В мире есть две вещи, которые не должны передаваться по наследству. Первое - это бедность, а второе - болезнь.

Мне посчастливилось избежать первого, благодаря моим родителям, которые были охотниками класса А. Что ж, у меня было довольно хорошее детство. Мой праздничный торт всегда был начинен клубникой, и мне не нужно было платить за свои игрушки сам.

Конечно, я был беден по сравнению с людьми с аукциона, который я сейчас смотрю.

- Миллиард. Номер 30, вы предлагаете миллиард!

Интересно, каково это - предложить 1 миллиард долларов за точку на белом холсте? Я никогда не пойму экологию богатых, пока не умру, так как я ем треугольный кимбап на обед. И так будет пока не умру. Так…

“Остался год”.

Слишком плохо. Если бы я мог дожить до восьмидесяти, я, возможно, выиграл бы в лотерею, но мне было суждено умереть через год, поэтому я провел остаток своей жизни, жалуясь на цены на яйца. Раньше я смеялся над свирепыми продавцами, но теперь я смирился и достиг стадии ментальной победы.

“Может быть, мне стоит сейчас оформить полис страхования жизни.... О, но будет некому его забрать.”

Действительно. Бедности удалось избежать благодаря хорошим родителям, но болезнь передалась по наследству. Проклятие, если быть точным. Моя мать была проклята, когда попыталась спасти коллегу, вошедшего в ворота, но потерпела неудачу.

<Обреченный умереть>

Проклятие с таким мерзким названием поглотило и мою мать, а затем подкралось ко мне незаметно.

Человек умрет ровно через 10 лет с момента передачи проклятия. Однако, что бы ни случилось до этого, ты не умрешь до назначенного дня. Мне было всего 17 лет, когда я унаследовал проклятие, и в то время я не до конца понимал значение фразы “не умрешь до назначенного дня”.

Но теперь я знаю, что это значит. Я не умру, даже если сделаю что-то действительно глупое. Если я упаду в море и пострадаю от переохлаждения, я останусь жив. Если мне проломят голову железным прутом, я не умру. Если кожа на моем теле будет обожжена и расплавлена, я останусь жив. Я знаю это, потому что сам проходил через ситуации, которые убили бы обычного человека.

И все же я выжил. Я выжил. Я подумал: давай заработаем деньги на этом проклятии.

Моя мать использовала свое проклятое тело, чтобы быть на передовой в подземелье. Для Охотницы, которая борется за свою жизнь, бессмертное тело - лучшее оружие, но, увы, я не унаследовал ее жертвенный дух.

Итак, мое несокрушимое тело стало зарабатывать деньги. Я называю себя "мальчиком на побегушках" для удобства, так как за определенную плату я сделаю все, что угодно. От сбора шкуры монстра до сбора цветов со скал. Ни одна работа не бывает слишком большой или слишком маленькой, если она не нарушает закон.

А мое последнее задание было немного особенное. Меня попросили посетить один из крупнейших аукционов артефактов в Корее в качестве доверенного лица. Итак, я позаимствовал дорогой костюм, который мне не подходил, и отправился на аукцион. Я изучил процесс аукциона на видео, чтобы не допустить никаких ошибок.

[Вы уже прибыли в аукционный дом?]

Мне позвонил клиент, который был обеспокоен тем, что я взял первоначальный взнос в размере 500 000 вон и ушел под воду. Если так, то он неправильно понял меня, раба капитализма. У меня нет причин делать что-то глупое с миллионом вон, если я выиграю тендер.

[Да, я скоро зарегистрируюсь, не волнуйтесь].

[Хорошо, я оставляю это на ваше усмотрение].

Для меня большая честь, что вы мне доверяете, но у меня все еще есть сомнения. Я не знаю, почему они доверили мне, человеку, у которого даже нет визитной карточки, вести торги, когда они могли бы доверить это профессиональному агенту или компании. Теперь я нервничаю из-за того, что могу совершить ошибку, поэтому спрашиваю совет.

[Есть ли что-нибудь, на что мне следует обратить внимание?]

[На самом деле нет. Если они не придут сегодня на аукцион, с нами все будет в порядке].

[Они?]

[Есть странная группа людей, которые собирают только проклятые артефакты].

Я написал: “Так ты тот самый чудак, который готов заплатить 100 миллионов за проклятый предмет...”, а затем спокойно удалил это, думая о сумме денег, которая скоро будет на моем банковском счете. В любом случае, я узнаю, пришла ли эта странная группа или нет, когда начнется аукцион.

Как раз вовремя в эфире прозвучало объявление.

- Аукцион вот-вот начнется. Те, кто еще не зарегистрировался для участия, должны явиться в лобби.

Я поспешил в вестибюль, где меня встретил сотрудник, который, казалось, ждал меня.

“Добро пожаловать. Вы участвуете или наблюдаете?”

“Участвую в качестве делегата”.

”Тогда, пожалуйста, заполните эти бумаги”.

Артефакты, выставленные на аукцион, совсем не похожи на обычные музейные экспонаты. Выставляются только те артефакты, которые могут усилить физические способности владельца, временно изменить погоду или творить чудеса, которые могут быть достигнуты только во сне.

Артефакты, обладающие такой особой силой, называются духовными объектами.

"Вы когда-нибудь раньше бывали на аукционе?"

"Нет, сэр. Это мой первый раз”.

"Тогда я предлагаю вам взглянуть на каталог."

Сегодня на аукцион выставлено двадцать спиртных напитков. К сожалению, это не основной аукцион, только D-класса и ниже. Тем не менее, они, должно быть, стоят больше, чем вы даже можете себе представить. Листая каталог, я спросил продавца.

“Вы уверены, что все, что есть в этом каталоге, доступно сегодня?”

"Да. Верно. Вы будете делать ставки на них в том порядке, в каком они указаны в списке.”

”О..."

Перелистывая страницы, я натыкаюсь на товар, на который клиент попросил меня сделать ставку.

Артефакт класса D. <Дыхание жар-птицы>

Говорят, что это единственный сохранившийся цветок древней цивилизации, которая была уничтожена извержением вулкана. С тех пор там, где цветет этот цветок, всегда вспыхивает большой пожар. Я не знаю, зачем кому-то понадобилось тратить столько денег на цветок, который считается признаком невезения. Как человек, живущий в маленькой однокомнатной квартире, я могу только представить себе чувства богатого человека, который тратит сотни миллионов вон.

Я достал свой мобильный телефон, сфотографировал дыхание Жар-птицы и отправил его клиенту.

[Это все, верно?]

Я долго ждал от него ответа.

[Да. Бюджет составляет 100 миллионов, как я уже сказал, и трудно получить больше этой суммы].

[Я сделаю все, что в моих силах].

Сто миллионов за один цветок - мир богатых мне недоступен.

Я заполнил документы для участия в аукционе и передал их, а сотрудники выдали мне табличку с номером 323. Это номер, по которому ко мне сегодня обратятся вместо Шин Хаджэ.

“Я надеюсь, вы получите то, что хотите”.

“Ах, да. Спасибо вам.”

С табличкой в руке я прошел мимо тщательно охраняемой двери и попал на площадку. Двери открылись, а за ними оказывается аукционный зал размером с концертный. Под свободно завязанным красным бархатным занавесом находилась сцена, на которой выступал аукционист, а вокруг сцены были расставлены роскошные кожаные кресла для участников торгов. У стены стояли сотрудники аукционного дома в костюмах, готовые отвечать на телефонные звонки.

Я оглядел ошеломляюще роскошный интерьер, нервно поправляя галстук. Как говорится, богатые люди любят нанимать людей, и большинство мест было занято агентами вроде меня. Как только я сел на место с надписью "323", в зале аукциона погас свет.

Аукцион вот-вот должен был начаться, и на кону стояли сотни миллионов долларов.

”Без дальнейших церемоний, сейчас мы начнем аукцион”.

Когда аукционист вышел на сцену, в зале повисло напряжение. Когда аукционист объяснял детали этого аукциона, мои мысли были сосредоточены исключительно на "Дыхании жар-птицы". Я должен получить это. Не ради моего клиента, ради себя. Если бы мне удалось выиграть аукцион, кто бы не захотел получить 1 миллион вон наличными?

”Ху..."

С моих губ сорвался вздох.

Есть много духов ранга D, и у них нет никаких выдающихся способностей, поэтому они в основном декоративные, так что, согласно здравому смыслу, 100 миллионов должно быть достаточно. Но мы должны сохранять бдительность. И это не о "группе коллекционеров проклятых артефактов", о которой предупреждал меня клиент, а о кучке богатых людей, которые тратят деньги, как воду.

Нервно поигрывая табличкой, я наконец получаю звонок, которого так долго ждал.

“Следующий - артефакт класса D, Дыхание Жар-птицы”.

Служащий выходит на сцену, неся коробку, накрытую красной бархатной тканью. Затем завеса была приподнята, чтобы показать букет цветов в стеклянной коробке, на вид обычные цветы, но все присутствующие в комнате знали, что в них заключен особый дух.

В букете смешан особый дух.

“Я лучше покажу вам дух, чем расскажу о нем”.

Аукционист сделал жест, и служащий достал из кармана маленькую зажигалку и поджег букет. В одно мгновение лепестки почернели и опали один за другим, но красный цветок в центре остался нетронутым в пепле. Словно в подтверждение своего названия, чем интенсивнее становилось пламя, тем красивее становился красный цвет.

“Вау.......”

Отовсюду вырвался вздох. Черт. Цена и без того дорогого артефакта только что удвоилась благодаря одному этому выступлению. Как и ожидалось, от аукциониста не ускользнуло всеобщее волнение, и он заговорил.

“Мы знаем, что есть много покупателей, которые были разочарованы тем, что некоторое время не получали от нас вестей после участия в прошлогоднем аукционе. поэтому я надеюсь, что вы не упустите эту возможность”.

Клиент сказал мне, что в прошлом году три "Дыхания жар-птиц" были проданы за 10 миллионов вон. Это красивое растение, но оно требовательно и растет не где попало, а это верный путь к катастрофе. Так что я подумал, что на этот раз получу выгодную сделку.

Но затем аукционист объявил цену, которая намного превзошла мои ожидания.

“Начальная ставка составляет пятьдесят миллионов вон, с шагом в один миллион вон”.

Что? Стартовая ставка в пятьдесят миллионов вон?

Я поднял табличку, едва успевая закрыть разинутый рот, и понадеялся, что мой клиент был единственным, кто купил бы один цветок за 50 миллионов вон. Но таблички лезли отовсюду, как кроты. Число людей, должно быть, достигло 20.

Аукционист умело называл цену каждой таблички по очереди.

“Пять миллионов. Пять миллионов. Получено пять миллионов. Номер 201, восемь миллионов. Восемь миллионов. Восемь миллионов. Десять миллионов.”

Цена росла быстрыми темпами, как будто он просто подсчитывал цифры. По интенсивности это было похоже на поле боя. Когда торги достигли шестидесяти миллионов вон, аукционист заговорил быстро, как будто только этого и ждал.

“С этого момента я повышу цену ставки до двух миллионов вон”.

Тем не менее, табличка отказывалась опускаться.

62 миллиона. 64 миллиона. 70 миллионов. По мере того как ставки поднимались все выше и выше, конкуренция ослабевала, пока, наконец, из уст аукциониста не прозвучали слова.

“Сто миллионов. 323, вы предложили 100 миллионов”.

Все взгляды обратились к табличке, которую я держал в руках.

"Еще кто-нибудь?"

Мне стало интересно, каково это - запрыгнуть на ледяную глыбу. Мой желудок скрутило, и я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Сто миллионов. Сто миллионов. Арендная плата за шестнадцать лет за 50-квартирную квартиру, застрахованную на 1000 долларов, будет выплачена по мановению моей руки.

Я нервно прикусил губу и посмотрел в сторону. К счастью, конкурентов не было. Несмотря на то, что это было в рамках моего бюджета, я все равно был рад выиграть тендер. Я надеялся, что аукцион закончится без участия кого-либо еще.

Но так получается не всегда.

“Новые ставки”.

Аукционист указал в угол своей тростью для торгов и сказал.

“Номер 99, сто миллионов”.

Что?

Если вы остановите прохожего и спросите его, какое самое известное произведение искусства, в ста случаях из ста он даст вам один и тот же ответ. <Копье Лонгина> Это оружие с двумя лезвиями было тем оружием, которое пронзило бок распятого Иисуса и стало первой найденной реликвией.

Вплоть до 19 века Копье Лонгина оставалось загадкой, пока однажды оно внезапно не появилось посреди площади Ватикана. Если быть точным, он упал с неба и воткнулся в землю. Последовал мощный взрыв, сосредоточенный на копье Лонгина.

Под его влиянием по всему миру начали появляться видения. В дополнение к реальной истории, такой как гильотина, казнившая Людовика XVI и положившая конец его династии, легенды, такие как "Манпасик", положивший начало миру династии Силла, возродились в виде духов.

Все духи наделены силами, связанными с их происхождением, например, те, кто прикоснется к "Закату Солнца", пострадают от гибели своей семьи, а те, кто услышит звук "Манпасика", будут наслаждаться удачей. Таким образом, люди снова и снова переживали чудеса благодаря силе артефактов.

Однако существует процесс, через который должен пройти обычный артефакт, чтобы стать могущественным духом. Это называется “бег”. Когда сила артефакта взрывается, он создает разлом в пространстве и времени, открывая врата в потусторонний мир. Если кто-то не войдет во врата и не подчинит духа, изнутри выйдут монстры, вызывая злые последствия в реальном мире.

Человек, который предотвращает катастрофу, - это Пробужденный.

Когда взорвалось <Копье Лонгина>, родились люди со способностями духов. Они обладают силой побеждать монстров и обладают телами, способными выдержать падение в расщелины. Этим существам было дано много имен, включая экстрасенсов, привратников и посланников богов. Только в наше время это название было сведено к одному.

Охотник за сокровищами, который коллекционирует духов. Или просто Охотники.

Войдя во врата и запечатав Духа, Охотник оказывается на распутье. Они могут либо оставить его себе, либо отдать, если выберут последнее, выставив его на аукцион из-за природы артефакта, который нелегко оценить.

"Дыхание жар-птицы", которое сейчас находится на сцене, вероятно, было найдено Охотником. Но оно никогда не принесло бы больше 100 миллионов. Никогда!

“Что за ублюдок...”

Я быстро повернул голову в сторону номера 99, надеясь мельком увидеть его самодовольное лицо. Я ожидал увидеть там богатого человека, но он был обычным парнем. Вероятно, он был доверенным лицом, как и я. Я немедленно отложил табличку и отправил сообщение своему клиенту.

[Ставка больше 100 миллионов, что мне делать, просто уйти?]

Пока аукционист наблюдал за происходящим, я отправил ответное сообщение.

[Попробуй дойти до 150.]

Я поднял свою табличку, и аукционист указал на меня пальцем.

“О, я получил заявку на 101миллион от 323-го”.

Я думал, что на этом все закончится, но вторая табличка не опускалась. В отличие от моих нервных взглядов, он даже не колебался. И так продолжалось: 120, 130, 140… Торги, разгорающиеся так же быстро, как трутница в огне, снова достигли своего предела.

“Клиент 99. Сто пятьдесят.”

Ах, я с трудом проглотил комок в горле. Я в панике опустил табличку, и аукционист молча посмотрел на меня. Он спрашивал, не хочу ли я сделать еще одну ставку. Я слегка поднял руку, показывая, что хотел бы немного подождать, а затем позвонил клиенту.

[Они предлагают 150]

[Кто?]

[Я не знаю, я думаю, они использовали агента].

[О, нет.... вероятно, это они].

Под этими людьми ты подразумеваешь какую-то странную группу, которая собирает только проклятые реликвии? На самом деле мне все равно, кто они такие. Будь то секта, посольство великой державы или известный охотник, все они ублюдки, которые хотят отобрать у меня еду.

После минутного колебания клиент принял трудное решение.

[Я ничего не могу с этим поделать, я сдаюсь].

Я крепко зажмурил глаза. Я ничего не могу поделать, если он сдается. Я молча качаю головой, и аукционист отводит от меня взгляд.

"Тогда ставка. Сто пятьдесят. Сто пятьдесят... Сто пятьдесят миллионов.”

Больше никаких помех не было.

“Клиент номер 99. Я предлагаю вам предмет за сто пятьдесят миллионов.”

Весело раздался звук удара, и обладатель "Дыхания жар-птицы" теперь был номером 99. С оттенком зависти я слегка приподнялся, чтобы посмотреть на Номер 99, но лицо номера 99 было бесстрастным, без намека на радость. Это было так, как если бы он знал, что выиграет аукцион.

“...Ублюдок”.

С исчезновением "Дыхания жар-птицы" больше не было смысла наблюдать за аукционом. Я немедленно встал, оставил свою табличку на столе и вышел из комнаты. К моему ужасу, я как раз собирался отправить своему клиенту смс с результатами аукциона.

“Хм...?”

Какой-то мужчина прошел передо мной и направился по коридору. Он был номером 99, парнем, который только что завоевал "Дух". У него даже на двери висела табличка с надписью “Посторонним вход воспрещен”. Пока я смотрел на него, задаваясь вопросом, возможно ли это, я получил сообщение от клиента.

[Не волнуйтесь, я дам вам 8% от комиссионных]

Несмотря на то, что я не смог выиграть аукцион, они дали мне 800 000 вон! Я думаю, что поговорка о том, что есть много людей с большими деньгами, верна. У меня сразу поднялось настроение, поэтому я добавил эмодзи, которыми обычно не пользуюсь.

[Спасибо вам.^0^]

[Кстати, есть ли какой-нибудь способ точно узнать, кто выиграл аукцион?]

[Ну, я видел, как этот агент шел по коридору ранее]

Интересно, направлялся ли он на встречу со своим работодателем?

[Как ты думаешь, ты мог бы последовать за ним?]

[За тем человеком?]

[Да. Если ты узнаешь кто это, я вышлю тебе 100 миллионов вон]

Арендная плата за два месяца! Я вскочил на ноги и огляделся. Снаружи помещение не охранялось, так как аукцион был в самом разгаре, и только после тщательной проверки камер видеонаблюдения я последовал за 99-м в коридор. Вскоре после этого я услышал несколько слов, доносившихся из-за угла.

"Да. То…… что вы упоминали.”

Судя по формальному отношению было ясно, что собеседник 99-го был его работодателем. Я краем глаза выглянул, чтобы убедиться, что меня не заметили, и увидел напротив себя мужчину в черной маске, закрывающей его лицо.

В этот момент я почувствовал, как у меня кровь застыла в жилах. Там был кто-то, кого я не должен был видеть, даже после смерти.

“Почему ты...”

В тот момент, когда я пробормотал что-то себе под нос, черная маска обернулась. Мгновенно все мое тело застыло. Я должен убежать. Если они меня поймают, все будет кончено. Как только он сделал шаг ко мне, я развернулся и побежал. Я выбежал, даже не дыша.

Как в тот день, когда я бросил его семь лет назад и сбежал.

Даже сейчас, когда я закрываю глаза, я вспоминаю, что сказала моя мама на мой день рождения.

“Хаджае, твоя мама уходит, потому что она любит тебя”.

Это было самое противоречивое предложение, которое я когда-либо слышал за всю свою жизнь. Мне было семь лет, и я не мог уловить в этом никакого смысла своим глупым маленьким мозгом, который мало что понимал. Она просто придумывала оправдания, чтобы заставить себя чувствовать себя менее виноватой за то, что бросила меня. Я почувствовал облегчение, когда она сдалась. Я не хотел думать о сложных взрослых ситуациях.

После этого я попытался полностью вычеркнуть ее из своей жизни. Конечно, это было нелегко. Каждый раз, когда я видел ее вещи в доме, или когда соседка говорила: “Ты очень похож на нее”, воспоминания, которые я не хотел вспоминать, всплывали в моих мыслях волнами.

Похож на свою мать? Это было неприятно. По крайней мере, я не брошу своих близких, тех, кого я полюблю. Никогда.

Я вырос с проклятьем, и мне было семнадцать лет. Когда пришло время поступать в старшую школу, я купил школьную форму. Я сказал отцу, что мог бы взять подержанный, но он настоял на том, чтобы потратить целое состояние на новый. Он сказал, что это стоило того для его единственного сына.

“Сын мой, ты выглядишь великолепно!”

"В самом деле? Я думаю, он немного великоват.”

“Когда ты взрослеешь, хорошо носить просторную одежду. Твой папа внезапно стал выше ростом, когда учился в старшей школе.”

Папа сказал, что встретил маму в старших классах, и это была любовь с первого взгляда. Я помню, что слышал эту историю в детстве, но никогда не спрашивал. Я не хотел вспоминать о своей маме в такой счастливый день.

Уже с того времени он был красивым и красноречивым. Пока он делал мне комплимент, он вдруг вытащил свой мобильный телефон.

“Я не узнаю этот номер...”

"Лучше ответить, на всякий случай."

"Я так и сделаю. Подожди минутку.”

После того как он вышел в гостиную, чтобы ответить на телефонный звонок, я проверил свою прическу перед зеркалом. Форма была немного великовата, но, как и сказал папа, была новой и выглядела опрятно. Но, должно быть, была какая-то причина для такой дорогой школьной формы. Он беспокоился, что кто-нибудь скажет мне, что у меня недостаточно денег, потому что я из семьи с одним родителем.

“На самом деле меня это не волнует...”

Я тяжело вздохнул и надел куртку. Внезапно перед моими глазами появился странный текст.

[Судьба умереть] была перенесена из "Пробужденного" Ли Ю Ен.

Ли Ю Ен. Несмотря на то, что я пытался забыть это, это было имя моей мамы, так что же значит "суждено умереть"? В тот момент, когда я осторожно положил руку на буквы, я понял это странное проклятие.

Если на тебе проклятие, ты умрешь через 10 лет.

А до тех пор, что бы ты ни делал, ты никогда не умрешь.

И что в тот момент, когда ты умрешь, проклятие перейдет к человеку, которого ты любишь больше всего.

“...Пере... перейдет?”

Проклятие моей мамы распространилось на меня. Это могло означать только одно.

“Папа”.

Папа, который тупо смотрел в пространство, когда я вышел в гостиную, быстро повернулся ко мне. Бледное, изможденное лицо, расфокусированные глаза - все это принадлежало человеку, впавшему в глубочайшее отчаяние. Я пытался притвориться, что ничего не замечаю, но у меня не получилось.

“Мама, она мертва?”

“Как ты...”

- выпалил папа, не в силах скрыть своего недоумения.

"Ни за что. Нет… Это не может быть...?”

Я не мог расслышать, о чем он спрашивал, но я чувствовал, что он хотел знать. Я молчал, и тогда он опустился на пол, всхлипывая от сдерживаемых слез.

“Нет, нет. Ты обещала передать его мне.”

Это был отчаянный крик.

“Тебе следовало больше любить меня, а не Хаджае!”

Наконец-то до меня дошло. Я понял, почему мама уходила из дома, почему папа так и не остановил ее, почему папа не возненавидел ее, почему он выглядел таким обиженным всякий раз, когда я говорил, что не хочу себе такую мать.

Ты ушла из дома, чтобы остановить распространение проклятия на меня, забыть обо мне, твоем сыне, перестать любить меня.

"Мне жаль. Мне жаль, Хаджае.”

Звук вынужденного глотания слез зазвенел у меня в ушах, и рука, державшая меня за плечо, задрожала. Впервые мой папа, который всегда держался молодцом, расплакался у меня на глазах, но мне не было грустно. Это было не потому, что мне не было грустно из-за смерти моей мамы.

“Папа. Я в порядке.”

Я был тем, кого она любила больше всего на свете, прежде чем умерла, и я был рад это знать.

“Действительно… Я в порядке.”

Я чувствовал себя искупленным. Она бросила меня не потому, что я ей не нравился, или потому, что я был обузой, а потому, что она действительно любила меня. И все же, десять лет спустя, она не забыла меня, так что ее проклятие вернулось, чтобы преследовать меня.

'Хаджае, твоя мама уходит, потому что любит тебя’.

Слова, которые она произнесла, уходя от меня, были не противоречием, а истиной.

С того дня я восстанавливал один за другим следы моей матери, которые я стер. Когда я прибирался в доме, где она жила одна, я ожидал найти завещание, но мой отец был непреклонен в том, что его не было. Поэтому я аккуратно сложил оставшиеся вещи в ящик стола.

Прошел год. Я не обращал внимание на то, что папины глаза были полны скорби, когда он время от времени смотрел на меня. Прежде всего, идея умереть через 10 лет не казалась мне такой уж реальной. Я был счастлив, что могу заниматься спортом, так как вместе с проклятьем прошла астма, которая мучила меня с детства.

“Почему ты ведешь себя так, будто я грешник? Я не хожу к врачу и чувствую себя прекрасно”.

“Хаджае”.

“Я не думаю, что это проклятие”.

Я намеренно улыбнулся поярче, но тень с папиного лица не исчезла. Я знаю, родителям нелегко отпускать своих детей, но я думал, что смогу жить с папой долго и счастливо еще десять лет.

Но жизнь, увы, пошла не по плану.

“Да...? Больница?..”

Трагедия повторилась. Говорили, что когда один из родителей умирает, другой в ближайшем будущем тоже может умереть. Словно в подтверждение этого мифа, той зимой папа попал в автомобильную аварию. Когда я услышал новости и примчался в больницу, он был разбит до неузнаваемости.

Когда я наконец добрался до него, он тяжело дышал.

"У кровати… Проверь комод. …...Мне жаль.”

Вот и все. Я стоял там, не в силах поверить в то, что передо мной, а затем, когда папино лицо было закрыто белой тканью, меня захлестнул поток эмоций. Я умолял его не оставлять меня одного и что я умру вместе с ним. Но менее чем через три секунды после того, как я произнес эти слова, я понял, что не умру.

Я понял, что не умру до того дня. Я собирался провести следующие 10 лет в аду.

“...Я вернулся”.

Когда я вернулся домой после похорон и открыл ящики комода, я нашел маленький конверт.

[Моему любимому сыну].

Оно было написано маминым почерком. Папа сказал, что у нее не было завещания, но оказалось, что папа все это время скрывал его. Я вскрыл письмо, горя желанием узнать, что она хотела мне сказать.

Но там было написано,

[Хадзае, мне жаль].

Письмо начиналось с извинений,

[И если тебе все таки понравится кто-то, пожалуйста, сделай все что угодно, но не люби его].

Горькие сожаления и

[Откажись от любви как можно скорее, это последний совет, который я могу тебе дать].

Оставалось только предупреждение.

'Пожалуйста, не люби меня’.

Сжимая в объятиях последние слова моей мамы, я направился к церкви, как одержимый. Шпили на утесах над разбивающимися волнами были точно такими, какими я видел их, когда был ребенком, часто сопровождая отца на мессу. Сидеть на краю утеса и слушать, как разбиваются волны, было странно успокаивающе.

С того дня, когда только мог, я работал волонтером в церковном детском саду. Только здесь меня зовут не “старшеклассник Шин Хаджэ”, а “учитель Джон”. Несмотря на то, что я все еще учился в старшей школе, я был счастлив слышать, как дети называют меня “учителем”, потому что это заставляло меня чувствовать, что я чего-то достиг.

И вот однажды я увидел лицо, которого раньше не видел.

"Учитель. Не играйте с ним.”

"Почему?”

"С ним что-то не так. Он с тобой не разговаривает.”

Ребенок был странным. Он был единственным изгоем в детском саду, который был близок, как семья. Как оказалось, он был не одинок с самого начала. Шелковистые черные волосы, длинные ресницы и светлая кожа, обрамлявшая каждую часть его лица. Дети, очарованные его приятной внешностью, попытались подобраться к нему поближе. Но он даже не смотрел им в глаза.

Поскольку их продолжали игнорировать, они начали распространять о нем дурные слухи.

"Кто-то сказал. Он видит призраков.”

“Это верно. Вот почему его бросили здесь.”

Это было не то поведение, которого можно было бы ожидать от детей, воспитываемых сострадательным священником в святом соборе, но мальчик не отреагировал ни на одно из оскорблений. Он даже не отрицал, что слухи были ложными; он просто молча читал потрепанный учебник математики.

Без дров жаркий огонь постепенно гас. Вскоре слухи утихли, и он стал подобен воздуху. В обеденный перерыв, когда мальчики играли в футбол, а девочки уходили гулять, он читал в классе в одиночестве.

Я испытал облегчение, увидев, что он не в центре внимания.

”Привет".

Наконец-то у меня появилась возможность поговорить с ним наедине.

“Наконец-то я смог с тобой поговорить”.

За то короткое время, что я работаю волонтером в детском доме, я познакомился со столькими детьми, которых оставили их семьи, что стало понятно, как сильно они жаждут любви и внимания. Незадолго до этого я потерял своих родителей и сам чувствовал себя одиноким, но этот ребенок был особенным. Я не мог удержаться от любопытства.

“Тебе нравится математика?”

И снова он не ответил. Но мое любопытство к нему росло. Да, он был похож на бездомного кота, который не позволял мне прикоснуться к нему. И, увы, я настойчивый ублюдок, который всякий раз, когда появляется кошка, которая относится ко мне настороженно, будет подходить к ней до тех пор, пока она не позволит мне прикоснуться к ней.

С того дня я крутился вокруг него и разговаривал с ним каждый день. Я продолжал спрашивать его, как его зовут, какую еду он не любит и любит ли он играть в игры. Но он так и не ответил. Он просто листал свою выгоревшую на солнце книгу, как делал всегда.

"Сегодня жарко? Хочешь немного мороженого?”

Тем не менее, я не думал, что меня игнорируют, потому что его глаза слегка мерцали при каждом моем вопросе. Иногда его лоб хмурится, иногда губы подергиваются, как будто он собирается что-то сказать.

Он явно слушает. Но он не отвечает. Может быть, он просто прячет свой настоящий характер.

”Привет. Я снова здесь.”

Я знал, что ничего не добьюсь, просто поговорив с ним, поэтому изменил свой подход.

“Учитель принес кое-что интересное, не хочешь взглянуть?”

Я протянул ему кубик размером 3*3, и он взглянул на него. Я поспешно объяснил ему, что это такое, пока его интерес не угас.

“Ты поворачиваешь его вот так, чтобы одна сторона была одного цвета”.

Затем он ловко сложил кубик, как учил его отец. Звеньк, звеньк. Звук трения пластика о пластик прорезал тяжелую тишину. Это было так, как если бы над головой летали чайки.

“А ты как думаешь?”

Его глаза слегка расширились, когда я быстро подобрал цвета с одной стороны и показал ему. Хорошо. Думаю, ему это интересно.

”Не хотел бы ты попробовать?”

Я осторожно протянул кубик, и он отложил свою книгу и взял его. Его крошечные ручки некоторое время возились с кубиком, прежде чем закончить с другую сторону. Очевидно, ему не просто наскучил учебник по математике.

"Довольно неплохо для твоего первого раза. Почему бы тебе не закончить и другие стороны?”

Он медленно кивнул и повернул кубик. Но это продолжалось недолго, прежде чем он остановился. Это было ожидаемо. Новички в кубике боятся испортить свою тяжелую работу, но это необходимый шаг, если они хотят завершить все шесть граней.

"Тяжело, не так ли? Сначала у всех так. Но как только ты освоишься, у тебя все получится”.

Может ли этот тихий ребенок сделать это? Сможет ли он снести башню, над постройкой которой он так усердно трудился, чтобы построить более красивый замок?

Из простого любопытства я украдкой бросил взгляд на его лицо и остолбенел. Я ожидал, что он расстроится, но вместо этого он уставился на куб, и его глаза сверкали яростью зверя на охоте. Мое сердце пропустило удар, когда я понял, что за холодной внешностью скрывается его истинная личность.

"Ладно. Я отдам это тебе в подарок.”

Я улыбнулся ему, но так и не встретившись с ним взглядом.

“Если ты сможешь сложить кубик к тому времени, когда я приеду сюда на следующей неделе, я научу тебя кое-чему еще более забавному”.

С этими словами я ушел.

Я честно играл. Не было никакой гарантии, что он примет мое предложение, даже если его заинтересуют кубики, так что я не ожидал многого. Я подумал, что мне повезет, если кубик, который я ему дал, не окажется в мусорном ведре в классе.

Неделю спустя, когда я пришел в церковь, он, как обычно, сидел в углу скамьи. Я не мог удержаться от улыбки, когда солнечный свет осветил его томную фигуру, сделав его похожим на черного кота.

“Привет. Учитель здесь.”

Подойдя ближе, я понял, что у него в руках не кубик, а книга. Я был разочарован, но я ожидал этого. Возможно, я с самого начала надеялся на слишком многое. Я улыбнулся, стараясь, чтобы мое разочарование не отразилось на лице, и сел рядом с ним. Нет, я пытался сесть, но на сиденье, где я сидел, что-то лежало.

Это был куб, все шесть сторон которого были сложены.

“Ты справился с этим… верно?!”

Он не мог найти это в Интернете, так что должен был разобраться сам. Я чувствовал странный подъем, хотя и не я сделал это. Я быстро взял кубик и сел рядом с ним, поворачивая его и любуясь им.

“Вау.... Мне потребовался месяц, чтобы разобраться в этом самостоятельно. Ты, должно быть, действительно умный.”

“….”

“Или я идиот?”

Я озорно рассмеялся, посмотрел в сторону, и наши взгляды встретились. Вот тогда-то я и увидел это в первый раз. Под густыми ресницами черные глаза, похожие на бездну. Он выглядел немного изможденным, как будто плохо спал, но все равно был невероятно красив.

И его глаза были такими ясными, несмотря на то, что их уголки были слегка приподняты, что в них отражалось мое лицо, как в зеркале. Я посмотрел ему в глаза и пробормотал себе под нос.

"Смогу ли я увидеть себя в твоих глазах?"

Его ресницы на мгновение затрепетали. Одно за другим стали видны его плотные черты. Его полные губы, широко открытые глаза, слегка раскрасневшиеся щеки, которые не соответствовали его нервному выражению лица. Это было так, как если бы он смотрел на лепестки камелии, которые еще не распустились, утопая в чистом белом снегу. И тут меня осенило. Я наклонился так близко, что наши носы соприкоснулись.

“О, извини. Слишком близко.”

Я дернул верхней частью тела назад и застенчиво улыбнулся. Я не знаю, что я чуть не сделал с ребенком, с которым еще даже ни разу не разговаривал. Я молча почесал затылок, а затем протянул ему кубик.

"Спасибо. За то, что проводишь время со мной.”

Он игриво сморщил нос и усмехнулся, снимая напряжение с лица. Мой основанный на кубах подход к дружбе сработал. Когда я повернулся, чтобы уйти, мой воротник дернулся вниз.

“Кое-что еще....”

"Хм?"

“...Ты сказал, что собираешься научить меня еще”.

На мгновение я усомнился в своих ушах, услышав этот голос. Неужели он только что… Он заговорил со мной? Неужели я неправильно его расслышал? Это тот голос, который исходил из его уст? Я ошеломленно моргнул, а затем пробормотал:

"Ах! Да, я так сказал, но что же делать? Учитель сегодня должен убираться на складе....”

”О..."

Рука, которая держала меня, опустилась. Я видел разочарование в его глазах. Я чувствовал, что стал всего на один шаг ближе, и каким-то образом лишил себя этой возможности. Я опустился перед ним на одно колено, глядя ему в глаза, и попытался искренне извиниться.

“Прости, я не хотел нарушать обещание, я был готов, но я не знал, что сегодня тоже буду убираться...”

“...Все в порядке, ты можешь идти”.

Не успела я опомниться, как разочарование в его глазах исчезло. Для такого юного человека он казался довольно искусным в сокрытии своих негативных эмоций. Возможно, бесчисленные разочарования, которые он пережил в прошлом, притупили его эмоции, и мне становилось все больше и больше жаль его.

“Ну, я хотел спросить, не мог бы ты...”

“Эй, Джон!”

Я собирался спросить его, не сможет ли он уделить мне немного времени вечером, после того как я закончу уборку. Но другой доброволец пришел забрать меня как раз вовремя, так что мне пришлось проглотить то, что я хотел сказать. Я не мог выбросить из головы его разочарованное лицо, пока убирался на складе.

Должно быть, он ждал меня, вот почему оставил куб на моем обычном месте.

“...Мне следовало отложить уборку”.

Сейчас нет смысла сожалеть об этом. Я тяжело вздохнул и потянулся за шваброй, чтобы убрать пыль в сарае. Но как бы я ни старался, я не мог найти швабру. Я поднял голову, гадая, где я ее уронил, и увидел черный силуэт на фоне флуоресцентных ламп.

"Что?"

Это он. Он держал мою швабру и стоял там.

Почему он здесь? Разве он не должен быть сейчас на уроке физкультуры? Есть ли у него еще что-нибудь, что он хотел бы мне сказать? Я не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы взять швабру.

“Спасибо, что подобрал ее”.

Он вздрогнул и отступил назад, когда я небрежно взял швабру.

“Что случилось, о, от меня пахнет потом?”

“Нет, нет. Дело не в этом....”

Он заколебался, сильно прикусив нижнюю губу, а затем пробормотал:

“Я тоже…… Если я могу помочь… Мы закончим быстрее....”

Голова ребенка была опущена, а уши покраснели. Это был розовый цвет заката, окрасивший бледное море. Я был ошеломлен тем, как он посмотрел на меня. Пока я смотрел на него с открытым ртом, не в силах его закрыть, он взглянул на меня и что-то пробормотал.

“...Это была плохая идея...”

"Ха? О, нет, конечно, нет!”

- сказал я, повысив голос, так как беспокоился об этом недопонимании. Я не хотел отталкивать его, говоря, что все в порядке, когда он был такой застенчивый. Я быстро присел перед ним на корточки, слегка приподнял голову и спросил,

“Ты уверен, что хочешь помочь учителю?”

“Это... Да”.

Его зрачки, похожие на глубокие озера, дрожали. Но он больше не убегал. Теперь между мной и ним был всего один шаг. Мне было интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы преодолеть этот небольшой разрыв, и с каким выражением лица он посмотрит на меня тогда. Мое сердце защекотало в предвкушении.

"Спасибо. Я думал, что не нравлюсь тебе, поэтому избегал тебя.”

Я сказал это, не подумав, но его руки сжались. Он выглядел не слишком радостным. Обеспокоенный тем, что допустил ошибку, я поспешно добавил оправдание.

“Нет, я имею в виду, ты сказал...”

Я попытался обратить это в шутку, но он прервал.

“Нет… Вы мне не не нравитесь.”

"Ха? Правда?”

Он спокойно кивнул. Я не знал, что с этим делать, но и не забегал вперед.

“Это хорошо. Твоему учителю ты тоже нравишься.”

"Что? Нет, не так… Я этого не говорил...”

“Ха-ха, так это же хорошо?”

Раскатистый смех наполнил склад. Его лицо покраснело от смущения, и это было восхитительно. Мы вместе закончили уборку и вернулись в класс. К тому времени, когда я достал шахматную доску, уже давно стемнело.

Я расставил дешевые пластиковые шахматные фигуры в ряд и показал их ему.

"Ты ведь знаешь, что это такое, верно?"

“...Шахматы”.

"Да. Конечно, шахматы гораздо сложнее кубиков. В кубики ты ведь играл сам, верно? Но в шахматах у тебя должен быть противник. Таким образом, ты должен постоянно думать и предугадывать, что собирается сделать твой противник, и какой ход он сделает следующим”.

“А как вы это предсказываете?”

“Я не знаю. Ты можешь сказать это, просто посмотрев им в глаза?”

Я игриво посмотрел ему в глаза и улыбнулся, и он быстро отвел взгляд. Если бы он был таким застенчивым при одном моем виде, когда бы он позволил мне прикоснуться к нему? Мне еще предстояло пройти долгий путь, чтобы приручить его.

После этого я шаг за шагом объяснил ему правила шахмат, и он уверенно кивнул.

“Я думаю, что уловил суть”.

"Уже? Мне потребовалась неделя, чтобы запомнить правила...”

Почему-то я снова почувствовал обиду.

“Тогда почему бы тебе не поиграть со мной в тренировочную игру?”

“ Тренировочная игра?"

"Да. Человек, который проигрывает, должен ответить на вопросы, которые задает человек, который выигрывает. Как насчет этого?”

“...Хорошо”.

Каким бы невинным он ни был, он понятия не имел, что я пытался использовать эту игру, чтобы узнать о нем побольше. Расставляя фигуры по местам на шахматной доске, я по привычке спросил:

“Белые?”

“...Белые?”

"О, потому что белые могут сделать ход первыми. Поскольку ты новичок, я дам тебе белых.”

Я жестом предложил ему идти первым, и он мрачно кивнул. Он начал играть в шахматы с тем же острым зрением, с каким изучал кубик. Его концентрация была настолько сильной, что я не мог поверить, что он новичок, поэтому я загнал его в угол, не идя ни на какие уступки. Я не мог позволить ему лишить меня с таким трудом завоеванной возможности задать вопрос.

“Шах и мат”.

“...Ах”.

Я ухмыльнулся, нокаутировав короля белых угольно-черным взглядом, в котором отразились его зрачки. Это была легкая победа. Но для новичка, которому только что дали урок, это была небрежная игра. Пройдет совсем немного времени, прежде чем он догонит меня, но сейчас я наслаждался победой.

“Хорошо, о чем же тебя спросить~”

Я взглянул на него, намеренно затягивая время, и он сухо сглотнул, нервно проводя глазами по моему лицу. Со стороны выглядело так, будто я вытащил его на слушание. Не в силах скрыть рвущийся наружу смех, я улыбнулся и спросил.

“Как тебя зовут?"

"Что?"

“Скажи мне свое имя. Потому что учитель все еще не знает твоего имени.”

Не уверен, был ли он разочарован или почувствовал облегчение от этого тривиального вопроса, но он тихонько вздохнул.

“...... Это Хо Сан”.

“А как пишется? На хангыле?”

“Сери Сан...”

“Хм. Звучит неплохо.”

Было созвучно со словом иллюзия. Горько-сладкая, безмятежная иллюзия удивительно подходила ему.

“Меня зовут Джон”.

"Я знаю."

"Ха? Ты знал?”

"Потому что дети всегда говорят Джон, Джон, Джон".

Я не мог не обрадоваться. Я не ожидал, что он запомнит мое имя, когда думал, что он не проявляет ко мне ни малейшего интереса. Это было все равно что осознать, что кошка, которая всегда избегала моих прикосновений, на самом деле ждала меня. Мои плечи поднялись к небу.

“Тогда Сан-и~”

“Сан... и?”

"Да. Хо Сан, Сан-и. А что не так? Ты не хочешь, чтобы я называл тебя так?”

“Н, нет...”

Его руки, ерзавшие по шахматной доске, казались необычайно маленькими.

"Значит, у Сан-и еще нет имени при крещении?"

Я подумал, что это несложный вопрос, но сколько бы я ни ждал, ответа так и не последовало. Я уже начал беспокоиться, гадая, не спросил ли я что-то не то, когда Хо Сан напряженно поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

“Разве можно было задать не толкьо один вопрос?”

Моя голова дернулась вверх, как будто меня ударили по затылку.

“Хм, э-э, верно, так что, думаю, мне придется спросить тебя снова на следующей неделе”.

“Нет. Просто давай еще сыграем.”

“Сейчас?”

"Да. Могу я......?”

Какого черта? Парень, который минуту назад был так занят побегом, что я даже не мог встретиться с ним взглядом, внезапно стал очень драматичным. Его глаза сияли, как у щенка, перед которым положили лакомство. Мне было приятно, что он сначала спросил меня, поэтому я подчинился, не понимая, что уже почти ночь.

"Ни за что. Я прошу об одолжении, и ты должен мне его оказать.”

“На этот раз я собираюсь победить”.

“Но что, если я опоздаю на автобус?”

“...Ты можешь просто переночевать здесь”.

Он так сильно хотел победить меня, но, увы, Хо Сан не победил. Это была полоса неудач длиной в месяц. Каждый раз, когда он проигрывал, он не уставал сопротивляться. Что ж, чем больше я играл с ним, тем больше узнавал о нем.

Сери Сан (霜). Я был удивлен, узнав, что ему всего 16 лет. Он всего на год младше меня. Я думал, что он намного моложе, потому что он был таким маленьким для своего возраста. Он также сказал, что в будущем хочет стать охотником. Когда я спросил его, почему, он ответил: “Я не хочу беспокоиться о деньгах”. Прозвучала это достаточно глухо.

С другой стороны, Хо Сан все еще ничего не мог узнать обо мне. Он даже не знает, что мое настоящее имя Шин Хаджэ. Что он скажет, когда узнает, что у нас разница в возрасте всего год? Он больше не будет называть меня “сэр”.

В любом случае, время пролетало незаметно, когда он играл в шахматы с Хо Саном.

“Еще раз”.

”Сан-и, учителю пора идти..."

"Ты не можешь сегодня снова переночевать здесь?"

Теперь он больше не стесняется спрашивать. Иногда я задаюсь вопросом, пытается ли он просто выиграть игру или хочет узнать обо мне побольше. Лично я надеюсь, что это последнее. Конечно, у меня нет никакого желания проигрывать. Тем не менее, его навыки быстро догоняют мои, что в немного пугает. Возможно, через неделю я впервые проиграю.

“Это очень плохо. На этот раз учитель снова победил~”

Я взял в руки белого короля и тихонько замурлыкал, а Хо Сан вздохнул.

"Теперь тебе больше не о чем меня спросить, не так ли?"

“Нет, еще кое-что есть”.

Я стиснул зубы и на мгновение задумался, а затем заговорил.

“Тогда Сан-и”.

"Да."

"Тебя что-нибудь беспокоит в последнее время?"

Я хотел расспросить его о его повседневной жизни, о которой я не знал, потому что не работаю в детском доме. Я хотел спросить его, как у него дела с друзьями, как он спит и были ли у него какие-нибудь семейные проблемы. Если бы я задал ему прямой вопрос, он мог бы увильнуть от ответа.

Но, возможно, я спросил об этом слишком рано.

“...Учитель”.

Ответ пришел неожиданно.

"Ха?"

Давай не будем слишком паниковать. Я внимательно слушал.

“Ха-ха, да?”

Я не хотел делать ситуацию еще более неловкой, спрашивая, что это значит, поэтому отмахнулся от нее, надеясь, что мой быстрый уход от разговора не будет замечен.

Вопреки моим опасениям, что после этого все может стать неловким, Хо Сан был таким же, как обычно. На самом деле, мы стали еще ближе. Его настороженность полностью исчезла, он относился ко мне как к старшему брату и полагался на меня. Я не мог быть счастливее, но было ноющее чувство, что эти отношения долго не продлятся.

И все же жизнь продолжалась.

“Что ж, боюсь, тебе снова не повезло”.

Мы, как обычно, обменялись любезностями за шахматами.

“Шах и мат”.

Я был тем, кто всегда побеждал.

“Как тебе удается выигрывать каждый раз?”

После долгого разглядывания шахматной доски, как будто он хотел отомстить, Хо Сан со вздохом спросил это. Честно говоря, с точки зрения шахматных навыков он уже обыграл меня. Но у меня все равно был способ убедиться, что я никогда не проиграю.

“Я знаю твои привычки”.

“Привычки?"

"Да. Я знаю, что ты собираешься делать дальше, и именно так я продолжаю выигрывать”.

По какой-то причине, намного превосходящей мои ожидания, густые брови Хо Сана слегка изогнулись.

“Какие у меня привычки?”

“Ха-ха, я не могу тебе сказать, потому что именно так я выигрываю”.

Я никогда не скажу ему, но у Хео Сана есть несколько привычек, которые проявляются только тогда, когда он играет в шахматы.

Прежде всего, он всегда держит свою лошадь между указательным и средним пальцами. Наблюдая за быстрыми движениями его рук, хватающих фигуры, он похож на хищную птицу, хватающей рыбу, которая только что всплыла на поверхность воды. Затем, когда он уверен в победе, он дважды стучит по шахматной доске, и именно тогда я поспешно передвигаю своего короля, чтобы избежать опасного хода.

“Я же говорил тебе, что в шахматах главное - знать своего противника”.

Уголки моего рта приподнялись, и Хо Сан непонимающе качнул головой.

“В любом случае, я могу сказать, что это ты, лишь по тому, как ты играешь в шахматы."

“...Не лги мне”.

“Серьезно, даже если бы ты закрыл лицо, я бы узнал тебя по твоим рукам”.

Я не преувеличивал, потому что редко можно было увидеть такие тонкие, красивые пальцы, и я знаю, что на указательном пальце Хо Сана есть две крошечные точки. Однако это то, что я обнаружил случайно, наблюдая за его игрой в шахматы.

"Ты наблюдаешь за мной пристальнее, чем за шахматной доской."

Честно говоря, я и правда слишком много на него смотрю. Но разве не такова человеческая природа - тянуться к красивым вещам? Я просто следую своим инстинктам.

"Конечно. Я всегда смотрю на тебя.”

Пока я яростно обдумывал и расставлял фигуры на доске, я слабо услышал бормотание впереди себя.

“Какого черта ты продолжаешь это говорить...”

"Ха?"

“Ладно забудем об этом, так о чем ты собираешься спросить меня на этот раз?”

Я на мгновение задумался.

“Хм. Я думаю, что приберегу этот вопрос для другого раза.”

“Что ты имеешь в виду?"

“Я хочу спросить тебя об этом позже”.

Уже скоро я не смогу обыграть его в шахматы. Но потом, если бы я действительно хотел его о чем-то спросить, он бы сказал, что ответит только в том случае, если я выиграю. Итак, это моя страховка.

Вместо того чтобы задать вопрос, я посмотрел ему в глаза, и он медленно отвел взгляд.

“Ты такой эгоист”.

“Тебя это раздражает?”

“......Нет”.

Сегодня его щеки были красивого цвета заката.

По дороге домой я заскочил в комнату отдыха, чтобы забрать кое-что, что забыл. Там были добровольцы, которые еще не ушли с работы, сидели и болтали. Как раз в тот момент, когда я собирался постучать в дверь, я кое-что услышал.

Семейная история Хо Сана.

“Итак, за ними гнался ростовщик, и в конце концов им это надоело”.

Преследуемые долгами, они в конце концов скрылись, оставив после себя только своего ребенка. Они утверждали, что это был несчастный случай, опасаясь травмировать ребенка, но в машине, которую столкнули с обрыва, было найдено завещание.

Хо Сан, все еще несовершеннолетний, должен был отправиться в дом родственника, но никто из родственников не захотел принять его, опасаясь, что за ними придет ростовщик. В конце концов, переезжая из дома в дом, он оказался здесь, в детском доме при соборе Чондон.

Услышав эту историю, я вспомнил тот раз, когда спросил его о его надеждах на будущее.

"Кем ты хочешь стать в будущем?"

"Охотником."

"О, неожиданно. Почему?"

"...Потому что я не хочу беспокоиться о деньгах."

“Это достаточно реалистично”, - рассмеялся я. Ему было не до смеха, но, узнав правду, я понял, почему он был тихим с тех пор, как я спросил его об этом. Если бы это был я, никто бы мне не поверил и никто бы со мной не разговаривал.

Остаток дня я не мог выбросить эту историю из головы, и мрачная погода в течение следующих нескольких дней, казалось, отражала мое настроение. Последствия продолжались до тех пор, пока я не увидел его снова неделю спустя.

"Ха?"

Тук.

Король передо мной рухнул. Пока я отвлекался, Хо Сан схватил моего короля.

“...Теперь я победил, не так ли?”

"У меня нет слов.”

“Вау!” - воскликнул он, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. Вид его чистой радости растопил все мысли, засорявшие мою голову.

Верно. Не жалей Хо Сана из прошлого, но дорожи Хо Саном из настоящего. Зрачки его глаз, которые были безжизненными и мертвыми, теперь сияют, как Венера в ночном небе, и этого достаточно. Пока Хо Сан счастлив, этого достаточно.

“О, я потерял бдительность”.

Я притворился раздраженным и терпеливо ждал, когда он задаст первый вопрос, но он ничего не спрашивал, просто смотрел на меня, не открывая рта. Я чувствовал себя так, словно меня допрашивают, и втайне нервничал.

"Ты так нервничаешь. Так вот как ты всегда себя чувствуешь?”

“Теперь ты понимаешь?”

“...Да. Полностью.”

Он медленно кивнул, уголки его рта дернулись вверх.

"Тогда я задам тебе вопрос."

Мое настоящее имя? Или мой возраст? Где я живу? Что я делаю? Что я люблю есть? Я готов ответить на любой вопрос, который встанет у меня на пути. Он кашлянул, а затем осторожно открыл рот.

“Учитель”.

"Да."

“Ты влюблен в кого-нибудь?”

Из всех вопросов, почему именно любовь? И почему я не могу ответить на него? Я мог бы просто воспринять это за шутку и с легкостью ответить.

Чем дольше длилось молчание, тем суровее становилось выражение его лица. Его черные глаза более напряжены, чем обычно, но что бы он ни воображал, я не смогу дать ему ответ, на который он надеется. Нет, я этого не сделаю.

“Нет”.

"Правда?"

“Да... и никогда не полюблю”.

Его лицо на мгновение просветлело, затем быстро помрачнело, когда я добавил эти слова.

“…. Почему?”

Я ни за что не смог бы сказать ему почему.

“Разве можно задать не только один вопрос?”

“...Тогда сыграем еще раз”.

”О, ты уверен в победе?”

Я сказал это шутливым тоном, но на его лице не было улыбки.

Я не хочу, чтобы атмосфера становилась тяжелой. Я хочу отодвинуть серьезные вещи на задний план, забыть о темной семейной истории и проклятии и сосредоточиться на настоящем. Но Хо Сан, похоже, не хочет оставлять эту тему. Что мне делать? Я должен отпустить его ради его же блага.

“Но что же делать? Сейчас мне нужно идти.”

“...Это трусливо”.

Нет смысла обвинять меня в трусости. Я хихикнул, но все же настороженно следил за ним.

"Значит, я тебе не нравлюсь?"

Я спросил об этом, но он категорично отрицал это. Я продолжаю думать о том, как он мило смущается, искоса поглядывая на меня. Но по какой-то причине он ничего не сказал о том, о чем на самом деле думал.

Он действительно злиться на меня…

“Тогда я пойду”.

Когда я тихо поднялся со своего места и открыл дверь класса, меня окликнул спокойный голос.

“Учитель”.

"Да?"

"Можешь ли ты перестать меня об этом спрашивать?"

Заметил ли он, что я наслаждаюсь его реакцией? Или он действительно ненавидит меня сейчас?

"Почему?”

- спросил я, стараясь говорить как можно беспечнее. В отличие от моей нервозности, он и глазом не моргнул.

“Потому что не произойдет такой ситуации, когда я возненавижу тебя”.

На мгновение я забыл, что у него был талант говорить важные вещи небрежным тоном.

“Ха-ха, ...я не хочу, чтобы я тебе нравился”.

Я снова рассмеялся.

Я вернулся к автобусной остановке и направился к утесу перед церковью. Всякий раз, когда я чувствовал себя подавленным, я всегда приходил сюда, чтобы очистить свой разум. Но сегодня вечером даже шум волн не мог меня успокоить.

Луна взошла на темном небе, но ни единый луч света не мог осветить мой затуманенный разум.

"Учитель. Тебе кто-нибудь нравится?"

Я не могу полюбить, пока не умру. Нет, я не должен любить. Я посмотрел на предсмертную записку моей мамы и принял решение. Но я не решался ответить на этот простой вопрос, как будто у меня камень застрял в горле. Слово “нет” не выходило у меня из горла.

Я задавался вопросом, почему. Что меня так сильно беспокоило.

"Тебя что-нибудь беспокоит в последнее время?"

"...Учитель."

Сначала мне было просто любопытно, но в то же время мне было жаль его, потому что он не мог общаться со своими сверстниками и сидел один в углу. Я просто пытался помочь ему сделать его первые шаги в этом мире. Но не успел я опомниться, как уже искренне наслаждался проведенным с ним временем. Больше всего я был счастлив, что Хо Сан, который отталкивал всех, позволял мне быть с ним.

На этом все должно было закончиться.

Я помог ему вернуться в этот мир. На этом моя роль должна была закончиться.

"Потому что не произойдет такой ситуации, когда я возненавижу тебя."

Внезапно то, как он смотрел на меня, неуловимо изменилось. Я не мог не заметить этого. Но я притворился, что не заметил. Я хотел похоронить все это, чтобы однажды он подумал, что я был просто сбит с толку одним из многих видов любви, которые существуют в этом мире. Нет, так и должно было быть.

“Действительно… жалкий....”

Если ты не можешь довести это до конца, не начинай. Я, должно быть, думал, что раз дети называют меня учителем, то осторожный ребенок доверится мне именно поэтому.

Глупый. Это глупо, потому что я никогда не смогу отплатить ему тем же.

Шаа-

Я стоял на краю утеса и смотрел на море. Черные волны разбивались о скалы с неумолимой силой. Я знал, что если я прыгну туда сейчас, все мои сомнения будут развеяны начисто. Не колеблясь, я прыгнул в воду.

Всплеск.

Своими глухими ушами я слышал стук капель воды. Холодное море медленно забирало тепло моего тела, но почему мой разум оставался прежним? Чем холоднее становились мои руки и ноги, тем яснее становился мой разум. Я хотел бы утонуть вот так, растопить все чувства, в которых я не хочу признаваться.

Тогда, может быть, я смог бы жить долго и счастливо, никого не любя.…

Я позволил себе увлечься плеском волн и со вздохом закрыл глаза.

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но в своем оцепенении я смутно слышал чей-то голос.

“...Учитель...”

Мое тело сильно тряслось. Я не хотел открывать глаза, просто позволил им дрейфовать, как куску мусора в океане, задаваясь вопросом, кто меня разбудил.

“Джон Хен!”

Сухой, надтреснутый голос вырвал меня из задумчивости. Я с трудом поднял веки и увидел угольно-черный контур сквозь белизну моего зрения. Когда ко мне постепенно вернулось зрение, я понял, что это был Хо Сан. Как только я увидел, что мои волосы и одежда промокли насквозь и прилипли к коже, я расхохотался.

“Наверное, я был похож на тонущую мышь”.

Нет, смешным был не я, а лицо, которое я так старался стереть из своей памяти, и я был рад увидеть его снова. Именно такая решимость у меня была. Поверхностное, хрупкое, многословное решение.

С другой стороны, его лицо было ужасно искажено. Его покрасневшие глаза выглядели так, словно вот-вот расплачутся.

“...Сан-и?”

Только тогда я осознал серьезность ситуации и осторожно окликнул его по имени. Затем Хаджае крепко закрыл глаза, как будто что-то скрывал. Голос, слетевший с его покрасневших губ, был дрожащим.

“Это из-за меня?”

“...Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, ты делаешь это потому, что я доставляю тебе неприятности?”

“О, это невозможно, я просто прыгнул, потому что это выглядело круто”.

Я не хочу быть серьезным. Я хочу посмеяться над этим и двигаться дальше. Прыжок в океан на самом деле был именно таким. Я не боялся, потому что знал, что не умру, но мой смех оказался ядом.

Хо Сан, который до этого схватил меня за шиворот, сильно сжал мне челюсть и закричал.

"Ты с ума сошел? Ты чуть не умер!”

“….”

“Хен. Ты вообще меня слушаешь?”

Хо Сан выплеснул взрыв эмоций, которые он сдерживал, и все это время я был занят наблюдением за ним. Его лицо исказилось, глаза наполнились отчаянием, а губы подергивались от беспокойства. Мне было жаль.

Но смотря на его взгляд, я почувствовал, что меня по-настоящему любят.

Если бы я сказал, что испытал облегчение, узнав, что даже если я умру, кто-нибудь будет оплакивать меня, ... как бы вы отреагировали?

“Не волнуйся. Я не собираюсь умирать”.

“Как я могу не волноваться!”

Ты, вероятно, будешь так же зол, как сейчас. И я приму все это, не моргнув глазом.

“Что, черт возьми, с тобой не так?”

“...Мне жаль”.

“Я говорил тебе, я не могу ненавидеть тебя, что бы ты ни делал, и как я мог ненавидеть кого-то, кто не сдался и пришел ко мне, когда я продолжал отталкивать его?”

Слеза скатилась с его длинных ресниц и упала на мои губы. Интересно, не из-за соленой ли воды у меня во рту она такая горькая на вкус? Или, может быть, это остатки моих эмоций.

Глядя на его искаженное лицо, у меня возникло желание заключить его в объятия и утешить.

“Не оставляй меня”.

“...Сан-и”.

“Не оставляй меня”.

Когда я медленно потянулся к нему, он крепко сжал мою руку и пробормотал что-то себе под нос. Это молитва. Я сказал ему это, потому что он не верил в Бога.

Даже на мессе в церкви он никогда не молился, объясняя это тем, что он не верил в Бога. Но теперь он молился Богу, о существовании которого даже не подозревал. Он просто молил Бога не дать мне умереть.

Его вид убедил меня.

Как я мог не быть тронут видом ребенка, который всегда скрывал свои эмоции, но теперь плакал и молился за кого-то?

"Мне жаль."

Я протянул другую руку и вытер его слезы, размышляя над последними словами моей мамы.

Она часто говорила, что если ты действительно любишь кого-то, пожалуйста, не люби его, и теперь я могу полностью понять противоречие в этом утверждении. Вот что, должно быть, почувствовала моя мама, когда увидела, как я умоляю ее не уходить. Чувство неописуемой горечи и сожаления.

“И не волнуйся”.

И в тот день. В необычайно звездную ночь я решил.

“Твой хен никуда не уйдет”.

Я должен уйти, прежде чем ты мне по-настоящему понравишься.

Я никогда не думал о том, что хочу жить долго. Что ж, никогда не знаешь, как может измениться твое мнение, если тебе осталось не так долго жить... но пока это все. У меня нет большого списка желаний. У меня не хватает смелости бороться за других до самой смерти, как это делали мои родители. Я просто хочу жить нормальной жизнью и тихо уйти.

Но я действительно хочу одного. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь вспомнил, что я был в этом мире. А что, разве нет такой поговорки? Человек по-настоящему мертв не тогда, когда он перестает дышать, а когда о нем никто не вспоминает. Хотел бы я, чтобы у меня был кто-нибудь, кто помнил бы обо мне.

И я надеялся, что это был Хо Сан.

Это было единственное желание в моей жизни, ради которого я отказался от всего.

Прошел почти год с тех пор, как я познакомился с ним. Многое изменилось за это короткое время. Единственное, что изменилось больше всего, - это сам Хо Сан.

“Иди сюда!”

Я больше не вижу, чтобы он читал старые учебники в одиночестве перед книжной полкой. Он играет в футбол со своими друзьями, пока я не приеду, а когда меня нет рядом, он собирает других детей и ест с ними. Я больше не единственный посредник между ним и остальным миром.

Кроме того, он стал более красноречив, чем раньше.

“Хен. Я не могу есть острую еду.”

“В этом нет ничего острого. Совсем.”

“......Я тебе больше не верю”.

“Что ж, ладно”.

Раньше он терялся, как ребенок, столкнувшийся со сложной математической задачей, когда его спрашивали о его предпочтениях в еде, но теперь у него есть четкие симпатии и антипатии во всех областях, а не только в еде. Он без колебаний говорит, что ему что-то нравится. Иногда мне немного неловко, но это была большая перемена.

Так что я больше не нужен.

“Сан-и, я все слышал”.

"Что?"

"Говорили, что тебе признались."

Если это правда, то ты в мгновение ока окажешься на пути к новым отношениям.

“Мне это неинтересно”.

"Почему? Она симпатичная.”

“...Она в твоем вкусе?”

“Нет, мне нравятся постарше”.

“...Напоминает мне о....”

Он красив и обладает хорошим характером, так что ему не составит труда найти хорошего партнера, девушку или парня. Но я бы хотел, чтобы он был кем-то, кто сможет залечить раны от своих родителей, проживет долгую и счастливую жизнь и время от времени будет вспоминать обо мне: "Да, я был знаком с таким человеком", я буду счастлив.

“Я тоже....”

"Ха?"

”Мне сказали, что я уже взрослый”.

Тебе просто нужно преодолеть себя.

“Ну, ты слишком быстро взрослеешь, и ты такой же непосредственный, каким был я, когда был ребенком”.

“...Это не то, что я имел в виду”.

Вот как я могу оставаться тем человеком, которым был раньше.

“Хен. Ты знаешь, что делаешь, не так ли?”

“Знаю что?"

“...Забудь об этом”.

Я должен уйти. Больше нельзя оставаться.

Но мои ноги с трудом отрываются от земли. Если я уйду, я буду ничем не лучше его родителей. Подонки, которые давали ему то, что он хотел, а потом уклонялись от своих обязанностей. По крайней мере, я хотел быть лучше его родителей.

Потом я увидел новости и придумал способ.

- Два дня назад произошла авария в здании Министерства обороны в Синчхоне. Причиной было не что иное, как ‘стать пробужденным’. В последнее время все больше и больше людей выполняют трюки, чтобы достичь состояния пробуждения…

Любой может использовать потусторонние способности до тех пор, пока они пробуждены. Однако для того, чтобы пробудить эту способность, должны быть достигнуты определенные условия. Более того, условия пробуждения варьируются от человека к человеку и никогда не известны заранее.

Для кого-то это просто достичь 20-летнего возраста, в то время как для других это вопрос падения с высоты 70 метров. Поэтому некоторые люди просто сдаются и продолжают жить своей жизнью, в то время как другие впадают в саморазрушительную ярость, чтобы пробудиться.

Состояние моего пробуждения было обыденным - я просто споткнулся о валун, - но сила, которую я обрел в тот день, была какой угодно, только не обычной.

[Вы достигли своего состояния пробуждения].

[Пробужденный Шин Хаджэ приобрел ‘Первопроходец Неизвестного’ ()].

Способности с пустыми оценками, на самом деле были самыми полезными.

[Вы можете увидеть условия для проявления скрытых способностей].

Я мог видеть условия для пробуждения людей. Как только папа узнал о моих способностях, он строго предупредил меня.

"Ха-чжэ, ты не должен пробуждать других. И никому не рассказывай о своих способностях. Ты понимаешь?’

Конечно, было бы здорово, если бы больше людей пробудилось и использовало мои силы во благо, но мой отец, который много лет был охотником, знал лучше. Эта реальность не является собранием прекрасных идеалов.

Что, если человек, которого я пробудил, вырос злобным убийцей, и разразилась война? Для него было важнее, чтобы не родилось десять героев, чем один злодей, поэтому он был полон решимости защитить меня, даже если это означало обмануть общество.

Я всегда отвергал свою способность, но в конце концов я нашел ей применение.

"Сан-и, раньше ты говорил, что хочешь стать охотником. Это все еще так?”

"Да. Ну, мне не обязательно беспокоиться о том, что я не охотник, пока я могу прокормить себя, потому что я не могу вечно быть в долгу перед детским домом.”

Я. Нет, только я могу воплотить его фантазию в реальность.

"Почему?”

“Нет, мне просто любопытно”.

"Тогда о чем же ты мечтаешь?"

“Хм. Прожить долгую, счастливую жизнь.”

Я рассмеялся, а он проворчал, скривив губы, как будто эта идея не показалась ему смешной.

“Что это....”

“Может быть, это слишком заурядно, но это то, чего я всегда хотел”.

Серьезно, Сан-и. Разве мечты не должны быть пересекающими реальность?

В ту ночь он был в восторге, когда я сказал ему, что собираюсь переночевать здесь. Мы поужинали, сыграли партию в шахматы и устроили давно назревшее соревнование, кто быстрее соберет кубик, и не успел я опомниться, как наступил рассвет.

Я последовал за ним в его комнату, где рядом были расстелены два стеганых одеяла. Я почувствовал себя ребенком на школьной экскурсии, поэтому сразу же запрыгнул под уютное одеяло и тихонько рассмеялся.

"Но почему ты вдруг сказал, что собираешься остаться на ночь?"

“Ты сказал, что в последнее время тебе снятся кошмары, и я беспокоюсь”.

”О..."

Я оглянулся и увидел, что Хо Сан лежит, уставившись в потолок. Лунный свет, струившийся через окно, был исключительно ярким, потому что стояла ясная ночь, и я отчетливо видел его лицо, полное глубины, в темноте комнаты.

"Ты можешь сказать мне, что случилось?"

Я нервничал, думая, что этот сон может быть о его родителях, но оказалось, что это совсем другое.

“...Мне приснилось, что Хен спрыгнул со скалы и больше не поднялся”.

Тогда мы оба выглядели как мыши в воде, и хотя я страдал от переохлаждения, которое привело меня в больницу, со мной все было в порядке. Но для Хо Сана этот день был травмирующим.

Желая немного облегчить его беспокойство, я пробормотал.

“Ты шутишь”.

“Хен. Я серьезно.”

"Да. Я тоже.”

Я перекатился на ту сторону, где лежал Хо Сан, сморщил нос и ухмыльнулся.

“Я жив, потому что ты спас мне жизнь, так что это сон”.

Это звучит нелепо даже для меня. Он смотрел в потолок, затем перевел взгляд на меня и тяжело вздохнул. Мне так много хочется сказать, поэтому я могу позволить себе быть чуть более дерзким.

"Как оно. Теперь тебе не будут сниться кошмары, правда?”

“...Ты такой беззаботный”.

“Ну, это одна из моих сильных сторон”.

Когда я рассмеялся, он закрыл глаза и покачал головой, как будто сдался. Но, судя по улыбке, расплывшейся по его лицу, на самом деле он не был зол. Как бы ни было весело играть с ним вот так, сегодня мне нужно было сделать кое-что еще.

Я должен увидеть условия его пробуждения. Есть несколько вещей, которые мне нужно проверить, прежде чем я смогу использовать способность "Первопроходец Неизвестного".

Во-первых, никого в радиусе пяти метров.

“Эта комната больше, чем я думал”.

“У меня большая комната благодаря щедрости священника”.

И вам нужно быть в контакте с вашим объектом.

“Почему здесь холодно?”

“...Что?”

Я небрежно приподнял его одеяло, затем быстро подошел и лег рядом с ним. Когда я поднял голову от одеяла, то увидел его лицо совсем близко и впервые заметил, что его черные глаза в лунном свете сияют синевой.

На мгновение я забыл о своей цели, и пока я наблюдал, щеки Хо Сана покраснели.

“Что....”

Я тут же схватил его за руку, спрятанную под одеялом.

“Эй. Почему у тебя такие холодные руки?”

Это было похоже на лед. В последний раз, когда он держал меня за руку и молился, температура моего тела была намного ниже, когда я упал в море, поэтому я не ожидал, что его руки будут настолько холодными. Более того, мне показалось странным и милым, что его лицо было красным, как будто оно могло лопнуть в любой момент, но температура его тела была низкой.

“Что с тобой? ...Ты снова разыгрываешь меня?”

Его глаза блуждали из стороны в сторону, погруженные в свои мысли. Мне стало немного жаль его, так как он действительно нервничал. Но это процесс, через который я должен пройти, чтобы увидеть условия.

"Я же сказал, здесь холодно."

“Сейчас только ранняя осень...”

“Я легко простужаюсь”.

“Хен!”

Шш, шш, шш. Я показал ему, что он может всех разбудить, поэтому он закрыл рот.

Я тоже был расстроен. У меня были все условия, но ничего не происходило. Чего-то не хватает, или мне нужно быть более настойчивым? Но дополнительных условий не было....

Намереваясь сначала попробовать, я уткнулся в него лицом, почти обнимая. Я чувствовал напряжение в его теле своей кожей. Это был момент, когда наши носы оказались достаточно близко, чтобы соприкоснуться.

[Запускается функция "Первопроходец неизвестного" ( )].

[Посмотреть условия пробуждения для ‘Хо Сана’?]

Я в восторге от своей новообретенной способности, но я также беспокоюсь, что у меня будут трудности с требованием пробуждения для Хо Сана. Я моргнул в знак подтверждения, пытаясь скрыть свою нервозность, и появилось короткое предложение.

[Страдание от разлуки с любимым человеком].

Ха. У меня вырвался невольный смешок. Уголки моего рта поползли вверх. Я должен был вести себя так, словно ничего не произошло, но я не мог скрыть своего смущения. Когда слова исчезли, мое лицо исказилось.

“Ты в порядке?”

“Угу....”

Я быстро отвернулся, натянув одеяло с головой в страхе, что меня обнаружат.

”Ты такой холодный, если буду еще ближе, то точно простужусь”.

"Что?"

"Я же говорил тебе, пуховые одеяла самые лучшие."

Расставание с любимым человеком. У меня смешанные чувства по этому поводу: я рад, что все еще могу что-то сделать, но также расстроен, что мне опять нужно переживать потерю. Я не хочу показаться тщеславным, но я единственный, кто соответствует условиям для пробуждения Хо Сана.

Должно быть, это Бог дает мне шанс искупить свою вину.

“Спокойной ночи. Сан-и.”

Или, может быть, он дает мне прекрасный повод уйти от него.

Зимой в церкви царила умиротворяющая тишина. Деревья и цветы, которые так красочны в сезон зелени, лишены своих красок из-за легкого снежного покрова. Небо голубое, море глубокое, а земля белая. Конечным результатом являлся бело-голубой пейзаж, который может быть немного скучным, но не для меня, так как я люблю зимнее однообразие.

Возможно, именно поэтому я был так очарован ребенком, родившимся зимой и названным Сери Сан.

“Они говорят, что должен пойти снег, но небо на удивление чистое”.

"Я знаю. На горной тропинке рядом с церковью появился знак, предупреждающий людей быть осторожными.”

Я сделал глубокий вдох, и холодный запах зимы глубоко проник в мои легкие. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз вдыхал такой прохладный воздух. Погода внезапно прояснилась после нескольких пасмурных дней. Сегодня серебряное небо, казалось, праздновало день рождения Хо Сана.

"Как прошел твой день? У тебя было много запланировано.”

”...Я, честно говоря, удивлен, я не ожидал, что так много людей придет и поздравит меня”.

“Ха-ха, оказывается, я не единственный, кто подумывал о том, чтобы устроить тебе вечеринку-сюрприз”.

Вечеринка по случаю дня рождения Хо Сана, над организацией которой все так усердно трудились, подошла к концу. Видя, как он празднует с таким количеством людей, я почувствовал себя счастливым и грустным одновременно. Меня уже не будет на его дне рождения в следующем году.

“Вау! Посмотри на этот закат.”

Я направился к скалам над морем, чтобы поближе рассмотреть красноватое небо. Я смело подошел к краю, и внезапно меня схватили за запястье. Я не знаю, насколько сильно он дернул, но это отбросило меня назад.

“Ой”, - проворчал я, оборачиваясь, чтобы встретить встревоженный взгляд.

“Сан-и, у меня так синяк на запястье будет”.

“Мне жаль, но....”

”Все в порядке, ты должен подойти и взглянуть”.

Я понимаю его страх, но я все равно хочу показать ему вид, который можно увидеть только со скал. Легонько потянув за запястье, он послушно последовал за мной. Когда мы стояли на краю обрыва, я мог видеть, как солнце опускается за горизонт.

“Это прекрасно, не правда ли? Каждый раз, когда у меня в голове слишком много мыслей, я прихожу сюда, чтобы проветрить голову”.

“...Это слишком опасно”.

“Но это красиво. Я вижу только море и небо.”

Подул холодный морской бриз, холоднее, чем его руки. Чем дольше мы держались за руки, тем горячее мне становилось. Мне стало немного грустно, поэтому я посмотрел в сторону, и наши глаза встретились. Я поднялся сюда, чтобы показать ему прекрасный пейзаж, но он смотрел не на закат, а только на меня. Я громко рассмеялся, но сердце у меня упало.

“Останься здесь на секунду”.

Я отпустил его руку и повернулся, чтобы уйти, но он последовал за мной.

"Что? Куда ты направляешься?”

"Я просто зайду на минутку. Я кое-что забыл.”

"Тогда я пойду с тобой."

“Все в порядке, я сейчас вернусь”.

Я помахал ему, побежав в другую сторону, и Хо Сан превратился в щенка, которого приучили ждать.

Я поспешил в общую комнату церкви, пока не вызвал ненужного беспокойства. Я открыл шкафчик в углу и достал бумажный пакет, который приготовила заранее. Я не знал, как завязать красивую ленточку, поэтому узел получился тугим, как шнурок на кроссовках.

“...Понравится ли ему это...?”

Я хочу, чтобы он дорожил этим. Это мой подарок на день рождения и прощальный подарок Хо Сану.

Я еще никому не говорил, но сегодня на рассвете я уезжаю отсюда первым же поездом. И я никогда не вернусь. Я обрываю все контакты. Все равно никто не сможет меня найти, потому что все знают меня под именем, данным при крещении, Джон, и я не указал место жительства. Когда наступит утро, оно будет таким же прекрасным, как угасающий рассвет.

Изначально я намеревался уехать раньше. Но человеческая жадность не знает границ. Я все откладывал и откладывал, надеясь задержаться еще ненадолго, всего на месяц, пока наконец не наступит зима, и я содрогнулся от собственной глупости, когда увидел утренний пейзаж, покрытый чистым белым снегом.

Теперь я действительно должен уйти. Тем не менее, я должен избегать дня, когда Хо Сан должен быть наиболее счастлив, поэтому я выбрал день после его дня рождения. Я снова и снова задавался вопросом, был ли это правильный выбор. Но время пришло. Я должен выбрать лучший выбор из всех худших.

Я бежал к двери, горя желанием вручить ему его подарок.

Бум!

“Ой...”

Я бежал так быстро, что не увидел человека рядом со мной и столкнулся с ним. Кончик моего носа защипало, когда я ударился лицом. Тем не менее, я посмотрел на подарок, который держал в руках. К счастью, конверт не был смят. Я вздохнул с облегчением и оглянулся на человека рядом со мной, но было уже слишком поздно.

“О, извини за это. Ты в порядке?”

Я не узнаю этого лица. Он просто смотрел на меня сверху вниз с отсутствующим выражением лица, даже когда я извинился. Должно быть, он был немного удивлен внезапным столкновением с другим человеком. Во всяком случае, он, похоже, не пострадал, так что я просто холодно поздоровался и повернулся, чтобы уйти.

Когда я вышел на улицу, он стоял на улице рядом с церковью.

“Сан-и, что ты там делаешь?”

Он уставился на что-то, а потом оглянулся.

“О, я думаю, здесь что-то есть”.

"Ха?"

Я направился к нему, надеясь найти бродячую кошку, но дорога была пуста, и там ничего не было. Могло ли быть так, что он собирался последовать за мной в церковь, но внезапно столкнулся со мной и стал оправдываться? ...Нет, я так не думаю.

Пробормотал я шепотом рядом с Хо Саном, уставившимся в пустое пространство.

"Это призрак?"

“Хен. ...Мы в церкви.”

“Ха-ха, в этом есть смысл”.

Я небрежно протянул ему бумажный пакет и сменил тему.

“Вот”.

“Что это?"

“Открой”.

Он взял конверт, слегка нервничая, и развязал ленточку. Его глаза расширились, как только он увидел внутри длинный предмет.

“Хен....”

"Куб под названием Мегаминкс. Круто, правда?”

Я подарил ему кубик, точно такой же, как был у меня при первой встрече с ним. Кубик Мегаминкс был чем-то таким, чего я никогда бы не попробовал, но если бы это был Хо Сан, я уверен, он бы разобрался в этом в мгновение ока. Он долго смотрел на куб, так что я составил длинный список оправданий тому, почему это крутой подарок.

“На самом деле, я хотел подарить тебе что-нибудь дорогое, но я не знал, чего ты хочешь, поэтому я немного подумал, а потом купил тебе его. Это не то, что я выбрал бы по наитию, так что...”

"Я знаю."

Он сделал шаг вперед и обнял меня. Я никогда раньше открыто не смущался перед ним, но такого я не ожидал. Я стоял ошеломленный, не в силах обнять его в ответ или оттолкнуть, когда он зарылся лицом в мои волосы.

“Спасибо, Хен”.

Когда ты успел стать таким высоким? Когда я впервые встретил тебя всего год назад, ты был на фут ниже меня. Теперь ты, наверное, намного выше меня. Я рад, что сделал это, и я рад, что смог до конца оставаться надежным учителем и старшим братом.

“Тебе понравилось?”

"да. ...Это лучший подарок, который я когда-либо получал”.

Я почувствовал сильное сердцебиение в своей груди. Но он не хотел думать об этом. И не хотел знать. Я бы предпочел, чтобы мое сердце просто перестало биться, как раньше, чтобы я мог в конечном итоге остаться со своими истинными чувствами, всегда замаскированными озорной улыбкой, никогда не раскрывающимися.

“Что, ты теперь знаешь, как говорить приятные вещи?”

“Это не пустые слова”.

"Я знаю. Ты всегда был серьезен.”

А я всегда шутил с тобой.

”Хен..."

"Ха?"

"Ты собираешься остаться со мной?"

Я смотрел на него.

"Да. Конечно.”

Я с легкостью соврал.

Мы болтали до рассвета, а потом он заснул. Он слегка улыбнулся и выглядел расслабленным, как будто ему больше не снились кошмары. Тем временем я написал письмо и положил его на его прикроватный столик. Почему-то я не мог отделаться от ощущения, что если я исчезну, ничего не сказав, он найдет меня.

[Сан-и. Я не хочу, чтобы ты удивлялся, когда проснешься утром и обнаружишь, что меня нет, поэтому я пишу несколько слов. На самом деле я уезжаю из-за ситуации с моими родителями, и я не думаю, что смогу сказать это с глазу на глаз, так что придется написать письмо. Спасибо тебе за все и береги себя.]

Я как раз собирался написать, что отправлю еще одно письмо, когда у меня будет возможность. Но казалось, что Хо Сан продолжит ждать письма, которое никогда не придет. Если ты когда-нибудь услышишь обо мне, то это будет в некрологе через семь лет.

“...Прощай”.

С этими последними словами я вышел из комнаты, оставив письмо на месте священника, которому я был так обязан. Мои шаги оказались легче, чем я думал. Возможно, потому, что я убегал, а не расставался.

Уже рассвело, и небо было бледное. Я направился на автобусную станцию, чтобы добраться до терминала. Первый автобус был переполнен сильнее, чем я ожидал. Я сидел в самом конце автобуса и недоверчиво смотрел на исчезающий в дали собор.

Я знал, что смогу легко уйти.

Щелчок – затем глухой удар.

Тормоза отказали, автобус занесло на повороте и он врезался в ограждение. Не сумев набрать скорость, автобус сорвался с обрыва. В автобусе быстро воцарился хаос. Людей выбрасывало из кресел, швыряло мимо меня в ветровое стекло, и даже те, кто изо всех сил держался за ручки, были сбиты с ног. Прежде чем я успел осознать, что происходит, я ударился о дверь и потерял сознание.

“Ух....”

Я проснулся, кашляя от отвратительного запаха масла. Первое, что я увидел, был серый дым. Это выглядело так, как будто канистра с топливом лопнула и загорелась, когда упала на землю. Все было охвачено пламенем, и это был ад.

Что еще хуже, один мой глаз не открывался. Я даже не чувствовал своей руки, которая была пронзена осколками стекла и сломана. Пламя определенно надвигалось на меня, готовое поглотить меня в любой момент. Тем не менее, я сохранил самообладание, встал и огляделся.

“Я...”

Я попытался позвать человека, сидящего напротив меня, но ответа не последовало. Я попытался позвать человека, сидевшего позади меня, и до водителя. Но во всем автобусе царила тишина. Мое зрение было затуманено серым дымом, но я все равно мог видеть. Нормальный человек ни за что не смог бы пережить такой ужасный несчастный случай.

Все, что я хотел сделать, это рухнуть в обморок и заснуть, но мне нужно было двигаться. Я переживу, если меня поглотит это пламя, но я не хочу, чтобы меня нашли на месте аварии и отвезли в больницу. Я не хотел, чтобы мир узнал о проклятии на моем теле. Может быть, моя мама, на которую было наложено проклятие, тоже так думала. Если бы я был серьезно ранен, я бы никогда не обратился в больницу, а обратился бы за медицинской помощью к товарищу по пробуждению, но у меня нет такого друга.

Я вытащил свое ноющее тело наружу через разбитое окно. Знак с надписью “Берегитесь лесных пожаров” сгорел в клочья. Я шел и шел, избегая огня. Мои сломанные ребра ныли при каждом шаге, который я делал, но я не мог остановиться. Я должен найти тихое место, чтобы спрятаться.

Я, прихрамывая, спустился по горной дороге и увидел маленькую деревушку. Я был рад увидеть вдалеке слово “гостиница” на вывеске. Я схватил кое-что из корзины для старой одежды, прикрыл себя и вошел в гостиницу.

Звонок.

Когда дверь открылась, отчетливо прозвенел звонок. Хозяин, который выходил из своей комнаты, напрягся, как только увидел меня. Он, должно быть, принял меня за нищего, закутанного в какую-то старую одежду. Он оглядел меня с ног до головы, его взгляд был настороженным.

“Имя, и на сколько дней ты остаешься?"

“Чой... на...”

Мой голос прозвучал странно. Почувствовав неладное, босс бросил мне ключ и захлопнул боковую дверь, оставив меня на некоторое время в полуразрушенной комнате в конце коридора.

Я проспал три дня подряд на потрепанном футоне на заплесневелом полу. Иногда я просыпался от голода, но у меня не было сил пошевелить и пальцем. Боль от горящей кожи и раздробленных костей отошла на второй план.

Я узнал, что произошло, только через пять дней после несчастного случая.

Я зашел в ванную, чтобы умыться, и застыл как вкопанный перед зеркалом. Осколки стекла застряли у меня в шее, сломанные ребра торчали сквозь обугленную плоть, а руки безвольно повисли, как сломанные тростинки. Хуже всего было то, что мое лицо, прижатое к полу автобуса, было искажено.

Быть живым в таком состоянии - означает, что я чудовище.

Мне нужно было пойти домой, чтобы позаботиться о себе, и я вышел из комнаты в этой старой одежде. Хозяин с трудом сглотнул, когда увидел меня только через неделю. Он даже не попросил арендную плату, потому что побоялся.

Я достал все деньги, которые были у меня в руке, швырнул их на прилавок и что-то нацарапал в своем блокноте.

[Такси]

Узнав закорючки, хозяин поспешно позвонил. Когда он вызывал такси, по телевизору полным ходом шли утренние новости. За серьезным лицом хозяина он увидел знакомое зрелище.

Обгоревший автобус. Пепел развевался над искореженными деревьями.

[Авария автобуса в Чондон-Юпе. Водитель и все 6 пассажиров подтверждены погибшими.]

Все мертвы. Как только я увидел подзаголовок, я выбежал из гостиницы, как беглец.

Как только я добрался домой на такси, я лихорадочно обыскал окрестности. У меня была одна цель: лекарство, и я покупал каждое лекарство, которое мог найти, будь то класс С, класс В или Охотник со способностями к исцелению.

Естественно, я потратил много денег. В конце концов, я даже потратил деньги за страховку жизни своих родителей, которую не хотел тратить до конца своей жизни, но у меня не оставалось выбора. С ребрами, торчащими сквозь плоть, и кожей, обезображенной ожогами, я не мог узнать свою фигуру, но что еще имело значение?

После этого я каждый божий день принимал лекарства со всей страны. Шли дни, и мой темный дом превратился в гору бутылок. Это было похоже на комнату алкоголика. Нет, я бы предпочел напиться до одури, но это не описывает боль от того, как кости с хрустом встают на место. Каждый раз, когда появлялся новый кусочек обожженной кожи, мне хотелось срезать его ножом.

Каждый день был адом. Но я терпел. Я не мог умереть, поэтому мне пришлось терпеть. И, наконец, ровно через месяц я полностью выздоровел, однако от моего прежнего "я" не осталось и следа.

“Ха-ха, ты стал совсем другим человеком”.

Мои лицевые кости срослись заново, и черты лица изменились. Голос был ниже из-за повреждения голосовых связок, и каким-то образом волосы и цвет кожи стали светлее. Я был похож на линявшую змею. К этому нужно было немного привыкнуть, но почему-то я не мог удержаться от смеха.

“Лучше поздно, чем никогда...”

В результате несчастного случая в тот день погибли Джон и возрожденный Шин Ха Чжэ. Итак, давай забудем все и начнем сначала. На этот раз у меня ничего не останется позади.

С момента несчастного случая время, казалось, пролетело незаметно. В этом году мне исполнилось двадцать три. Я прожил семь лет, никого не любя, как и решил в тот день. Мне осталось жить всего один год, но я стараюсь использовать его наилучшим образом.

Если взбираться на отвесную скалу средь бела дня - моя тяжелая жизнь, то так тому и быть.

”Что, черт возьми, происходит в этой горной долине..."

Сегодня я выполняю поручение. Есть трава, которая растет только на вершине горы, поэтому я продолжал взбираться на этот крутой утес. Когда я, весь в поту, добрался до вершины, подул прохладный ветерок. Но любоваться видом не было времени. Я присел на корточки и осмотрел местность в поисках возможных лекарственных растений.

Я заглянул под камни и нашел пучок травы длиной с мой палец. Я перекопал окружающую почву, чтобы не повредить корни, и осторожно выдернул траву. Я положил его в пластиковый пакет, сфотографировал, и все.

[Я оставлю это в камере хранения на выходе 1 со станции Каннам].

Только после того, как я отправил ему сообщение с фотографией, я, наконец, вздохнул с облегчением.

“Ха-ха, что за утро”.

Я хотел бы использовать свое проклятое тело в своих интересах и стать охотником, как моя мама, но я сдался, потому что мне приходилось скрывать свою способность видеть условия пробуждения других людей. Конечно, было также беспокойство из-за того, что я стану охотником и столкнусь с Хо Саном.

На данный момент я доволен своей работой. Я получаю больше запросов, чем думал, и неплохо зарабатываю. Оплатив свои расходы на проживание, я отправляю анонимные пожертвования в собор Чондон.

Это не просто пожертвование; это покаяние за фальшивый образ, который я принес в собор в тот день.

Утомительно-

Тем временем был открыт новый чат. Я открыл его, думая, что это еще одна просьба, и нахмурился.

[Принимаете ли вы просьбы сфотографировать охотников?]

Этот парень вообще понимает, что несет. На мгновение я пришел в ярость, но потом понял, что он был клиентом.

[Отправьте, кого хотите увидеть].

[Ты ведь знаешь Гильдию Апостолов, верно?]

[Да, я знаю.]

[Симеон, лидер гильдии.]

...Симеон?

Как только я услышал это имя, я не смог удержаться от смеха.

Даже я, который мало что знаю об охотниках, знаю об ‘апостолах’.

[Это было бы трудно.]

Мне не пойдет на пользу связываться с таким опасным человеком.

Кроме того, до меня и раньше доходили слухи о нем. Репортера застукали за тем, что он вынюхивал что-то у него за спиной, и тот бесследно исчез. Его до сих пор не нашли, поэтому Апостол забрал его, и держал на своей домашней базе… А дальше оставалось только додумывать, что с ним стало.

Я просто сделаю несколько снимков, а не провожу полное расследование, но я все равно не хотел рисковать.

Хм но все же…

[Я заплачу втрое больше.]

...но в наши дни многие люди зарабатывают деньги, фотографируя охотников, так что я уверен, что со мной все будет в порядке.

[Каков крайний срок?]

[Месяц.]

[Сначала мне понадобится 30-процентный первоначальный взнос.]

После отправки сообщения я почти сразу получил уведомление о пополнении счета, что заставило меня улыбнуться размеру депозита.

[Ладно. ^^ Но где вы собираетесь использовать эту фотографию?]

Клиент, который мгновенно отвечал, впервые задержался с ответом.

"Мальчику на побегушках не обязательно знать так много… Вот и все.”

Мда. Пока деньги поступают на мой счет, мне все равно.

Как только я спустился с горы, я сел в автобус до станции Каннам, оставил флаконы с травами в заранее определенном шкафчике и сообщил клиенту пароль. Я напевал себе под нос, когда понял, что получил деньги.

Это была еще одна проделанная работа. Началось следующее и более важное задание.

“Где я смогу найти Симеона...”

Если вы хотите сфотографировать тигра, вам нужно пойти в логово тигра, но я не знаю, где оно находится. В отличие от других гильдий охотников, Апостолы окутаны тайной, даже их домашняя база. Так что, если я хочу найти Симеона, мне придется положиться на удачу или терпение.

Я выбрал последнее, так как мне не везло.

[Местонахождение Сеульской ассоциации охотников].

Даже самый неуловимый Симеон хотя бы раз появится рядом с Ассоциацией охотников.

С того дня я оставался возле здания днем и ночью. Я думаю, что я увидел всех охотников, которых только можно, но Симеон не пришел. Я думал, что, возможно, даже увижу члена Гильдии Апостолов, но не было никаких признаков черной маски.

Там было так много черноволосых Охотников. Даже те, у кого были более спокойные прически и более высокий рост, казались им. Однажды я увидел Охотника, который был действительно похож на него, и я инстинктивно последовал за ним и схватил его за запястье.

“Хей”.

Мужчина резко обернулся и нахмурился, как только увидел меня.

"Что такое?"

“О, мне жаль. Я спутал вас с другим человеком.”

Как только я встретился с его неприятным взглядом, я пришел в себя.

Что, черт возьми, я делал?

“Я сумасшедший...”

Прошла неделя без каких-либо признаков прогресса, и я уже был готов сдаться.

[Симеон под мостом Мапо.]

Сообщество охотников, к которому я обращался за информацией, наконец-то пронюхало об этом, и я поймал такси и направился к мосту Мапо. Я понятия не имел, почему он вдруг оказался в центре города, но все, о чем я мог думать, - это сфотографировать его.

“Оставьте сдачу себе!”

Даже не посмотрев, сколько у меня было, я вытащил все 10 000 вон из своего кошелька и вышел. Когда я поспешно бежал к парку около реки Хан под мостом Мапо, я увидел вдалеке собирающихся людей. Когда я наконец прорвался сквозь толпу, меня встретила пара светящихся желтых глаз.

“Потрясающе....”

Саламандра класса "А", которая сжигает все на своем пути, была прижата к земле под мостом Мапо, а против нее стояли два охотника в черных масках. Даже не проверив, был ли это Симеон, я поднял камеру и начал снимать.

Первой пошевелилась охотница, одетая в платье с оборками, доходившее ей до лодыжек. Она вскочила с места босиком и приземлилась на фонарный столб. Ее железный протез ноги резко поблескивал под пышной юбкой на ночном ветру. В следующее мгновение она взлетела, как бабочка, безжалостно ударив саламандру о мост.

Ящерица извивалась и кричала, когда ударилась о землю.

КИИИИК-!

Когда разъяренная саламандра выдохнула огонь, другой охотник, ожидавший внизу, быстро протянул руку. Это было гигантское дерево, которое сдерживало пламя. По мановению его руки обычное уличное дерево выросло высотой со стену.

Дерево, которое нельзя было сжечь. Это можно было описать только как чудо, созданное уникальной способностью Охотника.

Некоторое время я зачарованно наблюдал за происходящим и только потом заметил кое-что странное.

“Хм...?”

Конечно же, в отчете говорилось, что Симеон был здесь, но в поле зрения было только два охотника. Я лихорадочно огляделся, думая, что не нашел его. Как раз в этот момент огонь из "Саламандры" попал в указатель моста Мапо.

Бах!

Огромный железный шар упал прямо на зрителей. Местность быстро превратилась в пропасть. Люди начали бежать как сумасшедшие, как будто знали об опасности в любой момент.

Когда дым рассеялся, я смог увидеть его во всей красе. Черная маска, черный костюм. Охотник, которого я так долго искал.

“Симеон...!”

Я сразу же обратил внимание на его фигуру.

В отличие от двух Охотников, которые яростно пытались остановить Саламандру, Симеон просто стоял на месте. Он был слишком спокоен, чтобы застыть от страха. Затем он начал медленно двигать руками в воздухе. Его грациозные движения были подобны дирижированию.

Я уставился на него, гадая, что он делает, а потом понял. Это не дирижирование, это шахматы. С огнедышащей саламандрой за спиной и его коллегами, пытающимися усмирить ее, Гильдмастер неторопливо играет в шахматы. Но вместо того, чтобы обвинять его, люди затаили дыхание и смотрели на него.

Не успел я опомниться, как мои длинные пальцы уже рисовали шахматную доску у себя в голове.

Белые перемещают пешку на e4, а черные отвечают пешкой на e5. Если белые поставят коня на f3, черные будут контратаковать конем на c6. Оттуда белые ставят своего слона на c4, чтобы взять под контроль центр и оказать давление на черных. Это была популярная "итальянская игра", которой пользовались Белые.

Мне не потребовалось много времени, чтобы распознать это, так как это было первое, чему я научил Хо Сана.

”Это, должно быть, совпадение..."

После этого произошло еще несколько обменов репликами. Каждый раз, когда я наблюдал за движениями рук Симеона, меня охватывало странное предчувствие, но я старался не обращать на это внимания. Но как только он постучал по воздуху, по всему моему телу побежали мурашки.

Это было привычкой Хо Сана, когда он был уверен в победе.

“Ни за что.......”

В тот момент, когда, наконец, наступил шах и мат, Саламандра рухнула. Толпа зевак зааплодировала в унисон. Звук взрыва окатил меня, как волна. Нет, это было воспоминание о прошлом, которое я похоронил в море в тот день.

Я знаю это, потому что видел это десятки раз. Привычка Хо Сана играть в шахматы. Когда он передвигает фигуру, он всегда держит ее между указательным и средним пальцами и быстро хватает ее рукой, подобно охотящемуся зверю. И когда он уверен в победе, он дважды стучит по доске.

Точно так же, как только что сделал Симеон.

'Я могу сказать, что это ты, только по тому, как ты играешь в шахматы.’

Шутил я.

"...Не лги мне’.

'Серьезно, даже если бы ты закрыл лицо, я бы узнал тебя по рукам.‘

И все же я был уверен. Я был уверен, что сразу узнаю его. Но теперь, когда этот момент настал, я не мог в это поверить.

Честно говоря, я бы солгал, если бы сказал, что не провел семь лет, гадая, как у него дела. Я много раз искал его имя в сообществе охотников. Но за семь лет я так и не нашел ни одного поста о нем. Я смутно предположил, что он еще не стал Охотником или что его ранг был слишком низок, чтобы о нем можно было что-то услышать.

Но это объясняет его отсутствие.

“Симеон Апостол - это Хо Сан...?”

Бред. С этой мыслью я погуглил апостола Симеона, как только вернулся домой.

Гильдия Апостол (使徒).

Одетые в черное с головы до ног, они вскоре были прозваны народом “Апостолами Божьими”. Вся гильдия не только использовала свои крестильные имена в качестве псевдонимов, но и получила прозвище за то, что они появлялись из ниоткуда, убивали монстров и растворялись в воздухе. Число апостолов - двенадцать. Большинство из них относятся к классу А.

И Симеон.

Имя, происхождение, внешность. Охотник S-класса, чье имя, происхождение и внешность неизвестны. Он настолько неизвестен, что некоторые говорят, что на самом деле он преступник, но его навыки признаны всеми, поскольку он взял мир охотников штурмом всего за два года после основания гильдии.

“Так....”

Вы хотите сказать, что этот великий охотник на самом деле тот самый ребенок, которого я знаю?

“Чушь собачья”.

Полная чушь.

Я вытащил SD-карту своей камеры, подключил ее к компьютеру и просматривал отснятый материал снова и снова. Как будто этого было недостаточно, я поискал в Интернете Симеона и сделал заметки о его характеристиках. Не успел я опомниться, как уже смотрел на страницу, полную Симеонов, и хохотал.

В конце концов, это была не иллюзия. У Симеона было все, что было у Хо Сана. От крошечной привычки постукивать пальцем по воздуху непосредственно перед тем, как объявить о победе, до гладких рук без отметин и двух крошечных точек на третьей костяшке указательного пальца.

”Ни за что...."

Называл меня “хен”. Парень, который ходил за мной по пятам, теперь был охотником S-класса и главой Гильдии Апостолов.... Убедить себя в этом было нелегко. Я подумал о том, чтобы навестить его еще раз, но заставил себя остановиться.

Я не должен забывать. Я тот, кто отказался от Хо Сана.

Так что, является ли Симеон Хо Саном или нет, для меня не имеет никакого значения. Если он действительно Хо Сан, то момент, когда я предстану перед ним в образе Джона, больше никогда не наступит.

Я зачеркнул ручкой слова ‘Симеон = Хо Сан’ в своем блокноте. Чем больше я обводил черными линиями имя Хо Сана, тем больше, казалось, исчезал мой запутанный разум, поэтому я все продолжал это делать. До тех пор, пока перо не проткнуло бумагу блокнота.

[Это фотография, которую вы просили. Я вышлю вам остальные фотографии, когда вы внесете остаток].

Я продал свою совесть за три миллиона вон. Что ж, я полагаю, это небольшая цена за то, чтобы пробудить его. В любом случае, у меня больше нет с ним никаких отношений, так что это не имеет значения. Он может жить таким, какой он есть, и я могу жить таким, какой я есть.

Даже когда я наконец собрал все воедино, я не смог просто все выбросить.

“Это просто... на память, да”.

Я распечатал одну из фотографий, сделанных на мосту Мапо, ту, на которой запечатлены лучшие черты Симеона. Я распечатал ее не для того, чтобы сохранить, а на случай, если мне понадобится использовать ее позже. Я засунул ее между своими заметками, чтобы она не помялась.

Больше никакого эгоизма. Никогда.

“Что же съесть на ужин...”

После нескольких дней, когда я не ел ничего, кроме треугольного кимбапа, путешествуя по зданию ассоциации, мне захотелось чего-нибудь необычного. Я включил приложение для доставки и направился домой, размышляя о меню. Я намеренно зашел в пустынный переулок, чтобы избежать толпы людей после работы, но там был прозрачный барьер. Заинтригованный, я протянул руку, но вместо того, чтобы прогнать меня, он впустил меня внутрь.

"Что такое?"

Это такой способ борьбы с монстрами? Как бы то ни было, он впустил меня, так что я решил, что с этим проблем не будет, и зашел в переулок. Завернув за угол, я заметил фигуру, стоящую в свете уличного фонаря.

Черная маска, черная одежда.

“Ух.......”

Апостол.

Я быстро спрятался за стеной и высунул голову наружу. Одна с длинными распущенными волосами и в платье с оборками, другой с каштановыми волосами и шестом. Охотники, которые тогда сражались с Саламандрой на мосту Мапо. Судя по их жестам, они, казалось, что-то говорили, но я не мог разобрать, настолько тихим был их шепот.

Почему они здесь? Были ли они теми, кто устроил столкновение в переулке?

Я повернулся, чтобы вернуться тем же путем, каким пришел, но почувствовал, что охотники приближаются с противоположной стороны.

Я облажался. Если я сейчас пошевелюсь, меня увидят. Я не смог уйти далеко и нырнул между зданиями. Пока я ждал, затаив дыхание, звук тяжелых шагов становился все ближе.

Вскоре из-под уличных фонарей появилась фигура, похожая на пугающе бледную тень.

“Здравствуйте, босс”.

Когда апостол в оборках приблизилась и поприветствовала его, по всему моему телу пробежали мурашки.

Это ирония судьбы: когда я отчаянно ищу его, его нигде нет, и как раз в тот момент, когда я надеюсь избежать встречи с ним, он здесь. Памятная цитра, которую я похоронил в море семь лет назад, находится прямо передо мной.

“Что ж, мы просто будем держать ухо востро...”

Не подозревая о моем укрытии, они оживленно болтали. Я, не охотник, никак не мог понять, что они говорили о своей работе. А когда передо мной был Симеон, я больше ничего и не видел.

Шок от этого неожиданного воссоединения был велик. Как будто прятаться было бесполезно, я понял, что уже наполовину выбрался из своего укрытия. В следующее мгновение Симеон внезапно поднял руку, чтобы остановить их, и посмотрел в ту сторону.

“Черт”.

Я перестал дышать и быстро нырнул обратно за наружный блок. Но его уже заметили, и длинная тень медленно приближалась. Было слишком поздно смиренно раскрывать свою личность и оправдываться.

Единственный вывод - бежать.

Я вскочил, как скаковая лошадь, и направился к людной улице. Ни один охотник, каким бы искусным он ни был, не смог бы найти меня в толпе. Только когда я смешался с толпой и вошел в универмаг, мне стало не хватать воздуха.

Мое сердце, казалось, вот-вот разорвется. Я никогда раньше не был так близок к тому, чтобы сделать что-то опасное. В этот раз мне это сошло с рук, но в следующий раз.... Нет. Следующего раза быть не должно.

”Ха, я думал, меня поймают”.

Я встряхнул свою пропотевшую футболку и ощупал карманы, чувствуя пустоту.

“Ничего....”

Никаких заметок.

“Неужели все выпало из кармана...?”

Черт возьми, нет. Внутри была записка, которую я собрал, пока искал Симеона. Я даже вставил его фотографию, которую тайно сделал. Это как если бы я приготовила блюдо с вяленым мясом и поставил его перед ним, чтобы он подумал, что я изучаю его.

Единственное, что хорошо, так это то, что он не знает, кто я такой и где живу. Если я какое-то время буду молчать, я исчезну из их сознания так же естественно, как течет вода. Ну по крайней мере я должен был...

“Итак, работодателем номера 99 был Хо Сан...?”

Некоторое время спустя я отправился на аукцион по просьбе клиента и столкнулся с Симеоном. На этот раз я оказался лицом к лицу с ним. Конечно, мое лицо так сильно изменилось по сравнению с тем, что было семь лет назад, что он не узнал бы во мне Джона, но это не мешало мне чувствовать себя неловко.

“...Я измучен”.

Симеон, должно быть, знал. Что человек, который прятался в переулке и подслушал разговор в тот день, был тем же человеком, который был на аукционе артефактов.

Вот почему он залег на дно с тех пор, как закончился аукцион. И у меня есть новое правило, когда дело доходит до приема запросов. Никогда не делать ничего, что связано с охотниками. Я отклонял все просьбы сфотографировать Охотника или проследить за ним. Я не хотел быть одним из тех репортеров, которые действовали за спиной Апостола и затем пропадали без вести.

Прошла неделя. К счастью, никто не следил за ним, и он не сталкивался с Апостолами. Я вернулся к своей обычной жизни, прежде чем понял, что Симеон - это Хо Сан. Я не мог желать ничего большего, чем мирных дней, наполненных заказами и работой.

[Вы доставляете товар?]

Как обычно, заказ поступил через открытый чат.

[Да, при условии, что содержимое не опасно].

[Это обычный букет].

[Тогда было бы дешевле просто воспользоваться услугами компании по доставке цветов].

[Я не хочу, чтобы люди знали, кто я такой, не сможешь?]

В то время я не знал. Что это было началом ужасного.

[Нет. Я смогу. Просто скажите мне, куда вы хотите, чтобы я их доставил.]

Честно говоря, у меня были подозрения. У кого-то нет причин платить мне в несколько раз больше, чем среднестатистическому продавцу за простую доставку букета, поэтому я смотрел в оба, направляясь к местному складу, где клиент сказал оставить посылку. При малейшем намеке на проблемы я бы сбежал.

В метро все шло своим чередом. Даже букеты цветов в ящике были ничем не примечательны. До лета было еще далеко, но внутри этого квадратного стального контейнера росли голубые гортензии в полном цвету.

Когда я осторожно взял их, то заметил записку, приклеенную скотчем к букету.

[Дорогому возлюбленному]

Аккуратный почерк и сладкий запах духов на записке вызвали у меня дурное предчувствие.

“Этого не может быть… интрижка?”

Внезапно я понял, почему они доверили этот секрет мне, а не продавцу. Клиенты, которые тратят много денег и хотят отправлять подарки анонимно, обычно заводят роман на стороне. Я уже давно бегаю по поручениям.

[Я проверил вещи, буду там через 30 минут].

Я отправил сообщение клиенту, вернулся в машину и ввел адрес в навигатор. Он хотел, чтобы цветы доставили в коммерческое здание в Сонгдо. Я надеюсь, что я не зря ввязался в эту любовную интрижку... Я поехал в ту сторону, немного волнуясь.

Примерно через 30 минут езды в машине я начал видеть вдалеке небоскребы.

“Это....”

Динь-динь.

Машина просигналила, извещая о том, что я добрался до места назначения. У меня все еще были сомнения, поэтому я припарковал машину напротив торгового центра и осторожно опустил стекло. Я мог видеть 10-этажное здание позади офисных работников, выходящих на обед.

Это был первый этаж того здания, куда клиент попросил меня доставить заказ.

“Хм...?”

Но весь первый этаж занимал цветочный магазин. Я перепроверил свои сообщения, чтобы убедиться, что не ошибся, но местоположение было указано верно. Значит, я дарю цветы флористу? Ну, нет такого закона, который запрещал бы вам заказать торт у шеф-кондитера, но это было странно.

Я сунул телефон в карман и осторожно взял букет гортензий на пассажирском сиденье, как будто это был ребенок. Я закрыл дверцу машины и вышел, ожидая, когда сменится сигнал светофора. Там было довольно много посетителей. Очевидно, я был очень подозрителен.

Как только я перешел пешеходный переход и вошел в магазин, я поздоровался со студенткой, которая ухаживала за растениями.

“Здравствуйте, у меня для вас доставка цветов”.

“Цветы...?”

Глаза работника, работающего неполный рабочий день, расширились.

Ей было, вероятно, всего около двадцати лет, ее длинные распущенные волосы были собраны сзади в пучок, а бледно-розовое шифоновое платье колыхалось, как лепестки. Она была похожа на флориста из романтической драмы.

"Вы можете сказать мне, кто это прислал?"

"Боюсь, я не могу вам этого сказать."

Очевидно, букет предназначался не ей, а хозяину, которого здесь не было.

“Это для босса...”

Бормоча что-то себе под нос, студентка-заочница в замешательстве нахмурилась.

"Извините, но не могли бы вы минутку подождать? Босс должен получить подарок лично, иначе у меня будут неприятности...”

Я ушел бы, как только закончил. Если бы я оставался там слишком долго, я бы просто устал ждать. Я собирался сделать то же самое и на этот раз, но не мог больше доставлять неприятности работнику на полставки.

“Конечно, конечно”.

“Спасибо!”

Студентка положила кухонное полотенце, которым она протирала растения, и повела меня в заднюю часть магазина. Я не знал, была ли это зона отдыха или место для приема клиентов, назначающих встречи, но здесь было достаточно уютно.

Когда я отошел на приличное расстояние от двери, она жестом пригласила меня присесть на диван.

“Устраивайтесь поудобнее и подождите”.

Она мягко улыбнулась, и я не смог удержаться и присел на диван. Когда она поставила букет на стол, в воздухе разлился сладкий аромат. Это был не цветочный аромат, а что-то странно искусственное, похожее на запах ее духов.

Где я мог чувствовать этот запах раньше? Пока я размышлял, она налила мне чашку горячего чая.

"Пожалуйста, выпейте. Я позвоню боссу, как только смогу.”

“Спасибо”.

Каким-то образом меня угостили чаем.

После того, как студентка тихо закрыла дверь и ушла, я остался один в комнате отдыха и взял кружку. Когда я размешал горячий чай и сделал глоток, то почувствовал странный привкус. Должно быть, это новый модный чай. Я поморщился от горького привкуса на языке и взял свой мобильный телефон. Я должен был сообщить своему клиенту, как идут дела.

[Я доставил цветы, но я уверен, что получатель захочет знать, кто их отправил, это нормально?]

Я уже собирался отправить сообщение и выпить чашку чая, как вдруг в комнате зазвонил телефон. Я поставил свою чашку и подошел к источнику звука, там лежал чей-то телефон. Это выглядело так, как будто студентка оставила его здесь.

Погодите-ка. Разве она не говорила, что собирается позвонить боссу? Если она забыла свой телефон, я не знаю, как она собирается с ним связаться. Я на всякий случай постучал по экрану, и на экране появилось последнее сообщение.

[Я доставил цветы, но я уверен, что получатель захочет знать, кто их отправил, это нормально?]

Это было сообщение, которое я только что отправил клиенту.

Какого черта? Почему сообщение для клиента пришло работнику, работающему неполный рабочий день.... Значит ли это, что она и есть клиентка? Допустим, она сама купила себе букет цветов, но почему сделала вид, что не знала об этом? Вот тогда-то мои подозрения достигли пика.

“Тьфу...!”

Внезапно меня охватило сильное головокружение, и перед глазами все поплыло. Я потерял равновесие, развернулся и споткнулся о диван. Я схватился за стол и попытался встать, но все мое тело было слабым. У меня скрутило живот, и все вокруг пошло рябью.

Внезапно я вспомнил о чае, который только что выпил. Ловушка. Должно быть, в него подсыпали снотворное, потому что на вкус оно было странно горьким. Мне нужно как-то выбраться отсюда. Я подполз к двери, едва в состоянии пошевелить рукой, и вдруг ручка двери повернулась.

Скрип.

“О боже”.

Студентка, открывшая дверь, прикрыла рот от удивления, когда увидела меня на полу. Но вскоре я понял, что это было притворство. Уголки ее рта, видимые между пальцами, очерчивали удлиненные дуги.

"Просто полежи немного. Босс скоро будет здесь.”

“Почему… почему вы сделали это...”

"Ты действительно не знаешь?"

Я почувствовал что-то незнакомое, когда протянул руку и схватил ее за лодыжку. Это было совсем не похоже на прикосновение к живой плоти. Было похоже на металл.

Внезапно я вспомнил кое-что из того, что произошло несколько дней назад. Охотник, в развевающемся черном платье с оборками, поразила Саламандру своим серебряным протезом ноги. На ней была маска, но я отчетливо помнил ее. Вот почему я не смогу удержаться от мурашек.

Она была пугающе похожа на ту, что стояла сейчас передо мной.

“Апос...тол?”

Пробормотал я дрожащим голосом, и она слегка улыбнулась.

“Вам лучше помолчать, мой босс с нетерпением ждал встречи с вами”.

Босс.... есть только один человек, кого она могла так называть.

“О, вы здесь. Я сделала, как вы просили.”

Когда она отступила, стряхивая мое прикосновение со своей ноги, я услышал стук. Приближались шаги, медленные и неторопливые, точно такие же, как те, что я слышал в том темном переулке. Как только я увидел длинную тень на полу, дрожь пробежала у меня по спине. Я не знал почему. Я не знал, было ли это потому, что я боялся того, что вот-вот произойдет, то ли потому, что я счастлив увидеть его после стольких лет.

В следующее мгновение он опустился передо мной на одно колено и остался в таком положении в течение долгого молчаливого мгновения, прежде чем внезапно протянуть руку и схватить меня за подбородок. Сила, с которой его рука оторвала мое лицо от пола, поражала.

Он прищелкнул языком и прошептал мне на ухо, пока я изо всех сил пытался контролировать свое одурманенное наркотиками тело.

“Почему ты так нервничаешь?”

Низкий, рокочущий голос вырвал меня из задумчивости.

“Ты что...”

“Напуган? Ты боишься, что я собираюсь сделать что-то плохое?”

Когда мои глаза, наконец, снова обрели четкость, я увидел тот самый пейзаж середины зимы. Кожа бледная, как рассветное небо, спокойные черные волосы и холодные черные глаза. Линия, проходившая от его лба к кончику подбородка, все еще была резкой и красивой. От одного только зрительного контакта с ним у меня по спине пробежал холодок, как будто меня похоронили в инее.

Есть только один человек, который может заставить меня чувствовать себя так.

“Вы не представляете, как усердно я пытался найти вас, мистер Шин Ха-Чжэ”.

Тело казалось тяжелым, как промокший хлопок. Нежелание пошевелить и пальцем вернуло неприятные воспоминания о той полуразрушенной комнате в гостинице, где осколок стекла застрял у меня в горле, но теперь я не знал, почему у меня так покалывает всю шею.

Я медленно открыл глаза, и меня встретил чистый белый потолок. Я находился в совершенно незнакомом месте, а не в цветочном магазине, где отключился из-за наркотиков. Зловещее предчувствие овладело мной. Я быстро приподнял верхнюю часть тела и почувствовал тепло.

“Что....”

Почему я лежу в постели? Я даже был по-другому одет. Свободная футболка с короткими рукавами и шорты полностью белого цвета. А мои карманы, конечно, были пусты. Мой телефон тоже пропал, и я не знал, что делать.

Именно тогда я услышал звук отдаленного смеха. Я поднял глаза и увидел лицо.

“Спокойной ночи”.

Он был таким черным, что я подумал, не украл ли он мою тень. Черные как смоль волосы, черные глаза, черный костюм. Только его кожа светилась белизной, как иней в середине зимы. Его глаза с тонкими веками выглядили холодными, но когда он улыбнулся, они изогнулись в нежной улыбке.

Все еще прекрасен. Даже больше, чем я помнил.

Мальчик, который был таким хорошеньким семь лет назад, приобрел вид зрелости, что каким-то образом придавало ему опасное очарование. Если бы он предложил мне плод с древа познания добра и зла, я бы с радостью взял его. Мой взгляд на мгновение отвлекся на его покрасневшие губы, и я очнулся. Он мягко улыбнулся мне, выглядя так, словно у него что-то сломалось.

"Что не так? У тебя такой вид, словно ты увидел привидение.”

“Нет.......”

Я не хотел этого воссоединения. Нет, мы не должны были встретиться снова. Но вода уже была пролита. Мне нужно реагировать как можно более беспечно, чтобы избежать каких-либо недоразумений. Хорошо. Как незнакомец.

Мужчина перед ним - это просто незнакомец. Я с трудом сглотнул и открыл рот.

“Это… Где?”

“Место, куда ты хотел прийти”.

Это база Апостолов. Комната, в которой я нахожусь, чиста, как в образцовом доме.

“Но ты говоришь так, словно знаешь меня”.

“Мы встречались раньше”.

“Я никогда не встречал вас раньше”.

Я с трудом сглотнул, а он слегка наклонил голову и рассмеялся.

“Ха-ха, а ты хороший шутник”.

Он никогда не отличался большой улыбчивостью, поэтому мне всегда приходилось спрашивать его, нравится ему что-то или нет. Но передо мной его улыбка просто не исчезала. Я больше боялся, что он улыбнется мне без всякой причины, чем его невыразительности.

Он улыбается, потому что знает, что я Джон? Не может быть. Тогда, по крайней мере, он был бы зол. Я не могу сказать, какая чернота скрывается за его нежной улыбкой.

Я беспокойно моргнул, и он ответил, словно для того, чтобы разрядить напряжение.

“Ты голоден, не так ли?”

"Что?"

“Съешь это”.

Он взял тарелку с прикроватного столика и протянул мне. В нем лежал бутерброд, разрезанный на четыре небольших кусочка. Я оценил этот жест, но мне сейчас не хотелось ничего есть, особенно после такого долгого и тяжелого дня, который у меня был.

“...Мне не нравится начинка”.

Я быстро отказался, но он не отступил.

“Тебе лучше поесть”.

Несмотря на его спокойный голос и улыбающееся лицо, его поведение странно напористое. Это заставило меня осознать реальность моей ситуации. Я тот, кого здесь схватили, и от него зависит моя судьба. Я был не в том положении, чтобы отказываться от услуг только потому, что мне было плохо.

Я взял тарелку и попытался откусить от своего бутерброда, но застыл на месте. Надеюсь здесь нет никаких лекарств. Пока я разглядывал содержимое бутерброда, он улыбнулся, словно прочитав мое беспокойство.

“Не волнуйся, там ничего нет”.

Я знаю, что мне все равно придется это съесть, даже если в нем будет что-то подсыпано, но я благодарен ему за честность.

Я заставил себя положить бутерброд в рот, и каждый раз, когда я его проглатывал, что-то касалось моего адамова яблока. Я осторожно погладил себя по шее, и острые шипы укололи мне кончики пальцев. Я удивился, почему у меня появилось ощущение покалывания в области шеи.

”Это… Что это?”

“Это поводок”.

Он застенчиво улыбнулся.

“Я не знаю, что сделает мистер Шин Ха Чжэ”.

Это действительно тот Хо Сан, которого я знаю...? Он обмотал мою шею колючими лозами, потому что не мог мне поверить. Она была такой тугой, что я едва мог просунуть палец между лозой и своей шеей.

Чем больше я думал об этом, тем более неуютно мне становилось, и я пожаловался.

"Я бы надел на зверя ошейник помягче, чем этот."

“И что?”

“И... что”

Я был несколько смущен тем, что у него хватило наглости спросить меня, в чем проблема с поводком на шее мужчины. Осознавал он это или нет, но он шагнул вперед и остановился передо мной. Тень над его головой делала его необычайно крупным и высоким.

"Теперь ты просишь меня быть милым?"

“Нет, это...”

Я посмотрел на него сверху вниз, удивляясь, когда он успел стать таким большим. Раньше он был на фут ниже меня.

Я поднял глаза и уставился на него, затем отвел взгляд, чувствуя себя почему-то напуганным. Затем он приподнял мой подбородок кончиком указательного пальца и заставил посмотреть себе в глаза. В его холодных прищуренных глазах промелькнуло неудовольствие.

“Зрительный контакт, не избегай его”.

От этого низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я вспомнил Хо Сана.... застенчивого ребенка, которому было трудно устанавливать зрительный контакт с другими. Даже если он был моим лучшим другом, он часто убегал, когда я смотрел ему в глаза. Но "он" был другим. Он даже обиделся на то, что я избегаю зрительного контакта.

Это не Хо Сан, это Симеон с его лицом. Они просто похожи внешне, вот и все.

“Ты выглядишь так, будто я издеваюсь над тобой”.

Хо Сан. Нет, выражение лица Симеона быстро смягчилось, и он рассмеялся. Его пальцы, крепко прижатые к кончику моего подбородка, двигались так же легко, как вода. Они скользнули вниз по моему вырезу и остановились.

"Больно?"

Симеон настойчиво провел пальцами по коже, ставшей чувствительной из-за шипов.

“Но я ничего не могу с собой поделать, это необходимо, если мы собираемся поговорить”.

Прикосновение было осторожным и щекотным. Я нервно сглотнул, и холодные кончики пальцев медленно двинулись вверх по моей шее. Длинные, изящные пальцы сжали мое горло.

В голове у меня помутилось от недостатка кислорода. Это ощущение, одновременно пугающее и странно эротичное, заставило мои глаза затрепетать и закрыться. Губы Симеона изогнулись в мрачной улыбке, когда я принял его прикосновение без возражений.

“У тебя тонкая шея, ха”.

Такой взгляд был у него в детстве, когда ему давали новую игрушку.

Глаза Симеона распахнулись, как только он ослабил хватку. Я сухо кашлянул, мое горло все еще горело от его хватки. Симеон с удивлением наблюдал, как я хватаю ртом воздух. Я уставился на него, требуя объяснить, что он делает, но он и глазом не моргнул.

“Если ты разгласишь какую-либо информацию об Апостоле, поводок будет натянут, и твоя шея будет свернута, как это произошло только что”.

“Что за....”

“Ты можешь проверить это, если тебе интересно”.

Спросил я, удивленный тем, с какой легкостью он произносил такие убийственные слова...

"Ты ведь все равно не умрешь, не так ли?"

Симеон уже знал мой секрет.

”Ух.."

Мне следовало бы притвориться, что я не знаю, но прямота вопроса застала меня врасплох.

Никто, кроме моих родителей, не знает, что я проклят бессмертием, и теперь, когда все мои кровные родственники мертвы, эта тайна принадлежит только мне. И все же, встретившись со мной всего несколько раз, он сумел разгадать мои самые сокровенные секреты.

“Это… Как ты узнал?”

“Я пробовал довольно много раз, пока ты спал, и я не смог причинить тебе вреда”.

Я бросил на него озадаченный взгляд, но он продолжил.

"Ты первый человек, которого я не смог ранить, Шин Ха Чжэ. Ты первый.”

Симеон посмотрел на меня с интересом. Его темные глаза, казалось, облизывали меня. Я напрягся, чувствуя себя совершенно голым, несмотря на свою одежду. Симеон, должно быть, заметил мою нервозность, потому что тихо усмехнулся.

”Причины твоего бессмертия отложим до другого раза, а пока перейдем к делу”.

У меня даже не было времени подумать о его словах. У меня защипало в затылке, когда Симеон внезапно зацепил указательным пальцем колючую лиану и потянул. Уголок его рта слегка приподнялся, когда он нахмурился.

“Тебе лучше быть честным со мной."

“Что....”

Симеон медленно присел на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом. Его темные глаза казались жуткими.

“Сколько тебе известно?"

"Что?"

“Не притворяйся, потому что я знаю, что ты следил за нами в последнее время”.

Ты пытаешься вытянуть из меня информацию. Прошептал Симеон тихо, как лист на ветру. Но его лицо оставалось мрачным, без намека на веселье.

"К какому из них ты принадлежишь? И что ты получил за эту информацию?”

“О чем ты говоришь… Угх!”

Когда я запротестовал, что не знаю, Симеон сильнее натянул поводок. Я чувствовал, как острые шипы впиваются в мою нежную плоть. Скоро по моей спине потекла горячая кровь.

Не успел я опомниться, как его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Мое лицо отразилось в его ясных глазах, точно так же, как это было в тот день, когда мы впервые заговорили, семь лет назад. Но это было совсем другое, наполненное волнением и любопытством.

“Не расстраивай меня слишком сильно", сказал я, "Ты мне очень понравился”.

Мое лицо, отражавшееся в этих пронзительных глазах, было бледным и усталым.

Это ощущение в груди — страх или отчаяние? Дрожь в моём теле подтверждает, что это страх. Но это не страх перед физической болью. Это потому, что человек с лицом Санга говорит и делает то, чего Санг никогда бы не сделал. Разрушение ожиданий и привычного уклада бьёт сильнее, чем ожидалось.

Неужели я все это время ошибался в нем?

- Все еще нечего сказать?

Напряжение перехватывает мне дыхание, но я не могу вырваться из его хватки. Мне даже не позволено отвести взгляд.

Я упрямо молчал, и Симеон убрал палец с ошейника. Только тогда шипы, впившиеся мне в шею, исчезли, и я снова смог дышать. Пока я пытался восстановить дыхание, Симеон достал что-то из кармана пиджака и протянул мне.

- Все еще притворяешься, что не знаешь?

Блокнот. Тот самый, в котором я записывал всё о Симеоне, сравнивая его черты и привычки с чертами и привычками Санга. Неудивительно, что он подозревает меня в слежке за апостолами.

Но я не стал оправдываться. Если я буду говорить неосторожно, то сам себе вырою могилу. Симеон открыл блокнот и указал на место, которое я зачеркнул черными чернилами после того, как написал имя Санга.

- Что ты здесь написал?

Чёрт возьми. Сколько бы я ни думал, я не мог ничего придумать. В этом случае ложь была моим лучшим вариантом. Я посмотрел Симеону прямо в глаза со стальным выражением лица.

- Ничего. Я просто расстроился, потому что не знал, кто вы.

- И я должен в это поверить?

- Да. В любом случае, что бы я ни сказал, ты не поверишь мне, пока не услышишь ответ, который хочешь услышать.

Симеон выслушал меня, а потом расхохотался. Я не знал, было ли ему весело или он находил это смешным. Его загадочная улыбка, казалось, наслаждалась этой игрой в перетягивание каната. Затем Симеон достал из блокнота фотографию и показал мне.

- Тогда как насчет этого?

Вот оно. Теперь, когда он увидел фотографию, пути назад не было. Я должен был удалить её сразу после отправки клиенту. Зачем я сделал копию?

Я посмотрел на Симеона со смирившимся сердцем.

- Если я скажу правду, ты мне поверишь?

Симеон приподнял бровь, словно говоря мне: «Продолжай». От этого момента зависело моё будущее. Словно ученик, вызванный в кабинет директора, я сложил руки и признался.

- Кто-то нанял меня, чтобы я вас сфотографировал. Я собирал информацию и делал заметки, потому что не знал, когда и где вы появитесь.

- Кто тебя нанял?

- Я не знаю. Запрос был анонимным.

Согласно контракту, я не должен раскрывать личные данные клиента. Но что это значит сейчас, когда я могу исчезнуть без следа?

Нервно наблюдая за реакцией Симеона, я заметил, что он слегка нахмурился.

- То есть, мистер Хаджае, вы хотите сказать, что приняли анонимный заказ на мою фотографию и просто выполнили свою работу?

- Да.

Искренне кивнув, Симеон лукаво улыбнулся.

- Это вполне правдоподобная ложь.

- Ты все еще мне не веришь?

- Если бы вы оказались на моём месте, стали бы вы доверять тому, кто хранит блокнот и ваши фотографии?

Я бы тоже им не поверил. Это звучит как ложь. Но это правда, так что я могу сделать?

Я разочарованно вздохнул. Увидев это, Симеон снова показал мне фотографию и спросил:

- Тогда почему ты сохранил эту фотографию?

- Это...

- Разве работа не выполнена после отправки файла?

У меня не было другого выбора, кроме как сказать правду.

- Я просто ... хотел сохранить это.

Это правда, но он мне не поверит.

Как и ожидалось, Симеон мягко улыбнулся, покачав головой.

- Тебе стоило сказать, что ты сталкер. Мне бы это понравилось.

- Я не лгу.

- Я тоже.

Я был так расстроен, что готов был выпрыгнуть из собственной кожи. Всё можно было бы решить, если бы я сказал ему, что записал характеристики Санга, чтобы убедиться, что это он, и сохранил фотографию, потому что считал, что это он.

Но я бы никогда в этом не признался.

Не зная, что ещё сказать, я прикусил губу. В ответ Симеон спокойно заговорил.

- Ты знаешь, что выглядишь очень подозрительно, не так ли?

- ...Да, я знаю, но...

- Ты знаешь, но?

- Это все, что я знаю.

Я посмотрел на него с таким видом, будто меня обидели, но Симеон и глазом не моргнул. Пытаться вызвать сочувствие у железной крепости было бесполезно. Куда делся добросердечный Санг? Почему его заменило это холодное улыбающееся лицо?

- Вам придётся остаться здесь, пока мы не снимем с вас все подозрения.

Я был готов к худшему, даже к пыткам, но, похоже, это произойдёт не сразу.

Положив фотографию обратно в блокнот и сунув его в карман, я рассеянно наблюдал за движениями его пальцев. Эти длинные изящные пальцы были такими же, как и раньше.

Однако при ближайшем рассмотрении я заметил небольшие ранки на его указательном пальце. Должно быть, он укололся шипами, когда затягивал ошейник. Не в силах игнорировать это, я невольно схватил его за запястье.

- Эй.

Его аккуратно подстриженные брови слегка нахмурились, но он не выглядел недовольным.

- Ты готов рассказать всё мне сейчас?

- Нет, я уже всё тебе рассказал ...

Я поднёс его руку ближе, чтобы осмотреть рану. Она оказалась глубже, чем я думал, и из неё уже начала сочиться кровь. Из-за своего характера он, скорее всего, не стал бы её лечить, поэтому я вмешался.

- Посмотри на это…

Он протянул Симеону его израненную руку, чтобы показать ему рану.

- Обязательно обработай. Не оставляй так.

- ……..

- Эй, ты слушаешь...?

Я ожидал, что он ответит саркастически, но реакция Симеона была иной. Он уставился на меня озадаченным, почти растерянным взглядом.

Без зловещей улыбки на лице он наконец-то стал похож на Санга.

Нет, Симеон всегда был Сангом. Он просто прятался за улыбкой. Я принял его за другого человека, потому что он так сильно отличался от того, каким я его помнил.

- Что случилось?

Когда я спросил, выражение лица Симеона изменилось. Спокойная улыбка вернулась, и Санг исчез.

- Ты беспокоишься обо мне?

Вместо того чтобы стряхнуть мою руку, Симеон потянул её к себе. В итоге я оказался перед ним, ощущая его внушительное присутствие.

- Ну...

Когда я попятился, ко мне внезапно протянулась большая рука. Закрыв глаза, я услышал тихий смешок. Затем я почувствовала прохладное прикосновение к задней части шеи в том месте, где меня укололи шипы.

- Разве тебе не следует сначала побеспокоиться о себе?

- Ах...

Даже от лёгкого прикосновения рана стала слишком чувствительной. Его холодные пальцы скользили по моей коже, как змеи, и у меня по спине побежали мурашки. Я вздрогнул, Симеон убрал руку и тихо прошептал:

- Ты действительно интересный человек.

С этими словами он вышел из комнаты. Я сел на кровать только после того, как он ушёл.

- Хах...

Что происходит? Я знал, что когда-нибудь мы снова встретимся, но я и представить себе не мог, что это будет так.

Но я не собираюсь раскрывать свою личность, и как только подозрения рассеются, я уйду и больше никогда его не увижу.

Проблема в том, что я не знаю, когда это произойдёт. Это может занять день или несколько дней, а до тех пор мне, возможно, придётся ещё несколько раз встретиться с Симеоном.

Но я не так сильно его боюсь, как при нашей первой встрече. Когда я очнулся в этой комнате и увидел его, я задался вопросом, кто этот хладнокровный человек в теле Санга. Но в конце концов, Санг — это всё ещё Санг.

- Ты не изменился, не так ли?

Санг, выросший в одиночестве, никогда не показывал свою боль. Когда я замечал его мелкие ранки, он смущался, не зная, как реагировать. Я только что увидел того старого Санга в Симеоне.

Несмотря на все различия, он всё равно был им. Мальчиком, похожим на холодную зиму.

Чувствуя облегчение и любопытство, я задавался вопросом, что так сильно его изменило.

- Что с тобой случилось ...?

Хотя мы во многом похожи, мы с Сангом идём разными путями. Кажется, наше будущее не будет безоблачным.

Моя надежда на скорую встречу с Симеоном была полностью разрушена. Он не пришёл в мою комнату ни на следующий день, ни через день. Дверь была заперта снаружи, а тёмное окно, казалось, было сделано из специального стекла, которое не позволяло мне видеть через него.

Сколько бы я ни спрашивал человека, который иногда приносил мне еду, когда я смогу уйти, это было бесполезно. По крайней мере, меня регулярно кормили, за что я был благодарен. Я пытался разрезать ошейник пластиковой вилкой, но только поранил руки, поэтому сдался.

- Я… Меня действительно держат в плену.

Я растянулся на кровати и уставился в потолок.

У меня не было ни телефона, ни книг. Я сходил с ума, запертый в абсолютно белой комнате, где не с кем было поговорить. Я не мог просто сидеть, ожидая, пока с меня снимут обвинения.

Не в силах больше этого выносить, я резко встал и подошёл к окну. Я был так расстроен, что хотел разбить стекло, но у меня не было ни инструментов, ни сил, чтобы сделать это, поэтому я просто закричал во всё горло.

- Ах, я схожу с ума! По крайней мере, дайте мне подышать свежим воздухом!

В этот момент я услышал щелчок открывающейся двери. Испугавшись, я обернулся и увидел Симеона, который стоял у двери и смотрел на меня. Он прикрыл рот рукой и усмехнулся, как будто увидел что-то забавное.

- Было бы неприятно, если бы ты сошел с ума.

От его весёлого лица у меня на душе потеплело. Мне показалось, что я наконец-то вижу что-то настоящее. Атмосфера отличалась от той, что была при нашей первой встрече, напряжённое чувство взаимной настороженности исчезло.

Пока я просто стоял и смотрел, Симеон откашлялся и подошёл ко мне.

- Если ты скучаешь по внешнему миру, тебе следовало сказать об этом.

- Как я мог? Я тебя не видел ...

- Прости. Я не нарочно пренебрегал тобой.

- Я думаю, ты, наверное, работал ...

В конце концов, он был главой известной гильдии. Конечно, он был занят. И всё же, если вы кого-то запираете, разве не стоит время от времени проверять, как у них дела? Я не мог сказать это вслух, поэтому просто пожал плечами.

Симеон, должно быть, что-то почувствовал, потому что слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на меня.

- Тебе было очень скучно?

Его голос и тон были такими добрыми, что я чуть не сказала «да», не подумав.

Я чувствовал себя угрюмой собакой, потому что её хозяин не вернулся домой. Я просто пытался отстоять своё право на дневной свет, так сказать. Я не мог жаловаться, потому что находился под подозрением, но я поджал губы и нахмурился, отчего уголки его рта слегка приподнялись.

- Я шучу.

Даже в его приглушённом голосе слышались нотки смеха. Затем Симеон прошёл мимо меня и остановился перед большим окном.

- К сожалению, это окно не открывается.

Он постучал по стеклу, и место, к которому он прикоснулся, постепенно стало прозрачным. Мысль о том, что я наконец-то смогу выглянуть на улицу, заставила меня броситься к окну, но меня охватил внезапный ужас.

- Что за...

Я предполагал, что меня похитили в цветочном магазине в оживлённом районе, а база Апостолов находилась неподалёку. Но снаружи было только бескрайнее море. Это было море. В поле зрения не было ни одного острова. Я не мог в это поверить, хотя и видел всё своими глазами, и у меня от удивления отвисла челюсть.

- Где… где это?

- Это остров.

- Я вижу это!

Отдаленный остров посреди моря. Неудивительно, что никто не мог найти базу Апостолов.

Посмотрев вниз, я увидел прекрасный морской пейзаж. Вдоль края острова тянулась пешеходная дорожка, из-за скал выглядывали полевые цветы, возвышались утёсы, а о них разбивались волны. Это напомнило мне пейзаж в соборе Чондон, где я был с Сангом.

Но сейчас было не время предаваться восхищению.

- Море...

Я был полностью изолирован.

Глухой вздох, словно волна, ударился о стеклянную стену и рассеялся. Было смешно, что я хоть на мгновение помыслил о побеге. Мне негде было спрятаться, даже если бы я сумел выбраться из этого здания. Пока я безучастно смотрел на колышущееся море, Симеон небрежно спросил:

- Как ты себя чувствуешь? Лучше?

Нет, я еще больше чувствую, что вот-вот свихнусь…

Судя по широкому горизонту и силе волн, это место находится как минимум в часе от материка. Значит… они, должно быть, привезли меня на машине из Сонгдо в порт, а потом на лодке на этот остров? Это не мог быть самолёт, верно?

Меня охватило чувство неловкости.

- Что ты делал, пока я спал под действием снотворного?

- ... Кто знает.

Я попытался задать резкий вопрос, но Симеон не собирался ничего мне рассказывать. Его неискренняя улыбка больше не злила меня. Я знал, что ему это только в радость, и был слишком вымотан, чтобы злиться.

Как застенчивый парень, который краснел, просто встретившись со мной взглядом, превратился в такого хитрого человека, который так усложняет мне жизнь?

- Хочешь куда-нибудь сходить?

- А мне можно?

- Если я пойду с тобой.

Я беру назад свои слова о том, что у меня проблемы. Я чувствовал себя таким подавленным. Я с готовностью последовал за Симеоном.

Коридор, в который мы вошли, выглядел как роскошный отель. Темно-серые стены и белый мраморный пол создавали ощущение чистоты. Однако здесь не было уютно, как в отеле. Может быть, потому, что двери располагались только с правой стороны через равные промежутки. Это место, неуютно тихое, казалось блестящей, чистой тюрьмой.

Пока я спокойно осматривался, мужчина средних лет с седыми волосами подошёл к нам с противоположной стороны коридора. Должно быть, он был одним из служителей Апостолов, потому что, увидев Симеона, он отступил в сторону и слегка поклонился. Его вежливое обращение с начальником напомнило мне кое-что.

Симеон действительно был главой этой огромной гильдии.

По какой-то причине идти с ним рядом было неправильно, поэтому я замедлил шаг и немного отстал. Симеон тоже замедлил шаг, наклонился ко мне и прошептал:

- Зачем?

- Ха, нет причин...просто…

Я притворился, что не заметил его любопытного взгляда.

Как долго мы шли? Наконец мы нашли дверь, ведущую наружу. Как только я открыл её, передо мной открылся бескрайний пейзаж.

- Море...!

Бесконечные голубые волны заставили меня восхищённо воскликнуть. Это было как глоток свежего воздуха.

Я глубоко вдохнул, и в нос мне ударил солёный запах моря.

- Ого, я так давно не видел море.

Казалось, что шум волн звал меня. Я как одержимый пошёл к краю утёса, и сзади раздался обеспокоенный голос.

- Осторожно, это опасно.

- О, все в порядке.

Отмахнувшись, я встал на краю крутого обрыва. Глядя вниз на головокружительную пропасть, я скорее испытывал восторг, чем страх. От грохота волн мне хотелось немедленно прыгнуть в воду.

Сильная рука схватила меня за плечо, когда я слегка наклонился к морю. Я обернулся и увидел, что Симеон хмурится и качает головой. Зная, что его беспокоит, я нарочито широко улыбнулась.

- Тебе не кажется, что это было бы освежающе? Прыгнуть.

Его глаза расширились от удивления. Он побледнел, демонстрируя замешательство. Я что-то не то сказал? Прежде чем я успел спросить, Симеон криво улыбнулся и пробормотал:

- ... Я никогда не думал, что кто-то другой скажет это.

- Что?

- Ничего. Не волнуйся.

Симеон быстро взял себя в руки. Мне показалось, что он сказал что-то значимое… или это было просто моё воображение? Заметив моё озадаченное выражение лица, Симеон плавно сменил тему.

- Как твоя рана?

- О, почти зажило.

- Уже?

- Да, у меня такое тело.

Я оттянул воротник и слегка повернул шею, чтобы показать ему. Симеон нетерпеливо наклонился, чтобы осмотреть рану. Его глаза горели любопытством, как у Санга, когда он собирал кубик Рубика.

- Действительно… это потрясающе.

Его взгляд скользил по моему телу, словно он любовался драгоценностью в витрине или редким произведением искусства. Кто-нибудь когда-нибудь смотрел на меня так?

Не в силах больше выносить его откровенный взгляд, я откашлялся и повернулся к морю.

- Что ещё важнее, в таком месте невозможно сбежать.

- ... Ты планировал сбежать?

- Я просто сказал.

Я неловко засмеялся и внимательно посмотрел на него. Воздух заметно похолодел. То, как он молча улыбался, было пугающим. Я понял, что лучше не упоминать при нём слово «побег», даже случайно.

Наступила тишина. Я закрыл глаза, прислушался к волнам и вдруг у меня возник вопрос.

- Могу я спросить тебя кое о чем?

- Нет, если ты ждешь ответа.

Как я и ожидал. Независимо от того, ответит Симеон или нет, мне нечего было терять, поэтому я спросил.

- Почему люди не знают, что база Апостолов находится здесь?

В наши дни спутники настолько продвинуты, что можно в несколько кликов просканировать всю карту мира, включая море. Однако люди до сих пор не знают, где находится их база. Настойчивые и упорные журналисты, должно быть, изучали карты, чтобы найти её.

- Чем больше я об этом думаю, тем страннее всё становится. Не похоже, что вы взломали спутники…

- Кто-то снова нанял тебя для сбора информации?

- Нет, все не так.

Я замолчал и прислушался к шуму волн. Было тихо. Несмотря на то, что я задал вопрос, ответа не последовало. Я подумал, что он всё ещё сомневается во мне, и взглянул на него. Симеон с загадочным выражением лица смотрел на море и бормотал что-то себе под нос.

- Мы под его защитой.

Лёгкая улыбка, застывшая на его губах, растаяла, как туман. Было непонятно, были ли его слова правдой или ложью. Его благословение? Конечно, он не мог говорить о Боге…

Пока я был погружен в свои мысли, я почувствовал, что кто-то приближается сзади.

- Лидер гильдии Симеон.

Подошёл сотрудник, которого я раньше не видел, и что-то прошептал Симеону. Я почувствовал, что пора уходить. Конечно, дело было только для Симеона, но, учитывая, что за мной следили, я не мог бродить здесь один.

Я с сожалением в последний раз окинул взглядом море, когда Симеон заговорил мягким тоном:

- Господин Хаджае, вам не обязательно заходить прямо сейчас.

- О, правда?

- Да. В конце концов, персонал будет наблюдать за тобой.

Возможность остаться снаружи была облегчением, даже несмотря на наблюдение. Я быстро кивнул, пока Симеон не передумал.

- Тогда я останусь здесь.

- Конечно. Оставайся, сколько захочешь.

Подул холодный ветер. Я рефлекторно закрыл глаза, а когда открыл их, Симеон стоял прямо передо мной. Он нежно погладил мои волосы, растрепанные морским бризом, и тихо прошептал:

- Но если вы планируете сбежать, пожалуйста, предупредите меня заранее.

Его улыбка, которая всегда была холодной, внезапно показалась задумчивой.

- Мне ... не нравится, когда люди исчезают, не сказав ни слова.

****

Прошло около недели с тех пор, как я оказался в ловушке на этом отдалённом острове. Сидеть перед окном во всю стену и смотреть на море стало моим ежедневным ритуалом. Наблюдая за волнами, бьющимися о скалы, и поверхностью моря, окрашенной в цвета заката, я чувствую, что вернулся в прошлое — в то время, когда я жил с Сангом, в те дни, когда мы смеялись и болтали без хлопот.

Но действительно ли тогда у меня не было забот?

Вспоминая те времена, я понимаю, что они были гораздо более болезненными, чем сейчас. Всякий раз, когда я смотрел на Санга, мысль о том, что «когда-нибудь я уйду», вызывала у меня чувство вины. И всё же я заставлял себя улыбаться, потому что не хотел, чтобы он запомнил меня грустным. Я просто принимал это.

Однако воспоминания всегда красиво обрамлены. Боль и печаль прославляются как лихорадка юности. И поэтому реальность моей жизни становится всё более несчастной. Я становлюсь глупым человеком, который никогда не сможет убежать от прошлого.

- ... Я должен жить настоящим, а не прошлым...

Вздох… Длинный выдох затуманил стекло передо мной. Казалось, что на нём образовался иней.

Кто-то вошёл в комнату, когда я сидел, обхватив колени, и смотрел на море. Это был Симеон, опрятно одетый в чёрную рубашку.

- Занят?

- Не занят.

В этой комнате нечего делать, кроме как смотреть на море.

- Что привело тебя сюда?

Я встал со своего места и как бы невзначай сменил тему. Симеон ответил прямо.

- Я подумал, мы могли бы вместе поиграть в шахматы.

- ... Прошу прощения?

Разве меня не подозревали в шпионаже? Вместо допроса он как бы невзначай предложил сыграть в шахматы, и мне стало не по себе. Что, если они потеряют ко мне интерес и избавятся от меня так, что никто ничего не узнает?

Я подозрительно посмотрел на него и переспросил.

- Сейчас?

- Да. Члены гильдии едва ли умеют играть в шахматы.

- Я тоже не умею играть.

- Лжец.

По какой-то причине его уверенный тон, как будто он всё знал, заставил меня почувствовать себя маленьким.

- Э-э-э...… Это так очевидно, когда я лгу?

- Нет. Я просто догадался, но спасибо за честность.

Его красивое лицо, улыбающееся мне, выглядело раздражающе самодовольным. Вскоре после этого Симеон открыл дверь, и охранник, стоявший снаружи, принёс шахматную доску. Охранник ловко расставил доску на столе, и было видно, что он делал это не раз.

Когда охранник ушёл, Симеон подошёл к столу и небрежно спросил:

- Белые?

Он отодвинул стул у белой стороны доски, как будто он сопровождает даму. Хотя я этого не оценил, я сел на стул, который он отодвинул для меня, и поднял взгляд.

- Ты даешь мне право первого хода?

- Конечно, ты гость.

Начинать игру белыми выгоднее, чем чёрными. Поэтому раньше я всегда позволял Хио Сангу играть белыми, а сам играл чёрными. Но теперь, семь лет спустя, наши позиции полностью поменялись, и я почувствовал ностальгию.

Я задумался о том, насколько его навыки улучшились за эти годы. Нервно я сделал первый ход, и Симеон тихо восхитился.

- D4, да? Довольно стандартное начало.

- Я не настолько опытен.

Мы сделали несколько ходов. Неожиданные стратегии использовал не я, а он. Я думал, что он будет агрессивно наступать с самого начала, но он уверенно передвигал фигуры, затягивая петлю, как и во время первого допроса.

Глухой удар.

Его внезапные слова последовали за звуком поставленной шахматной фигуры.

- Наконец-то мы поймали крысу, которая следила за нашими людьми.

- Ах...

- Сейчас он без сознания, но когда очнется, всё расскажет.

Думает ли он, что я на той же стороне, что и тот, кто его преследует? Если так, то это мне на руку.

- Это хорошие новости.

- Хорошие новости?

- Теперь осталось только очистить своё имя. Как я уже говорил, мне просто заплатили за то, чтобы я сделал эти фотографии и отправил их заказчику.

С этими словами я двинул свою пешку, чтобы взять его коня. Потеряв свою первую фигуру, Симеон, казалось, был доволен и пробормотал:

- Это мы еще посмотрим.

Я совсем не могу его понять. Разве он не ослабил бдительность, чтобы я мог свободно передвигаться? Разве он не должен допрашивать меня, чтобы получить информацию, а не играть в шахматы, если он всё ещё подозревает меня?

Почему он так хорошо обо мне заботится и следит за тем, чтобы я трижды в день ел? Его интригует моё бессмертное тело? Или дело в том, что я похож на Йохана?

Я тихо передвинул свою пешку, чтобы поставить его ферзя под шах, и спросил,

- Ты все еще подозреваешь меня?

- Все еще?

Симеон, который, как я думал, двинет ферзя, чтобы спастись, неторопливо двинул ладью, чтобы взять мою пешку.

- Я никогда никому не доверяю.

Почему я чувствую, что проигрываю, несмотря на то, что лидирую по очкам? Стратегия, с которой я начал, и темп, который я пытался поддерживать, почему-то казались бесполезными в этой игре, которую начал он.

- Ты ведь тогда заходил в тот переулок, да? Даже прорвался через барьер.

- Я не врывался силой, я просто прошел.

Несмотря на то, что я защищался, лучше не стало.

- Вот почему я подозреваю тебя.

- ...Что?

- Я поставил условия на барьере, чтобы войти могли только определенные люди.

Условия? Внезапно меня охватило зловещее предчувствие. Когда я напрягся, Симеон заговорил после паузы.

- Войти могли только те, кто знает меня в лицо.

Чёрт возьми. Я никак не ожидал, что он поставит такое условие. Пока я застыл на месте, Симеон, повторяя мой предыдущий ход, передвинул свою пешку, чтобы взять моего коня. Его длинные пальцы, державшие коня, казались мне удавкой на шее.

- Когда ты меня видел?

- Я не… Я не знаю. Может, мы где-то пересекались.

- Ты не выяснил это, когда изучал мою биографию?

- Нет, на самом деле сколько бы я ни искал, о тебе ничего не было.

Я посмотрел ему прямо в глаза, притворяясь расстроенным. Как и ожидалось, Симеон ответил без тени удивления. Наша напряжённая борьба продолжалась на протяжении всей шахматной партии. Когда я взял его пешку, он сделал то же самое. Когда я атаковал его ферзя, он использовал этот ход, чтобы атаковать моего короля.

Счет сравнялся.

- Ну ладно. Не то чтобы ты мог поговорить об этом с кем-то на улице.

Неужели я только что увернулся от пули? Я с трудом сглотнул, чувствуя, как шипы обвиваются вокруг моей шеи. Шипы казались острее обычного, но, возможно, это было просто моё воображение.

Пока я раздумывал, какой ход сделать, Симеон внезапно сделал странный ход. Он отодвинул слона, который защищал его ферзя, в сторону, словно намеренно расчищая мне путь, чтобы я мог взять его. Несмотря на прекрасную возможность, я не решался сделать ход.

Была ли это ловушка или случайность? Зная, что он не совершит такую ошибку новичка, я не хотел упускать шанс захватить его ферзя. В конце концов, я передвинул оставшуюся у меня ладью, чтобы захватить ферзя. Ладья, оказавшаяся в центре вражеской территории, была быстро захвачена пешкой, но в целом я получил преимущество.

...Или нет? Чувствуя себя неловко, я не сразу сделал следующий ход. Пока я продолжал размышлять над игрой, Симеон тихо заговорил со мной.

- Ты берешься за любую работу?

- Пока это в рамках закона.

Я передвинул пешку, чтобы защитить своего короля, и продолжил говорить.

- Но после того, как я сделал ту фотографию, я решил больше не браться за работу, связанную с людьми.

- Почему?

- Потому что я не хочу снова проходить через что-то подобное.

Очевидно, найдя мои слова забавными, Симеон усмехнулся.

- Это прискорбно. Я планировал предложить тебе работу.

- ... Какую работу?

- Я хочу, чтобы ты нашёл того, кто заботился обо мне в прошлом.

Сказав это, Симеон двинул своего слона, чтобы взять мою пешку. Единственный конь, защищавший моего короля, исчез. Несмотря на критическую ситуацию, я не мог позволить себе отвлекаться. По словам Симеона, на кону была не только эта шахматная партия, но и, что более важно, моя жизнь.

- Кто-то, кто заботился о тебе ...?

- Да. Он внезапно исчез, оставив только письмо, и я не знаю, куда он отправился.

- Ах...

- Если ты сможешь найти для меня этого человека, я обещаю дать тебе всё, что ты захочешь.

Я слышал искренность в его спокойном голосе.

Наблюдая за ним, я понял, что он не в первый раз пытается найти Йохана. Должно быть, он постоянно пытался найти его следы. Мне повезло, что разведка Апостола до сих пор не раскрыла моё местонахождение.

- У тебя есть какие-нибудь предположения о его местонахождении?

- Мне сказали, что он погиб в автобусной аварии.

Бессознательно я крепко сжал свою пешку.

Я слышал, что в той аварии в огне нашли два неопознанных тела. Так совпало, что я исчез на рассвете. В город ходил только один автобус, и он разбился во время своего первого утреннего рейса. Они могли подумать, что одним из неопознанных тел был я.

Я не мог заставить себя встретиться с ним взглядом, поэтому уставился на шахматную доску, пытаясь понять его реакцию.

- Мне неприятно это говорить, но… возможно ли, что он действительно мёртв?

Симеон ответил немедленно, без колебаний.

- Он не умер.

- Как ты можешь быть так уверен?

Я почувствовал себя побежденным, когда поднял глаза после того, как с трудом сглотнул.

- Потому что я не видел его тело своими глазами.

Симеон улыбался.

С этого момента я перестал следить за тем, как передвигаю шахматные фигуры. Даже если это был плохой ход, который затягивал петлю на моей шее, я этого не осознавал. Я передвигал фигуру за фигурой, как будто за мной гнались. Когда я пришёл в себя, все пути к отступлению были перекрыты.

- Шах и мат.

Решительный голос положил конец игре.

Не успел я опомниться, как два его слона окружили моего короля. Несмотря на то, что я отвлёкся, это был первый раз, когда игра закончилась так быстро. Но ещё более шокирующим, чем столь быстрое поражение, было его последнее заявление.

Он считал, что Йохан не умер, потому что не видел тела. Я никогда не думал, что он так считает. Даже после того, как я отказался от своего прошлого, я не могу чувствовать себя спокойно. Если я ослаблю бдительность, то он застанет меня врасплох, как в шахматной партии.

- ...Ты впечатляешь. С таким уровнем мастерства ты, должно быть, можешь победить кого угодно.

- Спасибо. Как ты и сказал, нет такого соперника, которого я бы еще не победил.

Пробормотал Симеон, оглядывая шахматную доску, словно оценивая игру.

- Но я никак не могу победить вас, мистер Хаджае.

- Ты только что это сделал.

- Нет.

Его темные глаза остановились на левой стороне моей груди.

- Я говорю об этом.

Что? Он говорил о моём сердце? Если подумать, Симеон сказал что-то похожее, когда я только проснулся.

- Я несколько раз пытался, пока ты спал, но не смог.

Он не смог меня победить? Он знает, что я не могу умереть? Победа и поражение, жизнь и смерть. Два, казалось бы, далёких и близких слова, переплетённых между собой. Они могут означать только одно.

Это как-то связано с твоими способностями? - спросил я, думая, что проявляю проницательность. Но Симеон странно посмотрел на меня, не подтвердив и не опровергнув мои слова.

Что это за молчание? Я спросил что-то, чего не должен был спрашивать? Я взглянул на него, и Симеон холодно улыбнулся.

- Разве ты не знаешь, на что я способен?

- Я...

- Ты сказал, что искал обо мне в интернете? В таком случае ты должен был легко найти эту информацию.

- Я имею ввиду....

- По крайней мере, это более широко известно, чем тот факт, что у меня на указательном пальце две родинки.

Чёрт возьми. Он прочитал все записи, которые я сделал. Это неловко, но мне нечего сказать. Я был так сосредоточен на сравнении его привычек и внешности с Сангом, что не обратил внимания на базовую информацию, например, на его способности.

Чувствуя себя неловко, я без необходимости откашлялся.

- Если ты хочешь сохранить это в секрете, тебе не обязательно мне рассказывать.

- Это не совсем секрет, но мне немного неловко говорить об этом.

- Что за....

Насколько извращён его разум? Конечно, я тоже скрываю своё проклятие, но это секрет, от которого зависит моя жизнь. С другой стороны, Симеон сказал, что его способность достаточно известна, чтобы её можно было найти, но он не хочет мне рассказывать.

Он что, просто дразнит меня? Я не мог понять его поведение, и моё лицо невольно скривилось. Хотя я открыто смотрел на него, Симеон проигнорировал мой взгляд и встал.

- Знаете, мистер Хаджае. Говорят, все отношения начинаются с любопытства.

Он положил правую руку на стол, наклонился вперёд и протянул ко мне левую руку. На его изящном пальце была корочка от укола моего ошейника. Затем он указательным пальцем сбил белого короля, лежавшего передо мной.

- Так что продолжай задаваться вопросом.

Его шепот был пугающе низким.

- Так же, как и я.

****

На следующее утро ко мне рано утром пришёл посетитель. Я подумал, что стук был простым сигналом о том, что, как обычно, принесли завтрак. Но когда я открыл дверь, то увидел, что телохранитель пришёл с пустыми руками. Он посмотрел на мой взъерошенный вид, потому что я только что проснулся, и равнодушно сказал:

- Следуй за мной.

- Простите? Куда...

- Ты увидишь.

Его твердое утверждение заставило меня быстро умыться и последовать за ним.

Я был полон всевозможных тревог, пока шёл по похожему на тюремный коридор. Вряд ли мы снова будем играть в шахматы, и я надеялся, что они не решат меня допрашивать. В худшем случае меня, возможно, будут пытать… От волнения я покрылся холодным потом.

Мы подошли к комнате в конце коридора. Телохранитель коротко постучал и открыл дверь.

- Мистер Симеон, я привел его.

В тот момент, когда я последовал за ним, меня охватило тяжелое напряжение.

Тёмную комнату освещал только один голубой огонёк. В этом жутком свете мужчина стоял на коленях лицом к стене. Его руки были связаны за спиной, а чёрная повязка на глазах полностью закрывала ему обзор. Даже с завязанной половиной лица страх, исходивший от его плотно сжатых губ, был осязаем.

Должно быть, это он. Когда я оглянулся, то увидел Симеона, сидящего на стуле в окружении двух стражников, его тёмные глаза сверкали в полумраке. Он спокойно улыбнулся мне, и улыбка была такой холодной, что я даже не смог улыбнуться в ответ.

- Иди сюда.

Телохранитель подвёл меня к мужчине, стоявшему на коленях. Мужчина вздрогнул при звуке наших шагов и ссутулился. Когда телохранитель снял с него повязку, я увидел удивительно молодое лицо. Увидев меня, взъерошенный мужчина сразу же повысил голос.

- Верно. Это он!

- ...Что?

- Он заставил меня сделать это.

Его налитые кровью глаза бешено вращались. Внезапно ему вспомнились слова Симеона.

“Мы наконец-то поймали крысу, которая следила за нашими людьми. Сейчас он без сознания, но, когда очнётся, всё расскажет.”

Значит, это тот самый парень. Вот почему он здесь заперт. Но почему он вдруг втягивает меня в это? Он пытается повесить преступление на меня, на человека, которого никогда раньше не видел?

Я сердито посмотрел на него, веля заткнуться, но мужчина проигнорировал меня и продолжил обвинять в том, что я зачинщик.

- Я... я просто выполнял приказ.

Я больше не мог терпеть его глупости и шагнул вперед.

- Простите. О чем вы говорите?

Когда я попытался подойти, телохранитель тут же выставил руку, чтобы остановить меня. В этот момент Симеон, который молча наблюдал за происходящим, заговорил.

- Это правда?

- Конечно, нет! Я впервые вижу этого человека.

Обернувшись, я увидел спокойное выражение лица Симеона. Он слегка улыбнулся, но я не мог понять, о чём он думает. Раз он позвал меня сюда, похоже, он пытался убедиться, что слова этого человека правдивы. Если он поверит ему, а не мне, у меня будут проблемы.

- … ты же не веришь ему, не так ли?

Последовало тяжёлое молчание. Разочарованный, я шагнул к нему. Другой стражник попытался преградить мне путь, но Симеон поднял руку, останавливая их. Впервые я посмотрел на него сверху вниз. Однако соотношение сил по-прежнему было в его пользу.

Симеон, который некоторое время молча смотрел на меня, лениво улыбнулся.

- Я верю тебе.

- Что?

- Я верю тому, что вы говорите, мистер Хаджае.

Симеон пробормотал что-то и мягко закрыл глаза. Внезапно он начал двигать руками в воздухе, как тогда, когда сражался с саламандрой под мостом Мапо. Чувствуя, что не стоит его прерывать, я отошёл назад и молча наблюдал за ним.

Я подумал, что он снова играет в шахматы, но движения его пальцев были явно другими. Он повернул запястье, словно что-то рассматривая, затем взял его большим и средним пальцами, двигая только указательным.

Это кубик Рубика. То, как двигались его пальцы, было похоже на ноты, танцующие на нотном стане. Вскоре его рука резко остановилась. Казалось, он уже собрал кубик. Охранник тут же подошёл к мужчине. Несмотря на его крик, охранник снова надел на него повязку, заставив его дрожать.

- Подожди. Что ты делаешь!

Не обращая внимания на его почти что крики, стражник поднял мужчину и поставил его перед Симеоном. Почувствовав неладное, мужчина начал что-то отчаянно говорить с бледным лицом.

- Это был не я. Он угрожал мне. Он велел мне найти информацию о тебе…!

Его отчаянный голос наполнил комнату. Но Симеон оставался спокоен, закрыв глаза. Чем сильнее мужчина дрожал от страха, тем шире улыбался Симеон.

- Я скажу это только один раз.

Его шёпот был гипнотическим, как змея в Эдемском саду, уговаривающая человека съесть запретный плод.

- Если я пошевелю этим пальцем, ты умрешь.

- Ч-что?

- Итак, скажи правду. Если ты признаешься во всём, что знаешь, я обещаю не убивать тебя.

Столкнувшись со страхом смерти, мужчина застыл как вкопанный. В отличие от него, Симеон неторопливо поглаживал невидимый куб. Я почувствовал лёгкое сожаление, когда мне вдруг вспомнился Санг из далёкого прошлого.

Раньше Санг всегда оставлял последнюю сторону кубика незавершённой на какое-то время, нежно касаясь её граней, словно наслаждаясь этим ощущением. Это навело меня на мысль, что он искренне любит головоломки.

Но то, что он держит в руках сейчас, — не обычный куб. Если то, что говорит Симеон, правда, то, как только куб будет собран, человек умрёт. Однако в его движениях, когда он работал с кубом, не было ни малейших колебаний.

Ни за что… Этого не может быть. Хотя я знал, что он не стал бы убивать человека просто так, в глубине души у меня зародилось чувство тревоги.

- Я уже говорил тебе! Это тот парень!

Мужчина кричал во всю глотку, не переставая сопротивляться.

- Я... я...

Мужчина, который, казалось, вот-вот испустит последний вздох, внезапно с грохотом рухнул на землю.

Может, дело было в голубом свете, но его лицо выглядело особенно бледным. Я сразу же подошел к нему и поднес пальцы к его носу. Я почувствовал ровное дыхание. Он просто был без сознания. Только тогда я почувствовал облегчение.

Длинная тень упала на мою голову, когда я повернул мужчину на бок, чтобы его дыхательные пути оставались открытыми. Вздрогнув, я поднял взгляд и увидел Симеона, слегка поморщившегося. Он некоторое время смотрел на меня, а затем улыбнулся, что могло быть как насмешкой, так и ухмылкой.

- Как мило с твоей стороны.

- Простите...?

- Ты беспокоишься даже о человеке, который пытался подставить тебя.

Его глаза сузились, в них появился холодный блеск.

Конечно, человек, который пытался меня подставить, был действительно отвратителен. Но я не мог игнорировать того, кто упал в обморок прямо передо мной. Даже если из-за этого я выглядел лицемером, у меня не было слов, чтобы возразить.

- Я не… беспокоился. Я знал, что ты его не убьёшь.

- С чего вдруг?

- Ты не из тех, кто играет жизнями других людей.

Симеон выглядел искренне удивленным, когда я прямо встретился с ним взглядом.

- Ты говоришь так, как будто знаешь меня очень хорошо.

- У меня нюх на людей.

Симеон мягко рассмеялся, по-видимому, не ожидая такого ответа.

- Ты прав. Я не собирался его убивать.

Затем его взгляд переместился мимо меня на лежащего без сознания мужчину. В его холодных глазах не было и намёка на жалость. Только презрение, отвращение и немного скуки отразились на его бесстрастном лице.

- Ну, если бы он доставил больше хлопот, я бы, может, и передумал.

- ... Больше хлопот?

- Например, если бы он продолжал настаивать на том, что ты был его сообщником ...

Неужели он убил бы кого-то по такой банальной причине? Я хотел спросить, но не мог найти в себе силы.

Это была не шутка. Мрачное намерение, которое несколько мгновений назад наполняло комнату, было настоящим. Связанный мужчина, вероятно, потерял сознание от охватившей его паники.

С трудом сглотнув, я пробормотал себе под нос:

- Ты ... серьезно, не так ли?

- Всегда.

Его улыбка, озарившая лицо, была пугающе прекрасной. Я непонимающе уставился на него, когда он протянул мне руку. Не в силах отказаться от его вежливого жеста, я осторожно взял его за руку и встал. Он нежно поправил мои растрёпанные волосы и слегка улыбнулся.

- Спасибо, что хорошо обо мне думаешь, но я не такой хороший человек, мистер Хаджае.

- Что...?

- Я должен немедленно избавиться от вещей, которые мне не нравятся.

Его взгляд, полный враждебности, на мгновение остановился на мужчине на полу.

- И я должен получить то, что хочу.

Затем, мягким тоном, он посмотрел на меня.

- В любом случае, ты, должно быть, устал сегодня, так что отдыхай.

С этими словами Симеон отвернулся, его глаза тепло улыбались.

- Пожалуйста, проводите мистера Хаджае в его комнату.

Он не забыл вежливо попросить об этом охранника, который привёл меня.

Когда я уже решил, что всё кончено, мужчина, лежавший на полу, пошевелился. Его потрескавшиеся губы зашевелились.

- Ах....

Но Симеон даже не взглянул на него.

- Уберите это.

Он оставил только холодную команду.

****

Симеон сказал, что поверил мне. Значит ли это, что он скоро меня отпустит?

Сегодня десятый день моего заточения. Небо, обычно ясное, сегодня было необычно затянуто облаками. Даже обычно спокойное море сегодня яростно билось о берег, словно злилось на меня. Или, может быть, оно просто было в депрессии.

В этот момент я услышал стук. Открыв дверь, я увидел неожиданного гостя.

- Ты...!

Я никак не мог забыть её с мягкими волосами цвета латте и милыми ямочками на щеках, когда она улыбалась, — флористку, или, точнее, апостола с серебряным протезом вместо ноги. Я отчётливо помнил невинное лицо, которое предлагало мне чай со снотворным.

- Давно не виделись. Как у тебя дела?

Она небрежно поздоровалась со мной и протянула аккуратно сложенную одежду. Это были толстовка и брюки, которые были на мне, когда я упал в обморок в цветочном магазине. Я взял их, но не мог избавиться от подозрений. Она слегка рассмеялась и сказала:

- Поздравляю.

- Что?

- Лидер Гильдии решил отпустить тебя.

Несмотря на то, что долгожданный день настал, он казался нереальным. Увидев моё озадаченное выражение лица, она любезно добавила:

- Человек, который подставил вас как организатора, во всём признался.

- Признался в чем?

- Он признался, что обратился к вам, чтобы собрать информацию об апостолах.

Оказалось, что именно он попросил меня сфотографировать Симеона. Всё это было частью его плана подставить меня, если его когда-нибудь поймают. Абсурдность того, что незнакомец использовал меня в качестве страховки, заставила меня рассмеяться.

В любом случае, это сняло с меня все обвинения.

- Иди переоденься. Мы будем ждать снаружи.

После того, как она закрыла дверь, я переоделся. Так вот что чувствует заключённый перед освобождением? Я думал, что почувствую облегчение, но что-то было не так. Сожалел ли я о том, что больше не увижу Симеона?

- ... Тьфу, пожалуйста, возьми себя в руки.

Я в последний раз взглянул на море, видневшееся в большом окне. По какой-то причине затянутое облаками небо казалось ещё более мрачным, а волны — более грозными. Казалось, что остров не даёт чужакам уйти.

Наконец, когда я вышел, она ждала меня и сделала шаг вперёд.

- Сюда.

Вслед за ней в моей голове эхом прозвучал низкий голос.

“Но если ты собираешься сбежать, можешь предупредить меня заранее? Ненавижу, когда люди исчезают, не сказав ни слова.”

Почему это пришло мне в голову именно сейчас? Симеон был тем, кто приказал меня освободить. Я не убегал, а уходил по праву. И всё же на душе у меня было тяжело.

Почему? Потому что тогда его лицо показалось мне одиноким? Или потому что оно напомнило мне о моих прошлых ошибках? Какой бы ни была причина, я чувствовал, что буду сожалеть об этом всю жизнь, если не увижу его лицо в последний раз.

Внезапно остановившись посреди коридора, она озадаченно посмотрела на меня.

- Что случилось?

- Могу я ... увидеть его перед уходом?

- Кого?

- Симеона.

Я ожидал отказа, но она с готовностью кивнула и отвернулась.

- Следуй за мной.

Штаб-квартира апостолов была похожа на лабиринт. Посторонний человек мог бы легко заблудиться. Пройдя по извилистым коридорам и поднявшись по лестницам, я удивился отсутствию камер видеонаблюдения, несмотря на строгую охрану.

Когда я шел за ней, меня охватило беспокойство.

- Я ему не помешаю?

- Всё в порядке. Глава Гильдии уже должен быть перед “Портретом Сен-Жермена”.

- Что это?

- Один из предметов духа, которым мы владеем.

Духовные объекты классифицируются от E-класса до S-класса в зависимости от их редкости и опасности, связанных с их способностями. Всё, что ниже A-класса, можно свободно продавать и передавать, но только государство или ассоциации могут владеть духовными объектами S-класса.

Большинство духовных предметов принадлежат состоятельным коллекционерам или охотникам. Симеон, охотник S-класса, должно быть, владеет многими из этих реликвий. “Дыхание Жар-птицы”, которое он выиграл на аукционе, стоило 150 миллионов вон. Я задумался, сколько стоят все его реликвии вместе взятые.

Задумавшись над ошеломляющими цифрами, она с подозрением спросила:

- Ты, конечно, знаешь, что такое духовные предметы, верно ...?

- Д-да, знаю. Я просто не знаю, что это за портрет, о котором вы говорили.

- “Портрет Сен-Жермена”?

- Да.

Она спокойно начала объяснять, почти как куратор в музее.

- Давным-давно жил-был граф по имени Сен-Жермен. Он был известен как последний алхимик в мире.

- Алхимик?

- Да. Говорят, он превращал свинец в золото на глазах у публики.

Одни называли этого человека мошенником, другие хвалили его как уникального алхимика. За одну ночь он стал знаменитостью, о нём писали по всему миру.

Но все описывали Сен-Жермена по-разному. Одни говорили, что это был джентльмен лет сорока, другие — что седовласый старик. Поскольку сведения разнились, люди стали сомневаться.

- Несколько человек выдавали себя за него, верно?

- Никто не знает. Это легенда.

Она слегка пожала плечами и продолжила.

- “Портрет Сен-Жермена” меняет свой облик с каждым новым владельцем.

- Портрет… меняется?

- Да, он отражает лицо владельца.

Сен-Жермен, Безликий Граф, обманщик и человек истины. Достойная дань уважения его происхождению.

- Это интересно.

- Да? В любом случае, глава гильдии смотрит на эту картину, когда у него есть время… как Пигмалион.

Сравнивая его с Пигмалионом, который влюбился в созданную им статую, я понял, как часто Симеон, должно быть, смотрит на этот портрет. Больше всего мне было любопытно, чьё лицо на портрете сейчас изображено, учитывая, что оно меняется на лицо, которое представляет себе его владелец.

Вскоре она остановилась перед дверью. Чёрная деревянная дверь была искусно украшена изогнутыми узорами и на первый взгляд казалась роскошной. Она постучала от моего имени и отошла в сторону, приглашая меня войти. Слегка поклонившись в знак благодарности, я тихо открыл дверь и вошёл.

Глухой удар.

Несмотря на то, что я осторожно закрыл дверь, звук эхом разнёсся по комнате, такой там была тишина.

Посреди совершенно белой комнаты стояла чёрная фигура, заложив руки за спину и безучастно глядя перед собой. Перед ним на стене висела картина, которая, как мне показалось, была “Портретом Сен-Жермена”. В тот момент, когда я встретился взглядом с молодым человеком на картине, который широко улыбался мне, мне показалось, что моё сердце остановилось.

Его каштановые волосы отливали красным в свете заката, а в слегка прищуренных глазах плясали озорные огоньки. Его лицо было таким невинным и живым, словно он мог заговорить со мной в любой момент, я невольно прикрыл рот рукой и отступил назад.

Молодой человек на картине был мной. Нет, это было моё лицо, когда я был «Йоханом».

- В чем дело?

Низкий голос напугал меня, заставив вздрогнуть. Симеон по-прежнему стоял ко мне спиной, уставившись на картину.

Я не ожидал, что он будет так сильно скучать по мне — нет, по Йохану. С каким выражением лица он смотрел на картину сейчас? С тоской? С обидой?

Подавив тревожное любопытство, я заставил себя ответить так, будто ничего не случилось.

- Ну, мне сказали, что я могу уйти.

- Верно. Так почему же ты ещё не ушёл?

- Ты сам сказал...

Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в голосе, я продолжил.

- …Ты сказал, что ненавидишь, когда люди исчезают, не сказав ни слова.

Наконец Симеон повернулся ко мне лицом. Его равнодушный взгляд заставил меня странно напрячься.

- И… Я хотел извиниться.

- Извиниться?

- За то, что я сделал фотографию без разрешения и продал её. Прости. Я больше так не буду. Я даже не буду браться за подобные заказы.

После этого я подумывал о том, чтобы бросить свою работу. Мне было бы неплохо иметь более нормальную работу, даже если она будет приносить меньше денег.

В любом случае, это я виноват в том, что доставил неприятности, поэтому я молча склонил голову. Вскоре в тихой комнате послышались шаги. Медленные, размеренные шаги прекратились, когда наши тени пересеклись.

- Сколько ты за это получил?

- Что?

- Я спрашиваю, сколько тебе заплатили за эту фотографию.

Подняв глаза, я увидел, что Симеон стоит на расстоянии вытянутой руки.

- Триста... тысяч.

- Меньше, чем я ожидал.

- Но многовато для фотографии.

- Ты взял эту работу только ради денег?

- Разве не все работают, чтобы зарабатывать деньги?

Даже если бы он велел мне вернуть деньги, которые я получил незаконным путём, я бы не стал спорить. Но затем Симеон сделал неожиданное предложение.

- Значит, если я дам тебе больше, ты останешься здесь?

На мгновение его загадочная улыбка очаровала меня. По его губам невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно. Он казался таким же искренним, как и всегда. Вот почему, даже в шутку, я не мог заставить себя сказать «хорошо».

- Нет. Я бы этого не сделал.

- ... Ты уверен в этом?

Симеон выглядел несколько разочарованным. В моей голове промелькнуло воспоминание о том, как он в молодости умолял меня остаться ещё на одну ночь, и на мгновение я почти смягчился.

- Ну, мне пора идти.

Если я задержусь здесь ещё немного, то вспомню прошлое. Я поспешил выйти из комнаты, но внезапно остановился. Из-за привычки я чуть не забыл кое-что важное.

- О, точно. Ты не мог бы это снять?

Я указал на ошейник у себя на шее, и Симеон тут же ответил мне мягкой улыбкой.

- Нет. Я не могу этого сделать.

- Почему? Ты боишься, что я проболтаюсь?

- Ну, это так ... но....

На этот раз Симеон замолчал. Была ли у него причина, которую он не мог объяснить, даже будучи главой гильдии? Казалось, он на мгновение погрузился в раздумья, прежде чем внезапно потянулся ко мне. Я напрягся, думая, что он коснётся ошейника, но его большая рука двинулась к моему лицу, а не к шее.

- Это пройдет само по себе, когда придет время.

- Что ты...?

Когда его рука закрыла мне обзор, всё вокруг начало расплываться. Я почувствовал себя так же, как когда принял снотворное, и моё сознание внезапно померкло. Когда у меня подкосились ноги и я начал спотыкаться, он легко поддержал меня одной рукой. Я заставил свои тяжёлые веки открыться, и последнее, что я увидел, была его прекрасная улыбка.

- Было приятно познакомиться с вами, мистер Хаджае.

Его тихий голос прошептал, когда я потерял сознание.

- Ах...!

Когда я открыл глаза, то увидел, что сижу за рулём машины. Снаружи было так же спокойно, как и всегда. Голова болела, как будто я только что проснулся после ужасного кошмара. На всякий случай я осторожно потрогал шею и почувствовал под пальцами острые шипы.

- Конечно. Это был не сон.

Я огляделся, чтобы понять, изменилось ли что-нибудь, и что-то на пассажирском сиденье привлекло моё внимание.

Цветок. Цветок, сияющий ярче, чем закат на небе. Как только я увидел слои лепестков, сложенные так, словно они поглотили солнце, я сразу понял, что это такое. Это было “Дыхание Жар-птицы”, которое я упустил на аукционе.

- Почему это… здесь?

Подняв цветок, я заметил под ним маленькую записку. Бумага пахла морем, а почерк был таким аккуратным, что я сразу его узнал.

“Тебе, возлюбленный.”

Та же фраза, которая заманила меня в цветочный магазин. Более озорной шутки и придумать нельзя.

****

В итоге у меня в доме появилась обновка, которая стоила примерно столько же, сколько первоначальный взнос за квартиру.

- Ему здесь не место....

Я не знал, почему он подарил мне такой дорогой подарок, но я принес его домой. У меня даже не было вазы или подходящей банки, поэтому я поставил “Дыхание Жар-птицы” в стеклянный стакан. Когда я поставил его у окна, слегка колышущиеся лепестки мягко светились и выглядели очень красиво.

Говорят, этот цветок приносит несчастье. Сначала мне было не по себе от того, что я держу его дома, но чем больше я думал об этом, тем сильнее чувствовал с ним родство. В конце концов, я уже был проклят; какая разница, если я заведу один цветок?

Прошла неделя с тех пор, как я покинул остров. Первым делом я перестал быть мальчиком на побегушках.

“Вы все еще принимаете заказы?”

“Я уволился.”

“Почему?”

“Личные причины. Если ты продолжишь мне писать, я тебя заблокирую.”

Даже когда я получал сообщения в открытом чате, я обрывал их так же решительно, как и сейчас.

На этот раз я был полон решимости найти нормальную работу. Возможно, мне осталось жить меньше года, но почему бы не попробовать? В конце концов, нет закона, который бы говорил, что я должен умереть прямо сейчас. Жить нормальной жизнью, а затем спокойно уйти в мир иной может быть благословением.

Я даже сделал новые фотографии для анкет и разослал резюме на разные подработки. Несмотря на мои опасения из-за отсутствия соответствующего опыта, через день мне позвонили из кафе и пригласили на собеседование. Я погладил белую рубашку, которую в какой-то момент засунул в угол шкафа, и отправился прямиком в кафе.

Звон.

Когда я вошел, в воздухе витал аромат кофе. Большие растения в горшках, расставленные тут и там, а также деревянная мебель создавали уютную атмосферу. Пока я рассматривал пустой прилавок, из кухни раздался голос молодой женщины.

- Добро пожаловать.

- Э-э, я пришел на собеседование...

- О! Пожалуйста, присаживайтесь, где хотите.

Пока я ждал за ближайшим к стойке столиком, из кухни вышла молодая женщина в фартуке. Она выглядела довольно молодо и, вытерев мокрые руки о фартук, села напротив меня.

- Мистер Хаджае… Шин?

- Да. Здравствуйте.

Желая произвести хорошее первое впечатление, я поприветствовал её мягкой улыбкой, и лицо владелицы кафе просияло.

- Ты гораздо красивее, чем на фотографии. Клиенты будут в восторге от тебя.

- Ха-ха, спасибо.

Неужели это и есть красота? После аварии я слышал только, что выгляжу сдержанным. Но это был комплимент, и я с благодарностью его принял. Владелица кафе, казалось, была мной очарована и наклонилась вперёд, чтобы задать ещё вопросы.

- Вы когда-нибудь раньше работали в кафе?

- Нет. Это первый раз.

- Хм, тогда чем ты занимался раньше?

- Э-э… я довольно долго работал в службе поддержки клиентов.

- О, значит, ты умеешь ладить с людьми.

Я сталкивался со многими клиентами, которые вели себя вызывающе только потому, что думали, что могут остаться анонимными, делая заказ. Я решил, что иметь дело с клиентами в кафе будет не хуже, а, возможно, даже проще. Я уверенно кивнул, показывая, что готов ко всему.

- Это все хорошо, но… может быть, ты снимешь это?

- Извините? Что вы имеете в виду...?

Взгляд менеджера опустился ниже моего подбородка. Я только сейчас понял, что она смотрит на ошейник у меня на шее. Я так привык его носить, что забыл, что он вообще у меня есть, — колючая верёвка, обвивающая мою шею, которую не стали бы носить даже собаки.

Я осторожно коснулся ошейника и неловко улыбнулся.

- Ах, это?

- Да. Это может напугать некоторых пожилых клиентов, поскольку мы находимся рядом с больницей.

Если подумать, в последнее время люди часто на меня поглядывали. Наверное, в этом была причина.

Я бы тоже с удовольствием его снял, но он не поддавался, что бы я ни делал. Даже кусачки для проволоки или нож, которым можно разрезать арбуз, не могли его повредить. Я не мог объяснить ей это, поэтому просто неловко поёрзал, пытаясь уйти от темы.

- Это может быть немного сложно.

- О… понятно. Что ж, думаю, мы ничего не можем сделать.

Она вздохнула и пожала плечами, явно разочарованная.

- Мы вам перезвоним.

Я провалил собеседование. Никогда в жизни я не думал, что меня отвергнут из-за ошейника. Это означало, что в других местах меня, скорее всего, тоже будут спрашивать об этом. Возможно, мне не суждено было получить нормальную работу.

- ... Спасибо, что уделили мне время.

Чувствуя себя совершенно опустошенным, я потащился вон из кафе.

- Пфф.

До моих ушей донёсся взрыв смеха, и мне почему-то показалось, что меня высмеивают. Я резко повернул голову на звук и увидел, что в углу сидит кто-то в маске. Человек снял маску, и у меня по спине пробежала дрожь.

- Почему...?

Санг здесь?

Он всегда носил рубашки или костюмы, но сегодня на нём был вязаный свитер, поэтому я его не узнал. Несмотря на то, что он отлично выглядел в повседневной одежде, мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Пока я в замешательстве моргал, Симеон ухмыльнулся. Мне показалось, что кровь в моей голове застыла.

Я попытался отвернуться и уйти, но его томный голос остановил меня.

- Мистер Хаджае?

Симеон жестом пригласил меня сесть напротив него. Он даже уже заказал кофе, два напитка, один для себя и один для меня. Казалось, он знал, что я приду, и ждал меня. В конце концов, я медленно подошел к нему, как корова, которую ведут на бойню, и сел напротив.

От напряжения у меня пересохло в горле. Инстинктивно я потянулся к чашке, но потом замешкался, гадая, не подсыпал ли он туда снова снотворное. Возможно, моя решимость не попадаться на одну и ту же уловку дважды отразилась на моём лице, потому что Симеон усмехнулся.

- В нем ничего нет.

- Если бы это был ты, ты бы в это поверил?

Я ответил ему теми же словами, что он сказал мне раньше, и уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. Он взял мою чашку и сделал небольшой глоток, чтобы показать, что она не отравлена. Только тогда я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы сделать глоток через трубочку. Холодный кофеин освежал.

- Как ты узнал, что я буду здесь?

- Случайно.

Его короткий ответ был небрежным.

- Лжец. Ты следил за мной.

- Ну...

Он пришёл в кафе раньше меня, так что формально это не было преследованием. В любом случае, утверждение, что мы встретились случайно, было на сто процентов ложным. Пока я с подозрением жевал кончик соломинки, Симеон продолжал улыбаться, словно его что-то забавляло. Затем он внезапно сменил тему.

- Почему ты отказался от работы?

- .... Это сообщение сегодня утром, оно было от тебя?

- Я спрашиваю, почему ты отказался.

Его пристальный взгляд пугал, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как ответить.

- Я написал в сообщении. Я уволился по личным причинам.

- Чье это было решение?

- Очевидно, моё!

Я невольно повысил голос, услышав этот нелепый вопрос. На мгновение посетители кафе обратили на нас внимание. Студенты, которые только что зашли заказать кофе, и офисные работники, которые смеялись и болтали, замолчали и посмотрели в нашу сторону.

Вместо того чтобы извиниться, я неловко улыбнулся и слегка наклонил голову, и оживлённая атмосфера в кафе вернулась. Хотя некоторые посетители всё ещё поглядывали на меня, они, казалось, больше интересовались Симеоном, чем мной, поэтому я не стал обращать на это внимание.

- Будь честен. Как ты узнал, что я здесь?

Когда я пристально посмотрел на него, Симеон молча указал взглядом на мою шею.

Снова этот чёртов ошейник. Он мешал мне раскрывать информацию об Апостолах, и, похоже, он также использовался для слежки. От этой мысли у меня застучало в висках, и я залпом допил оставшийся кофе. Голова, казалось, заболела ещё сильнее.

- Благодаря тебе я даже не смог устроиться на работу.

Я проворчал, поставив чашку с кофе на стол, и Симеон смягчился.

- Ты хочешь вернуться?

- Нет, спасибо. Прекрати шутить.

- Даже если я говорю серьезно?

В этом-то и проблема. Он всегда серьезен.

Я сделал вид, что не услышал его последнее замечание, и потянул воротник на себя.

- Ты сказал, что в конце концов это пройдет само по себе.

- Да, это верно.

- Когда именно? Я даже не могу разрезать его ножом… Он правда отвалится?

Может, и это тоже было ложью? Поскольку Симеон продолжал молча улыбаться, я не мог не усомниться в нём. Я нервно покусывал соломинку, пока Симеон спокойно потягивал кофе и говорил.

- Это предмет духа.

- А?

- Это называется “Корона искупления”.

Я вопросительно посмотрел на него, побуждая объяснить.

- Давным-давно… в ныне разрушенном королевстве Селия произошёл один случай.

В прошлом во дворце Селии ходили странные слухи. У королевы был роман. Никто в это не верил, ведь любовником был простой безымянный простолюдин, но вскоре слухи подтвердились. По закону королеву должны были свергнуть с престола и немедленно казнить, но король, который всё ещё любил её, решил лишь назначить наказание.

- Наказание?

- Ей пришлось надеть эту корону на голову.

Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Мысль о том, что эту острую, колючую корону носят на голове, была тревожной.

- Когда король надел на неё корону, он поставил условие: если она проживёт спокойно следующий год, то будет освобождена. Но если она хотя бы раз встретится с мужчиной, корона затянется и принесет ей мучительную смерть.

Хотя история ещё не закончилась, я уже мог предсказать трагический финал.

Духовные объекты с большей вероятностью станут священными, если они подпитываются сильными желаниями людей и принесёнными ради них жертвами. Терновый венец, должно быть, превратился в “Корону искупления”, питаясь кровью королевы.

- ... Она пошла к тому мужчине, не так ли?

- Да. Из-за этого королева умерла, но король сохранил её тело во дворце.

Во всей этой трагедии виновата королева, у которой был роман на стороне, так почему же я боюсь короля, а не жалею его? Она пыталась сбежать, рискуя жизнью, но даже после смерти не могла уйти от него. Если бы я был на месте короля, я бы отпустил любимого человека…

- Это настоящая одержимость. - пробормотал я, касаясь воротника, и Симеон слегка нахмурился.

- Это была великая любовь. Даже после предательства он дал ей ещё один шанс.

Его пристальный взгляд неуловимо переместился, холодея, когда скользнул по мне.

Чем больше я думал об этом, тем более ироничным это казалось. Король, который привязал свою королеву к себе терновой короной, и королева, которая пыталась сбежать даже ценой своей жизни. Разве моя ситуация с Симеоном не похожа на историю  “Короны искупления”? Но я не королева и не тот, по ком тоскует Симеон.

- Ты все еще думаешь, что я похож на "того человека’?

- …….

- Ты поэтому это делаешь?

Он молча смотрел на меня, не говоря ни слова.

Подозрение, которое я лелеял в глубине души, переросло в уверенность в этой мрачной тишине. Я наконец понял, почему Симеон с самого начала относился ко мне по-особому и хотел, чтобы я был рядом с ним. Дело было не только в том, что я был похож на Йохана.

Я был заменой. Точно так же, как ребёнок, потерявший любимую игрушку, находит похожую, он пытается заполнить пустоту, оставленную Йоханом, мной. Неважно, Йохан я или нет. Сколько бы я ни говорил ему, что я не Йохан, и даже если бы я показал ему доказательства, он никогда не избавится от своей одержимости.

- Ты знаешь, мистер Хаджае.

Его тихий голос разорвал тишину.

- Как думаешь, почему королева пыталась сбежать?

-…Потому что король не пытался понять её чувства и просто хотел удержать её рядом с собой.

- Нет.

Его темные глаза медленно прошлись по моему лицу и остановились на воротнике.

- Потому что он позволил ей свободу.

Симеон добродушно улыбнулся. От того, что в его выражении лица промелькнуло что-то от того чистого душой Санга, которым он когда-то был, у меня по спине побежали мурашки. С того момента, как он надел на меня ошейник — или, возможно, с момента нашей первой встречи, — я был в его власти.

Внезапно я вспомнила, что на портрете Сен-Жермена. На картине Йохан счастливо смеётся на фоне заката. Хотя его знакомое лицо успокаивает, чем больше я вспоминаю картину, тем тревожнее мне становится. Как будто я смотрю на засушенную и пришпиленную бабочку в стеклянной витрине.

Да, это памятная вещь. Напоминание о самом счастливом моменте в жизни Йохана, запертое в рамке. А теперь, вдобавок ко всему, он пытается удержать меня в плену с помощью этого ошейника, потому что я похож на Йохана. Его одержимость переросла из привязанности в желание обладать мной, которое мягко сжимает моё горло.

Должен ли я убежать? Но даже если бы я это сделал, Симеон преследовал бы меня только с удовольствием, как будто это была игра в пятнашки. “Корона искупления” выдала бы ему мое местонахождение. Я даже подумывал о том, чтобы отрезать себе голову, чтобы удалить лианы, но остановил себя.

- Значит, ты поставил условие, когда надевал это на меня?

Симеон тихо кивнул. Если условие будет выполнено, я смогу избавиться от этого проклятия.

- Каково условие?

- Я скажу тебе, если ты возьмешься за ту работу.

Конечно. Симеон ни за что бы так просто мне не сказал.

- Нет, ты…

Я уже собирался выразить свое разочарование, когда он внезапно прервал меня.

- Хио Санг.

Симеон внезапно назвал свое имя, свое настоящее имя.

- Что?

Я спросил его, думая, что ослышался.

Но он просто ответил мягкой улыбкой.

- Это мое имя.

- Зачем ... ты мне это рассказываешь?

- Потому что я бы хотел, чтобы ты называл меня по имени, мистер Хаджае.

Его честное признание на мгновение заставило мои зрачки затрепетать.

Хио Санг. Я бесчисленное количество раз повторял это имя про себя, но никогда не произнесу его вслух. Как только я назову его по имени, тщательно возведённые вокруг моего сердца стены, скорее всего, рухнут. Честно говоря, я не знаю, как долго смогу продержаться, но это моя последняя отчаянная попытка не упасть.

- Извини, но мне больше нравится как раньше.

Когда я решительно отказался, на лице Симеона отразилось разочарование. Он тихо опустил взгляд, напомнив мне Санга, которого я знал с детства. Опасаясь, что моя решимость может пошатнуться, я быстро сменил тему.

- В любом случае, если ты просишь меня найти «того человека», мой ответ остаётся прежним: я не то чтобы не стану этого делать, я просто не могу. Если ты хочешь найти пропавшего человека, тебе лучше нанять частного детектива.

Даже при всём богатстве ресурсов Апостолов они не смогли бы меня найти. Так что, какого бы опытного частного детектива они ни наняли, они не смогли бы найти ни следа Йохана. Я говорил уверенно, но разговор принял совершенно другое направление.

- Сегодня я здесь, чтобы попросить кое о чем еще.

- ... О чем?

- Как только задание будет выполнено, я расскажу тебе, при каком условии ты сможешь снять ошейник в качестве награды. Как тебе такое?

Как насчет этого? Как будто у меня был выбор.

Он никогда не делает ход в шахматах или на переговорах, если не уверен, что не проиграет. С самого начала он был на высоте. Всё, что я мог сделать, — это выбирать из предложенных им вариантов, но даже среди них правильный ответ уже был выбран.

- Хорошо. Я сделаю это… что бы это ни было.

- Мудрый выбор.

На его лице расцвела довольная улыбка. Сколько людей купились на эту хитрую улыбку? Что ж, меня не так-то просто одурачить, особенно после того, как я узнал, что скрывается за этой маской.

- Я пришлю кого-нибудь к тебе домой завтра в это же время.

Я хотел спросить, откуда он знает, где я живу, но проглотил слова. Он уже знал, что я собираюсь проходить собеседование в этом кафе, так что разве удивительно, что он знает мой адрес? Лучше не думать об этом слишком много.

- Что ж, тогда я пойду.

- Да...

Это он позаботился о том, чтобы я не смог найти нормальную работу. Даже когда я бросил на него полный негодования взгляд, Симеон сделал вид, что не заметил. Когда я увидел, как он поднимается со своего места, мне вдруг пришло в голову банальное любопытство.

- Но...

Это единственное слово заставило Симеона остановиться. Он замер рядом со мной, и я поднял на него взгляд, чтобы спросить.

- Зачем ты надел её мне на шею? Разве она не должна быть у меня на голове, если это корона?

Вопрос был слишком резким?

Чёрные глаза, смотревшие на меня, были совсем не обычными. Вскоре большая рука приблизилась и мягко обхватила мою щёку. Я нахмурился от холодного прикосновения, но лишь на мгновение. Он наклонился и тихо прошептал:

- Потому что твое лицо слишком дорого, чтобы пострадать.

Неожиданный ответ заставил меня растеряться. Его голос, в котором слышалось лёгкое веселье, эхом отдавался у меня в ушах. Когда я пришел в себя, его уже не было.

****

На следующий день я вышел из дома немного раньше, на всякий случай. Когда пришло назначенное время, ко мне подъехал чёрный седан. Из машины вышел тот самый телохранитель, который охранял меня, пока я был в заключении.

- Привет.

Я поздоровался с ним как можно теплее, но он просто подошёл и молча открыл для меня заднюю дверь. Я знал, что его вежливость была вызвана приказом Симеона. Поэтому я спокойно сел в машину.

- Куда мы едем?

Конечно, ответа не последовало. Мы довольно долго ехали в тишине, пока не подъехали к подземной парковке у здания. Как я ни оглядывался, я не мог найти никаких подсказок о том, куда мы направляемся. Даже когда мы вошли в лифт, я прилип к углу, как ракушка.

Наконец двери лифта открылись, и женщина в ханбоке вежливо поклонилась.

- Добро пожаловать.

За ней был интерьер, напомнивший мне традиционный корейский дом. В холле стояла огромная статуя тигра, а по обеим сторонам тянулись длинные коридоры. Мягкое жёлтое освещение в тускло освещённой комнате создавало роскошную атмосферу.

Это корейский ресторан? Судя по интерьеру и одежде персонала, это было место, где один кусок мяса мог стоить 500 000 вон. В любом случае, было ясно, что я бы никогда не пришёл сюда добровольно. Персонал слегка наклонил голову, показывая, что я должен следовать за ними. Здесь не было открытых столиков, только отдельные кабинеты. Это было место, где в фильмах тайно встречались политики или бизнесмены.

Вскоре женщина остановилась перед дверью. Когда она постучала и открыла её, я увидел знакомое лицо.

- Добро пожаловать.

Симеон, который приехал раньше и ждал меня, приветствовал меня с улыбкой.

- Трудным было путешествие сюда?

- Я просто сидел на заднем сиденье, так что не совсем.

Я неловко сел напротив него и быстро огляделся. Комната была так же аккуратно оформлена, как и вестибюль, с нотками традиционного корейского очарования. Тонкий аромат кипариса и чернильная картина с изображением цветущей сливы на стене, казалось, были тщательно подобраны.

- Ты мог бы предупредить меня заранее, про это место.

- Зачем?

- Чтобы я мог хотя бы одеться подобающим образом.

Если бы я знал, то не надел бы толстовку с капюшоном и джинсы. Увидев Симеона в строгом костюме, я ещё больше осознал, как плохо выгляжу. Однако Симеону, похоже, было всё равно.

- Мне нравится видеть тебя в повседневной одежде.

- ...От твоих слов я не чувствую себя лучше.

- Это отдельная комната, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что подумают другие.

После этого вошёл официант и подал различные корейские блюда, быстро накрыв большой квадратный стол. Поскольку они приложили столько усилий, чтобы подать их, я поел, но не мог избавиться от грызущего меня беспокойства. Обычно люди предлагают дорогие блюда, когда собираются попросить о большой услуге. Я подумал, не будет ли Симеон исключением.

- Итак, какова просьба?

Пытаясь отогнать тревогу, я откусил кусочек аккуратно нарезанного ребра. Пока я жевал, Симеон, который молча наблюдал за тем, как я ем, заговорил непринуждённым тоном.

- Пожалуйста, сопроводи меня к вратам и помоги остановить буйство духа-зверя.

Кашель.

Я чуть не подавился и чуть не выплюнул еду, которую ел, и сделал глоток тёплой воды, чтобы перевести дыхание. Даже после того, как я снова об этом подумал, я был ошеломлен. Войти в ворота и остановить что? Буйство духовного зверя? Я?

- Эй.

- Хио Санг.

- Нет, я тебя так не называю.

Глухой удар!

Я со стуком поставил чашку на стол и посмотрел на его совершенно спокойное лицо. Должно быть, он не понимает, какую чушь только что сморозил.

- Послушай внимательно. Я не охотник. Я не могу сражаться с монстрами.

- Ничего. Мне нужно только твое тело.

- Мое... тело?

- Твое бессмертное тело.

По его молчаливому сигналу ко мне подошёл телохранитель. Он положил передо мной планшет. На тёмном экране появилось изображение старой пожелтевшей книги. У неё был твёрдый переплёт, а название было написано на иностранном языке, который я не понимал.

- Что... это?

- Это духовный предмет ранга А, “Кодекс Гигас”. также известный как Библия Дьявола.

“Кодекс Гигас” — легендарная книга толщиной более 20 см, в которой содержались записи о различных демонах. В ней, как известно, описываются 72 демона, которых, как говорят, запечатал царь Соломон. Хотя книга была создана священником для борьбы с демонами, она была украдена во время войны и использовалась как книга для вызова демонов теми, кто им поклонялся.

Пока я пролистывал изображения, странные иллюстрации вызывали у меня беспокойство.

- Это тот дух-зверь, который сошел с ума?

- Нет. Книга стала объектом духов десять лет назад и сейчас находится в Европе.

- Тогда почему...

- Из-за беспорядков, произошедших тогда, некоторые страницы “Кодекса Гигас” были утеряны.

Духи-звери почти неуязвимы, но они не могут контролировать свою силу, когда впадают в ярость, из-за чего иногда распадаются на части, как “Кодекс Гигас”. Повреждённый дух-зверь не погибает, а вместо этого делит свою силу между фрагментами.

- Сколько не хватает?

- Всего восемь страниц. На данный момент местонахождение четырёх страниц установлено.

- ... Там много.

- А в прошлом месяце пятая страница вызвала раскол в районе Тэгваллион.

Трудно представить, насколько могущественным должен быть этот дух-зверь, если его часть проделала весь этот путь сюда из Европы. И, как ни странно, врата оставались открытыми так долго. Насколько я знаю, врата редко остаются открытыми больше месяца.

- Прошел месяц, а врата все еще открыты?

- Да. Несколько охотников пытались их закрыть, но все они потерпели неудачу и вернулись.

Я понятия не имел, в чём они могли потерпеть неудачу. Я никогда не входил во врата, откуда мне знать? Увидев моё растерянное выражение лица, Симеон добавил объяснение.

- Чтобы остановить буйство духовного зверя, ты должен войти в ворота и выполнить определённое задание.

- Что за задание?

- Это зависит от зверя. Обычно это связано с его происхождением.

Затем он привёл в пример знаменитого духа-зверя из Франции, “Падение Солнца”. Это гильотина, которая лишила жизни Людовика XVI во время Французской революции. Чтобы остановить его буйство, охотники, вошедшие во врата, должны были успешно воспроизвести казнь императора. Такова была их задача.

- Это как получить задание в игре ....

- Думая об этом таким образом, становится легче понять.

Нужно выполнить задание, связанное с происхождением. Естественно, учитывая его репутацию как «Библии Дьявола», я задавался вопросом, какого рода задание “Кодекс Гигас” потребует.

- Только не говори мне, что демоны бродят за вратами?

- Пока нет....

- Пока?

- Мы должны призвать и уничтожить демонов, изображенных на этих страницах.

То есть нам нужно не только войти во врата, но и… что-то призвать?

Я чуть не закричал в его лицо, на котором так ярко сияла улыбка. На мгновение мне захотелось, чтобы я сошел с ума и ослышался. Но когда я непонимающе посмотрел на него, Симеон, всегда такой добрый, разъяснил мне.

- Это подтверждается охотниками, которые запечатали предыдущие четыре страницы.

Не то чтобы я хотел такой уверенности.

После недолгого отступления от реальности я просто смирился с ней. Чтобы распутать верёвку, обвившуюся вокруг моей шеи, мне ничего не оставалось, кроме как следовать плану Симеона.

Со вздохом, полным смирения, я спросил.

- И какой демон на пятой странице?

Симеон молча указал глазами на планшет. Только тогда моё внимание привлекло гротескное изображение на экране, которое было там уже некоторое время.

У него не было туловища. Вместо этого он парил в воздухе с шестью крыльями по обеим сторонам головы. Поначалу белая фигура кажется святым, но, увидев его лицо, понимаешь, что это демон. На его овальной голове не было ни глаз, ни носа, только бледные, сморщенные губы. Согласно легенде, даже те, кто восхвалял его как ангела, видели только его чисто-белые крылья, покрытые перьями. Но это не человек, несмотря на лицо, и не птица, несмотря на крылья.

Это было существо, которое не могло существовать в этом мире.

- Феникс. Также известен как «Тот, кто поёт о вечном покое».

Неужели мы действительно можем победить в такой ситуации? Я был скорее озадачен, чем обеспокоен.

- Разве другие члены гильдии не пойдут с нами?

- Нет. Только мы вдвоем.

- Но… если охотники не могут поймать его целый месяц, значит, он невероятно силён, верно?

- Он не такой уж сильный. Просто все терпят неудачу из-за его способностей.

При упоминании способностей я снова опустил взгляд на планшет. Текст под картинкой гласил:

“Те, кто очарован голосом Феникса, добровольно бросятся ему в пасть. Если вы встретите Феникса, не поддавайтесь ни на какие уговоры. Слабые духом и умом в конце концов падут.”

Я не смог сдержать вздоха, когда прочитал последнее предложение.

“Не призывайте из простого любопытства. Помните, что все, кто его призывал, были обречены на вечный покой.”

Вот почему я был ему нужен.

Бессмертное тело. Никто не подходил на роль призывателя Феникса лучше меня.

- Так вот почему ты сказал, что я тебе нужен?

Когда я спросил, я посмотрел ему прямо в глаза, и Симеон быстро кивнул.

- Пожалуйста, одолжи мне свое тело, мистер Хаджае.

В любом случае, нет смысла держать ворота открытыми. Разлом только расширяется, и кто знает, что из него может выйти. Кто-то должен был это остановить. Но я не мог не колебаться.

В конце концов, это призыв демона. Кто бы мог подумать, что я, живший в соборе и даже принявший крещение, возьмусь за такую задачу? Что ж, может быть, мои родители на небесах порадуются, что это проклятое тело наконец-то используется на благо других.

Пока я молча размышлял, Симеон осторожно проверял мою реакцию.

- Итак, что ты думаешь?

- Ну, не то чтобы у меня был большой выбор… Я сделаю это.

Довольная улыбка расплылась по его лицу.

- Но разве мне не нужна лицензия охотника, чтобы войти во врата?

- Я разберусь с этим. Всё, что тебе нужно сделать, — это успешно призвать его, мистер Хаджае.

Это был не просто кто-то посторонний, это был Симеон, который гарантировал это, так что я не беспокоился.

Но должен был, я единственный, кому нужно беспокоиться. Я впервые вхожу во врата, впервые останавливаю разъярённое существо и, конечно, впервые призываю демона. И у меня нет сил помочь Симеону уничтожить демона.

- Ты уверен, что справишься с этим в одиночку? В целях безопасности не лучше ли взять с собой хотя бы одного члена гильдии?

Я осторожно спросил из вежливости, но Симеон ответил с улыбкой и назначил дату выхода ко вратам.

- Я заберу тебя через три дня.

Его непринуждённая улыбка отражала опыт. Конечно, он, должно быть, много раз входил во врата и подавлял артефакты, но эта уверенность, несомненно, была обусловлена его уникальной способностью, признанной S-рангом.

Пришло время узнать о его уникальной способности. Поэтому, закончив трапезу и вернувшись домой, я сразу же ввёл «Симеон» в строку поиска.

К счастью, кто-то уже писал статью о Симеоне, и я внимательно её прочитал. Длинная статья была наполнена видео, на которых Симеон использовал свои способности, чтобы побеждать монстров. Внимательно просматривая их одно за другим, я заметил кое-что необычное.

В каждом видео его движения рук были разными. Когда он сталкивался с монстрами ранга А, он накладывал средний палец на указательный. Этот жест похож на расстановку маленьких лёгких фигур в игре в Го. В другом видео он использовал большой и указательный пальцы. Должно быть, это игра в шахматы, в которой фигуры тяжелее и крупнее, чем в Го.

В каждом видео он наслаждался игрой. Игры были разными: от стратегических, таких как маджонг и покер, где есть явный победитель и проигравший, до простых головоломок, которые решаются с помощью заранее определённых действий.

Но исход всегда был один и тот же. Как только Симеон объявлял о победе, чудовище беспомощно падало. Неважно, насколько сильным или огромным был зверь. В конце оставались только победитель и побеждённый.

Наблюдая за тем, как он использует свои способности, я отчасти ожидал этого, но теперь я был уверен.

Только Симеон, с закрытыми глазами, может это увидеть. Загадка, заключённая в живых существах, игра не на жизнь, а на смерть, в которую играют лишь однажды. И в тот момент, когда эта изящная рука одерживает победу, побеждённый противник испускает последний вздох.

Победителю достается слава, а проигравшему - смерть.

Первый ход короля определит судьбу игры.

Его уникальная способность, была известна как «Королевский гамбит».

****

Три дня спустя обещанный день наконец настал.

Все это время я пытался изучить врата более подробно, но не смог найти никакой полезной информации в интернете. Тем не менее, я узнал кое-что важное о вратах Тэгваллион, которые скоро посещу.

Охотник, которому не удалось остановить обезумевшее существо “Кодекс Гигас” все еще находился в коме. Согласно книге, которую показал мне Симеон, охотник, должно быть, был очарован голосом Феникса и погрузился в вечный сон.

- Хаа...

Я забеспокоился. Даже с моим бессмертным телом я всё равно мог впасть в кому.

Я мысленно подготовился и собрался выходить. Поскольку я понятия не имел, что будет внутри разлома, я выбирал одежду, в которой было бы удобно двигаться. Но в итоге я просто надел свою обычную толстовку с капюшоном и хлопковые штаны.

Когда я вышел ровно в то время, о котором мы договорились, я увидел на парковке знакомую машину — чёрный седан с затемнёнными стёклами. Хотя номера были другими, это была та же машина, на которой я ездил в корейский ресторан несколько дней назад.

Я без колебаний забрался на заднее сиденье и тепло поздоровался.

- Привет.

И снова ответа не последовало.

Я направляюсь в Сондо, чтобы встретиться с Симеоном? Возможно, он уже ждёт меня у врат. В любом случае, отсюда до Тэгваллиона больше двух часов езды. В машине мне нечем было заняться, и я спокойно закрыл глаза.

Сколько времени прошло? Машина подпрыгнула, как будто мы наехали на кочку, и я проснулся. Я зевнул и в замешательстве протёр глаза, когда внезапно раздался низкий мужской голос.

- Доброе утро.

Вздрогнув, я повернулся и увидел, что рядом сидит Симеон. Если бы машина не двигалась, я бы открыл дверь и немедленно выскочил. Вместо этого я вцепился в угол и тупо уставился на него. Симеон мягко улыбнулся и прошептал:

- Ты можешь поспать еще, если хочешь.

Как я мог уснуть в такой ситуации… Я был более бодрым, чем если бы меня облили ледяной водой.

- Э-э, когда тебя забрали?

- Не так давно. Может, 30 минут назад. Мне нужно было кое-что сделать неподалёку.

Я спал, даже не заметив, как кто-то сел рядом со мной. Всё потому, что последние дни я плохо спал и беспокоился о вратах.

Смутившись, я медленно перевел взгляд на окно и удивился открывшемуся виду. Когда я заснул, мы всё ещё были в городе, полном зданий, но теперь перед нами простирались бескрайние зелёные поля.

- Где мы ...?

- Мы скоро будем там. Территория возле врат закрыта, так что нам придётся немного пройтись.

Вдалеке я увидел горные хребты и понял, что мы почти на месте. Когда мы приблизились к Тэгваллиону, я понял, что мы вот-вот войдём во врата. Симеон, должно быть, заметил растущее напряжение на моём лице и смягчил голос.

- Я должен кое-что сказать тебе, прежде чем мы войдём во врата.

Симеон достал что-то из внутреннего кармана пиджака и протянул мне.

- Сначала возьми это.

Это были наручные часы. Без стрелок часов и минут это были смарт-часы. Но с чёрным кожаным ремешком и старинной серебряной рамкой они выглядели как дорогие. Они были такими лёгкими, что я почти не чувствовал их вес в руке.

Мне было любопытно, почему он сделал мне такой подарок, но я всё равно надел их на запястье.

- Зачем ты дал мне это? — озадаченно спросил я, и Симеон молча закатал рукав.

Что… это такое? На его запястье были надеты такие же часы. На мгновение мне пришла в голову мысль, что это парный подарок, но я быстро отбросил её. К счастью, Симеон, казалось, был слишком сосредоточен на часах, чтобы заметить, как изменилось выражение моего лица.

- Попробуй нажать эту кнопку.

Симеон указал пальцем на небольшой выступ в верхней правой части корпуса. Когда я нажал кнопку, на экране появилось «72:00:00». Я снова нажал кнопку, и начался обратный отсчёт.

- 72 часа...?

Что может означать это число? Я слегка наклонил голову, и Симеон любезно добавил объяснение.

- Это максимальное время, которое человек может выдержать за вратами.

- Что произойдет, если превысить это время?

- Тело постепенно разрушается на молекулярном уровне и в конце концов распадается.

…….Что? Подождите минутку. Почему вы говорите мне об этом только сейчас?

У меня было такое чувство, будто я только что подписал контракт, не прочитав мелкий шрифт на обратной стороне. Более того, навигационная система сообщила, что мы почти добрались до пункта назначения. Теперь, когда мы добрались до Тэгваллиона, пути назад не было.

Я непонимающе уставился на него, и Симеон заговорил весёлым тоном:

- Технически исчезает только тело, а сознание остаётся, но это ещё не доказано.

- Почему...?

- Потому что мертвые не разговаривают.

Может, мне просто уйти сейчас…? Конечно, я догадывался, что слишком долго оставаться в разломе не стоит, но я не знал, что есть ограничение по времени.

- Значит, нам нужно вызвать и уничтожить Феникса в течение 72 часов, верно?

- Всё верно.

Симеон вёл себя как учитель, хваливший примерного ученика. А я тем временем надеялся, что ошибся.

Что ж, я уже решил пойти на это, так что мне следует мыслить позитивно. Я быстро разберусь с этим, даже быстрее, чем за 72 часа. Я узнаю условия снятия ошейника, устроюсь на обычную работу, а потом… исчезну там, где он никогда меня не найдёт.

- Это все меры предосторожности, которые нам нужно предпринять?

- Нет.

Симеон твердо покачал головой, отвечая.

- Мы не можем допустить, чтобы кто-то внутри врат понял, что мы «чужаки».

- Что произойдет, если они узнают?

- Нас мгновенно вернут в реальность.

Оказалось, что нужно быть осторожнее, чем я ожидал, и я не смог сдержать вздох.

Чтобы остановить буйство духа, мы должны войти во врата и выполнить определённую миссию. Как будто этого недостаточно, мне ещё нужно притвориться тем, кто принадлежит этому миру. Это всё равно что преодолеть одну гору, чтобы найти другую.

- Поскольку “Кодекс Гигас” был создан в XVII веке, внутренняя часть врат, скорее всего, тоже будет построена в ту эпоху.

- Тогда как нам не попасться? Одна наша одежда может стать проблемой.

- Не волнуйся. Как только мы войдём во врата, наша внешность изменится, чтобы соответствовать миру, созданному духом.

В тот момент, когда мы попадаем в тот мир, наша внешность меняется. Это похоже на то, как если бы мы стали актёрами. Если мы будем верно играть свои роли на сцене, созданной духом, занавес благополучно опустится. Но если мы отклонимся от сценария, нас безжалостно выгонят. Только после того, как прозвучит финальный занавес, буйство духа прекратится, и мы сможем вернуться в реальность.

- Звучит сложно ....

Я предвидел трудности, но если я буду следовать указаниям Симеона, то, по крайней мере, не стану обузой.

- И наконец…

- Это еще не все ...?

- Осталось самое важное.

Он говорил серьёзно, без тени улыбки на лице.

- Помни, что травмы, полученные внутри врат, переносятся в реальность.

- Ах...

Я уже знал это. Я читал статью об охотнике, который потерял сознание и до сих пор находится в коме. Чтобы предотвратить новые жертвы, мы должны были добиться успеха. По какой-то причине груз на моих плечах стал тяжелее.

- Мы прибыли.

Услышав слова охранника, машина остановилась. Я сделал глубокий вдох, чтобы снять напряжение, когда Симеон заговорил.

- Прежде чем пойдем, поверни циферблат часов влево.

Они делают что-то еще?

Я последовал его инструкциям и повернул влево, услышав щелчок, похожий на звук закрывающегося навесного замка. Однако, казалось, ничего не изменилось. Затем, взглянув на своё отражение в окне, я был поражён.

- Что, что за...!

На мне была чёрная маска, как у Апостолов. Несмотря на то, что в ней не было отверстий для глаз, я видел так же ясно, как обычно. Осторожно прикоснувшись к щеке, я почувствовал свою кожу. На всякий случай я повернул ободок вправо.

Щелк.

Я снова услышал этот звук, и чёрная тень, закрывавшая моё лицо, постепенно исчезла.

- Черт…

Проклятие слетело с моих губ.

После этого я продолжал поворачивать ободок, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Хотя я не понимал, как это работает, с краёв текло чёрное вещество и быстро покрыло моё лицо. Даже увидев это несколько раз своими глазами, я не мог в это поверить.

- Значит, это была не настоящая маска....

Я пробормотал в благоговении, и Симеон тихо усмехнулся.

- Иначе ты не смог бы видеть.

- Это тоже дело рук духа?

- Нет. Это дело рук одного из членов нашей гильдии.

Чтобы создать что-то подобное… Апостолы должны состоять из по-настоящему невероятных пробуждённых. Помимо тех двоих, с которыми я уже познакомился, мне стало по-настоящему любопытно узнать о способностях остальных девяти членов. Однако единственный способ встретиться с ними напрямую — стать одним из Апостолов.

- Но почему мы должны носить маску?

Как только я спросил, Симеон повернул циферблат своих часов и ответил:

- Ты увидишь, когда мы выберемся наружу.

С щелчком его лицо тоже погрузилось во тьму. Нет, так и должно было быть. Но вопреки моим ожиданиям я ясно видел лицо Симеона. Я уставился на него, думая, что часы, должно быть, сломались, и он слегка улыбнулся.

- Люди в маске могут видеть друг друга.

-... Это действительно удобно.

Перед тем как открыть дверь машины, Симеон взглянул на меня и добавил:

- И еще, надень капюшон.

Я не знал почему, но натянул капюшон на голову и вышел из машины вслед за ним. В следующий миг передо мной вспыхнули яркие огни.

Клик, клик, клик, клик, клик.

Резкие звуки то и дело пронзали мои уши. Когда мои глаза постепенно привыкли к яркому свету, я увидел толпу репортёров с камерами и микрофонами. Направленные на меня объективы камер казались стволами орудий. Вскоре последовал шквал вопросов, такой же неумолимый, как и вспышки.

- На этот раз ты особенно подготовился для врат?

- Как ты думаешь, почему другие охотники потерпели неудачу в прошлом месяце?

- Если на этот раз ты получишь силы духа, будешь ли ты снова хранить их в тайне?

Я едва различал несколько полных предложений среди сливающихся в один гул голосов. Это было похоже на одновременное включение нескольких радиоприёмников на максимальной громкости. К счастью, репортёры не загораживали мне дорогу, но всё равно было трудно продвигаться вперёд под непрекращающимся градом вопросов.

Когда у меня закружилась голова, кто-то осторожно взял меня за руку и притянул к себе.

- Ты в порядке?

Низкий голос, шепчущий мне на ухо, принадлежал Симеону. Он стоял передо мной, словно заслоняя от камер. На мгновение щелчки фотоаппаратов прекратились. Наконец-то я смог вздохнуть полной грудью, прижался к нему и медленно кивнул.

- Я просто ... удивлен.

Я тихо ответил, и он глубоко вздохнул. Его тёплое дыхание щекотало мои волосы.

После этого Симеон приобнял меня, и мы протиснулись сквозь толпу. У меня даже не было времени беспокоиться о том, что наша фотография появится на первой полосе новостей. Меня успокаивало то, что с ним рядом репортёры не подходили ко мне близко.

Пробравшись сквозь толпу, я наконец увидел тропинку, ведущую в лес. Должно быть, это закрытая территория. Там были установлены ограждения, чтобы не пропускать машины, и выстроились охранники из ассоциации. Уровень безопасности был на уровне военного объекта.

Внезапно я забеспокоился, что являюсь обычным человеком без лицензии охотника. Но стражники отошли в сторону и расчистили нам путь, как только увидели Симеона. Конечно, он, должно быть, заранее получил разрешение, но всё равно было немного обидно, что нас впустили без проверки.

- Мы можем просто войти вот так?

Я прошептал, когда мы вошли на закрытую территорию, и Симеон усмехнулся.

- Я же сказал тебе не волноваться. Ты мне не доверяешь?

- Нет, дело не в этом....

Власть, полученная благодаря славе и богатству, была, безусловно, удобной.

Сколько мы шли по лесу? Я больше не чувствовал вокруг людей. Наконец-то мы остались одни. Убедившись, что поблизости никого нет, я расслабил плечи и глубоко вздохнул.

- Хаа… Так вот почему мы надели маски.

Некоторым охотникам нравится всеобщее внимание, но мне оно не нравилось. У известных охотников нет личной жизни, как и у знаменитостей. Наверное, поэтому Симеон начал носить маску. Я чувствовал себя ещё более виноватым из-за того, что тайно сделал и продал его фотографию.

Когда я взглянул на него, то встретил взгляд, полный беспокойства.

- Ты ранен?

- Нет. Благодаря тебе, я в порядке.

Если бы Симеон тогда не поддержал меня, я бы, наверное, упал в обморок. Если бы это случилось, в новостях появились бы унизительные фотографии с заголовками вроде «Апостолы внезапно падают в обморок по пути к вратам?!». Даже представить это было страшно.

Вытерев холодный пот со лба, Симеон слегка похлопал меня по плечу и заговорил:

- Хорошо, врата вон там.

Следуя за ним по узкой лесной тропинке, мы вышли на поляну. От открывшегося мне зрелища у меня перехватило дыхание. На огромном пространстве земли возвышалась огромная чёрная масса.

- Вау...

Если бы чёрная дыра из космоса упала на Землю, она могла бы выглядеть так.

Увидев чёрную сферу овальной формы высотой более 7 метров, я понял, почему люди называют её разломом. Казалось, что кто-то разрезал пространство и время лезвием, с силой разрывая его на части. Внутри было непроглядно темно, ничего не видно, и оттуда не доносилось ни звука. Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущалась гравитация.

- Мы должны пойти туда, верно?

- Да. Тебя укачивает?

- Нет. Меня не укачивает, но...

Пока я стоял на месте, не в силах войти, Симеон протянул мне руку.

- Пойдем?

Увидев его спокойное лицо, как будто мы просто отправлялись в путешествие, я почувствовал себя немного увереннее. Я осторожно взял его за руку и вошел в разлом. Точнее, в тот момент, когда мы шагнули в расщелину, из неё вырвалось чёрное вещество и поглотило нас.

С этого момента я понятия не имел, что происходит. Всё погрузилось во тьму, ослепляя меня, и я слышал только звон в ушах. Мне казалось, что моё тело погружается в болото, неспособное двигаться. Единственным утешением была рука, за которую я держался.

Сколько времени прошло в темноте? Откуда-то подул холодный ветерок.

- Ммм...

Когда я медленно открыл глаза, то обнаружил, что стою на холме. Деревня, видневшаяся внизу, напоминала средневековый европейский город. Похожие друг на друга кирпичные дома стояли близко друг к другу, а козы свободно бродили по холмам и паслись на траве.

“Кодекс Гигас” был завершён в XVII веке? Действительно, мир того времени был идеально воссоздан и предстал перед моими глазами. Когда я почувствовал запах травы, мне показалось, что я сплю.

Пока я безучастно смотрел на пейзаж, я услышала тихий голос.

- Время.

- О, точно.

Когда я поспешно нажал кнопку на своих часах, я почувствовал что-то странное.

Не успел я опомниться, как мой наряд изменился. Накидка, которую я теперь носил, была достаточно длинной, чтобы закрывать мои ноги. Она была с несколькими пуговицами спереди и без каких-либо других украшений. Это был знакомый мне наряд, который священник надевал во время важных месс.

- Тебе это очень идет.

Я обернулся на голос и увидел, что Симеон тоже одет в сутану, как и я. Благодаря своему высокому росту и пропорциональному телосложению он идеально смотрелся в сутане. Капюшон, который идеально сочетался с его широкими плечами, и пояс, опоясывающий его тонкую талию, контрастировали с его широкой грудью, придавая ему суровый вид.

Я в изумлении уставился на него, прежде чем прийти в себя.

- Что все это значит?

- Я же говорил тебе, что ты изменишься, чтобы вписаться в мир, созданный духом.

- Я знаю, но я не понимаю, почему это должны быть именно рясы.

- Потому что мы должны изгонять демонов.

Я хотел было спросить, что он имеет в виду, но голос, который я услышал издалека, вскоре прояснил ситуацию.

- Вы те священники, которые пришли помочь с изгнанием нечистой силы?

Обернувшись, я увидел молодую монахиню, спускающуюся по ступеням церкви.

Понятно. Значит, мы стали священниками, которых прислали изгонять демонов. Она здесь, чтобы дать нам задание? Это похоже на прохождение квеста от NPC в игре. В любом случае, чтобы не вызвать подозрений и не быть выгнанными, мы должны вести себя естественно.

- Здравствуйте.

Я мягко улыбнулся, и монахиня, прикрыв рукой чётки, поприветствовала меня.

- Я ждала вас. Как вас зовут, если позволите спросить?

Я хотел сказать «Хаджае Шин». Но такое имя не подошло бы священнику в сельской европейской церкви XVII века. Пока я размышлял, что сказать, чтобы это прозвучало естественно, Симеон заговорил первым.

- Меня зовут Симеон.

- А, Симеон, понятно. А ты…?

Она перевела взгляд на меня прежде, чем я успел придумать. Если бы я слишком долго тянул с ответом, это вызвало бы ещё больше подозрений. Но единственное имя, которое пришло мне на ум, я не должен был произносить в присутствии Санга.

Что мне делать?

- Отец?

Когда сомнение затуманило ее глаза, тихий голос прошептал мне:

- Йохан.

Я вздрогнул и поднял глаза, чтобы увидеть, как Симеон смотрит на меня.

- Не стой просто так. Представься, Йохан.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, его губы изогнулись в нежной улыбке. Это была тревожно-прекрасная улыбка, но я не мог позволить себе роскошь ответить на неё.

Я и представить себе не мог, что он первым назовёт меня Йоханом. Что скрывается за этой нежной улыбкой? Действительно ли он смотрит на меня или всё ещё погружён в светлое прошлое?

- Йохан?

- Ах, да! Приятно познакомиться.

Сейчас моя главная задача — выбраться отсюда. Я приветствовал её широкой улыбкой, и подозрение на её лице исчезло.

— Йохан и Симеон, спасибо, что пришли. Пожалуйста, проходите сюда.

Поднимаясь за ней на холм, я бросил взгляд на Симеона. Должно быть, он заметил мой взгляд, но продолжал смотреть прямо перед собой. В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как самому поднять эту неловкую тему.

- Спасибо тебе.

- За что?

- Я просто запаниковал, потому что мало что знаю о крестильном имени и прочем.

Симеон молча смотрел на меня, пока я невинно улыбался. Его тёмные глаза были спокойнее, чем я ожидал. Затем, почти про себя, он резко сказал:

- Это было его имя при крещении.

- ... О.

Он заговорил раньше, чем я ожидал, застав меня врасплох. Не зная, что ответить, я в итоге сказал что-то банальное.

- Я чувствую себя немного виноватым.

- Почему?

- Потому что этот человек дорог тебе. Я не знаю, можно ли мне так небрежно использовать это имя.

Стыдно признаться, но я не просто так веду себя высокомерно. Он постоянно пытается найти Йохана, держит у себя картину с ним, смотрит на него по несколько раз в день и даже проявляет привязанность ко мне, потому что я похож на Йохана. Он бы не стал так стараться, если бы не дорожил Йоханом.

Несмотря на мою уверенность в том, что я сказал, ответ, который я получил, был довольно холодным.

- Дорог...?

Симеон остановился и пробормотал что-то, словно в чём-то сомневаясь. Вскоре он погрузился в глубокие раздумья, слегка нахмурившись. Его нахмуренные брови даже выражали недовольство.

- Похоже,… ты ошибаешься.

Ошибаюсь? Разве он не прекрасный человек? Тогда как насчёт всего, что я видел до сих пор? И как насчёт его навязчивого поведения по отношению ко мне? Слишком многое не может быть объяснено ничем, кроме чувств к Йохану.

Я уже собирался спросить, что он имеет в виду, но мы подошли к церкви.

- Мы на месте.

Церковь была построена из необработанного камня, с мутными стеклянными окнами вместо богато украшенных витражей. Покрытые плющом стены придавали ей безмятежный сельский вид, но дверь поразила. Старую деревянную дверь закрывали цепи с четырьмя замками.

Разве церковь не должна быть всегда открыта для всех желающих? Это больше похоже на тюрьму.

- Я должна была предложить вам чаю, но мне жаль.

- О, нет, все в порядке.

Она вытащила из кармана связку ключей и начала открывать замки по очереди. Громкий щелчок ключей подсказал, что дверь была заперта довольно давно.

- Как вы, наверное, слышали… в деревне начали происходить странные вещи. Дети внезапно пропадали, а люди без видимой причины кончали жизнь самоубийством посреди ночи. Прошёл месяц, прежде чем мы поняли…

Наконец-то открыв все четыре замка, она со вздохом заговорила:

- ... что все эти бедствия произошли из-за одного листа бумаги.

Когда дверь открылась, в нос ударил затхлый запах. Пол был покрыт серой пылью, как будто его давно не убирали. Плотные шторы на окнах закрывали весь солнечный свет, из-за чего интерьер выглядел скорее как руины, чем как священная церковь.

Она глубоко вздохнула и пробормотала,

- Всего несколько месяцев назад мы проводили здесь оживленные мессы...

- Неужели никто больше не приходит в эту церковь?

- Епископ приказал временно закрыть ее.

Я последовал за ней внутрь. Когда дверь за нами закрылась, церковь погрузилась в кромешную тьму. Было так темно, что я не видел и дюйма перед собой. К счастью, пока она ходила и зажигала свечи, постепенно стало видно, что происходит вокруг.

Наконец, загорелись свечи вокруг алтаря, она указала на пол и заговорила.

- Нам пришлось запечатать его, чтобы он больше не привлекал людей.

Проследив за ее пальцем, я посмотрел вниз и увидел знакомый рисунок.

Существо, которое ведёт живых к смерти, бесконечно напевая своим единственным оставшимся ртом. Шесть пар крыльев, покрытых блестящими и безупречными белыми перьями, — поистине противоречивое существо. Страница «Феникса» одиноко лежала в центре часовни.

- Сама церковь пока действует как печать, но мы не знаем, когда он снова может стать причиной проблем.

Она пыталась скрыть свой страх. Её лицо оставалось спокойным, но рука, державшая фонарь, слегка дрожала. Увидев это, я почувствовал себя обязанным.

- Не волнуйся. Я вызову его, а он уничтожит — нет, изгонит его.

Я указал на себя, а затем на Симеона, и её лицо озарила слабая улыбка.

- Нам очень повезло, что вы оба здесь. Я закончу готовиться к ритуалу, а вы пока отдохните.

Она поставила фонарь на пол и подошла к алтарю. Её спина, пока она усердно что-то готовила, выглядела довольно решительно. Пока я мысленно готовился, рядом со мной раздался тихий голос.

- Ты уверен, что справишься?

Симеон подошёл ко мне, а я и не заметил. Хотя его обеспокоенный взгляд казался искренним, я не оценил этого. После того, как он втянул меня в эту опасную миссию, поставив условия, теперь он спрашивал, всё ли со мной будет в порядке. Это казалось нелепым.

- Я потрясен твоей заботой.

Я резко ответил, и Симеон нахмурился, словно встревоженный.

- Я всегда беспокоюсь о тебе.

- Тогда почему ты хочешь, чтобы я сделал что-то настолько опасное?

- ... Это был лучший план, чтобы свести риск к минимуму.

Как он и сказал, для любого другого охотника призывать Феникса слишком рискованно. В худшем случае они могут умереть, а не просто впасть в кому. Учитывая это, становится понятно, почему Симеон настоял на том, чтобы взять меня с собой.

Что ж, в любом случае, буйство Феникса закончится сегодня.

Я закатал рукав и посмотрел на часы. Осталось ещё больше 71 часа. Времени предостаточно.

- В любом случае, давай сделаем все, что в наших силах.

Я уже собирался подойти к алтарю, чтобы помочь с приготовлениями, когда Симеон позвал меня обратно.

- Мистер Хаджае. Если что-нибудь случится, немедленно сообщите мне.

- Зачем?

- Я не смогу видеть, когда буду использовать свои способности, но я всё равно буду слышать.

На самом деле я спрашивал не из любопытства, но чувствовал его беспокойство за меня. Но, как всегда, я не хочу быть серьёзным. Я просто хотел посмеяться над этим.

Поэтому я намеренно ухмыльнулся и игриво подмигнул.

- Не волнуйся. Если станет опасно, я сбегу и оставлю тебя здесь.

Выражение лица Симеона, которое было крайне серьёзным, наконец слегка смягчилось.

Приготовления к ритуалу казались почти завершенными, когда я снова посмотрел на алтарь. Монахиня обвела страницу Феникса, распределяя святую воду по кругу и окропляя ее чем-то блестящим.

- Что это?

-Он появляется только при лунном свете, поэтому я измельчила несколько золотых ракушек и рассыпала их, чтобы обмануть его зрение.

Пол, усыпанный перламутром, мерцал, как озеро в лунном свете. Зрелище было настолько прекрасным, что я на мгновение забыл, что нужно делать, и тупо уставился на него. Затем она протянула мне острый кинжал и заговорила.

- Используйте этот кинжал, чтобы пустить кровь и капнуть ею на страницу. Тогда появятся буквы.

- Что за буквы?

- Я слышала… это заклинание, которое нужно произнести, чтобы призвать его.

Ценой своей крови мне пришлось призвать это гротескное существо с картинки. Только теперь я осознал реальность.

Крепко сжимая кинжал дрожащими от напряжения пальцами, она вдруг схватила меня за руку.

- Что бы ты ни произошло, ты не должен переступать черту.

Я улыбнулся, чтобы успокоить её, когда она произнесла последние слова предостережения.

- Не волнуйся, просто держись как можно дальше.

После этого я в одиночестве вошел в очерченную святой водой границу и преклонил колени. Слегка подняв голову, я увидел Симеона, стоявшего посреди часовни. Как только наши взгляды встретились, дрожь в моей руке, сжимавшей кинжал, прекратилась.

Что бы ни случилось, он как-нибудь об этом позаботится.

Чтобы избавиться от смутного страха с помощью боли, я прижал лезвие к левой ладони. Я сильно надавил, и из моей бледной кожи потекла алая кровь.

Кап, кап...

Я отчётливо слышал, как капли крови падают на бумагу. Этого должно было быть достаточно, но, опасаясь, что нет, я надавил на лезвие сильнее.

- Ах...

В этот момент на выцветшей бумаге появились красные буквы. С трудом сдерживая стон, я медленно прочел их.

- Феникс, поющий о вечном покое… окунись в лунный свет и приди ко мне.

Внезапно откуда-то подул холодный ветер. Мерцающий огонёк свечи задрожал перед моими глазами. Но это было всё. Вопреки моим опасениям, ничего не случилось. Озадаченный, я огляделся, и она осторожно спросила издалека:

- Ты в порядке?

- Да… Я в порядке.

Тот факт, что я в порядке, и делает это таким странным. Может быть, призыв не удался?

Как только я неосознанно встал, на меня налетел сильный порыв ветра. Все свечи у окна погасли в мгновение ока. Углы часовни уже поглотила тьма, сделав их совершенно невидимыми. Даже фигура Симеона осталась лишь смутным силуэтом.

- Симеон?

Когда я позвал его по имени, ответа не последовало.

Что это? Могло ли быть так, что Феникс забрал его?

Тем временем единственным источником света, который остался, был алтарь, у которого я стоял. Свечи мерцали, как будто вот-вот погаснут, но ткань, прикреплённая к окну, совсем не двигалась. Да. Это не обычный ветер. Что-то запретное приближалось к этому месту.

И тут, вместе с жутким ветром, я услышал чей-то шёпот.

- ... Дже.

Я повернулся в сторону звука. Монахиня стояла неподвижно, держа в руках чётки.

- Что ты только что сказала? — резко спросил я, но она лишь молча покачала головой. Странно. Я точно слышал голос…

Моё сердце неприятно заколотилось. Моё дыхание, ставшее хриплым, казалось особенно громким. Кровь продолжала сочиться из незажившей раны, пропитывая бумагу, которая стала ярко-красной. Некогда чистый рисунок полностью окрасился в красный цвет,

Свист.

Последняя оставшаяся свеча погасла. В этот момент я почувствовал чьё-то присутствие в темноте. Я крепко сжал кинжал и повернулся в ту сторону, где ощущал чьё-то присутствие. Нервно сжимаясь, я ждал, пока мои глаза привыкнут к темноте.

Но прежде чем я успел это сделать, что-то заговорило со мной.

- Хаджае.

Как только я услышал этот слишком знакомый голос, моё тело застыло.

- Я скучала по тебе.

Это был голос моей матери.

В последний раз я слышал его, когда мне было всего семь лет. Но даже спустя двадцать лет я не забыл его. Она бесчисленное количество раз появлялась в моих снах в том же обличье. Моя мать всегда отворачивалась от меня, её единственные слова были о том, что она уходит, потому что любит меня, — противоречивое утверждение.

Но на этот раз все было по-другому.

- Хаджае. Разве ты не скучал по своей маме?

Мамин голос, который, как я думала, больше никогда не услышу.

- Мама так скучала по своему сыну.

Мой сын. Мой Хаджае…

Я вспомнил мамино лицо, её яркую улыбку, когда она называла меня так. Глубокая ямочка появилась только на правой стороне её тонкой щеки, и она выглядела такой красивой. Отец говорил, что влюбился в её озорную улыбку с первого взгляда. Вот почему я хотел быть похожим на маму и щипал себя за щёку, пока кожа не краснела и не опухала.

Увидев, что моя щека распухла, как будто меня укусил комар, мама от души рассмеялась и сказала:

- Тебе не нужно этого делать, мой Хаджае уже выглядит как я.

Раньше я находил утешение в зеркале. Я успокаивал свою тоску, глядя на мамины глаза и папины губы. Но теперь в зеркале кто-то другой. От моих родителей не осталось и следа. Из-за последствий аварии я стал совершенно другим человеком.

- Хаджае.

Пока я предавался воспоминаниям, голос матери снова позвал меня. Я поспешно открыл рот, чтобы ответить, но застыл на месте. В темноте мамино лицо исказилось от боли.

- Ты меня ненавидишь?

Нет, это невозможно. Я никогда так не думал, но, как ни странно, не мог вымолвить ни слова. Плотно сжатые губы пересохли от смущения, как будто его поймали на чём-то тайном.

Неужели я… злился на неё? На мать, которую я так сильно любил? На ту, которая оставила меня с проклятием?

- Сын.

На этот раз с другого конца раздался папин голос, его хриплое, прерывистое дыхание пробудило неприятные воспоминания. В последний раз я видел его после того, как он попал в аварию и оказался в реанимации.

Может быть, поэтому. Его лицо, искажённое болью, промелькнуло перед моими глазами.

- Прости. Что оставил тебя одного.

Нет.

- Я возложил на тебя слишком тяжелую ношу...

Это не то, что я хотел услышать.

Когда я сосредоточился на направлении голоса, передо мной возникли смутные очертания.  Вид моего отца, подключённого к аппарату жизнеобеспечения и едва цепляющегося за жизнь, был невыносимым. Я не хотел вспоминать об этом, поэтому отвернулся, словно убегая, но услышал громкий издевательский смех.

- Я завидую тебе, ты не можешь умереть.

Пораженный, я застыл на месте.

Мой отец никогда в жизни не говорил мне ни одного грубого слова. Он всегда говорил мне, чтобы я рос здоровым, беспокоился обо мне до последнего вздоха и постоянно извинялся передо мной. А потом… что он сказал? Я словно спал с открытыми глазами, и мой разум становился всё более туманным.

Именно в этот момент низкий голос вытащил меня из трясины.

- Мистер Хаджае?

Я быстро поднял голову и увидел размытое изображение Симеона. Его глаза были закрыты, он использовал свои силы, а лицо было напряжено от беспокойства.

- Ты в порядке?

- Да… Я в порядке ...

Не успел я договорить, как меня снова окутала тьма. Симеон исчез, и на его месте появился кто-то другой. Мужчина с красными от крови руками, лицом, покрытым кровью, глазами, полными боли, и сломанными ногами, который стоял под странным углом, словно живой труп.

- Хаджае.

- Твоему отцу так больно.

Голос, полный страдания.

- Сын мой, ты можешь подойти сюда?

Они наступали со всех сторон, мучая меня.

- Это было так давно. Я хочу тебя обнять.

Тьма, которая держалась на расстоянии, теперь начала приближаться ко мне. Она остановилась прямо на границе святой воды и поползла вокруг меня. Колышущиеся тени, казалось, манили меня выйти наружу.

Я не должен выходить. Это иллюзия. Феникс пытается меня обмануть.

- Сын.

- Хаджае.

- Все в порядке, иди сюда.

- Это твой отец. Ты уже забыл?

Я закрыл уши, чтобы не слышать. Их голоса эхом отдавались у меня в голове. В конце концов я закрыл рот левой рукой и изо всех сил ударил кинжалом по бедру.

Удар.

Боль, пронзившая мою плоть, быстро распространилась по всему телу. Я стиснул зубы, сдерживая крик, который вот-вот должен был вырваться наружу. Звук скрежета моих зубов был отчётливо слышен. Со временем боль усилилась.

Постепенно моя поясница согнулась, и я наконец рухнул вперёд, на колени.

- Ах.

Я уперся руками в землю.

Боль немного прояснила мой разум, но только на мгновение.

- Хаджае.

Я снова слышу этот голос. Я стараюсь не прислушиваться, но он проникает в мой разум, терзая его.

- Посмотри сюда.

Это галлюцинация.

Моя мать ушла, чтобы спасти меня, и отец в одиночку хранил её тайну, воспитывая меня. Я рос во всём этом. Меня любили, мне нечему было завидовать. Так что мои родители ни за что бы не сказали мне такое.

Ни за что…

- Ты на меня обижен?

Еще один жестокий вопрос, и я не смог удержаться от смеха.

- Ха-ха... ха....

Да, я обижен на тебя. В конце концов, кто бы обрадовался, получив в наследство такое проклятие?

В детстве мне нравилось это проклятие, потому что оно казалось доказательством того, что мама меня любит.

Но со временем я стал его ненавидеть. Я возненавидел и бессмертное тело, и мать, которая передала мне это проклятие.

Проклятые несчастны не потому, что день их смерти неизбежно приближается. Дело в том, что по мере приближения этого дня они всё больше изолируются. После того как моя мать умерла, а отец последовал за ней, унеся её тайну, я остался один в этом мире. Встреча с Сангом немного облегчила моё одиночество, но это была всего лишь иллюзия.

Как только я почувствовал тепло, я начал желать большего. Ещё один день, ещё два дня. Чем дольше мы оставались вместе, тем тяжелее становилось неизбежное расставание. Как умирающий от жажды человек, которому по чистой случайности досталась капля воды, я чувствовал скорее отчаяние, чем надежду. Чем дольше я оставался рядом с Сангом, тем сильнее становилась моя жажда.

В какой-то момент я подумал, что должен просто жить так, как велит мне сердце. Но в конце концов я решил сбежать. Я не хотел передавать ему своё одиночество, даже если это означало причинить ему боль. Я надеялся, что он будет помнить меня как свою несбывшуюся первую любовь, а не как источник проклятия. И я планировал извиниться перед смертью, сказав: «Я сделал всё возможное, чтобы не передать тебе проклятие».

... Но теперь даже этот план провалился.

- Хаджае. Я ненавижу тебя.

Я тоже тебя ненавижу, мама. Но я все еще люблю тебя.

- Почему ты единственный выжил?

Интересно. Почему же… Было бы лучше, если бы мы умерли вместе.

Когда проклятие поглотило мою мать, мой отец погиб в аварии. Когда я ушел от Санга и попал в аварию на автобусе, я хотел бы отволочь своё изуродованное тело к морю, мне следовало просто нырнуть в океан и уплыть, как обломок корабля. Температура моего тела упала бы, оно раздулось бы, а мозг полностью замёрз. И я мог бы жить как ходячий труп, пока не разложился бы через десять лет.

Ради чего я пытался жить? Что я планировал делать, выживая, тратя огромные деньги на лечение и едва держась на плаву? Доволен ли я тем, чего достиг в настоящем? Нет, нет ни одного человека, на которого я мог бы положиться. У меня не было друзей, и я избегал отношений, опасаясь, что проклятие распространится.

По той же причине я не мог даже завести домашних животных. Поэтому я привык проводить дни рождения в одиночестве. Иногда я поднимался на крышу и молча стоял у перил. Но я всегда сдавался и спускался вниз. Не потому, что боялся прыгнуть, а потому, что боялся не суметь умереть и продолжать жить.

Удивительно, но я продержался семь лет. Затем, когда мне осталось меньше года, я воссоединился с Сангом. Вдобавок ко всему, на меня надели ошейник, из-за которого я не могу сбежать. Трагический конец неизбежен. Возможно, всё закончится, когда я сделаю последний вдох, но Сангу придётся пережить боль от потери меня дважды.

И это ещё не всё. Я неизбежно передам ему проклятие.

Это проклятие приносит глубокое одиночество и постоянное чувство вины, когда ты смотришь на того, кого любишь.

- Хаджае.

Я медленно поднял голову при звуке моего имени.

Боль в бедре больше не ощущалась. Резкий запах крови ударил мне в нос, сигнализируя о сильной кровопотере, но я ничего не чувствовал. Мой разум становился всё более отстранённым. Из-за слёз, которые я лил, мне было трудно ясно видеть.

Но это было скорее приятно. Холод начал распространяться от кончиков пальцев, и мне казалось, что я плыву в океане.

- Давай сбежим вместе.

Нежный голос окутал меня. Словно зачарованный, я оттолкнулся от земли и встал. Одна нога была слишком слаба, и даже стоять было трудно. Но я всё равно побрел вперёд.

- Иди сюда.

Идти. Туда, где моя семья. В дом, где мне не нужно ни о чём думать.

Как только я погрузился в темноту, в глаза мне ударил яркий свет. Я остановился и посмотрел вниз, на землю, где в святой воде мерцал перламутр. Рядом я увидел ботинки, испачканные кровью.

Я был в шаге от того, чтобы пересечь границу, проведенную святой водой.

- ... О чем я только думал ...?

Внезапно придя в себя, я попятился. Когда зрение прояснилось, я поднял голову и увидел, как что-то колышется в темноте. Это были не мои мама и папа.

- Хаджае.

- Ты...

То, что тянулось ко мне, было крылом, покрытым белоснежными перьями. На бледном лице не было ни глаз, ни носа, двигались только пересохшие губы. Гигантская фигура, достававшая до потолка, была слишком знакомой.

Это был тот, кто поет о вечном покое.

- Феникс...!

До сих пор оно не могло пересечь границу святой воды и заманивало меня, чтобы я вышел наружу. Поняв, что я его раскусил, оно снова отступило во тьму. Затем, с жестокой хитростью, оно стало подражать голосу, который я меньше всего хотел услышать.

- Хён.

Как только я услышал голос мальчика, я яростно замотал головой.

- Почему ты бросил меня?

Я не должен колебаться. Что бы ни случилось.

Когда я медленно согнул колени, рана открылась, и бедро пронзила острая боль. Я опустился на колени. Затем, окунув пальцы в святую воду, я вытер кровь, покрывавшую моё лицо. Были ли капли, стекавшие по моим щекам, кровью, слезами или святой водой? Я уже не мог сказать.

Затем дрожащими руками я перекрестился и прочитал молитву.

- Прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто прегрешает против нас…

Даже посреди всего этого я слышал голос своей матери. Она звала меня, просила прийти, шептала, что я должен вернуться в её объятия, по которым так сильно скучал.

- Не введи нас в искушение...

Белые крылья, распростёртые передо мной, казались такими успокаивающими. Если бы я прикоснулся к ним, все мои тревоги исчезли бы. Тогда я мог бы обрести вечный покой.

- ... но избавь нас от зла.

Мои ноги, словно действуя самостоятельно, задрожали, собираясь встать. В конце концов я схватился за рану и продолжал бормотать одну и ту же фразу, словно пытаясь промыть себе мозги, словно молясь о том, чтобы эта боль прошла.

- От зла… Пожалуйста, спаси меня от ... зла....

Закрыв глаза, я продолжал бормотать, как одержимый.

Сколько раз я повторял эти слова? Многочисленные голоса, которые терзали мой разум, внезапно исчезли. Как будто туман медленно рассеивался, ко мне вернулись чувства, и я услышал далёкий настойчивый голос.

Мне показалось, что кто-то зовет меня…

- Йохан!

Кто-то грубо потряс меня за плечи, и я широко открыл глаза. Когда мое затуманенное зрение прояснилось, в поле зрения появилось знакомое лицо. Это был Симеон. Его глаза были широко открыты, он изучал мое бледное лицо.

- Ты в порядке?

Я медленно кивнул и огляделся. Внутри церкви было светло, как будто кто-то зажёг свечи. Монахиня стояла рядом со мной и с беспокойством смотрела на меня, но, похоже, сама не пострадала. Белых крыльев, которые постоянно манили меня, нигде не было видно.

Они исчезли? Или это тоже был сон?

- Феникс...?

Пока я произносил каждый слог пересохшими губами, Симеон смотрел мне прямо в глаза и отвечал.

- Все кончено. Теперь все в безопасности.

- Ах, слава богу....

Прежде чем я успел закончить предложение, я рухнул на месте.

- Йохан!

В туманной дымке мне показалось, что я снова увидел белые перья.

****

На мой седьмой день рождения мама по дороге с работы принесла домой набор моделей динозавров. Это была игрушка, о которой я мечтал всю неделю. В то же время папа с нуля испек торт со свежими сливками. Он научился печь у своего школьного друга, хотя его за это дразнили. Честно говоря, торт выглядел не очень аппетитно. Но кривоватая надпись из шоколада «С днём рождения, наш сын» меня немного тронула.

И вот мы втроём наконец-то сели за стол. Мы надели праздничные колпаки и спели «С днём рождения». Я загадал желание и уже собирался задуть свечи, когда мама шутливо сказала:

— Если ты не сможешь задуть свечи за один раз, твоё желание не сбудется.

И я дунул изо всех сил. Но, возможно, из-за моей хронической астмы одна свеча осталась гореть. Что бы я ни делал, она не гасла. Я подумал, что моё желание не сбудется, и чуть не расплакался.

Увидев моё заплаканное лицо, мама запаниковала и быстро задула свечу веером. Отец даже взял её голыми руками, как будто расплавленный воск был совсем не горячим. Затем они оба подошли ко мне, отчаянно пытаясь меня подбодрить.

— Всё в порядке. Мама исполнит твоё желание. Мама зарабатывает много денег, ты же знаешь?

— Ну почему ты сказала это как раз в тот момент, когда он собирался задуть свечи?

— Я не знала, что всё так обернётся… В любом случае, не плачь, сынок. Хорошо?

Было довольно забавно наблюдать, как мои родители отчаянно пытаются успокоить своего единственного сына, чтобы он не плакал в свой день рождения. Но я не мог заставить себя улыбнуться.

- Итак, каково было желание нашего сына?

Я понял, что это был всего лишь сон.

- Я хочу умереть… никого не любя.

****

Я медленно открыл глаза от пульсирующей боли в бедре.

- Ах...

Безупречно белый потолок казался странно знакомым. Это была база на отдалённом острове, где останавливались Апостолы. Может быть, из-за того, что я провёл здесь в ловушке целую неделю, мне было странно комфортно, почти как будто я вернулся в родной город.

Какое-то время я просто тупо смотрел в потолок. Моё тело было таким тяжёлым, словно пропиталось водой. Но в горле было так сухо.

Я попытался приподняться, опираясь рукой о кровать, но она не сдвинулась с места, как будто что-то её удерживало. С трудом я поднял голову, чтобы посмотреть на свою руку, и подавил беззвучный крик.

- Что за...?

На кровати лицом вниз, держа меня за левую руку, лежал Симеон. Судя по его ровному дыханию, он так и заснул.

Когда он пришел? Конечно, он не мог присматривать за мной всю ночь. Мысль о том, что я стал для него обузой, заставила меня почувствовать себя неловко.

- Разве это не неудобно ...?

Ему было бы лучше лежать на кровати и спокойно спать… только не на той же кровати, что и я.

В любом случае, если бы я сейчас убрал руку, он бы точно проснулся. Поэтому я оставил свою руку в его ладони и медленно повернул голову. Увидев его мирно спящее лицо, я забыл о жажде.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел его спящее лицо? Несмотря на то, что прошло много времени, было удивительно, что его спящее лицо выглядело так же, как в детстве. Раньше он засыпал, держа меня за руку, вот так же, как сейчас. Нет, если быть точным, он говорил, что не может заснуть, если не держится за меня.

Эта привычка появилась на следующий день после того, как я прыгнул в море. Он сказал, что не мог уснуть, беспокоясь, что я могу куда-нибудь уйти. И в первую ночь, когда он не держал меня за руку, я сбежал. Я оставил на его прикроватной тумбочке только одно письмо и исчез.

Возможно, он до сих пор волнуется, боится, что кто-то, похожий на Йохана, может куда-нибудь исчезнуть.

Каждый раз, когда я вижу тебя, меня охватывает чувство вины. А ты, когда смотришь на меня, словно исцеляешься.

Эти отношения, которые причиняют боль нам обоим, должны закончиться здесь и сейчас. Это был бы лучший выбор, но наш разум уже не может думать как раньше.

“Хён. Почему ты бросил меня?”

Почему его голос из детства напугал меня больше, чем голоса мамы или папы? Я бы не был здесь сейчас, если бы Феникс с самого начала подражал ему. Я бы вечно бродил во сне, как тот охотник.

- Глупый...

Пока я тихо бормотал, Симеон нахмурился. Обеспокоенный тем, что ему может быть страшно, я поднял правую руку и нежно погладил его нахмуренный лоб. Удивительно, но его лицо смягчилось. Мне следовало остановиться, но, увидев его таким беззащитным, я почувствовал странную смелость.

Совсем чуть-чуть. Совсем чуть-чуть должно хватить.

Мои дрожащие пальцы коснулись его бровей. Его мягкие волосы щекотали тыльную сторону моей ладони. Затем они слегка коснулись его закрытых век. Его длинные чёрные ресницы были такими красивыми. Моя рука медленно опустилась вниз, нежно лаская его щёку. Его светлая кожа резко контрастировала с чёрными волосами, делая его ещё белее красивым. Настолько, что это навсегда останется в моей памяти.

Я пришел в себя, когда мой указательный палец коснулся его плотно сжатых губ.

Этого должно быть достаточно, — подумал я, начиная убирать руку.

Но внезапно Симеон схватил мою отступающую руку, поднёс её к своей щеке и тихо пробормотал:

- Ты можешь прикасаться ко мне. Столько, сколько захочешь.

Неужели он не спал? Вздрогнув, я быстро отдернул руку, как будто прикоснулся к чему-то горячему.

- Я-я думал, тебе приснился кошмар.

- Я не спал.

- ... Что? С каких пор?

- Все это время.

Чёрт. Я проглотил ругательство и зажмурился, прежде чем снова открыть глаза. Я сел, больше не в силах лежать, и Симеон осторожно поддержал меня. Откинувшись на спинку кровати, я почувствовал, как усиливается боль в бедре.

- Как ты себя чувствуешь?

