

«Но ты ведь продолжаешь петь на сцене, - укоризненно говорит Киёри, поглядывая на мой живот. – Я думаю, тебе пора прекратить это делать».

Перед глазами вдруг всплыло странное сияние, чем-то напоминающее свет рентгена или УЗИ, наверное, оно и заменяет в этом мире те полузабытые приборы. Эта девчонка – что-то типа медсестры, и она изо всех сил помогает мне с будущим малышом. А вот докторов в этом мире я вообще не видела никогда, понятия не имею, как устроена медицина в этом параллельном мире. Прикиньте, и люди тут ещё детей рожают – я серьёзно.

«Нужно же мне как-то зарабатывать бабки, пока я ещё могу. Медицина тут, наверное, не бесплатная».

«Не беспокойся о деньгах, господин Видгекрафт пожертвовал достаточно, чтобы построить ещё одну больницу. Ты можешь иметь столько детей, сколько захочешь, ещё лет пятьдесят, если не больше».

Что-то этот донат мне совсем не катит. Я собиралась утаить свою беременность от дедов, но Киёри всё растрепалась Иго, а там пошло и поехало, в общем, мой план пошёл по звезде. Кстати, с тех пор я не видела Видгекрафта, но задом чувствую какое-то незримое присутствие за спиной. Ладно, он реально классно поддерживает меня. Наверное, и спросить ещё что-то хочет, но пока молчит. Когда-нибудь мне придётся поговорить с ним, как следует, рассказать о малыше, и о человеке, которого они зовут Владыкой Демонов.

«Прикинь, в заведении полно народу, которых хлебом не корми, дай только моё пение послушать. Не могу же я их просто так послать. А наши новенькие? Им нужны наставления «тёти Хару», так что я никак не могу полодырничать».

«Хару, - маленькая ладонь Лупочки касается моего живота. – Мы все беспокоимся, что твой ребёночек может устать. А ему в жизни предстоит ещё много сложностей. Давай послушаем, что говорит Киёри, хорошо?»

Она так нежно гладила меня, что я кивнула: «Да».

Больше всего я переживаю, что нет рядом человека, который скоро станет папашей. Хотя я не уверена, можно ли его назвать человеком, и имеет ли он хоть какое-то понятие, что о беременных женщинах нужно заботиться. Мне казалось, что я справлюсь со всем сама, когда осознала, что беременна, но, честно говоря, бывают моменты, когда мне тяжело и очень одиноко. Мне будто сейчас только стукнуло, что я реально стану мамой в другом мире.

«Извините, что заставил вас ждать».

Сегодня Сумо испёк для нас новый торт. Красочное соевое молоко этого мира он превратил в мусс, нанёс на него прозрачную желеобразную массу, придав форму цветка. А ещё посыпал всё сладкими съедобными орехами и цветками, которые, как говорят, не вызывают беспокойства у беременных.

«Со временем он потеряет форму, поэтому кушайте поскорее».

В последнее время Сумо реально подтянулся до уровня настоящих кондитеров, всё, как в топовых местах Парижа. Не то, чтобы я там была, но всё равно офигеть! И мы втроём пищим от удовольствия, заставляя Сумо краснеть.

«Приятного аппетита».

Сидеть тут и раздумывать, глядя на такой великолепный десерт, было бы слишком оскорбительным. Сначала нужно его съесть. Но только я зацепила вилкой кусочек, и приоткрыла рот, чтобы его принять, как у меня вдруг резко заболел живот.

Киёри создала небольшой барьер у ног, и поймала меня перед самым падением. Лишь затем запихнула кусок торта себе в рот и принялась орать:

«Помогите, кто-нибудь! Ребёнок рождается!»

Эй, ты сначала должна прожевать, иначе подавишься, - я хочу это сказать, но не могу, так плющит меня от боли. Единственное, что мне остаётся – это терпеть.

Собираются знакомые старички – любители пирожных, чтобы нести меня. Киёри возглавляет процессию, Лупочка рядом со мной, подбадривает изо всех сил. Ох, как же сильно вы трясёте! Это непереносимая святыня – так что несите её осторожнее. Если вы вдруг не заметили, то я беременна! Да-да, прямо вот здесь!

«Ох, это уже слишком! Как больно! Это что-то ненормальное! Киёри, осмотри меня как следует!»

«Нет, всё в порядке. Первые роды у всех сложные, так что просто держись».

После нескольких часов этой суматохи я нахожусь в больнице. Ребёнок всё ещё не родился, и я корчусь в адских мучениях. Киёри спокойно прислушивается к чему-то у моих ног, после чего возвращается к книге. Ах, это милое личико у моей промежности, чтоб его. Похожие страдальческие голоса слышны с соседней кровати, и с кровати следом за ней. Что, в самом деле, за чертовщина тут происходит? Где моя отдельная палата со всеми удобствами? Ах да, точно – это ведь другой мир. Я вообще не видела никаких врачей, а Киёри, которая якобы за меня отвечает, просто читает книгу, не обращая внимания на то, как я умираю. Вернее, рожаю. Мне неприятно это говорить, но неужели мы все тут – какие-то курицы с птицефабрики? Имела я всю эту вашу концепцию прав человека в этом мире! Я хочу, чтобы мой ребёнок родился в больнице в Токио!

«У всех бывают трудные первые роды. Но я взяла с собой много книг, так что можешь не торопиться».

«Засунь свои книги себе в зад, а мне дай немного доброты! Я знаю, что ты это можешь. Используй, я не знаю, какое-нибудь целительное колдунство, чтобы эта боль ушла. Тогда я сразу же рожу, и дело с концом».

Киёри только мило улыбнулась.

«Хару, это не боль – это тяжесть жизни. Женщина должна уметь её переносить, неужели ты этого не знаешь?»

«Когда ты будешь рожать, позови меня, и я скажу тебе то же самое, с тем же выражением лица».

«Не волнуйся, - Киёри всё продолжает улыбаться. – Этого никогда не произойдёт».

Да что с этой девчонкой? Иногда она меня просто пугает.

«Ты уже выбрала имя?»

Киёри с помощью магии определила, что родится девочка. Блин, если ты такое умеешь – облегчить боль при родах для тебя должно быть раз плюнуть.

«Я сначала встречусь с этой малышкой, и спрошу её, а потом уже буду что-то решать».

«Господин Бесконечный Дождь считает, что её нужно назвать Аки, потому что она родится осенью. Кажется, он думает, что это его ребёнок».

Я ответила Киёри, лишь хмыкнув. Да кого вообще сейчас волнует Чиба, чтобы о нём стоило вспоминать? В последнее время я стараюсь его избегать, знаю, что такие неудачники могут повлиять негативной аурой даже на не рождённого ребёнка. И всё же приятно иногда иметь под рукой эту грушу для битья, на которую, если что, можно слить всю свою накопившуюся злость.

«А ещё господин Джейсолброзер так волновался, что я попросила его срочно приготовить для тебя чего-нибудь вкусненького в качестве подарка на родины».

Запах наивкуснейшего риса тут же всплыл у меня в памяти. О да, когда всё это закончится, я буду есть, как не в себя. И я похвалила Киёри, подняв вверх большой палец. Меня самую тоже не мешало бы похвалить.

«Харушка, держись!» - голос Лупочки доносится из-за пределов комнаты.

Я буду очень стараться, я дам подержать Лупочке мою малышку. Я познакомлю её с Мадам, с людьми, которые мне помогали, со всеми. Я сделаю всё возможное, и когда-нибудь отведу её в тот самый лес, где живёт человек, которого я отчаянно хотела осчастливить. И скоро у нас с ним будет маленький человечек. Раньше я ненавидела этот другой мир, но по мере того, как у меня появляется всё больше и больше прекрасных знакомых, моё представление о нём начинает меняться. Мне предстоит ещё много работы, и я буду очень занята, но не тем, чем вы подумали. Я не собираюсь вечно раздвигать ноги в борделе.

«Да-да, Хару, продолжай. Я уже вижу её, - Киёри сжала мою ладонь своими красивыми пальцами, такими тонкими, что казалось, они сейчас сломаются. – Это красивая маленькая девочка, Хару. Я уверена, она будет очаровательной, умной и очень сильной. Поэтому позволь мне поскорее с ней встретиться».

Ох, это давление слишком велико, пожалуйста, прекрати это. Что если из-за твоих слов ребёнок будет застенчив и замкнут? Но, не знаю, наверное, у неё больше сценической смелости, чем у меня, потому что я чувствую, как она хочет выйти на сцену. Да, я не единственная, кто старается. Я стану мамой, поэтому буду болеть за тебя больше всех остальных. Я поприветствую тебя самыми лучшими объятиями на свете.

«А-а-а-а!»

Я отбросила стыд и закричала. У меня не было иного выбора, кроме как впасть в отчаяние. Ты можешь забрать меня всю, только, пожалуйста, родись здоровой.

«Хару», – Киёри убрала руку.

Мне становится не по себе, будто меня внезапно бросили одну.

«Ещё чуть-чуть, уже почти всё», - говорит она, пока я судорожно комкаю простыни.

Я закричала изо всех сил, и что-то вырвалось из меня. Не столько часть моего тела, сколько всё оно. Силы почти покинули меня, и в глазах начало всё расплываться.

«Она родилась, это девочка. Смотри, Хару, как весело плачет твоя малышка. Хару!»

Почему кричит Киёри? И, странно, но я не слышу детского плача. Откуда-то издалека до меня доносится голос Лупочки. Почему вы все так кричите? Где моя малышка? Не могу дождаться, чтобы поскорее её увидеть. Покажите же мне её. Ох, как же тяжело держать глаза открытыми.

Где же я теперь? Я думала, что нахожусь в родильном зале больницы. Всё ещё не могу открыть глаз, поэтому вокруг меня кромешная тьма. Даже звуки стали более отдалёнными.

«Хару?»

«Киёри, что с Харушкой?»

У меня нет сил даже на то, чтобы понимать значения слов. Такое чувство, будто я куда-то уплываю, медленно вращаясь. Киёри, где ты? Лупочка, пожалуйста, возьми меня за руку.

«Хару, не пропадай! Хару!» - голос Лупочки почти не слышим.

Тело начинает вращаться всё быстрее. Меня подняло куда-то высоко, а потом я упала на землю с быстротой молнии и с громким громовым раскатом.

«Очнись, Хару!»

По всему телу пробежал электрический ток, а веки сами собой распахнулись. В центре моего затуманенного взора промелькнула странная фигура человека в белом шлеме. Кто он такой? И где я нахожусь? Безумно много людей, все что-то говорят, но я ничего не понимаю.

«Ты меня слышишь? Ты меня видишь? Хару, ты слышишь меня?»

Я вижу их, но не знаю, кто они. Знаю только, что лежу в очень шумном месте. На спине, на чём-то твёрдом, из-за чего мне адски больно. Голоса девушек вокруг звучат знакомо, но я не могу их вспомнить.

«Ты можешь назвать своё имя?» - раздаётся рядом с ухом тихий голос.

Моя блузка расстёгнута, и под ней наложено что-то вроде подушки, девушки вокруг держали какие-то ширмы, будто пряча меня.

«Хару, меня зовут Хару».

Но я не могу вспомнить ничего другого, даже свою фамилию. Я даже не знаю, почему здесь лежу, и почему у меня так кружится голова.

«Боже, Хару очнулась! Она жива! Жива!»

«Ох, это хорошо… А Чиба, кажется, уже всё».

Одна из девушек упала в обморок, другая пробормотала: «А-а…». Звуки мало-помалу проникали в мои уши, и возвращался свет. Там, где перевернулся грузовик, собралось ещё больше людей, будто они все пришли на фестиваль, и многие держали в руках смартфоны.

«Хару, какая у тебя дата рождения? Ты можешь вспомнить хотя бы, какой сейчас год?»

Я вообще ничего не могла вспомнить. Лишь какой-то незаданный вопрос комом застрял у меня в горле.

«Сейчас 2016 год! Тебя зовут Хару Кояма, ты попала под грузовик, и мы действительно рады, что ты выжила».

Перед глазами закат набирал красок. Вершины угловатых, перекрывающих друг друга зданий, сходящиеся линии электропередач. Гудки, голоса людей, звук далёкой сирены. Неужели небо всегда было таким шумным?

«Я понесу её. Возьмите её сумку. Это всё, что вы собрали?»

Когда меня кладут на носилки, кончики волос цепляются, и мне больно. Разве у меня всегда были такие длинные волосы? Я не могу этого вспомнить. Кажется, на ощупь они были другими. Это точно мои волосы? Я не носила такой формы. Я что сейчас, какая-то старшеклассница?

В карете скорой помощи мне на палец накладывают зажим. Много раз проверяют, спрашивают, не больно ли мне, обращаются, как с принцессой.

«Не уходи... Не покидай нас…»

Моё сердце колотится, как сумасшедшее, и мне трудно дышать. Что-то здесь не так, всё так странно. Я нетерпелива, потому что не знаю, есть ли тут ошибка, которую нужно поскорее найти. Очень сложно объяснить посетившее меня чувство.

«Нигде не болит? Дай мне знать, если что-то тревожит, и я немедленно всё осмотрю».

Нет, мне не больно, и я чувствую себя в безопасности. Но вместе с тем меня не отпускает мысль, будто я лишилась чего-то очень важного. Поэтому я потрясена и опечалена.

«А-а!»

Я думала, что разревусь, но неожиданно мой голос стал очень громким. Я слышала, как участился мой пульс, отображаемый на приборах. Пытаюсь сорвать зажим, и вскочить, поэтому человек, находящийся рядом, вынужден держать меня.

«Пациент в шоке! Быстрее несите её в реанимацию!».

Я пыталась что-то удержать, что-то важное, что было со мной. И всё же я не могу вспомнить, что это было. Мне больно, страшно и грустно. Я почему-то плакала в этом осеннем Токио 2016 года, где погиб парень по имени Чиба.

Его друг

"Доброго утречка!"

Сегодня уже третий день, как я вернулась в школу после того происшествия, и у меня всё норм. После шока от аварии память немного поплыла, но я и так всегда была туповата, так что это даже в кайф. Теперь, когда на уроке вызывают, могу сказать, что у меня голова кружится или типа такого, - вообще зашибись.

Не знаю, защищал он меня, или случайно так вышло… короче, были похороны того чувака Чибы, погибшего в аварии, и теперь школьный фестиваль перенесли на месяц. Жалко, конечно, и всякое такое, но я не сильно знала этого Чибу, так что без понятия, как тут переживать. Но я, конечно, понимаю, что абсолютно неправильно так говорить.

"Ага, точно. Он был одним чуваком из той группы, которые тусуются там. Мы сами их вообще не знаем".

"Но мы благодарны, что такой, как они, смог спасти Хару".

"Спасибо, Айри и Мока. Вы реально мои лучшие подруги".

В классе куча народа, и быть дружной со всеми, конечно, не получится. Есть такие, как Айри и Мока, но хватает и мутных гиков, каким был сам Чиба. Они постоянно кучкуются где-то в сторонке, но для чего и почему, я до конца не вникала.

Вообще не врубаюсь, как этот Чиба вдруг оказался рядом со мной. Совсем не помню момент аварии, как только осознала, бац - валяюсь на земле, сшибленная грузовиком. Как ещё в ином мире не переродилась, лол.

Помню только, как мне было нереально стыдно, когда я безумно вцепилась в работника из службы спасения. Кажется, я больше никогда не смогу вызвать скорую помощь.

"Сегодня я заценила новости в нете, и, прикиньте, преступника всё ещё не арестовали".

"Серьёзно, даже свидетелей нет? Хотя мы тоже ничего не видели. Всё это как-то стрёмно, да?"

Судя по тому, что  Айри проверила в телефоне, водитель всё ещё на свободе. В кабине грузовика, который сбил меня и Чибу, снёс электрический столб и пробил стену салона сотовой связи, никого не оказалось. Неизвестно даже, к какой компании он принадлежал. Я думала, их легко можно вычислить по номеру или типа такого. Похоже, полицейским тоже трудно. Но преступник ведь должен быть пойман, так ведь?

"Эй, Секигучи, ты у родственников Чибы не спрашивал? Может, есть инфа по преступнику?"

"Э… А…"

Кучка, что тусуется в углу. Самый тучный из них, когда Айри его позвала, просто офигел. И чего, спрашивается, так напрягаться, когда с тобой заговорил кто-то из твоего класса?

"Э… я ничего не слышал".

"Отстой. Ну так узнай в следующий раз что-нибудь".

"Типа как детектив".

"Ха-ха-ха".

Шок от той аварии потихоньку проходит, и она уже становится местным мемом. Пацаны называют Чибу "наш герой", потому что он якобы отдал за меня жизнь. На задней доске написано "Чиба R.I.P" и нарисовано надгробие, рядом валяются сладости и новинка лайт-новеллы, от которой он тащился. Я тоже в этом замешана, и, по идее, должна быть благодарна, поэтому не хочу, чтобы много шутили на его счёт. Но не думаю, что Чиба для всех просто тупой объект для подколов, наверное, его восхваляют, чтобы не так много думать о смерти. На днях я тоже закинула туда немного сладостей. Мне было немного некомфортно, когда я подходила, будто ком застрял в горле. Реально со мной что-то не так, я как бы хочу что-то сказать Чибе, но не просто "Спасибо" или "Извини". Не знаю, как это выразить… Мне интересно, каким был Чиба до своей гибели.

Я слышала, что Секигучи - самый его близкий друг в классе, интересно, что он думает о Чибе и обо мне? Если я поболтаю с ним, может, это странное чувство немного развеется?

"Хару, что с тобой? Живот болит?"

"Ах, Айри, нет. Ничего такого".

По какой-то причине я глажу свой живот, а ещё кручу левую прядь волос - никак не могу от этого отлипнуть. А ещё с наступлением ночи хочется смотреть на небо и напевать незнакомые песни. С того дня я какая-то другая, будто незнакомая версия себя, всё время пребываю в воздушном состоянии. Мне хотелось поговорить хоть с кем-нибудь.

После уроков я, не теряя времени, подкатила к Секигучи. Наверняка, он не сможет нормально болтать с девчонкой при всех, поэтому мне нужно говорить тихо, иначе я его спугну. Но вот, когда его никто не слышит, он вполне может высказать свои мысли. Не знаю, с чего это я стала разбирать по косточкам Секигучи. Зачем так выкручиваться, чтобы просто поболтать с парнем?

"Секигучи".

Внезапно сажусь на сиденье перед ним, и он, увидев мою улыбку, прям шарахнулся. Не бойся, я не кусаюсь.

"Извини, что вдруг. Я тут заметила, что ты один всё это время. Как ты там держишься?"

"А… эм… всё в порядке, спасибо".

Надо же, какой вежливый. Похоже, я тебя реально настораживаю.

"Ну, я совсем не общалась с Чибой, поэтому мне интересно, какой он. Хотя, может быть, уже слишком поздно. Ты меня тоже интересуешь, Секигучи. Чем вы обычно развлекались?"

"Эм… Мы ничего такого не делали, только болтали иногда".

"Хм… и о чём вы говорили?"

"Ох… наверное, это не интересует Кояму-сан".

"Понятно".

То есть, совсем нет. Хотя мы в одном классе, но всегда стоят эти стены. Как-то так получается из-за внешности, вайба или увлечений. Я считаю её тоненькой, как перегородка сёдзи, а с другой стороны её выстраивают толщиной, как расстояние до штрафной точки в футболе, и высотой в целый стадион. Наверное, у всех свои стены.

п/п: Сёдзи (яп. 障子 сё:дзи) — в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме. Традиционно для сёдзи используется бумага васи, но может также использоваться бумага, созданная на современных фабриках, стекло или пластик.

Возможно, в этом есть часть моей вины.

"Я хотела бы поговорить немного больше о Чибе".

Я не хочу тебя троллить. А если где-то косячу, мои извинения, подумаю над своим поведением. Чиба всё-таки спас меня. Он герой, достойный цветов, считаю, что это несправедливо, как о нём судачат в классе, и искренне хочу выразить благодарность. А ещё, не всё у меня вяжется в голове, и я хочу, чтобы ты, Секигучи, помог мне.

"Чиба…"

Секигучи поправляет очки, которые врезаются ему в лицо, и опускает взгляд.

"Думаю, Чибе нравилась Кояма-сан".

Понятно. Вот так вот, да? Реально бесит, что постоянно возникают такие, кто швыряет нам проблемы. Пусть это прозвучит отговоркой, но я не знаю, что с ними делать.

"Э-эй, прекращай с такими шутками".

Я постучала его по плечу. Секигучи так смутился, что покраснел. Ты что, девчонка, раз так нервничаешь?

Но скажи, неужели можно просто взять и умереть ради той, с кем ни разу не разговаривал? Не знаю, как-то сложно оценить смелость и доброту у того, кто в какой-то мере слеп. Может, я немного чёрствая, но чтобы влюбиться так, что готов буквально на всё, нужно больше времени провести только вдвоём. Или нет? Чиба, который вдруг выскочил, как чёртик из табакерки, перед грузовиком, это "топ", конечно, но когда ты говоришь, что он сделал это ради любви – его поступок как-то теряет глубину. Вообще не выглядит по-настоящему.

Слушай, у вас же есть девчонка из вашего круга, Хамадзава, верно? Она была на месте аварии, и теперь уже давно в школе не появляется. Но она и раньше прогуливала, так что кого это волнует? Не стоит сильно заморачиваться по поводу девчонки, когда она такая же одноклассница, как остальные, а не какая-то суперзвезда, верно?

"Я не шучу… или что-то в этом роде… Я имею в виду, знаешь, Кояма-сан…"

Секигучи краснеет и отворачивается, а ещё сгибает свои большие толстые пальцы. Наверняка, просто не понимает ничего. Ни о реальных отношениях, ни о девчонках ему никто не говорил. Поэтому так на меня реагирует. Да я и сама не сильно понимаю. В этой руке ощущаю странную ностальгию. В том, как он пытается, я нахожу что-то милое и трогательное.

Я не заметила, как моя рука накрыла его руку. С широко раскрытыми глазами Секигучи смотрел на меня. И тогда я, глядя на него…

"Хару…"

Когда меня окликнули снаружи класса, я отдернула руку, а Секигучи поспешил отодвинуть стул. Из-за двери выглядывала Айри и странно усмехалась.

"Твой парень уже здесь".

Я ответила только "Оу", повернулась спиной к Секигучи, искоса прошептав: "Увидимся позже".

Не знаю, что со мной не так. Как мне такое в голову могло прийти?

"Можно тебя обнять?"

Сама поражена словами, которые невольно вылетают из моих уст. Я совершенно этого не планировала.

"Что случилось? Сегодня с клубом всё ок?"

Юкия, который идёт рядом, грубо отвечает:

"Просто сегодня выходной".

Очевидно же, что это бред. У наших перегружающих чёрными тренировками клубов не бывает выходных.

"Я уже в порядке, так что не переживай. Просто расслабься и ходи в клуб".

После той аварии Юкия, так одержимый раньше футболом, теперь прогуливал тренировки, и каждый день провожал меня до дома.

"Прости, но меня сейчас не парит, даже если меня выкинут из основного состава".

Юкия нереально клёвый! Его нос в профиль просто шикарен. И губы, конечно. Чуть нахальный взгляд тоже в тему. А линия лба из-под чёлки - просто огонь! Мы встречаемся уже полгода, и пусть это странно, но я всё ещё восторгаюсь его лицом. Но если ты влюблён, то что с этим поделаешь? Он - мой предмет гордости.

