Пролог редакт

Десять тысяч лет назад в Девяти Небесах любовь между Небесным Императором и генералом Сюань Луном вызывала зависть у всех богов.

В день великой битвы между богами и демонами небо окрасилось в багровые тона. Когда два воинства сошлись на Южном хребте Богов, генерал Сюань Лун повел небесное войско в бой, чтобы сокрушить демонов. Однако он был тяжело ранен и пал на руки Небесному Императору. Умирая, генерал слабо улыбнулся:

— Не плачь, я не исчезну насовсем. Когда я перерожусь, ты сможешь отыскать меня.

Небесный Император рыдал, словно потерявшее мать дитя. Он безуспешно пытался утереть кровь, хлынувшую из уст любимого:

— Четыре моря и восемь пустынь так велики, как же мне найти тебя?.. Ты не должен умирать! Как я вынесу, если ты оставишь меня одного?

— А'Юань, будь умницей, послушай меня, — Сюань Лун с трудом поднял окровавленную руку.

Он потянулся кончиками пальцев к прекрасному лицу Небесного Императора, желая осушить его слезы, но испугался, что испачкает его, и бессильно опустил ладонь.

— Видишь рану на моем лице? Шрам, оставленный кармическим огнем, запечатлится в моей душе и перейдет со мной в следующее воплощение… В новой жизни ты узнаешь меня с первого взгляда.

Прежде прекрасное лицо Сюань Луна было настолько залито кровью, что черты едва угадывались. Правая щека была сожжена пламенем, плоть вывернута наружу, а длинные, прежде сияющие волосы потускнели и иссохли, точно осенняя трава. Серебряный доспех на груди был пробит, и из раны в самом сердце непрерывно текла божественная кровь.

— Мне не нужна загробная жизнь! Я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда… — Небесный Император в отчаянии поднял мужчину на руки и устремился обратно к Девяти Небесам. — Я отнесу тебя к Богине Исцеления, она обязательно что-нибудь придумает… Должен быть выход…

Сознание Сюань Луна уже расплывалось, его бирюзовые глаза подернулись дымкой. Ему показалось, будто с неба капает дождь, и лишь мгновение спустя он осознал, что это плачет его возлюбленный.

— Это бесполезно… А'Юань… все бесполезно…

Небесный Император летел стремительно, баюкая Сюань Луна в своих объятиях — так надежно и крепко, что раненого генерала неодолимо клонило в сон.

— А'Юань, поговори со мной, хорошо?.. — Сюань Лун мягко улыбнулся, чуть прикрыв глаза. — Если ты будешь и дальше молчать… я усну…

Небесный Император, задыхаясь от рыданий, ответил:

— Хорошо, когда тебе станет лучше, я буду говорить с тобой каждый день. Я никуда тебя не отпущу! Не нужно тебе больше быть генералом, я хочу, чтобы ты стал моим Небесным Императором-супругом.

— Глупый А'Юань, я хочу быть именно твоим генералом, — голос Сюань Луна становился все тише, но в уголках его губ застыла улыбка. — Я хочу быть твоим генералом… чтобы защищать тебя вечно.

Мужчина на его руках потерял сознание еще до того, как они достигли Девяти Небес.

— Это я должен тебя защищать… Я должен тебя защищать… — сияние прекрасных, похожих на цветы персика глаз Небесного Императора постепенно угасло. Он с нежностью посмотрел на замершего в его объятиях возлюбленного и прошептал: — А'Бао… А'Бао, посмотри на меня. Не спи… Умоляю тебя, не спи, взгляни на меня… ну же… А'Бао… Разве ты не говорил, что хочешь отправиться в восемь пустынь, чтобы увидеть море? Открой глаза, и я отведу тебя туда, хорошо?..

Разумеется, никто ему не ответил.

Небесный Император отказывался верить в происходящее, убеждая себя, что этот человек просто шутит над ним. Как он мог умереть? Как он мог умереть… Должно быть, это какой-то обман.

— Хань Бао, если ты сейчас же не очнешься, я женюсь на другой, сделаю ее Небесной Императрицей, и ты мне больше будешь не нужен, — Небесный Император намеренно заговорил холодным тоном, пытаясь напугать его.

Мужчина на его руках безмолвствовал.

И тут Небесного Императора пронзила паника. Испугавшись, что возлюбленный мог воспринять эти слова всерьез, он прильнул к его уху и горячо поцеловал:

— Я солгал тебе… Я ни на ком другом не женюсь, мне нужен только ты… А'Бао, подожди меня… Я не заставлю тебя долго ждать. Когда я найду тебя, я отведу тебя посмотреть на море в восьми пустынях и исполню любое твое желание. Хорошо?..

Три дня спустя Верховный Небесный Император отрекся от своего божественного престола, сошел в мир смертных ради перерождения и добровольно обрек себя на земные страдания.

Небесному Императору потребовалось десять тысяч лет, чтобы наконец получить шанс воссоединиться с Сюань Луном в мире смертных. Однако там он влюбился совершенно не в того человека и собственноручно столкнул своего А'Бао в бездну…

Глава 1

Сердце дракона способно излечить любые недуги.

Десять тысяч лет спустя. Мир смертных.

— Куча ничтожеств! Вы даже не способны распознать болезнь моей императрицы! Какая от вас польза?! — во дворце Луаньфэн молодой император, облаченный в торжественное красно-золотое свадебное одеяние, в ярости ударил по краю ложа и, резко поднявшись, указал на стоявших на коленях лекарей.

— Ваше Величество… нижайшие слуги в ужасе… — запричитали придворные лекари, дрожа всем телом и непрестанно бьясь лбами о пол.

— В ужасе, в ужасе, в ужасе! Вы только и умеете, что трепетать от страха! Мой Чжиюй тяжело болен, а вы все еще в ужасе! Если не найдете способ спасти его, вам всем отрубят головы! — глаза императора налились кровью, и после яростного крика он в изнеможении опустился обратно на край постели. Его взгляд, напоминавший разрезом лепестки персика, стоило ему посмотреть на лежащего без сознания супруга, сменил гнев на нежность. Длинные пальцы с трепетом коснулись безупречного, словно нефрит, лица юноши, а во взгляде промелькнула безграничная боль.

За алой шелковой ширмой на ложе покоился молодой мужчина. Он был облачен в роскошные красные свадебные одежды, расшитые золотыми нитями в виде феникса, которые подчеркивали его тонкую талию и бледность лица.

Нин Чжиюй, сын премьер-министра нынешней династии.

Оправдывая свое имя, он был человеком благородным и сдержанным, подобным чистому весеннему ветру и ясной луне. С тех пор как они встретились в поместье премьер-министра несколько лет назад, Янь Юань полюбил его всем сердцем. Он оберегал его, точно драгоценный камень на ладони, сделал своей киноварной родинкой на сердце — сокровищем из сокровищ, которое боишься уронить или позволить ему растаять.

В этот день Янь Юань наконец-то взял в супруги любимого человека, исполнив свое заветное желание.

Никто и помыслить не мог, что прямо в ночь бракосочетания Нин Чжиюй внезапно занеможет. Его жизнь повисла на волоске, и ни один из сотен придворных лекарей императорской лечебницы так и не сумел определить причину недуга.

В огромной почивальне воцарилась оглушительная тишина. Когда все уже прощались с жизнью, из толпы лекарей вперед вышел молодой придворный врач. На нем были алые одежды, украшенные вышивкой в виде журавля. Опустившись на колени в десяти шагах от Янь Юаня, он произнес:

— Ваше Величество, у ничтожного слуги есть один способ. Возможно, стоит его испробовать.

— Говори, — Янь Юань устремил на него тяжелый, пронизывающий взгляд.

Молодой лекарь поднял голову и, слегка приоткрыв алые губы, с едва заметной улыбкой промолвил:

— За пределами города Чанъань, у подножия горы Цзинхуа, раскинулся тысячелетний пруд, в глубинах которого обитает таинственный дракон. Сердце дракона способно исцелить любые недуги, если использовать его как лекарство.

— Сердце дракона? — нахмурился Янь Юань. — И как же мне его добыть?

— В городе Чанъань живет немало заклинателей, ищущих бессмертия. Ваше Величество может призвать их на службу и просить о помощи, — ответил лекарь.

Янь Юань на мгновение задумался, после чего его взгляд стал непоколебимым. Он бережно сжал безжизненно свисавшую с края ложа руку Нин Чжиюя:

— Завтра я лично поведу людей, чтобы добыть сердце дракона… и спасти моего А-Юй.

Глава 2

На сердце одно, а на устах — совсем другое.

Ходили слухи, будто у подножия горы Цзинхуа раскинулся тысячелетний пруд, в глубинах которого обитает таинственный дракон.

И слухи эти подтвердились.

Сюань Лун родился уродливым, со сломанным рогом. Еще в юности его бросили мать, братья и сестры. Изгнанный из драконьего клана, он долго скитался, пока не обосновался здесь, проведя долгие годы на самом дне темного пруда.