- С моей рукой всё в порядке. Но нога… она всё ещё немного болит.

Это было потому, что я безжалостно ударил её, чтобы не поддаться на уловку Феникса. Должно быть, я повредил мышцу, потому что не мог двигать ею так, как хотел. Винить было некого, потому что я ударил сам себя. Я пожал плечами, как будто это не имело значения, и Симеон тихо вздохнул.

- Подожди секунду.

Прежде чем я успел догадаться, что он собирается сделать, Симеон, как будто сам того не замечая, стянул одеяло с моего тела. Под белыми шортами, доходившими мне до колен, показалась туго перевязанная бинтами нога. К счастью, бинты были чистыми, что означало, что кровотечение остановилось. Пока я думал, что моя нога быстро заживёт, если я буду регулярно принимать лекарства, случилось это.

- Ч-что...?

Он сел на край кровати и просунул руку мне под колено, согнув мою ногу. Подол моих шорт естественным образом задрался, обнажив бедро. Несмотря на то, что оно было перевязано, я чувствовал себя так, будто моя обнажённая кожа выставлена на всеобщее обозрение. Я смущался не только потому, что мы оба были мужчинами, но и потому, что это была кровать, а рядом со мной был он.

Затем Симеон нежно помассировал заднюю поверхность моего бедра одной рукой. Я всегда гордился своими мышцами, которые нарастил, выполняя разную работу, но, казалось, они легко помещались в одной его руке, что немного задевало моё самолюбие.

- Тебе больно?

- ... Немного.

Его умелые руки разминали мои напряжённые мышцы. Но потом я понял, что его пальцы постепенно поднимаются выше. Наконец они добрались до внутренней стороны моего бедра. От прикосновения другого человека к самой интимной части моего тела, к которой никто никогда не прикасался, мои плечи непроизвольно напряглись.

Он просто проверял моё состояние, но я был так напряжен, что даже пальцы на ногах почему-то поджались.

- Ты… это...

- Даже если будет больно, постарайся немного потерпеть. Будет лучше, если я помассирую.

Это не потому, что больно. Ну, больно, конечно, но…!

Проблема была в том, что его руки, которые я всегда считал красивыми, и его длинные пальцы касались моей ноги. Зрительных и тактильных ощущений было слишком много. Отвлечённый ощущением его рук, гладящих мою ногу, я почти не чувствовал боли.

Затем я вдруг понял, что этот парень, возможно, делает это нарочно. Это был тот самый человек, который притворялся спящим, чтобы посмотреть на мою реакцию. Как только я собрался сказать ему, чтобы он перестал дурачиться, я оцепенел, увидев его лицо.

- ... Что это за выражение?

Он выглядел необычно мрачным.

- Ты беспокоишься обо мне?

- Да.

Он убрал руку с моего бедра и заговорил мрачным голосом:

- Я ни разу не пожалел о принятом решении. Я всегда выбираю наилучший из возможных вариантов.

Постоянное подергивание его бровей, казалось, выдавало его внутреннее смятение.

- То же самое происходило, когда я отправлял членов гильдии в опасные путешествия во врата. Я не интересовался их мнением и выбирал только тех, кто был наиболее полезен для выполнения миссии. Даже если они иногда возвращались ранеными, я считал, что это часть их работы как охотников. К тому же, их можно было вылечить, и на этом всё заканчивалось.

Симеон нахмурился, глядя на раненое место.

- Но, увидев тебя таким, я впервые почувствовал сожаление.

Симеон выглядел так, будто ему было больно, как будто это он был ранен. Казалось, он чувствовал себя виноватым из-за моей травмы.

- Эй, всё в порядке. Теперь всё закончилось, верно?

Я попытался успокоить его широкой улыбкой, но его лицо стало ещё мрачнее.

- Прошло четыре дня.

- ...Что?

- Ты был без сознания четыре дня с тех пор, как вышел из врат.

Что?

- Теперь я понимаю, что даже с помощью лекарств или способностей нельзя разбудить человека, находящегося в коме.

Улыбка застыла на моем лице.

Я и не подозревал, что прошло столько времени. Я думал, что прошло не больше половины дня, может быть, целый день … Должно быть, это было связано с психическим напряжением из-за Феникса, терзавшего моё сознание, а не из-за сильного кровотечения или травм.

- Я боялся, что ты больше никогда не проснёшься. Я был в ужасе от того, что довел тебя до смерти.

На его губах появилась самоуничижительная улыбка.

- Мне жаль. Это была моя ошибка.

- Тебе не обязательно так об этом переживать...

- Нет. Благодаря этому я многое понял.

Его чёрные глаза были спокойны и невозмутимы, как никогда. Он выглядел так, будто в одиночестве анализировал проигранную шахматную партию.

- Теперь я понимаю, что причина, по которой никто из членов гильдии до сих пор не погиб, заключается не в моём хорошем руководстве, а в их способностях. До сих пор мне просто везло.

- ... Эй.

- Каждый мой выбор был одновременно и лучшим, и худшим из возможных вариантов.

- Симеон.

- Или, может быть, это был даже не лучший.

Сколько бы я ни звал его, всё было бесполезно. В конце концов, я схватил его за щёки обеими руками и заставил посмотреть на меня.

- Хио Санг.

Его глаза расширились от удивления, когда я назвал его по имени.

- Просто послушай меня секунду.

Он быстро заморгал, выглядя совершенно потрясенным.

- Итак...

Я только что проснулся, и в голове у меня был полный бардак. К тому же я плохо подбирал слова и не умел утешать людей. Но я знал, что хочу сказать, поэтому сделал глубокий вдох и начал.

- Честно говоря, поначалу я тебя очень недолюбливал. Я не понимал, почему ты дал мне такое сложное задание.

Да. Если бы Симеон не взял меня с собой в разлом, мне бы не пришлось проходить через такое опасное испытание. Я несколько раз подумывал о том, чтобы сбежать, когда встретил монахиню и вошёл в собор.

Но прямо перед вызовом Симеон сказал, что я — лучший выбор.

- Но если подумать, это нужно было сделать. И, как ты и сказал, я был наименее рискованным вариантом.

Именно эти доводы убедили меня. Поэтому я держался изо всех сил.

- Ты понимаешь? Это был лучший выбор. Я просто согласился с ним. Другие члены гильдии тоже знали об этом, поэтому они всё это время следовали твоим решениям. Так что не вини себя слишком сильно. Всё закончилось благополучно, не так ли?

Должно быть, тебе было тяжело руководить этой огромной гильдией в одиночку. Даже когда кто-то из членов гильдии получал ранение, ты внешне сохранял спокойствие, но внутри, вероятно, винил себя, как и сейчас. Чтобы принимать наилучшие решения и уменьшать ущерб, который получала твоя команда, ты, должно быть, многократно всё просчитывал, прежде чем принимать решения.

Я не могу до конца понять, насколько тяжело бремя главы гильдии. Поэтому, чтобы хоть немного облегчить это бремя, я мягко улыбнулся и погладил его по щеке.

- Если ты что-то понял из этого случая, то всё, что тебе нужно сделать, — это изменить ситуацию с этого момента.

Симеон просто смотрел мне в лицо, не говоря ни слова. Сколько времени прошло в этой тишине? Внезапно Симеон опустил голову. Вскоре его плечи начали слегка дрожать.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что он, плачет, до моих ушей донёсся весёлый голос.

- Ты знаете, мистер Хаджае...

Убрав руки от его лица, я увидел, что уголки его губ приподнялись в улыбке.

- Я планировал отпустить тебя, если ты обидишься на меня.

Он улыбался, как будто находил все это невероятно забавным.

- Но вместо обиды ты меня утешаешь.

Что… это такое? Я думал, он расстроен. Конечно, я мог неправильно понять и утешить его, как мне хотелось, но я не мог избавиться от ощущения, что он меня обманул. От неописуемого дискомфорта я нахмурился.

- Ты только что проверял меня?

- Нет. Всё, что я только что сказал, было искренне. Это просто… удивительно.

Симеон, который смотрел в сторону, погрузившись в свои мысли, вскоре заговорил с озадаченным выражением лица.

- Разве я тебе не не нравился?

- ... Я тебя не ненавижу.

- Неужели?

- Но ты мне не нравишься.

Когда я решительно заговорил, Симеон нахмурился, словно встревоженный.

Тем не менее, его улыбка оставалась такой же яркой, как всегда.

- После сегодняшнего дня мне ещё труднее отказаться от тебя, господин Хаджае.

Ты собирался отпустить меня, если бы я возненавидел тебя? ...Ложь. Ты бы всё равно нашёл способ меня связать. Или ты уже знал, что я не смогу тебя возненавидеть?

Внезапно я вспомнил, как мы играли в шахматы в этой комнате. Тогда Симеон намеренно оставил путь для королевы открытым, наблюдая за моей реакцией. Хотя я знал, что это ловушка, я не смог устоять перед соблазном взять королеву.

Вот именно так. Симеон намеренно сделал шаг назад, и я шагнул вперёд, смягчившись при виде его самобичевания. Как я проиграл в шахматной партии, так и теперь с треском проиграл в этой игре в перетягивание каната.

Смогу ли я когда-нибудь победить, хотя бы раз? Настанет ли день, когда мне удастся взять над ним верх?

- Ты действительно планировал сдаться?

- Конечно. Я действительно собирался отпустить тебя… по крайней мере, из этой клетки.

- Ты бы поверил в это, если бы был на моем месте?

Когда я резко ответил, Симеон просто молча улыбнулся. Какой же у него извращённый характер. Затем Симеон внезапно потянулся к ящику стола, достал что-то и протянул мне.

- Вот, возьми это.

Свёрнутый и перевязанный красной лентой свиток напоминал старый пергамент. Когда я развязал и развернул ленту, то увидел изображение белого зверя, Феникса, нарисованное на пожелтевшей выцветшей бумаге. Под ним, написанным длинным курсивом, был отрывок о Фениксе.

- Это… настоящее?

- Да. Это то самое существо класса А, которое ты остановил, когда оно бесчинствовало.

Пятая страница, вырванная из “Кодекса Гигас”.

Судя по текстуре, похожей на плотную шёлковую бумагу, и запаху чернил, которыми было написано послание, оно действительно было подлинным. И всё же на нём не было ни капли крови. Говорят, что существо не получает повреждений, когда становится реликвией. Несмотря на то, что это была всего лишь бумага, она, казалось, не пострадала от моей крови.

- Но почему ты даешь это мне?

- Потому что твой вклад был значительным.

- Разве это не то, в чем ты нуждаешься больше, чем я?

- Я тоже так думал… но оказалось, что это не то, что я искал.

Не то, что он искал? Разве он не просто собирал разных существ без разбора? Если подумать, кто-то, кто однажды пользовался моими услугами, сказал что-то подобное. Есть группа, которая собирает только проклятые духовные предметы. Если окажется, что эта группа — Апостолы, значит, на то есть особая причина.

Я ненадолго погрузился в свои мысли, когда Симеон продолжил говорить, не дав мне возможности задать ему вопрос.

- Кроме того, оно признало тебя своим владельцем. Так что решать тебе, мистер Хаджае, оставлять его себе или продать.

Подождите минутку. Духовный предмет класса "А" принадлежит мне?

Предмет D-класса “Дыхание Жар-птицы” был продан на аукционе за 150 миллионов вон. Если даже реликвия, имеющая несколько копий по всему миру, была оценена в такую сумму, то ценность единственной в своём роде реликвии A-класса — даже если это всего лишь одна страница — была неоценима.

- Даже если ты сказал сохранить мне это ...

Теперь, когда я стал обладателем этого предмета, я не знаю, как поступить. Если я решу продать его, люди, владеющие «Кодексом Гигас», могут прийти за мной. А если выставить его на аукцион, меня будут преследовать богачи.

Как ни прискорбно, я пришел к выводу, что лучше всего будет хранить его в тайне.

Пока я размышлял, что делать с предметом, Симеон, казалось, расслабился и продолжил говорить.

- Скоро придет апостол, который исцелит твою ногу.

- Апостол?

Мне было любопытно, кто это может быть, но не было никакой гарантии, что они будут дружелюбны со мной. Должно быть, моё недовольство отразилось на лице, потому что Симеон медленно покачал головой, успокаивая меня.

- Не волнуйся. Ему нравятся люди.

Ему нравятся люди… Он знакомит меня с членом гильдии или с питомцем? Тем не менее, если то, что он сказал, правда, то я немного успокоился. Я бы предпочёл не иметь дело с телохранителем, который игнорирует меня в ста процентах случаев, или с апостолом, который небрежно даёт мне снотворное, говоря в ответ лишь «Ой».

— А пока я принесу тебе что-нибудь простое на ужин.

Симеон, натянувший одеяло мне до пояса, внезапно остановился, словно о чём-то задумавшись.

- О, и...

Его спокойные чёрные глаза скользнули по моему лицу и остановились на шее.

- Я ведь обещал рассказать тебе об условиях снятия ошейника, не так ли?

- О...!

В этом хаосе я забыл о самом важном. Наконец-то я мог снять ошейник. Конечно, я по-прежнему не знал, в чём заключалось условие, но в любом случае, выбраться из лап Симеона было лишь вопросом времени. Наверняка он поставил условие, которое я мог выполнить.

Я затаил дыхание, а он нарочито медленно наклонился, растягивая момент. Не успел я опомниться, как его лицо оказалось прямо передо мной. Я видел, как моё напряжённое выражение отражается в его безмятежных, как озеро, глазах. Когда я сухо сглотнул, его слегка покрасневшие губы приоткрылись.

- Когда ты больше не будешь думать обо мне.

- ...Что?

- Вот тогда “Корона Искупления” снимется сама собой.

…Что? На мгновение я усомнился в своем слухе. Даже несмотря на то, что он сказал это мне так близко, я подумал, что ослышался. Но, судя по ухмылке, появившейся на губах Симеона, я не ослышался.

- Ч- что это за условие?

- Что? Разве это не выгодно для тебя?

Говоря это, Симеон внимательно смотрел на моё испуганное лицо.

- Люди, которых ты любишь или ненавидишь, никогда не исчезают из памяти, что бы ты ни делал, где бы ты ни был… Когда любовь и ненависть объединяются, это становится ещё более сильной эмоцией.

В его угольно-чёрных глазах промелькнула короткая тень меланхолии, но тут же исчезла.

- С другой стороны, очень легко забыть того, к кому ты совсем не испытываешь чувств.

- Так что именно ты пытаешься сказать?

Чувствуя, как во мне нарастает дурное предчувствие, я попросил его продолжать. Симеон мягко улыбнулся.

- Ты сказал, что я тебе не нравлюсь, не так ли?

- Что ж, тогда все должно быстро уладиться.

Его тихий шепот погрузил меня в пучину отчаяния.

Теперь я понял. Почему Симеон всегда выглядел таким довольным, когда видел мой ошейник. Нося этот неудобный ошейник, я доказывал, что думаю о нём, что я не забыл его ни на мгновение. Была ли эта мысль любовью или ненавистью, я постоянно подтверждал, что он занимает место в моих мыслях. И ошейник никогда не снимался.

- Почему… почему ты так поступаешь со мной?

Безумец. Раньше он был мне как младший брат, но теперь на ум приходит только это слово.

- Я понимаю, что похож на этого человека.

- Просто подожди немного.

- Но ты сказал, что он тебе не дорог, что это было заблуждением. Так зачем же тогда ты держишь меня рядом с собой?

- Я приготовлю что-нибудь легкое для тебя.

- Это потому, что тот человек ушёл, не сказав ни слова, и ты вымещаешь это на мне?

- У тебя нет аппетита?

До него не достучаться. Он намеренно игнорирует всё, что я говорю о Йохане. В конце концов, когда Симеон повернулся, чтобы уйти, я окликнул его.

- Эй!

К счастью, он остановился. Но не повернулся ко мне лицом. Я попытался встать, но нога не слушалась. Боль только усилилась, ничего не улучшалось. Разочарованно выдохнув, я сердито посмотрел ему в спину, когда до меня донёсся удивительно спокойный голос.

- Хио Санг.

- Я же сказал тебе, я не собираюсь называть тебя так.

Даже сейчас он хочет исправить то, как я обращаюсь к нему?

Я был так ошеломлен, что издал глухой смешок, и в этот момент Симеон повернул голову. Как только наши взгляды встретились, я забыл всё, что хотел сказать. В его глазах было то же выражение, что и у Санга, когда он вернулся в собор после целого дня радостных игр.

- Всего минуту назад ты называл достаточно легко.

Издав лишь тихий смешок, Симеон вышел из комнаты.

Он говорит, что это недоразумение. Он говорит, что он не важен и что он не ищет «такого человека». Но тогда зачем ты это делаешь? Что ты пытаешься от меня получить…?

Если ты злишься из-за того, что Йохан бросил тебя, злись на меня. Если ты так поступишь, я смиренно приму это, думая, что это моя вина, мой грех. Но почему ты так добр ко мне? Почему ты был рядом со мной четыре дня, заботился обо мне, настойчиво хотел, чтобы тебя называли по имени, и почему ты даже готовишь мне кашу сам?

- ... Не будь добр ко мне.

Не улыбайся так, будто тебе нравится быть со мной.

- Пожалуйста ... вини меня ...

Вместо этого просто ненавидь меня. Это было бы намного проще.

Мне кажется, что я попал в лабиринт, из которого нет выхода. Эту необъяснимую привязанность переносить ещё труднее, чем ненависть. Чем сильнее она разрастается, тем больше шипов обвивают меня, гарантируя, что я никогда не смогу забыть его, ни на мгновение.

Знает ли он…? Почему я не могу раскрыть свою истинную личность? Почему я не могу признаться в этом проклятии?

Я знаю. Если бы я признался: «Я старался держаться от тебя подальше, потому что не хотел передать тебе проклятие», — я бы точно знал, какой получу ответ.

«Меня не волнует проклятие».

«... Пожалуйста, люби меня, несмотря на это».

Нет, может быть, это то, что я хочу ему сказать.

Сухой смешок вырвался у меня, как только я озвучил то, о чём так долго думал. Забыв, что в моих руках был духовный предмет, я в отчаянии крепко сжал кулак. В этот момент, когда я глубоко выдохнул и опустил голову, я почувствовал, как по моему телу пробежал холодок, и резко открыл глаза. В следующий миг перед моими глазами появились странные символы.

[Активирован “Первопроходец неизведанного” ().]

Это было послание, с которым я был слишком хорошо знаком, но давно забыл.

[Вы хотите просмотреть условия пробуждения духа “Потерянная пятая страница Кодекса Гигас”?]

Это была моя способность.

Я был так поражён внезапным появлением этих слов, что выронил страницу. Как только она выскользнула из моей руки, слова исчезли из виду.

- Что ... это...?

В моей голове царил хаос. Уставившись в пустоту перед собой и держась за лоб, я наконец начал собирать мысли в кучу.

Сначала давайте кратко изложим условия активации моей способности.

Во-первых, в радиусе 5 метров никого не должно быть. Это условие было выполнено, когда Симеон вышел из комнаты.

Во-вторых, я должен быть в контакте с целью. Вот почему слова исчезли, как только я уронил реликвию.

Итак, выполнение этих условий — вот что активировало мою способность спустя столько времени. Но может ли моя уникальная способность распространяться и на предметы? Я думал, что моя способность позволяет мне видеть условия пробуждения непробуждённых людей…

По моему позвоночнику пробежала дрожь, когда я вспомнил момент своего пробуждения.

- ... Нет.

Описание моей уникальной способности, “Первопроходец неизведанного”, гласит:

[Вы можете просмотреть условия, необходимые для проявления скрытых способностей.]

В этом предложении нигде нет слов «человек» или «непробуждённый». Это я ограничил цель только людьми. Судя по текущей ситуации, моя уникальная способность распространяется и на реликвии.

Но тогда почему моя способность не сработала с “Дыханием Жар-птицы” или “Короной искупления”?

- Потому что у них нет скрытых способностей ...?

В этом есть смысл. Итак, какова же скрытая способность “Кодекса Гигас”?

Тук-тук!

Как только я осторожно потянулся к предмету, в дверь постучали. Нет, скорее, кто-то произнёс эти слова с другой стороны двери. Судя по высокому голосу, это был не Симеон и не его телохранитель. Я не знал, кто это, но дверь распахнулась, когда я пригласил его войти.

- Привет!

Человек, который приветствовал меня радостной улыбкой, выглядел как старшеклассник.

У него были обесцвеченные светлые волосы и множество пирсингов, что делало его довольно ярким. Не говоря уже о том, что его модный наряд был похож на то, что можно увидеть в стильном, богемном районе Ённам-дон. Он сильно отличался от всех апостолов, которых я встречал раньше. Его выразительные черты лица и яркая улыбка делали его похожим на айдола.

Я растерянно уставился на него, гадая, кто этот неожиданный гость, и вдруг вспомнил, что говорил Симеон.

- Ты апостол, который должен исцелить меня?

- Ах, да! Меня зовут Рафаэль. Я девятый апостол и охотник ранга А.

Он выглядел так молодо, но был Охотником ранга А. Более того, пробуждённые люди с исцеляющими способностями встречаются редко.

Пока я молча любовался им, Рафаэль быстро подошёл к кровати. Он протянул руку для рукопожатия, и я в некотором замешательстве взял её. С широкой улыбкой он энергично потряс мою руку, напомнив мне золотистого ретривера.

- А как насчет тебя, Хён?

…Хён? Мы не знали друг друга и минуты, а он уже придумал ласковое прозвище.

- Я Хаджае Шин. Не охотник, просто безработный.

- Тогда ты Хаджае-Хён.

Симеон сказал, что ему нравятся люди, и, судя по тому, как он со мной обращался, это было правдой. Его яркая внешность и прямолинейность странным образом успокаивали, а не тревожили.

- Какие китайские иероглифы обозначают твое имя?

- А? О, это «Лето» для «Ха» и «Дерево» для «Джае».

- Дерево летом… Кажется, тебе это подходит, Хён.

После долгого рукопожатия Рафаэль оглядел комнату. Казалось, он искал, куда бы сесть, но в комнате не было стульев. В конце концов он небрежно отодвинул в сторону валявшуюся на кровати страницу «Феникса», словно это был просто клочок бумаги, и непринуждённо сел на край кровати.

- Так нормально?

Спросил он с веселой улыбкой, и я бессознательно кивнул в знак согласия.

- Вообще-то, я уже знал твое имя.

- От кого?

- Юлия-нуна.

- ... Юлия?

- Ты её не знаешь? Ну, это та, с каштановыми волнистыми волосами, которая всегда носит платья…

Внезапно мне вспомнилось лицо одной женщины, и я не удержался от восклицания.

- О!

Разве это не та Охотница, которая использовала свой стальной протез, чтобы сразить монстра? Откровенно говоря, у меня до сих пор неспокойно на душе, когда я вспоминаю её невинную улыбку после того, как она дала мне снотворное. Из-за этого, хотя я и видел её на базе, я не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы представиться.

- Я хочу тебя кое о чем спросить.

Его глаза сверкали любопытством, и мне стало не по себе, потому что моя догадка оказалась верной.

- Хён, ты 13-й Апостол?

- ...Что?

Тринадцатый апостол? Что за чушь? Я нахмурился, и Рафаэль в замешательстве посмотрел на меня, прочитав мою реакцию.

- О, разве нет?

- Где ты услышал эту чушь?

- Об этом была статья.

Рафаэль любезно достал свой телефон, открыл новостной сайт и показал мне.

Статья занимала первую страницу на сайте, и прямо там была моя фотография. На ней я полуобнимал Симеона, окружённого репортёрами. К счастью, моё лицо было закрыто маской, и я был в толстовке с капюшоном, но, конечно, я узнал себя. Заголовок над фотографией был написан жирным шрифтом.

[Появление 13-го апостола. Кто он такой?]

- Кто он такой, чёрт возьми. Я не апостол. И что это за число 13… Это слишком…

Число 13 издавна символизирует несчастье. Существует теория, что это связано с тем, что 13-й ученик Иисуса был предателем. Но это всего лишь слухи. У Иисуса никогда не было 13 учеников. Так что я никогда не стану апостолом.

- С таким же успехом они могли бы называть меня Иудой.

Слова сорвались с моих губ. Рафаэль усмехнулся, слегка опустив голову, и его плечи затряслись от смеха. Увидев это, я подумал, что был слишком прямолинеен, и поспешил исправиться.

- В любом случае, я не апостол. Просто у нас оказалась общая цель, и я помог в этот раз.

- О, и это всё? Я надеялся, что к нам присоединится кто-то новый.

Рафаэль разочарованно пожал плечами и достал что-то из кармана. Это был маленький кожаный мешочек. Он развязал шнурок, которым был тот завязан, и внутри оказались различные минералы.

- Что это?

- Это моя драгоценная коллекция, которая поможет вылечить твою ногу, Хён.

- Ты собираешься исцелить меня минералами?

Как бы я ни присматривался к ним, они выглядели как обычные минералы. Некоторые из них таинственно светились, намекая на то, что из них можно сделать дорогие драгоценные камни, но они не казались способными исцелить мою ногу. Когда я в замешательстве наклонил голову, Рафаэль достал крошечный фиолетовый минерал и, держа его в руках, заговорил:

- Я исцелю тебя с помощью силы драгоценных камней. Это называется «Белый мастер», это моя способность.

Минералы. Сила. Исцеление. Сочетание этих слов наводило меня только на мысли о сомнительной псевдонауке.

- Это похоже на германиевый браслет ... что-то в этом роде?

- Нет, не какая-то псевдонаука!

Возможно, раньше его часто неправильно понимали, потому что Рафаэль страстно начал объяснять.

- Минералы формируются под землёй в течение длительного времени под воздействием температуры и давления, верно? Редкие минералы, в частности, содержат в своих маленьких телах огромную энергию. Эта энергия усиливается, когда мастер тщательно обрабатывает их.

- Хм...

- Представь, что энергия, заключённая в минерале, может быть передана человеку.

- Э-э...

- То есть нужно найти минерал, длина волны которого совпадает с длиной волны пациента, и использовать эту энергию, чтобы….

Рафаэль, должно быть, заметил, что я теряю концентрацию, потому что перестал объяснять и слегка покачал головой. Вскоре он взял меня за руку и начал класть на мою ладонь один драгоценный камень за другим.

- Нет ... и этот тоже ...

Его осторожные движения напоминали действия врача, вводящего иглы. Казалось, он пытался найти минерал, который соответствовал бы моей волне, но я ничего не чувствовал. Я растерянно моргал и вдруг заметил, что у него что-то висит на поясе.

- Что это?

Рафаэль быстро поднял рубашку, чтобы показать мне, когда я указал на это взглядом. Это был кинжал.

- О! Это для самообороны. Исцеление — моя единственная способность, поэтому мне нужно брать с собой что-то подобное, когда я иду в Разлом.

Лезвие было надёжно спрятано в ножны, а рукоятка выступала вперёд. И всё же я задавался вопросом, зачем кому-то, обладающему целительной силой, носить с собой кинжал.

- Ты тоже ходишь в разломы, Рафаэль?

- Конечно. Если все, кто находится внутри, получат травмы и не смогут вовремя выбраться, это будет катастрофа.

Рафаэль добавил, что лезвие такое острое, что может легко пронзить даже шкуру чудовища.

Быть Охотником — непростая задача даже для пробуждённых. В конце концов, я прикован к постели после всего лишь одного похода в разлом.

- Но, Хён…

Рафаэль, все еще кладя и убирая драгоценные камни с моей руки, внезапно заговорил.

- Если ты так сильно пострадал, разве ты не должен сообщить своей семье? Они, должно быть, волнуются.

Невинный вопрос заставил меня поежиться. Не зная, что сказать, я неловко улыбнулся.

- Эм…

Рафаэль запоздало заметил моё выражение лица, осознав свою ошибку, и сделал виноватое лицо.

- О,… Мне жаль.

- Всё в порядке. Я не упомянул об этом, так что ничего страшного.

Я слегка покачал головой, говоря ему, чтобы он не волновался. Несмотря на это, Рафаэль попытался сменить тему, словно пытаясь развеять внезапно сгустившуюся мрачную атмосферу.

- Но я думаю, что твои друзья все равно обеспокоены.

Вероятно, он не собирался задевать еще одно больное место.

- Мне неловко, но у меня нет никого, кого я мог бы назвать другом.

- Что? О. Ну, а как насчет девушки ...?

- Э-э...

- Только не говори мне, что у меня есть парень ...?

- Хм...

Пока я молчал, лицо Рафаэля бледнело. Увидев, как он застыл с каким-то неизвестным драгоценным камнем в руке, я почувствовал себя плохо. Его растерянный взгляд был устремлён на меня, пока он внезапно не встал и не склонил голову.

- Прости, что спрашиваю о чем-то столь личном ...

- Нет, всё в порядке. Любопытство — это нормально.

Я попыталась отшутиться, чтобы снять напряжение, но это совсем не помогло. В конце концов я схватила Рафаэля за руку и осторожно усадил обратно на кровать. Он посмотрел на меня с унылым видом, как ученик, которого вызвали к директору.

Поскольку я находил его искренность довольно милой, Рафаэль осторожно заговорил:

- Хм… Честно говоря, я думал, что у вас с лидером гильдии… особые отношения.

- Что?

Особые отношения? В каком-то смысле это так. Наша связь слишком сложна, чтобы объяснить её простыми словами. Но, похоже, Рафаэль имел в виду это в романтическом смысле. В его глазах читалось лёгкое ожидание, надежда, что я скажу «да».

Когда я сильно нахмурился, Рафаэль с тревогой наблюдал за моей реакцией.

- ... Да?

- Конечно, нет. Что натолкнуло тебя на эту идею?

- Ну...

Рафаэль снова достал свой телефон и начал яростно печатать.

- Глава гильдии связывается со мной только в случае крайней необходимости. И сообщения всегда приходят в определённое время, в определённое место и с конкретными деталями.

Мгновение спустя он показал мне историю своих сообщений с Симеоном.

Я не был уверен, можно ли это вообще считать разговором.

13-е, 11:00 утра

[Здание Каннам. Один человек с колотой раной в области живота.]

28-го, 21:00 вечера

[Деревня Чангвон. Два человека с рваными ранами на правой руке и сильной кровопотерей.]

31-е, 13:00

[Отель Incheon C. Один человек с кровоизлиянием в мозг.]

Даже для деловой переписки это было слишком сухо. Не было сказано ни единого случайного слова.

Неужели это был тот самый Симеон, которого я знал? Тот, кто изо всех сил старался меня разозлить? Разница между моим представлением о нём и этим человеком была настолько велика, что мне казалось, будто я смотрю на совершенно другого человека.

- Даже экстренные оповещения не такие краткие ...

- Ха-ха, но недавно я впервые получил вот это.

Рафаэль прокрутил вниз, чтобы показать мне самое последнее сообщение.

[Рафаэль. Ты можешь приехать как можно скорее, пожалуйста? У меня срочная просьба.]

По сравнению с его предыдущими сообщениями это было действительно намного мягче. Это был Симеон, которого я знал. Но Рафаэль, казалось, был невероятно тронут этим и прижимал телефон к груди с раскрасневшимся лицом.

- Разве это не удивительно? Он действительно сказал «пожалуйста». Глава гильдии попросил меня об одолжении…

Рафаэль выглядел так, будто вспоминал какое-то незабываемое событие, и благоговейно качал головой. Хотя это действительно было не похоже на предыдущие сообщения, его почти слезливую реакцию было трудно понять.

- Неужели это настолько шокирует? Рабочие электронные письма обычно формальные, не так ли?

- Ты не понимаешь. Ты не представляешь, как мало говорит глава гильдии.

Мало? Этот хитрый лис?

Рафаэль наклонился и прошептал, словно делясь секретом, а я в замешательстве склонил голову набок.

- Когда вы долго работаете вместе, вы ожидаете, что хотя бы раз поделитесь чем-то, верно? Например, семьёй, друзьями или даже просто любимой едой или фильмом.

- Ну ... да.

- Но я никогда не разговаривал с главой гильдии лично. Я ничего не знаю о его семье, даже о его предпочтениях. Однажды я спросил, не беспокоит ли его что-нибудь, но он просто улыбнулся и уклонился от ответа.

Это напомнило мне о моих первых встречах с Сангом, например, когда мы познакомились в приюте. Тогда ему потребовался почти месяц, чтобы открыться мне. Но целый год совместной работы, и он так и не сказал ни слова своим коллегам? Я мог понять, почему Рафаэль выглядел таким подавленным.

- Знаешь, что он сказал, когда я только присоединился к гильдии?

Лицо Рафаэля внезапно стало серьезным.

- Будь краток. Проси всё, что тебе нужно. Можешь лгать, но не дай мне тебя поймать.

- ... Это жестоко.

- Я знаю, что сейчас он добрый, но тогда он меня очень пугал.

Я узнал от Симеона, что гораздо страшнее, когда тебя мягко подавляют, чем когда ты проявляешь откровенную жестокость. Я кивнул в знак согласия, и Рафаэль, воодушевившись, продолжил:

- В любом случае, тот факт, что человек, который редко связывался со мной по каким-либо причинам, кроме работы, внезапно…

- То сообщение?

- Да! И когда я не проверил сообщение сразу из-за другой работы, он даже позвонил мне. Я подумала, что случилось что-то серьёзное, но он просто попросил меня вылечить гражданского, а не апостола или охотника. Он сказал, что неважно, какой камень я использую, и что я должен сказать ему, если мне что-то понадобится. Он даже пообещал сделать всё, что угодно, лишь бы человек был полностью исцелён.

Рафаэль говорил так взволнованно, как ученик, слушающий о первой любви своего учителя.

- Разве это не заставит кого угодно думать, что лидер гильдии наконец-то нашёл кого-то особенного?

Кто-то особенный. Похожи ли эти ненормальные отношения на то, что видят другие? Мысль о том, что Симеон дорожит мной больше, чем другими, не радовала меня; мне казалось, что я всё глубже погружаюсь в болото.

- Всё не так. Он попросил тебя о помощи из-за определённых обстоятельств.

Я не хочу повторять ошибку, которую совершил семь лет назад. Поэтому мне нужно уйти, пока я не стал слишком счастливым. Пока мои чувства к нему не превратились в боль, чувство вины и самобичевание, я должен сбежать. Но на моей шее оковы. Мой план выяснить, при каком условии их можно снять, провалился.

Мне нужно быстро найти другой выход. Способ выбраться из этой уютной клетки.

Когда я почувствовал себя загнанным в угол, с губ Рафаэля сорвался вздох.

- ... Это позор.

Позор? Что?

- Я почувствовал облегчение, подумав, что у главы гильдии наконец-то появился человек, на которого он может положиться…

... Нет. Я не такой хороший человек.

- Я подумал, что если бы это был ты, то глава гильдии мог бы наконец-то открыть своё сердце.

Я думаю только о том, как сбежать отсюда.

- Даже если это не я, рядом с ним есть вы.

Я думал, это утешит его, но Рафаэль выглядел еще более обеспокоенным.

- О чем ты говоришь? Он нам не доверяет.

- Этого не может быть.

- Это правда. Он доверяет нашим способностям, но как человек… я не так в этом уверен.

Улыбка, которая озарила его лицо, когда мы только начали разговаривать, сменилась чем-то более горьким.

- Изначально лидер гильдии создал гильдию «Апостолы», чтобы эффективно собирать духовные предметы. Не знаю, как в других гильдиях, но в нашей мы на самом деле не коллеги — мы просто фигуры на шахматной доске, двигающиеся в соответствии со стратегией лидера гильдии.

Внезапно я вспомнил, что сказал Симеон. Однажды он упомянул, что отправляет только тех, кто нужен для выполнения задания, не обращая внимания на их личное мнение. Организация работает эффективно, но участники неизбежно чувствуют себя просто инструментами.

- Конечно, мы все, включая меня, вступили в гильдию, потому что согласились с этой системой. Но иногда чувствуешь себя одиноко, как будто нас разделяет невидимая линия.

- Ах...

- Но на этот раз, когда он попросил меня о помощи, я был по-настоящему тронут. Я думаю, что ты сыграл в этом большую роль. Кажется, что-то в лидере гильдии постепенно меняется благодаря тебе.

Он не должен меняться. Ему не нужно меняться. Я должен идти своей дорогой, а он — своей. Мы должны разойтись. Я хочу исчезнуть, как песок, пропитанный приливом, который высыхает без следа.

- Я ещё раз скажу, что у нас не такие отношения. Это он надел на меня ошейник, потому что не доверяет мне.

Я слегка приподнял подбородок, показывая Рафаэлю ошейник. Он спросил обеспокоенным тоном:

- Это… “Корона Искупления”, верно?

- Да. Он сказал, что если я раскрою какую-либо информацию об Апостолах, это будет душить меня, пока не убьёт.

Рафаэль нахмурился, как будто сам носил этот ошейник. Затем он тихо протянул руку и осторожно коснулся обвитого виноградной лозой ошейника на моей шее. В отличие от Симеона, прикосновение Рафаэля было наполнено жалостью.

- Возможно, в тот момент он не сожалел о том, что надел его, но теперь… может быть, он начинает сожалеть.

- Сожалеть?

Сожаление? Ни в коем случае. Каждый раз, когда он видит меня в этом, он удовлетворенно улыбается.

Я посмеялся над этой идеей, но Рафаэль говорил уверенно, как будто знал, о чём думает Симеон.

- Глава гильдии очень беспокоился о твоей повреждённой ноге. Он даже попросил меня об услуге, о которой никогда раньше не просил.

- Да... правда.

- Но если он думает, что духовный предмет, может задушить тебя, разве это не заставит его ещё больше волноваться? И если ты пострадаешь из-за этого, разве он не почувствует себя виноватым?

Я был ошеломлён, как будто кто-то ударил меня по затылку.

Если подумать, то единственный раз, когда Симеон по-настоящему забеспокоился, был, когда я поранился. Но также он переживал, когда я подошел близко к морскому обрыву, боялся, что я могу упасть. Суровое выражение его лица и дрожащие глаза тогда были искренними.

Тем не менее, он без колебаний надел на меня “Корону искупления”, которая могла причинить невыносимую боль. Почему? Но ведь он надел на меня ошейник, когда я был без сознания после того, как выпил снотворное. Вероятно, тогда он не заметил сходства с Йоханом.

ДА. Вот почему он поставил эти условия.

«Когда ты перестанешь думать обо мне, “Корона Искупления” естественным образом спадет с тебя».

Если я перестану думать о нём, риск раскрытия информации об апостолах снизится.

Конечно, теперь это стало оковами, которые невозможно снять, в отличие от его первоначальных намерений. Но Симеон не беспокоится. Он уже знает, что я никогда не предам апостолов.

Он также понимает, почему я храню секрет — не из-за страха перед болью от ошейника, а просто чтобы не доставлять ему лишних хлопот. В конце концов, он с самого начала задумал эту игру таким образом, чтобы одержать победу.

Неужели у меня действительно нет способа сбежать от него?

- А ты знаешь?

Как раз в тот момент, когда я начал впадать в отчаяние, Рафаэль заговорил, нежно поглаживая покрасневшую кожу, сдавленную воротником.

- Как только “Корона Искупления” будет надета, даже владелец не сможет снять её, пока не будут выполнены условия.

- Почему?

- Это связано с её происхождением, я бы сказал, из-за того, что случилось с королевой, которая его носила.

Я отчётливо помню происхождение “Короны Искупления”. История короля и королевы из легенды до жути напоминает мою ситуацию с Симеоном.

- Её судьба… Она пыталась сбежать от короля, надев корону, и в итоге умерла, верно?

- Да. Но до этого произошло кое-что более важное.

Что-то важное? Симеон не упоминал ничего подобного…

Рафаэль заговорил низким голосом, и я в замешательстве склонил голову набок.

- Перед смертью королева угрожала королю.

- Угрожала… королю? Возможно ли такое вообще?

- Она знала, чего король боялся больше всего.

- И что это было?

Позор? Лишение трона? После секундного колебания Рафаэль произнёс слова, которые застали меня врасплох.

- Её собственная смерть.

На мгновение мне показалось, что у меня кровь застыла в жилах.

- Она взяла себя в заложницы и угрожала королю. Она сказала, что если он немедленно не уберёт это, она покончит с собой. Но даже если он не уберёт, она сказала, что всё равно всё пойдёт не так, как он хочет.

Почему я не подумал об этом до сих пор?

- Король не послушал. Он и представить себе не мог, что королева захочет умереть.

Почему Симеон держит меня рядом с собой? Какие чувства он испытывает к Йохану? Это привязанность, ненависть или что-то среднее? Эти вопросы бесполезны, если я хочу вырваться из его хватки.

Неужели я упустил из виду самый важный факт?

- Даже спустя несколько сотен лет корона не истлела, так как лежала на её скелете. Некоторые считали, что это потому, что её обида не исчезла, но я думаю… это потому, что король до сих пор сожалеет об этом.

Симеон больше всего боится… потерять меня.

Это единственная правда. Это единственный способ выиграть эту игру с ним.

- Спасибо, что рассказал мне, Рафаэль.

ДА. Давайте заключим сделку.

- Ты помог мне многое понять.

Я возьму себя в заложники и сбегу из этой клетки.

Мой противник — Симеон. Если я проявлю хоть малейший признак слабости, мои шансы исчезнут в мгновение ока. Поэтому нам нужно убедиться, что у нас есть план на случай непредвиденных обстоятельств… если это вообще можно назвать планом.

- Могу я одолжить твой телефон? Я оставил свой дома.

Рафаэль выглядел озадаченным, когда я внезапно упомянул телефон.

- Зачем тебе вдруг понадобился телефон?

- Я хочу подробнее изучить статью, в которой меня упомяунли.

Притворившись смущённым, я выдавила из себя неловкую улыбку, и Рафаэль быстро расслабился. Со словами «А-а» он разблокировал свой телефон и протянул его мне.

- Но, Хён, я думал, тебе это неинтересно?

- Чем больше я об этом думаю, тем более странным это кажется. Я никогда не думал, что окажусь в новостях…

- Ха-ха! Сначала я чувствовал то же самое.

Рафаэль от души рассмеялся и вернулся к подбору драгоценных камней по длине волны.

Статья всё ещё была на экране. Притворившись, что читаю её, я быстро прокрутил вниз и нашёл адрес электронной почты автора статьи. Затем я вошёл в свой аккаунт и отправил ему электронное письмо.

К счастью, Рафаэль был так сосредоточен на поиске подходящего драгоценного камня, что не заметил, как я печатаю на клавиатуре. Удалив все следы электронного письма и выйдя из аккаунта, я открыл опять статью и непринуждённо заговорил.

- Много диких предположений.

- Не обращай слишком много внимания на комментарии.

- В любом случае, это скоро пройдёт.

Как только я положил телефон, в дверь постучали, и вошёл Симеон. Он сказал, что принесёт еду, но раз он пришёл с пустыми руками, значит, что-то случилось. Так даже лучше. Я планирую уехать, как только закончится лечение.

- Лидер гильдии!

Рафаэль приветствовал его широкой улыбкой, и Симеон ответил ему слабой улыбкой.

- Как продвигается лечение?

- Мы как раз собирались начать. Я просто разговаривал с Хаджае-хёном.

Неужели мне показалось? Как только Рафаэль закончил говорить, воздух, казалось, похолодел. Я быстро прокрутил в голове наш разговор, но не нашел ничего подозрительного, однако выражение лица Симеона слегка ужесточилось. Наконец он посмотрел на меня и пробормотал что-то себе под нос, словно глубоко задумавшись.

- Хаджаэ… хён?

... В этом была проблема?

Казалось, он расспрашивает Рафаэля о разговоре, но мне нечего было сказать, поэтому я просто слегка пожал плечами. Его прищуренные чёрные глаза говорили о том, что он недоволен ситуацией.

- Кажется, вы подружились.

- Хе-хе, это моя специальность — заводить друзей.

Рафаэль, казалось, не замечал ледяной атмосферы и сосредоточился на поиске минералов, пока Симеон пристально смотрел на него. Наконец Рафаэль нашёл зеленоватый камень и вложил его мне в руку.

- Вот оно ...! — воскликнул Рафаэль. На мой взгляд, он ничем не отличался от остальных, поэтому я просто растерялся.

- Ты нашел?

- Да! У меня было предчувствие, что это будет изумруд, и я не ошибся.

Его искренняя радость напомнила мне ребёнка, который нашёл недостающий кусочек пазла. Рафаэль откинул одеяло и положил изумруд на моё повреждённое бедро. Затем он достал из кармана длинный металлический предмет. Он был толще иглы и больше походил на стамеску для раскалывания камней.

Я не знал, что он будет с этим делать, поэтому просто тупо уставился на него. Рафаэль ухмыльнулся.

- Может быть немного больно.

Рафаэль высоко поднял стамеску и изо всех сил ударил по камню. В тот же миг из изумруда вырвался яркий зелёный свет. Свет был таким ярким, что мне пришлось крепко зажмуриться.

Вскоре я услышал торжествующий голос Рафаэля.

- Потрясающе, не правда ли?

Когда я открыл глаза, камень на моём бедре раскололся. В то же время пульсирующая боль вокруг раны полностью исчезла. В это было трудно поверить, поэтому я несколько раз согнул и разогнул ногу. Она двигалась так, словно я уже полностью поправился.

- Значит, истории об исцелении драгоценными камнями были правдой ...

У всех ли пробуждённых А-ранга есть такие способности? Я не переставал удивляться, прикасаясь к ноге, и Рафаэль радостно улыбался.

- Конечно, это правда! Хочешь попробовать пройтись?

Я взял Рафаэля за руку и медленно встал. Я боялся, что мне будет больно, и не решался поставить ногу на пол. Однако, когда я пошел босиком по твёрдому полу, я не почувствовал никакого дискомфорта. Лечение было настолько эффективным, что я почувствовал себя виноватым за то, что хоть на мгновение усомнился в нём.

- Это невероятно, Рафаэль. Я никогда не видел ничего подобного.

- Ха-ха, ну конечно!

Его гордое выражение лица не раздражало, оно было даже милым, и мне захотелось его подразнить.

- Честно говоря, я был немного настроен скептически, когда ты продолжал вкладывать камни мне в руку.

- Даже не упоминай об этих германиевых браслетах!

- Ха-ха, я просто шучу. Большое тебе спасибо.

Когда я искренне выразил свою благодарность, Рафаэль, казалось, немного смутился и робко улыбнулся. Я чувствовал себя виноватым за то, что предал такого доброго человека сразу после того, как он мне помог, но у меня не было выбора.

- Так как насчёт прогуляться?

Я слегка потянул за руку, которая меня поддерживала, и глаза Рафаэля расширились.

- Прогуляться?

- Я несколько дней пролежал в постели, поэтому моё тело затекло. Я хочу почувствовать морской бриз.

- Я с удовольствием!

Рафаэль обрадовался, как щенок, услышавший слово “гулять”.

Проблема в Симеоне. Он должен согласиться пойти с нами на прогулку… Когда я оглянулся, Симеон стоял в нескольких шагах позади и просто наблюдал за нами. Его выражение лица было таким же непроницаемым, как и всегда.

- Почему бы тебе не присоединиться к нам?

После минутного молчания Симеон медленно кивнул.

- Хорошо. Но не переусердствуй.

- Я в полном порядке, благодаря Рафаэлю.

Это удивительно. Я думал, он откажется.

Я поспешил выйти из комнаты вместе с Рафаэлем, пока Симеон не заметил ничего странного. Охранник, дежуривший у двери, последовал за мной, но это меня не беспокоило. Если он не будет идти вплотную, то не сможет помешать моим планам.

Как только я вышел на улицу, в воздухе запахло морем. Когда я подошёл ближе к утёсу, вдалеке показался горизонт, где небо сливалось с морем. Это всегда было прекрасное зрелище, сколько бы раз я его ни видел. Но у меня не было времени неторопливо наслаждаться видом.

- Ах, теперь я наконец чувствую, что я дома.

Я сделал вид, что наблюдаю за Рафаэлем, пока он потягивается, и незаметно оценивал ситуацию.

Расстояние до обрыва было подходящим. Рафаэль стоял прямо рядом со мной, Симеон — в нескольких шагах позади, а телохранитель — ещё дальше. Даже если бы они бросились ко мне, это заняло бы несколько секунд. Теперь мне нужно было лишь отвлечь внимание Рафаэля…

- О, точно. Лидер гильдии?

Именно в этот момент Рафаэль повернулся к Симеону и заговорил.

- Как насчёт того, чтобы пригласить Хаджае-хёна присоединиться в качестве апостола?

- ... Апостола?

- Да! Хотя сначала мы должны спросить его, что он думает.

Сейчас было самое время. У меня была одна попытка.

Итак, давайте покончим с этим. Прямо здесь.

Я незаметно стащил кинжал с пояса Рафаэля, когда медленно проходил мимо него. Затем, спрятав кинжал за спиной, я направился к обрыву. Когда я увидел внизу крутую пропасть, меня окликнул голос Рафаэля.

- Хаджаэ-хён, что ты думаешь?

Я медленно повернулся и увидел лица всех троих мужчин. На каждом из них было разное выражение. Рафаэль всё ещё ничего не понимал, телохранитель был равнодушен; только Симеон заметил, что что-то не так, и его лицо напряглось. Когда он наконец увидел кинжал в моей руке, его глаза расширились.

Как только Симеон попытался приблизиться, я тут же приставил кинжал к своей шее.

- Не двигайся.

Только тогда Рафаэль заметил кинжал, и его лицо побледнело.

Лезвие прижалось к моей нежной коже. Рафаэль не преувеличивал, когда говорил, что он может прорезать самую толстую шкуру монстра. Он был таким острым, что даже при лёгком касании казалось, что он уже проткнул мою кожу. Когда я нахмурился от острой боли, Рафаэль, испугавшись, шагнул вперёд.

- ... Хён?

- Если ты сделаешь ещё хоть шаг, я перережу себе сонную артерию.

Я поднял клинок вертикально вверх, и Рафаэль замер на месте. Из моей шеи обильно текла кровь, и он не мог скрыть своего беспокойства. Я услышал голос Симеона, который едва сдерживал эмоции.

- Что... ты делаешь?

Тёмные глаза Симеона сверкали от гнева, его прежняя непринуждённость полностью исчезла. И всё же вместо страха я почувствовал странное облегчение. Однажды я научил его, что тот, кто теряет самообладание во время игры, всегда проигрывает.

- Я больше не хочу, чтобы ты со мной играл. Поэтому пообещай мне. Пообещай, что никогда больше не появишься передо мной… и ничего не случится.

Симеон сухо сглотнул и медленно потянулся ко мне.

- Это опасно, так что убери это.

- Я все равно не умру, так в чем проблема?

- Мистер Хаджае!

- Если ты хочешь остановить меня, тогда пообещай мне.

Его слегка приоткрытые губы дрогнули, но он промолчал. Кто бы мог подумать, что человек, который так хорошо лжёт, не меняя выражения лица, будет так взволнован? Как я и думал, я был его единственной ахиллесовой пятой, каким бы идеальным он ни казался.

- ...Хён.

Когда я повернулся на дрожащий голос, то увидел, что лицо Рафаэля посерело от страха. Я не чувствовал к нему ничего, кроме вины. Я не хотел показывать ему такое жалкое представление с заложниками…

- Мне жаль, Рафаэль.

- Нет, все в порядке. Пожалуйста...

- Но я должен положить конец этим отношениям здесь.

Я снова перевел взгляд на Симеона. Я нахмурился, словно призывая его что-то сказать, и он осторожно шагнул вперёд.

- Мистер Хаджае. Давайте обсудим это…

Я сделал шаг назад. Я чувствовал пяткой край земли. Симеон слишком поздно понял, что происходит, и остановился, но я не собирался останавливаться.

- Я же тебе сказал, разве нет? Если подойдёшь ближе, я себя зарежу.

С этими словами я безжалостно вонзил кинжал себе в шею. Не удовлетворившись этим, я полоснул им горизонтально, и кровь хлынула фонтаном. Рафаэль закричал, прикрыв рот рукой, а Симеон побежал ко мне. Всё это происходило как в замедленной съёмке, словно в кино.

Как только кончики пальцев Симеона коснулись меня, я бросился со скалы. Я видел его отчаявшееся лицо за бесполезной рукой, тянущейся к воздуху. Ощущение, когда я падал, рассекая ветер, пробудило далёкие воспоминания.

Всплеск!

Всё, что я слышал, — это тихий белый шум, как будто я заткнул уши. Я медленно открыл глаза и увидел, как солнечный свет растекается по поверхности воды. Из моего носа и рта вырывались пузырьки, а под ними постепенно разливалась кровь. Это было странное зрелище — красные цветы, распустившиеся в синем море.

Холодное море отнимало тепло у моего тела. Всё моё тело постепенно окоченело, и я больше не чувствовал боли в шее. Я даже не пытался всплыть на поверхность, море естественным образом затягивало меня глубже. Солнечный свет медленно угасал, и звуки внешнего мира постепенно исчезали.

Наконец наступила полная тишина. Я погрузился в спокойную тишину, полностью отключившись от внешнего мира.

Я тонул несколько секунд. Или, может быть, несколько минут.

Внезапная вспышка света заставила меня открыть глаза и увидеть ярко-голубое небо. Я надеялся, что всё ещё нахожусь в море. Но посмотрев в сторону, я увидел Симеона, насквозь мокрого. Его лицо было ещё бледнее, чем холодное синее море. Он что-то отчаянно говорил, но я не мог расслышать его из-за звона в ушах.

Рядом с ним я увидел Рафаэля, который держал в руках сломанный драгоценный камень и вздыхал. Вероятно, благодаря ему у меня не болела шея. Я снова был ему обязан. Действия, которые я предпринял, чтобы почувствовать себя лучше, только ухудшили моё состояние.

Затем ко мне вернулся слух. Голос, который я слышал, больше не пытался скрыть свой гнев.

- Какого черта ты делаешь!

Я знал, почему Симеон был зол, но не хотел понимать.

- Почему ты злишься?

- ...Что?

- Ты был единственным, кто проигнорировал предупреждение не подходить ближе.

Мой холодный упрек лишил его дара речи. Когда я попытался сесть, Симеон по привычке протянул руку, чтобы помочь мне. Его забота обо мне даже в такой ситуации заставила мою кровь закипеть.

Я грубо оттолкнул его руку и сел, сердито глядя на него.

- Я не шучу. Я буду продолжать это делать, пока ты не сдашься.

- Мистер Хаджае.

- Бесполезно меня лечить. Если ты отнимешь у меня кинжал, я откушу себе язык, а если свяжешь мне руки и ноги, я разобью себе голову.

Мой разум был спокоен, и я не колебался в своих действиях.

- Так просто скажи это. Что ты отпустишь меня.

Симеон, казалось, долго что-то обдумывал, и как только он, похоже, принял решение, я перебил его.

- Если ты думаешь, что можешь просто соврать, чтобы выйти из этой ситуации, забудь об этом. Я тебе не доверяю, поэтому я уже принял меры предосторожности.

Зная, как ему всегда удавалось сглаживать острые углы в сложных ситуациях, я подготовился заранее.

- Я отправил электронное письмо репортёру. В нём была вся известная мне информация об «Апостолах».

- Что ты имеешь в виду...?

- С отложенной отправкой электронное письмо, конечно.

Симеон, которому каким-то образом удалось сохранить самообладание, наконец сломался под тяжестью моего последнего хода.

- Когда электронное письмо будет отправлено в установленное мной время, “Корона Искупления” немедленно затянется на моей шее. Шипы пронзят мою плоть.

Теперь, когда маска, которую он носил, исчезла, его лицо было смертельно бледным, почти серым.

- Как бы ты ни старался его снять, это бесполезно. Даже владелец ошейника не сможет его снять, и он будет затягиваться. Если бы я умер, как королева, это бы быстро прекратилось, но… ты ведь не забыл, да? Я не могу умереть.

Его лицо, застывшее в шоке, было таким, каким я его никогда раньше не видел. Но даже несмотря на это, он всё равно не сказал, что сдаётся. Я не мог понять, был ли он в панике или всё ещё пытался перехитрить меня в этой игре. Поэтому я неосознанно загнал его в ещё больший угол.

- Если ты считаешь, что письмо — это ложь, стоит ли нам подождать вместе и посмотреть, что произойдёт?

- …….

- Симеон.

Может быть, он был ошеломлён моим неожиданным поступком. Даже когда я позвал его по имени, он не отреагировал. Наконец, я схватил его за воротник и притянул к себе, заставляя посмотреть мне в глаза.

Лицо, отразившееся в его широко раскрытых чёрных глазах, было совершенно ужасным. Оно было призрачно-бледным, испачканным тёмно-красной кровью, морской водой и грязным песком. Моё лицо, похожее на живой труп, заставило меня нахмуриться и расхохотаться.

- Я не веду переговоры. Я держу себя в заложниках.

Так почему же у него был такой вид, словно он вот-вот заплачет?

Уже довольно давно мне нравится видеть своё отражение в его глазах. Благодаря ему я избавился от привычки неосознанно закрывать правый глаз, словно подмигивая, когда подшучиваю над кем-то, или слегка морщить нос, когда широко улыбаюсь.

Каждую секунду я был живой в этих чёрных глазах. Поэтому я всегда хотел показывать только счастливую и светлую сторону. В тот день, когда я исчез, я хотел, чтобы меня запомнили только с улыбкой на лице.

Но все надежды рухнули.

В конце концов, последнее, что останется в его памяти, — это мое печальное лицо.

- Ты меня слушаешь?

Когда я отпустил его воротник, Симеон, погружённый в свои мысли, наконец открыл рот.

- Когда по отправится электронное письмо?

- Я не уверен. Сегодня вечером ...?

Я намеренно замолчал. Если бы это был обычный хладнокровный Симеон, он бы сразу понял, что это ложь. Но, похоже, сейчас он не мог себе этого позволить. Когда он повернулся к стоящему позади него охраннику, я не смог сдержать горький смешок.

Сдайся. Достаточно было бы одного слова… Но ты всё равно не собираешься меня отпускать.

- Не пытайся ничего делать. Что бы ты ни делал, это бесполезно.

Только тогда его тёмные глаза обратились ко мне. Его губы, приоткрывшиеся, словно он хотел что-то сказать, лишь дрогнули.

- Ошейник начнёт затягиваться, когда это электронное письмо будет отправлено. Тогда я сделаю всё возможное, чтобы избавиться от боли. Даже у такого человека, как я, который не может умереть, есть инстинкт самосохранения.

Я загнал его в угол, так что он не мог думать ни о чём.

- Мои ногти могут сломаться, когда я буду пытаться сорвать ошейник… Может быть, они даже я их вырву. А тем временем вены на моей шее лопнут, пронзённые шипами, и вскоре всё вокруг будет залито кровью… Как сейчас.

Когда я грубо вытер кровь, со своей щеки, зрачки Симеона дрогнули.

- Не нужно беспокоиться о переливании крови. Я всё равно не умру.

Я должен был сделать это с самого начала. Я должен был решительно порвать с ним с самого начала.

- Если вдруг ты решишь меня вылечить, не утруждайся. Сила короны не отступит, так что это только продлит мою боль… Хотя, может быть, когда обнажатся кости, тебе покажется это неприглядным.

После расставания всегда остаётся шрам, так почему же я так долго колебался?

- Информация об апостолах, которую ты так усердно защищал, мгновенно станет достоянием общественности, а я в ответ буду страдать вечно. В результате я останусь рядом с тобой… Ты действительно этого хочешь?

Я думал о том, как покончить с этим, причинив хоть немного меньше боли?

- Ты обнимешь мои кости и пожелаешь доброго утра?

В этом мире не существует такого понятия, как «прекрасное прощание». Когда мама бросила меня, когда с папой случился несчастный случай, и когда я покинул приют и церковь, я поклялся, что больше никогда не буду обнимать дорогого мне человека.

- Теперь выбирай.

Нам нужно разорвать эти отношения, которые приведут лишь к трагическому финалу.

- Ты будешь смотреть, как я страдаю, до самого конца? Или… отпустишь меня?

Глядя на его бледное лицо, я ощутил победу. Но в ней не было и намёка на радость. Моё сердце сжалось от сильного чувства ненависти к себе.

Я надавил на его травму, чтобы получить нужный мне ответ. Я намеренно прыгнул в море прямо перед ним. Я воспроизвел сцену, которой он больше всего боялся, прямо у него на глазах. А потом я пригрозил тем, чего он боялся больше всего, моей смертью.

Я устал от себя, который не гнушается никакими средствами для достижения своей цели. Мне кажется, что я становлюсь всё большим и большим монстром.

Некоторое время мы молчали. Мы с ним смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Только шум бушующих волн нарушал тяжёлую тишину. Я не мог понять, о чём он думает, потому что он плотно сжал губы.

- ...Мистер Хаджае... Я сделаю, как вы просите. Так что удалите письмо... прямо сейчас.

В его сухом голосе слышались страх и тревога.

- Ты так боишься, что информация об Апостолах просочится наружу?

Я спокойно спросил, проверяя его, и его лицо исказилось от боли.

- Неужели я ... действительно кажусь, будто боюсь этого?

Нет, ты, кажется, больше боишься потерять меня. Хотя я и так это знал, я спросил. Я хотел напомнить тебе, что ты никогда не сможешь победить меня. В конце концов, разве не говорят, что в человеческих отношениях тот, кто любит сильнее, проигрывает? Так что я очень рад.

Любовь делает людей глупыми, и я никогда в жизни не полюблю тебя.

- Я удалю письмо, как только благополучно доберусь домой.

- ... Хорошо.

- Но я буду планировать отправку письма каждое утро и отменять его вечером. День за днём.

- ... Хорошо.

Симеон кивнул. Его плечи слабо опустились, и он несколько раз поймал мой взгляд. Но теперь, даже если бы моё сердце дрогнуло, это было бы бесполезно. Чтобы укрепить свою решимость, я сжал дрожащие руки и заговорил, словно выплевывая слова.

- Никогда больше не появляйся в моей жизни.

Симеон закрыл глаза и пробормотал.

- ... Я обещаю.

В тот момент, когда я услышал эти слова, меня захлестнула волна эмоций.

Мне не нужно думать, почему ты пытался остановить меня. Мне не нужно вдумываться в значение твоих улыбок, направленных на меня. Я больше не поддамся твоим чарам. Хотя верёвка всё ещё обвивает мою шею, тебе не удастся вернуть улетевшую птицу.

Ах, дверь в клетку наконец-то открывается.

Это освобождение. Истинная свобода. Чувство вины вскоре угаснет и исчезнет.

Итак, тогда почему я так себя чувствую.........?

……..

……………

…………………..

- Мистер Хаджае!

Горизонт наклоняется. Нет, это моё тело наклоняется? Когда я потерял сознание, то рухнул на влажный песок. Я хотел хотя бы гордо уйти.

- Рафаэль. Прости....

Я должен извиниться перед Рафаэлем, но у меня даже голос пропал.

Свист.

Я слышал шум волн за пределами своего угасающего сознания.

Свист.

Непреклонные волны разбиваются о скалу. Разбитые волны не оставляют после себя ничего, кроме белой пены, и исчезают без следа. Разве не трагично, что они несутся вперёд изо всех сил, зная, что их судьба — просто разбиться о твёрдую землю? Может быть, именно поэтому я всегда чувствовал родство с морем, когда смотрел на него.

****

Когда я пришел в сознание, я был в машине.

Как я и ожидал, за рулём сидел телохранитель. На всякий случай я посмотрел в сторону, но, к счастью, там никого не было. Телохранитель, как обычно, ничего мне не сказал. Он просто молча довёз меня до дома и исчез.

Тень прошлого, которая преследовала меня годами, наконец-то исчезла. Я наконец-то вернулся к своей нормальной жизни. Но вместо облегчения я почувствовал пустоту, словно дыру в груди. Что это за пустота? Я не хотел знать, поэтому мысленно отвернулся от неё. Я также отменил письмо. С этого момента я буду жить настоящим, а не прошлым.

- Заплатить арендную плату за этот месяц… отремонтировать кондиционер ...

Поднимаясь по лестнице и мысленно перечисляя дела, которые мне нужно было сделать, я быстро добрался до своей квартиры. Несмотря на то, что я отсутствовал всего несколько дней, мою входную дверь обклеили листовками. Снимая их одну за другой, я взглянул на часы.

Это были часы, которые Симеон подарил мне перед тем, как мы вошли в разлом. Кажется, они треснули после того, как я обо что-то ударился, но сами часы работали нормально. Я заметил цифры, когда посмотрел на треснувшее стекло.

[00:00:00]

Я должен был остановить таймер, как только вышел за врата, но потерял сознание и забыл о нём. Я ненадолго задумался, стоит ли отдать их в ремонт и вернуть, но потом рассмеялся.

- Мы всё равно больше не встретимся, так какой смысл?

Я сразу же снял часы и положил их в карман пальто, прежде чем войти в дом.

В маленькой квартирке-студии была только самая необходимая мебель. Поскольку я не готовил и использовал это место только для того, чтобы умыться и поспать, не было никаких признаков того, что здесь кто-то живёт. Несмотря на то, что я плотно закрыл окна, в доме было холодно. Хотя я жил здесь много лет, это место казалось странно незнакомым.

- Такое ощущение, что это чей-то чужой дом ....

Папа бы расстроился, если бы узнал, что я так живу… Когда эта мысль пришла мне в голову, я почувствовал себя немного живее.

Может быть, мне стоит снова начать готовить. Возможно, выращивание растений поможет изменить унылую атмосферу. Мне также стоит наконец-то разобрать коробки, к которым я не прикасался, боясь столкнуться со старыми воспоминаниями.

Я закатал рукава и взялся за давно накопившуюся работу по дому. Я постирал накопившееся бельё, широко распахнул окна и убрался в доме. Странно, но пока я убирался в доме, мой разум тоже успокоился.

Да. Я могу это сделать. Я забуду всё и начну сначала.

Я с лёгким сердцем взял в руки мусорное ведро. Оно было переполнено мусором, как и мой разум. Когда я наклонил его, чтобы высыпать мусор в пакет, на пол упал маленький клочок бумаги. Я наклонился, чтобы поднять его, но мой взгляд упал на предложение, написанное на записке.

“Моему возлюбленному.”

В тот момент, когда я увидел знакомый почерк, я замер.

- ........Ах.

Дрожь, начавшаяся в кончиках пальцев, быстро распространилась по всему телу. Эмоции, которые я так крепко сдерживал, чтобы они не вырвались наружу, обрушились на меня разом. Плохо построенная плотина рухнула от малейшего дуновения — от одной записки. Как только я опустился на пол, слёзы хлынули потоком, словно только и ждали этого.

Я не смог сдержать слёз, и они наполнили комнату. Никто не слышал, как я изливал своё разочарование. Мне казалось абсурдным, что я веду себя как жертва в ситуации, которую сам же и создал.

Сначала я рассмеялся, но смех быстро сменился слезами. Почему я плачу? Мой разум был настолько затуманен печалью, что я не мог понять даже самых простых вещей.

Когда я схватился за ноющую грудь, бумага в моей руке смялась. Запах моря, который она впитала, коснулся кончика моего носа. Не успел я опомниться, как бескрайний горизонт окружил мою пустую комнату. Моё зрение затуманилось, но не от слёз, а от голубого моря, а ветер, который я слышал снаружи, вскоре превратился в волны, заглушавшие мои отчаянные рыдания своим яростным рёвом.

Я всё ещё у моря, в плену прекрасных пейзажей того дня, когда закат был таким великолепным. Но теперь рядом со мной никого нет. Тот, кто молился, чтобы спасти меня, ушёл. Нет, я прогнал его.

Итак, сейчас мне нужно взять себя в руки.

“Хаджае… Мне жаль.”

Прочитав вслух последнюю волю моей матери, которую я выучил наизусть, столько раз её перечитывая, я выбросил записку в мусорный пакет.

“И если ты действительно кого-то любишь, пожалуйста, не люби его.”

То, что раньше было важным, сжалось до размеров кулака и стало мусором.

“Сдавайся… как можно скорее.”

Бескрайнее море теперь было заключено в черный мешок для мусора.

“...Это последний совет, который может дать тебе твоя мама.”

Наконец, я добрался до конца.

****

Прошло два месяца с тех пор, как я сбежал от него. Время летело быстро, и наконец наступила весна. На голых ветвях появились свежие почки, а набухшие цветочные почки наконец раскрылись, готовые дать плоды.

Даже парк за моим домом, где я жил, начал покрываться цветами сакуры. Должно быть, он стал популярным местом для прогулок, потому что там всегда было много людей — и днём, и ночью. Все приходили туда с любимыми, семьями или друзьями. Я же был единственным, кто шёл один, сквозь эту толпу.

По возможности я старался идти домой по более тихому маршруту, даже если это означало, что дорога займёт на десять минут больше. Но после долгого рабочего дня я был слишком уставшим, чтобы идти дольше. И неудивительно, учитывая, что я весь день носил строительные материалы вверх и вниз по лестнице.

Но в этом была и положительная сторона. Физическое истощение лишило меня сил на другие мысли. Мои прошлые поступки, которые терзали меня чувством вины, постепенно забылись. Хотя «он» всё ещё время от времени появлялся в моих снах, чтобы мучить меня.

Мало-помалу я, несомненно, возвращался к мирной повседневной жизни.

- Может быть, я съем кимбап здесь завтра ...

Я остановился и посмотрел на распустившиеся цветы сакуры. Они покачивались на ветру, похожие на белые волны. Пока я стоял, безучастно глядя на мимолетную картину, я столкнулся с бегущим ко мне ребенком.

Глухой удар!

Я обернулся и увидел, что мальчик, вероятно, ученик начальной школы, упал навзничь. Опасаясь, что он мог пострадать, я быстро присел перед ним, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.

- Ты в порядке?

Мальчик молча кивнул и храбро поднялся. К счастью, он, похоже, не был ранен. Стряхивая грязь с его одежды, я мягко отчитал его.

- Нужно быть осторожным. Бегать в людном месте может быть опасно.

- Но лепестки продолжают опадать.

-...Что?

Мальчик сказал это и снова убежал. Я задумался, что он имел в виду, но потом понял, что он, вероятно, хотел поймать падающие лепестки. Мальчик прыгал, как лягушка, пытаясь поймать лепестки при каждом порыве ветра. При виде его невинной спины во мне медленно всплыло воспоминание, которое я похоронила глубоко в своей душе.

Гора за церковью славилась своими красивыми осенними листьями. Однажды священник предложил нам прогуляться и посмотреть на осеннюю листву, поэтому мы все вместе поднялись на гору в середине дня. Мы расстелили коврик в тени, съели заранее приготовленный кимбап и наслаждались тишиной.

Затем я случайно услышал разговор детей.

- Говорят, твоё желание сбудется, если ты поймаешь падающий лепесток сакуры.

- Но это всего лишь листья.

- Какая разница!

Не успели они договорить, как дети разбежались, пытаясь поймать падающие листья. Как обычно, я решил, что Санг куда-то ушёл один, и не обратил на это особого внимания. Позже, когда прогулка почти закончилась, Санг вернулся. Когда я спросил, где он был, Санг не ответил, но протянул мне что-то.

- Вот.

Что-то слегка коснулось моей ладони, когда я протянул руку. Это был кленовый лист, красный и яркий. Я подумал, что Санг, должно быть, услышал разговор детей и ушёл, чтобы поймать лист. Было мило, что он тайком пошёл за ним, но мне было любопытно, почему он отдаёт его мне.

- Тебе нужно быстро загадать желание. Почему ты отдаёшь его мне?

Санг почесал затылок другой рукой и неловко улыбнулся.

- Ты сказал, что хочешь быть счастливым.

Свист — подул ветерок. Листья из того дня исчезли, и всё вокруг теперь было покрыто розовым цветом. Мальчику так и не удалось поймать ни одного лепестка, он размахивал руками в воздухе. Поэтому я спокойно вытянул руку и стал ждать. Вскоре подул ветер, и лепестки посыпались дождём, но ни один не упал мне на ладонь.

- ... Чего я ожидал...?

Сухо рассмеявшись, я отвернулся от цветущей сакуры и пошёл дальше.

Теперь у меня осталось восемь месяцев и двадцать дней. Это будет последний раз, когда я увижу цветущую сакуру в своей жизни.

****

В какой-то момент у меня появилась привычка здороваться с пустым домом, когда я открывал входную дверь.

- Я дома.

Хотя я знал, что ответа не будет, это приветствие заставило меня почувствовать себя как дома.

Еле волоча ноги, я направился прямиком в ванную. Тёплая вода смыла с меня дневную усталость. Я поспешно высушил волосы и уже собирался прыгнуть в постель, как вдруг вспомнил о постиранном белье, которое развесил утром. Мне нужно было немедленно сложить его, потому что завтра рано утром обещали дождь.

Я потащился на балкон и принес сухую одежду. От свежего запаха ткани мне стало немного легче. Теперь мне оставалось только аккуратно сложить и убрать её, но в шкафу не было места. Толстая зимняя одежда занимала всё пространство и без того тесного шкафа.

- Уже апрель...

Пришло время убрать зимнюю одежду на хранение.

Я начал с того, что разобрал верхнюю одежду, но потом почувствовал что-то в кармане толстовки. Кончиками пальцев я ощутил текстуру бумаги. Может, это деньги? Подумав, что это могут быть наличные на случай непредвиденных обстоятельств, я быстро вытащил их, но вместо денег нашел свёрнутый пергамент.

Это была потерянная страница из духовного предмета “Кодекса Гигас”. Хотя Симеон передал мне страницу, я совершенно забыл о ней, как только вышел из той комнаты. Должно быть, он положил её мне в карман, когда усаживал в машину. Я забыл про нее на два месяца, потому что сунул толстовку в шкаф, не проверив карманы.

Пока я стоял и тупо смотрел на неё, в воздухе появились слова.

[Хотите активировать “Первопроходец неизведанного” ()?]

[Хотите увидеть условия пробуждения духа “Утраченная пятая страница Кодекса Гигас”?]

Ах да. Это случилось и тогда. Как только вошёл Рафаэль, я не смог проверить условия. Если я посмотрю на них сейчас, это ничего не изменит, но мне было странно любопытно. Я закрыл глаза и снова открыл их, показывая, что согласен, и появилось короткое предложение.

[Очисти грехи кровожадного зверя.]

Не изгнание, а очищение от грехов…? У меня нет такой возможности.

Прежде всего, если мне придётся провести какой-то ритуал, я должен буду призвать Феникса сюда. Не за вратами, не за защитным барьером, а в своём доме? Я лучше спрыгну с крыши без страховки.

Этого достаточно. Мне ничего не нужно от этого духа, так что я просто засуну это поглубже в ящик.

Когда я свернул страницу, чтобы убрать её, то случайно порезал палец о неожиданно жёсткую бумагу. Порез оказался глубже, чем я думал, и на кончике указательного пальца выступили крошечные капельки крови. Я невольно вздохнул, глядя на свою руку.

- Хаа… Ты, должно быть, шутишь.

Рана слишком мала, чтобы возиться с ней. Она заживёт сама, без сомнения, подумал я, продолжая сворачивать бумагу окровавленной рукой. Когда я уже собирался перевязать пергамент лентой, я заметил красное пятно на обратной стороне бумаги.

...Нет, это было не просто пятно, это были перевёрнутые буквы.

Я не мог поверить своим глазам, когда снова развернул страницу.

[Феникс, поющий о вечном покое окунись в лунный свет и приди ко мне.]

Написанное кроваво-красными буквами, это было заклинание для вызова Феникса.

Впервые я увидел это предложение внутри разлома. Монахиня сказала, что если капнуть кровью на страницу, то можно увидеть заклинание призыва Феникса, поэтому я без колебаний порезал себе ладонь ножом. Когда я тщательно пропитал страницу кровью, буквы наконец появились. Я предположил, что для вызова духа требуется значительное количество крови.

Но я и представить себе не мог, что всего пара капель крови вызовет заклинание призыва.

— Но… всё будет в порядке, если я не буду читать заклинание вслух…

Как раз в тот момент, когда я пытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, это произошло.

Свет лампы мигал сам по себе. Затем внезапно откуда-то подул холодный порыв ветра. Мои волосы растрепались, но занавески не сдвинулись ни на дюйм. Вскоре по моей спине пробежал холодок, и я инстинктивно отбросил страницу и попятился.

Одно за другим, всё то же самое, что и тогда, происходило снова. Есть только одна причина, по которой это странное явление могло повторяться.

Он приближался.

- П-П-подожди минутку.

Я не произносил заклинания, так почему же происходит ритуал призыва? Неужели он как собака, которая приходит на нюх, даже если её не звали? Меня охватило сильное чувство тревоги и страха.

В этот момент лампа погасла. Только лунный свет, проникавший в комнату через окно, освещал тёмное помещение. Вскоре лунный свет проник в упавший на пол предмет. Белое изображение, поглощавшее свет, начало искажаться.

Я должен был остановить его, пока не стало слишком поздно. Как только я поспешно потянулся к предмету, страница внезапно разорвалась пополам, и из разрыва вырвалось массивное крыло.

- Ах!

Я был так напуган, что рухнул на месте. Тем временем крыло извивалось, словно пытаясь расширить щель. Щель была трещиной, а крыло принадлежало Фениксу. Демон, запечатанный в духовном объекте, разрывал пространство и время, пытаясь попасть на эту сторону.

- Что... это...?

Я был в панике, мой разум помутился. Феникс продолжал понемногу расширять трещину. Когда я пришёл в себя, три крыла уже рассекали воздух. Это было похоже на то, как если бы я наблюдал за огромной чудовищной птицей, попавшей в ловушку.

Всего у Феникса шесть крыльев. Если голова окажется снаружи, сбежать будет невозможно. Когда я в отчаянии рвал на себе волосы, условия его пробуждения вспыхнули в моей голове, как молния.

“Очисти грехи кровожадного зверя.”

Очистить от грехов… да. Вот что означает крещение. Верующий крестится, чтобы смыть свои грехи и родиться заново. То же самое происходит, когда крещёному дают имя при крещении и называют его этим именем. Так что, возможно, «эта тварь» тоже может быть крещена и переродиться в не демоническое существо.

Это рискованно. Я не мог провести ритуал и изгнать его, поэтому мне пришлось рискнуть и пробудить его. Хотя я всего лишь верующий, которому не следует крестить других, сейчас не время об этом беспокоиться. Если я буду бездействовать, Феникс скоро выйдет из-под контроля. Мне нужно было завершить ритуал крещения до того, как призыв будет завершён.

Сначала мне нужна вода. Я бросился на кухню и схватил из шкафа прозрачный стакан, наполнив его холодной водой из-под крана. Пока вода набиралась, мои руки сильно дрожали из-за угрожающего движения тени крыла на стене, как будто оно могло поглотить меня в любой момент.

Действительно ли у меня получится? Смогу ли я в одиночку противостоять этому монстру без посторонней помощи?

Я уже чувствовал, что Феникс околдовал меня, и по моим ногам расползалось тупая боль. Я слышал отдалённый гул голосов, и из-за угрожающей тени мне было трудно дышать. Вскоре передо мной начали всплывать воспоминания о том, что я пережил внутри врат.

Густой запах крови, зовущие меня голоса, искажённые лица моих родителей. Снова густой запах крови, снова зовущие меня голоса.

А потом…

- Ах...!

Внезапно я почувствовал, как на мою руку полилась холодная вода. Вернувшись в реальность, я понял, что вода из-под крана наполнила стакан до краёв и переливалась через край. Я быстро закрыл кран и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Больше нельзя медлить.

Согласно правилам, священник должен прочитать длинную молитву над чистой водой. Но всё, что я могу вспомнить, — это то, как я в детстве наблюдал за церемонией крещения, которую проводил священник.

Опустившись на колени со стаканом, полным воды, я прочел молитву.

- Господи, по милости Твоего Сына я молю Тебя…

Продираясь сквозь туманные воспоминания, я осторожно окунул кончики пальцев в стакан.

- Пусть Твоя сила сойдет с этой воды.

Начертив крест своей влажной рукой, я пробормотал себе под нос:

- Омой все старые грехи… и позволь ему родиться заново в этой воде.

Как только молитва закончилась, я открыл глаза и посмотрел в стакан. Невооружённым глазом невозможно отличить святую воду от обычной. Поэтому единственный способ — провести ритуал и посмотреть.

Собравшись с духом, я встал и обернулся. К тому времени уже появилось пятое крыло. Ещё не слишком поздно. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я вспомнил, как меня крестили в церкви.

Сначала вылейте святую воду на голову…

- ... Нет.

Слишком опасно ждать, пока появится голова. Пусть это будут только крылья. Крепко сжимая стакан обеими руками, я пробормотал слова обряда крещения.

- Во имя Отца, Сына и Святого Духа…

Затем мне нужно было назвать имя, данное при крещении. Но в тот момент мне на ум не пришло ни одного подходящего имени святого.

- Во имя...

Бормоча одно и тоже, я вдруг вспомнил историю, которую где-то слышал.

Говорят, что в имени заключена сила. Если я назову имя могущественного существа, это может ослабить силу Феникса. И когда речь заходит о могущественных существах, на ум без колебаний приходит только одно.

Я обратился к пяти крыльям, которые заполнили комнату.

- Майкл.

На мгновение крылья, которые угрожающе двигались, внезапно остановились. Не упуская возможности, я тут же окропил крылья святой водой и закричал.

- Я крещу тебя.

В этот момент откуда-то донёсся мучительный крик, и вскоре вырвался яркий свет. Свет был таким ярким, что мне показалось, будто все клетки моей сетчатки сгорели, оставив меня слепым. Прошло довольно много времени, прежде чем ко мне вернулось зрение.

Первое, что предстало моему взору, был предмет духа. Но он отличался от того, что я знал.

- Что это...?

На странице должно было быть изображение. Гротескная фигура Феникса с шестью крыльями, пересохшими губами, беззвучно шевелящимися, и плотно закрытыми глазами. А под ним должно было быть предупреждение о способностях Феникса, призывающее людей не призывать его.

«Те, кто очарован голосом Феникса, бросятся ему в объятия. Если вы встретите Феникса, не поддавайтесь ни одному звуку, который услышите. Те, у кого слабый разум, в конце концов потеряют рассудок».

По этой причине другое имя Феникса — Вечный покой, тот, кто поёт о смерти.

Но как будто кто-то стёр всё. Изображение полностью исчезло, и даже текст под ним полностью изменился.

“Те, кто ищет покоя, дайте ему звёздный свет и услышьте его песню. Тогда вам приснится сон, который вы пожелаете. Те, кто услышит его песню, на мгновение покинут реальность и погрузятся в безмятежный покой.”

Удалось ли мне? Если текст, написанный на духовном объекте, верен, то Феникс был крещён и возрождён. Теперь, пробудившись, он больше не был птицей, поющей о смерти.

Он тот, кто утешает одинокие души и дарует им краткий покой. Его имя — Майкл.

В этот момент я услышал хлопанье крыльев за окном. Испугавшись, я поднял глаза и увидел на подоконнике таинственное существо.

Оно было похоже на птицу, рождённую из лунного света. Крошечные пятнышки света разлетались, как лунные блики, когда оно взмахивало крыльями. Оно было размером с попугая, с шестью крыльями и похожим на павлиний хвостом, волочившимся по полу. Глаза были плотно закрыты, а по щекам, словно слёзы, текли красные отметины.

Он выглядел так же жутко, как статуя плачущего ангела, но его изящная фигура в лунном свете, завораживала. Он был совсем не похож на того демона, который прятался в тени и манил меня. Но я точно знал, кто это был.

- М... Майкл? Это ты?

Когда я назвал его по имени, он перестал чистить перья и посмотрел на меня. Я осторожно протянул руку, и Майкл расправил свои белоснежные крылья. Его щебетание, когда он взлетел, было таким прекрасным. Слушая пение птицы, я вскоре закрыл глаза.

- Ах...

Я чувствовала себя так, словно плыву по облакам. В конце концов я рухнул на кровать, прежде чем Майкл успел сесть мне на руку. Когда я потерял сознание, птичья песня превратилась в женский голос.

Это была колыбельная, которую пела мне мама, когда я был ребёнком.

Сколько времени прошло? Я проспал целых десять часов без кошмаров. Я даже проснулся сама, без будильника, в нужное мне время. Моё тело стало намного легче, и даже мой затуманенный разум прояснился.

Возможно, это было благодаря крепкому сну, который я наконец-то смог себе позволить.

- Майкл?

Я хотел поблагодарить его. Но Майкла нигде не было видно. Неужели он по-прежнему появляется только в темноте? Почему-то мне казалось, что он где-то прячется. Улыбаясь, я посмотрел на подоконник, где он сидел прошлой ночью.

- Спасибо. Я хорошо спал, благодаря тебе.

Пока я тихо бормотал, в окно, словно в ответ, подул лёгкий ветерок.

Хотя это было редкое доброе утро, меня беспокоила одна вещь.

“Те, кто ищет покоя, предлагают ему звёздный свет моря и получают песню.”

Теперь, когда я услышал эту песню, я должен что-то дать ему взамен. Но я ещё ничего ему не дал.

Кроме того, я понятия не имею, что такое «звёздный свет моря». Может быть, если это название какого-то объекта, я смогу его найти.

Как только я почувствовал себя не в своей тарелке, я заметил разбросанные по полу осколки. Наклонившись, чтобы поднять их, я понял, что это кусочки разбитой ракушки.

- Нет...

Я посмотрел на комод, стоявший прямо передо мной. На нём лежало несколько вещей, которые были связаны с важными воспоминаниями об отце: магниты в форме листьев, открытка из музея и сосновая шишка, которую мы нашли во время похода.

Среди них самыми ценными были ракушки, которые мы вместе собрали на Западном побережье. Я сложил их все на тарелку, чтобы они не разбились, но теперь одна из ракушек пропала. Точнее, она разбилась, и по полу были разбросаны только осколки.

Если подумать, разве мы не рассыпали перламутр от ракушки по земле, чтобы обмануть зрение, когда впервые призвал Феникса?

Учитывая все обстоятельства, есть только один ответ.

- ... Звездный свет моря.

Это были ракушки. Пока я спал, Феникс — или, скорее, Майкл — съел ракушку с комода и исчез, оставив после себя лишь осколки. Несмотря на то, что я потерял память об отце, я смог вновь пережить это счастливое чувство в своих снах. В конце концов, это был равноценный обмен.

С того дня я каждую ночь кладу ракушку рядом с кроватью. Благодаря этому я каждый день просыпаюсь с улыбкой. Меня больше не мучают кошмары. Прошли одинокие ночи, когда я не мог уснуть.

Если так будет продолжаться и дальше, я не могу просить о большем.

... По крайней мере, я так думал, пока меньше чем через неделю не произошел инцидент.

- Ты...

Когда я вернулся домой с работы, у моей двери стоял мужчина с пивом в руках. Мужчина, который вежливо поздоровался со мной, был не кем иным, как телохранителем Симеона.

- Что привело тебя сюда?

Когда я открыто продемонстрировал свою настороженность, телохранитель отступил назад и заговорил.

- Я должен сказать тебе кое-что важное.

- Мне это не интересно.

Вероятно, это было как-то связано с Симеоном.

Я решительно отвернулся от него и потянулся к дверному замку. Но телохранитель внезапно преградил мне путь. Когда я резко посмотрел на него, он нахмурился, словно был чем-то встревожен. Его необычное поведение только усилило мои подозрения.

- Тебя послал Симеон?

- Нет. Я пришел сам.

- ... Это он велел тебе сказать так?

- Я здесь исключительно по собственной воле. На самом деле, глава гильдии Симеон приказал мне ни при каких обстоятельствах не приближаться к вам.

Его взгляд, казалось, не лгал. С самого начала он всегда спокойно выполнял приказы Симеона. И всё же теперь он действует самостоятельно? Даже если это не ложь, он всё равно сделает всё, что угодно, ради своего босса, Симеона. Но какова бы ни была причина или кто бы его ни послал, это не имело значения. Я уже разорвал с ним все связи.

- Пожалуйста, отойдите в сторону.

Когда я холодно отвел взгляд, телохранитель впервые назвал меня по имени.

- Мистер Хаджае Шин.

Его голос, призывавший меня остановиться, звучал даже несколько отчаянно. Он тоже не был причастен к этому делу, как и Рафаэль, но поскольку он работал на Симеона, мне ничего не оставалось, кроме как резко оборвать его.

- Ты был там с ним, так что ты знаешь. Если ты хоть раз придешь ко мне…

Я тихо достал свой телефон и заговорил.

- ... Ты знаешь, что я сделаю.

- Это мое последнее предупреждение. Уходи, пока я не вызвал полицию.

В воздухе повисла тяжёлая напряжённая тишина. Некоторое время никто не двигался, и даже датчик освещения погас. Только тусклый свет моего телефона освещал темноту. Спустя несколько минут телохранитель наконец повернулся и ушёл.

Как только я убедился, что чёрный седан исчез, я сразу же начал искать новое жильё. Мне нужно было переехать туда, где будет нелегко найти. Если получится, я хотел бы переехать на южное побережье, поближе к морю, чтобы в любой момент снова сбежать.

****

В течение нескольких дней я был чувствителен даже к малейшему шуму. Я постоянно был на взводе, думая, что это может быть он, и ненавидел себя за абсурдность своих поступков. Вскоре я снова впал в депрессию.

И вот, однажды, внезапно раздался звонок в дверь.

- Кто это?

Я повысил голос и спросил, стоя у входа, но ответа не последовало. Неужели это снова он?

- Я же сказал вам, что мне нечего сказать. Вы усложняете ситуацию.

Даже после того, как я подождал немного, снаружи по-прежнему было тихо. Не было даже намёка на движение. Чувствуя себя не в своей тарелке, я выглянул в маленький глазок на двери. Там никого не было. Свет в коридоре даже не включился, так что снаружи было темно.

- Что...?

Мне просто показалось? Когда я в замешательстве отошёл от входа, я услышал позади себя голос.

- Давненько мы не виделись.

Мягкий и томный голос безошибочно принадлежал ему — тому, кого я не мог выбросить из головы, как бы ни старался.

- Как у тебя дела?

Мне показалось, что меня окатили ледяной водой, и я застыл на месте. Я даже не осмелился обернуться. Но мне и не нужно было оборачиваться; я знал, кто это, даже не глядя. Его длинная тень уже приближалась ко мне. Как только я услышал его тихие шаги прямо за своей спиной, я зажмурился и закричал изо всех сил, словно моё тело вот-вот расколется.

- Убирайся из моего дома прямо сейчас!

- Мистер Хаджае.

- Ты обещал! Ты сказал, что не вернешься!

Но он не переставал приближаться. Зная, что если он поймает меня, я не смогу сбежать, я в отчаянии пригрозил ему.

- Ты забыл, что я сказал, если ты снова придёшь ко мне?

- Просто послушай меня.

- Ты что, не слышишь, что я говорю?

Длинная тень медленно поглощала меня, как неожиданно поднявшийся прилив. Только тогда я подумал о побеге и потянулся к входной двери.

- Если ты не уйдешь, тогда уйду я.

В этот момент чья-то рука схватила меня сзади за запястье. От резкого рывка я развернулся, как тряпичная кукла. А потом я почувствовал запах прохладного ночного ветерка. Это было потому, что я упал лицом ему на грудь, когда споткнулся.

- ... Что ты делаешь?

Когда я попытался вырваться, он поспешно притянул меня к себе и крепко обнял. Его сильные руки дрожали от волнения, словно он боялся меня потерять. Пока я колебался, он уткнулся лицом в мои волосы и тихо прошептал:

- Хён, ты собираешься снова меня бросить?

... Что?

Моё сердце вмиг упало. Я был в своем уме, с широко открытыми глазами, но не мог осознать реальность, которая внезапно обрушилась на меня.

Хён? Снова бросаешь его? Значит ли это, что Симеон…

- ... Я скучал по тебе.

Его низкий голос дрожал от волнения. Потрясённый, я попытался отстраниться, но он крепче прижал меня к себе, словно я мог исчезнуть. Когда я перестал дышать, то отчётливо услышал его сердцебиение в тишине.

Тук, тук...

Его сердце билось быстрее и тяжелее, чем мое, которое металось от беспокойства.

- Я никогда не забывал тебя, ни на мгновение.

Он прижался щекой к моим волосам, как ребёнок. Я стоял как вкопанный, не в силах ни оттолкнуть его, ни обнять в ответ. К тому времени, как мой перегруженный мозг наконец начал работать, я смог выдавить из себя лишь один вопрос.

- Как...?

- Я знал это с первой нашей встречи.

- ... Ты лжешь.

Если он говорит о нашей первой встрече, то это произошло в тот момент, когда мы случайно столкнулись в переулке. Неужели он узнал, что я Йохан, потому что условием для входа в барьер было знание внешности Симеона? Тогда почему он не сказал мне об этом раньше? Он ждал, что я раскрою свою личность первым?

- Прости. Я не хотел причинить тебе боль… Не больно?

Его холодная рука осторожно коснулась моей шеи. Поскольку это был шрам, из-за шипов, он не должен был болеть, но, как ни странно, каждый раз, когда его нежная рука касалась его, рана пульсировала. Когда я вздрогнул, Симеон тихо вздохнул и обнял меня ещё крепче.

- Я просто… разозлился, что ты меня бросил. Я был так подавлен, но ты, казалось, был в порядке, как будто совсем забыл обо мне… Поэтому я немного вышел из себя.

Я совсем не в порядке. Я ничего не забыл. Ты можешь увидеть это, просто взглянув на меня сейчас. Ты можешь увидеть, что моё лицо было лицом человека, который пытался не плакать, моё сердце было разорвано в клочья, а я просто притворялся, что не замечаю этого.

И все же он спросил меня,

- Ты был счастлив без меня?

Такой жестокий вопрос.

Я тут же поднял руку и толкнул его в плечо. Несмотря на то, что я приложил совсем немного усилий, Симеон легко отступил назад. Когда я прикусил губу и поднял взгляд, то увидел его налитые кровью и покрасневшие глаза. Без маски он стал тем Сангом, которого я когда-то знал. Он выглядел точно так же, как в молодости, не в силах скрыть свои чувства. И вот так решимость, которую я так тщательно выстраивал, мгновенно рухнула.

- Нет, Санг-а. Причина, по которой я оставил тебя… это все потому, что ...

Бах!

Я резко проснулся от звука захлопнувшейся двери.

- ….…

Я слышал только гул холодильника и шаги за дверью. Я растерянно моргал, и слёзы, собравшиеся на ресницах, покатились по щекам. Рука, которая тянулась к лицу Санга, теперь тянулась к потолку. Она встретила лишь пустой воздух, в котором кружилась пыль, а не тепло.

Конечно. Все это было просто сном.

- …..Ха

Разомкнув плотно сжатые губы, я тихо выдохнул. Был ли это вздох облегчения или сожаления? Я крепко сжал кулак, и острая боль от впившихся в ладонь ногтей была невыносимой. Это была реальность. Полный негодования, я отвёл взгляд в сторону и увидел белую птицу, сидящую на подоконнике.

- Майкл. Зачем ты показал мне такой жестокий сон?

Ответа не последовало. Майкл тихо растворился в лунном свете. Несмотря на мои угрозы Майклу, что я его прогоню и он мне больше не нужен, с того дня Санг каждую ночь являлся мне во снах. Каждую ночь я видел, как он приходит ко мне домой.

- Йохан-хён. Я скучал по тебе.

Теперь он даже называет меня по имени. Он широко улыбается и обнимает меня так нежно, что мне почти стыдно. С каждым повторяющимся сном ощущения становятся всё более яркими. Когда я кладу руку на спину Санга, я чувствую его твёрдые лопатки и мышцы. Когда я вдыхаю, мои лёгкие наполняются запахом холодной зимней ночи. Так как же я могу поверить, что это всего лишь сон?

- Санг-а.

Но в тот момент, когда я произношу его имя, я просыпаюсь. И когда я просыпаюсь, всё, что остаётся, — это неописуемая пустота и ненависть к себе.

Когда я резко сбросил одеяла и сел, в воздух взметнулись измельчённые остатки ракушек. Они украшали пространство, словно падающий зимой снег. Майкл молча смотрел на меня. От одного взгляда в его равнодушные глаза во мне вспыхнул гнев.

- Майкл!

- ……….

- Зачем ты так со мной поступаешь? Разве я просил тебя показывать мне эти сны?

Я тоже знаю. Зеркало не виновато.

Если и есть какая-то ошибка, то она связана с отражением в зеркале.

- Лучше показывай мне кошмары. Лучше...

Сны — это отражение подсознания. Так чего же я на самом деле хочу? Чтобы Санг понял, что я — Йохан? Или чтобы я признался ему во всех своих секретах? А потом счастливо провел с ним то немногое время, что мне осталось?

Или в конце концов проклясть Санга жестокой судьбой? Чтобы Санг прожил такую же одинокую жизнь, как моя, после того, как я уйду? Чтобы прожить десять мучительных лет, не имея возможности любить или быть любимым, и в конце концов исчезнуть?

- Нет… Я не ... настолько безответственный.

Я провел рукой по лицу, залитому слезами отчаяния, и оно показалось мне таким холодным, словно я гладил труп.

Я думал, что смогу как-то забыть. Что если тело отдалится, то сердце естественным образом последует за ним. Но тоска только усиливается. Чем больше я борюсь за жизнь, тем глубже погружаюсь в неё.

Это была адская неделя. Время тянулось так мучительно, что я начал скучать по тем дням, когда мне снились кошмары. Санг появлялся каждый раз, когда я закрывал глаза, днём или ночью. Но теперь я знаю, как проснуться от этого сна.

- Санг-а.

Когда я произношу его имя, я возвращаюсь в реальность. Иногда сон настолько яркий, что я не могу отличить его от реальности. Мне кажется, что я иду по канату на размытой границе. Уставившись в пустой потолок, я понял, что постепенно схожу с ума.

Динь-дон.

Затем раздался звонок в дверь. Пустые мысли мгновенно исчезли. Словно одержимый, я встал и подошёл к входной двери. Мои шатающиеся шаги были похожи на шаги пьяного. Я оперся рукой о стену и медленно выдохнул. Я боялся даже посмотреть в глазок, поэтому осторожно спросил:

- ... Кто это?

Мечта не может стать реальностью, так на что же я надеюсь? Почему моё сердце так тревожно бьётся при мысли о том, кто может быть по ту сторону двери? Я глубоко выдохнул, чтобы успокоить нервы, и услышал молодой голос.

- Хаджаэ-хён… Это я.

Я вздрогнул от неожиданного голоса. Надежда исчезла, как пузырь, оставив только реальность. В конце концов, я разорвал связь с Сангом, так что остался только один человек, который мог называть меня «Хаджае-хён».

- ... Рафаэль?

Когда я осторожно открыл дверь, там действительно стоял Рафаэль. Его светлые волосы и броские пирсинги были такими, какими я их помнил. Но что-то было не так. Его плечи были опущены, а суетливые руки выглядели непривычно спокойными.

Рафаэль, который нервно оглядывался по сторонам, наконец неловко рассмеялся и заговорил:

- Давно не виделись, хён… Прости, что так неожиданно появился.

- Что привело тебя сюда?

Когда я спросил его напрямую, Рафаэль на мгновение смутился, но быстро постарался сделать вид, что всё в порядке.

- Мне просто было любопытно посмотреть, как у тебя дела.

Вот почему я люблю добрых людей. Всегда можно понять, когда они лгут.

Но поскольку это был Рафаэль, а не кто-то другой, я решил не придавать этому значения.

- Заходи. У меня не так много времени, но я могу предложить тебе чашку чая.

- Спасибо, хён.

Рафаэль быстро последовал за мной в дом и сел за стол, как будто так и надо. Несмотря на то, что он утверждал, что беспокоится о том, как у меня дела, он всё равно казался встревоженным и погружённым в свои мысли. Я налил в чайник воды и положил в него пакетик зелёного чая.

Чайный пакетик за пятьдесят вон бесцельно плавал в кружке за пять тысяч вон, купленной в местном супермаркете. Я бы хотел предложить что-то получше тому, кто мне помог, но в этом доме у меня никогда не бывало гостей, так что здесь не было ни красивых чашек, ни других видов чая.

- Живя один, я привык к таким простым вещам.

Рафаэль быстро замахал руками, когда я неловко поставила перед ним чашку.

- О, нет, всё в порядке. На самом деле я очень люблю зелёный чай.

...Он такой добрый. Глядя на такого нежного человека, я вспоминаю, что однажды воспользовался его кинжалом, чтобы перерезать себе горло. Даже если бы я извинился сотню раз, этого было бы недостаточно. Пока я сидел напротив него, молча наблюдая, Рафаэль помедлил с чашкой чая, прежде чем наконец заговорить.

- Как ты себя чувствуешь?

- Благодаря тебе, я в порядке.

- Я рад. Честно говоря, я беспокоился, что у тебя могут быть какие-то последствия.

- Тебе не нужно беспокоиться об этом.

С таким телом, как у меня, я бы как-нибудь выжил даже без лечения. Тем не менее, я должен выразить ему благодарность за помощь. Или, возможно, сначала нужно извиниться.

Я тихо вздохнул и медленно опустил голову.

- Я искренне извиняюсь за то, что произошло в тот день.

- ...Что?

- Я показал тебе свою уродливую сторону.

Не услышав ответа, я осторожно поднял взгляд и увидел растерянное лицо Рафаэля. Вероятно, он не ожидал, что я вдруг начну извиняться. Через мгновение Рафаэль, поняв, что я наблюдаю за ним, неловко пробормотал:

- О…! Что ж, это меня удивило, но я уверен, что у тебя были на то причины. Всё в порядке.

- Спасибо, что понимаешь. И всё же я действительно хотел извиниться перед тобой, Рафаэль.

- Нет, правда, всё в порядке. Не беспокойся об этом.

Рафаэль энергично закивал и вдруг схватил меня за руку через стол. Но его рука была странно холодной. Я дал ему тёплый чай… Но теперь, когда я присмотрелся, его лицо тоже было бледным. Его натянутая улыбка не могла скрыть тревогу в глазах. Он выглядел так, будто его кто-то преследует.

- Итак, что привело тебя сюда? Ты ведь не просто проведать меня пришёл, да?

- Ну...

Что бы это ни было, он, казалось, не хотел говорить. Большие глаза Рафаэля нервно бегали, и это заставило меня кое-что заподозрить. Я осторожно проверил свою теорию.

- Это та же причина, что и у телохранителя, который приходил в прошлый раз?

При упоминании слова «телохранитель» глаза Рафаэля расширились.

- Он приходил сюда?

- Если ты имеешь в виду того, кто всегда рядом с Симеоном, то да. Он приезжал на прошлой неделе.

- Ты… говорил с ним?

- Нет. Я сказал, что меня это не интересует.

Я сразу же прогнал его, не желая слышать ни слова. И несмотря ни на что, я не собирался слушать ничего, что касалось Симеона, даже если это скажет Рафаэль.

Осторожно высвободив свою руку из его хватки, я покачал головой.

- Прости, Рафаэль, но если ты пришёл поговорить о Симеоне, тебе лучше уйти.

- Хён, п-пожалуйста, подожди минутку.

- Независимо от обстоятельств, моё решение не изменится. Я не собираюсь с ним встречаться.

Когда я решительно отказался, лицо Рафаэля побледнело. Улыбка, которой он пытался скрыть своё беспокойство, исчезла, и он был на грани слёз. Затем Рафаэль внезапно встал и опустился на колени.

- Пожалуйста. Хён.

Испугавшись, я попытался поднять его, но он не сдвинулся с места.

- Что ты делаешь?

- Хаджае-хён… Ты единственный, кто остался.

- О чем ты говоришь?

- Ты единственный, кто может спасти лидера Гильдии.

……Что? Кого спасать? Симеона? Зачем? Он ранен?

- Если всё останется как есть, лидер гильдии… он может умереть.

Рафаэль, едва сдерживая слёзы, крепко сжал мою руку дрожащими пальцами. Его тревога и отчаяние были ощутимы. Но у меня не было сил его утешать. Мой разум уже был переполнен бесчисленными вопросами.

Умереть? Симеон? Человек, который, кажется, может пережить что угодно? Почему?

…Подожди. Может, это ловушка? Они пытаются заманить меня обратно и наконец запереть в клетке? Подрезать мне крылья, украсть мой голос и превратить меня в канарейку, которая тихо сидит рядом с ним?

Даже в присутствие плачущего человека, во мне вспыхнуло подозрение. Мой измученный разум не мог мыслить ясно. Я уже собирался оттолкнуть Рафаэля, но встретился с его отчаянным, умоляющим взглядом.

Его заплаканное лицо напомнило мне Санга, который однажды молился о том, чтобы кто-нибудь спас меня.

- Хён. Пожалуйста, помоги.

Помочь? Чем? Что я могу сделать?

Если я вернусь к нему, все мои усилия отдалиться от него будут напрасны. На этот раз пути назад нет. Если я вернусь добровольно, я знаю, что никогда больше не смогу его покинуть. Я так усердно боролся за эту свободу, только чтобы разрушить всё собственными руками?

Но если… он умрет?

Для чего тогда всё это было?

Оставив письмо и тайно сбежав на рассвете, я выжил в аварии, чтобы изменить своё лицо, и отбросил все воспоминания о прошлом, чтобы жить спокойно. А после воссоединения я даже зашел так далеко, что причинил себе вред, чтобы разорвать наши связи.

Да, всё, что я делал, было исключительно ради Симеона. Я хотел, чтобы он прожил хотя бы на день дольше, чем я. Я хотел, чтобы он любил кого-то без чувства вины. Я хотел, чтобы он жил жизнью, в которой его любили. Я пытался сбежать, даже если это означало причинить боль себе, ранить его и вовлечь в это невинных людей.

Но если Симеон… если Санг, умрёт?

Мне страшно. Даже когда я столкнулся с демоном, даже когда я был на грани смерти, я нашёл способ выжить. Но сейчас я вижу только тьму. Выхода нет. Я в ужасе от того, что Симеон может умереть. И я боюсь, что упущу единственный шанс спасти его, пока он умирает.

- …….Ах

Разве это не ирония? Я был так уверен в победе, зная, что я был его единственной слабостью, человеком, который ничего не боялся. Но это было ошибкой. Я ничем не отличаюсь от него.

Больше всего я боюсь его смерти. Больше, чем собственной смерти, я боюсь его отсутствия. Если это связано с его благополучием, все мои многолетние усилия могут мгновенно пойти прахом. Даже если передо мной лежит лёгкий и идеальный путь, я выбираю трудный.

Кто-то может назвать это любовью, но я никогда не признаю этого. Это чувство, эта эмоция останутся для меня загадкой до самой смерти.

- Где он?…

- Лидер Гильдии прямо сейчас находится на базе.

Как только Рафаэль закончил говорить, я пошел в свою комнату и переоделся. Мои руки дрожали всё это время, даже когда я застёгивал пуговицы. В конце концов, он сказал, что Санг может умереть. У меня не было времени размышлять о том, правильный ли выбор я делаю или совершаю непоправимую ошибку.

Меня одолевала одна мысль. Что могло довести его до смерти? Вероятно, это была не рана, полученная в подземелье. Какой бы серьёзной ни была рана, с исцеляющими способностями Рафаэля ему было бы трудно умереть. Значит, это что-то другое. И подумать только, что я единственный, кто может спасти Симеона… Чего именно Рафаэль ждёт от меня?

“Я подумал, что если бы это был ты, то глава гильдии мог бы наконец-то открыть своё сердце.”

Почему я только сейчас вспомнил эти слова? На всякий случай я схватил ракушку, которая могла призвать Михаила. Когда я вышел из комнаты, Рафаэль вскочил, словно ждал этого, и заговорил.

- Ты действительно собираешься помочь?

- Я не знаю, что я могу сделать, но...

Рафаэль, наконец, расслабился и вздохнул с облегчением. Когда я направился к двери, моё внимание привлекло необычайно мрачное небо. Казалось, что из-за тёмных туч в любой момент может пойти дождь.

- Сможет ли лодка плыть в такую погоду?

- Лодка?

- Да. База Апостолов находится посреди океана, так что нам понадобится лодка, верно? Или, может быть, вертолёт? - обеспокоенно спросил я, и Рафаэль воскликнул: «А!» — как будто только что что-то понял.

- Если дело в этом, то всё в порядке. В твоем доме есть дверь с замочной скважиной?

- Замочная скважина...?

На входной двери был автоматический замок, так что это не сработало бы, но, к счастью, в двери ванной была замочная скважина. Я указал на ванную, и Рафаэль подошёл и встал перед дверью. Затем он начал рыться в кармане пальто, и я не удержался и спросил из любопытства:

- Что ты пытаешься сделать?

- Я собираюсь открыть проход в Ковчег.

- ... Ковчег?

- Те, кто получил ключ Ноя, могут входить в Ковчег и выходить из него в любое время и из любого места.

Ной? Ковчег? Он говорит о способностях пробуждённых людей, которые живут на базе Апостола?

Пока я размышлял, Рафаэль достал из кармана тонкую длинную палку. Это была, без сомнения, оливковая ветвь с гладкими листьями и зелёными ягодами. Когда он вставил оливковую ветвь в маленькую замочную скважину, из щели в двери со щелчком пробился слабый свет.

Когда Рафаэль наконец открыл дверь, в комнату ворвался влажный ветерок. В воздухе отчётливо пахло морем, а за дверью простирался бескрайний голубой океан.

- Что за...?

У меня отвисла челюсть. В одно мгновение обычная дверь в ванную превратилась в проход, ведущий к океану. Резкий контраст между домом и океаном, разделёнными лишь порогом, был сюрреалистичным. Даже полевые цветы, колышущиеся между скалами и камнями, обтёсанными бушующими волнами, казались странно знакомыми.

Словно прочитав мои мысли, Рафаэль переступил порог и заговорил первым:

- Выглядит знакомо, не правда ли?

- ... Это база Апостолов.

- Да. Мы называем это Ковчегом.

База, одиноко плывущая по морю, действительно напоминала корабль, но называть её Ковчегом… Когда вы вставляете оливковую ветвь, известную как «ключ Ноя», в замочную скважину, она создаёт проход в Ковчег. Должно быть, именно так Апостолы всегда внезапно появляются на месте событий.

Я осторожно перешагнул через порог, настороженно глядя по сторонам и чувствуя под ногами траву и землю. Это яркое ощущение напомнило мне, что это не сон, и ситуация показалась ещё более странной. Тем временем Рафаэль тихо закрыл дверь, которая когда-то была дверью в ванную, и попросил:

- Не мог бы ты сохранить это в тайне? Запрещено открывать дверь Ковчега перед кем-либо, кроме апостолов.

- Э-э... конечно.

Я неохотно кивнул. Вряд ли кто-то мне поверит, если я расскажу.

Из любопытства я оглянулся, но вместо старой двери в ванную увидел только вход на современную, похожую на музей базу. Это зрелище, хоть и знакомое, было неприятным. Я совершал такие безрассудные поступки, чтобы сбежать из этой тюрьмы, окружённой бескрайним океаном. Воспоминания о тех днях заставили меня неосознанно сжать кулаки.

- Итак, в каком состоянии сейчас Симеон? - спросил я, внутренне готовясь к ответу, но ответ Рафаэля меня обескуражил.

- ... Я не знаю.

- Что?

- Никто его не видел.

Разве он не сказал, что Симеон может умереть? Откуда он может знать, если его никто не видел? Должно быть, мои подозрения отразились на лице, потому что Рафаэль спокойно объяснил, когда мы вошли на базу.

- Об этом знают лишь несколько человек в «Апостолах», но у главы гильдии есть Суббота.

- Суббота...? Ты имеешь в виду выходной?

- Нет. Это просто название, которое мы дали ему для удобства, но оно означает совсем другое. В любом случае, когда наступает этот день, он не выходит из своей комнаты. Он даже попросил нас никогда не входить в комнату, сказав, что выйдет, когда придёт время. Казалось, что он запирается внутри себя.

Я впервые об этом слышу. Что происходит, когда он не пускает даже других апостолов? По словам Рафаэля, Симеон не доверяет даже членам гильдии, с которыми работает…. Это какой-то секрет, который нельзя никому раскрывать?

- Что он там делает?

- ... Я не знаю.

- Что?

- Апостолы не могут войти из-за барьера, который установил глава гильдии… Но обычно он выходил через день или два, и мы думали, что в этот раз будет так же. Но прошло уже две недели. Даже когда мы оставляем еду у двери, она остаётся нетронутой. А иногда мы слышим, как внутри что-то ломается или бьётся. Прошлая ночь была особенно тяжёлой.

Рафаэль внезапно остановился посреди похожего на лабиринт коридора. Он огляделся, словно желая убедиться, что там никого нет, а затем тихо прошептал:

- Я думаю ... ему, возможно, мерещится всякое.

- Галлюцинации?

- Однажды я услышал, как он разговаривает сам с собой, когда оставлял еду у его двери. Он разговаривал сам с собой, но казалось, что он с кем-то беседует.

Галлюцинации? И он даже разговаривает с ними… У меня плохое предчувствие. Состояние Симеона может быть хуже, чем я думал. От внезапной волны тревоги у меня пересохло во рту.

Через некоторое время Рафаэль остановился перед знакомой дверью. Чёрная деревянная дверь с изогнутыми гравюрами вела в комнату с “портретом Сен-Жермена”, куда я приходил раньше, чтобы встретиться с Симеоном.

- Он там?

Рафаэль спокойно кивнул и потянулся к дверной ручке. В этот момент раздался треск, и полетели искры. В отличие от меня, который от неожиданности подпрыгнул, Рафаэль спокойно посмотрел на свою руку, словно ожидал этого. Его пальцы распухли и покраснели, как будто он прикоснулся к чему-то горячему.

Прежде чем я успел спросить, всё ли с ним в порядке, Рафаэль схватил меня за плечо и сказал:

- Это барьер, который не пропускает апостолов, так что ты сможешь войти. И… лидер гильдии может прислушаться к тебе, Хён. Мне жаль, что приходится втягивать тебя в это, но…

- Тебе не нужно извиняться. Я сам решил прийти.

Я осторожно убрал его дрожащую руку со своего плеча. Я чувствовал напряжение Рафаэля по его дрожащей руке, но говорил как можно спокойнее, зная, что он так же отчаянно хочет спасти Симеона, как и я.

- Рафаэль. Подожди здесь, пока я не выйду.

- Ты уверена, что справишься один?

- Со мной всё будет в порядке. Если станет опасно, я сразу же позову тебя.

Рафаэль наконец отпустил мою руку и сделал шаг назад. Затем, стоя перед дверью, я постучал.

- Симеон?

Я позвал его по имени, но за дверью было тихо. Мне ничего не оставалось, кроме как войти. Я осторожно повернул дверную ручку, и, в отличие от прошлого раза, когда она искрила, дверь тихо открылась. Я ободряюще посмотрел на Рафаэля, прежде чем войти в комнату один.

Клик.

Когда дверь закрылась, комната погрузилась в кромешную тьму. Первое, что я увидел, был “портрет Сен-Жермена”. Единственный свет в комнате исходил от маленькой лампы, висевшей над картиной. Через некоторое время мои глаза привыкли к темноте, и я наконец смог разглядеть пространство вокруг.

Казалось, что кто-то всё здесь разгромил. Лампы, цветочные горшки и чашки — всё, что могло разбиться, лежало осколками на полу, а на стенах виднелись следы от ударов. Мебель была перевёрнута. Даже ковёр был испачкан засохшей кровью.

Среди хаоса и беспорядка только “портрет Сен-Жермена” остался нетронутым. «Йохан», запертый на картине, ярко улыбался, словно наблюдая за трагической сценой. Из-за этого странного контраста комната, и без того напоминавшая поле боя, казалась ещё более ужасной.

И вдруг я заметил это.

- ………!

Кто-то стоял в тени.

Одежда Симеона была слишком опрятной для человека, который не выходил из своей комнаты несколько дней. Но когда он повернул ко мне голову, я вздрогнул.

Он был живым трупом. Его зрачки были безжизненными, а кожа — смертельно бледной. На щеке у него был порез от чего-то острого, а руки выглядели ужасно. Судя по красным пятнам на белых манжетах его рубашки, пятна крови на полу, похоже, были его. От охватившего меня холода я не мог вымолвить ни слова.

Его безжизненные глаза обвели комнату и наконец остановились на мне. Взгляд Симеона встретился с моим. Но, как ни странно, он никак не отреагировал. Я думал, что он хотя бы разозлится из-за того, что я ворвался без приглашения, но он просто безучастно смотрел на меня, а потом тихо рассмеялся и пробормотал:

- Ты здесь?

Я был так поражён, что просто стоял, ошеломлённый. Симеон снова заговорил.

- Ты сегодня рано, Йохан-хён.

Слабая улыбка на его губах была окрашена смирением.

От того, что я услышал имя «Йохан-хён» в реальной жизни, а не во сне, у меня разболелась голова. Неужели он раскрыл мой секрет? Но его речь была странной. Если он сказал «ты сегодня рано», значит, я был здесь и вчера…

Внезапно голос Рафаэля эхом зазвучал в моей голове.

“Я думаю, ему мерещится всякое...”

Верно. У Симеона галлюцинации. И в своих галлюцинациях он видит во мне Йохана, которого больше нет. Значит ли это, что галлюцинации, которые он видел, человек, который постоянно с ним разговаривал, тот, кто запер его в этой тёмной комнате, — это на самом деле я?..

Я был слишком потрясен, чтобы сделать что-то, кроме как стоять, застыв на месте. Его пустые глаза, казалось, не могли отличить реальность от иллюзии.

- Пожалуйста, просто уходи сегодня… Я не хочу тебя видеть.

Симеон, пошатываясь, подошёл к столу, дрожащими руками взял чашку и сделал глоток. Капля воды скатилась с его пересохших губ и повисла на подбородке. Но Симеон не стал её вытирать, тупо уставившись в пустоту.

- Симеон.

Когда я осторожно окликнул его по имени, рука, державшая чашку, задрожала. Казалось, он слышал мой голос. По крайней мере, я мог попытаться поговорить с ним. Я осторожно подошёл к нему, стараясь не провоцировать.

- Ты в порядке?

Звук, с которым он поставил чашку на стол, нарушил тишину. Невысказанное предупреждение не приближаться заставило меня остановиться. Его пронзительный взгляд сверлил меня из темноты.

- Ты беспокоишься обо мне?

- Конечно....

Прежде чем я успел закончить, циничная улыбка тронула его губы.

- Ха, ты думаешь, у тебя есть право беспокоиться обо мне?

- Я...

- Ты так легко бросил меня, а теперь тебе меня жаль?

Его слова поразили меня до глубины души, лишив дара речи.

Да. Это реальность. Воссоединение, которое я пережил во сне, было всего лишь фантазией, которую я создал для себя. Не существует такого понятия, как «искреннее» воссоединение, когда мы честно делимся своими чувствами и понимаем друг друга. То, что Симеон делает сейчас, — это правильная реакция. Для него естественно злиться на меня, презирать меня. Но почему его резкая враждебность ощущается как нож, вонзающийся в моё сердце?

Когда я опустил голову и отвёл взгляд, Симеон презрительно фыркнул.

- Почему ты выглядишь обиженным? Это я остался в прошлом.

Он бросил на меня полный презрения взгляд своих печальных, искалеченных глаз. Я должен был сказать ему, что у него галлюцинации, но мой язык словно отнялся, и я потерял дар речи. Чем дольше я молчал, тем сильнее волновался Симеон.

- Попытайся оправдаться. Продолжай… Ты пришёл сюда, чтобы снова меня остановить?

Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Симеон протянул руку, обнажив запястье под рукавом. Под ремешком часов виднелись бесчисленные шрамы, рассказывающие о том, сколько раз он пытался.

Хотя я видел это своими глазами, я не мог в это поверить. Симеон нахмурился, увидев моё недоверие.

- Почему ты притворяешься, что не знаешь? Каждый раз, когда я пытался покончить с собой, ты останавливал меня.

- ………

- Когда я попытался перерезать себе вены, нож уже был у тебя. Когда я собирался прыгнуть, ты уже стоял на краю обрыва… Ты знал, не так ли? Что даже если ты всего лишь галлюцинация, я не могу причинить тебе вред. Вот почему я даже не мог попытаться покончить с собой!

Его лицо исказилось в странной смеси презрения и веселья, когда он рассмеялся.

- Из-за тебя всё в моей жизни разрушено. Из-за кого-то, о ком я даже не знаю, жив он или мёртв, я в итоге не знаю, жив я или мёртв.

Наконец, дрожащим от едва сдерживаемого гнева голосом Симеон взмолился:

- Что тебе нужно, чтобы отпустить меня?

До сих пор я держался, но от этого вопроса всё рухнуло. Я никак не ожидал услышать из его уст слова, которые так часто повторял.

- Так просто скажи это. Скажи мне, что отпускаешь меня.

Я думал, что всё закончится, как только Симеон отпустит меня. Но запутанные нити между нами было не так-то просто распутать.

Кто за кого держится? Где первый узел в этих отношениях, который я не могу распутать? Где всё пошло не так? И какой смысл выяснять это сейчас? Мы оба уже так сломлены.

- Я думал, что наконец-то забыл, но почему ты вернулся и всё усложнил? Почему?

Когда Симеон грубо провёл рукой по волосам, кровь с его руки испачкала его лоб. Только когда я увидел эту кровь, ко мне вернулось сознание. Если я буду тянуть время, это только ухудшит состояние Симеона. Я сделал ещё один шаг к нему и протянул руку.

- Симеон. Пожалуйста, успокойся....

- Прекрати это!

Его отчаянный крик эхом отдавался в моих ушах. Затем он вытер бледное лицо и пробормотал напряжённым голосом:

- Пожалуйста,… отпусти меня.

- Симеон.

- Просто уходи!

Симеон схватил со стола стакан и бросил его в меня. Я не успел увернуться и поднял руку, чтобы защититься. Стакан, уже треснувший, разбился о моё запястье. Осколки взлетели вверх и ударили меня по лбу, вызвав острую боль и тёплую струйку. Кровь.

- Ах....

Вытирая кровь кончиками пальцев, я услышал, как перевернулся стол. Подняв голову, я увидел потрясённые глаза Симеона, смотревшие на меня.

- ......Хён?

Его и без того бледное лицо потеряло остатки краски и стало пепельным.

- Почему... у тебя идет кровь...?

Должно быть, он не ожидал, что стакан попадёт в меня, и решил, что я просто галлюцинация. Симеон отодвинул в сторону опрокинутый стол и поспешно подошёл ко мне. Он вытащил из кармана пиджака смятый носовой платок и отчаянно попытался вытереть кровь с моего лба. Его руки так сильно дрожали, что казалось, будто он под воздействием наркотиков.

- Я... мне жаль.

- Все в порядке. Ты ранен?

- Прости, хён. Я не хотел тебя обидеть.

Мы ни к чему не пришли. Симеон нервно ёрзал, как ребёнок, случайно разбивший стекло. Несмотря на то, что кровотечение остановилось, он не мог успокоиться, его руки неудержимо дрожали, пока он продолжал протирать мою рану. Сколько бы я ни говорил ему, что всё в порядке, это не помогало. Глаза, которые всего несколько мгновений назад были полны презрения, теперь затуманились от глубокого беспокойства.

В конце концов я решительно взял его за руки и твёрдо сказал:

- Все не так плохо. Так что не волнуйся.

К счастью, Симеон не отдёрнул руки. Воспользовавшись короткой передышкой, я внимательно осмотрел раны на его руках. Вблизи они оказались в гораздо худшем состоянии, чем я думал. Порезы и ссадины не были обработаны должным образом, и теперь они гноились. Я не мог просто оставить его в таком виде.

Нежно похлопав его по руке, словно успокаивая ребёнка, я заговорил самым спокойным тоном, на который была способен.

- Я собираюсь позвать Рафаэля. Подожди здесь.

Когда я начала отворачиваться, он схватил меня за руку.

- Не уходи.

От силы его хватки у меня перехватило дыхание. Чем сильнее я пытался вырваться, тем крепче он держал меня. Как раз в тот момент, когда я собирался оттолкнуть его, потому что моя рука онемела, наши взгляды встретились. Глядя на его искажённое болью лицо, я не мог заставить себя сказать ему, чтобы он остановился.

- Прости. Всё, что я сказал раньше, было ложью.

Его обычно проницательные глаза теперь затуманились, как будто он не знал, куда смотреть. Мужчина, который всегда выглядел безупречно, теперь был встревожен, как ребёнок, боящийся, что его бросят. Вскоре по его щекам, словно прорвавшаяся плотина, потекли слёзы.

- Я больше не буду просить тебя исчезнуть. Должно быть, я на мгновение сошёл с ума. Пожалуйста, останься со мной, хорошо?

Я мог только тупо смотреть на него.

- Не ненавидь меня. Хён… не бросай меня.

Я всегда задавался вопросом, почему Симеон так отчаянно пытался найти Йохана, почему он запер Йохана внутри “Портрета Сен-Жермена” и смотрел на него целыми днями. И всё же, почему он так холодно отреагировал, когда я назвал Йохана «дорогим человеком»? Почему он запер себя в прошлом, одновременно пытаясь сбежать оттуда?

Теперь, глядя на него, я понял.

Это была смесь любви и ненависти. Искажённая привязанность и ненависть, которые постоянно разъедали его изнутри. Остатки прошлого преследовали его в виде галлюцинаций, мешая двигаться вперёд. Хотя Симеон и знал, что доводит себя до безумия, он не мог игнорировать галлюцинации. Какая нужна решимость, чтобы сознательно пить яд?

- Пожалуйста, не исчезай.

Какая решимость требуется для этого?

Внезапно я вспомнил, что сказал Симеон, когда сообщил мне об условиях снятия ошейника.

«Люди, которых ты любишь или ненавидишь, никогда не исчезают из твоей памяти, что бы ты ни делал, где бы вы ни был… Когда любовь и ненависть объединяются, это становится ещё более сильной эмоцией».

Как я мог забыть?

В приюте он никому не открывал своего сердца — не потому, что ненавидел людей, а потому, что боялся разлуки. Я был не единственным, кто страдал в этих противоречивых отношениях. Тому, кто остаётся, тяжелее, чем тому, кто уходит.

Я нежно взял его за покрытую шрамами руку и тихо прошептал.

- ... Мне жаль.

Мне потребовалось много времени, чтобы выдавить из себя эти два слова, как будто что-то застряло у меня в горле. Я знаю, что не заслуживаю слёз. Но как я могу сохранять спокойствие, когда человек, которого я хочу видеть самым счастливым, несчастен из-за меня?

Пока я беззвучно плакал, Симеон нежно вытирал мои слёзы, как будто его собственные гноящиеся раны не причиняли ему боли.

- Хён. Не плачь. Это моя вина. Это всё моя вина.

Каждый раз, когда он повторял эти слова, мне казалось, что моё сердце разрывается на части. Это я должен извиняться, я должен просить прощения… Но никакие слова не могут избавить его от этой боли прямо сейчас. И всё же я мог дать ему небольшую передышку.

- Майкл.

Прижав руку к щеке, я тихо прошептал имя ангела. В темноте вспыхнул одинокий луч света. Этот бледный свет вскоре принял форму птицы, мягко скользящей по воздуху. Когда свет от его трепещущих крыльев озарил его чёрные волосы, его веки, которые, казалось, никогда не сомкнутся, медленно опустились.

Обнимая ошеломлённого Симеона, я тихо прошептала ему на ухо:

- Я твёрдо решил больше не грешить и избегать поводов для греха.

Это молитва покаяния, мольба о спасении.

Не для меня, совершившего непростительный грех....

- Сжалься над ним.

Я совершил слишком много грехов, чтобы просить прощения.

- Я заслуживаю того, чтобы меня оставили....

Но не этот мужчина, который сломался из-за меня, этот ребёнок, которому больше некуда пойти.

- Пожалуйста ... позаботься о самой покинутой душе.

Как только я закончил молитву, Симеон потерял сознание и упал. Если бы я не подхватил его, он бы упал и сильно ударился. Но я не ожидал, насколько тяжёлым может быть человек без сознания.

- Ах...!

Не выдержав веса его падающего тела, я отшатнулся и врезался в стену. К счастью, стена была рядом, иначе Симеон раздавил бы меня своим весом. Удержать мужчину, который был как минимум на голову выше меня и находился без сознания, было непросто.

Пытаясь поднять его, я в конце концов позвал на помощь снаружи.

- Рафаэль!

Как только я позвал его, Рафаэль ворвался в комнату. Похоже, барьер, поставленный на дверь, исчез, когда Симеон упал. Лицо Рафаэля побледнело, когда он увидел, что я едва удерживаю Симеона у стены.

- Лидер гильдии… С ним все в порядке?

- Он просто спит. Нам нужно перенести его на кровать.

- О...! Подожди минутку!

Рафаэль быстро выбежал на улицу и вернулся с охранником. Охранник, похоже, был в курсе ситуации, потому что спокойно подошёл и помог поддержать Симеона. Вместе нам удалось уложить Симеона на кровать.

Охранник тихо накрыл Симеона одеялом и заговорил с Рафаэлем.

- Тебе еще что-нибудь нужно?

- Пока нет. Если кто-нибудь спросит меня или главу гильдии, пожалуйста, скажите, что мы заняты.

- Хорошо.

Когда стражник ушёл, мы с Рафаэлем более внимательно осмотрели Симеона. При ярком свете он выглядел совершенно измождённым. Его лицо было измождённым, с запавшими глазами, в которых виднелись следы того, что он несколько дней не спал. Больше всего пострадали руки. Они были в ужасном состоянии из-за того, что он бросал и ломал вещи, как будто месил стекло.

Пока я стоял, не зная, с чего начать, Рафаэль сел на кровать и заговорил.

- Дальше я позабочусь об этом.

Рафаэль осторожно выбрал из своей коллекции чёрный драгоценный камень и положил его на руку Симеона. Вскоре он ударил по камню стамеской, и вспыхнул чёрный свет. Свет медленно распространялся, как дым, и рваные раны на руках Симеона быстро зажили. Наконец, когда к его бледному лицу вернулся румянец, я почувствовал волну облегчения.

- Ах....

Рафаэль обмяк и глубоко вздохнул, наконец-то сбросив напряжение. Я мягко похлопал его по плечу, пытаясь успокоить.

- Ты молодец.

- Это ты хорошо справился, Хён… Большое тебе спасибо.

Рафаэль, обычно полный озорства, склонил голову в искренней благодарности. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Я не знал, что сказать, поэтому просто наблюдал за Рафаэлем, который в конце концов нарушил молчание.

- Что тебе сказал глава Гильдии?

- Ну...

Казалось, он искренне не понимал, о чём речь, и не пытался выпытывать. Симеон говорил достаточно громко, чтобы Рафаэль мог услышать, если бы захотел, но, похоже, он намеренно оставил нас наедине. Поскольку Рафаэль был таким честным человеком, я хотел быть с ним откровенным, но не решался рассказывать что-либо, связанное с «Йоханом», учитывая секрет Симеона.

- Это кажется личным, поэтому я не думаю, что должен говорить.

- Ах,… Я понимаю.

Рафаэль глубоко вздохнул, и его лицо стало ещё более мрачным. Я подумал, что он беспокоится обо мне, и быстро его успокоил.

- Не волнуйся. Может, я и не выгляжу так, но я умею хранить секреты. Я никому не расскажу о том, что случилось сегодня. Кроме того, благодаря этому ошейнику я не смогу, даже если бы захотел.

- Я не беспокоился об этом. Ты не из тех, кто говорит за спиной.

- Э-э, да...

Я неловко рассмеялся, избегая его искреннего взгляда.

Я задавался вопросом, каким я казался в его чистых глазах. Я был не таким хорошим человеком, как он думал, и не оказывал положительного влияния на Симеона. Меня мучила совесть.

Погруженный в свои мысли, я вдруг услышал решительный голос Рафаэля.

- Хён, когда-нибудь я верну этот долг.

- Что? Тебе не обязательно. В конце концов, я хотел помочь.

- Даже если так.

Атмосфера вокруг Рафаэля оставалась напряжённой. Я не мог не беспокоиться о том, что Рафаэль, который от природы был таким добрым, постоянно попадал в неприятные ситуации из-за меня. Пытаясь поднять настроение, я выдавил из себя насмешливую улыбку.

- Тогда давай скажем, что ты выплатил долг, когда лечил мою ногу. Как тебе такое?

Я сказал это полушутя, но Рафаэль серьёзно покачал головой.

- Этого недостаточно.

- Эй, все действительно в порядке.

- Пожалуйста, дай мне знать, если тебе когда-нибудь понадобятся мои способности. Я всегда помогу тебе, хён.

Увидев его серьёзное выражение лица, когда он посмотрел на Симеона, я не смог продолжать шутить. Мне стало стыдно за то, что я смеялся раньше, и я неловко провел рукой по волосам. И тут Рафаэль вдруг заметил что-то у меня на лбу.

- Эта рана....

Его лицо побледнело от тревоги, и я коснулся своего лба, почувствовав лёгкую боль. Порез остался после того, как Симеон бросил в меня стакан. Он не сильно болел, и я забыл о нём, но Рафаэль, похоже, решил, что я специально его скрывал. Он обеспокоенно посмотрел на меня.

- Это сделал лидер Гильдии?

Чувствуя, что воздух становится тяжелее, я быстро поправил челку.

- О, это пустяки.

- Это не пустяки. Похоже, ты небрежно относишься к своему телу.

- Смешно волноваться из-за маленькой царапины.

Даже когда я замахал руками, чтобы успокоить его, Рафаэль не сдавался. Он начал рыться в своей сумке с драгоценными камнями, вероятно, намереваясь использовать свои силы, чтобы залечить небольшой порез, поэтому я быстро схватил его за запястье и в шутку остановил.

- Ах, доктор, такие вещи быстро заживают, если их не трогать.

- Хаджае-хён, не стоит легкомысленно относиться даже к небольшим ранам.

- Это пустая трата драгоценного камня. Но если тебе это действительно важно, я нанесу мазь позже. Обещаю.

Когда я вытянул мизинец, чтобы дать обещание, Рафаэль прищурился, словно всё ещё сомневался. В этот момент зазвонил телефон. По привычке я потянулся к карману, но запоздало понял, что это не мой телефон. Я улыбнулся Рафаэлю.

- Ну что тут поделаешь, док? Тебе звонят. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты продолжал меня лечить, похоже, придётся подождать.

Я игриво подмигнул, и Рафаэль вздохнул, словно признавая поражение. Увидев слабую улыбку на его губах, я наконец почувствовал облегчение. Но как только Рафаэль достал телефон и проверил номер звонившего, его лицо слегка напряглось.

- Это срочно?

- ... Отчасти.

- Тогда почему бы тебе не ответить? Я останусь здесь и присмотрю за ним.

Рафаэль перевёл взгляд с телефона на Симеона, прежде чем наконец встать и сказать:

- Я вернусь через минуту.

- Конечно, не торопись.

Я слегка помахал рукой, как учитель, провожающий ученика, но как только дверь закрылась, я тихо стер с лица улыбку. Убедившись, что звук шагов затих, я достал из кармана ракушку и уронил её на пол.

- Майкл ... спасибо тебе.

Ракушка, которая мерцала в ярком свете, мгновенно растворилась в тени. Цена была уплачена. Я не знал, какой сон сейчас снится Симеону, но надеялся, что я в нём не появлюсь.

Я смотрел, как Симеон крепко спит, не шевелясь, и вдруг вспомнил про его запястье. Я осторожно перевернул его руку, торчащую из-под одеяла, и указательным пальцем слегка опустил ремешок часов. След от острого лезвия, пересекающий его синие вены, всё ещё был там. Казалось, даже Рафаэль не мог стереть старые шрамы.

“Об этом знают лишь несколько апостолов, но у главы гильдии есть Шаббат (Суббота).

Он переживает самые болезненные моменты в то время, которое должно быть самым спокойным. Когда началась эта «суббота»? Почему у него галлюцинации? И сколько раз он запирался в тёмной комнате? Столько же, сколько шрамов? Или, может быть, столько же ночей, сколько прошло с тех пор, как мы расстались?

Я испытывал смутное чувство вины и неловкости. Мы были вместе всего год. Конечно, за этот год я пережил больше эмоций, чем мне хотелось бы признавать. Но после того, как мы расстались, я изо всех сил старалась забыть его, и моя жизнь не развалилась на части.

Но Симеон...но, Санг…

«Из-за тебя всё в моей жизни разрушено. Из-за кого-то, о ком я даже не знаю, жив он или мёртв, я в итоге не знаю, жив я или мёртв».

Был ли я для него чем-то большим, чем просто мимолетное увлечение? Был ли тот год, что мы провели вместе, важнее семи лет разлуки? Неужели он ни на секунду не забывал обо мне все это время? Эта мысль спутала и без того хаотичные мысли в еще более сложный клубок.

Я заставляю его страдать долго и мучительно, всё время чувствуя себя виноватым, но нахожу утешение в том, что он всё ещё не забыл меня. Я в отчаянии, потому что его чувства такие же, как и мои, но я рад, что он всё ещё ждет меня. Я дорожу им больше, чем собой, но всё равно чувствую отвращение из-за своего решения продолжать скрывать свою личность.

- ... Это я сумасшедший.

Настоящий безумец был не он, а я. Я глухо рассмеялся и нежно провел кончиками пальцев по шрамам на его запястье.

Внезапно Симеон схватил меня за руку. Я вздрогнул и попытался вырваться, но он держал меня так крепко, что я не мог сдвинуться ни на дюйм. Я подумал, что он, наверное, разговаривает во сне, но когда я посмотрел ему в лицо, Симеон смотрел на меня полуоткрытыми глазами.

- Кто...?

Его голос был хриплым, с резкими нотками подозрения. Казалось, он ещё не до конца проснулся, поэтому я намеренно ответил более высоким голосом.

- Ты уже проснулся? Тебе следует поспать еще немного.

- ... Хён?

От одного этого названия у меня упало сердце. Неужели у него до сих пор галлюцинации? Я наклонился к нему, чтобы он мог ясно видеть моё лицо, и спросил:

- Разве ты не узнаешь меня?

С каждым морганием к его затуманенным глазам медленно возвращалось зрение. Вскоре к нему, казалось, полностью вернулось сознание, и Симеон вскочил с кровати. Его широко раскрытые глаза дрожали, отражая замешательство.

- Почему мистер Хаджае здесь ...?

- Рафаэль неплохо справляется, не так ли? Учитывая, что ты выглядел так, будто был на грани смерти, а сейчас у тебя всё хорошо.

- Я спросил, почему ты здесь.

Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я признался.

- Рафаэль попросил меня прийти. Ты был заперт в этой комнате, которую даже Апостолы не могут открыть, целых две недели, поэтому он попросил меня помочь.

- Две недели...?

Симеон, казалось, был особенно поражён продолжительностью своего заточения. Казалось, он потерял всякое представление о времени в этой тёмной комнате. Тем временем запястье, которое он держал, начало болеть, поэтому я осторожно высвободил руку и сказала:

- Теперь, когда ты знаешь, не мог бы ты отпустить меня?

- ... Ах.

Симеон слегка вздохнул и наконец отпустил моё запястье. Симеон ещё какое-то время пребывал в задумчивости. Его взгляд метался по сторонам, прежде чем внезапно остановиться на мне и похолодеть.

- Я ... сказал тебе что-нибудь странное?

- Что-то странное?

- Кое-что, чего я бы тебе не сказал.

По какой-то причине Симеон теперь пытался оценить мою реакцию. Как только я увидел тревогу на его лице, я понял кое-что важное: он не просто потерял память о последних двух неделях, он также забыл, что говорил мне.

Я почувствовал волну облегчения, когда спокойно солгал.

- Ты ничего не сказал.

- Лжец.

- ... Зачем спрашивать, если ты все равно мне не поверишь?

Симеон поджал губы, не находя слов.

По правде говоря, в этих воспоминаниях не было ничего хорошего. Поскольку я чувствовал себя виноватым, я знал, что должен вытащить их на свет, даже если он меня оттолкнёт. Но как мне преодолеть его защиту? Когда он был психически нестабилен, у меня был шанс, но не с нынешним Симеоном.

Чтобы разрядить тяжёлую атмосферу, я решил начать с чего-нибудь беззаботного.

- Ты как? Ты голоден?

- Это не имеет к тебе никакого отношения, мистер Хаджае.

Его решительный отказ напомнил мне о том, как он впервые привёл меня сюда. Я не знал, как мы оказались по разные стороны баррикад, но в отношениях всегда остаётся тот, кому любопытно.

- Ты действительно думаешь, что я посторонний?

Я откинул волосы назад, обнажив рану от стекла. Симеон нахмурился.

- Ты пострадал из-за меня?

- Да. Я подошёл к тебе, чтобы успокоить, но ты бросил в меня стакан.

- ... Я попрошу Рафаэля позаботиться об этом.

Симеон, казалось, немного смягчился, возможно, чувствуя себя виноватым.

- В этом нет необходимости. Рафаэль предложил вылечить, но я отказался.

- ... Почему?

- Я думал, что смогу использовать твое чувство вины, чтобы заставить тебя заговорить.

Я сказал это с невозмутимым видом, без тени стыда, и Симеон недоверчиво рассмеялся.

- Мистер Хаджае, почему ты вдруг решил это сделать? Разве не ты говорил, что больше не хочешь иметь со мной ничего общего?

- Говорил. Но теперь я хочу услышать твою историю.

- Зачем?

Его нежная улыбка и мягкий голос были добрыми, но тёмные глаза под его изогнутыми ресницами вовсе не смеялись. Он пристально посмотрел на меня, и я на мгновение замешкался, чувствуя себя подавленным.

Действительно ли стоило заставлять его говорить? Даже если это ни к чему не приведет, я должен был рискнуть. Сделав глубокий вдох, я произнес имя, которое, как мне казалось, никогда больше не произнесу.

- Йохан.

Выражение лица Симеона заметно ужесточилось. Я не упустил возможности продолжить.

- Вы приняли меня за Йохана и рассказали мне кое-что.

- Что...?

- Что он бросил тебя. Что ты хочешь умереть, но не можешь из-за него… И что, несмотря ни на что, ты умолял его не уходить.

Симеон, который обычно так хорошо умел скрывать свои эмоции, не смог скрыть потрясения, когда я упомянул имя Йохана. Его глубокие зрачки бесцельно бегали под длинными ресницами. Я был уверен, что близок к разгадке, когда Симеон вдруг слегка усмехнулся и посмотрел на меня, как ни в чём не бывало.

- Это, должно быть, разочаровывает, мистер Хаджае.

- ...Что?

- Ты нашёл мою маленькую слабость, но не можешь никому об этом рассказать из-за этого ошейника на твоей шее.

Не было никаких сомнений в том, что ухмылка на его губах была насмешкой. Его неожиданный ответ лишил меня дара речи. Симеон пошёл дальше, поглаживая подбородок, словно что-то понял.

- О… так вот зачем ты об этом заговорил? Ты хочешь получить деньги, которые тебе могли бы дать СМИ?

Всё пошло совсем не так, как я планировал. Учитывая всё, что я сделал до сих пор, вполне естественно, что он относится ко мне с подозрением, но сейчас не время пытаться медленно прояснять недоразумения. Я проглотил разочарование и со вздохом заговорил:

- Симеон, я что, выгляжу так, будто использую твою слабость против тебя и шантажирую тебя?

- Если это не так, тогда что же это?

- Я забочусь о тебе...

Увидев в его глазах лишь недоверие, я хотел сказать ещё что-то, но остановился.

Я не должен слишком много думать об этом. Если я попытаюсь узнать секреты, используя наживку, то только сам попадусь в ловушку. Возможно, с самого начала я всё делал неправильно. Если я хотел услышать его настоящие чувства, мне следовало быть честным с самого начала.

«Я всегда хотел извиниться за то, что произошло в тот день на скале. Мне жаль, что я показал тебе то, что могло оставить неизгладимый след в твоей душе. Возможно, это звучит как оправдание, но в тот момент я думал, что это был единственный выход. Поэтому я понимаю, что не имею права говорить такие вещи, но...»

Я прерывисто вздохнул и тяжело заговорил.

- Симеон, я беспокоюсь о тебе.

Его и без того нахмуренные брови дрогнули. Похоже, Симеон всё ещё считал, что я скрываю свои истинные намерения. Возможно, мы зашли слишком далеко, чтобы снова доверять друг другу. Чувствуя себя странно одиноким, я сухо рассмеялся.

- Я знаю, что это подозрительно, но я серьёзно. Когда я услышал, что ты можешь умереть, моей первой реакцией было беспокойство. Поэтому я хочу знать, как ты себя чувствуешь прямо сейчас.

Пока я спокойно пытался его переубедить, напряжённая атмосфера, казалось, немного разрядилась. Но этого было недостаточно, чтобы сорвать с него непроницаемую маску. Симеон покачал головой с жалостью во взгляде.

- Мистер Хаджае, ваша проблема в том, что вы слишком мягкосердечны.

- Что...?

- Вот почему такие люди, как я, могут использовать тебя, как им заблагорассудится.

- Используешь меня...?

- Почему ты так удивляешься? Ты же знаешь. Ты так сильно это ненавидел, что перерезал себе горло и прыгнул со скалы. Ты рисковал жизнью, чтобы обрести свободу, так неужели она не слишком ценна, чтобы отказаться от неё ради какого-то глупого сочувствия?

Его голос, в котором слышались нотки смеха, пронзил меня, как стрела, глубоко вонзившись в моё сердце. Больно было не из-за резкости его слов, а из-за того, что он был прав, и мне нечего было возразить. Сжав кулаки, я заставил себя говорить спокойно.

- Может быть, я ненавидел это тогда, но не сейчас.

- Потому что ты жалеешь меня?

- Нет, потому что… Теперь я понимаю тебя.

Уголок его рта, приподнятый вверх, дрогнул.

Через семь лет после того, как я сбежал из собора Чондон, Санг стал совершенно другим человеком по имени Симеон. Когда мы впервые встретились, его характер и манера говорить изменились настолько, что он казался мне незнакомцем. И его план удержать меня рядом любыми способами приводил меня в ярость.

- Я всё время спрашивал тебя, зачем ты так со мной поступаешь. Но ты игнорировал всё, что я говорил, и поступал по-своему. Кому понравится, если его пытаются запереть, даже не объяснив причину?

И все же я не испытывал к нему ненависти. В этом-то и заключалась проблема.

Каждый раз, когда в его тёмных глазах, глубоких, как дно озера, загоралось искреннее любопытство, меня охватывали воспоминания, которые, как мне казалось, были забыты. Поэтому, не задумываясь, я убежал. Мне казалось, что Симеон, у которого теперь были друзья, в отличие от одинокого Санга из нашего детства, прекрасно справится без меня.

- Но теперь я думаю, что понимаю твоё навязчивое поведение по отношению ко мне, и это изменило моё мнение. Человеку, который казался таким сильным, не на кого опереться, когда становится тяжело, и это меня беспокоит. Поэтому я хочу помочь тебе, чем смогу.

В моей голове царил хаос. В мире, где я находил решения для большинства проблем, только Санг оставался загадкой. Когда я думал о нём, на поверхность всплывали бесчисленные эмоции, которые невозможно было выразить одним словом.

Сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы вернуться сюда? Я не мог свести всё к простому сочувствию; это было бы слишком несправедливо по отношению к самому себе.

- Если ты всё ещё сомневаешься в моей искренности… Хорошо. В таком случае, как ты и сказал, я забыл всё, что сделал в тот день на утёсе, и вернулся из-за этого глупого сочувствия. Теперь тебе всё понятно?

Когда я снисходительно улыбнулся, в его тёмных глазах промелькнуло сожаление.

- Мистер Хаджае, то, что я сказал ранее...

- Неважно, как ты меня видишь или какое значение придаёшь моим поступкам. Но теперь, когда я вернулся, ты должен поговорить со мной. Я не отступлю.

Когда я решительно оборвал его, Симеон слегка приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же захлопнул его. Улыбка, которая так ярко сияла на его лице, исчезла, оставив лишь обеспокоенный взгляд. Теперь, когда он немного расслабился, мне нужно было сказать ещё кое-что.

- Симеон, пожалуйста, подумай о людях, которые беспокоятся о тебе.

В прошлом Санг был очень похож на меня. У нас обоих не было ни родителей, ни дома, куда можно было бы вернуться. Но сейчас всё по-другому. В отличие от меня, у которого нет ни родственников, ни друзей, ни знакомых, у Симеона есть товарищи. Люди, которым он искренне дорог.

- Даже Рафаэль и твой телохранитель пренебрегли приказами и пришли ко мне домой. Они умоляли меня спасти тебя. Как глава гильдии, я уверен, что ты не хочешь беспокоить их без необходимости… Поэтому, пожалуйста, поговори со мной.

Я осторожно накрыл его руку своей.

- Часто у тебя галлюцинации, в которых ты видишь ”этого человека"?"

Симеон долго не двигался. Он не оттолкнул мою руку, но и не стал её держать. Он просто смотрел на неё. Когда его длинные чёрные ресницы несколько раз дрогнули, Симеон наконец ответил.

- …….

Он закрыл глаза, словно от боли, но затем снова их открыл. Это было явным подтверждением. Стена, окружавшая его, наконец-то рухнула.

Меня переполняли эмоции, и я сразу же спросил о его самочувствии, боясь, что он может передумать.

- Ты обращался в больницу за консультацией?

- Давным-давно. Но они сказали, что после завершения лечения галлюцинации исчезнут.

- Конечно. Ты проходишь лечение.

- Я остановил это.

- Почему?

Я думал, что если мы продолжим разговор, то я смогу убедить его снова начать лечение. Но это было огромной ошибкой.

- Потому что я теряю решимость, когда вижу лицо этого человека.

Пока он бормотал что-то, опустив голову, я мельком увидел молодого Санга. Для того, кто так долго страдал, галлюцинация была не просто иллюзией. Для него это был Йохан, живой.

- Это всего лишь галлюцинации, но я не могу от них избавиться. Разве это не смешно?

- Это...

- Ты можешь смеяться надо мной, если хочешь.

Судя по выражению его глаз, он надеялся, что я рассмеюсь. Но, к сожалению, я даже не смог выдавить из себя улыбку. Когда я сурово посмотрел на него, Симеон потерял ко мне интерес и равнодушно отвернулся.

Через некоторое время он начал тихо говорить, глядя на ночное море за окном.

- Через год после того, как этот человек пропал без вести… Со мной произошел несчастный случай.

- Что за несчастный случай?

- В городе меня сбила машина. Несмотря на то, что меня отбросило довольно далеко, у меня не было серьёзных травм, и через неделю я пришёл в себя.

Я и не подозревал. В то время я отгородился от внешнего мира и был слишком занят, стараясь выжить в одиночку.

— Когда я открыл глаза, передо мной сидел человек. Сначала я подумал, что он вернулся, потому что был взволнован, услышав об аварии. Я был благодарен ему за то, что он вернулся, но в то же время расстроен, что он не связался со мной раньше. Поэтому я проигнорировал его.

Семен горько усмехнулся и продолжил.

- Ну, я был молодой.

- Тогда я не понял, что человек... была только галлюцинация.

Его профиль, когда он смотрел в какую-то неопределённую точку между тёмным ночным небом и чёрным как смоль морем, был одновременно печальным и прекрасным.

- Если бы я хотел лечиться, то сделал бы это тогда. Но мысль о том, что этот человек снова исчезнет, не давала мне избавиться от галлюцинаций. Поэтому моё состояние постепенно ухудшалось. Я начал разговаривать с воздухом, смеяться и плакать как сумасшедший… Нет, не как — я действительно был сумасшедшим.

Его отстранённый тон, словно он говорил о ком-то другом, разрывал мне сердце. Не осознавая, что делаю, я крепче сжал его руку. Удивлённый внезапным давлением, Симеон повернулся и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Осознав, что я натворил, я быстро отпустил его руку, как будто обжёгся.

- О, мне очень жаль.

Однако Симеон быстро протянул руку и взял мою, легко обхватив её своей ладонью. Он положил мою руку на одеяло и начал нежно поглаживать тыльную сторону ладони и пальцы кончиками пальцев.

От его прикосновений я почувствовал щекотку и захотел отстраниться, но мне казалось, что он пытается понять, не является ли это всё лишь галлюцинацией, и я не мог заставить себя пошевелиться. Когда его холодная рука согрелась до моей температуры, Симеон снова заговорил.

- Однажды я пришёл в себя и обнаружил, что стою на краю обрыва.

- Утес...?

- Да. Там, где он всегда стоял.

Он говорил о прибрежной скале перед собором? Я ходил туда один, когда чувствовал себя неуверенно, не желая никого беспокоить, но, похоже, Санг всегда тайно следовал за мной, присматривая за мной. Глядя на скалу, очень похожую на то место, Симеон заговорил:

- Передо мной был крутой обрыв, но я не особо испугался. Как будто я был под чарами, и всё, о чём я мог думать, — это прыгнуть вниз. Но потом… этот человек внезапно появился и преградил мне путь.

Когда он вспомнил то время, лицо Симеона постепенно омрачилось.

- Когда я попытался не обращать на него внимания и прыгнуть, он взмыл в воздух. Казалось, что он прыгнет первым, если я сделаю ещё хоть шаг. После этого, что бы я ни делал, он всегда повторял за мной… с широкой улыбкой, словно показывая мне.

Слабо покачав головой, он улыбнулся, как будто смирился со всем.

- Он как будто говорил: «Если хочешь умереть, убей сначала меня».

Для Симеона галлюцинация с Йоханом была одновременно и причиной, по которой он решил умереть, и единственной причиной, по которой он не мог этого сделать. Я был рад, что его попытки неоднократно срывались, но в то же время я беспокоился. Санг с детства не умел сдаваться и всегда добивался того, к чему стремился.

- Поэтому я подумал… что мне нужно стереть его из своей памяти, даже если для этого мне придётся умереть.

Его чёрные глаза, которые, как мне казалось, утратили жизненную силу, сияли твёрдой решимостью. Он всё ещё хотел умереть, даже если это означало стереть все воспоминания, даже самые светлые, которые теперь превратились в яд.

- Теперь я ищу способ. К счастью, пробуждение приблизило меня к цели.

Пока я слушал, меня внезапно осенила мысль. Симеон стремится забыть о Йохане и ищет способ сделать это. И благодаря своему пробуждению он близок к своей цели. За этими словами кроется лишь одно значение.

- Получается… ты ищешь духовное существо, которое может стирать воспоминания?

Стирание воспоминаний... Возможно ли, чтобы духовное существо обладало такой невероятной способностью? Если это так, то это не кажется невероятным. В конце концов, духовные существа уже неоднократно демонстрировали чудеса, которые не поддаются научному объяснению. Так что, возможно, где-то существует духовное существо, способное стирать воспоминания, даже если мир ещё не открыл его существование.

Если это так, то настоящей причиной, по которой Симеон стал охотником, было…

“Изначально лидер Гильдии создал Апостолов для эффективного сбора духовных существ.”

Внезапно мне вспомнились слова Рафаэля, а за ними и сомнения, которые я раньше не замечал.

Почему Симеон, который всегда предпочитал уединение, решил основать гильдию? Почему он не прекращает собирать духовных существ? И что он имел в виду, когда передал мне «Кодекс Гигас», духовное существо класса А?

- Но почему ты отдаёшь это мне? ... Разве тебе это нужно больше, чем мне?

- Я тоже так думал… но оказалось, что это не то, что я искал.

Симеон искал с тех пор, как стал охотником. Он искал духовный объект, который мог бы стирать воспоминания. Когда я уже собирался спросить, верно ли моё предположение, Симеон мягко отпустил мою руку и заговорил.

- Прости, но остальное — конфиденциальная информация, которой я могу поделиться только с апостолами.

Его многозначительная улыбка провела чёткую границу между нами. Я здесь, а ты там. Его спокойные глаза, казалось, предупреждали меня не пересекать эту черту. Если бы я переступил эту черту, он бы больше не открылся мне.

Я закрыл рот, и Симеон удовлетворенно улыбнулся.

- Я прошу прощения за то, что причинил тебе боль. И за то, что принял тебя за него.

- Нет, все в порядке...

- Не знаю почему, но когда я вижу тебя, я думаю о нём. Это странно, ты даже не похож на него… но чем больше ты рядом, тем меньше я вижу его.

Может, дело в том, что у меня такой же характер или манеры, как у Йохана? Или он подсознательно узнал во мне того же человека? Его прямой взгляд, казалось, пронзал меня насквозь, поэтому я слегка отвел глаза и пробормотал:

- Может быть, это просто твое воображение.

- Воображение или нет, для меня это не имеет значения.

Симеон, который ответил безразлично, вдруг потянулся ко мне. Он двигался так медленно, что я мог бы легко уклониться от него, но по какой-то причине не стал этого делать. Нет, я не хотел убегать от него, поэтому остался на месте. Затем, словно давая мне последний шанс, он задержал руку перед моими глазами и заговорил.

- Разве ты не был бы жадным, если бы был на моём месте? Разве ты не понял бы, что ты мой единственный выход — не сходить с ума из-за этого человека?

Чёрные зрачки, которые я увидел между его длинными пальцами, излучали мрачный свет. Не найдя подходящих слов, я медленно закрыл глаза, и в этот момент его рука коснулась раны на моём лбу. Прикосновение было таким холодным, что я невольно вздрогнул. Однако, поскольку я не отстранился, его движения стали более уверенными.

Его пальцы, поглаживающие мой лоб, скользнули по моим дрожащим векам, по напряжённым щекам и наконец остановились на подбородке. Казалось, что ледяная капля скатилась по моей коже и остановилась на краю челюсти. Я чувствовал тепло его холодного тела в совершенно тихой комнате.

Я думал, что его рука упадёт, но вместо этого что-то холодное коснулось моих губ. Открыв глаза, я увидел прямо перед собой лицо Симеона. Его губы были изогнуты в озорной улыбке, но глаза совсем не улыбались.

- Но теперь все кончено.

- ...Симеон.

- Прости, что втянул тебя в это, хотя ты не имеешь к этому никакого отношения.

Хотя он и приближался осторожно, теперь он, казалось, был готов уйти без колебаний. Только я была ошеломлен. Я даже не мог понять, коснулись ли моих губ его губы или пальцы, и я застыл, как дерево, скованное зимним морозом.

Тем временем Симеон неторопливо говорил, казалось, с облегчением после того, как поделился со мной всем.

- Теперь ты получил ответы на все свои вопросы? Думаю, этого достаточно, чтобы загладить мою вину перед тобой.

Ответил? Если уж на то пошло, теперь у меня появилось ещё больше вопросов. Каковы именно его намерения? Каков его план по достижению цели? И, наконец, что с ним будет, когда он успешно сотрёт все воспоминания о «Йохане»? Всё было окутано тайной.

Он, конечно, не стал бы так легко мне отвечать, но я не мог отступить. Если действительно существует духовное существо, способное стирать воспоминания, то мне это нужно больше, чем кому-либо другому. Прежде чем смерть заберёт меня, я должен избавиться от иллюзий, которые живут в моём сознании.

- Подожди минутку. Я все еще хочу кое-что сказать...

Как только я поспешно начал говорить, дверь внезапно распахнулась. Рафаэль, который убирал телефон, входя в комнату, чуть не подпрыгнул от радости, увидев Симеона.

- О, глава гильдии!

Рафаэль быстро подошел, сразу же спросив о состоянии Симеона.

- Вы в порядке? Вы нигде не ранены?

- Я чувствую себя хорошо. Благодаря тебе.

— Ха, слава богу! Вы даже не представляете, как я переживал. Как вы и просили, я держал этот инцидент в тайне от других апостолов, но я не мог бесконечно откладывать. Вы не выходили две недели, и не было никаких признаков того, что вы едите. Если бы не помощь Хаджае-хёна, я не знаю, что бы случилось… Я даже не хочу думать об этом.

Пока Рафаэль говорил, не переводя дыхания, Симеон просто сидел и тихо слушал, погрузившись в свои мысли. Наконец, когда Рафаэль закончил и глубоко вздохнул, Симеон улыбнулся, словно ждал подходящего момента, и заговорил.

- Я ценю вашу заботу, но впредь не вовлекайте в это людей, которые не имеют к этому никакого отношения.

Его мягкий тон почему-то показался ему холодным. Казалось неправильным говорить это тому, кто искренне заботился о нём, но те, кто не был «родственником», не имели права вмешиваться.

Рафаэль нервно взглянул на меня, сухо сглотнув.

- Мне жаль, что так вышло. Но я действительно беспокоился о тебе, лидер гильдии…

- Сколько стоило мое лечение?

- А?

- Мне любопытно, какой драгоценный камень ты использовал.

Пораженный неожиданным вопросом, Рафаэль нерешительно ответил.

- ... Драгоценный камень в виде черного алмаза.

- Хм. Хорошо. Он не слишком редкий, так что это радует. Я прослежу, чтобы это было зафиксировано в бухгалтерии.

Вероятно, он не хотел задеть Рафаэля своими словами. Он серьёзно кивнул. Но из-за этого стало ещё больнее. Как будто он даже не дал Рафаэлю возможности проявить беспокойство.

Через мгновение Рафаэль заговорил непривычно тихим голосом.

- Я делал это не ради компенсации.

- Ты ведь не забыл о контракте, который заключил с «Апостолами», верно?

- Нет... но...

Я не имел представления о том, каковы были условия контракта Апостолов, но Рафаэль больше не спорил. Судя по тому, как он с трудом сглатывал слюну, он хотел что-то сказать. Однако Симеон продолжал просто смотреть, словно не испытывал никаких эмоций. Его лицо оставалось неподвижным, словно он сам не понимал, что чувствует в данный момент.

- Итак, пока меня не было, с духовными существами всё было в порядке?

Он сразу же приступил к делу. Действительно, он был строг как к себе, так и к своим товарищам. Вскоре на лице Рафаэля появилось выражение смирения. Похоже, он уже сталкивался с подобными ситуациями в общении с Симеоном, и его разочарование было недолгим.

- Если вы говорите о “Голубой надежде”, то это лишь предвестники.

- Слава богу.

- Однако… возможно, из-за того, что он вот-вот должен был взорваться, трое телохранителей, охранявших духовный объект, потеряли сознание.

- Они ранены?

- Внешних повреждений не было. Но их внезапно начало рвать кровью.

«Голубая надежда». Я начал вспоминать название, которое слышал много раз, пока Симеон заканчивал разговор с Рафаэлем, как будто уже решил все свои вопросы.

- Хорошая работа. Скоро я сам пойду проверю.

- Вы только что проснулись, так что не стоит перенапрягаться…

- Рафаэль. Иди отдохни.

Рафаэль не мог вымолвить ни слова под мягким, но твёрдым взглядом Симеона. Он склонил перед нами голову и, пошатываясь, вышел. Когда я смотрел на его жалкую удаляющуюся фигуру, холодный голос обратился ко мне:

- Тебе тоже пора возвращаться. Когда-нибудь я отплачу тебе за помощь.

Я хотел спросить, почему он так суров со своим коллегой, но знал, что он всё равно не ответит. Что ещё важнее, мне нужно было сосредоточиться на другом.

- Если тебе нужны деньги, просто скажи. Я дам тебе любую сумму, которую ты попросишь.

Симеон охотился за следующим духовным предметом после “Кодекса Гигас”. Должно быть, это связано с поиском способа стереть воспоминания. Но почему название этого предмета показалось мне таким знакомым, ведь я почти ничего не знал о мистических предметах?

- “Голубая надежда”...

Симеон нахмурился, услышав моё бормотание. В этот момент я вспомнил, где слышал о “Голубой Надежде”. Это была телевизионная программа, которую я случайно увидел, — фальшивый документальный фильм, воссоздающий городские легенды.

- Один из четырех проклятых алмазов, верно?

Проклятый бриллиант, драгоценность, которая поглощает своего владельца, надежда, требующая крови – все эти названия принадлежали ярко-синему камню, известному как «Голубая Надежда». Как можно догадаться из его зловещего прозвища, любой, кто владел этим камнем, сталкивался с неожиданными бедами.

Фермер, первым нашедший драгоценный камень, был ограблен и убит. Король, получивший его в подарок, внезапно скончался от болезни. А торговец, потеряв голову от его красоты, покончил с собой. Многие люди отдали свои жизни этому синему камню. Из-за его трагической и величественной истории я смутно припоминал, что название «Голубая Надежда» действительно существовало.

- Да. Мне нужно уйти, пока “Голубая Надежда” не взбесилась, так что ты не мог бы уйти сейчас?

Не обращая внимания на неоднократные просьбы Симеона уйти, я задавал вопросы один за другим.

- Это странно. “Дыхание Жар-птицы”, “Кодекс Гигас”… почему ты собираешь только проклятые предметы духов? Это как-то связано с поиском способа стереть воспоминания?

- Почему я должен говорить тебе это, мистер Хаджае?

Его ответ заставил меня сказать: «Ты прав». Конечно, у него не было причин говорить мне, я не был апостолом. Но, найдя надёжную возможность предотвратить переход проклятия, я уже не мог отступить.

- Что, если я сначала узнаю о ваших намерениях? Тогда вы расскажете мне всё честно?

Когда я уверенно встретил его взгляд, Симеон молча уставился на меня. Его чёрные глаза, глубокие, как бескрайнее море, ничего не выдавали. Затем, слегка улыбнувшись, он задал загадочный вопрос.

- Ты когда-нибудь возвращался к головоломке, которую идеально разгадал?

- Что ты...?

- Я этого не делал.

Симеон тихо прошептал что-то, затем откинул одеяло и встал с кровати. Когда он внезапно выпрямился, я инстинктивно отступил на шаг. Не знаю, был ли я напуган, но Симеон усмехнулся и продолжил.

- Человеческие отношения похожи на это. Они всегда начинаются с любопытства, и люди продолжают общаться, потому что их интригует то, чего они не знают о других. Однако, как только это неизвестное становится явным, отношения заканчиваются. Вам больше не нужно размышлять об этом человеке, и он быстро исчезает из вашей памяти.

-... Что ты пытаешься сказать?

Даже когда я нахмурился и пристально посмотрел на него, Симеон не ответил. Он выпрямился, поправил одежду и выглядел безупречно. Вернув себе привычный безупречный вид, Симеон посмотрел на меня и снова заговорил.

- Если у меня больше не будет секретов, вы покинете меня, господин Хаджае.

- Это...

- Я ошибаюсь?

Я не мог притвориться, что не согласен. Если бы я узнал, как стереть эти воспоминания, у меня не было бы причин оставаться рядом с Симеоном. Как он и предполагал, я бы снова ушёл. Я не понимал его истинных мотивов и планов, но он уже читал меня как открытую книгу.

Пока я молча закусывал губу, Симеон понимающе улыбнулся.

- Если тебе интересно, каковы мои намерения, узнай. Как ты узнавал обо мне.

Когда он подошёл ближе, я отступил назад, но Симеон протянул ко мне руку. На этот раз я попытался увернуться, но он оказался быстрее. Он грубо схватил меня за ошейник и потащил вперёд, не давая мне возможности сопротивляться.

- И продолжай постоянно думать обо мне.

- Подожди...

Я почувствовал острую боль в затылке, как будто меня укололи шипом. Но сила, тянущая меня за ошейник, только усиливалась. Я чувствовал, как множество шипов пронзают мою нежную кожу. Не в силах больше терпеть, я издал слабый стон сквозь стиснутые зубы, и в его глазах появился свирепый блеск.

- ... Так же, как и я.

После этих слов на его губах появилась странно нежная улыбка.

Это было последнее, что я помню перед тем, как неожиданно погрузился в сон. Когда я очнулся, меня уже выбросили из Ковчега. Всё ещё пребывая в состоянии шока, я вернулся домой и сел за компьютер. Хотя я понимал, что он пошутил, когда предложил мне узнать, если мне интересно, я всё равно начал поиск информации, на всякий случай.

“Воспоминания”, “предметы духа”, “потеря памяти”.

Я написал все слова, которые пришли мне в голову. Я даже посетил несколько библиотек и внимательно изучил документы. Однако нигде не удалось найти информацию о том, как стереть воспоминания. Я не мог понять, было ли моё предположение ошибочным или же это секретные знания, доступные только охотникам.

Несколько дней спустя я услышал новость о том, что “Голубая надежда” взбесилась.

“В подземном бункере Гимпо открываются врата. 5 человек серьёзно пострадали в результате загадочного несчастного случая”

“Связаны ли недавние несчастные случаи с «проклятием голубой надежды»?”

Как ни удивительно, но «проклятый бриллиант» может наносить увечья, просто открывая свои врата. Осознавая серьёзность ситуации, нынешний владелец “Голубой надежды” обратился с личной просьбой к Апостолам усмирить этот мистический предмет.

Заинтересовавшись, я поискал больше информации о “Голубой надежде” и обнаружил кое-что необычное.

- ...Что?

Давным-давно “Голубая надежда” сошла с ума и открыла врата.

Обычно, когда бушует духовный предмет, его способности пробуждаются. Если сила мистического предмета достаточно велика, врата могут открыться снова, но способности уже будут активированы.

Однако, несмотря на то, что врата «Голубой Надежды» ранее открывались и охотники запечатали их, предмет по-прежнему не проявлял никаких способностей. Это было странно. Учитывая его легендарную историю и количество жизней, которые он унес, такое никогда не должно было случиться.

Эксперты единодушно оценивали «Голубую надежду» как мистический предмет, который должен обладать способностями не ниже уровня А. Даже «Дыхание жар-птицы» класса D могло противостоять огню. Но вместо того, чтобы быть первоклассным, он превратился в бесполезный мистический предмет, у которого не было ничего, кроме названия.

Где всё пошло не так? Пока я размышлял, мне вдруг вспомнился наш разговор с Симеоном.

-Чтобы остановить буйство духа, ты должен войти во врата и выполнить определённое задание.

- Что за миссия?

- Это зависит от мистического предмета. Обычно это связано с его происхождением.

Чтобы получить контроль над мистическим предметом, вам необходимо выполнить задание, связанное с его происхождением. По всей видимости, охотники вошли в разлом «Голубой надежды» и выполнили задание. Это привело к закрытию врат, но сам предмет не активировался.

- Возможно, они потерпели неудачу ...?

Нет, если бы они так поступили, то буйство мистического предмета не прекратилось бы. В таком случае остаётся только одна версия: миссия завершилась успешно, но процесс не соответствовал желаниям мистического предмета. Из-за этого его способности не раскрылись, и только сейчас, спустя десятилетия, врата вновь открылись. Если мы примем эту гипотезу, то всё становится на свои места. Иными словами, продолжать выполнять задание так, как раньше, было бы бесполезно.

Симеон, должно быть, пришёл к такому же выводу. Тогда как же он подчинит себе мистический предмет? И почему он так сильно заинтересован в “Голубой Надежде”, чьи способности до сих пор неизвестны? Может ли это быть связано с поиском способа стереть воспоминания?

- Каким-то образом...

Каким-то образом я почувствовал, что погружение в “Голубую надежду” может привести меня к конечной цели Симеона. Возможно, как и в случае с “Кодексом Гигас”, я смогу открыть скрытые способности “Голубой Надежды”, прикоснувшись к ней.

Как бы мне узнать больше о тайнах этого голубого камня? В интернете я мог найти лишь крохи информации. Симеон всё равно не ответил бы ни на один из моих вопросов. Я также не хотел ставить Рафаэля в неловкое положение, используя его в качестве посредника.

- ... Подожди.

Неужели мне действительно нужно было обращаться к «Апостолам»? Сейчас мне требовалась информация о «Голубой Надежде». Мне не нужно было искать сложные пути, я мог просто связаться с нынешним владельцем. Получить информацию от него было гораздо проще, чем от неуловимых «Апостолов».

К счастью, мне не пришлось тратить много времени на поиски контактов владельца. Нынешний хозяин — всемирно известный скрипач-виртуоз Джу Шин Хван, который сейчас находится на пенсии. Я сразу же написал ему несколько слов на адрес электронной почты, указанный под его добродушной улыбкой.

“Здравствуйте, сэр.”

Электронное письмо начиналось очень обыденно,

“Я тот, кто ранее помог Симеону запечатать “Кодекс Гигас”.”

Я также не забыл похвастаться, что запечатывать его так же, как раньше, будет бесполезно. Не знаю, получу ли я ответ, но я подумал, что будет полезно просто обратить внимание.

Однако ответ пришёл через день. Его электронное письмо было очень сухим, в отличие от моего, в котором я распинался больше десяти строк.

“Я внимательно прочитал ваше электронное письмо. Если у вас есть время, я бы хотел обсудить это лично.”

В конце письма он написал свой адрес.

Место, о котором Шин Хван упомянул в электронном письме, было не чем иным, как его собственной художественной галереей. И это была не просто какая-то галерея — она располагалась в одном из самых дорогих районов Сеула. Как только я свернул в узкий крутой переулок, я пожалел, что взял с собой машину.

- Вау, здесь сильно пахнет бензином премиум-класса.

Повсюду были роскошные автомобили таких марок, как «Мерседес», «Ауди», «Порше» и «Феррари». Одних названий хватило бы, чтобы заполнить кроссворд. Каждый раз, когда я нажимал на педаль газа, на лбу у меня выступал холодный пот при мысли о том, что царапина может стоить мне нескольких месяцев жизни.

Динь-динь.

Наконец навигационная система сообщила, что я прибыл в пункт назначения, и я выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание.

- ...клянусь, я больше никогда не приведу свою машину в этот район.

Прежде чем выйти из машины, я закатал рукав и посмотрел на наручные часы. Это была редкая вещь, которой обладали только члены «Апостолов». Получив их от Симеона, я думал, что больше никогда не воспользуюсь ими, но жизнь полна сюрпризов.

Я с трудом отыскал часы, потому что считал, что не стоит показываться на глаза Шин Хвану. Хотя я и не был апостолом, тогда я был рядом с Симеоном, и мои фотографии в маске появлялись в новостных статьях. Я хотел избежать любой ситуации, которая могла бы создать проблемы для Симеона или других апостолов.

Когда я повернул серебристый ободок влево, я услышал щелчок и почувствовал, как тонкая мембрана коснулась моего лица. Я отрегулировал зеркало заднего вида, чтобы увидеть своё отражение: полностью скрытое лицо, как у апостола, за чёрной маской.

- Не слишком ли это ...?

Я выдаю себя за апостола, но осторожность никогда не помешает.

Не желая появляться с пустыми руками, я взял пирог, купленный в ближайшей пекарне, и вышел из машины. Несмотря на то, что был разгар дня, в округе стояла пугающая тишина. Галерея, похоже, была закрыта на перерыв, так как посетителей не было, а двери были плотно закрыты. Мне ничего не оставалось, кроме как нажать на кнопку дверного звонка, прикреплённого к стене, и спокойно ждать.

- Фух.........

Что мне сказать, если они спросят, зачем я здесь? «Я тот, кто недавно отправил вам электронное письмо, сэр»? Это звучит слишком похоже на преследование. «Профессор пригласил меня»? Нет, это было бы неловко говорить прямо в крошечную дверную камеру. Но если я скажу: «Мне нужно кое-что важное обсудить с вами по поводу “Голубой надежды”, это прозвучит как бред фанатика…

В этот момент я услышал шум из домофона. Я сделал глубокий вдох, чтобы поприветствовать того, кто отвечал, но внезапно автоматическая дверь открылась.

- Хм...?

Что? Всё, что я сделал, — это просто стоял с коробкой для выпечки перед камерой на двери. И всё же они так легко открыли дверь? В галерее даже не было охранника или администратора. Возможно, из-за всего, через что я прошёл, я был более насторожен, несмотря на то, что мне самому что-то было нужно.

- Эм, можно мне войти…? …Алло? …Я вхожу?

Пока я разговаривал с пустотой, дверь начала закрываться, и я быстро

проскользнул внутрь. Пройдя по короткому коридору, я оказался в просторном зале. Здесь было так тихо, что мне казалось, будто даже мои

шаги и дыхание звучат слишком громко. Хотя это была картинная галерея, на стенах

не было ни одной картины. Единственным произведением искусства в этом зале была

статуя неизвестной женщины, держащей кувшин с водой, которая стояла в центре

открытого пространства.

Как только я отвлёкся на реалистичную мраморную текстуру статуи, меня внезапно напугал чей-то голос.

- Тебе нравится это произведение?

Я обернулся и увидел мужчину средних лет, который стоял позади меня. Его седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, прекрасно подчёркивали изящные черты лица. Аккуратно очерченные брови, глаза в форме полумесяца, нежная улыбка и, казалось, глубокие глаза — именно таких людей мы называем «красивыми мужчинами средних лет». В тот момент я впервые осознал, как морщины вокруг глаз и рта могут придавать человеку особое очарование.

Этот мужчина, который в жизни выглядел ещё более представительным, чем на фотографиях, был нынешним владельцем “Голубой Надежды” и скрипачом-виртуозом на пенсии.

- Приятно познакомиться. Я Джу Шин Хван.

Даже его движение, когда он протянул руку для приветствия, было изящным и безупречным. Я застыл, поражённый его внезапным появлением, и с небольшой задержкой пожал ему руку. Несмотря на то, что он уже давно находится на пенсии, на его руках виднелись мозоли, выдающие его профессию скрипача.

- Я… Хаджае Шин… Спасибо, что пригласили меня, сэр, хотя я и написал вам без предупреждения.

- Нет, вам спасибо, что пришли, господин Хаджае. Вам было трудно подниматься в гору?

- О, нет. Я на машине, так что все в порядке.

Хотя вид роскошных автомобилей, припаркованных вдоль аллеи, вызывал у меня дрожь, я не мог жаловаться такому доброму человеку. После того как мы обменялись рукопожатием, я вдруг осознал, что держу коробку с пирогом в левой руке. Вежливо протянув ему бумажный пакет обеими руками, я выразил свою благодарность.

- Здесь ничего особенного, но… это подарок.

- Ха-ха, не нужно было.

Шин Хван приятно рассмеялся, принимая пакет.

Он удивлённо воскликнул «О!», увидев на пакете эмблему пекарни, что означало, что он уже знаком с этим местом.

- Пироги в этой пекарне очень вкусные. Вы их пробовали?

- Что? Э-э... Нет.

- Тогда давай выпьем чая вместе.

- Что?

Внезапный поворот разговора заставил меня почувствовать себя так же дезориентированно, как если бы я ехал в машине на большой скорости. Однако Шин Хван развернулся с коробкой для пирожных в руках, его взгляд был устремлён в угол коридора, где стояла женщина в аккуратно завязанном пучке и костюме.

- Секретарь Юн. Пожалуйста, приготовьте чай к пирогу.

- Да, сэр.

Когда этот секретарь Юн вообще успела прийти? Неужели для работы с Шин Хваном нужно обладать навыками скрытности? Нет, сейчас не время для таких глупых мыслей. Если я не потороплюсь и не откажусь, то в итоге буду неспешно пить с ним чай.

- Сэр! Я правда в порядке. Я не особо люблю сладкое.

- Хм, это правда?

На мгновение лицо Шин Хвана слегка посуровело. Он был недоволен тем, что я принес то, что мне даже не нравится, или расстроен тем, что я отказался от его предложения? Или, может быть, он понял, что я лгу? В панике я выпалил первое, что пришло в голову.

— Прошу прощения за то, что покупаю то, чего даже не пробовал. Но поскольку это известная пекарня… Ах, если подумать, возможно, вы тоже не любите сладости, сэр. Однако было бы невежливо приходить с пустыми руками, так что…

Пффф.

Меня прервал смех, и я увидел, как Шин Хван элегантно смеётся, слегка прикрывая рот рукой. Неужели моя болтовня так забавна? Чувствуя себя неловко, я откашлялся, и Шин Хван наконец перестал смеяться и мягко заговорил.

- Мои извинения.

Он казался таким милым, что мне было неловко так настороженно относиться к нему. Но что-то внутри меня всё равно подсказывало, что что-то не так.

Не слишком ли я подозрителен? Но когда кто-то проявляет к тебе доброту без видимой причины, всегда разумно усомниться в этом. Может, это ещё одна ловушка, расставленная Симеоном? Я нервно огляделся по сторонам. В этот момент Шин Хван, шедший впереди, внезапно остановился.

- Мистер Хаджае.

- Да, сэр?

Хотя я не сделал ничего плохого, я вздрогнул, как будто меня поймали на месте преступления. Шин Хван же, напротив, сохранял спокойствие; его безмятежный и спокойный взгляд, казалось, проникал сквозь меня, видя что-то глубоко внутри.

- Можно спросить, сколько вам лет, если это не слишком грубо?

- В этом году мне 26.

- Хм. Полагаю, он был бы примерно твоего возраста, если бы у меня был сын.

Сын? Судя по информации, которую я нашёл в интернете, Шин Хвану 54 года.

Если бы мой отец не погиб в том несчастном случае, смог бы я испытать такое же чувство? Эта мысль показалась мне не совсем реальной, и я улыбнулся про себя. В конце концов, он говорил со мной так официально; какой отец стал бы так обращаться к своему сыну?

- Эм… сэр. Вы можете говорить не официально со мной...

- Я привык использовать уважительные формы обращения. Вам это неприятно?

- Что? Нет. Меня это устраивает ...

Я быстро замахал руками, и Шин Хван тепло улыбнулся, продолжая идти. Несмотря на то, что он просто шёл, его прямая осанка излучала достоинство.

С первого момента нашей встречи я ощутил вокруг Шин Хвана невидимый барьер, который не был характерен для Симеона. Хотя Шин Хван использовал формальный язык и сохранял уважительную дистанцию, я не мог избавиться от чувства дискомфорта. Возможно, он представлял собой ещё более серьёзного противника, чем Симеон.

- Пожалуйста, входите.

Пока я был погружён в свои мысли, Шин Хван проводил меня в комнату.

Комната, в которую он меня привёл, располагалась в отдалении от центрального зала и казалась личным пространством Шин Хвана. В отличие от остальной белоснежной галереи, здесь царила совершенно иная атмосфера.

Эта комната напоминала антикварный магазин: на полу были яркие узорчатые ковры, а в старых деревянных шкафах — старые вещи. Рядом со светло-зелёным фикусом стоял старинный граммофон.

Уютная атмосфера с солнечным светом, проникающим сквозь окна, странным образом не подходила Шин Хвану.

- Это прекрасное место. Вы сами все это собрали?

- О, это все заслуга моей жены.

Конечно, у Шин Хвана, как и у многих людей, есть склонность к белому цвету, и я бы не хотел даже прикасаться к этой галерее. Однако, судя по тому, как тщательно он поддерживает это совершенно противоположное пространство, он, похоже, был очень преданным мужем.

Единственное, что меня беспокоило, — когда я искал информацию о Шин Хване, я не нашёл ни одного упоминания о его жене.

- В настоящее время я тот, кто заботится об этом ...

Шин Хван тихо пробормотал что-то, глядя на полку. На ней стояли два белых цветка ранункулюса и фотография неизвестной женщины. Держа в руках большой букет, женщина с любовью улыбалась человеку за объективом.

Чувствуя себя неловко из-за того, что просто стою там, я сделал вежливое замечание.

- У вашей жены прекрасная улыбка.

- ... У нее была прекрасная улыбка, да.

Идеальный ответ, хоть и с опозданием на долю секунды.

Серебряное кольцо, лежащее перед рамкой, молодая внешность жены, которая казалась не старше тридцати лет, и яркий контраст с поседевшими волосами Шин Хвана ясно давали понять, что для неё время остановилось вскоре после этого момента.

Осознав свою ошибку, я замолчал, а Шин Хван, улыбаясь, указал на кожаный диван в центре.

- Пожалуйста, присаживайтесь. Моя секретарша скоро принесет чай.

Как только мы сели друг напротив друга за стол, повисла тяжёлая тишина. Я надеялся заработать несколько очков, сделав комплимент его жене, но вместо этого испортил настроение. Пока я пытался найти способ разрядить обстановку, Шин Хван заговорил первым.

- Мистер Хаджае, вы член Апостолов?

- ... Нет.

- Но у тебя есть изобретение Мидаса.

Мидаса? В замешательстве я наклонил голову, и Шин Хван взглядом указал на моё запястье. Только тогда я заметил часы, спрятанные под рукавом. …Точно, я же сейчас в маске. Я был так напряжен, что совершенно забыл о маске и старательно изображал выражение лица, которое никто не мог увидеть.

Чтобы избавиться от смущения, я откашлялся и заговорил.

- Я получил его от главы гильдии «Апостолы», когда в последний раз входил во врата.

- Я слышал, что только апостолы могут обладать им. Вы планируете стать апостолом в будущем?

- Что? Нет, ничего подобного.

- Ха-ха, тогда ты, должно быть, заслужил огромное доверие главы гильдии.

Доверие? Наши отношения были настолько испорчены, что назвать их доверием было бы преувеличением. Он надел на меня ошейник из-за своих подозрений, а я не мог доверять ему настолько, чтобы заключить сделку, от которой зависела моя жизнь.

Был момент, когда недопонимание почти исчезло, но в итоге всё закончилось полным недоверием. Мы до сих пор пытаемся узнать секреты друг друга. Как можно назвать доверием то, что настолько испортилось?

- …Ни за что. Я просто не успел вернуть его вовремя, так что оно всё ещё у меня.

Мне неловко, что я использую его без разрешения, но сейчас это не главное.

Я и не подозревал, что часы «Апостолов» называются «Изобретение Мидаса». Я не знаю, является ли это общеизвестным фактом, доступным при простом поиске, но ясно одно: Шин Хван знает об «Апостолах» больше, чем я думал изначально.

- Похоже, вы много знаете об Апостолах.

- Я был у них в долгу довольно долгое время.

- В долгу...?

- Да, во многих отношениях.

Чем больше я думал об этом, тем более значимыми казались его слова. Мне казалось, что он говорил не только о текущем деле.

- Вы, кажется, удивлены, мистер Хаджае.

Шин Хван… Кто этот человек на самом деле? Скрипач на пенсии и нынешний владелец «Голубой надежды». Богатый мужчина средних лет, живущий один после смерти жены… по крайней мере, я так думал. Но чем больше мы разговаривали, тем больше я понимал, что он знает гораздо больше, чем я ожидал.

Этот сдержанный мужчина, несомненно, является ключевой фигурой в раскрытии намерений Симеона. Однако в данный момент он, похоже, не желает делиться со мной какой-либо информацией о «Голубой Надежде». …Нет, если подумать, это вполне естественно. Я не апостол, обладающий каким-либо влиянием, и, кроме того, кто бы добровольно поделился информацией с тем, кто скрывает своё лицо?

Немного подумав, я повернул циферблат часов, чтобы показать своё лицо, и глаза Шин Хвана слегка расширились.

- Прошу прощения, сэр. Я закрыл лицо, потому что боялся, что раскрытие моей личности может вызвать проблемы.

- Ха-ха, не нужно извиняться. Лучше быть осторожным, чем беспечным.

Сказал Шин Хван с улыбкой.

- На самом деле, теперь я чувствую себя увереннее, видя, что вы более надёжны, чем я ожидал.

Хотя хорошо, что я завоевал его доверие, сняв маску, мысль о том, что я больше не могу скрывать свои эмоции, заставила меня нервничать ещё сильнее. Я сухо сглотнул, а Шин Хван слегка улыбнулся и мягко продолжил разговор.

- Вы упомянули, что хотели бы кое-что услышать от меня.

- О да. Когда вы перенесли «Голубую надежду» в бункер?

- С тех пор, как появились первые признаки нестабильности. Врата не должны открываться в таком тихом районе.

- Это стало проблемой с тех пор, как я выиграл его на аукционе. Что вполне объяснимо, учитывая, сколько жизней унёс этот камень. Не говоря уже о том инциденте, из-за которого «Голубая Надежда» превратилась в духовный предмет.

- Под инцидентом вы имеете в виду...?

- Конечно, самоубийство графини Уинстон.

До того, как «Голубая надежда» стал духовным объектом, его последней владелицей и первой жертвой была графиня Уинстон. Граф, у которого была только дочь, привёл в дом Эктора, второго сына барона, которого он знал с детства, в качестве зятя. После смерти графа и графини Эктор разработал план, как завладеть поместьем.

- Эктор долго планировал убийство графини Уинстон. Говорят, он даже намеревался сделать свою любовницу, горничную, новой хозяйкой дома.

- Это безрассудно. Ему это удалось?

- Нет, сначала у него ничего не вышло…

Эктор планировал отравить её во время банкета, но, к счастью, план провалился. Графиня, почувствовав его убийственные намерения, попыталась сбежать, но Эктор поймал её и отвёл на террасу. Там и произошёл трагический несчастный случай.

- Терраса внезапно обрушилась?

- Да, «внезапно» рухнула, вот так просто.

Таким образом, графиня утонула в море вместе с «Голубой надеждой», которую она носила на шее. Горничная, которой хотелось заполучить ожерелье, неустанно обыскивала окрестности, но так и не нашла ни «Голубую надежду», ни тело графини.

Спустя долгое время «Голубая надежда» создала огромные врата над морем. Учитывая накопленную обиду его прошлых владельцев и горькую обиду графини, было вполне естественно, что он пробудился как духовный предмет.

Услышав эту историю, я нашел текущую ситуацию еще более запутанной.

- Обычно дух раскрывает свои способности после того, как охотники побеждают его в разломе, верно?

- Да. Однако «Голубая надежда» - необычный случай. Вот почему я обратился за помощью к Апостолам.

Я должен найти решение до того, как это сделают Апостолы. Даже если это что-то незначительное, я должен внести свой вклад, чтобы запечатать «Голубую Надежду», если хочу иметь доступ к тайнам Симеона.

- Каковы признаки нестабильности, о которых вы упоминали ранее?

- Это может показаться бредом старика… но вскоре после того, как я выиграл «Голубую надежду» на аукционе, мне начали сниться кошмары. Сны о том, как я падаю со скалы и тону в море. Я даже слышал женские крики посреди ночи, когда все спали.

- Вы один слышали крики, сэр?

- Да. Если быть точным, кажется, их слышит только владелец. До того, как я выиграл его на аукционе, я слышал, что у предыдущего владельца были те же симптомы из-за «Голубой надежды». К сожалению, я слышал, что он всё ещё в больнице.

Предыдущий владелец, пострадавший из-за «Голубой надежды», был госпитализирован, но Шин Хван казался на удивление спокойным. Как будто он не беспокоился о том, что может оказаться в такой же ситуации.

- Начав слышать крики, я поместил «Голубую надежду» в сейф и выставил охрану. Но через несколько дней двое охранников упали в обморок. Один из них закашлялся кровью, а другой потерял сознание из-за сильной головной боли.

- Вы верите, что это проклятие «Голубой Надежды»?

- Мне ничего не оставалось, кроме как поверить в это. Мы немедленно отправили их в больницу для тщательного обследования, но все они были совершенно здоровы.

Несчастные случаи, происходящие вокруг «Голубой надежды», крики, которые слышит только владелец, и повторяющиеся кошмары. Эти происшествия похожи на городскую легенду, но они происходят в реальности. И, как правило, когда в этих историях происходят странные происшествия, за ними стоит только одна причина.

Обида.

- Если всё это правда, то попытка запечатать духовный предмет тем же способом будет тщетной.

- Но обычный способ запечатать дух — воссоздать его происхождение. Графиня снова упала бы с террасы вместе с ожерельем.

Почему камень духов продолжает показывать нам трагическую судьбу этой женщины? Как будто он умоляет нас отпустить её обиду. Если дух не может пробудиться из-за мстительной души, графиня Уинстон не должна умереть снова.

- Возможно ли изменить концовку оригинала?

- Нет. Владелец ожерелья должен умереть.

Постойте. Владелец ожерелья должен умереть? Это значит, что не обязательно, чтобы умерла графиня Уинстон. Важен трагический конец владельца «Голубой надежды». Тогда…

- Вам пришла в голову хорошая идея?

Как только я кивнул, в дверь внезапно постучали. Я вздрогнул и обернулся, а Шин Хван, словно ожидая этого, неторопливо улыбнулся и сказал:

- Как раз вовремя. Мне было бы неловко заставлять тебя дважды повторять свою хорошую идею.

- Что ты имеешь в виду под этим ...

- Входи.

Вошедшей оказалась женщина, которая, судя по всему, была ассистенткой. Когда она отошла в сторону, вошёл человек, стоявший позади неё. Мужчина, чья тёмная фигура ещё больше выделялась на фоне белой галереи, был…

- Почему ты...?

Это был Симеон.

Какого черта Симеон оказался здесь?

И без маски, явившись кому-то, кроме своих апостолов. Это было ненормально. Я начал подозревать, что, возможно, Шин Хван и Симеон были в этом замешаны вместе, но затем я заметил выражение лица Симеона и быстро изменил своё мнение. Его обычно безразличное лицо исказилось в злобной гримасе.

- Что ты здесь делаешь?

- Это моя реплика.

Симеон резко ответил, а затем взглянул на Шин Хвана. В напряжённой атмосфере только Шин Хван сохранял непринуждённую улыбку.

Так это была его идея — свести нас двоих здесь. Я знал, что он не обычный человек, но это был более смелый шаг, чем я ожидал.

- Вы как раз вовремя. Пожалуйста, присаживайтесь.

По предложению Шин Хвана Симеон неохотно вошёл в комнату. Даже сидя на диване напротив, он ни на секунду не сводил с меня глаз. Не в силах выносить подозрение, сквозившее в его тёмном взгляде, я не нашел ничего лучше, чем заговорить.

- Не пойми меня неправильно. Я не знал, что ты приедешь.

- Правда? Значит, ты не пойман с поличным, когда шпионил за мной?

Губы Симеона скривились в усмешке. Но я не сделал ничего, что заслуживало бы его презрения. Он сказал, что я должен выяснить сам, если мне интересны его намерения. В отличие от прошлого раза, на этот раз у меня было его разрешение на расследование.

- Пойман с поличным? Я просто делал то, что ты сказал.

- Ах, да. Это из-за того, что я сказал, да? Если тебе интересно, узнай сам.

- Да. Я рад, что ты помнишь.

Симеон слегка наклонил голову и тихо рассмеялся, услышав мой уверенный тон. Затем он оперся локтем о подлокотник дивана, подпер подбородок рукой и скрестил ноги.

Его чёрные глаза, которые, казалось, были устремлены в пол, словно он глубоко задумался, внезапно метнулись вверх и пронзили меня насквозь.

- Я недооценил тебя, мистер Хаджае.

Его добрая улыбка скрывала за собой решимость, от которой у меня сжались кулаки. Но я не отвел взгляд и посмотрел прямо на него, отчего одна бровь Симеона слегка приподнялась. Его взгляд словно говорил: «Давай посмотрим, как далеко мы можем зайти».

В этот момент Шин Хван тихо откашлялся и вмешался в разговор.

- Прошу прощения. Мне было любопытно, действительно ли мистер Хаджае работал с апостолом. Судя по вашей реакции, так оно и было.

Очевидно, он с самого начала подозревал меня. Это было вполне объяснимо: все внимание было приковано к «Голубой надежде». Я был одним из многих, кто мог бы обратиться к Шин Хвану за информацией. Однако я даже не мог предположить, что он решит проверить свои подозрения, приведя этого человека прямо ко мне без предупреждения.

Симеон тоже, казалось, находил ситуацию довольно абсурдной, и это слегка выдавало его дискомфорт.

- Ты мог бы предупредить меня.

- Прости, но я подумал, что ты мог бы не прийти, если бы я предупредил тебя заранее.

Симеон лишь тихо вздохнул в ответ. Я искренне удивился, что он больше ничего не сказал. Зная его, я ожидал, что он разозлится. То, как быстро он стал покладистым, напомнило мне о том, как Санг вёл себя со мной, когда я был Йоханом. Он действительно вежлив со старшими…

Пока я ненадолго погрузился в свои мысли, Шин Хван указал на меня и заговорил.

- В любом случае, этот человек сказал кое-что интересное. Что запечатывание «Голубой надежды» таким же способом, как и раньше, было бы бесполезно.

- О...

Симеон бросил на меня заинтригованный взгляд. Кроме того, даже Шин Хван пристально смотрел на меня, и его миндалевидные глаза горели ожиданием.

- Не так ли, мистер Хаджае?

- ... Да?

- Пожалуйста, продолжай то, что ты рассказывал мне ранее.

Неожиданно у меня появилась более широкая аудитория, и давление усилилось. Один из них был владельцем «Голубой надежды», а другой — лидером гильдии «Апостолы». Я сомневался, что моя теория будет убедительна для таких влиятельных людей, но без колебаний продолжал, поскольку мы обсуждали различные возможности.

- Если «Голубая надежда» хочет воспроизвести тот инцидент, то графиня действительно должна погибнуть в результате несчастного случая. Но «Голубая надежда» постоянно показывает своему владельцу одну и ту же сцену из прошлого, словно напоминая ему не забывать о случившемся. Поэтому я задался вопросом, не в этом ли причина…

Я поколебался, глубоко вздохнул и продолжил.

- Это может показаться немного нелепым, но я подумал, что это может быть связано с тем, что мстительный дух графини обитает в «Голубой надежде».

Я подняла взгляд, чтобы оценить их реакцию. Но никто не смеялся. Хотя я не собирался шутить, я ожидал, что Симеон усмехнётся, но даже он внимательно слушал, что только усилило напряжение. Тишина, казалось, побуждала меня продолжать, поэтому я спокойно продолжил.

- Врата закрылись после воспроизведения трагедии, но мстительный дух блокирует пробуждение силы артефакта. Поэтому я подумал, что если мы попытаемся изменить ход событий, не влияя на исход смерти владельца ожерелья?

- Ты предлагаешь ... пожертвовать кем-то еще?

На вопрос Шин Хвана я медленно кивнул и ответил.

- Служанка, которая была любовницей Эктора.

Человек, который заменит графиню в качестве новой владелицы «Голубой надежды» и встретит трагический конец. Тот, кто жаждал заполучить «Голубую надежду» и был готов вместе с ней погрузиться в морские глубины. Не было никого, кроме служанки, которая завидовала положению матриарха семьи Уинстонов.

- У служанки было такое сильное желание заполучить «Голубую надежду», что после смерти графини она в одиночку бродила по морю в поисках ожерелья. Так что не будет ничего странного, если она станет новой владелицей.

Ключевой момент трагедии — это когда терраса внезапно обрушивается, и владелец «Голубой надежды» падает со скалы. Итак, всё, что нам нужно сделать, — это передать «Голубую надежду» в руки служанки до того, как произойдёт несчастный случай. Конечно, я знал, что любое неловкое поведение за вратами приведёт к немедленному изгнанию. Поэтому нам нужно было тщательно планировать каждое действие и движение.

- Конечно, это будет сложно. Но попробовать стоит.

Пока Шин Хван задумчиво потирал подбородок, Симеон решительно покачал головой.

- Нет. Это слишком рискованно.

- Но…

- Когда дело доходит до опасности, нет никаких "но’.

Симеон заговорил, нахмурив брови.

- Ты помнишь, как мы запечатали «Кодекс Гигас»?

- ... Как я мог забыть?

- Это была всего лишь одна страница. Из более чем 300 страниц, всего лишь одна. И всё же сила, которой обладал артефакт, была необычайной. Уж тебе-то это должно быть известно.

Я знаю. Я слишком хорошо это знаю. Странные галлюцинации, которые Феникс показал мне в тот день, до сих пор живы в моей памяти. Когда я замолчал, погрузившись в воспоминания, Симеон прищурился и тихо спросил:

- «Голубая надежда» — это артефакт ранга А или, возможно, даже выше. Ты не думал о том, что может случиться, если что-то пойдёт не так?

- Я знаю, насколько опасен провал.

- И все же ты пытаешься осуществить план, не имеющий под собой никаких оснований?

Он был прав от начала и до конца. Симеон всегда был прав. Я тоже не мог не учитывать эти обстоятельства. Но я никогда не собирался вовлекать кого-то ещё в свой безрассудный план.

- Я пойду один. — спокойно сказал я, и лицо Симеона исказилось от ярости.

- ... Что ты сказал?

- Поскольку риск очень велик, позвольте мне войти в разлом одному.

У меня бессмертное тело. Какие бы опасности ни ждали меня впереди, они не представляют для меня большой угрозы. Будет немного больно, но каким-то образом я выживу.

Но Симеон, похоже, считал, что моя решимость — не более чем глупая бравада.

- Мистер Хаджае.

Он нахмурился, словно не веря своим ушам, и недоверчиво рассмеялся.

- Я ценю ваши усилия. Но это не ваше дело.

- Простите, но разве Шин Хван не является нынешним владельцем «Голубой надежды»? Я спрашиваю не вас, я спрашиваю его.

Симеон на мгновение растерялся, не находя слов.

Воспользовавшись этим, я шагнул вперёд и встал перед Шин Хваном. Моё внезапное движение вызвало удивление на его морщинистом лице. Тем не менее, я положил руку на грудь и честно сказал то, что хотел.

- Сэр, пожалуйста, используйте меня, чтобы запечатать «Голубую надежду». Я не позволю ничему меня остановить.

Симеон, который запоздало встал, схватил меня за руку, как только я закончил говорить. Его сильная хватка заставила меня посмотреть на него. Его тёмные глаза неодобрительно уставились на меня, словно он собирался съесть меня в любой момент.

- ... Ты пытаешься шутить со мной?

- Я серьёзно. Как ты и сказал, я с самого начала не собирался втягивать кого-то ещё в этот сомнительный план.

- Раз у тебя есть бессмертное тело, думаешь, теперь ты можешь делать всё, что угодно, верно?

- Да. Именно поэтому ты воспользовался этим, не так ли, ещё с «Кодексом Гигас»?

Пока я говорил, меня охватило удушающее напряжение, но Симеон улыбался, как будто ему было весело. В то же время глаза, смотревшие на меня, совсем не улыбались. Я почувствовал холод в этой тишине, и по спине у меня пробежал холодок.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что могу получить пощёчину, Шин Хван встал со своего места.

- Хорошо, хорошо, давайте все успокоимся, хорошо?

Когда Шин Хван положил руку на плечо Симеона, мне показалось, что натянутая струна внезапно лопнула. Тихо щёлкнув языком, Симеон отпустил мою руку и сел. Его выражение лица, ставшее более спокойным, казалось, говорило не столько о том, что его гнев утих, сколько о том, что его веселье было испорчено. Чувствуя, что я без необходимости поставил Шин Хвана в неловкое положение, я тоже тихо вернулся на своё место.

Через мгновение, когда напряжение спало, Шин Хван мягко заговорил:

- Мистер Хаджае, ваше предложение кажется мне вполне разумным.

- Сэр, тогда...

- Но входить в разлом в одиночку слишком опасно. Как вы только что слышали, всё, что происходит внутри разлома ранга А или выше, может повлиять на реальность за пределами врат. Это не только ваша проблема, мистер Хаджае.

Я не подумал об этом. Осознав свою оплошность, я закрыл рот, и Шин Хван мягко улыбнулся.

- Итак, лучше всего рассмотреть ваше предложение и разработать новый план.

Я думал, что все развивается в положительном направлении, но я ошибался.

- Забудь об этом. Это пустая трата времени.

Голос Симеона был спокоен и холоден.

- У одного из охранников у ворот вчера случился нервный срыв. Не стоит тратить время на сомнительные методы.

- Вот почему мы должны подготовиться ещё тщательнее, не так ли?

- Я глава гильдии, так что я решу, кто пойдёт в разлом.

Доводы Симеона были убедительными. Более того, поскольку Шин Хван доверил это дело Апостолам, Симеон обладал всей полнотой власти над разломом. Я надеялся как-то использовать «Голубую надежду» Шин Хвана в своих интересах, но, думаю, это всё, на что я могу рассчитывать. Смогу ли я в конце концов проверить «Голубую надежду» или раскрыть секреты Симеона?

Как раз в тот момент, когда я уже собирался махнуть на все рукой, кое-что произошло.

- Симеон-а.

Симеон… - а? Удивлённый странным незнакомым обращением, я был ещё больше шокирован следующими словами Шин Хвана.

- Я говорю не как член «Апостолов», а как клиент, пострадавший в результате этого инцидента.

…... Что? Член Апостолов?

- Член ... Апостолов?

Я что-то не так расслышал? Пока я стоял в оцепенении с разинутым ртом, Шин Хван тихонько вздохнул.

- О боже, разве я не упоминал об этом?

- Нет ... вовсе нет.

- Прости. Я часто что-то забываю, старый стал.

Шин Хван улыбнулся, положив руку на грудь и продолжая сидеть на диване.

- Позвольте мне представиться ещё раз. Я — Юстино, десятый апостол.

Можете ли вы сказать что-то настолько важное, как будто это что-то незначительное, что вы легко могли бы забыть сделать, например, постирать бельё?

Я не понимал, что услуга, которую он оказывал Апостолам на протяжении долгого времени, заключалась именно в этом. Больше всего меня удивляло, что такой известный человек, как Шин Хван, смог стать Апостолом. Ношение маски, по сути, должно было помочь любому человеку избавиться от своей славы.

- Я не хотел вас обманывать, господин Хаджае.

- О, эм, конечно....

Да, конечно, вы не хотели. Вряд ли вы обратились к Симеону из простого любопытства, чтобы узнать, кто отправил электронное письмо, которое спровоцировало Апостолов. Вы же не планировали сразу обвинить кого-то в шпионаже и запереть в Ковчеге?

У меня так сильно болела голова, что я оцепенел и уставился в пустоту. Несмотря на это, Шин Хван продолжил говорить.

- В любом случае, Симеон, я надеюсь уладить это дело с мистером Хаджае. Я ещё не знаю, насколько он способен, но он кажется мне надёжным.

- На каком основании?

- Ты знаешь его лучше, чем я. В конце концов, ты бы не стал работать с ним, если бы у тебя были хоть малейшие подозрения, не так ли?

Попал ли он в цель? Симеон, который отвечал резко, в конце концов замолчал. После долгого раздумья Симеон наконец встал и заговорил отстранённо.

- Дальше говорить бессмысленно. Я сам тебе покажу.

С этими словами он резко вышел из комнаты. Не зная, стоит ли мне идти за ним или подождать, я колебался, оглядываясь по сторонам в поисках подсказок. Шин Хван встал и сказал.

- Поехали.

- А? Куда?

- Ты увидишь.

Они были настолько загадочными, что я никак не мог понять, куда мы едем. Мы направились на подземную парковку, где я сел в машину Шин Хвана. Чувствуя себя неловко из-за того, что не знаю, о чём говорить, я молча смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи, когда Шин Хван вдруг спросил:

- Ты очень расстроен?

- А? Чем?

- Насчет того, что я не сказал тебе, что я апостол.

Я думал, что ему будет всё равно на мою реакцию, поэтому его слова застали меня врасплох.

- О, всё в порядке. Я, конечно, удивился… Но думаю, я бы тоже сохранил это в секрете.

Я неловко усмехнулся, качая головой, и Шин Хван медленно моргнул, словно успокаиваясь.

Я всё ещё не мог поверить, что Шин Хван был апостолом. Возможно, не существовало правила, запрещающего общественным деятелям становиться апостолами, но почему-то Шин Хван не вписывался в мой образ апостола. Вероятно, это происходило из-за его безмятежных глаз, которые, казалось, больше не стремились ни к чему в этом мире.

- Но почему вы присоединились к Апостолам, сэр?

Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успел подумать. Подумав, что, возможно, я был слишком прямолинеен, я хотел добавить что-то ещё, но Шин Хван охотно ответил.

- Потому что «Апостолы» были единственным местом, где я мог исполнить своё желание.

- Ваше желание?

С любопытством наклонив голову, Шин Хван спокойно ответил.

- Моя жена была репортёром и моей фанаткой. Больше всего на свете ей нравилось смотреть, как я выступаю перед публикой. Вот почему я никогда не переставал выступать, даже когда это сказывалось на моём здоровье. Я даже доводил себя до изнеможения во время мирового турне, потому что это делало её счастливой.

Он вдруг посмотрел на меня. Нежная улыбка на его лице казалась какой-то грустной.

- Теперь, когда я думаю об этом, может быть, она на самом деле не была счастлива. Каждый раз, когда она провожала меня в аэропорту, она выглядела немного грустной. Наверное, она притворялась счастливой, чтобы облегчить мою вину за то, что я так часто уезжаю из дома.

Его голос, бормотавший себе под нос о тщетности осознания этого сейчас, был пропитан сожалением.

- Потом, незадолго до концерта, она позвонила мне. Её голос звучал странно, но я не придал этому значения, подумав, что она просто устала. После концерта я обнаружил несколько пропущенных звонков из больницы.

- Нет...

- Да, она попала в автомобильную аварию. Теряя сознание, она успела позвонить мне.

По какой-то причине его лицо с обычной мягкой улыбкой выглядело так, будто он плакал.

- Если бы я не отмахнулся от её странного голоса, то, по крайней мере, мог бы быть рядом с ней в её последние минуты. Думая об этом, я больше не мог заставить себя играть на скрипке. Даже на сцене мои пальцы застывали, отказываясь двигаться.

- Во время представления?

- Да. Это была катастрофа. Я, наверное, был первым профессионалом, который выступал перед тысячами людей и не смог сыграть ни одной ноты за целую минуту.

Его слабый смех затих так же слабо, как дуновение воздуха.

- После того дня я навсегда забросил скрипку. Я был так полон решимости никогда больше её не видеть, что сжёг скрипку, которая была со мной десять лет. Но…

Шин Хван замолчал и сложил руки на груди. Хотя его руки слегка дрожали, я сделал вид, что не заметил этого. После короткого молчания он вздохнул, и в этом вздохе была правда, глубоко запрятанная внутри него.

- Вот тогда-то и пробудились мои способности.

Ах, какой жестокой может быть судьба. Когда ты отказываешься от того, что тебе дорого, она даёт тебе возможность, о которой ты и не мечтал. Казалось, что судьба насмехается надо мной или насильно вытаскивает меня на поверхность, когда я уже готов был утонуть, потеряв всякий смысл жизни. Как и я, когда встретил Санга, а затем потерял родителей, Шин Хван тоже начал новую жизнь, когда пробудились его способности.

- Как только я пробудился, я был одержим желанием узнать о мистических предметах. Я чувствовал, что, возможно, они помогут мне достичь того, что невозможно в реальности.

Искра жизни вернулась в его темные, мрачные глаза.

- И я наконец-то нашёл его. Способ снова увидеться с женой.

- Как?

- «Эпитафия Сейкила».

«Эпитафия Сейкила» известна как старейшее из сохранившихся музыкальных произведений.

- Да будешь ты сиять, пока живёшь. Да не будешь ты грустить. Ибо жизнь — это лишь мгновение, и время призовёт её к концу!

Некоторые интерпретируют эти древнегреческие строки как гимн богу, в то время как другие видят в них песню, выражающую скорбь о потере любимого человека.

- Происхождение не имеет значения. Важно то, что «Эпитафия Сейкила» доходит до души. Хотя сейчас её местонахождение неизвестно, есть документальные свидетельства, доказывающие, что кто-то исполнял её в прошлом.

- Итак, Вы присоединились к Апостолам, чтобы найти ее.

- Да. Если работаешь на «Апостолов», можно много всего узнать о различных духах.

Шин Хван опустил голову и уставился на кольцо на безымянном пальце левой руки. В его непоколебимых глазах читалась решимость.

- Я обязательно найду ее когда-нибудь… я уверен.

Я намеренно избегал ободряющих слов вроде «Я уверен, что ты найдёшь ее». Я слишком хорошо знал, что ложная надежда не поможет тому, кто по-настоящему отчаялся. Поэтому я промолчал, нежно положив руку ему на плечо. Тишина была единственным утешением, которое я мог ему предложить.

Я не знал, сколько времени прошло, когда заметил в окне дорожный знак с надписью «Гимпо». Вскоре после этого машина остановилась. За окном я увидел огромное открытое поле, одиноко стоящее бетонное здание, охранников, патрулирующих территорию, и знаки, предупреждающие о запрете на въезд.

Это место было не чем иным, как подземным бункером в Гимпо, где находились врата «Голубой надежды».

- Мистер Хаджае, на всякий случай поверните кольцо и выйдите из машины.

- О, хорошо.

Я последовал инструкциям Шин Хвана и повернул кольцо своих часов. Тонкая плёнка окутала моё лицо, и только после этого я вышел из машины. Симеон, который приехал раньше, заметил наше появление и без колебаний пересёк ограждение перед нами. Неизвестно, успел ли он уже переговорить с ассоциацией, но никто не стал преграждать нам путь, когда мы направились к месту назначения.

Пересекая открытое поле, мы наконец добрались до бункера. Грубое бетонное сооружение выглядело так, будто могло выдержать любую атаку. Я слышал, что такие бункеры были установлены по всему городу на случай возможных разломов, но до сих пор ни разу в них не заходил.

- Врата здесь, внизу?

Когда я спросил, не веря своим глазам, Шин Хван молча кивнул. Тем временем Симеон приложил своё удостоверение охотника к терминалу рядом с дверью. С громким стуком массивный камень начал двигаться, и вход в подземелье распахнулся перед нами. Перед нами простирался, казалось, бесконечный подземный коридор. Лестница уходила вдаль, и невозможно было оценить её глубину.

- Мы что,… идем ко дну?

- Ха-ха, конечно, нет. Там есть лифт, так что не волнуйся.

К счастью, как и сказал Шин Хван, рядом с лестницей был лифт. Вздохнув с облегчением, я присоединился к ним в лифте. Через некоторое время он остановился на определённом уровне под землёй.

Там был ещё один вход. На первый взгляд он казался обычным, но я инстинктивно чувствовал, что за дверью находится что-то за пределами реальности. Когда мы подошли к двери, и без того холодный воздух стал таким же морозным, как рассвет зимнего дня. Волосы на моём теле встали дыбом, а губы посинели, и я начал дышать с трудом. В отличие от меня, который дрожал и сутулился, Симеон, казалось, привык к холоду и спокойно отключил систему безопасности.

Глухой удар!

Дверь, медленно начала открываться. Когда порыв ветра унёс пыль, я смог разглядеть, что происходит. Не задумываясь, я поднял голову и был ошеломлён открывшимся мне видом.

- Это...

Это была огромная пустота. В центре подземного помещения с высоким потолком была огромная чёрная сфера овальной формы. Несмотря на то, что я видел трещину во время инцидента с «Кодексом Гигас», масштабы этой трещины поразили меня. Она была более 22 футов в ширину и более 33 футов в высоту. Пространство вокруг трещины слегка искажалось. Приближаясь к нему даже на небольшое расстояние, я чувствовал, что пустота поглотит меня, а моё тело распадётся на частицы размером меньше пыли.

Но это было ещё не всё. Холод, исходивший от разлома, нельзя было объяснить обычным зимним холодом. Такого холода я никогда раньше не ощущал, он пробирал меня до костей. Нет, это было убийственное ощущение. Из кромешной тьмы, где мы не видели, что находится за ней, казалось, исходило смертоносное намерение, готовое поглотить нас.

В этом и заключалась истинная сила проклятого бриллианта, «Голубой Надежды», который унёс бесчисленное количество жизней. Пока я едва держался на ногах, Симеон смело подошёл к расщелине. Он остановился прямо на опасной границе и, заложив руки за спину, словно любуясь произведением искусства, посмотрел на огромную расщелину и заговорил.

- Как вы себя чувствуете, мистер Хаджае?

Его глаза напоминали огромную пустоту, когда он украдкой взглянул на меня.

- Ты наконец смирился с реальностью?

Как и предупреждал Симеон, если бы трещина взорвалась, она бы с лёгкостью уничтожила подземный бункер. Словно ожидая, что я замешкаюсь, Симеон усмехнулся, увидев, что я не могу с уверенностью сказать, что всё будет в порядке. Затем его тёмный взгляд переместился с меня на Шин Хвана.

- Все готово?

- Да.

- Тогда давайте начнем.

Симеон сделал несколько шагов назад от разлома и слегка подал мне знак глазами. Пока я в оцепенении стоял между ними, Шин Хван коснулся моего плеча и прошептал:

- Мистер Хаджае, это опасно, поэтому, пожалуйста, отойдите на минутку.

- Что вы планируете делать?

- Я собираюсь попытаться подавить сильное чувство обиды и гнева, вытекающее из этой трещины.

Я быстро понял, что он имел в виду. Шин Хван собирался использовать свою способность.

Послушно отступив назад, я наблюдал, как Шин Хван подошёл к вратам и остановился там, где стоял Симеон. Он глубоко вздохнул, стоя спиной к разлому и излучая торжественность. Через мгновение Шин Хван слегка наклонил голову влево, поднял обе руки и застыл в воздухе, словно держа невидимую скрипку.

В этот момент из его пальцев начал струиться голубой дым, быстро принимая форму скрипки и смычка. Прежде чем я успел удивиться, Шин Хван резко выдохнул и начал играть на скрипке. Живая мелодия наполнила пустой бункер. Его пальцы легко скользили по струнам, как проворные детские ножки. Мрачный серый бункер превратился в концертный зал, где он в полной мере продемонстрировал своё мастерство.

Пока я был очарован захватывающим сольным выступлением, голубой дым становился всё гуще. Вскоре он полностью окутал трещину, заметно ослабив пронизывающий холод. Голубой туман двигался в такт мелодии, образуя барьер, который защищал нас от силы трещины.

Наконец, выступление подошло к концу. Когда Шин Хван опустил руки, дым, из которого образовались скрипка и смычок, рассеялся в воздухе. Его волосы, обычно аккуратные и собранные, теперь были растрёпаны, а несколько прядей падали на лоб, что свидетельствовало о силе его выступления. Я не мог не зааплодировать.

Звук моих аплодисментов эхом разнёсся по тихому бункеру. Казалось, что хлопают несколько человек. Глаза Шин Хвана расширились от удивления, когда он повернулся и посмотрел на меня.

- Простите. Я сделал это, не подумав...

- Ха-ха, не нужно извиняться. Я уже давно не получал аплодисментов после выступления.

Что…? Никто никогда не аплодировал после такого представления? Симеон, ты бессердечный ублюдок.

Я резко посмотрел на него, но Симеон был слишком занят осмотром трещины, чтобы заметить это. Тем временем Шин Хван, словно артист, только что закончивший выступление, приложил руку к груди и почтительно поклонился мне.

- Спасибо тебе.

- Нет, это я должен благодарить вас.

Я знал, что в мире полно уникальных способностей, но впервые столкнулся с такой художественной. Синяя скрипка и искусное исполнение, слой за слоем формировавшие барьер, идеально подходили Шин Хвану — только он мог обладать такой способностью.

Если подумать, то партия, которую Шин Хван сыграл ранее, звучала довольно знакомо.

- Это был… Моцарт? — осторожно спросил я, и Симеон, стоявший рядом со мной, тихо вмешался:

- Бах.

- Ах, точно, Бах. Итак, соната?

- Партита.

Чёрт возьми. Я всё сказал неправильно.

Я откашлялся, чтобы скрыть смущение, и Шин Хван любезно объяснил:

- Это был концерт из оперы Баха Партита № 2 ре минор.

- Понятно… Это показалось мне знакомым, и я подумал, что знаю эту пьесу.

- Правда? Тогда я надеюсь, что моё выступление было лучше, чем то, что осталось в вашей памяти.

- Конечно! Это было лучшее, что я когда-либо слышал.

Шин Хван улыбнулся, явно довольный. Благодаря его способностям убийственное ощущение от разлома, от которого воздух казался тяжёлым, исчезло, и дышать стало легче.

Если бы Шин Хван мог сыграть ещё одну партию до того, как мы бы вошли в разлом…

- Ты же не думаешь, что если сейчас стало немного легче, то всё будет хорошо?

Внезапно мои мысли прервал голос, заставивший меня вздрогнуть. Я посмотрел в сторону и увидел, что Симеон хмуро смотрит на меня.

- Есть предел тому, насколько мы можем подавлять силу сущности. Если что-то пойдёт не так, люди, охраняющие это место, погибнут. Ты всё ещё собираешься совершить что-то безрассудное?

Я на мгновение замешкался, зная, что даже Шин Хван может быть в опасности, но я не мог сдаться сейчас.

- Теперь, когда я увидел, насколько могущественна «Голубая надежда», и понимаю, насколько она велика. Но моё решение не изменилось.

Вздох...

- Ты тоже все это понимаешь. Старые методы не пробудят силу «Голубой Надежды».

Не только масштабы отличали его от «Кодекса Гигас». С того момента, как я вошёл в это место, я отчётливо ощущал направленный на меня холод. Это только укрепило мою уверенность. В этом ожерелье, украшенном голубым камнем, наверняка была душа женщины, которая встретила трагический и несправедливый конец.

- Только один раз. Пожалуйста, позволь мне зайти одному.

Несмотря на мою искреннюю мольбу, он сделал вид, что не слышит меня. Он не оставил мне другого выбора, кроме как разыграть свой козырь.

- Если мне удастся благополучно пробудить духа, я передам вам «Голубую надежду».

- Что...

- Взамен позволь мне с этого момента участвовать в том, что ты делаешь.

Его глаза, которые расширились от удивления, вскоре наполнились подозрением.

- Ты имеешь в виду нашу коллекцию духовных предметов?

- Да.

- Это так нелепо, что я даже не могу смеяться. Зачем тебе помогать мне с работой, мистер Хаджае?

- Потому что я верю, что то, что ты делаешь, принесет пользу и мне.

Его нахмуренные брови, казалось, требовали от меня объяснений. Я неохотно подошел ближе к Симеону и заговорила тихо, чтобы слышал только он.

- Ты раньше упоминал... что ищешь способ стереть память о том человеке.

Я намеренно не стал произносить его имя, но как только я упомянул «того человека», лицо Симеона посуровело. Задевать его больную тему было чревато серьёзными последствиями. Его глаза, острые и блестящие в полумраке, смотрели на меня так, словно могли убить. Я быстро покачал головой, пытаясь показать, что не хотел его провоцировать, и осторожно заговорил.

- У меня тоже ... есть воспоминания, которые я хочу стереть.

Я даже не надеюсь снять проклятие. Я просто хочу стереть воспоминания до того, как умру. Осталось всего восемь месяцев. За это время я должен полностью выбросить Санга из головы. Если я смогу это сделать — нет, когда я сделаю это, — думаю, я наконец-то смогу отдохнуть без чувства вины, сожаления или затянувшейся привязанности.

- Я почти сдался, потому что до сих пор не мог найти выход… но раз у тебя та же цель, я могу помочь тебе.

Подействовала ли на него моя искренность? Суровое выражение лица Симеона немного смягчилось. Он, казалось, надолго погрузился в раздумья, затем наконец вздохнул и кивнул.

- Хорошо. Если этот план удастся, я рассмотрю предложение.

- Тогда...!

- Но.

Симеон говорил строго, выражение его лица было твердым.

- Если что-то пойдет не так, не возвращайся к реальности.

- Что?

- Я говорю тебе, чтобы ты не вымещал на «Голубой Надежде» свою злость.

Неужели он говорит мне остаться в разломе навсегда? В его взгляде не было юмора, и приказ не возвращаться был серьёзным. Странное чувство охватило моё сердце, сжимая его.

- Подожди, Симеон. Это...

Шин Хван, вздрогнув, попытался что-то добавить, но Симеон поднял руку, останавливая его. Его холодный взгляд, казалось, предупреждал, чтобы тот не вмешивался. Только после того, как Шин Хван отступил на шаг, Симеон продолжил.

- Если ты потерпишь неудачу, ты должен будешь взять на себя полную ответственность, мистер Хаджае. Ты понимаешь? Даже если в разломе выйдут 72 часа и ваше тело распадётся, оставив только сознание, не думайте о том, чтобы выйти оттуда.

На мгновение мне показалось, что я не могу дышать. На первый взгляд, это звучало так, будто он пытался запугать меня, чтобы я сдался, но, учитывая, каким всегда был Симеон, я понимал, что он говорил серьёзно. И он не был жесток со мной намеренно. Я знал, что Санг был строже к себе, чем к кому-либо другому. Апостолы, по крайней мере, Симеон, всегда с решимостью смотрели на раскол.

Я не хотел безответственно убегать после того, как начал все это.

- Хорошо.

- Ты довольно легко согласился.

- Я сам это предложил.

Видя мою твёрдую решимость, Симеон больше не спорил. Казалось, что всё улажено, но тут Шин Хван, который молча наблюдал за происходящим, внезапно сделал странное предложение.

- Учитывая обстоятельства, как насчёт того, чтобы позволить мистеру Хаджае остаться на Ковчеге до завершения этой миссии?

- Что?!

Я не удержался и воскликнул от удивления. Симеон, не менее потрясённый, посмотрел на Шин Хвана широко раскрытыми глазами. Но Шин Хван, невероятно серьёзный, продолжил:

- Сегодня у ворот не было репортёров, потому что я не предупредил их заранее, но охранники, должно быть, видели мистера Хаджае. Как бы Ассоциация ни старалась сохранить это в тайне, это не продлится долго. Поэтому вместо того, чтобы подвергать мистера Хаджае опасности и создавать ненужные проблемы, я думаю, будет безопаснее, если он останется на Ковчеге.

Похоже, он беспокоился о моей безопасности, но главным приоритетом Шин Хвана, вероятно, была информационная безопасность. Скорее всего, он хотел избежать осложнений, держа меня под пристальным наблюдением на Ковчеге.

Симеон, казалось, понял его рассуждения и медленно кивнул.

- Кто знает, что непредсказуемого может сделать мистер Хаджае в следующий раз, так что, возможно, так будет лучше.

Итак, со мной обращаются как с безбашенной девчонкой. Что ж, учитывая мои прошлые поступки, это не совсем необоснованно. Я не хотел, чтобы какой-то незнакомец снова несправедливо обвинил меня в том, что я был зачинщицей чего-то. Но всё же…

- Но ... разве ты не собираешься спросить меня, что я думаю?

Хоть я и всего лишь гость, разве они не могли хотя бы спросить моего мнения? Когда я осторожно выразил своё недовольство, Симеон холодно ухмыльнулся и заговорил низким голосом.

- Ты думаешь, моё решение изменилось бы, даже если бы ты отказался, мистер Хаджае?

С этим единственным замечанием я тихо последовал за ними.

Пока мы поднимались на поверхность, повисла неловкая тишина. Когда мы вышли из бункера, охранник, ожидавший снаружи, заговорил с Симеоном. Я замедлил шаг, не желая вмешиваться в важный разговор, но Шин Хван внезапно подошёл ко мне и прошептал:

- Честно говоря, я нервничал.

Я повернулся к нему и с удивлением увидел, что Шин Хван спокойно смотрит в спину Симеону. Он выглядел так, будто никогда не знал, что такое напряжение.

- Простите? - озадаченно спросил я.

Шин Хван взглянул на меня и заговорил.

- Я имею в виду ситуацию, которая произошла. Я впервые вижу, как Симеон с кем-то спорит.

- В первый раз? Значит, у вас никогда не было разногласий во время совместной работы?

- Не то чтобы мы никогда не расходились во мнениях… но его приказы в пределах Апостолов неоспоримы. Кроме того, решения Симеона всегда рациональны, так что причин для споров никогда не было.

Я кивнул в знак согласия, потому что прекрасно его понимал. Когда дело касалось работы, Симеон всегда был прав. Поэтому всякий раз, когда я просил о чём-то, что не вписывалось в его план, я чувствовал себя неразумным. Что ж, я не был неправ.

- Честно говоря, я выжил благодаря вашей поддержке, сэр.

- Я мало что сделал. Если уж на то пошло, это я должен вас благодарить.

- Благодарить меня?

Шин Хван кивнул, затем посмотрел на Симеона теплым взглядом.

- Только сегодня я понял, что он способен на такое разнообразие выражений лиц.

Услышав его слова, я вспомнил лица, которые Симеон демонстрировал по пути из галереи в бункер. Он был взволнован, когда впервые увидел меня, разозлился, когда я сказал, что пойду в разлом один, усмехнулся, когда он сказал, что это не мое дело, снова разозлился, когда я упомянул Йохана. Наконец, он даже улыбнулся, хотя и саркастически.

Не было ни одного момента, когда довольная улыбка Шин Хвана казалась уместной.

- Он просто был зол все это время ...

- Ха-ха, но для меня все это было в новинку.

Это напомнило мне о том, что Рафаэль сказал раньше: Симеон постепенно менялся из-за меня. К сожалению, я не оказываю на него положительного влияния; наоборот, именно я довёл его до такого состояния.

Шин Хван, не подозревая о сложных обстоятельствах, с весёлой улыбкой похлопал меня по плечу.

- Я надеюсь, что эта миссия увенчается успехом.

- Ха-ха-ха… Я тоже на это надеюсь.

Мы миновали запретную зону и остановились перед двумя припаркованными машинами. Естественно, я собирался ехать в машине Шин Хвана, как и по дороге сюда, но он извиняющимся тоном сказал:

- К сожалению, у меня есть другие дела, так что я поеду в другое место.

- Что? Тогда...

- Симеон отправится прямо к Ковчегу, так что тебе следует ехать с ним.

Подождите. Поехать с Симеоном? Моя шея напряглась, когда я медленно повернулся, чтобы посмотреть на него. Симеон, должно быть, уже был в машине, потому что его нигде не было видно, а охранник просто стоял там с открытой задней дверью, ожидая меня.

Мне это не очень понравилось, но я не мог идти весь путь пешком, поэтому попрощался с Шин Хваном.

- Спасибо вам за сегодняшний день, сэр.

- Увидимся, мистер Хаджае.

Поклонившись, я поспешил к машине. Сев в машину, я увидел, что Симеон читает документы на планшете. Я взглянул на экран, гадая, не связано ли это с «Голубой надеждой», но все было на английском, и я быстро отвел взгляд.

Затем охранник на водительском сиденье спросил Симеона.

- Куда едем?

- До ближайшей двери.

- Да, сэр.

Машина тихо выехала со стоянки.

Если мы направляемся к Ковчегу, воспользуемся мы снова «ключом»? Этим таинственным предметом, который позволяет войти в Ковчег через любую дверь с замочной скважиной. До сих пор Симеон использовал странные методы, чтобы вырубить меня каждый раз, когда мы отправлялись к Ковчегу, просто чтобы скрыть существование ключа. На этот раз он снова планирует вырубить меня?..

Мысль об этом заставила меня внутренне содрогнуться, но тут внезапно заговорил Симеон.

- О чем вы двое говорили?

- А?

- Я спросил, о чем вы говорили после того, как покинули бункер.

- Ничего важного.

Когда я равнодушно ответил, рука Симеона, скользившая по страницам на экране, внезапно остановилась. Его лёгкая хмурость выдавала недовольство чем-то. Похоже, он решил, что я намеренно скрываю содержание своего разговора с Шин Хваном.

- Он что, одержим призраком, который никому не доверяет?..

Я неосознанно пробормотал свои мысли, прежде чем быстро захлопнуть рот. В этот момент взгляд Симеона, прикованный к планшету, метнулся ко мне. На его лице не было и намёка на улыбку, когда он пристально смотрел на меня. Это было страшно. Я с трудом сглотнул и попытался скрыть это за натянутой улыбкой.

- Ха-ха! Шучу. Он сказал, что надеется на успех этой миссии.

- И это все?

- Да. Он также попросил меня присмотреть за тобой.

Пока я запинался в своих объяснениях, Симеон быстро потерял интерес и вернулся к просмотру документов.

- Он ошибается в том, кого просит. Это ты в долгу передо мной, мистер Хаджае.

Как же он умеет лишать людей дара речи. Он даже не был неправ, поэтому я прикусил язык и промолчал.

В тишине машина выехала из города и остановилась на незнакомом склоне горы. Сквозь густые деревья и подлесок виднелась старая хижина. Дул ветер, раскачивая большую иву и дополняя мрачный пейзаж.

Когда я прижался носом к стеклу, с любопытством наблюдая, тишину нарушил равнодушный голос.

- Выпрыгивай.

Я повернулся к Симеону, услышав внезапную команду, и спросил: «Здесь?»

- Если только ты не хочешь остаться в машине.

Оставшись снова без слов, я тихо вышел из машины.

Земля вокруг хижины заросла сорняками, нетронутыми человеческими руками. Подлесок был таким густым, что из него в любой момент могло что-нибудь выскочить. И всё же Симеон и стражники шли по нему широкими шагами, как будто это было пустяком. Если бы я был таким же высоким, как они… Но нет, похоже, они направлялись к Ковчегу через дверь хижины.

Поспешив за ними, я окликнул их, сбитый с толку.

- Что это за место?

- Что ты имеешь в виду?

- Разве мы не направляемся в Ковчег?

Я притворился, что ничего не знаю о ключе. Симеон остановился перед дверью и повернулся ко мне с озадаченным выражением лица. Я продолжал притворяться, что ничего не понимаю, пока его безразличное выражение лица не сменилось удивлением. Вскоре я понял, что он сдерживает смех.

- Почему ты смеешься? — прямо спросил я, и Симеон наконец не смог сдержать смешок.

- Ты действительно думал, что я не узнаю?

- Ч-что ты имеешь в виду?

- Что Рафаэль использовал ключ у тебя на глазах.

На мгновение мне показалось, что меня ударили по затылку.

Какого чёрта, Рафаэль? Он сказал не говорить Симеону, потому что использовать ключ в присутствии чужака запрещено! Я пытался сделать вид, что не знаю, но Симеон уже знал.

- Э-э...

Пока я хлопал глазами, как рыба, Симеон достал ключ из кармана пиджака. Когда он вставил его в замочную скважину, раздался щелчок, и из щели в двери хлынул свет. Услышав за дверью шум волн, Симеон взялся за дверную ручку и посмотрел на меня.

- А ты неплохой актёр. Ты почти меня одурачил.

Смущённый его улыбкой, я пробормотал себе под нос:

- Спасибо за добрые слова...

- Не за что.

Симеон открыл дверь и отступил назад, жестом приглашая меня войти первым. Когда я переступил порог, передо мной открылся горизонт, сливающийся с ясным небом. Этого освежающего вида было достаточно, чтобы очистить мой разум от всех мыслей.

Я на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь морским бризом, когда Симеон небрежно произнёс:

- Пока ты здесь, ты можешь свободно передвигаться. В любом случае, двери в те места, куда тебе нельзя заходить, не откроются.

- Что происходит? Ты не запираешь меня в комнате, как раньше.

Это был чисто любопытство, но Симеон, похоже, воспринял его как своего рода провокацию и улыбнулся.

- Мне запереть тебя? Я бы не возражал.

-... Я просто шучу.

Этот парень всегда лишает меня дара речи. Я откашлялся и сменил тему.

- Есть еще что-нибудь, с чем мне следует быть осторожным?

- Не вступай в ненужные разговоры с моими людьми.

Он изящно сформулировал своё предупреждение не беспокоить Апостолов. Он также сказал, что приставит ко мне кого-нибудь, чтобы я мог просить у них всё, что мне нужно. Пока я слушал дальнейшие инструкции, я вспомнил слова Рафаэля.

- Говори кратко. Проси всё, что тебе нужно. Ложь — это нормально, но не дай мне себя поймать. ...Верно?

Я повторил слова, которые Симеон якобы сказал Рафаэлю, когда тот впервые присоединился к апостолам, и его тёмные глаза удивлённо расширились. Я посмотрел на него и улыбнулся, и губы Симеона дрогнули, прежде чем он кивнул.

- Верно. Но с этого момента не лги мне, мистер Хаджае.

- Почему бы и нет? ... Ты ведь сказал, что мои актерские способности довольно неплохи.

- Ну, я бы не сказал, что они замечательные.

Симеон усмехнулся и направился к морю. Он без колебаний пошёл к утёсу. Его фигура, которая всегда казалась такой сильной, сегодня выглядела так, будто её могло унести ветром, поэтому я быстро последовал за ним и остался рядом.

Он остановился у края, так близко, что носки его ботинок зависли над обрывом, и вдруг заговорил, словно сам с собой:

- Ты спросил меня, почему я так подозрительно отношусь к другим.

- Нет, это была просто шутка............

- Мне не нравится всех подозревать.

Его тёмные глаза, устремлённые на далёкий горизонт, мерцали в такт волнам. Его резкий профиль казался печальным и отстранённым, словно он оставил все мирские заботы.

- Я тоже хотел, чтобы у меня был кто-то, кому я мог бы полностью доверять. А теперь…

Его спокойный взгляд скользнул по морю и остановился на мне.

- Я надеюсь, что этим кем-то мог бы быть ты.

Вместо радости от его слов я почувствовала вину. Как он мог верить в такому, как я, чьё существование — ложь? Лучше было постоянно быть под подозрением, чем снова предать его доверие.

- Извини, но я не тот, кому тебе следует доверять.

С улыбкой я решительно покачал головой. Я ожидал, что он хотя бы слегка удивится, но Симеон спокойно ответил, как будто предвидел мой ответ.

- И все мы теперь вместе работаем.

- Тебе не нужно беспокоиться обо мне из-за работы.

- А лично?

Я ничего не мог сказать, отводя взгляд, как будто меня поймали на преступлении. Я хотел, чтобы Симеон потерял ко мне интерес, но его пронзительный взгляд не покидал моего лица. Почему его обычно сухие чёрные глаза всегда так горят, когда он смотрит на меня? Может быть, он всё ещё думает, что я Йохан…?

Как только тишина стала казаться удушающей, я почувствовал чье-то присутствие позади себя.

- Лидер гильдии.

Только тогда его взгляд оторвался от меня. Когда я повернулся, чтобы посмотреть, куда он смотрит, и увидел женщину в аккуратном костюме, стоявшую неподалёку. Почувствовав напряжённую атмосферу, она осторожно заговорила.

- Прошу прощения, что прерываю, но подготовка завершена, как вы и просили.

Она вежливо поклонилась, держа спину идеально прямо. Пока я ёрзал в неловкой тишине, Симеон вдруг пошёл прочь.

- Что ж, мне нужно заняться делами, так что я пойду.

Его внезапный уход лишил меня дара речи. За это короткое мгновение Симеон уже большими шагами подошёл к входу в Ковчег. Я бросился к нему и преградил путь, когда он уже собирался открыть дверь.

- Подожди минутку. Ты просто оставишь меня здесь одного?

- Да. Почему нет?

- Что ты имеешь в виду, почему...

Мне впервые разрешили свободно перемещаться по Ковчегу. Здесь полно незнакомцев, и я даже не знаю, где моя комната и что где находится. И теперь он просто бросит меня здесь? У меня даже нет ключа, чтобы уйти!

В моей голове было столько вопросов, что я не знал, с чего начать. Нахмурив брови, я выразил своё недовольство взглядом. Но Симеон, приподняв одну бровь, словно не понимая, внезапно протянул ко мне руку.

Я инстинктивно сделал шаг назад, но дверь была прямо за моей спиной. Мне некуда было отступать, и я застыл, не смея поднять глаза, пока он приближался и нежно гладил меня по щеке. Несмотря на его безразличное выражение лица, его нежные прикосновения были словно лаской.

- Ты боишься, что я оставлю тебя здесь, как сторожевого пса?

- Нет, это не...

- Я не настолько суров. Этот сотрудник поможет тебе и предоставит всё необходимое. Ты всё ещё беспокоишься?

Что? Так вот в чём дело? Ему следовало сказать мне об этом раньше. Как только я собрался выразить своё недовольство, его холодные пальцы коснулись моего уха. Он играл с мочкой уха, слегка надавливая на неё. Не в силах терпеть щекотку, я повернул голову, чтобы посмотреть на него, и замер. Лицо Симеона было так близко, что я мог пересчитать его длинные ресницы.

- Или, может быть...

Солнце, освещавшее его сзади и отбрасывавшее глубокие тени, создавало вокруг него опасную, но притягательную ауру. Пока я завороженно смотрел на его слегка изогнутые вверх губы и прямой нос, Симеон прошептал:

- Ты беспокоишься о том, что тебе будет одиноко без меня?

Мои глаза расширились от удивления.

- Что?! Нет, вовсе нет!

Я изо всех сил отрицал это, неловко отступая в сторону, и он усмехнулся, убирая руку. Затем Симеон открыл дверь Ковчега и незаметно подал знак работнику через плечо.

- Хорошо заботься о мистере Хаджае.

- Да, конечно.

Было удивительно видеть его таким беззаботным, когда он входил в Ковчег. Совсем недавно в машине он был в плохом настроении, но теперь, хотя и старался не показывать свои чувства, он казался невероятно взволнованным. Это напомнило мне Хио Санга в детстве, который всегда был в восторге, когда узнавал, что я остаюсь ночевать в соборе.

Я услышал сухой голос, когда безучастно смотрел на удаляющуюся фигуру.

- Мистер Хаджае Шин?

- Да?

- Я покажу дорогу.

Увидев суровое лицо, я быстро вернулся в реальность.

Я следовал за ней, исследуя разные уголки Ковчега. Мне казалось, что на этом безлюдном острове я буду скучать, и единственным развлечением станет наблюдение за морем. Но, как ни странно, в Ковчеге оказалось множество культурных занятий.

Библиотека была полна книг, которых хватило бы на месяцы. В фитнес-центре были горячий источник и бассейн, а также домашний кинотеатр с большим экраном и дорогими колонками. Кроме того, всегда наготове был повар, который готовил для меня всё, что я пожелаю. Это был настоящий рай.

- Все апостолы живут здесь?

- Большинство, но ты, вероятно, не будешь часто их видеть.

Они были слишком заняты работой, чтобы подолгу оставаться в Ковчеге. Моя надежда встретить здесь других Апостолов быстро угасла.

- Ты можешь спать в этой комнате.

Комната оказалась той самой, где меня держали в прошлом. Я не скучал по тем дням, но, увидев знакомую обстановку, почувствовал себя увереннее. На этот раз шкаф был заполнен одеждой, которая идеально мне подходила. Это было немного странно, но я не стал спрашивать, откуда они узнали мой размер.

Закончив экскурсию, сотрудница встал посреди комнаты и механически произнесла:

- Поскольку вы не можете воспользоваться ключом, пожалуйста, дайте мне знать, если вам нужно что-то принести из города. Если вам нужно выйти, я сообщу об этом главе гильдии.

- Не думаю, что мне нужно выходить наружу. Я могу свободно перемещаться по Ковчегу, верно?

- Да. Если вам понадобится что-нибудь еще, пожалуйста, воспользуйтесь этим телефоном.

Она указала на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Это больше напоминало сервис в гостиничном номере, чем слежку.

- Если хочешь, я могу ежедневно приносить тебе еду в комнату.

- О, пожалуйста, да.

- Есть ли у вас какие-либо предпочтения в еде или аллергия?

- Аллергии нет. Я ем все.

После короткого разговора она ушла, пообещав позже принести ужин. Когда я лег на мягкую кровать, на меня разом навалилась дневная усталость.

- Я действительно остаюсь здесь ...?

Я глубоко вздохнул и повернулся на бок. Через большое окно я видел голубое небо и море. Мой взгляд скользил по пешеходной дорожке, пока я не заметил край утёса, где однажды перерезал себе горло и прыгнул. Я глухо рассмеялся.

Я в панике сбежал только для того, чтобы беззастенчиво вернуться. Симеон, должно быть, был ещё больше озадачен, но он принял меня обратно. То ли он считал, что я помогу ему в его планах, то ли у него были другие причины, но мы будем вместе, пока не найдём «духовный объект, стирающий воспоминания».

У меня осталось около восьми месяцев… так что мы должны были найти этот духовный предмет к январю. Если всё пойдет по плану, может быть, я смог бы немного насладиться оставшейся жизнью. Разве не замечательно жить обычной жизнью, в которой я разговариваю и играю в шахматы с Симеоном…? Нет, Сангом.

- Если я все равно все забуду...

Если воспоминания должны исчезнуть без следа, разве не нормально в последний раз перед смертью немного пожить для себя?

****

Я проснулся рано утром. На кровати были разбросаны смятые бумаги — остатки моих ночных размышлений о нашем плане по запечатыванию «Голубой надежды». Я собрал записи, положил их на стол и, пошатываясь, пошёл умываться.

Я услышал стук, когда вытирал волосы полотенцем. Судя по моему телефону, было ровно 8 утра. Вчера вечером ужин принесли ровно в 6 вечера. Этот распорядок чем-то напоминал мне тюрьму.

- Да, иду.

Я открыл дверь, накинул полотенце на шею и увидел неожиданного гостя.

- Доброе утро.

Это был личный телохранитель Симеона. Несмотря на аккуратный костюм, он держал деревянный поднос обеими руками. На подносе была еда и апельсиновый сок — очевидно, мой завтрак.

- Почему ты...?

- Мне было велено принести это вам и проследить, чтобы вы всё съели.

- Что? Кто велел?

Кто же ещё, кроме босса? Поняв, что мой вопрос бессмыслен, я задал другой.

- И так будет каждый день?

- Я не знаю.

Телохранителю, явно было неуютно и выглядел он довольно обеспокоенным. Он просто выполнял приказ, поэтому я шире распахнул дверь, чтобы впустить его.

- Пожалуйста, входите.

Убрав со стола записи, телохранитель молча накрыл на стол. В неловкой тишине слышалось только позвякивание посуды. Если я чувствовал себя так неловко, то не мог представить, каково было телохранителю, поэтому я открыл рот, чтобы заговорить.

- Ты поел?

- Да.

Во рту у меня пересохло, поэтому я отпил апельсинового сока, но ничего не почувствовал.

- А Симеон ел?

- Нет, он занят проверкой важного документа, который пришёл из-за границы.

Я уже собирался проткнуть вилкой помидор на гриле, но замер, услышав его ответ.

Что за чёрт? Он говорит мне есть, а сам не ест? Раздражённый, я отложил вилку и небрежно спросил:

- Часто он так не ест?

- ... Он следит за тем, чтобы получать необходимые питательные вещества.

- ... Дай угадаю, он пьет коктейли вместо еды?

Телохранитель молча кивнул. Удивительно, как он поддерживает такое подтянутое, мускулистое тело на одних коктейлях. И всё же правильное питание лучше, чем заменители.

- Это явно не полезно для его здоровья.

Последовало долгое молчание. Телохранитель тихо вздохнул. Я прекрасно знал, как сильно он заботился о Симеоне. Однажды он ослушался приказа и пришёл ко мне домой, чтобы попросить спасти его. Но, вероятно, он не мог отчитывать Симеона за пропуск завтрака только потому, что тот был его подчинённым.

Я размышлял о том, как одиноко ужинать в одиночестве, и тут мне в голову пришла мысль.

- Не могли бы вы приготовить еще одну порцию?

- Этого недостаточно?

- Нет, я хочу отнести завтрак Симеону, чтобы мы могли поесть вместе.

Глаза телохранителя расширились при слове «вместе». Обычно спокойный, он даже запнулся.

- Я приготовлю прямо сейчас.

Высокий мужчина ростом более 180 см неуклюже поспешил прочь. Его несвойственное поведение невольно заставило меня рассмеяться.

- Хорошо.

Я беспокоился, что, возможно, не смогу никому полностью доверять, но, похоже, вокруг Симеона было больше хороших людей, чем я думал. Помимо телохранителя, Шин Хван и Рафаэль, казалось, желали Симеону счастья. Когда-нибудь Симеон поймёт, насколько они искренни.

- Значит, теперь я тебе здесь не нужен… Санг-а.

Меня охватило странное чувство горечи.

Через некоторое время телохранитель вернулся с только что приготовленной едой. Поднос был тяжелее, чем ожидалось, с тарелками и чашками на двоих. Несмотря на тяжесть, телохранитель безропотно проводил меня в кабинет Симеона.

Я взглянул на телохранителя, чтобы получить подтверждение, и он молча кивнул. Нервничая, я сделал глубокий вдох и постучал. Долгое время никто не отвечал. Я постучал снова, и наконец изнутри раздался голос.

- Входи.

Я быстро забрал поднос у телохранителя и открыл дверь кабинета. Симеон сидел за столом у большого окна. Обычно он работал в костюме, но сегодня на нём была белая рубашка с расстёгнутыми несколькими пуговицами, открывающими его длинную шею и ключицы.

Симеон, просматривая документы и не поднимая глаз, тихо заговорил:

- В чём дело? Я же сказала, что не буду есть.

Это означало: «Ты проигнорировал мой приказ и вошёл, так что лучше бы это было что-то важное»? В его низком голосе слышалось раздражение.

- Имеет ли человек, который отказывается от еды, право следить за тем, едят ли другие?

Я сказал это с сарказмом и вздохнул. Руки Симеона замерли. Он поднял взгляд, и его лицо вытянулось от удивления.

- Мистер Хаджае, что вы ... здесь делаете?

Он наконец заметил еду, которую я держал в руках, и недоверчиво посмотрел на меня, а я улыбнулся.

- Конечно, я пришел, чтобы поесть с тобой.

Я прошёл в центр кабинета и поставил поднос на столик между диванами для гостей. Я положил вилку и нож и без колебаний сел на диван, жестом приглашая Симеона присоединиться. Он с любопытством посмотрел на меня.

- Тебе не нравится есть в одиночестве?

- Нет, не совсем, но...

- Все в порядке. Можешь поесть здесь один.

Учитывая мои старания, я думал, что он из вежливости съест что-нибудь, но Симеон без колебаний отказался. Он что, предлагает мне есть в одиночестве в его кабинете? Мне не хотелось, чтобы за мной наблюдали во время еды, поэтому я нарочно громко положил вилку и сказал:

- Что ж, думаю, у меня нет выбора. Я тоже буду голодать.

- ... Прошу прощения?

- Если ты слишком занят работой, чтобы есть, как я могу есть один? Я не пытаюсь тебя дразнить.

Я преувеличенно пожал плечами и откинулся на спинку дивана, почти лёг, ожидая его реакции. Но он долго молчал. Наконец я пробормотал достаточно громко, чтобы он услышал:

- Ах, я так голоден. Если я умру от голода, кто будет зажигать для меня благовония…

По-прежнему никакого ответа. Неужели он меня игнорирует? Я слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на Симеона. У него было ошеломлённое выражение лица, как будто он увидел редкое животное. Притворившись, что не замечаю этого, я погладил себя по животу.

- Ах, я бы хотел, чтобы кто-нибудь поел со мной.

Даже мне моя тактика показалась детской. Но, похоже, она сработала. Я услышал слабый выдох и, взглянув на Симеона, увидел, что он слегка улыбается. Он отложил документы и нажал кнопку на телефоне.

- Принеси две чашки кофе в кабинет. Горячего.

Затем он встал и подошёл ко мне. Я быстро выпрямился и указал на диван напротив.

- Видишь? Самое время поесть.

Я лукаво ухмыльнулся, и Симеон со вздохом сел на диван.

- Я заметил, мистер Хаджае, что ты умеешь удивлять меня самыми неожиданными способами.

- Мне не нравится быть предсказуемым.

- Итак, скучно никогда не бывает.

- Что ж, это большая честь.

В терминах тенниса это было 45:15, я лидировал. Я гордился тем, что заставил Симеона прерваться на еду.

- Если ты хочешь использовать свои мозги, ты должен правильно питаться.

Когда я разрезал омлет на небольшие кусочки, Симеон помедлил, прежде чем спросить:

- Тебя кто-то попросил это сделать?

- Что ты имеешь в виду?

- Это всё.

- Я просто хотел позавтракать с тобой.

Когда я дал честный ответ, на его губах заиграла улыбка. Она отличалась от его обычной, которая казалась заговорщической. Он выглядел искренне счастливым, и это было облегчением.

- Итак, чем ты так занят с утра? — небрежно спросила я, жуя бекон, но почувствовал на себе его взгляд. Держа вилку у рта, я поднял глаза и увидел Симеона с понимающим выражением лица.

- Я почти повелся и чуть было не ответил.

- …Эй, я просто спросил. Ты что, не умеешь поддерживать разговор?

Я недоверчиво посмотрел на него, и он слегка рассмеялся.

- Похоже, что духовный артефакт, вывезенный за границу, может вернуться в страну.

- О, это, должно быть, что-то особенное, раз тебя это заинтересовало.

Симеон лишь слегка наклонил голову, не ответив. Это было довольно раздражающе. Мы закончили трапезу, не сказав больше ничего существенного, и тут новый сотрудник принёс кофе. Подув на горячий американо, Симеон спросил:

- Тебе не интересно, про «Голубую надежду»?

- О, я как раз собирался спросить об этом.

Я сделал глоток кофе и продолжил.

- Кто-нибудь может присутствовать том на банкете?

- Если есть приглашение с печатью семьи Уинстонов. Если ты войдёшь в разлом, оно у тебя будет, так что не волнуйся.

- О, так я приглашен как член семьи?

- Да. И тебе не нужно раскрывать свою личность. В ту эпоху были популярны маскарады.

Я беспокоился о том, что делать, если кто-нибудь спросит о моей семье, но бал-маскарад означал, что мне не придётся об этом думать. Негласные правила маскарада не позволят никому узнать, кто я такой. К тому же, когда моё лицо скрыто маской, мне будет проще подойти к графине.

Но проблемы еще впереди.

- Твой план все тот же, о котором ты говорил?

- Да. Я поменяю человека, упавшего с террасы, с графини на горничную.

- Как ты передашь ожерелье служанке?

Графиня не могла просто так отказаться от «Голубой надежды». Не только потому, что это был ценный предмет, но и потому, что голубой камень являлся семейной реликвией, переходящей из поколения в поколение. Она бы не отдала такую драгоценность любовнице своего мужа.

Украсть «Голубую надежду» на банкете было невозможно, учитывая, сколько глаз наблюдало за происходящим. Оставался только один способ.

Убедите её, что я здесь, чтобы помочь, или пригрозить, что она должна следовать за мной, если хочет жить.

Если графиня будет благоразумна, я мог бы убедить её с помощью некоторых фактов.

- Могу я сказать графине, что Эктор планирует убийство?

- Она, наверное, уже знает. Вскоре после инцидента в её комнате было найдено завещание.

- Завещание?

- «Если я умру на банкете, это будет означать, что я попалась на уловку Эктора…»

Слуги семьи Уинстонов почти поверили в то, что Эктор — скорбящий муж, но как только они нашли завещание, то сразу же отвернулись от него. В результате Эктора так и не признали графом Уинстоном до самой его смерти.

Тем временем служанка день и ночь искала «Голубую надежду» после того, как её похоронили в море. И в конце концов её тоже унесло волнами, и она утонула. Это был достойный конец, хотя и не совсем счастливый.

- Хотя всё это произошло уже после смерти графини, так что это бессмысленно.

Как сказал Симеон, графиня уже была мертва. Поэтому она осталась мстительным духом, кипящим от негодования из-за случившегося. То, что когда-то было просто городской легендой, теперь казалось более правдоподобным.

- Теперь я понимаю, почему владельцы «Голубой надежды» продолжали видеть место трагедии…

Конечно, она была бы очень расстроена. Кто мог предположить, что терраса внезапно обрушится? Ей удалось избежать отравления, почувствовав намерения Эктора, но в результате она всё равно погибла. Она, конечно, не могла смириться со своей несправедливой смертью. Если бы не проклятие «Голубой надежды», она бы выжила, выгнала Эктора и горничную за попытку убийства и осталась бы законной хозяйкой дома.

- Лучше всего напрямую попросить графиню о сотрудничестве.

Зная истинные намерения Эктора, графиня охотно отдала бы ожерелье. Никто не станет цепляться за свои ценности, когда к горлу приставлен нож. Удастся ли мне убедить её, зависит только от меня.

- Ты знаешь, кто отравил напиток графини?

- Это была служанка, любовница её мужа. Эктор был слишком занят, развлекая гостей, но на самом деле он использовал служанку по другой причине.

- Не говори только...

