Пролог

Будь такой и после смерти. Тогда я убью тебя, а после — буду любить.

— Уильям Шекспир, «Отелло», акт 5, сцена 2

***

Распластанное на кровати тело сотрясалось в такт толчкам мужчины. Силы полностью покинули её; она не могла пошевелить и пальцем, даже если бы захотела.

— Ты вела себя довольно мило, Лили Грей.

Запястья, стянутые кожаным ремнем, немилосердно жгло. Должно быть, кожа содралась, пока она пыталась вырваться. Как бы она ни стискивала зубы, каждый раз, когда грубая сила пронзала её снизу, из горла вырывался болезненный стон.

— Ах, х-х…!

Раскрытые до предела бедра скрипели и, казалось, вопили от напряжения. Но даже это было сущей ерундой по сравнению с остальными травмами. Возможно, треснули ребра: при каждом вдохе острая боль простреливала всю грудную клетку. Бедра, которыми она ударилась о что-то жесткое, совсем онемели.

— Или… мне называть тебя сучкой из ФБР, Ривер Уинстед?

— Заткнись, хъ, мразь…

Несмотря на откровенное оскорбление, мужчина лишь холодно усмехнулся. Это было спокойствие хищника, вгрызающегося в загривок добычи. В уголках его губ размазалась кровь. След от её кулака, пущенного в ход перед тем, как её скрутили? Или это кровь того, кого сейчас насилуют? Бессмысленные догадки оборвались, едва плоть, терзающая её снизу, набрала силу.

— Открой рот.

— Пошел на хуй, психопат.

— Не хочешь? Так даже лучше.

Левая рука, державшая её ноги, метнулась к волосам Ривер. От грубого рывка скальп натянулся так, словно волосы собирались выдрать с корнем. Правая рука, душившая её, змеей скользнула вверх по линии челюсти. Казалось, он хочет силой вздернуть её подбородок, но вместо этого на губы молнией обрушился грубый поцелуй.

Нет, можно ли назвать это поцелуем? Это действие, призванное подавить жертву, когда губы кусают, а язык с силой втягивают в себя, не заслуживало столь романтичного названия. Он целовал так, словно собирался сожрать Ривер прямо сейчас. Каждый раз, когда головка члена безжалостно ударяла в шейку матки, горячий язык вторгался в её рот.

От сплетенных языков исходил густой металлический привкус. Должно быть, горлом пошла кровь. Или, возможно, она уже захлебывается в собственной крови, умирая. Дышать становилось всё труднее. Он толкался в неё, не давая ни малейшей передышки, так что вдохнуть, а уж тем более выдохнуть, было почти невозможно.

— Х-х, а, ха-а, хах…!

Наконец Ривер, освободившись от похожего на пытку поцелуя, жадно хватала ртом воздух. От резкого притока кислорода голова пошла кругом. Однако пенис, вбивающийся в неё так, словно хотел вывернуть нутро наизнанку, не останавливался. Казалось, туго заполненное влагалище вот-вот порвется.

Сквозь нарастающие стоны шепот мужчины звучал безжалостно чётко:

— Я держал тебя рядом, потому что на тебя было приятно смотреть, но никак не ожидал, что ты окажешься белладонной [1], нацелившейся мне в спину.

1. Белладонна (Belladonna): Растение с сильным ядом. Название происходит от итальянских слов «bella donna», что означает «красивая женщина».

В голосе, на первый взгляд мягком, сквозила ледяная ярость. Встретившись с пронзительно-синими, холодящими душу глазами мужчины, Ривер затаила дыхание. Приговор уже вынесен. Когда всё закончится, он убьет её. Но будет ли эта смерть быстрой и легкой — поручиться нельзя.

Ощущение чужеродного объема, вбиваемого глубоко в живот, вызывало головокружение. Ривер давилась воздухом, с трудом делая вдохи. Смерть не казалась чем-то далеким. Поскольку шансов на спасение нет, умереть, возможно, было бы даже легче.

— Больно? Для боли ты выглядишь слишком уж чувственно.

Голову, зажатую в мужской пятерне, снова дернули, заставляя смотреть вниз.

— Здесь… ты так жадно заглатываешь. Видишь?

Влагалище меж широко разведенных ног поглощало член. Каждый раз, когда толстый ствол проскальзывал сквозь нежную плоть, уже многократно завоеванное лоно подвергалось повторному насилию.

Мучительно. Хватит. Сандро… прошу.

Всякий раз, когда пенис расширял спазмирующие стенки и проникал внутрь, из извилистых глубин выплескивалась скопившаяся сперма. На стыке тел вспенивалась светло-розовая жидкость. От обжигающего трения казалось, что она вот-вот сгорит заживо.

— Неплохо. Я всегда думал, что у тебя талант… Не так много женщин, в которых он входит целиком.

Твердая головка доходила, казалось, до самого пупка, гулко ударяясь о матку. Если мужчина надавит чуть сильнее, он, чего доброго, продырявит ей диафрагму или живот.

Живот… сейчас… лопнет…

— Скажи мне, Лили. Нет… Уинстед.

Спросил он, вогнав орган до самого корня. Когда большая ладонь с нажимом легла на низ её живота, женщина задрожала так, словно испускала дух.

— Почему ты так и не воспользовалась подарком, полученным на фальшивый день рождения?

Ах, подарок на день рождения… Последние воспоминания, прожитые с ним в роли Лили Грей, всплыли в памяти одно за другим. Прекрасный пейзаж с белой морской пеной. Мирный бриз и тихий шепот Алессандро. Даже биение сердца, которое она почувствовала, когда их взгляды встретились. Всё, что было всего неделю назад, теперь кажется сплошной ложью.

— Хватит, кх, пожалуйста, Сандро…

Взгляд мужчины казался то безразличным, то пугающе холодным, то пылающим убийственным блеском. Даже будь она в здравом уме, она не смогла бы прочесть эмоции в этих глазах. В темнеющем поле зрения Ривер собрала остатки сил и с трудом выдавила:

— Просто… убей… меня…

Убей меня, Сандро. Пожалуйста, просто убей. Мне плевать, если я прямо так провалюсь на дно ада. Но, к несчастью, в милосердии быстрой смерти ей было отказано.

— Извини. Так не пойдет.

Сколько она продержалась в этой игре, где изначально не была ему соперницей? Алессандро, не сводя глаз с распластанной под ним женщины, вытащил револьвер из кобуры за поясом. У добычи, чья воля к сопротивлению была сломлена, не было ни единого шанса увернуться от серебристого ствола. Твердый металл ударился о ровный ряд зубов и грубо вошел внутрь. Дуло с силой прижало язык. В гаснущем сознании Ривер ощутила едкий запах гари и холод стали. В барабане были патроны. Стоит ему нажать на курок, и всё кончится. Ослепленная любовью женщина, пойманный агент или друг детства, получивший удар в спину — всё разлетится на куски. Страха смерти не было. Наоборот, она была желанна. Только бы он нажал, только бы напряг указательный палец…

На этом память Ривер оборвалась.

Глава 1

— А теперь к другим новостям. В итальянской Генуе произошла перестрелка. В 11 утра по местному времени на площади Корветто во время проверки документов полицейские столкнулись с…

Ривер без колебаний выключила телевизор. Она никак не могла понять, что хорошего дядя Бен находит в этой развалюхе, которой уже больше тридцати лет. У него сын в ФБР служит, мог бы попросить купить нормальный телевизор, и тот наверняка бы не отказал.

Без десяти девять. Постояльцам кемпинга пора понемногу выселяться. Хотя из гостей — всего одна парочка, похоже, переживающая кризис отношений, да еще и дождь зарядил. Видимо, сегодня день будет спокойным.

Она открыла холодильник, но из съедобного там нашлись лишь «Кола зеро», недоеденные макароны с сыром и одно яблоко. Недолго думая, она достала яблоко. В этот момент послышалось шарканье шлепанцев по полу.

— И ты этим наешься?

Как всегда, дядя Бенджамин. Следующие несколько фраз заглушил шум кофемашины, но с высокой вероятностью это были какие-нибудь пустяковые шутки. Ривер откусила мытое яблоко и сказала:

— Поздно вы встали. Вроде собирались с друзьями на рыбалку.

— Отменил я все. Единственный сын домой едет, какая тут рыбалка?

— Нейт приезжает сегодня? Не на следующих выходных?

— У него планы резко поменялись.

— Тогда на ужин придется готовить три порции.

Когда Нейт попал в отдел уголовных расследований ФБР, все говорили, что он больше не вернется в унылый Детройт. Мол, снял квартиру рядом с работой, зачем ему в такую глушь мотаться. Но он каждый отпуск исправно показывался дома. Конечно, все, включая Ривер, знали: он приезжает не только из тоски по родному дому.

— Я потом в магазин поеду, можно ваш пикап одолжить?

— Спрашиваешь еще. Он теперь твой, бери без спроса. А зачем тебе в магазин?

— Надо купить чего-нибудь поесть. Вы же не хотите снова заказывать китайскую еду, как в прошлый раз.

— А мне там понравилось. Хоть лапша и разварилась, пока везли.

— Нейт сказал, что у нее вкус кошачьей мочи. В общем, паста с фрикадельками на ужин подойдет? Или лучше что-то посолиднее?

— Если готовишь ты, он съест что угодно.

Когда Ривер доедала последний кусок яблока, звякнул латунный колокольчик над входной дверью первого этажа. Следом раздался скрип рассохшихся половиц.

— Наверное, гости выезжают. Я спущусь.

Однако, пройдя через внутреннюю дверь и спустившись по лестнице, Ривер увидела знакомое лицо.

— Нейт!

При виде Ривер в его оливковых глазах мелькнула радость. Он говорил, что занят важным расследованием; похоже, дело затянулось. Об этом говорила хотя бы легкая щетина на обычно гладко выбритом подбородке. Его рыжевато-каштановые волосы слегка намокли под моросящим дождем, но Ривер, не обращая внимания, обняла его. В нос ударил свежий и уютный запах его тела.

— Ты рано, я думала, к вечеру приедешь. Как ты?

— Ну, так, потихоньку.

Нейт, прищурившись, бегло осмотрел Ривер, словно ища отличия с их последней встречи.

— Ты похудела, что ли?

— Вовсе нет. Просто давно не виделись, вот и кажется.

Она сделала вид, что это не так, но соврала. После отстранения от службы Ривер потеряла около 12 фунтов [1]. Нейт с детства был пугающе проницателен, так что наверняка заметил это и сейчас. Но, к счастью, допытываться не стал.

1. Около 5,4 кг.

— А где отец? Ушел?

— Дядя наверху. Ты ведь еще не завтракал? Давай хотя бы тосты по-быстрому…

Дзинь. Латунный колокольчик на двери возвестил о прибытии второго посетителя.

— Ох, клиент. Подожди секунду…

Увидев «клиента», вошедшего следом, Ривер осеклась. Сегодняшним гостем был не только Нейт. Мужчина средних лет с начинающей пробиваться сединой слегка кивнул Ривер поверх очков. Джонатан Спенсер. Бывший начальник, хотя теперь его можно было смело назвать посторонним.

— Давно не виделись, Ривер Уинстед. Как поживаешь?

Тяжелый аромат парфюма, начищенные туфли и безупречный костюм не просто не вписывались в обстановку убогого кемпинга — они выглядели здесь чужеродно. Ривер не ответила, переведя взгляд на Нейта. Она глазами потребовала объяснений, но тот лишь виновато промолчал. В итоге тишину снова нарушил Джонатан.

— Я приехал, потому что есть важный разговор.

— Насчет моего восстановления?

— Это…

Ни Джонатан, ни Нейт не смогли толком продолжить. Значит, дело не в восстановлении. Она и не надеялась. Вряд ли женщину, выпустившую шесть боевых пуль и попавшую под следствие за превышение полномочий, так легко вернут на службу.

— Если нет, то мне особо нечего вам сказать.

— Уинстед, сначала выслушай. Это дело государственной важности…

— Жаль, но кофе предложить не смогу. Машина сломалась. Может, вы уже поедете обратно?

Внутренняя дверь открылась как раз вовремя. Дядя Бен, услышав голос сына, спускался по лестнице. Как назло, с кружкой свежесваренного кофе в руках.

— Нейт! Мог бы и предупредить, что приедешь пораньше!

Бен, широко улыбаясь, хотел обнять Нейта, но, заметив незнакомца, на миг замер. Джонатан вежливо поздоровался, но на этом всё. Всем своим видом он показывал, что приехал сюда не для праздной болтовни.

— Нет, пап. Вообще-то я приехал не в отпуск.

При этих словах выражение лица Бена слегка поникло от разочарования.

— А зачем тогда?

— Я здесь по работе. Это касается Ривер.

Повисло неловкое молчание. Дождь, барабанящий в окна, заметно усилился. Нейт вклинился между молча сверлящими друг друга взглядами Ривер и Джонатаном.

— Ривер, это ненадолго. Мы можем поговорить? Не здесь, в другом месте.

Вот почему они приехали вдвоем. Ривер не стала скрывать недовольства на лице. Если она сейчас резко откажет Нейту, он уедет вместе с Джонатаном Спенсером, и дядя Бен будет расстроен тем, что долгожданная встреча с сыном закончилась так нелепо. В этой ситуации у Ривер был только один выбор.

— Перейдем в тихое место, Уинстед. Кофе можешь не предлагать.

Буркнул Джонатан, прислонившись к косяку, еще до того, как она успела ответить. Словно ждал именно такого исхода.

***

Пустой трейлер в углу кемпинга, хоть и был сырым, отлично подходил для конфиденциальных разговоров. Ривер поставила на шаткий складной столик две банки кофе, которые захватила с собой. Это было проявлением минимальной вежливости к бывшему начальнику.

— …Ну, рассказывайте, что там за дело государственной важности.

Однако никто не потянулся к кофе и не спешил объяснять причину визита. Джонатан Спенсер заговорил лишь тогда, когда терпение Ривер, ожидавшей ответа, начало иссякать.

— Все, что мы сейчас скажем — совершенно секретно.

Ну еще бы. То, что высокомерный Джонатан Спенсер лично притащился в такую глушь, уже говорило о многом.

— У нас есть для тебя задание. Если выполнишь его успешно — восстановим тебя на прежнем месте.

От неожиданного предложения Ривер вздрогнула. «Отстранение» звучало мягко, но на деле она думала, что путь назад ей закрыт навсегда. Даже если бы ей повезло вернуться, она ожидала ссылки в пыльный архив или работу еще хуже. Значит, вывод один. Задание настолько опасное или грязное, что больше некому. Но сейчас отчаяние было сильнее голоса разума.

— Что за задание?

— Мы ищем Антонио Раньери. Сформирована спецгруппа с участием УБН [2] и итальянского правительства.

1. Управление по борьбе с наркотиками (DEA).

Антонио Раньери. Мафиози, занимающий абсолютное положение в итальянской наркоиндустрии, и убийца её родителей. И…

— …Разве он не числится пропавшим без вести уже несколько лет?

— Верно, ходили слухи даже о его смерти. Но передача власти так и не состоялась. А это значит…

— Что он всё еще жив. Если бы смерть была подтверждена, уже появилась бы новая голова.

— Именно. Поэтому мы решили изменить подход. Вместо того чтобы искать того, кто прячется, быстрее будет прижать тех, кто его прячет.

Теоретически Спенсер прав. Чтобы поймать зверя, необязательно самому лезть в логово. Но этот зверь — фигура крупная, человек, построивший империю с самых низов. Такого просто так не возьмешь. Операции по его аресту проваливались уже бессчетное количество раз. Словно прочитав мысли Ривер, Джонатан тяжело вздохнул.

— Проблема в том, что никто не знает, где он. Мелкие сошки — это ладно, но даже агенты, контактировавшие с верхушкой, ничего не добились. Есть только один человек, у которого, предположительно, может быть зацепка.

— Кто?

— Алессандро Раньери.

О нет.

«…Стреляй».

Воспоминания, которые нельзя было ворошить, самовольно всплыли на поверхность.

«Сандро?»

Выстрел, боль и… воспоминания о прошлом, которые хотелось вырезать из памяти. Разве можно забыть это имя?

— Сблизиться с единственным сыном, который унаследует корону. Это твоя задача, Ривер Уинстед.

Ривер прикусила нижнюю губу. Старая привычка, сопровождавшая её всю жизнь. Она возвращалась каждый раз, когда Ривер нервничала, злилась или когда вот так всплывало пропитанное кровью прошлое. Спустя долгое время Ривер с трудом разомкнула губы.

— Почему именно я?

— Азиатка или смешанных кровей. Свободное владение английским и итальянским. Навыки стрельбы и рукопашного боя, отличные способности к дешифровке.

С этими словами Джонатан прищурился и оглядел Ривер с ног до головы. Он оценивал её, словно качественный товар. Этот взгляд ничем не отличался от тех неприятных взглядов, которые она порой ловила на себе от подозреваемых или коллег-мужчин.

— …И должна быть красивой.

Джонатан Спенсер кивнул. Видимо, он решил, что стоящая перед ним женщина достаточно хороша, чтобы вызвать желание у Алессандро Раньери.

— Ты единственный агент, который подходит под все эти условия.

Глава 2

Вместо ответа Ривер холодно усмехнулась. Причина, по которой они ищут именно азиатку или девушку смешанных кровей, была очевидна.

Восточные красавицы.

Это была общая черта всех женщин, которых, как известно, Алессандро выбирал себе в партнерши. Их было немного, но его вкус оставался неизменным. Японская балерина, модель нижнего белья тайваньского происхождения — все женщины Алессандро были как на подбор: черноволосые и черноглазые. Внутри организации над ним посмеивались, называя это «желтой лихорадкой». И вот теперь Джонатан Спенсер собирался пополнить ряды этих женщин самой Ривер.

Выдержав паузу, он добавил, словно покачивая перед ней лакомой приманкой:

— Ты, как никто другой, должна хотеть их поймать.

Это была правда. Антонио Раньери был заклятым врагом, убившим родителей Ривер. Нейт, вероятно, тоже присоединился к этой операции из-за погибшей матери. Изначально они оба ступили на этот путь движимые смутной жаждой мести.

— О чем тут думать? Это отличный шанс вернуть свой значок.

Да, это действительно был шанс. Вероятность того, что отстраненную Ривер допустят к такой масштабной операции, стремилась к нулю. Но Алессандро, именно этот мужчина… Она не хотела встречаться с ним так.

— Неужели кроме Алессандро нет других членов организации, к которым можно подобраться? Какова вероятность, что Антонио назначит преемником кого-то другого?

— Никакой. Он так тщательно готовил наследника, что вряд ли кто-то другой рискнет претендовать на главенство.

— А Дамиано… Дамиано Джаннини? Он старейшина организации и старый друг Антонио. Именно консильери [1] может обладать информацией…

1. Консильери (Consigliere): Должность советника или консультанта в мафиозной организации. Обычно её занимает старейшина или доверенное лицо босса.

— Я же сказал: «никакой».

Услышав это имя из уст Ривер, Джонатан, что было ему несвойственно, вздохнул. Он скрестил руки на груди, всем своим видом выражая досаду.

— Дамиано слишком проницателен. Ни один агент, которого мы пытались подослать к нему за последние годы, не вернулся живым. Конечно, этот вариант тоже опасен, но Алессандро — единственный, к кому мы еще не пробовали подступиться.

Иными словами, пробовать другие варианты они даже не собираются. Ривер, которая всё это время тяжело дышала, сдерживая гнев, наконец, выплюнула:

— Значит, я должна подобраться к Алессандро и… что, продать свое тело? Крутиться вокруг него, строить глазки и выведывать информацию?

— Следи за языком, Уинстед.

— Да какая к черту разница! Разве это не правда?! Вы ищете женщину, которая раздвинет перед ним ноги!

Унизительно, но никто не стал этого отрицать. Даже Нейт, молча слушавший их, лишь опустил глаза, не пытаясь смягчить ситуацию ложью вроде «нет, это не так». Джонатан, недовольно поджав губы, в конце концов, согласился.

— Если отбросить притворство, то да.

Как и ожидалось, это была роль такого рода. Говорят, жизнь — это череда выборов. Но что делать, когда все предложенные варианты сводят с ума?

— Ривер…

Нейт позвал её снова. Его голос звучал скорее умоляюще, чем убеждающе.

— Тебе действительно нужно сблизиться с Алессандро. Но мы поможем тебе безопасно уйти до того, как дело зайдет слишком далеко.

— Легко сказать. Сколько людей погибло во время отхода, даже успешно выполнив задание? К тому же, противник — Алессандро. Монстр, который в одиночку уничтожил целую организацию!

— Тебе не нужно быть с ним 24 часа в сутки. Я не могу рассказать детали, пока ты не согласишься, но…

В этот момент Джонатан посмотрел на Нейта и покачал головой. Это было предупреждение: больше ни слова. В конце концов, пока Ривер не приняла предложение, она оставалась посторонней. Но она покачала головой. На это она пойти не могла.

— Ты думаешь, дело только в этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Думаешь, я колеблюсь просто потому, что мне страшно?

Нейт смотрел на неё с недоумением. Этот взгляд, словно спрашивающий «разве этого недостаточно?», подлил масла в огонь её гнева.

— Ты же знаешь, как я связана с этим ублюдком!

— Знаю, но…

— Знаешь и всё равно предлагаешь мне такое?

Ривер, не выдержав, повысила голос, и только тогда в оливковых глазах Нейта мелькнула растерянность.

— Если бы это было другое задание, я бы с радостью согласилась, каким бы опасным оно ни было. Но соблазнять этого типа… своим телом?

— …

— По крайней мере, ты… ты не должен был предлагать мне такое!

Гнев обжигал. Они не были родными братом и сестрой, но она считала их отношения столь же близкими. Она верила, что если не другие, то хотя бы Нейт её поймет… Перед глазами всё поплыло. Казалось, она вот-вот упадет в обморок, но Ривер взяла себя в руки. Отказ должен быть четким.

— Извините, но я сделаю вид, что не слышала этого.

На самом деле, ей было ничуть не жаль. Родители на небесах поняли бы это решение.

— Я отказываюсь.

***

Этой ночью Ривер не легла спать сразу, а открыла бутылку пива. Она не была любительницей выпить, но сегодня алкоголь был ей жизненно необходим.

— Была ли необходимость стрелять шесть раз, когда хватило бы одного или двух?

Голос, отчитывавший Ривер несколько месяцев назад, отчетливо зазвучал в ушах. Комната словно превратилась в тот самый зал для слушаний.

Произошел инцидент: наркоман, окончательно потерявший рассудок, напал на детский сад. В ходе нападения погибла молодая воспитательница, а Ривер вступила в жесткое противостояние с преступником.

— Стрельба на поражение в момент, когда преступник выразил намерение сдаться — это явное превышение полномочий.

«Сдаться» — черта с два, красивая ложь. Ублюдок и не думал сдаваться. Это была лишь уловка, чтобы забрать с собой на тот свет еще кого-нибудь. Ривер была единственной, кто заметил, что подозреваемый готовит последнюю атаку, и быстрее всех среагировала, когда он выхватил пистолет. Времени на раздумья не было. Она предотвратила большие жертвы, но с того момента жизнь Ривер пошла под откос. СМИ, почуяв добычу, с радостью набросились на неё, а коллеги, которые её недолюбливали, тоже не упустили шанса высказаться. Причины были очевидны и без слов. Как же их бесило, что какая-то полукровка не только стала лучшей на курсе, но еще и ни разу не улыбнулась в ответ на их сальные намеки.

— Ривер Уинстед, вам больше нечего сказать?

На слушании Ривер ничего не могла поделать. Итогом стало отстранение и лишение пенсии. «Отстранение» звучало мягко, но по факту её карьере пришел конец. В тот день, когда она вернулась в кемпинг с одной сумкой, дядя Бен не стал ни о чем расспрашивать, а просто крепко обнял её. Она, такая стойкая, никогда не проронившая ни слезинки, тогда впервые разрыдалась в голос.

И вот теперь, спустя время, они заявляют, что она — единственный подходящий кандидат, и просят принять участие в миссии?

— Пошли вы на хер.

Ривер тупо смотрела на вращающийся потолочный вентилятор. Чем сильнее хмель приливал к щекам, тем отчетливее становились воспоминания того дня.

— Прости, я не смог спасти твоих родителей.

Это были первые слова дяди Бена, сказанные маленькой Ривер, когда она очнулась после долгой комы.

Около 20 лет назад ФБР получило информацию, что семья Раньери, в то время активно расширявшая свое влияние, разрабатывает новый вид наркотиков. Антонио, не стеснявшийся нарушать правила, принимал в организацию и не итальянцев, если те могли доказать свои навыки и преданность. Родители Ривер, Су Хён Ли и Джеймс Уинстед, талантливые агенты, отправились в Италию вместе с шестилетней дочерью, изображая пару наемных убийц, нанятых семьей.

— Не вини их за то, что они взяли тебя с собой. У них обоих не было никого из родных, и к тому же… без этого они бы не добились такого доверия.

Операция шла успешно. Супруги заслужили такое доверие, что могли свободно посещать дом Антонио, а год спустя под видом умелого садовника внедрили туда и дядю Бена. Идеальная миссия завершилась бы благополучно. Если бы только Алессандро, которого она считала другом, не открыл рот.

— Антонио, этот дьявол, сказал… что сын ему всё рассказал. Кто агент, куда планируют бежать… всё.

Ривер до сих пор помнит. 25 декабря, 18 лет назад. День, когда вместо веселых рождественских гимнов раздались леденящие кровь крики. Пока мать с Ривер бежали к причалу, схваченный отец погиб, выигрывая время для побега дяди Бена. Мать и дочь поймали прямо перед посадкой на корабль и притащили во внутренний двор  особняка Раньери. Убитая мать и Антонио, протягивающий сыну еще дымящийся пистолет. Это была последняя картина, которую она увидела перед тем, как ей завязали глаза черной повязкой. Ривер, плохо знавшая итальянский, отчетливо услышала лишь одно слово Антонио:

— …Стреляй.

Точку в трагедии поставил единственный выстрел.

Антонио без колебаний поджег особняк, в котором прожил десятки лет, и уехал. Дядя Бен, прятавшийся неподалеку, спас дочь коллеги, но не смог спасти свою жену, находившуюся в Колорадо.

— Это было убийство, замаскированное под несчастный случай. Если бы Нейт в тот день не был у соседей, то наверняка…

У выживших есть два пути: пытаться забыть или поклясться отомстить. Бенджамин Миллер выбрал первое. Он решил состариться в кемпинге, где из гостей были только мухи.

Но…

— …Ха.

Ривер не хотела оставаться тем беспомощным ребенком. Она не хотела тонуть в травме, как сейчас, а хотела преодолеть её, пойти дальше и заставить их заплатить. Но, но… Те голубые глаза, которые она видела в последний раз, мертвенно-бледное лицо и безжалостный выстрел хватали её за лодыжки и тянули вниз. Всё глубже и глубже. Горько признавать, но это так. Ривер Уинстед всё еще живет в прошлом. От этого факта было невыносимо больно, и она до дрожи ненавидела саму себя.

В итоге она так и не сомкнула глаз до утра. Сквозь щели в жалюзи просачивался синеватый свет. Липкая сырость была неприятна, но тишина рассвета после дождя помогла молчаливо упорядочить мысли. В тишине Ривер вспомнила, с какой клятвой она ступила на этот путь. Заставить таких, как Антонио, заплатить. Не допустить появления новых жертв, раздавленных болью, как она. И если удастся, когда-нибудь… поставить точку в этой лютой вражде. Сердце, скрытое под шрамами и страхом, и цель, наконец, подняли голову. Шепча, что именно это и было ориентиром её жизни.

Она взяла телефон без колебаний. Гудки прозвучали всего пару раз, и абонент ответил, словно ждал звонка. Даже когда повисла долгая пауза, голос на том конце не торопил её. Словно уже знал, что скажет Ривер.

— Я… принимаю предложение.

— Хорошее решение.

Краткий и спокойный ответ Нейта прозвучал как поддержка.

— Бери минимум вещей. Увидимся в аэропорту Фьюмичино.

Разговор был коротким. Повесив трубку, Ривер достала из шкафа спортивную сумку. Паспорт, одежда, удобные кроссовки и старая перьевая ручка, которой она ни разу не пользовалась, по очереди отправились внутрь. Решение принято, медлить больше незачем. Пора отправляться. На встречу с другом, врагом и мужчиной, который теперь стал её мишенью.

Алессандро, если уж ты решил предать, надо было доводить дело до конца.

Глава 3

За окном проносились типичные пейзажи итальянской глубинки. Черный седан плавно скользил по дороге, которая, несмотря на то что пролегала по частной территории, была в отличном состоянии. Вид особняков, сложенных из кирпича, с характерными для южного Средиземноморья оранжевыми черепичными крышами, уже стал привычным.

Паоло Бероллини остановил машину перед особняком. Горячий воздух и предзакатное солнце опалили лицо, руки и тыльную сторону ладоней. Стояла сухая жара позднего лета, демонстрируя свою последнюю мощь.

— Вы приехали, Паоло.

— Марта, всё в порядке?

Полноватая женщина средних лет радушно встретила его во внутреннем дворе. Судя по большому бумажному пакету в её руках, она ходила на рынок.

— Молодой господин ещё не…

— Вы опоздали. Он уже в кабинете.

— Приехал раньше, чем ожидалось. А Сильвио?

— Он утомился, пока чистил бассейн днем, и пошел вздремнуть. Учитывая время, пора бы его будить.

Слегка кивнув, Паоло направился прямиком в кабинет на втором этаже. Чем глубже он заходил в дом — от каменной лестницы, устланной ковром, до деревянных полов, — тем тяжелее становился воздух. Откуда-то потянуло сквозняком, холодя затылок, и по коже внезапно пробежали мурашки. Наскоро пригладив волосы и промокнув платком испарину на лбу и вокруг глаз, он трижды, с равными интервалами, постучал в дверь кабинета.

— Это Паоло.

— Войди.

Никогда не входить без разрешения. Это было одно из железных правил, которое следовало соблюдать неукоснительно. Окна были зашторены плотными гардинами, поэтому внутри царил полумрак. От книг, плотно заставленных на полках, и изысканных украшений веяло стариной. Аромат времени, исходящий от вещей с богатой историей.

Мужчина, сидевший за массивным столом из красного дерева, бросил взгляд на Паоло. Его радужки были пронзительно-синими, словно замерзшее озеро. Алессандро Микеле Раньери, хозяин этого особняка. Светлые волосы время от времени мягко поблескивали, ловя свет лампы. Переносица, губы, линия подбородка. Каждая черта, составляющая облик этого мужчины, была безупречна. Он смотрел на Паоло с бесстрастным выражением лица. Лицо, точь-в-точь как у отца, напоминало тонкую скульптуру. Впрочем, тело мужчины не было хрупким, как мрамор. Широкие плечи, крепкие мышцы рук под закатанными рукавами, сквозь кожу которых просвечивали голубоватые вены. Кто-то мог бы восхититься им как божественным шедевром. Но Паоло слишком хорошо знал, как эти пропорциональные, стройные конечности убивают людей.

— Прежде всего… докладываю о завершении дела, о котором говорил ранее.

Паоло без колебаний вошел и встал перед Алессандро. Он служил этому начальнику уже более 10 лет. Первобытный страх не исчез полностью, но к удушающей атмосфере он уже привык.

— Товар, который они украли в Нигерии, возвращен. Дальнейшие сделки теперь проходят через Марокко.

— Через Марокко — только до выполнения текущих контрактов. В Нигерии выстрой совершенно новый канал. Нам в любом случае нужно стабильно закрепиться в Западной Африке.

— Да, но…

Алессандро вскинул бровь, услышав несвойственную Паоло заминку. Перебивать его было неслыханной дерзостью, но это была привилегия, доступная только его верной правой руке, Паоло.

— Проблемная группировка уничтожена. Мы убили всех членов банды, но выяснилось, что их сфера влияния охватывает три-четыре деревни.

Путь доставки наркотиков из Латинской Америки в Европу через Африку был довольно важным маршрутом. Одним из самых крупных финансовых потоков в руках мафии Раньери. Однако в Марокко начали потихоньку завышать посреднические проценты, поэтому было решено использовать небольшие новые группировки, разделив маршруты на несколько ветвей. В процессе произошел инцидент. Объем, который они украли, был ничтожным. Меньше мизинца. Но даже трещину, начавшуюся с мелочи, нужно предотвратить.

— Их семьи всё ещё остаются в деревнях. Что прикажете делать?

Алессандро отвел взгляд от Паоло. Снова пробегая глазами по монитору, он небрежно бросил:

— С женщинами и детьми разберитесь сами, остальных — убейте всех.

— Будет исполнено.

Это было показательно. Люди, связавшиеся с криминалом, не понимали обычного давления. Они затихали лишь перед лицом подавляющей жестокости, поэтому наказание должно было быть суровым. За одно возвращают десять, за десять — сто. Неуместное милосердие станет слабостью. Таков закон этого мира.

— И ещё, есть послание от консильери. Зачитать?

— От Дамиано?

— Да. «Знаю, тебе не хочется, но на этой вечеринке ты должен присутствовать. Давно не виделись, давай хоть встретимся, принц».

Лицо Алессандро окаменело, и Паоло попытался смягчить ситуацию:

— Понимаю, вы не хотите идти, но лучше послушать консильери. Говорят, в этот раз будет много новых партнеров.

— …

— Сандро, он хочет показать, что за вашей спиной стоит Дамиано Джаннини, консильери семьи Раньери.

— Не хотелось бы, чтобы появились те, кто тешит себя пустыми надеждами.

— Как Джузеппе, например.

Джузеппе Кассио был устранен несколько лет назад. После исчезновения Антонио он бесстрашно попытался вступить в борьбу за власть с Алессандро и был застрелен в ходе внутренней войны. Благодаря быстрому подавлению ущерб был невелик, но поскольку Алессандро под корень вырезал всех людей Джузеппе, в рядах организации образовались бреши.

— Босс не защищает вас открыто, вот крестный отец и решил вмешаться.

— Отец смотрит на меня как на львёнка.

Голос Алессандро был ровным. Он давно привык к такому «воспитанию» Антонио. Всё это происходило фактически с молчаливого согласия отца. И не год или два. Так было с тех пор, как мальчик впервые взял в руки пистолет и начал убивать. Сбросить со скалы и смотреть, выживет ли он сам. Только так можно стать безупречным лидером.

— Сандро, вы уже давно выросли.

Паоло смотрел на своего молчаливого господина. Когда этот маленький мальчик успел стать таким статным мужчиной? Детская припухлость с щек сошла, обнажив острые скулы, а руки, которые когда-то едва могли удержать пистолет, стали настолько большими, что могли с легкостью сомкнуться на чьей-то шее. Нет, он ведь действительно ломал шейные позвонки. Это было во время зачистки банды Джузеппе. Алессандро ворвался в их логово с горсткой людей еще до того, как человек, возомнивший себя его соперником, успел подготовиться. Паоло тоже был там. Тот день, напоминавший сущий ад, невозможно забыть. От каждого его движения, плавного и даже изящного, люди Джузеппе падали замертво. Он пускал пулю в лоб сдающимся, а когда заканчивались патроны, вступал в рукопашную и ломал шеи с тошнотворным хрустом. Расправа над самим Джузеппе в финале была еще более жестокой.

— П-прошу, убей…

— Подцепи еще один крюк за челюсть и тяни. Если проткнуть язык, он больше не сможет болтать.

Тот ублюдок и представить не мог, что его конец будет столь жалким. Что он будет медленно умирать, подвешенный на крюках в пустом портовом складе. Паоло помнил огромную лужу крови на полу. Прошло целых два дня, прежде чем то, что было Джузеппе Кассио, превратилось в кусок мяса. Тем, кого просто застрелили, повезло больше.

Этот человек — специалист по убийствам. Как сотто-капо, заместитель босса и будущий преемник, он безупречно управлял организацией, но также прекрасно понимал: самый простой способ управлять людьми и держать их в узде — это демонстрация подавляющей силы. И действительно, после того жуткого истребления банды Джузеппе никто из ключевых фигур не смел перечить Алессандро.

— Что передать консильери?

— С крестным я свяжусь сам, передай остальные распоряжения.

— Да. Тогда я составлю список гостей, отсеяв лишних. Подробную информацию подготовлю в основном по новым лицам.

Алессандро кивнул. Получив молчаливый приказ удалиться, Паоло быстро покинул кабинет.

Вечеринка… Ну да, давненько было тихо. И в этот раз они слетятся, как голодные пираньи, назойливо кружа рядом. Даже верхушка не исключение. В ситуации, когда очевидно, кому перейдет власть в семье Раньери, каждый спешил найти способ выжить. Власть имущему, которому не нужно идти на компромиссы, всё это было неинтересно. Поэтому всё казалось таким пресным и скучным. У всех женщин, которые к нему приближались, был один общий знаменатель: они жаждали секса, денег и любви. Первые два он мог дать легко, но последнего у Алессандро не было. А даже если бы и было — он бы не отдал. Потому что подделка никогда не станет подлинником.

Оставшись снова один, Алессандро устало вздохнул.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 4

— Можно открыть окно, Ривер?

— Конечно, открывай.

Свежий итальянский ветерок ворвался в салон, разгоняя тяжелую духоту. Казалось, только вчера она садилась в самолет, крепко держась за руку дяди Бена. Странное чувство — вернуться туда, куда поклялась никогда не возвращаться.

Может, все-таки стоило попрощаться лично? Она так и не смогла. Просто оставила записку на кухонном столе: «Я уезжаю». Скажи она правду, он бы ни за что её не отпустил. С озабоченных губ сорвался вздох.

Ривер молча перебирала в кармане пачку сигарет и перьевую ручку. Ту самую, что нашла 18 лет назад среди вещей погибшей матери. Судя по красивой упаковке, это был рождественский подарок для неё. Она так и не решилась ей воспользоваться, но, собираясь сюда, не забыла взять с собой. Как напоминание о том, зачем и с какими чувствами она сюда приехала.

Спустя полчаса езды по тихим пригородам машина остановилась перед старым пятиэтажным зданием. Окна были мутными от пыли, а стены густо поросли плющом, что придавало месту унылый вид.

— Спасибо.

Выйдя из машины, Ривер поблагодарила водителя, местного полицейского, на итальянском. Долгие годы шлифовки языка не прошли даром. Глаза мужчины слегка расширились от удивления — он не ожидал услышать безупречную родную речь от женщины с экзотической внешностью.

Водитель высадил их и уехал. Ривер оглядела пустой двор перед зданием.

— Идеально для прикрытия.

— Вся земля и здания в округе принадлежат итальянскому правительству. Говорят, можно не беспокоиться о незваных гостях, но осторожность не помешает.

Нейт достал из кармана ключ-карту. С писком электронного замка ржавая железная дверь открылась. Пройдя еще несколько шагов внутрь, они оказались перед второй дверью, оснащенной биометрической системой безопасности. Внутри было гораздо чище и современнее, чем казалось снаружи. Мужчина средних лет, вероятно, полицейский, охранявший вход, кивнул Нейту.

Войдя с Ривер в лифт, Нейт нажал кнопку третьего этажа и спросил:

— Нервничаешь?

— С чего вдруг?

— Ты еще с аэропорта губы кусаешь.

Правда? Она даже не заметила. Провела языком по нижней губе — и правда, слегка припухла. Но Ривер лишь небрежно пожала плечами.

— Любой будет нервничать перед выходом на новую работу.

— Не переживай так. Здесь собрались одни профи.

Прежде чем она успела возразить, что нервничает вовсе не из-за задания, с чистым механическим звуком двери лифта открылись. Это было довольно просторное помещение. На стенах висели карты и профили членов семьи Раньери. Самыми крупными, конечно же, были фотографии Антонио и Алессандро. Из-за гор бумаг и мониторов подняла голову женщина в круглых очках. Линзы были толстыми — видимо, зрение плохое.

— Нейт? А вы… Ривер Уинстед, верно? Я София Россетти. Зовите меня просто София.

У женщины был довольно сильный итальянский акцент. Взяв сумку Ривер, София представила остальных.

— Это Франческо Монти. Мы от итальянского правительства. Оливер Джонс — из УБН, ваш земляк. Мужчина, которого вы наверняка видели на первом этаже — Мак Армстронг.

Франческо с несколько унылым выражением лица и коротко стриженный Оливер слегка кивнули в знак приветствия.

— У окна — Джонатан Спенсер. Вы ведь уже знакомы? Он руководит этим временным штабом в Италии.

Руководит… Видимо, пока Ривер была отстранена, Джонатана повысили.

— Я слышала, вы приехали раньше.

— Он ездил в Милан на встречу с Федерико. Сказал, что вернется после обеда. Сначала я покажу вам комнату.

Ривер последовала за Софией на пятый этаж. София объяснила, что на четвертом и пятом этажах, отведенных под жилые комнаты, из соображений безопасности нет окон. Зато наличие кровати, комода и прочей мебели создавало впечатление уюта и чистоты. София добавила, что Ривер — единственная женщина среди постоянно проживающих здесь, поэтому комната будет в её полном распоряжении.

— Душевая в конце коридора, переговорная и столовая — на втором этаже. Извините, но курить в здании запрещено. Ах да, Ривер. Дайте мне ваш телефон.

Её выключенный телефон исчез в кармане брюк Софии.

— Личным телефоном пользоваться больше нельзя.

Взамен София достала другой телефон из коробки, лежащей на кровати, предназначенной для Ривер. На наклейке на экране было написано «Р. С. Уинстед».

— Вы будете пользоваться им и после внедрения, так что берегите его. С виду обычный, но в нем есть всё необходимое. Например, вот это, похожее на мессенджер — программа для клонирования данных с телефонов…

София поставила сумку Ривер в изголовье кровати и дружелюбно добавила:

— О деталях миссии расскажет Джонатан. Отдохните пока. Впереди много работы.

***

— Рад снова видеть тебя, Уинстед. Опустим лишние приветствия и перейдем к делу?

— Согласна.

Джонатан кивнул на экран. Там во весь размер высветилось фото Антонио, которое часто мелькало в новостях.

— Антонио Раньери. 52 года. Прозвище «Иль Дьяволо» [1]. Бесспорный босс семьи Раньери. Жена давно умерла, из детей — только один сын.

1. Иль Дьяволо (Il Diavolo): Дьявол (итальянский).

Ривер молча встретилась взглядом с Антонио на фото. Его зеленые глаза, словно высматривающие добычу, казалось, вот-вот просверлят экран.

— Семья Раньери была мелкой организацией, но после того, как Антонио в раннем возрасте стал лидером, она разрослась. Он поглотил всех, от местных банд до конкурентов, и воцарился на вершине. Прямых улик нет, но предполагается, что он связан с фигурами из политики и бизнеса.

Джонатан постучал пальцами по столу.

— Как ты знаешь, 5 лет назад он внезапно исчез… Мы перевернули всё вверх дном, не считаясь с потерями, но никто не знает, где он.

«С потерями». Разве в таких случаях слово «жертвы» не уместнее? Ривер покоробило такое отношение к агентам как к расходному материалу, но она промолчала и продолжила слушать.

— Однако с единственным сыном история другая.

Фото на экране сменилось. Мужчина, похожий на Иль Дьяволо, но моложе и с более холодным взглядом. Впервые с того дня 18 лет назад она видела Алессандро.

— Мы максимально улучшили четкость. Даже достать его фото было проблематично, так что извини за качество.

Но Ривер без труда узнала его. Сердце вдруг забилось сильнее — то ли от гнева, то ли от страха.

— Алессандро Микеле Раньери. 28 лет. В отсутствие Антонио он — реальная власть.

Он был всё так же красив, но теперь холоден и казался куда опаснее своего отца. Единственное отличие от отцовского лица — глаза. Синие глаза, в которых невозможно прочесть эмоции. А ведь когда-то эти глаза так красиво щурились от смеха.

— Он реже появляется в СМИ, чем другие члены организации, но уровень его опасности совсем иной.

Это не удивило. О дурной славе Алессандро Ривер тоже слышала. «Ангел Смерти». Прозвище, которое прилипло к нему после того, как он в одиночку уничтожил небольшую банду. Взято от его крестильного имени «Микеле», в честь архангела Михаила.

— Твоя роль — стать его партнершей.

— Я уже говорил в Детройте, но повторюсь: это не значит быть с ним 24 часа в сутки, — вкрадчиво добавил Джонатан.

— Обычно он встречается с женщинами месяц-другой, а потом расстается. Пока отношения длятся, встречайся с ним, когда он позовет. Как только он объявит о разрыве — миссия закончится. За это время выуди всю возможную информацию.

— Куда он обычно приглашает? Домой? Или на квартиру для встреч?

— До сих пор он не приводил партнерш домой. Обычно это отели или круизы.

— А где его дом?

— Личность настолько засекречена, что мы лишь предполагаем юг Италии, но…

Джонатан откашлялся и продолжил:

— Скоро в Милане состоится собрание верхушки. Алессандро тоже будет. За две недели до собрания он посетит вечеринку неподалеку. Это значит, что он пробудет в Милане около двух недель. Это твой шанс.

— Есть план сближения?

— Разумеется. Один агент, внедренный итальянским правительством, работает под прикрытием уже несколько лет. Он продержался дольше всех и занял определенное положение. Он и приведет тебя на вечеринку.

Спенсер достал из внутреннего кармана пиджака листок кремового цвета. Это было приглашение. Плотная бумага с золотым тиснением по краям. От него исходил тонкий аромат орхидеи, словно его надушили. В центре изящным курсивом было написано:

Федерико Марвичи и его племяннице Лили Грей.

— А теперь взгляни на последнюю страницу документов, которые дала София.

Ривер молча перелистнула папку в конец. Там было прикреплено нечто вроде резюме. Странно. На фото была она, но имя стояло чужое. Лили Грей. Цветок для похоронных венков (лилия) и цвет, который не черный и не белый (серый). Кто бы это ни придумал, вышло чертовски подходяще. Имя, которое она тихо произнесла про себя, казалось совершенно чужим.

— Имя, возраст, биография, семейные связи, хобби — там всё. Завтра я лично проверю, как хорошо ты всё выучила.

Джонатан сделал паузу и добавил:

— До внедрения есть около месяца. Брось все силы на подготовку.

Месяц? Ривер мысленно выругалась. Это все равно что прыгнуть в центр минного поля. Как бы они ни спешили, нужно минимум три месяца. Но показывать слабость она не собиралась. Если нельзя договориться, остается только выполнить всё идеально.

— Этого достаточно.

— О, уверена в себе? В этот раз можно на тебя рассчитывать?

Джонатан спросил с блеском в глазах, как кот, предвкушающий игру с мышью.

— Чуть не забыл важное. В этот раз не делай в теле цели лишних дырок, как в прошлый. Если он умрет, не успев выплюнуть информацию, это будет огромная потеря.

Это была шпилька по поводу того проклятого наркомана. Но Ривер осталась невозмутимой. Её душа уже достаточно огрубела и покрылась шрамами под началом такого босса, как Спенсер, и среди коллег-мужчин, которые не признавали её равной. Отбить такой дешевый выпад ей ничего не стоило.

— …Я прекрасно понимаю. Если бы в требованиях не было ярлыка «восточная женщина», вы бы и не подумали обращаться к отстраненному агенту с просьбами.

Видимо, она попала в точку — Джонатан едва заметно нахмурился. Ривер, собирая документы, спокойно продолжила:

— Я также понимаю, почему, несмотря на статус спецгруппы, вся операция проводится в строжайшей тайне. Даже ради великой цели, если всплывет, что женщину отправили на миссию, где попираются права человека, да еще и в обмен на восстановление в должности…

— …

— Что тогда будет?

Глава 5

— Ты сейчас мне угрожаешь?

— Я говорю как есть. Если в такой ситуации другие внешние факторы… или, лучше сказать, внутренние? В общем, если что-то снова начнет меня тормозить, как думаете, кто станет следующим, кого потащат на слушания?

Это было своего рода предупреждение. Даже после завершения миссии я могу потянуть вас за собой; нож сейчас в моих руках — вот что значили её слова.

— Это не мне сейчас нечего терять, так что давайте прекратим эти игры.

Решив, что больше медлить нельзя, Ривер встала с места.

— Постой, Уинстед.

Неужели у него остались еще какие-то жалкие слова? Он остановил Ривер и произнес, словно зачитывая приговор:

— Все твои данные и записи временно удалены. Теперь Ривер Уинстед не существует нигде в мире. Если что-то пойдет не так, ущерб должен быть минимальным.

Это значило «мы обрубим концы, если тебя поймают», но она этого и ожидала. До завершения миссии ей придется отказаться от имени, прошлого — от всего, что определяло её. Как когда-то сделали её родители.

— Я пришла сюда не без готовности вынести подобное.

Как только всё закончится, всё вернется на свои места. Возможно, исчезнут мучения с таблетками от нервов и пробуждения в холодном поту от повторяющихся кошмаров. Поэтому она собиралась выдержать. Хотя бы ради того, чтобы вернуть нормальную жизнь. Конечно, в случае провала она навсегда останется лежать под холодной землей.

***

Процесс превращения в Лили Грей был непростым. Выучить фальшивое досье было делом быстрым. В академии ФБР Ривер была лучшей среди однокурсников, так что это задание даже не показалось ей сложным. На вторую ночь София внезапно разбудила спящую Ривер и потребовала назвать номер социального страхования Лили Грей задом наперед. Конечно, и этот тест она прошла безупречно. Проблема была в другом. Согласно легенде, Лили изучала историю искусств и после выпуска работала куратором в частной галерее. Эта биография была создана специально под вкусы Алессандро, известного ценителя искусства. Чтобы соответствовать образу, Ривер пришлось прочитать около пяти книг по истории искусств, каждая толще юридического кодекса. Если бы чтение не было её хобби, она бы сдалась на полпути. Отработка действий в непредвиденных ситуациях, клонирование телефонов, установка хакерских программ и бэкдоров, поиск скрытых «жучков»… Дни пролетали незаметно за обучением и тренировками.

И её ждала еще одна неприятная обязательная процедура.

— Третий день менструации, как раз вовремя. Имплантат [1], должно быть, вызывает меньше отторжения, чем спираль?

1. Имплантат: Противозачаточное средство, вживляемое под кожу внутренней стороны плеча. Часто известно под торговой маркой «Импланон».

Врач, приехавший в штаб, перед установкой противозачаточного имплантата в руку Ривер спросил о регулярности цикла и болезненности менструаций. Ответить на это было нетрудно.

— Бывали ли боли во время полового акта или история венерических заболеваний?

— Я…

Ривер, едва не ляпнувшая, что у неё не было сексуального опыта, прикусила язык. Врачебная тайна — это база, но в такой ситуации неизвестно, кому что доложат. И, что важнее, её остановила одна мысль, о которой не хотелось даже думать. Если Джонатан узнает об этом, не отстранит ли он её от миссии? Лучше промолчать. В условиях не было сказано, что опыт обязателен. Лили Грей должна быть высокоинтеллектуальной и элегантной женщиной. Руководство требовало играть её остроумной, нежной, но с нотками наивности. Говорили, что это, наоборот, выгоднее для привлечения его внимания. Отсутствие опыта не должно помешать ей играть утонченную женщину-профессионала.

Ривер покачала головой. Врач, не ведающий о её мыслях, лишь легко кивнул.

— Эффективность контрацепции приближается к 100%. Не было зафиксировано случаев беременности у пациенток, которым имплантат был установлен правильно и в нужный день цикла, так что можете быть спокойны.

Даже если она окажется в постели с Алессандро, о беременности можно не беспокоиться. В постели… с Алессандро… Может, это глупая надежда, но если возможно, она хотела бы избежать этого любой ценой. Даже зная свою роль и понимая, что может случиться на задании. Ривер коснулась места на внутренней стороне плеча, где был установлен имплантат. Анестезия еще действовала, но кончиками пальцев она нащупала под кожей что-то похожее на палочку от леденца. Внезапно по затылку пробежал холодок. Казалось, эта маленькая, похожая на спичку штуковина отделяет её от всего мира. Врач ушел, пожелав ей здоровья. Оставшись одна, Ривер помолилась, чтобы настал день, когда она скажет, что имплантат был не нужен.

***

Месяц пролетел быстро. Наверное, это был самый короткий месяц в жизни Ривер. В последний день Джонатан, увидев Ривер с завершенным макияжем, удовлетворенно, хоть и скупо, улыбнулся. Если уж придирчивый Спенсер доволен, значит, это успех. Красное коктейльное платье для дня операции и сверкающие серебристые туфли на шпильке удивительно ей шли. Её переживания о том, что она может выглядеть недостаточно привлекательно, оказались напрасными. Даже Франческо, с которым она за месяц не обменялась и тремя фразами, выразил восхищение. Однако Ривер, глядя на свое отражение в окне, не могла улыбнуться. Всё было чужим. Казалось, она напрочь забыла те дни, когда носила свитшоты и джинсы и слушала старое радио, прислонившись к потертой стойке.

В последнюю ночь перед отъездом в Милан Ривер не могла уснуть. София тихонько похрапывала рядом, но дело было не в ней. Поразмыслив, Ривер взяла последнюю сигарету и спустилась на первый этаж. До конца миссии курить ей не придется, так что лучше сделать это сейчас. Но как только она спустилась, лицо обдало влажной сыростью. Дождь, которого не было в прогнозе. Неизвестно, когда он начался, но лило довольно сильно. Зонта не было, и она уже думала вернуться, как кто-то окликнул её.

— Ривер?

Единственный человек, который по-прежнему называл её настоящим именем, хотя все звали Лили.

— Не спишь?

Это был Нейт. В одной руке зонт, в другой — сигарета. Он подошел к выходу, чтобы укрыть Ривер зонтом от дождя.

— Лучше бы тебе поспать. Завтра рано вставать.

Запах табака от Нейта казался непривычным. Вроде бы еще в начале года он не курил. Когда начал? А главное — почему? Но спрашивать она не стала. Очевидно, что ответа не получит.

— Выкурю одну и пойду. А ты сам не устал?

— Я всегда поздно ложусь, так что нормально. Вот, огонь.

Как только Ривер зажала сигарету в губах, Нейт быстро поднес зажигалку. Сизый дым рассеялся в дожде.

— Ты же бросил? Кажется, до… того случая ты не курил.

«Того случая». Он имел в виду её отстранение.

— Гости кемпинга кого угодно доведут.

Она начала курить снова после того инцидента, но еще одна ложь Нейту не сделает погоды. Теперь ей придется лгать постоянно, так что будем считать это тренировкой. Нейт не стал допытываться. Вместо этого он задал другой вопрос.

— Страшно?

— Я когда-нибудь говорила, что мне страшно перед выездом?

— Я не об этом.

Он стряхнул пепел в лужу и снова затянулся.

— Ты встретишь старого друга. Вижу, ты нервничаешь.

Его взгляд был прикован к Ривер. Словно он во что бы то ни стало хотел услышать ответ. Ривер знала, что Нейт бывает настойчивым. Но всё, что она могла дать — это уклончивая фраза.

— …Поверишь ли ты, если я скажу «нет»?

Помолчав, Нейт покачал головой. Вот что значит прожить 18 лет под одной крышей. Как бы она ни скрывала эмоции и ни притворялась безразличной, он всегда видел её насквозь.

— Не бойся. Ты справишься.

— …

— Завтра за тобой приедет Федерико Марвичи. Он давно внедрен в организацию, так что можешь выдохнуть. Мы тоже поставим твою безопасность в приоритет. Сделаем всё, чтобы с тобой ничего не случилось.

Эти слова не особо утешали. Нейт — это понятно, да и Джонатан Спенсер, который всегда её недолюбливал, тоже будет стараться. Хотя бы ради того, чтобы сохранить единственный канал информации от Алессандро. Словно прочитав и эти горькие мысли, Нейт твердо повторил:

— Я серьезно. Если станет хоть немного опасно или ты захочешь всё бросить — только скажи. Я вытащу тебя любым способом. И…

Его кадык дернулся. Знак того, что ему трудно говорить. В странной тишине Ривер повернулась и посмотрела на Нейта. Она уже видела этот взгляд. Если считать… то раза три.

— Соль Ха.

Соль Ха. Это давно похороненное имя уже не казалось своим. Имя, данное матерью, стало неудобным и колючим, как песок в ботинке, по одной причине.

— Когда всё закончится, я надеюсь… ты примешь мои чувства.

Ривер лишь молча моргнула. Ситуация знакомая, но его признание каждый раз звучало как нечто чужеродное. Она впервые поняла, что он испытывает к ней нечто большее, чем дружбу, в выпускном классе старшей школы. Нейт, самый популярный квотербек в школе, мог пойти на выпускной с кем угодно. Но он предложил пойти Ривер. Хотя в итоге она просто сидела одна и пила безалкогольный дайкири, пока не ушла домой. Той ночью Нейт, который даже не проводил партнершу до дома, вернулся и сказал: «Ты мне нравишься, Ривер. Не хочу больше скрывать». И был отвергнут. С отказом, не оставляющим ни единого шанса. В колледже и сразу после вступления в ФБР было то же самое. Наверняка он знает, что и четвертое признание закончится так же.

— Ты же знаешь, я всегда был искренен с тобой.

— …

— Разве не пора уже прийти ко мне?

От его оливкового взгляда щемило сердце. Слова отказа застревали в горле. Он ведь знает, что это разрушает его самого, так почему не может сдаться? Нейт Миллер — хороший парень. Красивый, умный, переживший ту же боль, и лучший друг, который знает Ривер как никто другой. Безусловно, он стал бы верным возлюбленным. С Нейтом она могла бы любить, радоваться, как обычные люди, может, даже выйти замуж и создать семью. Жизнь была бы совершенно счастливой, без места для несчастий, она это знает, но… Всё же принять эти чувства она не может. Потому что рана, полученная 18 лет назад, так и не зажила. И ничто не сможет её заполнить.

— Я же просила не называть меня этим именем.

Ривер докурила остаток сигареты. Прохладный мятный вкус остался во рту. Разум был слишком ясным, чтобы ложиться в постель. Наверное, уснуть уже не удастся. Потушив окурок о ступеньку у входа, она сухо сказала:

— Давай встретимся живыми, Нейт.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 30 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 6

— Ха, вживую ты даже красивее. Я уж думал, фотошоп.

Взгляд мужчины скользнул по Ривер. Легко присвистнув, он протянул руку для рукопожатия.

— Я Федерико. Настоящее имя, полагаю, называть не нужно?

В день операции, встретившись с Федерико Марвичи лично на окраине Милана, Ривер с трудом могла поверить, что этот человек — полицейский, внедренный итальянским правительством. С какой стороны ни посмотри, он был типичным гангстером. Впрочем, если подумать, это значило, что он отлично справлялся со своей ролью.

Ривер, призвав на помощь всю свою социальность, ответила на рукопожатие. Ощущение липкой ладони было неприятным, но она заставила себя стерпеть.

— Я Лили. «Дядя».

Поскольку платье едва доходило до колен, с того момента, как Ривер села на пассажирское сиденье, ей приходилось постоянно следить, чтобы подол не задрался слишком высоко. Заметив, как она нервно одергивает юбку, Федерико хихикнул:

— Не старайся так прикрыться. Женщина должна немного показывать, чтобы быть красивой.

Неужели обязательно быть мерзавцем не только снаружи, но и внутри? Игра это или его истинная натура — неизвестно, но в одном Ривер была уверена: она не хотела находиться рядом с Федерико ни минуты.

— Давайте поговорим о деле.

Федерико пожал плечами и достал из-за пазухи маленький блокнот.

— Слушай внимательно. Вечеринка проходит на двух этажах. Большинство гостей будет толпиться на первом. На второй могут подняться только две категории людей: во-первых, ключевые члены организации. Во-вторых, красивые и доступные женщины. Понимаешь, о чем я?

Объясняя план и тыча ручкой в набросанную схему, он нарисовал длинную стрелку.

— Центр здания открытый, так что со второго этажа видно первый. Алессандро, скорее всего, сразу пройдет в приватную комнату. Похоже, он не любитель танцевать. Скорее всего, он будет двигаться вот по этому маршруту.

— Значит… чтобы попасться ему на глаза, мне нужно стоять не на танцполе, а где-то здесь.

Ривер указала пальцем на точку на первом этаже, и Федерико кивнул.

— Верно. Там как раз стоит статуя обнаженной Венеры. Просто околачивайся поблизости. А я потом, как бы невзначай, представлю Дольче Бамбино.

— Бамбино? Дольче?

— Бамбино — это он, Дольче — это ты.

— Я не слышала, что нам назначили кодовые имена.

— Придумал по дороге. Не могу же я называть имена в открытую, когда связываюсь со Спенсером или Миллером.

Бамбино и Дольче… словно клички собак. Заметив выражение лица Ривер, Федерико завел машину и добавил:

— По «легенде», это имя моей собаки, ублюдка этакого. Ну что, поехали?

Всю дорогу Федерико чередовал скучные истории с пошлыми шутками. Ривер, у которой не было ни малейшего желания даже натянуто улыбаться, отвечала односложно: «не знаю» или «понятно». Прибыв на место, Федерико вышел первым. Когда Ривер вышла следом, его рука по-хозяйски легла ей на талию. Якобы эскорт. Проблема была в том, что платье имело глубокий вырез на спине, доходивший до самой поясницы. Пока они поднимались в лифте отеля, грубая ладонь липко поглаживала голую кожу Ривер.

«Вот же ублюдок…»

Он делал это, зная, что она не может разозлиться или оттолкнуть его. Привлечение внимания разрушит всё. Ривер изобразила лучезарную улыбку и прошептала:

— Разве можно так лапать племянницу, извращенец?

— Если у нас особо близкие отношения, почему нет? Я всем расскажу, что, когда ты была маленькой, я сам тебя купал, одевал и кормил…

— Не неси чушь. Если не хочешь потом получить по морде.

Ривер подавила желание врезать Федерико по лицу. Прямо перед тем, как лифт достиг нужного этажа, Федерико прошептал с излишней нежностью:

— Шанс только один. Запомни.

От его липкого, горячего дыхания по коже побежали мурашки. Как только двери лифта открылись, Ривер выскочила первой. Оглянувшись, она увидела, как Федерико игриво пошевелил рукой. Той самой, которой гладил её кожу.

Эта рука достала приглашение и протянула охраннику. Охранник сверил имя в приглашении со списком гостей. Окинув взглядом Федерико, а затем Ривер, мужчина кивнул.

— Проходите. Оружие сдать здесь.

Миновав довольно строгий контроль на входе, они оказались на самой настоящей светской вечеринке. В углу зала, украшенного цветами и тканями, оркестр играл классическую музыку. Люди танцевали или беседовали с бокалами в руках, а официанты с подносами разносили закуски. Женщиной в платье, которое заканчивалось выше колен более чем на ладонь, была только она. Что ж, в таком наряде она определенно будет выделяться. Повсюду в зале были расставлены члены организации. Ривер по привычке отмечала их позиции. Один у бара, по двое вверху и внизу лестницы, ведущей на второй этаж. Если только на видных местах столько, то всего их должно быть немало.

— Увидимся позже, Лили.

Как только они вошли, Федерико исчез, сказав, что пойдет «маркировать Бамбино». Она взяла бокал шампанского и встала у статуи Венеры, ожидая момента. Разумеется, к алкоголю она даже не прикоснулась. Незнакомые мужчины пытались завязать разговор, притворяясь дружелюбными, но диалог не длился дольше пары фраз.

Когда количество мужчин, которых Ривер отшила, достигло пяти, гул голосов заметно стих. Время пришло. Она поняла это по мгновенному изменению атмосферы. Найти Федерико в толпе было несложно. Один вид его рта, который без умолку болтал, вызывал привычное раздражение. Удивительно, как он до сих пор не настроил против себя членов организации. Вскоре она заметила мужчину, который выделялся своим ростом. Бледное, лишенное эмоций лицо и холодный, бесстрастный взгляд. Но каждое его движение, каждый шаг подавляли окружающих одним своим присутствием. Ривер молча смотрела на цель. Если он и был добычей, то, несомненно, крупным и прекрасным хищником. Зверем, ради которого хочется нажать на курок, даже рискуя жизнью. Внезапно бегущая секундная стрелка замерла. Пронзительно-синие глаза смотрели прямо на неё.

Весь вечер настроение у Алессандро было скверным. Он через силу приехал в Милан, а поздний звонок Дамиано ударил в спину. Срочные дела, приехать не сможет. Крестный отец вряд ли стал бы врать по пустякам. Но если бы не его просьба «просто повидаться», Алессандро ни за что бы не пришел на эту дурацкую вечеринку. Он на мгновение остановился у перил второго этажа, медленно осматривая зал внизу. Он заметил несколько лиц из списка, который дал Паоло, но большинство составляли незнакомые молодые женщины. Причем многие пришли одни, без партнеров. Такой перекос в гендерном составе гостей имел причину. Всё это была уловка, чтобы подсунуть Алессандро женщину. Каждый хотел, чтобы наследник Раньери выбрал «их» женщину в партнерши, а в идеале — в жены. Или, на худой конец, чтобы она родила ему внебрачного ребенка.

— Ах да, в этот раз я пригласил и свою племянницу. Лили Грей. Дочь моей сестры, которая вышла замуж за американца.

Алессандро мастерски пропускал мимо ушей болтовню рядом. Федерико Марвичи. Вульгарный и шумный тип. Его манера речи и внешний вид — всё было низкопробным и раздражало.

— Как назло, они с мужем погибли в авиакатастрофе на легком самолете, оставив только дочь, так что я долго опекал её…

С виду мелкая сошка, которая и слова бы не посмела ему сказать, но почему-то, когда ему давали поручения, он показывал результат. Если бы он обладал добродетелью вовремя закрывать рот, Алессандро держал бы его поближе, но этого не случится никогда. Федерико, естественно перегнувшись через перила, указал куда-то вниз. Холодный взгляд невольно последовал за его пальцем.

— Вон она, как раз там. Видите?

Там, куда указывал Федерико, стояла женщина. Черные волосы, ярко-красное мини-платье, провокационно открытые плечи и спина. Намерения были очевидны. Ну конечно, опять притащили азиатку. Может, зря он не опроверг слухи о «желтой лихорадке»? В последнее время это начинало его беспокоить. Идиоты, которые где-то услышали про его вкусы и решили, что любая восточная женщина подойдет…

— Лили! Посмотри сюда, да.

На зов Федерико женщина по имени Лили огляделась и подняла голову. В этот момент в глазах, подернутых льдом скуки, вспыхнула искра. Выражение лица ничуть не изменилось, но внутри прошла волна. Словно бросили камень в спокойное озеро, словно полярное море начало таять. Алессандро неосознанно подался вперед через перила.

— …

Он даже не заметил, что замолчал. Он был слишком занят тем, что следил глазами за попавшей в поле зрения женщиной. Она была изящной красавицей. Не броской, но её чистое лицо и мечтательные глаза напоминали влажный цветок. Слегка приоткрытые пухлые губы словно звали его. Он невольно шевельнул губами, будто отвечая. Она тоже стояла как вкопанная, пристально глядя на Алессандро. Их взгляды скрестились в воздухе. Женщина не отвела глаз от его пронзительного, впивающегося взгляда. Казалось, время замерло, и никто не мог вторгнуться в этот момент.

— Сотто-капо? Сотто-капо? Вы в порядке?

Голос, зовущий его, раздражал. Алессандро, не отрывая глаз от женщины, тихо приказал:

— Приведи её.

Ту женщину.

Глава 7

Когда Алессандро, который долго смотрел ей в глаза, вдруг отвернулся, сердце Ривер пропустило удар. Провал? В тот момент, когда в душе зародилось беспокойство, Федерико, облокотившийся на перила второго этажа, поманил её рукой.

— Поднимайся, Лили.

Охрана, блокировавшая проход на второй этаж, послушно расступилась перед Ривер. Когда она поднялась по лестнице, Федерико встретил её легкой походкой. Судя по его самодовольному лицу, привлечь внимание все-таки удалось. Он прошептал:

— Считай, тебе повезло. Впервые вижу, чтобы он выбрал женщину так быстро. Только что настроение у него было паршивое, не знаю, что за каприз…

— Умоляю, закройте рот, если это не касается дела.

Но Ривер была вынуждена согласиться, что ей повезло. Привлечь внимание — это одно, можно хоть брейк-данс на танцполе сплясать, а вот быть выбранной — совсем другое.

Приватная комната, куда она вошла следом за Федерико, в момент закрытия двери превратилась в пространство, полностью отрезанное от внешнего мира. Звукоизоляция была настолько мощной, что ни музыка, ни шум вечеринки сюда не проникали. Зашторенные окна, приглушенный свет. Вдоль одной стены тянулся шкаф, уставленный всевозможным алкоголем. Комната была слишком просторной для одного человека.

— Сотто-капо, я привел её.

За низким столиком на диване сидел Алессандро. Пиджак он уже снял и остался в белой рубашке. Руки с закатанными рукавами были чистыми, без единой татуировки, но от этого выглядели еще более угрожающими. Вены, выступающие на мышцах, притягивали взгляд.

— …

Их взгляды снова встретились. Алессандро, не говоря ни слова, лишь движением глаз указал на место рядом с собой. Садись. Ривер осторожно присела. Федерико, плюхнувшись напротив, начал болтать о том, о чем его никто не спрашивал. Видимо, помня, что Лили «из Америки», он заговорил по-английски.

— Позвольте представить официально. Лили Грей, моя племянница. Ей двадцать шесть… В колледже изучала искусство, верно?

— Историю искусств.

— А, точно. До недавнего времени работала куратором, но решила отдохнуть до конца года, вот я и позвал её сюда. Если речь об искусстве, Милан нельзя пропустить. Тут много на что посмотреть.

Несмотря на просьбу помолчать, Федерико трещал без умолку. Ривер, переживая, не раздражает ли это Алессандро, украдкой поглядывала на мужчину, но, увы, тот, казалось, и не собирался открывать рот.

— …Она неплохо говорит по-итальянски, не только по-английски. Лили, покажи свои навыки.

Как этот тип вообще выжил в семье Раньери? Будь Ривер на месте сотто-капо, Федерико уже давно кормил бы рыб на дне Средиземного моря. Но Ривер изобразила застенчивую улыбку и ответила по-итальянски. Конечно, не забыв намеренно слегка запнуться в произношении.

— Не так уж и свободно, дядя. Не хочу, чтобы меня переоценивали.

— Скромница. В общем, она планирует пробыть в Италии до конца года, осматривать достопримечательности, знакомиться с людьми…

Это сводило с ума. Что ей делать, если он выложит всё, что она должна была сказать сама? Но пока Алессандро не приказал ему заткнуться, инициатива была у Федерико. Как назло, столешница была стеклянной, и наступить ему на ногу с посылом «хватит уже» было невозможно.

— Все вон.

Да, именно этих слов она ждала. Ривер чуть было не кивнула рефлекторно. Постойте, только что… Приказ Алессандро стал сигналом, заткнувшим рот Федерико. Видимо, мгновенное подчинение было у них в крови — все члены организации тут же засуетились и начали выходить. Лицо Ривер побледнело. Выходило, что этот чертов болтун всё испортил. «Я же говорила вам заткнуться!» Ривер бросила на Федерико полный укора взгляд, но тот, видимо, и сам понял, что облажался, и не смел поднять глаз.

Отчаявшийся взгляд Ривер скользнул к Алессандро. Это было не осознанное решение. Просто странный импульс — напоследок запечатлеть его образ перед уходом. Но. Почему-то пара пронзительно-синих глаз тоже смотрела на неё. Под его холодным взглядом Ривер замерла. Не переставая изучать её, он добавил:

— Кроме этой женщины.

Боже мой. Щелк. Тишина вернулась только после того, как последний вышедший закрыл за собой дверь.

Алессандро поднялся с дивана. Подушки сиденья, вдавленные под весом крепкого мужского тела, медленно расправлялись. Он подошел к мини-бару, уставленному алкоголем, и налил виски в стакан. Темно-золотистая жидкость лишь слегка покрыла дно. Ривер следила за ним, не ослабляя бдительности. Пока она раздумывала, стоит ли заговорить первой, Алессандро сделал глоток виски и прислонился к барной стойке. С той небрежной вальяжностью, которая свойственна лишь тем, кто привык повелевать. Решив, что надо что-то делать, Ривер уже приоткрыла рот, когда услышала низкий голос.

— Имя.

Он обратился к ней по-английски, не по-итальянски.

— …Лили Грей.

— Возраст?

— Двадцать шесть.

Похоже, всё, что с таким энтузиазмом тараторил Федерико, пролетело мимо его ушей. А может, оно и к лучшему.

— Надолго в Италии?

— Месяца на три…

И разговор оборвался. Когда вопросы Алессандро иссякли, у Ривер не осталось другого выбора, кроме молчания. Виски снова наполнило стакан. Но Алессандро не стал пить сразу, а лишь слегка покрутил бокал в руке. Словно взвешивая Ривер на ладони. Этот мужчина определенно умел подавлять волю. Единственное, что могла сделать Ривер — не отводить взгляд. Но его глаза, в которых невозможно было прочесть эмоции, впились в неё и не отпускали.

Вдруг он поставил бокал и в одно мгновение оказался рядом с сидящей на диване Ривер. Его высокий рост, под 6,3 фута [1], отбросил на неё тень. Словно разглядывая произведение искусства, он наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

1. Около 192 см.