Вчера, повинуясь редкой для себя прихоти, Сюань Лун выбрался на поверхность и подобрал на берегу тяжелораненого человека.

Он и помыслить не мог, что этот смертный окажется настолько шумным. С самого момента пробуждения тот без умолку донимал его расспросами, изрядно раздражая дракона, который попросту не мог на них ответить.

— Как тебя зовут?

— ……

— Сколько тебе лет?

— ……

— Ты всегда жил один у этого пруда?

— ……

— Почему у тебя нет ни семьи, ни друзей?

— ……

На дне пруда царил кромешный мрак.

Сюань Лун, принявший человеческий облик, отрешенно сидел на земле, скрестив ноги. Устав от назойливого шума, он поднял руку и взмахнул широким рукавом, заставляя незваного гостя умолкнуть.

Наконец воцарились тишина и покой.

Этого человека спасли со множеством опасных ран. Когда он пришел в себя, его окровавленных одеяний на нем уже не было — он очнулся в простой белой нижней тунике. Его глаза, напоминавшие разрезом лепестки персика, были широко распахнуты. Он взволнованно кружил вокруг Сюань Луна и тревожно указывал пальцем на собственный рот, не в силах вымолвить ни единого звука.

Сюань Лун открыл глаза и на мгновение холодно взглянул на него. Затем он вновь поднял рукав и одним движением руки снял заклятие молчания.

Человек тяжело вздохнул, после чего снова прильнул к Сюань Луну. Ничуть не боясь подходить вплотную, он восторженно произнес:

— У тебя такие красивые глаза… они бирюзовые.

— ……

— Ты такой красивый, зачем тебе маска?

— ……

— Без нее ты, должно быть, выглядишь еще лучше. Сними ее, покажи мне… — мужчина опустился на колени рядом с Сюань Луном и, протянув бледную руку, потянул за край золотой маски, украшенной древним бронзовым узором, открывая правую сторону его лица.

Сюань Лун перехватил чужое запястье и равнодушно посмотрел на гостя:

— Ты меня не боишься.

— С чего бы мне тебя бояться? — рассмеялся Янь Юань.

Его лицо было необычайно прекрасным, а ресницы — густыми. Когда он улыбался, казалось, будто все вокруг теряет свои краски, а небо и земля блекнут. Эта улыбка создавала иллюзию абсолютной нежности и глубокой привязанности, если только не обращать внимания на скрытую в ней лукавую хитрость.

— Ты спас мне жизнь. Значит, ты вовсе не тот злой дракон из слухов. Ты мне нравишься.

Сюань Лун отдернул руку и молча опустил глаза.

Никто и никогда прежде не говорил, что он кому-то нравится.

Мать, братья и сестры питали к нему лишь ненависть. Они твердили, что он родился уродливым и несчастным, и что его появление оскверняет духовную ци всего драконьего клана.

Среди людей и вовсе ходили слухи, будто в тысячелетнем пруду обитает свирепый дракон-людоед. Заклинатели то и дело приходили к берегам, желая схватить его, но их сил не хватало, чтобы спуститься на глубину в десять тысяч футов, поэтому они не могли причинить ему вреда.

И все же этот человек только что сказал, что он ему нравится.

Заметив, что Сюань Лун вовсе не так холоден и бессердечен, каким кажется на первый взгляд, Янь Юань вспомнил о своей умирающей императрице. Он принялся настойчиво ластиться к дракону, обнял его за тонкую талию и вкрадчиво спросил:

— Так как же тебя зовут?

— Ты спас меня, а я даже не знаю твоего имени.

— Ну скажи мне…

Сюань Лун никогда прежде не был так близок с другим живым существом. Все его тело оцепенело, в демонических бирюзовых зрачках промелькнуло замешательство, а тонкие губы сжались в прямую линию.

— Безымянный, — напряженно вымолвил он.

— Без имени? — Янь Юань удивленно выпрямился и посмотрел на него. — Разве матушка не дала тебе имя?

Ресницы Сюань Луна дрогнули и опустились, отбрасывая легкую тень. Словно этот вопрос бередил старые раны, он долго молчал, прежде чем глухо отозваться:

— Хм.

В человеческом обличье Сюань Лун почти не отличался от смертных, выдавал его лишь необычный цвет глаз.

Он был облачен в простые черные одежды, а его длинные темные волосы свободно ниспадали по плечам, не собранные в пучок. Окруженный этим траурным шелком волос, он казался воплощением холода и глубокого одиночества. Его лицо, безусловно, было поразительно красивым, но золотая маска на правой стороне придавала облику загадочность и странность.

— Почему? — Янь Юань подавил подступившие сомнения и спросил: — Разве у драконов не принято давать имена?

— Нет, — отрезал Сюань Лун.

Мать посчитала его уродливым уродцем и наотрез отказалась нарекать. Она изгнала его из драконьего клана, едва ему исполнился век.

Драконы считаются взрослыми лишь к тысяче лет, так что в то время он был совсем беззащитным детенышем. Он скитался по свету и едва не угодил в руки заклинателю, который собирался переплавить его на алхимические пилюли. В те темные времена ему было совсем не до поиска имени.

Позже он отыскал этот глубокий пруд. И поскольку на протяжении тысяч лет он оставался совершенно один, имя ему так и не понадобилось.

Янь Юань не знал всей правды, но в его груди необъяснимо защемило от жалости:

— Тогда позволь мне дать тебе имя, идет?

Сюань Лун в недоумении повернулся к нему. Чужие прекрасные глаза, напоминавшие разрезом лепестки персика, сейчас лучились таким мягким теплом, что его сердце, хранившее безмолвие тысячи лет, внезапно пропустило удар.

Сюань Лун, никогда прежде не ведавший любви, не понял, что это значит, и поспешно отвел взгляд:

— Не нужно. Мне не нужно имя.

В конце концов, впереди его ждало все то же вечное одиночество.

Янь Юань неодобрительно нахмурился:

— Раз уж ты живешь в этом мире, у тебя должно быть имя. Как можно обходиться вовсе без него?

Он на мгновение задумался, и вдруг его глаза ярко блеснули:

— Ты такой статный и холодный. Что если назвать тебя Хань По? «Хань» — как лед, а «По» — как озерная гладь. Холодный, точно ледяная вода, приходящий и уходящий, когда тебе вздумается.

Сюань Лун веками жил вдали от мира смертных и не понимал истинного значения этого жеста, но его глубоко тронул участливый взгляд чужих глаз.

Все, кто видел его прежде, в ужасе бежали прочь. Этот же человек не только не испугался, но даже подарил ему имя.

Какая невероятная редкость.

Сюань Лун и помыслить не мог, что люди способны на такое коварство, когда сердце и уста говорят разное. Пока этот мужчина осыпал его ласковыми речами и уверял в своей симпатии, в его мыслях зрели совсем иные намерения — как по по кусочкам сорвать с дракона чешую и забрать его жизнь.

Глава 3

Предупреждение: В этой главе упоминается грубое насилие сексуального характера, без подробного описания.

В тот день Янь Юань, переодевшись в простое платье, тайно покинул дворец. Он отправился на поиски легендарного таинственного дракона, обитавшего в тысячелетнем пруду у подножия горы Цзинхуа. Однако, прежде чем Янь Юань успел встретиться с бессмертными заклинателями, заявлявшими, что они способны усмирять демонов, на него напали прямо у кромки воды. Получив тяжелые ранения, он потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил, что находится в самом пруду.

Это происшествие оказалось скрытым благословением.

В последние годы в мире не было покоя. В самом Чанъане и его окрестностях свирепствовали жестокие демоны и злые духи — они вырывали у людей сердца и пили их кровь. Янь Юань изначально полагал, что этот таинственный дракон тоже не сулит ничего хорошего. Демон есть демон — хладнокровный и безжалостный, для которого разорвать человека на части — привычное дело.

Однако теперь его спас тот самый монстр, которого он так презирал.

Жизнь императрицы висела на волоске… Полагаясь лишь на тысячелетний женьшень, она сможет протянуть максимум три месяца.

У него оставалось совсем мало времени…

Пока он был в полузабытьи, со стороны каменного ложа послышались шаги. Янь Юань пришел в себя и, повернувшись, увидел в руках мужчины в изысканной одежде щербатую чашу для лекарств со сбитым носиком. Он тут же страдальчески нахмурился:

— А'По… кажется, я уже почти поправился, мне больше не нужно пить лекарства.

В мгновение ока прошел месяц. Его тело давно восстановилось, но, чтобы найти предлог остаться, он притворился, будто внутренние раны еще не зажили. Когда Сюань Лун увидел, что тот целыми днями изнывает от боли, он стал ежедневно приносить ему чашу снадобья — мутной, серо-черной жижи, от одного горького запаха которой Янь Юаню становилось не по себе.