- На случай, если отравление не сработает, он планировал свалить всё на горничную.

Как говорится, ожидаешь худшего, и оно сбывается. Я начал сомневаться в искренности Эктора по отношению к служанке. В то же время я задавался вопросом, действительно ли служанке нужна была любовь Эктора или все-таки большой, манящий голубой бриллиант.

- В любом случае, мне нужно отвлечь внимание горничной, чтобы подойти к графине.

Горничная была сторожевым псом Эктора. Если бы незнакомый мужчина подошёл к графине, она могла бы не только насторожиться, но и доложить об этом Эктору. Так как же мне избежать подозрений и выманить горничную на террасу?

Пока я был погружён в свои мысли, Симеон поднял неожиданную тему.

- Не знаю, поможет ли это, но горничная была известна своими романами с мужчинами.

- Романами с мужчинами?

По его словам, горничная всегда проявляла интерес к мужчинам, даже когда у неё был роман с Эктором. Каждый раз, когда в доме появлялся молодой и красивый слуга, она заигрывала с ним. Если бы я мог использовать это, чтобы привлечь её внимание и заманить на террасу...

Откровенно говоря, я не был уверен в своих шансах. У каждого человека свои предпочтения, и я понимал, что если не соответствую её вкусу, то все мои усилия будут напрасны. Если только я не обладаю исключительными внешними данными, которые превосходят все существующие стандарты.

Но такой человек был редкостью.

- Хаа…

Я глубоко вздохнул, и Симеон с любопытством спросил,

- Что случилось?

Когда наши взгляды встретились, на его лице появилась мягкая улыбка. Его проницательные глаза превратились в полумесяцы, и его резкие черты стали казаться привлекательными. Я несколько секунд растерянно смотрела на него, а затем тихо отпил кофе и отвел взгляд.

- ... Ничего.

И вот он. Исключительно красивый мужчина, превосходящий все ожидания.

Но я пойду в разлом один. Должен быть другой способ заманить горничную. Погрузившись в раздумья, я коснулся губами кофейной чашки, и Симеон внезапно спросил:

- Ты умеешь танцевать вальс?

- Почему ты вдруг спрашиваешь о вальсе?

- Ну, это бал.

Я запоздало понял, к чему он клонит, и мой рот слегка приоткрылся.

Войти в разлом — значит, полностью погрузиться в роль, как актёр на сцене.

Леди Уинстон пригласила не стойкого корейца Хаджае Шина, а представителя неизвестного дворянского рода.

Дворянин, который часто устраивает банкеты, наверняка умеет танцевать вальс.

Пока я приходил в себя от неожиданного замечания, Симеон указал на другую проблему.

- Ты изучил благородной этикет того времени?

- Ах ... нет.

- В библиотеке есть книги на эту тему. Тебе стоит их почитать.

Пока я был сосредоточен исключительно на том, как передать ожерелье горничной, Симеон обращал внимание на детали. Размышляя о том, что ещё я мог упустить, я вспомнил о необходимом для планирования пункте.

- Могу я посмотреть план особняка? Я хочу заранее знать, как пройти из банкетного зала на террасу.

- Конечно. Я принесу его, как только он будет готов.

Симеон поставил свою пустую кофейную чашку и сказал.

- Мы едем через неделю. Позаботься о том, чтобы к тому времени ты был полностью готов.

Я думал, он подбадривает меня своей освежающей улыбкой, но…

- Если ты, конечно, не хочешь распасться на атомы в разломе.

Это была просто иллюзия.

****

Весь день шёл непрекращающийся весенний дождь, и я был один в мирном Ковчеге, борясь с головной болью.

- Ах, это убивает меня.

После того завтрака с Симеоном я два дня провел в библиотеке. Я прочел все книги по светскому этикету и даже тренировался кланяться перед зеркалом. Благодаря своим усердным занятиям я превратилась в довольно убедительного фальшивого аристократа. Но как бы я ни старался, кое-что не получалось.

- Почему вальс такой сложный...?

Откуда мне знать, как танцевать, если я никогда раньше этого не пробовал? Единственное, что я умею «танцевать», если это можно так назвать, — это качаться в такт музыке. Но какой у меня выбор?

Как сказал Симеон, я должен был хотя бы попытаться, если не хотел раствориться в разломе.

Я смотрел на своём телефоне видео с базовыми движениями вальса и старался медленно повторять их. Однако, на самом деле, я не был танцором, а лишь неуклюжим человеком с телефоном в руках. Желая улучшить осанку, я поднял руки вверх, когда дверь внезапно распахнулась.

- Хм...?

Мужчина, вошедший в библиотеку, вздрогнул, увидев меня, но вскоре добродушно улыбнулся.

- Мы снова встретились, мистер Хаджае.

- Сэр!

Я занервничал, подумав, что пришёл незнакомец, но это был Шин Хван. Когда я подошёл к нему с широкой улыбкой, его глаза, обычно похожие на полумесяц, тоже улыбнулись. Сегодня он выглядел мягче, потому что его обычно аккуратно зачёсанные назад седые волосы были распущены.

- Вы сегодня не уложили волосы?

- Сегодня у меня не было никаких важных дел.

Его причёска напомнила мне о том, как он обычно выглядел на интервью и при нашей первой встрече в галерее. Я почувствовал себя так, будто столкнулся с начальником, который всегда носит костюмы, но теперь я встретил его случайно в супермаркете на выходных. Благодаря его непринуждённому поведению Шин Хван ощущался как старый знакомый.

- Но почему вы здесь?

- Я услышал шум в библиотеке и решил заглянуть. Что ты там делал?

- Ах, это...

Вместо того чтобы объяснять, я показал ему видео с базовыми шагами вальса, которое смотрел. Шин Хван выглядел слегка озадаченным.

- Вальс...?

- Да. Из-за «Голубой надежды» я учусь на всякий случай. Но это сложнее, чем я думал.

Мне нужен был партнёр, чтобы научиться правильно держать осанку и чувствовать себя уверенно. Однако, занимаясь в одиночестве, я не мог продвинуться ни на шаг. Тем не менее, я надеялся, что смогу улучшить свои навыки, если буду продолжать заниматься ещё пять дней.

В это время Шин Хван, который увидел разбросанные на полу книги по этикету, естественно, подошёл и помог мне собрать их.

- Хотите, я вас научу? Я немного разбираюсь в вальсе.

- Неужели?

- Если мистер Хаджае не против. Я выучил его некоторое время назад благодаря духовному объекту.

Удивительно, но охотники не только прекрасно сражаются. Не имея времени на

раздумья в такой напряжённой ситуации, я быстро кивнул. Шин Хван ловко выхватил

телефон из моей руки и с улыбкой на лице.

- Во-первых, поза.

Он что, просит меня попробовать прямо сейчас? Я чувствовал себя так, будто сдавал учителю плохо выполненное домашнее задание.

- Если что, прошло меньше десяти минут с тех пор, как я посмотрел видео…

Извиняясь, я принял основную позу для вальса. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что моя поза была неуклюжей, как у новорождённого жирафа. Тем не менее Шин Хван наблюдал за мной без улыбки, а затем подошёл ближе, чтобы шаг за шагом поправить мою осанку.

- Расслабьте плечи и возьмитесь за руку партнёра этой рукой. Не опускайте её слишком низко и осторожно поддержите партнёра другой рукой. Да, но не изгибайте талию. И слегка приподнимите подбородок.

Я чувствовал себя словно манекен, послушно выполняя его указания. Когда моя поза стала совсем неудобной, я, не в силах сопротивляться, сказал:

- Сэр, если вы хотите сдаться, сейчас самое время…

- Ха-ха, вовсе нет. Ты быстро схватываешь.

Он действительно хороший человек. Однако, даже если учитель превосходен, а ученик неуклюж, то… Несмотря на все мои усилия, всё шло не так, как я надеялся, когда Шин Хван сделал неожиданное предложение.

- Хм. Ты не возражаешь, если я возьму инициативу на себя?

- Что? Вы просите потанцевать вместе?

- Да. Понимание последовательности шагов поможет вам учиться гораздо быстрее.

Мысль о том, что два мужчины танцуют вальс, казалась странной, возможно, даже нелепой. Тем не менее, раз уж он вызвался преподавать, мне пришлось молча подчиниться.

- Тогда, возможно, так будет лучше.

Шин Хван легко взмахнул рукой, и за его пальцами потянулся голубой дым. Он проник в старый граммофон, который стоял в углу библиотеки. Игла, которая прежде не поддавалась моим усилиям, теперь начала сама собой воспроизводить пластинку, созданную голубым дымом. Зазвучал медленный, тоскливый, минорный фортепианный вальс.

- Эта музыка ...

- Вальс Шопена, соч. 34, № 2.

Благодаря его любезному объяснению я избежал неловкости. Вспомнив шаги вальса, Шин Хван завёл правую руку за спину, слегка поклонился и протянул мне левую руку.

- Потанцуем?

Его нежные, улыбающиеся глаза, устремленные на меня, были прекраснее любой иллюстрации. Я переживал, как пригласить графиню на танец, но теперь передо мной был идеальный образец для подражания.

Внутренне восхищаясь, я запоздало положил свою руку на его. В этот момент Шин Хван потянул наши сцепленные руки и нежно обнял меня другой рукой за талию. Было странно играть женскую роль, когда мне нужно было разучивать мужские движения, но раз он показывал, я тихо следовал за ним.

- Наступай мне на ноги, сколько хочешь; просто медленно следуй за мной.

Осторожно двигаясь под медленную музыку, я осознал важность поддержки, о которой говорилось в обучающем видео. Когда Шин Хван сохранял равновесие, моя поза стала более естественной.

Пока я осваивался, Шин Хван тихо заговорил.

- Я слышал, ты завтракал с Симеоном.

- Что? Ах ... слухи распространяются так быстро?

- Ха-ха, это не слухи. Я спросил у коллег, потому что беспокоился о тебе.

Он отослал меня с Симеоном, но все еще беспокоился обо мне.

- Я рад видеть, что вы ладите с Симеоном.

Значение слова «ладить», должно быть, изменилось без моего ведома. Я вдруг глубоко задумался и сильно наступил ему на ногу.

- О, простите.

Я растерялся и не знал, что делать, но Шин Хван отшутился и сказал, что всё в порядке. Так мы и продолжили танец, беседуя.

- Мы не ладим. Честно говоря, мы хуже, чем незнакомцы.

- Неужели?

- Ты ведь видел это, да? Моё мнение для него ничего не значит. Я понятия не имею, о чём он думает. Кажется, у него что-то на уме, но он никогда мне не рассказывает. Он даже не объясняет, зачем собирает духов…

Я хотел подчеркнуть, что между нами ничего не было. Однако я забыл, что чрезмерное отрицание может восприниматься как утверждение. По мере того как я растягивал слова, выражение лица Шин Хвана становилось всё более странным.

- Тогда могу я спросить, какие у вас отношения?

- А?.. Ну, у нас просто взаимовыгодные отношения. Как и с другими апостолами.

- Понятно.

Его механический ответ заставил меня взглянуть на него.

- Что не так?

- Удивительно, что вы оба дали один и тот же ответ, как будто заранее договорились.

- Ха-ха... Ну нет.

Шин Хван и Симеона спрашивал о наших отношениях? О чём они говорили? Мои мысли быстро запутались, и я начал запинаться. В итоге я снова сильно наступил Шин Хвану на ногу. Я сразу же поднял взгляд, чтобы извиниться, но атмосфера изменилась, и я потерял дар речи.

- Господин Хаджае, честно говоря, всё в порядке, пока мне платят за мою работу. Даже если я беспокоюсь о Симеоне, пока я могу быть в безопасности, мне нет дела до его целей или истинных намерений. Другие апостолы, вероятно, чувствуют то же самое.

Его обычно доброе лицо сейчас не выражало никаких эмоций.

- Но, похоже, ваш интерес к Симеону выходит за рамки простого бизнеса.

- Я думаю, вы неправильно понимаете...

- Даже если между вами есть секрет, о котором я не знаю, это не моё дело. Но я хочу прояснить одну вещь.

Не успел я опомниться, как комната наполнилась голубым туманом. Он был настолько плотным, что я мог воспринимать только звуки и ощущения. Крепкая и холодная рука обхватила меня за талию и за руку. Мрачный звук фортепиано, смешанный со звуком дождя, сопровождался тихим шёпотом.

- Можем ли мы оставить вас на нашей стороне?

- Я...

- Ваш интерес к Симеону выгоден нам? Или вреден?

- Я не хочу превращать вас во врага, господин Хаджае.

В этот момент за окном сверкнула молния. Сквозь голубую пелену я увидел обеспокоенную улыбку Шин Хвана, когда вспышка осветила окрестности. Его глаза были темнее грозового неба.

До сих пор Шин Хван проявлял ко мне лишь вежливость. Он поддержал меня перед Симеоном только потому, что апостолам было выгодно использовать меня. Даже сейчас он заговорил, чтобы прояснить свою позицию.

- Я не собираюсь доставлять вам неприятности. Ни вам, сэр, ни Симеону.

Это всего лишь слова, но моя искренность, кажется, дошла до Шин Хвана.

- Спасибо, что прояснили ситуацию. Мне жаль, если обидел вас.

- Всё в порядке. Я бы поступил так же, если бы был апостолом.

Не стоит извиняться. Это вполне естественный человеческий инстинкт — сомневаться в незнакомцах, таких как Санг, который задержался в приюте, или во мне, когда я проник в Ковчег.

После смерти моих родителей я всегда стремился найти своё место в жизни, но, к сожалению, я сам выбрал путь чужака. Поэтому, хотя мне и приходится каждый раз объяснять своё присутствие Апостолам, это полностью моя вина.

- Вы, наверное, беспокоитесь о том, что я нарушу распорядок апостолов.

- Это отчасти так, но не только поэтому.

После минутного колебания Шин Хван осторожно заговорил.

- Мистер Хаджае, вы сказали, что это отношения, основанные на выгоде, но мне так не кажется.

- Простите? Как я уже сказал, это недоразумение.

- Даже если для вас это недоразумение, для другой стороны это может быть не так.

- Что вы имеете в виду...

Его хватка на моей правой руке на мгновение усилилась.

- Тот, кто умел владеть оружием, теперь сам становится им.

Когда Шин Хван посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло беспокойство. Это было неудивительно. Симеон был краеугольным камнем среди апостолов. Для того, кто не так легко поддается влиянию, внезапное изменение в поведении из-за нового человека, конечно, вызывает беспокойство.

- Не волнуйтесь. Как только я закончу свою работу, я покину Апостолов… и Симеона.

Я подумал, что это тот ответ, которого хотел Шин Хван. Но его лицо стало ещё мрачнее.

- Ты сказал это Симеону?

- Нет.

- Но он, должно быть, уже знает.

Я почти по привычке стал отрицать это, но остановился.

«Если между нами больше не будет секретов, господин Хаджае оставит меня, верно?»

С каким выражением лица Симеон произнес эти слова? Он не улыбался и не плакал, на его лице не было никаких эмоций. Это было лицо человека, который уже много раз смирился с тем, что я уйду.

- Каждый, кто когда-либо сталкивался с расставанием, интуитивно понимает, как распознать человека, который начал отношения, ожидая, что они закончатся. Как только они осознают, что этот человек может уйти, их беспокойство начинает расти, и вскоре оно становится всепоглощающим. Эта навязчивая идея может разрушить их.

- Сэр, я...

- Я мало что знаю о прошлом Симеона. Но я могу точно сказать. У него такая же боль, как и у меня.

Потеря близкого человека — это как будто часть тебя оторвали. По странному стечению обстоятельств, мы оба прошли через это, поэтому знаем, насколько это болезненно. Я прекрасно понимаю, что невидимые раны заживают с трудом. Именно поэтому я не хочу проходить через это снова.

Итак, сколько раз я отрезал Симеону руку?

- Я надеюсь, что он никогда больше не испытает этого.

Сколько еще раз я должен его ранить?

- И я надеюсь, что эту рану нанёсешь не ты, мистер Хаджае.

Шин Хван просил искренне. Ранее он говорил, что ему безразличны истинные намерения Симеона, но это было неправдой. В его глазах читалось отцовское беспокойство, и я не мог смотреть ему в лицо, поэтому отвел взгляд.

- Я ... буду стараться изо всех сил.

Слова Шин Хвана, казалось, выражали его желание, чтобы я остался с Симеоном даже после того, как достигну цели. Я чувствовал то же самое. Однако в конце концов я нанесу ему такую же рану. Независимо от того, потеряю ли я память из-за духа или исчезну из-за проклятия, результат будет один и тот же — мне суждено умереть.

- Извините, что вынужден попросить вас об этом.

Шин Хван покачал головой с лёгкой улыбкой и сменил тему.

- Если у тебя есть время, тебе следует познакомиться с Енохом.

- Енох...?

- Второй апостол и человек, самый близкий к Симеону.

Апостолы были пронумерованы в том порядке, в котором они присоединились. Так, «второй» относится к человеку, которого Симеон привёл первым после того, как сформировал апостолов. Возможно, Енох был знаком с Сангом ещё до того, как тот стал Симеоном.

- Этот Енох сейчас в Ковчеге?

- Нет. Енох сейчас за границей, но он вернётся на следующей неделе.

На следующей неделе. Ещё одна причина успешно справиться с «Голубой надеждой». Мне нужно благополучно вернуться, чтобы раскрыть прошлое Симеона. Собравшись с духом, я поблагодарил Шин Хвана.

- Спасибо вам. За то, что научили меня вальсировать… и за совет.

Я нашёл хорошего союзника. Конечно, при условии, что я не предам Симеона.

- Не за что. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-нибудь понадобится.

В этот момент закончилась пьеса, ознаменовавшая окончание урока вальса. Мне ещё нужно поработать над своими навыками, прежде чем я смогу танцевать на банкете, но уже одно то, что я чувствую ритм, приносит удовлетворение.

Шин Хван, сказав, что ему нужно кое-что сделать, собрался уходить, но я тихо позвал его.

- Сэр.

Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Встретившись с его нежными глазами, я набрался смелости и произнес слова, которые держал в себе. Я говорил чётко, зная, что, как только я искренне произнесу эти слова, пути назад не будет.

- Я тоже хочу, чтобы он был счастлив.

Когда я посмотрел ему прямо в глаза, Шин Хван ответил мне широкой улыбкой.

- В таком случае, почему бы тебе не быть более честным?

Честным? О моём секрете? Или… о моих чувствах к Симеону? Я не мог произнести ни слова, поэтому молча проводил его взглядом.

В библиотеке, где больше не было звуков фортепиано, воцарилась тяжёлая тишина. Чувство удушья не проходило, несмотря на прекрасный вид на море, открывавшийся через большое окно. Осторожно открыв окно, я услышал, как яростно льёт дождь. Я сделал глубокий вдох, закрыв глаза, и холодный воздух остудил мою разгорячённую голову.

Как только мой взбудораженный разум начал успокаиваться, дверь в кабинет открылась.

- Сэр?

Я подумал, что Шин Хван вернулся за чем-то, но это был неожиданный гость. Как всегда, его красивое лицо резко контрастировало с тёмно-чёрной рубашкой, из-за чего он казался особенно бледным. Похоже, он пришёл по делу ко мне, а не в библиотеку, поэтому я закрыл окно и спросил:

- Что случилось?

- Ты сказал, что тебе нужен поэтажный план особняка.

Симеон быстро подошёл и протянул мне планшет. Когда я взял его и включил экран, на нём появился подробный план особняка Уинстонов на четырёх этажах. Тщательно прорисованная карта идеально подходила для планирования маршрутов.

Я уже собирался поблагодарить его, когда Симеон заговорил первым.

- Но почему ты назвал меня «сэр»?

Он услышал это даже сквозь шум дождя? Скрывать было нечего, поэтому я положил планшет на стол и честно ответил.

- О, Шин Хван приходил и учил меня танцевать вальс.

- Вальс?

- Да. Увидев, что я танцую один, он, кажется, почувствовал себя неловко и пригласил меня на танец.

В итоге я выучил женскую партию. Когда я пробормотал это, губы Симеона слегка дрогнули. Симеон смотрел на меня, слегка приподняв подбородок, и казался слегка недовольным.

- Это я сказал тебе учиться, так почему же ты учился у кого-то другого?

- Ты не говорил, что будешь учить меня.

Мне кажется, что если бы я показал Симеону свои неуклюжие движения, он бы просто посмеялся надо мной.

- Кроме того, я не привык беспокоить занятых людей.

- Разве не ты, господин Хаджае, в прошлый раз пришел пригласить меня на завтрак?

- Ха-ха, это то.

Я нагло пожал плечами, и Симеон усмехнулся.

- Он хорошо тебя научил?”

- Конечно. Он — воплощение заботливости.

Если бы у Шин Хвана был ребёнок, из него получился бы по-настоящему хороший отец. Хоть я и знал, что это неуважительно по отношению к нему, я не мог не сравнивать его с моим покойным отцом. Пока я пытался скрыть своё горькое выражение лица, Симеон поднял неожиданную тему.

- Тебе нравятся пожилые люди?

- Что…? А, ну да. Наверное, я предпочитаю кого-то постарше, а не помоложе.

Я услышал слабый вздох.

Если вспомнить, разве мы уже не обсуждали нечто подобное раньше? Когда я сказал, что мой идеальный партнёр должен быть старше меня, я вспомнил милый ответ Симеона, или, скорее, Санга. Хотя он и изменился внешне, мысль о том, что его суть осталась прежней, вызвала у меня лёгкую улыбку.

- Хочешь посмотреть? Как хорошо я научился.

Со странной уверенностью я повторил движения Шин Хвана. Я завел левую руку за спину и протянул ему правую, приглашая на танец. Сначала Симеон выглядел удивлённым, но затем улыбнулся.

- Я веду не очень мягко.

- Поскольку мы оба парни, все в порядке.

Как только я закончил говорить, Симеон схватил меня за руку и притянул к себе. Он крепко держал меня, не давая отстраниться, и я, не в силах сопротивляться, выпрямился. Его большая ладонь легла на мою лопатку, чувствуя тепло сквозь тонкую рубашку. Я был так близко к нему, почти в его объятиях, и не мог ничего поделать, кроме как неловко заерзать.

- Обязательно так крепко обнимать своего партнёра? Раньше всё было не так…

- Я не очень заботливый пожилой человек.

Что за глупости он говорит? Симеон с озорной улыбкой взглянул на меня снизу вверх. Когда он начал двигаться, я сразу же сосредоточился на своих ногах. Когда я танцевал с Шин Хваном, я чувствовал себя уверенно, но теперь, когда моим партнёром был Симеон, я ощущал себя неуклюжей деревянной куклой.

Пока я продолжал спотыкаться и переступать с ноги на ногу, Симеон тихо посмеивался.

- Ты уверен, что правильно научился?

- Так и было. И когда я танцевал с Шин Хваном, это было лучше, чем сейчас.

- Что он делал?

- Во-первых, мы не были так близки.....

Когда я поднял голову, оторвав взгляд от своих ног, его глаза оказались прямо передо мной. Несмотря на то, что я уже несколько раз видел его лицо вблизи, оно по-прежнему меня завораживает. Мгновение я тупо смотрел на него, а потом снова опустил взгляд на свои ноги, услышав его тихий голос.

- Хм?

- Он двигался медленно.

- Медленнее, чем сейчас? Даже ребёнок, который учится ходить, будет быстрее.

- Он не насмехался надо мной.

- Я просто не думаю, что у вас есть талант к танцам, мистер Хаджае.

- Он хвалил меня и говорил, что всё хорошо. И……

Я не знал, как продолжить, и взглянул на него. Его слегка угрюмое лицо словно вопрошало, не хочу ли я что-то сказать. Возможно, лучше было бы промолчать, но иногда лучше быть честным.

Я неловко откашлялся и пробормотал, словно разговаривая сам с собой.

- Я не так нервничал.

Плавные шаги внезапно прекратились. Поскольку Симеон не двигался с места, я взглянул на него. Его лицо выражало ошеломление, словно он находился в состоянии сна. Его глаза постепенно расширялись, словно он начинал осознавать что-то, но это была не та реакция, которую я ожидал.

- Что случилось?

Я в замешательстве склонил голову набок, и Симеон вдруг рассмеялся. Я не понимал причины его веселья, но мне было приятно видеть его таким. Тяжесть, давившая на мою грудь, исчезла, и я испытал облегчение.

- Ты, правда....

В конце концов, на его лице появилась широкая улыбка, словно бутон цветка, который робко раскрывается под весенним солнцем. Интересно, всегда ли он умел улыбаться так, словно всё было прекрасно? Увидев это лицо, я пожалел о своей внезапной откровенности.

«Я надеюсь, что он тоже будет счастлив».

«Тогда почему бы тебе не быть немного честнее?»

Да, даже если эти воспоминания исчезнут, лучше, чтобы они были счастливыми, не так ли?

Это почему-то заставило меня вспомнить о переезде. Найти пыльную коробку, задвинутую в угол, и открыть её, чтобы увидеть увядшие цветы, — это лучше, чем найти просто мусор. Даже если вы не знаете, почему и как она там оказалась, сам её вид делает вас счастливым.

Итак, я надеялся, что они останутся подобно этим цветам.

- Что ж, приятно видеть, что ты улыбаешься.

- Тогда смотри на меня почаще.

Даже если я всего лишь мимолетное создание, которое расцветает и увядает за один сезон, исчезая с порывом ветра.

- Я улыбаюсь из-за тебя.

****

Когда планировка особняка была в руках, план был завершен.

Вход в «Голубую надежду» открывается только после того, как служанка отравила напиток графини. Поэтому я должен подойти и попытаться убедить графиню, пока она не знает, что её отравили. Она умна, поэтому это будет не так сложно.

Однако главная сложность заключается в том, чтобы подобраться к графине, не вызвав подозрений у служанки. Для этого я изменил свой план с самого начала.

Вместо того чтобы притвориться дворянином, приглашённым на банкет, я переоденусь слугой семьи графа Уинстона. Так мне будет гораздо удобнее. К тому же, все слуги будут в масках, поэтому меня не должны заметить. Даже этот дотошный Гектор не сможет проверить внешний вид каждого слуги, который будет присутствовать на грандиозном банкете по случаю дня рождения.

На этом моя подготовка была завершена. Я тщательно изучил планировку особняка Уинстонов, включая количество окон, и провел несколько симуляций. К счастью, Шин Хван с энтузиазмом воспринял мой план.

- Впечатляет. Запомнить строение такого большого особняка за столь короткое время.

- У меня будут неприятности, если я заблужусь.

Я взглянул на Симеона, который внимательно изучал нарисованные мной маршруты. Он слегка кивнул.

- Хорошая работа. Завтра рано утром я отведу тебя к вратам, а пока отдыхай.

После того как план был утверждён, оставалось только приступить к его реализации. Я должен был стать единственным, кто войдёт в «Голубую надежду». Однако, если бы СМИ узнали, что я один управляю существом как минимум ранга А, это вызвало бы большой шум. Поэтому мы объявили, что Симеон и Шин Хван войдут в разлом «Голубой надежды», а не я.

Мы отправились в Гимпо на рассвете. Если быть точным, я воспользовался ключом, и направился к бункеру. В отличие от ситуации с «Кодексом Гигас», на этот раз, благодаря тому, что дата входа в разлом держалась в тайне, нам удалось избежать внимания репортёров. Симеон начал разговор, как только мы благополучно достигли бункера и поднялись на лифте.

- Если ты когда-нибудь почувствуешь, что мы присваиваем себе твою работу, мы запросим статью с поправками.

- Нет, всё в порядке. Я не хочу привлекать к себе внимание СМИ.

При мысли о вспышках камер, направленных на меня, до сих пор пробегает дрожь. Если бы я стремился к славе, то стал бы знаменитостью. Но я не хотел, чтобы моя история появилась в очередной статье с заголовком вроде «Зловещее появление 13-го апостола?».

Как только мы вышли из лифта и открыли последнюю железную дверь, нас охватил холод. Чёрная дыра, окружённая голубым дымом, выглядела намного больше, чем в тот день.

- Кажется, он очень зол из-за того, что его оставили одного в таком темном месте.

Размер трещины напрямую зависит от силы существа. Обида, накопившаяся в «Голубой Надежде», стала ещё более сильной. Если бы Шин Хван не создал барьер с помощью своей способности неделю назад, трещина могла бы проломить потолок бункера.

Если бы со мной что-то случилось внутри, то ярость разлома была бы ожидаемым результатом. Я посмотрел на Шин Хвана, который последовал за мной, и заговорил.

- Если разлом выйдет из-под контроля, пожалуйста, разберитесь с ним. Сэр.

- Не беспокойтесь о том, что здесь происходит; просто, пожалуйста, будьте осторожны.

Его мягкий голос успокоил меня. Реальность была в безопасности, пока Симеон и Шин Хван охраняли бункер. Настоящая проблема была во мне. От мысли о том, чтобы войти в одиночку, у меня подкосились ноги.

Сделав глубокий вдох, я попрощался с Симеоном, стоявшим рядом со мной.

- Береги себя.

Я широко улыбнулся, стараясь не показывать, что нервничаю, и направился к разлому. Но не успел я далеко уйти, как Симеон позвал меня обратно.

- Подожди.

Оглянувшись, он приблизился, нахмурившись.

- Что это за прощание?

- Что ты имеешь в виду?

- Звучит так, словно ты прощаешься навсегда.

- Ах.

Я слегка пожал плечами.

- Ты сам это сказал. Если что-то пойдёт не так, оставайся в разломе.

Я говорил полушутя. Если вы не готовы столкнуться лицом к лицу со смертью, то лучше не заниматься этим. И решительные слова Симеона действительно укрепили мою уверенность.

- Кто знает, что может случиться? Ха-ха!

Мой смех эхом разнёсся по бункеру, но ни у Симеона, ни даже у Шин Хвана не было улыбки на лицах. Возможно, в тот момент я выглядел как второстепенный персонаж в фильме, который поднимает флаг смерти.

- Это шутка. Шутка.

- В любом случае, я ухожу.

В конце концов, я поспешил к вратам, словно убегая от чего-то. Шаги, уводившие меня от реальности, к которой я мог никогда не вернуться, казались на удивление лёгкими.

- Ах.

Я никогда не думал, что буду ассоциировать себя с бельём в стиральной машине. Мой желудок скрутило, как будто меня вот-вот стошнит. Я уже во второй раз попадал в разлом и всё ещё не привык к этому неприятному ощущению. Я лег и закрыл глаза, даже не проверяя, где нахожусь.

Я слышал шум волн и чувствовал запах океана. Когда мой желудок наконец успокоился, я открыл глаза и увидел ночное небо, усыпанное звёздами, — такое зрелище невозможно увидеть в городе. Поразившись непривычному виду, я сел.

Только тогда я осознал, что меня окружает незнакомый пейзаж.

- Итак, это поместье Уинстонов...

Я видел фотографии особняка, но увидеть его вживую — совсем другое дело. Слева был розарий и фонтан. Передо мной возвышалась статуя вздыбленного белого коня, символизирующего семью Уинстонов. Справа виднелась каменная стена особняка. Остроконечная красная крыша и арочные окна напоминали церковную архитектуру.

Я рассеянно любовался особняком, когда меня отвлёк смех. Дворяне, выходящие из экипажей, хвалили наряды друг друга, входя в особняк. Им следовало смеяться и веселиться, пока есть возможность. Этот грандиозный банкет вскоре превратится в похороны, омрачённые криками и плачем.

Прежде чем войти в особняк через боковую дверь, я спрятался за статуей лошади, чтобы проверить, как я выгляжу. На мне была белая рубашка, чёрный жилет и аккуратные брюки. Хотя одежда была опрятной, ткань была не из дорогих. Как будто «Голубая надежда» прочла мои намерения и одела меня как слугу.

- Благодарю вас, миледи.

Я шутливо поздоровался с духом, который, возможно, наблюдал за мной откуда-то, и проверил свою маску. Чёрная полумаска, закрывающая скулы, защитит меня от любых подозрений.

Когда я уже собирался направиться к боковой двери, которой пользовались слуги, позади меня раздался шёпот.

- Часы.

- О, точно.

Мне нужно было отсчитать 72 часа. Когда я закатал рукав рубашки, чтобы нажать кнопку на часах, я заметил кое-что странное. Я был здесь единственным охотником, так кто же знал о часах? По спине у меня пробежал холодок, и я быстро обернулся.

- Ты...!

Когда я повысил голос, мужчина тихо приложил палец к губам.

Чёрная полумаска, украшенная серебряной нитью, и тёмно-синий костюм, расшитый тонкими узорами, придавали ему элегантный вид. Даже с причёской на прямой пробор и в маске я сразу его узнал. Как можно было не узнать эти длинные ресницы и угольно-чёрные глаза, которые выглядывали из-под маски?

- Почему ... ты здесь?

Симеон хранил молчание. Его безразличный взгляд, устремлённый на меня, не выдавал никаких мыслей. Он с готовностью принял наш план, но теперь, когда всё зависело от меня, я засомневался, не заподозрил ли он что-то неладное? Его решение последовать за мной в разлом не принесло мне облегчения, а лишь усилило моё раздражение.

- Ты так сильно мне не доверяешь?

Когда я открыто выразил своё недовольство, Симеон неохотно заговорил.

- Лучше, если нас здесь будет двое.

- Я думал, что по твоим правилам нельзя начинать игру, если есть хотя бы 1% вероятности проиграть.

- Я так привык проигрывать тебе, что больше не боюсь поражений.

- Хах, ты думаешь, сейчас время для шуток?

Я нахмурился и усмехнулся, но Симеон остался невозмутимым и продолжил:

- Я отвлеку горничную. А ты сосредоточься на том, чтобы убедить графиню.

- Эй.

- Давай встретимся на террасе, как только подготовим почву.

На его холодном лице не было ни тени понимания моего беспокойства.

Откровенно говоря, даже я не был уверен, что этот план сработает на все 100%. В конце концов, это была бы беспрецедентная попытка изменить ход истории. Именно поэтому я хотел рискнуть в одиночку. Однако с Симеоном это перестало быть рискованным предприятием, а стало задачей, которая обязательно должна была увенчаться успехом.

- Если что-то пойдёт не так, мы действительно останемся в разломе.

Это было не просто угрозой или попыткой напугать его. Я действительно хотел, чтобы он осознал, как сильно я буду чувствовать себя виноватым, если мы потерпим неудачу. Я пристально смотрел на него, надеясь, что он поймёт мои слова и вернётся, но Симеон лишь невозмутимо приподнял бровь.

- Мы вернемся к реальности.

- Ха, конечно. Если ты вернёшься, я, может, почувствую себя немного лучше…

- Мы вдвоем, вместе.

Прежде чем я успел ответить, Симеон развернулся и ушёл, без колебаний направившись к главному входу в особняк.

Вместе? Он последовал за мной из-за моих слов перед входом в разлом? Я отпускал такие шутки даже во время «Кодекса Гигас». Конечно, если бы Симеон был рядом, мои шансы на успех возросли бы, но...

- Ах, забудь об этом. Так мне и надо.

Кто захочет умереть здесь и распасться на атомы? Если мы добьёмся успеха и благополучно вернёмся, это всё, что имеет значение.

Глубоко вздохнув, я направился к боковой двери, ведущей в кладовую. Прежде чем войти, я заглянул в щель, чтобы оценить обстановку внутри. Все слуги были одеты так же, как я, и носили одинаковые маски. Никто бы не заподозрил, что к группе присоединилось новое лицо.

- Давайте, давайте быстрее выходим в зал.

Хлоп, хлоп!

Слуга хлопнул в ладоши, поднимая боевой дух. Остальные слуги начали двигаться в унисон. Воспользовавшись суматохой, я схватил поднос с закусками и направился в холл.

Когда я открыл дверь, передо мной предстал огромный бальный зал, наполненный величественной оркестровой мелодией. Люстра, свисавшая с куполообразного потолка, ярко сверкала. На красном бархате, украшавшем стены из белого камня, были вышиты золотые розы — символ семьи Уинстонов. Стены и даже лепнина были позолочены, демонстрируя богатство семьи.

Роскошная сцена напомнила мне знаменитую картину, которую я видел в учебнике по искусству. Но не было времени любоваться элегантными масками и платьями. Я быстро поискал глазами трёх главных героев «Голубой надежды»: Оливию Уинстон, единственную дочь в семье Уинстонов; её мужа Эктора Уинстона, который теперь стремился стать идеальным главой семьи; и любовницу Эктора, горничную Шарлотту.

- А, вот и они.

Сначала я заметил графиню. Её светло-голубое платье, расширяющееся от талии, было похоже на распустившийся ранункулюс. Однако моё внимание привлекло не только её изысканное платье.

Голубой камень на её тонкой шее сверкал, демонстрируя своё присутствие. Он считался драгоценной реликвией Оливии, доставшейся ей от бабушки и потерянной во время войны.

Это был «Голубой бриллиант», проклятый алмаз, который на протяжении веков уносил бесчисленное количество жизней.

Графиня и её муж Эктор вместе приветствовали гостей. Они казались гармоничной парой, улыбающейся друг другу. Но, зная правду, я всё видел. Взгляд Эктора постоянно скользил за плечо жены.

В конце его хитрого взгляда была женщина в простой униформе горничной. Она тихо разливала шампанское в углу и выглядела как застенчивая девушка, но её глаза горели желанием всякий раз, когда она встречалась взглядом с Эктором.

Этой женщиной была Шарлотта, служанка, которая планировала убить графиню и занять её место в доме Уинстонов. Она даже прикрепила красную розу к ленте, завязанной у неё за спиной, словно демонстрируя свою страстную любовь.

- Что за...

Увидев, как они обменивается тайными взглядами, я расхохотался от удивления. Теперь стало ясно, почему дух графини цеплялся за «Голубую надежду» даже после смерти.

Вскоре оркестр заиграл вальс. Когда зазвучала энергичная танцевальная музыка, Оливия и Эктор вышли в центр бального зала, чтобы потанцевать. Пока всё внимание было приковано к паре Уинстонов, к Шарлотте подошла тёмная фигура. Воспользовавшись тем, что Эктор отвлекся, Симеон сделал свой ход.

Испугавшись внезапного приближения незнакомца, Шарлотта сразу же пришла в себя, увидев лицо Симеона под маской. Её настороженность исчезла, словно сахарная вата в воде, когда он с мягкой улыбкой, рассмешил её и прошептал что-то на ухо, отчего она покраснела, как школьница.

- Он настоящий обольститель.

Я вздохнул и покачал головой, а затем Симеон взглянул на меня. Он нежно погладил Шарлотту по волосам, ясно давая понять свои намерения.

Он хотел, чтобы я ревновал? Как по-детски.

Честно говоря, когда я увидел, как Симеон так непринуждённо общается с женщиной, я даже не почувствовал ревности. Если бы я не встретил Санга в прошлом или если бы тогда я холодно отверг его чувства, разве он сейчас не делился бы такой нежной любовью с какой-нибудь незнакомой женщиной?

- ... Я ненавижу это.

Я ненавидел себя за то, что принимал и представлял это, больше, чем Симеона, который пытался вызвать у меня ревность.

Напустив на себя нарочито озадаченный вид, я склонил голову набок. Он долго смотрел на меня, а потом беспомощно рассмеялся. Казалось, он расстроился, не получив ожидаемой реакции.

Зачем он создаёт проблемы? Эта рана давно загноилась и покрылась коркой.

Тем временем вальс достиг своей кульминации. Никто не обращал внимания на слугу, подозрительно кружившего по залу. Даже Шарлотта, горничная, которую Эктор поставил следить за происходящим, была очарована Симеоном, и это был идеальный момент, чтобы незаметно уйти.

Я сразу же поднялся по лестнице в центре бального зала. С

внутреннего балкона, окружённого перилами, мне открывался прекрасный вид на

огромный зал. В одном из углов находилось узкое пространство, укрытое тонкими

занавесками. Это было место для отдыха, приготовленное для Оливии.

Как только её танец с Эктором закончится, уставшая Оливия придёт сюда со своей горничной Шарлоттой. Это был единственный шанс встретиться с Оливией вдали от любопытных глаз. Я спрятался за диваном с высокой спинкой и подождал несколько минут. По бальному залу прокатились аплодисменты, возвещая об окончании вальса.

Вскоре сквозь занавеску стали едва различимы силуэты двух женщин, поднимающихся по лестнице.

- Вы в порядке, миледи? Вы неважно выглядели сегодня утром.

- Это просто небольшая усталость, Шарлотта.

- Миледи, вы не должны держать всё в себе. Вы обещали рассказывать мне даже о самых незначительных вещах.

Тревожный тон Шарлотты был лишь притворством. На самом деле она больше всех желала смерти Оливии. Знала ли об этом Оливия? Она лишь усмехнулась и помахала веером.

- Я рассказываю тебе все.

Когда белая рука внезапно появилась из-за занавески, я инстинктивно пригнулся. К счастью, Оливия не заметила меня и, не подозревая о происходящем, села на диван. Женщины увлечённо болтали о гостях и подарках на день рождения.

Когда Оливия слегка зевнула, Шарлотта мягко улыбнулась.

- Я подумала, что вы, возможно, устали, поэтому приготовила чай.

- ... Чай?

- Да, это твой любимый.

По его спине пробежал холодок. Он понял, что жидкость в этом чайнике — не просто чай. Это был отравленный напиток, который Шарлотта приготовила, чтобы убить Оливию. Звук наливаемого чая был тревожным.

- На, выпей.

Я услышал, как чашка ударилась о блюдце, когда Шарлотта передавала её Оливии. Хотя я и забеспокоился, я не стал вмешиваться сразу. Судя по записям, Оливия почувствует неладное и не станет пить чай.

- Хм. Я выпью это позже.

Как и ожидалось, Оливия отказалась. Несмотря на это, Шарлотта настояла на своём без тени беспокойства.

- Лучше всего пить его теплым.

- Тогда не могла бы ты принести десерт? Сегодня утром шеф-повар испек кекс.

- Хорошо. Я попрошу другого слугу принести....

- Нет, я хочу, чтобы ты принесла сама, Шарлотта.

Когда в воздухе повисло напряжение, Оливия заговорила игривым тоном.

- Я не хочу, чтобы люди думали, что я сбегаю с важной вечеринки, чтобы съесть десерт.

Это было правдоподобное оправдание. Шарлотта вздохнула, притворяясь покорной, и сделала шаг.

- Хорошо. Я принесу прямо сейчас.

Когда занавеска закрылась, мы с Оливией остались одни в небольшом помещении площадью примерно 2 квадратных метра. Несмотря на шум в бальном зале, высокий потолок не позволял тем, кто находился на первом этаже, увидеть эту комнату. Оливия откинулась на спинку дивана, глубоко вдохнула и выглядела более расслабленной.

В этот момент я медленно поднялся и заговорил из-за ее спины.

- Леди.

Её хрупкие плечи вздрогнули. Не оглядываясь, она открыла рот, словно собираясь закричать. Я быстро закрыл ей рот рукой и тихо прошептал ей на ухо:

- Я не причиню вам вреда.

Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда буду вынужден говорить такие вещи, зажимая рот женщине. Испуганная графиня сопротивлялась, ударяя меня веером по руке. Её попытки закричать были жалкими, но что я мог сделать? Главное — не попасться.

Я слегка придержал её руку, махавшую веером, и снова прошептал:

— Если бы я хотел причинить вам вред, зачем бы я с вами заговорил? Даже сейчас у меня есть множество возможностей.

При этих почти угрожающих словах Оливия внезапно успокоилась. Она больше не била меня веером и не издавала ни звука. Я отпустил её запястье, держащее веер, и попытался успокоить её мягким тоном.

- Если вы пообещаете не кричать, я уберу руку.

Оливия послушно кивнула. Когда я убрал руку, она сразу же повернулась и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, и я приложил палец к губам, чтобы она молчала. Не услышав больше никаких угроз, она постепенно расслабилась.

Её круглые глаза, теперь наполненные любопытством, пристально смотрели на меня. Несмотря на свой высокий титул «графини», она была молода. Лицо, видимое под маской, принадлежало девушке, которая только что стала совершеннолетней.

Придя в себя, Оливия спокойно спросила.

- Кто ты?

- Скажем так, что я здесь, чтобы спасти тебя.

- Чтобы спасти меня?

Не зная, действительно ли она растеряна или притворяется, я решил продолжить расспросы.

- Почему вы не выпили чай?

- Мне просто не хотелось пить.

Она с тревогой посмотрела на меня. Я не стал медлить и взял чашку со стола. Поднеся её к губам, я почувствовал, как Оливия ахнула и схватила меня за руку. Она остановила меня прямо перед тем, как жидкость коснулась моих губ. Опустив чашку, я увидел, как она облегчённо вздохнула.

- Слава богу....

- Почему?

Когда я спросил напрямую, она прикусила губу, как будто осознав свою ошибку.

- Почему вы остановили меня?

- Ну, потому что мне нравится этот чай, а вы вдруг собрались его выпить…

- Не потому, что вы знали, что он отравлен?

От моего прямого вопроса её рука, державшая веер, заметно задрожала. Страх, который она пыталась подавить, проступил сквозь дрожащие губы. Но лишь на мгновение. Она раскрыла веер, прикрыв им половину лица, и сделала вид, что не понимает.

- Я не понимаю, что вы имеете в виду.

- Я знаю, кто пытается причинить вам вред.

- Я не сделала ничего, чтобы заслужить чью-либо вражду.

- Вы не можете быть в неведении.

Я посмотрел прямо в ее дрожащие карие глаза.

- Вы знаете, что означает красная роза.

Она не могла не заметить это. Великолепная красная роза, прикреплённая к поясу горничной. Как только я закончил говорить, Оливия выглянула из-за занавески. Её реакция показала, что она уже знала, о ком я говорю.

- Времени мало. Она скоро вернётся. И когда она узнает, что вы не выпили чай, она сама начнёт действовать.

- Что ты имеешь в виду, говоря "действовать’?

- После бала вы собираетесь выпить с ним вина наедине, не так ли?

Её лицо мгновенно побледнело. Казалось, её взгляд спрашивал, откуда я это знаю. Отвечать было некогда, поэтому я твёрдо сказал:

- Доверьтесь мне.

- Как я могу? Он мог тебя подослать.

Ее подозрительность достигла пика, заставив ее защищаться.

- Покажи мне доказательства того, что ты на моей стороне.

Её покрасневшие глаза и налитые кровью зрачки были полны глубокого недоверия. Она подозревала, что я могу быть прихвостнем Эктора. Это был наихудший сценарий, но не неожиданный.

- Доказательств нет.

- ...Что?

Она в замешательстве нахмурилась. Я решил быть ещё более наглым.

- Если вы не можете мне доверять, просто оставайтесь здесь. Миледи.

- Что ты имеешь в виду...!

- Как вы и сказали, если бы я был его человеком, то ваше присутствие там принесло бы мне больше пользы.

Когда я подошёл ближе, она в страхе отпрянула и упала на диван. Я опустился перед ней на колени, взял её за холодную руку и тихо заговорил.

- Если вы мне не доверяете, скажите дворецкому, что служанка Шарлотта отравила вашу чашку. Её выгонят из особняка, и сегодня всё пройдёт благополучно. Но вы отрежете только стебель, а не корень.

- Я могу обвинить его в том, что он стоит за этим.

- У вас есть доказательства?

- …

- Только горничную с более низким статусом, чем у вас, могут выгнать из-за простого подозрения. Но он другой. Покойный граф Уинстон передал ему, а не вам, реальную власть в семье.

Ее руки, державшие чашку, дрожали.

- Даже если вы обвините его без доказательств, его скоро оправдают. Тогда он продолжит притворяться, что любит вас, и всё это время будет планировать вашу смерть.

- Однажды его чувства могут измениться. Он может искренне полюбить меня…

- Это возможно. Но как насчет вас?

Её глаза, в которых на мгновение вспыхнула надежда, быстро наполнились отчаянием.

- Вы ведь и так сомневаетесь в нём на каждом шагу, не так ли? То ли еда, которую вы едите, отравлена, то ли он может задушить вас в постели, то ли в подаренном им пакетике с травами содержится яд. И…

Её лицо потеряло всякий цвет и напоминало безжизненный труп с открытыми глазами.

- Может ли человек, который сейчас перед вами… быть его шпионом?

Оливия Уинстон — единственная и горячо любимая дочь в семье, которой суждено было стать графиней. Однако её отец, беспокоясь о том, как его дочь будет справляться с управлением, привёл в дом мужчину, который даже не был ей родственником. Это стало началом трагедии.

Оливия оказалась в центре внимания, но не как графиня, а лишь по названию. Её предал человек, которому она должна была доверять больше всего — её муж. Для молодой женщины, только что достигшей совершеннолетия, это было настоящей трагедией.

Нет, возможно, я был более жесток.

- Если вы хотите провести остаток жизни в страхе, я вас не остановлю.

Я использовал страх, чтобы заставить ее подчиниться моему плану.

- Наслаждайтесь тем, что, возможно, станет вашим последним днем рождения.

Я без колебаний поднялся, приложив правую руку к груди и слегка поклонившись. Это был благородный жест, который я отрабатывал бесчисленное количество раз. Затем я повернулся, но не собирался уходить. Я лишь надеялся, что она меня остановит.

Я казался ей единственным спасителем в этом особняке, где ей не на кого было положиться.

- ... Подожди.

Как я и ожидал, она остановила меня прежде, чем я сделал шаг.

- В чем дело, миледи?

Когда я с притворной невинностью обернулся, то встретился с её яростным взглядом. Её поведение заметно отличалось от того отчаяния, которое она демонстрировала ранее.

- У тебя есть план?

- Да.

- Можете ли вы гарантировать его успех?

- Я не могу этого гарантировать.

Когда я слегка пожал плечами, она нахмурила брови.

- Что вы имеете в виду, говоря, что не можете гарантировать… Если он не сработает, что будет со мной?

- Они убьют тебя, согласно их плану.

- Что? Тогда в чём разница между бездействием и этим!

Подавленное беспокойство Оливии, казалось, вырвалось наружу, когда она резко

встала и повысила голос. Я просто смотрел на неё не моргая, пока она кипела от

злости. Не дождавшись от меня ответной реакции, она нервно сглотнула.

- Миледи.

Ее стройные плечи вздрогнули от моего спокойного голоса.

- Вам нравится играть в азартные игры?

- Почему вы вдруг спрашиваете об этом?

- Вы не можете знать, выпадет ли орёл или решка, пока не подбросите монету.

Мои беззаботные слова, похоже, расстроили её, она крепко сжала веер и сердито посмотрела на меня.

- Ты предлагаешь нам рискнуть моей жизнью?

- Не нужно удивляться. В конце концов, жизнь — это азартная игра. Кроме того, на этот раз на кону и моя жизнь.

- Что ты имеешь в виду...

- Если мне не удастся спасти вас, я, естественно, тоже умру.

Её и без того большие глаза расширились. Вероятно, она

подумала, что я сбегу, если мы потерпим неудачу. Что ж, хотя смысл

слова «умереть» несколько отличался от того, что она себе представляла, реальность

такова, что если мы потерпим неудачу, ни Симеон, ни я не вернёмся целыми и

невредимыми.

- Так что, даже если у нас ничего не выйдет, я позабочусь о том, чтобы вы не остались одна.

Может быть, это прозвучало слишком похоже на шутку. Выражение лица Оливии дрогнуло, и она неуверенно посмотрела на меня. После долгой паузы, в течение которой она молча размышляла, она наконец тяжело кивнула, словно принимая решение.

- Хорошо. Если мне всё равно суждено умереть… Я доверюсь человеку, который говорит, что готов рискнуть своей жизнью ради меня.

- Отличный выбор, миледи.

Я осторожно взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Я слышал, что так принято выражать благодарность благородной даме, и решил попробовать. Но когда я поднял голову, то увидел, что её бледные щёки покраснели. Она смотрела на меня не мигая, словно заворожённая.

- Миледи?

Когда я тихо позвал её, она внезапно очнулась и убрала руку.

- Так что же мне делать?

- Ваше ожерелье.

Я указал на «Голубую надежду», висящую у неё на груди.

- Отдай это.

Настороженность, которую мне едва удалось ослабить, вернулась, как только я перешел к делу. Она схватила «Голубую надежду», чтобы защитить ее.

- Это фамильная ценность моей бабушки. Я не могу просто так её отдать.

- Что важнее: фамильная драгоценность вашей бабушки или ваша жизнь? Думаю, мне не нужно объяснять.

Она приоткрыла губы, словно собираясь возразить, но потом замолчала. Немного поразмыслив, она наконец потянулась к шее, чтобы расстегнуть ожерелье. Увидев, что она собирается его снять, я поднял руку в знак вежливого отказа.

- Не мне.

- Что? Тогда кому...

Я тихо посмотрел в сторону занавески, и она, слегка дрожа, проследила за моим взглядом.

- Шарлотта скоро будет здесь. Когда она придёт, нарочно разбей чашку и убеги в свою комнату так, чтобы привлечь её внимание.

Шарлотта, увидев разбитую чашку и убегающую Оливию, сразу бы поняла, что та знала о плане убийства и не выпила чай. Как только эта новость дошла бы до Эктора, началась бы охота. Словно кролик, с помощью охотника, заманивает лису в ловушку, лиса же, слишком уверенная в своём статусе хищника, попадается в неё.

Затем три главных актёра должны были собраться на террасе. Оттуда они должны были выйти на сцену «Оливии».

- Когда вам будут угрожать, остановитесь, отдав ожерелье Шарлотте.

- Шарлотте всегда нравились драгоценности, но… если я подарю ей это, она встанет на мою сторону?

- Конечно, нет. Она заберёт ожерелье и всё равно попытается вас убить.

- Тогда почему я должна от него отказываться?

Я твёрдым голосом успокоил её, хотя она всё ещё дрожала от волнения.

- Поверьте мне, миледи. Сегодня вечером владелец этого ожерелья умрёт.

Её рука, крепко сжимавшая ожерелье, задрожала от моего мрачного предсказания. В её глазах появилось сомнение, когда она посмотрела на голубой камень. Она и представить себе не могла, что фамильная драгоценность, подаренная ей бабушкой, станет петлёй, затягивающейся на её шее.

- Если вы будете следовать моим инструкциям, я позабочусь о том, чтобы вам не причинили вреда.

На этом моё влияние заканчивалось. Успех плана зависел от Оливии. Если бы служанка усомнилась в её словах и отказалась от ожерелья, или если бы Эктор внезапно передумал и выбрал Оливию вместо служанки, мы с Симеоном оказались бы в опасности, запертые в «Голубой надежде».

- Сможете ли вы обмануть их?

Я осторожно положил руку на её дрожащее плечо. Её кожа была ледяной. Она опустила голову и тихо пробормотала что-то себе под нос.

- С тех пор, как умерли мои родители, я каждый день притворялась. Притворялась, что ничего не знаю, наблюдая, как мой муж пытается меня убить, а горничная подыгрывает ему… Я вела себя как глупая женщина, которой важно только чужое мнение.

Я услышал скрежет ее зубов.

- Неужели вы думаете, что я не справлюсь?

Её глаза были налиты кровью, а тело перестало дрожать. Тревога исчезла, уступив место решимости во взгляде. Мои опасения, что она дрогнет перед лицом Эктора, казались необоснованными, учитывая её свирепый вид.

- Тогда я пойду и подожду вас.

Монета вылетела из руки игрока. Я не знал, на какую сторону она упадёт, но одно было ясно.

«Божественное наказание постигнет тех, кто осмелился взобраться на гору, на которую не следовало подниматься».

Я вежливо поклонился и тихо вышел с террасы. Как только я вошёл в коридор, я услышал, как кто-то щёлкает пальцами за лестницей, ведущей в комнату Оливии. Я обернулся, чтобы увидеть, как Симеон выходит из тени.

- Как все прошло?

- Мне удалось её убедить. Теперь нам остаётся только ждать.

Я спокойно объяснил ситуацию, и Симеон удивлённо приподнял бровь.

- Ты, кажется, довольно искусен в общении с женщинами.

- Благодаря твоему искусному соблазнению горничной все прошло гладко.

Я легко подстроился под его игривый тон и ответил, не моргнув глазом. Он усмехнулся, и в его улыбке читалась зрелость, как у взрослого, который не против пошутить с ребёнком. Хотя он и начал подшучивать надо мной, я чувствовал себя единственным, кто ведёт себя по-детски, и решил приложить больше усилий.

- Дай мне несколько советов по ухаживанию за женщинами. Может пригодиться в будущем.

Я легонько постучал его по груди тыльной стороной ладони и первым начал подниматься по лестнице. В коридоре, ведущем к комнате Оливии, стояла мёртвая тишина, большинство слуг были в банкетном зале. Мы встретили лишь несколько человек, но, к счастью, они не выглядели подозрительными. Вероятно, они приняли нас за дворянина и его слугу, направляющихся в гостевую комнату.

Мы без приключений добрались до комнаты Оливии. Я зажег свечи, расставленные по комнате, с помощью спичек, которые украл на кухне. Они слегка осветили ранее тёмное пространство. Однако самым ярким источником света, несомненно, была луна. Я открыл шторы и дверь на террасу, впустив звуки ночного моря и голубоватый лунный свет.

- Так пойдет?

В темноте вокруг было достаточно светло, чтобы не заблудиться. Открыв окно, я без труда вышел на террасу. Когда всё было готово, я уже собирался спрятаться, но тут меня неожиданно позвал Симеон.

- Мистер Хаджае.

- Да?

- Я думал о тебе.

- ……Что?

Как раз когда я собирался отмахнуться от его, казалось бы, случайного замечания, я вспомнил, что сказал раньше.

- Я притворился, что эта женщина — ты, и это было нетрудно.

Вероятно, я был не в себе, когда попросил совета, как очаровывать женщин. Я не ожидал получить ответ, но Симеон с готовностью его дал. Удивительно, но он молчал всё время, пока мы поднимались по лестнице в комнату, очевидно, обдумывая ответ.

- Подожди минутку. Ты думал обо мне?

Так что, когда он нежно гладил Шарлотту по волосам и смотрел на меня, он делал это не для того, чтобы заставить меня ревновать, а потому что представлял, что это я.

- Почему?

Я спросил, не подумав, и тут же пожалел об этом. Прежде чем я успел взять свои слова обратно, Симеон заговорил, словно ждал этого момента.

- Потому что...

Я непроизвольно протянул руку и прикрыл ему рот, боясь услышать продолжение. Симеон удивлённо моргнул, но затем улыбнулся. Его глаза, виднеющиеся за богато украшенной маской, сияли от восторга, как у ребёнка.

В этот момент мы услышали шаги за дверью. Не зная, кто это, я попытался спрятаться за диваном, но Симеон схватил меня за загривок и затащил в тёмное узкое пространство.

Луч света, проникший сквозь щель в двери, сразу выдал наше местоположение. Мы, без сомнения, находились в гардеробе графини, окружённые сладким ароматом духов и нежными шёлковыми платьями с кружевной отделкой. Это было идеальное место для укрытия, но слишком тесное для двух взрослых мужчин, и мне пришлось прижаться к Симеону.

- ... Прошу прощения.

Я поднял глаза и увидел, как Симеон приподнял бровь в ответ.

- Я не планирую прятаться.

- Почему бы и нет? Нет ничего хорошего в том, чтобы быть пойманным.

- Я обещал защищать ее.

Шарлотта и Эктор скоро ворвутся в комнату. Безопасность графини была самым важным условием успеха нашего плана, и я был готов защищать её любой ценой. Однако, хотя мои намерения были самыми благими, Симеон, кажется, истолковал их по-своему.

- Мистер Хаджае, у тебя, кажется, талант переворачивать мой мир с ног на голову.

Он слегка нахмурился, недовольный. Я слегка пожал плечами, показывая, что это ничего не значит.

- Я бы защитил любого ради осуществления плана.

- А как же я?

- Конечно, тебя тоже.

- Я просто запоздалая мысль?

Он выглядел необычно угрюмым, или это было лишь моим воображением? Я не мог понять, почему он ведёт себя так по-детски, но в этом было что-то милое. В этот момент дверь распахнулась.

С замиранием сердца я выглянул из-за дверцы шкафа. В комнату, тяжело дыша, вошла женщина в длинном развевающемся платье. Это была Оливия, которая, вероятно, разбила стакан, чтобы спровоцировать Шарлотту, а затем поспешно поднялась по лестнице.

С облегчением я вышел из шкафа, и Оливия ахнула от удивления, увидев нас.

- Почему вы сидите там?

- Простите. Я спрятался, приняв вас за кого-то другого.

Увидев меня, она расслабилась, но затем побледнела, заметив рядом со мной Симеона.

- А это...?

- Товарищ. Что более важно, где Шарлотта?

- Она скоро будет здесь. Так что вам следует...

Прежде чем Оливия успела закончить, снаружи послышались шаги, и в комнату ворвались пятеро вооружённых солдат. Между ними, скрестив руки на груди, вошла Шарлотта, воплощение злобы.

- Весьма впечатляюще, бежать сюда на каблуках, миледи.

Шарлотта, наконец, заметила нас и умело махнула своим солдатам.

- Схватите их.

По приказу Шарлотты к нам бросились трое крепких мужчин. Я боялся, что Симеон может применить свои силы, и знаками показал ему, чтобы он не двигался. К счастью, Симеон быстро понял, что происходит, и позволил им без труда схватить нас.

- Подождите. Они не сделали ничего плохого!

Отчаянная мольба Оливии была напрасной. Солдаты грубо поставили меня на колени, а Шарлотта подошла с канделябром в руках, и её щёки покраснели при виде Симеона.

- О боже, ты ...

Шарлотта, полагая, что Симеон — уважаемый сын кого-то, не осмеливалась прикоснуться к нему. Когда Симеон холодно отвел взгляд, она слегка смутилась. Придерживая юбку, Шарлотта присела в реверансе перед Симеоном.

- Наша глупая графиня вас чем-нибудь обидела?

Хотя она говорила уважительно, она явно смотрела на него свысока. Гордая женщина, которая стремилась стать женой графа, соблазнив его.

Оливия, не в силах вынести эту ситуацию, закричала.

- Шарлотта. Эти люди случайно зашли в мою комнату. Так что отпустите их, хорошо?

- Хм. Я не знаю. Что мне делать…?

Шарлотта не обратила внимания на слова Оливии, и её взгляд, обращённый на Симеона, был полон желания. В отличие от Симеона, я был одет как слуга, и у неё не было причин относиться ко мне с добротой. Её любопытные глаза внимательно изучили меня, прежде чем она протянула руку и сорвала с меня маску.

- О боже. Что за крыса сюда заползла?

Я взглянул на неё, не потрудившись поправить растрёпанные волосы. Губы Шарлотты растянулись в широкой улыбке.

- Если бы такой человек, как вы, был в нашем особняке, я бы знала.

- ……….

- Ну, это не имеет значения. Как только я стану хозяйкой семьи Уинстонов, я сделаю тебя своим личным слугой. Как тебе такое?

Не было смысла её провоцировать, поэтому я послушно ответил.

- Это было бы честью.

- Ха-ха, это честь, он говорит! Как мило.

Она обхватила мою щёку ладонью, внимательно глядя на меня. И, что ещё хуже, начала поправлять мои волосы, словно гладила щенка. Каждый раз, когда её рука касалась моего лба, я вздрагивал, но не от её действий, а от мысли о том, что Симеон может сделать рядом со мной.

Как только ситуация стала опасно напряжённой, Шарлотта убрала руку и прошептала:

- Но, к сожалению, я не могу оставить тебя в живых. Он сказал, чтобы не оставлять свидетелей.

На её лице не было и следа вины, когда она надула губы.

- Где Эктор?

Шарлотта спросила солдата, державшего меня.

- Он скоро будет здесь, чтобы все закончить.

- Ах, я не могу дождаться, чтобы показать ему это зрелище.

Пока Шарлотта была отвлечена, Оливия отчаянно жестами показывала мне, чтобы я убегал. Не то чтобы я собирался бежать, но я не видел способа одолеть пятерых вооружённых солдат. Может быть, Симеон смог бы.

Беспокоясь о Симеоне, я оглянулся. С закрытыми глазами он не проявлял никаких эмоций. Со стороны могло показаться, что он смирился со своей судьбой, но я-то знал, что это не так.

Так выглядел Симеон, когда готовился использовать свои силы.

- Шарлотта?

Появился последний главный герой. Эктор Уинстон. Человек, с которого началась эта трагедия.

- Я ждала вас, лорд Эктор.

Эктор без маски оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Его веснушчатое и невинное лицо совершенно не вязалось с образом человека, который замышляет измену и убийство. Хотя мы и не были кровными родственниками, я мог понять, почему бывший граф доверил ему свою семью и дочь.

Но, зная всю историю, я видел только бесчувственного социопата. Он без колебаний смотрел на свою жену, которую держали солдаты. Он лишь презрительно взглянул на нас.

- Кто они?

- Ах, не стоит беспокоиться.

Шарлотта подошла к Эктору, взяла его под руку и, опираясь на его плечо, бросила на нас страстный взгляд. Неожиданно этот взгляд был направлен на меня, а не на Симеона.

- Если вы позволите, я бы хотела оставить его себе в качестве игрушки.

Она облизнула губы, глядя на меня хищным взглядом. В конце концов, я был в её вкусе.

- Ха-ха-ха….

Я неловко рассмеялся, отводя взгляд. Меня это не беспокоило, но я надеялся, что Симеон не обратит внимания на её слова.

Пока Эктор размышлял о моей судьбе, Оливия внезапно заговорила:

- Шарлотта.

Графиня, наконец, выступила вперед.

- Мы так много пережили вместе.

- Вместе?

С губ Шарлотты сорвался жестокий смешок, полный презрения к Оливии.

- Ты всегда смотрел на меня свысока и использовала меня.

- О чём ты говоришь? Я всегда считала тебя членом семьи…

- Неужели?

- Пожалуйста, возьми мое ожерелье.

Оливия с дрожью в руках расстегнула ожерелье. Тяжёлый голубой камень, словно окова, упал с её шеи

- Моя бабушка оставила это мне. Понимаешь? Я отдаю это тебе, потому что считаю тебя членом семьи.

Её руки дрожали, когда она протягивала ожерелье. Я боялась, что Шарлотта может его отвергнуть. Но, к счастью, её жадность превзошла мои ожидания.

- О боже, наконец-то ты сказала что-то разумное.

Шарлотта с жадностью схватила ожерелье. Не обращая внимания на Эктора, она подбежала к зеркалу и надела украшение. Её лицо светилось от счастья, как у человека, который не подозревает о своей скорой гибели. Она с нежностью гладила голубой камень, не зная, что вскоре он станет причиной её гибели.

- Прекрасно....

Новый владелец «Голубой надежды» был выбран.

На ней было потрепанное платье служанки, украшенное красной розой в волосах и роскошным ожерельем с голубым бриллиантом. Однако сколько бы лепестков ни осыпали лилию, она не станет золотой. Хотя Шарлотта выглядела как новоиспечённая богачка, полная тщеславия, она казалась совершенно довольной.

- Лорд Эктор. Мне подходит?

- Что могло бы не подойти для моей очаровательной розы?

- Хе-хе, ты слишком...

Шарлотта смущённо рассмеялась и вновь взглянула в зеркало. Её глаза, словно потерянные в экстазе, излучали голубое сияние, словно драгоценный камень.

-- Кажется, он сияет ещё ярче, чем когда был на ее шее.

Это была не просто иллюзия. «Голубая надежда» на шее Шарлотты сияла ярче, чем когда-либо, когда она была в руках Оливии. Даже солдаты, наблюдавшие за нами, не могли отвести взгляд от голубого бриллианта. Действительно, это был драгоценный камень, который мог очаровать любого.

- Да… Это ожерелье подтверждает, что я — истинная хозяйка поместья Уинстонов.

Пробормотала Шарлотта голосом, полным радостного возбуждения.

Истинная владелица... Неужели это правда? «Голубая надежда» — это не священное сокровище, как «Экскалибур», которое может вытащить только тот, кому суждено стать королём. Это всего лишь проклятый драгоценный камень, разжигающий желание и жаждущий крови.

«Голубая надежда» сияет ярче, чем когда-либо, ведь Шарлотта была женщиной, идеально ему подходящей. Она никогда не осознает, насколько это значимо, даже когда упадет со скалы и окажется в бездне голубого камня.

- Милый.

В этот момент Оливия вывернулась, чтобы освободиться от хватки солдата, и заговорила.

- Послушай меня.

Эктор со скучающим видом взглянул на женщину, которая, возможно, когда-то была его любимой женой.

- Давай закончим это, Оливия. Мы с тобой никогда не сможем вернуться к тому, что было.

- Ч-что ты имеешь в виду? До сих пор мы всегда жили как пара, которой все восхищались.

Слезы, которые уже были готовы пролиться, наконец, скатились по её щекам.

Были ли это настоящие слёзы? Оливия так искусно изобразила обиду, что было бы

нечестно не назвать её великой актрисой.

- Эктор. Ещё не поздно. Я сохраню в тайне всё, что произошло сегодня. И-и в будущем я оставлю все важные решения за тобой. В конце концов, я всегда была лишь графиней на бумаге, верно?

Эктор, который с холодностью отстранился от Оливии, слегка нахмурил брови. Это был явный признак волнения. Любой, кто не знал истинных намерений Оливии, мог бы подумать, что они помирятся. Да, Шарлотта тоже так считала.

Мужчина, которого она любила, теперь испытывал сомнения из-за своей жены, и для неё было вполне естественно отреагировать на это с гневом. Однако Шарлотта оставалась на удивление спокойной. Как только я начал подозревать неладное, я повернулся к зеркалу и увидел там пугающую картину.

- О, почему мы встретились только сейчас ...?

Шарлотта прижалась лицом к зеркалу, её щёки раскраснелись, как будто она была взволнована «Голубой надеждой».

- Такая красивая...

Её полуприкрытые глаза были словно затуманены, как будто она находилась под воздействием наркотиков. Она даже начала плакать от волнения. Увидев это, я вспомнил историю о женщине, которая, потеряв голову от красоты «Голубой надежды», в итоге покончила с собой. Если это так, то она уже…

В этот миг зеркало внезапно замерцало. Она резко обернулась, как будто кто-то сильно схватил её за волосы. Её глаза были налиты кровью, а на призрачно-бледном лице отражался лунный свет. В этот момент она ухмыльнулась, обнажив зубы, словно безумная.

- Шарлотта?

Эктор наконец-то заметил, что с Шарлоттой что-то не так, и окликнул её. Но она не ответила. Шатаясь, она прошла мимо Оливии и Эктора, не сводя глаз с полной луны. Наконец, она остановилась перед террасой, подняла голову как можно выше и вытянула руки.

- Посмотрите, лорд Эктор. Разве это не выглядит ещё красивее при лунном свете?

Смех женщины наполнил комнату, как будто она была на пороге смерти. Даже Эктор, который сохранял спокойствие на протяжении всего разговора, не смог скрыть своего замешательства при виде этого жуткого зрелища.

- Шарлотта. Ты в порядке?..

Шарлотта медленно обернулась на звук голоса своего возлюбленного. Но человек, стоявший на террасе, больше не был той женщиной, которую он знал. Её лицо было синеватым, как лёд, и она обильно потела, но всё равно сохраняла странную улыбку, словно её губы растягивала верёвка.

Говорят, что полная луна обладает силой очаровывать людей. Но не луна очаровала её.

- Такое чувство, что этот голубой свет зовет меня.

И тут случилось это. С грохотом, сотрясшим землю, обрушились перила террасы.

- Шарлотта!

Эктор немедленно бросился на помощь Шарлотте, но его остановил солдат. Он крикнул ей, чтобы она скорее бежала к нему, но Шарлотта лишь рассмеялась в ответ. В этот момент терраса рухнула.

Казалось, что Шарлотта, падающая со скалы, движется в замедленной съёмке, как в фильме. В ней не было и следа страха перед смертью. Она крепко сжимала в руках «Голубую надежду», и её лицо до самого конца было наполнено счастьем.

Всплеск...

За звуком удара чего-то о воду последовал резкий крик.

- Ааааааа!

Оливия, ставшая свидетелем несчастного случая, застыла на месте, прикрыв рот обеими руками. Она была искренне потрясена, несмотря на услышанное пророчество о том, что владелец ожерелья умрёт сегодня вечером. Вскоре из её налитых кровью глаз снова полились слёзы.

Трудно было понять, было ли это горе из-за смерти Шарлотты или облегчение от того, что она едва избежала этой участи.

- Что, черт возьми...

- Она умерла?

Солдаты, казалось, были в недоумении от этого неожиданного события. В толпе пронёсся ропот, словно волны, поглотившие Шарлотту. Однако человек, который должен был быть расстроен больше всех, хранил странное молчание. Хотя он должен был немедленно отправить поисковую группу, Эктор продолжал молчать, опустив голову.

После минутного молчания Эктор заговорил тяжелым тоном:

- Оливия. Это была ты?

- ...Что?

- Вы заранее что-то сделали с террасой, не так ли?

- Вы действительно думаете, что в этом есть смысл? Все здесь это видели. Это был несчастный случай!

Оливия резко вскрикнула. На этот раз это не было притворством. Её голос, эхом разносящийся в воздухе, заставил Эктора пошатнуться, словно у него закружилась голова.

- Да… Это был несчастный случай...

Как же так? Разве Шарлотта не должна была стать лишь инструментом в плане Эктора по убийству Оливии? Я полагал, что даже его попытка спасти её была лишь спектаклем, призванным ввести в заблуждение остальных. Однако, увидев, как он всё ещё бормочет что-то себе под нос, не в силах прийти в себя от шока, я осознал, что он не настолько бесчувственен, как я считал.

В тот момент, когда я пришел к такому выводу, раздался неистовый смех.

- Ха-ха! Несчастный случай… Да, несчастный случай! Боги наконец-то ответили на мои молитвы.

Эктор начал смеяться, держась за живот и запрокинув голову, как ребёнок. Это было ещё более пугающе. Чистое зло, лишённое совести и чувства вины, казалось неудержимым.

Рассмеявшись так сильно, что на глазах выступили слёзы, Эктор внезапно перевёл безумный взгляд на Оливию.

- Отличная работа, Оливия.

- ...Что?

- В любом случае, она своими выходками доставляла мне неудобства… Спасибо, что позаботились об этом вместо меня.

Эктор был искренне взволнован, словно хвалил собаку, принёсшую ему добычу. Он подошёл к Оливии, положил руку ей на плечо, которое она в страхе вжала в себя, и прошептал:

- Теперь, когда тебя не будет, этот особняк станет моим, не так ли?

Его голос звучал мягко, а взгляд был тёплым. Однако его рука, сжимавшая её плечо, оказалась настолько сильной, что кружево, украшавшее её платье, наполовину порвалось. Несмотря на это, Оливия не отступила и продолжала спорить.

- Захват титула силой не принесёт вам признания. Благородство никогда не…

- Силой?

Эктор разразился смехом.

- Ты тоже это видела, Оливия.… Это был несчастный случай.

Эктор вытянул руку и указал на террасу.

- Сумасшедшая служанка подралась с графиней из-за ожерелья и упала в море. Я прибыл слишком поздно с солдатами, услышав шум. Я пришёл защитить свою любимую жену Оливию… Но, увы, было уже слишком поздно.

Его интонации и жесты были преувеличенно театральными, как у актёра. Эктор даже шмыгал носом, словно пытаясь сдержать слёзы, и плотно сжимал губы, как ребёнок, который изо всех сил старается не заплакать. Его искусственно-печальное выражение лица было просто невероятным.

- Что поделать? Моя жена упала в море вместе с горничной…!

Оливия дрожащими руками оттолкнула Эктора.

- Ты действительно думаешь, что такой номер сработает?!

- Оливия. Эти глупцы с радостью посочувствуют своему бедному хозяину… Как они сделали, когда умерли твои родители.

Эктор снова надел на лицо маску безразличия. Его лицо, лишённое эмоций, казалось застывшей маской куклы.

- Понимаешь, после твоей кончины мне придётся несколько дней не есть. Они будут умолять меня принять титул, и тогда я стану прекрасным мужем, который, несмотря на утрату жены, пытается сохранить свой род.

- Эктор. Ты сумасшедший.

- И кто доверил свою дочь и семью этому сумасшедшему?

Оливия стояла, её губы дрожали, словно она пыталась что-то сказать. Она напоминала рыбу, хватающую ртом воздух после долгой засухи. Эктор, казалось, был доволен выражением её отчаяния. Он улыбнулся и прошептал:

- Если ты собираешься кого-то винить, вини своих родителей. Моя прекрасная жена.

Губы, произносящие ужасные слова любви, коснулись щеки Оливии. Каким-то чудом она удержалась на ногах. Эктор похлопал свою жену, которая напоминала сломанную куклу, и слегка кивнул солдату.

- Хм. Может, сначала разберемся со свидетелями?

В этот момент Эктор отдал приказ. Раздался щелчок, и мужчина, державший меня за руку, упал на пол.

Глухой удар!

Мужчина потерял равновесие и упал. Он не сдвинулся ни на дюйм, хотя ударился головой о землю. Его глаза были открыты, взгляд расфокусирован, и он застыл на месте. Я видел достаточно трупов, чтобы понимать разницу между человеком без сознания и мертвым человеком.

Он был мёртв. Словно в доказательство того, что это не было совпадением, солдат, державшийся за Симеона, упал следующим. Эктор в панике огляделся, увидев череду смертей.

- Ч-кто там?

В комнате царила могильная тишина. Эктор, убеждённый, что всё это — дело рук невидимой силы, позвал солдат, охранявших дверь. Пять крепких мужчин окружили его, словно живая баррикада. Эктор приказал одному из них проверить состояние упавшего солдата, но не получил желаемого ответа.

- ... Он мертв.

- В чем причина?

- Я не знаю, сэр. Судя по его лицу, он не был отравлен, и у него нет внешних повреждений.

Причина смерти была неизвестна. Даже опытный врач сказал бы то же самое.

Я взглянул на источник этой таинственной силы. Симеон в какой-то момент открыл глаза и спокойно смотрел на Эктора. Возможно, игра со смертью с этими здоровенными солдатами далась ему слишком легко, потому что на его лице было скучающее выражение.

- ...Достаточно. Пока свяжи их снова.

Несмотря на резкий приказ, солдаты нервно переглядывались. На их лицах читался страх, что они тоже могут умереть. Только после того, как Эктор обнажил меч, двое молодых солдат нерешительно подошли к нам.

Подозрения Эктора обратились на нас из-за нашей спокойной реакции на их смерть.

- Это был ты?

- Я не понимаю, о чем ты говоришь...

- Солдаты, которые вас удерживали, внезапно умерли, а вы утверждаете, что ничего не знаете?

Я покачал головой, притворяясь непонимающим. Даже если бы он угрожал мне, чтобы я ответил, мой ответ был бы одним. Они умерли просто потому, что «проиграли».

- Сейчас вы не будете такими спокойными.

Эктор ухмыльнулся, направив на меня меч. В этот момент позади меня раздался ещё один тихий стук. Что-то твёрдое прижалось к моей пятке, и что-то жёсткое коснулось моей лодыжки. Вздрогнув, я посмотрел вниз и увидел ещё один труп.

- Это невозможно...

Солдат, стоявший рядом со мной, испуганно пробормотал что-то. Это были его последние слова, так как он побледнел и упал на землю. Две игры закончились меньше чем за минуту.

Тяжёлая тишина наполнила комнату. В живых осталось пятеро солдат, но никто не осмеливался пошевелиться, опасаясь, что невидимая рука смерти может дотянуться до них. И тогда Эктор, который прятался за живой баррикадой, вышел вперёд.

- Прекрати.

Он прибегнул к своему последнему варианту.

- Если вы сделаете хоть одно подозрительное движение, я немедленно перережу этой женщине горло.

Эктор держал Оливию в заложниках. Он приставил лезвие к её сонной артерии, и ещё немного — и он бы перерезал ей горло.

Однако мы могли бы предотвратить это, если бы сначала разобрались с Эктором.

Симеон, вероятно, подумал о том же, медленно закрывая глаза.

Но Эктор оказался умнее, чем можно было предположить.

- Я не знаю, как ты это сделал, но ты же не настолько глуп, чтобы убить меня здесь, правда?

- Глуп?..

- Подумайте об этом! Четверо солдат таинственным образом погибли здесь. Кроме того, её муж был найден мёртвым в комнате своей жены. Даже служанка, которая всегда была рядом с ней, упала в море. И среди всего этого Оливия была единственной, кто, казалось, остался невредим... Разве вы не видите, насколько это подозрительно?

Эктор, внезапно обретший уверенность в себе, выпятил грудь.

— Эта женщина — безумная, она страдает от паранойи и наняла кого-то, чтобы убить своего мужа. Или, что ещё хуже, её могут обвинить в колдовстве и сжечь на костре. Вы понимаете? Я единственный, кто может доказать её невиновность.

Это было трудно отрицать, но это было правдой. Если бы «Голубая надежда» хотела только «смерти владелицы ожерелья», то в тот момент, когда Шарлотта упала с террасы, мы должны были вернуться в реальность. Однако мы всё ещё находились в разломе.

Мы могли бы выбраться из него, если бы смогли устранить Эктора здесь, но я не был уверен, что «Голубая надежда» проснётся.

Да, именно здесь и начинается самое сложное. Как нам избавиться от Эктора, не вызвав подозрений у графини? Любые показания, которые мы дадим, не будут иметь значения, поскольку наши личности неизвестны. Даже если бы мы утверждали, что Эктор был ублюдком, без веских доказательств это не могло бы повредить его репутации.

Итак, нам нужно собрать убедительные доказательства здесь и сейчас… Но как?

- Ну, говорите громче. Откуда вы?

У нас оставалось около 70 часов, но в этой ситуации мы располагали всего лишь десятью минутами. Терпение Эктора было на пределе. Более того, скоро должны были прийти слуги. Поэтому, прежде чем ситуация станет ещё более напряжённой… Подождите. Слуги уже идут?

- Какие приказы отдала вам Оливия?

Слишком занятый, чтобы отвечать, я промолчал, и Оливия заговорила, чтобы защитить нас.

- Я же сказала тебе, они не имеют ко мне никакого отношения.

- Заткнись! Я не тебя спрашивал.

Эктор не смог сдержать свой гнев и сильнее сжал рукоять. На коже Оливии появилась белая полоса, когда лезвие вонзилось в неё. Увидев кровь на остром лезвии, я вернулся в реальность и заговорил.

- Графиня меня не просила. Я просто помог, потому что ей, похоже, было плохо.

- «Помощь» включает в себя мое убийство?

- Это зависит от вас, лорд Эктор. Отпустите графиню и сдайтесь. Я сохраню вам жизнь.

Мой тон, как будто я предлагал ему услугу, вызвал у него раздражение, и мышцы его лица напряглись. Затем Эктор громко рассмеялся и покачал головой.

- Ха-ха-ха! Моя жизнь? Она мне не нужна. Ты не представляешь, сколько усилий потребовалось, чтобы стать графом… Я лучше умру с этой женщиной, чем вернусь к попрошайничеству.

Ненависть в его глазах не казалась блефом. Он был серьёзен. Он ценил честь выше жизни, особенно титул, который он украл, пролив кровь. Вести переговоры с безумцем, который так мало ценил свою жизнь, было бессмысленно.

- Понятно? Я одерживаю верх в этих переговорах.

Другой рукой Эктор грубо схватил Оливию за лицо.

- Так что, если ты хочешь спасти её, ты сделаешь так, как я говорю.

- ...Чего ты хочешь? — спросил я, подумав, что могу выслушать его. Но его ответ был абсурдным.

- Ваши жизни.

Как только он закончил говорить, Оливия начала сопротивляться. Из-за ножа в руке она быстро затихла, но из её прикрытого рта доносились приглушённые протестующие звуки. Её широко раскрытые, безумные глаза, казалось, кричали, чтобы они не слушали его.

Однако Эктор даже глазом не моргнул, когда изложил свое требование.

- Соверши самоубийство по собственной воле. Тогда я не избавлюсь от этой женщины и позабочусь о ней лично.

Действительно ли Эктор оставил бы Оливию в живых, если бы мы умерли? Конечно, нет. Но Оливия оказалась бы в опасности, если бы мы не выполнили требование Эктора.

Тогда у меня не было выбора. Я должен был спасти хотя бы одного человека.

- Ты действительно хочешь этого?

Я понизил голос, как будто собирался раскрыть большой секрет.

- Если распространится слух, что молодой господин умер на банкете, это поставит семью Уинстонов в затруднительное положение. Даже если вы представите это как несчастный случай, вам не избежать тщательного расследования.

- ...Молодой господин?

Не было лучшей приманки для человека, одержимого честью.

Эктор, не сводя глаз с Симеона, слегка качнул подбородком, безмолвно требуя, чтобы тот снял маску. Однако Симеон, не желая поддаваться на провокацию Эктора, остался на месте. Это противостояние не имело смысла затягивать.

Наконец, я сделал первый шаг. Я намеренно повернулся спиной к Эктору и осторожно положил руки на маску Симеона. Симеон схватил меня за руку, слегка нахмурившись, будто спрашивая, что я делаю. Я тихо прошептал:

- Предоставь это мне.

- ... Мистер Хаджае.

- И давай вернемся вместе.

Услышав мои слова, Симеон без сопротивления отпустил мою руку. Я снял маску и

отошел в сторону, а Эктор слегка изменился в выражении лица. Его красивое лицо

не вызвало бы подозрений, даже если бы он был отпрыском знатного рода. Как и

ожидалось, агрессивное поведение Эктора немного смягчилось.

- Я не узнаю тебя… Из какой ты семьи?

- Боюсь, я не могу этого раскрыть.

Я уверенно покачал головой. Не в силах придумать убедительную историю о

благородной семье, я предложил неопределённое оправдание, но оно оказалось

эффективным. Эктор с подозрением посмотрел на Симеона, прежде чем немного

расслабиться.

- Что ж, ради будущего семьи Уинстонов я не причиню тебе вреда.

Его губы скривились от досады. Его уже раздражало присутствие постороннего, а тот факт, что этот свидетель был предположительно отпрыском дворянина, только усугублял его злость. Он не мог просто так убить Симеона, поэтому, должно быть, сейчас его кровь кипела от ярости. Как только я почувствовал облегчение от того, что защитил Симеона, Эктор снова открыл рот.

- Но я должен получить твёрдое обещание, что вы будете молчать о сегодняшнем дне, сэр.

Эктор пнул ногой меч , брошенный мертвым солдатом , в мою сторону и сказал.

- В знак нашего соглашения убей здесь своего слугу. Тогда я позволю тебе уйти невредимым.

Полагаю, требовать смерть в качестве платы за спасение жизни — это справедливая сделка, не так ли?

Конечно, я не могу знать, что Симеон думает по этому поводу. Я лишь надеюсь, что он не воспримет слова этого человека всерьёз. В конце концов, он проигнорировал приказ снять маску, так что вряд ли поддастся на эту провокацию.

- Вы же не хотите сказать, что жизнь этого простого слуги ценнее вашей собственной?

Симеон рассмеялся, наблюдая за Эктором, который с готовностью принял свою судьбу. Его бесстрастное лицо, на котором играла усмешка, наполняло воздух холодом. Я вспомнил его взгляд, когда он допрашивал репортера, который следил за Апостолами. Этот взгляд напоминал мне о его безжалостности и о том, как он легко взвешивал человеческие жизни на своих весах. По моей спине пробежали холодные капли пота.

- Давай.

Меч, который Эктор отбросил ногой, остановился прямо перед Симеоном. Рукоять ударилась о носок его ботинка, и он нахмурился. Это плохо. Если я продолжу смотреть, то у ног Симеона окажется не меч, а труп Эктора.

- Прошу прощения.

Я внезапно встал перед Симеоном, встав между ними.

- У молодого господина никогда не было крови на руках.

Эктор с высоты своего роста посмотрел на меня, словно спрашивая, что я хочу, чтобы он сделал с этой информацией. Этот человек заслуживает смерти, но он всё ещё нужен мне для завершения миссии, которую поручила «Голубая надежда». Если я хочу выиграть время, пока ситуация не достигнет нужного мне уровня, есть только один способ.

- Могу я сделать это сам?

В глазах Эктора, которые до этого были полны скуки, промелькнула искра интереса. В этот момент Симеон крепко схватил меня за руку, его хватка была достаточно сильной, чтобы выразить его волнение. Несмотря на это, я не обернулся, а лишь тихо сжал его руку в ответ. Мне было необходимо, чтобы он доверял моему решению в этот момент.

- О? Ты хочешь сказать, что совершишь самоубийство?

Эктор ухмыльнулся. Казалось, он не собирался останавливать то, что могло стать таким забавным развлечением.

- Если вы пощадите молодого господина и свою жену в обмен на мою жизнь, я с радостью это сделаю.

Я отпустил руку Симеона и почтительно поклонился Эктору. В тот же миг выражения лиц обоих мужчин изменились. Оливия, потеряв всякую надежду на сопротивление, только плакала. Эктор же, напротив, задрал подбородок и рассмеялся, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией.

- Ха-ха! По-настоящему преданная собака. В отличие от дуры, которая прыгнула со скалы, ослеплённая простым ошейником…

Эктор говорил высокомерно.

- Конечно. Как человек, которому суждено стать графом, я должен проявить хоть немного милосердия.

- Благодарю вас.

Я наклонился и поднял меч, упавший к ногам Симеона. Я впервые держал в руках длинный меч, и он оказался тяжелее, чем я ожидал, и его было трудно контролировать. Пока я колебался, сжимая рукоять, Симеон быстро притянул меня к себе за плечо.

- О чем ты только думаешь?

Его низкий голос звучал так, будто он едва сдерживал гнев. Поэтому я слегка повернулся, чтобы Эктор не видел, и прошептал:

- Не волнуйся. Я...

- Если ты собираешься сказать, что всё равно не умрёшь, остановись.

На мгновение я потерял дар речи. Я собирался сказать совсем другое, но его слова попали в точку. Я неловко откашлялся и покачал головой.

- Все совсем не так.

- ………

- Серьезно.

Подозрение в его тёмных глазах так просто не исчезло. Учитывая, что я уже перерезал себе горло у него на глазах, неудивительно, что он мне не поверил. К сожалению, у меня не было времени объяснить свой единственный план, как переломить ситуацию. Но я знал, что с его острым умом он поймёт всё с одного намёка.

- Подумай о ходе этого мероприятия.

Мы вместе просмотрели хронологию событий, прежде чем войти в трещину в «Голубой надежде».

Шарлотта добавила яд в чай Оливии. По плану, она должна была выпить его, ничего не подозревая. Однако, почувствовав неладное, Оливия разбила чашку и убежала в свою комнату.

Эктор и Шарлотта были вынуждены прибегнуть к крайним мерам. Они наняли солдат, чтобы те убили Оливию, оставленную в одиночестве.

Разве это не удивительно? Обычно с графиней всегда было как минимум трое слуг. В особняке Уинстонов слуги находились днём и ночью. Как же они смогли незаметно подсыпать яд в чай и провести солдат в комнату Оливии?

Это невозможно… разве что при особых обстоятельствах.

На банкете в особняке ожидается множество гостей. Если что-то пойдёт не так, это может негативно отразиться на репутации семьи. Поэтому все слуги собираются в банкетном зале, чтобы обеспечить гостям безупречное обслуживание. Из-за этого остальная часть особняка остаётся без внимания.

Вот почему Эктор выбрал для банкета день рождения графини — событие, на котором будет присутствовать много гостей. Кроме того, он поручил Шарлотте обслуживать Оливию на протяжении всего мероприятия, создав таким образом ситуацию, в которой Шарлотта естественным образом оказалась бы наедине с Оливией.

Но это было только начало. Эктор завершил банкет рано, чтобы избежать вмешательства посторонних до того, как они найдут Оливию. Обычно граф и графиня провожали гостей до карет, но поскольку они были заняты, с гостями прощались слуги.

Поэтому, когда терраса обрушилась, вызвав громкий шум, слуги не поспешили в комнату Оливии, как того и ожидал Эктор. Хотя несчастный случай не был запланирован, он хотел отвлечь внимание слуг, чтобы убить Оливию и избавиться от улик.

В конце концов, этот тщательно продуманный план сработал. Однако теперь, в разломе, всё было по-другому. Из-за появления таких переменных, как Симеон и я, время значительно замедлилось. К этому моменту все гости уже должны были уйти.

К тому времени слуги уже поняли бы, что громкий шум доносился с разрушающейся террасы и что это произошло рядом с комнатой графини.

- Слуги скоро прибудут.

К счастью, из-за страха Эктора перед смертью солдаты, охранявшие дверь, были в комнате. Таким образом, слуги, которые придут искать Оливию, смогут легко войти в комнату, где они наконец-то станут свидетелями этого.

Отвратительный зверь, настолько ослеплённый властью, что осмелился приставить клинок к горлу графини.

- И тогда все увидят зверства Эктора.

Несколько свидетелей. Это единственный способ убедиться, что Оливию не обвинят ложно, единственный способ окончательно разоблачить Эктора.

Наконец, Симеон, казалось, понял, что я делаю это только для того, чтобы выиграть время. Он медленно ослабил хватку на моей руке, что мешала мне поднять меч.

В этот момент раздался насмешливый голос.

- Вы закончили прощаться?

Когда я обернулся, Эктор кивнул мне, чтобы я поторопился. Я неохотно поднял меч и приставил его лезвие к своей шее. Ощущение холодной стали на коже было тревожно знакомым, но отнюдь не приятным. Никому не понравится испытывать агонию, когда кровь хлещет, словно водопад, а голова раскалывается от боли, даже если ты точно знаешь, что не умрёшь.

Пока я продолжал притворяться, делая глубокие вдохи, Эктор насмешливо хмыкнул.

- Куда делась вся твоя бравада? Ты наконец-то испугался?

Помощь всё ещё далеко? Как долго мне ещё нужно было тянуть время?

Нет, я не мог больше откладывать.

- Ты хочешь увидеть, как эта девка умирает?!

Для Эктора, который считал человеческую жизнь ничтожной, это не было пустой угрозой. Если бы я этого не сделал, Оливия бы умерла. Тогда план провалился бы. Этого я не мог допустить… Я бы никогда этого не допустил…

- Поторопись!

Не в силах больше выносить это давление, я зажмурил глаза и поднял меч. И тогда...

- Моя госпожа!

Дверь с криком распахнулась, и я быстро повернул голову. Женщина средних лет, которая, по-видимому, была старшей горничной, стояла в окружении пяти других слуг. Все они застыли в шоке, не веря своим глазам.

- Что это... такое...?

Солдаты Эктора были застигнуты врасплох; даже сам Эктор был ошеломлён. В этот момент Оливия изо всех сил наступила Эктору на ногу.

- Ай!

Эктор закричал от боли, когда её пятка впилась ему в ногу.

Оливия оттолкнула Эктора и побежала к старшей горничной, со слезами на глазах объясняя ей всё.

- Эмма. Он пытался убить меня! Он хотел убить меня и завладеть этим особняком…

Графиня наконец-то расплакалась. В этот момент она была не величественной графиней, а простой девушкой, которая рыдала в объятиях своей служанки. Старшая служанка, казалось, приняла твёрдое решение, когда нежно обняла Оливию и тихо заговорила.

- Всё в порядке, миледи. Я защищу вас.

Старшая горничная и другие слуги пришли на помощь Оливии. После того как они стали свидетелями преступлений Эктора, их преданность ему, основанная на доверии к приказам и суждениям бывшего графа, уже не имела значения.

- Лорд Эктор. Что именно здесь происходит?

Несмотря на суровый допрос старшей горничной, Эктор оставался невозмутимым. Вместо этого он смеялся как сумасшедший, как Шарлотта перед тем, как упасть со скалы, очарованная «Голубой надеждой». Его смешки были похожи на писк крыс, грызущих стены.

- Ты всё это спланировал… с самого начала… Ты никогда не собирался умирать…

Что-то бормоча себе под нос, Эктор наконец поднял налитые кровью глаза и посмотрел на слуг.

- Это не имеет значения. Просто избавьтесь от свидетелей.

Когда Эктор взмахнул мечом в воздухе, солдаты один за другим обнажили свои мечи.

- Убейте их всех!

По его резкому приказу солдаты одновременно атаковали слуг. Однако первый же

солдат, который сделал несколько шагов, с глухим стуком упал на землю. Второй,

взмахнув мечом, не смог даже задеть одежду слуг и тоже упал замертво. Королевская

игра началась заново.

Столкнувшись с подавляющей разницей в силе, Эктор глухо рассмеялся и пробормотал что-то себе под нос.

- Вы действительно думаете… что я, Эктор Уинстон, так легко сдаюсь?

Наконец, Эктор крепко сжал свой меч и издал дикий крик. Но вместо того чтобы напасть на леди или слуг, он ринулся в нашу сторону. Его клинок ненависти был направлен на Симеона, который стоял с закрытыми глазами. Почувствовав его зловещие намерения, я без колебаний бросился вперёд, чтобы принять удар на себя.

Раньше я думал, что люди, которые безрассудно рисковали жизнью, чтобы защитить кого-то в фильмах, были наивны. Разве они не могли действовать более рационально? Что, если бы они оттолкнули противника или обезоружили его?

Но когда я оказался в такой ситуации, я понял. Инстинкт всегда берёт верх над разумом.

В тот момент, когда я повернулся спиной, чтобы прикрыть Симеона, меч глубоко вонзился мне в поясницу. Я подавил нарастающий стон и поднял голову. Симеон, чьи глаза были закрыты, казалось, совершенно не осознавал, что происходит. Только убедившись, что он в безопасности, я почувствовал боль.

- Уф...

Звук, вырвавшийся из моих губ, заставил Симеона резко открыть глаза. Его взгляд тут же остановился на моей повреждённой талии. Я быстро попытался прикрыть рану рукой, но не смог остановить ярко-красную кровь, сочившуюся сквозь пальцы.

- Что... это... такое?..

Я слабо улыбнулся Симеону, который застыл в шоке.

- Ха-ха-ха… Мне повезло.

Лезвие чуть не пронзило мой живот, но, к счастью, лишь задело поясницу. Если это не удача, то что же тогда?

Мои мысли спутались, и я попытался отмахнуться от этого, рассмеявшись.

Симеон быстро схватил меня за плечо и, когда я пошатнулся, бережно опустил на землю.

Даже падая в его объятия, я старался разрядить обстановку шуткой, чтобы успокоить его.

- Это всего лишь царапина. На самом деле, всего лишь царапина...

Но Симеон молчал. Когда головокружение прошло и я поднял голову, то увидел его лицо, искажённое паникой. Было почти смешно видеть, как он, прошедший через бесчисленное количество кровавых сражений, ведёт себя как человек, никогда раньше не видевший крови.

- Что, кто-то умер?

Я усмехнулся и прислонился щекой к его крепкой груди.

- Ну же, улыбнись. У нас почти получилось.

Несмотря на мою попытку пошутить, его лицо оставалось напряжённым. Затем я услышал приглушённый голос.

- Глупый дурак.

Когда я оглянулся, Эктор стоял с окровавленным мечом в руках и злобно ухмылялся.

- Ты сам навлек это на себя, пытаясь до конца защищать своего хозяина.

Извини, но тот, кто сам навлек это на себя, - это ты.

Двое раненых, пятеро свидетелей. При таком раскладе ему не сбежать. Эктор, который достаточно умён, чтобы понять это, всё ещё пытался отрицать реальность, но его отчаяние было слишком жалким, чтобы вызвать сочувствие.

В этот момент в комнату вошли двое вооружённых солдат. Эктор, который думал, что они пришли ему на помощь, торжествующе улыбнулся, но вскоре побледнел, увидев герб семьи Уинстонов на их доспехах.

- Ч-что?… Отпусти меня!

Когда они связали ему руки за спиной, Эктор яростно сопротивлялся.

- Это их вы должны арестовывать, а не меня! Они вломились в особняк и пытались причинить вред графине!

Но никто не обратил внимания на слова преступника. В конце концов, Эктора

обезоружили и поставили на колени. Оливия, наблюдавшая за происходящим издалека,

беззвучно плакала. Я даже представить себе не мог, как долго она ждала этого момента.

В этот момент я почувствовал леденящий ветерок издалека. Это было то же ощущение холода, которое я чувствовал у разлома. Да, под утёсом наконец открылся разлом — проход, чтобы вернуться в реальность.

- Симеон.

Я окликнул его, призывая выглянуть с террасы. Но Симеон не ответил.

- Симеон?

Я снова окликнул его по имени и поднял взгляд, поражённая тем, что увидел. Его глаза горели ненавистью и гневом, когда он смотрел на Эктора.

Эктор заслуживал смерти за то, что сделал с Оливией. Но если бы Эктор внезапно умер здесь, на глазах у стольких свидетелей, то подозрение пало бы не только на нас, но и на графиню, которая была с нами связана.

Я легонько потянул Симеона за рукав и прошептал:

- Давай вернемся.

Но его тёмные глаза по-прежнему были прикованы к Эктору. Наконец, я перетерпел жгучую боль в ране и сумел протянуть руку и коснуться его щеки. Как только моя рука коснулась его кожи, его длинные ресницы слегка дрогнули. Когда он посмотрел на меня, в его взгляде не было убийственного намерения, вместо него была нежная забота.

- Симеон. Давай вернемся.

- Но...

- Чем дольше мы здесь пробудем, тем подозрительнее это будет становиться.

Видя неуверенность в его глазах, я подтолкнул его.

Симеон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. К тому времени стражники уводили Эктора. Кто бы мог подумать, что я в итоге помогу человеку, который замахнулся на меня мечом, избежать смерти?

Как только гроза прошла, Оливия сбросила свои сломанные туфли и поспешила ко мне.

- С тобой все в порядке?

- Ха-ха-ха!… это просто знак чести.

Я попытался пошутить, когда встал с помощью Симеона, но это снова обернулось против меня.

- Я так беспокоилась о тебе...!

В больших глазах Оливии заблестели слёзы. Было грустно видеть, как она вот-вот расплачется из-за моей раны, хотя она даже не взглянула на Эктора, которого уводили, и который отчаянно выкрикивая её имя.

- Почему ты...?

Я в недоумении посмотрел на Симеона, но он был полностью занят моей раной. При виде Оливии, которая была готова расплакаться, у меня заныло в затылке сильнее, чем от боли в рассечённом мечом боку. Никто никогда не учил меня, как утешать плачущую женщину, даже моя мать.

К счастью, Оливия проглотила слёзы и повернулась к старшей горничной с суровым выражением лица.

- Эмма, немедленно сходи за доктором. Остальные, принесите тёплой воды и чистую ткань.

- Но, миледи, мы не можем оставить вас здесь одну.

Старшая горничная подозрительно посмотрела на нас, но Оливия покачала головой.

- Если это из-за них, то все в порядке.

- Миледи...

- Эмма. Это люди, которые защищали меня.

Неотрывно глядя на меня, старшая горничная тихо вышла из комнаты вместе с остальными слугами. В комнате снова остались только мы втроём. Оливия слегка вздохнула и пожала плечами.

- Прости. Эмма всегда была строга, с самого детства.

- Нет, это облегчение — знать, что рядом с вами есть кто-то надёжный.

Я слегка улыбнулся, и графиня закусила губу, а её щёки слегка покраснели.

- О, в любом случае, пожалуйста, подождите немного. Эмма скоро приведёт врача.

Когда Симеон услышал о враче, его рука, зажимавшая мою рану, слегка дрогнула. Хотя я и говорил, что это несерьёзная травма, на самом деле я был на пределе своих сил. Обычный человек уже потерял бы сознание от потери крови.

Нам нужно было быстро уходить.

- Простите, но… я очень хочу пить. Не могли бы вы принести мне воды?

Я повторил ложь, которую Оливия использовала, чтобы ускользнуть от бдительного взгляда Шарлотты. Кажется, она вообще ничего не заметила.

- О, конечно! Подождите минутку. Я сейчас вернусь.

Пока она быстро уходила босиком, мне вдруг пришла в голову мысль.

- О... Кстати, миледи.

Она повернулась и посмотрела на меня с лицом, на котором не было и следа былой тревоги. Она казалась гораздо более расслабленной, как будто наконец сбросила с себя всё бремя. Глядя на неё, я не решался сказать то, что думал.

В конце концов, это был мир, созданный силой духа, расположенный внутри разлома. Независимо от моих действий здесь, они не могли изменить историю реального мира. Не было способа восстановить честь графини Уинстон, которая погибла несправедливой смертью из-за интриг Эктора.

- Если вам нужно что-нибудь еще, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

И всё же, если обида, скрывавшаяся внутри «Голубой надежды», если её душа наблюдала за этим моментом откуда-то, я хотел кое-что сказать. С помощью Симеона я подошёл к двери и заговорил спокойным голосом.

- Ваш отец, возможно, привел вам мужа из-за беспокойства за свою дочь, но я думаю немного иначе.

- Что...

- Я думаю, вы достаточно сильны, чтобы защитить эту семью самостоятельно.

На ее глаза снова навернулись слезы.

Я не хотел, чтобы она плакала… Хотя теперь я уже не был в этом уверен.

В любом случае, я чувствовал, что теперь могу вернуться к реальности с чистой совестью.

Пока я ждал, когда она уйдёт, произошло нечто неожиданное.

- Могу я... спросить, как вас зовут?

Она спросила, как меня зовут. Когда я замешкался с неловким выражением лица, Оливия быстро добавила:

- Вы спасли мне жизнь. Я бы хотела хотя бы узнать ваше имя.

Что ж, полагаю, в конце концов, нет ничего страшного в том, чтобы назвать ей своё имя.

- Меня зовут...

- Нет.

Внезапно между нами раздался низкий голос. Симеон притянул меня к себе, закрыл и запер дверь. Оливия осталась стоять снаружи, внезапно изгнанная. Ситуация была настолько абсурдной, что у меня закружилась голова от замешательства.

- Что, ради всего святого, ты...?

Прежде чем я успел закончить, у меня помутилось в глазах. На этот раз я действительно дошел до предела. Уплывая в бессознательное состояние, я не мог спросить этого дотошного мужчину, что заставило его действовать так импульсивно.

Мой нос уловил аромат одеял, высушенных на солнце. Я с удовольствием перевернулся на другой бок, но внезапная боль в пояснице заставила меня проснуться. Когда я с трудом открыл глаза, в моем затуманенном сознании появилось знакомое лицо.

- Мистер Хаджае, вы не спите?

У меня так кружилась голова от усталости, что я чуть не позвала: «Санг-а». Как бы мне ни хотелось спать, я не могла этого допустить. Вместо ответа я просто моргнула, и Симеон обеспокоенно спросил:

- Ты чувствуешь головокружение или болит что-то конкретное?

Почему он спросил… Ах, да, я снова потерял сознание в разломе. Я так крепко спал, что мне казалось, будто всё это мне приснилось. Раз я вернулся в Ковчег, значит, мне удалось не застрять в разломе, но я не был уверен, что всё прошло хорошо.

- А как насчет «Голубой надежды»?

- Она благополучно пробудилась.

- О! Какое облегчение.

Услышав об успехе, я почувствовал прилив сил, который прогнал мою глубокую усталость. Когда я попытался сесть, боль в пояснице усилилась. Я даже не застонал, лишь слегка нахмурился, но Симеон тут же поддержал меня, помогая сесть у изголовья кровати.

- Мне пришлось сделать операцию, потому что у нас закончились лекарства.

Операция? Значит, Рафаэль не пришёл? Наверное, это к лучшему. Я чувствовал бы себя виноватым из-за того, что уже должен ему услугу.

- Тогда, я думаю, они мне не нужны.

- Нет, я уже попросил об этом, так что я принесу их, когда он придёт. Так что пока не напрягайся.

Когда я приподнял свою тонкую футболку, то с удивлением обнаружил, что моя талия плотно перебинтована. Неужели мне зашили кожу, пока я спал? Я никогда раньше не получал медицинскую помощь, и это показалось мне невероятным. Из любопытства я попытался потрогать повязку, но Симеон быстро схватил меня за руку, чтобы остановить.

- Что ты делаешь? - спросил я.

Я едва сдерживал смех, глядя, как он сверлит меня взглядом, словно отчитывая. С чего он так разволновался? Я же не ребёнок, чтобы играть с горячей плитой. Уголки моих губ дрогнули, и Симеон нахмурился ещё сильнее, явно не понимая.

- Ты находишь это… забавным?

- Нет, прости. Просто тот, кто даже не моргнёт, убивая нескольких солдат, так разволновался из-за чего-то подобного; это немного забавно.

Я усмехнулся про себя, но, встретив его серьёзный взгляд, быстро стер улыбку с лица. Хоть я и не любил напряжённую обстановку, я был достаточно умен, чтобы понимать, когда шутить неуместно. Тем не менее, я не хотел вызывать ненужные беспокойства, поэтому слегка пожал плечами.

- Это не так серьёзно. Я буду в порядке, если буду хорошо питаться и спать

несколько дней. Это не страшно.

- Это очень важно. Возможно, ты не умрёшь, но ты чувствуешь боль, как и все остальные.

- Ну и что?

- Что ты имеешь в виду, ну и что ?..

- Я не умру, разве этого недостаточно?

Я сказал это, не подумав, но, увидев искажённое лицо Симеона, я слишком поздно осознал свою ошибку.

Люди инстинктивно борются за выживание. Они эволюционировали, чтобы избегать боли и опасностей из-за страха смерти. Но я девять лет жил с бессмертным телом. Проклятие устраняло мелкие недуги, и мои способности к исцелению стали аномально высокими. Уверенность в том, что я не умру, что бы я ни делал, притупила инстинкты выживания, которые должны быть у человека.

Таким образом, для меня боль стала не предупреждением о смерти, а просто физической реакцией, не более и не менее. Чтобы получить желаемое, я бы охотно перерезал себе горло, без колебаний бросился бы на лезвие и сбросился бы со скалы.

Прожив так долго в одиночестве, я не осознавал, насколько это странно. Но теперь, увидев его несчастный взгляд, я понял. Мой образ мышления сильно отличался от других. ...Нет, скорее, он был сильно искажён.

- Симеон, я имею в виду, что...

- Что, если ты впадёшь в кому? Что, если ты никогда не очнёшься?

- О, этого не случится.

- Ты можешь быть уверен в этом на сто процентов?

Конечно… Этого не может быть. Но даже если бы я потерял сознание, разве не было бы способа вернуться?

- Если все будет плохо, Рафаэль поможет.

- Рафаэль не всемогущ. Ему нужен правильный драгоценный камень, чтобы исцелять. Прошлой ночью Рафаэль пришёл, чтобы исцелить тебя, но потерпел неудачу, потому что не было подходящего драгоценного камня. Ты понимаешь? В каждой ситуации нет стопроцентной уверенности.

Значит, он всё-таки пришёл… Надеюсь, он не винит себя за неудачу. Я уже собирался связаться с ним позже, когда Симеон внезапно задал мне вопрос.

- Зачем ты это сделал?

Я склонил голову набок, сбитый с толку неожиданным вопросом.

- Зачем же еще? Я же сказал, что защищу тебя.

- Для осуществления плана?

- Да, именно так.

Я намеренно проглотил слова: «Моё тело отреагировало раньше, чем я осознал это» и «Я инстинктивно попытался защитить тебя». Симеон просто пристально смотрел мне в лицо, ничего не говоря. Казалось, ему было что сказать, поэтому я осторожно спросил:

- Ты расстроен?

- Нет.

Лжец. Ты явно расстроен.

- Ты же не ждешь, что я извинюсь, да?

- ... Нет, дело не в этом.

Я не мог понять, на кого он злился — на меня за то, что я безрассудно использовал своё тело, или на себя за то, что не смог меня защитить. Но какой бы ни была причина, я не был виноват.

Пока я тихо сидел, Симеон провёл рукой по своему усталому лицу и тихо произнёс:

- Не делай так больше.

- Извини, но я не могу этого обещать.

- ... Что ты сказал?

- Спасибо, что беспокоишься, но если что-то подобное случится снова, я сделаю тот же выбор.

Как только я закончил говорить, Симеон глубоко нахмурился. Казалось, он не мог понять, что я только что сказал. Но я тоже не мог понять его реакцию.

- Как ты говорил, ты всегда делаешь наилучший выбор, чтобы минимизировать ущерб. Я просто действовал рационально. Благодаря этому ты не пострадал, и мы оба благополучно вернулись в реальность. «Голубая Надежда» также успешно пробудилась.

Симеон всегда утверждал, что в вопросах духов он руководствуется логикой и здравым смыслом. Поэтому разве я не принял правильное решение, защитив его своим телом?

- В конце концов, всё обернулось к лучшему. Разве ты не рад?

Симеон горько рассмеялся, словно не веря своим ушам.

- Рад… Ты серьёзно? Ты был в шаге от смерти из-за потери крови.

- Это было не так уж серьезно.

Хотя я и сказал, что он преувеличивает, Симеон, похоже, так не считал. Что ж, я его понимаю. Ему пришлось вытаскивать моё истекающее кровью тело из разлома обратно в реальность. Было бы логично беспокоиться.

- Конечно, но если бы тебе не повезло, ты мог бы умереть...

Его чёрные зрачки дрожали, как штормовое море, когда он холодно заговорил.

Я понимал, почему Симеон беспокоился обо мне. Если бы его порезали вместо меня, я бы тоже разозлился и спросил, почему он так безрассудно поступил. Но это потому, что это был бы поступок, опасный для жизни.

- Но, Симеон, я не могу умереть.

Как бы я ни бросался навстречу опасности, для меня не существует благородного самопожертвования.

- Солдат не пошёл бы в бой с голыми руками, опасаясь, что его любимый щит может сломаться.

Его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но затем плотно сжались от моего резкого сравнения.

После этого воцарилась долгая тишина. Взгляд и выражение лица Симеона менялись каждые несколько секунд, пока он молча наблюдал за мной. Гнев, направленный на неизвестно кого, лёгкое чувство облегчения, подавленное беспокойство и сожаление — всё это сложным образом переплеталось. Но в конце концов всё улеглось и сменилось смирением.

- Вы правы, мистер Хаджае… Вы сделали лучший выбор.

На его губах мелькнула сухая, одинокая улыбка. Я почувствовал, что, возможно, слишком холодно обошёлся с человеком, который просто беспокоился, и попытался извиниться, но Симеон быстро вернулся в своё обычное состояние и заговорил.

- Ты сказал, что хочешь присоединиться к делу, как только «Голубая надежда» благополучно пробудится.

Я быстро кивнул, ожидая этого разговора, и Симеон спокойно заговорил.

- Эта миссия всё прояснила. Ты идеальный союзник. Если ты поможешь, мои планы осуществятся гораздо быстрее.

Я никогда не предполагал, что он будет считать меня «идеальным союзником». Я всегда думал, что он не хочет, чтобы я вмешивался, и старался держать дистанцию между нами. И вот, когда я наконец заслужил его признание, я не мог не почувствовать лёгкую гордость.

- Конечно. Теперь ты можешь просить меня о чем угодно.

- ... О чем угодно?

Когда я радостно кивнула, Симеон слегка опустил взгляд и улыбнулся.

- Если подумать, ты сказал, что хочешь помочь мне, потому что понял меня.

- Да.

- Тогда не могли бы вы решить проблему, на которую я не смог найти ответ?

- ...Что?

Когда я понял, что что-то не так, было уже слишком поздно.

- Почему тот, кто отправил человека на задание, сказав ему не возвращаться, если что-то пойдёт не так, решил последовать за этим человеком, опасаясь, что тот не сможет вернуться?

У меня не было времени придумать ответ. Опираясь коленом на кровать, он прислонился рукой к стене и медленно наклонился ко мне. Его тёмные глаза, лишённые всякого света, скользнули от моей груди к талии и задержались там.

- Если бы не этот человек, я бы умер. Так почему же я злюсь на того, кто меня спас?

- Симеон.

- Карта, о которой я так мечтал, пришла ко мне сама, просясь в руки. Так почему же меня охватывает страх, когда я наконец протягиваю руку, чтобы взять её?

Раньше он удерживал меня за руку, чтобы я не прикасался к ране, но теперь его рука свободно лежит под моей футболкой.

- Почему я боюсь потерять кого-то, кто даже не может умереть?

Его холодная рука коснулась раны, которая всё ещё горела от жара, и я вздрогнул. Если бы только его прикосновение было грубее, но, вопреки ледяному взгляду, его рука нежно погладила повязку. Безмолвная нежность душила меня.

В конце концов я не выдержал щекочущего ощущения внизу живота и схватил его руку, словно пытаясь оттолкнуть.

- ... Подожди....

Только тогда его темные глаза обратились ко мне.

- Ответьте мне, мистер Хаджае.

Мальчик, который в детстве постоянно задавал мне сложные вопросы, снова поставил меня в затруднительное положение.

- Что за противоречие внутри меня прямо сейчас?

Всё, что нас касалось — это моя рука, и всё, что мы делили — это взгляд. Так почему же у меня возникло ощущение, что мы дышим одним воздухом, и я покраснел?

- Откуда мне это знать?

Я неловко рассмеялся и отвел взгляд. Но его настойчивый взгляд не отпускал меня. Когда он попытался подойти ближе, я быстро поднял руку, чтобы заслониться от него. Я попытался оттолкнуть его, но Симеон стоял как вкопанный.

Нет, вместо этого он навалился всем своим весом.

- Ты сказал, что понимаешь меня.

Его равнодушное лицо остановилось прямо передо мной. Я был так испуган, что резко втянул воздух, и Симеон слегка улыбнулся. Инстинктивно я отвернулся, заметив, что его губы слегка приоткрылись. В ответ Симеон намеренно прошёл мимо меня так близко, что наши щёки едва коснулись друг друга, и тихо прошептал мне на ухо:

- Лжец.

Звук его приглушённого смешка заставил меня снова подумать: «Он меня раскусил».

- Отдохни немного. И даже не думай бродить вокруг, пока я работаю.

Неужели он без разрешения залез мне под рубашку? И вот он уже поправляет мою одежду и тщательно укрывает меня одеялом. Как же заботливо с его стороны! Его спокойствие, как будто ничего не произошло, было почти восхитительным.

- Кстати, где «Голубая надежда»?

- Зачем тебе?

- Раз уж мы так старались его достать, я должен хотя бы взглянуть на него.

Я чуть не забыл о самом главном. Мне нужно было своими глазами увидеть «Голубую надежду». Я верил Симеону, когда он говорил, что ему удалось её пробудить. Но мне хотелось убедиться самому, есть ли в ней что-то особенное, что могут увидеть только «мои глаза», как это было с «Кодексом Гигас».

Симеон, который мгновение смотрел на меня, наконец кивнул.

- Я покажу тебе, если ты спокойно пройдешь курс лечения.

Его тон был немного раздражающим, как у педиатра, который уговаривает ребёнка сделать прививку. Однако я всё же получил его разрешение. После этого, когда он без колебаний направился к выходу из палаты, я окликнул его.

- Симеон, так это и была «Голубая надежда» тот духовный артефакт, который ты искал?

Симеон остановился, но не обернулся и ответил:

- Я пока не знаю.

И всё же... Означает ли это, что существует особый метод определения того, какой это артефакт?

Пока я размышлял, Симеон ушёл, чтобы вернуться к работе. В комнате сразу стало тихо. Я думал о том, как избавиться от скуки, и внезапно вспомнил свой разговор с Шин Хваном перед тем, как войти в разлом.

«Если у вас будет время, вам следует встретиться с Енохом.»

Да, Енох. Когда я переживал из-за своих отношений с Симеоном, Шин Хван предложил мне встретиться со вторым апостолом, который ближе всех к Симеону. Он сказал, что в то время Енох был за границей, но уже должен вернуться. Было бы здорово увидеться с ним, пока Симеон не следит за мной…

«Даже не думай бродить тут один, пока я работаю.»

Обдумывая его предупреждение, я пристально посмотрел на плотно закрытую дверь, прежде чем сбросить одеяло.

- Хм… Пока меня не поймают, всё в порядке.

В любом случае, оставаться неподвижным было не в моих интересах. Я осторожно поднялся и направился к двери. Каждый шаг сопровождался легкой болью в боку, но я был готов терпеть, объясняя это усталостью и напряжением мышц.

Опасаясь, что Симеон всё ещё может быть на снаружи, я приложил ухо к двери, чтобы прислушаться. В коридоре царила тишина: не было слышно ни шагов, ни каких-либо других признаков жизни. Успокоившись, я открыл дверь и сразу же услышал низкий голос.

- Куда ты направляешься?.

- Ах!

Вздрогнув, я обернулся и оказался лицом к лицу с одним из телохранителей, который всегда следовал за Симеоном как тень.

- Ты напугал меня!

- ... Я приношу свои извинения.

Телохранитель неловко извинился. Я попытался успокоить бешено колотящееся сердце, но боль в моей ране усилилась. Это произошло из-за того, что я внезапно напрягся. Поскольку я сам виноват в том, что сбежал, я не мог жаловаться. Вместо этого я просто обхватил рукой ноющую поясницу и спросил:

- Почему ты тут стоишь?

- Это приказ главы гильдии Симеона.

- Он сказал тебе следить, чтобы я не выходил из комнаты?

- Да.

По крайней мере, он честный. Я преувеличенно вздохнул, и телохранитель с беспокойством посмотрел на меня.

- Ты проголодался?

- Нет, дело не в этом...

Я на мгновение задумался, стоит ли задавать вопрос о Енохе. Телохранитель, скорее всего, доложит об этом Симеону, даже если я попрошу его сохранить секрет. Однако, с другой стороны, это могло быть и не так важно. В данный момент рядом не было никого, кто мог бы предоставить информацию об апостоле.

- Енох вернулся? - спросил я.

Телохранитель отреагировал на неожиданное имя озадаченным вопросом.

- Вы знакомы с Енохом?

- Нет, на самом деле Шин… я имею в виду, Юстино предложил мне встретиться с ним.

Я намеренно упомянул Юстино, опасаясь, что телохранитель может заподозрить, что я снова что-то вынюхиваю. Как я и ожидал, настороженность на его лице немного ослабла.

- Мистер Енох вернулся вчера и сейчас должен быть в оранжерее.

- Оранжерея? В Ковчеге есть оранжерея?

- Да. Мистер Енох обычно проводит там время, когда у него нет особых дел.

- Где находится оранжерея? - спросил я.

- Это на втором этаже, первая комната справа.

- Благодарю вас.

Я вежливо кивнул и попытался незаметно проскользнуть мимо него. Но бдительный телохранитель снова быстро встал передо мной.

- И куда ты направляешься?

- В оранжерею.

- Вы не можете. Симеон велел мне позаботиться о том, чтобы вам было комфортно.

- Но мне совсем не комфортно.

Когда я сразу же ответил, телохранитель, что было для него нетипично, на мгновение замешкался. Вероятно, он не ожидал, что я буду так смело с ним говорить.

Раз уж я здесь, то могу попытаться вызвать у него ностальгию. Люди, которые кажутся бесчувственными, обычно не могут устоять перед сентиментальными призывами.

- Ты ведь не забыл тот день, не так ли?

- Что?

- Завтрак.

Неужели он забыл? Когда я заметил, что Симеон пропускает приёмы пищи, я специально принёс в его кабинет две порции еды, чтобы мы позавтракали вместе. Телохранитель, погружённый в свои мысли, пробормотал что-то себе под нос.

- ... Просто вернись в течение часа.

- Ха-ха, конечно.

- И не говори Симеону.

- Да, да.

Я небрежно помахал рукой и ушел из поля зрения телохранителя.

В коридоре я никого не встретил, так как в Ковчеге работали только те, кто был необходим. Большинство из них, вероятно, находились в зале для совещаний, потому что Симеон был занят работой. Тем не менее, я не мог понять, что за человек этот Енох, раз он проводил время в одиночестве в оранжерее.

Я спустился на второй этаж и направился по коридору. Я был рад, что спросил у телохранителя, как найти нужную комнату: в Ковчеге, с его белыми стенами, потолками и полом, легко было потеряться, а на дверях не было табличек.

Как раз в тот момент, когда я начал думать, что заблудился, я заметил дверь.

- Это здесь?..

Тук-тук. Я вежливо постучал в дверь, но не услышал ответа. Когда я осторожно

открыл её, меня обдало тёплым влажным воздухом, характерным для оранжерей.

Я не ожидал, что оранжерея внутри Ковчега будет такой большой. Куда бы я ни посмотрел, меня окружала густая зелень, и я даже не мог понять, где находится тропинка. Кроме того, с потолка свисали горшки с растениями.

- Есть здесь кто-нибудь?

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь слабым журчанием воды, которое доносилось из-за густых листьев. Я попытался следовать за звуком, но не смог найти дорогу. Когда я уже собирался раздвинуть листву, кто-то заговорил.

- На твоем месте я бы к этому не прикасался.

- Ах!

Почему сегодня так много людей пугают меня? Я обернулся и увидел мужчину в коричневом фартуке с белой лейкой в руках. Я затаил дыхание, но мужчина спокойно продолжил:

- Они ядовитые.

Я быстро отдернул руку при упоминании о яде.

- Простите, что вломился. Я стучал, но, наверное, вы не услышали.

Как только я успокоился, я обратил внимание на его внешность.

Его глаза, мягкие и с зелёными искорками, и слегка вьющиеся каштановые волосы создавали образ, явно принадлежащий иностранцу. Его нежная улыбка подчеркивала родинки, расположенные под глазами и на губах. Возможно, было бы неуместно называть этого мужчину красивым, но другого слова просто не находилось.

Более того, я был уверен, что никогда раньше не видел его лица, но в нём было что-то странно знакомое. С моей памятью я бы не забыл кого-то, кто выглядел бы так. Пока я озадаченно смотрел на него, мужчина заговорил первым.

- Похоже, ты меня не помнишь.

- Прошу прощения?

- Мы уже встречались раньше.

Как же так вышло? Удивительно, но это было похоже на то, как если бы вы на следующее утро после того, как в клубе обменялись номерами в пьяном угаре, получили сообщение. Вы ничего не помните, и неверный ответ может выставить вас в дурном свете.

- Эм… эм…

Я намеренно не спешил, внимательно разглядывая его. Его бежевые вязаные рукава были закатаны, открывая чёрные кожаные часы на запястье. Как я и предполагал, он оказался Апостолом. Возможно, это был Енох. Интересно, встречал ли я его раньше? Возможно, мы уже виделись, когда он был в маске?

Я лишь дважды встречал Апостолов за пределами этого места: один раз под мостом Мапо, когда они обезвредили Саламандру класса А, и ещё раз, когда я уходил с работы и случайно столкнулся с ними в переулке. В тех случаях Апостолами были Симеон, Юлия со стальным протезом вместо ноги и…

- О! Ты тот, кто управлял теми деревьями!

Енох, о котором упомянул Шин Хван, был тем самым апостолом, который заслонил пламя Саламандры на мосту Мапо деревьями, растущими вдоль дороги. Странное чувство узнавания, которое я испытал, было вызвано тем, что мы дважды пересекались с ним. К счастью, я оказался прав, и на его губах появилась мягкая улыбка.

- Так вот каким ты меня запомнил?

- Ах, ха-ха, ну...

- Я 2-й Апостол, Енох.

Енох вытер мокрые руки о фартук и протянул мне руку для рукопожатия. Я быстро пожал ему руку и представился.

- Приятно познакомиться. Я Хаджае Шин.

- Да. Я слышал о тебе от Они.

Они…? Может, это прозвище Симеона? Они, кажется, ближе, чем я думал. Если так, то он должен знать о Симеоне то, чего не знаю я. Однако я не знал, как непринуждённо продолжить разговор. Еноха, который улыбался с момента нашей встречи, было нелегко понять.

- Ты студент?

Застигнутый врасплох этим внезапным вопросом, я быстро покачал головой.

- Ах, нет.

- Значит, вам за тридцать?

- Мне двадцать шесть.

- Тогда ты моложе меня. Могу я обращаться на ты?

Почему он спрашивает? Он уже обращается…

- Д-да, конечно.

- Ты тоже можешь обращаться на ты.

- Что?

- Будет неловко, если это буду только я.

Его взгляд был полон серьезности, и я понял, что он не шутит. Интересно, почему все апостолы такие эксцентричные? Возможно, именно поэтому Симеон выбрал их. В любом случае, это лучше, чем Шин Хван, который по привычке всегда общался формально.

- Тогда, Енох,… хён.

- Ха-ха, да, неплохо.

Хотя он выглядел как человек тихий и сдержанный, его смех был довольно заразительным.

Затем Енох попросил меня следовать за ним и углубился в густые заросли. Я последовал за ним, и мы оказались на небольшой площадке для отдыха, спрятанной среди кустарников. Там нас ждал круглый стол с двумя стульями, и мне показалось, что меня пригласили в тайный сад.

Енох поставил на стол лейку и взглядом указал на стул.

- Присаживайся поудобнее. Если бы я знал, что придёт гость, я бы приготовил чай.

- Всё в порядке… Я имею в виду, всё хорошо. Извини, что заявился без предупреждения.

Когда я извинился и сел, Енох коснулся моего плеча и заговорил.

От его прикосновения по моей спине пробежал холодок, и я быстро поднял взгляд. Его зелёные глаза, которые были тёплыми при нашей первой встрече, теперь резко блеснули.

- Почему ты пришел так внезапно?

Он осторожно похлопал меня по плечу, но мне показалось, что на меня упал тяжёлый груз, и я весь напрягся..

- Ты пришел в оранжерею не за ядом, верно?

Енох неторопливо сел напротив меня и пристально посмотрел мне в глаза. В воздухе

зависло странное напряжение. Я размышлял, стоит ли быть откровенным, когда Енох

заговорил, его голос звучал непринуждённо:

- Это из-за меня? Я твоя цель?

- ...Что?

Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. Было странно считать его своей целью, но, в общем, это не было совсем неправильно. Я лишь растерянно заморгал. Енох, найдя мою реакцию забавной, рассмеялся.

- Енох Ван Перси Ким. Мне нравится моё имя, данное при крещении, поэтому я использую его и как своё настоящее имя. Мой отец голландец, но я кореец по национальности. Мне тридцать три года. Как видите, я один из пробуждённых, и моя способность называется «Цветущий в пустыне цветок.

От обилия информации у меня закружилась голова. Не обращая внимания на моё состояние, Енох достал из кармана фартука семечко и положил его на ладонь. Когда он подул на него, семечко размером с ноготь внезапно проросло и в мгновение ока превратилось в белоснежный цветок.

…Что? У меня было ощущение, будто я наблюдаю за цветением цветка в замедленной съёмке. Я видел способности многих охотников, но это было нечто новое. Пока я сидел в изумлении, Енох протянул мне цветок, у которого были корни.

- Это подарок.

Его слова вывели меня из оцепенения, и я поспешно взял цветок обеими руками.

- О, э-э, спасибо. Я посажу его в горшок позже.

- Тебе не нужно этого делать. Он скоро завянет.

Неужели он так быстро завянет? Возможно, это плата за его ускоренный рост? Но всё же, раз это был подарок, я осторожно положил его на стол перед собой. Однако не успел я насладиться его красотой, как Енох снова заговорил.

- Моё хобби — выращивать ядовитые растения. Большинство растений в этой теплице ядовиты.

- Ты ... выращиваешь их, потому что они тебе нужны?

- Неужели тебе так кажется?

Подавив желание ответить, что мне так и показалось, я покачал головой. Енох многозначительно улыбнулся и пробормотал:

- Не волнуйся. Я не увлекаюсь тайной травлей людей.

Так что... это значит, что он травит их с разрешения? Я рад, что он не заварил чай. Кто знает, была бы в нём хризантема или волчий аконит?

Почувствовав, как по спине пробежала дрожь, я неловко рассмеялся, а Енох постучал пальцами по столу.

- Тебе нужно что-нибудь еще?

- А? Что ты имеешь в виду?

- Этого должно быть достаточно для светской беседы. Давай, спрашивай.

Енох опёрся локтями о стол и подпёр подбородок руками, не сводя с меня внимательного взгляда, словно пытаясь разгадать мои намерения.

- Разве ты не хочешь спросить меня о чём-то важном? Например…

Его губы слегка изогнулись, а зелёные глаза пристально смотрели на меня, словно он уже всё знал.

- Как я встретил Симеона.

У меня на мгновение упало сердце.

Неужели он с самого начала разгадал мои намерения? Подсказал ли ему Шин Хван? Я рассматривал разные варианты, но ни один из них не давал чёткого ответа. Я не мог понять, что он думает, глядя на меня с улыбкой. Но одно было ясно: я почувствовал в Енохе не настороженность, а любопытство.

- Это нормально, что я спрашиваю об этом?

- Нет причин, по которым ты не можешь. Это не какой-то секрет, который я не могу раскрыть. Просто до сих пор никто не спрашивал.

Точнее, никто не решался спросить. Вероятно, они боялись последствий, если бы Симеон узнал, что они шпионят. Но я уже ничего не боялся.

- Тогда расскажи мне все, что ты знаешь о Симеоне.

Когда я спросил его напрямую, Енох немедленно повернулся и указал на что-то.

- Ты видишь вон то дерево?

Проследив за его пальцем, я увидел невысокое дерево, чьи голые ветви резко выделялись на фоне пышной зелени. Даже я, человек не очень хорошо разбирающийся в растениях, сразу понял, что это дерево было мертвым.

- Это сливовое дерево. Я ухаживаю за ним, потому что меня попросили об этом.

- Кто?

- Старик, который умер давным-давно.

В его мягком голосе не было никаких эмоций.

- Прежде чем я стал апостолом, один богатый старик, которого я даже не знал, выписал мне чек без суммы.

- Незаполненный чек… ?

- Да. Старик сказал, что у него есть последнее желание перед смертью, и если я преуспею, он даст мне столько денег, сколько я захочу.

Енох рассмеялся про себя и пробормотал:

- Разве это не похоже на какой-нибудь дешевый третьесортный фильм?

В тот момент в моей голове крутился только один вопрос. Что это за желание?

Я нахмурился, задумавшись, и Енох любезно удовлетворил моё любопытство.

- Он хотел увидеть, как зацветёт слива, которую он посадил в молодости.

- ... Хм? Это на удивление скромно.

- Так и есть.

Енох с готовностью кивнул и добавил.

- За исключением того, что желание поступило осенью.

Только тогда я понял, почему старик предложил незаполненный чек.

Насколько я знал, сливы цветут весной. Были и другие способы увидеть цветущую сливу, но старик уточнил: «Слива, которую он посадил у себя во дворе». С самого начала это было желание, которое мог исполнить только Енох.

- Разве это не забавно? Последнее желание человека, у которого в жизни было всё, — просто увидеть, как распускается цветок.

- В каком-то смысле это романтично.

- Неужели? В любом случае, у меня не было причин отказываться. Поэтому я сразу же исполнил желание старика. Мужчина, который только кивал головой, словно мог умереть в любой момент, сидя в инвалидном кресле, вдруг расплакался, когда увидел цветущую сливу. Он сказал что-то о том, что это дерево хранит его молодость.

Енох пожал плечами, все еще не понимая этого чувства.

- Честно говоря, мне было плевать на его историю. Мне было любопытно только одно.

Уголки его глаз, которые всё это время улыбались, слегка дрогнули.

- Как он нашел меня.

- Почему?

- Потому что в то время я не был официально зарегистрированным пробуждённым. Поэтому никто, кроме моих родителей, не знал, что я могу «заставить цветы цвести в пустыне.

Это было странно. Старик хотел увидеть, как зацветёт посаженное им сливовое дерево, прежде чем умрёт. Поэтому я подумал, что он нашёл Еноха, потому что искал пробуждённого, который мог бы исполнить это желание. Но если способности Еноха ещё не были известны…

- Черт возьми...? Тогда как он нашел тебя?

Я в замешательстве нахмурил брови, и Енох заговорщически прошептал:

- «Зеркало с изящным узором».

Я впервые услышал это название, но уже по нему понял, что это такое.

- Это духовный предмет?

- Да. Оно похоже на старое бронзовое зеркало, но его способности весьма полезны.

Енох опустил руку в лейку и окунул кончик пальца в воду. Кончиком пальца он нарисовал круг на стеклянной тарелке в центре стола, и на поверхности образовались тонкие капли воды. Посмотрев на них, он ухмыльнулся.

- Если вы будете смотреть в зеркало, думая о своём желании, оно покажет вам, как его исполнить.

Сколько времени прошло с тех пор, как я позволил себе почувствовать проблеск надежды? Моё сердце, которое умирало от отчаяния с каждым вздохом, словно снова начало биться.

До сих пор я никогда не стремился к обладанию какими-либо духовными предметами. Однако «Зеркало с изящным узором» стало исключением. Оно не исполняло желания, но подсказывало, как их достичь… Если бы мне удалось заполучить его, я бы узнал, как стереть Санга из моей памяти и избавиться от всех чувств к нему. Более того, я мог бы даже найти способ снять проклятие.

- Старик увидел тебя в зеркале?

- Да. Он увидел меня в зеркале, когда я поливал сад.

Енох издал нелепый смешок.

- Поэтому в обмен на исполнение его желания я попросил «Зеркало с изящным узором» вместо денег.

- Что? Сколько могло стоить?

- Я не знаю. Какую ценность может представлять такое зеркало для того, кто вот-вот умрёт?

Его последним желанием было увидеть цветущую сливу. Как сказал Енох, даже если бы можно было оценить в денежном эквиваленте «Зеркало с изящным узором», для старика это ничего бы не значило. Я кивнул, и вдруг меня осенило.

- Но сын старика взбесился, заявив, что именно он унаследует зеркало.

- Тогда...

- Поскольку его отец был ещё жив, сын в конце концов исполнил его волю.

Ладно. Значит, «Зеркало с изящным узором» теперь в руках Еноха. Как я могу его увидеть? За какую цену Енох готов будет расстаться с зеркалом? Оно разжигало мой аппетит, словно дразня меня, как зверь, перед которым лежит аппетитное мясо.

Затем Енох стиснул зубы и пробормотал:

- Но это было немного странно.

- Что именно?

- Почему он не захотел пожить еще немного?

- Ну...

Возможно, это связано с тем, что он прожил долгую жизнь? Или с тем, что больше не о чем было сожалеть? А может быть, потому что у него было желание, которое невозможно было осуществить? Как бы то ни было, я не мог не испытывать зависти к этому старику, который ушёл из жизни, исполнив свою последнюю волю — увидеть цветущую сливу.

- Ты тоже смотрел в зеркало, хён?

Когда я задал вопрос, Енох кивнул в ответ. Затем он закрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания. Его зрачки, скрытые за тонкими веками, медленно двигались, будто осматривая воображаемый пейзаж.

- Я видел собор. Собор на берегу моря.

Енох нежно улыбнулся, не открывая глаз. Казалось, он погрузился в прекрасный сон, и я не смог сдержать улыбку, глядя на него. Собор на берегу моря, эти слова пробудили во мне волну воспоминаний. В моей голове пронеслись образы пейзажа, по которому я так скучал, и который мне пришлось полностью стереть из памяти.

- ... Кафедральный собор?

Я не мог поверить своим ушам, когда из его уст прозвучало место, которое я меньше всего хотел услышать.

- Он называется Чондонский собор. Ты о нём слышал?

- О? Нет...

- Обязательно посети его, если у тебя будет время.

Пейзаж был прекрасен, и вокруг царили тишина и покой. Енох в ярких красках описывал собор, но я с трудом воспринимал его слова.

Енох встретил Симеона в Чондонском соборе. Если он и сомневался в том, кто я такой… Но не будем об этом. Когда я покинул собор рано утром, то постарался уничтожить все следы своего пребывания там. Я написал письмо, но мой почерк со временем изменился, и по нему было сложно узнать меня.

К счастью, моя нервозность не отразилась на моём лице, когда он продолжил:

- В общем, на скале перед собором стоял мальчик.

- Это был… Симеон?

- Совершенно верно.

Каким было его желание, заставившее зеркало отразить Симеона?

- Что ты загадал? В зеркале.

Енох медленно открыл глаза. Его веки были полуприкрыты, в них читалась скука, но когда он распахнул их широко, то был ошеломлён. Его зелёные глаза светились среди белков.

- Дай мне что-нибудь, чтобы встряхнуть эту ужасно скучную жизнь.

Я не смог скрыть своего недоумения от неожиданного ответа.

Чего бы вы пожелали, если бы у вас был дух, подобный «Зеркалу с изящным узором»? Многие люди сказали бы, что хотят здоровья, денег, счастья... Кто-то скажет, что желает чести, кто-то — любви.

Однако желание Еноха превзошло все мои ожидания: «Что-то, что избавит от скуки». Как будто я проник в девственный лес и мельком увидел спящего зверя безумия.

- Это “что-то” было Симеоном? - спросил я, сухо сглотнув, и Енох кивнул, улыбаясь.

- Встретиться с ним было несложно. Он… Я слышал, что он не покидал церковь с тех пор, как попал в автомобильную аварию и выписался из больницы. Иногда он смотрел на море с обрыва, когда выходил на улицу. Я навещал его каждый день, но он никогда не отвечал на мои вопросы, поэтому сначала я думал, что он не может говорить.

История Еноха напомнила мне о том, как я начинал работать волонтёром. Там я познакомился с Сангом, который никогда не разговаривал, но я всё равно продолжал подходить к нему. Меня одолевало любопытство, но меня беспокоило, что оно перерастало в родственные чувства, которые затем переросли в симпатию, а потом — в странную эмоцию, выходящую за рамки обычного.

- А потом, однажды, он вдруг заговорил со мной первым.

Даже начало наших отношений было похожим. Тем не менее, я был рад, что Санг не отшивал всех, кто пытался с ним заговорить, даже после того, как мы расстались.

- Должно быть, он понял, что ты неплохой человек.

Как только эти слова слетели с его губ, Енох яростно их опроверг.

- Нет-нет, дело не в этом. Он знал, что я полезен. Они — прирождённый игрок.

- Что ты имеешь в виду?..

- Если ты станешь охотником, что ты сможешь делать?

Енох сразу же начал его изображать. Его безэмоциональный голос и равнодушное выражение лица были очень похожи на Хио Санга.

- ...Он спросил меня об этом. Он слышал от священника, что я пробудился.

Пффф...

Енох рассмеялся, и, казалось, его это искренне позабавило.

- Когда я спросил его, что он хочет делать, он не ответил. Но он посмотрел на меня так, как я никогда в жизни не видел.

Взгляд, полный глубокой печали. Енох сказал, что в этот момент он увидел ребёнка, который, словно в омут, погрузился в самые мрачные глубины.

- Только тогда я понял, почему «Зеркало с изящным узором» показало мне Хио Санга.

Многозначительная улыбка подчеркнула двойной смысл его слов.

- Ты показал зеркало Симеону?

- Да, потому что он чего-то хотел. Но я не знаю, чего хотел Они.

Смутные надежды быстро сменились разочарованием. Возможно, Енох не осознавал этого, но на его лице читалось озорство.

- Но я знаю, что он увидел в зеркале.

Енох достал из кармана телефон и показал мне место на карте. Это был антикварный магазин в Турине, Италия, заваленный различными старыми безделушками и предметами. Я видел, что сейчас он закрыт, так что остались только старые фотографии.

- Зеркало показало ему этот магазин?

- Точнее, я думаю, это что-то выставленное там на продажу.

- ...И?

- Я взял его с собой в Италию за свой счет.

Как будто заново переживая тот день, Енох, который уже некоторое время рассматривал старую фотографию, медленно склонил голову.

- Он что-то купил там, но так и не показал мне. Он спрятал это в своей одежде, так что, думаю, оно было не очень большим.

- Это был духовный предмет?

- Ну, если бы это был настоящий дух, он бы не продавался в антикварном магазине. И, вероятно, мы бы не смогли его тогда себе позволить.

Мне показалось, что дорога, по которой я шёл, внезапно оборвалась прямо передо мной. Магазин уже давно закрылся, и даже Енох, сопровождавший Симеона, не видел, что тот купил. Единственным доказательством было то, что предмет был достаточно маленьким, чтобы его можно было спрятать под одеждой.

Что он там купил? И какое желание загадал?

- С того дня Они стал другим. Он впервые использовал меня, чтобы собрать группу.

Чтобы осуществить свою мечту, ему нужно было найти и собрать духовные предметы. Для этого он создал гильдию. И вот, Хио Санг, который был в моих воспоминаниях, исчез, и на его месте появился Симеон — человек, полный стратегии и расчёта. Отправной точкой для этой трансформации стал Енох, или, точнее, «Зеркало с изящным узором».

- Где зеркало сейчас?

Когда я спросил его об этом прямо, уголки губ Еноха поползли вверх.

- Ты хочешь его увидеть?

Я коротко кивнул. Почему-то я чувствовал, что Енох покажет мне зеркало, не прося ничего взамен. Однако он горько улыбнулся и покачал головой.

- К сожалению, ты не сможешь им воспользоваться.

- А? Почему? Ты отдал его кому-то?

Енох нахмурился, словно был встревожен, когда я настойчиво задавал ему вопросы. Я понимал, что это означает отказ, но никогда не думал, что может быть другая причина.

- Нет. Оно... исчезло.

- Исчезло? Что, так внезапно?

- Да. Зеркало исчезло в облаке пыли сразу после того, как Симеон им воспользовался.

- Что? Почему?..

- Я не уверен. Но Симеон извинился, сказав, что это его вина.

Темное сомнение мелькнуло в его прищуренных глазах.

- Что это было наказанием за неповиновение провидению.

Я надеялся, что это неправда. Я думал, что он просто обманывает меня, не желая показывать мне зеркало. Однако его взгляд, полный сочувствия, был искренним.

- Мне очень жаль.

Зеркало исчезло. Причины этого и то, действительно ли Симеон загадал желание, которое шло вразрез с провидением, уже остались в прошлом. Но какое это имело значение, когда надежда, которую я наконец обрёл, исчезла, как мираж в летнюю жару? Ни один из снов, которые показал мне Михаил, не был более жестоким, чем этот.

- А, мне звонят.

Я сидел как в тумане, но поднял голову, услышав голос Еноха. На его лице появилась улыбка, когда он посмотрел на экран телефона, чтобы увидеть входящий звонок. Я быстро понял, от кого он.

- Это Симеон?

- Да. Я пропустил встречу, чтобы тайно отдохнуть.

- Меня уже поймали, — сказал он, и я смущённо улыбнулся, увидев озорную ухмылку на его лице.

Енох встал, как только закончил говорить. Мне показалось, что я услышал, как Симеон сказал ему немедленно пройти в конференц-зал. Я тоже встал, закончив свои дела, но Енох жестом пригласил меня сесть.

- Ты можешь еще немного осмотреться здесь.

- Не-а. Вообще-то я тоже сбежал от Симеона, понимаешь.

- Что? Ты тоже?

Когда я торжественно кивнул, Енох снял фартук и широко улыбнулся.

- Ха-ха! Мы как две Золушки, вау…

Его беспечный вид заставил меня насторожиться. Хотя Енох заверил меня, что всё в порядке, я опасался, что Симеон узнает о нашем разговоре. Я сам попросил Еноха поделиться со мной этой информацией, и теперь Симеон мог ошибочно обвинить его.

- Хён… я никому не расскажу, но нормально ли говорить о чём-то подобном с незнакомцем?

- Незнакомецем? - спросил Енох, склонив голову набок, словно озадаченный.

- Ты друг Они. Кроме того, мы решили теперь называть друг друга «братом».

- И всё же, если из-за меня у хёна будут неприятности…

- Тогда это еще веселее.

Его ухмыляющееся лицо, казалось, только и ждало этого.

Я совсем не мог его понять. О чём, чёрт возьми, думал Енох, когда так охотно рассказывал мне о прошлом Симеона? Ему было любопытно, что я буду делать дальше? Или он хотел, чтобы я стал для Симеона опорой, как Шин Хван Джу? Нет, может быть… может быть, он сделал это просто ради удовольствия. Ведь он ненавидит скуку больше смерти.

- В любом случае, я благодарен. Хён. За всё, что ты мне рассказал, и за этот цветок тоже… о?

Когда я собрался взять цветок, который получил в подарок, я был поражен. Цветок, который ещё несколько минут назад был в полном цвету, полностью увял. За это короткое время некогда белоснежные лепестки поникли и пожелтели. Я не верил своим глазам.

- Почему это произошло?

Когда я в замешательстве задал этот вопрос, Енох постучал указательным пальцем по увядшему цветку и заговорил.

- Я же говорил тебе, что он завянет.

- Я не знал, что это будет так скоро...

- Такова цена способностей. Чем быстрее они расцветают, тем быстрее увядают.

Тем не менее, я получил его в подарок, так что это казалось пустой тратой времени. Может, попробовать полить его сейчас? Я потянулся к лейке на столе, но Енох оказался быстрее. Он решительно покачал головой и убрал лейку подальше от меня.

— Слишком поздно. Невозможно вернуть к жизни то, что уже умерло.

Невозможно вернуть к жизни то, что уже ушло. Не знаю, почему эти слова так глубоко врезались в моё сердце именно сейчас. Как я могу сожалеть о цветке, который так прекрасно расцвёл, на мгновение засиял и увял, если я даже не смог позаботиться о нём? Хотя это естественный закон: как только цветок распускается, он неизбежно увядает.

Поскольку я просто смотрел на цветок, не решаясь прикоснуться к нему из страха, что листья опадут, Енох в конце концов задал мне вопрос.

- Тебе жаль?

Почему я такой? Ещё недавно мне было бы трудно понять, как можно сочувствовать увядшему цветку. Когда я стал таким сентиментальным? Неужели я считаю, что рано или поздно сам превращусь в такой же увядший цветок?

Я не ответил на вопрос, не подтвердив и не опровергнув свои мысли. Енох, поливая увядший цветок, заговорил первым.

- Когда я был маленьким, папа говорил мне, что жизнь по своей сути быстротечна, поэтому нужно быть осторожным.

- Почему?..

- Ты не знаешь, когда исчезнешь.

Не выдержав тяжести капель воды, засохший цветок медленно поник. Но даже тогда Енох не перестал его поливать.

- Но даже осознавая это, мы всё равно проявляем привязанность. Вот как сейчас… тебе грустно, когда ты видишь увядший цветок, даже если ты видишь его лишь мгновение. Потому что человеческое сердце не всегда ведёт себя правильно.

Цветок медленно клонился к столу, пока, наконец, не упал. От удара несколько засохших лепестков оторвались от стебля и, словно бабочки, рассыпались по поверхности воды. Это было похоже на кровавую сцену убийства, которая в то же время становилась прекрасной драмой.

Енох тут же поставил лейку, взял мокрый цветок и протянул его мне.

- Но даже если так, Джае…

Цветок. Нет, всё, что осталось у меня в руке, — это голый стебель без листьев. Его уже нельзя было назвать цветком.

- Не стоит проявлять нежность бездумно.

****

Симеон обещал вернуться после совещания, но сколько бы я ни ждал, он так и не пришёл. Наверное, был занят работой. Я принял лекарство и спокойно отдыхал. За два дня мне стало лучше. К тому времени, как пришёл Рафаэль, даже шрамы от операции исчезли.

Прошло три дня, а Симеон так и не появился. Я уже собирался спросить кого-нибудь о новостях, когда в интернете наткнулся на статью. В ней говорилось о внезапно появившейся трещине и монстре, который напал на город. Под статьёй была фотография мужчины в чёрной одежде и чёрной маске, который играл в шахматы, сидя на разрушенной дороге. Он выглядел очень отрешённым.

И вот наступила четвертая ночь.

- Когда, черт возьми, он вернется?....

Симеона всё ещё не было. Я надеялся, что, когда он вернётся, то даст мне возможность прикоснуться к «Голубой Надежде» и узнать, какие планы у него относительно этого загадочного духовного объекта. Однако, как я понял, он был настолько занят работой, что совсем не появлялся.

Я был так расстроен, что не мог уснуть. Поворочавшись немного в постели, я повернулся и посмотрел в окно. Была очень тёмная ночь. Из тех, когда граница между небом и морем исчезает, и только случайная рябь, создаваемая луной, колышется вместе с волнами.

Проследив взглядом за редкими огнями, расположенными вдоль утёса, я увидел человеческий силуэт.

- Что это...?

На краю утеса я увидел человека, который стоял, покачиваясь. Его шаткая фигура выглядела опасно, словно он мог упасть в море в любой момент. Я сразу же отбросил одеяло, вскочил и выбежал на улицу, одетый лишь в тонкую пижаму. Ночной ветер был довольно холодным, но у меня не было времени думать об этом.

Как только я подбежал и увидел силуэт, опасно балансирующий на краю утёса, я осторожно заговорил.

- Эй....?

Тёмная тень медленно повернулась в мою сторону. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел, кто стоит в лунном свете. Это лицо, ярко выделяющееся в ночной темноте, было мне слишком хорошо знакомо.

- Симеон?..

Неужели он наконец вернулся? Но что ещё более важно, почему он стоит на утёсе в такой час? На его щеке виднелась кровь, словно он только что вернулся с опасного задания. Внезапно во рту пересохло. Ночное море было чёрным, как смоль, а тень от утёса казалась ещё более густой. Осознание того, что я не знаю, чья это кровь, заставило меня покрыться мурашками.

- У тебя всё получилось? Я волновался, потому что тебя долго не было.

Я заговорил с ним дружелюбно, чтобы сначала попытаться разрядить обстановку, но это было бесполезно. Он что, не слышит моего голоса? Как только я сделал шаг вперёд, Симеон отступил на шаг назад. Как только я увидел, что он поскользнулся на краю обрыва, я почувствовал, как кровь отлила от моего лица. Дальше было море.

- П- подожди секунду.

Я предупредил его, что не стану приближаться, остановился и поднял руки. К счастью, Симеон тоже замер. Однако в его глазах, неотрывно смотревших на меня, не отражалось ни сосредоточенности, ни каких-либо эмоций.

В этот момент я почувствовал что-то странное, и в моей голове промелькнуло зловещее предчувствие.

- Ты… слышишь меня?

Я убедился в этом, когда увидел, что он стоит там без всякой реакции. Симеон теперь видел Йохана. К счастью, он был гораздо спокойнее, чем раньше, но одним неверным движением мог трагически упасть со скалы.

Я испустил дрожащий вздох и заговорил спокойным голосом.

- Симеон. Это я.

- ……

- Йохана здесь нет.

Чёрные зрачки слегка расширились. Он прекрасно слышал мой голос. В отличие от момента, когда он пребывал в панике, если мы сможем общаться, вернуть его к

реальности будет гораздо легче. Я медленно приближался, стараясь, чтобы Симеон

не заметил моего приближения.

- Смотри. Это я. Хаджае.

Как только я произнес своё имя, у Симеона задрожали веки. На его искажённом лице отразилось замешательство, как будто он понял, что что-то не так. Я быстро подошел к нему, взял его руку и приложил к своей щеке.

- Ты чувствуешь это тепло?

Сильно дрожащая рука сильно пахла кровью. В отличие от того, чего я с тревогой ожидал, Симеон не оттолкнул меня. Однако он оставался неподвижным, как камень, словно не мог поверить своим глазам. Поэтому я снова тихо подтвердил своё присутствие.

- Я здесь. Перед тобой.

Его длинные ресницы затрепетали, словно он проснулся после долгого сна. Вскоре его ледяные руки начали согреваться, забирая тепло с моих щёк. Когда я убедился, что он смотрит на меня, я наконец открыл рот.

- Ты видишь мое лицо?

Симеон медленно кивнул. Я всё ещё не чувствовал себя увереннее, поэтому спросил снова.

- Какое оно? - спросил я.

Я открыл глаза и посмотрел на Симеона, который молча смотрел на меня. Его взгляд, скользивший по моему лицу, был довольно настороженным. В следующий миг он нежно погладил меня по щеке и пробормотал:

- ... Оно красивое.

- Нет, это не то, что я имел в виду.

У меня тут же закружилась голова от ответа, который превзошёл все мои ожидания. Я крепко зажмурился, прежде чем открыть глаза и изменить вопрос.

- Я спрашиваю тебя, на кого я похож.

- Хаджае Шин.

Я смог успокоиться только тогда, когда услышал своё имя. Этот человек действительно был тем, кого я не хотел отпускать ни на мгновение.

Симеон быстро расслабился и опустил глаза. Убедившись, что он успокоился, я убрал руку, к его явному разочарованию. Обычно я бы подумал, что его выражение лица было милым, но сейчас, в его нынешнем состоянии, любое его выражение вызывало у меня беспокойство.

Его бледное лицо, испачканное кровью, выглядело так, словно он не спал несколько дней. Даже при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что это были не брызги крови, а остатки кровавого отпечатка ладони. Если бы полиция задержала его на улице, он бы не смог казать свою невиновность.

- Что, черт возьми, с тобой случилось?

- ...Что?

- У тебя кровь на лице.

Только тогда Симеон обратил внимание на свой внешний вид. Вздохнув, он попытался стереть кровь тыльной стороной ладони, но вместо того, чтобы исчезнуть, она только размазалась ещё больше. Наконец, я вздохнул и опустил его руку, как будто не давал ребёнку играть с грязью.

- У тебя есть носовой платок? - спросил я.

Симеон послушно достал носовой платок из кармана пиджака. Мне было неловко за то, что я испачкал кровью роскошный тёмно-серый носовой платок, но ничего страшного. Раз у него столько денег, всё должно быть в порядке.

Я осторожно вытер кровь с его лица аккуратно сложенным носовым платком. Некоторые пятна крови уже засохли, поэтому я не мог их убрать, но все равно получилось намного лучше, чем в первый раз. Я удовлетворенно кивнул и вернул ему носовой платок.

Симеон схватил меня за запястье и заговорил.

- Ты думал об этом?

- Думал о чем?

- О этом противоречии.

В одно мгновение воспоминания о том дне промелькнули в моей голове.

«- Ответьте мне. Мистер Хаджае… В чём сейчас заключается моё противоречие?»

Я подумал, что он просто хотел меня смутить, но, увидев его серьёзный взгляд, понял, что он ждёт моего ответа. Я сделал вид, что спокоен, и задал вопрос ему.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом?

- Потому что мне любопытен твой ответ.

Когда я думал о слове «противоречие» и тогда, и сейчас, на ум приходило только одно слово — одна из самых фундаментальных человеческих черт, эмоция, которая была мне недоступна. После воссоединения с Сангом я несколько раз чувствовал, как она подступает к горлу, а недавно почувствовал снова. Эти слова не должны слетать с моих губ, пока я не умру.

«Но даже в этом случае, Джае. Не стоит проявлять привязанность бездумно.»

Когда я услышал слова Еноха, мне показалось, что меня ударили по голове, потому что они были похожи на прощальную записку моей матери. Несмотря на её предупреждение, что я пожалею об этом, я сделал то, за что не мог взять на себя ответственность в молодости. Я влюбился в Санга из-за минутного любопытства и одиночества.

Я осмелился смотреть свысока на сердца людей и был уверен, что смогу контролировать свои эмоции, просто рисуя и стирая линии на песке. Но точно так же, как нельзя остановить восход солнца на востоке, нельзя стереть свои чувства к кому-то. Это было глупое и высокомерное решение.

Итак, я страдаю из-за Санга, постоянно обвиняя и сожалея о случившемся. Возможно, теперь я скорее наказан, чем проклят. Единственный путь искупления, который я могу выбрать, — это притвориться, что не замечаю этой тяжести, лежащей на мне.

- Может быть, это из-за него.

- Него?

- Да. Ты всё ещё путаешь меня с тем человеком. Вот почему ты в замешательстве. Так что… когда-нибудь, когда ты избавишься от тени того человека, это противоречие исчезнет само собой.

Я говорил тихо, чтобы не нагнетать обстановку. Я думал, что Симеон рассмеётся над моими словами, поймёт меня или разозлится. Но он был на удивление спокоен.

- Это тот вывод, к которому ты пришел?

Я тихо кивнул и высвободил руку из его хватки. К счастью, он послушно отпустил меня.

- Ветрено. Я собираюсь лечь спать.

Я тихо поклонился и ушёл. Я чувствовал, что за мной следят, но старался не обращать на это внимания.

Почему он не мог оставить эту тему в покое? Ты сказал, что хочешь забыть меня, но почему ты сожалеешь об этом, если собираешь духовные предметы именно с этой целью? Когда мы забудем друг о друге, это будет день, когда исчезнет противоречие.

Я не решаюсь пытаться решить эту проблему, у которой нет ответа, поэтому наши отношения остаются загадкой. Но пока нам достаточно взаимовыгодных отношений, которые помогают нам достичь наших целей. Даже если бы он отказался от своего сердца, Санг никогда не отступал с юных лет.

- Мистер Хаджае.

Голос, который позвал меня, заставил меня остановиться. Я услышал, как Симеон приближается. Мне показалось, что он не остановится, пока я не повернусь к нему лицом, поэтому я повернулся. Но он продолжал идти ко мне уверенными шагами.

Мне нравятся противоречия: правда и ложь, добро и зло, победители и проигравшие, жизнь и смерть. Даже такие обычные игры, как шахматы и бадук, представляют собой противостояние чёрного и белого. Если мы сможем разделить этот сложный мир на две крайности, он станет слишком простым.

В конце концов, он остановился. В шаге от меня.

- «Человек», о котором так много говорит мистер Хаджай, тоже легко вписывается в эту динамику».

Я мог бы коснуться его, если бы протянул руку, но Симеон стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз. На его бледное лицо падала тень, потому что он стоял спиной к луне.

- Но с тех пор, как ты появился, мой мир изменился. Ты словно стоишь на каждом углу. Ты одновременно и помогаешь, и мешаешь. Ты как будто ненавидишь меня, но при этом дружелюбен. Как будто нет чёткого ответа. Я в замешательстве, как будто столкнулся с проблемой.

Симеон нахмурился, продолжая говорить, но улыбнулся, словно что-то понял.

- Но теперь, когда я об этом думаю, я понимаю, что в этом мире нет проблем, которые нельзя было бы решить. Любую математическую задачу можно преодолеть, если приложить достаточно усилий. Конечно, некоторые люди могут считать это скучным и даже обременительным занятием, но мне, как ни странно, нравится тратить время и силы на решение задач.

Уголок его рта приподнялся в странной улыбке.

- Итак, в дальнейшем я буду ещё усерднее стараться разгадать эту тайну.

- ....?

- Ты и есть противоречие.

Чёрные глаза, смотревшие на меня, сияли, как у Санга, которому в детстве подарили кубик Рубика.

- Мой единственный нерешённый вопрос. Какой бы ответ я ни нашёл, не думай о побеге.

Симеон поклонился и подошёл ко мне. Хотя он не прикасался ко мне, я не мог пошевелиться, чтобы оттолкнуть его или убежать. Он просто прошептал что-то тихим голосом в моё оцепеневшее ухо.

- Я отпустил тебя, но ты был тем, кто вернулся.

Это улыбающееся лицо в лунном свете.

- Приятных снов.

Я никогда не забуду этого.

***

Голос Симеона звучал у меня в голове всю ночь, и я не мог уснуть. Я провел черту, чтобы не подпускать его ближе. По словам Симеона, это было предупреждение, что он не поддастся мне, и заявление, что он выяснит, что я скрываю.

Разве это не похоже на объявление войны? Я думал, что он перестал пытаться выведать мои секреты после того, как признался мне в существовании «призрака», которого он видит. Но, думаю, он просто наблюдал и ждал подходящего момента. Или, возможно, он уже знает, кто я.

- Нет, наверное, нет.

Если бы это было так, он бы спросил. Какой человек мог бы притворяться, что не знает о том, что предмет, который он ищет, находится прямо перед ним? Но что, если он случайно узнал, что я Йохан, и теперь притворяется, что не знает?

- ... Хотя, почему?

Я никак не мог понять, в чём дело. Умывшись тёплой водой, я сел у окна с видом на море и некоторое время размышлял. Но так и не смог найти ответ. Пока я ломал голову, вдруг раздался стук.

Я подумал, что это кто-то из персонала принёс мне завтрак, поэтому без колебаний открыл дверь и застыл на месте.

- Доброе утро.

Почему Симеон здесь? Что это за поднос у него в руках? Всё было точно так же, как когда я ворвался в его кабинет с завтраком. Симеон улыбнулся, когда я посмотрел на него прищурившись.

- Возвращаю долг за то, что ты позавтракал со мной в прошлый раз.

Что ж, думаю, это справедливо… Я неловко улыбнулся и впустил его в комнату.

- Ха-ха, в этом нет необходимости ...

- Я не смогу съесть это все сам.

- Да, ты бы не смог в одиночку съесть всё это, верно?

Симеон спокойно проигнорировал мой сарказм и сам накрыл на стол, жестом пригласив меня сесть, как только он закончил. Мне казалось, что я сижу на колючей подушке. После вчерашнего у меня не было особого аппетита, и я был бы рад, если бы смог хотя бы правильно держать вилку.

Словно прочитав явный дискомфорт, отразившийся на моём лице, Симеон наконец усмехнулся и заговорил:

- После еды я покажу тебе, то чего ты так хочешь.

- Что?..

- «Голубая надежда».

Как только он закончил говорить, я взял вилку и начал есть. Обычно я бы что-нибудь сказал, потому что молчание было неловким, но сейчас даже это короткое время было слишком ценным, чтобы тратить его впустую. Я быстро и тихо доел, как человек, который голодал несколько дней. Я отложил вилку.

Симеон широко раскрыл глаза, пораженный моей скоростью.

- Обычно это я так ем.

- А? Мне, чтобы действовать быстро, нужно было предвкушать награду или наказание.

Наконец я прополоскал рот холодной водой и спросил о том, что меня всё это время интересовало.

- Итак, ты выяснил? Является ли «Голубая надежда» тем духовным объектом, который ты искал?

- Я пока не уверен.

- Я не думаю, что есть простой способ это выяснить, верно?

Симеон спокойно пил кофе, как будто не слышал вопроса. Его плотно сжатые губы выдавали его решимость не отвечать, поэтому я перефразировал вопрос.

- Так когда мы это узнаем?

Симеон поставил свою чашку с кофе и пробормотал:

- Сегодня вечером.

Сегодня вечером? Должно быть, есть какая-то особая причина, почему именно сегодня, именно в этот вечер. Но я знал, что даже если я спрошу, ответа не получу. Однако у меня есть моя способность; я могу просто использовать свои глаза, чтобы выяснить, есть ли у «Голубой Надежды» скрытые способности.

Когда я с серьёзным видом поставил стакан с водой, Симеон встал и кивнул.

- Следуй за мной.

Я последовал за ним из комнаты, по коридору и вниз по лестнице. Казалось, что винтовая лестница была создана специально, чтобы запутать любого, кто по ней спускается. Прежде чем я осознал, как глубоко мы спустились, мы достигли подножия лестницы и оказались перед странной стеной. Эта стена, густо оплетённая ветками и грязью, напоминала гигантское птичье гнездо.

По всей видимости, это было то самое место, где хранилась «Голубая надежда». Входная дверь была не заперта, но попасть внутрь оказалось невозможно. Даже после тщательного осмотра стены я не нашёл ни одной щели, через которую можно было бы открыть дверь.

- Это здесь.... да?

Вместо ответа Симеон остановился перед стеной и вытащил что-то из кармана пиджака. Это была оливковая ветвь, которая соединяла проход с ковчегом. Как только он прикоснулся «ключом» к стене, твердая преграда задрожала, словно волна. Густо переплетенные ветви деревьев начали медленно расступаться, открывая путь.

Я был ошеломлен этим невероятным зрелищем, как будто сам океан раскалывался пополам.

- Это тоже было сделано одним из апостолов?

- Конечно. На ковчеге нет ничего, что не прошло бы через его руки.

Говоря «его», он, вероятно, имел в виду владельца ковчега.

- Ной?..

Симеон странно улыбнулся, как бы намекая, что я прав.

- Когда-нибудь вы с ним встретитесь. Хотя, возможно, он уже знает вас, мистер Хаджае.

Симеон первым шагнул в проход, и я последовал за ним, наконец-то оказавшись в глубине ковчега.

Можно ли описать ощущения, которые испытываешь, попадая в птичье гнездо? Потолок и стены были изогнуты, а всё сооружение создано из веток деревьев. Несмотря на отсутствие видимого источника света, пространство вокруг мягко освещалось, словно на закате.

В центре загадочной комнаты стояла лишь одна вещь — «Голубая надежда». Вместо манекена вокруг высокой деревянной колонны было обернуто светящееся голубое ожерелье. Вероятно, благодаря успеху нашей миссии, от сверкающего голубого камня исходила притягательная, почти гипнотическая энергия, а не убийственная, как раньше.

Когда я приблизился к синему камню, передо мной внезапно возникло предупреждение о моей способности.

- Вот так.

[«Чтобы использовать «Первопроходец неизведанного», в радиусе 5 метров не должно быть никого».]

- Могу я побыть здесь минутку один?

Симеон нахмурился от неожиданной просьбы.

- Зачем?

- Есть кое-что, что мне нужно быстро проверить.

В его темных глазах мелькнуло сомнение, словно он не поверил моему неопределенному ответу. Однако, было ли его любопытство сильнее этого? Симеон покинул комнату, коротко предупредив: «Будь осторожен».Только после того, как он покинул странное гнездо и остался только «Голубая надежда», перед моими глазами появились буквы.

[Активирован «Первопроходец неизведанного ( )».]

[Хотите увидеть условия пробуждения духовного объекта «Голубая надежда»?]

Я осторожно закрыл глаза, давая понять, что согласен. Когда я их открыл, то увидел информацию, которую так долго ждал.

[В ночь полнолуния освети грешника на фоне вод, обнимающих луну.]

«Кодекс Гигас» тоже был таким, и сейчас ситуация похожая. Было трудно сразу понять условия. Но благодаря моим способностям один вопрос был решён. Почему Симеон не проверил «Голубую надежду» сразу после того, как получил её?

Я вышел из комнаты. Как только спутанные ветви раздвинулись, Симеон, который ждал, скрестив руки на груди, выглядел удивленным.

- Ты уже закончил?

Хотя он и сохранял спокойствие, в его глазах читалось любопытство, словно он хотел знать, что я там делал один. Если бы я ответил честно, то, по сути, раскрыл бы свою уникальную способность. Но это не имело значения. Симеон не только не был злодеем, который мог бы воспользоваться моими знаниями, но и мои плечи отяжелели от слишком большого количества секретов, которые я уже хранил.

- Ты ведь уже говорил об этом раньше, не так ли? Сегодня вечером мы узнаем, была ли «Голубая надежда» тем духовным объектом, который мы ищем.

Я произнес эти слова с безразличным тоном, обращаясь к Симеону, который кивнул с неторопливой уверенностью.

- Потому что сегодня полнолуние, не так ли?

Как только я произнес эти слова, его глаза расширились от удивления. Дрожь в мышцах вокруг глаз и подергивающиеся зрачки выдавали его смешанные чувства. Симеон, который на мгновение замер, словно потеряв дар речи, наконец, нахмурившись, пробормотал:

- Как... ты...?

Его непривычно смущенный вид укрепил мою уверенность в правоте моих предположений.

— Значит, я был прав.

— Я спрашиваю, откуда тебе это известно? Что за фокусы? — спросил Симеон, крепко держа меня за плечо. Его широко раскрытые глаза пристально смотрели на меня, словно желая прожечь во мне дыру. Я не ожидал, что он будет так поражен, и это стало для меня полной неожиданностью. Я взял его за руку, как бы успокаивая, и ответил:

- Я видел это.

- Ты видел это?

Мой ответ, в котором я привёл лишь голые факты, лишь усилил замешательство.

Симеон нахмурил брови, словно призывая меня скорее объяснить, что я имею в виду.

Это был секрет, который мне всё равно пришлось бы раскрыть, но я не мог произнести его вслух.

- Если ты хочешь узнать, как это сделать, сначала я хочу тебе кое-что сказать.

- Что...?

- Скажи мне, почему ты собираешь только проклятые духовные предметы и что ты планируешь с ними делать. Тогда я расскажу тебе, как я это вижу.

Его рука крепче сжала моё плечо. От его пристального взгляда, с плотно сжатыми губами, у меня по спине пробежала дрожь. Как бы глупо я себя ни чувствовал, скрывать это было небезопасно, поэтому я заговорил увереннее, расправил плечи и посмотрел ему прямо в глаза.

— Уверяю тебя, Симеон, я — то, что ты искал.

****

Я никогда раньше не ждал наступления ночи так долго! День показался мне гораздо длиннее, чем я думал, и я даже начал сомневаться, не нарочно ли солнце так медленно садится, чтобы позлить меня.

После того как я провёл большую часть дня в таком состоянии, наконец наступила ночь.

И когда я смотрел на полную луну, восходящую в ночном небе, я вспомнил, что произошло утром.

«Когда взойдет луна, приходи на крышу Ковчега.»

Что он хочет мне показать? Я был в предвкушении и тревоге, когда наконец

наступило обещанное время. Когда я вышел из комнаты, охранник, который ждал у

двери, молча проводил меня. С его помощью я без труда добрался до крыши.

Поднявшись на вершину ковчега, я увидел перед собой бескрайний вид. Горизонт был спокоен, но вдалеке я слышал, как волны разбиваются о скалы. Даже без фонаря я мог ясно видеть все вокруг благодаря необычайно яркому лунному свету.

Под бледным ночным небом, среди холодных красок, меня поприветствовал Симеон.

- Добро пожаловать.

Приветствовав его коротким взглядом, я обратил внимание на предметы, лежащие у его ног. Среди них я увидел серебряную тарелку с водой и «Голубую Надежду», лежащую рядом.

Когда я посмотрел на прекрасную полную луну, отражающуюся в спокойной глади воды, мне вспомнились условия пробуждения «Голубой Надежды».

«В ночь полнолуния освети грешника на фоне вод, обнимающих луну».

Если пейзаж с водой, на котором изображена луна, представляет собой чистую воду, отражающую лунную тень, то грешник должен быть…

Прежде чем я успел закончить эту мысль, Симеон сделал первый шаг. Он опустился на одно колено перед серебряной тарелкой, взял «Голубую Надежду» обеими руками и опустил её в воду. Да, грешником был сам проклятый бриллиант.

Вскоре лунный свет, падавший на голубой камень, начал искриться, словно маленькие кусочки льда, танцующие вместе.

- Это...

Прищурившись, чтобы рассмотреть получше, я заметил, что в воздухе кружатся мелкие частицы. Это было письмо. В отличие от меня, который нахмурился, увидев это невероятное зрелище, Симеон радостно улыбнулся, и его тёмные глаза засияли от восторга.

- Нашел...!

В его бормочущем голосе слышалась неподдельная радость.

Симеон отложил в сторону «Голубую надежду» и поднял с пола предмет, размером с его ладонь. Это была очень старая книга, её обложка и страницы были полностью изорваны. Когда он открыл её, я снова был ошеломлён: на обложке и даже внутри не было ни слова.

Симеон, освещая пустую жёлтую страницу лунным светом, тихо пробормотал:

- Как же я оказался в этом тёмном лесу?

Это звучало словно отрывок из книги.

- Возможно, это произошло из-за того, что я отклонился от праведного пути богов.

Как только он замолчал, на бумаге, залитой лунным светом, начали проявляться буквы. Они словно падали на поверхность и оставались на ней, переплетаясь между собой. Из-за того, что буквы были очень маленькими и написаны на иностранном языке, я не мог их прочитать.

Внезапно моё внимание привлекла обложка книги, которая была наполовину закрыта рукой Симеона. Мгновение назад на ней не было ничего, но теперь появились буквы. Название, написанное аккуратным курсивом, было знакомо даже мне, хотя я не знал итальянского языка.

<LA COMMEDIA DI DANTE ALIGHIERI>

Только тогда я осознал, что за книга была у него в руках. Предмет, который он видел через «Зеркало с изящным узором», что привел его в антикварный магазин в Турине. Книга, в которой подробно описывалось путешествие через ад и чистилище, прежде чем, наконец, попасть в рай. Это была «Божественная комедия» Данте.

«Божественная комедия» стала духовным предметом? Мне ещё предстояло узнать, на что она способна.

Тем временем облака затянули полную луну, и буквы, украшавшие обложку, исчезли, как мираж. Хотя мои глаза были открыты, мне казалось, что я сплю.

- Что... ты только что сделал?

- Я восстановил поврежденную часть «Божественной комедии».

- Она была повреждена?

Я в недоумении взглянула на него, а Симеон, закончив говорить, с громким

стуком захлопнул книгу.

— Как только вы воспользуетесь «Божественной комедией», каждая глава книги

будет рассеяна по всему миру, — произнёс он. — Поэтому, когда я впервые взял её в

руки, на ней не было ни слова. И лишь когда я поднёс её к лунному свету, я

увидел название книги и то, как открыть врата рая.

- Открыть врата рая...?

- Это свойство «Божественной комедии». Его можно активировать, только собрав все разбросанные главы и завершив произведение.

Как только вы попытаетесь использовать эту способность, она разрушится. Независимо от её потенциала, её сложно подготовить. Я спросил Симеона, похож ли он на «Кодекс Гигас», у которого некоторые страницы оторвались, и Симеон отметил разницу.

- Она похожа на частично утраченную книгу, но отличается от «Кодекса Гигас». «Кодекс Гигас» легче найти, поскольку он, по крайней мере, сохранился в бумажном виде. Однако главы «Божественной комедии» спрятаны в различных артефактах, и ты никогда не узнаешь их с первого взгляда.

- Значит, ты не знаешь, в каком духовном объекте скрывается «Божественная комедия» до восхода полной луны?

- Совершенно верно.

Чем больше я думал об этом, тем сложнее мне становилось. В мире так много духовных предметов, и сколько же времени потребуется, чтобы исследовать их с помощью этого ритуала? А если духовный объект, ради которого так упорно трудились, не содержит «Божественную комедию», придётся начинать всё сначала.

Симеон покачал головой, и по выражению его лица было видно, о чём он думает.

- Не нужно проверять их всех, потому что «Божественная комедия» проникает только в самые грешные.

Согласно Симеону, в «Божественной комедии» Данте описывает «ад» как состоящий из девяти кругов. Он начинается с «Чистилища», где некрещёные души проходят через круги «Похоти», «Чревоугодия», «Жадности», «Гнева», «Ложные учения», «Насилия», «Обмана» и «Предательства». Грешники попадают в ловушку в кругах, соответствующих их злым деяниям, где они обречены на вечные муки.

- И я только что закончил главу из «Похоти».

В круге «Похоти» находились грешники, охваченные безудержным желанием и причинявшие страдания другим своими злыми деяниями, такими как измена. Эти грехи были совершены Эктором и Шарлоттой в «Голубой надежде».

Таким образом, чтобы завершить «Божественную комедию», Симеону были необходимы духи, связанные с девятью грехами. Теперь я понял, почему он собирал исключительно проклятых духов.

- Сколько времени тебе потребуется, чтобы завершить «Божественную комедию»?

- Все, что осталось, — это «Гнев».

Он продвинулся дальше, чем я думал.

- Значит, ты можешь использовать его способности прямо сейчас?

- Нет. Для начала нужно пройти через ад, как описано в «Божественной комедии».

Первое, что открывается, — это Врата Ада. Точнее, это проход в ад, который описан в книге. Если тебе удастся благополучно пройти через девять уровней ада, как Данте, то затем ты сможешь пересечь гору под названием Чистилище. Только те, кто пройдёт через множество врат, смогут попасть в рай.

- Это то, как ты собираешься забыть этого человека?

- Я планирую полностью стереть его из своей жизни, что гораздо более радикально,

чем просто стереть его из памяти.

Вычеркнуть меня из своей жизни? Как он это себе представляет? Возможно, он

планирует отправиться на небеса, чтобы встретиться с Йоханом и попрощаться с ним? Но я не только не был святым, способным попасть на небеса, но и сам Симеон не

верил, что Йохан действительно умер. Так куда же могла бы привести «Божественная

комедия»?

Пока я пытался понять, что он имеет в виду, Симеон спокойно заговорил:

- Когда я закончу «Божественную комедию», я смогу вернуться в любой момент времени, но только один раз.

...Что?

- Будь то прошлое или будущее, я смогу пробыть там в течение 24 часов, а когда вернусь в реальность, то окажусь в новом настоящем, изменённом тем, что произошло в «раю».

Я был заинтригован возможностью совершить нечто удивительное — отправиться в

путешествие во времени и изменить реальность. Однако меня охватило недоброе

предчувствие.

- Куда… ты собираешься идти?

- В прошлое, конечно.

Симеон посмотрел на «Божественную комедию» и пробормотал что-то себе под нос.

- Вернусь в то время, когда ещё не был так сильно привязан к этому человеку, и отправлюсь куда-нибудь подальше в прошлое.

Неужели он имел в виду именно это? Я почувствовала себя ошеломлённым, как будто кто-то ударил меня по голове.

Настоящее — это результат множества мелких решений, принятых в прошлом. Если бы родители Санга не погрязли в долгах, если бы они не приняли безответственное решение покончить с собой вместе, если бы кто-то из его родственников пришел к нему, если бы его отправили в другой приют, а не в православный, мы бы не встретились.

Несмотря на бесчисленное множество вариантов, все эти решения были приняты случайно и привели к нашей встрече. Кто-то мог бы назвать это судьбой. Но даже самые светлые судьбы могут измениться.

Да, именно этого и добивался Симеон. Он решил полностью исключить встречу с Йоханом.

Мой мозг чувствовал себя перегруженным.

- Это нормально… менять прошлое?

- Что ж, если есть наказание за неповиновение провидению, я с радостью приму его.

Вот почему зеркало было уничтожено. Вопросы, которые крутились у меня в голове, начали обретать смысл. Я должен был почувствовать облегчение, но вместо этого мои руки дрожали, а сердце наполнилось сожалением.

Было ли так уж плохо, если бы воспоминания о нас с ним никогда не существовали?

Мне нужно было прийти в себя. Это было ради блага Санга. Если бы мы никогда не встретились, я бы не причинил ему боль. Я бы также избавился от беспокойства о том, что могу передать ему проклятие. Всё, что мне нужно было сделать, — это никого не любить и ждать дня своей смерти.

Всё было хорошо, это было то, чего мы хотели… но я не мог отказаться от других возможностей. Я тщетно надеялся, что если смогу вернуться, то смогу создать лучшее будущее.

— Это что, лучший способ? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Я уже собирался извиниться, когда Симеон спокойно ответил:

— Не то чтобы я не думал о других вариантах. Например, можно вернуться в прошлое и предотвратить аварию автобуса, в которой оказался тот человек.

На мгновение у меня упало сердце. Но Симеон тщательно всё обдумал. Если бы он остановил аварию, то Йохан либо выжил бы, либо умер, и, по крайней мере, это было бы менее болезненно, чем сейчас. Когда его спросили, почему он передумал, Симеон ответил прямо:

- Я быстро понял, что все это было бы напрасно.

- Почему?

- Даже если бы я предотвратил несчастный случай, этот человек в конце концов ушёл бы от меня.

Я потерял дар речи, услышав правду. Казалось, что остекленевшие глаза Симеона уже проникли в моё прошлое и сердце. Я сухо сглотнул и спросил, стараясь казаться невозмутимым:

- Откуда ты это знаешь?

- Я сразу это понял. Возможно, он думал, что хорошо это скрывает, но я это видел.

С сарказмом пробормотал Симеон.

- Он хотел бросить меня.

Мои пальцы дрогнули от звука этого холодного голоса.

— Возможно, я не очень хорошо сближаюсь с людьми, но я чувствую, когда кто-то собирается уйти. Это шестое чувство, которое я унаследовал от своих родителей, которые оставили меня и умерли. И он… Я понял, что у него был такой же взгляд, как у моих родителей.

— Какой взгляд?

— Взгляд, который словно говорил, что моё существование — это досадная помеха.

Симеон медленно моргнул. Один раз, затем второй. С каждым взмахом его длинных ресниц эмоции в его чёрных глазах постепенно угасали и исчезали. На его бесстрастном лице остались лишь следы одиночества.

— Конечно, я не хочу относиться к нему так, как относились ко мне мои родители, которые были хуже животных, — прошептал он. — Он никогда не показывал, что я его раздражаю или что я ему не нравлюсь… Больше всего на свете я был счастлив с ним.

Я бы предпочёл, чтобы он обвинил меня в безответственности, но Симеон винил себя.

Не в силах больше терпеть нелепое недоразумение, что он может раздражать или не нравиться мне, я наконец решился заговорить.

- Возможно, у него были другие дела, и он не смог вернуться.

- Именно поэтому я дал ему шанс. Шанс вернуться ко мне. Шанс всё мне рассказать. Я давал ему бесчисленное количество шансов и бесконечно ждал.

Он тихо вздохнул и посмотрел на меня глазами, полными тоски и боли:

- Семи лет достаточно, не так ли, мистер Хаджае?

Он как будто обращался к Йохану, а не спрашивал моего мнения, поэтому я ничего не сказал. Тень на его лице становилась всё темнее, по мере того как молчание затягивалось.

Наконец, Симеон нахмурился и заговорил с оттенком сарказма:

- Он инсценировал свою смерть и бросил меня. Так разве он не разозлился бы на меня, если бы я предотвратила тот несчастный случай?

- ...

- Я могу ненавидеть его, но я не хочу, чтобы он ненавидел меня.

Вскоре небо затянулось тёмными тучами. Полная луна перестала ярко светить, скрывшись за облаками. Стало слишком темно, чтобы увидеть выражение лица Симеона, и это было к лучшему, потому что я с трудом контролировал своё собственное. Мое слегка подрагивающее лицо выглядело бы неестественно.

- В любом случае, прошу прощения, мистер Хаджае. Я не ищу духа, стирающего память.

Я попытался что-то сказать, но не мог выдавить ни слова, словно кто-то душил меня. Тишина вокруг становилась всё более удушающей, и вдруг с неба начали падать капли дождя. Я никогда раньше не испытывал такого облегчения при виде дождя.

Я прикрыл голову рукой, чтобы защититься от капель, и на моём лице появилось беспомощное выражение.

- Давай обсудим это завтра утром, а то мы тут простудимся.

Симеон промолчал, и я, извинившись, покинул крышу. Я надеялся, что он не увидит в этом ничего подозрительного и просто примет мой уход как желание укрыться от дождя. Вернувшись в свою комнату, я с наслаждением погрузился в тёплую воду, которая помогала мне восстановить дыхание.

- Вернуться в прошлое, ха...

Что бы я сделал, если бы мог вернуть время назад? Каждый раз, когда я задумываюсь об этом невероятном сценарии, моя мысль неизменна — я бы устранил причины несчастья.

Я бы разрушил истоки цепи невзгод, которая была вызвана этим проклятием. Моя мать не смогла спасти своего коллегу внутри врат, и у меня было два пути, чтобы избежать проклятия. Я мог либо убедить её отказаться от своего товарища, либо помочь ему благополучно пройти через врата.

- .... Это сработает?

Мой отрывистый смех эхом разнесся по ванной.

В теории это звучало многообещающе, но шансы на успех были невелики. Моя мать, которая так ценила преданность, что до самой смерти спасала людей на передовой, вряд ли оставила бы своих товарищей. Кроме того, согласно «Божественной комедии», в прошлом был всего один день. Не было никакой гарантии, что её коллега успеет покинуть врата за эти 24 часа.

Но самое худшее заключалось в том, что я так и не узнал, какой дух проклял мою маму. Мой отец никогда не рассказывал мне эту историю, а когда я попытался узнать её самостоятельно, то не смог найти ничего в интернете. В конце концов я понял, что обычный человек вроде меня не сможет получить доступ к информации, и решил сдаться.

Итак, что же теперь? С помощью апостолов я мог бы узнать, какой дух проклял мою маму. Более того, если бы я представился как Йохан и попросил о помощи, Симеон, вероятно, согласился бы использовать «Божественную комедию», чтобы снять проклятие. Он такой человек.

Но что, если этот план провалится? Я застряну здесь и буду вынужден передать своё проклятие Сангу. Одной этой мысли было достаточно, чтобы перехватило дыхание, но я боялся и другого. Я переживал, что Санг обвинит меня в смерти из-за того, что я не смог снять проклятие.

От одной мысли об этом у меня засосало под ложечкой, и я прикрыл рот рукой.

Давайте не будем слишком много думать. Я просто должен был помочь Сангу завершить «Божественную комедию». Помочь ему сбежать от меня было единственным способом искупить свою вину. Способ сделать всех счастливыми? Ха!

«Я могу ненавидеть его, но я не хочу, чтобы он ненавидел меня»

Какая счастливая жизнь — найти кого-то, кто так сильно заботится обо мне.

Какая счастливая смерть.

***

Я проснулся утром и, как одержимый, направился к скалам. Небо было голубее обычного после вчерашнего ливня. Я глубоко вдохнул, и запах океана наполнил каждый сантиметр моего тела. Ветер был холодным, а волны — высокими. Я любил такую погоду.

Глядя на море, я услышал приближающиеся сзади шаги. Нерешительные шаги звучали неуверенно и робко, поэтому я отошёл от обрыва и заговорил.

- Не волнуйся, я не буду прыгать.

Фигура остановилась рядом со мной, и мы молча смотрели на море. Точнее, он смотрел на бесконечный горизонт, а я наклонился к скалам и наблюдал за разбивающимися волнами.

- Доброе утро.

Он поприветствовал меня, как делал всегда, и сразу перешел к делу.

- Откуда ты знаешь, что полнолуние - это условие?

Я нервничал, собираясь рассказать ему о своих способностях. В конце концов, это был секрет, о котором не знал никто, кроме моего отца. Я сделал вдох и сказал это как ни в чём не бывало.

- Я видел это своими глазами.

Симеон, который вместе со мной смотрел на море, быстро повернул голову и посмотрел на меня. Я не мог заставить себя посмотреть ему в глаза, поэтому продолжал смотреть на открытое море.

- Я могу видеть условия пробуждения. Я всегда думал, что это касается только людей, но я также вижу условия для духовных предметов.

- Почему… ты никому не рассказывал до сих пор, да?

- Я думал, это будет утомительно.

Людей, которые были готовы на безумные поступки, чтобы раскрыть свои способности, оказалось больше, чем мы могли представить. В новостях мы часто видели, как люди прыгали с крыш и разбивались насмерть или разбивали окна голыми руками. Последним, чего я хотел, была встреча с такими людьми.

- И потому, что мой отец сказал мне, что важнее не дать одному злодею проснуться, чем создать десять героев. Он сказал, что если человек, которого я разбужу, окажется жестоким убийцей, я не смогу избежать последствий.

Я последовал совету отца и жил так, будто у меня не было силы. Потом я встретил Санга и передумал, но это был первый и последний раз, когда я использовал её на человеке.

- Благодаря моему отцу я мог жить спокойно все эти годы.

Я пожал плечами, и Симеон сочувственно покачал головой.

- Твой отец был мудрым человеком.

- Ха-ха, да, похоже на то.

В моей памяти мой отец всегда был мудрым и сильным. Думаю, они с Сангом хорошо бы поладили, если бы встретились, потому что я обязан отцу своим увлечением шахматами и первой встречей с кубиком Рубика.

После минутного молчания Симеон заговорил первым.

- Все это время я думал, что твое тело - это твоя сила.

- О, это...

Я не знал, что сказать, но в конце концов сказал ему правду.

- Я унаследовала это от своей мамы.

Да. Это правда. Технически это не ложь, потому что я действительно унаследовал его.

Симеон слегка нахмурился от неожиданной новости.

- А твоя мать когда-нибудь...?

- Она умерла. Я не знаю, как именно, потому что мы расстались, когда я был маленьким.

- Откуда ты знаешь, что унаследовала это от своей матери?

- Мне рассказал об этом мой отец. ...Конечно, он умер вскоре после того, как мы получили завещание моей мамы, так что я больше ничего не смог у него спросить о ней.

Чтобы ваша ложь оставалась незамеченной, следует говорить правду в виде отдельных фрагментов. Если вы будете встраивать правдивые детали, словно кусочки пазла, даже самый внимательный слушатель не сможет отличить правду от лжи.

Симеон выразил искренние соболезнования в связи с потерей моих родителей.

- Прости, что я напомнил тебе об этом.

- О, не извиняйся, я ответил на твой вопрос.

Я попытался мягко отшутиться, но потом добавил просьбу.

- О, и не мог бы ты сохранить мои способности в секрете? Я не хочу быть подопытной морской свинкой для апостолов.

Симеон, не говоря ни слова, кивнул и отвернулся. Его черные глаза, больше не обращенные на меня, медленно скользили по небу и морю. Он, казалось, погрузился в размышления о том, что я сказал. Даже если бы он попытался найти правду позже, у него было бы мало информации. Я бы предпочел узнать источник проклятия лично.

Я на мгновение задержал взгляд на его аккуратном и красивом профиле, прежде чем заговорить.

- Я думал об этом весь вчерашний день.

Я ухмыльнулся ему, когда он снова посмотрел на меня.

- Я хочу помочь тебе найти последнюю главу «Божественной комедии».

- Почему...?

- Ну... ты ещё не нашёл нужный духовный объект, так что, как и другие апостолы, я буду рад помочь тебе в этом. Возможно, мне даже удастся найти последнюю главу «Божественной комедии» и получить духовный объект раньше тебя.

Даже сегодня его глаза были достаточно прозрачными, чтобы я мог видеть сквозь их тьму. Я больше не беспокоился, потому что прошлой ночью понял, что именно должен сделать.

Я помогу Сангу завершить «Божественную комедию», и когда мы переступим этот порог и достигнем небес, ... и все наши будущие воспоминания станут «несуществующими». Разве не на это я надеялся?

- Так давай помогать друг другу.

За тот конец, который мы хотим. За то, что мы идём разными путями к одной и той же цели. За наш счастливый конец, о котором никто никогда не вспомнит.

Я улыбнулся и протянул руку для рукопожатия, но Симеон посмотрел на мою руку, словно не желая её брать. Я сжал и разжал кулаки, украдкой бросив на него косой взгляд.

- Ну?

- …….

- Я подумал, что это хорошая идея.

Симеон улыбнулся и склонил голову набок, прежде чем раздражённо вздохнуть.

- Следуй за мной.

Он резко развернулся и пошёл обратно к ковчегу, продолжая говорить. Я последовал за ним, но не мог не чувствовать себя немного неловко из-за его реакции.

- Куда мы направляемся? - спросил я.

- Если ты собираешься работать с апостолами, ты должен сначала пойти к нему.

- Пойти к кому?

- Владельцу «Ковчега».

Имена апостолов были хорошо известны. Интерес к ним в мире никогда не угасал, поскольку они часто появлялись у недавно открытых врат, а затем исчезали в мгновение ока.

Но благодаря ему они смогли оставаться анонимными все эти годы.

Владелец ковчега.

- Ной.

Остановившись перед дверью, Симеон постучал и позвал. Но никто не вышел.

Симеон небрежно взялся за дверную ручку и повернул её. Как только он открыл дверь, он услышал громкий стук и звук чего-то, ударившегося о стол.

- Эй, я пытаюсь заснуть здесь!

У меня отвисла челюсть от этой внезапной вспышки гнева.

В отличие от первозданного ковчега, комната Ноя была довольно… захламлённой. Там был длинный стол, на котором, словно трофеи, стояли банки с энергетиками и кофе.

- Ах, черт....

После долгих размышлений он оглянулся. Его усталые, полузакрытые глаза

расширились, когда он увидел Симеона.

- В чем дело, босс? Когда ты здесь появился?

Ной вытащил из ушей беруши, которые обычно надевал на ночь, напрягся и сел.

- В следующий раз постучи, знаешь ли, есть такое понятие, как личное пространство.

- Я постучал. Дважды.

- Хм, значит, мои беруши работают хорошо ...

- Ну, так что ты здесь делаешь? - спросил Ной.

- Мне нужен другой ключ.

- Ключ? …Ни с того ни с сего?

- Да, это....

Внезапно Симеон замолчал и вытащил свой мобильный. Его лицо слегка изменилось, когда он увидел имя на экране. Поняв, что это важный звонок, он извинился и вышел из комнаты, оставив меня наедине с человеком, с которым я не был знаком.

Не в силах выносить тяжелое молчание, я заговорил первым.

- Привет. Я Хаджае Шин.

- Ах, да.

Подавив зевок, Ной слегка покачал головой. Он включил флуоресцентные лампы,

немного осветив комнату. Я заметил, что на его столе стояло несколько зелёных

растений.

Я, по привычке, обвёл взглядом комнату и встретился глазами с Ноем. Он смотрел на меня, словно в пустоту, а в его взгляде читалась усталость.

При свете его облик стал ещё более угрюмым. Взъерошенные волосы, будто в них поселилась сорока, и пронзительные глаза за круглыми очками в серебряной оправе — всё это создавало мрачное впечатление. Его бледная кожа, казалось, давно не видела солнечного света. Многие назвали бы его ботаником.

- Тебя зовут...?

Ной улыбнулся и заговорил дрожащим голосом:

- Шесто..? Нет, седьмой. ...В любом случае, я Ной. Да.

Он выглядел таким уставшим, словно мог рухнуть в любой момент, и, хотя я не очень хорошо его знал, я начал беспокоиться. Я задумался, действительно ли управлять ковчегом так утомительно.

- Вы, должно быть, много работаете сверхурочно.

- Сверхурочно…?

Как только я закинул наживку, Ной набросился на нее.

- Разве «сверхурочная работа», это не когда ты уходишь с работы?

- Ну, да, конечно, ты же можешь...

- Я не могу.

- Почему бы и нет?..

Ной моргнул своими налитыми кровью глазами, и его черты лица, напоминающие морду гиены, стали казаться устрашающими во многих отношениях. Затем он медленно открыл рот.

- На двери вашего дома есть замок?

- Да...

- Представь, что это человек.

- ...Что?

Ной внезапно подошел ко мне, схватил за плечо и заговорил.

- Люди приходят и уходят в любое время дня и ночи. Когда я ложусь спать, они исчезают, но стоит мне только закрыть глаза, как они тут же появляются снова. Если я опаздываю с утверждением чего-либо, мне звонят по сотне раз, из-за чего в доме поднимается шум. И им всё равно, что я мою посуду!

Казалось, он многое держал в себе. Но это было вполне объяснимо. Представьте, что вы — единственный человек, который работает круглосуточно, обеспечивая безопасность. Это было бы ужасно. Я похлопал Ноя по плечу. Должно быть, он был расстроен, что сорвался на меня, человека, которого никогда раньше не видел.

Внезапно Ной нахмурился, как будто у него разболелась голова.

- С тобой все в порядке?

- Посмотри на это. Еще даже не полдень.

- Что это? - спросил я.

Вместо того чтобы объяснять, Ной щёлкнул пальцами, и комнату заполнили десятки экранов, на каждом из которых отображался свой пейзаж. Экраны расходились перед нами веером, словно мы стояли в центре паноптикума. В Кымпхо мы увидели руины в лесу, а в Сонгдо — цветочный магазин. Создавалось впечатление, что это были места, которые часто посещали апостолы.

Затем появилась новая сцена. Мужчина стоял спиной к лесу, глядя прямо перед собой. Его лицо закрывала чёрная маска, но его вьющиеся каштановые волосы были знакомы. Он поднял два пальца, сложенные в форме буквы V, словно знал, что мы наблюдаем. Это был Енох.

- Нет, ну когда этот ублюдок снова появился здесь? - пробормотал Ной с нескрываемым отвращением.

Ной указал средним пальцем прямо на экран, рыча, как собака, готовая броситься на своего врага. Он всё равно не увидел бы этого, но почему-то этот жест заставил меня почувствовать себя увереннее.

Ной взмахнул рукой, словно отгоняя муху, и на экране открылась дверь. Видимо, чтобы войти в ковчег, нужно было спросить у него разрешения.

- Это совсем не помогает. Ни капельки...

Ной снова щёлкнул пальцами, и множество экранов в мгновение ока исчезло. Затем Ной открыл новую банку энергетического напитка и выпил её залпом. То, как он швырнул пустую банку, напомнило ему разъярённого офисного работника, который пьёт пиво на рабочем месте.

- Почему бы тебе не сказать Симеону?

- ... Как я могу сказать ему?

- Если бы ты попытался, я думаю, он бы тебя послушал.

Гильдия Апостолов не производила впечатление места, где царят эксплуатация и токсичность. Я никогда не замечал, чтобы кто-то из Апостолов вел себя как Ной, жалуясь на жизнь. Кроме того, Симеон заверил меня, что я всегда могу обратиться к нему, если мне что-то понадобится.

- ... Я должен это делать, - пробормотал Ной, сминая пустую банку одной рукой.

- Что?

- Это то, что я сказал, что сделаю.

- Почему? — спросил я с любопытством, пока Ной тихо поправлял очки. Затем он закрыл своё почти мёртвое лицо руками и пробормотал:

- Это была слишком большая сумма, чтобы отказаться.

Из моего слегка приоткрытого рта вырвался вздох. В этом и заключается преимущество самозанятости? Пока я его успокаивал, в комнату вошёл Симеон.

- Извините, важный звонок. ... О чем вы двое говорили?

Ной правильно надел очки и ответил:

- Мы просто поздоровались и поделились тем, что происходит в нашей жизни.

Симеон взглянул на меня после идеально сформулированного ответа Ноя. Казалось, он спрашивал, действительно ли это так. Я охотно согласился с Ноем, поскольку от моего отношения зависело будущее этого несчастного офисного работника.

Наконец Симеон медленно кивнул и перешел к делу.

- Раз уж вы представились друг другу, не могли бы мы теперь получить ключи?

- Да, да. Конечно.

Когда Ной потянулся, я услышал хруст в его суставах и подумал, что он что-то сломал. Он посмотрел на меня через плечо, продолжая тянуться, и заговорил.

- Это тебе нужен ключ, верно?

- Да. Простите, что беспокою вас, когда вы так заняты.

- Нет, нет. Это моя работа, так что...

Ной, слегка пошатываясь, подошёл к окну, сложил большой и указательный пальцы и

издал пронзительный свист. В окно влетел белоснежный голубь с розовым клювом и маленькими чёрными глазками. Он сделал широкий круг по комнате и опустился на оливковое дерево в горшке, стоявшее в углу.

- Давненько у нас не было новых лиц, так что выбирай тщательно.

Понял ли голубь слова Ноя? На мгновение он задумался, а затем щелкнул своим маленьким клювом и отломил кусочек ветки.

Затем он подлетел к Ною, положил ветку ему в руку и вылетел в окно.

Пока я заворожённо наблюдал за этой сценой, Ной подошёл ко мне и протянул маленький кусочек дерева.

- Вот, держи.

- Ах.... Спасибо тебе.

Это был ключ от ковчега. Он был немного короче, чем у Симеона, но очень красивый. Как будто в подтверждение того, что это не обычное дерево, он был твёрдым и не сломался, даже когда я попытался сжать его.

- Это потрясающе…

- Это что, комплимент?

- Конечно.

Когда я восхищённо посмотрел на него, губы Ноя дрогнули.

- Ну я в некотором роде важная шишка.

Ной, казалось, почувствовал себя лучше, когда начал рассказывать о ключе, о которых я даже не спрашивал.

«Морская колыбель» — это уникальная способность, с помощью которой можно создать базу в океане. Только те, у кого есть ключ, смогут войти и выйти с базы. Можно мгновенно распознавать и прогонять незваных гостей. Кроме того, можно скрыть базу от посторонних глаз, так что её не будет видно со спутников.

- Но что мне делать, когда я захочу выйти?

- Ты можешь использовать его как обычный ключ. Но выйти можно только через несколько дверей.

Ной указал на оливковое дерево, на котором только что сидел голубь.

- И это работает только внутри страны.

Он поспешно добавил, что есть ограничение по расстоянию.

- В любом случае, ты можешь пользоваться ключом. Только не потеряй его.

- Если я потеряю его, разве я не могу получить другой?

- Нет, дело не в том...

Ной взглянул на Симеона и прошептал мне на ухо так, чтобы слышал только я.

- Пожалуйста, не увеличивай мою нагрузку.

- А, я понимаю.

На этот раз Ной ответил громче, чтобы Симеон его услышал.

— Итак, да. Если вы когда-нибудь потеряете его, приходите сразу ко мне, а не к начальнику. ...Не приходите вместе.

После этого Ной серьёзно посмотрел на меня и крепко сжал мою руку. Возможно, потому что у меня был опыт работы с похожим клиентом, я почувствовал сочувствие к сотруднику, который стремился держаться от своего начальника как можно дальше.

Симеон, молча наблюдавший за происходящим, заговорил:

- Похоже, вам есть о чём поговорить. Мне оставить вас наедине?

Настроение тут же испортилось. По спине у меня пробежал холодок, когда я встретился с ним взглядом. На первый взгляд эти слова могли показаться учтивыми, но я был не настолько глуп, чтобы не понять их истинный смысл. Я отпустил руку Ноя и неловко рассмеялся.

- Нет. Это была просто светская беседа, светский треп.

Симеон отмахнулся от моих оправданий и повернулся к Ною.

- Я приношу извинения за то, что ворвался к вам.

- Нет, что вы…

- У тебя были с чем-нибудь трудности в эти дни?

- Ха-ха, вовсе нет.

- Это хорошо.

Симеон громко рассмеялся, и Ной присоединился к нему. Однако, несмотря на веселье, в его глазах читалось напряжение, а уголки рта неестественно дергались.

Наконец, удушающая атмосфера стала невыносимой, и я решил покинуть комнату вместе с Симеоном. Перед тем как закрыть дверь, я обернулся, и Ной молча показал мне большой палец вверх.

Я подавил смешок, повернул голову и встретился взглядом с Симеоном.

- Похоже, вы двое поладили.

- Мы только мило поболтали...

Я неловко рассмеялся, затем быстро сменил тему.

- Подумать только, теперь я могу вернуться.

Симеон внезапно застыл на месте, его лицо слегка исказилось, и он обернулся.

- ...Вернуться? Вернуться куда?

- Домой.

- ...Домой?

- Я не могу оставаться у вас вечно. Кроме того, я согласился остаться на «Ковчеге» только из-за «Голубой надежды», а теперь с этим покончено.

Я решил, что пришло время вернуться домой, и, к счастью, у меня был ключ.

Симеон не обрадовался, когда я сообщил ему, что на какое-то время останусь в Ковчеге. Поэтому я ожидал, что он будет рад моему возвращению домой, но он лишь нахмурился, как будто совсем не понимал моего выбора.

- Звчем?

- Зачем?.. Ну, дома удобнее.

Признаюсь, с точки зрения комфорта «Ковчег» гораздо удобнее, чем моя маленькая съёмная квартира. Однако, как ни странно, я не ощущал себя здесь как дома. Возможно, дело было в море и скалах, которые напоминали мне о пейзаже. Не зная подробностей, Симеон нахмурился и продолжил задавать вопросы.

- Когда ты уходишь?

- Завтра?

Брови Симеона дрогнули, прежде чем я успел произнести что-либо ещё. Неужели он

думал, что я уйду, как раньше? Он выглядел довольно расстроенным, и я решил

его успокоить.

— Если вам что-то понадобится, просто дайте знать, и я сразу приду, — сказал я.

Однако его каменное лицо оставалось неподвижным.

****

На следующий день я был готов покинуть Ковчег. Я не стал говорить другим апостолам о своём уходе. Вместо этого я поблагодарил телохранителя Симеона за то, что он проводил меня до двери с замочной скважиной.

Оставшись один перед дверью, я нервно достал ключ.

- Хммм. Итак...

Можно войти в любую дверь, которую вы открыли ключом, даже если это было всего лишь однажды. Однажды Рафаэль открыл дверь в ванную комнату в моём доме, и мне не нужно было задумываться о том, куда я хочу попасть. Я просто закрыл глаза, представил свою квартиру и повернул ключ.

Дверь с щелчком открылась, и я почувствовал едкий запах дыма. Прикрыв нос и рот рукавом, я закашлялся. Дверь со скрипом распахнулась, и передо мной открылась удивительная картина.

- Это… Что это?..

Всё вокруг было окутано мраком. Старые обои, потолок, изношенные половицы и разноцветное весеннее одеяло были покрыты обугленным пеплом. Я слишком боялся заходить внутрь. Как я мог предположить, что дом, в который я вернусь спустя столько дней, окажется сожжён?

Осмотрев комнату, я внезапно осознал одну странность среди царящего хаоса. Железного ящика, который обычно стоял на моём комоде, нигде не было видно. Я поспешно вышел за порог и, стараясь не терять времени, осмотрел весь дом, но, увы, даже следов ящика не обнаружил.

- Этого не может быть...

Неважно, что моё жилище сгорело. Главное — чтобы была цела железная шкатулка, в которой хранились памятные вещи моих родителей и последнее письмо матери.

Пока я обыскивал все ящики, кто-то вошёл через парадную дверь.

- Молодой человек! Что вы здесь делаете?

Грубоватого вида мужчина махнул рукой в перчатке.

- Я... Здесь...

- Выходите скорее!

Я был в панике и не мог сказать ему, что это мой дом и что я что-то искал. Поэтому я не сопротивлялся, и он вывел меня из дома. Ошеломлённый, я стоял в коридоре и встретил взгляд хозяйки, которая поднималась по лестнице.

- О, молодой человек! Где вы были? Я беспокоилась о вас.

- Мэм...

- Я пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечал. Где ты был?

- Я некоторое время был у друга.

Она вздохнула с облегчением и хлопнула меня по руке.

- Прошлой ночью в квартире был пожар.

- Я... это началось из моей комнаты?

- Да, что-то вроде короткого замыкания, но я не совсем уверена. В любом случае, хорошо, что они потушили его до того, как он распространился дальше, иначе всё бы сгорело. Слава богу, никто не пострадал.

Я был рад услышать, что никто не пострадал, но что-то было не так. Я давно не был в доме и, когда уходил, почти всё выключил, так что короткого замыкания быть не могло. Я также не курил. Как этот пожар мог возникнуть из ниоткуда?

Пока я размышлял над этим, дама внезапно захлопала в ладоши.

- Ах, подожди. У меня есть кое-что для тебя!

Она попросила меня подождать и побежала вверх по лестнице. Когда она спустилась, моё сердце замерло от волнения, когда я увидел предмет в её руках. Она держала железную шкатулку с вещами моих родителей, которые, как я думал, были потеряны.

- Э-это… Где вы это нашели?

Она стряхнула пепел с железной шкатулки и протянула её мне.

- Прежде всего, нам нужно было избавиться от мебели. Поэтому я поспешно собрала всё, что казалось мне ценным.

- Ах...! Спасибо.

- Если тебе нужно что-нибудь еще, сходи за этим.

- Все в порядке, это все, что мне нужно.

Женщина улыбнулась и заговорила, а я бережно сжимал коробку в руках.

Я снова склонил голову в знак благодарности и открыл крышку, но как только я увидел, что внутри, у меня в голове всё помутилось.

- Это...

- О, я как раз собиралась спросить, что это было. Всё, даже занавески, сгорело, но этот цветок каким-то образом уцелел.

Конечно, он выжил. Это был не цветок, а духовный предмет.

- Ты это купил? Я никогда раньше не видела таких цветов.

- Я получил его в подарок...

Я едва не подавился ругательством, которое вырвалось у меня изо рта, как чих, когда я увидел красные цветы, украшавшие завещание моей матери. Существовала странная городская легенда о «Дыхании Жар-птицы», аукционная цена которого превышала 100 миллионов долларов.

Говорили, что там, где распустится этот цветок, начнётся сильный пожар.

Я не мог в это поверить… Теперь все обрело смысл.

Я думал, что если не буду выращивать его из нового семени, то всё будет в порядке. Но, видимо, нет. Или, возможно, причиной пожара стало то, что это был уже цветок. В любом случае, узнать истинную причину пожара было большим облегчением. Я даже не мог пожаловаться на свою неудачу, потому что это была моя вина.

- Мне очень жаль, мэм.

- О, это не ваша вина. Это был несчастный случай, и он покрывается страховкой.

- Ну, это здорово, но… В любом случае, это моя вина…

Мне придётся заплатить за следующий месяц и включить в счёт стоимость ремонта, чтобы компенсировать все. Я долго извинялся, но она просто отвернулась от меня.

- Молодой человек, у вас есть где остановиться на время?

- О, это...

- Если негде, я могу помочь найти.

Когда она спросила, могу ли я на время уехать к родителям, я неловко рассмеялся и отмахнулся. Пока домовладелица разговаривала по телефону, я погрузился в раздумья. Стоит ли мне сразу же снова снять комнату, у меня вроде есть накопления, или лучше провести несколько дней в общественной бане или мотеле?

Как только я собрался приступить к поиску нового жилья, на мой телефон пришло сообщение.

«Ну и как, вернуться домой после стольких дней?»

Какое изысканное чувство такта. Я не мог не рассмеяться. Я хотел было написать: «Цветок, который ты мне подарил, сжёг мой дом, так что спасибо тебе!», но вместо этого решил немного приврать.

«Очень приятно ^^ как я и думал, вернуться здорово.»

Это было слишком большой ложью? Он не ответил, и я подумал, что он просто игнорирует меня. Но потом он неожиданно прислал мне фотографию.

На столе, за которым мы недавно сидели друг напротив друга, была разложена шахматная доска. Чёрные и белые фигуры выстроились в два ряда, и только одна чёрная фигура была сдвинута, создавая впечатление, что он только начал игру. Однако место напротив него оставалось пустым.

«Почему ты один?»

«Тебя же здесь нет…»

...Что? Я был ошеломлён и не мог придумать, что сказать, когда пришло ещё одно сообщение.

«Мне скучно, и не с кем позавтракать.»

Что с ним не так? Можно подумать, мы не виделись неделю. На самом деле прошло меньше суток с тех пор, как я покинул Ковчег.

Я стал бездомным всего лишь через несколько часов. Может быть, мне стоит вернуться в Ковчег? Но теперь, когда я уже сказал, что мне тут хорошо, я чувствую себя немного… неловко. Кроме того, Симеон может изменить своё решение, если я вернусь. Я держал информацию о пожаре в тайне и ждал его реакции.

«Ты избавился от моей комнаты?»

«Конечно, нет.»

Пока я думал об этом, пришло еще одно сообщение.

«Что случилось?»

«Просто спрашиваю.»

«Ты уже скучаешь по мне?»

Я тут же закашлялся. Неужели он решил сменить тактику? Он где-то наблюдает за моей реакцией? Я огляделся и отправил нарочито спокойный ответ.

«Ты бы этого хотел.»

Менее чем через пять секунд я получил ответ.

«Это верно.»

«Так что возвращайся.»

Поток сообщений застал меня врасплох. В одну минуту я смеялся, а в следующую был ошеломлён только что пришедшим сообщением.

«Как бы здесь ни было неудобно, это лучше, чем пепел.»

Время было выбрано идеально, конечно, он знал. Он же не мог намеренно сделать что-то, чтобы помешать мне вернуться домой? Нет, это не могло быть правдой. Хотя я и понимал, что он не способен на такое, меня не покидали мучительные сомнения.

Пока я с недоверием смотрел на свой телефон, появилось сообщение, словно он прочитал мои мысли.

«Не пойми меня неправильно, я видел это в новостях.»

Что за черт? Это попало в новости? Подождите... Выходит, он мог бы рассказать мне об этом утром, но намеренно дождался, пока я сам не увижу? Почему он не сообщил мне сразу? Я начал набирать гневное сообщение, но потом удалил его. Я был не прав, что оставил такой нестабильный объект дома. Кого ещё винить, кроме себя?

Когда я тяжело вздохнул, моя домовладелица подошла ко мне и озабоченно заговорила.

- Так как? Тебе нужно, чтобы я помогла найти тебе место для ночлега?

- Н-нет. Думаю, я могу снять комнату у знакомого.

- Ах! Слава богу. Кажется, у тебя надёжный друг.

Он действительно был надежным другом, хотя и немного озорным. Наконец-то мои безумные мечты о том, чтобы ездить на работу на «Ковчеге», сбылись. Хозяйка с улыбкой попрощалась со мной и пообещала связаться, когда ремонт будет закончен. Я отправил сообщение Симеону.

«Я собираюсь вернуться.»

«Неужели?»

«Да.»

Пришло ещё одно фото. Пока Симеон писал мне, он продолжал играть в шахматы, и ситуация на доске изменилась. Чёрный конь готовился к атаке на белого короля, и, казалось, что осталось всего два хода до решающего момента.

«Ты уже так далеко продвинулся?»

«Да. Так что поторопись и приходи.»

Что изменится, если я приду? Сколько бы я ни изучал шахматную доску на фотографии, мне казалось, что нет способа изменить ход игры.

В этот момент Симеон отправил более содержательное сообщение, в котором явно читалось ожидание от меня каких-то действий.

«Ты можешь победить меня, верно?»

***

Мне потребовалось больше половины дня, чтобы добраться до ковчега. Когда я вошёл в кабинет, Симеон жестом пригласил меня сесть, хотя я не был уверен, ждал ли он меня. Я сел, не в силах сопротивляться молчаливому призыву сделать следующий ход.

Шахматная доска выглядела так же, как на фотографии. У белых было чуть больше уцелевших фигур и король чёрных находился под угрозой. И всё же сдаваться было рано. Я сосредоточился на том, чтобы спасти короля всеми силами, и в какой-то момент это произошло.

- О нет, я проиграл.

Казалось, Симеон не смог избежать очевидной ловушки. Вместо этого он покорно шагнул внутрь и принял свою судьбу.

- ... Что с тобой не так?

- Ты о чем?

- Ты проиграл нарочно.

Симеон склонил голову, как будто не осознавая, о чём я говорю, и это чувство

разочарования охватило меня сильнее, чем радость от победы. Пока я размышлял о

причинах его намеренного поражения, Симеон указал на железную шкатулку, лежащую

на столе.

- Так это все, что ты взял из дома?

- Ага. Это все, что мне было нужно.

О, точно. Мне лучше вернуть эту чертову штуку, пока я не забыл.

Симеон усмехнулся, увидев, как я, тихо скрипнув зубами, достаю из коробки красный цветок.

- Я и не знал, что «Дыхание Жар-птицы» у тебя дома.

- Ну, в конце концов, это был подарок.

- Это… удивительно. Я думал, что мистер Хаджае продал его сразу на аукционе.

Я знаю. Чем больше я размышлял об этом, тем более нелепым мне это казалось. Поэтому я тяжело вздохнул и поставил «Дыхание Жар-птицы» на стол.

- В любом случае, ты можешь забрать его обратно.

- Да, я попрошу Юстино позаботиться о том, чтобы это не повторилось.

Симеон нежно погладил красные лепестки, словно касаясь крыльев маленькой птички. Не знаю, то ли из-за того, что он проиграл игру, то ли из-за теплоты в его глазах, когда он смотрел на «Дыхание Жар-птицы», то ли из-за необычного света на его лице сегодня, но я, глядя на него, понял, что он изменился.

- Случилось что-нибудь хорошее?

- С чего ты взял?

- Похоже, ты в хорошем настроении.

- Ну, естественно. Ты снова рядом со мной.

- ... Я не думаю, что это единственная причина.

Я решительно покачал головой, и Симеон, прищурившись, посмотрел на меня. Его тёмные глаза, встретив мои, мгновенно похолодели. На мгновение я испугался, что сказал что-то не то, но затем Симеон заговорил снова, и его тон был спокойным.

- Помнишь, что я говорил тебе на днях, когда мы завтракали вместе? Я упомянул, что один из наших духов был отправлен за границу. Если всё пройдёт по плану, его должны будут привезти обратно в страну.

- О, это…!

- Да. Он будет здесь через неделю.

Когда я заметил интерес Симеона, я осознал, что это необычный дух. Я осторожно спросил его, что это такое, но в ответ услышал лишь молчание. Однако сегодня я почувствовал, что он может ответить, и попытался снова.

- Что это за духовный объект?

- ... Ты когда-нибудь слышал о Мече Четырех Тигров?

«Меч Четырех Тигров»? Я никогда о нём не слышал. Покачав головой, Симеон подошёл к своему столу и объяснил.

- Это меч, выкованный в год, месяц, день и час, соответствующие тигру. Используя энергию тигра, он может защищать от хаоса и зла. Конечно, несмотря на то, что это меч, он наполнен духом шамана, поэтому настоящие генералы им не пользуются.

Вернувшись за стол, Симеон протянул мне табличку с изображением духовного объекта, как и в прошлый раз, когда мы рассматривали «Кодекс Гигас».

Меч Четырёх Тигров — это духовный артефакт, который принял форму настоящего меча. Верхняя часть рукояти напоминала цветок лотоса, а нижняя плавно переходила в гладкую рукоятку. Однако один взгляд на корпус меча уже говорил о том, что это не простое оружие. На его серебряном лезвии был выгравирован таинственный узор, образующий астрономическую карту Большой Медведицы. Казалось, что круглое ночное небо, украшенное созвездиями, было растянуто вертикально и словно расплавлено на железе.

Кроме того, другая сторона лезвия была густо испещрена непонятными китайскими иероглифами.

«乾降精 坤援靈日月象 岡澶形 捐雷電運 玄坐推山惡玄斬貞»

«Кёнгон гонвонён ильвольсан ганчжонхён хуиоэджон унхёнхва чусанак хёнчамчжон»

К китайским иероглифам прилагалась записка, но я никак не мог её понять.

- Что это значит? - спросил я.

- Там написано: «Да наполнится меч силой небес и земли, чтобы отвращать несчастья и прогонять злых духов».

Услышав объяснение, я ещё больше запутался. Я думал, что Симеон жаждет проклятых духов, поэтому тот факт, что меч должен был изгонять призраков, не имел смысла.

- Ты действительно думаешь, что это последняя глава «Божественной комедии»?

Он слегка кивнул, и я внутренне нахмурился.

Духи, скрытые в главах «Божественной комедии», часто ассоциируются с грехом. Например, «Голубая надежда», была проклятым алмазом, поглотившим множество жизней. Однако Меч четырёх тигров, похоже, отличается от других духов, собранных Симеоном, как по своему происхождению, так и по предназначению.

- Но это слишком.......

- Благоприятно, - сказал Симеон с улыбкой. - Конечно, это не обычный Меч Четырех Тигров.

Он провёл пальцем по экрану в левую сторону, и на нём появилось другое изображение. Оно напоминало Меч Четырёх Тигров, но с одним отличием: заклинание, написанное на лезвии китайскими иероглифами, было обрезано посередине. Астрономические гравюры на обратной стороне меча тоже были в плохом состоянии — ржавые и не полные, что придавало ему зловещий вид.

- «Меч Четырех тигров» создавался каждый год, когда наступал год тигра. Однако, если в этот период случались неурожай или экономические трудности, меч не производился. Именно так и произошло в год, когда был изготовлен «этот» меч. Во время его создания произошёл внезапный политический переворот, и мастерам пришлось остановить работу.

Это было не моё воображение. Нарисованные тушью китайские иероглифы на фотографии определённо были неполными.

- Но кто-то украл незаконченный меч и сбежал.

- Зачем кому-то красть его?

- Наверное, они думали, что заработают на его продаже, но никто из богачей не захотел его покупать.

- Понятно...

Возможно, по той же причине ювелиры не приобретали украшения, украденные из музеев. Вероятно, покупатель опасался, что его могут обвинить в соучастии.

Оказалось, что меч был настолько редким, что его производство контролировалось государством. Поэтому любой, кто украл бы его, был бы немедленно казнён, а любой, кто купил бы украденный меч, также считался бы предателем.

- В конце концов меч оказался в руках мясника.

- Мясника? Как он его достал?

- Вор не мог его продать… Если бы он оставил его себе, его бы точно поймали. Поэтому он продал его по дешевке, чтобы заработать на пропитание. К сожалению, мясник даже не знал, что это за меч, но он выглядел дорогим, поэтому он его купил.

Злобный вор внушал страх, ведь он явно пользовался чужим незнанием. Мясник, который был бы рад получить столь ценный предмет, не догадывался, что он украден.

- Мясник, который ничего не знал, показал Меч Четырех тигров жителям деревни, и среди них был человек, который когда-то был гончаром, и он узнал его.

- Он сообщил об этом?

- Нет, не стал. Он беспокоился, что это создаст хаос в их маленьком городе… но слухи быстро распространились по этому маленькому городку.

Симеон посмотрел на заржавевший меч и пробормотал себе под нос:

- Все считали, что он проклятый, незаконченный меч, который может навести порчу на целую страну. Его украли, и в итоге он попал в руки простого мясника… Этот меч наверняка принесёт беду.

От его слов, произнесённых холодным голосом, который звучал скорее как проклятие, чем как пророчество, у меня по спине пробежал холодок.

- Тогда-то и началась засуха, и все стали винить в этом меч мясника.

- Это действительно было из-за меча?

- Нет, это было природное явление, но я не думаю, что люди знали об этом в то время.

Сегодня мы понимаем научные причины засухи, но в те времена люди были суеверны и даже молились о дожде. Поэтому не удивительно, что в засухе винили Меч Четырёх Тигров и, соответственно, мясника, который им владел.

- Кроме того, «обвинять других» всегда удобно, верно? - сказал Симеон с насмешкой.

- Жители ворвались в его дом, чтобы отобрать у него меч, но он не хотел так просто отдавать его, и в конце концов…

Повисла долгая тишина, и моё зловещее предчувствие оказалось верным.

- Они убили его. Вместе с женой, сыном и маленькой дочерью, которой только что исполнился год.

Поведение, лишённое здравого смысла, заставило меня замереть.

- Если меч был проклят, почему они не уничтожили его? Почему они убивали невинных людей… детей?

- Что ж, в записях говорится, что «ненависть распространилась, как огонь, и сожгла деревню».

Как сухие ветки легко воспламеняются, так и гнев тех, чьи сердца стали чёрствыми, вспыхнул с невероятной силой. Удивительно, но они не сгорели в этом пламени. Вместо этого они использовали самых уязвимых и слабых членов своего общества, чтобы разжечь огонь своего гнева.

Я видел это так часто, что надеялся, что на этот раз всё будет иначе. Но, к сожалению, это оказалось не так. Я тяжело вздохнул от разочарования, а Симеон лишь слегка пожал плечами.

- Ещё более нелепо то, что они даже не уничтожили меч.

- Они не смогли... уничтожить его?

- Да. Похоже, жители деревни боялись, что, если они сломают зловещий меч, на них обрушится несчастье.

Неужели они боялись уничтожить меч больше, чем убить кого-то? Я был поражён этим блестящим лицемерием.

- Так что же они сделали с мечом?

- Они похоронили его вместе с телом сына.

У меня отвисла челюсть, когда я понял, что эта история превзошла все мои ожидания.

- Что? Почему?

- Я думаю, они пытались наполнить энергией Меча Четырех тигров тело молодого человека.

Это было похоже на щит, или, скорее, на ножны, которые удерживают злобный меч от мести. Жители деревни построили гробницу для единственного сына мясника, оставив остальных членов его семьи на растерзание диким зверям.

Я не смог сдержать горькую улыбку в ответ на эту историю. К этому времени было легко понять, почему Симеон мог заподозрить, что Меч Четырех Тигров — это дух, необходимый для завершения последней главы «Божественной комедии». Однако трагедия на этом не закончилась.

- Через несколько дней после того, как была убита семья мясника, чудесным образом пошел дождь.

В этом смысле казалось, что жители деревни, убившие этих невинных людей, получили бесплатный пропуск. Без тени вины они могли бы с лёгкостью заявить, что семье «нужно было умереть».

Мне нечего было добавить к этому сладко-горькому финалу. Если бы я, человек, не имеющий отношения к этой семье, был расстроен этой историей, я бы не мог представить, что чувствовали они.

Внезапно я вспомнил о недовольстве графини Уинстон, и на ум мне пришла «Голубая надежда».

- Значит, вот почему Меч четырёх тигров стал духом — из-за недовольства и давней обиды?

- Вроде того, но не совсем.

Симеон медленно покачал головой.

— Шёл дождь, но… Он продолжался несколько дней. Из-за дождей почва на холмах за деревней была размыта, деревья вырваны с корнем, а люди по ночам откачивали воду из своих домов. Даже продовольственные склады были разрушены под воздействием стихии.

Тем не менее горожане связывали проливные дожди с тем, что им не удалось уничтожить меч, а не с охотой на ведьм. Как ни странно, я почти восхищался их отказом каяться до самого конца.

- Однажды женщина пошла в горы за деревней и нашла труп.

- Чье это было тело? - спросил я.

- Гончар, который распустил зловещие слухи в городе. Некоторое время его никто не видел, а потом появилось его мёртвое тело.

Я предполагал, что он погиб от сильного дождя. Однако, как рассказала женщина, гончар не утонул и не пострадал от оползня. Его глаза были широко открыты, словно он увидел нечто ужасное, а тело было изрезано чем-то, похожим на нож, и он истекал кровью из множества ран.

Женщина, нашедшая тело, описала сцену дрожащим от страха голосом.

«Его убил сын мясника.»

Вот что она сказала.

- Но разве ты не сказал, что сын мясника был мёртв? Ведь именно они похоронили его в вырытой ими могиле.

- Верно. Поэтому поначалу жители деревни посчитали её сумасшедшей, но вскоре, когда её тело было обнаружено у входа в деревню, у всех не осталось иного выбора, кроме как поверить в это.

- Но почему же?

- Она была мертва, и её тело выглядело точно так же, как и у гончара.

Серия убийств, два тела, изуродованных одинаково. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда все улики указывали на одну и ту же версию. Возможно, жители города в то время думали о том же, о чём думаю сейчас я.

— Люди, охваченные тревогой, поспешили на задний двор. Однако из-за продолжительных проливных дождей его могила оказалась размыта, и не было никаких следов… Тело исчезло. От него ничего не осталось.

- И..и что?

- Вот и всё.

Я был шокирован таким печальным финалом. На лице Симеона читалось явное нежелание продолжать, но он всё же сделал это.

- После этого все в деревне умерли.

…Что? Я открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло.

— Поговаривали, что это был оползень или наводнение... Однако, когда появились новые доказательства, стало ясно, что на их телах не было следов удушения или утопления.

Злая ухмылка растянула уголки его рта.

- Вместо этого были только ножевые ранения и порезы.

Конечно, ни один учёный не мог поверить, что мёртвые вернулись к жизни, чтобы отомстить. В те времена бандиты часто нападали на деревни, и многие думали, что трагедия могла быть вызвана мародёрством и грабежами, которые последовали за голодом, вызванным засухой и наводнениями.

Однако в прошлом люди больше верили слухам и местным легендам, что в итоге привело к появлению духовного объекта.

— Значит, пробудившийся дух — это не Меч Четырёх Тигров, который отгонял бедствия, а «Кровавый Меч», призывающий злых духов?

Сокровище быстро превратилось в нечто более зловещее. Оно поглотило по меньшей мере десятки жизней, и я не мог не задаться вопросом, какой силой оно обладало.

- Его способности, должно быть, поразительны.

- Конечно, это один из немногих существующих духов S-класса, — сказал Симеон, глядя на «Кровавый Меч» на экране.

«Кровавый меч» значительно увеличивает физические способности своего владельца, особенно его мастерство владения мечом, которое становится непревзойденным. Я слышал, что его сила может сравниться со способностями охотника S-класса, поэтому большинство людей, владевших этим мечом ранее, были активными охотниками.

- Если он настолько ценен, я не думаю, что владелец захочет его отдать.

- Верно. Вот почему я ждал… пока не умер предыдущий владелец.

Симеон любезно объяснил. Если владелец умирал неожиданно и не оставлял завещания, артефакт возвращали в страну происхождения, чтобы избежать возможных споров между странами о праве собственности.

- Значит ли это, что он принадлежит Ассоциации охотников?

- Технически он находится на хранении.

До сих пор ни один артефакт не требовал предварительной подготовки. Его либо дарили, как, например, «Дыхание Жар-птицы», либо продавали на аукционе, как «Голубую Надежду». Или даже приобретали в обмен на что-то другое, как Энох с «Зеркалом Изящного Узора» после того, как он исполнил желание его владельца.

Но «Кровавый Меч» был особенным.

- Могущественный дух подобен свирепому зверю. Он может казаться спокойным, но никогда не знаешь, когда он взбесится.

- Я также слышал, что иногда, если сила духа слишком велика, его врата могут больше никогда не открыться.

- Да. «Кровавый Меч» много раз открывал разломы в прошлом, но он не похож на других духов.

Симеон постучал по экрану своего планшета, пока говорил.

- «Кровавый Меч» дарует свои силы только тем, кто входит в его разлом и выходит оттуда живым.

Это было неожиданное условие. Как будто дух проверял тебя, чтобы понять, достоин ли ты стать его хозяином. Он казался диким зверем, которого трудно приручить. Исходя из этого, я не мог не задаться вопросом, как «Кровавый Меч» поведёт себя в присутствии своего владельца.

- И трещина не откроется, пока нынешний владелец жив?

- Совершенно верно.

- Итак, когда разлом откроется, потенциальный владелец каким-то образом должен будет войти первым.

Если кто-то другой войдет в разлом <Кровавого Меча> первым и вернется живым, право собственности переходит к нему, нравится ему это или нет. В противном случае, если войти в разлом и не справиться с испытанием, останешься в разломе… Тело со временем разложится и станет частью клинка.

К счастью или к несчастью, предыдущий владелец внезапно погиб в результате несчастного случая. В результате «Кровавый меч» превратился в бесполезный кусок железа. И борьба за обладание им началась бы, как только появилась бы следующая трещина.

Это мог быть неизвестный пробуждённый человек, может быть, один из апостолов, или… возможно, мужчина, стоящий передо мной.

- Я убеждён, что «Кровавый Меч» — это дух, который завершит последнюю главу «Божественной Комедии».

Он может стать новым владельцем меча бедствий.

- Итак, мистер Хаджай, если дух посетит нашу страну, не могли бы вы взглянуть на его способности?

Я в оцепенении уставился на меч на экране, а затем осознал, что он сказал.

- Я? Посмотреть «Кровавый меч»?

- Да. Я уже попросил ассоциацию сотрудничать с нами.

Симеон добавил:

- Это слишком большая просьба?

- Э-э, нет. Это…

В любом случае, мне было несложно использовать свою способность. Мне нужно было лишь взглянуть на него, чтобы понять, скрыта ли внутри часть «Божественной комедии». Меня беспокоило только то, как он отреагирует, если результаты окажутся не такими, как он ожидал.

- Что, если в мече нет «Божественной комедии»?

Симеон взглянул на меня, чтобы оценить выражение моего лица, но я оставался невозмутимым.

- Нам ничего не останется, кроме как искать другого духа.

В глубине души я почувствовал облегчение. Его спокойствие было вполне объяснимо. Он долгое время собирал духов и, без сомнения, неоднократно разочаровывался в своих ожиданиях во время полнолуний.

- Тогда я спрошу тебя снова на следующей неделе, когда «Кровавый Меч» появится.

Когда я встал, чтобы уйти, мне вдруг пришла в голову тревожная мысль.

- Он ведь не исчезнет до того, как я его увижу…?

Чтобы использовать мою способность, объект должен быть реальным и осязаемым. Однако, когда врата открываются, реальная вещь исчезает, поэтому если это произойдёт, нам придётся сначала закрыть разлом.

- Да, прошло много времени с тех пор, как он ступал на родную землю, которую так ненавидел… так что я не знаю, как он себя поведёт.

Задумчивый голос Симеона не развеял моих дурных предчувствий, а только усилил их.

На этой неделе во всех новостях обсуждалась история о «Кровавом мече». Одни были рады возвращению этого предмета S-класса в Корею, в то время как другие выражали протест против появления столь зловещей вещи. В итоге международное соглашение возобладало, и меч, потерявший своего хозяина, наконец вернулся на родину.

Раннее утро. Самолёт с «Кровавым мечом» на борту заходил на посадку в аэропорту, и его путь транслировался в прямом эфире на нескольких медиаплатформах. Этот самолёт привлёк даже больше внимания, чем иностранные лидеры, прибывающие в Корею.

Как только я проснулся, я сразу же включил прямую трансляцию на своём мобильном телефоне и стал наблюдать за его приземлением.

Вопреки опасениям многих людей, самолёт успешно приземлился на взлётно-посадочную полосу. К нему подъехал грузовой автомобиль, и десятки сотрудников Ассоциации охотников с энтузиазмом принялись разгружать «Кровавый меч». И вот наконец железный ящик с мечом коснулся родной земли.

- Что… это такое?

Пространство вокруг ящика, казалось, странно исказилось. Сначала я подумал, что это просто проблема с качеством изображения, но внезапно многие сотрудники жестами попросили своих коллег отойти.

Я мог почувствовать непреодолимое напряжение, даже находясь за экраном.

И всего за 10 секунд это произошло.

- О, это безумие…

Массивный железный ящик изогнулся и быстро превратился в чёрную точку размером с ноготь. Вскоре это маленькое отверстие начало поглощать всё, что находилось рядом, включая лестницу и грузовик.

Наконец, проглотив самолёт, точка слегка сжалась, а затем с силой взорвалась. Экран с трансляцией то появлялся, то исчезал. Когда через несколько мгновений экран снова появился, на нём были видны следы когтей зверя, который прорвался сквозь пространство и время.

На экране появилась трещина, такая большая, что камера не могла её полностью запечатлеть.

Трансляция была внезапно прервана. Я сразу же начал искать в интернете информацию о случившемся, но столкнулся с множеством слухов и теорий заговора. Царил хаос: люди говорили, что «Кровавый Меч» убил всех сотрудников Ассоциации, и страна находится на грани катастрофы.

В конце концов я обратился к самому надёжному источнику.

- Симеон!

В спешке я забыл постучать и вбежал в кабинет. Симеон с серьёзным видом разговаривал по телефону, как будто уже был на месте события. Он взглянул на меня и жестом пригласил сесть.

Только когда он закончил разговор, я осторожно открыл рот.

- Извини, что врываюсь к тебе, но… действительно были жертвы?

- Э-э, нет. К счастью, обошлось без жертв, хотя, кажется, есть несколько серьёзно пострадавших.

Я с облегчением выдохнул, но моё сердце всё ещё билось как сумасшедшее. Хотя я и раньше видел трещины, но их появление - нет. Я уверен, что не только я ощутил страх, как будто мы столкнулись с чем-то космическим.

Я инстинктивно сложил дрожащие руки на коленях и сделал глубокий вдох. Почувствовав моё волнение, Симеон молча подал мне чашку горячего чая. Это помогло мне успокоиться настолько, чтобы спросить его о планах.

- Значит… ты идёшь к разлому?

- Ну… даже если я скажу, что собираюсь пойти туда, это, вероятно, займёт какое-то время.

Поскольку Апостолы славились как талантливые охотники, которые обычно первыми закрывали врата, я не мог понять, почему на этот раз всё иначе. Пока я размышлял, Симеон неторопливо потягивал чай и, наконец, решил объяснить мне происходящее.

- За исключением особых случаев, таких как «Голубая надежда», когда владелец разлома лично обращается с просьбой и назначает гильдию, Ассоциация в основном занимается управлением вратами. Она устанавливает время и порядок, по которому каждая гильдия может войти в разлом.

В этом был смысл. Если бы несколько гильдий одновременно вошли в разлом, чтобы подчинить духа, было бы трудно определить, кто должен получить награду.

- Гильдии, которые дружат с Ассоциацией, вероятно, получат приоритет. Мы занимаем последнее место.

- Почему?

- У меня не очень хорошие отношения с Ассоциацией.

Его ухмылка стала саркастической.

- Я ведь уже говорил тебе, да? Я не хочу, чтобы «Кровавый Меч» был у меня. Когда мне приходилось смотреть на них при полной луне, у меня не было другого выбора, кроме как захватывать каждого духа. Но теперь у меня есть эти глаза.

Его чёрные глаза мягко обратились ко мне.

- Так что не стоит торопиться, и если другой охотник сможет справиться с разломом, то всё в порядке.

Симеон сказал, что мы можем просто сидеть и ждать.

Однако через несколько дней произошло нечто неожиданное. Ассоциация отдала приоритет входящим Апостолам, что вызвало раскол между другими гильдиями. Апостолы провели ночное собрание, на котором было принято решение.

Я спросил, могу ли присоединиться к собранию, и Симеон согласился. Я ожидал, что атмосфера будет такой же, как во время подготовки к «Голубой Надежде», но духи S-класса оказались другими.

Конференц-зал, в котором я оказался впервые, был намного больше, чем я думал. В центре находился массивный овальный стол с отверстием, над которым парило трехмерное изображение «Кровавого Меча». Казалось, что эта технология также была изобретением Мидаса.

Я только вошёл в конференц-зал и ощутил навалившуюся на меня тоску и растерянность, как вдруг услышал знакомый голос, который окликнул меня.

- Давно не виделись. Мистер Хаджае.

Я вежливо поклонился Шин Хвану, который слегка улыбнулся.

- О, здравствуйте.

Я быстро осмотрелся вокруг. К моему удивлению, здесь собрались все апостолы, которых я когда-либо встречал. Енох радостно помахал мне, когда наши взгляды встретились, а Юлия лишь молча кивнула. Когда мы закончили обмениваться приветствиями, Рафаэль, сидевший недалеко, пододвинул стул и жестом пригласил меня сесть.

- Присаживайся, хён.

- Спасибо.

Итак, мы собрались: Юлия, Енох, Рафаэль, Юстино и я. После нескольких неловких приветствий и молчания дверь открылась, и вошёл Симеон.

- Прошу прощения, что позвал вас всех так поздно, но, как вы, возможно, слышали, у меня есть кое-какие важные новости.

Как только Симеон сел, Юлия саркастически заговорила.

- Ассоциация так волнуется, что не может оставить нас в покое.

Цк.

Она прищёлкнула языком, и стоящий рядом с ней Юстино вежливо прокомментировал:

- Судя по тому, как мы собирали духовные предметы, это выглядело так, будто мы пытались монополизировать их.

- И что? Мы усердно работаем и делаем свою работу хорошо.

Юлия нахмурилась и покачала головой, как будто не могла понять. Юстино смеялся, глядя на её раздражённое лицо, пока ей не стало нечего ответить. Енох, наблюдавший за их разговором, повернулся к Симеону.

- Так ты идёшь, Они-а?

- Я ни за что не откажусь.

Симеон посмотрел на «Кровавый Меч», парящий в центре стола, и сразу перешёл к тому, что хотел сказать.

- Чтобы закрыть разлом в «Кровавом Мече», мы должны завершить ритуал в течение двух часов.

- В какие именно временные рамки?

Енох ответил на мой вопрос.

- С 3 до 5 утра.

Нам было разрешено провести в разломе 72 часа, а значит, у нас было три возможности. Три шанса казались довольно щедрым предложением, но пока мы не знали, в чём заключается «ритуал», нам нужно было сохранять бдительность.

- Как видите, из-за того, что его создание было прекращено, видна только половина надписи.

Симеон постучал по столу, и на нём возникло ещё одно трёхмерное изображение: меч «Четыре тигра», идентичный по форме и размеру мечу «Кровь». Как и предсказывал Симеон, на мече «Четыре тигра» было выгравировано 24 китайских иероглифа, в то время как на неполном мече их насчитывалось всего 12.

- Итак, нужно найти «Кровавый меч» в разломе, произнести заклинание, и ритуал закончится.

- Проще, чем ожидалось.

- Да, но проблема в том, чтобы заполучить в свои руки «Кровавый Меч».

Он вновь постучал по столу, и на этот раз появилась старинная картина, подобные которой можно увидеть в музеях. На ней был изображён огромный мужчина, похожий на гоблина, в четырёхглазой маске, чёрном воротнике и развевающемся красном плаще.

Чем больше смотришь на неё, тем страшнее становится. Четыре вырезанных глаза были пустыми, волосы до талии торчали в разные стороны, словно львиная грива, а фигура застыла в странной позе с поднятой левой ногой, словно в танце. Добавьте к этому грубые мазки кисти, и фигура словно ожила.

Симеон на мгновение замолчал, а затем заговорил с серьёзным выражением лица.

- Это называется Бансанси, и говорят, что во время ритуалов по изгнанию демонов они надевают маску Бансанси и красное одеяние, как на этой картинке.

- Почему вдруг…?

- Это также то, что было на сыне мясника, когда его похоронили с «Кровавым мечом».

У меня вырвался нервный вздох.

В то время жители деревни похоронили тело сына мясника вместе с незавершённым мечом, чтобы он был в ножнах. И словно этого было недостаточно, они одели его в одежду охотника на демонов вместо обычной рубашки, создав идеальные ножны для меча.

Внезапно меня охватило тревожное предчувствие, когда я, содрогаясь от ужаса, увидел, насколько свирепы жители деревни.

- Неужели мы действительно должны забрать «Кровавый меч» у человека, который так выглядит?

Симеон молча кивнул. Его взгляд, казалось, остекленел, когда он осознал, сколько трудностей нас ждёт впереди.

Духовный предмет обладает уникальными свойствами, которые тесно связаны с его происхождением. Поскольку владелец «Кровавого Меча» был превосходным воином и мастером меча, его сын, несомненно, тоже невероятно талантливый фехтовальщик.

Кроме того, «Кровавый Меч» за десятилетия, прошедшие с момента его пробуждения в качестве духа, накопил еще больше силы, что сделало его поистине грозным оружием.

- …Это будет непросто.

- Даже если не завершить ритуал, есть способ пройти испытание «Кровавого Меча».

На мгновение я воспрянул духом, но затем усомнился в своих ушах, услышав следующие слова Симеона.

- Если вы пожертвуете четырьмя жизнями.

- Пожертвовать… четырьмя жизнями?

— Давным-давно пятеро охотников отправились в разлом, и четверо из них были убиты «Кровавым мечом». Говорят, что сын мясника не стал убивать последнего из них, а, напротив, отдал ему свой меч. Однако, вернувшись в реальность, этот охотник не смог использовать «Кровавый меч» из-за чувства вины.

Конечно, это были четыре жизни. Казалось, сын мясника заново переживал трагедию своей семьи, которая была несправедливо убита.

В любом случае, они ни за что не стали бы использовать второй способ. История о том, как погибли четыре охотника, и в результате появился «Кровавый Меч», была лишь случайным совпадением.

- Я не смог бы использовать этот способ, не сойдя с ума.

- Нет ничего, против чего нельзя было бы использовать меч. Я знал кое-кого, кто намеренно пожертвовал четырьмя людьми, чтобы заполучить меч.

В мире оказалось больше безумцев, чем я предполагал. Неужели «Кровавый Меч» признал своим хозяином того, кто так страстно желал власти?

Возможно, сын мясника был просто человеком с такими же стремлениями, и именно поэтому меч выбрал его в качестве своего владельца. Этот меч был рождён безумием, и его всегда будет притягивать к себе подобных.

Симеон, погрузившийся в раздумья, уставившись на меч, внезапно заговорил.

- Думаю, именно поэтому они отдали предпочтение нашей гильдии.

- …Что? Они просят нас стать жертвами?

Симеон усмехнулся, не отрицая и не подтверждая. Затем Юлия фыркнула и ответила, как будто ждала этого.

- Тогда, я думаю, это может быть как хорошо, так и плохо… не правда ли? Я просто надеюсь, что они не помешают и не украдут его у нас, как это было раньше.

Кажется, я начинаю понимать, почему Юлия выходила из себя каждый раз, когда упоминали Ассоциацию. Симеон ещё раз постучал по столу, и изображение «Кровавого меча» и картины Бансанси растворились в воздухе.

- Это будет непросто, но они дали нам задание, и мы его выполним.

Симеон обратился к Юлии, Еноху и Рафаэлю с просьбой войти в разлом вместе с ним. Они с готовностью согласились, несмотря на то, что их жизни были в опасности. Затем он попросил Юстино присмотреть за вратами. Казалось, он надеялся на барьер, подобный тому, что они использовали во время «Голубой надежды».

- Тогда точная дата будет объявлена позже…»

Думая, что на этом встреча закончится, я вмешался.

- Эй.

Как только я заговорил, все взгляды обратились на меня. Я чувствовал себя так, будто мутил воду, но не хотел стоять в стороне, особенно после того, как предложил помочь с их планами.

- Позвольте мне присоединиться к вам в разломе «Кровавого меча».

Как только я закончил говорить, лицо Симеона заметно напряглось. Я почти уверен, что в прошлом они уже обсуждали возможность использовать меня в качестве щита, но теперь, похоже, он передумал. Я был уверен, что он отвергнет эту идею, поэтому решил рискнуть и продолжил говорить.

- Симеон, чтобы использовать свои способности, тебе ведь нужно закрыть глаза, верно? Ты и сам понимаешь, насколько это опасно и беззащитно. То же самое было и внутри разлома «Голубой Надежды».

При упоминании «Голубой надежды» уголки глаз Симеона слегка дернулись. Его лицо приняло странное выражение, словно он заново переживал тот момент. Это было не самое приятное воспоминание, и, хотя я не хотел вновь возвращаться к этой теме, у меня не было другого выбора, если я хотел убедить Симеона.

- Итак ... На этот раз я снова буду твоим щитом.

В черных глазах, которые смотрели на меня сверху вниз, читались смешанные чувства. Симеон был обеспокоен и не мог ни согласиться, ни отказаться. Молчание затянулось, и Юлия, украдкой взглянув на Симеона, заговорила.

- Я не вижу причин отказываться, босс. И если ты в безопасности, я уверена, что смогу спокойно сражаться.

Симеон слегка нахмурился, недоумевая, почему.

- Юлия, ты слишком беспокоилась обо мне, и не могла спокойно сражаться?

- О боже, ты не знал?

Юлия прикрыла рот рукой и хихикнула.

- Конечно, мы беспокоимся о тебе, босс. Шахматы — это игра, в которой ты проигрываешь, если твой король падает.

Симеон молча закатил глаза, словно неожиданно осознав, насколько это верно. Енох, молча наблюдавший за происходящим, тоже заговорил.

- Я думаю, это хорошая идея. Я сделаю всё, что в моих силах, но не могу обещать, что смогу защитить тебя так же, как Хаджае.

Услышав согласие Еноха, Симеон нахмурился ещё сильнее. Его тёмные глаза, до этого задумчиво смотревшие на стол, снова обратились ко мне. В этом непоколебимом взгляде я увидел, что он пришёл к какому-то решению.

- Хорошо.

- ……!

- Но вместо того, чтобы быть моим щитом, будь моими глазами.

***

Дата операции наступила раньше, чем мы ожидали. Прошло четыре дня с тех пор, как мы собрались в зале для совещаний. Хотя времени было не так много, мы постарались использовать его максимально эффективно.

Я научился самозащите и узнал, где находятся жизненно важные точки на теле, от Юлии. Рафаэль же научил меня оказывать первую помощь. Я не думал, что эти навыки когда-либо пригодятся мне в реальной ситуации, но, как сказал Енох, никогда не знаешь, что может произойти, и когда они могут оказаться необходимыми.

Итак, мы прибыли в аэропорт, где образовалась трещина.

Обычно в этом аэропорту было многолюдно, но после произошедшего инцидента он был временно закрыт, и внутри было очень тихо. Это напоминало сцену из апокалиптического фильма: на огромной взлётно-посадочной полосе стояли всего лишь несколько самолётов.

Трещина стала завершающим штрихом в этом апокалиптическом пейзаже. Как и ожидалось от духовного зверя S-класса, она была огромной и могущественной, искажая пространство и время. Чем ближе я подходил к ней, тем сильнее чувствовал, как меня охватывает дрожь от холода, исходящего от неё.

Затем перед разломом, Шин Хван начал своё соло. Из синего дыма доносилась музыка, которую я узнал, хоть и не очень хорошо разбираюсь в ней. Это была Лакримоза из «Реквиема» Моцарта.

Когда Шин Хван закончил играть, их окружила голубая дымка, из-за которой было трудно разглядеть что-либо за пределами струн.

- Я буду молиться, чтобы у вас всё прошло благополучно.

Мы прошли через врата в сопровождении Шин Хвана. Мои чувства постепенно угасали, как будто я находился под действием наркоза. Вокруг меня быстро сгущалась темнота, и в тот момент, когда я начал терять ощущение своего тела, я услышал шум непрекращающегося дождя вдалеке.

Одно за другим мои чувства возвращались ко мне. Запах сырой земли сильно ударил мне в нос, и холод пронзил меня сквозь несколько слоёв одежды. Я открыл глаза и увидел город, окутанный туманом, затянутый облаками и омываемый бесчисленными каплями дождя.

- Это….

Куда бы я ни посмотрел, я не видел высоких зданий — только соломенные хижины. На грязных улицах вместо асфальта были лужи после дождя, а вместо уличных фонарей под карнизами домов горели факелы. Мне казалось, что я нахожусь на хорошо продуманной съёмочной площадке, и я не мог не восхищаться этим пейзажем.

Затем я услышала голос позади себя.

- Часы.

Я сразу же нажал кнопку на своих часах. Таймер начал обратный отсчёт от отметки в 72 часа. Опустив взгляд, я увидел, что моя одежда полностью изменилась. На мне было широкое белое одеяние, которое доходило до лодыжек и напоминало одежду, которую я видел только в учебниках.

Судя по всему, я был единственным, кто чувствовал себя неловко.

- Все в порядке? У кого-нибудь кружится голова или тошнит?

- Все хорошо. Что важнее, судя по нашим данным, сейчас немного больше полуночи.

- Верно. У нас ещё есть время до начала нашего двухчасового окна.

Рафаэль, как всегда, внимательно осматривал своих товарищей. Енох и Юлия в это время быстро обсуждали план. Все, кто вошел в трещину, теперь были одеты в одежду, напоминающую костюмы из исторических фильмов. Но, несмотря на это, они казались частью толпы, словно находились здесь уже много веков.

Енох облачился в зелёную мантию, которая выгодно подчеркивала его глаза. Рафаэль же

в светло-голубую, что идеально сочеталось с его мальчишеской внешностью. А Юлия

выглядела загадочно благодаря фиолетовому головному убору, типичному для женской

одежды того времени.

Из всех них Симеон выделялся больше всех.

- Мы разделимся и обойдем все вокруг, как и планировали. Встретимся здесь.

Хотя шляпа была не самой удобной, она идеально подходила к его стройному лицу. Тёмно-синий цвет и красный кушак с кисточкой придавали ему утончённый и красивый вид, как у любого сына дворянина. На мгновение я засмотрелся на него, забыв обо всем, а затем наши взгляды встретились. Я нерешительно кивнул.

- Ах, да, да. Пойдём.

Жаль, что мы были так заняты этой миссией, что я не смог рассмотреть его получше.

На всякий случай мы разделились на три группы, учитывая уровень нашего боевого опыта. В одну команду вошли Енох и Рафаэль, в другую — Симеон и я, а Юлия решила действовать самостоятельно. Мы договорились, что проведём пару часов, осматривая город, и встретимся перед тем, как начнётся наше двухчасовое окно.

Мы с Симеоном бродили по улицам под дождём, но так и не встретили ни одного человека, не говоря уже о каких-либо других признаках жизни. Была уже полночь, лил проливной дождь, так что вряд ли кто-то мог выйти на улицу.

В этот момент вдалеке открылись ветхие ворота, и из них медленно вышел седовласый старик. Я поспешно окликнул его.

- Простите, сэр!

К счастью, старик услышал наши голоса и остановился. Увидев нас, он напрягся и с опаской взглянул в нашу сторону. Когда мы приблизились, он вежливо сложил руки и, нервничая, взъерошил волосы.

- Что благородные джентльмены вроде вас, сир, делают в такой деревне, как эта?..

- Могу я спросить вас кое о чем?

- Да, да.

Его отчаянный взгляд, заставил меня занервничать, и я попытался говорить непринуждённо.