— …Подходишь под имя.

Она чувствовала себя беспомощной в его власти. Словно бабочка, пришпиленная булавкой. Дыхание мужчины, его взгляд, каждое движение давили на неё с ужасающей силой. Вскоре рука Алессандро коснулась подбородка Ривер. Вопреки холодному аромату, исходящему от него, кончики пальцев оказались неожиданно горячими. Настолько, что трудно было понять — то ли у него жар, то ли это она сама похолодела. Рука, нежно огладившая линию челюсти, скользнула ниже. Ладонь, слегка сжавшая шею Ривер, на мгновение задержалась на ключице, а затем, следуя изгибам тела, переместилась на плечо. Сильная рука была на удивление теплой. Учитывая его телосложение, она ожидала чего-то подобного, но, ощутив это на себе, поняла: ладонь Алессандро была намного больше средней. Нейт тоже был крупным, но, возможно, этот мужчина был еще крупнее. Рука мужчины скользнула с плеча на талию. Это было легкое, но весомое прикосновение, словно он очерчивал силуэт, ласкал его. Его движения напоминали портного, оценивающего фактуру и упругость ткани перед кройкой, или художника, заполняющего холст пальцами вместо кисти. В конце концов рука остановилась на бедре. Большой палец Алессандро скользнул под подол красного платья. Пока его пальцы проделывали этот путь вниз, его взгляд ни на миллиметр не сдвинулся и не дрогнул.

Ривер сглотнула. От напряжения, какого она не испытывала никогда в жизни, во рту пересохло. Чужое тепло медленно ползло вверх по внутренней стороне бедра. Нервозность уже перешла все границы. В синих глазах не читалось никакого желания, но ей казалось, что платье вот-вот задерет вверх, и от этого перехватывало дыхание. Лицо Алессандро приблизилось. Даже в такой момент она не могла избежать этого взгляда, этого настойчивого внимания. Когда расстояние сократилось настолько, что она почувствовала его дыхание, Ривер закусила губу. Я не хочу целоваться с этим мужчиной. Не хочу секса…

И тут, словно по волшебству, всё исчезло — взгляд, тепло. Алессандро отстранился. Мужчина, который, казалось, вот-вот повалит её на диван и овладеет ею, в одно мгновение убрал руки. И, как ни в чем не бывало, выпрямился и направился к мини-бару. Только увидев спину Алессандро, Ривер беззвучно выдохнула. Эти неполные десять минут показались ей десятью годами. Алессандро снова взял оставленный бокал. Коричневая жидкость плеснулась и исчезла в его горле. Осушив стакан с неторопливостью, он опустил закатанные рукава и накинул пиджак.

А затем…

— Еще увидимся.

Бросив лишь эту короткую фразу, он покинул комнату. И это всё? Миссия успешна? Или провал? Пока ошеломленная Ривер перебирала в уме варианты, в комнату вошел опрятный член организации. Он протянул ей карточку размером с ладонь.

— Мисс Грей?

Плотная черная бумага. Визитка. На карточке, которую она растерянно взяла, серебром были вытиснены имя и номер. Но это была не визитка Алессандро.

— Возьмите. Это моя визитка.

Заметив её недоуменный взгляд, он вежливо пояснил:

— Завтра к 16:30 я заеду за вами на машине. Марвичи сказал, что вы остановились в отеле «Фортуна». Мне подъехать туда?

Это было неожиданно, но Ривер быстро всё поняла.

«Еще увидимся».

Значит, это было своего рода приглашение на свидание. Без какого-либо учета мнения второй стороны. Предложение, поистине достойное Алессандро.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 40 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 8

— Значит, у вас двоих ничего не было, так?

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы вы поняли?

Раздраженная бесконечными расспросами Федерико, Ривер наконец не выдержала. Как бы подробно она ни описывала происшедшее в приватной комнате, он, казалось, не верил. Честно говоря, ей и самой в это верилось с трудом. Кто бы мог подумать, что всё обойдется без секса, и даже без короткого поцелуя. Ривер прокручивала в голове информацию, полученную в штабе. Говорили, что если Алессандро нравится представленная ему женщина, он обычно сразу ведет её в отель. И если после ночи, проведенной вместе, она получала от его подчиненного новый телефон, это означало, что она стала его партнершей. Но всё, что она получила — это визитку водителя. Можно ли считать это успехом? Чувства были смешанными.

— Я пытался подслушать снаружи, но было тихо. Подумал, странно.

— Вы еще и подслушивали?

— Послушай, Дольче. Проверять, всё ли идет по плану — тоже моя работа.

Не поспоришь, но из уст этого человека это звучало лишь как оправдание похотливого соглядатая. Как только они добрались до места, Ривер быстро отстегнула ремень безопасности. Она собиралась подняться в номер до того, как Федерико снова начнет лапать её за талию под предлогом эскорта. Как и ожидалось, Федерико свистнул ей вслед. Она хотела сделать вид, что не слышит, но все же обернулась. Никогда не знаешь, где могут быть лишние глаза.

— Дядя, вы домой не собираетесь? Уже поздно.

— Ты точно справишься одна? Если ночью понадобится кто-то для обсуждения плана…

Слушать дальше не было смысла. Как только миссия закончится, она подаст официальную жалобу на это скотское поведение Федерико.

— Спокойной ночи, дядя. Пойдешь за мной — яйца оторву.

Последнее предупреждение она прошептала по-итальянски, так что он должен был прекрасно понять.

***

Номер 817 в отеле «Фортуна» был угловым люксом на самом верхнем этаже. Хоть он и назывался люксом, в старом отеле многое было обветшалым, но из-за малого количества постояльцев это было идеальное временное убежище. Едва войдя в номер, Ривер сбросила высокие каблуки куда попало. Одноразовые тапочки на тонкой подошве никогда не казались ей такими желанными. Ей хотелось смыть тяжелый макияж, но перед этим нужно было сделать кое-что еще. Достав телефон, полученный в штабе, Ривер набрала номер того, кто ждал её звонка. В контактах было записано женское имя, но ответил мужчина со знакомым голосом.

— Ждал тебя, Ривер.

Нейт должен был принимать её ежедневные отчеты. Хотя прошел всего первый день внедрения, слышать свое настоящее имя было непривычно.

— Извини, Федерико заблудился по дороге…

— Ничего. А что с ним? Вы встретились?

— Встреча с целью прошла успешно. Он немногословен, так что особо поговорить не удалось.

— О чем говорили?

— Ничего особенного. Спросил имя, возраст… сколько пробуду в Италии. И я получила визитку водителя. Сказал, заедет завтра в четыре тридцать, когда буду готова, и просил связаться.

— Сказал, куда повезет?

— Нет, пока не знаю. Но, думаю, в пределах ожидаемого.

Отель, круиз, в худшем случае — его машина. Ей бы не хотелось делать это там, где слышит водитель. Она не знала сексуальных предпочтений Алессандро, но надеялась, что у него нет хобби кувыркаться на глазах у других. Нейт некоторое время молчал. Возможно, он, обычно засыпающий вопросами, был разочарован скудным результатом. Не сказать, что это была вина Ривер, но ей казалось, что нужно как-то оправдаться.

— Извини, докладывать особо нечего. Завтра при встрече я постараюсь максимально…

— Было что-то еще, о чем ты мне не сказала?

— Что?

— Я спрашиваю прямо. Если есть что-то, о чем ты не доложила, скажи честно. Или я могу соединить тебя с Софией…

Только когда прозвучало имя Софии, Ривер поняла подтекст слов Нейта. Он спрашивал, был ли у неё секс с Алессандро. Но это было странно. Даже если бы она с ним переспала, не было причин скрывать это в отчете.

— Я тоже агент, Нейт. Пусть и отстраненный, но не любитель.

По гордости, которую она выстраивала годами как агент, пошла тонкая трещина. Каким бы ни было это задание, учитывая заслуги Ривер до отстранения, такие слова не должны были слетать с языка так легко.

— Не знаю, к чему ты это, но сегодня действительно было только то, что я рассказала. Мы и вместе-то были совсем недолго.

Тишина на том конце провода затянулась. Ривер, почувствовав беспокойство, переложила телефон к другому уху и снова подчеркнула:

— Я прекрасно понимаю, насколько это важная миссия. Я буду докладывать обо всем, что происходит между мной и Алессандро, без исключений, так что прошу верить мне на слово.

— …Извини.

На самом деле, она могла догадаться, почему он это сказал. Волновался. Наверное, весь день места себе не находил. Ведь Нейт любит Ривер, очень, очень сильно… Нет нужды добавлять лишний камень на душу, чувства которой она не может принять. Снимая чулки, Ривер намеренно сменила тему.

— В штабе всё спокойно?

— Скучно без тебя. София тоже говорит, что скучает. Кстати, как тебе Федерико?

— Ужасен. Грубый, ни на минуту не закрывает рот, и к тому же…

Слова о том, что он лапал её и домогался, она проглотила. Немного задевало гордость. И не хотелось волновать Нейта.

— В общем, компания не из приятных.

— С виду он такой, но специалист хороший. Он во многом тебе поможет, так что лучше вам поладить.

Ожидаемый ответ. Нейт всегда старается видеть в людях только хорошее. Ривер, хоть и неохотно, выбрала подходящий ответ.

— …Постараюсь.

Закончив разговор жалобами на Федерико и парой пустяковых шуток, Ривер повесила трубку. Взглянув на настенные часы, она увидела, что уже почти час ночи. Встреча с Алессандро завтра днем, так что можно будет выспаться.

— Ха-а…

Только когда красное платье упало на пол, Ривер наконец смогла глубоко выдохнуть. Усталость и головная боль навалились разом. Она не осознавала, но, видимо, сильно перенервничала. Лежа на матрасе в одном белье, Ривер закрыла глаза. Его образ из приватной комнаты отчетливо всплыл в темноте. Только теперь она смогла собрать воедино те детали, которые не заметила на фотографии. В отличие от худощавого подростка, каким он был в детстве, теперь он был мощного телосложения. И тогда он был высоким, но кто бы мог подумать, что он вымахает настолько. Теперь, чтобы встретиться с ним взглядом, ей придется высоко задирать голову. Рука, державшая её подбородок, была очень большой, с крупными костяшками. В отличие от Федерико и других членов банды, у которых были татуировки, на теле Алессандро она не заметила даже банальной надписи. Изменился. Очень сильно. Но даже в этой новизне чувствовались знакомые черты. Почему? Почему в этой холодной ауре и ленивом взгляде так легко угадывались отголоски прошлого? Кажется, стоит проснуться, и она снова вернется в то время. В те дни, когда они могли называть друг друга друзьями… Как только эта мысль пришла в голову, Ривер с силой ударила себя по щеке. Щека горела — то ли от стыда, то ли от боли. Чуть не поддалась бесполезной сентиментальности. Сейчас не время для этого, нужно сосредоточиться на планировании следующего шага. Если рассуждать трезво, она еще даже не стала его официальной партнершей. Она так устала, что хотела бы уснуть прямо так, но, проявив сверхчеловеческое терпение, Ривер встала. Зашла в ванную, выдавила пасту на щетку и сняла серьги. От тяжелых хрустальных сережек, которые она носила весь день, мочки ушей, казалось, вот-вот отвалятся, но теперь стало легче. Смывая макияж салфеткой, Ривер начала обстоятельно продумывать план на завтра.

***

Перед главным входом отеля «Фортуна» Ривер ждала водителя. До назначенного времени оставалось две минуты. Винное платье, которое она надела сегодня, было чуть длиннее вчерашнего, но всё же коротким. Одно из тех, что она получила в штабе. Кто вообще выбирал эти лоскутки ткани, едва прикрывающие тело? Джонатан? Неужели София? Надеясь, что это был не Нейт, она увидела приближающийся гладкий черный седан. Ровно в четыре тридцать. Роскошь, не вяжущаяся с обшарпанным фасадом отеля «Фортуна». Ривер интуитивно поняла, что это машина от Алессандро. Водитель, давший ей вчера визитку, открыл заднюю дверь. Она подумала, не сидит ли внутри Алессандро, но салон был пуст.

— Прошу вас, мисс.

Водитель, как и вчера, обратился к ней на беглом английском. Это тоже было указание Алессандро? Для Ривер это было даже к лучшему. Она не хотела показывать, что владеет итальянским. Так будет проще подслушивать информацию, которую могут случайно выдать расслабившиеся в её присутствии члены банды. В машине было просторно, чисто и пахло свежестью. Разительный контраст с грязным внедорожником Федерико. Глядя на пасмурное небо за окном, Ривер естественно спросила:

— Куда мы едем?

— Сотто-капо просил привезти вас в галерею «Фиоре».

— В художественную галерею?

— Это место, которое он часто посещает. Это недалеко отсюда, скоро приедем.

Пункт назначения — галерея, а не отель. Разве он не должен был сразу позвать женщину в постель? Говорили, что о его бывших партнершах известно немного, и большая часть информации исходила от Федерико. Он дал неверные сведения, или вкусы Алессандро успели измениться? Если выбирать, то первое казалось вероятнее, но… Впрочем, неважно. Отель или галерея — если всё пойдет так, как хочет Ривер, разницы нет.

Машина с Ривер остановилась перед белоснежным зданием несколько авангардной архитектуры. Здание было немаленьким, но вокруг не было ни души. Лобби за автоматическими дверями тоже казалось пустым. Водитель проводил Ривер до входа, но заходить внутрь явно не собирался. Он вежливо поклонился и сказал:

— Я подожду снаружи. У меня приказ от сотто-капо никого не впускать.

Никого не впускать. Это значит, что в этом здании только он и Ривер.

Глава 9

Коротко вдохнув, она шагнула вперед. Цокот каблуков по мраморному полу раздавался эхом. Интерьер был белым и просторным. Он напоминал работы Ле Корбюзье [1], которые она когда-то изучала на курсах общего образования. Солнечный свет позднего дня, проникая сквозь стеклянные стены, окрашивал лобби в теплые тона. Видимо, галерею действительно арендовали целиком, как и ожидалось, поскольку единственным человеком, которого встретила Ривер, был сотрудник на ресепшене. Он стоял так же прямо, как и предметы искусства в этой галерее, и поприветствовал её:

— Мисс Грей?

1. Ле Корбюзье: Архитектор-модернист 20-го века.

Снова английский. Видимо, указание Алессандро. Теперь это уже не подозрение, а уверенность.

— Ваша спутник ожидает внутри выставочного зала.

Ривер слегка кивнула и направилась туда, куда ей указали. Пройдя через арочный вход, она оказалась в первом зале, где были представлены разнообразные картины и скульптуры. Не будь она на задании, с удовольствием бы задержалась здесь, чтобы насладиться искусством. Но того, кто сказал, что будет ждать, видно не было. Нарочно замедлив шаг, Ривер неторопливо направилась во второй зал. Ей не хотелось выглядеть как женщина, которая сгорает от нетерпения увидеть его. Нужно было незаметно перехватить инициативу в отношениях. Была, конечно, и другая причина. Ей хотелось оттянуть момент встречи с Алессандро. Воспоминания о вчерашнем вечере в приватной комнате были еще слишком свежи. То ощущение она не хотела бы испытать снова. Даже встреча с дикой пумой на тропе пугала бы меньше. Первобытный страх перед хищником сковывал тело. Но Ривер Уинстед — не жертва, а агент ФБР. В случае необходимости она должна быть готова атаковать Алессандро первой и, если возможно, обезвредить его. Словно в напоминание об этом, стоило ей завернуть за угол, как она увидела его. Даже со спины, стоя перед огромной картиной, он излучал тяжелую ауру. Хотя полотно было гигантским, не менее 500-го размера, Алессандро не выглядел на его фоне мелким, а наоборот, заполнял собой пространство. Он даже не взглянул на гостью. Он определенно слышал цокот каблуков и знал, что Лили пришла, но обернулся лишь тогда, когда она остановилась совсем рядом.

Их взгляды встретились. Она хотела улыбнуться естественно, но из-за напряжения поднялся лишь один уголок губ. Пальцы, сжимавшие клатч, побелели. «Соберись, Ривер Уинстед». Алессандро и сегодня был в костюме. В отличие от вчерашнего дня, на нем был еще и жилет, что удивило. Для такого официоза вечеринка подходила больше, но, похоже, он действительно воспринимал это как свидание. Однако он отвел взгляд, даже не поздоровавшись. И, переставив свои длинные ноги, перешел к следующей картине. Она не ждала галантного эскорта, но такой реакции не предвидела. Впрочем, её задачей было стать партнершей этого скрытного мужчины и добыть информацию. Ривер выбрала тактику молчаливого следования.

— …

В зале были слышны лишь шаги двоих. Тишина идеально подходила для созерцания искусства. Подходила-то подходила, но… когда они молча прошли мимо третьей, четвертой картины, стало как-то не по себе. Она ведь не для культурного просвещения в Италию прилетела. Когда Алессандро задержался у пятой картины, Ривер решила заговорить первой. Это был риск.

— У вас есть любимый художник?

Почему-то ей казалось, что если она заговорит без разрешения, он её не оттолкнет. Нельзя слепо верить интуиции, но сейчас ощущение было другим.

— …А у тебя?

Конечно, она не рассчитывала, что ответом будет встречный вопрос.

— Уотерхаус. Джон Уильям Уотерхаус. «Офелия», «Леди из Шалот»… Ах да, еще мне нравится Данте Габриэль Россетти.

— Значит, прерафаэлиты.

— Если классифицировать по течению, то да, но скорее меня привлекает особая атмосфера этих работ.

Ответ дался легко. Благодаря тому, что в нем были не вкусы Лили Грей, а искреннее мнение самой Ривер. Это был первый настоящий диалог, что уже имело значение, но этого было мало. Ривер решила во что бы то ни стало разговорить его. Дитя не плачет — мать не разумеет.

— Теперь ваша очередь отвечать.

То ли она адаптировалась, то ли мозг оцепенел от напряжения, но его взгляд уже не давил так, как вчера.

— …Клод Моне, Хоакин Соролья, Анри Арпиньи.

Услышав это, Ривер мысленно выдохнула с облегчением. Арпиньи она знала плохо, но Моне и Соролья были ей знакомы. Поддержать разговор будет нетрудно.

— О, я тоже люблю работы Хоакина Сорольи. Человек, который кистью идеально передавал солнечный свет и счастье. Если выбирать самое любимое, то, пожалуй…

Она отвечала с энтузиазмом, но внутри всё сжималось от тревоги. Не слишком ли много разговоров о картинах? Если Алессандро сочтет Лили скучным куратором, тогда всё действительно кончено. Но он не выглядел ни скучающим, ни веселым. Просто слушал её с тем же ленивым взглядом, что и в начале. К сожалению, когда они обошли почти весь последний зал, единственной информацией, которую получила Ривер, были художественные вкусы Алессандро. Она здесь не за этим. Становилось тревожно. Остановившись перед последним экспонатом, картиной «Неверие Фомы», она пошла ва-банк. Оставался только прямой напор.

— Алессандро.

Она впервые назвала его по имени.

— Зачем вы привели меня сюда?

Мужчина, молча созерцавший картину, перевел на неё свои синие глаза.

— Вряд ли только потому, что вам нужен был кто-то, чтобы вместе посмотреть картины.

— А нужна причина?

Да. Ривер отчаянно нуждалась в причине. В причине, почему он до сих пор не затащил её в постель.

— …Просто не понимаю, чего вы от меня хотите.

Невинная девица не задала бы такой вопрос, но лучше быть соблазнительницей, чем вести себя как деревенщина. Наживка должна вести себя как наживка. Он внимательно посмотрел на Ривер, словно найдя её интересной, и спросил:

— Почему? Тебя беспокоит, что ты не видишь у меня другой цели?

Теперь замолчала Ривер. Иногда молчание — самое красноречивое подтверждение. В этот момент Алессандро внезапно схватил её за запястье. Он надвигался шаг за шагом, как хищник на добычу. Ривер инстинктивно попятилась, пока каблуки не уперлись в стену. Заперев её между своих сильных рук, мужчина произнес:

— Например…

Она почувствовала смелое прикосновение к ягодице. Не больно, но хватка была сильной. Большая ладонь пару раз сжала плоть, а затем скользнула вверх по бедру и талии. Ситуация, в которой она не могла и не должна была сопротивляться. Но Ривер не смогла издать даже тихого вздоха. Потому что рот, приоткрытый от напряжения, был мгновенно заткнут. Его губами.

— Мм…

Кончиком языка он медленно раздвинул её сомкнутые губы и проник внутрь. Когда Ривер естественно приоткрыла рот, Алессандро, словно успокаивая, вытянул её отступающий язык и сплел со своим. Это не был грубый или насильственный поцелуй. Напротив, он был чистым и учтивым, без лишней слюны. Алессандро крепко обнял Ривер одной рукой за талию. Она чувствовала, как его пальцы с нажимом впиваются в спину, словно говоря: «не дам сбежать». Это мелкое, незначительное ощущение лишь подлило масла в огонь. Словно привыкший к таким вещам, другой рукой он потянул её за руку. Напряженная, не знающая куда деться рука Ривер сама собой обвилась вокруг его шеи. Клатч выскользнул из пальцев, но поднять его времени не было.

— Хх, нн…

Дыхание перехватило. Она знала, как обезвредить преступника с ножом, но понятия не имела, как дышать во время поцелуя. Всё, что она могла — отчаянно стучать по его плечу. К счастью, он понял намек и любезно дал ей глоток воздуха. Но лишь на миг: стоило Ривер вдохнуть, как губы снова накрыли её рот. Чем сильнее сплетались языки, тем сильнее дрожали ноги. В это время мужчина ласкал грудь Ривер поверх нежного шелка. Он сжимал упругую плоть всей ладонью, медленно разминая и возбуждая. Слегка приподнимал тяжелую грудь снизу. Несмотря на подкладку платья, ощущение от его порочных прикосновений, задевающих соски, было слишком явным.

Это просто поцелуй, ничего больше… Но почему ей кажется, что он овладевает ею? Она думала, что готова, но ошиблась. Поцелуй, ласки — впервые испытанные ощущения нахлынули разом, сводя с ума. Пальцы ног в туфлях поджимались, внутренняя сторона бедер напрягалась сама собой. Когда в уголках глаз начали скапливаться слезы, бесконечный поцелуй прекратился. В поле зрения тяжело дышащей Ривер возникло лицо Алессандро.

— Ты это имела в виду?

Первое, что она увидела — красивый лоб и острый разрез глаз. Холодные зрачки замерли, сфокусировавшись на ней. Длинные тени от пушистых ресниц и размазанная красная помада на губах под точеным носом.

— …Да.

Ривер опустила взгляд. Казалось, она ослепнет от этого до жути эротичного зрелища. Алессандро умел себя контролировать. Отпустив её грудь и талию, которые он с таким жаром исследовал, он поднял клатч и протянул Ривер.

— Не волнуйся. Она есть… другая цель.

Глава 10

Кончики пальцев мужчины коснулись губ Ривер. Казалось, он хочет поправить смазавшуюся помаду, но вместо этого прижал большой палец к своим губам. Его палец, окрашенный в красный цвет, скользнул по его нижней губе. Этот визуальный образ, словно запечатлевший след от насилия, был чрезмерно провокационным.

Словно освобождая кролика из капкана, он прошептал. И взгляд, и тон напоминали охотника, дарующего милость.

— Уборная там.

Ей как раз нужно было время привести себя в порядок. И тело, и разум. Ривер спокойно отошла от Алессандро, но, лишь войдя в дамскую комнату при уборной, смогла наконец выдохнуть.

В зеркале отражалось нечто. Волосы растрепаны, щеки и шея пылают. Слегка размазанная помада в уголках губ выглядела как след желания. Сделав пару глубоких вдохов, Ривер решила сначала поправить макияж. Руки, открывавшие замок клатча, предательски дрожали. Сейчас ей отчаянно нужна была таблетка успокоительного. Или водка.

— …Черт.

Чтобы снова превратиться в идеальную Лили, потребовалось довольно много времени. Пока она наносила пудру и заново красила губы, ей казалось, что места, которых касались руки Алессандро, всё еще горят.

— Зачем вы привели меня сюда?

Не стоило так безрассудно нарываться. Дядя Бен всегда говорил, что у Ривер слишком горячий нрав, но она ничего не могла с собой поделать. Миссия важная, а время уходит впустую в неопределенности.

Пригладив растрепанные волосы, она почувствовала, что разум немного прояснился. Нанося роликовые духи на запястья, Ривер начала соображать. Самый быстрый способ добыть информацию у неразговорчивого и осторожного человека — заглянуть в его телефон или ноутбук. Для этого нужно поймать момент, когда Алессандро расслабится или отойдет, но он явно не из тех, кто легко теряет бдительность. Был один «сравнительно» легкий путь. Скопировать данные с телефона, пока он в душе. Это значило, что нужно дойти до постели, чтобы получить шанс подобраться к секретам. Проблема в том, что пока даже не пахло тем, что они переступят порог отеля.

Что же он задумал? Единственной надеждой были его слова о том, что у него есть другая цель. Оставалось только надеяться, что он захочет её еще сильнее. Стараясь игнорировать фантомное жжение, оставшееся на теле, Ривер вышла из дамской комнаты. Алессандро, видимо, ждал неподалеку и подошел первым. Его губы были чистыми. Словно того насыщенного контакта и не было вовсе.

— Есть планы на вечер?

— Нет. А что…

— Ужин.

Она уже начала привыкать к его манере говорить только по делу. Значит, предлагает поужинать вместе, раз есть время. Причин для отказа не было.

— Хорошо. Где?

Но вместо ответа Алессандро направился к выходу из галереи. Не знаю насчет остального, но манеры ухаживания у него просто ужасные. Ривер мысленно показала ему средний палец и пошла следом.

Водитель, ожидавший снаружи, открыл дверь и сказал:

— Отвезу вас в забронированное место.

Забавно. Значит, он даже столик забронировал. Видимо, он и мысли не допускал, что ему откажут в ужине. Кто посмеет отказать Алессандро?

Сидя рядом с Алессандро на заднем сиденье седана, она чувствовала себя странно. Несмотря на приличную дистанцию, её сковывало непонятное напряжение. Кажется, очень давно уже было что-то похожее. По дороге в ресторан в машине играла музыка. Баллады Шопена хоть немного сглаживали неловкость. Алессандро по-прежнему молчал. Он был чрезмерно молчалив. Не то чтобы это было непонятно. Зачем много болтать человеку, который в будущем проглотит юг Италии, а может, и больше? Взгляда, кивка подбородком или простого движения головы ему было достаточно. В этом он был полной противоположностью себя в детстве. В её памяти Алессандро был рассудительным, но озорным, часто шутил. Он учил Ривер названиям цветов и деревьев, которых она не знала… Что еще изменилось в мальчике, пока он становился мужчиной? Ривер силой подавила нахлынувшую сентиментальность. У неё была миссия, и для этого нужно сохранять хладнокровие. Эмоции не нужны. Ни воспоминания, ни жалость, ни что-либо еще.

Не только ты изменился, Алессандро. Я тоже стала другой.

Ужин прошел без значимых событий и без получения полезной информации. Единственным плюсом была вкусная гранита на десерт. Она думала, что после ужина они наконец поедут в отель, но и тут ожидания Ривер не оправдались.

— Приехали.

Если уж придираться, то в отель они приехали. В отель «Фортуна», где жила Лили Грей.

— …Спасибо за вечер.

Алессандро лишь слегка кивнул. Дверь для Ривер открыл не он, а водитель. Похоже, на сегодня всё. Когда Ривер с тяжелым сердцем выходила из машины, её окликнули.

— Постойте, мисс Грей. Возьмите это.

— Что?

Водитель протянул ей небольшую коробочку из бардачка. Открыв простую черную коробку, она увидела новый телефон. Ривер прекрасно знала, что это значит. Неожиданный поворот. Она еще даже не переспала с Алессандро, а уже получила новый телефон.

— Это подарок от сотто-капо.

Ривер бегло осмотрела телефон. В контактах не было записанных номеров. Нужно будет проверить тщательнее в номере, но на первый взгляд подозрительных приложений для слежки не было.

— Впредь я буду связываться с вами через этот номер. Номер мисс Грей знают лишь немногие, так что можете отвечать, даже если звонят с незнакомого.

Слова водителя развеяли сомнения Ривер. Теперь Лили Грей, без сомнения, стала партнершей Алессандро. Результат превзошел ожидания. Всего за два дня она прошла первый этап. Теперь оставалось только выудить информацию у Алессандро за оставшееся время. Было бы идеально закончить всё за эти две недели, пока он в Милане перед собранием.

Пока она думала о докладе Нейту, окно на заднем сиденье седана опустилось.

— Лили.

Он впервые назвал её по имени. За стеклом виднелось лицо Алессандро. Ривер, словно завороженная, подошла к открытому окну. Просто казалось, что так нужно. Некоторое время Алессандро молча смотрел на Ривер. Она тоже стояла тихо, кожей ощущая течение времени. Мужчина протянул руку из окна и мягко притянул к себе руку Ривер. Она подумала, что он хочет поцеловать её, но это оказалось более изысканным прощанием. Его прекрасные светлые волосы склонились над её рукой, и теплые губы слегка коснулись тыльной стороны ладони, а затем отстранились.

— Жди. Я скоро свяжусь с тобой.

На этом разговор закончился. Отпустив руку Ривер, Алессандро снова закрыл окно. Оставив Ривер, перебирающую пальцами серебристый телефон, черный седан исчез в темноте дороги.

***

— …Сообщают, что получение телефона прошло успешно. Неизвестно, как будут развиваться события дальше, но шаг вперед сделан.

После доклада Нейта взгляды членов команды изменились. Среди множества глаз, в которых затеплилась надежда на успех, Франческо вздохнул с облегчением.

— Слава богу. Всё пошло не по плану, я уж испереживался.

— Теперь всё зависит от Лили Грей. Посмотрим, что будет. Ладно, соберемся завтра.

Мак Армстронг, ненадолго освобожденный от роли привратника, потянулся и ответил. Как только прозвучала команда разойтись, он первым покинул переговорную. Видимо, ему было не по себе, когда он не видел картинки с камер наблюдения.

— Всем доброй ночи.

София, строго соблюдающая график, ушла следом. Когда остальные тоже начали вставать, Джонатан остановил Нейта, который собирал свои папки.

— Миллер, ты останься.

Последним, отдав легкий салют по-военному, ушел Оливер, и в комнате остались только Джонатан и Нейт. Что случилось? Нейт ждал, пока начальник заговорит.

— Уинстед неплохо справляется, правда?

После недолгой паузы Джонатан сказал то, чего Нейт никак не ожидал. Он и подумать не мог, что услышит от него похвалу в адрес Ривер.

— У неё всегда были отличные оценки и результаты работы. Она была лучшей и очень старательной.

— Если бы она не всадила в того наркомана шесть пуль, её карьера пошла бы в гору куда быстрее.

Вопреки словам сожаления, ни в выражении лица, ни в тоне Джонатана не было и следа сочувствия. Если говорить начистоту, это звучало скорее как злорадство. Действительно, он с давних пор недолюбливал Ривер, непонятно почему. Вероятно, он сыграл не последнюю роль в её отстранении.

— Но и ты, как бы сказать… удивил меня.

Джонатан усмехнулся и похлопал Нейта по спине. Его прищуренные в улыбке глаза выглядели не дружелюбно, а как-то зловеще.

— О чем вы?

— Ты, считай, преподнес женщину, к которой неравнодушен, Алессандро Раньери на блюдечке с голубой каемочкой. Это, должно быть, было непросто.

— …

— Разве не так, Миллер? Я бы на такое не решился.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

Нейт стиснул зубы. Каким бы грубым ни был начальник, материться ему в лицо он не мог. То, что он влюблен в Ривер, в то время было секретом Полишинеля в отделе. Близкие коллеги подшучивали над его безответной любовью, а некоторые удивлялись, как можно было влюбиться в трудоголика, которого ничего, кроме работы, не интересует. Но те, кто знал, что его чувства длятся уже несколько лет, старались не упоминать об этом даже в шутку. Особенно после отстранения Ривер и того, как Нейт начал курить. Джонатан Спенсер не мог не знать об этом, и причина, по которой он спрашивал, прекрасно зная ответ, была очевидна. Он укреплял иерархию. Напоминал: «Ты все равно подо мной. Как бы быстро ты ни рос, меня тебе не перешагнуть».

— Ты сказал, вы росли вместе?

Нейт неохотно ответил:

— Да.

— Тогда вы должны быть особенно близки. Тебе правда всё равно?

И это он называет вопросом? На вопрос, намеренно бьющий по больному месту, Нейт незаметно сжал кулак. Разве может быть всё равно? Ему было больно даже просто слышать доклад о поцелуе в галерее. Но показывать недовольство здесь было нельзя. И не только потому, что Джонатан — его босс. Нейт сам предложил эту миссию Ривер. Он сам сказал ей это, зная, что может произойти. Так что жалеть сейчас… это просто смешно.

— Я не могу смешивать личные чувства с рабочими вопросами.

— …

— Эта операция чрезвычайно важна, и если Уинстед — единственная подходящая кандидатура, разве не стоит пожелать ей успеха?

Уголки губ Джонатана слегка опустились. Кажется, веселье было испорчено. Он хотел увидеть, как Нейт сорвется, не выдержав провокации, но получил лишь образцовый ответ, что было скучно.

— Кажется, я слишком долго держу уставшего человека. Уже поздно, иди. Отдыхай.

Оставив позади лицемерное «добродушие» начальника, Нейт собрал вещи и вышел. Но направился он не в спальню, а в душевую. В наполненной белым паром кабинке Нейт прислонился лбом к стене. Вода, пропитавшая волосы, стекала по лбу, щекам и подбородку, капая на грудь. Струи воды из душа с шумом ударяли о кафель. Этот непрерывный шум, щекочущий барабанные перепонки, казалось, запутывал и мысли в голове. Нейт тихо закрыл глаза. Под потоком воды в памяти ярко всплыл день, когда он впервые столкнулся с этим болезненным именем.

***

18 лет назад.

Был день Рождества. Еще до того, как открыли подарки под елкой, мама сказала, что ей нужно сходить в магазин, и с раннего утра отвела Нейта к соседке, миссис Бернстайн.

— Я скоро вернусь, так что слушайся миссис Бернстайн. А днем я приготовлю тебе банановый пудинг, договорились?

Ему нестерпимо хотелось узнать, что подарил Санта, но Нейт терпел. Он хотел открыть подарки вместе с мамой. Но мама не вернулась даже после обеда. Когда небо окрасилось в багровые тона, миссис Бернстайн, поговорив с кем-то по телефону, сказала, что мама поранилась и поехала в больницу.

— А можно мы её навестим?

— Прости, малыш. Давай сегодня ты переночуешь у нас.

В тот день миссис Бернстайн была необычайно добра. После ужина она дала ему чизкейк и даже не ворчала, когда он допоздна играл в видеоигры. Но от новости, что маме больно, веселья совсем не было. На следующий день пришли неожиданные гости. Дедушка и бабушка, едва увидев Нейта, крепко обняли его и разрыдались.

— Дедушка, а мы к маме не поедем?

— Малыш, мы поедем к маме завтра. Когда приедет твой чертов отец.

— Дорогой, не выражайся при ребенке.

Подождать один день — это он мог. Он даже в школе получил грамоту за «Лучшее терпение». Завтра они вместе откроют подарки. Но вечером дедушка усадил Нейта на диван у камина и сказал:

— Синтия… твоя мама погибла в автокатастрофе.

Взрослые суетились, обсуждая, куда поставить цветы, кто придет и где сядет. Несмотря на суету, атмосфера была тяжелой. Сидящий в одиночестве на стуле Нейт молча смотрел на носки своих туфель. Это были отличные кожаные туфли из подарочной коробки. Одно место за столом на троих пустовало уже довольно давно. Мама, которая зачеркивала дни в календаре, ожидая возвращения папы, теперь лежала в гробу перед алтарем. Ему хотелось попросить Санту забрать туфли и вернуть маму. В похоронном зале начали собираться люди в черном. Нейт, бессмысленно сидевший на стуле, оглянулся на голос, позвавший его.

— Папа…?

Папа стоял у входа. Лицо, которое он так давно не видел, выглядело ужасно изможденным.

— Папа, мама…

— Не нужно ничего объяснять, сынок.

Папа опустился на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. И крепко сжал его плечи. Нейт смотрел на отца дрожащими глазами.

— Мама… теперь на небесах. В месте, которое лучше, чем здесь.

Видя на лице отца горе, которого он никогда раньше не замечал, Нейт не смог произнести ни слова. Похороны прошли тихо. Звучали речи в память о маме, соболезнования, и наглухо закрытый гроб был перенесен взрослыми к месту погребения. Дедушка и бабушка горько плакали. Папа не плакал, но всё время хмурился. Все остальные, и знакомые Нейту, и незнакомые, склонили головы перед вечным прощанием. Только когда гроб с мамой опустили в глубокую яму, Нейт осознал смысл смерти. Дочь дедушки и бабушки, жена папы, мама Нейта — Синтия Миллер больше не существовала в этом мире. Нейт вернулся в дом дедушки бледным от слез. Папа, не дождавшись конца похорон, снова куда-то уехал. Дедушка каждый вечер тяжело вздыхал на крыльце.

Папа внезапно появился на ферме Лэнфилд лишь спустя месяц после похорон. Дедушка, который всё это время проклинал зятя, лишь молча и свирепо смотрел на него.

— Я забираю Нейта.

— …Чертов ублюдок.

Воздух между ними был не просто неловким, а тревожным. Но внимание Нейта привлекла девочка, державшая папу за руку.

— Кто это?

Черные волосы, черные глаза. Такие цвета нечасто встретишь в их городке, но еще необычнее была её внешность. У азиатов в мультиках глаза не были такими большими, а у этой девочки черты лица были странно тонкими, а кожа белой.

— Её зовут Ривер. Она будет жить с нами. Ривер, это мой сын, Нейт.

Пока Нейт замер в замешательстве, папа снова повернулся к Ривер.

— Вы ровесники, так что… надеюсь, вы поладите.

Девочка по имени Ривер смотрела в пустоту, но потом кивнула. Папа, казалось, был этим доволен. А ведь мама всегда говорила, что отвечать нужно громко и четко. Казалось, папе нет дела ни до мамы, ни до Нейта. Он говорил только с этой девочкой, Ривер или как её там, и ласково гладил её по спине. Дыхание Нейта участилось.

— Нам нужно поговорить.

Папа с дедушкой ушли в дом. Бабушка, ухаживавшая за клумбой с анютиными глазками, с тревожным лицом пошла за ними, оставив девочку и Нейта одних в саду. Нейт решил, что это его шанс.

— Эй.

— …

— Ты даже не семья, с чего это ты будешь жить с нами? Я не позволю тебе жить в нашем доме.

— …

— Говорить не умеешь? По-английски не понимаешь? Тогда давай по-китайски.

Слова, от которых взрослые пришли бы в ужас, вылетели изо рта Нейта. Дедушка, бабушка и папа, похоже, были заняты спором в гостиной.

— Эй, ты не ответишь?

— Меня зовут не Эй, а Ривер.

Наконец девочка начала отвечать нормально.

— Я тоже не считаю тебя семьей. И жить я буду не в твоем доме, а у дяди Бена.

Она четко опровергла каждое слово Нейта. От её уверенного тона пыл Нейта поугас.

— И я американка. Моя мама была кореянкой. Ты знаешь, что то, что ты сейчас сказал — это расизм? Если взрослые узнают, тебя отругают.

Нейт, потеряв дар речи и лишь беззвучно открывая рот, больше не мог задирать Ривер. Не потому что боялся наказания, а потому что у него кончились силы.

Неизвестно, о чем они говорили в гостиной, но дедушка накричал на папу, чтобы тот больше не смел показываться ему на глаза. Бабушка, которая вышла проводить их одна, протянула Нейту бумажный пакет с печеньем и напутствовала:

— Нейт, слушайся папу и живи дружно с Ривер.

— …Да.

Почему все на её стороне? Он ответил «да», но по дороге в новый дом Нейт ни с кем не разговаривал. Все несколько часов езды по шоссе он просто смотрел в окно.

Детройт был мрачным местом. Он хотел вернуться домой в Колорадо, но папа лишь повторял, что это опасно.

— Новая кровать приедет на следующей неделе. До тех пор поспите в одной, хорошо?

— Не хочу спать с ней. Пусть спит на диване, почему…

Нейт капризничал, но, увидев скорбное лицо папы, неохотно кивнул. Ему стало страшно, что папа тоже может уехать далеко. Той ночью, хотя прошло уже много времени с тех пор, как они легли, Нейт не мог уснуть. Нахлынула запоздалая печаль. В груди кололо так больно, что сон не шел. Вскоре подушка намокла от слез. Он плакал, накрывшись одеялом с головой, стараясь не шуметь, из-за чего начал икать. Позади послышалось шуршание. Нейт старался не обращать внимания, ворочается девочка или села. Спустя какое-то время, когда он робко высунул голову из-под одеяла и встретился со взглядом, смотрящим на него сверху, Нейт не мог не вздрогнуть.

Глава 12

— Ч-что? Чего ты пялишься? Нейт, вытерев слезы одеялом, тихо прикрикнул. Сердце колотилось. Еще бы не испугаться, когда посреди ночи на тебя молча смотрит девочка с каменным лицом.

— Ты всё плакал.

— И что, хочешь сказать, чтобы я заткнулся?

Ему было просто душно и тошно от злости. Хотелось кричать, топать ногами, сорваться на ком-нибудь — казалось, иначе он просто не выдержит.

— Ты не знаешь, каково мне сейчас! Уходи, чокнутая! Одного крика было мало. Нейт начал швырять всё, что попадалось под руку. Плюшевого медведя, будильник, подушку с вышитой мамой пожарной машиной. Эмоции захлестнули его, и слезы хлынули с новой силой. Мама умерла. Исчезла из этого мира. Больше её голос не позовет его по имени, больше он не сможет прижаться к её мягкой груди. Эта девчонка стоит тут так спокойно, потому что ничего не знает. Она не знает такой боли… И тогда девочка, которая молча слушала бессвязный плач Нейта, заговорила:

— Мои родители тоже… умерли.

— …Что?

— Месяц назад, на Рождество.

Он был ошарашен. Честно говоря, сначала подумал, что она врет. Ведь он ни разу не видел, чтобы она плакала. Но встретившись с её не по-детски огромными глазами, Нейт понял, что это правда.

— У моих мамы и папы не было… похорон. И могилы нет. Дядя Бен сказал, что в гроб нечего было положить. Всё сгорело.

— …

Нет, случай Нейта был лучше. По крайней мере, у него остался папа, и он успел попрощаться с мамой. А эту «чокнутую» привез папа, потому что у неё погибли оба родителя, и не осталось никого из родных. Если такая девочка не проронила ни слезинки, то казалось неправильным, что он плачет.

— Ты не один остался. Я тоже одна, у меня нет семьи.

Как она может быть такой спокойной? Но одно он понял.

— Я хочу сказать… не думай, что ты один. Никто не хочет быть один.

Ривер определенно утешала его. Говорила, что он не один, раз они пережили одинаково большую потерю. Сказав это, Ривер деловито поправила одеяло и снова легла спать. Только в этот раз она не отвернулась спиной.

На следующее утро, когда он проснулся, место рядом уже пустовало. Спустившись на первый этаж, он увидел Ривер, смирно сидящую за столом. Поймав взгляд отца, велящий садиться, Нейт почесал затылок и сел напротив.

— Ешьте. Потом я отвезу вас в школу. Как доедите — почистите зубы. Тосты, бекон, глазунья. Поставив перед каждым ребенком по большой тарелке, папа ушел в ванную. Вскоре послышался шум душа. Ривер умело обращалась с вилкой. Она легко положила яйцо всмятку на тост, не повредив желток. В тишине, нарушаемой лишь звоном посуды, Нейт, ковыряясь в еде, с трудом выдавил:

— Слушай, ты.

— Меня зовут Ривер. Ривер Уинстед.

— …Ладно, Ривер.

Только тогда Ривер перестала есть и пристально посмотрела на Нейта. Встретившись с черными глазами под длинными ресницами, мальчик сглотнул. Непонятно почему, но сердце вдруг забилось быстрее. Точно так же, как после бега на физкультуре.

— Насчет вчерашнего… извини. Я наговорил гадостей. Больше не буду.

Моргнув пару раз, Ривер кивнула, как ни в чем не бывало. А затем откусила большой кусок тоста. С того дня Нейт исправно звал Ривер по имени. Возможно, именно с того момента всё и началось. Его взгляд стал задерживаться на этой далекой, но близкой девочке. Он нашел в ней родственную душу — такую же жертву трагедии. Незнакомое чувство переросло в симпатию, а затем пропиталось привычной привязанностью. Это было началом долгой безответной любви.

***

— Слышал, тебя опять отшили? Нейт вскинул бровь на соседа по комнате, хлопнувшего его по плечу. Видимо, слухи о том, что произошло в обед, уже разлетелись повсюду.

— Где ты успел услышать?

— Где-где, в столовой общежития. Судя по твоему лицу, это правда. Тяжело вздохнув, Нейт признал, что слухи верны.

— Да. Меня отшили, опять. Доволен? Полегчало?

Сегодня было его второе признание. Первое случилось в выпускном классе старшей школы, на выпускном балу. Конечно, тогда его отвергли, и сейчас результат был тем же. Ривер сказала, что боится отношений глубже дружеских. Сказала «нет» и «мне очень жаль». Ответ был наполовину ожидаемым, наполовину — разбивающим надежды. Он сказал, что будет ждать, пока она не будет готова, но вопреки смелым словам, на душе у него скребли кошки. Он специально поступил в тот же университет, но прошло столько времени, а она и не думала принимать его чувства. За эти три года Нейт даже заработал прозвище «Девственный Плейбой».

— Ну ты даешь, смешно даже. Что ты в ней нашел, что так бегаешь?

— Не твое дело.

— Лицо? Фигура? Характер вряд ли. Она же такая циничная.

— Заткнись, Питер. Только я знаю, в чем очарование Ривер.

— Тяжелый случай. Ты всё еще не сдался?

Тяжелый случай… сложно возразить. На губах Нейта появилась горькая улыбка.

— …Я серьезно. Сдаваться не собираюсь.

В глазах Питера, смотревшего на Нейта, начало проступать жалкое сочувствие. Нейта, которого раздражало, что такой же одиночка смотрит на него с жалостью, пнул друга под зад.

— Эй, больно! Ты что, меня пнул?

— Ошибся. Не знал, что твоя задница там. Потирая ушибленное место, Питер убрал шутливый тон и сделал серьезное лицо.

— Пошли в «Дэнни'с». Я угощаю.

— Сейчас?

— У тебя же пар больше нет? Пивка не хочешь?

И правда, выпить хотелось. Как бы он ни притворялся спокойным, внутри всё горело. В пятницу вечером в баре будет не протолкнуться, но это как раз то, что нужно, чтобы забыть горечь отказа.

— Ладно, пошли.

Однако громкая музыка и яркие огни не смогли развеять тоску Нейта. Бармен, протиравший стаканы, узнал постоянного клиента и радостно поприветствовал:

— Давно не виделись! Ты же говорил, что из-за экзаменов не придешь какое-то время?

— Прошло ровно два дня и один час с тех пор, как я это сказал. 49 часов — это уже «какое-то время», так ведь? Питер беззастенчиво уселся первым. Вскоре и Нейт занял стул.

— Что будете? Выглядишь так, будто что-то стряслось, Девственный Плейбой.

Спорить настроения не было, Нейт лишь тяжело вздыхал. Питер, не в силах смотреть на друга, похлопал его по спине.

— Ему сегодня нужно что-то покрепче. Его во второй раз отшила одна и та же девушка.

— Что? Не он отшил, а его? Да на него половина посетительниц заглядывается.

Внешность плейбоя, а на деле — оборона уровня сторонника добрачного воздержания. Отсюда и «Девственный Плейбой». Прозвище, которое бармен дал ему в шутку, неожиданно прижилось. Да и с чего бы такому прозвищу взяться? Нейт никогда не связывался с женщинами, которые к нему подходили. В «Дэнни'с» он вел себя так же. Приходил в бар и честно пил только алкоголь.

— Хватит об этом, дайте что-нибудь покрепче, всё равно что.

Бармен быстро наполнил стакан. Видимо, решив не жалеть градусов, он налил что-то такое, от чего горло обожгло огнем. Клин клином вышибают.

«Ну и убыточная же это сделка», — подумал Нейт, опрокидывая третий стакан.

— Привет, красавчик. Услышав незнакомый голос, он поднял голову и увидел женщину с пышными формами. Черные волосы, густые брови. Красавица, вооруженная вязким обаянием.

— Здесь свободно?

— …Да. Питер куда-то исчез.

По-хорошему, ему тоже стоило бы уйти, сбежать отсюда… То ли из-за хмеля, то ли еще почему, но такой мысли не возникло.

— Твой друг вон там один веселится, так что вряд ли.

Женщина, похоже, с самого начала положила глаз на Нейта. Там, куда она указала, Питер с кием в руках принимал картинную позу. Играет на деньги? Вечная его проблема — слишком любит азарт. Женщина села на стул Питера и наклонилась к Нейту. Нейт просто смотрел на это, не отстраняясь. Заказав пиво, женщина произнесла шаблонную фразу утешения:

— Ты выглядишь грустным.

Она легонько погладила руку Нейта пальцами с ярким маникюром. Да, обычно реакция такая. Для него, всю жизнь пользовавшегося популярностью, отказ Ривер был глубокой раной.

— Немного.

Коротко ответив, он пару раз кивнул. Женщина перед ним была не менее красива, чем Ривер. Если судить объективно, её лицо было даже более чувственным. И всё же Нейту больше нравилась Ривер. Та, что была близка как семья, но никогда не становилась больше чем другом. Даже в такой ситуации он думает о женщине, которая его отвергла.

— Я Кейт. Зови меня Кей. А тебя как зовут?

— Нейт. Но Ней не зови.

Кейт рассмеялась, вскинув плечи. Гладкие густые волосы волнами рассыпались по её шее. Глядя на эти черные волосы, вероятно, крашеные, он снова и снова вспоминал кое-кого.

— Забавный ты.

Перестав смеяться, Кейт посмотрела на Нейта и улыбнулась.

— Не хочешь уйти отсюда? Только вдвоем. Он слышал это не раз. Конечно, до сих пор он никогда не уединялся с другими женщинами.

— Вообще-то я наблюдала за тобой с тех пор, как вы с другом вошли. У тебя очень смешное прозвище, это правда?

Девственный Плейбой. Сочетание совершенно несовместимых слов. Но, возможно, сейчас оно подходило к его ситуации. Потерянный, он колебался на перепутье, и в итоге застыл, не в силах двинуться ни туда, ни сюда… Опьянение оторвало его от реальности. В приподнятом настроении он мчался навстречу депрессии. Обычно решения в такие моменты легкие, интуитивные и импульсивные.

— Хочешь проверить?

Впервые Нейт не отверг ухаживания. Кейт повела его на парковку, и они забрались на заднее сиденье её машины. Переход от разговора к сексу был шокирующе легким. В тесном пространстве тела соприкасались без зазоров. Воздух внутри быстро нагрелся, и запотевшие окна скрыли их от внешнего мира. В машине было темно, но Нейт специально не включал свет. Вместо этого на протяжении всего акта он накладывал лицо Ривер на лицо Кейт. Комплекция у них была похожая, так что, наверное, и обнаженные тела были похожи. Талия у Ривер, кажется, тоньше. Она много тренировалась, так что мышцы должны быть крепче, а другие места…

— Как ты терпел всё это время, Девственный Плейбой?

Спросила взмокшая от пота Кейт. Даже не надев брошенный на водительское сиденье бюстгальтер, она зарылась лицом между ног мужчины. Вскоре салон наполнился влажными звуками. Нейт не ответил на вопрос. Он лишь тайно и отчаянно желал, чтобы черные волосы, наматывающиеся на его пальцы, принадлежали Ривер.

Глава 13

Погруженный в раздумья Нейт вернулся в реальность. После недолгих колебаний он перекрыл горячую воду. Теплый поток сменился ледяным. Казалось, теплой водой не остудить кипящие эмоции. После той единственной ночи с Кейт прозвище «Девственный Плейбой» исчезло. Осталась только вторая часть. Он не вел распутную жизнь, но и не отвергал всех женщин, как раньше. И всё же Ривер, оккупировавшая его мысли уже несколько лет, не желала уступать место. Он пытался вырвать её из сердца, но день за днем ему казалось, что она смотрит на него в упор. Вот и сейчас. Ривер никогда не оставляла его в покое. Рассказанное её мягким голосом снова и снова всплывало в памяти, обрастая подробностями в воображении. Ривер, ужинающая с Алессандро, Ривер, целующая его, Ривер, задыхающаяся от удовольствия под мужчиной… Наряду с отвращением нахлынула тяжесть в паху. То, что было между ног, налилось силой и упрямо подняло голову. От захлестнувшего чувства самоуничижения Нейт с силой ударился лбом о стену.

— …Блять.

Тихо выругавшись, он обхватил рукой эрегированный член. Чтобы утолить желание, которое не могла остудить даже ледяная вода. Но в ушах продолжали звучать стоны Ривер, которых он никогда не слышал.

***

На следующий день после получения телефона Ривер, как официальная партнерша Алессандро, погрузилась в плотный график встреч. Места каждый раз менялись, и это были безупречные свидания. За исключением того, что он ни разу не отвез Ривер в отель. Тот, кто говорил, что у него есть «другая цель», почти не прикасался к ней. Прикосновения к ягодице и груди в галерее остались самым интимным контактом, а после — максимум поцелуи. И те были очень сдержанными. Вряд ли у него были проблемы «ниже пояса». По словам Федерико, все его прошлые партнерши таяли от восторга. Тогда, может, Лили Грей недостаточно привлекательна? Нет, тогда бы он не выбрал её в партнерши. Алессандро явно не искал друга для разговоров об искусстве. А главное доказательство — тот взгляд в галерее, давивший на неё до удушья. В нем определенно было липкое желание.

— Да в чем твоя проблема, чертов ублюдок…

Вернувшись из театра, Ривер сбросила туфли, едва переступив порог своего номера в отеле «Фортуна». Упав на кровать и тупо уставившись в потолок, она почувствовала прилив раздражения. Чтобы скопировать телефон или установить бэкдор на ноутбук, нужно попасть в отель, но и сегодня день прошел впустую. В их разговорах не было никакой полезной информации. Алессандро был молчалив и предпочитал слушать Ривер, а не говорить сам. За это время Ривер посетила два художественных музея и посмотрела два спектакля. С сегодняшним балетом — уже три. Конечно, Лили Грей приехала в Милан отдыхать, но нормально ли для сотто-капо мафии так активно наслаждаться культурной жизнью? К тому же времени оставалось мало. Собрание верхушки семьи Раньери уже завтра. После него Алессандро уедет из Милана. Если они не окажутся в постели до завтра… что ж, какова вероятность, что он позовет Ривер после отъезда? Такими темпами и миссия, и месть скоро станут недостижимой мечтой. В начале миссии она надеялась избежать секса с ним, но теперь не время для такой наивности. Вместо облегчения — страх провала. Она лишь нервно покусывала нижнюю губу, пытаясь успокоиться. Может, позвонить Алессандро прямо сейчас и сказать, что хочет секса, вести себя как кошка в течке? Мысли уходили в крайности. Ривер с трудом отогнала безумные идеи и села.

— Ха… надо доложить.

Сидя на диване, она нажала кнопку вызова. Уже неясно, отчет это или жалоба, но работу делать надо.

— Как прошел день?

Слышать знакомый голос после дня напряжения успокаивало больше, чем она думала. Ривер, снимая жемчужные серьги, ответила:

— Сегодня… ходили на балет.

— В прошлый раз был «Гамлет», теперь балет?

— И не говори. Для преступника у него изысканный вкус.

— Что смотрели?

— «Лебединое озеро». Концовка отличалась от той, что я знала.

— И как всё закончилось?

— Мне теперь и сюжет докладывать?

Она шутливо переспросила, и на том конце провода послышался тихий смешок.

— Просто интересно.

Каждое слово Нейта было привычно теплым. Тревога немного улеглась. Неизвестно, что случится завтра, но сейчас хотелось хоть ненадолго опереться на друга.

— Принц Зигфрид сражается со злым колдуном Ротбартом и погибает вместе с ним, а принцесса Одетта, снова ставшая человеком, остается одна в печали.

— Что за концовка? Никто не счастлив.

— Ну… принц, может, и был счастлив. По крайней мере, он отомстил за любимую и вернул ей свободу.

— Звучит интересно. А кроме этого?

Пора возвращаться к делам. Ривер с трудом разомкнула губы.

— Снова только представление. И за ужином ничего особенного не заметила.

Отсутствие ответа усилило чувство безысходности. Вся команда, собранная ради этой операции, наверняка чувствовала то же самое. Ривер казалось, что застой в миссии — вина её некомпетентности, и она поспешно добавила, словно оправдываясь:

— Я стараюсь. Завтра собрание верхушки… Погоди.

В этот момент на телефон пришло сообщение. На тот самый, партнерский телефон Лили Грей, полученный от Алессандро.

— Пришло сообщение. Сейчас проверю.

Не вешая трубку, Ривер открыла сообщение. Поскольку она молчала, Нейт осторожно поторопил:

— Что там?

Голос Ривер, напряженный из-за сообщения, пришедшего непривычно поздно, слегка дрожал.

— Завтра утром… в 9 утра, он заедет за мной.

— Куда?

— Пока не знаю. Ты же знаешь, он никогда не говорит заранее. Спрашивать бесполезно. Но то, что назначил встречу — уже что-то.

На том конце послышался вздох облегчения. Нейт не показывал вида, но отсутствие результатов наверняка давило и на него. Особенно с таким руководителем, как Джонатан.

— Ривер, не хочу давить, но… ты понимаешь, что это, по сути, последний шанс?

— Понимаю. Неизвестно, продлится собрание день или два, и не похоже, что он задержится в Милане после.

— Завтра сделай всё возможное.

«Всё возможное». Ривер не смогла произнести это вслух. Она знала, что это значит.

— Сделаешь?

Заметив её колебания и страх в тишине, Нейт переспросил. Ривер закусила губу. Выбора нет. Теперь нужно сделать это во что бы то ни стало.

— Я постараюсь.

— Ты знаешь, телефон, который тебе дали в штабе, связан с нашим сервером. Если всё получится…

Нейт сделал паузу, словно у него пересохло в горле. Ривер внимательно слушала.

— Украденная информация автоматически поступит в нашу систему, так что тебе не нужно докладывать сразу после. Понимаешь, о чем я?

Понимает. Не может не понимать. Это своего рода забота. Но почему от этого становится только более неловко?

— …Спасибо. Скоро свяжусь. Спокойной ночи.

— И тебе… спокойной ночи, Ривер.

Разговор закончился формальным прощанием. Ривер сидела на диване, уставившись на сообщение в телефоне Лили Грей. 9 утра. Довольно рано. Обычно встречи были днем или вечером. Такое раннее указание было впервые. Она понятия не имела, что он планирует делать перед собранием, но… упускать этот шанс нельзя. Ривер решила завтра затащить Алессандро в постель любым способом. Сев с ним в черный седан, как обычно, она удержит его. Даже если придется умолять и вешаться на шею.

***

Водитель, как и всегда, приехал за Ривер точно в назначенное время. За последние две недели она сидела здесь так часто, что даже ощущение сиденья стало привычным. И рядом сидел Алессандро. Слабый запах его тела, напоминающий прохладный зимний утренний воздух. И это тоже стало привычным.

— Доброе утро. Куда мы сегодня?

Ривер специально заговорила бодро, изображая предвкушение свидания. Алессандро, посмотрев на неё ленивым взглядом, перевел глаза на окно. Губы мужчины коротко шевельнулись.

— В отель.

Глаза Ривер округлились. Не желая выдавать удивление, она быстро взяла себя в руки, но сердце бешено колотилось.

— В какой?

— Где я остановился.

…Она не ослышалась. Вряд ли они будут смотреть Netflix в отеле. Видимо, он решил сбросить накопившееся напряжение перед собранием. Или, может, ему наконец наскучило играть в благородную пару. Скрывая волнение, она украдкой нащупала клатч. Телефон из штаба был на месте. Он сыграет важную роль, когда она будет копировать данные или ставить бэкдор. И коробка презервативов тоже. Имплантат защитит от беременности, но соприкасаться с ним плотью она не хотела. Делая вид, что смотрит в окно, Ривер мысленно выдохнула с облегчением. К счастью, унижаться и выпрашивать секс у Алессандро не придется.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 14

Отель, в котором он остановился, не шел ни в какое сравнение с «Фортуной», казавшейся готовой рухнуть в любую минуту. Когда они пересекали просторный и стильный холл, сотрудники учтиво кланялись. Странно было то, что других постояльцев не было видно. Не мог же он арендовать весь отель только ради того, чтобы привезти одну женщину? В лифте Ривер крепко сжала клатч.

Пожалуйста, пусть сегодня удастся хоть что-то узнать.

Но вопреки ожиданиям, сопровождавший их член организации нажал кнопку третьего этажа. Обычно на нижних этажах отелей номеров не бывает… Выйдя на третьем этаже и молча следуя за ним, она заметила мужчин в черных костюмах. Это точно не были сотрудники отеля. Среди них был и Федерико. Он бросил на Ривер многозначительный взгляд. Взгляд, спрашивающий:

«Какого черта ты здесь делаешь, если должна быть в постели?»

«Я и сама хотела бы знать, извращенец».

Как и следовало ожидать, Алессандро остановился перед дверями конференц-зала. Лицо Ривер, стоящей перед плотно закрытыми дверями, побледнело. Он позвал её не для секса. Алессандро привел её на собрание верхушки. Только теперь она поняла, почему не было других постояльцев. Из соображений безопасности они, вероятно, арендовали весь отель. Он всегда был непредсказуем, но это уже чересчур. О чем он думал, приводя её сюда? Лили Грей — хоть её дядя и пособник организации, но сама она гражданская, обычный куратор и всего лишь временная партнерша.

Двое охранников распахнули тяжелые двери. Алессандро, входя первым, обернулся. Его взгляд встретился с глазами Ривер, которая застыла на месте, не решаясь войти.

— Эм, мне можно туда заходить…?

Вопрос был искренним. Кто берет с собой на собрание мафиозных боссов женщину, не имеющую к этому никакого отношения? Конечно, для внедренного агента Ривер Уинстед это была идеальная возможность, но действительно ли это нормально? Или у него есть какой-то скрытый умысел?

— Заходи.

По решительному приказу ноги двинулись сами собой. Раз велели идти — надо идти. Варианта отказаться не было.

Когда Алессандро вошел в зал, все сидевшие встали. Зрелище, как толпа высокопоставленных мафиози встает, чтобы поприветствовать одного мужчину, было впечатляющим. И дело не только в том, что он сотто-капо. Всё это почтение воздавалось Алессандро как неоспоримому наследнику его отца, Антонио.

— Добро пожаловать, сотто-капо.

Седовласый мужчина, видимо, старейшина среди собравшихся, поприветствовал его от лица всех. Алессандро вместо ответа лишь махнул рукой и направился к пустому месту во главе стола. Стул был один. И он предназначался Алессандро. Ривер остановилась в паре шагов позади него. Ей пришлось выдерживать на себе откровенные взгляды присутствующих. Один из охранников у входа спросил Алессандро:

— Принести еще один стул?

— Нет.

Пока она думала, придется ли ей стоять всё это время, он схватил её за запястье и потянул к себе.

«Он с ума сошел?»

Опомнившись, она поняла, что сидит на бедре Алессандро. Дыхание на шее, его грудь у спины, твердые мышцы бедра под ягодицами — всё ощущалось слишком явно. Сидеть посреди стола было бы менее стыдно. Ей хотелось сказать, что она выйдет, и сбежать отсюда. Если бы не миссия, державшая её, и не рука Алессандро, крепко обхватившая её талию. Она была единственной женщиной в конференц-зале. Удивительно, но никто из присутствующих не возразил. Все терпели такое нарушение правил на важном собрании. Может, у этого мужчины дурное хобби сажать партнерш на колени во время совещаний? Но сомнения быстро развеялись. Для членов верхушки эта ситуация тоже была в новинку. Воздух стал странно натянутым — значит, смущена не она одна. Но кто посмеет перечить наследнику? Ведь этот человек — основа всех правил и законов, действующих здесь.

— Начнем.

В напряженной атмосфере Алессандро спокойно начал совещание.

— …Были небольшие стычки с «Красной мафией», но мы пошли на компромисс и уладили дело.

— Не слишком ли мы прогнулись для компромисса?

— Ничего не поделаешь. Инициатива в военной промышленности у них.

— Чертовы русские!

Пока шло совещание, Ривер, сидя у него на коленях, внимательно слушала поток информации. Многое из этого полиция даже не подозревала. Это была неожиданная удача.

— Ввоз оружия становится всё сложнее. Полиции легче нас отследить, а внутри страны подходящих мест для хранения крупных партий почти не осталось.

— А если перенести склады с материка на острова?

Алессандро тоже изредка участвовал в разговоре. Проблема была в том, что каждый раз, когда он говорил или даже слегка шевелился, его бедро под ягодицами Ривер тоже двигалось. А точнее, «нечто», расположенное рядом с левым бедром, постоянно давало о себе знать. Сначала она подумала, что это телефон в кармане брюк, но, к сожалению, толщина и длина явно не соответствовали телефону.

— Мы как раз с прошлого месяца ищем необитаемые или малонаселенные острова. Кое-где уже строим секретные склады.

— Если есть подходящее место, захватывайте немедленно. Неважно, если это за пределами наших территориальных вод, главное — секретность.

Несмотря на смятение, она старалась запомнить как можно больше. Необитаемые или малолюдные острова. В Средиземном море их полно, нужно сузить круг поиска. Если подумать о странах рядом с Италией… Может, они нацелились на Грецию или Хорватию, где затянулся кризис? Она пыталась сосредоточиться на совещании, но говорят, что осязание чувствительнее слуха. Невозможно было не обращать внимания на то место. На ощущение объема под ягодицами и бедром. Ривер из кожи вон лезла, стараясь не касаться «этого», в то время как Алессандро безмятежно занимался совещанием. К тому же, просидев больше часа в таком напряжении, у неё затекли руки и ноги. Держать спину прямо становилось всё труднее. На стуле можно было бы откинуться на спинку, но здесь, если откинуться, она окажется в его объятиях. Проверять на практике, мягкая ли мужская грудь, когда она не напряжена, ей не хотелось.

— Есть еще вопросы или доклады?

Наконец совещание подошло к концу. Впервые голос Алессандро прозвучал для неё как музыка. К сожалению, среди множества вопросов ни слова не было сказано о местонахождении Антонио. Пока кто-то осторожно не спросил.

— От Дона Антонио по-прежнему нет вестей?

В зале повисла пугающая тишина. Ривер, сидевшая смирно, как кукла, вздрогнула. Дон Антонио. Шанс услышать информацию, которую она так жаждала. В тишине Алессандро заговорил.

— Почему ты спрашиваешь?

Это не звучало как допрос, но в тоне сквозил холод. В конференц-зале снова воцарилось молчание. Ривер вновь ощутила, как все присутствующие боятся вызвать недовольство Алессандро. Лицо того, кто первым упомянул Антонио, начало бледнеть. Но он не отступил сразу. В дрожащих уголках губ читалась даже некая решимость.

— Дон Антонио скрывается уже 5 лет. Никто из нас даже по телефону с ним не общался. Похоже, верхушка заранее договорилась. Кто-то должен был взять на себя смелость спросить Алессандро.

— Консильери в последнее время тоже молчит, а последние вести о состоянии Дона Антонио мы получали год назад. Мы хотели спросить на этом совещании, если возможно…

— И?

Кажется, она поняла, что значит «убить взглядом».

Алессандро, возможно, просто переспросил, но со стороны это звучало как: «Я послушаю, что за чушь ты несешь, а потом решу, убить тебя или нет».

— Есть дело, которое нужно доложить отцу, минуя меня?

— Н-нет, не то чтобы…

Время шло в молчании. Алессандро, некоторое время наблюдавший за тем, как сменяются цифры на электронных часах на стене, первым поднял Ривер на ноги и сказал:

— Время вышло. У меня другие дела, на сегодня закончим. Остальное обсудим завтра.

Его дыхание коснулось её уха. Мужчина наклонился и тихо прошептал Ривер:

— Поднимемся, Лили. В мой номер.

Глава 15

От затылка до поясницы пробежал холодок. Рефлекторно сжав плечи, она почувствовала, как он, напротив, крепче обнял её за талию и прижал к себе. С этой расслабленной позой наследник бросил собравшимся последнее слово:

— Расходимся.

Это был окончательный вердикт. Раз он сказал, что совещание окончено, никто не осмелится возразить. В этот момент Ривер поняла, зачем Алессандро привел её на собрание. Лили была своего рода предлогом. Если он говорит, что у него есть дела с партнершей, которую он привел с собой, большинство подумают, что он собирается заняться с ней чем-то интимным. Он взял Ривер с собой, чтобы иметь возможность закончить совещание в любой удобный для него момент. Чтобы, если речь зайдет об Антонио, он мог прервать разговор без лишнего шума. Пытается скрыть местонахождение отца? Или он и сам не знает? Что бы это ни было, от мысли, что за каждым его действием стоит холодный расчет, становилось страшно.

Наполовину в его объятиях Ривер вышла из конференц-зала и вошла в лифт. К счастью, пока ничего не случилось. В этот раз она точно сможет достичь цели. Будет мучительно, но недолго.

Лифт остановился на верхнем этаже. Место, где он жил, было королевским люксом, полностью отделенным от остальной части отеля. Подавляя напряжение, Ривер вошла в номер. Чистый и современный интерьер отлично сочетался со сдержанным образом мужчины.

— Располагайся.

Сказал Алессандро, снимая пиджак и вешая его на спинку дивана. Затем он начал расстегивать запонки на рукавах — похоже, собирался раздеться и перейти к «основному событию». Пока Ривер, присев на диван, размышляла, стоит ли ей начать раздеваться самой, раздался стук в дверь. Там точно был звонок, так кто же стучит в дверь? Самого хозяина номера это, похоже, не удивило.

— Войди.

Вошел мужчина средних лет. Кажется, она видела его в конференц-зале — один из тех, кто стоял, не являясь членом верхушки. Она узнала его по полуседым каштановым волосам.

— Сандро, сказали, что совещание перенесено на завтра. Будут указания?

Незнакомец мельком взглянул на Ривер и кивнул ей. Его тело под костюмом не выглядело дряблым. Он напоминал не мафиози, а скорее стильного мужчину из кино.

— Пока нет.

— Я буду ждать до завтрашнего совещания.

— Хорошо. Если понадобишься, я свяжусь.

Их разговор тек гладко. Присутствие Ривер, казалось, не было помехой. Пока Алессандро расстегивал пуговицы рубашки одну за другой, этот мужчина, похоже, его подчиненный, естественно сел на диван напротив. Вторжение незнакомца в такой момент вызывало внутреннюю тревогу.

«Неужели они собираются делать это втроем?»

В информации от Федерико об этом не было ни слова. Говорили, что Алессандро всегда спал только с одной партнершей… Пока она терзалась догадками, Алессандро скрылся в ванной. Только оставшись с ней наедине в просторной гостиной, мужчина, наблюдавший за Ривер, протянул руку.

— Паоло Бероллини, мисс Грей.

Услышав имя, Ривер вспомнила, кто это. Правая рука Алессандро. Она видела только его фото в молодости, поэтому не узнала сразу.

— Зовите меня просто Лили. У вас хороший английский.

— Это база. Моя работа требует общения с людьми из разных стран.

Ну да, конечно. Чтобы заправлять мировым наркотрафиком. Паоло Бероллини изначально не принадлежал к семье Раньери. Он присоединился, когда Антонио начал объединять окрестные банды, расширяя влияние. Тот факт, что чужак стал самым верным помощником наследника, означал, что он владеет большим объемом информации. Это тоже был шанс. Ривер решила осторожно прощупать почву с Паоло.

— На совещании упоминали… отца Алессандро, то есть, эм…

— Вы о Доне Антонио?

— Да, о нем. Кажется, Алессандро в затруднительном положении из-за его исчезновения. Всё в порядке?

Надеясь, что это прозвучит как простое беспокойство человека, далекого от теневого мира, Ривер закинула удочку.

— А, вы слышали. Ситуация не настолько сложная, чтобы вы, мисс Лили, беспокоились. Это скорее внутренняя борьба за влияние.

— Борьба за влияние?

Сейчас нужно было изо всех сил играть наивность. До такой степени, чтобы самой стало противно.

— Проще говоря, разделились на тех, кто поддерживает Дона Антонио, и тех, кто за сотто-капо. Хотя обе стороны не оспаривают, что именно Сандро — наследник семьи.

— Тогда почему?

— С тех пор как Дон Антонио надолго исчез, делами босса занимается Сандро. Поэтому…

Паоло пожал плечами и продолжил.

— Зачем ждать, если можно передать власть официально? Такова позиция сторонников сотто-капо.

