Пролог

Глава 1 Пролог

Не стоит давать название моим чувствам. Назовешь это любовью — следом придет самобичевание, назовешь ненавистью — станет жаль, в итоге только я сама изведусь. Пожалуй, просто держать рядом этот комок под названием Ча Сон Тэ, в котором смешано всё сразу, — не такой уж плохой вариант.

Мать покончила с собой — демонстративно, так, чтобы все видели.

— Это её папаша довел жену до гроба. Семья Кан Джи Юль по материнской линии тоже из-за этого мужика по миру пошла. Зять прибрал компанию к рукам, а всех родственников вышвырнул.

— Ужас, но сжечь себя заживо?

— Из-за мужа потерять родных, а этот кобель еще и каждый день с новыми бабами таскается… Я бы тоже жить не захотела. Этот мужик — настоящий мусор.

— Точно. Родители Мин Су ведь тоже из-за отца Кан Джи Юль развелись.

— Фу, блядь, как мерзко. Старый уже, а такую грязь разводит.

Мать подожгла себя прямо на глазах у отца, у меня и всей прислуги. Она сделала это так нарочито, что во всей округе не осталось человека, который бы об этом не знал.

Это случилось всего несколько дней назад, и сегодня я впервые пришла в школу после похорон. Разумеется, я была готова к пересудам. Подперев подбородок рукой, я смотрела в окно, но когда слушать стало невмоготу, заткнула уши наушниками и легла на парту.

Случай был слишком громким, к тому же соседи всегда проявляли повышенный интерес к нашей семье — одной из самых богатых в Мудже.

В этом консервативном городке, где люди редко приезжают или уезжают, почти не случалось крупных событий. Максимум — кто-то поступил в университет в Сеуле или устроился в крупную корпорацию. В таком скучном месте злодеяния моего отца были весьма лакомым куском для сплетен.

История о том, как неженатый парень из Сеула соблазнил наивную младшую дочь богатого семейства, обрюхатил её, отобрал компанию тестя и выгнал братьев жены, воцарившись на их месте, — это я слышала с самого детства, постоянно и везде.

Отец эти слухи игнорировал, а мать из-за них страдала. Но больше всего её мучило другое.

Несмотря на разрыв с родными, она держалась на одной лишь любви к мужу. Но когда слухи о его бесконечных интрижках сменились реальностью, и она своими глазами увидела, как отец переплетается телами с секретаршей, мать начала сходить с ума. И это было страшно даже для меня.

— Я верила хотя бы в то, что он меня любит.

Каждый раз, когда она отрешенно бормотала это, мне становилось душно от досады. Во что угодно можно было верить, только не в чувства отца. Сколько женщин обсуждалось еще до секретаря Сон? Я не понимала, как, видя всё это, можно продолжать верить в любовь.

— Нужно знать, кому верить.

— Верно. Верить нужно в то, во что стоит верить.

— …

— Джи Юль, никогда не верь. Человеческое сердце не может быть вечным. Чувства — это нечто с ограниченным сроком годности.

Этим необычайно жарким летом мама сгорела ярче самого солнца. Из окна второго этажа я видела охваченную пламенем мать и отца, поливающего её из огнетушителя. Её срочно доставили в больницу, но в итоге она скончалась.

С того момента, как смерть матери подтвердили, воспоминания остались лишь обрывками. Траурное фото. Шумный зал для поминок. Крики дедушки, изливающего свой гнев. Тлеющие благовония. Запах гари. Дым. Дым. Красный огонь. Пылающий. Пламя. Мама.

— Кха!..

В легких внезапно кольнуло, я судорожно вдохнула и подняла голову. Классный руководитель, стоявший у доски, посмотрел на меня испуганно, а я, задыхаясь, рухнула прямо на пол.

Эй, что с ней? С ума сойти. Кажется, припадок. Она так не сдохнет? — гудело вокруг.

Быстрее, поднимите Джи Юль! В медпункт!

В какой-то момент в голове наступила тьма.

***

Очнулась я на кушетке в медпункте. Издав невольный стон, я приподнялась, и в тот же миг кто-то подошел снаружи и отодвинул занавеску. Это была медсестра.

— Ты в порядке? Ты внезапно упала во время урока, одноклассники принесли тебя сюда.

Её сочувствующий взгляд говорил о том, что она догадывается о причинах срыва.

— Выпускной класс, сейчас самое время налечь на учебу, а тебе выпали такие тяжелые душевные страдания.

— …

— Твой классный руководитель сказал, что ты можешь уйти пораньше. Если станет совсем плохо, сходи в больницу.

Я молча кивнула и встала с постели. Возвращаться в класс после такого переполоха и ловить на себе неудобные взгляды не хотелось, поэтому, даже не забирая сумку, я сразу вышла из здания школы.

У ворот я по привычке сунула руку в карман юбки, чтобы вызвать водителя, но там было пусто.

Где я оставила телефон? Кажется, в ящике стола, а может, положила в сумку. Похлопав глазами, я просто пошла вперед. В сущности, расстояние было вполне пешим.

Шоркая шлепками по асфальту, я вдруг почувствовала, что окрестности школы кажутся мне чужими. Поскольку меня всегда привозили и увозили на машине, я очень давно не гуляла здесь на своих двоих. В первом классе я еще иногда ходила домой с друзьями, но в какой-то момент рядом со мной никого не осталось.

Был ли здесь этот магазин? Я мельком взглянула на незнакомую сэндвичную, но интереса она не вызвала. Пройдя так довольно долго, я внезапно осознала.

Где я?

Из-за того, что я постоянно думала о «чуждости» пейзажа, я слишком поздно заметила, что забрела в район, совершенно не похожий на наш. Мудже — город небольшой, но это не значит, что я знала каждый его закоулок. Я, чья жизнь ограничивалась маршрутом «дом — школа» на заднем сиденье авто, была в топографии полным нулем.

Осмотрев безмолвную улицу, где не было ни людей, ни даже бродячих кошек, я двинулась наугад. Мозг подсказывал, что эффективнее вернуться тем же путем, но ноги, набравшие инерцию, упрямо несли меня вперед.

Честно говоря, мне и не хотелось поскорее возвращаться домой. Раз уж заблудилась, почему бы не поблуждать еще немного?

— …

Я пробиралась сквозь переулок, зажатый между виллами. Чем глубже я заходила, тем ветше становились постройки. В начале пути еще попадались чистые, недавно построенные дома, но вскоре показались скелеты недостроенных зданий. Судя по разбросанным мешкам с песком, валяющимся рабочим перчаткам и лопатам, район находился в стадии активной застройки.

В конце переулка дорога раздваивалась. Пока я лениво раздумывала, куда свернуть…

Визг.

Откуда-то донесся звук шин, и я повернула голову. Справа. По диагонали от того места, где я стояла, замер серый фургон. Из него начали один за другим высыпать мужчины в черных костюмах.

Заметив в руках у одного из них бейсбольную биту, я инстинктивно спряталась за фонарный столб. Поддавшись странному любопытству, я выглянула в щель между столбом и стеной. Взгляд зацепился за мужчину, который вышел последним.

Даже не считая, было ясно, что их там не меньше пяти-шести человек, но он выделялся среди всех совершенно естественным образом.

Во-первых, он выглядел заметно моложе остальных. Во-вторых, он был исключительно красив. В-третьих, его мощное телосложение было настолько выдающимся, что любой, кто увидел бы эту банду, сто процентов запомнил бы именно его. К тому же, если все остальные были при полных костюмах, на нем была лишь белая рубашка, надетая небрежно, и только он один сжимал в зубах сигарету. Он приковывал взгляд.

Они о чем-то переговорили у фургона и вскоре вошли в здание прямо перед ними.

<Чон Рён>

На здании висела вывеска всего из двух иероглифов. Только тогда я поняла, кто эта банда в черном.

— «Чон Рён»? Да это просто бандюки, которые предоставляют услуги найма. Не бери в голову. Хорошо, когда есть несколько таких мелких контор — нам же проще. Я же не могу в одиночку кормить весь город Мудже.

Однажды я слышала высокомерный телефонный разговор отца. Слово «гангстеры» было для меня непривычным, поэтому оно смутно отложилось в памяти.

Первый бандит, которого я увидела в своей жизни, оказался самым красивым мужчиной из всех, кого я встречала. Усмехнувшись этой иронии, я повернула налево. Какое мне дело до того, гангстер этот незнакомец или красавчик? Я тут же потеряла к нему интерес.

Пройдя еще приличное расстояние, я вышла на большой проспект, поймала такси и поехала домой. Оставив экономку расплачиваться с водителем, я поднялась в комнату. Сон подвел черту под этим днем. Большая часть того года прошла именно так.

На месте, где умерла мать, стоит статуя ангела, которую она изваяла сама. Таково было распоряжение отца.

Учитывая, что все знали, почему она убила себя, это была потрясающая по своей нелепости выходка, но я не стала возражать. И дело было не только в статуе — после смерти матери наши разговоры с отцом можно было пересчитать по пальцам, я старалась вообще не попадаться ему на глаза.

Стоя у окна, я посмотрела на сад. Возле статуи лежало несколько букетов. Были те, что принесла прислуга пару дней назад в первую годовщину смерти матери, и те, что привез сегодняшний гость.

Вид статуи всегда вызывал дискомфорт, я не могла долго на неё смотреть. Глубоко вздохнув, я задернула шторы. В этот момент раздался стук в дверь.

— Джи Юль, это я.

Услышав знакомый голос, я отошла от окна. Стоило мне распахнуть дверь, как передо мной возник сияющий улыбкой До Ха Джин, которого я давно не видела.

— Как поживаешь?

— Нормально.

— Не знала, что я приехал? Могла бы и встретить, если была дома.

— Знала, но мне было лень.

— Ты всё такая же милашка.

Его улыбка не угасала, будто мое равнодушие доставляло ему удовольствие.

В последний раз мы виделись в начале года, когда он ненадолго прилетал в Корею и мы ужинали семьями. Он ничуть не изменился, разве что лицо немного загорело, а в остальном — всё тот же опрятный вид с головы до ног. Я мазнула взглядом по его аккуратной челке, закрывающей лоб, и по черной клетчатой рубашке. Он указал рукой внутрь комнаты:

— Можно войти? Мне скучно.

— …

— Взрослые внизу обсуждают дела, мне там как-то не по себе.

— Заходи.

Причин отказывать не было, и я послушно отступила в сторону.

Глава 2

От него, вошедшего со словами благодарности, исходил незнакомый аромат. Видимо, его вкусы на парфюм изменились. Этот резкий, до боли в носу запах мне не понравился, но не мне судить чужие предпочтения, так что я лишь слегка потерла нос.

— Как учеба? Слышал, собираешься остаться на второй год для подготовки к экзаменам.

— Я не собираюсь поступать в университет.

— Мм? — До Ха Джин обернулся ко мне.

— Как это не собираешься, надо поступать. Кажется, твой отец уже подумывает передать тебе компанию.

Когда я без ответа уселась на подоконник, До Ха Джин, потирая подбородок, медленно приблизился.

— Тебе всё еще тяжело из-за матушки?

— …

— Было бы здорово, если бы в такое время я оставался в Корее.

— И что бы это изменило?

— Ну как же. Тебе было бы не так одиноко.

Джинсы До Ха Джина скользнули по моим ногам, болтающимся в воздухе. Я на мгновение опустила взгляд, а когда подняла голову, он уже обхватил мою левую щеку и начал нежно поглаживать её большим пальцем. Мы знали друг друга давно, так как наши отцы были связаны по бизнесу. В детстве он тоже иногда гладил меня по щеке, но сейчас интонация этого жеста была совершенно иной. С раскрасневшимся лицом он сглотнул слюну.

— А может, и правда лучше не поступать в университет.

— Почему?

— Парни твоего возраста совершенно неуправляемы. Ты ведь училась в женской школе и вряд ли это знаешь?

— …

— Для такой наивной и красивой девочки, как ты… это в любом случае опасно.

Рука До Ха Джина скользнула по плечу и спустилась к предплечью. На мне было платье без рукавов, и когда его ладонь коснулась голой кожи, я отчетливо почувствовала её тепловатую температуру.

— Этим летом я буду в Корее.

— …

— Может, мне пока позаниматься с тобой? — мягко спросил он, поглаживая мою руку.

— Я же сказала, что не буду поступать.

— Можешь пойти в женский университет.

Он ответил явно невпопад.

— Я не собираюсь наследовать компанию. Буду просто бездельничать на отцовские деньги, пока не помру.

До Ха Джин усмехнулся, словно мои инфантильные слова показались ему милыми, и убрал руку.

— Наверное, ужин уже готов. Пойдем.

Я послушно слезла с подоконника. Пропуская мимо ушей его болтовню, пока он шел рядом, я машинально провела рукой по предплечью, к которому он прикасался. Если подумать, это было первое прикосновение другого человека с тех пор, как умерла мать. Да и мать в последнее время заперлась в собственном мире и не обращала на меня особого внимания. Тепло, которое я почувствовала спустя долгое время, было непривычным. Потирая кожу так же, как это делал До Ха Джин, я вышла из комнаты. Сквозь окно в коридоре пробивался красноватый свет заката.

***

Сразу после того как До Ха Джин со своим отцом уехали, отец заговорил со мной о репетиторстве.

— Позанимайся с Ха Джином, хотя бы пока он не уедет в Штаты.

— …

На протяжении всего ужина До Ха Джин так активно расхваливал себя перед моим отцом, что я в какой-то степени этого ожидала. До Ха Джин сказал, что улетает в Америку в последний день августа. Значит, оставалось около двух месяцев. Я сомневалась, что пара занятий с репетитором за это время сильно улучшит мои оценки, да и мое нежелание поступать в университет было совершенно искренним. Однако мне не хотелось лишний раз препираться с отцом — поступать, не поступать — поэтому я просто кивнула и поднялась по лестнице на второй этаж.

— Долго еще собираешься ходить такой вялой?

Недовольный голос, ударивший мне в спину, я тоже проигнорировала.

***

«Тогда так и договоримся, я напишу, как будет время».

Приехав в Корею на каникулы, До Ха Джин накопил много встреч, поэтому мы решили начать занятия через две недели. Я отложила телефон, не став отвечать, и в этот момент раздался стук. 10 утра. Время уборки комнаты. Сверившись с часами, я закинула в рот противозачаточную таблетку, лежавшую на прикроватной тумбочке. Я начала их принимать, потому что после того, как мать умерла на моих глазах, у меня почти полгода не было месячных. Иногда я задавалась вопросом, стоит ли заходить так далеко, лишь бы их вызвать. Проглотив горькую таблетку, я открыла дверь. На пороге с чистящими средствами стояла Хи Ён — горничная, отвечающая за второй этаж.

— Сегодня такая прекрасная погода.

Она была одной из двух домработниц, постоянно проживающих у нас, и занимала пристройку рядом с садом.

— Как насчет того, чтобы попозже немного прогуляться по двору?

— Ну да…

Я неопределенно кивнула и вышла из комнаты, а она добавила:

— Один из садовников на прошлой неделе внезапно уволился, говорят, сегодня придет новый.

— Господин Им Чон Хо уволился?

— Да. Решила предупредить, чтобы вы не испугались, увидев незнакомого человека.

Какая она все-таки добрая и заботливая. Я кивнула еще раз, и она с мягкой улыбкой вошла в мою комнату. Я немного посмотрела на полуоткрытую дверь, а затем спустилась по лестнице. Вторая домработница, пожилая женщина, убиравшаяся в гостиной на первом этаже, тоже заметила, что день чудесный, и посоветовала прогуляться.

— Побудете на солнце — настроение улучшится. Пройдитесь хотя бы кружок.

— Хорошо…

Я знала, что они все переживают за меня, потому что я почти не выхожу из дома, поэтому неловко улыбнулась и направилась к прихожей. В таких случаях лучше выйти ненадолго и сразу вернуться — тогда они будут меньше вмешиваться. Я надела шлепанцы и открыла входную дверь. И правда, стояла ясная погода начала лета. Я на мгновение подняла глаза на голубое небо, залитое теплыми солнечными лучами, а когда опустила взгляд, мои глаза слегка расширились.

— …

Причиной стали двое мужчин, стоявшие возле статуи. Один из тех, кто стоял лицом друг к другу и разговаривал, был бригадир — мужчина, который уже много лет ухаживал за нашим садом. Разумеется, я удивилась не ему — его я видела, наверное, чаще, чем родного отца. Меня поразило то, что молодой парень перед ним показался мне знакомым.

Где я его видела?

Парень, закатавший рукава рубашки, что-то сказал и зачесал волосы назад. Его черные волосы блеснули на солнце, а белая рубашка беспорядочно заколыхалась. Я подумала, почему его небрежное движение — просто поднял и опустил руку — выглядит так эффектно, и поняла: всё дело в его красивом лице. Даже издалека было прекрасно видно идеальный профиль: линия от лба к переносице и вниз, к очерченному подбородку. Но кто он? Где мы встречались? Я тупо стояла, вцепившись в ручку двери, и тут бригадир, словно почувствовав мой взгляд, повернулся в мою сторону и добродушно улыбнулся.

— Джи Юль, вышла погулять?

Вслед за ним лицо парня тоже естественно повернулось ко мне. Почему-то этот момент, когда он оборачивался, показался мне очень долгим.

— А…

Как только наши взгляды встретились, в моей голове, словно панорама, пронеслись воспоминания: Старшая школа, первый день после похорон, припадок, уход с уроков, блуждания, фургон. В ту же секунду я непроизвольно захлопнула дверь и вернулась в дом. От громкого стука пожилая экономка, протиравшая полки в гостиной, вздрогнула и посмотрела на меня, но мне было не до неё.

Это тот самый человек, которого я видела в прошлом году. Тот красивый молодой парень, вышедший из черного фургона. Но почему? Тогда он зашел в здание с вывеской «Чон Рён». Бандитская контора. Что бандит забыл в нашем саду? Судя по всему, он и есть тот самый новый садовник, о котором говорила Хи Ён, но с чего вдруг гангстер стал садовником?

Ничего не понимая, я озадаченно склонила голову, а потом просто пошла вверх по лестнице. С некоторых пор я начала нервничать при виде незнакомцев и старалась сознательно их избегать. Вот и сейчас. Я легонько постучала кулаком по колотящемуся сердцу. Если придираться, я уже видела его однажды, но незнакомец есть незнакомец. Я быстро поднялась на второй этаж и направилась к своей комнате, как вдруг из дверей выскочила Хи Ён.

— Я еще не закончила убираться…

Я с секунду посмотрела на её смущенную улыбку и указала на гостевую комнату.

— Я побуду там.

— Хорошо. Я постараюсь закончить как можно быстрее.

Оставив Хи Ён, которая снова юркнула в мою комнату, я вошла в соседнюю дверь. Гостевая комната — с всегда застеленной кроватью и небольшим столиком, готовая в любой момент принять постояльцев. На втором этаже было еще две таких, и одна на первом, но по своему прямому назначению они использовались крайне редко. Отец был сиротой, так что родственников с его стороны не было вообще, а с маминой родней он оборвал все связи с тех пор, как прибрал к рукам компанию. К нам попросту некому было приезжать. И всё же Хи Ён всегда убирала гостевые комнаты до блеска. Мельком взглянув на идеально гладкое покрывало, я подошла к окну. Я слегка отодвинула белые шторы, закрывавшие окно, и посмотрела вниз: бригадир и тот парень всё еще стояли там. Парень указал на статую и что-то сказал, на что бригадир скорчил печальное лицо. Наверное, они говорили о матери. Парень стоял, небрежно перенеся вес на одну ногу и уперев руку в бок, глядя на ангела и увядшие букеты перед ним. Затем он начал машинально поворачивать голову в мою сторону, и я поспешно задернула штору, прячась.

— …

Досчитав про себя до десяти, я снова выглянула в щелочку между шторами: двое мужчин уже шли к сараю в углу двора. Я и в тот раз заметила, что он крупный, но сейчас, рядом с щуплым бригадиром, он казался просто огромным. Наверное, из двух бригадиров можно было бы слепить одного такого. Но что он тут делает? Завязал с бандитизмом? Пока я задавалась этими вопросами, раздался стук в дверь.

— Я закончила уборку. Пойду вниз.

Ничего не ответив, я проследила за тем, как двое мужчин скрылись в сарае, и лишь после этого вышла из гостевой комнаты. Вернувшись к себе, я первым делом открыла золотую шкатулку для драгоценностей, стоявшую на туалетном столике. Шкатулка, доставшаяся мне в память о матери, была полна её украшений. Из-за того, что я долгое время не обращала на неё внимания, я лишь недавно заметила, что нескольких вещей не хватает.

— …

Видимо, сегодня она ничего не взяла, потому что я вернулась наверх посреди уборки. А мне-то какое дело... Я усмехнулась и слегка повернула кольцо с крупным рубином так, чтобы камень было лучше видно.

***

С наступлением настоящего лета температура росла с каждым днем, а стрекот цикад становился всё оглушительнее. Пошел бы дождь — стало бы прохладнее, но из-за «сухого» сезона дождей, тянущегося еще с прошлого года, мир вокруг только раскалялся.

Если бы в прошлом году шел дождь, мать бы не сгорела заживо?

Усилием воли прервав эту бесполезную цепочку мыслей, я снова уселась на подоконник. Под палящим солнцем двое садовников, обливаясь потом, лили на головы воду из бутылок. В конце концов, бригадир, поняв, что так больше невозможно, указал на тень под деревом. График работы садовников давно не менялся: по будням с девяти утра до трех часов дня. Фиксированного времени для отдыха не было, они делали перерывы по своему усмотрению, и, судя по всему, сегодня этот момент настал именно сейчас. Я мельком взглянула на часы — время только перевалило за два часа дня. Бригадир сел, прислонившись спиной к стволу дерева, а новый парень плюхнулся рядом с ним и начал жадно глотать воду. Даже с такого приличного расстояния было хорошо видно, как ходит его кадык. Наверное, это из-за того, что он расстегнул рубашку настежь.

Глава 3

В отличие от бригадира, он не носил коричневую рабочую форму — видимо, одежда, оставленная предшественником, пришлась ему не впору. Оно и понятно: предыдущий садовник был куда мельче этого парня. Внезапно головы бригадира и парня повернулись в одном направлении. Налево, туда, где находился вход в главный дом. Проследив за их взглядами, я увидела двух домработниц, выносящих закуски. Пожилая экономка несла поднос, а Хи Ён — две бутылки изотоника. Парень встал и принял у них угощение. Экономка, Хи Ён, бригадир и этот парень уселись друг напротив друга под большой сосной и начали о чем-то тихо беседовать. До появления парня это время ограничивалось лишь раздачей перекуса, но последние несколько дней они постоянно так сидели. Особенно Хи Ён: даже когда у экономки не было времени из-за работы, она специально выходила отдохнуть вместе с ними на улице. Судя по тому, как она то и дело бросала на парня взгляды, у нее явно были на него виды. А экономка и бригадир, похоже, всё понимали и подыгрывали ей. На вид они были примерно одного возраста, да и Хи Ён была красавицей, так что смотрелись они отличной парой. С тех пор как я заметила эту картину, я наблюдала за ними с немалым интересом. Это была хоть какая-то сплетня в моей скучной жизни, запертой в четырех стенах.

— …

Парень, услышав что-то от экономки, широко улыбнулся. Оставим в стороне его красоту — у него было настолько невинное лицо, что казалось по-детски чистым. Как-то это совершенно не вяжется с первым впечатлением. Для бандита он выглядит слишком порядочным… Судя по тому, как добросовестно он каждый день приходит на работу, с теми делами он, похоже, завязал. Но променять бандитизм на садоводство? Выбор настолько далекий от прошлого, что, должно быть, у него на это какие-то личные причины. Задаваясь этими легкими вопросами, я пристально смотрела на парня, как вдруг он резко повернул голову в мою сторону. От неожиданности я спряталась за штору. Выглянув в щелочку, я увидела, как он машет рукой в воздухе — видимо, отгонял подлетевшую мошку.

Вжжж—

Вжжж—

В этот момент зажужжал телефон, лежавший на кровати. На сегодня просмотр окончен. Слезши с подоконника, я взяла телефон. Увидев на экране имя До Ха Джина, я нажала кнопку ответа. Мой телефон, который долгое время молчал из-за отсутствия собеседников, в последнее время благодаря До Ха Джину хоть как-то оправдывал свое предназначение.

— Да, оппа.

— Что делаешь?

— Просто дома сижу. А что?

— Почему ты всё время сидишь дома?

Его ласковый голос со смешком прозвучал немного приторно. Я ничего не ответила и просто промолчала, а До Ха Джин тут же пустился в долгие рассказы. Я молча слушала, что он делал сегодня и что собирается делать дальше. В последнее время До Ха Джин то и дело звонил и болтал со мной. С его стороны это, наверное, была забота обо мне, апатично запертой в комнате, но, честно говоря, мне было неинтересно. Меня ни капли не волновало, как он устроил свидание вслепую своему младшему сослуживцу и всё в таком духе.

— Я вешаю трубку.

— А? Вешаешь?

Несмотря на то, что я перебила его на полуслове, До Ха Джин не выказал ни капли недовольства. Наоборот, его голос зазвучал еще мягче.

— Хорошо. Скоро повешу. Только одно.

— Угу. Говори.

— У меня завтра в обед свободное время, не хочешь пообедать вместе?

— Мне лень выходить…

— Я угощу тебя чем-нибудь вкусным.

Когда я начала тянуть с ответом, в его голосе послышалось беспокойство.

— Твой отец очень переживает, что ты после выпуска всё время торчишь дома. Выйди, развейся. А?

— …

— У меня вряд ли будет время заехать за тобой, давай встретимся на площади в центре. Мм, встретимся часам к двенадцати, пообедаем, а если будет время, можно и в кино сходить.

— …

— Договорились? А?

Ха-а, со вздохом я неохотно согласилась. Только после этого До Ха Джин довольно рассмеялся и повесил трубку. Я небрежно бросила телефон у изголовья и плюхнулась на кровать. Выходить было лень, но раз уж всё равно делать нечего, посчитаю это способом убить время. Тупо глядя в потолок, я машинально теребила левое предплечье, а затем закрыла глаза.

***

Рубиновое кольцо пропало. Я обнаружила это, когда после душа села перед туалетным столиком и начала наносить лосьон. Я давно не проверяла шкатулку, поэтому не знала, когда именно его забрали. Молча уставившись на пустое место, я закрыла крышку и дотерла лосьон по щекам.

Бззз. Бззз. Бззз. Телефон, лежавший рядом с лосьоном, завибрировал короткими гудками. Было ясно, что это До Ха Джин, поэтому я просто оставила его в покое и на скорую руку высушила волосы феном. Даже если не досушить до конца, на улице жарко — сами высохнут. Влажные кончики волос я просто расчесала пальцами и на этом закончила. Раз уж платить за всё будет До Ха Джин, кошелек я брать не стала, захватив только телефон, и вышла из комнаты.

— Уходите? Как раз видела, что снаружи приехал водитель Ким, — радостно заговорила со мной Хи Ён, протиравшая пыль с картины в коридоре. Я мельком взглянула на её пальцы, но кольца, разумеется, не было.

— Давно вы не выходили. Хорошо вам провести время.

— Да. Я пошла.

Оставив убиравшуюся Хи Ён позади, я спустилась на первый этаж. Экономка, видимо, была на кухне, так что гостиная пустовала. Обведя взглядом безлюдное помещение, я направилась к прихожей, но внезапно мелькнувшая мысль заставила меня на мгновение включить экран телефона.

11:23 AM

В это время садовники обычно в самом разгаре работы. Мне было немного не по себе, но что поделать. Пока персонал не сменится, мы всё равно рано или поздно столкнемся. Да и, честно говоря, после того как я тайком наблюдала за ним больше недели, психологический барьер немного спал. Стук-стук, я постучала носками кроссовок по полу, обуваясь, и потянулась к ручке входной двери. Хорошо смазанная дверь открылась плавно. В расширяющуюся щель полился солнечный свет, подул теплый ветерок, принеся свежий запах травы. Бессознательно втягивая носом воздух, я шагнула наружу. От яркого солнца защипало в глазах, я прикрыла их ладонью и ступила во двор. В этот момент послышался звук: вжик-вжик, кто-то стриг кусты. Прищурившись, я повернула голову и увидела со спины бригадира, подрезающего крайнюю сосну. Из радиоприемника у него на поясе играл трот. Из-за музыки он, видимо, не услышал, как я вышла, и продолжал весело щелкать ножницами, что-то напевая себе под нос. Я посмотрела на него пару секунд, а затем незаметно огляделась — парня нигде не было. Ни на противоположной клумбе, ни возле статуи. Я осмотрела каждый угол — пусто. В туалет пошел? Почувствовав внутреннее облегчение, я поняла, что мое ощущение «спавшего барьера» было иллюзией. Решив воспользоваться моментом и побыстрее уйти, я ускорила шаг и почти поравнялась со статуей, как вдруг…

Шурх.

— Ах.

Внезапно что-то выскочило, я вздрогнула и остановилась. Не справившись с инерцией, я чуть не упала вперед, но еле удержала равновесие и увидела у своих ног увядшую розу. Что это? В недоумении я повернула голову в ту сторону, откуда вылетела роза. Парень, сидевший на корточках за статуей и вытиравший лоб, тоже обернулся ко мне. Наши взгляды встретились.

— …

— …

Оставшись в той же позе, он некоторое время молча смотрел на меня, затем убрал руку со лба и положил обе руки на колени. Его предплечья, обнаженные под закатанными рукавами черной футболки, были неестественно толстыми.

— Сколько раз это было, — вдруг заговорил он.

Это было адресовано не мне — он бормотал себе под нос, начав загибать пальцы, но я невольно прислушалась. Если подумать, это был первый раз, когда я услышала его голос. Его низкий, грубый тембр отлично подходил к его потному внешнему виду. Одним словом, голос у него тоже был красивый. Я примерно понимала, почему Хи Ён каждый раз не могла оторвать от него глаз, но моим первым желанием было поскорее уйти. Среди всей прислуги Хи Ён работала меньше всех, но и она была здесь уже третий год. То ли потому, что за эти три года я ни разу не сталкивалась в доме с незнакомцами, то ли потому, что знала о его прошлой профессии, но мне было во всех смыслах некомфортно. Я уже собиралась снова шагнуть, как он поднял обе руки в мою сторону. Левая ладонь была раскрыта полностью, а на правой он оттопырил только три пальца — это явно означало цифру «восемь».

— Пока что восемь раз.

— …

Я недоуменно смотрела на него, не понимая, к чему он клонит, но от его следующих слов по спине пробежал холодок.

— Я чувствовал, что кто-то подглядывает.

— …

— Случаем, ничего об этом не знаешь?

В его тоне сквозил странный сарказм. На лице, искривленном в усмешке, читалась насмешка. Это был вопрос человека, который уже знает ответ. Сказать, что мне не было стыдно от того, что меня поймали, было бы ложью, но наблюдать за работой из окна своей комнаты, в своем собственном доме — не такое уж большое преступление, и мне было что сказать ему в ответ.

— Почему вы мне тыкаете?

Задвинув подальше дискомфорт перед незнакомцем, я резко ответила ему. Он разогнул пальцы, оперся кулаками о колени и поднялся. Из-за того, что он внезапно стал таким высоким, мне пришлось задрать голову. Даже издалека он казался крупным, но вблизи этот парень был просто огромным. Ростом он почти не уступал статуе, а его габариты полностью перекрыли мне обзор, так что работающего позади бригадира вообще не было видно.

— Я слышал, принцесса этого дома младше меня.

— …

— Что, прикажешь преклоняться перед тобой?

Он стоял, небрежно перенеся вес на одну ногу, и молча смотрел на меня сверху вниз. Не знаю, показалось ли мне, но его взгляд был острым. Нет, не только взгляд — его тон и манеры тоже были резкими. Я с секунду окинула его взглядом, коротко вздохнула и развернулась.

— Даже не ответишь и уйдешь?

Проигнорировав его цоканье языком, я просто пошла дальше. Когда я открыла ворота, то увидела знакомый белый седан и стоящего рядом мужчину в костюме.

— Сколько лет, сколько зим.

— Давно не виделись, господин Ким.

— Зовите меня почаще. А то я уж думал, мне придется похоронить себя на том заводе.

Мой личный водитель Ким приветливо пошутил и открыл заднюю дверь. В школьные годы я хотя бы каждый день ездила на учебу, но после выпуска я почти не выезжала на машине, так что, по сути, он почти лишился работы. Вместо этого в свободное время он работал на отцовском заводе.

— Куда поедем?

— В центр.

— Понял.

Машина тронулась вдоль каменного забора. Даже когда дом остался далеко позади, мне почему-то казалось, что колючий взгляд парня всё еще преследует меня, и я невольно нахмурилась.