Сюань Лун протянул ему чашу и коротко бросил:

— Пей.

Этот мужчина казался холодным и безжалостным, но на самом деле с ним было очень легко ладить — за последний месяц он исполнял любую прихоть Янь Юаня.

Будучи императором, Янь Юань с детства рос в роскоши. Он был привередлив в еде и обожал изысканные лакомства. Какое бы угощение он ни пожелал, Сюань Лун отправлялся на рынок в мир смертных и покупал это для него. Однако в вопросах приема лекарств дракон оставался непреклонен.

Поняв, что уклониться не удастся, Янь Юань взял чашу, осушил ее до дна и вернул Сюань Луну. Он уже собирался лечь обратно, когда перед ним снова появилась чужая ладонь.

На ней лежал аккуратный белый кубик тростникового сахара.

Сердце Янь Юаня пропустило удар. Он взял сахар, положил в рот, и сладость мгновенно перебила въедливую горечь.

— Ты снова ходил в мир смертных?

— Угу, — отозвался Сюань Лун.

На дне пруда была всего одна каменная постель, поэтому им приходилось спать вместе. Сюань Лун обычно ложился на самом краю и засыпал на боку, спиной к Янь Юаню.

Янь Юань дорожил Нин Чжиюем и всегда любил его, но никогда не переступал границ дозволенного, неизменно соблюдая приличия. Однако рядом с Сюань Луном он почему-то терял контроль над собой. Глядя на одинокую спину мужчины, он не удержался и обнял его за тонкую, но сильную талию, словно пытаясь прогнать это одиночество:

— А'По…

Сюань Лун застыл, и мочки его ушей стремительно вспыхнули пунцовым румянцем.

Если не считать самого первого раза, когда Сюань Лун инстинктивно оттолкнул Янь Юаня, из-за чего тот лишь сильнее ранил свое тело, в дальнейшем дракон больше не сопротивлялся чужой близости.

Даже сейчас он никак не мог привыкнуть к тому, что рядом кто-то есть, и никак не мог совладать с собственным бешено колотящимся сердцем.

Что с ним происходило?..

— Ты мне нравишься, — прошептал Янь Юань, прижимаясь к самому уху дракона.

Эта симпатия была искренней, но не имела ничего общего с настоящей любовью. Она родилась лишь из благодарности за спасенную жизнь… Янь Юань относился к Сюань Луну примерно так же, как к преданным слугам, что окружали его во дворце.

Если бы не крайняя необходимость, он ни за что не стал бы причинять дракону вред, но сейчас у него просто не было выбора.

Его ждал любимый человек.

Сюань Лун не знал, что ответить, поэтому промолчал.

— Я тебе нравлюсь?.. — мягко спросил Янь Юань.

Бирюзовые демонические зрачки Сюань Луна расширились от растерянности, в мыслях воцарился хаос.

Он не знал.

Но, скорее всего, этот человек действительно стал ему дорог.

В конце концов, ни одно живое существо не отвергнет того, кто относится к нему с искренней теплотой.

— У людей принято так: если двое любят друг друга, они становятся мужем и женой и больше никогда не расстаются, — продолжал Янь Юань. — А'По, ты хочешь стать моим супругом?..

Голос Янь Юаня звучал так нежно и певуче, словно искусная игра на цитре. Этот вкрадчивый шепот окутал Сюань Луна, проникая в самое сердце. Дракон был настолько заворожен, что даже не заметил, как чужие пальцы начали медленно распускать его пояс.

— Муж… жена… — растерянно пробормотал Сюань Лун. Эти понятия были для него слишком чуждыми.

Он прожил в одиночестве тысячи лет и никогда не думал, что в его жизни появится кто-то, кто захочет разделить с ним судьбу.

Плавным движением Янь Юань перевернул Сюань Луна на спину и уверенно навис сверху. Положив ладонь на открытую половину его лица, он наклонился и поцеловал тонкие губы дракона.

— Да, муж и жена. Ты согласен? — Янь Юань улыбнулся точно так же, как в день их первой встречи. Он выглядел безупречным, благородным мужем, чистым, словно редкий нефрит. Под этим взглядом у Сюань Луна возникло обманчивое ощущение, будто он готов утонуть в чужих глазах.

Щеки Сюань Луна обожгло необъяснимым жаром. Он отвернулся, избегая прямого взгляда, и постарался ответить как можно равнодушнее:

— Если ты этого хочешь, мне все равно.

С тихим смешком Янь Юань повернул лицо мужчины к себе и снова поцеловал. Сам он не обладал особым опытом, поэтому просто глубоко вовлек чужой язык в поцелуй. Сюань Лун остался в полном смятении: его брови нахмурились от дискомфорта из-за чужой напористости, длинные, редкие ресницы беспомощно затрепетали, а к щекам прилил жар.

К счастью, кожа дракона была не такой бледной, как у Янь Юаня, поэтому его румянец остался почти незаметным.

Когда поцелуй прервался, запыхавшийся Янь Юань попытался стянуть с Сюань Луна одежду, но тот настороженно перехватил его за запястье. В холодных бирюзовых глазах промелькнуло подозрение.

— Что ты делаешь?

— Быть мужем и женой — значит разделить ложе. Так поступают все, — с легкой усмешкой объяснил Янь Юань. — Разве ты не знал?

Сюань Лун какое-то время пристально всматривался в его лицо, а затем медленно разжал пальцы.

Избавившись от мешавшей одежды, Янь Юань даже не успел оценить прекрасное телосложение Сюань Луна, как его взгляд наткнулся на страшную отметину. На груди дракона зияла рана размером с кулак взрослого мужчины. Верхний слой кожи там отсутствовал, обнажая розовую, нежную плоть, что выглядело действительно жутко.

— Ты ранен? — Янь Юань нахмурился. Он подсознательно протянул руку, но замер, боясь причинить боль. — Откуда это?

— Пустяки, не стоит беспокоиться, — Сюань Лун явно не хотел тревожить его и не собирался вдаваться в подробности.

Янь Юань больше не стал расспрашивать.

Для обоих это был первый раз. Едва они перешли к самому главному, как лицо Сюань Луна мертвенно побледнело от боли, а на лбу выступил холодный пот. Янь Юань на мгновение замер:

— Больно? В первый раз всегда немного больно.

Видя его загоревшийся, увлеченный взгляд, Сюань Лун не посмел портить ему удовольствие. Он лишь с трудом сдержал судорожный вздох и глухо ответил:

— Все в порядке.

Разве мог Янь Юань не заметить, что Сюань Луну больно? Перед свадьбой дворцовые слуги принесли ему особое иллюстрированное пособие по любовным утехам. Он прекрасно знал, как именно мужчины делят ложе, но намеренно пропустил все утомительные приготовления, заставив дракона страдать.

Когда все закончилось, на лице Сюань Луна не было ни кровинки. Чешуйки, мерцавшие синевой, беспорядочно рассыпались по телу, некоторые из них прилипли к бледным щекам. Янь Юань впервые видел его настолько слабым, и в его душе шевельнулся легкий укол вины:

— Плохо себя чувствуешь?

Сюань Лун с трудом открыл затуманенные глаза. Увидев перед собой встревоженное лицо Янь Юаня, он тихо отозвался:

— ...Все в порядке.

Заметив кровь между ног дракона, Янь Юань хотел было попросить его подняться и привести себя в порядок, но мужчина уже крепко спал. Его резкие брови оставались нахмуренными, а во сне он казался совершенно беззащитным.

Обычно Сюань Лун спал очень чутко. Его чувства были настолько обострены, что он просыпался от малейшего движения Янь Юаня. Так глубоко он не засыпал еще никогда.

Возможно, это его единственный шанс…

Янь Юань долго вглядывался в лицо Сюань Луна. Оно было необычайно красивым и благородным, а очертания тонких губ казались безупречными. Мужчина походил на сошедшего на землю небожителя — холодного, но не лишенного человечности.

Ему всегда было любопытно, почему Сюань Лун носит эту бронзово-золотую маску и не снимает ее даже во время сна. Сейчас выдался отличный момент, чтобы удовлетворить это любопытство, но у Янь Юаня не осталось на это душевных сил.

У него были дела поважнее.

Подождав еще около получаса, Янь Юань осторожно поднялся с постели и подошел к грубо отесанному каменному столу. На нем лежали свежие фрукты и поблескивал кинжал.

Сюань Лун никогда не ел плодов. Все эти вещи появились здесь только с приходом Янь Юаня. Даже одеяло на каменном ложе дракон принес из мира смертных, когда Янь Юань пожаловался, что постель слишком жесткая. До этого он веками спал на голом камне.

Янь Юань взял со стола кинжал, который сейчас казался тяжелее тысячи цзиней, но все равно заставил себя вернуться к спящему мужчине.

Выбирая между жизнью Сюань Луна и жизнью Нин Чжиюя…

Он выбрал второго.