"Это тебя везли на машине скорой помощи, так что не перенапрягайся, поняла?"

"Ох, да забудь ты об этом".

Я взяла Юкию за руку и потрясла ею. Весело рассказала ему, как паниковала и ревела в машине, думала, что он отшутится, но мой парень лишь недовольно скривил губы.

"Никак не могу это забыть. Я ведь должен защищать Хару".

Почти до самой аварии я болтала с Юкией о всякой ерунде, вот и не заметила грузовик. Я бы не стала его за это винить, но он всё равно парится. Возможно, просто ревнует Чибу. Постоянно говорит о какой-то "защите" и "не защите". Сплошные лишние нервы, я серьёзно. Но только Юкия своими прямыми и искренними чувствами реально согревает моё сердце, как никто другой. Он вообще мало говорит, так что я даже начинаю переживать, но когда открывает рот, так и чувствуешь, как он серьёзен. Вот думаю, мы точно кайфуем друг от друга, да?

"Сейчас я хочу думать только о Хару, а не о футболе".

На крыше школы он взял меня за руку, признался, мы целовались, и вот уже полгода, как это было. Иногда меня бесило, что он такой футбольный маньяк, и какой-то кожаный мяч ему важнее, чем я. Но, как нападающий, когда доходит до дела, он забивает крутые голы. Ты только что неплохо раскачал сетку моих ворот. Почувствовав мой взгляд, Юкия покраснел и уткнулся в землю.

"У тебя сейчас есть немного свободного времени?"

"Хм…"

Определённости ноль, только сердце под униформой громко стучит. Юкия потянул меня за рукав и приблизил к себе.

"Хочешь заскочить ко мне?"

Низкий голос щекочет уши, и я просто смеюсь, слегка прижимая шею. Когда же это было в последний раз? Иногда мне кажется, что прошла вечность, а иногда - что буквально на днях. Юкия не такой агрессивный, как мои предыдущие парни. Видимо, хочет казаться классным, поэтому редко предлагает сам. Но становится напористым, когда доходит до дела. Он прямо-таки одержим мной.

Мы сплетаемся пальцами, и я прижимаюсь к его плечу. Юкия выглядит довольным и счастливо щурит глаза. Болтаем о пустяках, глядя на осенние облака. Мы остановимся у магазина, а после пойдём к нему.

"Ха-а… Ха-а… Ха-а…"

"Всё хорошо, Хару?"

Я держалась за унитаз, изрыгивая всё, что во мне было. Хотя это всё уже давно вышло, но меня не покидало мучительное ощущение, что что-то там ещё оставалось.

"Извини, что так напрягаю тебя".

"Нет-нет, что ты. Это всё моя вина".

Я понимаю, что Юкия в замешательстве стоит у туалета.  Но сейчас мне, мягко сказать, не до него, так мне хреново, мучительно болит горло. С момента поцелуя было замечательно, но как только Юкия прижался ко мне, в голове всё поплыло нелепыми картинками. Надо мной возникают мужчины, я не очень хорошо различаю лица, не знаю, где нахожусь, будто перелистываю книгу, на каждой странице которой новый размытый образ.

"Уэ…"

Во мне ничего нет, но я всё равно пытаюсь что-то вырвать из организма.

Что я такое вспомнила? Может быть, то самое из средней школы? Если так, то это полный звиздец. Я была мелкой и тупой, но страдать всю жизнь по вине тех, кто наживается на детях – просто немыслимо.

"Всё нормально. Наверное, я съела вчера какую-то гадость. Серьёзно, извини меня".

Не хочу, чтобы Юкия или мои друзья узнали о том, через что я прошла.

"Опять что-то готовила на пару со своей сестрой?"

Наконец, Юкия рассмеялся за дверью.

Так как моя мама не слишком часто готовит, мы с сестрой иногда ковыряемся в странной еде. В основном смотрим рецепты в интернете, но обе такие криворукие, что это даже забавно.

"Я принесу тебе воды. Твою форму оставлю здесь".

На мне только бельё и блузка, поэтому он приносит мне юбку и другие вещи. Я ещё много раз сказала "Спасибо" и "Извини". Чувствовала себя ужасно, так не хотелось беспокоить Юкию, которого я так обожаю. И в животе что-то всё ещё продолжало колотиться.

Два мира в моем сознании

"Хару, что ты делаешь?"

В животе ещё дрожит, хочу перехватить чего-нибудь тёплого, вот и начала фантазировать на кухне. Типа, а что тут такого?

"Ты реально смогла такое замутить?"

Сестра просто в шоке, что мне удалось сделать такую вкусняшку. Да я и сама офигела, что за дичь вообще со мной происходит?

"Чё? Это серьёзно Хару приготовила? Да ты гонишь".

Мне даже печеньки захотелось испечь, и на следующий день Айри и Мока от удивления обалдели, когда попробовали.

"Может, я типа перешла на новый уровень после аварии".

Крутая хрустящая текстура и масляный аромат. Домашка - это просто космос, ничто магазинное не сравнится.

"Офигенно! Тоже хочу влететь в такую "аварию".

"Капец как безбашенно, но это круто".

Супер, что вы обе заценили, народ ещё подтягивался, я всем раздавала печеньки - и всем зашло. Ни с кем так классно не болтать, как со своей бандой. Чувствую, что здесь я на месте, и это меня радует. Я опять в своей тарелке. Травмы и психика - всё ок. Да и вообще, даже лучше, чем прежде. Без вариантов.

А, точняк. Печеньки в другом пакете я закинула на стол Секигучи. Не в прямом смысле, конечно.

"Слушай, я внезапно что-то напекла. Угощайся".

"Эм…"

Секигучи реагирует, как мягкая игрушка, когда надавишь ей на пупок. Поэтому я не стала дожидаться ответа, сказала: "Ешь, если хочешь" и вернулась на место.

Как я и представляла, Айри и Мока сидят там с дикими лицами.

"Вот это да, Хару. Ты что, теперь с разными людьми активно зацепилась?"

"Не знаю, можно ли такое говорить между нами, девочками, но ты там не поменялась от всех этих аварий слишком уж катастрофически?"

"Конечно, я навела шороху, да и головой стукнулась. Сама как-то в шоке, честное слово".

Я пошушукалась об этом с ними двумя. Самой интересно, какие они видят во мне изменения.

"С виду это точно Хару".

"Но есть какая-то неясность".

"Типа как офисная "эл" в теле старшеклассницы".

Мока сказала, а Айри кивнула.

"Хочу, чтобы Хару всегда оставалась тинкой, а вокруг неё витает какая-то недетская аура".

"А, теперь понятно", - сказала я и неприятно поёжилась.

В классе чувствовалась какая-то дисгармония. Слышали? Чиба - настоящий герой, достойный нарисованной могилки на доске и коробки с подношением, а всё потому, что был тайно влюблён в меня, поэтому спас. Так вот, всё это поведение кажется мне "детским". Неужели я веду себя, как какая-то "милфа", и смотрю на всех с высоты своего занебесного опыта? Если так, то это не айс. С какого перепугу я стала такой?

Айри и Мока всё ещё странно на меня поглядывали, поэтому я поспешила рассмеяться, чтобы разрядить обстановку.

"Чё, правда? Я реально стала такой секси?"

"Не, я вообще это не заметила".

"А я даже и не подумала".

Мне по-прежнему нравится тусить с друзьями. Они такие классные, весёлые и совсем не сдерживаются, просто огонь! Но стоит на секунду расслабиться, как в голову лезут странные мысли, что я сделаю что-то не так, ляпну что-то не то, испорчу всем настроение, или типа такого… В общем, со мной реальные проблемы.

"Всем внимание! Мы ждали фестиваль, но его отменили. Так давайте же вместо этого проведём вечеринку в караоке, в память о Чибе, незабвенном герое, спасшем нашу Хару!"

Хотя мне не просто, но я понимаю, как может быть обидно, что отменили такое крутое мероприятие, которое все ждали. Поэтому я тоже буду с вами веселиться, кричу со всеми "Да!" и даже снимаю всеобщее волнение на видео.

"Пойдём, Секигучи", - слышу откуда-то со стороны.

Мы обнялись с подружками, сделали совместное селфи, прокричали "Обещаем!", и тут я заметила, что Юкия тоже написал мне.

"Прости за вчерашнее. Ты сейчас в порядке?"

"Не парься, я ведь сама во всем виновата".

Пишу ему, что в следующий раз всё будет ок, и я уж точно никуда не уйду до самого "гранд-финала". Почувствовав чей-то взгляд и обернувшись, я заметила, как почему-то дёрнулся Секигучи.

Суббота.

Потянула джинсы у сестры, пришпорила образ и сразу же зажгла в "Бокс". Короче, как ни крути, было супер весело. Я, известная в узких кругах ужасным вокалом, играла роль фанатки, подбадривая остальных. Но все, похоже, никак не могли нормально расслабиться. В них накопилось слишком много напряжения. Танцевали, орали и потели, словно зачем-то соревновались. А я, с самым классным настроением, потянув немного дринчика, сбегала на минуту в туалет, а когда возвращалась, наткнулась на Секигучи, который ждал меня, и тут же признался.

"Извини, но у меня есть парень. Так что давай без романтики, просто будем дружить, окей?"

И плюс, я надеюсь, ты больше не будешь выжидать меня у туалета, чтобы признаваться.

"Мы ещё сможем поболтать с Секугучи-куном о Чибе. А сейчас я пока отколюсь немного раньше, ты подожди минуту здесь".

Пока, ещё увидимся. Завершаю разговор максимально легкомысленно и убегаю.

Когда пытаешься подружиться с парнем, иногда это приводит к неловким моментам. Бывают такие, с которыми дружба на этом и заканчивается, но Секигучи добрый, надеюсь, поймёт, что я пытаюсь избежать всего этого "NTR".

п/п: NTR - жанр хентая, подразумевающий измену партнёру.

Когда я вернулась, веселье зашкаливало: парни остервенело колотили в тамбурины, девчонки фоткали всё подряд, а Мока создала "непринуждённую атмосферу" с каким-то чуваком, вовсе не её бой-френдом.

"Наш Чиба форэва!"

Этот баннер немного не в тему, но я ведь здесь на первой роли, так что не могу показывать, как мне не по кайфу.

"Ё-хо, я снова дома!"

Кручу рукой, ржу – не могу, и всем раздаю пятюни, даже не зная зачем.

"Сегодня только раз залетай, Хару! Спой для Чибы, на сотку!"

Мне скинул микрофон пьяный, брызжущий слюной чувак, который непонятно, как умудрился так нарезаться, и зазвучало интро "ЖД-фаната".

"А? Хару, ты чо, сейчас зажжёшь?"

"Народ, затыкайте уши, сейчас начнётся!"

"Ну, это вообще полный пипец!"

Мой певческий "талант" – это уже стабильная шутка. Я нацелилась раскрутить веселье, глубоко вдохнула и как-то выдала свой первый звук…

"Чё за…"

Все, кто готовился к моему эпик-фейлу, неожиданно притихли. Я и сама запаниковала.

Прямо невероятные ноты, вибрато, всё дела… Я так уверенно врубилась в песню, мой голос резонировал с мелодией, а эмоции чётко совпадали с текстом. Я реально приближалась к уровню суперзвезды вокала.

"Хару, ты прямо топчик!"

"Просто огонь!"

Лицо уже пылает, но ощущения кайфовые. Что это за магия? Пение - это же шикарно, да?

"Секигучи, зацени!"

Указываю на Секигучи, который вернулся с опозданием. От этого мне стыдно, просто жесть! Капец, спасите меня! Секигучи лишь забился куда-то, и на помощь мне так никто и не пришёл.

Мне повторяют, что я крута, и это чудо, надо сказать спасибо Чибе, а я могу только тихо сидеть на диване и путаться в мыслях. Что со мной такое? Реально, что я вытворяю? То, что раньше не получалось, теперь получается, и от этого страшно. Моя душа, тело и способности будто говорят на разных языках.

Соседка рядом пыталась справиться с пиццей, но так громко, что у меня уши завяли слушать.

"Эм… Хамадзава-сан?"

Неряшливое создание с прямой чёлкой и стеклами, волосы длиннющие и ровные, из-за сутулости лица почти не разглядеть. Вот она - "принцесса" из компании Секигучи. Ничего себе, так давно не видела, что почти не узнала. Ты ведь только и делала, что прогуливала школу с того самого инцидента? Именно она рухнула на месте, когда услышала, что Чиба умер. Вот уж не думала, что ты посещаешь подобные тусовки. И тут Хамадзава допила сок и раскрыла рот.

"Кояма-сан снова хорошо себя чувствует, да?"

Почему она говорит со мной так почтительно? Это так дико звучит. Кажется, будто я впервые слышу её голос, и в классе мы никогда не пересекались.

"Ну да, респект всем, кто помог".

Хамадзава только краем глаза смотрит на меня из-под очков, когда я показываю знак мира и хихикаю.

"Это заслуга не всех, а одного лишь Чибы. И я не понимаю, что здесь забавного".

Ага, так вот он кто. Человек, который злится на меня из-за Чибы. Я, конечно, думала, что их не может быть около нуля, но надеялась, что сказать мне такое в лоб никто не рискнёт. Даже вон Секигучи не изрёк ни одной гадости.

"Похоже, ты от этого не в восторге, да, Хамадзава?"

"Конечно. Я хотела бы, чтобы все здесь осудили Кояму-сан. Понятно, что водитель грузовика худший, но если бы Кояма-сан не была так беспечна, Чиба-кун тоже бы не погиб".

Да, всё именно так. Я ждала, когда кто-то чётко скажет мне это в лицо. Но, как ни крути, а такое больно слушать. Да ещё и именно от неё. Расслабила булки, и получила прямо промеж них.

"Я не верю, что Чиба-кун любил Кояму-сан. У него просто синдром героя. Если бы он увидел, как она здесь веселится, то трижды пожалел бы, что её спас".

"Охренеть. Не пойму, как ты ещё барахтаешься с таким отношением. Это было слишком жёстко".

"Пусть так, но я говорю от имени чувств каждого".

Реально, это какая-то жесть. Честно, уже начинает подбешивать. А "принцесса", кажется, настроилось решительно. Пусть на публику смело, но стаканчик в руке дрожит. Ага, понятно… Похоже, девчонка по-настоящему кипишует за Чибу. Наконец, до меня дошло. Мы ни разу не пересекались, хотя и учились в одном классе. У Чибы были свои друзья, понятно, что они не скажут мне спасибо за его смерть.

И всё же, он спас меня. Спасибо, Чиба, мне, правда, очень-очень жаль.

"Эм… Хамадзава, не хочешь обменяться контактами?"

"Что?.. Зачем это? Я терпеть такого не могу".

"Ну, давай. Потом сходим куда-нибудь вместе. Поговорим о Чибе".

"Мне определенно это не нравится. Почему такие, как Кояма-сан, пытаются подружиться с теми, с кем у них так мало общих слов в японском языке? Это отвратительно".

"Будет офигенно, тебе понравится".

"Ты извращенка?"

Да, мне прям по кайфу, что эта девчонка меня так откровенно отшивает. Даже освежает как-то.

В данный момент у меня в мыслях всё сбалансировалось относительно Чибы. Чувствую, что могла бы даже в него влюбиться.

"А теперь Секигучи! Настоящий друг героя и чувак, который прилип к креслу! Расскажи нам, каким крутым перцем был Чиба!"

Начинает играть супергеройская движуха, и несколько парней насильно вытаскивают Секигучи на сцену. Вид у бедняги не фонтан: он так тяжело дышит, что даже лицо цвет потеряло. Да у вас, я смотрю, была не просто дружба, а некий запредельный уровень синергии, какой бывает только в манге.

"Эй, Секигучи, ты как? Всё норм?"

Секигучи уставился на меня так, словно хотел пристрелить взглядом, и сжал в руках микрофон. Что-то во всём этом было явно не так. И вот он просто орёт, не обращая внимания на музыку, ни вникая в слова на экране.

"Чиба не уме-ер!"

От этого дикого вопля Хамадзава, которая всё ещё сидела рядом со мной, закашлялась и выплюнула сок со смачным звуком "гобуф".

"Он сказал, что его мечта сбылась, и теперь он отправился в другой мир! Мир меча и магии! И теперь шикарно там развлекается! А те, кто думает, что Чиба умер - просто тупицы!"

Орёт так громко, что непонятно, зачем ему нужен микрофон. Потеет так, что даже не знаю, как ещё стоит.

"А ещё он завёл себе гарем! И трахнул каждую женщину, которую там встретил! В тот день… В тот день, когда грузовик отправил его туда, он сам говорил мне об этом!"

Я даже стаканчик уронила, но в тот момент этого даже не заметила. В голове словно гром гремел без перерыва.

"Кояма-сан?"

Голос Хамадзавы звучит, будто из другого измерения. Секигучи засёк мой вид и ухмыльнулся.

"А ещё он говорил, что трахал там Кояму-сан, прикиньте".

Эти лица. Лица, что каждую ночь приходят ко мне. Я вспомнила всё. Теперь понятно, что вызывает эту постоянную тошноту в горле. Меня накрыло, голова идёт кругом.

"Секигучи, ты что, совсем охренел, урод!"

Парни хватают Секигучи, и вечеринка оборачивается сущим кошмаром. Сжимаю голову, будто сейчас из ушей всё вывалится. Разум и тело вращаются, как на карусели. Память в голове бурлит, словно переваренная лапша в кастрюле.

"Кояма-сан, что с тобой?"

"Хару, успокойся. Не обращай внимания на этот бред".

"Секигучи - реальный козёл. Пусть пацаны с ним разберутся, давай свалим отсюда".

Да, это настоящее дно и ужас. Тот, другой мир, и его ублюдок-бог. В какое же дерьмо он меня окунул, а в итоге сотворил самую лютейшую дичь. В жизни его не прощу! Обязательно верну то, что у меня отняли! Изобью бога в крошево! Будет знать, с кем связался! И этого олигофрена Чибу заодно!

"Аха-ха-ха!"

Наконец-то я ощутила в себе внутреннюю силу. Оказывается, я стала гораздо слабее, чем была когда-то. Но теперь всё хорошо, всё прояснилось, и я знаю, что делать дальше.

"Да, идём домой".

В мой мир.

Хару из "Ноктюрна голубой кошечки"

Я размышляла над этим весь день, пока тусовалась дома с родаками и сестрой, прямо шкурой чувствуя местный повседневный вайб. Короче, я всё обдумала и пришла к такому выводу: сколько ни крути - другого ответа нет, - я уже не здесь, а там - житель другого мира. И это есть факт, месье Дюк, пусть мир другой, но время, что я прожила, никуда не денется. Я накопила всякого-важного, все мои косяки теперь со мной. Шарашила в борделе, отомстила за подругу, угробив туеву кучу солдат, да ещё и родила ребёнка. Такие старшеклассницы  - нечто нереальное, если и существуют, представляю выпускной альбом с ними - трэшовее самого жёсткого порножурнала. Вопрос теперь в том, как обратно доехать - вот где засада.

"Подойди и поговори со мной", - закидываю Секигучи гуглку до спа-центра, он расположен недалеко от школы.

Я, конечно, сама виновата, что так внезапно его свиснула, но, блин, осень на дворе, а Секигучи припёрся весь в поту и стрёмной анимешной футболке, типа как пижамной, выглядит капец как недовольным.

"Э… что тебе от меня нужно?"

Явно обижен и злится, в основном, из-за моей бестактности. Наверняка попутал чувства и решил, что у меня к нему что-то есть. Чёрт, скорее всего, уже речь в голове прокрутил, как отчитает меня и заставит извиняться. Ну, если ты мне заплатишь, я соглашусь на такой сценарий.  В другом мире я бы отнеслась к этому, как к лёгкому трёпу с клиентом за столом, прелюдии к чему-то большему, но теперь, извини, но мы в "Старбакс", к тому же я сама раскошелилась на латте. Так что будем биться на равных.

"Давай, скажи мне всё, что говорил Чиба".

Секигучи раскрыл рот, а потом с шумом закрыл и даже поджал губы.

"Нет, я не хочу повторять эти гадости снова. Я не такой, как Чиба".

Эй, ты ведь выступил с презентацией перед всеми одноклассниками, или я что-то путаю? Парни, которые начинают хандрить, просто жесть, как бесят. Ну, есть парочка способов справиться с этой заморочкой, но раз это реально напрягает, лучше бить сразу в лоб.

"Чиба не врал, он реально отъехал в другой мир. Я тоже там была, но все забыла. Вот ты напомнил, и у меня как озарение".

Секигучи опять будто в ступоре, а лицо уже цветом варёного рака.

"Э… а… чё… правда?"

"А это что-то меняет?".

Удивляется так, словно сам в другой мир попал. Давай лучше ближе к делу. Секигучи меж тем пялился на меня, словно я сидела перед ним без одежды. Ну, что делать, жду, пока его взгляд прокатится по мне два раза, прежде чем повторить.

"Так что это меняет?"

"А… э… ну типа…"

"А вообще, давай расскажу тебе немного о том мире, что я там видела".

Короче, другой мир реально существовал, со всякими монстрами и типа героическим движем. Чиба стал авантюристом, и начал отжигать по-чёрному, вообразил себя затычкой в жопе мира. А мне, в обществе, где правят мужики, только на работу в бордель и светило. Не вдаваясь в подробности, я сказала Секигучи, что оставила там кое-что важное, поэтому хочу вернуться.

"Да… если и правда существует альтернативный мир меча и магии, все предпочли бы его".

Не только лишь все, дубина. Хотя парням может и понравится, если смартфонную интоксикацию переживут.

"Но, блин, твоя история реально жестокая. Чиба ведь снова трахнет тебя, если ты вернёшься, да?"

"Не собираюсь я ни с кем трахаться, так что давай отойдём от этой темы, окей?"

"Нет-нет, я просто говорю, что такие вещи - отстой".

"Короче, расскажи мне, что там говорил Чиба. Как он узнал о другом мире ещё до аварии?"

"Я всё ещё не уверен, что верю во всю эту…"

После некоторых прелюдий Секигучи, наконец, перестал ломаться, и выдал инфу о Чибе.

В общем, в тот день утром Чиба стал болтать про другой мир, выглядел, будто под наркотой, и сказал, что пришёл "оттуда". Всё, что говорил Чиба, в принципе, совпадает с моими воспоминаниями. Хотя это тяжело воспринимать, но в основном так и есть.

"Получается, Чиба вернулся перед аварией, потом снова умер, и опять отправился в другой мир?"

"Если этот тот мир, где была Кояма-сан, то так и получается…"

По словам Секигучи, с временными линиями там полный бардак. Я тоже не знаю, в какой из них я нахожусь, но, блин, это же какой-то хаос.

"Чиба говорил, что тот мир - типа аниме или лайт-новеллы, ты ведь в этом неплохо шаришь, да?"

"Ну, я не такой фанат, как Чиба, так, читал кое-что. Но никогда не воспринимал всерьёз, и вообще это не тот жанр, который требует глубоких размышлений".

Секигучи всё ещё сомневается. Чувствую, как это дико прозвучит, начни я ему возражать. Да и кто вообще не заржёт в голос с темы, что гяру отправляют в другой мир? Ладно, что уж тут, просто будем считать, что это нормально.

Я начертила круг на столе и представила, что там лежат сто пятьдесят руберов. Я - Хару из "Ноктюрна голубой кошечки". Да начнётся битва за этим столом, если я раскручу клиента, то буду в шоколаде.

"Ну, это же обычно, да? Я тоже не верю, пока сама не увижу, а если кто-то скажет, подумаю, что они рофлят".