Глава 4

Я неплохо распознавала чужую враждебность. В школьные годы, когда поползли слухи об интрижке моего отца с матерью одной из учениц, родители той девочки развелись. Внезапно лишившись нормальной семьи, она выместила свою злость на мне, организовав травлю, и с тех пор я жила в окружении всеобщей ненависти. Если вспомнить, еще до этого были те, кто завидовал мне из-за денег семьи; те, кто откровенно сторонился меня, уязвленные тем, что их родители работают на моего отца; и те, кто просто меня недолюбливал. Я предполагала, что парень, приветливый с остальными, груб со мной по схожей причине. Судя по тому, как он при первой же встрече стал мне тыкать и попрекать возрастом, тот факт, что он работает в доме, где девчонка младше него бьет баклуши, больно задел его гордость. Обращение «принцесса» тоже было сродни издевке. Сам-то бывший бандит, а туда же — гордость. Должен радоваться, что вообще нашел нормальную работу. Вспомнив, как нагло он себя вел, я лишь усмехнулась, когда телефон снова зажужжал. Вообще-то я уже давно чувствовала в руке короткие вибрации. Только сейчас проверив экран, я, как и ожидала, увидела целую кучу сообщений от До Ха Джина.

«Ты где?»

«Я уже приехал.»

«Буду ждать, не торопись.»

«Как насчет стейка?»

«Я на всякий случай забронировал.»

«Джи Юююль.»

«Может, хочешь чего-то конкретного?»

Пока я их читала, продолжали всплывать новые. Отвечать на каждое было слишком утомительно, поэтому я просто написала «уже еду» и перевела телефон в беззвучный режим.

***

— Я отвезу ее попозже. Господин Ким, вы можете быть свободны.

До Ха Джин приветливо протянул водителю Киму кофе. Водитель с благодарностью взял стаканчик, бросил дежурную фразу «позаботьтесь о ней» и уехал. Пока я смотрела вслед удаляющейся машине, в поле моего зрения внезапно возник До Ха Джин. Склонившись ко мне с сияющей улыбкой, он выглядел в приподнятом настроении.

— Стейк подойдет?

— Угу.

Ресторан, в который привел меня До Ха Джин, был самым дорогим в центре города. Мы часто бывали здесь с матерью.

— Вы ведь господин До Ха Джин? Прошу за мной.

Он действительно забронировал столик, поэтому, как только мы вошли, официант сразу провел нас к месту у окна. Окинув равнодушным взглядом полупустой зал, я села, а До Ха Джин сам сделал заказ.

— Как ты поживала всё это время?

— Да как обычно.

— Помнишь, что со следующей недели у нас репетиторство?

Я кивнула, откладывая телефон, и вдруг встретилась взглядом с девушкой за соседним столиком по диагонали. Лицо показалось знакомым — это была моя одноклассница из старшей школы. Имя я помнила смутно, но зато хорошо помнила, что она меня сильно недолюбливала. Именно она часто заводила в классе разговоры о моей матери. Одноклассница пристально посмотрела на меня, затем резко отвернулась и что-то сказала парню, с которым пришла. После этого парень тоже обернулся ко мне. Его я видела впервые в жизни, но, судя по тому, что мы ровесники, они, должно быть, встречались. Ну, раз они пришли вместе в такой дорогой и атмосферный ресторан, наверное, так и есть, — подумала я и мельком взглянула на До Ха Джина.

— Я готовлюсь в свободное время. У меня остались материалы с тех пор, как я раньше подрабатывал репетитором, правда, они староваты.

— …

— У нас будет всего около двух месяцев, но я составлю план вплоть до самого Сунына (вступительного экзамена). Доверишься оппе?

Я так же хорошо распознавала симпатию, как и враждебность. С того момента, как вокруг меня почти не осталось людей, которым бы я нравилась, я стала улавливать это довольно остро. До Ха Джин демобилизовался весной прошлого года, и вскоре после этого, увидев меня спустя долгое время, начал испытывать ко мне особые чувства. Он часто звонил во время учебы за границей, не раз звал в гости, но мне было лень даже из дома выходить, не говоря уже о том, чтобы лететь через океан, так что я просто пропускала это мимо ушей.

— Посмотрим кино после обеда?

— Ну не знаю…

— Тогда пойдем в универмаг на шопинг?

— Я кошелек не взяла.

— О чем ты вообще переживаешь. Конечно же, оппа всё тебе купит.

— Сначала поедим, потом подумаю.

— Ладно.

До Ха Джин, подпиравший подбородок рукой и смотревший на меня, тяжело вздохнул.

— Эх, как же не хочется ехать в Штаты.

— До этого еще куча времени.

— И всё равно. Во время семестра приехать будет сложно… Ты ведь не прилетишь ко мне?

— Нет.

— Ох, какая же ты милая.

Кажется, у него немного странные представления о том, что такое «мило». Я усмехнулась и снова встретилась взглядом со столиком по диагонали. Но на этот раз не с девушкой, а с парнем. Одноклассница, видимо, отошла в туалет, и парень откровенно пялился на меня. Он косился, когда пил воду, косился, когда официант приносил еду, косился даже тогда, когда До Ха Джин разрезал для меня стейк. Он так засмотрелся, что даже не заметил, как вернулась его спутница. Одноклассница, быстро проследив за его взглядом, гневно сверкнула глазами. Как это ни абсурдно, но объектом его внимания была я.

— Давай, ешь.

— …

— Что такое?

Поскольку я смотрела куда-то в сторону вместо того, чтобы есть удобно нарезанное мясо, До Ха Джин тоже повернул голову. Как раз вовремя: одноклассница вскочила с места. Грохот. Стул с шумом опрокинулся, привлекая внимание всего зала. Парень, бросившись вслед за ней, поднял стул, еще раз бросил на меня быстрый взгляд и поспешил к выходу.

— Что это с ними?

— …Не знаю.

С запозданием я вспомнила имя одноклассницы. Нам Со Ён. До первого класса старшей школы мы неплохо общались, но после того, как парень из соседней школы, в которого она была безответно влюблена, признался мне, она перестала со мной разговаривать. Оставив До Ха Джина в недоумении склонять голову, я взяла кусочек стейка. Я не была знатоком кулинарии, но мягкое мясо оказалось неплохим на вкус. До Ха Джин, потеряв интерес к соседнему столику, с довольной улыбкой смотрел, как я жую.

— Кстати, репетиторство будет проходить у меня дома.

— Почему?

Я была уверена, что мы будем заниматься у меня в комнате, поэтому удивленно переспросила. Он добродушно улыбнулся.

— Если будешь постоянно сидеть взаперти, станешь еще депрессивнее. Считай, что это повод выходить из дома хотя бы дважды в неделю.

— …

— Я уже поговорил с твоим отцом.

Кажется, всё уже было решено, так что я просто кивнула, не желая тратить энергию на споры. До дома До Ха Джина нужно было ехать на машине, так что придется заранее предупредить водителя. Дважды в неделю выходить из дома. От одной мысли об этом я уже почувствовала усталость и тихо вздохнула, а До Ха Джин подался вперед.

— Я закончу со всеми своими личными встречами в этом месяце.

— …

— Отказывать отцу, когда он зовет, я не могу, но в остальном постараюсь проводить с тобой как можно больше времени.

— Зачем?

— А?

— Зачем ты тратишь свое время на меня?

Он на секунду опешил, а потом тихонько рассмеялся.

— Ах, какая милая.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, он только смеялся. Наверное, понимал, что я спрашиваю не потому, что не знаю ответа. Я просто закинула в рот еще один кусок мяса.

— Вкусно?

— Угу.

Надолго ли хватит чувств До Ха Джина? Мелькнула у меня легкая мысль.

***

Я спускалась по лестнице, потому что захотела пить.

— А вот и принцесса.

Неожиданный голос резко ударил по ушам, и я удивленно опустила взгляд. Молодой садовник и Хи Ён как раз пересекали гостиную.

— Ну что вы, Сон Тэ. Вы и с госпожой так шутите? — со смешком, словно говоря «вас не исправить», сказала Хи Ён. Стоявший рядом с ней парень держал две большие коробки, поставленные одна на другую.

— А разве не принцесса? Живет взаперти в замке.

— Прекратите. Госпожа некомфортно чувствует себя с незнакомыми. Шутить будете, когда немного сблизитесь.

Вместо ответа он наклонил голову и вытер пот с виска о плечо. Его открытая кожа — лицо, предплечья, шея — была перепачкана потом и землей. Туалет для садовников находился в пристройке, поэтому они обычно не заходили в главный дом. Видимо, причиной были эти коробки, но они были закрыты, так что я не знала, что внутри. Заметив мой вопросительный взгляд, Хи Ён объяснила:

— Экономке из родного города прислали арбузы и дыни, они тяжелые, поэтому я попросила его помочь донести. Он скоро уйдет.

— …

— Я попозже нарежу фрукты и принесу вам наверх. Сон Тэ, туда, внутрь.

Повинуясь жесту Хи Ён, парень, молча смотревший на меня, зашагал вперед. Я переводила взгляд с удаляющейся спины парня на Хи Ён, которая украдкой на него посматривала, и спустилась еще на пару ступенек.

— Кстати, госпожа, вам что-то нужно?

— Я просто спустилась попить. Не обращайте внимания.

— Я принесу.

Глядя, как она с приветливой улыбкой семенит вслед за парнем, я уселась на нижнюю ступеньку. Если там арбузы и дыни, коробки должны быть очень тяжелыми, а он сильный. Впрочем, при его габаритах было бы странно, не будь у него силы. Оперев локти о колени и подперев подбородок руками, я ждала. Вскоре показался садовник. Потирая вздувшиеся от нагрузки мышцы на предплечье одной руки, в другой он держал стакан. Парень, шедший вразвалочку, заметил меня и вскинул брови. Из-за того, что они были угольно-черными, это движение бросилось в глаза. Пока он приближался, его острый взгляд не отрывался от меня. Вблизи я заметила, что и глаза у него тоже черные.

— Что-то вы в последнее время не подглядываете.

Остановившись перед лестницей, он снова пустил в ход сарказм.

— Обиделась из-за какой-то шутки?

И снова на «ты». Я фыркнула и протянула руку. Вторая рука всё еще подпирала подбородок.

— Замолчи и отдавай.

— …

Видимо, он не ожидал, что я тоже перейду на «ты», потому что его глаза слегка округлились. Когда уголки глаз изогнулись, выражение его лица стало чуть мягче, но мне было плевать — я просто кивнула на стакан в его руке.

— Воду давай.

— С чего бы?

— С того, что Хи Ён передала её для меня.

— Вот так новости.

К нему мгновенно вернулось его резкое выражение лица, и он криво усмехнулся.

— К сожалению, это моя вода.

— Что?

— Я уже заценил твою истинно принцесскую эгоцентричность.

С этими словами он поднес стакан к губам и наклонил. Глыть, глыть, его кадык бешено заходил ходуном, пока он пил. Выпив всё до капли, он демонстративно перевернул стакан над головой, показывая, что там ничего не осталось. Я опустила руку и недовольно уставилась на него. Я почти уверена, что это была моя вода. Если бы он хотел пить, мог бы выпить на кухне и выйти, зачем ему тащить стакан с собой? К тому же, у садовников на улице всегда стоит запас бутилированной воды. Я ему настолько не нравлюсь, что он готов отобрать мою воду? Почему? У меня не было ни малейшего желания допрашивать его или устраивать скандал, поэтому я просто тяжело вздохнула.

Глава 5

Парень, крутивший стакан на среднем пальце, недовольно цокнул языком, не дождавшись от меня особой реакции.

— Скучно с тобой.

— …

— Эй?

— Хватит болтать, иди работай.

Я отмахнулась и встала. Собираясь обойти парня, преградившего путь к кухне, я сделала шаг в сторону, но услышала шорох ткани — он внезапно загородил мне дорогу. Мы стояли так близко, что в нос ударил запах пота. На удивление, он не был противным. Запах мужского пота, смешанный с ароматом земли и травы, казался скорее первозданным запахом природы. Если не считать легкой примеси табака. Кстати, когда я впервые его увидела, он курил. Поскольку отец ненавидел алкоголь и сигареты, курение в доме было под строгим запретом, поэтому я ни разу не видела, чтобы он курил во дворе, и сейчас вспомнила об этом. В любом случае, этот запах казался мне лучше, чем парфюм До Ха Джина. Хотя сравнение и было неуместным.

— У тебя всегда такое безэмоциональное лицо? — он слегка склонил голову, рассматривая меня.

— Личико-то симпатичное, но ты как кукла.

Я проигнорировала его слова и снова попыталась обойти сбоку, но он опять преградил путь. Что ему нужно? Я нахмурилась и подняла на него глаза, а он дразняще приподнял брови.

— В чем дело?

— Да так, просто любопытно.

— …

— Такая пресная девчонка, и такое… хм, даже представить сложно. Но если подумать… хм, неплохо.

— Ты с ума сошел, что ли.

Я равнодушно огрызнулась на его невнятное бормотание и снова двинулась в сторону. На этот раз он не стал преграждать мне путь, лишь повернул голову и, прежде чем я успела пройти мимо, протянул руку со стаканом. Я дернулась, и в этот момент жесткое дно стакана опустилось мне на макушку.

— Верни за меня.

— …

— Дел по горло.

Я лишь возмущенно вскинула глаза, а парень, аккуратно установив стакан у меня на голове, убрал руку.

— Держи равновесие. Упадет.

Сказав это, он криво усмехнулся. Улыбка была похожа на ту, что он дарил Хи Ён, но всё же отличалась — скорее издевательская, чем невинная. Впрочем, учитывая его внешность, это можно было стерпеть. Засунув руки в карманы брюк, он неторопливо окинул меня взглядом, а затем внезапно наклонился.

— У тебя специфические вкусы.

Голос, опустившийся прямо на ухо, резанул по барабанным перепонкам. Дикий запах, исходящий от приблизившейся шеи, ударил в нос, а наглая физиономия, заполнившая всё поле зрения, обожгла зрительные нервы. Я была так поглощена пульсирующим напряжением, что даже не смогла переспросить, о чем он.

— Но будь осторожна. Если кто узнает — хорошего мало.

Оставив эти загадочные слова, он отстранился. Я машинально повернулась вслед за ним, и тяжесть на макушке пошатнулась. Запоздало вспомнив про стакан, я поспешно схватила его.

— О, какая реакция.

С легкой издевкой парень направился к входной двери.

— О чем ты? Какие вкусы? — крикнула я ему в спину. Он лишь повернул голову через плечо.

— Притворяешься? Или у тебя столько тайн, что не можешь понять, о чем я?

— Ни то, ни другое. Просто ты несешь непонятную чушь.

— Ну, пусть будет так.

— …

— Если уж так интересно, что я знаю, — приходи и спроси.

Специфические вкусы? О чем это он? Мы парой слов-то перекинулись всего дважды, я понятия не имела, о каких вкусах речь. Вскоре он скрылся за углом. Только услышав, как хлопнула входная дверь, я повернулась к кухне. То, что я подглядывала, он уже упоминал, так что вряд ли об этом... Просто ляпнул не подумав? В полном недоумении я вошла на кухню. Хи Ён, нарезавшая арбуз, заметила меня и испуганно округлила глаза.

— Ой, простите.

— За что?

— Завозилась с фруктами и забыла принести вам воду. Сейчас налью.

— …

Я переводила взгляд с Хи Ён, которая поспешно достала стакан и начала наливать воду, на кружку в своей руке. Что за бред?

— А? Это же то, что недавно забрал Сон Тэ. Почему она у вас, госпожа?

Протягивая мне воду, Хи Ён заметила кружку и тоже непонимающе склонила голову. Я поменялась с ней стаканами, сделала глоток прохладной воды и как бы невзначай спросила:

— А что было в этой кружке?

— А, ничего. Он просто попросил дать ему ненужную чашку.

Значит, он просто притворялся, что пьет. От такой наглости я бросила сердитый взгляд в сторону коридора.

— А зачем ему ненужная чашка?

— Сказал, что хочет поставить туда цветы для экономки в благодарность за фрукты. И зачем было её возвращать?

Хи Ён покрутила кружку в руках и тихонько ахнула.

— Ой, здесь край отколот.

— …

— Мог бы и сам вернуть, зачем было вас просить. Понимаю. Какой он всё-таки проказник.

Хи Ён задвинула кружку в угол раковины и снова принялась за арбуз. Я немного понаблюдала, как она ловко нарезает его ровными кубиками, и поставила свой стакан рядом с половиной арбуза.

— Этот не очень сладкий, мы сами съедим, а для вас я выберу кусочки послаще и принесу наверх.

— …

— Долю директора я тоже оставлю в холодильнике. Если вдруг с ним столкнетесь… ну, я сама ему скажу.

Зная, что мы с отцом почти не разговариваем, Хи Ён поспешила сменить тему. Я лишь небрежно кивнула, давая понять, что мне всё равно, и вышла из кухни. Перед тем как подняться на второй этаж, я невольно оглянулась на входную дверь. Что он имел в виду? Что он знает? Я хотела было пойти и спросить, но решила отложить это на потом.

***

Снова. Мы снова встретились взглядами через окно.

— …

Парень, сидевший на стремянке и обрезавший ветки, какое-то время смотрел на меня, а затем вернулся к работе. Окно было закрыто, поэтому звуков с улицы не было слышно, но каждый раз, когда его мощные руки в движении напрягались, мне казалось, что я слышу ритмичный стук секатора: клац-клац. Закинув обе ноги на подоконник и обхватив колени, я наблюдала за ним. С тех пор как он поймал меня на подглядывании, мне было как-то неловко, и я какое-то время не выглядывала в окно, но вчерашние слова разожгли мое любопытство, и я снова начала ошиваться у стекла.

Специфические вкусы, которые лучше скрыть? Что бы это могло быть? У меня нет ни сильных симпатий, ни антипатий. Точнее, они исчезли. После того как я увидела, что конец таких сильных, крайних эмоций — это сгореть заживо, у меня пропали даже банальные предпочтения в еде. Что за вкусы он мог у меня найти, если я ко всему отношусь на уровне «неплохо» или «нормально»? Мы же почти не общались. Я думала об этом весь день, но так ни к чему и не пришла. Закончив со стрижкой, парень бросил секатор на траву и вытер пот полотенцем, висевшим на шее. Достав из-за пояса бутылку с водой, он вылил её себе на голову. Каждый раз, когда он встряхивал волосами, капли воды, разлетающиеся во все стороны, поблескивали на солнце. Умывшись минералкой, он смял пустую бутылку, подбросил её в воздух, поймал и снова посмотрел наверх.

— …

Его левая бровь поползла вверх, а на лице появилось легкое недовольство. Будто он говорил: «Если интересно — выходи, чего прячешься и пялишься?». Или его это раздражало. А может, он просто ляпнул это от балды. Что он вообще может обо мне знать? Наоборот, это я знаю о нем больше. Если станет известно, что он бывший бандит, его, скорее всего, уволят. Уход за садом отец полностью поручил бригадиру, и тот сам набирал людей, но каким бы добряком он ни был, вряд ли он захочет работать с гангстером. К тому же бригадир работает у нас очень давно, у него есть своеобразное чувство ответственности за этот дом, и он явно не потерпел бы здесь человека с темным прошлым. Конечно, я не собиралась никому об этом рассказывать. Это не мое дело. Да и лень. Ха-а, я раздраженно вздохнула. Тоже мне, умник. Если что-то узнал — молчи в тряпочку, как я, зачем было вообще заикаться об этом. Только любопытство разжег. С недовольством глядя на него, всё еще не отводящего взгляд, я слезла с подоконника.

Смысл ломать голову в одиночку? Так только сильнее устанешь. Всё равно делать нечего. Скучно, заодно и любопытство удовлетворю. С этой мыслью я начала спускаться по лестнице, и как раз в этот момент Хи Ён и экономка делали уборку. Экономка, протиравшая ступени, ласково спросила:

— Вам что-то нужно?

— Нет. Просто хочу подышать свежим воздухом во дворе.

— Ой, какая хорошая идея.

Видимо, ей было тяжело смотреть на то, как я целыми днями сижу в комнате, поэтому она поспешно уступила мне дорогу. Хи Ён, протиравшая перила, тоже с удивлением уставилась на меня, а затем улыбнулась. Слегка смущенная, я спустилась до конца.

Когда я вышла на улицу, солнце стояло в зените. Прикрыв глаза рукой, я оглядела двор и увидела вдалеке спину парня, несущего на плече стремянку. Бригадир поливал клумбу на противоположной стороне.

— Джи Юль.

Когда я ступила на мягкий газон, бригадир, размахивавший шлангом, заметил меня и поздоровался. Я лишь кивнула ему и направилась прямиком к парню. Пока я пересекала двор по диагонали, не глядя на статую, взгляд бригадира на мгновение задержался на мне, но затем он вернулся к работе. Чем тише становилось его напевание, тем ближе я подходила к парню.

Парень молча шел вперед, не оборачиваясь. Он точно должен был слышать мои шаги, но упорно шел дальше. Специально делает вид, что не замечает? Белая футболка намокла от пота и воды, прилипла к телу, и при каждом движении под ней бугрились мышцы спины. Я молча смотрела на его спину, разделенную линией позвоночника, а затем ткнула пальцем в правую мышцу. Только тогда он остановился и обернулся.

— О? Кто это у нас.

— …

— Какими судьбами?

Судя по его наигранному удивлению, он действительно знал, что я иду за ним, и просто притворялся. Я молча посмотрела на него в полном недоумении, а он, усмехнувшись, опустил стремянку возле дерева.

— Иди-ка сюда на секунду.

— …

Он раздвинул ножки стремянки, зафиксировал их и вдруг кивнул мне. Не понимая, чего он хочет, я осталась стоять на месте. Он снова резко дернул головой, и в этот момент с кончиков его волос слетели капли воды. Несколько капель попали мне на лицо, и я, поморщившись, вытерла их.

— Это быстро. Давай.

Тяжело вздохнув, я подошла. К той стороне стремянки, которую он держал.

— Подержи ножки.

— Что?

— Здесь земля хреновая, равновесие поймать тяжело.

— Ты сейчас просишь меня подержать стремянку?

— Не думаю, что от тебя будет много толку, но это лучше, чем ничего.

Глава 6

Просто уму непостижимо. Впервые в жизни мне приказывали делать подобное, и я даже растерялась. Да еще кто — прислуга в моем же доме. Видя, что я не собираюсь ничего держать, парень, уже поставивший ногу на первую ступеньку, склонил голову набок.

— Разве ты не хочешь кое-что услышать?

— Хочу.

— А я не хочу рассказывать просто так, должен же я что-то получить взамен.

— …

— Тебе просто нужно смирно держать. Проще простого, да?

С этими словами он взял секатор и уверенно полез вверх. Как он и говорил, земля была неровной, и при каждом его движении стремянка опасно шаталась. Кажется, она держалась только за счет его собственного веса. Я не бригадир, и вряд ли от меня будет много толку, но, если подумать, дело-то нехитрое, поэтому я обхватила одну из опор стремянки обеими руками. Парень, усевшийся на самом верху, посмотрел на меня сверху вниз и цокнул языком.

— От тебя реально никакой пользы.

— …

— Если я пизданусь отсюда и сдохну, это посчитают производственной травмой?

Высота была не такой, чтобы убиться насмерть, поэтому я пропустила это мимо ушей. Он широко расставил ноги, уперся ими в ступеньки с обеих сторон и сжал секатор. При каждом его движении стремянка раскачивалась, так что мне пришлось сжать руки крепче. Это было скорее рефлекторное действие из-за качки, чем искреннее желание помочь.

— Говорят, после смерти матери ты безвылазно сидишь в комнате.

Клац. Срезая торчащую ветку сосны, он небрежно бросил эти слова. Впервые кто-то в открытую заговорил при мне о матери в таком тоне. Обычно люди шептались за спиной или говорили намеками. Впрочем, от этого прошлое не изменится, так что мне было всё равно. Мать действительно умерла, и я действительно сидела взаперти, поэтому я просто кивнула и перешла к сути.

— Что за вкусы ты там у меня нашел?

— Ну, что-то вроде депрессии?

— Ты сказал, расскажешь, если я выйду.

— Поэтому у тебя и хобби такое мрачное?

Срезанная ветка упала прямо рядом со мной. Я на секунду посмотрела на острые сосновые иголки, а когда подняла голову, рука в рабочей перчатке потянулась ко мне и положила мне на лоб хвою. Почувствовав колючее прикосновение, я тряхнула головой, стряхивая её, а он усмехнулся и снова защелкал секатором. И чего ему вечно надо что-то мне на голову класть?

— Говори быстрее.

— Пока я знаю три вещи.

Аж три? Я удивилась, не ожидая, что их так много, но от следующих слов весь мой интерес улетучился.

— Первое — вуайеризм. Об этом ты и сама знаешь, да?

— …

— Это немного напрягает, но ладно, возраст такой — самый пик интереса к парням, так что я всё понимаю.

Он говорил тоном, полным снисхождения.

— Подглядывай сколько влезет. Как я могу не открыться для принцессы. Я не такой уж жлоб.

Я смотрела на него только потому, что мне было любопытно, как бывший бандит работает садовником, так что «вуайеризм» — это слишком громко сказано. Но с позиции человека, не знающего подоплеки, всё могло выглядеть именно так. Это было не столь важно, поэтому я пропустила.

— Ладно, проехали. Что дальше?

— Второе — геронтофилия.

— …Что?

— Но тут нестыковочка: если у тебя такие вкусы, зачем ты подглядываешь за мной? Я-то, как видишь, еще упругий и свежий.

— О чем ты вообще?

— В смысле о чем?

Он похлопал себя по бедру свободной рукой. Видимо, хотел продемонстрировать твердые и упругие мышцы, но меня интересовало не это.

— Что значит геронтофилия?

— Третье — секс в машине.

— …

— Впрочем, в этом есть своя тайная прелесть. Теснота, страх, что кто-то снаружи увидит. Это я еще могу понять.

Я вообще не понимала, что за чушь он несет. Старики и секс в машине? В полном недоумении я посмотрела на него снизу вверх, а он, покачивая секатором, усмехнулся.

— Какое невинное личико. Но я видел всё своими глазами.

— И что же ты видел?

— Что-что. Как ты кувыркалась со старым мужиком в тачке.

— …

На мгновение повисла тишина. Вжжж, теплый ветерок слегка качнул ветки деревьев. То же самое он сделал с нашими волосами.

— Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы так шутить, не находишь?

Резко убрав с лица растрепавшиеся волосы, я огрызнулась на него. Его брови слегка поползли вверх.

— А я не шучу.

— Если бы я знала, что ты будешь нести такой бред, не тащилась бы сюда.

Я отпустила стремянку и сделала шаг назад.

— Впредь не смей так шутить. И вообще, больше не заговаривай со мной.

Я недовольно зыркнула на него и уже собиралась развернуться, как вдруг… Скрип, раздался звук скручивающегося металла, и стремянка накренилась вбок. Я рефлекторно зажмурилась, и тут же раздался громкий грохот падения.

— Сон Тэ!

Когда я запоздало открыла глаза, парень уже лежал на траве вместе со стремянкой, а к нам со всех ног бежал бригадир. К счастью, высота была небольшой, но падение было внезапным, и парень, видимо, от боли, скорчился на земле.

— Сон Тэ, ты как?

Бригадир подбежал, опустился рядом с ним на корточки и принялся осматривать. Парень, поморщившись и схватившись за предплечье, бросил на меня короткий взгляд, а затем улыбнулся бригадиру.

— Всё нормально. На секунду расслабился.

— Осторожнее надо быть. Дай посмотрю. Руку содрал. Я за мазью сбегаю.

— Да, будьте добры.

— Джи Юль, а ты не ушиблась?

Бригадир обратился ко мне, стоявшей рядом, и я покачала головой. Убедившись, что парень сел прямо, бригадир направился к сараю на другой стороне двора. Оставшись сидеть на земле, парень отряхнул траву с одежды и покрутил рукой, проверяя, целы ли кости.

— Могла бы хоть из приличия спросить, в порядке ли я.

Упрек полетел в меня, всё так же стоявшую столбом. То, как он надо мной издевался, меня бесило, но, кажется, стремянка потеряла равновесие именно потому, что я её отпустила, так что из чувства морального долга я опустилась перед ним на корточки. Мельком оглядев его, я не заметила ничего серьезного, кроме содранной кожи на предплечье. Видимо, бандитское прошлое давало о себе знать хорошей выносливостью.

— Выглядишь нормально.

Он поднял на меня глаза исподлобья. То ли из-за того, что упал по моей вине, то ли из-за изначальной враждебности, но в его взгляде читалось легкое раздражение, которое, впрочем, быстро сменилось усмешкой.

— У тебя друзей нет, да?

— …

— Поэтому ты со старым хрычом и спуталась?

— Ты собираешься продолжать эти шуточки?

— Я же сказал, я не шучу.

Цок, цокнув языком, он жестом подозвал меня поближе. У меня не было ни малейшего желания подходить, поэтому я осталась на месте. Тогда он сам придвинулся ко мне, подтянув задницу по траве. Наверное, из-за того, что он валялся на газоне, сейчас от него сильнее всего пахло травой.

— Когда это было-то. Ну, в тот день, когда мы с тобой там впервые заговорили.

Он указал на статую. Я на секунду оглянулась и сразу вспомнила дату. День, когда я столкнулась с ним по пути на обед с До Ха Джином.

— Знаешь пустырь за тем холмом, где сейчас стройка идет?

— Угу.

— В тот вечер я видел там твою машину.

— Что?

— Твою тачку. Белый седан.

Номер машины, который он назвал следом, действительно принадлежал мне. В тот день водитель Ким высадил меня в центре и уехал. Поддавшись на уговоры До Ха Джина, я прошлась с ним по магазинам, мы поужинали, а домой я вернулась на его машине. В это время моя машина должна была находиться либо в нашем гараже, либо на парковке у дома водителя Кима. Что ей делать на стройке за холмом? И вообще, откуда этот парень знает мою машину? С тех пор как он начал у нас работать, я выезжала всего один раз, да и он всё время торчал в саду, так что вряд ли мог её рассмотреть. Как он вообще запомнил номер?

— А откуда ты знаешь мою машину?

— …

Он на секунду замолчал, стряхивая остатки травы с одежды, а затем ответил:

— Ходил в гараж за кое-какими вещами и увидел.

Это объяснение звучало правдоподобно, и я кивнула.

— И что там с машиной на пустыре?

Я выжидающе посмотрела на него, и он окинул меня странным взглядом. Не понимая, в чем дело, я ждала продолжения, как вдруг заметила из-за его плеча возвращающегося бригадира. Проследив за моим взглядом, парень заговорил:

— Твоя машина там ходуном ходила, чуть ли не подпрыгивала.

— Что?

— Вы с водилой там трахались, разве нет?

— …

Он молча наблюдал за моим ошарашенным лицом, а когда бригадир подошел вплотную, снова отстранился.

— Слава богу, обошлось без серьезных травм. Давай руку.

Я тупо смотрела, как парень засучил рукав до плеча и принял помощь от бригадира. С лицом, на котором не было ни капли боли, он пару раз притворно ойкнул, и только когда пластырь был наклеен, снова перевел взгляд на меня. В его черных, медленно скользящих по мне глазах было что-то нечистое.

— Что с тобой, Джи Юль? Ты тоже ушиблась?

Воспользовавшись тем, что бригадир отвлекся на меня, парень с гнусной ухмылкой указал мне на него. От возмущения я издала нервный смешок и поднялась на ноги.

— Бригадир, простите, но… мы тут с ним не договорили. Оставьте нас на минутку.

— А? Эм… хорошо.

Бригадир выглядел озадаченным, не понимая, о чем мне говорить с садовником, но послушно отошел. Убедившись, что он направился к клумбам, парень тоже встал и небрежно отряхнул штаны сзади.

— Что, бригадир не в твоем вкусе? Слишком старый?

— …

— Видимо, предпочитаешь тех, кому за сорок. Водиле как раз где-то столько…

— Кажется, ты кое-что перепутал.

Я решительно оборвала его.

— В тот день я уехала на своей машине, да.

— …

— Но весь день провела со знакомым оппой, а домой вернулась на его машине.

— Уверена?

— Да.

— Настолько чиста, что я могу пойти и спросить у этого «оппы»? Я не то чтобы собираюсь, но…

— Мне всё равно. Можешь спрашивать.

— Черт, а я-то думал, будет весело.

Он так уверенно нес этот бред, а сейчас вдруг так легко поверил мне. Это было странно. Я подозрительно посмотрела на него, а он усмехнулся и поднял упавшую стремянку.

— Честно говоря, девушку я там не разглядел.

— …

— Просто видел, как этот мужик пыхтел на ком-то сверху, ну и прикинул. Ты же уехала на этой машине.

Значит, он просто брал меня на понт. И всё же верилось с трудом. Водитель Ким возил меня с четырнадцати лет, он был тихим и порядочным человеком. Не мог он оказаться настолько бесстыдным, чтобы заниматься сексом в машине работодателя.

— Ты же врешь, да?

— Смысл мне врать? Какой мне с этого профит.