Ривер невольно сглотнула. Для своих это был секрет Полишинеля, но для полиции — новая информация.

— С другой стороны, есть голоса, утверждающие, что нельзя делать Сандро боссом, пока смерть Антонио не подтверждена. Оба мнения имеют право на жизнь.

В этом был смысл. Если старый босс внезапно вернется, учитывая его дьявольский нрав, мирно это не пройдет. Даже для сына исключений перед иерархией не будет.

— Сандро не высказывает никакого мнения. Он просто верно служит делам семьи.

Тогда к какой стороне принадлежал тот, кто поднял тему Антонио, рискуя стать живым щитом? Он тоже, казалось, боялся Алессандро. Пора было задать решающий вопрос.

— Может, другие и не знают, но Алессандро… он ведь знает, где его отец?

— …

— Всё-таки он родной сын. Даже если они не видятся, он мог хотя бы сообщить, где находится…

Ривер в последний раз дернула удочку, надеясь хоть что-то поймать. Пусть даже мелочь, любой намек. Ривер внимательно следила за губами Паоло, но услышала звук открываемой двери и обернулась. Судя по звуку, Алессандро выходил из ванной.

— А, кажется, всё готово. Я пойду.

Паоло встал, слегка поклонился и вышел из комнаты. У неё не было шанса его задержать. В этом бизнесе беззащитных боссов часто убивают наемные убийцы. Паоло был здесь, чтобы охранять хозяина, чтобы с ним ничего не случилось. В спешке она не учла, что к ней приставят сторожевого пса. В итоге один из двух шансов — до или после секса — был упущен. Глядя на закрывшуюся дверь, Ривер повернулась к открытой ванной. Алессандро шел к ней, обернув бедра большим полотенцем. По его обнаженному торсу стекали капли воды, очерчивая рельеф мышц. Тело, словно высеченное скульптором до совершенства. Череда неожиданностей, нервозность и этот мужчина загоняли Ривер в угол. Встретиться с ним взглядом или отвести глаза? Начнем прямо сейчас? Или ей тоже стоит сходить в душ? Но её метания оказались напрасными: он даже не подошел к дивану. Миновав складную дверь, разделяющую спальню и гостиную, он направился в гардеробную. Достал из шкафа трусы, надел их, сбросил полотенце и накинул халат. Напряжение мгновенно спало. Если бы он собирался сразу заняться с Ривер сексом, зачем надевать белье? Он вышел в одном полотенце просто потому, что забыл взять халат. В панике Ривер спросила как можно естественнее, как человек, уверенный, что дальше будет секс:

— Не думала, что вы пойдете в душ первым. Мне тоже помыться?

— Хочешь — иди. Если нужно новое белье, скажи Паоло, он купит.

Ответ Алессандро был неожиданно безразличным. Устроившись в кресле с планшетом в руках, он всем своим видом показывал, что и не думал заниматься сексом с Лили Грей. Этот день разбил все её ожидания. Сказал, что едем в отель, а сам продержал на коленях всё совещание. Пришли в номер — тут подчиненный мешается. Показал обнаженный торс — ну, думала, началось… а он усадил партнершу в гостиной и занялся работой. Издевается, что ли? Ривер стиснула зубы. Отступать нельзя. Простое соблазнение может не сработать. Нужно предложить тему, которая точно вызовет интерес. Что-то, что зажжет искру в глазах этого бесстрастного, как статуя, мужчины. Тему, которая отвлечет его взгляд от планшета к Лили.

— Вы переживаете из-за… того вопроса на совещании?

— …

Бинго. Их взгляды встретились. Кажется, сработало.

Глава 16

Судя по легкой ряби в его взгляде, такой вопрос стал неожиданностью и для него.

— Эм… Паоло мне недавно рассказал, что есть некоторые проблемы из-за вашего отца.

— Это не новость.

Его голос звучал как обычно. Надо же, как хорошо они скрывали эту «не новость», раз даже полиция узнала о расколе в семье только что.

— Но вас это беспокоит, верно?

Алессандро промолчал. Его молчание можно было толковать по-разному, но в данной ситуации это, скорее всего, означало «да».

— Помните последнюю картину, которую мы видели в галерее «Фиоре»? Реинтерпретация Караваджо…

— Ты про «Неверие Фомы»?

— «Неверие Фомы» Караваджо — очень необычная работа. Обычно святость передают через чудеса или нимб, но Караваджо передал послание, сделав акцент на человеческих эмоциях.

Сцена, где ученик Фома, усомнившийся в воскресении учителя, вкладывает пальцы в рану Иисуса и поражается, была частой темой в искусстве.

— В этой работе знаменито выражение лица Фомы. Он не столько радуется воскресению, сколько… в ужасе от того, как такое возможно. Он трепещет перед подавляющей силой. Художник изобразил всемогущество Бога через страх Фомы.

Ривер облизнула пересохшие губы. Сейчас нужно правильно подать мысль.

— Как по мне, люди в конференц-зале боялись вас. Но некоторые из них… возможно, боятся вашего отца еще больше.

Алессандро, молча наблюдавший за ней, казалось, ждал продолжения. Она пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

— Дядя говорил, что Дон Антонио был абсолютным авторитетом в семье. Они привыкли к этому, и когда этот подавляющий страх внезапно исчез, они, наоборот, занервничали. Из-за тревоги они ищут ошейник, который носили всегда.

Словно заинтересовавшись, Алессандро перевернул планшет и положил его на стол.

— У тебя такой вид, будто ты знаешь решение. Ну, говори.

— Всё просто. Используйте тот факт, что в основе власти лежит подавляющий страх.

Еще немного, совсем чуть-чуть — и успех. Ривер мягко улыбнулась и продолжила.

— Вы должны стать их новым ошейником.

Даже если передача власти сыну неизбежна, страх перед отцом так просто не исчезнет. Долгосрочный страх стал для них порядком. В таком случае альтернатива одна. Нужно внушить им страх, еще более сильный и тяжелый, чем тот, что оставил Антонио. Чтобы никакой Фома не посмел усомниться.

— Наденьте на пса новый ошейник. Конечно, поначалу он может лаять от неудобства, но в итоге привыкнет, разве нет?

Алессандро долго молчал. Вместо ответа он пристально смотрел на Ривер. Очень долго. И тут случилось невероятное. Уголки его губ плавно поползли вверх. Это была первая улыбка, которую она видела с начала миссии. Словно в прекрасную гипсовую статую вдохнули жизнь.

— Лили Грей.

Голос, произносящий фальшивое имя, звучал сладко. Это были те же самые голосовые связки, что и минуту назад звучали холодно и сухо, но как они могли так измениться в одно мгновение? Алессандро поманил её рукой. Она послушно подошла, но чувствовала себя странно. Говорила про ошейник, а сама, похоже, оказалась в роли собаки. Предчувствие успеха смешивалось с неприятным осадком.

Большие руки мужчины обхватили её щеки и подбородок. Руки, которые сначала просто легли на лицо, мягко притянули её к себе. Чем ниже он склонял голову, тем ближе становилось его дыхание.

— А ты ведешь себя довольно мило.

От Алессандро пахло мылом и свежим паром после душа. Влажные волосы касались её лба. Кончики носов соприкоснулись, и вскоре губы встретились. Глаза закрылись рефлекторно. Мужчина погладил нижнюю губу Ривер своими губами, слегка лизнул её и отстранился. Удивленная, что продолжения не последовало, она открыла глаза, но тут же грубые руки притянули её за плечи и талию. Утонув в мягком кресле, Ривер моргала от растерянности. Она лишь на мгновение потеряла равновесие, но их позиции уже поменялись местами.

— У тебя привычка кусать губы?

Видимо, то, что он касался губ языком, было проверкой следов от укусов. Поколебавшись, она коротко кивнула. Он протянул руку и погладил губы Ривер. Нажал большим пальцем на самую пухлую часть, затем щекочуще погладил. Тихий шепот, потрясший её сознание, прозвучал совсем близко.

— Не делай так передо мной.

Оперевшись руками о подлокотники кресла, он наклонился. На напряженное женское тело легла отчетливая тень. Ривер попыталась изобразить спокойную улыбку, но в кольце его сильных рук она не могла пошевелиться. И снова их дыхание смешалось. На этот раз Ривер первой обвила руками шею мужчины и прижалась к нему. Опыт научил её: если не сделать этого, выдержать будет трудно. Поцелуй, начавшийся мягко, со временем стал влажным и глубоким. Он терся о её губы без зазора, а когда Ривер поворачивала голову, преследовал её до конца. Это следовало назвать не поцелуем, а охотой. После поимки его язык снова настойчиво вторгался в рот. Зная, что во время поцелуя дыхание сбивается, Алессандро время от времени давал ей передышку. За эту заботу она была немного благодарна. Но его нежность ограничивалась только поцелуем.

— Ах!

На этот раз он выдохнул ей в ухо. От странного, возбуждающего ощущения плечи сами собой сжались. Когда горячее и влажное прикосновение к ушной раковине издавало мокрый звук, из горла Ривер невольно вырывался стон.

— А-Алессандро…

Стоило ей назвать его имя, как их взгляды встретились. Казалось, он спрашивает, хочет ли она, чтобы он остановился, поэтому Ривер поспешно отвела глаза. Нельзя всё испортить сейчас. Тем временем руки мужчины ласкали тело женщины. От мелко дрожащих плеч до груди, которую было приятно сжимать, тонкой талии и гладких бедер. Когда подол платья задрался, открывая ноги, волоски на коже встали дыбом. Руки Алессандро, касающиеся её кожи, казались бесконечно горячими. Бретелька платья и кружевного бралетта были стянуты с плеча одним движением. Казалось, в синих глазах мужчины вспыхнул огонь при виде напрягшегося розового соска. Вскоре большая ладонь мягко накрыла обнаженную грудь. Ривер инстинктивно схватила Алессандро за запястье, но на этом всё. Отталкивать его нельзя. Губы, покусывавшие мочку уха, спустились ниже и захватили открытую грудь. Рука лениво разминала плоть, а острый кончик языка кружил вокруг ареолы. Иногда он распластывал язык, чтобы лизнуть самый кончик, иногда прижимал и терся. В горячем рту сосок затвердел еще больше. Каждый раз, когда мужчина слегка, не больно, прикусывал сосок, между ног у неё дергалось. Поцеловав верхнюю часть груди, словно откусывая, Алессандро снова поднял голову и прошептал на ухо Ривер:

— Раздвинь ноги.

В голове уже вовсю выла сирена. Ощущения, более сильные, чем прежде, безжалостно накатывали, сотрясая рассудок. Ах, теперь мы действительно сделаем это. Она была готова, но всё же немного боялась. Если бы у неё был опыт с мужчинами, нервничала бы она меньше? Когда она послушно раздвинула ноги, почувствовала давление на плечи. Тело сползло ниже, словно ложась на диван. Колено Алессандро медленно надавило и потерлось между её ног.

— Хх…!

Даже от грубого стимула по всему телу побежали мурашки. Казалось, белье слегка намокло. Мужчина не мог этого не заметить, но, похоже, и это его устраивало. Его рука погладила внутреннюю сторону бедра и потянула за тонкую полоску ткани трусиков. Благодаря эпиляции перед внедрением, у гениталий Ривер не было даже последнего прикрытия. Пальцы Алессандро скользнули по мягкому холмику и задели чувствительное место. Его большой палец слегка потер вверх-вниз по расщелине. Лишь на мгновение, но, кажется, рука мужчины коснулась влажной слизистой. Ривер вцепилась в подлокотники кресла. Было стыдно, но нужно терпеть. Нельзя провалить миссию.

— Лили.

Ну же, не тяни, лучше сделай это сразу…

— Расслабься.

Только когда Алессандро клюнул её поцелуем в уголок глаза, она поняла, что плачет.

— …А?

Короткие поцелуи достались не только глазам. Один в лоб, один в подбородок. Кажется, на его губах тоже осталось немного слез.

— Никогда еще не доводил женщину до слез одним поцелуем.

С последним легким поцелуем тяжесть, навалившаяся на её тело, начала отступать. Рука, которая, казалось, вот-вот проникнет внутрь, тоже исчезла. Ривер посмотрела на него с непониманием. Дыхание всё еще было частым, щеки горели, но атмосфера в комнате стала удивительно спокойной.

— Почему… не делаем…?

Это было настолько нелепо, что вопрос вырвался сам собой, минуя фильтры разума. Он собирается и дальше так играть с ней? Но Алессандро спокойно ответил:

— Потому что ты мне понравилась.

Всегда одно и то же. Его ответы всегда просты и по-прежнему непонятны. Если оглянуться назад, так было всегда. Говорят, глаза — зеркало души. Обычно, глядя в глаза собеседнику, можно примерно понять, чего он хочет. Но с Алессандро это не работало. Конечно, пока он рос, он наверняка тщательно учился скрывать эмоции. В мире, где правит сила, демонстрация чувств — фатальная слабость. В её памяти Алессандро был мальчиком с блестящим умом. Он точно знал, что выгодно, а что нет, и что нужно делать, чтобы выжить. Секрет того, что он в молодом возрасте оказался на вершине, не только в подавляющей силе или статусе сына босса. Но чтобы быть настолько нечитаемым…

Отойдя на приличное расстояние, Алессандро поправил халат. Похоже, продолжать он действительно не собирался. Он немного повозился с телефоном, а затем бросил его на кровать.

— Отель «Фортуна», да? Возвращайся и собери вещи. Я вызвал машину. Завтра переезжаем.

— Что вы… В смысле, так внезапно?

— Ты сказала, отпуск три месяца. Проведи это время рядом со мной.

«Рядом со мной» — кто-то мог бы назвать эти слова романтичными, но в данной ситуации это было просто внезапно. Раз он был у отеля «Фортуна», он знает, что это не люкс, и хочет предоставить другое жилье? Собирается провести отпуск вместе в новом отеле?

— Куда мы едем?

Но Алессандро и на этот раз обманул ожидания Ривер.

— Ко мне домой.

И сделал это весьма основательно.

Глава 17

Вернувшись в номер 817 отеля «Фортуна», Ривер первым делом направилась к холодильнику. Достав бутылку бесплатной газированной воды, она выпила половину залпом, прямо на месте. От сильной газации на глазах выступили слезы, но казалось, что только так она сможет прийти в себя.

— Проведи это время рядом со мной.

— Куда мы едем?

— Ко мне домой.

Мужчина, который никогда не приводил партнерш домой, пригласил её. Нет, это скорее было одностороннее уведомление. Это сводило с ума. Она не рассчитывала, что всё пойдет настолько не по плану. В этой операции роль Ривер заключалась в том, чтобы, находясь рядом с целью, понемногу выуживать информацию, а не жить с ним под одной крышей месяцами. С таким не справились бы даже агенты с куда большим опытом и подготовкой. Это был идеальный шанс добыть глубоко скрытую информацию, но риск был запредельно высок. Разве это не то же самое, что своими ногами войти в пасть льва? Даже если она выполнит миссию, нет гарантии, что сможет выбраться из его дома живой. В худшем случае её ждет мучительная смерть, а если повезет выжить — придется раздвигать ноги каждый раз, когда он этого захочет. Она не поедет в дом Алессандро. Что угодно, только не это. Она хотела отомстить, а не умереть. Месть важна, но она считала правильным ставить себя на первое место. В конце концов, живым нужно жить. И… Каждый инстинкт, каждое воспоминание кричали ей: «Не ходи туда». Быть трусихой в сто раз лучше, чем стать холодным трупом. Если отступать, то сейчас — последний шанс.

Допив остатки воды, она открыла клатч и достала телефон. Сделав несколько глубоких вдохов, она наконец смогла набрать номер штаба.

— Ривер? Ты звонишь раньше обычного.

Голос Нейта звучал немного напряженно. Видимо, он тоже почувствовал, что ранний звонок не сулит ничего хорошего.

— Мне нужно многое рассказать. Во-первых… Алессандро взял меня на собрание верхушки.

— На собрание верхушки? Он никогда не брал партнерш на деловые встречи.

— Сосредоточься на том, что я говорю. Знаю, в это трудно поверить, но это правда.

— Извини, я не сомневался в твоих словах. Продолжай.

Столкновение с «Красной мафией», рассредоточение складов оружия, раскол на две фракции… Передавая информацию, услышанную на собрании, Ривер несколько раз собиралась с духом.

— …В общем, улов большой. О расколе после исчезновения Антонио мы тоже не знали.

Для последнего доклада требовалось огромное мужество.

— И еще, Алессандро… предложил мне пожить в его доме.

— …Что?

— Срок — три месяца. Пока Лили Грей не вернется в Америку. Сказал… быть рядом с ним до тех пор.

Ответ пришел не сразу. Когда она уже собиралась умолять его сказать хоть что-нибудь, раздался растерянный голос Нейта.

— Слов нет… это действительно неожиданный поворот.

— Назвал это предложением, но по сути — приказ. Завтра второе собрание и обед, после этого он сказал, что заедет за мной.

— И что ты ответила?

— Пока сказала «ладно», но…

Теперь нужно сказать это. Ривер заявила о своем намерении тверже и яснее, чем когда-либо.

— Я хочу прекратить это. Сейчас.

— …

— Я знаю, это важная миссия. Но если бы я знала, что придется быть рядом с этим ублюдком 24 часа в сутки, я бы даже не начинала. Очевидно же, что будет, если я войду в тот дом!

— Ривер, ты сейчас на взводе. Успокойся немного.

— Дело не в этом. Я хорошо подумала, так что послушай меня, черт возьми!

Сказав это, Ривер осеклась. Ей казалось, что она говорит спокойно, но изо рта вырвался панический крик. Видимо, поняв её отчаяние, Нейт заговорил успокаивающим тоном.

— Хорошо, я понял. Сначала доложу начальству и передам твое решение. Я свяжусь с тобой как можно скорее, так что не волнуйся слишком сильно, ладно?

— …Хорошо. Прошу тебя.

Закончив разговор, Ривер только тогда разделась. Помятое на груди и подоле мини-платье, бралетт, трусики с круглым влажным пятном — всё полетело прочь. Взгляд на обнаженное тело лишь усилил тоску. Ореола левой груди и след от поцелуя над ней казались неестественно красными, словно кричали, что пора остановиться. Только сегодня Ривер окончательно поняла. У неё нет уверенности, что она справится с Алессандро. Если бы целью был другой член банды, было бы проще. Неприятно, но она стерпела бы и секс, и дешевые уловки. По крайней мере, она могла бы предугадать мысли и тип человека. Но когда она встречалась взглядом с Алессандро, с этим мужчиной… Ей было страшно. Она не могла прочесть его, а он, казалось, видел её насквозь. Она боялась, что если сделает еще шаг, он её проглотит. …Их пути вообще не должны были пересекаться снова. Нужно остановиться сейчас. Плевать на позорное возвращение, плевать на упреки Джонатана Спенсера. Это было не отступление, а сигнал SOS.

Однако прошел час, два, наступила полночь, а Нейт не звонил. Конечно, прекращение миссии — это не то, что решает команда в одиночку. В совместной операции задействовано много структур, нужно получить много разрешений. «Поэтому ответ задерживается», — утешала себя Ривер, не сомкнув глаз до рассвета.

— Что ты такое говоришь?

— …Приказано продолжать миссию. Это указание сверху.

Рука, сжимавшая телефон, задрожала. Не возвращаться в штаб? Надежда Ривер рассыпалась в прах. Она верила, что сегодня ночью Нейт лично или кто-то другой тайно приедет за ней в отель «Фортуна». Она была уверена, что пришло время попрощаться с этой безумной миссией. Так почему, почему… нельзя?

— Ты шутишь? Я не могу больше. Вытащите меня отсюда. Я же сказала, что хочу прекратить…!

Словно молотком ударили по затылку. Пусть с самого начала в этой миссии на права человека плевали, но она не думала, что даже в такой ситуации ей не позволят уйти.

— Послушай, Ривер. Я тоже говорил, что нам будет трудно реагировать на непредвиденные обстоятельства, но…

Послышался звук вдоха Нейта.

— Ты же знаешь. То, что Алессандро пускает партнершу в свой дом — беспрецедентно. Это подарок небес.

— Думаешь, я не знаю? Но это и опаснее. Какой смысл в восстановлении и мести, если я умру?

Она в бессилии колотила кулаком по матрасу, но гнев не утихал. Ривер почти рыдала.

— Ради моих родителей, ради твоей мамы… я думала, что должна держаться. Но это, это… даже я больше не могу!

Сердце щемило. Она не сдавалась просто потому, что захотела. Это не было легким решением, и её трясло от злости на верхушку, которая загоняла её в смертельную ловушку, называя это «хорошим шансом».

— Успокойся и подумай рационально. Это огромный успех. В тот дом не могли попасть даже члены организации. Мы даже не знали, где он находится. Ты первая, кто туда попадет.

Отношение Нейта тоже разочаровывало. Извиняясь, он продолжал уговаривать её, подталкивая к продолжению миссии, как велело начальство.

— Если упустим этот шанс, на поиски Антонио могут уйти еще годы. Всё это время они будут продавать оружие и производить синтетические наркотики.

— …

— Ты же не хочешь, чтобы появились новые жертвы, такие как мы.

Да, не хочет. Но ведь он обещал…

— Ты говорил, только скажи.

— Ривер.

— Ты говорил: если захочешь бросить, только скажи. Ты сказал, что вытащишь меня любым способом, прямо сейчас…

Голос срывался. Боясь, что начнет жалко всхлипывать, Ривер до боли прикусила губу. Она всё еще надеялась, что он скажет: «Я еду за тобой прямо сейчас». Но на этой шахматной доске на её стороне не было никого.

— …Прости, Ривер. Правда.

Больше, чем отказ в возвращении, её ранили бесконечные уговоры Нейта. Какой же дурой она была, веря, что он защитит её, если что-то пойдет не так. Сглотнув подступающие рыдания, Ривер с трудом выдавила:

— Я могу умереть.

— …

— Тебе правда всё равно?

Ривер мысленно почти умоляла.

Скажи, что тебе не всё равно. Скажи, что не допустишь этого. Пообещай, что спасешь меня, Нейт.

Но ответ, прозвучавший после паузы, был слишком жестоким.

— Выживи любой ценой, Ривер. Ты сможешь.

— …Ха.

Нейт Миллер. Тот, кто бегал за ней несколько лет с признаниями в любви, теперь толкает её в спину. Разве мужчина отправляет любимую женщину на смерть? Если подумать, Нейт всегда добивался того, чего хотел. И в этот раз у него тоже было что-то, чего он страстно желал. Больше, чем просто месть за мать. Например… карьера. Без Ривер операция, которой он посвятил столько времени, пойдет прахом, но если будет хоть какой-то результат, пусть и небольшой, его труды не будут напрасными. Пока миссия не прервана, ему нечего терять. Нейт положил на чашу весов свою любовь, саму Ривер, и подсчитал прибыли и убытки. Внезапно силы покинули руки и ноги. Стало бесконечно пусто и невыносимо грустно. Осознание того, что это предательство, пришло быстро.

— Хорошо, я поеду. В дом Алессандро.

Ривер, которая даже дышать не могла от боли, в итоге коротко усмехнулась.

— Дальнейшие отчеты буду передавать через Федерико. Алессандро вряд ли запретит своей любовнице общаться с дядей, но звонки другому мужчине он не потерпит.

Нейт ничего не ответил. Он тоже понимал, что слова извинения сейчас будут лицемерием. Так их разговор закончился. Повесив трубку, Ривер решила оборвать и всё остальное. Сожаления, надежды, Нейта. Всё. Она слишком поздно поняла, что всё это изначально было ей недоступно.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 18

— Еще не приехали?

— Почти на месте, мисс Грей.

Ривер снова откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Прошло уже больше семи часов. Сколько раз она слышала это «почти»? Хорошо, что её не укачивало. Рано утром в отель «Фортуна» за Ривер приехал только Паоло. Когда она с удивлением обнаружила, что заднее сиденье пусто, ей ответили, что Алессандро выедет позже. Особого сожаления это не вызвало. Наоборот, это был отличный шанс осмотреть дом до его приезда.

Где они сейчас? Кажется, едут всё дальше на юг. Слова о том, что местоположение дома Алессандро никогда не раскрывалось, не были преувеличением. Даже внимательно вглядываясь в тонированные окна, Ривер не могла определить точную локацию. Когда она попыталась открыть окно под предлогом духоты, ей сказали, что это запрещено. Они уже давно съехали на тихую дорогу. Кажется, несколько минут назад они проехали ворота, обозначающие частную собственность. Насколько же огромна территория, если до сих пор не видно ни одного здания?

— Мы же приедем до заката?

Она поторопила его полушутя-полусерьезно, и тут Паоло наконец произнес долгожданные слова:

— Вон там видно. Это особняк сотто-капо.

Миновав заросшую, словно заброшенную оливковую рощу, Ривер наконец увидела особняк. Это был старинный дом с оранжевой крышей и кирпичными стенами, напоминающий типичную виллу старой аристократии. В саду, спускающемся террасами, было множество низкорослых деревьев и каналов, а вдалеке виднелся небольшой фонтан.

Седан с Ривер остановился в конце круговой подъездной дорожки. Когда Паоло помог ей выйти, их встретила пара средних лет, вероятно, супруги.

— Синьорина Грей?

— Лили Грей. Зовите меня Лили.

Женщина тихо ахнула, глядя на Ривер. Она не сводила с неё глаз, разглядывая с нескрываемым любопытством. Видимо, появление женщины в этом доме действительно было событием.

— Рада познакомиться. Я Марта, а это мой муж Сильвио.

Как и ожидалось, супруги. Низенькая полная жена и высокий худой муж — типичная экранная пара, от вида которой Ривер невольно улыбнулась.

— Вы не устали с дороги?

У женщины был сильный акцент, видимо, английский давался ей с трудом. Ривер любезно ответила по-итальянски:

— Всё в порядке. Можете говорить по-итальянски.

— Ох, какое облегчение. Мы в английском ни бум-бум. Сильвио, отнеси вещи нашей гостьи в комнату.

Мужчина по имени Сильвио взял у Паоло чемодан Ривер и направился в дом. Судя по тому, что он ограничился лишь кивком, характер у него был неразговорчивый.

— Марта, а Алессандро…

— А, он приедет позже, так? Нам сообщили. Какой бы ни была работа, отправить девушку одну — это слишком бессердечно. Сначала я покажу вам первый этаж. Дом очень большой.

Интерьер особняка, в отличие от внешнего вида, оказался на удивление современным. Гладкий мраморный пол, свежевыкрашенные стены, современное освещение и мебель. Уборке явно уделяли много внимания — ни пылинки.

— Чисто, правда? Ремонт сделали всего пару лет назад.

Среди новизны только картины, украшавшие стены и коридоры, напоминали о прошлом, встречая гостей своим возрастом. Было несколько работ, которые можно было узнать с первого взгляда. И словно чтобы доказать их подлинность, повсюду были камеры наблюдения. Это проблема. На первом этаже практически не было слепых зон. Видимо, поэтому здесь не было видно другой охраны.

— На первом этаже ничего особенного. Туалет там, здесь кухня. Даже если меня нет, берите из холодильника всё, что хотите. А вон там, за аквариумом с красивыми рыбками — столовая.

«Даже если меня нет». От этих слов Марты сердце упало. Значит, ночью в этом доме будут только она и Алессандро?

— Вы разве не живете здесь вместе с Алессандро?

— Дом хоть и большой, комнат не так много. Мы с Сильвио живем отдельно. Это в 10 минутах езды на машине, так что не беспокойтесь.

10 минут на машине — пешком довольно далеко. Это беспокоило, но ради миссии Ривер решила считать это плюсом. Даже если она завоевала его доверие, расследование должно проходить тайно. Тем временем Марта постучала пальцем по стеклу аквариума, говоря, что рыбки узнают того, кто их кормит. Пестрые тропические рыбки стайкой подплыли к ней.

— Смотрите. Милые, правда? Лили любит животных?

— Да, хотя сама никогда не держала.

— Вот и славно. Сандро тоже любит животных. Он часто наблюдает за рыбками в этом аквариуме. В конюшне есть две лошади. А еще он просил меня подкармливать бродячую кошку, которая заходит в сад.

Люди в штабе, услышав это, раскрыли бы рты от удивления, но Ривер это не удивило. В детстве у Алессандро был огромный ротвейлер. Кажется, его звали Ноче, что значит «орех». Несмотря на размеры, пес был смирным и добрым. Они даже гуляли с ним вместе.

— Куда ведет та дверь?

В столовой была дверь, ведущая наружу. Судя по всему, это был единственный выход, кроме главного входа.

— А, она ведет к бассейну. Сильвио недавно его почистил, так что, если захотите искупаться, лучше сделать это сейчас, пока не стало холоднее.

Ривер медленно кивнула, и Марта с довольной улыбкой повела её вверх по лестнице.

— На втором этаже… давайте посмотрим… комната Лили, комната Сандро и кабинет.

Глядя на плотно закрытые двери, Ривер заметила одну комнату с арочными колоннами, просматриваемую насквозь. Из мебели там были только белый рояль и длинный диван позади него.

— Рядом с роялем кабинет, а здесь комната Сандро… О, нет, стойте!

Марта, до этого любезно показывавшая каждый уголок, в панике преградила путь, когда Ривер потянулась к ручке двери спальни. Сделав глубокий вдох, она торопливо добавила:

— В спальню без разрешения входить нельзя. Сандро это не нравится.

Любопытная информация. Причина, по которой даже экономке запрещен вход, вряд ли кроется лишь в желании сохранить приватность. Мысль о том, что там может быть информация, которую она так жаждет получить, заставила сердце биться от предвкушения.

— Зато я покажу комнату, где будет жить Лили.

Марта провела Ривер в комнату в конце коридора, недалеко от спальни Сандро. Это была очень просторная комната с множеством окон. Ковер на полу был мягким, а от белоснежного постельного белья на пушистой кровати пахло солнцем. Чемодан, который принес Сильвио, уже стоял у шкафа. Вся мебель и вещи в гостевой комнате были новыми, кроме одного — изящного туалетного столика, от которого веяло стариной. Может, он коллекционирует антиквариат? Раз он любит искусство, то и старинная мебель может его интересовать.

— Просторно…

Ривер тихо восхитилась. В ванной комнате была и душевая кабина, и большая ванна. Условия были лучше, чем во многих отелях. Комната в конце коридора идеально подходила для тайной связи с Федерико.

— Я постелила новое белье, так что спать будет хорошо. Теперь пойдемте на третий этаж?

Бросив полный сожаления взгляд на закрытую дверь кабинета, Ривер последовала за Мартой на третий этаж. Там её ждала стеклянная дверь, ведущая в сад на крыше с множеством цветов и кустарников в горшках, и совершенно неожиданное помещение.

— В доме есть… молельня.

— Это самое красивое место в доме. Оно сохранилось в том виде, каким было до ремонта.

Хотя Ривер больше всего хотела попасть в кабинет, она невольно открыла дверь. Запах сухой древесины пощекотал нос. Первым, что бросилось в глаза, было распятие. Под ним на столе стояли статуэтка Девы Марии и свечи, а посреди комнаты — длинная деревянная скамья. Ривер хотела открыть старую Библию, лежащую у статуэтки, но передумала. Ей не хотелось трогать личные вещи Алессандро, не имеющие отношения к миссии. Когда солнечные лучи, проходя через цветные витражи, красиво раскрасили стены и пол молельни, Марта восторженно сказала:

— Витражи прекрасны, правда? Они изображают Вознесение Девы Марии. Молодой господин иногда здесь…

Но тут она, словно спохватившись, осеклась и потянула Ривер за руку, предлагая посмотреть сад на крыше, который она с любовью обустроила. Выйдя наружу и обойдя маленький садик, они сели на скамейку. Рассматривая клумбу, ухоженную Мартой, Ривер выбрала момент и спросила:

— Я просто из любопытства… А чем Алессандро обычно занимается дома?

— Вам, наверное, трудно представить, как он живет.

Марта тихо рассмеялась и посмотрела на Ривер понимающим взглядом.

— Его будни обычны. Утром он гуляет по саду или делает легкую зарядку, а после еды обычно сидит в кабинете. Когда Паоло дома, они иногда играют в шахматы.

Да, именно это и было странно. Эта излишне благородная и обыденная жизнь. Конечно, мафиози не обязаны всё время тонуть в алкоголе, наркотиках и разврате, но всё же… это было подозрительно «правильно». Не подозревая о мыслях Ривер, Марта беззаботно продолжила:

— Надеюсь, пока Лили здесь, она станет хорошим другом для Сандро.

Другом. На просьбу, на которую трудно было кивнуть с легким сердцем, Ривер ответила неопределенной улыбкой. После осмотра дома перед глазами всё еще стояли плотно закрытые двери. Кабинет и спальня Алессандро. Раз в спальню входить без разрешения нельзя, то хотя бы кабинет… если возможно, она хотела осмотреть его до приезда хозяина.

— Знаете, если можно, я бы хотела посмотреть кабинет…

— О боже, видите там?

Стоило Ривер открыть рот, как Марта вскочила со скамейки. Проследив за её пальцем, Ривер увидела вдалеке черный седан, приближающийся к особняку. Кто это, было очевидно. Хозяин дома наконец прибыл.

Глава 19

Ведомая Мартой, Ривер спустилась в прихожую. Жаль, что не удалось заглянуть в кабинет, но, в конце концов, Лили — партнерша Алессандро. Официально она любовница сотто-капо, так что нужно забыть о кабинете и радостно встретить его, чтобы не вызвать подозрений. Марта, широко улыбаясь, поприветствовала его по-итальянски:

— Сандро, с возвращением.

И тут случилось нечто удивительное. Алессандро без колебаний обменялся с Мартой «дуэ бачи» [1]. Марта тоже приняла приветствие совершенно естественно, без малейшей неловкости. Глядя на эту теплую сцену, можно было подумать, что это мать и взрослый сын. Конечно, для итальянцев это обычный способ приветствия, но поверить в то, что тот самый Алессандро склоняется и ведет себя так ласково, было трудно.

1. Дуэ бачи (Due baci): Итальянское приветствие, когда люди касаются друг друга щеками и имитируют звук поцелуя.

— …С возвращением.

Она всегда говорила с ним по-английски, но в этот раз обратилась по-итальянски. Раз уж она в этом доме, казалось правильным подстроиться. Но Алессандро, пристально посмотрев на неё, спокойно ответил. Разумеется, по-английски.

— Можешь говорить со мной по-английски, мне всё равно. Делай как тебе удобно.

Бросив лишь это, Алессандро прошел внутрь особняка. Паоло, принимавший вещи хозяина, встретился взглядом с Ривер и слегка улыбнулся. Но это была дежурная улыбка — губы улыбались, а глаза нет.

— Ужин через час, так что отдыхайте пока, Лили. Есть что-то, что вы не едите? Сегодня особый день, так что я попросила Сильвио купить телячью вырезку…

Болтовня Марты не могла развеять напряжение. Вежливо поддерживая разговор, Ривер поднялась наверх, чтобы переодеться. Проходя мимо кабинета, она услышала через щель в двери приглушенный голос Алессандро, говорящего по телефону. План зайти в кабинет под предлогом разговора и осмотреться пришлось отбросить. Но сдаваться рано. Некоторое время ей придется жить здесь, хочет она того или нет, так что возможностей будет предостаточно.

Ужин был достоин называться пиршеством. Марта расстаралась, чтобы отпраздновать приезд Ривер. Однако за столом, уставленным деликатесами, сидели только двое — Ривер и Алессандро. Ривер спросила Марту, но та ответила, что они с мужем и Паоло всегда едят отдельно. Казалось, они близки как семья, но в таких вопросах граница была четкой. Она знала, что Алессандро — человек, чьи границы трудно определить, но не думала, что настолько. В тишине первой заговорила снова Ривер.

— Эм, Алессандро.

— Что?

— Я слышала… вы никогда не приводили сюда других партнерш.

Алессандро замер и посмотрел на Ривер. Под его взглядом, побуждающим продолжать, она, поколебавшись, продолжила.

— Тогда почему привезли меня?

Она хотела спросить это, даже нарушая свое кредо экономить на лишних разговорах. Спросить не как Лили Грей, а как Ривер Уинстед. Она знала, что не услышит ответа вроде «потому что ты мне нравишься». Слащавые слова не в стиле этого мужчины. Просто хотелось узнать фундаментальную причину. Почему именно Лили стала исключением для Алессандро среди множества женщин. Он ответил не сразу. Словно оценивая намерение вопроса, он встретился с ней взглядом и спросил в ответ:

— Картины на стенах, статуи в коридоре — ты всё видела?

— Видела.

— И как тебе?

— Понравилось. Большинство работ обладают эстетикой, понятной широкой публике, и, несмотря на то что это частная коллекция, они в отличном состоянии.

Слова о том, что ей понравилось, были вполне искренними. Настолько, что она подумала, что еще не раз осмотрит его коллекцию, пока живет здесь.

— Все они представляют ценность. Работы художников и скульпторов, чьи имена известны каждому, а некоторые достойны музейных залов…

— Тебе пришлись по душе?

Когда Ривер кивнула, Алессандро дал короткий ответ:

— Поэтому.

«Поэтому». Могло показаться, что ответ невпопад, но Ривер вскоре поняла скрытый смысл. Как и произведения искусства в его доме, она имеет для него такую же ценность, она пришлась ему по душе, поэтому он её и привез. Любопытство было удовлетворено, но от ответа осталось странное чувство. Чтобы сменить тему и атмосферу, Ривер задала другой вопрос.

— Марта и Сильвио давно здесь работают?

— Довольно давно. Почему спрашиваешь?

Ривер подняла бокал с вином, смочила губы и горло. Раз уж разговор завязался, задать следующий вопрос было нетрудно, но нужно быть осторожной, чтобы не показаться слишком любопытной.

— Честно говоря, я немного удивилась, увидев, как вы с Мартой обменялись дуэ бачи.

— И что с того?

— Со мной вы так ни разу не делали.

— Тоже хочешь такое приветствие?

— Нет, я не об этом… Просто это значит, что у вас очень хорошие отношения, и я подумала, может, вы давно знакомы.

Боясь показаться ревнивой или обиженной, она поспешно добавила объяснение, и уголки губ Алессандро слегка приподнялись, словно ему было забавно.

— Они были рядовыми членами организации, работавшими под началом моей матери. Потом я помог им в одном деле, и с тех пор они работают управляющими в этом доме.

— Помогли в деле?

— Вендетта.

Он, всё время говоривший по-английски, впервые ответил по-итальянски. Вендетта — кровная месть. Ривер знала, что это значит в мире мафии. Спрашивать подробности она не могла, но дело явно было серьезным.

— …Понятно.

Ривер вспомнила Марту и Сильвио, которых видела днем. Добродушная пара, словно из тихой деревни, на самом деле была членами мафии. Трудно представить. Неизвестно, кому они мстили, но если сам наследник организации лично помог им… тогда понятно, почему они годами верно служат ему. Возможно, тяжесть слова «месть» была слишком велика, но до конца ужина других разговоров не было. Только когда они доели десерт — шоколадный мусс с инжиром, он заговорил.

— Ты долго ехала в машине, устала, наверное. Отдохни и иди спать к себе. Мебель и одежда подготовлены, но если нужно что-то еще, попроси Марту.

— А вы?

— У меня дела в кабинете.

— Тогда… мне подождать?

Вопрос показался Алессандро неожиданным. Он некоторое время пристально смотрел на неё, а затем покачал головой.

— Нет.

Вернувшись в комнату, Ривер достала телефон, полученный в штабе. Даже если ничего особенного не произошло, нужно было отправить ежедневный отчет. Но стоило ей набрать первое слово, как раздался стук в дверь.

— Прошу прощения, Лили.

Это Паоло звал её из коридора. Ривер сунула телефон обратно в ящик туалетного столика и открыла дверь.

— Извините за беспокойство в столь поздний час.

— Что-то случилось?

— Могу я попросить ваш телефон и паспорт?

— Зачем?

Она спросила с невинным видом, но причина была очевидна. Они не хотели, чтобы женщина, ставшая партнершей сотто-капо, болтала о чем попало в соцсетях. Даже мелочи, просочившись наружу, могли доставить им неприятности. Требование паспорта было вежливым способом сказать: «Не делай глупостей». Предупреждение не сбегать и держать язык за зубами, раз они знают её личные данные.

— Это место полностью изолировано от внешнего мира. Это необходимая процедура безопасности, прошу понять. Надеюсь, вы не обидитесь.

Ответ был ожидаемым. Хоть и неохотно, Ривер достала фальшивый паспорт из чемодана и отдала его вместе с телефоном, полученным от Алессандро. Но этот простой ход не сработал.

— Ваш личный телефон тоже, пожалуйста.

И личный тоже? Голова пошла кругом. По словам Федерико, Алессандро никогда не пытался контролировать личные вещи своих партнерш. Неужели он решил полностью взять под контроль частную жизнь новой любовницы?

— Даже мой личный? Но…

— Я заберу телефоны только на хранение, просматривать их я не собираюсь. Разумеется, когда вы будете уезжать, я всё верну.

Вряд ли они сейчас начнут проверять Лили Грей. Проверка должна была закончиться еще до того, как Алессандро выбрал её. Но перед лицом этого неприятного требования Ривер хотела сопротивляться до последнего. Телефон, выданный штабом, был нужен для связи с внешним миром, да и программы для миссии были установлены на нем. Она не видела в доме ни компьютера, ни ноутбука, так что телефон был единственным каналом связи со штабом. Отступать было нельзя.

— Паспорт можете забрать, но нельзя ли оставить мне телефон? Я хотела бы иногда связываться с дядей. Планы изменились, он может волноваться.

Паоло на мгновение задумался и с неохотой ответил:

— В таком случае мы предоставим вам завтра другой телефон. Интернета на нем не будет, но звонки и смс доступны. На такой компромисс я могу пойти, как вам?

Раз разговор зашел так далеко, возражать дальше было трудно. Подавляя кипящее внутри недовольство, Ривер изобразила смиренную улыбку.

— Ничего не поделаешь. Тогда можно я попользуюсь своим только сегодня? Я как раз собиралась позвонить дяде.

— А, об этом не беспокойтесь. Я лично сообщу Федерико, что мисс Лили благополучно добралась.

Вот же дотошный ублюдок. В итоге Ривер выключила телефон, спрятанный в ящике, и отдала его Паоло. Пожелав ей спокойной ночи, он ушел, и дверь спальни снова плотно закрылась. Умывшись и переодевшись в приготовленную в шкафу пижаму, Ривер осмотрела комнату. Точнее, сделала вид, что осматривает, а сама искала жучки или камеры. Вряд ли нормальный человек станет устанавливать такое в комнате гостя, но раз уж они забрали паспорт и телефон, осторожность не помешает. Убедившись, что ничего подозрительного нет, Ривер наконец легла в постель. Кровать была слишком большой для одной. Глядя в темный потолок, она вдруг вспомнила лицо Алессандро. Мужчины, который привез любовницу к себе домой, но, не тронув и пальцем, заперся в кабинете. Только ей кажется, что она начала его понимать, как он совершает очередной непредсказуемый поступок. Несмотря на все усилия, этот мужчина оставался загадкой.

Глава 20

— Проснулись, Лили? Ночь прошла хорошо?

Ранним утром Марта радушно встретила спустившуюся на первый этаж Ривер. Но ни Алессандро, ни Паоло, ни Сильвио видно не было. Заметив, что Ривер оглядывается, Марта хихикнула и добавила:

— Сандро ушел на пробежку. Я как раз готовила завтрак к его возвращению, но если проголодались, скажите. Могу быстро сделать яйцо пашот.

— Всё в порядке, я поем с Алессандро. Кажется, вы готовите завтрак, помочь?

— Какая вы добрая. Тогда, пожалуйста, нарежьте эти артишоки. Я собираюсь сварить суп с ячменем, травами и артишоками. Вы ведь едите такое?

— Я ем всё. Ни от чего не отказываюсь.

Ривер тут же подошла к Марте и начала мелко резать артишоки. Изначально она планировала тайком пробраться в кабинет, но дверь была заперта, а у входа даже висела камера наблюдения. Чем бесцельно бродить по большому дому или сидеть в комнате, лучше сблизиться с Мартой — это может пригодиться в будущем.

— Дом очень большой, не трудно за ним ухаживать?

Лучшей темой для разговора был сам особняк. Марта, казалось, очень любила этот дом, так что, если спросить о том, что ей нравится, она может рассказать подробнее.

— Вовсе нет. Сандро предлагал нанять еще кого-нибудь, так как рук не хватает, но это лишнее. Мы с мужем можем ходить по этому дому с закрытыми глазами.

Как и ожидалось, Марта с воодушевлением начала рассказывать о доме.

— Днем сходите с Сандро в сад на крыше. Там в глубине есть маленький каменный фонтан, иногда прилетают птицы попить воды, и вид оттуда замечательный.

— Мне показалось, он обычно сидит в кабинете.

— В основном да. Он всегда занят разными делами. Но сейчас ведь Лили дома, так что, как бы он ни был занят, время найдет, разве нет?

— Кстати, я так и не посмотрела кабинет. Можно туда заглянуть перед едой?

— Хм, об этом лучше попросите молодого господина сами.

Марта, перебиравшая розмарин, сказала это небрежно, но Ривер поняла намек. Если бы в кабинет можно было входить свободно, Марта сама бы предложила его показать. Но то, что она отправила её просить разрешения у Сандро… значит, он не любит, когда кто-то заходит не только в спальню, но и в кабинет. Впрочем, есть надежда, что запрет на кабинет не такой строгий, как на спальню. Что нужно сделать, чтобы получить разрешение свободно посещать кабинет? Это будет непросто. Размышляя, чем бы заинтересовать Алессандро, Ривер перешла к следующей теме.

— Этот дом купил Алессандро?

— Нет, этот дом перешел к Сандро от его покойной матери. В детстве они вдвоем проводили здесь лето. Тогда Сандро был еще совсем ребенком, как же быстро летит время.

— Какой была его мать?

Вообще-то, она видела его мать. Красивая женщина с впечатляющими рыжими волосами, но какая-то холодная и бледная. Единственное, что унаследовал от матери Алессандро, точная копия Антонио, — это синие глаза. Забытое имя она вспомнила, читая досье в штабе перед началом операции. Лукреция Раньери. Девичья фамилия не была указана. Хотя она была женой Антонио, подробной информации о ней не было, видимо, потому что она была обычным человеком. Известно лишь, что она умерла около 15 лет назад. Ей, вероятно, не было и сорока.

— …

Марта не ответила. Ривер подумала, что она не услышала из-за шума кипящей воды, и, складывая нарезанные артишоки в тарелку, добавила более светлым тоном:

— Мне кажется, она была хорошим человеком. Может быть…

— Извините, что перебиваю, Лили, но в этом доме есть правила, которые вы должны соблюдать.

Марта отложила деревянную лопатку и серьезно сказала:

— Во-первых, нельзя входить в спальню Сандро. Во-вторых, нельзя рассказывать другим о том, что происходит здесь — я верю, что Паоло вам это уже объяснил. И последнее…

Кусочек артишока, который она не успела положить в тарелку, был раздавлен в её руке. Видя такую серьезность, которой раньше не замечала, Ривер невольно напряглась.

— Никогда, ни при каких обстоятельствах не говорите о матери перед молодым господином. Понятно?

— …Простите, я запомню.

Только после того, как Ривер пообещала, Марта снова начала помешивать суп. Повисло неловкое молчание, но вскоре Марта смягчилась и снова заговорила дружелюбно.

— Я тоже извиняюсь, что так внезапно заговорила об этом. Но Лили здесь не на пару дней, и, главное, мать молодого господина…

Но Марта не договорила. В прихожую вошел вернувшийся с пробежки Алессандро. Он коротко кивнул Ривер, готовившей завтрак на кухне, и сразу поднялся на второй этаж, чтобы помыться.

***

— Прежде всего, сообщаю, что Бамбино и Дольче успешно заселились вместе…

Веселый голос резанул слух Нейта. Это была первая весточка с тех пор, как было решено передавать отчеты через Федерико. Его манера речи, в которой не поймешь, полицейский он или бандит, и пошлые метафоры были крайне неприятны.

— И у Дольче, представь себе, отобрали миску. Так что видеться мы будем не так часто, как раньше.

— Федерико, воздержитесь от чрезмерных метафор. Это даже не оговоренные кодовые имена.

— Не понимаешь, да? Хочешь прямо? Ладно, у Дольче отобрали телефон, выданный штабом. Дали другой, чтобы связывалась со мной, но наверняка это какая-нибудь рухлядь. Короче, отчеты будут реже.

Нейт тихо вздохнул. Телефон из штаба был напичкан полезным софтом, и теперь всё это бесполезно? Значит, всё зависит только от личных способностей Ривер. От того, насколько хорошо она сможет управлять целью и вытягивать информацию.

— Где находится особняк?

— Знай я это, уже давно бы доложил. Он меня туда ни разу не возил. Знаю только, что где-то на юге. Туда вообще вхожи только двое, кроме Бамбино.

Двое. Он догадывался, кто это. Консильери и правая рука, Паоло Бероллини. К ним тоже пытались подобраться, но безуспешно. Дамиано дьявольски точно вычислял агентов, а Паоло не отходил от хозяина ни на шаг. Пробовали подсылать и женщин, и даже мужчин, но он ни на кого не смотрел. Взгляд Нейта упал на белую доску в оперативной комнате. Карта Италии в форме сапога. Красная точка отмечала место, где прервался сигнал GPS с телефона. След оборвался вскоре после выезда из Милана — видимо, в самой машине была какая-то «глушилка»…

В этот момент слова Федерико полоснули Нейта по нервам.

— Кстати, что ты сделал Дольче, что тебя «опять» так жестоко отшили? Слышал, она просила сменить канал связи еще до того, как у неё забрали телефон?

— О чем…

— Эй… я тоже кое-что слышу о делах в штабе.

Джонатан. В штабе был только один человек, который мог разболтать о его отношениях с Ривер. Наверняка он вдоволь наговорился о Ривер, вытащив наружу всё прошлое. Рыбак рыбака видит издалека — видимо, они отлично спелись.

— В общем, эта куколка оказалась с характером. Нарядилась так, чтоб смотрели и трогали, а сама зыркала так, будто взглядом убить может, хотя от неё бы не убыло.

— Воздержитесь от личных разговоров во время миссии. Пока я не доложил вашему руководству.

— Какой скучный. Ладно, поговорим о деле? Бамбино и Дольче живут вместе, но говорят, спаривания еще не было. Быстрее бы они уже наплодили щенков.

Услышав это, Нейт замолчал. Если он сейчас ответит, то только грубой бранью. Кажется, он понял, почему Федерико — единственный шпион, выживший в организации. Потому что он такой же подлый и отвратительный тип, как и они. Даже если характер миссии антигуманен, нельзя сравнивать агента со скотиной. Он вспомнил, как Ривер после первой встречи назвала Федерико ужасным и грубым. Что он ей тогда ответил? «С виду он такой, но специалист хороший, так что лучше поладить»?

— И дам один совет. Если вдруг Дольче вернется и голая на тебя бросится — не принимай. Будет неловко, если наш агент-романтик покувыркается с ней, а она родит белокурого голубоглазого щенка.

Федерико окончательно перешел черту. Хотелось орать матом. Заткнись, заткнись! Блять, закрой свой рот! Но он почувствовал на себе пристальный взгляд Джонатана, который неизвестно когда подошел. Ядовитая змея. Нельзя показывать слабость. Перед тем, кто держит чужие слабости как рукоять ножа, нужно скрывать даже малейшую трещину.

— …Есть что-то еще?

Из динамика послышалось хихиканье Федерико. После слов «больше ничего» раздались ритмичные гудки, означающие конец связи. Они звучали как сигнал тревоги, высмеивающий ошибку, которую он совершил по отношению к Ривер.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 21

Сдерживая гнев, Ривер с силой сжала в руке новый телефон. Устройство, которое передал Паоло, было допотопной «раскладушкой», единственными функциями которой действительно были звонки и смс. То, что она ловила сеть, уже было чудом. Они что, ограбили музей? Неизвестно, где они раздобыли этот реликт, но намерение Алессандро было очевидным: он во что бы то ни стало хотел помешать любовнице босса связываться с кем-либо, кроме «дяди».

— Ну и тип, просто невероятно…

Второй день тоже прошел впустую. Алессандро, вечно занятой непонятно чем, уехал сразу после завтрака, и единственным, кого она видела, был Паоло, ненадолго заглянувший отдать телефон.

— Алессандро и сегодня занят? Он уехал так рано.

— Не знаю, мне не докладывали. Сотто-капо не делится со мной всеми планами.

— Он вернется к ужину?

— Этого я тоже не могу знать.

Вопросы, заданные с целью выяснить хотя бы его маршрут, не принесли результатов. В итоге Ривер пришлось коротать время до вечера в навязанном безделье.

Когда сгустились сумерки, проводив Марту и Сильвио, Ривер с тяжелым сердцем бродила по дому. Кабинет и спальня Алессандро были заперты, связи с внешним миром не было, оставалось только слоняться без дела. В раздумьях, не лечь ли спать пораньше, Ривер, поднимаясь по лестнице, заметила белоснежный рояль. Инструмент, который она видела каждый раз, проходя между этажами, словно манил её. Она подошла к нему, будто зачарованная, и осмотрела.

— Красивый…

Белоснежная поверхность мягко сияла, как перламутр ракушки. Золотые рельефные накладки были выполнены с таким мастерством, что каждая деталь казалась совершенной. Рояль сам по себе выглядел как произведение искусства. Ривер осторожно нажала на белые клавиши. До, ре, ми. Звук был чистым и прозрачным. Видимо, за настройкой следили, строй был в порядке. Привлеченная этим ясным звуком, Ривер невольно села на банкетку. Только когда холодные клавиши впитали тепло её пальцев, она начала играть. Сколько времени прошло с тех пор, как она вот так играла на пианино? Увлекшись первой вариацией Гольдберга, она почувствовала чье-то присутствие и убрала руки с клавиш.

— Бах?

Алессандро, неизвестно когда вернувшийся, наблюдал за ней. Он выглядел так же безупречно, как и утром, но в его облике сквозила легкая усталость. Рукава белой рубашки были закатаны, словно он занимался чем-то, требующим физических усилий.

— Ох, извините. Я не знала, что вы вернулись.

— Только что пришел.

Переводя взгляд с Ривер на рояль и обратно, он сел на диван у стены. Откинувшись на спинку, он продолжил ленивым голосом, в котором невозможно было прочесть его мысли:

— Ты, кажется, неплохо играешь.

— Просто хобби. Не сказала бы, что я хороша.

— Звучало приятно. Почему перестала?

— Уже слишком поздно…

— Нет, неважно. Сыграй еще что-нибудь. Любое.

— Любое?

Не ожидала, что у неё появится слушатель. От давления Ривер нервно сжимала и разжимала пальцы.

— Всё, что там есть — ноты. Выбирай оттуда.

Взгляд Алессандро указал на небольшую двухсекционную полку. Бетховен, Шопен, Моцарт, Лист. Ривер подошла к полке и наугад взяла ноты. Просматривая ноты, классифицированные как «Бетховен», рука Ривер замерла на одной партитуре. Соната для фортепиано № 17, 3-я часть, «Буря» (Tempest). Края старых нот уже пожелтели. «Медленно, пока не привыкнешь». Знакомый почерк, элегантный и уверенный, оставленный бледным карандашом. Особенно длинные хвосты букв. Это… ноты, которыми пользовался Алессандро.

До того как Ривер стала жить с дядей Беном, она не ходила в школу. Вместо этого она училась дома с мамой по учебникам. Алессандро тоже был на домашнем обучении, но он получал образование более высокого уровня, включая уроки фортепиано на дому.

— Эту вещь написал Бетховен. Нравится?

— Очень! Когда научишься играть, научи и меня.

Это было одно из воспоминаний, которое она не могла забыть, даже если бы хотела. Именно тогда она впервые узнала, какие красивые звуки может издавать пианино.

— Я сыграю немного медленно. Давно не играла эту вещь.

Но вопреки ожиданиям, пальцы извлекали плавную мелодию. Она думала, что давно похоронила ненужные воспоминания. Видимо, правда, что тело не забывает то, чему однажды научилось. Алессандро, молча слушавший музыку, тихо спросил:

— Когда ты училась играть?

Когда мы еще были друзьями. Когда мне не нужно было ненавидеть тебя до смерти.

— Это было так давно, в детстве, я уже не помню.

— Для того, кто давно не играл, очень неплохо. Мне нравится.

— Это была моя любимая вещь. С ней многое связано.

— «Была» любимая — значит, теперь нет?

Он замолчал, словно ожидая продолжения. Переворачивая страницу нот, Ривер коротко добавила:

— Мужчина, копающийся в прошлом, не очень-то привлекателен.

Но, нажимая на клавиши, Ривер тайком стиснула зубы. Она сделала вид, что ей все равно, но в памяти всплывали только те моменты, которые хотелось выбросить. Тот день, когда они сидели рядом, и она следила за партией правой руки, пока он подыгрывал аккомпанемент. Да, тогда они были вместе и просто счастливы. Глупо было открывать сердце. Не смешно ли? Не зная, какое будущее их ждет.

Мужчина, попросивший сыграть, больше не высказывал своих впечатлений. Сидя неподвижно, как статуя, он лишь молча слушал мелодию. Но Ривер это смущало еще больше. Она знала, что он немногословен и многое выражает взглядом. Но лучше бы он сказал хоть слово — «хорошо», «плохо», что угодно, лишь бы разбить эту неловкую тишину.

— Не знаю, понимаешь ли ты, Лили.

Словно услышав её отчаянную мольбу, он заговорил. Но, кажется, не просто ради того, чтобы поддержать разговор. Даже не отрывая взгляда от нот, она чувствовала. Звук шагов, приближающихся к роялю, присутствие, которое ощущалось кожей.

— Ты всегда превосходишь ожидания, и всегда не так, как я этого хотел.

Взгляд Алессандро, более интенсивный, чем обычно, казалось, пронзал её щеку, шею, плечо.

— Может, поэтому…

Пытаясь забыть о раздражающем ощущении, она погрузилась в музыку, и темп становился всё быстрее. Пальцы бегали по клавишам, как машина с отказавшими тормозами. Даже если разобьется, остановить эту гонку невозможно.

— Хочется привязать тебя там, где я смогу тебя видеть, чтобы ты не могла сбежать.

В кончиках пальцев смешались страсть и печаль. Ривер чувствовала свое сбившееся от возбуждения дыхание. Экстаз быстрой игры накрыл её с головой. Это была настоящая «Буря» (Tempest).

Алессандро стоял, оперевшись рукой о рояль, и смотрел на неё сверху вниз. Плечи Ривер, закончившей играть, слегка вздымались. Даже пока последний звук таял в воздухе, Ривер не могла поднять на него глаза. Казалось, встретившись с ним взглядом, она будет съедена.

— …Лили Грей.

В тот момент, когда вибрация струн окончательно затихла, рука мужчины перехватила её запястье.

— А…!

Короткий вздох был тут же поглощен горячими губами. Может, что-то в её игре возбудило и Алессандро? Поцелуй был грубым и несдержанным, совсем не таким, как раньше. Хотя кто знает. Может, поцеловав и полапав, он снова оставит её, сказав, что хорошо послушал музыку, и уйдет в свой кабинет. О чем бы ни думала Ривер, Алессандро кусал, лизал и посасывал её губы, сплетая языки. Одной рукой он обхватил её гибкую талию и легко поднял, усаживая прямо на клавиши рояля. Клавиши нажались под тяжестью ягодиц, и диссонанс ударил по ушам.

— Постой, делать это здесь…

— Есть проблема?

— Пианино…

— Неважно. Считай это тоже игрой.

Её спину и затылок прижали к раме рояля и пюпитру. Прежде чем она успела съежиться от боли, грубая рука скользнула под одежду, ощупывая тело. Казалось, он просто сдвигает бюстгальтер, но одним движением он расстегнул застежку спереди. Обнаженная грудь была смята его крупными узловатыми пальцами. Прижавшись к нему, она поняла. Он тоже возбужден. Дыхание Алессандро было тяжелым. Дыхание горячим, а через соприкасающиеся тела чувствовалось гулкое биение сердца. Губы разомкнулись в движении, и только тогда Ривер смогла рассмотреть лицо Алессандро. Поверх привычного бесстрастия в его глазах полыхал синий огонь. Что его так завело? Что стало триггером? Всего лишь игра на пианино? Вопросы падали один за другим, как костяшки домино. Но от ощущения пробуждающихся клеток тела она невольно издала стон.

Не давая передышки для поцелуя, губы Алессандро переместились к уху. Он прикусывал ушную раковину, тянул мочку, оставляя следы укусов и засосы вдоль шеи, спускаясь всё ниже. Ривер знала, что не может просто стоять столбом. Она попала в этот дом только потому, что стала любовницей Алессандро. Если она будет хорошо играть роль партнерши, ей будет легче получить от него желаемое. Это тоже часть миссии. А значит, нужно сделать это идеально. Ривер тоже начала ощупывать его тело. Расстегнув пуговицы рубашки, она просунула руки внутрь, поглаживая рельеф мышц. Но движения были неловкими и неумелыми. Она с трудом представляла, что нужно делать, чтобы возбудить мужчину. Порно она не смотрела, фильмов с откровенными сценами видела мало. Она старалась действовать уверенно, но эффект был ничтожным. Пока рука Алессандро разминала грудь Ривер и гладила спину, вызывая сладкую дрожь, её руки едва касались его грудных мышц и ключиц. Вульгарно выражаясь, завести его ей не удалось… она лишь узнала, насколько тверды его мышцы под одеждой.

— Обними.

Когда он заметил её жалкие попытки? Алессандро наклонился ниже, помогая ей удобнее обхватить его шею руками. Отдаваясь мужчине, Ривер смутно чувствовала: в этот раз всё по-другому. Он не собирался просто подразнить и уйти, как раньше. Если они действительно, по-настоящему займутся сексом… лучше бы покончить с этим побыстрее. Но ситуация, как назло, развивалась совсем не так, как думала Ривер.

Глава 22

Каждый раз, когда она изгибалась в талии или вздрагивала плечами, нажатые клавиши выдавали обрывки мелодии. Когда Алессандро, оставляя засос, оглаживал её гладкую спину вдоль лопаток и позвоночника, руки, обнимавшие его за шею, слабели. Жар, сбивчивое дыхание, немелодичные звуки. Всё это раздражало нервы. И одновременно стремительно усиливало балансирующее на грани возбуждение до игнорировать невозможного уровня.

— Ах, хм-м…

Блузка задралась, полностью обнажая грудь. По открытой коже пробежали мурашки. Алессандро опустил голову ниже, слегка прикусывая плоть, а затем взял сосок в рот. Она чувствовала, как он легонько посасывает маленький бугорок, лижет его широким языком и трет острым кончиком. Когда сосок затвердел у него во рту, Ривер невольно закусила нижнюю губу и откинула голову назад. Стимуляция была не просто сильной — она была пронзительно острой.

— Я же просил не кусать.

Открыв плотно зажмуренные глаза, она увидела, что Алессандро смотрит на неё, встретившись взглядом. Вспомнилось, как в отеле он уже просил не кусать губы. Лизнув языком следы зубов на её губе, он прошептал вопросительно:

— Ты всегда так чувствительна к ласкам груди?

— …

На мгновение повисшая тишина, казалось, не была ей чуждой. Лишившись дара речи, она залилась краской. Как можно говорить такое с таким невозмутимым лицом? Откуда ей знать, «всегда» ли это так, если Алессандро — единственный мужчина, которого знает тело Ривер? Еще обиднее было то, что он, похоже, спрашивал не для того, чтобы пристыдить её.

— Зачем вы спрашива… ах!

Ривер, пытавшаяся выразить возмущение, судорожно вцепилась в его одежду из-за нового ощущения между ног. Кончики пальцев мужчины скользили по коже, поднимаясь от бедра чуть выше колена к самому сокровенному месту. Она рефлекторно попыталась сжать бедра, но тело Алессандро находилось между ними, не позволяя этого сделать. Из-за широких плеч его талия казалась узкой, но это была иллюзия. К теплу уже разгоряченного лона добавилось тепло его руки. Пальцы с загрубевшей кожей скользнули под резинку трусиков и потерли слизистую половых губ вверх-вниз. Смазав кончики пальцев влагой, он нащупал вход во влагалище, покружил вокруг, словно дразня, и вдруг начал быстро тереть клитор.

— Ха, нн!

— …Значит, просто тело чувствительное.

В итоге она снова повисла на шее Алессандро. Пальцы ног поджимались, бедра напрягались, дыхание становилось коротким. Это всего лишь маленький кусочек плоти, меньше ногтя, но когда его так трут и сжимают, ощущения становятся странными. Говорят, клитор существует только ради удовольствия. Чем чаще становилось дыхание, тем больше Ривер убеждалась в этом. Иначе почему эта пронизывающая дрожь растекается по всем конечностям?

Блузка и юбка были безнадежно измяты и задраны. Она была полуголой, но даже стыд почувствовать не успевала. Алессандро покрывал поцелуями уголки её губ, а затем снова накрыл рот. Пока их языки сплетались, в поле зрения Ривер попала камера наблюдения у двери кабинета. Конечно, она не захватывала комнату с роялем, но всё же заниматься этим в открытом пространстве без двери было тревожно. Словно заметив, что мысли любовницы улетели куда-то не туда, ласки Алессандро стали еще более бесстыдными. Он специально скреб ногтем самую чувствительную часть под капюшоном клитора и грубо тер её во все стороны.

— Ах, там…

Иногда указательный или средний палец собирал липкую смазку у входа во влагалище. Он выдохнул горячий воздух ей в ухо и низко прошептал:

— Не отвлекайся. Сосредоточься только на мне.

— Я, стараюсь…

— Стараешься, а в глаза мне посмотреть не можешь?

Лбы соприкоснулись. Теперь в глазах Ривер, искавшей камеру, отражался только один человек. Настолько близко, что можно было рассмотреть каждую черточку синей радужки и зрачок в центре. Застывшей Ривер мужчина мягко прошептал:

— Игры в «кошки-мышки» не в моем вкусе.

Неужели он подумал, что Лили специально строит из себя недотрогу? Объяснять, что это не так, было не время.

— Я и так уже вишу на тебе. Этого мало?

Последовал медленный, тягучий поцелуй. Возможно, это ему всё мало, сколько ни давай. Иначе зачем так целовать, словно пытаясь сожрать её, тереться носами? Свободной рукой он сжал грудь Ривер и принялся играть с соском. Щелкнул по кончику большим пальцем, размял грудь всей ладонью, а когда сосок затвердел, слегка потянул и отпустил. Эти действия были настойчивыми и тщательными. Когда чувствительные места сверху и снизу одновременно подверглись такой атаке, внизу живота сгустился комок жара и удовольствия. Пальцы ног уже не слушались, подрагивая сами по себе. Плюс поцелуй. Язык глубоко проникал в рот, касаясь нёба, втягивая и сильно посасывая её язык. Она совершенно потеряла голову. Стенки влагалища непроизвольно сокращались. Хотя внутри ничего не было, они сжимались и разжимались, исторгая смазку. Белье промокло насквозь, даже там, где касалось клавиш рояля. Тело напряглось, выгнулось, и, наконец, удушающее наслаждение застило глаза белой пеленой.

— Ах, постой…! А…!

В момент легкого оргазма Ривер невольно обхватила ногами талию Алессандро и притянула его к себе. Ей нужно было за что-то держаться. Отворачивая голову от поцелуя, она смогла глотнуть воздуха. Но из-за сжавшегося тела дыхание выходило прерывистым.

— Хх, подожди… дай передохнуть…

Слезы, выступившие от избытка чувств, затуманили зрение. Алессандро, глядя на задыхающуюся Ривер, понимал её состояние. На миг остановив руку, он тихо прошептал:

— Расслабься. Так легче дышать.

Ривер не ответила. Уши заложило, от затылка до поясницы пробежал холодок, словно выступил холодный пот, в голове было пусто. А главное — стимуляция внизу продолжалась. Рука Алессандро, замершая на мгновение, снова пришла в движение. Медленнее, чем раньше, но каждый раз, когда его пальцы касались клитора, бедра дергались, словно от удара током.

— Погоди, давай передохнем, ну же…

Слабо оттолкнув Алессандро за плечи, Ривер откинулась на пюпитр. Сил держать спину прямо не было. Даже пытаясь сосредоточиться, она не могла скрыть выражение лица, расплывшееся от удовольствия. Влажные глаза, раскрасневшиеся щеки, полуоткрытые губы. Взгляд Алессандро, скользнувший по её разгоряченному лицу, мгновенно стал хищным. Ривер, глядя на него снизу вверх, невольно вжала голову в плечи. То же самое выражение лица, что и в галерее. Точь-в-точь. Нет, даже глубже и опаснее. Казалось, стоит в него погрузиться — и упадешь в бездну. В черных зрачках отражалась только она. А за ними — чистая, неприкрытая похоть.

— Сиди смирно. А то упадешь.

Алессандро схватил обе ноги Ривер и закинул их себе на плечо. Центр тяжесть сместился, и ей показалось, что она действительно может упасть с рояля, поэтому она крепко схватилась за крышку клавиатуры. Неприятное сочетание звуков усиливало чувство опасности.

— Может… может, в другом месте?

— Извини, но для этого…

Он рванул трусики Ривер так, словно хотел их разорвать. Тонкая нить вязкой смазки потянулась от мокрой ткани и оборвалась, но сейчас было не до этого. Белье, скользнув по бедрам, коленям и икрам, упало на пол.

— Я спешу.

Голос звучал непривычно напряженно. Его глаза тоже потемнели от густого желания. Крупный палец с широким суставом вторгся внутрь. Из-за разницы в комплекции даже один палец ощущался туго. От растягивающей боли Ривер нахмурилась. Но гордость не позволяла ей издать стон боли. Забыв о том, что ей уже дважды велели не кусать губы, она с силой прикусила нижнюю губу.

— Лили, открой рот.

Нет. Не хочу. Больше стимуляции я не вынесу. Но права отказать мужчине у неё не было. Видимо, он действительно спешил, потому что настойчиво прошептал:

— Открывай, говорю.

Стоило ей приоткрыть губы, как Алессандро снова поцеловал её, освобождая одну ногу с плеча. Левая нога осталась висеть на его руке. Теперь их торсы соприкасались опасно близко. Прошло совсем немного времени после того неглубокого, но острого оргазма. Когда палец начал тереться о стенки влагалища, входя и выходя, внизу живота начало накапливаться похожее возбуждение, хотя клитор он больше не трогал. Поцелуи заглушали короткие стоны Ривер. Второй палец проник внутрь, еще шире раздвигая вход. Теперь боль стала ощутимее удовольствия. Только бы не порвал. Даже два пальца принимать было трудно. Видимо, Алессандро тоже чувствовал, как там узко, потому что нахмурился. Говорят, на пике ощущения боли и удовольствия неразличимы. Смазка текла обильно, стекая до промежности. Пальцы, ладонь и даже тыльная сторона руки мужчины были перепачканы липкой влагой. Каждое движение его запястья сопровождалось хлюпающим звуком. Теперь бежать действительно некуда.

— Давай быстрее.

— Ты еще недостаточно расслабилась.

— Плевать, просто вставь уже…

Смятая гармония нажатых клавиш и влажные звуки снизу довели её до предела. Надеясь, что это прозвучит как мольба возбужденной женщины, Ривер поторопила Алессандро. Ей хотелось лишь одного: покончить со всем этим как можно скорее.

— …Раз тебе так нравится.

Глава 23

Казалось, он на мгновение заколебался, но медлить не стал. Пальцы Алессандро покинули её тело. Чувство наполненности исчезло, оставив внутри пустоту. Ривер покачала головой, отрицая ощущения внизу. Будет ли больно? Конечно, будет. Его член наверняка гораздо больше, толще и длиннее двух пальцев. Судя по тому, что она косвенно почувствовала на совещании… Алессандро одной рукой расстегнул пряжку на брюках и освободил из белья эрегированный член. Взгляд невольно скользнул в пах. И ей стало по-настоящему страшно. Ей было больно до слез даже от пальцев, а теперь в неё собирается войти это.

— Расслабься, иначе тебе же будет хуже.

«Легко тебе говорить, ублюдок».

Но это была последняя мысль, которую она успела мысленно бросить ему. Алессандро потерся головкой о вход во влагалище и начал медленно входить. Нежная плоть натянулась до предела, едва пропуская широкую головку.

— М-медленнее… ах!

Ривер стиснула зубы, и Алессандро тоже нахмурился. Головка вошла, но дальше дело не шло. Пальцы проникали довольно глубоко, но здесь было иначе. Словно застряв в узком проходе, он с силой толкал, но не мог пройти, лишь снова и снова выскальзывая обратно. Если подумать, это было естественно. У неё нет опыта, она не знает, как расслабиться, как такое узкое отверстие может принять что-то настолько большое? Но Алессандро, не зная правды, видимо, решил, что просто наткнулся на особенно узкое место. Утешив стонущую женщину коротким поцелуем, он с силой толкнулся вперед. Ривер проглотила крик. Сил на стон не осталось. Вместо неё громко зазвенели придавленные клавиши. Ощущение, будто её пронзили ножом, насадили на кол. Казалось, тело раскалывается пополам, перехватывая дыхание.