- Как давно вы здесь живёте?

- Я живу здесь с самого рождения.

- Тогда, случайно, в этом городе не живёт человек по имени Мушви?

Услышав это имя, старик резко поднял голову. Человек теперь смотрел на меня широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. Его пересохшие губы дрожали, а лицо побледнело. Старик провёл худой рукой по своим выступающим скулам.

- Я-я не знаю такого.

Затем старик быстро побежал в дом, и мы не успели его остановить. Судя по его

измождённому виду, было ясно, что дальнейшие расспросы бесполезны. Я на мгновение

укрылся от дождя под деревом и вытер мокрое лицо рукавом.

- Как будто его никогда и не было.

- Они боятся.

Симеон был невозмутим, как будто ожидал такой реакции.

Прошло уже два часа. Мы продолжали бродить по округе, но не встретили никого, кроме старика. Я перестал искать улики в деревне и подумал о том, чтобы отправиться в горы, где был похоронен сын мясника. Я не только не знал, где находится могила, но и подниматься в горы в плохую погоду, не зная дороги, было слишком опасно. Я мог только надеяться, что остальные что-то нашли.

- Уже почти время встречи, давай вернёмся.

Мы возвращались к тому месту, откуда пришли, и вдруг я увидел под забором крошечную фигурку. Сначала я подумал, что это мусор, но потом, присмотревшись сквозь ливень, я понял, что это ребёнок. Его рваные штаны были испачканы грязью от колен до низа, как будто он упал в лужу.

Симеон схватил меня за запястье, как только моё взволнованное сердце потянуло меня к ребёнку.

- Что случилось?

Симеон молча указал вниз. Тени от факелов мерцали, но у ребёнка не было тени. Это казалось невероятным… Я нахмурился и обернулся, а Симеон молча кивнул, словно уже знал, о чём я спрошу.

Неужели это действительно сын мясника? Если так, то медлить нельзя. Я шагнул вперёд, но Симеон снова схватил меня за руку, останавливая.

- Это может быть ловушка.

- Это может быть катализатор.

Первый час ритуала почти наступил. С такой скоростью мы ничего не найдём и упустим свой шанс.

- Кроме того, разве не лучше, если это ловушка, потому что «он» появится прямо перед нами?

Симеон на мгновение замешкался, а затем отпустил моё запястье.

Затаив дыхание, я подошел к ребенку.

Тук, тук, тук...

Я отчётливо слышал звук своих шагов по лужам, но ребёнок не реагировал на них. Я опустился на одно колено перед забором.

Вблизи я увидел, что состояние ребёнка было ещё хуже. Его одежда была в лохмотьях, а соломенные башмаки порвались и прилипли к маленьким ступням.

Самое странное было то, что в мальчике, казалось, не было ни капли жизни.

- Ты в порядке?

Сгорбленные плечи мальчика дрогнули, когда он заговорил, но он не ответил.

- Где твои родители?

К счастью, на этот раз он ответил. Он покачал головой на мой осторожный вопрос.

- Где ты живёшь?

Неприятное молчание затянулось надолго…

Что же это? Если бы он хотел напасть, то у него уже было бы достаточно возможностей. Однако я не чувствовал в этом мальчике никаких агрессивных намерений. Он не убежал и даже ответил на некоторые мои вопросы. Я подумал, что он просто боится незнакомцев, как и любой другой ребёнок, и решил попробовать ещё раз.

- Я беспокоюсь о тебе. Я могу отвести тебя домой.

- Я не хочу идти в…

Ребенок, хныча, отполз в сторону.

- В любом случае, даже если я пойду домой, там никого нет.

- Тогда кто же твой опекун?

- Все в городе меня ненавидят.

- ...Почему?

Снова воцарилась тишина. Я уже начал думать, что задал не тот вопрос, когда он медленно поднял голову.

- Потому что у меня дряная кровь.

Я увидел настороженные глаза, скрытые под полумаской, на которой всё ещё виднелись остатки древесного волокна. Сквозь крошечные глазницы, грубо вырезанные ножом, я ощутил на себе пристальный взгляд. Но это не вызывало у меня страха, потому что глаза, чернее тёмного и влажного ночного неба, почему-то напоминали мне чьи-то.

- Классная маска.

Мне показалось? Темные глаза ребенка слегка блеснули. Я продолжал с мягкой улыбкой, надеясь, что теперь он меня выслушает.

- Ну что ж,… Не хочешь зайти куда-нибудь внутрь? Ты простудишься, если останешься здесь.

Ребёнок посмотрел на меня, не подтверждая и не отрицая. Я не мог понять, была ли влага на его щеках от дождя или от слёз. Мне захотелось вытереть ему лицо рукавом рубашки, но он оттолкнул мою руку.

- Извини. У тебя на лице грязь.

- …Сэр, вы испачкаетесь.

Дело было не в том, что он не любил прикосновения, а в одежде. Разве это не было так знакомо? Я не мог сдержать улыбку, вспоминая те дни.

- Но зато лицо будет чистым.

Я состроил забавную гримасу и рассмеялся, а он лишь молча смотрел на меня. Воспользовавшись его секундным замешательством, я опустил рукав и стер грязь с его лица. К счастью, он не отшатнулся от моих прикосновений. Его настороженность по отношению ко мне слегка ослабла.

Но в этот миг, когда он бросил взгляд через моё плечо, его лицо исказилось от страха. Я обернулся, чтобы проследить за его испуганным взором, и увидела позади себя чёрный силуэт.

Симеон стоял под дождём, бесстрастно глядя на меня, словно Мрачный Жнец из сказки. Ребёнок был в ужасе и спрятался за мной. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем более зловещим и искажённым становился взгляд Симеона.

- Кто… это?

- Это мой коллега, нет, мой друг.

- ...Друг?

Я предположил, что ребёнок боится Симеона, потому что он всё ещё держался за меня. Однако, когда я взглянул в его глаза под маской, они меня удивили. Они были словно у дикого зверя, который затаился в кустах, выжидая подходящий момент для нападения. Возможно, он инстинктивно ощущал исходящую от Симеона угрозу, в то время как я не мог найти способ успокоить его.

- Всё в порядке. Он не плохой человек; можешь считать нас обоих старшими братьями.

- Неужели?..

- Конечно. Не волнуйся.

Ребёнок быстро успокоился и кивнул.

Неважно, притворялся он или нет, главное, что он не собирался меня убивать. Возможно, этот ребёнок сможет помочь мне выяснить, где находится меч. Если я смогу немного ослабить его бдительность...

- Как тебя зовут?

Ребёнок уже собирался ответить, но вдруг отвёл взгляд. Его свирепый взгляд устремился в переулок, где прятались трое других апостолов. Симеон, который сразу же их заметил, сделал жест рукой ниже пояса, чтобы они не приближались.

- У так много друзей?

От холода в его голосе по моей спине пробежала дрожь. Прежде чем я успел опомниться, он уже стоял прямо передо мной и смотрел мне в глаза. Его чёрные глаза зловеще сверкали сквозь маленькие прорези маски.

- Хён. Неважно, как меня зовут.

Уголки его губ приподнялись, Симеон схватил меня за плечо и оттащил назад. Симеон взмахнул рукой в сторону ребёнка, но тот исчез в мгновение ока. Я огляделся, не понимая, куда он делся, и услышала голос над головой.

- Что важнее, ты ведь хочешь узнать, где меч?

Я поднял глаза и увидел его на вершине высокой стены. Он стоял, выпрямившись, наклонившись вперёд и глядя на меня сверху вниз. Его вид был настолько внушительным, что я с трудом мог поверить, что это тот же ребенок, который недавно дрожал от холода.

Ребёнок слегка приподнял подбородок и заговорил.

- Давай поиграем в догонялки.

- …Что?

- Ты водишь, хён. Хорошо?

Воздух вокруг меня постепенно становился холоднее, как в тот раз, когда я стоял перед разломом. Нет, на этот раз ледяной холод, пронизывающий мою кожу, был ещё сильнее. Я был слишком напряжён, чтобы ответить, но ребёнок, должно быть, понял, о чём я думаю, потому что внезапно его голос стал гораздо мягче:

- Если ты поймаешь меня, я всё тебе расскажу. Так что беги со всех ног.

Порыв ветра погасил факел, и их единственный источник света исчез, погрузив всё вокруг в непроницаемую тьму. Однако лицо мальчика было видно, и на его обветренных чертах застыла глубокая и мрачная усмешка.

- Хаджае-хён.

Сейчас не тот момент, чтобы терять время. Если мы хотим выжить и выбраться из этой передряги, мы должны следовать за ним. Пока эти мысли проносились в моей голове, мальчик одним прыжком преодолел расстояние до крыши. Казалось, его худощавое тело было не подвластно законам гравитации.

Пока остальные пребывали в растерянности, только один человек в нашей команде мгновенно осознал ситуацию.

- Предоставь это мне.

Юлия легко запрыгнула на крышу. Когда поднялся ветер, её серебряная протезная нога блеснула под развевающейся юбкой. В глазах мальчика, сверкавших от радости, читалась чистый восторг, возможно, он наконец-то обрёл свою вторую половинку.

- Неплохо, сестренка.

- Ты ведь не поддаешься?

Казалось, что насмешки Юлии не задевают мальчика, который лишь лениво улыбался. Затем он подпрыгнул и побежал на противоположную крышу, а Юлия последовала за ним. Перепрыгивая с крыши на крышу, они быстро скрылись из виду.

Я тоже с восхищением наблюдал за этой безумной гонкой, пока не осознал, что должен был вмешаться.

- Как нам их найти?

- Не волнуйся. У меня есть способ.

Енох закатал рукав и положил ладонь на наручные часы, которые, как он уже говорил нам, были «творением Мидаса». Экран часов мгновенно изменился. Мгновение назад на нём отображалось время, оставшееся в разломе, но теперь по ободку появились двенадцать цифр, как на обычных часах. Красная стрелка в центре часов вращалась, словно компас.

- Что… это?

- Маячок. Изначально он предназначался на случай, если кто-то из нас потеряется в разломе, но я никогда не думал, что буду использовать его таким образом.

Каждый раз, когда я поворачивалась стрелка, раздавался мелодичный металлический звон.

После четырёх звуковых сигналов Енох убрал руку с циферблата. В этот момент вращающаяся красная стрелка остановилась, указывая на юго-восток.

- Нам туда.

Зелёные глаза Еноха были устремлены на гору за деревней, где жители похоронили меч и тело сына мясника. Симеон первым побежал к горе, как только Енох закончил говорить. Я последовал за ним.

Дождь усилился, как только мы покинули деревню и начали подниматься в горы. Мы словно шли сквозь туман; я не видел ничего вокруг. Размокшая земля под ногами была похожа на болото, и я постоянно поскальзывался на воде, которая сочилась из трещин в камнях.

Я очень устал и был рад предложению Рафаэля сделать перерыв. Мы стояли в тени дерева, спрятавшись от дождя. Я вытирал лицо, не понимая, что это — пот или дождевая вода. Внезапно я услышал шорох в кустах.

- …Что это?

Я сначала подумал, что ослышался, но все смотрели в одном направлении. Симеон приложил указательный палец к губам и жестом показал нам не двигаться. Вскоре из кустов, пошатываясь, вышла фигура. Размытый силуэт не был ни кабаном, ни лосем.

Человек. Его силуэт показался мне знакомым.

- Подожди, это же…

Когда мои глаза привыкли к темноте, я различил лицо, выглядывающее из кустов. Это был старик, которого я видел на дороге.

- Сэр?

Но… с ним что-то было не так. Чёрные зрачки мужчины были окружены белой плёнкой, как будто у него была катаракта, а кожа от лица до шеи была обожжена и наполовину расплавлена. Под покрытой слизью кожей были отчётливо видны его мышцы и кости, но он просто стоял, не проявляя никаких признаков боли.

Безжизненная фигура больше походила на труп, чем на живого человека.

- ….!

В этот миг старик бросился на меня, как разъярённый тореадор, и у меня не было времени, чтобы уклониться. Но прежде чем его костлявая рука успела коснуться меня, я заметил, как перед глазами мелькнула лоза.

Удар!

Старик упал в грязь, получив удар от лозы. Он корчился и извивался от боли.

Енох приблизился ко мне, когда я пытался унять бешено колотящееся сердце.

- Ты ранен?

- Нет, я в порядке, спасибо тебе. Но что… случилось со стариком?

- Он был запятнан проклятием «Кровавого меча».

На этом все не закончилось.

Один за другим они выползали из зарослей. Их было, казалось, десятки, и влажный ветерок доносил до нас запах гниющей кожи, когда они приближались к нам.

Симеон огляделся по сторонам и тихо прошептал:

- Оставайся со мной и Енохом, мы обо всём позаботимся.

- Вы справитесь с таким количеством? Может, нам стоит сбежать…

- Теперь уже слишком поздно.

Он был прав. Окруженные в горах, мы не могли сбежать.

Симеон крепко зажмурился.

- Давай мне указания, приоритеты по ближайшим.

Полагаю, именно это он имел в виду, когда попросил меня быть его глазами. Я быстро огляделся и доложил о ситуации.

- Трое на двенадцать часов, двое на три часа…

Они безжизненно падали один за другим, в том порядке, в котором я их называл. Концентрация и скорость Симеона были поразительными, но, казалось, этому не будет конца. Когда один падал, из ниоткуда появлялись двое других. Это было безумие.

Самым неприятным было то, что они не умирали. Даже когда Симеон использовал свои способности, они падали, но через некоторое время снова поднимались. Длительная битва с этими существами-нежитью, которых мы не могли убить, вскоре обернулась бы против нас.

Нам нужно было бежать. Если выхода не было, мы должны были его найти.

- Енох!

Я окликнул Еноха.

- Когда они упадут, ты сможешь привязать их к деревьям лианами?

После секундного колебания Енох опустился на колени и прижал руки к земле.

Грохот.

Земля пришла в движение, и из окружающих деревьев вырвались корни, пригвоздив ожившие трупы к земле. Очнувшись, они попытались освободиться от корней, но чем больше они двигались, тем глубже погружались в грязь. Это было похоже на рой мух, прилипших к липкой ловушке.

- Хорошо…!

Наконец показался выход. С облегчением осознав, что самый опасный момент мы миновали, Енох заговорил.

- Это ненадолго, бегите!

Я схватил Симеона за запястье и побежал. Сквозь шум дождя были слышны только наши торопливые шаги и прерывистое дыхание. Как далеко они ушли вверх по склону? Мы вчетвером спрятались за большим валуном и наконец перевели дух.

Енох взглянул на часы и едва заметно улыбнулся. Однако, когда он уже собирался подняться, его внимание привлекло движение в воздухе. Он осторожно осмотрелся, но из-за тумана в глазах не смог различить что-либо. Но мы услышали это — звук шагов, которые, казалось, приближались сквозь заросли.

...Чёрт! Куда он идет? И как вообще здесь оказался?

Мои нервы были на пределе, когда мы осматривались вокруг. Внезапно из-за спины Рафаэля выпрыгнула зловещая тень. Я схватил его за руку и потянул за собой. Если бы единственный целитель в нашей команде пострадал, у нас были бы большие проблемы.

Как только я приготовился стать живым щитом, порыв ветра подхватил подол моего зелёного одеяния.

- Так вот где вы все.

Фигура оказалась не кем иным, как Юлией. В одно мгновение я расслабился, и всё моё тело обмякло.

- Т-ты напугала меня.

- О боже, неужели ты думал, что я враг?

Юлия хихикнула, прикрыв рот рукой, увидев моё бледное лицо. Остальные уже поняли, что она рядом, когда посмотрели на часы. Когда моё бешено колотящееся сердце начало успокаиваться, Симеон заговорил.

- Тот мальчик?

- К сожалению, я потеряла его из виду. Но я заметила кое-что странное.

Юлия жестом позвала нас следовать за ней и двинулась вперёд. Вскоре мы оказались перед необычной картиной: вдоль тропинки через равные промежутки были вкопаны несколько длинных камней, а между ними натянуты верёвки из скрученной соломы. К каждой верёвке был прикреплён кусок чистой бумаги, промокшей от дождя, что создавало дополнительные трудности для прохода.

- Предупреждение, чтобы мы больше не приближались?”

Рафаэль с серьёзным видом спросил меня, когда я подошёл к столбам.

- Это золотая веревка, так что я думаю, да.

- Золотая веревка?

- В древние времена для защиты от злых сил использовали такой метод: обвязывали предметы золотой верёвкой.

Защита? Было ли здесь что-то, что нужно было защищать? Может быть, именно здесь были погребены «Кровавый Меч» и его хранитель? Пока я размышлял об этом, вдалеке послышались чьи-то шаги, быстро приближающиеся под дождём.

На этот раз я не ошибся. Ветер принёс запах гниющей плоти.

Вскоре вновь появились приближающиеся фигуры. И без того пугающие скелеты стали ещё более зловещими. У многих из них не хватало или были оторваны руки — вероятно, они отломали их, пытаясь освободиться от корней. Несмотря на леденящее душу зрелище, Енох, Джулия и Симеон тотчас же приготовились к бою.

- Отойди назад.

Симеон, схватив Рафаэля за руку, оттащил его назад, и завязалась напряжённая схватка. Ни Юлия, ни Симеон не желали начинать первым.

Но пока мы ждали, они так и не приблизились.

- Почему они это делают?

Мгновение назад одно из существ атаковало меня, не обращая внимания на то, что его плоть и рука были разорваны корнями или оторваны. Однако теперь они стояли на расстоянии и не предпринимали никаких действий. Казалось, они даже были напуганы чем-то, и их пустые глаза метались из стороны в сторону.

Ни за что…

- Возможно, причина в этом.

Рафаэль, не отрывая взгляда от золотой верёвки позади себя, тихо пробормотал что-то. Затем он наклонился и, коснувшись её, услышал, как зашуршала белая бумага. Существа, окружавшие его, вздрогнули и, словно по команде, отступили назад. Это было поистине зловещее зрелище.

Они боялись.

- Кто-то установил этот, чтобы не допустить их сюда?

Симеон недоверчиво покачал головой.

- Нет. Это они натянули золотую веревку.

- Что? Зачем?

Вряд ли жители деревни, которые были такими эгоистичными, стали бы использовать золотую верёвку, чтобы запереться в ней. Это наводит на мысль о том, что верёвка использовалась в другом направлении.

- Это мешало «ему» выйти отсюда.

Теперь, когда мы стали жертвами чар, наложенных на «Кровавый Меч», было трудно сохранять оптимизм. Но, по крайней мере, мы были благодарны за то, что существа не могли приблизиться к нам.

Пока я наблюдал за трупами, слоняющимися неподалёку от нас, мне вдруг пришла в голову хорошая идея.

- А мы не могли бы использовать золотую веревку, чтобы усмирить его?

- Ну...

Енох пожал плечами и спросил.

- Подумай. Где мы с ним встретились?

- В деревне, верно?

- Да. А это значит, что ему удалось перемахнуть через веревку.

Ах, я вздохнул. В этот момент Симеон, который молча слушал, предложил новый вариант.

- Может быть, это из-за золотой веревки он выглядит как ребенок?

- Ты хочешь сказать, что это ослабило его силу?

- Это, безусловно, может быть так.

Если подумать, он мог бы появиться и напасть на нас с самого начала в том облике, который изображён на той картине. Сложно сказать, была ли это намеренная ловушка или у него не было другого выхода из-за золотой верёвки.

Симеон взглянул на часы и тихо произнес:

- Давайте сначала поднимемся туда. Скоро закончится время.

Начался отсчет времени. В течение двух часов нам необходимо было найти тело сына мясника и «Кровавый меч».

Мы последовали за Симеоном, который шёл впереди, склонившись и переступая через золотую верёвку. В этот момент меня пронзил сильный холод, как будто мы вошли в морозильную камеру. От холода я съёжился и выдохнул, и из моих лёгких вырвались клубы холодного пара. Вскоре даже капли дождя, которые непрерывно падали, замерзли и превратились в снег.

- Ух ты, какая грандиозная церемония приветствия.

Енох горько улыбнулся, оглядывая мгновенно побелевшую гору.

Как далеко мы прошли по заснеженной земле? Вдали виднелась вершина горы, а на поляне росло одинокое голое старое дерево. Несмотря на то, что здесь не было ни полевых цветов, ни сорняков, пространство не казалось пустым. Старое дерево было таким величественным и грандиозным, что на мгновение я забыл о событиях, разворачивающихся вокруг нас.

- Что это…?

С ветвей, изогнутых в самых разных направлениях, свисала длинная красная ткань. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что ткань была белоснежной, а красный цвет ей придавала кровь.

Проливной дождь смыл лужу крови, оставив после себя тёмное пятно, которое создавало тень вокруг ствола дерева. Из-за того, что снег мягко ложился поверх этого пятна, казалось, что тысячи камелий были погребены под зимним снежным покровом.

Однако холодный ветер нёс не сладкий аромат цветов, а резкий запах крови.

- Эй, ты только посмотри на это.

Я посмотрел туда, куда указывал Рафаэль, и увидел на красном снегу груду камней. Она была похожа на широкий пологий холм, который отдаленно напоминал каменную пагоду, предназначенную для молитв. Да, это, должно быть, и есть могила «Кровавого Меча», которую мы искали.

В отличие от меня, у которого не хватило смелости подойти, Енох прищёлкнул языком и сразу же большими шагами направился к гробнице.

- Вау, это невероятно. Неудивительно, что жители деревни получают божественное наказание.

- Дерево Сонан не должно быть таким…

Рафаэль, который шёл рядом с ними, вздохнул и покачал головой. Юлия тоже нахмурилась в неодобрении. Все они выражали недовольство, но я не мог понять причину.

- Дерево Сонан…?

Пробормотал я с озадаченным выражением лица.

Симеон заговорил рядом со мной.

- В древние времена люди верили, что такие старые деревья приносят процветание и удачу. Они считали, что в них обитает бог Сонан, который защищает деревню. Под этим деревом даже проводили обряды предков, чтобы помолиться о мире.

- Итак, «Кровавый Меч»…

На мгновение я лишился дара речи.

Разве это не было настоящим богохульством? Они сделали всё возможное, чтобы подавить злую энергию «Кровавого меча». Однако простого захоронения невинного человека оказалось недостаточно, чтобы сдержать силу незавершённого клинка.

Они также одели его в одежду охотника на демонов вместо савана, намеренно создали гробницу под священным деревом и обмотали её золотой верёвкой, чтобы создать барьер.

Однако в итоге все их усилия лишь увеличили силу «Кровавого меча»… К сожалению.

- Он там, верно? «Кровавый меч».

- Нет, согласно записям, гробница уже должна была разрушиться.

Верно. Что-то было не так. Как сказал Симеон, из-за сильного дождя могилу давно должно было размыть. Но каменная гробница перед нами не была разрушена. В конце концов, вам пришлось самим раскопать гробницу, чтобы проверить, лежит ли «Кровавый меч» под этим камнем…

В отличие от меня, который колебался, Симеон быстро и без колебаний начал разбирать груду камней.

- Все… нормально?

- Что?

На меня смотрели равнодушные чёрные глаза. Казалось, он не понимал моего беспокойства. В конце концов, я не мог просто стоять и смотреть, поэтому присел рядом с ним на корточки, и мы вместе убрали камни. Я также молча молился, чтобы хоть немного облегчить свою вину.

Но сколько бы мы ни разрывали могилу, там не было ничего, кроме земли.

- Это как-то…

Именно тогда я заметил кое-что странное.

- Милорд…

Откуда-то сверху раздался устрашающе холодный голос.

- Что же мне делать, когда вы так нагло разрушаете чужой драгоценный дом?

Когда я внезапно поднял взгляд, то увидел ребёнка, сидящего на высоком дереве. Сквозь дыру в грубой маске я заметил его всевидящие глаза. В тот момент, когда наши взгляды встретились, падающие ледяные кристаллы замерли в воздухе, словно время остановилось.

- Если тебе нужна моя могила, я с радостью откажусь от нее.

Со своей высоты, человек, который смотрел на нас сверху вниз, напоминал бога.

Когда Юлия уже собиралась вскочить, чтобы поймать его, порыв ветра разметал ледяные кристаллы. Я не могла даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы пошевелить головой.

Через несколько мгновений ветер стих. Я быстро поднял голову, но ребёнок на дереве уже исчез.

- Что это такое…?

За моей спиной раздался тихий смех, как будто кто-то подшучивал над моим смущением. Я тут же обернулся и увидел высокого молодого человека, который стоял на скале.

- Теперь я наконец могу поприветствовать вас должным образом.

Его прямые чёрные волосы, доходившие до талии, были собраны в полупучок, а красная куртка была аккуратно подвязана поверх традиционной чёрной одежды с длинными рукавами.

Это было далеко от причудливых народных сказок, изображающих гротескных гоблинов, но это определённо был он. Это было ясно по маске Бансанши с вырезанными четырьмя глазами и руке, сжимавшей легендарный «Кровавый меч».

Настоящий «Кровавый меч» сам по себе был великолепен. По большей части это была просто рукоять, но боевой дух, исходящий от неё, был неописуемо острым. Кровь стекала по китайским иероглифам, которые были начертаны с помощью магии, и казалось, что красная жидкость была нанесена на лезвие несколько раз.

- Ты…

- Вам всё ещё интересно узнать имя этого скромного создания, милорд?

Я была так взволнован, что не мог говорить. Он слегка наклонил голову в знак приветствия.

- Меня зовут Муджон, я сын мясника Мусви.

В его имени было сочетание символов, которые складывались в корейское слово, означающее «бессердечный». Другими словами, его имя можно было перевести как «человек без сердца». Я не знаю, кто придумал это имя, но оно было очень жестоким.

Муджон с готовностью представился, но никто не ответил. Во-первых, их интересовало не его имя, а меч, и Муджон, конечно, это понимал.

- Итак, раз уж вы поймали этого Муджона...

Муджон уронил кончик своего меча на землю, когда заговорил.

- Теперь моя очередь водить.

Этой фразой все были приведены в состояние боевой готовности. Мгновение спустя Муджон отступил на шаг, наклонился и бросился прямо ко мне.

Юлия прыгнула передо мной и резко заблокировала приближающийся меч.

Лязг!

Два меча столкнулись друг с другом, порождая голубые искры. Они словно соревновались за первенство, не уступая ни миллиметра, и одновременно отступали назад.

Муджон склонил голову и пристально посмотрел на свой меч, словно заметил что-то необычное. После того, как он порезал Юле ногу, он, казалось, был удивлён, что на месте разреза не выступила кровь. Если бы это была обычная нога, её бы отсекло сразу же. Однако на серебристой поверхности, виднеющейся под тёмно-зелёной юбкой, не было ни единого изъяна.

Муджон, поглаживавший меч, словно своего ребёнка, заговорил слегка саркастическим тоном:

- Снова ты?

- Что? Ты не доволен, что я твой противник?

- Нет. Я использую тело ребенка, чтобы избить женщину.

Юлия фыркнула, как будто ей было смешно, и игриво воскликнула:

- Тогда почему бы тебе просто не отдать свой меч этой слабой женщине?

- Ха-ха.

Громкий смех эхом разнесся по небесам. Муджон, запрокинув голову, смеялся от души, но внезапно его смех оборвался. Вскоре воцарилась тяжелая тишина. Холод, коснувшийся моей щеки, был не ветром, а предчувствием чего-то зловещего.

После недолгих раздумий Муджон бросился вперёд.

Свист.

Звук рассекаемого воздуха был достаточно резким. И снова Юлия блокировала удар. Она приподнялась на цыпочки, а затем прыгнула и развернулась в воздухе, подняв меч и целясь в правую руку Муджона. На первый взгляд казалось, что она намеревается сломать руку, держащую меч. Однако Муджон быстро понял её намерения и поспешно отступил.

Снова и снова они гонялись друг за другом. Между ними завязалась ожесточённая схватка: Юлия стремилась к мечу, а Муджон — к её жизненно важным точкам. Это было похоже на движения диких зверей, пытающихся вцепиться друг другу в глотку. Они двигались так быстро, что мне было трудно уследить за ними взглядом.

В это время тихий, едва слышный голос позвал меня по имени.

- Мистер Хаджае.

Оглянувшись, я увидел Симеона, сидящего со скрещенными ногами под деревом. Его опущенные глаза были безмятежны, словно спокойное озеро. Когда его изящная рука потянулась к небольшому камню, я понял, что он собирается сделать.

Он пытался использовать свои способности против Муджона.

- Если случится что-то опасное, скажи мне. Даже не думай выпрыгивать перед мечом, как в прошлый раз.

- …

- Ну, ты что-нибудь ответишь?

Не в силах противостоять его пронзительному взгляду, я спокойно кивнул.

- Я буду стараться изо всех сил.

Симеон закрыл глаза и сидел в тишине, словно в медитации. После долгих размышлений его изящная рука сделала первый ход. Пальцы осторожно передвигали фигуры, которые были чуть больше и более плоскими, чем в шахматах или бадуке. Игра, в которую он играл, называлась «Джангги».

Между тем, напряжённый поединок продолжался. Как ни странно, казалось, что в нём побеждает Юлия. Муджон был вынужден отступать к краю обрыва, отражая её постоянные атаки.

Когда он потерял равновесие и споткнулся, Юлия взмыла в воздух и нацелила на руку Муджона кончик заострённого серебряного меча, закреплённого на её ноге.

Но преимущество, которое, как думала Юлия, было на её стороне, на самом деле оказалось ловушкой, устроенной Муджоном.

- Какого…?

Муджон мгновенно пригнулся, чтобы не столкнуться с её острыми лезвиями. В следующее мгновение он выхватил меч и занял боевую стойку, преграждая путь Юлии, которая опустилась на землю.

Свист.

В тот момент, когда меч рассекал воздух, раздался звук рвущейся ткани.

- Нет…!

К счастью, лезвие лишь слегка задело Юлию, разрезав только подол её юбки. Это было очень близко. Если бы это произошло на секунду позже, то на ветру развевался бы не подол платья, а кровь, и её правая лодыжка была бы отрезана, а не только подол.

Ветер трепал её юбку, обнажая стройные ноги. В отличие от правой, покрытой царапинами, на левой, сверкавшей серебром, не было ни единого следа. Но что было ещё более поразительным, так это её поза. Несмотря на то, что Юлия сильно вспотела, она стояла на цыпочках, словно не замечая этого.

Стоя там, она выглядела поистине достойно своего прозвища «Серебряная балерина».

- Ой… какая пустая трата времени.

Юлия опустила взгляд на свою юбку и поджала губы, а Муджон кивнул на её ногу и спросил:

- Что это?

- У нас, женщин, как правило, много секретов.

Когда она игриво ответила, Муджон рассмеялся и уронил кончик меча на землю.

- Если ты мне не скажешь, мне, наверное, придётся отрезать его и самому посмотреть.

- О боже, такой жестокий.

Юлия, улыбаясь, прикрыла рот рукой и посмотрела на Еноха. В этот момент земля под ними задрожала, и лоза, словно змея, обвила ноги Муджона. Это была прекрасная возможность для удара. Юлия быстро вскочила на ноги, согнула колени и, словно кошка, приземлилась на Муджона.

Бах!

Раздался громкий шум, и пару окутало большое облако пыли.

- Что случилось?

Наступила тишина. Даже ветер замер в ожидании. Я сглотнул и продолжил наблюдать. Внезапно из густого облака пыли вырвалось лезвие меча. Это была неожиданная атака. Когда Юлия резко отклонилась назад, меч Муджона задел кончик её носа, и её каштановые волосы разлетелись, как листья, соприкоснувшись с лезвием.

После этого на неё обрушился нескончаемый шквал атак, не давая ей передохнуть. То, что Юлия ещё мгновение назад одерживала верх, было иллюзией, пробной схваткой, чтобы оценить её навыки.

Горло, сердце, живот.

Юлия поспешно заблокировала меч, который упорно целился в её жизненно важные точки.

Время от времени лоза поднималась вверх и затрудняла движения Муджона, но вскоре и это прекратилось. Вероятно, Муджон осознал силу Еноха и теперь старался наступать на камни, чтобы корни не пробивались сквозь землю и не сковывали его ноги.

Дыхание Юлии становилось всё более затруднённым из-за ощутимой разницы в их навыках. Если так пойдёт и дальше, наша команда может проиграть. В отчаянии я обернулся к Симеону, но он всё ещё был погружён в игру. Ни громкий шум, ни сыпавшаяся пыль не могли нарушить его сосредоточенность и невозмутимое выражение лица.

- Симе…

Я уже собирался предложить отступить, но быстро закрыл рот.

Сейчас Симеон ничего не видел, но всё слышал. Однако даже в этом странном мире Симеон полностью сосредоточился на доске Джангги. Должно быть, потому, что он доверял своим коллегам. Он не отступил, потому что был уверен, что Юлия и Енох выстоят.

Как и предполагал Симеон, они продержались довольно долго. Однако было заметно, что Юлия постепенно уставала.

Енох вновь выпустил лозу, чтобы поймать Муджона, но тот, словно взмывая ввысь, использовал её как трамплин и взлетел в воздух. Его стройное тело заслонило круглую луну, отбрасывая длинную тень на голову Юлии. Подол плаща Муджона развевался на ветру, словно чёрный ястреб, парящий в небе.

И тогда…

- Юлия!

Вжик, вжик.

Меч, которым владел Муджон, полоснул Юлию по талии. Юлия отступила на шаг и прикрыла рану рукой, но это не помогло. Кровь, сочась сквозь пальцы, уже окрасила подол её тёмно-зелёной юбки в красный цвет, подобно ткани, свисавшей с дерева Сонан.

- К сожалению, ты мне не ровня.

Муджон щёлкнул языком. Даже сквозь маску я ощущал его безразличие и хладнокровие, которые так соответствовали его имени. Вскоре он поднял меч и слегка взмахнул им в воздухе. На чистое белое снежное поле внезапно брызнула свежая кровь.

Мне нужно было привлечь его внимание, иначе он мог ударить её снова, и на этот раз куда более серьёзно.

Но в этот момент Муджон резко повернулся ко мне. Когда я встретил его взгляд, мне стало не по себе: его глаза под маской горели яростным желанием убить. Всё моё тело напряглось от этого чувства.

...Нет, не на меня. Эти глаза смотрели не на меня, а на Хио Санга, который стоял позади меня. В следующее мгновение Муджон уже бежал по снегу в нашу сторону. Енох тут же направил ещё одну лозу, но Муджон был на шаг впереди.

В конце концов, я прыгнул перед Сангом, отложив на время своё обещание. Мои глаза были широко открыты, в них плескались страх и чувство ответственности за его защиту.

Но только что... мне показалось, что меч замер в воздухе прямо перед моим лицом, не так ли?

- Ух ты, я чуть не испортил твое прекрасное личико.

Тон Муджона на мгновение стал кокетливым, когда он направил на меня свой меч.

- Пожалуйста, отойдите на минутку, милорд.

Кивком он указал на Санга, сидевшего позади меня.

- Я бы хотел ненадолго поговорить с тем, который сидит позади вас.

- Поговорить…?

Когда я с подозрением посмотрел на него, Муджон, не говоря ни слова, убрал свой меч. Он тут же положил руку на грудь и начал говорить.

- Я обещаю, что не буду безрассудно размахивать своим мечом.

...Что? Почему меч остановился, не убив меня? И почему Муджон хотел поговорить с Сангом?

В ситуации, когда Муджон, казалось, представлял собой угрозу, я был поражён, увидев, как он внезапно решился на это. В то же время Рафаэль, который до этого скрывался в кустах, стремительно подбежал к Юлии и начал оказывать ей первую помощь.

Хотя я и почувствовал облегчение, увидев это, я не мог полностью расслабиться. Передо мной стоял Муджон с «Кровавым мечом», а позади меня был беззащитный Хио Санг. Когда мне показалось, что моя голова вот-вот взорвётся из-за сложившейся ситуации, я услышал позади себя спокойный голос.

- Всё в порядке, вы можете отойти в сторону, мистер Хаджае.

- Но…

Хио Санг, сидя на земле, не открывал глаз, готовый в любой момент сделать следующий шаг.

- Если бы он хотел нас убить, то уже замахнулся бы на нас мечом.

Полагаю, что так. Даже целая страна бессмертных не смогла бы остановить Муджона, когда он достиг такого уровня владения мечом. Муджон, вероятно, уже давно осознал, насколько велики его способности. Однако он не напал на Санга, возможно, у него были другие намерения.

Хотя я и был настроен скептически, мне ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону. Затем, словно он ждал этого, Муджон воткнул меч в землю и присел на корточки перед Сангом. Муджон смотрел не куда-нибудь, а на руку Санга.

- Я всё это время наблюдал за вами, сэр, и мне показалось, что вы играли в «Джангги».

Подождите! Муджон... Он видел это? Не может быть! Хотя Муджон был сильнее Юлии, её сила была поразительной. За их стремительным и напряжённым спаррингом было трудно уследить. Однако, пока Муджон блокировал и контратаковал, он также наблюдал за действиями Санга, который находился на расстоянии.

Санг, должно быть, тоже был очень удивлён, потому что его закрытые веки дрогнули.

- Наблюдая за мной во время боя, я заметил, что вы были совершенно спокойны.

- Ха-ха! Разве не вы, сэр, были по-настоящему расслаблены? Неторопливо играли в шахматы посреди поля боя.

- ...Что ты хотел мне сказать?

Муджон, который гладил свою маску мозолистыми руками, взволнованно прошептал:

- Если можно, могу я попросить вас сыграть со мной в игру, сэр?

Вы серьёзно? Я был ошеломлён таким неожиданным предложением. К счастью или к несчастью, это не было похоже на шутку, и убийственные намерения, которые только что бурлили, словно растаяли, как снег на солнце.

После минутного молчания Санг медленно кивнул.

- Хорошо. Но… если я выиграю, ты отдашь мне меч.

- Ох.

Как будто согласия на неожиданное предложение было недостаточно, Санг сделал ещё более щедрое предложение, что было на него похоже.

Муджон тихо погладил «Кровавый меч» по обтянутой тканью рукояти и заговорил.

- Тогда, если я выиграю, что ты мне дашь?

- Мне жаль, но я ни за что не проиграю.

Я ощутил уверенность в спокойном, но твёрдом тоне Санга. Хотя можно было подумать, что его отчитывают, Муджон говорил с искренней улыбкой, словно эти слова его искренне заинтересовали.

- Ты ни за что не проиграешь...?

- Да. Но всё же позволь мне предложить тебе кое-что, что немного оживит игру.

На лице Санга, по-прежнему с закрытыми глазами, появилась слабая улыбка.

- Если я проиграю… ладно. Я отдам тебе единственное, что у меня есть.

- Что это?

Хио Санг медленно открыл глаза, и его взгляд, скрытый за тонкими веками, наконец-то предстал перед окружающими. С закрытыми глазами он производил впечатление тихого студента, который никогда не участвовал в драках, но когда он открыл глаза, атмосфера вокруг словно изменилась.

Его тёмные глаза были подобны глазам невинного ребёнка, голодного животного или генерала на поле боя. Должно быть, его решимость победить наполняла его силой, но была и другая причина, по которой мы ощущали его подавляющую личность.

Это определенно было…

- … Моя жизнь.

Безумное стремление к победе.

Он был готов рискнуть своей жизнью ради игры в «Джангги»? Несмотря на его уверенность в том, что он не проиграет, не слишком ли это опрометчиво? Более того, я не мог не испытывать смущения, ведь он велел мне беречь своё бессмертное тело, а сам, кажется, жертвовал своей жизнью с лёгкостью, как будто это не более важно, чем фишка на игровом столе.

Но, не успев его остановить, Муджон широко улыбнулся и согласился.

- Ах, как же это приятно! Благодарю вас, господин.

Муджон разровнял ногами выпавший снег и создал шахматную доску. Он подобрал валявшиеся вокруг грубые куски камня и с помощью меча вырезал на них китайские иероглифы. Я никогда не смог бы создать 32 игровые фигуры за такое короткое время.

Как только подготовка была завершена, Санг взял 16 фигур со стороны «Хань».

- Хм?

Муджон медленно наклонил голову.

Как и в традиционных шахматах, порядок хода обычно определялся цветом фигур. Синие фигуры назывались «Чу» и имели право первого хода, а красные — «Хань» — ходили вторыми. В прошлом обычно тот, кто был старше, брал синие фигуры, а красные оставлял младшему игроку. Однако в более поздние времена цвета фигур стали определять жеребьёвкой.

Санг воспринял красный цвет как нечто само собой разумеющееся, и поэтому Муджон был очень удивлён, увидев, что он ставит себя в невыгодное положение.

- Ты позволишь мне играть Чу?

- Верно.

- Я даже не знаю, как реагировать на вашу любезность.

Санг рассмеялся, услышав эти слова, не зная, были ли они искренними или насмешливыми. Вскоре он поставил фигуру на шахматную доску. Я слышал, что в джангги, в отличие от обычных шахмат, фигуры могут свободно располагаться в начальной позиции.

- Тогда я сделаю свой ход.

Наконец, игра началась, и Муджон сделал первый ход. Они оба передвигали свои фигуры по доске, словно изучая навыки друг друга. Вероятно, это было связано с тем, что игра только начиналась. Я бы предпочел играть в шахматы, но поскольку я знаю только основные правила джангги, мне нужна была помощь, чтобы понять, какую стратегию они используют.

Вскоре Санг поставил свою фигуру перед своим королем и заговорил.

- У кого ты учился играть?

Мой отец был увлечён игрой в «джангги» ещё до моего рождения. Однако жители деревни смеялись над ним, спрашивая, какой мясник играет в шахматы.

Муджон слегка пожал плечами и перевёл своего солдата с передней части колесницы в сторону.

- Это благородное хобби для простого человека... Но даже из-за этого он был в центре внимания, так что моему отцу было не с кем играть. Он всегда занимался этим один, у себя на заднем дворе.

- Тогда он, должно быть, был счастлив, когда ты родился.

- Ха-ха, верно. Мой отец хвастался, что воспитает меня так, чтобы я стал игроком в «Джангги».

Я думал, что он был настолько поглощён местью, что «Кровавый Меч» полностью овладел им, но, похоже, в нём всё ещё оставалась человечность. В его одиноком смехе слышалась тоска по отцу. Я прекрасно понимал это чувство. Когда я играл в шахматы, я думал о своём отце, который научил меня этой игре.

После этого Муджон, погрузившись в раздумья и держа в руках одну из фигурок, тихо пробормотал:

- Конечно, для мясника это была несбыточная мечта.

- Ты так думаешь?

- Интересно, существует ли закон, запрещающий обычным людям играть в шахматы? Ведь все они отказались со мной играть.

Санг ответил на насмешливый тон, решительно покачав головой.

- Как может существовать такой закон? Среди этих 90 пересекающихся линий нет места статусу или классу.

Санг повел свою колесницу и догнал колесницу Муджона, которая находилась на той же вертикальной линии.

- Есть только победы и поражения.

- Это мудрое утверждение, сэр.

Хотя это была его первая победа, я не мог позволить себе слишком радоваться. Тем более что сразу после этого другая колесница Муджона, находившаяся на противоположной стороне, без предупреждения уничтожила колесницу Санга. Эта колесница стоила целых 13 очков, как ферзь в шахматах.

В итоге каждый потерял по две свои колесницы, и счёт стал равным. Несмотря на то, что ничего не изменилось, Санг продолжал расслабленно улыбаться. Затем Муджон, который собирался передвинуть фигурку джангги, оглянулся. Он ничего не сказал, но Санг спокойно заговорил, словно прочитав его мысли.

- Не волнуйся. Мы не нападем на тебя, пока ты играешь в «Джангги».

- …А если засада?

- Здесь присутствуют все, и если я солгу, то мы все согласимся, что все ставки отменяются.

- Я уверен, что мне не нужно этого говорить, но я не люблю, когда меня беспокоит что-то более серьёзное, чем смерть.

- Я готов поспорить на что угодно, что говорю правду.

Его взгляд, более глубокий, чем тёмное ночное небо, оставался неподвижным. Только тогда Муджон вновь сосредоточился на джангги. Более того, казалось, что Муджон был заинтересован в Санге и начал задавать ему различные вопросы.

- Сэр, а у кого вы учились джангги?

- Из книг. Однако, когда я был маленьким, кое-кто научил меня кое-чему похожему на Джанги.

- Что-то похожее?

- Это называется «шахматы». В ней фигуры похожи, но правила их перемещения отличаются.

Муджонг медленно кивнул и сказал:

- …Тогда могу я спросить, кто научил вас играть в шахматы?

- Кое-кто особенный, в кого я влюбился с первого взгляда.

От этого неожиданного признания рука Муджона, которая двигала фигуру, замерла. Я, сидевший рядом с ним, тоже перестал дышать.

Что? Любовь с первого взгляда? Я впервые слышу об этом… Нет. Я почувствовал себя так, будто сижу на подушке из шипов, и во мне сразу возникло желание уйти. Но Муджон продолжал расспрашивать его с таким же нетерпением, как подросток, который с интересом слушает историю учителя о своей первой любви.

- О, он был красивый?

- Он — самый красивый человек, которого я когда-либо встречал.

Я чуть не подавился от смеха. Санг без колебаний произнёс такие смущающие слова в разгар опасного для жизни пари. Конечно, ни один из них не мог знать, что я сгораю от стыда. Особенно довольным выглядел Муджон. Он смеялся громче обычного и хлопал себя по бёдрам.

- Ха-ха! Мне почти жаль, что я не могу увидеть такую красоту своими глазами.

Я стиснул зубы и постарался сохранять спокойствие, но вдруг Муджон, повернувшись ко мне, спросил:

- Вы согласны, милорд?

- Ха-ха..... Да....

Мне нечего было сказать, поэтому я просто неловко рассмеялся.

К счастью или к несчастью, на этом тема была закрыта. Они не сказали друг другу ни слова, не обменялись ни взглядом, пока игра не подошла к середине. В полной тишине началась напряжённая схватка умов, в которой каждый старался перехитрить другого игрока.

В отличие от Муджона, который постепенно становился более агрессивным в своей атакующей стратегии, Санг сосредоточенно перемещал своего коня. В результате количество пар, которые могли бы выжить на 90 пересекающихся линиях, быстро уменьшалось. Если так будет продолжаться, не рискуем ли мы в итоге проиграть по очкам? Я задавался вопросом, почему Санг, который обычно начинал игру агрессивно, выбрал такую оборонительную тактику.

Однако спустя несколько мгновений я осознал. Красные кони Хана окружали генерала Чу, словно замок, осаждённый врагами и готовый пасть. Наконец, Санг направил свою пушку на самую ближнюю линию обороны противника и произнёс:

- Шах.

Рука Муджона, лежавшая на колене, дрожала. У него ещё был шанс спастись. Муджон быстро сориентировался и переместил своего стражника, чтобы преградить путь генералу. Однако это не изменило ситуацию. Когда Муджона снова загнали в угол, он тяжело вздохнул и тихо произнес:

- …Шах и мат.

На этот раз Хань одержал полную победу, и генералу Чу некуда было деваться.

- Я проиграл.

Муджон с лёгкостью признал своё поражение. Несмотря на разочарование, он, казалось, был доволен, что впервые испытал удовольствие от игры с кем-то, кроме своего отца. Отдаст ли он наконец «Кровавый меч»? Это было время, когда я наконец почувствовал себя спокойно.

Муджон быстро отвернулся, чтобы посмотреть в сторону, и на его лице появилась улыбка.

- … Хах.

Воздух резко стал холодным, и в нём вновь возникло ощущение, которое недавно исчезло — смерть. Это было странное чувство. В тот же миг Муджон вытащил меч, воткнутый в землю, и направил остриё клинка к тыльной стороне ладони Санга.

Всё моё тело напряглось, когда я услышал, как лезвие рассекает плоть и вонзается в мышцы. Я пережил немало ужасных моментов, но сейчас мой разум помутился, когда я осознал, что целью был не я, а Санг. Мне с трудом удалось сдержать шок, и я изо всех сил оттолкнул Муджона.

- Что это, черт возьми, такое?

- Это должен был я спросить, милорд.

Муджон с невозмутимым видом обнажил меч и встал. Из чистой, белой руки, пронзённой острым лезвием, хлынула кровь. Даже Санг, который был привычен к боли, не смог сдержать стон и тяжело вздохнул. Я пытался закрыть рану, но в моих дрожащих руках совсем не было сил.

- Как мне... что я должен...

- Мистер Хаджае. ...Успокойся.

- На твоей руке кровь… Быстрее, Рафаэль…

Как бы я ни старался остановить кровь, зажимая рану руками, она не переставала кровоточить. В этот момент Муджон, стряхнув кровь со своего меча, заговорил.

- Сэр, я с уверенностью могу сказать, что соберу долги, как и обещал.

- Объясни так, чтобы я мог понять!

- Разве ты не говорил, что засады не будет?

… Что? Засада?

Муджон кивком указал на Санга. Я сразу же оглянулся, но внизу склона никого не было видно. В этот момент я услышал шум холодного ветра, смешанный с шелестом кустов. Через мгновение я заметил силуэт, который тихо двигался в тени дерева.

- Это…

Кажется, их было больше пяти. Они были из деревни? Нет, жители не могли пройти за золотую верёвку. Только те, кто не был заражён проклятием «Кровавого меча», могли добраться до дерева Сонан. Это могло означать только одно.

Они были чужаками, охотниками, которые вошли в разлом, как и мы.

Почему в разломе находились другие охотники? Как долго они там скрывались? Я хотел схватить их и допросить, но они действовали слаженно, как только их заметили. Они отступили в лес, словно приливная волна, прячущаяся за скалой.

Но Муджон двигался с поразительной скоростью. В мгновение ока он сократил расстояние и, не колеблясь, перерезал горло человеку, отставшему от группы. Кровь хлынула, орошая меч, и Муджон, схватив безжизненное тело за затылок, швырнул его вслед за убегающей группой.

С глухим звуком, похожим на падение тяжёлого артиллерийского снаряда, на склоне холма распростёрся холодный труп.

- Будет обидно, если вы бросите своего друга и убежите.

Внезапная смерть коллеги потрясла группу. Не имея возможности уйти, они, наконец, разбили лагерь вокруг Муджона. Их было шестеро. В темноте было трудно разглядеть их лица, но было ясно, что все они были новичками в этом деле.

Мужчина, который выглядел самым старшим и опытным, осторожно начал разговор.

- Значит, это ты.

- Да. Я Муджон. Я сын простого мясника и фехтовальщика.

Муджон поднял руку, сжатую в кулак. Более осторожные участники группы испугались и стали вздрагивать от любого движения. Однако Муджон стоял неподвижно, глядя на свой сжатый кулак.

В конце концов, он разжал окровавленные руки и пробормотал:

- Впервые за долгое время я подумал, что могу выбрать мечу хозяина. Но я был глупцом, пытаясь снова довериться людям.

Было трудно понять, что он держит в руке. Однако, когда Муджон бессильно опустил руку, на землю упал небольшой камень. В руке он сжимал игровую фигурку из дженгги — пушку Хио Санга, которая в самом конце захватила генерала Муджона.

- Меня больше не удивляет это мелкое предательство, потому что предубеждение убило во мне всё хорошее, а презрение вернуло к жизни.

В его низком голосе не было ни ненависти, ни злобы. Его слова звучали спокойно, словно меч, который уже много раз сталкивался с преградами и потерял остроту.

- Я не против, если вы все разом на меня нападете, так что…

Муджон говорил, поправляя маску.

- И не ждите, что я проявлю к вам милосердие.

Не раздумывая ни секунды, Муджон ринулся в на врага. Его мастерство владения мечом было поистине впечатляющим, даже в условиях, когда вокруг него было много противников. Однако сейчас было не время для восхищения его подвигами. Юлия и Симеон были ранены, и если бы он остановился, чтобы насладиться зрелищем, это могло бы стоить им жизни. Когда половина их команды уже были ранены, колебаться означало обречь себя на верную гибель.

Мы быстро подняли Симеона на ноги, и вместе двинулись в путь. Спускаясь по склону, мы заметили вдалеке золотую верёвку. Однако, как ни странно, все трупы, которые раньше бродили вокруг, не имея возможности преодолеть верёвку, исчезли.

- …Хм, что это?

Енох, шедший впереди, огляделся и вопросительно наклонил голову.

- Те парни позаботились о них?

- Это здорово, но... почему-то мне немного не по себе.

В глазах Рафаэля, который держал Юлию за руку, отразилось беспокойство. В любой момент на нас могли напасть существа. Но сейчас более серьёзная проблема находилась позади нас.

- Давай сначала спустимся в деревню.

- Но жители деревни....

- Это намного лучше, чем иметь дело с Муджоном.

Рафаэль промолчал, потому что это было правдой.

Мы все согласились пересечь золотую верёвку и отправиться в деревню. Однако вскоре мы обнаружили у входа в неё группу трупов. Они были в гораздо более плачевном состоянии, чем те, с кем мы сражались на склоне горы. Некоторые из них с отчаянием ползали по земле, их ноги были отрублены, а другие выли от боли, их глаза были выколоты.

- ...Великолепное зрелище.

Энох бормотал что-то себе под нос, и я понял, что это были другие охотники. Хотя они и двигались медленно, их свирепость была даже больше, чем раньше, когда у них были целые конечности. Он начал кусать всё, до чего мог дотянуться, даже если это был один из его товарищей.

В конце концов Енох преградил нам путь и тихо заговорил.

- Идите вперед, я расчищу дорогу и догоню.

- Что? Их слишком много, чтобы ты мог справиться в одиночку, Енох-хён.

- Что ж, возможно.

Лицо Рафаэля вытянулось от такого ответа. Затем к ним присоединилась Юлия.

- Я все еще могу… Я могу бороться.

- О чем ты говоришь, если даже ходить толком не можешь?

Рафаэль попытался остановить её, но безуспешно. Юлия, обхватив себя руками за талию, сделала глубокий вдох и стремительно бросилась к существам. Как и в случае с Муджоном, когда Енох связал их ноги лианами, Юлия нанесла удар. Она оторвала им головы, что поначалу казалось довольно эффективным, но вскоре её темп начал замедляться.

- Ах!

Юлия, обхватив себя руками за талию, застыла на месте. С каждым прерывистым вздохом по её разорванной юбке стекала кровь. От её резких движений рана, которая только что перестала кровоточить, снова открылась.

- Юлия!

Рафаэль поспешил к Юлии, но его крик пробудил одно из существ. Труп, который кричал от боли, с выколотым глазом, увидел в Рафаэле свою добычу. Остановить его, несущегося на Рафаэля с невероятной скоростью, как разъярённый бык, было невозможно.

Гнилая, скрюченная рука уже почти схватила Рафаэля.

- Рафаэль! Рядом с тобой...!

Внезапно труп рухнул. Это был не Енох и не Юлия, так что это не могло быть… Я взглянул в сторону и увидел Симеона, его глаза были закрыты.

- Ты в порядке?

Симеон медленно кивнул. Но его лицо выглядело совсем нехорошо. Оно было бледным и безжизненным, как будто он держался только на силе воли. Причиной всему была его раненая рука. Мы должны были попытаться остановить кровотечение, но в спешке, убегая, мы не обратили на это внимания, и он потерял слишком много крови.

- Держись.

Прежде всего, нам необходимо было доставить их обоих в безопасное место. Когда я уже собирался увести Симеона, что-то схватило меня за лодыжку. Я в недоумении наклонил голову и увидел, что одно из существ, потерявших ногу, держит меня за лодыжку. Инстинктивно я попытался пнуть его, но внезапно оно заговорило, заливаясь кровавыми слезами.

- Убей…. меня… пожалуйста…

Мое тело мгновенно напряглось при звуке этого мрачного голоса.

Что? Почему… он молил о смерти…? Почему с таким печальным лицом…? Постойте. Мы что-то не так поняли?

Они не пытались нас убить. Они желали, чтобы мы завершили их бессмертную жизнь, полную страданий.

Если бы они надеялись на мир…

- Мистер... Хаджае?

Мне пришла в голову одна мысль. Если бы это сработало, то эта ужасная неразбериха могла бы принять другой оборот. Вместо того чтобы взять Симеона с собой, я остановился, поднял руку и позвал:

- … Михаил.

Лунный свет, проникающий сквозь кружащийся снег, образовал три пары крыльев. За длинными хвостовыми перьями угадывались плотно закрытые глаза и красные пятна, напоминающие следы от слёз. Наконец, появилась птица, олицетворяющая покой.

- Пожалуйста.

С этими словами Михаил запел прекрасную песню, кружась над головами трупов. Все они, кто боролся с лианами Еноха, а кто царапал лица до крови в агонии, замерли на месте при звуках птичьей песни. Словно заворожённые, они в унисон подняли головы и посмотрели на белую птицу, летящую по небу, а затем, мягко улыбаясь, упали на землю.

Их одинокие души наконец-то обрели покой.

- …...Все кончено.

Только тогда я понял, что могу свободно дышать. В то время как я ощущал невероятное облегчение, остальные участники группы были в недоумении и не могли понять, что происходит. Рафаэль безучастно вглядывался в небо, словно в трансе, а затем, словно очнувшись, повернулся ко мне.

- Это… Что только что произошло?

- Позже я тебе расскажу.

Мы не были уверены, проснутся ли они снова, поэтому решили спрятаться. Большинство жителей деревни всё ещё спали на улицах или гуляли по горам, поэтому в деревне было много пустых домов, где мы могли найти убежище. Мы выбрали дом, который находился вдали от горы.

Как только мы вошли в дом, мы сразу же начали останавливать кровотечение у Симеона. Рафаэль, похоже, имел опыт в обработке таких ран и взял на себя заботу о Симеоне. Это дало мне возможность передохнуть и оценить состояние Юлии.

Сколько времени прошло? К счастью, Юлия полностью исцелилась. Проблема заключалась в Симеоне. Ни один из принесённых Рафаэлем камней не подходил. Рафаэль обернул раненую руку Симеона чистой тканью.

- Я оказал ему первую помощь, дав лекарства, которые принёс. Однако он не сможет ей шевелить, так как его мышцы и нервы повреждены.

- Что? Совсем?..

- Нет, мы справимся с этой проблемой, как только вернёмся в реальность.

Я почувствовал облегчение. Я боялся, что Симеон потеряет руку навсегда, но, к счастью, этого не произошло. Рафаэль обязательно найдёт нужный камень и поможет Симеону исцелиться.

Однако Симеон произнёс нечто иное.

- Я могу использовать вторую руку для своих способностей.

- Нет, глава гильдии, вы не в том состоянии, для этого.

- Спасибо тебе за лечение, Рафаэль.

- Глава гильдии!

Симеон больше не отвечал. В этот момент я решил вмешаться, потому что понимал, что может произойти, если ситуация останется без изменений.

- Нет смысла пытаться использовать свои способности.

Пока я говорил, все взгляды обратились на меня.

- Муджон уже однажды умер. Его вернул к жизни «Кровавый меч», так что пока меч цел, он не может умереть. Даже если вы победите, он встанет, как и остальные жители деревни.

- Будет достаточно, если мы сможем задержать его.

- А что, если Муджон нападет на нас первым?

Муджон уже был осведомлён о способностях Еноха и Юлии. Если бы вторая ожесточённая битва развернулась в том же составе, она бы отличалась от первой. В этот раз Муджон мог бы сразу нейтрализовать Юлию и Еноха, а затем убить Симеона. Кажется, Симеон тоже понимал это, погружаясь в размышления.

Рафаэль, молча слушавший разговор, осторожно заговорил:

- Тогда что, если мы воспользуемся той штукой?

- Какой штукой?..

- То существо, которое ты вызвал, Хаджаэ-хён.

Он говорил о Михаиле. К сожалению, это тоже не сработает.

- С Муджоном это, вероятно, не сработает.

- Почему?

- Там говорится только о «тех, кто желает на покой».

В следующий момент мы услышали, как за окном прокукарекал петух. Наш первый отведённый нам срок подошёл к концу.

Возможно, это связано с тем, что он рано ушёл из жизни? В отличие от жителей деревни, Муджон хотел жить. Как и мы с Симеоном, который уснул, слушая песню, он, кажется, не стремился убежать от реальности. Поэтому сила Михаила, вероятно, не оказала бы на него такого же эффекта, как на других существ.

Я, подняв голову, встретился взглядом с Енохом, который выглядел растерянным.

- Что это значит?

- Хм…

Я не знал, с чего начать, но Симеон заговорил первым.

- Он показался мне знакомым. Я догадался, что это демон из «Кодекса Гигас».

Шесть крыльев, покрытых белоснежными перьями, появились перед ними. Феникс значительно изменился с тех пор, как стал Михаилом, но всё же оставался достаточно похожим на него, чтобы Рафаэль узнал его с первого взгляда. Послушно кивнув, Рафаэль замер от удивления и осознания.

- Ах, так это демон?

- Не волнуйся, Феникс слушается меня.

- То есть ты хочешь сказать… что ты в сговоре с дьяволом?

Когда он произнёс эти слова, они прозвучали очень странно, но я не мог этого отрицать. Уголки губ Еноха слегка приподнялись, словно у репортёра, услышавшего сенсационную новость. Даже Юлия, сохранявшая спокойствие, несмотря на свои травмы, широко раскрыла глаза от удивления.

В конце концов, я наконец-то объяснил, что произошло после того, как я получил страницу «Кодекса Гигас». Конечно, моя история была немного сумбурной, потому что я пытался сохранить свои уникальные способности в тайне, но, к счастью, никто меня не расспрашивал, потому что все были сосредоточены на инциденте с демоном.

Как только я закончил, Енох от души рассмеялся и заговорил.

- А ты довольно смелый, знаешь ли. Крещён дьяволом.

- Ха-ха

Я неловко рассмеялся и отвернулся.

- В любом случае, деревня сейчас, вероятно, спит.

- Как долго длится эффект?

- Я не знаю, но когда снова наступит ночь, их разбудит проклятие «Кровавого меча».

По крайней мере, пока светило солнце, мы были в относительной безопасности. Енох, который всё это время смотрел в окно, похоже, почувствовал облегчение. Он сел поудобнее и спросил.

- Нам известно, к какой гильдии принадлежат те парни, которые прервали нас?

- Не могу сказать наверняка. Было слишком темно, и я не успел как следует рассмотреть их. Хотя, возможно, Ассоциация специально их впустила.

Юлия с недоумением покачала головой. Неужели всё это было заранее спланировано? Рафаэль бросил на Симеона задумчивый взгляд, ведь всё произошло именно так, как он и предполагал.

- Неужели они действительно были готовы пожертвовать нами, как сказал глава гильдии?

- Или же они хотели украсть меч, пока мы были заняты Муджоном.

Было бы замечательно, если бы у нас были какие-то доказательства, но пока это только наши предположения.

Енох с энтузиазмом кивнул, подтверждая слова Рафаэля.

Верно, даже если бы это было правдой, Ассоциация бы это отрицала и, скорее всего, обвинила бы другую гильдию. Но если бы это действительно была ошибка, они бы просто принесли неуклюжие извинения и сказали, что ошиблись.

Я был новичком в мире охотников и многого не знал, но мне было очевидно, что государственные учреждения, причастные к этому делу, пытаются избежать ответственности. Симеон, несмотря на то, что пострадал от действий Ассоциации, будь то намеренных или нет, удовлетворённо улыбнулся.

- Наоборот, это хорошо. Благодаря этому мы смогли выявить слабые стороны нашей Ассоциации.

- В любом случае, когда мы вернёмся в реальный мир, давайте заставим их заплатить за то, что они нас побеспокоили.

Я понимал, почему Юлия злилась. Чтобы заставить их заплатить, нам нужно было вернуться в реальность живыми. И тут я вспомнил безымянного охотника, который лежал мёртвым на склоне холма.

- Эти люди… все еще живы?

- Да. Я уверен, что они не все умерли.

- Откуда ты знаешь?

- Разлом исчезнет, если принести в жертву четыре жизни.

Слова Еноха сопровождались вздохом. Если бы те охотники одолели Муджона или Муджон убил бы их всех, разлом закрылся бы. Тот факт, что нас до сих пор не выбросило из разлома, говорил о том, что владелец «Кровавого меча» ещё не определился.

Скрестив руки на груди и погружённый в размышления, Енох обратил свой взор на Юлию и заговорил.

- Как ты думаешь, каковы их шансы победить Муджона?

- Хм... пять процентов?

- Что? Это больше, чем я ожидал.

- Потому что он — дух класса S, и при этом не особо опасный.

Не успела Юлия договорить, как Енох расхохотался.

- Забавно, что ты говоришь, будто он не опасен, когда сама чуть не погибла.

Юлия сердито посмотрела на Еноха, раздражённая его сарказмом.

- Позволь мне закончить. Он целился в жизненно важную точку, но как только у него появилась возможность нанести последний удар, он вместо этого ударил меня в живот.

Мои глаза расширились от такой неожиданной новости.

- Так это не ты увернулась?

- Всё было не так. Если бы Муджон просто ударил меня ножом в сердце или перерезал горло, я, вероятно, умерла бы ещё до того, как Рафаэль успел бы до меня добраться. Но он этого не сделал; он просто игнорировал меня, пока я оказывала себе первую помощь. А потом, как ни странно, он вызвал босса на дуэль… Что-то здесь не так.

Если подумать, все было странно с самого начала.

- То есть ты хочешь сказать, что Муджон не планирует никого убивать?

- Если быть точным, я не думаю, что он «обязан» кого-то убивать, если в этом нет необходимости. Кажется, его больше увлекало само соревнование, чем победа над соперником. Я имею в виду, что он смог победить одного из парней, напавших на него из засады, всего одним ударом. Однако я могу ошибаться.

Услышав мысли Юлии, я, кажется, наконец-то смог понять, почему Муджон вёл себя так странно. Он предложил мне сыграть в догонялки, оставил Юлию и Еноха в живых, хотя и победил в бою, а затем вызвал Симеона на поединок... Всё это время Муджон искал кого-то сильнее себя, чтобы определить владельца «Кровавого меча».

«Впервые за долгое время я подумал, что могу спокойно выбрать хозяина… но я был глупцом, пытаясь снова довериться людям.»

Возможно, я неправильно его понял… Но когда я это осознал, было уже слишком поздно.

Муджон, казалось, испытывал презрение к предательству и лжи. Возможно, это было связано с тем, что из-за них он потерял свою семью. К сожалению, теперь, когда он думал, что мы его обманули, его желание проявить снисходительность к нам угасло.

- О, точно. Было ещё кое-что… странное.

Когда я внезапно открыл рот, все они уставились на меня.

- Что? — спросил Енох.

- Он знал мое имя.

- Имя?

- Да. Когда Муджон увидел меня, он назвал меня Хаджае-хён.

Я отчетливо слышал его. Он произнёс моё имя, и хотя ситуация была слишком серьёзной, чтобы сомневаться в этом, в тот момент я был слишком взволнован, чтобы просто забыть об этом.

Рафаэль с сомнением наклонил голову и заговорил.

- Может быть, он подслушал, как глава гильдии звал тебя?

- Нет. В первый раз я встретил его у стены, и тогда Симеон не сказал ни слова.

Лицо Рафаэля стало серьёзным, когда он осознал всю серьёзность ситуации.

- Ах? Тогда откуда он узнал? Это не что-то случайное, это конкретно твоё имя.

- Да, может быть, если бы он подслушивал наш разговор, то услышал бы…

Я выпалил это, не подумав, и у меня по коже побежали мурашки. Мы замолчали и переглянулись, чтобы убедиться, что думаем об одном и том же. Это было возможно. Точнее, было невозможно узнать имя, не подслушав.

Затем Симеон что-то написал на полу указательным пальцем.

«Делитесь всем важным в письменном виде»

Осторожность никогда не помешает, поэтому мы покорно кивнули.

Так как было уже поздно, я решил отдохнуть. К счастью, нам не нужно было удовлетворять свои потребности внутри разлома, но подъём в гору под дождём всё равно сказался на нас. Я чувствовал себя измотанным, и, конечно, Юлия тоже ощущала такую же усталость после напряжённого боя с Муджоном.

Юлия и Энох, немного отдохнув, начали патрулировать периметр. Вопреки нашим опасениям, жители деревни не проснулись даже с наступлением утра. Я вышел из дома и, любуясь восходящим солнцем, на мгновение забыл о сражении с Муджоном. Это был наш первый день в разломе.

Когда я вернулся домой, Рафаэль занимался перевязкой Симеона.

- Как твоя рука?

- Не особо болит.

Слова Симеона на мгновение успокоили его, но затем Рафаэль решительно покачал головой.

- Он лжёт. Он вообще не может пошевелить пальцами.

- Ах…

- Лучше всего вернуться и вылечить его как можно скорее.

Увидев его раненую руку, я почувствовал себя побеждённым и хотел отступить. Но врата в реальность не откроются, пока не будет избран новый владелец «Кровавого меча».

У нас было два шанса. Мы должны были завершить ритуал. Для этого нам нужно было сначала украсть «Кровавый меч» у Муджона. Однако вмешательство других охотников нарушило все наши планы.

Симеон был не только ранен, но и теперь, когда Муджон знал, на что способны Юлия и Енох, он мог гораздо быстрее уничтожить нас.

Нам нужно было быстро найти другое решение. Муджон был полон неожиданностей, которые мы не могли предвидеть.

- Если бы мы могли хотя бы на мгновение остановить этот меч…

Прежде чем мы прошли через разлом… Несмотря на то, что он достиг такого уровня владения мечом, я был уверен, что он хотя бы раз ослабит бдительность. Однако, увидев мастерство Муджона в бою, я понял, насколько самонадеянным был.

Муджон никогда не терял бдительности и не опускал меч. Единственный раз, когда он остановился, был, когда...

- …Ах?

И тут в моей голове, словно луч света, промелькнула сцена.

- … Есть способ.

- Что?

Как бы искусно он ни владел мечом, как бы быстро ни двигался клинок, наступает момент, когда он должен остановиться.

- Когда?

Я уже собирался ответить Рафаэлю на вопрос, но вовремя остановился. Я осознал, что Муджон, возможно, все еще подслушивает нас, поэтому я медленно написал ответ на полу. Как только я закончил, на лице Рафаэля отразилось замешательство.

- Хён. Ты серьезно?

- Я знаю, это звучит безумно, но я думаю, что это единственный способ победить Муджона.

- Что ж, интересно…

Рафаэль с трудом сглотнул и с тревогой посмотрел на Симеона, словно безмолвно прося о помощи. Мы оба понимали, что не справимся с этим в одиночку. Однако ответ Симеона оказался совсем не таким, как мы ожидали.

- Я сделаю все, что ты скажешь.

Я никогда не ожидал, что он согласится так быстро. Хотя это было замечательно, я на мгновение растерялся.

- Ты ведь не шутишь... да?

Когда Рафаэль с недоумением нахмурился, Симеон спокойно произнес:

- Муджон уже осознал силу Юлии и Эноха, и, как заметил господин Хаджае, они больше не смогут его удерживать. У нас нет других вариантов забрать у него меч.

- Это правда, но метод, о котором упомянул Хаджае, слишком опасен.

- Мы все находимся в опасности, включая меня и тебя, Рафаэль. Мы все сражаемся за свои жизни.

У Рафаэля тут же отвисла челюсть.

Что происходит? Ещё недавно этот человек говорил мне не думать о том, чтобы броситься на меч, а теперь он убеждает меня в обратном. Неужели он изменил своё мнение? Я рад, что он наконец готов использовать меня в своих интересах, но в то же время мне не по себе.

- Это кажется безрассудным, но попробовать стоит.

Симеон, тихо бормоча что-то себе под нос, смотрел на свою раненую руку. Его черные глаза казались ещё глубже обычного, как будто он заглядывал в бездну. Из-за этого было невозможно прочитать его мысли.

Вскоре Юлия проснулась, и мы рассказали ей о нашем плане. Она задумчиво кивнула, но затем её охватила тревога.

- Разве мы не должны сначала разобраться с нежитью на улице?

Она права. Если нас поймают, мы потратим на это энергию, а ведь нам ещё нужно добраться до Муджона. К тому же, по мере приближения к двухчасовому промежутку времени, песня Михаила будет терять свою силу. Поэтому мы должны действовать быстрее.

- Может, нам стоит связать их, чтобы они вообще не могли покинуть деревню?

Именно комментарий Еноха навёл нас на мысль о том, как можно поймать ожившие трупы.

- Что, если мы обвяжем вход в деревню золотой веревкой?

- Ты предлагаешь превратить ее в клетку для этих тварей?

Я кивнул, а Юлия пожала плечами.

- У нас нет золотой верёвки — пожалуй, самого важного предмета, — и опасно пытаться достать её из гор, учитывая, что это ещё одна преграда между нами и Муджоном.

- Эй.

Рафаэль, до этого молча слушавший разговор, заговорил.

- Жители деревни боялись «Кровавого меча», не так ли? Именно поэтому они решили запечатать его, наложив множество заклинаний.

- Так…

- Тогда они наверняка должны были охранять и свои дома на случай, если Муджон сбежит.

Это имеет смысл. Если жители деревни были так напуганы, они, вероятно, подготовили все возможное, чтобы выжить с «Кровавым мечом», даже если это было только ради их собственной безопасности. Если бы мы могли воспользоваться этим, мы могли бы подчинить себе трупы в деревне и, следовательно, Муджона.

- Давайте взглянем.

По предложению Симеона мы отправились на поиски по городу. Как оказалось, подозрения Рафаэля были верны. В некоторых домах стены и потолки были увешаны амулетами, а в амбаре, где раньше хранилось зерно, вместо него мы обнаружили золотую верёвку.

В одном из домов, выложенном плиткой, мы даже нашли длинный меч с заклинанием для экзорцизма.

Итак, пока деревня спала, мы развесили амулеты на зданиях у входов в неё и натянули между ними золотую верёвку.

- Этого должно быть достаточно. Остаток золотой верёвки…

- Я возьму.

Я бережно спрятал в рукав два оставшихся кусочка золотой верёвки, которые мне дала Юлия. На улице уже стемнело, и я торопился домой. Взглянув на часы, я понял, что у нас осталось около 48 часов. Была уже полночь.

Наконец, мы впятером собрались в небольшой комнате, чтобы обсудить наш план.

- Теперь о Муджоне....

Как по команде, все разом замолчали. Мы даже закрыли окна на всякий случай, и в комнате воцарилась гнетущая тишина. Это было самое тихое совещание за весь день, в течение которого мы лишь изредка обменивались записками.

По нашему плану, я должен был подойти к Муджону один. Поскольку у меня не было навыков, чтобы соревноваться с ним в силе, я решил попробовать другой подход. Как и он со мной при нашей первой встрече, я предложил бы ему сыграть в догонялки. Даже если это кажется странным, я уверен, что он не откажется, потому что он любит хорошие игры так же сильно, как Симеон.

Горная дорога будет ухабистой, но это не страшно, ведь Енох проложит нам путь для отступления. Когда мы приблизимся к склону горы, то попросим его вырастить дерево, которое скроет нас от Муджона. Это лишь уловка, чтобы ввести его в заблуждение.

Затем я достану тёмно-зелёную набедренную повязку, надену её через голову и побегу к противоположной стороне горы одновременно с Юлией. Несмотря на то, что мы с ней разного телосложения, вокруг будет темно и много деревьев, так что какое-то время я смогу обманывать его.

Однако не стоит беспокоиться, если нам не удастся обмануть Муджона.

- Давайте закончим это дело.

Тот момент, когда он нацелится на меня, будет просто подарком судьбы.

- Хм, звучит заманчиво. Я постараюсь изо всех сил. Джае-а.

- Это совсем не весело.

В отличие от взволнованного Еноха, Рафаэль слушал план с невозмутимым видом.

- Неужели это единственный выход? Хаджае-хён, если бы только у нас было ещё немного времени...

- Мы должны вернуться, Рафаэль. Мы должны вернуться и вылечить Симеона… пока не стало слишком поздно.

Он тоже беспокоился о руке Симеона и быстро смирился с нашей ситуацией.

Наконец, на закате, мы вышли из дома. Как и ожидалось, жители деревни не спали. Однако, в отличие от первого дня, они не убежали, когда увидели, что мы поднимаемся в гору. Нет, они не могли убежать. Золотая верёвка, которую мы оставили у входа в деревню, сделала своё дело.

Тем не менее, поскольку мы уже были на этой тропе и неоднократно поднимались и спускались по ней, мы без труда добрались до вершины горы. Как только я увидел вдалеке золотую линию, меня охватило волнение, которое я старался подавить. Я спрятался за густым кустом и тихо заговорил.

- Пожалуйста, позаботься обо мне.

Юлия, Енох и Рафаэль отправились вперёд первыми. Они должны были остаться в укрытии за золотой линией и быть готовыми к внезапной атаке, пока я буду разговаривать с Муджоном.

Когда я уже собирался уходить от Симеона, вопрос, который я долго сдерживал, как будто не хотел чихнуть, внезапно вырвался наружу.

- Симеон.

Он обернулся, услышав мой голос. Его бесстрастное лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций.

- Почему ты согласился на этот план?

- Разве я не должен был сказать ”да"?

- Нет. Дело не в этом… Я просто подумал, что ты собираешься сказать «нет».

Симеон молча наблюдал за мной, и уголок его рта приподнялся в лёгкой улыбке.

- Вот в чем причина.

- … Что?

- Ты позвал меня, хотя знал, что я скажу ”нет".

На мгновение я потерял дар речи, когда Симеон попал в самую точку. Затем Симеон улыбнулся и заговорил.

- Вчера, когда Муджон попытался напасть на меня… ты снова прыгнул передо мной, да?

- Это… У меня действительно не было выбора. Если бы я этого не сделал, то…

- Да, я благодарен. Однако я знал, что ты не позволишь мне отговорить тебя.

Не доверие заставило его принять моё предложение, а смирение.

- Мы не можем бесконечно спорить об одном и том же, поэтому кто-то из нас должен уступить, верно?

- … Прости меня за то, что я был таким упрямым.

- Не нужно извиняться. Я был глуп, и ты права, как ни посмотри.

Симеон ушел, предупредив меня, чтобы я был осторожен. Он повернулся ко мне спиной и исчез в темноте. Я был ошеломлен, как будто получил удар в голову, и не мог пошевелиться.

Что это за странное чувство? Даже если я использую своё тело как инструмент, он больше не будет меня останавливать. Мне больше не нужно убеждать его каждый раз, когда я вхожу в разлом. Но почему вместо облегчения я чувствую себя ещё более виноватым, чем раньше?

- Ах…

Возможно ли было поступить иначе? Я не уверен. Может, я и старше, но мой образ мыслей не изменился с тех пор, как я был моложе, поэтому я не знаю, как убеждать людей по-взрослому.

Как моя мама каждый раз уговаривала своих коллег позволить ей защищать их своим телом или рисковать своей жизнью ради других? Я не смог бы найти ответ на этот вопрос, даже если бы опустился на колени у её надгробия в мавзолее и задал его.

С горечью в сердце я двинулся вперёд. Когда я пересёк золотую верёвку, с неба снова начал чудесным образом падать снег. Пронизывающий до костей холод, казалось, приветствовал меня.

Пробираясь сквозь холодный ветер, я увидел вдалеке дерево Сонан. Тряпки, привязанные к его ветвям, были краснее, чем прежде, а снег был настолько пропитан кровью, что я чувствовал её запах с каждым вздохом.

- Муджон.

Пока я стоял и звал его по имени, из-за дерева появилась чёрная фигура.

- Я никогда не думал, что вы придете навестить меня один, милорд.

Ложь. С тех пор, как я переступил золотую черту… Нет, он знал, что я приду, с самого начала, с того момента, как мы вышли из деревни, хотя и старался не подавать виду. Муджон продолжал притворяться невинным, словно в подтверждение своей извращённой натуры.

- А... возможно, вы пришли в поисках своих коллег?

Затем он поднял несколько камней с вершины каменной гробницы и бросил их в меня.

- Ну вот, пожалуйста…

Стук, стук, стук…

При ближайшем рассмотрении я увидел, что это не камень, а две головы. Выражения их лиц, искажённые болью, были настолько выразительными, что я не мог не содрогнуться. Внезапно я почувствовал себя нехорошо, отвернулся и сделал глубокий вдох.

- А что насчет остальных?

- Я скучаю по тем временам, когда в детстве играл в прятки с мамой, поэтому я их выпустил… Ну, они, наверное, не уйдут далеко...

К сожалению, число погибших достигло трёх. Прежде чем «Кровавый меч» завершит свою миссию, осталась лишь одна жизнь. Но я не хочу, чтобы пострадали ещё больше людей, даже если это те охотники, которые нам помешали.

- Итак, я спрашиваю вас снова… милорд, вы здесь, чтобы спасти тех, кто хуже насекомых?

Я тяжело сглотнул, стараясь сохранить спокойствие, когда он стал приближаться ко мне.

- Мне кажется, здесь какое-то недоразумение. Эти люди не являются нашими коллегами, они нам незнакомы.

- Вы уверены? Судя по голосу, они, кажется, знали вас.

Конечно, они знают. Ведь они и апостолы — одно и то же…

- Это просто потому, что вы все ”охотники"?

На мгновение мне показалось, что я произнёс эту мысль вслух. Но это были не мои слова, а его. Муджон. Человек в разломе знал, кто такие «охотники».

В разломе действует строгий закон: если вы поступаете неуместно, вас изгоняют. Именно поэтому все охотники носят соответствующую одежду. Однако сейчас этот закон был нарушен.

Удивительно, что он узнал слово «охотник», только услышав разговоры других людей. То, как он непринуждённо спросил нас, не являемся ли мы охотниками, как и все остальные, наводило на мысль, что он хорошо осведомлён о том, чем занимаются охотники и зачем они сюда приехали.

- Как ты... узнал об этом?

Когда его губы задрожали от смущения, Муджон ухмыльнулся.

- Ну как я мог не узнать, со всеми этими разговорами.

- Что ты такое....

- Как часто, по вашему мнению, в это место приходят «чужаки», подобные вам, милорд?

Чужаки — это, вероятно, те, кто находится за пределами разлома.

Даже среди духов S-класса, известных своей способностью к неконтролируемому росту силы, «Кровавый Меч» особенно часто открывал разломы. Каждый раз, когда это происходило, в них входили бесчисленные незнакомцы и вели разговоры о реальном мире, а Муджон, независимо от своих желаний, вынужден был подслушивать их.

Охотники, гильдии, духи, разломы и врата. Сначала он, наверное, подумал, что это звучит безумно, но потом понял.

Поскольку все только об этом и говорят, он не мог не знать.

Что мы из разных миров.

- Каждый раз, когда они приходят, я с трудом поднимаю веки. Мне приходится повторять одно и то же снова и снова, как марионетке на ниточках. Раньше я воспринимал это как свою миссию и старался выполнить её как можно лучше, но теперь даже это стало вызывать у меня раздражение.

Муджон, присев на корточки перед отрубленной головой, стал внимательно её изучать.

- Во имя испытания будущего мастера я развлекаюсь, а затем отдаю меч.

Затем он провёл кончиками пальцев по бледному лицу. Это был небрежный жест, словно он смахивал со стола муху.

- И всё же я не испытываю ненависти к чужакам. Скорее, они не дают мне скучать.

- Потому что они продолжают... приходить сюда?

- Более того, каждый раз, когда мой хозяин взмахивает моим мечом, я вижу мир за его пределами.

Я был потрясен и потерял дар речи.

Каждый раз, когда я попадал в разлом, меня удивляла его реалистичность. Даже в разломе в «Голубой надежде» я оказал помощь графине и проникся к ней небольшой симпатией. Хотя я осознавал, что это лишь мир, созданный духом, я всё же оставил ей слова утешения, которые не должен был говорить.

Но в Муджоне сейчас есть что-то настолько реалистичное, что это трудно передать словами. Как будто я общаюсь с кем-то по-настоящему живым.

- Ах, как давно я не был на родине… Надеюсь, я смогу быстро решить, кому достанется меч.

Неужели это лишь иллюзия? Могу ли я считать мужчину, стоящего передо мной, всего лишь порождением разлома? Но как объяснить, что он знает реальный мир, способен испытывать чувства и взаимодействовать с другими людьми?

...Нет, он определённо отличается от других, таких как монахиня из «Кодекса Гигас» или графиня и Эктор из «Голубой надежды». Муджон обладает невероятной силой и волей к жизни, а также способностью слышать голоса из-за часто открывающихся врат и разломов. Кроме того, он может перемещаться в настоящее с помощью меча.

- Как много тебе известно?

- Даже то, чего я, как дух, не должен знать.

Ножны для «Кровавого меча», также известного как Муджон.

Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после шока. Даже когда я стоял там, совершенно беззащитный, Муджон не напал на меня. Он смотрел на меня с добротой, возможно, даже с некоторым высокомерием, пока я не смог взять себя в руки.

Через некоторое время я, наконец, смог сжать кулаки и перевести дыхание. Муджон встал и потянулся.

- Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, милорд… Кажется, что меня допрашивают.

Когда я нахмурился и ничего не ответил, Муджонг огляделся.

- Кстати, как насчёт твоих друзей, с которыми ты был?

- Они пострадали из-за тебя, поэтому я пришел один.

- …Ложь.

Холодный голос эхом отразился от снега, и Муджон, кивнув подбородком в сторону темноты за кустами, произнес:

- Вон там прячутся дама и двое мужчин.

Удивительно, как он уже заметил? Даже я, тот, кто попросил устроить засаду, не осознавал их присутствия, но… его способность чувствовать других людей почти как у животного. Муджон начал говорить что-то неопределённое, словно намеренно оценивая мою реакцию, и я почувствовал, как пересохло во рту.

- Ты, конечно, не станешь утверждать, что и в этот раз ничего не знал.

- …

- Что ж, теперь это уже не имеет значения, если ваша светлость сделает Муджона счастливым.

Больше никаких светских бесед. В одно мгновение атмосфера вокруг меня изменилась. Я почувствовал, как инстинктивно съёживаюсь под пристальным взглядом, который словно пронзал меня из-под маски. Моё тело напряглось, сердце забилось чаще, и я осознал, что это страх смерти. Но вместо того, чтобы ненавидеть это напряжение, я ощутил себя по-настоящему живым.

- Давайте закончим нашу игру в пятнашки.

- А?

- На этот раз ты убегаешь.

Муджон радостно снова заговорил:

- Это ведь единственный способ остановить мой меч?

Как и ожидалось, он всё слышал. Однако, по всей видимости, он не мог видеть. У нас всё ещё был шанс, если он ещё не раскрыл наш план.

- Если вы поймаете меня, я расскажу вам всё. Так что сделайте всё возможное, чтобы найти меня. Нет, не так, сделайте всё возможное, чтобы убить меня, Муджон.

Я повторил то, что он сказал, когда мы впервые встретились у стены, и он рассмеялся. Его смех был искренним и громким, как будто ему действительно нравилась эта ситуация, а не то, что он смеялся надо мной. Он смеялся так, что, казалось, сотрясал землю. Через мгновение он заговорил с легкой улыбкой на лице.

- Я дам вам фору, милорд.

Он был так любезен, что предложил мне пятнадцать минут для укрытия, чтобы спрятаться, и я не мог отказаться.

Как только Муджон сел, скрестив ноги, на каменную гробницу, я, спасая свою жизнь, убежал в густые заросли. Я не оглядывался. Енох обещал замести все следы на снегу и сломанные ветки, которые я по неосторожности оставил.

Наконец, когда до конца моего времени оставалась всего лишь минута, я замер на месте. Прикрыв рот, чтобы не было слышно моего дыхания, я погрузился в зловещую тишину леса. Быстро спрятавшись за деревом, я посмотрел на часы, чтобы понять, где находятся остальные апостолы. К счастью, все они были совсем рядом.

А затем началось ожидание — одна минута, пять минут, десять минут. Сколько бы времени ни прошло, его нигде не было видно. Может быть, он сначала отправился к другим апостолам, а не ко мне? Поскольку мы не могли узнать, что происходит с каждым из нас, моё беспокойство нарастало, пока я не решил проверить их местоположение, посмотрев на циферблат часов.

Свист.

Из ниоткуда вылетел меч.

- …!

Я поднял голову и увидел глубокую вмятину на дереве, как будто от топора. Она была всего в нескольких сантиметрах от моей головы. Если бы она оказалась чуть ниже, мне бы снесло голову. Не успел я прийти в себя, как услышал вдалеке чей-то голос.

- Не могу поверить, что это всё, чего вы достигли после стольких усилий... Я разочарован.

Я стремительно бросился бежать, как только в темноте заметил развевающийся красный подол мантии. Я бежал что есть сил, но звук его шагов по кустам приближался с пугающей быстротой. Это было похоже на погоню голодного зверя.

Его охватила ярость, словно бушующий прилив, наполненная желанием убивать. Как только я услышал приближающиеся шаги, Енох, как и обещал, вырастил дерево, преградившее мне путь. Из кустов выпрыгнула Юлия. Я схватил её плащ, накинул на голову и побежал в другую сторону.

Интересно, это помогло? Шаги, которые преследовали меня, стихли. Хотя это Муджон, скорее всего, он просто решил меня разыграть, просто ради развлечения.

Я запыхался и был вынужден остановиться. Присев за камнем, я посмотрел на часы. Через пять минут истекает наш двухчасовой срок. Я попросил Юлию и Еноха тянуть время как можно дольше, так что я не волнуюсь.

- … Нашел тебя.

Ветер донёс до меня зловеще низкий голос. Когда я поднял голову, то увидел, что прямо на меня летит острое лезвие. Это было настолько неожиданно, что я не успел отреагировать. В этот момент появилась Юлия и отбросила лезвие вверх.

Лязг!

Металл лязгнул, и полетели искры.

- Ты в порядке?

- Да, я…

Я хотел сказать «спасибо», но слова застряли у меня в горле, когда я увидел то, что предстало передо мной. Тело Юлии было покрыто ранами. Стоявший позади неё Енох казался измождённым от постоянного использования своих способностей.

Муджон был очень силён. Он легко расправился с ними и набросился на меня.

- Ах!

С трудом увернувшись от удара, я выхватил кинжал из ножен и замахнулся на Муджона. Он легко уклонился, слегка отклонившись назад, словно это было несерьёзно. Лезвие кинжала, нацеленное ему в горло, даже не коснулось его подбородка.

- Как мышь....

Бормоча что-то себе под нос, Муджон, не задумываясь, схватил свой меч и направил его прямо на меня.

Странный предмет, глубоко проник в мой живот. Я застонал от невыносимой боли и опустил взгляд. Это был «Кровавый меч», который пронзил меня насквозь.

- Я победил.

Муджон был уверен в своей победе с торжествующей улыбкой на лице. Однако он попал в ловушку.

- Нет, это… тебя поймали.

Как только он потянулся к мечу, я схватил его за запястье и быстро обвил его руку золотой верёвкой.

Как только веревка коснулась его, его кожа начала гореть.

С душераздирающим криком Муджон резко изогнулся, и Енох мгновенно оплёл его тело лианами. Это был идеальный захват.

Не останавливаясь, я обмотал оставшуюся часть золотой верёвки вокруг его руки. Новая жёсткая верёвка крепко связала его руку с моей. Только тогда я облегчённо выдохнул.

- Даже у самого опытного фехтовальщика однажды наступает момент, когда он останавливается. Для тебя это...

Я кашлянул кровью и улыбнулся.

- Когда ты наносишь кому-то удар мечом.

Не знаю, сколько смогу продержаться, но мне нужно завершить ритуал как можно скорее. Поспеши и произнеси заклинание… Если я произнесу заклинание… Тогда заклинание… Что это было?

В моей голове царил хаос, и я не мог сосредоточиться. Заклинание, которое я так долго практиковал, исчезло из моей памяти. В надежде, что оно вернётся, я опустил взгляд на меч, торчащий у меня в животе. Кровь стекала по выгравированным символам, окрашивая их в красный цвет. Я попытался прочитать их, но буквы расплывались, и меня охватила тошнота, словно я пытался навести фокус на расфокусированной камере.

Что ещё хуже, моё тело начало слабеть. Всё, что я мог делать, — это стоять на дрожащих ногах. Как только я пошатнулся от слабости, сильные руки обхватили меня. Вскоре я услышал спокойный голос, тихо говоривший мне на ухо.

- «Небо дарует нам сущность (精), а Земля помогает обрести дух (靈). Благодаря им, солнце и луна обретают свои формы, возникают горы и реки, а также бушуют молнии.»

Это был не кто иной, как Симеон, который с непринуждённостью читал заклинание, выгравированное на «Кровавом мече». Даже сквозь туман в глазах его чёткий профиль дарил мне огромное утешение. Он вложил рукоять меча в мою руку и продолжил ритуал.

- «Перенесите Глубокое Место (玄座), чтобы устранить зло, царящее в горах и реках. Действуйте с искренней верой и глубокой мудростью (玄妙), и ваш поступок будет иметь положительные последствия.»

«Кровавый меч», пытаясь помешать ритуалу, предпринял последнюю отчаянную попытку. Снег превратился в град и сыпался с небес, деревья скрипели и падали под порывами яростного ветра, и всё вокруг мгновенно превратилось в хаос. Несмотря на это, Симеон крепко держал «Кровавый меч» и продолжал.

- «О боги неба и земли, вселитесь в этот меч, чтобы он поражал нечестивых и... отгонял беды.»

Наконец, Муджон издал крик, полный агонии. Это было последнее, что я запомнил перед тем, как потерял сознание.

***

Я вижу, как моя мама готовит ужин. В воздухе витает аромат приправленных овощей. На заднем дворе маленького дома с соломенной крышей отдыхает рыжая кошка, а курица усердно клюёт кусок камня, принимая его за еду. Сегодня особенно тёплое солнце, и это очень спокойный день.

Отец, сидевший в углу двора, подозвал меня к себе. Когда я подошёл и сел рядом с ним, передо мной открылась знакомая картина: на земле были нарисованы прямые линии с помощью палок, а на пересечениях этих линий, расположенных под углом 90 градусов, были расставлены плоские отполированные камешки. Эта игра в джангги была слишком сложной для моего понимания.

- Ты снова играешь один?

Играть в прятки с мамой было гораздо веселее. Несмотря на мои детские жалобы, отец от души смеялся. Он поднял небольшой камешек, который лежал рядом с большим камнем, и сказал:

- Это называется «пао» (炮). Это пешка, которая может ходить только перепрыгивая через другие фигуры.

- Значит, сам по себе он бесполезен?

- Без этой пешки было бы трудно защищать дворец. Лучшего щита не найти.

Щит. Я кивнул, не проявляя особого интереса, и отец повторил свои слова.

- Однажды я захвачу вражеский дворец с помощью этой пешки.

Однажды… Наступит ли этот день? Поскольку никто не хотел играть с нами, и все избегали нас, отец всегда играл в джангги в одиночестве на заднем дворе. Но он никогда не сдавался и с каждым разом становился всё более решительным. Его глаза горели, как у ребёнка.

- Джангги действительно такая веселая?

- Конечно!

- Я не понимаю…

Мой отец вручил мне камень под названием «пао».

- Вот, возьми это. Это подарок.

Это был всего лишь камешек, поэтому я не испытывал особого интереса и не решался взять его в руки. Однако отец разжал мою ладонь и вложил в неё «пао».

- На нас, мясников, часто смотрят свысока, ведь мы связаны с мечами и кровью. Но ты должен стать тем, кто будет защищать других, как эта пешка.

- Отец…

- Ты понимаешь, Чон-а?

Я с усилием кивнул, но в этот момент ощутил нечто необычное. У меня не было времени вникать в суть, и, когда я уже собирался ответить, обстановка вокруг изменилась. Воздух наполнился дымом, и я потерял видимость.

Пошатываясь и прикрывая нос и рот рукавом, я заметил на земле человека. Подойдя ближе, я с ужасом осознал, что это мой отец. Его одежда была пропитана кровью, а на спине зияла огромная рана от меча. Я пытался остановить кровотечение, но мои усилия оказались напрасными.

- Отец, проснись! Отец!

Я закричал и начал трясти его, но он не отвечал. Когда я попытался поднять его, то почувствовал сильный толчок и упал назад. Он был в сознании, и я в шоке уставился на него, пока он тяжело дышал и говорил.

- Беги.... через заднюю дверь...

- Я не хочу. Нет, отец! Как я могу бросить свою семью и убежать? Я... Я не могу.

- Уходи скорее! Твоя сестра.... по крайней мере...

В этот же миг сквозь дым пронёсся синий светящийся меч, перехватив дыхание моего отца. Его взгляд, обращённый на меня, угас, словно его погасил ветер. Я бросился на защиту, но меч, словно молния, пронзил мою грудь.

Я упал без сопротивления. Когда рассеялся дым, я увидел лица нападавших. Это были не чужие люди и не бандиты. Это были наши соседи, которых я видел всего лишь вчера.

- Должны ли мы убивать и детей тоже? Что, если их души задержатся и проклянут нас…

- Мы не должны оставлять никаких следов от их тел, чтобы помешать им вернуться.

Мужчина из соседнего дома, глядя на тело отца, цокнул языком. Женщина, стоявшая рядом с ним, выглядела обеспокоенной и коснулась заколки в своих волосах. Заколка была знакома: её всегда носила мама. Заколка, вырезанная отцом, была испачкана кровью.

Ярость закипала во мне, но я был слишком слаб, чтобы пошевелиться. Мои глаза закрывались, но я заставил их открыться, чтобы взглянуть на человека, который смотрел на меня с равнодушием, как на кусок мяса на скотобойне.

- Это будет весьма полезно.

Он схватил предмет, который висел у него на поясе, — маску с четырьмя глазами. Конечно, он собирался надевать её на меня. Я сопротивлялся изо всех сил, но это было бесполезно. Мужчина опустился на колени у моей груди и прошептал:

- Стань ножнами для меча этой деревни.

Маска медленно накрыла моё лицо, словно крышка гроба. Никто не услышит моих мольб о пощаде. Последние слова простолюдина были менее значимы, чем кашель дворянина. Свет померк, и осталась только непроглядная тьма.

Лишь после смерти я осознал, что это были не мои воспоминания, а воспоминания Муджона.

***

Когда я проснулся, глаза у меня горели. Я вытер их тыльной стороной ладони и с удивлением обнаружил, что плачу. Мне было непонятно, почему я увидел воспоминания Муджона, но сон был настолько ярким, что я чувствовал себя так, будто пережил его сам. Немного успокоившись, я огляделся вокруг.

Потолок был ослепительно белым. Я находился в своей комнате на Ковчеге. Наконец-то я мог расслабиться и укрыться тёплым одеялом. Интересно, мои раны уже затянулись? Моё тело ощущалось легче, чем до того, как я попал в разлом.

Я медленно сел и, приподняв футболку, с удивлением обнаружил, что на животе нет ни единого шрама. Его поверхность была настолько гладкой, что я даже подумал, не приснилось ли мне, как «Кровавый Меч» нанёс мне удар. Я в изумлении уставился на свою кожу и вдруг услышал тихий голос, доносящийся словно из ниоткуда.

- Это чудо.

- Да, целительские способности Рафаэля...

Я заговорил, а потом замолчал. ...Кто со мной разговаривал?

Я резко поднял голову и увидел знакомое лицо. Муджон сидел с непринуждённым видом, словно находился у себя дома.

- Вы хорошо спали, милорд?

Мои глаза расширились от изумления при виде этого невероятного зрелища. Муджон всё ещё был здесь. Осознав, что это не галлюцинация, я раскрыл рот от удивления. Несколько секунд Муджон в шоке смотрел на меня, затем, подперев подбородок рукой, спросил безразличным тоном:

- Почему ты так удивлен?

- П-П-почему ты здесь?..

- Потому что отныне это мое место.

Здесь? В Ковчеге Апостолов? Как ты здесь оказался? Но это ещё не самое удивительное. Если я вернулся в реальность, значит, ритуал прошёл успешно. Так почему же «Кровавый Меч» не должен быть здесь?

- Почему я могу тебя видеть? Почему? Почему?

Я забросал его вопросами, и Муджон усмехнулся.

- Ты не знал? Или тебе никто не сказал?

- Сказал мне что?

- Мои предыдущие мастера всегда были рядом со мной.

Больше всего меня поразил термин, который он использовал.

Мастер…?

- Да. Милорд… Нет, теперь я должен называть вас «хозяин».

Возможно, я ударился головой? У меня кружилась голова даже сильнее, чем когда я истекал кровью.

- Перестань говорить странные вещи.

- Что странного? Психическое состояние хозяина?

- Нет, не это! Как я могу быть твоим хозяином?

- Потому что у тебя меч.

- Но не я был тем, кто завершил ритуал, а он.

Муджон вдруг замолчал. Вероятно, что-то произошло после того, как я потерял сознание. Стоит ли мне спросить его об этом? Или, возможно, лучше обратиться к другим апостолам, которые были там?

Пока я пытался успокоить своё быстро бьющееся сердце и наблюдал за Муджоном, его внешний вид внезапно навёл меня на размышления.

- Не мог бы ты снять эту маску?

Воспоминание о том, как на меня надели маску, было настолько ярким, что от одного ее вида мне стало плохо. Когда я с тревогой посмотрел на него, Муджон лишь усмехнулся и покачал головой.

- Если это ваш первый приказ, то вы действительно очень непредсказуемы.

- Если ты не хочешь, то забудь об этом.

- Я бы ни за что не стал об этом думать.

Муджон послушно снял маску. Я уже собирался вздохнуть с облегчением, но застыла при виде его.

- Ах.

Его лицо, появившееся спустя тысячу лет, было пугающе знакомым. Оно было так похоже на лицо Санга, что я мог бы подумать, что они близнецы.

Я понимаю, что кричать в лицо другому человеку невежливо. Но как можно оставаться спокойным, когда видишь такое?

Длинные волосы, ниспадающие до талии, традиционное красное платье с широкими рукавами, доходящее до лодыжек, и более короткое традиционное чёрное пальто — это, несомненно, был наряд Муджона. Но его лицо…

Оно так поразительно напоминает лицо Санга, что я не могу не задаться вопросом: а не застряли ли мы всё ещё в разломе? И не Санг ли стоит передо мной, облачённый в традиционную одежду?

- Это ведь не он, верно?..

Бормоча что-то себе под нос, Муджон медленно подошёл к кровати.

- Что случилось? Господин. Вы выглядите так, будто увидели привидение.

- Не надо, не подходи ближе.

- Успокойся.

- Как ты думаешь, я могу успокоиться, когда ты здесь, передо мной?

Я плотно прижался спиной к изголовью кровати и сжал кулаки. Если бы что-то случилось, я бы сразу ударил Муджона. Но он всё равно забрался на кровать. Я напрягся, готовый нанести удар, но не смог, глядя ему в лицо. Как я мог ударить Санга, даже если это был не он?

Когда я отвернулся, на моём лице отразилось смущение. Муджон усмехнулся и слегка поддразнил меня.

- Что? Ты не хочешь меня ударить? В конце концов, это не его лицо.

Мой разум осознавал, что это был кто-то другой, но тело словно оцепенело. Неужели он был настолько уверен, что я не окажу ему сопротивления, если просто продолжал смотреть на него? Муджон осмелел ещё больше. Он схватил изголовье кровати обеими руками, словно желая поймать меня в ловушку, и прошептал мне на ухо:

- Хозяин, должно быть, действительно… дорожит обладателем этого лица.

У меня задергался глаз. Я пытался сдержаться, но Муджон продолжал улыбаться, как будто находил всё это очень забавным.

Расстояние между Муджоном и мной сократилось до нескольких шагов. Вблизи я смог разглядеть его глаза: в отличие от угольно-чёрных глаз Санга, они имели тёмно-красный оттенок.

Верно. Он не Санг. Он не Санг, но…

- Почему из всех лиц именно оно?

Муджон хранил молчание. Когда я уже собирался просить его ответить, раздался стук в дверь, и она распахнулась. На пороге появился Рафаэль. На его лице читалось беспокойство, но когда он встретился со мной взглядом, его лицо озарилось радостью.

- Хён! Ты проснулся?

- Ах…

Я не мог произнести ни слова. Это было похоже на сцену из какого-то нелепого сериала: двое мужчин, застигнутые вместе в постели. От абсурдности происходящего у меня закружилась голова, и я почувствовал, как Рафаэль, обеспокоенный моим состоянием, поспешил ко мне.

- Ты в порядке? Как твоё самочувствие? У тебя болит живот? Как твои раны?

...Что это? Такая реакция... Нормальной реакцией было бы либо разозлиться и уйти, либо извиниться за то, что помешал, явно неправильно поняв и сделав один и тот же вывод в обоих случаях. Но Рафаэль продолжал расспрашивать о моём состоянии, полностью игнорируя Муджона. Я незаметно взглянул глазами на Муджона. Однако Рафаэль не заметил этого и беспокоился только обо мне.

- Если ты устал, может, мне зайти попозже?

- Нет, дело не в…

Разве такое возможно? Муджон — это человек, которого невозможно не заметить. Он крупный мужчина, его рост превышает 180 см. Как Рафаэль мог не обратить на него внимания, особенно учитывая, что он так похож на Симеона, за которым Рафаэль следует с такой преданностью?

Расстроенный, я указал прямо на Муджона.

- Разве ты не видишь это?

Наконец Рафаэль посмотрел туда, где, как мне казалось, находился Муджон. Однако он лишь покачал головой, выглядя растерянным. Внезапно меня охватила ужасная мысль: что, если я единственный, кто может видеть Муджона?

Мы с Рафаэлем были в недоумении, а Муджон, казалось, был очень доволен.

- Каким бы ничтожным я ни был, называть человека «этим» — это уж слишком, не находишь?

Муджон рассмеялся, повернулся и лёг рядом со мной, с интересом наблюдая за нашим разговором, словно это была та еще драма. Чёрт бы его побрал! Я был так расстроен, что едва не ударил его.

Рафаэль нежно дотронулся до моего плеча, и я в гневе сжал зубы.

- Может тебе приснился кошмар? Или, может, у тебя кружится голова?

Рафаэль коснулся моего лба, чтобы проверить, нет ли у меня жара. Возможно, он подумал, что у меня галлюцинации. Но, подождите… а что, если это действительно галлюцинация? Забеспокоившись, я снова серьёзно указал туда, где был Муджон.

- Неужели рядом со мной никого нет?

- Что?

- Ты действительно ничего не видишь?

Рафаэль растерянно моргал, словно немного запаниковал.

- Хён..... Мне страшно..

Страшно? Мне тоже страшно — даже ещё страшнее. Муджон кажется таким живым, он так естественно со мной разговаривает, и всё же только я могу его видеть. Когда Симеон признался, что видел призрак Йохана, я подумал, что это, должно быть, сложно, но то, что я испытал на себе, было за пределами моего воображения.

Наверное, я выглядел очень растерянным и смотрел в пустоту. Рафаэль быстро стал серьёзным и достал из кармана телефон.

- Мне нужно позвонить лидеру Гильдии.

Что? Это похоже на звонок родителям. Я быстро качаю головой, не в силах поверить своим ушам.

- Что? Нет, я в порядке.

- Что значит «ты в порядке»?

- Я имею в виду… Симеон только что вышел из разлома. Он, наверное, чем-то занят, и лучше его не беспокоить.

- Нет. Глава гильдии очень беспокоился о тебе. Он попросил незамедлительно сообщить ему, как только ты придешь в сознание.

Не успел Рафаэль закончить предложение, как дверь резко распахнулась. В комнату без стука вошёл Симеон. Удивительно, как он узнал, что мы говорим о нём? Широко раскрыв глаза, он слегка нахмурился.

- ...Ты не спишь?

От этого вопроса повеяло холодом. В отличие от Рафаэля, который был рад моему пробуждению, реакция Симеона была ледяной. Даже Муджон, который до этого был расслаблен, откашлялся и встал с кровати.

Когда Симеон закрыл дверь и подошёл к кровати, Рафаэль начал торопливо говорить.

- Лидер гильдии, я как раз собирался связаться с вами.

- Как поживает мистер Хаджае?

- У него нет температуры, но он всё время спрашивает, могу ли я это увидеть...

Симеон, и без того напряжённый, стал ещё мрачнее. Он похлопал Рафаэля по плечу, как будто желая сказать, что тот отлично справился.

- Рафаэль, не мог бы ты оставить нас на минутку?

Почувствовав странную атмосферу, Рафаэль кивнул и вышел из комнаты.

Теперь в комнате остались только мы втроём: Симеон, Муджон, которого видел только я, и я сам. В воздухе повисла напряжённая тишина. Симеон не упоминал Муджона, что говорило о том, что он тоже его не видит. Почему же так происходит? Неужели у меня галлюцинации?

Пока я молча переживал, Симеон мягко заговорил:

- Как ты себя чувствуешь?

Благодаря Рафаэлю я в порядке. На самом деле, я чувствую себя даже более энергичным, чем обычно, что немного удивительно.

- Рад это слышать. Ты был без сознания два дня после того, как выбрался из раззлома.

Опять? Обмороки после выхода из разлома стали настолько обыденным явлением, что уже не вызывают у меня удивления. После инцидента с «Голубой надеждой» это было в основном из-за травм, но на этот раз, вероятно, причиной стало и психическое истощение. Стремление к успеху оказывало на меня такое давление, что оно словно сдавливало всё моё тело.

Но, по крайней мере, миссия завершилась успешно. Провести без сознания два дня — это не так уж плохо, учитывая, что мы имели дело с духом S-класса. Однако я не знаю, что думает об этом Симеон.

- Все в безопасности, да?

- Да. К завтрашнему дню все вернутся к работе.

Я кивнул, но тут же вспомнил о травме Симеона.

- О, твоя рука...!

Я быстро схватил его за запястье и потянул на себя, чтобы осмотреть ладонь. На его гладкой, красивой руке не было никаких шрамов. Рафаэль сдержал своё обещание вылечить его. С облегчением я крепко сжал его слегка прохладную руку.

- ...Слава богу.

Я отчетливо вспомнил ту ситуацию, и меня охватили сильные эмоции. В тот момент меня переполняли чувство вины за то, что я не смог защитить его, и страх, что он больше никогда не сможет пользоваться рукой. К счастью, его удалось вылечить без каких-либо необратимых последствий. Если бы он получил серьёзные повреждения, я бы...

Когда напряжение ушло, на глаза навернулись слёзы. Я нахмурился, не желая плакать перед ним, как ребёнок, и Симеон нежно взял меня за руку.

- Ты беспокоился обо мне?

- Что за вопрос? Я так переживал, что ты больше никогда не сможешь использовать эту руку…

- Как и я.

Его мягкий голос погасил мои обострившиеся эмоции, как свечу.

- Я тоже очень беспокоился о вас, мистер Хаджае.

Его взгляд, обращённый на меня, был полон печали. Его прикосновение к моей щеке было осторожным, а не смелым, как обычно. Возможно, именно поэтому я не отстранился от него, а спокойно принял его ласку. Холод его ладони, коснувшейся моей щеки, вызвал дрожь в глубине моей груди.

- Симеон. В то время...

Я ощутил на себе чей-то взгляд и замолчал. Я посмотрел в сторону и встретился глазами с тем, о ком почти забыл. Муджон, отойдя от кровати, молча наблюдал за нами.

- …

Глядя на них вместе, я осознал, насколько они похожи. Как бы мне не было неприятно это признавать, в темноте, я бы не смог различить их, и это только усиливало моё раздражение. Не в силах сдержать ругательства, я вперился взглядом в Муджона, который скрестил руки на груди и с ухмылкой смотрел на меня.

Не вступай в разговор. Не обращай на него внимания, и всё будет хорошо. Я продолжал убеждать себя в этом, пока Симеон не вздохнул и наконец не нарушил молчание.

- Как долго ты собираешься это делать?

- …Что?

Я думал, он ругает меня за то, что я смотрю в другую сторону, но его тёмные глаза были устремлены на Муджона.

- Этот человек - единственный, кто может вот так испытывать мое терпение.

В отличие от Рафаэля, который лихорадочно оглядывался по сторонам, Симеон смотрел прямо на Муджона. Я был так удивлён, что вскочил и заговорил.

- Ты видишь это?

Симеон медленно кивнул и осторожно усадил меня обратно на кровать. Его чёрные глаза, теперь смотревшие на Муджона, были полны недовольства. Однако Муджон, либо не замечая этого, либо притворяясь, что не замечает, спокойно ответил:

- Почему ты продолжаешь называть меня «этим» и «тем»? Меня зовут Муджон…

- Ты слышал, что я сказал?

Симеон был не из тех, кого можно игнорировать. Муджон, выглядевший обиженным, запротестовал.

- Не то чтобы мне нравилось находиться в такой форме.

- Тогда в чем дело?

- Это своего рода стратегия выживания.

Муджон сел и посмотрел на море за окном, прежде чем продолжить.

- Из-за духа, который исходит от меча, все мои хозяева встретили печальный конец. Многие из них были одержимы желанием убивать, а некоторые даже причиняли вред себе. Первый хозяин даже пытался уничтожить меч.

- Уничтожить духовный предмет?

- Хотя пока никому не удавалось оставить на нём даже царапины, это не означает, что он абсолютно несокрушимый.

Ничто в этом мире не вечно. Даже солнце, которому когда-то поклонялись как богу, однажды умрёт. Поэтому, каким бы могущественным ни был духовный предмет S-класса, его существование не гарантировано.

- А я пока не собираюсь исчезать, поэтому принимаю меры предосторожности.

- И поэтому…

- Да, я меняю свою внешность на внешность того, кому мой хозяин не сможет причинить вреда.

Муджон улыбнулся, откидывая назад свои длинные волосы.

- Это простая мера предосторожности, но с тех пор как я изменил своё лицо, никто не пытался меня уничтожить. Это также очень хорошо работает на моём нынешнем хозяине.

Неприкосновенная цель. Это можно интерпретировать по-разному, но поскольку лицо Муджона было не моим, не моего отца и не моей матери, а лицом Санга, я потерял дар речи. Его присутствие во мне было важнее, чем присутствие моих родителей.

- Простите мне мою смелость, но я могу снова надеть маску, но не могу изменить своё лицо.

Я задумался о том, какие мысли возникли у Санга, когда он услышал это. Между условиями, необходимыми для снятия ошейника с моей шеи, и тем, как Муджон принял облик Санга, я доказал свои чувства к нему, хотя и не произносил ни слова.

Мне показалось, что моя самая сокровенная тайна, которую я хотел скрывать всю жизнь, была раскрыта. Ошеломлённый, я не мог даже смотреть на Санга и просто хотел, чтобы этот момент поскорее прошёл.

- В любом случае, не волнуйтесь, хозяин. Только владелец меча может меня видеть.

Вот почему Рафаэль не мог видеть Муджона.

На мгновение испытав облегчение от того, что Муджон был не просто плодом моего воображения, я внезапно осознал нечто странное. Говоря это, я указал на Симеона.

- Подожди. Но он тоже может тебя видеть.

- Да.

- Означает ли это, что есть два владельца «Кровавого меча»?

Если Муджон мог видеть двух людей, то у него, конечно, было два хозяина: Симеон и я. Но разве такое возможно? Я с недоумением уставился на Муджона, но ответ пришёл откуда-то извне.

- Если вы не против, пожалуйста, следуйте за мной, господин Хаджае. Я хочу вам кое-что показать.

С ощущением непонятной тревоги я последовал за Симеоном. Путь, по которому мы шли, казался мне знакомым, и вскоре мы действительно оказались в глубинах ковчега, где хранилась «Голубая надежда». Стены, покрытые ветками и грязью, были такими же прекрасными, как и прежде.

Когда Симеон вставил ключ, который имел форму оливковой ветви, стена открылась, и мы обнаружили проход. Пройдя по туннелю, мы попали в просторное помещение, где раньше находился витринный шкаф с «Голубой надеждой». Теперь же в нём красовался «Кровавый меч», и его присутствие в витрине было заметно даже на расстоянии.

Но «Кровавый меч» выглядел совсем не так, как я его помнил.

- ..Что это? Почему половины не хватает?

В витрине я увидел только половину лезвия «Кровавого меча». Его край был ровным, словно его аккуратно отрезали ножницами. Что же произошло, пока я был без сознания? Пока я стоял в недоумении, рядом со мной вновь появился Муджон.

- Почему? Из-за тебя, конечно.

- Меня?

- Для меня это тоже впервые.

Муджон сухо рассмеялся, покачав головой.

- Я никогда не думал, что найдётся кто-то настолько странный, чтобы завершить ритуал, пронзённый мечом.

- Что ты имеешь в виду?..

- Из-за тебя, хозяин, я стал наполовину тем, кем был.

Он пробормотал еще что-то вроде «жаль» и попытался положить руку мне на плечо. Однако, прежде чем он успел это сделать, Симон схватил меня за руку и притянул к себе. Его чёрные глаза, наполненные угрозой, молча смотрели на Муджона. Муджон поднял руки в шутливом жесте капитуляции и отступил.

Несмотря на напряжённую ситуацию, всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы найти вторую половину «Кровавого меча».

- Итак, где сейчас остальная часть?

Муджон, который пристально смотрел на меня, медленно опустил взгляд. Его глаза остановились на моём животе. Я инстинктивно прикрыл место, куда меня ударили мечом, и тихо выругался.

О, это безумие! Этот взгляд мог означать только одно.

- Ты же не хочешь сказать, что оно внутри меня, да?

Что происходит? Разве мы не должны немедленно провести операцию, чтобы вскрыть мой живот? Почему они зашили рану, не извлекая меч? Не в силах понять эту странную ситуацию, я в недоумении моргал, а Симеон спокойно говорил.

- Не в этом дело. Если быть точным, половина силы «Кровавого меча» теперь в вас, господин Хаджае.

- Откуда ты это знаешь?

- Он объяснил мне это, пока ты спал.

Так вот почему у Симеона было такое мрачное выражение лица, когда я проснулся.

Осознание того, что во мне нет клинка, принесло мне облегчение, но я чувствовал себя странно. Кто бы мог подумать, что я поглощу силу «Кровавого меча»? Единственным заметным изменением было то, что я увидел Муджона, и это лишь усилило моё ощущение нереальности происходящего.

- Как нам ее вытащить?

Симеон тихо покачал головой. Я взглянул на Муджона, надеясь получить от него подсказку, но он лишь пожал плечами с загадочной улыбкой. Я не мог понять, не знает ли он, как это сделать, или же намеренно не говорит мне.

Симеон, обеспокоенный моим молчанием, нежно коснулся моего плеча и заговорил.

- Я обязательно что-нибудь придумаю, так что не стоит слишком беспокоиться.

Я кивнул, понимая, что он хотел как лучше. Однако он неправильно истолковал моё молчание. Я хранил молчание не из-за страха перед будущим, а потому, что был слишком взволнован, чтобы о чём-то думать.

Было бы неправдой утверждать, что меня совсем не волнует будущее. Ведь «Кровавый меч», который унес бесчисленное количество жизней и впитал в себя их ненависть, стал частью моего тела.

С другой стороны, возможно, я смогу использовать силу «Кровавого меча», чтобы защитить Симеона. Однако, если бы я высказал это вслух, то, вероятно, получил бы нагоняй, поэтому я просто сменил тему.

- Спасибо за беспокойство, но давайте сначала сосредоточимся на сборе глав «Божественной комедии».

- Мистер Хаджае.

- У нас еще уйма времени.

У меня осталось не так уж много времени.

- Мы сможем подумать об этом после завершения «Божественной комедии».

Как только мы соберём «Божественную комедию» и изменим прошлое, настоящее исчезнет. Поэтому не стоит беспокоиться о других делах.

Между нами повисла напряжённая тишина. Не знаю, то ли я смог убедить Симеона, то ли он, как и я, скрывал свои истинные чувства. Он просто смотрел на меня, не произнося ни слова. Его слегка нахмуренные брови выдавали его сложные чувства, но я сделал вид, что не замечаю этого, и отвел взгляд.

- А пока мне нужно изучить условия для «Кровавого меча», не могли бы вы выйти на минутку?

Симеон неохотно удовлетворил мою просьбу и вышел из комнаты.

Когда он ушёл, я взял часть «Кровавого меча». Однако, сколько бы я ни ждал, текст не появлялся.

- ...Почему?..

Это не могло произойти из-за того, что меч был разбит пополам, потому что я всё ещё видел условия пробуждения, когда в «Кодексе Гигас» была вырвана страница. Возможно, это связано с тем, что кто-то всё ещё находится в пределах пяти метров от меня?

Я быстро прогнал Муджона. Однако результат оказался прежним: слова, спрашивающие, хочу ли я увидеть условия пробуждения, так и не появились.

Мои подозрения оказались напрасными. Хотя я всё ещё должен буду убедиться в этом в ночь полнолуния, на данный момент я могу с уверенностью сказать, что «Кровавый Меч» не был тем духовным предметом, который нам был необходим для завершения последней главы «Божественной Комедии».

- Нет...

Мои глаза потемнели. Я был уверен, что «Кровавый Меч» идеально подходит для главы «Гнев». Но как я мог сказать об этом Симеону? Пока я убирал меч на место и погружался в размышления, рядом со мной раздался спокойный голос.

- Возникли какие-то проблемы?

Увидев беззаботное лицо Муджона, я внезапно разозлился.

Как он может быть таким спокойным? Это же очевидно, что сейчас Муджон должен паниковать, а не я. Его тело разорвано пополам, но он ведёт себя так, будто это не его проблема.

- Скажи мне честно.

- Сказать тебе что?

- Ты ведь знаешь, как вытащить меч из моего тела, верно?

Вместо того чтобы ходить вокруг да около, я прямо спросил его. Муджон улыбнулся, словно его это позабавило.

- Почему ты так думаешь?

- Человек, который так настойчиво пытается уберечь себя, не смог бы сохранять спокойствие, если бы его тело было разорвано на две части, и он не знал, как это исправить.

Глаза Муджона сузились, и он лукаво улыбнулся.

- Вы очень мудры, господин.

- Как мне его вытащить?

- Это станет ясно, когда ты больше не сможешь удерживать мою силу.

- Ты хочешь сказать, что… Я должен умереть?

Муджон хранил молчание, что было явным подтверждением.

«Кровавый меч» вернётся в свою изначальную форму, когда я умру. Я не знал, стоит ли мне благодарить его за то, что он не рассказал об этом Симеону. Это был один из тех моментов, когда я чувствовал себя перегруженным информацией и у меня закружилась голова.

- Ну, в любом случае, уже недолго осталось, не так ли?

- О чем ты говоришь?

Я нахмурился и пристально посмотрел на него, а он ответил мне многозначительной улыбкой.

- Время, которое осталось у твоего тела.

Моё сердце упало.

После того как мои родители умерли, я остался единственным, кто знал мой секрет. Я не хотел, чтобы кто-то ещё владел этой тайной, и никому не нужно было её знать. Поэтому я разорвал все связи с миром и замкнулся в своём одиночестве, чтобы никто не смог проникнуть в мой мир. Однако в конце концов появился новый нарушитель.

- Поскольку меч вошёл в твоё тело, я смог увидеть его… Твоё прошлое, хозяин.

Как я видел его прошлое в своих снах, так и он видел моё. Это был самый страшный сценарий. Почему из всех людей именно Муджон? Как могло получиться, что у него было два владельца, которые оба могли слышать его голос? Я был в смятении, не представляя, какие непредсказуемые действия может предпринять этот человек.

- Ты… кому-нибудь рассказал?

Я осторожно задал вопрос, но Муджон не отвечал. Чем дольше продолжалось молчание, тем сильнее я беспокоился. Не в силах сдержать эмоции, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу, я настойчиво потребовал от него ответа.

- Я спросил тебя, рассказал ли ты кому-нибудь.

- О ком ты говоришь?

- О ком же ещё я могу говорить?

Муджон слегка махнул рукой, заметив мой раздражённый тон.

- Успокойся. Господин. За кого ты меня принимаешь?

Его змеиные глаза прищурились.

- Конечно, я держал это при себе. ...Пока.

Следующие слова запоздало засели у меня в голове, но на мгновение я почувствовал некоторое облегчение.

Верно, если бы Симеон узнал о проклятии, он бы допросил меня, как только я проснулся. Так что давайте сохранять спокойствие. Если я покажусь ему испуганным, это только увеличит его шансы. Я глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но Муджон не собирался сдаваться.

- Но почему ты ему не сказал?

Его настойчивый голос вновь заставил моё сердце биться быстрее. Я крепко зажмурился и, открыв глаза, постарался ответить как можно спокойнее.

- Если ты видел моё прошлое, то должен знать почему.

- Но разве он не самый важный человек в жизни хозяина? Он должен быть хотя бы в курсе твоей смерти.

- Он мне как младший брат. И я не хочу быть обузой для своей семьи.

- Как младший брат, да?..

Муджон усмехнулся и, шагнув ближе, остановился прямо передо мной. Когда он медленно наклонился, его лицо, похожее на лицо Санга, оказалось в поле моего зрения. Свет, падающий на его темно-красные глаза, словно стирал ту единственную черту, которая отличала их друг от друга. Муджон, который теперь выглядел в точности как Хио Санг, тихо прошептал:

- Ты всё ещё не можешь смириться с этим, когда видишь моё лицо? Или… ты просто обманываешь себя, господин?

Я увидел своё отражение в его глазах, которые были прозрачными, как ночное озеро. Моё лицо было смертельно бледным, словно меня вот-вот поглотит сама смерть. Муджон, казалось, наслаждался ситуацией, он улыбался и бормотал что-то себе под нос.

- Что, если я расскажу ему все твои секреты?..

В тот момент моё сердце, которое бешено колотилось, словно остановилось.

Рассказать ему о чем? О том, как я пытался подавить свои эмоции? Или о том, что я проклят? О том, что я умру в январе следующего года? Что у меня осталось всего полгода?

- Ты… угрожаешь мне сейчас?

- Я не могу этого сделать.

- Тогда зачем ты мне это говоришь?

Мне нужно было ясно обозначить наши отношения, если я хотел, чтобы мы могли мирно сосуществовать.

- Пока я твой хозяин, ты не можешь нападать на меня, но… Я могу нападать на тебя.

Я хотел, чтобы мы были на равных, но он первым перешёл черту. Поэтому я должен был дать понять, кто здесь главный.

- Что бы ты ни делал, я — единственный, кто может тебя видеть, и только я могу прикоснуться к тебе. Твоя боль останется незамеченной, а твои крики — никто не услышит.

В комнате наступила мёртвая тишина. Наконец-то исчез голос, который так раздражал меня. Хотя Муджон больше не держал меня за воротник, он всё ещё нависал надо мной. Да, приятно, когда он такой тихий.

- Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, но лучше тебе держать рот на замке.

- ……….

- Ты вырос под руководством замечательного отца, так что, я надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

Медленно подняв руку, я прошептал, поглаживая его по затылку.

- Верно? Чон-а.

Когда я тихо позвал Муджона по имени, его глаза слегка дрогнули. Вскоре он поднял взгляд, и в его темно-красных глазах отразилось замешательство.

Я нежно улыбнулся ему, и он с трудом сглотнул. Его выступающий кадык заметно подпрыгнул.

В этот момент я уловил в его тёмно-красных глазах неописуемую тревогу. Что-то подсказывало мне, что я не должен понимать её и должен пресечь в зародыше. Поэтому той же рукой, которой я нежно гладил его по волосам, я внезапно сжал их в кулак и притянул его голову к себе.

- Не вздумай ничего себе придумывать. Просто беспрекословно выполняй приказы своего хозяина.

Когда я разжал пальцы, Муджон отступил назад, склонив голову. Его длинные

волосы упали на лицо, скрывая выражение. Последовало долгое, непроницаемое

молчание.

Не слишком ли я резко выразился? Что, если мои слова вызовут лишь неповиновение? И этот взгляд, который он только что бросил на меня — что это было за чувство? Пока я размышлял, Муджон медленно поднял голову и ответил.

- Да. Господин.

Именно на такую реакцию я и рассчитывал. Чего я не ожидал, так это его выражения лица.

Это было не лицо человека, которому только что угрожали. Уголки губ Муджона слегка приподнялись, глаза сверкнули красным, а лицо слегка покраснело. Он выглядел явно довольным, и я нахмурился, сам того не осознавая. Затем он опустился на колени.

- Этот Муджон с радостью подчинится вашей воле, господин.

В его голосе не было ни насмешки, ни презрения. Но это было неважно. С меня хватило. Какие бы чувства он ни испытывал ко мне сейчас, это не моё дело. Я отвернулся от Муджона и пошёл в коридор. Чем ближе я подходил к Симеону, который, вероятно, ждал меня снаружи, тем сильнее колотилось моё сердце.

Я никогда не думал, что мой секрет будет раскрыт.

Я никогда не думал, что моя слабость станет мишенью.

Никогда…

- Мистер Хаджае?

Я шел, уставившись в пол, когда тихий голос вырвал меня из мыслей. Я поспешно поднял взгляд и увидел, что Симеон смотрит на меня. Вскоре он слегка нахмурился и подошел ко мне.

- Что случилось? Ты выглядишь не очень хорошо.

В его взгляде читалось беспокойство. Он осторожно коснулся моего лба, как делал это всегда. Вероятно, ему было интересно узнать об условиях пробуждения «Кровавого меча», но даже сейчас он по-прежнему уделял первостепенное внимание моему здоровью.

От его бесконечной доброты я почувствовал внезапный прилив чувства вины, и, сам того не осознавая, прикусил губу.

- Муджон что-то с тобой сделал?

- Нет, дело не в этом...

У меня разболелась голова, и сдавило грудь. Чем больше я хотел заговорить, тем крепче сжимались мои губы.

Мне казалось, что в моём рту поселилась пчела, которая непрерывно жужжит. В ушах звенело. Я будто тонул в шумной тишине, которую сам же и создал.

Не в силах больше этого выносить, Симеон схватил меня за плечи и заговорил.

- Хватит.

Я ахнул, наконец осознав, что все это время задерживал дыхание.

- Мне не следовало просить тебя что-либо делать после того, как ты только что проснулся. Давай на сегодня закончим и отдохнем.

В конце концов, я отправился в комнату вместе с Симеоном.

Как только я сел на кровать, меня охватили тревога и напряжение, и голова закружилась.

Увидев, что мне стало хуже, Симеон молча похлопал меня по плечу и повернулся, чтобы уйти.

Увидев его обеспокоенную спину, я машинально схватил его за одежду.

- Эй…

Не говорил ли Муджон чего-нибудь странного, пока я спал?

Вот о чём я хотел спросить, но не смог произнести ни слова, словно проглатывая назойливую пчелу, которая уже собиралась вылететь наружу. Я понимал, что если задам этот вопрос, это может вызвать подозрения. Симеон, который всегда был так проницателен, мог догадаться. Возможно, он уже...

- Что такое?

Отдаленная, коварная пчела снова попыталась вырваться на свободу, и я выдавил из себя слабую улыбку.

- Я просто хотел сказать спасибо… за то, что ты проводил меня в комнату.

Ты, должно быть, ничего не знаешь. Санг-а. Совсем ничего.

Не имело значения, было ли ещё светло на улице. Всё, чего я хотел — это уснуть, погрузиться в глубокий сон, который позволил бы мне уйти от реальности.

Должно быть, моё тело было на пределе, потому что я быстро уснул, к счастью, без сновидений. Я даже вспомнил, как хотел никогда больше не просыпаться.

Несмотря на мои тщетные надежды, в конце концов я открыл глаза. Как будто кто-то нажал кнопку питания на машине, и мой разум естественным образом прояснился. Моё тело и дух чувствовали себя гораздо более отдохнувшими, чем накануне, и я чувствовал, что в таком состоянии смогу справиться с любым препятствием, которое может мне встретиться.

- Доброе утро, господин.

Я так испугался, что резко вскочил и сел. Это снова был Муджон. На этот раз он лежал рядом со мной, подперев подбородок, и выглядел расслабленным.

- Ты спал так крепко, что даже если бы кто-то унёс тебя, ты бы этого не заметил. Наблюдая за тобой, даже я отдохнул.

При виде лица, к которому я всё ещё не мог привыкнуть, сонливость быстро прошла.

- О-о, боже мой. ... Ты сумасшедший?

- Я в полном здравии.

- Нет, нужно быть сумасшедшим, чтобы тайком лечь рядом со спящим человеком.

Я презрительно посмотрел на него, а Муджон наклонил голову, бесстыдно ухмыляясь.

- Что плохого в том, что два парня лежат вместе?

- Даже друзья не спят в одной постели!

- Но мы не друзья, мы хозяин и слуга, разве нет?

- Это делает ситуацию ещё менее подходящей!

Какой безумный слуга ложится в постель к своему хозяину? Когда я нахмурился и пристально посмотрел на него, Муджон неохотно встал с кровати, как будто его оттолкнули. Он поднял одеяло, которое я сбросил, и укрыл мои ноги, приговаривая:

- Ты всю ночь сбрасывала с себя одеяло… Я не мог не присматривать за тобой.

Он пожал плечами, его взгляд скользнул в сторону, и на этот раз он выглядел серьёзным.

Если задуматься, прошлой ночью мне действительно было тепло... Хотя я всё ещё не мог понять поведение Муджона, было трудно злиться, когда он утверждал, что просто хотел укрыть меня одеялом.

- Спасибо тебе… за это.

Я произнес это с гримасой, и Муджон сухо усмехнулся.

- Ты действительно благодарен?

- Да, но тебе не обязательно делать это снова. Независимо от того, как я поступлю — откину одеяло, резко встану и выброшу его в окно или завернусь в него, как в кокон, просто оставь меня в покое.

- А что, если ты простудишься? Моя обязанность - обслуживать тебя.

- Со мной всё будет хорошо. Однако каждый раз, когда я просыпаюсь и вижу твоё лицо, мне кажется, что моя жизнь становится короче.

Я прижал руку к груди, пытаясь успокоить всё ещё бешено колотящееся сердце. Когда я в ужасе покачал головой, Муджон преувеличенно изобразил удивление.

- Я совершил серьёзную ошибку. Я искренне извиняюсь.

- Нет, я имею в виду… это не заслуживает таких серьёзных извинений….

- Нет, господин. Ваша жизнь и так достаточно коротка. Если он ещё больше укоротится, это будет катастрофой.

Я пробормотал себе под нос проклятие, заметив, как у него дёргаются губы. Я должен был понять, что это была всего лишь уловка, чтобы рассердить меня, когда он проявлял беспокойство. Хотя я был раздражён, я заставил себя сохранять спокойствие. Если бы я отреагировал, это только дало бы Муджону то, чего он хотел.

- Просто уйди отсюда.

Я взмахнул рукой, словно отгоняя муху, но вместо того, чтобы отойти, Муджон только наклонился ближе.

- Почему ты так говоришь? Тебе нравится это лицо.

Его слова сразу привлекли моё внимание к его лицу. Я всё ещё был немного дезориентирован после пробуждения и не сразу заметил, что он зачесал волосы назад. Теперь, когда они больше не закрывали его черты, я смог отчётливо увидеть его острый подбородок и выразительный взгляд.

Да, он был красив. Очевидно, он был бы красив. В конце концов, чьё это было лицо? Но…

- Ты не такой, как он.

Когда я медленно покачал головой, глаза Муджона слегка расширились. Уголки его губ, которые слегка приподнялись в ожидании моей реакции, тоже напряглись. Его несколько шокированное выражение лица застало меня врасплох. Что? Я сказал что-то обидное?

Пока я размышлял об этом, Муджон быстро сменил тему, как будто ничего не произошло.

- И что ещё более важно, господин. Пожалуйста, говорите со мной в неформальной манере, как вчера.

- Почему так внезапно?

- Какой господин будет говорить формально с простым слугой?

Его тёмно-красные глаза сияли в ожидании. Это не было иллюзией. Муджон действительно изменился. После вчерашнего я думал, что он не будет привлекать к себе внимания, но вместо этого он вёл себя как озорной ребёнок, пытаясь завладеть моим вниманием. Однако это было в сто раз лучше, чем если бы он ослушался меня.

- Это мне решать.

Я решительно отказался, и Муджон, казалось, был разочарован. Тем не менее, он не спешил вставать с кровати.

Внезапно меня охватил страх: что, если Симеон зайдёт и увидит нас? По спине пробежала дрожь. Я осторожно толкнул Муджона в грудь, чтобы он подвинулся, но он не шелохнулся. Он просто сидел рядом со мной, не предпринимая никаких действий.

- Более того, ты даже не называешь меня ласково по имени.

- О чём ты говоришь?

- Вчера ты назвал меня «Чон-а» и погладил по голове.

Я почувствовала себя так, будто меня ударили по затылку.

Я действительно назвал его по имени и даже погладил по голове, но это не тот приятный момент, о котором хочется вспоминать.

Должно быть, мои воспоминания о прошлой ночи и его воспоминания сильно отличаются. Я думал, что угрожаю ему, но он, кажется, считает, что его приручили.

Я был в замешательстве и, не веря своим глазам, наблюдал, как Муджон слегка опустил голову.

- Если ты снова погладишь меня по голове, я тихо уйду.

Он причинил мне вред, пока был здесь? Нет. Пытался ли он меня убить? Нет.

Он доставил мне неудобства? Да, доставил. Но я думаю, что этого было недостаточно, чтобы потребовать, чтобы он ушёл. И если всё, что требовалось, — это просто погладить его по голове, чтобы он замолчал, то я скорее соглашусь на это, чем буду сопротивляться.

Прекрасно! Я дам ему желаемое, и, надеюсь, он больше не будет попадаться мне на глаза до конца дня.

Когда я уже собирался положить руку ему на голову, дверь внезапно распахнулась. Увидев лицо нежданного гостя, я тяжело вздохнул.

- ...Ах.

Время было выбрано слишком удачно. Это было почти подозрительно, как будто незваный гость ждал снаружи, пока что-то не случится, прежде чем ворваться внутрь. Не зная, что сказать, я медленно опустил руку, которая уже была поднята, чтобы погладить Муджона по голове.

Только тогда Симеон закрыл за собой дверь и пробормотал:

- Я не постучал, потому что услышал голоса.

Он громко вздохнул, как будто хотел, чтобы я это услышал.

- Но… Я рад, что не сделал этого.

Это было похоже на то, как если бы муж внезапно появился на месте супружеской измены. У меня застучало в голове, и я крепко зажмурился, прежде чем снова открыть глаза. В этот момент этот ужасный Муджон улыбнулся и радостно поприветствовал Симеона.

- А, второй господин. Доброе утро.

Симеон, который уже подходил к кровати, остановился в нескольких шагах от неё. Он нахмурил брови и молча посмотрел на Муджона. Напряжение было настолько сильным, что даже дышать стало трудно. Лишь когда Муджон поднялся с кровати, Симеон наконец заговорил.

- Почему ты лежишь на кровати господина Хаджае?

- Чтобы лучше служить своему господину, конечно.

- Но я тоже твой господин…

- Но вам не нужна моя помощь, милорд.

Прежде чем могли возникнуть новые недоразумения, я быстро встал и вмешался в разговор.

- Он сказал, что просто укрыл меня одеялом, потому что я сбросил его, когда спал.

- Одеяло...?

Симеон посмотрел на меня с выражением, которое говорило о том, что он не может в это поверить.

- Ты же на самом деле не веришь в это оправдание, да?

Конечно, это могло быть неправдой. Учитывая, как Муджон вёл себя в прошлом, я склонен думать, что это так. Но даже если это всего лишь жалкое оправдание, я всё равно поверю в него, потому что не хочу серьёзно задумываться о том, почему Муджон лёг рядом со мной.

Я не мог выразить словами это чувство, поэтому молчал. И чем дольше я молчал, тем мрачнее становился Симеон. Вдруг Муджон, словно осознав что-то, повернулся к Симеону и спросил...

- Ты знал, что у хозяина есть привычка ворочаться во сне?

Что за чушь он несёт? Прежде чем я успел их остановить, Симеон ответил.

- Да. Я знаю.

Откуда ты знаешь? Что это за привычка, о которой, кажется, знают все, кроме меня?

- Ах, я думал, что знаю только я один.

Муджон с ухмылкой коснулся своих губ. Лицо Симеона исказилось от злости. Когда зловещее напряжение достигло пика, Симеон неожиданно рассмеялся.

- Кажется, ты хорошо знаешь господина Хаджае, хотя и познакомился с ним всего два дня назад.

На его лице было написано презрение. Но Муджон не отступил.

- На самом деле прошло шесть дней. С того момента, как я впервые увидел его, я инстинктивно понял, что ему суждено стать моим господином.

- И всё же ты ударил его мечом, как будто хотел убить?

- Но он жив, не так ли?

- Считай, что тебе повезло.

Улыбка исчезла с лица Симеона.

- Если бы он остался без сознания, тебя бы здесь сейчас не было.

Одна из бровей Муджона приподнялась.

Я осторожно отступил назад. Откровенно говоря, я не хотел вмешиваться, но мне казалось, что я больше не могу просто наблюдать со стороны, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как заговорить.

- Муджон.

Он сразу же повернулся и посмотрел на меня. Я тихо жестом пригласил его подойти, и он, словно ждал этого, приблизился ко мне. Теперь, без лишних слов, он наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. Я бы хотел, чтобы он прислушивался к словам Симеона так же, как он прислушивается к моим… но, честно говоря, я думаю, что уже слишком поздно.

- Перестань провоцировать его и уходи.

Мне так хотелось поскорее завершить этот разговор, что мои слова прозвучали резче, чем я намеревался. Однако вместо того чтобы возражать, Муджон с готовностью подчинился. На его лице даже мелькнула легкая улыбка.

- Ваш приказ — мой закон.

Когда я уже подумал, что всё наконец-то закончилось, Муджон вдруг наклонился ближе.

- Но знаете ли вы кое-что, господин?

Что за чушь он сейчас несёт? Я нахмурился, а Муджон ухмыльнулся и прошептал.

- Мне больше всего нравится, когда вы так на меня смотрите, господин.

Он действительно был безумен. Прежде чем я успел схватить его за воротник, Муджон исчез. Как только его тело исчезло из поля моего зрения, я увидел эти холодные тёмные глаза. В тот момент весь мой гнев по отношению к Муджону испарился.

- Всего за один день… вы двое стали намного ближе, да?

И как, чёрт возьми, я должен это исправить?

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Возможно, Симеон давал мне время, чтобы я мог найти оправдание или объяснить возникшие недоразумения. Но, похоже, он не собирался ничего говорить первым. Я задумался, как ответить, и начал с того, что прояснил ситуацию.

- Что ты подразумеваешь под сближением? Муджон просто пытается усложнить мне жизнь.

Когда я покачал головой, отвергая абсурдность этого, Симеон, на удивление, согласился без колебаний.

- Мне тоже так кажется.

- Да? Ты же понимаешь, Симеон. Странный характер у этого парня...

- Возможно, он просто пытается заинтересовать тебя, даже если для этого приходится заходить так далеко

- ...Что?

Я был настолько поражён этим неожиданным поворотом событий, что на мгновение утратил дар речи. Как мог наш разговор принять такой неожиданный оборот? Ошеломлённый, я стоял в оцепенении, когда Симеон подошёл ко мне. Его лицо ничего не выражало, и он бормотал что-то себе под нос.

- Конечно, я не собираюсь позволять, чтобы хоть капля вашего внимания была отвлечена.

Его губы изогнулись в тонкую линию, создавая изящную улыбку. По какой-то причине эта улыбка вызвала у меня мурашки по коже, и я сделал шаг назад, но остановился, когда упёрся в стену. Отступать было некуда, но Симеон, казалось, не собирался останавливаться.

- Ха-ха, зачем ты снова это делаешь?..

Я попытался разрядить напряжённую атмосферу, неловко рассмеявшись, но это не помогло. Симеон уже стоял прямо передо мной, протягивая руку. Я не знал, что он может сделать, и поэтому инстинктивно напрягся. Но, к моему удивлению, его холодная рука лишь слегка коснулась моей щеки и лба, прежде чем отдернуться.

- Температуры нет.

- Хм? О... да.

Неужели он измерял мою температуру? Глядя на его вежливое поведение, я почувствовал себя неловко из-за того, что неправильно понял его намерения.

- У тебя еще что-нибудь болит?

- Я чувствую себя хорошо после того, как поспал.

Симеон несколько раз кивнул, затем заговорил с более спокойным выражением лица.

- Тогда, может быть, мы выйдем ненадолго?

- Сейчас?

Вместо ответа Симеон медленно закрыл глаза и вновь открыл их. Я не был уверен, куда мы направляемся, но мой наряд — простая белая футболка с короткими рукавами и черные шорты — показался мне неподходящим.

- О, я только быстро переоденусь.

- В этом нет необходимости.

- Куда мы идем?

Не сказав ни слова, Симеон вышел из комнаты, жестом пригласив меня следовать за ним. Я подумал, что он, возможно, просто хочет прогуляться по Ковчегу, поскольку не возражал против того, что я был в пижаме. Однако он привел меня в довольно неожиданное место — в единственную комнату с чёрной дверью в этом полностью белом Ковчеге, в галерею, где находился «Портрет Сен-Жермена».

- Почему именно…?

Конечно, как только мы вошли, неприятное лицо с портрета уставилось на меня. Я не мог поверить, что Симеон привёл меня сюда только для того, чтобы показать Йохана. Я напряжённо искал какие-то знаки, но, к счастью, Симеон прошёл мимо «Портрета Сен-Жермена».

- Сюда.

Я последовал за ним и обнаружил ещё одно помещение, скрытое за стеной, на которой висел «Портрет Сен-Жермена». Как и подобает галерее, стены украшали картины в различных стилях. Симеон остановился перед картиной, написанной маслом в бирюзовых тонах. На ней, изображённой грубыми мазками кисти, были запечатлены водяные лилии в пруду, и эта картина показалась ему удивительно знакомой.

Где я мог видеть это раньше? Пока я размышлял, Симеон протянул мне руку.

- Пойдем.

Не понимая, что происходит, я взял его за руку. Затем Симеон осторожно положил свою руку на картину, а другую — на мою. И тут я почувствовал, как будто меня затянуло в какую-то трещину — моё тело стремительно потянуло куда-то. Когда я открыл глаза, то увидел, что нахожусь на поросшем травой поле.

Легкий ветерок коснулся моей щеки, а сквозь листву пробивался теплый солнечный свет. До моих ушей доносилось щебетание птиц вдалеке, и каждый мой вдох был наполнен ароматом цветов, пропитанных росой. Температура была ни слишком жаркой, ни слишком холодной — все в этом саду было идеально.

- Где это...?

- Это «Сад Моне». Вымышленное пространство, созданное картиной.

Неудивительно, что стиль картины показался мне знакомым: это была одна из работ Моне. Однако, что меня поразило больше всего, так это то, что я не мог поверить, что это место — лишь плод воображения художника.

Каждый оттенок света и аромат, наполнявшие пространство, были настолько яркими и реалистичными, что казались мне абсолютно настоящими. Мои волосы развевались на ветру, а тонкие травинки нежно касались моих лодыжек. Как всё это могло быть выдумкой?

Пока я любовался захватывающим пейзажем, Симеон тихо спросил меня.

- Тебе нравится?

- Да. Это действительно вымышленное место?

- В это трудно поверить, но это так. Я прихожу сюда один, когда хочу привести в порядок свои мысли.

Действительно, атмосфера была настолько умиротворяющей, что мои тревоги, казалось, рассеялись. По обеим сторонам дорожки росли жёлтые нарциссы и фиолетовые ирисы, а оранжевые виноградные лозы обвивали арочные решетки. Куда бы я ни посмотрел, повсюду цвели цветы, и времени на размышления не оставалось.

Мы прогуливались по узкой каменной дорожке, наслаждаясь красотой цветов, и наконец вышли к озеру. Это живописное место, окружённое пышной зеленью, открывало нам свой великолепный вид. На глади озера, укрытого листьями лотоса, величественно возвышались ветви больших ив. Их длинные листья мягко шелестели на лёгком ветерке, создавая умиротворённую атмосферу.

Когда я стоял на берегу озера, любуясь пейзажем, Симеон тихо заговорил.

- Итак, ты видел условия пробуждения?

Внезапно реальность, о которой я на время забыл, вновь предстала перед моими глазами. Я не понимал, зачем он привёл меня сюда, но, похоже, он хотел завершить обсуждение «Кровавого меча». Хотя я всё ещё не был в восторге от этой идеи, откладывать больше было нельзя.

Мне пришлось сказать ему горькую правду — что в «Кровавом мече» не было главы «Божественная комедия».

- Сколько времени осталось до следующего полнолуния?

- Около недели.

- Мы не узнаем наверняка до тех пор, но...

Я сжал кулак и осторожно начал.

- Я не видел никаких условий.

- Тогда...

- Я не думаю, что «Кровавый меч» содержит главу из «Божественной комедии».

Интересно, испытывает ли врач такие же чувства, когда сообщает плохие новости тяжелобольному пациенту? Хотя я и не сделал ничего плохого, на сердце у меня было очень тяжело. После короткого вздоха наступило долгое молчание.

Мне было интересно, какое выражение лица было у Симеона в тот момент. Чем больше он ждал, тем более шокирующей должна была стать новость. Я посмотрел на спокойное озеро, а затем, набравшись смелости, украдкой взглянул на него. К моему удивлению, Симеон оказался гораздо более спокойным, чем я предполагал.

- Ты не выглядишь… очень удивленным?

- После того, как я вчера увидел твою реакцию, у меня возникло чувство… Я просто надеялся, что ошибаюсь.

Симеон с печальной улыбкой посмотрел на озеро. В его тёмных глазах, обращённых к водной глади, отражалась сложная гамма чувств. Он просто пытался сохранить самообладание, это было очевидно. Я знал, как сильно он мечтает о «Божественной комедии», и я тоже этого хотел. Не раздумывая, я высказал всё, что приходило мне в голову, надеясь, что смогу помочь.

- На всякий случай, может, нам стоит проверить все остальные духовные предметы, которые уже есть у апостолов?

- В этом нет необходимости. Я уже проверил все до единого в ночь полнолуния.

- Тогда… как насчет того, чтобы пробуждать другие духовные предметы один за другим? Мы не знаем, какими способностями они могут обладать.

- Это еще опаснее.

Симеон решительно покачал головой и добавил:

- Предположим, пробуждение духовного объекта вызовет конец света или эпидемию, которая погубит половину человечества. Ты готов взять на себя ответственность за такие последствия?

- Эй, да ладно, этого не может быть...

… Однако это могло произойти. Даже с «Кодексом Гигаса» нам повезло, что «пробуждение» прошло успешно. Если бы мы потерпели неудачу, это могло бы вызвать Феникса и привести мир в хаос.

В конечном счете, единственным надежным и безопасным способом было завершить «Божественную комедию».

- Мы подтвердим «Кровавый меч», в ночь полнолуния. А пока давай поищем другие духовные предметы, которые могут содержать последнюю главу «Божественной комедии».

Симеон, казалось, быстро пришёл в себя, как будто это было не первое подобное происшествие во время сбора «Божественной комедии». Я бы хотел, чтобы и мне было так легко, но моё беспокойство нарастало. Внезапно я подумал, что могу не дожить до завершения работы над «Божественной комедией».

- Потребуется немало времени, чтобы начать с нуля.

- Есть еще духовные объекты, которые мы рассматривали в качестве кандидатов раньше. Пока нам придется полагаться на них.

С трудом выдавив улыбку, я кивнул, стараясь не выдать своего растущего беспокойства. У меня не было сил, чтобы как-то разрядить напряжённую атмосферу. В итоге я просто молча последовал за Симеоном, который шел впереди, словно стремясь уйти от этой ситуации.

Погруженный в негативные мысли, я шел, опустив глаза. Затем Симеон внезапно заговорил.

- Ты видишь это вон там?

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, я поднял глаза и увидел вдалеке, среди деревьев, одинокий дом. Его стены были нежно-розового цвета, а квадратные окна сияли зеленым, словно в сказке. А с крыши каскадом ниспадал плющ, создавая поистине чарующую атмосферу.

- Это похоже на дорогой дом.

Когда я высказал свое искреннее мнение, Симеон усмехнулся и сказал:

- Это очень похоже на твою оценку.

- Что ж, я не ошибаюсь, верно?

- Ты прав. Вот почему, когда я был ребенком, я отказался от своей мечты жить в доме с таким садом.

Санг смутно упоминал о желании зарабатывать много денег, но я и не подозревал, что у этого маленького ребенка была такая романтическая мечта.

- Теперь ты можешь осуществить свою мечту, Симеон. У тебя много денег.

Когда я, озадаченный, склонил голову набок, Симеон молча улыбнулся. Затем он посмотрел на дом, и его профиль словно выражал страстное желание. Я не мог точно сказать, о чём он вспоминал, но я мог понять, почему он когда-то мечтал о таком доме.

Если вы целыми днями проводите время в саду, то, вероятно, не заметите, как пролетит время. В окружении таких прекрасных пейзажей заботы больше не кажутся такими тяжёлыми, как проклятия или смерть. Вместо этого вы будете заняты более простыми вещами, например, ожиданием, когда зацветут цветы или вопросом, пойдёт ли завтра дождь.

Это та жизнь, о которой я всегда мечтал. Симеон, вероятно, тоже мечтал о такой мирной жизни.

- Я вроде как хочу бросить все и жить в таком мирном месте, как это.

Мои истинные чувства вырвались наружу неосознанно. Это было бездумное бормотание, которое я даже не почувствовала необходимости забрать обратно.

- Должны ли мы?

- Что?

Я не ожидала, что Симеон ответит на это.

- Ты бы хотел бросить всё это и жить со мной?

На мгновение я не поверил своим ушам. Я никогда не ожидал, что Симеон скажет что-то подобное.

- Ха-ха, это шутка?..

Я хотел отмахнуться от его слов, но когда мы встретились взглядами, я увидел в его глазах такую серьёзность и искренность, что не смог сдержать эмоции. Тем не менее, я попытался изобразить улыбку, притворяясь, что ничего не заметил.

- Ну же, не шути так. Ты так усердно трудился, чтобы собрать все главы «Божественной комедии», а теперь говоришь, что бросишь все? Кроме того, ты же глава гильдии, Симеон. Ты также участвуешь в делах Апостолов — как ты можешь от всего этого отказаться? Ты шутишь… да?

Даже если это была не шутка, мне всё равно хотелось, чтобы он сказал, что это так. Но Симеон не отрицал и не подтверждал это. Я понимал его молчание, даже если не хотел этого признавать. В панике я схватил его за плечи и покачал головой.

- Симеон, ты не такой человек. Ты не из тех, кто может быть таким безответственным…

- Я такой человек.

Симеон мягко убрал мою руку и тихо сказал:

- Я мог бы отказаться от всего, если бы ты остался со мной. Даже от апостолов, даже от «Божественной комедии».

С самого детства я не любил серьёзные темы. Мне всегда хотелось отшутиться в ответ на любой вопрос. Тогда я думал, что это просто из-за того, что мне не нравятся серьёзные разговоры. Однако, став старше, я осознал, что всё это было лишь отговоркой.

Я боюсь чужих эмоций. Особенно меня пугают люди, которые открыто говорят о своих чувствах. Когда они направляют эти эмоции на меня, я чувствую страх, как будто мне к горлу приставили нож. Для такого труса, как я, столкнуться с такой искренностью — это слишком тяжёлое испытание.

В такие моменты меня переполняет желание убежать. Прямо как сейчас.

- Так что?

Когда я не оттолкнул его руку, в его темных глазах появился огонек надежды.

Но, Санг-а, я никогда не буду действовать в соответствии с твоими желаниями. Что бы ни случилось, я должен завершить «Божественную комедию». Мне нужно использовать эту силу, чтобы вернуться в прошлое и стереть нашу связь.

Только тогда ты сможешь жить, а я смогу спокойно умереть. Поэтому я никогда не сдамся.

- Симеон.

Даже если это тело снова окажется проклятым.

- Я хочу использовать силу «Кровавого меча» должным образом.

Я намеренно затронул тему, совершенно не связанную с этим. Это был решительный отказ.

- На этот раз я понял, что все, что я говорил о твоей защите, было просто бравадой.

Я осторожно попытался высвободить свою руку из его хватки. К счастью, он без труда отпустил меня. Мне хотелось встретиться с ним взглядом и заговорить прямо, но я не был уверен в себе. Поэтому, не поднимая глаз от пола, я тихо произнёс:

- Я ничего не мог сделать в одиночку внутри разлома. Все боролись за свои жизни.… было так неприятно просто наблюдать со стороны. Я даже не смог защитить тебя. Вместо этого я оказался в долгу перед Енохом и Юлией.

В конце концов, мне нужно было это сказать.

- Я был не более чем обузой, «щитом из плоти и крови».

Определенно, сейчас было неподходящее время поднимать этот вопрос; я знал об этом. И все же, что я мог поделать? Это было лучшее, на что я был способен. Я крепко сжал кулаки, чтобы унять дрожь, и заставил себя продолжать, притворяясь невозмутимым.

- Но теперь я действительно могу защитить тебя, Симеон. У меня есть силы сражаться бок о бок с тобой...

- Это и есть твой ответ?

Я попытался сменить тему, но он вернул меня к предыдущему разговору. Я больше не мог подобрать слов. Неужели здесь всегда дует такой холодный ветер? Солнечный свет, который раньше освещал всё вокруг, исчез, оставив лишь тени. Его леденящий душу голос заменил некогда знакомые звуки птичьего пения.

- Ты ведь не забыл о судьбе тех, кто использовал «Кровавый меч», верно?

Говорят, те, кто использовал меч, постепенно сходили с ума, поглощаемые злой энергией. Я уже принял решение, поэтому медленно кивнул.

- На этот раз я буду твоей силой.

- Как товарищ?

- ...Как товарищ.

Свист...

Между нами пролетел холодный ветер. Я надеялся, что после сегодняшнего дня Симеон наконец-то испытает ко мне глубокое разочарование. Нет, он просто обязан был это сделать. Если он всё ещё испытывает ко мне какие-то чувства после того, как я так трусливо себя повёл, то это будет решимость, которую мне никогда не удастся сломить.

Я отворачивался, чтобы избежать его пронзительного взгляда.

- Тот человек как-то сказал, что можно понять, о чем человек думает, взглянув ему в глаза.

Низкий голос, казалось, схватил меня за лодыжки, останавливая на полпути.

- Ты знаешь, какими глазами ты смотришь на меня?

- …….

- Товарищ?

Тихий смех превратился в острую стрелу, которая ударила меня в спину.

- Ни один член гильдии никогда не смотрел на меня так, как ты.

В голове у меня помутилось.

Как я смотрел на него всё это время? Сейчас уже не узнать, да и не хочется. Я и раньше старался не встречаться с ним взглядом, а теперь смотреть на него стало ещё труднее. Стоя там, словно сломанный механизм, Симеон заговорил мне в спину.

- Если это недоразумение, просто скажи мне об этом. Скажи, что ненавидишь меня. Что тебе неприятно даже моё присутствие, и ты никогда больше не захочешь видеть меня. Скажи, что я должен уйти… Пожалуйста, скажи это.

Эти слова легко сказать. В моей жизни ложь занимала почти всё пространство. Хотя я понимал, что Симеон проверяет мои истинные чувства или, возможно, просто пытается надо мной подшутить, я с радостью подыграл ему.

- Я... ненавижу...

Как только я закрыл глаза и начал говорить, Симеон оборвал меня.

- Куда ты смотришь, когда говоришь?

В его низком голосе слышалось неприкрытое веселье.

- Ты должен посмотреть на меня.

Внезапно я растерялся, не находя слов. Если бы наши взгляды встретились, он бы сразу распознал мою ложь. Моё признание в том, что я его ненавижу, было бы более неловким, чем всё, что я когда-либо говорил, и заставило бы меня почувствовать себя абсолютно беззащитным. Я не мог заставить себя обернуться.

Затем Симеон медленно сократил дистанцию и сказал:

- Разве это не забавно, мистер Хаджае?

Когда его шаги приблизились, мое сердце забилось быстрее.

- Человек, который даже не может солгать о том, что ненавидит меня, все равно настаивает на том, чтобы оттолкнуть меня.

Длинная тень медленно окутала меня со спины, пока его тень и моя не слились в одну. Точнее, моя тень полностью исчезла в его тени. Словно ребёнок, застигнутый врасплох во время игры в прятки, я не мог сдвинуться с места.

- И я начал что-то подозревать.

Он заговорил прямо у меня за спиной.

- Что ты что-то скрываешь от меня.

Его мягкий и неторопливый голос от этого казался еще более леденящим душу. Но еще страшнее было то, что…

- Что именно из-за этого секрета ты не хочешь признаться в своих чувствах ко мне.

...Его способность так хорошо меня понимать.

- И это связано с тем, почему ты хочешь стереть свои воспоминания.

Как много ему известно? Насколько глубоко он готов копать? Остановится ли он, только когда узнает правду? Мои попытки сохранить свою тайну были полностью разрушены его подозрениями, которые обвивали меня, словно виноградные лозы.

- Конечно, я не собираюсь обвинять тебя в том, что ты скрываешь что-то. У каждого есть секреты.

Я затаил дыхание, но внезапно выдохнул, когда он коснулся моего плеча.

- Но, как я уже много раз говорил, ты можешь лгать мне… только смотри, чтобы тебя не поймали.

Наконец я пришел в себя, стряхнул его руку и недовольно проговорил:

- Ты ошибаешься. Мой секрет не имеет к тебе никакого отношения.

- ...Действительно?

- Да. Так что у меня нет причин говорить тебе об этом.

Я не мог вечно отворачиваться от него. Мне пришлось посмотреть ему в лицо, чтобы четко разграничить все.

- И я не знаю, как я на тебя смотрел, но люди, как правило, видят то, что хотят видеть. Например, то, что ты воспринимаешь мое нежелание смотреть на тебя как нечто большее.

Хорошо. Я произнёс эти слова, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Затем я обернулся, готовый увидеть на лице Симеона любое выражение — гнев, недоверие — и поклялся, что это меня не испугает. Но он улыбался.

- Хорошо. Держи это в секрете до конца.

Как будто ему это доставляло огромное удовольствие.

- Потому что так гораздо интереснее копаться в этом.

Моя попытка подвести черту лишь усилила в нём дух соперничества. Его реакция была очень похожа на реакцию Симеона. Удивительно, но меня это разозлило. То, как он обращался с моим страшным секретом, словно с забавной головоломкой, выводило меня из себя.

- Ты действительно… понял, что я сказал?

Хотя я понимал, что не прав, но, будучи загнанным в угол, я потерял самообладание. Не задумываясь, я схватил Симеона за воротник и с силой потянул вниз, выплескивая своё раздражение.

- Что-то скрываю, что-то показываю, ты думаешь, это какая-то игра? Я...!

- Ты...?

Его глаза, мягко сияющие, вернули меня к реальности. Он явно провоцировал меня, ожидая реакции. Я прикусил губу и промолчал, не в силах выразить свои мысли. Симеон слегка нахмурил брови, словно разочарованный моим молчанием.

- Не сердись слишком сильно. Я тоже долго ждал.

- Ждал...?

- Я давал тебе множество возможностей поделиться своим секретом. Но ты отвергал их все.

Как будто я был готов раскрыть его, если бы у меня был шанс. Он никогда бы не стал использовать «Божественную комедию», если бы знал, что я Йохан. Поэтому я решил притворяться до самого конца. Я ни за что не признался бы, что я Йохан.

- Так что теперь у меня нет другого выбора, кроме как раскрыть это самому.

Но, увидев уверенность на его лице, я вдруг почувствовал беспокойство.

- Прятки и разоблачения - мне нравятся такие игры.

Казалось, что вот-вот произойдет что-то невозможное, что-то, что не поддается объяснению.

- Ограничение по времени добавляет острых ощущений, верно?

- Симеон.

- Хм. Скажем так... пока мы не воспользуемся «Божественной комедией» и не изменим прошлое.

Бесполезно было пытаться остановить эту странную игру. Симеон уже сделал свой первый ход, нажав на кнопку шахматных часов, и передал ход мне. В отличие от меня, который был застигнут врасплох этой неожиданной ситуацией, Симеон, казалось, находил в ней истинное удовольствие. Он с энтузиазмом сделал ещё один ход.

- Если я раскрою твой секрет, ты должен дать мне то, что я хочу.

- Что...

- Вы, господин Хаджае.

Чем больше каменело выражение моего лица, тем шире становилась его улыбка.

- Так что до тех пор берегите себя как следует - каждый дюйм вашего тела, каждую ресничку.

Симеон нежно сжал мою руку, которая лежала на его воротнике. Он легонько постучал указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони. Я подумал, что это знак отпустить меня, но вскоре осознал истинный смысл этого жеста.

- На всякий случай, если ты не в курсе...

Это была его привычка, которая появлялась всякий раз, когда он был уверен в своей победе в шахматах.

- Ты ни за что не выиграешь.

Знает ли он? В этой игре нет ни победителей, ни проигравших.

Он не знает. Что в этом мире есть истины, с которыми слишком невыносимо сталкиваться.

Итак, если ты выиграешь игру, ты захочешь «меня»? Это жалкое тело — я охотно могу отдать его тебе. Но будешь ли ты по-прежнему хотеть «меня» после того, как узнаешь все секреты? Это тело, которому все равно суждено скоро умереть? Человека, который оставит тебе только проклятие? Возможно, сейчас ты этого не осознаешь, но однажды ты пожалеешь о своем выборе. И ты возненавидишь меня, как я подсознательно ненавидел свою мать.

Возможно, ты даже будешь проклинать судьбу, а не меня. Но что бы ты ни делал, ничего не изменится. Никто не поймет твоего одиночества, и никто не останется рядом с тобой. Если ты когда-нибудь влюбишься в кого-то, это чувство вскоре превратится в чувство вины, и, в конце концов, ты передашь свое одиночество тому, кого любишь больше всего на свете.

Я абсолютно не могу этого допустить. Цикл трагедий должен закончиться здесь. Перед этим я спасу тебя от этой участи. Итак, прежде чем правда выйдет на свет, я завершу «Божественную комедию» и буду нести это проклятие и судьбу в одиночестве.

****

Ранним утром я принял душ и собрался уходить. Комната была неподходящим местом для испытания «Кровавого меча», и я думал о том, где бы найти место, где меня никто не потревожит. Когда я открыл дверь, то оказался лицом к лицу с незнакомцем.

- Доброе утро, мистер Шин.

Это была сотрудница «Апостолов», которую я никогда раньше не встречал. Она, по-видимому, ждала меня у двери, пока я не выйду. Хотя я ещё не был уверен, обычно существовала только одна причина, по которой сотрудник искал меня в такое раннее время.

- Это Симеон послал тебя?

Она молча кивнула. Мог ли Симеон поручить кому-то следить за каждым моим шагом? Она сразу перешла к делу, как будто почувствовав подозрение в моем настороженном взгляде.

- Глава Гильдии попросил меня проводить вас, когда вы выйдете из своей комнаты, мистер Шин.

- Куда?

- Сюда, пожалуйста.

Разве она не должна хотя бы сказать мне, куда мы идём? В недоумении я на мгновение остановился, но она уже шла вперёд. Я почувствовал, что потеряю её, если не поспешу за ней, поэтому быстро пошёл следом.

- Это Симеон позвал меня?

- Нет, сэр. Лидер Гильдии сейчас в Ассоциации охотников и какое-то время не вернется в Ковчег.

- Ах.....

Это связано с инцидентом, произошедшим с «Кровавым мечом»? Мне немного жаль Симеона, ведь, должно быть, ему нелегко приходится в общении с Ассоциацией. Но, честно говоря, я даже рад, что некоторое время не буду видеться с ним в «Ковчеге».

Так что, если он не позвонит мне… Я все еще не мог понять, почему он прислал за мной сотрудника.

- Итак, зачем вы меня куда-то ведете?

- Прошу прощения, но меня не посвятили в подробности. Однако глава Гильдии сказал, что это необходимо для вас, мистер Шин.

Это необходимо для меня? Я все еще пытался понять, что это значит, когда мы добрались до подземного уровня "Ковчега". Она остановилась перед дверью. Что бы ни находилось за ней, помещение казалось довольно большим, поскольку двойные двери были намного больше, чем в других комнатах.

- У вас есть ключ?

- О, да.

Я достал из кармана ключ от "Ковчега" и показал его сотруднице, которая поклонилась и ушла, не сказав ни слова.

- Эй...?

Она исчезла так быстро.

- Что ж, думаю, я выясню что это, когда войду.

Испытывая смутное беспокойство, я осторожно вставил ключ в замок и повернул его.

Щелчок.

Дверь поддалась легче, чем я ожидал, хотя на вид она казалась гораздо более тяжёлой. Когда я с силой толкнул железную дверь плечом, передо мной открылось просторное помещение, напоминающее спортивный зал. И это действительно был спортивный зал.

Серое помещение выглядело так, словно было звуконепроницаемым и могло выдержать взрывы. На стенах висело несколько видов оружия, которые можно было использовать в реальном бою, а в углу было даже отдельное стрельбище. Так что, когда Симеон сказал, что мне это необходимо, он имел в виду именно это и даже был настолько любезен, что прислал сотрудника, который проводил меня в тренировочный зал.

- Он что, умеет читать мысли или что-то в этом роде?..

Я улыбнулся, увидев, что боевой манекен уже готов. Как бы меня ни раздражало, что меня так легко прочитать, это место предоставляло мне возможность в полной мере испытать силу «Кровавого меча». Закончив легкую разминку, я тихо произнес.

- Муджон.

Когда он не появился, я попробовал еще раз.

- Муджон?

Я позвал ещё громче, но ответа не последовало. Не может быть, чтобы что-то случилось и помешало ему прийти. Может ли это быть...?

Эта абсурдная мысль промелькнула у меня в голове, но я всё равно решил проверить её. Глубоко вздохнув, я снова позвал.

- Чон-а.

Как только я произнес эти слова, чёрная мантия зашевелилась у меня перед глазами.

- Вы звали, господин.

Высокий мужчина в маске опустился передо мной на одно колено. Может быть, это произошло из-за того, что я не сразу ответил на его просьбу обращаться к нему ласково? Должен ли я теперь обращаться к нему таким образом каждый раз, когда захочу его увидеть? Эта мысль вызвала у меня лёгкое раздражение.

- Вы собираетесь продолжать в том же духе?

- Что вы имеете в виду, господин? Я не понимаю.

Несмотря на то, что я не мог видеть его лица за маской, я почему-то почувствовал, что Муджон в хорошем настроении. Что мне делать с этим зверем, который любит следовать за своим хозяином, но никогда его не слушает? Когда я со вздохом покачал головой, Муджон тихо рассмеялся.

- Опять этот взгляд.

Обычно я бы отмахнулся от такого замечания, но после разговора с Симеоном оно странным образом задело меня за живое.

- Как я на тебя смотрю?

- Хм.

После минутного раздумья, Муджон поднял голову и посмотрел на меня.

- Слегка презрительный взгляд.

- Презрение? Ни в коем случае.

- Значит, я ошибаюсь?

- Я скорее... озадачен, а не испытываю презрение.

Я пытался сделать вид, что ничего не произошло, но в глубине души это застало меня врасплох.

Я не так хорошо умею скрывать свои эмоции, как думал. Неудивительно, что Симеон, такой мудрый, смог меня разгадать. А может быть, это потому, что я чувствую себя более комфортно рядом с Муджоном, чем с другими. Внезапно, желая что-то проверить, я снял с него маску.

- Как я теперь на тебя смотрю?

Когда его лицо оказалось передо мной, я попытался сохранить спокойствие. Однако, когда наши взгляды встретились, игривое выражение на его лице слегка изменилось. Глядя на него, я мог предположить, что он скажет, и эта мысль наполнила меня страхом.

Прежде чем Муджон успел что-либо сказать, я прервал его.

- На самом деле, не надо. Не говори мне.

Муджон посмотрел на меня слегка удивленными глазами, затем медленно кивнул.

- Если хотите, мастер, я могу снова надеть маску.

Удивленный тем, что он спрашивает мое мнение, я мягко улыбнулся и покачал головой.

- Нет. Если вы не возражаете, пожалуйста, оставайтесь без нее.

Может, это и к лучшему. Мне нужно привыкнуть к этому лицу.

Не произнеся ни слова, я осторожно коснулся щеки Муджона. В тот момент, когда моя рука коснулась его лица, он остановился, завязывая маску на поясе, и поднял голову. Затем он закрыл глаза и принял моё прикосновение с безропотной покорностью. Его необычное поведение так заворожило меня, что я не удержался и нежно погладил его по щеке.

- Почему ты сегодня такой спокойный?

Муджон молчал. Возможно, с тех пор как он вошёл в моё тело, на него начали влиять мои эмоции? Если это так, то я больше не могу скрывать свои чувства от Муджона. Некоторое время назад я бы возмутился этому, но сегодня это странным образом успокоило меня.

Наконец-то я почувствовал, что кто-то в этом мире по-настоящему понимает «меня».

- ...Разве это не забавно? Пытаюсь держаться молодцом.

Муджон медленно открыл глаза и посмотрел на меня. На мгновение я увидел своё отражение в его прозрачных, тёмно-красных глазах. Моё лицо исказилось, словно я пытался сдержать сложные эмоции и вот-вот расплачусь. Это было настолько трогательно, что я даже не смог заставить себя рассмеяться.

- Господин.

Внезапно его голос вернул меня к реальности. Неужели я смог повлиять на него? Выражение лица Муджона было растерянным. Устыдившись того, что мои сокровенные мысли были так легко раскрыты, я быстро отдернул руку.

- Ах, простите. Я просто погрузился в мысли.

- Господин, может быть, это...?

- Муджон.

Я не знал, о чем он собирался спросить, но не хотел этого слышать.

- А теперь, ты научишь меня владеть мечом?

С трудом выдавив улыбку, я слегка покачал головой. Трудно сказать, было ли это сочувствие или жалость, но, к счастью, Муджон больше не задавал вопросов. Он встал и с озорной улыбкой, которая сменила его серьезное выражение лица, заговорил:

- Но ты уверен, что готов владеть мечом с таким хрупким телом?

Раздосадованный тем, что меня назвали слабаком, я закатал рукав и размял руку.

- Хотя они могут казаться небольшими, на самом деле это просто сухие мышцы. Вы когда-нибудь слышали о компактных и практичных мышцах?

Муджон усмехнулся и пожал плечами.

- Честно говоря, состояние твоего тела не имеет значения.

- Тогда почему ты спросил, готов ли я?

- Пока вы не привыкнете к этому, каждый раз, когда будете обращаться с мечом, вы будете испытывать тошноту и головокружение. Ваши мышцы будут перегружены, и, возможно, вы будете страдать от сильной боли во всём теле. Нет, милорд, я уверен, что в итоге вы будете вынуждены провести остаток своей жизни в постели.ё

- Насколько сильны эти боли в теле?

- После первого использования меча мой предыдущий мастер вообще не мог двигаться в течение нескольких дней, как будто был парализован.

Побочные эффекты оказались серьезнее, чем ожидалось. Но поскольку это был процесс привыкания, у меня не было выбора, кроме как смириться с этим.

- Тогда, я полагаю, мне будет не до посторонних мыслей.

- Ха-ха! Конечно, нет. Держа в руках меч, вы не сможете думать ни о чем другом. У вас будет только непреодолимое желание уничтожить врага, стоящего перед вами.

- Это звучит… мило.

В моей голове уже накопилось множество воспоминаний, которые я хотел забыть, поэтому эта идея была как нельзя кстати. В отсутствие Симеона я решил провести следующие несколько дней в тренировочном зале, осваивая «Кровавый меч». Мне нужно было быстро улучшить свои навыки, чтобы не быть обузой в бою.

- Но тебе придется полностью доверить мне свое тело. Хотя поначалу ты можешь и не захотеть...

- Это не имеет значения. Ты можешь делать с моим телом все, что захочешь, Муджон.

Когда я охотно кивнул, глаза Муджона расширились от удивления. Он уставился на меня почти в оцепенении, словно не мог поверить своим ушам. Чувствуя его сомнения, я подтвердил свои слова.

- Напряги меня по максимуму, я не против. Просто убедись, что у меня не будет времени думать о чём-то ещё.

Я протянул ему руку с уверенной улыбкой, словно пытаясь вывести его из оцепенения.

- Ты сможешь это сделать, Муджон?

После короткого молчания Муджон снова опустился передо мной на колени. Он взял мою руку в свои и заговорил.

- Как пожелаете, господин.

Даже если бы половина его внутренней силы была поглощена, разве мне не понадобился бы меч, чтобы использовать её? Я подумал о «Кровавом мече», который в настоящее время хранится в недрах Ковчега, и открыл рот.

- Может, мне принести меч?

- В этом нет необходимости.

- Тогда...?

Муджон не ответил, лишь загадочно улыбнулся. Затем он подошёл к стене, на которой висело множество оружия, и достал оттуда крошечный кинжал, едва ли больше ладони. Неужели он думал, что я буду сражаться с помощью этого кинжала, а не с повреждённым «Кровавым мечом»? Я недоуменно посмотрел на него, и Муджон вложил кинжал в мою правую руку.

- Тебе не интересно, почему в названии меча есть слово «кровь»?

Затем он схватил меня за левую руку и поднес острие кинжала к моей ладони. Острый клинок коснулся моей кожи, и мои пальцы рефлекторно задрожали. "Нет", — подумал я, но моё зловещее предчувствие стало уверенностью, когда я увидел багровый блеск в глазах Муджона. "Кровавый меч" будет создан из моей крови.

Без дальнейших колебаний я провел кинжалом по ладони длинную линию.

- Уф.

У меня вырвался стон от боли, когда я разрезал свою плоть. Но в тот момент, когда я увидел, как из раны сочится кровь, боль исчезла. Внезапно по моему телу пробежал холодок, лишая меня чувств одного за другим. Последнее, что осталось, - это биение моего сердца.

Тук, тук, тук....

В моём теле словно раздавались тяжёлые удары, словно над головой топал слон. Волосы на моей голове встали дыбом, а перед глазами всё поплыло. От внезапного головокружения я пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, ухватился за первое, что попалось под руку.

- Хаа, хаа...

Я пытался отдышаться, когда услышал слабый голос Муджона.

- Вам это очень подходит, господин.

Что подходит мне? То, что я так тяжело дышу? Или он намеренно пытается меня разозлить? Как только тошнота прошла, я раздраженно взглянул на него. Но Муджон смотрел не на меня, а на мою руку. Только тогда я понял, на что опираюсь — на меч.

- Это...

Он был темно-красного цвета, как свернувшаяся кровь, и выглядел точно так же, как я помнил «Кровавый меч». Однако он был слишком лёгким для меча, и я задумался, что мог бы им разрубить. Кроме того, поскольку я не владел искусством фехтования, я не представлял, как им пользоваться.

Когда я неловко уставился на алый клинок, Муджон подошел ко мне и заговорил.

- Закройте глаза и сосредоточьте все свои чувства на мече, господин.

Следуя его указаниям, я осторожно закрыл глаза. Постепенно ко мне начали возвращаться чувства, одно за другим.

Тук, тук...

С каждым ударом сердца горячая кровь приливала к каждой клеточке моего тела. От этого яркого ощущения по спине пробежала необъяснимая дрожь.

Наконец, я почувствовал, как кровь потекла по моей руке, за пределы ладони, в меч. В этот момент раздался тихий голос.

- Довольно скоро меч перестанет казаться чужим. Он станет частью твоего тела.

Мое тело, напряженное от нервов, постепенно расслабилось. Спина выпрямилась, а рука, держащая меч, естественно опустилась.

Глухой удар.

Ощущение, что кончик меча коснулся земли, было таким, словно я прижал к полу кончик пальца.

- А теперь подумай, что ты хочешь сделать с этим мечом.

Муджон легонько положил руку мне на плечо и прошептал на ухо.

- Все, что пожелаешь, мой господин. Я, Муджон, сделаю так, чтобы это произошло ради тебя.

Когда я открыл глаза, мир вокруг изменился. Мне показалось, что на моё лицо словно накинули тонкую красную вуаль, которая окрасила всё вокруг в малиновый цвет. Серые стены и мои бледные руки стали красными. На фоне этого странного видения чёрный тренировочный манекен резко выделялся.

- Тогда...

Давай разрежем этот манекен. Промелькнула мысль. В следующий момент мое тело пришло в движение. Одним быстрым движением я бросился к манекену и взмахнул мечом.

Свист, свист...

Внезапно сверкнули две яркие вспышки, и, опустив взгляд на пол, я увидел, что он усеян клочками ваты. Толстая кожаная кукла, когда-то наполненная до отказа, была разрезана пополам.

- Что за...?

Что только что произошло? Это было невероятно. События развивались с такой стремительностью, что я не мог поверить, как всё это случилось. Пока я стоял в оцепенении, Муджон подошел и заговорил со мной.

- Как вы себя чувствуете, господин?

- Ну... э-э...

Я чувствовал, что мое тело не принадлежит мне, как будто невидимые нити управляли мной. Пытаясь привыкнуть к этому странному ощущению, я несколько раз ударил по манекену.

Но, возможно, я переутомился в первый день, так как вскоре рухнул на пол и заснул, как будто потерял сознание.

Я проснулся только на следующий день.

- Ух, это было круто.

Мое тело было словно каменное. Любое, даже малейшее движение вызывало боль в мышцах. Я лежал на полу в том же месте, где потерял сознание, не в силах пошевелить ни одним пальцем. Надо мной, ухмыляясь, стоял Муджон.

- Разве я вас не предупреждал?

- Я не думал, что все будет так плохо...… Я чувствую, что умираю.

В итоге мне пришлось попросить прислугу, которая принесла мне завтрак, принести восстанавливающее зелье. Я понимал, что, возможно, получу выговор от Симеона позже, но мне было необходимо это зелье немедленно. Без него я был бы прикован к постели как минимум на два дня.

Удивительно, но персонал без лишних вопросов принёс мне зелье восстановления. Они даже предоставили пять бутылок. Я не был уверен, было ли это сделано по приказу Симеона или просто в знак уважения к моей роли апостола. Однако, имея такое количество людей, готовых помочь, я не мог удержаться от экспериментов. Мне было любопытно узнать, сколько я смогу выдержать.

Я ежедневно тренировался, подкрепляя свои усилия восстанавливающими зельями. Сначала я мог размахивать мечом лишь десять минут, после чего терял сознание на десять часов. Однако постепенно моя выносливость росла. На пятый день я уже мог продержаться целых тридцать минут.

Когда я брал в руки меч, меня наполняло ощущение легкости, как будто я держал пёрышко. Теперь я мог двигаться так, как мне хотелось, без ограничений.

Муджон хлопал в ладоши, как учитель, каждый раз, когда я бил по манекену.

- Отлично, мастер.

- Этого все равно... недостаточно.

Спать на изодранном манекене стало привычным делом, как будто это была кровать.

На шестой день я, как обычно, вышел из душа в тренировочном зале. Я потянулся, готовясь к тренировке, когда дверь внезапно открылась.

Я подумал, что это прислуга принесла мне еду, но в тренировочный зал вошел неожиданный человек.

- О боже. Я не ожидал встретить вас здесь.

Это была Юлия. Она также была одета для тренировки: в свободную футболку и облегающие леггинсы вместо своего обычного платья. Я неловко кивнул в знак приветствия, но Юлия уже не обращала на меня внимания, сосредоточившись на старом манекене.

- Ты, должно быть, устал пользоваться манекеном.

- Ха-ха… Извините. Я действительно измучил его.

- Ну, что ты можешь поделать? Для этого и существуют манекены.

Юлия толкнула манекен ногой, нахмурившись, словно в знак неодобрения.

- Но, похоже, я не смогу тренироваться с этим сегодня.

- Я сейчас же возьму новый.

- В этом нет необходимости. Я нашла соперника получше.

Она странно улыбнулась мне. Я стоял безучастный, ничего не понимая, пока, наконец, в ее глазах не что-то не прояснилось. Ни за что. Я неловко указал на себя указательным пальцем и рассмеялся.

- Ты... не меня имеешь в виду?

- Кто еще это может быть, кроме тебя?

Холодный пот мгновенно пробежал у меня по спине.

- П-Подожди минутку. Я все еще далек от того, чтобы сравниться с тобой, Юлия.

- Возможно, раньше это было правдой, но теперь у тебя есть этот меч, верно?

- Но все же...

- Разве ты не хочешь как можно скорее вступить в настоящий бой?

Юлия скрестила руки на груди и заговорила с невозмутимым видом.

- Ни один монстр не будет стоять на месте, как этот болванчик.

Её слова были абсолютной правдой, и я не мог согласиться с ними. Как она и говорила, монстры, с которыми мы сталкиваемся в реальном бою, не похожи на манекены. В большинстве случаев это было бы одностороннее сражение, но оно стало бы бесценным опытом.

- Ну, тогда, пожалуйста, будь со мной помягче.

Я вежливо поклонился и тут же провел кинжалом по ладони. После того как я повторял это действие уже более пяти дней, оно стало таким же естественным, как потягиваться после дневного сна. Юлия, которая впервые стала свидетелем этого акта саморазрушения, застыла в шоке. Но затем её глаза загорелись, когда текущая кровь превратилась в меч.

- Слухи оказались правдой.

Могла ли она быть взволнована тем, что снова столкнется с «Кровавым мечом»? Ее яркая улыбка, казалось, излучала немного безумия.

- Просто, чтобы ты знал, я не буду с тобой церемониться.

Юлия завязала свои длинные волосы в конский хвост с помощью резинки для волос на запястье.

- Подойди ко мне так, будто собираешься убить.

- Что? Но это же...

Не успел я закончить фразу, как фигура Юлии исчезла. Задыхаясь, я поднял глаза и увидел, как она прыгает в воздух прямо надо мной. В тот момент, когда я заметил блеск её металлического протеза на свету, я быстро пригнулся. Её нога пронеслась совсем рядом с моей головой, ударившись о бетонную стену с громким звуком.

- Эй...

Мне кажется, она действительно хочет меня убить. Я схватился за сердце, чтобы успокоиться, когда на лице Юлии появилось знакомое выражение «ой», и она открыла рот, чтобы заговорить.

- О, кстати, если по моей вине с тобой что-то случится, ты ведь не расскажешь об этом боссу, правда?

- ...А?

- Я не хочу, чтобы меня уволили.

Я безучастно кивнул, все еще переваривая ее слова, и Юлия вздохнула с облегчением.

- Слава богу. Тогда я могу спокойно пустить кровь.

Это была самая вежливая угроза убийством, которую я когда-либо получал в своей жизни.

С этого момента Юлия начала яростную атаку, не давая мне ни мгновения передышки. Её движения были такими же лёгкими и стремительными, какими я их запомнил. Наблюдать за её спаррингом с Муджоном на расстоянии было впечатляюще, но когда она оказалась рядом, я ощутил, что её скорость увеличилась в несколько раз.

- Юлия, подожди минутку...!

- Я выслушаю твои жалобы после спарринга.

Юлия с ослепительной улыбкой ринулась в атаку. Было бы слишком поздно пытаться уклониться от её натиска, просто наблюдая за ней. Мне пришлось полагаться лишь на свой инстинкт, чтобы избежать серебряных вспышек её клинка. Но мне удавалось это лишь изредка. Когда её нога вновь нацелилась мне в лицо, я крепко зажмурился.

Возможно, посчитав мою испуганную реакцию забавной, Муджон прошептал с намеком на улыбку в голосе.

- Господин, почему вы закрываете глаза в разгар битвы? Вы должны продолжать наблюдать, пока не узнаете, куда направляются атаки противника.

- Ты думаешь, я специально их закрываю?

- Ха-ха! Что ж, если тебе отрубят голову, меня это не касается.

Как только он закончил говорить, нога Юлии с невероятной скоростью пронеслась рядом с моим ухом. Этот свист был настолько пугающим, словно мимо пролетел реактивный самолёт. Я с трудом заставил себя открыть глаза и сосредоточился на её движениях. Благодаря этому мне удалось избежать её ударов, но о контратаке не могло быть и речи.

Поскольку я продолжал уворачиваться, Юлия слегка нахмурилась и остановилась.

- Как долго ты собираешься уворачиваться?

- ………

- Только не говори мне, что ты не можешь напасть, потому что знаешь меня.

Прошло всего пять дней с тех пор, как я начал использовать «Кровавый меч», и, конечно, я не мог сравниться с ней. Откровенно говоря, я думал, что моё мастерство было достаточно впечатляющим, чтобы постоянно уклоняться от её атак, которые было почти невозможно отследить взглядом.

- Попробуй надавить на меня сильнее.

Однако Юлия явно не собиралась останавливаться на достигнутом.

- Если ты будешь продолжать в том же духе, в реальном бою ты будешь только обузой!

Её слова задели меня, и я снова принял боевую стойку. Она была абсолютно права. Если я хотел быстро улучшить свои навыки, то не мог довольствоваться лишь уклонением. Мне нужно было атаковать в ответ. Нет, мне нужно было превзойти её, продемонстрировав безупречное владение мечом, чтобы подчинить и победить.

- Хууу.

На этот раз, сделав глубокий вдох, я ринулся в бой. Как и ожидалось, Юлия с лёгкостью уклонилась от моего меча. Она даже наступила на его остриё, подпрыгнула в воздух, развернулась и плавно приземлилась. Это изящное движение продемонстрировало огромную разницу в наших навыках. Но я не собирался сдаваться и продолжал наносить удары мечом.

Наш поединок продолжался более двадцати обменов ударами. Юлия сражалась с нарастающей яростью, но, к моему удивлению, мои глаза постепенно привыкли к её стремительным движениям. Наконец, я заметил слабину в её обороне. Не желая упускать свой шанс, я поднял меч — или, по крайней мере, попытался это сделать.

- А?..

Но моё тело словно не слушалось меня. Когда мои ноги подкосились, Юлия подняла мой меч над головой. Не в силах противостоять её силе, я отлетел назад. У меня не осталось сил подняться. Я лежал на земле, извиваясь, как высушенный на солнце червяк, и холодный голос доносился до меня словно издалека.

- Вставай. Ты не из тех, кто так легко устает.

Я не из тех, кто так легко устает? Хаха… Не переоцениваешь ли ты меня? Я уже некоторое время нахожусь на пределе своих возможностей. Честно говоря, мне просто хочется плюнуть на все и лечь. Но при виде Юлии, которая даже не запыхалась, во мне поднялось чувство бесполезного упрямства.

Хотя бы раз я хотел удивить ее неожиданной контратакой, которая заставила бы ее спокойное лицо изобразить легкий шок.

- Конечно.

Используя меч как трость, я заставил себя встать. Мое сердце колотилось так, словно вот-вот разорвется, а все тело покрылось потом. У меня оставалось совсем немного времени, чтобы продержаться, используя только силу воли. Самое большее, три минуты. Но безрассудная атака закончилась бы тем, что я был бы сбит с ног и снова потерял сознание.

Во-первых, мне нужно было связать эти ее быстрые движения. Но как?

- Что бы ты сделал?..

Я заговорил только для того, чтобы попросить совета, но внезапно окружающие звуки исчезли. Я даже не слышал своего прерывистого дыхания и стука сердца. Мне казалось, что я плыву в космическом вакууме, мой разум постепенно затуманивался.

- Муджон?

Ответа не последовало. Подняв голову, я обнаружил новый мир. Моё зрение, до этого окрашенное в бледно-малиновый цвет, теперь стало тёмно-красным, словно залитым кровью. На мгновение я подумал, что, возможно, потерял сознание и вижу сон. Но потом я заметил вдалеке Юлию.

Нет, это действительно была Юлия? Ее лицо было искажено, контуры тела потеряны, она больше походила на куклу, чем на человека. Как один из тех манекенов, которых я безжалостно резал. Если бы это было так, я бы не чувствовал себя виноватым, сколько бы я ни колол ее. В этот момент в моей голове раздался леденящий душу тихий голос.

- Неважно, как быстро летает сокол, он ничего не значит, если у него сломаны крылья.

Это было похоже на шепот дьявола.

- Да. Крылья...

Пока я бормотал что-то себе под нос и криво улыбался, плечи Юлии вздрогнули. Была ли она удивлена? Я не мог сказать наверняка. Ее лицо и мимика были слишком искажены, чтобы что-то разглядеть. Все, что я знал, это то, что передо мной враг, которого я должен уничтожить.

Я тут же схватил меч и бросился вперед. Мое тело стало неестественно легким, и я мгновенно преодолел трехметровое расстояние. Юлия, застигнутая врасплох моей скоростью, упустила свой шанс убежать. Когда я занес меч прямо перед ней, Юлия быстро подняла защиту, чтобы защитить свои жизненно важные точки.

Казалось, она не понимала, что моей целью было не ее сердце или шея, а ноги.

- ...Попалась.

Когда я присел, чтобы прицелиться ей в ноги, дверь в тренировочный зал внезапно распахнулась. Я резко остановился и повернул голову. Один из сотрудников, который принёс мне завтрак, замер на месте. Этот человек, который никогда не проявлял эмоций, даже в самых сложных ситуациях, сейчас был словно парализован, когда наши взгляды встретились.

- О, я...

Увидев, как его лицо медленно бледнеет от страха, я пришел в себя. Что... я пытался сделать?

Пока я колебался, Юлия сильно ударила меня коленом в бок.

- Ого!

Я отлетел назад, ударился спиной о стену и рухнул. Боль была такой сильной, что я не мог даже застонать. Скорчившись на полу, Юлия запоздало подбежала ко мне.

- Ты в порядке?!

Схватившись за бок, я попытался приподнять голову. Возможно, из-за удара в голову, в моих мыслях начало проясняться. Однако лицо Юлии по-прежнему напоминало фарфоровую куклу, черты которой были едва различимы. Из-за этого я не мог понять, с каким выражением она смотрела на меня.

- Мне жаль. Я не хотела...

Юлия наклонилась, чтобы помочь мне встать. В этот момент я увидел её белую шею. Мои глаза, которые постепенно восстанавливали зрение, снова окрасились в красный цвет. Не успел я опомниться, как даже боль исчезла, и только одна мысль заполнила мою голову.

С такого расстояния, когда она так беззащитна, я мог бы легко убить ее.

- Господин Хаджае?

- ……

Когда она назвала мое имя, я задержал дыхание и поднял голову. Юлия смотрела на меня с озадаченным выражением лица.

- Что... ты делаешь?..

Только тогда я понял, что не осознавая того, ищу свой меч. К счастью, «Кровавый меч» уже снова стал обычной кровью и растёкся лужицей вокруг нас на полу. Чувствуя облегчение, я вдруг осознал зловещую мысль, которая пришла мне в голову.

Если бы меч был в моей руке, она бы...…

- С тобой все в порядке? Ты можешь стоять самостоятельно?

Юлия снова спросила о моем состоянии, но я не смог ответить. В итоге я оттолкнул ее руку и опустил голову, чтобы избежать ее взгляда.

- Мне жаль. Пожалуйста, извини меня.

Не знаю, что могло бы произойти, если бы я остался здесь ещё ненадолго. Я быстро поднялся, опираясь на стену, и выбежал из тренажёрного зала.

Вернувшись в свою комнату, я даже не стал раздеваться. Я сразу направился в душ и включил холодную воду. Несмотря на то, что холод проникал в меня, заставляя дрожать всё тело, я всё ещё чувствовал себя так, словно оказался в плену сна.

Затем раздался низкий голос, перекрывший шум воды, льющейся мне на голову.

- Такова природа зверя.

Мои плечи напряглись. Когда я услышал этот голос, в моей памяти сразу возникла картина, увиденная в тренировочном зале. На мгновение я оказался поглощён злой энергией «Кровавого меча», не в силах контролировать свои эмоции. Воспоминание об этом заставило мой желудок скрутиться, словно он вот-вот вывернется наизнанку. Я зажал рот рукой и пробормотал.

- Я так ясно видел это. Куда... бить.

Как взмахнуть мечом, чтобы разрубить, не задев кости, как разрезать суставы — все стало понятно. Я никогда не изучал анатомию и не наблюдал, как кого-то убивают, но была одна причина, по которой я без особых усилий знал, что именно нужно делать.

- Как разделать кого-нибудь.

Да. В тот момент, когда я держал в руках меч, я смотрел на мир глазами Муджона.

- ...Я испугался.

- Чего испугался?

- Что? Разве это не очевидно? Я чуть не убил, не моргнув глазом.

Бах!

Когда я резко выключил воду и посмотрел в сторону, Муджон равнодушно произнес:

- Разве она сама этого не сказала, господин? Наброситься на нее с намерением убить.

- Но это был спарринг.

- Да, и слава богу, что так оно и было. Ты бы получил серьезные травмы, если бы так замешкался в бою.

Я не мог подобрать слов. Я плотно сжал губы, а Муджон недовольно нахмурился.

- О чем ты думал, когда брал в руки меч?

О чем? Ну, конечно…

- Защитить человека...

- Чтобы защитить кого-то, иногда приходится убивать кого-то другого.

Это было слишком, но не обязательно неправильно. Я сделал глубокий вдох и ответил гораздо более спокойным голосом.

- Я это прекрасно понимаю.

Когда сомнение затуманило его багровые глаза, я добавил еще один комментарий.

- Я уже принял решение убить, если это будет неизбежно.

- Тогда...

Муджон посмотрел на меня сверху вниз с выражением, не выражающим никаких эмоций.

- Что ты будешь делать, если возникнет ситуация, в которой тебе придется убить женщину, с которой боролся, чтобы защитить второго господина?

- Это...

- Ты бы также с радостью убил кого-то вроде Еноха или Рафаэля?

И снова я не мог найти слов.

Смог бы я их убить? Ни за что. Я даже представить себе не мог, что причиню им вред. Конечно, апостолы никогда бы не восстали против Симеона. Но я понимал, почему Муджон привёл их в пример.

- Я знаю, что это может показаться самонадеянным, но позволь мне дать тебе совет.

Он проверял мою решимость.

- Не берись за меч с недобрыми намерениями.

И я с треском провалил это испытание.

- Если ты это сделаешь… меч поглотит тебя, как чуть не поглотил сегодня.

Я проснулся с такой сильной головной болью, что казалось, моя голова вот-вот расколется. Несмотря на то, что впервые за долгое время я лежал в постели, а не на тренировочной площадке, у меня болело все тело. Неудивительно, что я чувствовал себя так, словно у меня грипп, учитывая, как сильно я напрягал свое тело на тренировках, а затем без предупреждения принял холодный душ.

- Фу, я чувствую, что умираю.

Я с трудом сел в постели и проглотил последнее оставшееся зелье. Сидя в оцепенении с пустой стеклянной бутылкой в руках, я вдруг поймал себя на том, что думаю о прошлом, о том времени, когда я был единственным выжившим в той автобусной аварии и отчаянно пытался вылечить свою обожженную кожу и сломанные кости.

- С вами все в порядке, господин?

Я схватился за пульсирующую голову и огляделся по сторонам. Муджон стоял рядом, словно собака, только что освоившая команду «рядом». Возможно, из-за того, что в последние несколько дней он всегда был рядом, когда я просыпался, его лицо в полусонном состоянии больше не пугало меня.

- Я принял зелье, так что, по крайней мере, могу двигаться.

- Ха-ха, какое облегчение.

Сегодня его искренний смех звучал несколько натянуто. Когда я поднял глаза, то увидел, что Муджон, в отличие от своего обычного поведения, внимательно следит за моей реакцией.

- Что не так?

- Ну, насчет того, что я сказал вам вчера...

- Что насчет этого?

- Пожалуйста, не переусердствуй.

Я ожидал, что он скажет что-то ещё, но, похоже, он был расстроен из-за вчерашнего. Это было на него не похоже. Или, возможно, это было не похоже на меня. После вчерашнего строгого предупреждения от Муджона я провёл весь день в состоянии апатии. Но это было лишь из-за множества забот, а не потому, что я винил Муджона.

- Благодаря тебе, Муджон, я смог прийти в себя.

Я медленно приподнял свое ноющее тело и коснулся плеча Муджона.

- Спасибо за совет.

Я оставил Муджона, который, казалось, всё ещё хотел что-то сказать, и отправился умываться. Вместо свободного тренировочного костюма, который я носил почти ежедневно на протяжении последней недели, я выбрал толстовку с капюшоном и джинсы. Муджон с любопытством взглянул на меня.

- Ты собираешься куда-нибудь пойти?

- Да, в место, которое, я думаю, тебе бы не понравилось.

Я пожал плечами и говорил шутливо, заставив Муджона нахмуриться.

- Господин, вы все еще думаете о том, что произошло вчера, верно?

- Ха-ха, вот как это выглядит?

Покинув ковчег, я направился к своей машине. Сев за руль, я вставил ключ в замок зажигания и завел мотор. Я направлялся в город.

Сеул, в котором я давно не был, был таким же оживленным, как и всегда. Дороги были забиты машинами, а люди стояли в огромных очередях на автобусных остановках. Погода становилась все жарче, и люди уже носили одежду с короткими рукавами.

- Неужели уже лето?..

Мне стало интересно, насколько жарким будет это лето. Несмотря на то, что раньше я не любил жару, в этом году я решил насладиться ею, поскольку она может стать для меня последней. Когда я шел по тропинке в тени деревьев, я увидел вдалеке зеленый шпиль. Незаметно появившийся Муджон указал на пологий склон.

- Может быть, это вон то место, которое мне не понравилось бы?

- Да. Как ты догадался?

- ...Просто показалось.

Муджон неодобрительно поджал губы. Хотя в его время этого здания ещё не было, он интуитивно чувствовал, что это святилище. Мне стало немного жаль его, но я продолжил подниматься по склону и остановился перед собором.

Из приоткрытых дверей доносились церковные песнопения, давая понять, что в это время проходит месса.

- С самого детства, когда мне становилось душно, я всегда приходил в такие места, как это.

Я хотел пойти в собор Чондон, но если бы я это сделал и Симеон узнал, избежать встречи с ним было бы невозможно. Поэтому, в качестве компромисса, я выбрал кафедральный собор в самом центре Сеула. Здесь меня никто бы не узнал.

Я размышлял, стоит ли мне заходить в собор, но вместо этого решил присесть на скамейку. Прохладный ветерок и величественные звуки органа навеяли на меня спокойствие, и мои глаза сами собой закрылись. Я сидел, прислонившись к скамейке, наслаждаясь этим редким моментом умиротворения, когда рядом со мной раздался тихий голос.

- Почему ты не заходишь?

Я приоткрыл один глаз и увидел Муджона, который сидел рядом со мной. Он старался казаться непринуждённым, но нахмуренные брови выдавали его волнение. Похоже, ему было не по себе от одного лишь приближения к собору.

По какой-то причине выражение его лица позабавило меня, и я слегка улыбнулся.

- Я стараюсь быть внимательным, чтобы вы не чувствовали себя неловко, Муджон.

- Сейчас вы лжете, даже не облизнув губ, господин.

- Вы это заметили?

Я слабо улыбнулся и откинулся на спинку скамьи, разговаривая сам с собой.

- На это нет реальной причины. Просто у меня... много грехов.

Люди, совершившие преступления, обычно боятся идти в полицейский участок. Точно так же мне трудно войти в собор. Некоторые люди говорят, что на исповеди можно исповедаться во всех своих грехах и обрести покой, но даже это невозможно для меня.

В конце концов, последний шаг исповеди - это принятие решения не совершать те же грехи снова.

- И у меня еще много грехов, которые нужно совершить.

Я мягко закрыл глаза и тихо спросил.

- Для чего использовали этот клинок предыдущие владельцы «Кровавого меча»?

- По-разному, но, в конечном счете, для удовлетворения своих собственных желаний.

- Вероятно, так и есть.

- А разве для вас это не то же самое, господин?

- Для меня...

Мои мысли, всё ещё не находившие решения, накатили, словно приливная волна, и я не смог произнести ни слова.

Я принял решение использовать меч, чтобы защитить Симеона и помочь в сборе «Божественной комедии». Я был уверен, что моя решимость непоколебима. Однако вчера я осознал, что чрезмерная решительность может привести лишь к неприятностям.

- Я думал, что смогу сделать все, чтобы защитить его... но, похоже, нет.

Я слегка вздохнул, вспомнив, что произошло вчера.

- Муджон, ты ведь спрашивал, да? Могу ли я навредить своим товарищам ради него.

Даже если подумать об этом сейчас, это казалось невозможным, поэтому я медленно покачал головой.

- Я не могу. Если уж на то пошло, я хочу защитить их. Но это не значит, что я откажусь от своих целей из-за них.

Я рассмеялся, не веря своим собственным словам.

- Я действительно нерешительный, да? Я всегда был таким. Никогда не мог четко сказать «да» или «нет». Всегда стою на грани.

Такова степень моей решимости. Это все, чем я являюсь.

- Я продолжаю убеждать себя, что всё это делаю ради него. Но на самом деле это лишь предлог, чтобы удовлетворить собственные желания. Мне кажется более благородным говорить, что это ради кого-то другого, чем признавать, что это для меня.

Я использую предлог «для него», чтобы удовлетворить свои желания. Мне проще думать, что я делаю что-то для других, чем признать, что на самом деле это было мне нужно.

- Я упоминаю о нем только для того, чтобы облегчить свое чувство вины.

Я знал об этой своей трусости. Но не хотел в этом признаваться. Поэтому я скрывал это. Я боялся разочароваться в себе, если признаюсь в этом. Но теперь, когда я произнес это вслух, мне стало легче.

Когда я сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь ветерком, я услышал голос Муджона.

- Наконец-то вы честны с собой.

- ...Что?

- Если тебе приходится обманывать других, не стоит обманывать и себя.

Мне показалось, что он видит меня насквозь, и я резко открыл глаза. Я выпрямился и посмотрел прямо на него. Муджон пожал плечами и сказал:

- Если вы отрицаете свои собственные чувства и мысли, это то же самое, что отрицать себя.

- Это...

- По крайней мере, будьте честны с самим собой, господин. Если вы не признаете себя, кто еще это сделает?

В этот момент подул прохладный ветерок. Он был таким сильным, что, казалось, сдул все мои тревоги. Когда все ненужные мысли улетучились, остался только один важный вопрос.

Почему я обманывал даже самого себя в жизни, которая и так полна лжи? Как сказал Муджон, я должен быть честным хотя бы с самим собой. Мне не нужно было отрицать свои сиюминутные чувства и искать оправдания.

- ……..

Когда воцарилась тяжелая тишина, откуда-то донесся громкий стук, за которым последовал крик.

- Что это было?

Я встал и увидел людей, в панике бегущих по улице перед собором. Определенно, что-то появилось. Выбежав на обочину, я заметил вдалеке источник хаоса.

- Что это, черт возьми?..

На стене высотного здания сидел огромный паук. Его восемь лап были покрыты шерстью, похожей на шипы, а к голове были прикреплены огромные острые клешни, напоминающие жука-самца. В этот момент в моём телефоне зазвучала сирена, оповещая о чрезвычайной ситуации.

«Арахна А-ранга замечена возле здания Намин в Мендоне. Жителям близлежащих районов рекомендуется эвакуироваться.»

Арахна А-ранга — это, примерно, как Саламандра, для усмирения которой в своё время потребовалось три апостола. Я не мог медлить. Быстро спрятав телефон в карман, я присоединился к бегущей толпе. Муджон бросил на меня удивлённый взгляд, словно ожидал, что я окажу сопротивление.

- Ты убегаешь?

- У меня нет выбора. Если я использую свои способности, это станет проблемой.

- Проблемы для тебя или для второго господина?

- Для обоих!

Грохочущие звуки не прекращались, пока я бежал. На мгновение остановившись, я оглянулся и увидел Арахну, которая разрушала всё на своём пути. Это было огромное существо, более пяти метров в высоту. Его разрушительная сила была поистине огромной.

Кто-то должен был немедленно вмешаться, чтобы остановить Арахну, но никто не спешил прийти на помощь.

- Серьезно, неужели все пробужденные жители Сеула отправились в групповой отпуск?

Пока я в отчаянии оглядывался по сторонам, Муджон лукаво произнес:

- Здесь есть кое-кто, кто не уехал в отпуск.

- Только не я!

- Если вы боитесь раскрыть свою личность, вы можете одолжить мою маску?

- Ваша маска все равно невидима для других.

Конечно, я мог бы воспользоваться часами, чтобы скрыть своё лицо, но я не официальный апостол. Если бы мои способности были запечатлены на камеру, это вызвало бы большой шум из-за «повторного появления Тринадцатого апостола» или чего-то подобного.

Кроме того, мы находимся в центре Сеула, а не в отдалённом районе. Здесь должен быть пробуждённый человек, который мог бы справиться с этим. Я оставлю это на их усмотрение.

Это не моя проблема. Так я думал.

- Э-э-э...

Слабый голос заставил меня замереть на месте.

- Ты что, ничего не слышал?

- Не уверен.

Я подумал, что ослышался, но на этот раз я отчетливо услышал голос.

- Хён… где ты?

Меня привлёк молодой голос, и я повернул голову в его сторону. Среди паникующей толпы я увидел мальчика невысокого роста. Неужели он потерял брата в этом хаосе? И надо же было такому случиться… Похоже, он споткнулся, повредил колено и теперь не мог нормально ходить.

- Хён…

Мальчик, держась за окровавленное колено, поднял голову. Когда наши взгляды встретились, его заплаканное лицо заставило меня невольно напрячься. Пока я стоял в оцепенении, Муджон прошептал:

- Ты ведь не станешь притворяться, что не видел его, да?..

- У меня есть хоть капля совести.

Когда я направился к мальчику, чтобы помочь ему, совсем рядом раздался оглушительный грохот. Арахна уже успела добраться до переулка. Она перешагнула через припаркованную машину своими длинными ногами, но вдруг остановилась.

Десятки глаз, расположенных на его голове, были устремлены на мальчика.

- О, чёрт…

Раненый, маленький и хрупкий, он выглядел как лёгкая добыча для хищника. Когда я увидел, как Арахна бросилась к мальчику, моё тело само пришло в движение.

Я схватил ребенка за руку и на бегу притянул его к себе.

Бум, бум…

Звук, с которым мощные грузовики сминают землю, как лист бумаги, становился все ближе и ближе. Такими темпами нас раздавило бы без единого шанса. Лихорадочно ища укрытие, я заметил переулок между двумя зданиями.

Там. Если проход такой узкий, существо с его огромными размерами не сможет туда пролезть.

Я быстро повернулся в сторону переулка, и в этот момент над моей головой нависла огромная тень. Арахна прыгнула на нас, подняв передние лапы. Я крепко обнял ребёнка и бросился в проход между зданиями. Почти одновременно раздался оглушительный треск, и вокруг нас взметнулись клубы песка и пыли.

Арахна приземлилась на клумбу перед зданием, и нам с трудом удалось избежать её острых лап. К счастью, она, кажется, не заметила, что мы свернули в переулок. Но расслабляться было рано. Возможно, почувствовав запах крови, Арахна продолжала кружить у здания, вращая своими многочисленными глазами.

- Ха-ха...

По крайней мере, мы выиграли немного времени. Я вздохнул и на мгновение закрыл глаза, как вдруг почувствовал, что в моих руках кто-то шевельнулся. Я осознал, что держу ребёнка слишком крепко. Как только я ослабил хватку, малыш тут же выскользнул из моих объятий и спрятался за наружной частью кондиционера.

Ребенок настороженно посмотрел на меня, и я постарался улыбнуться как можно ободряюще.

- Ты в порядке?

Я осторожно протянул руку, но, как ни странно, предплечье обожгло. «Ну нет» - подумал я, согнул руку, чтобы проверить, но увидел только кровь, просачивающуюся сквозь одежду. Закатав рукав, я увидел на коже рану длиной с ладонь. Казалось, я ударился об асфальт, когда бросился в переулок.

Проверяя свою руку, не повреждены ли какие-нибудь мышцы, ребенок внезапно заговорил.

- Кто... ты?

Вопрос был настолько неожиданным, что честный ответ сорвался у меня с языка, не задумываясь.

- Э-э-э... просто прохожий?

Лицо ребенка исказилось от подозрения, поэтому я поспешно сменил тему.

- Эй, у тебя рюкзак расстегнут.

Невинное дитя тут же отбросило свои подозрения и приступило к проверке рюкзака. Видимо, молния расстегнулась, когда они упали. Когда ребёнок попытался самостоятельно застегнуть рюкзак, я жестом предложил ему свою помощь. Однако он лишь крепче прижал рюкзак к себе, с недоверием глядя на меня.

Вид ребенка, ощетинившегося подозрениями, напомнил мне кое-кого из моего собственного детства, и я не смог сдержать улыбку.

- Не волнуйся. Твой брат скоро будет здесь.

Как только я упомянул о его брате, ребенок перестал быть настороже и протянул мне рюкзак.

- ...Брат? Ты знаешь моего брата?

- Конечно, я знаю, — с уверенностью солгал я, беря сумку. Пытаясь привести в порядок молнию, я заметил внутри маску. Вытащив её, я с удивлением обнаружил, что это маска Хахо, выполненная из плотной бумаги.

- Что это?

- ...Я сделал ее на уроке рисования.

- Не возражаешь, если я возьму ее?

Ребенок кивнул, но посмотрел на меня с любопытством.

- Что ты собираешься с ней делать?

- Просто... будут проблемы, если меня кто-нибудь узнает. Так что, ты можешь сохранить это в секрете?

- Да...

Вздрогнув, я обернулся и увидел, что Арахна смотрит на нас сквозь щель между зданиями. Существо нашло нас, привлечённое запахом крови. Оно крушило стены зданий своими рогами, пытаясь протиснуться в переулок.

Время было на исходе. Я поднялся, надел бумажную маску и уже собирался уходить, когда ребёнок вцепился в мою штанину. Видимо, он подумал, что я собираюсь оставить их одних. Я нежно погладил малыша по голове рукой, не испачканной кровью.

- Оставайся здесь. Твой брат придет. Так что оставайся на месте, хорошо?

Ребенок отпустил мою одежду и тихо кивнул.

- Хорошо.

Оставив ребёнка позади, я медленно двинулся к Арахне. Чем ближе я подходил, тем сильнее она возбуждалась, мечась и разрушая здание. Уклоняясь от падающих обломков, я взглянул на свою руку. Благодаря полученному ранее ранению, она уже была в крови. Этого должно быть достаточно.

- Муджон.

На мой тихий зов рядом со мной возникла темная тень.

- Давайте покончим с этим как можно быстрее.

- Да, господин.

Когда я надел капюшон, мир вокруг меня окрасился в красный цвет. Моя кровь начала стекать вниз, принимая форму «Кровавого меча». Подпрыгнув в воздух, я вонзил клинок прямо в глаза Арахне.

Арахна издала странный крик и забилась в агонии. Вонзенным лезвием я полоснул в сторону, и из его многочисленных глаз хлынула липкая зеленая жидкость.

- Тьфу.

На меня накатила волна тошноты, и я с трудом сдержал рвоту, когда приземлился на землю. Опустив взгляд, я увидел, что мой капюшон, штаны и всё тело были забрызганы зелёной жидкостью. Создавалось ощущение, будто кто-то облил меня игрушечной слизью.

- Интересно, отстирается ли это...

Когда я попытался стряхнуть с себя слизь, на меня налетел внезапный порыв ветра. Разъяренная Арахна начала яростно мотать головой. Из-за того, что она потеряла глаза, она не могла прицельно атаковать меня, но её рога с силой ударили по ближайшим автомобилям и вывескам, разбросав их в разные стороны.

- Такими темпами она все разрушит.

Я щёлкнул языком и запрыгнул на упавший грузовик. Воспользовавшись моментом, когда Арахна споткнулась о дерево, я одним ударом отрубил ей рог.

Глухой удар....

На капот припаркованного автомобиля упал обломок рога. Когда на смятом металле я увидел знакомую эмблему «люкс», то сразу же отвел взгляд.

- Конечно, с меня за это денег не возьмут...

- Какая благородная забота, господин.

- Эй. Это серьезная проблема.

В этот момент волосы на моём затылке встали дыбом, и я ощутил знакомую волну направленной на меня жажды убийства. Не оборачиваясь, я быстро пригнулся, и передняя лапа Арахны взметнулась над моей головой. Изогнувшись, я взмахнул мечом вверх, отсекая согнутую ногу. Нога случайно упала на крышу другой дорогой иномарки.

- Да ладно...

- При необходимости мы можем обратиться ко второму господину.

- О чем ты говоришь? Симеон не должен узнать о сегодняшних событиях.

Но, кажется, это невозможно. Я надеялся найти покой в соборе, но что это за беспорядок? Внезапно меня охватило раздражение. В конце концов, Арахна перестала быть моим страшным врагом, и я воспринимал её лишь как способ выпустить пар.

Я действовал решительно, отрезая ей семь лап одну за другой. Было что-то странно освежающее в том, чтобы рубить их, словно ветки. После инцидента с Юлией я переживал, но, похоже, не испытывал страха перед тем, чтобы убивать существ, которые не были людьми.

- Уф...

Отрубив последний оставшийся рог, я вытер зеленую жидкость со своего меча. В этот момент раздался внезапный крик.

- Эй! Где ты был?!

Вздрогнув, я посмотрел в сторону переулка и увидел мальчика школьного возраста, который ругал ребёнка. Теперь ребёнок был в слезах. Я не знал, как найти его старшего брата, будучи покрытым слизью, поэтому был благодарен, что мальчик нашёл нас первым.

Отложив на мгновение убийство Арахны, я направился в переулок.

- Ты знаешь, как долго я тебя искал? Когда мы вернемся домой, у тебя будут большие неприятности...

Старший брат, который отчитывал ребенка, почувствовал мое присутствие и обернулся. В тот момент, когда наши взгляды встретились, он выдохнул и замер. Он тут же заключил ребенка в объятия, защищая, и посмотрел на меня испуганными глазами.

- Ч-кто?..

В этот момент младший мальчик указал на меня пальцем и тихо заговорил.

- Брат. Это он.

- А?

- Он тот, кто помог мне.

Старший брат в замешательстве переводил взгляд с меня на младшего и обратно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать ситуацию, но когда он наконец это сделал, то склонил голову в мою сторону.

- Спасибо тебе… за то, что спас моего брата.

Я молчал, глядя на него, а он с опаской следил за моей реакцией. Мне было непонятно, почему он так боится. И тут я увидел своё отражение в окне здания. В белой бумажной маске Хахо, с красными глазами, которые выглядывали сквозь прорези, и в брызгах зелёной жидкости, я был похож на монстра.

- Ну, тогда...

Пока я ошеломленно смотрел на своё отражение, поражённый своим внешним видом, старший брат быстро наклонился и посадил младшего себе на спину. Они побежали по аллее, повернувшись ко мне спиной, и выглядели так, словно спасались бегством. Муджон, наблюдавший за происходящим, скрестив руки, рядом со мной, прокомментировал это.

- Это довольно несправедливое отношение к герою.

- Ха-ха... Это неправда, честно говоря.

Причина, по которой я спас этого ребёнка, не была какой-то особенной. Я сделал это просто ради собственного душевного спокойствия.

- Герой - это тот, кто похож на мою маму.

Хотя мы расстались, когда мне было семь лет, по словам моего отца, моя мама была отличным охотником. Она рисковала своей жизнью, чтобы спасти своих товарищей, и даже после того, как ее прокляли, она сражалась на передовой, не щадя своего тела. Когда я был маленьким, я хотел помогать другим таким же, как она.

Но реальность была иной.

- Я не такой уж замечательный человек.

Я пытался помогать другим, но это приводило только к ненужным эмоциям, оставляя шрамы, прежде чем я ушел. После этого я использовал свое бессмертное тело, чтобы зарабатывать деньги. Слова, которые я всегда говорю «ради него», - всего лишь жалкое оправдание; настоящая причина кроется в другом.

- Ты прав, Муджон.

Я подошел к Арахне, которая все еще извивалась, несмотря на то, что потеряла ноги и рога.

- Я должен быть честен хотя бы с самим собой.

Проклятое тело. Проклятый меч. Причина, по которой я их использовал.

Возвращаюсь в прошлое. Разрываю с ним все связи. Моя причина для его спасения.

Ложь, которая определяет меня, ложь, которая пронизывает всю мою жизнь.

Все это было исключительно…

- ...Ради меня самого.

Крепко сжав меч обеими руками, я прыгнул за спину существа. Когда я вонзил клинок в ее голову, Арахна издала последний предсмертный крик. Она отчаянно сопротивлялась, но вскоре её отрубленные ноги безжизненно повисли. Первая битва была завершена.

Только когда всё стихло, я смог ясно разглядеть окружающее. Улица была в руинах, а чудовище, которое только что угрожало мне, было мертво, разорвано на части. За ним я увидел зелёный шпиль и крест, поднимающийся к солнцу. Только теперь я осознал, что отнял жизнь. Я тихо перекрестился и прочитал молитву.

- Не введи нас во искушение, но избавь нас от зла.

Когда я выпустил меч, он тут же потерял форму и превратился в кровь. Моя кровь забрызгала голову Арахны.

Постепенно моё зрение вернулось в норму. Вопреки моим опасениям, сознание оставалось ясным. Это было совсем не похоже на то, как я сражался с Юлией. Я чувствовал, что моё тело действительно принадлежит мне.

Не знаю, было ли это связано с изменением моего мировоззрения или с тем, что «Кровавый меч» признал мою решимость, но это, несомненно, было положительным изменением.

- Давай вернёмся, Муджон.

Я отошёл от головы Арахны и уже собирался поспешно покинуть это место, когда…

- Апостол?

Незнакомый голос остановил меня. Оглянувшись, я увидел, что на автобусной остановке кто-то сидит.

В белой рубашке с короткими рукавами, темно-серых брюках и с рюкзаком, перекинутым через плечо, он выглядел как типичный ученик средней школы. Хотя эмблема школы на левой стороне его груди была едва различима, было очевидно, что он посещает специализированную спортивную среднюю школу. Его высокий рост и крепкое телосложение привлекали внимание, даже когда он сидел на скамейке.

Ещё одной примечательной чертой его внешности был шрам возле левого глаза. Однако, благодаря очкам в серебряной оправе, он выглядел довольно обычно - как обычный ученик. Но как он узнал о моей связи с «апостолами»? Может быть, он просто догадался? Или, возможно, он фанат «апостолов»? Нет, это невозможно… Возможно, он репортёр под прикрытием?

Пока в моей голове роились подозрения, я просто молча смотрел на него. Он тоже казался озадаченным.

- Это странно...

Удивительно, не правда ли? Вот что я хотел сказать. Когда же он начал сидеть там? В то время как все остальные бежали, спасаясь от Арахны, он, казалось, был совершенно равнодушен к происходящему хаосу. Он не был бесстрашным, напротив, у него, казалось, было что-то ещё в запасе. Может быть, он один из пробуждённых? Если это так, то почему он ничего не предпринял, а просто наблюдал?

Я впился в него взглядом, полным негодования, и он слегка наклонил голову.

- Мы можем поговорить минутку, Хён?

Хён? Когда у нас появились такие отношения? Эти слова, достаточно резкие, чтобы вызвать боль, застряли у меня в горле, и я с трудом смог их сдержать. Какой странный парень. Я стоял неподвижно, не в силах отойти, и в этот момент Муджон незаметно спросил меня.

- Возможно, вы раздумываете, убивать его или нет, господин?

- ...Конечно, нет.

Я небрежно отмахнулся от его слов и покинул сцену. К моему удивлению, ученик не последовал за мной. Тем не менее, чтобы избежать возможных недоразумений, я постарался скрыться из его поля зрения и только после этого воспользовался своим ключом, чтобы вернуться в «Ковчег».

Когда я вернулся в свою комнату, то первым делом решил принять горячую ванну. Мне не терпелось смыть с себя всю грязь, которая прилипла к телу. Я снял уже испорченную одежду и погрузился в воду. Как только я ощутил тепло, мои веки, отяжелевшие от усталости, начали смыкаться.

Я решил немного вздремнуть. Всего пять минут. И, наслаждаясь теплом воды, я позволил себе погрузиться в сон.

****

Все мое тело затекло, и я отчаянно нуждался в воде.

- ...Воды...

Бормоча что-то себе под нос, я пошевелился и услышал откуда-то голос.

- Ты хочешь воды?

- Да.....

Я ответил, не задумываясь, затем понял, что что-то не так. Я широко открыл глаза и увидел знакомое лицо.

- Рафаэль?

- Ты проснулся, Хён.

- Почему ты здесь?..

Когда я попытался сесть, мышцы в пояснице пронзила острая боль. Рафаэль, поморщившись от боли, взмахнул руками, чтобы остановить меня.

- Не напрягайся, просто лежи.

У меня не было другого выбора, кроме как расслабиться, когда боль пронзила мои суставы. К счастью, кровать была, по крайней мере, мягкой, так что это было терпимо.

Подождите минутку! Я же, уснул в ванной? Внезапно мне стало плохо, и я поспешно посмотрел на себя. На мне была пижама… Нет, это не то. Я точно помню, что не ложился спать одетым.

- Э-э-э...

Был ли я в долгу перед Рафаэлем? Я осторожно посмотрел на него. Но Рафаэль склонил голову набок с удивительно невинным выражением лица. Судя по его реакции, это был не он. Кроме того, учитывая его телосложение, он вряд ли смог бы сдвинуть меня с места, пока я спал.

Кто же это мог быть? Человек, который вытирал моё тело и одевал в пижаму перед тем, как уложить спать. Внезапно в моей голове возник образ одного человека, и от этой мысли по моей спине пробежал холодок.

- Что случилось, Хён?

Спросил Рафаэль с обеспокоенным видом. Я чуть было не спросил его, но подумал, что это только поставит все в неловкое положение, поэтому сменил тему.

- Извини, не мог бы ты принести мне какое-нибудь восстанавливающее средство? У меня слишком сильно болят мышцы, чтобы двигаться.

Я подумал, что это будет простая просьба, но Рафаэль нахмурился, его лицо стало озабоченным, и он избегал моего взгляда. Обычно он с готовностью применял свои способности, чтобы исцелить любого раненого, но в этот раз его реакция была иной.

- Рафаэль?

- Я хочу, но...

Поколебавшись, он прикусил губу, а затем выпалил нечто неожиданное.

- Это только боли в мышцах. Больше ничего страшного, верно? Поскольку я вылечил поврежденную руку, не оставив шрама...

«Что?»

В этот момент я услышал странный звук. Взгляд Рафаэля, скользнув мимо меня, устремился куда-то в сторону. Загипнотизированный, я повернул голову, чтобы проследить за его взглядом, и остановился. У окна, скрестив руки на груди, стоял Симеон, глядя на океан.

- Да. Спасибо тебе за твою тяжелую работу, Рафаэль.

- Тогда я, пожалуй, откланяюсь...

Рафаэль ушел прежде, чем я успел его остановить.

Глухой стук.

Звук закрывающейся двери привел к тишине.

Прошла почти неделя с тех пор, как я видел Симеона в последний раз. Если он вернулся в «Ковчег», значит, его дела с Ассоциацией охотников успешно завершены. Однако, когда я увидел его, выражение его лица было еще более мрачным, чем раньше. Конечно, у меня были свои подозрения, но я надеялся, что они не подтвердятся.

- Ты здесь? Хорошо, что ты вернулся.

Притворившись, что ничего не знаю, я попытался говорить небрежно, и Симеон ответил.

- Да.

- Все ли хорошо прошло с Ассоциацией?

- Да.

Какой интересный собеседник! Однако меня меньше, чем обычно, беспокоило, что разговор затянется. Я просто хотел немного посидеть, но после вчерашнего перенапряжения мне было трудно пошевелиться. Когда я попытался встать, Симеон подошёл и помог мне сесть. Видимо, он всё же не был так зол.

- Ах, спасибо тебе. Мое тело сейчас плохо двигается...

- Я знаю. Между прочим, это я помешал Рафаэлю вылечить тебя.

Улыбка исчезла с моего лица при этих словах.

Так вот почему Рафаэль сомневался, когда я попросил лекарство для восстановления. Но почему Симеон остановил его? Озадаченно взглянув на него, Симеон открыл ящик прикроватной тумбочки. От вида того, что было внутри, у меня по спине пробежал холодок.

- Кажется, пока меня не было, здесь произошло много событий.

В руках Симеона была маска «Хахо», испачканная зелёной липкой жижей. Хотя я и предполагал, что Симеон в конечном итоге узнает об этом, я не ожидал, что это случится так скоро - всего через день после произошедшего инцидента. Прежде чем Симеон успел задать вопросы, я поспешил объяснить ему ситуацию.

- Я действительно не хотел вмешиваться. Я клянусь. Но какой-то ребенок упал, и Арахна направлялась прямо к нему. Как я мог просто стоять и смотреть? Я старался не создавать проблем… Вот почему я надел маску.

- ....

Почему он молчит? Когда я взглянул на Симеона, он наконец заговорил, спокойно и безмятежно.

- Я ничего не говорил, господин Хаджае.

- Это... правда.

Это и есть то, что люди называют нечистой совестью? Возможно, я не сделал ничего плохого, но если мои действия доставили Симеону неудобства, то я должен извиниться за это. Я был готов выслушать его критику и опустил голову в ожидании, но Симеон сказал нечто неожиданное.

- Сейчас о тебе много говорят в Интернете. Говорят, что появился неизвестный ранее пробужденный человек. Ходят даже слухи, что ты, возможно, новый охотник S-класса.

При мысли о том, как СМИ распространяли дикие истории обо мне как о "13-м апостоле", у меня заболела голова.

- S-класс… Это преувеличение.

- Это не преувеличение.

Голос Симеона был тверд.

- Ты в одиночку справился с монстром класса ”А", верно?

- Это просто... случайность.

Следовало ли мне просто забрать ребёнка в безопасное место и немедленно бежать, даже если это приведёт к тому, что Арахна будет в ярости и разрушит здания? Мои мысли и так были переполнены, а теперь ещё и Симеон поднял тему, которая стала для меня ещё более серьёзной.

- Точно так же, как человек должен быть зарегистрирован при рождении, пробужденный человек должен быть зарегистрирован в Ассоциации. Конечно, это можно скрыть, если в этом замешана вся твоя семья. Но после вчерашнего инцидента даже это больше не вариант. Ассоциация, должно быть, уже знает о твоем существовании.

- Тогда… что мне делать?

- Тебе придется обратиться в Ассоциацию для проведения расследования. Таков протокол.

У меня закружилась голова. Всё, что я сделал, это спас ребёнка от неминуемой смерти, но теперь ситуация стала настолько серьёзной. Я мог бы обратиться в Ассоциацию и предложить сотрудничество, чтобы разрешить эту проблему, но это означало бы раскрытие моих уникальных способностей и бессмертного тела.

Пока я пытался придумать способ незаметно ускользнуть, Симеон мягко заговорил.

- Конечно, я не планирую отправлять тебя в Ассоциацию.

- ...Что? Возможно ли это вообще?

- Нет необходимости рассматривать возможные варианты. Вопрос уже решен.

Слово «решен» привлекло мое внимание.

- Что ты имеешь в виду?

- Я заключил сделку с Ассоциацией.

- Сделку...?

- В обмен на тихое предание огласке событий в разломе, они снимают с тебя все подозрения.

Ассоциация, которая должна была возглавить расследование в отношении меня, теперь должна была пресекать любые слухи, связанные со мной. Иными словами, она стала моим щитом. СМИ тоже не осмелились бы что-либо сказать. Кто бы мог подумать, что он воспользуется инцидентом в разломе, чтобы отвлечь внимание и заставить замолчать Ассоциацию?

- Теперь ты официально являешься частью Апостолов. Даже если ты не пройдешь тест, у тебя не будет звания, и общественность не узнает твоего имени... С этого момента ни Ассоциация, ни кто-либо другой не сможет тебя остановить.

Ситуация возникла и разрешилась мгновенно. Казалось, что пронесся шторм, оставив мой разум в оцепенении.

- Так вот почему тебя так долго не было дома?

- Ну, были и другие проблемы, которые нужно было решить.

Симеон отмахнулся от этого, как от пустяка. Но это было не то, от чего можно было легко отмахнуться. Он проработал с Ассоциацией, которую так презирал, почти неделю, и все это ради меня. Как это можно было считать пустяком?

Что мне следовало сказать в такой ситуации? Первое, что приходило в голову, было: «Извините, что доставил вам неприятности» или «Вы не должны были этого делать». Я привык так говорить, чтобы облегчить своё состояние и избавиться от чувства вины. Но в этот раз мне было необходимо внести ясность.

- Симеон.

Я должен был выразить свою искреннюю благодарность человеку, который так старался ради меня.

- Спасибо.

Я не произнёс ничего особенного, но глаза Симеона медленно расширились. Неужели я действительно так сильно избегал слова «спасибо»?

Осознав это, я понял, что даже в самые трудные моменты или когда мне следовало бы быть благодарным, я всегда начинал с извинений. Почему я так неохотно говорил «спасибо», как будто это было чем-то трудным для меня?

- Честно говоря, я и раньше был тебе многим обязан… Я говорю это только сейчас.

Чувствуя себя немного неловко, я натянуто улыбнулся, и Симеон в ответ нахмурился.

- Что ты задумал?

- Задумал? Просто… Я чувствовал, что до сих пор недостаточно выражал благодарность.

Я посмотрел прямо в его тёмные глаза и снова заговорил.

- Спасибо тебе за всё.

Я впервые раскрыл свои истинные чувства, не обманывая ни его, ни себя. И вот на моём лице естественным образом появилась искренняя улыбка. Как давно я не улыбался ему вот так? Должно быть, очень, очень давно.

Как только я почувствовал облегчение от того, что преодолел препятствие, на меня нахлынуло ещё одно беспокойство.

Даже апостолы, которые используют имена данные при крещении, обладают уникальными способностями и рангом охотника, что широко известно публике. Однако, что касается меня, то моё прошлое остаётся тайной.

Чем больше у человека секретов, тем сильнее любопытство окружающих. Я беспокоюсь, что те, кто захочет узнать о моём прошлом, могут создать ненужные проблемы для других апостолов.

Заметив, что я внезапно помрачнел, Симеон стал совершенно серьезным.

- Что не так?

- Я беспокоюсь, смогу ли я скрыть тот факт, что я апостол.

Как другие апостолы живут своей обычной жизнью? Прекращают ли они общение с близкими и завершают ли свои личные дела перед вступлением в гильдию? Возможно, они даже скрывают свою принадлежность к апостолам от своих родных.

К счастью, у меня нет друзей или семьи, о которых мне стоило бы беспокоиться. Но это не значит, что я могу сохранить свою тайну.

- И даже больше того... эта штука у меня на шее.

Зачем мне прятать своё лицо? Это более заметная черта, чем моя фигура или голос. Раньше я носил капюшон, чтобы скрыть шею, но даже это кажется мне недостаточно эффективным решением. Возможно, мне стоит надевать шарф, когда выхожу в город. Люди могут подумать, что я сошёл с ума, раз ношу шарф летом, но это лучше, чем если они узнают, что я апостол.

Пока я обдумывал варианты, Симеон озадаченно посмотрел на меня.

- Разве я тебе не говорил? Он незаметен для других.

- ...Что?

- Я попросил Агнес о помощи. Это с тех пор, как мы сделали твои часы.

Мне показалось, что меня ударили дубинкой по затылку, и я широко раскрыл глаза.

Благодаря часам, известным как «Работа Мидаса», апостолы могут видеть лица друг друга, даже если они скрыты под чёрными масками. Агнес также использовала этот принцип, чтобы сделать «Корона искупления» на моей шее невидимым.

- Точно?

- Зачем мне лгать о чем-то подобном?

- Но владелица кафе видела его, верно?

Вот почему меня не взяли на работу... Были ли у меня тогда часы? Нет, не было. Я получил их от Симеона в машине прямо перед входом в «Кодекс Гигас». Если подумать, с тех пор как я получил часы, единственный, кто упоминал о «Короне искупления», - это Рафаэль, который тоже носит часы.

- Это действительно невидимо для других?

Мне было трудно поверить в это, потому что я мог ясно видеть его. Вместо ответа Симеон достал свой телефон, чтобы показать мне что-то. Это была моя фотография, сделанная журналистами, которые стояли перед входом в «Кодекс Гигас». Сначала я удивился, зачем он мне её показывает, но потом заметил нечто необычное.

- Что за...

На фотографии у меня на шее не было тернового венка.

Рафаэль показывал мне это фото раньше, но я тогда не обратил внимания. Я был слишком сосредоточен на том факте, что попал на первую полосу новостей, чтобы осознать это. После того, как я увидел фотографию собственными глазами, мои прежние опасения теперь казались смехотворными.

- О, вау... спасибо. По крайней мере, теперь мне не придется выглядеть сумасшедшим из-за того, что я надел шарф посреди лета.

Симеон усмехнулся моему глупому замечанию.

- Не за что.

То ли потому, что я поблагодарил его, то ли потому, что Симеон был в хорошем настроении, но атмосфера была удивительно непринуждённой. Если бы только так было каждый день! Чтобы сохранить это приятное ощущение, я решил поделиться тем, о чём планировал умолчать.

- О, и спасибо, что... перенес меня.

- Перенес тебя?… Перенес что…?

Что за реакция? Может быть, он притворяется, что не знает, чтобы избавить меня от неловкости? Однако Симеон, похоже, действительно не имеет представления о том, что произошло вчера. Атмосфера вокруг нас накалилась, и я поспешил объяснить ему ситуацию.

- Прошлой ночью я заснул в ванной. Но когда я проснулся, я был в постели, одетый… Персонал ни за что не пошел бы на такие меры, поэтому я предположил, что это ты...

В конце концов, Симеон был единственным, кто мог войти в мою комнату без разрешения. Однако выражение его лица оставалось странным. Он казался более чем озадаченным и даже немного встревоженным. После минутного молчания Симеон заговорил серьезным тоном:

- Я вернулся в "Ковчег" сегодня утром. Когда я вошел в твою комнату, ты уже был в постели.

- Что? Тогда кто же, черт возьми...?

Внезапно перед моим мысленным взором промелькнуло лицо, заставившее меня проглотить свои слова. Единственный человек, который мог поднять меня из ванны и уложить в постель, был очевиден. Это был тот же самый человек, который сейчас притворялся дурачком, держа рот на замке. Или, скорее,… дух меча.

- Ха-ха...… Я, должно быть, забрался в постель во сне.

Черт возьми. Зачем мне было поднимать этот вопрос и без необходимости нагнетать обстановку?

Я пытался сгладить ситуацию, но как только атмосфера стала холодной, она не восстановилась. Симеон, казалось, уже догадался, кто был полуночным посетителем. Его внезапно застывшее выражение лица выглядело почти пугающим. Был только один способ справиться с этим.

- Ты не голоден?

Прикинься дурачком и смени тему.

- Почему бы нам для разнообразия не позавтракать вместе?

Я сомневался, что это сработает, но…

- Конечно.

Это сработало. Он, к моему удивлению, заглотил наживку. Я немедленно смотал удочку.

- Тогда, не мог бы ты, пожалуйста, принести мне какое-нибудь восстанавливающее лекарство? Мне трудно двигаться.

На этот раз мне удалось направить разговор в более непринуждённое русло. Однако Симеон просто стоял и смотрел на меня сверху вниз, не произнося ни слова. Всего несколько минут назад его тёмные глаза горели от счастья, а теперь они казались безжизненными. Я понимал, почему у него такой вид, и с невозмутимым выражением лица начал говорить.

- Я скоро верну тебе деньги за лекарство. Включая все, что я использовал за последние несколько дней.

Выражение его лица не изменилось. Разве не так? И тогда…

- О, и я отплачу тебе за манекены. Кажется, я уничтожил многих из них.

Я неловко улыбнулся и попытался угадать его настроение, и Симеон медленно закрыл глаза и заговорил.

- В этом нет необходимости.

- Хей, даже если так...

- Я помогу тебе. С питанием, с переодеванием. Со всем.

- ...Что?

Он не имел в виду, что мне не нужно платить за лекарства; он имел в виду, что они мне вообще не нужны. И более того, что он подразумевает, когда говорит, что поможет во всём?

Разговор принял неожиданный поворот, как будто машина внезапно сбилась с пути. Мой разум был в смятении, и я мог лишь растерянно моргать, когда Симеон подошёл к кровати. Лишь когда он присел на край, я очнулся.

- Подожди секунду.

Моя настойчивая просьба осталась без внимания. Симеон, который до этого молча наблюдал за мной, вдруг положил правую руку на подушку рядом со мной и наклонился ко мне всем телом. Я попытался быстро отвернуться, но мои напряжённые мышцы не выдержали.

- Уф.

Когда я напряг спину, боль пронзила всё моё тело, как при грыже межпозвоночного диска. Не в силах пошевелиться, я лежал на боку. Симеон схватил меня за плечи и помог лечь ровно.

- Просто ляг поудобнее. Я позабочусь обо всем, что тебе нужно.

Я был тронут такой бескорыстной добротой, и на глаза чуть не навернулись слёзы. Хотя я знал, что это был Симеон, мне хотелось плакать по другой причине. Я с трудом сдержал слёзы, заставил себя улыбнуться и осторожно выразил своё недовольство.

- Ха-ха, со мной всё будет в порядке, если я просто приму какое-нибудь восстанавливающее лекарство. Зачем так мучиться? Мне так плохо.

- Не переживай. Я делаю это, потому что хочу.

- Говорю тебе, я этого не хочу.

Мои истинные чувства вырвались наружу, как чих. Но Симеон даже глазом не моргнул и ответил немедленно.

- Хаджае, ты сказал, что благодарен мне, верно?

- Э-э-э? Да, я был благодарен.

- Тогда отплати мне.

- Отплатить… тебе?

Симеон нежно погладил меня по волосам и улыбнулся.

- Позволь мне позаботиться о тебе, пока ты болеешь.

Я впервые слышу о такой благодарности. Признаюсь, с тех пор как я стал взрослым, мне часто приходилось сталкиваться с трудностями в одиночестве. В такие моменты мне иногда не хватало той заботы и внимания, которые проявлял ко мне мой отец, когда я был маленьким. Но я никогда не стремился осуществить это желание.

По крайней мере, мой отец поступал так из чистой любви ко мне. Однако в его ярких, сияющих глазах я вижу скрытое коварство. Он просто пытается меня помучить. Любой сможет понять, что он делает это, чтобы выразить своё недовольство по поводу Муджона!

- Может, начнем с завтрака?

- Э-э-э...

- О, но тебе следует сначала переодеться, если мы собираемся в столовую. Пижама неуместна.

Он не в себе. Совершенно сошел с ума.

Я быстро заговорил, когда он начал стягивать одеяло.

- Подожди, я только что вспомнил кое-что, что хотел сказать.

- Внезапно?

- Да, внезапно.

Когда я быстро кивнул, Симеон без сопротивления убрал руку с одеяла. Он посмотрел на меня взглядом, который говорил: "Давай послушаем", и я заговориа, не переводя дыхания.

- Когда я возвращался после поимки арахны, меня внезапно окликнул старшеклассник. Затем он спросил меня, не апостол ли я.

Я подумал, что это был довольно серьезный инцидент, но его реакция была очень беспечной.

- И что?

- И что?.. Тебе это не кажется подозрительным?

- Я не уверен. Это обычное дело.

Я был уверен, что он проявит интерес, поэтому поспешил дополнить свои объяснения.

- Все убежали от Арахны, но он сидел один на автобусной остановке и выглядел невероятно расслабленным. В то время я думал, что он был пробужденным человеком, но теперь, когда я думаю об этом, он, возможно, был репортером, переодетым студентом.

Когда мне каким-то образом удалось сказать это, Симеон небрежно спросил:

- Как он выглядел?

- На нем была школьная форма - синие брюки и белая рубашка, но я не смог определить, из какой он школы. У него было красивое телосложение, как у атлета, и... О! У него был шрам над глазом.

Когда я упомянул о шраме, Симеон слегка нахмурился. Было ли в этом что-то подозрительное? Так или иначе, мне удалось переключить его внимание на что-то другое. Выиграв немного времени, я почувствовал облегчение, когда Симеон слегка наклонил голову и спросил.

- Шрам над его правым глазом?

Я вспомнил лицо студента, сидевшего на автобусной остановке, и рассеянно кивнул.

- Хм? Именно так.

- У него был длинный шрам от века до нижней части глаза, и он носил серебряные очки, верно?

- ...Как ты узнал?

По моему телу пробежали мурашки, когда он точно воспроизвёл даже те детали, о которых я не упоминал. В отличие от меня, который был ошеломлен и растерян, Симеон вернул своему лицу безразличное выражение и тихо пробормотал:

- Потому что он член нашей гильдии.

Инцидент, о котором я упомянул и который должен был вызвать у него подозрения, закончился абсурдно.

Я совершенно не ожидал, что этот молодой человек, студент, окажется апостолом. Вот почему он заподозрил неладное и спросил, не являюсь ли я апостолом, когда увидел меня. Должно быть, он был озадачен, увидев незнакомца с часами апостола. По крайней мере, я должен узнать его имя на случай, если наши пути снова пересекутся и возникнет ещё одно недоразумение.

- Какое имя при крещении дали этому студенту?

- Маттео.

Это имя прекрасно подходит к его яркой внешности… Но я отвлекся. Теперь, когда я наконец затронул тему, которая с трудом смогла отвлечь Симеона, самое время вернуться к основной мысли. Симеон, словно только этого и ждал, с легкой улыбкой произнес:

- Это все, что ты хотел сказать?

На его лице не было ни тени улыбки, отчего у меня пересохло во рту.

- Тебе действительно… обязательно это делать? Я же взрослый человек.

- Есть какая-нибудь причина, почему я не должен этого делать?

Небрежно парировал он, выглядя искренне озадаченным, и на мгновение я лишился дара речи.

Верно. Он не собирается причинять мне вред, а лишь стремится «позаботиться» обо мне. Он хочет кормить меня, укладывать спать и мыть, пока я болею… Это такой милый жест.

Пока я пытался убедить себя в этом, Симеон внезапно заговорил.

- Почему для него это нормально, а для меня - нет?

От неожиданного вопроса у меня в голове все смешалось. Что он имел в виду, говоря "он"? И что он подразумевал под "нормально" или "не нормально"? Несмотря на эту неопределенность, я, как ни странно, сразу всё понял. Возможно, это было потому, что в моём сердце было так много вещей, за которые я чувствовал себя виноватым.

- Симеон, я думаю, ты кое-что не так понял. Я никогда не просил его что-либо для меня делать. Это случилось, пока я спал, и это было вне моего контроля...

- Господин Хаджае.

- Да?

Когда я перестала бормотать, Симеон приподнял левый уголок рта в кривой улыбке.

- Ранее ты говорил, что ходишь во сне.

- ...Ах.

Я вздохнул, осознавая, что снова попал в ловушку. Было уже слишком поздно держать язык за зубами. Пока я, словно заворожённый, смотрел на него, не в силах придумать, как выбраться из этой ситуации, раздался стук в дверь. Я вздрогнул от неожиданности, но Симеон оставался совершенно спокойным, словно уже знал, кто пришёл.

- Войдите.

Я узнал человека, который открыл дверь и вошел.

- Симеон, я приготовил то, что ты просил.

Это был сотрудник, который обычно приносил еду на тренировочную площадку. К сожалению, в последний день тренировки я случайно напугал его, потому что был в ярости из-за меча.

К счастью, он, похоже, забыл об этом случае и подошел с тарелкой, сохраняя невозмутимое выражение лица.

- Куда поставить?

- Пожалуйста, поставьте на этот столик. Спасибо вам.

Я уставился на него, когда он ставил тарелку на прикроватный столик. Я хотел извиниться, если бы наши взгляды встретились, но он намеренно избегал моего взгляда. Вблизи я заметил, что у него слегка дрожат губы и бледнеет лицо. Казалось, она все еще помнит тот день.

В конце концов, он поспешно ушел, ни разу не взглянув на меня. Даже после того, как он ушел, я тупо уставился на закрытую дверь, вызвав любопытство Симеона.

- В чем дело?

- Ни в чем...

Его испуганный вид, когда он даже не мог встретиться со мной взглядом, напомнил мне о том мальчике, которому я помог. Он боялся меня, как Арахны, хотя я только что спас его младшего брата.

Если я продолжу использовать меч, то, вероятно, в будущем столкнусь с ещё более неприятным обращением. Но когда меня называют монстром и показывают на меня пальцем, это менее болезненно, чем когда меня превозносят как героя.

- Что это?

Когда я указал глазами на миску, Симеон открыл крышку.

- Это рисовая каша с овощами, приготовленная на медленном огне. Она должна быть очень мягкой и нежной, чтобы её было легко есть.

Пар поднимался с пикантным ароматом, заставляя меня непроизвольно сглотнуть. Симеон слабо улыбнулся.

- Я рад видеть, что у тебя появился аппетит.

Симеон просунул руку между моей спиной и кроватью и обнял меня за плечи, помогая сесть. Моя спина снова запротестовала, но, когда я прислонился к изголовью кровати, мне стало намного легче. Больше всего мне понравилось, что теперь наши глаза были на одном уровне.

- Но если ты собирался заказать еду в комнату, почему ты раньше говорил о столовой?

Не было необходимости переодеваться, если мы собирались есть в комнате. В чём был смысл этого спора?

Оскорблённый, я взглянул на Симеона, но его лицо не выражало никаких эмоций.

- Я хотел увидеть тебя взволнованным.

На это даже не стоило отвечать. Я бросил на него холодный взгляд, но Симеон, ничуть не смутившись, помешивал кашу ложкой. Наблюдать за тем, как он дует на горячую кашу, чтобы она остыла, было все равно что наблюдать за отцом со своим ребенком. Нет, скорее как учитель.

Внезапно в моей голове промелькнули воспоминания о прошлом. Однажды я кормил Санга овсянкой с ложечки, когда у него было сильное расстройство желудка. Он был удивительно послушным, ел спокойно, не жалуясь, хотя и чувствовал некоторое смущение. Однако теперь, когда мы поменялись ролями, это уже не казалось таким приятным.

- А теперь скажи «ааа».

Симеон поднес ложку с кашей к моему рту. Его слегка приподнятые брови заставили меня открыть рот. Испытывая странное противоречие, я облизнул губы и заговорил.

- Симеон, ты ведь знаешь, сколько мне исполнилось в этом году, верно?

- Ах.

- У меня болит спина, а не рука. Я все еще могу держать ложку.

- Ах.

...Ладно, придурок. Я неохотно открыл рот и съел кашу. Температура и приправы идеально соответствовали моему вкусу, что меня удивило. Что было еще более удивительно, так это то, с каким удовольствием Симеон, казалось, кормил меня.

- Вкусно?

- Угу.

Неужели это так забавно? Конечно, было весело, когда я кормил его тогда, но мы были тогда детьми… Нет, не стоит на этом зацикливаться.

Я продолжал есть кашу, которую мне готовил Симеон, и быстро опустошил всю миску. Симеон, протягивая мне чашку с чуть теплой водой, чтобы я запил еду, выглядел очень довольным.

- Я выпью воды сам.

Когда я забрал у него чашку, Симеон сразу же погрустнел. Допив воду, я решил затронуть тему, о которой не мог спросить раньше.

- Я не ожидал, что среди апостолов окажется несовершеннолетний.

Симеон ответил.

- Формально Маттео уже взрослый. Он учится в выпускном классе средней школы.

- О, он уже взрослый? Я не сразу понял, потому что на нем была школьная форма.

- По обстоятельствам, его задержали на год.

В старшей школе отставание обычно связано с плохими оценками или проблемами с посещаемостью. Я не был уверен, что именно стало причиной, но у меня сложилось впечатление, что это было довольно неприятное прошлое.

- Получается, он самый молодой среди членов гильдии?

- Да, и он был последним, кто вступил в гильдию, двенадцатым.

- Должно быть, трудно совмещать школьную жизнь и работу охотника.

Хотя я и бросил старшую школу, в первый год обучения я был очень занят учёбой. Возможно, именно поэтому Маттео, который одновременно был и выпускником, и охотником, произвёл на меня такое сильное впечатление. Симеон кивнул, соглашаясь с моим мнением.

- Так и есть. Вот почему я обычно не обращаюсь к нему без необходимости... Но кое-что произошло.

- Что именно?

- Ты помнишь, что я сказал в «Саду Моне»? О другом потенциальном предмете, который все еще существует?

Конечно, я помнил. Когда я сказал, что «Кровавый меч», возможно, не является последней частью «Божественной комедии», Симеон спокойно отметил, что есть ещё один кандидат. Я молча кивнул, и Симеон продолжил, наливая воду в чашку.

- Это называется «Амрита». В индийской мифологии ее называют эликсиром богов.

В разных культурах существует убеждение, что пища богов способна даровать людям бессмертие. Примеры таких продуктов включают «нектар» из греческой мифологии и «амброзию», о которой упоминается в буддийских писаниях. Неудивительно, что столь знаменитые вещи стали духовными реликвиями.

- Это стало духовным объектом из-за популярности мифа?

- Нет, это произошло по более практичным причинам.

Симеон снова протянул мне чашу, словно предлагая эликсир.

- Главным фактором, способствовавшим победе в войне за царство Кедду, стала "Амрита".

- ...Это было имя генерала? Или стратега?

Симеон медленно покачал головой.

- Это название стимулятора, который употребляли солдаты. Согласно записям, всего один глоток мог заставить забыть о боли и сражаться без устали, как будто ты бессмертен.

Стимулятор. Они взяли название из мифологии, чтобы оно звучало благородно, но по сути это был наркотик. Непосредственный эффект наркотиков может быть неизвестен, но они всегда приводят к трагическому концу.

Говорили, что солдаты, употреблявшие «Амриту», после окончания войны страдали от тяжелой зависимости.

- Некоторые даже предавали своих товарищей и убивали соседей, чтобы получить «Амриту».

В конечном счете, королевство Кедду, которое «Амрита» привела к победе, из-за этого потерпело крах.

- Самое интересное, что истинная природа «Амриты» до сих пор неизвестна.

- Ты хочешь сказать, что никто не знает, каков ее основной ингредиент?

- Да. А поскольку формула была государственной тайной, о ней нигде не сохранилось никаких сведений.

«Амрита» всегда была окутана тайной. Одни считали её эликсиром бессмертия, другие — ключом к победе, а некоторые даже называли самым разрушительным наркотиком в истории.

Люди всегда были любопытны и стремились к божественному эликсиру. В результате на свет появился предмет ранга А, «Амрита».

- Так ты думаешь, что в нем есть глава «Гнев»?

- Да. Более того, «Амрита», скоро будет выставлена на аукцион.

Аукцион? По крайней мере, для этого не нужно было вступать в бой, как в случае с «Кровавым мечом».

Однако аукционы имеют свои сложности. Учитывая известность «Амриты», вероятно, найдётся много конкурентов, желающих побороться за победу в торгах. Я не

знал точной степени финансового могущества Симеона, но в этом мире полно людей с деньгами.

- Значит, сначала нам нужно выиграть аукцион?

- Да. Но перед этим предмет духов должен быть доставлен в целости и сохранности в аукционный дом.

- Ну, конечно, он прибудет в целости и сохранности...

...Или? Когда я нахмурил брови, чувствуя себя неловко, Симеон понизил голос.

- В последнее время были случаи, когда предметы духов похищались при транспортировке в аукционные дома.

- Украдены… ты имеешь ввиду?

У них хватает наглости осмелиться украсть духовный предмет.

- А что насчет преступника?

- Мы не знаем. Их еще не поймали.

Неожиданный ответ заставил меня нахмуриться.

Честно говоря, это было удивительно. Как только стало известно о краже, не только аукционная компания, но и ассоциация, занимающаяся продажей духовных предметов, и различные коллекционеры, ожидающие возможности сделать ставку, должно быть, были заняты поимкой преступника. Тем не менее, они так и не смогли его поймать, что указывало на то, что это был не обычный вор.