Глава 4

Сюань Лун посвятил самосовершенствованию почти десять тысяч лет и не должен был оказаться столь уязвимым. Однако с приближением великого испытания его магические силы угасали, боль в теле становилась все невыносимее, а раны от сорванных чешуек затягивались мучительно долго.

Чем ближе был час невзгод, тем сильнее он уподоблялся обычному смертному. Неудивительно, что теперь он изнывал от этой пытки.

Мужчина на каменном ложе, только что переживший так называемую супружескую близость, лежал совершенно нагим. Он уснул, даже не успев укрыться одеялом — Сюань Лун слишком безраздельно доверял Янь Юаню, чтобы думать о самозащите.

Янь Юань безмолвно застыл у края постели, не сводя взгляда с раны на левой стороне груди дракона. Она находилась прямо над сердцем. Если вонзить кинжал туда, мужчина умрет мгновенно…

Это не будет слишком больно.

Зато тогда он сможет забрать его сердце, вернуться во дворец и спасти своего А'Ю.

Будучи императором, Янь Юань обладал состраданием, но при этом прекрасно знал, что нерешительность ему не свойственна. Когда он безжалостно казнил мятежных министров прямо в Золотом дворце, проливая реки крови, он не выказал ни малейшей слабости. Однако сейчас его рука дрогнула.

Кинжал в его руке был поднят высоко. Пальцы сжимали рукоять с такой силой, что побелели костяшки, но он никак не мог опустить лезвие.

Янь Юаня захлестнула глубокая, щемящая боль. Ему показалось, будто они с Сюань Луном встретились вовсе не месяц назад, а были знакомы еще в прошлой жизни. Должно быть, они действительно были связаны прежде, иначе с чего бы ему так малодушно медлить?

Проявить мягкосердечие к дракону — значило обречь на жестокую смерть Нин Чжиюя…

Он мог потерять кого угодно в этом мире, но только не своего А'Ю.

Янь Юань зажмурился, его дыхание сбилось. Стиснув зубы, он замахнулся и яростно вонзил кинжал в грудь Сюань Луна.

Мужчина на каменном ложе внезапно тихо застонал. Нахмурившись от боли, он перевернулся и слегка свернулся калачиком, став похожим на раненого зверя, чья хрупкость теперь была очевидна.

Янь Юань замер, не сводя глаз с бледного лица Сюань Луна.

На самом кончике лезвия виднелось несколько капель крови — удар пришелся всего на долю дюйма вглубь, но тонкая багровая струйка уже стекала по груди дракона прямо на белоснежное одеяло.

Это зрелище выглядело пугающе.

После минутного оцепенения Сюань Лун неожиданно приоткрыл бирюзовые глаза. Его затуманенный сонным маревом взгляд остановился на стоявшем у постели Янь Юане. Дракону потребовалось время, чтобы прийти в себя, словно он не до конца понимал происходящее:

— ...Почему ты еще не спишь?

Янь Юань молниеносно спрятал кинжал в широкий рукав мантии. Поджав губы, он прошептал:

— Просто любовался тобой. Ты очень красивый.

Сюань Лун не заметил ничего подозрительного. Он настолько привык к постоянной боли в груди, что даже не почувствовал, как она едва заметно усилилась. К тому же сейчас он был слишком измотан.

Янь Юань и раньше то и дело говорил ему подобные нежности. Сюань Лун каждый раз смущался, хоть и старался не показывать этого внешне.

— Ложись спать, — глухо отозвался он.

Поддавшись накатившей слабости, дракон снова закрыл глаза и мгновенно уснул.

Янь Юань облегченно выдохнул, больше не смея совершать необдуманных поступков.

Он испытывал легкое раздражение из-за собственной неудачи и в то же время — необъяснимое облегчение от того, что упустил этот шанс.

Нужно подождать… еще совсем немного…

Подавив сумбурные мысли, Янь Юань взял чистую белую ткань и аккуратно стер кровь с тела Сюань Луна. После этого он лег в постель и обнял мужчину со спины.

Когда на следующий день Сюань Лун проснулся, ощущения в теле были настолько странными, что он едва мог двигаться. Он слышал, что близость с любимым человеком приносит радость, но не знал всех тонкостей. Должно быть, все так и должно быть: на сердце тепло, а тело страдает. Иначе почему бы всему так сильно болеть?

Янь Юань очень любил паровые булочки и рисовую кашу с листьями лотоса, которую готовили во дворце Цзинъюй. Сюань Лун поднялся и отправился в Чанъань, чтобы купить ему завтрак. Последние несколько сотен лет он почти не покидал свое жилище, питаясь лишь рыбой да креветками, а теперь ему приходилось трижды в день наведываться в мир смертных.

Когда он вернулся, Янь Юань все еще спал. Сюань Лун поставил коробку с едой на каменный стол. Его тонкие пальцы распахнули ворот одежды, обнажая грудь, и он взял лежавший на столе кинжал.

Это был тот самый кинжал, которым Янь Юань прошлой ночью собирался лишить дракона жизни.

Ладонь Сюань Луна нежно коснулась груди в области сердца, и этот участок кожи мгновенно покрылся черными чешуйками, отливавшими красивым глянцевым блеском.

Драконья чешуя, защищавшая сердце, была лучшим лекарством от любых болезней. Сейчас она была сорвана уже почти полностью. Сюань Лун прицелился кончиком лезвия в одну из оставшихся у самого края чешуек и безжалостно поддел ее.

Он сглотнул глухой стон, не проронив ни звука, но его лицо заметно побледнело, а из свежей раны брызнула кровь, мгновенно пропитав ткань. К счастью, Сюань Лун носил темное одеяние-сюаньи, так что багровые пятна на нем были незаметны.

— Что ты делаешь? — неожиданно раздался со спины голос Янь Юаня.

Сюань Лун спокойно поправил одежду, вытер кровь с клинка и вернул его на место. Лишь после этого он повернулся к Янь Юаню, который уже сидел на постели:

— Вставай, пора завтракать.

— Что ты только что делал? — Янь Юань подозрительно уставился на бесстрастное лицо мужчины, чувствуя, что тот что-то скрывает.

— Ничего, — ответил Сюань Лун.

«Откуда у него взялась эта рана?» — подумал Янь Юань, вспоминая жуткую отметину прямо над сердцем дракона, и нахмурился еще сильнее.

Сюань Лун на мгновение замолчал, избегая чужого взгляда:

— Я не хотел, чтобы так вышло.

Янь Юань уже неплохо изучил характер Сюань Луна. Если тот не желал о чем-то говорить, из него и клещами невозможно было вытянуть ни слова, так что оставалось только отступиться.

Глава 5

Еще полмесяца пролетели как одно мгновение.

В конце концов, Янь Юань больше не мог оставаться в стороне. В тот день во время обеда он обратился к сидевшему за каменным столом мужчине:

— А'По, мои раны затянулись. Страна не может долго оставаться без правителя, я и так задержусь здесь слишком сильно. Мне нужно вернуться во дворец.

Рука Сюань Луна, державшая палочки для еды, замерла.

Будучи демоническим зверем, он привык к сырой пище и никогда прежде не притрагивался к готовой еде. Он попытался изменить свои привычки только после встречи с Янь Юанем, надеясь стать ближе к нему. Дракон пользовался палочками всего месяц, поэтому его движения все еще оставались неуклюжими.

Поправив палочки в руке и не меняясь в лице, он равнодушно спросил:

— Хорошо. Я провожу тебя. Ты уходишь сегодня после полудня?

Видя такую реакцию, Янь Юань уколола досада. Он раздраженно отложил свои палочки для еды и с вызовом бросил:

— Я ухожу, а тебе совсем не жаль?

Сюань Лун немного помолчал, а затем поднял на него взгляд:

— Если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать.

Глаза Сюань Луна от природы казались холодными, а его зрачки отличались от круглых человеческих — узкие, золотисто-бирюзовые, они выглядели истинно демоническими. Янь Юань понимал, что дорог ему, но никогда не мог до конца считать чужие эмоции, ведь Сюань Лун почти не проявлял их, неизменно оставаясь отстраненным и безразличным ко всему.

Это беспричинно разозлило Янь Юаня:

— Кто сказал, что я уйду один? Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

При этих словах застыл не только дракон, но и сам Янь Юань.

Изначально он намеревался заманить Сюань Луна во дворец обманом, чтобы уже там найти способ забрать его сердце. Однако теперь Янь Юань понимал, что действительно не хочет с ним расставаться, и это осознание выводило его из себя.

Должно быть, в него вселился демон.

После недолгого взаимного молчания Янь Юань первым пришел в себя. Он накрыл своей ладонью руку Сюань Луна, все еще сжимавшую палочки для еды, и мягко улыбнулся:

— Раз уж мы муж и жена, то, конечно, должны быть вместе. Разве ты не хочешь разделить со мной жизнь до самой старости?..