"Я… я не думаю, что ты надо мной смеёшься, но я беспокоюсь о тебе, Кояма-сан".

"Ух, ты такой заботливый, Секигучи-кун".

"Да нет, как бы… все так поступают, да?"

"Но моя история правдива, поэтому я хочу, чтобы ты тоже поделился со мной всем, что знаешь, Секигучи-кун".

Скрестив ноги, я наклоняюсь вперёд, выглядывая из своего вязаного платья. Сейчас я предложу тебе крутую сделку, но это только между нами, так что не рассказывай никому. Сначала создам такой вайб, чтобы уловил даже самый тупой из мужчин, и только потом раскрою тему.

"Поверишь ли ты мне, если я докажу, что в борделе того мира я была одной из трёх лучезарных богинь?"

Глаза Секигучи превратились в щёлочки, а ноздри раздулись.

"А… э… чего?"

"Я не знаю, кто ещё мне поможет. Так что, если тебя интересуют мои губы, я могу показать, что я умею ими делать. Как тебе такая идея?"

"Э… в смысле? Ты это серьёзно?"

Пот потёк с его лба целой струйкой. Взгляд, который он до этого отводил, вернулся и забегал по моему телу. Смотри, сколько хочешь, я тут звезда на подиуме, "Ноктюрн голубой кошечки" удовлетворит любую твою фантазию. Я провела по краю чашки пальцем и облизала, игриво причмокнув, будто это было что-то суперское. Секигучи тоже облизал пересохшие губы и открыл рот, будто в ожидании чего-то крутого. В тот миг я уже пожалела о том, что сделала.

"Ну… э… если ты действительно можешь это доказать, то я не против".

До меня потихоньку начинает доходить, что я чуть снова не стала проституткой в этом мире. Блин, как же тупо я поступила! Я клеилась к Секигучи, потому что он напоминал мне Сумо. Его такая же добрая, робкая улыбка  заставляла надеяться, что он правильно подберёт слова и ответит мне с умом. И теперь я тупо разочарована. Короче, я безнадёжна!

"Извини. Забудь об этом".

Как ни крути, я не могу обсуждать другой мир с другими. Кажется, это лишь ослабляет мою решимость. С этой проблемой я могу справиться только сама.

"Прости, что пыталась тебя впутать. Это только моя с Чибой тема, так что я сама разберусь. Спасибо, что пытался помочь".

"Э…"

"Мне жаль, что я ввела тебя в заблуждение и заставила чувствовать себя неловко. Все говорят, что у меня с дистанцией проблемы. Так что я во всём виновата. Если возможно, я хотела бы продолжать общаться, но пойму, если ты впредь будешь меня игнорить. А теперь, пока".

Только выхожу из кафешки, как начинаю плакать. Но сейчас не время для слёз. Я обязательно вернусь, я определённо вернусь в другой мир. В городе по-прежнему ходят автобусы и поезда, самолёты разрисовывают облака, смартфон в руке, и в любой момент можно связаться с семьёй, которая ждёт меня дома - там тепло и уютно. А ещё можно смотреть видосы и лайкать инсту друзей.

Дни, прожитые там, всё больше напоминают мне сон, и это жутко, поэтому под одеялом я обнимаю подушку.

"Доброе утречко!"

Конечно, в школе я такого лица никому не покажу. У Коямы Хару всё чётко, и никаких забот! В коридоре встретила подругу из другого класса, пообщались, посмеялись, и вот я пишу Юкие, который наверняка на утренней тренировке.

"Хей, привет! У меня уже всё ок, так что не парься и иди на тренировку после школы".

"Мне неохота, поэтому возьму паузу. Увидимся позже".

Странно, раньше он не отвечал мне так мгновенно. Ведёт себя так, словно что-то изменилось. Я думала, он из-за аварии переживает, но я-то уже давно в норме. Ну, если я хочу вернуться в другой мир, мне нужно нормально расстаться с Юкией, а ещё попрощаться с родными и друзьями. Если честно, когда я думаю об этом, моя решимость начинает пошатываться. Будучи проституткой в другом мире, я всегда грезила вернуться сюда, а теперь, снова став старшеклассницей, чувствую, что не справлюсь с тем грузом, что оставила там. Если всерьёз задуматься о своём брошенном ребёнке, можно запросто сойти с ума. Но сейчас мне остаётся довериться Лупочке и Киёри. Сумо, Мадам и Чибе, в конце-то концов. Могу лишь надеяться на их помощь, поэтому думаю только о том, как поскорее вернуться.

"Хай, Хару. Что за страшнорожа у тебя?"

Я даже не заметила, как Айри и Мока нарисовались, вот и смотрела, будто сквозь них. Просто отвечаю "бла-бла", назад слышу "тра-та-та" - по сути Хару не о чем париться, кроме этого "ля-ля-ля". Но в душе уже начинает словно кто-то грызть. Когда все вокруг такие милые, мне кажется, что я их предаю. Смеюсь с вами, но в сердце тоска. Я как будто подсела на тот мир. С вами, но всё равно одна. Не знаю вообще, здесь ли мне место. Назовём это "психозом из другого мира", нужно срочно закинуться позитивом, иначе капец. Моя тяга почти иссякла, кто-нибудь, пошлите мне хороший ветерок.

"Кояма-сан!"

Секигучи стоял в коридоре у входа в класс, словно это была его сцена. Красный и так тяжело дышал, что без всякого датчика чувствовалась витавшая в воздухе жесть и прочие ядовитые металлы.

"А-а? Секигучи, какого хрена тебе снова от Хару надо?"

"Мало тогда звезды получил? Так мы сейчас добавим!"

Спасибо, что Айри и Мока стали стеной, но, наверное, это не так и страшно. Это не тот Секигучи, что в караоке. Выхожу вперёд и смотрю ему в глаза, словно вообще ничего не боюсь.

"Доброе утро, Секигучи-кун".

Секигучи словно хочет убежать, два-три раза моргает и не знает куда смотреть. Ага, в первый раз, как не залип на моих сиськах, круто, да?

"Я… я думаю, что Кояме-сан не стоит возвращаться!- Секигучи шумно выпалил и поправил свои очки без оправы. - Но я могу помочь найти дорогу, у меня есть одна идея!"

Хватаю его за одну руку, которой он теребил чёртовы очки, за вторую руку, и кричу ему прямо в лицо:

"Круто, Секигучи!"

Айри и Мока стояли просто в ахе.

Это просто бомба!

"Как я сказал вчера, я не поверил в существование другого мира, когда услышал о нём от Чибы. Я не хотел говорить Кояме-сан то, что сказал в караоке. Я сожалею!"

"Не заморачивайся так, я и сама хороша".

Я только вернулась из параллельной фэнтези-вселенной и всё ещё не могу влиться в жизнь современных школьниц. Не окажись рядом Секигучи, и если бы Чиба не кичился ему, как трахал меня во всех позах, я, возможно, и не вспомнила бы о том мире. Жизнь, как ни странно, больше движется от дерьмовых слов, чем от крутых супермотиваций.

Я написала Юкие, что мы не сможем встретиться после школы. Он немного прижал меня вопросами, но я всё равно не могу рассказать ему о другом мире. Ни ему, ни Айри с Мокой, ни, конечно, своей семье. После, в "Старбаксе", мы с Секигучи обсуждали наш стратегический план действий. Абсолютная секретность. Говорим без официоза. Там мы основали наш "Клуб попаданцев", просто накинув пару простых правил. Никому не говори о "Клубе попаданцев" и так далее…

"Существует множество теорий и исследований о других мирах, - говорит мне Секигучи. - Конечно, доказательств никаких, но любой может объяснить их принцип существования, просто поискав информацию в интернете".

"Вау, Секигучи, ты такой умный!"

"Нет, даже не близко".

Потом Секигучи сказал… хм… "Межпространственные миры"? "Мультивселенная"? "Потусторонние концепции"? Короче, он очень старался. Но, блин, к сожалению, в моей голове ничего не задержалось, и как влетело, так и вылетело. Я лишь поняла, что он реально столько всего загуглил. Спасибо и прости, что не врубаюсь.

"Кстати, один мой клиент рассказал, что там над одним богом стояли какие-то высшие боги, а потом исчезли, но из-за этого тот мир и возник. А всё из-за того, что с неба просто камень упал. Короче, из-за этого вышли всякие прикольные магические штуки".

"Может, это аллюзия на тему Инфляционной модели Вселенной и Теории Большого взрыва? То, что пытается объяснить наука в нашем мире, может быть легко интерпретировано в миф, который и услышала Кояма-сан. Подобное очень свойственно фэнтези-мирам".

п/п: Инфляционная модель Вселенной - гипотеза о физическом состоянии и законе расширения Вселенной на ранней стадии Большого взрыва (от 10 –43 с до 10 –37 с), предполагающая период ускоренного по сравнению со стандартной моделью горячей Вселенной расширения.

А потом с фраппе в руках Секигучи смущённо добавляет:

"Но эта вот фраза "Один мой клиент" звучит как-то слишком по-настоящему".

п/п: Фраппе - покрытый молочной пеной холодный кофейный напиток греческого происхождения.

Я не в курсе, но реально прости.

"Раз Кояма-сан уверена, что другие миры существуют, я тоже буду так думать. Но дальше я собираюсь предпринять серьёзные шаги, чтобы это доказать. К тому же Чиба… Он ведь ещё жив, не так ли?"

"Ага, живее всех живых. Он-то и рассказал мне обо всех этих "телепортациях".

"Наверное, правильнее это называть не "телепортацией", а "реинкарнацией". Чиба, похоже, не ожидал, что его труп останется здесь".

"Ну, он вроде говорил, что здесь мы типа как мертвы, но я уже точно не помню ".

"Начнём с того, что в том мире есть магия и демоны, а ещё со слов Коямы-сан ясно, что существуют технологии забирать материалы из других миров и что-то из них создавать. То же касается и навыков, которыми обладают только попаданцы. Думаю, такие способности есть ещё у тех, кто находится на уровне богов".

Сорянба, но я вообще не врубаюсь в то, что несёт Секигучи. Возможно, если бы Чиба зашёл в чат, разговор бы и задался.

"Так, я - это ещё я, или типа уже нет?"

"Мы этого не знаем. У нас нет уверенности, можно ли путешествовать туда и обратно. Существует также предположение, что труп Чибы - это подделка, и ненулевая вероятность, что там в данный момент проживает другая Кояма-сан".

"Ну, это вообще не в кайф".

"Впрочем, я так не думаю. Причина в том, почему Кояму-сан отправили обратно, состоит в том, что хотя они и могут создать тело, но, похоже, им не по силам воспроизвести душу".

"Кроме того, - Секигучи насупил брови и затянулся фраппе. - Водитель, сбивший Чибу, исчез. Машина принадлежит нашему миру, поэтому за рулём должен был кто-то быть. Идеально было бы поговорить с ним, но если он сам из другого мира, то здесь его уже не найти".

Ничего не остаётся, как ждать, пока они сами себя не проявят. В общем, Секигучи запостил первую цель в наш групповой мессенджер. Та сторона уже замутила путь в другой мир, и я смогу по нему вернуться. Если поймаю водилу.

"Я слышал раньше про другие миры, но не придал этому значения. Потому что это даже не сплетня".

"Чего-чего?" - я подалась вперёд, а Секигучи просто отводил взгляд.

Он откинулся на спинку, потягивал своё фраппе и морщил лоб.

"Я слышал об этом от Хамадзавы".

"Хамадзавы?"

Помню я её мрачный взгляд из-под очков и густых косм, когда не разглядеть лица. И её адские колкости в куче к сутулой спине. Если по чесноку, не самый дружелюбный типаж, меня она явно не переносит. Но, кажется, она переживала за моё состояние после травмы? Кстати, сегодня опять не пришла в школу. Вообще не видела её с другими девчонками, но во время групповых занятий она тусит с Секигучи, так что, наверное, они хорошо ладят.

"Не пойми меня неправильно, я не так близок с Хамадзавой. Мы разговариваем, когда нужно разговаривать, а когда не нужно, то не разговариваем. И я никогда первый с ней не заговариваю, всегда жду, когда она сама начнёт разговор".

"Эй-эй, полегче, заладил "разговариваю - не разговариваю". Вообще не врубаюсь, так вы друзья или нет?"

"Э… друзья? Нет, я так не думаю".

"Ага, понятно. Понимать неправильно не собираюсь, так что колись дальше".

Там, наверное, свои фишки. Я думала, Хамадзава - их королева, но если это не так, то просто "окей". Надо запомнить, что Секигучи не в восторге от разговоров о ней, но это нормально, такие вещи есть в любой тусовке.

"Ну, я слышал, что друзья Хамадзавы обсуждают темы, связанные с путешествиями в параллельные миры".

"Это что, у неё есть кореша из другого мира, типа, как я?"

"Думаю, такой подруги, как Кояма-сан, у неё точно нет", - пробормотал Секигучи, и пока я соображала, была это шпилька в мой адрес или в адрес Хамадзавы, начал залипать в своём телефоне.

"Хамадзава ещё в младшей школе начала прогуливать. Она, конечно, отаку, но есть у неё и другие наклонности. Хотя для Кояма-сан все мы, наверное, выглядим одинаково, - Секигучи указал на себя смартфоном. - Например, я увлекаюсь играми и программированием, но поскольку это стало очень распространено, смотрю аниме о попаданцах. Я думаю, это весело, но я не так этим увлечён, как думает Кояма-сан".

Короче, как я поняла, лишь немногие отбитые фанаты, типа как Чиба, так сильно вжимаются в миры и персонажей, что начинают считать себя частью этой движухи.

Секигучи выдал всё это и теперь с шумом закидывался оставшимся фраппе. Чувак, на днях тут кто-то в аниме-футе тусил.

"Ага, ясен пень. Чиба в этом плане прямо на максималках был, да?"

"Честно говоря, я часто не мог угнаться за ходом его мыслей. Мне это всё казалось таким глупым. Но, чувствую, если бы меня отправили в другой мир, я бы в нём прекрасно освоился".

Да-да, ты оттянулся бы в кайф, с самого начала бы всё вкурил. Я тоже получила какие-то читы, даже круче, чем у Чибы, но не чувствую, что использовала их на полную катушку, и вот теперь жалею. Чиба реально тащился от другого мира, от себя в нём, и я часто этому завидовала. Я тоже пыталась делать что-то клёвое и у меня были свои приколы, но никак не могла почувствовать себя своей в том мире. Я вообще готова вернуться туда? Смогу ли я защитить свою кроху? Буду париться потом, сейчас лучше заценю латте, которые есть только в этом мире. Оно реально сладкое и офигенное. Тем не менее, испытываю небольшую ностальжи по вкусу стряпни Сумо.

Секигучи тяжело вздохнул, словно ему разом надоели все истории о Чибе.

"Тем не менее, пока он не казался мне совсем уж жутким задротом".

"Да, а как выглядят совсем уж жуткий задрот?"

"Погоди, я где-то видел раньше, но не подписался, поэтому сейчас опять ищу", – Секигучи залип на смартфоне, и, кажется, уже полчаса там что-то тычет.

Я просто болтаю, чтобы заполнить пустоты, но, наконец, он прерывает меня, ловко тапая, стягивая-растягивая и одновременно поправляя очки толстыми пальцами.

"Вот оно? Хаяма-сан есть в твистере?"

"Думаю, сохранился ак со средней школы, сейчас я только в инсте зависаю".

"Вот твистер Хамадзавы".

Смартфон Секигучи лежит на столе передо мной. Сначала я подумала, что это за фигня на профиле, а оказалось, просто коротко выстриженный затылок. Девчонка с твинтейлами поднимает свои хвосты и демонстрирует всем выбритые на висках и сзади прелести. В ушах охренительная коллекция пирсингов, а на её тонких руках куча шрамов и свежих порезов. Через "слэш" разделены, не очень въезжаю, но, кажется, имена каких-то персонажей, а в конце такая угрожающе-романтичная фраза: "Я готова сдохнуть от их любви". Аватар - фотка с повязкой на глазу, фикс - ретвист с каким-то ивентом, а самый последний твист - видосик в формате шорт. В этом ролике, подписанным "Сегодня ещё один день", в парке, под хэштегом "#Ikebukoro", та же девчонка скачет на чемодане, как на коне. Она в развивающейся на ветру юбке, с красным макияжем вокруг глаз, полумаске, закрывающей рот, в руках какие-то аниме-прибамбасы, она по очереди достаёт их из чемодана.

п/п: Икебукуро – один из многочисленных центров Токио, территория вокруг одноименной станции.

"Да-а, это просто бомба!"

Я пересмотрела видос с этими визгами раз пять, после чего спросила Секигучи:

"Хочешь сказать, это Хамадзава?"

"Ну да, а кто же ещё?"

"Офигеть!"

Есть, конечно, такие, кто в школе - не то, что на улице, но чтобы так сильно - это прямо шок! С этой стрижкой, пирсами, порезами, в костюме чёрной Лолиты - полная противоположность тому, что мы всегда видим, словно мистер Хайд у доктора Джекила.

п/п: Мода Лолита — японская субкультура основанная на стиле времён Викторианской эпохи, а также на костюмах эпохи Рококо. В некоторые подстили были добавлены элементы готической одежды.

Реально круто, прям мурашки по коже. Она так долго это скрывала? Рехнуться можно.

"Обмен и продажа. Всё можно забрать в Икебукуро" - дальше фотки упаковок со значками.

Вот так сначала просто любуешься персонажами, а потом горы пустых упаковок из-под лекарств, крики по ночам и депрессивные стихи, которые пишешь весь день. В общем, я в шоке от этого твиста Ханадзавы, а Секигучи говорит с глубоким вздохом:

"Вот она, настоящая Хамадзава Наги. Наполовину в школе, наполовину не в себе. В последнее время почти всегда в Икебукуро, сбегает из дома, тусуется с такими же, как сама, развлекается странной фигней, кайфуя от отаку-культуры. Один из её этих знакомых, кажется, недавно побывал в другом мире".

"О, реально?"

В установившейся на миг тишине между мной и Секигучи вдруг снова закричали голосом Хамадзавы:

"Это просто бомба!"

В объятиях того, кто в сердце

Пока я здесь, воспоминания о другом мире тускнеют. Я реально через это прошла, но сейчас всё плывёт, как в тумане, будто я только вывалилась из кинотеатра. Но иногда во сне я вижу себя на сцене "Ноктюрна голубой кошечки", ощущаю вкус пирожных, приготовленных Сумо, или в голове всплывают лица всех, кого я знала, - и тогда я чуть ли не плачу. Но перед друзьями из школы я, конечно, не могу разреветься.

Глотаю немного латте и успокаиваюсь. Вкус современности. Вкус моего нынешнего положения.

"Думаю, всё уже забыли, о чём я говорил в караоке. Вряд ли кто-нибудь воспринял это всерьёз. Кояма, тебе лучше тоже не рассказывать никому о другом мире и в классе со мной слишком много не общаться. Короче, продолжаем всё по-старому, - сказал Секигучи, потягивая второй фраппе. - Я вызвал много недовольства в классе, но мне ведь тоже было неприятно, когда они доставали меня вопросами о Чибе. Так что всё хорошо, можно не переживать".

Мы - команда, созданная для важной миссии, тайные союзники.

Короче, раз другой инфы нет, попробуем выйти на Хамадзаву.

На следующий день я, как обычно, двинула в школу. Ну, я ведь обычная школьница, а вы что подумали? Но операция тоже в движе. После уроков забиваю стрелку с Секигучи в Икебукуро.

"Хару, твой парень пришёл", - Айри указала на дверь в класс трубочкой из-под сока.

Я подумала:

"Кто же этот богоподобный красавчик?", – а оказалось, что это мой парень.

"Что случилось?"

Его лицо - такой огонь, что невольно улыбаешься. Я не говорю, что лицо - это главное, но видеть красивого мальчика –  чистый кайф. И этот факт понимает все человечество, от мала до велика.

"Мне показалось, что меня разводят в чате".

Блин, Юкия мрачнеет, чем портит свою крутую внешку. Ты стал полным отстоем, месседжер, так и знай.

"Это почему вдруг? Я ведь нормально отвечаю".

Я мило улыбаюсь, когда говорю. Я не вру, всё честно, без фейков и косяков. Или ты думаешь, что я что-то скрываю?

"Может, я о чём-то забыла? Если так, то прости-и".

"Нет, ты не поняла, не в этом дело".

Глаза у Юкии - просто атас, такие острые. Да и руки, блин, одно загляденье, особенно эти длинные пальцы. Только сейчас поняла, сколько у него общего с кое-кем, так что чуть не взвизгнула.

"Эй, ты чего? Что такое?"

Но я не подала виду, просто прильнула к Юкии, как маленькая девочка.

Мессаги у меня хромают, но сама я вру, как профи. Не то чтобы раньше вообще не могла, просто сейчас осознала, насколько прокачала этот скил. Теперь мне реально стыдно перед Юкией. Извини, что я такая враля. Но я всегда так жила, по-другому просто не умею. Даже если память потускнела, навыки, которые я подобрала в том мире без смартфонов, остались при мне.

"Да, Хару, ты в последнее время реально странная".

Юкия, как всегда, простой и доверчивый. Ну, такой он парень. Кажется, всё ещё загоняется из-за той аварии. Сколько раз говорила ему, что со мной всё хорошо, ничего не хочет слушать. Что-то по этому поводу меня стали терзать нехорошие предчувствия. Просто у него был такой вид…

Задребезжал телефон, я сказала: "Извини", - и уставилась в экран.

"Собрание комитета отменяется", - это было от Секигучи.

Наша группа, что обитает за задних партах и всё ещё зовёт себя "оргкомитетом школьного фестиваля", незаметно для себя подстраховала нас.

"Кажется, ничего важного".

Я подняла голову и увидела, как Юкия, слегка затормозив, отлип от моего смартфона. Но я сделала вид, что ничего не заметила, и улыбнулась.

"Давай, я подожду, пока закончится твоя тренировка, а потом мы вместе пойдём домой, ладно?"

"Но мне не обязательно идти на тренировку".

"Не-не, ты иди, а я подожду".

Юкие я пока не могу ничего сказать. Но сделаю это обязательно, просто мне нужно немного времени, чтобы разобраться в себе и разложить всё по полочкам. Чтобы ранить тебя, нужно иметь железные яйца и быть готовой к серьёзным последствиям.

"Думаю пойти в Икебукуро, я хочу посмотреть".

"Даже если увижу Хамадзаву, не буду с ней разговаривать".

"Проверю, как там она, и дам знать".

Я пишу Секигучи "сорян" и "спс". Какая-то у меня новая фишка извиняться перед всеми и благодарить, но слишком долго залипать на этом тоже не вариант.

На скамейке возле футбольного поля тупо смотрю в небо и бормочу себе под нос: "На парься, всё пучком".

Хочу, как в "Лайн", быть в контакте с тем миром, и как в "Инсте", глянуть, что там и как.

п/п: "Line" -  (стилизуется как LINE) — приложение для смартфонов и ПК, средство моментального обмена сообщениями корейского происхождения. Разработано компаниями NHN Japan, NHN Corp. Базовые функции доступны бесплатно, отдельно оплачиваются покупки большинства стикеров и внутриигровых товаров.

Хочется верить, что я не одна, кто так думает. В общем, надеюсь, что все меня там ждут.

Я сказала себе "Поехали!" - и готовилась уже, как минимум, к космосу, как вдруг кто-то плюхнулся рядом на скамейку. Какая-то первогодка в спортивке, кажется, менеджер футбольной команды.