— …

Водитель, которого я знала много лет, и бывший бандит, ставший садовником, с которым я перекинулась парой слов. Из них двоих доверия явно заслуживал первый. Я плотно сжала губы и посмотрела на парня. Собирая с травы секатор, он, словно прочитав мои мысли, слегка изогнул бровь.

— Не веришь?

— Проехали. Иди работай.

Я холодно бросила эти слова, но он достал из кармана телефон и потряс им в воздухе.

— На всякий случай заснял кое-что, вдруг пригодится. Хочешь посмотреть?

— …Правда?

Пожав плечами, он пару раз крутанул телефон в руке и поманил меня пальцем. Судя по его уверенности, у него действительно что-то было.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 7

Слегка заинтригованная, я осторожно подошла ближе. Парень стянул зубами рабочую перчатку и начал нажимать на экран. Встав рядом и заглянув в телефон, я заметила на дисплее тонкую трещину. Разбил, когда падал? — мельком подумала я, а он тем временем сплюнул перчатку на землю.

— Трещина уже была.

— …

Я не спрашивала, но просто кивнула и уставилась в экран. Большой палец парня, открывавшего галерею, был огромным. Да и не только палец — вся рука была такой крупной, что телефон казался в ней крошечным. На коже виднелись старые шрамы от порезов, она была перепачкана землей, а вздувшиеся вены придавали руке грубый вид. Но, если судить только по форме, руки у него были красивыми. Удивительно, но внешне в нем вообще нет изъянов.

— Вот видишь, первое точно совпадает, — сказал он, открывая список видео.

Я повернула голову, не понимая, к чему он это, и оказалось, что мы стоим так близко, что я чуть не уткнулась носом ему в плечо. Я слегка отшатнулась и подняла глаза, а он кивнул на телефон. Я снова посмотрела на экран с такого расстояния, что стоило чуть шевельнуться — и наши предплечья соприкоснулись бы.

— А…?

На экране был седан — точно такой же, как у меня. В лучах заходящего солнца вокруг машины, припаркованной боком, валялись стройматериалы, лопаты и мешки с песком, а позади лежали штабеля спиленных веток и трубы. Я в шоке подалась ближе к экрану, и он нажал кнопку воспроизведения.

Трясь. Машина на видео в телефоне начала слегка раскачиваться.

— …

Снято было издалека, а боковые стекла были наглухо затонированы, так что салона не было видно. Конечно, судя по тому, как ходуном ходила машина, нетрудно было догадаться, что там происходит, но всё же оставалось место для сомнений.

— Это ведь… не обязательно то самое. Да и номеров не видно, откуда ты знаешь, что это моя машина?

Не успела я договорить, как он свайпнул экран в сторону. Тут же запустилось другое видео. Трясь. Трясь. На этот раз съемка велась сзади.

— Ах…

Номерной знак на бампере не оставлял сомнений — это была моя машина. А сквозь заднее стекло, тонировка которого была слабее, было отчетливо видно, как водитель Ким ожесточенно двигается. Водитель Ким реально занимается сексом. Я видела это своими глазами, но всё равно не могла поверить. Его костюм, всегда безупречно аккуратный, был распахнут, а обычно спокойное лицо странно исказилось от наслаждения. То, как он исступленно вдалбливался в кого-то, делало его похожим на спаривающееся животное. Забыв обо всем на свете, он был движим лишь голыми инстинктами.

Я впервые видела, как люди занимаются сексом. Да еще и человек, которого я знала. Нет, сейчас казалось, что это совершенно другой человек. Даже такие сдержанные люди во время секса задыхаются, как собаки. Почему-то мое сердце бешено заколотилось. То ли из-за того, что водитель Ким показался мне чужим, то ли от волнения, сродни тому, когда сталкиваешься с чем-то совершенно неизведанным. Внезапно машина перестала раскачиваться. Водитель зажмурился и откинул голову назад, а с моих губ сорвался тихий выдох: «Ха-а».

И видео закончилось. Что это было? Охваченная странным чувством, я тупо смотрела на застывший кадр, пока телефон медленно не уплыл из поля зрения. Мое лицо, словно под гипнозом, потянулось за ним. Проследив взглядом по диагонали, я наткнулась на парня, который смотрел на меня со странным выражением.

— …

Телефон прокрутился в его руке. И даже в этот момент он не отрывал от меня взгляда.

— Что такое? — он слегка наклонился, поравнявшись со мной на уровне глаз.

И без того крошечное расстояние между нами исчезло, и наши предплечья соприкоснулись. Поскольку у нас обоих были короткие рукава, голая кожа парня, прижавшаяся к моей, показалась мне неестественно горячей. Оно и понятно — человек работал на солнцепеке, температура тела была высокой, а кожа к тому же была влажной и липкой от пота. То ли от того, что я опьянела от странного волнения, то ли от того, что прикоснувшееся ко мне тело пылало жаром, но мне самой стало жарко, а губы пересохли.

Я тупо уставилась на наши соприкасающиеся руки и слегка облизнула губы. Раздался тихий звук сглатывания, я подняла глаза и увидела, как одна бровь парня взлетела вверх.

— Эй, принцесса.

— …

— На улице белый день.

Только тогда я наконец сделала шаг в сторону. Чвак. Ощущение отлипающей кожи было странным.

— Разве нормально не злиться, когда в твоей тачке творят такую херню?

Он повернул телефон вертикально и легонько приставил его к моему лбу. Не понимая, что он делает, я вскинула глаза, и он тут же оттолкнул меня телефоном.

— Иди умойся холодной водой.

— …

— И не втягивай меня в это.

Из-за того, что он резко выпрямил свою длинную руку, меня по инерции отбросило назад. Оставив меня на расстоянии, парень снова залез на стремянку. Теперь, когда она была зафиксирована, она стояла гораздо надежнее. Сунув телефон в карман, он с силой почесал предплечье и снова взялся за секатор. Я посмотрела на падающие ветки и, спотыкаясь, развернулась. В любом случае… дело сделано.

Всю дорогу до дома мое сердце бешено колотилось. Дыхание слегка сбилось, а губы всё еще были сухими. То и дело облизывая их, я вошла в гостиную, где Хи Ён протирала полки.

— Что вы на улице…

Обернувшись на звук моих торопливых шагов, она осеклась. Я молча бросилась вверх по лестнице. С каждым шагом по до блеска натертым ступеням внутри меня всё сильнее разгорался жар. Как и сказал тот парень, мне нужно было обдаться холодной водой, поэтому я сразу зашла в ванную, но, встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, опешила.

Я впервые видела себя такой. Уголки глаз приподняты, брови вскинуты, скулы залиты красным румянцем, а губы приобрели странный, яркий оттенок. Я смотрела на свой приоткрытый рот, а когда снова перевела взгляд на глаза, увидела в них мутную пелену.

Я положила руки на всё еще пылающий живот. Чуть ниже пупка, на плоском низу живота. Я задержала там руки, а затем опустила их еще ниже. Сквозь тонкую ткань домашнего платья я почувствовала пухлый бугорок между ног. Жар исходил именно оттуда, и там даже было влажно.

Теперь я понимала, почему он так сказал. Использовать мою машину как мотель — это, безусловно, должно было меня разозлить, и какая-то часть меня действительно чувствовала брезгливость, но, как это ни абсурдно, это чувство перекрывалось другим. Это настолько приятно? Настолько, что можно забыть о приличиях и делать это в чужой машине?

— …

Видимо, просто умыться не поможет. С намерением принять душ я начала раздеваться, и, расстегивая крючки бюстгальтера, вдруг задумалась. А что он вообще там делал в то время? Но этот вопрос быстро вылетел из головы, когда мое внимание переключилось на трусики. Неловко глядя на круглое влажное пятно, я вдруг почувствовала, как загорелось предплечье. То самое место, которого коснулся парень. Казалось, ощущение его липкой, горячей и твердой кожи всё еще плавает по моей. Машинально почесав руку, я поспешно бросила трусики в корзину для белья.

03

Я собиралась закрыть глаза на выходку водителя Кима. На то было несколько причин. Я не знала, было ли это впервые или он делал так и раньше, но раз я ни о чем не догадывалась, пока не увидела видео, значит, он хорошо за собой убирал. Мне не хотелось самой поднимать тему чужой личной жизни, к тому же для увольнения водителя пришлось бы разговаривать с отцом, а мне этого совершенно не хотелось. И самое главное — со следующей недели мне нужно было ездить домой к До Ха Джину, так что водитель был необходим. Если уволить Кима сейчас, придется ездить с незнакомым человеком, а этого я не хотела. Если я притворюсь, что ничего не знаю, водитель Ким никогда не догадается, что я в курсе его сексуальной жизни, поэтому я решила держать рот на замке.

— Водитель Ким сказал, что хочет уволиться.

Однако за ужином отец неожиданно заговорил об этом.

— Похоже, работа на заводе пришлась ему больше по душе, думаю перевести его туда.

— …

Фраза «А кто же тогда будет возить меня?» уже крутилась на языке, но я промолчала. Обычно я ужинала одна, но сегодня отец вернулся рано и присоединился ко мне, что было крайне некомфортно. Отец, начавший есть позже меня, с громким стуком положил ложку. Он был вспыльчивым человеком и ел очень быстро. В свое время мы с матерью пытались подстроиться под его темп, но после нескольких приступов несварения сдались.

— К счастью, водитель Ким нашел себе замену, так что имей в виду.

Снова незнакомец. Аппетит тут же пропал, и я уже собиралась отложить приборы.

— Бригадир Пак вроде взял нового молодого парня. Вот он и будет водить.

Мои глаза мгновенно расширились.

— Я решил просто доплачивать ему к зарплате садовника. Ты всё равно почти не выходишь из дома, держать отдельного водителя — пустая трата денег, так что всё сложилось как нельзя лучше.

— …

— Отвечай, когда с тобой говорят. Я что, со стенкой разговариваю?

— …

— Вечно одно и то же. Что дома, что на работе — нигде покоя нет.

Раздраженно бормоча, отец с недовольством посмотрел на меня и вышел из столовой. Только оставшись за столом одна, я смогла спокойно выдохнуть. Судя по тому, какой он сегодня нервный, на работе что-то стряслось.

— Приезжай на виллу.

Снаружи донесся голос отца, говорившего по телефону. Несложно было догадаться, с кем он разговаривал. Загородная вилла была местом их тайных встреч с секретаршей. Именно туда однажды поехала мать и своими глазами увидела измену отца.

Внезапно в памяти всплыло видео с водителем Кимом. Интересно, отец тоже так же задыхается, пыхтя на секретаре Сон? Подумав об этом секунду, я тут же отбросила эту мысль. От такого аппетит пропадет окончательно.

Но главное — тот парень теперь будет еще и водителем. Конечно, человек, с которым я уже хоть немного знакома и перекинулась парой слов, лучше, чем абсолютно посторонний, но с водителем Кимом было бы спокойнее. К тому же этот парень вечно со мной пререкается.

— …

Тем не менее, спорить с уже принятым решением я не собиралась и просто продолжила есть.

Глава 8

Занятия с До Ха Джином проходили каждый вторник и пятницу с четырех до шести вечера. Видимо, парня предупредили заранее, потому что, выйдя из дома, я увидела его стоящим у статуи во дворе. Но он был не один. Рядом с ним стояла смеющаяся Хи Ён, которая, заметив меня, помахала рукой.

— Вы уже готовы?

Парень, сунув руки в карманы брюк, тоже обернулся ко мне. Не заметить перемены в нем было сложно. Я ведь видела его сегодня утром из окна. Человек, который во время работы был насквозь мокрым от пота, сейчас выглядел свежим с головы до ног, словно только что из душа, да еще и переоделся. Окинув взглядом его простую черную футболку без принтов и джинсы, я подошла ближе.

— В следующий раз можете пользоваться без стеснения, — сказала Хи Ён. Парень лишь пожал плечами. Затем он кивнул мне, мол, пошли. Он пошел впереди, а Хи Ён пристроилась рядом с ним. Видимо, решила проводить. Я шла в паре шагов позади них и достала телефон.

3:43 PM

Работа садовников заканчивается в три часа. За эти сорок с небольшим минут он, судя по всему, успел помыться, а Хи Ён сказала ему «не стесняться». В туалете пристройки нет условий для душа, а ванная есть только в общежитии для персонала, так что было очевидно — он мылся у нее в комнате. Машина уже стояла перед воротами — видимо, он выгнал её заранее. Вместо него заднюю дверь мне открыла Хи Ён. Как только я села, парень обошел машину и сел за руль. Хлоп, хлоп. Едва закрылись двери, как послышалось недовольное цоканье.

— Сейчас стошнит.

Тихо пробормотав это, парень принюхался к своей руке, а затем наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Его прищуренные глаза выглядели довольно угрожающе.

— Каким мылом ты пользуешься?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Я мельком взглянула на машущую рукой Хи Ён за окном и потянула ремень безопасности.

— Сначала поехали.

— Да-да, едем.

Пока машина плавно трогалась с места, Хи Ён всё еще заглядывала в окно. Причем смотрела она не на меня, а на водительское сиденье, и хотя из-за сильной тонировки ей ничего не было видно, её взгляд был весьма настойчивым. Парню было всё равно — он склонил голову к руке, лежащей на руле, и снова принюхался.

— Узнай, что у тебя за мыло, и скажи этой Чон Хи Ён.

— О чем ты?

— Помыться надо было, вот и взял что было, но у нее оно слишком едкое.

Мои догадки подтвердились, но для верности я переспросила:

— Ты мылся у нее в комнате?

— Ага.

— Вы что, встречаетесь?

Он усмехнулся и крутанул руль.

— Вопрос, конечно, романтичный, но я такой головной болью не страдаю.

— …

— Просто не хотел пачкать дорогую машину, садясь в нее потным, вот и одолжился.

— Ну да, логично.

— А, хотя кто-то так уже делал.

— …

— И там, скорее всего, не только пот тек.

Не понять, о чем он, было невозможно. Я машинально перевела взгляд на пассажирское сиденье впереди. И здесь происходило такое. Хоть я и видела всё своими глазами, верилось с трудом, отчего во мне проснулось странное любопытство. Раз женщины на видео не было видно, значит, спинку опустили? Они делали это только на переднем сиденье? Сзади ведь просторнее, может, и здесь тоже? Но на водительском же руль мешает… Следуя за ходом своих мыслей, я перевела взгляд и встретилась глазами с парнем. Он обернулся, пока мы стояли на светофоре.

— Чего?

— …

На секунду задумавшись, он пожал плечами и снова отвернулся к дороге.

— В общем, передай ей про мыло. Ты же можешь устроить такой соцпакет для сотрудников?

— Я пользуюсь тем же самым. У нас в доме у всех одинаковые принадлежности для ванной.

— Да ладно, — равнодушно отозвался он, поворачивая руль.

— От Чон Хи Ён не пахло так свежо, как от тебя.

— Откуда тебе знать, как от меня пах…

Я осеклась. Если подумать: раз я почувствовала его запах, то и он не мог не почувствовать мой. Сама того не осознавая, я слегка втянула носом воздух. В закрытом салоне с работающим кондиционером витал легкий цветочный аромат. Из-за того, что он только что помылся, сегодня от него не исходило того дикого, первобытного запаха, но и искусственным аромат не казался. В конце концов, любой парфюм или мыло смешивается с естественным запахом тела и создает нечто новое. Точно так же, как он по-разному воспринимал один и тот же запах от Хи Ён и от меня, его собственный запах тоже отличался. Получается, запах, который ему так не нравился — это его собственный.

— По-моему, не до такой степени, чтобы воротить нос…

— Ты о чем?

— Ни о чем. Поехали молча.

— Уже приехали, так что не получится.

Как он и сказал, за окном показался знакомый жилой комплекс. Это был самый дорогой район в Мудже. До Ха Джин жил в десятом корпусе, где располагались самые большие квартиры, и парень остановил машину прямо перед ним.

— Будешь здесь в шесть, да?

— Угу.

— Ну давай, иди.

— …

— Чего сидишь?

Он удивленно обернулся на меня, всё еще сидящую на месте, и на его лице появилось выражение легкого недоверия.

— Ждешь, что я тебе дверь открою?

Дело было не в том, что я чего-то ждала, просто водитель Ким всегда сам открывал мне дверь, и я по привычке сидела на месте. Поняв, что этот парень явно не собирается этого делать, я сама открыла дверь и вышла. Прямо перед тем, как дверь захлопнулась, я, кажется, услышала его возмущенный смешок, но сделала вид, что ничего не заметила, и вошла в здание.

Зайдя в лифт и нажав кнопку двадцать восьмого этажа, я вдруг почувствовала легкую неловкость. Вот почему с привычными людьми проще. Нет ничего удобнее укоренившихся привычек. Пока я вздыхала, лифт молниеносно взлетел на нужный этаж.

— Приехала?

На двадцать восьмом этаже было всего две квартиры. Та, что слева, принадлежала До Ха Джину, и он уже ждал меня у дверей. Всё тот же опрятный вид и резкий парфюм.

— Проходи.

С нежной улыбкой он открыл мне дверь, но в квартире никого не оказалось. В это время его родители, разумеется, были на работе, но и домработницы не было видно.

— А где помощница?

— А, да после того, как я уехал учиться, дом почти всегда пустует, так что родители решили, что она не нужна.

— …

— Знаешь же, где моя комната? Иди туда. Я принесу что-нибудь попить.

Окинув взглядом тихую квартиру, я направилась в комнату. В комнате До Ха Джина всё уже было готово к занятиям. Посередине стоял, по-видимому, недавно купленный круглый стол, на котором громоздились стопки сборников тестов для поступления. Как только я с неохотой опустилась на стул, он вошел с двумя стаканами сока.

— На улице сильно потеплело, да?

— Угу.

Потягивая апельсиновый сок со льдом, я отвечала односложно. Он же, не сводя с меня глаз, сел рядом. Придвинув стул поближе, он сократил расстояние между нами так, что наши левые руки слегка соприкоснулись. Шурх. Как ни странно, я посмотрела на свою правую руку. В памяти вдруг всплыло то липкое ощущение, когда к ней прижалась рука того парня.

— В общем, я составил план до самого экзамена. Будет тяжеловато, но если будешь следовать ему, результат тебя не разочарует. Ты же всегда хорошо училась.

До Ха Джин подался еще немного вперед, плотнее прижимаясь ко мне плечом. Я почувствовала тяжесть и тепло. Это давало некое слабое чувство безопасности, но… как бы сказать, особого трепета не вызывало. Словно не хватало стимула.

— Так вот… ты меня слушаешь?

Он уже успел раскрыть один из сборников. Я перевела взгляд с пустоты на страницу, усеянную английским текстом.

— С английским у тебя проблем нет, да? Давай попробуем порешать.

Я без возражений взяла протянутый карандаш, но мотивации не было никакой. Бегло пробежавшись по тексту, я отметила случайный вариант ответа. Сбоку послышался легкий смешок, а затем он заправил мне прядь волос за ухо.

— Читать надо внимательно.

— …

Подперев подбородок рукой, До Ха Джин с довольно приторным взглядом перебирал мои волосы. Его намерения были очевидны, но он не переходил грань настолько откровенно, чтобы это вызывало отторжение, поэтому уворачиваться было неловко. В детстве он иногда даже заплетал мне волосы, так что это… можно было потерпеть. Я просто оставила его в покое.

Всё, что До Ха Джин делал в течение следующих двух часов — это объяснял задания, периодически прижимаясь ко мне плечом, и гладил меня по щеке, хваля за правильные ответы. Когда я поняла, что дома никого нет, у меня промелькнула мысль: а не задумал ли он чего-то непристойного? Но, если подумать, он не из таких людей. Поэтому я изначально не чувствовала никакого дискомфорта от того, что мы остались одни.

— Поужинаешь со мной? — спросил он, как только занятие закончилось.

— Я отлично готовлю пасту. Ингредиенты уже нарезаны. Поешь и поедешь.

Я секунду подумала и покачала головой.

— Я не голодна.

— Время ужинать уже подошло. Всё равно же дома будешь есть. Мне скучно одному, составь компанию.

— На улице водитель ждет… Я лучше поеду.

— …Ладно.

До Ха Джин бывает навязчивым, но сдается легко. У него от природы добрый и покладистый характер, он и в детстве во многом мне уступал, но с тех пор, как у него появились ко мне чувства, он вел себя как человек, из кожи вон лезущий, чтобы угодить. Иногда это было удобно, но в то же время напрягало. Точнее, заставляло тревожиться.

Чувства имеют срок годности. А значит, и доброта, продиктованная чувствами, тоже. Если однажды я перестану его интересовать, от нынешней заботы не останется и следа, да и той теплоты, что была в детстве, тоже не будет. Лучше бы мы так и остались просто знакомыми «оппой» и «младшей сестренкой». Жаль, но чужими чувствами я управлять не могу, поэтому просто смирилась и готовилась к неизбежному. Придавать значение эмоциям, которые всё равно не вечны — это только ранить саму себя в итоге.

— Я провожу тебя до первого этажа. Книги тяжелые.

— И зачем было задавать домашку.

— Я же репетитор, как иначе. Давай сюда, я понесу.

Пока мы ехали в лифте вниз, я не сделала ни единого лишнего движения, просто шла рядом. Он придержал дверь подъезда, чтобы я могла выйти первой. Я мельком взглянула на него и вышла на улицу, как вдруг встретилась взглядом с парнем, прислонившимся к седану. Скрестив руки на груди и покачивая ногой, он посмотрел на идущего рядом со мной До Ха Джина и вскинул брови.

— Джи Юль, это ведь твоя машина?

— Да.

— А что это за тип?

— Новый водитель. Господин Ким уволился.

— Что? Почему?

— Ушел работать на завод к отцу.

Между бровей До Ха Джина залегла легкая складка. На мой вопрос «что случилось?» он ничего не ответил. Пока мы подходили, парень даже не подумал выпрямиться, продолжая с любопытством наблюдать за нами. Кажется, я понимала значение его взгляда, перебегающего с меня на До Ха Джина и обратно. Ведь я сама точно так же наблюдала за ним и Хи Ён.

Глава 9

Только когда я остановилась прямо перед машиной, он посторонился и открыл мне дверь. А до этого что мешало? Я выжидающе посмотрела на него, а он, пожав плечами, кивнул внутрь. В этот момент чья-то рука внезапно коснулась моих волос. Это был До Ха Джин.

— Возьми книги.

Взяв сборники, я села в машину, и парень уже потянулся закрыть дверь. Но До Ха Джин, заглянув в салон, помешал ему.

— Аккуратнее по пути.

— Угу. Ты тоже возвращайся.

— В следующий раз давай поужинаем вместе. Я сам отвезу тебя домой.

— Я подумаю об этом, когда придет время.

— М-м, ладно. Договорились.

Парень вдруг усмехнулся. Услышав это, До Ха Джин слегка нахмурился и выпрямился, а парень, пожав плечами, кивнул на дверь.

— Можно закрывать?

— …Да. Закрывайте.

Тух, дверь захлопнулась, и шум улицы стих. Слегка кивнув До Ха Джину, парень пошел к водительскому сиденью, а я стала смотреть в окно. До Ха Джин всё еще провожал его недовольным взглядом, в котором легко читались ревность и чувство угрозы. Ему явно не нравилось, что рядом со мной находится молодой, красивый и незнакомый мужчина.

— Это он? Алиби для секса в машине? — спросил парень, трогаясь с места.

— Тот самый знакомый оппа, с которым ты якобы была весь день.

— Как ты понял?

— Потому что я сейчас чувствую себя так, словно меня застукали с тобой во время перепихона.

Видимо, он тоже уловил враждебность. С одной стороны, До Ха Джин не особо её скрывал, а с другой — возможно, парень с такой внешностью всю жизнь сводил людей с ума и привык к тому, что в нем видят соперника.

— Твой парень?

— Просто знакомый оппа.

— Если он даже не парень, с чего он так свирепо на меня зыркал?

— Потому что ты красивый.

— Что?

— Этот оппа в меня влюблен, а ты слишком красивый, вот он и почувствовал угрозу.

Остановившись на светофоре, парень обернулся ко мне. На его лице смешались удивление и растерянность.

— Какая сухая похвала.

— Это не похвала, а констатация факта.

— А, так я настолько красивый, что ты вечно за мной подглядываешь?

— …

Не то чтобы прямо так, но и не то чтобы вообще не так. Я ведь каждый раз думала о том, что он красив. Не найдя, что ответить, я просто промолчала и кивнула на дорогу, мол, поехали. Он усмехнулся и отвернулся.

— А, ну да, теперь ты не подглядываешь, а пялишься в открытую.

— …

— И всё равно молодец. Я-то думал, ты удовлетворяешь свои потребности, втихаря пялясь на мужиков, а ты, оказывается, и вживую кувыркаться умеешь.

Опять он за свое. Это было так же нелепо, как когда он подозревал меня в связи с водителем Кимом. Крутя руль, парень вдруг демонстративно потянул носом воздух.

— Тут воняет парфюмом этого твоего оппы, может, приоткроем окна?

Не дожидаясь ответа, он опустил все четыре стекла разом. В прохладный салон ворвался горячий воздух, и мои волосы растрепались во все стороны. Поморщившись, я первой подняла свое стекло, и он следом закрыл остальные. Бросив на него недовольный взгляд, пока он посмеивался, я надувшись вжалась в сиденье.

— Почему ты всё время думаешь в таком ключе? Что с водителем Кимом, что сейчас.

— Ну, с водилой было сложно не подумать.

— С оппой тоже ничего не было.

— Да? Почему?

— Что за глупый вопрос. С чего бы мне что-то делать с Ха Джин-оппой?

— Ну, не то чтобы прям делать…

Он протянул последние слова, въезжая в знакомый район. В этом районе частных домов наш стоял на самой высокой точке. Медленно поднимаясь по пологому склону, парень заговорил легким тоном:

— Я думал, ты подглядываешь за мной из любопытства к мужчинам.

— …

— Судя по тому, как от тебя разит его парфюмом, я решил, что ты удовлетворяешь это любопытство, кувыркаясь с этим оппой. Ну, нет так нет.

Удовлетворяешь любопытство. Эти слова зацепили слух. Я начала подглядывать за ним просто потому, что мне было удивительно видеть такого человека у нас дома. Впервые за долгое время в моей рутине появился кто-то новый — это вызывало и неловкость, и дискомфорт, и интерес. Но было ли это любопытством именно к противоположному полу — не знаю. Если бы это было так, то, как он и сказал, я бы давно могла удовлетворить его с До Ха Джином, которому я нравлюсь. Но мне это даже в голову не приходило. Я позволяла До Ха Джину эти легкие прикосновения только потому, что он был одним из немногих близких мне людей, кто проявлял ко мне симпатию. Конечно, тепло, передающееся в эти моменты, было не самым плохим ощущением, но это было не сексуальное возбуждение, а инстинктивное чувство безопасности от чужого человеческого тепла.

Я не идиотка и прекрасно могу отличить простое спокойствие от сексуального влечения. Более того, я могу различить их отчетливее, чем кто-либо другой. Ведь то чувство, что разожгло мое тело всего несколько дней назад, было еще свежо в памяти. Мой взгляд упал на предплечье парня, уверенно держащего руль. Широкие мышцы, обнаженные под коротким рукавом, бугрились при каждом повороте.

— …

Я не могла не понимать, почему контакт с ним ощущался настолько иначе. Может, это потому, что я прикоснулась к нему, будучи возбужденной тем видео, и это оставило такой странный след?

Пока я была погружена в мысли, машина остановилась. Только тогда я оторвала от него взгляд и отстегнула ремень. Тем временем парень вышел из машины и вразвалочку направился к моей двери. Пока я собирала с сиденья свои сборники, дверь резко распахнулась, и парень, опершись рукой о крышу, заглянул в салон.

— Я впервые работаю водителем. Так нормально?

— …Необязательно было.

— Почему же. Мне за это деньги платят, надо обслуживать.

Его туловище наполовину оказалось в салоне. Пространство мгновенно сжалось, и я, вздрогнув, вжалась в спинку, а он тем временем сгреб все мои книги.

— Я понесу. Пошли.

— …

Я в легкой растерянности посмотрела на него. И не из-за его неожиданной любезности, а потому, что, забирая книги, его пальцы вскользь задели внешнюю сторону моего бедра. Он сделал это не специально. Просто задел, когда перехватывал книги, едва мазнув по ткани шорт. И всё же нервы на бедре почему-то натянулись как струна, и я инстинктивно потерла это место ладонью.

— Чего застыла? Выходи.

Ему же, казалось, было абсолютно всё равно. Он встряхнул сразу три увесистых сборника своей огромной ручищей. Мельком взглянув на хлопающие страницы, я вышла, и он тут же захлопнул дверь. Немного подумав, я забрала у него книги.

— Их всего три, я и сама донесу.

— А, ну да, такое ты, видимо, привыкла делать сама.

— …

— Сложно под тебя подстроиться.

Я просто ждала, пока он откроет дверь, а со стороны можно подумать, что я помыкаю им на каждом шагу. Бросив недовольный взгляд на его язвительную усмешку, я прижала книги к груди.

— Всё, можешь идти. Загони машину в гараж.

— …

Вместо ответа он небрежно прислонился к машине. Скрестив руки на груди, он молча смотрел на меня сверху вниз, словно хотел что-то сказать.

— Что?

— Если тот оппа не по душе, как насчет этого?

Он бросил это вскользь, между делом. Он сказал это так легко, что я сначала пропустила слова мимо ушей, и лишь секунду спустя до меня дошел смысл. Что он несет?

— Что? Что значит «как насчет»?

— Просто мне тоже стало интересно.

— В смысле…

— Называть ли тебя наивной из-за того, что ты течешь от одного только видео, или наоборот — испорченной? Всё это так неоднозначно, что я постоянно об этом думаю.

— …

— К тому же, ты сама сказала, что я настолько красивый, что на меня хочется пялиться.

Своим ртом я такого не говорила, но по контексту пришлось признать. Ладно, проехали, но причем тут «как насчет него»? Я уже открыла рот, чтобы спросить, что он конкретно имеет в виду, как вдруг открылись ворота. Мы одновременно повернули головы и увидели Хи Ён в фартуке.

— Подумала, что вы уже должны были приехать, и вышла встретить. Чего не заходите?

— …

С появлением Хи Ён парень выпрямился. Я молча смотрела, как он расцепляет руки и отряхивает плечи, а Хи Ён внезапно забрала у меня книги.

— Проходите. Ужин уже готов. Я отнесу это наверх.

— Да… хорошо.

— Сон Тэ, вы тоже отлично потрудились. Можете идти.

Пока Хи Ён тянула меня за собой, я не сводила глаз с парня. Кстати, я до сих пор как-то пропускала это мимо ушей, но у него ведь тоже было имя. Естественно. Перед тем как зайти в ворота, я оглянулась. Он как раз садился в машину. Не закрыв дверь, он сидел, слегка склонив голову, и смотрел на меня. Его кривоватая улыбка и острый взгляд то ли насмехались, то ли нет.

— Госпожа, я закрываю дверь.

Хи Ён встряла между нами, прерывая наш молчаливый обмен взглядами. Она отодвинула меня, чтобы закрыть ворота, но сама не могла оторвать глаз от парня. Как и он от неё. Только после того как ворота тяжело захлопнулись, с улицы донесся звук закрывающейся дверцы машины.

***

От скуки, чтобы хоть как-то убить время, я села за стол и открыла сборник тестов, но сосредоточиться не получалось. Голова была забита вопросами, которые отвлекали сильнее, чем задачи на странице. Зачем он это сказал?

Не понимать смысл фразы «как насчет меня» было невозможно. Удовлетворение любопытства. Он предлагал себя в качестве объекта, но как я ни крутила эту мысль, она не укладывалась в голове. По крайней мере, на мой взгляд, я ему не нравилась. Какая там симпатия — при первой встрече я вообще чувствовала от него враждебность. Конечно, после нескольких разговоров он стал меньше язвить, но и того интереса, что проявлял До Ха Джин, в нем не было. Максимум — легкое подшучивание. И вдруг такое? Просто ляпнул не подумав?

Мелькнула мысль, что я, возможно, слишком остро реагирую на брошенную ради издевки фразу, но, как ни странно, я не чувствовала себя оскорбленной. Почему? Складывалось впечатление, что с каждой встречей он оставляет мне домашнее задание. Пока я бездумно черкала на полях, так и не приступив к настоящей домашке, зажужжал телефон. Увидев на экране имя До Ха Джина, я продолжила крутить ручку. Черные линии, похожие на спутанный клубок ниток, заполняли угол страницы. Тупо глядя на бумагу, ставшую шершавой от нажима стержня, я опустила взгляд чуть ниже. Под задравшимися шортами виднелось бедро. Он коснулся его лишь на долю секунды, но фантомное ощущение держалось так же долго, как и след на предплечье. Я бросила ручку, словно откинув её, и погладила внешнюю сторону бедра.

Бззз. Бззз. Всё то время, пока звонил телефон, я продолжала растирать кожу.