Сюань Лун мысленно повторил про себя эти слова: «до самой старости». Мочки его ушей необъяснимо вспыхнули, и он поспешно опустил глаза:

— Я согласен.

Спустя полчаса на высоте десяти тысяч чжанов сквозь густые облака стремительно несся огромный черный дракон, бережно неся на своей спине прекрасного юношу.

Чем ближе они были к императорскому дворцу, тем тяжелее становилось на душе у Янь Юаня. Сидя на спине дракона, он коснулся своими тонкими пальцами его надломленного правого рога, и внутри вновь шевельнулась необъяснимая тревога.

— А'По, почему один из твоих рогов сломан?..

— Его отрубили, когда я был еще маленьким, — тихо отозвался Сюань Лун.

Сердце Янь Юаня болезненно сжалось:

— Кто это сделал?

— Моя мать.

Янь Юань глубоко нахмурился:

— Но почему?

— Не знаю, — Сюань Лун долго молчал, прежде чем добавить: — Возможно, я просто ей не нравился.

У него было много братьев и сестер, и всех их мать искренне любила. Ненавидела она только его, срывая на нем злость и избивая при каждом удобном случае.

В тот день, сильно опьянев, она мечом начисто отсекла ему рог и навсегда изгнала из драконьего клана.

С тех пор он больше никогда ее не видел. У него так и не появилось возможности спросить, за что она так жестоко с ним обошлась.

— Болело?.. — голос Янь Юаня заметно дрожал.

— Не очень, — голос Сюань Луна звучал тихо и ровно, словно он рассказывал о ком-то чужом.

Янь Юань хотел найти ласковые слова, чтобы утешить его, но они застряли в горле. Ему оставалось лишь наклониться, нежно коснуться губами сломанного рога Сюань Луна и с трудом выдавить:

— Теперь ты со мной. Ты мне нужен.

Больше он ни слова не осмелился произнести.

Когда наступит предначертанный день, правда окажется слишком жестокой.

Сюань Лун, не подозревая об истинных намерениях Янь Юаня, внешне оставался безучастным, но каждое его слово принимал за чистую монету.

— Угу.

Никто и никогда не относился к нему искренне, но Янь Юань окружил его теплом и пообещал разделить с ним судьбу. И дракон поверил ему всем сердцем.

К тому же, это чувство к Янь Юаню не нуждалось в причинах. Оно было инстинктом, глубоко запечатанным в самой его душе — подобно шрамам на лице, которые когда-то выжег кармический огонь: бессмертным и нерушимым.

Глава 6

Над Императорским городом вспыхнул белый свет, и в спальне дворца Цянькунь появились две фигуры.

Янь Юань так сильно жаждал увидеть императрицу, о которой грезил во снах, что, наспех устроив Сюань Луна в боковом павильоне, поспешно покинул свои покои.

Весть о благополучном возвращении государя мгновенно разнеслась по дворцу. К тому моменту, как Янь Юань прибыл во дворец Луаньфэн, там его уже ожидали лекари из Императорской больницы.

Красный свадебный шелк еще не успели снять, но атмосфера в покоях царила удручающая. Спящий на кровати мужчина выглядел еще более изможденным, чем несколько недель назад, а его бледное лицо казалось совсем прозрачным.

Стоило Янь Юаню увидеть Нин Чжиюя в таком состоянии, как его глаза покраснели от слез. Он медленно опустился на край ложа, сжал его холодную ладонь и глухо произнес:

— А-Юй, тебе пришлось несладко… Я так сильно скучал по тебе.

Мужчина на постели никак не реагировал, но Янь Юань не рассердился — он лишь молча и долго сидел подле него.

Он поклялся защищать Нин Чжиюя в этой жизни и никогда не повторять ошибок прошлого. Но теперь, когда его возлюбленный увядал от тяжелого недуга прямо у него на глазах, сердце правителя разрывалось от тревоги и боли.

Спустя тридцать минут Янь Юань негромко спросил:

— Уважаемые лекари, вы выяснили причину болезни?

Императорские врачи лишь тяжело вздохнули и обреченно опустили головы.

— Цзун Хуа, говори, — Янь Юань повернулся к одному из лекарей, облаченному в ярко-красное официальное одеяние.

Именно Цзун Хуа в свое время подсказал Янь Юаню, что сердце дракона способно исцелить любой недуг. Несмотря на молодость, он уже считался одним из лучших мастеров Императорской больницы, а его благородный и выразительный облик полностью соответствовал его имени. В медицинском искусстве он обладал потенциалом превзойти самого главу госпиталя, отчего Янь Юань безгранично ему доверял.

Однако в этот момент даже Цзун Хуа выглядел растерянным и обеспокоенным. Он почтительно сложил руки перед собой:

— Ваше Величество, если мы так и не добудем сердце дракона, боюсь, императрица… долго не продержится.

У Янь Юаня болезненно сжалось сердце, стоило ему вспомнить доверчивый взгляд оставленного в покоях Сюань Луна. Нахмурившись, он тихо спросил:

— Неужели нет иного пути, кроме как вырвать сердце дракона?

Цзун Хуа на мгновение задумался:

— Если получить сердце дракона действительно невозможно, то для начала может подойти и драконья чешуя.

— Драконья чешуя?.. — ошеломленно переспросил Янь Юань.

— Именно так, — подтвердил Цзун Хуа. — Пусть целебная сила чешуи дракона не так велика, как у его сердца, способного раз и навсегда искоренить недуг, она все же может подавить стойкую болезнь. И чем ближе эта чешуя расположена к сердцу, тем сильнее будет ее эффект. Если принимать снадобье непрерывно в течение месяца, императрица сможет прийти в себя.

Брови Янь Юаня разгладились, а в глазах смешались радость и облегчение:

— Это правда?

Значит, Сюань Луну не придется умирать, и при этом он сможет спасти А-Юя.

Драконья чешуя наверняка похожа на человеческие ногти — после удаления она со временем вырастет снова. И пускай это будет мучительно больно, это все же намного лучше, чем заживо вырывать сердце…

Если содрать чешую, она со временем отрастет заново, но если вырезать сердце, то Сюань Луна больше не будет в живых.

— Это средство я своими глазами видел в медицинских трактатах, которые веками передавались в моей семье. Ошибки быть не может, — заверил лекарь.

Янь Юань кивнул и тихо произнес:

— Я понял. Можете идти. Я хочу побыть наедине с императрицей.

------------------------------

Боковые павильоны дворца Цянькунь уступали в роскоши главному залу, но все равно оставались просторными, украшенными резными балками и искусной росписью.

Сюань Лун впервые оказался там, где вырос Янь Юань. Обычно холодный, равнодушный и лишенный любопытства, он сам не заметил, как принялся с интересом разглядывать обстановку.

Оказывается, этот человек вырос в таком великолепном месте. Неудивительно, что порой он вел себя излишне расточительно. Впрочем, в глазах Сюань Луна Янь Юань все равно оставался очень милым.

Приближалось время великого небесного испытания, и Сюань Лун чувствовал, как его духовные силы угасают с каждым днем. Даже после недолгого перелета его одолела сильная усталость. Заметив в глубине зала постель, он устроился на ней, скрестив ноги, намереваясь погрузиться в медитацию, но почти сразу провалился в глубокий сон.

Ближе к вечеру в тишине просторного павильона раздался скрип открываемой двери. Сюань Лун мгновенно очнулся и настороженно уставился на вход.

Это вернулся Янь Юань.

Мужчина уже успел переодеться в ярко-желтую драконью мантию, его волосы венчала нефритовая корона, подчеркивая статную фигуру. Он и без того отличался благородной бледностью, а в этом императорском облачении выглядел еще величественнее и недосягаемее.

Он подошел к Сюань Луну, присел на край ложа и крепко обнял его за талию. Уткнувшись лицом в чужое плечо, он тихо спросил:

— А-По, ты скучал по мне?

Сюань Лун покорно позволил заключить себя в объятия, и в его обычно холодных глазах промелькнула едва заметная нежность:

— Угу.

Янь Юань лишь притворялся, но, услышав такой ответ, все равно невольно ощутил укол радости. Он склонился к самому уху дракона и прошептал:

— Я тоже по тебе скучал.

— Угу, — уголки губ Сюань Луна тронула едва уловимая улыбка.

Янь Юань был ошеломлен. Он неосознанно ослабил хватку на его талии и с недоверием уставился на красивый профиль мужчины, чувствуя, как бешено заколотилось сердце:

— …Ты сейчас улыбнулся.

Сюань Лун услышал его слова и повернулся к нему.

Вглядываясь в эти бирюзовые, холодные и прекрасные глаза, Янь Юань завороженно произнес:

— Ты впервые улыбнулся мне…

Взгляд Сюань Луна на мгновение стал озадаченным.

Неужели он действительно никогда раньше не улыбался?…

Пожалуй, так оно и было.