"Ты ведь Кояма-семпай, да?"

Кожа белая, как у куклы, а щёчки розовые. Её мягкое каре мне кого-то смутно напоминает.

"Девушка Кайто-семпая?"

А вот её тон был далеко не из сахарной ваты. Она выпалила фамилию Юкии, будто какой-то лозунг, повышающий все надои в мире как минимум вдвое.

"Кояма-семпай, ты знаешь, что сейчас важный момент, в команду пришёл новый тренер, и он определяет, кто попадёт в стартовый состав на следующий официальный матч?"

Она выдавала фразы с паузами, будто каждая из них была на вес золота, одновременно снимая свои розовые с футбольным мячиком перчатки, словно собиралась бросить мне их в лицо. В конце концов, просто положила себе на колени. И даже глазом не повела в мою сторону.

Я честно ответила: "Не знаю", - и пожала плечами.

"Кайто-семпай в последнее время часто прогуливает тренировки, и тренер просто в ярости".

"Ну, звучит логично".

Серьёзно, Юкия, что ты вытворяешь? Я же говорила тебе, чтобы ты не забивал на клуб. Вон, даже менеджер волнуется.

"В средней школе он думал только о футболе, даже когда получил травму, не выпускал мяча из рук. Но Кояма-семпай изменила Кайто-семпая".

Я таращусь на перчатки, которые она мнёт в руках. Мне зачем-то рассказывают о парне, которого я не знаю, какая-то девчонка, которую я в первый раз вижу. Но Юкия ведь сам решает, что ему делать, да? Так что сорян за наши любовные разборки, но что я могу поделать?

Раньше я бы без проблем сказала такое, но сейчас чего-то торможу. Забиваюсь в последнее время перед мнением других, так что чувствую себя полным лузером и не могу понять, откуда это взялось.

"Я немного напугала Юкию той аварией, но теперь всё в порядке. Буду пинком отправлять его на тренировки".

И скоро меня здесь не будет, я уйду и не вернусь.

"Юкия, когда играет в футбол, выглядит таким крутым, да?" - я всё-таки пока его девушка, так что могу позволить себе немного лирики.

Девчонка-менеджер залилась краской, пробормотала "Извини" и смылась. А на поле Юкия тем временем ловко подрезал мяч в ворота, воздел руку и победно пробежался, улыбаясь. Давай, Юкия, старайся изо всех сил! Буду всегда болеть за тебя!

"Кусты в парке, где Хамадзава снимала видео, перегорожены".

"Говорят, это место и до того было скандальным, так что власти приняли меры".

"Думаю, она всё ещё в Икебукуро, так что поищу ещё немного".

Я не могла ответить на сообщения Секигучи, уведомления тоже отключила. Потому что была в комнате Юкии.

"Слушай… если ничего не выйдет, то ничего страшного", - сказал Юкия, положив голову мне на плечо, хотя сам был немного нахрапист.

Я сказала ему, что пойду домой, но он всё равно настойчиво уговорил меня и затащил в кровать. Честно говоря, я запаниковала, всё казалось мне каким-то нереальным. Слышу, как бьётся сердце Юкии, он трогает мои волосы, будто проверяет, что они ещё на месте.

"Хару, ты как будто… с той аварии стала совсем другой", - Юкия засмеялся над своими словами и пробурчал. - Странно, да"?

Я только смогла улыбнуться в ответ и пробормотать: "Что за ерунда?"

Ещё как странно, Юкия в корень зрит.

"Хару, можно задать вопрос?"

Что если он услышит, как бьётся моё сердце? Хотя я даже не знаю, чей это стук. Ложь, паника, стресс - всё так смешалось, что я не могу понять, что я чувствую.

"Ты всё ещё любишь меня?"

Пальцы Юкии коснулись моей щеки, и я закрыла глаза.

За веками раскинулся город из другого мира. Рядом с рынком стоял ресторанчик Сумо, с его террасы я машу рукой Лупочке и Киёри. На оживлённой улице много знакомых, мы здороваемся и немного болтаем, потом сворачиваем за угол от входа в гильдию и оказываемся в центре города с его ночными заведениями. На темнеющем небе загораются звёзды, а фонарщики подсвечивают вывески трактиров. Мужчины и женщины, прижимаясь друг к другу, парочками проходят мимо.

"Ноктюрн голубой кошечки" сегодня полон, на сцене выступает завораживающей красоты певица, её голос доносится до конца зала и не оставляет равнодушным никого из гостей. С напитками на подносе я занята. Поддерживаю лёгкие разговоры с гостями, хлопаю Чибу по спине и приветливо провожу в зал Сумо, который до этого робел у входа. Если меня зовут к столу, развлекаю, приглашают на второй этаж - обслуживаю. Когда работаешь на износ, иногда случается что-то хорошее, и ты чувствуешь себя счастливой. А когда несправедливость переходит все границы, срываешься и впадаешь в ярость. И так день за днём повторяется по кругу.

Думаю, что тот мир, который я знала, был маленьким. И если бы мне сказали, что место, куда я попала - всего лишь мой сон, я бы поверила. Но тело хорошо помнит, что я пережила, всю ту реальность, через которую я прошла.

"Что ещё за "всё ещё", блин?"

Конечно, я любила Юкию и хотела, чтобы он всегда обнимал меня. Но однажды просто сдалась.

"Конечно, я люблю тебя, придурок".

Я помню твёрдость твоих рук, и какой прокаченный у тебя торс. Как я могу такое позабыть? Даже если вспомнила об этом буквально на днях.

"Люблю!"

Крепко хватаюсь за рубашку Юкии, прижимаюсь лицом и слегка трусь. Запах парня, тело парня… Оно должно быть только моим, идеальная подушка мечты для того мира. Как бы я хотела остаться здесь навсегда и всегда спать в этой постели.

"Хару…"

Пальцы Юкии поднимают моё лицо. Большие глаза, прямой нос, красивые изогнутые губы. Лицо моего любимого приближается, его дыхание уже совсем близко.

"М-м…"

Я невольно остановила его пальцем. Юкия приподнимает почти закрытые веки, взгляды наших глаз, находящихся в нескольких сантиметрах друг от друга, путаются и дрожат. Я подумала: "Как же это опасно".

"М-м!"

Я сама целую Юкию. Глажу его волосы, пока наши губы сливаются. Кусаю его, чтобы он ничего не сказал. Люблю тебя. Очень люблю. Это не ложь. Но чтобы я сейчас ни сказала, будет звучать, как ложь, поэтому, пожалуйста, ни о чём меня больше не спрашивай. Я и правда не хочу причинить тебе боль, так что прости.

"Если ты хочешь, Юкия…"

Я улыбаюсь и встаю. Начинаю наш ритуал, такой, как всегда, когда мы с ним вдвоём. Снимаю галстук, расстёгиваю рубашку, а Юкия просто завис и пялится на меня. Тогда я слегка его толкаю.

"Раздевайся, скорее. Родаки скоро нагрянут, или забыл?"

Сегодня я просто забью. Буду думать о Юкие, а не заморачиваться насчёт снов, лжи, правды и других мирах. Пусть идут они все куда-нибудь лесом.

"Я обошёл весь район возле "Анимате", но Хамадзавы там нет".

"Может быть, её арестовали?"

п/п: "Animate" — крупная сеть магазинов, продающих товары, связанные с аниме и мангой. Многие магазины расположены в районах, где процветает культура отаку, таких как Акихабара и Икебукуро.

"И за что её арестовывать? Нет никого, кто бы фанател от Икебукуро больше, чем она".

На обратном пути я всё-таки отписалась, и Секигучи закинул мне всё, что происходило за это время.

"Говорят, это ограничения из-за того, что кто-то забил на правила поведения в парке. А ещё некоторые парни шумели так, что местных реально достали. Чтобы народ не тусил в кустах, не расстилал ковры и не ночевал, районные власти решили усилить патрули. Там дети постоянно зависают до утра, а есть и такие, которые свалили из дома из других префектур".

"Да, а что Хамадзава? Может, тупо домой ушла?"

"Я знаю компанию, с кем Хамадзава тусуется. Но это чисто те, кто из дома сбежал. Из-за этих ограничений они, похоже, думают, что начался какой-то праздник. Они где-то тут".

Всяких ненормальных хватает. Так что я пишу Секигучи:

"Уже темнеет, вали домой".

"Кояма, а сама где зависла?"

"Тебе не пофиг вообще?"

"Ладно, давай продолжим завтра".

Я заставила Юкию пообещать, что он будет пахать на тренировках, так что у нас будет время. По крайней мере, я сделала всё, что могла.

Я отправила весёлый стикер - мол, завтра я в деле, но ответ Секигучи затянулся.

"Нашёл", - наконец, пришло сообщение, а за ним фото.

"Похоже, их прячут взрослые".

На фото Хамадзава и какая-то пацанва её возраста выходят из здания. Ещё там мужики и тётки с хитрющими рожами.

"Не кажется ли тебе, что это асоциально? Ладно, я уже валю домой. До завтра, Хаяма?"

Я сжалась в комок, едва сдерживая тошноту. Это были те, кто научил меня, ещё ребёнка, что значит выражение "за деньги - да".

Нарушать правила

"Эй, постой!"

Мы вынырнули из восточного выхода в Икебукуро и потопали по узкой улочке, зажатой между магазинами электроники и музыкальной всячиной. Ну, так-то возле каждой станции какая-то дичь с запахами, но тут вообще уникальный отстой, в лучшем случае - канава, в худшем - тот лес из другого мира. Проходишь один перекрёсток - появляются анимешные магазины с дурацкими постерами, всё больше пацанов и девчонок моего возраста, а тот громадный рюкзак перед глазами просто выносит мозг.

"Кояма!"

Я проигнорила Секигучи, который орал сзади, открыла карту на смартфоне и свернула налево. Прошла мимо очередного анимешного кафе, и тут - опа! - встретилась взглядом с совой. Та самая фигня, что я видела в твистере у Хамадзавы, она тут валялась и постила фотки.

"Здесь?"

"Но там в самом деле были опасные типы. Давай не будем с ними связываться".

Мы прошли всего ничего, а Секигучи уже стонал, как будто штурмовал гору.

"Ты спешишь, потому что там эти странные люди, да?"

"Ну, типа да, но…"

Секигучи всё ещё тормозит. Ладно, я понимаю, что взрослые - это всегда стрём, но Хамадзава, может, влипла в историю, так что надо хотя бы прощупать обстановку. Она хоть и постит твисты, как будто ей внимания не хватает, но личку прикрыла, и даже Секигучи не знает её "лайн", так что придётся нам самим к ней лезть.

"Ну, реально, разве бывают друзья, с которыми даже в соцсетях не связан, это же просто шок, бро", -  закинула я, а Секигучи скривился, будто сто раз такое слышал.

"Ну, Хамадзава просто не из тех, кто ищет связей с одноклассниками… Она общалась, только когда ей это было нужно, так что это скорее не дружба, а деловые отношения".

И тут Секигучи двинул в парк.

"Наверное, у неё и Чибы было что-то общее. Я не помню, чтобы они болтали или тусили вместе, но, возможно, они были похожи тем, что оба хотели создать себе крутой образ".

На скамейке в парке, где часть зоны огорожена, две девчонки, одна в белом платье, другая - в чёрном, показывают друг другу только что купленные прикольные фигнюшки. В парке ловился совсем другой вайб - спокойствие вместо того ажиотажа, что показывала в сторис Хамадзава.

"Кояма, ты общительная, у тебя много друзей, так что, может быть, ты не поймёшь, но в школе часто бывает сущий ад. Иногда даже думаешь: почему классы не формируют по интересам? - тыкая в телефон, стрельнул Секигучи как бы между делом. - В такие моменты я либо улетаю в фантазии, либо сплю на ходу. Может, это кажется бредом, но некоторым из нас становится трудно дышать, если так не делать".

"Чиба со своими заморочками о других мирах, и Хамадзава, которая косплеит разных персонажей,  - всё это из той же оперы, - продолжал Секигучи, кривя рот. - В средней школе я сам был посмешищем для девчонок, поэтому в старшей решил не быть лохом, жить, как крутой интроверт. Всё время мечтал стать похожим на тех интеллектуалов из фильмов, понимаешь, с крутым айкю, потому что от стыда часто вообще не мог заснуть. Но вот парадокс, всё равно иногда творю такую дичь, слово сам себя троллю".

Ага, как вспомню ту историю с караоке, так вообще мысли путаются. То, что Секигучи до сих пор помогает мне, кажется каким-то космическим чудом. И сам ведь говорил: "Не зацикливайся, всё норм", или что-то типа этого.

"Э… точно, Кояма, ты ведь не в курсе таких моментов. Слишком интимные детали, знаешь ли".

Когда Секигучи начинает потешаться и дизить меня, так и язык чешется выдать чего-нибудь колкое. Но в средней школе я и сама побила все рекорды дурости. Хотя о том, что там случилось, я лучше язык проглочу, чем расскажу.

"Да ладно, Секигучи, ты реально добрый и классный. С тобой можно на всё забить и не париться. Ты для меня авторитет, серьёзно", - хлопаю его по спине так, что, казалось, сейчас искры полетят. - Секигучи, ты и так уже самая чёткая версия себя, о которой можно только мечтать. Так что не надо притворяться - просто расслабься и получай удовольствие".

Секигучи посмотрел на меня, заалел, как эмодзи с сердечком, и быстро отвёл взгляд.

"Эм… мне не по душе, когда Кояма так себя ведёт".

"Так - это как?"

"Забудь. Лучше посмотри, она точно где-то здесь", - Секигучи делает свайп, и наклоняет экран, явно засёк что-то важное.

Даже я, штучка из Сибуи, знаю, что за мега-здание в Икебукуро с аквариумом внутри. А сегодня там, говорят, будет крутой анимешный ивент-бум.

"Там ещё гигантский Макдак есть, так что, наверное, поэтому народ и собирается".

"Чё, правда? Хочу рвануть в этот Мега-Мак. Не тормози, летим сейчас!"

Схватила Секигучи за локоть и поволокла, не давая опомниться.

Короче, Хамадзавы там не оказалось, и всё закончилось обыкновенным чиллом в Маке с бродилкой вокруг. Поход по шопам вышел зачётный, но ценник на аквариум будто с луны свалился - слишком жирно для моего кошелька. И вот, мы просто повисели в Икебукуро. Секигучи поймал в кране брелок-плюшку, и теперь она официально декорит мой баг - первый артефакт из Икебукуро.

Когда мы вышли на улицу, уже начинало темнеть, и вокруг шастало много народу в парадных одеждах. Секигучи подсветил инфу, что где-то здесь есть огромный театр. Типа вот, осознала, сколько ещё всего про Токио не знаю. Далеко не на фулл изучила, а теперь придётся расстаться. Атмосфера оживлённых районов почему-то перекликается с теми светящимися улицами из иного мира.

"Ух, уже так поздно… Что будем делать, Кояма? - Секигучи, листая смарт, буркнул. - Мы случайно не забыли, что пришли сюда Хамадзаву искать?"

"Ну, давай заскочим в тот парк, где были раньше, она уже могла туда вернуться".

"Э… а… да, звучит логично, - с какого-то перепугу Секигучи делает удивлённое лицо и повторяет. - Ага, точно".

"А что? Что-то не так?"

Оказалось, что парк теперь кишит народом. Мы заметили одну такую компашку, они с понтом разложили синюю плёнку, типа: "Чё такого, не запрещено ведь, да?"

"Вот она!" - ткнул пальцем Секигучи.

Два хвоста, собранные на макушке, чёрный прикид, сгорбленная поза - натуральная Хамадзава в своём диком воплощении.

"Хамадзава, ты где была?! Мы уже весь город обыскали!"

Из-за неё я порядком перенервничала, вот и заорала во всю мощь - Хамадзава подскочила, как кошка, которой прищемили хвост.

"Ч-чего?! Кояма, э… Что за прикол? Ты как сюда забрела? Чуть меня от страха не угробила, до сих пор сердце колотится".

Лол, вышло идеально - Хамадзава в шоке - миссия выполнена.

"А вообще, я не Хамадзава, так что ты обозналась".

Кажется, в придачу я довела её до полного контуза.

"Короче, Кояма, тут такое дело, они как персонажи из интернета - только никами и живут, а звать их по настоящим именам как-то не комильфо"

"Упс, прости-прости… Мой косяк. Тогда буду обращаться к тебе по никнейму из твистера? Эм… как там было… ТёмногоТонаПипиМохнатка?"

"Хамадзава! Хамадзава сойдёт!"

Такой вариант мне тоже удобнее, честно говоря. Когда встречаешь её в реале, всё больше думаешь: "Это точно та самая Хамадзава?" Похожа на призрачное создание, хотя эта больная эстетика с тёмным макияжем ей вообще-то идёт. Твинтейлы торчат сами по себе, чёрный маникюр как у вампира, а ножки такие спички, что обувь на них кажется размером икс-икс-эль.

"Э-э… вы вообще зачем сюда пожаловали?"

Полная паранойя, как у дикой кошки из тёмного переулка, а её компания за спиной тоже… в другом мире они бы выглядели, как топовая банда охотников за головами. Интересно, как там старички Витца поживают? Надеюсь, у вас всё хорошо.

п/п: Здесь применялось английское слово OKINA (большими буквами). Скорее всего, это - Окина (翁) — старец, персонаж японского театра Но.

"Я хотела спросить кое-что, но сперва лови предупреждение", - я говорю, а Секигучи показывает фотку на телефоне, и на лице Хамадзавы будто что-то щёлкнуло.

"У тебя с ними какие-то мутки были? Порви все связи, чтобы тебя не нашли. А если есть в соцсетях, срочно блокируй".

"Э… что это значит?" - Хамадзава только палит меня взглядом, будто я ей угрожаю, даже как-то становится не по себе.

"Кояма, ты знаешь этих людей?"

Не только Хамадзава меня сканирует, остальные тоже внимательно смотрят. Эти ребята явно в курсе происходящего, даже как те типы работают. Ну, я ответила размыто, сказав "знакомые знакомых", и предложила Хамадзаве и остальным обрубить всё на корню.

"И школу не игнорь. Держись поближе к старшим, если что, и они к тебе не приблизятся. Эти уроды только на малых специализируются".

Хамадзава бросила на меня такой взгляд, будто я ей весь кайф обломала, а потом обернулась к задумчивой тихоне, которая маячила у неё за спиной. Та стояла белее мела и делала вид, что ей интересен участок дёрна под ногами.

"Знаешь что? Тем, у кого нормально с семьёй и в школе, легко говорить. Особенно классно, когда за тебя предки трясутся. Мы же тут сами по себе, выживаем без чужой помощи. Так что не заморачивайся".

Хамадзава выглядит всё решительней, она буквально загораживает собой эту девочку. У каждого есть свои стены, только толщина разная. Раньше я так думала, но дело, может быть, не только в этом - люди строят их из разных материалов, да и фундамент выбирают не одинаковый.

"Эта мелкая что, уже получила от них деньги?"

Хамадзава ещё больше хмурится, и, снижая голос до грозового уровня, кричит:

"Нет!"

"Руируи сейчас встречается с тем чуваком с фотки, по-серьёзному, не просто флирт. Когда она сказала, что её выперли из парка, он предложил ей переехать в хостел. Мы мимо проходили, зацепили конец разговора, и всё".

Ага, всё это лажа от начала до конца. Я уже примерно догадалась, почему вы здесь такие нервные.

"И тебе предложили немного на них поработать? Да ещё и остальных подтащить?"

"Тебя это не касается, Кояма".

Стоит девочке немного ослабнуть, и она сразу становится мишенью для хищника. Сначала потусят вместе, проблемы выслушают, денег по минималке подкинут, может, даже на какую-нибудь романтику подцепят. Считают, что любую можно превратить в послушную рабыню. Иногда такое зло берёт, что хочется закричать: "Я убью вас всех нахрен!" Насилу давлю эту ярость, не давая ей вырваться.

"Ага, поняла. Случай не из лёгких. Но может, ещё поболтаем чуток? Вдруг реально обойтись без крайнего решения?"

"Я же говорю, нам ничего не нужно. Для чего вообще этот странный разговор? Хочешь сказать, что ты не только красивая, но и самая умная, да?"

А знаешь, это реально больно.

"Если создалось такое впечатление, то прошу прощения. Я просто думала: вот бы поговорить с Хамадзавой, но в школе её ищи-свищи, а потом я ещё и узнала, что она тусит с какими-то странными типами".

"Они не странные типы! Хватит уже такое говорить!"

"А? Серьёзно… неужели это Хару?"

Внезапно жизнерадостный женский голос прорвался сквозь общий гул. В окружение высоченных мужиков стояла потрясающе горячая тёлка и махала мне, как старой подруге. Юка. Типичная легенда - та, кто открыла меня миру сомнительных услуг и запрещённых удовольствий.

"Обалдеть! Это ведь Хару! Какой красоткой стала, прямо вылитая старшая сестра!"

Ржёт как лошадь и пялится на меня, будто оценивает. Жесть, даже сестру помнит, аж мурашки по коже. А чуваки сзади тупо ухмыляются – просто бесит. После всего того дерьма и нашего вдрызг разрыва она ведёт себя так, будто ничего не произошло. Дичь какая-то, в голове не укладывается.

"О, вы что, друзья? Серьёзно? Какая поразительная случайность! Давайте все вместе пойдём куда-нибудь, поедим, заодно и все дела обсудим".

Когда я была в диком стрессе из-за сестры, мне эта Юка и попалась, вся из себя харизматичная и надёжная. Взяла меня под крыло, я вообще тогда на неё запала, стала её фанаткой, чуть ли не влюбилась. Можете сами догадаться, что из этого вышло.

"Погоди, ты тоже знаешь Кояму? Это как так вышло?"

"Ну, конечно! Она ведь моя дорогая подруга. Хару, ты ведь помнишь, ещё в твоей средней школе мы уже были почти как сёстры".

"Ну уж нет, - смотрю Юке в глаза, когда это говорю. – С такими подругами никаких врагов не нужно – поимеют и сольют, когда станешь не нужен".

Юка только ухмыляется, прищурившись. А тип сзади полез в карман за смартфоном.

"Хару, не зарывайся. Прошлое ещё может нагнать тебя, помни об этом".

Не знаю, что за секретики они прячут на своём телефоне, который сейчас демонстрируют. Но эти скажут, что у них на меня тонна компромата, хотя по факту там ноль без палочки. Однако этого хватило, чтобы я почувствовала себя в дерьме.

"Эм… Кояма…"

Хамадзава просто застыла с открытым ртом, а Секигучи выглядел так, будто ему пришёл каюк.

"Что ты такое говоришь, перестань. Видишь же, Хару неловко. А этот… Пухлячок с тобой… Твой новый парень? А что, выглядит смышлёным".

Юка взглянула на Секигучи и улыбнулась – её лицо прямо святилось от счастья.

"Вкусы как были у тебя отвратительны, так и остались. Старым, толстым, лысым – всем места найдётся. Хару, ты всё ещё шлюха до мозга костей".

Слово "шлюха" она специально выделила, повысив голос. А потом, глядя на реакцию Хамадзавы и Секигучи, настойчиво поторопила:

"Давайте, пошли уже, чего тянем? Ещё хотите почесать языками? Я просто предлагаю перенести разговор туда, где потише. Вы, похоже, не знаете, что у Хару за история. Вот, вместе всё и обсудим".

"Эй, толстяк, иди сюда!"

Секигучи так дёрнулся, что чуть в клубок не свернулся. Его реакция такая забавная, что чувак, поигрывая телефоном, начинает ржать.