Глава 10

Тук-тук. Понедельник, 10 утра. Как обычно, раздался стук. По привычке проглотив противозачаточную таблетку и встав с кровати, я бросила взгляд на шкатулку для драгоценностей на туалетном столике.

— Минуточку.

Бросив это через дверь, я открыла шкатулку. С тех пор как пропало рубиновое кольцо, она больше ничего не брала. Видимо, боялась, что если воровать слишком часто, её поймают, и решила затаиться. Я достала ожерелье из комплекта с тем кольцом, положила его на более видное место и закрыла крышку. Когда я с невозмутимым лицом открыла дверь, на пороге, как всегда, стояла Хи Ён. Она улыбалась своей привычной улыбкой, но её взгляд был неуловимо жестким.

— Когда спуститесь, экономка даст вам фруктов. На улице жарко, так что не выходите, поешьте и отдохните дома.

— …

В голове почему-то всплыл образ Нам Со Ён, которую я недавно видела в ресторане. Я молча кивнула и вышла из комнаты. Взгляд Хи Ён, впившийся мне в спину, был весьма настойчивым. Спустившись по лестнице, я увидела, как экономка ставит тарелку с фруктами на столик в гостиной.

— Идите поешьте. Арбуз в этот раз очень сладкий.

Но больше, чем ровно нарезанная красная мякоть, мое внимание привлек большой пластиковый контейнер в её руках. Он тоже был доверху наполнен арбузом.

— А это что?

— А, это я хочу отнести ребятам на улицу.

На улицу… Я секунду подумала и осторожно предложила:

— Давайте я отнесу.

— А?

Экономка удивленно округлила глаза, но затем послушно всучила мне контейнер.

— Видимо, погода налаживается, и вы, госпожа, тоже становитесь бодрее.

— Что?

— И с господином Ха Джином занимаетесь, и сами начали двигаться — значит, вам становится лучше.

— …

Её умиленная реакция заставила меня почувствовать себя неловко. Я ведь выхожу только для того, чтобы допросить того парня, зачем он сказал мне те слова. Я нервно сглотнула, а экономка поставила мою порцию арбуза поверх контейнера.

— Раз уж выходите, поешьте вместе с ними. Перекус под деревом — это как пикник, настроение сразу поднимается.

Не в силах отказаться от её мягкого подталкивания, я зашагала к выходу, вспомнив, как эти четверо часто отдыхали под деревом. Может, я просто испорчу им перерыв? Но у меня была цель, поэтому я вышла во двор.

В это время дня картина во дворе была привычной. Из двух садовников, работавших на разных деревьях, первым меня заметил бригадир, находившийся ближе к главному дому. Из его радиоприемника, как обычно, тихо играл трот.

— Джи Юль, ты принесла?

Он выключил радио, подошел и забрал у меня контейнер с арбузом. На его лице читалось еще большее умиление, чем у экономки. Наверное, из всех обитателей дома бригадир, проработавший здесь дольше всех, больше всего переживал за мою апатию. Я неловко улыбнулась и посмотрела по диагонали в дальний конец двора, где работал парень. Кажется, он тоже меня заметил, потому что как раз слезал со стремянки.

— А это, видимо, порция Джи Юль. Давай поедим вместе. Иди сюда.

Идя вслед за бригадиром, я то и дело бросала взгляды на парня. Он, шагая широким шагом через двор, тоже пристально смотрел на меня. Бригадир расположился под тем самым деревом. Плюхнувшись на траву, он жестом пригласил нас садиться и открыл контейнер. Я огляделась в поисках того, на что можно было бы сесть, но ничего подходящего не нашла. Было немного неприятно, но, решив, что одежду можно просто постирать, я уже собралась сесть на траву, как вдруг прямо передо мной на землю упало что-то белое. Это было полотенце.

— Как-никак принцесса, надо же вам что-то подстелить.

— А? А-а, и правда.

Полотенце, упавшее мне под ноги, еще минуту назад висело у него на шее. Пока я растерянно смотрела на него, парень небрежно кивнул мне и сел рядом с бригадиром. Бригадир добродушно рассмеялся, признав, что сам не додумался до такого. Я мельком взглянула на парня, который уже начал есть арбуз руками, присела на корточки и осмотрела полотенце. Местами оно было влажным от пота, но оставались и сухие участки, так что я сложила его сухой стороной вверх. Когда я уселась на него, послышался легкий смешок. Я тут же подняла глаза и увидела, как парень, чья щека оттопырилась от куска арбуза, наклонился вперед и вытер пот.

— С чего вдруг сама принесла?

На его вопрос, сопровождаемый кивком на арбуз, я вместо ответа взяла свою тарелку. Я не могла вывалить свои вопросы, которые мучили меня все выходные, при бригадире. Да и просить человека уйти во время его законного перерыва было неудобно. Решив отложить это на потом, я наколола кусочек арбуза на вилку и откусила с хрустом.

Вжжж, я бессмысленно прислушивалась к оглушительному стрекотанию цикад, заполнявшему воздух, когда подул легкий ветерок. Я машинально подняла голову — зеленые листья блестели на солнце.

— На улице хорошо, правда? — мягко спросил бригадир.

Не знаю насчет «хорошо», но было довольно умиротворенно. Запоздало поняв, что по подбородку течет сок, я уже собралась его вытереть, как вдруг большой палец внезапно скользнул по моим губам, и моя спина напряглась. Бригадир, откинув голову и глядя на крону дерева, ничего не заметил, а парень как ни в чем не бывало вытер мокрый палец о свою одежду и взял еще кусок арбуза. В этот момент дунул еще один порыв ветра, мягко растрепав небрежные волосы парня. Мне внезапно показалось, что мои губы набухли. И не только они. То же самое чувство пульсировало на предплечье, к которому он прикоснулся в первый раз, и на бедре, которое он задел недавно. Пока я осознавала эти три болезненно пульсирующие точки, неожиданно заиграл трот, и бригадир, прервав свой неспешный отдых, достал из кармана телефон.

— Из дома звонят. Вы ешьте.

Кряхтя, бригадир поднялся и отошел к статуе, чтобы ответить на звонок. Мы с парнем неожиданно остались одни, и это было как раз кстати. Решив воспользоваться моментом, я положила вилку на тарелку.

— Я ведь тебе не нравлюсь, так?

На мой внезапный вопрос он усмехнулся и закинул руки за голову. Слегка откинувшись назад и опустив взгляд, он снова излучал ту самую неуловимую резкость.

— С чего ты взяла?

— …

— По-моему, я был вполне любезен.

Дал полотенце, вытер губы... ну не знаю, не похоже, что он делал это из симпатии ко мне. Первое было скорее небрежной вежливостью, которую он проявил бы к кому угодно, а второе, если я правильно понимаю, было намеренной провокацией. Продолжением его слов о том, «как насчет него». Я вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Как бы там ни было, я никогда не чувствовала, что я тебе интересна.

— Продолжай.

— Так зачем ты это сказал?

— …

— Как ни думаю, не могу понять твоего намерения.

Он какое-то время молча смотрел на меня, а затем небрежно тряхнул головой. Челка, прилипшая ко лбу, беспорядочно откинулась назад.

— Сказать прямо, без прикрас?

Я поспешно кивнула. Мною двигало любопытство иного рода.

— Увидел, как ты потекла, и сам возбудился.

— …Что?

— Стало интересно: когда девчонка, которая вечно строит из себя недотрогу, делает такую рожу…

— …

— …что с ней будет, если она окончательно обезумеет от похоти.

Это был честный, сырой ответ, превзошедший все мои ожидания.

— Пока как-то так.

— Пока?

— Да, пока.

— …

Заметив мое замешательство, он усмехнулся и спросил:

— А ты на удивление хорошо читаешь людей. Наверное, догадалась, потому что постоянно подглядывала?

— …Значит, признаешь, что я тебе не нравлюсь.

— Прямо чтоб не нравилась — нет, но иногда задавался вопросом: «И зачем она так живет?». Не думал, что ты это заметишь.

Мое чутье меня не подвело. Я ему была не по душе. Точнее, он считал меня жалкой.

— А разве не принцесса? Живет взаперти в замке.

— Говорят, после смерти матери ты безвылазно сидишь в комнате.

— Поэтому у тебя и хобби такое мрачное?

Вот почему он так издевался. Я ожидала чего-то подобного, поэтому его слова меня не ранили.

— С виду дурочка дурочкой, а, оказывается, есть в тебе проницательность.

— Я просто привыкла.

— К чему?

— К тому, что меня кто-то не любит.

— …

Он перестал машинально рвать траву и посмотрел на меня, а я опустила глаза и наколола вилкой еще один кусок арбуза. Откусывая от ровного кубика, я погрузилась в мысли. Мне не привыкать быть объектом чужой ненависти. Благодаря До Ха Джину быть чьим-то объектом желания тоже было не в новинку. Но вот сочетание этих двух вещей я встречала впервые. Когда я закинула остатки арбуза в рот и снова подняла глаза, парень всё еще смотрел на меня. Раз уж он ответил прямо, я тоже спросила напрямую.

— Разве это нормально — возбуждаться на того, кто тебе не нравится?

Он отряхнул руки от травы и рассмеялся. Шурх, осыпавшиеся травинки разлетелись на ветру.

— Хочешь расскажу кое-что интересное?

Вместо ответа он неожиданно подался вперед, опершись рукой о землю. Его запах резко приблизился, я невольно задержала дыхание, а он кивнул куда-то мне за спину. Поняв, что он хочет, чтобы я обернулась, я медленно повернула голову, и в это время его тихий голос опустился мне прямо на ухо.

— Наверх.

— …

Как под гипнозом, я подняла глаза и увидела Хи Ён, стоявшую перед окном моей комнаты. Расстояние было приличным, так что её лица я разобрать не могла, но то, что она смотрела прямо на нас, было очевидно. В тот момент, когда мне показалось, что наши взгляды встретились, она задернула штору. Но её круглый силуэт всё равно отчетливо вырисовывался на ткани. Вот как она поняла, что я подглядываю. Я пряталась, думая, что меня не видно, но снаружи всё было как на ладони. Стало как-то неловко.

Впрочем, поведение Хи Ён становилось всё более подозрительным. Я прекрасно понимала, почему она советовала мне не выходить «из-за жары», но на самом деле в тот момент, когда она это произнесла, было уже слишком поздно. Это значило, что я начала её раздражать. Наверное, со временем она тоже начнет меня ненавидеть.

— Угадай, что я видел в комнате у этой девицы.

Я повернула голову, и он оказался прямо перед моим носом. Он был так близко, что я уже хотела оттолкнуть его в грудь, но он продолжил:

— Там лежало кольцо. Алое.

Моя рука, застывшая в воздухе, дрогнула.

— Камень крупный, выглядело довольно дорого.

— …И что?

— За такую штуку, наверное, нужно отдать куда больше, чем зарплата домработницы.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Думаешь, там было только это? Еще жемчужные серьги и какое-то золотое ожерелье.

— Я спрашиваю… зачем ты мне это говоришь.

— Судя по её одежде и сумкам, она не из тех, кто любит сорить деньгами. Не находишь это странным?

— …

Посмотрев на мое растерянное лицо, он усмехнулся.

— Так ты знала?

— О чем… я знала?

— О том, что она ворует.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

— Н-нет, это не так, я сама ей подарила.

На мои запинающиеся оправдания он лишь фыркнул.

— Могла бы сразу так и сказать, зачем притворяться, что не знаешь?

На самом деле проницательным здесь был он, а не я. Я мельком глянула на спину бригадира, говорившего по телефону, и понизила голос.

— Не говори никому. И ей не показывай, что знаешь.

— Почему?

— Просто делай так. Тебя это не касается.

— Не та реакция, которую я ожидал. Ты скучная в самых неожиданных местах.

— А чего ты ожидал?

— «Украсть мои драгоценные сокровища? Не прощу!». Типа того.

Я с недоумением смотрела на него, внезапно повысившего голос и начавшего паясничать, но он не унимался.

— «Я не могу доверить уборку своей комнаты такому человеку. Надо немедленно вышвырнуть её вон!».

— Ты что творишь?

— А я бы воспользовался моментом и начал подкатывать.

— …

— «Ох, какая беда. Я выгоню Чон Хи Ён ради тебя. А взамен переспишь со мной?».

Кажется, он не в себе.

— Отойди.

Я нахмурилась и толкнула его в плечо. Он послушно отстранился, хихикая. Я хотела было бросить на него сердитый взгляд, но невольно усмехнулась сама. Чем больше я думала об этом, тем нелепее это казалось. Я и не собиралась её выгонять, но даже если бы захотела, зачем решать это так сложно, через него? Ну и логика. Я с улыбкой ткнула вилкой в арбуз, но вдруг поняла, что смех парня прекратился. Подняв глаза, я увидела, что он наклонился и внимательно меня разглядывает.

— Ого, ты и смеяться умеешь.

— …

Смутившись, я стерла улыбку и отвела взгляд, а он щелкнул языком, привлекая мое внимание.

— Я еще не закончил.

— …Что?

— Раз вариант «выгоню Чон Хи Ён, если переспишь со мной» не прокатил, надо менять стратегию.

— …

— Соображалка у меня работает.

Решив послушать, какой еще бред он понесет, я молча ждала.

— Я никому не скажу, так что переспим?

— …

— Слабоватая мотивация. Ты не выглядишь так, будто привязана к вещам, так что скорее скажешь: «Ну и говори».

То, как он с серьезным видом потирал подбородок, выглядело так комично, что я снова не сдержала смешок. Парень, молча наблюдавший за мной, вынес вердикт:

— Поэтому я решил начать с поцелуя. Как тебе?

— …

— В обмен на то, что я буду молчать о шаловливых ручонках Чон Хи Ён. По-моему, сделка выгодная.

Настолько наглого и меркантильного подката я еще не видела. Непонятно, шутит он или всерьез. Самое странное, что ситуация меня забавляла. Она не вызывала ни раздражения, ни неприязни, ни усталости — только веселье. И странное чувство облегчения.

— Я же спросила: разве нормально возбуждаться на того, кто тебе не нравится?

На мой повторный вопрос он невозмутимо ответил:

— Разве важно, нравится или нет, если стоит?

— …

Ответ был на удивление исчерпывающим. Внезапно он обернулся назад. Я проследила за его взглядом: бригадир закончил разговор и шел к нам.

— Простите, простите. Заговорился.

— Да ничего. Думал, вы до завтра проболтаете.

— Ну ты скажешь тоже.

Рассмеявшись, бригадир вернулся на место и сразу схватил кусок арбуза.

— Смотрю, вы успели сдружиться. О чем болтали?

— О завтрашнем графике. Я же теперь на двух ставках.

— А, точно. Позаботься о нашей Джи Юль.

Парень, перекидывающийся с бригадиром обыденными фразами, выглядел так свежо и невинно, словно и не он только что рассуждал о том, на кого у него стоит. Я поняла, почему его «подкаты» мне интересны. Он не ждет от меня какой-то жалкой игры в чувства. Чего он хочет — так это простого и понятного удовлетворения желаний и любопытства. Легкое развлечение. И это меня привлекало. Ведь я и сама чувствовала к нему некое влечение. Скучная рутина надоела, а жаркое, липкое вожделение казалось куда интереснее, чем эмоции, срок годности которых неизвестен. К тому же он сам предложил клептоманию Хи Ён как предлог, так что у меня было оправдание, чтобы подыграть.

Легкий ветерок пронесся мимо, ненадолго разгоняя жару. Заправляя выбившиеся волосы за ухо, я заметила, что парень смотрит на меня. Теребя мочку уха, я тихо спросила:

— Какая у тебя фамилия?

— …

— Имя я слышала, а фамилию нет.

Лицевые мышцы парня едва заметно дернулись. Если не присматриваться, можно и не заметить. Вместо него, пока он молча жевал фрукты, ответил бригадир:

— Джи Юль, ты до сих пор не знала его имени? Ча Сон Тэ. Можешь звать его оппа Сон Тэ. Он ровесник Ха Джина.

Ча Сон Тэ. Двадцать пять лет. Давненько я не запоминала информацию о незнакомых людях.

— Мне нужно гвоздь в комнате забить…

Одна бровь парня взлетела вверх.

— Зайдешь после работы, сделаешь?

— Картинку повесить? Давай я сделаю, — вызвался бригадир.

— Бригадир, ну какой вы недогадливый, — глядя мне прямо в глаза, сказал Ча Сон Тэ бригадиру.

— А? Почему?

— Сразу видно, вешать надо высоко. Тут нужен кто-то моего роста.

— Да ладно, я на стул встану — и до потолка достану, хоть и коротышка.

— Я эффективнее, мне и стул не нужен.

— Ну… ладно… как скажешь…

Оставив позади поникшего бригадира, Ча Сон Тэ медленно провел языком по внутренней стороне щеки.

— Зайду попозже.

Я кивнула и встала. Избегая его взгляда, который следовал за мной, я поклонилась бригадиру и развернулась. Чувствуя спиной его жгучий взгляд, я невольно шла немного неуклюже. Стараясь ступать как можно естественнее, я вошла в дом и тут же глубоко выдохнула.

— Фух.

Сердце колотилось так же, как тогда, при просмотре видео с водителем. Волнение перед столкновением с неизвестным. Теперь парень не был для меня чужаком, но скоро мне предстояло пережить с ним совершенно новый опыт, так что волнение было вполне объяснимым. Снимая обувь и прикусывая губу, я вдруг почувствовала влажность и отряхнула задницу. Я старалась сесть на сухую часть полотенца, но, видимо, пот пропитал его местами насквозь, и ткань всё же была сырой. Это не стоило переживаний, так что я просто пошла дальше, но тут столкнулась с Хи Ён. Она спускалась по лестнице, закончив уборку.

— Ходили подышать воздухом?

Она явно видела нас через окно, но сделала вид, что не знает. Голос был ласковым, но глаза холодными. Я тоже кивнула, будто ничего не было, и прошла мимо неё на второй этаж. Войдя в комнату, я первым делом проверила шкатулку. Ожерелья не было. Я коротко усмехнулась. На самом деле, то, что я закрывала глаза на её воровство, и было моей платой. Она была одной из немногих, кто, подобно До Ха Джину, был добр ко мне, поэтому я могла простить ей кражу каких-то побрякушек. Но сейчас я впервые почувствовала досаду. Если уж берешь, так продолжала бы быть доброй до конца.

Пока я предавалась этим недобрым мыслям, раздался стук. Тук-тук. Хи Ён? Или экономка? Ко мне редко кто заходил, кроме времени уборки или еды, так что я удивилась и пошла открывать.

— Что случилось?

Надеясь, что это экономка, я повернула ручку, и в комнату тут же ворвался тяжелый мужской запах. Я поняла, кто это, еще до того, как увидела.

— Мм..!

И прежде чем я успела разглядеть лицо, мои губы были захвачены. Я в испуге попятилась от напора чужой плоти, внезапно вторгшейся в мой рот, но он наступал, не давая разорвать поцелуй. Что происходит? Почему он пришел сейчас? Разве мы не договаривались на «попозже»? Что за?.. Мои мысли оборвались, когда огромный язык начал бесцеремонно исследовать мой рот. Ощущение твердого, напряженного языка, сплетающегося с моим, и трение шершавой поверхности друг о друга было шокирующим.

— Хы-ы, нн…

Что это? Мясистый, липкий и горячий язык безостановочно двигался внутри, и каждый раз мой собственный язык беспомощно оказывался в его власти. Это было чувство, которое я испытывала впервые в жизни.

— Фу-ух…

Как только губы медленно разомкнулись, я встретилась взглядом с Ча Сон Тэ. Глядя на меня сверху вниз, пока я стояла в оцепенении, он вытер потный лоб и поднял руку. В ней был ящик с инструментами.

— Бригадир сказал сначала сделать твои дела.

— …

— Зато ждать не пришлось, круто же?

— Мог бы хоть предупредить…

— Так веселее.

Во рту всё горело. Этот жар был совершенно иного порядка, чем прикосновения к руке, бедру или губам. Казалось, я набрала в рот огня. Я выдыхала горячий воздух, пытаясь остудиться, когда послышались шаги. Только тогда я заметила полуоткрытую дверь за его спиной и поспешно отскочила. Вскоре появилась Хи Ён.

— Сказали, вы просили забить гвоздь?

— …Да.

В руках у Хи Ён было два стакана с красным соком. В отличие от невозмутимого Ча Сон Тэ, я всё еще была в прострации и взяла протянутый стакан с опозданием. Глядя на алую жидкость, я подняла глаза и увидела, как он уже пьет. Вздрогнув, я тоже поднесла стакан к губам. Прохладный и сладкий арбузный сок не смог погасить жар внутри. Сделав пару глотков, я снова подняла взгляд, и на этот раз встретилась глазами с Хи Ён. Она смотрела на меня с каким-то нервным напряжением, а затем перевела взгляд на парня. Её брови едва заметно нахмурились.

— Как допьете, отдайте мне, и помогите госпоже.

Он отдал ей пустой стакан и широким шагом направился ко мне. Я рефлекторно отшатнулась, стакан в руке качнулся, и сок пролился на уголок губ.

— Куда забивать?

— …

Загородив меня от Хи Ён, он улыбнулся мне одной лишь ему свойственной наглой улыбкой и высунул язык. Я тупо уставилась на кусок плоти, который только что вылизывал меня изнутри, сглотнула сок и наугад указала на стену.

— Рядом с часами.

— Сколько?

— …Два?

— Понял.

Моя голова невольно повернулась вслед за ним, когда он прошел мимо. Перейдя через огромную комнату, Ча Сон Тэ постучал кулаком по стене с часами, а затем присел на корточки и открыл ящик с инструментами. То, как при каждом движении бугрились мышцы его спины, приковывало взгляд. Потягивая сок, я украдкой поглядывала на него, как вдруг услышала короткий вздох Хи Ён. Обернувшись, я увидела, что она с недовольством смотрит на спину парня. Затем она перевела взгляд на меня и натянуто улыбнулась.

— Я пойду вниз.

— …

Это было неожиданно. Честно говоря, я думала, она останется и будет следить за нами. Ведь она специально принесла сок наверх и явно настороженно относилась к моему сближению с Ча Сон Тэ. Но она действительно вышла из комнаты.

Глава 12

Я смотрела вслед Хи Ён, исчезающей в дверном проеме, когда моё внимание привлек резкий звук удара молотка. Бах.

Он действительно без труда забивал гвоздь высоко в стену, даже не используя стул. Каждый раз, когда он поднимал руку, мышцы на его вытянутом предплечье рельефно вздувались. Бах. Бах. Тяжелые удары сотрясали стену, и вибрация, казалось, отдавалась у меня во рту. Я провела языком по зубам, и в этот момент он внезапно обернулся. Я вздрогнула и крепче сжала стакан.

— Иди помоги.

— Чем я… помогу?

— Иди сюда.

Вряд ли от меня была какая-то польза, но ноги сами понесли меня к нему, словно под гипнозом. По пути я поставила стакан на туалетный столик и зачем-то вытерла ладони об одежду. Шаг за шагом расстояние сокращалось, и его дикий запах всё сильнее проникал в нос.

— Так чем помочь-то?

— Ближе.

Шмыгнув носом от напряжения, я остановилась рядом с ним, и тут снова раздался удар молотка. Бах. От громкого звука я слегка вжала голову в плечи, и в этот момент он снова без предупреждения накрыл мои губы своими.

Вкус арбуза растекся во рту, и его рука прижала меня спиной к твердой стене. Опершись обеими руками о стену по бокам от моей головы, он наклонился и вдавил поцелуй глубже. Я зажмурилась.

— Хы-ы…

Жар, который я сдерживала всё это время, вырвался в его рот, но это было не по моей воле. Слегка смяв мои губы, он снова, как и в первый раз, протолкнул внутрь язык. Нет, сейчас он проник еще глубже. Его длинный и толстый язык казался чужеродным, и я рефлекторно попыталась отстраниться, но моё тело от макушки до пят было вжато в стену, так что мне ничего не оставалось, кроме как беспомощно позволить ему хозяйничать у меня во рту. Ощущение того, что чужая плоть полностью завладела моим нутром, было всё так же непривычно. Я потеряла счет времени, сосредоточившись на ощущениях, когда его губы внезапно оторвались от моих.

— Хм-м…

То, что заполняло меня, вдруг исчезли, и с моих губ сорвался невольный стон разочарования. Почему он остановился? Пытаясь восстановить дыхание, я подняла на него глаза, а Ча Сон Тэ пожал плечами и выпрямился.

— Если пауза будет слишком долгой, это вызовет подозрения.

— …

Над головой снова раздались удары: Бах, бах. Забив гвоздь до конца, он сделал шаг в сторону, открывая мне обзор на распахнутую дверь. Я в панике судорожно вздохнула.

— Дверь… открыта.

— …

— Я закрою.

Хотя Хи Ён ушла и вряд ли кто-то поднялся бы наверх, целоваться с открытой дверью казалось чем-то ужасно порочным. Прижав тыльной стороной ладони распухшие губы, я попыталась выскользнуть из пространства между ним и стеной, но он оказался быстрее и снова притянул меня к себе. Моя спина опять ударилась о стену.

— Оставь.

— Что? Почему?

— Закончим поцелуем.

Его рука, сжимавшая мое предплечье, скользнула вверх и мягко обхватила подбородок. Заставив меня поднять лицо, он надавил большим пальцем на подбородок, раскрывая мой рот, и снова глубоко протолкнул язык. Но почти сразу же отстранился, заставив меня невольно простонать.

— Почему ты всё время останавливаешься на самом интересном?

Раз уж начали, я хотела как следует распробовать это новое ощущение, но он не давал мне такой возможности, и я надулась. Увидев это, Ча Сон Тэ цокнул языком и легонько покачал мой подбородок из стороны в сторону.

— А что делать, если ты с самого начала затащила мужчину в спальню?

— Что?

— Я тут изо всех сил стараюсь контролировать уровень, чтобы ты не испугалась, а ты еще и недовольна.

— Что ты несешь.

Сам же с радостью прибежал и первым полез с языком, а теперь строит из себя джентльмена. Я фыркнула и убрала его руку, но тут заметила некую странность, опустила взгляд и слегка опешила. Его левое бедро выглядело заметно толще и напряженнее правого. Я секунду смотрела туда, а когда подняла глаза, он пожал плечами.

— Теперь понимаешь, почему дверь лучше оставить открытой?

— …

— И с языком на сегодня лучше закончить. Как-никак рабочее время.

— Пожалуй.

Признав, что в его словах есть смысл, я кивнула. Его мощная рука взметнулась над моей головой, и он начал забивать второй гвоздь.

Бах-бах-бах. При каждом ударе его тело сотрясалось, и с волос слетело несколько капель пота. Одна из них шлепнулась мне на щеку. Я небрежно смахнула её рукой, но не сдвинулась с места. Жаркое пространство между стеной и мужчиной, липкий запах пота, наэлектризованный воздух после поцелуев — всё это будоражило интерес. Мне смутно хотелось оставаться в этой атмосфере подольше. Плотно прижавшись спиной к стене, я медленно водила глазами. Крепкая грудь прямо перед глазами, широкие плечи, мощные руки, толстая шея, выступающий кадык... Скользя взглядом по линии челюсти, я подняла голову и встретилась с ним глазами. Цок, он вскинул бровь.

— Мне правда интересно: ты наивная или распутная?

— В смысле?

— Угу. Ладно. Спасибо за ответ.

— О чем ты вообще…

Усмехнувшись, он с силой вбил последний гвоздь (Бум!) и опустил руку. Затем присел на корточки, чтобы собрать инструменты. Когда передо мной открылось пространство, меня накрыло чувство беспричинного разочарования, но я не подала виду.

— И что ты вешать будешь?

— Ты же знаешь, что дело не в этом, зачем спрашиваешь.

Забивание гвоздей было лишь согласием на его «подкат».

— Раз уж забили, надо что-то повесить, чтобы выглядело естественно.

— Просто… повесь любую рамку.

— Серьезно?

Равнодушно бросив это, Ча Сон Тэ взял ящик с инструментами и выпрямился. Он попытался прикрыть ящиком выпирающую часть внизу, повертел его так и эдак, но в итоге сдался и просто откинул волосы назад. Впрочем, у него и так были мощные бедра, а штаны сидели не слишком узко, так что, если постараться, можно было и скрыть.

— Бригадиру одному тяжело придется. Я пошел.

В отличие от его возбужденного тела, уходил он без малейшего сожаления. На вид — разгильдяй, но, кажется, к работе относится ответственно. Можно было ожидать, что он будет отлынивать, но я ни разу такого не видела. Как бандит умудрился так исправиться? Я смотрела ему вслед, но он вышел, даже не обернувшись.

— …

В комнате я осталась одна. Но воздух всё еще был густым и душным, а вибрация от ударов молотка, казалось, всё еще дрожала над головой, заполняя пространство. Я слегка запрокинула голову, глядя на два гвоздя в стене, и коснулась губ. Кажется, я простояла так довольно долго.

04

— Что? Сложно?

Мягкий голос проник в мое затуманенное сознание. Подняв глаза с опозданием, я увидела До Ха Джина, склонившегося прямо ко мне.

— Это тот же тип задач, что мы решали раньше. Хочешь, разберем?

Не дожидаясь ответа, он перелистнул страницу назад. Выбрав одну из математических задач, он пустился в долгие объяснения. Я пропускала всё мимо ушей, пока не заметила, что моя левая рука соприкасается с его правой. Это не вызывало никакого отклика, поэтому я даже не сразу это осознала. Но стоило заметить, как это начало раздражать, и я отодвинулась. Он на секунду замолчал посреди объяснения.

— …Так вот, здесь нужно решать по этой формуле.

— …

— Поняла?

— Угу.

Небрежно ответив и отодвигая стул, я глянула на часы. Пять вечера. До конца еще целый час.

— Ты сегодня останешься на ужин? — спросил До Ха Джин, откладывая ручку и заметив, что мне скучно.

— Нет. Поеду домой.

— Почему… Я же говорю, я отлично готовлю пасту.

Его рука снова коснулась моей. Вместе с ней донесся и характерный запах парфюма — всё-таки мне это не нравится. Видимо, я предпочитаю более естественные запахи. Бессознательно вспомнив запах Ча Сон Тэ, я плавно переключилась мыслями на ощущения во рту. Казалось, что внутри всё еще перекатывается тот мягкий комок плоти. Я пошевелила языком и облизнула пересохшие губы. Странно: я вспоминаю влажные и липкие ощущения, а во рту, наоборот, пересыхает. Я по очереди облизывала верхнюю и нижнюю губу, слегка прикусывая их, когда почувствовала движение рядом.

До Ха Джин пристально смотрел на меня сверху вниз. Его затуманившийся взгляд был прикован к моим губам. Было очевидно, о чем он думает, но никаких действий не последовало. Всё ограничивалось жадными взглядами и легкими касаниями рук.

— Если не хочешь пасту, я приготовлю что-нибудь другое. Чего бы тебе хотелось?

— Ничего.

Возможно, он считал себя осторожным и деликатным, но на деле это было просто скучно. Напротив, это вызывало отторжение и заставляло вспоминать Ча Сон Тэ, который ворвался в мою комнату и поцеловал меня при первой же возможности.

Сегодня я, разумеется, приехала к До Ха Джину на машине, за рулем которой был он. Как и на прошлой неделе, он помылся в комнате Хи Ён и ворчал на запах мыла. Я молча наблюдала за ним с заднего сиденья, готовясь к чему-то неопределенному, но До Ха Джин уже ждал на парковке, так что момента для разговора не представилось.

С тоской глядя на минутную стрелку, которая не сдвинулась и на пять минут, я подперла подбородок рукой. Может, если решать задачи, время пойдет быстрее? Я начала крутить ручку в пальцах, как вдруг… Пик-пик-пик-пик. Звук дверного замка заставил нас обоих повернуть головы к двери.

— Отец? Он не говорил, что придет рано. Пойдем встретим.

— Угу.

Удивленный До Ха Джин встал. Я тоже поднялась, чтобы поздороваться.

— Отец, вы рано?

— Да. А это чья обувь?

— Джи Юль. У нас сегодня занятия.

— А… вот как?

— Здравствуйте.

Я вышла следом и поклонилась, но оказалось, что дядя пришел не один — с ним был незнакомый мужчина средних лет в костюме. Встретившись с ним взглядом, я поздоровалась и с ним.

— Эм, Джи Юль, прости, но… — дядя заговорил с виноватой интонацией. — Может, на сегодня закончим? Как видишь, у меня гость. Жаль, что тебе пришлось ехать зря.

— Ничего страшного. Я пойду.

Это была лучшая новость за день, так что я ответила без промедления. Вскинув брови, я посмотрела на До Ха Джина. Он выглядел разочарованным, но возразить отцу не мог и лишь почесал щеку.

— Ладно, на сегодня всё. В следующий раз позанимаемся подольше.

— Угу.

Я тут же юркнула в комнату. Забрав телефон со стола и прижав к груди три сборника, я направилась к выходу, но До Ха Джин поплелся за мной, шутливо ворча:

— Ты слишком уж радуешься. Обидно даже.