Прежде в его жизни не существовало ничего, что могло бы принести ему радость, так что и причин для улыбки не находилось.

Но теперь всё изменилось.

Этот человек сказал, что любит его и хочет остаться с ним навсегда...

— Тебе так идет улыбка, — Янь Юань, не в силах совладать с непреодолимым влечением, подался ближе и серьезно добавил: — Пожалуйста, улыбайся почаще.

Сюань Луну никогда прежде не говорили подобных слов. Он почувствовал, как к лицу прильнула краска, и смущенно отвернулся, тихо обронив:

— Угу.

В следующее мгновение Янь Юань снова крепко перехватил его за талию. Едва Сюань Лун успел обернуться, как его губы накрыл поцелуй, и мужчина увлек его за собой, повалив на постель.

В тот день Янь Юань лгал Сюань Луну, обещая взять его в жены, лишь ради того, чтобы втереться в доверие и со временем забрать его сердце. Вот только вместо того, чтобы хладнокровно вырезать это сердце, Янь Юань стал одержим его телом и теперь раз за разом делил с ним ложе ради собственного удовольствия.

Янь Юань прекрасно понимал, что поступает подло, но противостоять вспыхнувшей страсти было выше его сил. Он малодушно успокаивал себя мыслью о том, что как только Нин Чжиюй придет в себя, он немедленно разорвет всякие отношения с Сюань Луном.

А сейчас все эти ласки нужны были якобы лишь для того, чтобы удержать дракона подле себя.

Сюань Лун никогда не отказывал ему в близости. И это несмотря на то, что ласки Янь Юаня были грубыми и неумелыми, а его внушительный размер причинял лишь сильную боль.

Когда все закончилось, Сюань Лун снова лежал бледный и обессиленный. Янь Юань растерянно посмотрел на него, стер ладонью холодный пот с его лба и взволнованно спросил:

— А-По, тебе нездоровится?..

Странно, ведь на этот раз он определенно старался быть намного аккуратнее.

Сюань Лун искренне считал, что именно так и должна выглядеть супружеская близость. Он побоялся, что слова о боли расстроят Янь Юаня, поэтому лишь ненадолго приоткрыл глаза и глухо ответил:

— Все в порядке, я просто немного устал.

Тело мучилось от боли, но сердце было наполнено счастьем.

Янь Юань провел рукой по его бедрам и нахмурился:

— Но у тебя снова идет кровь.

Сюань Лун замер, его кадык судорожно дернулся:

— Через пару дней все затянется.

Впрочем, мысли Янь Юаня быстро переключились на другое. Он приподнял край одеяла, обнажая грудь мужчины:

— Почему рана на твоем сердце так долго не заживает?

Она не просто не затягивалась, ее состояние явно ухудшалось. Прежде нежная розовая кожа потемнела, и без должного ухода рана рисковала загноиться.

Сюань Лун, разумеется, не мог выдать ему правду о приближающемся небесном испытании:

— Должно быть, всё из-за перемены погоды.

Янь Юань полагал, что раны столь могущественного демонического существа должны затягиваться мгновенно, но реальность оказалась иной. Его охватила смутная тревога. Он приобнял Сюань Луна за шею и произнес:

— Завтра я велю лекарям принести целебную мазь, чтобы обработать твою рану.

Снадобья смертных были бесполезны для древних драконов, но Сюань Лун не стал ничего объяснять. Ему было просто приятно ощутить эту заботу, и в его сердце разлилось тепло:

— Угу.

Еще до того, как слуги подали ужин, Сюань Луна снова потянул сон. Едва он начал погружаться в забытье, как услышал нерешительный голос у самого уха:

— А-По, я хочу кое-что с тобой обсудить…

Сюань Лун пересилил усталость, открыл глаза и посмотрел на него:

— Говори.

Эти бирюзовые глаза всегда оставались холодными, но Янь Юань видел в них невероятную нежность. Теперь он уже смутно догадывался, откуда на самом деле взялась рана на груди этого существа.

Озарение пришло к нему в тот самый миг, когда императорский лекарь обмолвился, что чешуя с сердца дракона — самое сильное лекарство в поднебесной.

Это объясняло, почему после того странного, мутного отвара его собственная рана полностью затянулась всего за три дня.

А вот увечье Сюань Луна не зажило до сих пор.

Янь Юаню было невыносимо трудно просить о подобном, но стоило ему вспомнить о своем возлюбленном, чья жизнь висела на волоске, как все сомнения вновь отступили.

— Не мог бы ты… дать мне немного драконьей чешуи?..

Сюань Лун замер. В его глазах мелькнуло чисто животное недоверие:

— Зачем тебе моя чешуя?

Янь Юань отвел взгляд и с трудом выдавил:

— Мой очень близкий друг тяжело болен. Если его не исцелить, он умрет…

Видя чужую печаль, Сюань Лун и сам ощутил укол боли, хотя его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.

— Сколько тебе нужно?

— Тридцать штук, — Янь Юань озвучил свою жестокую просьбу самым мягким, умоляющим тоном. — …Мне нужны те, что защищают твое сердце. Ты не против?

Сюань Лун снова застыл на мгновение, а затем тихо ответил:

— Хорошо.

— Спасибо, — Янь Юань крепко прижал его к себе и поцеловал в ухо. — Я велю лекарю принести самые лучшие мази от ран.

— Угу.

Глава 7

В отсутствие Янь Юаня государственными делами и собраниями чиновников руководил премьер-министр. Теперь же, вернувшись во дворец, император возобновил утренние аудиенции.

Было чуть больше пяти часов утра. Небо на востоке едва заметно посветлело, окрасившись в цвет рыбьего брюха, когда старый евнух за дверью спальни тихо объявил, что Янь Юаню пора вставать. Император привык просыпаться рано, но сейчас он крепко спал, обнимая Сюань Луна. Недовольно нахмурившись, он проигнорировал слугу снаружи.

Ему исполнилось всего девятнадцать лет, и хотя он являлся владыкой Поднебесной, в нем все еще оставалось что-то мальчишеское. Перед подданными ему приходилось держать спину прямо и скрывать истинные эмоции, чтобы внушать трепет и уважение, но рядом с близкими он никогда не притворялся.

Слыша, как слуги снаружи начинают суетиться, Сюань Лун мягко коснулся руки Янь Юаня, обнимавшей его за талию, и позвал:

— А'Юань.

Голос прозвучал мягко и нежно, контрастируя с обычно холодным и неприступным видом Сюань Луна. Услышав этот зов, Янь Юань мгновенно остыл, а остатки раздражения испарились. Он неохотно открыл глаза, притянул Сюань Луна ближе за талию и вовлек его в глубокий, влажный поцелуй.

Сюань Лун безмолвно принимал эту ласку, его уши при этом потихоньку заливал румянец. В такие моменты он всегда робел и не знал, как себя вести, опасаясь насмешек или дразнилок. Ему оставалось лишь молчать и покорно отзываться на любые желания Янь Юаня.

Поцелуй становился все горячее, и атмосфера в спальне постепенно накалялась. Рука Янь Юаня скользнула вниз по обнаженному телу и остановилась между ног мужчины.

— А'По, я хочу тебя…

Сюань Лун подсознательно слегка раздвинул ноги. Хотя он все еще был ранен в том месте, эту боль он мог вытерпеть.

От его тела исходил едва уловимый прохладный аромат. Этот естественный запах всегда действовал успокаивающе. Янь Юань и без того был одержим телом Сюань Луна, а сейчас, в порыве страсти, этот аромат манил его еще сильнее.

Взгляд Янь Юаня потемнел, и он нетерпеливо толкнул внутрь два пальца. Тело Сюань Луна резко напряглось, а лицо мгновенно побледнело.

Заметив эту реакцию, Янь Юань тут же отдернул руку. Он откинул одеяло, чтобы осмотреть его, и нахмурился:

— Кровоточит.

Только сейчас он вспомнил, что Сюань Лун получил ранение прошлой ночью.

— Прости, я забыл… — виновато произнес Янь Юань.

Его глаза, по форме напоминавшие лепестки персика, от природы казались чистыми и невинными. Этот взгляд словно умолял Сюань Луна проявить к нему снисхождение, и тот снова и снова уступал ему во всем.

— Все в порядке. Просто входи, — Сюань Лун осторожно взял руку Янь Юаня и снова вернул её себе между ног.

Он всегда оставался безмятежным, что бы ни делал, и совершенно не осознавал собственного обаяния. У Янь Юаня перехватило дыхание, и он взволнованно спросил:

— Неужели ты не понимаешь, что тебе больно?

Конечно, он понимал.

Он ужасно боялся боли. Ему было невыносимо больно, когда в детстве мать жестоко избивала его кнутом, и было больно, когда ему отрубили драконий рог.

Но никто и никогда не спрашивал, больно ли ему.

Он уже давно привык просто терпеть.