"Станешь нашим пацаном, с Хару такое творить будешь, что вообще обалдеешь. Чего, реально не кайфует от какого предложения? Или как насчёт…" - и он ткнул смартфоном в Руируи, ту девочку, которую защищала Хамадзава.

"Так он ведь жирный, ему больше толстые бабы нравятся. Пошли, такое видео покажу – не пожалеешь", - поддакивает ещё кто-то сзади.

"Хватит!"

Заметив мой порыв, приятели Юки тут же меня сдержали. Схватили за руки так, что аж заныло.

"Ай-яй-яй, Хару, ты обиделась что ли? Ну, устраивать здесь скандал – это ни к чему. Давай лучше найдём другое местечко и там уже поговорим по-взрослому".

"Если вы такие взрослые, может, правила поведения соблюдать будете?"

Какие нафиг разговоры – или запугать, или подмазать, чтобы всё было как им надо! Использовать детей – это просто звиздец! Сами вы ещё в мозгах малолетки, а корчите из себя великих решал! Не втягивайте нас в это дерьмо и идите нахер!

"Хару, у тебя память отшибло? Ты нас тоже использовала. А кто от радости плясал, что его вытащили? Ты ж тогда не ребёнком себя считала, да? - Юка снова обозвала меня "шлюхой Хару" и издевательски улыбнулась. – Хватит корчить из себя жертву, раз сама решила играть во взрослые игры".

Я застыла, не в силах выдавить ни слова. Всё, что она несёт – полный бред. Как же это дико бесит. Но моё прошлое комом стоит у меня в горле, не давая говорить. Хочется разрыдаться.

"Кояма, не слушай этих людей".

Когда я уже тряслась всем телом, тихий голос Секигучи успокоил меня.

"Чтобы они ни говорили, не надо бояться. Каким бы ни было твоё прошлое, настоящая Кояма не такая, и я об этом прекрасно осведомлён, - говорит, тяжело задыхаясь, и красный как рак. – Кояма как будто сияет и всё у неё прекрасно, но её прошлое – один большой кошмар, о котором не хочется вспоминать. Но у неё есть и цель, к которой она стремится. Поэтому не обращай внимания на этих людей, они обыкновенные пустышки".

Секигучи защитил меня и впился в обидчиков яростным взглядом. Спасибо, бро. Честно, даже не думала, что всё так трешово, но факт, что спину прикрывает кто-то свой, уже радует до безумия.

"Что за спешка, пышечка? Думаешь, нагнал слов в кучу, и девчонка повелась на твой имидж?"

Один из парней, что прижимал меня, резко двинул к Секигучи.

"Я же сказала – хватит! - на этот раз я обернулась к Юке. – Будете на моих друзей наезжать, я не буду в стороне стоять, так и знайте".

"А что случилось?" - игриво улыбнулась Юка, всем видом показывая невинность.

Подкатив к детям, она снова продемонстрировала полное отсутствие морали: пусть они торгуют собою, пусть рушится их будущее, лишь бы она получила своё. Правила? Что это вообще такое для таких, как она?

Мне тоже не было дела до этих норм, хотя я старалась их не нарушать, как могла. В средней школе так родителей напрягала, что они реально слёзы из-за меня роняли. Вот, пообещала себе стать лучше. Однако, похоже, мне больше не светит следовать правилам этого мира, как ни крути.

"Отменить привязку уровня".

Тяжесть исчезла из тела. Ограничения, сковывавшие меня, больше не существовали. Мой взор достигает самых дальних точек с удивительной ясностью. Звуки множатся, но мыслительный процесс остаётся чётким. Пространство вокруг стало ощущаться гораздо шире. А потом время будто замедлилось. Я больше не подчинялась правилам этого мира.

Дикий трэшак

Чувака, который лез к Секигучи, я схватила за шею и отшвырнула с такой силой, что Юка, наблюдавшая эту картину, завизжала и чуть не грохнулась об асфальт. Пространство было огромным и ровным, чувак катился, как мячик, пока не вмазался головой в скамейку. Другой попробовал подобраться сзади и тут же отхватил – я врезала ему в челюсть с разворота, и пока он тупил, двинула ногой в живот, а потом в рожу коленом, отправив в воздушное сальто. Третий орал и заносил кулак, а я прыгнула, зажала его шею ногами и швырнула через себя. Все эти движухи, которые в интернете хайпят, - на самом деле просто фигня.

«Ха… Хару?»

Юка так обалдела, что тупо ловила ртом воздух, будто только что узнала, что Земля плоская. Я раскидала этих мужиков за полминуты, в отличие от тех солдат – они оказались такими лохами, просто мусор. И я ещё даже не врубила на полную.

«Э… подожди… Хару, стой… Т-ты меня не так поняла, я всего лишь хотела с тобой поговорить… и-извиниться… Но, блин, как ты вообще такое можешь? Это ж пипец… Ха-ха… ну ты даёшь…»

Юка всё ещё торчала в диком ауте и продолжала тупить, как рыба, выброшенная на берег. Я забрала у этих мужиков их телефоны и выложила перед ней, словно трофеи.

«Если пообещаете больше не лезть к нам, я вас отпускаю. Но если ещё хотя бы раз…»

Я поставила каблук на стопку телефонов и начала медленно давить. Это было, конечно, нелегко, но я справилась. Юка аж подпрыгнула и сжалась, видя, как девайсы сплющиваются в блин.

«Только выбеси меня, и в следующий раз это будет твоя башка».

Юка, бледная как мел, кивнула, не сводя глаз с кучки раскуроченных телефонов. В финале я и её смартфон скрутила в трубочку. На этом, кажется, всё. Юка, наконец, опомнилась, бросила своих корешей и свалила, надеюсь, в закат.

«Кояма… это что, всё реально?»

Хамадзава и её подружки были в диком ауте, а Секигучи, оказывается, снимал видео. Кто-то на заднем плане выдал: «Ты что, из Мстителей?»

«Прикольно, что ты не в теме, кто это».

«Если честно, я вообще не поняла. Ты кто такая вообще?» - у Хамадзавы, наконец, проснулся дар речи.

«Да, всё могло быть проще, а теперь здесь такой трэш, сама в ауте. Ну и фиг с ними, я тоже хотела спросить у тебя кое-что».

«Кояма, тут, похоже, какая-то движуха начинается. Может полиция нагрянуть».

Зеваки, которые сначала стояли поодаль, незаметно размножились, и теперь камеры их смартфонов были направлены прямо на нас. Эй, пусть только у кого-нибудь мои трусы в кадр попали, засужу нахрен, никому не прощу, даже Секигучи!

«Короче, мы сваливаем, но завтра приходи в школу – нам надо поговорить».

«Э-э… но…»

«Хочу обсудить тему параллельных вселенных, типа как из аниме».

Видя, что Хамадзава всё ещё не въезжает, я говорю ещё раз.

«Параллельный мир. Я оттуда вернулась, а ты расскажи мне свою историю, Хамадзава».

Глядя на ошарашенную Хамадзаву, я ещё раз повторила «Договорились?», и, наконец, подталкиваемая Секигучи, свалила.

«Эй, стоп мотор! Съемка завершена, всем спасибо, все свободны!» - Секигучи, притворяясь кем-то из съемочной группы, размахивал телефоном.

Молодец, это ты круто сообразил.

«Ну, про параллельный мир, это, конечно, отпадно, но я не совсем въезжаю, - тихо говорит Хамадзава, в школьной форме она и сама вся из себя тихая. – Мы не такие уж подружки, чтобы вот так обо всём говорить».

«Если как вчера, Хамадзава на «Баджон» должна была пойти. Всё б охренели, а она б сразу хайповой стала».

п/п: «Баджон» -  "Battle Audition" (в японском произношении часто называют "Badjon") -  серия музыкальных реалити-шоу для поиска новых талантов.

«Вчера у тебя всё чётко с текстом было, а сейчас только если ультра-близко подлезешь – тогда может даже станет слышно».

Только когда все отвалили, и осталась толпа из трёх человек, Хамадзава, наконец, начала что-то говорить. Я заняла место за партой перед ней и наклонилась через стол, чтобы лучше слышать. Секигучи развалился рядом, как типичный босс, затмив собой окно, и даже делал вид, что что-то улавливает своим ухом.

«Ну-ка, покажи ещё раз. Блин, реально – может, и мне это каривасэ сделать? Это ж так чётко в плане прохлады».

п/п: «Каривасэ» -  стиль причёски, где волосы над ушами подстрижены коротко. В японской культуре часто ассоциируется с прохладой в жаркую погоду.

«Ага, не дождёшься. Ничего я тебе в школе светить не буду, и вообще, я вам не доверяю».

Ну и ладно, я тоже больше за то, чтобы прямо сейчас про другие миры послушать. И тут Хамадзава такую скорость в речи набирает, начинает так по-птичьи щебетать, что даже уши не успевают.

«Блин, что за прикол такой?»

«Ну, понятно же, что это из-за страха».

«Если ты о вчерашних тусовщицах, то не парься – я уже всё порешала».

«Да это из-за тебя! Это ты наводишь на всех ужас! Что, не помнишь даже, что натворила?»

«Кояма, насчёт вчерашнего… видео поползло по соцсетям. Самой разборки, конечно, нет, но туда попали эти чуваки на кортах, а ещё кто-то подписал: «Новых «Мстителей» снимают в Японии?»

В видео, которым тут же поделился Секигучи, было даже показано, что дальше творилось в парке. А ещё комменты в стиле: «Девчонка отшила кавалеров фантастическим ударом ноги», «Сегодня в Пулково (Икебукуро, лол) наблюдала одну школьницу с безумно стильным хед-шизерс-вип. Интересно, кто она такая?» - Короче, мои вчерашние маленькие проделки стали чуть-чуть известными.

п/п: "Хед-шизерс-вип" (Head Scissors Whip) — техника из профессионального реслинга, захват головы ногами и бросок.

«Короче, забейте, это вообще ничего не значит».

«Кояма, очевидно, что такой отмазкой весь мир не обманешь. Это уже был перебор».

«В общем, у меня нет желания делиться инфой про друзей с теми, кого я даже не знаю».

«Эй, да блин! Какая нафиг разница, кто я такая…»

«Кояма, пора тебе тоже расколоться. Даже если не выложишь всё про другой мир, я каждый раз, глядя на тебя, всё равно буду офигевать».

Ну, я ведь Секигучи не на сто процентов игнорю. А по Хамадзаве, конечно, не большой эксперт, но то, как она френдов защищала, видела. И по Чибе она со мной согласилась, так что явно не из плохишей. Но для такого мне прямо куча храбрости нужна. Ну, раз нет другого выхода, короче, пришлось собраться, сказать: «Только обещайте не игнорить меня потом, ладно?» - и лишь потом всё выложить.

«Это… как бы… у меня такая фишка есть, скил, в общем, «Креативный залёт» называется…»

Вот посмотрите – Секигучи даже рожу повесил. Так и знала, что не надо было рассказывать.

«Блин, это вообще за гранью! Настоящий хардкор  - ни одно аниме рядом не валялось!»

«Лол, это ж сходу видно, что такую тему под аниме вряд ли прокатит адаптировать».

Короче, я прям весь стори выложила – и как читы хавала, и как потом куролесила, а эти челики сидят тут и комментят безо всякого фильтра. Ох, сама понимаю, если боженька где-то есть (я не про того укуренного дедка), такое даже он мне не спишет.

«Ну, серьёзно, я больше такой дичи не выкину. Я даже скил «Привязка уровня» взяла, который весь мой пыл в кулаке держит».

«Эй, погоди! У какого персонажа была такая фишка в арсенале? Какого-то босса уровня?»

«Э… да не пофиг ли? Зачем тебе это знать? Будто ждёшь, что сейчас какая-то клубничка начнётся. Это реальный отстой».

«Эм… прости…»

Да пофиг, я не настолько об этом заморачиваюсь.

«Вчерашний отрыв, конечно, многое объясняет. Я, конечно, никогда не верила в реальность другого мира, но это совпадает с тем, что я слышала от своих друзей. Тот пацан тоже нёс какой-то дикий трэшак», - Хамадзава сняла очки и принялась ожесточённо тереть глаза.

«Его зовут Дыма Юджин, или типа того. Короче, он вообще без крыши был, в нете находил, кто пустит переночевать, по всем районам шастал, от Пулково (Икебукуро) до Хипстервилля (Сибуи) и Найт-сити (Синдзюку)»

п/п: Синдзюку — район Токио, славится яркой ночной жизнью, небоскребами, магазинами и культурным разнообразием.

«Что за дичь? Как он на такое решился? Это ж тупо опасно».

«Говорит та, которая пытается свалить в другой мир. Этот малой, типа, мастер находить добрых дядечек. Можно сказать, профи. Вот он -  тот, что посередине», - в куче фоток Хамадзава нашла самую его свежую и показала мне.

Короче, среди всех этих, что на асфальте примостились, он ручкой в яблоко тычет. И улыбка ещё такая… малецкий ребёнок, но взгляд какой-то потерянный. Меня даже передёрнуло, потому что напомнило Биска, мелкий ещё в средней школе, похоже, а уже такой фейс тянет.

«Кажется, у меня даже есть видос, где он об этом треплется. Ах, вот, кажись…»

Вокруг гул стоит, будто на улице, но не на той, что раньше. Слышу, как сирена орёт, предупреждение о лохотроне в интернете, и ещё какой-то космический детский вопль – и всё в одном миксе. Толпа окружила этого Дыму, который валяется на земле, будто пьяный.

«Эй, не помри тут!»

«Да отцепись, прикол ведь!»

Окружающие, похоже, совсем не парились, хотя выглядело всё откровенно трэшово. Хамадзава, объяснила: «Это, типа, передоз». Ну, я такое тоже слышала, если перебрать с аптечными таблетками, можно опьянеть или отрубиться.

«Вокруг немало таких, кто так отрывается. Наркота и прочие приколы – это как маст-хэв в нашей жизни, без них можешь даже не пытаться».

«Что за бред? Просто эпик фейл, и ты, Хамадзава, тоже забудь эту тему».

«Если что получше для эскейпа найдётся, брошу в один момент, но сейчас не об этом».

И тут Дыма внезапно встаёт и начинает пилить монолог в камеру смартфона.

«Э-э… где это я? 2016 год? Вообще не понимаю, как меня сюда…»

Глаза в кучу, и речь совсем не клеится. Но выражение лица этого зомби внезапно оживилось, и явно не только от действия химии.

«Я только что из другого мира», - и давай трещать про «невероятный мир, который вы себе даже представить не можете».

Окружающие сначала ржали и слушали, повторяя «Ой, чувак», пока кто-то, наконец, не произнёс «Завались!», и видео оборвалось. Я попросила показать мне его ещё раз, хотя оно длилось меньше минуты. Дыма, конечно, бормочет, аж путается, но смысл, тем не менее, можно разобрать.

«Меч и магия», «Я – герой, избранный Создателем», а ещё «Я собрал себе гарем».

Кругом стоящие тут же начали прикалываться: «Чё, как олдскул попал в гарем к какому-нибудь дедушке?»

Малой уж взбеленился и ответил.

«Нет, у меня был свой гарем из тёлок! Там их вообще за людей не считают – твори с ними, что в голову взбредёт!» - говорит и ржёт, будто в этой жизни вообще ничего круче нет.

Серьёзно? Этот дебил точно из средней школы?

«Там была тёлка, точная копия моей сестры, так я её сразу в рабыни. Уж она у меня ответила за всё, что раньше со мной вытворяла».

«Заткнись уже!»

На этом видео обрубается. Пересматривать его ещё раз мне не хотелось, потому что в сказках озабоченного пацана я услышала что-то до боли знакомое.

«Может, другие заценим, чисто по приколу?»

«Чё, это ещё не всё? Он на целый сериал насобирал, что ли?»

«Он там ещё сто раз отрубался и говорил, что побывал в других мирах. Но все давно забили на его бред, поэтому дальше он вещал на собственном канале».

«Да он типичный первооткрыватель, блин!»

Он уже на шаг впереди меня, даже на два! Как я сама до такого не допёрла? Но даже если зальёшь подобный видос, кто купится? Гляньте на реакцию Хамадзавы и Секигучи, а они ведь из лучших представителей человечества.

«Вот это прикол!»

Там было несколько видосов, которые едва набрали пару просмотров. Просто самопал, где он, под кайфом, бубнит что-то  в парке или на улице.

«Растения просто отпад, там всё из растений и магии состоит, и даже штуки есть как у нас. Выглядит типа старая Европа, но это прям ваще другой мир…»

«Я как увидел это мясо, сразу заорал: «Это же мясо из манги!» И хозяин забегаловки такой: «Так и запишем!» Приколдес! А сегодня я разнёс деревню каких-то меньшинств. Женщин и детей не трогал, я ж типа герой… И, кстати, спасибо за комменты к прошлому видосу!»

«Я типа как политик стал, а это ппц как напряжно. Там уже несколько лет прошло, я живу в своём гареме, а кругом одни старпёры командуют: «герой, сделай то, герой, сделай сё». Короч, вообще всё достало. Думаю, может, разнести там всё в хлам? Кто за, ставьте лайк!»

Я, конечно, привыкла ко всяким роликам, но, честно, кто это вообще смотрит? Кринж какой-то. Цвет лица и круги под глазами – с каждым разом всё хуже. Похоже, другой мир доконал его круче, чем наркомана химия. Финальный ролик – вообще атас, Дыма по улице шляется, локацию хрен разберешь, потому что его рожа вся в кадре. Сначала как обычно – гонит о своём «делаю что хочу в другом мире»… и тут резко завис, как будто у робота батарейка кончилась, и видок такой, словно мир сдвинулся. А потом как начал орать: «Ох, ё… Ох, ё…» - почти как на том своём первом видосе.

«Бли-ин! Да я щас сдохну! Если так пойдёт, тот татуированный меня прикончит! Сейчас туда, словлю передоз! Да чё за фигня, я  - великий герой из другого мира! Мне срочно надо обратно! Заливаю это видео и отрываюсь… Герой всех порвёт, так что ставьте лайки и подписывайтесь!»

Видос обрубается, дата – прошлое воскресенье.

«Дыма, ну ты жжешь!»

«Хотя у Коямы фишки покруче были, если что».

Серьёзно? Ну, тогда лучше я посижу в сторонке тихонько.

«Слушай, а где я могу с этим Дымой встретиться?»

Лучше с ним поговорить. Он так чётко о другом мире говорит, хотя в «Ноктюрне голубой кошечки» я ничего о нём не слышала. Но нужно самой всё проверить.

«Это, вроде, непросто. Нужен какой-то чувак с особыми скилами, чтобы связаться».

«А чё так?»

«Ну, он, типа, сдох», - сказала Хамадзава и полезла искать статью: «В Икебукуро школьник прыгнул с крыши».

Перед глазами всё поплыло, кожа покрылась мурашками. Это было то самое здание, куда я заходила буквально вчера. На крыше у них терраса для релакса, и Секигучи говорил, что по выходным её держат открытой. Вроде, он уже слышал эту новость, но всё равно побледнел, как покойник.

«Сразу после последнего видоса. Может, он так пытался в другой мир попасть? Кажется, Кояма говорила, что смерть – это триггер».

«Эй, погоди! Тупо отправиться в лучший мир и перенестись в параллельный – это не одно и то же. Тут ещё должно быть что-то, помимо смерти».

«Ну, может, в другой мир он так и не успел махнуть?»

«Не знаю, но шансы, что он там, высокие. Меня всегда удивляло, почему Чиба в день аварии вдруг начал говорить про другой мир. Но больше похоже, что чувак перебрал с дозой», - Секигучи смотрит стрёмный канал Дымы на своём смартфоне и морщится. - Смотри, тут он заливает, что в другом мире несколько лет прошло, а самый первый ролик был меньше года назад. Это что, магия? Сначала я думал, что всё, что он помнит из другого мира – это как сон или глюк. Но в последнем видео он сказал, что вернулся туда через передоз. Значит, это вообще не сон, а реально происходит подмена сознания».

«Ага, двадцать раз! Хочешь сказать, что Дыма в передозе по другим мирам шляется? Я вот тоже не раз перебирала, но если и открывались какие-нибудь порталы, то только в клинику».

«На этих видео он говорит, что его выбрали боги. Так что, похоже, просто умереть  недостаточно. Нужно ещё какое-то условие, типа приглашения. С ним можно переместиться, даже если ты почти что труп».

Секигучи и Хамадзава начали какой-то заумный разговор. Честно, я нихрена не поняла, но решила пока помолчать и посмотреть, куда это всё заведёт.

«Пытаюсь ещё какую-нибудь подсказку вспомнить. Кояма, ты ведь говорила, что перед аварией тебе какой-то спам пришёл?»

«Ну да, прилетало что-то… но я даже не помню…»

Когда мы пошли затовариваться для фестиваля, я что-то бросила Секигучи о том, как меня достал этот спам. Письмо, кстати, уже в топке, подтёрто без следа.

«Дыма в ролике ляпнул: «Спасибо за комменты», а там чисто, как в пустыне. Ну и панты, да?»

«И в чём прикол? Поясни, а то я не въезжаю».

«Есть слухи, что боги иного мира ищут своих избранных по сети, как в тиндере. Главное, никаких следов не оставляют, словно из даркнета».

Хамадзава, болтая ногами, уставилась в потолок и выдохнула:

«А, теперь дошло. Выходит, Чиба и Дыма не умерли, а просто в другой другой мир перенеслись. Хотя, Дыма ещё под вопросом».

«Хорошо хоть живой», - добавила совсем тихо, и спряталась за очками.

Кажется, это была та её версия, из Икебукуро, а не эта, школьная.

«Кояма, ты ведь тоже мечтаешь свалить в другой мир, да?»

«Э… ну да, хочу вернуться назад».

«Чем больше я узнаю, тем меньше от этого в восторге, ну ты поняла. Кстати, Кояма-сан, ты в соцсетях зависаешь?»

«Ну, типа инста, ничего особенного».

«А, та ваша сияющая тусовка, которая вообще мимо меня. Ладно, пофиг. Ты можешь левый акк замутить?»

«Что-то я не улавливаю, зачем?»

«Для JK, которая вернулась из другого мира, чтобы она могла заливать про свои невероятные скилы и рассказывать чумовые истории, которые взорвут сеть. Понятно, что лучше для этого отдельный акк завести».

«Кояма, всё нормально, не парься. Мы сами разберёмся с этим аккаунтом».

Вообще, не догоняю, о чём они? Что, не париться? Кто должен взорвать сеть? Чего?

JK-попаданка Хару

"Этот мемный мусор только в твиттере взлетит", - сказала Хамадзава.

Пришлось заводить новый аккаунт и скидывать всё в "Комитет по иным мирам". Там, кстати, только трое: Я, Секигучи и Хамадзавка. И так, наверное, и останется, чётко говорю - это на весь интернет позорище.

"Извините, ребят... дайте, я ща быстренько заделаю слэм-данк, ок?"

Я, розовая пантера в дешёвом спортике, умоляю пацанов на площадке пустить поиграть.

"Ты серьёзно?" - скривили они рожи, но под давлением моей наглости сдались.

"Ща быстро! Сорян правда!"

"Короче, для такого нужен чёткий короткий видос. Сделай что-то эпичное одним дублем".

Хамазавка взяла идеальный ракурс – телефон на стойке, вся площадка в 4K. Фичу лицо под кепкой, но если ловить слишком много хайпа – мой фейс станет мемом.