«Что за… чертовски, чертовски больно…!»

В голове вертелись только ругательства. В детстве в неё стреляли, но боль была сопоставима с той, что осталась в памяти. Слезы потекли сами собой. Проблема была в том, что это только начало. Единственное, что она могла делать — хвататься за его одежду и тянуть. Ривер сжала плечи мужчины, а затем с силой провела ногтями по его спине сквозь рубашку. Казалось, иначе она не выдержит.

— А, хх, больно…

— Царапайся, кусай, делай что хочешь.

Издевается, что ли? Алессандро, вместо того чтобы дать дрожащей Ривер передышку, подставил ей свою шею. И при этом продолжал толкаться бедрами, вбивая член глубже во влагалище.

— Больно же…!

— Я же говорил, ты еще не расслабилась.

Ривер от гнева и безысходности впилась зубами в его шею. Не от избытка чувств, а чтобы вытерпеть боль. Она сжала челюсти изо всех сил, но этот ублюдок даже не моргнул, словно не чувствовал боли. Она даже представить не могла, насколько глубоко вошло это орудие пытки. Понимая, что он вошел еще не полностью, он закинул правую ногу Ривер себе на руку. А затем, прижав дрожащее на рояле тело, начал глубоко входить и выходить.

— Ах, а…!

Ощущение того, как толстый член прокладывает себе путь, было отчетливым. Его движения казались грубыми, но в то же время выверенными и безостановочными. Он не щадил женщину, которая плакала и тряслась от боли. Наоборот, с каждым толчком он входил всё глубже, словно собираясь добраться до самой матки. Ривер, чьи бедра были зажаты в его хватке, в отчаянии ударила пятками по бокам и пояснице мужчины. Во рту появился металлический привкус крови — так сильно она укусила его за шею.

— Хх, а…

Но сказать «стоп», «прекрати» она не могла. Разве она не была готова к этому с самого начала? Даже если она умрет, нужно терпеть.

— Я же просил… не кусать губы…

Когда она по привычке снова прикусила губу, он коротко цокнул языком. Хотелось огрызнуться, но сейчас ей едва хватало сил, чтобы глубоко вдохнуть и не сломаться.

— Всё равно целиком не войдет. Да я и не собираюсь вгонять до корня.

Поразительная самоуверенность, но факт того, что это еще не весь размер, вселил в неё ужас. Алессандро настойчиво прильнул к губам Ривер, которая зажмурилась и мотала головой. Это было похоже на преследование.

— Не убегай, Лили.

То, как он ласкал её губы, словно прося открыть рот, было нежным, но внизу никакой нежности не было и в помине. Вся нижняя часть тела ныла, казалось, она промокла от пота или еще чего-то. Каждый раз, когда мужской орган проникал в узкую щель, вход с трудом поглощал толстый ствол. Сколько времени прошло? Наконец член, насильно расширивший путь, заполнил её до отказа. Когда Ривер смогла дышать, не прерываясь, Алессандро начал немного отстраняться и снова входить под небольшим углом. Уставшие челюсти не могли сомкнуться. Воспользовавшись её слабостью, его язык проник в рот и лениво погладил нёбо.

— Нельзя было… немного нежнее?

На вопрос, в котором смешались обида и ненависть, он тихо ответил:

— Обижаешь. Я ведь старался угодить твоему вкусу.

Да, она сама торопила его. От того, что он был прав, злилась еще больше. Но Ривер не могла возразить, лишь нахмурилась. Выдерживать толчки снизу и так было тяжело. После шока осталось лишь чувство бессилия. И в этом бессилии мелкие стимулы начали прорастать странными ощущениями. Может, боль притупилась? Теперь она скорее чувствовала дискомфорт от того, что ягодицы прижимаются к твердым клавишам, а кожу слегка пощипывает.

— Фух…

Его горячее дыхание коснулось лба Ривер. Она подумала, что он решил передохнуть, но мужчина снова ускорил темп. Вместе с сильными толчками в трясущемся теле нарастали новые слои возбуждения. Сначала это был просто озноб. Она думала, это холодный пот от боли, но ощущение, будто волоски на теле встают дыбом, становилось всё сильнее.

— Если ты уже немного привыкла…

Шепот, прозвучавший у уха, был нехарактерно нетерпеливым. В тот момент, когда губы или кончик языка коснулись разгоряченной ушной раковины, внутри всё непроизвольно сжалось.

— Теперь можно по-моему?

«По-моему»? А до этого что было? Но Ривер ничего не могла поделать. Его тело уже самовольно перешло на следующий уровень. Когда головка члена начала ударяться о шейку матки так, словно хотела пробить её насквозь, дрожь, похожая на ту, что она чувствовала раньше, пронзила конечности. Это ощущение усилилось, когда член Алессандро проскреб по стенке и толкнулся глубоко в живот.

— Ах!

Каждый раз, когда пенис пронзал её, словно выпрямляя извилистый путь, низ живота напрягался. Она чувствовала, как он пульсирует, даже когда просто дышала. В ответ стенки влагалища сжимались, плотно обхватывая наполняющий их орган. Совладать с телом, вышедшим из-под контроля, было трудно. Ослабевшие руки соскальзывали с одежды Алессандро. Но она отчаянно цеплялась за него. Казалось, если она отпустит, то упадет — и телом, и душой. Стон, который начал вырываться, становился всё громче. Ривер стонала непрерывно, почти плача. Перед глазами вспыхивали белые вспышки. Снова и снова.

— Пожалуйста, хх, Алессандро…!

Удовольствие перемешало мысли в кашу. Казалось, всё тело стало эрогенной зоной: от одного дыхания она вздрагивала. Не обращая внимания на боль, плоть внутри сжимала мужской орган, словно пытаясь выдавить из него всё. Как только напряженные пальцы ног и икры немного расслабились, безжалостные толчки возобновились. Удивительно, как он сдерживался.

— Постой, а, хх, ах!

Теперь она просто умоляла сквозь слезы. Пожалуйста, остановись хоть на миг. Но слова тонули в стонах. С телом творилось что-то странное. Что-то ненормальное. Только что в глазах белело, а теперь всё чернело, как глубокой ночью, когда выключают свет, и снова возвращалось. Она могла лишь барахтаться в море ощущений. Ривер не знала, что сразу после оргазма тело становится еще более чувствительным. Алессандро вытащил член почти полностью, оставив только головку у входа, и снова резко вонзил его. После сильных толчков он начал мелко вибрировать внутри, и из уст Ривер полились несдержанные, сладкие стоны. Вопреки воле хозяйки, расслабившееся влагалище жадно принимало входящий пенис.

— Хх, хватит, хватит…!

Это предел. Когда перед глазами всё поплыло, Ривер поняла, что больше не выдержит. Когда твердые зубы коснулись уже покрытой пятнами шеи, Ривер, захлебываясь в удовольствии, потеряла сознание. Острая боль от укуса потонула в волне экстаза.

По безвольно опустившейся голове и обмякшим конечностям Алессандро понял, что она отключилась. Но он толкнулся в это тело еще несколько раз. Лишь дорожки слез на щеках Лили блестели в свете лампы. Он впервые вел себя так несдержанно. Только перед самым семяизвержением он вытащил член из измученного лона. Он не собирался оставлять свое семя в женщине, с которой будет недолго, поэтому решил закончить рукой. Мутно-белая сперма горячими пятнами легла на гладкие бедра. Вздувшийся венами пенис дернулся несколько раз, извергая густую жидкость. Только сейчас мужчина, который всё время был сосредоточен на лице и реакциях Лили, заметил кровь на клавишах. Кое-где она уже засохла красно-коричневыми пятнами, где-то смешалась со смазкой в розовую кашицу.

— Постой…

Запах бурного секса скрыл запах крови. Ярко-алая кровь была на его члене, на бедрах женщины, на ягодицах и разбрызгана по роялю, доказывая, насколько диким был этот акт. В синих глазах Алессандро, смотревшего на потерявшую сознание Лили, мелькнуло редкое замешательство.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 90 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 24

Ш-ш-ш… Прохладный ветер подул сквозь ветви боярышника, густо покрытые зеленой листвой. Белые цветы, которые когда-то соревновались в красоте, давно опали. Душный воздух давил, но ветер принес немного облегчения. Жара, сухой воздух, пот, стекающий по шее. Из-за всего этого Ривер ненавидела лето. Единственное хорошее в лете — это её день рождения. Хотя и этот, седьмой день рождения, она, похоже, проведет одна, без мамы и папы.

«Они обещали приехать сегодня…»

Родители не давали о себе знать уже три дня. Это было не впервые. Дней, когда с ушедшими на работу родителями не было связи, было больше, чем дней, когда она была. Обычно утром в день возвращения они звонили и говорили, что уже едут, но телефон на столике в гостиной молчал, хотя полдень уже миновал. Ривер вытерла капли пота со лба тыльной стороной ладони. Ей было жарко и хотелось пить, но магазинов поблизости не было. Мороженое, которое она достала из морозилки перед выходом, растаяло под палящим солнцем, оставив на асфальте молочное пятно.

«Я даже половину не съела».

Ривер с сожалением посмотрела на мороженое и бросила его на обочину. Вскоре на том месте остались только деревянная палочка и белесая лужица. Вытерев липкие руки о штаны, она ускорила шаг. Сидеть здесь было слишком жарко. Пройдя наугад довольно долго, она наконец вышла к большой дороге. Сидеть дома одной было скучно, и она решила подождать машину родителей на перекрестке. Местность была незнакомой, но вместо страха она чувствовала волнение. Для ребенка, не ходящего в школу, такие вылазки были редкостью. Впервые она ушла так далеко одна. Родители всегда твердили, что «на улице опасно, одной ходить нельзя», но, может, теперь они поймут, что она уже большая? Может, осенью её наконец отдадут в школу. Тогда она сможет завести первого друга… Дорога была широкой, но магазинов и людей не было видно, только одинокая автобусная остановка на той стороне. Место не под прямыми лучами солнца, да и навес над скамейкой, хоть и полуразрушенный, был, так что там должно быть не так жарко. Решив, что подождет родителей там, она шагнула на дорогу, и тут…

БИ-И-ИП!

Раздался резкий звук, словно разрывающий барабанные перепонки. Черная машина, которую она не заметила, неслась на неё на огромной скорости. Взглянув мельком, она поняла: это не машина родителей. Надо скорее перебежать, перебежать, но… испугавшись громкого гудка, Ривер вместо того, чтобы бежать вперед, попятилась и упала прямо на асфальт. Одновременно с острой болью в ладонях машина с визгом затормозила прямо перед её носом. Мужчина, сидевший за рулем, выскочил и что-то закричал по-итальянски. В его квадратных солнцезащитных очки отражалась испуганная Ривер.

«Что он говорит?»

Ривер не знала языка этой страны. Знала лишь несколько слов, а читать и вовсе не умела. Родители всегда настаивали, чтобы она говорила только по-английски и по-корейски.

— Я… я не очень хорошо понимаю по-итальянски…

Она пролепетала это, смешав те немногие слова, что знала, и мужчина округлил глаза. Затем он указал на ладони Ривер и поморщился. Только тогда Ривер посмотрела на свои руки и тихо охнула. На ссадинах, полученных при падении, выступили капли ярко-алой крови. От шока она даже забыла про боль. И тут нахлынули боль и обида. Родители не звонят, чуть не попала под машину, еще и руки поранила. Худший день рождения. Знала бы — сидела бы дома с книжкой. Чем сильнее переполняли эмоции, тем сильнее дрожали её розовые щечки. Когда кончик носа уже начал краснеть, задняя дверь машины открылась, и кто-то вышел. На этот раз это был не взрослый. Ребенок, примерно ровесник Ривер, может, чуть старше. От удивления Ривер забыла про обиду и захлопала глазами.

«Похож на куклу…!»

На Рождество папа доставал елку из кладовки. Большая звезда на верхушке и цветные шары были красивыми, но любимым украшением Ривер был фарфоровый ангел с младенцем Иисусом на руках. Мальчик перед ней напоминал именно того ангела. Пока Ривер не могла отвести от него взгляд, мальчик подошел, наклонился и спросил:

— Ты в порядке? Не больно?

На этот раз глаза Ривер округлились так же, как у того мужчины. Мальчик говорил не по-итальянски, а по-английски. Причем очень бегло. Он тоже из Америки?

— Английский тоже не знаешь… Ты меня понимаешь?

— Н-нет, я знаю английский!

— Хорошо. Ты здесь впервые? Потерялась? Где мама?

— Я живу в этом районе. Мама и папа… на работе.

Впервые она разговаривала с ровесником не во сне и не в воображении. Не желая показаться маленькой, Ривер добавила:

— И я не потерялась, понятно? Я просто хотела подождать на автобусной остановке.

— Автобус? Ты про вон ту?

Мальчик кивнул на старую остановку через дорогу. Теперь она заметила, что вокруг скамейки густо разрослась трава, словно там давно никто не ходил.

— Там автобусы больше не ходят.

— Я, я знаю. Мои родители поедут по этой дороге домой на машине.

Она поспешно соврала, но щеки предательски загорелись. Сердце колотилось так, словно её поймали на чем-то плохом. Может, вернуться домой той же дорогой? Ривер быстро составила план. Да, надо бежать домой. Помыть руки и смирно ждать родителей. За самовольный выход из дома отругают, но оставаться здесь не хотелось. Было стыдно. И за неуклюжую ложь, и за то, что упала.

— В общем, я пошла домой.

От стыда слезы высохли. Она вскочила, отряхнула пыль с одежды, но мальчик схватил её за запястье.

— Постой, покажи руки.

Не дав ей возразить, он внимательно осмотрел её ободранные ладони. Непонятно почему, но лицо вспыхнуло еще сильнее. Не обращая на это внимания, мальчик, сосредоточенный на ранах, пробормотал:

— Больно, наверное… Надо бы продезинфицировать.

— Я попрошу маму с папой, когда они приедут.

— А когда они приедут?

— Это…

— Твои родители знают, что ты здесь?

Она не могла ответить ни на один вопрос. Пока Ривер молча смотрела на свои ноги, мальчик о чем-то поговорил по-итальянски с мужчиной, который нервно стоял рядом. Она разобрала только слова «дом», «родители» и «ужин». Когда она уже собиралась сказать, что точно уходит, мужчина в очках открыл заднюю дверь и указал на кожаное сиденье. Растерянной Ривер мальчик сказал:

— Садись. Поедем ко мне.

— К тебе?

— Ты упала и поранилась из-за меня.

— Это просто… просто царапины…

— Крестный говорил, что долги надо возвращать. А мама учила быть вежливым с леди.

При слове «леди» Ривер покраснела, но заколебалась. Вспомнила наказ родителей остерегаться незнакомых взрослых. Но он же ребенок, наверное, ничего страшного? Хотя он выглядел взрослее того мужчины, что вышел из машины. А главное — любопытство брало верх, ведь она впервые встретила ровесника. …Не похож на злого. В итоге девочка бесстрашно села в машину с мальчиком. Дух приключений семилетнего ребенка победил годы родительских наставлений.

— Как тебя зовут?

Спросил мальчик, собственноручно пристегивая ремень безопасности Ривер. Его движения были такими уверенными и крутыми, как у взрослого, что Ривер забыла ответить, засмотревшись на него.

— Имя-то у тебя есть.

Конечно есть. И даже два. Кроме имени «Ривер», которое дал папа, чтобы она жила свободно, как река, было еще одно. Мама говорила, что увидела во сне девочку, смеющуюся в снежном поле, и поняла, что родится красивая дочь. Хотя Ривер родилась летом, в самый длинный день в году. Второе имя дали в честь того сна. Родители велели представляться «Ривер». Но… может, тому, с кем впервые захотелось подружиться, можно сказать другое?

— Соль Ха.

— Соль… Ха?

— Ага. Значит «снег, идущий летом».

— Трудно выговорить.

Но, сказав, что трудно, мальчик повторил имя несколько раз вслух. Соль, Ха, Соль Ха, Соль Ха… Только когда у него получилось похоже, Ривер кивнула. Теперь была его очередь.

— Я Алессандро. Алессандро Микеле Раньери.

В солнечном свете, льющемся через окно, его щеки без единой веснушки казались еще белее. Может, от зависти к этой красоте, с её маленьких губ сорвался колкий вопрос:

— У кого это еще имя трудное?

***

Дом Алессандро, куда она попала случайно, был огромным. Море было близко, поэтому в воздухе пахло солью, и иногда слышались крики чаек. Мужчины, стоявшие у входа и в саду, почтительно кланялись Алессандро, когда он проходил мимо. Было странно видеть, как люди возраста её родителей обращаются к ребенку как к взрослому. Но Алессандро это не смущало. Словно привыкнув к такому обращению, он шел по коридорам и лестницам, не обращая на других внимания. Лишь когда огромный пес, ростом почти с Соль Ха, подбежал, виляя хвостом, мальчик ласково погладил его по голове.

Когда ватка с дезинфицирующим средством касалась раны, щипало, но Соль Ха стискивала зубы. Не хотела, чтобы её дразнили плаксой. Впрочем, она была так занята тем, что украдкой разглядывала Алессандро, помогавшего с лечением, что боли почти не чувствовала.

— Говорят, пока нужно быть осторожной, чтобы не загноилось. И корочки не сдирай.

Пока Алессандро переводил на английский, женщина, обработавшая раны, внимательно посмотрела на имя и телефон отца, которые Соль Ха написала на бумажке. Затем, вскинув бровь, глянула на Соль Ха, пробормотала что-то по-итальянски и вышла.

— Когда свяжемся с твоим отцом, тебе сообщат. А пока побудь в моей комнате.

Но на этом всё. Словно выполнив долг, Алессандро сел за стол спиной к Соль Ха и открыл толстую книгу. Прошло 5, 10, 15 минут, но мальчик не обращал внимания ни на молоко с печеньем, которое принесла женщина, ни на Соль Ха.

Глава 25

«Слишком тихо».

В комнате был слышен только шелест переворачиваемых страниц. Взгляд, следовавший за звуком, естественно упал на читающего Алессандро.

«Ему не скучно?»

Соль Ха было скучно. Ладони почти перестали болеть, и ей хотелось осмотреть чужой дом, который казался таким удивительным. Но Алессандро, пригласивший её, просто сидел на диване и читал. Сидя напротив и болтая ногами, Соль Ха осторожно опустила ступни на пол. Комната Алессандро была огромной. У Соль Ха тоже была своя комната, но эта казалась в два, нет, в три раза просторнее.

«Ух ты, он, наверное, очень любит книги».

Первым делом она осмотрела книжный шкаф. Огромное количество толстых книг на итальянском и английском. Неужели он всё это прочитал? Открыв одну, она была немного разочарована — ни одной картинки. Ящики и шкафы она открывать не стала. У неё самой был шкаф, и ей бы не понравилось, если бы кто-то, кроме родителей, в нем рылся. Если отбросить мелочи, ничего такого уж удивительного здесь не было. За исключением дивана, столика, большой аудиосистемы и красивых картин, комната не так уж сильно отличалась от её собственной. Разве что не было видно кукол или других игрушек. Он настолько любит книги, что просил покупать только их? Но без плюшевой игрушки, которую можно обнять перед сном, наверное, страшно…

— Скучаешь?

Как только она подумала, что здесь скучновато, Алессандро окликнул её. Похоже, он наконец оторвался от книги и обратил на неё внимание.

— Что значит «скучаешь»?

— Значит, тебе неинтересно.

Как он узнал? Соль Ха посмотрела на него удивленными глазами, и Алессандро неловко улыбнулся, закрывая книгу.

— Извини, я обещал учителю дочитать досюда сегодня.

— Школьному учителю?

— Нет, я… не хожу в школу. У меня домашний учитель.

Значит, он тоже учится дома, как и она. Узнав об этой неожиданной общности, Соль Ха обрадовалась.

— Если скучно, хочешь сыграть в шахматы?

— Шахматы?

— Ага. Никогда не пробовала?

Алессандро открыл ящик комода и достал оттуда плоскую деревянную коробку. Соль Ха с любопытством вернулась на диван.

— Это ставим сюда… вот так. Ты — белая команда, я — черная.

— Эти белые фигурки — мои?

— Да. Вот эти маленькие круглые называются пешками. Они ходят только на одну клетку вперед…

Соль Ха с головой погрузилась в новую для неё игру.

— Нет, так нельзя. Я же говорил, ладья ходит только по прямой

— вперед, назад, влево или вправо. Помнишь?

— Что? Тогда я перехожу. Верну её на место.

Это было нелегко. Много ли поймет семилетний ребенок в правилах шахмат, играя впервые? Но Алессандро терпеливо играл с ней, даже когда Соль Ха путала слона с конем или не знала, что пешка, дойдя до конца доски, превращается в другую фигуру. Он объяснял каждый раз: если поставила неправильно — поправлял, если пошла не туда — показывал, как надо. Благодаря этому Соль Ха увлеклась игрой, потеряв счет времени. Двигая фигуры туда-сюда, она в итоге проиграла, но, независимо от победы или поражения, игра показалась ей новой и увлекательной. А главное, ей понравилось, что Алессандро не насмехался над её неумелостью и не зазнавался.

В разгар игры раздался стук в дверь. Оба одновременно замерли и повернулись. Вошла та же женщина, что обрабатывала руку Соль Ха и приносила печенье с молоком. Женщина мельком взглянула на неё и что-то сказала Алессандро. Опять по-итальянски, так что Соль Ха почти ничего не поняла, но догадалась, что речь о родителях. Может, они приехали?

— Твой папа позвонил. Сказал, что они уже едут сюда.

Так и знала! Но радость на лице Соль Ха сменилась легкой грустью. Еще недавно она хотела, чтобы родители приехали побыстрее, а теперь мысль о том, что придется уезжать, расстраивала. Шахматы — это было весело.

В комнате снова остались только двое. Алессандро начал убирать фигуры с незаконченной партии, а Соль Ха вертела в руках недоеденное печенье. Только что было так весело, а теперь настроение упало. И она не знала, как сказать ему то, что хотела.

— Знаешь, Алессандро.

— Что?

— Вообще-то сегодня мой день рождения. Семь лет.

— …С днем рождения. А мне зимой будет девять.

Всего на два года старше, а такой взрослый. Соль Ха глубоко вздохнула и выпалила:

— Родители долго не приезжали, и я пошла их встречать, потому что соскучилась, вот и упала. Спасибо тебе за сегодня. За то, что привез домой, вылечил и… научил играть в шахматы. Мне понравилось, я бы хотела сыграть еще.

— Мне тоже понравилось. Еще пару раз — и ты будешь играть отлично.

— Правда?

— Ага, правда.

Алессандро, защелкнув замок на шахматной доске, некоторое время вертел её в руках, а потом вдруг протянул Соль Ха.

— Если хочешь, можешь забрать. Будешь играть дома с родителями.

Зачем он отдает это ей? Соль Ха, как раз жевавшая печенье, замотала головой и, с трудом проглотив, сказала:

— Но ты же тоже любишь шахматы? Если отдашь мне, то как же ты?

— Я попрошу купить новые. У тебя же день рождения. Подарок…

Подарок на день рождения? Соль Ха тупо смотрела на шахматную доску, которую протягивал Алессандро. Это был первый подарок, полученный ею в семь лет, и первый в жизни подарок от ровесника. Даже если она принесет шахматы домой, мама с папой заняты и вряд ли смогут часто играть с ней. А других друзей у неё не было. Если родители не отдадут её в школу. И…

— Алессандро. Я верну это тебе.

— А… тебе не нравится подержанное? Извини.

— Нет, не в этом дело. Мне кажется, шахматы были интересными, потому что я играла с тобой.

Алессандро, взяв доску обратно, на этот раз действительно удивился. Шагнув к нему, Соль Ха сложила руки и тихо прошептала:

— Вместо этого, в качестве подарка… давай будем друзьями? Я хочу прийти сюда снова. И тогда мы опять сыграем в шахматы.

Алессандро долго молчал, глядя в сторону. Его бледные щеки слегка порозовели — видимо, он стеснялся так же, как и она недавно. Соль Ха, в которой проснулось озорство, ловила его взгляд. Может, поэтому? В итоге Алессандро, не выдержав её взгляда, сдался.

— Хорошо. Но чтобы ты могла приходить сюда… нужно разрешение моей мамы. И твоих родителей тоже.

— Тогда пошли сейчас к твоей маме, а? А разрешение моих я получу дома.

Соль Ха взяла Алессандро под руку и распахнула дверь. Алессандро, увлекаемый ею, пролепетал, растеряв всю свою взрослую серьезность:

— М-моя мама не любит, когда к ней врываются…

— Так мы постучим!

Это был лучший день. Она ушла далеко от дома, научилась играть в шахматы и завела первого друга. Доброго, красивого друга, с которым хотелось играть всегда.

— Где комната твоей мамы? А, её сейчас нет дома?

— В это время она обычно в спальне. Но…

В этот момент женщина, поднимавшаяся по лестнице, увидела их и подбежала с удивленным видом. Из разговора женщины и Алессандро Соль Ха снова выхватила лишь несколько слов: «родители», «здесь», «машина».

— Твои родители приехали. Они на первом этаже.

— Ура!

Соль Ха уже хотела бежать в сад, но вспомнила, что так и не получила разрешения мамы Алессандро. Но родители приехали за ней, нельзя не выйти… Родители важнее. Она поспешила вниз, к большой двери, где её ждали мама и папа.

— Мама! Папа!

Лица у обоих были какие-то странные. Испугались, что она пропала? Отбросив беспокойство, Соль Ха побежала к ним, но вдруг остановилась. Обернувшись, она увидела Алессандро, который смотрел на них с балкона второго этажа, словно прощаясь. Но он был не один.

«Кто это? Очень красивая».

Волосы красные, как розы, а огромные глаза — синие, точь-в-точь как у Алессандро. Но она выглядела немного болезненно. Может, потому что слишком худая?

— Алессандро, это твоя мама?

Громко спросила Соль Ха снизу, чтобы он услышал. Ответа не последовало, но мальчик определенно кивнул.

— Здравствуйте! Мы с Алессандро сегодня решили стать друзьями.

Мама Алессандро ничего не сказала, только пристально смотрела на неё. Было немного страшно, но ради того, чтобы играть с другом, Соль Ха набралась смелости.

— Можно мне прийти поиграть в следующий раз?

— Ривер, это невежливо. Поехали домой.

Почему-то папа поспешно преградил ей путь. Словно пытаясь спрятать Соль Ха. Выражение лица Алессандро, переводившего слова Соль Ха матери на итальянский, тоже казалось каким-то странным.

— Надо же было прийти именно сюда…

У мамы сегодня тоже лицо было бледным. Что со всеми происходит? Она ведь просто хотела получить разрешение. В этот момент послышался красивый голос. Ответ был коротким, но это слово Соль Ха знала.

— …Приходи.

От этого единственного слова заулыбались и Соль Ха, и Алессандро. Не улыбались только взрослые.

***

— …

Ривер с трудом подняла тяжелые веки. Всё, что она видела, казалось чужим. Это был не особняк Раньери, не её комната в Детройте и не номер 817 отеля «Фортуна». И маленькой Соль Ха с Алессандро здесь больше не было.

Глава 26

Только заметив старый туалетный столик в углу, Ривер поняла, где она. Это комната Ривер, то есть Лили Грей. И тут же волна ноющей боли накрыла её с ног до головы.

— Ах, у…

Подняться было тяжело. Болело всё: промежность, поясница, ягодицы, плечи, шея. Казалось, все кости в теле сломали и собрали заново. Из горла вырвался тихий стон. Одежда, в которой она была, исчезла, и теперь на ней была чистая, просторная пижама. Кто её переодел? Марта? Нет, она уехала вчера вечером вместе с Сильвио. Значит… Внезапно воспоминания перед тем, как она потеряла сознание, нахлынули как цунами. Рояль, «Буря» и грубый, безудержный первый секс. В итоге она всё-таки переспала с Алессандро. Она знала, что этот момент настанет, но когда это случилось…

— Умираю, серьезно…

Не было даже сил на сложные чувства — тело просто болело. Сумасшедший ублюдок. Как бы он ни спешил, она не ожидала, что он сделает это прямо на рояле, даже не дойдя до кровати. Непонятно, что так завело Алессандро, но Ривер решила, что впредь стоит воздержаться от опрометчивой игры на пианино в его присутствии. Вспомнился первоначальный план. Переспать с ним, а потом, воспользовавшись моментом, украсть информацию с телефона или планшета? Сейчас это казалось бредом. До секса — может быть, но после — абсолютно невозможно. После кувырканий с таким зверем сил на выполнение задания не останется.

Настенные часы показывали полдень. Боже мой, значит, она проспала не меньше двенадцати часов. Впервые она спала так долго. Хотелось встать, умыться и поесть, но измученное тело не слушалось. Пока она пыталась приподняться, в дверь постучали.

— …Марта?

Её голос был не просто хриплым, он срывался. Неудивительно, ведь она стонала и плакала всю ночь. Дверь открылась. Она уже собиралась попросить стакан воды, извинившись за беспокойство, как вдруг…

— Проснулась.

Виновник её состояния вошел в комнату. Но Ривер не смогла выдавить из себя даже запоздалое «доброе утро». Не потому что голос пропал или ей было стыдно. Она была ошеломлена видом Алессандро, которого никогда раньше таким не видела. Обычно идеально уложенные светлые волосы слегка торчали, а вместо безупречной рубашки на нем были простая футболка и джинсы. Этот образ обычного парня был непривычен, но раздражающе ему шел. В руках он держал большой поднос для завтрака в постель. Глубокая керамическая миска, пакет молока, ложка и маленькая тарелочка с трюфельным шоколадом. Еды было на двоих. Похоже, он собирался позавтракать вместе с ней здесь. Увидев содержимое миски, Ривер удивилась еще раз. Разноцветные хлопья с фруктовым вкусом, к которым этот мужчина вряд ли бы прикоснулся, были красиво украшены черникой и нарезанной клубникой.

— «Fruity Hoops»?

— Не любишь?

— Не то чтобы…

«Не люблю» — это мягко сказано, совсем наоборот. «Fruity Hoops» были любимыми хлопьями маленькой Ривер. Но после того как детские воспоминания превратились в сплошную травму, она перестала их есть. Поставив поднос перед Ривер, Алессандро открыл пакет молока и залил хлопья. Давно забытый запах искусственных фруктов. Многое изменилось, но это осталось прежним.

— Вы тоже такое любите?

— Раньше я ел только эти хлопья.

Он придвинул стул от туалетного столика к кровати, взял свою миску и сел. Поколебавшись, Ривер взяла ложку и попробовала. Вкус выцветших воспоминаний был сладким. В комнате было слышно лишь тихое звяканье ложек о фарфор. Когда миска опустела наполовину, Алессандро заговорил первым, что было неожиданно.

— Ты вчера потеряла сознание.

«Из-за тебя же, ублюдок».

— И, кажется, это был твой первый раз.

— …

Отпираться было бессмысленно, но кивнуть было трудно.

— Ты не знала, как обнять за шею, как дышать носом… Я думал, твоя неумелость в поцелуях и всем остальном — просто от недостатка опыта. А не от того, что его совсем нет. Почему не сказала?

А что бы изменилось? Вчера ночью глаза Алессандро были затуманены страстью. Разуму там места не было. Даже узнав, что она девственница, он бы всё равно взял её прямо там. Но сказать правду она не могла, поэтому выбрала уклончивый, но подходящий ответ. Такой, который мог бы польстить мужчине.

— Просто… хотела быть с вами.

— …

— Не хотела останавливаться. Другой причины нет… правда, только это.

Золотистые брови едва заметно дрогнули. Хорошо, неплохой ответ. Теперь она выглядела активной, но невинной женщиной. Возможно, это даже возбудит его снова. Но он лишь молча смотрел, как Ривер ест. Не зная, как продолжить разговор, Ривер сосредоточилась на еде. Когда дно миски показалось, Алессандро медленно встал и сказал:

— Не знаю, смелость это или безрассудство.

Затем он отправил в рот одну из двух шоколадных конфет с тарелочки, а вторую взял пальцами и поднес к губам Ривер. Она машинально открыла рот, и он, как птица птенца, покормил её с рук. Сладость, от которой сводило челюсти, и мягкий поцелуй в лоб последовали друг за другом. Этот легкий жест лишил её дара речи. О чем говорят в таких случаях? К счастью, Алессандро тоже не горел желанием продолжать беседу. Вместо ответа Ривер молча приняла поцелуй. Лучше молчать, чем играть фальшивую нежность. Забрав пустую посуду и поднос, мужчина сказал своим обычным бесстрастным тоном:

— Отдыхай. Трогать не буду.

Молча кивнув, Ривер мысленно выдохнула. Она боялась, что он набросится на неё и сегодня. По ощущениям, на восстановление измученного тела уйдет дня три. Значит, сегодня можно набрать горячую ванну и отмокнуть. Сейчас отдых был нужен ей больше всего. Когда она уже собиралась зарыться обратно под одеяло, Алессандро с подносом в руках наклонился. Щекочущее ощущение у уха подсказало, что его губы или волосы коснулись её. Тихим, нечитаемым тоном он добавил:

— …Пока что.

Черт.

Ванная наполнилась паром от горячей воды. Перед тем как залезть в ванну, Ривер открыла ящик. Там лежали противозачаточные таблетки и тест на беременность. Вчера их не было. Видимо, Марта положила их, когда заходила убираться. Для Ривер, у которой стоял имплантат, они были бесполезны, но нужно было делать вид, что она заботится о контрацепции. Тест можно использовать в подходящее время и демонстративно выбросить в мусорку, а таблетки — смывать в унитаз по одной в день. Закрыв кран, Ривер погрузилась в горячую воду. Благодаря соли для ванн с ароматом жасмина тело расслабилось, и стало приятно. Пока она не посмотрела на свое тело под водой. Почти везде, куда падал взгляд, были его следы. На шее, груди, вокруг сосков, на животе, бедрах. Глядя на хаотичные отметины, она невольно усмехнулась. Взгляд упал на старый шрам внизу живота. След от пули, полученной 18 лет назад. Он так побледнел, что его трудно было заметить, если не присматриваться.

Ты и во сне не догадываешься, что я выжила.

Ривер подтянула колени к груди и обняла их руками, свернувшись калачиком. От её долгого вздоха по воде пошла рябь. Она кусала губы, пытаясь успокоить бурю внутри. Выбрав эту миссию, она знала, что это случится, так что не стоит зацикливаться. Лучше считать это удачей. Раз он сам принес завтрак, значит, Лили стала ему дорога. Проблема была лишь в условии «пока что». Это было предупреждение, что, пока она живет здесь, секс будет частым.

— Не убегай, Лили.

Воспоминание о удушливом сексе всплыло снова. Вместе с его умоляющим голосом, врезавшимся в память. Ривер холодно усмехнулась. Плохой парень, сам же не давал сбежать. Сколько раз она умоляла его быть помедленнее? Он пропустил её мольбы мимо ушей… словно животное в период гона. От тяжелой боли в пояснице вырвался стон. Как предыдущие партнерши это терпели? На свиданиях джентльмен, а в постели — варвар.

Ривер откинулась на бортик ванны и вытянула ноги. Выспавшись, она не чувствовала усталости, но закрыла глаза. Чтобы продумать следующий, еще более хитрый этап плана. Телефон из штаба недоступен, вход в кабинет и спальню Алессандро закрыт. Остается один путь. Даже если это займет время, нужно сблизиться с ним настолько, чтобы он потерял бдительность, и вытянуть информацию. Цель — выполнить миссию «живой» и вернуться «в целости». Если бы целью был обычный мужчина, эффективнее всего было бы использовать секс, но это Алессандро. Чтобы стать к нему ближе, нужно нечто большее. Проблема в том, что это будет в разы сложнее, чем просто раздвинуть ноги. Теперь недостаточно просто нравиться ему, обсуждая искусство. Что нужно сделать, чтобы держать на ладони этого мужчину, чьи мысли невозможно прочесть?.. Но отступать она не хотела. Будет трудно, но раз уж она зашла так далеко, Ривер собиралась идти до конца. Если она вернется живой и отомстит, большего и желать нельзя. Представляя, как надевает наручники на Антонио, Ривер расслабилась в горячей воде. Но мысли об Алессандро приходилось отсекать снова и снова. Образ мужчины, целующего её с жаждой в глазах, всплывал в памяти против воли.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 100 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 27

На следующий день Ривер встала рано и сразу спустилась на первый этаж. Благодаря долгому отдыху в ванной и кровати двигаться было легче. Хотя мышцы бедер и поясницы всё еще ныли. Марта, занятая приготовлением завтрака на кухне, поздоровалась первой. Она наверняка догадывалась, что они с Алессандро спали, но знала ли она, что они совокуплялись как звери прямо на рояле, а не в спальне? От смущения Ривер нарочито бодро спросила:

— Доброе утро, Марта. Где Алессандро?

— Ушел на пробежку недавно. Проблема в том, что он забыл зонт, а погода вон какая.

Небо за окном было мрачным, собирался дождь. Ривер, принимая от Марты стакан сока из кейла, сказала:

— Я отнесу ему. Знаете, в какую сторону он побежал?

— Вы уверены? Я могу попросить Сильвио.

— Да ничего, заодно и сама разомнусь.

Идеальная возможность. Повод побыть с ним наедине и, если повезет, осмотреть окрестности. Переодевшись в спортивную одежду, Ривер поспешила из дома. Воздух был влажным, дождь мог начаться в любую минуту. По словам Марты, Алессандро всегда бегает по одному маршруту: из сада направо, мимо канала и по тропинке. Мужчина, верный своим привычкам даже в мелочах. Как и ожидалось, не прошло и пяти минут, как впереди показалась знакомая спина.

— Алессандро!

Он не был в наушниках, поэтому сразу обернулся. В его взгляде читалось удивление. Он остановился и ждал, пока Ривер догонит его.

— Фух, фух… Кажется, дождь собирается, я хотела принести зонт…

— Зонт?

Только отдышавшись, Ривер поняла, что зонт-то она как раз и забыла. Щёки и уши вспыхнули от стыда за такую глупую ошибку.

«Точно, чертов зонт…»

Но главное — она его встретила. Неважно, если на обратном пути она промокнет до нитки.

— Ой, прости. Я думала, что взяла его.

Алессандро взглянул на небо и ответил безразлично:

— Прямо сейчас дождя не будет. Неважно.

Ривер почувствовала, как его взгляд скользнул по её телу. Не с сексуальным подтекстом, а скорее оценивая, в состоянии ли она бегать. Опасаясь, что он отправит её обратно, Ривер опередила его:

— Я тоже люблю спорт. Слышала, вы бегаете каждое утро? Можно с вами?

— …Как хочешь.

Снова безразличное разрешение. Но он больше не бежал, а пошел быстрым шагом сквозь утренний туман. Запах деревьев, травы и земли наполнял легкие. Лес ранней осенью только начинал менять краски. Идеальная погода для разговора.

— Вы каждый день здесь бегаете?

— Обычно да.

— Пейзаж отличный. Здесь действительно не надоест бывать каждый день. Понимаю, почему вы выходите сюда каждое утро.

— Зимой часто идут дожди, и дорога размокает. Бегать можно только пока земля сухая.

— А куда вы ходите зимой? Есть еще любимые места?

— Пляж. Он здесь недалеко. На машине быстро. …Хотя я редко туда езжу.

Пляж недалеко? Отлично. В голове Ривер начал вырисовываться план. Если прикинуть очертания береговой линии, можно приблизительно определить местоположение особняка. Может, попросить отвезти её туда?

— Море, должно быть, красиво. Интересно…

— Любишь море?

— Люблю ощущение теплого песка под босыми ногами. И шум волн успокаивает.

Ответа не последовало. Несмотря на удачную тему, Алессандро ограничился лишь вопросом. С бывшими он тоже общался только телом? Ноль баллов за умение поддерживать светскую беседу. Как партнер для свиданий он ужасен, но её задача — сблизиться с ним. Ривер обогнала его на полшага и повернулась лицом к нему, идя спиной вперед. Дорога была ровной, так что это было нетрудно.

— Вы в последнее время очень заняты. Что за дела такие? Стоит появиться свободной минуте, вы запираетесь в кабинете.

— Бизнес, как всегда.

— Ты же знаешь, чем я занимаюсь.

Знает. Слишком хорошо. Кто не знает семью Раньери, знаменитую торговлей оружием, наркотиками и прочим криминалом? Она даже была на собрании верхушки, сидя у него на коленях. Даже если бы она была обычной гражданской, не понять, чем занимается её любовник, было бы невозможно.

— Кстати, спрошу. Ты пришла на ту вечеринку по приглашению дяди, значит, уже знала, кто я?

Ривер быстро соображала. По информации от Федерико, всех прошлых партнерш Алессандро тщательно отбирали и представляли ему приближенные, и он об этом знал. Значит, этот вопрос можно перевести как: «Дядя заранее сказал тебе, что представит тебя мне с «той самой целью»?» Встреча была спланирована во многих смыслах. Но вместо того чтобы просто признать это, Ривер решила добавить немного драмы.

— И да, и нет.

— В смысле?

— Я приехала в Милан просто повидать дядю, а он сказал, что хочет познакомить меня с кем-то, и настоял, чтобы я пришла на вечеринку. Проблема в том, что он сказал только, что это «очень важный человек», и больше ничего.

Придумать драматичную историю первой встречи оказалось несложно. Теперь она лгала мастерски.

— Я еле вытянула из него хотя бы имя.

— Встретилась со мной, ничего толком не зная?

— Честно говоря, в тот день я была немного в замешательстве. Вдруг вызвали, оставили наедине с незнакомцем. Даже получив визитку водителя, я с трудом понимала, что происходит.

— Неловкая ситуация.

— Не то слово… В общем, только после этого я узнала в общих чертах, кто вы и чем занимаетесь.

— «В общих чертах» — это как?

— Что вы мафиози. Этого достаточно, чтобы догадаться об остальном.

После паузы, показавшейся вечностью, он спросил будничным тоном:

— И поэтому ты меня боишься?

— Если бы боялась, не приехала бы сюда.

— Или наоборот, приехала именно потому, что боишься. Даже если не хотела.

А вот и он, момент, требующий осторожности. Ривер мысленно повторила мантру: «Я не Ривер Уинстед, я Лили Грей. Лили бесстрашная и дерзкая. Алессандро это нравится». Тогда ответ может быть только один.

— Но… вы не так уж сильно отличаетесь от других людей.

Правая бровь Алессандро слегка приподнялась. Объясни. Это была его привычка, которую она заметила за время, проведенное вместе. Теперь она могла немного читать его по жестам и взглядам.

— Буквально. Даже если дядя представил нас, почувствуй я угрозу, я бы сбежала первой. Придумала бы отговорку и вернулась в Штаты. Извинилась бы перед дядей, но моя жизнь дороже.

Это была шутка, но Алессандро не улыбнулся. Ривер продолжила спокойно. Ей, как защитнику закона, претило обелять преступника, но сейчас эти слова были необходимы.

— Но пока мы встречались в Милане… я видела просто любителя искусства. И здесь вы живете как обычный человек: едите, тренируетесь, работаете в кабинете, спите ночью. Не так уж мы и отличаемся.

— …

— И внешне тоже. Вам идут футболка и джинсы, и этот спортивный костюм тоже. Почему бы не одеваться так почаще? Или в вашем мире есть правила и на этот счет?

Помолчав, Алессандро мягко спросил:

— Значит, тебе не противно общаться с преступником? Не ожидал такого от барышни, выросшей в тепличных условиях.

— Ждали другого ответа?

— Нет. Но это неожиданно. Весьма.

— Нечестно задавать такие вопросы после того, как позвали жить к себе. На свиданиях вы были молчаливее.

— Я не знал, что ты совсем «зеленая», даже без опыта с мужчинами.

Это её тоже удивило. Он всё еще думает об этом? Хотя знай он заранее, ничего бы не изменилось. Он берет то, что хочет. Кстати, «зеленая». Нужно действовать активнее. Не изображать роковую женщину с обложки Playboy или влюбленную дурочку. Нужно показать готовность к партнерству на эти три месяца, чтобы снять его настороженность ровно настолько, насколько нужно. А потом, когда миссия закончится — вуаля, прощайте навсегда. Они встретятся разве что в суде.

— В любом случае, вы мне нравитесь.

— Почтен, Лили.

— Я серьезно. Зачем бы я поехала домой к мужчине, с которым встречалась всего две недели?

— Может, тебе наскучила пресная жизнь, и ты захотела острых ощущений. Тебе привычнее общество юристов из Лиги плюща или финансистов, а не мафиози. Я не прав?

— И кто же первым начал кадрить эту «зеленую» барышню из хорошей семьи?

Раздался звук, похожий на тихий выдох. Настолько тихий, что его можно было принять за шелест листвы. Ривер, увлеченная разговором, на миг затаила дыхание. Казалось, время на этой тропинке замерло. Она видела только одно — слабую улыбку, исчезающую с его лица. Он определенно улыбался. Как обычный человек. Как тот мальчик из детства.

Глава 28

— …А.

В этот момент что-то холодное упало на лоб Ривер и скатилось по брови. Капля дождя. Судя по ощущениям, ливень обещал быть сильным. Перестав улыбаться, Алессандро посмотрел на небо и сказал:

— Кажется, будет гроза. Рядом есть сарай. Переждем там.

Сарай действительно оказался недалеко. Старое, немного ветхое строение, но укрыться от дождя можно. Внутри нашлись маленькая керосиновая печка и стулья — возвращаться домой промокшими до нитки не придется. Пока Ривер стряхивала капли с волос и плеч, Алессандро привычным движением зажег печку и смахнул пыль со стула.

— Садись. Скоро станет тепло.

— Надо же, здесь есть сарай.

— Раньше здесь отдыхали рабочие, нанятые для сбора оливок, но теперь он не нужен. Разве что иногда, чтобы переждать дождь, как сейчас.

Алессандро придвинул второй стул и сел. Делая вид, что греется у печки, Ривер рисовала в уме карту местности. Огромная частная территория, где не видно ни души. Хорошо, что это не остров, но в какую сторону бежать в худшем случае? В мысли ворвалась вибрация телефона. Не её древней «раскладушки». Значит, оставался только один человек.

— Прошу прощения.

Алессандро коротко извинился и вышел. Неизвестно, кто звонил, но точно не из особняка. Если бы это была Марта, ему не нужно было бы выходить. Ривер прижалась к двери сарая, затаила дыхание и прислушалась.

— Товар? Всё на месте?

Сквозь щели в досках закрытой двери доносились приглушенные слова. Услышать собеседника было невозможно, но разобрать, что говорит Алессандро, удавалось. Наркотики? Или контрабанда оружия, о которой говорили на собрании?

— На прошлом собрании я объявил о создании нового канала, так что не жалейте средств. Поток не должен прерываться. А склад? …Думаю, такого размера достаточно.

Судя по разговорам о складе, речь шла об оружии. Удалось найти новое место где-то в Греции? Или на Кипре?

— Неважно, сколько это будет стоить. Если сейчас нарушится сеть поставок на территории Чезаре, будут проблемы. Если другие капо начнут болтать, я разберусь с этим сам.

Разговор затянулся. Судя по тону, собеседником был Паоло или кто-то равный ему по рангу. Вот бы он сболтнул что-нибудь более конкретное…

— Я сейчас не один. Перезвоню.

Было близко. Стоило ей сесть обратно на стул, как дверь открылась. Еще секунда — и было бы неловко. Ривер мысленно выдохнула.

— Завтрак задерживается. Дождь кончился, идем?

Неудивительно, что шума дождя не было слышно. Снаружи больше не лило. Тучи расходились, открывая клочки синего неба, и даже выглянуло яркое солнце. Они направились домой по влажной тропинке. Поднимаясь к задней двери сада, Ривер заметила большой пустырь. Он был довольно обширным, но из-за кустов и сухих деревьев, преграждавших путь, она раньше не обращала на него внимания.

— Что там? Если посадить цветы, будет красиво.

Мужчина, поднимавшийся по лестнице впереди, взглянул на место, куда указывала Ривер, и сухо ответил:

— Земля, которую больше не используют.

Идеальное место для клумбы. Нет, для целого сада. Жалко оставлять такой пустырь заброшенным. Можно было бы разбить огород, но почему-то его не трогали.

— Может, посадить что-нибудь? Есть много цветов, которые сажают осенью, чтобы они цвели весной. Говорят, здесь земля не промерзает даже зимой?

— Даже если посадить цветы, которые распустятся весной, ты их не увидишь.

Верно. Через несколько месяцев Лили вернется в Америку. Ривер не стоит беспокоиться о таких мелочах. Нужно только узнать о местонахождении Антонио. Но… это место выглядело таким одиноким. Она знала, что это не её дело, но этот пустырь не выходил у неё из головы.

— Меня здесь уже не будет, но кто-то другой увидит цветы и порадуется. Думаю, Марте понравится.

— …

— Или… вам.

Но ответом ей было лишь тяжелое молчание. Непонятный синий взгляд пронзил Ривер. О чем он думает, когда делает такое лицо? Чем дольше длилось молчание, тем сильнее становилась тревога. Не стоило быть такой беспечной. Надо было сосредоточиться на миссии, зачем болтать лишнее…

— Если хочешь, делай. Сильвио поможет.

Ответ был обескураживающе простым. Он не стал допытываться или упрекать. Видимо, все волнения были напрасны, он просто дал разрешение. Но… остался какой-то горький осадок. Словно таблетка застряла в горле. Но расспрашивать дальше она не могла. Сказав, что пропустит завтрак, Алессандро поднялся на второй этаж. И больше не спускался.

***

— Это я, крестный.

— Здравствуй, Сандро. Как дела?

Голос Дамиано в трубке звучал приветливо. В семье не было никого, кто не знал бы о крепкой связи консильери Раньери и наследника.

— Без проблем. Раз есть время позвонить вам.

— Наверняка опять сидишь дома.

— К сожалению, мне не так рады повсюду, как вам, крестный. Насчет моей просьбы…

— Конечно, всё сделано, идеально. Я еще не настолько стар, чтобы не справиться с таким делом.

— Я не это имел в виду.

— Шучу, зануда. Ты по-прежнему слишком серьезен во всем.

Послышался звук зажигаемой спички. Видимо, закуривает сигару. В отличие от Антонио, Дамиано предпочитал сигары. Это подходило к его солидному образу. Алессандро тоже предлагали пару раз, но он отказывался, если не было особого повода. Чтобы поддерживать лучшую форму, нужно воздерживаться от алкоголя и табака. Секс он считал чем-то вроде спорта. Внезапно вспомнился последний раз, когда он был с женщиной. Рояль, Бетховен, кровь. Он не смог сдержать несвойственное ему желание, нет, точнее, не захотел сдерживать. Конечно, из-за этого Лили Грей провалялась в постели полдня. Естественно, раз он так грубо обошелся с женщиной, которая даже не знала, как расслабиться. Но, судя по тому, как бодро она следовала за ним сегодня утром, она оказалась выносливее, чем выглядела. Алессандро перехватил телефон и продолжил:

— Я ждал встречи с вами в Милане.

— Прости. Срочные дела. Вечеринка была веселой?

Веселой? Скорее запоминающейся. Из-за одной женщины, которая смотрела на него снизу вверх. Вспомнилось, что на ней было не идущее ей ярко-красное платье. Неизвестно, как бы отреагировала сама виновница, но синий спортивный костюм, который был на ней сегодня утром, шел ей больше, чем тот наряд. Для Лили красного цвета достаточно на припухших от поцелуев губах и раскрасневшихся щеках. Или когда она, задыхаясь, сжимала его член, словно пытаясь проглотить… Рука Алессандро, крутившая ручку, замерла. Лили. Женщина, которой подходит это имя. Он знал, что всё чаще думает об этой неопытной девчонке, которую привел в дом. Даже если убрать мысли о ней в дальний ящик, стоит дать слабину, как она выглядывает оттуда и смотрит своими черными глазами. Иногда она даже выбирается из ящика и бродит вокруг. Как сейчас. И почему-то это не вызывало отторжения.

— Кстати, неплохо бы сыграть в шахматы, пока сезон не сменился. Я был у тебя месяца два назад, верно?

Иногда Дамиано приезжал к Алессандро с бутылкой хорошего вина. Их маленькой радостью было обсудить новости, которые не расскажешь по телефону, и сыграть партию. Обычно он отвечал, что всегда рад визиту крестного, и приглашал в любой удобный день, но… Сегодня губы не хотели размыкаться.

— Сандро?

Собеседник почувствовал странное молчание. Алессандро с трудом выдавил:

— Простите, но пока это невозможно.

— Что с тобой? Ты отказываешь?

— …Считайте это личным делом.

— Личным? Из-за твоего отца?

Пока он обдумывал ответ, раздался тяжелый стук в дверь.

— Я свяжусь с вами в ближайшее время.

Алессандро положил телефон на стол. Круг людей, которые могли постучать в кабинет в это время, был ограничен. Марта, Паоло, изредка Сильвио. Но вопреки ожиданиям, к нему пришел совсем другой человек.

— Алессандро? Вы там?

Лили Грей. Женщина, представленная Федерико, живущая в особняке как временная партнерша, и которая, странным образом, постоянно привлекала его внимание.

Глава 29

С щелчком дверь кабинета открылась. Сердце Ривер билось быстрее обычного. Наконец-то она увидела комнату, в которую наряду со спальней хотела попасть больше всего. Тело зудело от желания перевернуть всё вверх дном, но сейчас нужно быть осторожной. Алессандро, стоявший, прислонившись к дверному косяку, заговорил первым:

— Почему ты?

— Марта занята, варит джем. Знаете ведь, если не мешать, он пригорит. Так что я вызвалась отнести это вам. Сегодня утром на рынке купили гранаты.

Ривер слегка приподняла поднос. Зерна граната, аккуратно выложенные горкой на фарфоровой тарелке, выглядели аппетитно. Но Алессандро даже не взглянул на них.

— Лили, ты мой гость.

Ривер моргнула, не понимая, к чему он клонит, и он продолжил:

— Тебе не нужно помогать на кухне.

— Я знаю, но я благодарна Марте за заботу, и…

— Это работа Марты. Она лишь выполняет мои указания, так что делай, что хочешь.

— …Я как раз собиралась сказать, что делаю это, потому что хочу.

Воспользовавшись его заминкой, Ривер быстро спросила:

— Долго будете держать меня на пороге?

Она спросила дружелюбно, но Алессандро не улыбнулся. Впрочем, эффект был: он посторонился, пропуская Ривер внутрь. Поставив поднос на гладкий стол из красного дерева, Ривер огляделась.

— Кстати, я здесь впервые. Можно осмотреться?

— Делай что хочешь.

Ривер мысленно выдохнула. Не прогнал. Она боялась, что он сразу выставит её за дверь, но обошлось.

— Впечатляет. Понимаю, почему вы проводите здесь столько времени.

Это был не пустой комплимент. Комната была настолько великолепна, что Ривер подумала: если она когда-нибудь уедет из Детройта и будет жить одна, то хотела бы оформить одну комнату именно так. Камин, диван, ковер, книжные полки… Пытаясь запомнить планировку кабинета, Ривер заметила сейф. За столом. Судя по всему, с биометрической защитой. Отпечаток пальца? Сетчатка глаза? Рисунок вен на ладони? Что придется сделать в этот раз, чтобы узнать, что внутри?

— Вы, похоже, любите читать?

Полки были забиты книгами. От «Улисса» и поэм Гомера, которые она до тошноты зачитывала в колледже, до «Саломеи», «Анны Карениной»… А судя по тому, что рядом стояли «Ромео и Джульетта», «Отелло» и «Гамлет», дальше шла полка Шекспира.

— У нас схожие вкусы. Можно мне приходить сюда читать, когда скучно?

— Когда я в кабинете — заходи. Только стучись.

Ответ не идеальный, но уже прогресс. Если действовать осторожно, пока он занят, можно чего-нибудь добиться. Алессандро так и не притронулся к гранату. Хотя она даже принесла маленькую серебряную ложечку для удобства. Он просто сидел в кресле и наблюдал, как женщина осматривает кабинет. Конечно, Ривер чувствовала этот взгляд. Чтобы не вызвать подозрений, она с любопытством рассматривала книжные полки во всю стену. Раздумывая, не сделать ли вид, что читает, она заметила маленькую рамку. Время оставило на ней след, но понять, что это за фото, было нетрудно. Семейное фото Раньери. Вот так находка. Это шанс. Шанс естественно заговорить об Антонио.

— Это ведь вы?

Ривер взяла рамку и подошла к Алессандро. Присев к нему на колени, она почувствовала твердые мышцы и тепло его тела. Специально прижавшись спиной к его груди и животу, она ощутила его ровное дыхание у своего уха. Хотелось вскочить и убежать, но она уже делала это, во второй раз будет легче. Алессандро, смотревший на Ривер, мельком глянул на фото и коротко ответил:

— Это в детстве.

— Надо же, выросли точь-в-точь таким же. Мило. Сколько вам здесь?

— Восемь.

Алессандро постучал пальцем по краю фото. В правом нижнем углу была дата. 20 лет назад. Когда их пути еще не пересеклись. Для своего возраста он держал слишком толстую книгу, но в улыбке читалось детское озорство и очарование. Трудно поверить, что этот ребенок вырастет монстром.

— Похоже на семейное фото. Глаза этой женщины — точная копия ваших…

Ее палец указал на женщину на фото. Женщину, которая даже не смотрела на ребенка, прижавшегося к её коленям. Ривер тоже её знала. Красавица с тенью печали в глазах и скорбной складкой у губ. Лукреция Раньери. Но сейчас важнее был другой человек.

— А этот очень похож на вас. Это ваш отец, верно?

Антонио. Убийца родителей, исчезнувшая цель. Антонио, улыбавшийся до отвращения широко, казался человеком, не знающим забот. Он так же улыбался, когда Ривер и маму притащили во внутренний двор. В тот момент, когда она собиралась заговорить об Антонио, Ривер заметила то, что упустила. Из-за расфокуса она приняла их за часть фона, но теперь увидела: на фото было еще двое. Позади несчастливой семьи, поодаль, стояли женщина и мужчина. У женщины были черные азиатские глаза. Даже если бы фото было еще более размытым, она бы узнала их. Там были мама и папа.

— А это кто? Родственники? Или члены семьи?

Вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела подумать. Хотя она знала, что сейчас нужно спрашивать об Антонио.

— Неважно. Они всё равно мертвы.

От этого безразличного ответа нижняя губа Ривер задрожала от гнева. Они мертвы из-за тебя. Это ты их убил. Крик застрял в горле. Хотелось разбить рамку о его голову, но нельзя забывать о цели. Сейчас важен Антонио, а не память о родителях.

— В любом случае, вы очень похожи на отца. Особенно нос и подбородок.

— Похожи. Не только лицом.

— А чем еще? Характером? Хобби?

В этот момент пальцы Алессандро коснулись щеки Ривер. Хочет поцеловать? Но это прикосновение отличалось от прежних.

— Навыками, которым я научился у отца. Например…

Теплая, но грубоватая рука медленно скользнула по щеке к подбородку, и по спине побежали мурашки. Что-то не так. Ощущение опасности, угрозы. Ривер невольно затаила дыхание, а он прошептал:

— Как сильно нужно сжать горло, чтобы человек потерял сознание, куда ударить ножом, чтобы жертва умерла без крика, как вспороть живот, чтобы человек мучился как можно дольше… такие вещи.

Рука Алессандро не останавливалась. Медленное прикосновение скользило от подбородка по шее. Касание было мягким, но в голове выла сирена.

— Конечно, и в другом мы похожи. Как растоптать тех, кто лезет наверх, как убрать помехи, как держать в узде послушных псов. Говорят, я копия отца.

Ривер убедилась. Слухи о том, что Иль Дьяволо успешно воспитал преемника, не были преувеличением.

— …Значит, мой совет в Милане не был таким уж оригинальным.

Нужно было разрядить атмосферу, которая мгновенно стала ледяной. Ривер ответила легко, словно не почувствовав угрозы.

— Даже если бы я не сказала, вы бы и так отлично их выдрессировали.

— Но это было мило. Ты могла сказать прямо: «раздави их», но привела в пример картину.

Его пальцы задержались на шее Ривер, а затем легонько постучали по тонкой коже. Движения были легкими, как игра на пианино или шутка, но в них чувствовалась угроза.

— И… ты довольно смелая. Гораздо смелее тех, кто ползает у меня в ногах, дрожа за свою шкуру.

Слова звучали двусмысленно. Предупреждение? «Я могу свернуть тебе шею в любой момент, следи за языком»? Он забрал рамку из рук Ривер и положил её на стол лицом вниз. Словно тема закрыта.

— Кстати, я уже трижды говорил тебе не кусать губы. Всё еще не можешь оставить их в покое?

Большой палец Алессандро скользнул по подбородку и коснулся нижней губы. Проверял, остались ли следы зубов.

— Лучше, чем раньше. Говорю в четвертый раз: не кусай губы.

— Вам не нравится?

— Наоборот.

Рука мужчины соскользнула с шеи на плечо и притянула её к себе. Лица сблизились, кончики носов почти касались друг друга.

— Каждый раз, когда ты это делаешь, мне не хочется тебя отпускать.

На этот раз он точно поцелует. Ривер намеренно слегка прикусила нижнюю губу и отпустила. Лили Грей не отступила бы, а спровоцировала. Как и ожидалось, уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Говорят, плохому учатся быстро.

— Решила, что заодно можно научиться и чему-то новому.

Она почувствовала, как напряглись его пальцы. От мысли, что он может сделать что-то большее, дыхание стало горячим.

— Слишком уж ты усердная ученица, Лили.

Неважно, если придется пожертвовать пешкой. Главное — взять короля. Ривер закрыла глаза. Стук в дверь раздался за мгновение до поцелуя.

Глава 30

— Сандро, это Паоло.

Паоло. Ривер почувствовала, как напряжение отпускает её плечи. Внезапное вмешательство разорвало тугую струну волнения.

— Уже столько времени?

Сказал Алессандро, бегло скользнув взглядом по лицу Ривер. Он выглядел так, будто ему жаль прерываться, но в то же время казалось, что ему всё равно. Вместо того чтобы продолжить поцелуй, он потянулся к тарелке с гранатом. Словно вместо поцелуя, он вложил в рот Ривер несколько ярко-красных зерен. С хрустом во рту разлился кисло-сладкий, терпкий вкус.

— Войди.

Открыв дверь кабинета, Паоло замер. Вид женщины, сидящей на коленях его хозяина, явно удивил его. Даже для него, обычно невозмутимого, это было неожиданностью.

— Прошу прощения. Я подожду внизу…

— Неважно.

Для Ривер появление Паоло было как нельзя кстати. По крайней мере, продолжения ласк не последует. И это был отличный шанс услышать новую информацию из первых уст. Но Алессандро, одним элегантным жестом отстранив Ривер, сказал:

— Оставь нас, Лили.

…Вот как всё повернулось.

На собрание верхушки в Милане он её взял, а сейчас просит выйти? О чем таком секретном они собираются говорить? Может, это поспешный вывод, но мысль о том, что речь пойдет о местонахождении Антонио, промелькнула в голове. Любопытство разгорелось еще сильнее, но упрямиться было нельзя. Это вызвало бы подозрения, да и Алессандро вряд ли захочет держать рядом партнершу с приступами навязчивости. Пришло время отступить. Скрывая досаду, Ривер бодро ответила:

— Увидимся за ужином.

Даже когда она вышла из кабинета и закрыла дверь, голосов изнутри не было слышно. Причину угадать было нетрудно. Они не начнут говорить, пока не услышат удаляющиеся шаги. Чертовски осторожный тип. Ворча про себя, она вернулась в гостевую комнату, где её уже ждал гость. Пушистая шерсть, словно нарядный костюм, и длинный хвост. Кот, которого она видела в саду. Имени она не знала. Марта говорила, что подкармливает его — может, он пришел сюда голодный?

— Здесь для тебя ничего нет…

Кот моргнул желто-зелеными глазами, потерся лбом и телом о шерстяной ковер и длинно мяукнул. Ривер присела на корточки и почесала кота за ушком. Ласка ему понравилась — наглый гость тут же замурлыкал и разлегся на полу. Поглаживая мягкую шерсть, Ривер мысленно вернулась к событиям в кабинете. Что это было? Как только она заговорила об Антонио, Алессандро стал странно резким. Когда он желал Лили Грей, он тоже казался не таким, как обычно, но в этот раз всё было иначе. Гораздо страшнее, гораздо опаснее. «У него соперничество с отцом? Учитывая его странную реакцию на слова о сходстве…» Гипотеза выглядела убедительной. Антонио вполне мог воспитать сына как своего рода соперника. Ведь он наверняка считал, что жесткая конкуренция — основа развития. Вспоминая реакцию других членов верхушки на собрании, подозрения крепли. Весьма вероятно, что для него отец — объект, который нужно превзойти, нет, покорить.

— А… уходишь?

Смирно лежавший кот поднялся. Насладившись лаской, он теперь всем видом показывал безразличие, потянувшись всем телом. Капризный, как и положено коту. В чем-то он напоминал хозяина этого дома. Кот не ушел из комнаты. Вместо этого он засеменил к старому туалетному столику в углу и начал точить когти о его боковину.

— Эй, нельзя!

Ривер поспешно оттащила кота, но было поздно. На боковой стенке ящика появилась дыра, которую невозможно было игнорировать. Конечно, столик был старым, местами с облупившейся краской еще до её приезда, но раз он единственный сохранился в комнате с новой мебелью, на то была причина. Трудно представить, чтобы Алессандро разозлился из-за сломанной вещи, но… Устроив этот беспорядок, кот невозмутимо вылизывал лапу. Выпроводив кота за дверь, Ривер тяжело вздохнула. Это не её вина, но она не знала, как объяснить это Марте. Осматривая повреждение, Ривер замерла.

«Что это?»

В дыре виднелось что-то похожее на деревянную шкатулку. Мельком она заметила какой-то узор. Когда она осматривала столик раньше, этого предмета там не было. Ривер снова открыла ящик. Он должен был быть там, но ящик был пуст. Осторожно постучав по дну, она услышала глухой звук. Словно там было второе дно. Вывод один. Потайное отделение. Есть стандартные уловки для создания таких тайников. Надеясь, что мастер, сделавший этот столик, использовал одну из них, Ривер просунула руку вглубь ящика и ощупала стенку. Как и ожидалось, она нащупала крошечный паз. Взяв из ванной длинную тонкую шпильку, Ривер нажала ею в паз. Раздался щелчок, стенка подалась, открывая скрытое пространство. И ту самую загадочную деревянную шкатулку, которую она видела через дыру. Шкатулка была покрыта слоем пыли, словно её давно не касались, но с первого взгляда было ясно, что вещь непростая. По углам был вырезан рельефный узор из цветов и лоз, замка не было.

«Пожалуйста, пусть там будет хоть что-то!»

Сердце колотилось от мысли, что там может быть информация, которую она так отчаянно искала. Дрожащими руками Ривер открыла шкатулку. Первым, что она увидела, была пачка старых фотографий. Счастливая семья на отдыхе у моря. Она подумала, что это семья Раньери, но среди людей на фото не было никого с золотистыми волосами. Трое мальчиков и одна девочка. У большинства рыжие волосы и похожие черты лица. Лицо девочки, видимо, единственной дочери, показалось ей знакомым. В шкатулке, кроме фото, лежали разные мелочи. Потемневший серебряный медальон, платок с вышивкой, порванные четки из розового дерева, красивая целая ракушка, пустой флакон духов, сапфировая брошь, аккуратно завернутая в бархат… Под черной мантильей [2] лежала фотография, безжалостно разорванная пополам. Машинально подняв её, Ривер побледнела. Мужчиной, стоящим рядом с неулыбающейся невестой, был человек, которого она знала слишком хорошо.

— Иль Дьяволо…

Боже мой, свадебное фото Антонио Раньери. Неожиданная находка. Неизвестно, насколько это поможет расследованию, но раз уж найден след цели, нужно обыскать всё в поисках зацепок. На дне, под разным хламом, лежала пачка писем, перевязанная бечевкой. Некоторые были запечатаны сургучом, виднелись пожелтевшие открытки. Отправители, адреса и даты были разными, но получатель — один. Лукреция Вератти или Лукреция Раньери. Мать Алессандро, которая, как говорили, давно умерла. Убедившись, кому принадлежали старый столик и шкатулка, Ривер развернула самое старое письмо.

Любимой сестренке Лукреции.

Как ты? Как родители и братья? В Англии дожди идут чаще, чем в Италии. Даже сейчас, пока я пишу тебе, дождь льет как из ведра. Но через полмесяца я попрощаюсь с этим надоевшим дождем, так что послушать его напоследок не так уж плохо. Слышал от Паоло. Мелкие банды объединяются. Говорят, некий Антонио объявил себя главой? Джулио отмахнулся, но у меня плохое предчувствие. Хочу вернуться поскорее, но дела не позволяют приехать раньше. На всякий случай, если будешь выходить из дома, обязательно бери с собой Паоло. Вчера днем купил тебе подарок на день рождения. Сапфировую брошь, думаю, она очень подойдет к твоим глазам. Как бы я ни был занят, подарок для любимой сестренки — это святое. Хочу скорее увидеть, как ты обрадуешься. На твою вечеринку в честь двадцатилетия я не опоздаю, не волнуйся. Столько всего хочу рассказать, но на этом закончу. Остальное расскажу при встрече. Береги себя.

Из Лондона, Андреа

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Так значит, дела у Марвичи в последнее время идут в гору?

Джонатан Спенсер рассеянно щелкал шариковой ручкой. Мак Армстронг, не отрывавший взгляда от отчета, пожал плечами и ответил:

— Это было предсказуемо. Позиции члена организации, который привел партнера, укрепляются в Семье — это обычное дело.

Федерико Марвичи. Настоящее имя — Витторио Монто. Итальянский полицейский, который, словно клещ, присосавшийся к бродячей собаке, долгое время работал под прикрытием в клане Раньери.

Личные обращения от верхушки организации посыпались на него сразу после того, как по клану поползли слухи, что сотто-капо продержал племянницу Марвичи у себя на коленях в течение всего собрания капо.

Не то чтобы он был бездарен, но и выдающегося положения никогда не занимал, а тут, говорят, его впервые пригласили на пьянку с верхушкой. Члены организации, разделившиеся на фракцию Антонио и фракцию Алессандро, как один, жаждали перетянуть на свою сторону единственного родственника женщины, которую будущий босс так опекает.

Пока что он не добыл никакой существенной новой информации, но даже это было оптимистичным сигналом для следственной группы. Если он продолжит умело балансировать между двумя лагерями, рано или поздно в его руки может попасть решающая улика.

Разумеется, тот факт, что Алессандро увез партнершу в свой частный особняк, должен оставаться в строжайшем секрете.

Если это станет известно, капо, вместо того чтобы умасливать болтливого Федерико, выберут более быстрый и надежный способ. Они попытаются сами подобраться к женщине, которая может стать хозяйкой клана, и заставить её действовать в их интересах.

Это может осложнить расследование, а главное — сделает возвращение Ривер Уинстед еще более трудным. Это был худший сценарий, которого следовало избегать любой ценой.

Особенно сейчас, когда есть человек, упорно пытающийся выяснить её местонахождение.

— Ривер сейчас рядом с тобой?

Вчера днем Нейт, выбравшийся в центр города с Франческо, позвонил домой в Детройт. В штабе пользоваться личными мобильными телефонами было запрещено. Те, у кого были семьи, могли передать краткую весточку только в установленные дни, используя таксофон и обязательно в присутствии сопровождающего.

Давалась всего одна минута, так что он планировал просто узнать, как дела, и повесить трубку. Но стоило связи установиться, как отец первым делом в панике спросил о Ривер.

— Отец?

— Код 39 — это Италия. Это задание связано с Раньери, верно?

— Я не могу об этом говорить. Ты же знаешь.

Хотя Бенджамин Миллер рано вышел в отставку, он тоже когда-то был агентом ФБР. Зная характер Ривер, Нейт предполагал, что она не стала бы рассказывать всех подробностей перед отъездом, но такая реакция отца — человека, который лучше всех знал правила секретности, — сбила его с толку.

— Возвращайтесь оба как можно скорее. Вам нельзя там находиться.

— Успокойся, отец. По протоколу уже...

— К черту протокол, сейчас это не важно!

Отец был человеком мягким. Пусть немного старомодным, но он ни разу не повышал голос ни на Ривер, ни на Нейта.

И если сейчас он так давил на сына, то, вероятно...

— Это из-за того, что случилось восемнадцать лет назад, да?

— ……!

Как и ожидалось, на том конце провода послышался резкий вдох. Нейт угадал. Отец, потерявший давным-давно напарника и жену, теперь боялся потерять детей.

— Поверь мне. Мы оба вернемся живыми.

— Ты ничего не знаешь. Было время, когда мы тоже верили, что все будет хорошо. Но...

Тук-тук. Раздался стук по стеклу телефонной будки. Ждавший снаружи Франческо указывал на часы, жестами торопя его закругляться.

Минута уже прошла? Нейт перехватил трубку и быстро проговорил:

— Мне пора. Береги себя, папа.