Теперь, когда у него появился человек, которому было небезразлично, больно ему или нет, он не хотел заставлять его волноваться и расстраиваться.

Он был устроен именно так: если кто-то проявлял к нему хоть каплю доброты, он платил за нее преданностью на все сто процентов.

— Возможно, я с рождения плохо чувствую боль.

Янь Юань впервые слышал о подобном:

— Правда?..

— Да, — Сюань Лун молча посмотрел на него.

На самом деле, если бы император хоть немного задумался, он бы сразу понял, правду ему говорят или нет. Ведь будь это правдой, отчего Сюань Лун так сильно побледнел?

Однако в этот момент Янь Юань был слишком ослеплен страстью, чтобы обращать внимание на такие мелочи. В его глазах Сюань Лун оставался могущественным даосом, вовсе не таким хрупким, как обычные люди. Подобная рана казалась пустяком — нужно было просто действовать чуть аккуратнее.

— А'По, ты нравишься мне больше всех, — радостно прошептал Янь Юань и поцеловал его в щеку. Он приподнял одну из длинных ног мужчины, прижал свой налившийся орган к покрасневшему и распухшему после вчерашнего заднему проходу и медленно толкнулся внутрь.

В момент толчка тело Сюань Луна слегка вздрогнуло, а его собственный член так и остался безвольно лежать, без малейшего намека на возбуждение. От невыносимой боли у него перехватило дыхание, но, к счастью, в этой позе Янь Юань не мог видеть его лица. Сюань Лун с трудом разомкнул побелевшие губы и попытался выговорить как можно ровнее:

— Я тоже…

«Ты мне тоже очень нравишься».

Благодаря оставшейся с ночи крови, Янь Юань легко входил и выходил. Нежное нутро обхватывало его так тесно и горячо, что от этого удовольствия душа императора едва не возносилась к небесам. Схватив Сюань Луна за талию, которая казалась тоньше обычного, он начал энергично толкаться. Отодвинув прядь иссиня-черных волос, он нежно поцеловал мужчину в затылок и прерывисто задышал:

— А'По, как же хорошо… Так хорошо…

Старый евнух, стоявший за дверью спальни, услышал глухой скрип покачивающейся кровати. Сперва он оцепенел, а когда до него дошел смысл происходящего, испуганно отступил на пару шагов. Он знал, что вчера Янь Юань привел во дворец человека необычайной красоты, но никак не ожидал, что все зайдет так далеко.

В самом увлечении мужчинами не было ничего удивительного — у императоров династии Дажун испокон веков были три дворца, шесть дворов и три тысячи наложниц в гареме. Поражало другое: Янь Юань когда-то клялся, что Нин Чжиюй останется его единственным спутником на всю жизнь.

Никто не думал, что император нарушит это обещание так скоро.

В спальне продолжал раздаваться оглушительный, сочный звук сталкивающихся тел. От резких толчков у Сюань Луна перехватило дыхание. Он нахмурился, вцепился длинными костлявыми пальцами в парчовое одеяло и едва слышно выдавил:

— Главное, что ты счастлив.

— Счастлив. Я очень счастлив, — выдохнул Янь Юань, погружаясь все глубже и глубже.

Его рука рассеянно скользнула вниз, добравшись до места их соприкосновения. Крупный член до предела растянул багровое, лишенное складок отверстие. Лаская эту область, Янь Юань прильнул к уху Сюань Луна и прошептал:

— А'По, ты такой узкий... Как же в тебя все помещается?

Будь на месте Сюань Луна обычный человек, он уловил бы в этом вопросе издевку. Но дракон не был смертным и слишком долго жил в одиночестве. Будучи по натуре крайне простодушным и серьезным, он перетерпел боль и честно ответил:

— Я не знаю.

Янь Юань тихо рассмеялся и нежно прикусился к мочке его уха:

— Может, мы созданы друг для друга, раз так идеально подходим?

Он беззастенчиво лгал, даже не моргая. Очевидно же, что он ворвался внутрь силой, совершенно не позаботившись о подготовке, но язык его все равно оставался пугающе сладким.

Сюань Лун, однако, воспринял эти слова с тайной радостью. «Идеально подходим...» — мысленно повторил он и преданно отозвался:

— Ммм.

Идеальная пара.

Вдоволь натешившись ласками внизу, Янь Юань переключил внимание на остальное тело Сюань Луна. Наткнувшись рукой на его мягкий, безвольно свисающий член, император подумал: «Говорят, драконы по природе своей похотливы. Но ты всегда выглядишь так, будто у тебя чистое сердце и совсем нет желаний. Почему же здесь нет никакого отклика?.. Неужели с твоим телом что-то не так?»

На протяжении тысяч лет Сюань Лун посвящал себя духовному совершенствованию, не обращая внимания на мирские дела. Он действительно жил чистой жизнью, лишенной плотских желаний, а потому ничего не смыслил в подобных вещах. Услышав слова Янь Юаня, он вдруг почувствовал смущение, и на его холодном лице отразилось явное недоумение.

Янь Юань попытался резко подергать его член рукой вверх и вниз. Однако боль в растерзанном нутре Сюань Луна была настолько сильной, что эта близость казалась ему настоящей пыткой, так что тело, естественно, никак не отзывалось на ласку.

Пот обильно пропитал кожу дракона, и его прекрасный прохладный аромат становился все сильнее и ощутимее. Янь Юань, словно поддавшись наваждению, внезапно приподнялся и сменил позу. Он широко раздвинул длинные, стройные и сильные ноги Сюань Луна, закинув их едва ли не к самому своему лицу. Император начал двигаться все быстрее и быстрее, то и дело наклоняясь, чтобы поцеловать ледяные бирюзовые глаза Сюань Луна.

— Каким бы ты ни стал, я никогда не охладею к тебе.

Он выглядел невероятно прекрасным, когда произносил эти любовные клятвы.

Темные волосы Янь Юаня разметались по постели и телу Сюань Луна, а от сильной похоти его и без того потрясающее лицо окрасилось персиковым румянцем. Облик императора казался ослепительно красивым, но в нем не было ни капли женственности. В свои девятнадцать лет он уже полностью сформировался как мужчина: без одежды было заметно, что он слегка выше Сюань Луна и значительно крупнее его в плечах.

— А'По... А'По...

Когда Янь Юань излился внутрь Сюань Луна, он прильнул к его уху и принялся без конца шептать его имя, отчего у дракона горела вся раковина.

Казалось, этот человек действительно любил его.

Иначе разве мог он быть столь нежным?

Впервые обнимая кого-то в своей постели, Янь Юань до последнего отказывался вставать. Раньше строка «Ночь коротка, взошло уже солнце, и с этих пор правитель не ходит к утреннему двору» казалась ему верхом абсурда. Как император может забросить государственные дела ради плотских утех? Но стоило испытать это самому, как он осознал всю сладость подобного греха.

На самом деле, Сюань Лун был совсем не в его вкусе. Янь Юань любил Нин Чжиюя — любил его хрупкость и мягкий нрав, в отличие от Сюань Луна, который казался настолько сильным, что ни в какой защите не нуждался.

Нин Чжиюй был другим. Будучи сыном наложницы премьер-министра, он во всем зависел от опеки императора, и только благодаря ей мог жить в мире и покое. Мужчинам от природы свойственно защищать слабых. К тому же, Нин Чжиюй являлся его возлюбленным из прошлой жизни.

Янь Юань когда-то клялся быть с Нин Чжиюем до конца своих дней, и теперь, нарушив обещание, часто испытывал уколы совести. И все же он не мог отказать себе в удовольствии развлекаться с Сюань Луном, а потому успокаивал себя мыслью, что все это лишь ради достижения его истинной цели.

Эти рассуждения помогли ему вернуть душевное равновесие, и чувство вины заметно утихло. Обняв Сюань Луна за талию и глядя на его красивый, холодный профиль, он спросил:

— А'По, почему ты никогда не снимаешь маску? Это ведь так неудобно, сними ее.

Сюань Лун какое-то время молчал, его голос после недавней близости звучал хрипло:

— У меня уродливое лицо. Оно испугает тебя.

— Не испугает, — отозвался Янь Юань, протягивая руку к темной золотисто-бронзовой маске.

Но стоило ему коснуться металла, как Сюань Лун перехватил его запястье. Повернув голову, он молча уставился на императора.

— Правда, не испугает, — заверил его Янь Юань.

Сюань Лун пристально вглядывался в его лицо, затем перевел взгляд на ярко-желтый балдахин над кроватью и лишь спустя долгое время тихо произнес:

— Мать с самого детства не любила меня из-за моей отталкивающей внешности. Все живые существа в этом мире испытывают ко мне лишь отвращение. Ты единственный, кто не питает ко мне ненависти. Я боюсь, что если ты увидишь мое настоящее лицо, то больше не захочешь меня видеть.