- Вероятно, это крупная организация. Или же они привлекли к работе высококвалифицированного специалиста по пробуждению.

- Кто знает? Что еще более важно, аукционная компания также виновата в этом.

- Что сделала компания?

- Лучше спросить, чего они не сделали.

Чего они не сделали? Симеон прервал обсуждение дела и убрал со стола пустую тарелку.

- Я объясню детали на собрании. Я хочу вам кое-что показать.

- Ладно.

- Переоденься и приходи.

Я чуть было не ответил быстрым "да", прежде чем кое-что понял. Переодевание — простая задача — стало для меня препятствием.

- Э-э-э...

Когда я замолчал, Симеон взглянул на меня с лукавой улыбкой.

- В чем дело? Нужна помощь?

В моём нынешнем состоянии у меня не было другого выхода, кроме как принять его помощь. Однако, как только я представил, что Симеон будет одевать меня, словно я пятилетняя девочка, собирающаяся в детский сад, по моему телу пробежал холодок, словно я окунул свой мозг в ледяную воду. В конце концов, я быстро увернулся от его приближающихся рук и отмахнулся от него.

- Нет, нет. Я сделаю это сам.

Только откинувшись на спинку кровати, я осознал, что со мной происходит нечто необычное. Что это? Моя спина, которая болела при малейшем движении, теперь была совершенно спокойна. Я был в недоумении.

Внезапно я вскочил с кровати. Мое тело, которое раньше казалось мне тяжёлым, словно наполнилось легкостью. Я ощущал себя как пациент, который, кажется, чудесным образом выздоравливает, и, словно в предвкушении, пошевелил конечностями.

- Как? Подожди, что ты сделал?

- Я попросил их подмешать в твою кашу лекарство.

- Серьезно?

Значит, он с самого начала собирался дать мне лекарство.

- Ты должен был сказать мне раньше...

Пробормотал я себе под нос, и Симеон наклонил голову.

- Что бы это изменило?

- По крайней мере, я бы не проклинал тебя мысленно.

Симеон тихо рассмеялся в ответ на мой искренний ответ.

- Ты проклинал меня?

- Ну, я думал, ты будешь дразнить меня весь день.

На его губах появилась слабая улыбка, когда я неловко потер затылок.

- Нет. У меня никогда не было таких намерений.

- ...Правда?

Для человека, который утверждал, что у него нет подобных мыслей, он каждый раз проявлял искреннее разочарование, когда я отказывался от его помощи. Я с подозрением взглянул на него, но Симеон лишь пожал плечами.

- Что я буду делать, если ты вдруг возненавидишь меня?

- Тебя это волнует? Что думают другие?

- Меня - нет.

Он решительно покачал головой, затем продолжил.

- Но когда дело касается вас, все по-другому, мистер Хаджае.

Как ни странно, его взгляд напомнил мне рыбью чешую, которая переливается множеством оттенков в зависимости от угла обзора. Каждый раз, когда его темные глаза моргали, в них на мгновение вспыхивали разнообразные эмоции: печаль, радость, облегчение и долгое сожаление, которое еще не совсем исчезло.

- Даже если бы весь мир меня ненавидел, я надеюсь, ты бы этого не сделал.

Я не мог ничего ответить. Когда лжец сталкивается с правдой, он обычно замолкает. После этих слов я лишь молча наблюдал, как Симеон покидает комнату.

- Это ужасно...

Тяжесть неподдельной искренности.

Мой разум был в смятении. Наконец, я принял холодный душ, как будто был монахом, медитирующим под водопадом. После этого я переоделся и, спустя некоторое время, вошел в конференц-зал, где воздух был наполнен ароматом кофе. Симеон, сидя в одиночестве за большим овальным столом, поднял взгляд от своей чашки.

- Ты пришел позже, чем я ожидал.

- Я был в душе… Но где все остальные?

- У них были другие задачи, поэтому я не стал им звонить. Кроме того, они не связаны с «Амритой».

Выходит, мы будем заниматься этим делом вдвоём? Даже если команда будет меньше, чем в «Кровавом мече», пока рано радоваться. Я вспомнил, как трудно нам приходилось справляться в таких делах, как «Кодекс Гигас» и «Голубая надежда», когда мы были одни.

- Кофе?

Симеон протянул мне свою чашку, но я вежливо отказался.

- Нет, спасибо. Не мог бы ты продолжить то, что рассказывал ранее?

- Об «Амрите»?

- Да. Ты упомянул что-то о том, что аукционная компания пренебрегает своими обязанностями.

Симеон кивнул и поставил чашку с кофе на стол.

- Как только аукционная компания получает товар от владельца, она берёт на себя всю ответственность за его сохранность. В случае кражи или повреждения компания обязана возместить ущерб владельцу. Именно поэтому они нанимают охрану, которая сопровождает товар с момента его перемещения из хранилища владельца до доставки конечному покупателю.

Я вспомнил, как однажды был представителем на аукционе. Даже духовный предмет D-ранга «Дыхание жар-птицы» был продан более чем за миллиард вон. Я даже представить себе не мог, сколько может стоить A-ранговый предмет «Амрита». Естественно, компании пришлось нанять охрану, чтобы обеспечить безопасность.

Но тот факт, что они этого не сделали, означал, что…

- Только не говори мне, что они поскупились на безопасность?

- Они обеспечили безопасность в соответствии с протоколом. Но они наняли вооруженных непробужденных охранников вместо пробужденных.

- Что? Почему?

- Чтобы сократить расходы, конечно.

У меня вырвался вздох.

Даже будучи хорошо вооруженными, непробужденные охранники не могли сравниться с теми, кто уже пробудился. Это было похоже на свирепость и устрашение, исходящие от дрессированной сторожевой собаки, пока она не встретит тигра.

- Значит, преступник, должно быть, знал, что компания будет использовать непробужденных охранников, и специально выбрал этот момент?

- Мы пока не уверены, но это мое предположение.

- Откуда они могли знать, что...?

- Вероятно, в компании был осведомитель или произошла утечка информации из системы безопасности.

Конечно, основная ответственность лежит на воре, который украл предмет. Однако, учитывая, что аукционная компания наняла непробужденных охранников, полагая, что ничего подобного не произойдёт, неудивительно, что их обвинили в случившемся.

- Были свидетели?

- Нет. И выживших тоже не было. Все, от водителя до охранников, погибли.

Все. Мертвы. Суровая реальность заставила мой сжатый кулак слегка задрожать.

- Но наверняка поблизости есть какие-нибудь записи с камер видеонаблюдения?

- Нет. Инцидент произошел на отдаленной горной дороге.

- ...Они намеренно выбрали место, где не было камер видеонаблюдения.

- Скорее всего. Я слышал, что на месте происшествия не нашли никаких улик, которые могли бы идентифицировать преступника.

Симеон указал на планшет передо мной. Он постучал по экрану, и на экране появилась фотография.

На дороге стоял большой грузовой автомобиль. На фото можно было разглядеть что-то тёмное. Когда я попытался увеличить изображение, чтобы лучше рассмотреть содержимое, мои веки задрожали.

- Это, это...

Темные предметы, лежащие на земле, оказались трупами. На месте происшествия были отчетливо видны брызги крови, как будто фотография была сделана сразу после обнаружения тел. Не в силах вынести это ужасное зрелище, я поспешно выключил экран.

- Что послужило причиной смерти?

- Ты что, не видел?

- Я… Я не смотрел.

Если бы я не был немного не в себе после использования «Кровавого меча», то даже в здравом уме видеть трупы было бы слишком тяжело. Симеон, напротив, неторопливо потягивал кофе, рассматривая фотографии с места преступления, как будто оценивал произведение искусства.

- Причины смерти различны, но все они, предположительно, являются самоубийствами.

У меня над ухом словно прожужжал шершень, и я широко раскрыл глаза.

- Самоубийства… ты сказал?

- Да. Каждый погиб от своей собственной руки, от своего собственного оружия.

- Но преступник мог инсценировать это, верно? Чтобы не оставлять оружие в качестве улик.

- Но из каждого оружия было выпущено только по одной пуле, и все они были найдены в головах жертв.

В результате инцидента были убиты двенадцать человек. Из двенадцати пистолетов было выпущено двенадцать пуль, и все они попали в головы жертв. Эти обученные охранники, столкнувшись с преступником, должны были сделать по крайней мере один выстрел в его сторону. Но, как это могло произойти?

- Жертвы не оказывали сопротивления, и на месте преступления не было следов крови преступника. Это говорит только об одном.

Симеон легонько постучал пальцем по экрану планшета.

- Преступник - тот, кто способен манипулировать сознанием.

Наконец, все части головоломки сложились воедино. Жертвы, находящиеся под контролем манипулятора, были не в состоянии оказать сопротивление и были вынуждены покончить с собой, используя собственное оружие. Это была поистине ужасающая способность... Однако, исходя из этой информации, можно сделать вывод, что охранники погибли не потому, что их не пробудили.

- Если преступник действительно контролировал их разум, результат, вероятно, был бы таким же, даже если бы охранники были пробужденными людьми.

- Если бы они были пробуждены — и к тому же профессионалами, — они, по крайней мере, смогли бы как-то отреагировать.

Слова Симеона стали для меня особенно значимыми, когда я представил, как человек вроде меня, не имеющий специальной подготовки, мог бы действовать во время пожара по сравнению с обученным пожарным. Если бы они использовали правильно подготовленных людей, худшего сценария — гибели всей службы безопасности — можно было бы избежать.

- Значит, на этот раз мы пытаемся предотвратить то же самое, верно?

Симеон на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова их открыть. В моем сознании возник вопросительный знак.

- Но мы не можем быть уверены, что преступник придет, чтобы украсть «Амриту».

Почему в прошлый раз они украли предмет с духом? Первое, что приходит на ум, — это деньги. Или, возможно, они стремились к обладанию силой украденного предмета.

Какой бы ни была причина, вероятность того, что они вернутся и снова украдут «Амриту», кажется крайне низкой. На их месте я бы на некоторое время затаился. Поскольку все активно ищут преступника, повторное совершение того же преступления, вероятно, приведет к тому, что их поймают.

Но у Симеона было противоположное мнение.

- Нет. Они обязательно придут.

Его глаза резко блеснули, когда он посмотрел на фотографии с места преступления.

- Откуда ты это знаешь?

Он что, объявил об этом?

Вместо ответа Симеон кивком указал на планшет. Я был уверен, что информация относится к теме. Но если бы я включил экран, то увидел бы сцену кровавой бойни. Голова была разнесена выстрелом в висок, который он сам себе нанес…

Фу.

Я не осмелился посмотреть еще раз, поэтому быстро Симеон нажал кнопку включения. На экране появились два предмета. Один из них представлял собой стеклянную бутылку размером с ладонь, украшенную золотом.

- Это «Амрита»?

На другом рисунке было изображено нечто, напоминающее лист золотистого материала.

- А это что?

И то, и другое показалось мне слишком дорогим, чтобы я мог себе это позволить.

- В тот день они должны были передать два духовных предмета: Предмет класса «А» — «Амрита». Предмет класса «В» — «Золотое руно». Однако, как выяснилось, только «Золотое руно» было перемещено из-за проблем с владельцем, о чём вор не знал. После этого они попытались заключить сделку с компанией.

Резкий звук, с которым Симеон поставил свою кофейную чашку, наполнил воздух.

- «Отдайте «Амриту», мы вернем украденный духовный предмет, и никто больше не умрет...» так, во всяком случае, они сказали.

- ...Это не сделка, это шантаж.

Пока я хмурился, Симеон, как всегда, оставался невозмутимым, лишь слегка приподняв бровь.

- Вот почему аукционный дом попросил нас заняться сопровождением.

- И ты согласился?

- Не было причин отказываться. Мы не можем упустить такой шанс. И что ещё более важно, если аукцион пройдёт успешно, они согласятся оплатить полную стоимость победившей заявки.

Соблазненный предложением, я, не осознавая, поднес руку к губам. Они согласились оплатить выигравшую заявку и, по сути, пообещали предоставить нам «Амриту».

- Это удивительно щедрое предложение от компании, которая экономит на безопасности.

- Для них это вопрос выживания. Если «Амриту» тоже украдут, никто больше не доверит им духовные предметы.

- Это логично, но все же...

Это было похоже на починку ворот после того, как лошадь уже убежала. И все же, я полагаю, лучше поздно, чем никогда.

- Как много из этого дела известно общественности?

- Все.

- Ах...

- Общественность уже настроена враждебно. Даже люди, не имеющие никакого отношения к духовным предметам, осуждают компанию.

Как только Симеон закончил говорить, на экране планшета появилась статья.

Изображение протестующих у входа в аукционный дом было более впечатляющим, чем сам текст. Они были одеты в маски и шапки, но гнев, который исходил от их ярко-красных плакатов, был очевиден.

«Генеральный директор Чхве должен взять на себя ответственность и уйти в отставку за то, что пожертвовал невинными, не пробужденными жизнями!»

«Мы живем в страхе, потому что генеральный директор Чхве позволил преступнику скрыться.»

«Что ценнее – деньги или человеческие жизни?»

Увидев более двадцати протестующих, я слегка покачал головой.

- Похоже, уже слишком поздно спасать их репутацию.

- Да. Генеральный директор объявил, что уйдет в отставку после этого аукциона.

Итак, их последним ответственным шагом было нанять нас для защиты «Амриты».

- Это что-нибудь изменит?

- Их целью является преступник, а не «Амрита».

Реальная проблема заключалась в том, что мы по-прежнему не знали местонахождения преступника.

Представьте, что в вашем районе орудует убийца, который уже лишил жизни двенадцать человек. Разве в такой ситуации даже самые дружелюбные соседи не стали бы казаться потенциальными врагами? Большинство людей даже не решились бы выйти на улицу. Но

что, если бы вы, сами того не осознавая, приставили нож к собственному горлу?

Преступник был не просто преступником; кто бы это ни был, он мог управлять сознанием людей. Никто не знал, какие условия ему нужно было выполнить, чтобы попасть под действие этого заклинания, и что происходило после этого… Страх перед неизвестным продолжал расти.

Мы должны были поймать преступника до того, как этот страх поглотит общество.

- Ты расскажешь прессе, что мы перевозим «Амриту»?

- Почему ты спрашиваешь?

Как бы привлекательна ни была приманка, они бы не клюнули на неё, если бы это была очевидная ловушка. Если бы преступник знал, что мы охраняем транспорт, он, конечно, не стал бы действовать опрометчиво. Чтобы привлечь их, мы должны были создать видимость нашей уязвимости.

- Сохранение этой информации в тайне кажется лучшим способом поймать преступника.

- Компания думает также, поэтому они попросили нас ничего не сообщать СМИ.

- Хорошо.

Я тихо вздохнул и кивнул, но Симеон, который внимательно наблюдал за мной, внезапно нахмурился.

- Я готов устроить ловушку, но не забывай…

- Не забывать о чем?

- Наша цель - не поймать преступника, а заполучить «Амриту».

Ах. Тихий вздох сорвался с моих слегка приоткрытых губ.

- Если преступник откажется от «Амриты» и сбежит, и аукцион начнется благополучно… мы не собираемся больше вмешиваться.

- Но...

- Мистер Хаджае…

Симеон наклонился вперед, его голос был холоден.

- Задержание преступника - это работа полиции, а не наша.

... Правильно. Конечно. Я все время увлекаюсь делом и забываю. Мне еще предстоит столько сделать, а время уходит.

- Я буду иметь это в виду.

Только тогда суровое выражение на лице Симеона смягчилось.

Когда я принял решение, больше не было смысла терять время. До отправления «Амриты» оставалась всего неделя, и у нас было лишь семь дней, чтобы найти виновного.

- Если мы не можем понять, какие условия нужны преступнику для использования своей силы, то, по крайней мере, было бы полезно узнать больше об этой способности.

- Вот почему я обратился за помощью к Ассоциации. Я попросил их предоставить нам доступ к списку зарегистрированных пробужденных.

- О... возможно, мы сможем сузить круг подозреваемых.

- Если преступник - зарегистрированный пробужденный.

Симеон поднял брови, глядя на меня. Чувствуя себя немного виноватым, я неловко улыбнулся и отвел взгляд. Как и я, среди пробужденных могут быть люди, которые долгое время скрывали свои способности или которые только недавно пробудились и еще не сообщили об этом.

В этот момент в мою голову закралась тревожная мысль.

- Что, если... чисто гипотетически, что, если преступник поймает нас?

Если бы преступник мог манипулировать кем-то и заставить его покончить с собой, Симеон был бы в реальной опасности, верно? От одной этой мысли у меня пересохло в горле, и я нервно сжал руки. Однако Симеон оставался спокойным и уверенным в себе.

- Есть способ избежать контроля сознания.

Мои глаза расширились, когда я наклонился вперед, вцепившись в стол.

- Да?

- Это…

В этот момент дверь с громким стуком распахнулась.

- Хён!

Что за...?? Я втянул голову в плечи, как испуганная улитка, и обернулся.

В дверном проеме стоял хорошо сложенный мужчина. На нем были белая рубашка и темно-синие брюки, короткая стрижка, очки и... шрам над правым глазом. Это был парень с автобусной остановки. Да, его звали Маттео.

- Я... Нет, я здесь, чтобы сказать вам, что я увидел нечто грандиозное!

Что это? Он совсем не похож на того, кто подходил ко мне на улице в Мендоне. Тогда он старался вести себя спокойно и собранно, а сейчас он был похож на взволнованного подростка, который встретил своего любимого футболиста.

Однако, как бы вы ни старались, даже кипяток остывает, когда его погружают в холодную воду. Низкий голос эхом разнесся по комнате.

- Маттео.

- Да?

- Тук.

- О, точно!

С этими словами Маттео быстро развернулся, закрыл дверь и вышел. Мгновение спустя я услышал вежливый стук.

Что, черт возьми?..

Маттео просунул голову в дверь.

- Теперь я могу войти?

Поведение Маттео кардинально изменилось с тех пор, как он ворвался в комнату. Теперь, после вежливого вопроса, Симеон, наконец, одобрительно кивнул.

- Входи.

Как только ему разрешили, Маттео ухмыльнулся. С короткими волосами, его улыбающееся лицо выглядело довольно бодро. Он осторожно, не издав ни звука, закрыл за собой дверь и почесал затылок своей толстой рукой.

- Ха-ха, Хён. Прости. Я немного спешил… Ты с ума сошел?

- Нет. Но что происходит?

Симеон указал взглядом на стул, и Маттео, выдвинув его, сел. Стул был слишком большим, с металлическим каркасом и обивкой из кожи, но в компании Маттео он выглядел почти как маленький табурет. Поставив локти на стол, Маттео активно размахивал руками, рассказывая.

- Я недавно был в Мендоне, верно? И тут появился этот большой паук.

- Гигантский.

- О, да. Гигантский паук. Но эта чертова тварь нападала на людей и создавала хаос на улицах.

- Неистовствовал.

- Да, неистовствовал как сумасшедший, сея хаос.

Боже мой. Такое было впервые.

Симеон, словно строгий учитель, исправлял каждое слово, используя красную ручку. Я же, пытаясь подавить улыбку, крепко зажмурил глаза. Однако сдержать смех становилось всё сложнее, и я, смутившись, неловко кашлянул, что привлекло внимание Симеона.

Несмотря на это, Маттео продолжал живо описывать ситуацию.

- Вы когда-нибудь видели паука с рогами? Рога были большушими. Почти как уличный фонарь.

- Огромными.

- Они были огромными… Подожди, нет, хён, это не самое главное!

Глядя на искренне расстроенное лицо Маттео, я почувствовал, как мое собственное тело наклоняется вперед, пока мой лоб не коснулся стола. О, ради всего святого, пожалуйста, прекрати это.

- Хорошо, продолжай.

Симеон сделал глубокий вдох и на мгновение закрыл глаза, прежде чем открыть их снова. Почему-то он напомнил мне инструктора, который только что завершил тренировку. Однако, похоже, Маттео это не беспокоило. Угрюмое выражение, которое он носил всего несколько мгновений назад, исчезло, уступив место его обычной жизнерадостности.

- Итак, я как раз собирался связаться со своими хёнами и Юлией Нуной, верно? И затем… этот парень появился из ниоткуда и одним быстрым движением...

Маттео на мгновение замолчал, изобразив рукой режущее движение по шее. Его объяснение было настолько серьёзным, что я почувствовал себя неловко и едва сдержал смех, плотно сжав зубы. В то же время Симеон спокойно потягивал кофе, не обращая внимания на болтовню Маттео.

- У него в руках был какой-то странный меч. Форма показалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить. Итак, э-э…

Маттео замер на середине жеста, описывая меч, и непонимающе уставился на Симеона.

- Хён? Ты вообще слушаешь?

Симеон кивнул с вежливым выражением лица. Как кто-то мог так отреагировать? Если бы я был стендап-комиком, выступающим перед такой аудиторией, как он, я бы никогда больше не вышел на сцену. Маттео не был комиком, но всё же.

Маттео опустил плечи, похожий на медведя, у которого только что украли горшочек с медом. Я быстро заговорил.

- Вы имеете в виду инцидент с Арахной? Я тоже там был.

- Да?

Маттео резко повернулся и взглянул на меня. Его лицо, сначала озаренное надеждой, что он нашёл того, кто мог бы ему помочь, вскоре омрачилось подозрением.

- Но… кто вы?

Он не стал ходить вокруг да около.

- Э-э, я новенький.

- Новенький?

Маттео поправил очки и внимательно посмотрел мне в лицо. Внезапно в его голове словно что-то щёлкнуло, он нахмурился и указал на меня пальцем.

- Твой палец.

Симеон, который молча наблюдал за происходящим, заговорил, спокойно привлекая внимание к тому, что Маттео указал на него пальцем.

Маттео немедленно опустил руку, но не сводил с меня пристального взгляда.

- Подожди!

У Маттео отвисла челюсть. Неужели он наконец узнал меня?

- Ты похож на того актера.

- ...Прошу прощения?

- Ты знаешь! Из той дорамы, которую я недавно смотрел… Ах, кто это был?

Ни с того ни с сего Маттео зациклился на том, чтобы выяснить, на какого актера я похож.

Честно говоря, в тот момент на мне была маска, покрытая липкой зелёной слизью, поэтому неудивительно, что он меня не узнал. Но я не ожидал такой реакции. С лёгкой улыбкой я медленно моргнул и терпеливо ждал.

Почувствовав неловкость, Маттео быстро сменил тему.

- В любом случае, ты его тоже видел, да?

- Кого видел?

- Тот парень, одетый во что-то похожее на маску, выглядел так, будто купил ее за 500 вон в магазине канцелярских товаров.

- Ах.

Его внимание к деталям было впечатляющим — он не смог узнать человека в маске, но правильно угадал цену маски.

Я прочистил горло, подавляя новый приступ смеха.

- Э-э, да, кажется, я его видел.

Я слегка нахмурился, пытаясь сдержать смех, но Маттео посерьезнел и понизил голос, как будто ему только что пришло в голову что-то серьезное.

- Этот ублюдок... с ним что-то не так.

Не в силах сдержаться, Симеон снова взял свою красную ручку.

- Этот человек.

- Нет, послушай, хён. Секундная стрелка часов отреагировала на него!

Я уже слышал об этом, когда мы были в разломе «Кроввого меча». Апостолы могут ощущать присутствие друг друга. Секундная стрелка часов всегда направлена в сторону тех, кто носит часы, и чем ближе вы подходите, тем сильнее она начинает дрожать.

Меня всегда удивляло, как Маттео догадался, что я апостол, как только увидел меня. В конце концов, это были часы!

- Мы должны немедленно сказать Агнес, что часы сломаны.

Симеон тихо вздохнул.

- ...Творения Мидаса не ломаются.

- Тогда почему секундная стрелка так отреагировала на этого парня?

- Это потому, что у него тоже есть часы.

Несмотря на спокойное объяснение, Маттео все еще выглядел смущенным.

- Как может кто-то, кто не состоит в нашей гильдии, носить часы, сделанные Агнес?

Симеон не ответил, а вместо этого посмотрел на меня. Мне показалось, что он как будто передает мне эстафету, и я решил последовать его примеру.

- Я получил часы от Симеона.

Как только я это сказал, Маттео обернулся с широко раскрытыми глазами.

- О чем ты говоришь?

- Я получил их, когда мы вошли в разлом «Кодекса Гигас».

- Разве ты не сотрудник? Откуда ты знаешь об этом?

Боже мой. Что это значит? Он думает, что я сотрудник? Я не сотрудник, но и не 13-й член гильдии. Не зная, как объяснить, я выбрал термин, который сразу же сделал бы все понятным для Маттео.

- Я тот самый парень… тот, о ком ты говоришь.

Воцарилась тишина. Маттео уставился на меня в ошеломленном замешательстве, прежде чем разразиться смехом.

- Ха-ха! Ты забавный, хён.

Я говорил серьезно. Маттео, улыбаясь, смотрел на меня, но постепенно улыбка исчезла с его лица. Он часто заморгал, словно пытаясь понять, что происходит. Маттео взглянул на Симеона, словно ища поддержки, но было ясно, что он не получит ее.

Наконец, закрыв разинутый рот, Маттео нервно сглотнул и спросил.

- Ты серьезно?

- Да. В то время я официально не был апостолом, поэтому не пользовался функциями часов. Так что, да, я просто носил...… как вы это назвали? «Маску, которую я купил за 500 вон в магазине канцелярских товаров?»

Я повторил его слова только потому, что они показались мне забавными, но лицо Маттео потемнело еще больше. Он был похож на ученика, которого затащили в кабинет директора, и который нервно оглядывался в поисках выхода.

Как мне было поднять ему настроение? Если бы я сказал, что в этом не было ничего особенного, это могло бы прозвучать неискренне. А если бы я сказал, что это было забавно, то, возможно, он подумал бы, что я над ним издеваюсь. Давайте просто сменим тему.

- Извините за позднее знакомство. Я Хаджае Шин.

Я протянул руку для рукопожатия, и глаза Маттео снова расширились. Вытерев правую руку о бедро, он осторожно пожал мою.

- Я Маттео, Хён. И, пожалуйста, говори не официально. Я почти уверен, что я моложе.

- Нет, ты вступил в гильдию раньше меня, так что ты старше меня.

- Старший?.. - Пробормотал Маттео себе под нос, прежде чем широко улыбнуться.

- Хех, да. Я старше тебя.

- Пожалуйста, научи меня многому, старший.

- Конечно. Я научу вас всему.

Маттео энергично закивал, его глаза засияли.

И Рафаэль, и Маттео — когда я вижу людей моложе себя, я просто хочу о них позаботиться. Если я делаю это с людьми, с которыми даже не связан родственными узами, то что было бы, если бы у меня был настоящий брат или сестра? Наверное, я бы не отходил от них ни на шаг. Или, может быть, в конце концов, я бы беспокоился о них каждый день.

В любом случае, было бы здорово, если бы рядом была семья.

- Позаботься обо мне как следует.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что наше первое знакомство прошло успешно, Симеон внезапно заговорил.

- Похоже, тебе здесь уютно, Маттео.

В тоне Симеона слышалось раздражение, или, может быть, это было просто мое воображение. Маттео, пребывающий в приподнятом настроении, казалось, не заметил изменения атмосферы.

- Хаха, ну, Хён такой добрый.

Маттео хихикнул, выглядя совершенно довольным собой.

- Но зачем ты позвал меня сюда?

Симеон, который наблюдал за ним с несколько смирившимся выражением лица, наконец вздохнул.

- Ты ведь знаешь о краже духовного предмета, верно?

- Тот, что был в Хунчхоне? Конечно. Все об этом говорят.

Похоже, Маттео был знаком лишь с той информацией, которая уже была обнародована. По мере того как Симеон продолжал рассказывать подробности, лицо Маттео менялось с каждой новой деталью. Когда он услышал о том, что преступник, вероятно, обладает способностью контролировать сознание, его взгляд стал холодным.

- Это кто-то очень опасный.

- Вот почему я позвонил тебе.

Маттео, внезапно посерьезнев, кивнул, как будто уже понял, зачем Симеон ему позвонил. Но я, не имея ни малейшего представления, слегка поднял руку.

- Подождите, извините, что прерываю, но в чем именно заключается способность Маттео?

Симеон ответил за него.

- Она того же типа, что и у преступника.

- Контроль сознания?

Откровенно говоря, я был немного удивлен. У него было телосложение, которое могло бы помочь ему в рукопашном бою, но его способности к этому не имели отношения. Как он собирался сражаться с преступником, обладающим подобной силой?

Я с любопытством посмотрел на Маттео. Он развел руки и изобразил пальцами букву "V".

- Круто, правда?

- Да.

- Ха-ха.

Маттео засмеялся, как ребенок, которого только что похвалили на уроке рисования.

- Итак, каков наш план, когда мы столкнемся с преступником?

- Если вы уже находитесь под гипнозом, вас нельзя загипнотизировать снова. То же самое касается контроля сознания.

Я на мгновение задумался.

- Ах. То есть, ты хочешь сказать, что мы уже должны быть под влиянием силы Маттео, прежде чем столкнемся с преступником лицом к лицу?

- Вот именно.

- Это сработает? Что это вообще за сила?..

- Хочешь, я тебе покажу?

Поскольку он был так нетерпелив, это не могло быть опасной силой, не так верно? У меня не было причин отказываться, поэтому я кивнул. Маттео снял очки, и шрам над его правым глазом стал более заметен. Его радужная оболочка также казалась немного светлее.

Как только я собрался отвернуться, подумав, что было бы невежливо пялиться, Маттео встретился со мной взглядом.

- Лучше не врать, хён.

На неожиданный вопрос я ответил по привычке.

- Да, конечно.

Мы приступаем прямо сейчас?

Каждый раз, когда я сталкиваюсь с новой способностью, моё сердце бьётся быстрее, словно я смотрю магическое шоу. Я не сводил с него глаз, ожидая чего-то необычного, но ситуация приняла совершенно неожиданный поворот.

- Когда я подошел к вам в Мендоне, вы подумали: «Чего хочет этот идиот?» ...да?

- ...Простите?

- Скажите мне честно.

Я машинально склонил голову набок.

- Нет, не до такой степени… Я просто был немного удивлен.

- В самом деле? Тогда вы когда-нибудь жалели, что присоединились к Апостолам?

- Нет… конечно. Я в долгу перед вами, ребята.

- О, так вы планируете остаться с Апостолами в будущем?

Каждый вопрос попадал точно в цель. Но я привык лгать.

- Если ничего серьезного не случится.

Я плавно увел вопрос в сторону, и Маттео, усмехнувшись, спросил:

- Вам сейчас кто-то нравится?

Почему вопрос прозвучал именно так? Это не было утончённым допросом — я бы ни за что не попался на такой примитивный приём.

Я презрительно усмехнулся и ответил:

- Да.

…...Подождите.

Что я только что сказал?

Мое сердце упало.

Что-то действительно было не так. Я всегда умел это отрицать, но на этот раз правда вырвалась наружу без предупреждения, как собака, которая сорвалась с поводка. Я поспешил перехватить её, но было уже слишком поздно. Пес, выскользнув у меня из рук, уже подбежал к Маттео и свернулся калачиком у него на коленях.

- Н-нет, это не...

Я запнулся, мои глаза нервно забегали, и Маттео игриво рассмеялся.

- Ха-ха! Не нужно так волноваться, хён. Это не преступление - нравиться кому-то.

Тем не менее, это преступление.

Я ощутил себя так, словно меня раздели догола. Но сейчас было бы неправильно проявлять какие-либо эмоции, ведь это только усугубило бы ситуацию. Я крепко прижал руку к бедру под столом и заставил себя улыбнуться.

- Так, значит, это и есть твоя способность, Маттео?

- Да! Круто, правда?

Маттео протер очки краем рубашки.

- Если кто-то солгал три раза, на следующий вопрос ему придется ответить правдиво.

- А-а...

- Тебе нужно заранее подготовить почву, но я объясню все позже. Будет неинтересно, если ты уже знаешь все условия.

Раньше я думал, что Симеон представляет наибольшую опасность. С моим бессмертным телом и способностью Симеона убивать кого угодно, это было бы не самое приятное сочетание для любого противника.

Но на фоне способностей Маттео все это казалось смехотворным. Закоренелый лжец и тот, кто всегда мог добиться правды, он был идеальным противником для меня, страшнее самой смерти.

- Итак, кто это?

Маттео улыбнулся и снова надел очки. По моей спине пробежал холодный пот.

- ...Что?

- Человек, который тебе нравится, Хён. Это друг детства? Одноклассник? Может быть, кто-то из Апостолов?

Глаза Маттео искрились невинным любопытством. Он никогда не поймет, что его любопытство душит меня.

- Ха-ха, ну, даже если бы я тебе сказал, ты его не знаешь...

Я пытался отмахнуться от этого с улыбкой, когда услышал телефонный звонок. Маттео внезапно отодвинул свой стул и вытащил телефон из кармана. Его глаза расширились, когда он проверил номер звонившего.

- А, это мой классный руководитель. Я сейчас вернусь, это срочно.

Он извинился и быстро покинул комнату. Дверь за ним закрылась с тяжелым стуком, и в помещении воцарилась тишина. В этот момент я почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд, который, казалось, пронзал меня насквозь. На самом деле, я уже некоторое время ощущал этот взгляд, но изо всех сил старался не обращать на него внимания.

Тишина. Взгляд.

И удушающая атмосфера, давящая на меня.

Всё это в совокупности создавало у меня ощущение, будто в моём рту поселился извивающийся жук. Не в силах больше терпеть это, я тихо поднялся, но чей-то весёлый голос остановил меня.м

- Тебе тоже позвонили, мистер Хаджае?

Я почти пожалел, что мне не позвонили. Даже нежелательный звонок, который я обычно блокирую, сейчас был бы кстати.

Сжав кулаки, я на мгновение закрыл глаза, а затем снова их открыл.

- Ты специально пригласил Маттео?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты специально пригласил его сюда из-за его способностей? Чтобы разговорить меня?

Успокойся. Я коротко вздохнул, чтобы мой голос не дрожал, и заговорил снова.

- Это твой способ вытянуть из меня правду?

Неужели он так уверен, что я не смогу сохранить секреты, когда рядом находится такой выдающийся апостол? Когда я посмотрел на него, губы Симеона слегка изогнулись в улыбке.

- Нет, это ты сказал, что хочешь увидеть способности Маттео.

- Это...

- И если бы это был я, я бы не стал задавать такой банальный вопрос в конце. Я бы выразился гораздо конкретнее.

Симеон откинулся на спинку стула, расслабившись.

- Кроме того,… Теперь, когда ты знаешь самое важное условие для использования его способностей, ты действительно думаешь, что купишься на это снова?

В его спокойном взгляде не было ни капли лжи. Возможно, я был слишком чувствителен? Но даже если это произошло непреднамеренно, всё равно что-то было не так.

- Тогда почему?

- Почему что?

- Почему ты не использовал его способности раньше? Если был более простой способ вытянуть из меня правду, почему ты им не воспользовался?

Если бы он обратился к Маттео за помощью раньше, эта игра была бы окончена. Я бы, сам того не ведая, раскрыл все карты и потерпел полное поражение. Однако Симеон выбрал сложный, окольный путь, вместо того чтобы воспользоваться более простым решением. Почему он так поступил?

Я покосился на него, и Симеон, поставив чашку с кофе, заговорил.

- Потому что… это игра между нами.

Его низкий голос, казалось, шептал мне прямо в ухо.

- Никто больше не может вмешиваться. Я не позволю.

Он сцепил пальцы на столе и слегка приподнял подбородок, чтобы взглянуть на меня. Его осанка была уверенной, а взгляд - непоколебимым. Чем больше он убеждал себя в своей победе, тем более неуверенным я себя чувствовал.

В этот момент дверь открылась. Маттео вернулся, пряча телефон в карман. В тот момент он был моим спасителем.

- Извините. Мой учитель не смог найти бланк моего раннего ухода и...

Почувствовав внезапный холод в комнате, Маттео перевел взгляд с меня на Симеона, его лицо застыло.

- Что-то... случилось?

- Нет, совсем ничего.

Симеон лишь небрежно покачал головой, но Маттео по-прежнему сохранял настороженность. Заметив, что он чувствует себя неловко, я отодвинул стул для него, стремясь перевести разговор в другое русло.

- Ты пораньше ушел из школы, чтобы прийти сюда?

- Ах, да. Но сейчас занятий не так много. Большинство студентов готовятся к практическим экзаменам.

- Практические экзамены?

- Да, к вступительным экзаменам в колледж физкультуры.

Значит, он действительно занимался спортом.

- Разве тебе тоже не нужно готовиться, Маттео?

Мне было неловко, что я отнял время у занятого старшеклассника. Маттео, почесав свои короткие волосы, выглядел непривычно обеспокоенным.

- Раньше да… теперь все в порядке.

Он резко оборвал себя. Почувствовав, что не стоит настаивать, я просто молча кивнул. Маттео, испытав облегчение, быстро сменил тему.

- Так или иначе, о способности. Пока ты не ответишь на последний вопрос, ты будешь в безопасности.

- Ты хочешь сказать, что мы останемся в состоянии гипноза?

- Точно.

- И до каких пор?

- До тех пор, пока не пропоет петух… ну, во всяком случае, до восхода солнца.

Наконец-то одна проблема была решена. Даже если бы мы столкнулись с преступником во время транспортировки «Амриты», мы могли бы избежать самого худшего. Я только начал испытывать облегчение, когда Маттео снова заговорил.

- Но, знаешь...

Он потер подбородок и продолжил.

- Меня кое-что смущает.

- Что?

- Насколько я знаю, чтобы использовать способности по управлению разумом, нужно установить контакт с целью.

- Контакт?

- Да, достаточно прикоснуться или даже просто посмотреть в глаза. По крайней мере, вы должны встретиться с ним хотя бы один раз.

Пока я переваривал его слова, моя голова слегка наклонилась.

- Вы хочешь сказать, что преступник где-то встречался со всеми двенадцатью охранниками?

- Верно. Вот почему это странно. Как они могли познакомиться со всеми двенадцатью охранниками?

Где и как они могли познакомиться с охранниками? Даже если бы они узнали личности охранников, выследить их и применить свои способности к каждому из них было бы практически невозможно.

Может быть, они встретились со всеми двенадцатью сразу? Это могло произойти только в тот день, когда охранники собрались, чтобы сопроводить предмет.

- Есть ли какой-нибудь способ проверить передвижения охранников в тот день, когда они сопровождали духовный предмет?

- Я разберусь с этим.

На этом встреча закончилась, поскольку больше никаких зацепок не было.

***

Следующим вечером Симеон связался со мной, и я направился в конференц-зал. Там я нашел Маттео, и мы немного поболтали, пока не появился Симеон с сотрудником. Похоже, всего за один день они собрали достаточно информации. Симеон указал на планшетный компьютер, стоявший перед нами.

- Давайте начнем со списка пробужденных, который прислала нам Ассоциация. Я отфильтровал его, чтобы видеть только способности, связанные с манипулированием сознанием.

Список был весьма обширным, включая как пробуждённых, зарегистрированных в Ассоциации, так и тех, кто приехал в Корею из-за границы. Хотя имена и личные данные были отредактированы в целях конфиденциальности, способности были описаны довольно подробно.

Пока я просматривала список, Маттео внезапно придвинул свой стул поближе ко мне.

- Хён! Хён!

Думая, что он что-то нашел, я взглянула на него, и Маттео с ухмылкой указал на свой экран.

- Это я. «Б-П-327».

- О, правда?

Я пробежал глазами мелкий текст и чуть не задохнулся от приступа кашля, внезапно охватившего мое тело. Способность Маттео называлась «Признание».

Не обращая ни на что внимания, Маттео поспешно протянул мне чашку с водой, поскольку я продолжал кашлять.

- Ты в порядке, хён?

Вместо ответа я сделал глоток воды и заговорил.

- Но что означают эти буквы?

- «Б» - это ранг пробуждающего. "П" означает...… О, это вертится у меня на языке.

Маттео схватился за голову, в отчаянии дергая себя за короткие волосы. Как раз в этот момент вмешался Симеон сухим голосом.

- Это расшифровывается как «психика». Так они классифицируют уникальные способности.

- О, точно! Да. Как и ожидалось от нашего Симеона-хёна.

Пока Маттео радовался, как будто Симеон ответил на последний вопрос викторины, Симеон вздохнул и покачал головой.

Когда я еще раз просмотрел список, одна способность внезапно привлекла мое внимание.

- Вот, «Б-П-219». Что насчет этого человека? Он может заставить кого-то в точности повторять его действия.

А не могли они взять что-то другое, кроме пистолета, и просто сделать вид, что стреляют себе в голову?

- Возможно, но я слышал, что пробужденный человек может контролировать только одного человека за раз.

- Ах... тогда, как только он убил бы одного человека, остальные охранники усмирили бы его.

Управлять двенадцатью людьми одновременно - это уже подвиг, выходящий за рамки А-ранга. По мере того, как я просматривал список кандидатов с рангом В и поднимался к рангу А, количество претендентов заметно сокращалось. Однако их способности становились все более впечатляющими. Особенно выделялся один пробужденный.

- Как насчёт этого? «А-П-91». Это предполагает, что он способен вызывать гнев.

- Тогда разве стражники не убили бы друг друга вместо того, чтобы совершить самоубийство? Как это происходит с солдатами под воздействием «Амриты».

- Полагаю, что так…

Маттео медленно кивнул в ответ на его слова, а Симеон постучал по столу.

- И судя по выражениям лиц на их мёртвых телах…

- Я их не видел.

Резкое замечание Маттео заставило Симеона резко выдохнуть.

- ...Если бы вы это сделали, то увидели бы, что их лица были скорее полны ужаса, чем ярости.

Хотя я не был уверен, какой именно метод привел их к смерти, главным был страх. Мог ли преступник распространять эмоции, подобные «пробуждающему А-П-91»?

Думая об этом, я тщательно просмотрел список.

Однако среди них не было никого, кто мог бы стать причиной случившегося.

- Можно ли считать эту информацию достоверной? Возможно ли, что кто-то намеренно предоставил Ассоциации ложные данные для регистрации?

Учитывая, что я прожил всю свою жизнь, скрывая факт своего пробуждения, казалось возможным, что кто-то мог обмануть Ассоциацию. Однако Симеон нахмурил брови и наклонил голову набок, выражая недоумение.

- Как только ты зарегистрируешь свои способности, обмануть Ассоциацию будет практически невозможно. Это было бы особенно тяжело для нашего преступника.

- Почему?

- Потому что способности, связанные с контролем сознания или смертью, подвергаются особенно строгим испытаниям.

- Это правда.

Тут же вмешался Маттео.

- Это заняло около месяца. Именно столько времени они проверяли мои способности.

- Месяц?..

- Да. Вдобавок ко всему, они изолировали меня в какой-то лаборатории глубоко в горах и установили за мной круглосуточное наблюдение.

Я не мог не поморщиться. Они изолировали его в горах на целый месяц, словно опасного преступника или биохимическое оружие. Если бы я зарегистрировался как пробуждённый и меня отправили в горы, я бы тоже дважды подумал, прежде чем сотрудничать с Ассоциацией. Однако, учитывая, насколько опасными могут быть эти способности, я полагаю, что им нужно быть абсолютно уверенными.

Маттео лукаво взглянул на Симеона.

- Держу пари, ты был изолирован даже дольше, чем я, Хён.

В ответ на слова Маттео Симеон лишь тихо вздохнул. Его нахмуренные брови, как будто в воспоминаниях о том времени, так и не разгладились.

Как они и сказали, солгать о своих способностях при таких строгих тестах было бы сложно. Другими словами, виновник - кто-то незарегистрированный или недавно пробудившийся.

- Итак, список больше не нужен...

- Проведи пальцем по экрану, и на экране появится карта с красной линией, пересекающей ее.

- Что это?

- Это маршрут, по которому в тот день следовала бригада. Компания предоставила нам данные GPS-навигатора, поскольку они являются наиболее эффективными для отслеживания перемещений преступника.

Они с готовностью предоставили информацию, и казалось, у них не было причин что-либо скрывать. Я увеличил изображение на карте и внимательно изучил маршрут. Надеюсь, это даст нам важные подсказки о том, где они могли столкнуться с преступником.

- Джамиль - это место, где находится штаб-квартира аукционного дома, а Хончхон - это место, где живет владелец «Золотого руна», верно?

- Да. Машина выехала из штаб-квартиры, направилась прямо в Хончхон, не останавливаясь, и подверглась нападению на обратном пути после того, как забрали «Золотое руно».

Если бы они хотя бы ненадолго остановились в неизвестном месте, у нас появились бы причины для подозрений. Однако их маршрут был таким: штаб-квартира – дом – штаб-квартира.

Это означало, что они столкнулись с преступником в аукционном доме или в доме владельца.

Мог ли в компании скрываться подставной сотрудник? Можно ли вообще доверять этим записям GPS?

На этом мои подозрения не закончились.

- Они сказали, что у владельца «Амриты» в тот день было срочное дело, поэтому было перевезено только «Золотое руно», верно?

- Да, это так.

- Тогда, должно быть, команду проинформировали перед тем, как они покинули штаб-квартиру, что им не нужно перевозить «Амриту».

Я пробормотал это, изучая карту. И тут Симеон открыл рот и заговорил.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что нет никаких признаков того, что они развернули машину на полпути.

Пока Симеон размышлял, Маттео пристально смотрел на меня, моргая, словно ученик, пропустивший часть урока. В конце концов, я объяснил карту подробно, шаг за шагом.

- Э-э-э… Представь, что Симеон попросил тебя выполнить поручение. Он хочет, чтобы ты купил пакет молока на рынке и книгу в книжном магазине.

- Хорошо.

- Ты покупаешь молоко на рынке, а затем направляешься в книжный магазин. Но по дороге тебе звонит Симеон и сообщает, что больше не нуждается в книге. В такой ситуации ты бы остановился по пути к книжному магазину и развернулся, верно?

Маттео с энтузиазмом кивнул.

- Но здесь ничего подобного нет. GPS-навигатор вывел маршрут от Джамиля до Хончхона, и на нём не было никаких отклонений от маршрута.

Как только Маттео осознал происходящее, он воскликнул «Ах!», не в силах сдержать эмоции.

- Это оставляет нам два варианта: либо кто-то предупредил их перед отъездом, либо владелец «Амриты» живёт где-то рядом с Хончхоном, и поэтому не было необходимости разворачиваться.

- О, это звучит правдоподобно. Да, в этом есть смысл.

Маттео энергично закивал, его глаза сияли. В этот момент заговорил Симеон.

- Есть и другой вариант.

- Какой?

- Эти два духовных предмета могли принадлежать одному и тому же владельцу.

Варианты, проносившиеся в моем мозгу, остановились на его словах.

Неужели один человек владеет и «Золотым руном», и «Амритой»? Это кажется невероятным. Получается, он планировал выставить на аукцион и то, и другое, но в последний момент передумал и решил оставить «Амриту» себе?

- Но тогда это означает, что три дня спустя он снова изменил своё решение и решил выставить «Амриту» на аукцион, верно?

Возможно ли такое? Я искоса взглянул на Маттео, который пренебрежительно махнул правой рукой.

- Может быть, он просто очень нерешительный. Например, когда люди возвращают вещи после импульсивных покупок. Ну, знаете, что-то в этом роде.

Это было маловероятно, но такое могло случиться. Но в связи с этим возник другой вопрос.

- Маттео, если бы банк, в котором ты работал, потерял все твои деньги, ты бы доверял им дальше?

- Ни за что! Как я мог бы снова доверять им?

- Именно так… вот к чему я клоню.

После того, как владелец потерял своё бесценное «Золотое руно», мог ли он доверять тому же аукционному дому? Разумеется, нет. На его месте я бы, по крайней мере, обратился к другому или организовал собственную транспортную команду.

Должна была существовать иная причина.

Возникает важный вопрос: почему владелец не продал «Амриту» в тот же день, а лишь передал её тому же аукционному дому три дня спустя?

- Известно ли компании, почему владелец передумал в последнюю минуту?

- Я не уверен. Они просто сказали, что это связано с личными обстоятельствами владельца.

Что я упустил? Почему владелец не передал «Амриту» в тот день? И почему спустя три дня он снова доверил её тому же аукционному дому, который не только использовал транспортную команду из гражданских лиц, но и в результате потерял одну из его ценных вещей?

- Что происходит...?

Мои мысли смешались, словно в неорганизованном ящике, и я принялся тщательно их разбирать.

Преступник знал о том, что команда будет состоять из гражданских лиц. Более того, они были знакомы со всеми двенадцатью участниками команды. Также они знали, когда будет перевезена «Амрита». Учитывая эти факты, я был почти уверен, что в аукционной компании есть соучастник.

И все же, в конце концов, вору не удалось украсть ее. Они не ожидали, что владелец внезапно передумает.

- Иногда непостоянство может быть полезным. Благодаря этому «Амрита» была защищена.

Маттео пробормотал что-то себе под нос.

Он был прав. Только из-за нерешительности владельца план преступника провалился. Какая удача! Какое удивительное совпадение.

- Но так ли это было… действительно совпадение?

Услышав мое неожиданное замечание, Симеон слегка прищурился.

- Что ты имеешь в виду?

- Что, если это не было совпадением? Что, если владелец намеренно отменил перевозку «Амриты» в тот день?

Это было возможно. Но для того, чтобы этот аргумент подтвердился, должна быть верна одна важная предпосылка.

- Тогда владелец, должно быть, знал о планах преступника заранее.

- Могло быть и так.

Владелец мог быть на шаг впереди преступника. После этого странные действия «непостоянного» владельца начинают приобретать немного больше смысла.

Тем не менее, без доказательств все это оставалось чистыми предположениями. Нам нужно было встретиться с владельцем. По крайней мере, нам нужно было услышать его рассказ о событиях того дня.

- Симеон, ты знаешь, кто владелец?

- Нет. Он попросил компанию сохранить анонимность.

Аноним. Мои мысли внезапно прервались, когда я услышал это слово. Как нам выманить человека, который скрывается за этой стеной?

Сжав виски, я внезапно осознал, что у меня появилась идея.

- Как вы думаете, мы могли бы проверить регистрацию собственности на дом в Хончхоне?

- Зачем нужна регистрация собственности?

- Мы бы узнали, кому принадлежит дом.

Конечно, нет никакой гарантии, что владелец духовных предметов и владелец дома в Хунчхоне — одно и то же лицо. Он мог арендовать дом под чужим именем, чтобы оставаться анонимным. Но всё же это стоило проверить.

Симеон немедленно попросил своего служащего заняться этим вопросом.

Вскоре сотрудник вернулся с листом бумаги в руках. Я быстро взял его и проверил имя владельца недвижимости.

- Кёнхен Чой...?

Это имя было мне незнакомо, но реакция Симеона оказалась совершенно неожиданной. Его хмурый взгляд стал еще более выразительным, когда он посмотрел на бумагу в моей руке.

- Что не так? Ты его знаешь?

Вместо ответа Симеон резко поднялся с места. Он подошёл к столу, взял листок и внимательно всмотрелся в него. Выражение его лица было странным. Когда он увидел имя, то поморщился и тихо рассмеялся.

- Это генеральный директор.

- Что... ты сказал?

- Кёнхен Чой, этот человек - генеральный директор аукционного дома.

Владелец «Амриты» - тот же человек, который организовал её транспортировку и нанял команду охраны для защиты?

Я был ошеломлён и долго смотрел на имя владельца недвижимости.

Симеон слегка смял листок и пробормотал:

- Я думаю, мы едем в Хончхон.

- Как мы собираемся попасть на виллу? Мы не можем просто войти туда.

После того, как преступник угрожал забрать «Амриту», охрана вокруг виллы, вероятно, стала ещё более серьёзной. Конечно, если бы мы честно признали, что являемся членами «Апостолов», директор, вероятно, согласился бы встретиться с нами. Однако… придётся ли нам носить маски во время разговора с ним?

Когда я нервно прикусил губу, Симеон мягко взял меня за руку и опустил ее, покачав головой.

- Не волнуйся. У меня есть план.

***

Как говорится, нужно ковать железо, пока горячо. Итак, на следующее утро, как только Маттео ушел в школу, мы с Симеоном отправились в Хончхон вдвоем. К счастью, рядом была дверь, ведущая в Ковчег, что сэкономило нам время на дорогу.

По дороге на виллу в машине, которая нас ждала, и вот мы остановились.

- Все? Мы на месте?

- Нет, дом на вершине.

- Тогда почему мы остановились здесь?

Не слишком ли трудно будет проехать по горной тропе на машине? Выглянув в окно, я заметил хорошо заасфальтированную дорогу. Хотя она не была полностью покрыта асфальтом, но, безусловно, была достаточно ровной, чтобы по ней можно было проехать. Однако дорога была перегорожена металлическими воротами, как на запретной территории.

- С этого момента это частная собственность.

- ...Что?

Возможно ли, что он владел всей горой? Даже если это и не была первоклассная недвижимость, владение таким огромным участком земли, вероятно, стоило немалых денег. Для человека, который, вероятно, хотел сократить расходы, наняв гражданскую транспортную команду, он, казалось, заслужил большую часть той негативной реакции, которую получил.

- Одни только расходы на техническое обслуживание, должно быть, составляют целое состояние...

Вскоре из-за охранного поста, который располагался вдоль дороги, вышли двое крепких мужчин. Они были похожи друг на друга, словно были созданы по одному образцу для роли телохранителей. На них были одинаковые солнцезащитные очки, наушники и черные костюмы. Когда водитель опустил стекло, один из них наклонился и задал вопрос.

- Зачем вы здесь?

Хотя они говорили вежливо, их поведение было довольно пугающим. Однако водитель отреагировал на это спокойно, как будто он привык к подобному.

- Мы здесь по поводу инцидента с кражей духовного предмета. Мы хотим попросить о сотрудничестве в расследовании.

При упоминании об инциденте брови охранника дернулись.

- Если это связано с тем инцидентом, полиция уже приходила для расследования.

- У нас есть дополнительные вопросы.

- Если у вас не назначена встреча, вы не сможете войти.

В тот момент, когда казалось, что нам, возможно, придётся повернуть назад, Симеон неожиданно вытащил что-то из кармана и протянул водителю. Это была визитка.

Водитель принял её обеими руками и передал охраннику. Когда охранник увидел её, его лицо мгновенно стало суровым.

- Вы из Ассоциации охотников?

Я был ошеломлён внезапным упоминанием Ассоциации и, отвернувшись, с трудом подавил кашель.

Симеон достал визитку с её логотипом. Для человека, который утверждает, что ненавидит Ассоциацию, он, безусловно, знает, как выдать себя за её члена, когда это выгодно… Он действительно использует все свои возможности.

Благодаря этому охранники, которые, казалось, были непоколебимы, внезапно изменили своё отношение.

- Пожалуйста, подождите минутку.

Охранники, отступив назад, тихо заговорили в свои наушники. Вскоре после этого ворота гостеприимно распахнулись. Вот в чём сила Ассоциации. Я был рад, что мы добрались до особняка без каких-либо трудностей, но теперь меня охватило беспокойство.

- Это нормально? Что, если они узнают, что мы выдаем себя за Ассоциацию?..

Положив визитку и значок ассоциации обратно в карман пиджака, Симеон посмотрел на меня с легким неодобрением.

- Выдаем себя? Я получил этот значок от них в обмен на информацию.

Так вот как это было. Вчерашний враг - сегодняшний союзник, да?

- Симеон, твои отношения с Ассоциацией, кажется, не так плохи, как я думал.

Это было обычное замечание, но лицо Симеона мгновенно потемнело.

- Лучше бы ты оскорбил меня.

- ...Прости. Это была просто шутка.

Миновав пост охраны, мы начали подниматься на гору. Камеры видеонаблюдения, установленные на территории, подтверждали, что это действительно частная собственность. Если бы вы хотели совершить преступление, то это было бы не самое подходящее место. Возможно, именно поэтому преступник решил дождаться, пока духовный предмет покинет эту охраняемую крепость, прежде чем нанести свой удар.

На вершине горы показалась современная двухэтажная вилла. Но еще более поразительными, чем массивный особняк, были люди в черных костюмах, выстроившиеся в ряд, несмотря на жару.

- Разве им не жарко?..

Я закатал рукава до локтей, потому что даже в одной рубашке жарко. Но сотрудники, облачённые в строгие костюмы, были совершенно спокойны, как и Симеон.

Когда мы вышли из машины, вперёд шагнула одна из сотрудниц. Её волосы были аккуратно зачёсаны назад, что придавало ей холодный и собранный вид.

- Добро пожаловать. Охранники сообщили мне, что вы из Ассоциации.

- Да, здравствуйте.

Я улыбнулся и посмотрел ей в глаза, но она лишь слегка кивнула с отсутствующим выражением лица. Возможно, она была измотана расследованием или просто всегда была такой же безжизненной, как офисный работник, который утром отправляется на работу.

- Вы менеджер?

- Я руководитель группы. Мы - сотрудники, которые управляют особняком.

- О, я понимаю. Вы руководитель группы.

Под невозмутимым выражением ее лица я почувствовал скрытую настороженность. Она, должно быть, задавалась вопросом, почему мы появились так внезапно, но не могла спросить напрямую. Чтобы растопить лед, я решил быть откровенным.

- Извините, что беспокоим вас, когда вы так заняты. У нас просто возникли некоторые вопросы в ходе расследования, и мы хотели поговорить с кем-нибудь напрямую. У нас не было времени связаться с директором, так как до прибытия транспорта «Амриты» осталось меньше недели.

Возможно, мои вежливые извинения помогли, так как проницательный взгляд руководителя группы немного смягчился.

- Все в порядке. Пожалуйста, проходите внутрь.

К счастью, не все сотрудники последовали за нами. После приветствия персонал разошелся, позволив нам проследовать за руководителем группы на виллу. Не тратя времени на осмотр дома, она провела нас в гостиную рядом со входом и подала чай.

- Я не знаю, что вы хотите спросить, но директора здесь нет.

Теперь, когда на нас смотрело меньше людей, ее отношение к нам стало более мягким.

- О...… Когда он вернется?

- Я не знаю. Он не сказал.

- Отлично. Человека, у которого есть необходимая нам информация, здесь нет.

- Вы знаете, куда он уехал?

- Он в Соединенных Штатах.

- ...Простите?

- Он уехал около трех недель назад.

Неожиданная новость ошеломила.

Это не просто короткая поездка или совещание — он в США? И если он уехал месяц назад, это означает, что его даже не было в стране, когда произошла кража.

- Тогда… кто-то другой передал «Золотое руно» транспортной команде?

- Да.

- А как же «Амрита»?

- «Амриты» здесь нет. И я не могу сказать, где она.

Как только она закончила говорить, я незаметно взглянул на Симеона. Должно быть, он подумал о том же, что и я, потому что медленно моргнул, когда наши взгляды встретились.

Мы были правы. У двух духовных предметов был один и тот же владелец — директор Чой. Поскольку мы задали вопрос небрежно, руководитель группы, вероятно, ответила без каких-либо подозрений. Теперь нам нужно было выяснить, почему директор Чой передумал в последнюю минуту.

- Итак, что именно вас интересует?

- Мы хотели бы поговорить с людьми, присутствовавшими при передаче духовного предмета транспортной команде.

- Вы можете спросить меня. Я была там.

Она очень проницательна. Но, несмотря на спокойное выражение лица, она продолжала нервно теребить свои аккуратно сложенные руки. Особенно когда мы заговорили о предметах, она нервно сглотнула. Если бы мы смогли понять, что именно её беспокоит, мы могли бы найти способ разговорить её.

- Не могли бы вы подробно описать, что произошло в тот день?

- ...Все?

- Если это вызовет слишком много сложностей, то мы можем ограничиться рассказом о событиях, которые произошли до и после прибытия транспортной команды.

Руководитель группы закатила глаза, словно вспоминая тот день.

- Обычно владелец сам наблюдает за тем, как служба безопасности помещает предмет в сейф. Однако в тот день директора не было на месте, и наши сотрудники вместе поместили предмет в сейф.

- Сейф?

- Да, он предназначен для защиты духовных предметов от возможных возгораний или взрывов. Наша компания всегда транспортирует эти предметы в сейфе. Хотя они редко повреждаются, это мера предосторожности, о которой просят наши клиенты.

- А, ладно… И код задаете вы?

- Нет. Мы используем распознавание отпечатков пальцев, поэтому доступ имеют только владелец и определенные сотрудники.

Таким образом, открыть сейф было невозможно без участия персонала или самого владельца.

- Вот почему по крайней мере один сотрудник сопровождает транспортную команду на пути к главному офису. Это необходимо, чтобы они могли открыть сейф с помощью своего отпечатка пальца сразу по прибытии.

Я неосознанно кивнул, но затем понял кое-что странное.

- Значит, в тот день транспортную команду тоже сопровождал сотрудник?

- Да.

...Подождите, это значит, что в машине был сотрудник. Однако в списке пострадавших сотрудников компании его нет. Возможно, он сбежал? Разве такое возможно, учитывая, что кто-то убил всех хорошо обученных телохранителей?

- Если вы не возражаете, мы хотели бы встретиться с этим человеком.

Я пристально посмотрел на руководителя группы и почувствовал, как во мне нарастает подозрение. Ее глаза метались взад-вперед, словно метроном, а рука крепко сжимала запястье. Она открыла рот, словно желая что-то сказать, но из горла вырвался лишь вздох. Пока я наблюдал за ней, мне в голову пришла одна мысль.

Кажется, она не боится быть уличенной во лжи — скорее, она пытается решить, стоит ли говорить правду.

- Это трудно организовать?

- ...Я бы тоже хотела, чтобы вы с ним познакомились, но это невозможно.

- Что вы хотите этим сказать?

Губы руководителя группы дрогнули, когда она с трудом открыла рот.

- Этот сотрудник… он исчез после инцидента.

Мои глаза расширились от ее слов.

- Исчез… вы сказали?

- Да. Он до сих пор не вернулся. Среди персонала ходит много слухов. Некоторые говорят, что преступник похитил его. Другие думают, что он сбежал, потому что был замешан...

Так вот почему она была так обеспокоена всё это время. Не зная о судьбе коллеги, можно было понять её страх, что она сама может стать следующей жертвой.

- Итак, вы понятия не имеете, где он сейчас?

Она серьезно кивнула. Не похоже, чтобы она лгала.

Я понятия не имел, что в транспортном средстве находился сотрудник. Об этом не упоминалось в СМИ. Компания, должно быть, скрывала это. Но почему? Боялись ли они, что дело может обостриться? Или что-то было не так с сотрудником?

- Э-э-э... Вы знаете что-нибудь об этом человеке? Например, где он живет.

- Это место настолько отдаленное, что весь персонал, управляющий особняком, живет в пристройке на заднем дворе.

- А как же родной город или семья? Наверняка вы много говорили об этом, работая вместе.

- Я не знаю.

- Вы не были близки с ним?

- Дело не только в этом...

Она с трудом сглотнула.

- Он пробыл здесь недолго, этот сотрудник.

- Как долго он здесь проработал?

- Неделю… может быть.

Всего лишь неделя? Это не какая-то маленькая компания, где один человек занимается и бухгалтерией, и персоналом, и дизайном. Это среднего размера организация, поэтому не похоже, что у них есть проблемы с кадрами. И всё же они доверили новому сотруднику столь ответственную задачу... Что-то в этом кажется не совсем правильным.

- И...

Я собирался расспросить сотрудника подробнее, но руководитель провела рукой по своему телу, прерывая меня.

- Извините, но почему вы так настойчиво спрашиваете о нем?

Руководитель, которая до этого с готовностью отвечала на большинство вопросов, внезапно стала обороняться. Такая реакция только подтвердила наши опасения: этот пропавший сотрудник был ключевым моментом, и она скрывала от нас что-то важное о нём.

- Вы знаете это лучше, чем кто-либо другой, верно? Важные задания редко поручаются новым сотрудникам.

Когда я посмотрел ей прямо в глаза, она отвела взгляд.

- Единственный вариант, при котором этот сотрудник мог бы сопровождать транспортную группу, — это если бы все остальные не могли. Невозможно представить, чтобы весь персонал взял выходной в такой важный день.

- Ну...

- Не могли бы вы, пожалуйста, быть честной со мной? Расскажите мне все, что вы о нем знаете.

В конце концов, она промолчала.

Скрестив руки на груди, она сидела неподвижно, и ее лицо бледнело с каждой секундой. Симеон жестом показал, что нам следует остановиться, но я не собирался отступать.

Наклонившись вперед к столу, я заговорил тихим голосом.

- Двенадцать человек мертвы.

Ее плечи задрожали.

- Они выстрелили себе в голову. Никто из них не оказал сопротивления...

- .........

- Кто знает, сколько еще людей погибнет? Это место тоже небезопасно.

Ее горло напряглось, когда она снова сглотнула.

- Но еще не слишком поздно. Мы все еще можем поймать их. Если вы поможете нам, мы сможем предотвратить повторение. Поэтому, пожалуйста...

Наконец, она крепко зажмурилась и выпалила слова, которые сдерживала в себе.

- С меня хватит.

- Руководитель.

Она собиралась нас выгнать? Я пытался придумать, как продолжить разговор, когда она сказала.

- Я все равно собиралась уволиться.

- ...Что?

- Я лучше выскажусь и облегчу свою совесть, чем буду жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь.

Ее неожиданная реакция на мгновение ошеломила меня, но я быстро кивнул в знак понимания.

- Спасибо. Я обещаю сохранить это в тайне.

- Я ценю это, но сейчас это не имеет значения. Даже если директор узнает, что я проболталась, он не сможет меня тронуть… Я слишком много видела и слышала в особняке.

Прижав руку к груди, она сделала глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться. Ее губы дрожали, когда она выдыхала, все еще находясь в напряжении. Но вскоре, как и при нашей первой встрече, она выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза.

- Все это было прямым приказом директора.

- Что?

- Он сказал, что к нам присоединится новый сотрудник. Он специально проинструктировал меня, чтобы я позволила новому сотруднику сопровождать транспортную команду, но...

Она посмотрела на дверь и понизила голос.

- Но он также велел мне тайно вывезти «Амриту».

Я ощущал себя так, будто летел в пропасть, не имея возможности избежать столкновения. Услышав всего несколько слов, я был переполнен вопросами. Что именно я должен был спросить в первую очередь? Я был словно неисправная машина, поднимая правую руку лишь для того, чтобы снова опустить её, не в силах произнести ни слова.

- Получается... президент лично нанял нового сотрудника? И отобрал его для выполнения этой задачи?

- Да, именно так. Но прежде чем я успела поручить ему эту работу, он вызвался сделать это сам.

- И новый сотрудник справился?

- Да, обычно я бы не стала доверять такое ответственное задание новому человеку. Если бы это было необходимо, я бы сама его сопровождала. Но президент отдал приказ, и я посчитала, что он справится с этим самостоятельно. Я никогда не думала, что может произойти нечто подобное...

Она прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Ее лицо было искажено, как смятый лист бумаги, а в глазах отражались сложные эмоции. Чувство вины перед транспортной командой и стыд за то, что она держала это в тайне, переполняли ее.

Однако, по крайней мере, ей не нужно было беспокоиться о пропавшем сотруднике. С каждым днем казалось все более вероятным, что он не был жертвой.

- Когда вы забрали «Амриту» из хранилища?

Симеон протянул ей носовой платок. Она на мгновение заколебалась, затем сжала кулаки и покачала головой.

- Пока прислуга готовила закуски.

- Какие закуски?

- В тот день было необычайно жарко. Новый сотрудник предложил подать холодные напитки и закуски транспортной бригаде, когда они прибудут. Мне все равно нужно было отвлечь всех, чтобы незаметно вынести «Амриту» из хранилища.

Она открыла хранилище и забрала «Амриту», пока никого не было рядом?

- Кто еще знал о приказе тайно вывезти «Амриту»?

- Только я.

- Значит, даже транспортная команда не знала?

Она медленно кивнула.

- Так где же сейчас находится «Амрита»?

- В банке. Как вы и сказали, это место больше не безопасно.

Итак, «Амриты» не было в хранилище с самого начала. Никто, включая нового сотрудника, другой персонал и транспортную команду, не знал об этом. Но как преступник узнал?

Был только один способ: они должны были открыть хранилище и убедиться, что «Амриты» там нет. И единственными, кто мог это сделать, были сотрудники с зарегистрированными отпечатками пальцев.

- У вас есть еще вопросы?

Кусочки головоломки постепенно вставали на свои места.

- У вас есть заявление о приеме на работу или контракт с новым сотрудником?

- Минуточку.

Как только руководитель вышла из комнаты, наступила тишина. Мне хотелось многое сказать Симеону, когда мы остались одни. Но я не знал, с чего начать. Прежде чем я успел собраться с мыслями, руководитель вернулась с файлом в руках.

- Вот.

- Спасибо.

Когда я взял анкету в руки, то увидел перед собой приятное ухоженное мужское лицо. Если бы мы встретились на работе, я бы подумал, что он производит впечатление порядочного человека. Кто бы мог подумать, что он совершит преступление?

- Хентэ Ли, 35 лет...

Конечно, имя и возраст, скорее всего, были вымышленными. Но это не имело значения. Лицо было настоящим. Пока я разглядывал фотографию, руководитель осторожно спросила:

- Вы подозреваете его в соучастии?

- А нам не следует?

- Нет, просто...

Она коснулась своего горла, прежде чем продолжить.

- Он был очень ответственным сотрудником. Быстро учился и обладал здравым смыслом. Именно поэтому, когда президент попросил меня доверить ему транспортировку... Я подумала, что он просто проявил симпатию к новому сотрубнику.

Руководитель горько усмехнулась.

- Наверное, смешно говорить это сейчас.

Я лишь покачал головой в ответ. Даже я не мог представить, что этот сотрудник способен на такое. Однако, судя по всему, его усердие перед другими было лишь способом завоевать доверие. Вероятно, он был настолько убедителен, что смог обмануть даже её.

- Спасибо, что уделили нам сегодня время. Ничего, если я возьму это резюме с собой?

- Конечно.

Сейчас она казалась более расслабленной, чем в начале нашей встречи.

Я сел в машину, закрыл дверцу и только после этого повернулся к Симеону.

- Что ты думаешь?

- Велика вероятность, что он преступник.

- Я тоже так подумал...

Преступник проник в компанию под надуманным предлогом, присоединился к транспортной команде и использовал свои способности для кражи из хранилища. Однако ему не удалось похитить «Амриту». Его действия были логичными.

Однако то, что не имело никакого смысла, — это поведение директора Чой.

- Но разве поведение директора не кажется тебе подозрительным?

Президент Чой, очевидно, был в курсе происходящего. Он знал, что новый сотрудник украдет «Амриту», и даже ожидал этого в тот же день. Однако вместо того чтобы предотвратить кражу, он лично нанял этого человека и даже назначил его в транспортную команду. Разве можно представить, что кто-то намеренно нанимает вора?

И это было не единственной странностью в этой истории.

- Если ты ждешь, что что-то украдут, разве ты не усилишь бы меры безопасности? Но вместо этого президент Чой пытается тайно вывезти «Амриту», используя для ее транспортировки штатный персонал. Есть ли в этом какой-то смысл?

Действия подозреваемого имели смысл, а жертвы - нет. Как такое могло быть?

- Это почти как… он хотел, чтобы это произошло.

Когда я выразил свое разочарование, Симеон наклонил голову и пробормотал:

- Хотел, чтобы это произошло...

- Что?

- Что, если он сделал это намеренно, потому что хотел, чтобы что-то произошло?

Я, естественно, нахмурил брови.

- Как ты думаешь, это могло быть мошенничество со страховкой? Но зачем богатому человеку — генеральному директору корпорации, не меньше? — делать что-то подобное?

- Возможно, он хотел не мошенничества со страховкой, а самого происшествия.

Сам инцидент. Дрожь пробежала у меня по спине, когда я понял истинное значение этих слов.

- Был ли он… ждал, пока преступник кого-нибудь убьет?

Все было подготовлено для совершения преступления.

- Значит ли это, что президент Чой был соучастником?

- Ну, я в этом сомневаюсь. Если бы он был соучастником, у него были бы те же цели, но, похоже, это не так.

Если он не был соучастником, то преступник непреднамеренно попал в ловушку, расставленную директором. Конечно, тот факт, что кто-то является преступником, не означает, что другие не могут его использовать. Но для чего президент Чой планировал это преступление?

Выиграет ли он что-нибудь от такого трюка? Кажется, что нет. Он только проиграл. Имидж компании резко упал, клиенты перестали приходить, и после аукциона ему самому пришлось уволиться. Отказавшись от денег, славы и всего остального. Чего он хотел достичь, чтобы отказаться от всего этого?

Ради чего я был бы готов отказаться от денег и славы?

- Что не так?

Я был погружен в свои мысли, когда голос Симеона внезапно вернул меня к реальности.

- ...Что? Что ты имеешь в виду?

- Ты пялился на меня.

- О-о-о...… Ничего.

Я неловко рассмеялся и отвел взгляд от Симеона.

Верно. Ради него я мог бы отказаться от денег и славы. Я мог бы отказаться от всего. Но… Я все еще не мог отнять жизни у двенадцати невинных людей ради него. Так что же, черт возьми, руководило директором Чой?

- Какой бы ни была причина или цель, если директор Чой действительно планировал все это, он, должно быть, уже знал о способностях преступника.

- Это кажется так.

- Но тогда почему он не сообщил Ассоциации, что есть кто-то, обладающий такими опасными способностями?

Это был либо шантаж, либо защита. Для меня это было последнее.

- Господин Хаджае, вы сказали, что скрывали свои способности, потому что ваш отец был против этого.

- Да. Я никогда не использовал их перед другими. Я боялся, что меня поймают.

За исключением того единственного раза… Но Симеон, который не знал об этом, просто кивнул.

- Нелегко скрывать, что ты пробужденный, добровольно или нет, особенно если у тебя есть способность, которая может убить кого-то. Достаточно одного случая, чтобы слухи распространились. Так что, как и вы, этот человек, скорее всего, вообще не использовал свою способность после пробуждения. Или, возможно, он пробудился совсем недавно.

- Что ж, это возможно. Но почему?

- Если бы он захотел использовать эту способность сейчас, разве он не захотел бы проверить ее силу?

В отличие от меня, у преступника был лишь один шанс заполучить «Амриту». Как заметил Симеон, ему необходимо было проверить свои способности, чтобы быть уверенным в том, что он не допустит ошибки.

- Вероятно, подобный инцидент уже имел место ранее.

Я слегка наклонил голову, услышав его слова.

- Я не могу припомнить ни одного подобного случая. Если бы нечто подобное часто появлялось в новостях, я бы обязательно запомнил.

- Это особый случай. О большинстве самоубийств не сообщается в широко.

Ах... Я не мог удержаться от вздоха.

Преступник совершал самоубийства, а не убийства. Поэтому, если бы не этот необычный инцидент, направленный против команды сопровождения, все предыдущие случаи, вероятно, были бы расценены как простые самоубийства. Семьи хотели бы сохранить произошедшее в тайне, чтобы информация не стала достоянием общественности.

- Но каждый год происходит более десяти тысяч самоубийств. У нас нет времени проверять их все.

- Конечно, нам нужно сузить круг поисков.

Симеон погладил подбородок, понизив голос.

- Суть в том, что они инсценировали эти инциденты, чтобы «проверить пределы своих возможностей». Таким образом, жертва была не одна.

Он одновременно манипулировал несколькими людьми. Даже если бы это был странный инцидент, если бы между жертвами не было никакой связи, дело можно было бы закрыть как простое самоубийство. Всё это лишь предположения, но сейчас важен каждый аспект.

- Давай разберемся.

После этого мы мобилизовали всех сотрудников «Апостолов» на поиски происшествий. Однако нам не удалось обнаружить ни одного случая, когда несколько человек пытались покончить с собой, независимо от того, успешно это у них получилось или нет.

На всякий случай мы связались с президентом Чой, который находился в США. Но в ответ мы получили только молчание.

Дни шли безрезультатно, и наконец настал день транспортировки «Амриты». Если мы столкнемся с преступником, я был полон решимости каким-то образом противостоять ему.

Но…

Преступник так и не появился.

Несмотря на нашу тщательную подготовку, никто не пытался помешать транспортировке «Амриты» из банковского хранилища в аукционный дом. Мы перевезли «Амриту» без сучка и задоринки, и представитель аукционного дома, ожидавший нас, приветствовал нас сияющей улыбкой.

- Как и ожидалось от членов «Апостолов». Я должен был доверить это вам с самого начала.

Только после того, как мы успешно доставили духовный предмет, я осознал, что директор действительно желал, чтобы этот инцидент произошёл. Сначала он намеренно нанял обычных людей, а теперь обратился к нам, чтобы защитить «Амриту». Вокруг аукционного дома даже было выставлено множество сотрудников службы безопасности.

Я не мог не чувствовать себя пешкой в игре директора Чой. Это было неприятное чувство.

- Симеон.

Как только мы вернулись в Ковчег, я, наконец, задал вопрос, который сдерживал на протяжении всего путешествия.

- Почему преступник так и не появился?

Они слышали, что именно мы перевозили «Амриту»? Или у них был другой план? Пока я все еще терзался сомнениями, Симеон просто беспечно пожал плечами.

- Кто знает? В любом случае, это хорошо. Никаких лишних проблем.

- Но нам нужно поймать преступника...

- Ты ведь не забыл, что обещал, верно?

Его холодные слова не оставили мне возможности возразить. Симеон сказал, что, как только аукцион закончится, он откажется от участия. Я согласился с этим. ...Правильно. Поимка преступника - это работа полиции.

Но я пока не мог расслабиться. Несмотря на то, что мы успешно помогли перевезти товар, до аукциона оставалось еще три дня. Все это время я на всякий случай наблюдал за аукционным домом. К счастью или к сожалению, преступник так и не появился.

И так прошло три дня. Наконец, настал день аукциона.

- Доброе утро.

Когда я, одетый в костюм, вышел из своей комнаты, меня поприветствовал сотрудник, ожидавший снаружи.

- О, доброе утро. Что-то происходит?

- Пожалуйста, пройдите на минутку в конференц-зал.

Я думал, что мы сразу отправимся в аукционный дом, но вместо этого сотрудники провели меня в конференц-зал. Они, казалось, спешили, поэтому я ускорил шаг. Когда я вошел в комнату, то увидел, что Симеон, Маттео и еще трое сотрудников пристально смотрят на меня. Напряженная атмосфера заставила меня сглотнуть, и тут Симеон заговорил первым.

- Мы кое-что нашли.

- Что? Преступника?

- Нет. Кое-что подозрительное.

Только в день аукциона мы, наконец, что-то нашли. По крайней мере, у нас появилась зацепка, прежде чем мы встретились с преступником напрямую.

Когда я выдвинул стул и сел, один из сотрудников-мужчин вывел фотографию на большой экран. Серое здание, окруженное лесом, с дороги выглядело как обычная вилла.

- Где это?

- Это психиатрическое отделение в Хенсоне.

- Психиатрическое... отделение?

- Раньше это называлось закрытым отделением.

Могло ли там что-то случиться? Я неосознанно прикрыл рот рукой.

- Три недели назад четверо пациентов в этом отделении одновременно предприняли попытку самоубийства. Из-за места это не было сообщено в СМИ.

- Хенсон? Это совсем рядом с Хончхоном.

- Да. Это примерно в 30 минутах езды.

Это место находилось недалеко от дома директора Чой и от места, где была засада с транспортом. Оно было идеальным для того, чтобы спокойно проверить свои способности. Как ни печально это осознавать, но в психиатрическом отделении подобные инциденты могут восприниматься как нечто обыденное.

- Но одного этого недостаточно, чтобы связать их с преступником, верно?

- Ну...

Все поколебались, прежде чем сменить тему.

- Взгляни.

На большом экране появилось видео. В кадре была женщина в форме медицинской сестры, сидящая в помещении, которое, вероятно, являлось комнатой отдыха. Камера была установлена под необычным углом, возможно, на низком столике, но лицо медсестры было хорошо видно, включая логотип больницы на её груди.

«Это действительно необходимо?»

Как только началось видео, медсестра бросила нервный взгляд в камеру.

«Вы замажете мое лицо и измените мой голос, да?»

Голос мужчины-сотрудника доносился откуда-то из-за кадра.

«Отснятый материал нигде не будет опубликован. Это только для репортажа, так что не волнуйтесь.»

«О... хорошо.»

Медсестра заметно расслабилась и начала говорить.

«Четверых пациентов должны были выписать в следующем месяце.»

«Выписать?»

«Да, их состояние значительно улучшилось. Они были очень отзывчивыми, и нам редко приходилось наблюдать за ними. Поэтому, когда все четверо внезапно начали биться головами о стену в унисон, это стало таким потрясением… В тот день во всем отделении царил хаос».

Четверо пациентов, которые должны были покинуть больницу в следующем месяце, внезапно начали причинять себе вред. К счастью, в отделении круглосуточно находился медицинский персонал, который оперативно отреагировал на ситуацию. Если бы не это, все четверо, вероятно, погибли бы.

«Где они сейчас?»

«Их выписка была отложена, и они отдыхают. Но, похоже, они до сих пор ничего не помнят о том дне.»

«Все четверо не помнят, как причинили себе вред или устроили беспорядки?»

«Да. Независимо от того, было ли это вызвано травмой или чем-то другим, они, кажется, полностью утратили... забыли тот день».

Была ли это травма? Или побочный эффект способности? Не было возможности узнать, действительно ли они потеряли память.

«Можно ли организовать встречу с пациентом, просто отправив запрос?»

«К сожалению, даже если вы отправите запрос, вы не сможете встретиться с пациентом, если не являетесь его ближайшим родственником».

«В таком случае, можно ли получить список людей, с которыми встречались эти пациенты?»

«Боюсь, это будет затруднительно из-за нашей политики, направленной на защиту конфиденциальности пациентов».

Медсестра нахмурилась. Вскоре после этого раздался сигнал уведомления и вибрация. Она быстро вытащила из кармана устройство, похожее на шагомер, чтобы проверить его.

«О, меня вызывают. Мне нужно идти.»

Казалось, что это конец.

«У нас есть еще одна просьба, если вы не возражаете.»

«Конечно, продолжайте.»

Сотрудник положил на стол лист бумаги. Это была анкета нового сотрудника, которую принесли из дома директора Чой.

«Вы когда-нибудь видели этого человека раньше?»

Медсестра, не проявляя особого интереса, взяла документ. Внезапно её глаза расширились, а улыбка, которую она старалась сохранить, чтобы казаться дружелюбной, быстро исчезла, а губы сжались. Она попыталась скрыть своё лицо, сделав вид, что поправляет чёлку, но камера, расположенная снизу, чётко зафиксировала её бледное лицо.

«Ну… Я-я не уверена.»

Она поспешно отложила документ, как будто тот обжег её.

«Э-э, это всё? Мне нужно вернуться к работе…»

После этого она поспешно ушла, словно убегала.

Даже после того, как видео закончилось, я не мог перестать думать о её застывшем выражении лица. Это была не просто реакция узнавания кого-то знакомого. Это был страх — выражение лица человека, который столкнулся лицом к лицу с тем, кого он не хотел бы видеть снова.

После завершения видео на экране вновь появилось изображение больничной палаты, выполненное в серых тонах.

Всё стало ясно. Преступник определённо находился в этой палате, был ли он пациентом или сотрудником. В этом не оставалось никаких сомнений. Однако, несмотря на это, мы могли лишь предполагать его присутствие.

- Что нам делать, Симеон?

Симеон долгое время молчал, погружённый в свои мысли. Он пристально смотрел на своего подопечного, ритмично постукивая тонким указательным пальцем по столу. Наконец, его взгляд встретился с моим.

- А пока, мистер Хаджае, следуем плану и идеи в аукционный дом. А ты, Маттео, отправляйся в отделение в Хенсоне.

Маттео медленно расширил глаза, указывая пальцем на изображение больничной палаты.

- В это место?

- Да. Пойди и выясни, что произошло до и после инцидента.

- Вы думаете, эта медсестра действительно расскажет мне?

- Если она откажется, тебе придется заставить ее заговорить… Я уверен, ты справишься с этим, Маттео.

Симеон посмотрел Маттео прямо в глаза и слегка улыбнулся. В его взгляде было ожидание, которое могло бы кого-то тяготить, но Маттео просто широко улыбнулся, обнажив зубы, как будто ждал этих слов.

- Если ты так говоришь, то, думаю, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это.

Глаза ярко заблестели. В отличие от Рафаэля, который добивался доверия Симеона, Маттео, казалось, был абсолютно предан ему.

Как только Маттео встал, чтобы покинуть зал, он внезапно остановился.

- Ах да. Чуть не забыл. Мне нужно тебя усыпить.

Маттео снял очки и повернулся ко мне лицом.

- Ты помнишь условия, верно?

- Да, солги три раза и оставь последний вопрос без ответа. Верно?

- Как и ожидалось от тебя, ты сообразителен.

Маттео подошел к нему бодрым шагом, а затем небрежно уселся на стол, сморщив нос с ухмылкой.

Он постучал по длинному шраму под правым глазом. Я поймал себя на том, что почти зачарованно рассматриваю его необычно бледные радужки. Увидев это, уголки его рта приподнялись в легкой улыбке.

- Во сколько ты вчера лег спать?

- Около 10 часов.

- Ты завтракал?

- Да, я плотно поел.

Он продолжал задавать мне простые вопросы, вероятно, чтобы поддерживать моё состояние гипноза. Пока я легко отвечал, не задумываясь лгал, Маттео вдруг прошептал с лёгкой улыбкой:

- Ты ведь вернешься целым и невредимым, правда?

- Конечно.

Когда я без колебаний кивнул, Маттео вздохнул и потер лоб.

- Нет, это третий вопрос, ты должен солгать, помнишь?

Он подумал, что я случайно сказал правду. Но это было не так.

- Это была ложь.

Я слегка улыбнулся, и выражение лица Маттео слегка исказилось.

***

Здание штаб-квартиры было одним из самых высоких и роскошных в мире небоскребов Джамсиля. Высокое, изящное, изогнутое здание отражало солнечный свет, заставляя меня невольно ахнуть от восхищения.

- Ничего себе, работа здесь превратила бы поездки на работу в мечту, - пробормотала я себе под нос, и Симеон, который до этого молча смотрел в окно, внезапно заговорил.

- Тебе нравятся города?

- Хм? Нет, не совсем… А как насчет тебя, Симеон?

- Я тоже не люблю многолюдных мест.

Люди, которые предпочитают зимнее море летнему, все такие, верно?

- Но почему вдруг ты спросил?

Я взглянул на его профиль, и Симеон незаметно встретился со мной взглядом.

- Если тебе понравился город, я подумывал о переезде.

- Ч-что? Что значит «о переезде»?

- Ковчег.

На его лице не было и намека на шутку, что заставило мои губы нервно дернуться.

- Разве мы остаемся на воде, не чтобы скрыть местонахождение ковчега?

- В городе тоже есть способы спрятаться.

Я уже собирался спросить, что это за способы, когда в моей голове возник образ измождённого, осунувшегося лица Ноя. Даже сейчас он, вероятно, проводит время взаперти в «Ковчеге», занимаясь работой и проклиная наши частые вылазки. Если бы Симеон перенёс «Ковчег» из-за меня, эти тёмные круги под его глазами, наверное, задушили бы меня.

- Если бы ты это сделал, Ной заплакал бы...

Я покачала головой, но внезапно Симеон прищурился.

- Плачет Ной или нет... это имеет для тебя какое-то значение, мистер Хаджае?

О чем, черт возьми, он говорит? Я застыл, застигнутый врасплох, прежде чем поспешно покачать головой.

- Нет, нет, я не это имел в виду. В любом случае, я просто не люблю города.

- Точно?

- Да. Так что давай просто продолжим жить в море, хорошо?

- ...Мы?

- Оу. Э-э...

Я уже собирался исправиться, но слова застряли у меня в горле, когда я увидел его лицо. Его нежная улыбка была такой радостной, что я не смог заставить себя омрачить его счастье. Поэтому я просто отвернулся к окну, не в силах сдержать восхищение этим сияющим лицом.

Прошло совсем немного времени, и мы оказались на подземной парковке здания. Я ожидал, что после инцидента с «Амритой» здесь будет меньше людей. Однако парковка была переполнена: не менее десяти сотрудников сновали туда-сюда, раставляя прибывающие автомобили.

- Почему здесь так много людей?

- Похоже, инцидент только привлек больше внимания. Предполагаемая аукционная цена «Амриты» выросла в несколько раз.

Споры повышают ценность, да… Так случается. Даже те работы, которые автор уничтожил, продаются гораздо дороже, чем целые экземпляры. Но здесь ситуация немного иная.

- Разве они не напуганы? Я имею в виду, что есть шанс, что преступник может прийти и убить их.

- Они, вероятно, не верят, что это может случиться с ними.

Рискуют своими жизнями, чтобы увидеть «Амриту» своими глазами. Должен ли я восхищаться ими или считать их безрассудными? Это обстоятельство существенно облегчает задачу преступнику и усложняет нашу. В такой толпе легко было бы затеряться и остаться незамеченными.

Мы направились в комнату видеонаблюдения, чтобы следить за сегодняшним аукционом, не привлекая внимания окружающих. Сцены, отображаемые на многочисленных мониторах, были ещё более хаотичными, чем на парковке. От входа в здание до аукционного зала на втором этаже едва можно было протиснуться.

Я прижал руку к пульсирующим вискам, когда сотрудник, вручил мне аукционный каталог и табличку.

- Вот, пожалуйста.

- О, спасибо.

Итак, сегодня я участник аукциона под номером 270.

Им был нужен человек, который смог бы лично контролировать ход аукциона, и я вызвался добровольцем. Благодаря Маттео, преступник не смог бы меня контролировать, и даже если бы мы столкнулись с ним лицом к лицу, я, по крайней мере, не погиб бы.

Тем не менее, Симеон, казалось, был обеспокоен. Он протянул мне беспроводной наушник с серьезным выражением лица.

- Мы будем следить за камерами, но на всякий случай не снимай этот наушник.

- Да, да.

- Если ты получишь какие-нибудь сообщения от Маттео, они будут переадресованы сюда.

- Хорошо.

Я небрежно ответил, вставляя наушники, и Симеон нахмурился.

- Мистер Хаджае, хотя я сомневаюсь, что ты встретишь нашего преступника, не теряй бдительности.

- Понял.

- Точно?

- Да. Тебе не нужно так сильно беспокоиться. До встречи с тобой я жил за счет такой работы.

Я игриво помахал табличкой, и Симеон тихо вздохнул.

Выйдя из комнаты видеонаблюдения, я поднялся на лифте. У входа было столько людей, что я ощутил себя как в шумной толпе на выходных, и у меня перехватило дыхание. Из-за угла я увидел длинную очередь.

Возможно, из-за жары персонал раздавал чай участникам, которые ждали аукциона на втором этаже. Многие люди стояли вокруг с синими бумажными стаканчиками в руках, болтали и смеялись, их лица светились от предвкушения сегодняшнего мероприятия.

- Я что, единственный, кто волнуется?..

Когда я вздохнул, в наушнике внезапно раздался голос Симеона.

«Что случилось?»

Ах, да. Я и забыл, что Симеон может меня слышать. Смущенный тем, что разговариваю сам с собой, я огляделся по сторонам.

- Все кажутся странно возбужденными.

«Что ж, судя по списку участников, большинство из них - новички или пришли сюда от имени кого-то другого.»

Вот почему все вокруг гудели от возбуждения и оглядывались по сторонам с широко открытыми глазами.

В такой опасный день важные персоны вряд ли стали бы утруждать себя визитом. Если бы они всё же пришли, то, скорее всего, остались бы в VIP-зале наверху, наблюдая за аукционом на экране.

Только ничего не понимающие дублеры и новички пребывали в полном восторге.

- Надеюсь, им заплатили за это.

«Как ты думаешь, наш парень придет?»

- Он должен. Это будет последний шанс увидеть «Амриту» публично.

Я, конечно, смешался с толпой и вошёл в аукционный зал. Аукцион уже почти начался, и в большом зале было очень много людей. Все 300 мест вокруг сцены были заняты, а в задних рядах толпилось ещё больше зрителей.

- Номер 270... 270… А, вот и оно.

К счастью, мое место оказалось рядом с проходом, поэтому я без труда нашел его. Как только я сел, я выпрямился и, словно невзначай, осмотрел комнату. Знакомых лиц не было видно. Место рядом со мной по-прежнему оставалось пустым. На стуле был номер 77 — число, которое могло бы свести с ума любого суеверного человека.

В этот момент свет вокруг начал тускнеть, и все внимание сосредоточилось на сцене. Вскоре на помост вышел хорошо одетый аукционист. Атмосфера была более напряженной, чем обычно, и аукционист казался особенно взволнованным.

- Хорошо, давайте начнем сегодняшний аукцион.

Сегодня на аукцион было выставлено семь предметов. Помимо отечественных коллекционеров, в аукционе приняли участие состоятельные покупатели из разных стран. Заявленная сумма составляла сотни миллионов.

Из-за большого количества зрителей атмосфера на сцене быстро накалялась, когда начинался аукцион.

Симеон заговорил со мной.

«Как продвигается дело?»

- Пока всё тихо.

Не так важно, будут ли продаваться предметы за десятки миллиардов долларов. Куда важнее выяснить, где скрывается преступник.

Однако аукцион прошёл без происшествий, и мне стало даже немного смешно от того, как сильно я переживал. Скоро на сцену выйдет «Амрита», приковавшая к себе всеобщее внимание, но когда же появится наш преступник?

- А теперь позвольте мне представить вам следующий духовный предмет…

В этот момент в моём ухе раздался сигнал, и появился новый участник звонка.

«Хён.»

Это был Маттео.

«Говори.»

Как только Симеон ответил, Маттео расхохотался.

«Этот парень действительно сумасшедший.»

По мере того, как развивался разговор, я задавался вопросом, что же такого Маттео обнаружил в больнице, что вызвало такую бурную реакцию.

«В то время в палате с пациентами был еще кто-то, кто внезапно начал причинять себе вред.»

Услышав это, я увеличил громкость на своем телефоне и отошел в укромный уголок аукционного зала. Хотя я был в наушниках, не мешало бы быть осторожным, слушая их разговор.

«Этот пациент был там добровольно?»

«Нет. Еще раз, что это за термин? Ах, на усмотрение опекуна.»

«Значит, это была принудительная госпитализация...»

«Да. Я сказал что-то подобное медсестре, и она отругала меня.»

Маттео слегка раздраженно прищелкнул языком.

«В любом случае, этот пациент, по всей видимости, был госпитализирован с диагнозом «шизофрения». Однако, как это ни странно, у него не проявлялось никаких симптомов. Несмотря на это, поскольку у врачей уже был диагноз, они всё равно начали лечение. О, они также отметили, что он был очень общительным, и многие другие пациенты сразу же прониклись к нему доверием практически с самого начала его пребывания в больнице.»

У него был диагноз, но никаких симптомов не было, и его госпитализировали с согласия опекуна.… Казалось очевидным, что опекун хотел изолировать его, насильно поместив в палату. Какова бы ни была причина, эгоизм опекуна привел к страданиям ни в чем не повинных пациентов.

«Когда он был госпитализирован?»

«Около месяца назад.»

Месяц назад? Это было мне ужасно знакомо....

«Это примерно в то время, когда президент Чой покинул страну.»

Ах, да! Когда я был в Хончхоне, руководитель группы упомянула, что президент Чой три недели назад уехал в США. Сегодня был десятый день, как мы начали искать подозреваемого. Если сопоставить даты, то окажется, что время его поступления в больницу и отъезда президента Чой совпали.

Может ли это быть совпадением?

«Итак, как человек, который должен был находиться в учреждении, оказался в доме президента Чой?»

«Ну... по словам людей, с которыми я разговаривал, наш подозреваемый исчез из больницы в тот же день, когда те четверо пациентов попытались покончить с собой.»

«Ты хочешь сказать, что он сбежал?»

«Да. По-видимому, только час спустя, когда персонал наконец успокоил буйных пациентов, они поняли, что он ушел.»

Из психиатрического отделения довольно сложно сбежать. Даже ночью персонал работает посменно, а служба безопасности круглосуточно патрулирует территорию, чтобы предотвратить любые инциденты. Наш подозреваемый, вероятно, знал об этом и, должно быть, создал панику, чтобы воспользоваться хаосом и сбежать.

«Они связались с опекуном? Чтобы сообщить о пропаже пациента?]»

«Да, но опекун сказал им не утруждать себя поисками.»

Что за чертовщина? Я недоверчиво нахмурил брови.

«Опекун сказал им просто оставить сбежавшего пациента в покое?»

«Он сказал, что знает, где он, и не нужно беспокоиться...»

Неужели они предвидели побег и установили на пациента устройство слежения? Несмотря на это, я все еще не мог понять действий больницы.

- Тогда что насчет больницы...?

Я замолчал, еще раз оглядываясь вокруг. Хотя все были поглощены выставленным духовным предметом, осторожность не помешала. Подозреваемый мог скрываться где угодно.

Прислонившись к стене, я прикрыл рот рукой и понизил голос.

- Неужели в больнице просто поверили на слово и даже не сообщили о пропаже пациента?

Молчание затянулось, прежде чем осторожный голос, наконец, ответил.

«...Кто это?»

- Что? Это я, Хаджае.

«Ааа, ты тоже подслушивал, Хаджае-хён? Я подумал, что на линии кто-то еще, и чуть испугался. Думал нас кто-то подслушивает.»

Маттео неловко усмехнулся, но быстро вернул себе серьезный тон.

«Больница, вероятно, хранила молчание, чтобы избежать неприятностей. Пропавший пациент вызвал бы скандал.»

Их проклятая репутация. Их проклятый имидж. Неужели жизнь человека действительно стоит меньше, чем общественный статус?

Неудивительно, что медсестра на видео испугалась, когда увидела лицо подозреваемого. Вероятно, её руководство уже закрыло дело, и когда мужчина в костюме показывал ей фотографию сбежавшего пациента, то подумала, что расследование началось снова.

- Маттео, ты получил личное дело подозреваемого?

«Конечно! Я попросил их отдать его мне в качестве компенсации за то, чтобы я держал побег в тайне.»

Хотя я мог слышать только его голос, я мог представить, как Маттео гордо размахивает победным знаком.

- Маттео...… Ты ведь не шантажировал их, верно?

«Хи-хи, какой шантаж? Это бизнес, хён. Бизнес.»

В этот момент я услышал слабый женский голос в наушниках.

«Дайте мне секунду.»

Медсестра уже принесла данные о пациенте? Я хотел послушать их разговор, но не мог разобрать слов, так как Маттео, похоже, убрал телефон. Понимая, что это может занять некоторое время, я вернулся на своё место как раз вовремя, чтобы услышать объявление аукциониста.

- Текущая цена составляет 320 миллиардов вон. Кто-нибудь еще хотел бы сделать ставку?

На подиуме была одна авторучка. За нее можно было получить 320 миллиардов вон? Это была такая астрономическая цифра, что я даже не мог ее переварить. Вместо этого я задумался, сколько бы стоил «Кровавый меч», если бы я продал его, а не вживил в свое тело.

- Сейчас я начну обратный отсчет до завершения аукциона.

В этот момент должен был быть определен новый владелец духовного предмета.

«Хён!»

Раздался настойчивый голос Маттео.

«Это тот ублюдок.»

- Как его зовут?

«Его имя....»

Бах, бах, бах.

- Поздравляем клиента № 62! Вы выиграли торги на сумму 320 миллиардов вон!

Голос Маттео отчетливо слышался на фоне бодрого стука молотка аукциониста.

«Хенсон Чхве.»

Зрители бурно выражали свою радость, приветствуя победу в нелёгкой схватке за реликвию. Однако мне показалось, что их аплодисменты были адресованы нам — за то, что мы наконец-то узнали настоящее имя подозреваемого.

«Отличная работа, Маттео. Мы начнем с проверки списка участников аукциона.»

Слова Симеона заставили меня в замешательстве наклонить голову.

Мог ли он действительно быть здесь? Используя свое настоящее имя? Это сделало бы его невероятно дерзким сумасшедшим.

- Теперь, следующий духовный предмет, который, я уверен, вы все ждали.

В толпе раздались возгласы благоговения. Я был настолько заворожен, что отвлекся от своих мыслей. В зал вошёл сотрудник аукционного дома в сопровождении охранника с пистолетом в кобуре. Он нес что-то, укрытое красным бархатом. Повинуясь выразительному жесту аукциониста, сотрудники осторожно сняли покрывало.

- Это легендарная «Амрита»!

Наконец, была обнаружена «Амрита». Бутылка, наполненная прозрачной жидкостью небесно-голубого цвета, была украшена изысканной золотой отделкой. Жидкость мерцала, словно отражение солнечного света в океане, а ее божественная аура делала ее поистине достойной звания «Напитка богов».

Пока я сидел, загипнотизированный, до моего слуха донесся тихий голос.

«Он здесь. Его имя есть в списке участников.»

Я был ошеломлён и сразу же окинул взглядом зал, широко раскрыв глаза. Однако среди толпы, заворожённой «Амритой», я не заметил ни одного знакомого лица.

Неужели он действительно здесь? Или, возможно, это кто-то с таким же именем? Если бы я знал, где он сидит, то мог бы убедиться в этом наверняка.

- Какой у него номер сиденья?

После короткой паузы ответил Симеон.

«Номер 77.»

Моя рука задрожала, когда я вцепился в подлокотник. Нервно сглотнув, я перевел взгляд направо. Это место пустовало с начала аукциона. К нему был прикреплен номер:…

«Мистер Хаджае, вы видите, где сидит номер 77?»

Когда я набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, кто-то похлопал меня по плечу.

- Извините.

Вздрогнув, я поднял глаза и встретился взглядом с мужчиной, стоявшим в проходе рядом со мной.

- Могу я пройти на свое место?

Я не находил слов.

Это был он - Хенсон Чхве, собственной персоной. Его внешний вид полностью соответствовал фотографии, приложенной к заявке. Нежное выражение лица, роскошный фирменный костюм, аккуратно уложенные волосы и даже дорогой одеколон, который использовался в качестве визуального эффекта, — всё это было настоящим. Если бы я не видел его лицо раньше, я бы никогда не подумал, что этот человек безжалостно убил двенадцать человек.

Пока я тупо смотрел на него, Хенсон приподнял бровь с вежливой улыбкой.

- Извините?

- Ах, да. Пожалуйста, проходите.

Я встал, чтобы освободить ему место, и Хенсон слегка кивнул мне и улыбнулся.

- Спасибо.

Его манеры были безупречны, что только делало его еще более устрашающим.

После того, как Хенсон занял свое место, я сел рядом с ним. Не прошло и минуты, как мое тело начало зудеть, а во рту пересохло. Мне хотелось схватить его за воротник и спросить, действительно ли он убийца. Но сейчас, как никогда, я должен был сохранять спокойствие.

«Хён. Кто это только что был?»

Я не ответил на вопрос Маттео.

«Хаджае-хён?»

«Тихо.»

Симеон, похоже, уже все понял и заставил Маттео замолчать.

«Господин Хаджае, если сможете, попробуйте сначала поговорить с ним.»

Что я должен сказать, чтобы не вызвать подозрений? Когда я переплел пальцы, делая вид, что сосредоточен на «Амрите», мужчина рядом со мной внезапно заговорил первым.

- Здесь больше людей, чем я ожидал.

Во что он играет? Я изобразил удивление от неожиданного разговора, повернулся к нему, слегка расширив глаза, и дружелюбно улыбнулся.

- Согласен. Я тоже впервые вижу такое большое количество участников аукциона.

- Вы часто участвуете в аукционах?

- На самом деле, нет, я просто иногда прихожу как агент, чтобы заработать немного денег.

В ответ я небрежно пожал плечами, а Хенсон тихо усмехнулся.

- Аа, так большинство людей здесь, вероятно, тоже агенты?

- Хм... может быть. По крайней мере, половина из них, я бы сказал.

- Понятно.

Хенсон моргнул, как будто на мгновение погрузился в раздумья, затем пробормотал.

- Мне жаль людей, которые пришли сюда, чтобы получить ее.

Затем его черные, как смоль, глаза, лишенные всякого света, обратились ко мне.

- И тебя тоже.

Жаль? Чтго? Он заранее извиняется, потому что собирается меня убить?

- Что вы хотите этим сказать? - спросил я с наивным выражением лица, притворяясь, что ничего не знаю. Хенсон слабо улыбнулся.

- «Амрита» не попадет ни в чьи руки.

Его мрачный взгляд устремился к аукционному залу, где люди с нетерпением тянули руки в надежде выиграть заветную «Амриту». Он смотрел на них сверху вниз, словно бог, наблюдающий за людьми с высоты облаков. И тут слабая улыбка, которая играла на его губах, исчезла без следа.

- Это то, что должно исчезнуть из этого мира.

Он хочет, чтобы она исчезла......? Я думал, он все это время убивал людей, чтобы завладеть «Амритой».

Пока я был погружен в свои мысли, Симеон тихо прошептал.

«Господин Хаджае. Ты можешь его задержать?»

Конечно, я могу. Я был готов использовать «Кровавый меч», если понадобится. Проблема была в людях, которые находились здесь. Учитывая, что в заложниках более 300 человек, я не должен был делать резких движений.

Пока я спокойно наблюдал за Хенсоном, подыскивая подходящую реплику, чей-то голос внезапно прервал меня.

«Подождите минутку, хёны.»

Это был Маттео.

«Мы все еще не знаем пределы возможностей этого парня, верно?»

«Да, у нас есть кое-какие предположения, но ничего конкретного.»

«Тогда, может быть, нам следует действовать как можно осторожнее? Если мы убьем его по неосторожности, то… ну, вы понимаете...»

«Что тогда?»

«Ну, а что, если у него есть что-то вроде бомбы? Я имею в виду, что это даже не обязательно должна быть бомба, у него может быть что-то еще, не менее опасное.»

Под конец он стал говорить бессвязно, но его мысль была верной. Мы всё ещё не знаем, какими именно способностями обладает Хенсон. Если он устроил так, что все находящиеся здесь сойдут с ума в момент его смерти, то к тому времени, когда мы попытаемся это остановить, может быть уже слишком поздно.

«У тебя есть идеи получше?

На вопрос Симеона Маттео заколебался. Он на мгновение задумался, прежде чем ответить.

«Судя по его действиям, не похоже, что он может управлять людьми удаленно. Как насчет того, чтобы попытаться как-то отделить его от толпы?»

«Ты имеешь в виду, выманить его на улицу?»

«Неважно, заставим ли мы его уйти или людей, это сработает. Если нам удастся выиграть достаточно времени, чтобы люди смогли избежать его влияния, это будет даже лучше. Чем сильнее его способности, тем меньше времени это должно продлиться».

Достаточно времени, чтобы люди могли избежать его влияния. Эффект от способностей Маттео длится до восхода солнца. Если его слова верны, то влияние способности Хенсона, вероятно, будет действовать менее половины дня.

«Итак, Хаджае-хён.»

Я отвлекся от своих мыслей, когда услышал, как Маттео зовет меня по имени.

«Пока просто задержи его, насколько сможешь. Будет лучше, если бы мы сможем выяснить его способности или их условия.»

Вместо ответа я постучал по микрофону в нижней части своего наушника.

«Сначала мы эвакуируем всех, кто находится внутри здания, так что пока не предпринимай никаких смелых шагов.»

Как только Симеон закончил говорить, Хенсон внезапно встал со своего места.

Неужели он наконец-то решил действовать? Не осознавая того, я крепко вцепился в подлокотник. Однако вместо того, чтобы направиться к выходу, он просто стоял, ничего не предпринимая. Постепенно другие посетители, стоящие за ним, начали проявлять недовольство.

- Эй, присядь.

Но Хенсон не ответил. Вместо этого он небрежно заложил руки за спину. Аукционист, заметив праздно стоящего мужчину, посмотрел на него с мягкой улыбкой.

- Вы планируете сделать ставку, сэр?

И снова Хенсон проигнорировал вопрос. Он сосредоточил взгляд своих миндалевидных глаз только на «Амрите». Не в силах больше терпеть, мужчина средних лет решительно встал и положил руку на плечо Хенсона.

- Вы что, не слышите, как мы все просим вас присесть?

Именно в этот момент.

Бах!

Воздух разорвал звук выстрела, и на щеку улыбающегося аукциониста брызнула кровь. Его лицо, покрытое кровью, быстро побледнело, и вскоре вся середина сцены окрасилась в красный цвет. Охранник на сцене приставил дуло пистолета к своему рту и нажал на курок.

Аукционист заставил себя отвернуться в сторону.

Треск, треск, треск...

В микрофоне раздался звук, похожий на стук верхних и нижних зубов. Затем аукционист потерял сознание от шока. В тот момент, когда он упал на пол, громкий крик заполнил помещение.

В этом хаосе Хенсон был единственным, кто сохранял спокойствие.

- Послушайте меня. Очень внимательно.

Хенсон улыбнулся мужчине средних лет после того, как эти слова слетели с его губ. Затем он непринужденно направился к сцене, все еще держа руки за спиной.

- Гм.

Стоя на подиуме, он заговорил в микрофон аукциониста.

- Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Если вы будете сохранять спокойствие, никто не пострадает.

Его тон был невероятно вежливым, но никто не обращал внимания. Толпа, двигаясь в едином порыве, устремилась к выходу, отталкивая всех на своём пути. Не имело значения, кто стоял на их пути — женщины или пожилые люди — они не проявляли никакого сострадания.

С неудовольствием наблюдая за происходящим, Хенсон неодобрительно прищелкнул языком.

- Я же предупреждал вас.

Как только эти слова слетели с его уст, первый молодой человек, который уже был у выхода, внезапно остановился. Затем, без предупреждения, он начал рвать на себе волосы, крича от боли. Он несколько раз ударился головой о стену, и вскоре его лоб раскололся, окрасив черную стену в красный цвет.

Несмотря на большое количество зрителей, никто не попытался остановить его. Люди стояли в оцепенении, словно наблюдая за человеком, одержимым призраком. Они на мгновение забыли о своих попытках сбежать, просто в шоке глядя на его саморазрушение. Наконец, я бросился сквозь толпу к выходу.

- Извините, отойдите в сторону! Пожалуйста, отойдите в сторону!

Я подбежал к мужчине, который причинял себе вред, и схватил его.

- Эй! Приди в себя! Ты меня слышишь?

Казалось, он не слышит ни слова из того, что я говорю. Он боролся со мной изо всех сил, отчаянно пытаясь освободиться.

- Я скоро умру… Я скоро умру.

Он продолжал бормотать одни и те же слова с пеной у рта. Его дыхание было прерывистым, и в конце концов он рухнул на пол. Я быстро проверил его пульс, но он был совершенно неподвижен. Даже искусственное дыхание было бесполезно. Из его глаз исчезли последние признаки жизни, и они тупо уставились в потолок.

- Он мертв...

Стоявшая рядом женщина ахнула и, прикрыв рот рукой, осела на землю. Услышав ее слова, люди, стоявшие в стороне, начали осторожно приближаться. Они ничего не сделали, чтобы помочь, и теперь хотели поглазеть? Я поспешно снял куртку и закрыл лицо покойного.

Затем до моих ушей донесся резкий звук.

- Видите? Я же просил вас послушать.

Я резко обернулся и увидел, что Хенсон стоит на сцене и смотрит на нас сверху вниз. Только тогда люди, кажется, осознали причину всего происходящего. Одна за другой головы повернулись к сцене, и по залу словно пробежала волна.

По толпе пронесся страх.

- Ч-зачем вы это делаете?

Человек в первом ряду повысил голос, побуждая других говорить громче.

- Пожалуйста, оставьте нас в живых! Я умоляю вас!

- Я сделаю все, что угодно, только выпустите меня отсюда!

- Пожалуйста, у меня есть дети... … У меня двое детей...

Хенсон смотрел на них с безразличием. Когда более 300 человек одновременно обратились с мольбами, в некогда тихом зале снова воцарился хаос, словно на переполненном рынке. Некоторые даже пытались сбежать, стуча в запертые двери.

Хенсон глубоко вздохнул.

- Просто сохраняйте спокойствие.

Когда шум не прекратился, выражение его лица яростно исказилось, и он закричал.

- Я сказал, сохраняйте спокойствие!

Визг микрофона, сопровождавший его речь, моментально заставил зал умолкнуть. Прикрыв одно ухо рукой, Хенсон прищурился. Когда шум стих, он с улыбкой постучал по микрофону.

- Хм.

Он неторопливо проверил звук.

- Пожалуйста, извините, что я повышаю голос.

Его нежная улыбка внезапно превратилась в хмурое выражение.

- Но вы действуете мне на нервы, так что просто послушайте.

Атмосфера мгновенно разрядилась. Те, кто в отчаянии расталкивали других, пытаясь спастись, теперь застыли на месте. Или, скорее, они были парализованы страхом, не в силах пошевелиться. Жуткая тишина, казалось, понравилась Хенсону, который слабо улыбнулся.

- Видите? Разве не лучше, когда тихо?

На сцене лежало мёртвое тело, пол был залит кровью, а аукционист от ужаса не мог пошевелиться. И в этот момент человек, ответственный за всё произошедшее, мягко говорил с приятной улыбкой на лице. Я был поражён контрастом между его внешним видом и тем, что он делал.

- Все, садитесь. У вас начнут болеть ноги, если вы будете так стоять, так что присядьте, хорошо?

После его слов люди, нервно переглядываясь, нерешительно вернулись на свои места. Те, кому не хватило места, устроились на полу. Было странно видеть, как взрослые, одетые в костюмы, сидели плечом к плечу, словно школьники.

Хенсон, теперь довольный, оглядел аудиторию и заговорил.

- У меня есть сообщение для начальника службы безопасности, наблюдающего за этим... или, лучше сказать, апостолов?

Резко повернув голову в сторону камеры видеонаблюдения, он сверкнул улыбкой.

- Не пытайтесь поймать меня.

Внезапно Хенсон повернулся и направился к аукционисту. Тот, уже охваченный тревогой, начал сильно дрожать, как только их глаза встретились. Опустившись на колени рядом с ним, Хенсон с нежностью похлопал его по плечу.

- Вы же не хотите, чтобы пострадали невинные граждане, верно?

Он пристально посмотрел в лицо аукционисту и спросил.

- Вы согласны?

Однако аукционист, слишком напуганный, чтобы говорить, крепко прижимал подбородок к груди, его била неудержимая дрожь. Хенсон наклонился и прошептал что-то на ухо мужчине, затем указал пальцем на камеру видеонаблюдения. Но несмотря на это, аукционист оставался неподвижным, не в силах пошевелиться.

Аккуратные брови Хенсона нахмурились от раздражения. Схватив аукциониста за подбородок одной рукой, он с силой приподнял голову мужчины, поворачивая его лицом к камере. Затем он заговорил снова, на этот раз достаточно громко, чтобы все могли услышать.

- Зовите на помощь. Как будто вы в абсолютной агонии.

По его команде аукционист закричал во все горло.

- П-пожалуйста! Спасите меня! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне!

Хенсон удовлетворенно улыбнулся и похлопал аукциониста по плечу.

- Хорошая работа, - прошептал он без тени вины на лице. Спокойно поднявшись, он вернулся к микрофону.

- Я надеюсь, теперь вы все понимаете. Вы умные люди.

Теперь весь зал был полностью под его контролем. Теперь, никто не осмелился пошевелиться.

- Мои требования просты.

Его приятный голос эхом разнёсся по динамикам.

- Либо приведите ко мне генерального директора Кёнхёна Чой, либо позвольте мне провести «Амриту» через врата.

Я предположил, что он хочет отомстить генеральному директору Чой за то, что тот разрушил его планы, но при чём тут врата?

Но размышлять было некогда. Хёнсон взглянул на наручные часы и продолжил.

- Сейчас 11:57, так что я дам вам всего 3 минуты на раздумья. Если вы не примете ни одно из моих условий до того, как часы пробьют 12, то за каждую последующую минуту будет умирать по одному человеку.

Хёнсон слегка кивнул аукционисту. В отличие от своего прежнего поведения, когда он стоял неподвижно, сейчас аукционист быстро поднялся и направился к нему. Хёнсон протянул к нему микрофон.

- Не могли бы вы отсчитать 180 секунд?

- Я?

- Да, вы. Пожалуйста, начните отсчёт.

Аукционист стоял перед микрофоном с таким видом, будто его медленно подводили к краю обрыва. Он начал отсчёт.

- Один, два, три…

Я стоял на перепутье, оказавшись между молотом и наковальней.

- Где сейчас находится генеральный директор Чой?

«Скорее всего, он все еще в США.»

Если он находится в США, то даже если мы немедленно сядем на самолёт, дорога туда займёт больше половины дня. Мы не можем оставить заложников без присмотра на такой долгий срок. Однако просто передать «Амриту» - тоже не решение проблемы. Почему он пытается донести этот предмет до ворот?

Обратный отсчет уже достиг 50. 51, 52, 53... Он продолжал увеличиваться, словно не было конца, и быстро перевалил за одну минуту, словно аукционная цена за редкий духовный предмет. Я беспомощно закусил губу и начал обдумывать наши варианты.

- Вы можете связаться с генеральным директором Чой? По телефону или сообщение, это поможет нам выиграть немного времени.

«Я могу попробовать, но не обольщайтесь.»

Совершенно верно. Любой, кто занимается этим делом, включая самого Хенсона, должен быть в курсе. Генеральный директор Чой не появится. В конечном итоге, остаётся только один выход — передать «Амриту» и отправить его к воротам.

Симеону, должно быть, пришла в голову та же мысль, когда он открыл рот и заговорил.

«Я поищу ближайшие ворота. Выиграй для нас как можно больше времени.»

В моих руках были жизни 300 человек. Я мог бы выиграть время, используя любые доступные средства, но вопрос заключался в том, хватит ли терпения у этого безумца.

Тихо вздохнув, я встал. Черные глаза Хенсона медленно повернулись ко мне.

- Мистер Хентэ Ли.

В его глазах промелькнула дрожь при упоминании вымышленного имени, которое он использовал в своей анкете.

- Нет, лучше называть вас Хенсон Чхве, верно?

Когда я назвал его настоящее имя в присутствии всех, его лицо мгновенно посуровело. Я поднялся со своего места и шагнул в проход, но он не стал останавливать меня, и я уверенно направился к краю сцены.

Легкая улыбка тронула его губы, когда мое лицо осветилось ярким светом.

- Так это был ты? Знаменитый апостол, которого генеральный директор Чой нанял, чтобы поймать меня

- Как я уже говорил вам ранее, я всего лишь агент.

- Агент...

Хенсон пробормотал что-то себе под нос, а затем усмехнулся.

- Итак, агент. У вас есть какие-нибудь приказы от вашего начальства?

- Пока нет. Почему бы нам немного не поговорить?

- В течение 1 минуты и... 40 секунд?

- Да.

Когда я посмотрел на него снизу вверх из-под сцены, Хенсон любезно присел передо мной на корточки.

- Конечно. Что тебя интересует?

- Я думал, ты появишься в день перевозки.

- Ты ждал меня?

- Я ждал с таким нетерпением, что не мог уснуть той ночью.

- О... как жаль. Должен ли я молить о прощении перед тобой?

Он игриво приподнял бровь, но у меня не было времени подшучивать над ним.

- Ты все это время прятался, так почему же появился именно здесь?

- Разве не здорово, когда здесь такая толпа? Здесь так оживленно.

Его черные глаза, оглядывающие аудиторию, светились леденящим душу безумием.

- Много полезных заложников.

Вот в чём дело.

Руководитель компании утверждал, что мы не позволили Хенсону прийти, когда они забрали «Амриту» из банка. Но это не так. Он просто ждал сегодняшнего дня, когда на аукционе соберётся много людей — нет, много заложников.

- Я не планировал заходить так далеко. Мне просто нужна была «Амрита».

Он указал глазами на золотой флакон в стеклянной витрине.

- Тогда я просто хотел забрать «Амриту» и тихо уйти. Но когда я открыл сейф...

Он изобразил удивление, как будто играл в пьесе, и прошептал тихим голосом.

- Ее там не было.

Он нахмурил брови.

- Это было так невыносимо.

- Все-таки... вы убили их? Всех двенадцать охранников?

- Это было предупреждение. Предупреждение о том, чтобы тихо передать «Амриту», если он не хотел, чтобы кто-то еще умер.

Брови Хенсона слегка дернулись, когда он попытался обуздать свои эмоции.

- Но этот человек продолжал отказываться от моего предложения. Ему было все равно, кто умрет.

- «Этот человек»… Он имел в виду генерального директора Чой?

- Двенадцать человек, находившихся в то время в машине...

Хенсон слегка кивнул в сторону охранника, лежащего на полу.

- Этот охранник тоже. Они погибли из-за него. Ты понимаешь?

Перекладывание вины было не единственной проблемой. С самого начала, сильная ненависть Хенсона к «этому человеку» была очевидна; «Амрита» - всего лишь инструмент. Истинная причина его преступлений заключалась в другом.

Пока я молча смотрел на него, Хенсон спустился по лестнице и без колебаний приблизился. Он крепко сжал мои плечи и отчетливо произнес, приблизив свое лицо к моему.

- Проснись. Агент.

Он слегка наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом. Его налитые кровью глаза были широко открыты.

- Он использует и тебя. Если бы ты убил меня ради него...

Он медленно провел руками по моим плечам, прежде чем поднять мою правую руку.

- Ты бы испачкал свои чистые руки.

Его холодная рука, настолько холодная, что казалась безжизненной, нежно коснулась тыльной стороны моей ладони. Слегка нахмуренные брови создавали впечатление, что он искренне сочувствует мне.

Аукционист, который все это время был занят подсчетом, с тревогой посмотрел на меня, боясь, что я могу оказаться в опасности.

Я коротко взглянул на аукциониста, давая ему понять, чтобы он не беспокоился. Я снова обратился к Хенсону.

- Кто такой «он»?

- Кто же еще?

Хенсон подошел еще ближе и прошептал мне на ухо.

- Мой дорогой, уважаемый отец, Чой Кенхён.

Генеральный директор Чой — его отец... Как я мог не понимать этого раньше? Ведь только близкий родственник мог организовать госпитализацию пациента.

Ни одно СМИ никогда не упоминало о том, что у генерального директора Чой есть взрослый сын. Даже репортеры не были в курсе, потому что генеральный директор Чой намеренно скрывал эту информацию. Но почему? Чтобы защитить частную жизнь своего сына? Нет, учитывая поведение генерального директора до сих пор, это кажется маловероятным.

Возможно, само существование Хенсона было для него чем-то «постыдным». Но какой отец будет прятать своего сына от мира и принудительно помещать его в больницу против его воли, одновременно создавая условия для совершения преступлений?

Как могло случиться, что его сын удерживал в заложниках 300 человек, а от этого человека до сих пор не было никаких известий?

- Итак, что же это будет? Вы собираетесь привести сюда моего отца? Или...

Хенсон снова взобрался на сцену и постучал по стеклянной витрине с «Амритой».

- Вы позволите мне уйти с этим?

Симеон хранил молчание. Пока я стоял в неподвижности, Хенсон взглянул на часы. Время, отведенное на принятие решения, уже достигло 170 секунд.

Осталось всего 10 секунд. Хенсон слегка нахмурился и окинул взглядом аудиторию. Его холодные, безразличные глаза, казалось, выискивали следующую жертву, словно кто-то выбирает бракованный товар с конвейера.

- Похоже, вы не оставили мне другого выбора...

Его взгляд, наконец, остановился на аукционисте.

- Как тебя зовут?

Аукционист, который все еще старательно считал секунды, остановился и запнулся от неожиданного вопроса.

- Ш-Шин...

- Мистер Шин, причина, по которой вы сегодня умрете...

Хенсон положил руку на плечо аукциониста.

- ...это потому, что вы работаете на моего отца.

- П-пожалуйста, пощадите меня...

Лицо аукциониста Шина побледнело. Его тело задрожало так сильно, что задрожала даже сцена. В конце концов, он разрыдался, не в силах сдерживаться. С кривой усмешкой Хенсон изобразил его плачущее лицо и прошептал.

- Как скучно. И это все, что ты можешь сказать?

Такими темпами еще один человек умрет. Как только я потянулся рукой к кинжалу в заднем кармане, приказ, которого я так долго ждал, наконец поступил.

«Господин Хаджае, мы разместили людей у ворот возле парка Намсан, того самого, где вы уничтожили Арахну в Мендоне. Там будет ждать машина. Доставьте его.»

Я запрыгнул на сцену и без колебаний схватил Хенсона за запястье.

- Поехали. Машина готова.

Хенсон мягко убрал руку с плеча аукциониста и оглянулся на меня.

- Вы действительно собираетесь проводить меня до ворот? Куда мы направляемся?

- В Намсане есть такие.

- Ничего себе, я впервые попаду в разлом.

Он невинно улыбнулся, как ребенок, который в восторге от первого посещения парка развлечений. Аукционист, едва избежавший смерти, судорожно втянул в себя воздух. Его лицо, когда-то такое профессиональное, теперь было залито слезами.

Если бы я мог вывести Хенсона отсюда, беспокоиться было бы не о чем. С оставшимися в зале 300 людьми мог бы справиться Маттео или другой член "Апостолов". Однако он —

- Мистер Шин.

— никогда не собирался действовать в соответствии с моими планами.

- Вы ведь умеете водить машину, да?

Под пронзительным взглядом его черных глаз аукционист снова задрожал, как осиновый лист.

- М-М-я?

- Да, ты. Я просто не могу доверить этому агенту отвезти нас.

- Я-я умею водить. Да, у меня хорошо получается.

- Приятно слышать. Тогда садись за руль.

Он настаивает на том, чтобы взять заложника. Хотя один человек - это лучше, чем 300, все равно рано испытывать облегчение.

- Пока ты не выкинешь ничего и просто будешь вести машину...

Хенсон достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и бережно вытер кровь с щеки аукциониста. Нежность в его прикосновении была настолько пугающей, что у меня по спине пробежали мурашки.

Затем, словно ничего не произошло, Хенсон небрежно бросил пропитанный кровью платок в сторону мертвого тела телохранителя. Платок упал на лицо мужчины, которое теперь было слишком изуродовано, чтобы его можно было узнать.

- …ты так не закончишь.

Аукционист резко вдохнул и отчаянно закивал в знак согласия.

- Хорошо, поехали.

Хенсон повернулся ко мне с довольной улыбкой.

- С моими драгоценными заложниками.

Хенсон положил руку на плечо аукциониста, когда мы шли по центральному проходу. В то время как аукционист продвигался вперед маленькими, робкими шажками, походка Хенсона была легкой, как будто он вышел на неторопливую прогулку.

- Извините.

После одного этого слова люди, сидевшие на полу, быстро встали и освободили ему дорогу. Тихо следуя за ним, я вытащил наушники и сунул их в карман. Я еще не повесил трубку.

Наконец, мы вышли из аукционного дома. Благодаря заблаговременной эвакуации Симеона, все сотрудники исчезли. Теперь оставалось только благополучно спуститься на подземную парковку. Но как только мы направились к лифту, Хенсон внезапно остановился и указал на стойку с напитками, где сотрудники ранее раздавали чай.

- Вы пили чай?

- Простите? Ах, да.

Когда аукционист быстро кивнул, Хенсон лукаво улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

- А вы?

- Я ничего не пил.

- Это разочаровывает. Я специально приготовил его.

Почему он приготовил напитки? Могло ли это быть связано с его способностями? Чем больше я думал об этом, тем больше мне становилось не по себе, поэтому я тайком отправил Симеону короткое сообщение.

«Пожалуйста, проверьте ингредиенты напитка, который они раздавали.»

Как только я нажал на кнопку отправки, Хенсон заговорил.

- Что ты делаешь? Ты не идешь?

Вздрогнув, я поднял глаза и увидел, что он смотрит на меня из лифта. Его холодный взгляд скользнул вниз, к телефону в моей руке.

- Это срочно?

Внезапно по моей руке, в которой я сжимал телефон, пробежал холодок. Поскольку он уже поймал меня, я решил блефовать. Я небрежно сунул телефон в карман и вошел в лифт, как будто ничего не произошло.

- Я сказал им, что мы уже спускаемся.

- Они могут увидеть это на камерах видеонаблюдения.

- Но мне все равно нужно сообщить им об этом.

- Какой ты старательный.

К счастью, Хенсон пропустил это мимо ушей, усмехнувшись.

Динь-динь.

Мы прибыли на подземную парковку. Раньше там сновали парковщики, но сейчас вокруг не было ни души. Остались только машины.

- Это смешно. Разве здесь не должен быть хотя бы какой-нибудь персонал, чтобы проводить гостей?

Прищелкнув языком, Хенсон забрался на заднее сиденье. Двигатель уже работал, а пункт назначения был запрограммирован в навигационной системе. Когда аукционист сел за руль, Хенсон снова положил руку ему на плечо.

- Сколько времени это займет?

- Около 30 минут...

- Ведите машину осторожно. Хотя, чем быстрее мы доберемся туда, тем лучше.

- Д-Да, сэр! Я сделаю все, что в моих силах.

Несмотря на свой восторженный ответ, руки аукциониста дрожали, когда он сжимал руль. Наконец, машина тронулась с места. Как только мы выехали из гаража на дорогу, Хенсон повернулся ко мне, словно только этого и ждал.

- Давайте воспользуемся этим временем, чтобы поболтать, да, агент?

Уголки его рта слегка приподнялись.

- Или мне следует называть тебя Хаджае Шин?

Он вернул мои же слова. Этот парень действительно не такой, как все. Я нахмурился, но ничего не сказал. Хенсон, ничуть не смущаясь, казалось, наслаждался разговором ещё больше.

- Не хотите ли чашечку кофе? Я угощаю. Мы могли бы заехать в какой-нибудь магазин по пути...

- Нет, спасибо.

В тот момент, когда я прервал его, его улыбающееся лицо застыло.

- ...Что?

- Сейчас не время неторопливо потягивать кофе и болтать. Вам так не кажется, мистер Хенсон?

Я уже слышал о подобных случаях. Люди, подобные Хенсону Чхве, или точнее Чой, начинают с простых и безобидных просьб, а затем постепенно усиливают давление, стремясь взять ситуацию под свой контроль. Они оценивают, насколько далеко могут зайти, незаметно захватывая власть. Однако теперь, когда мы покинули аукционный дом и у меня не было заложников, я не собирался больше мириться с таким положением вещей.

Возможно, из-за того, что все пошло не так, как планировалось, выражение его лица быстро стало холодным.

- Ты не боишься меня?

- А почему я должен бояться?

- Потому что я могу убить тебя.

Его угроза прозвучала так неубедительно, что мои глаза невольно сузились.

- В чем именно заключается твоя способность?

- Ах...!

Хенсон издал тихое восклицание.

- Я показал тебе.

Я вздохнул, увидев его раздражающе самодовольную ухмылку.

- Если твоя способность связана со смертью, извини, но со мной она не сработает.

- Значит, ты не боишься смерти… и это все?

Хенсон горько усмехнулся и покачал головой.

- Я встречал множество людей, которые говорили то же самое, мистер Хаджае. Однако, оказавшись лицом к лицу со смертью, они все затряслись от страха и начинали молиться всем богам, о которых только могли вспомнить. Но, в конце концов...

Он замолчал.

- Интересно, как долго вы продержитесь, мистер Хаджае.

- Тогда попробуйте.

- ...Что?

- Если вам интересно, почему бы не сделать это? Давайте.

Когда я заявил ему это так уверенно, он, казалось, на мгновение потерял дар речи. Хенсон уставился на меня, сжав губы в тонкую линию.

- Попробуй. Прямо сейчас.

Когда я криво улыбнулся ему, остатки ухмылки исчезли с его лица. Враждебность в его прищуренных глазах была почти ощутимой, как будто я пробил брешь в его высокомерии.

Затем машина внезапно остановилась. Хенсон крепко зажмурился, снова открыл глаза и посмотрел в зеркало заднего вида.

- Что ты делаешь?

- П-простите! Я, э-э, увидел автостраду и запаниковал...

...Мы что, серьезно остановились выпить кофе?

Выглянув в окно, я увидел дорожный знак с надписью «Автострада». Ошеломлённый, я сидел, не в силах произнести ни слова. Внезапно тишину нарушил тихий смешок. Хенсон прикрывал рот рукой, его плечи тряслись, а он изо всех сил старался подавить смех.

- Ах. Я так рад, что взял вас двоих с собой.

- Ха-ха...

Аукционист неловко вытер пот со лба. В любом случае, напряжение в машине спало. Хенсон, в еще лучшем настроении, чем раньше, повернулся ко мне, как будто мы были старыми друзьями.

- Итак, что бы вы хотели выпить, мистер Хаджае?

- Я? Нет, я ничего не хочу.

Даже отвечая, я не мог отделаться от ощущения, насколько это странно.

- А вы, мистер Шин?

- Э-э, я тоже в порядке...

- Не будь таким занудой.

Когда Хенсон слегка нахмурился, аукционист быстро передумал.

- Э-э, я буду американо со льдом...

- Хорошо. Я возьму то же самое.

Хенсон достал из кармана пиджака карточку, и аукционист поспешно взял ее, чтобы расплатиться.

Что, чёрт возьми, происходит? Хотя никто не пострадал, я не мог не задаться вопросом, правильно ли это. Пьём кофе в забегаловке с человеком, который держит нас в заложниках?

- Вот, пожалуйста.

- Спасибо.

Вскоре машину наполнил аромат кофе. Если бы кто-нибудь увидел это, то подумал бы, что это просто трое парней, случайно приехавших в Намсан. Нет худа без добра, я думаю, это прекрасная возможность получить от него кое-какую информацию.

Я взглянул на расслабленный профиль Хенсона, пока он потягивал кофе, и решил нарушить молчание.

- Ты говорил, что нужно избавиться от «Амриты».

- Верно.

- Почему?

- Чтобы вернуть все на круги своя.

- Что ты имеешь в виду?

Хенсон равнодушно опустил взгляд на свою чашку и медленно покрутил соломинку, отчего лед в его напитке задребезжал. После долгой паузы он внезапно повернулся ко мне.

- Тебе интересно? Моя история?

- Я бы сказал, что мне любопытно.

- Тебя интересует мое прошлое или мои способности?

Что это за вопрос? Я нахмурился, но ответил честно.

- Прошлое.

- Действительно?

- Ну, на последний вопрос ты бы все равно не ответил.

Хенсон пристально посмотрел на меня, а затем внезапно рассмеялся. Его громкий и звонкий смех эхом отразился от стен машины. Но, несмотря на веселье, глаза его оставались холодными и неподвижными.

- Как странно. Раньше никто не хотел слушать мою историю.

- ...Правда?

- Все, только и спрашивают: «Итак, в чем твои способности?».

Неприятный звук трущегося друг о друга пластика стал громче, когда он резко покрутил соломинку в своем стаканчике.

- Или: «Ты можешь убивать людей?», «Как ты это делаешь?», «Каковы условия?», «Есть ли способ отменить это?»

Он крепко сжал пластиковый стаканчик.

- Или мое любимое: «Ты собираешься использовать силу, чтобы убить меня?»

Как и его искаженное выражение лица, когда чашка жалко смялась в его руке.

- Я слышал это дерьмо столько раз, что у меня кровь из ушей идет.

Его эмоции были подобны бушующему морю. Временами казалось, что они готовы выйти за пределы прибрежной полосы, но внезапно снова обретали безмятежность. Глядя на него сейчас, можно было увидеть, как он снова спокойно придаёт чашке нужную форму.

- Впервые кто-то проявил именно ко мне любопытство.

А потом он улыбнулся мне так лучезарно, что мне чуть не стало дурно.

- Я действительно счастлив прямо сейчас, мистер Хаджае.

- ...Так вы собираетесь мне рассказать?

Хенсон на мгновение сжал губы, прежде чем твердо ответить.

- Нет.

- ...Что?

- Это скучно, если вот так просто все рассказать.

Тьфу, черт. Было ошибкой ожидать чего-то от такого придурка, как он. Я с трудом проглотил ругательство, готовое сорваться с моих губ. Тем временем Хенсон спокойно потягивал свой кофе, слегка постукивая ногой, как будто у него было все время в мире.

Спустя долгое время он взглянул на меня краем глаза, слегка ухмыляясь.

- Ха, посмотри на свое лицо. Кажется, ты хочешь меня ударить.

Я глубоко вздохнул и отвернулся к окну. Я думал, что мы будем сидеть молча, пока не доедем до Намсана, но как только мы остановились на красный свет, Хенсон заговорил.

- Ты тоже пробужденный?

Хм? Он передумал? Или ему вдруг захотелось покопаться в моей личной жизни? Я не мог понять, о чем он думает, только по его профилю, поэтому ответил честно.

- Да. Я пробудился, когда был молод.

- Твои родители знают?

- Только мой отец.

- Как твой отец отреагировал на то, что ты пробудился?

- В тот день, когда я пробудился… мой отец…

Эти слова мгновенно погрузили меня в воспоминания.

Мой отец всегда был таким — стойким и непреклонным. Он всегда говорил мне, чтобы я был осторожен во всём и не был высокомерным. Даже когда я пробудился с полезной способностью, он сразу же запретил мне использовать её. Он боялся, что кто-то может воспользоваться моей силой или, что ещё хуже, что я могу пробудить злого человека и буду мучиться чувством вины.

- …Он был… напуган.

Когда я осторожно начал говорить, глаза Хёнсона расширились, словно от удивления.

- Я чувствовал то же самое.

- Что ты имеешь в виду?

- Мой отец тоже боялся.

Он скривил губы в холодной улыбке, от которой у меня по спине побежали мурашки.

- Меня.

Мне было не особенно интересно, кем он был или в каких условиях вырос. Однако, чтобы быть готовым ко всему, мне нужно было узнать о нём как можно больше: о его уязвимых местах в прошлом и о скрытых трещинах, которые скрывались за его невозмутимым внешним видом.

- Генеральный директор Чой боялся, что вы используете свои силы против него?

- Да. Нелепо, правда? У меня никогда не было таких намерений… Но, возможно, он впал в маразм.

Хёнсон усмехнулся и покачал головой.

Действительно ли у Хёнсона не было намерения убивать генерального директора Чой? Конечно, обычный отец не стал бы беспокоиться о том, что его пробужденный сын может причинить ему вред. Должно быть, перед пробуждением Хёнсона произошло какое-то событие, заставившее генерального директора опасаться, что его сын может попытаться его убить.

- Ты помнишь, как ты пробудился?

- Я случайно прикоснулся к «Амрите».

Я не ожидал, что «Амрита» станет причиной его пробуждения. Я был немного удивлён этим открытием, но не успел ничего ответить, как Хёнсон снова заговорил о чём-то несвязанном, о чём я его не спрашивал.

- Я, честно говоря, думал, что мой отец будет счастлив, понимаешь? Люди, которые пробудились, полезны во многих отношениях.

- Что ж... это правда.

- Но его отношение не изменилось. Нет, на самом деле стало еще хуже. Я превратился из обузы, которую прятали в подвале, в бомбу замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент.

- Я так понимаю, у вас двоих были не очень хорошие отношения.

- Мне нравился мой отец. И до сих пор нравится.… Он единственный, кто ненавидел меня.

- Для этого была причина?

Как только он начал говорить, Хёнсон внезапно замолчал, пристально глядя на меня. Я понял, что он не собирается рассказывать мне о том, что произошло между ним и его отцом, когда...

- Но теперь, когда я думаю об этом…

Хёнсон наклонился ко мне, понизив голос, как будто делился секретом.

- Почему вас так заинтересовала моя история, мистер Хаджае?

- ...Я же говорил, мне просто любопытно.

- Но почему вам любопытно?

Я не мог понять, почему он вдруг задал этот вопрос, но мне казалось, что я не получу больше информации, если не найду убедительную причину. В итоге я дал ответ, который не был ни полностью ложью, ни полной правдой.

- Мне любопытно, как кто-то может так сломаться.

- Да ладно, это ложь.

Его отношение, как будто он уже принял решение по поводу моего ответа, заставило меня нахмуриться.

- Разве ты не говорил, что рад наконец-то с кем-то поговорить?

- Если ты действительно слушаешь меня из-за этого, мистер Хаджае, тебе следует пойти служить в церковь, а не к апостолам.

Что бы я ни говорил, казалось, что он не перестанет что-то подозревать. Может быть, если я попробую что-то другое…

- Правда в том, что я планирую продать твою историю журналисту и заработать немного денег. Доволен?

Хёнсон непонимающе моргнул, прежде чем разразиться искренним смехом.

- Ха-ха! Теперь ты наконец-то говоришь честно.

- Так ты собираешься мне рассказать?

- Конечно, почему бы и нет? Но не жди какой-нибудь третьесортной слезливой истории из драмы.

Хёнсон потер подбородок, его взгляд блуждал, пока он думал.

- Хм...

После долгого молчания он поднял руку. Начав с большого пальца, он начал загибать остальные, словно считая.

- Нежелательная беременность и внебрачный ребенок, родившийся в результате этого, жестокий отец…

Его голос звучал так буднично, как будто он читал оглавление.

- Что ты думаешь? Думаешь, за эту историю дадут хорошую цену?

Я не мог даже вздохнуть, когда он, ухмыляясь, посмотрел мне прямо в глаза.

Причина, по которой генеральный директор не сообщил Ассоциации охотников о пробуждении своего сына, была очевидна: Хёнсон Чхве был незаконнорождённым ребёнком, и его необходимо было скрывать. И теперь, когда жизнь генерального директора оказалась в опасности, он использовал невинные жизни в качестве приманки и скрылся, словно отдавая добычу голодному зверю.

Он практически кричал: «Здесь опасный монстр, который убивает людей! Поймайте и убейте его!»

- Если хочешь, я мог бы рассказать тебе более подробно.

На мгновение я почувствовал вспышку сочувствия к Хёнсону.

- Может быть, ты даже мог бы написать за меня чистосердечное признание, когда я буду на суде, и рассказать всем, какой я жалкий?

И вот так просто это сочувствие угасло.

- Не обманывай себя, Хёнсон.

Если бы он действительно хотел избежать насилия со стороны отца, то ему следовало бы направить клинок на генерального директора. Возможно, тогда мир пожалел бы его и даже встал бы на его сторону. Однако в тот момент, когда он причинил боль невинным людям, все оправдания исчезли.

- Каким бы трудным ни было твое детство, это не отменяет того факта, что ты убивал невинных людей.

Выпрямившись, Хёнсон издал тихое «Ооо…» от удивления.

- Ты холоднее, чем я думал. Ты бы сказал то же самое, если бы я был твоим другом?

- Нет.

- Тогда чтобы ты сказал?

- Если бы ты был моим другом, я бы влепил тебе пощечину и велел образумиться.

Хёнсон фыркнул и отвернулся к окну. На его лице, утратившем улыбку, на мгновение отразилась горечь. Он раздавил пустой пластиковый стаканчик и, словно пережёвывая каждое слово, произнес:

- Хорошо, что мы не друзья.

Как раз в тот момент, когда напряжение снова начало нарастать, включилась навигационная система.

«Вы прибудете в пункт назначения через 1 километр.»

Уже? За окном я увидел, как вдоль дороги выстроились вооруженные до зубов бойцы спецназа. Заметив нас, они быстро разобрали баррикады, которые преграждали въезд в Намсан. Благодаря этому мы смогли без проблем подняться на гору. Никто не осмелился наставить на нас оружие, вероятно, потому что Хёнсон держал в заложниках и аукциониста, и меня.

Наконец, машина остановилась на полпути к вершине горы. Как только Хёнсон собрался выйти, я схватил его за руку.

- Последний вопрос.

- Теперь, мне кажется, журналист более подходящее для тебя, чем священник.

Его ехидное замечание не остановило меня от вопроса, на моем лице не отразилось стыда.

- Почему ты пытаешься уничтожить «Амриту»?

Не колеблясь, Хёнсон указал на свою грудь, где он держал «Амриту».

- Если «Амрита» исчезнет, возможно, мои силы тоже исчезнут. И тогда мой отец, возможно, наконец-то примет меня снова.

На секунду я не поверил своим ушам. Он, похоже, не выдумывал, что еще больше сбивало с толку.

Исчезновение «Амриты» не лишит его сил. Кроме того, то, что он сказал, полностью противоречило тому, что я знал.

- Ты не можешь уничтожить духовный предмет.

Их можно только повредить, но не уничтожить полностью. Даже если кто-то разобьет духовный предмет на миллион кусочков, эти кусочки все равно сохранят свою силу, как, например, «Кодекс Гигас» или «Кровавый меч». По крайней мере, я всегда в это верил. Однако уверенный блеск в глазах Хёнсона, когда он ухмыльнулся, свидетельствовал об обратном.

- Этому тебя учили апостолы?

- Что?..

- Ничто в этом мире не вечно. Эти духовные предметы ничем не отличаются.

Откуда такая уверенность? Возможно ли, чтобы кто-то знал способ уничтожить духовный предмет? Если он действительно нашёл такой метод, то это должно быть как-то связано с его требованием пронести предмет через врата.

- Эй.

- Мы не должны заставлять всех этих людей ждать.

Времени на дальнейшие разговоры не оставалось. Хёнсон, подняв руку, как будто хотел сказать мне, чтобы я замолчал, первым вышел из машины. Он обошёл её и, как бы шутливо, открыл мою дверцу и протянул руку.

- Смотри под ноги.

В руке у него был нож.

- Ты взял с собой оружие?

- Разумеется. Возможно, есть кто-то, на кого мои способности не действуют. Как ты думаешь? Я предусмотрителен, да?

Он с лукавой улыбкой посмотрел на меня, но я не смог произнести ни слова. Я тихо вышел из машины, и Хёнсон обнял меня за плечи, прижимая лезвие к моей шее. Лезвие было настолько острым, что даже что даже при малейшем повороте головы холодная сталь царапала мою кожу.

- Ты знаешь, что я собираюсь сказать?

- Если я буду хорошо себя вести, мне не причинят вреда… верно?

- Ха-ха, именно так. Если бы только парень в аукционном зале был таким же умным, как ты, ему не пришлось бы умирать.

Чушь.

Мы шли несколько минут, и вдали показалась чёрная расщелина. Она была намного меньше той, в которую мы вошли, чтобы забрать «Кровавый меч». Однако для человека, который видит её впервые, это было захватывающее зрелище.

- Вау, она больше, чем я думал.

Пока Хёнсон восхищался разломом, я внимательно осматривал окрестности. С такого расстояния я без труда мог бы отобрать у него «Амриту». Даже если бы аукционист находился под контролем Хёнсона, я, вероятно, смог бы справиться с ситуацией и не допустить, чтобы он причинил себе вред.

В ожидании подходящего момента я услышал приближающиеся шаги за спиной. Хёнсон сразу же обернулся, и я последовал его примеру, с удивлением уставившись на неожиданного гостя. Мужчина, облачённый в строгий костюм и чёрную маску, напоминал Санга.

- …..

Я нервно сглотнул, и Хёнсон прошептал мне на ухо.

- Кто это?

- Это… мой начальник.

Как только я закончил говорить, Хёнсон издал тихое “Ах!” и обратился к Симеону.

- Ваш агент отлично справляется со своей работой. Не забудь позже выплатить этому парню солидную премию за вредность.

Острое лезвие медленно коснулось моего горла, и от этого леденящего прикосновения по моей коже побежали мурашки. Кончики пальцев Симеона слегка дрогнули. Хотя маска скрывала выражение его лица, я ощущал жар его взгляда.

Очевидно, Хёнсон не заметил едва заметной перемены, так как снова прошептал:

- Твой босс кажется довольно скучным человеком.

В этот момент из-за спины Симеона вышел пожилой мужчина с седеющими волосами. Мне показалось, что я видел его раньше...

Ах да, я узнал его из новостей. Он был руководителем, который должен был стать следующим генеральным директором после председателя правления Чой.

- Ну, посмотрите, кто это.

До моих ушей донесся радостный голос.

- Давненько не виделись, директор. Я не ожидал увидеть вас здесь.

Хотя Хёнсон тепло поприветствовал его, директор не ответил. Он опустил взгляд в землю, его губы были плотно сжаты, а глаза наполнились тревогой. Было очевидно, что он напуган, но Хёнсон сохранял спокойствие.

- Что привело вас сюда?

Директор тяжело сглотнул, нервно взглянув на Симеона, стоявшего рядом с ним, прежде чем заговорить.

- Председатель попросил меня передать кое-что вам лично.

Значит, Симеон уже получил ответ на своё сообщение? Я предполагал, что он будет хранить молчание и скрываться, пока всё не уляжется, но это оказалось неожиданностью. Не то чтобы я на что-то надеялся, скорее, я бы почувствовал облегчение, если бы это не разозлило Хёнсона.

Но голос Хёнсона взволнованно зазвенел, когда он услышал новости от своего отца.

- Мой отец?

Чем выше поднимались надежды Хёнсона, тем сильнее росло моё дурное предчувствие.

Наконец, из дрожащих губ директора вырвалось сообщение от председателя:

- «Человек, который убил тех невинных мирных жителей, пытаясь захватить власть…»

Ни одно слово не нарушило моих мрачных ожиданий.

- «Не имеет ко мне никакого отношения».

Кончик лезвия, который касался моей шеи, слегка дрогнул. Дрожь руки, державшей его, передалась по натянутым сухожилиям, которые прижимались ко мне. Вскоре тело, крепко прижатое к моей спине, начало неровно подрагивать. На мгновение мне показалось, что он плачет, но это было не так.

Громкий, пронзительный смех эхом разнесся по округе.

- Хахахаха!

После оглушительного смеха Хёнсон внезапно глубоко вздохнул. Когда смех стих, вокруг воцарилась тишина. Хотя я не мог обернуться из-за ножа, мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, какое у него было выражение. Директор, который с тревогой наблюдал за происходящим, побледнел ещё больше.

- Как я и думал...

Хёнсон глубоко вздохнул, как будто выплескивая последние оставшиеся эмоции.

- Я должен был убить тебя еще тогда.

Его бормочущий голос, который раньше был полон жизни, теперь звучал тихо и невыразительно. Мужчина, который всего несколько мгновений назад смеялся и говорил без умолку, теперь был опустошен, словно пепел после пожара. Я почувствовал, что что-то серьезно не так.

- Мистер Хёнсон.

Я осторожно заговорил, пытаясь отвлечь его внимание.

- Так не должно быть.

- ....

- Ты меня слышишь?

Не было ответа. Сердцебиение, которое я чувствовал своей спиной, замедлилось, и даже его неровное дыхание стало более ровным. На мгновение мне показалось, что он пришёл в себя. Но я ошибался.

- Это больше не имеет значения...

Он сдался.

- Я убью тебя и всех здесь присутствующих…. Это должно быть прекрасно, верно?

Говорят, что человек, которому больше нечего терять, становится особенно опасным. Никто не знает, на что он способен, когда теряет всё.

Если это так, то, возможно, было бы полезно спровоцировать его. Я подумал о том, чтобы подставить шею под нож и пустить кровь. Если бы я смог лишить его оружия, то, вероятно, смог бы усмирить его. Но что, если это приведёт к ответным действиям против участников аукциона? Участников, которые, несомненно, всё ещё находились под его влиянием?

Лицо жертвы, который умер, ударившись головой о стену, промелькнуло у меня перед глазами, и я разжал кулаки.

Больше никаких жертв. Мне нужно было выиграть время. По крайней мере, до тех пор, пока люди в зале не выйдут из-под его контроля, или пока я не получу подтверждение от Маттео, что всё в порядке. Мне просто нужно было подождать ещё немного.

- Мистер Хёнсон.

Я должен сохранять спокойствие. Я знал его слабости, я изучал их для такого момента, как этот.

- Ты еще наивнее, чем я думал.

Как только слова слетели с моих губ, дрожащая рука на моем горле замерла.

- Что... ты сказал?

Как и ожидалось, он отреагировал. Я надавил еще более нагло.

- Я сказал, что ты наивен. Ты действительно думаешь, что, захватив заложников, ты сможешь заставить своего отца раскаяться?

- Это...

- Чего именно ты ожидал? Драматического примирения с отцом? Проявление отцовской любви?

- ...Заткнись.

- Ты ведь так не думал, верно?

- Я сказал, заткнись!

Его холодные руки крепко сжали мою шею, когда я повернулся, и он навалился на меня всем своим весом.

Глухой удар.

Моя голова ударилась о твёрдую землю, и я почувствовал, как боль пронзила мой череп, затуманив зрение. Однако даже сквозь эту пелену я мог видеть достаточно ясно.

- Что ты знаешь?

Его налитые кровью глаза были полны непролитых слез.

- Что дает тебе право читать мне нотации?

Хёнсон закричал, прижав меня к земле и приставив нож к моему горлу. Когда его маска высокомерия и смеха исчезла, я увидел в его глазах ребенка, жаждущего внимания своего отца.

Какой извращенной была эта любовь.

Наконец-то встретившись с ним лицом к лицу, я больше не чувствовал страха или напряжения.

- Твой отец будет продолжать использовать тебя до конца твоей жизни. А потом он выбросит тебя, когда ты перестанешь быть полезным.

- ...Что?

- Ты думаешь, что контролируешь других, но ты даже не понимаешь, что это тебя контролируют.

В тот момент, когда он потерял самообладание, он уже проиграл.

- Открой глаза, Хёнсон. Чем больше ты будешь себя так вести, тем больше пользы это принесет ему.

Его налитые кровью глаза колебались, как пламя свечи на ветру.

- Даже если ты устроишь здесь переполох, твой отец не придет. Чем больше людей ты убьешь, тем больше врагов наживешь. И что потом? Ты либо проведешь остаток своей жизни за решеткой, либо будешь убит. Прямо здесь. Как он и планировал.

Его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул.

- Это всего лишь его последний план по твоему устранению, - прошептала я так, чтобы только он мог услышать. Кончик ножа задрожал. Сначала он едва коснулся моей кожи, но затем надавил, вонзаясь в меня. Кровь заструилась по моей шее и медленно закапала на землю.

В тот же миг мне на лицо упала капелька.

- Ты думаешь, я этого не знаю?

Слезы, катившиеся из его налитых кровью глаз, были на удивление прозрачными.

- Конечно, я знал… Я просто притворился, что ничего не понимаю.

- Почему?

- Потому что моего отца никогда не интересовало, что происходит со мной. Но впервые в жизни он начал задавать вопросы о моих способностях и о том, как они работают. Он наблюдал за мной и следил за мной даже после того, как сбежал в США.

- И это тебя удовлетворило?

- Конечно, нет. Я хотел отомстить перед смертью, но теперь у меня даже нет возможности увидеть его.

Он горько рассмеялся, его лицо исказилось от бессилия. Я спокойно посмотрел на него, прежде чем слегка приподнять подбородок.

- Возможно, ты не сможешь увидеть его, но шанс отомстить все еще есть.

- ...Что?

- Тебе не кажется, что несправедливо позволить ему уйти безнаказанным?

Я поднял свою покрытую пылью руку и положил ее ему на грудь. Его глаза расширились, когда я прижался к нему и прошептал.

- Уничтожь это.

Я нащупал маленькую стеклянную бутылочку у него под одеждой.

- Брось «Амриту» - то, что твой отец пытался защитить, - в разлом.

Как только я затащу его в разлом, я вырвусь из его хватки. После этого забрать «Амриту» будет легко.

К счастью, похоже, Хёнсон не догадался о моих истинных намерениях. Легкая улыбка коснулась его губ, как будто с него сняли тяжелый груз.

- Да… поэтому я и пришел сюда.

Кончик ножа перестал дрожать. Его слёзы высохли, оставив только следы на щеках. Некоторое время он просто смотрел на меня, а затем наклонился ближе.

- Ты ведь бывал в разломе, верно?

Когда я молча кивнул, его лицо просветлело.

- Тогда пойдем вместе. Нет, я определенно возьму тебя с собой... Если только ты не хочешь увидеть, как умрет этот аукционист.

Аукционист, стоявший рядом, испуганно отшатнулся. Он задрожал, пристально глядя на меня, и затряс головой так сильно, что у него затряслись щеки. Я не мог понять, просил ли он меня не лезть в разлом или же просто молил о спасении.

Когда я смотрел на аукциониста, Хёнсон схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

- Ты ведь пойдешь? Хм?

- Хорошо, просто успокойся. Послушай меня минутку...

В этот момент на нас упала еще одна тень.

- Положи нож и встань.

Тихий голос заставил меня поднять глаза. Позади Хёнсона я увидел черную маску. Симеон бесшумно подкрался к Хёнсону и приставил дуло пистолета к его затылку.

- Ты уверен, что хочешь этого?

Хёнсон презрительно усмехнулся, но Симеон остался невозмутимым.

- Вставай.

- ……

- Я не буду просить еще раз.

- В таком случае, я тоже закончил все эти разговоры.

Хенсон с ухмылкой пожал плечами.

- Я думаю, для тебя не имеет значения, умрет ли этот парень, да?

Его широко раскрытые, безумные глаза обратились к аукционисту. В этот момент аукционист издал вопль, изогнулся от боли, словно его подожгли. Он упал на колени, хватая ртом воздух и дергая себя за волосы.

- Подождите... что происходит?

Мой разум словно застыл, пока я пытался осмыслить ситуацию. В это время аукционист, словно зомби, обводил взглядом местность, его глаза были пустыми. Его взгляд остановился на пистолете в руке Симеона, и, словно хищник, он набросился на него.

Аукционисту потребовалось меньше пяти секунд, чтобы выхватить пистолет и прижать его к своему виску.

- Нет...

Я оттолкнул Хёнсона в сторону и потянулся к аукционисту. Но было уже слишком поздно.

- Не надо!

Щелчок.

Аукционист нажал на курок, и я инстинктивно закрыл глаза. Но вместо звука падения тела или запаха крови я услышал лишь тишину. Эта жуткая тишина заставила меня медленно открыть глаза.

- ...Что?

То, что я увидел, совершенно не соответствовало моим ожиданиям. Ни крови, ни тела - ничего не было. Аукционист, который, как я думал, был убит, лишь дрожал, несколько раз безрезультатно нажимая на курок.

- Что за...?

Пока Хёнсон стоял в оцепенении, Симеон небрежно взмахнул рукой. Двое агентов спецназа мгновенно ринулись к аукционисту и скрутили его. Они повалили его на землю и потащили прочь. Наблюдая за этой сценой, Хёнсон издал тихий смешок.

- Ты угрожал мне незаряженным пистолетом?

- Боевые патроны опасны.

Когда Симеон мягко уклонился от ответа, Хёнсон пожал плечами и рассмеялся.

- Ха-ха! Я недооценил тебя.

- .....

- Мистер Хаджае, твой босс на самом деле довольно забавный, да?

Симеон понимал это с самого начала. Он осознавал, что если пригрозит Хёнсону пистолетом, тот использует свои способности против аукциониста. Также Симеон предполагал, что аукционист попытается отобрать у него оружие, поэтому он намеренно подошёл к нему с незаряженным пистолетом. Он превратил ситуацию в неудачную попытку самоубийства, одновременно спасая заложника, в то время как Хёнсон оказался застигнутым врасплох.

- Нет, подожди. Неужели я только что угодил в ловушку?

К сожалению, нет. Симеон нагло обманул даже меня.

- И что теперь?

Хёнсон переводил взгляд с Симеона на меня и обратно, уголки его вымученной улыбки дрожали.

- Вы действительно собираетесь меня арестовать?

- Нет. Здесь слишком много заложников.

- Что?..

- Оружие, которое держат эти парни, заряжено боевыми патронами.

Симеон кивнул в сторону спецназа, стоявшего в отдалении.

- Начиная слева, у нас есть Хёнсу Со, Хонвон Ли, Джутэ Ча...

Когда Симеон неожиданно начал перечислять имена, выражение лица Хёнсона исказилось, и он нахмурился.

- Что ты делаешь?

- Что вы имеете в виду? Вам нужны имена, чтобы использовать свои способности, не так ли, мистер Чхве? Я просто любезно предоставляю их.

Более пятидесяти человек. Симеон назвал имена всех агентов, ни разу не запнувшись. Чем дольше продолжалось перечисление имен, тем мрачнее становилось лицо Хёнсона. Затем Симеон издал легкий, самодовольный смешок.

- Что у тебя за выражение лица? Я даю тебе заложников. Ты должен быть счастлив.

Несмотря на то, что он открыто насмехался над ним, Хёнсон сжал кулаки и стиснул зубы.

- Давай, поторопись. Используй свои способности.

- …..

- Давай.

Симеон уговаривал Хёнсона мягким, как шелк, голосом.

Но секунды шли за секундами, а ничего не менялось. Хёнсон хранил молчание на протяжении всего этого времени. Симеон не мог просто так оставить его встревоженное выражение лица.

- Или, может быть, им что-то нужно от тебя? Что-то личное...

Симеон неторопливо потер подбородок, его поведение выражало уверенность.

- Например, попробовать твоей крови.

Подождите. Его кровь? Могло ли это... быть тем, что они нашли в напитках?

- Тот день был необычайно жарким. Новый сотрудник предложил подать холодные напитки транспортной бригаде, когда они прибудут...

- Вы пробовали?

То, что казалось простым совпадением, оказалось ключом к разгадке. Именно поэтому 12 членов транспортной команды, посетившие виллу генерального директора Чой, а также 300 участников и сотрудников аукционного дома оказались под его контролем, и никто не заподозрил неладного.

Чтобы контролировать разум, нужно было выпить кровь Хёнсона.

- Хоть кто-то, наконец, догадался.

Хёнсон выдавил из себя улыбку, но холодный пот градом стекал по его лицу. Это было неудивительно - у него больше не было заложников, чтобы использовать их в качестве щита. Теперь, когда его секрет был раскрыт, ему больше не нужно было сдерживаться.

В один миг он утратил контроль над игрой.

- Не подходите ближе! — воскликнул Хёнсон, отступая и размахивая окровавленным ножом в нашу сторону.

- Даже если вы меня схватите, вам это не поможет!

- …

- У вас ведь даже нет личной неприязни ко мне, верно? .

- …

- Это не из-за моего отца? Сколько он вам предложил? Я могу дать вам больше!

Симеон не обратил на это внимания, продолжая уверенно двигаться в его сторону. Его темная фигура напоминала льва, готового к нападению на свою жертву. Хёнсон, окинув взглядом окружающую обстановку, внезапно осознал, что происходит.

- Ах. Это из-за этого?

Хёнсон достал «Амриту» из кармана пиджака. Золотистый стеклянный флакон ярко сверкнул на солнце. Когда Симеон остановился, губы Хёнсона слегка дрогнули, и он что-то пробормотал себе под нос.

- Почему все так озабочены этим дурацким артефактом?

Когда Симеон снова подошел ближе, Хёнсон поднес «Амриту» к разлому и закричал.

- Не двигайся! Я брошу ее в разлом, если ты подойдешь ближе.

Откуда такая уверенность? Неужели «Амрита» действительно распадется, если окажется в разломе? Не обладая всеми необходимыми знаниями, я не мог действовать поспешно. Именно в этот момент Симеон, не говоря ни слова, шагнул вперед.

- Ты думаешь, я блефую?

В этот момент я схватил Симеона за руку.

- Подожди. Что, если мы действительно потеряем «Амриту»?

Симеон, чье лицо было скрыто под маской, повернул ко мне свой взгляд. Я не мог различить его эмоций. О чём он думал? Хотя он был моим союзником, я не мог прочитать его мысли.

Хёнсон отступил ближе к разлому.

Что же нам делать? Невозможно было приблизиться к нему, но и не подходить тоже нельзя. В любом случае, он бросит «Амриту» на произвол судьбы.

«Амрита» могла стать последним ключом к завершению «Божественной комедии». Я не могу позволить себе потерять всё это.

- Мистер Хёнсон. Давай заключим сделку.

Хёнсон рассмеялся над мной.

- Сейчас? После того, как ты обманул меня?

Его лицо ужасно исказилось, когда он закричал. Мы уже загнали его в угол - любые дальнейшие уговоры остались бы без внимания. Тем не менее, попробовать стоило.

- Мы можем организовать твою встречу с отцом, так что...

Прежде чем я успел закончить предложение, Симеон крепко сжал моё плечо, словно призывая к молчанию.

Почему? Я нахмурился, готовясь задать вопрос, но Симеон вместо ответа повернулся к разлому. Проследив за его взглядом, я, наконец, заметил то, что он хотел мне показать.

Странный свет, исходящий из разлома.

- Что это?..

Это не было иллюзией. Что-то появлялось из разлома.

- Мистер Хёнсон.

- Это бесполезно.

- Нет, позади тебя!

Хёнсон запоздало обернулся, чтобы посмотреть на разлом. Но было уже слишком поздно.

- Ааааа...!

Пара рогов, напоминающих оленьи, пронзила живот Хёнсона, и из его широко раскрытого рта хлынула ярко-красная кровь. Затем рога ударили по телу Хёнсона, подбросив его в воздух, словно тряпичную куклу.

Глухой удар.

Его обмякшее тело упало, и вокруг него начала быстро образовываться лужа крови.

Два рога, пронзавшие его - нет, скорее жвала, похожие на рога жука-оленя, - были ему слишком хорошо знакомы.

- Арахна...!

Восемь ног, которые пробивали себе путь из разлома, отчаянно били по земле. Спецназовцы незамедлительно открыли огонь по существу, но ни одна пуля не смогла пробить ее прочный панцирь. Вместо этого они только разозлили ее.

Времени на колебания не было. Я зажал пальцами рану на шее, заставляя ее открыться, чтобы пустить кровь, и прошептал.

- Муджон.

В одно мгновение красная пелена заволокла мои глаза.

Я не знал, сколько времени прошло, но когда я пришел в себя, то обнаружил на своих руках не кровь, а зеленую жидкость.

Благодаря моему опыту в Мендоне, справиться с этим существом было нетрудно. Однако моя дорогая рубашка, которую я купил, снова оказалась испачканной слизью.

- Тьфу... опять?

Когда я вытирал липкую жидкость с лица тыльной стороной ладони, раздался раздражающий голос.

- Прошло так много времени. С вами все в порядке?

Взглянув в сторону, я увидел мужчину в маске с четырьмя глазами, который слегка наклонил голову.

- Ты здесь.

- Что вы имеете в виду?

- Ты был таким тихим, что я подумал ты исчез.

Прищелкнув языком, Муджон театрально замахал руками, приближаясь ко мне.

- Конечно, нет, господин. Я подумал, что если буду вести себя тихо, вы будете скучать по мне.

- ...Я вижу, ты все еще несешь чушь.

Я глубоко вздохнул, внезапно осознав, в какой ситуации нахожусь. Я быстро повернул голову - Хёнсон всё ещё лежал на земле.

Нет, только не это… Как я и предполагал, его плечо дернулось. Даже после того, как его пронзили рога Арахны, он всё ещё был жив.

- ...Впечатляет.

- Чем более злобный, тем труднее его убить.

- Совсем как тебя, да?

- Господин, мне больно, что вы говорите такие вещи.

Я с усмешкой надел маску и обернулся к Хёнсону. Однако, прежде чем я успел подойти к нему, меня опередил Симеон. Чёрная тень нависла над Хёнсоном, который начал ползти по земле, с трудом передвигая одну руку.

- Нет… Еще нет...

Однако в конце концов Хёнсон потерял контроль над «Амритой». Она тихо покатилась по земле, остановившись у черного ботинка. Когда Хёнсон увидел, кому принадлежит этот ботинок, его лицо исказилось от отчаяния.

- Пожалуйста...

Симеон спокойно взглянул на «Амриту», прежде чем поднять ногу, словно готовясь сделать шаг. Затем, без каких-либо колебаний, он раздавил «Амриту» своим ботинком.

Треск.

Стекло разбилось, и красная жидкость разлилась, смешиваясь с кровью, которая уже пропитала землю.

Даже когда я увидел эту сцену своими глазами, я не мог поверить в происходящее.

- Этого... не может быть.

Симеон уничтожил духовный предмет.…

Нет, духовный предмет не мог так легко сломаться. Тогда это значит, что…

- Это была подделка...?

Когда Симеон подменил «Амриту»? Я не заметил, чтобы у него была такая возможность… Возможно, это была изначально фальшивка? Тогда понятно, почему Симеон оставался спокойным, даже когда Хёнсон говорил о уничтожении «Амриты». Ему с самого начала было нечего терять.

- Ха-ха-ха-ха!

Хёнсон смеялся так сильно, что его плечи тряслись. Возможно, он плакал - сложно было сказать наверняка.

- Ты меня переиграл… Должно быть, тебе всё это показалось забавным…

- Мне было весело, спасибо тебе.

Симеон слегка пнул осколок стекла, и от его удара в воздух поднялась пыль, которая попала Хёнсону в лицо. Однако Хёнсон не закашлялся и не протёр глаза. Он лежал неподвижно, словно у него больше не было сил двигаться.

- Есть что сказать напоследок?

В ледяном голосе Симеона не было места для жалости. Хёнсон тихо сжал кулак. Я думал, что он оставит сообщение для своего отца, но слова, слетевшие с его запекшихся от крови губ, стали для меня неожиданностью.

- ...П-Подвал… посмотри в подвале...

Что?

Хёнсон потянулся к ногам Симеона, но его мертвенно-бледные пальцы упали на землю, даже не коснувшись его.

Всё было кончено. Власть короля-тирана, который держал в заложниках людей и так высокомерно возвышался над всеми, внезапно оборвалась. Покрытый грязью и кровью, Хёнсон стал жалкой тенью того человека, который когда-то господствовал над толпой со сцены. Вскоре подоспевшие солдаты забрали его тело.

- Пойдём.

Несмотря на слова Симеона, я не мог пошевелиться. Не было причин оставаться здесь, но я почему-то не мог уйти. Что это было за чувство? Человек, с которым я только что разговаривал, был мёртв. Это казалось мне нереальным.

Все ушли, но я продолжал стоять в одиночестве перед разломом. В конце концов, начался дождь. Запах сырой земли перебил густой запах крови, когда дождь размыл красные лужи. Я стоял там, надеясь, что ливень смоет странные эмоции, бушевавшие во мне.

Капли дождя перестали падать на меня. Над моей головой был зонтик.

- У тебя все в порядке?

Он как будто видел меня насквозь, и слова вырвались сами собой.

- Как дела у людей в аукционном доме?

- Маттео прислал сообщение. Все в безопасности.

- Слава богу...

Я крепко зажмурил глаза. Шум дождя казался ещё громче.

- Когда ты подменил «Амриту»?

- В тот момент, когда мы вынесли её из банковского хранилища.

- Тогда где настоящая?

Я повернул голову и увидел, как Симеон достаёт из внутреннего кармана пиджака стеклянную бутылку. Увидев «Амриту» в идеальном состоянии, я не смог сдержать горькую улыбку. Я бы не так волновался, если бы знал, что «Амрита» Хёнсона была подделкой.

- Почему ты мне не сказал?

- Кроме меня, никто не знал.

- Но почему? Ты мог бы, по крайней мере, сказать мне.

- Ты тоже должен был верить, что «Амрита» настоящая, чтобы мы могли обмануть Хёнсона.

Я потерял дар речи. Я уставился на него с открытым ртом, и Симеон слегка нахмурился.

- Ты на меня сердишься?

- Нет.

- Тогда что не так?

Я отвел взгляд, не ответив. Посмотрев на то место, где упал Хёнсон, Симеон спросил:

- Тебе его жаль? Этого человека?

- Нет, дело не в этом.

- Тогда почему ты здесь стоишь?

- Я не знаю… Просто…

Всё казалось таким бессмысленным. Хёнсон, который пошёл на преступление, чтобы привлечь внимание отца, жертвы, которые он принёс, и отец Хёнсона, продолжающий прятаться и притворяться, что ничего не знает… Да, даже несмотря на то, что теперь у нас была «Амрита», на душе у меня всё равно было тяжело.

В конце концов, всё пошло по плану генерального директора Чоя.

- Пойдем. Ты простудишься.

Я неохотно покинул место происшествия. И следующие два дня мир был наполнен шумом.

14 убитых, 5 раненых. О смерти печально известного преступника, который совершал жестокие преступления, используя свои способности, было широко объявлено. Отец Хёнсона был лично оповещен о гибели сына. Ответ пришёл через несколько минут.

«Хорошая работа.»

Краткость сообщения заставила меня рассмеяться.

Для чего была нужна «хорошая работа»? Для защиты «Амриты»? Или для того, чтобы его сын умер? Я не мог сказать. Я был просто потрясен тем, что только после смерти Хёнсона его отец наконец признал его своим сыном.

Возможно, именно поэтому, когда детектив попросил меня дать показания в качестве свидетеля и заложника, я с готовностью согласился. Симеон сказал, что в этом нет необходимости, что это лишь лишняя морока, но я хотел это сделать. Я рассказал детективу всё, о чём мне доверился Хёнсон.

- Спасибо за сотрудничество.

- Нет, это меньшее, что я мог сделать.

Несмотря ни на что, они сказали, что отцу Хёнсона не предъявлено никаких обвинений. Они утверждали, что нет никаких конкретных доказательств домашнего насилия.

Я больше ничего не мог сделать, так что теперь я мог умыть руки и двигаться дальше.

- Извините.

Но, как бы я ни старался, я не мог избавиться от чувства неловкости.

- Есть кое-что, что Хёнсон сказал прямо перед смертью. Это меня беспокоит.

- Что он сказал?

Я не сочувствовал Хёнсону. Мне просто была невыносима мысль о том, что отец Хёнсона спокойно доживает свой век. Может, я просто капризничал, но…

- Вы знаете ту виллу в Хончхоне? Ту, которой владеет отец Хёнсона?

- Да, я знаю её.

- Вы обыскали подвал?

- Мы не обыскивали, но получили показания одного из сотрудников, который там работал.

- Если возможно, не могли бы вы осмотреть подвал той виллы?

- Подвал?.. - В голосе детектива слышалась нерешительность. - Хм… Полагаю, я могу это сделать.

Несколько дней спустя новость прогремела на всю страну.

«В подвале виллы, принадлежащей бывшему генеральному директору Кёнхена Чой, были найдены останки женщины. В настоящее время власти пытаются установить её личность…»

Я понял, кем она была и почему Хёнсон сделал это предсмертное признание.

Когда эта история получила огласку, они арестовали генерального директора Чой. Правда об их отношениях выплыла наружу, и СМИ набросились на них, раскрывая грязные секреты семьи чеболей.

Одна из кабельных новостных сетей даже организовала форум для обсуждения этого вопроса с участием так называемых «экспертов».

«Если родители запутались, то и дети, вероятно, тоже. Это генетика, говорю вам. Нам нужен закон, который бы с раннего возраста следил за детьми, рождёнными родителями-преступниками…»

Что за чушь. Я уже собирался выключить прямую трансляцию, когда меня сзади напугал голос.

- Что ты смотришь?

Я подпрыгнул, поспешно обернулся и увидел, что Симеон смотрит на меня сверху вниз. Я быстро выключил видео и положил телефон на стол.

- О, когда ты вошёл? Тебе следовало постучать.

- Я стучал. Но ты не ответил, и я услышала голоса, так что...

- Ах...

Не слишком ли громко я включил звук? Я глубоко вздохнул, и Симеон внезапно заговорил.

- Ты согласен с этим?

- Хм? Что ты имеешь в виду?..

Его темные глаза метнулись к моему телефону. Должно быть, он услышал, о чем говорили люди в эфире. Я уже собирался отмахнуться от этого, но выражение его лица было слишком серьёзным, чтобы я мог отшутиться. Поэтому я ответил искренне:

- Независимо от того, как они к этому относятся, дети растут, наблюдая за своими родителями, поэтому они неизбежно будут находиться под чьим-то влиянием.

Симеон опустил взгляд и быстро заморгал, нахмурившись. Опасаясь, что он может неправильно меня понять, я быстро продолжил:

- Но это всего лишь влияние, одно из многих.

Когда работаешь в приюте, то видишь самых разных родителей, некоторые из них хуже животных. Те, кто отправляет своих детей в приют, потому что не могут позволить себе их растить, - лучшие из них. Многие еще хуже, они жестоко обращаются со своими детьми, несмотря на то, какие они маленькие и беспомощные. Но я также видел множество детей, которые росли нормально, даже у ужасных родителей.

- Даже дети, рожденные от ужасных родителей, могут вырасти хорошими.

По крайней мере, так было с детьми в нашем приюте. Возможно, им повезло встретить хороших взрослых после того, как они убежали от своих родителей. Но, в конце концов, дети решили стать хорошими людьми. Они приложили все усилия, чтобы не повторить судьбу своих родителей.

- Им приходится так много трудиться, чтобы выйти из тени своих родителей, поэтому, вероятно, им неприятно слышать подобные высказывания: «Каков родитель, таков и ребёнок». Не похоже, что они сами выбирали своих родителей.

В комнате повисла тяжелая тишина. Возможно, я воспринял вопрос слишком серьезно. Чувствуя себя неловко, я рассмеялся и попытался закончить разговор.

- Я хочу сказать, что…

- Спасибо.

- Что?

Симеон не ответил. Его лицо по какой-то причине исказилось, но я не мог продолжать давить на него. Я просто стоял и смотрел, как он выходит из комнаты. И вскоре до меня дошло.

Он тоже был ребёнком, рождённым от родителей-нищих.

****

Я тихо закрыл глаза и тут же почувствовала движение рядом с собой.

- Что ты делаешь?

- Закатываю давно назревшую истерику, требуя того, чего я хочу.

- Кому?

- Кому-то или чему-то, я надеюсь, действительно существующему.

Я медленно открыл глаза и увидел стеклянную бутылку на столе передо мной. Симеон оставил «Амриту» со мной.

- Если это то, что мы искали, то моё сердце наконец-то успокоится, пусть и ненадолго.

Как только я собрался потянуться к «Амрите», Муджон внезапно преградил мне путь.

- Это оно, господин? Способ, благодаря которому вам не придётся умирать?

- Нет, не оно.

Я невольно усмехнулся.

- Ты сказал, что видел мои воспоминания, верно? Тогда ты уже должен знать...

Подняв голову, я встретился взглядом с Муджоном. Он впервые снял маску, и я смог увидеть его лицо, которое не видел уже долгое время. По какой-то причине я был рад его видеть. Выражение его лица было необычайно серьёзным, и уголок моего рта слегка дрогнул.

- Смерти не избежать.

- Господин.

- Это… последний способ защитить его.

Подняв взгляд, Муджон молча отошёл в сторону. Я сделал глубокий вдох, от которого моя грудь поднялась и опустилась, и схватился за «Амриту». Словно в ожидании этого момента, перед моими глазами появился знакомый текст.

[Активируется «Первопроходец неизведанного ( ).»]

[Хотите просмотреть условия пробуждения духовного объекта «Амрита»?]

У меня пересохло во рту. Что, если это тоже не то? Хватит ли времени на еще одни поиски?

Бесконечный поток тревог захлестнул мой разум, и я не мог заставить себя проверить условия.

В этот момент Муджон положил руку мне на плечо. Почувствовав спокойное тепло, я сделал глубокий вдох, зажмурился и снова открыл глаза. Одно за другим начали появляться слова.

[В ночь полнолуния освети грешника на фоне вод, обнимающих луну.]

Ах, это было то же условие, что и у «Голубой Надежды». Если это так, то это должно быть…

- …Мы нашли его.

Это был последний духовный предмет, который нам нужен был для завершения «Божественной Комедии».

Внезапно мое лицо озарилось улыбкой. Я был бесконечно благодарен за то, что перед смертью смог завершить «Божественную комедию». Однако, как ни странно, я почувствовал, как мои глаза наполняются слезами, застилая зрение. Я вытер их, и Муджон слегка нахмурился, покачав головой.

- Ты, наверное, единственный, кто плачет от счастья, даже когда тебе грозит неминуемая смерть.

- ...Ты так думаешь?

Я горько улыбнулся и крепко сжал флакон.

- Не любой почувствовал бы то же самое.

Эти слезы были вызваны не только облегчением от того, что я смог спасти Санга. Не то чтобы я боялся смерти или не хотел уходить. Основной причиной было то, что я испытал глубокое, непередаваемое чувство освобождения, избавления от чувства вины за то, что, возможно, наслал проклятие на самого дорогого мне человека.

Когда я собирался выйти из комнаты, Муджон снова преградил мне путь.

- Куда ты идешь?

- Симеон ждет снаружи. Теперь, когда я ознакомился с условиями, я должен рассказать ему об этом.

- ...В таком виде?

- Что?

Не произнеся ни слова, Муджон постучал указательным пальцем по области под моими глазами. Я снова протёр глаза и ощутил на пальцах остатки тёплой влаги. Я неловко рассмеялся и посмотрел на Муджона.

- А ты можешь… рассказать?

- Да. Без сомнений.

Мне следовало дать слезам просто высохнуть. Никто не видел меня, и никто не ругал за то, что я плакал. Зачем я тёр глаза, пока они не покраснели?

Было бы лучше подождать, пока краснота спадёт сама собой, но я боялся, что Симеон может что-то заподозрить, если я буду медлить слишком долго. Я яростно прикрыл глаза, прежде чем опустить руки и пробормотать себе под нос:

- Если он спросит, я просто скажу, что зевнул.

Муджон недоверчиво фыркнул.

- Второй господин ни на секунду в это не поверит.

- Я могу сказать, что плакал из-за тебя?

- ...Что?

Хотя я и пошутил, но, увидев, как Муджон застыл как вкопанный, мне захотелось подразнить его еще больше. Я сделал вид, что прохожу мимо него, но он быстро преградил мне путь, подняв руки.

- Подождите, господин! Если вы так скажете, Второй господин сведет меня в могилу.

- Ты уже мертв. Чего тут бояться?

- О боже. Как вы можете так небрежно говорить такие обидные вещи?

- Почему? Тебе не нравятся, когда с тобой грубо обращаются и все такое?

- Это и то - разные вещи.

Его странная серьезность заставила меня снова рассмеяться.

- Меч, на который так много жалоб.

Я ожидал, что Муджон сразу же начнет огрызаться, но он продолжал хранить молчание. Когда я поднял глаза, то увидел, что он пристально смотрит мне в лицо. Его губы были плотно сжаты, как будто он хотел что-то сказать.

- Что? Почему ты так на меня смотришь?

- Вам идет, когда вы улыбаетесь, господин.

- ...Правда?

Когда я улыбнулся ему в ответ, Муджон снова поджал губы. Его темно-красные глаза внимательно изучали мое лицо, прежде чем он отвел взгляд. Муджон прочистил горло и слегка нахмурил брови.

- До этого вы были похож на крысу, с такими красными глазами.

- Ха.

- Владелец «Кровавого меча» не должен так легко показывать слезы.

Он как-то упомянул, что предыдущие владельцы были более решительными, подразумевая, что моей решимости не хватало. И вот он снова это делает.

Прищелкнув языком, я покосился на него.

- Быть твоим владельцем действительно нелегко.

- Действительно.

- У меня осталось всего пять месяцев, чтобы играть роль «господина». Не мог бы ты дать мне поблажку?

Я игриво поджал губы и пожал плечами.

- Я даже собирался пожелать, чтобы ты нашел нового хорошего хозяина после того, как я мирно умру.

Как только я закончил говорить, улыбка исчезла с лица Муджона.

- А ты… у вас действительно нет желания жить, господин?

Его реакция удивила меня. Муджон всегда знал, что я умру, и я полагал, что он стал безразличен к расставаниям, пережив столько смертей своих хозяев. Однако его мрачное выражение лица не соответствовало образу безжалостного призрака с мечом, который забрал жизни бесчисленного количества людей.

Атмосфера была слишком тяжелой, чтобы продолжать шутить, поэтому я с горечью пробормотал:

- Раньше я это делал. Тогда почему сейчас?..

- Кто знает? Может быть, я больше не смогу выносить постоянные разочарования...

Я говорил так, будто это касалось кого-то другого, и Муджон больше ничего не сказал. На этот раз он не стал преграждать мне путь. Когда я наконец-то добрался до двери, я сделал глубокий вдох и открыл её с лёгкой улыбкой. Как и ожидалось, Симеон ждал меня там.

- Извини, что так долго. Наверное, я немного нервничал.

- Все в порядке. Но...

Взгляд Симеона скользнул по мне и остановился на чем-то внутри комнаты.

- Почему он здесь?

Обернувшись, я увидел, что Муджон стоит у стола, скрестив руки на груди, прямо рядом с флаконом «Амриты».

Ранее он сказал, что если бы Симеон думал, что это он заставил меня плакать, он был бы покойником. И все же, несмотря на то, что Симеон открыто выражал свое недовольство, Муджон все еще стоял на месте. В своем бесстыдном неповиновении Муджон даже не потрудился спрятаться за маской.

- Разве не долг слуги - оставаться рядом со своим господином?

Острые брови Симеона дернулись. В воздухе повисла странная тишина, и я инстинктивно встал между ними.

- Симеон.

Когда я взял его за руку и потянул за собой, Симеон послушно последовал за мной. Мы подошли к столу, на который я положил «Амриту», и я глубоко вдохнул, чувствуя некоторое напряжение. Симеон, казалось, тоже немного нервничал, словно догадываясь, что я собираюсь сказать.

После минутного молчания я, наконец, заговорил:

- В «Амрите» я увидел те же условия, что и в «Голубой надежде».

- Тогда...

Вместо ответа я кивнул, и Симеон с непроницаемым выражением лица взял «Амриту» в руки.

Что это было...? Когда мы обнаружили, что «Голубая надежда» - это один из тех предметов, которые нам нужны, разве он не обрадовался, что мы закончили еще одну страницу «Божественной комедии»? Я думал, что теперь, когда работа наконец завершена, он обрадуется еще больше, но его губы даже не дрогнули.

Атмосфера была странной, поэтому я хлопнул в ладоши и сменил тему.

- Я действительно думал, что мы тогда потеряли ее.

Я неловко рассмеялся, но тут мне в голову пришла неожиданная мысль.

- Кстати, то что сказал Хёнсон об уничтожении духовных предметов… Это был просто бред?

- Нет, то, что он сказал, было правдой. Хотя это и сложно.

Мне было сложно поверить, что у чего-то столь безупречного, как духовный предмет, может быть конец. Я хотел спросить, как такое возможно, но потом подумал, что Муджону не стоит об этом знать.

Взглянув на него, я заметил, что он смотрит на меня с любопытством.

- Почему ты на меня смотришь?

- Просто так... Вы же не планируете избавиться от меня, господин?

- Конечно, нет.

Я повернулся к Симеону и заговорил:

- Как это работает?

- Это может произойти, если столкнутся два духовных предмета с одинаковой силой.

- ...И как такое возможно?

- Я слышал, что такой шанс один на миллион.

Шанс один на миллион. Разве для этого нет подходящего слова?

- Это чудо.

- Я имею в виду, что это не нулевой процент.

- А есть ли другой способ?

Симеон некоторое время молча смотрел на «Амриту», прежде чем заговорить.

- Можно растворить его в разломе более сильного духовного элемента.

- Растворить...?

- Это все равно, что бросить маленький предмет в печь, не оставит после себя никаких следов.

Я слышал, что после 72 часов, проведённых в разломе, человеческое тело полностью распадается, оставляя только сознание.

Таким образом, даже духовные предметы могут терять свою форму и разрушаться, если их поместить в разлом более сильного духа.

Как раз в тот момент, когда я был поражен этой новой информацией, Муджон внезапно вздохнул рядом со мной.

- Что?

- Ну, похоже, я никуда не исчезну.

Так вот о чем он все еще беспокоился.

Муджон действительно не исчезнет. «Кровавый меч» был духом S-класса, поэтому найти более сильный духовный предмет было практически невозможно. Если «Кровавый меч» столкнется с другим духовным предметом, тогда он легко уничтожит что-нибудь вроде «Амриты» класса «А».

- Подождите, а разве тот разлом в Намсане не был класса «А»?

- Да.

- Значит, «Амрита» не была бы уничтожена, если бы она попала туда...?

Симеон медленно закрыл и открыл глаза.

Теперь я понимаю, почему Симеон так настойчиво вел нас к разлому на Намсане. Даже если бы «Амрита» попала внутрь, это не имело бы значения. Кроме того, Хёнсон, зная лишь часть правды, оказался в ловушке, расставленной Симеоном. Исход был предрешен с самого начала.

- Ха...

Хотя не я оказался в этой ловушке, я почувствовал странное покалывание в затылке. Но, полагаю, теперь это уже не имеет значения.

- Когда следующее полнолуние?

- Через неделю.

- О, это не за горами.

Когда мы проведем ритуал в полнолуние через неделю, «Божественная комедия» наконец-то будет завершена. От одной мысли об этом дне мое сердце забилось чаще. Я положил руку на плечо Симеона. Он, вероятно, ждал этого момента дольше, чем кто-либо другой, и я улыбнулся ему с искренней радостью, надеясь выразить свою радость и волнение.

- Поздравляю, Симеон.

- ...Что?

- Мечта, к которой ты так долго стремился, наконец-то сбывается.

Я отчетливо помню, что Симеон однажды высказал в качестве своего желания.

«Я собираюсь вернуться в то время, когда я еще не привязался к этому человеку, и отправить свое прошлое «я» куда-нибудь подальше.»

Благодаря силе «Божественной комедии» он сможет вернуться в прошлое и разорвать нашу связь. И тогда тень, которая так долго преследовала его, наконец исчезнет. В то же время эмоции, которые я прятал глубоко в сердце с тех пор, как стал взрослым, погрузятся ещё глубже в пучину.

- Скоро ты освободишься от этого человека.

И после этого мы станем совершенно чужими.

Симеон спокойно посмотрел на меня и опустил взгляд.

- Ты, кажется, взволнован больше, чем я.

- Что? О... Ну, это всё хорошо ведь, да?

- Хорошо…

Симеон пробормотал что-то себе под нос с каменным выражением лица.

Я тупо смотрел, как он покидает комнату, унося с собой «Амриту». Его реакция показалась мне немного необычной, но я не придал этому значения. Когда твоя давняя мечта внезапно исполняется, вполне естественно чувствовать себя немного не в своей тарелке, не так ли?

После нашего разговора Симеон на несколько дней перестал появляться. Я думал, что он просто занят своими делами, как это часто бывало. Я был уверен, что он снова появится в течение следующих трех дней, ведь приближалось полнолуние - день, когда мы могли бы получить последнюю страницу «Божественной комедии».

Однако это было довольно странно. Прошло уже три дня, но несмотря на полную луну, которая в ту ночь была особенно яркой и красивой, Симеон так и не появился. Я прождал его на крыше до рассвета и, наконец, решил отправить ему сообщение.

«Где ты?»

Ответа так и не было. Симеон также не отвечал на звонки, когда я звонил. Вот тогда-то я и почувствовал, что что-то не так.

- Вы случайно не видели Симеона?

Когда я обратился к персоналу с вопросом о местонахождении Симеона, никто, кажется, не мог ответить. Однако был один важный момент, который каждый должен был пройти, покидая ковчег: дверь. Если Ной контролировал этот процесс, я был уверен, что он должен был знать, куда отправился Симеон.

Я пошел прямо к нему и спросил, но…

- Он? Он вышел через ту дверь, но я пока не видел, чтобы он возвращался.

- Куда он пошел?

- Не уверен. Я стараюсь уважать частную жизнь каждого человека, поэтому обычно не слежу за точными местоположениями.

Я не смог найти никаких ответов.

- Он вернется сам. Он не ребенок, вообще-то. Не волнуйся слишком сильно.

Самое забавное, что в этом огромном ковчеге я был единственным, кто беспокоился о благополучии Симеона. Все, кого я спрашивал, отвечали одинаково: «Лидер гильдии не любит, когда с ним связываются в нерабочее время» или «Он довольно часто уезжает надолго».

И так прошло десять дней.

- Мм.

Я перевернулся в постели. Уже утро?

Как только я приоткрыл один глаз от солнечного света, проникающего в комнату, я увидел лицо, которого не ожидал увидеть.

- А-а...?

Почему Симеон лежал на моей кровати? И прямо рядом со мной, не меньше. Я был так поражен, что не мог даже сформулировать предложение.

Все еще полусонный, я покосился на него, прежде чем до меня дошло.

Я глубоко вздохнул.

- Это всего лишь ты....

Только один человек, которого я знал, мог так пошутить.

- Я же говорил тебе не залезать ко мне в постель. Я правда думал, что ты Симеон.

Я прищелкнул языком, натянул одеяло на голову и отвернулся. Я уже собирался снова погрузиться в сон, когда заметил кое-что странное.

Муджон обычно быстро реагировал на мои комментарии, если не шуткой, то, по крайней мере, притворным разочарованием. Однако в комнате было слишком тихо. Моя спина напряглась, когда я резко открыл глаза.

Ни за что… Когда я осторожно опустил одеяло, то встретился взглядом с парой темных, как смоль, глаз.

- Ты... нет, что ты...?

Я протер глаза тыльной стороной ладони и снова посмотрел на него. Он лежал, одетый в рубашку. Это было правдой. Он не был Муджоном - это происходило на самом деле. Осознав это, я зажал рукой рот, который открылся от изумления, и резко вскочил на ноги.

- Почему… почему ты здесь?

Я вжался в спинку кровати, как будто увидел привидение.

Была ли моя реакция забавной? Симеон слегка улыбнулся и сел. Но он продолжал молчать, так что я подумал, что это галлюцинация, и запустил в него подушкой.

Подушка ударилась о его крепкую грудь и упала на кровать.

- Ого... Что это? Ты что, закатываешь истерику?

- Нет, дело не в этом...

Когда я поднял подушку и отложил ее в сторону, Симеон прищурился.

- Каким бы сонным ты ни был, как ты мог принять меня за того парня?

У меня не было оправдания.

- Прости, - пробормотал я и неловко улыбнулся ему. Симеон ответил тихим вздохом.

- Благодаря тебе, я впервые благодарен своим родителям.

- За что?

- За то, что они не подарили мне близнеца.

Ничего себе. Я пробормотал ещё одно извинение, но хотел сказать ещё кое-что. Я сбросил одеяло, сел поближе к Симеону и заговорил:

- Где ты был все это время?

- Мне нужно было кое-куда сходить.

- Ты знаешь, как я волновался? Ты не отвечал на мои звонки и сообщения.

Волна усталости захлестнула меня, когда я прижал большие пальцы к закрытым глазам.

- Неужели так сложно просто оставить сообщение о том, что ты куда-то уходишь?

- Нет.

- Тогда почему?..

- Мне просто было любопытно, каково это - исчезнуть, не сказав ни слова.

Мои руки замерли. Я открыл глаза и увидел, что Симеон пристально смотрит на меня своими темными глазами. Заглянув в эти глаза, я с опозданием осознал, насколько опрометчивыми были мои слова.

«Неужели так сложно просто оставить сообщение...?»

Из всех людей я был последним, кому стоило бы это говорить.

- Это на удивление просто. Просто отпустить все и убежать от всего этого.

Наблюдая за его странно беззаботным выражением лица, я прикусил губу.

- Хорошо, но тогда ты должен был хотя бы появиться в ту ночь.

- Когда?

- В полнолуние. Я ждал на крыше, а ты даже не...

Нет, я должен остановиться. Нет смысла говорить этого дальше. Он вернулся, и этого достаточно.

- В любом случае, ты закончил «Божественную комедию»?

Я пожалел, что его не было рядом, чтобы разделить со мной этот долгожданный момент, но я был бы доволен, если бы он довел его до конца. Однако взгляд Симеона переместился на море за окном.

- ...Я забыл.

- Что?

- Я был так занят, что забыл о дате.

Это, конечно, была ложь. Тот, кто потратил годы на завершение «Божественной комедии», никогда бы не забыл о приближающемся полнолунии. Особенно если учесть, что в этот день появлялась последняя страница… Он явно что-то скрывал от меня.

- Симеон, что-то не так?

Обычно он пристально смотрел на меня, но сейчас его взгляд был прикован к морю. Он просто долго смотрел на солнечные блики на волнах.

Наконец, он заговорил тихо, как будто обращался к морю.

- Ты свободен сегодня?

- Я...

- Даже если это не так, скажи мне, что ты свободен.

Только тогда он снова посмотрел на меня. Хотя он улыбался, в его глазах была странная тревога, которая заставила меня нахмурить брови.

- Что происходит?

- Я хочу, чтобы ты пошел со мной кое-куда.

- ...Конечно.

Я быстро кивнул и встал с кровати. Симеон взял меня за руку.

- Надень что-нибудь официальное.

- Например, костюм?

Я взглянул на гардероб и сказал:

- Я выбросил его, помнишь? В тот раз с Арахной он в конец испортился.

- У тебя есть еще один.

- У меня?

Я неуверенно наклонил голову, когда Симеон указал на другой шкаф.

- Ты не открывал этот шкаф?

- Хм?…О, нет.

Поскольку я не чувствовал необходимости в двух шкафах, я даже не потрудился заглянуть в другой.

- Открой его, - попросил Симеон, прежде чем выйти из комнаты, чтобы я мог умыться.

Я быстро принял душ и вернулся в свою комнату. Открыв второй шкаф, я нашел элегантный темно-синий костюм. Он был мне впору.

Когда я выходил из комнаты, Симеон, который стоял, прислонившись к стене, слегка улыбнулся мне.

- Он тебе очень идет.

- ...Спасибо.

Чувствуя странную неловкость, я почесал затылок и отвел глаза.

- Как тебе удалось найти костюм такого идеального кроя? Как будто его сшили на заказ.

С обычными костюмами иногда возникали проблемы с длиной рукава или посадкой лацканов, но этот был безупречен. Поправляя воротник, я не мог перестать восхищаться им, когда Симеон подошёл ближе и поправил мой галстук.

- Я сшила его на заказ, используя твои точные параметры.

Мои параметры? Я не помнил, чтобы когда-либо давал ему их. Не говоря уже о том, что я даже не знал длину своих рук или ширину плеч.

- Откуда ты... знаешь мои параметры?

- Хм... интуиция?

В этом не было никакого смысла. На такое нельзя было смотреть сквозь пальцы.

Но, глядя на его улыбающееся лицо, я не смог заставить себя продолжать. Я бросил на него подозрительный взгляд, но он только продолжал поправлять мой галстук.

Затем, удовлетворенный, он сказал:

- Пошли.

Прежде чем я успел задать вопрос, куда мы идём, Симеон открыл дверь. За ней я увидел знакомое место - комнату отдыха цветочного магазина. Именно здесь я потерял сознание после того, как в мой чай что-то подсыпали.

Когда мы вышли из комнаты отдыха, Юлия, которая поливала растения, слегка округлила глаза.

- О, добро пожаловать.

Юлия поставила лейку и подошла к нам.

- Сэр, что привело вас сюда?

- Я пришел купить цветы.

Что еще можно сделать в цветочном магазине? Хотя это казалось очевидным, реакция Юлии была странной. Она взглянула на календарь на прилавке и пробормотала что-то себе под нос.

- Ах, уже...

Хм? Я не знал, к чему они клонят, поэтому стоял тихо и ждал. Пока я разглядывал различные цветы в витрине, Симеон подошел ко мне и спросил:

- Какие цветы самые красивые?

- Ты меня спрашиваешь?

Он моргнул и кивнул, как будто это было совершенно естественно. Не зная, кому и для чего предназначались эти цветы, я на мгновение задержал взгляд на витрине, прежде чем указать на цветок, который, вероятно, большинство людей, независимо от их вкуса, сочли бы красивым.

- Хм, о... этот?

Распустившийся белый цветок был удивительно красив. Я подумал, что это роза, но на табличке было написано «лизиантус». Без колебаний Симеон обратился к Юлии.

- Мы возьмем эти, пожалуйста.

- Да, сэр.

С белым букетом в руках мы с Симеоном вернулись в ковчег. Я уже думал, что на этом наши дела завершены, но тут он открыл дверь, ведущую в новое место. Комнату, куда он вошёл, я никогда не смогу забыть, как бы ни старался.

Именно в соборе Чондон все началось.

Бескрайнее море, крутые скалы, омываемые волнами, и величественный собор, который стойко выдерживает порывы резкого морского ветра - этот прекрасный пейзаж навсегда остался в моём сердце. С тех пор, как я впервые приехал сюда в детстве, держась за руку отца, я был очарован этим местом. Возможно, именно поэтому собор Чондон часто снился мне даже после того, как я покинул его. И если бы я когда-нибудь вернулся сюда, я не сомневаюсь, что это тоже было бы похоже на сон.

Но в итоге это стало реальностью. Влажный ветер ласкает мою кожу. Я делаю глубокий вдох и одновременно чувствую запах травы на горе за моей спиной и аромат моря. Это совершенно не похоже на то, что я ощущал в ковчеге. Прошлое, которое казалось лишь сном или фантазией, становится явью.

- Это место...

Но я не должен показывать никаких признаков того, что знаю. С того момента, как я перестал быть Йоханом, я стал чужаком.

- Я видел это место по телевизору давным-давно.

Симеон, глядя на шпиль сияющими глазами, как человек, приехавший на экскурсию, остановился.

- ...Да?

- Это знаменитое место, собор на скале у моря.

Это была программа о путешествиях. Я был очень удивлён, когда увидел пейзаж, который, как мне казалось, больше никогда не увижу. Каждый раз, когда я чувствовал тоску, я снова и снова просматривал эту передачу.

- На самом деле, пейзаж даже приятнее. Какой вид на море.

Он намеренно подошёл к Симеону, посмотрел ему прямо в глаза и широко улыбнулся.

Если он подозревает, что я Йохан, и хотел привести меня в Чондонский собор, не сказав ни слова, чтобы увидеть мою реакцию, то я хотел подчеркнуть, что это бесполезно. Однако ответ Симеона был совсем не таким, как я ожидал.

- Ты видел момент, когда появился закат? В той передаче.

- Да? О, нет...

- Это самое прекрасное время.

Симеон что-то пробормотал себе под нос и пошёл к утёсу.

Разве ты не пытался меня проверить? Поскольку я совершенно не мог понять его намерений, я последовал за ним и спросил:

- Но почему мы вдруг сюда пришли?

- Я хотел вернуться.

Симеон, глядя на море, слегка изменил мысль и повторил.

- Я думал, что захочу вернуться.

Это расплывчатое утверждение, лишь вызвало у меня больше вопросов. Симеон, глядя на моё лицо, продолжил говорить неохотно. Конечно, это было совсем не то объяснение, которое я искал.

- Я жил здесь с тех пор, как умерли мои родители. ..Он тоже впервые встретился мне здесь.

Наконец его шаги остановились. На скале. Это то место, где я всегда сидел, когда погружался в свои мысли. Тут же Симеон положил букет белых лизиантусов. На первый взгляд может показаться, что это дань памяти человеку, погибшему в море, но, скорее всего, это не так.

Потому что Симеон не верит, что Йохан умер.

- Почему цветы?

Симеон послушно ответил:

- Сегодня у него день рождения.

- ...Да?

Нет, не так. Мне едва удалось проглотить слова, которые почти вырвались у меня изо рта. Я без причины толкнул его локтем в руку, опасаясь, что мои странное поведение может вызвать у него подозрения.

- Цветы в подарок на день рождения? Ты кажешься на удивление невинным.

Симеон посмотрел на цветы и горько улыбнулся.

- Я не знаю, что ему нравится. В таких случаях подарите ему цветы, сказала Джулия.

На мгновение я потерял дар речи.

- Он ничего не сказал. Свое настоящее имя, свой родной город... Даже день рождения.

В уголках его губ мелькнула тень самоиронии.

- Поэтому я просто решил сам назначить дату дня рождения.

Я стоял там в оцепенении, не в силах даже никак отреагировать, а затем запоздало открыл рот.

- Почему ты выбрал именно этот день?

- Самый жаркий день лета.

Симеон, который некоторое время молча смотрел вниз, тихо пробормотал:

- Он был как лето.

Вскоре скалы погрузились в тишину, и был слышен лишь шум волн, разбивающихся о камни. Горячее солнце нещадно палило мне на голову, но я не чувствовал жары. Вместо этого моё тело стало холодным.

Я никогда не думал, что он будет праздновать мой день рождения. Но, похоже, это уже не в первый раз. Создаётся впечатление, что он всегда отмечал его, даже после того, как мы расстались. Я не знаю, как справиться с чувством вины.

- Я…

В этот момент я хотел положить руку ему на плечо, которое почему-то выглядело таким одиноким.

- Санг.

Он оглянулся, удивленный дружелюбным голосом, окликавшим его по имени. Там стояло такое знакомое лицо.

- Доброе утро. Отец.

Это был отец Питер, который всегда был для меня как отец. Всего лишь за 10 лет его лицо покрылось морщинами, а волосы поседели. Возможно, это связано с той тяжелой работой, которую он вложил в управление приютом. Однако его белоснежный римский воротник и черная рубашка оставались нетронутыми, несмотря на дождь или солнце.

Питер заговорил, словно не замечая меня за спиной Симеона.

- Я думал, что ты ушёл, потому что не видел тебя на утренней мессе, но я ошибся.

Это было то место, где он провёл десять дней, не общаясь ни с кем? Я почувствовал, что мне нужно отойти в сторону, и начал медленно отступать назад. Однако Симеон каким-то образом заметил это и схватил меня за запястье. В итоге я не смог убежать и просто стоял там, безучастно слушая их разговор.

- Простите, что я так долго пробыл у вас.

- Какие пустяки. Если тебе тяжело, ты можешь прийти в любое время. но…

Питер тихо сглотнул, словно обдумывая, что именно он собирается сказать, затем осторожно открыл рот.

- Но Санг, не позволяй грусти потопить тебя.

- Я в порядке. Отец.

- Нет.

Его голос был тихим, но твердым.

- Ты можешь думать, что хорошо умеешь прятаться, но я все вижу. Потому что я наблюдаю за тобой с самого твоего детства. Разве я не знаю, почему ты приезжаешь сюда каждый год в это время?

- …

- Это из-за Йохана.

В тот момент, когда прозвучало это имя, холодные пальцы, сжимавшие мое запястье, задрожали.

- Я тоже все еще скучаю по нему.

Питер нахмурился и положил руку на грудь.

- Но это не поможет его вернуть. Йохан, несомненно, уже в руках Господа...

- Отец.

Симеон решительно оборвал его слова и заговорил холодным, тихим голосом.

- Он не умер.

- Санг. Ты…

- Я сказал, что он не умер.

В его черных глазах, пристально устремленных на Питера, не было ни тени сомнения. Возможно, он осознал, что дальнейшие уговоры бесполезны. Лицо Питера постепенно омрачилось, и он крепко сжал губы. Атмосфера вокруг нас мгновенно стала напряженной.

После недолгого наблюдения за выражениями их лиц в тишине, я наконец решился заговорить.

- Здравствуйте, Отец.

Он сделал шаг из-за спины Симеона и слабо улыбнулся. Глаза Питера расширились, когда он заметил меня.

- Боже мой, я даже не знал, что у тебя гость. В последнее время мои глаза совсем плохи.

- Нет. Мне следовало сразу поздороваться.

- Ха-ха, ты новый верующий?

Как и ожидалось, он меня не узнал. Нет причин для беспокойства. Это естественно. Я изменил лицо и голос, как он мог меня узнать? Я взглянул на Симеона, размышляя, чтобы мне ответить.

- Это... Он мой коллега.

- Ах!

Лицо Питера, которое всего минуту назад было хмурым, заметно прояснилось.

- Хах, наконец-то я встретил тебя.

- Что?

- Просто этот парень не хочет мне рассказывать, чем он занимается.

В глазах Питера засияла улыбка.

Ну конечно. Человеку, которому скоро исполнится 70, сложно объяснить об охотниках или гильдиях, поскольку он мало что о них знает. Но я постарался сделать это как можно проще, чтобы он не волновался.

- Эм-м-м… Мы делаем важную работу по устранению опасностей для общества. Спасаем людей.

- О, Боже, Отец мой. Спасибо тебе.

Питер перекрестился. Вскоре он подошел ко мне и взял мою руку в мольбе.

- Пожалуйста, помогите мне… Пожалуйста, позаботься о Санге.

- Конечно. Предоставьте это мне.

- Теперь я чувствую себя немного лучше, ведь у него есть такой надежный коллега.

Когда я увидел, как он улыбается так сильно, что у него появляются морщинки вокруг глаз, я вдруг вспомнил былые времена.

Каждый раз, когда дети из приюта становились старше, поступали в колледж и приводили своих будущих супругов, чтобы получить вручить приглашения на свадьбу, он улыбался вот так. Возможно, больше, чем кто-либо другой, он молился и искренне надеялся, что Симеон станет таким же хорошим человеком, как и все остальные дети в приюте.

Я был тем, кто отнял у него это… Это все моя вина.

- Ах, что же я. Может, зайдем, выпьем чаю и поболтаем?

Думая об этом таким образом, мне захотелось уйти.

- Извините, но мне нужно еще кое-что сделать.

- Конечно... Жаль, но нельзя задерживать занятых людей. Приходите в любое время.

- Спасибо, Отец. Берегите себя.

Питер ничего не сказал Симеону, который так и стоял с закрытым ртом. Он просто нежно погладил Симеона по руке и вернулся в собор.

Чувство такое, будто пережил бурю. По какой-то причине я ощутил усталость и тихо вздохнул.

- Я отказался от чаепития, потому что подумал, что это может быть неудобно для тебя, я ведь верно поступил?

Я спросил на всякий случай, но ответа не получил.

- …Симеон?

Я с удивлением оглянулся и увидел, что Симеон смотрит на меня сверху вниз и что-то бормочет. Я не мог разобрать, что именно.

- Конечно.

- Что?

- Предоставь это мне.

Я не понимал, о чем он говорит, но повторил слова, которые я сказал священнику, который просил меня хорошо заботиться о Симеоне.

- Что с тобой?

- Удивительно, что ты можешь говорить это, не меняя выражения лица.

Я покачал головой и вздохнул, поскольку саркастический тон был явно очевиден.

- Ты ничего не можешь с этим поделать.

- Что?

- Ты встал перед священником и сказал «предоставьте это мне»?

- Да, это было от чистого сердца.

Симеон холодно ответил:

- Не стоит говорить того, за что ты не можешь нести ответственность.

Может быть, потому, что эти слова попали в точку, я лишился дара речи? Или, может быть, это потому, что у меня все еще есть силы страдать.

- Я просто хотел быть вежливым…

- Вежливым?

Симеон усмехнулся.

- Такая мелочь может оказаться ядом для кого-то.

Резкие слова ранили сердце. И все же возразить было нечего. На лице Симеона появилось запоздалое сожаление, но он промолчал. Это было все. Симеон развернулся и направился обратно к ковчегу через ворота собора. Я просто смотрел ему в спину.

Именно в этот миг я замер, словно мои ноги были прикованы к скале.

- Господин.

Я взглянул в сторону и увидел человека в маске, стоящего на краю обрыва. Не знаю, почему он вдруг появился, но, наверное, мне стоит поблагодарить его за то, что он надел маску. Он глубоко вздохнул и провел рукой по своему напряженному лицу.

- Прости, ты можешь оставить меня одного?

Но Муджон еще некоторое время стоял неподвижно.

- Мне кажется, я сейчас не в настроении шутить…

- Но ты собираешься сделать это.

Мои глаза расширились от этих неожиданных слов.

- Это ты так утешаешь?

Чем больше я об этом думал, тем нелепее это становилось, и я не мог сдержать смех.

- Меч нагрелся?

И он пошутил. Но Муджон сказал голосом, лишенным всякой игривости.

- Это передается, даже если вы этого не хотите.

В этот момент улыбка, сиявшая на моих губах, внезапно исчезла.

Верно. Вот что это было. С тех пор, как Муджон вошел в мое тело, он не только читает мои воспоминания, но он также чувствует мои эмоции.

Вместо того чтобы испытать радость, он, по-видимому, чувствовал мои негативные эмоции, такие как депрессия и чувство вины.

- …Извини.

Я пробормотал это дрожащим голосом, Муджон медленно покачал головой.

- В любом случае, я, вероятно, просто сказал это нечаянно, так что не беспокойся об этом.

В каком-то уголке моего сердца все еще было такое чувство, будто в него вонзили нож.

- Спасибо.

- Благодаря тебе на сердце стало немного легче.

Слова, вырывающиеся из груди в порыве гнева и отчаяния, — не пустые слова. Это истинные чувства, которые были спрятаны глубоко в моем сердце, которые вырвались наружу.

«Не говори того, за что не можешь взять на себя ответственность».

«Такая мелочь может оказаться ядом для кого-то.».

В течение нескольких дней шёл дождь. На этом отдалённом острове посреди бескрайнего моря наконец-то начался сезон дождей. Хотя мне и нравилось мокнуть под дождём, по какой-то причине мне не хотелось выходить на улицу. Поэтому я проводил дни и ночи на тренировочной площадке, запершись там. Благодаря этому я довольно часто встречался с Юлией.

- Ты снова здесь.

- Да. Помоги мне и сегодня.

Благодаря множеству тренировок с ней я значительно улучшил свои навыки владения «Кровавым мечом». Кроме того, я стал гораздо ближе к Муджону.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел Симеона. Точнее говоря, с того дня я начал избегать его. Мне казалось, что если я подойду к нему с улыбкой, как будто ничего не произошло, это только разозлит его.

Наступило полнолуние августа.

- Дождь все еще идет?

Когда я доставал из шкафа одежду, чтобы надеть, у окна раздался голос: «Да». Я подошёл к окну, засунув обе руки в футболку и небрежно засунув в неё голову. На небе сгустились тёмные облака, и шёл такой сильный дождь, что моря за ними было не видно.

- И довольно сильный…

Даже полная луна была скрыта за облаками. «Божественная комедия» должна быть завершена, когда лунный свет озарит духовный предмет, но если продолжится в том же духе, не пропущу ли я этот особенный день снова? Пока я смотрел на мрачное небо, крепко сжав губы, Муджон тихо спросил:

- Останешься здесь?

- Нет, мне нужно идти.

Как только наступила полночь, я схватил зонтик и поднялся на крышу. Как я и ожидал, там никого не было. Но я решил подождать. В какой-то момент мне показалось, что Симеон хочет отказаться от завершения «Божественной комедии», но я решил, что это лишь моя иллюзия.

Сколько времени прошло с тех пор? Наконец дверь на крыше открылась.

- Симеон!

Поднявшись на крышу, Симеон остановился и с радостной улыбкой на лице, словно встретил старого друга, замер в изумлении.

- Ты здесь… Давно?

- О, не так давно.

- Это не так работает…

Симеон нахмурился и молча опустил взгляд. Я проследил за его взглядом и осмотрел своё тело, подумав: «О нет!» Вероятно, из-за того, что я небрежно держал зонтик, не только мои плечи и руки, но и часть футболки промокли от дождя.

- Это освежает.

Небрежно стряхивая дождевую воду, Симеон нахмурился.

- Ты простудишься.

Симеон лишь глубоко вздохнул, посмотрел на него и улыбнулся. Я быстро сменил тему, понимая, что эти плотно сжатые губы скрывают что-то.

- Но сейчас нет лунного света. Что нам делать?

- Прогноз гласит, что дождь прекратится в час ночи.

В час? Я посмотрел на часы и увидел, что осталось всего пять минут.

Прекратится ли этот дождь через 5 минут?

Как бы я об этом ни думал, это невозможно. Именно в этот момент я поднял голову и тупо посмотрел на небо.

- Господин Хаджае.

Когда меня внезапно окликнули по имени, я поднял голову и слегка повернул её в сторону. Это был Симеон, который позвал меня и больше ничего не сказал. Он даже не посмотрел мне в глаза, лишь тихо вздохнул.

Что? Я снова сделал что-то, что расстроило тебя? Почему я упорно ждал тебя под дождём не предупредив? Я сделал это просто потому, что мне так захотелось, и у меня не было намерения оказывать давление. Мне следовало просто отправить сообщение: «На крыше». Или, возможно, мне стоило просто соврать о том, как мне нравится попадать под дождь.

- Что?

Пока я медленно оглядывался по сторонам с неловкой улыбкой на лице, Симеон внезапно поднял взгляд.

- Мне жаль, что так произошло.

- …?

- Я говорил слишком резко.

Я словно окаменел в той же позе, что и раньше: с зонтиком на плече и поднятым подбородком. Я был в полном недоумении и, нахмурившись, застыл, не в силах закрыть медленно открывающийся рот.

Я никогда не ожидал, что услышу извинения. Во-первых, он никогда не делает того, о чём впоследствии пожалеет. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение застыл, как ученик начальной школы, который столкнулся с задачей по геометрии и векторам.

Нет, это не такая уж сложная проблема. «Выберите подходящий ответ, когда другой человек извиняется после ссоры». Даже ребёнок в детском саду мог бы легко решить этот вопрос.

«Спасибо, что извинились первым» — это был бы правильный ответ.

- Это немного… Я удивлен.

Я понимал, что это неправильно, но слова вырвались у меня прежде, чем я успел их остановить.

Честно говоря, Симеону было достаточно просто рассердиться и сказать: «Разве удивительно, что я извиняюсь?» Но вместо этого он медленно кивнул и опустил взгляд.

- Я не заставляю тебя принимать извинения.

- О, нет. Я не это имел в виду.

Когда я приблизился к нему, настойчиво размахивая руками, Симеон нахмурился и склонил голову. Я решил быть с ним откровенным, пока ситуация не стала ещё более запутанной. Почему я стал таким никчемным человеком?

- Думаю, можно сказать, что это привычка, которая у меня развилась в юности.

Я впервые рассказывал кому-то о своем прошлом, поэтому нервничал, но говорил спокойно, слово в слово.

- Когда мне было семь лет, моя мать ушла из дома. Я пытался притвориться, что мне всё равно, но на самом деле я очень хотел, чтобы она вернулась. Каждую ночь я плакал и просил отца вернуть её домой.

Я с горькой улыбкой посмотрел на падающие капли дождя.

- Каждый раз, чтобы утешить меня, мой отец читал мне сказку. Это было потрясающе, и он совсем не выглядел грустным. Я часто спрашивал его, скучает ли он по моей матери. Я не знал ответа, потому что каждый раз он лишь смеялся. Я никогда не думал, что он плачет в ванной каждую ночь.

Я никогда не забуду сцену, которую увидел в тот день через щель в двери ванной. Мой отец, возможно, боясь, что его нерадивый сын услышит его, закрыл рот и плакал. Он даже включил воду из крана, чтобы хоть как-то выпустить свое горе. В этот момент, услышав шорох, он подумал, что я проснулся, и быстро посмотрел в сторону двери.

- Вероятно, это тогда и началось. Я жил с ложью во рту.

Когда я вспомнил увиденное в тот день, я невольно почувствовал, как сильно сжал руку, держащую зонтик.

- То есть, чем меньше я говорю о своей маме, тем чаще мой папа начинает улыбаться. Я был так счастлив видеть это лицо.

В конце концов, я был не самым идеальным сыном. Мой отец сталкивался с большими трудностями, так как с самого детства мне часто приходилось проводить время в больнице из-за астмы. Однажды, когда температура поднялась до 39 градусов по Цельсию, я решил не жаловаться и просто терпел. В результате меня отвезли в отделение неотложной помощи.

В тот день у меня из ушей шла кровь, но я продолжал врать. Потому что, когда я болею, мой папа грустит. Я понимал, что ложь не избавит меня от болезни, но, оглядываясь назад, я вижу, что это было очень неразумно с моей стороны.

- …Мне бы хотелось, чтобы люди вокруг меня всегда могли улыбаться, не переживая ни о чём. Как ни странно, я не могу оставаться спокойным, когда атмосфера становится хотя бы немного серьёзнее. Хотя, возможно, если бы я только держал рот на замке, все были бы счастливы.

Я не мог заставить себя посмотреть в лицо Симеона, поэтому я закатил глаза к небу.

- Я знаю, что это плохая привычка. Людям иногда нужно быть немного серьезнее. Мы не можем жить, все время улыбаясь. однако…

Даже в такой ситуации я улыбался. Разве это не поразительно? Но после того, как я всё высказал, я почувствовал невероятное облегчение. Теперь остался всего один шаг до конца. Если бы я мог произнести ещё одно, последнее...

«Я скоро умру»

Правильный ли выбор — сказать это сейчас? Подумав об этом десятки раз, я снова проглотил правду.

- Вот такой я человек.

Когда я обернулся с улыбкой, лицо Симеона исказилось.

Внезапно всё вокруг погрузилось в тишину. Стук-стук - звук дождя, падающего на зонтик, стал громче. Вскоре дождь начал утихать. Когда я убрал зонтик и поднял взгляд к небу, между облаков показалась большая полная луна.

- И…

После дождя небо было настолько чистым, что не только полная луна, но даже звезды были видны.

- Симеон. Прогноз оказался верным…

В этот момент перед моими глазами мелькнула рука, которая нежно обняла меня за плечо и притянула к себе. Моя одежда была мокрой, и это, должно быть, вызывало дискомфорт, но Симеону, казалось, было всё равно, и он крепко обнял меня.

Вскоре в глубине моего сердца зашевелилась некая невысказанная эмоция, а по всему телу разлилось тепло.

Нам не стоит обниматься. Я сжал кулак, думая об этом снова и снова. Прежде чем я успел осознать свои действия, я с силой стиснул зубы. Внезапно, мне показалось, что я выгляжу смешно, и я крепко зажмурился. И тут, как будто это было ожидаемо, по моим щекам потекли слезы.

Как чувство, которое все считают прекрасным, может стать грехом? Возможно, я никогда не найду ответ на этот вопрос.

Я стоял в его объятиях, молча, пока не высохли слёзы. Прежде чем мы успели осознать, что происходит, тёмные тучи рассеялись, и ясное небо заполнилось лунным светом. В тишине ночи шум разбивающихся волн быстро успокоил моё взволнованное сердце.

- Спасибо.

Пока я тихо шептал, Симеон медленно убрал руку, обнимавшую меня за спину. Его лицо, когда он снова посмотрел на меня, оставалось прежним, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов решил промолчать. Моя задача заключалась в том, чтобы оживить и без того напряжённую атмосферу.

- Давай закончим это побыстрее, пока снова не пошел дождь.

Складывая зонтик, Симеон вытащил из кармана куртки книгу. Она выглядела старой и невзрачной, словно её можно найти в магазине подержанных книг. Однако на самом деле это была «Божественная комедия» - легендарный дух, даже среди охотников.

Когда я мысленно возвращался к событиям «Голубой надежды», чтобы вспомнить условия пробуждения, я неожиданно понял.

Для завершения «Божественной комедии» необходимо было выполнить следующее условие: «В ночь полнолуния освети грешника на фоне вод, обнимающих луну». Требовалась ёмкость для воды.

- У нас тарелки. Я пойду принесу.

Симеон кивнул в сторону крыши.

- Там есть вода.

Когда я взглянул туда, куда он указывал, я увидел воду. Точнее, это была лужа, которая образовалась из-за дождя, продолжавшегося весь день. Я подошёл ближе и посмотрел вниз: спокойные воды лужи отражали полную луну.

- Этого должно быть достаточно.

Симеон молча кивнул, а я удовлетворенно улыбнулся.

И вот настал последний ритуал.

Симеон достал Амриту и, отразив её в воде, увидел, как струящийся лунный свет мягко заискрился. Это было похоже на ракушки, рассыпанные по песчаному пляжу, или на крошечные кристаллы льда, падающие вниз.

Когда я впервые увидел это, я был поражён, но теперь я понимал, что частицы, сверкающие в лунном свете, - это буквы. Симеон сразу же раскрыл чистые страницы «Божественной комедии», и с благоговением протянул под лунный свет, словно принося жертву божеству.

«Как я оказался в таком темном лесу? Может быть, это потому, что я оставил правильный путь Бога».

Пока я читал строчку из книги, плавающие буквы начали прилипать к старым страницам. Момент завершения был уже близок. Внезапно книга взмыла в воздух, и вспыхнул ослепительный свет. Я инстинктивно крепко зажмурился и опустил голову.

Сколько времени прошло? Я чуть не закричал, когда осторожно открыл один глаз.

- Это… что…

Конечно, сейчас ночь, и на небе, безусловно, есть луна. Но луна, которая раньше казалась лишь крошечной точкой размером с ноготь, теперь настолько близко, что я мог бы протянуть руку и дотронуться до неё. Вдавленная поверхность и темно-серые пятна заполнили всё моё поле зрения. Я чувствовал себя маленьким, как муравей, по сравнению с этим великолепием.

- Тот, кто завершил Книгу, слушай.

Откуда-то донеслись необычные голоса. Голоса мужчин и женщин, детей и стариков сливались воедино, и от этого звука по моему телу пробегала дрожь, словно я царапал ногтями классную доску. Но я не мог заткнуть уши. Мне казалось, что всё моё тело парализовано, и я не могу пошевелить ни одним пальцем.

-Врата ада откроются в тот момент, когда взойдет следующая полная луна, и я буду проверять вас, пока не наступит день суда.

Когда одностороннее уведомление закончилось, последовала ещё одна вспышка света. Я на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их вновь, луна уже вернулась в своё прежнее положение.

Эта луна, на которую я раньше любовался каждую ночь, внезапно стала вызывать у меня страх. Пока я заворожённо смотрел на серую точку в небе, Симеон осторожно положил руку мне на плечо.

- Ты в порядке?

- Да…

Что, черт возьми, только что произошло? Это луна со мной говорила? Или это «Божественная комедия»

- Но… Как она будет проверять?

Симеон молча посмотрел на завершенную «Божественную комедию». Возникло необъяснимое напряжение.

О каком именно испытании говорит «Божественная комедия»? Может ли монстр появиться внезапно? Или, возможно, открывается разлом? Полная луна, плывущая по ночному небу, словно наблюдала за нами, и мы провели всю ночь, не сомкнув глаз.

На рассвете я уснул, а когда проснулся и вышел на улицу, меня ослепило солнечное сияние, и я увидел улыбающееся лицо.

- Эй, брат!

Рафаэль стремительно приближался, энергично размахивая руками над головой. Его улыбающееся лицо вызывало у меня ощущение счастья, словно я встретил щенка на улице. Он тепло поприветствовал меня, но, заметив моё состояние, нахмурился.

- Почему ты выглядишь таким уставшим? Ты вообще спишь?

- О, это…

Я неловко улыбнулся, но внезапно вспомнил, что произошло вчера, и выражение моего лица стало жестким.

Любой, кто увидел бы это зрелище, потерял бы сон. Значит, Рафаэль вчера не видел луну? Но это было бы заметно во всём мире, а не только у ковчега. Однако всё тихо, как будто ничего не произошло.

- Рафаэль, во сколько ты лег спать вчера вечером?

- В час… Или около 2 часов ночи. Ха-ха, я смотрел дораму, и уже рассвело.

- Ты ведь был на ковчеге, да?

- О, да. конечно. Я на самом деле всегда здесь, если только у меня нет работы.

Тогда, конечно… Было ли это видение явлено только мне и Симеону? На мгновение по моей спине пробежал холодок, и я сглотнул, сам того не осознавая. Насколько сильным нужно быть, чтобы создать иллюзию такого масштаба, настолько совершенную, что невозможно понять, реальна она или нет? Даже если это всего лишь небольшая трещинка в реальности?

Пока я молчал и бегал глазами, Рафаэль взглянул на меня.

- Что случилось вчера?

Если ты этого не видел, лучше никогда тебе не знать. О луне и о «Божественной комедии».

- О, ничего... Полная луна была такой красивой.

- Мой Бог. Действительно?

Рафаэль с сожалением поник плечами.

Поскольку прошло много времени с нашей последней встречи, я решил пообедать с ним. К счастью, день прошел как обычно. Когда вечерние сумерки начали сгущаться, я заперся в своей комнате, готовый к внезапному нападению врагов, которые могли возникнуть из ниоткуда. Однако ничего не произошло, и ночь наступила без происшествий.

- Неужели я был слишком мнительным…

Вскоре я устало откинулся на кровать и погрузился в сон. Откуда-то доносился рыбный запах. Неужели я оставил окно открытым?

Проснувшись от глубокого сна, я потер сонные глаза. Когда мои глаза постепенно привыкли к темноте, передо мной предстал незнакомый пейзаж.

- Эм-м-м… … ?

Я оказался на улице. Вместо тёмной комнаты передо мной раскинулись чёрное небо и море. Ещё не до конца осознавая происходящее, я машинально сделал шаг вперёд.

Внезапно раздался звук падающего гравия, и я остановился, услышав его. Опустив голову, я увидел, что всего в нескольких дюймах от меня находится обрыв.

Я глубоко вздохнул. Только когда я полностью проснулся, я услышал шум волн, разбивающихся о скалу. Я не помню, чтобы приходил сюда на своих двоих. Раньше я никогда не страдал лунатизмом…

Прохладный ветерок обдувал мою шею.

Когда я уже собирался вернуться в свою комнату, что-то схватило меня за лодыжку.

- А?

Когда я обернулся, моё тело словно окаменело. Из темноты протянулась рука и схватила меня за лодыжку. Бескровное синее нечто колыхалось в воде, словно воздушный шар в форме руки, наполненный воздухом.

Я хотел вырваться, но он держал меня так крепко, что я не мог пошевелиться. Что же придавало ему такую тяжесть? Я осторожно посмотрел вниз со скалы, хотя и знал, что это не сулит ничего хорошего.

В этот момент поднялся сильный ветер, и облака, которые закрывали луну, рассеялись. Когда мои глаза встретились с бледным лунным светом, который озарил мир, я увидел опухшее лицо, синие губы, расфокусированный взгляд и волосы, прилипшие к гниющей плоти. Несмотря на то, что существо имело человеческую форму, оно напоминало мне мертвую рыбу. От него исходил резкий и сильный запах.

- Фу…

Я зажал нос тыльной стороной ладони и снова попытался встать, используя все силы. Внезапно окружающий мир изменился. Я оказался в своей комнате, залитой ярким солнечным светом. Только что я стоял на скале, а теперь лежал в постели. Я тупо уставился в потолок, а затем произнес: «А». Затем я глубоко вздохнул и почувствовал, как напряженное тело расслабляется.

- Не понимаю…

Я глубоко вздохнул и вытер лицо, мокрое от холодного пота.

Это казалось таким реальным. Даже лицо и холодные руки, которые схватили меня за лодыжки и не отпускали, были словно наяву. Как я мог так живо представить себе эту сцену, если никогда раньше не видел утопленника? Даже сейчас мне кажется, что я чувствую запах гнилой рыбы, доносящийся откуда-то издалека.

Я встал с постели, чтобы умыться. Ах, как только я опустил ногу на пол, лодыжка начала болеть. Неужели я спал неудобно? Я посмотрел на неё, как будто это было что-то незначительное, а затем замер. На лодыжке красовался фиолетовый синяк. Он представлял собой длинный отпечаток, состоящий из четырёх частей, и это был явный отпечаток руки.

Ах, я вздохнул и рухнул на кровать. Значит это не сон?

- Муджон.

Я едва успел крикнуть, закрыв рот дрожащими руками, но Муджон не вышел.

- Чон-а. Сейчас я действительно серьезен впервые за долгое время.

Услышав эти слова, Муджон послушно подчинился.

- Что случилось?

- Иди и присядь.

Когда я постучал по кровати, Муджон сел рядом со мной тихо, словно щенок. Я сразу же повернулся к нему и положил ноги на кровать.

- Ты видишь это?

Когда я указал на синяк, Муджон в недоумении уставился на мою лодыжку. Его глаза широко раскрылись, словно он спрашивал, почему я задаю такой очевидный вопрос. Если он видит синяки, значит, это был не просто сон.

- Ночью… Я выходил из комнаты?

- Что?

- Я выходил? Я…

Когда его попросили ответить, Муджон прищурился.

- Почему вы такой напуганный?

- Что?

- Прошлой ночью, мой господин…

Стук. Я вздрогнул от внезапного стука и повернулся, чтобы посмотреть на дверь.

- Кто это?

Ответа нет. Я достал кинжал из ящика прикроватной тумбочки и осторожно направился к двери.

Неужели он следовал за мной так далеко? Я почувствовал сухость во рту, а мои веки задрожали от страха. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я открыл дверь. Он тут же выхватил кинжал и уже собирался замахнуться, но, увидев знакомое лицо, замер на месте.

- Нет…

Гость, который не ответил, был Симеон. Он быстро сунул кинжал в задний карман, крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их.

- Почему ты не отвечаешь?

Как бы я ни пытался выразить свою досаду, ответа не было. Только тогда я обратил внимание на его отрешённое выражение лица, когда он стоял перед комнатой. Он пристально смотрел на меня, прищурив глаза. Этот взгляд был мне хорошо знаком. Время от времени, когда Симеону являлись видения, он смотрел на меня именно так, словно сомневался, действительно ли это я.

- Что с тобой? Ты в порядке?

Когда я осторожно подошёл к нему и положил руку на плечо, его глаза на мгновение замерли. Лишь взяв меня за руку, Симеон, наконец, осознал происходящее и тихо вздохнул.

Мы уже собирались войти в комнату, как вдруг Симеон задал вопрос:

- Прошлой ночью ничего не произошло?

Испытал ли Симеон то же самое, что и я? Я осторожно вытянул правую ногу, на которой ясно виднелся след от руки, и опустил голову. Лицо Симеона омрачилось, когда он вскоре обнаружил синий синяк.

- Что это такое?

- Это отметина, которую я поймал.

- И все?

Симеон нахмурился и склонил голову. Что ж, однажды увидев это, вы уже не сможете забыть…

- Разве ты ничего не видел?

- Я не знаю, что это было, но на рассвете я увидел тебя.

- Меня?… Ты все видел?

- Ты стоял на скале. Я попытался заговорить с тобой, потому что не был уверен, реальность это или галлюцинация, но ты не ответил.

Вот почему с утра у него такой нездоровый цвет лица. Но в тот момент я не слышал голос Симеона. Нет, не слышал. Как я могу замечать что-то вокруг, когда кто-то - будь то призрак или живой человек - хватает меня за лодыжку и пытается столкнуть со скалы?

- О, это… Это был настоящий я.

- Почему ты был там?

Когда я рассказал ему всю историю того, что произошло утром, Симеон нахмурился, не веря своим ушам.

- Утопленник?

- Похоже на то, но я не знаю, настоящий ли это утопленник.

Когда я подробно описывал внешний вид «этого», я внезапно почувствовал беспокойство и покачал головой.

- В любом случае, сейчас тихо, так что, думаю, он появляется ночью.

- Ночью…

- Во сколько ты меня видел вчера?

- Я не посмотрел на часы, когда уходил, но я работал где-то до 2 часов ночи.

- 2 часа ночи… Надо проверить…

В два часа ночи мы с Симеоном отправились к утёсу. Стоя на том же месте, где я стоял раньше, я посмотрел вниз с обрыва. Утёс был головокружительно крутым, но я не увидел ничего необычного. Я осмотрел все скалы, но его нигде не было видно.

- Мне что приснился кошмар?

- Давай подождем еще немного.

Так прошёл час. Ровно в три часа ночи, когда облака, закрывавшие луну, рассеялись, из-под скалы донёсся странный звук. Он напоминал то ли скрежет, то ли рычание. Я взглянул вниз со скалы, словно заворожённый этим необычным звуком.

- Какого…!

Вот они! И их было не одно. Мы могли видеть десятки, а может быть, даже сотни этих существ, лишь окинув взглядом море. Каждый раз, когда волна разбивалась о скалу, рассыпая повсюду белоснежные брызги пены, появлялось новое создание.

Я стоял в оцепенении, наблюдая за этим захватывающим зрелищем. Одно из существ умело карабкалось по скале, используя руки и ноги, подобно пауку. При каждом прикосновении его пальцев к камням раздавался леденящий душу скрип.

- Что это…

В тот миг, когда Симеон нагнулся через край скалы, ползущий поднял глаза. Они сверкали в лунном свете, словно глаза мертвой рыбы. У меня возникло дурное предчувствие. И в этот момент тот с невероятной скоростью помчался вверх. Я быстро схватил Симеона за руку и потянул его назад.

К счастью, он не пострадал, но существо смогло забраться на скалу. Это было нечто, не похожее на человека: оно передвигалось на четвереньках, упираясь руками в землю и высоко поднимая бёдра. Лицо существа было настолько раздуто, что его черты невозможно было узнать, а кожа была покрыта пятнами от ракушек и настолько бледной, что казалась почти синей. И запах! В нос ударила вонь гниющей рыбы.

- Я никогда не видел такого монстра.

Симеон пробормотал что-то и закрыл глаза. Я подумал, что он собирается использовать свои силы, но через несколько секунд он снова открыл глаза, и на этот раз его взгляд был непривычно неуверенным.

- Что с тобой?

- Я не могу…

Ты не можешь? Означает ли это, что ты не можете использовать свои способности? Ну нет… Применимо ли это только к живым существам? Тогда что же это за штука?

Нет, сейчас это не важно. Если способность Симеона не работает, то его противник - мой.

- Просто отойди пока.

Я без колебаний достал кинжал из заднего кармана и порезал руку. Когда хлынула кровь, голубой мир, залитый лунным светом, мгновенно окрасился в красный. Сделав короткий вдох, я бросился на существо.

Я хотел одним ударом меча отрубить ему голову, но он стремительно отскочил в сторону. Я подумал, что он метит в моё уязвимое место, но его глаза, которые, казалось, вот-вот выскочат из орбит, были направлены не на меня, а куда-то позади. Симеон.

Прежде чем я успел выпрямиться, он промчался мимо меня и направился к Симеону. Я мгновенно развернулся и метнул меч в его голову. Меч с пронзительным звуком вонзился в его затылок.

Он бесшумно растворился. Я поспешил к Симеону, который сурово смотрел на место, где только что был этот монстр.

- Ты в порядке?

Симеон хотел что-то сказать, но затем просто привлек меня к себе, и мы обернулись. Ещё четверо существ уже поднялись на вершину утёса. Если учесть тех, кто держался за край обрыва, их было десять — внушительная цифра.

Когда я уже собирался снова пустить кровь из своей руки, луна скрылась за облаком, и вокруг всё погрузилось во тьму. Существа замерли на мгновение, а затем, словно по какому-то безмолвному сигналу, развернулись и снова нырнули в море. Всё ещё в состоянии шока, я подошёл к краю утёса.

Они уже бесследно исчезли, и только волны разбивались о скалы.

- Они... не живые.

Симеон опустился на колени и погрузил кончики пальцев в воду, где только что исчезло существо. В его голосе слышалось смятение, словно он разговаривал сам с собой. Я и представить себе не мог, что их так много. Но настоящая проблема заключалась в другом.

- Почему они нацелились на тебя, а не на меня?

Они явно старались избегать меня и нападали на Симеона. Возможно, они знали, что он не может использовать свои способности? Но, похоже, они не были достаточно умны, чтобы понять это. Конечно, есть и другие возможные причины, например...

«Я буду испытывать тебя, пока не наступит судный день».

Проверка.

- У тебя с собой «Божественная комедия»?

Симеон молча кивнул.

Значит, им нужна была «Божественная комедия», а не Симеон. Нам нужно было защищать её от этих странных существ до следующего полнолуния, чтобы заслужить право пройти через врата ада.

Осознав это, Симеон вздохнул.

- Если это правда, то это будет происходить каждую ночь.

При этих словах я тут же посмотрел на часы.

- 3:04… ?

Он появился ровно в три часа ночи. После этого он сохранял свою форму в течение четырёх минут, а затем внезапно исчез в море.

Пока я размышлял о том, имеет ли время какое-то значение, Муджон произнёс:

- Это Час Тигра. (прим. Час Тигра — это время с 03:00 до 05:00. Согласно китайской астрологии, энергии этого часа подходят для медитаций и расслаблений, а также считаются временем красочных, интересных и запоминающихся снов.)

Я подумал, что это звучит знакомо, и вспомнил легенды о «Кровавом мече». В них говорилось, что люди выковали Меч Четырёх Тигров, чтобы победить зло. Его создавали в год, месяц, день и час, когда правит тигр. Это могло объяснить, почему ритуал запечатывания Муджона также проводился в это время.

До сих пор я думал, что это просто совпадение, но Муджон начал объяснять совсем другое:

- Это также час, когда завеса между нашим миром и миром духов наиболее тонка.

- Ты хочешь сказать, что эти твари... что, призраки?

Муджон пожал плечами и промолчал.

На следующий день я начал исследовать этих существ. Однако не нашлось никаких упоминаний о них в книгах, и тем более ничего, что связывало бы их с «Божественной комедией». Учитывая, что сама по себе «Божественная комедия» окутана тайной, возможно, это было вполне естественно. В итоге мы могли лишь назвать их «водяными призраками».

Вскоре снова наступила ночь.

Осознав, что его способности не могут противостоять водяным призракам, Симеон призвал другого духа, чтобы сразиться с ними. Однако это не дало никакого результата. В конце концов, я в одиночку одолел десять водяных призраков.

- …Как и ожидалось.

Как и вчера, все они вернулись в море. Когда я посмотрел на часы, было ровно 3:04 утра.

- Почему другие духовные предметы не работают? Почему эффективен только «Кровавыймеч»?»

Симеон разочарованно нахмурился. И снова Муджон ответил за всех.

- Потому что ничто другое не может изгнать их.

«Кровавый меч» с самого начала был создан для борьбы со злом. Даже если водяные духи и не были «призраками» из моря, как мы их называли, если их сущность была злой по своей природе, то «Кровавый меч» был их естественным врагом.

Симеон решительно сжал кулак и посмотрел на Муджона.

- Тогда теперь я воспользуюсь мечом.

Муджон, стряхивавший морскую воду с волос, вздрогнул и покачал головой.

- Эй, второй господин. Ты о чем?

- Я сказал, что воспользуюсь мечом.

- Это очень опасная вещь. Ты должен беречь свое драгоценное тело.

Увидев, как Муджон отреагировал на его слова, Симеон осознал, что для эффективного использования «Кровавого меча» ему придётся полностью довериться Муджону. Однако Симеон не мог пойти на это, и что ещё важнее, сам Муджон не стремился занять тело Симеона.

- Я тоже твой хозяин. Разве это не даёт мне права?

- Ну, да, но...

В конце концов Муджон бросил на меня умоляющий взгляд. Мне ничего не оставалось, кроме как схватить Симеона за руку.

- Это длится всего четыре минуты. Я справлюсь с этим сам.

- Но я не хочу возлагать все это только на тебя.

Водяные духи хлынули наружу, когда завеса в назначенный час истончилась. Поскольку они не были иллюзиями, как та огромная луна, нам пришлось перебить их всех, когда они поднялись со скал, чтобы защитить «Божественную комедию» и людей на Ковчеге.

Это могло быть утомительно, если делать это в одиночку, но это было возможно.

- Неужели ты не можешь в этот раз просто предоставить это мне?

Нет, скорее, это то, на что я надеялся.

Симеон, который молча смотрел мне в лицо, словно пытаясь просверлить в нём дыру, медленно кивнул.

- Ладно, я полностью доверяю эту задачу вам, мистер Хаджае.

Полностью на меня? Я и представить себе не мог, что услышу такие слова от Симеона, который никогда не доверял другим. До сих пор я лишь сопровождал его во время запланированных операций или высказывал своё мнение и предлагал помощь. Как я ни старался подавить свои эмоции, уголки моих губ невольно приподнялись.

- Судя по тому, что я видел, эти существа не восстанавливаются, как те, с которыми мы столкнулись в разломе «Кровавого меча». Так что ты можешь отдохнуть в своей комнате, Симеон.

Выражение его лица постепенно ожесточалось по мере того, как я взволнованно говорил.

С той ночи я стал ходить к утёсу. В бледном лунном свете я рассекал свою ладонь «Кровавым мечом». Я бормотал молитву, чтобы забыть о страхе, и это стало казаться мне священным ритуалом. Я закрывал глаза и ждал появления существ, которых не должно быть в этом мире, тех, кто пересёк врата ада.

3 часа ночи. Сквозь шум волн я услышал странный звук.

Визг, визг...

Жутковатый шум, который я поначалу слышал издалека, быстро приближался. И когда этот отвратительный запах ударил мне в нос, я без жалости взмахнул мечом.

Свист...

Когда я перерезал им глотки, морская вода хлынула во все стороны, как из лопнувшего водяного шара. Моя одежда мгновенно промокла.

- Ах.

Я понюхал край своего рукава, опасаясь, что запах мог распространиться на меня, но, к счастью, это была просто морская вода. Успокоившись, я продолжил уничтожать тварей. Когда я убил более десяти из них, у моих ног образовалось небольшое море. Когда я двигался, мне казалось, что я танцую на воде.

Четыре минуты пролетели быстро. Сегодня они показались мне ещё короче. Пока я безучастно смотрел на спокойное море, внезапно появился Муджон и заговорил со мной.

- Ты, кажется, в хорошем настроении.

- Да? Я думаю, это было круто.

Всякий раз, когда я побеждал одно из водяных чудовищ, меня охватывало странное чувство умиротворения.

- Может быть, я чувствую силу изгнания нечистой силы?

Я бормотал, позволяя крови с моего меча стечь в море. Муджон кивнул, потирая подбородок.

- Я слышал истории о том, что звук флейты прогоняет злых духов и защищает от болезней.

- О, ну что ж, было бы хорошо. Это же также означает, что я защищаю людей на ковчеге.

- Как и подобает воину. Король похвалил бы твои достижения, если бы ты жил в твою эпоху.

Я не могла понять, насмехается он надо мной или делает комплимент, но меня это скорее позабавило, чем разозлило.

- Он бы похвалил нас обоих.

- О боже, вы могли бы отдать мне часть заслуг?

- Конечно. Я сражался твоей силой.

- Для меня большая честь, что вы поделились этим со столь скромным слугой, как я, господин.

Муджон положил руку на грудь и слегка поклонился с преувеличенно благодарным выражением лица. Я задумался, стал бы он так говорить, если бы мы стояли перед королём. Эта нелепая мысль заставила меня вспомнить кое-кого, кто мечтал о таком дне.

Я посмотрела на игривое лицо Муджона и слегка похлопала его по плечу.

- Если бы это было так, я думаю, ваш отец очень бы гордился вами.

- ...Да?

- Он всегда хотел, чтобы ты стал тем, кто мог бы защищать других.

Губы Муджона дрогнули, и на его лице, которое теперь было суровым, промелькнуло удивление.

- Как ты узнал?..

- Я услышал это от тебя. Когда ты вошел в моё тело, я начал узнал то, чего не хотел знать.

Его длинные ресницы слегка дрогнули. Я слегка улыбнулся, заметив его редкое проявление нервозности.

- Я узнал это тогда.

Хотя это было лишь мимолетное воспоминание, оно оставило глубокий след в моей душе. Я подумал о его отце, Мусео, который, сидя на земле, вырезал шахматные фигуры из камней и играл в одиночестве. Хотя он родился в простой семье и в конце концов столкнулся с гонениями, его решимость оставалась непоколебимой. Она была такой же твердой, как и его имя.

«На нас, мясников, смотрят свысока за то, что мы близко к оружию и крови, но ты должен стать тем, кто защищает других, как эта пешка»

Если бы не невежество и жестокость окружающих людей, Муджон не оказался бы в плену у меча. Однако благодаря этому я встретил единственного друга, который знал мой секрет. Возможно, это было предначертано судьбой.

Хотя Муджон был озорником, он сочувствовал моей неминуемой смерти. Я хотел ему кое-что сказать.

- Чон-а, ты действительно пешка.

Глаза Муджона расширились, и он резко вдохнул. Его обычно холодные и красные глаза увлажнились. Он молча опустил голову. Возможно, он забыл, как плакать, или, быть может, это была его последняя капля гордости. Хотя его лицо исказилось, словно он вот-вот расплачется, слёз не было. Поэтому я нежно погладила его по плечу.

Благодаря ему я понял, что простое признание может быть утешением.

* * *

В течение десяти дней я продолжал убивать их. То, что поначалу казалось мне ужасающим зрелищем, к которому я думал, что никогда не смогу привыкнуть, со временем стало обыденным. Я продолжал ежедневно видеть этих водных существ. Это стало таким же привычным, как умывание по утрам, и я даже привык к тому, что промокал до нитки, как утонувшая крыса.

- Хорошо, что сейчас лето. Если бы была зима…

От одного представления об этом мое тело затряслось, и я задрожала.

Я почувствовал, что кто-то внезапно оказался позади меня. Неужели я упустил одно из этих существ? Я быстро достал кинжал из заднего кармана и обернулся. Но вместо отвратительного призрака я увидел знакомую и невероятно красивую даже в темноте фигуру.

- Т-ты напугал меня!

Я быстро убрал кинжал обратно в карман, удивлённо моргая.

- Что ты здесь делаешь?

Симеон бесшумно подошел и обернул мне плечи полотенцем.

- Симеон?

Я окликнул его, но он не ответил. Вместо этого он с серьёзным выражением лица направился обратно к ковчегу. Я тихо последовал за ним, чувствуя, что случилось что-то серьёзное. Он остановился у моей комнаты.

Я думал, что он лишь проводил меня, но он непринуждённо вошёл и, отодвинув стул от окна, сел рядом с моей кроватью. Он посмотрел на меня, словно спрашивая, почему я всё ещё стою. Я быстро расстелил полотенце на кровати и сел. Симеон тут же заговорил.

- Я думал, ты притворяешься, что не знаешь, но, похоже, ты действительно не в курсе.

- ...Что?

- Я выходил и присматривал за тобой каждую ночь.

Я и не подозревал. Каждый раз, когда призраки исчезали, я возвращался в ковчег, не оглядываясь, умывался и ложился спать. Значит, он был там каждый раз, когда появлялись эти существа.

- Это опасно. Зачем?

- «Божественная комедия» находится в глубинах Ковчега, так что все в порядке.

- И все же...

Я чуть не сказал ему, чтобы он больше не выходил, но прикусил язык. Я бы тоже слишком волновался, чтобы уснуть, если бы знал, что Симеон каждую ночь в одиночку сражается с монстрами. Я неловко потёр шею и пробормотал ему «спасибо».

Но выражение лица Симеона стало ещё более мрачным. Я понял, что он не сводит глаз с моей повреждённой руки.

- О, это...

- Ты каждый день себя режешь?

- Это не так больно, как кажется.

По сравнению с ранами, полученными в аварии с автобусом, когда из моих ожогов сочилась сукровица, а раздробленные рёбра пронзали плоть, лечение этих ран было простым.

Я небрежно пожал плечами, и Симеон схватил меня за руку, пристально осматривая рану. Он глубоко вздохнул.

- Я принесу лекарство.

- О, не нужно.

Я отдернул руку и покачал головой.

- Это просто небольшая рана.

- Может остаться шрам.

- Это просто ладонь. Кроме того, это слишком дорого. Исцеляющие зелья недешёвые.

Хотя я указал причину, Симеон прищурился, словно не понимая.

- Ты беспокоишься, что я разорюсь, если буду использовать слишком много целебных зелий?

- Нет, я не это имел в виду...

Это было глупое замечание. В конце концов, «Апостолы» недавно приобрели духовный предмет на аукционе за 30 миллиардов вон, а в подземелье ковчега хранились десятки подобных артефактов, в основном принадлежавших Симеону. Беспокоиться о его финансах не имело смысла, но…

В конце концов, дело не в этом.

- В любом случае, завтра мне снова будет больно.

Прием зелья мог подождать, пока не закончится эта странная рутина.

Когда я сжал кулак, чтобы скрыть рану, Симеон прикусил губу. Он молчал, погрузившись в свои мысли, а затем посмотрел мне в глаза.

- Тогда я буду тебя лечить.

- Что?

- Каждый день, в это время, здесь.

Я был потрясен еще больше, чем когда впервые увидел духов.

Дело было не только в лечении. Это означало, что он будет приходить в мою комнату каждое утро в течение следующих трёх недель. У меня закружилась голова. Когда я уже собирался возразить, Симеон нежно взял меня за руку.

- Позвольте мне лечить тебя.

Его предложение превратилось в мольбу. Увидев печальное выражение его лица, я не смог отказать. Я тихо кивнул, и Симеон положил мою руку себе на колено, доставая из ящика аптечку. Пока он смачивал марлю дезинфицирующим средством, я вдруг спросил:

- Эм... Ты же не собираешься ночевать здесь, да?

Рука Симеона, сжимавшая марлю, замерла.

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто любопытно.

Я неловко рассмеялся, избегая зрительного контакта.

Я знаю, что сейчас это, наверное, не самый важный вопрос, но для меня он всё равно важен. Симеон не знает, как я удивился, когда в прошлый раз проснулся и увидел его в своей постели. Если мне придётся проходить через это еще несколько раз, я могу умереть от сердечного приступа раньше, чем проклятие настигнет меня.

Симеон взглянул на меня и заговорил, накладывая на мою рану пропитанную дезинфицирующим средством марлю.

- Я собирался поспать здесь.

- Что?!

- ...вот что я бы сказал, но ты всё равно собираешься меня выгнать, так зачем спрашивать?

Симеон ухмыльнулся и медленно закрыл рот. Я не мог отвести взгляд от его немного грустного лица. Несмотря на то, что рана была обработана дезинфицирующим средством, я беспомощно смотрел на него, даже не осознавая, что мне больно. Вскоре Симеон, который наносил мазь, вздохнул и пробормотал:

- Перестань смотреть на меня. Пока не возникло недопонимания.

Я сухо сглотнул и отвел от него взгляд. Только тогда я почувствовал, что рана горит.

Я опасался, что наши утренние встречи будут вызывать у меня напряжение, но вскоре я привык к его лечению. Даже, скорее, я начал с нетерпением его ждать. Те пять минут, которые он посвящал моей руке, были настоящим сокровищем. В это время мы обсуждали события нашего дня - как он прошёл, хорошо ли мы спали, ели ли что-нибудь и так далее. Я и не подозревал, как сильно мне не хватало таких простых разговоров с ним.

И сегодня я довольно улыбнулся, когда увидел свою ладонь, которая была тщательно перевязана.

- Спасибо. Благодаря тебе не останется шрама.

Но по какой-то причине выражение лица Симеона было не очень довольным.

- Что случилось?

В моём голосе прозвучала нотка беспокойства. В ответ Симеон слегка вздохнул, убирая аптечку.

- Для меня это просто впервые.

- Что?

- Я чувствую себя таким беспомощным.

Ошеломленный его внезапным признанием, я быстро покачал головой.

- О чём ты говоришь? Нет никого способнее тебя, Симеон.

- Не в данном случае. То, за чем они охотятся, это «Божественная комедия». Я ее владелец, но страдаешь ты, мистер Хаджае

Возможно, именно поэтому он выглядел таким подавленным, когда прощался со мной перед сном. Симеон, который обычно справлялся с большинством проблем самостоятельно, вероятно, чувствовал себя особенно беспомощным в этот раз. Я мог бы сказать ему что-то утешительное, попросить не винить себя, ведь в данной ситуации не было ничего, что можно было бы изменить. Однако я понимал, что эти слова не найдут у него отклика.

Поэтому я честно признался.

- И все же мне это нравится.

Лицо Симеона тут же сморщилось от моих слов.

- …Тебе это нравится?

- Да. Я всегда говорил, что защищу тебя, но до сих пор я только и делал, что полагался на тебя.

Может быть, я наконец-то начал приносить пользу. Просыпаться в три часа ночи каждый день и самостоятельно побеждать тварей - это приятно. Я слегка улыбнулся, и замешательство на лице Симеона усилилось. Я пожал плечами и продолжил.