— Ты же знаешь, я не люблю учиться.

— И всё же… Раз уж время освободилось, может, поужинаем где-нибудь?

В него что, вселился призрак, умерший от голода? Я уже открыла рот, чтобы отказать, как из коридора донесся голос моего спасителя.

— Ха Джин, принеси вина.

— …

— Угости гостя. А я тихонько уйду.

Глава 13

До Ха Джин тяжело вздохнул и неохотно вышел из комнаты. Собравшись, я вышла в гостиную, но никого не увидела — видимо, все ушли в столовую. Машинально бросив взгляд в ту сторону, я встретилась глазами с гостем, который как раз садился за стол. Для подчиненного отца он выглядел слишком солидно, да и аура у него была не та, что у человека, стоящего ниже по рангу. Партнер из другой компании? Впрочем, ко мне это не имело никакого отношения, так что мне было всё равно. Я коротко поклонилась и вышла из квартиры.

Пока я спускалась в лифте, мои губы постоянно пересыхали. Он ведь сделает это снова? Очевидно, что одним разом дело не ограничится. Сегодня у нас много времени, так что он не остановится на полпути. Предвкушая, каково это будет, если тот короткий, но такой будоражащий поцелуй продлится дольше, я вышла на улицу.

Моей машины поблизости не было видно. Я достала телефон, чтобы позвонить, но тут же поняла, что не знаю номера Ча Сон Тэ. Сейчас мне некуда ехать, кроме как с занятий домой, но на всякий случай надо будет взять его номер. Интуиция подсказывала, что он где-то рядом. Прижав книги к груди, я пошла вокруг здания, и, как и ожидалось, моя машина стояла на открытой парковке за десятым корпусом. Ускорив шаг, я увидела спину Ча Сон Тэ и замерла. Он сидел на скамейке неподалеку от машины, и, судя по поднимающемуся дымку, курил. Я знала, что он курит, но видеть это своими глазами было непривычно. Я молча наблюдала за ним, а потом шагнула вперед. Почувствовав мое присутствие, он резко запрокинул голову назад. Наши взгляды встретились в перевернутом виде.

— О? Наша принцесса.

— …С чего это твой дом-то?

— Ты чего так рано?

— К оппе пришли гости. Решили перенести занятие.

— Значит, свободна?

— Угу.

Он развернулся ко мне всем корпусом. Откинувшись на спинку скамейки, раскинув руки и стряхивая пепел в воздух, он выглядел точь-в-точь как дворовый хулиган.

— Чем займемся в свободное время?

А то, как он нарочито облизнул губы, делало это сходство стопроцентным. Я незлобно закатила глаза и развернулась к машине.

— Открой дверь. Так и будешь тут сидеть?

— Да-да, иду.

Чувствуя, как он лениво плетется сзади, я пошла первой. От звука его широких, уверенных шагов у меня возникло странное ощущение, будто меня преследуют, и я ускорила шаг. Когда я подошла к машине, замки щелкнули, открываясь. Я на секунду замешкалась. По идее, мне нужно было сесть назад, но взгляд сам собой упал на переднее пассажирское сиденье. Закусив губу в раздумьях, я всё же открыла переднюю дверь и села. Не прошло и пары секунд, как Ча Сон Тэ скользнул на водительское место. Куда он дел сигарету за это время — загадка, руки были пусты. Я посмотрела на его руки и снова отвернулась к окну.

Я бесцельно теребила уголок книги, глядя на улицу, когда в нос ударил резкий запах табака. Вздрогнув, я повернулась и тут же столкнулась с ним нос к носу. Он склонился ко мне почти вплотную.

— Чего… что?

— Если поедем просто так, меня потом отругают.

Послышался звук вытягиваемого ремня, и я увидела ремень безопасности в его руке. Почувствовав себя глупо, я прикусила нежную кожу внутри щеки, а он, беззвучно усмехнувшись, отпустил ремень. Щелк, звук застежки заставил меня вжать голову в плечи.

— Пристегнуть тебя?

— …

Его расслабленная наглость бесила, тем более что мы оба думали об одном и том же. Поразмыслив секунду, я схватила его за воротник. Точно так же, как он внезапно ворвался в мою комнату и поцеловал меня, я бездумно прижалась губами к его губам, когда он тяжело навалился на меня, и протолкнула язык.

— Ха.

Изумленный смешок просочился мне в рот. Из-за того, что он только что курил, сегодня вкус был горьковатым. Отец не курил, так что дома я с этим запахом не сталкивалась, знакомых курящих у меня не было, так что это было для меня в новинку, да еще и вредно, но, странным образом, отвращения не вызывало. Выпрямив спину, я как можно плотнее прижалась к его губам и соприкоснулась языками. Знакомое ощущение мягкой плоти вызвало дрожь. Я крепче сжала его воротник и повернула голову набок. Он, кажется, решил позволить мне делать всё, что я захочу, и просто держал рот открытым. Отлично. Раз так, я решила распробовать всё как следует и начала активнее работать языком. Внутренняя сторона губ была нежной, а нёбо — слегка шершавым. Я тыкала в его широкий язык своим, скребла по нему. Когда язык устал, я переключилась на его пухлые губы. Мяла их, терлась о них из стороны в сторону, вверх-вниз, пару раз лизнула. Вдоволь насладившись этой игрой в одни ворота, я отстранилась. Его губы блестели от слюны. Я не могла оторвать глаз от этой ярко-красной, влажной плоти — она казалась мне непристойно притягательной. Но тут его лицо приблизилось, и наши взгляды встретились.

— Немного… — он медленно открыл рот.

— Напоминает то, как ты за мной подглядывала.

— …

— Тогда глазами, а сейчас…

Он облизнул губы. Я примерно поняла, о чем он. Если подумать, то, что я сейчас делала, было скорее исследованием, чем поцелуем. Я не планировала этого специально, но, видимо, мне нужно было время, чтобы привыкнуть к новому опыту. Что тогда, при подглядывании, что сейчас.

— Напробовалась?

— …Вроде того.

— Понятно. А вот я нет.

— …

— Потопталась на входе и всё? Так нечестно.

Внезапно мое тело взмыло в воздух. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась на водительском сиденье, верхом на бедрах Ча Сон Тэ. Я знала, что он сильный. Видела, как он легко таскал коробки и стремянки. Но не думала, что меня можно пересадить так же легко, как пушинку. Ошарашенная, я посмотрела на него сверху вниз, и он тут же надавил мне на затылок, притягивая для поцелуя. Его широкий язык мгновенно заполнил мой рот.

— М-м…

Исследовать самой было неплохо, но если выбирать, то быть безжалостно вылизанной им оказалось куда более волнующе. Каждый раз, когда он, не давая мне опомниться, хозяйничал у меня во рту, внутри всё щекотало и ныло так, что терпеть было невозможно. Извиваясь и постанывая, я вдруг почувствовала под собой что-то твердое и резко приподнялась. Но его руки, сжимавшие мою талию, оказались сильнее и тут же осадили меня обратно. Что-то толстое и длинное уперлось мне в промежность. Наши гениталии соприкоснулись.

— Ах…

В тот момент, когда я осознала этот порочный факт, внизу живота разлился тяжелый жар, дыхание сбилось, а между ног стало влажно и липко. Возбуждение, несравнимое с тем, что я испытала при просмотре видео, сковало мое тело, но он безжалостно прижимал меня к себе.

— Ах.

Ощущение давления на промежность было еще более новым и острым, чем поцелуй. Подчиняясь его силе, я раз за разом прижималась к нему всем весом, как вдруг он прикусил мою губу.

— Спрошу кое-что.

— Х-ха, сейчас…?

— Тогда, когда ты посмотрела видео и, фух, потекла… Он прикусил мой подбородок, потом щеку.

— Как ты сняла напряжение?

— Просто приняла душ…

Цок, он с досадой цокнул языком и откинул голову на подголовник.

— Я так и думал, что ты ни черта не умеешь.

На мой непонимающий взгляд он кивнул в мою сторону. Точнее, вниз. Туда, где наши интимные части были сцеплены. Я сидела на его левом бедре, прямо на вздувшемся бугре, а край моих шорт задрался, полностью обнажая бедро. Даже в одежде это зрелище было до неприличия развратным.

— И что мне с тобой делать, если ты ни хрена не знаешь об этом мире?

Ча Сон Тэ взял меня за подбородок и провел большим пальцем по губам.

— Ты ведь никогда не мастурбировала, да?

— Что… зачем ты такое спрашиваешь?

— Думаю, может, дать тебе попробовать что-то реально хорошее.

— Что..?

Его большой палец начал проталкиваться мне в рот. Ощущение твердого, как колонна, пальца, раздвигающего зубы и давящего на язык, отличалось от поцелуя.

— Это была плата за молчание о шаловливых ручках Чон Хи Ён.

Чвак-чвак. Каждый раз, когда он двигал пальцем по языку, слюна хлюпала, издавая неприличные звуки. Никогда не думала, что звук может быть таким эротичным. Уши начали гореть.

— А теперь, думаю, надо поставить новое условие.

— Хы-ы.

— Это же ради твоего удовольствия, так что условия ставлю я, логично?

Если подумать, поцелуй тоже был исключительно его инициативой, так что наглости ему не занимать. Но так как в итоге я тоже осталась довольна, спорить не стала, лишь слегка прищурилась. Он, передразнивая меня, тоже прищурил глаза и похлопал меня по щеке.

— Слюни текут. Глотай.

Я рефлекторно сглотнула. Слюна, скопившаяся под языком, ушла в горло, и рот плотно обхватил его палец, словно я его сосала. Он усмехнулся и снова похлопал меня по щеке.

— Меня выгнали из дома, где я жил.

— А?

— Так что идти мне некуда.

Я удивилась, с чего вдруг он начал рассказывать о себе, но тут его палец медленно выскользнул изо рта. Мой взгляд на секунду приковался к его большому пальцу, блестящему от моей слюны.

— Я пару раз был в комнате Чон Хи Ён, там вполне можно жить. Разреши мне занять эту комнату.

Мои брови взлетели вверх.

— Не навсегда, пока не найду новое жилье. Взамен я сделаю тебе хорошо.

— В смысле… ты хочешь, чтобы я отдала тебе комнату Хи Ён?

— Ты же принцесса, верю, что у тебя есть такая власть.

Я оттолкнула его руку, которая лениво размазывала слюну по моим губам.

— Не говори глупостей.

— Почему?

— Если ты займешь эту комнату, куда деваться Хи Ён?

— …

Я мало что знала о Хи Ён, но знала, что она работает с проживанием, потому что ей некуда идти. С появлением Ча Сон Тэ между нами возникло напряжение, но всё же «своя рубашка ближе к телу», поэтому я, естественно, покачала головой.

— Ситуация печальная, но я не могу выгнать человека, который там живет. Поищи другое…

— Ты еще не знаешь.

Он резко перебил меня.

— Чон Хи Ён увольняется.

— Что?

Я замерла и уставилась на него с удивлением. Он вытер палец о свою одежду и пожал плечами.

— Скорее всего, она съедет до конца месяца.

— …Правда? Точно?

— Ага. Слышал недавно.

— Почему так внезапно?

— Откуда мне знать. Иди спроси у неё.

Ча Сон Тэ снова легко подхватил меня и пересадил обратно на пассажирское сиденье. Едва я коснулась сиденья, как он завел двигатель.

— Одна комната освобождается, так что, думаю, ты можешь проявить такое милосердие.

Я смотрела на него, небрежно крутящего руль, и потянула ремень безопасности. Моё тело всё еще горело, но от неожиданной новости желание продолжать пропало. Хи Ён увольняется.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 40 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 14

Мысль о том, что экономка не справится с огромным домом в одиночку, и значит, придет кто-то новый, вызвала у меня тревогу. Садовники работали на улице, так что мы почти не пересекались, но домработница — это человек, который вторгается в самое личное пространство. Незнакомец будет убирать мою комнату, готовить мне еду, и мне придется постоянно с ним сталкиваться. Для меня, живущей затворницей, это было равносильно потере собственного пространства. Ха-а, я тяжело вздохнула, собирая разбросанные по полу учебники и складывая их стопкой на коленях, как вдруг почувствовала на себе короткий взгляд.

— Кстати, почему от тебя так разит духами того оппы?

— …

— Не похоже, что вы там только занимались.

Нюх-нюх. Глядя на то, как он откровенно принюхивается, я тоже шмыгнула носом. Запах До Ха Джина действительно витал в воздухе, но запах сигарет и геля для душа Ча Сон Тэ перебивал его. Возможно, потому что мы были слишком близко друг к другу.

— За каждую ошибку он тебя трогает или что? В такие игры играете?

— Ты с ума сошел?

На мою брезгливую реакцию он усмехнулся.

— Если сама не умеешь мастурбировать, попросила бы того оппу тебя потрогать, чего ждала-то?

— Прекрати.

— А что такого? Он выглядит так, будто готов накинуться на тебя от одного твоего прикосновения, а тебе, похоже, это нравится. Странно, что вы до сих пор ничего не сделали.

— …

— Или тебе лицо важно?

Остановившись на красный свет, он обернулся и поиграл бровями. Я невольно фыркнула.

— Оппа не урод.

— Но я-то, как ни крути, слишком красивый.

— Ну, есть такое…

Я немного подумала и заговорила, когда светофор переключился и машина тронулась.

— Мне важнее не лицо, а чувства.

— В смысле?

— С оппой мне некомфортно.

— Почему?

— Он меня любит.

— Разве это не бонус? Могла бы крутить им как хочешь.

Ну и мысли у него. Цокнув языком, я откинулась на спинку сиденья.

— И надолго этого хватит?

— …

— Чувства быстро иссякают. Человеческое сердце не вечно.

Я чувствовала его взгляд, но продолжала смотреть на пустую дорогу.

— А раз я тебя не люблю, со мной переспать проще?

— Угу.

— Вот те на.

Он вдавил педаль газа. В Мудже машин было немного, так что мы мчались без помех. Вскоре мы подъехали к моим воротам. Ча Сон Тэ заглушил мотор и повернулся ко мне.

— А если я в тебя влюблюсь?

— Что?

Я перестала отстегивать ремень и подняла глаза. Он пожал плечами и откинулся на руль.

— Тогда этому развлечению конец?

Если он влюбится? Я никогда не рассматривала такой вариант. Не потому, что знала, что не нравлюсь ему с самого начала. Просто во время поцелуев и прикосновений я не чувствовала от него ничего, кроме похоти. В отличие, например, от маслянистых взглядов До Ха Джина. Поэтому физический контакт с Ча Сон Тэ был более откровенным, но эмоционально — легким и необременительным. Его вопрос не звучал как попытка прощупать почву со скрытым умыслом, скорее как простое любопытство, поэтому я честно кивнула.

— Наверное, да.

— Тогда еще вопрос.

— Какой?

— А если наоборот: у тебя появятся чувства ко мне, что тогда?

Об этом я тоже не думала, но ответ был еще проще.

— Этого не случится.

— Уверенно.

— Это не уверенность, а решение. Я решила никого не любить. Кто бы это ни был.

— …

— Джи Юль, никогда не верь. Человеческое сердце не может быть вечным. Чувства — это нечто с ограниченным сроком годности.

Если не начинать, то и сгорать не придется.

— Так что не волнуйся. Тебе это не грозит.

Я знала, почему он это спрашивает.

— Вы что, встречаетесь?

— Вопрос, конечно, романтичный, но я такой головной болью не страдаю.

Он тоже из тех, кто считает эмоции лишней головной болью. Поэтому и подошел ко мне, а не к Хи Ён, которая проявляла к нему интерес. Это перекликалось с тем, как я тяготилась чувствами До Ха Джина. Возможно, именно поэтому я так естественно приняла ухаживания Ча Сон Тэ. Он некоторое время молча смотрел на меня, а затем беззвучно рассмеялся.

— Ну тогда мне же лучше.

— …

— В таком случае, насчет комнаты тоже похлопочи. Если будем жить в одном доме, времени покувыркаться будет больше, нам обоим в плюс.

— Сначала я поговорю с Хи Ён.

— Как знаешь.

Послушно кивнув, он вышел из машины и обошел её, чтобы открыть мне дверь. Я посмотрела на то, как он галантно распахивает передо мной дверь, и вышла наружу.

***

На гвоздь, который забил Ча Сон Тэ, я повесила свою детскую фотографию. Он сказал, что надо что-то повесить для естественности, и я, перерыв всю комнату, нашла в углу шкафа эту рамку. На фото десятилетняя я с леденцом в руке ярко улыбалась под кленовым деревом. Помнится, мы с мамой ездили на пикник в горы вдвоем, без вечно занятого отца. Какое-то время это фото висело в гостиной, но когда начался переходный возраст, мне стало стыдно, что мое лицо висит у всех на виду, и я его убрала. С тех пор и забыла. Кто бы мог подумать, что я повешу его снова при таких обстоятельствах. Сама ситуация — повесить детское фото ради того, чтобы поцеловаться — показалась мне смешной, и я усмехнулась. В этот момент раздался стук. 10 утра. Сверившись с часами и проделав привычный ритуал, я открыла дверь. Хи Ён с улыбкой и инструментами для уборки вошла внутрь, но, увидев фото на стене, удивленно округлила глаза.

— Повесили детскую фотографию?

— Нашла в комнате. Да и стена пустовала.

— И правда. С фотографией комната стала светлее.

Хи Ён выглядела как-то иначе. Точнее, не так, как в последнее время. Та настороженность, что исходила от неё недавно, исчезла без следа, вернулась прежняя мягкость. Что это с ней? Я склонила голову набок и осторожно спросила:

— Это правда, что вы увольняетесь?

Она замерла с пипидастром в руке и обернулась ко мне с виноватым лицом.

— Я как раз собиралась сказать вам после уборки…

— …

— Знакомый предложил работу в Сеуле, и я решила поехать.

— А…

— Простите, что так внезапно. Всё решилось очень быстро, я сама не успела толком осознать.

— …

— Я вчера звонила директору. Договорились, что я съеду и уволюсь в конце этого месяца.

Это значило, что у меня осталось меньше недели. Тревога снова накатила волной.

— Простите, госпожа. Мне здесь нравилось, но… хм, захотелось попробовать что-то новое.

— Нет, вы не должны передо мной извиняться…

Я пробормотала это, вглядываясь в её лицо. Она действительно выглядела виноватой, брови жалобно опущены, на губах — неловкая улыбка. От прежней настороженности не осталось и следа, и моя готовность к тому, что меня будут ненавидеть, оказалась напрасной. Почему она вдруг изменилась? Из-за увольнения? Или она потеряла интерес к Ча Сон Тэ? И поэтому я больше не соперница?

— И перед вами, и перед экономкой мне очень неудобно.

— Почему?

— Когда я уеду, экономке придется одной справляться со всем домом.

Я непонимающе посмотрела на неё, и она с коротким вздохом подошла к окну. Раздвинув шторы до конца, она открыла окно, чтобы проветрить.

— Директор, похоже, не собирается нанимать нового человека.

— Что? Почему?

— Не знаю. Я тоже не поняла, но он так сказал.

— …

— Экономка тоже в растерянности. Дом-то огромный…

Действительно, для одного человека здесь слишком много работы. Сейчас мы сократили штат до двух человек, так как я почти всё время сижу в комнате, а отец только ночует, но при маме работали трое, включая приходящую помощницу. Отец не может этого не знать, так почему не хочет никого нанимать? На мое недоумение Хи Ён лишь ласково улыбнулась.

— Давайте хорошо проведем оставшееся время.

***

Я немного помешкала перед лестницей, но всё же спустилась. Путь до столовой показался мне необычайно долгим. С неким напряжением я вошла внутрь и увидела одинокую спину отца за столом. Он поздно ужинал. Почувствовав мое присутствие, он повернул голову и, увидев меня, удивленно вскинул брови.

— Надо же, сама спустилась.

— …

Я готовилась к разговору, но перед ним рот словно заклеили. Отец недовольно окинул меня взглядом и продолжил есть.

— Ты знаешь, что Хи Ён увольняется?

— …

— Какое-то время госпожа Пэ будет заниматься домом одна. Ты всё равно целыми днями бездельничаешь, так что помогай ей.

— Почему…

Я с трудом выдавила слова.

— Почему… вы не наймете еще людей?

— Пока так решили.

— …

— Что? Есть еще что сказать?

Отец, заметив, что я продолжаю стоять столбом, прополоскал рот водой и спросил. Я нервно теребила пижаму, собираясь с духом.

— Когда Хи Ён уйдет, комната в пристройке освободится.

— И что?

— Садовник… ну, тот, кто меня возит. Ему негде жить, он спросил, можно ли ему пожить в пристройке…

— В пристройке?

— Не навсегда, только пока не найдет жилье.

Отец на секунду задумался и кивнул.

— Пусть живет.

— …Хорошо.

Получив желаемый ответ, я уже собиралась уйти, как он снова заговорил.

— Слышал, ты в последнее время стала выходить. И бригадир Пак, и госпожа Пэ, все об этом говорят.

— …

— Видимо, репетиторство с Ха Джином пошло тебе на пользу.

Не ответив, я лишь коротко поклонилась и вышла в гостиную. Поднимаясь по лестнице, я невольно усмехнулась. Всего-то пару раз вышла во двор, а разговоров… К тому же причиной был не До Ха Джин, а Ча Сон Тэ. Хихикая, я забралась в кровать и неосознанно провела тыльной стороной ладони по губам. Вспоминая мягкое прикосновение, я перевернулась на бок, и мои бедра потерлись друг о друга, мгновенно переключив внимание туда.

— …

Словно по команде, вспомнилось ощущение давления между ног. Длинный, толстый, твердый стержень. Я примерно представляла, как он выглядит, хотя никогда не видела, и от смутного воображения, свернувшись калачиком, почувствовала, как тело начинает нагреваться.

— Ты ведь никогда не мастурбировала, да?

Глава 15

То, что я никогда этого не делала, не значит, что я не умею. Я инстинктивно знала, стимуляция какой точки принесет удовольствие. Просто раньше у меня не возникало желания. Я медленно опустила руку с губ вниз. Просунув ладонь между плотно сжатых бедер, я облизнула пересохшие губы. Почему-то меня охватило чувство порочности, словно я делаю что-то запретное. Смешно. Все этим занимаются. Что такого в том, чтобы трогать собственное тело? Отбросив колебания, я сильнее надавила рукой на промежность поверх одежды.

— М-м…

Чего-то не хватало. Когда я сидела на Ча Сон Тэ, под тяжестью моего веса и его силы давление было куда ощутимее, а одной рукой достичь этого было сложно. Жим. Жим. Я изо всех сил давила рукой, пытаясь хоть как-то снять напряжение, и вскоре всё мое тело покрылось испариной. Несмотря на то, что кондиционер в комнате всегда поддерживал комфортную температуру, жар, идущий изнутри, было не унять.

— Ах…

Я была на грани, но разрядка всё не наступала, и это сводило меня с ума. Я извивалась всем телом, и в какой-то момент, когда бедра слегка разжались, палец скользнул глубже. Внезапно поймав нужное ощущение, я напряглась и начала быстро двигать рукой.

— Ах.

Белье намокло, и удовольствие начало медленно растекаться по телу. Поняв принцип, я сдавленно застонала, и тут без предупреждения меня накрыла волна экстаза.

— Ха-а!

Я сжалась в комок и крепко зажмурилась. По спине струился холодный пот, между ног пульсировало, сердце бешено колотилось. Ха-а. Ха-а. Тяжело дыша вздымающейся грудью, я наконец расслабилась. Даже когда я без сил распласталась на кровати, тупо глядя в потолок, мое тело всё еще мелко дрожало. Это было первое в моей жизни удовольствие такого рода.

***

Я проснулась от яркого солнечного света. Чувствуя необычайную легкость, я потерлась головой о подушку и, нашарив телефон у изголовья, увидела сообщение от До Ха Джина.

«Джи Юль, на этой неделе у меня появились дела, так что занятий не будет. Прости. Хотя мы и договаривались.»

Прошлое занятие тоже скомкалось, а теперь и вовсе отмена. Какая удача. Я тут же ответила согласием, но потом задумалась. Он ведь обещал проводить со мной много времени на каникулах, но что-то не похоже, чтобы он к этому стремился. Конечно, я и сама отказывалась, но, если вспомнить, До Ха Джин, который раньше постоянно звонил и писал, в последние дни притих.

— …

Ну, не надоедает — и ладно. Пожав плечами, я посмотрела на время — было начало девятого утра. Сообщение от До Ха Джина пришло еще ночью, и я подумала, почему не увидела его вчера. Ах да, я ведь была занята тем, что терзала себя там, внизу. Неудивительно, что я чувствую такую легкость. Видимо, первое познанное удовольствие принесло своего рода разрядку.

Повалявшись еще немного, я встала, чтобы умыться, и уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг…

— Что за бред ты несешь?!

Громкий крик отца снизу заставил меня замереть на месте. Следом послышался торопливый топот удаляющихся шагов. Что случилось? Отец хоть и не отличался мягким нравом, но и голос повышал редко. Обычно, когда он был не в духе, он просто замолкал. Я видела, как он кричит, всего один раз.

— И Ён! Со И Ён!

Вспомнив, как он поливал мать из огнетушителя, я вздохнула и пошла в ванную. Только я подумала, что день начнется хорошо, как настроение тут же испортилось. Впрочем, пока я мылась, каждое прикосновение к телу вызывало приятную дрожь, и мрачные мысли постепенно отступили. Особенно когда я мыла внутреннюю сторону бедер, в сокровенном месте сладко заныло. Я попыталась коснуться его рукой, но трогать голую плоть самой было как-то неловко, и я остановилась. Думаю, скоро я смогу испытать настоящее удовольствие. Через несколько дней Ча Сон Тэ переедет в пристройку, и тогда, как он и говорил, у нас будет куча времени. Сгорая от любопытства, чему же он меня научит, я намотала полотенце на мокрые волосы и пошла в комнату. Открыла дверь… и тут же. Бах. Закрыла.

— …

Что это было? Поморгав, глядя на белую дверь, я открыла её снова. Передо мной стоял Ча Сон Тэ, скрестив руки на груди и разглядывая мою детскую фотографию. На галлюцинацию это не было похоже — я была слишком бодрой. Я вошла и закрыла за собой дверь.

— Ты что творишь?

Несмотря на мой испуганный голос, он даже не шелохнулся, продолжая смотреть на фото. Рамка висела высоко, так что маленькая я на снимке и он были примерно на одном уровне глаз.

— Я спрашиваю, что ты тут делаешь?

— …

— Как ты вошел? Кто тебе открыл…

Я подбежала к нему, заглядывая в лицо, но осеклась. Нахмуренные брови, хищно прищуренные глаза, щека, оттопыренная языком — его выражение лица было слишком угрожающим для человека, рассматривающего детское фото. Обернувшись ко мне с опозданием, он нахмурился еще сильнее.

— Серьезно?

— Что?

Он вдруг начал раздражаться.

— Такое прошлое надо прятать. Зачем вывешивать это напоказ?

Щелкнув пальцем по щеке маленькой меня на фото, он вдруг усмехнулся.

— Чертовски мило. Что за фигня.

— …

— Я чуть не спалился, пока пробирался сюда, но это того стоило.

Ситуация была настолько абсурдной, что у меня не было слов. Ча Сон Тэ, медленно окинув меня взглядом с головы до ног, пока я стояла в оцепенении, снова вернулся к созерцанию фото. Видимо, его грозный вид был просто прелюдией к очередной шутке.

— Я спрашиваю, почему ты здесь.

— Пришел рано, делать было нечего. Решил поиграть с тобой.

— …Как ты вошел в дом? Ты же сказал, что пробрался тайком.

— Наплел с три короба, вот и пустили. Не мешай. Соблюдай тишину в музее.

— …

Внезапно меня накрыло то же чувство неловкости, что и в подростковом возрасте, когда гости отца умилялись этой фотографии. Я толкнула его в плечо, но его огромное тело даже не шелохнулось.

— Отойди. Уходи отсюда.

— На вид лет десять?

А глаз-то наметан. Я молча подтвердила его догадку, и он пробормотал, что так и думал. Я снова попыталась оттолкнуть его, но в этот момент он перехватил мою руку и рывком поднял меня на руки. Одной рукой он поддерживал меня под шеей, другой — под коленями.

— Ч-что ты…

Ча Сон Тэ, посмотрев на меня испуганную, еще раз глянул на фото, цокнул языком и развернулся. Его слова «пришел поиграть» означали только одно. Я взглянула на часы и расслабилась. 8:40. Работа садовника начинается в девять, так что у нас есть еще минут двадцать. В этот момент он швырнул меня.

Плюх. Меня мягко приняло одеяло и матрас. Несмотря на то, что это была кровать, от внезапного броска я растерялась. Тем более что я была на кровати. И тем более что он навис сверху.

— …

Тень накрыла меня, широкие плечи заслонили обзор, а полотенце на голове ослабло и соскользнуло. Небрежно отбросив его в сторону, он опустился ниже и посмотрел мне прямо в глаза.

— Десять лет назад ты так хорошо улыбалась.

— …

— Сейчас это редкость.

— Проехали. Насчет того, о чем ты говорил.

Я схватила его за лицо, чтобы он перестал оглядываться на фото, и перевела тему.

— Можешь занять комнату в пристройке.

— …

— Отец разрешил. Хи Ён съезжает в конце месяца, после этого можешь заезжать.

— …

Он какое-то время молча смотрел на меня сверху вниз, а затем издал тихий смешок. Но это не была улыбка радости. Один глаз слегка прищурился, а голова качнулась из стороны в сторону — он не выглядел особо довольным. Разве он не этого хотел? Почему такая реакция? Пока я недоумевала, он вдруг начал принюхиваться к воздуху вокруг меня.

— Что это за запах?

— Опять ты начинаешь.

— Ты такая свежая после душа, я чуть не пропустил.

С этими словами он наклонился ближе, и я была уверена, что он меня поцелует. Я приоткрыла губы, как уже привыкла, и ждала, но, вопреки ожиданиям, он уткнулся носом в матрас. Нюх-нюх. Он терся носом о простыню, спускаясь всё ниже. Что он делает?

— Тебе часто говорят, что ты странный?

— Смотри-ка. Попалась.

Лицо Ча Сон Тэ оказалось у меня сбоку, в районе талии. Мне не нравилось, что он тратит время на странные игры, поэтому я потянула его за волосы, но он одним рывком подтянулся выше, навалившись на меня грудью и упершись локтем в изголовье. Его дыхание щекотало мне лицо, когда он прошептал с порочной интонацией:

— Ты мастурбировала.

— Что…?

— На кровати пятно. Пахнет возбуждением.

— Пятно… что?

— Этому я собирался тебя научить, зачем опережаешь события?

— …

— Теперь придется взять с тебя плату за комнату…

Он бормотал что-то себе под нос, но, заметив, что я застыла как статуя, тихо рассмеялся. Я тупо смотрела на него, хихикающего прямо у меня перед носом, а затем с запозданием отвернула пылающее лицо. Но он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на себя, заставляя сгорать от стыда. Если подумать, стыдиться нечего. У нас уже был сексуальный контакт, да и мастурбация — не преступление.

— Не смейся.

И всё же, когда твои интимные дела раскрывают вот так — это унизительно. Я сердито посмотрела на его наглую физиономию и попыталась оттолкнуть, но, не успела я приложить силу, как он ловко перекатился на бок и подпер голову рукой.

— Раз в первый раз, то наверняка просто давила и терла, да?

Я резко вскинула голову — он всё еще умирал со смеху. У меня в комнате камеры, что ли? Он угадал настолько точно, что я даже возразить не могла. Откуда он это знает?

— Чего смотришь как на вора?

— …Отпусти.

— Это же очевидно. Попробовала чуть-чуть, стало любопытно, вот и решила попытаться сама.

— …

— Но надо же знать как. Наверняка просто повторяла то, как я нажимал тогда.

— Ах ты…

Мне так хотелось ударить его по этому наглому рту, что я закусила губу, но он тут же лизнул её языком. Сколько бы я ни отворачивалась, он вытягивал шею и доставал меня.

— Не делай так.

— Не думал, что ты такая стеснительная. Это неожиданно.

— Заткнись.

Каждый раз, когда я открывала рот, чтобы огрызнуться, его язык проскальзывал внутрь и обратно, дразня меня. Уворачиваясь и уворачиваясь, я в конце концов уткнулась лицом ему в плечо, и только тогда он перестал.

Глава 16

Я пыхтела от досады, но вдруг мои ноги раздвинулись. Едва я осознала, что между ними оказалось его бедро, как его твердая коленная чашечка начала безжалостно давить на промежность.

— Ах… не надо.

— Уговор есть уговор.

— Хватит, ах, уходи из моей комнаты.