Янь Юань не ожидал, что Сюань Лун при всей своей внешней холодности окажется настолько ранимым. На мгновение замешкавшись, он без колебаний ответил:

— Обещаю тебе: кем бы ты ни оказался, А'По останется для меня А'По. Мои чувства к тебе никогда не изменятся.

Сюань Лун невольно посмотрел на Янь Юаня. Его глаза, формой напоминавшие лепестки персика, лучились теплом и казались средоточием абсолютной искренности.

Янь Юань снова медленно потянул руку к маске, и на этот раз Сюань Лун не стал уклоняться.

Маска из темного золота, покрытая гравировкой со старинными санскритскими письменами, наконец была снята. Хотя Янь Юань мысленно готовил себя к любому зрелищу, он невольно затаил дыхание, когда полностью разглядел лицо Сюань Луна.

Если смотреть лишь на левую сторону, мужчина был безупречно красив и благороден: точеные, холодные черты лица и прямой нос делали его внешность выдающейся. Однако всю правую щеку обезображивал жуткий шрам размером с ладонь. Пурпурно-красная, вздувшаяся отметина с узловатыми наростами напоминала уродливую многоножку, которая безжалостно уничтожила всю его красоту.

Янь Юань не почувствовал отвращения. В его груди лишь отозвалась необъяснимая, ноющая боль, словно его собственную душу разрывали на части. Ему до слез захотелось плакать.

— Как же это случилось?..

— Должно быть, я совершил тяжкий грех в прошлой жизни, раз на моем лице осталась эта метка, — по сравнению с императором, сам Сюань Лун отнесся к этому совершенно равнодушно.

— А'По, у меня сердце разрывается от жалости к тебе, — Янь Юань порывисто подался вперед и крепко обнял мужчину.

Губы Сюань Луна тронула слабая улыбка, и он едва слышно прошептал:

— Раз тебе не противно, то мне больше нечего бояться.

До мнения остальных ему не было дела.

Его волновал только Янь Юань.

Позволив ему насмотреться, Сюань Лун поспешил вернуть маску на место. Даже зная, что император не испытывает брезгливости, он все еще опасался, что тот со временем устанет созерцать это уродство.

За дверью спальни между тем становилось все светлее. Затягивать пробуждение дальше было недопустимо, поэтому Янь Юань позвал слуг, чтобы те помогли ему облачиться в драконью мантию. Перед уходом он обратился к дракону, оставшемуся за ярко-желтым балдахином:

— А'По, мне пора на аудиенцию. Я вернусь в полдень, чтобы вместе пообедать.

— Хм, — отозвался из глубин постели тихий мужской голос.

Этот ответ заставил старого евнуха заинтриговаться еще сильнее: что же за человек сумел настолько очаровать Янь Юаня, что тот ради него едва не пропустил утренний суд, да еще и в разговоре с ним забывал использовать величественное императорское «Мы»?

Надев драконью мантию и корону, Янь Юань поспешил к выходу, но через несколько шагов резко замер. Обернувшись, он нерешительно произнес:

— А'По, по поводу драконьей чешуи…

Тело Нин Чжиюя больше не могло ждать ни единого дня.

— Я отдам её тебе в полдень.

Боль от вырывания чешуи казалась ничтожной по сравнению с тем теплом, которое Сюань Лун только что ощутил.

Глава 8

В окружении высоких алых стен дворца Янь Юань, облаченный в парадное одеяние, величественно восседал в императорской повозке, которая в сопровождении рядов служанок и евнухов направлялась к Золотому дворцу. В его мыслях все еще всплывал холодный образ Сюань Луна, когда следовавший рядом Чэнь Янь осторожно поинтересовался:

— Ваше Величество, раз уж этот господин удостоился высочайшей благосклонности, не пожелаете ли вы даровать ему титул?

Лицо Янь Юаня мгновенно заледенело. Посмотрев на старого евнуха, он резко спросил:

— Я обещал Чжиюю, что он будет моим единственным спутником до конца дней. Как я могу нарушить свое слово?

Чэнь Янь поспешно пал на колени:

— Ваше Величество, пощадите! Этот раб виноват, этот раб позволил себе лишнее!

Янь Юань холодно фыркнул и отвернулся.

Они с Сюань Луном были людьми из совершенно разных миров. Если бы не болезнь Нин Чжиюя, их пути вообще никогда бы не пересеклись в этой жизни. О каком титуле могла идти речь? Тот день, когда Нин Чжиюй полностью исцелится, станет днем их окончательного расставания с драконом.

— Держи язык за зубами. Если А'Ю проснется и услышит то, чего ему знать не положено, ответишь своей головой.

Чэнь Янь взмахнул широким рукавом, утирая холодный пот со лба:

— Да-да, этот раб лично проследит, чтобы все слуги и евнухи держали рты на замке. Ни единого слова не просочится наружу.

Только тогда Янь Юань немного успокоился, однако в его сознании против воли вновь вспыхнули порочные воспоминания о том, как Сюань Лун изнывал под ним в постели.

Одно дело — сходить по нему с ума во время близости, но продолжать думать о нем теперь, когда они порознь... Это уже походило на настоящую одержимость. Янь Юань умышленно заставлял себя переключаться на государственные дела и мысли о Нин Чжиюе, лишь бы выкинуть из головы образ Сюань Луна — мужчины, который казался неприступным снаружи, но на деле был настолько простодушным, что его можно было назвать глупцом.

------------------------------

Дракон, посвятивший десять тысяч лет духовному самосовершенствованию и постижению Дао, был уже невероятно близок к истинному бессмертию. Обычный сон ему не требовался: чтобы восстановить силы, ему достаточно было погрузиться в медитацию, полностью очистив разум. Однако по мере того как приближалось время его Небесного Испытания, привычки Сюань Луна постепенно менялись, все больше напоминая слабости простых смертных.

Вскоре после ухода Янь Юаня Сюань Лун снова уснул. В последнее время он стал необычайно ленивым и сонным.

Близился полдень, и жаркое солнце за окном давно скрылось. Тяжелые тучи заволокли половину неба, сверкали молнии и гремел гром — зловещее предзнаменование во всех смыслах.

Сюань Лун проснулся в полузабытьи. С трудом вспомнив, что обещал Янь Юаню отдать драконью чешую в полдень, он превозмог слабость и поднялся с постели.

Кровь между ног давно запеклась, но боль оставалась настолько острой, будто при каждом шаге по ране полосовали ножом. В отсутствие Янь Юаня притворяться было не перед кем, поэтому на пути к приготовленной слугами ванне по его лицу то и дело катился крупный пот.

Быстро омыв тело, он материализовал в руке черный железный кинжал.

Это оружие резало металл, словно грязь, и позволяло плавно срезать драконью чешую, но сам процесс приносил невыносимые муки, из-за чего дракон двигался очень медленно. Он отделил уже пятнадцать чешуек подряд, когда его запястье дрогнуло, а из груди хлынула кровь, мгновенно окрасив чистую воду в ванне в ярко-алый цвет.

------------------------------

Сюань Лун спал, когда Янь Юань уходил, и все еще спал, когда тот вернулся. Опустившись на край постели, император слегка встряхнул лежащего мужчину:

— А'По, просыпайся.

Лицо Сюань Луна было мертвенно-бледным, а брови слегка сведены к переносице. Янь Юань долго звал его, прежде чем тот разомкнул веки. Посмотрев на императора своими ледяными бирюзовыми глазами, он слабо произнес:

— Ты вернулся...

— Почему ты все спишь? — с легким недовольством спросил Янь Юань. — Я зову тебя уже целую вечность.

Опираясь на спинку кровати, Сюань Лун медленно приподнялся. Он молча взял с постели черную лакированную шкатулку и протянул ее Янь Юаню.

Тот недоуменно нахмурился:

— Что это?

— Драконья чешуя, — на лице Сюань Луна не отразилось ни единой эмоции.

Лицо Янь Юаня мгновенно озарилось восторгом, и он с нетерпением открыл шкатулку. Внутри аккуратными рядами лежали тридцать чистых драконьих чешуек, источавших знакомый прохладный аромат.

— А'По, ты так добр ко мне, — Янь Юань поднял голову и счастливо улыбнулся.

Сюань Лун не привык к похвалам. Его холодное лицо слегка порозовело, и он отвел взгляд. Не успел он произнести ни слова, как Янь Юань добавил:

— У меня появились срочные дела, так что я не смогу пообедать с тобой в полдень. Я обязательно вернусь к тебе вечером. А'По, ты ведь не станешь злиться?..

Сюань Лун на мгновение замер, а затем покачал головой.

Янь Юань радостно придвинулся ближе, поцеловал его и, наговорив на прощание еще кучу ласковых слов, поспешно удалился, бережно сжимая в руках шкатулку.

Теперь, когда драконья чешуя наконец была у него, у императора просто не осталось терпения сидеть здесь и тратить время на совместный обед.

Страница книги Связывая дракона для императрицы в интернете

Table of Contents

Пролог редакт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

О книге