Даже вернувшись в штаб, он не находил себе места. Что сказал бы отец, если бы узнал, что Нейт отправил Ривер — которую хоть официально и не удочерили, но считали родной дочерью — в дом к этому ублюдку, несмотря на то, что она просила все прекратить?

Нейт с трудом мог сосредоточиться на совещании, когда до его слуха донеслись слова, с которыми он никак не мог согласиться.

— И все же, честно говоря, я впечатлен её хваткой.

Джонатан редко кого-то хвалил. Неужели Марвичи заслужил такую лесть? Но слова предназначались не Федерико.

— Похоже, другие её таланты развиты куда лучше, чем способность оценивать ситуацию. Ей бы специализироваться на такого рода миссиях.

Он говорил о Ривер. С нескрываемой насмешкой.

Имени он не назвал, но все присутствующие поняли, о ком речь. Армстронг сделал вид, что не услышал, София нахмурилась. А что касается Нейта...

— Что вы сейчас сказали?

В комнате мгновенно повисла ледяная тишина.

— Засунули агента в пасть к хищнику, а теперь...

Отчет, лежавший на столе, смялся в кулаке Нейта. Монти, наблюдавший за этим со стороны, нервно забегал глазами.

— Да как у вас вообще язык повернулся такое ляпнуть!

Отодвинутый стул с грохотом ударился о стену. Нейт вскочил с места, его глаза пылали гневом.

— Я знаю, что вы давно искали любой повод придраться к агенту Уинстед. Даже с тем отстранением — вы, как начальник, вместо того чтобы вступиться, вцепились в её ошибку, из-за чего все так и обернулось. И даже тогда Ривер ни слова жалобы не проронила...

— Агент Миллер.

— Она прямо сейчас рискует жизнью на передовой. Человеку, который завтра может вернуться трупом, вы говорите что? Специализироваться на таких миссиях? У вас хоть капля совести осталась?

— Миллер!

Только когда София схватила его за руку, Нейт немного пришел в себя. От крика заложило уши. Он перестал извергать проклятия, но продолжал стоять на месте, тяжело дыша, словно только что пробежал несколько часов на беговой дорожке.

Лицо Джонатана побелело. Нейт понимал — не от страха, а от ярости. Тот, кто считал, что никто не посмеет ему перечить, вдруг увидел оскал подчиненного. Как он посмел — да еще и на фактического руководителя операции?

«Не стоило вестись на эту грязную провокацию».

Нейт втайне скрежетал зубами. В конце концов, он наломал дров. Сожаления не было, но тревога нарастала. Если Джонатан Спенсер решит вышвырнуть его из команды прямо сейчас, некому будет бороться за возвращение Ривер.

— ...Прошу прощения, но мы с Миллером пойдем. Время инвентаризации в кладовой.

София, быстро оценив обстановку, взяла инициативу на себя. Не дожидаясь внятного разрешения, она потянула Нейта за собой и вывела из переговорной. София направилась не в кладовую, а к выходу из здания, и Нейт молча последовал за ней.

— Хотите курить — курите.

Сказала София, затащив его за угол здания. Она уже успела снять очки и протирала линзы краем рубашки.

— Сейчас не время беспокоиться о пассивном курении. Это значит «остыньте», так что делайте.

Поддавшись на уговоры, Нейт неохотно достал сигарету. После пары затяжек он почувствовал, как никотин побежал по венам. Когда сигарета истлела наполовину, прозвучал вопрос, похожий на упрек:

— Зачем вы это устроили? Вы же знаете его характер.

— ...

— Нам он тоже поперек горла стоит. Но что поделаешь, ответственный — Спенсер.

— ...Я просто не мог больше это слушать.

Если бы его не остановили, он, возможно, схватил бы начальника за грудки. Или повалил бы на пол и начал избивать. Он пытался проглотить обиду, но не смог.

Эта мерзкая шутка Джонатана Спенсера и собственный выбор в прошлом, который загнал Ривер в ту ловушку, были слишком ужасны.

— Я знаю. В тот день я... голосовал против эвакуации Уинстед.

Он солгал Ривер, сказав, что это приказ сверху, но в тот день, когда обсуждался вопрос о её выводе, Нейт проголосовал против. Джонатан, Франческо, Оливер, Мак и Нейт...

Все они были соучастниками.

Разве не одна только София сказала: «Безопасность внедренного агента должна быть приоритетом»? Именно эти слова должны были прозвучать из уст Нейта.

— Поэтому вы можете посчитать, что все мои слова сейчас — сплошное лицемерие. Но... но...

Сигарета догорела до самого фильтра, обжигая пальцы, но он даже не подумал выбросить окурок.

— Ривер — не тот человек, который заслуживает такого обращения. Она... она была по-настоящему замечательным, отличным напарником. Всегда думала сначала о других и, какое бы дело ей ни поручили, ни разу не сказала «нет».

Он знал это с того самого момента, как приехал в Детройт, чтобы предложить эту операцию. Тот, кто знал Ривер, понимал: она никогда не откажется от такого дела. Он был уверен больше, чем кто-либо, что для Ривер месть за погибших и высшая цель будут превыше всего. Настолько, что кивнул на вопрос начальства, разумно ли привлекать отстраненного агента.

То, что он намеренно не думал о том, что это задание может изменить всё, было лишь проявлением высокомерия Нейта Миллера.

— Человека, который умолял, что хочет остановиться... я сам столкнул с обрыва. Вместо того чтобы спасти, я так...

«Так не должен был отталкивать».

Последнее сожаление он так и не смог озвучить вслух. Казалось, если он скажет это, все, что он с таким трудом удерживал внутри, окончательно рухнет.

— Сейчас не время рассуждать, лицемерие это или нет. Сожалениями её прямо сейчас не спасешь.

София, надев протертые очки, заговорила спокойным, деловым тоном.

— К тому же, этот человек... сделал свой выбор. Она решила: раз не может сбежать, то будет сражаться.

— ...

— В худшем случае Ривер могла бы самовольно покинуть то место. Даже если бы так случилось, Марвичи мог бы уладить ситуацию, сказав, что «племяннице пришлось срочно вернуться домой по делам». Это был этап, когда такое еще было возможно.

Замечание Софии было верным. Это был один из сценариев на случай экстренного прекращения миссии.

— Но что сделала Ривер? Она предпочла не бежать, а бороться. Так, может, вместо того чтобы заниматься самобичеванием, стоит подумать о том, как вернуть её целой и невредимой? Если вы действительно хотите спасти человека, который вам дорог.

Нейт молча смотрел на пепел, упавший к его ногам. На душе было тяжело от сложных чувств, которые невозможно описать одним словом. Но в то же время казалось, что туман, плотно окутавший его разум после последнего разговора с Ривер, начал рассеиваться.

Рядом раздалась вибрация — пришло сообщение. Достав телефон из кармана, София с серьезным видом пробежала глазами текст на экране.

— ...Постойте, есть отличная новость. Помните бывшую партнершу Алессандро Раньери? Модель нижнего белья, которая сейчас отошла от дел.

— Кортни Лин?

Среди всех партнерш, что были у Алессандро, Кортни Лин выделялась во многих отношениях. Дочь тайваньской матери и отца-американца, она была на пике популярности как коммерческая модель, но два года назад оказалась замешана в скандале с наркотиками, после чего ушла из индустрии, оставив за собой шлейф сплетен.

ФБР давно знало, что Кортни была партнершей Алессандро, но она наотрез отказывалась сотрудничать. Вероятно, держала язык за зубами, учитывая, что её бывший — печально известный мафиози.

— Она была в розыске в США за хранение наркотиков, а поймали её в Тоскане. Перед экстрадицией на родину мы сможем её задержать...

София сунула телефон прямо под нос Нейту. С фотографии на него смотрела ухмыляющаяся Кортни Лин. Как и ожидалось: черные волосы, черные глаза.

Лицо, когда-то бывшее прекрасным, теперь носило явные следы упадка. Любой с первого взгляда понял бы, что она наркоманка.

— Как насчет того, чтобы встретиться с ней? Может, сейчас она что-нибудь расскажет.

При этих словах оливковые глаза мужчины загорелись надеждой.

***

Глухо грохотали раскаты грома. Гроза, начавшаяся еще на рассвете, и не думала утихать.

Паоло, видимо, был занят делами и не появлялся со вчерашнего вечера, а Марта и Сильвио, как назло, взяли выходной в такую скверную погоду и уехали из особняка.

Ривер наконец-то осталась в комнате одна. Алессандро заперся в молельне на верхнем этаже и не выходил оттуда весь день. Идеальное время, чтобы изучить содержимое шкатулки из потайного ящика.

Письмо, которое она прочла вчера, судя по всему, было от брата Лукреции. Хоть это и не точно, но, исходя из содержания, мать Алессандро была младшей дочерью босса какой-то небольшой организации. И, похоже, братья в ней души не чаяли.

Как такая женщина вышла замуж за Антонио — очевидно. В ходе жестокой борьбы за поглощение клана она потеряла семью и стала женой врага.

И действительно, словно в подтверждение гипотезы Ривер, содержание второго письма было тревожным.

Госпоже.

Я слышал, что свадебное путешествие отменено. Поскольку в последнее время вы плохо себя чувствовали, будет лучше, если вы отдохнете дома.

Прошу прощения, что не смог сопровождать вас при выписке из больницы. Какое-то время вам будет трудно шевелить левой рукой, поэтому, пожалуйста, не перенапрягайтесь, пока рана полностью не заживет.

Похороны прошли скромно, но достойно, так что будьте спокойны. Смотрителя кладбища я тоже подобрал надежного.

Главный дом был продан согласно инструкциям, но вилла осталась. Похоже, Босс решил оставить это здание — о его продаже пока не было ни слова. Возможно, когда вы немного наберетесь сил, вы сможете провести здесь отпуск.

Поэтому пока сосредоточьтесь на восстановлении. Я вернусь до выходных.

П. Б.

Отмененный медовый месяц, выписка из больницы, рана на левой руке. Несложно было представить картину прошлого, опираясь лишь на эти фразы.

После брака по принуждению женщина, вероятно, попыталась найти последний выход. Вспомнив, что она была ревностной католичкой, можно было понять, до какой степени отчаяния её довели. [1]

[1] В католицизме самоубийство считается смертным грехом.

Что чувствовала Лукреция, в одночасье оставшись совсем одна? О чем думала, потеряв любимую семью, будучи «выданной замуж», рожая и воспитывая нежеланного ребенка? И так — полтора десятка лет, вплоть до самой смерти.

...Было ли её состояние похоже на моё?

Чувство, когда ты живешь, но словно мертва. Когда думаешь: лучше бы я умерла вместе с родными... Именно это чувство.

«Разговоры про виллу и отпуск — это, должно быть, была попытка убедить её не умирать».

Вместо имени отправителя стояли лишь инициалы, но Ривер сразу догадалась, кто это.

П. Б. — Паоло Беролини.

Говорили, что до вступления в клан Раньери он принадлежал к другой организации. Ривер и подумать не могла, что это был клан семьи Лукреции.

Судя по письму, Паоло был не из тех, кто отбрасывает верность ради спасения собственной шкуры. Его переход на сторону врага, вероятно, был совершен ради защиты единственной оставшейся в живых госпожи.

И если рискнуть предположить, то «вилла» из письма — это, скорее всего, этот самый дом. Разве Марта не говорила об этом в первый день?

«Алессандро купил этот дом?» «Нет, Сандро унаследовал его от покойной матери. В детстве, когда наступало лето, они приезжали сюда вдвоем на каникулы».

Если вдуматься, это было удивительно. Жить в доме, полном воспоминаний о погибшей матери... Ривер никогда бы так не смогла. Учитывая их отношения, воспоминания эти явно не были только счастливыми...

Ривер развернула третье письмо. Отправителем снова был Паоло.

Госпоже.

Вам стало лучше? Мне передали, что вы страдаете от сильного токсикоза.

Я отправил двух помощников, чтобы вы могли чувствовать себя комфортно хотя бы во время пребывания на вилле. Если вам что-то понадобится или нужно будет дать поручение, доверьтесь этой супружеской паре. Я выбрал надежных людей, так что можете быть спокойны.

Женщина общительна и хороша в хозяйстве, а мужчина умеет держать язык за зубами. Она сказала, что рожала, так что сможет позаботиться обо всем необходимом во время беременности.

Больница прислала результаты анализов — ребенок в утробе здоров. Пол мне не сообщили. Босс уверен, что это сын, но кто знает. Может быть, это будет дочь, похожая на вас, госпожа.

Помните магазинчик на углу возле площади Капитолия, куда мы заходили, когда приезжали с вами в Рим несколько лет назад? Вы много раз говорили мне, что шоколад, который мы там ели, был очень вкусным. Перед отъездом я не забуду купить его и привезу вам.

Поэтому, прошу вас, подождите еще немного.

П. Б.

Это тоже звучало как... мольба продержаться, не умирать.

Чтобы найти хоть какую-то зацепку, нужно было внимательно изучать содержимое, но чем больше она читала, тем сильнее росло сочувствие к Лукреции. Чувствуя дискомфорт, Ривер покусала губы и отложила второе письмо.

— Нельзя впутывать в работу личные эмоции...

Сейчас не время поддаваться чувствам. Только повторив эти слова вслух несколько раз, она смогла вернуть самообладание.

Когда Ривер с прояснившимся разумом уже собиралась открыть следующее письмо, раздался раскат грома, несравнимо более резкий, чем прежде. Казалось, молния ударила где-то совсем рядом.

И в то же мгновение все лампы в комнате погасли.

Отключение электричества? Тот факт, что свет не включился даже к моменту, когда Ривер убрала коробку на место, говорил о том, что это не просто кратковременный сбой. Будь здесь Марта, можно было бы раздобыть фонарик или хотя бы свечу...

Проблема была в том, что сейчас в доме находились только Алессандро и Ривер.

Кстати, он ведь сегодня заперся не в кабинете, а в молельне. Судя по виду за окном, погода вряд ли наладится в ближайшее время. Был лишь один способ узнать, есть ли здесь резервный генератор.

«Надо подняться к нему».

Поднявшись по лестнице, Ривер замерла перед дверью молельни. Она не знала, чем он там занимается, но если уж собираешься кого-то потревожить, стоит подготовиться морально.

Однако прежде чем её рука коснулась дверной ручки, дверь открылась изнутри. В темноте, где единственным источником света было слабое пламя свечи, показалось бледное лицо.

От его неожиданного появления я потеряла дар речи и просто смотрела на него снизу вверх. Он заговорил первым, нарушая неловкое молчание:

— Ищешь меня?

— Напугали. Как вы узнали, что я здесь?

— Увидел тень в окне.

Если причина в этом, то хорошо. Я боялась, что упустила из виду какую-нибудь скрытую камеру наблюдения, но, похоже, дело не в этом.

— Так зачем пришла?

Я уже собиралась ответить, что из-за отключения электричества, но невольно заглянула через плечо мужчины в молельню.

Комната, окутанная сыростью и освещенная лишь слабым мерцанием свечи, казалась мрачной — полная противоположность тому, какой я видела её раньше. Великолепного света витражей, заливавшего молельню в ясный день, сейчас не было и в помине.

Что он делал в таком месте? Я притворилась, что колеблюсь, и вместо ответа осторожно спросила:

— Можно зайти?

Он пристально посмотрел на меня, кивнул и посторонился, пропуская внутрь.

Сев на скамью рядом с Алессандро, я огляделась. Внутри ничего не изменилось с моего первого визита. Распятие, статуя Девы Марии на возвышении, свечи, длинные скамьи и даже расположение Библии — всё было на своих местах.

С чего вдруг он пришел в молельню? Не спать же сюда лег. Я усомнилась, что он настолько набожен, но нарочито бодро заметила:

— В первый день в особняке Марта показала мне это место, сказав, что витражи здесь очень красивые. Жаль, что сегодня не солнечно.

Она говорила, что это единственное место в доме, которое осталось нетронутым. Значит ли это, что в молельне тоже может быть тайник, вроде того, что в туалетном столике Лукреции? Паническая комната или большой сейф? Иначе непонятно, зачем он здесь торчал.

Я продолжала болтать о пустяках, наблюдая за выражением лица Алессандро. Он не открывал рта и не шевелился. Обычно он хотя бы коротко отвечал, но сейчас, словно соляной столб, смотрел только на алтарь.

— Чем вы занимались здесь весь день? Молились? Или... вас гложет какая-то серьезная проблема?

— Ничем. Или всем сразу.

Ответив загадкой, он снова замолчал.

Не думала, что тишина может быть такой тяжелой. Похоже, сегодня он был совсем не в настроении общаться с партнершей и даже не смотрел в мою сторону.

Решив, что лучше оставить его одного, я уже собралась уйти, когда до слуха долетел неожиданный вопрос:

— Ты веришь в Бога?

Может, дождь настроил его на сентиментальный лад? Раньше Алессандро никогда не поднимал таких сложных тем. От неожиданности я не сразу нашлась с ответом.

Учитывая, что у меня есть крестильное имя, стоит сказать «да»? Но я давно охладела к вере и в последний раз переступала порог церкви очень давно.

В итоге я так ничего и не ответила. Выдержав паузу, Алессандро продолжил:

— Я не верю ни во что, что называют Божьей волей. Все это лишь красивая обертка.

Я молча моргала. Не такие слова ожидаешь услышать от человека, просидевшего весь день в молельне.

— Люди в конечном итоге всего лишь марионетки, играющие свои роли на сцене... По крайней мере, я так думаю.

Голос Алессандро не умолкал, словно он вытаскивал наружу слова, которые долго копил внутри.

— Значит, все это не воля Божья, а чья-то шутка. И нами просто играют.

Сказав это, он посмотрел мне прямо в глаза.

В его синих глазах не читалось никаких эмоций. Жар и желание, которые, казалось, могли обжечь, исчезли, оставив после себя лишь зияющую пустоту.

Казалось, все вернулось к исходной точке. Бесстрастное лицо мужчины словно насмехалось надо мной: мол, ты думала, что немного поняла меня за это время?

Что он вдруг хочет сказать? Ходить вокруг да около — не в его стиле. Определенно, сегодня с ним что-то было не так.

От досады я лишь беззвучно шевельнула губами, и, словно в ответ, его губы тоже дрогнули.

— Тогда, если... если допустить, что твое появление на этой сцене, и именно передо мной, — это тоже чья-то злая шутка...

В этот момент яркая вспышка пронзила окно, заставив меня рефлекторно зажмуриться.

— Какова же... твоя роль?

Как только он договорил, небо разорвал грохот. Свет и тень заплясали на лице Алессандро, очерчивая его контуры.

В мерцающем свете его выражение лица, как ни странно, казалось растерянным.

Словно у человека в горячечном бреду...

У меня возникло чувство, будто невидимая рука сжала мне грудь. Я не понимала, почему он спрашивает об этом и как назвать ту эмоцию, что сейчас сотрясает меня.

Нет, я и не хочу в этом разбираться. Мне не нравилось, что эта необъяснимая неопределенность, исходящая от него, заражает и меня.

Алессандро, если ты кукла, то веди себя как кукла. Играй отведенную тебе роль.

Враг моих родителей, цель, у которой нужно выведать информацию, временный партнер в отношениях с заранее известным финалом. Я не могла позволить ему переступить эту черту.

— Если верить вашим словам, я тоже просто еще одна марионетка.

Да, я старалась укрепить наши отношения, но только потому, что это было нужно для миссии. Я не стремилась к глубокой связи, которая могла бы повлиять на мою жизнь. Ситуация, когда мы слишком сильно привяжемся друг к другу и это станет обузой, меня не устраивала.

— Не знаю, какая у меня роль, но в одном я уверена: я — эпизодический персонаж, который скоро покинет сцену.

Этого должно быть достаточно. Разве не он сам с самого начала предложил срок в три месяца? Если я первая очерчу границы, Алессандро не станет их переступать — в этом я была уверена.

— Так что считайте это коротким сном. Только до конца этого года. Я тоже буду так считать.

Договорив, я слегка нажала кончиком указательного пальца на межбровье Алессандро. Это был довольно смелый жест, но он не выказал недовольства. Пустота в его глазах исчезла. Он лишь смотрел на меня со своим привычным странным спокойствием.

Я знала, что он говорит слишком мало, а думает слишком много. Как было бы хорошо, если бы я могла хоть немного легче читать его мысли.

Пора было сменить тему.

— Что, жалеете о грядущем расставании? Времени еще полно.

Алессандро не ответил. Он лишь провел пальцами по лбу и, как обычно, бесстрастно улыбнулся.

Не знаю, что за перемена произошла в его настроении, но он вернулся. Успокоенная знакомым поведением, я посмотрела на него и кивнула в сторону выхода.

— Кстати, вы знаете, что электричество отключили? Вообще-то я пришла сказать вам об этом. Не похоже, что его скоро починят.

— Это не первый раз. Несколько лет назад во время шторма тоже отключали свет.

Он немного помолчал, а затем продолжил:

— Ты пришла ко мне, потому что испугалась?

— Вовсе нет. Я же не ребенок.

Я притворно возмутилась, и он едва заметно улыбнулся. Если бы я не присматривалась, то и не заметила бы. Казалось, что его недавний странный облик растворился в темноте.

Алессандро встал и взял с алтаря подсвечник.

— Аварийное питание включается автоматически. За систему безопасности и холодильники можешь не переживать. Но вот освещение и прочее — исключение...

Он протянул мне другую руку. Большую, с длинными пальцами и выступающими костяшками. Казалось, она легко может полностью скрыть мою ладонь.

— Прости, но придется привыкнуть к темноте, пока всё не починят.

Хотя мне этого и не хотелось, я взяла его за руку, и мы вместе вышли из молельни.

Дождь лил не переставая. Спускаться по лестнице и идти по коридору, полагаясь лишь на дрожащий свет свечи и руку Алессандро, было странно. Казалось, что отключилось не только электричество, но и само время в этом доме остановилось.

— А аварийного фонарика нет?

К сожалению, в моем старом телефоне не было таких продвинутых функций, как фонарик.

— Есть. Один в кабинете, один на кухне.

— Всего два на такой огромный дом?

— Двух вполне достаточно.

Открыв дверь кабинета, Алессандро передал мне подсвечник.

— Зато в кабинете есть камин. Подержи пока. Осторожно, не накапай воском.

Ручка подсвечника, который я машинально приняла, хранила тепло его руки. Послышался звук укладываемых сухих веток, чирканье спички... Сколько времени прошло? Теплое оранжевое пламя осветило пространство. Похоже, старинный камин был здесь не только для красоты.

— Если боишься темноты, можешь остаться здесь, пока не дадут свет.

— Да не боюсь я, честное слово. Разве что скучно.

Алессандро молча посмотрел на меня, греющуюся на диване у камина, затем открыл самый нижний ящик шкафа и что-то достал. В темноте раздался стук дерева о дерево.

То, что принес Алессандро, оказалось деревянной шкатулкой с черно-белым узором в клетку. Выдвинулись ящички по бокам доски, и один за другим показались фигуры размером с палец. Пешка, слон, ладья, ферзь...

Это были шахматы.

— Умеешь играть?

Еще бы не уметь. Кто, по-твоему, научил меня играть в первый раз?

— Хотите сыграть вместе?

— Если не хочешь, скажи. Я не хочу заставлять.

Алессандро быстро расставил фигуры и встретился со мной взглядом.

— Будешь играть или нет?

Видя его уверенность в том, что поражение ему не грозит, я почувствовала странный азарт. Уголки моих губ поползли вверх, я расправила плечи.

— Буду. Но просто так — не хочу. Просто выиграть или проиграть — это скучно.

— Тогда?

— Давайте на пари. Проигравший исполняет одно желание победителя.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Хорошо.

Алессандро с готовностью принял предложение Ривер. Не колеблясь ни секунды. Так уверен в своей победе? Что ж, вполне в духе самоуверенного сотто-капо. Впрочем, учитывая, что эта вальяжная расслабленность была присуща ему с детства, удивляться тут нечему.

— Часы нужны?

— Это не турнир, да и обычно я ими не пользуюсь. Но если ты хочешь, возьмем.

— Тогда обойдемся без них. Думаю, это не займет много времени.

У Ривер тоже был козырь в рукаве. В детстве она ни разу не смогла его обыграть, но сейчас она была другой. Разве в средней и старшей школе не говорили, что она играет в шахматы на высоком уровне?

— Я белыми, вы черными. Так пойдет? Чтобы потом без претензий.

— Похоже, ты уверена в себе. Могу я ожидать интересной игры?

При расстановке фигур, которую сделал Алессандро, белые достались ей. Он не мог не знать, что белые имеют преимущество первого хода, так неужели считает меня противником, которому нужно поддаваться?

— Эти слова я верну вам.

Ривер выбрала пешку перед королем и двинула её на две клетки вперед.

— Решила пойти классическим путем? Свежий выбор для Лили Грей, которая всегда действует непредсказуемо.

Алессандро с легкой улыбкой взял черную фигуру. Стук фигуры о доску прозвучал как сигнал к началу битвы.

— Буду ждать с нетерпением.

***

Когда они, сохранив темп дебюта, благополучно завершили рокировку, у Ривер было преимущество. Снятые с доски фигуры обеих сторон уже образовали приличные горки рядом с доской. Ривер взялась за слона.

— Вы часто играете в шахматы с другими?

— Иногда. Обычно с Паоло. Марта и Сильвио в шахматах не разбираются.

— А когда не «обычно»?

Алессандро на мгновение замолчал, затем первым потянулся к фигуре. Он взял коня. Черный конь атаковал белого слона.

— Бывает, играю с крестным или другими капо.

Под крестным он, должно быть, имеет в виду консильери. Дамиано Джаннини, старый лис, у которого ни один из внедренных агентов не смог добыть информацию. С его-то острым умом и проницательностью он наверняка силен и в шахматах.

Значит ли это, что он часто бывает в этом особняке? Но за все это время Ривер ни разу с ним не сталкивалась.

Дамиано, наряду с Алессандро, был одним из тех, кто с наибольшей вероятностью знал о местонахождении Антонио. Если удастся встретить его в особняке, это будет отличный шанс прощупать обоих.

— И как они играют? Ваш крестный, наверное, хорош.

— Крестный играет хорошо. Даже у меня в последнее время с ним все чаще ничьи. А остальные — по-разному. Был один противник, который путал ладью со слоном.

— Если путает такие основы, значит, новичок. Не слишком ли это легко? Словно издевательство над человеком.

— Тогда я был младше, чем сейчас. Я учил его правилам с самых азов, так что это не было издевательством. Потом мы играли довольно часто, для новичка он справлялся неплохо.

Король оказался беззащитен, и Ривер закрылась от слона Алессандро конем, стоявшим поблизости. Черная ладья сместилась на одну клетку в сторону, и Ривер ответила продвижением пешки, нагнетая напряжение.

— Вот как. И как он сейчас поживает? Тот человек.

Почему это не давало ей покоя? Слова «когда я был младше», сорвавшиеся с его губ. Тревога и настороженность поднимались внутри, словно дым.

— Он умер. Очень давно.

При этих словах затаившийся разум забил тревогу. «Не лезь, не пытайся узнать больше». Но губы, словно живя своей жизнью, уже задали вопрос:

— Как это случилось?

Она хотела знать, что он скажет о её смерти.

Почувствует ли хоть каплю вины, сожаления?

Или... будет скорбеть?

— Его застрелили. В рождественскую ночь.

— Это... мне очень жаль.

Она изо всех сил старалась казаться спокойной, но следующие слова собеседника всё же потрясли её до основания.

— Да, жаль. Ведь убил его именно я...

...Ах.

— Я даже имени его уже не помню.

Теперь я уверена. От Соль Ха не осталось не то что шрама — даже пепла.

Почувствовалось, как что-то туго натянутое внутри с треском оборвалось. Это была или крупица привязанности, или извращенная надежда, или жалкая сентиментальность.

Следом мужчина сделал ход ферзем. Грубый, агрессивный стиль, совершенно непохожий на прежнюю осторожную игру, обрушился на неё, подавляя.

С этого момента Ривер начала беспомощно сдавать позиции. То ли в её поспешной игре проступила потеря самообладания, то ли он просто не упускал возможностей.

Стоило ей сделать ход — он наступал следом, еще ход — снова преследование. Партия стремительно перешла в эндшпиль. Когда ход вернулся к ней, Ривер вместо того, чтобы передвинуть фигуру, протянула руку для рукопожатия. Продолжать не было смысла.

Это было полное поражение.

— ...Я проиграла.

А ведь совсем недавно победа была почти у неё в кармане.

Во рту стало горько. Была ли эта горечь от поражения или от чего-то другого — знать не хотелось.

Алессандро, на что... на что я вообще надеялась?

Победитель с бесстрастным видом пожал протянутую руку.

— Неплохо. Твоя уверенность была небезосновательной.

— Не хочу слышать это от человека, который перевернул доску, как только ему представился шанс. Чего вы хотите? Какое желание?

Он некоторое время молчал. Казалось, он и вправду раздумывает, поэтому Ривер сидела смирно, ожидая ответа. Ей и самой нужно было время, чтобы успокоить внезапно опустевшее сердце.

Однако ответ, слетевший с плотно сжатых губ, оказался на удивление простым:

— Прямо сейчас — ничего.

— Совсем ничего? Вообще?

Сил не осталось. Впрочем, зачем этому мужчине право на желание? Даже без всяких громких поводов, если он захочет, я обязана отдать ему всё. Тело или что-то еще.

— Я мог бы загадать что угодно, лишь бы что-то сказать. Но мне кажется, ты бы не хотела, чтобы я потратил впустую шанс, который ты так хотела получить.

Что ж, такой ответ я могла принять. Но оставлять козырную карту в виде желания в руках противника было неприятно. Если бы он использовал его как легкую шутку, я была бы только рада, но вместо этого он задал острый встречный вопрос:

— Скажи честно. Похоже, это ты чего-то хотела. Ты ведь не любишь пари и азартные игры.

— Не люблю, но и не ненавижу.

— Знаю. Но ты сама предложила сыграть в шахматы на желание.

— Потому что игра с наградой куда интереснее, чем просто победа или поражение.

— И это всё?

— Вы мне не верите.

— Та Лили Грей, которую я знаю, действует весьма эффективно, поэтому мне кажется, что и в этот раз у тебя была какая-то цель.

Ривер демонстративно пожала плечами, притворяясь безразличной, но слова мужчины укололи её остро, словно шило. Откуда такая точность суждений?

«Он всё это время изучал меня».

Мурашки пробежали от затылка по плечам и спине. Она играла роль Лили Грей, но не думала, что чужая проницательность проникнет в неё так глубоко.

Всё это время не только Ривер наблюдала за Алессандро. У него была точно такая же возможность.

— Мне стало любопытно. Что же ты хотела настолько сильно, что даже предложила пари.

Ответ Ривер его явно не удовлетворил, и Алессандро не собирался отпускать эту тему.

— Думала, я так просто не соглашусь? Хотя я исполнял всё, что ты хотела сделать или просила. Ну, пусть этого было и немного.

Как отреагировать, чтобы не вызвать подозрений?

Когда она опомнилась, расстояние между ними уже сократилось. Его рука мягко обхватила её подбородок и потянула на себя. Поддаваясь этому движению, её верхняя часть тела наклонялась над столом всё ниже, пока она окончательно не потеряла равновесие.

— Так что говори. Сделка ведь не убыточная.

Руки, упершиеся в столешницу кофейного столика, мелко дрожали. Не от слабости, а от напряжения. Она сглотнула, и кадык дернулся.

В этот момент пламя в камине колыхнулось. Заметил ли он её напряжение? Оставалось надеяться, что окружающая темнота скрыла его насколько это возможно.

— Это секрет.

— Что?

Хватка на подбородке чуть ослабла. На этот раз она не упустит шанс.

— Если просто расскажу, будет неинтересно. У меня должно быть хоть что-то, что я скрываю, чтобы увидеть, как вы теряете терпение.

— ...

— Если так уж хотите знать, используйте желание, которое только что выиграли. Тогда расскажу.

Это было наполовину ставкой ва-банк. Провокационная сторона Лили работала хорошо, так что дерзость могла стать ключом к спасению. Было бы отлично, если бы он просто усмехнулся, мол, что за вздор, и отпустил...

Да, вот так, как сейчас.

Что-то теплое и грубое накрыло её губы. Язык увлажнил сухость и постучал по нижней губе, словно просясь внутрь. Прежде чем он успел приказать открыть рот, она слегка приоткрыла губы, и его язык естественно скользнул внутрь. Словно желая компенсировать тот поцелуй, что прервался в прошлый раз, начавшаяся мягко ласка быстро стала тягучей и глубокой.

Спустя некоторое время, после того как их языки сплетались снова и снова, мужчина, лишь наполовину отстранившись от её губ, прошептал:

— Лили, у меня есть много способов получить твой ответ и без всякого желания.

Мужчина был в шаге от того, чтобы полностью перемахнуть через кофейный столик. Его рука слегка толкнула Ривер. Как только её спина коснулась мягкого сиденья, она почувствовала на себе его внушительный вес.

Ферзь и конь, задетые коленом Алессандро, скатились на пол. Он легонько поцеловал её между бровей, но почти сразу же его большая ладонь скользнула по бедру вверх. Рука, проникшая под одежду со стороны талии, оказалась на удивление теплой.

— Я могу сделать так, что ты сама все расскажешь, без всякого принуждения.

Грубые кончики пальцев очертили круги вокруг пупка и вскоре стали ощупывать ребра. От щекотного, но странно будоражащего ощущения спина напряглась. Алессандро, похоже, заметил это: мягко сжав её талию, словно передавая тепло своего тела, он спросил:

— Ты напряжена. Будто боишься, не зная, что я собираюсь сделать.

— Я не напряжена. Я же знаю, что вы собираетесь поцеловать меня.

— О, раз мы уже делали это, появилась уверенность?

Вместо ответа Ривер лучезарно улыбнулась. В отличие от того раза, когда Алессандро схватил её за подбородок и притянул к себе, теперь она обхватила его щеки обеими ладонями и потянула к себе. Лицо мужчины, его плечи, грудь становились все ближе.

Но тут движение замерло.

Почему? Достаточно было слегка наклонить голову, и их губы соприкоснулись бы, но тело не слушалось, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Алессандро молча смотрел на Ривер сверху вниз, когда та, так соблазнительно тянувшая его к себе, вдруг застыла. Нужно было, как обычно, дерзко ответить, улыбнуться, как ни в чем не бывало, отпустить шутку и прижаться к нему...

Но поцеловать его первой она никак не могла. Подсознание словно кричало: «Только не это!»

По сути, она еще ни разу не целовала Алессандро по собственной инициативе. Он всегда брал её первым, а она лишь покорно уступала. Всё это было следствием её намерения. Это был последний бастион, позволявший сохранить волю и личность Ривер Уинстед в этой миссии.

— Лили?

Она постоянно твердила себе: «Лили, Лили сделала бы так», чтобы не забывать, что она играет роль под маской.

Игриво вести себя с Алессандро и чувствовать влечение может Лили Грей, но никак не Ривер Уинстед.

— Попытка хорошая. Но, похоже, тебе еще многому нужно учиться.

Кажется, он решил, что она просто перенервничала. Так даже лучше. Сейчас было бы разумнее позволить Алессандро вести.

— Жди смирно.

После этой тихой команды передать инициативу было очень легко. Ривер послушно приоткрыла рот. Вскоре их губы плотно сомкнулись.

Шершавый язык сплелся с её языком. Когда он начал настойчиво исследовать её зубы и давить на корень языка, из её горла вырвался сдавленный стон.

— Все еще трудно дышать?

Она кивнула, и он прошептал ей, словно учил ребенка плавать:

— Сейчас... дыши носом. Попробуй.

Она не могла ответить «хорошо», так как их губы все еще были соединены, но ей удалось сделать вдох так, как он учил. В ответ его рука одобрительно погладила её шею.

Голова кружилась. Озноб, пробежавший от шеи по коже головы, заставлял дышать всё чаще. Слегка прикусив её нижнюю губу, он медленно провел кончиком языка по уголку рта и сказал:

— Если хочешь сохранить свой секрет, терпи. Если я увижу, что ты стараешься, может, и прощу тебя.

Услышав это, Ривер стала активнее тереться своими губами о его губы. Она прикусывала его плоть передними зубами и даже неумело пыталась проникнуть языком к нему в рот. Но чем дольше длился поцелуй, тем тяжелее становилось её дыхание.

В конце концов Ривер откинула голову назад, слабо хватая ртом воздух. Наблюдая за этим, Алессандро слегка приподнял уголок рта.

— Так тебя и на пять минут не хватит.

Ей хотелось съязвить в ответ, но вместо этого она обвила руками его шею. Изображать страсть теперь было несложно. Оставив несколько легких поцелуев на её разгоряченной щеке, Алессандро коротко произнес:

— Потерпи еще немного. Легкая победа — это неинтересно.

Поцелуи с щек снова переместились на губы. Пока его язык снова проникал между её зубов, рука, блуждавшая по боку, сдвинула бюстгальтер и сжала грудь. Грудь была немаленькой, но в его огромной ладони она поместилась почти целиком. Хватка не была сильной.

В этом прикосновении Ривер почувствовала: что-то изменилось. Алессандро не давил на неё, как в ту ночь на рояле, словно хищник на добычу. Контакт был плотным, но в нем сквозила нежность.

Словно он... подстраивал свой шаг под её темп.

Он мягко разминал ладонью пышную плоть и поглаживал сосок большим пальцем. Тело послушно отозвалось на ласку, даже вопреки её желанию. Он дразняще касался покрасневшей ареолы, а затем слегка скрутил и потянул сосок.

— Ах, подождите, х-хы!..

Боль превратилась в щекотку, а затем в странное возбуждение. Плечи вздрогнули, а по пояснице пробежала дрожь, словно от слабого удара током. Она схватила его за руку, прося остановиться, но он не шелохнулся.

Более того, он наклонился и взял в рот напрягшийся сосок. Когда мягкий и теплый язык начал водить по чувствительной вершине вверх-вниз, нетерпение нарастало. Стоило шершавому языку лишь коснуться предельно чувствительного места, как с губ сам собой срывался сладкий вздох.

Тонкие слои наслаждения накладывались друг на друга, пока не перешли черту. Неописуемое удовольствие пронзило все тело от кончиков пальцев ног до низа живота. Напряженные мышцы бедер ныли.

— Х-хынг...!

Кожа на руках и спине покрылась мурашками, словно кровь в жилах внезапно остыла. Тонкий слой холодного пота выступил на коже. Пока шум, на мгновение заполнивший зрение, постепенно рассеивался, Ривер с трудом восстановила сбившееся дыхание.

Что это было? Разум был ясен, но чувство реальности исчезло. Попытки вспомнить только что пережитое ощущение были тщетны, словно попытки ухватить рассеивающийся туман. Голова была пустой, мысли ворочались со скрипом.

Поняв, что она кончила только от стимуляции груди, Алессандро замедлил движения. Но не успела она насладиться легким послевкусием оргазма, как грубая сила стянула с неё штаны вместе с бельем.

— Ты вся промокла.

Пробормотал Алессандро, увидев следы на белье. Живот сжимался, колени сами собой сводились вместе — она ожидала этого, но слышать такие слова вслух было унизительно.

— Почему ты стыдишься?

— ...

— Или... тебе нужно больше времени на подготовку?

Спросил мужчина, стягивая трусики с лодыжек Ривер. Хотя камин согревал воздух, прикосновение к бедрам все еще казалось прохладным.

Вдруг вспомнился первый раз, когда было больно до слез. Пришлось целый день проваляться в постели, страдая от боли. Будет ли так же и сейчас? Ривер прикусила нижнюю губу и заговорила:

— Ничего. Просто подумала, не будет ли больно и в этот раз.

Алессандро немного помолчал, а затем мягко ответил:

— Но, насколько я помню... в конце тебе было не только больно.

Он был прав. Как бы ни было досадно признавать, но, вопреки разуму, тело его не отталкивало. Ривер отчетливо помнила ощущения, которые испытала перед тем, как потерять сознание.

Но почему-то его уверенные руки замерли.

— Я говорил раньше. Ты моя гостья.

«Лили, ты моя гостья».

Ривер тоже помнила эти слова, сказанные ей, когда она пришла в кабинет с тарелкой граната.

— Если хочешь, мы можем остановиться прямо сейчас.

Насколько же этот мужчина собирается быть снисходительным к Лили Грей?

Если она откажет сейчас, он действительно остановится. Если не придется спать с ним, груз на душе станет легче, но появится другая проблема.

Что, если он потеряет интерес к Лили?

У них не любовь века. Даже приведя её в особняк, он испытывает лишь интерес, которого хватит от силы на сто дней. Просто любопытство, чтобы подержать её рядом какое-то время. Если он отвернется от неё до того, как она получит нужную информацию, это будет катастрофой.

Так что ответ, пожалуй, очевиден.

— Говорили, что легкая победа — это скучно, а сами, похоже, дали слабину?

Глаза Алессандро опасно сверкнули. Эти слова подлили масла в огонь его желания. Услышав следующий приказ, Ривер тут же пожалела, что спровоцировала его.

— Разведи ноги и держи себя за бедра.

Жар вспыхнул на лице, словно лесной пожар. Развести ноги и что делать? Словно... умолять, чтобы он вошел. От столь откровенного требования она растерялась и, запинаясь, начала:

— Алессандро. Послушайте...

— Не так. Зови меня Сандро.

...Что?

Я правильно расслышала?

— Что вы сказали?

— Зачем звать полным именем.

— С чего вдруг...

То, что он сказал, было серьезно. Насколько знала Ривер, так его называли только Паоло и чета управляющих. Он разрешил использовать прозвище, которым пользовались лишь самые близкие.

И это — женщине, которая знает его имя меньше двух месяцев.

— Итак, что ты хотела сказать?

Ривер, ненадолго потерявшая дар речи, очнулась от вопроса Алессандро. Она все еще пребывала в легком шоке от того, что ей позволили использовать это уменьшительное имя.

— Я... никогда не делала ничего подобного.

Мало того, что у неё не было опыта, так это еще и смущало. В прошлый раз она хотя бы просто доверила ему свои колени, когда он их разводил, но сделать это самой и держаться за бедра? Это было даже унизительно.

Но Алессандро проявил не свойственную ему настойчивость.

— Другие вещи ты делала часто, так что?

Он делает это, зная, что он — первый мужчина Лили. Когда она недовольно зыркнула на него, Алессандро с улыбкой легонько похлопал её по обнаженному бедру.

— Ты сама выбрала в партнеры волчонка вместо пса. Должна была догадаться, что будет непросто.

Провокация сработала, даже слишком хорошо. То, что ей удалось пробудить дух соперничества в человеке, которого трудно вывести из равновесия, было успехом, но риск, пришедший с этим, оказался огромным.

— Ты хорошо научилась дышать носом, так что и этому научишься быстро. Не так ли?

— Сандро...!

— Не притворяйся, что не умеешь пользоваться телом. Давай, Лили.

Он крепко сжал внутреннюю часть её бедра, а затем кончиками пальцев скользнул глубже. Ощупывая форму мышц под кожей, он нежно поглаживал складку в паху, то и дело задевая влажную слизистую.

Странно, но с каждым его прикосновением яростное сопротивление, бушевавшее внутри мгновение назад, понемногу угасало. Когда она медленно раздвинула ноги и обхватила руками заднюю часть бедер, в уши полилась похвала, которая совсем не радовала.

— Молодец.

Алессандро, наклонившись, выдохнул ей в ухо и лизнул ушную раковину. Звук влажного прикосновения и ощущение мокроты на коже смешивались, пачкая эмоции.

Неприятно это или... что?

Стоило крепко зажмуриться, как оставшиеся чувства обострились еще сильнее, мучая её. Ощущение узловатых пальцев, раздвигающих половые губы и находящих клитор. Ощущение, как он деликатно потирает вход во влагалище, а затем размазывает липкую смазку по клитору.

— Ах, х-хы, ыт...

Указательный палец мужчины настойчиво стимулировал скользкий от смазки клитор. Он сжимал и растирал плоть размером меньше ногтя из стороны в сторону, а когда поскреб самую чувствительную точку под капюшоном, острая волна наслаждения, несравнимая с ласками груди, пронзила тело.

Как на человеческом теле может быть такая зона? Зачем она существует? Ведь она не несет никакой жизненно важной функции, как сердце или легкие.

Кажется, теперь понятно, почему он велел держаться за бедра. Пока волны удовольствия накатывали одна за другой, ноги непроизвольно пытались сомкнуться от дискомфорта, похожего на позыв к мочеиспусканию. Конечно, колени даже не соприкоснулись, упершись в тело Алессандро.

Нижняя часть тела зажила своей жизнью, слегка подрагивая. По мере того как накапливалось странное, не находящее выхода возбуждение, поясница извивалась, словно у человека, который не может найти себе места. Казалось, еще немного более сильной стимуляции, и...

Именно в этот момент палец мужчины проник во влагалище. Продолжая покручивать набухший клитор большим пальцем, он ввел средний палец внутрь. Один палец входил свободно, но ощущение инородного тела было отчетливым.

— Не бойся. Я буду нежнее, чем в прошлый раз.

Разве можно назвать это нежностью? Запереть в объятиях так, что не пошевелиться, и не оставить ни единого шанса на побег?

Но тело, уже достаточно разогретое ласками груди и клитора, с радостью приняло палец, который терся о внутренние стенки. Он методично растягивал пульсирующее отверстие, и вскоре к среднему пальцу присоединился указательный.

С двумя пальцами внизу стало тесновато, словно кожу натянуло, но стоило ей неумело сжаться, как он, дьявольски точно уловив напряжение, тут же принялся мелко растирать клитор.

Это случилось, когда кончики его пальцев, миновав вход, задели что-то глубоко внутри. Ощущение было таким, словно ось, на которой держалось её тело, резко перевернулась.

— Здесь нравится?

Ривер, ошеломленная, даже не успела осознать ситуацию, когда Алессандро снова сильно надавил на ту же точку и пошевелил пальцами. Удовольствие, ударившее подобно молнии, добавило к стону гнусавые нотки.

— Ах-хы-нг!

— Запомни хорошенько. Именно здесь ты чувствуешь, Лили.

Смазка, которая уже текла ручьем, обильно покрыла руку мужчины. Движения его запястья ускорились. Каждый раз, когда мокрая рука ударялась о лоно, раздавался хлюпающий звук.

Как, как такое...

Это был не первый раз, но ощущение оставалось незнакомым. Оно переворошило всё в голове, превратив мысли в кашу. Казалось, даже зрение застилает белая пелена.

Ривер, в конце концов выпустив бедра, схватила его за запястье, которое орудовало внутри неё. Она хотела попросить его не спешить так, делать это чуть медленнее. Но толстое, крепкое предплечье не остановилось, несмотря на её жалобную мольбу.

— А, Але, сан...

— Я же сказал: Сандро.

— Странно, это странно, Сандро, ах!..

Что-то прорвало. Слезы из глаз и влага снизу текли, не переставая. Ноги время от времени сводило судорогой. Уши заложило, воздуха не хватало, грудь тяжело вздымалась.

Вот каково это, когда сознание насильно отрывают от реальности? Она не могла думать ни о чем, кроме этого ощущения, электрическим током пронизывающего все тело.

Только когда звон в ушах начал стихать, Ривер смогла толком разглядеть лицо Алессандро. Даже сквозь затуманенный слезами взор она безошибочно поняла выражение его лица.

Лицо человека, который больше не может терпеть и хочет взять своё прямо сейчас.

— Кажется, нужно растянуть еще немного, но... все равно будет не так тяжело, как в прошлый раз.

Сказал Алессандро, сбрасывая рубашку и расстегивая пуговицу на брюках.

Она чуть не пропустила его слова мимо ушей, пребывая в прострации, но... «еще немного»? Ривер медленно моргнула.

Впрочем, разве можно сравнить два пальца с его членом? По её воспоминаниям, то, что в неё входило, было больше похоже на гантель.

Желать боли сейчас было бы противоречием. Но она не хотела дрожать от удовольствия, занимаясь с ним сексом. Ей было страшно. Страшно, что чем больше он к ней прикасается, тем больше её тело привыкает к желанию.

— ...Быстрее.

Страх или что-то иное подтолкнуло Ривер. Когда она обвила талию мужчины белыми ногами и тесно прижалась к нему низом живота, он посмотрел на неё с удивлением. Но вскоре этот странный блеск в синих глазах сменился взглядом, перешедшим точку кипения.

— Где ты научилась так торопить?

— У меня слишком сильная тяга к знаниям.

Ответа она уже не услышала. Вместо этого в ушах раздался низкий смех.

Освобожденный от белья член уже налился темно-красной кровью. Даже на первый взгляд вздувшиеся вены и жилы говорили о том, что он жаждет ненасытно обладать партнером. Алессандро закинул одну ногу женщины на спинку дивана и сказал:

— Отлично. Мне еще многому предстоит тебя научить.

Ривер слегка вздрогнула, почувствовав, как член коснулся входа во влагалище. Липкая смазка смешалась с предсеменной жидкостью, делая всё скользким. Горячая плоть коснулась низа и прошлась вокруг, словно выискивая возможность.

В тот момент, когда широкая головка начала проникать внутрь, Ривер стиснула зубы. Не найдя за что ухватиться, она вцепилась в диван и задержала дыхание.

— Ха-ук!

Плоть, гораздо толще пальцев, раздвинула вход и вошла в тело. Она была настолько скользкой, что смазка не требовалась, сухости не было и в помине. Вскоре ужасающее давление начало медленно заполнять её изнутри.

— Ты совсем не слушаешь, когда я говорю не кусать губы.

Похоже, она снова бессознательно прикусила нижнюю губу. Нет, а что ей делать, если тяжело? Ривер проигнорировала упрек мужчины и откровенно закусила губу еще сильнее. Конечно, это было не так больно, как в первый раз, но растянутый до предела вход все еще болезненно тянуло.

Послышалось короткое цоканье языком, а затем его губы вмешались, словно посредник. Он нежно полизал её, готовую вот-вот лопнуть губу, утешая и словно говоря «не делай так». Этот поцелуй, похожий на утешение, удивительным образом отвлек от боли.

— Достаточно того, что следы зубов там оставляю я.

Словно в подтверждение своих слов, Алессандро слегка прикусил клыком самую пухлую часть её губы. Больно не было. Ривер машинально провела кончиком языка по этому месту.

— Руки обними вокруг шеи.

Алессандро взял руки Ривер и положил их себе на шею и плечи. Это означало, что сейчас будет самый трудный момент. Ривер тут же выпустила когти и с силой провела ими по его голой спине. Должно быть, ему было больно, но мужчина даже не вздрогнул, полностью сосредоточившись на проникновении.

Головка прокладывала путь, не пропуская ни одной складки на внутренних стенках, заполняя собой всё пространство. Казалось, извилистый туннель внутри неё натянулся в струну. На лбу выступил холодный пот.

— Говорил... что будет... не тяжело...!

— Расслабься. Все же это терпимее, чем в первый раз.

У неё не было сил даже огрызнуться. Пока она в отместку оставляла царапины на его теле, упорно продвигающийся пенис уперся в шейку матки и остановился. Она отчетливо почувствовала, как головка, достигшая самой глубины, надавила на чувствительный центр.

Всё? Кое-как вместила. Чувство распирания и тяжести никуда не делось, но на этот раз крови не было. А главное, тело, достигшее пика наслаждения, теперь воспринимало даже боль как новый стимул.

— Хы-ы... нг...

— Дыши медленно. Да... вот так.

Внутри было слишком полно. При каждом вдохе по спине снова пробегал холодок от того самого жутковатого ощущения. Пальцы ног Ривер поджались. Алессандро некоторое время не двигался, словно давая ей привыкнуть.

Но вскоре хрупкий мир рухнул.

Он начал с мелких движений бедрами, и темп постепенно ускорялся. Толстый член деловито входил и выходил, и из места их соединения толчками выплескивалась смазка.

— Хы-ы-ы, а-х!

Каждый раз, когда пенис скреб по стенкам влагалища и ударялся о шейку матки, тело Ривер тоже грубо сотрясалось. Ягодицы и пах шлепались друг о друга с влажным чавкающим звуком. Вскоре воздух в кабинете наполнился терпким запахом.

Тело, однажды размякшее, легко возбуждалось снова. Даже без стимуляции клитора, стоило мужскому естеству пошевелиться внутри, как перед глазами темнело, а тело билось в конвульсиях. Слезы, в конце концов хлынувшие от чрезмерного наслаждения, обильно смочили щеки Ривер.

Единственное, что она могла делать — это изо всех сил обнимать и царапать мужчину перед собой. Алессандро наклонился к ней, прижавшись грудью к груди. Настолько близко, что она чувствовала кожей его горячее дыхание.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Ах, а-а...!

В конце концов Ривер, прижатая весом мужчины, вскрикнула. Он наверняка понял, что она бьется в оргазме, потому что её мышцы судорожно сжимали его член. Но Алессандро, нахмурившись, сдержался и не кончил.

Он замедлил темп и лишь время от времени делал мягкие толчки, заставляя её лоно мелко дрожать. Влагалище то сжимало, то отпускало плотно заполняющую его плоть.

Она почти потеряла сознание от послевкусия прокатившейся по телу волны наслаждения. Ривер посмотрела на Алессандро затуманенным взглядом. Мерзавец, какой же мерзавец...

— ...Вы же обещали быть нежным.

Даже задыхаясь, она бросила это как обвинение. Влажным голосом, вложив в него свою обиду. Его член так плотно заполнял её изнутри, что даже при попытке сдержаться с губ срывались стоны. Но Алессандро, нагло продолжая медленно вращать бедрами, спросил:

— Разве это недостаточно нежно?

— Если это, х-хыт, нежно, то я даже не хочу, ах, думать о том, что будет... если наоборот...

— В такой ситуации ты еще способна требовать большего. Тебе очень тяжело?

— А не видно?

— Для той, кто жалуется, ты довольно активна.

Он низко рассмеялся.

— Если тяжело, обопрись.

Не успела она обдумать смысл его слов, как он схватил её за талию и бедра и резко поднял её торс. Когда она оказалась сидящей верхом на его крепких бедрах, плоть, толкавшаяся снизу, проникла в живот еще глубже.

— Вдруг, х-хы, что...?!

У неё совсем не было сил держаться прямо. Покачнувшись, Ривер отдалась на волю Алессандро. Его руки ласково поглаживали её раскрасневшиеся плечи и спину.

Чертовски нежно и в то же время чудовищно грубо он её использовал.

Когда она пыталась приподняться на дрожащих ногах, сильные руки хватали её за бедра и усаживали обратно. Было не просто тяжело — от жара закладывало уши.

И самое унизительное, что даже в таком состоянии её тело трепетало от удовольствия.

— А-а, хнык... живот, слишком глубоко...

Плач вырвался сам собой. Алессандро, видимо, сжалившись, поцеловал её в мокрые уголки глаз. Но нежность была мимолетной — вскоре он жадно поглотил её губы. Пока их зубы сталкивались, стон потонул где-то в горле.

Когда с них слетела одежда? В какой-то момент, придя в себя, она поняла, что они оба совершенно нагие. Ей хотелось в ответ раздеть его, чтобы не проигрывать, но времени на это не было.

Под действием гравитации её воспаленная промежность касалась жестких волос в его паху. Он вошел действительно до самого корня. Член пугающих размеров — действительно, весь целиком. Казалось, если положить руку на низ живота, можно почувствовать бугорок.

— Лили, смотри на меня.

Услышав приказ, она рефлекторно подняла голову. Вместо привычного ледяного взгляда она увидела синие глаза, в которых пылал огонь. Полностью возбужденный мужчина, сжимая её в объятиях, двигал бедрами.

Снизу вверх, затем по диагонали. Когда твердый ствол ударял внутри, казалось, что кожа на животе вот-вот натянется, повторяя форму головки. Волны наслаждения накатывали одна за другой, оглушая Ривер.

Даже когда всё её тело покраснело от пика возбуждения, Алессандро не замедлил темп. Ощущения балансировали на грани предела и за ним. То безжалостно, то тягуче.

Она не хотела на собственном опыте проверять слова о том, что чрезмерное наслаждение превращается в боль. Но сейчас она не могла различить, к чему ближе её чувства. Стоило ей крепко зажмуриться и задрожать, как Алессандро снова скомандовал:

— Я сказал, смотри на меня.

Тяжело дыша, он настойчиво искал её взгляд. Сквозь слезы и пелену удовольствия зрение было размытым, но даже так она видела его почти безумный блеск в глазах.

Чмок. Их губы соприкоснулись. Словно хваля за послушание и утешая тело, которое с трудом выдерживало его натиск.

Нижняя часть тела была безжалостна, но поцелуй, как всегда, был сладок. Поцелуи, переходящие с губ на уголки рта и подбородок, становились всё более откровенными и животными, но, как ни странно, в них не чувствовалось грубости.

Мужчина, не размыкая объятий, отклонился назад, и тело Ривер, насаженное на него, тоже повалилось следом. В момент падения у неё вырвался невольный вздох. Но Алессандро, уже потерявший контроль, продолжал вколачиваться в неё.

— А-хык, а, а!

Дыхание перехватило, мышцы живота и бедер сводило от напряжения. В месте их соединения хлюпала обильная влага, пропитывая диван. Это предел. Она снова может потерять сознание.

— А-а, а! Тяжело, Сандро, хватит, а-а-н!

— Еще немного, еще чуть-чуть...

Он набросился на её губы с яростью льва, впивающегося в шею оленя. Словно желая проглотить, он забрал всё её дыхание, подступившее к самому горлу.

Словно говоря: «Каждая, даже самая малая твоя часть — моя».

После мощных толчков член, заполнивший её до отказа, мелко задрожал, извергаясь. Ощущение, как сперма туго заполняет влагалище и вытекает наружу, было пугающе явным. Хлюпающие звуки лишний раз напоминали о том, что он кончил.

Может, из-за того, что от жара заложило уши, и её собственное дыхание, и его дыхание слышались как сквозь толщу воды. Интересно, может ли человек умереть от переизбытка чувств? Если да, то не будет ничего удивительного, если её сердце остановится прямо сейчас.

Когда пенис покинул её тело, стенки влагалища дрогнули, и её накрыл еще один легкий оргазм.

— Я, теперь больше не...

Наконец она смогла откинуться на спинку дивана. Если ей сейчас велят закрыть глаза, кажется, все нервы просто оборвутся. Она была полностью истощена. И всё же, она мысленно радовалась, что на этот раз всё закончилось без обморока.

— Ты, кажется, забыла, но я так и не услышал ответа.

Алессандро перевернул её, распластанную на диване.

— Но, похоже, ты не собираешься говорить добровольно.

Первая мысль, пришедшая в голову, когда она оказалась лежащей на животе: неужели...

— Потерпи еще раз.

— Подождите, нет, а-хык...!

Сзади снова показалась толстая головка, раздвигая вход. Пенис снова заполнил влагалище, которое всё еще пульсировало и источало белую жидкость. Он ничуть не уменьшился и не обмяк, и теперь грубо и вязко прокладывал себе путь. Она пыталась брыкаться, но конечности были прижаты, и она не могла пошевелиться.

Второй акт был длиннее первого. Забыв про обещание быть нежным, он двигался бесконечно, словно решив на этот раз действительно не давать пощады.

Ривер беспомощно принимала Алессандро, плакала, билась в оргазме, пока наконец не потеряла сознание от переизбытка наслаждения.

***

Когда она поняла, что проснулась на чем-то мягком, прошло уже немало времени после того акта. Из-за закрытых глаз вокруг было темно, но по боли, пронизывающей все тело, можно было догадаться, что времени прошло изрядно.

Сколько же они этим занимались? Казалось, низ живота все еще глухо ноет. Между ног саднило, веки щипало.

— Уу...

Издав стон охрипшим голосом, она с трудом приподняла веки. Потолок отличался от того, что она видела в последний раз. Горел привычный свет знакомой лампы. Вокруг было тихо — похоже, дождь прекратился.

— Проснулась?

Но Алессандро по-прежнему был рядом с Ривер.

— Элект... кхм! Электричество дали.

— Два часа назад.

Мужчина, которого она увидела краем глаза, сидел в кресле у изголовья кровати. Как обычно, пугающе спокойный.

Под одеялом она осторожно коснулась промежности. Несмотря на припухлость и боль от трения, липкого ощущения от засохшей спермы не было. Как и в первый раз, он, похоже, вымыл её, пока она спала.

Словно ждал этого момента, он взял стакан с водой. Видимо, приготовил заранее. Хорошо, что не пришлось просить.

Она хотела взять стакан и попить, но тело не слушалось. При попытке приподняться локоть соскользнул, и она рухнула обратно на матрас. От приступа острой боли она поморщилась. В таком состоянии даже сесть было непосильной задачей.

Алессандро спокойно наблюдал за её попытками, а затем сам отпил из стакана. Она подумала было, что он издевается над жаждущим человеком, но вдруг его лицо приблизилось. Он даже не дал ей времени отмахнуться.

Мужчина наклонился и прижался к её губам. Его мягкие движения были похожи на просьбу открыть дверь. Потрескавшиеся губы саднило, но стоило ей немного приоткрыть их, как вода полилась ей в рот.

Какое облегчение. Глубокая жажда затмила тот факт, что её поит Алессандро. Ривер подалась вперед, ища губы мужчины.

Еще немного, еще глоток...

Он снова набрал воды и поцеловал её. Капли, которые она не успела проглотить, стекли по подбородку и были нежно стерты рукой Алессандро.

Вода была прохладной, так почему же щеки и шея так горят?

Так она получила воду еще несколько раз. Утоление жажды было важнее неприязни. Когда влага смочила пересохшее горло и рот, стало намного лучше. Удовлетворенная, она откинулась на подушки, когда раздался его низкий голос:

— Теперь у тебя появилось желание говорить?

Глядя на него сейчас, она поняла, что Алессандро не просто выглядел свежим. Пока Ривер была без сознания, он успел помыться и полностью переодеться, и теперь на нем не было ни следа беспорядка.

Сама она лежала здесь, разбитая, не в силах даже встать, а его безупречный вид вызывал запоздалое возмущение.

— А если я скажу, что еще нет, что вы сделаете?

— Если у тебя остались силы на второй раунд, можешь так и сказать.

— ...Вы серьезно?

Он не ответил сразу. Но, встретившись с ним взглядом, Ривер смогла прочитать его эмоции. Веселье, интерес и азарт. Тот самый азарт, который она сама же и разожгла.

— Учитывая твое состояние, я бы предпочел, чтобы это было не всерьез, но как знать. В прошлый раз мне показалось, что ты даже не слышишь мой голос, так что я не мог проверить... Лили, ты хочешь заставить меня взяться за дело всерьез?

Рот Ривер открылся от растерянности. Если бы могла, она бы закричала. Этот мужчина способен на всё. Дался ему этот секрет! Похоже, провокации теперь стоит использовать только как крайнюю меру.

С другой стороны, она подумала, что пора бы уже раскрыть этот «секрет». Если она не уступит сейчас, есть риск действительно загреметь в больницу.

К счастью, придумать подходящую отговорку было не так уж сложно.

— Это было не что-то грандиозное. Просто...

— Просто?

— С тех пор как я приехала в этот дом, я ни разу не выходила на улицу, и мне стало душно.

Одна бровь Алессандро слегка приподнялась. Теперь она знала, что это значит: «Продолжай».

— Я знаю, что из соображений безопасности мне нельзя свободно гулять. И телефон вы дали такой, которому лет двадцать. Я всё это понимаю... но мне было скучно.

Судя по реакции, такого ответа он не ожидал.

— Вы сами, если не по работе, всё время сидите дома, так что просто так предложить выйти было как-то неловко. Да и не похоже, что вы любите людные места.

— И поэтому ты затеяла пари.

— Я подумала, что это лучше, чем просить просто так.

Алессандро, молча слушавший, отвел взгляд. Он посмотрел в щель приоткрытого окна на ночное небо, а затем нарушил тишину:

— Мне скоро нужно будет отлучиться по делам, но вряд ли тебе будет интересно, если ты поедешь со мной.

— С Паоло? Это по работе?

— Нужно встретиться с кое-кем.

Если он едет с Паоло, значит, дело точно касается организации. Член клана Раньери или внешний партнер.

Для Ривер это тоже был шанс. Даже если дело не связано с Антонио, любая информация не будет лишней. Как и информация о контрабанде оружия, услышанная на собрании капо, это может пригодиться.

— Возьмите меня с собой. Я хочу подышать свежим воздухом, давно не была на улице.

— Это не то место, куда стоит ехать ради развлечения. Дорога туда и обратно займет несколько часов.

— Можно считать, что вы везете меня покататься на машине.

Он не выглядел так, словно собирается отказать, так что сейчас был самый подходящий момент настоять на своем.

— Это опасно? Но ведь я буду с вами.

На этот дерзкий вопрос он, похоже, потерял дар речи, так как не смог возразить сразу.

Но, если посмотреть трезво, требование не было таким уж абсурдным. Вспомнить хотя бы, сколько он таскал её по Милану. А стоило приехать в особняк, как он ограничил её передвижения, словно посадил под замок, так что даже ему, видимо, не хватило духу хладнокровно отказать.

И действительно, наконец прозвучал долгожданный ответ:

— ...Я уезжаю рано утром, так что будь готова, чтобы не задерживать меня.

Сказав это, он легко коснулся губами лба Ривер и вышел из комнаты. Даже от такого незначительного поцелуя её лицо вспыхнуло.

Пора бы уже привыкнуть к этой нежности, которую она не закладывала в свои расчеты.

Вместо того чтобы стереть след от поцелуя на лбу, Ривер тихо легла обратно в постель. Сейчас ей хотелось еще поспать. После секса с Сандро её мысли всегда путались, как клубок ниток.

***

Они ехали уже довольно долго после того, как покинули особняк. Лишь после полудня машина въехала в оживленный центр города. Казалось, Паоло бывал здесь уже несколько раз — иначе как бы он мог так уверенно петлять по запутанным улицам без карты?

Ривер запоминала каждый дорожный знак, проносившийся мимо. Городок был небольшим, и одни лишь названия не давали точного представления о местоположении, но если передать их Федерико, команда сможет по ним вычислить, где находится особняк Алессандро.

Машина начала замедляться и вскоре остановилась. За окном мелькали вывески клубов и баров, от которых веяло опасностью.

— Мы на месте.

Не дожидаясь слов Паоло, Сандро уже отстегивал ремень безопасности. Мужчина, вышедший из здания встречать их, учтиво открыл дверь машины.

Из соседнего здания на них с любопытством поглядывали несколько вызывающе одетых женщин. Похоже, они искали клиентов, но не решались подойти к Сандро не столько из-за спутницы рядом с ним, сколько из страха перед ним самим.

С какой стороны ни посмотри, это был самый центр квартала развлечений. Человек, с которым они должны встретиться, видимо, курирует местные заведения.

Алкоголь, наркотики, азартные игры. Что из этого? А может, всё сразу.

— Если проехать чуть дальше, там обычные улицы. Парк... пляж тоже должен быть.

Алессандро сказал это так, словно давал последний шанс. Мол, если не хочешь быть здесь, скажи. Неужели он таскал её по галереям и театрам только потому, что думал, будто партнерше это нравится?

Если так, то это трогательная забота, достойная слез. Конечно, для Ривер, которой информация была дороже высокого искусства, это было совершенно бесполезно.

— Люди везде живут одинаково. Думаете, тут что-то другое? Я была в клубах и знаю, что там происходит. К тому же вы сказали, что это ненадолго.

— ...

— Я хочу быть рядом. Вместе лучше, чем одной. Когда закончите дела, поедем покататься к морю.

Игнорируя его явно недовольный вид, Ривер последовала за Алессандро и Паоло в подвальное помещение здания.

Как и ожидалось, это было злачное место. Не стриптиз-клуб и не бордель, но и не место для легкой выпивки. На сцене между барными стульями и столами под музыку танцевали женщины с соблазнительными формами.

Зал был пуст. В обеденное время в такие места никто не ходит. Зачем же они приперлись сюда именно сейчас?

Пока она недоумевала, незнакомый голос прервал её размышления:

— Это репетиция. Мы открываемся вечером.

Отвечая на незаданный вопрос, из-за спин людей в костюмах вышел молодой человек. Судя по одежде и поведению, он был управляющим.

Это с ним встреча? Пока Ривер сомневалась, Алессандро слегка приподнял тыльную сторону правой ладони. И молодой человек естественно поцеловал её.

Значит, он тоже член организации. Это стало ясно по тому, как он поприветствовал босса в мафиозном стиле.

— Спасибо, что приняли приглашение, сотто-капо Алессандро. И вы, синьор Паоло, тоже здесь.

— Давно не виделись, Массимо.

Вместо молчаливого Алессандро ответил Паоло.

Массимо. Имя, которое она никогда не слышала. В списке ключевых фигур его не было, так что в лучшем случае он — менеджер среднего звена. Впрочем, в таком маленьком городке даже высокий пост вряд ли значит много.

— А леди позади вас — это та самая, о которой ходят слухи?

— Сотто-капо приехал сюда не для того, чтобы обсуждать слухи.

— Ах, конечно. Не стоит стоять здесь, позвольте проводить вас в более уютное место.

Следуя за учтивым Массимо, они прошли в хорошо охраняемую приватную комнату. Она уступала комнатам на вечеринке в Милане, но было видно, что интерьер продумывали. Алессандро первым сел на диван, а Паоло встал за спиной своего хозяина.

— Сюда.

Место Ривер было определено одним кивком головы Алессандро. Массимо, казалось, немного смутился из-за того, что сотто-капо не отослал женщину, и некоторое время молчал. Но, как и подобает сообразительному члену организации, он быстро и естественно завел разговор.

— Вы были здесь, когда мы только открылись. Для меня большая честь видеть вас снова. Дело в том, что...

Потекли пустяковые разговоры. Даже на слух Ривер они не казались важными. Было непонятно, зачем Сандро вообще приехал сюда лично. Удивительно было лишь то, что он поддерживал беседу, отвечая на эти бесполезные речи.

— Певица, которая тогда выступала, пела неплохо. Она все еще работает здесь?

— Разумеется. Она выходит на сцену каждый вечер, так что приходите в любое время.

Пока шел этот действительно тривиальный разговор, не имеющий, казалось, никакого отношения к делам Семьи, Паоло, проверив телефон, что-то прошептал на ухо хозяину. К сожалению, даже напрягши слух, Ривер не смогла разобрать слов. Алессандро кивнул, и Паоло попросил прощения у Массимо:

— Я отлучусь ненадолго.

— Да, конечно. Если вам что-то понадобится, только скажите.

Прежде чем встать с дивана, Сандро тихо шепнул Ривер, обдав ушную раковину теплым дыханием:

— Жди здесь. Это не займет много времени.

Когда главный гость ушел, Массимо тоже притих. Самый болтливый человек в комнате замолчал, и атмосфера мгновенно стала ледяной. Было неуютно, но раз Алессандро велел ждать, Ривер ничего не оставалось, кроме как сидеть смирно.

Именно тогда Массимо, который всё это время разглядывал Ривер, задал вопрос:

— Говорят, ты новая партнерша сотто-капо?

На этот раз он говорил по-английски. С акцентом, но понять было можно.

— Да, приятно познакомиться.

Ей не хотелось с ним разговаривать, но и игнорировать было нельзя, поэтому Ривер ответила сухо. Даже если он пешка, он может что-то знать.

— Имя?

— Лили Грей.

Поскольку мужчина сам выложил о себе всё в начале, задавать лишние вопросы не пришлось. Массимо Росси. Ему еще нет тридцати, и он стал полноправным членом организации всего четыре года назад.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он из тех, кто хочет выслужиться перед сотто-капо, вероятным следующим боссом, и занять место повыше. Поэтому он так старается, даже перед партнершей босса.

Но спокойствие длилось недолго — кризис всё-таки наступил.

— Ты гораздо красивее, чем я представлял. У сотто-капо действительно высокий вкус.

Взгляд, которым он с самого начала украдкой изучал её лицо и тело, стал липким и неприятным. Он становился все более откровенным — Ривер прекрасно знала этот взгляд.

Взгляд низких, грязных ублюдков, которые видят в женщине только объект для секса.

Ривер сжала кулак под столом, чтобы Массимо не увидел. Ей хотелось свернуть ему челюсть прямо здесь и сейчас, но воплотить желание в реальность было нельзя. Как-никак, она на чертовой миссии.

— Хочешь кое-что хорошее? Тебе понравится.

Хорошее? Что бы ни болтал Массимо, Ривер, слушавшая вполуха, мгновенно насторожилась при этом слове.

«Хорошее» из уст члена мафии... Неужели наркотики? Она широко раскрыла глаза и притворилась заинтересованной, чего раньше не делала, и он ухмыльнулся.

Истолковав молчание Ривер по-своему, мужчина достал из кармана маленький зип-лок пакет и помахал им перед её глазами. Как и ожидалось. Внутри было три или четыре капсулы.

«Наркотики!»

Ривер интуитивно поняла, что это синтетический наркотик, производством и распространением которого занимается клан Раньери. Раз он так уверенно говорит об этом, значит, это не какая-то дешевка для масс.

— Если хочешь, могу дать. Первый раз — за счет заведения, а если понадобится еще...