- Честно говоря, до того, как я получил «Кровавый меч», ты, кажется, никогда не нуждался в моей помощи.

- Это...

- Мне всегда казалось, что я для тебя как бы необязательный коллега - хорошо, если я рядом, но ничего страшного, если меня нет

Даже с учётом инцидента с «Амритой» план по поимке Хёнсона Чоя и его уничтожению был разработан Симеоном в одиночку. Благодаря «Кровавому мечу» мы сразу же обезвредили Арахну, когда она появилась из разлома, но, честно говоря, Симеон справился бы с этим лучше, чем я.

- Но в этот раз тебе нужна моя помощь, понимаешь?

Черные глаза, которые все это время не отрывались от раны, наконец посмотрели на меня.

- И мне это нравится. Мне нравится, что я могу что-то для тебя сделать.

Разве не лучше быть плечом к плечу, чем прятаться за спиной другого? В моих воспоминаниях о том, как мы были детьми, стоять за спиной друг друга казалось естественным. Но теперь я хочу снова встретиться с ним лицом к лицу, хотя бы один раз, за то короткое время, которое мне осталось.

- Что ты об этом думаешь?

Я посмотрел на него с игривой улыбкой.

- Я тот, на кого ты можешь положиться?

Я ожидал, что он либо рассмеётся в недоумении, либо кивнёт в знак согласия. Однако, к моему удивлению, его лицо стало серьёзным. Его глаза, которые обычно напоминали спокойное озеро, теперь выглядели взволнованными, словно сильный ветер всколыхнул их поверхность.

После долгого, тяжелого молчания Симеон наконец медленно заговорил:

- Я подумывал о том, чтобы не заканчивать «Божественную комедию».

- Почему...?

- Я просто подумал… может быть, такая жизнь не так уж плоха.

Его недавние сомнения по поводу завершения «Божественной комедии» не были плодом моего воображения. Большинство людей были бы рады услышать это. Это означало бы, что он больше не зацикливается на прошлом. Однако для меня это не стало приятной новостью.

Симеон всегда был одержим противоречивыми чувствами к Йохану. Его сложные отношения с Йоханом подпитывали его стремление стать лучшим охотником. Для него отказаться от «Божественной комедии» было бы равносильно прощению Йохана.

Этого не может быть.

- Хотя я… не знаю твоих причин, не будет ли ошибкой сдаться сейчас?

Он должен продолжать ненавидеть Йохана - ненавидеть меня.

- Это единственный способ забыть мертвых.

Хотя мои слова были намеренно обидными, Симеон лишь усмехнулся, как будто они его не задели.

- Как я и ожидал, мистер Хаджае.

- ...Что?

- Я знал, что ты скажешь это и на этот раз.

Его слова внезапно пробудили воспоминания о том, что произошло в «Саду Моне».

«А ты бы хотел бросить все это и жить со мной?»

«Я мог бы отказаться от всего, если бы ты остался со мной. Даже от апостолов, даже от «Божественной комедии».»

Да, я снова это сказал. Месяц ежедневных встреч на рассвете, когда эмоции наиболее уязвимы, заставил моё сердце смягчиться сильнее, чем нужно. Как только я собрался восстановить стены между нами, Симеон нежно взял меня за руку.

- Мистер Хаджае, я закончу «Божественную комедию», как ты желаешь.

Это прозвучало как классическое: «Я не хочу этого, но сделаю, потому что ты этого хочешь».

- Итак, ты отправишься со мной в ад?

Зная, что он имеет в виду, я притворился невежественным и спокойно ответил:

- Мне надо подумать.

Как всегда.

* * *

Сентябрьское полнолуние стремительно приближалось. День, когда откроются врата «Божественной Комедии», был уже совсем близко. Обычно мы тщательно готовились в течение недели перед тем, как войти в разлом, но на этот раз, кроме как сражаться с морскими чудовищами, нам особо нечем было заняться. В конце концов, у нас не было практически никакой информации о «Божественной Комедии».

Когда процедура с рукой закончилась, я протянул ему книгу с прикроватной тумбочки.

- На всякий случай я тоже прочитал оригинал «Божественной комедии».

Симеон заглянул в книгу и медленно кивнул.

- Да. «Божественная комедия», скорее всего, будет следовать сюжету оригинала.

- Наша сильно отличается?

- Эти два произведения довольно похожи, но есть и некоторые различия. В «Артефакте» рассказчиком является не Данте.

- Тогда кто?

- Никто. Не упоминается.

В оригинале главный герой, Данте, исследует ад вместе со своим проводником Вергилием. Ад разделён на уровни в зависимости от совершённых грехов, и по мере того, как Данте спускается, он встречает знакомых и известных личностей, которые там обитают.

Но в духовном предмете «Божественная комедия» это тот, кто входит в разлом. Таким образом, рассказчиком будем мы - Симеон и я. Это значит, что персонажи, которых мы встретим на каждом уровне, могут быть связаны с нами. Возможно, на каждом уровне будут появляться духи, которые заключены в частях «Божественной комедии».

- Посмотри на это.

Симеон открыл «Божественную комедию», чтобы показать схему перевёрнутой пирамиды. Схема разделяла ад на девять уровней, каждый из которых был обозначен отдельным грехом. Он указал на шестой уровень, «Ересь», известный как «ад для еретиков».

- Начиная с шестого уровня, нижние этажи заполнены самыми закоренелыми грешниками. Стражники там такие же суровые. С ними невозможно договориться, поэтому мы должны по мере возможности избегать их внимания.

В оригинале Данте время от времени сталкивался с монстрами, преграждавшими ему путь, которых Вергилий прогонял. Но поскольку у нас не было проводника, нам придётся справляться с ними самим. Я крепче сжал окровавленную ткань и вздохнул, чувствуя напряжение.

- Есть ли что-нибудь, что нам нужно подготовить?

- Плата за проезд на пароме.

Симеон открыл артефакт на определённой странице и показал её мне.

- Вот.

Он указал на предложение, но я не умел читать по-итальянски, поэтому просто моргнул. К счастью, он объяснил.

- Здесь сказано, что мы должны пересечь реку Ахерон, чтобы попасть в ад. (прим. Ахерон — одна из пяти рек (другие четыре: Лета, Стикс, Коцит и Флегетон), протекающих в подземном царстве Аида. Это река боли и скорби, по которой, согласно древнегреческой мифологии, Харон переправлял души в Ад.)

- Сандзу... это то же самое? (прим. Река Сандзу — в японской буддистской народной традиции, река, являющаяся границей между миром живых и миром мёртвых.)

- Да. Ты должен заплатить перевозчику, Харону.

Это похоже на традицию класть монеты в глаза умершего, чтобы он мог отправиться в загробную жизнь.

- Сколько?

- Это оплачивается не деньгами.

- Тогда...

- Данте подарил Харону обручальное кольцо своей покойной жены.

Тихо продекламировав строчку, Симеон закрыл книгу.

- Чтобы попасть в страну мёртвых, ты должен пожертвовать чем-то, что считаешь таким же ценным, как твоя жизнь.

Если речь идёт о чем-то настолько ценном, как моя жизнь, то я могу думать только об одном предмете. Если я предложу его Харону в качестве платы, то он навсегда исчезнет из этого мира. Но это меня устраивает, если он отвезёт меня в ад.

- Я найду что-нибудь.

После ухода Симеона я встал и направился к шкафу. Я вытащил металлическую шкатулку, спрятанную под сложенной одеждой. В ней хранились памятные вещи моих родителей, которые я сохранил благодаря хозяйке, когда моя квартира сгорела.

Крышка, которая так долго была закрыта, скрипнула, когда я её открыл. Внутри было пожелтевшее письмо, потрёпанное от бесчисленных прочтений. Прощание моей матери, письмо, которое я знал наизусть, слово в слово. Предмет, столь же ценный для меня, как моя жизнь.

- Мама.

Он достал его и принял окончательное решение.

- Я должен, я покончу с этим проклятием.

Прошлой ночью нас приветствовала полная луна, когда мы наконец победили последнее водное существо. Всё утро я тщательно перечитывал оригинал «Божественной комедии», чтобы подготовиться к нашему путешествию. Учитывая, что я направлялся в ад, мои приготовления были на удивление скромными. Всё, что у меня было в кармане, - это кинжал и прощание моей матери.

Ближе к полуночи я спустился на первый этаж, как мы и договаривались. Симеон, пришедший раньше, разговаривал с Енохом. Я осторожно подошёл, не желая мешать, но Енох быстро заметил меня и улыбнулся.

- Добрый вечер, да?

- О, да.

Я неловко улыбнулся и слегка склонил голову. Затем Енох повернулся к Симеону.

- Значит, вас двоих не будет около трех дней?

- Да. В это время вы не сможете с нами связаться.

- Правда? Услышав это, мне хочется устроить немного хаоса.

Енох с многозначительной улыбкой потер подбородок.

- Что? - Симеон нахмурился и резко спросил, но Енох быстро отшутился.

- Ха-ха, я просто шучу. Берегите себя и не беспокойтесь о нас. Пока-пока.

С характерной для него беззаботной улыбкой Енох похлопал Симеона по плечу. Однако Симеон, всё ещё сомневаясь, достал ключ от ковчега. Открывая дверь, Енох помахал мне на прощание.

- Ты тоже береги себя, Хаджае.

Казалось, что Енох, глядя своими глазами-полумесяцами, точно знал, куда мы направляемся.

Попрощавшись с Енохом, мы покинули ковчег.

За дверью было пустынное поле. Я поднял голову, услышав звук, похожий на отдалённый гул самолёта, и увидел огромные ветряные турбины, медленно вращающиеся на ночном ветру.

- Где… мы находимся?

- Это гора Чонсок в Чонсоне. Всё пришло в упадок после того, как открылся разлом.

По мере того как мои глаза привыкали к темноте, окружающее постепенно становилось видимым.

Место, откуда мы вышли, представляло собой полуразрушенный офис. На окне офиса висела табличка с предупреждением «ОПАСНО, ВХОД ЗАПРЕЩЁН», а на земле, словно мусор, валялась изодранная полицейская лента. Большинство ветряных турбин были повреждены, вероятно, из-за силы, с которой открылся разлом. Лопасти валялись на земле, а несколько столбов были даже сломаны пополам.

- Ты планируешь открыть дверь здесь?

- Это лучшее место, здесь достаточно лунного света.

Симеон медленно поднял голову. Он оказался прав: луна ярко освещала поле, по которому Симеон неспешно направлялся к центру. В руках у него была «Божественная комедия», и, когда он оглянулся на меня, его лицо стало серьёзным.

- Что бы ни случилось, не паникуй, просто постарайся держаться поближе ко мне.

Симеон тихо предупредил меня, и я, сам того не осознавая, сглотнул. Затем он открыл «Божественную комедию» и начал читать вслух с серьёзным выражением лица.

- «Тот, кто пройдет мимо меня, отправится в город скорби»

В этот момент я услышал откуда-то глухой стук. Я в тревоге огляделся, но ничего не увидел.

- «Тот, кто пройдет через меня, придет к вечным мукам»

Когда Симеон прочитал следующую строку, раздался ещё один глухой удар. Земля. Она начала дрожать, как при землетрясении. Дрожь усилилась настолько, что стало трудно стоять. Когда я потянулся, чтобы схватить Симеона за руку, что-то начало извиваться под лопастью ближайшей ветряной турбины.

Что это? Дикое животное? Когда облака, закрывавшие луну, рассеялись, силуэт наконец стал виден.

Это была рука. Человеческая рука.

- Симеон! О-там...

Симеон проигнорировал меня и продолжил читать  книгу.

- «Тот, кто пройдет мимо меня, присоединится к массе потерянных душ»

Грохот...

Земля затряслась с ещё большей силой. Внезапно из разных мест на поверхности стали появляться руки. Они вытягивались вверх, словно пытаясь взобраться на скалу, упираясь в землю и стремясь встать на ноги. То, что в конце концов обрело форму, безошибочно напоминало человеческие фигуры.

Тот, кто встал первым, поднял голову к луне и широко раскрыл пасть. В этот момент поле огласил пронзительный крик. Даже зажав уши, я не мог заглушить этот звук, проникающий в самые глубины моего существа.

Симеон повысил голос, словно пытаясь заглушить крик.

- «Божественный Творец, Бесконечная Сила и Святой Дух… Движимый справедливостью, Он создал меня с любовью в самом начале»

Как только он закончил читать, все «руки» одновременно оттолкнулись от земли и встали. Они покачивались, не в силах контролировать свои тела. Это жуткое ощущение отличалось от того, что я испытал, когда впервые увидел существ из океана.

Шорох...

Я быстро обернулся, услышав шорох за спиной. Там стояла ещё одна из этих фигур. В мгновение ока нас окружило более двадцати этих существ. В этот момент они угрожающе замахали своими длинными руками и бросились на нас.

- Берегись...!

Я поспешно попытался вытащить кинжал из заднего кармана, но они пробежали мимо нас, не нападая.

Первая фигура достигла сломанной опоры ветряной турбины. Когда она попыталась взобраться на неё, другая фигура схватила её за лодыжку и стащила вниз. Та, которую стащили с опоры, она закричала и свернулась калачиком на земле, а третья фигура безжалостно топтала её.

Затем вторая фигура начала быстро взбираться на опору. Но, как и в случае с первой, её попытки были прерваны, когда следующая фигура схватила её за затылок и швырнула на землю.

Эта сцена повторялась неоднократно: одна фигура пыталась взобраться наверх, другая сталкивала вниз, а остальные безжалостно топтали её.

Наконец, последняя фигура, перешагнув через своих запутавшихся собратьев, добралась до вершины колонны. Когда она протянула руку к луне, пронзительные крики, шум турбин - всё стихло.

Ветер стих. Быстро движущиеся облака остановились. Нет, остановились не только облака, остановилось само время.

- Что... это... такое?..

Даже крошечные насекомые, жужжавшие вокруг, застыли в воздухе. Воцарилась глубокая тишина, такая тихая, что я слышал звон в ушах. Я не мог понять, сон это или реальность.

- Давай тоже заберемся туда.

- Туда, наверх?..

Я немного замялся. Чтобы добраться до вершины, нам придётся пройти по телам этих… существ. Чувствуя себя не в своей тарелке, я остановился, но Симеон уверенно двинулся вперёд, не колеблясь ни секунды.

Я неохотно последовал за ним и в конце концов наступил кому-то на спину.

Как только я наступил на голову последней фигуры, в моей голове раздался громкий голос.

«Я буду существовать вечно, как и всё, что было до меня»

Это был голос, который я услышал в тот день, когда мы закончили «Божественную комедию». Он был похож на смесь мужских, женских, старых и молодых голосов, говорящих одновременно. По моему телу пробежал холодок. Моя шея одеревенела, и я не мог поднять голову. Мне казалось, что я не должен смотреть на луну.

«Все, кто входит сюда, оставляют всякую надежду.»

Земля осыпалась у меня из-под ног.

****

Моё тело было тяжёлым. Я хотел снова заснуть, но голос, зовущий меня откуда-то, заставил меня медленно открыть глаза. Несколько раз моргнув, чтобы прояснить зрение, я увидел, что Симеон хмуро смотрит на меня.

- С тобой все в порядке?

Он помог мне подняться, и я огляделся. Мы были в лесу, где не было ни единого лучика света. Когда я посмотрел на небо сквозь голые ветви, оно было абсолютно чёрным - ни луны, ни даже звёзд. Я сделал короткий вдох, и в нос мне ударил сырой, затхлый запах, как в подвале.

Прошло всего около пяти минут с тех пор, как я пришёл в себя, но я понял.

- Мы сделали это, да?

Мы были в аду.

- Ты можешь идти?

- Да, но… ты знаешь, куда нам идти?

В этом незнакомом месте, где царил мрак, я совсем растерялся. Однако Симеон, казалось, был уверен в наших дальнейших действиях. Он приложил палец к губам и молча посмотрел в сторону. Затаив дыхание, я напрягся, стараясь уловить звуки, на которые он указывал.

И тут я услышал это.

- Это...

Кто-то тихо всхлипывал. Мы с Симеоном переглянулись и кивнули друг другу. Мы направились на звук плача и вышли к реке. Ветра не было, но вся чёрная река словно колыхалась.

Неужели плач доносился отсюда? Когда я осторожно приблизился и посмотрел в реку, моё тело застыло. Мой взгляд встретился со взглядом кого-то, кто был под водой.

Нет... это была вовсе не река. Это была груда обугленных, почерневших трупов.

То, что я принял за волны в чёрном море, на самом деле было извивающимися телами, которые толкались друг о друга.

- Ах...

Я резко вдохнул и ахнул от неожиданности. Едкий, пронзительный запах ударил мне в нос, словно тлеющий уголь. Я прикрыл рот и нос рукой и отступил назад.

Симеон, стоявший рядом со мной, схватил меня за плечо. Его лицо стало суровым. Он тоже увидел.

- Что это за место? В оригинале ничего подобного не было…

- Это река Ахерон.

- Ч-что? Но это не вода.

Симеон нахмурил брови и тихо пробормотал:

- Никогда не говорилось, что река Ахерон состоит из воды.

«Море тел». Я и раньше слышал этот метафорический термин, но впервые увидел его в буквальном смысле, прямо перед собой. Я стоял, ошеломлённый, когда в поле моего зрения появился далёкий свет. Я повернул голову, словно притянутый каким-то заклинанием, и увидел фигуру, закутанную в чёрное одеяние. Сцена напоминала что-то из Средневековья, когда фигура перешагнула через груды тел. Сначала я подумал, что он держит фонарь, но оказалось, что свет исходит от его капюшона.

Симеон тихо пробормотал, глядя на фигуру:

- Харон...

Была ли эта темная фигура перевозчиком Хароном?

Одинокий источник света приблизился и остановился перед нами. Яркий свет, пробивавшийся сквозь густой туман, освещал реку из почерневших и сморщенных, как мумии, трупов. Я с трудом сглотнул, стараясь не смотреть на это.

- Почему живые ищут путь в покинутую землю?

Голос был низким и сухим. Я ожидал увидеть морщинистого старика, но, когда Харон поднял голову, я потерял дар речи. Его голова напоминала фонарь с мерцающим пламенем.

- Ты Харон? - спокойно спросил Симеон, но Харон не ответил.

- Почему живые ищут путь в покинутую землю?

Казалось, он не хотел отвечать на наши вопросы. Я спокойно наблюдал за ним и вытащил из кармана письмо.

- Мы оплатим проезд. Пожалуйста, пропустите нас.

Голова с фонарём медленно повернулась ко мне. При виде мерцающего пламени по моей спине пробежала дрожь. Затем Харон поднял руку, и я увидел почерневшую кисть, которая скрывалась под длинным рукавом. Костлявые пальцы, похожие на обгоревшие веточки, взяли письмо.

Харон развернул письмо и поднёс его к свету, затем открыл переднюю часть фонаря и бросил его в пламя. Оно мгновенно исчезло. Прощание моей матери, которым я дорожил много лет, бесследно растворилось.

Затем Харон протянул руку к Симеону.

- Оплата.

Симеон достал что-то из кармана. Я гадал, что это может быть, но, увидев, невольно вздрогнул. Это был кубик, который я подарил ему в юности.

- Этого достаточно?

Кто бы мог подумать, что лидер «Апостолов», обладающий редкими и дорогими артефактами, предложит кубик Рубика в качестве предмета, который для него дороже жизни? Я даже не представлял, насколько важен для него Йохан.

Харон снова открыл фонарь и поместил внутрь кубик. Синее пламя поглотило даже твёрдый пластиковый куб меньше чем за секунду. Затем Харон повернулся и указал вперёд.

- Следуйте за мной.

Харон уверенно шагал впереди, переступая через тела. Я не хотел следовать за ним, но потерять его означало бы навеки остаться в этом аду. Мне не оставалось ничего другого, кроме как вступить в реку.

Вопреки моим ожиданиям, земля - или, точнее, слой трупов - оказался удивительно ровным, словно я шел по замерзшему озеру.

Через некоторое время где-то впереди послышался плеск. Я прищурился в темноте, но ничего не увидел.

В этот момент Харон остановился и указал в сторону звука.

- Это то место, куда нам нужно идти?

Голубое пламя внутри фонаря спокойно горело. Я воспринял это как знак к действию.

- Спасибо, - сказал я, вежливо поклонившись, когда мы проходили мимо Харона.

Внезапно Харон заговорил:

- Если ты согрешил, сейчас самое время исповедаться.

Его слова, казалось, были адресованы мне, заставив меня застыть на месте.

- Простите? - переспросил я, но зловещее пророчество продолжалось.

- Только тем, кто признаёт свои грехи и просит прощения, будет позволено подняться на гору.

Харон резко наклонился ближе, и я инстинктивно отступил назад. Под моими ногами что-то зашуршало. Меня охватило зловещее предчувствие, когда я повернулся и посмотрел вниз.

Под нами простирался бесконечный обрыв. Почерневшие трупы извивались и толкались друг с другом, и некоторые из них падали вниз. Раздался отдалённый всплеск.

- Черный водопад... - пробормотал Симеон.

Пока я стоял там, ошеломлённый, труп подо мной зашевелился. Я потерял равновесие и повалился назад. Я отчаянно потянулся, но мои пальцы коснулись лишь угасающего голубого пламени.

- Те, кто не искупит свою вину, навсегда останутся в аду.

С этими словами мы погрузились в бездну.

***

Глубоко вдохнув, я резко выпрямился. Сердце бешено колотилось, словно я только что проснулся от ночного кошмара. Повернувшись на бок, я увидел, что Симеон тоже, кажется, только что проснулся, его дыхание было прерывистым. Нам потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Вытирая пот с лица, я пробормотал что-то себе под нос, словно разговаривая сам с собой.

- Мне вдруг пришла в голову одна тревожная мысль.

- ...Что за мысль? - спросил Симеон.

- Каждый раз, когда мы поднимаемся на следующий этаж, нам кажется, что мы откуда-то «падаем», верно?

Симеон, помолчав немного, вздохнул и устало заговорил:

- Да, я думал о том же самом.

- ... Значит…

- ... Вероятно, нам придется падать еще по меньшей мере восемь раз.

На мгновение у меня закружилась голова, и я крепко зажмурился. Внезапно я почувствовал запах моря. Нерешительно подняв голову, я увидел белую лошадь, которая поднимала передние ноги и смотрела на меня. Мне показалось, что она живая, и я в испуге подпрыгнул, непроизвольно дернув плечами.

- Черт…

Поняв, что это всего лишь статуя, я прижал руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Постойте-ка. Это место… кажется знакомым. Я с подозрением огляделся. Острые красные крыши, арочные окна, а рядом с ними - роскошный розарий и фонтан.

Верно, это было не просто мое воображение. Это место было…

- Уинстон-Мэнор.

Именно эту сцену я увидел, когда мы вошли в разлом «Голубая надежда».

- Почему мы вдруг оказались здесь?

Что-то пошло не так, когда мы упали в пропасть? В отличие от меня, Симеон казался спокойным.

- Я думаю, что это второй уровень.

- Второй уровень...?

После пересечения реки Ахерон и прохождения через чистилище это был второй круг ада - Похоть. Конечно. «Голубая надежда» была духовным предметом, использовавшейся для завершения главы о «похоти» в «Божественной комедии». Итак, как и ожидалось, каждый духовный предмет, сформировавший «Божественную комедию», будет частью соответствующего этажа.

- Давай зайдем внутрь.

Я последовал за Симеоном к главным воротам особняка. В отличие от прошлого раза, там не было охраны, так что мы легко вошли. Большой бальный зал за дверью тоже был мне знаком: хрустальные люстры, красные бархатные портьеры, ниспадающие волнами, и эмблема семьи Уинстонов в виде розы, украшающая разные места в комнате.

- Все точно так же, как и тогда.

Как и в прошлый раз, шёл оживлённый бал, и пары мужчин и женщин вальсировали. Праздничная атмосфера, необычная для ада, застала меня врасплох.

Я сделал еще шаг и чуть не поскользнулся на полу.

Подумав, что кто-то, должно быть, что-то пролил, я посмотрела вниз, и у меня по спине пробежал холодок.

- Симеон. Н-на полу...

Кровь покрывала пол. Подняв голову, я осознал, что всё, что я видел ранее, было лишь иллюзией. Элегантно одетые люди исчезли, и вместо них я увидел мужчин и женщин в рваной и изорванной одежде. Их туфли были полностью пропитаны кровью.

Послышался свист, как будто кто-то звал меня. Я обернулся и встретился с пустым взглядом, устремлённым на меня из танцующей толпы.

Сухие губы, растрёпанные волосы и глубоко запавшие глаза. На мгновение я был поражён её потрёпанным видом.

Женщина показалась мне странно знакомой.

- ...Шарлотта?

Когда это имя внезапно пришло мне в голову, я произнёс его вслух. Глаза, которые смотрели на меня, расширились, как будто они были готовы выскочить из орбит. Её губы искривились в ухмылке, и она стала похожа на привидение. Она притянула своего партнёра по танцу ближе и подошла ко мне.

- В конце концов, это ты.

Она не перестала танцевать. Она оставалась рядом со своим партнёром, продолжая двигаться.

- Ты помнишь меня, верно? Ты тоже помнишь этого человека.

Только тогда я обратил внимание на мужчину, с которым танцевала Шарлотта. Его щёки были мокры от слёз, и он выглядел немного не в себе. С редеющими волосами и открытым лбом он выглядел совсем иначе, и я с трудом узнал его. Это был Эктор, тот самый мужчина, который играл с двумя женщинами.

- Ты пришел. Как раз вовремя.

Шарлотта хихикнула и подошла ближе со зловещей улыбкой.

Только тогда я заметил, что их движения выглядят неестественно. Их тела были связаны верёвками толщиной с палец. Эти верёвки проходили сквозь кожу обоих людей, связывая их очень тщательно, буквально сшивая. Каждый раз, когда Шарлотта пыталась приблизиться ко мне, Эктор кричал от боли.

- Ты видишь это, верно?

- Что, черт возьми, это такое…? Кто это сделал.....?

- Пожалуйста, спаси меня.

Шарлотта улыбнулась, заливаясь слезами.

- То, что я сделала, не было настолько ужасным. Я просто...

В этот миг музыка, исполняемая оркестром, замерла. Огни, ранее ярко освещавшие бальный зал, погасли, погрузив помещение во тьму. Лишь голубоватый лунный свет, проникавший через большие арочные окна, освещал пространство. Но танцоры не могли остановиться. Эхом разносились звуки их шагов по мраморному полу.

Скрип, скрип...

- О-она идет.....

Лицо Шарлотты стало смертельно бледным.

- Что?

- Она… Она идет....

- «Она»? Смотрительница этого круга ада?

В этот момент в центре бального зала раздался стук каблуков. Холодный, жуткий ветер коснулся моей шеи. Я посмотрела на лестницу в центре зала, откуда доносился женский смех.

- О боже. У нас тут незваные гости.

Элегантная женщина спускалась по лестнице, опираясь рукой на перила. На ней было тёмно-красное платье, символ семьи Уинстонов, а волосы были уложены в пышную причёску, напоминающую распустившуюся розу. В этот момент голубой драгоценный камень на её шее поймал лунный свет и холодно засиял.

Это была «Голубая надежда», драгоценность, запятнанная кровью бесчисленного количества людей, которую невозможно забыть, однажды увидев.

- Или, может быть, мне следует сказать «уважаемые гости»?

Женщина спросила, грациозно приближаясь. Это была Оливия, графиня Уинстон.

- Что вы здесь делаете, миледи?..

Женщина, которую так боялась Шарлотта, оказалась Оливией Уинстон. Она была жертвой интриг Эктора и потеряла не только семью, но и саму жизнь. Мы с Симеоном спасли её в разломе, но в реальном мире её судьба осталась прежней - трагичной.

Когда я впервые встретил её, она казалась хрупким цветком в оранжерее. На её красивом лице лежала тень печали, и она выглядела хрупкой, словно была на грани нервного срыва. Только в самом конце она проявила стойкость, подобающую главе семьи, но даже тогда она, казалось, жаждала, чтобы кто-то поддержал её.

Но Оливия, которая стояла передо мной, была совсем не похожа на ту женщину, которую я помнил.

- Я думаю, это моя реплика.

На губах Оливии заиграла уверенная улыбка. Её слегка вздёрнутый подбородок и полное пренебрежение к мнению окружающих были именно тем, чего можно было ожидать от графини. А эти глаза… Пламя в её взгляде на мгновение заставило меня подумать, что она совсем другая.

- Что ты здесь делаешь?

- Ты... помнишь меня?

- О боже, - сказала Оливия, прикрыв губы веером и тихо рассмеявшись. - Неужели я похожа на женщину, которая так легко забудет своего спасителя?

- Нет, это не то, что я…

- Ха-ха, я просто шучу. Приятно снова тебя видеть.

Несмотря на её игривый тон, я не смог заставить себя улыбнуться в ответ.

Она вспомнила меня. И не только меня, но и всё, что произошло в разломе. Может быть, как и Муджон, Оливия стала частью духа, позволив ему обрести самосознание через свою сущность? Какой бы ни была причина, это сыграло мне на руку. Похоже, она была хранительницей этого этажа.

- Миледи.

Именно тогда я заметил, что позади неё стоит ещё один человек. Женщина средних лет, одетая в скромную чёрную  одежду, почти как тень Оливии. Её лицо показалось мне смутно знакомым - это была единственная доверенная служанка Оливии, Эмма.

- Ах, Эмма, у нас гость, - сказала Оливия.

- Гость?..

Эмма бросила на меня настороженный взгляд. Она не узнала меня и посмотрела на меня с лёгким подозрением. Я уже собирался заверить её, что не представляю угрозы, когда Оливия отдала Эмме чёткий приказ.

- Приготовь то, о чем я просила.

- Да, миледи.

У меня не было возможности спросить, что это было. Оливия закрыла свой богато украшенный веер и ослепительно улыбнулась мне.

- Следуйте за мной. Я провожу вас на следующий этаж.

Как только я собрался последовать за ней по лестнице, раздался отчаянный крик.

- Моя госпожа!

Голос принадлежал Шарлотте, которая перестала танцевать и застыла на месте. Её хрупкие ноги дрожали, как будто ей наконец-то даровали минуту отдыха после целой вечности.

- Пожалуйста, простите меня! Должно быть, я тогда сошла с ума. Я осмелилась позариться на положение графини…

Я стоял, не в силах отвести взгляд от плачущей женщины, когда кто-то мягко похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел широко распахнутые, невинные глаза Оливии, которые смотрели на меня.

- Что ты делаешь? Ты что, не идешь?

- Ну...

Я оглянулся через плечо, и Оливия тихо вздохнула. Взмахнув веером, она внезапно наполнила бальный зал ярким светом и величественными звуками оркестра. Когда возобновился бесконечный вальс, лицо Шарлотты исказилось от отчаяния.

- Миледи, пожалуйста, сжальтесь...!

Но Оливия только улыбнулась еще лучезарнее.

- Я почти забыла об этом. Спасибо, что напомнили мне.

Я хотел объяснить ей, что не имел в виду ничего плохого, но не смог произнести эти слова вслух. Шарлотта просто получала то, что заслужила. Не обращая внимания на жалобные крики, которые звучали вокруг нас, я последовал за Оливией из бального зала. Когда мелодия вальса постепенно стихла, Оливия внезапно повернулась ко мне.

- Раньше вы спрашивали меня, зачем я здесь, да?

- Да...

- Что вы имели в виду под этим?

В конце концов, это место представляло собой ад, а она не совершила ни одного греха в своей жизни. Она была убита безвинно, а семья Уинстонов, будучи набожными христианами, верила, что её душа должна была вознестись на небеса.

- Миледи, разве вы не могли отправиться в место получше этого?

Тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть её, я увидел, как губы Оливии скривились в горькой улыбке.

- Я не хотела этого.

- Прошу прощения?

- Простить моих врагов… Я просто не могла этого сделать. Всё, чего я хотела, - это отомстить.

Легко пожав плечами, Оливия продолжила свой путь. Глядя на её удаляющуюся фигуру, я осторожно заговорил снова.

- Простите мою дерзость, но… вы не жалеете об этом?

Оливия остановилась и повернулась ко мне лицом. Выражение её лица на мгновение стало жёстким, и я напрягся.

Затем на её лице появилась лучезарная улыбка, и я потерял дар речи.

Некоторые говорят, что месть приносит лишь пустоту. Но сейчас она выглядела счастливее, чем когда-либо, - словно переродилась, освободившись от бремени прошлого. Для Оливии этот жестокий ад казался идеальным раем.

- Мне не следовало спрашивать.

- Нет, всё в порядке. Ты как всегда добр, - сказала Оливия, смущённо рассмеявшись и прикрыв рот рукой.

Вскоре после этого мы пришли в её комнату - на ту самую террасу, с которой Шарлотта, проклятая собственной жаждой «Голубой надежды», упала. Хотя я пробыл здесь всего полдня, воспоминания о том дне были ещё свежи. Я даже поймал себя на том, что машинально прикасаюсь к тому месту на талии, куда Эктор вонзил нож.

Заметив это, Оливия нахмурилась и подошла ко мне.

- Тебе все еще больно?

- Ах, нет, я в порядке. Всё уже зажило, - быстро сказал я, убирая руку и выдавливая из себя улыбку.

Но Оливия всё ещё казалась обеспокоенной. Она протянула руку и нежно положила её мне на талию.

- Я искренне сожалею о том, что произошло тогда.

- Ах... не нужно...

Что происходит? Строгая надзирательница, которая была здесь несколько минут назад, исчезла, и на её месте появилась Оливия, которую я помнил.

Её неожиданное действие заставило меня напрячься и почувствовать себя неловко, в то время как Оливия, казалось, погрузилась в раздумья, словно вспоминая о том времени, когда она сама была ранена. В её глазах блестели непролитые слёзы, и я не мог не почувствовать себя взволнованным.

- Это была не ваша вина, миледи.

Рука, которую она так уверенно положила мне на талию, теперь была наименьшей из моих забот.

Я всё ещё пытался подобрать правильные слова, когда внезапно появилась другая рука, схватила меня за плечо и оттащила назад. Подняв взгляд, я увидел, что Симеон сердито смотрит на Оливию, нахмурив брови. Оливия, похоже, тоже растерялась, быстро убрала руку и отвернулась.

- Ах...

Постойте. Что, если вернется её плохая сторона и я застряну в этом аду? Я попытался стряхнуть руку Симеона и исправить ситуацию, но его хватка была такой крепкой, словно его рука внезапно приклеилась к моему телу.

- Что ты делаешь?

Но Симеон молчал, его взгляд был прикован к Оливии.

Это напомнило мне о случае в разломе, когда Оливия спросила, как меня зовут, а Симеон, не ответив на вопрос, запер дверь. Не желая вновь столкнуться с подобной грубостью, я неловко рассмеялся, чтобы разрядить обстановку.

- Э-э, мой… хозяин может быть немного слишком заботливым, - сказал я.

При слове «хозяин» рука Симеона, лежавшая на моём плече, заметно дрогнула.

- Надеюсь, вы понимаете, миледи...

- Я понимаю, - перебила Оливия, серьёзно кивнув. - Если бы Эмма пострадала из-за кого-то другого, я бы тоже расстроилась.

С облегчением осознав, что Оливия хорошо это восприняла, я тихо выдохнул.

Через несколько мгновений в дверь постучали. Эмма вошла, держа в руках роскошную коробку, завернутую в тонкую ткань, и протянула ее Оливии.

- Спасибо тебе, Эмма.

Оливия тут же протянула мне коробку.

- В знак благодарности за то, что вы спасли меня тогда.

- Что это? - спросил я.

- Ты скоро поймешь, что это полезно.

Я принял коробку, хотя и понятия не имел, что в ней. Несмотря на моё озадаченное выражение лица, Оливия больше ничего не сказала, лишь мечтательно улыбнулась.

- Я молюсь, чтобы вы оба вернулись целыми и невредимыми.

С этими словами Оливия подошла к террасе и отдернула шторы. Открыв стеклянные двери, она впустила в комнату яркий лунный свет. И тогда я понял, что, чтобы подняться на следующий этаж, нам нужно было спрыгнуть с той самой террасы, с которой упала Шарлотта.

- Благодарю вас, миледи.

Вежливо поклонившись, мы с Симеоном вышли на террасу. Посмотрев вниз, я увидел бушующее внизу чёрное море. Я приготовился к тому, что должно было произойти, но Оливия внезапно схватила меня за запястье.

- Что-то не так? - нервно спросил я.

От её пронзительных голубых глаз, холодных и непреклонных в лунном свете, у меня по спине пробежал холодок.

- Позволь мне дать тебе совет, - прошептала она так тихо, что слышал только я.

- Если ты совершил грех, признайся в нем сейчас.

- ...Что?

- Иначе ты останешься здесь запертым навсегда.

Признайся в своих грехах. Это было то же самое, что сказал мне Харон.

- Если ты не признаешься, только жертва спасет тебя.

В тот момент, когда она отпустила моё запястье, терраса обрушилась. Луна, которую мы увидели, падая в море, была пугающе яркой.

Даже после перехода на новый уровень её слова звучали в моей голове, как эхо.

«Если ты совершил грех, признайся в нем сейчас».

Теперь я слышал это не один, а целых два раза. От двух разных людей. Это становилось невыносимо.

Я рассеянно сидел на земле, погрузившись в свои мысли, когда ко мне подошёл Симеон.

- Что она тебе сказала?

- Она сказала мне признаться во всех грехах, которые я совершил...

О каких именно грехах она говорила? О том, что я отвернулся от Санга и бросил его? Или, может быть, о том, что я продолжал скрывать свою личность, оставаясь рядом с ним? О том, что я пренебрегал собственной жизнью?

Что встревожило меня еще больше, так это остальное из того, что она сказала.

«Если ты не признаешься, только жертва спасет тебя».

Чья это жертва? Конечно, не моя… Я резко поднял голову. Симеон с тревогой смотрел на меня. Пока я безучастно глядел на него, меня не покидала зловещая мысль.

Когда моё бездействие, похоже, огорчило его, Симеон нахмурился и помог мне подняться.

- Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда.

И только тогда я заметил, где мы оказались. В открытом прямоугольном пространстве, куда мы приземлились, через равные промежутки стояли цилиндрические каменные колонны. В коридоре я увидел скульптуру генерала на колеснице. Его развевающиеся плащ, шлем, похожий на конскую гриву. Статуя была настолько детализированной, что казалась живой.

Это определенно Рим.

- Значит, это третий круг, верно? Обжорство?

Симеон осторожно осмотрел местность, прежде чем кивнуть.

- Этот круг был создан с помощью «пера Вителлия».

- Кто такой Вителлий?

- Печально известный римский император, известный своим обжорством.

Вителлий, печально известный своим ненасытным аппетитом, устраивал по четыре пиршества в день. Он наслаждался такими деликатесами, как мозги фазана и языки фламинго. Когда он насыщался, то вызывал рвоту с помощью перьев, чтобы очистить желудок и съесть ещё. Если кто-то и заслуживал оказаться в аду, посвящённом чревоугодию, то это был он.

- Итак, Вителлий здесь?

- Да. В записях говорится, что он был таким огромным, что его называли великаном.

Если бы он был таким огромным, его было бы легко заметить издалека. Но вокруг не было ни души. Разве в Аду не должно быть криков агонии? Жуткая тишина этого места казалась неестественной.

Мы уже собирались уходить, держа в руках то, что дала нам Оливия, когда Симеон внезапно схватил меня за запястье.

- Подожди.

Он остановился как вкопанный, его лицо напряглось. Тишину нарушило едва слышное хлюпанье чего-то липкого. Я посмотрел вниз, ожидая, что окажусь на болоте, но земля была сухой и твёрдой.

- Что это за звук?

Симеон внимательно прислушался, прежде чем резко изменить направление. Пока мы шли по коридору, странный шум становился всё громче, пока мы не добрались до его источника в конце коридора.

- ...Какого черта.

Это был монстр. Трёхголовый зверь. В народных сказках я слышал, что это существо называют Цербером. Но это был не просто зверь, похожий на волка или собаку. На его шее, такой же толстой, как колонны, поддерживающие крышу, была львиная грива, а хвост был длинным, как у змеи. Из его вытянутых крокодильих челюстей обильно текла слюна, пока он что-то грыз.

То, что я поначалу принял за огромную колбасу, оказалось, к моему ужасу, человеком.

- Фу.

Я прикрыл рот. Это был звук, с которым зверь пережёвывал человека, как собака пережёвывает кость.

Несмотря на то, что его пожирали заживо, мужчина не кричал. Нет, он не мог. Его рот был набит едой. Бесконечное количество еды вываливалось из его рта, заглушая любые крики. Его чудовищно раздувшийся живот, казалось, вот-вот лопнет.

- Это что?..

- Это Вителлий.

Некогда могущественный римский император превратился в добычу чудовища. Его некогда величественная корона была погребена под грязью и рвотой. Но он был не единственным. Под острыми когтями существа лежало несколько раздувшихся до неузнаваемости тел. Судя по их одежде, когда-то они были знатными людьми. Их тоже непрерывно рвало, пока они ползком направлялись к одной цели.

К колодцу в центре площади.

- Это путь к следующему кругу?

Как только слова слетели с моих губ, зверь взмахнул огромной лапой и отбросил в сторону изорванные тела, ползущие к колодцу.

- ...Похоже на то.

Больше всего на свете мне хотелось бежать к колодцу и скрыться отсюда. Но это было невозможно. Чтобы добраться до колодца, нужно было избегать взгляда зверя, а путь отсюда к колодцу был полностью открыт.

- Что же нам делать?

Я нервно прикусил губу. Симеон слегка похлопал меня по запястью.

- Дай мне это.

Он указал на предмет, который дала нам Оливия. Я колебался, не зная, для чего он нужен, но всё же отдал его. Симеон развернул его за колонной, и оттуда донёсся запах, напоминающий крепкий соевый соус.

- Пахнет… на удивление аппетитно.

Это была вяленая говядина? Я с любопытством заглянул и застыл в ужасе.

«Аппетитный» запах, который я почувствовал, исходил от высушенной человеческой руки.

- Фу.

Мой желудок резко сжался, и я зажал рот и нос обеими руками.

- Ты в порядке? - спокойно спросил Симеон, держа предмет так, словно это было что-то незначительное.

- О чем только думала Оливия...?

- Вероятно, она хотела, чтобы мы использовали это как приманку.

- …Что?

В этот момент алые глаза зверя обратились на нас. Он принюхался, оставив Вителлия и учуял запах. Из пасти потекла слюна.

- Теперь нам остаётся только надеяться, что эта рука выглядит вкуснее, чем мы, - мрачно пробормотал Симеон.

Сжав кинжал в заднем кармане, я приготовился. Возможно, я не убью зверя, но если я смогу выиграть для Симеона достаточно времени, чтобы сбежать, этого будет достаточно.

- Когда он отвернётся, беги к колодцу, - велел Симеон.

Я молча кивнул. Симеон отбросил высохшую руку подальше от колодца. Зверь тут же повернул своё массивное тело к приманке.

- Уходим!

Мы вместе бросились к колодцу. Опухшие фигуры извивались, пытаясь преградить нам путь, и их приглушённые стоны эхом разносились позади нас. Казалось, они хотели что-то сказать, но их рты были забиты, и мы слышали только «хлюп-хлюп».

Фигуры продолжали ползти к нам, волоча свои пухлые тела. Я продолжал бежать к колодцу, перепрыгивая через расставленные по всему полу ловушки.

- Мистер Хаджае!

Симеон первым добрался до колодца и, наклонившись над краем, протянул мне руку.

- Хватай меня за руку, скорее!

В этот момент я почувствовал, как кто-то схватил меня за лодыжку - это был Вителлий. Я попытался освободиться, но мои усилия оказались тщетными. Как бы сильно я ни пинал его, он не ослаблял хватку. Вместо этого он вцепился в меня ещё крепче, а из его рта непрерывно падала полупережёванная пища.

- Черт возьми.

Я оглянулся и встретился взглядом со зверем. Он заметил нас и бросился в атаку, разбрызгивая слюну.

- Иди без меня! - крикнул я Симеону, вытаскивая кинжал.

Но он был быстрее.

- Симеон?

Он выхватил кинжал и вонзил его в глаз Вителлия. Брызнула кровь, и Вителлий отшатнулся. Симеон схватил меня и потащил к колодцу.

Мы вместе бросились вниз, и слюна зверя брызнула мне на ногу.

В бесконечной пустоте Симеон крепко обнимал меня, словно боялся, что я исчезну.

Когда мы наконец приземлились на твёрдую землю, хватка Симеона изменилась. Он схватил меня за воротник, и его некогда добрые глаза стали ледяными.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, - тихо сказал он.

Я кивнул, с трудом сглотнув.

- Ты собирался отправить меня вперёд одного, верно?

Это был единственный шанс объясниться, но слова не шли. После всей той лжи, которую я без колебаний говорил, почему сейчас? Почему я медлю? Пока я стоял как вкопанный, Симеон грубо схватил меня за воротник.

- О чём ты думал, когда велел мне идти вперёд? Ты собирался бросить меня, если что-то пойдёт не так?

Его кулак, прижатый к моему подбородку, слегка дрожал.

- Скажи что-нибудь, - потребовал он.

Не в силах встретиться с ним взглядом, я отвел глаза.

- Я планировал последовать за тобой.

- И как именно ты собирался усмирить монстра, который не может умереть?

- Я не смог бы его усмирить… но, по крайней мере, смог бы выиграть немного времени. В любом случае…

- Не оправдывайся тем, что «я не могу умереть». Это разлом.

Его холодный голос прорвался сквозь мое неубедительное оправдание.

Он был прав. Я тоже это знал. Если бы мы не выбрались из разлома в течение 72 часов, наши тела начали бы распадаться и стали бы частью «Божественной Комедии». Но в тот момент это был лучший выбор, который я мог сделать. Долгое время я считал себя не более чем хвостом - чем-то, чем можно пожертвовать, чтобы защитить его.

- Я просто хотел, чтобы ты выбрался оттуда целым и невредимым, Симеон.

Услышав моё тихое признание, Симеон горько усмехнулся.

- Ты сам сказал, что мы отправимся в ад вместе. Это значит, что мы уйдём вместе.

- …

- Что? Ты думал, я буду плакать у твоей могилы и благодарить тебя за то, что ты пожертвовал собой ради меня?

Его голос, напряженный от сдерживаемых эмоций, лишил меня дара речи.

- Я просто… - пробормотал я, сжав кулаки и опустив голову.

Наконец, Симеон ослабил хватку на моём воротнике. Я вызывал у него отвращение? Это было бы неудивительно. Я опустил голову, не желая видеть смирение на его лице. Но потом я ощутил тяжесть на своём плече. Осторожно подняв голову, я увидел, что Симеон уткнулся лицом в моё плечо.

- …Симеон? - я замер, едва успев произнести его имя. После долгого молчания он пробормотал себе под нос:

- Разве мы не можем как-нибудь придумать, как выжить вместе?

У меня упало сердце. Я не ожидал от него таких обнадеживающих слов. Я всегда считал, что он, как и я, цепляется за жизнь из чистой необходимости. Неужели он изменился? Неужели он нашёл причину продолжать жить? Тем временем я всё ещё сидел на месте, давно отказавшись от любых планов по выживанию.

- Если я действительно важен для тебя, то не отказывайся от себя - не ради меня.

- Пожалуйста, - его низкий, искренний голос сдавил мне грудь. Что можно сказать человеку, который просит тебя жить ради него? В моей голове промелькнула тысяча ответов, но я выбрал самый трусливый.

- Мне очень жаль.

Симеон отверг это без колебаний.

- Не надо.

И я выбрал следующий, самый трусливый ответ.

- ...Я буду стараться изо всех сил.

Этого было достаточно для него. Симеон тихо вздохнул и притянул меня к себе.

Его тепло проникало в меня, но где-то глубоко внутри я ощущал ледяную боль - вероятно, это была моя совесть.

Я слегка похлопал его по спине и с отработанной улыбкой высвободился из его объятий.

- Спасибо, что спас меня. Благодаря тебе мы так далеко продвинулись…

Постойте, где мы? Оглядевшись, я наконец-то понял, где мы находимся. Симеон ответил на мой невысказанный вопрос.

- Если мы благополучно пересекли границу, то это четвёртое кольцо ада: Жадность.

Ад для тех, кто одержим богатством. И всё же здесь было странно тихо и чисто.

Полы и стены были полностью выложены белым мрамором, как в галерее. Вдоль широкого коридора стояли бесчисленные мраморные статуи, каждая из которых изображала человека. Их одежда и внешний вид различались, словно они принадлежали к разным эпохам.

Больше всего выделялись предметы, которые они держали в руках. Некоторые статуи сжимали в руках богато украшенные драгоценности, такие же ослепительные, как «Голубая надежда». Другие держали в руках груды золотых монет.

- Интересно, сколько всё это будет стоить, - пошутил я, рассматривая особенно блестящий камень. Симеон крепко сжал моё плечо, его прищуренные глаза молчаливо спрашивали: «Ты серьёзно?»

- Шучу, - сказал я со смехом, отступая от статуи. - Я не настолько жадный.

Словно в доказательство своих слов, я оглянулся на изумруд, который держала статуя. Его размер напомнил мне о том, чем восхищался Рафаэль.

- Очень жаль, что Рафаэля здесь нет, чтобы увидеть это.

Я машинально потянулся к драгоценному камню.

Щелчок.

Статуя, держащая изумруд, резко подняла голову, и её пустые белые глаза уставились на меня. Я застыл, когда лицо статуи исказилось в злобной гримасе, словно говоря: «Как ты посмел тронуть то, что принадлежит мне?»

Вздрогнув, я отдёрнул руку, и статуя перевела взгляд на драгоценный камень, а на её лице появилась довольная улыбка.

- Что за… он что, только что сдвинулся?! — пробормотал я.

Симеон спокойно кивнул.

- Так и было.

- Что это за штуки?

- Они не статуи. Они грешники.

Грешники полностью превращались в камень. Это объясняло отсутствие смотрителей вроде Оливии на втором этаже или монстров на третьем. Я застыл в центре коридора, боясь, что если прикоснусь не к тому, к чему нужно, то превращусь в одну из них.

В дальнем конце коридора была лестница, на вершине которой располагался грубый каменный постамент с массивным рогом.

- Что это?

- Это «Рог изобилия». Мистический артефакт, - ответил Симеон.

- Он приносит богатство или что-то в этом роде?

- Прикоснись к нему, и все, что ты пожелаешь, будет появляться бесконечно.

- Всё что пожелаю? Бесконечно?

Моё любопытство разгорелось. Симеон понимающе усмехнулся, увидев мою реакцию.

- Но всё это ненастоящее. Через три дня это превратится в грязь.

- О.

Артефакт казался одновременно невероятным и опасным. Симеон рассказал историю о ювелирном магазине, весь товар которого превратился в грязь.

Если это было не по-настоящему, то мне было неинтересно. Я начал искать путь на следующий уровень. Однако каждый коридор заканчивался стеной. Даже поднявшись по лестнице к «Рогу изобилия», я не нашёл выхода.

- Пути нет, - сказал я разочарованно.

Симеон, следовавший за мной, объяснил:

- Согласно «Божественной комедии», путь открывается, когда трогают рог и льётся золото.

- Тогда я сделаю это, - вызвался я.

- Почему?

- Тебя все равно не волнует богатство.

Покорно вздохнув, Симеон уступил.

- Хорошо. Но не трогай ничего, что создает рог.

- Конечно. Подделки меня не интересуют.

Я уверенно положил руку на рог. Появилось слабое свечение, и стена за пьедесталом растворилась, открыв тёмную бездну. Путь на следующий уровень открылся на удивление легко.

Я вытянул шею и посмотрел в кромешную тьму.

Путь на следующий этаж был открыт. Неужели это было так просто?

- Хм. Это было разочаровывающе, - заметил я.

- Это хорошо, - ответил Симеон.

- Да, но...

Разве не говорилось, что из него сыплется золото? Однако было слишком тихо, чтобы это было правдой. Мне стало любопытно, что же там появилось, и я заглянула в рог. То, что я увидела, заставило меня застыть на месте.

Внутри было не золото и не драгоценности - это была фотография.

- Мистер Хаджае?

Эта фотография… Она пожелтела от времени, но люди на ней хорошо видны.

- Это...

На фотографии мужчина в смокинге, широко улыбаясь, с любовью смотрел на женщину, стоящую рядом с ним в окружении лепестков цветов. Её лицо было скрыто пылью, но ошибиться в том, кто это, было невозможно.

- Что это? - спросил я.

Человек, который казался счастливее всех на свете, был моим отцом.

- Что случилось?

Когда Симеон приблизился, я достал фотографию из рога. Несмотря на пожелтевшие края, фигуры были чёткими.

- Это мои родители.

Я оцепенел. Никогда не думал, что увижу свадебные фотографии своих родителей, ведь в мире не существовало их совместных снимков. Особенно мамы. Хотя мы были семьёй, у меня не было ни одной её фотографии. В лучшем случае, у меня была её игрушка, которую она подарила мне, когда я был совсем маленьким.

- Я никогда не видел её раньше.

- Их свадебные фотографии?

- Нет, я имею в виду любую фотографию моей мамы.

Единственным напоминанием было письмо.

Я уставился на покрытое пылью мамино лицо и пробормотал:

- Соседи говорят, что я очень похож на свою маму.

- Должно быть, она была очень красива.

Слова вырвались у меня без малейшего колебания, и я не смог сдержать смех.

- Я не помню.

Раньше, когда я смотрел на своё отражение, то сразу узнавал её, но теперь всё превратилось в какое-то расплывчатое пятно. Я так сильно скучал по ней, что за эти годы забыл её черты. Моё лицо сильно изменилось, и в нём не осталось ничего, что напоминало бы о ней.

Если я смахну эту пыль, смогу ли я увидеть лицо своей мамы? Действительно ли я похож на неё, и именно поэтому папа часто грустно улыбался, когда смотрел на меня? Если я ещё немного потру, то, возможно, смогу увидеть её лицо. Я протянул руку, словно загипнотизированный, но Симеон быстро схватил меня за запястье.

- Не надо, - мягко предупредил он.

- Я знаю, - ответил я, моя рука дрожала.

Но я все равно хотел знать.

- Как ты думаешь, она тогда улыбалась?

Должно быть, она улыбалась тогда, совершенно не подозревая, что произойдёт с ней через несколько лет. Должно быть, она была безмятежно счастлива, не представляя, что в ближайшем будущем бросит своего семилетнего ребёнка и больше никогда не увидит мужа, с которым обещала провести всю жизнь.

Возможно, неведение было единственной причиной, по которой моя мать могла улыбаться, пусть и ненадолго. Может быть, если бы я не знал о проклятии, я бы тоже прожил совершенно обычную жизнь до своих последних дней. Разве это не заставляет вас задуматься? Если судьбу нельзя изменить, кто был бы счастливее: тот, кто знает своё будущее, или тот, кто не знает?

- Симеон, ты хотел бы знать свое будущее? Ты бы хотел узнать, что с тобой произойдёт, когда и как закончится твоя история?

- Что?..

Симеон замешкался, услышав этот внезапный вопрос, но после недолгого размышления кивнул.

- Я бы хотел знать.

- Даже если ты не сможешь этого изменить?

- Это не имело бы значения. Если бы это означало, что я мог бы провести ещё один день с людьми, которых люблю, прежде чем умру.

Когда-то я думал так же, как Симеон. Я считал, что лучше подготовиться к смерти за десять лет, чем умереть внезапно. Но теперь я не так в этом уверен. Отчаяние от осознания того, что ты скоро умрёшь, в сочетании с бременем и чувством вины из-за того, что приходится держать это в секрете от других, было гораздо тяжелее.

- Я бы предпочел не знать. Ничего из этого.

Из-за меня кто-то другой может унаследовать эту одинокую жизнь. Я не хочу об этом думать. Я просто хочу отдать всего себя человеку, который передо мной. Я хочу сосредоточиться исключительно на том, что я чувствую в данный момент.

- Я бы хотел жить, не зная, чем всё закончится, просто… жить, думая, что это будет ещё один ничем не примечательный день, а потом спокойно умереть.

На фотографии мой отец лучезарно, по-доброму улыбался. Эта улыбка исчезла с его лица после того, как моя мать ушла. Потому что он знал её судьбу. И, возможно, он мог бы предсказать и мою судьбу как её ребёнка. Это лишило бы его возможности искренне улыбаться.

В таком случае, не лучше ли не знать будущего? Разве не было бы лучше, если бы тебя унесло приближающимся цунами, и ты ничего не подозревал? Как бы ты ни размахивал руками, ты не смог бы ни уничтожить волну, ни спастись от неё.

- Прости. Это был странный вопрос.

Я без колебаний отвел взгляд от фотографии. Пока я шёл мимо рога к исчезнувшей стене, я чувствовал, как он не сводит с меня глаз. Я намеренно игнорировал это. Я уже сказал слишком много лишнего.

- Ещё раз спасибо. Если бы не ты, Симеон, я бы превратился в камень.

Стоя на краю обрыва, ведущего к следующему этапу, я пробормотал это себе под нос. Как только я собрался прыгнуть, чья-то рука схватила меня за запястье. Я невольно повернулась лицом к Симеону, который резко потянул меня назад. Когда наши взгляды встретились, зрачки Симеона слегка расширились.

- Что именно ты знаешь?

Какое выражение лица было у меня сейчас? Как всегда, я прикрыл его улыбкой.

- ...Ничего.

Я медленно покачал головой и высвободил свою руку из его хватки.

- Пошли. У нас впереди еще долгий путь.

Оставив Симеона позади, я бросился в бездну. Свирепый ветер хлестал меня по щекам, пока я падал. Хотя я не видел конца, я не чувствовал страха. Разве я не прыгал со скал бесчисленное количество раз, чтобы избавиться от ненужных мыслей? Даже зная, что там, внизу, меня ждёт не океан, а ещё более глубокий ад, я чувствовал себя странно спокойным.

****

Меня разбудил пронзительный крик. Надо мной была соломенная крыша, опирающаяся на плетёные деревянные балки. Грубые каменные стены окружали небольшое окно. Сквозь щель проникал палящий жар и запах чего-то горелого.

Выглянув наружу, я увидел картину, которую и представить себе не мог.

- Что это за место...?

Всё вокруг было объято пламенем. Люди, потерявшие свои дома, оказались на улицах. Тела погибших выбрасывали, как мусор, потому что не было ни места, ни сил для их захоронения.

Среди этого хаоса, как призраки, бродили солдаты в доспехах. Их пустые глаза не могли отличить своих от чужих, и они без разбора наносили удары копьём во всё, к чему прикасались.

Я не заметил, как подошёл Симеон, пока не услышал его голос.

- Это ад Рока, ад, созданный «Амритой».

- Амрита была роздана солдатам, что привело к их победе в войне.

«Амрита». Тот, кто выпьет её, почувствует себя непобедимым - невосприимчивым к боли и усталости, способным сражаться бесконечно. Когда-то её использовали как стимулятор для солдат, что приводило к великим победам, но в конечном итоге привело к внутренним конфликтам, поскольку солдаты пристрастились к ней.

- Значит, причиной этого была не война?

- Это сделали солдаты, опьянённые Амритой.

Не удивительно, что солдаты, которые бродили вокруг и разжигали костры, выглядели такими бледными и почти безжизненными. Хотя попавшие в эту ловушку мирные жители вызывали жалость, это всё равно был настоящий ад. Сейчас самое важное - найти путь на следующий уровень.

Выглянув наружу, я не смог разглядеть никакой видимой тропинки.

- Ты что-нибудь видишь?

Симеон лишь покачал головой. В конце концов мы покинули ветхий дом и вышли на улицу. Даже если бы мы шли задворками, чтобы избежать встречи с солдатами, это не помогло бы. Не имея другого выбора, я обнажил меч и расчистил путь от солдат. Достаточно было бы отрубить им ноги, чтобы они не пошли за нами.

Расчистив одну тропинку и переведя дыхание, Симеон подошёл и протянул мне носовой платок.

- У тебя получается всё лучше.

- Правда? Может, это из-за того, что я каждое утро убивал этих морских чудовищ.

Я рассмеялся, довольный тем, что мои навыки оценили по достоинству, но лицо Симеона стало суровым. Его взгляд был прикован к ране на моей ладони. Прежде чем я успел среагировать, Симеон выхватил у меня платок и крепко обернул им мою руку, как повязкой.

- Ты собираешься принять целебное зелье?

- Я приберегу это до того момента, когда это действительно понадобится.

- ...Я так и думал.

И тут мы услышали чей-то плач. В маленькой конюшне, пристроенной между кирпичными зданиями, кто-то рыдал. Прислушавшись, я понял, что это был голос мальчика. Что-то в нём меня зацепило, и я смотрел на конюшню, пока Симеон, как ни странно, не взял инициативу в свои руки.

- Пошли.

- На плачь?

Что, если это ловушка? Я бросил на него обеспокоенный взгляд, но Симеон ободряюще сказал:

- Это было в «Божественной комедии». Идите на звук детского плача, и вы найдёте выход.

Соблюдая предельную осторожность, я направился к конюшне. Внутри, среди трупов истощенных лошадей, моё внимание привлекло движение в тюке сена. Оттуда доносился плач.

Я отодвинул сено и увидел маленького мальчика, свернувшегося калачиком в кормушке для воды.

- Симеон! Здесь ребенок.

Пораженный мальчик вздрогнул.

- О, прости. Я напугал тебя?

Наконец мальчик, словно в нерешительности, поднял голову. Он не смотрел мне прямо в глаза, возможно, из-за страха или по какой-то другой причине. Его запылённая фигурка напоминала щенка, оставленного на рисовом поле.

- Ты в порядке? Что ты здесь делаешь один?

Я присел перед ним на корточки и внимательно посмотрел ему в глаза. Внезапно, без всякого предупреждения, мальчик бросился мне в объятия. Понял ли он, что я не такой, как другие солдаты? Я нежно гладил его дрожащую голову и успокаивающе шептал: «Всё хорошо, всё хорошо» - снова и снова.

Через некоторое время мальчик немного успокоился и пробормотал, всё ещё уткнувшись лицом мне в грудь:

- Почему ты так долго?

…А? С кем он разговаривает? Я огляделся, но здесь не было никого, кроме нас с Симеоном.

- Я?

- Да. Почему так долго? Мама так долго тебя ждала.

- Твоя мать ждала меня? Почему?

Его расфокусированные глаза безучастно смотрели на меня.

- Разве ты не мой папа?

…Что? Подождите-ка. Он что, думает, что я его отец? Как это вообще возможно?

Ошеломлённый, я застыл на месте. Тем временем мальчик, похоже, решил, что я действительно его отец, и крепко вцепился в меня своими маленькими ручками. Что мне делать?

- Симеон. Э-э...

Я посмотрел на него в поисках поддержки, но выражение лица Симеона было непроницаемым. Казалось, что его прищуренные глаза не понимают всей ситуации.

Нет, только не это. Что угодно, только не это.

Недоверчиво рассмеявшись, я энергично затряс головой.

- Не знаю, о чём ты думаешь, но это не так.

Симеон закатил глаза, но неохотно ответил.

- ...Я и не думал ни о чем таком.

- Тогда почему ты корчишь такое лицо?

Прежде чем я успел закончить, мальчик, всё ещё находясь у меня на руках, поднял голову и прошептал:

- Папа?

Я сказал, что не… Но слова застряли у меня в горле, когда я посмотрел в его полные слёз глаза. Ещё немного, и он расплачется. Откуда он знает, что я становлюсь мягким, когда речь заходит о детях? Чёрт возьми. Вздохнув, я прижал пальцы к пульсирующим вискам и сдался.

- Ха, да, хорошо.

- Я так и знал! Ты мой папа!

Мальчик просиял.

О, неважно. В любом случае, это ненадолго. Кроме того, если Симеон прав, этот мальчик может быть проводником на следующий уровень. Пока я размышлял об этом, рядом со мной послышался глубокий вздох.

- Я никогда не думал, что у вас есть ребенок, господин...

Что за чушь? Я резко обернулся и увидел Муджона, который прикрывал рот рукой в притворном удивлении.

- Пожалуйста, помолчи.

- Я молчу. Я здесь, тихо восхищаюсь сыном хозяина.

- Пожалуйста, просто заткнись.

Я стиснул зубы и сердито посмотрел на него, но Муджон лишь беспечно пожал плечами. Я думал, что на этом всё и закончится, пока не заметил, что Симеон тихо наблюдает за нами со стороны. Он мрачно нахмурился, словно человек, оказавшийся на перепутье между жизнью и смертью.

- О чем ты думаешь?

Симеон подпер рукой подбородок и тихо пробормотал:

- Даже если у тебя есть ребёнок, для меня это не станет препятствием.

Ах, да неужели!

Нет, сейчас меня это не волновало. Не обращая внимания на слова Симеона, я обратился к ребёнку.

- Почему ты здесь один? Где твоя семья?

- Мама пошла дальше без меня.

- Пошла дальше...?

Я не решался спросить, куда именно, опасаясь ответа вроде «На небеса».

- Она сказала мне показать это моему отцу, когда он приедет.

Ребёнок, который всё это время не мог найти себе места, вытащил из кармана маленький металлический пузырёк, наполненный жидкостью, окрашенной в насыщенный красный цвет. Это была «Амрита».

Так вот что «Божественная комедия» имела в виду, когда говорила: «Следуй за плачем ребёнка, чтобы найти выход».

Я заставил себя сохранять спокойствие, чтобы не напугать ребенка.

- Это тебе подарила твоя мама?

- Да. Она отдала это мне.

Солдаты, патрулирующие улицы, были одержимы поиском «Амриты». Если бы они узнали, что она у ребёнка, то накинулись бы на него, как бешеные псы. Неужели мать осознанно оставила «Амриту» своему ребёнку?

Пока я размышлял, Симеон внезапно протянул руку к ребёнку.

- Отдай это мне.

Его тон был необычайно вежливым.

- Нет!

Однако ребёнок не желал отступать. Он смотрел на Симеона с яростным вызовом, что, казалось, вызывало у него раздражение. Симеон слегка нахмурился. Чувствуя нарастающее напряжение, я поспешил отвлечь внимание ребёнка на себя.

- Когда твоя мама отдавала это тебе, она говорила что-нибудь конкретное?

Ребёнок бормотал что-то, играя с «Амритой».

- Она велела мне повесить это на стену.

- Стену?..

Крошечная детская рука указывала на стену конюшни, но всё, что я мог разглядеть, - это связки высохшей соломы. Что-то было не так. Когда я повернул голову в другую сторону, то увидел внешний мир через грубо вырезанное окно.

В центре деревни, посреди бушующего пламени, возвышалась каменная стена. Эта стена, как ни странно, напоминала гигантский колодец, а на ней не было ни намёка на замок, ни даже крыши. И всё же казалось, что путь «Амриты» туда вёл на следующий уровень ада.

- Тогда ... ты можешь отдать это мне?

Я предполагал, что реакция будет иной. В конце концов, я выглядел не таким грозным, как Симеон. Однако ребёнок оставался непреклонным. Он крепко сжимал «Амриту» и что-то бормотал дрожащим голосом.

- ...Я хочу пойти с тобой.

- Мне очень жаль, но ты не можешь.

- Почему?

Ребёнок вскинул голову, в его глазах блестели слёзы. Моя решимость пошатнулась.

- Ты же знаешь, как там опасно.

- Я знаю. Но если я подойду к стене, то, может быть, снова увижу свою маму.

- Это...

- Я хочу ее увидеть.

Услышав эти слова, я вспомнил, как бормотал их в детстве. Я потерял дар речи.

Женщина, которая доверила «Амриту» своему ребёнку, должно быть, уже покинула этот мир. Даже если бы она была жива, то, вероятно, не стремилась больше видеть своего ребёнка. Вот почему она оставила ему «Амриту». В глубине души ребёнок, возможно, осознавал это, но не мог смириться с этим.

Как я мог сказать такому маленькому ребёнку что-то столь жестокое, как «твоя мама не хочет тебя видеть»?

- Ты не можешь мне помочь, папа?

Я прикусил губу, глядя на ребёнка. Затем Симеон присел рядом со мной и заговорил.

- Ты не можешь встретиться с кем-то только потому, что хочешь его видеть.

Его голос был спокоен, но его слова были жестоким напоминанием о реальности.

- Ты правда не знаешь, почему твоя мама оставила тебя с этим и сбежала?

- Симеон.

Я пытался остановить его, но было слишком поздно.

- Она ушла, потому что больше не нуждалась в тебе или и в «Амрите».

Симеон сказал то, что я не мог, голосом, лишённым каких-либо эмоций. Ребёнок уткнулся лицом мне в грудь, цепляясь за мою одежду. Увидев, как дрожат его плечи, я закрыл ему уши руками.

- Тебе обязательно быть таким суровым?

Я нахмурился, упрекая Симеона, но он ответил вопросом на вопрос.

- Почему нет? Потому что он ребенок?

- Конечно.

- Не забывай, где мы находимся.

Его слова заставили меня замолчать.

Это был ад. Никто не попадает сюда, не согрешив. В лучшем случае те, кто ищет покаяния, попадают в чистилище, но это место - тюрьма для тех, кто совершает грехи и отказывается от прощения. Если здесь оказался ребёнок, значит, он совершил грех, достойный этого места.

- Кроме того, дети в таком возрасте уже знают, чего хотят взрослые. Почему они сделали то, что сделали.

Симеон горько улыбнулся.

- Вот почему лучше с самого начала не питать ложных надежд.

В устах Симеона эти слова звучали ещё жёстче. В этом возрасте он потерял родителей - или, точнее, они бросили его. Может быть, он был суров с мальчиком, потому что видел в нём себя.

Прежде чем я успел что-то сказать, ребёнок вдруг оттолкнул мои руки и закричал.

- Моя мама не бросала меня!

- Правда? Допустим, это правда.

Симеон слегка кивнул.

- Тогда что насчет твоего отца?

- Что?

- Ты ведь не веришь, что этот человек - твой отец, да?

Его холодные черные глаза метнулись в мою сторону.

- Ты просто схватил первого попавшегося, кто, как тебе показалось, мог помочь, и назвал его папой в надежде на сочувствие?

- Что ты такое?

- Хоть что-нибудь из того, что ты нам рассказал, - правда?

Мальчик вздрогнул и тяжело сглотнул, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с Симеоном. Он выглядел совершенно подавленным по сравнению с тем, каким был раньше. Но Симеон не остановился.

- Подними голову и посмотри на меня.

Не в силах больше терпеть это, я вмешался.

- Симеон. Этот ребенок...

- Слепой? Ты действительно в это веришь?

- Что ты имеешь в виду?

- Он притворяется.

Что?

Повисла тяжёлая тишина. Я недоверчиво посмотрел на ребёнка. Через мгновение ребёнок прищёлкнул языком и поднял голову.

- Откуда ты знаешь, что я могу видеть?

Плаксивый ребёнок, который был раньше, исчез. Его голос был спокойным, а золотые глаза смотрели на Симеона с поразительной остротой.

- Откуда ты знаешь? Что мои глаза могут видеть.

Куда делся ребёнок, который хныкал у меня на руках? Его голос стал спокойнее, а взгляд, которым он смотрел на Симеона, был откровенно угрожающим. Но вместо того, чтобы встревожиться, Симеон счёл это забавным и ухмыльнулся.

- Я знаю одного слепого человека, и это позволило ему развить невероятно острый слух. Он может уловить даже самый тихий шорох, который другие не услышат. Так что…

Симеон усмехнулся, указывая глазами на стену.

- Тот, кто действительно был слеп, не стал бы делать такую глупость, как намеренно указывать на не то окно… если только это не было сделано намеренно.

Мальчик коротко вздохнул, как человек, пойманный на жульничестве во время игры.

- Значит, ты все-таки собираешься оставить меня здесь?

- Посмотрим.

Симеон поднёс руку к подбородку, пристально глядя на мальчика. Его тёмные зрачки блестели от любопытства.

- Докажи свою полезность. Тогда я с радостью возьму тебя с собой.

Мальчик недоверчиво хмыкнул, как будто это предположение было абсурдным.

- Ты хочешь, чтобы я проявил себя? А не наоборот?

- Тот, кто находится в невыгодном положении, должен доказать свою состоятельность.

- Но это у меня в руках.

- Чтобы забрать это у тебя, много усилий не потребуется...

Недовольство Симеона усилилось. В ответ мальчик открыл крышку «Амриты» и поднёс её к губам.

- А что, если я выпью ее прямо здесь?

При виде мерцающей красной жидкости, едва касающейся его губ, у меня по спине пробежал холодок. В отличие от меня, застывшего в тревоге, Симеон тихо пробормотал что-то почти восхищённо.

- Это превосходная угроза.

Что?! Это всё, что он мог сказать? Я быстро оттолкнул Симеона в сторону и схватил мальчика за запястье.

- Мы возьмём тебя с собой. Только не делай этого.

- …Почему? Ты боишься потерять свою драгоценную «Амриту»?

- Что? Нет. Это просто опасно!

Нахмурившись, я пристально посмотрел на него. В ответ мальчик послушно закрыл крышку «Амриты».

- Доволен?

Он взглянул на меня в поисках подтверждения, и я одобрительно взъерошил его волосы. Он ненадолго замолчал, пристально глядя мне в лицо, а затем нахмурился, словно что-то его насторожило.

- Ты не... злишься на меня?

- Из-за чего?

- За то, что обманул тебя.

- История о твоей матери тоже была ложью?

Мальчик кивнул. На мгновение я почувствовал себя глупо из-за того, что пожалел его, пусть и ненадолго. Ну что ж…

- Я просто... рад, что это была ложь.

Золотистые глаза мальчика расширились от недоверия.

- И это все?

- Всё. Что, ты думал, что я тебя отругаю?

- Отругаешь меня?

- Не стоит лгать людям. Разве что это вопрос жизни и смерти.

Мальчик несколько раз молча моргнул, прежде чем разразиться смехом.

- Ты идиот по сравнению с тем парнем.

- Возможно.

Когда я не стал возражать, мальчик захихикал ещё громче. Глядя на его весёлое лицо, я почувствовал теплоту, но испугался, что смех может выйти за пределы конюшни, и поспешно приложил палец к губам.

Мальчик пожал плечами, игриво надув губки.

- Очень жаль. Называть тебя «папой» было весело.

- Продолжай называть меня так, если хочешь.

- Да?

Он посмотрел на меня сияющими глазами. Я без колебаний кивнул, и Симеон коснулся моего плеча.

- Мистер Хаджае, я не хотел поднимать эту тему, но…

Что-то в его тоне заставило меня занервничать.

- Когда именно ты начал хотеть стать отцом?

- Что?! О чем ты вообще говоришь?

Я с нескрываемым раздражением стряхнул руку Симеона.

- Это просто… временно.

В конце концов, если ребёнок, застрял в аду один, то по какой бы то ни было причине он, скорее всего, больше никогда не увидит своих родителей. Не было необходимости осуждать его дальше, он уже отбывал здесь своё наказание.

Я мог только погладить ребёнка по голове. Когда я стряхнул пыль с его волос, мальчик некоторое время смотрел на меня, а потом вдруг бросился мне на руки.

- Ты мне нравишься.

С довольной улыбкой он закрыл глаза и прижался щекой к моей груди, как щенок. Как только я подумал, что это мило, его лицо похолодело, и он сердито посмотрел на Симеона.

- А ты мне не нравишься.

Симеон, явно сбитый с толку, переспросил:

- Я?

Мальчик не обратил на него внимания и ещё глубже уткнулся лицом мне в грудь. Взгляд, которым Симеон окинул затылок мальчика, был далеко не приятным.

Он не мог ревновать к ребёнку… или мог? Хм.

Когда терпение Симеона явно иссякло, мальчик вдруг снова заговорил.

- Тебя зовут Хаджае Шин?

- Да. А тебя?

Его золотистые глаза загадочно блеснули, когда он слегка приподнял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

- Сварбану.

Как только я услышал это имя, у меня по спине пробежал холодок.

- Сварбану?

- Да, ты можешь называть меня просто Вар.

Несмотря на то, что вскоре нам предстояло идти по дорогам, заполненным одурманенными солдатами, он не выказывал никакого страха. Неужели он воспринимал предстоящие трудности как своего рода героическое приключение из легенды?

- Давай, пошли!

Он потянул меня за рукав, как будто мы собирались на пикник, и я строго одернул его.

- Пока мы пробираемся к стене, ты не должен уходить один.

- Хорошо, я понял.

- И вот это, - сказал я, кивнув в сторону «Амриты», которую он держал в руке.

- Не показывай это никому.

- Понял. Но ты всё равно меня защитишь, да, пап?

Его золотистые глаза сверкали, когда он смотрел прямо на меня. И тогда, и сейчас быть объектом доверия ребёнка было одновременно приятно и тяжело. Конечно, это я решил взять Вара с собой, так что я буду защищать его всеми силами… но всё же.

- Пока я сражаюсь с солдатами, ты должен оставаться с этим парнем.

- Что?!

Неужели это действительно было чем-то таким отвратительным? Лицо Вара побледнело, и он указал пальцем на Симеона.

- Этот парень ничего не может сделать!

- Вар, называть кого-то «этим парнем» невежливо.

- Но это забавно.

Раньше я думал, что Муджон больше всех раздражает Симеона, но теперь на ринг вышел новый соперник.

- Раньше ты говорил мне, что я должен доказать свою ценность, но, похоже, здесь есть кто-то, кому действительно нужно себя проявить.

Вар что-то пробормотал себе под нос и усмехнулся. Даже будучи простым наблюдателем, я был настолько потрясён, что на мгновение задержал дыхание. Как и ожидалось, обычно невозмутимый Симеон нахмурился. Но, поскольку его противником был ребёнок, Симеон быстро взял себя в руки.

Удивительно, но он положил руку на голову Вара и закрыл глаза…

Подожди, подожди. Закрывает глаза? Что?

- Что ты делаешь?

Я тут же схватил его за запястье и убрал руку от головы Вара. Но когда Симеон открыл глаза, выражение его лица было странно сложным - на искажённом лице смешались растерянность и тревога.

- Что случилось?

Симеон, казалось, хотел что-то сказать, но потом покачал головой и промолчал. Затем, не говоря ни слова, он подхватил Вара одной рукой. Неужели его чувства как-то изменились после того, как он произнёс такие резкие слова?

Вар, застигнутый врасплох и оказавшийся в объятиях Симеона, открыто выразил своё недовольство, но Симеон остался невозмутимым.

- Пошли.

Он притворялся, что не замечает этого? Что ж, пока это спасало меня от перекрёстного огня, я не мог жаловаться.

- Сюда, верно?

- Да. Выйдите через заднюю дверь и поднимайтесь по холму прямо вверх.

Как и велел Вар, мы вышли через заднюю часть конюшни, где сквозь плотно стоящие друг к другу дома виднелась стена. Хотя извилистые улочки немного сбивали с толку, цель была на виду, так что мы не заблудились. Настоящей проблемой были солдаты, выскакивающие из переулков.

Я аккуратно положил платок, который дал мне Симеон, обратно в карман и снова обнажил кинжал. Теперь обезвредить обезумевших нападавших было проще простого. В конце концов, весь прошлый месяц я каждый день убивал монстров.

- Вау, папа, ты потрясающий! - взволнованный голос Вара раздался у меня за спиной, когда я остановился, чтобы перевести дыхание.

- Ха ха…

Хотя у него было моё разрешение называть меня так, от этого я постоянно испытывал странное чувство противоречия. Выдавив из себя неловкую улыбку, я обернулся и увидел, что Вар машет мне «Амритой» в руке. При виде плещущейся в ней багровой жидкости у меня по спине пробежал холодок.

- Убери это!

Я попытался крикнуть ему, чтобы он спрятал флакон, но было уже слишком поздно. Солдат, у которого не было одной ноги, поднялся при виде «Амриты» и замахнулся мечом на Вара. У меня помутилось в голове от прилива адреналина, и я без колебаний бросился к Вару, блокировав клинок солдата и одним быстрым движением перерезав ему горло. По моему окровавленному клинку рассыпались песчинки, а не кровь.

Когда перед глазами поплыли более тёмные оттенки красного, меня вернул в реальность звук кашля.

- С тобой все в порядке?

Вар, который кашлял от пыли, медленно кивнул.

- Ага.

- Я же говорил тебе не показывать.

- ...Извини.

Вар быстро засунул «Амриту» обратно в карман и опустил голову. Видя, как он сожалеет, я не смог заставить себя ругать его дальше. Больше всего меня занимало то, чему я только что стал свидетелем.

- Поскольку ты не пострадал, все в порядке.

Неужели мне показалось? Когда солдат замахнулся мечом на Вара, он, казалось, на мгновение замешкался. Это длилось меньше секунды, но я ясно это видел. Он колебался. Почему? Потому что его противником был ребёнок? Нет, человек под воздействием не смог бы рассуждать так здраво.

Тогда что…

- Папа?

- А?

- Что случилось?

Золотые глаза Вара, сияющие, как звёзды, незаметно развеяли мои сомнения.

- Ничего. Давай двигаться дальше.

Убив бесчисленное количество солдат, мы наконец добрались до стены. Но группа солдат, привлечённых запахом «Амриты», уже собралась у подножия лестницы, преграждая нам путь. Казалось, они превратились в ненасытных чудовищ, охраняющих врата ада, как в древней легенде о Вителлии.

- Они не пропустят нас так легко, да?

На первый взгляд я насчитал по меньшей мере 30 солдат. Столкнувшись с отрядом солдат, невосприимчивых к боли, я почувствовал, как по моей руке, сжимающей меч, стекает холодный пот. Но если впереди был только один путь, мне ничего не оставалось, кроме как прорваться.

- Симеон, возьми...

Я замолчал на полуслове, собираясь сказать ему, чтобы он шёл вперёд, но тут на меня нахлынули недавние воспоминания, и я поспешно изменил свои слова.

- Позаботься о Варе.

Затем, крепко сжимая меч, я приготовился атаковать, но Симеон внезапно схватил меня за плечо.

- В этом нет необходимости.

- Что?

Симеон прошёл мимо меня к солдатам, не дав мне возможности его остановить. Когда он приблизился, солдаты издали гортанные крики, словно голодные звери, почуявшие запах крови. Но, как ни странно, они не бросились в атаку.

- Что происходит? - спросил я.

Остановившись перед солдатами, Симеон поставил Вара на землю, едва не уронив его.

- Папа!

Вар повернулся ко мне с испуганным видом. Я инстинктивно потянулся, чтобы помочь ему, но Симеон поднял руку, останавливая меня. Его суровое лицо выглядело так, будто он принял твёрдое решение.

- Этого должно быть достаточно, ты не думаешь?

- ...О чем ты говоришь?

Не обращая внимания на моё замешательство, Вар попытался подбежать ко мне, но Симеон преградил ему путь.

- Прикажи солдатам отступить, Сварбану.

Симеон в одно мгновение обхватил тонкую шею ребенка.

- Мы достаточно долго потакали твоему представлению.

В этот момент выражение лица Вара, наполненное шоком, сменилось чем-то пугающе холодным.

- Ты знаешь, кто я такой?

- К сожалению.

- Тогда ты также должен знать, как я умер.

Раздался скрежет стиснутых зубов, такой же резкий и угрожающий, как лезвие ножа.

Вар с явным отвращением стряхнул руку Симеона.

- И зная, ты осмеливаешься положить руку мне на шею?

- Я сделал это, потому что я знаю.

Когда Симеон отказался отступить хотя бы на дюйм, в уголках губ Вара появилась холодная усмешка.

- Вот почему я терпеть не могу таких людей, как ты.

Что… это? Неужели это тот самый человек, который называл меня «папой» и умолял о помощи? Его голос стал таким тихим, что казалось, будто он принадлежит кому-то другому. Ошеломлённо глядя на него, я увидел, как Вар глубоко вздохнул, прежде чем повернуться ко мне.

- Если бы ты был таким же глупым, как этот.

Он улыбнулся мне с мягким и странно тревожащим выражением лица.

- …Вар?

При упоминании его имени Вар слегка кивнул.

В следующий миг пыль, покрывавшая его лицо, рассеялась, обнажив тёмно-коричневую кожу. Его глубоко посаженные, как у кошки, глаза блестели, напоминая янтарь. Лоскутная одежда, в которую он был одет, превратилась в белоснежный шёлк, не оставив и следа от того Вара, которого я, как мне казалось, знал.

- Слава великому Королевству Кеду.

Вар что-то тихо пробормотал, и солдаты вокруг нас тут же опустились перед ним на колени. Их поза была не просто покорной - это было почтение, которое испытывают к своему господину или к тому, кого уважают и боготворят.

- Кто...ты такой?

- Прости меня. Я снова обманул тебя.

- Я спрашиваю, кто ты на самом деле.

- Я так давно не видел живых, дышащих людей, что не смог сдержаться.

У него было лицо ребёнка, но взгляд мудрого старца, и это сочетание создавало жуткую ауру.

Всё ещё не в силах осознать происходящее, я стоял, застыв в оцепенении. Симеон подошёл ближе и небрежно вытащил из моего кармана носовой платок, чтобы перевязать кровоточащую рану на моей руке, и заговорил:

- Он смотритель этого места.

- ...Прошу прощения?

- Сварбану. Создатель «Амриты».

В этот момент мистическое происхождение «Амриты» внезапно вспомнилось мне.

В этой истории говорится о принце, которому король поручил найти способ обеспечить победу в войне. И принц в итоге создал «Амриту». Хотя королевство одержало победу, король опасался, что принц может продать секрет «Амриты» враждующим странам, поэтому он безжалостно обезглавил собственного сына. Разрубленного надвое принца похоронили на востоке, где восходит солнце, а тело — на западе, где оно заходит.

- Вар, ты действительно тот принц?

Я с подозрением посмотрел на Сварбану. Он беспечно пожал плечами.

- Ты сомневаешься, потому что я выгляжу как ребенок?

- Это, и... Насколько я знаю, твоя шея...

Предположительно, ему отрубили голову. Однако у него не было даже шрама. Может быть, легенда о королевстве Кеду была преувеличена? Пока я пристально смотрел на его безупречную шею, Сварбану вздохнул и потёр затылок.

- Я остался здесь при условии полного восстановления своего тела.

- Значит, это… было правдой?

- Так и было. И, несмотря на всё это, он осмелился схватить меня за шею.

Сварбану прищёлкнул языком и бросил на Симеона острый взгляд, его голос звучал угрожающе.

- Наглый негодяй. Радуйся, что я не отрезал тебе язык за богохульство.

Несмотря на зловещую угрозу, Симеон оставался совершенно невозмутимым и сосредоточился исключительно на моей ране.

Принц. Богохульство. Казнь. Поток незнакомых слов кружил голову, но замешательство быстро сменилось сокрушительной волной сожаления.

Перед кем… ради всего святого, я притворялся отцом?

Принц, создавший «Амриту», привёл королевство Кеду к победе, но затем был ложно обвинён в измене и казнён за преступления, которых не совершал… Даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что он окажется здесь, командуя солдатами, призванными на войну.

Это объясняло, почему солдат замешкался. Хотя у них не было выбора, кроме как подыгрывать Сварбану, выполняя приказ, они, вероятно, не хотели причинять ему настоящий вред. Но как Симеон так быстро понял, что он был смотрителем этого места?

- Как ты узнал? - спросил я тихим голосом.

- Что он здешний надзиратель? Потому что я бы легко победил его, если бы он был обычным заключённым.

Победил его…? Только не говорите мне, что он использовал свою способность раньше, когда положил руку на голову Сварбану и закрыл глаза. Эта мысль была настолько абсурдной, что я даже не мог вымолвить ни слова. Независимо от его попытки оценить силу Сварбану, лучше было скрыть этот факт от него.

Я украдкой взглянул на Сварбану, и наши взгляды встретились.

- Глупый ребенок, - сказал он.

- Д-да, - пробормотал я, пораженный.

Сварбану улыбнулся, довольный моим ответом.

- Отсюда и далее простирается город, известный как Дис, обозначающий ваш вход в более глубокие слои ада. Ступайте осторожно, - предупредил он.

Несмотря на его ребячливый вид, в его глазах читалась мудрость многих лет и тёплое, успокаивающее сияние. Возможно, именно поэтому, когда его маленькая рука погладила меня по голове, я не почувствовал неловкости или дискомфорта. Вместо этого я ощутил странное утешение. Слегка поклонившись в ответ на его жест, я заметил лёгкую лукавую улыбку на его губах.

Он тихо прошептал мне на ухо:

- В качестве награды за то, что вы меня столько вытерпели, я поделюсь с вами чем-нибудь полезным.

- Коровы боятся огня.

Коровы и… огонь? В тот момент это не имело смысла, но я кивнул, решив, что это полезный совет. После этого мы с Симеоном поднялись на стену. По какой-то причине Сварбану последовал за нами, но не останавливал нас и не мешал.

Когда мы наконец добрались до вершины стены, перед нами открылось новое зрелище - то, что было скрыто снизу. Высокая стена, намного выше Берлинской, защищала не мир или замок, а пустоту.

Стоя на краю бездонной пропасти, я не удержался и вздохнул.

- Тут кажется глубже, чем раньше, или это только мое воображение?

- Поскольку мы погружаемся в более глубокий слой, это не плод воображения.

- Ах...

Я прикусил губу и проглотил подступивший к горлу комок. Нравится мне это или нет, но мне придётся прыгнуть.

Обернувшись, чтобы в последний раз попрощаться, я преклонил колени перед Сварбану в знак уважения. Я не был подданным его королевства, и он уже умер, но я хотел хоть как-то почтить его память.

- Для меня было честью познакомиться с вами, даже при таких обстоятельствах.

Неужели я ошибся? Сварбану не ответил. Вместо этого он пристально посмотрел на меня, и его золотистые глаза зловеще сверкнули, как небо перед грозой. Он прищёлкнул языком.

- Бедняжка. Как ты мог совершить такое серьёзное преступление?

- ......Прошу прощения?

- Не обижайся слишком сильно, - сказал он, нахмурившись. - Кто-то всё равно должен был умереть.

И с этими словами он столкнул меня с края пропасти.

****

Воздух был тяжёлым, как будто сама гравитация здесь была сильнее. Моё тело казалось вялым, отягощённым. С трудом открыв глаза, я увидел стены, покрытые грязью.

Сев, я увидел, что Симеон уже проснулся и идет ко мне.

- Ты в порядке? Ты нигде не ранен?

- Если не считать головной боли, я в порядке, - ответил я, потирая затылок.

Пока я ждал, когда пройдёт дискомфорт, Симеон заговорил с необычной осторожностью.

- Что он тебе сказал?

Рука на моей шее замерла.

«Не расстраивайся слишком сильно. Кто-то всё равно должен был умереть».

О ком говорил Сварбану? Он использовал прошедшее время, но… Из всех умерших в моей жизни на ум пришли только мои родители. Неужели он заглянул в моё прошлое? И почему все, кого я встречал в аду, спрашивали меня о моих грехах?

- Мистер Хаджае? - позвал Симеон, отвлекая меня от мыслей.

- А, точно… Он сказал, что коровы боятся огня.

- Коровы?

- Я не уверен, но, может быть, это подсказка, как пройти этот этаж.

Если мне не изменяет память, это был шестой уровень ада, «Ересь». Этот уровень, известный как Дис, означал начало нижних уровней ада. Сюда отправляли самых отъявленных грешников, что делало встречи со стражниками ещё более вероятными. В отличие от графини Уинстон или Сварбану, с ними вряд ли можно будет договориться.

Лучше всего было бы избегать сражений, ещё лучше было бы полностью их избежать.

- Сколько у нас осталось времени?

Симеон поднял руку, чтобы посмотреть на часы.

- 26 часов.

- Осталось еще три уровня. Этого времени должно хватить.

Нельзя было медлить. Когда я уже собирался встать, Симеон внезапно схватил меня за запястье.

- С этого момента не действуй в одиночку. Ни при каких обстоятельствах.

Я молча кивнул, отвернувшись к окну.

Это была сельская местность - такую можно увидеть на картине, изображающей средневековую Европу. Небо было угольно-чёрным, но окрестности странным образом хорошо освещались. Это напомнило мне ночи в летнем лагере в детстве, когда всё вокруг освещалось костром.

Неужели где-то пожар? Но, в отличие от «Амриты», в деревне стояла зловещая тишина.

- Давай осмотримся, - предложил Симеон.

Мы вышли из дома и по узким улочкам направились к площади. Она была пуста - ни людей, ни даже муравьёв. Свет исходил не из деревни.

- Симеон, смотри, - сказал я, указывая.

За деревней, на полях, горели ряды пылающих крестов, словно на кладбище. Даже издалека я насчитал по меньшей мере сотню. Казалось, что в результате ритуала жертвоприношения загорелся целый лес из деревянных крестов, заливая деревню светом.

- Что они жгут? - осторожно спросил я, взглянув на Симеона. Он нахмурился, но ничего не сказал, как будто уже знал, но не мог заставить себя произнести это вслух.

И довольно скоро мое болезненное любопытство было удовлетворено.

- Ч-что это такое?

Это были люди. Привязанные к крестам, одетые в красные одеяния, пропитанные кровью, они горели. Их застегнутые на пуговицы рясы и плащи напомнили мне одеяние священника, дополненное крестами на шеях.

- Только не говори мне, что… Это священники?

- Так и есть, - ответил Симеон.

Я не мог поверить своим ушам. Неужели эти разъярённые, обезумевшие люди действительно были священнослужителями? Они выкрикивали проклятия в небо, пока их тела сгорали дотла.

- Почему там привязаны священники? Разве это не ад для тех, кто занимается ересью?

- Если они согрешили, им грозит наказание. Никаких исключений, даже для священников.

- И все же...

Это был ад для еретиков - тех, кто верил в пагубные идеологии и распространял их. Я не мог этого понять. Чувствуя моё замешательство, Симеон объяснил.

- «Молот ведьм» -  книга, которая служила руководством для судов над ведьмами и легла в основу этого места.

Ведьмы, огонь, суд. До меня дошло, что это была эпоха охоты на ведьм. Но те, кто горел на этих кострах, были не ведьмами - они были священниками. Всё ещё погружённый в свои мысли, я наклонил голову, побуждая Симеона продолжить.

- В XV веке инквизиторы использовали эту книгу для поиска ведьм.

- И это действительно работало?

- Конечно, нет. Это всё чушь.

Симеон нахмурился и издал издевательский смешок.

- Это были XV век и время до того, как Ватикан объявил о первой божественной реликвии - «Копьё Лонгина». В книге ведьм обвиняли во всём: от голода и убийств до засухи. Невинных людей бездоказательно клеймили колдовством.

- Значит... людей обвиняли в колдовстве на основании единственного утверждения в этой книге?

- Да. Из-за этого было казнено около 400 000 человек.

- Четыреста тысяч?..

- Она печально известна как книга, ставшая причиной наибольшего количества смертей в истории.

Около 400 000 человек, возможно, больше. Это население целого города. Мысль о том, что город, полный жизни, такой, как тот, в котором я вырос, может опустеть из-за чепухи, написанной в одной книге, заставила меня похолодеть.

- Неужели никто не пытался остановить это, прежде чем все зашло так далеко?

- По-видимому, нет. Папа Римский даже сам подписал и одобрил это.

- ...Они, должно быть, все сошли с ума.

- Сейчас всё не так уж сильно изменилось. По-прежнему легко подставить и осудить невиновного человека.

Его голос, резкий и холодный, прорезал воздух, и я не нашёлся, что ответить. Я стоял там и наблюдал за разворачивающейся передо мной сценой.

Именно тогда я почувствовал поблизости чье-то присутствие.

- Муджон...?

Каким-то образом, без моего ведома, появился Муджон. Он стоял неподвижно, глядя на огонь. На его лице залегли тени, словно он был погружён в свои мысли.

Когда он наконец поднял голову, его алые глаза, отражавшие ревущее пламя, ярко горели.

- Господин, - начал он низким и ровным голосом.

- Ты как-то сказал, что те, кто совершает грехи, должны понести наказание.

Муджон повернулся к нам с пустым выражением лица, без тени печали или боли.

- Имеет ли значение, насколько высоко их положение или насколько благородно их происхождение?

- Нет, не имеет...

Кадык Муджона заходил вверх-вниз, когда он сухо сглотнул.

- Тогда люди, убившие мою семью, и правитель, допустивший это, должны предстать перед судом где-то в таком месте.

Симеон ничего не сказал. Ни подтверждая, ни отрицая.

Возможно, Муджон воспринял его молчание как согласие, потому что его плотно сжатые губы изогнулись в холодной улыбке.

Он снова повернулся к огню, и его глаза засияли ярче, чем когда-либо, наполнившись пылким, почти священным огнём.

- Тогда в моей жизни не будет более прекрасного пламени, чем этот.

С точки зрения некоторых людей, сцена из ада может показаться раем. Когда Муджон смотрел на горящие тела десятков людей, он, казалось, был охвачен своего рода экстазом. Мучительные крики священников и едкий дым, наполнявший воздух, могли казаться ему щебетанием птиц или прикосновением освежающего утреннего ветерка.

Внезапно МУджон шагнул к огню.

- Не подходи близко.

Я схватил его за воротник, чтобы остановить, и Муджон оглянулся на меня.

- Почему вы говорите со мной как с ребенком со спичками? Я взрослый мужчина, господин.

- Твои действия говорят об обратном, - резко возразил я.

Муджон нахмурился и слегка надул губы.

- Хотя я и ценю вашу заботу, этот огонь не может причинить мне вреда.

- Я не уверен. Это не похоже на обычный огонь.

- ...Необычный?

- Взгляни поближе.

Огонь яростно ревел, но на деревянных крестах и одеждах священников не было и следа. Даже на руках священников, которые находились в непосредственной близости от огня, не было ожогов. И все же они корчились, словно их действительно пожирало пламя.

- Вместо осязаемой материи, похоже, горит что-то другое.

- Например, что?..

- Возможно, грехи или души.

Это было бы смертельно для такого, как Муджон.

Я нахмурился и твердо произнес:

- Даже если это не так, было бы неприятно, если бы ты пострадал.

К моему удивлению, Муджон послушно отступил назад.

- Что ж, господин, если вы настаиваете.

Он слегка наклонил голову, делая вид, что не хочет этого. Но уголки его губ подрагивали, как хвост виляющей собаки, и выдавали его притворную угрюмость. Я снова посмотрел на окрестности, когда Симеон, молчавший всё это время, неожиданно заговорил.

- Какая жалость.

- ...Что?

- Если огонь действительно сжигает души, то это был бы идеальный шанс избавиться от него.

Тот факт, что он мог так непринуждённо говорить о том, чтобы избавиться от человека, стоящего рядом с нами, поражал. Он не шутил, судя по лёгкой хмурости и напряжённому выражению лица, Симеон действительно считал это неудачей.

Сделав ещё один шаг, Симеон повернулся к Муджону и заговорил отстранённым тоном, как будто спрашивал о погоде.

- Тебе не интересно, что произойдёт, если ты войдёшь в это пламя?

Подожди, почему он спрашивал его об этом?

- Конечно, мне любопытно, - легко ответил Муджон.

И все же он добавил:

- Но что я могу сделать? Как видите, хозяин заботится обо мне, как о родной дочери.

Муджон с ленивой улыбкой провёл пальцами по волосам, и Симеон скривился от злости.

- Мистер Хаджае дорожит тобой? ... С каких это пор?

- Ты ведь сам только что слышал его, верно?

- Принимать «хлопоты» за искреннюю заботу - это нужно быть по-настоящему сумасшедшим.

Муджон лукаво ответил, и его глаза искрились от дразнящей улыбки.

- Решать, сумасшедший я или нет, должен Господин, а не ты, Второй Лорд.

Симеон сухо усмехнулся. Они оба смотрели друг на друга с улыбками, но напряжение между ними было обжигающим, жарче, чем вид десятков горящих крестов перед нами. Их взгляды, встретившиеся, грозили превратиться в убийственные, и я поспешно встал между ними.

В этот момент воздух разорвал скребущий звук.

Лязг, лязг...

Схватив Муджона и Симеона за руки, я оттащил их за стену. Затем, осторожно выглянув, я увидел тень на краю деревни.

- Что... это такое?

Появилась женщина в белом платье и кожаном корсете. Но у неё была не человеческая голова, а коровья, выдолбленная и надетая как шлем. В одной руке она тащила окровавленную кувалду, оставляя глубокие борозды в земле при каждом шаге.

Гнетущая атмосфера ненадолго парализовала меня, а затем меня осенила мысль.

- Может ли это быть...?

- Что?

- Это тот самый Минотавр? - спросил я.

В оригинальном тексте Данте был остановлен чудовищем, когда пытался попасть в седьмой круг Ада. Этим чудовищем был Минотавр. Но в отличие от существа из греческой мифологии, у которого было тело быка и человеческая голова, этот Минотавр выглядел гротескно и трагично.

Кровь и вязкая жидкость стекали из выпотрошенной головы быка, пропитывая тело женщины. Её разорванная одежда обнажала кожу, покрытую ужасными ожогами, а грудь была пронзена массивным деревянным колом. Она явно больше не была человеком.

- Встреча с ней добром не кончится, - пробормотал Симеон, и я был с ним полностью согласен, энергично кивая.

- По крайней мере, она одна.

Не успел я произнести эти слова, как на окраине деревни появились ещё две фигуры.

Просто нам везло.

Одна из них была хрупкой девушкой, а другая была сгорбленной старухой. Обе носили коровьи головы и тащили за собой кувалды, медленно шагая по полю.

Они не сдадутся легко, и здесь, в отличие от предыдущих этажей, их ничто не отвлечет. Эти существа не понимают человеческую речь, в отличие от Сварбану, и у нас нет четкого плана действий.

Пока я отчаянно искал решение, Муджон вдруг заговорил:

- Разве это не странно? Если их месть так прекрасна, почему они не хотят увидеть её вблизи?

- ...Я полагаю.

- Чтобы запечатлеть в их памяти каждый крик и искаженное лицо.

В отличие от большинства людей, эти жертвы, скорее всего, наслаждались бы видом страданий своих мучителей. Но женщины избегали приближаться к пламени, обходя его на расстоянии, как люди, боящиеся приближающихся волн на пляже.

Подожди. Боятся?

В моей памяти всплыли слова Сварбану.

«Коровы боятся огня».

Осознание поразило меня, как молния.

- Огонь! Симеон, мы можем использовать огонь, чтобы выбраться отсюда!

Поскольку в своей смертной жизни они были сожжены заживо, пламя приводило их в ужас. Вот почему они только кружили вокруг грешников - они не могли приблизиться к огню.

Симеон, казалось, уловил мысль и кивнул.

- Теперь все, что нам нужно, - это найти выход.

Я с тревогой огляделся, а Симеон указал на место за полем.

- Тропинка на следующий этаж находится вон там.

- Откуда ты знаешь?

- Это единственное место, не тронутое огнём, - спокойно ответил Симеон. - Переход не будет там, куда они сами не могут добраться.

В этом был смысл. Теперь, когда у нас были цель и план, оставалось только действовать.

- Самый быстрый путь - через кресты, но...

- Как ты и сказал, если этот огонь сжигает души, лучше его избегать, - сказал Симеон.

В итоге мы решили скрываться от них. Да, это было неприятно, ведь мы использовали их боль, но побег требовал жертв.

Возле стены лежала куча сухих дров. Мы с Симеоном взяли по полену. Послышался скрежет металла по земле, волочился молот. Нас пока не заметили.

- Идём.

Как только мы вышли в поле, они повернулись к нам. Мутные, заплывшие глаза коровы, кишащей личинками, смотрели прямо на нас. Парализованные необъяснимым чувством страха, мы не могли двигаться.

У меня пересохло в горле, когда я с трудом сглотнул.

Затем женщина с колом, воткнутым ей в грудь, бросилась к нам.

- Бежим!

Лязг, лязг, лязг, лязг!

Молот с грохотом упал на каменистую землю, и звук был похож на топот копыт разъярённого быка, которого дразнит красная накидка. Тяжело дыша, я оглянулся и увидел, что она почти добралась до нас.

В этот момент…

- Сюда!..

Симеон схватил меня за руку и дернул назад.

Вжик!

Молот, перепачканный кровью и грязью, едва не попал мне в лицо. С оглушительным грохотом он ударился о землю, раздробив камень у моих ног на кусочки.

- Черт возьми.

Проклятие вырвалось непроизвольно. Ещё секунда - и мой череп мог бы быть на его месте. Сердце колотилось так сильно, что я на мгновение потерял концентрацию. И тут сгорбленная старая ведьма метнулась ко мне.

Я вовремя пригнулся, чтобы увернуться от молота.

- Господин, огонь!

Я быстро потянулся к ближайшему кресту и поджёг полено. Как только самодельный факел разгорелся, я яростно взмахнул им. Существа, которые набросились на нас, как разъярённые быки, замерли на месте. Даже юная ведьма, которая без колебаний собиралась обрушить свой молот мне на голову, вздрогнула и затрясла костлявыми руками.

- Хах...

Напряженная тишина повисла в воздухе, как хрупкое перемирие.

За мерцающим пламенем три женщины стояли неподвижно, бок о бок. Неужели они не собираются приближаться? Нерешительно отступив на шаг, я решил проверить. Хотя они тоже медленно сделали шаг, расстояние между нами не сокращалось.

- К счастью, кажется, это работает.

Спокойный голос Симеона успокоил моё сердце, которое колотилось, как при приступе. Не успел я опомниться, как мы подошли к краю обрыва.

Вдруг Муджон заговорил:

- Итак, что вы думаете? О моей проницательности.

- Что?

- Разве не благодаря мне мы добрались сюда целыми и невредимыми?

Слова «Как ты это сделал?» вертелись у меня на языке, но я не произнес их.

Это правда, странные инстинкты Муджона позволили нам расшифровать намёк Сварбану, поэтому я решил отдать должное.

- Ах, да. Хорошая работа. Молодец.

Кивая, словно на автопилоте, я хвалил его, как заезженная пластинка. Но затем Муджон резко наклонился и приблизил ко мне свою голову.

...Что это? Только не говорите мне, что он хочет, чтобы я погладил его по голове. Сейчас? Увидев его выжидающее лицо с закрытыми глазами, я понял, что моё подозрение было верным.

- В следующий раз я поглажу тебя по голове. В следующий раз.

- Когда это «в следующий раз»?

- После того, как мы выберемся отсюда. Сейчас это немного чересчур.

- Но тогда ты забудешь…

Почему он ведёт себя как ребёнок? Но когда он нахмурил брови и жалобно посмотрел на меня, я почувствовал, как моя решимость пошатнулась. В конце концов, я неохотно поднял руку. Но как только я собрался погладить его по голове, кто-то опередил меня.

- ...Хм?

Это был Симеон. Симеон, ни больше ни меньше, небрежно гладил Муджона по голове. Что происходит? Застыв на месте с поднятой рукой, я мог только смотреть, как Муджон открывает глаза. Осознав, кому принадлежит эта рука, Муджон недоверчиво нахмурился.

- Второй лорд… Что ты делаешь?

- Если ты хочешь похвалы, какая разница, от чьей она руки?

Услышав бесстыдный ответ Симеона, Муджон недоверчиво усмехнулся.

- Ты, как никто другой, должен знать ответ на этот вопрос.

- И ты, как никто другой, должен знать, когда остановиться.

Муджон яростно тряхнул головой и взъерошил волосы, будто пытался избавиться от чего-то неприятного. Затем он внимательно посмотрел на Симеона. Его глаза сузились, а губы изогнулись в саркастической ухмылке.

- Если ты завидуешь, Второй Лорд, мог бы просто сказать об этом.

Симеон, человек, который никогда бы не поддался на такую детскую провокацию… на самом деле поддался. Его ледяной взгляд, устремлённый на Муджона, выдавал едва сдерживаемое раздражение. Внезапное напряжение в воздухе заставило меня нервничать.

- ...Что с вами двумя не так?

Я раздражённо переводил взгляд с одного на другого, но они оба полностью игнорировали меня.

- О боже, ты действительно ревнуешь, Второй лорд?

- Выбери другое выражение лица, прежде чем открывать рот. Это неприятно.

Теперь настала очередь Муджона напрячься, и его лицо застыло. Казалось, между ними проскочили искры, когда они встретились взглядами.

- ...Вы двое собираетесь подраться?

- А можно? Господин. - почти радостно спросил Муджон.

- Отличная идея, - холодно ответил Симеон.

Это был вопрос, который я пробормотал себе под нос, но они оба сразу же ответили. Значит, они всё-таки меня слышали… Значит, раньше они просто намеренно игнорировали меня? Неужели я был единственным, кто нервничал, когда перед нами были три вооружённых стражника с железными дубинками? Моё раздражение усилилось.

- О чём вы говорите? Сейчас не время!

В приступе отчаяния я швырнул факел на землю. Симеон и Муджон испуганно обернулись ко мне. В тот момент я схватил их за руки и прыгнул со скалы, увлекая их за собой. Я должен был сделать это гораздо раньше.

****

В воздухе витал влажный запах мокрой земли, как будто я шёл по лесу после лёгкого дождя. Тихий шелест ветра, шуршащего в листьях, вызвал у меня непроизвольную улыбку. Я чувствовал себя так, будто вернулся домой. Как давно я не просыпался с таким умиротворением?

- Ммм...

Но спокойствие продлилось недолго. Я медленно открыл глаза и тут же съёжился, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Чёрное небо над головой было усеяно голыми ветками, похожими на нити паутины. Одно особенно корявое дерево с раскидистыми ветвями было похоже на призрака с растрёпанными волосами.

Лежа посреди такого пугающе тихого леса, я не смог сдержать вздох. Верно. Это был ад.

Как только я собрался сесть, моя рука коснулась чего-то холодного. Вздрогнув, я быстро убрал руку и повернулся в сторону - там лежал Симеон.

- Хм...?

Он всегда просыпался раньше меня и присматривал за мной, пока я спал.

- Симеон? - позвал я его по имени, слегка тряхнув за плечо. Он нахмурился, пытаясь открыть глаза. Что-то было не так с его лицом: он выглядел бледным и больным.

- Ты в порядке? Что-нибудь болит?

- Ничего страшного.

- Может быть, ты просто устал...

Обеспокоенный, я осторожно положил руку ему на лоб, чтобы проверить температуру, и у меня упало сердце. Его кожа была холодной, как лёд. На лице не было ни капли краски, как будто он не отдыхал несколько дней.

- Давай сделаем небольшой перерыв.

Но Симеон решительно покачал головой, убирая мою руку со своего лба.

- Ты же знаешь, у нас нет времени.

- Даже если так, одна минутка, пожалуйста.

- Но...

- Ты даже еще не сказал мне, где мы находимся.

- ...Что?

Симеон нахмурился от моего внезапного вопроса, сбитый с толку.

- По крайней мере, расскажи мне про этот уровень ада, пока ты отдыхаешь, хорошо?

Я осторожно придержал его за плечо, удерживая у дерева. Симеон, то ли и правда устав, то ли поверив моим словам, расслабился и закрыл глаза.

Я сел рядом с ним, прислонившись плечом к его плечу, чтобы хоть немного согреть. Потом я спросил:

- Этот круг ада посвящен Насилию, да?

Симеон медленно кивнул.

- Это ад, созданный духом «Терновника».

- Что такое «Терновник»?

- Это колючее дерево, на котором растут черные сливы.

«Терновник». Ранней весной на его ветвях распускаются нежные белые цветы, которые к осени сменяются тёмно-синими плодами. Кора дерева черновата и усеяна шипами, отсюда и его название, хотя его ветви не всегда были чёрными.

- Однажды зимой в Европе случился катастрофический голод. Люди умирали от голода в больших городах, так что можешь себе представить, что творилось в маленьких сельских деревнях. Семьям приходилось делить одну картофелину или кусок хлеба на семерых человек.

Я никогда не испытывал такой острой боли от голода. Удивительно, как сильно родители помогли мне избежать этих страданий.

- Если бы у тебя была одна картофелина на семь ртов, что бы ты сделал, господин Хаджае?

- Я бы разделил её на семь частей.

- Сначала они тоже так думали. Но в одной семье всё изменилось после трагедии. Когда дядя погиб в несчастном случае, они осознали, что если бы кормили на одного человека меньше, то у оставшихся было бы больше.

Симеон перевёл взгляд на меня, его чёрные глаза пронзали насквозь.

- В конце концов они поняли, что могут съесть больше, если сократят количество ртов.

- Нет...

- К счастью, они никого не убили. Они цеплялись за остатки человечности. Но они составили список приоритетов.

- Список приоритетов?

- Ну, знаешь, как в случае, когда нужно решить, кто первым сядет в спасательную шлюпку, если места не хватает на всех.

Итак, семья отказалась от идеи выживать всем вместе.

- Чью долю, по-вашему, они забрали: четырёхлетнего ребёнка, мужчины, который работал в шахтах, женщины, кормящей младенца, и пожилая пару, которая их вырастила?

Вопрос меня поразил. Я поджал губы и молчал, терзаемый моральной дилеммой. Симеон заметил моё состояние и медленно моргнул.

- Не чувствуй себя виноватым. Многие на твоём месте поступили бы так же.

Его чёрные глаза оставались спокойными, словно он читал меня насквозь.

- Паразиты, которые ничего не дают взамен, но ожидают, что с ними поделятся драгоценной едой просто потому, что они родственники.

От его резкой, грубой оценки у меня округлились глаза. Почувствовав мой шок, Симеон добавил:

- Это то, что было написано в дневниках, которые они оставили после себя.

- Они, должно быть, знали, что их семья думает о них - о том, что они хотят сделать.

Симеон посмотрел в сторону тёмного, безлунного леса.

- В конце концов пожилая пара покинула дом на рассвете, никому ничего не сказав.

- И куда они пошли?

- Никуда. Они ушли не для того, чтобы выжить.

- Что ты имеешь в виду?..

Леденящий ветер коснулся моего затылка.

- Они ушли умирать. Чтобы сократить количество ртов, которые нужно кормить.

Старики решили уйти сами, чтобы не быть брошенными. Они забрались глубоко в лес, где росли густые колючие кусты терновника. Там они вырыли ямы и похоронили друг друга, как будто предавали земле собственные тела.

- Говорят, в ту осень терновник был особенно щедрым. Его плоды, сливы, уродились особенно обильно.

Спустя столетия были обнаружены останки пожилой пары. Рядом с ними были найдены ещё десятки скелетов - все они были погребены под терновником.

- Только не говори мне, что все эти люди тоже...

- Вот почему он стал духом.

Теперь я понял, почему «Терновник» был духом, управляющим Кругом Насилия.

Седьмой круг Ада, согласно оригинальному повествованию, делится на три части. В первой находятся те, кто совершал насилие над другими. Во второй - те, кто нарушал естественный порядок. Третья часть предназначена для тех, кто причинял насилие самому себе. Эта группа, отказавшаяся от собственной плоти, была превращена в неподвижные деревья, терзаемые страданиями.

Данте назвал это место…

- Тогда, это....

Лес самоубийц.

Ветер, шелестящий листьями, больше не успокаивал. Его звуки напоминали червяка, ползущего по земле, чтобы пощекотать уши. В этот момент мне показалось, что кто-то смотрит на меня. Я огляделся вокруг и бросил взгляд назад.

Лицо кричащего человека, пригвожденного к деревянному столбу, к которому прислонился Симеон.

- Там...

Сначала я даже не понял, что это лицо. Потому что кожа была темно-коричневой и грубой, как кора дерева. Однако контуры остались нетронутыми, начиная от маленьких отверстий там, где раньше были глаза, и заканчивая носом и губами. В этот момент я подошел поближе, чтобы рассмотреть.

Древесный человек закричал. Если кричала одна цикада, подхватывали другие, а затем начинали шуметь деревья вокруг. В одно мгновение лес наполнился гулом, похожим на сирену, от которого заложило уши.

Не желая больше там оставаться, я быстро помог Симеону подняться.

- Ты можешь идти сам?

Симеон молча кивнул. Он взял кинжал и пошел. Я не раздумывая двинулся за ним. Вдруг я почувствовал сильный запах цветов. Симеон повернул голову и принюхался, как собака, пытаясь понять, откуда он исходит.

- Ты чувствуешь запах цветов?

Я спросил его, гадая, не разыгралось ли у меня такое воображение. Но ответа не последовало.

- Симеон?

Когда я обернулся, раздался оглушительный рев, пронзающий небеса и землю. Звук был не похож ни на что - ни на шелест деревьев, ни на что-то земное. Он доносился откуда-то с небес. Я нахмурился и закрыл уши, а мимо пронеслась тень гигантской птицы.

В этом аду не летают обычные птицы. Тогда...

- ...Гарпия?

Страж, охраняющий лес самоубийц, - существо с человеческой головой и телом хищной птицы. Спрятаться негде, кругом только деревья, но все они — стражи. Я словно оказался в клетке.

- Пойдём за мной.

Я думал, он последует за мной, поэтому вытянул руки и замахал ими. Но пальцев ничего не коснулось. Что? Оглянувшись, я заметил Симеона. Он стоял вдалеке, безучастный.

- Что ты там делаешь?

Когда я сделал большой шаг вперед, Симеон отступил на шаг. Он так низко опустил голову, что я не мог видеть выражение его лица.

- С тобой все в порядке?

Чем ближе я подходил, тем сильнее он отдалялся. Он скрылся среди деревьев, зловеще раскачивающихся на ветру, пытаясь спрятаться. Но его движения были заметно медленнее, и я без труда догнал его. Когда я протянул руку, чтобы поймать его, Симеон быстро спрятал руки за спину.

- Что...?

Мое терпение быстро кончилось в зловещей тишине. Я снова протянул руку и с силой схватил его за руку. Но текстура, которую я почувствовал на ладони, была настолько грубой и твердой, что я не мог поверить, что это кожа. Мне это показалось странным, поэтому я потянул его руку к себе. Я невольно глубоко вздохнул.

- Что это...?

Кора, наросшая наподобие мозолей, и грубая текстура определенно принадлежали дереву. Его некогда нежные и красивые руки стали похожи на засохшую кору. Я поспешно закатал рукава и увидел, что это уже распространилось на его предплечья.

- Зачем ты это делаешь? Это!

Симеон просто молча склонил голову. Судя по покорному лицу, он уже догадался о причине.

- Почему ты молчишь?

- …….

- Со мной все в порядке, почему ты себя так ведешь?

Разочарование охватило меня, и я с силой схватил его за запястье. Большой палец внезапно ощутил странную вмятину. Я резко повернул руку и заметил глубокий шрам на его запястье. Их было много, как следы когтей на старом дереве.

- Почему это...

Прежде чем я успел договорить, перед моими глазами внезапно промелькнула сцена.

«Ты здесь не для того, чтобы снова меня остановить?»

«Почему ты притворяешься, что не знаешь? «Каждый раз, когда я был на грани смерти, ты появлялся и вставал у меня на пути».

Безжизненное лицо и беспомощное тело. Рука тянулась ко мне, моля о помощи. Под ней виднелись глубокие следы ножа. Это был шрам, полученный Симеоном из-за его неспособности удержаться от соблазна прикоснуться к нему каждый раз, когда он видел образ Йохана.

Когда я судорожно выдохнул, Симеон пробормотал спокойным голосом:

- Это из-за грехов, которые я совершил.

Здесь грешник, причинивший себе вред, становится деревом.

- Чепуха...

Пока он говорил, все его пальцы превратились в дерево. Я больше не чувствую тепла и дрожи в его руках. Это было слишком быстро. Если так будет продолжаться, то не только его руки, но и все его тело превратятся в дерево.

- О, все будет хорошо. Как только мы выберемся с этого этажа, все вернется в норму.

Деревья гнулись под сильным ветром. Я поднял голову, думая: «Нет, ни за что», и снова заметил тень птицы. Её огромные, гладкие когти, способные, казалось, вырвать с корнем дерево, зловеще блестели в лунном свете.

Не стоит оставаться на одном месте слишком долго.

- Пойдем.

Я быстро потянул его за руку, но Симеон не пошевелился.

- Что ты делаешь, пойдем.

Я говорил нервно и нетерпеливо. Симеон тупо смотрел на меня. Почему ты выглядишь так, будто уже сдался? Осталось всего два этажа. Если я найду дорогу, мы выживем.

Его сухие губы наконец заговорили:

- Я не хочу быть обузой.

В одно мгновение кровь во всем моем теле застыла.

- О чем ты говоришь?

- Даже зелье восстановления не поможет. Если так будет продолжаться, я скоро не смогу двигаться.

- На это нет времени. Если мы пойдём на запах цветов, то найдём тропу. Так что…

Я изо всех сил потянул, но одеревеневшая рука выскользнула. Кончики пальцев, врезавшихся в кору, покалывало. Моя рука, которой раньше не было больно даже от ударов кинжалом, теперь казалась как будто ее отрубили.

- Ты меня вообще слушаешь?

Черные глаза, которые только что смотрели на меня, потухли. Я схватил его за плечо, но он отпрянул. "Симеон!" Хотя я отчаянно звал его по имени, его расфокусированный взгляд избегал меня.

Ты думаешь, я тебя так оставлю?

Сделав короткий выдох, он тихо пробормотал:

- Иллюзия.

Его взгляд, полный растерянности и тревоги, остановился на мне. Недоумение отразилось в приоткрытых губах и темных глазах, внимательно изучавших мое лицо. Я резко схватил его за воротник и притянул ближе, так что глаза оказались на одном уровне.

- Ты сказал, что мы можем попытаться жить вместе.

Когда я впервые услышал это, мое сердце сжалось, но в то же время я был счастлив. Хотя я и понимал, что это несбыточная мечта, я каким-то образом чувствовал, что могу продолжать жить. Я действительно чувствовал, что где-то в этом мире есть возможность для нас жить вместе.

- Мы пришли вместе, и вернемся вместе.

Может быть, именно поэтому, когда я произнес эти слова, у меня защипало в носу, и слезы навернулись на глаза. Тем не менее он не отводил взгляда. Так же, как и тогда, когда я отказался от всего, он смотрел на меня не мигая. В его черных глазах отражалось решительное лицо.

- Это была ложь?

Симеон с суровым выражением лица сглотнул сухую слюну и медленно покачал головой.

- Ну, тогда...

- Но...

Я не хотел больше ничего слышать.

- Послушай. Я никогда не откажусь от тебя.

Нужно собраться. Это единственный способ спасти Симеона. Но если появится гарпия, это станет настоящей катастрофой. Поэтому нам придется использовать все доступные ресурсы.

- Чон-а.

- Да, мой господин.

- Помоги Симеону.

Я крепко сжал кинжал в руках и крепко закрыл глаза, затем открыл их. Но Муджон просто стоял и безучастно смотрел на Симеона.

- Я? Ему? Ха-ха.

- …Похоже, что я сейчас шучу?

Пока я пристально смотрел на него, улыбка на его лице мгновенно исчезла. Через некоторое время Муджон молча подошел к Симеону и положил руку ему на плечо. Симеон вздохнул, с дрожью глядя на Муджона.

- Я... никогда не думал, что получу от тебя помощь...

- Я тоже.

Хотя Муджон открыто выражал свое отвращение, он неизменно поддерживал Симеона. Более того, возможно, из-за схожести их телосложения, Симеону было гораздо комфортнее идти. Благодаря этому мне удалось избежать взгляда Гарпии и просто продолжать двигаться вперед.

- Если будет тяжело, скажи мне. Можем просто сделать перерыв.

Аромат цветов становится все сильнее и сильнее, и вдалеке появляется слабый свет. Чисто-белые цветы излучали мягкий свет, словно светлячки. Судя по небольшим размерам и черным ветвям, покрытым шипами, это «терновник». Но, похоже, поблизости нет никаких скал, с которых можно было бы упасть.

Когда я с тревогой огляделся, я услышал позади себя слабый голос.

- Под ним.... Копай.

Там, где был обнаружен скелет?

- Просто подожди там минутку.

Я опустился на колени и принялся копать землю голыми руками. Острый камень вонзился мне под ноготь, но это меня не остановило. Наконец, что-то твердое зацепилось за мой ноготь. Когда я расчистил кинжалом и стряхнул грязь, передо мной предстала деревянная дверь, похожая на гроб.

- Симеон, здесь что-то есть!

Я был так взволнован, что быстро оглянулся и застыл на месте.

- Все в порядке…?

Прежде чем я успел опомниться, я увидел, что даже его ключица превратилась в дерево. Он хрипло выдыхал, слегка приоткрыв рот, как будто даже дышать через нос ему трудно. Именно в этот момент я попытался открыть деревянную дверь, стараясь игнорировать многочисленные зловещие чувства, которые роились в моей голове.

- Боже... Хаджае.

- Если ты собираешься сказать мне идти первым, то лучше молчи.

- Нет, в небе…

Как только он закончил говорить, уши пронзил новый крик. Когда я поднял голову, на нас смотрела странная птица с длинной шеей. Волосы, распущенные по лицу изможденной женщины, закрывали небо, словно ветви дерева.

Насколько же огромной она должна быть, чтобы закрыть Луну своим телом? Холодный пот пробежал по всему моему телу.

Стук, стук. Сердце колотится, вырываясь из груди. Нервы напряжены до предела, а холодный пот обжигает кожу. В следующий миг острые, прищуренные глаза замечают пленника, который прячется в тени дерева.

Не может быть никакого милосердия к монстру, который не способен испытывать ни единой эмоции.

Я резко перевернул кинжал и полоснул себя по руке. Кровь брызнула перед глазами. Как только кровь превратилась в меч, я рванул к Симеону. Удар! Гигантский коготь и клинок столкнулись, породив синюю вспышку.

- Черт!

Я выругался сквозь зубы, когда на меня обрушилась мощная сила. Гарпия, хлопая крыльями, держала меч в когтях, стремясь раздавить меня. Каждый порыв ветра отбрасывал меня назад.

Пока мои согнутые ноги сильно тряслись, пытаясь хоть как-то удержать вес, Муджон прошептал мне на ухо:

- Вы не ровня ей по силе, мой господин.

- Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

- Почему вы так к этому относитесь?

Сквозь звук скрежета когтей по мечу послышался искренний смех.

- Вы не можете остановить поток силы из-за ветра, но вы можете, по крайней мере, изменить ее направление.

Он быстро пригнулся, резким ударом отбросил меч, блокировавший когти. Гарпия отшатнулась назад, но не смогла сдержать инерции и врезалась в дерево. Острые когти вонзились в ствол, и несчастное дерево с грохотом рухнуло.

В следующий момент раздался пронзительный крик. Это были последние слова сломленного грешника.

- Замечательно.

Это то, что вы говорите хозяину, который чуть не сломал себе позвоночник? Когда я взглянул на мужчину, мирно хлопавшего в ладоши, я услышал позади себя тихий стон. На мгновение меня охватило жуткое чувство, и я поспешно обернулся.

- Симеон?

К счастью, обошлось без пострадавших. Но мучительно искаженное лицо боролось не с гарпией, а с его собственным телом. Похоже, его шея превратилась в дерево, и он больше не мог говорить.

- Ты в порядке?

Когда я уже собирался приблизиться, гарпия снова взлетела в небо.

- Господин.

Я тут же выпрямился. Мои руки, и без того перегруженные от одновременного приложения всей силы, неприятно дрожали, но крылья гарпии, расправленные в обе стороны, как будто стали больше.

Я крепко сжал свой меч и что-то пробормотал себе под нос, глядя на монстра.

- Если я продолжу резать эту штуку, пока не умру, я умру?

- Почему бы вам не выпить всю морскую воду и не создать новую сушу?

- Даже если это реально…

- У нас мало времени.

Да. Проблема не в гарпии, а во времени. Битва с ней в конце концов закончится, но к тому времени Симеон уже превратится в дерево. Нам нужно быстро перейти на следующий этаж. До того, как сердце Симеона остановится.

- Чон-а. Я выиграю тебе немного времени, так что отведи Симеона в «Терновник».

- А что насчет господина?

- Я последую за вами.

Как только я закончил говорить, гарпия взмахнула когтями, направляясь ко мне. Но я стоял на месте. Она оказалась проворнее, чем я ожидал, и успела бы изменить направление, если бы я попытался увернуться. Я дождался, пока когти окажутся у моего носа, и в последний момент резко отклонился в сторону.

Хруст - острые когти разломили еще одно дерево. Пронзительный крик ударил по моим ушам. Сколько раз они играли в эту опасную игру в пятнашки? «Господин!» Я обернулся на этот голос, и мое сердце остановилось.

Симеон лежал под белым цветущим деревом. Он превратился в дерево по самый подбородок.

- Симеон...

Я был настолько не в себе, что просто моргнул, но тут Муджон настойчиво закричал.

- Второй господин все еще в порядке.

- …Эм-м-м?

- Так что, идите сюда!

Эти слова стали сигналом. Я побежал к Симеону, не оглядываясь. Как только я повернулся спиной, Гарпия полетела за мной, словно тайфун, но я не колебался ни секунды. Не могло быть никаких колебаний.

За деревянной дверью, находился утес, которому не было видно конца. Увидев это, я крепко обнял Симеона и бросился в пропасть. Коготь прилетел как раз вовремя, чтобы сломать деревянную дверь. Раздался глухой стук, когда дверь рухнула, и острые осколки оцарапали мне щеку.

- Ах…

Дыхание вырывалось из сухих губ. Но покоя не было. Я не чувствовал тепла его тела, твёрдого, как камень. Обычно, обнимая его, я слышал наши громкие сердца, но теперь слышал только своё, дрожащее от тревоги. Его сердце молчало.

Сколько времени прошло? Когда я открыл глаза, это было совершенно новое место. Я встал со своего места и огляделся. Симеон крепко спал. Спал? Когда я взглянул на него под солнечным светом, он стал еще бледнее, как будто…

- …Нет.

Он жив. Он жив.

Я сглатывал сухую слюну, повторяя одни и те же слова снова и снова. Я даже не мог заставить себя прикоснуться к нему, поэтому прошло много времени, прежде чем я наконец протянул дрожащую руку. Казалось, прошла целая вечность. Когда я наконец поднес указательный палец к носу, вздох, который я сдерживал, внезапно вырвался наружу.

Я почувствовал слабое дыхание на своей коже.

- Спасибо. Спасибо…

Я крепко обнял Симеона, зажмурившись. Говорят, что иногда мы видим чудеса и начинаем верить в Бога. Для меня это был именно этот момент. Я не могу передать, как это волнующе - слышать ровное биение сердца в ушах.

Вскоре шея и руки, покрытые корой дерева, быстро вернулись в исходное состояние. Я только начал расстегивать рубашку, доходившую мне до шеи, чтобы не было душно, как вдруг почувствовал головокружение.

- Господин!

Муджон быстро схватил меня за плечо.

- Ты в порядке?

- Да… я в порядке…

Я улыбнулся, но веки продолжали тяжелеть. Симеон лежал рядом, его взгляд был затуманен. Если я усну, кто его защитит?

- Я не могу… Сейчас не время…

Я увидел широкое озеро. Зрение прояснилось, и я начал замечать окружающее. Тихий берег покрывали пышные деревья. Волны мягко качались, ракушки блестели, как рассыпанные сокровища. В аду, где обычно царит мрак, было так светло и красиво, что я задумался: может, это рай?

Если я умоюсь этой водой, мой разум полностью прояснится? Я пополз к озеру, словно одержимый чем-то. Муджон тут же схватил меня за плечо.

- Тут что-то странное, так что не подходи.

Я не обратил внимания на взволнованный голос. Опустился на колени перед озером и почтительно поклонился. Осознание пришло, когда холодная вода коснулась моего носа. Длинная чешуя змеи сверкала, как драгоценные камни.

* * *

Я услышал вибрацию. Закрыл глаза и начал искать что-то в карманах. Ощутил, как вибрирует смартфон в руке. Растерянно поднял трубку, не глядя, кто звонит, и поднес к уху.

- Эм, привет?

Кто-то, услышав мой приглушенный голос, приятно рассмеялся.

- Ты спал?

Голос знакомый, но в то же время и какой-то незнакомый. Я подумал, что ослышался, поэтому на мгновение отнял телефон от уха и посмотрел на экран. Там четко написано слово «мой». Я не мог не рассмеяться во весь голос.

Какого черта?

-Где ты? Эй?

Слушая его снова, я понимаю, что это Симеон.

-Эй? Ты слышишь меня?

- О, э-э.

Я огляделся вокруг с полузакрытыми глазами, потому что мне нужно было дать ответ.

- Здесь… здесь…

Столы и стулья расставлены в ряд, перед ними - небольшая трибуна. Английские слова, написанные на доске. Я знаю это, потому что бывал там несколько раз, когда ездил по делам.

- Класс…?

Что? Почему я нахожусь посреди пустого лекционного зала колледжа? Совсем недавно же…

- Где… я был?

- Что?

Я внезапно проснулся. Но сознание все еще затуманено. Может, это потому, что это был сон и я его не запомнил? Я напрягаю память, но в голове пустота. Чувство дискомфорта живет в глубине моего сердца.

-Ты все еще в классе? Уроки уже закончились.

- А? Это…

- Я сейчас приду.

После того, как телефонный разговор закончился, кто-то открыл дверь и вошел.

- Брат!

Как только Симеон увидел меня, он широко улыбнулся. Глядя на это спокойное лицо, я не мог не улыбнуться в ответ. На нем серая толстовка с капюшоном и темные джинсы, в руках у него рюкзак и даже книги. Без сомнения, он студент колледжа. Странно видеть тебя одетым не так, как обычно. Как обычно… Как это было?

- Я удивился, что ты не позвонил мне.

Пока я тупо смотрел, Симеон подошел ко мне и погладил меня по голове.

- Посмотри на свои растрепанные волосы. Как долго ты спал?

Улыбающееся лицо, смотрящее на вас с любовью. Почему это так неловко?

Всё казалось незнакомым. И лекционный зал, и Симеон.

- Почему ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?

Его тон был удивительно мягким и нежным, слова лились словно мёд. Но я всё равно чувствовал между нами дистанцию.

Я даже задался вопросом, нет ли у него брата-близнеца с совершенно другим характером. Проблема была в том, что я не мог понять, почему его нынешнее «я» казалось мне таким незнакомым.

Что за человеком был тот «Симеон, которого я знал»?

... Я вообще не мог ответить на этот вопрос.

- Нет, просто… Это немного странно.

- Это ты странный, хён.

Симеон наклонил голову и сел рядом со мной.

- Почему ты вдруг так сдержанно говоришь со мной?

- Я всегда так говорю с тобой.

Реакция Симеона была странной. Он нахмурился, пристально посмотрел на меня, а затем расхохотался.

- Хён, какое пари ты проиграл на этот раз?

- ...Что?

- Ты заключил пари? Или это какой-то вызов?

Когда я промолчал, растерянно моргая, Симеон медленно кивнул.

- Ну, ладно.

На его лице заиграла озорная улыбка. Я был взволнован, но Симеон подумал, что я шучу. Его взгляд, когда он искоса посмотрел на меня, подперев подбородок рукой, был игривым и провокационным.

- Мы встречаемся уже больше года.

- Мы с тобой ... встречаемся?

- Да. К тому же сегодня мы ужинаем с твоими родителями.

О чём он вообще говорит? Мы с Симеоном встречаемся? И что это за ужин с моими родителями?

От потока тревожных новостей у меня исказилось лицо. Я зажал рот рукой, будто пытаясь всё это переварить. Симеон скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

- Ты становишься лучше в актерской игре, хён.

- Ах...

- Но прекрати сейчас же. Даже если ты шутишь, это немного чересчур.

...Но это не шутка. Я проглотил слова, которые подступили к горлу. Я не мог заставить себя спросить, действительно ли у нас отношения.

- Я приношу свои извинения.

- Ну вот, ты снова говоришь официально.

- О, точно. Извини.

Только тогда лицо Симеона полностью смягчилось. Увидев его яркую улыбку, я снова почувствовал себя по-дурацки счастливым.

Если воспоминания, которые должны быть общими для двух людей, помнит только один, как может тот, кто ничего не помнит, быть уверенным в своей правоте и требовать, чтобы другой перестал лгать?

Большинство людей начали бы сомневаться в собственной памяти. Как я сейчас... Да, наверное, я ошибаюсь. Симеон не лгал бы мне.

- Сегодня в 7 вечера в том ресторане в Сангсу, верно?

Должно быть, он имеет в виду ужин с моими родителями.

- Да, именно так, - рефлекторно ответил я.

- Я так нервничал прошлой ночью, что даже не мог нормально заснуть.

- ...Ты нервничаешь?

- Конечно.

Симеон задумчиво постучал себя по подбородку, а затем внезапно наклонился ко мне.

- Как ты думаешь, мне следует надеть костюм?

Услышав его слова, такие банальные, но произнесённые с таким серьёзным видом, я не удержался от смеха.

- Зачем тебе костюм? Это же не официальная встреча.

- Наверное так оно и есть.

Его черные глаза, смотревшие прямо в мои, были непоколебимы.

- Я бы женился на тебе, даже если бы мне пришлось уехать за границу.

- Что? Брак - это немного...

Разве это не слишком? Я проглотил остаток фразы, нахмурив брови. Симеон тоже нахмурился.

- Ты не хочешь?

- Нет, дело не в том...

Если бы я действительно ничего не помнил, я бы просто кивал и делал вид, что счастлив. Но каждый раз, когда я пытался себе представить счастливое будущее с ним, в голове всплывала мысль: не надо этого делать. Как будто совесть не давала мне совершить ошибку.

- Ты теперь отказываешься от своих слов? Ты обещал, когда мы были детьми.

- ...Я?

- На скале возле собора Чондон. На закате. Когда я признался, ты сказал, что мы поженимся, когда вырастем…

Собор Чондон, утёс, закатное небо, наши сцепленные руки… Я привел его посмотреть на закат, но он смотрел не на закат - он смотрел на меня. Та сцена, где наши взгляды случайно встретились, была такой яркой, словно это случилось вчера.

Но я не мог вспомнить, что мы сказали друг другу.

- Только не говори мне... Что ты забыл?

Я видел, что нравлюсь ему. Даже слишком. Когда он улыбался, моё сердце замирало.

Поэтому я не мог сказать ему, что я не помню ничего, связанного с ним.

- О, нет, я помню. Я просто смущен.

Я отмахнулся от этого со смехом. В этот момент зазвонил мой телефон, дав мне столь необходимый повод передохнуть.

- Минутку.

Я неловко улыбнулся, вытащив телефон, и застыл.

«Сынок, ты на занятиях?»

«Что касается ресторана, где мы сегодня встречаемся с Сангом, не мог бы ты ещё раз прислать мне адрес?»

Папа.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел, что слово «папа» так просто сохранено в моих контактах.

«Кроме того, твоя мама хочет, чтобы ты помог ей выбрать наряд.»

Одна за другой появились две фотографии: весеннее платье, украшенное мелкими цветочками, и тёмно-синее сдержанное платье.

«Я сказал, что в цветочек красивое, но хозяйка дома хочет знать мнение своего сына, ха-ха.»

Это был обычный семейный разговор. Но почему моё сердце так сильно колотилось? Почему мне казалось, что если я хоть на мгновение ослаблю бдительность, то расплачусь? Я крепко сжал телефон и сухо сглотнул. Затем Симеон положил голову мне на плечо.

- Кто это?

- О это, мои родители. Кажется, они хотят произвести на тебя хорошее впечатление - они спрашивают, какой наряд будет лучше всего смотреться.

- Неужели?

Глаза Симеона загорелись, на лице появилась довольная улыбка. Вскоре пришло новое сообщение.

«Мой Хаджае, поторопись и помоги мне выбрать. Какое из них красивее?»

Появилось имя контакта «Мисс Юён». Я тихо усмехнулся. Должно быть, папа сохранил как «Мисс Юён». Он ласково называл так маму, даже после того, как они поженились и у них родился ребёнок. Это было так похоже на мою семью, что я рассмеялся, но в то же время у меня необъяснимо сдавило грудь.

Через несколько мгновений пришло еще одно сообщение.

«Только не говори мне, что я помешала твоим занятиям?»

«Нет, нет, мам. Я просто пытался решить.»

Опасаясь, что разговор может закончиться, если я не отвечу быстро, я поспешно напечатал ответ.

«Оба варианта хороши, ха-ха, но сегодня мне кажется, что тёмно-синее подойдёт лучше.»

«Да? Я знала, что у моего сына хороший вкус.»

Я почти слышал мамин смех в своей голове.

Но почему у меня так сдавило горло? Это похоже на встречу во сне с человеком, которого ты думал, что больше никогда не увидишь, - меня охватило горько-сладкое чувство.

Почему я так относился к живым и здоровым родителям? Несмотря на свои сомнения, я получил ещё одно сообщение от мамы.

«Хаджае.»

От одного вида моего имени у меня упало сердце. Потому что я уже знал, что мама собирается сказать дальше. Эта фраза врезалась мне в память, как клеймо.

«Спасибо тебе.»

НЕТ… дело было не в этом.

«Спасибо, что честно рассказал мне о том, кто тебе нравится. Для меня это очень важно.»

И снова мои воспоминания сместились. Что это был за диссонанс? Слова, которые я помню… были написаны.... Они начинались с…

«Хаджае, мне очень жаль.»

Ее письмо , начинавшееся с извинений…

«И если ты действительно любишь кого-то, пожалуйста, не люби его.»

... и заканчивается предупреждением.

Это не было ошибкой моей памяти. Такова была воля моей матери.

«Увидимся за ужином, сынок.»

Моя мама была мертва.

Итак… кто это?

Кто притворялся моей матерью и писал мне сообщения? А папа? Папа погиб в автокатастрофе. Я отчётливо помню это - его тяжёлое дыхание, момент, когда его сердце остановилось, непрекращающийся писк аппарата, похожий на шум в ушах. Я ничего не забыл.

Что пошло не так?

- Хаджае-хён.

Чья-то рука схватила меня за плечо, вырывая из моих мыслей.

- А?

- Ты вообще меня слушаешь?

- О, извини.

Опасаясь, что моя неловкая улыбка может показаться подозрительной, я отвел взгляд и случайно посмотрел в окно. Озеро, окружённое пышными деревьями, сверкало в лучах солнца. Его слегка колышущаяся поверхность, казалось, дразнила меня воспоминаниями, которые были так близко.

- Санг-а. Там всегда было озеро?

Внезапно у меня разболелась голова, и я сжал виски, а Симеон вздохнул.

- О чем ты? Мы вчера пили там кофе.

- ...Неужели?

- Ты действительно странный сегодня, хён.

- Прости, прости. Наверное, я ещё не до конца проснулся.

Я смущённо улыбнулся, и Симеон взъерошил мне волосы. Но мой взгляд продолжал скользить по озеру.

Мы пили кофе там? Вдвоём? Не помню, чтобы у нас остались приятные воспоминания об этом озере. Они исчезли, оставив лишь туманные ощущения. Я погрузился в свои мысли, глядя на воду, когда Симеон поставил сумку на стол.

- Эй, хён.

Из приоткрытой сумки выглядывало что-то яркое.

- Как мне называть твоих родителей? Было бы странно с самого начала обращаться к ним «тесть» или «тёща», верно?

Это был двенадцатигранный куб. Подарок, который я подарил ему на день рождения.

- Я просто надеюсь, что ничего не напортачу.

Я вдруг полез в сумку и вытащил кубик.

- Почему это все еще у тебя? - спросил я тоном, словно обвиняя его. Симеон смущённо улыбнулся и почесал затылок.

- Ты подарил его мне, хён. Я всё время ношу его с собой. Я не хочу его потерять, понимаешь?

- Нет, я не это имел в виду...

Это то, чего больше не должно быть в этом мире. Он был сожжен, не осталось даже пепла.

- Хён?

В этот момент у меня разболелась голова, будто она вот-вот расколется. Вспыхнула искра, озарив сумрачную пустоту внутри. Воспоминания, запрятанные в густом тумане, начали всплывать одно за другим. Они были настолько болезненными, что я хотел бы, чтобы они оставались погребёнными. Но в то же время они были настолько ценными, что я никогда не желал их забыть.

- Ты меня вообще слушаешь?

Когда всё это нахлынуло на меня, от каждого элемента моего окружения у меня по спине побежали мурашки. Лекционный зал, Симеон, даже тепло его руки, сжимающей моё запястье. Я грубо оттолкнул его руку и откинулся назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Голос Симеона дрожал, когда он заговорил, явно напуганный.

- Хён, что случилось? Почему ты вдруг так себя ведёшь?

Но я больше не колебался.

- Кто... ты такой?

В тот момент, когда я выпалил вопрос, застрявший у меня в горле, воздух вокруг нас похолодел.

Повисла тяжёлая тишина. Симеон… нет, существо с его лицом, казалось, было застигнуто врасплох.

- О чем это ты?

- Кто ты такой?

- Почему ты вдруг так себя ведёшь? Ты меня пугаешь.

- Бояться должен не ты. Бояться должен я.

Когда он снова протянул руку, я отпрянул.

- ...Хён.

- Не называй меня так.

На мгновение я отчаянно захотел, чтобы всё было по-настоящему. Я убедил себя, что воспоминания вернутся со временем, и я смогу просто наслаждаться настоящим. Но это лишь усилило мою злость. Я злился не на то, что проникло в моё подсознание, а на самого себя. Меня раздражало, что я всё ещё цеплялся за надежду.

- Это все не по-настоящему. Верно?

Когда я повысил голос, его лицо исказилось. Обида, которую он пытался скрыть за безразличием, была так похожа на выражение Симеона, что у меня защемило в груди, хотя я знал, что это притворство. Возможно, из-за его убедительности я нарочно стал вести себя резче.

- Моих родителей давно нет. Мама ушла, когда я был ещё слишком мал, чтобы понять, что происходит.

- ……

- Я обещал пожениться в соборе Чондон?

Смех, словно волна, накрыл меня с головой, вырвавшись из самых глубин души. Он был неудержим, как чих.

- Ха-ха! Это смешно.

После того, как я смеялся до тех пор, пока класс, казалось, не задрожал, на меня навалилась опустошающая пустота. Глаза защипало, на них навернулись слёзы и покатились по щекам. Я небрежно вытер их тыльной стороной ладони, но то, что было передо мной, снова потянулось ко мне.

- Хён.

- ...Держись от меня подальше.

- Пожалуйста, не делай этого.

- Я сказал, отойди от меня!

Я схватил со стола ручку и резко взмахнул ею. Кончик ручки сверкнул, как лезвие, когда я направил её на него.

- Дай мне очнуться от этого сна.

Что это было передо мной? Змея, которую я видел в озере перед тем, как потерял сознание? Что бы это ни было, если оно собиралось держать меня здесь в ловушке, я должен его уничтожить. Только так я смогу выбраться из этого ада и вернуться, чтобы защитить настоящего Симеона, который, скорее всего, лежит один у озера.

- Что значит «сон»? Это реальность.

Зачем он всё ещё пытается меня обмануть? Не колеблясь, я вдавил кончик ручки в ладонь. Словно в доказательство того, что это не по-настоящему, я не почувствовал ни боли, ни каких-либо ощущений. Я надавил сильнее, пока кончик не проткнул мозолистую кожу.

Фигура передо мной настойчиво схватила меня за запястье.

- Хён, что ты делаешь? Ты с ума сошел?

- Отпусти!

Я оттолкнул его плечом и взмахнул ручкой, как ножом. С дрожащего кончика капала кровь, образуя на полу крошечную лужицу. Моя рука была мокрой - от пота или крови, я уже не мог сказать.

Этого должно быть достаточно. Если его можно вызвать, он придёт сейчас.

- …Муджон. Ты здесь, да?

Но никто не появлялся.

- Кто такой Муджон?

- Чон-а. Выходи. Пожалуйста.

Несмотря на мою отчаянную мольбу, в классе стояла тишина. Последняя надежда исчезла. В этот момент существо схватило меня. Чем сильнее я вырывался, тем крепче оно меня держало.

- Приди в себя, хён.

- ...Прекрати.

- Кого ты ищешь, когда я прямо здесь?

Даже прохладный зимний аромат, исходивший от него, был таким же. Я крепко зажмурился.

- Пожалуйста, просто остановись....

Разве это не пытка надеждой? Вероятно, я с самого начала понимал правду. Ведь это было слишком прекрасно.

- Разве меня тебе недостаточно?

- Тебя более чем достаточно… даже слишком много.

- Тогда почему бы тебе просто не остаться здесь, со мной?

Счастье переполняло меня. Его невозможно было сдержать. Живые родители, Санг рядом, открытые чувства - всё это создавало иллюзию утопии. Кто бы устоял перед таким раем? Но, увы, иллюзия - всего лишь иллюзия.

- Я не могу.

- Почему?

- ...Потому что я не могу больше заставлять его ждать.

Я пытался вырваться из его хватки, но он упорно цеплялся за меня.

- Ты мне нравишься.

Нет.

- Так что, пожалуйста, останься рядом со мной, хён.

Эта тень, этот мираж - это не то, чего я хочу.

«Если я действительно важен для тебя, то не отказывайся от себя ради меня.»

Он был единственным, кто никогда не сдавался, даже когда я постоянно пытался сбежать. Конечно, даже сейчас он ждал меня. Настоящий он, тот, ждал в реальном мире. Я не мог заставить его ждать дольше - не после стольких лет.

- Мне очень жаль.

Я тихо прошептал и вонзил кончик ручки в его горло. Кровь брызнула фонтаном, а его бледное лицо задрожало и расплылось, как рябь на воде.

Когда я открыл глаза, то оказался под водой. Задержав дыхание, я огляделся. На дне тёмного озера свернулась кольцами огромная змея и уставилась на меня. Когда я в ужасе ахнул, перед глазами поплыли пузырьки.

Кто-то схватил меня за загривок и потянул вверх. Как только я вынырнул, я увидел знакомое лицо и начал вырываться. Но вскоре мои запястья были крепко зафиксированы.

- Спокойно.

Когда я встретился взглядом с его спокойными тёмными глазами, моё прерывистое дыхание постепенно выровнялось.

- Симеон?..

- Да, это я.

Лицо было прежним. Голос был прежним. Но всё казалось совершенно другим.

- Это...

- Это «Обман», восьмой круг ада. Как только я проснулся, я увидел, как ты окунаешь голову в озеро, мистер Хаджае.

Я, вероятно, потерял сознание и погрузился в сон. Если бы это продолжалось дольше, я мог бы впасть в кому из-за нехватки кислорода. Симеон вздохнул, потрясённый, и молча смотрел на меня несколько мгновений. Затем он достал носовой платок и аккуратно вытер воду с моего лица.

- Хорошо, что Муджон удержал тебя, иначе это могло обернуться настоящей катастрофой.

Теперь, когда передо мной стоял настоящий Симеон, ситуация из сна казалась ещё более нелепой.

- Если бы я потерял тебя, я...

Поверил бы он, если бы я ему сказал? Что-то в его голосе, в его взгляде выдало его чувства. Знает ли он, что я жду его признания, несмотря на страх перед правдой? Он не знает, верно? Я сам осознал это только сегодня.

Когда я вдруг расхохотался, Симеон слегка нахмурился.

- Мистер Хаджае?

- А?

- Почему ты смотришь на меня и смеешься?

- Просто… Теперь я, наконец, чувствую себя хорошо.

Как странно. Его сдержанный голос, звучит для меня лучше, чем бесконечно нежный. Должно быть, у меня что-то не так с головой.

- С тобой все в порядке? Есть проблемы с дыханием или речью?

- Я в порядке. Все в норме.

Симеон закатал рукава рубашки до локтей, показывая мне свои предплечья. Кожа, которая превратилась в кору, теперь снова была совершенно гладкой. Медленно проведя кончиками пальцев по его руке, я глубоко вздохнул, словно с моей груди свалился тяжёлый груз.

- ...Слава богу.

- Ты уверен, что с тобой всё в порядке, мистер Хаджае? У тебя не кружится голова или что-то ещё?..

- Благодаря тебе я жив. Спасибо тебе. И, конечно, Муджону тоже.

Взглянув в сторону, я увидел, что Муджон смотрит на меня, скрестив руки на груди. Его рукава и подол были пропитаны водой.

- Извини, - смущённо пробормотал я, выдавливая из себя неловкую улыбку. Муджон лишь приподнял уголок рта и покачал головой.

- Я знаю, что это звучит как оправдание, но я пошёл к озеру, чтобы немного взбодриться, но вместо этого потерял сознание.

- Подожди, ты заглядывал в озеро?

Я серьезно кивнул.

- Там было что-то похожее на змею.

- Это, наверное, Нарцисс.

Нахмурившись при звуке незнакомого имени, я заметил, что Симеон смотрит на озеро.

- В конце концов, дух, создавший этот слой, привязан к «Шкале Нарцисса».

Когда-то в озере жил монстр, похожий на змею. Жители деревни верили, что он злился всякий раз, когда шёл сильный дождь, поэтому они приносили ему в жертву живых людей, чтобы успокоить его. Но когда они перестали жертвовать своими соседями и семьями, они придумали план.

- Они распустили ложный слух, сказав, что если вы посмотрите в озеро, то увидите то, чего больше всего желаете.

Люди со стороны, соблазнившись слухами, сами подходили к озеру. Как только они наклонялись, чудовище с жадностью утаскивало свою жертву в глубину. Поскольку казалось, что они ныряют в озеро, очарованные своим отражением, чудовище получило название «Нарцисс» в честь персонажа из греческой мифологии.

- Каждый год оно убивало десятки людей. Дно озера было усеяно костями.

Воистину, этот круг состоит из обмана. Берег выглядел таким красивым и безмятежным только потому, что все грешники опустились на самое дно. От одной мысли, что я мог бы закончить так же, у меня по спине побежали мурашки. В этот момент Симеон внезапно спросил:

- Итак, что вы видели, мистер Хаджае?

Бесчисленные слова подступали к моему горлу, но отказывались выходить наружу.

- Я… говорил со своими родителями, которые были живы. Они хотели поужинать вместе.

- А что еще?

- Это все.

Симеон опустил взгляд и кивнул, словно разочарованный.

Как я мог ему сказать? Что во сне мы были любовниками целый год. Что мы поступили в один университет, познакомили друг друга со своими семьями и получили их одобрение, несмотря на то, что были однополой парой. Что мы даже мечтали уехать за границу, чтобы пожениться. Должно быть, моё подсознание ещё более безнадёжно романтично, чем я думал.

Симеон заговорил, указывая в сторону озера:

- Выход, вероятно, находится там, внизу.

- Но Нарцисс там.

- Не волнуйся. Он не трогает живых. Он ждёт, пока они утонут, а потом пожирает их тела.

Значит, он ждал, пока я утону, и смотрел на меня со дна озера? Для монстра его пищевые привычки были странно утончёнными. Тем не менее, я был рад, что не придётся драться под водой.

- Наконец-то мы войдем в последний круг.

Когда я стоял на берегу озера, готовый нырнуть, Симеон осторожно заговорил:

- Мистер Хаджае.

Когда я повернулся, то встретился с парой серьезных глаз.

- Это действительно было все, что ты видел?

- Что?

- ...Во сне.

Его глаза медленно моргали, словно искали что-то, надеясь получить ответ.

- Я появлялся в твоем сне?

Он раскусил мою ложь? Или он просто действовал наугад? Как всегда, я дал ему тщательно подобранную крупицу правды.

- Ты прав, теперь, когда ты об этом снова спросил, кажется, я тебя видел.

- Где?

- Перед лекционным залом.

Симеон слегка нахмурился.

- Мы учились в одном университете.

Чем больше я об этом думал, тем более абсурдным это казалось, и я не мог не рассмеяться, несмотря на нахмуренные брови.

- Странный сон, да?

Я покачал головой и первым прыгнул в озеро. Симеон быстро последовал за мной. Он осторожно взял меня за руку, но я не заметил этого, погружаясь в темную бездну и не решаясь взглянуть ему в лицо.

Как только я прибыл на новое место, я едва успел осмотреться, как меня охватило желание посмотреть на часы.

Оставшееся время: 4 часа.

Казалось, что прошла неделя с тех пор, как мы вошли в «Божественную комедию», но на самом деле прошло всего 68 часов. Какое странное чувство.

- Давай поторопимся и закончим это всё.

Глубоко вздохнув, я огляделся. Пейзаж был не похож ни на что из того, что я видел раньше.

Вокруг большой площади возвышались древние дворцы. Стены их были красными, крыши - золотыми. Под карнизами мелькали сложные узоры. На огромной табличке виднелись китайские иероглифы, смысл которых ускользал от меня. Только тогда я осознал, что каменная дорожка под ногами - императорская, предназначенная только для правителя.

- Что за духовный предмет мог привести нас в подобное место?

- Это называется «Противоречием».

- О! Та… история о копье и щите, верно?

Симеон кивнул.

Торговец из Чо однажды продал небьющийся щит и копьё, которое могло пронзить что угодно. Один из присутствующих спросил, что произойдёт, если ударить копьём по щиту, и торговец не смог ответить на этот вопрос. Это была классическая история.

- У этой истории есть менее известный конец.

- Какой?

- Император, которому было любопытно узнать ответ на этот вопрос, вызвал торговца во дворец.

Он приказал двум своим самым опытным генералам сразиться на дуэли - один был вооружён копьём, другой - щитом, - пообещав победителю щедрое вознаграждение. Таким образом, под пристальным взглядом императора генерал, вооружённый копьём, и генерал, вооружённый щитом, давние товарищи по оружию, начали сражение.

- Кто победил?

- Дуэль длилась два дня и две ночи без явного победителя.

Как оказалось, генералы были равны по силе и хорошо знали тактику друг друга за годы совместной службы. Ни один из них не мог одержать верх. В конце концов, ни копьё, ни щит не сломались, и генералы одновременно упали.

- Значит, все закончилось ничьёй?

- Если бы, император приказал им отдохнуть полдня, а потом снова сражаться.

В тот момент дело было уже не в том, что оружие сломается, а в том, что один из них первым сдастся от усталости.

- На третий день битва наконец закончилась.

- Я ожидал, что будет дольше.

- Да. И то, что сломалось, было ... копьем.

Удивительный результат. Если копьё сломалось, это означало, что противоречие было разрешено.

- Генерал с щитом был вознаграждён таким богатством, что его семья могла жить в роскоши на протяжении трёх поколений.

- А генерал, у которого было копье?

- Его понизили в должности.

- Почему? Что он сделал не так?

Он сражался и проиграл, следуя приказу императора. Разве понижение в звании - не слишком суровое наказание?

- Ну, это все равно было лучше, чем участь торговца.

- Почему? Что с ним случилось?

- Он был казнен за обман императора.

Я проглотил все комментарии о несправедливости понижения в должности. Судьба торговца была печальной, но казалась типичной историей. Однако это место оказалось не просто каким-то уровнем - это был один из самых глубоких слоев ада, предназначенный для предателей своего народа или сородичей.

- Судя по тому, что я слышал, назвать это мошенничеством кажется более подходящим, чем предательством.

- Так бы и было... Если бы на этом история закончилась.

Симеон многозначительно посмотрел на дворец.

- Позже выяснилось, что генерал, державший щит, предал своего товарища.

- Как?

- Он тайно подменил копьё во время отдыха. Так что копьё, с которым он столкнулся, было не копьём торговца, а обычным копьём.

В результате имущество генерала с щитом было конфисковано, а вся его семья казнена. Генерал с копьем, которого несправедливо понизили в звании, был восстановлен в должности, но вскоре умер от необъяснимой болезни. Предательство его давнего друга, вероятно, оставило на нём глубокий шрам.

- Вот почему, когда попадаешь в разлом «Противоречия», приходится заново проходить дуэль.

- Ты хочешь сказать, что только один человек может выжить?

Симеон мрачно кивнул.

- Чтобы вернуться живым, ты должен либо предать своего противника, либо пожертвовать собой.

Похоже, это был самый жестокий из встреченных нами духов.

Что ещё хуже, те, кто попадал в разлом, часто были членами гильдии. Будь то неловкие знакомые или давние товарищи, кто-то из ваших знакомых должен был умереть, чтобы вы могли спастись.

- «Противоречие» меняет форму в зависимости от того, что выживший держит в руках при возвращении из разлома.

- И каков его нынешний вид?

- Щит. Я слышал, что проблема была решена в рекордно короткие сроки...

Возможно, охотник с копьём был слишком слаб, или, может быть, воин со щитом прибегнул к хитрому трюку, как Генерал Щитов. Как бы то ни было, та гильдия потеряла одного из членов. К счастью, ни Симеону, ни кому-то из Апостолов, ни мне не пришлось входить в разлом «Противоречия».

- Давай найдем выход.

Симеон шёл впереди. Было тихо, но опасность могла появиться в любой момент. Я крепко сжал кинжал, оглядываясь по сторонам. Несмотря на то, что мы прошли половину императорской дороги, во дворце стояла зловещая тишина.

Что-то было не так, и как только я повернулся и собрался позвать Симеона…

- Хм...?

Когда он успел так далеко уйти? Он был прямо передо мной, но теперь Симеон был вне досягаемости. Неужели я шёл слишком медленно? Я поспешил догнать его, но моё тело застыло, как камень.

- Ах.

Как бы я ни боролся, мои мышцы только дрожали.

- Симеон! Подожди!

Я кричал, пока у меня не заболело горло, но он не обернулся. Вскоре дворец окутал туман, и фигура Симеона полностью исчезла. Пока я барахтался в тумане, из земли вырвались цепи и сковали мои руки.

Величественный голос эхом раздался сверху:

- Грешники останутся в аду.

Кандалы сомкнулись на моих лодыжках. Я отчаянно бился, вокруг меня раздавался звон металла, но ничего не менялось.

- Муджон? Ты здесь?

Тишина. Я снова был один. Почему? Почему только я? Пока я пытался освободиться, из тумана раздался властный голос.

- Подними голову, грешник.

От его властного голоса у меня по спине пробежал холодок. Заставив свою онемевшую шею двигаться, я поднял взгляд. Туман рассеялся, и я увидел, что на лестнице кто-то стоит.

На нём были струящиеся чёрные одеяния, расшитые синими драконами, а лицо скрывали нефритовые бусы, ниспадающие с короны. Это был император из «Противоречия».

- Как ты посмел прийти в это священное место?

От его подавляющего присутствия у меня застучало в висках. Когда я моргнул, то обнаружил, что меня окружают сотни солдат, нацеливших на меня оружие.

- Казните грешника!

Их крики заглушили мои протесты.

- Смерть грешнику!

Император поднял руку. Одно движение его пальца бесчисленное оружие пронзило бы меня.

- Подожди, я…

Прежде чем я успел закончить, раздался голос.

- Ложись!

Я быстро наклонился и прижался к земле. Прямо над моей головой промелькнула тень. Подняв голову, я увидел женщину с длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Её шёлковое платье развевалось, пока она парила в воздухе. На мгновение мне показалось, что это ангел или какое-то другое небесное существо.

Но в следующее мгновение я изменил свое мнение. Она была больше похожа на Бога Войны.

- Копье?..

Даже сотни солдат не могли сравниться с ней. С ловкостью ястреба она быстро перерезала солдатам глотки одну за другой. Каждый раз, когда она взмахивала своим огромным копьём, красная кисточка на его наконечнике описывала идеальную дугу без единого промаха. Мощно и захватывающе. Это было похоже на то, как я впервые увидел, как Муджон владеет мечом.

Может, она одна из стражниц? Заворожённый её потрясающей техникой владения копьём, я был совершенно очарован, когда она вдруг повернулась в мою сторону. В тот момент, когда её огненный взгляд встретился с моим, я вздрогнул. Она грациозно подпрыгнула в воздух и приземлилась прямо передо мной, неожиданно взмахнув копьём.

- Ааа! П-подожди секунду...!

Удар!

Острое лезвие её копья в мгновение ока разорвало кандалы, сковывавшие мои руки и ноги. Как можно было разрубить железо, как прутик? Ошеломлённый, я мог лишь смотреть на разорванные цепи, пока надо мной не раздался её низкий рычащий голос.

- Если ты хочешь жить, беги.

Я с трудом сглотнул. Я не знал, кто она такая, союзница она или враг. Но оставаться здесь и быть убитым солдатами казалось ещё худшей участью. Я быстро поднялся на ноги и последовал за ней, покидая площадь.

Пробежав довольно долго, мы прибыли на склад.

- Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

Тяжело дыша, я поклонился в знак благодарности. Она резко повернулась ко мне, ее пронзительный взгляд все еще горел. Потрясенный ее харизмой, я осторожно наблюдал за ней. Внезапно она направилась ко мне.

- Ты ранен?

- Н-нет, я в порядке.

Когда я незаметно спрятал запястья, натёртые железными наручниками, за спину, она широко улыбнулась.

- Что ж, это большое облегчение.

- ...Что? О, да, конечно.

- Ха-ха!

Она рассмеялась и от души хлопнула меня по спине. Удар был таким сильным, что я вздрогнул. Её поведение так отличалось от того, когда она размахивала копьём, что я даже не мог выразить словами этого. Глядя на неё с открытым ртом, я наблюдал, как она вонзила копьё в землю и скрестила руки на груди.

- Я в шоке. Я так давно не видела живых людей.

То, что она увидела здесь живого человека, шокировало её? Значит, она думает, что умерла? На этом уровне ада мёртвые были грешниками - они были потерянными, безвольными и вели себя как звери. Но она была другой. Её глаза были ясными и умными, и она даже говорила чётко.

Кто же она такая? Пытаясь скрыть своё подозрение, я украдкой взглянул на неё. Внезапно она протянула мне руку.

- Чхве Юран.

- О, э-э, я Шин Хаджае.

Я запнулся, рефлекторно схватив её за руку. Я наклонил голову, запоздало осознав, как странно я, должно быть, выгляжу.

Она энергично потрясла мою руку вверх-вниз и от души рассмеялась.

- Вы так подозрительно на меня смотрели, что я решила представиться.

- О, прости.

- Всё в порядке. Разумно подозревать кого-то в месте, где предательства - обычное дело.

В этот момент до нас донёсся звук множества бегущих ног. Несомненно, солдаты прочёсывали местность. Прижавшись к стене, я нервно выглянул в окно, но она пренебрежительно махнула рукой.

- Не волнуйся. Они не найдут это место.

Даже если этот склад безопасен, я не могу оставаться здесь вечно. Посмотрев на часы, я увидел, что у меня осталось около трёх часов. Время ещё было, но меня беспокоило другое.

- Мой напарник там. Он, наверное, ищет меня. Если он наткнётся на солдат…

- Не переживай. Все слишком сосредоточены на том, чтобы найти тебя, чтобы заметить кого-то ещё.

- Это... хорошая новость?

Должен ли я испытывать облегчение или нет? Я нервно прикусил губу, и она с любопытством наклонила голову.

- Кстати, ты что-то сделал императору? Тебя называют преступником.

- Я не уверен. Они думают, что я обманул императора, но я не помню, чтобы делал это.

- Хм, странно. Ты когда-нибудь сталкивался с «противоречием» до того, как пришёл сюда?

- Нет. Я даже не знал, что «Противоречие» существует, пока не попал сюда.

Каждый надзиратель в этом аду призывал меня исповедаться в своих грехах. Я думал, что они имеют в виду признание во лжи, которую я говорил на протяжении всей своей жизни. Но внезапно меня обвинили в обмане Императора? Это было странно.

Юран задумчиво коснулась своего подбородка, а затем слегка кивнула.

- В любом случае, я помогу тебе выбраться, когда сядет солнце.

Ее слова заставили мои глаза расшириться.

- Ты знаешь, где находится выход?

- За троном есть дверь.

- И мы сможем туда добраться?

Она пристально посмотрела на небо. В этом аду даже солнце казалось неестественно ярким.

- Их сила исходит от Императора… или, скорее, от Солнца. С его заходом они слабеют.

- Сколько еще осталось до захода солнца?

- Не слишком долго.

Итак, сбежать сразу не получится. Разочарованный, я сжал кулаки. Если бы у меня был «Кровавый меч», возможно, мы смогли бы вместе пробиться сквозь толпу солдат, окруживших трон. Но сколько бы я ни звал, Муджон не появлялся.

Юран легонько похлопала меня по плечу, и я вздохнул.

- Поверь мне, я вытащу тебя отсюда. Я годами ошиваюсь здесь.

Её звонкий смех обнажал ровные зубы за пухлыми губами. Она казалась… хорошим человеком.

- Спасибо вам… э-э, мэм...?

- Ха-ха! «Мэм», серьезно?

- Тогда… Юран-нуна?

- Фу, это ещё хуже. Зови меня тётей. Так звучит лучше.

Честно говоря, она не выглядела достаточно взрослой, чтобы её можно было назвать «тётушкой». На вид ей было не больше тридцати. В своей одежде она казалась ещё моложе: синее ханьфу, прямые чёрные волосы, и нефритовая заколка, перевитая серебряной нитью. Она выглядела как кто-то из эпохи «Противоречия».

- Ты здешний смотритель?

- Ха-ха, нет. Тот Император, которого ты видел, - смотритель.

- Тогда?..

- Ну, давай просто скажем, что я проживаю здесь нелегально.

- Что?

Я в замешательстве моргнул, глядя на неё, но она лишь беспечно ухмыльнулась.

- Я довольно долго была заперта внутри «Противоречия».

- В ловушке? В духовном предмете?

- Я застряла на задании и не могла выбраться из разлома.

Она говорила о том, что застряла в разломе, так же непринуждённо, как если бы обсуждала задержку рейса. Но войти в разлом…

- Ты что, охотник?

- Пфф, ты спрашиваешь об этом только сейчас?

Она тихо усмехнулась, затем поставила руки на бёдра и гордо заговорила.

- Когда-то я был довольно знаменита. Сейчас меня уже никто не помнит.

Встреча с кем-то в «Божественной комедии» Данте, кто не был грешником, не говоря уже об охотнике, была более чем неожиданной. Осознание того, что она жила в ту же эпоху, что и я, было странным образом одновременно утешительным и тревожным.

- Как долго ты здесь находишься?

- Я не знаю, сколько времени прошло в реальном мире, но здесь прошло больше десяти лет.

Как я и думал, это было странно. Пробуждённые люди могли какое-то время выдерживать разлом, но жить здесь было невозможно.

- Могу я спросить тебя кое о чем?

- Конечно. Ха-ха, после стольких лет мне кажется, что я даю интервью или что-то в этом роде.

- Хотя это немного навязчивый вопрос...

- Ха-ха, не беспокойся.

Ее легкий кивок придал мне смелости заговорить.

- Разве твое тело не должно начать разрушаться через 72 часа пребывания в разломе?

- Да. Я сама этого не видела, но слышала об этом.

- Тогда почему?..

Почему твоё тело всё ещё цело? Я не мог заставить себя произнести это вслух. Почувствовав моё замешательство, она лукаво улыбнулась.

- Ты имеешь в виду, почему я все еще жива?

Я кивнул, и она задумчиво погладила подбородок, прежде чем отвести взгляд.

- Я давно задаюсь этим вопросом. Потом мне пришла в голову мысль.

- Какая мысль?

- Может быть, я нарушила законы природы, и она не может вернуть меня обратно.

Законы природы… Кто-то уже упоминал что-то подобное. Пока я пытался вспомнить, она наклонилась ближе с загадочной улыбкой.

- Я использовала «Божественную комедию», чтобы повернуть время вспять… как и ты.

Что?

Я застыл, широко раскрыв глаза. Она прикрыла рот рукой, смеясь над моей реакцией.

- Почему ты так удивлён? Ты думал, что первый ее использовал?

- Нет... Но...

Когда я впервые услышал о «Божественной комедии», я мельком подумал, не является ли настоящее, в котором я живу, будущим, которое кто-то изменил. И теперь мне кажется, что это правда.

- Откуда ты узнала, что я использовал «Божественную комедию»?

- Это единственный способ для живого человека попасть в этот слой ада.

Так вот почему она помогла мне. Но если она использовала «Божественную комедию», как она оказалась в ловушке внутри предмета духов?

- Как ты оказалась в ловушке «Противоречия»?

- Ты более любопытен, чем кажешься.

- О, прости. Я не хотел… Тебе не обязательно отвечать, если тебе неудобно.

Я быстро замахал руками в знак извинения, и она мгновение смотрела на меня, прежде чем лукаво улыбнуться.

- Неужели?

- ...Прошу прощения?

- Тебе правда будет нормально, если я не отвечу? Как только мы выберемся отсюда, ты больше никогда меня не увидишь.

Её игривое лицо, так и лучилось озорством. Облизав пересохшие губы, я сдался и ответил честно.

- ...Пожалуйста, ответь скажи мне.

- Ха-ха, хорошо. У нас ещё есть время до захода солнца.

Она небрежно села на пыльный пол склада, и я последовал её примеру, устроившись у двери.

- Ты ведь знаешь происхождение «Противоречия», верно?

- Да. Я слышал, что нужно воссоздать конфликт, породивший духа.

- Тогда это будет быстро.

Она говорила, медленно проводя рукой по копью, которое положила на землю.

- Когда в Кэсоне открылся разлом «Противоречия», нашей гильдии посчастливилось получить право на первый вход. Я до сих пор помню, как в тот день глава гильдии сходил с ума от волнения. Честно говоря, было неловко на это смотреть.

- Глава гильдии?

- Да, сумасшедший старик.

Она с отвращением прищёлкнула языком, и на её лице на мгновение промелькнуло презрение.

- Он был одержим идеей заполучить «Противоречие».

- Какими способностями оно обладает?

- Владельца «Противоречия» никогда не поймают на лжи. Люди могут подозревать, но это всё, что остаётся, - подозрения.

Даже если есть доказательства, разоблачающие ложь, они мгновенно исчезают. Свидетели забывают обо всех уликах, которые могли бы изобличить владельца.

- Это... опасный артефакт.

Она пожала плечами и продолжила.

- Глава гильдии предложил огромную сумму любому, кто согласится отправиться в разлом. Но никто не согласился.

- Я бы тоже туда не пошел.

- Да?

Я решительно покачал головой, и она нетерпеливо подхватила, словно ожидая моего согласия. Это было не то место, куда кто-то добровольно отправился бы, если только не был готов рискнуть своей жизнью - или чем похуже. Дело было не только в опасности. Это была гарантия того, что либо ты, либо твой спутник умрёте.

- Но один из членов нашей гильдии вызвался добровольцем.

- Добровольно? Его не принуждали?

- Нет. Просто он был таким. Всегда первым брался за работу, от которой все отказывались.

Она слегка рассмеялась, но в её взгляде была грусть.

- Даже если бы это означало, что он сломает себе руку, он бы в первую очередь спас другого человека, не задавая вопросов.

- Ха-ха...

- Не знаю, был ли он слишком добрым или просто глупым. Но по какой-то причине я не могла отвести от него глаз.

Погрузившись в воспоминания, она медленно моргнула, и её улыбка стала шире. Казалось, что даже воспоминания делают её по-настоящему счастливой. Слушая её, я не мог не думать о кое о ком.

- Мне кажется, я понимаю.

- Понимаешь?

- Моя мама была такая же. Это доставляло моему отцу немало хлопот.

В детстве я слышала о своей маме только от отца, но знал, какой самоотверженной она была. Женщина хлопнула себя по бедру и рассмеялась, кивнув в знак согласия.

- Видишь? Таким людям особенно нужен человек, на которого они могут положиться, кто-то, кто будет их поддерживать.

- Ты была его заземляющей силой?

Она лучезарно улыбнулась и кивнула.

- Вот почему я тоже решила пойти.

- ...В разлом?

- Да. Я не могла отпустить этого идиота одного.

Как только она закончила говорить, её улыбка померкла. Лицо стало мрачным, и она опустила взгляд на пыльный пол.

После долгого молчания она заговорила снова.

- Это была ошибка.

На ее опущенные глаза легла тень.

- Честно говоря, я шла туда с намерением умереть. Поэтому, как и всегда, когда я думала о том, что мой друг пытается пожертвовать собой, мне было не по себе. Но… как только мы вошли внутрь, она первой взяла щит. И знаешь, что она сказала?

Слабая, невеселая улыбка заиграла на губах Юран.

- Давай бороться, не сдерживаясь.

Это было неожиданно. Судя по её предыдущим описаниям, её подруга казалась очень самоотверженной. Перед лицом смерти, казалось, природа и дружба не имеют значения. Я подумал, что это могло её задеть, но вместо этого Юран покраснела и крепче сжала копьё.

- Ах, это было так весело.

- ...Весело, говоришь?

- Да. Я уже несколько раз спарринговала с ней, но это был первый раз, когда мы сражались, рискуя жизнью.

Подумать только, ей так нравилось спарринговать. Почему-то я чувствовал, что она хорошо поладит с Юлией.

- А потом?

- Битва продолжалась два дня безрезультатно, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как отдохнуть полдня.

- Прямо как происхождение «Противоречия».

- Может быть, именно поэтому императору было так интересно наблюдать за этим.

Наблюдать издалека за тем, как два человека сражаются не на жизнь, а на смерть, призывая одного из них умереть, - ни один здравомыслящий человек так бы не поступил. Я подавил дискомфорт и нахмурился. Её резкие слова сопровождались скрежетом зубов.

- Отвратительный ублюдок. В конце концов, на кону не его жизнь.

Я мог предположить исход. Она вошла в разлом с намерением пожертвовать собой, так что даже если бы она проиграла, то смирилась бы с результатом. Но в итоге она собрала «Божественную комедию» и изменила прошлое. Это означало, что...

- ...Ты победила, да?

Ее рука дрожала, когда она сжимала копье.

- Честно говоря, мой моя подруга дралась лучше меня. Но я всё равно победила.

- Что случилось?

Она крепко зажмурила глаза и прикусила губу. Её лицо исказилось от боли и страданий, как будто она боролась с чем-то слишком тяжёлым, чтобы вынести это. После короткой паузы она глубоко вздохнула и тихо заговорила, словно выпуская слова вместе с дыханием.

- После того, как наш перерыв закончился и мы возобновили бой, я кое-что поняла.

Ее голос, когда-то ровный, дрожал.

- У моей подруги не было «Противоречия» щита, она принесла обычный из оружейной.

Горькая улыбка промелькнула на ее дрожащих губах.

- Я легко уничтожила его. Щит и… мою подругу тоже.

Её лицо исказилось от боли, и я потерял дар речи. Никакие слова утешения не могли её успокоить. Я осторожно протянул руку и провёл ладонью по её руке. Внезапно она глухо рассмеялась.

- Ха-ха… - её смех оборвался отрывистыми звуками, похожими на всхлипывания.

- Разве это не было с её стороны трусостью? Именно она настаивала на том, чтобы мы сражались серьезно.

В конце концов, Юран не предала свою подругу. Её подруга выбрала жертву. Или, возможно, в каком-то смысле предательство.

- После того, как я выбралась оттуда живой, я возненавидела всё. Императора, который заставил нас сражаться насмерть. Мастера гильдии, который радостно цеплялся за «Противоречие», хотя погиб его член гильдии. И… её, за то, что она приняла такое глупое решение.

Она глубоко вздохнула и потерла лицо, словно пытаясь прийти в себя.

- Я даже подумывала последовать за ней в могилу, но… потом я открыла для себя «Божественную комедию».

- Ты завершила ее сама?

- Да. Я не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал из-за моего эгоистичного выбора.

Она повторила цикл глубоких вдохов, и её голос почти перешёл в шёпот.

- Это заняло семь лет. Я ни на секунду не останавливалась, и всё равно это заняло так много времени.

- Почти как у нас. Только я присоединился к ним не сразу.

- Да?

Впервые слабая улыбка вернулась на ее лицо.

- В какой момент ты вернулась?

- Прямо перед тем, как войти в разлом «Противоречия».

- Ты снова дралась со своей подругой в разломе?

- Нет, для этого было не достаточно времени. Ты же знаешь, как мало времени отведено на Небесах.

Всего 24 часа. Времени не хватило бы на продолжительный бой, не говоря уже о перерыве. Если бы она сделала перерыв, её подруга могла бы снова выбрать обычный щит вместо «Противоречия». Как она могла гарантировать выживание своей подруги среди бесчисленного множества переменных?

- Ты намеренно проиграла?

- Нет, они бы сразу заметили.

- Тогда что ты сделала?

Ей нужно было избежать подозрений, уложиться в 24 часа и обеспечить ее выживание. Пока я ломал голову над решением, она сказала нечто невообразимое.

- Как только начался поединок, я воспользовалась копьём «Противоречия», чтобы перерезать себе горло.

- Что? Зачем?

- У меня не было выбора. Это был единственный способ убедить, что я проиграла.

Это было доказано после нескольких попыток. Копье не могло пробить щит, а щит не мог блокировать копье. Но состязание заканчивается только тогда, когда один из них умирает. Поэтому, чтобы добиться желаемого результата, она выбрала самый прямой путь.

- Это считается?

- А почему бы и нет? Честно говоря, мне хотелось ударить императора копьем.

Она тихо засмеялась, как будто делилась каким-то секретом.

- Разумеется, император пришёл в ярость. Он сказал, что я осмелилась нарушить императорский указ.

Император приказал двум генералам сразиться на дуэли из-за «Противоречия». Большинство охотников, вошедших в разлом, скорее всего, сражались бы до смерти. Но она не только отказалась сражаться, но и ещё больше разозлила императора, отдав свою жизнь в его присутствии, несмотря на клятву верности.

- Твоей подруге удалось благополучно выбраться?

- К счастью, да. Полагаю, император хотел сохранить лицо, поэтому отпустил ее, как и обещал.

Она слегка пожала плечами.

- Но он сказал, что я буду наказана божественным гневом за насмешку над ним.

- Божественный гнев...?

- Может быть, он имел в виду попасть в ловушку в разломе?

Она наклонила голову, словно даже сейчас не была до конца уверена, что означает «божественный гнев».

- Честно говоря, мне было всё равно. Я просто… пока она не вышла, это не имело значения.

В течение многих лет на Юран охотились, как на преступницу, её постоянно преследовали солдаты. Но даже сейчас она, казалось, беспокоилась только о безопасности своей подруги.

- Что, если твоя подруга использовала «Божественную комедию», чтобы переписать прошлое, как это сделала ты?

- К сожалению, это невозможно. Это одно из правил «Божественной комедии».

Прошлое или будущее, которое было однажды изменено, нельзя изменить обратно. Казалось, это правило придавало ей уверенности, хотя она и не знала, что сейчас происходит с её подругой. Она могла спокойно спать, зная, что жертва «Противоречия» больше не изменится.

- У тебя есть какие-нибудь сожаления?

- Их много.

К моему удивлению, она ответила без колебаний.

- Цыпленок.

- Прошу прощения?

- Я очень хочу жареную курицу. И я скучаю по американо, который раньше подавали в моём любимом кафе… Мои сбережения и депозиты тоже скоро истекут, а я даже не могу их забрать. О, а вы знаете, чем заканчивается сериал «Ложь жены»?

- Прости, я не очень люблю смотреть драмы…

- Ах, ну почему я не посмотрела последнюю серию?

Она вздохнула, и её губы скривились в недовольной гримасе. Я хотел как-то отблагодарить её за то, что она спасла мне жизнь, но я ничего не мог предложить. Пока я смотрел на неё, она вдруг слегка улыбнулась и пробормотала что-то себе под нос.

- Больше всего на свете я сожалею, что пропустила ее свадьбу.

- Ее свадьбу?

- Она сказала мне, что у неё есть парень. Я посоветовала ей поторопиться и выйти замуж, завести детей и жить счастливо.

Её тёплая улыбка напоминала улыбку гордой родительницы, сидящей в первом ряду на свадьбе своего ребёнка.

- Если она меня послушала, её ребёнок уже вырос. Может, у неё дочь? Или сын?

Меня вдруг осенила мысль: может быть, я мог бы что-то для неё сделать.

- Если бы ты могла снова увидеть свою подругу, что бы ты хотела ей сказать?

- Так много. Я, наверное, могла бы заполнить целую коробку письмами. Но… зачем?

- Если мне удастся выбраться отсюда, я передам ей твое послание.

- Да?

Ее глаза расширились от возбуждения, сверкая, как монеты, отражающие свет.

- Конечно.

Когда я с энтузиазмом закивал, она погрузилась в раздумья, серьёзно глядя на меня и подперев подбородок рукой.

- Э-э… подожди. Сейчас я ни о чём не могу думать.

- Не торопись. У тебя есть время до заката.

- Хорошо.

Её сияющая улыбка подняла мне настроение. Я почувствовал облегчение, зная, что наконец-то смогу отплатить ей тем же. Она хлопнула меня по плечу и игриво подмигнула.

- Я должна вытащить тебя отсюда прямо сейчас. Мне нужно как следует её отругать.

Увидев уверенность в ее глазах, глубоко спрятанное беспокойство внезапно всплыло на поверхность.

- Мы действительно можем сбежать отсюда?

- Что? Ты мне все еще не доверяешь?

- Дело не в том, что...

Когда я закрыл глаза, воспоминания обо всём, через что я прошёл, пронеслись перед моими глазами, как вращающийся фонарь.

«Только те, кто признает свои грехи и попросит прощения, смогут подняться на гору… Те, кто не искупит свои грехи, останутся в аду навсегда».

«Если ты совершил грех, признайся в нём сейчас. Иначе ты застрянешь здесь навсегда.»

Я услышал слишком много зловещих предупреждений. Они продолжали говорить мне, что я должен искупить свой грех, но как я мог это сделать, если даже не знал, в чём он заключается? Я чувствовал себя так, будто меня несправедливо обвинили и мне ничего не оставалось, кроме как повторять, как дурак: «Я ничего не знаю».

- Что случилось?

Когда я рассказал ей, что сказали охранники, ее лицо потемнело.

- Другие смотрители тоже сказали это?

- Да. Они сказали, что только жертва может спасти меня, если я не искуплю свою вину.

Она что-то знала? На мгновение её взгляд лихорадочно метнулся, словно она что-то сопоставляла.

Но тут снаружи поднялась суматоха. Раздался звук множества шагов, сопровождаемый металлическим лязгом доспехов.

Десятки солдат направлялись в нашу сторону.

Внутри склада воцарилась тишина, словно его окатили водой. К счастью, солдаты прошли мимо, ничего не заподозрив, но это не гарантировало безопасность навсегда. Когда звук шагов затих, она решительно сжала копьё и встала.

- Подожди здесь немного. Я пойду проверю территорию.

Я нащупал кинжал в заднем кармане и встал, чтобы последовать за ней.

- Я пойду с тобой.

- Все в порядке. Я всегда предпочитала сражаться в одиночку.

Даже когда она это сказала, я знал правду. Без «Кровавого меча» я был бы для неё обузой. Она вежливо отказывала мне ради моей гордости, и мне ничего не оставалось, кроме как отпустить её.

- Тогда... будь осторожна.

- Я чувствую себя тетей, оставляющей своего племянника дома перед работой.

Она издала свой характерный бодрящий смешок, прежде чем выйти из склада в одиночестве.

Сколько времени прошло с тех пор? Сквозь запылённое окно я видел, как небо постепенно краснеет.

- Она уже должна была вернуться...

Взглянув на наручные часы, я понял, что прошло уже два часа. Я думал, что она быстро вернётся, но её нигде не было. Хуже того, у меня заканчивалось время. Я провёл в «Божественной комедии» уже 71 час. Ещё через час моё тело начнёт разваливаться.

Мне нужно было решить: подождать её ещё немного или самому направиться к трону?

- Чон-а.

На всякий случай я окликнул его по имени, но в ответ лишь пыль взметнулась на ветру. Внезапная волна беспомощности заставила мою руку дрогнуть, сжимая кинжал. Смогу ли я прорваться сквозь солдат без «Кровавого меча»? Если меня поймают и я не смогу сбежать…

«Разве мы не можем найти способ выжить вместе?»

Да. Вместо того, чтобы считать тысячи способов, которыми я могу умереть, я должен думать о том единственном способе, которым я могу выжить.

- Ху-ху.

Как только я медленно выдохнул и решил идти, снаружи склада послышался шум. Я тут же схватился за кинжал и спрятался за дверью. Это был всего лишь один человек? Кто бы это ни был, если я внезапно нападу, у меня есть шанс победить. Сглотнув, я прижался к стене, когда дверь медленно скрипнула и открылась.

Сохраняй спокойствие. Дождись подходящего момента. Как только он войдет, целься в жизненно важную точку. Затаив дыхание, я крепче сжал кинжал.

- Хаджае?

В тот момент, когда я услышал этот знакомый голос, внутри меня словно лопнула натянутая струна, и я судорожно выдохнул. «Хаа…» Ноги подкосились, и я рухнул на землю.

Юран высунула голову из-за двери, и её глаза расширились от удивления, когда она увидела меня, покрытого холодным потом.

- Что за…? Ты меня напугал.

- ...Прости. Я думал, ты враг.

- Ха-ха, может быть, мне тогда стоило немного пошуметь?

Найдя моё свёрнутое калачиком состояние забавным, она усмехнулась и покачала головой от смеха.

Стряхнув с себя смущение вместе с пылью, я встал и только тогда заметил кровь, испачкавшую её одежду и волосы.

- Ты в порядке? Эта кровь...

- Это всё не моё. Я же говорила тебе, что раньше была охотником ранга А.

Я уже собирался спросить, что случилось снаружи, но она заговорила первой.

- У меня есть хорошие новости и плохие новости. С какой начать?

- ...Плохие.

- Император разозлился сильнее, чем ожидалось. Вся территория кишит солдатами.

Итак, прорваться через и без того надёжную охрану стало ещё сложнее. Я невольно вздохнул.

- А хорошие новости?

Юран скрестила руки на груди и пристально посмотрела на меня, прежде чем ухмыльнуться.

- Я столкнулась с человеком, который говорит, что он твой союзник.

Мои глаза расширились.

- Симеон?

- Я не спросила, как его зовут, но у него были чёрные волосы, и он был раздражающе красив.

Лучшего описания Симеона и не придумаешь. Я моргнул от неожиданности, и она слегка нахмурилась.

- Что? Я ошиблась? Он сразу узнал твое имя.

- Нет, ты права. Этот человек... Он в порядке? Он не ранен?

- Да. Он вроде в порядке. Он напал на меня из засады, поэтому мне пришлось направить на него копьё.

- Что?!

- Я не нападала на него.

В тот короткий миг моё сердце сделало несколько скачков. Но в конце концов он был в безопасности. Меня охватило облегчение, и у меня слегка закружилась голова. Прижав пальцы к векам, я огляделся.

- Но он не пошел с тобой?

- Нет. Мы как раз убегали от преследователей. Если бы он последовал за мной, его могли бы принять за моего союзника, а это было бы неприятно. Вместо этого он сказал мне, что нашёл выход - есть скрытый подземный ход, ведущий прямо в императорский дворец.

Ах. У меня вырвался короткий вздох. Мне сказали, что Симеон в безопасности, потому что он был нарушителем, а не преступником. Было досадно, что я пока не могу его увидеть, но мне было достаточно услышать о нём, чтобы почувствовать благодарность.

- Спасибо тебе за то, что присматриваешь за ним, тетя.

- О, да ладно, это же пустяки.

Юран со смехом отмахнулась от него. Позади неё небо пылало огнём. Солнце уже было близко к горизонту. Если мы собирались сбежать, то сейчас было самое время. Она быстро стала серьёзной и вытерла кровь с лезвия копья рукавом.

- Пойдём. С наступлением ночи проснутся другие солдаты.

Я последовал за ней со склада. Благодаря её усилиям вокруг было тихо, но когда мы приблизились к имперскому дворцу, бесчисленные солдаты преградили нам путь. Их мечи и копья сверкали смертоносным блеском, нацеленные прямо на меня.

- Устранить преступника.

- Обезглавить его и преподнести его голову его Величеству!

Каждый раз она рубила врагов своим копьем.

- Хаджае, пригнись!

Юран отразила летящие в мою сторону клинки.

Ее некогда безупречный голубой шелковый халат теперь был испачкан кровью и грязью.

Мы продолжали идти. Вскоре вышли на поляну перед дворцом, где я в последний раз видел Симеона. Как и ожидалось, солдаты плотно стояли, не давая пройти. Император явно решил не пускать меня.

Прислонившись к стене, чтобы перевести дыхание, она вытерла пот и усмехнулась.

- Это весело. Я давно так не тренировалась.

Несмотря на её слова, она тяжело дышала. Каким бы опытным охотником А-ранга ни была Юран, она в одиночку сражалась с десятками солдат. Должно быть, она была на пределе своих возможностей. А я тем временем мог лишь прятаться за её спиной, едва успевая защищаться кинжалом. Ощущение собственной беспомощности было невыносимым.

- Мне жаль. Если бы я только мог бороться…

- Я же сказала тебе, все в порядке.

Она молча посмотрела на мою покрытую шрамами ладонь. Я задумался, стоит ли мне снова попробовать пустить себе кровь. Пока я колебался, она вдруг схватила меня за запястье. Когда я повернулся, наши взгляды встретились - её глаза горели.

- Ты зашел так далеко, потому что у тебя есть будущее, которого ты хочешь.

- ...Да.

- Тогда это все, что имеет значение. Просто сосредоточься и беги.

Непоколебимый взгляд Юран лишил меня дара речи. Извинения и предложения помощи были бы пустой тратой времени. Когда я склонил голову, она грубо взъерошила мои волосы.

- Я расчищу путь. Беги прямо во дворец.

- Ты не пойдешь со мной?

- Я все равно не могу отсюда уйти.

Но…

Если бы я не выжил, покинув разлом, я мог бы положить конец своему жалкому существованию. Но если бы я ушёл сейчас, император наказал бы её. Её обвинили бы в пособничестве моему побегу.

Разве это не означало бы, что она снова жертвует собой здесь, в месте, которое даже не затронуто реальностью?

- Тетушка.

Внезапно меня осенила мысль, и я отчаянно надеялся, что она не верна.

- Они сказали, что только жертва может спасти меня, если я не искуплю свою вину.

Теперь я понял, почему она выглядела такой растерянной, когда я произнёс эти слова.

- Это не то, что я думаю… верно?

На этот раз она плотно сжала губы. Её молчание только усилило моё замешательство.

- Зачем ты это делаешь? Зачем ты так стараешься ради меня? Я просто… человек, которого ты случайно встретил здесь.

- Ну. Я подумал, что мой друг поступил бы так же.

- Что ты имеешь в виду?..

Она крепко сжала мои плечи и заговорила спокойным, ласковым голосом, словно успокаивая ребёнка.

- Хаджае, иногда приходится отказываться от сотни вещей, чтобы получить одну.

- …..

- Ты понимаешь, о чем я говорю.

Мы были всего лишь случайными попутчиками в этом аду "Божественной комедии". Не пробыли рядом и часа. Так почему же ее слова резали сердце острее любого ножа?

Больше всего меня мучило то, что я не мог отказаться от её доброты.

Я сжал кулаки и кивнул. Увидев это, она удовлетворённо улыбнулась.

- И ты должен благополучно добраться до места, чтобы передать моё послание моему другу.

- ...Ты уже решила, что хочешь сказать?

Она сухо сглотнула и кивнула. Для человека, который не дрогнул, даже когда его загнали в угол, она казалась нервной. Затем она встретилась со мной взглядом. Но её взгляд был направлен не на меня - она искала кого-то за моей спиной.

- «Мне очень жаль».

В ее дрожащем голосе слышалось глубокое, искреннее сожаление.

- «Мне так жаль, что я отправила тебя одну. Но я хотела, чтобы ты жила».

Впервые её суровый взгляд смягчился. На ресницах заблестели слёзы, но прежде чем они успели скатиться, она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. В мгновение ока уязвимость исчезла, и перед ним предстала непоколебимая воительница.

Снова взявшись за копье, она шагнула к стене и сказала:

- Теперь уходи. Беги!

Я развернулся и побежал к императорскому дворцу, не оглядываясь. Густой туман пытался затуманить мой взор, словно удерживая меня, но я не колебался. Ещё пятьдесят шагов. Нет, тридцать. Я бежал не останавливаясь, дыхание перехватывало. В голове была только одна мысль - Симеон ждёт меня.

- Хаа, хаа...

Наконец, впереди показались богато украшенные красные ворота. Выход был прямо передо мной.

Когда я на закате добрался до пустого императорского дворца, меня внезапно осенило: я упустил из виду кое-что важное.

Я резко затормозил и обернулся, крича:

- Подожди! Ты не сказала мне, кто твоя подруга!

Откуда-то издалека, из туманной дали, я услышал ее смех.

- Ах, точно, ха-ха-ха!

Имя, которое она произнесла, казалось, остановило время.

- Ее зовут Юён Ли, она из Гильдии Сехва!

В этот момент мой мир остановился.

Я не мог поверить своим ушам. Я впервые услышал это имя из чужих уст.

- Что ты только что сказала...?

Я не мог этого так оставить. Если я правильно расслышал, то подруга, о которой она говорила, человек, ради спасения которого она рисковала жизнью… была моей матерью. Когда я уже собирался спуститься по лестнице и снова позвать её, кто-то схватил меня за руку.

- Мистер Хаджае.

Обернувшись, я увидел, что Симеон стоит на пороге императорского дворца, тяжело дыша.

- Симеон?..

- Я рад, что ты в безопасности. Пойдём.

Я на мгновение последовал за ним, а затем резко остановился. Я не мог уйти вот так. Если я уйду, то больше никогда её не увижу. Я сбросил его руку со своей, развернулся и выбежал за пределы дворца.

- Куда ты? Выход в этой стороне.

- Подожди, одну минутку.

Но прежде чем я успел уйти далеко, он снова поймал меня.

- У нас нет на это времени.

- Нет… Я пока не могу уйти.

Симеон крепко схватил меня за запястье и потянул на себя, но я твердо стоял на месте.

- Мистер Хаджае!

Его голос, более грубый, чем когда-либо, звенел у меня в ушах, но я всё ещё искал её взглядом.

Затем сквозь густой туман донёсся леденящий душу звук - скрежет, словно что-то разрезали.

- Только один раз. Позволь мне встретиться с ней, пожалуйста.

- Она все равно не сможет покинуть разлом.

- Нет, я должен кое-что сказать… Я должен сказать....

- О чем ты говоришь?

Слова путались в моем сознании, словно теряясь в густом тумане.

Она всегда была такой. Лучше всех справлялась с грязной работой, которой другие избегали.

Моя мать была такой же. Вот почему моему отцу было так тяжело.

Это была она. Человеком, которого она спасла, была моя мать.

- Я не могу уйти вот так. Нет, я не уйду.

Пока я пытался освободиться, Симеон крепко обнял меня сзади.

- Пожалуйста, возьми себя в руки, мистер Хаджае! Не дайте её жертве пропасть даром.

- Но...

- Если ты будешь продолжать в том же духе, ты окажешься здесь в ловушке!

Симеон крикнул что-то ещё, но я не расслышала. Мой разум был перегружен. Наш разговор с ней, нахлынул на меня, переполняя.

«Больше всего на свете я сожалею, что пропустила ее свадьбу».

«Ее свадьбу?»

«Она сказала мне, что у неё есть парень. Я посоветовала ей поторопиться и выйти замуж, завести детей и жить счастливо».

Я должен был сказать ей.

«Если она меня послушала, её ребёнок уже вырос. Может, у неё дочь? Или сын?»

Я и был тем сыном.

- Только одно слово. Только одно...

Я вырвался и побежал в туман. Но в следующий миг...

- Мне очень жаль.

Резкая боль пронзила мою шею, и я потерял сознание. Падая на землю, я увидел сквозь туман копьё, отражающее багровый закат, и кисточку на его наконечнике, описывающую изящную дугу в воздухе.

***

Однажды вечером, за ужином, я вдруг спросил своего отца:

- Почему мама была проклята?

- Она пыталась спасти товарища, который попал в разлом. Должно быть, что-то пошло не так.

- Что пошло не так?

- Я точно не знаю. Она рассказала мне об этом, но без подробностей.

Спасти товарища. Это было так похоже на мою мать.

Несмотря на то, что моё любопытство наконец-то было удовлетворено, я чувствовал себя странно подавленным. Если бы я услышал историю о том, как охотник был проклят за спасение друга, я бы счёл её трогательной. Возможно, я даже пустил бы слезу. Но, зная, что это история моей собственной семьи, я не испытывал восхищения - только негодование.

- Папа, ты не сердился на маму?

- Почему?

- Она не должна была этого делать.

Я не мог её понять. Она бросила свою семью ради товарища. Казалось, что она дорожила этим другом больше, чем мной или моим отцом. Я завидовал. Что это была за дружба, которая была так ценна? Насколько важен был этот человек?

- Что ж… Я думаю, что это так.

Мой отец кивнул в знак согласия со мной, и я горько улыбнулся.

- Но я любил твою мать такой, какая она была.

***

Хватая ртом воздух, я проснулся.

Потолок надо мной был ослепительно белым, не чёрным, как ночное небо, и не ослепительно ярким, как дневной свет. Резко сев, я увидел за стеклянной стеной бескрайний океан.

Ковчег. Я вернулся в реальность. Но я не чувствовал облегчения. Груз правды давил на мои плечи.

Когда «Божественная комедия» будет завершена, у вас появится шанс отправиться в любой момент времени - в прошлое или будущее. У вас будет 24 часа. Вернувшись в реальность, вы должны будете смириться с последствиями своих действий.

Мама ушла из дома, когда мне было семь.

И Юран Чхве, охотнику, потребовалось семь лет, чтобы завершить «Божественную комедию» и изменить прошлое.

Теперь кусочки головоломки наконец-то сложились воедино.

- Так вот оно что...

В тот год, когда моей матери исполнилось семь лет со дня смерти, врата рая безмолвно открылись.

Благодаря этому «Противоречие» сменило Юён Ли на Юран Чхве в качестве жертвы.

И целых на семь лет судьба была переписана заново.

Моя мать, которая должна была умереть, сбежала одна и вышла замуж за своего школьного возлюбленного. У них родился сын.

Я.

Родился человек, которому не суждено было появиться на свет. И в этот самый момент мою мать внезапно прокляли.

Божественный гнев…

Это было проклятие, которое «Противоречие» наложило на мою мать - нет, возможно, это было последнее наказание, предназначенное для Юран.

Она так и не узнала, что стало с будущим, которое она изменила. Она так и не узнала, что случилось с человеком, ради которого она пожертвовала всем. Она так и не узнала, какие страдания выпали на долю её семьи из-за проклятия. Она никогда этого не узнает.

И за это я был благодарен.

«Хаджае, иногда приходится отказываться от сотни вещей, чтобы получить одну».

Юран отдала всё, чтобы спасти мою мать, - свою честь охотника, своё будущее, семь лет своей жизни. И она пережила бесконечные циклы разлома, веря, что её жертва, по крайней мере, подарила моей матери счастливую жизнь.

Я сожалел о том, что злился на коллегу моей матери, обвиняя её в том, что она подвергла маму опасности. Если бы она не изменила прошлое, меня бы вообще не было. Я так отчаянно пытался найти виноватого, ничего не зная.

Юран Чхве спасла меня.

Я должен был сказать ей.

Спасибо тебе за то, что спасла мою маму.

Спасибо тебе за то, что позволила мне существовать.

Слезы застилали мне глаза, а затем упали на нетронутые простыни.

- ...Тетушка.

Мне следовало чаще называть её так, когда у меня была такая возможность. Но теперь уже слишком поздно.

- ...Идиот.

Я схватился за грудь, пытаясь дышать. Я бил себя кулаками по груди, но удушье не проходило. В конце концов я полностью сломался, уткнулся лицом в простыни и кричал, пока не охрип.

- Мистер Хаджае?..

Я поднял голову. Сквозь пелену слёз я увидел Симеона, стоящего в дверях. Он подошёл ко мне и молча обнял.

И я снова заплакал, не в силах остановиться.

Как долго, я не знал.

- Прости...

Рука, поглаживавшая меня, дрогнула.

- Теперь всё в порядке.

Он, конечно, не поверил. Симеон не отпускал меня. В конце концов я слабо оттолкнул его, опустив голову. Глаза горели так сильно, что я не мог поднять взгляд. Но Симеон, не проронив ни слова, вытер мои слёзы платком.

Только после того, как я выпил поданный им стакан воды, я нашёл в себе силы говорить:

- Мне... приснился кошмар. Мы... не смогли выбраться.

Симеон взял стакан и мягко сжал мою руку.

- Это реальность. И я, и мистер Хаджае - мы живы.

Я молча кивнул. Его спокойный голос постепенно растворял ком в груди.

- А «Божественная комедия»?

- Врата открыты. Можем отдыхать до следующего полнолуния.

Даже несмотря на удачный исход, гложет досада - из-за неё, оставшейся в аду. После использования «Божественной комедии» она освободится... но этого мало. Как мне отомстить этой «судьбе»?

И тут мысль вспыхнула, как искра.

- Духи, использованные для создания «Божественной комедии»... Они в подвале?

- Все, кроме нескольких.

- А «Противоречие»?

Симеон нахмурился и покачал головой.

- «Противоречие» выставлено в частном музее по просьбе прежнего владельца. Он отказался продавать его за любые деньги, так что мы лишь временно одолжили его.

Значит, они взяли его на время, чтобы извлечь часть для «Божественной комедии». Но раз оно в музее, его можно увидеть. Я уже хотел спросить, где именно, но Симеон пристально посмотрел на меня.

- Зачем тебе «Противоречие»?

Меня осенило.

- Хочу поблагодарить человека, который меня спас.

А что, если уничтожить «Противоречие»?

Выразить благодарность и увидеть «Противоречие».

Симеон слегка нахмурился, словно не понимая связи между этими двумя событиями. Однако он не стал требовать объяснений. Он просто продолжал медленно поглаживать тыльную сторону моей ладони.

- Давай завтра сходим туда вместе. Я тебя провожу.

Как и было обещано, прошёл день, и я отправился в частный музей вместе с Симеоном. Учитывая, что там хранился такой редкий мистический артефакт, в музее было довольно тихо. Не будет преувеличением сказать, что охранников там было больше, чем посетителей.

- Здесь не так много людей, как я ожидал.

- Ежедневное количество посетителей ограничено.

- Надо было записываться?

- Для охотников - нет.

Привилегии всегда казались несправедливыми, когда они были у кого-то другого, но когда они были у меня, они казались вполне обоснованными.

В холле я сразу схватил брошюру с картой. Большинство экспонатов были уровня D или C. Единственный артефакт класса A - «Противоречие» - находился в отдельном зале, где, как ни странно, толпились люди.

- Это предмет ранга А, верно?

- Да. Я бы с удовольствием украл эту штуку, продал её и уволился с работы.

- То же самое. Но, по-видимому, его подарили музею.

- Серьёзно? Да у кого столько денег, чтобы просто так раздавать артефакты?

- В точности мои мысли.

Услышав этот разговор, я понял, что пришёл по адресу.

Я поспешил в специальную экспозицию, где в центре открытого пространства на видном месте стояла единственная витрина. Внутри неё был серебряный щит. С его рукояти свисала красная кисточка, такая же, как на копье «Противоречия», которым владела Чхве Юран.

- Так вот ты какое...

Наконец-то я встретился лицом к лицу с врагом, который разрушил мою жизнь, мою семью и дорогих мне людей.

Я нашёл ответ на вопрос, мучивший меня всю жизнь - почему мы были прокляты. Но вместо торжества почувствовал лишь ледяное спокойствие. Пора переходить к следующему этапу: стереть «Противоречие» с лица земли.

Ничто не вечно. Духовные предметы не являются исключением.

Впервые я узнал, что духовные предметы могут быть уничтожены, во время инцидента с «Амритой» благодаря Хёнсону. Они могут быть уничтожены либо столкновением с другим артефактом равной силы, либо помещением в разлом более сильного артефакта. Из-за природы «Противоречия» единственным вариантом было последнее.

Конечно, прежде чем я смог это сделать, мне нужно было кое-что предпринять.

- Симеон.

Мне нужно было заполучить «Противоречие».

- Я на минутку отлучусь в туалет.

Оставив его одного, я небрежно направился к стойке информации.

- Извините, могу я спросить вас кое о чем?

- Конечно. Если вы хотите узнать об этом артефакте, то через десять минут у нас будет экскурсия.

- Нет, дело не в том...

До того, как Чхве Юран использовала «Божественную комедию» для изменения прошлого, первоначальным владельцем «Противоречия» был лидер Гильдии Сехва. Юран называла его «сумасшедшим стариком». Он был из тех, кто заботится только о коллекционировании духовных предметов и совершенно равнодушен к смерти своих товарищей. Такой человек никогда бы не подарил «Противоречие» частному музею.

- Вы можете сказать мне, кто пожертвовал «Противоречие»?

- ...Прошу прощения?

Сотрудница музея, которая широко улыбалась, внезапно напряглась. Её зрачки забегали, а пальцы нервно теребили путеводитель для посетителей. Судя по её реакции, она понятия не имела, кто этот даритель. В этот момент из служебного помещения вышла женщина средних лет с седеющими волосами.

- Могу я вам чем-нибудь помочь?

Судя по возрасту и одежде женщины, она, похоже, занимала высокое положение в музее. Сотрудница, словно заметив спасителя, быстро что-то прошептала ей. Женщина тихо ахнула, а затем повернулась ко мне с невозмутимой улыбкой.

- Я могу вам помочь. Пожалуйста, пройдите сюда.

Пройдя мимо стойки регистрации, она провела меня в небольшую комнату отдыха для персонала. Она жестом предложила мне сесть, прежде чем заговорить.

- Я приношу извинения. Она новенькая.

- Всё в порядке. Но вы... знаете ответ на мой вопрос?

- Если вас интересует имя дарителя, боюсь, я тоже его не знаю.

- ...Что?

Она не знала? Я нахмурился, сам того не заметив, и она смущённо улыбнулась мне.

- «Противоречие» доставили к нам в сейфе с анонимным письмом.

Анонимный даритель. Да ещё и не в обычной витрине, а в настоящем сейфе. Похоже, выяснить, кто передал артефакт, будет сложнее, чем заполучить его.

- И что же было сказано в письме?

- В нём была просьба позаботиться о «Противоречии» и инструкции по открытию сейфа.

- Она не открывается с помощью отпечатка пальца или пароля?

- Нет. В письме говорилось, что сейф откроется, если приложить руку к нему и произнести название определённого цветка, но мы не знаем, что это за цветок.

- ...Не знаете?

- Даритель указал: если кто-то откроет сейф, «Противоречие» должно перейти к нему. Пока никому не удалось, поэтому артефакт всё ещё у нас.

Так вот почему Симеон не смог получить «Противоречие». Я ожидал, что за этим пожертвованием стоит какая-то выдающаяся личность, но дополнительная загадка сделала ситуацию ещё более запутанной. Затем мне в голову пришло простое решение.

- А если перебрать все названия цветов подряд?

- К сожалению, количество попыток ограничено. Если кто-то ошибётся слишком много раз, сейф заблокируется навсегда.

- ...Ах.

- Для музея это не проблема. Но коллекционеры и охотники вряд ли обрадуются.

- Сколько попыток осталось?

Я сухо сглотнул. Молчание затянулось слишком надолго.

- Одна.

Это был настоящий гром среди ясного неба. Сейф для хранения артефактов — не та вещь, которую можно взломать обычными методами. В худшем случае... можно попытаться бросить его целиком в разлом. Но для этого сначала придётся его украсть.

...Оставим этот вариант на самый крайний случай.

- Вы точно не продаёте артефакты?

- Все экспонаты музея не подлежат продаже. Кроме «Противоречия».

- Тогда можно взглянуть на то самое письмо от дарителя?

Она без колебаний встала, чтобы дать письмо. Вернувшись, она протянула мне конверт, который выглядел довольно старым. Когда я осторожно вскрыл письмо, мои руки невольно задрожали.

«Сотрудникам музея».

Написанные от руки буквы имели необычно удлиненные гласные.

- Это...

- Что-то не так?

Почерк... он странно напоминал мамин. Нет, он был точно таким же - даже в мелочах, вроде завитка буквы «о», похожего на цифру шесть.

- ...Нет, спасибо, что показали мне.

Я вышел и поспешил обратно. Симеон стоял на том же месте, где я его оставила, словно каменная статуя. Я натянуто улыбнулся, подходя к нему.

- Долго ждал? Прости, на обратном пути меня кто-то остановил, чтобы спросить дорогу.

Даже когда я придумывал ненужное оправдание, мои мысли были заняты тревожным откровением из письма.

Если кто-то оставил ценнейший артефакт с условием разгадки, а не оплаты... что это значит? Вероятно, даритель хотел, чтобы новый владелец знал ответ - то есть был достойным.

А если даритель и правда мама... Каким же должен быть этот «знак достоинства»?

...Это сводит меня с ума.

Даже вернувшись в Ковчег, я продолжал думать об этом, но в голову не приходило ни одного чёткого ответа. В конце концов, я пропустил первый шаг и перешёл ко второму. Даже если бы мне каким-то образом удалось получить «Противоречие», всё было бы напрасно, если не откроется разлом.

Я достал телефон и поискал «разломы S-ранга». Но последний известный разлом, который открылся, был…

- «Кровавый меч»?

До этого последний раз такое случалось два года назад. Поскольку духовные предметы ранга S и так были редкостью, неудивительно, что разломы такого уровня открывались нечасто. Но у меня не было времени ждать. Я глубоко вздохнул, потирая виски, которые пульсировали от боли.

- Как же они редки...

Муджон, появившийся будто из ниоткуда, усмехнулся:

- Меня трогает до слез то, что ты наконец осознал мою ценность.

- Да. Какого черта я только сейчас это понял?

Что, если бы я обнаружил «Противоречие» немного раньше? Не то чтобы это имело значение - я бы никогда не узнал, если бы не попал в «Божественную комедию» с самого начала. И все же разочарование заставило мои мысли блуждать в самых разных направлениях. Я потер усталое лицо и пробормотал себе под нос, почти про себя.

- Было бы здорово, если бы существовал еще один дух, подобный тебе.

Не успел я закончить, как Муджон положил руку мне на плечо. Его лицо стало необычно серьёзным.

- ...Ты хочешь сказать, что меня тебе недостаточно, господин?

- Я не это имел в виду. Я имел в виду, что мне нужен разлом.

Я понятия не имел, когда появится следующий разлом, а заставить разлом S-ранга открыться было невозможно. От полной беспомощности ситуации мне хотелось рвать на себе волосы. Я отбросил телефон в сторону, закрыл лицо руками и снова вздохнул.

- Если вы желаете разлома, господин, - сказал Муджон пугающе спокойным голосом, - то он откроется.

От его слов у меня по спине пробежала дрожь. Я почти неосознанно перевел на него взгляд.

- ...О чем ты говоришь?

- Разве ты не знал? Если «Кровавый меч» решит, что его нынешний владелец больше не достоин, он откроет разлом.

В памяти всплыл мой разговор с Симеоном:

«Кровавый меч» наделяет своей силой только тех, кто входит в его разлом и выходит оттуда живым.»

«И трещина не откроется, пока нынешний владелец жив?»

«Совершенно верно. Никаких исключений.»

По каким критериям клинок решает, что хозяин «недостоин»? Старость, раны... или безвыходное будущее. К счастью или несчастью, Муджон знал, что мои дни сочтены.

А это значило...

- Разлом откроется... прямо перед моей смертью.

Увидев, что Муджон тихо кивает, я расслабился.

- ...Это такое облегчение.

- Ты доволен этим?

- А чего ещё желать?

Развалившись на кровати, я тупо уставился в потолок.

По плану «Божественная комедия» должна была разорвать связь между мной и Симеоном, но кто знает наверняка? Этот вариант - страховка. Даже если не удастся изменить прошлое, останется другой способ уберечь его от проклятия.

- Если план не сработает, ты поглотишь «Противоречие» ради меня?

Я улыбнулся ему, оглянувшись через плечо, и Муджон приподнял уголок рта, глядя на меня.

- Ты мог просто приказать. К чему эти просьбы?

- Потому что тогда... я уже не буду твоим господином.

При этих словах слабая улыбка, застывшая на его губах, мгновенно исчезла. Я чувствовал себя виноватым за то, что взвалил на него своё бремя, но что мне было делать? Я мог лишь надеяться, что в следующий раз он встретит более доброго хозяина, который будет по-настоящему ценить его.

- Ты ведь сделаешь, верно, Чон а?

По какой-то причине его красные глаза тревожно дрожали. Я встретил его взгляд и улыбнулся.

- Ты - моя последняя надежда.

Долгое время я считал эту так называемую прекрасную эмоцию - ту, которую все восхваляли, - грехом. Будто смотрел на яркий мир через чёрно-белое стекло. Но после побега из ада мир стал выглядеть немного иначе.

Та самая эмоция, которая когда-то уничтожила меня - и которая, как я думал, уничтожит меня снова, - была, по правде говоря, причиной моего существования. Причиной, по которой я сейчас стою здесь.

Впервые тяжесть на моих плечах стала немного легче.

***

Это было обычное утро. По крайней мере, должно было быть обычным.

Когда я шёл в столовую, чтобы попросить ещё один сэндвич перед тренировкой, из кухни внезапно донёсся странный крик.

- Что случилось?!

Я поспешил внутрь и обнаружил, что привычных поваров там нет. Вместо них там стоял одинокий великан, настолько массивный, что его фартук выглядел на нём просто жалко.

Маттео.

Когда он медленно повернулся ко мне лицом, его лицо было таким бледным, словно он увидел привидение.

- Хаджае-хён. Мы облажались.

- ...Что?

- Я... я не думал, что все так обернется.

- О чем ты говоришь?..

За его спиной виднелась кастрюля, доверху заполненная чем-то зелёным. На столе лежал пустой пакет – «Сушёные водоросли, 30 порций».

- ... Только не говори мне, что ты все это высыпал?

- ......Ага.

Не говоря ни слова, я схватил разбухшие водоросли и высыпал их в сухую миску. Тем временем Маттео, нервно переминаясь с ноги на ногу, как виноватый щенок, начал бормотать оправдания, которых никто не просил.

- Это… ну, я был должен Рафаэлю-хёну услугу.

- И что?

- И я узнала, что сегодня у него день рождения, поэтому решил приготовить ему завтрак…

- Значит, ты пытался приготовить суп из морских водорослей?

- Ну... да. Но получилось вот это.

Благие намерения — это конечно прекрасно. Вот только результат...

- Решил накормить весь Ковчег?

- Ха-ха! Это смешно.

Матео смущённо улыбнулся, отводя взгляд. Если он умудрился устроить беспорядок ещё до начала готовки, это многое говорит о его кулинарных перспективах. Конечно, в праздничном застолье главное - внимание, но еда всё же должна быть... съедобной.

- Могу я…?

Еще до того, как я закончил предложение, Маттео ухватился за это, как утопаюший.

- Умоляю. Пожалуйста.

- Фартук найдётся?

Он тут же снял свой и протянул мне. Затем, полагаясь на кулинарные навыки, которые я перенял у отца, я принялся за работу. При правильном соотношении соевого соуса и мелкой соли суп из водорослей получился таким же вкусным, как и в детстве.

- Должно сойти.

- Ого, Хаджае-хён!

- Я долгое время жил один.

Вдохновлённый, Матео решил попробовать свои силы - с амбициями схватил нож. Меню: тушёные сосиски с овощами. Простейшее блюдо, но как он резал болгарский перец и жарил его — сердце замирало. Наверное, так же отец смотрел на мои первые кулинарные попытки. Я невольно усмехнулся.

- Так ты с Рафаэлем завтракать собираешься?

- Да! Я ещё не сказал ему - это должен быть сюрприз. Но я слышал, что у него выходной.

- Не возражаешь, если я присоединюсь?

- Конечно! Я бы обиделся, если бы вы отказались.

Раз уж так вышло, почему бы не позвать больше народу?

- Может, Симеона позовём?

Матео так дёрнулся, что одна сосиска вылетела на пол. Неужели это так шокирует? Его лицо стало ещё бледнее, чем при виде «водорослевого монстра».

- Он... он не придёт, да?

- Нет, просто... он такое не любит.

- Симеон?

- Ага. Ни разу не участвовал в таких посиделках.

Что ж, Симеон всегда избегал лишнего общения с подчинёнными. Но ведь это день рождения члена гильдии - неужели он откажется от завтрака? Рафаэль будет счастлив, если глава гильдии почтит его присутствием.

- Вы когда-нибудь приглашали его?

- Нет. Он бы всё равно, наверное, отказал, так что мы даже не пытались.

- Тогда давай попробуем сейчас.

- ...Ээ?

Пока Маттео застыл с сковородкой в руках, я достал телефон.

«Сегодня день рождения Рафаэля, поэтому мы готовим завтрак. Если ты ещё не ел, присоединяйся к нам. Мы с Маттео в столовой.»

...Я перестал печатать и стёр всё, что написал. Он, наверное, откажет мне, сказав, что не голоден.

Мне нужно было что-то более убедительное. Что-то, от чего труднее отказаться.

Я на мгновение задумался, а потом вспомнил приём, который использовал мой отец, когда хотел, чтобы я сделал перерыв в учёбе.

«Я впервые за долгое время приготовила суп из водорослей. Хочешь попробовать?»

Только я отправил сообщение, раздался стук по столу. Обернувшись, увидел Симеона в дверях - скрестил руки, облокотившись на косяк. Его взгляд, полный то ли подозрения, то ли любопытства, медленно скользнул по мне.

- С каких это пор ты готовишь? Особенно воскресным утром.

Услышав его голос, Маттео, сидевший на корточках перед холодильником, резко вскочил на ноги.

- Святое дерьмо. Он действительно пришел.

- ...Маттео?

- Доброе утро, глава!

Симеон слегка нахмурился, но коротко кивнул.

- Что вы двое здесь делаете? Одни?

- Ха-ха! Уроки кулинарии!

-...И зачем вам это?

Несмотря на нахмуренный взгляд Симеона, Матео сиял как солнышко, явно довольный собой. Чтобы Симеон не передумал и не ушёл, не попробовав суп, я поспешно вытер мокрые руки о фартук и подошёл ближе.

- Доброе утро, Симеон.

- Это было хорошее утро. Пока я не увидел вас двоих вместе.

Неужели он ожидал найти меня здесь одного? В его словах чувствовался скрытый укор, и я лишь смущённо улыбнулся.

- Я помогал ему готовить завтрак на день рождения.

- У кого сегодня день рождения?

- У Рафаэля. Ты не знал?

Глаза Симеона слегка прищурились, словно говоря: «Зачем мне это знать?»

- Матео попросил тебя помочь?

- Нет. Это моя собственная прихоть.

Я сделал шаг ближе и тихо прошептал, указывая на пустой пакет от водорослей:

- Он высыпал все 30 порций разом. Как я мог просто стоять и смотреть?

Вспомнив, каким ошеломлённым выглядел Маттео, я усмехнулся.

Наконец напряженное выражение лица Симеона немного смягчилось.

- Ну как? Утро снова доброе?

Я игриво подмигнул, и наконец в уголках его губ дрогнула улыбка.

Когда еда была почти готова, а Симеон был здесь, оставалось только дождаться именинника.

- Матео, может, сходишь за Рафаэлем?

- Ага!

Он быстро переложил тушёные сосиски в тарелку и умчался. Я собрался помыть гору посуды, как почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, увидел, что Симеон пристально меня разглядывает.

- Почему ты так на меня смотришь?

- Тебе это идет.

- Когда мою посуду?

Я рассмеялся, сочтя это абсурдным, но Симеон лишь слегка кивнул.

- В любом случае, где же тот самый суп?

- О, точно.

Я быстро взял чистую ложку из подставки для столовых приборов и протянул ему. Но вместо того, чтобы взять её, Симеон лишь взглянул на неё и не пошевелился.

- Тебе не нравится суп из морских водорослей?

- Нет.

- Тогда почему ты не ешь?

Я слегка нахмурился, а Симеон с совершенно невозмутимым видом сказал:

- А как же покормить с ложечки?

Вот наглец! Хорошо хоть Матео уже ушёл. Я невольно сжал ложку. Симеон же продолжал спокойно смотреть, словно ожидая, когда я сдамся. В конце концов я набрал супу и поднёс ко его рту, тяжко вздохнув.

- Это единственный раз, когда я это делаю.

- Почему?

- Потому что взрослые так себя не ведут.

- Хм, тогда давай просто скажем, что я ещё не вырос.

У меня отвисла челюсть. Как можно с таким невозмутимым видом нести такую чушь? Симеон покорно съел предложенную ложку, но его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

- Ну как?

- Вкусно.

- Конкретнее. Может, пересолено? Или не хватает соли?

Симеон сделал паузу, словно размышляя, затем осторожно взял меня за запястье и улыбнулся.

- Мне нравится.

- Что именно?

Между нами повисло странное молчание.

Наступила странная пауза. И в этой тишине я, кажется, понял, что он имел в виду.

- Ну... что хорошо, то хорошо,

Я давно овладел искусством отмахиваться от всего с улыбкой. Когда я осторожно высвободил запястье из его хватки и продолжил мыть посуду, я почувствовал, что эти тёмные глаза смотрят на меня настойчивее, чем когда-либо. Он словно пытался запечатлеть этот момент в своей памяти, как «Портрет Сен-Жермена» сохранил самый прекрасный образ Йохана.

Затем тишину нарушил звук быстрых шагов, спускающихся по лестнице.

- Хён!

Этот звонкий, беззаботный голос был долгожданным облегчением. Словно нетерпеливый щенок, возвращающийся с мячом, Маттео остановился прямо передо мной и ухмыльнулся.

- Он сказал, что спустится после того, как умоется. О, и я ничего не говорил о праздничном завтраке - просто сказал, что мы поедим вместе.

- Отлично. Как раз успеем всё подготовить.

- Я сервирую стол! И торт достану из холодильника!

С полными руками столовых приборов Маттео направился в столовую, практически подпрыгивая от волнения. Пока он накрывал на стол, я раскладывал рис по тарелкам в соответствии с количеством присутствующих. Всё это время Симеон стоял, прислонившись к холодильнику, и следил за каждым моим движением.

Его пристальный взгляд начинал давить, и я решил дать ему задание.

- Симеон. Ты слышал, да? В холодильнике есть торт.

- Да.

- Достань его, поставь на стол и воткни свечки.

- ...Я?

- Слишком сложно для тебя?

Симеон послушно взял торт и поставил его на стол. Но даже спустя некоторое время он так и не вернулся на своё место. Когда я обернулся, то увидел, что он с пугающей серьёзностью смотрит на клубничный торт, словно обдумывает ход в шахматах. В его руке вместо коня или слона были две маленькие розовые свечки.

- ...Ты можешь просто засунуть их куда угодно.

Прежде чем я успел опомниться, у меня вырвался смешок.

Маттео наклонился и весело прошептал:

- Я впервые вижу, чтобы лидер гильдии Симон-хён делал что-то подобное.

- Неужели?

- Наверное, потому, что это ты его просишь.

- …Кто знает? Может быть, он ждал такого случая.

В приюте он был таким же. Сначала он избегал общения с другими детьми, и я был его единственным другом. Но не успел я оглянуться, как он стал центром группы и относился к младшим как к собственным братьям и сёстрам. Я до сих пор отчётливо помню, как Хио Санг заботился о детях.

- Хён?

Я вырвался из своих мыслей.

Маттео с беспокойством посмотрел на меня.

- Ты в порядке? Ты выглядишь уставшим.

Я отмахнулся от этого с улыбкой.

- Я в порядке.

В последнее время я слишком часто думал о прошлом. Может быть, это было связано с тем, что пережитый ад заставил меня взглянуть в лицо своей истории.

- Пойдемте.

Когда мы с Матео вошли в столовую, по лестнице неспешно спускался сам виновник торжества. Рафаэль сонно моргнул, увидев нашу импровизированную праздничную компанию, и вмиг проснулся.

- ...Ч-что это? Почему здесь даже глава гильдии?..

Я быстро зажег свечи и начал хлопать в ладоши.

- С днем рождения, Рафаэль.

- ...Что?

- Давай, задуй свечи и загадай желание.

Увидев торт, Рафаэль округлил глаза. Видно было, что он и представить не мог такого внимания.

- Я... впервые в жизни отмечаю день рождения, - голос его дрогнул, он покраснел и прикрыл рот рукой, но всё же достал телефон, чтобы сфотографировать праздничный стол. Это выглядело одновременно трогательно и забавно.

Затем кто-то еще спустился по лестнице.

- Ого, что за шум?

Енох лениво зевнул, прежде чем хмуро взглянуть на нас.

- Какого чёрта? Вы, ребята, устроили какой-то праздник без меня?

- Разве мы могли, Хён?

- Конечно, могли. Почему мне никто не сказал? Я начинаю чувствовать себя лишним.

Хотя Енох говорил так, будто жаловался, его губы растянулись в дразнящей улыбке. Маттео от души рассмеялся и быстро освободил для него место.

Только мы собрались начать, как...

- ...Что вы все делаете в такую рань?

Появилась Юлия, одетая в спортивную форму. Должно быть, она заглянула к нам по пути на тренировочную площадку.

Енох, не донеся до рта кусок, поманил её к себе.

- Присоединяйся!

- Что случилось? Кто-то уходит из гильдии?

Она окинула всех подозрительным взглядом. Серьезно? Нам нужно было с кем-то попрощаться, чтобы собраться вместе? Я раздраженно рассмеялся.

Рафаэль гордо протянул ей свой торт.

- Ах, сегодня день рождения Рафаэля?

- Ага.

- Я совсем забыла. В любом случае, с днём рождения. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Она села рядом с Рафаэлем.

- Только почему вдруг такой порыв?

- Ну, я просто собирался отпраздновать с Рафаэлем хёном, но как-то всё обернулось вот так.

- Как что-то может просто превратиться в это?..

Юлия перевела взгляд на Симеона, сидевшего напротив неё. Она была не единственной, кто подумал об этом: Рафаэль неловко усмехнулся, а Маттео просто пожал плечами. Тем временем Симеон молчал, поедая свой суп из водорослей.

Енох, постукивая палочками для еды по столу, ухмыльнулся.

- Главное, что всем хорошо, разве нет?

- Согласен. Честно говоря, я хотел, чтобы мы чаще ужинали вместе.

- Вы все слышали? Это желание именинника, так что мы должны его исполнить.

Все кивнули - за исключением Симеона, конечно.

И всё же разве это не огромный шаг вперёд? Я никогда раньше не видел, чтобы в этой столовой за одним столом сидело больше трёх человек. До сих пор все ели отдельно, в своих комнатах. Когда мы все шестеро сидели за одним столом, это было похоже не на обычную встречу, а на праздничный ужин.

- Кто варил этот суп?

Енох, с явным удовольствием поедая суп из водорослей, взглянул на Маттео.

- Только не говори мне, что это был ты. Если так, то ты готов к браку.

- Нет...

Маттео надулся и раздраженно отложил палочки для еды.

- Хаджае-хён приготовил суп. Я приготовил это.

Он с негодованием указал на сосиски с овощами.

- О, правда? - Енох отправил в рот сосиску.

А потом его лицо исказилось от ужаса. Он побледнел, схватил несколько салфеток и выплюнул их.

- Прости. Это несъедобно. Честно, даже для собаки не годится.

- Енох-хён… Я же ем.

- Завтра сходишь в больницу провериться на отравление.

- Хён!

Енох серьезно заговорил:

- Запомни, Тео. Если встретишь девушку - соблазняй её чем угодно, только не кулинарией.

- У меня есть девушка, ясно?

- Тогда, если ты хочешь её удержать, не приглашайте её на домашние обеды.

- Я уже готовил для неё! И ей понравилось!

- Тогда, должно быть, ты ей действительно нравишься... Раз она это терпит.

Юлия фыркнула, услышав это. Рафаэль тоже изо всех сил сдерживал смех, даже не притрагиваясь к еде. Матео смотрел на них с немым укором, затем твёрдо заявил:

- Всё. Сегодня же записываюсь на кулинарные курсы.

Но Юлия лишь покачала головой:

- Месяца мало. Тебе минимум полгода занятий.

- Даже ты, Нуна?!

Смех в столовой не умолкал. Будто здесь царила какая-то магия. Всё вокруг казалось таким... светлым. Я даже начал с нетерпением ждать будущего: захотелось попробовать блюда Матео после его обучения, узнать, как мы будем отмечать дни рождения других.

- Спасибо, Хаджа. Я впервые пробую суп, приготовленный для меня, — тихо сказал Рафаэль.

- Я рад, что тебе понравилось.

- В следующий раз я приготовлю для тебя.

Интересно, каким был бы на вкус суп из морских водорослей Рафаэля?

Смешно. Девять лет я мечтал умереть, а теперь... хочу жить. Даже жаль, что этот день пролетел так быстро. В тот момент, когда я мысленно молился, чтобы такие простые, но счастливые дни продолжались вечно, Рафаэль спросил:

- Кстати, Хаджае, а когда твой день рождения?

Реальность обрушилась на меня.

- Если в этом году уже прошло, то в следующем мы его отпразднуем, хорошо?

Жить ему осталось всего четыре месяца.…

Было ли это божественной милостью?

Или это жестокая шутка?

***

Впервые за долгое время я лёг в кровать с лёгким сердцем. День был идеален: завтрак с Симеоном и остальными, тренировка с Юлией днём, вечерняя прогулка с Рафаэлем у моря. Ну, вокруг Ковчега, но всё же.

Сегодня ночью мне не приснятся тревожные сны.

Засыпая, я вдруг услышал стрекотание насекомых.

Шаа...

Ветер шелестел листьями, и лёгкий бриз трепал мои волосы.

Неужели я оставил окно открытым?

Странный холодок пробежал по мне, и я медленно открыл глаза.

А потом…

- Что за...?

Я стоял посреди густого леса.

Особенно яркая луна освещала эту ночь. В чаще, куда, казалось, не ступала нога человека, не было ни тропинок, ни дорог - только зловещие крики совы где-то вдалеке. Слишком уж реалистично для сна. Я завороженно смотрел на лунный свет, когда внезапно ощутил вибрацию в кармане.

- ...Симеон?

Теперь даже во сне меня беспокоят звонками. Я успел ответить до того, как звонок оборвался.

- Хаджае, ты спишь?

- Э-э... Нет?

Технически я ведь не спал. Значит, нет.

- Я тебя не разбудил?

- Нет, не разбудил.

Погодите-ка. Это точно сон? Холодный ветер проник сквозь тонкую ткань футболки, заставив меня содрогнуться. Неужели уже похолодало, хотя лето закончилось недавно? Потирая мурашки на руках, я спросил:

- Что случилось?

Тихий голос Симеона ответил:

- «Божественная комедия» внезапно отреагировала на лунный свет.

- Что? Почему?

- Не знаю. Иду к тебе.

- Ко мне? Погоди...

Но он уже положил трубку. Только тогда я осознал - это не сон. Тогда где я? И как вообще здесь оказался? Это уж точно не обычная лунатическая прогулка.

Телефон снова завибрировал.

- Алло?

Глубокий вздох и низкий голос в трубке:

- Где ты?

- Видишь ли...

- Не в настроении для игр. Говори быстро.

- Да я не шучу! Правда не знаю!

- Хаджае!

Его резкий тон заставил меня непроизвольно вздрогнуть. Но сказать мне было нечего.

- Я не знаю, где это место! И как сюда попал - понятия не имею!

Обида сделала мой голос громче. Но в ответ - лишь долгая тишина.

- Алло? - проверил я соединение, думая, что звонок прервался. В этот момент сквозь помехи пробился голос:

- Жди на месте.

- Что? Ты знаешь, где я?

Но связь оборвалась. На экране телефона зловеще мигал значок батареи - всего 5%.

Может, он пытается определить мое местоположение? Тогда лучше не двигаться с места. Или... попробовать идти вперед? Рано или поздно лес должен закончиться, и я выйду к дороге или поселению. Там можно будет сфотографировать любую вывеску и отправить...

- Кажется, я видел такое в фильмах про выживание.

Решив не бродить наугад, я присел у подножия дерева. Запыленные ноги и шлепанцы выглядели жалко. Сжимая последнюю надежду - телефон - в ожидании звонка Симеона, я вдруг заметил странное движение в тени.

Из темноты возникла причудливая маска.

- Чёрт, как ты напугал!

Муджон появился в маске.

- Что? - спросил я, но он лишь молча смотрел на меня. В такой ситуации его намерения были очевидны.

- Можешь смеяться надо мной, но сейчас я слишком жалок. Подожди, пока меня спасут, хорошо?

- Вы правда думаете, что я только и делаю, что подшучиваю?

- А разве нет?

Муджон усмехнулся и пристально посмотрел вглубь леса.

- Я чувствую нечто... похожее на меня.

- ...Что?

Едва он произнес эти слова, как вдали раздался шорох. Вокруг воцарилась гнетущая тишина - даже сверчки и сова замолчали, будто перед землетрясением.

Когда кусты зашевелились, «оно» появилось.

- Чёрт возьми...

Гигантская змея. Не просто анаконда из Амазонки - её длина явно превышала 10 метров. Белоснежное тело с чёрными пятнами, вертикальные зрачки, жёлтые как лунный свет. Каждый раз, когда она высовывала раздвоенный язык, по спине пробегал холодок.

- Монстр? Здесь рядом разлом?

- Кто знает. Если даже вы, мой господин, не в курсе, то как я, простой шутник, могу знать?

Я бросил на него сердитый взгляд, скрестив руки.

- Ты... типичный ты.

- Спасибо за комплимент.

Я спрятался за деревом, оценивая ситуацию.

Где же разлом? Вокруг не было ни высотных зданий, ни чего-то, что могло бы его скрыть - только лес. Даже с расстояния в несколько сотен метров должно было быть заметно что-то вроде разорванного пространства, но ничего зловещего не просматривалось. Тем временем змея, извиваясь мощным телом, ловко скользила между деревьями, тщательно исследуя местность.

- Что она ищет?..

На своем пути она оставляла за собой вырванные с корнем кусты, превращая густые заросли в подобие тропинки. Вскоре ее голова, острая как наконечник стрелы, развернулась в сторону склона. Если идти дальше, можно было выйти к жилым домам или дороге.

Я сглотнул сухую слюну и сжал кулаки. Муджон тихо спросил:

- Вы решили сражаться в одиночку?

- А почему бы и нет? Вряд ли оно сильнее, чем Арахна.

По привычке я потянулся к заднему карману, но вместо привычной кожаной рукояти пальцы наткнулись на тонкую деревянную ветку. Ах, да… Ключ от Ковчега. Вот как я сюда попал - открыл дверь и очутился в этом незнакомом лесу.

А значит…

- Вот дерьмо.

Это означало, что у меня нет оружия против этой гигантской змеи.

- Где мой кинжал?

- Кто кладет кинжал в задний карман перед сном?

- Ну, вообще-то…

Похоже на дешевый боевик, где полицейский пытается задержать преступника, но вместо пистолета достает зажигалку. В кино это смешно, а в реальности - не до смеха. Я тупо уставился на ключ, пока Муджон не положил руку мне на плечо.

- Может, просто отпустите ее?

- Эту змею? А если она наткнется на людей?

- Что поделать… Видимо, такова их судьба.

Мои виски дрогнули. У каждого есть кнопка, выводящая из себя. Для меня первая - это Симеон, вторая - семья, а третья…

- Черт возьми, хватит нести чушь!

Я схватил с земли камень и швырнул в змею. Тук. Камень беспомощно отскочил от толстой чешуи, не оставив и царапины. Но цель была достигнута - чудовище обратило на меня внимание.

Его смертоносные зрачки сузились, и в тот же миг громкий смех Муджона пронзил воздух.

- Ну конечно, без самопожертвования вы бы не были собой!

Змея разинула пасть, обнажив клыки, сверкающие, как лезвия. Я рванул вперед, не оглядываясь, но и так чувствовал - за мной гнался ураган, с грохотом сносящий все на пути.

- Вы правда не воспользуетесь «Кровавым мечом»? – Муджон бежал рядом, ухмыляясь.

- Не то чтобы не хочу… Не могу!

- Деревянная ветка тоже может быть острой.

- Ты… Ты с ума сошел?! Сколько надо царапать, чтобы хоть каплю крови добыть?!

- Ну, говорят же: песчинка к песчинке - и гора готова.

- Ах ты, черт! Не помогаешь - так хоть заткнись!

Мне и так дышать тяжело, а тут еще этот болтун…

Я размахивал руками, словно отгоняя назойливых мух, но ноги при этом работали исправно. Вот только смотреть под ноги я явно не догадался. Тук! - носок ботинка зацепился за корень, и я полетел вперед.

- У-а-а!

Инстинктивно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что угодно, но вместо земли меня резко дёрнули за поясницу. Лицо осталось целым - катастрофы удалось избежать.

- Фух… Спасибо, Чон-а.

Облегчённо вздохнул и потрепал руку «спасителя», давая понять, что можно отпускать. Но… ткань под пальцами оказалась слишком грубой для шелкового ханбока. Что-то плотное, жесткое…

Опустил взгляд - черная рубашка, дорогие часы.

- Э-э? Симеон?

Резко повернул голову. Вместо странной маски - ухоженное лицо. Это он поймал меня, а не Муджон.

- Как ты вообще узнал, где я?

- Спросил у Ноя.

Ох… Побеспокоил его среди ночи. Надо будет зайти с извинениями - фруктами или чем-то подобным. Я уже собрался вздохнуть с сожалением, но Симон резко притянул меня ближе, и в его голосе прозвучал жесткий вопрос:

- А ты, господин Хаджае, как здесь оказался?

- …А где это «здесь»?

- Посон.

- Что? Тот самый город с зелёным чаем?

В этот момент… Вжжж! - странный звук, будто лопасти вертолёта. Но нет - это оно взмахнуло хвостом в нашу сторону. Резко пригнулся, и удар пришёлся по дереву рядом. Ствол с треском рухнул.

- Надо отступать.

Симон, уже потянувший меня за собой, вдруг замер. Затем схватился за левую руку.

- Что с тобой?!

Его лицо исказилось от боли, зубы стиснуты так сильно, что даже стона не слышно. В памяти вспыхнули обрывки кошмаров из адского круга. Я рванул его за собой за упавшее дерево и закатал рукав.

И увидел...

- Что это…

Семь параллельных рубцов, будто от когтей огромного зверя, пересекали его предплечье. Таких я ещё не видел.

К счастью, крови нет. Судя по виду и цвету, этот шрам зажил как минимум год назад. Но даже в аду на его теле не было таких уродливых отметин. ...Так что же это было? В тот момент, когда я задумчиво провел пальцами по подозрительному шраму, раздался резкий крик:

- Осторожно!

За спиной Муджона мелькнул массивный хвост. Я мгновенно схватил Симеона за плечи, пригнув его вместе с собой. Хвост пронесся в сантиметрах над нашими головами, подняв вихрь воздуха. Еще мгновение - и он размозжил бы нам черепа.

Существо, промахнувшись, яростно забило хвостом по сторонам. Мощные стволы деревьев ломались, как сухие ветки. Пока деревья служили нам укрытием, но скоро от них ничего не останется - и тогда очередь дойдет до нас.

- Нужно бежать, пока есть возможность.

Я попытался поднять Симеона, но он, казалось, уже забыл о боли. Более того - он встал передо мной, заслоняя собой, и спокойно уставился на змею. Его глаза оставались безмятежными, даже когда чудовище металось перед нами, словно бешеный пес.

- Все в порядке, - тихо сказал он, закрыв глаза и протянув руку к твари.

Его пальцы дрогнули, но не от страха. Даже когда пасть чудовища разверзлась в сантиметрах от него, его движения оставались плавными, словно он дирижировал невидимым оркестром или ловил падающие лепестки.

В тот миг, когда острые клыки готовы были вонзиться в его ладонь, тонкий указательный палец легонько щелкнул по воздуху.

- Шах и мат.

Змея затрепетала, как червь, раздавленный каблуком, но через мгновение рухнула бездыханной. Всего десять секунд - и огромное чудовище испустило дух, изо рта у него потекла пена.

- Хм... - я выдохнул, наблюдая, как тело змеи растворяется, словно мираж.

Да. Вот что это было. Я совсем забыл, имея дело с бессмертными тварями ада, что передо мной - охотник S-ранга, способный убивать одним взмахом руки.

Муджон, наблюдавший за этим, вдруг рассмеялся и захлопал в ладоши.

- Как всегда, второй господин, вы великолепны! В отличие от нашего главного, который только и делает, что трусливо убегает.

Его язвительный тон мгновенно вернул меня в реальность.

- Муджон, ты серьезно...

- Ха-ха, просто шучу! - Он беззаботно пожал плечами, а я снова взял Симеона за руку.

- Покажи мне еще раз этот шрам.

Он без возражений закатал рукав, и я внимательно осмотрел зажившую рану.

- Тебе не больно? Если напряжешь руку - ничего не колет?

- Сначала было, но сейчас все нормально.

- Правда? Ты точно не врешь?

Меня охватило беспокойство - вдруг он просто терпит? Мое лицо непроизвольно исказилось, будто боль была моей. Но Симеон лишь задумчиво посмотрел на меня, затем слегка склонил голову.

- Может, стоило соврать, что мне больно?

- Что? Я искренне переживаю, а ты...

- Именно поэтому. Хоть так привлеку твое внимание.

Его нагловатая ухмылка заставила меня стиснуть зубы. Значит, правда не болит. И слава богу. Хотя... бесит.

Я уже собирался опустить его рукав, небрежно закатанный после осмотра, когда заметил нечто странное.

- Кажется... шрам уменьшился?

Произнеся это вслух, я убедился - так и есть. Еще недавно их было семь, а теперь лишь шесть. Ближайший к локтю шрам исчез бесследно. Симеон, словно тоже только сейчас осознав это, нахмурил брови и пробормотал:

- Неужели из-за той змеи...

Уничтожение змеи стерло один из шрамов. Значит, между внезапно появившимися монстрами и этими отметинами есть связь?.. Погодите. Неужели и мое неожиданное пробуждение в незнакомой местности тоже часть этого?

Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью. Тут мне вспомнился разговор о по телефону.

- Кстати, что там с «Божественной комедией»?

Симеон тяжело кивнул.

- Под лунным светом появилась новая страница.

- И что там написано?

- «Кто стремится достичь вершины Чистилища, должен искупить семь грехов... Тогда обретет он путь в Рай».

Так это испытание. Подъем на гору Чистилища перед входом в Рай. Согласно оригиналу, ангел наносит Данте семь букв - символы грехов. И по мере прохождения уровней, олицетворяющих гордыню, зависть, гнев, лень, алчность, чревоугодие и похоть, они постепенно стираются.

Судя по всему, эти семь шрамов на руке Симеона и есть те самые буквы. А змея, появившаяся в реальности, - воплощение греха. Вот почему после ее уничтожения один шрам исчез. Осталось шесть.

- Значит, если убить еще шесть, мы достигнем рая.

Симеон задумчиво разглядывал свои шрамы, затем спросил:

- Но ты разве знал, что змея будет здесь?

- Конечно нет. Я просто проснулся - и вот я тут.

- Если «Божественная комедия» ведет тебя...

Значит, в любой момент я могу очнуться в незнакомом месте, где обитает очередной монстр. Хорошо хоть нет временного лимита в 72 часа, как в Аду. Но опасность никуда не делась. Если это будут безлюдные места, как сейчас, - еще куда ни шло. Но если среди людей...

- Это может стать серьезной проблемой.

Я стиснул зубы, и Симеон мягко сжал мое плечо.

- Не волнуйся. Я останусь с тобой, пока испытание Чистилища не завершится.

На самом деле, я говорил об опасности для окружающих, но не стал уточнять. Да и принял его слова за обычную формальность. Однако с того дня Симеон действительно не отходил от меня ни на шаг. Во время еды, тренировок, даже редких прогулок по пляжу - он всегда был рядом.

Даже во сне.

- Эй…

Он сидел на диване в моей комнате и молча наблюдал, как я лежу в кровати. Всю ночь напролет. Уже четвертые сутки подряд - это, мягко говоря, напрягает. Конечно, я знаю, что он страдает от бессонницы, но разве это повод вообще не спать?

- Может ты просто поспишь?

- Иногда я закрываю глаза.

- Но лучше бы ты делал это в своей кровати. На диване же неудобно.

К моему удивлению, Симеон послушно поднялся. Видимо, устал. Я уже подумал, что теперь он наконец-то отправится спать нормально, но его шаги направились не к двери, а… ко мне. Он спокойно подошел к кровати и начал устраиваться рядом.

- Нет, не здесь! В своей комнате. В своей!

Я отчаянно замахал руками, и брови Симеона слегка дрогнули.

- А если ты снова исчезнешь посреди ночи, как в прошлый раз?

- Я возьму с собой кинжал.

Я быстро достал кинжал из кармана пижамных штанов и показал ему.

- Вот, видишь? С тех пор я сплю с ним каждый день.

Видимо, я выглядел слишком отчаянным. Симеон молча вышел. С тех пор я спал один.

И если бы все так и оставалось… но ведь беда всегда приходит, когда расслабишься.

- М-м…

Что-то мокрое. Я открыл глаза и понял, что стою по щиколотку в реке. Опять босиком. Полусонным взглядом огляделся - вокруг висел густой туман, как в старых фильмах ужасов.

- Где я на этот раз?

Я устало провел рукой по лицу, как вдруг рядом раздался восхищенный голос:

- Великолепное зрелище.

Пока я тут потерялся, этот чертов меч спокойно наслаждался пейзажем.

- Это не сон?

- Хотите, дам пощечину для проверки?

- …Зря спросил.

Я тяжело вздохнул и попытался выбраться из воды, но вдруг туман начал клубиться, принимая форму.

Да. Это волк.

Белый волк с львиной гривой стоял на поверхности воды. Его вой разнесся по тихому берегу, обращенный к луне.

Я осторожно выбрался на сушу и спрятался за контейнером, похожим на общественный туалет. К счастью, вокруг не было ни людей, ни домов, ни камер.

- Не сообщить ли второму господину? - спросил Муджон.

- Я справлюсь сам. Я же взял кинжал.

Я уверенно сунул руку в карман, но нащупал только тонкую деревяшку. Проклятый ключ.

- Что? Где кинжал?

Я резко обернулся. Муджон пожал плечами, будто наблюдал за представлением.

- Кто знает? Может, кто-то унес?

- Ты… нет, не ты.

- Если вы подозреваете, это обидно.

Черт. Может, я сам его выронил во сне?

- Господин, кажется, оно нас заметило.

Я пригнулся еще ниже и сглотнул.

- Сначала… нужно позвонить.

К счастью, телефон был в переднем кармане. Ну конечно, даже во сне современный человек не забывает смартфон. Я быстро набрал Симеона.

Не прошло и пяти секунд, как он ответил.

- Алло? А, Симеон. Дело в том…

- Раз звонишь в такое время, значит, опять не дома?

- Ну… да. Ха-ха. Вот так вот.

Черт, он слишком быстро соображает.

Мне стало настолько неловко, что по спине пробежали мурашки.

- А монстр?

- Появился, но я пока спрятался.

- Почему?

- Ну…

Видимо, у кинжала выросли ноги - он то и дело норовит сбежать из моего кармана.

Я сглотнул ком в горле и провел рукой по лицу. Сколько прошло с тех пор, как я гордо заявил, что справлюсь сам? А теперь снова влип в историю.

Молчание затянулось, и Симеон, похоже, все понял без лишних вопросов.

- Оставайся на месте. Я скоро буду.

- Прости, правда… А насчет места, тут…

Я огляделся в поисках хоть какой-то таблички, но вокруг - только природа, окутанная туманом.

- Впереди река, сзади горы…

Снова долгая пауза. Да, я знаю. Это описание - полный провал. Как если бы на вопрос «Где ты?» кто-то ответил: «Облако в форме сердца». Но кроме реки и гор я действительно ничего не видел.

Тут Муджон прикрыл рот кулаком, подавляя смешок.

- О, идеально: «гора сзади, вода спереди».

- Спасибо за ценную оценку…

- Кстати, господин, вы же в курсе, сколько рек в нашей стране?

Его слова попали точно в цель, и я на секунду онемел. Но потом меня осенило.

- Погоди, я включу карты.

- Не нужно.

- Что? Ты что, снова хочешь спросить Ноя…?

Симеон тихо рассмеялся.

- Это Нактонган. А сзади - гора Кымджонсан.

- Как ты вообще…

В следующее мгновение раздался хруст сухих листьев. Я вздрогнул, прервал звонок и поднял голову. Посреди узкой дороги стоял кто-то. Высокая темная фигура медленно приближалась. Когда он вышел из тени горных деревьев в лунный свет, его лицо наконец стало видно.

- Что? Симеон?.. Как ты здесь оказался?

- Потому что я ждал. Пока господин Хаджае не вышел.

Неужели он действительно не спал несколько дней, ожидая? И как он вообще догадался, что я выйду босиком, если даже принес с собой тапочки? Симеон мягко подтолкнул меня к камню, усадил, затем опустился на одно колено и бережно осмотрел мои ноги.

- Хорошо, что не поранился.

Только он мог переживать, не поцарапал ли я ноги о камни, когда даже сквозное ранение живота не убивало меня. Достав из кармана платок, он тщательно вытер мои мокрые ступни, будто совершая священный обряд.

- Не время для этого! В той реке монстр...

Я обернулся, чтобы показать на воду, и замер. Величественный волк, стоявший на поверхности, исчез. Остались лишь туман и медленно рассеивающиеся очертания какого-то существа.

Пока я тупо смотрел на реку, раздался тихий голос:

- Я же говорил тебе, ты ни за что не проиграешь.

Я сглотнул и закатал его рукав. Шрамов действительно стало меньше. Он уничтожил монстра, даже не дав мне заметить. Восхищение его мастерством смешалось со стыдом - я-то прятался за камнем, сжавшись в комок.

- Я же... вроде как готовился.

- И?

- Но во сне, видимо, выкинул кинжал - опять остался без оружия.

Я уже хотел извиниться за беспокойство, как Симеон вдруг достал что-то из кармана и положил мне на колени. Кинжал. Выглядел точь-в-точь как мой... нет, это и был мой.

- Почему он у тебя?

- Я вытащил его из твоего кармана, когда ты переступал порог.

Его спокойный тон оставил меня без слов. Это не укладывалось в голове. Я нахмурился и наконец выдавил:

- Зачем?

- Мне было интересно, - ответил он без тени смущения. - Как ты поступишь в трудной ситуации.

- Что?..

- Позовешь ли на помощь. И если да - то кого.

То есть он специально забрал кинжал и наблюдал со стороны? Ради эксперимента? Беспокоился, что я поцарапаю ноги, но при этом лишил меня главного оружия против монстра - это вообще логично?!

Я смотрел на него с явным недовольством, но Симеон и бровью не повёл.

- Спасибо, что позвал меня первым.

Он улыбался, глядя на меня, и в его глазах светилась такая искренняя радость, что даже злиться не хотелось. Словно в тот день, когда он получил в подарок кубик Рубика. Вместо этого я невольно начал оправдываться:

- Ну, ты же единственный, кто знает всю ситуацию…

- Раньше ты бы попытался справиться в одиночку, - мягко заметил он. - Разве нет?

От этих слов мне стало не по себе. Да, раньше я бы, не задумываясь, схватил первый попавшийся острый предмет - хоть осколок камня - и изрезал бы себе ладони. Но теперь первым делом спрятался и позвонил Симеону.

- Это…

Я попытался найти другое оправдание, но в этот момент его прикосновения изменились. Холодные пальцы медленно скользили по изгибам стопы, и странное ощущение пробежало по спине.