"Не парься, я снимать буду издалека, да и без спецодежды ты – NPC без имени".

Сэкигучи в роли второй камеры (скил: операторская работа). Мой лук: застегнутый зип, баскетбольный лут и кепка с -50% к заметности.

"Просто данкнуть и всё?"

"Не-а. Дальше надо. В "Куроко-но-баскет"  чувак с линии фола прыгает и лажает данк. А если школота женского пола сделает - хайп гарантирован. Попадёт точно в целёвку отаку-фанатов.".

п/п: "Баскетбол Куроко" - знаменитое аниме (манга) о баскетболе.

"Чё, реально?"

"Я не бум-бум в баскете, но броски реально могут зайти в тренды?"

"Только береги хиты, семпай! Давай, зажигай!"

Готичная Хамазавка с лицом "мне впадлу" нехотя включила камеру. Делать нечего. Я начала дриблить на месте и... случайно ляпнула по мячу ногой. Футбол вместо баскетбола - эпик-фейл.

"Да у тебя скил ниже моего, нуб!"

"Я только на физре мячик кидала немного. На турнирах – либо волейбол, либо пинг-понг, как у всех девчонок".

"Кояма, ты вообще в баскет не шаришь? Как неожиданно".

"Зато в том мире я круто по банкам пинала, хочешь, покажу?"

"Короче, веди, как умеешь, главное - данкни. Пост-обработка решает, так что не тормози".

Да я читер, но не бог, а без умений даже артефакты – просто хлам. Способность считается талантом, когда находит применение. И нет, я не прокачала ветку "виральность в твиттере".

"Ну ладно… сейчас я просто вмажу с разбега, да и всё".

О да, сейчас точно все обос… ахнут от моего "гениального" контента - и с этой мыслью я включаю читы на всю мощь.

"Отменить привязку уровня".

Беру мяч в руки, разгоняюсь, прыгаю от линии и – оп! – лёгкий чиркающий бросок. Пронесло на грани.  Дистанция звиздец как подвела, чуть эпически не облажалась.

"Чё-о-о, серьёзн-о-о?"

Мелкие так офигели, что аж на землю шлёпнулись.

А вроде норм вышло. Я там перед камерой скромненько так в пол-оборота, улыбнулась мило... И тут Хамадзавка как рубанёт эфир голосом словно из морозильника:

"Стоп! Второй дубль!"

"Серьёзно? И в чём прикол?"

"Кояма сиганула с трёхочковой линии, такого даже Леброн не умеет. Давай там стандартный данч возле кольца".

п/п: Леброн Джеймс – американский баскетболист, один из величайших игроков в истории NBA.

Даже Сэгучи вздохнул. Ткнул пальцем в линию, с которой я прыгнула, а потом туда, где, по его мнению, должен был начинаться идеальный данк.

"Разве с дальняка бросать не выгоднее? Вроде даже больше очков дают".

"Нам нужны не очки, а лайки! Но если переборщить – все поймут, что это фейк. Лови баланс: почти как в жизни, но с приколом. Чтоб комменты были типа "Эта тёлка охрененна". Хайп - это вау-моменты, но без кринжа, иначе назовут лажей. Если на тебя повесят ярлык "фейкера" – всё, хрен отмоешься".

"Ну, это же соцсети, блин, - округлила глаза Хамадзавка. - Кстати, у моего акка уже, как у феникса, два реинкарна. Хотела слегка приврать для лулзов, а в итоге стала реальной фейк-персоной".

"Чего? Ни разу о таком не слышала, нифигасе".

"Когда долго сидишь в нете, начинаешь отличать фейки от правды. Сначала агришься на них, потом принимаешь, и, в конце концов, сам начинаешь флексить".

"Вам обоим надо бы завязать с интернетом, серьёзно".

Ну ладно, челы вроде реально шарят – пусть рулят.

Просто сделала десяток данков с гребучей линии (Да чё за дичь вообще с этой разметкой?)

"Сестрён, ты реально крутая! Ты что, баскетболистка?"

Но когда дети так искренне офигевают – это в самом деле приятно. Честно сказала, что в баскете полный ноль – они ржали и начали учить меня дриблить с азов. Прям ностальгия разблочилась, вспомнилось, как мы пинали банку с нашей "Счастливой шайкой-лейкой друзей". Интересно, они хоть немного повзрослели? Надеюсь, всё ещё тусят вместе.

"Опа, дошло! Так что ли?"

О да, я как обезьяна – увидел-повторил (но хотя бы работает). Типа дриблинг между ног, резкие развороты, или вот: добавляешь кучу лишних шагов, меняешь руку за спиной, используешь самого защитника как щит – вот это всё. Чем больше меня учат – тем лучше получается. Мой скрытый скил "Мудрец" сам прокачивает техники. Теперь мяч липнет к рукам, будто магнитом. Офигенно! Баскет – топ! Заигралась так, что все пацаны уже валятся с ног.

"Чё за фигня? "Не шарю в баскете" - обычный звиздёж. Ты чё, тот профи, который новичком прикидывается?"

Пацаны, с которыми только что тусили, швыряют мяч о землю и сваливают.

"Эй, серьёзно? Вы чего?"

И вот я стою одна, в полном ауте. Тут Хамазавка, которая в телефоне видосы режет, такая:

"Суть - не выходи за трёхочковую, ломая геймплей.  Когда разрыв в скилах слишком большой – даже рофлить не получится, все просто слиняют".

"Этот твой "Левел-бан" - самый полезный скил. Абилки, которые не используешь - на замок. Гляди, видос получился типа такой", – Секигучи показывает смонтированное видео.

Я в ультра-изгибе делаю мощный данк, а он накрутил слоумо и трек – теперь выглядит как эпичный кадр из фильма. По факту, мой прыжок – левел 100, но пришлось играть на 20, чтоб не спалиться.

"Ну норм же! Кроме Коямы, хрен кто из школьниц так сможет. Я б такой видос сразу репостнул!"

"Давай зальём несколько выпусков этой серии. Идеально бы снять паркур на крыше, но ракурсы там жесть".

"Есть знакомые, кто топово монтирует? И снимает – чтоб кадры были огонь?"

"Ладно, я займусь прокачкой сценария и раскадровки, а ты, Секигучи, иди учись монтажу, ок?"

"Ага, видать, без вариантов – придётся пахать".

Чтобы не мешать этим залипшим на своём, я сама потренировала дриблинг и попробовала трёхочковый. Но меня никто не учил, да и скилы заблокированы – мяч даже щита не коснулся, улетел куда-то в сторону.

На следующий день оттолкнулась от стены и сделала двойное сальто. Затем побила школьный рекорд на стометровке. А потом выдала хитрый трюк со скакалкой, который Хамазавка разыскала в видосиках. Секигучи нашёл крытую площадку для паркура – и мы сразу рванули туда. Хамазавка хвасталась своей мега-скоростной игрой на ксилофоне, но я её обошла с первого раза. В караоке королева, в "Марио Карт" - рекордные звёзды беру. Наш план: 30 дней ежедневного контента – сейчас фармим материал как угорелые.

п/п: Mario Kart (Марио Карт) – серия гоночных видеоигр, разработанная компанией Nintendo, где персонажи вселенной Super Mario соревнуются на красочных трассах в картинговых гонках.

Мой аккаунт "JK-попаданка Хару" пока пустует – подписаны только Секигучи, Хамазавка и парочка их друзей.  О да, этот контент реально взорвёт интернет, лол.  Моя добровольная помощница Хамадзава работает после школы, слушает мой бред, получает спасибо в виде нытья. Я лишь корчу из себя босса и просто бездельничаю. У нас в школе повсюду такие прикольные места – сиди, болтай, делай что хочешь. Якобы +50% к совместной работе.

"Сейчас дошло, что мне реально нравится эта атмосфера после звонка – как будто время замедляется и всё становится мягким. Жаль, что только сейчас это осознала, так бы, может быть, даже и не прогуливала вовсе".

"Так переводись в вечернюю школу. Высыпаешь, учишься в атмосферном полумраке - двойной профит".

Респект учителям – терпеть таких дебилов. Я бы на втором уроке уже орала бы как сумасшедшая. Но даже то, что она вообще соглашается появляться – уже спасение для меня. А ещё почти все идеи для видео – тоже от неё. Хамазавка юзает телефон и планшет, чтобы продумать следующий ролик и нарисовать раскадровку. А Сэкигучи молча режет видео в ноуте. Такие вот тандемные вечерки. Да это уже реально похоже на офис. А я даже не в курсе половины слов, которыми они тут кидаются.

"Ну и каково оно - левел-бан снимать?"

То ли после школы так кайфово, что Хамазавка разговорилась, то ли ей реально не зашло, что я тут как кринжовый сталкер... Но она вдруг сама тему закинула.

"Ну тип... Как те объяснить... Я держу обычку и боевку отдельно".

"Когда врубаешь боевой режим, ощущения другие или по фану?"

"Да, есть прикол. Типа хакнул зрение и слух – видишь и слышишь дальше. Плюс тело не весит, и кажется, что ты имба".

"А-а... – Хамазавка кивает, типа всё поняла. – О, прям как у хардкорщиков! Ну да, ясно, почему ты залипаешь".

"Чё, реально?"

"Ощущения классные, но внутри как-то не очень... Знаешь, что после отходняка будет жесть, но зато прямо сейчас чувствуешь себя богом - и это прям огонь".

"Ну да…"

Хотелось сказать, что это не так, но я даже не поняла, чем именно. Однажды я пустила в ход эти читы и просто потеряла контроль. Было так страшно и так круто одновременно... Наверное, я и правда тогда перестала быть человеком. А теперь мой челлендж - стать такой же кисулей в соцсетях. Окей, погнали.

"Кстати, я тут подумал... - спасибо, Секигучи, что встрял, не дал мне улететь в депрессуху. - Кояма, как у тебя дела с магией?"

"О да, с магией видосы будут вообще жёсткие. Погнали, а чё?"

"Не, с магией всё сложнее. Один чувак, типа историк из того мира, объяснил – магия это когда ты одалживаешь силу духов. А у нас тут духов нет, так что не прокатит".

"Чё за фигня. А я думала, школу подожжём".

"Не, ну ты чего? Это уже совсем другой уровень хайпа будет".

"Вообще-то я уже пыталась.  Даже мой коронный "Кояма-слайсер" не вышел, и пламя не разгорелось. А читы - это какая-то половинчатая фигня".

"Хм... Я считаю читы и есть магия..." – Сэкигучи хмурится и бормочет про "этих духов".

"Зато сколько уже видосов наклепали. Может, уже со следующей недели начнём заливать?"

"Да, вроде наснимали годноты. Время проверить пульс аудитории".

"Чё, реально?"

Что-то я волнуюсь. Эти двое всегда такие невозмутимые, что сложно поверить... А я, если честно, очень нервничаю. Не знаю, правда ли это будет шагом вперёд... Вдруг всё пойдет как-то криво? Читы и соцсети вообще редко работают, как ожидаешь.

В понедельник в 18:00 залили первый видос. Просто забег на 100 метров. Я в кепке и трениках. Таймер появился внизу экрана, финишировала чуть больше за 10 сек. В конце показала подошву кроссовок - типа смотрите, обычные кеды.

Не слишком ли стрёмно я выгляжу? Особенно когда валяюсь на земле звёздочкой с уже привязанными скилами.

"JK-попаданка Хару"– и вот с этим ником наш аккаунт наконец дебютировал в шортсах.

"Ух-х... "

Сама не пойму, что за чувства такие. С друзьями тупим - хоть тонну в соцсети грузи, не стыдно. А вот читерские ролики - ой, как же неловко! Если это реально залетит в тренды, я обрадуюсь или захочу сгореть от стыда? Правда ли смогу вернуться в тот мир? То, чем я сейчас занимаюсь... точно верный ответ? Сделала шаг – и теперь дико хочу откатить назад. Чувствую, будто ошиблась. А я думала, я сильная. Как же я сдала, серьезно.

Вибрирует телефон. Ой, это же Хамадзава звонит. Как-то неожиданно.

Так удивилась, что аж на автомате ляпнула: "Да, это Кояма", - как бот.

"Я в том парке. Чё, свободна? Подкатывай".

Ну, типа не то чтобы совсем свободна... да и "тот парк" - это где вообще? Но одной оставаться не хотелось, так что ответила:

"Да, иду!"

Сезон лёгкой прохлады

Этот район – такой же отстой, как и всякий: бетонные джунгли, и нихрена не поймёшь, куда бегут все эти люди. После новых запретов в районе парк оброс заборами, и Хамадзава просто сидела на чемодане, как в своём "Тик-токе".

"Шевелись, не загораживай!"

"Чё ты прилипла к моему чемодану? Вали отсюда и стой отдельно!"

В итоге Хамадзава всё-таки отодвинула задницу, дала мне место, и мы вдвоём стали залипать на толпу. Окей, вопросы в стиле «Ну и чё позвала?» и «Как там твиттер?» – но это пустая трата воздуха, мы и так уже давно в теме.

"Расслабь булки, это просто первый пшик. Видео – как джэб от кэпа, оставим на потом, чтобы народ подтянулся после вирусняка. Ретвитов будет  хрен да десять, не больше".

"Чё, реально? Я не шарю, значит, можно пока не загоняться по поводу хайпа?"

"Ага. Залетим в тренды через твои данки. А вся незаметная фигня вроде забегов и ксилофона - это как мины замедленного действия. Чел зашёл за лайками на слэме, а тут раз – и подписывается на весь наш абсурд. И заодно пруфы, что мы давно в игре".

"И где вы, народ, только узнаёте всю эту дичь?"

"Это коллективный разум интернета. Короче, общепринятая хайповая правда".

Эй там, Хамадзава и ко, вас сетевые тролли не доконали ещё? Я просто на детоксе была (типа в другой мир исекайнулась), и, чёрт, как же хорошо без дофаминовых плюшек.

"И как же ты раскусила мой мандраж?"

"…"

Хамадзава заткнулась, но мне, в принципе, и не очень-то хотелось знать её реальное мнение.

"Слушай, я правда ценю, что ты обо мне беспокоишься. Может, тебе и не очень, но я хочу узнать Хамадзаву-сан ближе и подружиться. Просто хотела объяснить".

Ну знаете, как это бывает - включаем "девчачий мод".

"Короче, признаюсь, я немного запала на Чибу".

Внезапный ромком? Я, конечно, подписана на этот жанр, но тебе оно точно надо? Просто уровень доверия 100%! Но Хамадзава тут же выдала "Хотя это полный бред" со своим обычным покер-фейсом.

"Когда в классе начинало тошнить, Чиба лепил дичь про никому не нужные аниме или коллекционные карты. Сначала я думала: 'Чё за чудик?' Но он так увлечённо нес эту хрень... Ну и я поняла: "О, да мы с ним в одной лодке". Сразу как-то полегчало. Я ему, конечно, по барабану, но мы типа как два лузера, делящие один спасательный круг".

"Короче, вы не особо дружите?"

"Если говорить о ситуативной романтике - может, и сойдёт. Мы ни из одной пати, ни ривалсы, ни анемис-то-ловерс, но если это тот, с кем можно делить этот трэш-сервер и не сдохнуть – то окей".

п/п: Ривалсы - от англ. rivals – "соперники", "конкуренты"

"Понятно… А тусить со школьными друзьями у тебя вообще не в приоритете?"

Блин, закидывать такие вопросы - будто филлер посмотреть. Но другого раза, возможно, не будет, а мне очень надо подружиться с Хамадзавой. Так что давлю на газ, хоть и выгляжу навязчивой.

"А с Коямой-сан мы разве сейчас не друзья?"

Но Хамадзава так отфутболила, что я даже зависла на секунду.

«Чё, правда? Блин, прости, я думала, ты сейчас выдашь что-то в духе "дружба – это скам" и пошлёшь меня в игнор. Правда, извини, тупанула».

" Давай, добивай… Реально хэдшот, но я сама нарвалась - в караоке Кояму-сан так обгадила, сама в шоке".

Хамадзава сделала грустное эмодзи и буркнула: "Сорян".

"Ладно, закрыли тему".

Я кайфую, если честно, так хотела, чтобы ты зафолловила меня в реале. Я разрешила звать меня «Хару», но Хамазава лишь смерила холодом: «Это не имеет отношения к дружбе». Ну, с такой, как она, реально не соскучишься.

"А я могу звать тебя Наги?"

"Называй, как хочешь, мне пофиг".

"Хе-хе, На-аги…"

"Фу, не лезь ко мне так близко!"

Потом Наги проверила "твиттер", и мы вместе ржали над четырьмя жалкими репостами.

"Надеюсь, ты скоро свалишь в другой мир. И скажешь Чибе: "Не лоханись там, бро".

"Ага, только без "бро".

Было офигенски. Раньше думала: чем эти люди в парке вечером занимаются? А теперь поняла – да ничем особенным. Просто иногда хочется побыть в другом месте. Где дышится свободнее. Холодный воздух обжигает грудь, и с каждым смехом будто обновляешься. Я – с горячим чаем, Наги – с «Монстром».  Выпили за дебют "JK-попаданки Хару". Скинули фотку Секигучи – он взорвался: «Не честно!» – и это была пушка.

п/п: "Монстр" (Monster Energy) –американская марка энергетических напитков , одна из самых популярных в мире. Компания Monster Beverage Corporation была основана в 2002 году, хотя бренд имеет более ранние корни.

На следующее утро я снова проверила "твиттер". Набралось, наконец, двузначное число репостов и лайков.

«Ну, как обычно», – написала Наги в "Лайн".

Я и сама так думала. Пошла в школу, как всегда, потусила с Айри и Мокой. Сэкигути и Наги сказали: «Реальная битва – на следующей неделе». На всякий случай, мы договорились до этого момента не светиться вместе и вести себя обычно. Вроде всё ясно, но...

«...Оно уже взлетело?!»

После уроков в общем зале Сэкигути сидел, обхватив голову руками, в позе "зачем я живу" после моего, как оказалось, вирального скрипа со скакалкой, перевалившего за +1к репостов.

"Нас лованул один инфлюенсер, который видео-мемы раскапывает… Реальная гиена, блин. Я ведь говорил, что со скакалкой рановато".

"Не пофиг ли на чём в тренды взлететь?  Просто хайп начался чуть раньше".

"Дело не в хайпе, а в том, как взлететь. Если видос подхватят боты и кринжовые репостеры, даже не проверив факты – это будет пустышка на пару часов. Потом, даже если мы зальём что-то новое, все скажут: «Такое мы уже видели». Наш контент просто станет кормом для каких-то левых чуваков".

Наги, которая после уроков, наконец, припёрлась в школу, первым делом наорала на Секигучи.

"Я же реально просила залить скакалку после данков!"

"Стой, давай без паники. Сядем, нормально подумаем. Это ведь ещё можно в нашу сторону вырулить?"

Наги дыхнула так, будто пробежала марафон: "Ну типа, да" и уставилась в потолок.

"Секигучи, чё за… " - и мгновенный переход в токсичный чат.

Я забила на них и полезла в "твиттер". Репосты вот-вот перевалят за 3к, но наш видос пошёл не по плану – все восприняли его просто как кринжовый мем. В комментах – сплошные "чё за дичь".

"Охренеть", "Фейковая JK", "CG видно невооружённым глазом", "Сиськи тоже прыгают", "Остальные видосы по ссылке", "100%-не школьница", "Стараешься, но форма не настоящая - дизлайк", "Даже ребёнок справится", "Видео ускорено", "Кто кричит "Вау", не знает реалий спорта", "Лицо вроде зачёт", "Только на буфера пофапать", "Чё лайкаете, не видите х2 спид?"

п/п: CG - компьютерная графика

Блин, реально бесит. Серьёзно, столько хейта? Мы же старались, а нас обвиняют в читерстве.

"Кояма, лучше не читай. Там одни долбодятлы несут херню, серьёзно, это просто шум".

"Кояма, это мы облажались. Не ожидали такого кринжа. Побудем пока в режиме "токсичный чат", но потом эти мудаки отвалят, ну или сами их зачистим. Вот тогда и замутим нормальный хайп".

Наги и Секигути тоже закипают, но пытаются меня не напрягать. А ведь слабое звено здесь я. Свалила всё на них, будто это не моя проблема. Самой надо было пахать.

"Ну и ладно, в общем. Пусть и эти смотрят, что тут такого?"

Считаешь, что раскусил меня? Смотри внимательней. Если думаешь, что я вру, покажи, как это делается по-взрослому. Я - "JK-попаданка"!

"Сейчас я всё вам докажу. Я реальная, поняли!" - распахиваю окно и выпрыгиваю с анимешным криком: "Кья-а!"

"Я здесь, и я настоящая!" - кричу уже тем, кто, офигев, смотрит на меня из окна четвёртого этажа - Наги и Секигучи.

Те лишь в шоке синхронно кивают.

"Я - старшеклассница, побывавшая в другом мире!"

Я теперь всегда заливаю мемные комменты к видосам.  Вот я данчу с линии фола, а вот пинаю мяч вместо дриблинга. А между этим объясняю, зачем вообще снимаю и кому это надо. Немного разошлась, но это мой манифест.

"Я оставила кое-что важное там, и мне надо срочно валить обратно. Эти видосы – мой крик в космос, вдруг тот, кто может отправить меня назад (может, даже бог), их увидит".

А дальше бешеные трюки с ручкой на сверхскорости. Вначале я выглядела полным лузером, но, не стану скрывать, смотрела видео и училась у топовых профи.

"Теперь я не из вашей реальности. Там моё прошлое, здесь - настоящее. Но выбор сделан: я возвращаюсь, даже если тут остаются те, кому я небезразлична".

Я докажу это своими видео. То, что не получалось – делаю на раз-два. А дальше просто врубаю турбо-режим и лечу выше крыши. Берусь за то, что обычным людям не по зубам. Как в тот раз, когда вляпалась в матч с дядьками из дворового бейсбола – запустила с правого аутфилда такую пушку, что кэтчера сдуло. После этого меня сразу в топ-состав пригласили.

"Спасибо за хайп, ребят! Репосты – агонь! Хару (да-да, та самая "JK-попаданка") в деле".

Фолловеров перевалило за 5к, но мой дебютный видос до сих пор самый вирусный – ну как так? Ладно, не забывайте лайкать и оставлять комменты. А теперь самое офигенное – на меня уже выходят всякие медиа, типа "давай интервью" и стримеры с предложениями коллабов. Неожиданно, да? Но все эти предложения - просто мейнстрим-отстой. Я ведь из другого мира, где хоть что-то похожее на демонический контракт или призыв в иное измерение? Даже в личке тишина.

Тусуемся с Наги вечерами в парке Икебукуро. В школе, конечно, тоже видимся, но мне больше заходит её тёмный лоли-образ с косичками, вот и подстраиваюсь под её ночные вылазки.

"С ретвитами обычное дело, а вот фолловеров прибавилось".

Сначала было много хейтеров, но теперь подписчики всё чаще за меня топят.  Конечно, иногда ещё прилетает всякое, но 80% – это любовь и лайки.

"Лазер неимоверно крут!" "Как обычно, физика – вне закона", "В какой клинике твой другой мир находится?" "Хару, давай, жги!" "Всем, кто продвигает видео, тоже респект!" "Только плечо не сорви, ок?" "Вот это я понимаю – настоящий читерский скил!" "Как ты вообще собираешься назад в иной мир?" "Да тебя просто грузовиком переехать, и всё", "Сеструх, слишком много ранобэ читаешь", "Чит - или нет, всё равно тащусь от тебя", "Хару, не уходи, останься с нами!" "В другой мир я не верю, но твои скилы - это трындец", "Могла бы на Олимпиаду с такими способностями", "Может, лучше на скейте покатаешься?"