Я пыталась отстраниться, но его руки крепко обхватили мою талию, не давая сдвинуться с места. Я отклячивала задницу, но он тут же прижимался следом, так что мне оставалось только беспомощно терпеть эту стимуляцию. В какой-то момент моя голова запрокинулась назад. И не по моей воле. Схватив меня за мокрые волосы, он посмотрел на мое открытое лицо сверху вниз и начал двигать ногой еще откровеннее. Он тянул не больно, но от того, что кто-то держал меня за голову, меня охватило чувство полной беспомощности, словно я попала в ловушку.

— А в утреннем секе есть свой вкус.

Наши тела то соприкасались, то расходились, а внизу продолжало давить, но, честно говоря, облегчения это не приносило. Прошлой ночью я поняла, что удовольствие приходит быстрее, если настойчиво тереть именно ту самую точку, а не давить на всё сразу грубой силой и размером. Часы за плечом Ча Сон Тэ показывали пятьдесят минут. Оставалось меньше десяти минут, и такими темпами я вряд ли успею кончить. Заскулив от досады, я вцепилась в его одежду.

— Либо прекращай, либо делай нормально… выбери что-то одно.

— А, вот как.

Я была уверена, что он выберет второе, но, к моему изумлению, его нога исчезла. Хватка на волосах ослабла, и руки с талии тоже убрались.

— Пожалуй, времени маловато.

— …

— Пора мне идти.

Получив свободу, которой я не ждала, я почувствовала странное опустошение и тяжело задышала. Он же, неспешно выпрямившись, улыбнулся своей фирменной мерзкой улыбочкой.

— Занимайся самообучением.

Вспыхнув от злости, я со всей силы ударила кулаком по его огромной руке, опиравшейся о кровать. Бах.

— Больно же.

То, как он картинно потряс рукой, притворяясь, что ему больно, бесило еще больше. Я нервно пихнула его ногой, пытаясь оттолкнуть, и он, сделав вид, что его оттолкнули, развернулся и опустил ноги на пол.

— Уходи.

— Сама дала выбор, а теперь злишься.

— Вон пошел. Чего приперся с утра пораньше издеваться.

Я злобно смотрела на него, пока он лениво кивал головой, и уже собиралась встать с кровати, как вдруг он схватил меня за запястье. Не успела я ничего сделать, как он дернул меня на себя, и я плюхнулась на кровать. Но самое важное — я приземлилась прямо между раздвинутых ног Ча Сон Тэ. Внешняя сторона моих бедер плотно прижалась к внутренней стороне его, а ягодицы коснулись чего-то твердого и чужеродного.

— Что за… Пусти.

Поняв, что он опять собирается надо мной издеваться, я попыталась встать, но внезапно навалившаяся сзади тяжесть заставила меня замереть. Ча Сон Тэ полностью накрыл мою спину своей грудью. Окутанная его тяжелым, горячим теплом, я почувствовала странное спокойствие, отличное от сексуального возбуждения. Мое колючее раздражение вдруг сгладилось, сменившись непонятным умиротворением. Куда ни коснись — он был твердым, но это было на удивление удобно.

— Осталось пять минут.

Я тупо смотрела на руки, обвившие мою талию, и ответила с задержкой:

— …Ну и что. Уходи давай.

— Попробуем успеть.

— Что? Что усп…

Он схватил мою правую руку и сунул её прямо в мои пижамные штаны. Я ошеломленно смотрела, как ткань натягивается, очерчивая форму пальцев, а моя рука скользнула под трусики. Как только я коснулась жестких волос и влажной плоти, я дернулась, чтобы вытащить руку, но его огромная ладонь накрыла мою сверху, не давая пошевелиться.

— Что… ты делаешь?

Между ладонью Ча Сон Тэ и тыльной стороной моей руки я чувствовала тонкую ткань трусиков. Моя рука была внутри, его — снаружи. Вместо ответа он надавил на мой средний палец через ткань. Естественным образом палец скользнул во влажную щель и начал тереть маленький бугорок внутри.

— Ах…

Мой палец начал двигаться против моей воли. Каждый раз, когда он водил им по набухшей плоти влево-вправо, внизу становилось всё мокрее, а мои бедра то сжимались, то разжимались.

— М-м… ах, ух.

То ли оттого, что я касалась голой плоти, то ли оттого, что фактически это делал он, а может, и то и другое сразу, но ощущения были куда острее, чем когда я делала это сама. Мое тело, которое я впервые трогала без стеснения, было скользким, горячим и мягким.

— Ах, м-м, м-м.

Следуя за нарастающим жаром, я начала извиваться всем телом, полностью откинувшись на него. Раздражение исчезло без следа, осталась только одна мысль: пусть это поскорее закончится разрядкой. Ноги сами собой раздвинулись. Половые губы раскрылись, клитор выступил еще больше, и он — или я — начали бешено тереть его. Еще немного. Еще. Еще. Финиш был уже близко, я начала постанывать, как вдруг…

Тук-тук.

Стук в дверь, ворвавшийся в мои пылающие уши, заставил меня замереть. Ча Сон Тэ тоже застыл.

— Госпожа, я слышала, вы мылись, вы уже встали?

Это была Хи Ён. Что делать? Почему именно сейчас… Я не могла скрыть панику, когда стук раздался снова.

— Завтрак готов. Будете кушать?

— …

Я… заперла дверь? Я испугалась, увидев Ча Сон Тэ перед фото… Заперла или нет? Не помню. В голове было пусто. Единственное, что спасало — это то, что прислуга никогда не входила без разрешения, пока я не открою или не отвечу. Я сглотнула и сделала глубокий вдох.

— Нет. Я еще посп…

Внезапно моя рука дернулась, и я в ужасе обернулась. Ча Сон Тэ, положив подбородок мне на плечо, с озорным лицом начал тереть меня снизу. Я чуть не вскрикнула, плотно сжала губы и замотала головой, но ему было всё равно. Я попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Госпожа? Что вы сказали?

— Почему эта девица так мешает.

Игнорируя тихий шепот Ча Сон Тэ у самого уха, я с трудом выдавила:

— Я… еще посплю…

— А, хорошо, тогда. Спите.

Как только её ласковый голос стих, я злобно посмотрела на него.

— Ты с ума сошел?

Боясь, что нас услышат, я не могла кричать и только шипела, а он, дернув бровью, лизнул меня в щеку.

— В такой ситуации, руку… ха-а…

— Времени мало. Раздвинь ноги шире.

Сказав это, он сам пнул мою ногу в сторону, заставляя раздвинуть бедра. Внизу стало еще мокрее, чем раньше. Казалось, я даже слышу хлюпающие звуки, но я была не в том состоянии, чтобы быть уверенной. От нарастающего жара я зажмурилась и начала мотать головой из стороны в сторону.

— М-м… а-ах!

Удовольствие накрыло мгновенно. Низ живота пронзила дрожь, бедра судорожно дернулись вперед-назад, а сбившееся дыхание вырвалось из горла частыми всхлипами. Ха-а. Ха-а. Даже пока я задыхалась, он продолжал держать мою руку, и я отчетливо чувствовала, как пульсирует плоть и как изнутри толчками вытекает жидкость.

Когда дрожь от оргазма начала стихать, Ча Сон Тэ, державший меня, медленно вытащил руку из моих штанов. Моя рука, вышедшая следом, была мокрой от прозрачной, липкой жидкости. Особенно средний палец, который терся о клитор, блестел так сильно, что мне стало стыдно — никогда не видела свою руку такой непристойной. Я хотела было вытереть её об одежду, но тут он схватил меня сзади и сунул мой мокрый палец себе в рот. Я остолбенела.

— Т-ты… зачем ты…

Не обращая внимания на мой шок, Ча Сон Тэ с силой обсосал мой палец и только потом отпустил. Теперь рука была мокрой еще и от его слюны.

— Зачем ты это лизнул…? Грязно же…

— А, это? Так положено. Всё съедать.

— Что за бред ты несешь…

— Правда. Посмотри в конституции.

Я издала нервный смешок от такой чуши, и он, усмехнувшись, отошел от меня. Стрелки часов показывали ровно девять. Удивительно, как он уложился в тайминг. Опять мыться придется. Я с досадой посмотрела вниз, но тут он поднял мой подбородок. Встретившись с ним взглядом, я смущенно отвела глаза. Впервые мужская рука побывала у меня в штанах, а остаточное тепло его тела на моей спине вызывало странные чувства. Ча Сон Тэ, пристально наблюдавший за тем, как я бегаю глазами, убрал руку и принялся разминать свое левое бедро, которое заметно увеличилось в размерах.

— Одному спускать пар каждый день — тоже не дело, я так высохну скоро.

— …

Я мельком глянула на выпирающий силуэт под его штанами, и внезапная мысль заставила меня заговорить.

— Сегодня… занятие отменили.

— Да?

— Угу. Сегодня я сразу домой.

— Понял.

— …

Я думала, он воспользуется свободным временем, но он ответил на удивление спокойно.

— Я пошел.

Засунув руки в карманы, он направился к двери, но у самого выхода снова обернулся. Я думала, он смотрит на меня, но его взгляд был прикован к часам. Не понимая, зачем он снова смотрит на время, я вопросительно уставилась на него, и тут он слегка повернулся ко мне.

— Пока не заеду в пристройку, развлекайся сама.

— …

— Потом проверю домашнее задание.

Я незлобно зыркнула на него, когда он кивнул мне, но вид плавно открывающейся двери заставил меня похолодеть. Не заперла… Чуть не попались. Поскольку второй этаж был практически в моем полном распоряжении, я не привыкла запирать дверь, но теперь, когда здесь будет Ча Сон Тэ, надо делать это обязательно. Я сглотнула, провожая его взглядом.

— Фух…

Когда дыхание успокоилось, силы покинули тело. Я завалилась на бок и тупо уставилась в пустоту, а затем медленно подняла правую руку.

— …

Ощущение липкости всё еще оставалось, но, по иронии судьбы, это было ощущение языка Ча Сон Тэ, а не моего собственного тела. Зачем он это лизнул. Грязно. Извращенец. Я закусила губу и с силой вытерла руку об одежду.

***

В то утро, после того как отец выбежал из дома с криками, он не появлялся все выходные. Он часто пропадал, так что в этом не было ничего необычного, но крики всё же вызывали вопросы. На работе что-то случилось? Я тупо подумала об этом и усмехнулась. Сам разберется. Мне-то какое дело. Потеряв интерес к отцу, я выглянула в окно. Было уже больше трех часов дня, но садовники всё еще были во дворе. И не только они — Хи Ён и экономка тоже были там, и все, кроме экономки, были в рабочих перчатках. Сегодня день переезда Хи Ён. Все выходные она потихоньку паковала вещи, а сегодня, судя по грузовику у распахнутых ворот, собиралась отправлять их в Сеул. Видимо, она попросила Ча Сон Тэ и бригадира помочь с погрузкой.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Ситуация была понятна, но странным было то, как я чувствовала себя, наблюдая за этими четырьмя людьми, ведущими дружескую беседу. Неприятное, горячее чувство расползалось в груди. Обида? Сожаление? Трудно сказать точно, но это уже не был тот интерес, с которым я наблюдала за ними вначале. Мне было жаль, что Хи Ён уезжает, но это чувство отчуждения было чем-то иным. Самой смешно, но так оно и было. Я насупившись оглядывала их по очереди, пока взгляд не остановился на Ча Сон Тэ. Со мной он ведет себя как извращенец, а другим улыбается так невинно. Вот же двуличный. Пока я, прищурившись, сверлила его взглядом, экономка вернулась в главный дом, а остальные трое направились к пристройке. Хи Ён и бригадир шли впереди, Ча Сон Тэ — следом. И вдруг он резко поднял голову, заставив меня вздрогнуть.

— …

Словно зная, что я там, он встретился со мной взглядом и помахал рукой. Помахав в воздухе, он указал большим пальцем на пристройку, а затем изобразил, будто несет тяжесть двумя руками. Видимо, это значило: «Ты тоже помогай». И тут же ушел. Я ошарашенно смотрела ему вслед, потом цокнула языком и отошла от окна. Помочь не сложно. Я и сама подумывала об этом.

Хи Ён, видимо, переживала, что после её ухода вся нагрузка ляжет на экономку, поэтому последние несколько дней работала особенно усердно. Она мыла холодильник, разбирала кладовую, практически в одиночку устроила генеральную уборку, носясь по всему дому, так что времени поговорить не было. Мы и раньше особо не болтали, но теперь, когда она уезжала совсем, мне стало грустно. Как-никак, мы прожили под одной крышей три года, так что привязанность была неизбежна. До смерти матери мы вообще жили довольно дружно. А после того, как мы вместе стали свидетелями её гибели, возникло некое чувство безмолвной солидарности. То, что я закрывала глаза на воровство Хи Ён, было не только платой за доброту, но и проявлением этой привязанности.

— …

Немного поколебавшись, я открыла шкатулку на туалетном столике. Украшений осталось не так уж много. Перебрав их, я достала пару сапфировых сережек, сунула их в карман и спустилась на первый этаж. Проходившая мимо экономка окликнула меня:

— Куда вы?

— Хочу помочь Хи Ён с вещами.

— Госпожа, вам не обязательно это делать… Там же двое крепких мужчин.

— И всё же…

Я замялась, и она с улыбкой кивнула.

— Ладно, главное — это намерение.

— …

— Кто ж не знает, какая наша госпожа добрая.

То ли потому, что она знает меня много лет, то ли из жалости, но её оценка была слишком лестной. На самом деле я не такой уж добрый человек. Неловко улыбнувшись, я пошла дальше. Едва выйдя за порог, я столкнулась с Ча Сон Тэ. Он нес большую коробку, которая даже на вид казалась тяжелой.

— О, как раз вовремя. Помоги-ка.

Сам позвал, а теперь строит из себя невинность. Видимо, из-за идущего следом бригадира.

— А? Джи Юль, тебе не обязательно помогать. Жарко же, не утруждайся.

— Ну что вы, бригадир. Раз уж она пришла проявить участие, пусть хоть одну книжку отнесет.

— Ты бы лучше сам пошевеливался вместо того, чтобы болтать. Джи Юль, иди домой. Или постой в теньке, посмотри.

— Нет, я тоже помогу.

Я проигнорировала бормотание бригадира за спиной и направилась к пристройке. В этот одноэтажный уютный домик я почти не заходила. Даже не помню, когда была тут в последний раз. Три двери в прямоугольной стене вели (слева направо) в туалет для садовников, комнату Хи Ён и комнату экономки. Сейчас средняя дверь была распахнута настежь.

— Хи Ён.

Я негромко позвала её у входа, и она выглянула из-за угла.

— Что случилось? Вам что-то нужно?

— Нет. Не то чтобы… Я пришла помочь перенести вещи.

— Ой, да не стоило.

Пол был застелен газетами, так что, видимо, можно было заходить в обуви, и я шагнула внутрь. Это была комната-студия с собственной ванной. Я мельком глянула на ванную, где, вероятно, мылся Ча Сон Тэ, откашлялась, чтобы отогнать лишние мысли, и прошла дальше. Хи Ён разбирала мусор возле большого мешка.

— Правда, всё в порядке. Бригадир и Сон Тэ перенесут всё в два счета.

Я обвела взглядом комнату, заметила в углу небольшую коробку и подошла к ней.

— Хотя бы это.

Я присела и подняла коробку обеими руками, но вес оказался неожиданно внушительным. В углу было написано «Книги 1». Если поставлю обратно, могу уронить, так что я с трудом удержала её в руках. Хи Ён смотрела на меня с беспокойством, ей явно было неловко, что я занимаюсь физическим трудом, но я лишь натянуто улыбнулась и пошла к выходу. А она реально тяжелая… Беззвучно кряхтя, я миновала прихожую и столкнулась с возвращающимся Ча Сон Тэ. Увидев меня, он расплылся в озорной улыбке, и впервые я была так рада его видеть.

— Эй, возьми это…

— Файтин!

— …

Он бросил это с возмутительной легкостью и прошел мимо. Я ошарашенно обернулась, а Ча Сон Тэ уже скрылся за углом и вскоре вышел с другой ношей. Я уставилась на огромную подушку в его руках взглядом, полным неверия. Он держал её в охапку, как какую-то драгоценность, и кивнул мне.

— Она слишком тяжелая, так что поторопись, пожалуйста.

— …Хватит прикалываться, возьми это.

Я нахмурилась, и только тогда он усмехнулся и подхватил коробку одной рукой. Мои руки мгновенно ощутили легкость, и мы поменялись: коробка на подушку.

— Неси это и иди за мной.

Коробка была небольшой, но набитой книгами, а он нес её одной рукой, прижав к боку, и шел впереди. Очевидно, что при наличии такой грубой силы моя помощь была каплей в море, так что я просто поплелась следом с подушкой. Навстречу нам с довольным видом шел бригадир.

— Ого, Джи Юль таскает тяжести. Молодец.

— …

Сказать бригадиру правду я не могла, поэтому просто ускорила шаг.

— Есть один вопрос.

Не успела я его догнать, как Ча Сон Тэ резко развернулся. Внезапно всплывшее воспоминание о том, как я мастурбировала в его объятиях, заставило мои щеки вспыхнуть, но я списала это на жару. Он ведет себя как ни в чем не бывало, зачем мне одной смущаться?

— Зачем вообще поставили эту штуку?

Он указал свободной рукой на статую за моим плечом. Я не стала долго смотреть на крылатого ангела, обращенного лицом к главному дому. Когда он впервые пришел к нам, бригадир наверняка всё ему объяснил, так что он не мог не знать, что это за место. Его тон подразумевал, что он не понимает, зачем выставлять это напоказ. Я мельком глянула на него и пожала плечами.

— Это дело рук отца, мне всё равно.

— …

Он пристально посмотрел на меня, хмыкнул, мол, вот как, и отвернулся. Но стоило мне поравняться с ним, как он снова поднял тему статуи.

— Ночью, наверное, жутковато.

— …

— На месте, где умер человек, статуя ангела с человеческим лицом, да еще и смотрит на дом. Твой отец что, извращенец?

Последняя фраза резанула слух. Я нахмурилась и буквально швырнула в него подушку.

— «Извращенец» — это слово для таких, как ты.

— …

— Я не люблю разговоры о статуе. Я ухожу.

Я уже собиралась развернуться, но его огромное тело преградило мне путь. Держа в одной руке подушку, а в другой коробку, он посмотрел на меня сверху вниз и пожал плечами.

— Ладно. Не буду, не буду.

— …

— Я же не знал, что тебе это неприятно.

Впрочем, Ча Сон Тэ и не мог знать, что я чувствую по поводу статуи. Мы никогда об этом не говорили. А насчет того, что отец извращенец… если подумать, это вполне логичная мысль. Ставить такое после того, как мать погибла из-за него — это действительно странно. Признав, что я погорячилась, я забрала подушку обратно.

— Впредь следи за языком.

— Да-да. Идемте.

Мы снова зашагали рядом. Палящее летнее солнце нагревало макушку. Я только что вышла из прохладной комнаты, но уже взмокла. Посмотрев на небо с недовольством, я перевела взгляд на Ча Сон Тэ. Он, работавший на улице и таскавший тяжести, был насквозь мокрым от пота. Наверное, из-за того, что он выше и крупнее, солнца на него попадает больше. С этой пустой мыслью я искоса поглядывала на него, пока мы не вышли за ворота. В кузове синего грузовичка уже лежали две коробки и большой пакет. Ча Сон Тэ поставил свою коробку рядом с ними, я положила подушку (в пакете) рядом. Я уже собиралась уходить, как вдруг мне пришла в голову мысль, и я огляделась.

— Постой-ка у меня за спиной.

— Зачем?

— Быстро.

Во дворе никого не было, но на всякий случай я поставила его как ширму и приоткрыла ближайшую коробку. Он послушно встал сзади, но когда я достала из кармана серьги, он с интересом хмыкнул и наклонился ближе.

— Прощальный подарок?

— Никому не говори.

Я сунула пару сережек в коробку и аккуратно закрыла её. Пусть думает, что они случайно туда попали. Можно было бы отдать лично, но это бы вскрыло факт того, что я знала о её кражах, и Хи Ён было бы неловко. Раз уж я притворялась, что не знаю, буду притворяться до конца. Тук-тук, я похлопала по коробке и развернулась, но Ча Сон Тэ не сдвинулся с места, и я врезалась лбом ему в грудь. Бум. У него тело из камня, что ли? Больно же. Потирая лоб, я махнула рукой, мол, отойди, но он не шелохнулся.

— Отойди. Надо другие вещи нес… Чмок.

— …Что это было?

От неожиданного поцелуя я вскинула голову, а он, загадочно улыбаясь, снова наклонился. Я едва успела упереться руками ему в грудь, когда наши носы почти соприкоснулись.

— Ты с ума сошел? Мы же на улице.

— А, точно.

— Если кто увидит…

До этого момента здесь никого не было, но когда я на всякий случай огляделась, у меня перехватило дыхание. Неподалеку от грузовика стоял знакомый седан.

— У тебя была встреча?

Ча Сон Тэ проследил за моим взглядом и кивнул на До Ха Джина, сидевшего за рулем с застывшим лицом. Когда он приехал? Я не знала…

— Чего вы там застряли?

Из двора донесся голос бригадира. Только тогда Ча Сон Тэ отстранился и прошептал мне на ухо:

— Кажется, у того оппы шок.

— …Ты специально это сделал?

На вопрос бригадира: «Сон Тэ, прими-ка это», он лишь пожал плечами и развернулся. В отличие от меня, сгорающей от смущения, он принимал коробки с абсолютным спокойствием.

— О? Это Ха Джин?

Бригадир тоже узнал До Ха Джина и помахал ему рукой. Только тогда До Ха Джин отстегнул ремень и вышел из машины. Он поклонился бригадиру, но выражение его лица оставалось мрачным.

— Какими судьбами? Приехал к Джи Юль?

— …Да.

— Ну ладно, не буду мешать.

Бригадир вернулся во двор, а До Ха Джин направился ко мне. Ча Сон Тэ как раз закончил погрузку и отряхивал руки.

— Джи Юль, давай поговорим в машине. Недолго.

— О чем?

Я инстинктивно сделала шаг назад, чувствуя дискомфорт. Больше всего меня напрягал его взгляд — полный укора, словно я совершила что-то ужасное. Я понимала его чувства, но разве у него есть право так на меня смотреть?

— Это ненадолго.

— …

— Пойдем. М?

До Ха Джин сделал еще один решительный шаг ко мне, но путь ему преградила рука в рабочей перчатке. Ча Сон Тэ вытянул руку, словно защищая меня. До Ха Джин нахмурился, а у меня пересохло в горле, и я тихо кашлянула.

— В чем дело?

— …

Ча Сон Тэ молча пожал плечами. До Ха Джин с неприязнью посмотрел на него и снова обратился ко мне:

— Правда, всего на пару минут. Я подумал, лучше сказать лично, чем по телефону или в сообщении.

— …

— Удели мне десять минут.

Ча Сон Тэ бросил на меня взгляд, словно спрашивая: «Ну и что будешь делать?». Посмотрев на них по очереди, я неохотно опустила руку Ча Сон Тэ, преграждавшую путь.

— Хорошо. Десять минут.

— Идем.

— …

Я пошла за До Ха Джином, который уже развернулся к машине, и, украдкой оглянувшись, увидела, как Ча Сон Тэ, стоявший в своей обычной развязной позе, усмехнулся и скрылся за воротами. Глядя на опустевшее место, я на миг почувствовала тот же укол одиночества и обиды, что и раньше, но не стала зацикливаться на этом и села на пассажирское сиденье, дверь которого открыл До Ха Джин. Следом он сел за руль.

До Ха Джин молча регулировал кондиционер. Я искоса поглядывала на него и первой нарушила тишину.

— Не говори взрослым…

Я согласилась пойти с ним, несмотря на дискомфорт, только ради того, чтобы заткнуть ему рот. Честно говоря, мне было плевать на мнение остальных. Перед До Ха Джином я чувствовала некую моральную вину, но, по большому счету, это не мое дело, а третьи лица меня вообще не волновали. Однако, учитывая его связи с нашей семьей, слухи могли дойти до отца. А вот этого я не хотела. Я не желала делиться с отцом ничем и уж тем более выслушивать его нотации.

— Я не хочу, чтобы отец знал.

Он тяжело вздохнул и заговорил:

— Я понял.

— …

До Ха Джин, как всегда, был покладист. От этого атмосфера становилась еще более колючей. Я чувствовала себя так, словно действительно сделала что-то плохое, и, теребя рукав платья, опустила глаза. Он снова вздохнул.

— Ты встречаешься с тем мужчиной?

Что ответить? Это не так, но если я скажу «нет», то сцена, которую он видел, будет выглядеть еще более странно. Объяснять, что мы с Ча Сон Тэ договорились просто развлекаться без чувств, не было смысла. К тому же я опасалась, что До Ха Джин, с его правильным характером, не сможет этого принять и всё же расскажет отцу. Я решила промолчать, и он, видимо, принял это за согласие, откинувшись на спинку сиденья.

— Честно говоря, я догадывался с самого начала, как только увидел его.

— …А?

Тогда мы еще ничего не делали, о чем он мог догадаться? Я обернулась, чтобы спросить, но в этот момент из ворот выскочил Ча Сон Тэ. Он даже не взглянул в нашу сторону, просто закинул еще одну коробку в грузовик и ушел обратно. Я проводила его взглядом до полного исчезновения и снова посмотрела на До Ха Джина.

— О чем ты догадывался?

— …

Он пристально посмотрел на меня и усмехнулся, но этот смех был больше похож на вздох.

— Просто… это слишком отличается от того, как ты смотришь на меня.

— Что отличается?

— Внимание.

— …

— На него ты смотришь, наблюдаешь. А меня просто видишь.

— О чем ты…

— В общем, Джи Юль.

До Ха Джин мягко прервал меня.

— Я знаю. Что я единственный, кому это нужно.

— …

— И знаю, что ты это знаешь.

Мы оба не скрывали этого, так что отрицать было глупо.

— Так что не нужно чувствовать себя виноватой.

— …

— Не извиняйся. Мне от этого будет только тяжелее.

— Нет, ну… не то чтобы прям…

Я смущенно потерла переносицу, и он сменил тему.

— В общем, я приехал сегодня сказать вот что.

— Угу.

— Дело в том…

Он замялся, и я обернулась. Как только наши взгляды встретились, До Ха Джин первым отвел глаза. Наверное, ему больно от того, что его отвергли. Понимаю. Я молча ждала продолжения.

— Мне придется вернуться в Штаты раньше, чем планировалось.

Это было неожиданно. Я удивленно приподняла бровь. Он снова мельком глянул на меня и опустил глаза. Его рука на бедре нервно дернулась.

— Там собралась моя учебная группа, мы решили участвовать в летнем конкурсе… так что я улетаю на этой неделе.

— Так скоро?

— Прости. Обещал помочь с учебой, а сам сбегаю, так толком и не начав. Безответственно получилось.

— Не переживай об этом. Ты же знаешь, мне университет не интересен.

— …

Ха-а. Он снова тяжело вздохнул, и я внезапно почувствовала неладное. Это была просто интуиция, но воздух в машине казался неестественно тяжелым.

— Прости. Правда.

Я с самого начала дала понять, что не горю желанием заниматься и не собираюсь поступать. Мы не начинали это с какой-то великой целью, просто договорились позаниматься пару месяцев, так что его ранний отъезд ради собственной карьеры был вполне оправдан. Почему он так сильно извиняется?

— В общем… я приехал сказать это. Мне нужно сразу готовиться к отлету, так что больше не увидимся.

— Угу. Счастливого пути. Увидимся зимой, если приедешь.

— …

Я постаралась попрощаться как можно теплее, чтобы утешить его, но До Ха Джин вместо ответа засуетился и обернулся назад.

— Ах да, вот.

Он достал с заднего сиденья стопку сборников тестов для подготовки к Суныну и распечатанный план занятий, плотно заполненный в Excel.

— Даже если не планируешь, возьми. Я всё равно делал это для тебя.

— Хорошо.

Ценя его старания, я приняла книги. Он тут же вышел из машины, быстро обошел её и открыл мне дверь.

— Мне нужно еще забрать документы, так что я поеду.

— Угу.

Выходя из машины, я не могла избавиться от странного чувства. Он всё время отводил глаза, а тот, кто раньше искал любой повод прикоснуться, теперь шарахался от меня, словно от чумы…

— Может, оно и к лучшему. Теперь рядом с тобой кто-то есть.

Если подумать, он сдался на удивление быстро. Да, вот что было самым странным.

— После того случая с матушкой ты чувствовала себя очень одинокой. Закрылась от всех. Я рад, что теперь это не так.

— …

— Ладно, я поехал.

— …Да. Пока.

— Береги себя.

Я прижала книги к груди и отступила к стене. Машина До Ха Джина начала медленно сдавать назад. Через лобовое стекло я увидела его неловкую улыбку, прежде чем он выкрутил руль. Почему-то казалось, что он убегает.

Честно говоря, я думала, что До Ха Джин будет более настойчивым. Решил, что Ча Сон Тэ — мой парень, и поэтому так быстро отступил? Логически рассуждая, так и должно быть. Продолжать липнуть к человеку, у которого есть пара — это ненормально. А то, что он так извинялся… может, просто от растерянности? В любом случае, одно было ясно: чувства До Ха Джина закончились. Я с самого начала знала, что это не навсегда, и даже была благодарна, что он ушел так красиво, пожелав мне всего хорошего. Но на душе было странно пусто. Не от того, что До Ха Джин разлюбил меня, а от горького подтверждения того, что любые чувства — лишь временное явление. Ну вот, я же говорила. С горьким привкусом во рту я пошла вдоль стены. Глядя под ноги, я дошла до ворот и, подняв голову, наткнулась на Ча Сон Тэ, прислонившегося к столбу.

— …

Он стоял, скрестив руки на груди, рядом с тем самым большим мешком для мусора, в который Хи Ён выбрасывала хлам. Я окинула взглядом его постукивающую по асфальту кроссовку и лицо, пристально смотрящее на меня, и вдруг вспомнила слова До Ха Джина.

— На него ты смотришь, наблюдаешь. А меня просто видишь.

— Экономка предлагает поужинать вместе, как прощальный ужин.

Я резко отвернулась и прошла мимо него. Хотела спросить, видел ли он До Ха Джина и специально ли поцеловал меня, зная об этом, но, заметив приближающихся бригадира и Хи Ён, промолчала. В конце концов, До Ха Джин обещал молчать.

— Ха Джин уехал?

— Да.

— Эх, надо было мне пораньше прийти. Если бы у него было время, поужинали бы все вместе. Давайте сегодня устроим ужин.

— Я куплю баранину, которую любит госпожа.

— Хорошо. Я только отнесу книги.

— Отдыхайте. Мы позовем, когда всё будет готово.

Я послушно кивнула и пересекла двор. Шаги были немного быстрее обычного. Подглядывание. Вуайеризм. Наблюдение. Слова разные, но суть одна. В этом не было ничего нового, но почему-то меня накрыло смущение.

— Просто… это слишком отличается от того, как ты смотришь на меня.

Конечно, отличается. Сначала я случайно узнала о необычном прошлом Ча Сон Тэ. Потом меня удивило, насколько его нынешняя жизнь отличается от прошлой. Его внешность притягивала взгляд. И он сам первым предложил мне развлечение в моей скучной жизни. Было вполне естественно, что он вызывал у меня любопытство. На моем месте любой бы заинтересовался. Определенно.

Быстро шагая, я невольно бросила взгляд на статую. На спину крылатого ангела, смотрящего на дом. Я не смогла долго смотреть на него, резко увеличила расстояние и прошла мимо.

Ужин прошел спокойно. После смерти матери в нашем доме редко было шумно, и я почти всегда ела одна, поэтому слышать чужие разговоры за едой было непривычно, но в то же время это вносило некое оживление. Если не считать легкого дискомфорта каждый раз, когда мы встречались взглядами с Ча Сон Тэ, ужин прошел вполне сносно.

— Спасибо, что разрешили воспользоваться комнатой.

Садовники ушли, экономка отправилась отдыхать в пристройку, и в главном доме остались только я и Хи Ён. Поскольку завтра днем ей нужно было уезжать в Сеул, она заранее освободила свою комнату и планировала переночевать у экономки, но, так как у нас полно пустых комнат, я предложила ей переночевать в гостевой спальне на втором этаже, чтобы всем было удобнее.

— У вас есть во что переодеться?

— Да, я оставила пару вещей.

Увидев пакет в её руках, я кивнула.

— …

Повисла тишина. Эта неловкость возникла из-за того невысказанного напряжения, что витало между нами в последнее время. Никто не говорил об этом вслух, но мы обе это чувствовали. Я отвела взгляд и указала на лестницу.

— Поднимемся?

— Да, идемте.