Массимо не договорил. Вместо этого он начал расписывать, что этот наркотик отличается от других, что это новейший продукт, только что с фабрики.

— Такое редко где увидишь. Сотто-капо известен тем, что не занимается наркотиками. Этот новый продукт даже официально еще не поступил в продажу. Даже многие капо в таких крупных городах, как Неаполь, Рим и Милан, еще не пробовали его.

— ...И что?

— Остальное зависит от того, как ты себя поведешь.

Сказав это, Массимо сальным взглядом, полным похоти, скользнул по груди и бедрам Ривер.

Он смельчак или глупец? Неужели не боится сотто-капо?

Чтобы добыть хоть какую-то полезную информацию или получить образец, нужно было бы подыграть ублюдку, но инстинктивное отвращение взяло верх. Ривер нахмурилась, и Массимо с ухмылкой ответил:

— Обидно даже. Думаешь, я предлагаю это кому попало?

— Если бы это было так, твоя голова уже слетела бы с плеч.

— Я видел и других женщин раньше. Но, как бы сказать... у меня довольно взыскательный вкус. Если уж рисковать, то ради женщины, которая того стоит.

Псих. Теперь Ривер даже не пыталась скрыть презрение. Но Массимо, словно наслаждаясь такой реакцией, протянул ей свою визитку и прошептал:

— Я не прошу решать прямо сейчас. Сотто-капо все равно избавится от тебя через месяц-другой. Если станет страшно — звони тогда.

Хотелось врезать ему, но нужно было терпеть. Она не хотела хоть как-то навредить миссии, да и с этим типом она вряд ли еще встретится. Разве что в суде.

Можно было просто притвориться покорной, взять визитку и наркотики, сказав, что свяжется позже. Тогда всё прошло бы гладко, но...

— А если я не хочу?

Вспыльчивый характер снова взял верх.

— Что ты будешь делать, если я расскажу об этом Сандро?

После этой короткой провокации лицо Массимо стало зверским.

— Мечтай. Ни один мужчина не станет заботиться о шлюхе, которую попользует и выбросит.

Говорят, что на дне всегда найдется еще более глубокое дно. От этого взгляда, в котором безо всяких прикрас отражалась самая мерзкая низость человеческой натуры, тошнило.

— Думаешь, Марвичи вступится за тебя? Может, для тебя он и хороший дядя, но в наших кругах он просто сутенер, прикрывающийся племянницей. Может, он даже собирается использовать тебя как новый товар.

А, теперь понятно. Вот почему Сандро не хотел брать её с собой. Дело было не только в том, что это квартал красных фонарей.

Он предвидел, как к Лили и Федерико отнесутся в организации. Никто бы не посмел вякнуть об этом в лицо сотто-капо, если не хочет умереть, но с Лили — совсем другой разговор.

Пусть она пользуется небывалым покровительством, но для них она всё равно любовница с ограниченным сроком годности, с которой расстанутся до конца года, да еще и подложенная собственным дядей. Насколько же легкой добычей она им кажется.

Должно быть, он не хотел, чтобы Лили хоть краем уха услышала подобные вещи там, где он не сможет её защитить.

— Даже если вернешься в Штаты, найти тебя будет плевым делом. Если не хочешь, чтобы во все твои дырки заливали сперму, веди себя правильно.

— До этого Сандро свернет тебе шею.

— Ну, не знаю, кому он поверит больше? Мне, который работал на него верой и правдой несколько лет, или секс-партнерше, к которой скоро потеряет интерес. Ответ очевиден, не так ли?

В этот момент дверь открылась, и появился Алессандро.

Он был один — Паоло, уходивший с ним, куда-то делся. Массимо, застигнутый на месте преступления, когда предлагал Ривер наркотики, беспечно улыбнулся и попытался сгладить ситуацию.

— Мисс Грей заинтересовалась нашим новым продуктом. Я просто показывал ей образец. Может, и вы взглянете, сотто-капо?

Этот ублюдок, видимо, не знал, что Лили Грей понимает по-итальянски. Если Алессандро поверит этой лжи, будет плохо.

Впрочем, казалось, что оправдываться или ябедничать не было нужды. Человек, которому это предназначалось, даже бровью не повел.

Он, как обычно, лишь наблюдал за ситуацией холодным взглядом. Пугающе синие глаза посмотрели на Ривер, а затем переключились на Массимо.

Мужчина молчал. Но и садиться на диван не спешил.

Чем дольше тянулась пауза, тем холоднее становилось в затылке. Кажется, Массимо почувствовал то же самое.

Поняв, что что-то пошло не так, Массимо поспешно сунул пакетик с наркотиками во внутренний карман пиджака, подошел к Алессандро и начал кланяться.

— Прошу прощения, я позволил себе лишнее... Такое больше не повторится, сотто-капо.

— ...

А, вот оно. Взгляд, который читался без слов: «Ну давай, посмотрим, сколько еще ты будешь трепаться».

Она уже видела такой на собрании капо. Разница была лишь в том, что сейчас ситуация выглядела в разы опаснее.

— Я правда только показал. Без вашего разрешения я бы и не подумал передать...

В тот момент, когда Массимо сыпал извинениями, Алессандро широкими шагами подошел к столу и схватил бутылку водки за горлышко. И прежде чем кто-либо в комнате успел среагировать, он без колебаний замахнулся.

— А-ах!

С ужасающим хрустом Массимо рухнул на пол. Толстая бутылка водки даже не треснула, оставшись целой, но вот с упавшим мужчиной явно было не все в порядке. С толстого донышка капала алая кровь.

Но это был не конец. Ботинок Алессандро без передышки начал наносить удары по голове и туловищу Массимо. Судя по яростным пинкам, он должен был быть в бешенстве, но лицо его оставалось безмятежным, ни один мускул не дрогнул.

От этой сцены неприкрытой жестокости тело само собой сжалось. С тем же лицом, с которым он разговаривал с ней, ел, гулял по аллее, этот мужчина безжалостно творил насилие.

Каждый раз, когда окровавленное тело топтали, из горла Массимо вырывались булькающие стоны. Но они были уже не такими громкими, как первый крик. В конце концов, он перестал даже пытаться сжаться или увернуться.

— У меня больше нет настроения здесь оставаться.

Сказал Алессандро, небрежно бросая бутылку водки в угол комнаты. Послышался звон разбившегося о мраморный пол стекла. Только тогда Ривер пришла в себя.

— Поедем домой, Лили.

Кто посмел бы сказать хоть слово в такой момент?

Перед тем как выйти из комнаты вслед за Алессандро, Ривер оглянулась. Массимо валялся на полу, лишь изредка подергиваясь. Лица не было видно, но она отчетливо видела, как кровь, хлещущая из разбитой головы, густо пропитывает мрамор и ковер.

При таком кровотечении дело могло не ограничиться просто рассеченной кожей. Возможно, он умрет.

В тот момент, когда она колебалась, не стоит ли вызвать помощь...

— Лили.

Алессандро, шедший впереди, тихо поторопил её.

— ...Иду.

Ривер вышла из комнаты, оставив тяжелораненого, утешая себя тем, что он все равно был отбросом. Массимо был в заведении не один. Кто-нибудь отвезет его в больницу или вызовет скорую.

И все же неприятный осадок остался. Даже если Массимо раздражал, он всего лишь предложил продукт, который производит их же организация. Стоило ли так свирепеть из-за этого? Ведь в конечном итоге Алессандро сам находится в положении того, кто продает этот товар. К тому же он — назначенный «мозг» и наследник, наиболее достойный короны.

Ривер совершенно не могла понять, что творится у него в голове. В машине по дороге в особняк она тихо спросила:

— Послушайте, Сандро.

— Что?

— Обязательно было заходить так далеко? Он же извинился первым, признал ошибку... Можно было ограничиться предупреждением.

Алессандро сбавил скорость. Он не отвечал до тех пор, пока машина не остановилась на безлюдной обочине. Затянувшаяся тишина напоминала петлю на шее осужденного.

Лишь когда солнце начало медленно садиться и Ривер стала тревожиться, мужчина заговорил:

— Когда ты впервые пришла в мой дом, ты спросила, зачем я тебя привез.

— ...

— Помнишь, что я ответил в тот день?

Конечно, помнит. Разве такое забудешь?

— Тогда зачем вы меня привезли? — Ты видела картины на стенах, статуи в коридоре? Всё рассмотрела? — Видела. — И как тебе? — Понравилось. Большинство работ подобраны со вкусом, который оценит и широкая публика, и для частной коллекции они в отличном состоянии. — Пришлись по душе?

Ривер тогда кивнула, и Алессандро заменил все объяснения одной короткой фразой.

— ...Вы сказали: «Поэтому».

«Поэтому». Поистине высокомерный и такой свойственный ему ответ.

Это означало, что он привез её, потому что она того стоит и пришлась ему по душе — так же, как и предметы искусства, наполняющие его особняк.

— Да. Поэтому.

Тон голоса, интонация, всё было точно так же, до единой буквы. И смысл мало чем отличался. Лили Грей — единственное живое произведение искусства в особняке Алессандро Раньери, а Массимо попытался так или иначе нанести этому произведению ущерб.

Значит, он понес заслуженное наказание. Только и всего.

— Ты знаешь, я... не из тех, кто проявляет излишнюю жадность. Но если мне что-то понравилось, я должен это получить. И я никогда не упускаю своего.

— ...

— А теперь представь: кто-то попытался тронуть моё. Что бы ты почувствовала?

Ривер нечего было ответить на это.

Тщательно контролируемое чувство собственничества. В его глазах цвета льда, казавшихся чужеродными, залегло глубокое, вязкое желание, сильнее любого другого. Страх, что нельзя провоцировать его дальше, мурашками пробежал по коже.

Внезапно Ривер почувствовала презрение к себе прошлой, которая поддалась эмоциям и расслабилась.

Что значит «ничем не отличается от обычных людей»? Этот человек — наследник преступного синдиката, способный в любой момент превратиться в чудовище. Ангел смерти, созданный Иль Дьяволо.

Как бы ласково он себя ни вел, перед ней был Алессандро. Убийца, который в десять лет предал и застрелил своего друга.

***

— Дольче, Дольче, Дольче. Ты настоящий генератор проблем.

Три ночи спустя Федерико, едва ответив на звонок Ривер, рассмеялся, словно не веря своим ушам. Хотя она говорила, что прослушки точно нет и кодовые имена больше не нужны, он продолжал называть её Дольче.

— О чем вы, дядя?

— Так и будешь притворяться, что не понимаешь?

Судя по тому, что он отступил от своих обычных глупых шуточек, до его ушей определенно что-то дошло. На самом деле у Ривер были догадки, но она намеренно ждала, пока он сам начнет разговор.

— Ладно, сначала расскажу первую новость. Как и говорил в прошлый раз, я встретился с консильери.

— И как? О чем он спрашивал?

— Ну как, всё как слышала. Я впервые общался с ним лично, и он определенно не промах. Но знаешь, какой вопрос он задал первым, едва мы встретились? «Слышал, ваша племянница живет в доме сотто-капо?» Ха! Похоже, все считают меня пустым местом и интересуются только тобой.

Значит, весть о том, что Алессандро привел партнершу в дом, дошла и до консильери. Событие было настолько из ряда вон выходящим, что слухи разлетелись быстро.

Возможно, даже Антонио, где бы он ни скрывался, услышал об этом. Если так, может, однажды любопытство приведет его в этот дом? Шанс невелик, но она не могла не надеяться.

— Судя по тому, сколько всего он расспрашивал, даже великому Дамиано Джаннини стало любопытно насчет Дольче. А, не волнуйся. Всю информацию я передал строго по твоей легенде.

— А с их стороны не было никаких необычных движений?

— Вообще никаких. И признаков того, что он связывается с Антонио, тоже не было. Я хочу покопать поглубже, но этот тип полон секретов, так что будет непросто. В общем, с этим всё. Теперь следующая новость...

Болтливый Федерико вдруг замялся. Что там за новость? Неужели наконец пришел приказ об эвакуации? Но они зашли уже слишком далеко. Отступать сейчас не хотелось.

Или что-то случилось в штабе? Она вспомнила Нейта, чей голос не слышала уже очень давно. После того последнего разговора, когда они окончательно отдалились, она получала от него лишь редкие весточки через Федерико.

Не дай бог, с Нейтом что-то случилось...

Внезапно тревога поползла по спине. Она уже собиралась поторопить его, когда Федерико заговорил довольно серьезным тоном:

— Ходят упорные слухи, что Бамбино загрыз другую собаку. И говорят, что это как-то связано с Дольче. Это правда?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Ривер сразу догадалась, что «другая собака», о которой говорил Федерико, — это Массимо.

Подождите-ка, что? Только что...

— Загрыз насмерть?

— Да. Он хорошо охранял дом и преданно знал свое место в иерархии, так что никто не ожидал, что он уйдет так рано.

Боже мой.

В памяти всплыла последняя увиденная ею сцена. Тело, бьющееся в конвульсиях, и зловещая лужа крови, растекающаяся вокруг. Ужасный звук, который она услышала, когда Алессандро ударил Массимо бутылкой водки, возможно, был звуком ломающегося черепа.

— Дольче? Ты слушаешь?

— ...Я еще не повесила трубку.

— Я уж подумал, ты ушла, не попрощавшись. В общем, этот слух — правда?

Когда Ривер ответила молчанием, Федерико, похоже, все понял и прищелкнул языком. Последовали какие-то саркастические замечания, но у неё не было сил вслушиваться.

Даже после того как связь оборвалась, Ривер еще долго вертела в руках старый телефон. Мысли никак не могли сфокусироваться. Дело было не в сочувствии к Массимо Росси. Он был преступником, заслуживающим смерти, и если бы не то, что случилось три дня назад, он бы и дальше продавал где-нибудь наркотики и оружие, разрушая чьи-то жизни.

Причина, по которой Ривер била дрожь при известии о его смерти, была в другом. В ушах снова и снова отдавались рыдания, услышанные ею в кабинете особняка Раньери в один из дней ранней осени.

***

В тот день домашние занятия Алессандро закончились необычно поздно.

Пока Соль Ха ждала его, она гладила Ноче, собаку Алессандро, и рассматривала книгу сказок, которую принесла домработница. Шерсть огромного ротвейлера была невероятно мягкой и приятной на ощупь. В тот момент, когда она подумала, что может вот-вот задремать, до неё донесся слабый плач.

Это определенно был не голос Сандро. Судя по более низкому тембру, плакал взрослый.

«Кто это так плачет?»

Она закрыла книгу и пошла на звук, пока не наткнулась на лестницу.

Это было место, куда Сандро никогда её не водил. На вопросы, что там, он всегда отвечал, что там нет ничего интересного.

Когда она попыталась подняться на первую ступеньку, Ноче ухватился зубами за подол её юбки и заскулил, словно не пуская.

— Боишься подниматься по лестнице? Я в детстве тоже боялась.

Будь ты поменьше, я бы взяла тебя на ручки. Соль Ха пару раз почесала Ноче подбородок и одна поднялась по ступеням.

Оставив жалобный скулеж щенка позади, она поднялась на этаж, и рыдания стали слышны отчетливее. Казалось, сквозь плач прорываются какие-то слова.

Выглянув из-за угла коридора, она увидела двух высоких широкоплечих мужчин, стоявших у двери, словно стражники. Значит, внутри находится кто-то важный.

Но, как ни странно, сама дверь была полуоткрыта. Вытянув шею, чтобы заглянуть в щель, она увидела, как и ожидала, мужчину, стоящего на коленях и громко рыдающего. А напротив, в кресле, сидел человек и наблюдал за этим зрелищем, словно наслаждаясь представлением.

В этом доме она видела только одного человека с таким цветом волос — Сандро. Мама Сандро была рыжей, а сам он говорил, что похож на папу.

Значит, тот мужчина в кресле...

«Это папа Сандро».

Ей было любопытно, что происходит, но один из мужчин, охранявших дверь, страшно зыркнул на неё. Да и родители каждый раз, когда она шла играть к Сандро, строго-настрого наказывали:

«Не вмешивайся, когда разговаривают взрослые. И веди себя так, чтобы не привлекать внимания».

Но изнутри снова донесся громкий плач. Он звучал так горестно, что она невольно бросила взгляд за дверь. И встретилась с парой зеленых глаз, пристально смотрящих прямо на неё.

«Он меня увидел...!»

Взгляд был пронзительным. Словно её поймали на чем-то плохом. Слова, вылетевшие из рта страшного мужчины, Соль Ха смогла разобрать.

— Приведите её.

Мужчины, охранявшие дверь, большими шагами направились к ней. Хотят наказать за то, что подглядывала? Беспомощно схваченную Соль Ха втолкнули в комнату.

Это был большой кабинет. Массивный кожаный диван, низкий столик, камин. Стены, заставленные книгами в таком количестве, что комната Сандро не шла ни в какое сравнение, давили своим величием.

Вблизи светловолосый мужчина действительно оказался отцом Алессандро. Не только цвет волос, но и брови, разрез глаз, переносица, губы — все черты лица были очень похожи. Настолько, что казалось, именно так будет выглядеть Сандро, когда вырастет.

Впрочем, глаза у Сандро были красивее.

— Так ты подруга моего сына.

Неожиданно голос мужчины оказался очень ласковым, и заговорил он с ней по-английски. Так же бегло, как и Сандро. Нет, этот мужчина взрослый, так что наверняка говорит еще лучше.

— Как тебя зовут?

Мужчина улыбнулся, и вокруг его глаз собрались морщинки. Хоть и не такой красивый, как папа, но он был привлекательнее кинозвезд из телевизора. Змеиная холодность, о которой она читала в книгах, все еще ощущалась, но благодаря улыбке он казался уже не таким страшным, как минуту назад.

В любом случае, в этом районе, где, кроме родителей и Сандро, ей не с кем было поговорить, взрослый, знающий английский, был в радость. Острая настороженность немного улеглась.

— Со...

Ой, чуть не оговорилась. Имя, которое можно называть чужим, было другим. «Соль Ха» могли звать её только мама, папа и Сандро.

— Ривер.

Мужчина с интересом оглядел её и пробормотал себе под нос:

— Хорошенькая. Не зря Рэйвен так тщательно прячет дочь.

Рэйвен? Но у мамы с папой другие имена.

Однако Соль Ха промолчала. Ей говорили, что настоящие имена родителей — это их с ними секрет, и если кто-то назовет их неправильно, нужно сделать вид, что не знаешь. Вместо этого она набралась смелости и спросила о том, что её интересовало:

— А почему этот дядя здесь плачет?

— А... ты про это?

Мужчина, распластанный на полу, подполз на коленях по ковру и, ударившись лбом об пол, снова начал умолять. Каждый раз, когда отец Сандро шевелил ногой, острый носок его туфли задевал голову плачущего.

— Он совершил очень-очень большую ошибку.

Насколько же большой должна быть ошибка, чтобы так плакать? Она не знала подробностей, но, глядя на покрасневшие, налитые кровью глаза, почувствовала жалость.

— Вы не можете его простить? Даже если ошибка большая, зачем же так...

Мужчина молчал. Когда улыбка исчезла из его глаз, оставшаяся лишь на губах усмешка стала жуткой.

— Ты бы этого хотела?

Соль Ха сглотнула. Хоть она и была ребенком, но не была глупой. Она не понимала всех нюансов ситуации, но точно чувствовала: дело плохо.

И всё же ей было жаль дядю, распластанного на полу. Настолько, что хотелось хоть немного заступиться за него.

— Да. Жалко ведь его.

Темно-зеленые глаза опустились на макушку у его ног. Изогнутые брови сдвинулись, словно он всерьез задумался.

«Простит ли?»

Может быть, в этот раз сделает исключение. Сандро ведь добрый и отзывчивый, может быть, и его папа...

— Нет. Нельзя.

Как только прозвучали эти слова, мужчина у его ног завыл в голос. Словно эти рыдания его ничуть не трогали, большая рука легла на плечо Соль Ха, придавив его.

— Знаешь, почему этого дядю нельзя простить?

— Н... нет.

Рука была холодной до мурашек. Голосом еще более ледяным мужчина дал ответ:

— Потому что я узнал об этом.

Что узнал? За что он так загоняет этого человека в угол?

Но скованная страхом Соль Ха не посмела спросить. Ей казалось, что если она это сделает, то дело не ограничится лишь запретом приходить в этот дом.

— Так что тебе тоже лучше впредь не подглядывать. Если, конечно, не уверена, что тебя не поймают.

Теперь Соль Ха тряслась мелкой дрожью. Прости, плачущий дядя, но я хочу уйти отсюда, хочу убежать...

И тут, словно чудо, раздался знакомый голос.

— Вот ты где. Я тебя обыскался.

Это был Алессандро. Видимо, урок закончился, и в руке он держал поводок Ноче.

— Мы же договорились вместе выгулять Ноче. Прости, что заставил ждать. Давай сходим быстренько, пока дождь не пошел.

Разве они договаривались об этом? Сегодня они собирались играть в Отелло [1] в комнате Сандро. Но сейчас было не время спорить. Соль Ха поспешно схватила Сандро за руку. Теплые пальцы переплелись с её пальцами.

[1] Отелло (Реверси) — настольная игра, в которой побеждает тот, кто перевернет больше фишек противника. Названа в честь трагедии Шекспира «Отелло».

— Мы пойдем, отец?

Отец Алессандро не ответил. Он смотрел на сына с нечитаемым, странным выражением лица, а затем вдруг рассмеялся и сказал что-то по-итальянски. Соль Ха не поняла ни слова.

Выйдя из комнаты вместе с Сандро, Соль Ха, пристегивая поводок к ошейнику Ноче, осторожно спросила:

— Что сказал твой папа?

Но Алессандро сделал вид, что не услышал, и, идя впереди, сказал:

— Пошли. Прогуляемся, а потом я провожу тебя до дома.

***

Соль Ха так и не узнала, что случилось с тем плачущим мужчиной.

Но Ривер теперь знает. Тот член мафии наверняка умер.

Она не знала где и как, но была уверена: его смерть была мучительной и жалкой.

И Алессандро, уводящий Соль Ха прочь...

«Он был пугающе похож».

Он в точности повторял Антонио.

То, как он без колебаний пинал человека, то, как он не считал противника за личность, — всё совпадало до мельчайших деталей.

Честно говоря, до недавнего времени и Ривер считала это несколько неожиданным. Сотто-капо Алессандро, с которым ей довелось иметь дело... Пусть он больше не был тем нежным мальчиком, но и злодеем, каким его рисовали слухи, не казался.

Конечно, каким бы преступником он ни был, у него не было причин жестоко обращаться с любовницей, которую он привел в свой дом. Но ведь у каждого есть своя природа. И его природа не казалась ей настолько низкой. Он выглядел намного лучше, чем какой-нибудь псих, для которого хобби — убивать или калечить людей ради забавы, хихикая при этом.

Она так думала...

Тот, кто никогда не терял самообладания, хладнокровно избивающий человека — это зрелище ничем не отличалось от действий его отца. Антонио, безжалостно застрелившего мать, умолявшую пощадить хотя бы дочь.

Когда в кабинете Алессандро сказал, что во многом похож на отца, Ривер пропустила это мимо ушей, сочтя дежурной фразой. Но он говорил всерьез.

По правде говоря, холодок по спине у неё пробежал не от вида брызжущей крови и ломающихся костей. К насилию она привыкла — сколько раз ей приходилось сталкиваться с ним, расследуя дела. Причина её нынешнего смятения была проста.

Надежда на то, что в нём могла сохраниться хоть крупица той давней доброты, разбилась вдребезги.

Не хотелось признавать, но, возможно, она питала какую-то нелепую надежду. Что он не настолько ужасен. Что пусть разница между ними тонка как лист бумаги, но он не такой монстр, как Антонио.

Когда у неё появились такие безумные мысли? Когда они бежали вместе ранним утром по тропинке? Когда шли, держась за руки в темноте? Или... когда она назвала его этим ласковым прозвищем, теперь вызывающим лишь щемящую боль, как 18 лет назад?

Оглядываясь назад, это было постыдно и возмутительно. Посметь довериться цели, врагу?

Смешно.

Алессандро в любом случае преступник. И притом жестокий. Пусть иногда он и кажется обычным мужчиной, он может в любой момент изменить свое отношение, если ему так вздумается.

Поэтому не стоило удивляться, что он убил человека просто потому, что тот испортил ему настроение. Не стоило быть в шоке. Он — человек, способный на такое. Он подонок, который предал и застрелил единственного друга.

Терзаться подобными мыслями сейчас было непозволительной роскошью. Время ограничено, а до разгадки местонахождения Антонио было еще далеко. Пора сосредоточиться на основной миссии.

***

На следующее утро из-за приоткрытой двери едва слышно доносилась старая поп-музыка, популярная, наверное, в 80-х. Это была песня Стинга, которую Ривер особенно любила.

Но она заперлась в комнате, сославшись на болезнь. Ей хотелось поскорее закончить разбор вещей Лукреции, но, по правде говоря, она просто не решалась сесть за один стол с Алессандро.

Конечно, вечно избегать его не получится. Она планировала держать дистанцию всего один день. Если Алессандро не дурак, он поймет и впредь воздержится от того, чтобы при партнерше разбивать чужие черепа.

Ривер достала шкатулку из туалетного столика. В ней оставалось еще много непросмотренных фотографий и писем.

Госпоже.

Посылаю детскую одежду, о которой вы просили. На всякий случай подготовил и несколько комплектов побольше. Говорят, дети быстро растут. Я расспросил продавца и выбрал вещи с прочными швами и из материала, который не раздражает кожу.

Еще я отправил статуэтку Девы Марии с младенцем, чтобы поставить в детской. Не знаю, понравится ли она вам. Это подарок в честь благополучных родов, надеюсь, вы примете его с радостью.

Марта говорит, что сшила одежду, в которой вы будете на крестинах. Она передаст её через Сильвио, так что, думаю, посылка прибудет завтра. Я тоже планирую приехать на крестины, не опоздаю.

В конце этого месяца я приеду вместе с вашим врачом. Если вам что-то нужно, я привезу.

П. Б.

«Детская одежда, о которой вы просили».

Значит... она всё же хоть немного любила сына?

В её воспоминаниях маленький Алессандро был хорошим сыном. Ребенок, который никогда не перечил матери и послушно выполнял всё, что она говорила.

Однако даже восьмилетней Ривер казалось, что между ними была странная дистанция. Точнее, казалось, что мать тихо отталкивает сына.

Это можно понять. Для Лукреции, должно быть, было мучительно даже смотреть на сына, в жилах которого течет кровь врага её семьи, человека, изнасиловавшего её.

Она прочла едва ли половину писем, но никаких зацепок о местонахождении Антонио пока не нашла. Прекратить поиски сейчас было страшно — вдруг она что-то упустит? Это вызывало нетерпение.

«Если бы найти хотя бы старый адрес...»

К сожалению, на большинстве конвертов адрес не был указан полностью. Вероятно, из соображений безопасности. Единственный адрес, который ей удалось найти, был ей уже известен. Это был тот самый особняк Раньери, полный ужасных воспоминаний.

Но Антонио не мог там прятаться. Ведь дом сгорел дотла 18 лет назад.

С тех пор как семья исчезла, даже участок, скорее всего, перешел в чужие руки. Первоочередной задачей было выяснить, где они обосновались после того дня.

Пока она копалась в шкатулке, кто-то постучал в дверь. Судя по часам, Алессандро сейчас должен был быть на утренней пробежке. Гость был неожиданным.

— Это Паоло. Можно войти?

Ривер мысленно выругалась. Она поспешно сгребла разложенные на кровати письма в шкатулку и засунула её под одеяло.

— Сейчас, одну минуту!

Открыв дверь, она увидела Паоло, одетого в безупречный костюм, как и всегда. Единственное отличие — белый бумажный пакет в руках. Протягивая его, он сказал:

— Слышал, вы заболели, даже ужин пропустили. Сандро попросил купить лекарства и передать вам.

В пакете были жаропонижающее, средство для пищеварения и таблетки от аллергии. Видимо, услышав, что ей нездоровится, он скупил всё, что можно было найти в аптеке.

— Спасибо. Передайте Сандро мою благодарн...

Но выражение лица мужчины было странным. Именно поэтому Ривер не смогла договорить.

Он нахмурился, и морщины у глаз стали глубже. Пристально уставившись в одну точку на полу, он вдруг грубо оттолкнул Ривер и широкими шагами вошел в комнату.

— Паоло, что случилось?

Впервые он вел себя подобным образом. Растерявшаяся Ривер не успела его остановить. Остановившись у кровати, Паоло присел и поднял что-то с пола.

Он стоял, тупо глядя на крошечный предмет в своей руке. Сначала Ривер не могла разглядеть, что это, но, присмотревшись, поняла: бусина от четок.

С тонкой резьбой в виде розы.

«Черт!»

Это была одна из бусин из шкатулки Лукреции. Видимо, когда она в спешке запихивала письма, бусина вылетела из шкатулки. Как назло, на полу лежал ковер, поэтому она даже не услышала звука падения.

Паоло, который долгое время служил Лукреции, узнал вещь своей покойной госпожи. Супруги-управляющие, может, и не заметили бы, но с Паоло, который относился к ней с особым трепетом, всё было иначе.

Повисла тишина, острая, как лезвие ножа. В голове у Ривер стало пусто. Холодный пот выступил на спине. Какое оправдание придумать?

— ...Ах ты воровка.

Но времени на раздумья не было. Паоло уже сверлил её налитыми кровью глазами.

— Говори, где ты это нашла?

— Это...

— Это не та вещь, которую ты можешь трогать!

— Подождите, успокойтесь, давайте поговор...

— Думала, раз сотто-капо обратил на тебя внимание, то всё в этом доме принадлежит тебе? Ошибаешься, если решила, что раз ты первая женщина, которую сюда привезли, то тебе простят то, что ты рыщешь повсюду, как крыса!

Посыпались яростные обвинения. Его лицо побагровело от гнева, он совершенно не слушал её. Отступая под его натиском, Ривер увидела, как его яростный взгляд устремился на кровать.

— Паоло!

Пытаться остановить его было уже поздно. Он резко откинул одеяло, и спрятанная шкатулка оказалась на виду.

— Ты...

Всё кончено. Насчет бусины еще можно было бы как-то выкрутиться, но теперь, когда найдена шкатулка, всё пропало.

— Мерзкая дрянь. Какова твоя цель? Говори всё! Не знаю, насколько Сандро готов терпеть тебя, но я — нет!

— Боже, что здесь происходит?

Видимо, крики Паоло были настолько громкими, что их услышали через открытую дверь. Марта, которая как раз поднялась на второй этаж, зашла в гостевую комнату, чтобы разобраться в суматохе.

— Паоло, дорогой. Не кричи, послушай сначала! Кто сможет нормально ответить, когда на него так набрасываются?

— Я похож на человека, который может успокоиться?!

Совершенно вышедший из себя Паоло не слушал даже уговоров Марты. Ривер колебалась: сбежать или попытаться сочинить нелепое оправдание. Есть ли вообще кто-то, кто может уладить эту ситуацию?

— Хватит.

Был. Только один человек.

Тот, кто мог остановить всех одним словом.

Это был Алессандро. Он был в спортивном костюме, а на лбу блестел пот — видимо, только что вернулся с пробежки.

После его единственного слова в доме воцарилась гробовая тишина. Даже Паоло не посмел продолжать скандал перед хозяином, только шумно дышал, переводя взгляд с Ривер на Алессандро.

Алессандро окинул комнату своими пронзительно-синими глазами, а затем взял с кровати шкатулку. Похоже, он тоже узнал, кому она принадлежала. От напряжения Ривер нервно закусила губу.

В конце концов, это вещь его матери. Ничего хорошего она сейчас не услышит. В худшем случае он может велеть ей собрать вещи и убираться прямо сейчас. Что она тогда скажет в штабе?

Но он лишь тихо взял Ривер за руку и потянул за собой. Неожиданно в его прикосновении не чувствовалось гнева. Ей оставалось только молча следовать за ним.

Место, куда он её привел, оказалось совершенно неожиданным. Это была спальня Алессандро, куда она до сих пор ни разу не заходила.

— Сандро, это непростит...

— Не заходи.

Паоло, чье лицо все еще пылало от возбуждения, последовал за ними до самой двери, но Алессандро решительно преградил ему путь.

Дверь захлопнулась с щелчком. Голос Марты, пытавшейся успокоить Паоло, становился всё тише, пока совсем не исчез. Вероятно, она увела его на первый этаж.

Ривер, которую буквально втолкнули внутрь, замерла, увидев темное пространство. На дворе стоял ясный день, но, видимо, окна были занавешены плотными шторами.

Вскоре зажегся потолочный светильник. Она так хотела попасть сюда, но в такой ситуации у неё не было возможности осмотреться.

— Объясни.

Алессандро присел на край кровати посередине комнаты и глазами указал на место рядом с собой. Садись. Ривер послушно села.

— Несколько дней назад в гостевую комнату забрел кот. Тот самый, которого подкармливает Марта. Я хотела немного поиграть с ним и выпустить, но он поцарапал когтями боковину туалетного столика, и часть ящика повредилась. Тогда...

Выдумывать ничего не пришлось, всё было правдой. Благодаря этому Ривер смогла подробно рассказать, как всё случилось. Она не забыла добавить, что просто посмотрела из любопытства.

— Как бы мне ни было любопытно, я должна была сразу сказать вам. Простите, что трогала без спроса.

Выслушав объяснения Ривер, Алессандро некоторое время молча смотрел на шкатулку в своих руках.

О чем он думает?

Даже если Лили ему понравилась, она не может быть важнее Паоло, который много лет был его правой рукой. Тем более, это вещь покойной матери. Любого бы это оскорбило.

Если он сейчас скажет уходить, стоит ли согласиться? Или лучше униженно умолять...

— Не переживай об этом.

Но из его уст вырвался неожиданный ответ.

— Это я положил туда шкатулку с вещами. Неудивительно, что ты её нашла.

Глаза Ривер округлились. Алессандро молча начал перебирать письма и безделушки внутри. Бусина четок, ударяясь о ракушки и пустой флакон духов, издавала тихий стук.

— Мать с отцом не ладили.

Сказал он сухо, укладывая разорванную свадебную фотографию на дно шкатулки.

— Она всегда была нестабильна... страдала от депрессии. Настолько сильно, что прописанные антидепрессанты не помогали. А после того как она пристрастилась к «другим лекарствам», стало еще хуже.

— ...

— Не нужно объяснять, насколько хорошо действуют наркотики на человека, не способного испытывать нормальные эмоции.

Лукреция, естественно, попала в зависимость. Наверняка ей не потребовалось много времени, чтобы стать законченной наркоманкой. Если человек, живущий в аду, может хоть ненадолго ступить в фальшивый рай, кто откажется от дозы? С каждым разом всё чаще, всё больше.

— Когда мы попытались что-то сделать, было уже поздно. В конце концов... она покончила с собой. Прямо в этом доме.

Он говорил о трагедии матери совершенно бесстрастно. Словно рассказывал о ком-то постороннем.

— Вещей после неё осталось немного. Одежду сожгли, осталось только это. Письма, пара фотографий, порванные четки и прочий хлам.

— ...

— Можно было выбросить и это, но все отговаривали. Особенно Паоло. Ведь он изначально служил моей матери.

Значит, он собрал всё и спрятал в ящик туалетного столика. С таким прошлым понятно, почему сам Алессандро не прикасается к наркотикам. Наблюдая за концом наркомана с самого близкого расстояния, он наверняка испытывает к ним отвращение.

Но от этого становится еще страшнее. Его мать погибла из-за наркотиков, созданных кланом, а он продолжает продавать их людям.

Это словно знак свыше: не жди от него человечности. Он раз за разом разочаровывает её. Это были ожидания, которые она не должна была питать с самого начала, но даже эта крошечная возможность рушилась снова и снова.

Понятно, что у него есть несчастливые воспоминания, связанные с матерью. Но сочувствия к Алессандро она не испытывала.

Разве это не лицемерие? Сам он держится от наркотиков подальше, словно это чума, но при этом лично руководит делами организации по их распространению. И делает это настолько безупречно, что бизнес только растет. Видимо, поэтому он хотел избавиться от всех вещей матери.

Алессандро убрал шкатулку в единственный ящик прикроватной тумбочки, встал и направился к двери.

— Я спущусь и успокою Паоло, жди здесь.

Бросив это напоследок, Алессандро ушел. Теперь в просторной спальне Ривер осталась одна.

«Только что там лежал... Кольт».

В пустом ящике лежал только пистолет. Скорее всего, уже заряженный. Такого не должно случиться, но если, если вдруг ей придется столкнуться с ним в этом доме, она точно запомнит, куда бежать в первую очередь.

Тишина, в которой не было слышно даже тиканья часов, давила на уши. Только сейчас Ривер смогла медленно осмотреть единственное убежище, куда она до сих пор не могла проникнуть.

Стеклянная дверь на балкон была заперта. Проход, ведущий в гардеробную и личную ванную, был выполнен в виде арки, так что противоположную сторону было хорошо видно, но идти туда и осматриваться сейчас было слишком рискованно.

Проблема заключалась в том, что спальня была практически пуста, так что, кроме беглого осмотра, исследовать тут было нечего.

Конечно, комната была хороша, как и подобает спальне хозяина дома. Элегантные обои, роскошный ковер, изысканные светильники — во всем чувствовался его вкус. Но, кроме этого, из мебели здесь были только кровать с балдахином на четырех столбиках и одна тумбочка. И это всё. Серьезно.

Даже шоу-рум в захолустном мебельном магазине был бы обставлен богаче. Завершив осмотр одним поворотом вокруг своей оси, Ривер снова плюхнулась на кровать. Для комнаты, куда никому не дозволено входить, она была настолько унылой, что вызывала чувство пустоты.

Её размышления прервал стук Алессандро. Вскоре дверь открылась, но он не вошел. Прислонившись к косяку, он сказал безэмоциональным тоном:

— Мне нужно ненадолго отъехать с Паоло. Марта позаботится о еде. Я, вероятно, вернусь поздно, так что не жди меня и ложись отдыхать.

— Хорошо.

— ...И не забудь выпить лекарства.

Ах да, Лили ведь больна. Еще утром болезнь была лишь предлогом, но теперь, возможно из-за стресса, голова разболелась по-настоящему.

Белый пакет с лекарствами, должно быть, так и лежит на кровати в гостевой комнате. Яростный крик Паоло всё еще звенел в ушах.

Оставив это напутствие, Алессандро покинул особняк вместе с Паоло. Только услышав шум двигателя машины, она поняла, что они уехали.

Поколебавшись, она вышла из спальни и спустилась по лестнице. Ей хотелось бы осмотреть гардеробную, но, если она задержится там слишком долго, это может вызвать подозрения.

Ей хотелось бы, чтобы что-то заполнило эту неуютную пустоту, но музыка, похоже, смолкла уже давно. Марта, сидевшая на диване в гостиной, мягко улыбнулась ей, словно утешая и советуя забыть о случившемся.

Взглянув на часы, она поняла, что время завтрака давно прошло. Еще недавно у неё совсем не было аппетита, но, видимо, после перепалки с Паоло и сильного напряжения она сильно проголодалась.

— Лили, если хочешь... может, поешь у нас дома?

Осторожно спросила Марта, когда Ривер выпила половину бутылки газировки, стоявшей на столе.

— Ты, наверное, сильно перепугалась. Мне не хочется оставлять тебя одну.

Марта извинилась, сказав, что, возможно, лезет не в свое дело, и добавила, что если Ривер предпочтет поесть здесь, то она сейчас же подаст обед. Отказаться от такого предложения было невозможно. Ривер тут же поднялась в комнату за верхней одеждой.

Только увидев свое отражение в зеркале туалетного столика Лукреции, она поняла, почему Марта сделала такое предложение. Её щеки, застывшие от тревоги, были пугающе бледными.

Дура. Нужно было быть осторожнее.

Возможно, как и сказал Паоло, получив благосклонность Алессандро, она расслабилась. Нужно было помнить, что её могут разоблачить в любой момент...

Когда и почему её бдительность так ослабла?

Ругая себя за неосмотрительность, Ривер вышла из комнаты.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Дом Марты находился недалеко. Ривер добралась туда на грузовике Сильвио. Дом был небольшим, но очень уютным и богато украшенным. Судя по внешнему виду, это тоже был старый дом, подвергшийся реконструкции. Впечатляла клумба, в которую явно было вложено много труда.

— Весной здесь пышно цветут анютины глазки и люпины. Жаль, что сейчас осень. Лили бы точно понравилось.

Услышав звук мотора, вышедший Сильвио с удивлением посмотрел поочередно на Ривер и свою жену, а затем коротко поздоровался. Он мог бы быть недоволен неожиданным визитом, но отнесся к Ривер с молчаливой доброжелательностью.

Обед прошел без происшествий. Было странно есть с кем-то, кроме Алессандро, ведь с тех пор прошло довольно много времени. Казалось, стоит поднять голову, и она встретится с изучающим взглядом синих глаз, но там был только Сильвио, поддакивающий болтовне своей жены.

Марта, закончив убирать на кухне, сказала, что принесет чай, и вышла. За столом остались только Ривер и Сильвио.

Они с Сильвио почти не разговаривали, поэтому между ними до сих пор чувствовалась неловкость. Наверное, он чувствовал то же самое. Желая рассеять странно неуютную атмосферу, Ривер перевела взгляд на рамки, висящие на стене.

В тесно висящих рамках было полно семейных фотографий. Ребенок на велосипеде, мальчик на школьном пикнике с друзьями, молодой человек у ворот университета. Время на снимках было разным, но сразу было понятно, что на них запечатлен один и тот же человек.

— Ваш сын?

Сильвио, проследив за взглядом Ривер, молча кивнул.

— Сразу видно. Он похож и на вас, и на Марту поровну. И высокий.

— ...Он был добрым и хорошим мальчиком. Слишком хорошим для таких родителей, как мы.

Значит, у них был сын. Воодушевленная тем, что угадала, Ривер решила задать еще один вопрос:

— Похоже, он не живет с вами. Он уже стал самостоятельным?

Сильвио, сидевший на стуле, повернул голову к стене. В его взгляде, устремленном на молодого человека на фотографии, проступила печаль.

— Он умер. Несколько лет назад... Он должен был скоро закончить университет. Был бы ровесником молодого господина, если бы был жив.

Атмосфера мгновенно стала тяжелой. Повисла долгая тишина. Утешать кого-то в утрате всегда трудно.

— Может поэтому, когда я смотрю на сотто-капо, у меня возникает... сложное чувство, которое трудно выразить словами. Особенное, что ли? Не знаю, правильное ли это слово.

Ривер вспомнила, как Марта и Алессандро приветствовали друг друга в её первый день в особняке. Дружеские поцелуи в обе щеки. Может, поэтому и ей показалось, что они похожи на мать и сына?

— Жена относится к сотто-капо, который помог нам отомстить... к Сандро, почти как к сыну.

Да, она помнила. По словам Алессандро, эта супружеская пара изначально состояла в организации.

Кто бы мог подумать, что месть, в которой он им помог, была местью за сына.

— Наш сын возвращался домой поздно ночью и наткнулся на грабителя. Его ударили ножом, но нашли слишком поздно, и в итоге...

— А преступник?

— Его нашли быстро. Но арестовать оказалось не так просто. Полиция пыталась замять дело.

— Почему...! Не хватало улик?

— Улик было предостаточно... Проблема была в том, что преступник принадлежал к организации, которая была в сговоре с местной полицией.

Сильвио горько усмехнулся.

— Иронично, не правда ли? Сын члена мафии убит другим членом мафии.

Ривер искренне разозлилась. Конечно, человек перед ней, по сути, тоже был членом преступной организации, но это не значило, что его ребенок, обычный студент, заслуживал такой несправедливой смерти.

— Единственным, кто помог нам тогда, был сотто-капо.

— ...

— Он стер с лица земли организацию, в которой состоял тот ублюдок, выследил сбежавшего парня до самого конца, поймал и бросил перед нами с женой. Ради нас, простых пешек, выполняющих мелкие поручения.

Спрашивать, что было дальше, не было нужды. Вероятно, супруги покончили с ублюдком по-своему.

Вдруг один кусочек пазла в голове Ривер начал складываться с определенным событием.

Когда Алессандро получил прозвище «Ангел Смерти»? Едва ему исполнилось двадцать, он в одиночку уничтожил небольшую организацию и получил это имя.

Сын управляющих был ровесником Алессандро. Неужели та самая организация, которую он уничтожил...

— Поэтому мы выполним любой его приказ. Мы в неоплатном долгу перед ним на всю жизнь.

— ...Вот оно как.

Эту историю было трудно принять, просто кивнув. Словно понимая её реакцию, Сильвио откровенно ответил:

— Я знаю, вы обычный человек, далекий от этого мира. И если судить с точки зрения добра и зла, это не более чем жестокая личная месть. Вам, наверное, трудно это понять. Но... для родителей, похоронивших в сердце любимого ребенка, это было спасение, которое мы хотели получить, даже если бы пришлось продать душу.

— ...

— Разве вы, окажись в такой же ситуации, не чувствовали бы то же самое?

Она не знала, что ответить, но, к счастью, вернулась Марта с двумя большими подносами. Казалось, она забыла, что они только что пообедали.

— Лили, любишь тыквенный пирог? Я принесла чай и немного сливок.

Лоснящийся пирог выглядел аппетитно. Но Ривер не чувствовала никакого вкуса.

***

В тот вечер, вернувшись в гостевую комнату, Ривер бросилась на кровать, даже не умывшись.

Алессандро еще не вернулся. Но даже если бы она захотела осмотреть спальню или кабинет, ничего бы не вышло. То, что хозяина не было дома, не означало, что камеры наблюдения перед каждой дверью перестали работать.

Оставшись в доме одна, она ощутила всепоглощающую тишину. Делать было нечего, кроме как лечь спать пораньше. Лежа поперек кровати и глядя то на старый туалетный столик, то на темный потолок, она почувствовала, как окно для размышлений, которое она держала закрытым, снова распахнулось, словно ждало этого момента.

С каждым днем, проведенным здесь, в голове становилось всё сложнее. И дело было не только в том, что местонахождение Антонио оставалось загадкой. Её настойчиво мучил вопрос, который ей не нужно было знать и который вряд ли помог бы в миссии.

Каков настоящий облик Алессандро?

Ривер знала, что любой человек многогранен. Есть люди, которые переходят дорогу в неположенном месте, но при этом поднимают мусор, и часто бывает, что жестокий серийный убийца души не чает в собственном ребенке. Алессандро, вероятно, такой же. Нет такого закона, что он должен творить зло с момента пробуждения и до самого сна.

Но разве причина её смятения только в этом?

«Если хочешь что-то сделать — делай». «Лили, ты моя гостья». «Не забудь выпить лекарства».

Она запуталась. То, как Алессандро вел себя с Лили Грей всё это время, определенно не было притворной добротой.

Конечно, вряд ли кто-то будет жестоко обращаться с возлюбленной, которую он лелеет настолько, что привел в дом, куда не допускаются никто, кроме самых близких. Но это не было похоже на любезность ради какой-то выгоды. Инициатива в этих отношениях изначально принадлежала ему. Если бы он чего-то хотел от партнерши, он получил бы это и без просьб.

То, как он внимательно слушал Ривер во время разговоров, как подстраивался под её шаг во время пробежек, как укрывал одеялом, когда она засыпала с книгой на балконе.

Всё это больше походило на нежность, ставшую второй натурой за долгое время. Это отличалось от доброты, которую разыгрывает низкий и злой человек.

Не хотелось признавать, но... она не могла отрицать, что, находясь с ним, иногда вспоминала прежнего Алессандро.

Того времени, когда Ривер еще была Соль Ха, а он — обычным мальчиком.

Она чувствовала себя жалкой из-за того, что думает об этом, даже видя, как он разбивает голову человеку прямо у неё на глазах, даже потеряв родителей из-за его предательства. Но чаша весов в её мыслях никак не могла найти равновесие.

К тому же был вопрос, который она ничем не могла объяснить.

Вопросительный знак, от которого она всегда уклонялась, потому что не могла найти логического ответа и не хотела смотреть правде в глаза. Спрятанный под старой ненавистью, теперь он, словно крюк, вонзался в сердце Ривер.

...Почему ты, такой нежный, предал меня?

Встав в темноте, Ривер нашла чемодан в шкафу. Порывшись во внутреннем кармане, она нащупала гладкий предмет. Перьевая ручка, найденная в сумке матери, которая, вероятно, должна была стать рождественским подарком для Ривер.

Для подарка ребенку она была слишком роскошной. Синий корпус, серебряное кольцо посередине и серебряное перо. Если бы не то происшествие, она могла бы получить её из рук живых родителей.

Сжимая ручку в руке, Ривер опустилась на пол перед шкафом. Часовая и минутная стрелки вращались вспять, следуя за потоком мыслей. Безостановочно кружась, они не знали отдыха. Пока не вернулись в тот день, 18 лет назад, 21 декабря — последний день, когда она могла назвать их двоих друзьями.

В тот день был день рождения Алессандро.

«Точно! Печенье!»

Как только Соль Ха выбежала на большую дорогу, она резко развернулась. Только сейчас она вспомнила, что оставила на кровати печенье, которое мама испекла специально для Сандро.

«Я и так не приготовила ему отдельного подарка, не могу же я прийти без печенья!»

Она не дарила ему подарков ни в прошлом году, ни в этом. Родители запрещали ей покидать пределы этого района, а раз некуда идти, то и карманные деньги ей были ни к чему.

Она прибавила шагу, бегом возвращаясь по грунтовой дороге. Она обещала быть к полудню, если поторопиться, то еще можно успеть. Едва распахнув знакомые серые ворота и войдя в дом, Соль Ха взбежала на второй этаж.

Так и есть. Коробка с печеньем, украшенная белоснежной лентой, лежала на кровати там, где она её оставила. Бережно прижав коробку к груди, она уже собиралась спуститься по лестнице, когда до неё донесся приглушенный голос мамы.

— Это всё ради Соль Ха. Ничего не поделаешь. Я знаю, что это опасно, но мы должны рискнуть. Еще четыре дня, и с этим будет покончено.

Услышав свое имя, Соль Ха невольно навострила уши. Похоже, мама с кем-то разговаривала по телефону в спальне.

— ФБР или что там еще — мне уже всё это надоело. Когда вернемся в Америку, я уволюсь. Пока мы здесь, я видела слишком много грязи.

Мама, видимо, не знала, что Соль Ха вернулась домой. Но почему-то, в отличие от того, как она говорила раньше, её голос звучал сердито. Что-то случилось за это время?

— О, прекрасно тебя понимаю. Ты-то только и делал, что чинил забор в саду да подрезал ветки. Знала бы я, во что ввязываюсь, ни за что бы не согласилась... Что там опять про директора? Плевать. Теперь даже если сам президент приедет, я не изменю своего решения, так что собирай вещи.

Соль Ха, слегка приоткрыв дверь спальни, широко раскрыла глаза. Обычно идеально чистый пол был завален вещами. Большой чемодан лежал раскрытым, доверху набитый одеждой.

И ноутбук.

Ноутбук на кровати был включен. Взгляд Соль Ха упал на экран, плотно заполненный текстом, и она начала читать про себя, запинаясь:

«Экстренное прекращение... немедленно... ФБР... время возвращения?»

Что это? Слишком много сложных слов, которые трудно понять и произнести. И ничего интересного.

Мама все еще не замечала Соль Ха, стоявшую позади.

— Хочешь стать хорошим мужем для Синтии, пора подарить Нейту братика или сестренку... Но ты же знаешь: пока мы в ФБР, всё это пустые мечты.

ФБР? Что это? Кажется, она видела это слово на экране ноутбука.

— В любом случае, подумай хорошенько, когда вернемся в Штаты. Поскольку мы уходим самовольно, нас, скорее всего, понизят, но, по крайней мере, мы будем жить в безопасности рядом с семьей. Ты же хотел открыть кемпинг? Вот и отлично. Лучше уж...

— Мама?

Как только Соль Ха подала голос, мама резко обернулась. Её лицо мгновенно побледнело. Она просто позвала её, неужели это так страшно? Мама тут же захлопнула телефон и спросила спокойным голосом:

— Разве ты не ушла к Сандро?

— Я забыла печенье.

Соль Ха показала коробку с печеньем.

— С кем ты разговаривала? С дядей Дэнни?

Дядя Дэнни работал садовником у Сандро. Он был давним другом мамы и папы, и, как она слышала, папа помог ему устроиться на работу, когда тот испытывал трудности после переезда в этот район.

Когда дядя Дэнни заходил к ним в гости, он всегда давал Соль Ха много сладостей или шоколада. Говорил, что она напоминает ему сына, который живет далеко. Почему-то мама всегда наказывала не спрашивать дядю Дэнни о сыне, когда тот приходит.

Мама кивнула, и Соль Ха тут же задала другой вопрос, который её интересовал:

— А что такое ФБР?

Брови мамы поползли вверх. Похоже, она не собиралась отвечать.

— Это тоже только для взрослых?

Иногда родители не выпускали Соль Ха из комнаты, говоря, что им нужно поговорить о взрослых делах. Особенно в дни, когда приходил дядя Дэнни. Что за секреты у взрослых?

Пока она думала, не спросить ли об этом у Сандро, мама легонько поцеловала её в лоб и сказала:

— Ничего особенного. Это про компанию, где мы с папой работаем. Скучно, правда?

— У-у, не люблю про работу.

Соль Ха тут же потеряла интерес, и мама поспешно добавила:

— Соль Ха, беги скорее, а то опоздаешь. Алессандро, наверное, ждет.

— Ну да... А куда мы поедем? Может, в путешествие?

При слове «путешествие» она уже начала радоваться. Для Соль Ха, которая никогда не покидала этот район, Сеул, где родилась мама, и Сиэтл, где родился папа, казались невероятно далекими.

Но ответ оказался еще более неожиданным.

— ...Не в путешествие. Мы возвращаемся в Америку.

В Америку. Она уже почти не помнила это место.

Она помнила, как много раз плакала, когда они только приехали в Италию, и просилась обратно. Как ей было грустно от того, что здесь нет друзей-сверстников, и она не может ходить в садик или школу.

— Теперь ты сможешь ходить в школу и завести новых друзей. Помнишь, я рассказывала, что у дяди Дэнни есть сын? Он хочет познакомить тебя с ним. Говорят, он твой ровесник.

— ...

— И ты ведь хотела завести питомца? Когда вернемся, сможем взять щенка или котенка...

Но слова мамы ничуть не утешали Соль Ха.

Учиться она могла и с мамой и папой, так что школа была не нужна, а с тех пор, как она подружилась с Сандро, каждый день был полон радости. Конечно, сидеть дома было скучновато, но уезжать туда, где нет Сандро, она не хотела.

— ...Но если мы уедем, я больше не увижу Сандро.

Мама, расписывавшая прелести Нью-Йорка, осеклась. Соль Ха теребила ленту на коробке с печеньем и спросила:

— Когда мы уезжаем? Завтра? Послезавтра? Только не говорите, что сегодня вечером.

— Соль Ха.

— Мне нужно время, чтобы попрощаться. Если я уеду, ничего не сказав, Сандро точно...

Слезы готовы были брызнуть из глаз, губы задрожали, и мама поспешно обняла её. Поглаживая по спине и утешая, мама ласково прошептала:

— Конечно, ты попрощаешься. Мы не уезжаем прямо сегодня, так что не плачь.

— ...Правда?

— Конечно, правда. И потом, сейчас ведь можно общаться по электронной почте или телефону.

Мама вытянула рукав свитшота и вытерла мокрые глаза Соль Ха.

— Когда переедем в новый дом, пригласим Алессандро в гости. Пусть не часто, но иногда вы сможете видеться. Америка и Италия далеко друг от друга, так что пусть приезжает с ночевкой на несколько дней. Хорошо?

Соль Ха обдумала эти слова. Если они смогут общаться и иногда видеться, значит, это не расставание навсегда. Она не знала точно, насколько далеко Америка от Италии, но, наверное, за час-два доехать можно.

Алессандро говорил, что тоже никогда не путешествовал. Если Соль Ха пригласит его, это станет его первым путешествием, и он наверняка с радостью примчится. Эта мысль немного успокоила её.

— Тогда ладно.

Но едва расслабившееся лицо мамы снова напряглось от следующего вопроса Соль Ха.

— Можно я скажу ему сегодня заранее? Что мы скоро переезжаем.

— Нет, нельзя!

Голос мамы повысился, пусть и совсем немного. Испуганная Соль Ха заморгала, не смея спросить почему. Она видела маму такой только тогда, когда сама капризничала сверх меры.

— ...Сегодня ведь его день рождения. Если он услышит такую новость в свой праздник, Алессандро расстроится, не так ли?

В этом был смысл. Если бы Сандро сказал ей такое в её день рождения, она бы, наверное, разрыдалась прямо на месте.

— Давай не сегодня, а в другой раз. Хорошо?

— По моему мнению, сегодня лучше сохранить это в секрете. Ты же говорила, что после Рождества вы идете кататься на коньках с Сандро? Как насчет того, чтобы сказать тогда?

До катания на коньках оставалось целых пять дней. Это не особый день, так что тогда можно будет сказать.

— Не сегодня, давай поговорим в следующий раз. Поняла?

Когда Соль Ха кивнула, мама поплотнее запахнула ей пальто. Её рука, гладившая аккуратно причесанные волосы дочери, была такой же нежной, как и всегда.

— Соль Ха, беги скорее. А то опоздаешь.

***

Праздничный торт был очень вкусным. Сказали, что его испек повар, работающий в доме. Непонятно почему, но, как и в прошлом году, родители Сандро не пришли на праздник. Лишь тот дядя, который иногда здоровался с Соль Ха, взорвал одну маленькую хлопушку — вот и всё празднование.

В доме столько людей, а поздравить с днем рождения некому. Обычно все только и твердят «молодой господин, молодой господин», а в такой день даже носа не кажуть — разве это не слишком?

— Сандро, а тот дядя в этом году не придет?

— Какой?

— Ну, тот, который приходил с подарком на твой прошлый день рождения. Высокий такой, в очках.

— А, ты про крестного?

Имя она забыла, но он ей понравился. Он был первым взрослым, который поздоровался с Соль Ха за руку. Папа Сандро был страшноватым, а вот дядя с хлопушкой и дядя в очках казались хорошими.

— У него дела, в этот раз не сможет приехать.

— Понятно...

Сам Сандро, казалось, не переживал, но приунывшая Соль Ха лишь тыкала вилкой в маленькую фигурку, украшавшую торт.

А может, Сандро в глубине души тоже грустит. Кому понравится проводить день рождения без мамы и папы, да еще второй раз подряд?

Жаль, что она не смогла подарить что-то получше печенья. Может, тогда Сандро был бы счастливее?

Что бы такое понравилось имениннику? Соль Ха напрягла извилины. Ноче ушел на стрижку, так что погулять с ним не получится, в шахматы они и так часто играют, тогда...

А!

— Слушай, Сандро.

А что, если сделать то, чего они никогда не делали?

— Давай сходим посмотреть на море? Только мы вдвоем.

— Море?

— Ага, море. Нам ведь обычно не разрешают туда ходить.

Дом Сандро стоял почти на краю утеса, а внизу было море. Говорили, что если открыть заднюю калитку в саду и спуститься по склону, можно выйти на песчаный пляж, доступный только семье Раньери.

Но взрослые не разрешали туда ходить. Говорили, что там сильное течение и это опасно.

— Даже в день рождения вряд ли разрешат.

— Зачем спрашивать разрешение? Конечно, мы пойдем тайком от взрослых!

— Но если отец узнает...

— Просто сходим так, чтобы не поймали. Это будет наш секрет. Ну как?

И Соль Ха не забыла добавить шепотом то, что наверняка должно было заинтересовать Алессандро:

— Похоже на приключение из книги. Будет весело, правда?

И, как и ожидалось, на этот раз мальчик снова первым шагнул навстречу.

Воспользовавшись моментом, когда домработница отлучилась, они вдвоем направились к морю. До песчаного пляжа нужно было идти минут десять, но это оказалось не так далеко, как думалось.

Зимнее море было гораздо красивее, чем на фотографиях. Ветер был немного колючим, но, глядя на пейзаж перед собой, казалось, что о холоде можно забыть.

Соль Ха и Алессандро бегали изо всех сил по безлюдному пляжу и слушали шум прибоя. Подходящих инструментов не было, но они старательно строили замок из песка своими маленькими руками. Когда замок приобрел более-менее приличный вид, Сандро отошел, сказав, что принесет ракушек для украшения.

Сколько времени прошло? Кто-то легонько похлопал по плечу Соль Ха, сидевшую на песке и наслаждавшуюся соленым ветром.

— Долго ждала?

Это был Сандро. Количество ракушек, завернутых в носовой платок, было довольно внушительным.

— По дороге я нашел еще и это.

С этими словами мальчик достал из кармана белую раковину. Обычно раковины в этих местах были тускло-коричневыми или серыми, но эта была необычайно белой, как молоко. Видимо, он тщательно выбирал: на ней не было ни сколов, ни острых краев.

— Вау, какая красивая! Где ты её взял?

— Она была наполовину зарыта в песок. Я принес её не для украшения замка...

Он протянул ракушку и добавил:

— Подумал, тебе понравится.

— Ты... даришь её мне?

Она была очень красивой, но взять её просто так было нельзя. Ведь день рождения сегодня у Сандро, а не у Соль Ха.

— Нет, оставь себе. Ты же её нашел. Такую необычную трудно найти...

— Поэтому и дарю. Потому что красивая. Потому что редкая.

Алессандро немного помолчал, а затем продолжил:

— Ты предложила пойти к морю ради меня, верно?

— ...Как ты узнал?

— Я так и подумал, что это ты. Я знаю, что каждый раз, когда случалось что-то подобное, ты старалась поднять мне настроение.

Она потеряла дар речи. Она не сделала ничего особенного, поэтому думала, что Сандро ничего не заметит.

— Сильно заметно было?

— Очень. У тебя все чувства и мысли на лице написаны.

— Эй, правда?!

— Ага. И когда смех сдерживаешь, и когда голодная или сонная, и когда плакать хочешь — всё видно.

Лицо вспыхнуло от смущения. А она-то думала, что вела себя довольно по-взрослому и сдержанно. Но Сандро, похоже, сказал это не для того, чтобы поддразнить. Щеки мальчика тоже были пунцовыми, как и у Соль Ха.

— Поэтому я всегда был благодарен. Просто стеснялся сказать.

— ...

— Это всего лишь ракушка, но... это от чистого сердца. Прими, пожалуйста.

«Всего лишь ракушка»? Наверняка это самая красивая ракушка в мире. Стараясь скрыть желание запрыгать от радости, Соль Ха осторожно приняла её. Она подумала, что когда вернется домой, похвастается маме с папой, а когда вернется в Америку, будет бережно хранить её.

Ах, точно. В Америку... она ведь сказала, что скоро уезжает.

Мысль о предстоящем расставании камнем легла на сердце. Добрый Сандро, взрослый не по годам Сандро, единственный друг Соль Ха — Сандро. Что он ответит, когда она заговорит о переезде?

Нельзя портить десятый день рождения единственного друга грустной новостью. Соль Ха лишь крепко закусила нижнюю губу. Она не знала другого способа проглотить слова, готовые вот-вот вырваться наружу.

— Что с тобой вдруг, м?

Но и на этот раз обмануть Алессандро не удалось.

— У тебя лицо такое... Болит что-то?

— Нет, не в этом... правда, ничего.

— Врешь. Я же говорил, по лицу всё видно.

Теплые пальцы обхватили её подбородок. Сандро большим пальцем слегка нажал на губу со следами зубов, внимательно осматривая, нет ли ранки.

— Знаешь что? Ты всегда кусаешь губы в таких случаях. Когда тебе тяжело, когда нервничаешь, злишься или что-то скрываешь.

В этом легком прикосновении Соль Ха почувствовала нежность. И еще... какое-то другое чувство, знакомое, но немного странное.

— Перестань кусать. Вдруг кровь пойдет.

Пока они проводили время вместе, они много раз держались за руки, иногда обнимались, а порой даже дремали рядом. Но сейчас от одного того, что они стояли друг напротив друга, чувствовалось напряжение.

На мгновение показалось, что Сандро повзрослел. Хотя времени прошло всего ничего — секундная стрелка едва успела сдвинуться.

— ...А?

На песке появилось темное пятнышко. След, начавшийся с одной точки, превратился в две-три, а затем с пугающей скоростью разросся под звуки «тук-тук-тук».

— Ливень? Быстро он не кончится.

Взглянув на небо, мгновенно почерневшее от туч, Сандро нахмурился.

— Давай пока найдем место, где можно переждать дождь.

— Где?

— Когда мы шли сюда, я видел что-то вроде небольшой пещеры. Это недалеко, так что добежим.

Ливень, похоже, решил начаться всерьез — капли забарабанили сильнее. Соль Ха бежала, держа Сандро за руку, и думала: «Хорошо бы дождь смыл все эти сложные мысли».

***

Место, куда её привел Алессандро, действительно оказалось небольшим гротом. Похоже, он образовался в скале у подножия утеса, долгое время подтачиваемый волнами. Он был не очень просторным, но для двух детей места хватало.

— Когда он кончится?

— Не знаю. Ты промокла, наверное, холодно? Надень пока вот это.

С этими словами Сандро снял пальто, стряхнул с него воду и накинул на плечи Соль Ха. Этим летом он заметно подрос, поэтому рукава свисали ниже ладоней.

Шум дождя усилился. Если бы они не спрятались в гроте, оба промокли бы до нитки. Но, если не считать отсутствия зонта, наблюдать за дождем было даже неплохо. В этих краях зимой редко лило как из ведра.

— Здесь правда как в другом мире.

Тихо пробормотала Соль Ха, сидя на корточках и вертя в руках подаренную ракушку.

— Я удивилась, что пляж намного длиннее, чем я думала. И этот грот, которого я раньше не видела. Словно мы в путешествии, правда?

— ...Да, наверное, это такое чувство.

Путешествие. Слишком далекая мечта для Соль Ха, которая не могла даже выйти за пределы этого безлюдного района и ходить в школу.

Она с опозданием вспомнила, что у Алессандро ситуация не сильно отличалась. Почувствовав укол вины, Соль Ха быстро сменила тему.

— Н-но когда-нибудь мы ведь сможем поехать? Когда станем взрослыми, можно будет делать всё, что захочешь. Я уже даже выбрала место, куда хочу поехать.

— Куда?

— Вени... как там? Название сложное. Говорят, там люди ездят на лодках вместо автобусов.

— А, ты про Венецию. Я видел только на фото, но, думаю, тебе бы там понравилось.

К счастью, разговор потек в более естественное русло. Вдоволь наболтавшись о Венеции, которую видела только по телевизору, Соль Ха осторожно спросила:

— А куда бы ты хотел поехать, Сандро?

— Я?

Глаза Алессандро округлились. Словно он совсем не ожидал такого вопроса.

— Я как-то особо не думал о том, куда хочу...

— Но хоть одно место должно же быть.

— Если услышишь, покажется скучным. Ничего особенного.

— Все равно интересно. Скажи, ну?

Только после долгих уговоров Сандро ответил:

— ...Туда, где меня никто не знает.

— А?

— Хочу узнать, как живут другие люди, что готовят на Пасху, как играют, когда идет снег.

— ...

— Хочу бродить весь день, а если устану — остановиться, где захочу. Сидеть и просто смотреть по сторонам, а потом снова встать и пойти...

Иногда Сандро говорил слишком сложные вещи. Совсем как взрослый. Поэтому ей часто приходилось переспрашивать: «Что ты имеешь в виду?»

— Любое место, где так можно, мне подойдет.

Но на этот раз переспрашивать не пришлось.

Каждый день в стеклянном шаре, за границы которого нельзя выйти. Соль Ха смутно понимала, что их с Сандро жизнь немного отличается от жизни других детей.

Яркая и бойкая, но ранимая плакса Соль Ха. Рассудительный и спокойный, но храбрый, как рыцарь из сказки, Алессандро. В сердцах двух таких разных людей была одинаковая дыра. Брешь, которую не могли заполнить ни игрушки, ни книги, ни сладости.

Сближаясь и заполняя эту пустоту, мальчик стал огромной частью мира девочки. Наверное, и Соль Ха была тем же для Сандро.

Но что, если эта большая часть вдруг исчезнет? Что, если кусок мира просто отвалится? Каково это будет?

Значит... может, лучше рассказать всё сегодня?

Соль Ха сжала кулаки, спрятав их в рукавах пальто Сандро.

— Эм, Сандро. Знаешь...

В этот момент порыв ветра с дождем ворвался в грот, обдав их брызгами. Дождь лил сильнее, чем раньше. Прошло уже немало времени, но ливень не прекращался, а, наоборот, только усиливался.

Алессандро первым заметил неладное.

— Постой, тебе не кажется, что море стало ближе?

— О чем ты?

— Посмотри. Совсем не так, как было.

Выглянув наружу, Соль Ха потеряла дар речи. Вода вокруг входа в грот поднялась уже настолько, что плескалась у самого порога. С каждым вздыманием волн на горизонте вода подступала к их ногам.

— Прилив...

Только теперь они поняли. Почему они увидели этот грот только сегодня, хотя он наверняка был здесь всегда. Они не просто не замечали его. Всё это время он был скрыт под водой.

Вода, отступившая во время отлива, теперь стремительно поглощала сушу. В мгновение ока прибывшая вода промочила обувь детей.

— Вода прибывает слишком быстро!

— Оставаться здесь опасно. Уходим, быстро.

Сандро, встав первым, протянул руку. Она попыталась встать, но то ли из-за намокшей и потяжелевшей обуви, то ли от испуга, ноги не слушались.

В итоге она споткнулась о выступ камня. Как только она шлепнулась на твердый пол, у Соль Ха вырвался вскрик.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Ты в порядке?! Поранилась?

Благодаря тому, что она крепко держала Сандро за руку, лицо не пострадало, но вот локти и колени... Острые камни ободрали кожу. Особенно на левом колене.

— Бо-ольно...

На белых колготках, словно краска, расплывалось красное пятно крови. Она знала, что нужно быстрее убираться отсюда, но наступить на ногу было невозможно.

— Встать сможешь?

— Погоди. Очень, очень больно...

Попытавшись пару раз поднять Соль Ха, Алессандро, видимо, понял, что так дело не пойдет, и сел к ней спиной.

— Залезай мне на спину.

Было стыдно, но сейчас не время для привередливости. Прижавшись к его спине и осторожно обхватив его за шею, она почувствовала, как Сандро встает. Мир, увиденный с высоты его спины, казался совсем другим.

Морская вода уже плескалась на уровне щиколоток ребенка. Каждый раз, когда Сандро делал осторожный шаг по неровному дну, раздавался хлюпающий звук.

— Не... тяжело?

— Ни капельки.

Даже выбравшись из пещеры, им пришлось пройти еще немного, чтобы спастись от неумолимо наступающих волн. Дождь хлестал Алессандро и Соль Ха. Между губ мальчика, промокшего под ледяным зимним ливнем, вырывался белесый пар.

— Я верну тебе пальто...

— Оставь. Мне правда нормально.

Хотя он явно дрожал от холода, Сандро продолжал идти. Соль Ха, глядя на него со спины со сложным чувством, вдруг поняла, что тяжесть в кармане исчезла, и резко вдохнула.

— Сандро! Ракушка, которую ты дал...

Кажется, я её потеряла.

Но Соль Ха лишь крепко закусила губу. Если она скажет об этом, то точно разревется. Это была самая красивая ракушка в мире, которую Сандро так старательно для неё выбирал...

Видимо, догадавшись, что она хотела сказать, Алессандро утешил её. Даже сквозь холодный ветер и дождь его прикосновение было теплым. В конце концов, слезы покатились по щекам Соль Ха, и она сказала:

— Кажется, я выронила её, когда залезала тебе на спину. Прости, правда, очень-очень прости...

— Ничего страшного. В следующий раз я найду тебе еще красивее, так что не плачь, ладно?

Но слезы, однажды прорвавшись, уже не останавливались. Всю дорогу, пока они уходили с пляжа, Соль Ха горестно плакала, шмыгая носом.

***

Промокшие до нитки, они добрались до часовни на заднем дворе дома. Здание из красно-коричневого кирпича с разноцветными витражами было очень красивым, но стояло слишком близко к обрыву, поэтому взрослые редко разрешали им подходить к нему, говоря, что это опасно.

Дверь часовни медленно открылась от легкого толчка. Казалось, сюда давно никто не заходил. Стулья и мебель были накрыты белой тканью, виднелись старинная печь на дровах и подсвечники, но огня нигде не было.

Опустив Соль Ха со спины, Сандро сказал:

— Если вернемся домой в таком виде, нам сильно влетит. Ушли к морю без спроса, да еще и промокли. Лучше сначала обсохнуть.

Пока Соль Ха вытирала мокрые волосы куском хлопчатобумажной ткани вместо полотенца, Алессандро порылся в старом комоде и нашел свечи и спички.

— Иди сюда, садись. Я растоплю печь.

Волосы Сандро, увлеченного разведением огня, прилипли к его лбу и щекам и все еще казались мокрыми. Соль Ха вытерла его мокрое лицо той же тканью, которой пользовалась сама.