"Точно, скейт – это бомба!" - Наги, лениво листая комменты, пометила что-то в смарт.

"Может, вместе зависнем в парке в воскресенье, что думаешь?"

"Круто".

Видосов уже не хватает, так что заливаем раз в три дня максимум. В выходные надо снимать что-то крутое, типа трюков или челленджей на специальных площадках. Плохо, что ко всему этому я начинаю привыкать, сказывается моя дурная привычка плыть по течению.

"В Сибуе топовый парк. Погнали туда?"

"Снова пытаешься меня завербовать в свою банду?"

"Ну а чё, веселуха же гарантирована!"

Мы с Наги проверяем в одном телефоне погоду на воскресенье. Кажется, она заинтересовалась, в последнее время я стала лучше понимать, что у неё в голове.

"Я не очень врубаюсь, но вроде как мы понемногу подбираемся к иному миру".

Наги, бросив на меня взгляд из подведённых красных глаз, добавляет:

"Просто когда я смотрю на тебя, кажется, будто он где-то впереди. Твоя спина словно указывает путь..."

Словно боясь, что остановят, она выстреливает фразу пулемётной очередью и тут же отводит глаза.

"Короче, я чувствую, что, возможно, нам скоро придётся попрощаться".

Нагин хвостик упал мне на плечо. Офигеть, сколько времени ушло, чтобы она вот так ко мне прилипла. Чувствую себя, будто подобрала уличного котёнка. Но приятно же, да? Девчачьи плечи такие тёплые.

"Эй, го в Сибую, чего-нибудь прикупим".

"Не, я только в проверенных магазинах шоплюсь".

"А в "Старбакс" чё?"

"Не, не мой формат".

"Тогда берём бухло в круглосухе и на лавочке нарезаемся?"

"Так это ж атас! Никогда не бухала в парках Сибуи, жду не дождусь".

"О, крутяк! Вот и договорились".

Мне тоже грустно, Наги. Ведь мы стали так близки.

Сезон лёгкой прохлады ч.2

В воскресенье погода выдалась просто бомбезной. Мы втроём: я, Сэкигучи и Наги состыковались у Хатико, но к моменту встречи Наги уже была в хламину: ни тебе энергии, ни кадра в глазах.

«Город такой хреновый, что аж блевать тянет!»

«А я реально ждала этой встречи…»

«Что будем делать, сидеть у Хатико, как лохи?»

«Да ну нафиг… В парке прокатит… Надеюсь».

Конечно, она опять до поздней ночи шарилась в Икебукуро. Ты безнадёжна, подруга, я серьёзно.

«Давай уже, а то тут не безопасно. А если ноги отвалятся – ты нам скажи, окей?»

Тяну Наги за руку через переход. Сэкигучи впереди танкует – так реально проходимость лучше. Продвигаемся в жутком аду, мимо пролетающих рук и задов, как вдруг наш бронепоезд внезапно дал стоп-кран.

«Это оно… Точно оно…»

«А?»

«Вот, оно пришло».

Сэкигучи развернул телефон и показал нам скрин из ЛС «JK-попаданки»:

«Ищем героя для другого мира. Основная работа – победить владыку демонов. Награда: 50 – 80 тысяч руб. Подробности при личной встрече».

Этот странный месседж замаскирован под обычный спам, но... Такой же пришёл, когда меня затянуло в исекай в прошлый раз. Сердце колотится. Я выхватила телефон у Сэкигучи с криком:

«Офигеть, да это же…»

«Ох блин… Серьёзно? И что теперь делать?»

«Ну, тут приглашение. Может, они знают, куда мы идём?»

«Ага, точно. Вперёд».

Не ожидала, что всё так резко накроется. Я ведь даже в семье и в школе ничего не объяснила. Но сваливать с такого шанса – не комильфо. Я уже рванула вперёд, но меня резко дёрнули за руку. Наги выглядела так, словно увидела призрака.

«Хару…»

И тут она (Наги, Карл!) называет меня «Хару».

«Что за дела?»

Наги пялилась по сторонам, как кошка в новом районе.

«О боже, Хару!  И Сэкигучи здесь? Офигеть! Стоп, это ведь Сибуя, да?»

Ну да, это Токио, а что? Наги почему-то обалдело таращится на окружающие высотки.

«Серьёзно, что это за бред ты сейчас несёшь?»

Наги так внезапно переклинило, что у меня в груди будто дизель завёлся.

«Хару, прости… Но время, кажется, поджимает…»

«Наги, что…»

«Я только вернулась из другого мира… через портал. И звали туда именно меня».

Даже не знаю, что сказать. Я уже как биоробот: руки - сосульки, ноги как макароны. Наги подхватила меня под руку.

«Короче, наш план – полная лажа. Нужен другой вариант, я жду там, и всё мы тоже: Чиба, Лупе и остальные. Ждём твоего возвращения, хоть сто лет».

«Хамадзава, погоди, ты что и правда сейчас на тот свет?»

«Не на тот свет, а в другой мир. Сэкигучи, пожалуйста, не пускай Хару обратно. Это сейчас твоя обязанность».

Я в полном ауте, только слёзы текут. Что вообще происходит? Откуда Наги знает Лупочку? И что… сейчас её затянет в портал?

«Хару, забей на меня… Я ведь и сама планировала рвануть за тобой следом. Не знаю, почему вышло наоборот, и сейчас мудацки себя чувствую».

Наги прилипла ко мне и намертво вцепилась в обнимку.

«Столько хотела сказать, но прости… Мне пора. Если ещё задержусь, подставлю остальных. Короче, держите ухо востро – вернусь как смогу. И да, Сэкигучи, тебя это тоже касается».

Её пальцы выскользнули из моих, я пыталась удержать, но Наги ловко увернулась и рванула к перекрёстку, только и показала нелепый жест на прощание – мол, всё будет «ок».

«Аки-тян в порядке, так что не волнуйся. Как-нибудь справимся».

Наги произнесла имя какого-то незнакомца, помахала на прощание рукой и… Меня чуть не размазало фургоном-торнадо. Толпа в шоке, все пялятся туда, где испарилась Наги. Крики, треск телефонов... Я просто плюхнулась на землю. Мы с Сэкигучи – как два дебила. Даже сирены не пробили наш ступор.

«Хамадзава... перенеслась в другой мир, – Сэкигучи пристально смотрит на меня. – Ты как, всё нормально?»

Он беспокоится… Как будто я могу быть в норме? Фиг знает, что теперь делать. Наги говорила не грузиться, а я придумала лишь ноль слов в ответ… Прости, это моя вина. Я уже глубоко вдохнула, чтобы заорать, как тут увидела санитаров.

«Ну... Это же логично? Она же сама навешала лапши про тот мир – вот и расплачивается».

Когда меня грузили в скорую, симпатяга-спасатель крепко сжал мою руку. Потом снял шлем – и его роскошные волосы рассыпались по плечам... прямо как в рекламе шампуня.

Черты лица будто знакомы... Как у того бога из мемов.

«Я типа «транспортная служба». И да, твой билет назад – тоже моя забота. Мир, конечно, в полном дерьме, но… Ладно, давай не здесь. Пошли в «Старбакс», хоть кофейку закажем – последняя радость».

Мой перегруженный мозг по капле осознавал ситуацию. И тут я поняла – и сейчас же разблокировала «Привязку уровня». Удар в челюсть? Не зашло. Коленом в грудь? Блок одной рукой. А потом он придвинул своё довольное лицо слишком близко...

«Бесполезно. Думаешь, твой максимальный уровень хоть что-то значит?»

«Верни меня! Забей на правила, просто отправь обратно сейчас же!»

«Нетушки. Тебя уже вернули. Живи здесь и радуйся».

«У меня там ребёнок, и ей только два месяца!»

«Скорее кроха. Пока вы, люди, между мирами курсировали, время тоже сдвинулось».

«Что за…» - и внезапно я кое-что осознала.

Наги тоже говорила про «сколько-то там лет». Курьер отпустил мою руку и начал загибать пальцы:

«Три года… Хотя, нет, после последнего сбоя ещё сдвинулось. Пока ты тут была, там прошло уже пять лет».

Снова эта пора. Время, когда мир наполнен тишиной, а в памяти всплывают те, кого уже нет рядом. Хару… Почему именно сейчас, когда листья начинают опадать, я вспоминаю тебя особенно ярко?

Обрела ли ты покой? Или, быть может, всё ещё сражаешься в том мире, который называешь «прежним»? Когда я думаю об этом, меня всегда охватывает раскаяние. Как я могла сказать тебе, измученной родами: «Такова тяжесть жизни» – и оставить одну с этой болью?

Не познавшая материнства и не желавшая его, я повторила расхожие фразы, услышанные от других – пустые, бездушные. Отстранилась, словно наблюдая со стороны. Не догадывалась тогда, что с каждым рассветом эта ноша будет становиться всё весомее, а моя вина – всё глубже...

Девочка постепенно привыкает к сиротству – даже к тому, как мы всматриваемся в её лицо, пытаясь уловить знакомые черты. Но я до сих пор не научилась выносить эту тихую боль её одиночества. Она давит на грудь, как камень.

Всё, что я могу – это по капле менять мир вокруг, чтобы он стал хоть чуточку добрее к ней. Чтобы, взрослея, она не чувствовала себя чужой. Это единственное, что я обязана сделать – ради Хару, ради её дочери, ради Аки. Даже если иногда кажется, что силы на исходе.

Но когда я вспоминаю, сколько людей помогало мне, сколько рук поддерживало в трудную минуту – я понимаю, что обязана продолжать. Хару… Ты всё ещё сражаешься там сегодня? Я тоже веду свою тихую войну. Мне так много нужно тебе рассказать. Вернёшься ли ты когда-нибудь? Уже пять лет прошло. Но мы никогда не перестанем надеяться и ждать. Возвращайся скорее…

Вечно твоя Киёри.

За тем же столом пять лет спустя

С самого вчерашнего дня не умолкал тихий стук дождя по стеклу, и лишь к полудню он, наконец, собрался стихнуть.

Говорят, некоторым нравится дождь... Но я, не слишком чуткая к таким настроениям, могу вызвать в себе лишь ассоциации, связанные с аппетитом: что, должно быть, затяжные дожди в это время года – сущее наказание для овощей, или же... что сегодня мне очень хотелось бы отведать тушеного мяса, приготовленного господином Сумо.

С вами снова я, Киёри.

С прошлого года мы снимаем этот дом. Второй этаж отвели под наши личные комнаты, а первый... переоборудовали под контору Ассоциации.

Основную помощь в работе мне по-прежнему составляют женщины. Однако круг наших единомышленников медленно, но верно растёт – и, быть может, вскоре я смогу предложить кому-то из них официальную должность.

«Голубая Ассоциация Женщин»... Это моё начинание, моё детище. Всё, чего мы желаем, – всего лишь равенства: чтобы у нас была возможность занять в обществе положение, равноценное мужскому, трудиться в безопасности и не быть обречёнными на финансовую несправедливость.

Такие попытки уже были, они вспыхивали и прежде, не раз. Наши предшественницы добивались определённых успехов, но затем пламя угасало, и всё распадалось. Я помню, ещё в годы своего ученичества, как внимала их пламенным речам на лекциях...

Никогда не думала, что судьба возложит на меня роль запевалы в этом хоре. Но, видимо, таков мой путь – и я стараюсь принять его, как принимают внезапный дождь без зонта: с тихим вздохом и покорностью.

– Госпожа председатель. В расписании на следующую неделю есть небольшие изменения. Будьте так добры, утвердите.

– Благодарю вас.

Каждый раз, когда меня называют «председателем», во рту возникает вкус чужого имени, словно я примеряю платье не своего размера. Но я уже научилась не вздрагивать и просто кивать, отрастив себе за это время тонкую, невидимую раковину для защиты.

А если быть точной, я просто исчерпала лимит на фразы «я не справлюсь» и «не ошиблись ли вы адресом?». Окружающие теперь лишь молчаливо переглядываются, встречая мою привычную мелодию сомнений – я стала их «заезженной пластинкой», фоном, который все уже приняли как данность.

Да. Я всё та же неудобная женщина. Хару постоянно тыкала меня в это носом, как в несмываемое пятно, но я, кажется, сроднилась со своей неуместностью. Она – мой второй кожный покров.

А ведь Хару, кажется, тоже питала слабость к дождю. Я хорошо помню, как она начинала метаться подобно птице перед грозой, если ливень занимался внезапно, под вечер. Теперь, озирая прошлое с высоты нынешних дней, я ловлю себя на догадке: не было ли это влияние того, кого она столь тайно любила?

А я в те дни была столь слепа и бестолкова. Я и помыслить не могла, что нерасспрошенное имя отца Аки обернётся таким горьким сожалением, что будет терзать меня, как незаживающая рана. Я мнила себя понимающей подругой из иного мира, что приняла её особые обстоятельства, а на поверку вышло, что мне просто недоставало духу и отваги – переступить порог её сердца и стать подругой настоящей.

Когда силы на исходе, ум снова и снова возвращается к образу Хару. Эти мысли – как царапины на старом стекле: одни и те же, глубокие и ничего не исправляющие.

«Выше голову, Киёри».

Теперь меня почти некому отчитать, так что я сама себе и голос совести, и тихая обитель для самобичевания. И, наверное, стоит постепенно приучать себя к тишине, даже к тишине собственного дыхания.

Пять лет. Целых пять лет мир живёт без Хару.

Мой собственный путь тоже не был усыпан цветами. Я провожала и других путников, уходивших навсегда. Но теперь в моей повозке едут и те, кого я обязана довезти до цели. Их становится всё больше, и этот долг – единственный фонарь, освещающий дорогу вперёд сквозь потёмки прошлого.

– Значит, встреча с главой гильдии публичных домов не состоится?

– От них пришёл отказ. Уже в четвёртый раз, если вести счёт. Без объяснений, без попыток оправдаться – просто глухая стена.

– Понятно. Что ж, мы подадим заявку снова, когда придёт время.

– Но есть ли в этом смысл? Даже если вы, госпожа председатель, лично явитесь к нему и заключите договорённость, он может просто попрать её и превратить в тот же самый безмолвный отказ.

Новый глава гильдии, на которого Лупочка и прочие в своё время вешали ярлык «золотого мальчика», по всей видимости, действует по накатанной для таких людей схеме: поставить нас на колени, пользуясь нашей уязвимостью.

Он производит впечатление человека более колючего, чем рисовали рассказы Лупочки. Что ж, пожалуй, мне снова придётся склонить голову у её порога в поисках мудрости.

– Это проверка на выдержку. Они молчат, потому что исчерпали весь запас отговорок. Нам же остаётся лишь безропотно склонять голову, не сдавая своих позиций, и вновь и вновь просить о встрече.

Ещё совсем юноша – его даже можно назвать мальчиком – крепко сжимает губы, которые иногда выдают его эмоции, и кивает:

– Понял.

Он студент, но уже влился в нашу борьбу и работает во имя будущего женщин. Взгляд у него не по годам серьёзный и прямой.

– Тогда разрешите и мне пойти с вами. Обещаю, не буду путаться под ногами и лезть вперёд.

Его имя – Покимаз.

По слухам, в детстве он был тем самым сорванцом, что гонял с Хару банки по пыльным улицам. Теперь же он – воплощение юной учёности: умное лицо обрамляют аккуратно откинутые назад волосы, взгляд прикрыт стеклами добротных очков, вся его фигура дышит благополучием и силой.

Было бы очень спокойно идти туда, имея его рядом. Только...

– Мне кажется, таким заведениям вы ещё не ровня?

– Да я уже совершеннолетний! Это же очевидно!

– Просто шутка. В следующий раз я буду рада вашей поддержке.

Я знаю, что он всегда попадается на эту удочку, и потому не могу не подтрунить над ним. Видеть, как с этого юного джентльмена спадает вся его серьёзная маска, обнажая смущённого мальчика – это моя маленькая слабость.

И представьте, его первая любовь – это Хару. Вернее, это до сих пор его любовь – настоящая, неизлечимая болезнь, от которой нет лекарства.

Ходят слухи, что однажды он, сжимая в кулаке все свои сбережения, в компании друзей наведался в то заведение и робко поинтересовался: «Хару здесь?». Лупочка же, недолго думая, выставила его за дверь со словами: «Подрасти сначала, малыш!»

От этой истории у меня до сих пор перехватывает дыхание от умиления.

Я вытягивала этот рассказ из Лупочки раз сто, а из самого Покимаза – и того больше. Хотя теперь он и слышать об этом не желает, зажимая уши и делая каменное лицо, будто тот глупый мальчишка был кто-то другой, а не он.

Его спутники той поры, как я слышала, уже нашли себе чудесных возлюбленных. Лишь он один продолжает думать только о Хару с трогательной прямотой. Говорят, и теперь проводит вечера в «Ноктюрне Голубой Кошечки», за стаканом ячменного чая в ожидании, что вот-вот откроется дверь.

Не знаю, как описать это чувство, но мне до боли хочется говорить о нём и о Хару до самого рассвета. Меня уже не раз заставали, как я прячусь у него за спиной и не могу сдержать дрожащую улыбку.

Но не могу позволить себе упиваться этими тёплыми повествованиями о чистой любви к Хару – не тогда, когда с господином Сумо мы заключаем её имя в молчаливый договор о забвении. И я принимаю эти правила, хотя стоит мне лишь представить ту Хару, что живёт в его сознании – её улыбку, её слова, то, как она сумела овладеть помыслами юного Покимаза, – как во мне просыпается щемящее, навязчивое любопытство, от которого замирает сердце.

Да и в моей собственной душе чувства к Хару переплелись в сложный, противоречивый узор. Одно лишь остаётся неизменным – я всё так же жду её. Но теперь с той же силой во мне живёт и понимание, что нам пора отпустить друг друга.

Мой учитель видел это во мне ещё тогда. Его слова до сих пор звучат в ушах:

«Смотри, не становись такой же, как я».

В тот день ночь тоже пришла на смену затяжному ливню, оставив после себя хрупкую тишину.

– Видж умер.

Мой наставник Иго опрокинул стопку крепчайшего напитка и выбросил эти слова в тишину, как камень в гладь пруда. Я ощутила, как холодная волна прошлась по моей коже, отнимая дыхание.

Он был товарищем Видгекрафта, того, кто учил Хару искусству приключений, и моим наставником в вопросах «Магии». Мы были теми, кого они вели сквозь лесную глушь; вместе мы стояли у самого подножия трона Владыки демонов.

– Что случилось?

– Старая болезнь, оказывается. И ни единого слова нам, самым верным своим друзьям. Теперь я вижу, почему он так подгонял Хару с её тренировками. Слишком уж часто стал говорить о том, что ждёт впереди. Ха! Это было на него не похоже.

– А ведь мы должны были победить Владыку демонов вместе...

Наставник бормотал упрёки в пустоту, обращаясь к призраку, и требовал добавить вина в свой стакан. Выходец из маленькой восточной деревушки, он с юности носил на лице сложную вязь татуировок. Сейчас его загорелое, изборождённое морщинами лицо выглядело как древнее дерево, сломленное непогодой.

В тот вечер я не решилась отобрать у него его единственную отдушину.

– Я сдаюсь. Всему этому: приключениям, Владыке демонов, с учительством и ученичеством, всем этим связям с другими людьми. Построю себе хижину под тем деревом, где он умер, и буду доживать там свой век.

Под сенью великого дерева, что веками стояло на нашем месте встреч у границы Леса, и нашли Видгекрафта. Шепчут, что на его лице застыл безмолвный, но ясный знак умиротворения.

– Он же просил нас дожидаться его здесь... И ещё... той нелепой шляпы, что ему так нравилась, тоже не было видно. Может, её унёс какой-нибудь зверь?

Я не могла вымолвить ни звука. Мне отчаянно хотелось, чтобы он не опускал руки, но в то же время я слишком хорошо понимала причину его боли. В моей груди тоже поселилась тупая, ноющая тяжесть.

– Все наши прежние находки мы всегда делили честно. Но нам с Виджем редко было что на них купить – так они и лежали мёртвым грузом в нашем лесном схроне.

Ключ казался волшебным, словно он мог открыть дверь в забытую сказку, и был весь окутан силой защитных чар наставника. Он провёл им по поверхности стола и отпустил, позволив ему лечь передо мной – тяжёлым металлическим воплощением памяти.

– Забирай.

– Что?.. О чём вы? Я не могу этого принять.

– Нет, можешь. Мы с самого начала так и планировали. Раз уж Хару больше нет, всё переходит к тебе. У тебя же есть дело, которому ты хочешь себя посвятить? Вот и вложишь эти средства в него.

– Нет, так нельзя. Очнитесь, учитель! Не разбрасывайтесь тем, что было нажито ценой кровавого пота и слёз!

– Ага, верно. Деньги – это тебе не пух, они тяжелы. Мне даже жаль взваливать этот груз на твои плечи. Ибо теперь тебе предстоит проливать тот же кровавый пот, решая, как ими распорядиться.

На этот раз он отпил из принесённого вина медленно, лишь смочив губы, будто вкушая не напиток, а горечь своих слов.

– Встряхни этот мир до самого основания. Сотвори это – и я буду спокоен, мне больше ничего не понадобится.

Между мной и моим наставником пролегла мутная река, что текла в подземном мраке, и мы оба стояли по её разные берега, но связанные этим тёмным потоком. То, что я должна была унаследовать от него, было не мастерством волшбы и не сундуками с золотом. Нет. Это была огромная, неподъёмная река ярости, что не знала ни конца, ни покоя.

Мои плечи согнулись под невидимой тяжестью, и я ощутила, как проваливаюсь в бездну.

– Но Хару больше нет. Ведь именно она была тем самым светом, что был нам так необходим…

Я же всего лишь тень, что застыла в ожидании. В моей груди теснятся тоска, чувство вины и крошечное, едва тлеющее желание высказать всё, что накопилось. Но мне отчаянно не хватает силы. Прошли годы, и этого времени было с лихвой достаточно, чтобы понять это до боли.

– Киёри, подними голову.

Наставник отставил кружку и произнёс это твёрдо.

– Смотри вперёд. Умение смотреть в лицо любой, даже самой отвратительной, правде – вот твоя настоящая сила. Твоё милое личико и статная грудь – всего лишь обёртка. Взгляни на моё уродливое лицо. Смешно же, правда?

И всё же именно он – тот, кто способен увидеть мою тень и принять её, не осуждая, позволив ей остаться в своём сердце. Его резкость – лишь маска, за которой прячется доброта.

Через некоторое время он, по своему обыкновению, хрипло рассмеялся – всего на мгновение.

– Гляди, не окажись в конце той же дороги, что и я.

И затем наступила тишина. Я не уходила, оставаясь рядом, пока он не допил всё до самого дна, до последней тёмной капли.

Ладно, учитель. Я не сверну на вашу тропу.

И навсегда останусь верной ученицей, что не сойдёт с пути, указанного вами.

– Уже так поздно? Сегодняшнюю нашу работу будем считать завершённой.

Я с огромным усилием оторвалась от пучины собственных переживаний и заставила свои губы сложиться в подобие улыбки.

– Есть, госпожа председатель!

Их звонкие, полные готовности голоса прозвучали в моём сознании настойчивым эхом. Я – председатель. И этот титул возлагает на меня груз огромной ответственности.

Громовый хлопок!