Я пошла первой, Хи Ён — за мной. Топ, топ. Наши шаги звучали порознь. За ужином я заметила, что Хи Ён относится к Ча Сон Тэ гораздо спокойнее, чем я думала. Она поглядывала на него, но в её глазах уже не было того интереса, с которым она смотрела на него раньше. Было очевидно, что она потеряла к нему интерес. Как быстро все сдаются. Конечно, цепляться за безнадежное глупо, но то, как быстро она привела чувства в порядок всего за несколько дней, даже удивляло. Может, когда я буду в возрасте её или До Ха Джина, я тоже научусь так легко сходиться и расходиться? Наверное, так жить спокойнее. Значит, привыкаешь к тому, что чувства не вечны. Погруженная в эти мысли, я поднялась на второй этаж.

— Госпожа.

— А?

Я обернулась. Хи Ён стояла на верхней ступеньке и смотрела на меня. В свете ламп коридора она показалась мне очень красивой. Она еще молода, красива и добра, чтобы жить затворницей в двухэтажном доме в маленьком городке. Не знаю, чем она будет заниматься в Сеуле, но для неё это определенно правильный выбор. Она молча поднялась и встала напротив меня. Судя по тому, как она покусывала губы, ей хотелось что-то сказать, но она молчала. То смотрела мне прямо в глаза, то отводила взгляд, то теребила ручки пакета, опустив голову — сегодня она очень напоминала мне До Ха Джина. И то, что они оба уезжают из Мудже — один в Америку, другая в Сеул — делало их еще более похожими.

— Вы хотели что-то сказать?

— …

Не выдержав паузы, я спросила первой, и она, сделав шаг назад, заговорила:

— Не отдавайте свое сердце.

Я вздрогнула. Слова прозвучали неожиданно, но я поняла их смысл. Только не поняла причину.

— Сделайте хотя бы это.

— …

— Хотя бы сердце…

Тяжело вздохнув, она тихо добавила:

— Берегите его.

Посмотрев на меня, застывшую в недоумении, она пожелала мне спокойной ночи и ушла в дальнюю гостевую комнату. Дверь тихо закрылась, и коридор погрузился в тишину. Эта тишина казалась какой-то неестественной.

05

Закончив последнюю уборку, Хи Ён покинула наш дом. Проводив её под красноватым закатным небом, мы с экономкой возвращались домой, и она с сожалением вздохнула.

— Мы так сдружились, очень грустно расставаться.

— …

— Но раз она уезжает ради лучшей жизни, это к добру, конечно…

Лицо экономки, глядящей на огромный дом, было полно тревоги. И это понятно — теперь ей одной предстояло делать работу, которую раньше выполняли трое. Я оглядела главный дом, пристройку, статую ангела, клумбы и деревья во дворе и тихо сказала:

— Я буду вам помогать.

— Ой, что вы, не берите в голову. Госпоже не стоит об этом беспокоиться.

Я лишь улыбнулась, и она, улыбнувшись в ответ, посмотрела на клумбу.

— Но этим летом на удивление много людей уходит.

— Да?

— Хи Ён, водитель Ким, да и Им Чон Хо тоже.

Им Чон Хо — это предшественник Ча Сон Тэ.

— Нечасто такое бывает, правда?

— …И правда.

Если подумать, так и есть. Трое уволившихся за пару месяцев — это довольно необычно. Если не считать того времени после смерти матери, когда уволили её водителя и приходящего садовника, такого массового исхода я не припоминаю. Впрочем, у каждого свои причины, так что я не придала этому значения, но вдруг спросила:

— А почему уволился господин Им Чон Хо?

Я не помню, чтобы мне говорили причину. Когда мне сказали, что придет новый человек, мне было всё равно, но сейчас стало любопытно — ведь именно благодаря его уходу я смогла развлечься с Ча Сон Тэ. Господин Им тоже проработал у нас довольно долго, и раз он ушел так внезапно, может, нашел новую работу или, как водитель Ким, ушел на завод отца? Но выражение лица экономки было не самым радостным.

— М-м… Чон Хо ушел не по хорошей причине, как остальные…

— Да?

— Говорят, он давно увлекался играми.

— Играми? Какими?

— Карточными.

Судя по тону, речь шла не о безобидном дураке. Экономка объяснила мягко:

— Вроде как он там натворил дел. Подробностей я не знаю, но продолжать работать садовником ему стало затруднительно.

— А-а…

— Хорошо хоть на его место пришел такой надежный парень, как Сон Тэ. Работает хорошо, характер легкий, бригадиру с ним намного проще.

— …

— Кстати, Сон Тэ ведь займет комнату Хи Ён?

Я кивнула, и экономка открыла мне дверь, приглашая войти. Войдя в прихожую, я почувствовала странную пустоту и огляделась. В отличие от садовников или водителя, с Хи Ён я постоянно сталкивалась в доме, поэтому её отсутствие ощущалось острее всего. Экономка ушла на кухню готовить ужин, а я села на диван в гостиной, чтобы подождать. Закат окрасил гостиную в красные тона.

— Берегите хотя бы свое сердце.

Я обхватила колени и уставилась в пустоту, вспоминая слова Хи Ён. Брови сами собой нахмурились. Что она имела в виду? Я думала об этом перед сном, но так и не поняла. Спросить было некого, да и вряд ли она бы ответила. Если бы хотела, сказала бы прямо. Слова «берегите хотя бы сердце» звучали так, словно всё остальное уберечь невозможно. О чем речь? Если не сердце, то тело? Она знала, что мы с Ча Сон Тэ собираемся спать вместе? Даже если так, зачем предупреждать? Почему именно перед отъездом? Какое ей дело до того, что я делаю с Ча Сон Тэ?

Хотя бы. Сердце. Берегите.

Я прокручивала эти слова в голове, чувствуя неприятный осадок от неразрешенной загадки, как вдруг… Динь-дон. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Наверное, отец. Он давно не появлялся дома. Я не хотела с ним пересекаться, поэтому встала, чтобы уйти. Но экономка, выбежавшая к видеодомофону, тихо ахнула, и я замерла.

— Это Сон Тэ.

— …А?

— Видимо, решил заехать сегодня.

— …

Она тут же открыла ворота. Я снова села на диван. Раз это не отец, прятаться незачем. Я снова обняла колени, но экономка, уже собиравшаяся уйти, обернулась ко мне.

— Как быть с питанием Сон Тэ, пока он здесь живет? Пусть ест со мной, как Хи Ён?

Обычно сначала ела я, а потом экономка и Хи Ён ели вместе в столовой. Ча Сон Тэ не домработник, но в пристройке нет кухни, а есть ему надо, так что я кивнула, и она с улыбкой ушла. Я теребила пальцы, глядя в пространство, а потом повернулась к окну. Отсюда не было видно пристройки, но я представила, как его силуэт направляется туда, когда раздался еще один звонок. На этот раз другой звук. Звонок в дверь дома. Я задумалась на секунду и потихоньку встала. Экономка снова спешила из кухни.

— Видимо, у Сон Тэ какое-то дело.

— Я открою.

Я сняла блокировку и открыла входную дверь. В нос ударил запах жареного, и передо мной, в лучах заходящего солнца, предстал ухмыляющийся Ча Сон Тэ. Он помахал перед моим носом пакетом с изображением курицы.

— Будешь курицу?

— …

— Ой, а я как раз собиралась готовить ужин.

— Бросайте и поешьте с нами.

— Эм… Госпожа, как поступим?

Я посмотрела на шуршащий пакет и кивнула.

— Давайте поедим вместе.

— Хорошо. Сон Тэ, давай это мне. Я накрою, приходите не спеша.

Пока пакет с курицей перекочевывал через мое плечо к экономке, я не сводила с него глаз. Он тоже смотрел на меня из-под полуопущенных век.

— Чего не заходишь?

— …

— Просто… это слишком отличается от того, как ты смотришь на меня.

— Берегите хотя бы свое сердце.

О чем я вообще думаю? Цокнув языком и убедившись, что экономка ушла, я поманила Ча Сон Тэ пальцем. Я молча обняла его за шею, когда он наклонился, и прижалась к его губам. Несмотря на внезапность поцелуя, он не растерялся, тут же наклонил голову и протолкнул язык внутрь, что меня вполне устроило. Учитывая место, мы лишь слегка соприкасались языками, но по телу уже разливалась сладкая дрожь желания. Да. Всё, что мне от него нужно — это вот такое возбуждение. Напомнив себе об этом, я успокоилась и отстранилась. Губы с влажным звуком разлепились, и я встретилась с его насмешливым взглядом сверху вниз.

— Подарок на новоселье?

Не ответив, я резко отвернулась и пошла в дом, но он потянул меня за руку и чмокнул в губы. Чмок. Я дернулась и отстранилась в сторону, но лицо Ча Сон Тэ последовало за мной. Сколько бы я ни уворачивалась, он не исчезал из поля зрения, так что я сдалась.

— Ну что? Что тебе надо?

Глава 20

— «1111».

— Что?

— Код от моей комнаты. Если станет скучно, заходи. Там есть много интересного.

— Интересного?

— Придешь — узнаешь.

Он снова потянулся губами, но я увернулась в сторону. Он отпустил мою руку и прошел мимо. Глядя на то, как колышется его рубашка на спине, я понизила голос:

— То, что ты поцеловал меня при оппе Ха Джине… ты знал, что он там?

— Ну, судя по всему, сделка прошла успешно, так что какая разница?

— Ты специально?

— С чего бы мне это делать.

— Чтобы поставить меня в неловкое положение…

— Ага, а если ты обидишься и перестанешь со мной играть? У меня не настолько крепкие нервы.

Логично. Зачем ему целовать меня перед До Ха Джином без причины? Если бы он хотел мне насолить, то лучше было бы сделать это перед персоналом. Да и в тот раз, когда пришла Хи Ён, он мог бы вести себя куда более вызывающе, но ограничился лишь шутками.

— Тогда зачем на улице…

— Просто ты была милой. Вот и всё.

— …

— С подушкой.

Я ошеломленно смотрела ему вслед, пока он скрывался в столовой, а потом пошла за ним. Очевидно, что он просто уходит от ответа, но раз всё закончилось благополучно, я не стала допытываться. Просто поцелуй… он казался чем-то отличным от нашей «игры», поэтому я и спросила. Я с силой вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела в окно. Стекло пылало в лучах заката.

***

1111. Пароль проще некуда. Суша волосы перед туалетным столиком, я усмехнулась, но краем глаза заметила фотографию в углу зеркала. Десятилетняя я всё так же висела на стене. Пора бы уже снять? Несколько дней провисела, оправдание для гвоздя сработало…

— Чертовски мило. Что за фигня.

— Просто ты была милой. Вот и всё.

Вжжж. Я включила фен на полную мощность и сосредоточилась на сушке. Но вскоре снова скосила глаза. Маленькая девочка в отражении была милой просто потому, что она ребенок. Все дети милые. «Просто ты была милой». Я с громким стуком положила фен. Это просто шутка. С сомнением расчесывая волосы, я случайно посмотрела на свое отражение. Лицо казалось одновременно чужим и знакомым. Прищуренные глаза, раскрасневшиеся щеки. Похоже на то, как я выгляжу, когда возбуждена, но сейчас я чувствовала себя еще более взвинченной. Причина была очевидна. Прошло два дня с тех пор, как Ча Сон Тэ переехал в пристройку. И все эти два дня, глядя в зеркало, я видела одно и то же. Я вела себя как обычно — бездельничала в комнате, смотрела в окно — но нервы были натянуты до предела, словно я готовилась к чему-то грандиозному. Наверное, осознание того, что он находится со мной на одной территории круглые сутки, заставляло меня постоянно думать о нем.

Поразмыслив, я отошла от столика и осторожно открыла дверь. Я не приходила к нему эти два дня, думая, что ему нужно разобрать вещи, но сегодня, наверное, уже можно. Держать в себе это напряжение утомительно. Разве мы оба не этого хотели — снять его вместе?

— …

В пустом доме царили тишина и мрак. Спускаясь на первый этаж при свете ночников, я мельком глянула на кабинет отца. Кстати, он не появлялся дома уже неделю. Для него нормально пропадать в командировках, но мы не общались, так что подробностей я не знала. Интерес к этому быстро угас. Открыв входную дверь, я вдохнула теплый ночной воздух, наполненный стрекотанием сверчков. В Мудже много гор, поэтому после заката жара спадала. Наслаждаясь приятной прохладой, я сделала шаг и тут же встретилась взглядом со статуей. Плечи рефлекторно сжались.

— На месте, где умер человек, статуя ангела с человеческим лицом, да еще и смотрит на дом.

Честно говоря, Ча Сон Тэ был прав. Днем это просто красивая скульптура, но ночью в ней было что-то жуткое. И ладно бы только страх — вместе с ним накатывали неприятные, тоскливые чувства, от которых опускались руки. Поэтому я старалась не выходить по ночам, но на миг забыла об этом. Я подумала, не вернуться ли в комнату, но мысль о том, чтобы оставаться одной в огромном пустом доме, казалась хуже, чем встреча со статуей. Лучше уж потереться телом о Ча Сон Тэ. Я опустила глаза и пошла вперед.

— Я верила хотя бы в то, что он меня любит.

— Чувства — это нечто с ограниченным сроком годности.

Я сжала кулаки и ускорила шаг, как вдруг…

— Куда так торопишься?

От неожиданного низкого голоса я вздрогнула, остановилась, потеряла равновесие и плашмя рухнула на газон. Упершись ладонями в землю, я обернулась и увидела Ча Сон Тэ, неспешно выходящего из-за статуи. Он видел, что я упала, но даже не подумал помочь, просто стоял и смотрел. Но я не злилась. Его огромное тело заслонило собой статую, и это принесло мне облегчение. Пока я неуклюже поднималась и отряхивалась, он подошел вплотную. Сухие волосы, домашняя одежда, щелчок зажигалки в руке — видимо, вышел покурить перед сном. Запаха дыма еще не было, значит, только собирался.

— Лучше кури за воротами. Отец ненавидит запах.

— Ты чего плачешь?

Проигнорировав мои слова, он задал вопрос, и я рефлекторно вытерла глаза, но слез не было. Естественно. Я же не плачу. Я оттолкнула его руку с зажигалкой, которой он светил мне в лицо.

— Кто плачет? Я не плачу. В любом случае, кури снаружи.

— Понял.

Он убрал огонек и небрежно сунул зажигалку в карман. Когда он развернулся, чтобы уйти, я схватила его за руку. То, что он уходит, зная, зачем я вышла в такое время, возмутило меня, да и оставаться одной перед статуей не хотелось.

— Куда ты?

— Ты ж сама сказала курить снаружи.

— Ты же не настолько зависим, чтобы бежать прямо сейчас?

Он явно понял, что я намекаю ему не уходить, потому что на его лице появилась озорная ухмылка. Я приготовилась к тому, что он начнет издеваться, но он лишь указал большим пальцем себе за спину.

— Как ни крути, эта штука реально стремная. Я чуть не обделался, когда вышел.

— …

— Ты тоже, похоже, вот-вот заревешь из-за неё.

— Я же просила не говорить о статуе.

— А я про статую и не говорил.

Он снова указал назад. В совершенно другую сторону.

— Я про то дерево. Выглядит жутко.

Ложь была шита белыми нитками, но из-за его невозмутимости это даже не раздражало. Я усмехнулась и потянула его за руку сильнее.

— Забей. В твоей комнате, говоришь, есть интересн…

— Такую хреновину хочется просто срубить к чертям. Она же бесит.

— …

— Будь я на твоем месте, я бы хоть раз попробовал.

Я вздрогнула и сжала его руку крепче. Ча Сон Тэ, заметив это, цокнул языком, словно подтверждая догадку.

— Пробовала, да?

— …

— Царапин на ней вроде нет. Не получилось? Или передумала?

— …Не хочу об этом говорить.

— Расскажешь — я тебе отсосу.

— Что?

Я резко вскинула голову, и его лицо оказалось у самого моего уха. От его дыхания, коснувшегося щеки, у меня поползли мурашки.

— Это приятнее, чем рукой.

Прошептав это, он легонько чмокнул меня в ухо и отстранился. Зачем он постоянно делает эти щекотные чмоки? Это проще, чем поцелуй, но почему-то волнует сильнее. Я вытерла ухо и искоса глянула на статую за его плечом.

— Почему тебе так интересно?

— Ну, ты каждый раз смотришь на неё так, будто сейчас заплачешь.

— Когда это я…

Ответ прозвучал неуверенно. Статуя действительно вызывала у меня тяжелые чувства, и, возможно, это отражалось на лице. Я шмыгнула носом, помедлила, но всё же заговорила. Я никому об этом не рассказывала, но и тайной это не было.

— Один раз я вышла с молотком, хотела разбить её.

Это было той зимой, когда мне было девятнадцать. Снег укрыл статую и двор. Я проснулась среди ночи от кошмара о матери, и, не в силах совладать с нахлынувшей яростью, схватила молоток и выбежала на улицу. Пытаться разбить каменную статую обычным молотком было глупо, я была не в себе.

— Но ударить не смогла… просто постояла и ушла.

— Зачем тогда выходила?

— Из жалости.

— К кому? К маме?

Я вышла с молотком, потому что мне было жаль мать. Жаль, что даже после смерти её приковали к этому месту. Я хотела освободить её, разбив статую. Но то, что я не смогла ударить, было жалостью другого рода. Говорить об этом вслух я пока не хотела, поэтому плотно сжала губы. Ча Сон Тэ пожал плечами и высвободил руку.

— Если буду допытываться, ты сбежишь.

— …

— Ладно. Вопросов больше нет. Пошли.

Он пошел первым, а я, следуя за ним, еще раз оглянулась на статую. Ощущение было всё таким же неприятным, я поморщилась, но Ча Сон Тэ, шедший впереди, вдруг развернулся, переключив мое внимание.

— Кстати, чего ты так долго не выходила?

За его спиной виднелась пристройка. Свет горел во всех окнах — видимо, экономка еще не спала. Я понизила голос:

— А ты чего молчал?

Мне тоже было интересно. Судя по его поведению, он должен был начать приставать с сексом, как только переедет, но пока я не искала его, он не подавал признаков жизни. Даже когда он приходил в главный дом поесть дважды в день, на второй этаж он не поднимался. Я каждый раз напрягалась, открывая дверь, и чувствовала странное разочарование, видя, что в коридоре никого нет. Если подумать, это даже обидно. Сегодня я сама к нему пришла. Конечно, неважно, кто первый, но всё же я надулась и прищурилась.

— Сейчас в доме только экономка, пробраться ко мне проще простого, нет?

— …

— Я не говорю, что надо было. Просто… ты же извращенец. Мог бы, но сидел тихо. Странно как-то.

— …

— Ну ладно. Вещи разбирал, занят был. Я тоже не хотела мешать, вот и не лезла. Раз ты меня ведешь к себе, значит, всё разобрал?

Он ничего не ответил, лишь криво усмехнулся. Внезапная мысль заставила меня склонить голову набок. «Чего так долго не выходила?» Эта фраза звучала так, будто… Я спросила на всякий случай:

— Ты что, ждал меня?

— Быстро дошло.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— …

— Я уже подумывал взломать дверь и вломиться, если ты опять застрянешь в своей комнате, но ты сама вышла, так что избежала визита грабителя.

— …Зачем ждал? Когда надо было, сам без спроса вламывался.

— Решил дать тебе время, думал, может, ты струсила, когда я оказался так близко. Но ты сама сказала, что это не так.

Мне нечего было ответить, поэтому я плотно сжала губы. Он усмехнулся и пошел спиной вперед. Как будто у него глаза на затылке.

— Видимо, я слишком недооценил нашу принцессу.

— Замолчи.

— Я и так тихо говорю.

— Хватит. Прекрати издеваться со своими «принцессами».

— Так не веди себя как она.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но неловко замолчала, когда он развернулся у двери своей комнаты. «1111». Я искоса наблюдала, как он вводит этот простейший пароль, как вдруг мое внимание привлек приглушенный голос экономки. Она явно говорила по телефону в своей комнате. Слов было не разобрать, но гул голоса доносился отчетливо. Подождите. Это значит… Пока я сомневалась, он прошептал мне на ухо:

— Шумоизоляция тут ни к черту.

— А…?

— Файтин!

В одно мгновение он схватил меня и затащил внутрь. Прежде чем я успела осознать происходящее, он впился в мои губы, так что я чуть не ахнула в голос, но, вспомнив о соседней комнате, с трудом подавила звук. Бум. Как только дверь закрылась, мое тело взмыло в воздух — его крепкие руки подхватили меня под бедра. В растерянности обхватив его талию ногами, я отдалась напору его языка, пока он нес меня за угол. Голос экономки в комнате был слышен тише, но всё равно просачивался. Я и не знала, что стены здесь такие тонкие. Подумав, что это опасно, я попыталась разорвать поцелуй, но он тут же надавил мне на затылок, заставляя снова принять его губы.

— Мм…

Он куда-то сел. Страх быть пойманными, который лишь усиливал возбуждение, любопытство к тому, что будет приятнее, чем рука, простое наслаждение от этого приятного контакта и та грусть, что нахлынула перед статуей — всё это смешалось в голове в хаотичный клубок. Решив, что раз уж начали, надо делать это как следует, я обвила руками его шею, и его язык проник еще глубже. Мы увлеченно сплетались языками, когда губы Ча Сон Тэ скользнули по моему подбородку и зарылись в шею. Я изо всех сил терпела щекотку, но всё же попыталась его отстранить.

— Нас могут услышать…

— Если ты не будешь стонать, не услышат. Постарайся.

— Но…

Я тихо пробормотала это, а затем удивленно расширила глаза, оглядывая пустую комнату. Кроме стандартной кровати и черной спортивной сумки в углу, здесь вообще ничего не было.

— Почему у тебя так мало вещей?

— Я же скоро съеду.

Точно, он же говорил, что перекантуется, пока не найдет новое жилье. Выходит, его молчание всё это время было не из-за распаковки вещей, а своеобразной заботой обо мне? От этой мысли я издала нервный смешок.

— Зачем притворяешься хорошим, тебе это не идет.

— О чем ты.

— Ждал меня два дня. Думаешь, такая забота тебе к лицу?

Мы переговаривались приглушенным шепотом, почти дыша друг на друга.

— Не идет. Поэтому и странно, что ты в это поверила.

По телу пробежала дрожь. Он провел языком длинную полосу по моей шее. Я незлобно посмотрела на него, пока он глядел на меня снизу вверх с высунутым языком.

— Соврал?

— Какая разница. Вытягивай шею.

Ну конечно. Человек, способный на заботу, не стал бы изначально подкатывать с такими намерениями. Поскольку я ничего от него и не ждала, то и разочарования не испытала. Нет, скорее даже обрадовалась. До Ха Джин уже доказал мне, что такая ненужная забота — это просто скучно.

— Тогда что ты делал всё это вре… ах.

Ча Сон Тэ резко уткнулся лицом мне в шею, обрывая фразу. Впрочем, какое мне дело до того, чем он занимался. Важно то, что происходит сейчас. Не в силах оттолкнуть его голову, я покосилась на стену соседней комнаты. Если постараться, может, удастся сдержать стоны? Каждый раз, когда он нежно терся губами о мою кожу, лизал её языком или легонько покусывал зубами, внизу живота всё сладко замирало. Это не приносило прямого физического удовольствия, но то, как он настойчиво и жадно вылизывал меня, давало странное чувство сытости. Когда я начала извиваться, он обхватил меня за талию и прижал к себе вплотную. Как и в тот раз в машине, я сидела у него на бедрах с раздвинутыми ногами, и наши гениталии соприкасались — абсолютно развратная поза. Я закусила губу, чувствуя, как его стержень тупо давит мне на промежность, а он, держа меня за талию, начал двигать мной взад-вперед. Ткань терлась о ткань, создавая легкую стимуляцию внизу.

— Потрись.

— …

— Теперь ты примерно знаешь, где приятно.

Я слегка смочила пересохшие губы языком, кивнула и начала плавно двигать бедрами, повторяя его движения. Шурх, шурх. Звук трущейся сухой ткани казался таким пошлым, что у меня горели уши, а когда набухший клитор, выглядывающий из приоткрытых половых губ, прижимался к его стержню, меня прошивала электрическая дрожь.

— Ах… м-м…

Как я ни пыталась подавить звуки, тихие стоны всё равно вырывались из горла. Пока я усердно терлась о него внизу, он кусал, сосал и вылизывал мою шею везде, куда мог дотянуться. Было ощущение, что меня вылизывает огромный дикий зверь. Вытянув шею и подставив её ему, я двигала бедрами и сама чувствовала, как намокаю внизу. Это влажное ощущение лишь разжигало возбуждение. Я выпрямила спину и прижалась клитором еще плотнее, а он, спустившись от шеи к груди, судорожно сглотнул. Сквозь тонкую ткань пижамы я отчетливо чувствовала твердую переносицу, губы, подбородок и скулы. Уткнувшись носом в ложбинку между ключицей и грудью, он шумно втянул воздух. Ну точно зверь. Я усмехнулась и посмотрела вниз, и его мгновенно вскинутый взгляд оказался куда более хищным, чем обычно. До этого я была слишком поглощена собственным возбуждением и не замечала, но, видимо, когда Ча Сон Тэ заводится, его лицо становится еще более свирепым. Но это не пугало, а, наоборот, ощущалось как властная сексуальность, от которой между ног становилось еще жарче. Я начинала понимать, почему он сказал, что возбудился, увидев мое возбужденное лицо.

— Ха-а, м-м.

— Ты скоро кончишь.

Пока я любовалась охваченным похотью мужчиной и терлась о него еще быстрее, он, медленно водя губами по моей груди, прошептал это. Кончу? Куда? Мое замешательство от его странных слов длилось недолго — круглая, набухшая горошина подверглась сильному давлению, и удовольствие вспыхнуло с новой силой.

— Ах!

Я поспешно обхватила его голову руками и уткнулась лицом в макушку. Изо всех сил сжав губы, чтобы не застонать, я лишь мелко дрожала всем телом, а он похлопал меня по дергающимся ягодицам. Фу-ух, фу-ух. Тяжело дыша, я наконец поняла, что значило его «скоро кончишь».

— М-м.

Не успела я расслабить руки, как он выпрямился и поцеловал меня. Разделяя со мной горячее дыхание и наслаждаясь послевкусием моего оргазма, он запустил огромную руку мне под футболку и начал нежно поглаживать поясницу. Каждое легкое прикосновение к коже вызывало и щекотку, и жар, а в груди почему-то странно защемило. Не знаю почему, просто такое было чувство. То ли последствия страха перед статуей, то ли утешение от его тепла. Я уже готова была расплакаться, как вдруг он задрал край моей футболки. Я прервала поцелуй и посмотрела вниз — под задравшейся тканью виднелся бюстгальтер. Сказать, что мне не было стыдно сидеть перед ним в одном белье, было бы ложью, но возбуждение было сильнее, так что я лишь нервно сглотнула и заметила, что он не сводит с меня глаз.

— …Что?

— …

Хотя прямо перед его носом было мое белье, он не обращал на него внимания, а пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то прочесть. Выдерживать этот взгляд было неловко, и я забегала глазами по сторонам. За стеной уже давно было тихо. Учитывая позднее время, экономка, скорее всего, легла спать, но я на всякий случай не теряла бдительности. Тяжело и прерывисто дыша от смеси тревоги и возбуждения, я внезапно ахнула, когда лицо Ча Сон Тэ уткнулось мне прямо в ложбинку груди. Он терся губами и носом о голую кожу, а затем начал вылизывать грудь так же, как до этого шею. Он дразняще пробовал языком ту часть, что выступала над бельем, а когда добрался до самого центра, резко стянул чашечку бюстгальтера вниз. Грудь по инерции подпрыгнула, и показался круглый сосок. В этот момент он неожиданно цокнул языком.

— И что мне с этим делать?

— Что…?

Его рука на моей талии сжалась крепче.

— Как можно прятать такое сокровище под таким невинным личиком?

— О чем ты?

— С виду — сама невинность, вообще ничего не знает об этом мире.

Он ткнул указательным пальцем меня в щеку, а затем с силой нажал чуть выше левого соска.

— А эта часть выглядит слишком порочно.

— …

Я смутилась от того, как упруго промялась плоть под его пальцем, и убрала его руку.

— Хватит нести извращенские бредни…

Я пробормотала это, пытаясь прикрыть грудь, но он перехватил мои руки и тут же наклонился ближе. Глядя на меня в упор с небольшого расстояния, он высунул язык, и, прежде чем я успела отстраниться, скользкая плоть коснулась самого края моей груди.

— Ах… м-м.

Не отрывая от меня взгляда, он начал медленно работать языком. Каждый раз, когда он массировал, пощипывал и обильно смачивал слюной отвердевший сосок, по телу разливалась необъяснимая, щекочущая волна. Это была скорее эмоциональная эйфория, чем просто физическая стимуляция. Мужчина. Ча Сон Тэ сосет мою грудь. А в соседней комнате спит человек. В моем собственном доме. Пока я в полубреду смотрела на него с приоткрытым ртом, он полностью захватил сосок губами и начал жадно сосать, словно младенец, присосавшийся к молоку. Тонуть в этом дурмане было приятно, но хотелось, чтобы к нему добавилось и более прямолинейное физическое удовольствие. Инстинктивно желая повторения недавних ощущений, я непроизвольно двинула бедрами, и уголки его губ поползли вверх. Но я уже не могла остановиться.

— М-м, м-м.

Мои трусики насквозь промокли и прилипли к коже. Из-за этого рельеф его члена ощущался еще четче, и я начала тереться промежностью о его неровности. Когда клитор цеплялся за что-то твердое, из моего горла вырывался сдавленный стон. Я вовсю извивалась на нем, тяжело дыша, когда он с громким чмоком оторвался от моей груди. На долю секунды между кончиком моего соска и его нижней губой натянулась тонкая нить слюны, а затем оборвалась.

— Ха-а, ах, м-м.

Я смотрела на свою блестящую от слюны грудь, но не прекращала двигать бедрами. Ча Сон Тэ, наблюдавший за тем, как моя грудь колышется в такт движениям, снова шлепнул меня по заднице.

— Успокойся. Ты мне так хрен сотрешь.

— …

— Побереги его.

— Эй…

От внезапно нахлынувшего стыда я ударила его кулаком в плечо. Сам же просил потереться. И сам же грудь сосал. Я сжала кулак, чтобы ударить еще раз, но мир перед глазами вдруг перевернулся. Ча Сон Тэ повалил меня на кровать и навис сверху, нагло ухмыляясь и коротко целуя меня в губы. Чмок. Чмок. После пары поцелуев он начал спускаться ниже, но, вопреки моим ожиданиям, прошел мимо груди. Его острый нос скользнул по ложбинке между грудями, мазнул над пупком, и в следующее мгновение я поняла, что он зажал зубами резинку моих штанов. Он оттянул её вверх и отпустил. Резинка со звонким шлепком ударила по коже. Проделав это еще пару раз, он заметил мой напряженный взгляд и снова поднялся к моему лицу, прижавшись губами к моим. На этот раз он не стал проталкивать язык, а лишь легонько посасывал мои губы, но это раздражало еще больше, и я оттолкнула его за подбородок.

— Зачем ты… всё время чмокаешь?

— Не будь такой жадиной. Ты же мой хрен чуть не стерла.

— …

Бац. Я еще раз ударила его по плечу. Но он не обратил внимания и продолжил чмокать, пока я беспомощно терпела это, как вдруг внизу стало прохладно.

— Ах…

Я в шоке распахнула глаза, а он, вскинув брови, мгновенно скользнул вниз и бесцеремонно раздвинул мне ноги.

— П-подожди.

Одно дело — выставлять свои интимные места перед другим человеком, мужчиной, Ча Сон Тэ, и совсем другое — когда это происходит вот так внезапно. Я вся вспыхнула и попыталась свести ноги, но он крепко схватил меня за бедра, не давая пошевелиться.

— Подожди…

— Похоже, моя кровать теперь тоже будет пахнуть пороком.

Я почувствовала, как вниз потекла влага. Я дернула бедрами, и он, не отрывая взгляда от моей промежности, поднял на меня глаза. Встретившись с ним взглядом, я смутилась еще больше и задергалась, но тут что-то провело по моему лону снизу вверх. Увидев, как он слизывает влагу с пальца, я поняла, что это было.

— И как там в конституции?

Вместо ответа я пнула его ногой в бок, а Ча Сон Тэ сунул мне в руки подушку.

— Постарайся не шуметь.

— …

— Будет неловко встречать экономку с раздвинутыми ногами.

— Эй…!

Я чуть было не повысила голос, но вовремя прижала подушку ко рту. Он же с довольным видом начал опускать голову. Сжав подушку, я напряглась, когда мягкое прикосновение коснулось моего колена и тут же исчезло. Слегка приподняв голову, я увидела, как его темная макушка движется от колена вверх по бедру, оставляя поцелуи и пробираясь всё глубже. Он покусывал нежную кожу на внутренней стороне бедра, оставляя засосы, и влажно вылизывал её, а его мягкие волосы щекотали мне ноги. Уткнувшись лицом в подушку, дрожа от смеси напряжения, ожидания, стыда и возбуждения, я крепко зажмурилась, когда большой горячий язык длинным движением прошелся по моей промежности снизу вверх.