Когда печь начала отдавать тепло, воздух постепенно прогрелся. Щеки детей, сидевших перед огнем, тесно прижавшись друг к другу, как пингвины, тоже порозовели от тепла. Накрывшись еще одним куском ткани, они совсем перестали мерзнуть.

— Как одежда? Все еще мокрая?

Спросив это, Алессандро слегка потрогал подол юбки Соль Ха. Видимо, хотел проверить, насколько высохла ткань.

— Немного влажная, но уже почти высохла. Еще чуть-чуть.

Вдруг, словно вспомнив что-то, мальчик спросил:

— Кстати, о чем ты хотела поговорить?

— А?

— Там, в пещере. Ты ведь хотела что-то сказать, нет?

— А, это...

Тогда она твердо решила признаться, но теперь, когда дошло до дела, открыть рот было трудно. Сандро терпеливо ждал.

Потеребив согревшиеся пальцы, Соль Ха, наконец, набралась смелости и заговорила:

— Сандро, ты умеешь хранить секреты?

— Секреты?

— Я обещала маме. Вообще-то я собиралась сказать тебе не сегодня, а после Рождества...

Алессандро слегка кивнул. Его серьезный взгляд внушал доверие. Соль Ха решилась.

— Моя семья... переезжает в Америку.

Но ответа не последовало довольно долго. Не ожидая такой реакции, Соль Ха украдкой взглянула на Сандро. Его лицо, устремленное на огонь в печи, застыло.

— Мы уедем и больше не вернемся...

Голос невольно дрогнул. Нетерпение и тревога начали грызть её сердце. Она думала, что Сандро сразу же спросит: «Правда?», расстроится вместе с ней.

— Для тебя это хорошо. Разве ты не хотела пойти в школу?

Голос его прозвучал неожиданно спокойно. Соль Ха вдруг стало обидно.

— Мне больше нравится играть с тобой вдвоем! Тебе что, все равно, что я уезжаю далеко?

Именно поэтому она повысила голос. Потому что казалось, что только она грустит, а Сандро в порядке.

Тогда Алессандро тихо произнес:

— Как мне может быть все равно...

Их взгляды встретились. Обиженное выражение лица тут же исчезло. Иначе и быть не могло. Что бы там ни было, Соль Ха очень любила Сандро.

— Конечно, я не хочу, чтобы мы расставались. Но разве твоя семья отменит переезд, если я скажу, что не хочу тебя отпускать? Нет ведь.

— ...

— Тогда я должен отпустить тебя с улыбкой. Тебе и так грустно... если еще и я буду грустить, то как же быть?

Так вот оно что. Сандро не было все равно, он просто сдерживался, чтобы казаться спокойным. Глаза защипало.

— Ну вот. Соль Ха плакса, так что хоть я должен тебя утешить.

Алессандро нежно обнял Соль Ха. Ей показалось, что только она ведет себя как ребенок, но какая разница? Даже промокнув под дождем, Сандро пах приятно, а в его объятиях было тепло.

И всё же расставаться не хотелось. Всхлипывания стихли, но Соль Ха продолжала хныкать:

— Я не хочу переезжать. Нельзя мне жить здесь с Сандро?

— Ты же знаешь, что нельзя. Разве ты сможешь жить без родителей?

— Пусть мама с папой не едут в Америку! Я хочу остаться в Италии.

— Если ты скажешь, что не хочешь ехать, они тоже расстроятся.

— Я тоже расстроилась, когда мне вдруг сказали про переезд! А они говорят про щенков, котят, ФБР, про чьего-то сына... Это так жестоко.

— ...ФБР?

Сандро, утешавший её, как капризную сестренку, замер, услышав одно слово. Даже тогда Соль Ха не поняла, что что-то не так.

— Ну, компания, где твой папа работает. Мои мама с папой тоже там работают. Я слышала, как мама говорила об этом по телефону с дядей Дэнни.

— Ты не знаешь, что такое ФБР?

Голос его стал пугающе низким. Только тогда Соль Ха перестала ныть и с опаской посмотрела на Алессандро.

— ФБР — это... полиция. Федеральная полиция США.

Полиция? Мама и папа?

Руки, надежно обнимавшие её, медленно разжались. Когда тепло Сандро исчезло, её, несмотря на то что она сидела перед печью, пробил легкий озноб.

Алессандро пристально смотрел на неё и бормотал себе под нос:

— Они пришли за моим отцом. Всё было ложью.

Соль Ха не могла понять, что происходит. Впервые всегда добрый Сандро грубо оттолкнул её, впервые смотрел на неё с такой яростью.

— Зачем ты подобралась ко мне? Чего вы хотели добиться, подружившись со мной?

От его требовательного тона Соль Ха втянула голову в плечи. Стоило ей испугаться, как страх начал подступать волнами.

— Сандро, почему ты вдруг такой? Мне страшно...

— Страшно? Конечно, страшно, когда твой обман раскрыли! Соль Ха? Это имя вообще настоящее?

— Я... я никогда не врала! Я же говорила, что здесь это имя знает только ты!

— Твои родители обманули моего отца и проникли сюда. Зачем? Причина только одна. Они полицейские, значит, пришли арестовать преступника! Чтобы уничтожить нас!

Алессандро изливал на неё свой гнев. Она отчаянно умоляла поверить ей, говорила, что это не так, но всё было бесполезно.

— Если из-за тебя с моей матерью что-то случится... я не прощу. Переезд? Да, отлично. Возвращайся в Америку. Убирайся скорее!

— Сандро, мы же друзья. Лучшие друзья, правда? Пожалуйста, я не обманывала тебя!

— Друзья?

Сандро, все это время кричавший, вдруг рассмеялся. Это был второй раз в жизни, когда она слышала такой жуткий смех.

— Как ты думаешь, почему я был добр к тебе все это время?

— Ну, мы же...

— Я терпел тебя из жалости, потому что ты вечно попадала в неприятности и ныла. Я немного поиграл с тобой, а ты решила, что мы настоящие друзья?

Острые слова, как ножи, вонзались в сердце Соль Ха. Словно она проглотила колючие шипы. Слезы, не переставая, уже насквозь промочили щеки.

— Мы не друзья. Ты одна так думала. Я устал каждый день слушать твое нытье, так что это к лучшему.

Слишком, слишком жестоко. Тот Сандро, которого знала Соль Ха, никогда не говорил таких злых слов. Он всегда был вежлив и добр к другим...

— Убирайся со своими родителями-полицейскими в Америку или куда угодно.

— Сан... дро...

— Больше не появляйся передо мной. В следующий раз я действительно не оставлю тебя в покое.

Этого Сандро она не знала. Сандро, Алессандро, которого любила Соль Ха...

Выбежав из часовни, Соль Ха бросилась домой. Она плакала всю дорогу, и к тому времени, как добралась, её глаза опухли и покраснели.

Родители пришли в ужас, увидев состояние дочери. На вопрос, почему она плакала, она соврала, что сильно ушибла колено при падении.

Родители не стали допытываться. Точнее, не смогли. С того вечера у Соль Ха поднялась высокая температура, и она проболела три дня подряд.

А на четвертый день...

— ...Стреляй.

«Сандро?»

Девочка осталась совершенно одна.

***

Твердое прикосновение к кончикам пальцев вернуло сознание Ривер в реальность. Она погладила большим пальцем гладкий колпачок ручки — металл нагрелся от того, что она так долго сжимала его в руке.

Это было целых 18 лет назад. За эти годы многое изменилось. Соль Ха выросла в агента ФБР Ривер Уинстед, а Сандро — в наследника клана Раньери, Алессандро Микеле Раньери.

И всё же каждый раз, когда она видела или слышала что-то, что осталось неизменным, Ривер приходила в замешательство.

Нежный и добрый Алессандро. Алессандро, который хладнокровно убивает человека.

Какой же ты на самом деле?

Но сколько бы она ни спрашивала, никто не мог дать ей ясного ответа.

Нейт Миллер оторвал взгляд от планшета. Подозреваемая, сидевшая напротив, смотрела на него с выражением вселенской скуки. Отросшие корни её обесцвеченных волос были угольно-черными.

Кортни Лин, в прошлом успешная коммерческая модель, теперь опустилась до наркоманки.

Хотя наркотики изрядно подпортили её красоту, на старых фотографиях, которые он просматривал в телефоне по дороге сюда, она была сногсшибательна. Кажется, он даже видел мельком тот снимок, где она широко улыбается на подиуме в откровенном белье с фальшивыми крыльями за спиной.

И эта женщина была партнершей Алессандро Раньери.

— Я еще даже не пересекла границу, а уважаемый агент уже вызвал меня. Вряд ли за автографом.

Женщина прищурилась, оглядывая Нейта с головы до ног. Она даже слегка облизнула кончиком языка губы с размазанной помадой. Похоже, внешность Нейта пришлась ей по вкусу.

— Ясно, о чем пойдет речь. Об Алессандро Раньери, верно?

— Мне нравится, что вы быстро соображаете.

— Очевидно, о чем спрашивают таких, как я.

Кортни перекинула ногу на ногу. Ноги, более тонкие, чем у подиумной модели, вероятно, были результатом зависимости. Руки, испещренные следами от расчесов [1], тоже были скорее костлявыми, чем просто худыми.

[1] Галлюцинаторный паразитоз (или тактильный галлюциноз) — ощущение у наркозависимых (чаще при употреблении стимуляторов), будто под кожей ползают насекомые, из-за чего они расчесывают кожу до ран.

— С тех пор приходили все — и ФБР, и ЦРУ, и все спрашивали одно и то же. Как я стала партнершей Алессандро, каковы впечатления от его огромной империи, каков он в постели... Даже о местонахождении его отца спрашивали. Смешно, честное слово. Сигаретки не найдется?

Она говорила беспечным тоном, словно просила стакан воды. Сигареты, конечно, были у Нейта во внутреннем кармане, но он решительно покачал головой. Кортни разочарованно цокнула языком.

— Но на все эти бесконечные вопросы у меня всегда был один ответ: «Не могу сказать».

— Трогательно. Храните верность бывшему любовнику?

— Какая к черту верность, я просто хочу сохранить свою жизнь.

— Не припомню, чтобы у него была синяя борода.

— Легко вам говорить. Я дала слово его правой руке, что буду держать рот на замке. Если нарушу договор, мне проломят голову так, что никто и не узнает.

— Что вы получили взамен? Деньги? Или наркотики?

— Не ваше дело. Даже если скажу, вы, уважаемые агенты, все равно не сможете мне этого дать.

Судя по её поведению, она не собиралась отвечать прямо. Нейт, пристально посмотрев в глаза Кортни, начал издалека:

— Кортни, вы ведь любите серфинг? Так написано в вашем профиле на фан-сайте.

— Этот сайт еще жив? Удивительно.

— «Серфинг, вечеринки, сон голышом». Общее у этих хобби то, что в тюрьме ими не насладишься. Не так ли?

На это Кортни ответила долгим молчанием. Спать на скрипучей койке в оранжевой робе — вряд ли она этого хотела. Нейт слегка наклонился вперед и мягко, уговаривающим тоном произнес:

— Если вы будете честно отвечать на мои вопросы, мы готовы предложить вам соответствующую награду.

— ...Предлагаете сделку со следствием?

— Принять её или нет — выбор за вами.

Тик-так, тик-так. В комнате допроса слышалось только тиканье часов. Кортни накручивала секущиеся кончики волос на костлявый палец. Она нервничала.

Кортни Лин уже не раз попадала в неприятности из-за хранения, употребления и сбыта наркотиков. Раньше она выходила под залог, но, судя по её финансовому состоянию, этот ресурс исчерпан. Зная лучше других, что после депортации в США наказания не избежать, её выбор был фактически предрешен.

Помолчав, Кортни выпрямилась. Затем, подняв впалые глаза, медленно заговорила:

— Я могу рассказать то, что знаю, но не вздумайте кинуть меня, агент, сославшись на то, что информация пустяковая.

Попалась. Надеясь получить хоть что-то полезное, Нейт передал инициативу женщине.

— Обычно, когда говорят о романе с мафиози, представляют себе что-то из дешевых таблоидов. Оргии под наркотиками и всё в таком духе.

— С Алессандро Раньери было так же?

— Вовсе нет. Он, видимо, помешан на здоровье, так что к наркотикам даже не прикасался. И никого третьего в постель не приглашал.

— Где вы обычно встречались?

— Каждый раз одно и то же. Отель или круиз. Пару раз водил в галереи, но это совсем не в моем вкусе. Видимо, заметив, что мне скучно, со следующего раза он возил меня в спа при отеле или в бар. Самое смешное, что часто бывало так: договоримся о встрече, он посидит немного и уходит один.

Вдруг вспомнились слова Ривер в начале миссии о том, что он таскает её по музеям и театрам. Вероятно, в отличие от Кортни, он счел Ривер собеседницей, с которой «можно поговорить». Это неудивительно, ведь Лили Грей изначально создавалась как персонаж, разбирающийся в искусстве, чтобы соответствовать вкусам Алессандро.

— Как партнер для свиданий он ужасен, но в сексе просто потрясающий. Большой член, отличное тело, красивое лицо — с ним было приятно покувыркаться... Правда, за исключением первых пары раз, мне всегда приходилось самой умолять его об этом...

— Достаточно подробностей о вашей сексуальной жизни с Раньери.

— Обиделись? Мужчины почему-то всегда терпеть не могут, когда женщина хвалит другого мужчину.

Кортни запрокинула голову и расхохоталась. Не хотелось признавать, но это действительно было неприятно. Перед глазами постоянно всплывала Ривер, извивающаяся в объятиях Алессандро в постели, в круизе или на заднем сиденье машины.

Просила ли Ривер его о сексе первой? Стонала ли от удовольствия, которое он ей дарил, двигая бедрами?

Низкие, бесполезные для дела вопросы цеплялись один за другой. Чувствуя, как тесно становится в паху, Нейт постарался сохранить невозмутимый вид и ждал продолжения.

— Что еще... А, точно. Иногда он просил о чем-то странном. Хотя это было больше похоже на приказ, чем на просьбу. В общем.

— Странный приказ?

— Да. Велел молчать и сидеть смирно.

Сидеть смирно. Этой информации не было даже у Федерико.

— Обычно это происходило, когда мы оба сидели в креслах. Когда я, как он велел, замирала словно кукла, он начинал пристально меня разглядывать. Сначала я думала, он любуется моим лицом, но... это было что-то другое.

— Известно, что одно из увлечений Алессандро — искусство. Может, это было как-то связано с этим?

— Нет, не то. Атмосфера была совсем другой, не такой, как когда он смотрел на картины или статуи. У меня глаз наметан на такие вещи. В мире моды наблюдательность — залог успеха.

Поскольку она долго ходила вокруг да около, не переходя к сути, Нейт начал терять терпение. Слова, вертевшиеся на языке, вырвались наружу:

— Ближе к делу, Кортни.

— Агент, вы нетерпеливее, чем кажетесь. Мне же нужно собраться с мыслями, не так ли? Просто слушайте.

Невзирая на раздражение Нейта, Кортни продолжала говорить, накручивая волосы на палец.

— ...Когда Алессандро смотрел на меня так, мне становилось не по себе. Обычно я чувствовала, что он видит во мне меня, но в те моменты казалось, что он проецирует на меня что-то другое... нет, «кого-то» другого. В общем, жутковато было.

Услышав это, он вдруг вспомнил голос.

Историю 18-летней давности, которую Ривер рассказала ему однажды за пивом.

«Я считала его другом. Пока он в меня не выстрелил».

Алессандро Раньери выбирает в партнерши только женщин восточного типа. Общие черты: черные волосы, черные глаза, светлая кожа...

«Он думает, что я умерла. Мне не стоило сближаться с ним с самого начала. Я думала, он хороший парень...»

Мы так думали, но, возможно, ошибались.

«Он оказался таким же ублюдком, как и его отец. Психом, который сделал первую жертву из друга».

Разрозненные кусочки пазла начали складываться воедино. Видя, что Нейт молчит перед лицом пугающей догадки, Кортни бросила последнюю фразу:

— Видимо, была женщина, которую он не мог забыть. Разве нет?

Женщина, которую он не мог забыть.

Эти слова стали последним гвоздем.

Алессандро, этот ублюдок, проецировал Ривер на своих партнерш.

Ведь если бы маленькая Соль Ха выросла, она стала бы красавицей с черными волосами и черными глазами!

Словно молния ударила в голову. От шокирующего осознания задрожали пальцы. Нейт спрятал дрожащую руку под мышкой другой руки.

Он не был любителем азиаток («Yellow Fever»). С самого начала он гнался лишь за тенью, похожей на Ривер.

Разве это не извращенная одержимость? Убить собственными руками, а став взрослым, выбирать только тех, кто похож на ту девочку? Непостижимая, пугающая фиксация.

«Может быть, потому что она была первой жертвой, он считает её особенной... такое бывает...»

Нет, не может быть. Вряд ли. Это невозможно.

Но предчувствие было дурным. Зачем ему это? Почему?

— Эй, вы меня слушаете?

Спросила Кортни, нахмурившись. Нейт, стараясь выглядеть спокойным, бросил, что скоро вернется, и вышел из комнаты.

Выйдя в коридор, Нейт прислонился спиной к стене и сполз на пол. Глубокий вздох вырвался сквозь ладони, закрывшие лицо.

Нельзя было отправлять Ривер на это задание. Это всё равно что бросить долгожданную добычу монстру, который голодал 18 лет.

Нужно вернуть её как можно скорее. Пока не стало слишком поздно.

Или... пока он не потерял её навсегда.

Натянутые отношения, сохранявшиеся в эти дни, разрешились спустя три дня. Услышав стук и открыв дверь, Ривер увидела перед собой Паоло. И время, и человек были те же, что и несколько дней назад, поэтому на мгновение повисла тишина.

Первым заговорил Паоло:

— Сандро зовет. У него есть любимое ателье в центре, он будет ждать вас там.

— Ателье?

Разве это не место, где шьют костюмы? Он хочет заказать себе новую одежду? Но зачем звать меня? Причина была неясна, вопросов было больше, чем ответов.

— Я тоже больше ничего не знаю, так что поедемте.

Впрочем, отдать приказ без объяснений было вполне в духе Алессандро. Может, он хочет, чтобы она оценила, как сидит на нем новый костюм. В любом случае, это было уведомление, а не просьба. Её работой было идти без возражений, когда зовут.

Но сейчас было кое-что поважнее.

— Послушайте, Паоло.

Паоло, уже собиравшийся спускаться по лестнице, с удивлением обернулся.

— Простите меня. За то, что случилось тогда...

Извинение было искренним. Даже если как агент под прикрытием она не могла поступить иначе, рыться в чужих вещах, оставшихся после покойного, было грубостью. Сколько бы она ни думала об этом, извиниться было правильным решением.

Паоло пристально посмотрел на неё, а затем ответил с гораздо более мягким выражением лица:

— Не стоит, я тоже отреагировал слишком бурно. Вы простите мою ошибку?

Это не было полным примирением, но неловкости больше не чувствовалось. Ривер неловко улыбнулась и поспешно добавила:

— Если не возражаете, можете подождать немного? Мне неудобно выходить в таком виде... Я соберусь очень быстро.

— Не торопитесь. Я подожду на первом этаже.

Получив разрешение, Ривер тут же встала перед туалетным столиком. Времени на сложный макияж не было, поэтому она лишь поправила волосы и выбрала сине-фиолетовое платье макси длиной до щиколоток.

Надев туфли на каблуках, она примерила перед зеркалом несколько пар сережек и остановилась на сапфировых в форме капли. Не слишком броские, но выглядели естественно и удобно. Впервые за долгое время ей понравилось собственное отражение в зеркале.

***

Когда она открыла дверь магазина и вошла, Алессандро, сидевший на диване, поднял голову. В руках он держал, по-видимому, каталог.

— Говорят, вы звали.

— Садись.

Ривер села напротив него. Ателье действительно выглядело историческим: и вывеска, и интерьер были выполнены в антикварном стиле, пропитанном элегантностью времени.

Диван старинного дизайна оказался мягче, чем выглядел. Едва Ривер села, Алессандро перешел к делу.

— Крестный хочет тебя видеть.

— Крестный... Вы имеете в виду своего крестного?

— Да. Дамиано Джаннини. Можешь называть его синьор Джаннини.

Ривер широко раскрыла глаза. Она не притворялась удивленной, она действительно была немного ошарашена. Она знала, кто такой Дамиано Джаннини, но не ожидала, что он захочет лично встретиться с женщиной, которая является всего лишь временной партнершей.

— Я не особо горю желанием показывать тебя кому-то, но... отказать в просьбе крестного трудно.

То, что неженатый и бездетный консильери души не чает в единственном сыне друга, было секретом Полишинеля. Поэтому, естественно, ему было любопытно взглянуть на партнершу, которую его крестник так оберегает. Узнать, что она за женщина и можно ли позволить ей быть рядом с ним.

— Есть мероприятие, которое крестный посещает регулярно. Я тоже почти всегда сопровождаю его, если нет особых дел. Если ты не против, думаю, можно устроить встречу там.

С этими словами Алессандро протянул ей каталог, который держал в руках.

— Насколько я знаю, в твоем гардеробе нет одежды, подходящей для этого случая.

Он был прав. В чемодане и шкафу Ривер не было вечерних платьев для официальных мероприятий. Большинство её нарядов были либо вызывающе короткими красными мини, либо чем-то столь же откровенным, как в первый день их встречи.

Она знала. Одежда с явным низким умыслом, просто открытая и короткая. Вещи, подходящие образу секс-партнерши, готовой сбросить трусики по одному его взгляду, были сродни алой букве.

— ...Верно.

Но сам Сандро, похоже, считал это просто вкусом Лили и никак не оценивал. От этого было еще стыднее. Уши горели.

— Поэтому сошьем новое. Выбирай.

Ривер взяла каталог. Видимо, он был исключительно женским, так как в нем были только платья. Внимательно листая с первой страницы и выбирая дизайн, она наткнулась на кое-что, что привлекло её внимание.

Платье, щедро сшитое из ярко-красной ткани. Отделка была довольно роскошной, но не выглядела вульгарной. В меру яркое, но не слишком кричащее.

К тому же большинство одежды, которую она носила во время миссии, было красного цвета. С декольте или закрытое, длинное или короткое. Для Лили, которая всегда должна приковывать взгляд Алессандро, красный был практически обязательным цветом.

Что ж... это подойдет.

— Я возьму это. Как вам?

Алессандро мельком взглянул на страницу, которую показала Ривер, и покачал головой. Затем вернул каталог и сказал:

— Нет, не это.

Неожиданный ответ. Неужели такой силуэт не в его вкусе? Не то чтобы она сомневалась в его эстетическом чувстве, но этот дизайн казался вполне неплохим...

— Тебе больше идет синий.

Ривер молча моргала, не находя слов.

Этого ответа она совершенно не ожидала. Настолько, что усомнилась, правильно ли расслышала.

Алессандро был прав. Ривер и сама давно знала, что ей идет синий. Поэтому с детства она в основном носила одежду ахроматических или синих тонов, но... неужели он заметил даже это?

Конечно, не стоило придавать этому большого значения. Можно просто списать на то, что у него хороший глаз.

Но почему эти простые слова продолжали звучать в ушах?

— ...Правда?

Вместо ответа он коротко кивнул. Ривер знала, что для Алессандро это было высшей степенью одобрения.

В итоге выбранное платье оказалось насыщенного темно-синего цвета. Оно открывало шею и ключицы, но скромно прикрывало плечи, а подол заканчивался чуть выше щиколоток. Ткань ниже талии не развевалась, а струилась тяжелыми складками, придавая образу спокойную элегантность. Честно говоря, даже на взгляд Ривер, оно было намного лучше того платья, которое она выбрала сначала.

Вся одежда, которую она носила во время миссии, за исключением спортивного костюма, привезенного из Детройта, была получена в штабе, но это платье было первым, которое она выбрала сама. Уже одно это ей нравилось. Алессандро тоже выглядел довольным.

— Теперь нужно снять мерки. Позвольте проводить вас.

Когда Ривер уже собиралась встать вслед за сотрудницей в костюме, Алессандро остановил её.

— Подожди.

Нужно выбрать что-то еще? Пока она молча ждала, прислушиваясь к разговору между ним и сотрудницей, её глаза округлились.

Снимет мерки сам?

Этот мужчина определенно сказал сотруднице именно это. Что снимет мерки лично, поэтому попросил освободить первую примерочную. Сотрудница на мгновение заколебалась, но покорно ответила согласием.

— Алессандро, вы только что...

Ривер, следуя за ним в первую примерочную, поспешно спросила:

— Разве не сотрудница должна была снять мерки? Можно было просто доверить это ей... Вы собираетесь делать это сами? Вы вообще умеете?

— Умею.

Ответил мужчина с невозмутимым видом.

— И всё же, зачем утруждаться самому, если можно поручить это кому-то другому...

— Разве я не говорил, что ненавижу, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне?

— Ну это...

Говорил. Но ведь это всего лишь на минутку, к тому же между женщинами, и только ради того, чтобы сшить одежду... Есть ли в этом необходимость?

Но, к сожалению, Алессандро, похоже, не особо интересовали возражения Ривер.

***

Интерьер первой примерочной был уютным и напоминал хорошо обставленную студию. Она была не такой просторной, как люкс в отеле, но здесь было всё необходимое: небольшой столик, два стула и зеркало в полный рост.

Подтверждая слова о том, что он постоянный клиент, Алессандро действовал уверенно. Когда мужчина снял пиджак и повесил его на стул, под одной лишь рубашкой обрисовались широкие плечи, мощная грудь и подтянутая талия.

Даже по силуэту было видно, что его тело обладает пропорциями, близкими к идеалу. Неудивительно, что взгляд сам собой следовал за ним.

Но внимание Ривер привлекло кое-что другое.

Черная кожаная портупея, пересекающая плечи и грудь. В кобурах с обеих сторон покоилось по пистолету, готовых к бою в любой момент. Судя по форме, это были «Глоки».

Даже на простую прогулку он выходит во всеоружии. Часто ли ему приходится стрелять? Хотя бронежилета на нем не было видно.

В поток её мыслей ворвался тихий голос.

— Раздевайся.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Приказ, замаскированный под просьбу, слегка смутил, но Ривер поняла, чего от неё хотят. Однако...

— До какой степени раздеваться? Оставить белье или снять всё?

Её раздражало упрямство мужчины, который настоял на том, чтобы всё делать самому. Вместо того чтобы покорно раздеться, она специально переспросила, желая вернуть себе хотя бы эмоциональное преимущество. Не хотелось просто плыть по течению.

Во взгляде Алессандро промелькнуло редкое чувство. Легкое замешательство или, может быть, усмешка. Ривер расслабленно улыбнулась. А затем повернулась к нему спиной.

— Я просто пошутила. Сандро, расстегнете молнию?

Это тоже была намеренная просьба. Она вполне могла справиться сама, но нарочно попросила его. Будет плохо, если он потеряет интерес к Лили.

К счастью, сотто-капо, похоже, всё еще проявлял к партнерше большой интерес. Кончики его пальцев, скользившие вдоль позвоночника, пока он расстегивал молнию, были такими же чувственными, как и раньше.

Платье легко упало вниз от одного движения. На ней остались только трусики и бюстгальтер, едва прикрывавший половину груди.

Алессандро взял со стола сантиметровую ленту, измерил ширину плеч Ривер и записал на листке. Затем — длину рук, обхват груди и талии. Когда она замерла, как кукла, он остановился и посмотрел на неё сверху вниз.

По коже, открытой прохладному воздуху, пробежали мурашки. Узловатая рука медленно погладила её плечо. Тепло его тела по-прежнему казалось невероятно уютным. То, что сейчас это прикосновение не вызывало такого отвращения, как раньше, возможно, объяснялось тем, что она была рада ощутить тепло, которого ей не хватало.

В тишине она чувствовала, как его грудь вздымается при каждом вдохе, ощущала жар, исходящий от него из-за близости, и его легкое дыхание.

Странно, не правда ли?

Сердце билось всё быстрее и сильнее. Отвращение, которое накатывало каждый раз при его прикосновении, сейчас казалось каким-то далеким и смутным.

Когда дистанция между ними успела так сократиться?

В какой-то момент в их встретившихся взглядах вспыхнула страсть.

Начал Алессандро. Его рука, лаская, скользнула с талии на бедро, затем на ногу и слегка сжала мягкую плоть. Там, где прошла его ладонь, остался фантомный след тепла.

Это отличалось от простого прикосновения. Ривер рефлекторно вцепилась в его одежду.

— А, Алессандро.

— А недавно так легко называла меня Сандро.

Когда он прижался к ней нижней частью тела, что-то твердое уперлось ей в живот. Догадавшись, что это, Ривер залилась краской.

Хотя по лицу это было незаметно, мужчина возбудился. Член, туго сжатый брюками и бельем, настойчиво давил на низ её живота.

Прямо туда, где должна быть матка.

— Сандро, послушайте...

— Стой смирно.

— Снаружи... сотрудники...

— Знаю. Мы не будем делать это здесь.

Но вопреки словам, его бедра продолжали медленно и тяжело растирать её пах и низ живота. Он не проникал в неё, но эти движения мало чем отличались от того, как он вгонял в неё член до отказа. Как в тот раз, когда он, казалось, готов был пронзить шейку матки, заполняя её целиком.

Его руки стали более настойчивыми. Правая рука, ласкавшая бедро и ягодицу, скользнула под бюстгальтер и сжала грудь. Другой рукой он обнял её за талию, не давая отстраниться.

— Ах-хыт...!

За испуганным вдохом последовал тонкий стон. К тому моменту, когда их губы наконец встретились, ноги у неё уже подкашивались. Внутренняя сторона бедер дрожала так, что это выглядело жалко.

Она не знала, можно ли верить его словам, что они не будут этого делать. Конечно, она знала, что Алессандро не из тех, кто легко меняет решения... но тогда что это, черт возьми, такое?

Она не знала, как назвать эти чувственные, вязкие ласки. Если это нельзя назвать сексом, то чем?

Пока она задыхалась, отвлеченная сплетением языков, его большие руки свободно блуждали по её телу. Воздух вокруг больше не казался прохладным. Возможно, его жар уже передался ей.

— Хы-ын, ыт... Сан... дро...

Она стояла на каблуках, приподнявшись на цыпочки, и лодыжки дрожали. Даже когда она всем весом навалилась на него, мужчина остался непоколебим. Наоборот, он обнял её еще крепче, словно ему было все равно, что она мнет его рубашку.

Он слегка отстранился, но тут же снова прильнул к её губам, забирая дыхание. В голове, лишенной кислорода, всё помутилось, но он не давал ей ни секунды, чтобы прийти в себя.

— Не бойся. Мы просто целуемся...

Он легонько провел носом по её носу. Потерся кончиком о кончик, словно успокаивая, а затем его язык, уже вторгшийся в её рот, заострился и прошелся по нёбу. Самые чувствительные участки под языком и на нёбе поочередно сдавались под его натиском.

Правда, странно...

Каждое ощущение на коже казалось незнакомым. Казалось, что внизу живота всё вибрирует. Тем временем Алессандро большим пальцем очертил круг по ареоле и сильно дернул за начавший твердеть сосок.

— Ы-ын, ах!

— Здесь нравится?

Когда она сильно вздрогнула плечами, он спросил, словно проверяя.

Просто неприятно, смущающе, она злится, боится, ей стыдно и... она сгорает от нетерпения. Щекочущее чувство расходилось от сосков по всему телу. Раньше такого не было... С телом что-то не так. Нет, оно стало странным. Он сделал его странным. Всё это сбивало с толку.

— Это... не поцелуй...

— Знаю.

Тон его ответа был бесконечно спокойным, в отличие от жадных рук.

— Я собирался только целоваться, но этого мне оказалось мало.

Следом сосок пронзила острая стимуляция. Огрубевшие кончики пальцев легонько скрутили, потянули и сжали крошечную плоть. Каждый раз её тело пронзало ощущение, похожее на удар тока.

— Ах, почему только там, х-хыт!

Она пыталась жаловаться, почти плача, но мужчина молча продолжал свое дело. Казалось, он даже слегка улыбался. Чертов Сандро, играет с ней, как с куклой...

Жар, начавшийся в груди, разлился по шее, плечам, щекам, низу живота и между ног. В какой-то момент Ривер задержала дыхание. Казалось, если она не сдержится, то закричит.

Видимо, ему это не понравилось, потому что поцелуй, который на мгновение прервался, снова стал глубоким и влажным. Он раздвинул сжатые губы и с силой засосал её язык, который она пыталась спрятать, из-за чего стон, который она пыталась подавить, вырвался еще громче.

— А...!

Кулаки, сжимавшие воротник его одежды, мелко дрожали. Ривер крепко зажмурилась. Перед глазами всё побелело. Пока холодное наслаждение жгучим клеймом отпечатывалось на коже, по щекам пролегли тонкие дорожки слез.

Поцелуй, в котором смешивалась слюна, постепенно сменился короткими чмоками. Руки, которые, казалось, хотели захватить каждый сантиметр её кожи, успокоились и теперь лишь гладили и похлопывали.

Тело Ривер тоже постепенно приходило в норму. Возбуждение, бушевавшее во всем теле, со временем утихло, как лошадь, которую взяли под уздцы.

Алессандро слегка прикусил губу Ривер и только тогда отстранился. На его губах остался лишь шепот с ноткой смеха.

— Все еще новичок.

Когда она с трудом подняла голову и посмотрела на него, его лицо было неожиданно спокойным. В нем читалось тихое удовлетворение, но угрозы не было. Это разительно отличалось от той ночи, когда он пугающе широко развел ей ноги и навалился сверху.

Сила рук, крепко обнимавших её за талию, ослабла. Ривер на мгновение пошатнулась, но вскоре обрела равновесие.

— Встань ровно. Еще остались мерки, которые нужно снять...

Алессандро как ни в чем не бывало поправил сантиметровую ленту. Как же это бесит.

Только после того как он записал на листке последние мерки — обхват запястий и лодыжек, — прозвучало разрешение одеться. Но быстро отреагировать в таком состоянии было выше её сил.

Казалось, сознание парит где-то над землей. Хотя сбившееся дыхание и горящее лицо были вполне реальны.

К счастью, Лили Грей по легенде была неопытной женщиной. Даже не нужно было притворяться, роль выходила сама собой.

***

Ривер стояла перед зеркалом, проверяя, не помялась ли одежда. Трусики насквозь промокли, но, к счастью, никто другой об этом узнать не мог.

Алессандро, сидевший на стуле и наблюдавший за ней, спросил:

— Теперь в порядке?

В порядке? Кто меня довел до такого состояния? Но Ривер молча кивнула. Ей не хотелось, чтобы он заметил её всё еще пылающие щеки.

— Пойдем к машине. Паоло закончит остальные дела и придет.

Перед ней появилась рука мужчины. Она приняла предложение, и Алессандро пошел вперед. Сотрудники, не ведавшие, что происходило внутри, вежливо поклонились.

Выйдя из магазина, они увидели знакомый седан, припаркованный у обочины. В тот момент, когда они подходили к машине, в глазах Ривер мелькнул странный блеск.

В дорожном зеркале, установленном на краю улицы, отразился резкий блик. Для солнечного зайчика было слишком пасмурно, небо было затянуто тучами, да и угол был странным. Свет был не ослепительным, но... Откуда...

Внезапно заметив тень на крыше здания, Ривер громко закричала:

— Ложись!

Бах!

Она давно не слышала этого звука, но прекрасно знала, что это. Звук, который невозможно спутать ни с чем.

Выстрел. Снайпер целился в них.

На её отчаянный крик Алессандро рефлекторно пригнулся. Пуля, пролетевшая в каком-то дюйме от цели, оставила дыру в крыше машины. Ривер тоже отчетливо видела зияющее отверстие.

Хотя она первой заметила подозрительные признаки, реакция Алессандро была мгновенной. Он окинул окрестности холодным взглядом. Даже при внезапном нападении лицо мужчины оставалось бесстрастным, словно маска. Может, он привык к подобным ситуациям?

Сейчас нужно было сохранять хладнокровие и сосредоточиться на ситуации. От того, как они будут действовать в эти несколько секунд, зависели их жизни.

— Сюда!

Крепко схватив Ривер за руку, он спрятался за корпусом машины. Снайпер сделал еще несколько выстрелов, и машина затряслась под аккомпанемент разбивающегося стекла.

Ривер, к сожалению, тоже была знакома с перестрелками. В голове она уже автоматически анализировала траекторию пуль, вычисляя позицию врага. Судя по направлениям, стрелков было как минимум двое.

«Судя по размеру дыры в крыше, это не армейские боеприпасы. Но для гражданского оружия калибр слишком велик. Это значит...»

Это значит, что это не профессиональные снайперы с новейшим вооружением. Будь они настоящими профи, не промахнулись бы так по-дилетантски.

Кто же тогда затеял эту нелепую попытку убийства?

— Алессандро. Что это вообще...

— Прости, объяснения потом. Сначала нужно выбраться отсюда.

Даже если они укроются в магазине, велика вероятность, что их подстрелят по дороге. Если поливать их градом пусть даже шальных пуль, хоть одна да попадет.

— Куда?

— Видишь то здание?

— Вижу. Неужели...

Здание, на которое он указал взглядом, было новостройкой. Не небоскреб, как в Нью-Йорке, но по сравнению с окружающими жилыми домами и магазинчиками старого города оно было довольно высоким.

— ...Не отставай. Придется бежать.

Черт, Алессандро совершенно не заботило, что наряд его партнерши совсем не подходит для активных действий. Впрочем, если она не хочет умереть, придется как-то подстраиваться.

— Минуту.

Ривер схватила подол платья и с треском разорвала его по шву. Разорвав ткань до бедра, она почувствовала себя свободнее. Мужчина выпрямился, и они побежали изо всех сил.

— Срежем путь. Беги!

Зайти в здание — значит скрыться из поля зрения снайпера. Это было разумное, почти хрестоматийное решение. Она бы поступила так же.

Но так поступила бы Лили Грей, а агент Ривер Уинстед...

«Она бы ушла в безлюдное место, чтобы не подвергать опасности гражданских».

Использование людей в качестве живого щита, несомненно, было бы эффективно. Каким бы жестоким ни был преступник, он вряд ли захочет прослыть террористом и стать врагом номер один для всего мира.

Но она другая. Разве она не должна защищать граждан? Лучше самой получить ранение, чем рисковать жизнями невинных людей.

Ей хотелось свернуть в безлюдный переулок, но сейчас у неё не было выбора, кроме как послушно следовать указаниям Алессандро.

— Вон они. Хватай! Не упустите!

Пока они бежали, сломя голову, издалека донеслись крики людей и ругательства на итальянском. Судя по топоту, преследователей было как минимум трое или четверо. Мельком оглянувшись, она заметила, что к ним присоединились еще люди.

— Сандро, их стало больше...

— Не оглядывайся!

Проскочив через вращающуюся дверь, они оказались в вестибюле офисного здания. Видимо, начинался обеденный перерыв, потому что вокруг было полно людей в костюмах. Те, кто еще не понял, что происходит, с недоумением смотрели на ворвавшуюся парочку.

— Держись крепче.

Ривер сжала его руку, и мужчина, идя впереди, стал прокладывать путь сквозь толпу. Впереди был турникет для сотрудников. Вероятно, без пропуска туда не пройти.

— Прошу прощения.

Алессандро в одно мгновение подхватил Ривер. Держа её на руках, он без колебаний перемахнул через турникет. Через пару секунд его ноги в туфлях снова коснулись пола.

— Вы кто такие? Стоять!

Охранник в вестибюле попытался остановить наглых нарушителей. Но Алессандро без раздумий толкнул его плечом, и грузное тело охранника отлетело в сторону.

— Извините!

Ривер бросила формальное извинение и оглянулась. Упавший охранник вызывал подкрепление по рации. Как раз в этот момент в вестибюле появилось несколько здоровяков в масках.

Это точно были те, кто гнался за ними. Если бы они собирались так просто сдаться, то не стали бы задействовать снайперов и открывать стрельбу средь бела дня в центре города.

Времени перевести дух не было. Теперь им предстояло прорываться еще и через охрану, сбегавшуюся на вызов. Единственным утешением было то, что преследователи столкнулись с теми же препятствиями.

— С дороги! Если не хотите схлопотать пулю!

— Упустим этого ублюдка — нам конец!

К счастью, двери лифта открылись, и оттуда хлынул поток людей. Офисные работники, спешащие на обед.

Это шанс. Нужно смешаться с толпой и выйти через черный ход.

Подняв голову, она увидела, что Алессандро тоже смотрит на неё. Слов не требовалось. Было ясно, что им пришла в голову одна и та же мысль.

Обменявшись взглядами, мужчина и женщина мгновенно растворились в толпе. Можно было не волноваться, что они потеряют друг друга — рука Ривер была намертво зажата в руке Алессандро.

Их ладони даже не вспотели. Мужчина с виду казался спокойным, но его крепкая грудь тяжело вздымалась. Он тоже нервничал. Одному ему было бы куда проще сбежать или вступить в бой, но с женщиной он оказывался в крайне невыгодном положении.

Ривер старалась идти спокойно, следуя за ним. Ничего не подозревающие клерки лишь косились на странную парочку и перешептывались.

Когда они вышли через заднюю дверь, признаков погони уже не было. Похоже, им удалось ненадолго оторваться.

Только сейчас она почувствовала, как холодит ноги. Сквозь разорванный до бедра разрез платья виднелась голая нога. Было бы лучше, если бы на ней были шорты, но, увы, под тканью скрывались лишь крошечные кружевные трусики. Алессандро, заметив разорванный шов, слегка нахмурился.

— Что теперь?

— Мы еще не оторвались окончательно. Я хотел по возможности не подвергать тебя опасности, но эти ублюдки увидели.

— Увидели? Что?

— Твое лицо.

Так вот почему он велел не оборачиваться. И правда... кажется, она встретилась взглядом с несколькими из них.

— Даже если я спрячу тебя в другом месте, они будут искать. Переодеваться бесполезно. Ты... будешь выделяться в любой толпе.

Он был прав. В центре такого маленького городка женщину восточной внешности узнает любой.

— Будь рядом со мной. Так безопаснее.

— Сандро, почему ты меня...

Не бросишь?

Ривер проглотила окончание фразы и пристально посмотрела на него.

Бежать с женщиной на каблуках — это обуза. Бросить её было бы выгоднее во всех отношениях. Ему было бы лучше расстаться здесь...

Вдруг, словно прочитав её мысли, Алессандро резко притянул её к себе. На мгновение их дыхание смешалось. Ей странным образом было приятно чувствовать его пальцы на талии и эту чрезмерную близость.

— Я похож на ублюдка, который бросает свою женщину и убегает один?

— Но...

— Забудь. Даже если ты станешь обузой, я буду рядом.

Едва договорив, он снова побежал к многоквартирному дому на другой стороне улицы. Ривер побежала за ним. Если бы не каблуки, она могла бы бежать быстрее, но босиком было бы еще хуже. Их руки по-прежнему были крепко сцеплены.

Алессандро, быстро оценив вход в здание и внешнюю лестницу, выбрал маршрут. Вскоре по ушам ударил звон металла под ногами.

— Паоло, на нас напали. Минимум шесть человек. Есть снайпер. Мы поднимаемся на крышу жилого дома. Пятый этаж, напротив офисного здания.

Пока он по телефону объяснял ситуацию Паоло и отдавал приказы, Ривер, задыхаясь, поднималась по лестнице. Ветер трепал её волосы.

Путь отхода становился всё труднее. Бежать изо всех сил в платье макси и на каблуках было еще терпимо. Но подниматься в таком виде на пятый этаж было тяжело даже для неё. Тонкие каблуки то и дело застревали в решетке ступеней.

В отличие от неё, Алессандро, шедший впереди, не выказывал признаков усталости. Более того, он иногда останавливался и ждал её. Он просто подстраивался под женщину, идущую сзади, а сам наверняка мог бы бежать быстрее.

Он сказал, что с ним безопаснее, но Ривер считала иначе. Одной ей было бы лучше. Оказавшись без Алессандро, ей не пришлось бы притворяться обычной гражданской.

«Если бы у меня был хоть один пистолет, всего один...»

Она была так же уверена в своей стрельбе, как он — в своей силе. Одного пистолета с полным магазином хватило бы, чтобы защитить себя.

— А!

В конце концов каблук застрял в маленьком отверстии, и шаткое равновесие было нарушено. В тот момент, когда она чуть не подвернула лодыжку и не упала, чья-то рука крепко подхватила её.

— ...Спасибо.

Алессандро обхватил её за талию. В другой руке он все еще держал телефон.

— Лили со мной, так что выбраться — приоритет. Как будете готовы, сообщи.

Закончив разговор, он, поддерживая Ривер, начал подниматься по оставшимся ступеням. Хотя это больше походило на то, что он тащит какой-то груз. Глядя на её ноги в туфлях, он сказал:

— Прости. Было бы проще взять тебя на руки и бежать, но тогда повысится риск, что пуля, предназначенная мне, попадет в тебя.

— Не беспокойся. Я же нормально иду.

Уголок рта Алессандро едва заметно приподнялся.

— «Не беспокойся». Ты требуешь невозможного, Лили.

Подавляя одышку глубокими вдохами, они добрались до крыши. Алессандро подвел Ривер к двери, ведущей на внутреннюю лестницу. Там были сложены остатки кирпичей после ремонта и какие-то коробки, так что место казалось безопаснее других.

— Спрячься здесь. Ты умеешь стрелять?

Умею ли я стрелять? Она чуть не рассмеялась.

Стрельба была тем, что Ривер умела лучше всего. Может, в чем-то другом она и уступала, но в стрельбе она превосходила многих.

«Уинстед, снова высший балл. Если бы ты выбрала другой путь, могла бы завоевать олимпийское золото вместо полицейского значка».

Еще со времен академии её стрельбу называли близкой к совершенству. Она побила не один рекорд. Даже чертов Джонатан Спенсер признавал мастерство Ривер.

Проблема была в том, что стрелять умела Ривер, а не Лили. Если он узнает, что его новая любовница — первоклассный снайпер, после погони подозрения неизбежно падут на Лили. Лучше притвориться, что не умеет.

— Знаю как, но не очень...

Она неуверенно протянула слова, но, видимо, уровень мастерства не имел значения. Алессандро достал из-за пазухи пистолет и протянул ей.

Знакомая тяжесть и удобная рукоять. Как она и думала, это был «Глок». Только сжав оружие в руке после беспомощного бегства за его спиной, она наконец почувствовала облегчение.

— Если кто-то подойдет близко — стреляй.

— А если я вдруг... попаду в тебя...

— Неважно. Здесь все враги, кроме тебя.

— ...

— Не думай ни о чем другом, просто жми на курок.

Неужели он не боится умереть от шальной пули? И ведь это не звучало как пустые слова или шутка. Ривер, прислонившись спиной к стене, невольно кивнула.

— Когда станет безопасно, я позову тебя. Мой голос ты ведь помнишь?

Звонкий лязг металла становился всё ближе: преследователи добрались до крыши.

— Не забывай, Лили, думай только о своей безопасности.

Бросив эти слова, мужчина отвернулся, чтобы встретить врагов.

Вскоре тишину разорвал выстрел. Кто выстрелил первым — неизвестно. Спрятавшись в слепой зоне между стеной и ящиками, Ривер не могла видеть происходящего на другой стороне. Но по непрекращающейся стрельбе и ругани она догадывалась, что Алессандро одного за другим убирает загадочных нападавших. Девушка подумала, не стоит ли прикрыть его с тыла, но тут же отказалась от этой идеи. Излишнее вмешательство могло впоследствии вызвать подозрения. Да и если он так уверен в себе в ближнем бою, если прозвище «Ангел Смерти» — не пустой звук, то справиться с десятком человек для него не составит труда.

В этот момент дверь на крышу, где пряталась Ривер, распахнулась. Кто-то, видимо, сбил замок изнутри, потому что железная створка с грохотом отлетела в сторону. Судя по вооружению, вошедший был заодно с нападавшими. Мужчина направил пистолет на Алессандро, который его еще не заметил. Оставаться в стороне было нельзя. Ривер точно прицелилась в запястье противника и нажала на курок; естественно, пуля не пролетела мимо.

— Блядь! Моя рука!

Мужчина выронил пистолет и взвыл, схватившись за простреленное запястье. Пока его искаженное от боли лицо сверлило Ривер взглядом, дуло пистолета Алессандро уже смотрело на корчившегося на полу раненого. Раздался выстрел, и конечности мужчины безвольно обмякли.

— Говорила, что плохо стреляешь, а сама с ходу отстрелила ему запястье. Не ожидал.

— Просто... повезло.

Она думала, что теперь можно перевести дух, но Алессандро вдруг остановился.

— А, подожди.

Широкими шагами он подошел к наружной лестнице и, направив пистолет куда-то вниз, нажал на курок. Вслед за выстрелом послышался глухой звук: что-то тяжелое с грохотом покатилось по ступеням.

— Там еще один оставался. Видимо, какой-то трус не решился подняться на крышу и отстал.

Синие глаза внимательно посмотрели на Ривер в ответ на её пожатие плечами, словно изучая.

— Удивительно. Ты выглядишь довольно спокойной.

Естественно. В стрельбе самое главное — концентрация и хладнокровие. Но Ривер специально сделала так, чтобы рука с пистолетом слегка задрожала, и произнесла:

— Я стараюсь держать себя в руках. Если я здесь стану для вас об... обузой... мы оба будем в опасности.

Алессандро прищурился, глядя на неё. Подумал, что это подозрительно? Но вскоре он тихо рассмеялся — то ли с восхищением, то ли еще с чем-то.

— У тебя отличная рассудительность, Лили. Ты смелее многих капо.

— Рада слышать. Какой следующий план? От Паоло нет новостей?

— Пока нет. Когда я звонил, Паоло уже оценивал ситуацию. Долго ждать не придется.

То, что он не звонил сам, вероятно, означало, что Алессандро ждал звонка в подходящий момент. Учитывая, насколько сильно этот человек доверял своему боссу.

— Переберемся на соседнее здание. Пока не определимся с местом назначения, нужно постоянно двигаться.

— ...Расстояние великовато.

— Для тебя это не должно быть проблемой.

Алессандро сунул пистолет обратно в кобуру и с легкого разбега изящно приземлился на крышу соседнего здания. Это движение было похоже на сцену из фильма.

— Не бойся, прыгай. Если немного не долетишь, я подстрахую.

— Я не потому не прыгаю, что боюсь..!

Ривер хотела возразить, но осеклась. Конечно, будь она в спортивном костюме и кроссовках, перепрыгнуть такое расстояние не составило бы труда. Было бы непросто, но не настолько, чтобы бояться упасть. Но этот мужчина, кажется, с самого начала забыл одну деталь... «Попробуй-ка проделать это на каблуках!»

Из-за долгого бега у неё болело буквально всё: пальцы, подъемы стоп, лодыжки и икры. К вечеру наверняка появятся жуткие мозоли.

— Ха... подождите.

Как ни крути, миссия не окупалась одним лишь восстановлением в должности. Вздохнув, Ривер сняла туфли. Даже на первый взгляд кожа в нескольких местах уже была стерта в кровь. Она наступила босой ногой на бетон, и стопу пронзила боль, но сейчас было не время для жалоб. Девушка, держа в руках чертовы туфли, без колебаний отломала каблуки. Благодаря тому, что они были очень тонкими, особых усилий не потребовалось. Будет немного неустойчиво, но всё же гораздо лучше, чем бежать босиком.

Отойдя назад для разбега, Ривер помчалась изо всех сил. Когда нога, сделавшая последний толчок, оторвалась от края крыши, подол платья взметнулся в воздух. Время словно замедлилось; Алессандро, раскинув руки, медленно приближался. Ощущение полета оказалось мимолетным. Как только все нервы забили тревогу, предвещая головокружительное падение, руки мужчины крепко обхватили талию Ривер, приняв на себя весь вес её тела. Нахлынуло чувство защищенности от его надежных объятий.

— Ха, ха... вы в порядке?

— В порядке. Отличный прыжок, Лили.

В нос ударил уже знакомый запах его тела вперемешку с не по-мужски теплым дыханием. Странно, но почему-то стало спокойнее... Наверное, просто спало напряжение, только и всего.

Опустив Ривер на землю, Алессандро продолжал бросать виноватые взгляды на её ноги. Видимо, ему было неловко оттого, что ей пришлось бегать в испорченной обуви. Теперь, когда она стояла перед ним без каблуков, приходилось еще больше задирать голову. Неужели он всегда был таким высоким? Поправляя прилипшие ко лбу волосы, Алессандро произнес:

— Как только вернемся, обещаю первым делом купить тебе кроссовки.

В тот момент, когда она открыла рот для ответа, бестактно завибрировал телефон. Кажется, Паоло наконец-то позвонил.

— ...Да, мы сейчас на соседнем здании. Два квартала на запад. Понял.

Разговор был коротким. Закончив обсуждение, мужчина вкратце объяснил Ривер план побега.

— Сначала спустимся с этого здания. Пройдем еще два квартала на запад, куда Паоло подъедет на машине. Сядем и уедем.

— А эти люди снова не нападут?

— Это...

Не успел он договорить, как со стороны лестницы послышался сильный шум. Похоже, преследователи даже не пытались скрыть свое присутствие, надеясь задавить беглецов числом. Алессандро тут же выхватил пистолет. В мгновение ока один из бойцов передового отряда, едва ступивший на крышу, рухнул замертво.

— В этом здании нет внутренней лестницы. Спуститься можно только там, так что я пойду первым и зачищу путь. Спрячься где-нибудь и жди.

Он легко перемахнул через ограждение и исчез на лестнице. Вскоре снизу зачастили выстрелы и звуки ожесточенной драки. В «Глоке», который дал ей Алессандро, максимальная вместимость магазина составляла пятнадцать патронов. У него наверняка была такая же модель. Скольких он уже подстрелил? Остались ли еще патроны? Пистолет в её руке казался еще довольно тяжелым. Подумав, не нужна ли ему помощь, она посмотрела вниз и сквозь просветы лестницы увидела светлые волосы, сияющие словно солнечные лучи.

Сандро по максимуму использовал узкое пространство. Выстрелив в одного врага, он прикрывался падающим телом как щитом от других пуль, а затем сталкивал раненого вниз по ступеням. При этом он отбирал оружие у противников и стрелял уже с двух рук. От такого мастерства оставалось только восхищенно цокать языком. В ближнем бою он был еще страшнее. Ловко уклонившись от ножа противника, он вплотную приблизился к нему, схватил за голову и свернул шею. В завершение он подобрал нож и метнул его вниз. Видимо, клинок вонзился точно в лоб — один из трупов обмяк и повис на перилах. Его подавляющая сила вызывала первобытный страх.

«...Подождите!» Внезапно Ривер резко выпрямилась и обернулась. Почувствовав чье-то присутствие, она увидела группу людей, перебирающихся на эту крышу с соседнего здания — точно так же, как это сделали они с Алессандро. Дула их пистолетов уже смотрели на неё. Бах! На месте, где только что стояла Ривер, остался след от пули. Но, вовремя заметив оружие, она успела перекатиться по полу и избежала ранения. Сохраняя хладнокровие, девушка вскинула свой «Глок», прицелилась в ногу врага и выстрелила. Отдача больно ударила в ладонь.

— А-а-а!

Двое других, перепрыгнув через упавшего товарища, один за другим вскинули пистолеты. Она надеялась, что хотя бы один из них сорвется, но весь свой сегодняшний запас удачи, видимо, уже исчерпала. Стиснув зубы, она прицелилась в руку одного из нападавших.

— Угх! Чистое попадание.

Пуля успешно пробила руку врага; мужчина пошатнулся, схватился за рану и застонал. Проблема заключалась в выстреле того, кто стоял рядом с ним.

— А..!

Правую руку обожгло болью, за которой последовала сильная ломота. Ранение не было сквозным, но оказалось достаточно серьезным, чтобы его игнорировать. В одно мгновение кисть ослабла, и пистолет со звоном покатился по бетону — слишком далеко, чтобы его можно было поднять.

— Блядь, не стреляй! Сказали же, баба, которая с ним, — гражданская, американка!

По иронии судьбы, жизнь ей спас тот самый мужчина, которому она первым прострелила ногу. Тот, что остался невредим, цокнул языком и заорал во всё горло:

— Веди себя тихо! Если не будешь дергаться, мы сохраним тебе жизнь.

В то краткое мгновение, пока она переводила дух, её осенило. Кто-то отдавал приказы. Причем тот, кто хорошо знал и Алессандро, и Ривер... нет, Лили.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Похоже, нападавшие получили приказ по возможности не трогать женщину: вмешательство гражданской, да еще и иностранки, могло сильно усложнить им дело. Это означало, что засада была тщательно спланирована. Скорее всего, бандиты знали их маршрут, время и даже машину.

— Ты что, не понимаешь? Эй, руки вверх!

Один из нападавших заговорил на ломаном английском. Значит, они не знают, что спутница Алессандро понимает по-итальянски? Что им известно, а что — нет? Кто за этим стоит? Несмотря на острую боль в раненой руке, Ривер лихорадочно соображала.

Как бы там ни было, покорно сдаваться она не собиралась. Правая рука болела так, словно её отрывали, но остальные конечности были целы. Девушка медленно подняла руки, изображая покорность, а когда противник подошел вплотную — резко ударила его в челюсть. Удар, нанесенный со всей силы, попал точно в цель.

— Кх!

Следом она двинула коленом в пах, окончательно лишив врага равновесия. И снова удачно.

— Ах ты ж, сумасшедшая сука... кулаками махать вздумала?

Получив два удара подряд по уязвимым точкам, бандит «поплыл» и, зашатавшись, едва устоял на ногах. Жаль, ударь она чуть сильнее — точно лишила бы его возможности завести детей. Стоявший рядом подельник невольно вздрогнул.

С такими можно было побороться. Алессандро, наверное, уже почти поднялся по лестнице. Очевидно, что эти мелкие сошки ему не ровня. Если продержаться еще немного, Сандро придет на помощь...

Бам! Перед глазами полыхнуло, а затем мир погрузился во мрак. Тяжелая, тупая боль мгновенно обрушилась на затылок. Кого-то упустила из виду? Сознание стремительно угасало. Последним, что услышала Ривер, падая на бетон, был разговор разозленных голосов:

— Отлично сработано, Рони. Ха... ну и штучка. Точно обычная баба?

— Внизу все наши полегли. Так нам не победить.

«Черт, приди в себя. Я еще могу драться...»

— Ничего не поделаешь. Забираем хотя бы эту суку.

«Сандро...»

***

— Умоляю, только не уби...

Мольба бандита утонула в звуке выстрела. Противник, получивший пулю прямо в глазницу, рухнул замертво. Брызнувшая кровь потекла по его скрытым маской скулам, оставляя багровые дорожки. Алессандро ледяным взглядом смотрел на труп. Этот был последним.

Теперь на ногах здесь стоял только он один. Всадив по контрольной пуле в пару тел, на которых не было видно смертельных ран, Алессандро расчистил путь: лестница с крыши была полностью свободна. Мужчина поднес телефон к уху, но из динамика донесся лишь механический голос, сообщавший, что абонент недоступен.

Внезапно появилось дурное предчувствие. На крыше, куда он взбежал, никого не было. Лишь его собственная тень одиноко лежала на бетоне. Женщины, которая должна была ждать его здесь, не оказалось.

— Это...

Первым, что бросилось в глаза, была туфля со сломанным каблуком, а чуть поодаль сиротливо поблескивала сапфировая серьга в форме капли. Сандро молча поднял украшение. То самое, что еще сегодня утром покачивалось в ушке улыбающейся Лили.

Кровь в жилах вмиг заледенела — давно он не испытывал подобного ледяного ужаса. Сапфир в его руке переливался, словно застывшая слеза. В этот момент телефон завибрировал: звонил Паоло. Алессандро на автомате нажал кнопку ответа. Ведь еще ничего не известно. Нельзя исключать, что верный помощник успел перехватить Лили...

— Сандро, мисс Грей с вами? Словно невидимая рука безжалостно сжала сердце.

— Нет. Она исчезла.

— На улице, которую я только что проехал, какие-то подозрительные типы толпой грузились в фургон. Кажется, они кого-то переносили. Я подумал, что это раненый, но, может, это...

— Можешь не объяснять. Преследуй их. Я догоню.

— Едет полиция. Будьте осторожны, где-то могут оставаться недобитки.

Вместо ответа Алессандро сухо выдохнул. Быть мишенью для него привычно. Ему не страшны направленные в лицо дула пистолетов и лезвия ножей. Кто бы ни оказался противником, достаточно просто подавить его, уничтожить — и дело с концом.

Но Лили Грей... она ведь совершенно из другого мира. Какой бы дерзкой и бесстрашной ни казалась, она всего лишь обычный человек. Никогда не соприкасалась с преступным миром; настолько обычная, что порой это граничило с наивностью. И вот, взявшись защищать такую женщину, он повсюду таскал её за собой и в итоге так бездарно упустил. В кровавом хаосе этой перестрелки Лили смыло безжалостной волной, и девушка даже не успела закричать. Из-за его самонадеянности.

Оставшись в одиночестве, Алессандро до побеления костяшек сжал серьгу, потерявшую хозяйку. Серебряный гвоздик, до боли впившийся в ладонь, казался криком немого упрека.

***

— Угх...

Нахлынувшая боль заставила Ривер поморщиться. Затылок, куда пришелся подлый удар, невыносимо ныл. Руки и ноги оказались крепко привязаны к жесткому стулу. На ноге осталась лишь одна туфля — вторую она, видимо, обронила по пути.

Глаза закрывала плотная повязка — кажется, какой-то грязный кусок ткани. Едва осознав это, девушка почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, а на лбу выступил липкий пот. Дыхание болезненно участилось. «Тогда... тогда всё было так же. Рождество, чертов Антонио. День, когда убили маму. Да, тогда мне тоже завязали глаза...»

Чтобы взять себя в руки, Ривер с силой прикусила внутреннюю сторону щеки. Кожу саднило, и во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови. Паника накатывала волнами, но пленница заставила себя рассуждать здраво: подобное часто случается с заложниками. Раз не можешь видеть — слушай. Она больше не тот беспомощный ребенок. Нельзя позволить шрамам прошлого парализовать волю.

По мере того как прояснялся рассудок, до слуха начали доноситься обрывки разговора. Похитители.

— Сплошные убытки! Даже если выгорим, нам достанутся сущие копейки.

— Это если бы мы делили на всех, кто был с нами изначально. А теперь, с учетом потерь, куш выходит неплохой.

— Делить поровну на всех — это несправедливо. Команде, которая притащила эту суку, нужно докинуть хотя бы по паре кусков на брата...

— Блядь! Заткнись, Бруно. Если не хочешь, чтобы в твоей башке появилась лишняя дырка!

В нос ударил солоноватый запах моря и тухлой рыбы. Примесь мазута и едкого выхлопа не оставляла сомнений: её держали где-то в порту или на старой пристани.

— Погоди, кажется, эта сука очнулась.

Один из собеседников грубо бросил:

— Вроде еще не до конца. Может, плеснуть воды?

— Обойдется. Еще чистую воду на нее переводить.

Шаги приблизились. Поступь была ровной, без прихрамывания или шарканья. Значит, не тот, кому Ривер всадила пулю в ногу.

— Значит, это девка того ублюдка? А мордашка у неё ничего.

— Полегче. Она не из простых.

Незнакомец протянул руку и бесцеремонно похлопал пленницу по щеке. Предостережение напарника на него явно не подействовало.

— Привет, красавица.

Поскольку она продолжала молчать, он перешел к допросу.

— Я ценю эффективность. Если будешь сотрудничать, всем будет проще. И тебе, и мне. Поняла?

Мужчина достал что-то и бросил Ривер на колени. Тяжесть была странно знакомой, но, не потрогав вещь, трудно было сказать наверняка, что это.

— Спешили как черти, но я всё же не поленился и прихватил эту штуковину. Ты ведь получила её от него? От Алессандро Раньери. Ублюдка, под которого ты ложишься.

— ...

— В наше время пользоваться такой рухлядью — это довольно свежо. Правда, по дороге она слегка разбилась в хлам.

«Так вот что это... Тот старый кнопочный телефон, который достал Паоло». Как похититель и заметил, подобный антиквариат нынче — редкость, но сейчас аппарат, видимо, разбит вдребезги.

— Диктуй номер. Я дам тебе позвонить. Умоляй своего дружка приехать сюда в одиночку, если хочет спасти твою шкуру.

Так вот каков их план. Использовать её в качестве наживки. Прошло несколько томительных секунд. Ривер продолжала хранить молчание, и в голосе бандита зазвучала неприкрытая злоба:

— На крыше-то ты бойко болтала. По дороге язык откусила? Отвечай, сука!

Его скудное терпение лопнуло. Снисходительный тон мгновенно сменился грязной руганью.

— Говорят, ты умная? Закончила хороший колледж, работаешь в галерее... неужто номер телефона не помнишь?

Знают даже это. Как глубоко они копали и через кого, черт возьми, утекла информация о Лили Грей? В голове не всплывало ни одного конкретного лица, но проносилось множество вариантов. Это могли быть конкуренты, а могло быть и дело рук кого-то из фракции Антонио, недовольного тем, что сын занимает трон в отсутствие босса.

Щелкнула зажигалка, и мучитель выдохнул едкий сигаретный дым прямо Ривер в лицо. Девушка заставила себя не кашлять, чтобы не доставлять ему удовольствия, но всё же невольно поморщилась. Бандит лишь усмехнулся. Вскоре раздался скрежещущий звук: кто-то раздавил окурок тяжелым ботинком. Мужчина зловеще, словно зачитывая приговор, процедил:

— Считаю до трех, и ты говоришь. Раз, два...

— Не знаю.

Она перебила его прежде, чем он успел досчитать до трех. После короткого «Не знаю» повисла тяжелая тишина. Мужчина раздраженно переспросил:

— Что?

— Я же сказала: не знаю. Угрозы не помогут.

— Эта сука держит нас за идиотов?

У неё даже не нашлось времени на ответ. Раздался глухой хлопок, перед глазами вспыхнули искры, и левую щеку мгновенно обожгло болью: разозленный бандит наотмашь ударил Ривер по лицу.

— Разве так себя ведут, когда правда не знают? Ты должна была реветь и умолять поверить тебе. Уж если врешь, то хоть притворяйся лучше.

Из глаз едва не брызнули слезы, но сдержаться оказалось несложно. Подобного уровня насилия она и ожидала.

— Ну, даю тебе еще один шанс. Диктуй номер.

— ...

— Давай по-хорошему. Мне тоже как-то не по статусу бить бабу по лицу, усекла?

Во рту появился неприятный солоноватый привкус: видимо, от удара лопнула слизистая. Ривер сплюнула на пол и снова покачала головой.

— ...Я же сказала: не знаю.

Этот короткий отказ лишь подлил масла в огонь.

— Ах ты, ебаная сука... Хрясь!

Последовала серия ударов, еще более жестоких, чем первый. Один, два, три. Не стисни она крепко зубы — непременно бы закричала. Один из ударов пришелся точно в ухо, отчего слух мгновенно притупился. Пока горячая кровь из разбитого носа текла по губам и подбородку, похититель зловеще процедил:

— Выбирай: скажешь по-хорошему и выйдешь отсюда живой — или будешь до конца держать пасть на замке и сдохнешь здесь, как собака.

Щеки горели, словно к ним приложили раскаленное железо. Скорее всего, лицо и область вокруг глаз уже сильно опухли; дышать носом стало почти невозможно. Превозвозмогая боль, девушка тряхнула головой, чтобы стекающая кровь не попадала в рот.

— Не заставляй меня повторять. Номер этого ублюдка!

Сделав короткий вдох, Ривер крепко стиснула зубы и снова упрямо мотнула головой, готовясь выдержать очередную оплеуху. Но на этот раз она ошиблась в расчетах. Пленница ждала удара по лицу, однако мужчина, не в силах сдержать гнев, с силой пнул её в живот.

Привязанная к стулу Ривер рухнула на пол и судорожно закашлялась, выплевывая воздух пополам с кровью.

— Забавно. Кто она вообще такая?

Пока девушка содрогалась в попытках справиться с болью, грубая мужская рука схватила её за растрепанные черные волосы. Резь от натянутых корней казалась ничем по сравнению с огнем в избитых щеках и животе.

— Я же говорил, она не из простых. Эта сука прострелила Бенни запястье! — вмешался один из наблюдавших за расправой бандитов.

Вслед за ним и остальные начали припоминать события на крыше. Заговорили о том, что, несмотря на неудобный наряд, двигалась девка подозрительно ловко и даже отбила кому-то яйца... Главарь, все еще державший Ривер за волосы, хмыкнул:

— Откуда взялась такая живучая тварь? Может, она коп?

Услышав это, пленница покрылась ледяными мурашками. Неужели её раскроют вот так? Быть разоблаченной как агент ФБР под прикрытием, да еще и в статусе любовницы сотто-капо, — перспектива куда более жуткая, чем быть просто забитой до смерти в грязном ангаре. Внезапно хватка ослабла, и Ривер больно ударилась затылком о бетон. Стоявший рядом подельник брезгливо пнул тяжело дышащую девушку носком ботинка:

— Да какой из неё коп. Если только у Раньери нет фетиша на сумасшедших сук.

Как ни странно, эта грубая фраза принесла огромное облегчение. Прикрытие устояло, но теперь на первый план вышла другая проблема: как выбраться отсюда живой? Кто-то рывком поднял стул вместе с привязанной к нему жертвой. Ривер было даже жаль расставаться с спасительным холодом пола — она лишилась единственного способа хоть немного унять пылающую боль. Веревки на запястьях и лодыжках впивались в кожу так туго, что не оставляли ни единого шанса на спасение.

— Так, слушай сюда. Ты же не хочешь сдохнуть в подобном месте, верно?

— ...

— Нас на самом деле интересуешь не ты, а Алессандро Раньери. Поверь, если окажешься сговорчивой, мы разойдемся краями без проблем.

Тот самый садист, что избивал её минуту назад, вдруг зашептал вкрадчиво, словно уговаривая:

— Или пустить тебя по кругу днем и ночью, пока дырка не сотрется? Может, когда вдоволь накормим тебя спермой, станешь разговорчивее?

— ...

— Пока не вызовешь этого ублюдка, живой отсюда не выйдешь. Обидно сдохнуть, так и не вернувшись на родину, а? Подумай хорошенько.

Закончив с угрозами, главарь бросил своим псам:

— Следите за ней, но пока не трогайте. Завтра снова за неё возьмемся.

Звук тяжелых шагов начал удаляться. Похоже, охранять пленницу оставили лишь одного человека, да и тот держался поодаль. Ривер тихо застонала, чувствуя, как липкая кровь стягивает кожу на подбородке и шее. Приказ «пока не трогать» вряд ли продиктован внезапным милосердием: перед самым уходом ублюдок жадно и болезненно сжал её грудь.

***

Подобно обонянию, притупляющемуся от долгого вдыхания одного и того же запаха, физическая боль со временем тоже становится терпимой. Привязанная к жесткой спинке Ривер закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Сейчас она не могла ни сбежать, ни оказать сопротивление. Рассуждая трезво: какой бы выбор она ни сделала, шансы выйти из ангара невредимой стремились к нулю.

Эти отморозки не отпустят свидетеля, даже добившись цели. Если крупно повезет, её просто изнасилуют и продадут в бордель, а в худшем случае... В голову лезли исключительно мрачные сценарии. Разница состояла лишь в том, окажется ли финал долгим или быстрым, унизительным или ей удастся сохранить хотя бы остатки достоинства. Номер телефона она, разумеется, помнила прекрасно. Однако в глубине души девушка отчаянно надеялась, что Алессандро не придет её спасать. Так будет лучше для всех. Единственный ключ к поиску Антонио — это сам Сандро. Нравится ей это или нет, но для успеха многолетней миссии ФБР критически важно сохранить ему жизнь.

Если Ривер Уинстед бесславно погибнет здесь, Бюро просто пришлет замену. К тому же, сунься сюда Алессандро — неизвестно, есть ли у него вообще шансы выжить. Дело не только в тотальном численном превосходстве: противник до зубов вооружен и знает каждый темный угол этого склада. Какова вероятность, что столь расчетливый и осторожный игрок безрассудно бросится в расставленный капкан? Он точно не станет врываться напролом со своими бойцами. Дневная бойня в городе и без того привлекла массу внимания полиции, поэтому устраивать локальную войну в порту мафии сейчас не с руки. Ривер прекрасно отдавала себе в этом отчет: строить иллюзии — лишь пустая трата энергии.

Явись он сюда, бандиты непременно используют её как живой щит и заставят сотто-капо бросить оружие. Исход в таком случае очевиден. Да и главное... разве подставная «Лили», очередная временная любовница, стоит того, чтобы наследник клана рисковал ради неё головой?

«Забудь. Даже если ты станешь обузой, я буду рядом». Фраза, брошенная им под градом пуль, внезапно эхом отдалась в ушах. Исключительно из-за этих слов в груди всё еще теплилась глупая, ничем не подкрепленная надежда. Ривер издала сухой, горький смешок:

— И зачем он только сказал эту чушь...