Когда его рука добралась до сухожилия, я резко схватил его за плечо:

- Симеон, подожди…

- Я знаю, что мой способ проверки не совсем правильный, - тихо сказал он. - Но пойми меня.

Я попытался отдернуть ногу, но он крепко сжал её.

- Просто сейчас я… отчаянно нуждаюсь в этом.

Симеон наклонился и коснулся губами моей ступни. Я непроизвольно дёрнулся, пальцы ног судорожно сжались. Напряжение сковало всё тело, и я даже не заметил, как ногти впились в камень, оставляя царапины. А он казался таким спокойным. Его рука медленно скользила от напряжённой лодыжки вверх по икре - то лаская, то дразня. Когда указательный палец коснулся подколенной ямки, я невольно разжал зубы.

Я сошёл с ума.

Я знал, что должен оттолкнуть его, но руки не слушались. Я лишь смотрел, как его пальцы и взгляд исследуют мою ногу. Моё дыхание участилось, и уголки его губ дрогнули.

- Знаешь, Шин Хаджае…

Симеон коснулся губами выступающей коленной чашечки и прошептал:

- Ты всегда должен выбирать меня первым.

Он поднял глаза - в них читались и соблазн, и какая-то тревога.

***

Грехи принимали разные обличья. Иногда - собаки, иногда - медведя, иногда - ворона. Позже я понял: это были животные, символизирующие семь смертных грехов. Оставались только тигр (чревоугодие) и козёл (похоть).

Сказать, что борьба с пятью грехами далась легко, было бы ложью. Но, по крайней мере, монстры не появлялись в людных местах. Если бы они затерялись в толпе под человеческим обликом, мы бы ничего не смогли поделать. Оставалось лишь молиться, чтобы последние два испытания прошли так же гладко.

Тогда это наконец закончится.

- Ох…

Последние несколько дней действительно были испытанием.

Потому что теперь я сплю в одной кровати с Симеоном.

Честно говоря, я всеми силами пытался избежать этого. Но после того, как мне пришлось босиком бежать через колючие кусты от медведя размером с дом, я передумал. В конце концов, мы же в детдоме иногда спали под одним одеялом - так что ничего страшного, верно? Просто теперь он немного вырос. Всё то же самое.

…Хотя нет, это чистой воды самообман.

Человек ко всему привыкает, говорили они. Со временем станет легче, говорили они… Как бы не так! Я сходил с ума.

И что самое обидное - единственным, кто страдал от недосыпа, оказался я. Куда делась его вечная бессонница? Видимо, рядом со мной он засыпал лучше. Может, я был как грелка, а может, как подушка - но мне-то было невыносимо.

Поэтому, воспользовавшись тем, что Симеон ушёл на собрание, я решил вздремнуть. И что вы думаете? Проснулся - а он уже лежит рядом. Не понимаю, зачем ему прижиматься ко мне, когда кровать достаточно большая.

- Который час?..

Уже ночь? За окном темно. Я потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, как вдруг раздался стук в дверь.

- Что за…

Я попытался встать, но Симеон резко притянул меня к себе, обхватив за талию. Чем сильнее я пытался вырваться, тем крепче он сжимал руки. В конце концов я сдался и упал обратно на подушку, искоса глядя на него.

- Ты же спал?

- …Только что проснулся.

Он пробормотал что-то, уткнувшись лицом в мой бок. Похоже, не врал - действительно только что открыл глаза. Его обычно тихий голос сейчас звучал так низко, будто пробирался через подземные туннели, и я невольно усмехнулся.

- Ладно, отпусти. Кто-то пришёл.

После повторного стука Симеон наконец разжал объятия и приподнялся.

- Я открою.

- Ты чего? Это же моя комната.

Он молча уставился на меня, только моргая. Да уж, видимо, правда хорошо выспался. С одной стороны, рад, что он наконец спит, но с другой - почему страдаю только я?

- Тихо. Если кто-то увидит нас в таком виде… Это будет катастрофа.

- А что в этом такого?

- Двое взрослых мужчин в одной кровати - это не совсем нормально.

- У нас нет никаких отношений?

- Не в этом дело…

Ладно, лучше просто заткнуться. Я натянул одеяло ему на голову и выбрался из кровати.

- Минутку!

Босиком подбежал к двери и приоткрыл её, высунув голову. В коридоре, прислонившись к стене, стоял высокий парень, уткнувшись в телефон.

- …Маттео?

Неожиданный гость. Я думал, это кто-то из персонала.

- О, хён!

Он тут же убрал телефон в карман и широко улыбнулся. Но уже через секунду его взгляд скользнул за дверь, и на лице появилось недоумение.

- А вы… чем это занимались в темноте?

Вопрос был пустяковый, но у меня пересохло во рту.

- А… я просто задремал. Вчера плохо спал.

- О, правда? Медсестра говорила, что салат помогает от бессонницы.

- Ха-ха, учту.

Как мило с его стороны. Я неловко улыбнулся, украдкой изучая его реакцию. Суббота, идеальная погода для прогулок, золотое время вечера - зачем он пришёл ко мне в комнату? Вряд ли просто проведать.

- Так в чём дело?

Маттео почесал затылок и глуповато ухмыльнулся.

- Ты сегодня вечером свободен?

- Ну… ничего особенного не планировал.

- Тогда пойдём куда-нибудь!

- Куда?

Я как раз собирался запереться в ковчеге с наступлением темноты. Лишний раз соваться на улицу было рискованно - вдруг «Божественная комедия» снова утащит меня куда-нибудь. Но Маттео, сверкая решимостью, тут же полез в телефон и показал мне афишу.

- Фестиваль фейерверков?

- Ага! Сегодня на Хангане.

- А, это…

- Ты уже видел?

- Только мимоходом, по работе.

В своё время, когда я был на побегушках, брался за любые заказы. Например, занять «лучшее место» для фестиваля. Приходилось ставить палатку на набережной за день до события и ночевать там, чтобы потом просто уступить место заказчику за деньги. Так что сами фейерверки я толком и не видел.

- Давай сходим вместе!

- Со мной? А где твоя девушка?

- Только что звонила - поссорилась с родителями, под домашним арестом.

Я едва сдержал смех, прикусив губу. Очень по-школьному.

- А друзья? Спросил у них?

- Эти козлы говорят: «Два мужика — это несерьёзно». А старшие из гильдии все заняты.

- А…

- Думал пойти одному, но ведь веселее компанией, правда?

Судя по его выражению лица, он явно рассчитывал на «да». Он, как пёс, которому отменили прогулку из-за дождя. Что делать? Я старался не выходить вечерами без крайней необходимости. Пока я раздумывал, Маттео опустил голову и украдкой взглянул на меня.

- Не… получится?

Чёрт возьми, это нечестно - смотреть такими жалобными глазами! Я тяжело вздохнул и поднял руку:

- Минутку.

Закрыв дверь, я вернулся в комнату, где Симеон уже сидел на аккуратно заправленной кровати. Не понимаю, почему в моём возрасте я должен спрашивать разрешения на выход, но в данной ситуации объясниться было необходимо.

- Так вот, Симеон…

- Хочешь пойти?

По прямому вопросу стало ясно - он подслушал разговор.

- Не то чтобы мне уж очень хотелось на фейерверки, но Маттео жалко.

- Ты в курсе, что он почти совершеннолетний?

- В курсе. Но… Тебе надо было видеть его лицо.

В тот момент, когда он смотрел на меня с таким обиженным выражением, этот дылда казался размером с горошину. Уверен, даже Симеон не смог бы ему отказать. Я растерянно замялся, не зная, как объяснить, но Симеон неожиданно кивнул:

- Тогда иди.

Как только разрешение было получено, я тут же сунул кинжал в задний карман. Опасаясь, что Маттео заждался, я наспех натянул куртку и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

- Раз уж так вышло, ты можешь провести время один - тебе это пойдёт на пользу.

Но едва я сделал шаг, Симеон встал и последовал за мной.

- Я пойду с вами.

- …Что?

- Неужели думал, что я отпущу вас вдвоём?

Он… пойдёт с нами? Симеон - на переполненном людьми фестивале? Даже представить такое было сложно. Хотя, если подумать, с ним будет спокойнее…

- Ладно, спрошу у Маттео.

Даже если я и соглашусь, неизвестно, как отреагирует Маттео. Хотя, даже если ему будет неловко, Симеон всё равно пойдёт за нами. Но ради приличия нужно спросить. Оставив Симеона в комнате, я приоткрыл дверь. Маттео, бродивший перед дверью, тут же поднял голову.

- Хён, ты идёшь?

- Да. Но можно взять с собой ещё одного?

- Конечно!

Маттео расплылся в улыбке.

- Кто это? Ваш друг? Или… девушка?

- Ну…

В этот момент за спиной послышалось движение. Чья-то рука потянулась мимо моего лица и резко распахнула дверь. Глаза Маттео, сиявшие от ожидания, скользнули мимо меня и устремились вверх - на высокую фигуру за моей спиной.

- Прошу прощения.

- Хён…?

Лицо Маттео моментально окаменело. Он заморгал, тупо уставившись, мельком глянул в тёмную комнату за моей спиной, затем снова на Симеона. Похоже, его шокировал не столько неожиданный попутчик, сколько… обстоятельства.

- Вы… вдвоём были здесь?

То, чего я боялся, свершилось. Сохраняя взрослое спокойствие, я улыбнулся.

- А, это… у нас были срочные дела для обсуждения.

- В… тёмной комнате…?

- Говорили с самого дня. Даже не заметил, как стемнело.

- Должно быть, тема была очень важной…

Чёрт. Провал. Чем дольше я оправдывался, тем бледнее становился Маттео. В конце концов он попытался улыбнуться, будто принимая ситуацию, но уголки его губ дёргались. Единственный, кто сохранял хладнокровие, был Симеон.

- В общем, Маттео. Можно ему с нами?

- О, да. Конечно. Это же наш глава…

Ха-ха. Его прерывистый смех колол мне совесть. Но продолжать оправдываться было бы жалко. Раз Маттео делает вид, что всё в порядке, лучше просто принять это.

- Я знаю хороший ресторан рядом. Посмотрим фейерверки, потом поужинаем. Как вам?

- О, круто! Я как раз мяса хотел.

Только бы ничего не случилось…

Я закрыл дверь, и в тот же миг перед глазами потемнело. Будто занавес упал в конце сцены. Когда зрение вернулось, окружающий пейзаж полностью изменился.

Серый мраморный пол, белоснежный потолок. Толпа людей, шум, гам. Пик-пик. Механический звук билетных турникетов. Я повернул голову - передо мной ряд турникетов. Да. Это станция метро.

- Хён, ты в порядке?

Маттео осторожно изучал моё лицо. Выглядел он не лучшим образом.

- Я… терял сознание?

Симеон кивнул вместо меня.

До сих пор «Божественная комедия» звала меня только глубокой ночью, и я расслабился. Но на самом деле всё могло случиться в любой лунный час. Не теряя времени, я осмотрелся. Вдалеке на экране светилась цифра «1» и крупные буквы.

- …«Дабан»?

Как мы сюда попали? Хотя это не главное. Раньше каждый раз, когда я приходил в себя в новом месте, появлялся монстр. Значит, скоро в этом метро объявится незваный гость…

Чёрт! Где же он? Где появится на этот раз? Я лихорадочно озирался, но ничего подозрительного не замечал - только толпу людей, спешащих по своим делам в субботний вечер. Внезапно ледяное предчувствие опало мне кожу, и всё тело моментально покрылось липким потом.

- Симеон... Что нам делать? Здесь слишком много людей.

- Успокойся. Я вызову подкрепление...

В этот момент кто-то толкнул меня в плечо. Я машинально пробормотал: «Извините» - и обернулся. И тут же застыл, едва не вскрикнув.

Передо мной стояла аккуратно одетая школьница.

Но её глаза... Круглые зрачки были горизонтальными, как у козы.

- Ты...

Я не смог выдавить ни слова, просто тупо уставился на неё. В ответ девушка сладко улыбнулась. Её губы неестественно растянулись, будто разрезанные ножом.

Это не человек.

Передо мной был демон похоти, принявший человеческий облик.

Я рванулся за ней, но Симеон схватил меня за плечо:

- Ты куда?

- Ты видел ту школьницу, которая меня толкнула?

- О ком ты?

- Вон там!

Я указал на место, где она стояла, но девушка уже растворилась в толпе. Чёрт возьми! Если в пустыне я был лёгкой добычей, то здесь всё иначе - она может затеряться среди людей, и кто знает, что задумала.

- Это она, Симеон. Мы должны её поймать.

Мы втроем проскочили через турникеты, но перед нами расходились три пути. Один неверный выбор - и мы потеряем её. Пока я метался в нерешительности, Маттео указал на центральную лестницу:

- Хён, та девушка... У неё была тёмно-синяя юбка?

- Да. Откуда ты знаешь?

- Она только что спустилась вниз.

Мы бросились вниз по лестнице.

Как назло, с обеих сторон одновременно подъехали поезда. Двери открылись, и люди хлынули внутрь, как приливная волна. Времени не было. Мы носились по платформе, отчаянно высматривая её в толпе.

Но её нигде не было.

- Поезд скоро отправляется.

Так нельзя. Я замер в отчаянии, как вдруг Симеон схватил меня за запястье и прошептал:

- Розовая резинка для волос?

В голове мелькнул образ школьницы: тёмно-синяя форма, аккуратно собранные волосы... Да! В её косе была розовая лента.

Я резко кивнул - как раз в этот момент по громкой связи объявили:

- Двери закрываются.

Пииииип! Пронзительный сигнал тревоги оглушил меня в тот момент, когда Симеон грубо рванул меня за руку.

- Сюда!

Моё тело резко наклонилось в сторону, будто пёс, дёрнутый за поводок. Когда я поднял голову, то обнаружил себя внутри вагона метро. Буквально в последний момент.

- Хах... Хах...

Я тяжело дышал, озираясь по сторонам. Хотя мы ворвались внутрь довольно шумно, в переполненном вагоне на нас не обратили внимание - в конце концов, мы были не единственными, кто в последний момент запрыгнул в закрывающиеся двери.

Я уже собрался продолжить поиски, как вдруг заметил, что рядом кого-то не хватает.

- Погоди. А где Маттео?

Неужели он не успел зайти? Мысль о том, что он остался один на платформе, вызвала у меня головную боль. Я достал телефон, чтобы позвонить ему, как вдруг кто-то тронул меня за плечо.

Обернувшись, я увидел Маттео, который сиял улыбкой во весь рот.

- Я здесь, хён.

- ...Как ты зашёл?

- Ну, я всё-таки чемпион школы по лёгкой атлетике! Ха-ха!

Он и правда выглядел как спортсмен, но главное - он с нами. Я снова начал искать ту девушку, как вдруг Маттео тихо спросил:

- А за кем мы вообще гоняемся?

- За школьницей в тёмно-синей форме с розовой лентой.

- А что она сделала?

Я не хотел посвящать Маттео в детали «Божественной комедии», но сейчас нам нужен был каждый союзник. Прижав его к стене вагона, я прошептал так, чтобы никто не услышал:

- В этом поезде есть монстр, принявший человеческий облик.

Его весёлое выражение лица мгновенно исчезло. Он замер, беспокойно оглядывая пассажиров, но уже через секунду его взгляд стал твёрдым.

- Что мне делать?

- Пока просто помоги найти её. Остальное решим потом.

Его разноцветные глаза за стеклами очков вспыхнули решимостью.

Мы разделились: Симеон направился вперёд, а я с Маттео - в хвост поезда. Казалось, в замкнутом пространстве поймать её будет проще, но это оказалось роковой ошибкой.

Метро в субботний вечер было забито до отказа. И как назло, в каждом вагоне находилось минимум три девушки в одинаковой тёмно-синей школьной форме.

- Вон та?

- У неё волосы распущены. И лицо не то...

Мы прошли через несколько вагонов, но следов монстра не нашли. В конце концов оказались в самом последнем, упираясь в глухую стену. Ни намёка на её присутствие, ни даже признаков нападения.

Сомнения закрались сами собой.

А была ли она здесь вообще?

- Хён, я не сомневаюсь, но... она точно в этом поезде?

Маттео, видимо, думал о том же.

- Не знаю. Я её не видел...

А если Симеон ошибся? Если она осталась на станции? Я достал телефон, проверил новости - никаких сообщений о происшествиях на «Дабан». Но тревога не утихала.

- Странно. Обычно эти твари не умеют так хорошо прятаться.

- Я тоже не понимаю...

Что ей нужно? Развлекается, как мелкий бес из дешёвого романа? Не зная, где и когда она ударит, я чувствовал, как сжимается сердце. Не мы её преследовали - скорее, она играла с нами.

В этот момент раздалось объявление:

- Следующая станция - Норянчжин. Норянчжин.

Худший сценарий. Если она смешается с толпой на станции, найти её станет невозможно. Нужно было действовать до открытия дверей. Но как?

Я застыл в проходе, мысленно прокручивая варианты, когда зазвонил телефон.

- Алло?

Симеон сразу перешёл к делу.

- Как у вас?

- Не нашли. А у тебя?

- Тоже ничего.

Его ответ лишь усилил сомнения.

- Ты точно уверен, что она в этом поезде?

- Абсолютно. Я видел.

После таких слов спорить было бессмысленно. Если она здесь, но мы её не видим, значит...

- Возможно, она изменила облик.

Пауза. Затем голос Симеона:

- Маттео с тобой?

- Да. А что?

- Передай ему трубку.

Маттео, взяв телефон, бодро закивал:

- Да, да, понял.

Он вернул мне трубку и твёрдо заявил:

- Я выйду на этой станции.

- Это Симеон велел?

- Да. Он сказал вызвать подмогу, Юлия, а до её прибытия - просто наблюдать.

Я сомневался, как долго небоевой Маттео продержится против монстра, но план был лучше, чем ничего. Пока он разминался в углу, готовый ринуться в бой, внезапно спросил:

- Так тёмно-синяя форма с розовой лентой, да?

- Первый раз я видел её такой. Но сейчас... кто знает.

- То есть?

- Она могла изменить облик.

- Ээ? Тогда как её найти?

Я снова осмотрелся, теперь вглядываясь не в одежду, а в лица. Даже замаскировавшись под человека, она не могла скрыть одну деталь - то, что сразу выдало её мне:

- Смотри в глаза.

- В глаза?

- Зрачки у неё горизонтальные. Как у козы.

Проверить всех было невозможно, но это - единственный верный способ. Маттео мрачно кивнул.

Поезд въехал на станцию, и в окнах замелькала толпа. От одного её вида перехватило дыхание.

- Тогда удачи.

Как только двери открылись, Маттео выскочил на платформу. Я начал отсчёт: 1, 2, 3... - до 40, взгляд метался из стороны в сторону. Но станция оставалась спокойной. Двери закрылись, поезд тронулся.

Я уже хотел сообщить Симеону о продолжении поисков, но он опередил меня:

«Маттео вышел?»

«Да. Не знаю, вышла ли она с ним.»

«Она могла остаться. Продолжай искать.»

«Пойду с хвоста.»

Я убирал телефон, как пришли новые сообщения:

«А»

«И ещё»

«Если найдёшь - не хватай сразу. Сначала позвони. Привлечёшь внимание - будет опасно.»

Неожиданно дельный совет. Для окружающих я бы выглядел как мужчина, пристающий к школьнице. Голова пульсировала от напряжения.

«Понял. Ты тоже звони, если что.»

Я продолжил осматривать пассажиров, сосредоточившись только на глазах. Прошёл два вагона - безрезультатно. Если бы она вышла, Маттео уже дал бы знать. Но телефон молчал.

- Чёрт возьми!

Я зажмурил уставшие глаза, затем снова открыл их.

- Дядя...

Кто-то дёрнул меня за полу куртки. Опустив взгляд, я увидел мальчишку лет семи, смотрящего на меня. На мгновение мелькнула мысль: «неужели это она?» - но ребёнок просто сиял улыбкой.

- Завяжите мне шнурки, пожалуйста.

- Что?

- Если упаду, мама будет ругаться.

К счастью, или к несчастью, его зрачки были совершенно обычными. Только теперь я заметил, как его кроссовки болтаются на распущенных шнурках. Но сейчас было не до этого.

- Малыш, я очень занят...

- Завяжите. Ну пожааалуйста!

Он уцепился за мои штаны. Его громкий плач привлёк внимание всего вагона - пассажиры начали коситься на нас. Пришлось сдаться.

- Ладно, тише, хорошо?

Я присел перед ним, приложив палец к губам. Мальчик мгновенно успокоился, будто и не рыдал только что. Чёртов маленький манипулятор. Где же его родители? Огляделся - никто не спешил за ним.

- Вау! Все взрослые умеют так завязывать?

- Ха... Наверное?

- А вы тоже на фейерверки идёте?

- Э... Да.

- Мама говорит, там надо быть осторожным.

- Почему?

- Все будут смотреть на небо и не увидят, если что-то случится рядом.

- А... Ну, может быть, это правда.

На самом деле, во время фестивалей фейерверков часто происходят похищения и пропажи людей, поэтому не помешает проявить осторожность. Но было странно слышать это от невинного ребенка. Нет, сейчас не время об этом беспокоиться. Пока я молча завязывала шнурки, ребенок надулся.

- Ты мне не веришь. Это правда.

- Вот, готово.

Я закончил завязывать и потянулся встать.

И тут наши взгляды встретились вплотную.

Ледяная дрожь пробежала по спине.

Его глаза... Они не моргали. Совсем. Как у куклы.

Вдруг его губы растянулись в неестественно широкой улыбке.

- Хотите сделать ставку?

- ...Что?

Он моргнул - и круглые зрачки вдруг стали горизонтальными.

- Сколько человек должно умереть, чтобы кто-то заметил?

Свет в вагоне погас.

Скорость поезда заметно снизилась. Никаких объявлений о неисправности в вагоне не прозвучало. Вагон быстро наполнился зловещим гулом. Я как раз засомневался, не его ли это проделка, когда...

- Мама, смотри! - восторженно воскликнул ребенок, указывая в окно. В тот же миг все взгляды устремились наружу. Бум, бум. Глухие взрывы, и в темном небе вспыхивают огни. Яркие всполохи фейерверка отражаются в спокойной воде, расшивая ее разноцветными бликами.

Ах да. Мы же на мосту через Ханган.

- Уааа...

Атмосфера в вагоне переменилась мгновенно. Мрак внутри, ослепительные огни снаружи, монотонный стук механизмов. Некоторые даже восхитились машинистом, якобы нарочно сбавившим скорость для романтического момента. Но это был ужас.

Все мы оказались в ловушке на мосту.

- Ну, мне пора, дел много.

Ехидный смешок прозвенел у самого уха. Я тут же потянулся, чтобы схватить его, но тот ловко растворился в толпе. Началась игра в догонялки с сотнями жизней на кону. Пробиваясь сквозь завороженных фейерверком людей, я набрал номер.

- Алло, Симеон?

Как только прервался гудок, я тут же выпалил:

- Нашел.

- Где?

Быстро пробежался глазами по цифрам над дверьми между вагонами.

- Вагон 1853.

- Я уже бегу. Сейчас в 1253.

Между нами шесть вагонов. Проходы и так забиты людьми, так что добраться сюда ему будет непросто. Усидит ли он на месте до тех пор? Вряд ли. Он же говорил, что в поезде кто-то умрет. Но... когда? Сколько? Как?

- Шин Хаджае? Ты меня слышишь?

- Да.

- Давай загоним его в середину состава. Следующая станция близко, там сразу выйдем.

Как раз в этот момент дверь в проходе распахнулась. За плотной стеной плеч мелькнула невысокая фигура - мальчишка, протискивающийся в следующий вагон через ручную раздвижную дверь.

- Постараюсь загнать его в центр. Пока отключаюсь.

Торопливо рванулся за ним, распахнув створку. Но едва я переступил в соседний вагон, как увидел: он что-то говорит пожилому дедушке на месте для инвалидов. Заметив мой взгляд, мальчишка растерянно заморгал и снова растворился в толпе.

Я уже хотел броситься вдогонку, но остановился, обратившись к старику:

- Дедушка, вы в порядке?

Морщинистое лицо старика стало еще более хмурым от недоумения.

- М-м? Что такое?

- Вам не плохо? Может, тяжело дышать или...

- О чем ты, парень, вообще? - дед уставился на меня в полном непонимании, потом нахмурился, явно заподозрив неадекватность. Неудавшаяся попытка убийства? Или это была приманка?

- Тут только что мальчик с вами говорил.

- Ага, говорил.

- Что он сказал?

- Пожелал этому старикану здоровья и долгих лет. Хе-хе.

- ...Что?

В следующее мгновение откуда-то издалека донесся сдавленный хихикающий смех. Оглянувшись - он стоял в толпе, прикрыв рот рукой, и просто давился от хохота. Зубы сами собой стиснулись. Вот же сволочь, играет со мной.

Через мгновение он демонстративно рванул прочь. Тут меня будто ослепило. Я пробивался вперед, расталкивая всех на пути. Несмотря на внезапную погоню, люди продолжали увлеченно глазеть на фейерверк за окнами.

1753.1653.

Пересекая вагон за вагоном, наконец...

- ...Поймал.

Я схватил его за шкирку, когда он пытался проскользнуть в вагон 1553. Резко распахнул межвагонную дверь и швырнул его в узкое пространство между вагонами, захлопнув тяжелую ручную створку. Металлический щелчок - и крошечная ловушка готова. Когда он попытался выскользнуть, я схватил его за плечо и прижал к полу.

- Куда?

Придавив легкое тельце коленом, я сжал ворот его рубашки и прошипел:

- Какой в этом смысл? Почему ты делаешь то, чего другие не делали?

Но что-то было не так. Зрачки, которые должны были походить на козьи, были обычными круглыми. Лицо то самое, что я видел раньше, но куда делись признаки монстра? Я нахмурился, впиваясь в него взглядом, и вдруг мальчишка всхлипнул:

- К-кто вы такой?

- ...Что?

- За что вы так со мной? А?.. Я что-то сделал не так?

Он даже расплакался, зовя маму. На мгновение я остолбенел, не зная, как реагировать. Неужели он просто скопировал лицо какого-то ребенка из поезда? Тогда кого я сейчас держу?

- Ты...

В момент моего замешательства его пальцы вдруг впились в мое запястье с неестественной для человека силой. Острые, как бритва, ногти мгновенно пробили кожу. Капли крови закапали на металлический пол между вагонами. Стиснув зубы, я подавил стон, а он лишь усмехнулся.

- Ты такой доверчивый? Как ты прошёл ад, малыш?

Значит, детская оболочка - всего лишь маска. Его железная хватка сковала мои руки, лишая возможности пошевелиться. Каждая попытка вырваться лишь глубже вгоняла когти в плоть. Кожа сдиралась так явственно, что во рту появился привкус крови.

Но я не сдавался. Мальчишка скривил бровь и цокнул языком:

- Зачем так цепляться за жизнь, если ты все равно умрешь?

Его губы растянулись в насмешливом полуулыбке.

- Или это из-за того человека, с которым ты выбрался из ада?

- ...Заткнись.

Его круглые зрачки мгновенно сузились в горизонтальные.

- Хочешь, я убью его? Тебе же станет легче.

Кровь в жилах вдруг превратилась в лед. Сознание помутнело, перед глазами поплыла черная пелена.

С той секунды я перестал понимать, что происходит. Будто на автомате выхватил нож из заднего кармана и начал вонзать его во всё, до чего мог дотянуться. Ощущение было совершенно иным, нежели когда я прорубался сквозь толстую шкуру монстров. Да… Нежная детская плоть напоминала варёную свинину.

С каждым ударом, оставляющим кровавые брызги на щеках, снаружи раздавались восхищённые возгласы.

- Ваааау, как красиво!

Голоса, полные восторга, жужжали у висков, словно взмахи крыльев мух. Щелчки камер и звонкий детский смех вдруг стали похожи на одобрительные крики. Молодец, давай же, убей его так, чтобы не осталось и следа.

Сколько раз я вонзил нож? Когда я остановился, переводя дыхание, зрение наконец прояснилось. Передо мной лежало нечто, изуродованное до неузнаваемости, но эти демонические глаза и мерзкая усмешка остались прежними.

- Всё равно тебе не сбежать от судьбы.

Шёпот дьявола, провоцирующий меня. Я знал это - но остановиться не мог. Скрип зубов отдавался в черепе леденящим эхом. Я уже занёс нож для очередного удара, как вдруг…

Распахнулась дверь.

- Хаджае?

Низкий голос вернул меня в реальность. Нож выпал из руки. Ошеломлённо подняв голову, я увидел чёрную тень, пристально смотрящую на меня. Симеон снял куртку и накинул её мне на плечи.

Вспомнив его предупреждение, я тут же начал оправдываться:

- П-прости… Я хотел только задержать его, но… это… То есть он…

«Посмел пригрозить, что убьёт тебя».

Я сглотнул слюну, не договорив. Чем дольше я молчал, тем мрачнее становилось лицо Симеона. Он злится, что я сам расправился с ним? Каждый раз, когда я нервно моргал, в окнах вспыхивали отблески фейерверков. И когда в небе разорвался особенно крупный заряд, тёмный вагон озарился, будто ночью ударила молния.

Только тогда я увидел.

То, во что я вонзал нож в приступе ярости, не было ни ребёнком, ни чем бы то ни было ещё.

Это была моя собственная рука.

- …А?

Симеон грубо поднял меня на ноги, пока я тупо смотрел на изрезанную ладонь. К счастью, в вагоне было темно, и все были увлечены фейерверками - иначе восторженные возгласы превратились бы в крики ужаса.

Вытирая кровь с пола, Симеон тихо сказал:

- Спрячь руку под куртку. Выходим.

- Но… оно же ещё…

- Оно уже мертво.

Симеон подобрал окровавленный нож и сунул его в карман брюк. Как только поезд остановился на следующей станции, он обхватил меня за плечи и быстро вывел из метро. Проведя меня по безлюдным переходам, где не было камер, он открыл дверь ключом.

- Заходи.

Неужели он успел предупредить их? Когда мы добрались до Ковчега, Рафаэль уже ждал и проводил нас в комнату.

Пока меня лечили, Симеон не проронил ни слова. Он просто стоял рядом с каменным лицом, словно сдерживая бурю эмоций. Лишь когда Рафаэль ушёл, он наконец заговорил:

- Ты использовал «Кровавый меч»?

- …Нет.

- Тогда что за чертовщина заставила тебя сделать это?

Губы слиплись, будто склеенные.

«Зачем так цепляться за жизнь, если ты всё равно умрёшь?»

«Всё равно тебе не сбежать от судьбы.»

В тот момент я почувствовал не просто ярость - страх.

Это просто слова. Он хотел сломать меня. У демонов нет дара пророчества. Это пустые угрозы. Должно быть так.

Но сколько бы я ни твердил себе это, тревога не уходила.

- Ты меня вообще слушаешь?

Всё закончится провалом.

- Прости… Я плохо помню.

Даже если «Божественная комедия» провалится - ничего. У меня есть запасной план. Поэтому Симеону не придётся наследовать проклятие. Тем более - умирать.

Даже если реальность расколется на сотни вариантов, где каждый выбор ведёт к новой развязке… В любом из них Симеон останется жив.

Обязательно.

В комнате повисло тягостное молчание. Похоже, он не верит, что я ничего не помню. Что ж, я бы и сам себе не поверил. Но что поделать? Дело уже закрыто, и копать глубже нет смысла, так что я плавно сменил тему:

- Кстати, оно правда мертво?

- Ты думаешь, я вру?

- Нет, просто… остальных мы хотя бы видели, как они исчезают.

А тут я очнулся - и его уже не было. Я даже не осознал, что оно испарилось, принял свою руку за него и изрезал ее. Неужели оно снова где-то прячется, надев чужую оболочку? Пока я размышлял, Симеон закатал рукав, обнажив предплечье.

- Смотри.

Один шрам действительно исчез. Только тогда я наконец расслабился.

- Рад, что всё разрешилось.

Не успел я договорить, как лицо Симеона исказилось от негодования.

- Это ты называешь «разрешилось»?

- Жертв нет, монстр повержен. Значит, всё в порядке.

- Но…

- Симеон.

Я намеренно перебил его, зная, что он хочет сказать.

- Мы почти у цели.

Осторожно прикоснувшись к оставшимся шрамам, он наконец замолчал.

Беспокоился, что их слишком много, а теперь остался всего один - самый крупный и заметный, ближе к запястью. Провел пальцами по нему. Это последний. Как будто после долгого восхода наконец видишь тусклый свет вершины.

- Давай поскорее избавимся и от этого.

В следующее мгновение дверь распахнулась.

- Хён!

Неужели новости уже разлетелись? Бледный, как мел, Маттео ворвался в комнату и тут же плюхнулся рядом. Ты же знаешь, что без стука получишь нагоняй от… Но не успел я и слова сказать, как он схватил меня за плечи, внимательно осматривая.

- Ты в порядке? Что этот ублюдок-монстр с тобой сделал?

- С этим ублюдком-монстром мы разобрались. А что? Я выгляжу больным?

- Нет. Не то чтобы…

Маттео тяжело вздохнул.

- Глава гильдии не берет трубку, сестра Юлия внезапно заявила, что возвращается в Ковчег, а ты, единственный, кто обычно на связи, тоже оказался недоступен! - Маттео нервно провел рукой по лицу. - Я уже думал, случилось что-то ужасное.

- Прости, не было возможности позвонить. Но с тобой-то всё в порядке?

- Да я вообще ничего не делал, просто болтался на платформе.

- Ты и не представляешь, как это помогло.

Я похлопал его по плечу, и он тут же расплылся в улыбке:

- Правда?

- Еще и прости за фейерверк… Из-за меня пропустил праздник.

- Да брось! Это всё тот ублюдок виноват.

- Всё равно… Вряд ли скоро будет такой же.

- В следующем году.

В следующем году.

Сердце болезненно сжалось. Это «скоро» уже никогда не наступит. Нельзя будет, как раньше, отмахиваться - «еще есть время», «чуть-чуть подождем».

- Тогда сходим вместе.

- А…

- Ты ведь пойдешь со мной, да?

Но лгать можно до самого конца.

- Конечно. Буду ждать.

До самого последнего вздоха.

***

Через несколько дней Маттео неожиданно заявился ко мне без предупреждения, держа в руках огромный чёрный пакет.

- Это что?

- Открой и посмотри.

Его лицо светилось от предвкушения. Интересно, что это за вещь, если даритель радуется больше, чем получатель? Приоткрыв пакет, я увидел длинную прямоугольную коробку. Прочитав крупную надпись на упаковке, я невольно округлил глаза.

- Набор фейерверков…?

Ошеломлённо моргнув, я встретился с довольной ухмылкой Маттео.

- Круто, да?

- Да уж… Но с чего вдруг?

- Мы же в прошлый раз пропустили фестиваль. Моей девушке тоже было жаль, так что она предложила устроить своё шоу вдвоём. Ну а раз уж покупал набор, заодно прихватил и для тебя.

Я не знал, как реагировать - благодарить за заботу или умиляться. Приподняв крышку коробки, я увидел несколько длинных пиротехнических стержней. Разноцветная упаковка неожиданно вызвала воспоминания.

- Сколько же лет прошло…

В детстве, когда мы с отцом ездили на море, мы жарили моллюсков, а потом покупали такие же штуки в ближайшем магазине и запускали их. Мы сидели рядышком и смотрели, как крошечные огоньки вспыхивают в ночном небе - этого было достаточно для счастья.

- Спасибо. Как-нибудь опробую.

- Лучше бы вместе сходили, но моя девчонка, как только зарплату получила, сразу заторопилась куда-то рвануть.

- Конечно. Хорошо вам отдохнуть.

Даже после ухода Маттео я ещё долго разглядывал коробку с фейерверками.

Симеон сегодня на собрании, так что велел без лишней надобности не выходить ночью. Но если я засяду в комнате, «Божественная комедия» сама собой не решится. Да и к тому же - раз уж появилось настроение, почему бы и нет?

Одевшись попроще и взяв чёрный пакет, я вышел из Ковчега.

Оказался на каком-то складе - тёмный переулок, вдалеке редкие шумы прибоя. Проверив карту, узнал, что это пляж Ыльванри. Здесь я хоть ориентируюсь. Вышел на большую дорогу, купил в магазине зажигалку и две банки пива. Побрёл к берегу, шлёпая шлёпанцами, и, несмотря на осень, людей оказалось больше, чем ожидал.

Нашёл относительно тихое место, воткнул две длинные петарды в песок и поджёг. Вскоре раздались бах-бах, и в небе расцвели огни. По сравнению с тем, что видел в метро, это было жалко и мелко, но в своём роде даже романтично.

- Неплохо.

Попивая пиво под ночным бризом, я вдруг услышал:

- Эй…

Поднял голову - передо мной стояла девушка лет двадцати с чёрными длинными волосами. Судя по лёгкому румянцу, она уже успела выпить. Она закинула прядь за ухо и застенчиво улыбнулась.

- У вас есть зажигалка? Можно одолжить?

- А, да.

- Это не для сигарет, а для фейерверка.

Ответила на незаданный вопрос - мило. Я невольно усмехнулся, достал зажигалку из пакета и протянул ей.

- Держите.

- Спасибо.

Думал, она уйдёт, но вместо этого она крепко сжала зажигалку и присела рядом на корточки.

- А вы не знаете здесь хороших заведений? - девушка ткнула пальцем мне в плечо с хитрой ухмылкой.

- Нет, я тут впервые, - соврал я, растерянно улыбаясь.

Конечно, в детстве я бывал здесь часто, но те рестораны, что помнил, наверняка давно исчезли. Да и в любом случае - проще сделать вид, что не знаешь. Однако она лишь хмыкнула, тыча в меня пальцем:

- Да ладно вам! По одежде видно, что вы местный.

- Я просто пришёл выпить один.

- А, ну тогда понятно...

Она протяжно вздохнула, но вместо того чтобы уйти, уставилась на меня так, будто пыталась просверлить взглядом дыру. Я уже начал нервничать, как вдруг сзади появилась другая девушка, резко схватила её за руку и подняла на ноги.

- Ты совсем охренела, да?

- Ой, ну чего мешаешь?!

- Мешаю? Если твой парень узнает - тебе крышка.

Судя по тому, как она шлёпала подругу по руке, как строгая мамаша, они были близкими друзьями. Я с интересом наблюдал за этим, потягивая пиво, пока вторая девушка не заметила мой взгляд. Её хмурое лицо мгновенно смягчилось, и она виновато улыбнулась:

- Извините, она немного перебрала.

- Ничего страшного. Хорошего вечера. Можете не возвращать зажигалку.

Я дружелюбно кивнул, на что подруга слегка прикусила губу и рассмеялась. Затем она буквально потащила пьяную подругу обратно. Ладно, без зажигалки фейерверков не запустить. Придётся довольствоваться чужими.

Только я устроился поудобнее, как вдруг услышал знакомый голос:

- Разочаровали вы меня.

- Чем это? - отозвался я, небрежно прихлёбывая пиво.

Муджон цокнул языком:

- Оттолкнуть даму…

- Она же пьяная.

- Настоящий мужчина никогда не отказывается от внимания прекрасного пола.

- Сколько у тебя новых правил появилось…

Допил последние капли, смял банку и швырнул в пакет. Открыл новую, сделал глоток - холодное пиво приятно обожгло горло. Вот оно, настоящее уединение.

Только я начал наслаждаться моментом, как Муджон неожиданно спросил:

- Всё-таки переживаете за второго господина?

- Пф-ф! - я едва не поперхнулся пивом. - При чём тут Симеон?

Я возмущённо уставился на него, как вдруг над головой скользнула тень. Решив, что та девушка вернулась, я поднял глаза - и увидел человека, который меньше всего вписывался в романтическую атмосферу пляжа.

- Что, мне нельзя было появляться? - спросил Симеон, мрачно глядя сверху вниз.

Я не поверил своим глазам. Произнёс его имя вскользь - и вот он материализовался, будто по вызову.

- Как ты... Как ты здесь оказался? А собрание?

- Закончил - зашёл к тебе, а тебя нет.

Неужели решил, что я ушёл из-за «Божественной комедии»? Поэтому и примчался в том же костюме, в котором был на встрече с Ассоциацией, даже не переодевшись? Представил, как он в этом виде бродил по Ыльванри - и невольно рассмеялся.

Симеон нахмурился, заметив мою глупую улыбку.

- Ты пил?

- Немного. Полторы банки.

Наверное, поэтому настроение такое лёгкое. Покачал полупустой банкой:

- Хватит стоять как столб. Садись - и так выделяешься.

- ...Мы не возвращаемся?

- Раз уж пришёл - зачем сразу уходить?

Прохладный ветер, мягкий шум волн. Где-то вдалеке смеются люди. Прямо сейчас хочется забыть о духах, о судьбе - обо всём.

- Давай же, - я похлопал по песку рядом. Симеон не стал спорить и опустился рядом.

- И что это всё?

- Маттео подарил. Видимо, переживал, что мы тогда пропустили фестиваль. Хотя, если разобраться, это из-за нас он не попал... Добряк, правда.

- Ты устроил фейерверк в одиночку? И пиво прихватил?

- Ага. Что, по-детски?

Симеон окинул взглядом воткнутые в песок петарды и вдруг усмехнулся:

- Очень на тебя похоже.

Это «по-детски» или что? Но он ловко уклонился от прямого ответа, не оставив возможности допытываться.

- Но хотя бы сообщил бы, что уходишь.

- Планировал вернуться к концу собрания. Обычно встречи с Ассоциацией часа на два затягиваются.

И правда, сегодня всё закончилось подозрительно быстро. Вроде обсуждали запрос о сотрудничестве из-за аномалии за рубежом...

- Слушай, ты... Неужели сбежал с собрания?

Спросил в шутку, ожидая возмущённого отрицания. Но Симеон невозмутимо парировал:

- А если да - прогонишь?

- Нет уж. Будем прогуливать вместе.

Мне нравилось, как непринуждённо растягивались его губы в улыбке. Но тут за его спиной я заметил кого-то, отчаянно машущего рукой. Прищурившись, я разглядел ту самую девушку, которая просила у меня зажигалку. Она трясла запястьем, будто пыталась его вывихнуть, явно ожидая ответа. Я улыбнулся и помахал ей в ответ.

- Так как насчёт ужина... - начал я было, но Симеон, только что улыбавшийся, вдруг застыл с каменным лицом.

- Что ты делаешь?

- Что?

- Я спрашиваю - что ты только что сделал?

Что я сделал? Закатив глаза, я наконец сообразил.

- А! Я просто помахал ей.

- Кому?

Симеон резко повернулся, уставившись в ту сторону. Хотя мне была видна только его затылочная часть, воздух вокруг вдруг стал ледяным. Девушка, внезапно оказавшаяся под прицелом его острого взгляда, должна была чувствовать себя неловко.

Но, возможно, из-за темноты, они с подругой, разглядев Симеона, начали что-то оживлённо обсуждать, тыкая друг друга в бока. По их раскрасневшимся щекам и широким улыбкам было ясно - вкусы у людей одинаковые. Серьёзным оставался только Симеон.

- Вы знакомы?

- Ну... немного?

Моя уклончивая реакция превратила его обычно невозмутимое лицо в мрачную маску.

- Знакомы - так знакомы, нет - так нет. Что значит «немного»?

- Э-э... Она просила зажигалку, я дал. Совсем недавно.

- И всё?

- Спрашивала про хорошие кафе, я сказал, что не знаю.

Честно рассказав о произошедшем, я увидел, как Симеон усмехнулся.

- Номер телефона не просила?

- Нет. Да и, вроде, у неё парень есть.

- Хм... Так ты расстроился?

- О чём тут расстраиваться? Она вообще не в моём вкусе.

Выглядела слишком молодо. Пробормотав это себе под нос, я сделал глоток пива, чувствуя, как щёки начинают гореть. Краем глаза я заметил, что Симеон смотрит на меня с неожиданно поражённым выражением. Неужели из-за того, что я сказал, что не люблю молодых?

- Чего уставился?

- А какой у тебя вкус?

- …Тебе-то зачем?

- Чтобы соответствовать.

Без тени колебания. Я фыркнул, не сдержав смеха. Чёрт, он совсем не изменился. Если я говорил, что люблю постарше, он тут же начинал бормотать что-то про свою «зрелость». Смешной. Упрямый дурак. Глупец, в голове у которого нет никого, кроме меня.

…Как можно такого не любить?

- Ладно, давай лучше выпьем и посмотрим на фейерверки.

Я протянул ему пиво и кивнул в сторону неба. Но Симеон продолжал пристально смотреть на меня, словно всё ещё ждал ответа. Если уж он начал упрямиться - сдаваться так просто нельзя.

- Если не хочешь - не пей. Я отхлебнул из этой банки.

Я уже собрался сделать глоток, но Симеон выхватил банку из моих рук. Он пил большими глотками, словно умирал от жажды, и смотреть на его двигающееся кадык было странно приятно. Опустошив банку за несколько секунд, он смял её и швырнул в пакет.

- Ну надо же. Оказывается, можешь пить.

Я хлопнул его по руке, внезапно ощутив лёгкость, и поднял глаза к небу.

- Смотри. Нельзя всё время только работать - иногда нужно вот так вот отдыхать.

Даже слабый звук дешёвых петард казался сейчас особенным. Мимолётные вспышки, такие маленькие, что их можно закрыть ладонью, воспоминания, которые можно купить за пару тысяч вон - почему я так редко позволял себе это?

- Ну как? Красиво?

- …Да.

Тут одна из петард взмыла в небо чуть выше остальных.

- А, вон та. Она подороже.

Бах! - даже звук был громче. Я указал на разноцветные огни:

- Видел?

Повернулся к Симеону - и поймал его взгляд. Так вот куда он смотрел всё это время. Небо было усыпано огнями, но он смотрел только на меня.

Тогда. В твой последний день рождения. Когда я повёл тебя на утёс у моря, чтобы показать закат, ты делал то же самое. Ты смотрел не на пылающее небо, а на меня. Что в этом обычном лице, которое ты видел каждое утро, могло быть такого особенного? Что в нём могло тебя так цеплять?

* * *

После того вечера с фейерверками что-то изменилось между мной и Симеоном. Странно. Мы ведь даже не говорили по душам. Ловлю себя на этой мысли, глядя, как он крепко спит. Может, все это время он был таким нервным просто из-за недосыпа?

Смешная мысль. Впрочем, даже если так, сегодня заканчивается моя роль в качестве его персональной подушки.

- Где мы на этот раз…?

Я открыл глаза в новом месте.

Мы стояли перед деревянной хижиной, похожей на охотничий домик. Симеон, казалось, знал это место - он достал телефон и ответил:

- Приют в горах Кванге.

- Горах Кванге…?

Из-за «Божественной комедии» мы побывали в самых неожиданных местах. Но хотя бы здесь, в глуши, людей не было. Я молча взял у Симеона кинжал и затаил дыхание, осматриваясь. Вскоре из кустов донесся шорох.

Я резко развернулся, сжимая кинжал, и среди багряных деревьев мелькнули ярко-желтые глаза.

- Это…

Черная шкура с бело-голубыми полосами. Окрас был незнакомым, но перед нами определенно был тигр. Он величественно вышел из зарослей. Давление, исходящее от него, было иным, чем от предыдущих существ - все мое тело напряглось.

Но если Симеон использует свои способности, все закончится быстро, как всегда. В момент этой беспечной мысли…

- …А?

Тигр внезапно исчез. Куда он делся? Я насторожился, и тут услышал хруст листьев. Резко обернулся - и увидел его, гордо стоящего на огромном валуне.

- Вон он!

Надо ударить первым, пока он снова не исчез. Я уже занес руку с кинжалом, но Симеон резко схватил меня за запястье.

- Подожди.

- Что?

Симеон всегда не одобрял мою способность, требующую крови для «Кровавого меча». Я подумал, он снова пытается остановить меня, и раздраженно переспросил. Но его взгляд был прикован не ко мне, а к чему-то другому.

- Там еще один.

- …Что?

Я замер и обернулся. Действительно - еще один тигр. Белая шкура с желто-черными полосами. Полная противоположность первому, но в остальном - его точная копия. Они смотрели на нас с двух сторон.

Чёрт возьми. И без того сложно сражаться с тем, что постоянно исчезает, а теперь их ещё и двое.

- Что будем делать?

- Уничтожим по одному, методично.

Симеон спокойно протянул руку в сторону белого тигра. Но в тот момент, когда он закрыл глаза, чтобы активировать способность, зверь бесследно растворился в лунном свете. Симеон раздражённо открыл глаза, скривившись. Вскоре тигр появился вдали, словно дразня нас, лениво помахивая хвостом.

- С такой скоростью он исчезнет, прежде чем меч достанет его.

Они были словно миражи - попробуй схватить, и они тут же испарятся. Но листья хрустели под их лапами - значит, они материальны. А раз так, способ уничтожить их должен существовать. Я крепче сжал кинжал, готовясь наконец использовать «Кровавый меч».

Но тут…

- …Что?

Оба зверя одновременно рванули в противоположные стороны. Не раздумывая, я указал на белого, устремившегося в гору.

- Я за ним!

Не дожидаясь ответа, я бросился в погоню. Попытка угнаться за его бешеным темпом быстро оставила меня без дыхания. Более того, этот белоснежный демон то появлялся, то исчезал, проходя через тени и выныривая в лунном свете.

Не знаю, сколько я бежал. Я давно потерял его из виду. Но, надеясь, что он всё же где-то здесь, я продолжил подъём - и вдруг мельком заметил мельтешащий белый хвост. Надо поймать… Да нет уж, сначала перевести дух.

Прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, я прислонился к дереву. И тут неожиданно заговорил Муджон.

- Шедевральная работа.

- …

- Господин?

Что за ерунду он сейчас несет? Я раздражённо скосил на него глаза.

- Я и так еле дышу, чего ты пристаёшь?

Муджон молча кивнул в сторону белого тигра, видневшегося вдалеке.

- Я и сам вижу, что он там.

Но у меня нет сил сражаться. Я уже наполовину мёртв, но Муджон лишь с тревожным выражением смотрел в ту сторону. Что его так беспокоит? Ковыляя, я поднялся на вершину - и в следующее мгновение сердце ушло в пятки.

Белый тигр, вздыбив шерсть, озирался вокруг с диким взглядом. А за скалой неподалёку…

- Почему они здесь…?

…прятались двое людей.

Мужчина средних лет крепко обнимал мальчика лет десяти, словно пытаясь защитить. Поздний час, глухая гора - что они здесь делают? Рядом с ними валялся массивный телескоп.

Они просто пришли полюбоваться звёздами. И уж точно не ожидали встретить монстра.

- Пап…

- Тссс.

Мальчик дрожал, как брошенный щенок на зимнем берегу. Хорошо бы, если бы тигр просто прошёл мимо, но он уже учуял добычу - шерсть на загривке встала дыбом, ноздри раздувались. То ли мужчина понял, что зверь не отступит, то ли просто принял решение - он сглотнул.

- Сынок.

Крепко сжав плечи перепуганного ребёнка, он прошептал:

- Помнишь тропинку, по которой мы гуляли? Мы сегодня по ней поднимались.

- …Угу.

- Ты уже взрослый, сможешь спуститься один, да?

Мальчик медленно кивнул, затем широко раскрыл глаза:

- А ты? Мы разве не пойдём вместе?

Последовало долгое молчание. Даже когда ребёнок вцепился в его куртку, мужчина лишь улыбался. Наконец он безмолвно погладил затылок сына. Мокрые от слёз глаза ещё долго не отрывались от его лица.

Наблюдая за этой сценой, я уже знал, что он скажет дальше.

- Со мной всё будет в порядке. Так что не волнуйся, просто беги вперёд и не оглядывайся.

Я горько усмехнулся. Ни на йоту не ошибся.

- Почему? Почему мы не пойдём вместе?

Мужчина никогда не даст ответа, которого ждёт ребёнок. Даже если был шанс спастись вместе, он всё равно выбрал бы остаться - просто потому, что так у сына больше вероятности выжить.

Верно. Жертва - это самый рациональный выбор для себя и самый жестокий для других.

- Пап… Мне страшно.

- Беги.

- Не хочу! Не пойду один!

Мужчина грубо оттолкнул сына, повысив голос:

- Я сказал, беги!

Испуганный ребёнок, подтолкнутый отцом, рванул вниз по склону. Тигр не упустил бы такой шанс - обнажив клыки, он бросился за мальчиком. Но в следующий момент откуда-то прилетел камень, точно угодив зверю в затылок.

- Эй, тварь! Сюда!

Камень бросил отец. В руках он сжимал тощую ветку, подобранную бог знает где, и тяжело дышал. Пытался выиграть время. Сработало - белый тигр оставил мальчика и резко развернулся к мужчине.

Однако, вопреки ожиданиям, он не напал сразу. Замер, безмолвно сверля отца взглядом, затем внезапно растворился в лунном свете.

- Ч-что?.. - растерянно озирался мужчина.

Но не он один был ошеломлён исчезновением зверя.

- Неужели он погнался за ребёнком?

- Нет.

Муджон решительно покачал головой.

- Он всё ещё здесь.

- Как ты узнал? Видишь его?

- Лишь предчувствие, господин.

Я прищурился, а он беспечно пожал плечами:

- Не верите – идите и сами проверьте, с ребёнком всё в порядке.

- …Нет. Поверю.

Для пробуждённого существа вроде этого тигра обычный человек - легче муравья. Почему же он скрылся? Может, готовит засаду, действуя осторожно? Если так, то и мне нельзя действовать опрометчиво.

Мужчина, не дождавшись появления тигра, начал размахивать веткой и кричать:

- Выходи! Покажись!

В лесу эхом разносился только его голос. Жаль, что ему пришлось так нервничать, но он должен был стать приманкой. Я затаился, ожидая появления зверя, как вдруг Муджон тихо спросил:

- И что, просто будем наблюдать?

- Что?

- Странно, что вы не спешите его спасать.

- Спасу. Просто ещё не время.

Нужно ждать, пока зверь сам не выйдет из тени, чтобы атаковать.

- Хо-хо, используете этого человека как приманку?..

- Ага. А что?

- Для вас это довольно рискованный метод.

- Разве? Я уверен, что смогу защитить его.

Достаточно одного удара, когда тигр появится. Я пробормотал это небрежно, и Муджон с игривым выражением лица восхитился:

- Вот это да, господин. Какая уверенность.

- Это не во мне уверенность, а в твоих навыках.

В этот момент подул сильный ветер. В густых ветвях над мужчиной появился просвет, и лунный свет пролился сквозь него. В тот же миг я почувствовал - зверь появится там. Я резко повернулся, прикрыл лицо рукой и бросился к мужчине, крикнув:

- Пригните голову!

Он, не понимая, что происходит, инстинктивно прикрыл голову и присел. В следующее мгновение из лунного света вырвался тигр с поднятой лапой. Его пасть распахнулась, готовясь вцепиться в шею. Но, увы, зверь был так сосредоточен на добыче, что не заметил летящего в него меча.

Красный меч пронзил бок белого тигра. Ослепительно белая шерсть мгновенно окрасилась кровью. Существо, корчась от боли, так и не успело коснуться мужчины, снова исчезнув в лунном свете.

- Проворная тварь.

- Всё равно далеко не уйдёт.

Теперь, когда тигр ослаб, нужно срочно вывести мужчину отсюда. Приманка может в мгновение ока стать жертвой. Я тихо обернулся и увидел, как он, дрожа от страха, пятится от меня.

- К-кто вы…

- Бегите.

- Что?

- Я разберусь здесь. Убирайтесь.

Мужчина быстро кивнул и побежал вниз по склону. Лишь убедившись, что он скрылся из виду, я твёрже сжал меч.

- Теперь нас только двое - давай заканчивать.

Я бросил эти слова в пустоту, внимательно осматриваясь. Зверь был серьёзно ранен - значит, долго скрываться не сможет. И правда: с каждым его движением на землю падали капли крови. Кровавые следы появлялись через равные промежутки - он кружил вокруг меня.

Тук, тук... Тук. В момент, когда капли перестали падать:

- Господин.

- Я знаю!

Я взмахнул мечом в сторону пустого неба, где висела лишь пыль. Лезвие рассекло воздух - но ощутимо ударилось во что-то твёрдое. В тот же миг тучи закрыли луну, и лес погрузился во тьму. На фоне кромешной темноты возникло холодное тело - с глубокой раной на шее, не успевшее издать предсмертный вопль.

Наблюдая, как оно медленно рассыпается в пыль, я вдруг заметил оставленный телескоп.

- Ах, точно... Они его забыли. Выглядит дорогим.

- Тогда верните им.

- Я?

- Заодно и предупредите, чтобы молчали.

Вот она, истинная цель. Я усмехнулся и покачал головой.

- Не стоит. Когда-нибудь сами найдут. Да и слухи всё равно расползутся, даже если попросить молчать.

Я воткнул «Кровавый меч» в землю и отпустил - кровь, формировавшая клинок, мгновенно впиталась в почву.

- В любом случае, спасибо, Чон-а. Без тебя не справился бы.

- Без меня?

- Ты же прав - план был рискованный. Опоздай чуть-чуть - и тот человек... мог бы погибнуть.

Я похлопал его по плечу. Муджон равнодушно приподнял бровь:

- Честно говоря, я и не хотел его спасать.

- Что?

- Решил умереть вместо сына - разве это не возмутительно? А как тогда жить оставшемуся ребёнку?

На его лице появилась холодная усмешка. Но я вдруг понял - она была направлена не на того мужчину, а на меня самого.

Внезапно мне вспомнился сон о прошлом Муджона. Его отец, в последний момент тоже приказал ему бежать. Его отчаянный крик: «Не могу бросить семью!» - до сих пор звучал в ушах.

- Как можно так легко отказываться от жизни...

- Говорит так, но наверняка хотел жить. Сильнее всех.

- Тогда почему выбирает худший вариант?

- Потому что это лучший выход.

Он сочувствовал оставшемуся ребёнку, я - отцу, избравшему смерть. Наши взгляды неизбежно расходились. Муджон, молча смотревший на луну, наконец тихо произнёс:

- Господин... вы тоже хотите жить?

Мои веки непроизвольно дрогнули.

Он всегда так - неожиданно бьёт в самое уязвимое. Потому что пугающе точно знает всё обо мне. Каждую эмоцию, мимолётную мысль. Даже прошлое и то, что я хотел бы скрыть. Когда он обнажает мою бездну, это бесконечно раздражает... но странным образом иногда приносит утешение.

- Верно. Хочу жить. Я же человек - разумеется, хочу.

- Тогда не сдавайтесь. Может, и вы, как тот человек...

- ...мог бы спастись по счастливой случайности?

Уголок моих губ сам собой дрогнул.

- Чон-а. Ты ведь знаешь. Угроза для меня - не монстры. Не то, что можно устранить, просто появившись и убив кого-то... Никто не знает, даже Симеон... только ты знаешь.

Я осторожно взял его за руку - его веки дёрнулись.

- Так что... может, хотя бы ты поддержишь мой выбор?

Я знаю, это эгоистично. Знаю, что он ценит меня больше, чем я ожидал. Наверное, хочет, чтобы я, в отличие от его отца, боролся с судьбой. Но это решение, к которому я пришёл после девяти лет раздумий.

Поэтому мне нужно, чтобы кто-то сказал, что я не ошибаюсь. Чтобы кто-то подтвердил: мой выбор, то, что я собираюсь сделать - это лучшее решение. Тогда, когда наступит последний момент, мне будет чуть меньше стыдно и жаль.

- Разве это так трудно?

Я слабо улыбнулся, и лицо Муджона мгновенно исказилось. Но он не ответил ни «да», ни «нет». Лишь крепко сжал губы и молча смотрел на меня. В тот момент, когда его бледная рука уже тянулась коснуться моей щеки...

- Хаджае?

Я повернулся на голос - Симеон выходил из кустов.

- Всё в порядке?

Я естественно отступил от Муджона и кивнул:

- Конечно. А у тебя?

Симеон быстрыми шагами подошёл ближе, тревожно изучая моё лицо.

- Что-то случилось?

- Вообще-то был свидетель. Точнее, пострадавший...

Я подробно рассказал о произошедшем. Но Симеон даже не проявил интереса.

- Больше ничего?

- Нет, ничего особенного.

Его чёрные глаза, словно проверяя правдивость моих слов, перевели взгляд на Муджона. Но тот, даже не встретившись с ним взглядом, исчез. Атмосфера мгновенно стала ледяной. Странно. Разве не сейчас, после долгих испытаний чистилища, самое время поднять бокал?

- Ах, да. Покажи-ка руку.

Не дожидаясь разрешения, я схватил его руку и закатал рукав. Последний шрам полностью исчез.

- Наконец-то...

Каким же долгим и тяжёлым был этот путь. Я поднял глаза к небу, погружаясь в воспоминания, как вдруг поднялся порыв ветра. Облака рассеялись, и в ночном небе осталась лишь полная луна.

В тот миг, когда её неестественно яркий голубоватый свет озарил весь мир, незнакомый голос пронзил землю:

- О вы, взошедшие на вершину Чистилища, чьи грехи отпущены... Когда луна поглотит солнце, наконец откроются врата небес.

Необъяснимая дрожь пробежала по спине, и я невольно сжал кулаки.

- Тогда обретёте вы в Царствии Небесном всё, чего желали. Ответы, что так долго искали.

Это было... Последнее пророчество.

- Путь, по которому пойдёт ваша судьба.

* * *

До предсказанного солнечного затмения оставалась неделя. В тот день наконец откроются врата рая. Хотя впереди ещё два месяца жизни, почему-то чувствовалось, что эта неделя станет последней. Поэтому я невольно стал внимательнее всматриваться в окружающий мир, стараясь запечатлеть в памяти пейзажи Ковчега и лица людей, которых больше не увижу.

Муджон, видимо, заметил моё состояние и неодобрительно пробурчал:

- В последнее время вы странно оживлены, господин.

- Разве? Не то чтобы я радуюсь...

- Тогда почему?

- Когда вернёмся из рая, многое изменится. Нужно быть готовым.

Если связь между мной и Симеоном прервётся, что именно изменится? Прежде всего, изменится время его пробуждения. Ведь чтобы стать S-ранговым охотником, ему нужно будет встретить кого-то важного вместо меня... и пережить расставание.

- Честно говоря, я не хочу, чтобы Симеон пробуждался.

- Вам неприятна мысль, что у второго господина появится кто-то кроме вас?

- Эй, если бы это было так, разве это не бессердечно?

Пусть у Симеона появится тот, кто ему дорог. Я даже хочу этого. Его детство искалечено теми, кого и родителями-то назвать нельзя. Пусть встретит кого-то добрее меня и исцелится. Но...

- Хотелось бы, чтобы ему не пришлось пережить расставание. Или хотя бы, чтобы оно было менее болезненным.

Ничто не вечно. Даже самая крепкая любовь со временем блекнет. Но пусть хотя бы будет меньше боли. Меньше страданий, больше счастья. Пусть расставание сделает его сильнее, и он проживёт жизнь, любимый и любящий.

- А, кстати, тогда и «Апостолы» исчезнут.

Ведь гильдия была создана Симеоном для завершения «Божественной комедии». Возможно, её вообще не будет в новом времени. Эта мысль вызвала чувство вины перед членами гильдии. Все они вступили в «Апостолов», чтобы достичь своих целей, а я лишаю их этого.

Я тяжело вздохнул, и Муджон откровенно усмехнулся:

- Сколько угрызений совести, господин.

- Вот почему грехи нужно совершать в меру. Понял?

- Простите, но мне незнакомо чувство вины.

- Завидую.

И последнее изменение...

- Ты. Даже если найдёшь нового хозяина, слушайся его.

Я больше не буду хозяином «Кровавого меча». Связь с Михаилом, начавшаяся с «Кодекса Гигаса», тоже прервётся. Всё это время я мог притворяться охотником, проходя сквозь аномалии, только благодаря Симеону. Если он исчезнет из моей жизни - исчезнет и Муджон.

- Ты слушаешь?

Я толкнул его, и он нахмурился, бурча:

- Вы что, считаете меня собакой?

- Ну, чувства похожие. Будто вырастил щенка и отдаю в добрые руки.

Хоть мне и неловко говорить это вслух, Муджон многое для меня значил. Даже то, что кто-то ещё знал тайну проклятия, которое я так долго носил в себе, приносило облегчение. Да и «Кровавый меч» не раз спасал меня в опасности.

- Спасибо за всё, Чон-а.

- Не говорите так.

- Что? Стесняешься?

Я игриво сморщил нос, но лицо Муджона оставалось ледяным.

- Если прошлое изменится, этот разговор вообще не произойдёт. К чему эти слова?

- Ну почему же ты...

- Вы же просили поддержать ваш выбор.

Муджон медленно покачал головой.

- Простите, но я не могу.

- Чон-а...

Он опустился на колени, прижал руку к груди и произнёс каждое слово с нажимом:

- От всего сердца надеюсь, что ваш план провалится в раю.

- Ты...

Даже усмехнуться не вышло. Почему он внезапно обрушил на меня такое? Гнев вскипел во мне, и я грубо схватил его за воротник.

- Ты хочешь, чтобы я два месяца мучился угрызениями совести, умер, и в итоге Симеон унаследовал проклятие? Да?

Муджон прямо посмотрел мне в глаза и тихо ответил:

- Но хотя бы эти воспоминания и этот момент останутся нетронутыми. Вы до конца умрёте как мой господин.

- Разве ты не желал мне счастья?

- Если изменить прошлое - станете ли вы по-настоящему счастливы?

Я потерял дар речи. Безвольно разжав пальцы, я отпустил его воротник, но он, наоборот, схватил мою руку.

- В оставшееся время ведь может открыться S-ранговый разлом.

- ...Вероятность этого крайне мала.

- Тогда хотя бы откройте всю правду второму господину и проживите оставшиеся дни в покое. Он предпочтёт провести с вами последние мгновения, чем избежать проклятия.

Не ожидал, что из уст Муджона прозвучат такие слова надежды. Я невольно усмехнулся.

- Ты прав. Наверное, Симеон тоже этого захочет.

- Тогда почему...

- Потому что я не хочу. Не хочу, чтобы Симеон жил, как я.

Мне уже надоело это обсуждать. Я стиснул зубы и вырвал руку.

- Всё уже решено, зачем ты пытаешься поколебать мою решимость?.. Зачем?

Я не могу передать, как обрадовался, когда впервые услышал о «Божественной комедии». Ведь можно не передавать это проклятие Симеону. Но когда я узнал, что источник проклятия – «Противоречие», во мне зародилась странная надежда. Может, мы сможем вместе сломать эту судьбу и выжить.

Конечно, было бы здорово разрушить «Противоречие». Но кто знает, когда откроется разлом?

Нельзя же бесконечно ждать появления S-рангового духа. Единственное утешение - я знал, что потеря статуса хозяина «Кровавого меча» откроет его аномалию. Но даже Муджон, воплощённый в клинке, не знал, произойдёт ли это за день до моей смерти или за три.

Я даже думал вернуться к моменту до нашей первой встречи через «Божественную комедию».

Была идея поместить «Противоречие» в разлом «Кровавого меча», чтобы уничтожить его. Но в раю мне отвели лишь 24 часа, а на распад в разломе требуется 72. Как я могу бросить «Противоречие» там, не зная, что произойдёт в моё отсутствие?

Но сколько ни думал - нет способа лучше, чем разорвать связь.

- ...Господин.

- Симеону просто не повезло. Он попался мне на глаза в самый одинокий момент.

- ...

- Это я ошибся, позволив себе привязаться. Я знал, что нельзя, но не ушёл вовремя. Вообразил, что могу дать ему сердце, а потом забрать. Я был полным идиотом, понимаешь? Самый счастливый год моей жизни стал тем, что я больше всего хочу забыть.

Я перебил Муджона, сжав его плечо:

- Но теперь есть шанс всё исправить. Разве это не путь к счастью?

Если план в раю провалится и придётся уничтожать «Противеречие», я останусь в разломе столько, сколько потребуется, даже если это будет стоить мне жизни. Да... Просчитав худшие варианты, я понял одну непреложную истину:

Все способы выжить вместе - ненадёжны.

- А что если всё же попытаться найти способ выжить обоим?

Симеон наверняка предпочтёт рисковать. Но я не поддамся пустым надеждам. Как Чхве Юран, которая, имея возможность отправить в разлом «Противоречие» других охотников, выбрала погибнуть там вместе с матерью.

- Если я для вас хоть что-то значу - хотя бы ради меня не отказывайтесь от себя.

Правильный выбор - тот, где у Симеона больше шансов выжить, даже на 1%.

- Чон-а. Я не хочу играть в рулетку с будущим Симеона.

Лучше принять предопределённое отчаяние, чем сломанные мечты.

- Господин...

- ...Хватит.

Голова и сердце грохотали. Я зажмурился и вышел. Больше не мог смотреть на Муджона - его лицо слишком напоминало кого-то.

Я уже открывал дверь, когда сзади донёсся шёпот, будто заползающий под кожу:

- Я хочу, чтобы вы навсегда остались моим господином.

Я так и не ответил.

Я проводил время с каждым членом гильдии «Апостолов» по очереди. С Рафаэлем посещал аукцион драгоценностей, с Маттео - исполнял давнее обещание угостить его мраморной говядиной, с Джу Шин Хваном отправился на концерт зарубежного оркестра, которого так ждал.

Никакого скрытого смысла. Просто хотел привести мысли в порядок перед уходом. Но чем больше становилось воспоминаний, тем труднее было уходить. Привязанность - страшная штука. Те, кого я держал на расстоянии, считая просто «спутниками Симеона», оказались куда глубже вплетены в мою жизнь.

- Хён! В следующий раз я угощаю! Рядом есть отличный ресторанчик!

Этот мальчишка, готовый делиться последним.

- Вы в последнее время хорошо себя чувствуете?

Младший брат, всегда интересующийся моим состоянием.

- Шин Хаджае. Живи без сожалений.

Мудрый наставник, дающий самые искренние советы. Все они были слишком хороши, чтобы просто уйти.

- Спасибо.

Всё, что я мог - это сиять улыбкой и благодарить. Всё равно, как сказал Муджон, после возвращения из рая эти моменты исчезнут. Но я всё равно хотел запечатлеть их в памяти.

И вот настал последний день. Ноги сами привели меня сюда.

- Здесь ничего не изменилось...

Вилла, где я поселился после смерти родителей и ухода из собора Чондон. Честно, я никогда не испытывал к этому месту особой привязанности, но пейзажи и атмосфера мне нравились. Вишнёвые деревья, виднеющиеся между зданиями весной. Солнце, садящееся за паутиной проводов. Даже утки из снега, которых зимой лепила местная детвора вдоль дорожек.

Да. Эти, казалось бы, обыденные вещи мне очень нравились.

- Осень.

Дерево, за которым я наблюдал из окна с бокалом пива, уже успело покраснеть. Последний осенний листопад. Подняв голову, я увидел, как багряные листья один за другим опадают в прохладном ветру. Глядя на эту картину, я невольно вспомнил прошлое.

«Вот, держите.»

«Нужно загадать желание. Почему отдаёте его мне?»

«Вы же сказали, что хотите стать счастливым.»

Из-за детской приметы, что поймавший падающий лист исполнит желание, он вместо экскурсии полдня искал самый красивый кленовый лист, чтобы подарить его мне. Его смущённое лицо искренне верило, что этот лист сделает меня счастливым.

- ...Смешно.

Но, сказав это, я сам неожиданно закрыл глаза и протянул руку к небу. А вдруг? Если повезёт, если желания действительно исполняются, может, в ладонь упадёт хотя бы один лист. Сколько я так простоял? Вдруг на холодной ладони ощутилось лёгкое шершавое прикосновение.

- М-м?

Я открыл глаза, полный ожидания - и на ладони действительно лежал ярко-красный кленовый лист. Но он попал ко мне не по случайности и не по везению. Это был подарок от того, чьи чувства ко мне оставались неизменными все эти годы.

- Что... ты?

- Показалось, ты ждёшь.

Под дождём из листьев стоял человек, казалось бы, неспособный понять что-либо о романтике. Мне даже не было интересно, как он узнал, что я здесь. Ведь он всегда находил меня, где бы я ни был, в каком бы обличье ни скрывался - этот упрямец.

- Спасибо. Я сохраню его.

Я взял лист за черенок, будто леденец на палочке, и сел на скамейку под деревом. Кивком указав на место рядом, я пригласил Симеона сесть. Он без возражений подошёл и опустился рядом. Лёгкий осенний ветерок зашелестел листьями, и они задели наши ноги.

Вдыхая сухой травяной аромат, я почувствовал странное волнение и заговорил первым:

- Завтра, да? Затмение.

Я разглядывал алый лист, подаренный Симеоном, и бормотал:

- Кажется, будто мы уже так долго работаем над «Божественной комедией», а на самом деле не прошло и года.

- ...

- Вообще, воспоминания об аде уже стали расплывчатыми. После всех тех мучений.

С момента нашей встречи не было ни дня покоя. Сколько страданий принесли духи и разломы, с которыми я никогда раньше не сталкивался. Но, честно говоря, отталкивать его, когда он без устали прорывался ко мне, было ещё тяжелее. Ну, теперь этим мучениям конец.

Даже прохладный ветер не дул - только тяжёлое молчание висело в воздухе. Симеон не ответил ни слова, просто смотрел вдаль. Не в силах выносить неловкость, я наконец поднялся.

- Хочешь что-нибудь выпить? Могу сходить в кафе...

- Шин Хаджае.

Он неожиданно схватил меня за запястье. Я вопросительно посмотрел, но он лишь долго молча смотрел на меня. Его прозрачные, как осеннее небо, глаза словно чего-то требовали. Я притворился глупцом, делая вид, что не понимаю, и тогда его сжатые губы наконец разомкнулись:

- Тебе нечего мне сказать?

- Вдруг?..

Что он ещё ждёт? Игра уже близится к концу.

- Ну... Спасибо за всё?

Не успел я договорить, как Симеон резко дёрнул головой. Потом разразился таким смехом, будто в лёгкие попал воздух. Он смеялся так безумно, что плечи тряслись, и я невольно нахмурился. Наконец, прохохотав, он резко встал и посмотрел на меня сверху вниз.

- Ты...

Он глубоко вздохнул, словно с трудом сдерживая эмоции, и пробормотал:

- Всегда одинаков. Правда.

Нахмуренный лоб и натянутая улыбка. Этот контраст кольнул, будто гвоздь в сердце. Но я до конца хранил молчание. В итоге он первым отпустил мою руку и ушёл. Я смотрел на удаляющуюся спину и невольно сжал кулаки. Поздно спохватившись, разжал ладонь - но было уже поздно. Подаренный кленовый лист рассыпался в прах.

* * *

Наконец настал тот самый день. Я умылся и собрался, как обычно. На всякий случай взял кинжал, но часы оставил - они никогда по-настоящему не принадлежали мне. Перед тем как выйти, я хотел попрощаться с Муджоном.

- Чон-а.

Но сколько я ни звал, он не появлялся.

- Скоро начнётся затмение.

- ...

- Я пойду. Если вдруг в раю Симеон передумает, я должен быть рядом.

На самом деле, Муджон исчез с того самого дня. Впервые в жизни он обратился ко мне с просьбой, а я сделал вид, что не услышал. Мне жаль. Но я не думал, что он скроется до самого конца.

- Ты... Правда не покажешься?

В комнате стояла тишина. Если я сейчас пущу кровь и вызову «Кровавый меч», то смогу увидеть его насильно. Но если он не хочет прощаться - я уважу его решение.

- Тогда просто скажу. Хотя бы услышь.

Я вздохнул и посмотрел в пустоту.

- Честно, ты меня бесил. Вечно лез в душу и дразнился. Даже когда я был один, чувствовал, будто за мной следят. Уверен, тебе тоже не хотелось торчать во мне и подглядывать - у меня тоже есть личная жизнь.

Высказав всё, что накопилось, я невольно рассмеялся. Мне почти слышалось его фальшиво-обиженное ворчание: «И это после всего?»

- Но благодаря тебе я не чувствовал себя одиноким. Ты называл меня господином, а я, кажется, считал тебя другом.

Его лицо было... где-то здесь. Я улыбнулся, глядя в пустоту.

- Чон-а. Я рад, что встретил тебя. От всего сердца желаю тебе счастья.

Меня будто мурашки пробрали - словно муравьи ползали по спине. Что поделать, выставлять свои чувства напоказ для меня всё равно что обнажить душу. Невыносимо неловко, хочется поскорее сбежать.

- Ну, я пошёл.

В тот миг, когда я взялся за ручку, кто-то обнял меня сзади. Вздрогнув, я тут же рассмеялся, увидев длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся у меня на груди. Ну вот, а чего тогда упрямился?

Я погладил его по голове, пока он прятал лицо у меня на плече.

- Мы опоздаем.

- ...

- Отпустишь?

В следующее мгновение его руки бессильно разжались. «Спасибо», - шёпотом бросил я, не оглядываясь, выходя за дверь. Если бы я увидел его лицо, сомнения могли бы сломать меня.

Поздний вечер. Горы Чхоноксан, провинция Чонсон

Проследив за Симеоном, я оказался здесь - в том самом месте, где когда-то открылись врата ада. Сегодня же раскроются небеса.

Я спрятался за сломанной ветряной турбиной, чтобы он не заметил. По мере приближения затмения ясное небо постепенно меркло. И вот луна поглотила солнце - всё вокруг погрузилось в ночную тьму.

Тогда Симеон поднял «Божественную комедию» к небу. Буквы, составлявшие её, отделились от страниц, образовав огромное светящееся кольцо - словно проекцию солнечного затмения на землю.

Симеон шагнул к сияющему кругу и протянул руку:

- Тем, кто преодолел все испытания, да будут открыты небеса.

Только тогда я понял.

Мой рай - вот он.

Это врата сквозь время.

Пока я стоял ошеломлённый, Симеон исчез в кольце. В тот же миг буквы, образующие круг, начали подниматься вверх, будто капли дождя, летящие против гравитации. Врата начали закрываться. Я бросился вперёд и прыгнул в уже распадающийся круг.

Бам! Я врезался во что-то твёрдое, хватаясь за голову.

- Уф, неужели провал?..

Подняв глаза с дурным предчувствием, я увидел знакомый пейзаж. За развевающимися занавесками слышался детский смех. И звуки органа - кто-то, наверное, репетировал.

Ах, да. Это собор Чондон.

Симеон потратил столько времени на сбор «Божественной комедии» ради одной цели:

«Я вернусь в прошлое, до встречи с ним, и отправлю «себя» подальше.»

Чтобы вырезать Йохана из своей жизни.

Но почему «Божественная комедия» перенесла нас именно в собор Чондон? Разве Симеон не должен был отправиться до нашей встречи? Хио Санг попал в приют уже после того, как я стал там волонтёром. Значит, если он здесь - мы уже знакомы.

- ...Что за чертовщина?

Сначала нужно найти Хио Санга. Проследив за ним, я пойму план Симеона.

Где он может быть? Спортивная площадка? Нет. Он увлёкся футболом лишь через несколько месяцев после нашего знакомства. Судя по времени, вероятно, в классе. С первой встречи он любил читать в углу.

По памяти я направился в класс, где учил его играть в шахматы. Но помещение было пустым.

- Сейчас должно быть занятие...

Странно. В это время уроки отменяли только на праздники вроде Дня благодарения или экскурсий. Неужели сегодня особый день? Никак не соображу.

Я осторожно вошёл и взглянул на календарь на стене. Отец настоятель отмечал прошедшие дни звёздочками с именами детей, совершивших добрые дела. Значит, сегодня...

- ...А?

Увидев дату, помеченную синим, я остолбенел. Это был день рождения Хио Санга. Тот самый, когда мы все договорились устроить ему сюрприз. По спине пробежал холодок. В какое именно прошлое вернулся Симеон?

- Не может быть... Этого не может быть.

Наверное, ошибка. Может, настоятель не убрал старый календарь? Такое иногда случалось. Я пытался убедить себя в этом, но ноги уже сами несли меня из класса. Нарастала паника - нужно срочно найти Хио Санга.

Только я вышел в коридор, как столкнулся с кем-то на повороте.

- Ой-ой-ой...

Я уже собирался извиниться, склонив голову, но тут увидел его. Ученика, крепко прижимающего к груди бумажный пакет с ленточкой вместо ручки. Он так бережно держал его, что даже после удара, от которого могли остаться вмятины, первым делом проверил содержимое, а не покрасневший нос.

Когда наши взгляды встретились, время словно остановилось.

- Ой, простите. Вы не поранились?

Я не мог вымолвить ни слова. Передо мной было лицо, которое, как я думал, больше никогда не увижу. Тот самый мальчик, которого все называли копией матери, словно застывший на «Портрете Сен-Жермена». Йохан. Я стоял на его месте.

Да. Тот мужчина, в которого он врезался, неся подарок, был... мной из будущего.

- Э-э...

Йохан, подозрительно покосившись на меня, кивнул и пошёл дальше. А я так и остался стоять, парализованный. Но больше всего шокировало даже не то, что я встретил самого себя, и не то, что всё это было предопределено.

А слова, которые мелькнули перед глазами в момент столкновения:

[Активируется «Первопроходец неизведанного ( )».]

[Показать условия пробуждения для Шин Хаджае?]

Я впервые увидел размытые символы. И условия способности, на которые я неосознанно ответил...

Нет, не время думать об этом. Йохан вышел через главный вход и столкнулся с Хио Сангом, стоящим у боковой дорожки собора. Тогда Санг что-то разглядывал. Говорил, что в переулке к складу что-то есть. Наверное, это...

- ...Чёрт.

Я развернулся и выбежал через чёрный ход. По дорожке мимо склада к двору - и вдалеке увидел профиль мужчины. Облегчение, что успел, длилось недолго: я заметил, что он держит в руке.

Нож. Заточенное лезвие сверкало на солнце, вызывая дрожь. И это лезвие - нет, взгляд острее лезвия - был направлен на Хио Санга. Тот, не подозревая об опасности, с детским любопытством разглядывал переулок.

В следующий момент Симеон, прятавшийся за стеной, начал двигаться. В его шагах не было ни капли сомнения. Когда он уже собирался выйти из тени, я резко схватил его за руку и оттащил назад.

- Отдай. Это.

Я попытался вырвать нож, но он сжимал его так крепко, что на его руке остались лишь следы от моих ногтей.

- Отдай. Пожалуйста.

Мольбы не помогли. Симеон лишь равнодушно смотрел на меня. Я надеялся, что он хотя бы удивится моему появлению, чтобы воспользоваться моментом, но, видимо, он ожидал, что я последую за ним - даже бровью не повёл.

- Отличный тайминг. Могли бы и немного опоздать.

- Что ты творишь?

- Разве не видно?

Он легко отбросил мою руку и твёрдо сжал нож. Лезвие, направленное на него самого, не дрожало ни на миллиметр. Когда он снова двинулся к Сангу, я вцепился в его руку изо всех сил.

- Остановись.

- Зачем?

Его пустой взгляд застыл на Хио Санге.

- Знаете, Шин Хаджае.

В его низком голосе не было ни капли эмоций.

- Возможность умереть, когда хочешь, - это тоже удача.

- Что...

- Я всегда хотел умереть в самый счастливый момент. Тогда... это счастье станет вечным.

В конце его взгляда Санг по-прежнему ничего не подозревал. Наверное, думал, что шорох в переулке - это кошка, листья или ветер. Симеон смотрел на него с какой-то завистью и слабо улыбнулся.

Только тогда я понял истинный смысл его слов: «Я отправлю «себя» подальше».

- Так вот что ты имел в виду? Убить... самого себя?

Последовало долгое молчание. Это было согласие.

С самого воссоединения Симеон мог часами смотреть на «Портрет Сен-Жермена». Тогда я думал, что это тоска по Йохану. Но теперь ясно - всё было не так просто.

Он хотел увековечить себя в тот момент, когда смеялся с Йоханом под алым закатом. Как Йохан в картине, который улыбался бы, даже если мир рухнет, так и он - убитый «неизвестным» в этот день - останется счастливым навсегда.

- Это безумие...

Дыхание перехватило. Грудь сжало, будто кто-то вырвал сердце прямо из груди. Я попытался подавить нахлынувшие эмоции - в ответ лишь покраснели глаза. Не желая плакать, я стиснул зубы. Даже задыхаясь, я не отпускал его руку, но Симеон равнодушно произнёс:

- Если понял - отойди.

- Нет.

- Пусти.

- Не... Нельзя. Лучше убей меня.

Я обхватил его за талию и повис на нём. В этот момент вдали раздался детский голос:

- Санг-а, ты что там делаешь?

Сердце ушло в пятки.

- А... Мне показалось, тут что-то есть.

- Э?

Они не должны увидеть. Ни за что.

Прежде чем Йохан посмотрел в нашу сторону, я втолкнул Симеона в склад. На мгновение он потерял равновесие, споткнулся о ведро у двери и упал на спину. Лязг. Нож выскользнул из его руки и покатился по пыльному полу. Туда, где мы когда-то убирались вместе. Туда, где стоял Хио Санг, смело предложивший помочь с уборкой.

Из-за окна донёсся разговор:

- Может, привидение?

- Хён... Мы же в церкви.

- Ха-ха, просто образно.

К счастью, нас не обнаружили. Но, если память не изменяет, они останутся рядом. Я прижал Симеона к полу, не давая ему пошевелиться, и смотрел сверху. Его потухшие глаза уставились в пыль, кружащуюся в воздухе.

Тишину нарушил весёлый голос:

- Вот, держи.

- Что это?

- Открой.

Я закрыл глаза, не желая вспоминать, но тот день всплыл перед глазами ярче, чем когда-либо.

- Хён...

- Это кубик Мегаминкс. Круто, да?

Широко раскрытые глаза. Лёгкий румянец.

- Я хотел купить что-то дорогое, но не знал, что тебе нужно. Долго думал и выбрал это. Это не спонтанно, понимаешь? Так что...

- Я знаю.

Его руки, обнимающие меня бережно. Невыносимо тёплые объятия. Стучащее сердце.

- Спасибо, хён.

- Нравится?

- Да. Это лучший подарок в моей жизни.

Когда мы впервые встретились, он был намного меньше меня. Но потом вдруг резко вырос. Я смотрел, как он стремительно догоняет меня в росте, и думал: «Когда-нибудь станет даже выше меня». И был уверен, что не увижу его таким.

- Что, теперь и приятные слова говорить научился?

- Это не пустые слова.

- Знаю. Ты всегда был серьёзен.

Я и представить не мог, что однажды буду останавливать его от самоубийства.

- Хён...

- М-м?

- Ты ведь останешься со мной?

Молчи. Не говори. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Пожалуйста.

- Конечно.

Слёзы прорвались сквозь сжатые веки. Я резко открыл глаза - капли упали вниз. Слёзы, окрашенные виной, сожалением и тоской, орошили лицо Хио Санга.

- Отойди. Пока не поздно.

Леденящий голос вонзился, как кинжал. Из-за слёз я не видел его выражения. Наверное, он смеялся надо мной. Над тем, как моя жалкая игра рухнула в одно мгновение. Вскоре склад наполнился презрительным смехом.

- Тебе самому не смешно?

- ...

- Говорил же, что рад, что всё идёт по плану. Благодарил за работу.

Симеон схватил меня за воротник и прошептал:

- Тогда помоги мне осуществить мой план. Не мешай.

В затуманенном зрении мелькнуло искажённое лицо с красными глазами. По его щекам текло - его слёзы или мои? Не успев понять, я лишь хватал его за плечи и тряс головой.

Тогда он произнёс приглушённо:

- Зачем ты так цепляешься? Мы же чужие люди.

Повторяя мои же слова:

- Мы знакомы меньше года.

Выставляя на показ все раны, которые я ему нанёс:

- Ну скажи что-нибудь, Шин Хаджае.

У меня не осталось оправданий.

- Нет... хён, Йохан.

Те эмоции, от которых я хотел избавиться - волнение, вина, - всё это всплыло на поверхность вместе с именем, которое я отринул. Тщательно раздробленный мусор он собрал по кусочкам и вернул мне в руки.

- Скажи «нет» - и я поверю.

- Я...

- Но не становись у меня на пути. У тебя нет на это права.

Симеон сжал мою руку так сильно, что она онемела, и я невольно прикусил губу. Разница в силе была очевидна. Если он захочет, то легко оттолкнёт меня и доберётся до Хио Санга. Но страшнее всего было то, что его слова о самоубийстве - чистая правда.

Я так и не ответил, лишь зажмурился, услышав горький смех:

- Ха... Надо было так сделать сразу.

От его ледяного голоса слёзы, лившиеся как летний ливень, мгновенно высохли.

- Зачем ты так упорствуешь?

- «Зачем»? Всему этому меня научил ты.

- Что...

- «В игре побеждает тот, кто изучил противника».

Его хватка, ещё недавно сковывавшая руку болью, внезапно ослабла, и он мягко провёл пальцами по моему запястью.

- Если я тебе дорог, ты попытаешься спасти меня, а не хранить секреты.

Его чёрные глаза были до боли знакомы.

- И ещё, хён. Использовать себя в качестве заложника - тоже твоя тактика.

Ах, да.

«Это не сделка. Это шантаж, где моя жизнь - заложник».

Когда я перерезал верёвку нашей связи и бросился в море с обрыва, Симеон, вытащивший меня, наверное, чувствовал то же самое. Будто по одному отрубает пальцы, цепляющиеся за спасительную верёвку.

Да будь у меня десять ртов - мне нечего сказать. Я лишь пожинаю плоды своих же поступков.

- Не смотри на меня такими глазами. Будто я злодей.

Он скривил лицо, но насильно подтянул уголок губ в улыбке.

- Я давал тебе столько шансов. Если бы ты вернулся, прекратил этот жалкий спектакль - я бы всё стёр. И память о том, как ты бросил меня, и твое наглое притворство... Хотел начать всё с чистого листа.

Его голос, накалявшийся от ярости, вдруг смягчился с глубоким вздохом.

- Но ты отверг эти шансы.

Я знаю. Понимаю, почему он раз за разом спрашивал: «Тебе нечего мне сказать?» Вернее, думал, что понимаю. Считал, что он даёт мне возможность снова стать Йоханом. Надеялся, что если я буду игнорировать это - он в конце концов сдастся.

Но это был не тот шанс.

Он намеренно поддавался. Готов был простить, если бы я сказал правду. Потому что для него не существовало варианта отказаться от меня. Вот почему в «Саде Моне» он сказал:

«Прятки и разоблачения - мне нравятся такие игры.»

Мне следовало понять это, увидев его странно уверенное лицо.

«Ограничение во времени добавит остроты, да?»

«Пусть будет до момента, когда я использую «Божественную комедию».»

Это была игра, спланированная им.

«Если я раскрою вашу тайну - вы отдадите мне то, что я хочу.»

«Вас, Шин Хаджае.»

Я уже попал в ловушку.

«Кстати, на всякий случай скажу... У вас нет шансов на победу.»

Бывает ли поражение столь сокрушительным? Моя ошибка - уверенность в победе, когда оставался последний ход. Моя полная капитуляция, ведь я не разглядел короля, спрятанного за конём.

Нет, впрочем. Разве не в любых отношениях проигрывает тот, кто любит сильнее?

Возможно, исход этой игры был предрешён с самого начала.

Что может сказать человек, получивший мат в игре, длившейся целую вечность?

- ...Прости.

Эти вымученные слова, похоже, не удовлетворили его. Он широко раскрыл глаза, и в них вспыхнул гнев.

- Не просто «прости». Скажи правду.

- Это и есть моя правда.

- Нет. Нет же.

Его внезапно покрасневшие веки пронзили мне сердце.

- Ты ведь правда хочешь, чтобы я исчез.

- Нет...

- Ты хотел стереть меня из памяти. Поэтому помогал завершить «Божественную комедию».

- Симеон, я...

- Хочешь забыть меня, но не можешь смириться с моей смертью? Жалко ребёнка, о котором ты когда-то заботился?

Казалось бы, он должен торжествовать - ведь это его победа. Но на его лице - лишь безысходное отчаяние. Будто он умоляет меня спасти его. Не отворачиваться. Не бросать снова.

- Да скажи же что-нибудь!

...Да. Вот оно. Ты выиграл игру, но нож с самого начала был в моих руках. Если я промолчу - ты примешь смерть. Единственный способ спасти тебя - раскрыть правду. И тогда худший сценарий, который я представлял, станет реальностью.

- Нет. Всё не так.

- А как тогда?

- Причина... по которой я хотел забыть тебя...

Голова раскалывается, будто я пытаюсь выговорить тайну, которую хранил всю жизнь.

- Это...

Горло сжимает, хотя никто не душит. Я резко поднимаю голову, как тонущий, хватающий воздух. В помутневшем зрении - закатное небо, расплывшееся пятнами. И вдруг окружающий мир обрушивается на меня во всех деталях.

Органная музыка, доносящаяся издалека. Голос священника, читающего книгу. Леденящий ветер, предвещающий зиму. Аромат сухих листьев. Его запах. Всё, что я так тоскливо хранил в памяти, теперь обрушилось на меня, сводя с ума.

Как волны, разбивающиеся о скалы.

- ...Хён?

Плеск. Плеск. Плеск. Плеск.

- Хватит...!

Всё здесь сводило меня с ума.

- Давай... просто вернёмся. В реальность. Там я всё расскажу.

Меня подталкивала мысль, что нужно любой ценой уйти отсюда. Но в ответ - лишь недоверие.

- И ты хочешь, чтобы я поверил этим словам?

Голова гудела. Конечно, он не поверит. На его месте я бы тоже счёл это отговоркой.

- Что мне сделать, чтобы ты поверил?

Нужно поставить на кон что-то? Но у меня уже ничего не осталось. Я ошеломлённо смотрел на него, как вдруг его белая, изящная рука потянулась ко мне. Он прикрыл мою щёку, ещё влажную от слёз, и прошептал:

- Назови меня. Как раньше.

- ...Что?

- Тогда я сделаю, как ты хочешь.

Я невольно фыркнул.

Имя? Только из-за этого ты поверишь? Ты...

- И это тоже нельзя?

Нет. Он всегда был таким. Я закрыл глаза и наконец отпустил всё.

- Вернёмся. ...Санг-а.

Когда я открыл глаза, меня встретила улыбка ослепительной красоты.

- Да, хён.

* * *

Я часто думал, что скажу своему прошлому «я», если однажды встречу его. «Очнись!», «Уходи, пока не поздно!» Мне хотелось встряхнуть того тупого и наивного себя, заставить его выбрать правильный путь.

Но когда я действительно увидел того ребёнка - не смог вымолвить ни слова. Тот «я», бегущий с подарком в руках... Тот «я», переживающий, понравится ли Хио Сангу кубик... Он выглядел так счастливо. С таким выражением лица, с глазами, уже полными любви - как можно говорить о расставании?

- Идиот.

Я выругался и резко открыл глаза. Вместо пыльного склада - белый потолок. Пока я пытался сообразить, что происходит, сбоку раздался смешок.

- Это мне?

Я повернул голову и увидел знакомое лицо. По спине пробежали мурашки. Инстинктивно я сел, прижавшись спиной к изголовью. Вся моя поза кричала о настороженности, но Симеон, будто не замечая, встретился со мной взглядом и усмехнулся.

- Хорошо спал?

Его голос и тон были такими же, как всегда. Может, всё, что произошло в соборе Чондон, - всего лишь сон? Пока я молча смотрел на него с глупой надеждой, он подошёл к кровати. Потом протянул руку и тихо спросил:

- Шин Хаджае, что с вами? Вам приснился кошмар?

Да. Верно. Это был просто кошмар...

- А... Теперь можно называть тебя «хён».

Я невольно отпрянул от его прикосновения. Улыбка, застывшая на его лице, мгновенно исказилась. Он смотрел на меня взглядом, полным немого непонимания, словно пытаясь просверлить меня насквозь. Мне стало неловко, я нервно усмехнулся и опустил глаза в пол.

- Прости... Я просто... как-то неловко.

- Ничего страшного. Скоро привыкнешь.

Симеон, словно стараясь быть деликатным, опустился на одно колено и тихо смотрел на меня.

- Давай начнём с обращения. Хён. Раньше ты говорил мне так, помнишь?

- Это...

- Если понемногу возвращать всё, как было...

- Симеон.

Не знаю, то ли потому, что я перебил его, то ли потому, что назвал «неправильно» - но тёплый взгляд, которым он смотрел на меня, в одно мгновение стал ледяным. Меня сдавило необъяснимое чувство давления, я сглотнул сухой комок в горле и снова произнёс это ещё незнакомое имя.

- ...Санг-а.

- М-м?

Он улыбнулся, будто ничего и не было. Как будто и не собирался скалить клыки. Единственный способ укротить его - оставаться для него Йоханом. Осторожно отодвинувшись от изголовья, я сел на край кровати. Симеон, словно ожидая этого, положил свою руку мне на колено.

- Что-то не так, хён?

- Прежде чем я объясню... Можно спросить тебя об одном?

- Конечно. От тебя у меня нет секретов.

Я сжал край одеяла, стараясь казаться спокойным.

- Когда... как ты узнал? Что я - Йохан.

Едва я закончил фразу, его ровные брови дёрнулись. Но лишь на миг. Он взял мою руку, всё ещё сжимавшую одеяло, и мягко улыбнулся.

- Тебе правда так важно это знать?

Я молча кивнул. Тогда он прижал мою ладонь к своей щеке и закрыл глаза. Некоторое время он просто терся о мою руку, словно согреваясь, потом медленно открыл глаза. Его пронзительный взгляд, будто видящий насквозь, снова прошёл сквозь меня - без тени сомнения.

- С той самой секунды, как мы встретились вновь.

Все твердили, что Йохан мертв. Что это его тело, хоть и неопознанное.

Но я знал. Это не он. Скелет, размер ноги, линия плеч, даже едва уловимый изгиб пальцев - всё было иным. Я помнил. Но никто не верил мне. Считали, что это просто отчаяние безумца, отрицающего реальность. Уговаривали смириться, отпустить его, молиться за упокой его души.

Но куда его отпускать? Он не умер. Он жив. А если не возвращается… Ну да, наверное, попал в больницу после аварии. Или потерял память. Иначе как он мог просто испариться?

- Санг. Ты всё ещё ищешь Йохана?

Человек, так любивший приход в Чондоне и всех нас, не мог просто взять и исчезнуть.

- Это бесполезно. Он не вернётся.

Я игнорировал все эти слова и в одиночку начал искать его следы. В заявлении на волонтёрство он указал только имя, данное при крещении, так что ни его настоящего имени, ни места, где он жил, я не знал. Осталось лишь выяснить, где он был в день аварии.

Если уехал из церкви на рассвете в город, то только на автобусе. Горная дорога слишком опасна, пешком не пройти. Да и автобус здесь всего один. Йохан точно был в нём. Но почему тогда его не нашли на месте аварии?

Может, он чудом выжил и сам ушёл?

- Простите… - без раздумий зашёл в полицейский участок, и молодой офицер у входа поднялся.

- Что случилось?

- Я хочу посмотреть записи с камер возле места аварии автобуса в Чондоне.

Полицейский вздохнул, взял меня за плечо и вывел на улицу.

- Приведи кого-нибудь из взрослых. Это не место для детских игр.

- Это не игра! Мне обязательно нужно это проверить.

- Тогда приходи с опекуном.

Сколько бы я ни приходил, ответ был один и тот же. Конечно, им было неловко показывать отчёт о происшествии кому-то, кто даже не знал ни имени, ни родного города пропавшего. Тогда я сменил тактику. Вместо полиции отправился в мотель у горной дороги и попросил показать записи с их камер.

Обращались со мной так же. Нет, даже хуже.

- Уходи, пока полицию не вызвал!

Я отчаянно сопротивлялся, пока владелец мотеля тащил меня за шиворот, и в итоге меня сбила машина.

- Ты пришел в себя?

- Ты даже не представляешь, как отец настоятель за тебя переживал...

Обнимая меня, плакали священник и монахини. А за их спинами... тот самый человек.

Ах, брат. Ты вернулся. Родители, стоило мне получить травму, тут же хватали страховку и мчались в казино, а ты... ты всё же заботился обо мне. Я всё прощаю. Так что скажи, что тебе жаль, что бросил меня. Нет, лучше скажи, что рад, что я в порядке. Как всегда, улыбнись. Погладь меня по голове и пообещай, что теперь мы будем вместе.

Ну же.

- Санг... Ты... что это ты там бормочешь один?

Это не я сошёл с ума, а они.

Но сколько бы я ни говорил, Йохан не отвечал. Конечно. Ведь он был лишь плодом моего воображения. С тех пор я перестал обращаться к нему при людях. Не потому, что боялся показаться сумасшедшим, а потому, что меня могли отправить в больницу, узнай они, что я вижу призраков. Боясь, что его сотрут из моей памяти, я разговаривал с ним только наедине.

- Спасибо, брат. Что вернулся ко мне.

Через несколько месяцев в приюте устроили праздник.

- Это и вправду чудо.

Монахиня нашла родную сестру, с которой её разлучили в детстве. Всё, что у них было - одна старая семейная фотография, но сёстры не сдавались и продолжали искать друг друга даже став взрослыми. И вот наконец воссоединились.

Все искренне радовались. Верующие, которые тоже искали разлученных с ними родителей, обрели надежду и мужество. А я впервые ощутил отчаяние. Оказалось, причина, по которой я так и не нашел Йохана, была не в моей неспособности и не в недостатке искренности моих молитв.

- Господь внял молитвам этих двух сестер.

А что, если одна из сторон просто... не хотела?

«На самом деле, из-за обстоятельств родителей мне пришлось уехать далеко. Не смогу смотреть тебе в глаза, так что напишу письмо. Спасибо за всё. И будь счастлив.»

Даже в своем последнем письме он не обещал вернуться. Если он жив, если действительно чудом выжил и выбрался с места аварии - разве он не мог бы прийти обратно в церковь? Но он так и не появился.

Да. Он бросил меня.

В тот миг, когда я наконец признал это - то, что так долго отрицал, - перед глазами всплыли строки:

[Условия пробуждения выполнены.]

[Пробудившийся иллюзий «Санг» обрел навык «Королевский гамбит (S)».]

Потеряв самое желанное, я, вопреки логике, получил исполнение мечты, что лелеял с детства. Но радости не было - только любопытство. Каким же было условие моего пробуждения? Может... оно связано с ним?

«Санг. Ты ведь говорил, что хочешь стать Охотником... Все еще хочешь?»

«А что?»

«Да так, просто интересно.»

Наверное, совпадение. Хотя... какая разница, совпадение или нет? Все уже кончено.

Если бы я прожил всю жизнь в зиме, то, возможно, даже не понял бы, что такое холод. Но зачем ты подарил мне весну, лишь чтобы исчезнуть, словно мираж в летний зной? Зачем тогда был добр ко мне? Оставь меня гнить в тени моих никчемных родителей, утонуть в жалости к себе и тихо сгинуть. Зачем вытащил из бездны - лишь чтобы сбежать?

Я сожалею, что встретил тебя. Проклинаю тот день, когда ты протянул мне руку. Если бы мог - стер бы эти воспоминания. Вырезал бы тебя из своей жизни. Ты ведь наверняка уже забыл обо мне и живешь счастливо. Так что и я сотру тебя. Полностью. Без остатка.

Но... хён.

«Санг.»

Ты ведь правда жив?

«Не переживай. Я не умру.»

Ты счастлив без меня?

«Я никуда не уйду.»

Пожалуйста, будь счастлив. До зубного скрежета. Чтобы я мог спокойно тебя ненавидеть.

* * *

С утра в соборе было как-то шумнее обычного.

- Кто это только что разговаривал со священником?

- Охотник. Охотник класса А.

- Серьёзно?

Появился интересный человек. Я размышлял, как бы заговорить с ним, но он сам подошёл ко мне первым. Его звали Енох. Как и в слухах - охотник класса А. Власть, деньги, всё, чего у меня не было. Не раздумывая, я спросил его:

- Если стать охотником, можно делать что угодно?

- А что ты хочешь сделать?

Так всё и началось.

Благодаря Еноху я нашёл через духа «Зеркало с изящным узором» предмет, способный исполнить моё желание. В итальянском антикварном магазине старую книгу продавали за бесценок. Если бы не «Зеркало», я бы и не заметил.

Это – «Божественная комедия», способная преодолевать пространство и время.

- Что будешь делать теперь?

Вопрос Еноха погрузил меня в глубокие раздумья. Чтобы завершить «Божественную комедию», нужно заполучить как можно больше духов. А для этого придётся вступить в гильдию. Но мысль о том, что кто-то будет вмешиваться в мои планы, была невыносима.

Что ж. Тогда я создам свою.

- Енох. Я дам тебе то, что ты захочешь.

- Откуда ты знаешь, чего я хочу?

- Не знаю. Но сколько бы времени ни потребовалось, даже если придётся отдать всю жизнь - я заплачу.

Гильдия, свободная от чьих-либо притязаний и давления.

- Так что помоги мне.

Енох пристально посмотрел мне в глаза, затем широко улыбнулся, будто его лицо вот-вот разорвётся.

- Ладно. Звучит забавно.

После этого, с помощью Еноха, я стал охотником класса S. Как и планировал, основал гильдию. Назвал её «Апостол». Лично отбирал пробуждённых с нужными мне способностями - таких же одержимых, как я. Всё шло как по маслу.

Но почему я скрываю лицо?

«Я узнаю тебя по рукам, когда ты играешь в шахматы».

«Правда? Даже если ты скроешь лицо, я узнаю тебя по рукам».

Он так сказал. Если это правда - пусть меня не узнаёт никто, но он-то поймет. Может, тогда заинтересуется? Услышит, что мальчишка, которого он бросил, теперь охотник класса S, у всех на устах. Хоть раз взглянет...

...Верно?

Всего за два года наша гильдия охотников стала известна каждому. Дни пролетали в бешеном ритме - и я был этому рад. Думал, что занятость поможет забыть. Но проклятый мираж не только не поблек - он становился лишь четче. Особенно когда я уставал или слабел - он смотрел на меня с таким состраданием, будто был божеством.

Один лишь взгляд в его сторону сводил меня с ума, и я изо всех сил старался отводить глаза. Но...

- Глава, мы выиграли аукцион. «Портрет Сен-Жермена» теперь наш.

- Хорошая работа.

Роковым оказался момент, когда мы заполучили этот предмет - возможно, ключ к завершению «Божественной комедии», главы «Мошенничество».

Сен-Жермен - аферист, чьего настоящего лица никто не видел. Согласно легенде, его портрет принимает облик, который представляет себе владелец. Я знал это. Но до самого момента, пока дух не был доставлен в ковчег, я не догадывался...

Что он появится в этой рамке.

- Глава?

И не просто он - а в тот самый день, когда ушел. Закат, заливший все алым, его взгляд через плечо. Воспоминания, что я пытался похоронить, чувства, что намеренно забыл - все расцвело вновь в этом огромном портрете. Тепло его ладоней, сжавших мои в клятве «навсегда». Грохот сердца, бешено стучавшего тогда - будто вчера.

Если я закрою глаза, до сих пор чувствую его. Легкий запах мыла, смешанный с густым морским бризом.

- ...Йохан.

Ах. Я думал, наконец вырвался - но снова оказался в ловушке того времени.

В волнах, что вздымались белой пеной, разбиваясь о скалы.

На обрыве, где он стоял, погруженный в необъяснимую задумчивость.

В море, что поглотило его.

Возьми меня с собой. Не оставляй меня одного в этой холодной зиме.

В тот миг, когда я готов броситься в бездну, не в силах больше выносить эту ледяную пустоту, - он всегда возникает передо мной, преграждая путь. Нет, скорее бросается вниз первым, опережая мой шаг. И пусть я знаю, что это лишь мираж, каждый раз я отступаю - потому что не могу снова потерять тебя, даже если это призрак.

Ты - причина, по которой я хочу умереть.

И причина, по которой я продолжаю жить.

Где ещё найдётся такое противоречие?

* * *

Несколько дней назад от Рафаэля, вернувшегося с задания, пришли досадные новости.

- За нами следят, говорите?

Что ж, в этом нет ничего нового. Людей, охотящихся за ним из-за его способностей целителя класса А, я видел до тошноты. Конечно, «Ковчег» и «Часы Мидаса» гарантируют, что наша личность не раскроется, но проблемы лучше устранять в зародыше.

- Господин Симеон. Мы поймали того, кто следил.

- Приведите ко мне.

Приведённый сотрудниками человек не был ни пробуждённым, ни журналистом. Самой обычной внешности женщина средних лет. Но исключений я не делаю. Как всегда, её отвели в звуко- и светонепроницаемую комнату, завязали глаза и начали допрос. Однако она разительно отличалась от всех, кого я до сих пор видел в этих стенах.

- Не могли бы вы помочь мне? Хоть раз… Умоляю…

Она не дрожала от страха, а лишь повторяла одно и то же. Такая настойчивость пробудила во мне любопытство.

- Чем именно я должен вам помочь?

- Мой сын… Он попал в больницу после неудачной операции на сердце. Я использовала все возможные лечебные зелья, созданные охотниками, но он до сих пор без сознания. Но я слышала… что вы сможете. Что вы вернёте его к жизни…

«Мой сын попал в больницу после операции на сердце» - с этих слов я перестал слушать. Я не из тех, кто сочувствует чужим несчастьям и протягивает руку помощи. Но одно её случайно оброненное предложение зацепило меня.

- Вы не пробуждённая. Как вы достали лечебные зелья?

- Это…

Вряд ли законным путём. Она замялась, и я сделал сладкое предложение.

- Будьте откровенны - и, возможно, я помогу.

Не успел я закончить, как она резко подняла голову.

- Правда?

- Не привык врать по пустякам.

Она сглотнула, будто приняв какое-то решение, и заговорила.

- Есть анонимный форум, доступный только через зарубежный IP. Там торгуют всем - от лечебных зелий до туш монстров. Даже обычные люди могут купить, если есть деньги. Конечно, цены бешеные...

Пока она говорила, у меня возник вопрос.

Как Йохан мог бесследно исчезнуть после той аварии? Учитывая тяжесть происшествия, он наверняка получил серьезные травмы. Но в больницу он не поступал - это точно. Если бы его увезли на скорой, в новостях говорили бы не «все погибли», а «один выжил».

Значит, было два варианта.

Либо Йохан был пробуждённым с целительскими способностями...

Либо, как эта женщина, купил зелья и справился сам.

- Расскажите подробнее об этом форуме.

Шансы были мизерные. Но попытка - не пытка. Я тут же приказал сотрудникам прочесать форум. Если моя догадка верна, среди постов за месяц после его исчезновения должен быть ключ.

Честно, я не ждал результата. Но неожиданно...

- Господин Симеон. Мы проверили указанный период. Нашли несколько следов сделок.

- На другом сайте то же самое. Большинство объявлений удалено - указано, что сделка завершена примерно в то время.

Кто-то скупил огромное количество лечебных зелий.

Совпадение?

Или наконец-то ниточка?

Спустя несколько дней нам с трудом удалось связаться с некоторыми продавцами. Большинство уже не помнило те сделки - слишком давно. Но, к счастью, несколько человек сохранили переписку. Хотя сделки были анонимными, доставка осуществлялась бесконтактно - поэтому в остались указанные покупателями адреса.

- Сеан-дон?

- Да. Просили оставить в почтовом ящике старой виллы.

- Кто живет в той вилле?

- Это заброшенное здание, давно предназначенное под реконструкцию. Там никто не живет.

Хитро. Специально выбрал заброшенное здание для доставки, чтобы не раскрыть место жительства. Но высока вероятность, что он живёт неподалёку. Если он закупил столько зелий - значит, раны серьёзные, и далеко уйти он не мог. Да и на случай ошибки в доставке наверняка выбрал знакомый район. Так обычно и поступают при нелегальных сделках.

- Что будем делать, господин Симеон? Отправим сотрудников сразу?

Хорошо бы, если бы они могли мгновенно найти «анонимного покупателя». Но Сеан-дон - известный район, забитый виллами под завязку. Если обходить каждую, проверяя жильцов, и года не хватит. Хотя дело не в терпении.

Проблема в том, что чем дольше я его ищу - тем больше у него времени скрыться.

- Если отправить людей, поползут слухи, что «кто-то его разыскивает» - будет только хуже.

Я даже не уверен, что он всё ещё в Сеан-доне. Может, он вообще не осел на одном месте. Перебивается в мотелях, гостевых домах...

Стоп. Мотелях?

- Что-то не так?

- Я вспомнил, куда нужно заглянуть в первую очередь.

Когда я искал записи с камер после аварии, после того, как меня выгнали из полицейского участка, я отправился в одно место. Да. Одинокий мотель у горной дороги. Я просил показать записи, устроил перепалку с владельцем... В итоге меня сбила машина, и я оказался в больнице - но зато снова увидел Йохана. В каком-то смысле, этот мотель стал моим «благодетелем».

Пора навестить старого знакомого.

- Здесь ничего не изменилось.

Ржавый колокольчик над дверью дребезжаще звякнул, когда я вошёл в полуразвалившееся здание. За стойкой приоткрылось крошечное окошко. Но вместо приветствия оттуда донёсся лишь звук новостей по телевизору.

Я молча стоял, и в конце концов хозяин заговорил первым:

- На сколько ночей?

Его голос звучал старше, чем раньше, но всё так же раздражённо.

- Эй, чего молчишь? Оглох, что ли?

И грубость никуда не делась.

Видимо, мое молчание его раздражало. Окошко, обычно открытое лишь для передачи ключей и денег, распахнулось настежь. Наши взгляды встретились - и его хмурое лицо вмиг окаменело. Затем раздался грохот опрокинутого железного стула, и хозяин выбежал босиком.

- К-кто вы…?

- Хотел бы кое-что спросить. Можно войти?

- А-ага. Конечно, проходите.

Ещё несколько лет назад он выставил бы меня за дверь, а теперь почтительно кланялся и приглашал внутрь. Видимо, этот седой старик так и не понял, что я - тот самый паренёк, что приходил сюда в детстве. Всё, что изменилось, - одежда, внешность да пара охранников за спиной.

Хозяин поспешно сгрёб с кожаного дивана стопку газет и неуверенно улыбнулся:

- Присаживайтесь… Чай…?

- Не надо.

Я молча устроился на диване и уставился на него. Хозяин покрылся липким потом и нервно заёрзал. Возможно, его напугал здоровяк-охранник рядом со мной, но, похоже, даже угрожать не придётся.

- Вы помните аварию автобуса в Чондоне?

- Ох, конечно. Погибли почти все местные жители, весь посёлок как один большой дом скорби. Но зачем вам это сейчас... дело-то давнее.

- Место аварии не так далеко от вашего мотеля.

Морщинистое лицо хозяина постепенно побелело.

- Может, вы что-то видели или слышали тогда?

Хозяин облизнул пересохшие губы, затем вскрыл помятую пластиковую бутылку и жадно глотнул воды.

- Не знаю, что вам наговорили, но я за всю жизнь не совершал ничего преступного. Честное слово.

Для «честного человека» его руки дрожали подозрительно. По тому, как его глаза метались по полу, было ясно - он что-то скрывает. Но что? Способов заставить его разговориться - множество, но лучше, чтобы он раскрылся сам.

- Конечно. Я пришёл не обвинять вас.

- Да?.. Тогда зачем...

Я молча кивнул охраннику. Тот достал из-под пиджака толстый конверет и положил на стол. Хозяин схватил его, заглянул внутрь - и его глаза округлились.

- Ч-что это?

Уголки его губ предательски дёрнулись вверх при виде суммы. Позже до него дошло, стоит ли брать эти деньги - он бросил на меня настороженный взгляд, но... игра уже была проиграна. Я изобразил неестественную улыбку.

- Я ищу человека. Связанного с той аварией.

- А...

- Считайте это платой за информацию.

Только тогда хозяин расслабился, сунул конверт за пазуху и заговорил:

- В день аварии... здесь остановился один гость. Запомнил его - лицо запоминающееся.

- Каким он был?

- Шёл, как живой труп. Я думал, мне мерещится от недосыпа. Так испугался, что даже не заглянул в его номер - не то что звонить куда-то. А он... даже не выходил. Через пару дней я уж думал - хорошо, если труп вынесут...

Значит, он выбрался с места аварии и какое-то время скрывался в этом отеле. Судя по словам хозяина, раны были серьёзные - но почему он не обратился в больницу? Пока я размышлял, хозяин продолжил:

- Он прожил тут около недели... Потом внезапно вышел, оплатил номер и попросил вызвать такси.

- Такси? Вы помните номер машины?

- А, конечно. Водитель местный. До сих пор иногда подвозит наших постояльцев...

- Дадите его контакты?

Получив визитку, я немедленно отправился к таксисту. И, как хозяин мотеля, тот отлично помнил тот день и своего пассажира. Парень в потрёпанной одежде, натянутой даже на голову, не проронивший ни слова за всю дорогу - думал, сумасшедший какой-то.

- И что же?

- Честно, был уверен, что не получу оплаты. Но как только приехали, он попросил подождать минуту, вернулся с четырьмя купюрами по 50 тысяч вон и сунул мне. Даже сдачу не взял - просто исчез.

Похоже, это был его последний след.

- Вы помните, где его высадили?

- Хм... Не то чтобы это было какое-то здание. Попросил остановиться в глухом переулке.

Наверное, боялся, что таксист запомнит его адрес. Но, как и с доставкой зелий, это место вряд ли было далеко от дома. Максимум в паре километров - больное тело не позволило бы идти дальше. Наверняка высадился на окраине района, где меньше глаз.

- Не помните название района?

- Что-то вроде Сон...

- Сеан-дон?

- А, да! Именно там.

Я невольно усмехнулся. Пугающе, но все подсказки вели в одно место.

Наконец-то я сузил поиски до одного района. Жителей здесь, конечно, слишком много, но это не проблема. Я расставил сотрудников по всему Сеан-дону, особенно в местах с большим потоком людей, и велел наблюдать круглосуточно. Однако прошли месяцы, а значимых новостей так и не поступило.

Ни один из моих людей не только не столкнулся с Йоханом лицом к лицу - они не видели даже волоска с его головы.

- Простите, господин Симеон.

Все они видели «Портрет Сен-Жермена» и знали его лицо. Как могло случиться, что никто его не встретил? Может, он переехал? Или вообще не выходит из дома? А если нет... Может, его лицо изменилось?

- Мы разделим район на сектора и проведём тотальную проверку.

- Нет. Используем более... надёжный метод.

- Надёжный метод?..

Разве не для таких случаев существуют духовные предметы? Пускай даже использование духов в жилых районах без разрешения Ассоциации грозит наказанием - сейчас не время думать о таких мелочах. Я ждал эту добычу годами, и какая-то Ассоциация мне не помеха.

- Посадим «Лунные цветы» по всему Сеан-дону.

«Лунный цветок». Давным-давно в деревне, страдавшей от постоянных набегов разбойников, одна девушка денно и нощно молилась в храме. «Защити нашу деревню». В конце концов она умерла от голода, но - тронутый её преданностью бог ответил, - произошло чудо.

Деревню окутал густой туман, и никто не мог её найти. Те, кто осмеливался войти в горы, теряли путь и становились добычей зверей. Лишь те, кто носил «Лунные цветы», выросшие на могиле девушки, могли свободно приходить и уходить.

Согласно этой легенде, нынешний «Лунный цветок» стал духом, создающим непроницаемый барьер. Владелец может установить условия, и только соответствующие им смогут пройти. Обычно их используют, чтобы не допускать обычных людей к Разломам, но инструменты - они на то и инструменты, чтобы применять их по-разному.

- Какое условие установим?

- ...Только те, кто знает лицо Симеона из «Апостола», смогут войти.

Для тех, кто меня не знает, обычные улицы станут стенами. То есть теперь любой, кто преодолеет барьер, - либо свой, либо враг. Либо член «Апостола», либо журналист, раскопавший тайну... либо он. Если кто-то заметит аномалию, у нас будет мало времени - нравится им это или нет, но придётся отступить.

- У нас есть неделя. Ставлю всё на этот срок.

Так что пожалуйста... Попадись. Если ты всё ещё здесь, если ты трусливо прячешься в этом месте...

* * *

Пятый день с момента установки ловушки. Тишина.

Словно хозяин, расставивший колючую проволоку у дома в тщетной надежде, что сбежавший пёс вернётся сам. Хотя нет, точнее - наоборот. Ведь брошенный щенок не ждёт, что за ним придут.

- У тебя талант делать меня жалким...

Но вместо хозяина в ловушку угодил какой-то крысёныш.

- Шпионил, говорите?

- Так точно. Похоже, даже фотографировал членов «Апостола».

- Возможность, что его подослала другая гильдия?

- Нельзя исключать полностью.

И без того голова раскалывается от дел с Сеан-доном, и вот ещё это. Какие-то детективы... Ладно, сначала Йохан, потом разберёмся. Я сдавил виски пальцами и тяжело вздохнул.

- Схватите его и доставьте в «Ковчег». Не трогать до моего прихода.

- Будет исполнено.

Едва я закончил разговор, как зазвонил ещё один телефон. Юлия. Она не звонит просто так. Значит, что-то срочное. Я поднял трубку и услышал её шёпот:

- Глава. Кто-то прошёл сквозь барьер.

Головная боль исчезла, будто её проткнули иглой. Не слушая дальше, я отправился к указанному месту.

- Вы здесь... Глава.

В переулке уже ждали Юлия и Енох. Последний, видимо, только что вернулся с задания - на нём всё ещё была маска.

- То, что ты сказала по телефону... правда?

- Да. Кто-то только что проник сюда, но мы ещё не нашли, где он прячется.

Может, это сообщник той крысы, о которой говорили? Или...

- Тогда мы продолжим прочесывать этот участок...

В этот момент я почувствовал чьё-то присутствие. Резко поднял руку, прерывая Юлию. Повернул голову - и встретился взглядом с человеком, притаившимся за кондиционером. Он дёрнулся, пытаясь скрыться, но я уже разглядел его.

...!

Незнакомое лицо. Чужая аура. Но как его глаза округлились при виде меня - это было странно знакомо. Особенно когда отражённый в окне красный свет проник в его светло-карие зрачки - словно удар молнии в сознание. Те самые глаза, что когда-то алели под закатным небом.

Ах... это не мираж. Это...

«Я узнаю тебя по рукам, когда ты играешь в шахматы»

Тогда, в детстве, я думал, что это преувеличение, почти ложь. Но нет.

- Нашёл.

Я тоже узнал его - лишь по глазам.

Незнакомец - это Йохан.

Не дав ему и слова сказать, он резко развернулся и бросился бежать. Если упустим сейчас - он снова исчезнет. Но я не волновался. Ведь мы в моей ловушке, а у меня есть превосходный охотник.

- Преследовать?

Юлия уже смотрела вслед ему ледяным взглядом.

- Не хватай. Просто следи.

Не успел я договорить, как она исчезла.

Неужели... правда нашёл. Я всё ещё не мог поверить, стоя неподвижно, когда ко мне подошёл Енох.

- Это оно? Тот, кого ты искал?

- Не «оно». Мой хён.

- Прости-прости. И почему ты так отчаянно его искал? Любовь? Жажда обладания? Месть?

Я молча моргнул, затем усмехнулся.

- ...Всё сразу.

На месте, где он прятался, что-то упало. Маленький блокнот, помещающийся в карман. Осторожно раскрыв его, я увидел страницы, исписанные весьма интересными заметками.

- Какой же ты всё-таки забавный.

Гильдия «Апостол», Симеон... Он так усердно собирал информацию, что заполнил всё, что связано со мной. Даже фото, где я использую способности у моста Мапо. Я представил, как он прятался в толпе, наблюдал, фотографировал - и глупо улыбнулся.

А на последней странице - чёрные следы от стёртого текста после имени «Симеон».

- Ну, и как теперь выкрутишься...?

Я думал, через несколько дней он, как вор с ноющими ногами, сам свяжется. Но он молчал. Неужели надеялся, что я забуду, если он затаится? Если считал меня настолько простым - это даже грустно.

Я ведь уже нашёл его драгоценное гнездо.

- Вилла «Самчхон» в Сеан-доне, квартира 302. Живёт один уже несколько лет. Имя - Шин Хаджае.

Шин Хаджае... Хорошее имя. И та самая «детективная контора», куда тот крысёнок посылал за фото, - это он. Ах, какая подходящая профессия для того, кто с детства любил помогать другим. Хотя, кажется, смысл «помощи» изрядно потускнел.

- Что будем делать, господин Симеон? Доставить в «Ковчег»?

- Ещё нет... Не сейчас.

Позже мы снова столкнулись на аукционе, где я выиграл «Дыхание жар-птицы». На этот раз это была случайность. Но, увидев меня, он в ужасе снова бросился бежать. Его силуэт, мелькающий вдали, был так похож на оленя, спасающегося от охотника, что я невольно рассмеялся.

Но, хён... Долго ли ты ещё будешь бегать? Ты ведь знаешь, кто я. Мы уже сталкивались дважды. Один раз можно понять, но два - это уже слишком. Почему смотришь на меня, как на призрак? Боишься? Или я для тебя уже мёртв? Похоронен в памяти, как тот, кого нельзя встречать?

Какой бы ни была причина, моё терпение лопнуло.

- Юлия, мне нужна твоя помощь.

Прятки пора заканчивать.

- В цветочную лавку скоро пожалует важный гость.

Он принимал заказы через чат. Думал, анонимность защитит его. Но это был самоубийственный ход. Что, если кто-то под видом клиента просто похитит его?

[Вы делаете доставку?]

О, конечно, не я. Я всего лишь планирую сюрприз-вечеринку для трогательного воссоединения с хёном, которого не видел с детства. Почему? Ты же сам устроил мне вечеринку перед тем, как исчезнуть. Это просто ответный жест.

[Да. Если содержимое неопасное.]

[Обычный букет.]

[Тогда дешевле вызвать курьера.]

[Не хочу раскрывать себя. Разве нельзя?]

Мгновенная тень подозрения - но он быстро смягчился.

[Нет, можно. Адрес?]

Глупый хён. Так старался спрятаться, а теперь так легко попался. Хотя... нет. Пусть будет немного глупым. Если бы он был слишком осторожен - казалось бы, он бежит от меня всерьёз. А он бы так не смог. Правда?

- Приходи скорее, хён.

Как он себя поведёт при встрече? Смиренно извинится? Или до конца будет притворяться, что не знает меня? Если захочет сыграть в потерю памяти - я поддержу игру. Сколько всего ты сделал для меня - неужели я не могу ответить тем же?

[Заказ подтверждён. Доставлю в течение 30 минут.]

Ах, сердце колотится. Как у ребёнка перед Рождеством - бестолково, безудержно. Как отомстить? Тому, кто сломал меня. Как сберечь? Хёна, что дороже жизни. Сначала - наручники. Свобода для него - яд для меня.

- Приготовьте «Корону искупления» к моему возвращению.

Я покинул Ковчег, готовя идеальные оковы. В цветочной лавке Юлия встретила меня радостно.

- А, вы здесь! Всё сделано, как велели.

Лёгкой походкой я вошёл. Наркотик подействовал - он лежал плашмя, не двигаясь. Сердце, стучавшее от предвкушения, вдруг забилось по-другому. Тревожно.

Спокойно. Чего ты боишься? Что он действительно ненавидит тебя? Добрый Йохан - разве он способен? Да. Сейчас он борется, чтобы вырваться из моей тени, только из-за наркотика. Только из-за него...

- Почему так дрожишь?

Такая долгая разлука - надо бы порадоваться, хён.

- Ты...

- Боишься? Думаешь, я сделаю что-то плохое?

Но ты же скучал по мне. Хотел увидеть меня.

- Вы не представляете, как усердно я старался найти вас, мистер Хаджае.

...Нет?

Возможно, Йохан действительно погиб в той аварии.

Шин Хаджае отличался от моих воспоминаний настолько, что посеял во мне сомнения. Прежде всего, в его облике не осталось и следа «Йохана». Единственное, что хоть как-то напоминало о нём - это глаза, но даже они, когда он закрывал их во сне, казались чужими.

- Хён... Ты ведь хён, да?

Я пристально разглядывал его, лежащего на кровати, и вдруг мне стало любопытно.

Согласно данным, Шин Хаджае не зарегистрирован в Ассоциации. Но это не значит, что он не пробуждённый. Нет лучшего способа проверить силу незнакомца, чем заставить его использовать способности. Поэтому я бросил вызов.

- ...Почему?

Я не выиграл ни одной партии.

До сих пор не было никого, кого я не смог бы победить. И был уверен, что так будет всегда. Это не высокомерие - уверенность. Но сколько бы раз я ни бросал ему вызов, все наши шахматные партии заканчивались патом. Казалось, вот-вот одержу победу - но он ловко передвигал фигуры, блокируя моего короля.

Я не могу победить. Потому что он сильнее? Или...

- Всё равно ты ведь не умрёшь, да?

- Э... Как ты узнал?

Так он все-таки пробуждённый. Поэтому он единственный выжил в той ужасной аварии. Теперь я понимаю, почему он не лёг в больницу. Кто оставит в покое человека с бессмертным телом? Хорошо, если не похитят для экспериментов.

Но ничего. Только я знаю о его способности. Я просто буду его защищать. Хотя...

- То есть, Шин Хаджае, ты просто взял заказ сфотографировать меня анонимно и выполнил его, вот и всё?

- Да.

...Хён притворяется, что не знает меня.

Я знаю, что это не настоящая потеря памяти, а всего лишь жалкая игра. Но я решил подыграть. Ведь в отношениях проигрывает тот, кто любит сильнее. Даже если он не «Йохан», которого я хочу, - ничего. Всё равно он останется со мной.

А что, если использовать его игру против него самого? Я буду относиться к нему просто как к человеку, похожему на Йохана. И если я открыто покажу, что всё ещё ищу и тоскую по «Йохану» - он не сможет остаться равнодушным. Ведь у него мягкое сердце.

Да. Рано или поздно чувство вины заставит его признаться. Подождём до того момента.

- Юлия, отпусти Шин Хаджае.

- ...Что? Вы серьёзно?

- Ошейник уже надет. Прятаться бесполезно.

Я думал, что, зная, где он, буду меньше нервничать. Но с каждым днём желание видеть его только росло. Хотелось знать, куда он идёт, что видит, о чём думает. Мои прежние убеждения о собственном терпении теперь казались смешными.

- Вы...

- Хио Санг. Моё имя.

- Зачем... вы говорите это?

- Хочу, чтобы Шин Хаджае называл меня по имени.

Чем сильнее желание, тем больше страх. Вдруг он снова исчезнет, тихо и без предупреждения?

В каком бы облике ты ни был, даже если притворяешься, что не знаешь меня - помни, что я смотрю только на тебя. Не ненавидь меня за то, что я загнал тебя в «Кодекс Гигас», лишь чтобы испытать, и впервые пожалел об этом. Я сделаю что угодно. Мне больше не нужно цепляться за других, и я могу купить тебе всё, что захочешь.

Просто останься со мной...

- Не двигайся.

- ...Хён?

- Сделаешь шаг - и я проткну сонную артерию.

Кто бы мог подумать, что согласие на прогулку станет ловушкой. На мгновение я отвлёкся - и он без колебаний приставил нож к горлу. Чем ближе он подходил к обрыву, тем больше мир вокруг терял чёткость.

- Это опасно, так что убери это.

- Я все равно не умру, так в чем проблема?

- Мистер Хаджае!

- Если ты хочешь остановить меня, тогда пообещай мне.

Почему? Ты так хочешь сбежать от меня?

Готов причинить себе боль, лишь бы вырезать воспоминания обо мне?

Я... так тебе ненавистен?

- Шин Хаджае, давайте обсудим...

- Я предупреждал.

Алая кровь разбрызгивается, как волны, разбивающиеся о скалы. Кошмар, что годами мучил меня - хён, бросающийся в море, - воплотился в реальности. Я едва успел поймать его, вытащить, вылечить... но он оставался холоден.

Все его улыбки были фальшивыми? Жалел меня, брошенного, как подают милостыню нищему? Тот закат, наша близость - лишь мои иллюзии?

- Выбирай.

Странно.

- Будешь наблюдать за моими мучениями до конца?

В этом мире нет игры, которую я не смог бы выиграть.

- Или... отпустишь меня?

Что такое любовь, если я вечно проигрываю ему?

* * *

Не знаю, сколько времени прошло. Дни? Недели? Я умолял призрак Йохана оставить меня, пока не очнулся - и он сидел рядом, как в детстве после аварии. Я подумал, это снова мираж.

- ...Хён?

Но нет. Призрак остался бы равнодушным. А он исказился от боли, будто небо рухнуло на него. Это он. Настоящий Йохан.

- Ты... не знаешь, кто я?

Перестань. Шин Хаджае. Это же ты. Как ты смеешь возвращаться после того, как бросил меня? Две недели я был как труп - тебя это не волновало. Если хотел оборвать связь - будь последовательным. Или тебе нужны деньги? Иначе зачем...

- Симеон. Я беспокоюсь о тебе.

Зачем ты говоришь это?

...И почему я

- Пожалуйста, подумай о тех, кто переживает за тебя.

Снова колеблюсь.

Он вернулся, потому что его слабое сердце не вынесло мысли о моей смерти.

Когда я сказал, что вижу призрак «Йохана», а потом заговорил о стирании памяти и смерти - на его лице появилось выражение человека, взвалившего на себя всю мою боль. Отлично. Теперь я могу держать его рядом, используя свою жизнь как заложника. Казалось бы, всё просто...

- Теперь всё кончено. Прости, что втянул тебя, постороннего человека, в это.

Сам отверг подаренный судьбой шанс. Может, потому что знает: отношения, висящие на ниточке жалости, долго не протянут. А может... мне просто стало противно от собственного жалкого вида. Как преданный пёс, который должен ждать, когда скажут, и уходить безмолвно, когда прикажут.

Но всё же, хён...

- Зачем ты собираешь только проклятых духов? Это как-то связано с со стираем памяти?

- С чего бы мне рассказывать это тебе, Шин Хаджае?

- А если я первым узнаю твою цель - тогда будешь откровенен?

Если уж так хочешь приблизиться - не стану останавливать. В конце концов, ты интересуешься не мной, а лишь моими планами... Но, честно, разве не справедливо, чтобы и ты хоть раз оказался в роли того, кто ждёт?

- Если тебе интересно, каковы мои намерения, узнай. Как ты узнавал обо мне.

Так что...

- И продолжай постоянно думать обо мне.

Помучайся хоть немного.

* * *

Он сдался куда легче, чем я ожидал.

Я дразнил его, провоцировал - но он лишь уклонялся, не убегая. Честно? Мне это нравилось. Впервые за всё время я почувствовал себя хозяином наших отношений. Было приятно видеть, как он цепляется за меня, пытаясь что-то выведать.

Но это длилось недолго. Чем больше времени мы проводили вместе, тем чаще неприятная правда разрушала мои иллюзии. Я - не то, чего он хочет. Даже возвращение в счастливое прошлое его не прельщает.

«Ты до сих пор путаешь меня с тем человеком. Поэтому тебе так тяжело. Когда Симеон наконец выйдет из его тени - противоречия исчезнут сами.»

Он всё искал духа, способного стереть память. Но стирать нужно было не воспоминания. А меня.

- Когда завершу «Божественную комедию» - смогу вернуться в прошлое лишь раз.

- Куда… ты отправишься?

- Конечно, в прошлое. Вернусь к моменту до встречи с ним и отошлю «себя» подальше.

Знаешь, каким ты был в тот момент?

- А разве можно менять прошлое?

Говорил одно, а глаза сияли, как звёзды. Словно математик, наконец нашедший решение нерешаемой задачи. Ты тут же изменил выражение лица - но я уже запомнил.

Твоё лицо, сияющее от предвкушения свободы.

- Хочу помочь тебе найти последнюю главу «Божественной комедии».

Твой взгляд, жаждущий сбежать из прошлого как можно скорее.

…….

……….

………….

Ладно.

Если ты так хочешь - пусть будет по-твоему.

Разве я могу что-то возразить?

Но, хён...

- Знаешь, иногда я просто хочу бросить всё и жить в таком мирном месте.

Только не говори этого перед «Садом Моне». Я же, дурак, начну надеяться.

- Бросишь всё и останешься со мной?

- Ха-ха, с чего бы это ты...

- Я откажусь от всего, если ты останешься. От «Апостолов», от «Божественной комедии».

Его натянутая улыбка медленно застывает. Он уже жалеет, что невольно выдал себя.

Но это не первый раз, когда его истинные чувства просачиваются наружу. С того самого дня, как он вернулся в «Ковчег», беспокоясь обо мне, - в его взгляде читалась нежность. Вот только стоило мне приблизиться - он отшатывался, будто обжёгся.

- Симеон. Я... хочу по-настоящему использовать силу «Кровавого меча».

Ты даже не представляешь, как это подозрительно - каждый раз так вилять.

- На этот раз я стану твоей силой.

- Как союзник?

- ...Как союзник.

Притворяться - не твой конёк.

Союзник? Никто в гильдии не смотрит на меня так.

Странно, не правда ли? Почему ты ведёшь себя так, будто вынужден уйти, хотя не хочешь?

И вот однажды я задумался: а не скрываешь ли ты что-то от меня?

- Ты заблуждаешься. Мои секреты тебя не касаются.

Вот, смотри.

Даже сейчас, намеренно раня меня, ты изо всех сил сдерживаешь слёзы. Почему? Почему каждый раз, когда я мечтаю о простом будущем с тобой, ты так поступаешь? Что ты скрываешь? Какой такой груз тайны ты держишь в объятиях, что дрожишь, когда я пытаюсь его поднять?

.....

Ладно. Если не скажешь добровольно — мне придётся вырвать правду.

- Если я раскрою твой секрет - ты отдашь мне то, что я хочу.

Я всегда проигрывал в играх с тобой, но на этот раз поставлю на кон жизнь, чтобы выиграть.

Ведь это...

- Шин Хаджае... ты сам.

...игра, в которую ты ввязался.

- Я всегда был искренен.

Симеон положил голову мне на колени и выложил всё. Казалось бы, эмоции должны были захлестнуть его - но он оставался спокойным. Будто рассказывал чужую историю, услышанную где-то. И именно поэтому... Хотя он говорил мягко, почти шёпотом, меня бросало в дрожь сильнее, чем от любых угроз.

- Спрашивай, хён, если что-то интересно. Я расскажу всё.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее росло подозрение: «А вдруг Симеон знает, что я Йохан?» Но чтобы он знал с самого начала - такого я не мог даже представить. Наша встреча в переулке не была случайной. Он упорно шёл по моим следам, расставлял ловушки, а я, ослеплённый обычной жизнью, даже не заметил капкана у своих ног.

Он знал. Знал - но притворялся, что нет.

- Почему...?

Что во мне такого, чтобы так цепляться? Всего год воспоминаний - и то из детства, ещё до совершеннолетия. Мы провели в разлуке куда больше времени, чем вместе. Почему он не смог забыть? Разве я стоил того? Сделал что-то настолько значимое, чтобы ставить на кон жизнь?

- Почему именно я?

Пока меня не было, Симеон наверняка встречал разных людей. И будет встречать. Глава гильдии «Апостол», S-ранга охотник - с такими данными вокруг него выстроится очередь из тех, кто умнее, сильнее, красивее. Так почему...

- Потому что ты был первым.

- ...Что?

- До тебя никто не заставлял меня ждать завтра.

Если бы он назвал очевидную причину - я бы, возможно, уговорил его отпустить. Но «заставлял меня ждать завтра»... Я не мог ничего сказать, потому что знал, что означает «завтра» для человека, который застрял в прошлом и хотел немедленно покончить со своей жизнью.

Лишь спустя долгое время я наконец заговорил:

- Пойдём... Ненадолго.

Симеон не спросил куда и зачем - просто молча последовал за мной. Ключ повернулся в замке, и холодный ветер донёс знакомый запах. Пейзаж, похожий на тот, что видел в раю, но всё же иной. В слегка обветшавшей от времени церкви царила непривычная умиротворённость.

- Это...

- Я поклялся никогда сюда не возвращаться. Как бы толстокож я ни был - сюда не смог бы прийти.

Но вот же, пришёл - ведомый за руку Симеоном. Под предлогом празднования дня рождения Йохана. Интересно, что он чувствовал тогда, готовя для меня букет? Печаль? Злость? Я же, словно подозреваемый на допросе, слишком следил за каждым его выражением лица, чтобы заметить что-то ещё.

И сейчас руки дрожат. Мы на том же обрыве, что и тогда, но трясёт меня сильнее - наверное, потому что сейчас я здесь не как Шин Хаджае, а как Йохан.

- С чего начать...

Я выдохнул. Белое дыхание растекалось, покрывая бескрайний горизонт.

- В детстве родители часто приводили меня сюда. Как ты знаешь, когда сидишь тут и слушаешь орган - на душе становится спокойно. Поэтому я приходил и один.

Я повернулся - и увидел его окаменевшее лицо.

- А потом встретил тебя.

Когда я слабо улыбнулся - нахмуренный лоб Симеона слегка разгладился.

Сможешь ли ты улыбаться, если я расскажу тайну всей своей жизни? Может, лучше остаться просто «Йоханом», прожить остаток дней рядом с тобой и тихо уйти? Не украду ли я твою улыбку снова?

За этот короткий миг в голове пронеслось множество мыслей, но в итоге я выбрал правду.

- Слушай, Санг...

Я сжал потные ладони, затем разжал.

- Причина, по которой я заговорил с тобой... на самом деле, ничего особенного. Просто все говорили, что с тобой невозможно сблизиться - и это вызвало во мне азарт. Мне казалось, что именно я смогу растопить твоё сердце. Что-то вроде спортивного интереса.

Голос внезапно прервался. Будто осколок давно забытой совести неожиданно вонзился в горло. Хватит лжи по привычке. Мне больше не нужно приукрашивать своё эгоистичное, слабое «я».

- Нет, не так. На самом деле...

Я закрыл глаза.

- Я увидел в тебе самого себя.

Ребёнка, к которому все боялись подойти. Незнакомец без семьи и друзей, незнакомец, с которым не стоит заводить отношения.

Мы были очень похожи. По крайней мере, мне так казалось.

- Я думал... если однажды ты выйдешь в мир благодаря мне - мне тоже станет легче. Вот и всё.

Тогда я играл в шахматы, думая только о Санге. Но на самом деле - всё это было для меня. В детстве я мечтал, чтобы кто-то разделил мои любимые игры, дарил подарки, думая обо мне.

- Долг наставника, дух служения... Этого не было с самого начала. Я просто давал тебе то, чего сам хотел: внимание, добрые слова, утешение. Потому что у меня не было такого человека.

Выговорив это, я почувствовал пустоту - будто в груди образовалась дыра. Но она оказалась не такой уж болезненной. Напротив, сквозь неё врылся свежий воздух, зимний морской бриз, делая тело невесомым.

Сделав глубокий вдох, я шагнул к обрыву - и Симеон в панике схватил мою руку.

- Но все в церкви любили тебя.

- Меня?

Горькая улыбка появилась сама собой.

- Это был не я.

Чтобы никого не выделять - достаточно ко всем относиться одинаково. Быть добрым со всеми, улыбаться каждому, никогда не показывать истинных чувств и твердить «всё хорошо». Тогда никто не заметит, кому ты улыбаешься чуть теплее.

Можно смеяться просто так. Ведь я такой человек. Никто для меня не был особенным. Я не знал тогда, подросток, что эти внушённые себе слова станут роковой ошибкой.

- Я использовал тебя для себя.

- Неважно. В итоге благодаря тебе я...

- Нет!

Я грубо оттолкнул его руку и повысил голос:

- Так нельзя было. С самого начала... мне нельзя было к тебе подходить.

Его медленно искажающееся лицо чётко отпечаталось в памяти.

- Ты жалеешь, что встретил меня?

- Да.

- ...Насколько?

- Настолько, что жаль, что не избил до смерти своего прошлого «я» в «Божественной комедии».

Симеон закусил губу. Ни намёка на привычную насмешку, ни победного спокойствия - лишь раненые глаза, напоминающие о болезненных воспоминаниях. Сейчас передо мной был не Симеон - иллюзия.

- Ты... так меня ненавидишь?

- ...Нет. Лучше бы ненавидел.

Его опущенный взгляд резко поднялся. Слегка нахмуренные брови будто допытывались: «Что это значит?» На этот раз я отвел глаза. Не хватило смелости смотреть прямо.

- Помнишь? В семь лет я сказал, что мама ушла из дома.

- Да. Говорил, что не знаешь причины.

- Нет, знал. ...Она сделала это ради меня.

До сих пор помню. Содержание письма, которого больше нет:

«Хаджае, мама уходит, потому что любит тебя.»

Последние слова матери в мой седьмой день рождения:

- Она не хотела передавать это мне.

- Что?

- ...Проклятие.

Я нервничал, сам не замечая того. Руки дрожали так сильно, что мне пришлось сжать их в кулаки. Я неловко улыбнулся:

- Однажды я вдруг увидел... Как проклятие перешло от мамы ко мне.

- Что это за проклятие?

Слова не шли. Рассказывать тайну, которую годами хранил, тому, кому меньше всего хотел бы её открыть - меня тошнило от одной мысли.

Я молчал так долго, что Симеон схватил меня за плечи и резко развернул к себе:

- Говори.

Его чёрные глаза, в которых я не хотел видеть отражение, были прозрачными, как в тот самый первый день.

- Судьба, в которой я обязан умереть.

- Что за...

- Тот, кто получил это проклятие, умрёт ровно через десять лет.

Его глаза расширились.

- До назначенного дня не умрёшь, что бы ни случилось. А потом...

Короткий выдох растворился в воздухе.

- В момент смерти проклятие перейдёт к самому любимому человеку.

Ах, вот и настал день, когда я произнесу это вслух.

- Теперь понимаешь? Почему мама ушла.

Вечных тайн не бывает.

- Почему я... пытался стереть тебя из памяти.

Симеон долго не мог прийти в себя.

Он стоял, бледный как смерть, и смотрел на меня пустым взглядом. Конечно. Кто обрадуется, узнав, что скоро получит проклятие? Я уже собирался горько улыбнуться и уйти с обрыва, как...

- Хён.

Он схватил меня за руку. А затем - вцепился в плечо так сильно, что оно онемело. Его глаза покраснели от напряжения, а губы дрожали, когда он сжал их до побеления. Казалось, сейчас на меня обрушится буря гнева.

- Сколько... осталось?

Но вместо этого он задал вопрос, которого я никак не ожидал.

- Что?

- Ты сказал - ровно 10 лет. Значит, сколько ещё впереди?

Если скажу честно - как исказится это прекрасное лицо? Моя мечта - просто уйти, оставив его в неведении, - таяла на глазах. Может, соврать? Мысль мелькнула, но тут же накрыла пустота. Что толку лгать теперь? Игра уже проиграна.

Над обрывом повисло глухое молчание.

- Хён!

Не выдержав тишины, он грубо встряхнул меня за плечи. Пришлось ответить.

- Два месяца.

20 января. Снежная зима. Холодный день с инеем, как твое имя.

Я исчезну из этого мира в годовщину смерти матери. Оставив тебе лишь раны и проклятие.

Невыносимая тишина давила на плечи, словно свинцовый груз. Хоть мне и стало легче после признания, сердце не освободилось - будто я по-прежнему нёс на спине тяжёлый слиток железа. Не в силах встретиться с его взглядом, я опустил голову, но Симеон резко схватил меня за плечи.

- Ты лжёшь, хён.

Его руки дрожали так же сильно, как голос.

- Такие шутки несмешные.

Он тряс меня, словно пытаясь вытрясти правду. Но мне нечего было ответить. Я лишь молча сжал губы, безвольно покачиваясь, как ива под зимним ветром. Постепенно его хватка, казавшаяся непоколебимой, ослабла.

- ...Не смешно.

Он опустился на колени передо мной. Тот, кто и глазом не моргнул бы с ножом у горла, теперь рушился на части - и только из-за меня. Его руки, ещё недавно сжимавшие мои плечи, медленно сползли вниз, цепляясь за запястья, словно за последнюю верёвку спасения. Холодные пальцы дрожали жалко и беспомощно.

- Мы только встретились... Почему...?

Я присел перед ним на корточки и наконец увидел лицо, которое не решался рассмотреть. Лучше бы он плакал. Вместо этого он опустошённо смотрел в пустоту, снова и снова отрицая реальность.

- Скажи, что это неправда. Скажи, что нет...

Он долго бормотал это себе под нос, пока вдруг не вскинул голову, широко раскрыв глаза.

- Что сделало тебя таким, хён?

- ...Что?

- Как «что»? Конечно, я должен узнать причину, чтобы снять проклятие!

Когда я замешкался с ответом, его лицо исказилось в злобной гримасе.

- Неужели... ты не знаешь?

- Знаю.

- Тогда почему не говоришь?! Разве ещё есть что-то, что ты скрываешь от меня?!

Всё равно это ничего не изменит. Я уже собирался проглотить слова, застрявшие в горле, когда...

- Хён!

Он сжал моё запястье с такой силой, что я поморщился от боли. Осознав, что переборщил, он тут же ослабил хватку и даже тревожно осмотрел кожу - не осталось ли следов. Даже сейчас он беспокоится об этом... Ты и правда...

- «Противоречие».

От этого слова его веки дёрнулись.

- Дух... ты о нём?

Я молча кивнул. Его и без того бледное лицо покрылось инеем. Затем я подробно рассказал историю, связанную с «Противоречием»: о маме, пожертвовавшей собой ради подруги, и о бывшем соратнике, использовавшей «Божественную комедию», чтобы изменить прошлое.

В его глазах медленно складывался пазл. Он нахмурился в недоумении:

- Тогда охотник, который помог нам в «Божественной комедии»...

- Да. Она застряла там, спасая мою маму.

Её светлая улыбка до сих пор перед глазами. Даже отдав 7 лет усилий и всю оставшуюся жизнь, она не пожалела ни секунды о спасении мамы. Она помогла мне в «Божественной комедии», даже не зная, что я сын её подруги.

- Благодаря ей... нет, тёте... я вообще здесь существую.

Когда-то я винил маму - за то, что бросила семью ради друга. Потом винил её подругу - за то, что мама погибла из-за неё. Но узнав правду, я не мог винить никого. Это трагедия, сотканная «Противоречием» - не чья-то вина.

- Слушай внимательно, Санг. Мой враг - не монстр и не человек.

Проклятие духа. Искажённая судьба. В мифах и истории немногие побеждали судьбу. Даже великие герои, убивавшие богов, в конце становились её добычей. Чем я, никчёмный, лучше? Наверное, меня ждёт такой же конец.

Я попытался скрыть искажающееся лицо под натянутой улыбкой, но он резко покачал головой.

- Нет.

- Что «нет»?

- Не твой враг. Наш враг.

Глуповатая игра слов вызвала у меня горькую усмешку.

- Верно. Если я умру - оно перейдёт к тебе...

- Не в этом дело!

Его глаза, пристально смотрящие на меня, выражали раздражение и предательство.

- Почему ты говоришь, как человек, уже всё бросивший? У нас ещё целых два месяца!

Чёрт, как же точно он угадывает мои мысли...

- За два месяца может появиться духовный предмет, способный снять проклятие. Или откроется S-ранговый Разлом. Да и в мире столько духов, о которых я даже не знаю...

Он не сдастся. Конечно. Я бы и сам сделал всё возможное, узнай, что он проклят. Это трогательно. Но я не питаю иллюзий. Уже однажды надежда сожрала меня, оказавшись всего лишь маской пустоты.

- Хён... Ты меня слышишь?

Я незаметно перевёл взгляд на море. Стоило ослабнуть напряжению, с которым я скрывал правду, как давно подавляемая беспомощность поползла вверх по спине.

Если прыгнуть туда сейчас - наверное, станет легче.

Можно будет оставить все муки в этих глубинах...

Но эта рука, сжимающая мою, не даёт мне уйти.

Нет, я уже давно сорвался с обрыва. Просто иллюзия цепляется за меня, не отпуская, оставляя висеть на волоске.

- Санг.

Достаточно одному разжать пальцы - и я вернусь в тихие морские глубины.

- Я просто... хочу, чтобы эти два месяца были счастливыми.

- ...Счастливыми?

- Да. Как будто ничего не случилось.

Отложить серьёзные разговоры, прожить обычную жизнь и тихо уйти. Я знаю - это эгоистично. Но если мы потратим эти два месяца на безумные поиски решения, а в конце окажется, что держимся за гнилую верёвку... Как он будет мучиться от вины в последний момент? От одной мысли перехватывает дыхание.

- Я знаю, это сложная просьба. Но...

Я взглянул на его красные от напряжения глаза - и резко замолчал. Это я довёл его до такого состояния. Я не имею права оправдываться, даже если он начнёт меня проклинать.

Но вместо этого он сказал неожиданное:

- Хорошо. Я сделаю, как хочешь.

- Правда?

Мои глаза загорелись надеждой, и он кивнул. Однако облегчение длилось недолго.

- Но я тоже буду делать то, что хочу.

- ...Что?

Что... он сейчас сказал?

- Ты говорил, что в детстве увидел во мне себя. Теперь я вижу в тебе того мальчика.

- Санг...

- После смерти родителей никто не хотел брать меня из-за долгов. Даже родственники, хотя они были живы, сдали меня в приют, где не было ни капли родной крови. «Что понимает ребёнок?» Но честно... я не хотел больше жить.

В уголке его губ появилась одинокая улыбка.

- А потом человек, которому я был совершенно чужд, захотел, чтобы я жил.

- Это...

- Ты спас меня.

Его голос глубоко дрогнул, будто он изо всех сил сдерживал нахлынувшие чувства.

Да. Он всегда хотел умереть. И это я раз за разом останавливал его. Даже когда нас разлучила судьба - моя иллюзия преграждала ему путь. А теперь я прошу смириться с моей смертью? Конечно, он в ярости.

- Мне жаль, что я отдал тебе свою любовь и оставил тебя одного.

- Не извиняйся. Я не виню тебя.

- Тогда...

Он закрыл глаза, выпуская эмоции долгим выдохом. Когда веки поднялись - на лице читалось умиротворение. Его тёплый взгляд был таким нежным, что я испугался следующих слов.

- Послушай... - я попытался перебить, но тщетно.

- Спасибо. За то, что дал мне желание жить.

Нет. Лучше ругай меня. Ненавидь. Скажи, что возненавидел мой эгоизм.

- Так что теперь я спасу тебя.

В его твёрдом взгляде читалась непоколебимая воля. На миг мне показалось, что он действительно сможет изменить судьбу. Но ненадолго. Эти прекрасные сейчас глаза рано или поздно потухнут - и виной буду я.

- Неважно, дух это или судьба.

Я и так виноват, что передам ему проклятие. А теперь ещё заставлю нести груз вины и ответственности...

- Я обязательно выиграю.

Это худшее.

В конце долгого дня я наконец вернулся в комнату. Уже собирался рухнуть на кровать и заснуть, как...

- Луна сегодня особенно прекрасна - не желаете ли полюбоваться?

Из тени донёсся насмешливый голос. Резко повернув голову, я увидел Муджона, сидящего на краю кровати. Кажется, впервые с возвращения в реальность... Хотел сказать, чтобы оставил меня в покое - но его дурацкая ухмылка не давала покоя.

- Чего ухмыляешься?

- Как же не радоваться, когда моё желание сбылось?

Желание?

«От всего сердца желаю, чтобы ваш план в раю провалился.»

Ах, чёрт... Мысленное эхо этих слов вырвало у меня вздох. Муджон, будто чувствуя моё желание выругаться, положил руку на грудь и слегка кивнул:

- Поздравляю с благополучным возвращением, господин.

- Ты действительно...

- Теперь я с радостью приму любое ваше наказание.

Вид его понурого лица заставил меня сжать кулаки, а затем вновь расслабиться.

- Да что я тебе сделаю? Ведь во всем виноват я сам.

- …Господин.

- Я предполагал, что план может провалиться. Но… что всё обернется так - не думал.

Лёжа и глядя в потолок, я ощутил, как волной накатило сожаление.

- Если бы я хоть предупредил себя из прошлого о «Противоречии»… Сказал бы, что мать попала под проклятие из-за «Противоречия», и потому его нужно уничтожить. Но когда мы встретились лицом к лицу, в голове не было ни единой мысли. Да ещё… Санг. Я так спешил остановить его, боясь, что он и правда умрёт…

Как будто ждал этого - оправдания полились рекой. Я знал, что упустил шанс изменить прошлое не из-за нелепых импульсивных поступков Хио Санга или бесчувственных желаний Муджона, а исключительно по своей ошибке. И от этого казался себе ещё более жалким. Но сколько ни оправдывайся - ничего не изменится.

- …С какого момента всё пошло не так?

Сколько бродил я по бесконечному лабиринту, лишь чтобы упереться не в выход, а в глухую стену. Невыразимая беспомощность нахлынула, и вдруг глаза заныли. Я поспешно смахнул слезу, боясь, что Муджон потом будет подтрунивать над этим. Но почему-то его лицо перекосилось совсем не так, как я ожидал.

Что такое? Ещё недавно он улыбался, будто владел всем миром.

- Ты чего? Веди себя как обычно.

Посмейся надо мной, скажи, что мужчинам не к лицу такое. Может, тогда получится отогнать подступающую тоску. Только не смотри на меня этим взглядом, полным понимания. Ты же знаешь, какие слова я жду от тебя.

Я виноват, во всем моя вина. Прошу… только не гладь мою щеку с такой нежностью.

- Вы выглядите уставшим. Давайте сегодня отдохнёте.

Его спокойный голос вызвал во мне необъяснимую ярость. Я схватил его за запястье и резко поднялся с кровати.

- Ты ведь знаешь?

- Что…

- Как хозяин может лишиться своих прав.

Красные зрачки дрогнули, отражая смятение.

- Если нынешний владелец потеряет право, откроется разлом, чтобы найти нового хозяина.

Я насильно растянул губы в улыбке, но уголки рта предательски дрожали.

- Даже если я вечно ною и сожалею, «Кровавый Меч» всё равно признаёт меня хозяином?

Слёзы, которые я больше не мог сдерживать, потекли по щекам. Странно. Внутри я был спокоен как никогда. Но, судя по реакции Муджона, внешне это выглядело иначе - он растерялся, что для него совсем нехарактерно. Вскоре он вытер мои слёзы длинным рукавом и произнёс:

- До сих пор, когда сердце хозяина приходило в смятение, открывался разлом.

- Так почему сейчас этого не происходит?

- …Не знаю.

- Если ты не знаешь, то кто же знает.

- До сих пор я лишь слепо следовал воле меча.

После короткой паузы Муджон, будто что-то вспомнив, заговорил:

- А вдруг…

- Что?

Но он вдруг замолчал. Более того, прикрыл узкие глаза и криво усмехнулся. Когда надо - не смеётся, а теперь вот дёргает мои и без того натянутые нервы. Я грубо отшвырнул его руку, всё ещё касавшуюся моего лица, и фыркнул:

- Что смешного?

Я пристально уставился на него, и Муджон украдкой взглянул на меня, затем снова опустил глаза. На его губах по-прежнему играла насмешка. Но чем больше я вглядывался, тем больше казалось, что эта усмешка направлена не на меня, а на кого-то другого.

Да. Например… самого себя.

- Возможно, это из-за меня.

- Что это значит?

Вместо ответа Муджон неожиданно спустился на пол у кровати. Затем тихо опустился передо мной на колени. Даже в бою его колени никогда не касались земли, что уж говорить о том, чтобы склонить свою гордость - такого не случалось никогда. И вот сейчас он по какой-то причине почтительно склонил голову передо мной.

Что за бомбу он сейчас собирается сбросить? Сердце начало тревожно колотиться, как раз в этот момент.

- Осмелюсь просить лишь одного - позвольте оставаться рядом с вами.

- …Что?

- Даже если вас ждёт трагический конец… Умоляю, закройте глаза как мой господин.

Он не хочет другого хозяина. Неужели в тот день, перед вратами рая, его слова значили именно это?

- Если меч подчиняется моей воле по этой причине…

Кроваво-красные зрачки, устремлённые на кончики моих ног, потемнели до беспросветности.

- Простите, господин.

Голова вдруг зазвенела. Даже попытка отшутиться казалась кощунством. В его лице читалась искренность, какой я никогда прежде не видел. Более того - я лучше кого-либо понимал, что он сейчас чувствует. И то, что эти чувства невозможно просто взять и проигнорировать.

В итоге я так и не смог ни обвинить, ни разозлиться на склонившего голову Муджона. Долго просто смотрел на него - и всё.

* * *

Даже после того, как я выложил всю правду, Хио Санг продолжал обращаться со мной как обычно. Вернее, скорее как в прежние времена.

- Доброе утро, хён.

Каждое утро меня встречала улыбка, которую я думал уже никогда не увижу. Однако его лицо с каждым днём становилось всё бледнее. Я уже знал от его сотрудников - он скупает духовных предметы, где только может. Да ещё и жертвует сном, пытаясь найти способ снять проклятие. Как тут остаться здоровым?

- Если будет время, может, сходим в музей? Говорят, привезли работы Моне.

И всё же он изо всех сил старался не показывать усталости в моём присутствии, отчего я волновался ещё больше.

- Или, если хочешь на концерт…

- Не пойду.

Я резко отказал, и он осторожно посмотрел на меня, пытаясь уловить моё настроение.

- А… Ты занят?

- Нет, просто сейчас не время для таких походов.

Я вздохнул и провёл рукой по лбу. Хио Санг наклонил голову с недоумением. Его и без того бледное лицо совсем потеряло цвет… Красавчик. Всё ещё чертовски красив. Но это другая проблема. Если так пойдёт, не я, а он первым покинет этот мир.

Я схватил его за руку и потащил к кровати. Толкнул в плечо, он покорно уселся, но продолжал смотреть на меня снизу вверх немым вопросом во взгляде. Это меня так раздосадовало, что я цыкнул и буркнул:

- Поспи хоть немного.

- Я спал.

- Когда? Вчера - уж точно нет.

Когда я попытался выяснить конкретную дату, он демонстративно отвел глаза.

- И что, будешь падать в обморок?

- Со мной всё в порядке, хён.

- Какой ещё «порядок»? Ты себя в зеркале видел?

Под люминесцентным светом синяки под его глазами казались ещё темнее. Я осторожно провёл большим пальцем по его векам, и Хио Санг, словно обрадовавшись, улыбнулся и прижался щекой к моей ладони. Кажется, он даже похудел немного.

- Один мой знакомый с такими же, как у тебя, кругами под глазами в итоге свалился от переутомления.

- …Слабак.

- «Слабак»? Думаешь, ты железный? Продолжишь в том же духе - позову Михаила, чтобы уложил тебя силой.

Я вздохнул и убрал руку. Он снова поднял на меня взгляд. Почему-то в его обиженных глазах читалось: «Поверь, я правда в порядке». Вроде как это я должен его отчитывать, но чертовски сложно не переживать.

- Если ты так себя изводишь, лишь бы не унаследовать мое проклятие - тогда у меня нет права тебя останавливать».

- Хён.

- Но если ты делаешь это, чтобы спасти меня... Тогда подумай сначала о себе.

Улыбка, расцветшая на его лице от моего прикосновения, мгновенно увяла.

- Ты для меня важнее.

- Санг.

- Где-то же должен быть способ снять проклятие. Мы просто ещё не нашли его...

- Ладно. Обсудим это позже, а сейчас - спать. Я останусь рядом, пока ты не уснёшь.

Я потянулся к выключателю, но его приглушённый голос остановил меня.

- А после?

- Что?

- Ты же уйдёшь, как только я засну.

Что? Вопрос вырвался, как неожиданный чих. Как тут не растеряться от такого подозрения? Оглянувшись, я увидел его, одиноко стоящего перед кроватью. В его холодном взгляде угадывалась глубокая тревога.

- Нет. Я останусь.

Щёлк. Едва я выключил свет, как из темноты донёсся ледяной голос:

- Ты так говорил и тогда.

Я вздрогнул и обернулся. На его лице застыла горькая улыбка.

- А потом исчез.

Мне нечего было ответить, и я лишь закусил губу. Тем временем он сделал шаг вперёд. С каждой его уверенной поступью я чувствовал нарастающее давление и машинально отступал.

- В этот раз я правда не уйду.

- …Врёшь.

Мои пятки наконец уперлись в дверь. Когда отступать стало некуда, он остановился прямо передо мной.

- Если через два месяца я не найду способ… ты бросишь меня и уйдёшь, да?

- …Ты об этом?

Уйду. Но не по своей воле. Я ведь и сам не хочу уходить. Я не сдался сразу. Покориться судьбе - для меня пытка. Но реальность не так проста. Пусть разочарование падёт только на мою голову, а не на твою. Так что…

- Это неизбежно.

Смирение - приобретённая привычка. Моя одержимость спасти Хио Санга любой ценой, даже ценой лжи, подошла к концу. Последняя надежда в раю растаяла как дым, а вероятность открытия S-классового Разлома ничтожно мала.

У меня больше не осталось сил.

- Что значит «неизбежно»? Почему ты так легко сдаёшься?

- Легко сдаюсь?!

Нет. Нет. Я с трудом подавил нахлынувшие эмоции, пробормотав себе под нос:

- Вот почему я не хотел тебе говорить…

Выплеснув правду в порыве ярости, я тут же пожалел. Украдкой взглянув на него, я увидел, как его глаза, полные боли, пристально смотрят на меня. Я отвёл взгляд, и тут, он с силой ударил по стене, его голос прозвучал глухо и тяжело:

- Хён… принимая решения, ты хоть раз думал обо мне?

Его тёмные зрачки, переполненные печалью и гневом, достигли какого-то предела и стали ледяными.

- Хоть раз волновался, каково будет тому, кого ты оставишь?

Думал. Я думал только о тебе. Вот, смотри. Я до сих пор ношу этот ошейник. Если это спасёт тебя от проклятия, я продам душу даже дьяволу. Мне всё равно, если мне придётся вернуться в ад, из которого я едва выбрался, и скитаться там вечно.

Но… чем больше я думаю, тем больше понимаю - это не для тебя.

- Нет. Не думал.

Это всё только для меня.

- Я думал только о себе.

Впервые за всё время владения «Кровавым Мечом» я признал свою истинную суть. Желание защитить Хио Санга, попытка взять проклятие на себя - всё это было лишь ради меня самого. Будь он действительно для меня главным приоритетом, я бы никогда не причинил ему такую боль.

Эту жалкую эгоистичную сущность я хотел скрыть до конца. Но если, узнав правду, ты разочаруешься во мне...

- Хотя бы в последний момент я хочу закрыть глаза, забыв всё, и обрести покой.

...я готов сказать это прямо.

- ...Хён.

Перед глазами встало его искажённое мукой лицо.

- Ты настоящее исчадие ада. Понимаешь?

- Да. Понимаю.

Не колеблясь ни секунды, я прямо посмотрел в его глаза и улыбнулся.

- Так что ненавидь меня. Пожалуйста.

* * *

После того дня я больше не мог встретиться с Хио Сангом. Думая, что он, как раньше, уединился для размышлений, я отправился в Собор Чондон, но оказалось, он там не появлялся. На всякий случай попытался связаться - ответа не было. Даже другие члены гильдии лишь уклончиво говорили: «У него дела, он временно отсутствует».

Если он избегает меня - я могу это понять, но почему-то меня не отпускало тревожное предчувствие. И спустя неделю, проходя по коридорам Ковчега, я случайно подслушал разговор сотрудников:

- Глава гильдии всё ещё в Ассоциации?

Это было не то, что можно просто пропустить мимо ушей.

- Что это значит?

Я вышел из-за угла и спросил напрямую. Сотрудники вздрогнули, будто увидели призрака.

- Вы... слышали?..

Они переглянулись, нервно улыбаясь. Сразу видно - попали в неловкое положение. Может, им запретили говорить мне о местонахождении Симеона? Не хотелось допытываться и ставить их в ещё более затруднительное положение, но раз дело касалось Ассоциации, я не мог просто отмахнуться от беспокойства.

- Кто-то велел вам молчать в моём присутствии?

- Э-э... Ну...

Бессмысленное молчание затягивалось, как вдруг...

- Что тут происходит?

Из противоположного конца коридора раздался ленивый голос.

- Нехорошо обсуждать интересные вещи без меня.

- Енох!

Сотрудники, словно увидев спасителя, с облегчением поспешили к Еноху. Теперь выглядит, будто это я их допекал. Я тихо вздохнул, а Енох сверкнул глазами и уставился на меня, будто ожидая, что я скажу что-нибудь забавное.

- Правда, что Симеон в Ассоциации?

- А.

Видимо, это было не то, чего он ждал. Ухмылка на лице Еноха слегка застыла. Он бросил на сотрудников молчаливый взгляд, и те поспешно отвели глаза. Затем, играя с едва уловимой улыбкой, он небрежно махнул рукой.

- Идите по своим делам. Я всё объясню.

Сотрудники, будто только и ждали этого, поклонились и удалились. Как только мы остались одни, я тут же потребовал:

- Говорите.

- Ладно. Но мы же договорились перейти на «ты»? Почему ты опять стал обращаться на «вы»?

- ...Сейчас не это важно.

Я нахмурился, а Енох, будто призывая успокоиться, похлопал меня по плечу.

- Ты знаешь, что Они внезапно начал скупать духовные предметы?

- Да.

- Ассоциация заподозрила неладное и вызвала его на допрос.

- Что в этом подозрительного?

- Раньше была гильдия, которая тайно собирала духовные предметы, а потом напала на Ассоциацию. Они взяли в заложники одного из руководителей и устроили полный бардак. Ну, их глава был идиотом, так что всё закончилось фарсом…»

Но если речь о Симеоне - дело другое. Тем более, что Апостолы изначально не в лучших отношениях с Ассоциацией. Массовая закупка духовных предметов действительно могла вызвать подозрения. Причины логичны, но в глубине души всё равно оставалось нехорошее предчувствие.

- Разве такие проверки обычно длятся так долго?

- Обычно день-два, не больше… Вот именно. Уже больше недели нет никаких вестей.

Значит, он игнорировал не только мои звонки.

- Вы звонили в Ассоциацию?

- Да. Но ответа нет.

Енох задумчиво почесал подбородок и тяжело вздохнул.

- Начинаю волноваться. Вдруг с ним что-то случилось? Если, допустим, его там удерживают насильно…

Он не договорил, украдкой взглянув на меня. Будто ждал от меня определённого ответа.

- Тогда надо его вытащить.

- Точно?

Енох тут же подхватил, словно только этого и ждал.

- Но это не так просто.

- Почему?

- После того теракта пробуждённые теряют силы внутри здания Ассоциации. Говорят, это способность нынешнего главы. К тому же, на верхние этажи нельзя пронести духовные предметы без специального разрешения.

Значит, они подготовились. Но это меня не касается. Мои способности вообще не боевые, а духовные предметы, которые мне нужны для сражений, уже внутри меня. Если Симеона и правда насильно удерживают в Ассоциации… этими руками…

- Енох, если сегодня позвонят - дай мне знать.

- Договорились.

Но за весь день так никто и не позвонил. В итоге на следующее утро я один отправился в Ассоциацию. Конечно, было бы удобнее взять с собой официально зарегистрированного охотника из гильдии, но я не хотел создавать им проблемы из-за себя.

- Не думал, что снова окажусь здесь…

Передо мной возвышался явно дорогущий небоскрёб. Говорят, Ассоциация выкупила всю землю в этом районе, будто стоимость участков в Сеуле - сущие пустяки. С необъяснимым напряжением я глубоко вдохнул и, смешавшись с толпой, вошёл внутрь.

Интерьер напоминал обычный офис, но повсюду стояли вооружённые охранники. Перед лифтами на верхние этажи располагались пункты досмотра, где сотрудники проверяли документы каждого посетителя.

Не видя другого выхода, я направился к стойке информации.

- Можно ли осмотреть здание?

Вопреки ожиданиям, сотрудник охотно меня приветствовал. Оказалось, как и в обычной компании, достаточно указать цель визита и краткие личные данные. Я заполнил форму, слегка приукрасив правду, и сотрудник протянул мне квадратную карточку с логотипом Ассоциации.

- Просто покажите эту карту на пункте досмотра. Можете свободно осматривать здание до пятого этажа.

- А выше?

- К сожалению, дальше вход разрешён только сотрудникам и уполномоченным лицам.

Насколько я знал, в здании Ассоциации было 40 этажей. Конечно, Симеон должен был находиться где-то намного выше. Но для начала стоило попробовать. Я предъявил пропуск, и меня проводили к отдельному лифту для посетителей - в нём даже кнопки были только до пятого этажа.

С сожалением выйдя на пятом этаже, я заметил вдалеке ещё один пункт досмотра. Чтобы подняться выше, нужно было пройти через него. Я направился туда без особой надежды, и сотрудник в строгом костюме с яркой улыбкой поднялся со своего места.

- Ваше удостоверение охотника или пропуск сотрудника, пожалуйста.

У меня не было ни того, ни другого. Пока я стоял в нерешительности, его взгляд упал на мою грудь. Видимо, он только сейчас заметил гостевой пропуск на шее. Его дежурная улыбка заметно потускнела.

- Извините, но осмотр разрешён только до пятого этажа.

- Я знаю, но мне срочно нужно встретиться с одним человеком.

- У вас назначена встреча?

- Нет. Он не сотрудник Ассоциации.

- Э-э? Тогда…

- Глава гильдии Апостолов, Симеон. Я слышал, он здесь.

Одного этого слова хватило, чтобы сотрудник откровенно скривился. Его взгляд, скользнувший по мне, был полон настороженности и презрения - будто он видел сотни таких, как я, и все они вызывали у него отвращение.

- Не знаю, здесь ли этот… человек, но дальше без разрешения пройти нельзя.

Он хотя бы сохранял вежливость - за это, наверное, стоит быть благодарным.

- Можете передать ему сообщение? Скажите, что его срочно ищут.

Просьба не такая уж сложная - он вздохнул и кивнул.

- Ваше имя?

- … Йохан.

Сотрудник что-то пробормотал в трубку на стойке, затем положил её.

- Я передал. Но не знаю, когда будет ответ.

- Тогда подожду, пока ответят.

- …Что?

Его глаза округлились, на лице явно читалось недоумение. Но что я мог поделать? В этом мире, где у меня нет ни репутации, ни влияния, всё, что остаётся - ждать. Игнорируя взгляды охранников у пункта досмотра, я бесстыже скрестил руки и прислонился к стене.

Прошло два часа. Мимо прошло несколько человек, но Симеона среди них не было.

- Ответа всё ещё нет?

- Нет.

- Вы точно передали наверх?

- Передал.

- И когда примерно это сообщение дойдёт до адресата?

- …Не знаю.

Вряд ли он притворялся, что звонит - я слышал гудки. Наверное, он действительно передал запрос по инструкции. Но вероятность, что тот сотрудник наверху честно сказал Симеону: «На пятом этаже вас ждёт Йохан»… Честно? Практически нулевая.

Как же это подозрительно выглядит. Какой-то незнакомец приходит и требует: «Позвольте мне встретиться с Симеоном».

Как и ожидалось, несмотря на ожидание до ночи, звонка так и не последовало. Сотрудник, видимо, чувствовал себя не по себе от того, что я часами не двигался с места, и наконец заговорил:

- Послушайте…

- Да?

- Вам бесполезно ждать здесь.

Раз уж он говорит честно, значит, не такой уж плохой человек.

- Я знаю.

- Тогда почему вы всё ещё…

- Но если я попытаюсь прорваться через охрану, вам будет трудно.

Я бросил взгляд на вооружённых охранников у пункта досмотра. Они тут же положили руки на пистолеты, едва встретившись со мной глазами. Но я даже не дрогнул, и сотрудник, видимо, почувствовав неладное, поспешно схватил трубку.

- Я попробую связаться ещё раз.

Однако в этот раз из трубки доносился раздражённый голос:

- Эй, да хватит уже… я сказал!

- Да, извините.

Даже сквозь прерывистую связь можно было понять суть. Его явно отчитали за меня. Закончив разговор, сотрудник неловко улыбнулся и покачал головой:

- Они сказали «нет».

Что же делать?

Хотя разделаться с парой охранников - не проблема, но из-за этого у Апостолов будут неприятности. Сейчас Ассоциация закрывает глаза на то, что я, не будучи охотником, действую под прикрытием сделки с Симеоном. А если я тут же нападу на их охрану? Это же готовый повод для Ассоциации наброситься на Симеона и Апостолов.

Тогда, может, завтра попросить Еноха прийти со мной?

- …С ним же всё в порядке?

Неужели Ассоциация осмелится сделать что-то с Симеоном?

В этот момент в конце коридора послышался шум. К нам шёл мужчина средних лет в длинном пальто. Может, какой-то начальник? Я мельком взглянул на него и снова достал телефон, чтобы попробовать связаться с Симеоном. Но тут пришло экстренное сообщение:

[Класс А: Двойник обнаружен в районе станции Чонгак. Жителям рекомендуется эвакуация.]

Станция Чонгак - совсем рядом. Более того, в сообщении было дополнение:

[Способен изменять внешность. Будьте предельно осторожны. Отличительный признак - отсутствие тени.]

Выглядит опасно, но в районе Ассоциации и так полно охотников. Разберутся.

- Вам нельзя проходить!

Я поднял голову от телефона на громкий окрик. Тот самый мужчина попытался пройти пункт досмотра, не предъявляя документов. Двое охранников тут же преградили ему путь. Сотрудник, не выдержав, выскочил из-за стойки.

- Э-это…

И в этот момент я увидел.

- Так нельзя!

Под ногами мужчины не было тени.

- Неужели…

Но предупредить их было уже невозможно. В тот момент, когда охранники достали оружие, их тела внезапно поднялись в воздух. Будто невидимые руки сдавили их глотки - они судорожно царапали шеи, корчась от боли. Если приглядеться, между мужчиной и охранниками вились странные потоки воздуха.

Да, это точно не человек.

- Отойдите подальше!

Я крикнул, но сотрудник уже застыл в ужасе, парализованный страхом. Тем временем охранники, не успев даже сопротивляться, потеряли сознание. Их безвольные тела двойник швырнул в угол, словно мусор.

- Ч-что за чёрт…

Очнувшись, сотрудник достал электрошокер и выстрелил, но это не возымело никакого эффекта. Наоборот - только разозлило двойника. Чёрные, лишённые эмоций глаза уставились на него.

Воздух вдруг стал ледяным, по спине пробежала дрожь. Та самая явная жажда убийства, которую я ощущал столько раз, сталкиваясь с не человеком. Я схватил сотрудника за плечо и резко оттащил за себя. Инстинктивно прикрыл лицо рукой - и хорошо.

- Гх!

Иначе моё лицо было бы снесено. Всего лишь ветер, а рука горела, будто её хлестнули плетью. Как и ожидалось, рукав был разорван, а под ним - глубокая рана, из которой сочилась кровь.

- Вы… в порядке?

Вряд ли сейчас время спрашивать меня об этом. Сотрудник, белый как мел, ухватился за мой воротник, будто вот-вот потеряет сознание. Я спрятал руку за спину, делая вид, что всё нормально, но он сглотнул и прошептал:

- Я сейчас вызову подкрепление.

- Подождите…

Я резко схватил его за шиворот и пригнул. Свист! Ветер с такой силой ударил в стену, что кончики его волос были срезаны. Над головой сотрудника, прижавшегося к полу, в бетоне зияла глубокая вмятина.

Только сейчас он, кажется, осознал, что столкнулся с монстром уровня А, и полностью отключился.

- К-как же…

Даже сотрудник Ассоциации боится монстров, что уж говорить. По его побелевшему лицу было ясно - толку от него не будет. Даже если прикажу бежать, ноги его не послушаются. В итоге я схватил его за плечо и засунул под стол, как мешок:

- Сидите тут и не двигайтесь.

- …Ч-что?

Оставив полубессознательного сотрудника позади, я напряг все чувства. Чтобы устранить эту тварь, сначала нужно понять, с какой силой мы имеем дело. Осторожно подняв пластиковую бутылку со стола, я швырнул её в двойника. Как и ожидалось, она разлетелась пополам, даже не долетев до него.

Как и когда он нейтрализовал охранников, так и сейчас - двойник не только менял облик, но и, кажется, управлял ветром. Точнее будет сказать, что он мог свободно манипулировать чем-то невидимым для наших глаз.

Сжимая меч, постепенно твердеющий в моей руке, я пробормотал себе под нос:

- Чон-а, ты можешь разрубить даже воздух?

- Если господин пожелает, я рассеку даже солнце.

- …Ну и язык у тебя.

Я запрыгнул на стол. Затем, воспользовавшись моментом, когда двойник проходил пункт досмотра, атаковал его со спины. В отличие от обычных монстров, клинок не встретил никакого сопротивления. Но, как нарочно, рука твари отлетела.

Хотя перед глазами мелькнула рука мужчины средних лет, на пол упала чёрная, липкая жидкость. Даже отделённая от тела, она ещё долго извивалась, словно щупальце. Клинок тоже был испачкан - мне стало противно, и я взмахнул мечом в воздухе, разбрызгав эту мерзость по стене.

- Ну что?

Я обернулся на неожиданную реплику – Муджон смотрел на меня с каким-то ожиданием. У него была лишь одна причина так ухмыляться.

- Всё-таки легендарный клинок.

- Слишком много чести, господин.

Раз «Кровавый Меч» действует, теперь осталось лишь добить тварь. Я уже собирался снова занять стойку, как вдруг порыв ветра разбил светильники на потолке. Искры посыпались, как фейерверк.

Он даже разбил камеры наблюдения в углу, и пол усыпало осколками стекла.

- Кажется, он наконец-то оценил ваше истинное мастерство.

- Мне не нужно его признание…

Чудовище скрылось во тьме. Будет ли оно атаковать меня? Или сначала добьёт сотрудника, спрятавшегося под столом? Я напряжённо всматривался, пытаясь предугадать направление атаки, как вдруг кто-то наступил на осколки. Полагаясь только на слух, я рубанул в том направлении, и очередная порция чёрной жидкости забрызгала пол.

- Великолепно.

- Этого мало.

Разве можно победить его, отрубая по куску за раз? А если он нападёт на сотрудника? В прошлый раз повезло - двойник наступил на осколки… Стоп. Погодите. Если стекло раздавилось, значит, даже невидимое тело двойника имеет массу и объём.

- Тогда, может быть…

- Придумали хороший ход?

- Узнаем, гениальный он или отчаянный.

Я вскочил на стол и одним взмахом разрубил потолочный разбрызгиватель. Головка разлетелась, и вода хлынула во все стороны. Большинство капель упали на пол. Но в одном месте вода отскочила, будто ударилась о невидимый объект.

- …Нашёл.

Я пронзил центр этого комка, очерченного каплями. В тот же миг, словно лопнувший водяной шар, чёрная липкая жидкость залила белый мраморный пол. На всякий случай я крепче сжал меч, наблюдая - но, похоже, попал точно в слабое место: после нескольких судорожных подёргиваний тварь затихла.

Вскоре разбрызгиватель остановился.

- Ожидал, что будет…

- …Сложнее?

Он попал в точку, и я сжал губы. После ада и испытаний чистилища даже монстр уровня А не казался серьёзным противником. Хотя, возможно, мне просто повезло, что битва была в помещении, а не на открытой местности.

Я откинул мокрые волосы и обернулся - из-за стола выглядывала чья-то голова. Такой испуганный, но всё равно хотел посмотреть, как я сражаюсь? Наши взгляды встретились, и стол дёрнулся.

- Всё в порядке?

Ответа не последовало. Я подошёл к нему, всё ещё сжимая меч, и он поспешно отвел глаза. Куда делась его уверенность, когда мы впервые встретились? Теперь он чуть ли не на коленях. Похоже, возникло недопонимание, и я мягко сказал:

- Не волнуйся. Двойник мёртв.

- А, да. Я… видел.

Почему он так на меня смотрит? Я упёр меч в пол и присел перед ним на одно колено. Подбородок на рукояти - теперь мы на одном уровне. Вдруг мне пришло в голову, что, если его правильно уговорить, можно что-то получить.

- Как тебя зовут?

- К-Ким Хён У.

- Хорошо, Хён У.

Когда я назвал его по имени, он сглотнул. Видимо, нервничал, и я нарочно улыбнулся.

- Теперь ты мне должен.

Я мягко прошептал, подмигивая, и его глаза постепенно расширились. Казалось, сейчас последует что-то вроде «Я отплачу за добро» или «Что вы хотите?». Но он просто тупо смотрел на меня.

Что с ним? Он не в обмороке, бледность на его лице постепенно сменяется румянцем, но...

- Хён У?

Когда я заговорил, его кадык заметно дрогнул. Вскоре он поспешно достал что-то из кармана и протянул мне. Аккуратно сложенный носовой платок. Сначала я не понял, зачем он мне его даёт, но потом осознал: я выгляжу как вымокшая мышь.

Белая рубашка, которую я специально надел для визита в Ассоциацию, полностью промокла и прилипла к телу, а из раны на правой руке всё ещё сочилась кровь, питая меч. Он испугался этого?

- Спасибо.

Я кивнул, принимая платок, а сотрудник яростно замотал головой. Его чёлка, которую двойник коротко обрезал, болталась туда-сюда. Выглядело глупо, и я фыркнул, но он, непонятно почему, улыбнулся в ответ.

Я уже вытирал лицо, когда услышал рядом скрип. Я взглянул вверх – Муджон смотрел на сотрудника с перекошенным от ярости лицом. Его красные глаза, ещё недавно сиявшие преданностью, теперь пылали невиданной жаждой убийства.

- Неблагодарный ублюдок. Как ты посмел…

- Мм?

Я хотел спросить, в чём дело, как вдруг услышал сзади стоны. Двое охранников, потерявшие сознание от удушья, начали приходить в себя. Ладно, пусть я не смогу пройти дальше, но сначала надо спасти людей.

- Эй.

Я вернул платок и заговорил, а сотрудник оживился и кивнул.

- Можешь привести кого-нибудь, чтобы им помогли?

Не успел я договорить, как он вскочил и поспешно исчез за пунктом досмотра. Теперь, когда за мной не наблюдали, стало легче. Я сел на стол, перевёл дух и с отвращением посмотрел на чёрную жижу.

- Не думал, что так получится, но вышло даже лучше.

- Планируете использовать его?

- Если получится.

Теперь он мне должен - может, поможет встретиться с Симеоном?

Некоторое время спустя, когда я проверял состояние охранников, вдалеке послышались шаги. Уже вернулся с помощью? Но среди подошедших не было медиков - только вооружённые охранники, и целой толпой.

Более того, едва увидев меня, они закричали:

- Брось оружие и сдавайся!

Я остолбенел. Пока я стоял в оцепенении, они окружили меня, сохраняя дистанцию.

- Погодите. Двойник уже…

Не дав мне договорить, они дружно навели на меня стволы. Меня осенило: Они приняли меня за двойника. И тут самый дальний охранник сказал в рацию:

- Обнаружили на месте. Двое пострадавших, двойник жив.

Серьёзно?

- Послушайте, это не я их убил.

Они вообще не мертвы. Я просто проверял охранников, когда они подошли. Но они мне не поверили. А сотрудник, который мог бы за меня заступиться, уже сбежал.

Да и двойник уже мёртв, его тело растворилось.

- Повторяю. Двое пострадавших, двойник жив. Требуется срочная поддержка.

- Ха…

Дело принимает интересный оборот. Чёрт.

Вот уже больше десяти стволов неподвижно нацелены на меня. Мне доводилось быть и порезанным ножом, и быть в огне, но вот пули принимать как-то не хочется. Я уже подумывал, не осветить ли телефоном хотя бы свою тень, как вдруг...

- Не двигаться!

- ...Э-э? Я и не двигался.

Не успел я возмутиться, как понял: их взгляды устремлены не на меня, а за мою спину. Краем глаза я заметил, как по мрамору растекается чёрная, липкая жидкость, колышущаяся на полу. Что за... Я думал, оно только что умерло?

Подняв руки, чтобы удержать их от выстрела, я предупредил:

- Не провоцируйте его зря.

- Ты...

- До сих пор не поняли? Двойник - это не я, а вот это.

Тут до них наконец дошло, и они зашевелились в смущении. Тем временем чёрная жидкость, разлившаяся повсюду, начала собираться в одном месте. Если чудовище снова скроет свою форму, нам конец. Даже попытка вычислить его положение с помощью разбрызгивателя будет бесполезна.

Что делать? Даже «Кровавый меч» не убивает его. Хорошо бы, если бы у него было что-то вроде сердца - ядро, как у любого живого существа. Но, судя по тому, как оно медленно ползёт и собирается, оно больше похоже на медузу. Значит, единственный выход - изрубить его как можно мельче, чтобы оно не могло восстановиться?

- Чон-а. Справишься?

- Кем вы меня считаете, господин? Прикажите - и я исполню в любой момент.

Не уверен, смогу ли я двигать меч достаточно быстро, но попробовать стоит. Пока двойник восстанавливал свою форму, я медленно прижался к стене. Однако в следующий момент прозвучал оглушительный выстрел, и пуля пролетела прямо перед моим лицом.

- Что за...?!

Кто-то решил стрелять без приказа. И что они будут делать, если двойник взбесится?

Но ещё хуже было то, что пуля не оставила на его теле ни царапины. Я ожидал этого, но увидев воочию, растерялся ещё больше. Однако они не только не отступили, а наоборот - все разом открыли огонь по чёрной жидкости.

Бах, бах, бах. Оглушительные выстрелы, но двойник оставался невозмутим. Более того - чем больше он поглощал пуль, тем больше становился. В конце концов его тело, раздувшееся, как пузырь, выпустило длинное щупальце.

Куда направится это мерзко извивающееся щупальце, было ясно, как день.

- А-а-ах!

Трое в одно мгновение отлетели к стене. Я тут же рубанул клинком по щупальцу, устремившемуся ко мне. Чёрная жидкость брызнула перед глазами, и несколько человек рухнули на пол.

Я схватил за воротник одного из ещё живых охранников и спросил:

- Можно закрыть этот коридор?

- Э-э?

- Хотя бы противопожарные шторы опустите!

Пока они стояли в оцепенении и метались, не зная, что делать...

Свист! Откуда-то прилетел золотой прут и вонзился прямо перед двойником. Прежде чем я успел понять, что это, ещё десятки таких же последовали за ним, окружив чудовище. Оно попыталось вырваться, но, как только чёрное щупальце коснулось прута, брызнули мощные искры.

Тот, кто смог так легко запереть эту надоедливую тварь, явно не рядовой специалист...

- Что это?

Я обернулся и увидел женщину в строгом костюме с пальто на плечах, одиноко стоящую в коридоре. Короткие, чётко очерченные волосы, рубашка - всё чёрное, только губы ярко-алые. Но больше всего бросались в глаза её руки. Над ладонями плавно парили несколько металлических прутьев, испускающих свет.

- Подумала, что за шум, и не зря заглянула. Какая редкая находка.

Её взгляд, устремлённый на двойника, был необычайно острым. В здании Ассоциации пробуждённые не могут использовать способности, значит, это дух? Если у неё есть разрешение на ношение духовного артефакта, значит, она из руководства? Но лицо её смутно знакомо. Где же я её видел...

- Вы чего застыли?

- Э?

- Вызывайте аналитиков. Остальные - перенесите раненых.

От одного её слова остолбеневшие охранники мгновенно пришли в движение. Вскоре, когда мы остались вдвоём, она первая заговорила:

- А вы...

- Я не двойник.

- Я знаю.

- Вот и хорошо. А то эти приняли меня за него.

- Я в этой сфере не первый год, сразу видно.

Она сжала ладонь, и металлические прутья вмиг превратились в браслет, обвив её тонкое запястье. Я невольно выдохнул: «О-о», впечатлённый этим зрелищем. Она усмехнулась и скрестила руки.

- Я Мин Тхэён, глава гильдии «Сехва».

Вот почему лицо показалось знакомым. Когда-то я видел её фото в интернете, когда расследовал дело об Апостолах. После того как прежний глава гильдии ушёл на покой, говорят, его молодая племянница взяла бразды правления в свои руки. Погодите. Но если это «Сехва»...

- Чхве Юран?

Её острый взгляд мгновенно смягчился.

- А? Откуда вы знаете Юран-онни?

В тот же момент из конца коридора донёсся шум. Если я столкнусь с другими членами Ассоциации, будет неловко. Я молча уставился в даль коридора, но Мин Тхэён первая нарушила тишину.

- Может, пойдёмте куда-нибудь где потише?

Отказываться не было смысла. Мы вместе сели в лифт и поднялись на другой этаж. В отличие от шумного вестибюля, здесь было слишком тихо. Я не мог понять, что это за место, но последовал за ней в одну из комнат.

- Не волнуйся, сюда никто не придет.

- А, спасибо.

Интерьер оказался совсем не таким, как я ожидал. Не думал, что в Ассоциации есть места, похожие на гостиничный номер. Видимо, это помещение подготовлено для лидеров гильдий или важных гостей.

Как только я сел на диван, Мин Тхэён достала из кармана маленький флакон и поставила на стол.

- Выпейте.

С первого взгляда было ясно - это лечебное зелье, созданное пробуждённым. Дорогое. Странно, что она предлагает его мне, с кем едва знакома.

- Всё в порядке.

- Это не просто жест вежливости, а сделка. Принимайте спокойно.

Обычно бывает наоборот. Я невольно нахмурился.

- Какая сделка?

- Думаю, знакомство с вами может пригодиться в будущем.

- Я не настолько важная персона, чтобы получать такое.

- Что вы говорите? Вы же в одиночку справились с двойником уровня А.

Она не видела, как я сражался. Наверное, сделала вывод по мечу в моих руках. Я промолчал, не зная, что ответить, но, кажется, это лишь разожгло её любопытство. Она подсела ближе.

- Мы вроде не встречались раньше. Вы из какой организации?

- ......

- Если сложно ответить, могу сменить вопрос.

Мин Тхэён улыбнулась, погладив свой подбородок.

- Откуда вы знаете Юран-онни?

- Она когда-то помогла мне. Давно.

Это не была ложь, да и тема слишком личная - я думал, она отступит. Но её кошачьи глаза вдруг сузились.

- Странно.

- ...Что именно?

- Юран не из тех, кто легко помогает другим. Разве что старшая Юён - другое дело.

Значит, она знала и его мать? Напряжение в воздухе слегка спало.

- В любом случае, что привело вас в Ассоциацию? Если вы охотник, вам незачем быть на пятом этаже.

Действительно острый вопрос. Да и сообразительная. Она сразу заметила, что я избегаю встречи с другими членами Ассоциации, поэтому и предложила сменить место. Если я начну врать, это только вызовет подозрения. Что ж, может, стоит намекнуть, чтобы проверить, что она за человек?

- Я ищу одного человека.

- Здесь не полицейский участок.

- Мне сказали, что он здесь. …Симеон из Апостолов.

В тот же момент её лицо стало ледяным.

- Зачем он вам?

Мин Тхэён тихо провела пальцами по металлическому браслету и пробормотала:

- Отвечайте осторожно. Шанс будет только один.

Улыбка её оставалась мягкой, но взгляд стал острым, как лезвие. Видимо, намёк понятен - нелепые отговорки не пройдут. Что ж, ладно. Даже если она на стороне Ассоциации, мне всё равно. В схватке духа против духа я вряд ли проиграю.

- Я слышал, что его держат здесь под стражей и допрашивают.

- Что? Под стражей?

Не успел я договорить, как она наклонила голову с явным недоумением.

- Не знаю, откуда у вас такие странные слухи, но это не так.

- Странно… Значит, его здесь нет?

- Нет, он здесь. Его допрашивали. Но уже давно признали невиновным.

…Что?

- Тогда почему он до сих пор здесь?

- Из-за монстров. В этом районе открылся разлом, и пять двойников вырвались на свободу.

Как и тот, что был сейчас - они прячутся по всему городу, поэтому Ассоциация обратилась за помощью к крупным гильдиям.

Что за… Значит, история о том, что Санга схватила Ассоциация - ложь? Но Енох же сам сказал! Что не может с ним связаться и волнуется. Хотя тогда его выражение лица было подозрительным… Неужели он намеренно меня обманул? Хотел, чтобы я ворвался в Ассоциацию? Этот дофаминовый наркоман, чёртов…

- Обычно он и ухом не ведёт на просьбы Ассоциации о помощи, но на этот раз почему-то вызвался помочь. Видимо, появилось дело, где нужно показать себя перед Ассоциацией с лучшей стороны.

- А-а...

У меня уже была догадка о причине, и я сжал кулаки.

- Спасибо, что рассказали.

- Не за что. Так вы из Апостолов?

- ...Что?

- Тот самый тринадцатый, за которым якобы присматривает Симеон?

Похоже, она приняла моё молчание за подтверждение. Её алые губы растянулись в очаровательную улыбку.

- Так и есть? А этот меч... это дух, да? Неужели «Кровавый меч»?

- Это...

- Он же сделан из крови? Можете показать ещё раз?

Таких людей называют «убийцами с вопросительными знаками». Я твёрдо ответил, пока она не подошла слишком близко:

- Если вы устроите мне встречу с Симеоном - тогда расскажу.

Она слегка расширила глаза, явно не ожидая, что я сразу предложу сделку.

- Неплохо.

- Итак...?

- Ладно. Думаю, будет интересно.

Мин Тхэён удовлетворённо улыбнулась и откинулась на спинку дивана.

- Я дам вам ровно 20 минут - приведите себя в порядок.

- Так сразу?

- Лучше с самого начала не давать старым тиграм повода придраться.

Она обещала устроить встречу с Сангом, при чём тут старые тигры? Не понимая, о чём речь, я всё же решил последовать её совету. В соседней душевой я тщательно помылся, переоделся в запасную рубашку и выпил лечебное зелье.

Когда мы прибыли на место, я наконец понял, зачем она требовала «приличный вид».

- Все уже ждут.

- Спасибо.

Неужели она привела меня на собрание лидеров гильдий?

Сдерживая напряжение, я вошёл внутрь. За круглым столом сидели пять человек. Как и положено главам влиятельных гильдий, все лица были знакомы по новостям. Я уже начал сомневаться, имею ли я право здесь находиться, как вдруг увидел его.

У окна, словно тень, сидел он - настолько тихий, но с присутствием, которое невозможно игнорировать. Мой взгляд сам собой притянулся к нему, как будто попал в водоворот. Глава Апостолов – Хио Санг. Он опирался подбородком на руку, глядя в окно, и, казалось, даже не заметил моего появления в зале заседаний.

- Все уже поели?

Тёплое приветствие Мин Тхэён растопило лёд в атмосфере зала. Но лишь Санг оставался будто в другом мире, не удостоив взглядом никого. Внезапно вспомнилось, каким он был при нашей первой встрече в приюте. Я думал, он сильно изменился, но, оказывается, среди людей он всё ещё такой.

В этот момент седовласый мужчина кивнул в мою сторону и спросил:

- А это кто?

- А, новый стажёр в гильдии. Красивый, правда?

- Если набирать стажёров по внешности, толку не будет.

Мин Тхэён подмигнула мне, и я поспешно склонил голову в вежливом поклоне.

- Здравствуйте.

Большинство лишь бегло окинуло меня взглядом, не придав значения. Кто-то скользнул глазами, будто увидел пробегающего мимо муравья. Но один человек, будто услышал голос призрака, резко поднял голову. Его рассеянный взгляд, до этого устремлённый куда-то за окно, внезапно вспыхнул осознанием.

- Для меня большая честь встретиться с такими знаменитыми охотниками.

О чём сейчас думает Хио Санг? Я совершенно не могу понять.

Так и до разоблачения недалеко.

- Можно оставить его на этом собрании для опыта? Обещаю, он не проболтается.

- Всё равно ты, Мин, сделаешь по-своему, даже если попросить не делать.

- Ой, ну что вы. Когда это я так делала?

Серьёзно, вот-вот провалюсь.

Санг не обращал внимания на перепалку, уставившись только на меня. Ему, видимо, было так сложно сдержаться, что его губы постоянно дёргались. Боюсь последствий, но пока придётся делать вид, что мы незнакомы.

Я изо всех сил игнорировал его пристальный взгляд, стоя за спиной Мин Тхэён, словно живая вывеска. Но из всех возможных мест она выбрала место прямо напротив Санга. Будто нарочно выставила меня напоказ.

- Если вы уже получили сообщение, то в курсе...

Из-за этого неудачного расположения даже после начала собрания я не мог вырваться из-под его колючего взгляда ни на секунду. Каждое моё движение будто отслеживали, я даже дышал с трудом. В отличие от меня, Мин Тхэён спокойно продолжала говорить.

- Мы обнаружили двойника на пятом этаже.

Выражения лиц опытных лидеров гильдий моментально исказились. Да, вот здесь стоит удивиться. Санг, ты слушаешь?.. Ладно. Тебе явно нет дела ни до чего, кроме меня.

- К счастью, мы задержали его с помощью «Астрапе», но Ассоциации стоит разработать более надёжные меры. Если вы запрещаете использовать способности в здании, то хотя бы обеспечивайте должную защиту. Верно?

- Приношу извинения. Мы учтём это.

Руководитель Ассоциации, видимо, уже получил сообщение от сотрудников и покорно извинился. Затем начался инструктаж о дальнейших действиях против двойников, как вдруг Мин Тхэён пошевелила пальцем. Я наклонился ближе, и она нарочно громко прошептала мне на ухо:

- Он что, убил ваших родителей? Или вы ему денег должны?.. Что-то такое?

- ...Что?

- Просто он смотрит на вас так... страстно.

Она игриво улыбнулась, бросив взгляд на Санга. Она не придала этому значения, но её шёпот, кажется, только подстегнул его воображение. В его ледяных глазах уже читалась явная угроза.

Вскоре собрание закончилось. Честно говоря, из-за его взгляда, буравящего меня с той стороны стола, я даже не понял, о чём шла речь. Пока лидеры гильдий один за другим покидали зал, я стоял в оцепенении, пока Мин Тхэён не ткнула меня в плечо.

- Чего стоите? Если вы мой стажёр, то должны следовать за мной.

- А, да.

Я покорно вышел вслед за ней. Но в тишине коридора, кроме наших шагов, раздавались ещё одни. Неужели? Глянув, я увидел – Санг открыто шёл за нами. Невольно сглотнув, я прижался к Мин Тхэён и прошептал:

- Он идёт сзади.

- Вижу.

Она была невозмутима. Нет, даже больше - казалось, она наслаждалась ситуацией.

- О, как интересно.

- Что?

- В последний раз такой адреналин был, когда я застряла в разломе уровня А.

Что за чушь? Только у меня ощущение, будто я бегу босиком по колючкам? Мурашки бежали по коже, но Мин Тхэён, казалось, даже радовалась этому, игриво кривя губы. Если бы Енох был женщиной, он бы так же себя вёл?

- Вы только взгляните на эти глаза. Он же не убьёт меня, правда?

- ...Вряд ли. Всё равно здесь нельзя использовать способности.

- Хе-хе. Значит, мне теперь всю жизнь жить в здании Ассоциации?

Вряд ли это повод для смеха.

Так или иначе, мы благополучно вернулись в ту самую комнату, где разговаривали вначале. Мин Тхэён сохраняла хладнокровие до конца. Я боялся, что Санг последует за нами внутрь, но, к счастью, за дверью было тихо. Пока я размышлял, что делать дальше, она сказала:

- Тогда я пойду.

- Вы уходите?

- Если выйти через ту дверь, попадёшь в другой коридор. Надо сбежать, пока он не нагнал.

Её лицо светилось озорной ухмылкой.

- Передайте ему, что я сказала. Не хочу ссориться с Апостолами из-за сегодняшнего.

- Конечно. Спасибо. Позже лично зайду поблагодарить вас, госпожа лидер гильдии.

- Ха-ха, какая я вам госпожа. Вы же и не стажёр на самом деле. Просто зовите Тхэён.

Несмотря на надменное первое впечатление, её заразительный смех дал понять, как она могла подружиться с Чхве Юран.

- А вас как зовут?

- ...Йохан.

- Хорошо, Йохан. Если надоест с Апостолами - приходите в Сехва. Обещаю, вам понравится.

Оставив это неожиданное предложение, Мин Тхэён вышла через чёрный ход. Теперь мне оставалось... начать оправдываться. Глубоко вздохнув, я открыл дверь - и прямо перед собой увидел чёрную стену. Вернее... Санга, стоящего как вкопанный. Наши взгляды встретились, и я, растеряв все слова, неловко улыбнулся.

- Привет.

Его виски покраснели от нелепого приветствия.

- ...Привет?

Одна из его бровей медленно поползла вверх, словно спрашивая: «И это всё, что ты можешь сказать?» Вскоре он, словно бульдозер, буквально втиснул меня обратно в комнату. Хлоп! Едва дверь закрылась, Санг тут же заговорил, будто ждал этого момента.

- Что ты здесь делаешь?

- Ну... это долгая история.

- Кем ты приходишься той женщине? Как вы познакомились?

- Что?

- Ты что, вступил в гильдию Сехва за моей спиной?

- Погоди. Успокойся.

- Чем я тебе не угодил? Чего тебе не хватает? Что они тебе предложили?

Он наступал так плотно, что у меня перед глазами поплыло. Пока я глупо мямлил, Санг схватил меня за плечо, чтобы я не сбежал. Он приблизился так близко и тихо прошептал:

- Убрать человека - не проблема.

Погоди-ка. Да он совсем спятил. Я тут же схватил его лицо обеими руками:

- Всё не так! Я пришёл за тобой!

Не дожидаясь конца фразы, Санг скривился и фыркнул.

- Спасибо, что сказал это.

- Я серьёзно!

Похоже, он мне не верит. Угу.

Вскоре он крепко схватил меня за запястье, чтобы я никуда не делся, и сказал:

- Сначала пойдём в Ковчег.

- А собрание?

- Не важно.

- А двойника не надо ловить?

Санг, шедший впереди, резко остановился и обернулся.

- ...Серьёзно, это сейчас главное?

- Ладно, ладно, пошли.

Если я ещё раз заговорю о работе, будет беда, так что я поспешил сменить тему.

- Кстати, здесь нет дверей с замочными скважинами...

Разве для Ключа Ноя не нужна именно скважина? Но Санг проигнорировал мои слова и зашёл в душевую. Закрыв дверь, он показал на ручку - замочная скважина была только с внутренней стороны.

- Что? Откуда ты знал, что тут есть скважина?

- Бывал здесь часто.

- ...В комнате главы гильдии Сехва?

Щёлк. Звук поворачивающегося замка повис в тишине. Атмосфера вдруг стала странной. Кажется, я спросил то, о чём не стоило. Я украдкой наблюдал за его реакцией, но Санг, держась за ручку, лишь усмехнулся, будто моя глупость его развеселила.

- Если бы я сказал, что часто бывал в её комнате, ты бы что, ревновал?

- Эй. У меня есть совесть, и ревновать в такой ситуации как-то...

- При чём тут совесть?

- Ну как бы там ни было, глава Сехва - куда более выгодная партия, чем я.

Тишина снова повисла в воздухе. Внезапно Санг распахнул дверь и тяжело вздохнул.

- Ты специально пытаешься вызвать у меня отвращение?

- Я просто реалистично оцениваю ситуацию.

- Извини, но теперь, что бы ты ни сказал, мне уже не больно.

...И это должно радовать? С неясным чувством горечи я переступил порог и увидел знакомый пейзаж. Я думал, мы сразу зайдём в комнату, но Санг, будто решив прогуляться ночью, повёл меня к обрыву.

Я задумчиво разглядывал его раздражённо напряжённый затылок, как вдруг он неожиданно заговорил:

- С той женщиной ничего не было.

- Что?

- Все гостевые комнаты в Ассоциации выглядят одинаково, вот я и знаю.

- А-а… Так вот в чём дело?

Я изначально и не подумал ничего плохого, но то, что он всё равно решил объясниться, показывает, какой он вдумчивый. Не то что я.

- Ну а ты? Тебе нечего сказать? - спросил он, остановившись на краю обрыва, откуда открывался вид на ночное море. Его лицо было серьёзным, и я ответил так же искренне:

- Я же сказал. Пришёл за тобой.

- И ты хочешь, чтобы я в это поверил?

- Правда. Мне сказали, что тебя задержала Ассоциация.

- …Что?

Да, мои слова звучали нелепо, но не до такой степени, чтобы застыть, будто увидел осла на голове. Я объяснил всё: с момента прибытия в Ассоциацию до помощи Мин Тхэён. Выслушав, Санг нахмурился и склонил голову.

- Кто тебе это сказал?

- Енох.

Хио Санг зажмурился и провёл рукой по лицу.

- Ты же знаешь, он всегда любит подшучивать.

- Знаю. Но ты не отвечал на звонки, и я подумал, что что-то случилось.

- Ну и кто в здравом уме пойдёт один в Ассоциацию? Да ещё и без лицензии.

- Как я мог сидеть сложа руки, если волновался за тебя?

Санг усмехнулся и покачал головой.

- Знаешь, это действительно смешно.

- …Что?

- Ты говоришь мне не лезть в твои дела и жить обычной жизнью, даже если ты умрёшь.

- …

- Но когда ты лезешь в мои - это «забота»?

Голова гудела, будто после удара. Как всегда, в его словах не было ни капли неправды.

- Да… Действительно смешно.

Я сглотнул горькую улыбку и перевёл взгляд на тёмное море.

- Я и сам не знаю, что делаю. И что должен делать.

Оставалось меньше 40 дней, а всё кажется таким безнадёжным... И в итоге я лишь ранил Санга.

Я хотел сказать совсем не это. Я просто не хотел быть для него обузой.

- Пока мы не вошли в Рай, я думал: даже если план провалится - ничего страшного. Я был уверен, что разрушу «Противоречие» или сделаю что угодно, но хоть тебя спасу.

- Но… когда это стало реальностью, всё оказалось иначе.

Я изо всех сил бежал к цели, но прямо перед финишем земля словно провалилась у меня под ногами, поглотив меня. Сколько ни бейся - в рот и нос лишь набивается грязь, а выбраться невозможно. Можно ли назвать это сложное, адское чувство просто бессилием?

- Не знаю. Просто в голове пусто. Ты не спишь, стараешься ради меня… А я, по сути, ничего не могу.

- Чувствую себя обузой, и мне… так жаль.

- Хён.

- Ты просил не извиняться. Но кроме этих слов у меня ничего нет.

Я не только не поддержал его, а ещё и уговаривал сдаться. Разве я не полное ничтожество? Чем больше я об этом думал, тем сильнее презирал себя - даже горькая усмешка не шла на губы. Он имел бы полное право ненавидеть меня, но…

- Если не знаешь, что делать, я скажу.

- …Что?

Санг, как всегда, был неизменен.

- Доверься мне. И подумай.

Его ладонь мягко коснулась моей щеки, заставляя поднять голову. Его взгляд, невероятно тёплый, согревал меня. Спокойный голос поднял меня на ноги, когда я уже погрузился в самобичевание и не хотел выбираться.

- Мы будем вместе следующей весной, когда зацветет сакура.

Он говорил: думай только о хорошем, мечтай только о счастье. А всё тяжёлое и трудное он возьмёт на себя.

…Смешно. Разве может быть свет без тени? А он просит даже не ступать в эту тень, а жить только под тёплым солнцем.

- Почему ты так поступаешь? Чем я заслужил?

Я скривился, сдерживая нахлынувшие эмоции. Хио Санг лишь грустно улыбнулся.

- Потому что ты мне нравишься, хён.

Хотелось бы, чтобы это был сон. Я мог бы отмахнуться от него как от кошмара и просто отпустить.

- Ты… что сейчас…

Но тепло его ладони на моей щеке неумолимо напоминало: это реальность.

- Ты мне нравишься.

Сердце, будто сорвавшись в пропасть, рухнуло куда-то в бездну.

Пока во мне теплится жизнь, я был уверен, что этих слов мне не услышать. Да и не должен был слышать. Поэтому в детстве, когда между нами нарастало напряжение, я нарочно менял тему или вовсе уходил. Это был мой способ отказа - самый мягкий из возможных.

Но теперь меня всё же настигло.

- Ты мне нравишься с тех пор, как мы впервые встретились.

Его спокойный голос, будто спрашивающий «как дела?», в мгновение разрушил все стены, что я так старательно возводил. Я смотрел на него ошеломлённо, будто во сне, а его взгляд становился всё глубже. Всё равно я не смогу ответить ему взаимностью…

Поздно спохватившись, я отпрянул от него, будто обжёгшись.

- …Прости.

- За что?

- Я… нет. У меня… никогда не было таких чувств.

Почему именно сейчас голос дрожит? Я сжал кулаки, избегая его взгляда. Ложь была очевидной, но пока во мне оставалось проклятие, я должен был отказать. Это был последний оплот моей совести.

- Прости.

Он рассмеётся? Или обидится? Осторожно взглянув на него, я увидел, как он открывает рот:

- Всё в порядке.

- …Что?

- Я знал, что ты откажешь.

Санг был на удивление спокоен - моё напряжение оказалось напрасным. Он даже выглядел… облегчённым.

- Просто хотел сказать. Что ты - всё для меня.

Неужели это тот самый человек, что в «Садах Моне» жёстко требовал от меня правды? Нет, тогда было проще. Я и не знал, что бескорыстная нежность может быть такой пугающей. Я даже не могу оценить, насколько велики его чувства.

Я в оцепенении поднял на него взгляд, и Санг, слегка наклонив голову, улыбнулся уголками глаз.

- Хотя бы безответную любовь ты мне позволишь?

- Симеон, я...

- Позволь.

На краю обрыва, где волны разбивались о скалы, в одном шаге от падения, Хио Санг осторожно обнял меня. Внезапно вспомнился тот день с прекрасным закатом - день, когда мы впервые почувствовали биение сердец друг друга.

- Вспомнилось прошлое.

- М-м?

- Ты тогда был таким маленьким.

Когда мы впервые встретились, он был настолько хрупким, что помещался у меня на руках, - и мне хотелось защищать его. Но всего за год он вымахал так, что, когда мы обнимались, наши груди соприкасались. Тогда мне казалось, что он уже совсем взрослый, но за время разлуки он стал ещё выше. Теперь, обнимая его, я утыкаюсь лицом в его плечо.

- Почему ты так вырос?

Я ведь хотел тебя защищать.

- Я каждую ночь молился. Чтобы стать выше тебя.

Но выходит, это я под твоей защитой.

Я закрыл глаза, прижавшись к нему, и услышал стук его сердца. Тук-тук. Этот глухой звук словно подбадривал меня: «Всё будет хорошо. Как-нибудь мы справимся. Эта зима не станет для нас последней». И потому, даже зная, что могу снова быть предан, мне захотелось поверить ещё раз.

- Ты согласился помочь Ассоциации... из-за меня?

Рука, обнимавшая меня за спину, дёрнулась.

- У Ассоциации может быть информация, которой у меня нет.

Так и есть. Он молча продолжает этот бой - без гарантий и уверенности в победе. Чтобы среди десятков тысяч поражений найти единственный путь к победе. Что бы я ни сказал, что бы ни сделал - он не сдастся.

Что же мне остаётся?

- Я тоже постараюсь. Найдём способ выжить вместе.

Его глаза на мгновение округлились.

- Правда…?

- Если ты так стараешься, я не могу просто делать вид, что ничего не замечаю.

Я всё ещё не уверен, что судьбу можно изменить. Просто верю в Санга. Он всегда находил ответ и никогда не лгал. Мои слова, видимо, обрадовали его настолько, что его глаза засияли, будто он получил подарок.

- Но пообещай мне кое-что.

- Да.

- …Хотя бы выслушай условие, прежде чем соглашаться.

В такие моменты он снова кажется ребёнком. Я усмехнулся и провёл пальцами по тёмным кругам под его глазами.

- Спать хотя бы шесть часов в сутки.

Санг ненадолго задумался, медленно закрыл и открыл глаза, затем ответил:

- Ты будешь спать со мной?

- …Что? Тебе до сих пор снятся кошмары? Ты видишь призраков?

- Нет.

Он опустил голову, прижав щёку к моему плечу, и искоса посмотрел на меня.

- Но без тебя мне тревожно, и я не могу уснуть.

- О-о, правда?

Расстояние между нами было таким, что малейшее движение - и наши губы соприкоснутся. Я невольно уставился на его лицо и сглотнул. …Хм. Человек, использующий свои слабости как оружие, - это страшная сила. Чтобы не потерять контроль, я снова собрался с мыслями.

- Да. Я буду рядом.

Неловко погладив его по голове, я улыбнулся.

- И ешь регулярно.

- Ты будешь есть со мной?

- Конечно. Хотя завтраки… будут сложноваты.

Только тогда Санг наконец улыбнулся удовлетворённо и поднял голову.

- Тогда и ты пообещай мне кое-что.

- Что?

- Не лги мне. И не говори, что сдаёшься.

Его спокойные тёмные глаза пронзили меня. Всё равно любая ложь будет быстро раскрыта, но с самого начала он хочет слышать от меня только правду. Я уже готов был тут же согласиться, но побоялся, что даже это станет ложью, и выбрал лучший ответ.

- Постараюсь.

Не самый убедительный ответ. Но Хио Сангу, похоже, он даже понравился - он крепче обнял меня.

- Так с ней правда ничего не было?

- С кем?

- С главой гильдии Сехва.

- А, с Тхэён?

- Тхэён…?

Ещё несколько секунд назад атмосфера была тёплой, но вмиг стала ледяной. Санг вдруг схватил меня за плечи, отстранил от себя и нахмурился, явно недовольный. Тогда я сам прижался к нему, обняв его.

- Ничего особенного не говорила. Но она увидела, как я использую «Кровавый меч», и, кажется, догадалась, что я из Апостолов.

- …Не переживай. Она умеет держать язык за зубами.

- Ну и хорошо.

Я глубоко вдохнул - в воздухе витал свежий зимний аромат, смешанный с запахом сухих листьев. Уткнувшись лицом в его грудь, я почувствовал, как Санг обнимает меня, будто и не дулся только что. Лёгкий прохладный ветерок, идеальная температура. Казалось, если захотеть, можно просто заснуть прямо так.

- Больше она ничего не говорила?

- М-м, вроде нет. А что?

- В последнее время она, кажется, хочет расширить гильдию. Предлагает многим присоединиться к Сехва…

А. Надо было сразу сказать, что мне такого не предлагали.

- …И тебе тоже?

Его голос стал глухим, и я поспешно отстранился.

- Ну… да, но это наверняка была просто шутка.

- У неё странный характер, но шутить она не любит.

- «У неё»? Вы же оба лидеры гильдий.

Я попытался сменить тему, но его выражение лица не смягчилось.

- И что ты ей ответил?

- Она ушла сразу после этих слов, я даже не успел.

Чем честнее я отвечал, тем тяжелее становилось молчание.

- Симеон?

Я осторожно назвал его имя, и он опустил голову, уткнувшись лицом в моё плечо. Раньше он так делал, когда что-то было не по нему - вырос, а привычки остались. Я молча погладил его по затылку, а он, потираясь щекой о мою тонкую рубашку, пробормотал:

- Ты ведь не уйдёшь?

- С чего бы мне туда идти?

- …Даже если бы ты решил уйти, я бы тебя не отпустил.

Он всё ещё беспокоится, даже когда я рядом. Учитывая, что я творил до этого… Вполне заслуженно.

- Если ты здесь, куда мне ещё идти?

- …Угу.

Санг тихо ответил и крепче обнял меня за талию. Он сжал так сильно, что мне, хоть я и мужчина, стало трудно дышать. Но я не стал жаловаться, позволив ему немного поныть. Ведь это я сделал его таким тревожным.

- Скоро я сам найду главу гильдии Сехва и вежливо откажусь.

Не успел я договорить, как Санг резко поднял голову.

- Ты сам пойдёшь в гильдию Сехва?

- Да.

- Зачем? Зачем тебе её видеть?

- Я обещал. И мне нужно кое-что спросить.

Я пообещал рассказать ей о «Кровавом мече», если она поможет мне встретиться с Симеоном. Конечно, можно было просто сделать вид, что ничего не было, но если повод для встречи исчезнет, мне будет жаль. Ведь больше не с кем поговорить о Чхве Юран и маме.

- Если беспокоишься, пойдём вместе?

- Нет, не в этом дело…

Санг задумался, затем тихо сказал:

- Главное - просто поговорить с ней, да?

- Ну… да.

- Понял.

Этот смутный ответ я получил два дня назад. А сегодня Санг среди бела дня вдруг повёл меня к морю. Я не понимал, что происходит, пока на краю обрыва не увидел знакомую фигуру. Короткие волосы, чёрное платье, подчёркивающее изгибы тела, пышная меховая накидка на плечах.

- Глава гильдии Мин Тхэён…?

Я назвал её имя, не веря своим глазам, но она действительно обернулась.

- Йохан!

Наши взгляды встретились, и она ярко улыбнулась, помахав рукой. Но, заметив рядом Симеона, её лицо тут же стало ледяным.

- …И глава гильдии Симеон.

Я и не думал, что Санг позовёт её в Ковчег. Конечно, мне удобнее, но разве Ковчег не был крепостью, куда могли входить только Апостолы? Мне стало неловко, и я взглянул на Санга, но его взгляд, полный непонятной настороженности, был направлен только на Мин Тхэён.

- Я была удивлена, когда Апостолы вдруг связались со мной.

- Простите. Я должен был сам прийти в Сехва…

- О, мне даже лучше. Я давно хотела побывать в Ковчеге.

Её кошачьи глаза с презрением скользнули по Симеону.

- Спасибо, что так любезно пригласили меня, глава гильдии Симеон.

- Не за что. Я просто решил, что лучше, если вы придёте сюда, чем он отправится в ваше логово.

«Логово»? В его словах явно сквозила неприязнь. Я толкнул его локтем, но безрезультатно. К тому же Мин Тхэён, казалось, наслаждалась ситуацией - её алые губы растянулись в улыбке. Никто не хотел уступать, и, чтобы не оказаться помидором, лопнувшим между двумя ломтями хлеба, мне пришлось вмешаться.

- Глава гильдии, вы уже поели?

- Ещё нет.

- Тогда давайте вместе.

Моё натянуто-радостное предложение, видимо, вызвало у неё жалость. К счастью, Мин Тхэён отступила на шаг.

- Я не против. Кстати, в обмен на приглашение я принесла секрет.

- Секрет…?

Она достала из кармана пиджака аккуратно сложенный лист бумаги. На пожелтевшем от времени уголке было небрежно нацарапано имя - Чхве Юран. В тот же миг я понял, что держит она не просто бумагу.

- Ну как? Интересно?

Это было предсмертное письмо Чхве Юран.

Даже сидя за одним столом, все мои мысли были только о предсмертной записке.

Когда мы встретились в аду, Чхве Юран не сказала о ней ни слова. Поэтому я был уверен, что её не существует. И вот она - в руках Мин Тхэён.

- Ужинать в Ковчеге с двумя такими известными людьми… Доживёшь до всего.

- Ха-ха…

Я даже не замечал, ем ли я или просто втягиваю воздух, и только отчаянно ждал, пока она закончит трапезу. Наконец, во время чаепития, Мин Тхэён сделала глоток и заговорила:

- Что вы знаете о «Противоречии»?

- Что Чхве Юран погибла в том разломе и что сейчас он выставлен в музее.

- Это общеизвестные факты.

Звук поставленной чашки нарушил тишину.

- «Противоречие» - это дух, который мой дядя… то есть предыдущий глава гильдии, отчаянно хотел получить. Поэтому он предложил огромные деньги любому, кто войдёт в разлом. Чтобы хоть кто-то согласился.

- Потому что один из вошедших обязательно должен был погибнуть?

- Верно. Я бы тоже не пошла. Но добровольцев оказалось двое. Одна - старшая, которая всегда брала на себя то, чего другие боялись. Но вторая… была полной неожиданностью.

Мама и тётушка Юран. Это я уже знал.

- Когда я спросила Юран-онни, зачем она туда идёт, она сказала… что заключила сделку с дядей.

- Сделку?

- «Я обязательно принесу «Противоречие». Но оно останется у меня».

От неожиданности мои глаза расширились.

- И глава гильдии согласился?

- Видимо, он решил, что лучше, чтобы дух остался у члена гильдии, чем перешёл к другим.

До того, как Чхве Юран изменила прошлое, владельцем «Противоречия» был бывший глава «Сехва». Но с изменением прошлого изменился и владелец. Я думал, это моя мама… но оказалось, это была Чхве Юран.

Зачем она тогда отдала его в музей?

- Я была против.

- Против того, чтобы Чхве Юран шла в разлом?

- Да. Я не хотела, чтобы она или Юён-сонбэ (старшая Юён) туда шли. А… Вторая тоже была человеком, которому я доверяла и за которым следовала. Но в итоге они обе пошли… и вернулась только одна.

Благодаря жертве Чхве Юран вернулась лишь мама. Но Мин Тхэён, кажется, до сих пор не может этого понять - её брови сведены в недоумении.

- Честно говоря, я думала, что вернётся Юран.

- …Почему?

- Потому что другая старшая… Я была уверена, что она выберет жертву. Она была такой.

Да. Так и было изначально. Но Чхве Юран собрала «Божественную комедию» и изменила прошлое.

- Когда я спрашивала вернувшуюся старшую, что произошло, она никогда не отвечала.

Наступило долгое тяжёлое молчание. Мин Тхэён, вспоминая тот день, хмурилась, глядя на чашку. Ненадолго её тонкие губы искривились, а затем она тихо рассмеялась.

- Честно, она не была мягким человеком. Говорила резко. Но… она была хорошей. По-настоящему.

- Да. Она была хорошей.

- Она не должна была умереть в том чёртовом разломе. Я не могла спать ночами, думая о ней, а все остальные… будто забыли. Их волновало только проклятое «Противоречие». Кто теперь им завладеет… Дядя только и делал, что пересчитывал деньги, считая его своим.

Она сжала губы так сильно, что они побелели - столько слов осталось невысказанными. Вместо пустых утешений я молча налил ей ещё чаю. Пар поднялся к её глазам и превратился в капли. Мин Тхэён резко отвернулась, смахивая их.

- Простите. Я никогда раньше не говорила о Юран-онни с другими…

- Всё в порядке. Говорите в своём темпе.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и снова заговорила.

- Если нет особых обстоятельств, духи передаются по наследству, как обычное имущество. Поэтому «Противоречие» должно было перейти к семье Юран … но у неё никого не было.

- Оно почти ушло с аукциона… пока не нашли эту записку.

Мин Тхэён достала предсмертное письмо и бережно взяла его в обе руки. В её взгляде, устремлённом на пожелтевшую бумагу, читалась смесь пустоты, предательства, тоски и других сложных эмоций.

- Раз она подготовила записку, значит, ещё до входа в разлом решила: умрёт вместо Юён-сонбэ… И что все будут жаждать «Противоречия».

Она положила письмо на стол и слегка подтолкнула его ко мне. Так я увидел то, что считал утраченным - последние слова Чхве Юран. В отличие от аккуратного почерка мамы, её буквы были неровными, но размашистыми - такими же, как её характер.

[Юён. Времени мало, так что без лишних слов - только просьба. Тебе же «Противоречие» не нужно, да? Я знаю. Но этому старому безумцу я его не отдам. Так что положи «Противоречие» в сейф в моей комнате и передай его в музей. Когда-нибудь появится тот, кто знает ответ, - пусть заберёт его.]

Мама анонимно передала «Противоречие» в музей именно по просьбе Чхве Юран. Возможно, в аду она не рассказала мне об этом, считая, что я не имею к нему отношения. Если бы я узнал раньше, спросил бы о шифре…

Я уставился на письмо с горечью, и вдруг Мин Тхэён прервала мои мысли:

- Когда нашли это письмо, был скандал.

- Почему?

- Все думали, Юран оставит «Противоречие» Юён. Тогда дядя мог бы забрать его у неё. Но Юран, видимо, предвидела это… и просто подарила его музею.

На её губах застыла горькая улыбка.

- Юнён-сонбэ и так не была заинтересована. Она не из тех, кому нужно «Противоречие».

Способность «Противоречия» - скрывать ложь. Мама, жившая честно, не нуждалась в нём. Всю жизнь помогавшая другим, она солгала, чтобы спасти ребёнка, и ушла из дома. А в последний момент рядом не было никого, кто бы её поддержал.

Разве это не само «Противоречие»?

- Каким человеком была… Юён-сонбэ?

- Тогда я была маленькой, а она вечно занятой, так что мы не сблизились. Но все её уважали.

- Видимо, хорошая старшая.

- Конечно. Она заботилась обо мне, как о дочери. Почему… хорошие уходят так рано?..

Её рука, сжимавшая чашку, дрогнула.

- Ой, я всё время грущу. Я же не для этого пришла.

Ха-ха. Мин Тхэён неловко засмеялась, закидывая короткие волосы за ухо. От её первоначальной беззаботности не осталось и следа, но сейчас она казалась более настоящей - и от этого ближе.

- Вы слышали о коде для сейфа?

- Про название цветка, да? Когда я это услышала, подумала, что письмо поддельное.

- Почему?

- Она терпеть не могла цветы. Говорила, что возиться с ними лень, и просила лучше деньги.

Лицо Мин Тхэён смягчилось, и она улыбнулась.

- Поэтому я никогда не приношу цветы на её могилу.

- У Чхве Юран есть… могила?

- Тела нет, но мы похоронили её вещи. Юён-сонбэ всё устроила.

Может, там я найду подсказку для сейфа? Нет, скорее… я просто хотел пойти к её могиле.

- Можете дать адрес?

- Конечно. Я сама давно не была там.

Она без колебаний написала адрес на листке. Кладбище оказалось недалеко от колумбария, где покоятся мои родители. Я бережно убрал записку в карман, как вдруг Мин Тхэён, проверив телефон, встала.

- В гильдии что-то случилось. Мне нужно идти.

- Я провожу вас.

- Не надо. Это можно поручить сотрудникам.

- Но…

- У Йохана же есть место, куда он хочет попасть прямо сейчас, верно?

Я не смог отрицать и замолчал. Мин Тхэён рассмеялась - так же ярко, как когда-то Чхве Юран.

- Ах, да. Передашь ей кое-что?

Она грустно улыбнулась, глядя на пожелтевшее письмо.

- Скажи, что мне скучно без её ругани.

* * *

Придя по адресу, который дала Мин Тхэён, я увидел имя Чхве Юран среди других могил. В отличие от соседних, украшенных любимыми цветами усопших, её могила была пуста - лишь несколько сухих листьев катились по земле. Даже пыль покрыла надгробие - видимо, кроме Мин Тхэён, сюда никто не приходил.

Я вытер пыль платком и оставил на могиле курицу и американо - то, о чём она так тосковала. Далеко от традиционных подношений, но разве не в этом её суть?

- Мин Тхэён сказала, что скучает без ваших ругательств.

Я прошептал это в пустоту, где не было ни слушателей, ни ответа.

- …Какой же цветок вы любили?

Донёсся прохладный осенний ветер. Мне почудился её смех.

На обратном пути мы с Сангом зашли в колумбарий к моим родителям. В отличие от тёти, мама любила цветы, поэтому мы направились в цветочный магазин у входа. Санг сказал, что нельзя идти на первую встречу с пустыми руками.

- Мы идём к родителям.

- У них были любимые цветы?

- …Что?

- Сейчас лучше выбирать по вкусу, а не просто белые хризантемы.

Она любила все. Буквально все. В хорошую погоду она могла целый день провести, поливая горшки на балконе. Папа не интересовался цветами, но усердно ухаживал за теми, что оставила мама. Её любимый цветок требовал особого ухода, и папе пришлось нелегко.

- В букет это не соберёшь…

Воспоминания о тех днях нахлынули, и вдруг меня осенило.

А что, если…

- Извините. Я вернусь позже.

Я выбежал из магазина, и Санг поспешил за мной.

- Хён, что случилось?

- Кажется, я понял… какой цветок тётушка выбрала для кода.

- Что?

- В музей. Быстрее!

Мы сели в машину и поехали. Музей был закрыт, но благодаря сотруднику, которому я показывал письмо мамы, нас пропустили. Я бежал по пустым коридорам, будто за мной гнались, и наконец оказался в специальном зале.

- Хах… хах…

Я распахнул дверь, и меня встретил единственный освещённый стеклянный сейф. Прочный серебряный щит сиял ярче обычного. Я протянул руку, но холодная стеклянная стена преградила путь.

Сейф, словно щит «Противоречия», не поддавался ни оружию, ни способностям пробуждённых. Но реагировал лишь на одно - название цветка. Я думал, это должен быть любимый цветок владельца, но...

«Она терпеть не могла цветы».

Чхве Юран при жизни ненавидела цветы. Но всё равно выбрала название цветка в качестве кода.

Значит, причина только одна.

«Пап, почему на балконе так много всего?»

«Это мамины любимые. Вот я и ухаживаю за ними вместо неё».

Если Чхве Юран действительно думала о маме... Если решила умереть за неё...

«Хаджае, ты будешь говорить им, какие они красивые?»

Какие чувства испытывала она, писала предсмертную записку после семи лет сбора «Божественной комедии», прямо перед входом в разлом?

О чём она думала?

«Ладно. Как они называются?»

Неужели она установила код для сейфа с «Противоречием», который знала бы только мама?

- …Орхидея.

В тот же миг твёрдое стекло, преграждавшее мне путь, растаяло, словно вода, и исчезло.

Когда я узнал, что мама передала «Противоречие» музею, это лишь запутало меня. Если бы код устанавливала она, то выбрала бы не просто любимый цветок, а что-то значимое. Но как только я осознал, что истинной владелицей была тётушка Юран, ответ стал очевиден.

Семь лет, которые она потратила на сбор «Божественной комедии» ради спасения мамы, её поведение в аду, слова, которые она просила передать, и её предсмертная записка - всё сложилось воедино. Другого ответа быть не могло.

- Хён… Как ты догадался?

- Не знаю. …Просто почувствовал, что это должно быть так.

Тётя знала, что маме «Противоречие» не нужно. Но она создала загадку, на которую мог ответить только мамин родственник. Возможно, она хотела оставить в этом мире что-то, что раскроет её чувства, спрятанные за сложной головоломкой.

Но теперь всё хорошо. Мы нашли источник бед, и не слишком поздно.

- Раздражающе красиво, да?

Тончайшая работа - сложно поверить, что это выковано из металла. Алые узоры, символизирующие императорскую семью, заставляют каждого посетителя застыть в восхищении.

Но это чудовище. Проклятие, поглотившее маму и тётю, а теперь охотящееся на меня и Санга.

- …Мне не нравится.

Я поднял щит двумя руками, как вдруг дверь в зал распахнулась, и вбежала сотрудница. Увидев исчезнувшее стекло, она в ужасе прикрыла рот ладонью. Затем её взгляд упал на «Противоречие» в моих руках.

- Я и правда не думала… что найдётся тот, кто отгадает…

В её широко раскрытых глазах читалось не замешательство, а чистое любопытство.

- Как вы это сделали?

- Ха-ха, просто повезло.

Отговорка была прозрачной, но, к счастью, она не стала допытываться. От этого мне стало ещё более неловко.

- Мне как-то неудобно.

- …Что?

- «Противоречие» же было визитной карточкой музея. А я забираю его… Неловко.

Большинство посетителей приходило именно ради серебряного щита. Не иссякнет ли поток из-за меня? Я украдкой посмотрел на неё, но сотрудница лишь мягко улыбнулась и махнула рукой.

- Не волнуйтесь. Мы всего лишь временно хранили его.

Я подумал, что это просто вежливые слова. Но, увидев, как она с нежностью провожает щит - будто внука, уезжающего домой после летних каникул, - я изменил мнение. Нет, мне даже стало стыдно.

- Пусть он послужит во благо.

Во благо… Если, чтобы выжить, нам нужно его уничтожить - разве это не благо?

После того как мы принесли «Противоречие» в Ковчег, я внимательно наблюдал за ним. Но оно ничем не отличалось от других духов. Я ожидал, что при контакте с проклятым вроде меня произойдёт нечто ужасное, но, как ни смешно, реакции не было. Лишь резонанс щита, признающего меня владельцем.

- Может, попробуем разбить?

Духов обычно не так просто уничтожить. А уж щит «Противоречия», способный блокировать что угодно, и подавно. Но, возможно, «Кровавый меч», чья сила превосходит «Противоречие», сможет его расколоть.

Я смотрел на нетронутую ладонь, сжимая кинжал, когда Муджон вставил своё слово:

- Всё равно он останется в виде осколков - не станет ли это ещё проблематичнее?

- Хм, возможно.

Значит, придётся ждать, пока откроется S-ранговый разлом, способный поглотить «Противоречие». Передо мной источник всех бед - дух, поглотивший тётю и маму, - а я ничего не могу сделать. Это не просто горечь - это пожирает меня изнутри.

- С ума сойти можно от бессилия.

Я схватил кинжал и изо всех сил ударил по «Противоречию». Лязг! Звук трения металла, и острое лезвие раскололось. Но на серебряном щите не осталось и царапины. Как будто он насмехается надо мной - я невольно стиснул зубы.

- Я хочу хоть что-то сделать. Хотя бы сделать вид.

Я смотрел на жалкие осколки клинка, когда Муджон неожиданно положил руку мне на плечо.

- Есть кое-что, что вы ещё не пробовали.

- Что? Например?

- Видимо, вы уже забыли.

Я обернулся и увидел его алые, как ягоды глаза, мерцающие в полумраке.

- В тот день, в Раю, когда вы встретили себя в детстве… вы что-то увидели.

Едва он закончил фразу, в моей памяти всплыл тот момент. Когда я столкнулся с «собой» из прошлого, перед глазами возник знакомый текст. Моя способность активировалась сама, независимо от моей воли, как только выполнялись условия.

- Видел. Но я не знаю, к чему это приведёт. Возможно, это просто случайность.

- Господин, в этом мире нет ничего «просто так».

- Но…

- К тому же разве вы сами не сказали только что?

Муджон крепко сжал моё плечо, глядя прямо в глаза.

- Что хотите хоть что-то сделать.

…Верно. Осталось всего несколько дней. Не время раздумывать.

Должна быть причина, по которой эти глаза показали мне еще одно состояние пробуждения. В отличие от других способностей, она даже не имела ранга, но всегда указывала мне путь. Без неё я бы не сделал Санга охотником, не дал бы демону имя «Михаил», не увидел бы «Божественную комедию» в «Голубой надежде».

- Верьте в себя. Если вы не верите в себя, кто тогда поверит?

Он прав. Разве моя способность поведёт меня к гибели?

- Ты и такое умеешь говорить?

- Благодаря кому-то.

- …Молодец.

Давай попробуем. Ниже дна уже не упадёшь - терять нечего.

* * *

Той ночью.

Я уже лежал в постели, когда Хио Санг наконец зашёл в комнату. Видя, что я лежу спиной к двери, он, видимо, решил, что я сплю, и ступал осторожнее обычного. Тихо, как кошка, прокрался под одеяло и лёг рядом. Я не смог сдержать смеха. Задыхаясь от смеха, я обернулся – Санг нахмурился, явно смущённый.

- Прости. Я разбудил тебя?

- Нет. Не спал.

Я подмигнул, предлагая ему лечь, и он послушно устроился.

- Как «Противоречие»?

- Ничего особенного. А, кстати, я сломал один кинжал. Придётся купить новый.

- Что? Как так?

- Разозлился и ударил им «Противоречие». Кстати, я не поранился.

Я высунул руки из-под одеяла, показывая ладони, и Санг тихо вздохнул.

- Хён, ты правда…

- Что?

- …Ничего.

Он вдруг обнял меня за талию, крепко закрыл глаза и уткнулся лицом в мою руку.

- Спишь?

- Нет. Но если не усну, ты же рассердишься.

Смешно было слышать такое от его крепкого тела и лица, на котором, кажется, и царапины не оставить. Может, просто дать ему заснуть? Но тянуть дальше нельзя.

- Симеон.

Я повернулся к окну и тихо позвал. Санг молча прижался лбом к моей спине. Приятное тепло и уютное молчание. Боясь нарушить его, я смотрел на бушующее за окном море и наконец заговорил.

- Вообще-то я кое-что не сказал тебе.

- …Что?

- Не специально. Просто забыл, но Муджон напомнил.

Его рука, обнимающая меня, внезапно напряглась. Ещё что-то скрывают - есть от чего разозлиться. Но на этот раз…

- Он знал?

- А? Да.

Оказывается, он злится не из-за этого.

- …Почему?

- Он всегда рядом со мной. Даже если хотел бы скрыть - не получится.

В следующий момент одеяло внезапно исчезло. Он перевернул меня, схватив за плечи, не дав и шанса сопротивляться. Передо мной оказалось его лицо, а руки по бокам будто заперли меня. Искажённое выражение, искорёженные губы. Только сейчас я понял, что допустил ошибку, и поспешил сменить тему.

- В любом случае, сейчас важно не это…

- Для меня важно.

Он зол? …Нет, это тревога. Страх потерять что-то дорогое. Его вид заставил меня невольно улыбнуться. С самого начала Муджон даже не мог сравниться с тобой - просто ты не понимаешь. Пока это твоё лицо, в моих мыслях есть место только для одного человека.

Я постучал по руке, сжимающей моё плечо, и с наигранным спокойствием сказал:

- Холодно.

Его и так нахмуренное лицо исказилось ещё сильнее.

- Не уходи от темы.

- Правда холодно.

- …

- Хочешь, чтобы я простудился?

- А? - переспросил я, уставившись на него. Санг крепко сжал губы. Вскоре он послушно убрал руку и накрыл меня одеялом. Я думал, он прижмётся ко мне, но вместо этого он лёг на другом конце кровати, далеко от меня.

- Ты чего?

- Что?

- Вот в такие моменты ты совсем не догадливый.

Он нахмурился, будто не понимая, о чём речь, и резко повернулся. Я нагло раскинул руки.

- Холодно. Симеон.

В тот же миг его тёмные глаза дрогнули. Санг на секунду застыл, глядя на меня, затем развернулся и обнял меня. Прижавшись лицом к его груди, я почувствовал, как сильно бьётся его сердце. Я уткнулся носом в его тонкую футболку, и он дёрнулся, пробормотав:

- Это не недогадливость, а забота о тебе.

- А? Обо мне?

- …Забудь, если не помнишь.

- Нет, о чём ты?

Я приподнял лицо, но Санг тут же прижал мою голову к своей груди.

- О чём ты?

- Раньше ты тоже говорил, что замёрз, первым залезал под одеяло…

- Я?

- А потом вдруг заявлял, что я холодный, и уходил.

Ах, точно. Я использовал способность и притворился, что замерз. Но он до сих пор это помнит.

- Эй, у тебя отличная память.

- Я помню всё, что связано с тобой.

- И мою способность тоже?

- Ты видишь условия пробуждения других, да?

Его ответ вылетел, как тост из тостера, и я рассмеялся.

- Верно. И, как знаешь, это работает и на людях. Конечно, я видел и твои условия в детстве.

- Какие они были?

- Расстаться с дорогим человеком.

Воздух вокруг нас на мгновение стал тяжелее.

- Поэтому… ты ушёл?

- Ну, заодно. Ты же сказал, что хочешь стать охотником.

Его руки, обнимающие мои талию и плечи, сжались крепче.

- …Если бы ты был рядом, мне бы это было не нужно.

- Серьёзно? Ты же S-ранга!

- Я просто хотел стать тем, на кого ты можешь опереться. Тогда у меня ничего не было.

Как описать эти чувства? В твоей жизни нет ни единого места, где меня не было бы. И простое слово «радость» не передаст этого. Разве это не слишком щедрый подарок для меня?

- Молодец.

- …Не надо обращаться со мной, как с ребёнком.

- Ты не ребёнок. Где ты видел такого большого ребёнка?

Ха-ха. Я рассмеялся, и Санг вздохнул так сильно, что всё его тело содрогнулось.

- Так что ты хотел сказать?

- В Раю я встретил себя в детстве. Тогда моя способность сработала.

- Как… Ты же уже пробуждённый.

- Да. Вот и странно.

До сих пор, глядя в зеркало, я ничего не видел. Ну, если подумать, это логично. Чтобы использовать способность, нужен отдельный от меня объект, к которому можно прикоснуться. Так что теоретически на себя её применить нельзя.

Но я вернулся в прошлое и встретил «себя».

[Активируется «Первопроходец неизведанного ( )».]

[Показать условия пробуждения «Шин Хаджае»?]

Может, потому, что это выходило за рамки здравого смысла? Текст перед глазами немного отличался от обычного.

- Буквы были смазаны, и я не понял, что происходит… но условие увидел чётко.

- Какое?

Я сглотнул и тихо ответил:

- Быть убитым.

Официальная причина смерти мамы - внезапная остановка сердца. Это далеко от условия, которое требуется. Шанс только один. Значит, меня должны убить. Причём наверняка.

- Я знаю, что это звучит безумием.

Я прошёл через столько всего и бывал на пороге смерти чаще, чем обычный человек. Но я всё ещё жив. Что же сможет сломать проклятие судьбы и освободить меня? Прямо сейчас у меня нет даже намёка на решение.

- Но я всё равно попробую.

- О чём ты… говоришь?

- Я перепробую все возможные способы. Мне жаль просить тебя, поэтому сначала я попрошу Муджона…

Не успев договорить, я почувствовал, как Санг грубо отстранил меня, схватив за плечи. Его глаза, ещё недавно сонные, теперь были красными от лопнувших капилляров. Губы дёргались, будто он сглотнул слова десятки раз, прежде чем наконец выдохнуть:

- Ты с ума сошёл?

- Прости, но я серьёзен.

- Хён… Пожалуйста…

- Конечно, я не знаю, исчезнет ли проклятие после смерти, но я готов рискнуть. Надо хотя бы попробовать.

Санг хмурился, всё это время качая головой, будто не веря своим ушам.

- А как же ты?

- Что?

- Всё это время, пока ты будешь пробовать «все возможные способы», как насчёт боли, которую ты испытаешь?

- Будет больно. Но… что поделать.

Чем шире становилась моя улыбка, тем глубже залегали морщины на его лбу. Его бегающий взгляд выдавал смятение. В конце концов, он схватился за голову и резко вскочил с кровати.

- Спасибо, что сказал честно. Но… я не могу на это смотреть.

- Подожди.

Я вскочил и схватил его за руку, но он потащил меня за собой.

- Если бы это был я, ты бы смог просто стоять и смотреть?

- Нет. Я бы остановил тебя.

Я твёрдо покачал головой, и его искривлённые губы дрогнули.

- Тогда почему только со мной так?

- Потому что ты всё равно сделаешь.

- …Что?

- Если это спасёт меня, тебе всё равно, сколько боли придётся вытерпеть.

Его глаза, встретившиеся с моими, дрожали, как пламя на ветру.

- Я тоже.

Я сделал шаг вперёд и прикоснулся к его щеке.

- Ты сказал, что мы найдём способ выжить вместе. Значит, надо попробовать всё. Осталось меньше двух месяцев. Если будем жалеть потом - будет уже поздно. Нужно просчитать все варианты, если «Противоречие» не исчезнет.

- Но…

- Риск велик. Но попробовать стоит. Была причина, почему я увидел условие в Раю.

Я хочу верить, что во всём есть смысл.

Хио Санг, немного помолчав, взял мою руку и отстранился.

- Дай мне немного времени подумать.

Я не смог удержать его, когда он вышел.

Я думал, с этого дня между нами снова будет холодная война. Но, вопреки ожиданиям, Санг вёл себя как обычно. Мы завтракали вместе, искали информацию о духовных предметах. Однако он никогда не заговаривал о той ночи. Если я пытался вернуться к недоговоренному, он просто уходил.

Так прошла неделя. Чем больше времени проходило, тем сильнее путались мои мысли.

- Зря я сказал?

Я хотел сдержать обещание - не лгать. Но теперь жалею. Может, стоило промолчать и действовать в одиночку? Всё равно, кажется, я обречён причинять ему боль.

- Значит, вы отказываетесь от этого метода, господин?

- Нет, я не могу.

Мне кажется, это неплохой способ обмануть судьбу. Даже если проклятие не исчезнет, было бы приятно умереть до назначенного дня. Вот так вот, судьба и «Противоречие» - ваши правила мне не указ, я не буду жить по вашим условиям…

- «Умереть, чтобы выжить» - звучит как бред.

Я расслабился, откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. Уставился в потолок, затем закрыл глаза - по телу разлилась прохлада. Будто зимний ветер просочился под одежду, вызывая дрожь.

Я медленно открыл глаза и увидел Муджона, сжимающего мою шею и смотрящего сверху вниз.

- Мне лишить вас жизни, господин?

Его острый взгляд искривился, словно у хитрой лисы. Он просто смотрел, постепенно усиливая хватку. Под его грубыми пальцами слабый пульс учащался.

- Я с радостью помогу вам, господин.

В другое время я бы отмахнулся от этой неуместной шутки, но сейчас предложение звучало сладко.

- Тогда давай.

- …Что?

- Давай же.

Я схватил его руку, пытавшуюся отстраниться, и снова прижал к своей шее. Накрыл её своей и надавил. Пульс участился. В моих полузакрытых глазах отразилось его растерянное лицо. Он думал, что я шучу?

- Погодите, господин.

- Руку… не убирай.

Тело напряглось с ног до головы. Сузившиеся дыхательные пути пытались вдохнуть - губы разомкнулись. Я вдохнул, поднял подбородок и увидел его лицо прямо перед собой. Почему он, глядя на человека на грани смерти, сглатывает с таким волнением?

- Мой господин.

Его чёрные волосы скользнули по моей щеке. Зрение затуманилось, будто закрылось чёрной пеленой. Нет, это сознание уплывает? Изо рта вырвался странный звук, на глазах выступили слёзы. Но почему-то я чувствовал не страх, а покой.

Но инстинкты оказались сильнее. Не хватало воздуха - и я бессознательно впился ногтями в его руку. Однако Муджон только сильнее сжал мою шею. Сколько я ни вырывался, его железная хватка не ослабевала.

Но в следующий момент глухой звук, и руки разжались. Воздух резко хлынул в лёгкие. Я согнулся пополам, закашлявшись, прикрыв рот ладонью.

После хриплого кашля раздался низкий голос:

- Что ты творишь?

Я поднял голову и увидел знакомую спину. Санг, появившийся в комнате неизвестно когда, схватил Муджона за воротник. Даже по затылку было видно, что он в ярости. Но Муджон лишь беззаботно улыбался.

- Слишком уж соблазнительно выглядела эта хрупкая шея.

- Ты окончательно спятил.

Скрип стиснутых зубов прозвучал зловеще.

Почему он не может просто сказать правду? Зачем так язвительно? Тем более, что только я могу разрядить эту ситуацию - а этот чёртов кашель не прекращается. В итоге, захлёбываясь, я из последних сил потянулся и схватил Санга за рукав. В тот же миг на меня обрушился взгляд, полный ненависти.

- …Симеон.

Я назвал его имя охрипшим голосом, и его чёрные глаза мгновенно успокоились.

- Ты в порядке?

Я быстро кивнул, и Санг швырнул Муджона в стену, как мусор, затем опустился передо мной на колени. Он осторожно похлопал меня по спине, и моё дыхание постепенно выровнялось. Спустя время я пришёл в себя и заговорил:

- Не ругай Муджона слишком сильно.

- …Даже сейчас ты его защищаешь?

- Не в этом дело. Я сам его попросил.

Рука, гладившая мою спину, замерла.

- Прости. …Ты сильно испугался?

Видимо, шок был велик – Санг застыл, не в силах вымолвить слово. Затем я обратился к Муджону, который поправлял одежду:

- И тебе прости. Я заставил тебя.

- Не извиняйтесь, господин. Когда бы ещё мне удалось прикоснуться к вашей шее?

- Ха-ха…

Как будто можно так просто умереть. Неловкий смешок, затем тяжёлое молчание. Как разрядить эту атмосферу? Я устало провёл рукой по лицу, откинувшись на диван, как вдруг Санг неожиданно заговорил:

- Тогда я сделаю это.

На мгновение я не поверил своим ушам и широко раскрыл глаза.

- Ты… убьёшь меня?

- Это возможно. Моя способность позволит.

Способность… Да. Как S-ранга, его сила подавляюща. В любой игре побеждает только один, а проигравший умирает на месте. Теоретически он может убить меня. Но реально ли это?

- Ты всегда проигрывал мне.

- Строго говоря, мы сводили вничью. Каждый раз заканчивалось патом.

- Нельзя сводить вничью. Нужно победить.

- Я постараюсь. …Нет, я сделаю это.

Его уверенность в своей способности казалась мне ядом.

- Ты и так занят поисками духов и разломов. Я не хочу нагружать тебя ещё и этим.

- Я не считаю это нагрузкой.

- Если к последнему дню ты не сможешь убить меня, тогда…

Я снова оставлю его с чувством вины. И проблема не только в этом.

- Если ты действительно убьёшь меня, но это не станет ключом к изменению судьбы - это тоже проблема.

- Ты же сказал, что была причина, почему ты увидел условие.

- Это…!

Я схватился за голову и опустил взгляд.

- Я мог так говорить, только если полностью беру на себя ответственность за возможный провал.

Я давно думал об этом. Мы похожи на «Противоречие».

Копьё, пронзающее всё, и щит, блокирующий всё. Способность гарантированно убить кого-то и тело, которое не умрёт до назначенного дня. Может, поэтому. Как в легенде, наши схватки всегда заканчивались патом - никто не мог одержать верх.

Но в разломе «Противоречия» всё иначе. Там всегда есть победитель и проигравший. Тот, кто хочет жить больше, побеждает через предательство, а тот, кто любит сильнее, проигрывает через жертву. Возможно, и наша история пойдёт по тому же пути.

Поскольку ты не сможешь убить меня, в конце концов, я…

- Хён.

Спокойный голос вытаскивает меня из пучины мрачных мыслей.

- Ты же сказал, что веришь в меня.

Он обрывает бесконечную нить тревожных раздумий.

- Верю. Верю, но…

- Тогда выбери меня как орудие своей смерти - не меч.

Я не мог противиться его уверенному взгляду. Но тревога, засевшая в уголке сердца, лишь росла.

Каждое утро. И каждый вечер.

Санг без пропусков садится напротив меня играть в шахматы. Но двигает фигуры только он. Я не вижу доски, чёрно-белых фигур - ничего. С закрытыми глазами он играет против меня. Точнее, против судьбы во мне.

Его прекрасные руки без колебаний разрезают воздух. Всё ради одной цели - убить меня.

Когда-то я думал, что хотел бы увидеть, как он использует свою способность. Но не представлял, что буду видеть это так часто. Недавно одна партия длилась больше трёх часов. Мне казалось, что это слишком, и я был прав - в тот день Санг пролежал без сознания целые сутки.

- Я просто устал.

Очнувшись, он тут же оправдался, но Рафаэль, наблюдавший за его состоянием, тихо покачал головой. Даже S-рангу тяжело использовать способность три часа подряд. С того дня партии ограничили двумя часами в сутки - утром и вечером.

- Хватит.

Ровно через час я встал, и Хио Санг неохотно открыл глаза.

- Уже время?

- Ага.

- Ещё один раз.

- Нет. Я голоден.