Внутри себя я совершила резкий, рубящий жест, отсекая на корню всю слабость, что пыталась подкрасться ко мне сзади. Всё как-нибудь устроится.

– Завтра у меня занятия допоздна, я не смогу прийти. Позвольте мне хотя бы эти документы привести в порядок?

Покимаз не в меру серьёзен и горит на работе. Его рвение порой заходит так далеко, что тревожит даже моё обычно спокойное сердце. Я уже мысленно приготовилась предложить ему разделить с нами скромный ужин, но мои планы растаяли в воздухе.

– Покимаз, оставь. Жених нашей председательницы сегодня будет дома рано, не стоит им мешать.

– И правда! Давай с нами, поедим вместе!

Его уже окружили и увлекли за собой. Судя по всему, он – желанный гость в любой компании.

– Простите, но и у меня на вечер кое-что... э-э...

Значит, и с Покимазом наш визит в «Ноктюрн голубой кошечки» не состоится. Как-нибудь я обязательно схожу туда с Лупочкой и Аки просто поболтать, без всяких рабочих обязанностей.

Я выключаю лампы в опустевшем офисе на первом этаже.

Что ж, пожалуй, займусь ужином для моего «возлюбленного». Сегодня он работает до вечера и уже скоро должен появиться на пороге изголодавшимся.

Кормить мастера своего дела – всегда волнительно, но этот человек никогда не ронял ни слова упрёка и не ставил условий.

Правда, стань я его подлинной «суженой», он, возможно, и позволял бы себе иногда маленькие слабости. Но, думается мне, он и тогда продолжил бы свой путь молча, без лишних слов.

– Добро пожаловать домой.

Примерно в то время, когда моё неловкое кулинарное творение было наконец готово, господин Сумо вернулся.

– Я вернулся.

Даже если на него наваливалась усталость всего мира, он неизменно возвращался с безмятежной улыбкой. И не с пустыми руками – часто с изысканными сладостями, что он готовил в редкие свободные минуты. А потом он хвалил мою простую еду и с интересом внимал моим неспешным повествованиям о ничтожных событиях дня.

И поцелуи тоже случаются. В подходящий момент. Я испытываю к нему чувства, и он говорит, что отвечает мне взаимностью. Но все вокруг ошибаются – мы не связаны брачным обетом. Мы не думаем о свадьбе и даже не считаем это отношениями в общепринятом понимании. Между нами всегда есть она – Хару. Я ощущаю её, когда мы наслаждаемся близостью или просто перебрасываемся пустыми фразами. Нам кажется, что мы ведём общее хозяйство втроём.

Это, должно быть, сложно принять постороннему взгляду. А потому мы и не ищем всеобщего одобрения. Человеческие связи – это не коллекция готовых ярлыков. Их узор бывает сложен и не всегда понятен со стороны. Но нам наш выбор по душе. Мы выработали его не в один день. Нам довелось и поспорить, и повздорить – прежде чем найти наш способ сосуществовать, мы успели сплести общую историю. И теперь, в рамках этого хрупкого равновесия, я нахожу покой.

– Я, похоже, переложила пряностей в суп.

– Напротив, очень даже ничего. Пряность как раз к месту.

– Принести вина?

– О, нет… Сегодня я, пожалуй, воздержусь.

Лицо господина Сумо залилось румянцем, хотя до алкоголя дело ещё не дошло. Может, суп и впрямь оказался чересчур жгучим? А, нет. Я уловила суть. Всё ясно.

– Тогда я налью себе самую каплю.

Конечно, председательнице Ассоциации не пристало напиваться, но я уже взрослая женщина, и мы прожили с ним достаточно вечеров, чтобы я могла позволить себе немного вина.

Ночь медленно и бесшумно опускалась на нас, поглощая двоих и отсутствующую третью. Интересно, оживлённо ли сегодня в «Ноктюрне Голубой Кошечки»?

Секрет Лупочки

Ночь после дождя. Первые посетители идут неохотно. Похолодает ещё – стоит приготовить горячие закуски. Попрошу оркестр подобрать спокойные, тихие мелодии. Певицу, наверное, нужно угостить горячим чаем. И как только я успела это обдумать, меня сзади внезапно толкнула, словно сорвавшийся с привязи козлёнок, маленькая девочка и чуть не отправила прямиком в иной мир.

– А-а?!

– Лупочка! – уткнувшись мордашкой в мою пятую точку, щурит большие круглые глазки и улыбается наша принцесса.

– Эй, Аки! Я ведь говорила тебе, нельзя бегать в зале. Опять наткнёшься на стол, упадёшь и будешь плакать.

– И-хи-хи.

– Я тебя серьёзно ругаю, ты это понимаешь?

– Прости-и…

Выражение её лица так быстро меняется. Она прекрасна, когда смеётся, и мила, когда грустит. Эта лёгкая театральность в мимике – точь-в-точь как у её мамы. И мои губы сами собой расплываются в улыбке.

– Хорошо, Аки. А теперь вернёмся к работе, ладно?

– Да!

– Какое у тебя сегодня задание?

– Я поменяю воду у цветочков!

Опустившись на корточки, чтобы встретиться взглядом с Аки, я поправила её аккуратно собранную чёлку, ласково потрогала щёчку и прошептала:

– У нас всё получится.

Аки рассмеялась: «Ухи-и!» – её личико было таким мягким и маленьким, что я не удержалась и обняла её.

– Лупочка! Я вообще-то работать собралась.

– Ну, ещё чуть-чуть, хорошо?

– Я, между прочим, занята.

Я обожаю её запах. И голосок, и пухлые щёчки, и этот рыжий, словно апельсин, цвет волос.

– Кья-а…

И даже эти объятия в ответ – такими маленькими ручками – стали пристанью для моего сердца. Ты так часто приходила и обнимала меня вот так. Когда я плакала или после ссоры, когда мы мирились.

Но сама ты… так и не узнала того тепла. Тебя никогда не обнимала мать.

Странная выходит история. Говорят, Хару прилетела в наш мир из другого – на «взбесившемся грузовике». И, похоже… она всё-таки смогла вернуться назад. Но мне, которая называла себя её лучшей подругой, она так и не сказала об этом ни слова.

– Хорошо, давай приступим к работе.

– Рассчитывай на меня!

– А ты рассчитывай на меня!

При этом с каждым днём Аки всё больше и больше напоминает мне Хару. И понемногу заполняет собой ту дыру, что была в моём сердце.

Стукнувшись кулачками – моим большим и её маленьким, мы отправляется, наконец, по своим делам.

Мысль о том, чтобы привлекать Аки к работе в борделе – даже по пустякам, – вызывает во мне отвращение. Но для других девушек это было бы верхом несправедливости: какая-то найдёныш, взятая с улицы, и вдруг – доступ к выручке? Они справедливо сочли бы это откровенным кумовством. Но пока я руковожу этим местом – она не будет здесь работать. Пока я для неё как мать – я не допущу её до этого ремесла. Вот только настоящего пристанища я для неё так и не создала.

Сейчас все траты на Аки лежат на Киёри. Но сама она всё ещё связана с церковью, а значит, не может оформить удочерение официально. Говорят, подобные правила теперь не столь жёстки, но они по-прежнему существуют.

Конечно, я не отдам её в церковный приют, и о приёмных семьях не может быть и речи. Вот и выходит: в быту за ней ухаживаю я, средства находит Киёри, Чиба играет в папочку, а когда меня нет поблизости, за ней присматривает в своей лавке старина Сумо.

Так, среди нас, она и встретила свои пять лет.

– Аки, с цветочным горшком не бегают.

– Угу.

Радует хоть то, что она в принципе послушная. Но иногда мне становится не по себе. Потому что Хару, та самая девочка, за своей улыбкой тоже скрывала целую бездну тайн и горестей.

– Аки, ты уже всё сделала?

– Да!

Скоро открывать заведение. Значит, Аки уже не может тут находиться. Придётся ей дожидаться меня дома.

– Забирайся под одеяло и жди. Можешь даже заснуть, но только с улицы не выходи, ладно?

Мы сняли домик рядом с работой ещё позапрошлым летом. Разумеется, ради Аки. Хоть Киёри и предлагала оплатить всю аренду, я взяла с неё лишь половину. После всего, что произошло, мне не хочется копить новые долги перед ней. Так будет проще – чтобы потом не запутаться.

Меж нами пролегли целые миры: моя повседневность, убеждения Киёри… и Аки, что оказалась между двух огней. Вот почему я ступаю так бережно.

– А можно…

Девочка смотрит на меня исподлобья, нервно переплетая пальчики.

– Я могу подождать наверху? Обещаю, буду тихо сидеть у Кидзухи, я совсем не помешаю.

Я отчитываю её одним лишь строгим взглядом.

– Нет. У сестрички Кидзухи тоже работа.

И вот ведь что интересно: Кидзуха, которая в своё время терпеть не могла Аки, когда та была младенцем, – постоянно ныла: «Заткни это мелкое чудовище, она мне надоела своим воем», – теперь к ней просто прилипла.

Она, вечная первая по доходам, законно избегает всей черновой работы – и до открытия, и после, в таверне. Как первая жрица любви, она лишь ждёт клиентов на втором этаже, властвуя над остальными. Для девушек она – предмет зависти, но из-за этого же и стоит особняком. Аки стала для неё идеальной игрушкой. Иногда и не поймёшь, кто из них ребёнок – когда Аки уходит, Кидзуха ноет и дуется, как малое дитя.

– А вот и нет! Кидзуха сказала, что без меня ей будет так одиноко, что она умрёт. И что мы должны быть вместе даже по ночам!

– Как раз поэтому и нельзя. Если сестричка Кидзуха будет всё время с тобой играть, то превратится в лентяйку.

Порой Кидзуха говорит: «Всё, я бросаю эту работу!», но натура у неё переменчивая – любой порыв остывает, тут же сменяясь вспышкой гнева. В этой девушке, дочерью самой мамочки и обречённой на ремесло куртизанки с пелёнок, были стороны, недоступные чужому пониманию. Возможно, мы и сами отчасти ответственны за такой её нрав. Тем, что позволяем вить из себя верёвки.

Я бы не хотела втягивать в эту игру Аки.

– Сестричка Кидзуха на самом деле очень ответственная, так что пусть лучше сосредоточится на работе.

– Да. Лентяйничать не годится.

– А Аки у нас трудяжка, правда?

– Угу!

Она сияет во всю ширь улыбкой. Правда, мы все от неё без ума. Но тревога всё равно не отпускает. Правильно ли я её воспитываю? Как же часто меня гложут сомнения.

– Я совсем не разбираюсь в вопросах воспитания, но, думаю, сейчас Аки счастливее всего именно рядом с вами, госпожа Лупе.

Он поставил на стойку кружку с ячменным чаем и прямо, с искренним видом, посмотрел на меня.

Вот я и поплакалась малышу Покимазу. Сегодня он зашёл в бар позже обычного, с усталым лицом. Может, много работы у Киёри? И всё же он заходит исправно, садится на своё место у стойки и, словно дожидаясь кого-то, кто не вернётся, сидит до закрытия, не притрагиваясь к алкоголю.

Хоть изредка отводил бы он кого-нибудь из новеньких на второй этаж, но сердце его, кажется, навеки отдано одной.

О, Хару, опасная ты женщина!

– Нашёл что сказать? Может, решил меня пожалеть?

– Нет-нет! Не пожалеть... Я совершенно серьёзно. Я переживаю за Аки…

Однако даже искренность его немного тяжеловесна. И видя его таким, я не могу не волноваться. Мне хочется поскорее показать ему, как взрослые ищут забвения и утешения, но, говорят, многие девушки осудят такой поступок, да и Киёри будет вне себя от бешенства.

Неужели это звучит как обещание когда-нибудь соблазнить его? На всякий случай козырь в рукаве не помешает.

Только я замышляю нечто недоброе, как он, по своему обыкновению, влезает в разговор.

– Не, мамочка, ты не поняла. Детёнышей, говорят, полезно слегка запустить – сами вырастут. Я вот так и вырос. Даже не помню, о чём с предками в последний раз болтал.

И загадка, как этот самый Чиба вообще может вписываться в разговоры о воспитании. Его красные волосы и сегодня прилизаны в горшок, будто гелем. Прыщей поубавилось, но физиономия по-прежнему ребячливая.

Он стал покрепче, чем прежде, это да. Но в целом – всё тот же, Чиба всегда тут как тут. Случайный кавалер для выхода в свет, завсегдатай для выпивки, друг без интима на протяжении многих лет. Порывы, конечно, бывали, но так ни к чему и не привели – всё благополучно заглохло. В том, что Аки не от него, я ему вбивала в голову бог знает сколько раз, пока наконец не дошло. Но поскольку других претендентов дать ей фамилию попросту не было, ребёнок Хару вырос под именем Чибы. Вот он теперь и воображает себя чем-то вроде отца – и лезет со своими комментариями.

– Да у Аки и так предков куча, хватит с неё. Я бы на её месте конкретно запарился. Бывают дни, когда тупо хочешь отдохнуть ото всех, а мы с Кидзухой постоянно тут с ней сюсюкаемся – естественно, ей клево не будет. Я прав, мам?

– Так ты уже уходишь что ли?

Я налила ему добавки.

– А что не так? – Чиба надул губки.

– Да расслабься ты, дружбан… – и Пикимазу, как часть ежевечернего ритуала, затянул своё: мол, надо бы как-нибудь рвануть с Кидзухой на озеро, только вдвоём…

Вот такая она, обычная жизнь в «Ноктюрне Голубой кошечки».

Так, меняясь и взрослея понемногу, но храня неизменным то, что должно было остаться нетронутым, мы и обрели нашу нынешнюю жизнь. Я теперь официальная хозяйка этого заведения и более не разделяю ложе с гостями. Прежний глава гильдии передал бразды правления сыну, и с ним оказалось куда проще найти общий язык. Теперь «Ноктюрн Голубой кошечки» считается лучшим заведением в округе, и клиентов у нас прибавилось. Киёри съехалась с Сумо и с головой ушла в какую-то деятельность – то ли движение за освобождение женщин, то ли борьбу за равные условия труда.

У меня от этих её странных идей порой дёргается глаз, и у нас случаются небольшие стычки.

За чашкой чая, в болтовне об Аки, мы – самые обычные подруги. Но во всём ином будто встали по разные стороны баррикады. И мы воюем – под жёстким уговором «не трогать святое друг для друга».

Она хочет, чтобы как можно меньше женщин торговало своим телом. Киёри – умница, она столько всего изучила… Мир, наверное, на её стороне. А я и в школе не училась, и голова моя, как говорит Хару, не варит. Мне с ней не тягаться. Но я верю в своё дело. И готова за него постоять. Нам, думается, не сойтись в этом никогда. Уверена, Киёри думает так же.

Иногда ловлю себя на мысли, что, будь здесь Хару, он, возможно, сумела бы как-то нас помирить.

– Вас, госпожа Лупе, беспокоит, правильно ли растить Аки в таком заведении, не так ли?

Покимаз – последователь Киёри. Я и без слов понимаю, что он заходит к нам в надежде однажды увести отсюда Хару. Понимаю я и то, почему он так серьёзно слушает рассказы об Аки.

– Если вы сомневаетесь, давайте подумаем вместе. Я верю, что, если поискать, можно найти иной путь, по которому и Аки, и вы, госпожа Лупе, сможете идти, полностью его принимая. Разумеется, я не стану ничего вам навязывать.

Такие мальчики, наверное, скоро будут попадаться всё чаще. Ласковые, вдумчивые, не тычущие пальцем – мол, баба, значит, шлюха. Это, видимо, тот новый мужчина и новое общество, о котором мечтает Киёри. Что ж, это здорово. Будущее, глядишь, и правда настанет.

Ага, два раза. Насчёт «иных путей» – да я их на каждый случай жизни знаю. Клиентов, которые несут такую же околесицу, хоть отбавляй. Только цель у них одна – затащить меня в постель. Вся их «доброта» сводится к тому, чтобы взять за ручку неопытную дурочку и повести по жизни. А наша задача – эту дурочку из себя строить.

– Спасибо, милый. Может, и правда стоит на тебя когда-нибудь положиться?

– Конечно! Только скажите – и я всё для вас сделаю!

– Эй, Поки! Чтобы к моей мамочке клеиться – тебе ещё ого-го сколько расти надо! Лет десять, наверное.

– Да что вы! Я об этом даже не думал!

Я, не прерывая уборки, поднимаю взгляд на гостей, ловлю их взгляд и улыбаюсь.

– Жаль, а я уж было обрадовалась, что у меня появился такой молодой поклонник.

– Нет, клянусь, это совсем не то…

– Ну, Мазу, я тебе это ещё припомню.

Моё место - здесь, в «Ноктюрне Голубой кошечки». Навсегда. Мой долг – упрямо беречь это заведение, что вынянчило меня, что бы там ни творилось в мире за его стенами.

Но к Аки всё это не имеет ни малейшего отношения, вот мой камень преткновения. Киёри уже наготове с целым ворохом решений.

Опять слышится тихая мелодия дождя. В такие ночи, когда, казалось бы, отшумевший ливень возвращается, как незваный гость, – я уже догадываюсь, кто придёт. У входа, кажется, промелькнула непоседливая тень Хару. Я ставлю фужер на стойку, сбрасываю фартук и провожу рукой по волосам.

– Я отойду ненадолго в зал.

И, обращаясь к девушке на кухне, делаю заказ:

– Принеси к моему столику бутылку малинового вина.

– Слушаюсь, мама.

Едва я оторвалась от стойки, в проёме двери чётко обозначился высокий силуэт. Этот человек приходил вместе с дождём – с тех самых пор, как здесь появилась Хару. От него исходила такая «зловещая» аура, что невольно хотелось отступить; стоило ему приблизиться – и по телу пробегала холодная дрожь, навевая дурные предчувствия.

И всё же Хару его очень ценила. Она называла его своим «человеком дождя».

Он вечно являлся, вымокший до нитки, но с какого-то времени начал носить шляпу с широкими полями. Он бережно поправлял её у груди и широким шагом направлялся к своему столику.

– Добро пожаловать.

Не удостаивая ни меня и никого другого взглядом, он меланхолично занимал своё место. Теперь ему даже не нужно было заказывать вино, потому что я давно научилась предугадывать это желание. Я принимала из рук девушки поднос с его любимым малиновым ликёром, ставила на стол и ждала, пока он что-нибудь скажет.

– Садись, - наконец, услышала я.

Положив на стол сумму, вполне достаточную для того, чтобы занять хозяйку заведения, он понизил свой и без того тихий голос.

– Прошу прощения.

Я же привыкла к его «пугающей ауре». Привыкла и к глазам – ястребиным, которые являлись миру, когда он медленно отводил со лба прядь волос.

Но я твёрдо усвоила одно: с ним нельзя расслабляться. Он не поднимается с девушками наверх. Я и сама пыталась его завлечь, но быстро отступила. Плотские утехи – не его цель. Да и выпивка, кажется, не доставляет ему особой радости. Конечно, случай редкий, но в бордель приходят с самыми разными запросами. А наша, девичья, работа – верить, что в этих стенах есть всё для души, и что выбор гостя – закон.

Я сбросила напряжение с плеч и расплылась в улыбке.

– Видите цветы в вазе? Это наша девочка поменяла воду.

Я перевела взгляд на вазу. Он не произнёс ни слова, даже не дрогнул. Его губы были твёрды и неподвижны, как камень, а взгляд, будто высеченный из той же породы, оставался незыблемым.

– Она у нас – ребёнок-ураган, с ней непросто, но она очень старается помочь. Даже подавляет своё желание поиграть.

И вот, наконец, его взгляд дрогнул, коснувшись вазы. Сменить воду для цветов… Помочь в делах заведения… Похоже, в его уме эти два обстоятельства наконец сплелись в единую нить.

Это существо – сама дикая природа. Поразительно чуждое обществу, предпочитающее взгляд слову – почти зверь. Вероятно, его стихия – одиночество. Он не знает, что такое собеседник. Вот почему потребовалось так много времени. Чтобы он сел именно здесь. Чтобы выучил моё лицо и имя. Хару, конечно, чтобы расколоть этого каменного молчуна, наверняка обрушивала на него настоящий ливень из слов. Я же избрала иной путь – ожидание. Осторожное, с затаённым дыханием, чтобы не спугнуть и не упустить.

Так, чтобы не мешать, даже находясь рядом. Чтобы мое присутствие не раздражало. Чтобы в моём отсутствии он чувствовал пустоту. Пусть я и женщина, годная лишь на то, чтобы быть продажной, – но если есть что-то под силу продажной женщине, я сделаю это. Сейчас он приходит в это заведение, чтобы встретиться со мной. Когда он садится напротив, в этом не остаётся сомнений.

– Она любит играть?

Наклонившись и делая вид, что вопрос его не особо интересует, он подносит бокал к губам.

– Да. Должно быть, пошла вся в мать.

Я отвечаю с ласковой улыбкой. Хару исчезла, оставив мне на попечение целый ворох тайн. И я не прощу её за это, пока она лично не явится сюда и как следует не извинится.

Но для женщины моего ремесла умение хранить и добывать секреты – вопрос первостепенной важности; язык – такой же рабочий инструмент. Это я учила её, что нельзя болтать без умолку. Да и я сама виновата – не сумела её разговорить.

Настоящая куртизанка должна была заставить говорить. Работа продажной женщины – обнажать человека до самой сути. Никогда не перестану себя в этом корить. В следующий раз, как встретимся, я сдеру с Хару все покровы, до последнего.

– Где же она сейчас, интересно, и что поделывает?

– Не знаю.

И теперь этот секрет принадлежит только мне. Один-единственный, никому неведомый.

Годами я вытягивала по словечку из этих ледяных, сомкнутых уст и наконец добралась до сути.

Этот человек – отец Аки.

Его зовут Беге.

Страница книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире в интернете

Table of Contents

1 - 1 Старшеклассница Хару ищет работу

1 - 2 Операция &quot;Мясо&quot;

1 - 3 Зажигаем ночь

1 - 4 Бесконечный Дождь Не Длится Вечно

1 - 5 Операция «Мяу-мяу»

1 - 6 «Гав-гав»-кошечка

1 - 7 Пинаем банку в такт под ритм Донны Саммер

1 - 8 Человек со зловещим лицом

1 - 9 Бесконечный дождь (не связанный с Чибой)

1 - 10 Одноклассники

1 - 11 Любовь проститутки

1 - 12 Крик

1 - 13 Проститутка Хару из другого мира

1 - 14 Весна Киёри (Эпилог)

1 - 15 Эксклюзивная история: Лист статусов

2 - 1 &quot;Хотел спасти тебя, как герой...&quot;

2 - 2 Убийство в «Ноктюрне голубой кошечки»

2 - 3 Кухня Джейсолбразера

2 - 4 Грязь всегда оседает на дно

2 - 5 Мама

2 - 6 Я Хотел Спасти Тебя, Как Герой (продолжение)

Наслаждайся молодостью с рамэном!

Рождественская история

Отвергнутая версия

3 - 1 Осень 2016

3 - 2 Его друг

3 - 3 Два мира в моем сознании

3 - 4 Хару из &quot;Ноктюрна голубой кошечки&quot;

3 - 5 Это просто бомба!

3 - 6 В объятиях того, кто в сердце

3 - 7 Нарушать правила

3 - 8 Дикий трэшак

3 - 9 JK-попаданка Хару

3 - 10 Сезон лёгкой прохлады

3 - 10.5 Сезон лёгкой прохлады ч.2

3 - 11 За тем же столом пять лет спустя

3 - 12 Секрет Лупочки

О книге