Алессандро уже имел богатый опыт предательства чужого доверия. Девушка твердо усвоила: за надеждой всегда следует жестокое разочарование. Так что пусть лучше... пусть он вообще не приходит. В памяти всплыло, как она в отчаянии кричала на куратора Нейта: «Как ты мог?! Ты же обещал, что я смогу уйти, как только захочу всё бросить!» Тогда она дала себе клятву, что благополучное возвращение домой станет её абсолютным приоритетом. И как же она докатилась до того, что теперь добровольно готова пожертвовать собой?

Кровь в жилах, казалось, окончательно остыла, но именно этот ледяной фатализм помогал мыслить предельно рационально. Самое логичное решение — то, которое минимизирует общий ущерб операции. Вполне достаточно, если в этой грязной дыре собачьей смертью сдохнет только один человек.

***

— Эй, сумасшедшая. Просыпайся.

Ривер вынырнула из спасительного забытья от грубой тряски за плечо. Из-за плотной повязки определить время суток не представлялось возможным. Сквозь ткань едва пробивались тусклые лучи; судя по стылому воздуху, который она ощущала обнаженной кожей, дело клонилось ко второй половине дня.

— Вставай, сука. Оглохла?

Удары по щекам были хлесткими и унизительными. Мучитель говорил по-английски — судя по тембру, это был тот самый главарь, что вчера так жестоко избивал её ногами.

— Угх...

— Эй, кончай дурить. Просыпайся, пока я прошу по-хорошему, усекла?

На самом деле, несмотря на полнейшее истощение, Ривер то и дело проваливалась лишь в тяжелую полудрему. Условия совершенно не располагали ко сну: провести ночь на морозе, будучи намертво прикрученной к стулу, оказалось невыносимо даже для тренированного агента. Ублюдки не удосужились накинуть на нее хотя бы старую куртку, поэтому всю ночь пленницу колотила крупная дрожь. Неудивительно, что организм начал давать сбой. Голова раскалывалась на части, а мышцы ныли так, словно по ним прошлись железными прутьями. Горло пересохло и распухло от жажды; при каждой попытке сглотнуть Ривер болезненно морщилась. Избитое накануне лицо превратилось в одну пульсирующую рану.

— Похоже, сучка еще не в себе. Лей.

Поскольку девушка так и не смогла поднять тяжелую голову, на нее щедро плеснули жидкостью из ведра. Ледяная вода мгновенно пропитала волосы, ручьями потекла по лбу, скулам и капая с подбородка. Холод оказался настолько обжигающим, что на пару спасительных секунд притупил физические страдания. «Неужели теперь им не жалко тратить на меня воду?» — даже сквозь затуманенный рассудок Ривер вспомнила вчерашние перепалки бандитов и криво усмехнулась. Впрочем, улыбка быстро угасла: разбитые губы тут же отозвались резкой болью.

— Смотри, она точно ненормальная. Вчера так отхватила, а теперь сидит и лыбится.

Промокшая до нитки девушка зашлась в новом приступе озноба; зубы застучали сами собой, выбивая неровную дробь. Зато сознание окончательно прояснилось. В тот самый момент, когда она вновь смогла сфокусироваться на звуках, грязный кусок ткани был грубо сорван с её глаз.

Она зажмурилась от внезапно ударившего по глазам света. Когда расплывчатое зрение сфокусировалось, обстановка вокруг стала более-менее ясной. Глухой потолок, окна, сквозь которые едва пробивался солнечный луч, и огромное пространство, заставленное ящиками всевозможных размеров, — судя по всему, это был портовый склад. Будь её руки свободны, она бы непременно поаплодировала столь классическому выбору места для удержания заложников.

Окружавшие её парни напоминали дешевых уличных бандитов. По габаритам они не уступали бойцам семьи Раньери, однако от них откровенно несло низкосортным сбродом. Один из похитителей, скрестив на груди руки, подошел ближе. В прорези маски виднелось левое ухо — сморщенное, словно после сильного ожога. То, как остальные почтительно расступались перед ним, выдавало в мужчине главаря.

— Итак, наша сумасшедшая сука очнулась...

Он медленно, словно оценивая товар на невольничьем аукционе, оглядел Ривер. Мерзкий сальный взгляд поочередно задержался на груди, талии и бедрах, а затем опустился еще ниже. Подол платья, который она сама разорвала по шву ради удобства при беге, превратился в лохмотья и едва прикрывал промежность. Насквозь промокшая ледяной водой ткань отчетливо обрисовывала контуры тела: гладкий живот, глубокую впадину пупка и лобок.

Мужчина коротко присвистнул. Голова и без того раскалывалась, а от этих тошнотворных заигрываний Ривер и вовсе едва не вырвало.

— Куда пялишься?

— Невероятно. У тебя еще остались силы дергаться?

Поскольку обе лодыжки были намертво привязаны к ножкам стула, максимум, что могла сделать пленница, — плотно сжать бедра. Но от этого резкого движения всё избитое тело вновь взвыло; особенно невыносимо горели ноги. Даже на первый взгляд ступни напоминали истерзанные куски плоти. Огромные волдыри предсказуемо лопнули и кровоточили, обжигая острой болью. Из-за сильнейшего отека не просматривались даже косточки на подъемах, так что о беге в ближайшее время не могло быть и речи. Впрочем, куда ей бежать из плена? С разбитых губ сорвалась горькая усмешка.

— За один день твое личико сильно поистрепалось. А ведь была вполне симпатичной.

— И чья же в этом вина?

— Вот я и говорю: надо было сразу отвечать на вопросы, — ничуть не смутившись, протянул главарь и снова спросил:

— Теперь ты готова делать то, что велят?

Ривер упрямо сомкнула губы. Опять это перетягивание каната между палачом и жертвой. Наткнувшись на её несломленный взгляд, бандит раздраженно прищелкнул языком.

— Она точно рехнулась. Ты вообще не догоняешь, в каком положении находишься? — В его тоне сквозило неподдельное изумление: он явно не ожидал от пленницы подобной стойкости.

— Подстилка, раздвигающая ноги за деньги, решила поиграть в благородство? Думаешь, твой ублюдок узнает, как ты тут упрямишься, погладит по головке и выпишет премию?

Ривер самоиронично усмехнулась. Действительно, сделай она то, что велят, — по крайней мере, сохранила бы себе жизнь. Но чаша весов уже давно склонилась. Раз решение принято, лучше спровоцировать их на быстрые и радикальные действия.

— Я не брала денег. Сразу видно, какой у тебя уровень мышления...

С трудом приподняв затекшую шею, девушка намеренно начала дразнить главаря в надежде, что тот окончательно выйдет из себя и просто пустит ей пулю в лоб.

— Вы-то, чтобы не сдохнуть, готовы лизать чужие пальцы на ногах или вылизывать жопы, лишь бы спастись. А я нет.

— Вы слышали, что она несет? Жить надоело? Тебе правда помочь сдохнуть?

— Эй, хорош выделываться.

— Что?

— Если бы хотел убить — уже прикончил бы. Думаешь, я не понимаю, почему ты тянешь время и только лаешь, как трусливая шавка?

Еще при первом отказе назвать номер они могли просто пустить её в расход. Угрозы и уговоры отнимают массу времени; зачем им было ждать целые сутки, чтобы потом срываться на крик? Вывод очевиден: пленница нужна им живой.

— Вытянешь из меня всё необходимое, а потом используешь как наживку. Вы же прекрасно понимаете, что в открытом столкновении с Алессандро, без гандикапа, ваш жалкий план мгновенно провалится. Вот и сохранили мне жизнь ради дешевого шантажа.

— Ах ты, блядь, дерзкая сука, что ты сейчас несешь...

— Твои старания надеть маску, чтобы дать мне надежду на то, что меня отпустят целой и невредимой, выглядят даже трогательно.

Видимо, аргументы закончились, потому что мужчина в маске угрожающе зарычал:

— Не строй из себя самую умную. Хватит игр в слова. Если не хочешь сдохнуть, прекрати упрямиться и дик...

Ривер, пристально наблюдавшая за ним, резко подалась вперед, сократив расстояние между лицами до минимума. Она приблизилась вплотную, словно собираясь поцеловать мучителя, отчего тот слегка растерялся. Один из подельников на заднем фоне издал смешок, похожий то ли на зависть, то ли на издевку. Пора.

— Блядь, ты что творишь...!

Не упустив этой секундной заминки, девушка мертвой хваткой вцепилась зубами в его маску. К счастью, балаклава оказалась сшита из тонкой, эластичной ткани: резко откинувшись назад, Ривер без труда стянула её с лица бандита.

— Рони! Ты в порядке?

Ошеломленные неожиданным выпадом, бандиты уставились на Ривер. Пленница брезгливо выплюнула маску на бетонный пол. В ангаре повисла ледяная тишина. Девушка предполагала нечто подобное, но физиономия главаря оказалась на редкость отталкивающей.

— Какая досада. Я увидела твое лицо.

— Ах ты, ебаная сука, я терпел, терпел, но...!

— Теперь, даже если я послушно скажу вам номер, мне отсюда живой не выйти, верно?

— Ривер сдула со лба упавшую прядь волос и выплюнула:

— Иди на хуй. Хватит тянуть резину, давай, убей меня. Рони.

Главного ублюдка действительно звали Рони. Неважно, настоящее это имя или кличка, но теперь, когда она запомнила его внешность, пути назад были отрезаны окончательно. Лицо бандита налилось дурной кровью от неконтролируемой ярости. Как и ожидалось, последовал удар. На сей раз не звонкая пощечина, а тяжелый, сокрушительный удар кулаком. Кровь из разбитой губы пленницы брызнула даже на штаны Рони. Когда он занес руку в третий раз, Ривер мельком уловила важную деталь: необычную татуировку на его пальцах. Причем узор украшал кисти не только главаря — такие же метки виднелись у стоявших позади приспешников. Символ бандитской группировки? Вроде не похоже, кроется в этом что-то иное...

— Сумасшедшая тварь, блядская сука!

Очевидно, гнев Рони не знал границ: он принялся безжалостно забивать девушку ногами. Ривер рухнула на бок вместе со стулом, но тяжелые ботинки продолжали сыпаться один за другим — по голове, ребрам, плечам. Судя по тому, что градус жестокости многократно превысил вчерашний, план вывести садиста из себя увенчался полным успехом. Пока связанная Ривер, лишенная возможности даже свернуться в защитную позу, стоически терпела побои, чья-то грубая рука схватила её за подбородок и силой разжала челюсти. В ту же секунду в рот протолкнули тот самый грязный ком ткани, что еще недавно служил повязкой на глаза.

— Я сделаю так, как ты хочешь, сука.

Веревки на запястьях и лодыжках внезапно ослабли, но лишь для того, чтобы кто-то с силой впечатал её спиной в бетон. Один из ублюдков вновь накрест стянул ей руки и навалился коленом на грудь. Еще несколько подонков схватили девушку за лодыжки, грубо раздвинув ей ноги. Кто-то подсунул под поясницу жесткий валик и со звонким шлепком ударил по внутренней стороне бедра. Унизительная, совершенно беззащитная поза. Как бы отчаянно Ривер ни вырывалась, сопротивление оказалось абсолютно тщетным.

— Раз уж мы всё равно её убьем, почему бы не попользоваться перед этим, чтобы добро не пропадало? Верно?

Рони растянул губы в омерзительной ухмылке. В тусклом свете блеснули желтые прокуренные зубы и налитые животной похотью глаза. Устроившись между её ног, которые плотно удерживали подельники, главарь извлек из кармана складной нож.

— Твой язык нам не пригодился, но кто знает. Может, от этой дырки будет больше пользы.

Холодное лезвие с легкостью распороло трусики. И без того кружевное белье после пары взмахов ножа превратилось в лоскуты и бессильно опало на бетон. Ледяной сквозняк обдал пах, и Ривер с содроганием почувствовала, как чьи-то грязные пальцы бесцеремонно ощупывают её лобок.

— Блядь, какая нежная кожа. И ни единого волоска.

Она изо всех сил пыталась сохранить самообладание, но липкий, первобытный страх неумолимо затапливал разум. Другой бандит грубо смял её обнаженную грудь и восхищенно выдохнул:

— Сиськи тоже что надо. Чур, я второй!

— Судя по виду, её задняя дырка вообще нетронутая?

Это было омерзительно. Чудовищное чувство, словно всю твою человеческую суть безжалостно втаптывают в грязь. Девушка мысленно готовилась к подобному исходу, но пережить насилие в реальности оказалось испытанием совершенно иного порядка. Выносить грязные оскорбления от этого портового сброда было невыносимо — даже страшнее, чем физическую боль от побоев.

— Ха, строит из себя недотрогу. Еще и хуями перебирает?

Как бы отчаянно она ни извивалась, как бы ни выгибала спину до хруста в позвонках, попытки вырваться оставались жалкими. Ривер до боли зажмурилась. Металлический лязг расстегивающейся пряжки ремня прозвучал как оглушительный набат.

— Да, я тебя убью. Сначала накормлю хуями во все дыры, а потом сдохнешь, так что жди.

В тот самый момент, когда насильник уже приготовился к надругательству, все его движения внезапно замерли.

— Рони?

Оскал, похотливый взгляд, жесты — всё застыло, словно на стоп-кадре. Кто-то из подельников с тревогой окликнул главаря по имени, но тот по-прежнему не шевелился. Секунда, две... ровно через три секунды обмякшее, грузное тело Рони медленно накренилось и мешком рухнуло на бок.

— Черт! Нападение!

— Откуда стреляли?!

— Где он?! Где... кх!

Со всех сторон разнеслись панические вопли, однако бандиты падали один за другим, так и не успев понять, откуда именно прилетает смерть. Ривер, подавив глухой стон из-за кляпа, приподняла голову и увидела труп Рони. Судя по аккуратному пулевому отверстию точно в виске, смерть наступила мгновенно. Под пробитым черепом уже стремительно расползалась лужа густой крови. Пока у пленницы мутилось сознание от пережитого шока, где-то совсем рядом с глухим стуком рухнуло очередное тело.

Рефлекторно вжав голову в плечи, девушка медленно повернулась и сквозь пелену слез различила высокую тень. Вернее, силуэт, четко очерченный на фоне льющегося из окон багрового света. Лучи закатного солнца, пылающего изо всех сил перед погружением в море, ослепляли. Силуэт стремительно приближался к ней. Его выверенная, хищная походка — тяжелая, элегантная, но при этом пугающе быстрая — совершенно не вписывалась в интерьеры грязного ангара. Ривер знала на свете лишь одного мужчину, который двигался подобным образом.

— Лили. Сандро.

— Всё в порядке, теперь всё закончилось.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Это сон или предсмертная галлюцинация? Ривер не верила своим глазам. Но эти шаги, этот заговоривший с ней голос — сомнений не оставалось: это он.

Спрятав пистолет, Алессандро присел перед Ривер, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он быстро вытащил кляп из её рта и развязал веревки на запястьях.

— Как вы здесь...

— Ножевых или колотых ран нет? Если горло болит, просто кивни. Не заставляй себя говорить.

Он действовал бесцеремонно: проигнорировав вопрос, коротко произнес самое важное и прервал разговор. Сандро снял свое пальто, укутал в него полуголое тело Ривер и поднял девушку на руки. Когда она застонала от боли в ушибах, он ласково прошептал просьбу потерпеть еще немного.

Что вообще происходит? Губы были разбиты, говорить было больно, но Ривер не могла перестать задавать вопросы.

— Теперь всё в порядке?

— Я со всем разобрался. Ты в безопасности, не дрожи.

Разве она дрожала? Только сейчас Ривер осознала, как сильно её колотило всё это время. Должно быть, как только появилось чувство безопасности, нахлынул отложенный психологический шок. Если бы не пальто и тепло мужчины, к которому она прижималась, пленница бы наверняка разрыдалась в голос.

— ...Как вы меня нашли?

Пока Сандро нес её к выходу, Ривер краем глаза оглядела склад: зрелище было ужасающим. Куда ни глянь, везде валялись трупы. Их оказалось гораздо больше, чем тех, кто пытался надругаться над ней. Когда он только успел? Неужели из-за гудков кораблей и шума двигателей выстрелы остались незамеченными? В суматохе не удалось разглядеть оружие, но, скорее всего, Алессандро использовал пистолет с глушителем. Но даже с учетом этого результат поражал. В одиночку перебить столько людей, ни разу не выдав себя вплоть до выстрела в голову главарю, — такое не под силу даже обученному агенту.

— Я спросила же, Алессандро.

Ривер снова поторопила его с ответом. Лица находились так близко, что стоило лишь слегка приподнять голову — и его дыхание касалось её кожи. От соленого морского ветра разбитые губы саднило, но, как ни странно, теплое дыхание Сандро боли не причиняло.

— Когда тебя похитили, Паоло успел заметить марку машины и часть номера. По ним мы вас и отследили. Достаточно было узнать, где они остановились.

Мужчина рассказал даже то, о чем она не спрашивала, словно предвидя упрямые расспросы.

— Сказали, что в последний раз фургон видели в этом районе, поэтому мы обыскали все склады в порту. Базу мы вычислили быстро, но... врываться вслепую было нельзя.

Ривер прекрасно это понимала. Успех подобных операций зависит от тщательного планирования. Информацию о численности, постах и вооружении можно получить, только потратив время на разведку. Однако кое-что по-прежнему оставалось загадкой.

— Зачем... зачем вы пришли меня спасать?

Девушка действительно приготовилась к смерти. Её отчаянное сопротивление в конце — лишь нежелание погибать столь унизительным образом. Но почему он здесь? Ведь в его жизни она была лишь эпизодическим персонажем.

Каким бы мастером ни был Алессандро, личное участие в перестрелке несло огромный риск. Явиться в одиночку, без своих людей — чистое безумие. Можно в любой момент нелепо погибнуть от шальной пули, но он бросился в самое пекло ради временной партнерши. От излишней самоуверенности? Слишком глупо ставить жизнь на кон только из-за этого. Тем более для человека, умеющего выжидать. Разве он выбрал бы столь безрассудный путь?

Кончики пальцев Алессандро напряглись. Кажется, желваки на его скулах дрогнули от недовольства, но девушка не унималась:

— Их было слишком много... Вы могли пострадать или погибнуть. И я...

Повисло молчание. Ривер крепко прикусила истерзанную нижнюю губу, осознав всю неосмотрительность своего вопроса. Достаточно было просто сказать спасибо, так зачем допытываться о причинах?

Ответ нашелся быстро: спрятанные глубоко внутри чувства подняли голову. Решимость ради миссии, лелеемая восемнадцать лет обида, выдуманная Лили и сама Ривер — всё это неумолимо затягивало в непредвиденный шторм. И это пугало. Огромные волны поднимались над тем, что до сих пор казалось незыблемым. Алессандро раз за разом накрывал её, как цунами, не давая шанса зацепиться за реальность. Привязанность и робкая надежда на его нежность непременно приведут к катастрофе. Но Ривер больше не хотела отводить взгляд и отчаянно грести к берегу. Даже зная, что в итоге непременно утонет.

В тишине Сандро лишь покачал головой. Девушка решила не жалеть об отсутствии ответа. Ей не хотелось поддаваться эмоциям из-за бессмысленной доброты, направленной на фальшивую личность, да и сил, чтобы выдержать грядущую бурю, сейчас явно недоставало.

— Я хотел после примерки платья поехать к морю, — вдруг произнес он.

— ...К морю?

— В прошлый раз ты сама предлагала. Тогда не вышло, я планировал сегодня... Но всё опять сорвалось, так что давай в следующий раз.

Озадаченная Ривер вдруг вспомнила брошенную в день поездки к Массимо фразу: «Когда закончим дела, поехали покататься». Выходит, он всё это время помнил её ничего не значащие слова? В носу внезапно предательски защипало.

В разговор вмешался Паоло: заметив босса, он прервал телефонную беседу и доложил обстановку:

— Вы здесь. Я вызвал «чистильщиков».

— Передай, чтобы трупы не сжигали. Нужно выяснить, кто эти ублюдки и кто им заплатил.

— Я уже распорядился.

— А машина? Лили сильно пострадала. Поедем в больницу, — скомандовал Сандро.

Слово «больница» заставило девушку мгновенно прийти в себя. Обычная клиника — худшее место для агента под прикрытием. И хотя легенда Лили Грей была создана при поддержке государства, оставлять даже малейший повод для проверок и подозрений не стоило.

— Не хочу... в больницу, — слабо запротестовала она.

— Придется поехать.

— Я лучше знаю свое тело. Я не так уж сильно пострадала.

— У тебя могут быть трещины в костях или внутреннее кровотечение.

— Просто отвезите меня домой, пожалуйста...

Тон Сандро оставался непреклонным, но Ривер знала наверняка: если никогда не жалующаяся Лили начнет умолять, он не сможет отказать.

— Сандро, я хочу домой...

Она бессильно уронила голову ему на плечо. Мужчина замолчал, видимо, раздумывая, и пленница с облегчением поняла, что план сработал.

— Потерпи еще немного. Я отвезу тебя домой.

Получилось. Как только напряжение спало, навалилась дикая усталость; веки налились свинцом. Сандро шел размашисто, но держал её удивительно надежно и бережно, без малейшей дрожи в руках.

В салоне автомобиля Алессандро осторожно уложил Ривер на заднее сиденье, пристроив её голову себе на колени. Последним, что она увидела перед провалом в сон, был его взгляд. Раньше эти глаза казались ей ледяным дрейфующим айсбергом, но сейчас в них бушевало сине-белое пламя. Пламя, которое защитит её от любой опасности... Дальше мысли обрывались: под мерное урчание двигателя все звуки слились в неразборчивый гул.

— Сначала едем домой. Вызывай наших врачей немедленно, — отдал приказ Сандро.

Отбросив последние тревоги, Ривер окончательно провалилась в тяжелое забытье, похожее на обморок. И это было к лучшему: так она не успела признаться себе, как сильно обрадовалась появлению Алессандро.

***

Едва солнце скрылось за горизонтом, на крыше портовой таможни появился наблюдатель. Здание было невысоким, но обеспечивало отличный обзор на склады и подъездные пути. Единственная странность заключалась в том, что этот грязный район совершенно не подходил мужчине средних лет в строгом деловом костюме. Отрегулировав бинокль, он сфокусировался на старом ангаре и острым взглядом проводил вышедшую пару. Точнее, его интересовала черноволосая женщина на руках у мужчины.

До него доходили слухи, что какой-то мелкий менеджер подложил Алессандро свою племянницу. Наблюдатель полагал, что наследник наиграется и бросит её через пару дней, но визит Раньери в подобное место стал полнейшей неожиданностью. Неужели ледяной ублюдок решил поиграть в рыцаря? Внезапно мужчина склонил голову набок. Странно. Даже разбитое в кровь лицо девушки казалось подозрительно знакомым. Нахмурившись, он попытался отыскать источник этого дежавю.

Интуиция никогда его не подводила: он точно её видел. Спустя несколько секунд раздумий мужчина тихо хмыкнул. Ну конечно! Разве она не вылитая копия той кореянки, с которой он когда-то расправился лично? Рэйвен. Хитмен, внедренная в их ряды под чужим именем. Безупречный киллер, не оставляющий следов. Если бы она не оказалась цепной собакой ФБР, её таланты пригодились бы организации на долгие годы.

Рэйвен, её муженек и тот садовник. Если бы не отчаянное признание блудного сына, эти крысы так бы и остались незамеченными. А ведь у женщины была маленькая дочь, которая часто приходила в их дом поиграть с его сыном. Вырасти она в их среде, из нее вышел бы толк. Но девчонка... Разве Алессандро не прикончил её в тот вечер?

Мужчина криво усмехнулся. Если это действительно отпрыск Рэйвен, игра становится крайне занятной. Видимо, каким-то чудом девчонка выжила, и теперь Раньери носится с ней как с писаной торбой, заглаживая вину. Иначе с чего бы бабнику, меняющему партнерш как перчатки, так рисковать? Хотя остается неясным, откуда взялась эта ширма с «племянницей»... А может, наследник просто не догадывается, чью именно дочь он пригрел в своей постели?

Наблюдатель опустил бинокль. В лучах угасающего дня хищно блеснули его густые зеленые глаза, казалось, поглощающие сам багровый закат. Достав из кармана телефон, он набрал номер. В предвкушении отличного шоу уголки его губ поползли вверх:

— Это я. Как насчет того, чтобы услышать одну весьма забавную новость?

— Как Лили? Уснула?

Марта кивнула в ответ на вопрос Алессандро. То, что он спросил об этом прямо с порога, едва она вышла из гостевой комнаты, было на него совершенно не похоже, но удивляться не приходилось.

— Извини, что поднял тебя посреди ночи. Ты, наверное, спала.

— Нет, вы позвонили вовремя. Когда такой жар, лучше всего обтирать тело теплой водой.

Приходивший в особняк врач предупредил, что следующие несколько дней будут критическими. Внешние травмы оказались серьезными, но, поскольку Лили всю ночь провела на холоде, сильная простуда грозила перерасти в пневмонию. Поэтому требовалось срочно сбить высокую температуру и унять озноб.

— Лили говорила странные вещи. Просила не делать этого, умоляла пощадить...

Сандро вспомнил её расфокусированный взгляд и невнятное бормотание. Сколько бы он ни звал девушку по имени, она лишь несла бред, а получив дозу обезболивающего, провалилась в тяжелый сон.

— Может, всё-таки отвезти её в больницу?

— Не лучшая идея. Сама дорога станет для неё тяжелым испытанием. К тому же мы не можем вызвать сюда скорую.

Экономка была права: особняк максимально изолирован от внешнего мира. Чтобы довезти Лили до ближайшей клиники, потребовалось бы больше часа.

— И слова эти она обращала не к вам, Сандро. Она просто бредила в лихорадке.

Немного успокоившись, женщина потерла глаза — на неё навалилась усталость. Хотя Алессандро и вызвал её посреди ночи из-за состояния пациентки, задерживать Марту дольше было бы эгоистично.

— С остальным я справлюсь сам. Иди отдыхай.

— Уверены, что справитесь? Ей явно было тревожно оставлять больную исключительно на попечение босса.

Алессандро на мгновение замолчал и отвел взгляд. Он в совершенстве знал, как оказать первую помощь при огнестрельных, ножевых или рваных ранах, но ему никогда не приходилось выхаживать простуженного человека. Марта, словно прочитав его мысли, тихо рассмеялась.

— Прописанные врачом лекарства я ей уже дала. Через час измерьте температуру: если она всё еще будет высокой, дайте только жаропонижающее. Самовольно дозу обезболивающего не увеличивайте, понятно?

— ...Хорошо.

Проводив экономку, Алессандро поднялся по лестнице. Перед ним виднелись три двери: кабинет, спальня и гостевая комната. Выбор был очевиден. Сандро подошел к нужной двери, но замялся. И не потому, что боялся потревожить только что уснувшую девушку. Скорее, ему было невыносимо страшно вновь увидеть Лили, лежащую на кровати словно мертвую.

Сама она твердила, что в порядке, но травмы оказались серьезнее, чем казалось. Места побоев покрылись багровыми синяками, всё тело распухло. Особенно досталось нежной коже на щеках. Истерзанные ноги представляли собой не просто ссадины — на них было физически больно смотреть. Врач констатировал, что кости целы, но предупредил: без специального оборудования оценить состояние внутренних органов невозможно. У Лили взяли кровь на анализ, однако результаты будут готовы лишь к утру.

В ушах неотвязно звучал суровый внутренний голос: «Это из-за тебя. Это твоя вина». Безусловно, ответственность за случившееся лежала исключительно на нем. Перестрелка, похищение, плен и насилие — все ужасы, выпавшие на долю этой женщины, произошли из-за его оплошности. Он должен был предвидеть подкрепление врага, но расслабился. Расслабился? Нет... не то слово. Точнее будет сказать — он не умел. Не умел, потому что до сих пор ему ни разу не доводилось сражаться, защищая кого-то кроме себя. Как от Марты он узнал о правилах ухода при жаре, так и в бою — лишь едва не потеряв Лили, Алессандро уяснил: защищая слабого, нельзя ни на секунду спускать с него глаз. Значит, и сейчас он не имеет права отводить от нее взгляд.

Задавив в себе чувство вины, Алессандро бесшумно вошел в гостевую комнату. Сделав пару шагов, он увидел крепко спящую девушку. Опустившись на стул, недавно занимаемый Мартой, мужчина принялся молча наблюдать за пациенткой. Открывшаяся картина дышала невероятным умиротворением — словно ясное небо после разрушительной бури. Пылавшие от лихорадки щеки обрели нормальный цвет, дыхание выровнялось. Даже шумно выдохнув с облегчением, Сандро не смел оторвать от Лили взгляда. Боялся, что её дыхание вновь собьется или она начнет метаться в бреду.

Неужели это... тревога? Его абсолютно здоровое сердце неприятно и болезненно сжалось. А если подобное повторится? «Всё это из-за тебя, Алессандро».

В этот момент в кармане брюк завибрировал телефон. Пришло сообщение от Паоло: фотографии трупов нападавших и предварительные данные. Помощник также отчитался, что надежно заткнул рты «чистильщикам», вызванным на склад. Отчет мог подождать. Сандро сунул аппарат обратно в карман и вновь неотрывно посмотрел на Лили. Ему физически хотелось просидеть вот так еще час или два. Просто быть рядом с ней.

***

Ривер плотнее запахнула шаль на плечах. Когда она обмолвилась, что хочет подышать свежим воздухом, экономка едва ли не собралась сопровождать её. Девушке с трудом удалось отделаться от заботливой женщины, сославшись на желание побыть в одиночестве.

— Довольно зябко...

То ли из-за слишком легкой одежды, то ли из-за еще не окрепшего после болезни тела, но осенний воздух казался пронизывающим, хотя день выдался не морозным. И всё же Ривер упорно вышла в сад: оставаться в гостевой спальне было рискованно — Марта могла заглянуть в любую секунду.

Совместный уход за больной явно сократил дистанцию между обитателями особняка. Как ей рассказали, пару дней она пролежала в сильной лихорадке и даже бредила. Вспоминая, как мучительно ломило каждую кость при пробуждении... Ривер оставалось лишь надеяться, что в беспамятстве она не сболтнула ничего, способного разрушить её прикрытие. К тому же по ночам у её постели дежурил сам Алессандро.

«Сандро очень волновался, — щебетала Марта. — Даже пропускал приемы пищи, всё хлопотал вокруг вас».

И правда, когда Ривер впервые осмысленно открыла глаза, он сидел рядом, сжимая в руках свежевыжатый влажный платок. Не найдя подходящих слов, она хрипло пробормотала: «Привет». На лице мужчины тогда отразилась совершенно нечитаемая эмоция. Вскоре больная снова провалилась в сон, поэтому дальнейшие воспоминания терялись в тумане.

Как бы то ни было, откладывать звонок куратору больше не представлялось возможным. С момента её чудесного спасения и возвращения в особняк прошло уже четыре дня. Едва Ривер набрала номер, в трубке раздалось донельзя саркастическое приветствие:

— Так ты жива, Дольче. От тебя так долго не было вестей, что я уж подумывал устроить пикет с требованием вернуть любимую племянницу.

Федерико Марвичи оставался всё таким же мерзким типом, но, справедливости ради, с отчетом она действительно сильно затянула.

— Звоню при первой же возможности. До вчерашнего дня я не могла сделать ни шагу из спальни. Рядом постоянно кто-то дежурил.

— Я в курсе твоих приключений. Похищение, говоришь? В наших кругах уже шепчутся, что сам Бамбино в одиночку бросился тебя спасать. А ну-ка, выкладывай всё дядюшке в подробностях, племяшка.

Ривер глубоко вздохнула. Требовалось отделить сухие факты для Бюро от личных, совершенно ненужных эмоций. С чего бы начать?

— На выходе из ателье на нас напали. Работал снайпер.

Хронология событий укладывалась буквально в двое суток, поэтому пересказ не отнял много времени. Сосредоточившись исключительно на действиях — от свиста первой пули до удара по затылку в переулке, — агент наконец смогла абстрагироваться от пережитого ужаса.

— Татуировки на фалангах похитителей не походили на классические бандитские символы. Я разглядела их мельком, но набросаю по памяти и перешлю — возможно, аналитики найдут совпадения.

— Принято. Кстати, о Бамбино... не замечала в его поведении ничего странного?

Странного? В Алессандро в последнее время всё было странным: его неуместная нежность и беспрецедентная снисходительность, дозволенная исключительно Лили. Но отчитываться об этом Федерико она точно не собиралась. Демонстрировать свою уязвимость из-за временного смятения чувств было бы непростительной ошибкой.

— Вроде бы всё как всегда. А что?

— Узнав о заварушке, я решил прощупать почву. Разве любящий дядя может сидеть сложа руки, когда его племянница при смерти? И знаешь, что этот ублюдок мне ответил?

Ривер терпеть не могла его дешевую манеру тянуть интригу и хранила молчание. На том конце провода разочарованно цокнули языком.

— Стой крепче. Он заявил, что случившееся — полностью его вина.

— ...

— Можешь себе представить? Этот надменный ледяной принц, всегда смотревший на меня как на грязь под ногтями, принес извинения!

Судя по восторженному тону, Марвичи не врал. Но поверить в подобное было чертовски сложно, учитывая показательное презрение Алессандро к этому человеку.

— В общем... я тут раскинул мозгами: а что, если наша Дольче попросит у Бамбино об одном одолжении? Скажи, что жутко соскучилась и хочешь повидаться с дядюшкой. Почему-то чутье подсказывает, что твою просьбу он удовлетворит. Причем с огромной охотой...

Как Ривер и предполагала, собеседника снова понесло не в ту степь.

— Идите к черту.

Девушка без сожалений сбросила вызов. Она находилась далеко не в том состоянии, чтобы выслушивать шизофренические фантазии Федерико.

Ривер неторопливо огляделась. Сад, взлелеянный заботливыми руками Марты и Сильвио, напоминал пасторальный пейзаж с открытки. Осенние полевые цветы, пестрый ковер опавших листьев и строгие силуэты вечнозеленых хвойных деревьев без единой торчащей ветки. Всё вокруг дышало безупречной гармонией, даруя измученной Ривер редкое чувство умиротворения. Да и небо, как назло, раскинулось над головой пронзительно-синим, безоблачным куполом.

Желая продлить моменты спасительной тишины, она медленно побрела по дорожке. Под ногами сухо шуршала листва. И тут, в тот самый миг, когда холодный ветерок игриво мазнул по щекам...

— Лили.

Рефлекторно обернувшись, девушка увидела Алессандро. Разве он не закрылся в кабинете еще до того, как она покинула гостевую спальню? Когда он успел заметить её отсутствие и выйти следом?

— ...Сандро.

Дыхание мужчины оставалось ровным — он явно не бежал, но его внешний вид кричал о том, что на улицу он выскочил в ужасной спешке. Без верхней одежды, в одной легкой рубашке, джинсах и кроссовках на босу ногу.

— Тебе ведь еще не сняли повязки с лодыжек. Разве тебе уже можно ходить?

— Волдыри быстро зажили. Мне совсем не больно.

— Но ты же простудишься. Сегодня температура заметно упала по сравнению со вчерашним днем.

Упреки, пропитанные искренней заботой, сыпались один за другим. Пожав плечами, Ривер наглядно продемонстрировала плотно запахнутую шерстяную шаль. Эту вещь предусмотрительная Марта накинула ей на плечи прямо перед выходом на террасу.

Алессандро, словно потеряв дар речи, на несколько секунд уставился куда-то вдаль поверх её головы, а затем глухо произнес:

— Прости.

Ривер, тупо моргая, переспросила:

— Что вы сейчас...

Она не ожидала услышать подобные слова. Разве часто печально известный сотто-капо, наследник преступного синдиката, склоняет голову и извиняется перед кем-то?

— Ты пострадала из-за меня.

— Скорее не из-за вас, а из-за людей, которые меня...

— Если бы я с самого начала не вывел тебя из дома, похищения бы не случилось. Прости.

Слухи о том, что он принес извинения даже Федерико, оказались правдой. Но девушка специально сделала вид, что не держит обиды:

— Понимаю. Но я не то чтобы совсем не ожидала ничего подобного. Встречаясь с наследником мафии, странно надеяться на абсолютную безопасность, верно?

Её невозмутимый тон заставил Алессандро растеряться. Другая партнерша на её месте непременно потребовала бы возмещения ущерба, разразилась бы обвинениями или ожидала бы трепетной заботы и любви. Но Ривер ничего из этого не требовалось.

— Когда еще в жизни я испытаю подобное? Знаете, когда состарюсь, смогу хвастаться внучке, какой крутой я была в молодости: как меня втянули в грандиозную заварушку и похитили!

— Об этом нельзя говорить так легкомысленно. Лили, то, что ты пережила...

— Я же говорю, что в порядке. Правда.

Решительная улыбка остановила его возражения. Ривер не желала продолжать этот разговор. Ей претило его чувство вины — то, как он ведет себя перед ней словно побитая собака, жадно ловящая каждый взгляд. Она не должна была узнавать человеческую сторону Алессандро.

Неловкая атмосфера душно повисла между ними. Затянувшееся молчание прервал бодрый крик Марты:

— Эй, заходите в дом! Ужин почти готов!

Вернувшись в особняк, за столом Ривер улыбалась чаще обычного. Благодаря её оживленному настроению экономка, убирая на кухне, тоже смеялась и болтала с ней. Но сидевший напротив Алессандро ни разу не улыбнулся. ...Почему-то это невыносимо раздражало.

***

Который час? Прошло много времени с тех пор, как она легла в постель, но сознание не отключалось. Напротив, мысли становились всё яснее. Два часа ночи. Взглянув на настенные часы, Ривер тяжело вздохнула: выходит, она проворочалась без сна уже несколько часов. Бессонные ночи были ей хорошо знакомы. Как и мучительное чувство, когда истощенное тело умоляет об отдыхе, а перевозбужденный разум бодрствует, доводя до сумасшествия.

В те дни, когда она встречала рассвет с открытыми глазами, приходилось глотать таблетки, сквозь зубы сыпля проклятиями. Но сейчас снотворного под рукой не оказалось — ведь Лили Грей по легенде была абсолютно здоровой женщиной, не страдающей ни физическими, ни психологическими расстройствами.

Поморгав в темноту, Ривер в конце концов поднялась с кровати. Само пребывание в четырех стенах душило её. Казалось, если немедленно не выйти, она просто задохнется. Спускаясь по лестнице, девушка заметила тонкую, как нить, полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета в конце темного коридора. Забыл выключить перед сном? Она сомневалась, но на всякий случай негромко постучала.

— ...Войди.

+4

Мужчина действительно бодрствовал в столь поздний час. Как только она нерешительно приоткрыла дверь, взгляд Сандро устремился на неё. В нем читалось наполовину удивление, наполовину беспокойство.

— Я думал, ты спишь. Разве ты не рано ушла к себе?

— Я давно легла, но...

— Не спится?

— Сегодня что-то не очень. Попробовала всё, что можно, но не помогает. Можно я посижу здесь и почитаю немного?

Он несколько секунд пристально смотрел на Ривер, затем кивнул и снова перевел взгляд на монитор, собираясь продолжить работу.

Девушка пробежалась взглядом по полкам и взяла первую попавшуюся книгу. Ей всё равно нужно было лишь сделать вид, что она читает, так что выбор значения не имел. Медленно вытягивая томик «Страданий юного Вертера», Ривер незаметно оглядела кабинет: не изменилось ли чего? К счастью, ничего необычного не наблюдалось. Прошло, наверное, несколько десятков минут с тех пор, как она устроилась на диване перед камином, делая вид, что увлечена чтением, и украдкой поглядывая на Алессандро. Внезапно он поднялся со своего места.

И направился к сейфу, стоявшему за столом. Она всегда хотела узнать, что там спрятано, и вот он — идеальный шанс. Но из-за расположения дверцы, даже затаив дыхание и до предела напрягши все чувства, разглядеть содержимое было сложно.

Взгляд Ривер, устремленный на его раздражающе широкую спину, вдруг зацепился за одну деталь. Это была небольшая коробка, обитая бархатом. Бархатная шкатулка в сейфе, предназначенном для хранения ценностей... Драгоценности? Но насколько знала шпионка, Алессандро был абсолютно равнодушен к ювелирным украшениям. Если он и питал к чему-то страсть, так это к живописи и скульптуре. Пусть они провели вместе не так много времени, но образ жизни, который она наблюдала, больше походил на монашеский. Ел строго по расписанию, регулярно тренировался, достаточно спал. Нельзя сказать, что он вообще избегал алкоголя, но она ни разу не видела его пьяным. По крайней мере, насколько ей было известно. Когда Сандро хотелось отвлечься, он играл в шахматы или читал.

Несмотря на наличие большого телевизора в гостиной, она ни разу не заставала его перед экраном. Единственным человеком, кто иногда включал его днем ради минутного отдыха, была Марта. Что же мог бережно хранить мужчина, лишенный пустых мирских желаний?

Если в коробке драгоценности... это тоже вещи матери? Вряд ли. В шкатулке Лукреции ценные вещи вроде броши лежали вперемешку со всяким хламом. Сколько Ривер ни ломала голову, правдоподобных догадок не находилось. Прежде чем она успела заговорить, Алессандро сунул внутрь несколько пухлых конвертов с документами и захлопнул дверцу. Клац. С тяжелым металлическим щелчком замка угасла и малейшая надежда.

«Если спрошу сейчас, это точно вызовет подозрения». Наполовину смирившись, Ривер снова уткнулась в книгу. «Любить тебя и желать заключить в свои объятия — в этом мире, должно быть, сочтут грехом». Пока она тупо разглядывала иллюстрацию с меланхоличным Вертером в желтом жилете, веки начали стремительно тяжелеть. И почему? Ведь еще совсем недавно сон как рукой сняло...

***

Ривер с трудом открыла глаза, почувствовав, как кто-то легонько похлопывает её по плечу. Даже сквозь дремоту прикосновение казалось предельно осторожным.

— ...Сандро?

Мужчина смотрел на неё сверху вниз. Видимо, она всё-таки уснула: выпавшая из рук книга сиротливо валялась на полу.

— Ох, кажется, я задремала. Извините, что уронила книгу.

— Ты в порядке?

В его хрипловатом голосе сквозило неприкрытое беспокойство. Заметив её непонимание, Алессандро наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Прости. Не хотел будить, но, кажется, тебе снился кошмар.

— Мне?

— Ты тихо стонала и металась. Лицо было очень напряженным.

Она впервые об этом слышала. Что же это был за сон и насколько сильно она мучилась, раз он решился разбудить спящую пациентку? Возможно, и к лучшему, что память ничего не сохранила. Проблема заключалась в другом: прогнать сон было легко, а вот вернуть его — задача не из простых.

— Думаешь, не сможешь уснуть снова?

Ответить сразу оказалось... сложновато. Девушка чувствовала усталость, но не была уверена, что провалится в небытие, как только ляжет в кровать.

— Ах..!

В этот миг крепкие мужские руки подхватили её под колени и спину, отрывая от дивана. Она отчетливо почувствовала, как плечом прижалась к его твердой груди. Пока Ривер медлила с ответом, Алессандро, видимо, всё решил сам и просто поднял её на руки.

— Не пугайся. Всё в порядке, просто держись. — Я и сама могу дойти...

— Дело не в этом. Просто... держись крепче.

Широкими шагами он вышел из кабинета и пересек коридор. Сначала мелькнула мысль, что Сандро несет её в гостевую комнату, но маршрут оказался иным. Мужчина остановился у собственной спальни. Той самой, где она однажды пряталась, когда Паоло обнаружил шкатулку Лукреции. Внутри ничего не изменилось: всё то же стерильное пространство, в котором не чувствовалось присутствия хозяина. Ривер хотела возмутиться, зачем он принес её сюда, но осеклась. Неужели он собирается сделать это с пациенткой, которая только-только пошла на поправку?

От внезапного испуга остатки сна улетучились окончательно; по спине пробежал неприятный холодок. Бережно опустив напряженную пленницу на кровать, Сандро скрылся в ванной. Пока в её голове разворачивалась ожесточенная битва между «а вдруг» и «да нет, вряд ли», шум включенного душа лишь подливал масла в огонь тревоги.

Когда они в последний раз занимались сексом? В ателье перед похищением атмосфера накалилась до предела, но до самого главного не дошло. И всё благодаря кое-кому, кто нашел в себе силы остановиться даже посреди страстных ласк. Выходит, в последний раз они спали на диване в кабинете... а ведь это было довольно давно, не так ли?

Чувство реальной опасности накрыло с головой. Каким бы воплощением монашеского терпения ни слыл Алессандро, он оставался живым мужчиной. А уж какую первобытную страсть он на неё обрушивал! Пусть это случалось нечасто, но если вспомнить, с какой настойчивостью он доводил её до изнеможения и в первый раз, и в кабинете — вряд ли он совершенно лишен желаний.

Пока Ривер от паники судорожно комкала одеяло, хозяин спальни наконец появился в дверях, небрежно вытирая мокрые волосы полотенцем. На нем были лишь брюки; торс оставался абсолютно обнаженным.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Встретившись с пристальным взглядом синих глаз, Ривер замерла. Мужчина подошел и опустился на край матраса. С кончиков его влажных волос на простыню падали капли; несколько угодило ей на руку. Его лицо оказалось пугающе близко. В воздухе витал приятный аромат свежести и чистой воды. И тот самый, присущий только ему прохладный запах тела, напоминающий зимнее утро. От Сандро исходило тепло, какое бывает после горячего душа.

Что он хочет сказать? От напряжения она судорожно сглотнула. Неужели он действительно собирается прямо сейчас... Если он хочет Лили, он может это сделать. Нет, он должен это сделать. Но выдержит ли её еще не до конца окрепшее тело подобную бурю — большой вопрос. Ведь Алессандро всегда доводил партнершу до предела наслаждения.

Не найдя подходящих слов, Ривер напряженно уставилась на его губы. Сквозь чуть приоткрытый рот виднелся ровный ряд зубов. В тот миг, когда её собственные губы невольно приоткрылись навстречу, что-то легонько коснулось её носа.

А? Это кончик пальца Алессандро игриво щелкнул её по носу. Что он делает? Сквозь чувство дежавю смутно всплыли воспоминания. Мужчина вел себя точно так же при их первой встрече на вечеринке. Подошел к ней в приватной комнате, заставил напрячься до предела, а затем внезапно отстранился.

— Не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя съесть.

Пока девушка недоумевала, тяжесть, вдавливавшая край матраса, исчезла. Тепло отдалилось, и коснувшийся кожи воздух показался прохладным.

— Ты еще пациентка, Лили. У меня нет привычки распускать руки на больных.

Ривер, всё еще ошеломленно смотревшая на него, получила легкий упрек. Сандро бросил полотенце в корзину для белья и вернулся к кровати.

— Я не настолько бесстыдный подонок. Думала, буду приставать к больной?

— Я так не думала, но...

— Не станешь же отрицать, что переживала об этом?

Он всё понял. Отрицать очевидное было бы смешно, оставалось лишь вести себя уверенно.

— А как тут не подумать? Принесли меня в свою спальню, уложили на кровать, а сами отправились в душ.

В ответ на этот протест Сандро тихо рассмеялся:

— Понять можно, но...

Глаза, спокойно смотревшие на неё сверху вниз, резко приблизились. Она испуганно напряглась, но — о чудо! — мужчина просто скользнул под одеяло. Мир перевернулся, и Ривер глубоко погрузилась в мягкий матрас. Сильная рука обхватила её за плечи, словно не собираясь отпускать. Лежа на боку, девушка приподняла голову: квадратная челюсть, прямой нос, прикрытые веки с длинными ресницами. Вскоре раздался спокойный шепот:

— То, чем дорожишь, нужно беречь.

— ...

— Если ты не разрешишь... я не притронусь к тебе. Так что не переживай и спи.

После этих слов Алессандро замолчал. Слышалось лишь ровное дыхание. Она заворочалась, гадая, неужели он и правда уснул, но в ответ мужчина лишь обнял её крепче. Под толстым одеялом быстро стало жарко. Приятное тепло исходило и от широкой ладони, сжимавшей плечо. Почему? Ей это не нравилось, но она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Казалось, сон не придет, и придется пролежать так, скованной чужими объятиями, до самого рассвета. По идее, ей должно быть некомфортно. Но... почему же так спокойно?

Каждый раз, улавливая биение сердца спящего рядом мужчины, она ощущала, как глаза щиплет от противоречивых чувств. Она ненавидит его. Алессандро вместе с Антонио — заклятые враги её родителей, и именно он когда-то всадил в неё пулю. Но, вспоминая брошенную им фразу: «То, чем дорожишь, нужно беречь», Ривер испытывала горечь, природу которой не могла объяснить. Потому что эти слова означали: Соль Ха больше не та, кем он дорожит. Ривер вообще не следовало браться за эту миссию. Если бы только она знала, что придется вновь столкнуться с детскими чувствами, густо закрашенными ненавистью... Но отступать поздно. Сожаления всегда плетутся на шаг позади.

***

— Поэтому я сказал, что беспокоюсь и хочу приехать проведать, но он наотрез отказал.

Нейт мрачно слушал голос на другом конце провода. В этот раз отчет Федерико содержал слишком много шокирующей информации. Рассказ о похищении Ривер и её серьезных травмах выбивал почву из-под ног.

— Сейчас она в порядке?

— Судя по голосу, ей лучше. Ах да, она упомянула, что у похитителей были одинаковые татуировки на фалангах. Набросает рисунок и пришлет в ближайшее время.

В тоне Марвичи не скользило и намека на заботу о безопасности агента. Нейт и не ждал от него многого, но разве жизнь Ривер не должна быть абсолютным приоритетом?

— В любом случае, одно можно сказать наверняка: Бамбино души не чает в нашей Дольче. Иначе с чего бы ему рисковать шкурой и лезть в пекло, чтобы её вернуть?

Эти слова жалили: выходило, что Алессандро ценит Ривер больше, чем собственное Бюро. Это злило невероятно. Нейт заскрежетал зубами. С силой разжав челюсти, он заставил себя расслабиться.

— Мы не можем оставлять агента Уинстед в такой опасности. Слава богу, она жива, но из-за непредвиденных обстоятельств операция едва не обернулась её гибелью.

— И что ты предлагаешь? Мы же не можем сейчас всё бросить и приказать ей вернуться?

— Сможем, если завершим миссию.

Повисло тяжелое молчание.

— Нужно досрочно сворачивать операцию. Вы можете максимально ускорить реализацию нашего плана?

В трубке послышалось недовольное хмыканье. Видимо, Федерико уловил в голосе куратора небывалую решимость.

— Как вы сами сказали, несмотря на успешное внедрение, у нас до сих пор нет ни единой зацепки. Скажите честно: за тот месяц с лишним, что она провела в особняке, сколько раз всплывало имя Антонио?

— Эй, думаешь, если начать пороть горячку, всё пойдет как по маслу? Наоборот, всё пойдет прахом. Годы подготовки и вложенные ресурсы — коту под хвост.

— Поэтому мы обязаны всё свернуть, пока не потеряли агента. Времени на раскачку больше нет. Она в самом пекле, и чем дольше мы тянем, тем выше риск.

— О, вот как? Значит, на мои риски тебе плевать? Я тоже ставлю на кон голову.

Естественно, безопасность Федерико Нейта не волновала. Куратор понимал, что его приказы звучат предвзято, но разве привязанность бывает иной? Она нелогична, несправедлива и порой жестока. Откровенно говоря, если бы это гарантировало спасение Ривер, Нейту было бы абсолютно плевать, сдохнет ли Марвичи на задании. Чаша весов давно склонилась.

— Взамен, если всё выгорит, вам гарантировано повышение как минимум на два звания.

Нейт забросил наживку, идеально подходящую для амбициозного крота. Должность, влияние, деньги. Когда-то эти блага ослепили его самого, толкнув на неверный путь; на Федерико они подействуют безотказно.

— Разве не вы находитесь под прикрытием дольше всех, подвергаясь колоссальному риску? Но при этом все лавры достанутся агенту Уинстед. Должно быть, вам чертовски обидно.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, парень. Но чтобы заставить человека плясать под твою дудку, нужно либо красивее плести кружева, либо проявлять уважение. Молодо-зелено... Опыта тебе не хватает.

Нейт и не надеялся на мгновенное согласие. Какой бы щедрой ни была награда, насладиться ею сможет лишь живой. Тот, кто годами ходил по лезвию ножа, знал цену своей шкуре.

— Я прекрасно это понимаю, Витторио.

— Следи за языком! Моя значимость в последнее время прилично выросла, так что и лишних ушей прибавилось.

Как и ожидалось, стоило произнести настоящее имя, голос собеседника резко понизился и зазвучал угрожающе. Перехватив инициативу, Нейт перешел к сути:

— Федерико, давайте заключим сделку. Лично со мной.

После напряженной паузы крот предложил озвучить условия. Нейт облизал пересохшие губы:

— Я всё устрою. Сделаю так, чтобы львиная доля заслуг за операцию досталась вам. Достаточно заманчиво?

— Не похоже на слова правильного мальчика из элитной семьи. Выкладывай подробности.

— В буквальном смысле. Главной целью был Антонио, но мы собрали колоссальный объем другой информации. Несколько крупных дел удалось предотвратить до того, как они разгорелись. Вы же понимаете, что это грандиозный успех.

— И что с того?

— Я подделаю источники в отчетах. Укажу ваше имя вместо агента Уинстед.

Это был грязный шаг, бесконечно далекий от идеалов справедливости, о которых Нейт когда-то мечтал. Но выбора не оставалось. Чтобы мотивировать алчного человека, нужно бросить ему жирный кусок. Куратор знал: если Ривер узнает о подлоге, она его возненавидит. Но пусть презирает, пусть ненавидит — главное сейчас вытащить её живой. Спасти... а вернув в Штаты, запереть в безопасной клетке. В унылом кемпинге в Детройте, где мухи мрут от тоски, но где никто не посмеет причинить Ривер вред. Где ни один мужчина не сможет её пожелать. Ему с самого начала не стоило вытаскивать её оттуда.

— Сможешь это провернуть? Зная характер Дольче, она вряд ли будет молча на это смотреть.

Он обязан всё исправить прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно, пока она не ускользнула туда, куда не дотянется рука Нейта Миллера. Куратор твердо пообещал себе:

— Ривер будет молчать. Я заставлю её. Ривер Уинстед больше никогда не выйдет на службу.

Пока полная луна убывала, превращаясь в тонкий серп, дни Ривер текли один за другим, полные абсолютного однообразия. Как ни парадоксально для агента под прикрытием, никаких особых результатов расследование не приносило, зато девушке удалось полностью восстановить здоровье. После перестрелки обитатели особняка стали относиться к Ривер заметно теплее: о Марте и Сильвио не приходилось и говорить, но даже Паоло теперь держался дружелюбно. В тот день, когда помощник принес ей новый телефон — с камерой, но всё равно похожий на музейный экспонат, — он незаметно сунул Ривер и маленькую коробочку с мазью от синяков.

Алессандро по-прежнему пропадал в делах: Ривер отчаянно хотелось спросить, не узнал ли он что-нибудь о татуировках на фалангах похитителей, но естественного повода для такого разговора не находилось. Мужчина уже вернулся к привычной рутине: даже после недавнего покушения он минута в минуту выходил на тренировки, принимал пищу и работал.

Единственным заметным изменением стало то, что он подарил ей целую гору обуви на плоской подошве и кроссовок, а жизненное пространство самой Ривер постепенно переместилось из гостевой комнаты в спальню Сандро. С той самой ночи Ривер оставалась в его покоях, но интимной близости между ними не было. «Ты еще пациентка, Лили. У меня нет привычки распускать руки на больных». Словно доказывая свои слова, Сандро не настаивал на сексе и не позволял себе ничего лишнего. Даже во время поцелуев он вел себя подчеркнуто сдержанно, отстраняясь прежде, чем их дыхание успевало сбиться.

Вряд ли он потерял к Лили интерес, иначе её вещи не перекочевали бы одна за другой в его спальню. Сначала агент предполагала, что в гардеробной появится лишь пара пижам и белье, но уже через пару дней в хозяйской ванной обосновались её гель для душа с ароматом жасмина, расческа, зубная щетка и прочие мелочи, которыми она пользовалась в гостевой. У двери аккуратно встали её комнатные тапочки, а вот подушка и одеяло по-прежнему оставались общими.

Каждую ночь Алессандро засыпал, крепко обнимая Ривер: он охотно служил ей подушкой, подставляя правую руку, и не заводил долгих разговоров перед сном. Лишь изредка, если она ежилась или ворочалась, тихо интересовался, не неудобно ли ей — прямо как верный волкодав, охраняющий покой хозяина. То ли благодаря теплу его тела, то ли из-за приглушенного света и минималистичной обстановки комнаты, но спала Ривер на удивление крепко: ей больше не снились кошмары, и она перестала просыпаться посреди ночи.

И эта новая, уютная рутина невыносимо раздражала. Девушке претило, что Алессандро одаривает Лили той заботой и нежностью, которой никогда не удостаивались его прежние пассии. Лили Грей и без того стала слишком большой аномалией в его жизни; выход за строгие рамки плана сулил лишь катастрофу.

Как искусственно увеличить дистанцию и четко обозначить границы? Эти душевные терзания достигли пика в тот день, когда в особняк доставили платье. Ближе к вечеру Ривер открыла переданную Паоло коробку и на мгновение потеряла дар речи. Внутри лежало то самое вечернее платье, заказанное в ателье прямо перед похищением. Из-за долгого восстановления полноценной финальной примерки так и не состоялось, но, к её огромному сожалению, наряд сел безупречно.

Глядя на свое роскошное отражение в зеркале, Ривер невольно вспомнила Сандро в день снятия мерок и их пропитанный обжигающей страстью поцелуй. Кем тогда была настоящая Ривер Уинстед? Те бесконечные секунды, когда она вздрагивала и задерживала дыхание от каждого его прикосновения... Было ли это искусной шпионской игрой? Или же в её броне появилась роковая трещина, которой там быть не должно?

— Боже мой, Лили. Ты так прекрасна, — восхищенно щебетала Марта, не подозревая о мрачных мыслях подопечной, и суетливо застегивала на её шее жемчужное ожерелье.

— Сандро просто потеряет дар речи, когда увидит! Мне уже не терпится посмотреть на его реакцию.

Тяжелые молочно-белые жемчужины казались холодными кандалами, сдавившими горло, но Ривер выдавила слабую улыбку: в конце концов, это лишь часть её работы.

К счастью, в тот вечер Алессандро не стал заострять внимание на наряде, лишь дежурно поинтересовавшись, хорошо ли оно сидит и по вкусу ли пришлось. Он заговорил о деле, лишь когда Ривер уже почти провалилась в дремоту:

— В субботу.

— ...Что? — переспросила она хриплым от долгого молчания голосом.

— Я обещал именно в этот день представить тебя моему крестному.

Дамиано Джаннини. Значит, она наконец-то столкнется с ним лицом к лицу. Казалось бы, отличный шанс выведать хоть что-то о местонахождении Антонио, но Ривер почему-то испытывала странное, удушающее давление. Агент нарочно ответила так, словно из-за суеты с платьем напрочь забыла о важнейшем событии:

— Ах да. Точно.

Сандро вновь погрузился в молчание: может, в глубине души он всё-таки разочаровался в своей легкомысленной спутнице? Что, если он прямо сейчас отменит совместный выход и сошлет её обратно в гостевую?

В груди водоворотом сменяли друг друга предвкушение и страх. Когда Ривер уже решила, что мужчина уснул, его тихий голос вновь нарушил тишину:

— Если вдруг не хочешь... если боишься, можешь не идти.

Твердая грудь, к которой прижималась её щека, размеренно вздымалась; подавив дикое желание выскочить из постели и сбежать босиком, девушка уверенно произнесла:

— С чего бы это.

Всё всегда шло по этому сценарию: этот мужчина нежно обволакивал женщину заботой и ласково разрушал её изнутри, словно предлагая добровольно утонуть в его непосильной доброте. А что, если Алессандро искренне привязался к Лили Грей? Впрочем, судя по равнодушному финалу разговора, её паника была преждевременной.

— Когда вернешься в Америку, у тебя появится еще одна захватывающая история для рассказов, — добавил он.

От этой фразы Ривер невольно горько усмехнулась, хотя ничего смешного в ситуации не было.

***

Седан, в котором ехали Ривер и Алессандро, плавно затормозил перед роскошным палаццо в стиле ренессанс. Учитывая статус благотворительного вечера, организатором наверняка выступал потомок какого-нибудь старинного аристократического рода. Охрана почтительно пропустила их внутрь еще до предъявления пригласительных — верный знак того, что круг гостей был предельно узок и элитарен, ведь обычно швейцарам трудно запомнить в лицо каждого приглашенного.

Ривер слегка удивило обилие знакомых лиц из криминального мира среди элегантно одетой публики. Здесь были и те, кто гулял под залогом, и матерые преступники, отсидевшие не один десяток лет и регулярно мелькавшие в полицейских архивах. Вживую, без тюремных роб и вне рамок магшотов (полицейских снимков при аресте), они казались вполне респектабельными джентльменами. Не следи она профессионально за криминальными хрониками, прошла бы мимо и даже не обернулась.

Значит, и Антонио мог выглядеть именно так. С момента его исчезновения прошло уже пять лет: срок относительный, но морщины и седина служат самой безупречной маскировкой, великодушно подаренной временем. Выходит, неуловимый «Иль Дьяволо» может совершенно спокойно разгуливать по улицам, растворившись в толпе обывателей. Прямо как Дамиано Джаннини, который сейчас стоял поодаль и с благообразной улыбкой пожимал гостям руки.

— Видишь человека, беседующего с дамой в изумрудном платье? Это и есть мой крестный, — шепот Алессандро на ухо прервал её размышления.

— Правда, сейчас представить вас друг другу будет проблематично: кажется, он крайне занят.

Детские воспоминания Ривер о Дамиано оставались весьма смутными, но этот худощавый мужчина в очках с подчеркнуто интеллигентной внешностью, казалось, ничуть не изменился. Однако стоило вспомнить, что именно этот человек, так похожий на преуспевающего юриста, за последние годы лично вычислил и уничтожил нескольких агентов под прикрытием, как по спине пробежал ледяной холодок.

— Тебе не нужно так нервничать, он не позволит себе грубости, — попытался успокоить её Сандро.

— Я вовсе не нервничаю. Просто... — Ривер осеклась, внезапно почувствовав, как глобальный смысл её миссии начинает меркнуть.

Возможно, она просто смертельно устала дергать за невидимые ниточки, которые обрывались при малейшем натяжении. Даже легендарный Дамиано, к которому, по слухам, невозможно было подобраться, сам искал с ней встречи, а вот главная цель, Антонио... где он прячется и чем занимается?

Внезапно её пронзил чужой взгляд: Дамиано Джаннини смотрел прямо на неё, и его серые, колючие глаза не скрывали ледяного холода даже за вежливой улыбкой. В этом пристальном внимании крылось нечто настолько многозначительное и жуткое, что предплечья девушки мгновенно покрылись мурашками.

Шпионка была наслышана о том, что консильери обожает крестника как родного сына. В мафиозном обществе, где чистота крови и родословная возведены в абсолют, безродная азиатка, оккупировавшая спальню будущего дона, непременно воспринималась как бельмо на глазу. И если мелкие сошки пытались наладить связи с боссом через Лили Грей, то для могущественного Дамиано черноволосая фаворитка была лишь досадной, раздражающей помехой. Впрочем, этим зрительным контактом всё и ограничилось: вскоре Дамиано отвернулся и с невозмутимым видом продолжил приветствовать элиту. Ривер мысленно усмехнулась собственной паранойе: судя по столь острой реакции на пустяковый взгляд, она всё-таки чертовски нервничала.

— Поздороваться успеете перед началом танцев, а пока можешь спокойно осмотреться. Организаторы объявили, что сегодня для гостей открыты все выставочные залы и частные коллекции, — предложил Сандро.

Лишь сейчас Ривер обратила внимание на окружавшее её великолепие картин и античных статуй. В отличие от пафосного миланского холла, где состоялась их первая встреча, здесь выставлялись подлинные, бесценные шедевры. Похоже, помимо формального приглашения крестного, у Алессандро была еще одна эстетическая причина привести свою спутницу именно сюда.

Остановившись перед монументальным полотном, Сандро негромко спросил:

— «Фисба». Говорят, картину приобрели совсем недавно. Как она тебе вживую?

Это был подлинный шедевр кисти Уотерхауса — щемящий сюжет о женщине, приложившей ухо к холодной каменной стене, чтобы услышать шепот возлюбленного, которого она страстно любит, но не может коснуться.

— Уотерхаус... Джон Уильям Уотерхаус, — благоговейно выдохнула Ривер.

Невероятно, но Сандро запомнил даже вскользь брошенное ею имя любимого живописца. Очарованная полотном, она тихо пробормотала:

— ...Очень красиво.

В памяти непрошеным гостем всплыл их давний разговор в галерее «Фиоре» — задолго до того, как они стали любовниками, — и обжигающее воспоминание о грубо размазанной по губам помаде.

— Надеюсь, я не заставил вас слишком долго скучать? — раздался вкрадчивый голос за спиной.

Ривер резко обернулась и широко распахнула глаза: незаметно подошедший к ним Дамиано Джаннини вежливо, но холодно улыбался.

— Крестный.

Застывшую от неожиданности Ривер спас Алессандро, который радостно поприветствовал подошедшего.

— Вы освободились раньше, чем я предполагал. Хотя, судя по всему, желающих засвидетельствовать вам почтение меньше не стало.

— О, всё те же знакомые лица. Но, Сандро, помнится, я учил тебя: нельзя заставлять даму скучать.

Пока они обменивались светскими любезностями, нервы Ривер были натянуты до предела. Во рту неприятно пересохло. Однако это легкое напряжение лишь помогало ей безупречно играть свою роль.

— Крестный, позволь представить: Лили Грей. Лили, это мой крестный отец, Дамиано Джаннини.

Алессандро взял на себя роль посредника, и Дамиано протянул Ривер руку для рукопожатия. В его проницательных серых глазах вспыхнул явный интерес.

— Не знаю, много ли Сандро успел наговорить обо мне. Я — Дамиано Джаннини. Вам удобнее общаться по-английски?

— Благодарю за любезность, синьор Джаннини. Прошу, зовите меня просто Лили.

Как она выглядела в его глазах? Вероятно, как самодовольная девица, упоенная поддержкой столь могущественного покровителя. Но всё же Ривер не позволяла себе лишней развязности, чтобы не показаться вульгарной. Лили Грей должна была идти на контакт легко и дружелюбно, без всякой задней мысли.

— Я слышала, вы изъявили желание познакомиться со мной.

— Мне было крайне любопытно, насколько очаровательна особа, о которой Алессандро упоминает с таким завидным постоянством.

— Сандро, вы правда так часто обсуждали меня с крестным?

Она задала этот вопрос с притворным наивом, но ответа от Алессандро не последовало. Повернув голову, девушка увидела, что он смотрит на Джаннини с немым укором, словно спрашивая: «Как вы могли?». Консильери в ответ лишь снисходительно рассмеялся.

— Ну полно тебе, я ведь просто шучу.

Ривер подхватила его смех, но в глубине души была поражена. Она впервые видела Алессандро настолько человечным и открытым в присутствии другого члена организации. Дамиано принял бокал шампанского у официанта и продолжил:

— На самом деле он был довольно скуп на слова. Но мне и впрямь не терпится узнать получше гостью, которая так прочно обосновалась в доме Сандро.

— И каковы же ваши первые впечатления? Соответствую ли я ожиданиям?

— Вы их превзошли, синьорина Грей.

Вечер плавно вошел в свое русло, камерная музыка сменилась торжественным вальсом. Гости стали стягиваться к центру зала. Ладонь Алессандро мягко легла на талию Ривер, и она уже готова была последовать за ним, когда Дамиано вежливо перехватил инициативу:

— Сандро, извини старого человека, но не уступишь ли ты мне право первого танца с мисс Лили?

Мужчина рядом с ней на миг замер. Однако выбор был предрешен. Алессандро опустил взгляд, словно взвешивая ситуацию, а затем безмолвно спросил её мнения.

— Второй танец обязательно будет вашим. Не могу же я отказать вашему крестному.

Сандро передал её руку Дамиано лишь после того, как Ривер едва заметно кивнула. Ей показалось, что на его лице на миг отразилось разочарование.

Ривер нельзя было назвать выдающейся танцовщицей. И дело было не в отсутствии грации, а в том, что при попытках продумать план разговора об Антонио её шаги неизбежно путались. Но консильери уверенно вел её за собой, словно и не ожидая от партнерши безупречной техники. Даже когда она один раз наступила ему на ногу, он не подал и виду.

— Не знаю, мисс Лили, известно ли вам, что за Сандро закрепилась репутация безжалостного чудовища?

Он первым нарушил тишину, выбрав для начала весьма дерзкую тему.

— Каким он кажется вам, когда вы остаетесь наедине?

— Он замечательный человек. Добрый, внимательный.

— О, дорогая Лили. Вам совершенно не нужно мне лгать. Я не выношу, когда меня пытаются обмануть, и сам не люблю прибегать к фальши.

Ривер на мгновение осеклась. Тон Джаннини оставался вкрадчивым, почти ласковым, но это была проверка на прочность. Консильери, человек предельно расчетливый, не стал бы тратить время на пустую болтовню с любовницей крестника. Если она сейчас прикинется наивной дурочкой, то навсегда потеряет его интерес. Ей была нужна правда.

— Я полагаю... всё зависит от того, зовут ли его в данный момент Сандро или же сотто-капо.

Дамиано едва заметно улыбнулся, словно признавая её достойным собеседником.

— И что же, он вас совсем не пугает?

— Нет. У меня нет ни единой причины его бояться.

— Слишком поверхностный ответ. Прошу, поясните.

— Всё просто. Кем бы его ни считали в этом мире, для меня он остается только Сандро.

Цель была достигнута — на лице консильери отразилось удовлетворение.

— Впрочем, раз уж он позволил вам использовать это домашнее имя, в вас и впрямь должно быть нечто особенное.

В голосе Дамиано отчетливо пролегла граница, отделяющая «своих» от чужаков. Даже без открытого сарказма было ясно: он насторожен. Однако Ривер это не задело. Она и не рассчитывала на теплые объятия.

— Для Сандро я лишь интересный собеседник, синьор Джаннини. К тому же скоро я вернусь домой, в Америку.

Это был прямой намек: «Не беспокойтесь, я здесь ненадолго, я не угроза». Чтобы пробить его стену, нужно было сначала усыпить бдительность. Улыбка Дамиано стала шире.

— Кажется, я начинаю понимать, почему он выбрал именно вас. И дело вовсе не во внешности, хотя вы, пожалуй, самая привлекательная из всех его пассий.

Ривер вежливо улыбнулась в ответ на сомнительный комплимент.

— Я слышал, вы куратор с блестящим образованием. Сандро ценит искусство. Он логичен, умен, и его предсказуемо тянет к женщине, с которой можно вести диалог. Но, на мой взгляд... дело в том, что вы, мисс Лили, сами стали для него мишенью.

Его слова требовали пояснений, и девушка молча ждала. Джаннини, изящно скользя по паркету, продолжил:

— Алессандро окружен толпой. От приспособленцев, ищущих выгоды, до старейшин, навязывающих наследников, и женщин, требующих оплаты за ночь. Теперь вы понимаете, почему он выбрал затворничество?

В толпе гостей Ривер мельком заметила Сандро: он принимал приветствия с выражением глубочайшей скуки и раздражения на лице. С ней он никогда не был таким.

— Все они используют Сандро как цель, пуская в него стрелы. Но с вами всё иначе. Напротив, Алессандро сам стал стрелой, выпущенной в вашу сторону.

Он замолчал, а затем задал вопрос, больше похожий на допрос:

— У вас есть веская причина ничего от него не требовать? Вы прошли через ад, едва не погибли, но не просите компенсации?

— Разумеется. Я не привыкла торговать отношениями или своим телом. Всего, что мне нужно, я добиваюсь собственным трудом. У меня есть работа, я не бедствую. Лишнее — лишь ненужная жадность, которая мешает радоваться тому, что имеешь.

Дамиано прищурился, взвешивая каждое слово.

— Что до похищения... мне было до смерти страшно, но ведь не Сандро это устроил. Я не стану винить человека, который рискнул жизнью ради моего спасения. Мне ничего от него не нужно. Приятного времени вместе вполне достаточно, ведь мне пора возвращаться к своей жизни.

Ривер закончила на шутливой ноте, но консильери ответил ей странным молчанием. Она знала: это знак согласия. Танец подошел к концу.

— Чрезвычайно занимательная беседа. Я приму ваши слова к сведению.

Казалось, ей удалось произвести нужное впечатление и стена начала рушиться. Шанс заговорить об Антонио был совсем близко. Но в этот самый миг прозвучал приговор:

— Мисс Ривер. Имя, которое было равносильно выстрелу, ударило по нервам.

— Ваши слова о бескорыстии звучат крайне противоречиво, вы не находитe? Неужели у агента, проникшего в наш дом под видом гражданской, действительно нет никакой цели?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Солнцестояние в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

О книге