Он обычно игнорировал мои просьбы остановиться, но при слове «голоден» сразу сдался. Спустившись в столовую, мы, как всегда, увидели накрытый стол. Сначала даже сидеть напротив было неловко, но теперь болтать за едой о ерунде стало привычкой.

- Этот паровой омлет немного пересолен.

- Я скажу повару.

- Нет, мне нравится…

Если точнее, это я болтал, а он лишь реагировал.

- А, и сегодня вечером я ненадолго выйду.

Звук столовых приборов резко оборвался. Я почувствовал взгляд и поднял голову – Санг смотрел на меня, странно скорчившись. В чём теперь дело?

- Зачем?

- Нужно кое-что купить.

- С кем?

- Ну… ещё не решил.

- Я пойду с тобой.

- Ты же не любишь людные места.

- Ненавижу ещё больше, когда ты идёшь куда-то без меня.

Он говорил это с невозмутимым лицом, без интонации - не знаю, почему это вызвало у меня такую глупую улыбку.

- Раньше ты просил не обращаться с тобой, как с ребёнком…

- Что?

- Ничего.

Я поспешно покачал головой и взял еду с его тарелки. Санг посмотрел на меня с подозрением, но молча подвинул ко мне блюдо. Как тут не засмеяться?

- Так куда идёшь?

- В Йыйдо.

- Что там?

- Там же огромный универмаг.

- Что хочешь купить?

- Я хотел…

Честно, я впервые делаю подарки сразу нескольким людям, и это немного ошеломляет. Но я не могу прямо спросить об их вкусах. Сюрприз будет лучше. Размышляя, я положил палочки и спросил невзначай:

- Слушай, а Рафаэль не говорил, что хочет?

Вопрос о Рафаэле заставил его брови дёрнуться. Но Санг и так вечно на него ворчит, так что я не придал этому значения.

- Может, драгоценности?

Ведь все любят драгоценности. Хм. Хотя, кажется, у Рафаэля, наверное, уже есть все возможные камни. Я забарабанил пальцами по столу, бормоча себе под нос, и Санг недовольно ответил:

- А при чём тут Рафаэль? У него что, день рождения?

- О чём ты? Пару месяцев назад мы ели суп из морских водорослей в честь его дня рождения.

- Тогда зачем подарок?

- Ты… серьёзно?

Я невольно фыркнул.

- Сегодня же канун Рождества.

- …А.

Из его рта вырвался запоздалый вздох.

Да. Сегодня долгожданный канун Рождества. В прошлом году я даже не обратил внимания из-за работы, но сегодня нельзя просто так пропустить. Это наш первый праздник вместе, и, самое главное… возможно, последний.

- Так вот, я хочу сделать подарки тем, кто мне помог.

Нахмуренные брови, которые не разглаживались с моего упоминания о выходе, наконец расслабились.

- Рафаэлю понравится что угодно. …Если это от тебя.

- Надеюсь.

- А что подаришь остальным?

- Юстино - чёрный чай. Недавно видел хороший. Маттео - зимнюю куртку… Он же в следующем году в университет поступает. А, Юлии - перчатки. Видел, у неё руки сильно обветрились.

Я болтал, а Санг молча слушал, пока вдруг не вмешался:

- Как ты это заметил?

- Видел во время спарринга.

- Во время спарринга нужно концентрироваться.

- А-а… Ладно.

Я кивнул, и Санг вздохнул. Кажется, его беспокоит не то, что я отвлекался во время тренировки, а что-то другое. Но неважно. Я перевёл тему, накалывая на вилку поданную на десерт клубнику.

- Тебе что-нибудь нужно?

- …Нужно.

- О, это хорошо. Расскажи мне. Я куплю тебе все.

Конечно, Санг богаче меня в разы, но хоть иногда можно почувствовать себя старшим. Я самодовольно улыбнулся, а Хио Санг уставился на меня и равнодушно сказал:

- Тебя.

Что? Я застыл с вилкой во рту. Надо же, какой толстокожий - даже бровью не повёл. А когда я не отреагировал, он недовольно нахмурился.

- Нельзя?

- …Серьёзно?

Я фыркнул с недоверчивым видом, и Санг покачал головой.

- Тогда ничего.

- Не будь таким. Подумай до полуночи.

- Говорю же, ничего.

- Тогда только у тебя не будет подарка на Рождество.

Я подпер подбородок, шевеля губами, и его ровные брови дёрнулись.

- Спасибо, что подумал о моем кошельке.

Я поднял большой палец, и Санг скорчил гримасу. Наверное, только так можно заставить его придумать подарок. Я доел последнюю клубнику и встал, как вдруг появился Муджон и преградил путь.

- Мой господин. У меня есть желание.

- Да? Какое?

Возможно, проблема в том, что я искренне заинтересовался - ведь он редко что-то просит.

- Подарите мне один день наедине с господином.

На его лице играла озорная улыбка. Ну конечно. Я уже собирался бросить на него недовольный взгляд, как вдруг грохот по столу заставил меня обернуться. Чёрные глаза Хио Санга пылали яростью.

- Пошли, хён.

- А-а. Ладно.

Увижу ли я когда-нибудь, как эти двое ладят? Вряд ли.

Из-за графика Санга мы выбрались в город только к вечеру. Народу - тьма. Как только мы вышли из Ковчега, его красивое лицо исказилось от отвращения. Мне стало немного жаль, что я почти насильно его вытащил, и я осторожно спросил:

- Может, пойдёшь домой? Я сам всё куплю.

- Нет. …Разве можно прерывать свидание так быстро?

- А, это свидание?

Я удивлённо посмотрел на него, и Санг, вздохнув, первым зашёл в универмаг. Думал, он будет молчать, но при выборе подарков он давал чёткие советы: этот чай качественнее, у этого аромат лучше. Глядя на такие мелочи, я ловил себя на мысли, что это мило. Да я безнадёжен.

- Давай посмотрим тут.

В последний магазин мы зашли за подарком для Маттео - зимней курткой. Я никогда раньше не покупал брендовые вещи, но если не сейчас, то когда ещё? Выбрав куртку, я вдруг заметил пальто на самом видном месте. Почему-то показалось, что Сангу оно подойдёт.

- Примерь-ка это.

Я протянул ему длинное чёрное пальто, но он лишь скривился.

- Маттео такой стиль не любит.

- Тебе говорю - примерь. Тебе.

- …Зачем?

- Я хочу посмотреть.

Санг молча снял верхнюю одежду и надел пальто. Широкие плечи и безумно длинные ноги - сидит идеально. Я провёл рукой по подбородку и тихо восхитился: «О-о». Но продавец уже сделал всю работу за меня.

- Ой, как вам идёт! Этот крой сложно носить из-за длины, но на вас - идеально. Такой стиль вне моды, его можно носить и в следующем году, и через год.

Продавец, видимо поняв, что платить буду я, продолжил уговаривать. Ну что ж… Придётся брать. Я уже доставал кошелёк, как вдруг заметил Санга, стоящего с каменным лицом.

- Тебе не нравится?

- Не знаю.

- Что-то неудобно? Или дизайн не по вкусу?

Под напором вопросов Хио Санг посмотрел на пальто, затем на меня. Даже выбирая себе одежду, он выглядел так, будто услышал, что сосед дальнего родственника женился. Ладно, зря я спросил. Я уже хотел предложить примерить что-то ещё, как Санг вдруг подошёл ближе и тихо прошептал:

- Хорошо сидит?

- На тебе? Да. Смотрится круто.

- Тогда мне нравится.

Ха. Я невольно фыркнул. То ли он лис, то ли медведь.

Раз ему нравится - пусть будет. Я бы никогда не купил такую дорогую вещь себе, но для Санга - совсем не жалко. Я достал кошелёк, но он уже протянул продавцу свою карту. Я выхватил её и твёрдо сказал:

- Эй, без очереди карту суёшь? Я покупаю.

Я сунул его карту обратно в карман пальто и протянул свою продавцу.

- Пробивайте.

- Оформим рассрочку?

Я уже привычно хотел сказать «да», но остановился. А что, если… Если я умру, не успев выплатить рассрочку, что будет с долгом? Любопытно - спишут ли его с моего счета?

- Полная оплата.

После покупки куртки Маттео пакеты заполнили обе руки. Конечно, Санг сразу забрал их, оставив мои руки пустыми - даже неловко. Я попытался взять пару пакетов, но он ловко отстранился.

- Не тяжело? Я могу нести.

- За кого ты меня принимаешь?

- За младшего, который слишком опекает меня.

- …Не буду спорить.

Рассмеявшись, мы вышли из универмага - вокруг царила рождественская атмосфера. Повсюду звучали рождественские гимны, а на деревьях мерцали огоньки. Настроение стало сентиментальным - я выдохнул, и пар рассеялся в воздухе.

- Хорошо, что ты со мной.

Я думал, что когда смерть приблизится, я буду цепляться за любую возможность выжить, и обычная жизнь исчезнет. Но вместо этого я обрёл её. Дни, которые просто текут - сидим вместе за едой, гуляем по улицам… Я всё больше привязываюсь к этим простым моментам.

- Не знал, что рождественские улицы такие красивые.

Наверное, потому что знаю - этих дней больше не будет. Времени больше нет, так что я передаю свою благодарность тем, кто мне помог, и потихоньку навожу порядок. Кто-то назовёт это подготовкой к концу.

- В следующем году снова посмотрим.

Но странно - чем больше я это делаю…

- …Да. В следующем году.

…тем сильнее хочется жить.

Завтра пойдет снег? Сегодня ветер особенно холодный.

- Давай купим торт и пойдем домой.

Я направился в заранее выбранную пекарню, как вдруг Санг слегка приподнял пакет с покупками и спросил:

- Кстати, одежда - это мой подарок?

- Ну, раз уж купил... Но если вдруг захочешь что-то другое - скажи.

Видимо, он всё ещё не определился с подарком, потому что лишь беспомощно помотал головой. Хотелось бы успеть до Рождества, так что если у него есть желание - лучше сказать до полуночи. Взглянул на часы: уже 8 вечера.

- Четыре часа осталось?

Я игриво ткнул его локтем и скривил нос, а на его холодном лице проступила лёгкая улыбка.

- Ах, точно. Какой торт возьмём?

- Клубничный.

- Что? Ты разве любишь клубнику?

- Нет. Просто утром ты ел её с удовольствием.

За завтраком? Я не то чтобы люблю клубнику, просто подали на десерт, вот и съел. Всё равно приятно, что он подумал обо мне... Но выбирать одежду, а теперь ещё и торт - не слишком ли он ориентируется только на мой вкус?

- Что с тобой не так? Всё, что ни делаешь - только ради меня?

- Видимо, да.

Он даже не попытался отрицать и сразу согласился. Мне стало не столько неловко, сколько смешно.

Неужели этот покорный человек - тот самый, кто при виде меня превращался в змею, выжидающую момента, чтобы ужалить? Когда я впервые встретил Симеона, мне казалось, что облик Санга из прошлого уже исчез без следа. Но сейчас я понимаю - нет. Это всё тот же ребёнок, которого я знал.

До жалости смотрящий только на меня, настолько глупый, что начинаешь волноваться: «Что же он будет делать без меня?»

- О чём думаешь?

- А? Да ни о чём.

Поспешно отмахнувшись, я огляделся. На карте было указано свернуть в переулок между магазинами. Но здесь не было ни одного фонаря, и место выглядело настолько пустынным, что я усомнился - туда ли иду? Но всё же зашёл.

- Где-то здесь должна быть та знаменитая пекарня…

Но из переулка донёсся подозрительный звук. Нет, правда… Очень подозрительный. И, как я и предполагал, в глубине аллеи парочка устроила любовную сцену прямо у стены.

- …Чёрт.

Я знал, что в канун Рождества пары творят что угодно, но это уже перебор. К тому же парень бормотал: «Никого нет. Всё равно не видно.» Извините, но всё видно. Очень отчётливо.

- Пойдём другой дорогой.

Неловко усмехнувшись, я развернулся. К счастью, в другом переулке никого не было. Ни звука. Свернув за угол, я уже собирался выйти на улицу с пекарней, как вдруг Санг, до этого спокойно следовавший за мной, резко остановился.

- Я придумал, что хочу.

- Э-э, и что?

Я обернулся и увидел, как он уверенно подошёл ко мне. Затем, слегка наклонив голову, посмотрел сверху вниз и сказал:

- Поцелуй меня.

- …….

- ……….

- ………….

- Ч… что?

Мозг на мгновение отключился, лишив меня дара речи. Я уставился на него широко раскрытыми глазами, а Санг лишь слегка склонил голову, словно не понимая, в чём проблема. Погодите. Может, я ослышался? Судя по его невозмутимому выражению лица, он просто озвучил своё желание - как нечто совершенно обыденное.

- Что ты сказал? Только что.

- Поцелу…

Я уже почти убедился, что с моими ушами всё в порядке, как вдруг почувствовал движение позади. Резко обернувшись, я увидел приближающуюся пару с ребёнком. Непроизвольно растянув губы в улыбке, я преувеличенно подмигнул Сангу, указывая на них взглядом.

- О, люди идут. Люди. Ха-ха, вот это да. Люди.

Санг, застывший передо мной, наконец цокнул языком и отступил. Мы зашли в пекарню, взяли торт и вернулись на ковчег - и, к счастью или к сожалению, я так и не услышал то слово снова.

На следующее утро наступило Рождество. Едва открыв глаза, я увидел, что Санг уже проснулся.

- Сегодня тоже будешь этим заниматься?

- Конечно.

Неужели ему не тяжело использовать способности сразу после пробуждения? Пришлось умыться и покорно сесть перед ним. Вскоре он закрыл глаза и начал свою одинокую игру. Так прошёл час. Должно было быть скучно, но, наблюдая за его лицом и плавными движениями рук, я совсем не замечал времени.

Однако сегодня что-то шло не так - он всё время хмурил брови. Всё-таки в радостное Рождество лучше начинать день с хорошего настроения. И способ поднять его был только один.

Подумав, я осторожно подошёл и поцеловал его в лоб. Что в этом такого? Но сердце бешено колотилось, а ладони покрылись холодным потом. Почему-то я не мог взглянуть ему в лицо и, отведя глаза, снова сел на кровать.

И тут…

- …Что это было?

Неизвестно, как долго он смотрел на меня, но сейчас Санг уставился на меня с недоумением.

- Ха-ха, вот именно. Что же это было?

Я неловко засмеялся и попытался встать, но он резко схватил меня за руку.

- Неужели это из-за вчерашнего?

- Если так подумать, то да.

- Но это же не поцелуй.

- Ну… Губы же коснулись, разве не похоже?

Я и сам понимал, что несу чушь. Но хватит уже смотреть на меня с таким немым возмущением! Я украдкой посмотрел на него, намекая, чтобы он отпустил, но Санг и не думал отступать. В итоге я неловко застыл у кровати, краснея, как дурак, и пробормотал себе под нос:

- В моём возрасте я ни разу не делал ничего подобного.

- …Серьёзно?

Его голос странно оживился, а в глазах вспыхнул тот самый детский огонёк, и он рассмеялся. Видя это чистое, радостное выражение лица, я почувствовал, будто кто-то сжал моё сердце в кулаке. Если смотреть дольше, сердце точно не выдержит - так что я грубо взъерошил его волосы.

- Да. И не жди от меня слишком многого.

Я попытался вырваться из его хватки, но на этот раз он дёрнул меня за руку и усадил на кровать.

- Сделайте ещё раз.

- Что ещё раз?

- То, что только что.

- Обычно на такое решаешься, только когда противник теряет бдительность и закрывает глаза.

- Тогда я закрою глаза.

И он снова их закрыл. С ума сойти. Воспользовавшись моментом, я высвободил руку и твёрдо заявил:

- Сегодняшний запас храбрости исчерпан.

Санг прищурился и посмотрел на меня с немым возмущением. Но это не значит, что храбрость вдруг появится. Напротив, я только жалел, что вообще на такое решился. Стараясь не замечать его настойчивый взгляд, полный невысказанных ожиданий, я поднялся с места.

- Пойдём уже. А то опоздаем на мессу.

Тщательно укутавшись в тёплую одежду, мы направились в Собор Чондон. Всё-таки сегодня Рождество. Как и подобает, во всех церквях проходят торжественные службы. Конечно, главное действо - вечерняя месса, но и Санг, и я хотели избежать толп, поэтому выбрали утреннюю.

- Но народу всё равно многовато.

Мы с Сангом сели в дальнем углу и тихо сидели на мессе. Вдали мелькало несколько знакомых лиц, но мы сделали вид, что не заметили их, и поскорее вышли из собора. Леденящий ветер обжигал лицо, а я смотрел на высокий шпиль, когда Санг осторожно спросил:

- Ты уверен, что не нужно ни с кем поздороваться?

- Уверен. Они уже похоронили меня в своём сердце.

Если сейчас появиться перед ними и сказать, что я - тот самый Йохан, хотя моё лицо и голос изменились, это только смутит их. Лучше уйти, оставшись для них Йоханом. В конце концов, единственный, кто должен знать правду, уже рядом со мной.

- Пойдём. Я договорился готовить ужин с Рафаэлем.

- Я тоже…

- Но у тебя же работа до вечера. Вчера сотрудники говорили.

На его лице отразилось разочарование, и тут я кое-что вспомнил.

- Ах, точно. Санг.

Я потянул его за рукав, и он остановился. Я жестом попросил наклониться, и он, слегка удивлённый, согнулся. Его уши, покрасневшие от холодного ветра, были близко, и я прошептал:

- С Рождеством.

В тот миг он едва заметно улыбнулся - и эту улыбку я не забуду до конца своих дней.

* * *

Подготовка к празднику шла гладко. В отличие от дня рождения Рафаэля, все помогали. Благодаря Еноху, который притащил какое-то дерево, выращенное им специально к Рождеству, у нас даже появилась ёлка. Маттео и Юлия обсуждали украшения для неё с такой же серьёзностью, как обычно спорят о разломах, - сложно передать, как сильно это меня насмешило.

Возможно, поэтому время пролетело быстрее обычного. Не успел я оглянуться, как наступил вечер, и Санг должен был вот-вот вернуться на Ковчег, закончив работу. Оставив Рафаэля накрывать на стол, я зашёл в комнату за подарками - и тут Муджон, словно ждал этого момента, заговорил:

- Вы выглядите счастливым.

- Давно у меня не было ничего подобного.

Всё прямо как на вечеринке в честь дня рождения Санга. Тогда я тоже выходил ненадолго, чтобы подготовить подарки. По крайней мере, сейчас я научился лучше завязывать ленточки. С несколькими пакетами в руках я уже собирался выйти, но вдруг обернулся к Муджону:

- Ты правда ничего не хочешь?

- Я даже прикоснуться не могу к вещам этого мира - о чём тут мечтать?

- Ну, это да…

Но всё равно хотелось бы что-то для него сделать. Ведь я стольким ему обязан.

- Жаль.

Я пожал плечами и замер у двери - как вдруг…

…из самой глубины груди вырвался кашель. Это было не просто поперхнулся. Совсем как в детстве, когда я жил с астмой, - я никак не мог остановиться. Поставив пакеты на пол и опершись о стену, я закашлялся, а Муджон мягко похлопал меня по спине.

- Господин, вы в порядке?

Я не мог ответить. Каждый вдох обжигал грудь изнутри. В следующий момент внутри будто вскипел огненный шар, и что-то хлынуло наружу. «Кх-кх!» Инстинктивно прикрыв рот, я почувствовал, как ладонь наполнилась горячей жидкостью.

- Хах… ха…

С трудом переводя дыхание, я разжал пальцы - ладонь была влажной от алой крови.

- Господин.

В его голосе, называвшем меня, слышалось несвойственное ему смятение. Грубо вытерев рот тыльной стороной руки, я медленно покачал головой.

- …Всё нормально.

- Немедленно позовите врача.

- Не надо. Пустяки. Раньше такое часто случалось.

- Раньше?

В детстве астма мучила меня долгие годы. Из-за этого я не мог заниматься спортом и просто сидел на школьных уроках физкультуры. Потом мать передала мне своё проклятие - и болезнь исчезла. Но почему сейчас это вернулось?..

В этот момент за дверью раздался стук.

- Хён. Ты там?

Санг. Я торопливо бросился в ванную, крикнув в ответ:

- Да, подожди минутку! Я в ванной.

Включив воду, я посмотрел в зеркало - зрелище было удручающим. Кровь, размазанная у рта и по щекам, делала меня похожим на смертельно больного. Хорошо хоть одежда не испачкалась. Молча смывая кровь с лица и рук, я пробормотал, словно говоря сам с собой:

- Никому не говори.

- Но разве не следует сообщить второму господину?

- Потом. …Я скажу ему потом. Сегодня же Рождество.

Видимо, решив, что это глупое упрямство, Муджон нахмурился и исчез. Тщательно проверив, чтобы всё было в порядке, я открыл дверь - перед ней стоял Санг, ещё не снявший верхнюю одежду, будто только что вернулся.

- Я как раз собирался выйти. Что случилось?

- Нашёл.

- …Что?

- Способ убить тебя.

От неожиданности мои глаза округлились. Затем он протянул листок, который держал в руке.

- «Мистилтейнн». Ветвь, что убила бога.

«Мистилтейнн» - это просто слово, означающее «омела», но в скандинавской мифологии оно стало символом ветви, убившей бога. Причина в том, что Бальдр, сын Одина, бог света, любимый всеми существами, был убит всего лишь омелой.

- Убили сына бога веткой? Как?

- По той же причине, почему Ахиллес умер от раны в пятку.

Однажды мать Бальдра, Фригг, предвидела смерть сына и в тревоге взяла клятву со всех существ в мире - никогда не причинять Бальдру вреда. Благодаря этому он стал неуязвим: не болел, и никакой предмет или оружие не могло его ранить.

- Если в него стреляли из лука, стрела внезапно падала на землю, если замахивались мечом - лезвие само останавливалось.

- Это даже немного завидно.

После этого боги часто бросали в Бальдра камни или мечи - это было знаком почтения к нему, получившему клятву от всего сущего, и своеобразной игрой. Но среди всех, кто любил Бальдра, был один бог, которому это было не по душе.

- Кто?

- Локи, известный как бог озорства.

Как и полагается, всякое зло начинается с зависти. Локи, отчаянно искавший лазейку в клятве, переоделся и пришёл к Фригг, начав выспрашивать. И в конце концов узнал: есть лишь один способ убить Бальдра.

- И это омела?

- Да. Фригг не взяла клятву с омелы.

- Но… почему?

- Она решила, что омела, слишком слаба, чтобы навредить её сыну.

Была ли это надменность богов или простая ошибка - для Локи это стало идеальным шансом.

В один из дней, когда боги, как обычно, бросали в Бальдра предметы, играя, Локи, не желавший марать собственные руки, нашёл идеальную марионетку - Хёда, брата Бальдра. Бог тьмы, слепой, он всегда был изгоем.

Локи подошёл к Хёду, вложил в его руку омелу и прошептал:

- Вон стоит Бальдр. Попробуй бросить в него.

Ничего не подозревающий Хёд послушно метнул омелу. Так Бальдр встретил свой конец. Сын бога, получивший клятву от всего сущего, любимый всеми богами, не имеющий себе равных - был убит простой веткой, пронзившей его грудь.

- И что же можно сделать с этим «Мистилтейнном»?

- Буквально убить что угодно. Даже бога.

- …Правда?

Так вот почему он сказал, что нашёл способ убить меня. Если этим артефактом можно было убить бога, то, возможно, он сможет убить и меня, ставшего бессмертным из-за проклятия. На мгновение во мне вспыхнула надежда, но тут Санг слегка нахмурил брови и добавил:

- Но есть строгие условия.

- Условия?

- Тот, кто использует артефакт, должен быть Хёдом, а жертвой - Бальдр.

- Это… что значит?

- Хёд совсем не хотел вредить Бальдру. Напротив, он любил его, как и другие боги.

Тот, кто использует артефакт, должен быть Хёдом. Другими словами…

- Значит, убийца должен… любить свою жертву?

Санг тяжело кивнул.

- А Бальдр верил, что его невозможно убить.

- Тогда…

- Тот, кого пронзит омела, не должен бояться смерти.

В тот же миг голова будто пронзилась ледяной волной, оставив ощущение пустоты.

Разве это не похоже на злую шутку судьбы? Тот, кто хочет убить любимого человека, и тот, кто не боится смерти. Неизвестно, сколько таких пар существует в мире, но пугающе точно - это наш случай. Настолько идеально, что возникает подозрение: не сама ли судьба подстроила эту ловушку?

Однако...

- Где находится разлом?

- В Ванкувере, Канада.

- Ванкувер? Разве мы можем попасть в зарубежный разлом?

- Я уже предупредил Ассоциацию. Осталось только принять решение.

Он уже подготовил всё для меня - оставалось лишь решиться. Отказываться не было причин.

* * *

Благодаря способностям Санга или содействию Ассоциации, перелёт в Канаду прошёл без проблем. Настоящей проблемой оказался я сам. Впервые за долгое время мне предстояло войти в разлом, а беспричинный приступ кашля мог повториться в любой момент - это не давало покоя.

Видимо, моё беспокойство невольно отразилось на лице.

- Привезите сувенир!

- Ха-ха, обязательно.

Маттео проводил нас прямо до аэропорта. Благодаря этому я смог отправиться в путь с немного более лёгким сердцем. Это был мой первый полёт на самолёте, но ощутить новизну не удалось - времени на подготовку катастрофически не хватало, и даже в самолёте пришлось слушать пояснения о разломе.

- Так что нам нужно делать внутри разлома?

- Согласно мифу, мы должны убить Бальдра.

Так и есть. Даже если это всего лишь разлом, сама мысль о необходимости убить бога вызывает неприятный холодок.

- Как выглядит Бальдр? Если случайно выстрелим в другого бога, будет беда.

- В записях сказано, что его сразу узнаешь. Он же бог света.

- М-м…

План Санга был таков: попав через разлом в Асгард, обитель богов, сначала найти омелу. Затем пробраться на пир богов и ждать появления Бальдра. Когда другие боги начнут бросать в него предметы, тайно выпустить в него стрелу, оплетённую омелой.

- Погоди. Любой из нас может выстрелить?

- Нет. Стрелять должен тот, кто получит роль Хёда.

- Как мы поймём, кто Хёд?

- Тот, кто потеряет зрение в разломе.

- …Что?

- Временно. Когда выйдем из разлома, зрение вернётся.

Логично. Вернее, так и должно быть. Но от осознания, что эту важнейшую деталь я узнаю только сейчас, в голове моментально стало пусто.

- Как я смогу попасть в цель, если не буду видеть?

- Поэтому второй должен указывать местоположение Бальдра. Как это делал Локи.

Даже зная расположение цели, стрелять с закрытыми глазами - задача не из лёгких. К тому же, промах может разгневать богов. Ведь в мифе Хёд, осмелившийся навредить Бальдру, был жестоко убит богом мести, созданным Одином.

Когда атмосфера стала напряжённой, Санг взял меня за руку.

- Не волнуйся. Говорят, для разлома класса А он не такой сложный. До сих пор ни один охотник не потерпел неудачу.

В отличие от обычных случаев, его утешение не особо меня успокоило.

Через несколько часов самолёт благополучно приземлился в Ванкувере. Благодаря предварительной договорённости с канадской Ассоциацией охотников мы быстро добрались до леса, где открылся разлом. Огромная сине-чёрная трещина, как всегда, излучала зловещую ауру.

Но если «Мистилтейнн» и вправду единственный ключ, способный изменить мою судьбу, то какая разница, какие угрозы скрываются внутри? Я заполучу его любой ценой. Даже если придётся убить бога своими руками.

- Пошли.

Как только я ступил в разлом, перед глазами будто опустился театральный занавес - всё погрузилось во тьму. Когда адская головная боль утихла, мои чувства начали пробуждаться. Вдалеке послышалось щебетание незнакомых птиц и переливы звуков лиры. Наконец я открыл глаза - и тёплый яркий свет окутал всё тело.

- Вау…

Пейзаж был настолько прекрасен, что восхищение вырвалось само собой. Вокруг буйно цвели цветы, без намёка на увядание, а листья деревьев переливались всеми оттенками, будто весна и осень существовали одновременно. Воздух был ни холодным, ни жарким - словно в самый обычный весенний день. Это место по праву можно было назвать раем.

Я заворожённо оглядывался, как вдруг услышал голос:

- Хён, ты здесь?

Обернувшись, я увидел Санга, стоящего неподвижно. Как ему удалось так идеально воплотить образ из иллюстраций к скандинавским мифам - облачённым лишь в простые белые одеяния? Когда ветер колыхал ткань, мой взгляд невольно задерживался на его крепкой груди, которая то и дело обнажалась.

Но тут до меня наконец дошло. Его глаза смотрели не на меня, а в пустоту.

- А…

Я так увлёкся прекрасным пейзажем и его картиночным обликом, что на мгновение забыл. При входе в разлом один из нас должен стать Хёдом, богом тьмы. То, что я могу в полной мере наслаждаться этим видом, означает лишь одно - сейчас Санг не видит ничего.

- Да. Я здесь.

Я поспешно подошёл к нему и мягко взял за руку.

- Всё в порядке?

- Если ты держишь меня, я смогу идти. Я уже немного привык не видеть перед собой.

- Э? Почему?

- Потому что каждый раз, когда использую способности, закрываю глаза.

Ах. Пожалуй, можно сказать, что нам повезло - роль Хёда досталась ему, а не мне.

- Как тут вокруг?

- Ну, знаешь, когда на картинах изображают рай, туда просто пихают всё самое красивое? Вот прямо так и есть.

- Красивее, чем «Сад Моне»?

- М-м… Скорее, не хватает реалистичности.

Жаль, что он не может увидеть это сам. Нужно запомнить как можно больше деталей, чтобы потом, если Сангу станет интересно, найти похожие изображения. С этой мыслью я осматривал окрестности, когда вдалеке, смешавшись со звуками лиры, донёсся смех.

- Похоже, пир там?

- Если все собрались в одном месте, это даже к лучшему. Сначала найдём омелу.

Мы крались, как люди, без приглашения проникшие в обитель богов. К счастью, под ногами не было корней или камней, но я всё равно крепко держал Санга за руку, медленно продвигаясь вперёд - на случай, если он споткнётся.

Так прошло несколько минут. Среди переплетённых, словно паутина, ветвей мелькнуло нечто, напоминающее птичье гнездо.

- Эй! Смотри, это же омела?

В возбуждении я указал на дерево и обернулся к Сангу - и тут же спохватился.

- А, прости.

Он же сейчас не видит.

- Побудь тут секунду.

Помог ему прислониться к стволу, затем вскарабкался на камень. Встав на цыпочки, я протянул руку - нежные листья едва коснулись кончиков пальцев. Ещё чуть-чуть… Подобрав мешающую ткань одежды одной рукой, я подпрыгнул, будто снимая с ветки воздушный шарик.

- Получи…лось!

Между указательным и средним пальцами зацепился торчащий побег омелы, а её корни с шумом оторвались от дерева. Весь комок напоминал разъярённого ежа. Только вот верилось с трудом, что этим можно убить бога…

Я скептически разглядывал омелу, когда Санг осторожно спросил:

- Нашёл?

- Вот, потрогай.

Вложив омелу ему в руку, я наблюдал, как он аккуратно ощупывает нежные листья. Вскоре на его сосредоточенном лице появилась улыбка.

- Да. Это она.

- Правда? Хорошо.

Я уже собирался отправиться с ним к месту пиршества, как вдруг сквозь листву пробился солнечный луч - и коснулся его чистого лица. Опущенные веки, длинные ресницы, а под ними - тёмные зрачки, устремлённые в неизвестном направлении. Эта картина была так прекрасна, что я невольно застыл, заворожённый.

- Хён, знаешь что?

- М-м?..

Неужели я слишком явно пялился? Я смущённо замялся, а уголки его губ коварно приподнялись.

- Говорят, если поцеловаться под омелой - станешь счастливым.

Наверное, он думал, что я снова растеряюсь, как тогда. Но что-то не так. Вместо смущения сердце бешено колотится, будто у подростка. Я молча стоял, не находя слов, и его прекрасное лицо слегка нахмурилось.

- …Хён?

Как раз в этот момент подул ветер. Где-то здесь должен быть сад сирени - лёгкий аромат коснулся кончика носа. Глядя на его шевелящиеся чёрные волосы, я вдруг почувствовал, как в груди защекотало. Иллюзия, будто этот момент может длиться вечно. Будто если я просто захочу - то смогу на самом деле обрести это самое «счастье».

- Ты тут?

Он подумал, что я исчез? На его лице появилось выражение глубокого замешательства. Я тихо подошёл и прикрыл его щёку ладонью - морщинки на лбу тут же разгладились.

- Ты меня напугал.

Санг тихо вздохнул и прижался щекой к моей руке.

Это всего лишь суеверие. И то, что поймавший падающий лист исполнит желание, и это - всё просто выдумки. Но даже зная это, так хочется позволить себя обмануть - то ли от отчаяния, то ли потому, что я искал оправдание, чтобы прикоснуться к нему.

- Пора идти.

- …Подожди.

Ветер снова принёс густой аромат сирени. Будто он подтолкнул меня - я закрыл глаза и коснулся его губ своими.

Это был даже не поцелуй - настолько лёгкое прикосновение, что назвать его так было бы неловко. Но в отличие от прошлого раза, я не торопился отстраниться, спеша избежать встречных глаз. Сегодня мне почему-то хотелось чувствовать его рядом чуть дольше. Остановившись на расстоянии дыхания, я замер, глядя на него - и брови Санга слегка дрогнули.

- Это… что было?

- Что?

- Губы…

Я рассмеялся, глядя, как он в замешательстве касается своих губ. Обычно невозмутимый и холодный, как камень, передо мной он становится мягким, как пудинг - как тут не умиляться?

Выхватив омелу из его рук, я дотронулся ею до его губ.

- Ну… Может, это просто лист задел?

Я игриво усмехнулся, и Санг нахмурился, повышая голос:

- Хён!

- Тсс, вдруг боги услышат и придут сюда?

Моя попытка успокоить его, похлопав по плечу, лишь разозлила его сильнее.

- Ты всегда был таким подлым?

- Ха-ха, не понимаю, о чём ты.

Боясь, что он всерьёз рассердится, я нагло взял его за руку. Санг вздохнул, будто сдаваясь.

- Ты просто…

- М-м? Что?

- …Ладно.

Он резко отвернулся, но, похоже, не против того, что я держу его руку. Вернее, он сам переплел наши пальцы. От тепла его ладони у меня странно ёкнуло в груди. Когда мы уже направлялись к пиру, меня вдруг осенило:

- Кстати, где мы возьмём лук и стрелу?

- Не нужно искать. Ты сделаешь их.

- …Я?

- Ты же Локи.

Ах, точно. Я и забыл. Вот только я впервые в роли бога - как это вообще должно работать?

Для начала я подобрал с земли две ветки - одну для лука, другую для стрелы. Я не ожидал чего-то грандиозного, просто хотел сделать что-то подходящего размера, чтобы Санг мог выстрелить. Как только я это подумал, из моих ладоней внезапно хлынул свет, и ветки начали менять форму. Вскоре, словно напечатанные на 3D-принтере, идеальные лук и стрела были готовы.

- Ничего себе. Получилось…

Так вот что значит быть богом. Даже создав это сам, я не мог не восхититься, разглядывая лук со всех сторон. В этот момент издалека донёсся шум. Что такое? Что-то случилось? Пригнувшись, я осторожно подкрался и увидел, как сквозь деревья проливается ослепительный свет.

Когда глаза привыкли, я наконец разглядел его. Юношу, излучающего сияние, стоящего в стороне от толпы.

«Как выглядит Бальдр? Если случайно выстрелим в другого бога, будет беда.»

«В записях сказано, что его сразу узнаешь. Он же бог света.»

Это было чистой правдой. Даже мельком увидев его, можно было сразу сказать - это он.

Я затаил дыхание, и Санг тихо подошёл, спросив:

- Нашёл?

- Да. К счастью, он даже не смотрит в эту сторону.

Нужно воспользоваться моментом, пока другие боги заняты приветствиями. Я быстро оторвал кусок ткани от рукава, сделал из неё длинную верёвку и привязал омелу к наконечнику стрелы. Затем передал лук Сангу, и он, будто делал это сотни раз, уверенно принял стойку:

- Скажи, куда целиться.

Я обнял его сзади, направляя его руки. Немного левее. Нет, чуть выше. …Или нет? Я старался быть предельно точным, но чем больше корректировал, тем сильнее росло беспокойство, что мы промахнёмся.

В конце концов я замер на одном месте, и Санг спросил:

- Так?

- Очень на это надеюсь.

Я глубоко вздохнул, снова пытаясь прицелиться, как вдруг Санг без предупреждения натянул тетиву. Я ещё не был готов! В панике я схватил его за руку.

- П-погоди!

- Что?

- А если промахнёмся? Если стрела хоть чуть отклонится…

- Попадём.

Его твёрдый тон невольно заставил меня нахмуриться.

- Откуда такая уверенность?

- Потому что я верю в тебя.

- Что?

В следующий момент он отпустил тетиву.

Провал. Так я подумал, но стрела, стремительно рассекая воздух, вонзилась прямо в грудь Бальдра. Когда Бальдр, схватившись за омелу, рухнул на землю, пиршество будто окатили ледяной водой. Затем гнев, готовый пронзить небо, обрушился на нас, прячущихся за деревьями.

- Кто посмел поднять руку на Бальдра…?!

Нужно бежать. Но мой взгляд был прикован к Сангу. Он, ничего не видя, до самого конца сохранял уверенную улыбку. Он знал - ещё до того, как стрела покинула его руку. Что она неизбежно поразит цель.

И основой этой уверенности была не его способность, а вера в меня.

- Ну, похвали меня, Хён.

Кем же я являюсь для него?

* * *

Мы благополучно заполучили «Мистилтейнн». Но действительно ли это оружие, способное убить бога?

Его длина всего 20 см. Ветвистый, с редкими овальными листьями на концах. Неужели этот простой прутик - артефакт, способный забрать любую жизнь, если соблюдены условия?

- Да не может быть…

Присев в углу ванной, я вертел «Мистилтейнн» в руках. Внезапно появившийся Муджон похлопал меня по плечу. Оглянувшись, я увидел наполненную до середины ванну.

- Думаю, хватит.

Я выключил воду и опустил руку в воду. Чуть горячее температуры тела - можно долго лежать. Довольно стряхнув капли, я поднялся, а Муджон спросил с недоумением:

- Зачем вы набрали воду?

- Так кровь будет сворачиваться медленнее.

Только тогда Муджон, кажется, что-то понял и тихо вздохнул.

Да. Сегодня тот самый день, когда я использую этот хрупкий прутик - «Мистилтейнн». Согласно инструкции, достаточно просто пронзить им сердце, но для верности я решил использовать воду. Моя часть подготовки закончена - осталось дождаться только «Хёда», который вонзит ветвь…

- Санг.

Но вдруг меня охватили сомнения.

- Неужели… я действительно могу просить его об этом?

Именно Санг нашёл «Мистилтейнн». Он знал его происхождение и способ применения, но предложил его мне - только потому, что это может изменить мою судьбу. Но теперь, когда момент истины так близок, я колеблюсь.

- О чём вы так беспокоитесь?

- Когда-то я перерезал себе горло и бросился в море прямо у него на глазах.

Тогда я, загнанный в угол, словно зверь, в отчаянии прыгнул в воду, используя себя как заложника, лишь бы меня оставили в покое. Конечно, сейчас я сожалею об этом. Если бы можно было стереть из памяти Санга хоть одно воспоминание - я бы уничтожил именно этот момент.

- Я отчётливо помню его лицо тогда. Уверен… это осталось для него травмой.

А теперь мне снова предстоит встретить смерть перед ним. Более того - вложив нож в его же руки.

- Смешно, что я задумываюсь об этом только сейчас, но… мне жаль, что я снова оставлю ему тяжёлое воспоминание.

- Второй господин не настолько слаб, как вы думаете.

- Возможно, но…

Я уставился на омелу, как вдруг Муджон тихо подошёл и взял меня за руку.

- Тогда доверьте это мне.

- …Что?

- Я с радостью протяну вам руку помощи.

Поначалу я подумал, что он шутит, но его лицо было совершенно серьёзным.

- Ты же не знаешь условия использования «Мистилтейнна»…

- Я прекрасно осведомлён. И вы тоже знаете мои чувства, верно?

Его уверенный тон вызвал у меня горькую усмешку.

- …Да. Я знаю. Я притворяюсь, что не знаю, и пользуюсь этим.

- Это то, чего я желаю.

Глядя в его непоколебимые глаза, мне вдруг пришла мысль: А что если… Хотя он и не может прикоснуться к «Мистилтейнну», но может прикоснуться ко мне. Значит, я могу держать эту ветвь, а его рука станет моим проводником…

Но прежде чем мысль успела укорениться, дверь резко распахнулась. Я вздрогнул и поднял голову - передо мной стоял Санг, с трудом сдерживающий гнев. Неужели он подслушал наш разговор? Хотя, возможно, он просто пришёл в условленное время - но почему-то я почувствовал себя так, будто нас застали во время тайного свидания.

- Санг…

Я уже собирался оправдываться по привычке, но Муджон ловко шагнул вперёд, заслонив меня.

- Как вы посмели войти без предупреждения в такое уединённое место?

Чёрные глаза, ещё мгновение назад с трудом сохранявшие спокойствие, глядя на меня, вдруг стали ледяными.

- Не мешай и проваливай. Сейчас не время для шуток.

- …Как жестоко.

Муджон бросил на меня быстрый взгляд и растворился в воздухе вместе с клубами пара.

И снова ситуация, которая неизбежно выглядит как недопонимание. Хотя… а было ли это недопониманием? Ведь я действительно подумал, что, возможно, лучше доверить это Муджону, а не Сангу.

С трудом сглотнув, я сделал шаг к Хио Сангу, застывшему у двери.

- Санг. Это…

- Я знаю, о чём ты переживал. Я ведь не первый день тебя знаю.

Он прошёл мимо меня и первым шагнул в ванну, сев в воду. Затем протянул мне руку.

- Но всё же позволь мне это сделать.

- …Ты уверен?

- Конечно, нет. Но никто другой не подходит.

Когда я замешкался, он сам схватил моё запястье.

- Будь то причинение тебе боли или спасение твоей жизни… Все эти моменты - я должен быть рядом.

Когда я погрузился в наполненную ванну, вода плескалась у меня на груди. Ванна оказалась тесновата для двоих взрослых мужчин, так что я практически сидел у него на коленях, плотно прижавшись. Может, потому, что всё тело было мокрым - я особенно остро чувствовал его тело, прилипшее к моей спине.

- Ха-ха… Ванна маловата.

Я хотел пошутить, мол, что за дурацкая затея - двум взрослым мужикам втискиваться сюда, но в итоге промолчал. Его лицо, на которое я украдкой взглянул, было серьёзным, словно он солдат, идущий на войну. Я дотронулся кончиками пальцев до глубокой морщины между его бровей и слабо улыбнулся.

- Если мне будет больно - нельзя вытаскивать, ладно?

Я передал ему омелу, и Санг сглотнул.

- Постараюсь… не сделать этого.

Вопреки спокойному голосу, его руки дрожали. Обычно он бы и глазом не моргнул, убивая монстров или угрожая людям, но сейчас он был бледен, будто впервые лишает кого-то жизни. Мне стало его жаль.

- …Может, всё же попросить Муджона?

Я хотел его поддержать, но, видимо, подлил масла в огонь.

- Ты специально это говоришь?

- Нет, конечно…

Хио Санг нахмурился и крепко обнял меня. Затем, словно окончательно решившись, сжал омелу - на его руке выделились вены. От этого у меня мгновенно пересохло во рту. Было бы ложью сказать, что я не нервничаю. Но я рад, что это именно он пронзит моё сердце.

Я расслабился, полностью доверив ему своё тело. В момент, когда я закрыл глаза и выдохнул, незнакомое ощущение разорвало мою плоть. Невыносимая боль заставила меня извиваться, и капли крови разлетелись во все стороны.

Возможно, поэтому его рука, сжимавшая омелу, внезапно ослабла.

- Не… надо.

Но этого недостаточно, чтобы оборвать мою жизнь. В отчаянии я схватил его руку.

- …Хён?

- Нужно… пронзить… глубже.

Я едва выдавил слова, но ничего не изменилось. В конце концов я сам сжал его руку и с силой надавил. Боль, усиливавшаяся по мере того, как ветвь медленно погружалась вглубь, сковывала всё тело. Но я стиснул зубы, подавляя стон. Если я покажу, что мне больно – Сангу будет ещё тяжелее.

Только когда ветвь наконец пронзила сердце, я отпустил его руку. Больше не было сил. Сознание медленно уплывало, веки, будто отяжелевшие, закрывались. Голова бессильно упала вперёд - я увидел воду, уже окрашенную в густой красный цвет, и омелу, глубоко вонзившуюся в грудь.

Алые волны касались нежных листьев, словно…

- Как… волны. Да?

В следующий момент Санг прижался лицом к моему плечу и едва слышно прошептал:

- Прости, Хён. …Прости.

За что тебе просить прощения? Это я должен извиняться. Я отвел взгляд в сторону и увидел его - он даже не мог поднять голову от чувства вины. Если это мой последний шанс увидеть его, то я хочу запомнить его улыбку. Я знаю, что это эгоистично. Но всё же…

- Санг.

Плечо, на котором я лежал, дёрнулось. Затем, медленно подняв голову, он встретился со мной взглядом, и я сказал:

- Я… сейчас счастлив.

Я слабо улыбнулся, и его лицо исказилось ещё сильнее. Это стало моим последним воспоминанием.

* * *

Тело было тяжёлым. Не мог пошевелить даже пальцем. Поэтому я просто отпустил всё напряжение - и, как ни странно, стало легче. Будто превратился в кусок дерева, дрейфующий в океане, о котором мечтал в детстве.

Неужели смерть - это так… спокойно?

Но…

- …М-м.

Я открыл глаза. Снова увидел белый потолок, который встречал меня каждое утро. На всякий случай дотронулся до шеи. Если бы я действительно умер, а затем, по иронии судьбы, снова пробудился - шипов «Короны искупления» больше не было бы.

Но он уколол меня в палец, словно насмехаясь над моими надеждами. Я невольно усмехнулся.

- Как-то слишком знакомо для ада.

Даже артефакт, убивший бога, не смог сломать мою судьбу? Ошеломлённый, я просто лежал, уставившись в потолок, когда вскоре кто-то вошёл в комнату. Бросив взгляд, я увидел Санга с тазиком воды и полотенцем.

- Доброе утро.

Я поприветствовал его, как обычно, но его красивое лицо нахмурилось. Странно. Раньше, когда я в который раз возвращался с порога смерти, он первым делом облегчённо встречал меня. А сейчас избегал моего взгляда, словно виноватый.

- Сколько я пролежал?

- Пять дней.

- Вау, это же рекорд. Артефакт и вправду мощный.

Я попытался разрядить обстановку шуткой, но тщетно.

- Чего стоишь? Ноги заболят.

Я пошевелил пальцами, жестом подзывая его, и Санг сел на стул у кровати. На несколько мгновений воцарилось молчание. Он вытер моё лицо тёплым полотенцем, затем опустил взгляд.

- Почему… не получилось?

- Не знаю.

Вряд ли «Мистилтейнн» проиграл силе «Противоречия». Оба артефакта класса А. Скорее, по происхождению и способностям «Мистилтейнн» даже сильнее. И всё же ветвь, убившая сына бога, не смогла оборвать мою жизнь. Тогда причина может быть только одна.

- Наверное, условия не сошлись.

Я сказал это небрежно, но Санг помрачнел.

- Ты… сомневаешься в моих чувствах?

- Нет, при чём тут это?

Растерявшись, я поспешно приподнялся.

- Конечно, проблема во мне.

- …В тебе?

- Да. Наверное… я всё же боялся умереть.

На словах я всегда говорил, что мне всё равно - хоть завтра умру. Но, возможно, в глубине души мне было страшно.

- Но я рад снова видеть тебя.

Я слабо улыбнулся и погладил его по щеке. Санг молча стиснул зубы.

Время текло дальше. Тихо и быстро. Когда осталось меньше двух недель, Санг постепенно терял прежнее спокойствие. Обещания спать хотя бы шесть часов канули в лету. Пока я спал, он тайком вставал и без конца использовал свои способности. И корил себя.

- Почему…

Холодный лунный свет озарял его лицо, испачканное слезами. Я мог только притворяться спящим, наблюдая, как он рвёт на себе волосы от отчаяния. Ведь если я проснусь - ему будет только хуже. Всё, что я могу сейчас - утром обнять его, измученного, и сказать: «Доброе утро».

Тогда Санг улыбался, как обычно. Но тревога в его глазах с каждым днём становилась всё гуще.

Ещё недавно в его взгляде не было и тени сомнения.

«Почему… не получилось?»

Он медленно разрушался. Даже если я хотел дать ему надежду - у нас не осталось ни времени, ни новых вариантов. Теперь единственный выход - сломать «Противоречие». Но, словно насмехаясь над моим отчаянием, разломы не открывались. Поэтому, я хоть и понимал бесполезность, я всё же отправился туда…

…в глубины Ковчега, где покоился истинный «Кровавый меч».

- Давно не виделись.

В пространстве, напоминающем птичье гнездо, лежал «Кровавый меч» - от него осталось лишь половина лезвия.

Теперь это моя последняя надежда. Поэтому я пришёл просить. Если это приказ хозяина… Нет, если я отброшу гордость и упаду на колени - возможно, он согласится? Я уверенно шагнул к нему, но Муджон внезапно преградил путь.

- …Что ты делаешь?

Я удивлённо поднял взгляд - на лице Муджона было несвойственное ему беспокойство.

- Вы и так нездоровы, зачем трогать нечистое?

- Не мне говорить, но ненависть к себе - это плохо.

- Дело не в этом…

- Тогда в чём?

Но когда я спросил, Муджон крепко сжал губы.

- Ладно. Если ерунда - пропусти. Нет времени на игры.

Я прошёл мимо него, так и не проронившего ни слова, и остановился перед «Кровавым мечом». Опустился на одно колено и протянул руку - как вдруг сердце бешено заколотилось. В груди будто взорвался огненный шар, и что-то горячее хлынуло вверх по горлу. Я поспешно прикрыл рот, с хриплым кашлем выплеснулся сгусток крови.

- Это…

Голова закружилась, я пошатнулся, и Муджон тут же подхватил меня.

- Господин! Вы в порядке?

Он продолжал спрашивать, но мой взгляд был прикован только к крови, запачкавшей пол.

Снова астма? Нет, в этот раз не было кашля - только кровь. В отличие от прошлых случаев, когда лишь ладони становились мокрыми, теперь её было так много, что она залила пол. Сжимая ноющую грудь, я пробормотал:

- Не говори Сангу.

- Да как можно скрывать это в таком состоянии?!

Я оттолкнул руку Муджона и потянулся, чтобы вытереть кровь - как вдруг сгусток дёрнулся и зашевелился. Более того, он пополз по полу, поднялся по обломку лезвия «Кровавого меча» и стал частью разрушенного меча.

- Что за…

Не веря глазам, я протянул руку к клинку, но Муджон резко схватил меня за запястье.

- Вот почему я говорил не трогать его!

Редкостный для него гнев. Я уставился на его разъярённое лицо - и вдруг понял.

- Ты… знал?

Что чем ближе я к истинному «Кровавого мечу», тем хуже становится моему телу.

Муджон, будто спохватившись, стиснул губы. Да. Я чувствовал, что что-то не так. Думал, это астма, но нет - причина была в мече внутри меня. Он знал, что у меня мало времени, и пытался вернуться в своё истинное тело.

- Теперь вы поняли - остановитесь.

Муджон, держа меня за плечо, говорил с несвойственной ему мольбой. Забота тронула, но сейчас не время себя жалеть.

- Наоборот, это к лучшему.

- Господин.

- Если меч восстановится, разлом может открыться быстрее.

Я оттолкнул Муджона и снова опустился на колени перед «Кровавым мечом». Прикоснувшись к лезвию, я почувствовал, будто кто-то вырвал моё сердце и сжал его. Но Сангу, наверное, ещё больнее. Каждую ночь он плачет в одиночестве - ему куда тяжелее, чем мне сейчас.

Поэтому…

- Прошу. Нет, как хозяин - приказываю.

Если ты меня слышишь - дай мне последний шанс.

- Помоги мне разрушить «Противоречие».

План сломать судьбу, убив меня до назначенного срока, уже почти провалился. Теперь я просто хотел избавиться от этого проклятия - даже если мне придётся исчезнуть вместе с «Противоречием».

Поэтому, ища способ уничтожить артефакт, я естественным образом пришёл к ней.

- Простите за внезапный визит, лидер гильдии.

- Ой, мы же договорились называть друг друга по именам. Как обидно.

Мин Тхэён игриво подмигнула и села напротив.

- Так о чём хотел поговорить? Неужели передумал и решил перейти в Сехва?

Мои пальцы непроизвольно сжались под столом.

- Вы хорошо разбираетесь в способах уничтожения артефактов?

Её взгляд мгновенно стал острее, ещё до того, как я закончил фразу.

Изначально я хотел спросить Санга, но сейчас он не в состоянии что-либо обсуждать. Поэтому я солгал, что иду к могиле тёти Юран, и пришёл в гильдию Сехва лично. Я был уверен, что она знает ответ.

- Да. Когда-то читала отчёт об экспериментах Ассоциации.

- Такой… существует?

- Когда становишься главой известной гильдии, по работе приходится сталкиваться с разными документами.

Возможно, там есть ключ к решению моей проблемы. Я хотел, забыв о приличиях, попросить показать отчёт, но, видимо, мои мысли отразились на лице - прежде чем я заговорил, Мин Тхэён мягко пресекла это:

- К сожалению, документы Ассоциации нельзя выносить.

- А…

- Но у меня неплохая память.

Разочарование от её резкого отказа длилось недолго - мои глаза загорелись при этих словах. Если это звучало как «спроси меня, и я расскажу», то, возможно, я слишком поспешно сделал вывод. Я уставился на неё, моргая, а Мин Тхэён усмехнулась:

- Знаешь, недавно я была на могиле Юран-онни и заметила следы посетителя. Кто-то убрался там… Обычно в это время всё засыпано листьями. Так что, в хорошем настроении, я расскажу тебе.

Видимо, мои колебания насчёт запроса секретных документов показались ей нежеланием быть в долгу. Благодаря её тактичности я смог задать вопрос спокойнее:

- Артефакты, как и люди, начинают исчезать после 72 часов в разломе?

- Время зависит от силы артефакта. Артефакты D-класса исчезают быстрее, чем B-класса. Обычный человек не продержится в разломе и 10 минут, а пробуждённые могут выжить до 72 часов.

Чем сильнее - тем дольше можно продержаться. Это противоречило моим ожиданиям, и я растерялся.

- А артефакт А-класса?

- Хм. Наверное, продержится дольше нас?

Чёрт. Я наивно думал, что все артефакты исчезают за 72 часа. Но в таком случае, даже если разлом «Кровавого меча» откроется, я буду поглощён раньше, чем «Противоречие». Как я мог не знать этого?

И почему Санг не сказал мне правду, когда я так одержимо твердил о 72 часах? Он не знал? Нет, он должен был знать. Как и Мин Тхэён, он, будучи лидером гильдии, имел доступ к документам Ассоциации. Тогда почему...

- Но есть способ сократить время.

Её чёткий голос прервал бесконечный поток мыслей.

- Какой?

- Разделить артефакт на части.

Мин Тхэён разломила кубик сахара ложкой и бросила в кофе.

- Айсберг тает медленно, но если расколоть его на куски - они растают быстрее. Тот же принцип.

Разделить артефакт... Непросто, но с «Кровавым мечом», возможно, получится.

- Насколько сокращается время?

- Артефакт D-класса в разломе B-класса продержался 4 часа. Но после разделения каждый фрагмент исчез за час. Правда, эксперименты проводились в основном на D-классе... С артефактами выше - не уверена.

Но и это хорошо. Сокращение в четыре раза - значительный результат. Если удастся разделить «Противоречие», я смогу уничтожить его до того, как разлом поглотит меня. Как будто нашёл тлеющий уголёк в потухшем костре.

Я старался скрыть надежду, но Мин Тхэён внимательно изучила моё лицо.

- Зачем тебе это?

- …Есть кое-что, что нужно сделать.

- Ты же не собираешься пробовать?

Я замер. Видимо, приняв молчание за согласие, она потрогала свою щёку с обеспокоенным видом.

- Не знаю деталей, но лучше не стоит.

- …Почему?

- При разрушении артефакта высвобождается колоссальная сила. Как взрыв. Во время экспериментов Ассоциации с D-классом погибли четыре человека. А если это артефакт А-класса или выше… Не знаю, что произойдёт в разломе.

Её глаза сверкнули, будто прожигая меня насквозь.

- Это может не закончиться просто смертью. Например… ты навеки застрянешь в разломе.

Перед глазами потемнело.

Если «Кровавый меч» сможет расколоть «Противоречие», моя судьба не важна. Но что насчёт Санга? Он точно не отпустит меня одного в разлом. Даже если взрыв «Противоречия» снесет всё вокруг - он останется рядом.

Поэтому он не сказал мне правду? Боялся, что, узнав всё, я оставлю его?

- Спасибо. Пожалуйста, сохрани сегодняшний разговор в тайне.

Санг… Ты слишком хорошо меня знаешь.

* * *

7 дней осталось. Всего неделя до того, как проклятие поглотит меня.

С каждым днём тело слабеет. Это и есть «судьба хозяина Кровавого меча», о которой говорил Санг? Приступы кашля с кровью учащаются - теперь я просыпаюсь среди ночи, чтобы выплюнуть её в раковину. Лужи крови, словно живые, извиваются и исчезают, вероятно, возвращаясь к своему истинному телу в глубинах Ковчега.

Скрывать своё состояние от Санга становится всё труднее.

- Хён, ты в порядке?

- Да. В конце концов, эта сила никогда не была моей…

Я вышел из ванной, вытирая рот, и он, словно ждал, поддержал меня. Смешно - он выглядит хуже меня, будто вот-вот рухнет, но всё равно заботится обо мне.

Рассвет ещё не наступил. Мы сидели с Сангом на краю кровати, глядя на море, когда я заговорил:

- Ной не связывался?

Он молча покачал головой. Я просил Ноя сообщить, если откроется разлом, но пока ничего. О чём вообще думает «Кровавый меч»? Неужели разлом откроется буквально за день до моей смерти?

- Санг.

Даже если так - я должен сделать то, что должен.

- Если разлом откроется… Ты пойдёшь со мной?

Его рука, наливавшая воду в стакан, дёрнулась. Когда он посмотрел на меня, в его глазах дрожала тревога.

- К чему этот вопрос?

- Просто интересно.

- Я никогда не отпущу тебя одного.

Его твёрдый тон заставил меня слабо усмехнуться.

Как и говорил. Что только он должен быть рядом во все мои моменты. Тогда эти слова наполнили меня безмерной радостью - будто я обрёл уверенность, что, даже если я оттолкну его сотни раз, он никогда не сдастся.

Но сейчас - нет.

- Спасибо. Что остаёшься со мной.

Санг знал с самого начала. Сколько времени нужно для исчезновения артефакта А-класса. И даже зная, что разрушение артефакта ускорит процесс - он скрыл это, потому что не мог предсказать, что ждёт меня в разломе.

«Почему бы не попытаться найти способ выжить вместе?»

Его привычное «Я пойду с тобой» всегда означало «Я разделю твою судьбу». Если я спасусь - мы будем жить вместе. Если нет - умрём рядом. Даже если нам суждено исчезнуть в разломе «Кровавого меча» после 72 часов.

…Но почему? Если «Противоречие» исчезнет - он сможет жить. Конечно, без меня будет тяжело. Он будет страдать, вспоминая следы, которые я оставил. Но время - лучший лекарь. Воспоминания постепенно потускнеют, и он сможет жить среди людей, которые его ценят.

Он не должен умирать из-за меня. Любой на моём месте попытался бы остановить дорогого человека, если бы тот захотел последовать за ним на смерть. …Да. Когда мысли дошли до этого, я окончательно утвердился в своём решении. В той самой силе, что двигала мной с момента, как я принял это проклятие и неразрешённые чувства к нему.

- Маттео. Ты знаешь, зачем я позвал тебя?

Решимость спасти его любой ценой.

Я вызвал Маттео и объяснил всё: что произошло и что должно случиться. Ошеломлённый внезапным потоком информации, он сначала не мог говорить. Но я знал - среди всех апостолов именно Маттео относился к Симеону как к родному брату.

Именно поэтому я не мог попросить никого другого.

- Я прошу тебя. Я не хочу, чтобы Симеон тоже стал жертвой.

Я крепко сжал его руку, и зрачки Маттео задрожали.

- Но… что я должен…

- В день, когда откроется разлом, просто сделай, как я скажу.

Пока я объяснял ему свой план, в груди кололо, будто вонзился шип. Возможно, это называлось совестью - крошечный осколок, стёршийся до размера меньше ногтя.

Но теперь и он исчез, будто пыль.

«Тогда и ты пообещай.»

«Что?»

«Не лги мне. И не говори, что сдаёшься.»

Похоже, я снова собираюсь нарушить обещание.

В тот день снег шёл особенно сильно. Весь мир стал белым, и я, заворожённый, даже не чувствуя холода, направился к скалам. Но море по-прежнему оставалось синим. Только море было синим. Оно продолжало колыхать свои волны, совершенно не обращая внимания на падающий снег.

Это постоянство моря стало моим единственным утешением. Даже через годы после того, как я покину этот мир, море останется таким же, каким я его помню. Если мне будет дарована следующая жизнь - я хочу быть существом, бесцельно дрейфующим в океане. Существом, которому не нужно ни любить, ни быть любимым, чтобы жить.

Я протянул руку к волнам, разбивающимся о скалы, как зачарованный, но кто-то преградил мне путь.

- Всё в порядке. Я просто смотрю.

Я был уверен, что это он, но, подняв голову, увидел глаза, красные, как кончики моих пальцев.

- А, это ты.

Я слабо усмехнулся и опустил руку. Муджон нахмурился и что-то сказал. Но его надоедливый голос больше не достигал моих ушей. Я лишь угадывал слова по движению губ.

- От этого я не простужусь.

- …

- Почему такое лицо? Я не так понял?

Муджон тихо вздохнул.

Видеть душу меча и прикасаться к ней - привилегия хозяина. Даже когда часть «Кровавого меча» была внутри меня, Муджон всегда оставался рядом. Но теперь я не слышал его голоса. Это означало, что дней, оставшихся мне как хозяину, почти не осталось.

- Если бы я сказал, что хозяин «Кровавого меча» - это я, они бы смеялись.

Я попытался пошутить, как обычно, но в груди снова вспыхнуло жгучее пламя. Я мгновенно прикрыл рот рукой, привыкнув к боли. И, как по расписанию, с хриплым кашлем выплеснулась кровь.

Голова закружилась, и я рухнул на землю. Муджон тут же протянул руку, но его пальцы прошли сквозь меня. Я смотрел на него, растерянно уставившегося на свою ладонь, и вдруг рассмеялся с чувством пустоты.

- Кажется, теперь ты даже не можешь меня коснуться.

Муджон, не веря своим глазам, снова и снова тянулся ко мне. Но чем больше он пытался, тем более размытыми становились его очертания. Скоро он исчезнет полностью. Я посмотрел прямо в его растерянное лицо и улыбнулся, как обычно.

- Спасибо за всё.

Его всегда игривое выражение исказилось от отчаяния. Он что-то яростно кричал, но слова не долетали, будто отражаясь от невидимой стены. Я беспомощно улыбнулся и покачал головой - его рука, тянувшаяся ко мне, бессильно упала.

Что он только что сказал? О чём думали эти потухшие красные глаза? Я больше не мог до него дотронуться - и потому ничего не знал. Но одно я знал точно.

- …

Что сегодня - последний день.

Муджон опустился на колени передо мной. Кто бы мог подумать, что этот безжалостный демон, рубящий головы без колебаний, сам опустится, чтобы встретиться с обессилевшим хозяином взглядом? Наконец он склонился в глубоком поклоне. Это был последний раз, когда я видел его в этом мире.

* * *

В ту ночь Санг, как всегда, передвигал фигуры на невидимой шахматной доске. Раньше я наблюдал за его ловкими пальцами и мысленно представлял доску сам, но теперь - мне было лишь страшно за него.

Из-за недель без сна тени под его плотно закрытыми глазами стали слишком густыми. Он выглядел хуже, чем когда-то, когда две недели не выходил из комнаты из-за видений Йохана. Я больше не мог молчать и, после долгих колебаний, заговорил:

- Санг. Муджон исчез.

Его рука, двигавшая фигуру, замерла.

- Честно говоря, я не верил, что конец так близок… Но теперь, когда его нет, это стало реальностью.

Я осторожно взял его руку, всё ещё застывшую в воздухе.

- Так что… хватит.

Его ровные брови дрогнули. Наконец он открыл глаза и нахмурился, будто раздражённый.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты достаточно старался. Можешь остановиться.

- Нет. Ещё чуть-чуть… Совсем немного…

- Остановись, прошу!

Сдержанное раздражение наконец вырвалось наружу. Я схватил его за воротник и притянул - при тусклом свете его бледное лицо казалось ещё более измождённым. Он почти ничего не ел и был настолько худым, что казалось, вот-вот рухнет.

И всё это - ради призрачной надежды.

«Конечно, я не знаю, исчезнет ли проклятие, если я умру, но стоит попробовать. Надо хоть что-то сделать.»

Зачем я сказал это? Лучше бы скрыл, как обычно. Что значило моё обещание не лгать? В итоге я только обременяю его, прежде чем исчезнуть.

- Посмотри на себя. Ты умрёшь раньше меня.

- Всё в порядке.

- Что в порядке?! Ты думал, я не знаю? Ты не спишь днями, только и делаешь, что используешь способности!

Грудь сжало так, будто её разрывают - больнее, чем когда я кашлял кровью. Внезапно глаза наполнились слезами, и я стиснул зубы. Изо всех сил сдерживая рыдания, я скривил лицо. Надеялся, что он поймёт мои чувства, но даже сейчас его чёрные глаза не теряли света надежды.

- Прости, но я не сдамся.

- Даже если это моя последняя просьба?

Его губы, дрожавшие, наконец плотно сжались. Я видел, как кадык вздрогнул - какие слова он проглотил? Затем я взял его лицо в ладони и посмотрел прямо в его влажные глаза.

- Ты знаешь, Санг. Я дорожу всем в тебе, но особенно люблю твои глаза.

- …Глаза?

- Да. Глаза. Мне нравилось, как они, прозрачные, отражали только меня, каким бы я ни был. Поэтому до самого конца смотри на меня. Покажи мне меня так, чтобы я не забыл. …Хорошо?

Слёзы тихо текли по его бесстрастному лицу, с трудом сдерживающему эмоции. Но я так и не услышал, что он сдается. Сколько ещё я буду просто смотреть, как он разрушает себя?

- Это…

На рассвете я проснулся от мощного толчка. Не нужно было объяснений - я знал, что произошло в глубинах Ковчега. Схватив «Противоречие», я бросился вниз - передо мной был разлом.

Всегда зловещая тёмно-фиолетовая трещина сегодня казалась невероятно желанной.

- Спасибо.

За то, что открыла разлом до назначенного срока. За то, что, даже если я не выживу, позволишь мне разрушить «Противоречие» своими руками. Чёрный туман, вытекающий из разлома, колыхнулся, будто услышал мои слова.

В следующее мгновение позади раздался приглушённый голос:

- Хён, что происходит?

Рафаэль, только что проснувшийся, выглядел измученным. Мне было жаль, что я так и не сказал ему правду, хотя должен был стольким. Я поправил его растрёпанные волосы и улыбнулся, как ни в чём не бывало.

- Прости.

- …За что?

Рафаэль наклонил голову в недоумении. Вскоре прибыли другие сотрудники и апостолы - все в панике уставились на гигантский разлом. Среди хаоса я с облегчением заметил, что он не пришёл.

Теперь можно спокойно выполнить план. Да. Не будем мучиться угрызениями совести. Моя жизнь и так уже испачкана ложью и противоречиями.

Я обернулся – Санг уже стоял перед разломом, будто приняв решение. Но он не войдёт туда.

- Симеон.

Его бледное лицо повернулось ко мне. Непохожий на себя, он всё же усердно водил глазами, изучая каждую черту моего лица. Как будто вышивая воспоминания - медленно, от лба к кончику носа, губам, линии подбородка.

Его взгляд был немного странным.

- Хён…?

- Ты говорил, что мы найдём способ выжить вместе. Когда я впервые услышал это… мне почему-то показалось…

Я надеялся, что где-то в этом мире действительно есть такой способ. Как ребёнок, закрывающий глаза, чтобы отрицать неизбежное. Но с каждым днём становилось всё труднее игнорировать реальность.

- Но… невозможное - остаётся невозможным.

- Что ты…

- Живи. За нас обоих.

Я достал из кармана заранее подготовленную ракушку. Когда свет блеснул у меня на ладони, глаза Санга расширились. Он мгновенно понял, что я задумал, и в отчаянии протянул руку - но было уже поздно.

- Михаил.

Когда я назвал имя, из луча света, струившегося с потолка, распустилась пара крыльев.

- Последняя просьба. Спой.

Чтобы никто не мог проснуться, пока я не исчезну.

- Подари всем… самый прекрасный сон. Покой.

Белая птица медленно парила над головами. Вскоре сотрудники начали падать один за другим. Рафаэль, Юлия, опоздавшая - не было исключений. Когда я подумал, что всё кончено, что-то схватило меня за лодыжку.

- Хён, нельзя…

Я опустил взгляд - его лицо было искажено отчаянием. Санг, который, как я думал, упал первым, до последнего цеплялся за меня. Но в его руках уже не было сил.

- Санг.

Услышав своё имя, он, теряя сознание, из последних сил открыл глаза. Его покрасневшие зрачки вызывали бесконечную жалость - я опустился перед ним на колени. Как будто совершая обряд, я откинул его влажные от пота волосы и коснулся губами лба, прошептав:

- Не прощай меня.

Ненавидь меня за то, что я лгал до конца.

Проклинай меня за то, что ухожу, оставляя тебя одного, как тогда.

Ненависть ко мне станет твоей движущей силой.

Так что живи. Пожалуйста, живи. За нас обоих.

Его отчаянная попытка не уснуть не продлилась долго.

- Хён…

Тяжёлые веки наконец закрылись, погрузив его в чёрную пустоту. И только тогда гнездо, над которым кружила белая птица, обрело покой. Какой счастливый сон он видел? Я не мог представить, но, глядя на его лицо, впервые за долгое время спокойное, моё тревожное сердце тоже успокоилось.

- Прощай. Моя последняя надежда.

В следующий момент дверь открылась. Мне даже не нужно было оборачиваться - после того, как все погрузились в покой, в такой идеальный момент мог прийти только один человек, знающий мой план.

- Добро пожаловать, Маттео.

Я спокойно поприветствовал его, и Маттео сглотнул. Возможно, он был шокирован, увидев десятки людей, лежащих без сознания. Его широко раскрытые глаза выдавали потрясение. Но через мгновение он поправил очки и, переступая через тела, подошёл ко мне.

- Теперь… всё готово?

- Да. Дальше - как мы договаривались.

Я передал Маттео страницу из «Кодекса Гигаса». Теперь Михаил будет подчиняться его приказам. Пока Маттео пожелает - песня Михаила не прекратится. Даже если кто-то проснётся раньше, он не даст им приблизиться к разлому.

Теперь я могу уйти со спокойной душой.

- Тогда прощай.

Я уже собирался шагнуть в разлом, как Маттео остановил меня.

- Хён.

Я обернулся - он стоял, сжав кулаки. Его слегка искажённое лицо словно выражало чувство вины. Когда его взгляд за очками упал на лежащего Санга, губы Маттео задрожали.

- Это… действительно правильный выбор?

Я не мог ответить. Потому что не знал.

Существует ли вообще «правильное» и «неправильное» в жизненных выборах? Я когда-то ненавидел его родителей, бросивших сына из-за растущих долгов и ушедших из этого мира. Поэтому я отдал ему своё сердце. Но в момент, когда я осознал, что, покинув его, чтобы спасти от проклятия, причинил ему ещё большую боль, чем родители, все мои ориентиры рухнули.

- Не знаю.

Делал ли я в жизни правильный выбор? Я задавал себе этот вопрос всю жизнь. Но даже сейчас, на пороге конца, я не нашёл ответа. Я взывал к тому, кто, казалось бы, должен знать ответ, но, видимо, мой голос не долетел до небес.

Что же остаётся? Даже если буду сожалеть - сейчас я могу выбрать только лучшее из возможного.

- Прости, что втянул тебя в это.

- Хён... Я...

- Ты не виноват, Маттео. Это я воспользовался твоей добротой. Так что не чувствуй вины. Если кто-то попытается обвинить тебя в сегодняшнем... Скажи, что я заставил тебя под угрозой.

В его растерянных глазах наконец выступили слёзы.

- Нет... Я просто хочу, чтобы ты жил.

Хотя бы в последний момент я хотел бы видеть его улыбающимся.

- Спасибо за эти слова.

Мне ещё так много хотелось сказать и сделать, но времени больше нет. Я молча опустил голову и уже собирался уйти, как Маттео протянул ко мне руку. Но я шагнул в разлом раньше, чем он успел меня остановить. Его лицо, полное сожалений, медленно растворилось в чёрном тумане.

* * *

Сколько времени прошло? В носу защекотал запах сырой земли. Я открыл глаза и увидел полуразрушенную хижину, затянутую завесой ливня. Я благополучно попал туда, где произошла трагедия. Как только сориентировался, первым делом нажал кнопку на часах.

72:00:00. Обратный отсчёт, который, возможно, станет последним, начался.

- Значит, дорога... здесь?

Ориентируясь по обрывкам воспоминаний, я направился к деревне. Опасался, что, как в прошлый раз, на меня набросятся её полуживые обитатели, но вокруг было подозрительно тихо. То ли это была дань уважения к бывшему хозяину, то ли просто перемена в настроении.

Как бы то ни было, я с большим комфортом прошёл деревню и начал подниматься в горы. С тяжёлым «Противоречием» за спиной я уже не понимал, то ли это гора, где зарыт «Кровавый меч», то ли нет. Добравшись до середины склона, я упёрся в границу.

Вбитые, как колья, камни и натянутые между ними верёвки с обрывками намокшей бумаги, свисающими, как одеяния призраков. В первый раз это выглядело так зловеще, что мне не хотелось приближаться. Но теперь я знал - за этим меня ждёт он.

- Не думал, что снова окажусь здесь.

Осторожно переступив через верёвку, я заметил, что ливень сменился снегом, как тогда. Но пронизывающего до костей холода не чувствовалось. Гнилостный запах тоже исчез. Дующий издалека ветерок был тёплым, словно приветствовал меня.

Озадаченный столь разительной переменой, я наклонил голову.

- Это из-за меня...?

Наконец я достиг вершины, где на заснеженном поле одиноко стояло старое дерево. Но и этот пейзаж отличался от моих воспоминаний. Раньше белая ткань, привязанная к ветвям, была пропитана кровью настолько, что образовала кровавые лужи на земле, а белый снег окрасился в красный, как закатное небо.

Но сейчас всё вокруг было белоснежным. Как в тот день, когда мы расстались.

- Оказывается, у тебя тоже есть уязвимые места.

Я поставил «Противоречие» на землю и протянул руку к развевающемуся белому полотну. В этот момент позади раздались шаги по снегу. Я обернулся и увидел единственную цветную фигуру в этом белом мире. Того, кого некоторые называли призраком - мужчину в чёрно-красном.

- Я уже думал, тебя здесь нет.

Прохладный ветерок колыхал полы его красного одеяния и длинные чёрные волосы. Почему-то он стоял поодаль, даже надев маску, и это вдруг напомнило мне нашу первую встречу. Конечно, сейчас, в отличие от тогда, я не чувствовал ни капли настороженности, не говоря уже о страхе.

- Почему ты там стоишь?

Я сделал шаг вперёд, и он отступил, слегка отодвинув правую ногу.

Он что, забыл меня? Нет, не может быть. И не похоже, что хочет убежать. Тогда неужели…

- Боишься, что если я подойду ближе, я снова начну кашлять кровью?

Попал в точку. Его пальцы дёрнулись. Всё ещё переживает из-за того, что «нечистое» вредит слабому телу. Ах, вот почему исчезли полуразложившиеся трупы, которые раньше бросались на чужаков в разломе, и пропал пронизывающий холод.

Меня позабавила эта несвойственная ему забота, и я сдержал улыбку.

- Всё в порядке, так что не убегай.

Убедившись, что он не сбежит, я снова подошёл к Муджону. Чем ближе я был, тем сильнее ощущал исходящий от него холод, проникающий сквозь одежду. Видимо, я и правда ослаб. Если тело дрожит просто от близости…

Но я натянул беззаботную улыбку, чтобы Муджон ничего не заподозрил.

- Зачем маска?

- ...

- Раньше ты использовал это лицо как оружие, а теперь разонравилось?

Я сделал шаг вперёд и протянул руку к маске. К счастью, Муджон не уклонился. Более того, вопреки опасениям, я смог его коснуться. Осторожно сняв маску Бансанси, я увидел уже знакомое лицо. Внезапно вспомнился он, оставшийся в реальности, и я потерял дар речи, но Муджон взял мою руку и опустил её, сказав:

- Выглядите ужасно.

- Знаю. Видимо, слишком небрежно обращался со своим телом.

- Господин.

- Нет, теперь так меня называть не стоит.

Я поправил его, и Муджон недовольно нахмурился.

- Тогда... молодой господин?

- Пффф! Это смешно.

Я рассмеялся от души, и на его озабоченном лице появилась лёгкая улыбка.

Как хорошо, что он меня не забыл. Возможно, в его нынешнем состоянии он согласится даже на такую наглую просьбу.

- Я знаю, что уже не имею права так просить, раз больше не твой хозяин. Но это последняя просьба.

Я крепко сжал его руку:

- Одолжи мне меч.

Но Муджон высвободил свою ладонь.

Ой. Так нельзя. Растерявшись, я позвал его и снова потянулся к нему, но он отступил на три шага. На мгновение в глазах потемнело. Когда я ошарашенно уставился на него, Муджон усмехнулся:

- О чём вы вообще думаете?

Он вытащил меч и спокойно опустился на колени. Полы его красного хаори развевались, пока не укрыли белый снег. Затем он поднял меч над головой, держа его за рукоять и лезвие, словно поднося сокровище.

- Пусть будет по-вашему.

Его красные глаза, смотревшие на меня, были полны доверия - мне стало стыдно за свои сомнения.

- …Спасибо.

Почему-то глаза закололо, и я скривился, улыбаясь. По привычке я взял меч одной рукой, но он оказался настолько тяжёлым, что я пошатнулся.

- Господин! - Муджон тут же вскочил и поддержал меня.

- Всё в порядке?

- Да-да. Он всегда был таким тяжёлым?

- Да. Вы просто никогда не держали настоящий меч, поэтому не знали.

- А…

Я всегда использовал меч, созданный из крови, да и тело раньше было другим - поэтому не знал. Я стоял, опираясь на меч, в нелепой позе, и Муджон нахмурился.

- Вам помочь?

- Нет, я должен сделать это сам.

Разрушить «Противоречие» нельзя чужими руками. Я должен это сделать. Пусть даже выгляжу смешно. К счастью, держа меч двумя руками, я хотя бы не упаду вперёд. Я выпрямился, готовясь к удару, и вдруг взглянул на Муджона.

- Ты уверен, что всё в порядке? Если я разрушу его, это место тоже пострадает.

Не дожидаясь конца фразы, Муджон усмехнулся.

- Кем вы меня считаете?

- Ха-ха, точно. Глупый вопрос к божественному клинку.

- Не беспокойтесь ни о чём - просто идите вперёд.

Я снова собрался и остановился перед щитом «Противоречия».

Ах, как долго я ждал этого момента. Не думал, что настанет день, когда уничтожу артефакт, который поглотил тётю и проклял мать. Хотя мы с Сангом не сможем выжить, как в разломе «Противоречия», этот «парадокс» - умереть из-за любви - повторится в последний раз.

- Давай покончим с этим.

Даже если моя душа навеки застрянет в разломе, я разрушу это ради тебя.

- С этой проклятой судьбой.

Я вонзил меч в «Противоречие», светившееся неприятно прекрасным светом. Бам! В момент соприкосновения клинка со щитом мир содрогнулся. В почерневшем небе ударила молния, земля затряслась, будто от землетрясения. Это и был тот взрыв, о котором говорила Мин Тхэён? Будто я стоял на пути прорвавшейся плотины, принимая на себя всю ярость воды.

- Угх…

Мозг кричал, чтобы я отпустил меч. Твоё тело не выдержит, - предупреждал он. Но я лишь сильнее надавил на «Противоречие». Даже самый прочный щит рано или поздно сломается, если в нём появится трещина.

В следующий момент раздался звонкий дзинь! - будто лопнул металл.

- Получилось…?

На ослепительной серебристой поверхности наконец появилась чёткая трещина. Но радость была недолгой - из разлома вырвались ослепительный свет и шквальный ветер. Первый взрыв был лишь предупреждением? Невыносимая сила разрывала моё тело на части. Кожа горела, будто я прыгнул в костёр, кости ломались, словно под тяжестью железа.

- Оставьте меч! Вы больше не выдержите!

Сквозь оглушающий ветер донёсся его отчаянный голос. Но я не отпустил меч. Наоборот, сжал ещё сильнее. Даже если моё тело превратится в ничто - я должен увидеть, как «Противоречие» исчезает.

Из последних сил я надавил на меч. С хрустом клинок полностью пронзил щит.

- Получилось! - я невольно вскрикнул. Всё кончено. Готово. Осталось лишь ждать, пока осколки растают. Вот и всё.

- …Э?

Вокруг разрушенного «Противоречия» земля начала сжиматься. Как чёрная дыра, она поглощала всё вокруг в одну точку. Я осознал, что это похоже на то, как «Кровавый меч» открывал разлом, но было уже поздно.

Земля под ногами внезапно провалилась.

- Господин!

Перед глазами мелькнул красный рукав. Муджон протянул руку, чтобы схватить меня, но впустую - лишь махнул в воздухе. Я закрыл глаза, падая в бездонную яму, думая, что это конец.

Однако вскоре вокруг послышались возмущённые голоса:

- Как можно совершить такое отвратительное…!

- Ц-ц. Отброс.

Я резко открыл глаза - передо мной был незнакомый пейзаж. Вернее, странно знакомый. Дворцовые стены цвета киновари, позолоченные крыши, люди в синих одеждах и причудливых головных уборах. И солдаты, окружившие меня.

Да. Это «Противоречие», через которое я прошёл в аду. Но как я здесь оказался? Неужели удар от разрушения артефакта открыл ещё один разлом внутри разлома? В смятении я почувствовал чьё-то присутствие. Сжав кулаки, я обернулся - и мозг отключился от неожиданности.

- Ты…

Я узнал бы её по одному силуэту. Женщина в синем шёлковом одеянии с огромным копьем, украшенным красной кистью - это могла быть только Чхве Юран. Я уже собирался заговорить, как вдруг она пошатнулась и упала. Я успел поймать её, прежде чем она рухнула на землю.

- Всё в порядке?

Вместо ответа она тяжело дышала. Только теперь я разглядел её ужасное состояние. Прекрасное синее платье было залито кровью, а тело искромсано ударами копий и мечей.

Самая глубокая рана была на пояснице - настолько, что виднелись мышцы, а кровь хлестала ручьём. Я попытался прижать рану рукой, но тщетно. Кровь сочилась сквозь пальцы.

- Позовите врача! Пожалуйста… ей нужна помощь!

Я отчаянно огляделся, но все лишь смотрели на нас с презрением. Почему? Что она такого сделала? Её ещё можно спасти! Почему никто не протягивает руку помощи?

Вместо этого они лишь громче осыпали нас упрёками:

- Немедленно казните преступницу!

- Она осмелилась оскорбить императора - пусть понесёт наказание!

Их крики были направлены в одну точку - к императору, прятавшемуся за бамбуковой ширмой на высокой платформе. Я никогда не видел его лица, лишь знал, что он - порождение артефакта. Но при виде его силуэта меня охватила неконтролируемая ярость.

- Наказание…?

Я скрипнул зубами и пробормотал:

- Это ты заслуживаешь наказания.

Солдат, услышавший мои слова, нахмурился и направил на меня меч.

- Наглец! Поклонись перед его величеством!

Их откровенная враждебность колола, как шипы. Но я продолжал держать голову высоко - в итоге солдат занёс меч. Острый клинок уже готов был опуститься на мою шею, как вдруг раздался оглушительный гром!

- Ч-что это?!

Земля задрожала. Но это было не просто землетрясение. Тёмные тучи накрыли небо, молнии ударили по дворцу. Когда одна из них вонзилась в императорский павильон, воцарилась ледяная тишина.

В сторону императорского дворца, мгновенно охваченного пламенем, кто-то крикнул:

- Небо разгневалось!

Страх распространился, как чума. Солдаты без разбора, бросили императора и начали разбегаться. Хотя рядом был пруд, никто даже не попытался потушить огонь, и в конце концов дворец рухнул, погребя под собой императора - того, чья власть некогда превосходила даже небесную.

Странное дело. Внутри разлома всё всегда повторялось, как по сценарию, словно спектакль - и вдруг дворец рушится. Сначала я растерялся. Но вскоре понял: это не кара небесная, не стихийное бедствие и даже не ошибка, вызванная разломом. Это значит, что «Противоречие», основа этого мира - разрушается, а вместе с ним гибнет и сам мир.

Иными словами...

- Бежим!

Но бежать было некуда.

Мы должны исчезнуть вместе с «Противоречием» - перспектива так себе, но хотя бы я увижу конец. Да и какой смехотворный финал! Император, которого так восхваляли, брошен всеми своими подданными. Очень в духе «Противоречия».

Я уже собирался горько усмехнуться, как вдруг услышал тихий, едва различимый голос:

- Неужели... это ты?

Чхве Юран, уже пришедшая в себя, смотрела на горящий дворец пустым взглядом. Вопрос был многозначительным, но я точно знал, о чём она спрашивает. Я молча кивнул, и она откинула голову назад, разразившись громким смехом.

- Ха-ха! Как же легко стало на душе.

Мне стало приятно видеть её смеющееся лицо после столь долгого времени, но почти сразу же настроение снова помрачнело. Ведь если всё продолжится так и дальше, она тоже исчезнет навсегда вместе с «Противоречием». В лучшем случае это освобождение, в худшем - абсолютная смерть.

Почему-то на душе стало тяжело, и я лишь вздохнул. Тогда она хлопнула меня по плечу и сказала:

- А теперь пошли.

- ...Что? Куда?

- Надо вернуться туда, откуда пришли.

Увидев её уверенный взгляд, я невольно нахмурился.

- Отсюда нет выхода.

- Нет, если есть вход, значит, должен быть и выход.

- Но...

- Как и каким образом ты сюда попал?

Её тон был настолько твёрдым, что я невольно подчинился:

- Разлом открылся, когда я разрушил щит «Противоречия».

- Щит...

О чём она думала? Её глаза забегали, а затем она вдруг схватила копьё и резко поднялась. Я тут же вскочил, чтобы поддержать её, но она отстранилась, словно отвергая мою помощь.

- ...Юран?

Внезапно она направила на меня Копьё «Противоречия». Я замер, а она тяжело вздохнула и произнесла:

- Помнишь мои слова? Чтобы получить что-то одно... порой приходится отбросить сотни других вещей.

Зачем она сейчас это вспомнила? Меня охватило дурное предчувствие. Я сглотнул и кивнул. Тогда Чхве Юран усмехнулась.

- Не отказывайся от желания жить. Пока есть хоть один шанс - борись и иди вперёд.

Желание жить... Непроизвольно из груди вырвался горький смешок. Ну конечно, я ведь сделал всё, что мог. Шёл на любые безумства, лишь бы выжить. А в итоге - вот оно. Хотя... Раз уж мне удалось разрушить «Противоречие», как я и хотел, разве этого недостаточно?

- Я не настолько силён.

Я покачал головой, иронично усмехаясь, но Чхве Юран лишь удивлённо приподняла бровь.

- Правда? А по-моему, Юён была сильнейшим из охотников, каких я знала.

- О чём вы...

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но, встретив её спокойный, понимающий взгляд, почувствовал, как сердце резко уходит в пятки. Не зная, с чего начать, я лишь судорожно дёрнул губами, прежде чем выдавить:

- Вы... знали?

- Каждый раз, глядя на тебя, я невольно вспоминала её.

- Мы вряд ли похожи...

- Похожи. Взгляд, улыбка...

Она кивнула в сторону пылающего дворца.

- Даже эти безумные выходки - один в один.

Ха-ха! Она громко рассмеялась, но вдруг схватилась за бок, пошатнувшись. Рана открылась. Я бросился к ней, но она снова подняла копьё, преграждая путь. Теперь я разглядел - на лезвии тоже змеились тонкие трещины.

- Неужели...

В следующий момент на её окровавленных губах появилась многозначительная улыбка. И тогда, с громким криком, она со всей силы вонзила копьё в землю. Оружие раскололось на части.

Ба-бах!

Оглушительный взрыв отбросил её назад. Я в отчаянии протянул руку, но земля под ногами рухнула, не давая сделать ни шага. В итоге я снова бессильно полетел в зияющую бездну, успев лишь в последний момент взглянуть вверх.

- Рада была тебя повстречать.

Её лицо, озарённое яркой улыбкой, поглотил чёрный туман - и она исчезла.

Больно.

Болит так, будто вот-вот умрёшь, но искра жизни, кажется, не гаснет.

С трудом приподняв веки, я понял, что лицом уткнулся в ледяной снег. Попытался хоть как-то подняться, но стоило чуть напрячься - и каждая мышца взвыла от боли. Если подумать, то, что я вообще ещё жив в таком состоянии, - наверное, «благословение» «Противоречия». Чёрт бы его побрал.

Пришлось просто повернуть голову, осматриваясь.

- Бело…

Может, это последствия взрыва «Противоречия»? Священное дерево, что стояло на холме, исчезло без следа, и лишь бескрайние снежные просторы тянулись до самого горизонта. Но всё же - я вернулся. И если уж умирать в разломе, то лучше в «Кровавом мече», чем в «Противоречии».

- Муджон.

Я позвал его хриплым, глухим голосом, но ответа не последовало. Неужели с ним что-то случилось? Даже если так - я не могу это проверить. У меня просто нет сил. Правая нога уже раздроблена, а в руке, что сжимала меч, не осталось ни капли чувствительности. Точно как в тот день, когда я, бросив иллюзии, бежал - и попал в автокатастрофу.

……Да. Просто уснуть бы сейчас. Всё уже кончено, разве нет?

«Юён была сильнейшим из охотников, каких я знала.»

Тётя переоценила меня. В отличие от мамы, я - трусливый, эгоистичный и слабый. У меня больше нет сил бесконечно сражаться за жизнь. Вот и возможность, которую она изо всех сил мне подготовила, я так просто растранжирил.

- Прости… Тётя.

Я уже готов был смириться и закрыть глаза, как вдруг что-то сверкнуло в снегу. Хотел проигнорировать, но этот блик неотступно резал мне глаза. В итоге я, волоча уцелевшую левую руку, кое-как подполз к тому, что не давало мне заснуть.

Это был серебряный осколок, оплетённый красными нитями.

- Это…

Даже в помутнённом сознании я узнал его с первого взгляда. Это - остаток «Противоречия». Причём, судя по тому, что других следов не было, всё остальное, похоже, поглотилось. На всякий случай я проверил время, поворачивая запястье.

[00:24:12]

Нелепо даже надеяться на чудо в такие сроки.

Ах, теперь уж и не знаю. Я не жду чуда, что «Противоречие» исчезнет раньше, чем проклятие поглотит меня. Я просто отчаянно хочу, чтобы эта проклятая штука навсегда исчезла из этого мира. Сжимая в ладони этот осколок размером с ладонь, я снова утыкаюсь лицом в снег.

Хотел просто уснуть. Я ведь страдал, старался изо всех сил - разве не могу позволить себе хотя бы в конце обрести покой? Но каждый раз, когда я почти проваливался в сон, откуда-то доносился звук. Будто кто-то звал меня. Я с трудом приподнимаю тяжёлые веки - и слабый звук становится всё чётче.

- …Что?

Это женский голос, напевающий мелодию без слов.

Сначала подумал, что это Михаил, но смутно проступающий силуэт был без сомнения человеческим. Передо мной стояла женщина в белом платье и венке на голове. Свет был слишком ярок, и я не мог разглядеть её лицо, но почему-то она казалась знакомой. Может, это лишь игра воображения? Хотя… даже если так, какая разница.

- Ма… ма?

Я попытался окликнуть её, но она не отреагировала. Она долго смотрела на меня, а потом вдруг начала уходить. Возможно, это всего лишь мираж. Я знал это, но всё же - «а вдруг» - и эта мысль заставила меня подняться.

Если эта женщина и правда мама…

Я не хотел снова упустить её и потом жалеть об этом.

- Угх…

Я из последних сил поднялся и пошёл за ней. Тащил неподвижную ногу, но продолжал идти, шаг за шагом. Моей черепашьей скорости не хватало, чтобы сократить расстояние. К тому же она даже не думала меня ждать. Но чем больше она игнорировала меня, тем сильнее я верил, что это она.

Её безжалостная спина была так похожа на ту, что оставила меня в день моего седьмого дня рождения.

- Подожди…

Если это правда ты… Хоть раз. Пожалуйста, хоть раз покажи мне своё лицо.

Я собрал последние силы и потянулся к ней. Но не успел схватить даже прядь её волос - потерял равновесие и рухнул вперёд. Изуродованное ожогами лицо врезалось в снег. По крайней мере, я так думал. Пока распухшие губы не почувствовали странный привкус.

- …А?

Перед глазами внезапно раскинулось море. И даже вдали виднелся высокий шпиль. Да. Это желанный Собор Чондон. На мгновение я подумал, что вернулся в реальность, но, увидев вдалеке молодого священника, гуляющего с детьми, понял.

Это или сон, или галлюцинация.

[00:10:14]

Осталось всего десять минут. Я и правда сошёл с ума перед смертью? Или уже попал в рай? Всё равно. Если это место рисует прошлое, значит, где-то в этом мире существует он. Едва осознав это, я, словно зачарованный, направился к детскому дому.

Открыв дверь класса, я увидел его - он сидел у окна, как и ожидалось.

- …Привет.

Я осторожно позвал его, и он поднял голову, уставившись на меня.

- Узнаёшь меня?

Как только его ледяной, пронзительный взгляд коснулся меня, сердце сжалось.

Возможно, с самого начала… В тот самый момент, когда я оказался в плену этих чёрных, прозрачных глаз, моё решение никогда никого не любить было разрушено. И только сейчас, в самый последний момент, я это осознал. Горькая усмешка выскользнула из моих пересохших губ.

- Что ты здесь делаешь? Все играют на улице.

Как и в первый раз, он не ответил. Просто смотрел на пустое место напротив. Намекает сесть? Покорно опустившись перед ним, я увидел, как на пустом столе волшебным образом возникла шахматная доска. Вскоре передо мной выстроились белые фигуры.

- Я хожу первым?

- ……

- А если я снова выиграю?

Я бросил лёгкую шутку, но он даже не дрогнул. Скучно.

Затем я с трудом пошевелил обожжёнными пальцами и передвинул пешку на e4. Он тут же ответил чёрной пешкой на e5. Я перевёл коня на f3, он - своего на c6. Знакомый ход заставил меня невольно улыбнуться.

- Помнишь? Это… первое, чему я тебя научил.

- ……

- Вообще-то я понял, что ты - Симеон… именно благодаря этому ходу.

Слова, которые я так долго держал в себе, полились потоком. Но он лишь молча продолжал играть. Не знаю, что это за сон, но мне было хорошо. Как будто перед смертью мне дали шанс заново пережить самый счастливый момент.

- Санг.

Да. Если это и правда так…

- Прости, что солгал.

Я хотел исповедаться в последний раз.

- Прости, что растоптал твои чувства… и старания.

Я знаю, что сейчас это уже не имеет значения. Я не верю, что исповедь может стереть грехи. Это просто попытка успокоить свою совесть. Можешь ругать меня за то, что я до конца остаюсь эгоистом.

- Но я хотел, чтобы ты жил.

Голос постепенно слабел, веки тяжелели. Всё моё тело ощущало, что времени почти не осталось. И всё же серебряный осколок в кармане всё ещё был цел.

Осталось всего пять минут.

Я хотел увидеть, как «Противоречие» исчезнет, прежде чем моё дыхание прервётся, но ничто не подчинялось моей воле. Даже руки больше не слушались.

- Прости…

Я хотел доиграть до конца. Мне так нравилось видеть, как твои глаза вспыхивают, когда я делал неожиданный ход… Надо было играть с тобой чаще. Если уж всё должно было закончиться так, стоило провести с тобой больше времени.

Я опустил голову, и горькая усмешка сорвалась с губ.

Теперь уже нет смысла цепляться. Игра окончена. В этой бесконечно долгой партии не было победителей - только проигравшие. «Противоречие» убило меня, но и само перестанет существовать. Я разрушил «Противоречие», но в итоге всё равно подчинился судьбе. А иллюзия…

В следующий момент раздался стук по шахматной доске. Торопит меня, чтобы я сделал ход?

- …Прости.

Прости, Санг. Мои руки больше не двигаются.

Я судорожно открыл рот и наконец уронил голову на стол. В тот же миг белоснежный король упал на пол. Интересно, кто выиграл эту последнюю партию? Ты, который с пугающей скоростью догонял меня? Или, как всегда, я?

Не знаю.

- Шах и мат.

Где-то в угасающем сознании прозвучал голос. Но что странно… Передо мной сидел маленький ты, а голос… был взрослого. Какая жестокая слуховая галлюцинация.

Лепестки сакуры, кружащиеся, как снег. Ослепительно горячее солнце. Стук дождя по окну. Горы опавших листьев, под ногами - их хруст. Белое облако дыхания на морозе. Холодный запах, пробуждающий странную ностальгию. Облака расцветают, словно взрывы. Звезды украшают ночное небо. Может быть, спутник.

Я любил всё это. И даже тебя, стоящего в центре каждого мгновения. Но считал эту любовь чем-то запретным - и потому перестал думать. Я верил: если не думать, не произносить вслух, чувство не станет глубже. Когда понял, что это было наивно, было уже поздно. Цена за излишнюю самоуверенность была совсем не легкой.

Как пробитый корабль, я медленно тонул - и был бесконечно слаб, чтобы оттолкнуть от себя море, которым был ты. Но я не сдавался, поднимал паруса и плыл к берегу. Туда, где нет моря, куда не достают волны. Я думал: даже если я буду тосковать по нему, море быстро забудет меня и встретит новый корабль.

Но ты настиг меня. Ты не знал слова «сдаться» и шёл вперёд. Как волны, что бьются о скалы, даже если от этого рассыпаются в брызги. Когда я очнулся, суша осталась только под ногами. Вокруг - лишь одинокий остров, где я не мог даже пошевелиться.

Надо было бежать тогда же. Но я лишь радостно плескался в воде, что лизала мои лодыжки. Как я мог игнорировать её? Я ведь родился, чтобы выйти в море... Да. Это было всё, что я мог, но море уже поднялось до шеи, затопив сломанные ноги и пробитый бок.

Куда ни глянь - везде море. Куда ни плыви - всё его объятия. А я, уже пробитый, больше не могу держаться на плаву. Если так пойдёт дальше, я стану просто мусором, оскверняющим его. Поэтому я разбил себя, чтобы не вернуться в море - чтобы и оно отказалось от меня.

Ты должен был возненавидеть меня. Ты должен был бросить корабль, который выбрал берег вместо моря.

Вместо того чтобы собирать мои осколки по одному...

Вместо того чтобы самому выходить на сушу...

Ты мог бы сделать самый простой выбор...

- ...

Яркий свет режет глаза. Один, два раза моргаю - и мутное, будто затянутое пеленой зрение постепенно проясняется. Я бессмысленно смотрю на идеально белый потолок, и только потом приходит вопрос: странно, разве ад должен выглядеть так знакомо?

Я глубоко вдохнул.

Кислородная маска запотела, словно окно в дождливый день, затем снова стала прозрачной. Вскоре лёгкий цветочный аромат коснулся моих ноздрей. Откуда здесь цветы, в этом безжизненном месте? Нахмурившись, я повернул голову - и вдруг увидел ветку сакуры у изголовья.

Странно. В январе сакура не цветёт. Значит, это рай? По какому праву я ступил в обитель безгрешных? Хотя… теперь это не важно. Я постарался вдохнуть аромат глубже, и в этот момент…

- …А?

Дзынь! От неожиданного звука я резко дёрнул головой. Рафаэль, только что вышедший из ванной, застыл с круглыми от изумления глазами. Когда наши взгляды встретились, он дрожащей рукой прикрыл рот.

- Не может быть…

Упавший кувшин с водой покатился по полу и остановился у его ног. Вода залила пол и промочила штанины, но Рафаэль, не обращая внимания, бросился куда-то. Исчез так быстро, что я не успел его остановить.

Вскоре кто-то стремительно ворвался в мою комнату.

- …Хён.

Его лицо было бледным, будто лишённым души. Почему он выглядит ещё более измождённым, чем в последний раз? Я хотел спросить, всё ли в порядке, но слова застряли в горле. Он медленно приближался, пока я сидел на кровати.

- Хён. …Это ты?

Его бескровные губы дрожали. Ветка сакуры, которую он сжимал в руке, тоже тряслась. Так это ты, а не кто-то другой, всё это время клал у моей кровати ветки, невзирая на сезон? Я слабо улыбнулся, и он бросился вперёд, крепко обняв меня.

- Ты… знаешь, кто я?

- Как я могу забыть?

Я закрыл глаза, погружаясь в его тёплые объятия.

- Ты даже во сне мне явился.

- …Во сне?

- Ты был в соборе. В детском облике.

Не знаю, был ли это сон или галлюцинация на пороге смерти, но…

- Мы сыграли последнюю партию в шахматы.

Так и не узнал, кто победил. Но в момент, когда сознание покидало меня, белый король упал на пол. И я отчётливо помню его слова: «Шах и мат». Если подумать, перед этим он постучал по доске. Ровно два раза. Это была его привычка, когда он предчувствовал победу.

…Погоди.

А что, если это был не сон? Если я действительно встретил его в разломе, если то, что я видел, - это то же, что видит он, используя свою способность… Если он забрал мою жизнь на шаг раньше, чем «Противоречие», тогда эта сюрреалистичная реальность обретает смысл.

- Неужели ты… победил меня?

Я взял его за плечи, отстранил и встретился с глазами, покрасневшими от сдерживаемых эмоций.

- Я же говорил. Ещё чуть-чуть - и всё получится.

Не веря себе, я прикоснулся к шее. В момент, когда пальцы коснулись гладкой кожи, по спине пробежали мурашки. «Корона Искупления», всегда острая, впивающаяся в меня, - исчезла. Даже когда «Мистилтейнн» пронзил моё сердце и я был на грани смерти, этот артефакт не отпускал меня. А теперь его нет.

- Я умер… и воскрес, что ли?..

Я пробормотал это себе под нос, касаясь пустой шеи. Не мог поверить, застыл в оцепенении - и лишь потом до меня дошло. Если я и правда выжил, сломав предначертанную судьбу, то теперь я в неоплатном долгу.

Я схватил его руку, всё ещё сжимающую ветку сакуры.

- Симеон. Спаси…

- Почему ты не верил в меня?

- …Что?

- Ты и правда думал, что я смогу жить один?

Я потерял дар речи, закусил губу - и его лицо исказилось от отчаяния.

- Если тебя не будет, я…!

Хио Санг вдруг стиснул кулаки и замолчал. Ветка сакуры в его руке переломилась пополам. Лучше бы он кричал, ударил меня, выплеснул всё, что копил… Но даже сейчас он сдержался. В конце концов он провёл рукой по усталому лицу и поднялся.

- Ты куда?

-…Ненадолго выйду. Остыну.

- Симеон!

Он вышел, не оглянувшись. Я тут же попытался встать с кровати, но тело не слушалось. Едва ступни коснулись пола - я пошатнулся, и Рафаэль быстро подхватил меня. В итоге я снова сел на кровать и покорно принял стакан воды, который он протянул.

- Ты пролежал три месяца без движения, так что пока не перенапрягайся.

Судя по его спокойствию, несмотря на только что произошедшее, Рафаэль, похоже, уже в курсе всего. Но он молча осматривал моё состояние: нет ли боли, двигаются ли ноги. Наверное, из деликатности. Понимая это, я сам завёл неудобный разговор.

- Почему ты ничего не спрашиваешь?

Рафаэль осторожно провёл рукой по своей когда-то раздробленной руке и тихо ответил:

- Ты же сказал, что расскажешь всё, когда вернёшься.

Он медленно моргнул, словно обдумывая что-то, и усмехнулся с горьковатой ноткой.

- Хотя ты, наверное, и не собирался возвращаться.

Сердце сжалось, и по привычке сорвалось оправдание:

- Прости. Я просто хотел, чтобы ты всегда улыбался…

- Как?

Рафаэль резко прервал меня и, глядя прямо в глаза, сказал:

- Как человек может каждый день только улыбаться? Нужно и плакать, и злиться. Только тогда снова сможешь смеяться.

- Рафаэль…

- Почему ты всегда пытаешься справляться со всем в одиночку? Я ведь даже не знал ничего… просто проводил тебя…

Он, сдерживая слёзы, опустил голову. Разлитая вода и полотенце за его спиной говорили о том, что он приходил ухаживать за мной каждый день. Мне стало так стыдно - и от этой бесконечной вины я невольно коснулся его осунувшейся щеки. Тогда Рафаэль разрыдался, как ребёнок.

Только после того, как он выплакался у меня на плече, я смог наконец расспросить его обо всём.

- Когда ты очнулся?

- На следующий день после того, как ты ушёл. Хотя Симеон пришёл в себя ещё раньше.

- Как…

Рафаэль грубо вытер слёзы тыльной стороной ладони и ответил:

- Он сказал… что знал, будто ты нас бросишь.

- …Что?

Санг знал всё с самого начала. О чём я спрашивал у лидера гильдии Мин Тхэён, какое решение приму на основе этого, кого попрошу «убрать за мной». Он знал всё - и всё равно не остановил меня, когда я шёл в разлом.

Почему?

Этот вопрос преследовал меня весь день и к вечеру привёл к скале. Уже апрель, но ночной морской ветер по-прежнему холодный. Но я должен был прийти - потому что он стоял там один. Будто ждал меня.

- Прекрасный вечер.

Я первым прервал молчание, и Санг, обернувшись, нахмурился.

- Зачем ты пришёл сюда ночью?

- Прости. Но я увидел тебя из окна.

- Если простудишься, что тогда?

- Извини…

Я снова извинился - и вдруг горько усмехнулся.

- Мне перед тобой вечно есть за что извиняться.

Я стоял, опустив голову, как преступник, но он первым сделал шаг. Его руки, накидывающие на меня его же куртку, были нежны. Потом мы стояли рядом на краю скалы, глядя на море. Тёмное, чёрное, как ночное небо, оно сегодня тоже было спокойным.

Увидев его неизменность - именно такой, какую я желал перед смертью, - я наконец собрался с духом.

- Ты всё знал.

Я сжал кулаки от непонятного напряжения, потом разжал и продолжил:

- Почему ты просто отпустил меня?

Его профиль, освещённый лунным светом, казался ещё более одиноким, пока он молча смотрел на море.

- …Я хотел верить в тебя до конца. Что ты не бросишь меня снова.

Как всегда, он верит в меня, а я предаю его доверие.

Разве это не история, знакомая так же хорошо, как и происхождение «Противоречия»? Его взгляд, полный смирения, будто он уже и не думает винить меня, колет, как заноза в горле.

- Я снова… предал твои чувства.

Слова извинения уже готовы были сорваться с губ, но Санг резко прервал:

- Не извиняйся. Я поступил так же.

- О чём ты?

- Если бы я полностью доверял тебе, то не предупредил бы Маттео заранее.

- …Что?

Он знал, какой я человек, вместо того, чтобы верить в меня, - поэтому заранее договорился с Матео. Чтобы тот разбудил всех, как только Михаил усыпит. Я и раньше восхищался его прозорливостью, но не до такой же степени.

Я мысленно ему аплодировал, но Санг, кажется, был недоволен одним моментом и нахмурился:

- Но я не рассчитал одно: я не смог сразу войти в разлом.

- Не смог войти? Почему?

- Похоже, «Противоречие» блокировало вход, пока ты не закончишь дело.

Так вот почему он смог попасть внутрь только после того, как я разрушил «Противоречие».

- Выходит, именно потому, что ты мне не доверял, ты смог меня спасти.

Чем больше я об этом думал, тем нелепее казалось это совпадение - я фыркнул со смехом. Его брови сдвинулись ещё сильнее.

- Ты… разочарован?

- Нет. Горжусь, что хорошо тебя обучил.

Я усмехнулся, слегка пожав плечами.

- Если задумал хитрый ход, нельзя, чтобы противник его раскусил. Только так можно победить.

Когда-то в детстве, на вопрос Санга: «Как тебе каждый раз удаётся выигрывать в шахматы?» - я ответил: «Если изучишь противника, обязательно победишь».

И вот, мои же слова обернулись против меня. Ты, прошедший через испытания, но не сломавшийся, в итоге победил всех. Меня. «Противоречие». Даже жестокую судьбу.

- Так что… - Я игриво прислонился головой к его плечу. - Твоя обида на меня стала опорой?

- …Я не обижался.

Его взгляд, полный нежности, будто смотрящий на цветок, что вот-вот увянет, коснулся меня.

- Я просто хотел снова увидеть… эти глаза, которыми ты смотришь на меня.

Его зрачки, темнее ночного неба, изучали меня до мельчайших деталей. Будто стараясь запечатлеть в памяти закат, который вот-вот исчезнет. В глазах, которые, как он думал, больше никогда не увидят меня, теперь отражался я. Он запер меня в них. И только сейчас по-настоящему осознал, что я вернулся.

- Прости. И спасибо. За то, что полюбил такого, как я. За то, что не сдался…

Все эти годы у меня не хватало смелости сказать кое-что. Мысли, которые уносил мимолётный ветер. Теперь я наконец могу их высказать. Смешно, что впервые произношу это только сейчас, но если не сейчас - то никогда.

Я обхватил его лицо ладонями, глубоко вздохнул, Санг слегка нахмурился.

- Что случилось?

- Подожди. Я собираюсь с духом.

Сердце бешено колотилось, а живот предательски сводило. Губы, привыкшие лгать и оправдываться, теперь дрожали, пытаясь выдавить правду. Но я должен. Приподнявшись на цыпочки, я осторожно коснулся его губ и тихо прошептал:

- Я люблю тебя, Санг. До этого момента. И после.

Чёрные зрачки передо мной дрогнули.

- Говорят, верить в вечность - глупо… Но я хочу быть таким глупцом.

От смущения в груди защекотало, и я рассмеялся.

- Ты тоже люби меня, такого дурака.

* * *

Спустя время я понял кое-что.

Название моей способности видеть скрытые условия пробуждения изменилось. С «Первопроходца неизведанного» на «Первопроходца судьбы». Видимо, потому, что я выполнил странное условие - «быть убитым».

Может, поэтому я всё ещё жив? Не знаю. Причина не важна - я просто благодарен. Даже солнечный свет по утрам и обычное «Доброе утро» теперь кажутся мне особенными. Одно лишь осознание, что я снова встречу с ним весну, переполняет сердце.

Чем займусь завтра? А послезавтра? Ожидание неопределённого будущего даёт мне силы двигаться вперёд.

- Чем займёшься, когда полностью восстановишься?

- Не знаю. А ты?

- Буду делать то же, что и ты.

- Да ну.

Я рассмеялся над его детской шуткой. Но, похоже, он не шутил. Конечно, я знал, что он стал охотником, чтобы собрать «Божественную комедию», и теперь в этом нет нужды… Но я отговаривал его. S-ранговые способности - не такая уж частая вещь.

- Санг, деньги нужно зарабатывать, пока есть возможность.

- Если речь о деньгах, их хватит, даже если ты будешь каждый день покупать что захочешь.

- Эй, откуда ты знаешь, что я захочу купить?

- А что ты хочешь?

Его серьёзность смутила меня больше, чем обрадовала. Если он стал охотником не ради денег, как я, и не ради спасения других, как мама… то у него и правда нет причин продолжать эту жизнь.

Но просто так передать Апостолов кому-то другому он не мог, поэтому я прибег к последнему аргументу.

- Мы же можем работать вместе. То, чем занимаешься ты, буду делать и я.

- То есть ты и дальше собираешься заходить в разломы?

- Ну да. Раньше так и было.

- Но теперь ты… обычный.

Кхм! Его слова, словно кол, попали прямо в цель.

- О чем ты говоришь? Только тело стало обычным, но меч-то я ещё могу использовать!

- «Кровавый меч»?

- Да. Ты же говорил, что он всё ещё в глубинах Ковчега. Мы можем забрать его и использовать.

Как только я заговорил о «Кровавом мече», лицо Санга резко напряглось. Так было и раньше. Когда я спрашивал, что с мечом, он лишь отмахивался: «С того дня разлом закрылся». И дело было не только в нежелании снова воссоединить меня с Муджоном.

- Что? Значит, ты соврал?

- Нет. Не совсем…

- Тогда что? Неужели нельзя просто показать его сейчас?

Санг нехотя повёл меня в глубины Ковчега. Как он и говорил, разлом был закрыт, а меч лежал точно там, где я видел его в последний раз. Я думал, что его следующий хозяин уже определён. Предполагал, что это Санг. Но услышал неожиданное.

- Он не реагирует, даже когда я касаюсь его.

- Что? Неужели ты… потерял способности?

Расплата за то, что внутри разлома открылся ещё один разлом? Если подумать, после возвращения из разлома «Противоречия» священное дерево на горе исчезло, и Муджона тоже больше не было видно. Неужели… А, нет, не может быть. Ведь говорили же, что они не исчезнут насовсем.

Я закусил губу от волнения, но Санг решительно покачал головой.

- Вряд ли. Я всё ещё чувствую его энергию как духа.

- Тогда в чём дело? Почему он не реагирует?

Санг недовольно скосил глаза на меч и неохотно объяснил:

- Кажется… он ждёт тебя.

- …Что?

- Вот почему я не хотел тебя сюда вести.

Мне было жаль Хио Санга, который что-то бормотал себе под нос, но бессмысленный смех сорвался с моих губ, хотя я этого и не осознавал. Вот же жук, этот Муджон. Выходит, его слова «Не хочу другого хозяина» - не просто пустая бравада. Подойдя ближе к «Кровавому мечу», я шутливо бросил:

- Ты что, Экскалибур что ли? Я же говорил - веди себя хорошо с новым хозяином.

Без особых раздумий я схватился за рукоять. И вдруг воздух вокруг странно заколебался. В тот момент, когда Санг резко дёрнул меня за плечо назад, пространство раскололось, образовав разлом. Но в отличие от прошлых случаев, он не был огромным, готовым поглотить меня, и не давил своей аурой.

Скорее, это была просто… дверь. Достаточно большая, чтобы пройти одному человеку. Как будто меня приглашали внутрь.

- Похоже, ты был прав.

Он действительно ждал меня. Я сделал шаг вперёд без тени сомнения, но Санг схватил меня за руку.

- Хён.

- Всё в порядке. …Думаю, всё будет в порядке.

Я шагнул внутрь пространства, окутанного чёрным дымом, вместе с ним.

Обычно при входе в разлом тело ощущает усталость, но сейчас было странно легко. Дождь, хлеставший с неба, моментально промочил меня до нитки, но ощущалось это лишь приятной прохладой. Я уже в третий раз оказывался здесь, но в отличие от первого раза никто не преграждал нам путь.

Мы поднялись на гору, будто на прогулке, переступили через верёвку с оберегами - и мир вокруг окрасился в белый цвет, овеянный холодным ветром.

- На дворе весна, а у тебя всё ещё зима.

Пройдя мимо иссохшего дерева, мы вышли на поляну, где он был похоронен. Вопреки опасениям, священное дерево всё ещё стояло. Правда, его прежний облик, окутанный белой тканью и излучающий святость, исчез - теперь оно было чёрным, будто опалённое молнией. Но, к счастью, на концах сухих ветвей уже пробивались молодые побеги.

- Санг, посмотри. Здесь тоже весна…

Я обернулся, указывая на дерево, но вместо Санга за спиной стоял кто-то другой. В этом мире, лишённом красок, он один сохранил цвет. Странная маска с четырьмя глазами заставила меня непроизвольно улыбнуться.

- Давно не виделись. Как поживаешь?

Воздух вокруг был ледяным, как и ветер.

Я не ожидал трогательного воссоединения. Но зачем быть такими холодными? Он смотрел на меня издалека, будто на незнакомца. Что-то было не так, и я сделал шаг вперёд - к счастью, он не отступил. Но когда я попытался снять его маску, как раньше, он отшатнулся.

- Что такое?

Я нахмурился, бросив вопрос, словно чихнувший.

- Ты что, правда забыл меня?

- Забыл.

- …Серьёзно?

Я беспокойно закатил глаза, и из-за маски донёсся насмешливый голос:

- Сколько ни ждал, вы так и не пришли. Неужели брошенный слуга не должен забыть своего господина?

- …Эй. Я же реально испугался.

Десять лет жизни ушло на этот вздох. Я провёл рукой по лицу, и Муджон тихо рассмеялся. С одной стороны, его беззаботность успокоила, но с другой - раздражало, что он сразу начал подшучивать, даже не спросив, как я.

Я прищурился и оглядел его с ног до головы.

- Не похоже, что ты забыл. Раз уж так тоскуешь по бывшему хозяину, что даже не принимаешь другого.

- Ну, прежний хозяин испортил мой вкус.

- Да? Ну-ка, расскажи. Какой человек тебе нужен?

Я скрестил руки и приподнял бровь. Муджон, будто ждал этого, тут же затараторил:

- Во-первых, он должен быть достаточно силён, чтобы подчинить меня.

- Это ерунда.

- Убеждения - крепкие, даже если ошибочные. Характер - твёрдый. И он должен искренне желать служить мне.

- М-м.

- Но самое главное - он должен быть здоровым.

Я кивал, соглашаясь с каждым пунктом, но на последнем замер. Здоровым… То есть сейчас я не подхожу? После трёх месяцев в коме я ещё не оправился, да и моё тело теперь обычное - я больше не могу вот так запросто втыкать в себя мечи, как раньше.

Я украдкой посмотрел на него и Муджон нарочито театрально пожал плечами.

- Прежний хозяин был слишком слаб - вот и бросил меня, ушёл.

- Что же делать? Теперь я и вовсе могу умереть от удара мечом. Ещё слабее прежнего хозяина.

- Тогда…

- Но сдаваться я не хочу.

Я сделал шаг вперёд, заглянул ему в глаза и усмехнулся.

- Что мне сделать, чтобы ты признал меня хозяином?

Мгновенно вокруг воцарилась тишина, будто время остановилось. Какое выражение было за его маской? Как выглядит его настоящее лицо? Разгоревшись от любопытства, я снова потянулся к маске, но Муджон снова отступил.

- Я не позволяю прикасаться к себе тем, кто не мой хозяин.

- Ну и?

Я склонил голову, и Муджон, развевая рукава красного хаори, достал меч. Лезвием он провёл на заснеженной земле девять вертикальных и десять горизонтальных линий. Затем лёгким взмахом руки рассыпал на пересечениях камни с иероглифами.

После этого он сел на землю, жестом пригласил меня присоединиться и весело объявил:

- Этот ничтожный Муджон осмеливается предложить вам партию в джангги.

Джангги. Неожиданно, но очень в его духе. Я храбро уселся напротив, но тут же растерялся - с чего начать? Я знал правила, но не играл так же хорошо, как в шахматы.

- Но я не очень силён в джангги…

Что, если проиграю? Неужели «Кровавый меч» действительно достанется другому? Я старался скрыть беспокойство, но Муджон фыркнул. Затем, поднимая ладью, сказал:

- Не волнуйтесь. Куда бы вы ни походили - я сделаю так, что вы выиграете.

* * *

Май, один из тех по-особенному тёплых дней.

Внезапно я принял решение: нужно перенести могилу тёти Юран рядом с родителями. Меня давно беспокоило, что она лежит там совсем одна, без посетителей. Да и вообще, она была как семья.

Так что я присмотрел хорошее место в колумбарии, где покоятся родители. Даже нашёл крепкую зелёную сосну, похожую на неё. Урну уже перенёс - сегодня осталось только проверить, всё ли в порядке. Проблема в том, что с утра у меня началось лёгкое покашливание.

- Тебе правда нужно идти сегодня? Ты же простужен.

- Простуда то появляется, то проходит.

- Раньше у тебя была астма.

- Я вылечился.

Я отмахнулся, но Санг смотрел на меня взглядом, полным невысказанных слов. Понимаю, он волнуется, но иногда его гиперопека заходит слишком далеко. Чтобы избежать нотаций, я крадучись направился к двери и бросил:

- Всё равно пойду. Ты со мной или нет? Если нет - пойду один.

Услышав «один», Санг неохотно последовал за мной. Хотя на дворе был май, он настоял на тёплом кардигане - стало жарковато, но я подчинился. Всё-таки это же из любви и заботы, куда деваться.

- Жарко.

- Так простуда не подхватится.

- Тепловой удар схвачу.

- Преувеличиваешь.

Взбираясь на холм, мы добрались до ряда деревьев. Лесное кладбище, куда я не приезжал так давно, по-прежнему было тихим и умиротворённым. Дерево тёти Юран, выбранное с такой заботой, уже, кажется, прижилось на новом месте - его ветви тянулись во все стороны.

- Солнце сюда хорошо попадает. Отлично.

- Да…

Мы посадили вокруг дикие орхидеи, купленные в садовом центре, и место стало ещё ярче.

- Красиво.

Стряхнув землю с рук, мы с Сангом встали перед деревом. Хотя я бывал здесь и раньше, почему-то нервничал. Может, из-за его присутствия. Не зная, с чего начать, я осторожно заговорил:

- Простите, что так давно не навещал. Было… много дел. А ещё… это мой… ну… мой…

Я замялся, не зная, как представить Санга родителям. Как раньше священнику - «коллега»? Но наши отношения стали куда глубже. А прямо сказать «мой любовник!» было как-то неловко. Пока я колебался, Санг сам почтительно поклонился:

- Я парень Хаджае. Тесть. Тёща.

- …Что?

- Мы обещали быть вместе до конца наших дней.

На секунду я остолбенел.

Я уставился на него в полном ступоре, а Санг невозмутимо повернулся ко мне, будто спрашивая: «В чём проблема?»

Парень… Ну ладно. Мы никогда явно не уточняли наши отношения, но это не ложь. Но «тесть»? «Тёща»? Это уже перебор. И что ещё? «Обещали быть вместе до конца наших дней»?

- Эй.

- Что?

- Когда мы такое обещали?

Я смотрел на него с немым вопросом, а он, наоборот, нахмурился.

- Значит, не будем вместе?

- Нет… Почему ты сразу к этому перешёл?

- Тогда в чём дело?

Чувствуя, что любая шутка сейчас будет фатальной, я осторожничал с словами.

Да, честно говоря, если быть вместе всю жизнь - я только за. Где ещё найдёшь человека, который смотрит только на тебя, не стесняется в выражениях, богат и красив? Я и сам говорил, что верю в «вечность». Но перед родителями стало как-то неловко, и я толкнул его локтем в бок.

- Если будешь давать такие обещания перед родителями, тебя точно пришьют к позорному столбу. Понимаешь?

- Я знал. И знал, что тебе будет неловко.

- …Правда?

Я неловко усмехнулся, а Санг вздохнул и отвернулся.

- Мне бы больше не понравилось, если бы ты представил меня просто как «знакомого».

Его глаза, смотрящие на дикие орхидеи, сегодня казались особенно одинокими.

Что это?

Почему он до сих пор выглядит так, будто не верит в наши отношения? С какой стати я вообще впервые привёл кого-то на лесное кладбище родителей, куда раньше приходил один? Мне обидно, что он сомневается в моих чувствах, но я знаю, что виноват в этом только я сам - и потому твёрдо решил.

- Руку.

Я протянул ладонь, и Санг безропотно вложил в неё свою. Я переплел наши пальцы и встал прямо, будто готовясь к заявлению. Даже не перед живыми родителями, а почему-то горло пересохло от волнения.

Чёрт возьми. Я сглотнул сухую слюну и сделал глубокий вдох, прежде чем наконец спокойно открыть рот.

- Я… люблю его.

Наши сплетённые пальцы дёрнулись. Странно, но, начав, стало легко выкладывать душу.

- Простите. Вы просили меня не любить.

Семилетний ребёнок. Тогда я даже не понимал, что такое любовь. Перед тем как уйти, мама написала мне письмо, вложив в каждое слово всю свою душу. «Если полюбишь кого-то по-настоящему - откажись как можно скорее». Я пытался жить по её совету, размышляя, что она чувствовала, оставляя такие слова.

Конечно, ничего не получилось. Я отдал своё сердце тому, кто оказался в похожей ситуации. Ушёл, но в итоге вернулся. Были моменты, когда я проклинал судьбу, спрашивая: «Зачем ты так играешь со мной?» - но теперь я понял. Это не было ни судьбой, ни игрой богов.

Это было результатом желания Санга - просто снова увидеть меня. И потому он вытащил меня с самого дна, когда я уже отпустил всё. Он изменил жизнь, полную противоречий. Перевернул саму судьбу.

- Но теперь всё хорошо, мама. Всё наладилось. Так что я буду жить и любить без сожалений.

Конечно, впереди ещё много трудностей. Загадки без ответов будут сводить меня с ума. Но это нормально. Даже если я сдамся - он снова поднимет меня.

Я был уверен: что бы ни случилось, Санг останется со мной. И я с ним.

- Я буду жить так счастливо, что все позавидуют - так что смотрите за мной.

Санг сжал мою руку.

Когда я впервые взял эту руку, я и представить не мог, что нежные пальцы, листающие потрёпанный учебник математики, станут моим спасением. Что именно он уничтожит «Противоречие», мучившее меня годами. Всё ещё не верится. Что проклятие, передававшееся из поколения в поколение, наконец исчезло из этого мира.

Кто бы мог подумать?

Что любовь - и есть способ уничтожить проклятие, убивающее тех, кто любит.

Если подумать, это и было самым большим противоречием.

Экстра 1

Начался бесконечный сезон дождей.

Моё лето, когда-то залитое жарким солнцем, с какого-то года стало влажным и мрачным. Это лето не стало исключением. Это лето - не исключение. Каждый день с неба льёт как из ведра, и выйти куда-то просто невозможно. Я использовал погоду как предлог, чтобы откладывать важное решение.

Но больше так нельзя. Я понял: время не бесконечно, а расставания всегда приходят неожиданно. И потому сегодня утром, когда туман сгустился так, что не видно было ни на шаг вперёд, я наконец принял решение.

- Лучше сказать.

Встревоженный взгляд уставился на меня, будто ждал этого.

- Ты уверен?

- Если промедлю… пожалею.

Мои слова повисли в воздухе, как последние сомнения, и Санг крепко обнял меня.

- Если ты так решил - не буду останавливать. Возвращайся скорее.

Оставив тёплые проводы позади, я оказался у Собора Чондон. Скрип. Я открыл потертую дверь и вошёл в зал - передо мной была опрятная фигура пожилого человека в сутане. Как безжалостно время. Когда-то он казался мне таким же надёжным, как отец, а теперь выглядел таким… маленьким.

- Простите за беспокойство.

Он только закончил молитву, и его спокойные глаза дрогнули, увидев меня. Наверное, подумал, что раз незнакомец пришёл в такой ливень - случилось что-то серьёзное. Я почувствовал лёгкую настороженность и поспешил улыбнуться.

- Простите, что пришёл без предупреждения, отец. Вы очень заняты?

- Нет-нет. Как раз закончил готовиться к мессе. Проходите.

Пока я шёл за ним в приёмную, в голове стоял такой же шум, как и дождь за окном. Я ведь пришёл с твёрдым решением сказать всё, но всё ещё колебался - видимо, всё-таки волновался. Боялся реакции священника после откровений.

- Присаживайтесь.

- Спасибо.

Я снял мокрую верхнюю одежду и сел на диван. Он мягко начал разговор:

- Добирались с трудом?

- К счастью, автобусы ещё ходили.

Конечно, я приехал не на автобусе, а с помощью Ключа Ноя, но он этого не знал.

- В такую бурю обычно не ездят… Видно, Господь вас направил.

- Ха-ха, видимо.

После лёгкого смешка воцарилась тишина. Священник не торопился спрашивать, зачем я пришёл. Наверное, долг духовника - дать человеку время собраться с мыслями перед исповедью.

От напряжения мои сцепленные пальцы стали влажными. Не понять - то ли это дождь, то ли холодный пот.

- Я пришёл, чтобы поговорить о прошлом.

- О прошлом?

- Ну… о том времени, когда Санг жил в детском доме.

Его спокойные, обычно невыразительные глаза вдруг округлились.

- Симеон рассказывал вам о своём прошлом?

- Да. А, и кстати… я Хаджае. Отец.

- Ах, вот как. Хаджае. Видно, тот ребёнок вам очень доверяет.

На его лице появилась довольная улыбка.

- Симеон с детства не раскрывал душу даже мне, и я всегда волновался…

Мысль о том, что мне придётся разрушить этот покой, заставила меня замешкаться.

Даже после того, как всё встало на свои места, я сомневался. Стоит ли раскрывать свою истинную сущность единственному человеку, кроме Санга, который знал Йохана? Можно ли теперь, после того как я ушёл, оставив лишь прощальное письмо, сказать: «Я - Йохан»? Я всё ещё не знал ответа.

Санг говорил: «Он уже похоронил Йохана в своём сердце - лучше не говорить». Я тоже не хотел лишний раз шокировать священника, учитывая его возраст. Но вдруг мне пришла мысль:

- Как Симеон? Летом он всегда плохо спит.

- К счастью, в последнее время спит хорошо.

- Это облегчение.

Для него заботиться о других так же естественно, как дышать. Но что насчёт его переживаний за Йохана? Я знаю, как мучительно ждать человека, о котором нет вестей. И потому, ради него - того, кто до сих пор молится за Йохана, - я должен был раскрыть правду.

- У вас остались старые фотографии?

- Конечно. Подождите минутку.

Он достал альбом с полки за диваном. Грубая надпись шариковой ручкой казалась такой далёкой. Видно, альбом не открывали годы - страницы слиплись, и при перелистывании раздавался звук, будто идёшь по старому линолеуму. Но фотографии сохранились хорошо.

- Вот Симеон, когда он только к нам попал. Совсем не похож на нынешнего, правда?

- Правда… Какой маленький.

- Ха-ха, да. Выглядел на три года младше сверстников.

Взгляд, прячущийся от камеры в углу, рост намного ниже, чем у других детей, плечи, напряжённые от страха. Раньше я думал лишь о том, какой он хрупкий, но теперь, зная, каким он вырос, чувства смешались. Затем мой взгляд упал на мужчину рядом с ним.

- А это…

- Наш волонтёр. Всегда улыбался, был добр к детям.

- Кажется, он и Симеон были близки?

- Ещё как. Как утёнок за матерью - ходил за ним по пятам.

Рядом с Сангом, словно тень, всегда стоял мальчик. Прямой взгляд в камеру, широкая улыбка, странно грустные глаза. Детское лицо было знакомым, но в то же время чужим.

- Как его звали?

- Йохан.

То лицо, о котором соседи твердили, что оно - вылитая мать, теперь можно увидеть только на фотографии. Когда-то я радовался этому сходству, когда-то ненавидел, а в итоге - стал скучать. И сейчас, увидев его после стольких лет, я почувствовал странную радость.

Я тихо разглядывал фотографию и пробормотал, будто разговаривая сам с собой:

- Вы помните его? Того Йохана.

- Не забыть. Но… однажды он внезапно ушёл из собора, и с тех пор о нём ни слуху ни духу.

- Что-то случилось?

- Не знаю. Он был таким чутким ребёнком - думал, хоть записку оставит…

Он крепко сжал губы и тихо взял в руки чётки.

- Говорят, отсутствие новостей - хорошая новость, но когда нет вестей, мысли всё равно склоняются к худшему.

- Вы всё ещё ждёте его?

- Жду…

На его строгом лице появилась лёгкая улыбка.

- Я просто молюсь, чтобы он был счастлив - здесь или у Господа.

Его слова о том, что он «похоронил Йохана в сердце», были искренними. Может, и правда лучше оставить всё как есть - пусть не узнаёт, что я Йохан. Я уже собирался передумать, но он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза:

- Но если после всех этих лет ожиданий мы встретимся… я хотел бы извиниться перед ним.

- За что?

- Перед тем как решиться уйти, он, наверное, долго мучился - а я так и не смог понять, что у него на душе.

Обида, разочарование - это то, что он должен был испытывать. Но он, оказывается, хотел извиниться. Перед тем неблагодарным малышом, который исчез на рассвете, оставив лишь записку. Он сожалел, что не смог понять его чувств. Хотя никто не дал ему ни намёка, он всё равно винил себя.

- Это…

- Ох, ну вот. Чай бы предложить - а я опять забыл. Минуточку.

Я смотрел, как он торопливо кипятит воду в чайнике, и мои бурлящие мысли понемногу успокаивались. Чего я вообще боялся? Он всегда был удивительно проницательным человеком. Даже если я случайно разбивал любимый горшок, он первым делом спрашивал, не поранился ли я… Так чего же я так боялся?

- Зелёный чай подойдёт? Или растворимый кофе?

- Отец.

Я встал с дивана и спросил:

- Как ваша спина? Та травма, когда вы упали на лестнице…

- В дождливые дни, как сегодня, немного ноет…

Ха-ха…

Его добродушный смех, заполнивший комнату, вскоре резко оборвался. Даже в наступившей тишине «виновный» не мог вымолвить ни слова. Я сложил руки и ждал, пока он, не скрывая растерянности, повернулся ко мне.

- Как ты, Хаджае…

- У вас есть кто-то, кто поможет наклеить пластырь вместо меня?

Едва я договорил он выронил чайный пакетик. «Неужели…» - его шёпот, будто говоривший сам с собой, отчётливо прозвучал у меня в ушах. Затем он осторожно, шаг за шагом, подошёл ближе и прикоснулся к моей щеке.

- Боже мой…

Отец Питер, словно не веря своим глазам, бережно провёл пальцами по моему лицу. Его руки дрожали, будто у человека, вышедшего на мороз. Я слегка улыбнулся - и сомнение на его морщинистом лице постепенно сменилось уверенностью.

- Йохан…?

- Да, отец.

- Правда ты?

Я молча кивнул, и он крепко обнял меня. Раньше он мог запросто поднимать тяжёлые мешки с рисом, но теперь, обняв его после стольких лет, я почувствовал, как он исхудал. То ли время виновато, то ли я просто вырос.

Но его голос, произносящий моё имя, по-прежнему был глубоким и тёплым.

- Я вернулся.

Будто вернулся в тот день, когда ушёл, даже не попрощавшись.

Экстра 2

Невозможно было выложить все накопившиеся за несколько лет истории за один день.

Я пообещал в следующий раз прийти вместе с Симеоном - он так обрадовался. Когда я вернулся в Ковчег, уже стемнело. Думал, Санг спит, и тихо открыл дверь, но он, будто ждал, поднялся с дивана.

- О, ты не спишь?

- Как я могу спать, когда человек, ушедший утром, не выходит на связь до самой ночи?

- Ты звонил?

Я быстро достал телефон - пять пропущенных сообщений.

- А, чёрт…

Я же сказал, что иду в собор, а у него было собрание в Ассоциации - думал, можно не звонить. Хотя для того, кто ждёт, это не оправдание. Я сунул телефон в задний карман и украдкой посмотрел на него.

- Прости. Разговорились о прошлом - не заметил, как время пролетело.

- Было так интересно?

- Не знаю, сказать, что интересно, или что тоскливо.

Я естественно прижался головой к его груди, и Санг крепко обнял меня. От него пахло шампунем - видимо, только что помылся. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и пробормотал: «Как хорошо». Он сжал меня ещё сильнее.

- Сколько ты рассказал священнику?

- О «Противоречии» и деталях - нет. Не хотел его тревожить.

Почему я внезапно изменил внешность? Почему скрывал, что я Йохан? Почему даже от Санга, с которым был так близок, держал всё в секрете?

Вопросов можно было задать бесконечно. Но Питер не переспрашивал ни о чём - просто принял всё, как есть. Будто на исповеди.

- …К счастью, он не стал копать.

- Он всегда был таким.

- Да. Поэтому мне стало легче.

Он сказал, что я могу приходить когда угодно. Если будут переживания… нет, даже если всё хорошо - просто заходить отдохнуть. Не передать, как я обрадовался. Теперь у меня есть ещё один дом, куда можно вернуться - а не просто холодная пустая комната.

- Если подумать, мне действительно везёт с людьми.

- Везёт?

- Угу.

Я уткнулся лицом в его грудь и тихо прошептал:

- Раньше… когда я отказался от имени Йохана и ушёл… я хотел, чтобы все поскорее забыли обо мне. Чтобы никто не пришёл на мои похороны. Чтобы даже через годы никто не искал - просто исчезнуть без следа. Тихо.

Я потерял так много. Маму, папу, семью, друзей, обычную жизнь, тех, кого любил, право любить. Казалось, после того как я отказался от всего, в мире остался лишь я один. Проклятие, словно пелена, закрыло мне глаза - я смотрел только вперёд, не видя ничего вокруг.

Поэтому я думал, что умру в одиночестве. И даже хотел этого.

- Но когда я встречаю людей, которые до сих пор помнят меня, я не знаю, почему, но я так рад.

Но нет. Я никогда не был один. Я отпустил их руки, но они до конца держались за мои рукава. Да. Именно поэтому я всё ещё жив. Именно поэтому смог освободиться от того проклятия.

- Спасибо. Что не отказался от меня.

Я слегка поднял голову, упёрся подбородком в его грудь и посмотрел вверх.

Даже самому себе я кажусь бесстыдным.

Я умолял отпустить меня, угрожал самому себе, лишь бы меня оставили в покое - а теперь говорю «спасибо». Такой эгоизм мог бы разочаровать, но его чёрные глаза, как всегда, смотрели на меня без тени сомнения.

- Я не откажусь. Никогда.

- Угу.

- И предложение стать апостолом тоже буду продолжать делать.

- Угу. …Что?

Почему разговор зашёл об этом? Тема сменилась так плавно, будто змея переползла через забор. Я округлил глаза и отпрянул на шаг назад. Но он тут же схватил меня за талию и снова притянул к себе. Всё равно нужно было сказать:

- Разве я отказывался? Я согласен. …Но как сотрудник.

- Почему как сотрудник?

- Я же говорил. Не хочу создавать лишние проблемы.

- Хён. Ты же всё ещё интересуешься духами.

- Ну, это да.

- Если станешь официальным охотником, сможешь свободнее перемещаться. И заходить в разломы.

Для исследования разломов или контакта с духами нужен «проверенный» охотник. Без лицензии я каждый раз просил Санга или других Апостолов сопровождать меня. Все соглашались без проблем, но мне было неловко. Они и так загружены работой.

- Я многим доставлял неудобства. Тебе в том числе.

- Вовсе нет. Я хочу, чтобы хён брал меня с собой, куда бы ни пошел.

- Ха-ха, правда?

- Да.

Санг посмотрел мне прямо в глаза и твёрдо сказал:

- Но хёну ведь это не нравится.

- Что?

- Когда я с тобой.

Его слова попали в самое больное место. Я потерял дар речи. Думал, хорошо скрываю - но, видимо, это было лишь моей иллюзией.

Я закатил глаза, пытаясь привести мысли в порядок, а выражение лица Санга становилось всё более напряжённым.

В его слегка нахмуренных бровях читалось невысказанное недопонимание. Я поспешно схватил его за руку:

- Я ни в коем случае не чувствую себя неловко с тобой. Понимаешь?

Он взглянул на меня тревожным взглядом и тяжело вздохнул:

- Я знаю. И знаю, в чём дело.

- Не надо странных домыслов.

- Хорошо.

Только увидев его кивок, я снова погрузился в раздумья.

Санг… нет, S-ранговый охотник Симеон - куда бы ни пошёл, привлекает внимание. Уже одно то, что он Апостол, вызывает интерес, а уж как молодой лидер гильдии - и подавно. Но для меня, прожившего полжизни в одиночестве, такое внимание было не самым приятным.

- Я действительно благодарен за твою заботу, но вряд ли стану охотником.

- Почему? Из-за регистрации в Ассоциации?

- Не хочу создавать проблемы ни Ассоциации, ни Апостолам… И, прежде всего, мне не нравится моя способность.

Глаза, видящие условия пробуждения. Неизвестно, какой резонанс вызовет раскрытие этой способности. Даже если Ассоциация согласится её скрыть - в этом мире нет вечных тайн. Если СМИ начнут копать, называя меня «13-м апостолом» и раскроют мою способность - это будет катастрофа.

- Вчера парень лет двадцати прыгнул с крыши здания. Говорят, он думал, что так пробудится.

Я медленно покачал головой, опустив взгляд.

- Я не смогу нести ответственность за таких людей.

Я столько лет жил в спешке - теперь хочу жить спокойно.

Кажется, он немного понял мои чувства, потому что больше не настаивал. Но, видимо, всё равно было обидно - на его лице легла тень. Всё-таки он предложил это из заботы, а я так резко отказал… Мне стало не по себе.

- Кстати…

Я сделал другое предложение, потому что не хотел, чтобы он думал, что я хочу держаться от него подальше.

- Как насчёт секретаря?

- …Что?

Санг явно опешил, запоздало переспросил и заморгал.

- Я заметил, что у всех топ-10 гильдий есть секретари. Даже у главы гильдии «Сехва». А у тебя нет.

- Ну… нет.

- Если я буду секретарём, на меня будут меньше обращать внимание, и находиться рядом с тобой будет естественнее…

- Хён… Ты серьёзно?

- Ага. Что, так нельзя?

Я смотрел прямо, не моргая, и его брови нахмурились.

- Я подумаю.

- Может возникнуть разговор о блате, так что проведи настоящее собеседование, как будто выбираешь секретаря. Я буду усердно готовиться.

- Ты правда…

- М?

- Ничего.

В его вздохе прозвучала сдержанная усмешка. Может, немного смягчился? Или всё ещё думает, что я шучу? А я ведь серьёзно искал способ быть рядом, не вызывая подозрений.

- А, точно. Завтра сходи к Агнес.

- Что?

Я поднял голову, отвлекаясь от раздумий, - взгляд Санга стал мягче.

- «Кровавый меч», кажется, готов.

Я невольно округлил глаза.

- Уже? Кажется, я только недавно попросил.

- Видимо, она давно хотела изучить «Кровавый меч». Говорят, работала без сна, от восторга.

- Ха-ха…

Всего несколько дней назад я передал «Кровавый меч» третьему Апостолу, Агнес. Причина проста: я хотел носить его с собой.

Раньше часть «Кровавого меча» была внутри меня - стоило лишь выпустить кровь, и он появлялся.

Но теперь, когда мы полностью разделились, чтобы использовать меч в экстренной ситуации, его нужно было носить с собой. А это не так-то просто. Если бы я ходил с «Кровавым мечом» на поясе, это было бы равноценно крику: «Эй, у меня есть духовный премет!»

Когда я ломал голову над этой проблемой, Санг предложил: «А что, если отдать его Агнес?» Если она смогла создать часы, скрывающие личность Апостола, то, наверное, сумеет и превратить «Кровавый меч» во что-то… «обычное».

- Честно, я немного волновался, но, кажется, всё получилось.

- Ты сомневался в навыках Агнес?

- Нет, не в ней, а в том, кто внутри меча.

Как только зашла речь о Муджоне, Санг скривился, будто учуял запах канализации. Прости, что испортил тебе настроение, но я действительно волновался. Этот древний дух, проживший сотни лет, ненавидел разлуку со мной, как щенок с тревогой разлуки.

- Интересно, он вел себя хорошо?

Я вздохнул, и Санг цокнул, недовольно причмокнув.

Экстра 3

Прослышав, что она любит кофе, я с утра поспешил в известное кафе.

С подарками в обеих руках я чувствовал себя родителем, пришедшим в школу просить учителя быть полегче с его чадом.

- Здесь…?

Я постучал, но ответа не последовало. Санг сказал, что предупредит о моём визите, так что, наверное, можно войти. Осторожно открыв дверь, я ощутил волну горячего воздуха. Бам! Бам! - ритмичные удары по металлу оглушительно звенели в ушах. Неудивительно, что она не услышала стука.

- Кто-нибудь здесь?

Я прошёл на звук и увидел длинную тень, колышущуюся в жерле кузницы. Когда пламя утихло, передо мной предстала фигура с туго собранными волосами, вся в поту, выбивающая ритм молотом. Обтягивающая майка обнажала мускулистые бицепсы, внушающие уважение. Невольно вспомнился Гефест из мифов. Хотя я и не ожидал, что этот кузнец окажется женщиной.

- Агнес…?

Рука с молотом замерла. Сквозь серый дым я встретился с глазами, пылающими, как огонь. Говорят, у мастеров, достигших определённого уровня, чувствуется невероятная сила духа. От неё исходила такая аура, что я непроизвольно дёрнул плечом.

Но вскоре я понял, что топливом для её огненных глаз было не настороженность, а любопытство.

- А, так это вы - тот самый из слухов?

- …Да?

- Ной рассказывал. Что у него появился союзник, ценящий его труд.

Я уже подумал, что опять поползли какие-то странные слухи, но, услышав имя Ноя, рассмеялся, и напряжение ушло.

- Вы, кажется, близки?

- Да просто, собутыльники. Хотя этот засранец вырубается после пары бутылок.

Она подошла ко мне, вытирая пот с лица полотенцем, висевшим на шее. Видно, она долго стояла у огня - от неё буквально исходил жар. Когда я пожал её протянутую руку, она была горячей, как раскалённый камень.

- Я должен был представиться раньше, но запоздал. Шин Хаджае. Приятно познакомиться.

- Агнес. Не надо церемоний. Я не из тех, кто зациклен на формальностях.

Она широко улыбнулась, обнажив ровные зубы. Я попытался улыбнуться в ответ, но уголки губ дёрнулись. Она, казалось, даже не прилагала усилий, но её рукопожатие было настолько мощным, что у меня заныл локоть.

- Простите, что попросил вас об этом.

- Что вы? Наоборот, спасибо. Если бы не вы, когда бы я ещё увидела «Кровавый меч»?

- Ха-ха, видимо, даже у Апостолов S-ранговые духи - редкость.

- Нет, дело не просто в ранге.

Её тёмно-карие глаза снова вспыхнули, как пламя.

- «Кровавый меч» - мечта таких, как я, кто колотит по железу. Я думала, до самой смерти увижу его только на фото. Но! Увидев вживую, я поняла - изгибы клинка, гравировка… Всё безупречно. Как и в те времена…

Она страстно рассказывала о величии «Кровавого меча», но, к сожалению, это влетало в одно ухо и вылетало из другого. К счастью, она остановилась, прежде чем моя душа покинула тело. Затем она достала что-то рядом с пылающей печью.

- Держите.

Это был… чёрный зонт. Настолько неожиданно, что я тупо уставился то на него, то на неё. Агнес слегка наклонила голову:

- Что? Не нравится?

- Нет, просто… что это?

- Вы хотели что-то, что не было бы обременительно носить с собой, поэтому я сделала зонт.

Только тогда я осознал, что это за зонт, и мои глаза округлились до предела.

- Это… правда «Кровавый меч»?!

- Если сомневаетесь - раскройте его.

Всё ещё не верится.

Выглядит как обычный дорогой зонт из универмага. Но, решив рискнуть, я взял его и нажал на металлическую кнопку. Ничего особенного не произошло, он просто раскрылся. Как самый обычный зонт.

- Это… точно он?

Я старался скрыть замешательство, но она усмехнулась и добавила:

- Не той рукой. Той, где часы.

Я быстро сложил зонт и раскрыл его левой рукой. Тут же чёрная субстанция, сохранявшая форму зонта, втянулась в часы, обнажив гладкий клинок. Тот самый «Кровавый меч», который она так восхваляла.

- Вау…!

Это и правда было похоже на магию. Агнес скрестила руки, улыбаясь с удовлетворением:

- Я ничего не делала с самим «Кровавым мечом», так что не волнуйся. Просто добавила оболочку.

- И такое возможно…

Мне стало стыдно, что я хоть на секунду усомнился в её мастерстве. Повернув циферблат, я снова превратил «Кровавый меч» в чёрный зонт. В таком виде никто и не заподозрит.

- Я и раньше думал, но гении - они действительно другие.

- Ха-ха! Продолжай, продолжай.

- Не думал, что кто-то сможет воплотить то, о чём я только мечтал.

- М-м.

Похоже, комплименты ей очень понравились.

Агнес довольно кивнула и самодовольно улыбнулась. Пока я разглядывал готовое изделие, вдруг вспомнил о беспокойстве, которое закопал в глубине души.

- Кстати, во время работы ничего странного не случилось?

- Странного?

- Ну, вдруг озноб или мышечные боли…

Неужели Муджон спокойно позволил чужому человеку прикасаться к своему «телу»? Конечно, я предупредил его заранее: «Веди себя прилично». Но разве Муджон когда-либо был «приличным»? Это же дух, который рубит всё, что ему не нравится.

Я нервно посмотрел на неё, ожидая ответа, но услышал лишь усмешку сбоку.

- Неужто я похож на злобного призрака, жаждущего мести?

Я резко повернул голову и встретился с парой красных глаз. Не виделись всего неделю, но почему-то обрадовался.

- Чон-а! - широко улыбнулся и шагнул вперёд, но Муджон, явно обиженный, отвернулся, наклонив голову.

- Я вёл себя смирно, как и приказано, а вы всё равно сомневаетесь. Надо было оправдать ваши ожидания и устроить переполох.

- Прости, прости! Как ощущения? Всё в порядке?

Я продолжал задавать вопросы, заглядывая ему в лицо, а Муджонг слегка повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. Его бесстрастное лицо не выдавало мыслей. Вполне логично, что он недоволен переделками. Я сглотнул, не зная, как загладить вину, - но вдруг уголки его губ коварно приподнялись.

- Всё же нежное прикосновение женщины приятнее, чем грубые мужские руки.

Нежное… прикосновение? Агнес, которая чуть не выбила мне дух, когда случайно задела локтем…

Я сглотнул то, что хотел сказать, и неловко усмехнулся.

- Ну… рад, что ты в порядке.

Всё выглядело как обычно, так что, кажется, можно не волноваться. Моё доверие к навыкам Агнес выросло, и я вежливо поклонился:

- Спасибо, Агнес.

Но её любопытный взгляд был направлен не на меня, а на Муджона. Вернее, на то место, где он стоял. Агнес, похоже, глубоко задумалась, поглаживая подбородок:

- Здесь дух меча, да?

- А, да. Рядом со мной.

- Значит, слухи правдивы - только владелец «Кровавого меча» может его видеть.

Хотя она всё равно не смогла бы его разглядеть, она нахмурилась, будто забыла очки.

- Какой у него характер? Доброжелателен к хозяину?

- Ну, как бы это…

Я украдкой взглянул на Муджона - он приподнял бровь. Его красные глаза, сверлящие меня, были полны ожидания. Наверное, ждёт восторженных похвал. Но у меня уже был готовый ответ:

- Такое чувство, будто у меня есть младший брат.

Видимо, не тот ответ, которого он ждал. Выражение лица Муджона странно застыло.

- Младший брат?! Господин. Если разобраться, я прожил в несколько раз дольше вас…

- Именно поэтому ты кажешься таким родным. Хочется заботиться.

Моя лукавая ремарка заставила его недовольный голос резко замолкнуть. Думал, он удовлетворён, но его лицо стало ещё более неоднозначным. Ни радости, ни раздражения - просто странное выражение, которое я не мог прочитать.

В чём дело? Почему сравнение с семьёй, когда мы оба тоскуем по родным, ему не по душе?

- Что не так?

Я шёпотом спросил, но Муджон лишь горько улыбнулся и молча покачал головой. Затем он исчез, будто избегая разговора, и я так и не узнал причину.

Чтобы разрядить атмосферу, я поспешил сменить тему:

- В любом случае, спасибо большое. Я обязательно отблагодарю.

- Эх, да ладно. Считай подарком в честь вступления в семью.

- В семью?

- Ты же стал Апостолом? Или нет?

- А… Ну, да, но не как член гильдии, а как сотрудник.

- Эх, а почему?

Её глаза округлились от непонимания, и я лишь рассмеялся в ответ.

- Просто… сложные обстоятельства.

- Жаль. Охотники с S-ранговыми духами - редкость.

- Я не буду охотником, но продолжу работать с вами.

Агнес с сожалением пожала плечами.

Экстра 4

- Но лидеру гильдии будет обидно.

Весь день её последние слова звенели у меня в ушах.

Обидно?.. Возможно. Кажется, он действительно хотел, чтобы я стал охотником и работал с ним наравне, а я вдруг отступил, предложив быть секретарём. Я изо всех сил искал способ остаться рядом, но его чувства, вероятно, были другими.

Но… Всё же.

- В любом случае, мы будем вместе...

Неужели нет способа доказать эту неизменную истину? Как развеять тень сомнений и тревоги, укоренившуюся в его сердце?

Размышляя об этом, однажды Рафаэль показал мне каталог одного аукциона:

- Хён, посмотри. Это «Красный». Красиво, правда?

Поистине прекрасный красный бриллиант. Но моё внимание привлёк не камень.

- Да. Это то, что нужно.

* * *

Уже почти 8 утра, а за окном всё ещё темно.

Тяжёлые тучи затянули небо, и даже море отливает угрюмым серым цветом. Но ветер, кажется, стих по сравнению со вчерашним. Я смотрю на бушующие волны, как вдруг рука, обнимающая меня за талию, слегка дёргается.

- Хорошо спал?

Я осторожно откинул одеяло, и чёрные волосы тут же уткнулись мне в грудь, будто ждали этого.

- Сегодня никаких дел?

- М-м…

- Ещё поспишь?

- …Немного.

Он капризничал, как ребёнок, и я не сдержал смешка.

Вопреки словам священника о том, что «летом он плохо спит», Санг стал спать куда больше. Вернее, наконец вернулся к нормальному режиму. Видимо, делить с ним постель и согревать его каждую ночь действительно помогает. …Хотя мне, конечно, физически тяжеловато.

- Сегодня снова дождь.

Я ещё какое-то время гладил его мягкие волосы, как вдруг раздался сонный голос:

- Но завтра сезон дождей закончится.

- Да? Может, прокатимся на велосипедах?

- Вместе…

Его сонное лицо снова вызвало у меня улыбку. Неужели я стал так часто улыбаться? Нет, на самом деле, мне просто интересно, как он отреагирует, когда полностью проснется и обнаружит «кое-что, что изменилось со вчерашнего дня», поэтому я и улыбаюсь.

- Дурачок.

Я откинул чёлку и поцеловал его в лоб.

- Я пойду первым в душ.

Поднялся с кровати и зашёл в ванную. Последние дни я почти не спал до рассвета - кажется, даже похудел. …Или это силы уходят в другое место. Я потрогал щёку, глядя в зеркало, как вдруг снаружи раздался шум.

Грохот!

Послышался звук падающего стола. Неужели он споткнулся? Я хотел выйти проверить, но дверь ванной резко распахнулась раньше. Увидев Санга, застывшего, как истукан, я провёл рукой по груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

- Ох, напугал. Разве нельзя постучаться? Ты же сам Маттео отчитывал за это…

Но Санг выглядел странно. Бледный, будто увидел призрака, я невольно сглотнул.

- Что? В чём дело?

Он молча уставился на меня, затем резко протянул левую руку.

- Это что?

В свете ванной серебряное кольцо на его безымянном пальце сверкнуло.

- А, это?

Быстро нашёл. Я изо всех сил сдерживал расползающуюся улыбку, делая вид, что не понимаю.

- Может, кто-то надел его, пока ты спал?

- Хён!

Его красивое лицо исказилось.

- Тебе в такой момент шутки шутить хочется?

- Но твоя реакция такая забавная.

Я глупо рассмеялся и осторожно взял его руку.

К счастью, кольцо идеально подошло, хотя я выбирал на глаз. На самом деле, хотелось подарить что-то с бриллиантом, но, учитывая вкусы Санга, я выбрал простое кольцо с изящной гравировкой.

М-м, действительно, хорошо смотрится.

Хотя тот, кто получил кольцо, был явно не в восторге.

- Что за лицо? Кольцо не нравится?

- Как оно может не нравиться…!

Он повысил голос, но тут же закусил губу и вздохнул.

- Оно не может не нравиться.

- Вот и хорошо.

- Но что оно означает?

- Ты правда не понимаешь?

Я потянул его руку и мягко поцеловал кольцо.

- Разве есть другое значение у кольца на безымянном пальце левой руки любимого человека?

Я взглянул на него - его чёрные глаза дрожали, как пламя перед ветром. Брови всё ещё были нахмурены, но во взгляде не было и тени недовольства. Это… Да. Лицо человека, изо всех сил сдерживающего эмоции, готовые вырваться, как чих.

- А, кстати, когда куда-нибудь выходишь, носи его лучше на указательном пальце, ладно? Вокруг много глаз...

Я попытался сменить тему, чтобы избежать напряжённости, но он обнял меня, не дав договорить. Когда-то Санг говорил, что хочет обращаться со мной бережно, но иногда его переполняет желание сжать так сильно, что вот-вот лопну. И тогда он чувствует невероятное удовлетворение.

Видимо, сейчас как раз такой момент.

- Разве можно так… делать это втайне?

- Если бы я готовился открыто, это было бы не так весело.

- Для тебя всё - веселье?

- Ага. Я же с тобой встречаюсь, потому что мне весело.

Едва эти слова сорвались с моих губ, Санг вцепился в моё плечо и широко раскрыл глаза. Его взгляд был настолько острым, что уже через три секунды я пожалел о своей шутке.

- Ха-ха, шучу. Шучу.

Я встал на цыпочки и поцеловал его в уголок глаза - его напряжённое лицо смягчилось. Вскоре он снова заключил меня в объятия. Его руки сжали меня крепче, чем когда-либо. Наши тела прижались так плотно, что невозможно было понять, чьё сердце бешено стучит, отдаваясь во всём теле.

- Это напомнило мне прошлое.

- …Мой день рождения?

- Угу. Именно.

Но этого он не знал. Если бы мне пришлось уйти, взяв с собой лишь одно воспоминание, я бы без колебаний выбрал тот день. Прохладный ветер, багровый закат и пылающее лицо юноши - я никогда не смогу это забыть.

- Кубик исчез, но теперь есть это. Так что береги его.

Я ожидал немедленного ответа, но Санг надолго замолчал, о чём-то размышляя.

Наконец он произнёс:

- Значит, ты не всем раздал такие?

Я даже фыркнуть не смог от нелепости.

- Эй, о чём ты?

- Только у нас с тобой такие, да?

- Да как ты такое вообще можешь говорить?

- Это правда?

- Конечно. Дизайн уникальный, так что в мире всего два таких.

Только тогда Санг облегчённо вздохнул.

В такой трогательный момент спрашивает об этом… Неужели я так мало давал ему уверенности?

…М-м. Действительно, мало. Отрицал свои чувства, прятал их за дружбой, до конца твердил «нет». Чем больше вспоминаю прошлого себя, тем сильнее щемит совесть.

Чтобы показать, что теперь всё иначе, я с ухмылкой рассказал о походе за кольцами:

- Знаешь, в магазине продавец спросил, зачем мне такой большой размер. Сказал, что для девушки можно взять поменьше.

- …И что?

- Я ответил, что мой возлюбленный - мужчина. К тому же младше меня и очень красивый.

Его рука, лежащая на моём плече, дёрнулась.

- Продавец тут же побледнел и сменил тему. Ха-ха, неужели это так шокирует?

Тихий смешок застрял у него в горле.

Я не собирался делать грандиозное признание. Просто хотел высказать то, что долго хранил в душе. Но почему-то нервничал, будто перед предложением руки и сердца. Кажется, я дрожал даже сильнее, чем когда раскрывал тайну проклятия. Я глубоко вздохнул и с трудом начал:

- Санг. Я… хочу, чтобы ты был в каждом моём моменте.

Я отступил на шаг и посмотрел ему прямо в глаза.

- Помнишь ту клятву? «В радости и в горе». Я хочу, чтобы это был ты.

Сердце бешено колотилось. Я знал, что он не откажет, но горло пересохло, а во рту стало горько. Хотел, чтобы он поскорее ответил, но Санг, казалось, погрузился в какие-то мысли, не отрывая от меня взгляда.

- Эй… Ты меня слышал?

Я переспросил и только тогда он заговорил:

- А где твоё кольцо?

- А? В ящике у кровати.

- Почему не надел?

- Чтобы ты надел его на меня.

Не успел я и глазом моргнуть, как Санг уже выскользнул из ванной. Вскоре он вернулся с бархатной коробочкой для колец, и выражение его лица было таким же торжественным, как перед входом в S-классовый разлом. От его странной, давящей ауры я сглотнул сухой ком в горле, когда он вдруг резко протянул ко мне руку и сказал:

- Дай руку.

- Сейчас?

Я уставился на него в недоумении, но в его ясном взгляде не было и тени шутки.

- А что, нельзя?

- Да кто в здравом уме надевает кольцо в ванной?

- Ну и что с того?

- Да ты на меня хотя бы посмотри! Я в футболке и трусах...

- Ты прекрасен.

- Какой там «прекрасен»! Лучше принеси штаны, которые ты сам с меня снял.

От моих слов веки Санга дёрнулись. Но он не отступил.

- Сейчас важнее не то, как мы одеты, а то, что мы здесь вдвоём.

И... он был прав. Позволив себя убедить, я покорно положил свою ладонь поверх его руки. Но что это? Рука Санга дрожала - едва заметно, но дрожала. Ни разу не видел его колеблющимся, даже перед лицом смерти, а тут он нервничает из-за какого-то колечка? Не мог даже вообразить.

Экстра 5

Почему он выглядел так чертовски мило? Я сглотнул смешок и поднял на него взгляд.

- Санг… Ты нервничаешь?

- …Стой смирно.

- Я всё это время стою смирно.

Его слегка нахмуренные брови выглядели так недовольно, что я не сдержался и рассмеялся. Но Санг, не обращая внимания, дрожащими пальцами осторожно надел кольцо. Когда оно идеально село на мой безымянный палец, его напряжённое лицо озарилось, словно лучом солнца.

Я сиял, демонстрируя кольцо, будто хвастаясь.

- Ну как? Идёт мне?

- Угу.

Санг тут же кивнул, переплел наши пальцы и крепко сжал. Холодное прикосновение металла странным образом заставило сердце ёкнуть. Это уже второй раз, когда он что-то на меня «надевает». Но простое кольцо, которое можно снять в любой момент, почему-то ощущалось тяжелее, чем «Корона искупления», за которую мы боролись ценой жизни.

Но этот груз не пугал - наверное, потому, что я так долго этого ждал.

- Спасибо… Хён. Я даже не думал о кольце.

Санг прижал губы к моей руке и закрыл глаза.

- Я думал, ты не любишь такие вещи.

- Раньше не любил. Казалось, это слишком пафосно. Но когда представил, что делаю это с тобой… стало просто приятно.

Видимо, не зря говорят, что жизнь полна неожиданностей. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь надену парное кольцо и пообещаю вечность перед могилами родителей? Мы молча переглянулись и рассмеялись, но вдруг Санг резко сжал мою руку и серьёзно произнёс:

- Никогда не снимай.

- М-м… Даже когда моешься?

- Даже когда моешься.

- И что ещё?

- Даже если мы поссоримся и ты возненавидишь меня - не снимай кольцо.

- А?

- Лучше бей меня, пока не простишь.

Я слушал его серьёзно, но в конце концов не выдержал и фыркнул.

- Ха-ха, ну и бред.

- Я совершенно серьёзен.

- Ладно. Как скажешь.

Даже если мир рухнет, как я могу ненавидеть тебя - того, кто ждал только меня?

- Давай делать всё, что делают обычные влюблённые.

- Хорошо. Тогда для начала…

Я шагнул ближе, обвил его шею руками и усмехнулся.

- Поцелуй меня.

Так закончился долгий сезон дождей, уступив место летнему зною.

* * *

Дзинь.

Я открыл глаза на звук печального колокольчика. Зрение было затуманено, будто на очках осела влага. Несколько раз моргнув, я с трудом разглядел окружающее. Это был обрыв. Передо мной - размытая линия горизонта, где невозможно отличить море от неба. Я стоял на самом краю. Осторожно склонив голову, увидел, как яростные волны разбиваются о скалы, рассыпаясь в белой пене.

Что это было? Что привело меня сюда, пока я спал? Уверен, это не был ни шум прибоя, ни прикосновение любимого.

Дзинь.

Раздался самый обычный звук колокольчика.

Дзинь.

Да, точно. Где-то я читал об этом. Чистый, прозрачный звон колокольчика зовёт к себе души, блуждающие между мирами.

* * *

Раньше я брался за любую подработку, если за неё платили. Но после встречи с Сангом и вступления в «Апостолы» я завязал с этим раз и навсегда. Удалил все чаты с заказчиками, выбросил визитки - покончил с этим начисто.

По крайней мере, так я думал.

[Вы всё ещё принимаете заказы?]

Неожиданно появился новый чат.

Что за…

Надо было выйти из чата и удалить аккаунт, но, видимо, забыл. Или… неужели Санг снова шутит? Вспомнив, как эффектно я попался в его ловушку в цветочной лавке в Сондо, я усмехнулся.

[Я больше не занимаюсь этим.]

Собрался тут же выйти, но в тот же миг пришли три сообщения подряд:

[пжл]

[спасите]

[яумруправда]

Палец замер над кнопкой выхода. Насколько же надо паниковать, чтобы писать без пробелов, с кучей опечаток?

- Эх…

Надо было просто выйти, не давая себе времени на раздумья. Но раз уж прочитал - теперь не по себе.

[В чём дело?]

Долгое время в чате мигало уведомление, что заказчик печатает. То ли он стирал и переписывал сообщение, то ли ему было трудно подобрать слова… Но одно было ясно: его психическое состояние явно оставляло желать лучшего.

[Успокойтесь и пишите. Я выслушаю.]

Вскоре пришёл ответ:

[Есть кое-что, что нужно показать вам.]

Не «найти», не «разобраться», а просто «показать». Если это какой-то клад или драгоценность - разве не к экспертам надо обращаться? Что вообще «показать» какому-то подрабатывающему курьеру?

Неужели кто-то знает о моих способностях?

[Что за предмет?]

[Колокольчик.]

Раньше мне уже попадались те, кто заходил в чат просто потроллить и исчезнуть. Обычно после пары фраз становится ясно - розыгрыш это или нет. Но с этим заказчиком было иначе. Сквозь экран веяло не просто уверенностью, а тревогой, и какое-то предчувствие шептало, что игнорировать это дело не стоит.

[Оставьте в указанном мной месте. Я проверю и свяжусь с вами.]

Через несколько дней я направился к камере хранения на станции Каннам. На всякий случай, как в старые времена, надвинул маску до самых глаз и кепку пониже. Открыл указанный ящик и…

…Что за черт?

Он был пуст. Только я собрался уходить, почуяв неладное, как…

- Э-эй…

Ледяная рука вцепилась мне в рукав. Черт, ловушка? Резко вырвался и обернулся, готовый наброситься, но слова застряли в горле, когда я увидел её.

- Это я… писала вам…

Живой ли это вообще человек? Волосы всклокочены, глаза ввалились, а на потрескавшихся губах белели шелушащиеся участки. Её бледное лицо выглядело так, будто она могла рухнуть в любой момент, так что я лишь осторожно освободил руку, не решаясь толкнуть её.

- Это нарушение договора. Вы должны были просто оставить вещь.

- Простите… Но если бы я не пришла лично, вы бы не поверили. Это… ну…

Девушка нервно озиралась, кусая ногти. Даже когда не осталось ничего, что можно было бы грызть, её жёлтые передние зубы без остановки терзали пальцы. В конце концов, из-под кожи выступила кровь. Но даже когда алая капля окрасила её белые губы, она не останавливалась.

Звук был такой, будто крыса в моей голове грызёт мозг.

- Прекратите. У вас уже кровь идёт.

Но мои слова не возымели эффекта. Она давно погрузилась в свой собственный мир. Нет, скорее, казалось, что её преследует что-то, чего я не вижу. Чем дольше это длилось, тем больше прохожих бросало на нас любопытные взгляды. Неряшливая девушка с безумным взором и подозрительный мужчина, скрывающий лицо - странно, если бы это не привлекало внимания.

Если придут сотрудники станции, будет полный провал. Пришлось грубо схватить её за запястье и прошептать:

- Давайте сменим место.

Вопреки ожиданиям, она покорно последовала за мной. Мы зашли в малолюдное кафе и сели в самом дальнем углу, вне поля зрения персонала. Чтобы немного успокоить её, я заказал горячий травяной чай, но она даже не притронулась к нему.

- Так что за предмет вы хотели мне показать?

Едва я произнёс эти слова, она резко вдохнула. Затем сжала свои руки в кулаки и беспокойно огляделась по сторонам. Выглядело так, будто мы торгуем наркотиками. Только убедившись, что вокруг никого нет, она достала что-то из-под толстой куртки.

- Во-о… вот…

На стол легли два колокольчика, связанных красным шнурком. Они были настолько старыми, что пожелтели от окисления, словно ржавые перекладины на заброшенной детской площадке. Когда стол слегка дрогнул, колокольчики качнулись, и раздался глухой звук - будто металлический шарик ударился о пластик. Видимо, из-за сильной коррозии. По форме это были точно колокольчики, но того чистого звона, что я ожидал, не последовало.

- Где вы их нашли?

- Дома…

- Дома?

- Я… переехала, и они были в ванной…

- Предыдущие жильцы оставили?

Она энергично закивала.

Честно говоря, странного здесь было предостаточно. Мало того, что эти металлические колокольчики почему-то оказались в ванной - поведение девушки тоже вызывало подозрения. Пока она рассказывала о них, не могла и минуты усидеть спокойно, её взгляд метался по сторонам, будто она намеренно избегала смотреть мне в глаза.

- Так в чём же дело? Почему вы решили показать именно мне эти колокольчики?

- Э-это…

Она беспомощно закусила губу. В конце концов, не выдержав, я потянулся к колокольчикам, но вдруг её глаза расширились, а плечи дёрнулись.

- Эй…!

Её рука замерла в воздухе, словно пытаясь остановить меня.

- Что такое?

- Н-нет…

- Их нельзя трогать?

Она поспешно отвела взгляд и убрала руку.

- В чём дело? Говорите чётко, иначе я не пойму.

Немного помолчав, она с трудом выдавила:

- Если тронуть эти колокольчики… ты услышишь звук.

От такой очевидной фразы я невольно фыркнул.

- Ну конечно, они же звенят.

- Звук… ты услышишь…

Экстра 6

И без того мертвенно-бледное лицо женщины окончательно потеряло всякий цвет.

- Звук слышно. Слышно.

Она не могла усидеть на месте, раскачиваясь взад-вперёд и бормоча одно и то же снова и снова.

- Дзинь-дзинь, он сводит меня с ума. Не прекращается ни днём, ни ночью. Понимаете?

- Как часто?

- Постоянно. Он звучит постоянно. Да прямо сейчас! Прямо сейчас…

Бам!

Она внезапно ударила по столу и закричала:

- Чёрт! Дзинь-дзинь, этот долбаный звон в голове!

Её глаза бешено расширились, будто она готова была сейчас же разорвать меня на части. Грудь тяжело вздымалась, а белки глаз, пронизанные лопнувшими сосудами, напоминали гниющий гранат. Я остолбенел, не находя слов, и вдруг она рухнула на стул.

- Я… я…

Какое-то время она тупо смотрела на колокольчики, потом снова впилась зубами в пальцы и забормотала без остановки:

- Из-за этого я не могу спать, болею уже несколько дней, а этот ублюдок-муж просто сбежал, и я ходила к шаманке, и делала обряд, но он не исчезает, сколько бы я ни ковыряла в ушах, этот чёртов звон колокольчиков не прекращается…

- ……

- Да. Это колокольчики. Эти чёртовы колокольчики хотят меня убить!

Её дыхание становилось всё тяжелее, будто кто-то душил её за горло.

- Чем я так провинилась? Чем?..

Тик-так, тик-так.

Её безумные зрачки метались из стороны в сторону, как маятник.

- Уйди из моей головы… Пожалуйста, уйди. Уйди! УЙДИ!

В конце концов, она начала бить себя по голове так сильно, что раздавались громкие хлопки. Я попытался остановить её, но она потеряла сознание ещё до того, как мои руки успели её коснуться.

Грохот!

Стул, потеряв опору, опрокинулся, и её тело грузно рухнуло на пол.

Сотрудник кафе, выбежавший из подсобки, застыл на месте, увидев лежащую без сознания девушку, и прикрыл рот ладонью.

- Ч-что здесь произошло?

- Она внезапно упала. Вызовите «скорую».

- …Что?

- Быстрее!

- А-ага, сейчас!

Пока работник звонил, я проверил её состояние. К счастью, она дышала. Вскоре приехала скорая помощь и унесла её на носилках. Даже после потери сознания её лицо было искажено страхом, и это точно не было притворством. Так что же это за звук колокольчиков?

Тут один из парамедиков неожиданно обратился ко мне:

- Вы её родственник?

Не раздумывая, я покачал головой.

- Нет. Я просто случайный посетитель.

Впутываться в это - себе дороже. Я и так сделал достаточно, вызвав помощь. Но когда я уже собирался уйти, медик снова остановил меня:

- А, тогда… это её вещь?

Я обернулся и увидел в его руке те самые колокольчики.

……Что? Разве их можно трогать без последствий? Неужели они действительно ничего из себя не представляют? Хотя… правильнее будет отправить их вместе с ней, раз они её, верно? Логично. Но что-то грызло меня изнутри.

Неизвестное беспокойство медленно поднималось во мне - казалось, нельзя просто так уйти от этого дела.

- Простите?

- Да?

- Можно я оставлю это вам?

Парамедик переспросил, протягивая мне колокольчики. Видимо, мои колебания показались ему подозрительными - его брови слегка нахмурились. Если продолжу тянуть время, это вызовет ненужные вопросы. Решил пока отложить выбор.

- Они и так лежали здесь. Просто оставьте их.

- …Правда?

Медик наклонил голову в недоумении, но покорно положил колокольчики обратно на стол.

- Тогда всего хорошего.

Я сел обратно только после того, как он окончательно ушёл. На столе остались лишь остывший травяной чай и загадочные колокольчики. Что же это? Её бормотание всё ещё звенело у меня в ушах, и я раздражённо потер виски.

- Что с ними делать…

Действительно ли эти колокольчики свели её с ума? Или это просто совпадение? Хотя я своими глазами видел, как медик трогал их без последствий, мне всё равно не хватало смелости сделать то же самое. Пока я размышлял, раздался голос:

- Может, это Мурён?

Неизвестно, как долго он наблюдал, но Муджон стоял, скрестив руки, на том самом месте, где сидела девушка.

- Мурён?

- Колокольчики, которые используют шаманы.

- Если это они, разве не странно, что они оказались в ванной?

Муджон равнодушно пожал плечами. Но его взгляд не отрывался от колокольчиков. В его красных глазах вспыхнуло любопытство - он явно что-то в них разглядел.

- Если знаешь что-то, говори.

- Верите ли вы в интуицию этого ничтожного слуги?

- Всё равно лучше, чем мои догадки.

Тонкие уголки его губ едва заметно дрогнули.

- Тогда позвольте поделиться своим скромным мнением.

Муджон лениво поправил рукав своего развевающегося хаори и продолжил:

- Сами по себе колокольчики не кажутся особо опасными. Однако…

- Однако?..

- Мне почему-то чуется от них энергия, схожая с моей.

«Кровавый меч», отсекавший головы хозяев не раз, считается одним из самых капризных среди духов. И если эти колокольчики излучают схожую с S-классом энергию… Это явно не безобидный предмет.

Я сглотнул, хмурясь, и Муджон наклонил голову с любопытством.

- Что-то не так, господин?

- Если они похожи на тебя, значит, это точно не просто безделушка.

- Ну, это как посмотреть.

- И как же смотреть-то?

- Вряд ли они причинят вред вам.

«Не причинят вреда мне». Но предыдущая владелица колокольчиков явно сошла с ума. И если это из-за них… Чёрт. Может, просто оставить всё как есть? В конце концов, это меня не касается. Можно просто развернуться, вернуться на Ковчег и сделать вид, что ничего не было.

Но тогда…

- Добро пожаловать! Что будете заказывать?

Скоро сотрудник кафе уберёт этот стол - и станет следующим хозяином колокольчиков. По её юному лицу видно, что она только начинает взрослую жизнь. Жалко её. Если и есть её вина, так только в невезении. Да. Просто оставлю всё как есть. Не буду думать о последствиях. Не буду…

В тот момент, когда я закусил губу, прямо передо мной раздался тихий смешок.

- Чего смеёшься?

- А-а, просто выражение вашего лица напомнило мне собаку, сдерживающуюся перед тем, как напасть.

- Ах ты, паршивец…

Я сжал кулаки, а Муджон захихикал, прикрывая рот рукавом.

- О чём вы так ломаете голову? Ведь ваше решение было ясно с самого начала.

Он выглядел настолько довольным собой, что мне захотелось дать ему подзатыльник. Но благодаря этому мой перегруженный мозг наконец прояснился. Да. Если бы я умел делать вид, что ничего не замечаю, мне бы не пришлось страдать все эти почти 30 лет своей жизни.

- А-а, ладно, чёрт с ним.

Я зажмурился и схватил колокольчики. К счастью, почувствовал лишь холодный металл - ничего не произошло. Я выдохнул с облегчением, но, едва открыв глаза, увидел, как в воздухе одна за другой всплыли строки текста:

[Активируется «Первопроходец Неизведанного ()».]

[Показать условия пробуждения духа «Красная нить»?]

Ошеломлённо уставившись на колокольчики, я услышал, как Муджон поспешно подошёл ближе:

- Кажется, вы что-то увидели, господин.

- Похоже, это… дух.

Совершенно неожиданная разгадка. Судя по всему, та девушка даже не подозревала, что эти ржавые колокольчики - редчайший дух, и просто переложила их на меня. Ну, что ж, в любом случае, это к лучшему. Лучше иметь дело с духом, чем с «загадочным предметом, сводящим людей с ума».

Я прикрыл глаза, чтобы посмотреть условия, а когда открыл, передо мной всплыла новая строка:

[Исполни желание потерянной души.]

Ха-а… Непроизвольно вырвался горький смешок. За всё время я видел самые разные условия, но настолько туманные - впервые. Как я вообще должен догадаться, чего хочет эта душа? То крести демона, теперь ещё и разговаривать с призраками?

…Хотя… стоп. Разве я уже не общаюсь с призраком?

- Чон-а.

Я крепче сжал колокольчики и резко поднял голову.

- Ты можешь говорить с призраками?

- …Простите?

- Разве нет?

- Вы что, приняли меня за шамана-шарлатана?

Муджон усмехнулся, подперев подбородок, будто моя идея была абсурдной. «Кровавый меч» или «Красная нить» - всё равно это духи, «вселившиеся» в предметы, так что я думал, он сможет что-то вроде «перевода» сделать. Но, видимо, это не так. Я разочарованно вздохнул, а он покачал головой и добавил:

- К тому же, та женщина сама говорила - ходила к шаманке, но без толку.

- Ну да, но…

Если нужно поговорить с душой… других вариантов просто не было.

- Тогда и мы сходим.

- Куда именно, господин?

- К шаману.

* * *

Посреди района, плотно застроенного виллами, возвышалось одно особенно внушительное здание. Наверное, из-за того, что дома шаманов обычно показывают только в кино, я ожидал увидеть что-то старое, вроде сельского дома - но ошибался. Высокие прочные стены, источающие запах денег, явно видели немало посетителей, стёрших порог до блеска.

На мгновение я подумал, что это особняк какого-то бизнесмена, но длинные бамбуковые шесты с привязанными к ним белыми и алыми лентами развеяли все сомнения. Это было то самое знаменитое шаманское жилище, славившееся своей силой.

- Говорят, он поклоняется какому-то морскому божеству…

Я остановился перед воротами, разглядывая развевающиеся ленты, как вдруг Муджон цыкнул, неодобрительно причмокнув языком.

Экстра 7

- В век, когда можно, не выходя из комнаты, увидеть даже то, что за облаками, неужели такое еще существует?

- Осталось. И, пожалуй, это одна из немногих профессий, что доживёт до самого конца света.

В его прищуренных глазах читалось недоверие.

- Похоже, тебе такое не по душе?

- Вы ведь не забыли, где именно я был похоронен?

Священное дерево. Более того, его закопали вместе с мечом, назвав его «ножнами», чтобы отвести дурное предзнаменование. Лишь тот, кто проводил обряд, мог осмелиться на такое с деревом, охраняющим деревню. Лишь тогда я осознал скрытую в нём ненависть.

- Тогда и сейчас - проблема в мошенниках.

Он усмехнулся с горькой иронией и пробормотал:

- И что, этот шаман заслуживает доверия?

- Ну... Думаю, сначала нужно поговорить.

В тот момент, когда я собрался войти, Санг вдруг схватил меня за запястье.

- Хён, неужели нет другого способа?

- Нужно хотя бы попробовать. Ты же сам говорил, что среди пробуждённых нет тех, кто может общаться с духами.

Санг, похоже, до конца не понимал всей этой ситуации - его лоб был нахмурен всё это время. Он так же реагировал, когда я объяснял про колокольчики, и теперь, когда мы пришли к шаману, чтобы пробудить духа, это и правда могло казаться абсурдом.

- Я же сказал, что пойду один.

- Нет.

Санг смягчил выражение лица и отпустил мою руку.

Переступив порог, я ощутил запах благовоний. На мгновение я разочаровался, увидев, что внутри дом выглядел как обычное жилище, но как только мы вошли в комнату в сопровождении женщины, сотрудница ли, коллега ли шамана - я не знал, по спине пробежали мурашки.

Яркие картины заполняли всё пространство, а в самом освещённом месте был накрыт ритуальный стол. В центре алтаря стояла резная статуя старца с белой бородой - возможно, то самое морское божество. Комната, переполненная пестрыми цветами, излучала какую-то подавляющую энергию.

Я сидел перед низким столиком, осматриваясь, когда сотрудница снова подошла:

- Сейчас позову учителя.

Вскоре из соседней комнаты вышел мужчина в голубом ханбоке. Я слышал, что современные шаманы обычно гадают в повседневной одежде, но шаман передо мной выглядел так ярко, будто сошёл с экрана - словно актёр в театральной постановке.

- Имя, возраст, вопрос.

Он говорил резко, доставая ритуальные предметы из-за стола. В левой руке - веер с изображениями богов, в правой - колокольчики, плотно нанизанные, как плоды боярышника. А, так вот тот самый мурён, о котором говорил Муджон? Вживую он действительно похож на старый колокольчик, оставленный той женщиной.

Значит, это действительно...

- Что делаешь?

Хлоп - звук раскрывающегося веера заставил меня вздрогнуть. Шаман смотрел на меня с недовольным выражением.

- Я сказал, говори.

- А, мне нужно не гадание или что-то подобное.

- Тогда что?

- Я из-за этого пришёл.

Достал из кармана старый колокольчик и положил на стол.

- Можете что-нибудь почувствовать от него?

Острые глаза мельком скользнули по мне, затем перешли к колокольчику. Он прикрыл половину лица веером и начал покачивать колокольчик.

- Посмотрим, посмотрим...

Несколько переплетённых колокольчиков ударились друг о друга, издав пронзительный звон. Звук был похож на треск разбивающегося стекла, и я едва сдержался, чтобы не заткнуть уши. Вскоре он шлёпнул колокольчики на стол и цыкнул:

- К нему прицепилось нечто очень дурное. Дедушка велит поскорее от него избавиться.

- Что значит «дурное»?

- Сейчас всё в порядке, но однажды оно и тебе навредит.

Ну, возможно. Но меня интересует не это. Я хочу знать, чья душа заключена в колокольчике и чего она желает. Только собрался задать уточняющий вопрос, как за спиной шамана мелькнула красная пола одежды.

Муджон, заложив руки за спину, расхаживал по шаманскому дому, будто у себя дома.

- Господин. Вы же не верите в это? Даже я могу сочинить подобную историю.

Он демонстративно уселся на алтарь и громко рассмеялся. За развевающимися, как львиная грива, волосами виднелся разгневанный морской бог. Я забеспокоился, не покарает ли его небесная кара за такое, но тут шаман громко стукнул по столу.

- На что уставился? Разгневаешь духов - потом не пеняй.

- А, это…

Я боковым зрением посмотрел на Муджона, давая знак слезть, но тот лишь беспечно пожал плечами. Ну да. Какой там морской бог - даже Нефритовый император не заставит этого наглеца склонить голову. Я тихо вздохнул и продолжил разговор:

- Так что же делать?

- Сжечь.

Видимо, я невольно нахмурился, потому что шаман погладил веер и добавил:

- Ничего хорошего от него не дождёшься. Когда-нибудь оно тебя сожрёт.

Духов нельзя уничтожить огнём. Даже если он предлагает сжечь не колокольчик, а душу - это тоже проблема. Чтобы пробудить духа, нужно не изгнание, а умиротворение. Теперь я и правда начал сомневаться…

А вообще, видит ли этот человек хоть что-то?

- Где ты подобрал эту зловещую штуку?

Я ненадолго задумался, затем ответил:

- В автобусе.

- Хм, не зря, как только ты вошёл, святилище стало шумным, как рынок.

Так и есть… Что ж. Весь трепет перед его помпезностью моментально испарился.

- Спасибо за совет.

После я зашёл ещё в несколько известных шаманских домов. Но никто из них не смог разглядеть правду. Когда я намеренно менял историю и говорил, что нашёл его на дороге, они твердили, что от колокольчика пахнет выхлопными газами. А когда утверждал, что купил у незнакомца, пугали, что к нему прицепились несколько злобных духов.

Хотя на самом деле этот колокольчик оставил предыдущий жилец…

……Неужели и это было ложью?

* * *

Шшшш...

Я слышу звук воды. Ледяной холод поднимается от кончиков пальцев, пронзая глубоко в грудь. Я сжимаюсь от холода, и кто-то трясёт моё тело. Может, это волны? Я в море? Вокруг - лишь темнота.

Как раз когда этот ледяной мрак начинает пугать, издалека доносится звон колокольчика.

Дзинь.

Сначала один. Будто ветер качнул ветку. Но звук становится ближе.

Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь.

Теперь он звенит прямо в ушах. Как будто в моей голове раскачивается огромный металлический шар. Дзинь, дзинь. Чем дольше это длится, тем сильнее головная боль. Кажется, череп вот-вот треснет - я зажимаю уши ладонями.

- Хватит... Хватит...

Но звук не исчезает. Он лишь становится громче.

- Хватит!

В этот момент кто-то выливает на мою голову ледяную воду. Я резко поднимаю взгляд – Санг смотрит на меня сверху вниз.

- Хён! Ты в порядке?

Пейзаж за его спиной немного... нет, очень странный. Это не спальня, а ванная. И я сижу, сгорбившись, в наполовину заполненной холодной водой ванне.

- ...Что? Почему я здесь?

Как долго я тут был? Ногти побелели, почти посинели, пальцы распухли. Тут же по телу разливается невыразимый холод. «Апчхи!» Чихнув, я дрожу всем телом, и Санг тут же подхватывает меня, вытаскивая из ванны.

В тот момент что-то выпало у меня из рук и упало на пол.

- Это…

Колокольчик. Ржавый колокольчик. Я потянулся, чтобы поднять его, но Санг безжалостно развернулся и унёс меня в кровать. Даже после того, как он закутал меня в толстое одеяло, я всё ещё не мог прийти в себя.

- Я… заснул в ванной?

- Похоже на то. Ты долго не выходил, я зашёл проверить и увидел, что ты…

- …Вот как.

Санг вытирал мокрые волосы, затем осторожно проговорил:

- Это из-за того колокольчика.

- …Наверное.

Да, другого объяснения нет. Каждую ночь я слышу его звон. Сначала я просто бродил по комнате, как лунатик, и не придавал этому значения, но сегодня дошло до такого. Санг вздохнул и сжал полотенце.

- Выбросим его в море.

- Но…

- Какая разница, что с ним случится? Мы даже не знаем, что это за дух.

Да. Он прав.

Единственная причина, по которой я не могу просто избавиться от колокольчика, - это боязнь, что пострадает кто-то ещё. Но если, как сказал Санг, выбросить его в море, он потеряет свою силу. Я крепко верил в это и на рассвете швырнул колокольчик в воду.

Но на следующий день…

- Чёрт возьми…

Я открыл глаза и увидел линию горизонта. На рассвете, когда солнце только поднималось, я стоял на том самом утёсе, где выбросил колокольчик. Если бы Санг опоздал хоть на минуту, я бы сорвался вниз.

- Хён…

Только тогда я заметил. Красный нить, обмотанная вокруг моей руки, которую держал Санг. И на её конце - ржавый колокольчик.

- Ха-ха… Кажется, мы серьёзно облажались.

После этого, куда бы и как я ни пытался его выбросить, колокольчик всегда возвращался ко мне. Наверное, та женщина тоже не раз пыталась избавиться от него, но безуспешно. Видимо, поэтому она пришла ко мне - под предлогом заказа, чтобы сбросить проклятую вещь на меня.

- Где эта женщина?

- Не знаю. Пытался звонить - не отвечает.

Может, сейчас она плачет от счастья, наконец обретя покой. …Чёрт.

Экстра 8

- Нужно исполнить желание потерянной души, так ведь?

Я лишь молча кивнул.

Как бы я ни ломал голову, разумного решения не находилось. Даже у самых сильных шаманов не было ответа. Нельзя выбросить, нельзя сжечь. Если так и не получится услышать голос духа, останется только один выход.

- Может, разобьём?

Пробормотал я себе под нос, и Санг тут же схватил меня за руку.

- Ты забыл, что случилось, когда разбил «Противоречие»?

- Ну… но…

«Противоречие» был А-класса. Именно поэтому в разломе «Кровавого меча» всё пошло наперекосяк. Но «Красная нить»… Да. Мы даже не знаем его уровень, ведь у нас нет никакой информации. Но неужели он выше А?

Мы с Сангом погрузились в раздумья, и в этот момент дверь в столовую распахнулась.

- Эй! Вы уже поели…

Маттео бодро вошёл, но, увидев наши лица, окаменел на месте.

- О-о? Простите, я не знал, что вы обсуждаете что-то серьёзное.

- Всё в порядке. Заходи.

Я отодвинул для него стул, и Маттео неловко улыбнулся, садясь.

- Я не помешаю?

- Конечно нет. Как раз нужен свежий взгляд.

- О, круто! О чём речь? Спрашивай, хён. Я в последнее время много читаю.

Его глаза за очками загорелись от мысли, что он может помочь.

- Отлично. Скажи, ты увлекаешься историями о призраках или мистикой?

- Призраками? С чего вдруг?

- Похоже, ко мне прицепилось кое-что нехорошее.

- …Что?

Вся его уверенность мгновенно испарилась, и на лице появилось явное замешательство.

- Я уже обошёл всех сильных шаманов, но без толку.

Только тогда он, кажется, осознал серьёзность ситуации и погрузился в раздумья. Может, он что-то знает? Некоторое время Маттео молча шевелил губами, затем понизил голос и заговорил таинственно:

- Вообще, когда я жил в деревне, там была одна известная бабушка.

- Известная?

- Ну, знаете, у неё был шинги - дух-помощник. Говорили, она очень сильная.

- Она шаманка?

- Её семья занималась этим поколениями. Но сама она не шаманка, просто фермер.

Разве шинги передаются по наследству? Мне стало любопытно: как она может быть сильной, не будучи шаманом?

- Я тогда ничего не знал ни о её семье, ни о местных обычаях, поэтому часто ходил к ней в гости. Бабушка меня очень любила и всегда угощала чем-нибудь вкусным. Но мама терпеть не могла… точнее, ненавидела это.

- Почему?

- Мама на дух не переносила шаманов, призраков и всё такое. Поэтому запрещала мне даже приближаться к дому бабушки.

- И ты не ходил?

- Хе-хе, хён. Разве я выгляжу как такой послушный?

Маттео усмехнулся и прошептал:

- Прогуливал занятия и тайком пробирался к ней.

Глаза его сузились, уголки губ дёргались - всё лицо светилось озорством. Но ненадолго. Он поправил очки и продолжил уже серьёзно:

- Потом мы переехали, и связь оборвалась. Но однажды мне вдруг позвонили.

- Бабушка?

Он медленно кивнул, и улыбка постепенно сошла с его лица.

- Я даже не оставлял ей свой номер.

По спине пробежал холодок.

- Что она сказала?

- «Остерегайся острого».

- Внезапно?

- Да. Совершенно внезапно. Честно, я не понял, о чём речь, и не придал значения. Но…

Маттео слегка сдвинул очки и указал на свой левый глаз.

- На следующий день со мной это случилось.

Его левый зрачок, странно расфокусированный, особенно выделялся. Значит, он действительно потерял зрение на один глаз из-за несчастного случая? Хотя мне было интересно, что именно произошло, сейчас больше волновало другое: как бабушка могла это предсказать?

- Как она узнала заранее?

- Вот именно. Но, честно говоря, такое случалось не раз.

Выражение лица Маттео, поправляющего очки, стало еще серьезнее.

- Когда бабушка заходила в какой-то дом, в течение недели там кто-то умирал. Деревенские считали её дурным предзнаменованием и избегали… Но теперь я думаю, что она просто приходила попрощаться, зная, что человек скоро умрёт.

Теперь я понимал, почему мать запрещала маленькому Маттео ходить к бабушке. Для неё та, наверное, казалась чумой, обходящей дома. Хотя, возможно, смерть переступала порог ещё до её прихода.

- Есть шанс с ней встретиться?

- С бабушкой?

Я молча кивнул, и он нахмурился.

- Хён… К тебе правда привязался призрак?

В его прищуренных глазах читалось недоумение. Я бы и сам усомнился, если бы кто-то внезапно заявил, что его преследует призрак. Не зная, как объяснить, я отвел взгляд, и Маттео, будто спохватившись, замахал руками.

- Нет, я не сомневаюсь в тебе, просто…

- Точнее, кажется, что-то прицепилось не ко мне, а к духу.

- Духу…?

Я объяснил, как получил этого духа, какие трудности из-за него пережил, и рассказал всю историю «Красной нити». Лицо Маттео стало ещё мрачнее.

- Подожди. Я попробую связаться с бабушкой.

Доставая телефон, он добавил:

- Но, пожалуйста, не надейтесь слишком сильно. Всё это могло быть просто совпадением…

- Конечно. Просто скажи, что я хочу навестить её.

На следующий день Маттео сообщил хорошие новости: бабушка из деревни разрешила мне приехать. Как раз приближался Чхусок, поэтому я взял с собой подарки. Широкие поля и редкие дома создавали типично сельскую атмосферу.

Маттео, неспешно шагавший по грунтовой дороге, остановился перед домом с большим деревом хурьмы.

- Бабуля!

Едва переступив порог, он, словно привычно, бросился к скамье во дворе.

- Как быстро ты приехал, сорванец.

Пожилая женщина, отдыхавшая в тени хурмы, потирая поясницу, поднялась навстречу. Вопреки ожиданиям, она выглядела совершенно обычной: аккуратно собранные в пучок волосы серебристо-белые, как нити, а одежда нейтральных тонов отдалённо напоминала монашескую рясу.

- Дорога была спокойной?

- Да, бабуля. Всё прошло отлично.

Маттео ловко поддержал её и представил нас:

- Это те ребята, которые обо мне заботятся.

- Здравствуйте, бабушка.

Я знал толк в том, чтобы оставить хорошее первое впечатление. Широкая улыбка и вежливость обычно нравятся старшим. Однако взгляд старухи, скользнувший по мне, был необычным. Чёрные, бездонные глаза, казалось, видели что-то скрытое во мне.

Почему-то мне показалось, что нельзя долго выдерживать этот взгляд, и я поспешил сменить тему:

- Ах, точно! По пути мы купили немного говядины хану. Чтобы вы могли угостить соседей.

В этом мире нет людей, которые не любят подарки. Но выражение лица бабушки, принявшей подарок, было странным. Она молча передала упаковку с говядиной Маттео, бросила на меня взгляд и пробормотала:

- Ты пришёл, потому что чего-то хочешь.

- Что? Как вы…

- «Как»? Разве кто-то покупает хану просто так, чтобы навестить?

- А…

Я неловко улыбнулся, и бабушка молча удалилась в дом. Маттео, снимая обувь, шепнул так, чтобы слышал только я:

- Она рада, просто не хочет показывать. Не обращайте внимания.

- Ха-ха…

Войдя в дом, я сразу почувствовал аппетитный аромат. Повернув голову, я застыл с открытым ртом. Суп мисо с большим количеством грибов эноки, множество домашних закусок, явно приготовленных с любовью, и другие блюда. Похоже, бабушка постаралась на славу, приготовив целый стол еды, потому что к ней приехал внук, которого она давно не видела.

Бабушка махнула рукой, указывая на ошеломлённо стоящего меня, и постучала по стулу.

- Садитесь уже.

Мы быстро расселись за квадратным столом, и бабушка разложила каждому по половнику риса.

- Если мало - скажите.

- Этого достаточно.

- Мужчинам нужно есть больше. Ещё. Чтобы силы были.

- Ха-ха, постараюсь, бабушка.

В такой обстановке я и правда почувствовал себя как в гостях у родной бабушки и даже на мгновение забыл, зачем пришёл. В предвкушении праздничной атмосферы я уже взял палочки, как вдруг бабушка, садясь напротив, сказала:

- Вообще-то, я думала, что вас будет трое, поэтому приготовила ровно столько, но вас пришла целая толпа.

- …Что?

- Особенно ты.

Она уставилась на меня и пробормотала:

- У тебя большая семья.

Сердце ёкнуло. Я быстро понял, что она имела в виду.

- Что вы…

- Сначала поешьте.

- Но…

- Давайте, быстрее.

Она сказала, что объяснит все после еды, поэтому я кое-как запихнул рис в себя. Я ещё даже не успел ничего сказать, даже Маттео я велел молчать о колокольчике, а она уже что-то разглядела.

- Я все съел!

Я показал пустую миску, и бабушка снова взяла половник.

- Ещё?

- Нет. Лучше скажите скорее.

- Молодой, а такой нетерпеливый.

Бабушка постучала концом половника по столу вместо шаманского веера.

- Ну-ка, достань то, что у тебя в кармане.

Экстра 9

Я сглотнул сухую слюну и посмотрел в сторону - лицо Санга тоже слегка напряглось. Даже он, который до сих пор ко всем шаманам относился скептически, явно почувствовал что-то. Она заметила духов вокруг меня, заранее знала, что у меня в кармане… Всё это разительно отличалось от предыдущих случаев.

Я положил ржавый колокольчик на стол, и лицо бабушки мгновенно потемнело.

- Где ты это взял?

- Кое-кто отдал.

- А она откуда его взяла?

- Из ванной. Она сказала, что подобрала его, оставленный предыдущими жильцами…

- Хм, врать надо правдоподобнее.

Бабушка цокнула языком и покачала головой. «Врала»? Значит, та женщина действительно солгала мне. Пока я обдумывал её слова, меня вдруг осенило.

- Но откуда вы знаете, что колокольчик мне отдала женщина?

- Какая разница, как я узнала? Важно, что будет дальше.

Её морщинистая рука медленно провела по красному шнурку, связывающему колокольчики.

- Что ты хочешь сделать с этим колокольчиком?

В тот момент я почувствовал: она действительно может помочь.

- Можно ли узнать, чего хочет дух, заключённый внутри?

- Что? Хочешь исполнить его месть?

- Если возможно.

- Зачем тебе это?

- Чтобы звон наконец прекратился.

- Ты мог просто отдать колокольчик мне, как та женщина. Разве не проще?

Бабушка подняла брови, словно не понимая моего решения.

Конечно, я думал о том, чтобы переложить эту ношу на кого-то другого. Я устал каждую ночь бродить, как лунатик, из-за звона колокольчиков. Но с того момента, как я решил забрать загадочного духа из кафе, я знал, что меня ждут трудности.

- Так поступить… я не могу.

Я твёрдо покачал головой, и бабушка, окинув меня взглядом, тяжело вздохнула.

- Да уж, ты тоже, похоже, родился таким же беспокойным, как и этот малый.

- Хе-хе, бабушка, это комплимент?

- Какой ещё комплимент, балбес.

Она щёлкнула Маттео по лбу, когда тот вдруг прильнул к ней, но улыбка выдавала, что она не сердится. Затем наконец взяла колокольчик в руки и внимательно осмотрела.

- Один - мурён, другой - просто колокольчик. Они соединены, поэтому никто и не догадался.

Как и предполагал Муджон. Мурён - колокольчик, который шаманы используют для вызова или изгнания духов. Но только один из двух… Из-за ржавчины я даже не подумал, что они могут быть разными. Так что же тогда второй?

- Почему они были в ванной?

- Кто знает. Может, там проводили обряд.

Обряд в ванной? Я нахмурился, не представляя такого, и склонил голову.

- А чья душа заключена внутри?

Бабушка взглянула на меня, затем положила колокольчик обратно на стол.

- К счастью, он не хочет никому вредить. Просто не смог вовремя расцвести и, брошенный, затаил обиду.

В тот момент напряжение во мне спало. Значит, все эти страшилки о злом духе, привязанном к колокольчику, который якобы хочет меня убить, - ложь. Я облегчённо вздохнул, сложил руки почтительным жестом и спросил:

- Что мне теперь делать?

Бабушка вдруг посмотрела на дерево за окном и спросила:

- У тебя возле дома есть дерево?

- Что? А, да.

- Туда хорошо попадает солнце?

- Там нет тени.

Оно гораздо меньше, чем это дерево, но перед Ковчегом получает достаточно света. Убедившись по моему уверенному ответу, бабушка кивнула - этого достаточно.

- Очисти колокольчик тёплой водой и привяжи к ветке, куда падает больше всего солнца.

- Это то, чего хочет дух?

- Нет.

Её угольно-чёрные глаза сверкнули.

- Тогда ты узнаешь.

Что? Когда? Как?

Её туманный ответ породил в моей голове рой вопросов. Но бабушка, похоже, не собиралась объяснять дальше - она без сожалений поднялась с места. Видимо, я был не единственным, кого это раздражало, потому что Маттео вдруг ухватился за её пояс и заныл:

- Бабуля! Ну скажи хоть что-нибудь ещё!

На этот раз, похоже, он не собирался так просто сдаваться, и бабушка, скривившись, шлепнула его по спине.

- Если скажу больше - нарушу волю небес.

- Но вдруг он попросит что-то странное? Я не могу рисковать братьями. Серьёзно.

- Ах ты, болван. Ничего такого не будет.

Она взглянула на колокольчик с внезапной грустью в глазах и пробормотала:

- Ведь всё, чего он хочет... не так уж и много.

* * *

Разве может что-то измениться от того, что просто повесишь колокольчик на ветку?

Конечно, я сомневался. Но попытка - не пытка. К тому же это куда разумнее, чем тратиться на амулеты или устраивать дорогущие обряды.

Я опустил колокольчик в теплую воду и тщательно вычистил его. Ржавчина, конечно, никуда не делась, но слой старой грязи сошел, и на душе стало легче. После этого я привязал его красным шнурком к ветке на утесе. Оставалось только ждать - как и советовала бабушка, я должен был что-то понять.

Половина надежды, половина тревоги. Прошло несколько дней, пока я изводил себя ожиданием. И вот в одну особенно туманную ночь случилось нечто неожиданное.

- Что за... разлом?

Перед Ковчегом появилась новая трещина. Подойдя ближе, я убедился: это было именно то место, где три дня назад повесил «Красную нить».

Говорят, размер разлома соответствует силе духа. Передо мной был проход размером с дверь. По сравнению с разломом «Кровавого меча», способным поглотить целый самолет, это было ничтожно мало. Значит, дух не слишком опасный. Наверное, D или C класса.

- Пойдем?

Я уже собрался войти, но Санг схватил меня за запястье.

- Ты уверен, что можно?

- Да. Что-то... не чувствую опасности.

В отличие от ночного звона, терзавшего меня, от разлома не веяло ни холодом, ни зловещей аурой. Итак, мы с Сангом шагнули в разлом. Я ожидал увидеть неведомый мир, но передо мной раскинулся знакомый пейзаж.

- Эм? Да это же... Ковчег.

Мы точно прошли через разлом. Но сколько ни смотри - ничего не изменилось. Лишь ночь сменилась днем, и теперь мы стояли на утесе перед Ковчегом под палящим солнцем. Будто попали в зеркальный мир.

И тут Санг дернул меня за руку, указывая куда-то вдаль.

Под небольшим деревом, где висела «Красная нить», стоял ребенок.

- Ты... кто?

Малыш повернулся ко мне. Его потухшие глаза и исхудавшее лицо напомнили кого-то, кого я видел давным-давно. Внезапно подул морской бриз, и раздался чистый звон дзинь. Только тогда я заметил «Красную нить», обвязанную вокруг его тонкого запястья.

- Это ты звал меня по ночам?

Ребенок не ответил. Он просто смотрел на меня пустым, безжизненным взглядом.

Обычно детям покупают одежду на вырост. Но на нем было словно чужое, поношенное тряпье - все вещи малы и истрёпаны. Лишь кроссовки, новенькие, без единого пятнышка, казались неуместно чистыми, хоть и явно не по размеру.

Больше всего беспокоили его глаза. Ему, наверное, лет восемь. В этом возрасте дети должны носиться без устали, но в его светло-карих глазах не было и капли детского задора. Взгляд - словно у старца, познавшего все тайны мира.

- Как же я хотел тебя встретить.

Я осторожно шагнул вперед, и веки ребенка дрогнули. Но он не убежал. Набравшись смелости, я быстро сократил дистанцию. Он был таким маленьким, что нам удалось сравняться ростом, лишь когда я встал на одно колено.

- Привет.

- ...

- Холодно ведь. Пойдем со мной внутрь?

Малыш мельком взглянул на Ковчег за моей спиной, затем снова встретился со мной глазами.

- А мама?

- Мама... она ненадолго ушла по делам.

Я просто отговорился, не зная подробностей, и на и без того бесстрастном лице ребенка появилась мрачная тень. Пытаясь переключить его внимание, я широко улыбнулся и размашисто замахал руками:

- Зато мама попросила меня позаботиться о тебе. Чтобы я побыл с тобой. Так что давай сегодня повеселимся вместе, ладно?

Стало ли ему немного легче? Или он просто смирился? Ребенок безвольно кивнул.

- Как тебя зовут?

- Юволь.

- Юволь?

- Я родился в июне.

Звучит красиво, но сочетание отстраненного вида Юволя и значения его имени вызывает у меня нехорошее предчувствие. Я давно это знаю. Дети, которые не по своей воле быстро взрослеют, обычно сталкиваются с похожими проблемами.

Я погрузился в мрачные размышления, когда бесстрастный голос прервал молчание:

- Ну, день рождения точно не забудешь.

Что за чушь? Я резко поднял голову и увидел, как Санг, скрестив руки, безучастно смотрит на Юволя. Я уже собирался мысленно послать ему проклятия за такую бесчувственность, как вдруг раздался неожиданный ответ:

- Это удобно.

Юволь равнодушно пожал плечами. В их взглядах чувствовалась странное родство. Да. Если бы маленький Санг встретил нынешнего Санга, они бы точно нашли общий язык... Ну, если смотреть с хорошей стороны, по крайней мере Юволь его не боится.

- Юволь.

Услышав свое имя, ребенок округлил глаза и уставился на меня.

- Нет ничего, что ты хочешь сделать?

Неужели я задал такой сложный вопрос? Юволь нахмурился и склонил голову набок.

Экстра 10

- Хочу... чего-то?

- Да. Что угодно, просто скажи. Этот хён здесь очень богатый, знаешь ли.

- ...Правда?

Юволь украдкой взглянул на Санга. Я толкнул его локтем, мол, отвечай быстрее, и Санг неохотно кивнул. И тогда в потухших до этого глазах ребенка мелькнул слабый огонек.

- Ну... это...

Юволь долго теребил свои тоненькие пальчики, прежде чем наконец заговорить:

- Я... хочу увидеть кита.

Я на мгновение остолбенел. Условием пробуждения «Красной нити» было исполнение желания потерянной души. Я ожидал мести, просьбы снять проклятие - но всё, чего хотел ребенок, это увидеть кита. Почему же тогда этот мальчик годами мучил людей своим звоном?

Я слишком долго молчал, погруженный в раздумья, и Юволь робко посмотрел на меня:

- Это... слишком сложно?

- Нет, нет! Пойдем смотреть.

- Правда?

- Ага.

Я широко улыбнулся и протянул руку. Юволь осторожно взял ее - и в тот же миг мир вокруг нас изменился. Мы словно оказались под водой: синеватый свет заливал всё вокруг, а за огромными стеклами проплывали разноцветные рыбы.

- Океанариум...?

- По телевизору говорили, что тут есть кит.

Значит, он никогда здесь не был. И всё же детализация поражала - видимо, он так часто представлял это место в мечтах, что смог воссоздать его до мелочей.

- Ну что, пойдем?

Юволь кивнул, и на его лице впервые появилось детское оживление. Но моя улыбка замерла, когда я заметил Санга, неподвижно стоящего позади. Не знаю, то ли он не мог расслабиться из-за разлома, то ли ему не нравилась вся эта ситуация...

- Санг.

Раз уж так вышло, почему бы нам всем троим не повеселиться?

- Давай, бери.

- Что?

- Другую руку Юволя.

- ...Я?

Вместо ответа я просто молча указал взглядом на руку мальчика. Санг тихо вздохнул и взял Юволя за ладонь. Тот смущённо покосился на него, но, кажется, был не против - его пальчики крепко сжались вокруг руки Санга.

- Теперь мы как дяди, который привёли племянника в парк. Правда?

Я подмигнул, и Санг наконец фыркнул. Мы втроём шли по океанариуму, как вдруг я спросил:

- Юволь, а что тебе нравится в китах?

- Они могут дышать под водой... Мне этого так не хватает.

В этот момент над нами скользнула огромная тень. Два дельфина неторопливо плыли сквозь прозрачный туннель. Юволь замер на месте, молча следя за ними глазами. Обычно дети прыгают от восторга, видя любимых животных. Но лицо Юволя лишь потемнело.

- Хотя сейчас я понял... это не так.

- Почему?

- Они такие большие, но заперты в этом тесном месте.

Его взгляд, устремлённый вдаль, быстро наполнился тоской и жалостью.

- Они ведь умрут здесь?

- Юволь...

- Неужели они смогут вернуться в море только после смерти?

Что сказать в такой момент? Стоит ли говорить правду? Или лучше дать какую-то надежду, пусть и пустую? Не зная, как решить эту сложную задачу, я выбрал самый простой - а может, трусливый - путь.

- Может, мороженое? Я угощаю.

К счастью, Юволь не отказался от сладкого и сразу кивнул. Если он смог в деталях воссоздать океанариум, наверняка здесь должен быть ларёк с едой. Отпуская его руку, я понизил голос так, чтобы слышал только Санг:

- Побудь с ним немного.

Глаза Санга, равнодушно скользившие по аквариумам, вдруг округлились.

- Я один?

- Как один? Юволь же с тобой.

- То есть ты оставляешь ребёнка на меня одного?

- Ненадолго.

- Хён!

Я оставил его отчаянный зов позади и выбрался из подводного туннеля. Как и ожидалось, неподалёку обнаружился киоск с мороженым. Я уже собирался бежать назад, чтобы Юволь не ждал, как вдруг мой взгляд уловил сувенирную лавку. На видном месте на большой витрине красовался плюшевый дельфин. Мягкий, пушистый и как раз подходящего размера, чтобы ребёнку было удобно обнимать.

В итоге с плюшевым дельфином в одной руке и мороженым в другой я направился обратно в туннель.

- Как там они...

Я волновался, не бросил ли Санг ребёнка, но у входа в туннель меня ждала неожиданная картина. Санг, оказывается, обнял Юволь одной рукой и вместе с ним, подняв на руки, разглядывал рыб. Более того, они о чём-то оживлённо болтали.

- Да ладно. Даже справляется.

На моём лице появилась умилённая улыбка. О чём это они беседуют? Я приглушил шаги и осторожно приблизился, чтобы не мешать. Но содержание их разговора превзошло все мои ожидания.

- А акулы не едят маленьких рыбок?

- Едят.

- И что тогда делать?

- Что делать? Просто подселяют новых.

- О-о...

Тема, мягко говоря... нет, категорически далёкая от детских фантазий, заставила мою голову гудеть. «Эй», - пробормотал я шёпотом. Санг резко обернулся. И тут же, словно его миссия завершена, поспешно поставил Юволя на землю.

Для начала я широко улыбнулся и протянул Юволю мороженое.

- Юволь, долго ждал? Вот, держи.

Тот уже собрался откусить, но вдруг поднял глаза:

- А вы?

- М-м, нам не надо, кушай.

Как мило. Я благодарно потрепал его по голове и вернулся к неоконченному разговору.

- Что ты вообще ему такое рассказываешь?

Санг невозмутимо пожал плечами:

- Просто говорю, как есть.

- Давай ещё скажешь, что Санты не существует?

- А разве сейчас есть дети, которые верят в Санту?

- Я до средней школы верил.

- ...Врёшь.

В его прищуренных глазах читалось недоверие. Я фыркнул от нелепости ситуации, как вдруг кто-то дёрнул меня за рукав. Юволь, перестав есть мороженое, с беспокойством смотрел то на меня, то на Санга.

- Вы... ссоритесь?

- Эй, нет, конечно. Мы не ссоримся.

Я вытер ему салфеткой мороженое, запачкавшее щёки, и засмеялся, слегка смущённо.

- Кстати, насчёт того, что говорил этот хён...

- Было интересно.

- А, правда?

Удивлённый такой реакцией, я поднял брови, а Юволь округлил глаза и посмотрел на Санга снизу вверх.

- Мне никто раньше такого не рассказывал.

- Ха-ха...

Ну конечно. Что маленькие рыбки в океанариуме - корм для акул? Я и сам впервые такое слышу. Я молча покосился на Санга, и тот, наконец осознав, что перегнул палку, потупил взгляд.

- А, точно. Вот тебе подарок от меня.

Я достал из-за пазухи плюшевого дельфина и с лёгким «та-да!» протянул его. Глаза Юволя стали размером с блюдца. Мальчик поспешно запихнул в рот остатки мороженого и тут же схватил игрушку. Раздувая щёки, как хомяк, он принялся разглядывать подарок со всех сторон - к счастью, он явно пришёлся ему по душе.

- Спасибо... Мне никогда раньше такого не дарили.

Наверное, мальчишкам редко дарят мягкие игрушки. В тот момент я не придал этому особого значения.

После этого мы вдоволь нагулялись по океанариуму. Смотреть, как ребёнок взахлёб болтает о диковинных морских созданиях, было настолько увлекательно, что я и не заметил, как пролетело время. Более того - Санг, хотя Юволь и не просил, сам предложил взять его на руки, заметив: «Ножки, наверное, уже устали». Возможно, он любит детей больше, чем я думал.

- Ну как? Понравилось?

- ...Да.

Юволь, застенчиво улыбаясь и прижимая к себе плюшевого дельфина, был до невозможности мил.

- Не проголодался?

Он молча потрогал свой живот и наклонил голову набок. Может, в этом пространстве разлома он и не чувствует голода, но раз уж мы на прогулке, разве не положено поесть в кафе? Я тут же указал на ближайший ресторан.

- Пойдём есть тонкацу!

Когда мы вошли внутрь, приветливый хозяин проводил нас к столику. Мы заказали только детский набор, но хозяйка без тени недовольства принялась готовить. Более того - она лично налила нам по стакану воды и одобрительно похлопала по плечу.

- Молодые парни с ребёнком - тяжко вам, наверное. Племянник?

- Ха-ха, можно и так сказать. Но Юволь у нас такой самостоятельный, что совсем не устаём.

- Правда?

Хозяйка рассмеялась и с теплотой посмотрела на Юволя.

- Какой воспитанный. Тётя нальёт тебе напиток - бесплатно.

- Вау! Правда? Спасибо, надо сказать. Юволь.

Юволь даже отложил вилку и сделал почтительный поклон, положив руки на живот.

- Спасибо, тётя.

- Ха-ха, ну надо же! Давай, иди выбирай.

Он тут же вскочил с места и побежал к холодильнику - точь-в-точь как щенок. Если бы я знал, что он так обрадуется, заказал бы все виды напитков. Подперев подбородок, я с умилением наблюдал за его маленькой фигуркой, как вдруг Санг осторожно заговорил:

- Кажется, ты правда любишь детей.

- Я?

- Наверное, поэтому они к тебе так тянутся.

- Ты так думаешь? А мне кажется, Юволь ты нравишься больше, чем я.

Я ухмыльнулся, и Санг тут же нахмурился.

- Ну и зачем ты опять хмуришься? Юволь расстроится.

Я надавил пальцем на его нахмуренный лоб, и он сдался, разгладив морщины.

Экстра 11

- Откуда ты знаешь, что у детей на уме?

- Как «откуда»? Я и сам не знаю.

Я пожал плечами, покачав головой.

- Просто... люди в целом похожи.

- Похожи?

- Все хотят, чтобы их любили.

Я говорил это, глядя на Юволя, которого угощали не только хозяйка, но и весь персонал кафе.

- Разве найдётся в мире человек, который искренне хочет, чтобы его ненавидели? Все плачут, чтобы их услышали, капризничают, чтобы обратили на них внимание... Так что если дать понять: «Я тебя слышу, ты мне небезразличен» - большинство отношений налаживаются.

Осторожно взяв его руку, я улыбнулся:

- Разве не так?

Санг молча переплел пальцы и крепко сжал.

Вернувшийся с апельсиновой газировкой Юволь уставился на наши соединённые руки. Я уже подумал, не странно ли мужчинам держаться за руки, как вдруг мальчик, украдкой поглядывая на нас, тихонько положил свою ладонь сверху. Тепло, исходившее от этой маленькой руки, невольно заставило меня рассмеяться.

- Ха-ха, и как же мы собираемся есть, держась за руки?

За едой Юволь без умолку болтал о сегодняшних приключениях. Его лицо сияло так, что и не вспомнить угрюмого мальчика, которого мы встретили вначале. Наверное, это и есть настоящий Юволь. Неудивительно - ведь мир, который он создал, был наполнен таким тёплым светом.

Тот же океанариум - ни один посетитель не был там один. Дети с родителями, влюблённые пары, друзья. Даже клиенты кафе и сами хозяева - все смеялись в тёплой, душевной атмосфере. Отчего контраст становился ещё заметнее.

Ведь Юволь, которого мы встретили вначале, явно не был ребёнком, выросшим в любви.

- Как тебе сегодняшний день?

Когда мы вернулись в Ковчег, уже наступал вечер. На фоне закатного горизонта я задал Юволю этот вопрос. Хотелось верить, что день ему понравился. Видимо, мой пристальный взгляд смутил его - он долго колебался с ответом.

Как раз в этот момент Санг, не выдержав паузы, вставил:

- Веди себя как ребёнок.

- ...Что?

Лицо Юволя мгновенно потемнело. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, о чём думает эта маленькая головка. Я тут же присел перед ним на корточки и мягко обнял его сжавшиеся плечи.

- Он имеет в виду, что тебе не нужно оглядываться на других. Ты можешь быть собой.

- Верно? - я посмотрел на Санга, ожидая подтверждения, и тот неловко кивнул. Только тогда Юволь немного расслабился. Раз уж Санг начал, я решил сказать то, что давно хотел:

- Хочешь что-то - делай, голоден - ешь, хочешь спать - спи, хочется плакать - плачь. Детям можно.

- А когда станешь взрослым - нельзя?

- Конечно, можно. Но со временем и хотеть, и мочь получается всё меньше. Так что лучше делать то, что хочешь, пока это желание ещё есть.

Юволь решительно кивнул, словно приняв какое-то решение.

- Сегодня было весело. Океанариум понравился, и тонкацу был вкусный.

- Хорошо. И что ещё?

- И ещё...

Его светло-карие глаза устремились вдаль, к бескрайнему морю.

- Я...

Он высвободил руку из моей и медленно пошёл к закату.

- Я хочу стать китом.

Морской бриз донёс до нас звон колокольчика. Дзинь.

- Свободным китом.

В тот момент он обернулся ко мне и широко улыбнулся. Неужели за это короткое время я успел к нему привязаться? От его сияющего лица у меня неожиданно защемило в глазах. Да. Дети должны смеяться. Неважно, как тяжел мир, как трудно взрослым - дети должны оставаться беззаботно счастливыми.

Я уже собирался обнять его, как вдруг тело Юволя наклонилось назад.

- Нет!

Когда я протянул руку, было уже поздно. Его маленькая фигурка тут же поддалась силе тяжести. Кончики моих пальцев лишь скользнули по краю его одежды. В руке остался только колокольчик, связанный красным шнурком. Дзинь. Чистый звон донёсся с далёкого моря.

- Юволь...

Я так хотел обнять его в последний раз. Хотя бы попрощаться. Сжав веки от нахлынувшего сожаления, я снова открыл глаза. Вокруг уже стемнело. Исчез закат, алый, как щёки Юволя, остались лишь чёрное небо и туман.

Это была реальность.

[Условие пробуждения выполнено.]

Слова перед глазами рассыпались в пыль. Чёрные волны, поглотившие маленькое тело, без устали бились о скалы, а на пронизывающем ветру колыхалась «Красная нить». Лязг, лязг. Ржавый колокольчик больше не издавал чистого звона.

На следующий день мне приснился странный сон. Кит, летящий по небу, пришёл ко мне. Он посадил меня на спину и унёс в глухие горы. Долго кружил над безлюдными вершинами, а затем нырнул под огромную магнолию.

- Хх... Хх...

Слишком уж реалистично для сна. Даже дорожные знаки мелькали по пути. На всякий случай я проверил название местности - и действительно, такая гора существовала. Более того, просмотрев панорамы, я узнал тот самый путь, по которому летел. Хотя при жизни никогда там не бывал.

- Так нельзя... Санг. Надо... поехать туда.

Не медля ни секунды, мы с Сангом отправились к той горе. Продираясь сквозь чащу без тропинок, вскоре я увидел вдали магнолию в полном цвету. Вот там. Именно туда нырнул кит.

Лопатой, которую взял с собой, я начал копать. Тук, тук. Грунт ложился поверх тяжёлого молчания. Сколько прошло времени? Лопата наткнулась на что-то. Осторожно разгрёб землю - и увидел то, чего не должен был.

Завёрнутые в плёнку голубая футболка, коричневые шорты.

И кроссовки.

- Ух...

Тошнота подступила к горлу. Руки дрожали так, что не мог удержать лопату. Не хотел копать дальше. Вернее, не смел. В итоге вызвал полицию, чтобы они продолжили раскопки.

- Да. Останки. Мальчик...

Тело в плёнке не успело сильно разложиться. Но лицо и тело были до неузнаваемости распухшими. Да. Как у утопленника. А в руке ребёнок сжимал погремушку. Совсем не ту игрушку, с которой резвятся дети на площадках.

Но почему тогда...

- Здесь не хватает одного колокольчика.

- Может, выронили где-то по дороге?

Я неосознанно сжал в кармане «Красную нить».

Второй колокольчик, связанный с мурёном, был не чем иным, как детской погремушкой. Более того, дальнейшие раскопки вокруг обнаружили другие вещи, предположительно принадлежавшие ребёнку: бутылочки, соски, бесчисленное количество игрушек, не подходящих по возрасту.

Как будто время для этого ребёнка остановилось давным-давно. Вернее, остановилось всё, что его окружало. Поэтому одежда и обувь были такими маленькими. Ничего подходящего - ничего правильного.

- Хх...

Это ложь. Я хотел верить, что это ложь. Пытался убедить себя, что всё ещё в иллюзии, показанной разломом, избегал реальности, отводил взгляд. Но ничего не менялось. Мои худшие предчувствия, чёрт возьми, оказались абсолютно верны.

Позже дело всплыло на поверхность, и новости вызвали волну возмущения:

«9-летний ребёнок утонул в ванной? Как так?»

«Даже свидетельство о рождении не оформили. Жаль только ребёнка, которому достались такие родители.»

«Что было бы, если бы не пересмотрели дело?»

Домашнее насилие, убийство, сокрытие тела. Родители совершили всё это - неудивительно, что поднялся шум.

«Отец сбежал, а мать совсем спятила?»

«Говорят, в психушке, ребёнок ей во сне является.»

«Как они вообще спали спокойно после такого??»

Но кое-чего они не знали.

«Малыш отомстил по полной.»

Юволь не хотел мести. Ни его постоянный звон, ни то, что он тряс свою единственную игрушку в темноте под землёй - всё это не имело грандиозных причин.

«Он не хочет чего-то особенного.»

То, чего желал ребёнок, мечтавший о ките, было простым:

«Очисти колокольчик тёплой водой и привяжи к ветке, куда падает больше всего солнца.»

Тёплые руки. Чистое тело. Комната, залитая светом.

«Юволь, а что тебе нравится в китах?»

«Они могут дышать под водой... Мне этого так не хватает. Хотя сейчас я понял... это не так.»

«Почему?»

«Они такие большие, но заперты в этом тесном месте.»

Право вырваться в широкий мир.

«Они ведь умрут здесь?»

Свобода. И...

«Неужели они смогут вернуться в море только после смерти?»

Покой.

* * *

Мир, созданный тем ребёнком, был теплее любого разлома, что я видел.

Там никто не болел, не ссорился, не грустил.

Оттого ещё больнее - насколько же холодной должна была казаться реальность мальчику,

так и не ступившему за порог дома.

С тех пор, когда выдаётся время, я прихожу к морю и думаю о нём.

Представляю Юволя, ставшего огромным китом из сна, свободно рассекающим небесные просторы. И тогда - чуть-чуть. Совсем чуть-чуть - на душе становится легче.

- Хён...

Незаметно подошедший Санг набросил мне на плечи кардиган.

Экстра 12

- Ты правда хочешь это сделать?

- Да. Думаю, так будет правильно.

Я крепко сжал «Красную нить» и кивнул.

- Прости. Я принял решение без тебя.

- Нет-нет. «Красная нить» - твоя, и распоряжаться ей ты должен как хочешь.

Способность духа D-класса «Красной нити»: «Призывать душу и ненадолго заключать её в колокольчик». Пусть лишь раз, да и только на закате, но разве не чудесная сила? Когда я впервые узнал о ней, то думал - может, вызвать Юволя? Но разве этично возвращать ребёнка, едва обретшего покой после холодной могилы?

После долгих раздумий я решил, как его использовать. Юволь, думаю, был бы только рад помочь.

- Давно не виделись, учитель.

- Я слышал о случившемся, Шин Хаджае. Мне жаль, что меня не было рядом в тот момент.

- Ха-ха, всё в порядке. Главное - всё закончилось хорошо.

Джу Шин Хван, которого я давно не видел, был все таким же спокойным и элегантным.

- Слышал от Симеона. Ты ездил за границу искать духа.

- Это было больше похоже на путешествие. Объехал всю Европу.

В его тихой улыбке читалась горечь. Видимо, и эта поездка ничего не дала. Его мечта - ещё раз увидеть умершую жену - так и осталась несбыточной. Тогда я и подумал: использовать «Красную нить» для него.

- Что это?

- Дух, которого я недавно получил.

- Что...

- Пусть всего один раз, но он может ненадолго призвать душу и позволить ей остаться здесь.

Зрачки Шин Хвана резко задрожали. Казалось, он уже догадался, что я хочу сказать.

- Учитель, я хочу, чтобы вы использовали его.

- ...

- Вы не сможете увидеть её облик или поговорить с ней. Но...

Он совершенно остолбенел. По его расфокусированному взгляду было видно - он даже не слышал моих слов. «Учитель?» - позвал я, и только тогда Шин Хван закрыл приоткрытый рот, сглотнув.

- А-а, простите.

Его руки дрожали, когда он поднял чашку. Лицо, стремительно побледневшее, явно всё ещё не могло поверить в происходящее. Беспрестанно отхлёбывая чай, он лишь спустя долгое время спросил:

- Почему ты отдаёшь мне духа, которого с таким трудом получил?

Честно говоря, и у меня есть бесчисленные люди, которых я хотел бы увидеть. Мама, папа, тётя... Если бы я мог встретиться с ними снова, я бы сказал, что у меня всё хорошо и чтобы они не волновались. Но с «Красной нитью» я хотел получить кое-что от Шин Хвана.

- Я хочу совершить обмен.

- Какой...

- Я скажу вам об этом после того, как вы используете «Красную нить».

Не зная, какие условия я поставлю, даже если потребую его жизнь, Шин Хван без тени сомнений кивнул.

- Хорошо.

Видимо, он настолько отчаянно желал воссоединения с женой. Так наша сделка была заключена.

- Использовать «Красную нить» просто.

Я передал ему духа и объяснил:

- На закате, когда солнце становится самым алым, позвоните в колокольчик трижды в месте, связанном с душой, которую хотите призвать. Если душа откликнется - колокольчик прозвучит ещё дважды.

Теперь, когда я объяснил, как использовать колокольчик, моя часть была закончена. Учитывая, как сильно он этого хотел, вероятно, встретится с женой сегодня же или завтра. Тогда я смогу вернуться и озвучить свою просьбу.

- Тогда...

Я уже собирался оставить колокольчик и уйти, как вдруг Шин Хван неожиданно остановил меня.

- Вы не хотите... составить мне компанию в галерее?

- ...Я?

- Да.

Он сглотнул и неуверенно улыбнулся.

- Просто... я немного нервничаю от мысли, что скоро увижу жену после столь долгой разлуки.

Это было неожиданно. Ведь он всегда оставался невозмутимым и зрелым, что бы ни происходило. Но, как ни странно, такая его сторона мне даже понравилась. Великий музыкант, который с лёгкостью выступает перед тысячами, нервничает лишь перед одним человеком - от этого у меня самого защемило в груди.

- Ну, мне-то всё равно.

Проблема была во времени. Сейчас час дня. Значит, до наступления сумерек оставалось целых шесть часов. Раз уж это художественная галерея, я решила убить время, рассматривая произведения искусства. Но Чу Шин Хван ни минуты не мог усидеть на месте, мало того, что вымел и вымыл комнату, которой пользовалась его жена, так еще и постоянно спрашивал мое мнение.

- Как я выгляжу?

- Отлично. Очень стильно.

- А планировка комнаты? Что бы вы изменили?

- Вы говорили, что оставили всё, как было при супруге. Значит, так и должно быть.

Он вел себя как робкий юноша, впервые идущий на свидание, и это вызывало у меня улыбку. Интересно, такими ли были мама и папа, когда встречались? Жаль, что я не могу узнать об этом из первых уст.

Время пролетело незаметно, и за окном уже заалел закат. Увидев, как солнце окрашивает горизонт в багрянец, я кивнул Шин Хвану. С решительным выражением лица он поднялся и бережно взял «Красную нить».

- Дорогая...

Его пересохшие губы дрожали от напряжения. Затем он встряхнул колокольчик. Дзинь, дзинь, дзинь. «Красная нить», которая прежде не издавала ни звука, теперь звенела чистым звуком - то ли от закатного света, то ли от силы его тоски.

Он положил колокольчик на белые клавиши рояля. И спустя мгновение, без чьего-либо прикосновения, он зазвенел сам. Дзинь, дзинь. Этот звук, такой трогательно-печальный, заставил меня невольно затаить дыхание. Шин Хван, с трудом сдерживая эмоции, улыбнулся.

- ...Ты пришла?

Я ждал, какие слова последуют дальше. Но вместо этого он взял скрипку. Прекрасная и грустная мелодия - «Лунный свет» Дебюсси, которую я когда-то слышал. Каждый раз, когда ветер врывался в окно, раздавался звон: дзинь, дзинь. Чистый звук. Словно дуэт.

Когда последняя нота наконец замерла, я выдохнул. Я на собственном опыте ощутил, как велико мастерство виртуоза, играющего всей душой для единственной любимой.

Выступление закончилось. За окном солнце уже скрывалось за зданиями.

- Учитель...

Я собирался сказать, что времени осталось мало, но...

- ...

Маэстро опустил скрипку, сидел на коленях на полу и крепко сжимал в руке колокольчик. Он не мог произнести ни слова. Снова подул ветер из окна. Седые волосы развевались на ветру, словно от прикосновения чьей-то руки.

В конце концов, он молча вышел из комнаты и покинул галерею. Ему нужно время.

* * *

Неделю спустя Шин Хван первым пришел ко мне. Честно говоря, я волновался. «Красная нить» - это всего лишь сосуд для душ, через нее нельзя прикоснуться к человеку или поговорить с ним. Поэтому он боялся, что желание увидеть жену только усилится.

Но, видимо, опасения были напрасны.

- Простите за тогда. Я просто ушёл.

Он выглядел куда лучше, чем в тот день, когда вернулся из Европы с пустыми руками.

- Вы в порядке?

- Конечно. Мне достаточно того, что я могу снова сыграть мелодию, которую любила моя жена. Хотя я продолжу искать духовный предмет.

- Я тоже сообщу, если что-то узнаю.

Шин Хван улыбнулся и достал что-то из внутреннего кармана пиджака. Знакомый узел из красной нити. Похоже, после того, как душа его жены покинула этот мир, колокольчик исчез, и осталась лишь веревочка. С легкой грустью я провел по ней пальцами, и тогда он осторожно начал:

- Так чего же ты ждешь от меня, Шин Хаджае?

Я сделал глубокий вдох и ответил:

- Я хочу, чтобы вы усыновили ребенка.

- …Усыновить?

Шин Хван на мгновение задумался, закатив глаза, а затем уверенно кивнул.

- Хорошо. В каком он приюте?

- Он уже мертв.

В тот же миг его лицо изменилось.

- Неужели…

- Да. Это ребенок, который был связан с этим духом «Красной нити».

Я снова коснулся красного узла, и на губах сам собой появилась горькая улыбка.

- Вы, наверное, думаете: какой смысл, если он уже покинул этот мир? Но я все равно очень хотел найти ему хороших родителей.

Дети не выбирают родителей. Поэтому они бесконечно жаждут любви, боясь, что те их бросят. Плачут и рыдают, словно не могут жить в одиночестве. И все же этот ребенок так и не смог покинуть свой маленький дом. В конце концов он умер в ванной.

Я не хотел, чтобы в семейном реестре этого ребенка, у которого дата рождения и дата смерти совпадали, значились никчемные родители.

- Поэтому я вас прошу. Каждый год 12 июня… Играйте для этого ребенка. Для Юволя.

Шин Хван, словно приняв какое-то решение, тяжело кивнул.

- Я всё устрою. Моя жена тоже наверняка обрадуется.

Спустя некоторое время я снова отправился в глухие горы, где покоился Юволь. Магнолии уже отцвели, и их лепестки опали на землю, но деревья по-прежнему высоко тянулись к небу. Доставая из-за пазухи красный узел, я привязал его к самой солнечной ветке, оставив там и последнее воспоминание, что хранилось в моем сердце.

Я надеялся, что мир этого ребенка будет таким же теплым, как июнь - начало лета.

Экстра 13

В день, когда я впервые надел новую одежду, кто бы мог подумать, что такое случится.

- Ах, ну вот же…

Я пошел один посмотреть на любимую выставку, которая приехала в Корею, и столкнулся с проклятым монстром. Как назло, разлом открылся в парке за музеем. Прежде чем эта тварь успела уничтожить предмет искусства, я снес ей голову. К счастью, свидетелей было немного, и никто не пострадал.

Проблема была в другом - моя новенькая одежда, которую я надел всего два часа назад, была вся в крови.

- Ну почему так всегда? Наденешь белое - обязательно что-то прольётся, купишь новые туфли - пойдёт дождь.

Я ворчал, отряхивая брызги с рубашки, а Муджон откровенно смеялся рядом.

- Купишь новую - и всё.

- Какую ещё новую? Постираю и ладно.

Я специально выбрал общественный транспорт, чтобы почувствовать себя обычным человеком, но в таком виде в метро меня точно завтра на первой полосе газет покажут. К счастью, у меня был Ключ Ноя - значит, можно сразу вернуться на Ковчег.

Оглядывался в поисках подходящей двери, чтобы вставить ключ, как вдруг зазвонил телефон. Звонили из штаба «Садо».

- Господин начальник.

Мне всё ещё непривычно это обращение. Кто бы мог подумать, что я официально стану секретарём Симеона и получу титул «начальника секретариата»? Но всё же… «Начальник» в одной из лучших гильдий охотников! Мама, твой сын преуспел. Ну не здорово ли?

- Что случилось?

- Кажется, вы сегодня собирались в музее Согым? Вы всё ещё там?

Я взглянул на разбитую когтем монстра вывеску. От названия осталось только «Со…», но, кажется, оно было примерно таким. Очевидно, сотрудники знали моё расписание - а если звонят лично, значит, причина только одна.

- Если вы насчёт разлома, то не волнуйтесь. Всё уже улажено.

- …Что? Уже?

- Ха-ха, так вышло случайно.

Неловко хихикая, я огляделся и вдруг заметил камеру наблюдения.

- Пожалуйста, разберитесь с камерами видеонаблюдения позже.

- Будет сделано.

Я уже собирался закончить разговор, но из трубки донёсся неожиданный обмен репликами:

- С днём рождения, госпожа Ким!

- Э-э? Спасибо…

Я подумал, вдруг у неё ещё что-то есть мне сказать, и не решался просто так прервать звонок. Но сидеть и слушать чужой разговор - как-то неловко, будто подслушиваю. В конце концов я всё же нарушил молчание.

- У вас день рождения?

- Ой! Я же не положила трубку… Простите. Вы всё слышали?

- Нет-нет. Если бы не услышал, то пропустил бы такой важный день.

- ……Что?

- С днём рождения, госпожа Ким Соён.

Погода сегодня отличная - как раз чтобы пораньше уйти с работы и куда-нибудь сходить. Я поднял глаза к небу, и в этот момент услышал едва различительный шёпот:

- Вы знали моё имя…

- …Что?

- А, нет! То есть… спасибо.

Звонок резко оборвался. Её голос прозвучал как-то… не очень радостно. Что это было? Слишком фамильярно вышло? Я смущённо уставился на почерневший экран телефона. Тем временем Муджон, который крутился рядом, скрестил руки и усмехнулся.

- Вы правда не понимаете?

- Что именно?

- Ничего. Забудьте, господин.

Судя по ехидной ухмылке, скользнувшей по его губам, этот парень явно что-то знает. Но просто так он не расскажет. В таких случаях лучше вообще не обращать внимания. Я демонстративно обошел Муджона, который нарочно вертелся у меня перед глазами, и направился к виднеющемуся вдали контейнеру.

- Кстати, а дни рождения отмечать не обязательно, да?

- Разве вы не получили нагоняй от второго господина после того, как поздравили того сотрудника, которого видели всего один раз?

Можно ли это вообще назвать «поздравлением»? Я просто заметил, как один из сотрудников перед собранием ел шоколадку, и купил ему целую коробку. Но Санг, увидев это, раздул из мухи слона: «Что, теперь всех сотрудников поздравлять будешь? Так мы целый год только праздники и будем отмечать!»

- Ну, хорошо же, когда все друг друга поздравляют. Разве в других компаниях не так?

Вообще-то я придерживаюсь принципа, что хорошие даты нужно отмечать вместе, поэтому всегда стараюсь не забывать о памятных днях. На День святого Валентина я даже сам приготовил шоколад и раздал всем сотрудникам. Правда, после выражения лица Санга в тот день я поклялся больше никогда такого не повторять.

Но разве между членами гильдии это не нормально? В конце концов, мы же работаем вместе. А если и это не нравится, то Муджон... с ним-то уж точно можно. Он всегда рядом, и теперь кажется почти что семьей. Вот только, если подумать, я даже не знаю, когда у него день рождения, и никогда его не поздравлял.

Каждый раз, когда я спрашивал, чем бы ему хотелось, он отвечал одно и то же:

- Подарите мне день, который я смогу провести с вами наедине, господин.

На Рождество он говорил что-то похожее, но Санг тут же резко оборвал его. Однако теперь его голос слышу только я. Неужели он до сих пор хочет того же? Если спросить напрямую, этот ехидный тип ещё неизвестно какую шутку выкинет, поэтому я задал вопрос в обход:

- Как ты думаешь, какой подарок обрадовал бы тебя в день рождения?

- Неужели вы всерьёз собираетесь поздравлять ту сотрудницу?

- Нет, не её... Скажем так, это мужчина.

Едва я закончил фразу, как лицо Муджона исказилось.

- Кольцо уже подарили, что еще дарить собираетесь?

Какое ещё кольцо? А, он что, думает, что я говорю про Санга? Но до его дня рождения ещё далеко... Хотя, пожалуй, даже лучше. Пусть уж думает так, чем догадается, что речь о нём самом.

Я пожал плечами, и Муджон цокнул языком.

- И зачем вы спрашиваете меня?

- А что, нельзя посоветоваться?

- Что может знать человек, который всю жизнь махал мечом, не ведая ни капли романтики?

И исчез прямо у меня перед носом. После этого, кроме моментов, когда я использовал «Кровавый меч», он не появлялся, как бы я его ни звал. Раньше этот тип лез во всё, даже если я умолял не мешать, а теперь вдруг замолчал - и это, наоборот, меня беспокоило.

Так прошла неделя. Семь самых тихих дней в моей жизни с тех пор, как я встретил Муджона. Человеческие отношения похожи на канализацию - если закрыть на них глаза, однажды не просто протухнут, а хлынут обратно. Видимо, сегодня как раз такой день.

- Я со всем разобрался.

- Хорошая работа. Ты не ранен?

- Нет. Всё в порядке.

Я отправился на задание вместо Санга, который уехал в заграничную командировку. Я думал, раз Санг, обычно всегда находящийся рядом, отсутствует, Муджон будет появляться чаще и разговаривать со мной. И он действительно стал появляться чаще. Вот только... сейчас он стоит в паре шагов от меня и молча смотрит. Так пристально, что лицо буквально начинает гореть.

- Чего уставился?

Неожиданно для себя я заговорил с ним, но ответил Санг.

- Хён? Что-то случилось?

- А, нет. Я это... Муджону говорил.

- Он опять несёт какую-то чушь?

- Нет, не то чтобы...

Лучше бы он, как обычно, сказал что-нибудь бессмысленное - проблема как раз в том, что он просто смотрит. В досаде я вздохнул, и уголок губ Муджона дрогнул. Наконец он заговорил.

- Передайте второму господину... Хотя он уже не господин. Этому зазнайке.

Муджон слегка наклонился и прошептал мне на ухо:

- Мужчины, которые слишком ревнивы, не пользуются популярностью.

- Это ещё что за...

Говорят, враги ощетиниваются, едва почувствовав друг друга. Я думал, раз они не видятся, всё будет нормально, но теперь они ведут свою войну через меня - по телефону. Голова раскалывалась, и я сдавил виски пальцами, как вдруг услышал встревоженный голос:

- Хён, ты точно в порядке?

- Да. Всё нормально. Давай позже.

Я положил трубку и резко обернулся. Он даже не пытался отвести взгляд. Напротив, его бесстрастное лицо с прищуренными глазами словно дразнило: «Ну давай, скажи что-нибудь, если осмелишься.»

- Что с тобой в последнее время?

- О чём вы?

- Ты на меня обижен?

В этот момент уголки его глаз дрогнули. Затянувшееся молчание стало ответом само по себе.

Что вообще происходит? Может, я вёл себя слишком фамильярно? Но Муджон всегда был тем, кто любит подшучивать. Если я злился и просил его оставить меня в покое, он только смеялся, получая от этого удовольствие. Я никак не мог понять, где допустил ошибку, и потому решил сдаться первым.

- Помнишь, я говорил, что считаю тебя родным братом?

- ......

- Это была правда. Ты для меня - тот, без кого я не могу. Так что если я делаю что-то не так, скажи. Я постараюсь исправиться.

Муджон, долго молчавший, наконец тяжело вздохнул:

- Именно это.

- ...Что?

Я нахмурился, и он вдруг рассмеялся.

- Ничего, господин. Проблема... во мне.

Что за...? Тень, лежавшая на его лице, медленно рассеялась, и он снова стал таким, как всегда. Но это чувство - будто между нами остался какой-то камень, мне только кажется? Муджон, ещё мгновение смотревший на меня, поправил мои волосы, развевающиеся на ветру, и прошептал:

- Он будет рад любому подарку от вас.

И снова исчез. Теперь он хотя бы появляется, когда я зову. Шутит по пустякам. Но стоит мне оказаться рядом с Сангом - и от Муджона не остаётся и следа. Тот самый Муджон, который раньше демонстративно корчил недовольную мину при виде Санга, теперь избегает его? Это бессмыслица. Ясно, что здесь осталось что-то невысказанное.

Экстра 14

Говорят, отношения могут испортиться из-за мелочи, которая другим кажется незначительной. Моя туповатая голова смогла придумать только один способ всё исправить. Если и это не сработает - останется лишь встать на колени и умолять его вернуться к прежнему поведению.

- Что ты делаешь?

Юлия, спустившаяся утром перекусить, удивлённо смотрела на мои приготовления с самого рассвета.

- Зачем столько еды?

- Собираюсь кое-куда съездить.

- На двоих многовато.

- Ха-ха...

Я даже не сказал, с кем еду, а она уже всё поняла. Неловко усмехнувшись, я продолжил собирать коробки. Что поделать - это уже не секрет, все знают о наших отношениях.

Юлия разглядывала содержимое коробок с горящими глазами:

- Первый раз вижу, чтобы в дорогу готовили чапчхэ. Да ещё и калби, и ягва...

- Неужели у лидера гильдии такой вкус? - пробормотала она себе под нос.

Я лишь молча улыбнулся.

Как верно подметила Юлия, вся эта еда совершенно не в стиле Санга. Но это не важно. Ведь коробка собрана не для него. Хотя объяснять это не было нужды, поэтому я просто сменил тему, продолжая упаковывать:

- Не подскажешь хорошее место для пикника? Лучше в горах, и чтобы людей не было.

- М-м... Как насчёт Суёнсана?

- Суёнсан?

- С вершины видно даже Западное море - очень красиво. И альпинистов там нет.

- Почему?

- Это частная территория Апостолов.

Эти богатеи... Ах нет, теперь и я часть этой «группы богатеев», так что стоит поблагодарить за возможность воспользоваться. Хм.

Оказалось, Суёнсан - это убежище, подготовленное на случай чрезвычайной ситуации с Ковчегом. Возможно, поэтому, несмотря на полное отсутствие туристов, тропы здесь были аккуратно ухожены. Если бы я знал о таком месте раньше, приезжал бы сюда чаще. Я усердно взобрался на вершину, и, как и говорила Юлия, вдали открывался вид на Западное море.

- М-м, здесь будет хорошо.

Широкий камень послужил импровизированным столом, и я разложил на нём коробки с едой, которые с трудом донёс сюда. Калби, чапчхэ, суп из говяжьих потрохов, тыквенные оладьи- получился настоящий пир. Воткнув ложку в горячий белый рис, я резко поднял голову.

- Эй.

Ответа не последовало.

- Ты правда не выйдешь?

Только после того, как я бросил эти слова в пустоту, Муджон наконец появился.

- Что вам нужно?

- Ешь, пока тёплое.

- …Что?

- Я готовила для тебя с самого утра, так что поешь хотя бы из уважения к моим стараниям.

Похоже, он совсем оторопел. Муджон уставился на коробки с едой, широко раскрыв глаза. Его рот слегка приоткрылся и, кажется, забыл закрыться, так что я решил провести небольшой ритуал. Ну, «ритуал» - звучит странно, но...

- В старину говорили, что если предки накрывают поминальный стол, то даже духи могут отведать угощения.

- Что за…

- Конечно, это ложь, но мало ли.

Я достал из сумки приготовленные благовония, воткнул их в землю и поджёг. Тонкие струйки дыма поплыли вверх, и вскоре аромат ладана распространился по вершине горы. Должно быть, этого достаточно. Отряхнув руки, я постучал по камню, торопя его садиться и есть.

Но Муджон всё ещё стоял, словно каменный столб, не двигаясь с места.

- Что, не нравится?

- ......

- Ты же сам говорил: «Будет рад любому подарку от вас».

Только тогда его взгляд, прикованный к еде, наконец переключился на меня. Его красные глаза, выражавшие не просто удивление, а полнейшее недоумение, словно требовали объяснений. Я покорно признался:

- Я же спрашивал тебя много раз, что ты хочешь в подарок.

- И... объектом был... я?

- Ага. Кажется, я тебе ничего никогда не дарил.

Опять ляпнул что-то не то? Он тихо нахмурился.

- Ладно, садись сначала.

Я потянул его за длинный рукав, и Муджон покорно уселся перед камнем.

- Держи.

Я протянул ему ложку, и он протянул руку. Но ложка прошла сквозь его пальцы и упала на землю. Решив, что мне показалось, я попробовал ещё несколько раз - безрезультатно. С едой было то же самое. Ничто, кроме моего тела, не могло до него дотронуться.

- Что за...

- Конечно, я не могу это съесть.

- Чёрт, меня надули...

Я с досадой потушил благовония и пробормотал ругательство. Внезапно Муджон расхохотался. Я давно не видел, чтобы он смеялся так искренне. Вытирая слёзы рукавом, он продолжал хихикать, освобождая мне место.

- Поешьте вместо меня, господин. Мне и этого будет достаточно.

- Тогда садись напротив и смотри, как я ем.

- Вы серьёзно собираетесь всё это съесть в одиночку?

- Да ты что. Даже Маттео не справился бы.

Я решительно покачал головой и взял ложку. Муджон, словно заботливая придворная дама, вмешивался в мой обед, настаивая, чтобы я попробовал и чапчхэ, и калби. Не знаю, что его так забавляло, но он выглядел таким же оживлённым, как во время наших игр в джанги, так что я без возражений подчинялся.

- Какая у тебя была любимая еда? Наверное, мясо?

- Мы ели рисовый отвар и дикие травы с горы позади дома.

- Но твой отец же разделывал мясо. Разве вам ничего не перепадало?

- Какое там. Если приносили оставшиеся кости и варили из них суп - это уже был пир.

Муджон подпер подбородок рукой, погрузившись в воспоминания.

До сих пор я избегал разговоров о прошлом, боясь случайно задеть его травму. Но, увидев взгляд Муджона сейчас, я передумал. Да. Его прошлое не было сплошным страданием. Наверняка в его семье было много счастливых и забавных моментов.

Разве справедливо считать, что раз конец был горьким, то и все остальные воспоминания тоже не стоят ничего?

- Эх, жаль.

- Что?

- Мой отец варил отличный бульон из говяжьих костей.

Муджон фыркнул и закачал головой.

К счастью, его настроение, кажется, значительно улучшилось. Значит, сейчас можно заговорить. Нет, даже если атмосфера станет неловкой - другого шанса может не быть. Некоторое время я молча ел, а затем осторожно начал:

- Чон-а. Я не врал, когда говорил, что ты как семья. Именно тебе я могу сказать то, что другим не скажу. С проклятием было так же. После того, как я выговорился тебе, стало намного легче.

Не знаю, о чём он думал, но Муджон опустил взгляд и молча слушал.

- Разве это не семья? Но если моё поведение причинило тебе дискомфорт - прости.

До сих пор наши отношения можно было описать просто: господин и подчинённый, оружие и владелец. Конечно, если Муджон больше не признаёт меня хозяином «Кровавого меча», эта связь прервётся, но базовая иерархия останется неизменной.

Но, прожив вместе, я понял - мы стали чем-то большим, чем просто договорные отношения.

- Я всегда благодарен тебе за это.

Его бесстрастные глаза дрогнули. Затем Муджон медленно поднял голову и встретился со мной взглядом:

- Значит, я единственный, кого вы считаете семьёй?

- Ну, да. Я единственный ребёнок, а родители давно умерли.

Тишина снова повисла между нами. Муджон задумчиво смотрел вдаль, на Западное море. Я уже собирался подобрать другие слова, если ему не нравится, когда я называю его семьёй, но вскоре на его лице расцвела улыбка.

- Мой отец вечно ворчал до кровавых ушей. «Так держать меч нельзя», «Джанги - не просто игра», «Когда ешь - так, когда идёшь - эдак»... Разве мяснику так уж важно следить за осанкой? А он указывал на каждую мелочь.

Несмотря на слова, в его блестящих глазах читалось одно - глубочайшее уважение к отцу.

- Вот какую семью я знаю, господин. Вы уверены, что хотите такого?

Значит, теперь он будет вмешиваться в каждый мой шаг? Сангу это точно не понравится, но что поделать. Муджон тоже дорог мне. Он станет моим мечом, моими руками и ногами - такую мелочь, как его ворчание, можно и потерпеть.

- Раз уж семья - значит, будет ворчать, а раз семья - значит, я буду терпеть, разве нет?

Я лукаво подмигнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

- Но личную жизнь я всё же буду уважать.

- Эй, это само собой разумеется.

Я нахмурился, и Муджон рассмеялся так, что у него затряслись плечи.

Судя по всему, он совсем не против таких отношений. И я ему не противен. Тогда...

- Так почему же ты вёл себя так странно раньше?

- Не знаю.

- Что?

Муджон подпер подбородок рукой и украдкой отвел взгляд.

- Даже в семьях бывают секреты, господин.

Кхм. Его покашливание звучало как просьба не копать глубже.

На самом деле, я знаю, что он относится ко мне по-особенному. Если подумать, это совершенно естественно. Связанный с «Кровавым мечом», он не может свободно перемещаться и видит только то, что происходит вокруг меня. Я для него - целый мир.

Поэтому я тоже дорожу им. Но наши чувства - не совсем одинаковы. Мы оба считаем друг друга особенными, но наши эмоции слегка расходятся. Если Муджон испытывает из-за этого обиду...

- Ладно, хватит. Мне уже не интересно.

Пусть это навсегда останется тайной.

...Но, может, когда-нибудь он искренне поймет.

- Давай соберём вещи и пойдём вниз. Холодно.

Муджон, знай, что я беспокоюсь о тебе намного больше, чем ты думаешь.

Конец.

Страница книги Мне суждено умереть в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

Экстра 4

Экстра 5

Экстра 6

Экстра 7

Экстра 8

Экстра 9

Экстра 10

Экстра 11

Экстра 12

Экстра 13

Экстра 14

О книге