— Ах.

От непривычного ощущения я сильнее вжалась лицом в подушку, а его язык начал медленно двигаться вверх-вниз.

— М-м…

Каждый раз, когда мягкий язык тщательно вылизывал куда более нежную слизистую, по телу разливалась тягучая нега. А когда он добирался до клитора, спина сама собой выгибалась дугой от острой, пронзительной сладости. Он был прав — это было куда лучше, чем пальцы. Смутно желая, чтобы он сосредоточился на клиторе — главном источнике удовольствия, — я покачала бедрами. Но он, ухватив меня за бедра и заставив раздвинуть ноги еще шире, вдруг взял нежную плоть губами.

— У-ух, хм-м, фу-ух…

Бессвязные стоны впитывались в подушку. Всё нормально? Она не услышит? Тревога смешивалась с возбуждением, усиливая его. Ощущение того, что я делаю что-то запретное, будоражило кровь. В этом было даже что-то забавное. Крепко обнимая подушку обеими руками и тяжело дыша, я посмотрела вниз. Я завороженно наблюдала за темной макушкой, двигающейся между моих ног, когда он, почувствовав мой взгляд, ненадолго поднял голову. Его губы, нос и подбородок блестели от моих соков, выглядя до неприличия развратно.

— …

Он молча смотрел на меня в таком виде, а затем снова уткнулся лицом мне в промежность.

— М-м, ах.

Плотно прижавшись губами к лону, он начал настойчиво работать языком, как при поцелуе. Жар внутри стремительно нарастал, и, поняв, что разрядка близка, я крепко зажмурилась.

— М-м-м!

Быстро накрывшая меня дрожь заставила всё тело мелко затрястись, я изо всех сил вцепилась в подушку. Мои ноги крепко сжали его голову, а бедра бесконтрольно дергались вверх-вниз. Извиваясь на кровати, как в припадке, я постепенно пришла в себя. Разум вернулся, и я с ужасом посмотрела на стену у изголовья. Кажется, я издала звук…

— Я… я застонала, ах, я издала звук.

— …

— Что делать? Я… фу-ух, не смогла сдержаться…

Я едва не плакала, уткнувшись в подушку, когда почувствовала, что он забирается на меня сверху.

— Да уж, что поделать. Нас раскрыли.

— …

— Наверное, в соседней комнате тоже возбудились.

Он что, издевается? Если нас раскроют, нам обоим будет стыдно, а он один такой расслабленный. Это бесило, и я, высунув только глаза из-за подушки, свирепо зыркнула на него, а он лишь весело рассмеялся.

— Если что — будем всё отрицать. Чего ты так трясешься.

— Но всё равно…

— Да кому в голову придет, что я сейчас тебе вылизывал.

Он с абсолютно беззаботным видом помог мне сесть и прислониться спиной к изголовью кровати. В отличие от него, полностью одетого, я была без штанов, а моя футболка небрежно задралась, открывая одну грудь. Подумав, что на этом всё, я начала приводить в порядок белье, как вдруг он сел на колени передо мной и остановил меня.

— Раздевайся снова.

— А…?

— Думала, кайфанешь одна и всё? Как эгоистично.

Только тогда в мое поле зрения попала его внушительно выпирающая промежность. И правда, до оргазма довела только я. Подумав о том, что ему тоже нужно снять напряжение, я открыла рот от изумления, когда он достал свой член из штанов. Что это? Я примерно представляла его размер и форму, когда терлась об него сверху, но увидеть это вживую было шоком. Темно-бордовый, бугристый мясной столб, с которого капала непонятная жидкость, выглядел пугающе. Учитывая, что внешне в нем не было изъянов, я думала, что и там всё будет красиво, но, видимо, гениталии — это отдельная история. Пока я в оцепенении смотрела на эту жуткую, даже отталкивающую плоть, он обхватил её рукой и начал медленно водить вверх-вниз.

— …

При каждом движении смазка, выделяющаяся на кончике, покрывала весь ствол, издавая влажные хлюпающие звуки. Вены вздувались всё сильнее, цвет становился еще более багровым. Я завороженно смотрела на это, а когда подняла глаза, наши взгляды встретились. Ча Сон Тэ мастурбировал, глядя на меня. Во дворе он был еще сухим, но сейчас его кожа местами блестела от пота. Я не могла оторвать взгляд от его всё еще влажных губ, и он придвинулся ближе. Жар, исходящий от его паха, передался мне, и я инстинктивно сжала бедра. Я видела, как напряглись мышцы на его руке.

— Фу-ух.

Его развратный вид и тихие стоны заводили и меня. Мое лоно влажно сжалось, соски болезненно напряглись, а сердце снова забилось быстрее. Мне просто сидеть и смотреть? Не зная, что делать в такой ситуации, я затаила дыхание, как вдруг он свободной рукой нажал мне на плечо.

— Ч-что, зачем…?

Поддавшись его силе, я съехала вниз, оказавшись в полулежачем положении, и его член оказался прямо перед моим лицом. Не успела я испугаться, как горячая плоть коснулась моей щеки, а затем мазнула по подбородку и придавила губы. Я поспешно отвернулась.

— Что ты делаешь…

— У тебя такое лицо, что так и хочется, чтобы ты отсосала.

— …

— Ну ладно.

Вместо того чтобы снова прижать ко мне член, он начал быстро и резко двигать рукой. Шлеп-шлеп. От того, что он мастурбировал прямо у меня перед носом, я не знала, куда деть глаза, и в итоге снова скосила их на его пах. Мне кажется, или он стал еще больше? Неужели он может стать еще… Я облизала пересохшие губы и почувствовала солоноватый привкус. Это была его смазка. Удивительно, но отвращения не было. Я лизнула губы еще пару раз, подняла глаза и увидела, что Ча Сон Тэ склонил голову набок.

— Как ни крути, я был прав.

— …

В глубине души мне и правда было любопытно. Я пробовала языком многое, но такое — никогда. Нервно сглотнув слюну, я слегка кивнула, и он с усмешкой придвинул свой член ближе. Тупой конец снова коснулся моих плотно сжатых губ.

— Давай, покажи, что умеешь.

— Что…?

— Ну, ты же мастер разведки.

— …

Получив разрешение на исследование его тела, я осторожно высунула язык. Как только кончик языка коснулся головки, тот самый специфический вкус стал еще ярче. Я неуверенно лизнула отверстие, из которого выделялась смазка, а затем попыталась взять плоть в рот. Влезла только головка, но челюсть уже свело, так что я долго не продержалась и выплюнула её, ткнув пальцем. То, как член дергался вверх-вниз при каждом прикосновении, делало его похожим на живое существо. Было очень странно. И как они носят такое на себе? Я провела указательным пальцем по бугристым венам, обхватила ствол рукой, провела языком по всей длине и только потом отстранилась.

— Всё, хватит.

— Для меня-то не хватит.

Я мельком посмотрела на него снизу вверх. Вздувшиеся на шее вены ясно говорили о том, что он далек от разрядки.

— …И что делать?

— А-а, открой рот.

Что он еще задумал? Как только я послушно открыла рот, он без промедления толкнул член внутрь. Горячая, твердая и влажная головка ожидаемо заполнила весь рот. Широко раскрыв челюсти, я на секунду задержала дыхание и подняла глаза. Лицо Ча Сон Тэ, охваченное похотью, исказилось еще сильнее. Не зная, что делать дальше, я просто держала член во рту, и слюна потекла по подбородку. Инстинктивно я сжала губы, пытаясь втянуть слюну обратно, и в этот момент он резко надавил мне на затылок.

— Мм!

Даже головка едва помещалась, а когда ствол начал проталкиваться глубже, я начала задыхаться. Я забилась, пытаясь оттолкнуть его за бедра, но он крепко, хоть и не больно, схватил меня за волосы и навалился всем весом.

— М-м-м…

Когда мне показалось, что член вот-вот коснется горла, он резко выскользнул, но прежде чем я успела сделать вдох, снова с силой вонзился внутрь.

— Хк…!

Толстый, бугристый член медленно входил и выходил из моего рта. Губы саднило, челюсть ныла. Не было времени даже сглотнуть слюну, так что подбородок и шея намокли. Движения не были быстрыми, но из-за размера даже небольшие толчки давались с трудом. Я ухватилась за его штаны и замотала головой, но это, кажется, только подстегнуло его. Сдавленно застонав, Ча Сон Тэ замер, вставив член до конца, и посмотрел на меня сверху вниз.

— Хы-ы…

— Бля.

Внезапно он сквозь зубы выругался, вытащил член и начал быстро мастурбировать. Едва я успела перевести дух, всё еще завороженно глядя на его побагровевший ствол прямо перед моим лицом, как в следующее мгновение белесая жидкость брызнула вверх. И накрыла мое лицо.

— Фу-ух.

Пока я сидела, замерев от неожиданности, он выдавил из себя всё до последней капли. Он даже потерся членом о мою щеку, но его затуманенный взгляд и искаженные губы выглядели настолько развратно, что у меня даже в мыслях не было возмущаться тем, что он использует мое лицо ради забавы.

— Ну и лицо у тебя, меньше моего хрена.

— …Просто он больше лица.

Тихо пробормотав это, я почувствовала во рту еще более сильный специфический привкус, чем раньше. Проведя рукой по лицу, я увидела, что пальцы испачканы густой спермой. Вот оно как. Глядя на белую жидкость на пальцах, я снова начала возбуждаться, но тут он вдруг притянул меня к себе. Я снова оказалась у него на коленях, наши влажные промежности соприкоснулись. Ощущение было куда более горячим и липким, чем через ткань, и мое тело мгновенно отозвалось жаром, но, к счастью, рассудок еще не покинул меня, и я слегка отодвинулась.

— Сейчас… нельзя.

Если я даже просто так не могла сдержать стоны, то идти до конца было слишком опасно. Вытерев сперму с лица, я покачала головой, но Ча Сон Тэ прижал меня к себе вплотную и обхватил руками, не давая сбежать. Каждый раз, когда его твердая плоть касалась клитора, я вздрагивала.

— Сейчас…

— Ну да, даже если экономка спит в берушах, трахаться всё равно рискованно.

— В берушах?

Я вырвалась и обернулась. Он ухмылялся прямо у меня перед носом.

— Я пару раз проверял: в это время можно хоть в стену долбить, она не услышит.

— …

— Я разве не говорил?

— Ах ты…!

Вспыхнув от злости, я со всей силы ударила его в грудь. Знал, что я переживаю, и молчал — он просто мастер издеваться над людьми. Одного удара мне показалось мало, я ударила еще несколько раз, но он лишь смеялся, что бесило еще больше.

— Весело же было. С риском.

— Это тебе весело.

— По-моему, не только мне. Ты так сладко стон…

Я ударила его по губам. Но гнев не утихал. Я тяжело дышала, и тогда он уткнулся лицом мне в грудь.

— Всё, хватит. Я иду в комнату.

Как я ни пыталась его оттолкнуть, он упрямо прилипал ко мне и дышал прямо в ложбинку.

— Отцепись.

— Что ж ты такая жадная.

— Из-за тебя мне снова придется мыться. Я ухожу.

— Завтра тоже выходи. Повеселимся.

— …

Я перестала его отталкивать и посмотрела вниз. Он, опираясь на мою грудь, поднял глаза. Я понимала, о чем он, но соседняя комната всё равно не давала мне покоя, поэтому, подумав, я ответила:

— Здесь не вариант. Лучше ты приходи.

— …

— Дома я всё равно сейчас одна, так что у меня в комнате будет…

— А я и не говорил про комнату. Я сказал выходить на улицу.

— А?

Он кивнул в сторону двора. Не понимая, к чему он клонит, я непонимающе уставилась на него, а он снова уткнулся носом в ложбинку и медленно спустился к соску. Боясь, что от лишней стимуляции снова заведусь, я схватила его за ухо и оттолкнула. Со звуком «чмок» сосок оттянулся и высвободился. Его взгляд надолго задержался на колыхнувшейся груди.

— А зачем на улицу?

— Подумал, может, вместе доделаем то, что ты не смогла.

— Что доделаем?

— Дерево сломаем.

— …

Я похлопала глазами, и с запозданием до меня дошел смысл его слов. Он говорил о статуе, про которую спрашивал во дворе, притворяясь, что говорит о дереве. Мое лицо тут же исказилось.

— Ну, крылья-то отломать можно. Они там довольно тонкие.

— Ты что вообще несешь?

— Ты же сама сказала, что хотела разбить.

— …

— Не знаю, из-за какой там жалости ты передумала, но она же всё равно тебя бесит.

Я издала нервный смешок.

— А тебе-то какое дело.

— Да, никакого. Дела мне нет, но раз ты чуть не расплакалась, меня это напря…

— …

— …гает?

— Что?

Он нахмурился. Смысл его фразы внезапно изменился, и я была в шоке, но, кажется, он сам был поражен не меньше. Ча Сон Тэ, чье лицо теперь стало свирепым не от похоти, а по другой причине, вдруг подхватил меня, поставил на пол рядом с кроватью и всучил мне трусы и штаны.

— Одевайся.

Он начал поправлять свою одежду, и я тоже стала одеваться. Подтянула бюстгальтер, одернула футболку, надела трусы и пижамные штаны. Ощущение ткани на липкой коже было неприятным, я поежилась и тихо кашлянула. Ситуация вроде бы разрешилась, значит, можно идти? Поправляя штанины, я нерешительно сделала шаг, но почувствовала, что он идет следом.

— А ты куда?

— Курить.

Точно, он же тогда не успел. Кивнув, я первой вышла из комнаты. На улице стало еще темнее. Если бы не фонари во дворе, хоть глаз выколи. Зато тонкий полумесяц и звезды на небе были видны отлично. Я шла по траве, но потом оглянулась. Ча Сон Тэ, засунув руки в карманы, шел за мной вразвалочку. Его лицо всё еще оставалось напряженным. Когда я отвернулась, мой взгляд случайно упал на статую. Как он и сказал, крылья у неё тоньше, чем всё остальное. Но это же камень, разве его так легко разбить? С силой Ча Сон Тэ, может, и получится, не знаю. Но кто вообще плакал? Просто было немного не по себе, вот и всё. Сейчас у меня уже нет такого сильного желания разбить её, как раньше. И даже если бы я плакала. Какое ему вообще дело, плачу я или нет, с чего это его должно напря…

Я снова обернулась: Ча Сон Тэ уже закуривал. Почувствовав неловкость, я сухо сказала:

— Я же просила курить за воротами.

— Ты же сказала, что дома никого нет.

— Ну да… ладно. Сейчас проехали. Но вообще будь осторожен. Отец ненавидит запах сигарет. Если узнает, что ты куришь, может выгнать из пристройки.

— Я его до сих пор ни разу не видел, с чего бы мне с ним столкнуться.

Фу-ух. Он демонстративно выпустил длинную струю дыма. Окинув его взглядом с ног до головы, я решила пока оставить всё как есть.

— А зачем ты за мной идешь?

— Боюсь обделаться от страха.

— Что?

Он указал сигаретой на статую. Я перевела взгляд со статуи на него и усмехнулась.

— Только не говори, что ты реально её боишься.

— Боюсь.

— Да ладно. Тебе не идет.

Бывший бандит, который размахивал битой, боится куска камня? Пф. Я фыркнула и отвернулась, но не могла сдержать улыбку. Посмеиваясь, я начала вводить код от двери, но потом мельком оглянулась. Ча Сон Тэ стоял спиной к статуе и стряхивал пепел в воздух. Он кивнул мне, мол, заходи, и я послушно открыла дверь. Но потом снова посмотрела на него.

— …

Встретившись со мной взглядом, он глубоко затянулся. В тусклом свете фонарей на его впалых щеках залегли глубокие тени. Этот образ показался мне непривычным. Если подумать, я всегда видела его потеющим под солнцем, а вот так, в темноте — впервые. То ли из-за сигареты, то ли из-за чего еще, но мне вспомнилось, как он выходил из того фургона. Кстати, а почему он перестал быть бандитом? Любопытство вспыхнуло с новой силой. Я уже хотела спросить, но он опередил меня.

— Ты тогда перед ней плакала тоже из жалости?

— …

— Кого там жалеть, если не покойника.

— …Я не плакала.

Мои слабые возражения он проигнорировал, продолжая стряхивать пепел. Траве-то за что достается? Ну, раз двор на его ответственности, пусть сам разбирается. Я переминалась с ноги на ногу у открытой двери. Действительно, какое ему дело, плачу я или нет. Может, я ему стала интересна? Я искоса посмотрела на него, и он затянулся еще раз.

— Так кого тебе было жаль?

— …

Это тоже не было большим секретом. Просто никто никогда не спрашивал, вот я и держала это в себе. Поколебавшись, я ответила:

— Отца.

Голос был тихим, но из-за ночной тишины он прекрасно меня услышал. В подтверждение этого Ча Сон Тэ замер с сигаретой во рту и уставился на меня с недоверием.

— За что его жалеть?

— Мне было… жаль отца.

— …

Он некоторое время стоял молча, а затем усмехнулся и вытащил сигарету изо рта.

— Правду говорят: растить детей — дело неблагодарное.

— …

— Любая собака на улице знает, что хозяйка этого дома умерла из-за мужа, а единственная дочь жалеет того, кто в этом виноват.

— …

— Ни хрена не понимаю.

Он был прав. Я и сама понимала, что жалеть отца — это абсурд. Кто, как не я, лучше всех знал, как сильно страдала мать и к какому выбору это её привело. Я точно это знала. Но…

— И Ён! Со И Ён!

Я никак не могла забыть ту нелепую сцену: отец, виновник её смерти, вцепившись в умирающую жену, рыдал в голос.

— Я ненавижу отца. Презираю, он мне противен. Даже говорить с ним не хочу.

— …

— Но мне его и жаль.

Ча Сон Тэ нахмурился. Мои противоречивые чувства казались ему странными, и это было логично. Я и сама испытывала подобное замешательство, когда той снежной ночью не смогла разбить статую и вернулась ни с чем.

— Почему?

— …

— Должна же быть причина.

— Отец… любит мать.

Даже произнося это, я сама усмехнулась.

— Смешно, да? Крутит шашни с другой женщиной, но при этом любит мать.

— Несуразная херня какая-то.

— Вот именно. Херня. И всё же…

Мой взгляд скользнул мимо него и остановился на статуе. Ангел с легкой улыбкой всё так же смотрел в одну точку. Проследив за его взглядом, я посмотрела на окно отцовского кабинета и сжала кулаки.

— Раз он поставил это здесь, значит, до сих пор…

— Охренеть.

От его саркастичного тона я снова перевела взгляд на Ча Сон Тэ. Глубоко затягиваясь, он пристально смотрел на меня.

— Любит жену, но трахается с другой? И ты оправдываешь этот пиздец из-за какого-то куска камня?

— …

— Всё равно защищаешь, потому что папаша? Ну да, мамка-то уже умерла, так что давай-ка займем сторону живого папаши, так, что ли?

— …

— Вот поэтому жалко только мертвых.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Почему… ты так говоришь?

Мое настроение, еще недавно бывшее вполне сносным, мгновенно испортилось. Он пожал плечами, бросил окурок на землю и растер его ногой.

— Просто странно. Без обид.

— …

— Ну, раз уж так, живи дальше со своим камнем. Я пошел.

— Ты же сам сказал, что если стоит, то чувства не важны.

Он обернулся.

— Причем тут это?

— Просто мне тоже странно.

— Что именно?

— Я думала, такой ублюдок, как ты, поймет моего отца, но, видимо, нет.

— Такой ублюдок, как я?

— Возбуждаться без всяких чувств — в этом вы с отцом похожи…

Не успела я договорить, как он шагнул ко мне, и я невольно попятилась. Его лицо вблизи казалось пугающе жестким.

— Послушать тебя, так я где-то жену прячу, а сам тебе между ног вылизываю.

— …А кто знает. Может, ты женат, просто скрываешь.

— Что за херню ты несешь.

Он презрительно усмехнулся. На самом деле я так не думала. Я просто ответила на его вопрос, но его внезапные нападки разозлили меня, и я ляпнула первое, что пришло в голову. Следующие слова вырвались по той же причине.

— Ты же был бандитом.

Воздух мгновенно заледенел.

— Что ты сказала?

— Раз в прошлом ты был бандитом, кто знает, может, ты и женат.

Посмотрев на застывшего, словно изваяние, Ча Сон Тэ, я развернулась. Какая мне разница, осуждает он меня или нет, можно было просто пропустить мимо ушей, но почему я так остро реагирую? Я знала, что он считает меня жалкой, и не раз терпела его насмешки, но до сих пор это не задевало меня так сильно. Я просто думала: «Ну ладно, пусть». Но почему сейчас мне так обидно? Если собирался вести себя как мудак, зачем вообще ко мне… Я закусила губу и потянула ручку двери, но в этот момент мощная сила распахнула дверь настежь.

— Что ты…!

Ча Сон Тэ ввалился внутрь, грубо впечатав меня в стену. Бам. Тяжелая входная дверь захлопнулась, и желтый свет сенсорной лампы залил прихожую.

— Откуда ты знаешь?

Его голос звучал гораздо ниже обычного, а выражение лица было пугающе холодным.

— Что ты делаешь? Уйди.

— Откуда ты знаешь?

Эта враждебность была не сравнима с той, что я чувствовала при нашей первой встрече, и уж тем более отличалась от его грубости во время секса. То, что я ощущала раньше, казалось детской игрой по сравнению с этой пугающей аурой. Меня охватила паника. Что с ним?

— Т-ты первый… наговорил мне гадостей.

— Я не об этом спрашиваю.

Он схватил меня за подбородок. В отличие от тех моментов, когда он брал меня за лицо для поцелуя, сейчас его хватка была такой сильной, что кости заныли, и я едва не расплакалась.

— Я спрашиваю, откуда ты знаешь.

— В прошлом году… ах, в прошлом году я видела, как ты заходил в здание «Чонрён».

— Что?

— Это же бандитская контора. Вот я и поняла…

Его лицо исказилось еще сильнее.

— Ты знала об этом с прошлого года?

— Пусти… что с тобой…!

Как бы я ни пыталась вырваться, его хватка была железной. Почему он так остро реагирует? Это же дело прош… Подождите. Внезапная мысль заставила меня посмотреть ему в глаза.

— Ты что, до сих пор там работаешь?

— …

— Днем притворяешься садовником, а ночью творишь страшные дела?

Видя, как он каждый день добросовестно стрижет деревья, я сама для себя решила, что он завязал с прошлым. Но, если подумать, это были лишь мои догадки. Я понятия не имела, чем он занимается после работы. Неужели он всё еще бандит? Но если так, зачем он согласился быть моим водителем, ведь меня могут вызвать в любой момент? Да и вообще, зачем бандиту работать садовником?

Честно говоря, мне было всё равно, бандит он или нет. Точнее, было всё равно. Чем он занимается за пределами нашего двора — его личное дело, лишь бы хорошо выполнял свою работу здесь. Его предшественник, господин Им Чон Хо, играл в нелегальные карты по вечерам, а водитель Ким трахался в моей машине, но меня это не касалось. Но сейчас, когда дистанция между нами резко сократилась, это стало напрягать. Возможно, потому, что еще несколько минут назад мы вылизывали друг другу интимные места? Эта мысль ударила как током.

— Не отдавайте свое сердце.

А что, если он проник в наш дом с плохими намерениями?

— Если тот оппа не по душе, как насчет этого?

Что, если он с самого начала спланировал подобраться ко мне?

— Это ты убил мою дочь! Мою добрую, наивную девочку! Ты забрал её и погубил!

Вспомнились полные отчаяния крики дедушки по материнской линии, и у меня разболелась голова. В этот момент сенсорная лампа погасла. То ли из-за подозрений к Ча Сон Тэ, то ли из-за внезапной темноты, но мне стало не по себе. Я уже подняла руку, чтобы включить свет, но он оказался быстрее. Он резко подался вперед, впившись в мои губы, и в ту же секунду вспыхнул свет.

— Мм…!

Он сжал мой подбородок так, словно хотел его сломать, и грубо протолкнул язык внутрь. Как бы я ни мотала головой, пытаясь вырваться, он следовал за мной, кусая губы и проникая всё глубже. Руку, которой я пыталась его оттолкнуть, он перехватил одной ладонью и прижал к стене. Лишенная возможности использовать руки, я попыталась оттолкнуть его ногой, но он вклинился своим бедром между моих ног, блокируя и это движение. Я знала, что он сильный. Он не раз хватал меня, поднимал и крутил как хотел. Но оказаться настолько беспомощной, когда каждое движение подавлено — это было впервые, и мне стало по-настоящему страшно. Даже когда я видела, как он выходит из того фургона, даже когда он впервые появился у нас во дворе, даже зная, что он бывший гангстер, я никогда его не боялась. Но сейчас каждое его движение было настолько агрессивным, что казалось, он может причинить мне вред. Внезапно он стал казаться мне абсолютно чужим.

Неужели он действительно спланировал всё это? Ведет себя так пугающе, потому что боится, что я всё поняла? Но он же не был таким. Каким бы грубым он ни был на словах, в физическом контакте он всегда был мягким, не давая повода для отторжения. Или это тоже было частью плана?

— Хлюп…

От хаотичных мыслей накатило отчаяние, и из горла вырвался сдавленный всхлип. Услышав это, бедро, давившее на промежность, замерло, и язык покинул мой рот.

— Кхк! Кхк!

Воздух ворвался в легкие, и я закашлялась. Пока я судорожно пыталась отдышаться, он отпустил мой подбородок и вдруг занес руку над моим лицом. Я рефлекторно зажмурилась.

— Мало того, что записала меня в женатики, так теперь еще и в тех, кто бьет баб?

Большим пальцем он вытер слюну с моего подбородка и отпустил мою руку. Но он всё еще стоял между моих ног, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы, так что свобода была лишь частичной. Потирая ноющее запястье, я злобно посмотрела на него.

— Ты знаешь, что мой отец… подобрался к моей матери, чтобы забрать её компанию?

Я не знала, насколько подробно бригадир ввел его в курс дела, но слухи о директоре корпорации «Сомён» и его жене ходили вовсю, так что узнать об этом было несложно. Судя по тому, как он выжидающе смотрел на меня, он был в курсе.

— Спрашиваю на всякий случай: ты тоже подкатил ко мне, прикрываясь Хи Ён, с какой-то подобной целью?

— …

— Если так…

— Мы же договаривались не усложнять.

Он резко оборвал меня, и я замолчала.

— По-моему, я ясно дал понять, что хочу просто переспать с тобой без лишних заморочек.

— …

— Если бы я хотел соблазнить наивную принцессу и отхватить кусок пирога, я бы действовал куда осторожнее. Тем более с твоей-то подозрительностью.

— …

— Я подкатил, понимая, что меня могут вышвырнуть в любой момент. Согласишься — отлично, нет — ну и хрен с ним.

— …

— Не было у меня никаких грандиозных планов. Просто стояк.

Он ткнул пальцем мне в грудь, прямо над сердцем.

— Ты же знаешь, что я не собираюсь ввязываться в эту сердечную муть.

Я знала. И я тоже не собиралась. Если это не спланированный подход, то слава богу, но то место, куда он ткнул, почему-то заныло, и мне это не понравилось. Я резко ударила его по руке, отбрасывая её.

— Ладно. Допустим. Так ты бандит или нет?

— …

Ча Сон Тэ, молча смотревший мне в глаза, медленно открыл рот.

— Сейчас…

Он слегка склонил голову набок.

— Сейчас уже нет. Я давно завязал.

— …

— Неужели непонятно: я переехал в эту конуру, потому что мне некуда идти.

— В смысле?

— Когда я со всем покончил, у меня не осталось ни денег, ни людей. Даже не у кого было перекантоваться пару дней.

— …Правда?

— Да.

Если подумать, логично. Переждать пару дней, пока ищешь жилье, проще у друга, чем унижаться и проситься сюда. Значит, у него действительно никого нет. «Рыбак рыбака видит издалека» — в его окружении наверняка были только бандиты, так что, порвав с этим миром, он остался один. А насчет денег… раз он взялся и за сад, и за вождение, видимо, и правда на мели.

Я делала свои выводы, а он, погрузившись в какие-то свои мысли, молчал. Повисла долгая пауза.

— …

— …

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, но прочесть эмоции Ча Сон Тэ в желтом свете лампы было сложно. Его лицо то каменело, а взгляд леденел, то он хмурился и сжимал челюсти, но эта агрессия не была направлена на меня. Казалось, он переживает какую-то внутреннюю бурю. Мы так долго стояли неподвижно в этой напряженной тишине, что сенсорная лампа погасла. На этот раз я не стала пытаться включить её и просто осталась стоять в темноте.

Недоразумение он развеял сам, но в груди всё еще оставался неприятный осадок. Как ни странно, дело было вовсе не в сомнениях по поводу его прошлого.

— Зачем ты так со мной?

Я выпалила это, не сдержав обиды.

— О чем ты?

— Там, у статуи. Зачем ты издевался надо мной?

— …

— Ты спросил — я ответила, а ты выставил меня какой-то злодейкой. Даже не выслушал подробностей. Да, если слушать только это, звучит странно, но если бы ты знал всю правду, то и ты бы немного…

— Забей. Какая разница.

— Что?

— Если подумать, кого ты там жалеешь, плачешь ты или нет — мне-то какое до этого дело. Твоя семейная драма никак не влияет на наши развлечения.

Что-то внутри меня оборвалось. Мы всё еще стояли неподвижно в полумраке, но тусклого света из гостиной и нашей близости было достаточно, чтобы я увидела, как он раздраженно морщится.

— Тогда… зачем спрашивал?

— Настроение такое было, видимо.

— …

— Спустил пар, покурил, расслабился. Короче, проехали.

На этот раз он сам взмахнул рукой, включая свет. Вспышка ослепила, и я рефлекторно опустила глаза. Я просто не хотела на него смотреть.

— Почему ты молчала, если знала, чем я занимался?

— …

— Тебе же было неприятно. Могла бы прогнать.

— Не настолько мне это было интересно.

Я ответила, глядя только на его живот.

— И подглядывала я просто потому, что было удивительно. Бывший бандит стрижет деревья в моем саду.

— …

— Смотрю — работает усердно. Подумала, может, исправился.

— Зауважала и поэтому молчала?

— Скорее… мне было всё равно, бандит ты или нет. Меня это не касалось, вот и не обращала внимания.

Я сказала это резче, чем хотела, поддавшись глупому упрямству, и он саркастично усмехнулся.

— Как это не касалось. Будь я на твоем месте, давно бы этим воспользовался.

— Ах.

Внезапно его твердое бедро глубоко втиснулось между моих ног и начало откровенно двигаться взад-вперед, стимулируя промежность. Влажные трусики потерлись о кожу, вызвав легкий жар, но сейчас у меня не было настроения, и я оттолкнула его в грудь, всё еще не поднимая глаз.

— Прекрати. Убери ногу.

— Не болтай о моем прошлом на каждом углу. Мне стыдно.

Он начал подталкивать ногу вверх. С каждым толчком его толстого бедра мое тело приподнималось, а затем снова опускалось, и в какой-то момент я оказалась сидящей прямо на нем.

— Не надо…

— Бандитов никуда не берут на работу. А мне тоже надо на что-то жить.

— Убери ногу, говорю.

— Просто так просить молчать — это наглость.

— Хы-ы.

Толчок. Он резко поддал бедром, и мои пятки оторвались от пола, а тело качнулось вперед. Я рефлекторно вцепилась ему в плечи, и в ту же секунду его рука обвила мою талию.

— Поцелуй был за руки Чон Хи Ён, мастурбация — за пристройку, минет — за статую, так что за это давай расплатимся сексом.

— …Что?

Его огромная ладонь крепко сжала мою ягодицу.

— Ты же не думала, что я и правда пошел за тобой просто покурить?

Он раскачивал мое тело, как хотел, и давил бедром снизу. Я никак не могла контролировать свое сбивающееся дыхание в ответ на эту повторяющуюся стимуляцию. Как и нарастающую обиду.

— Ну так что?

Я плотно сжала губы и вцепилась в край его одежды, а он, словно выжимая мою ягодицу, раздвинул её и с силой надавил коленом прямо на выступивший клитор.

— Чего молчишь? Неужели откажешь?

— …

— Предлагаю делать то же, что и раньше, зачем отказываться.

И правда. Причин для отказа не было. Как он и сказал, с самого начала наши игры строились на предлоге шаловливых рук Хи Ён. Молчание о его прошлом — отличный повод для секса. Я всё равно собиралась с ним переспать. Если бы экономки не было в пристройке, всё бы закончилось сексом еще там, и именно из-за того, что мы не довели дело до конца, я позвала его к себе сегодня. И да, я тайно надеялась, что Ча Сон Тэ, сказав, что идет курить, пойдет за мной в комнату, ведомый оставшимся желанием. По крайней мере, я надеялась на это до того, как он меня обидел. Это и было самым странным. Почему мне так обидно? Из-за чего? Не знаю насчет остального, но надеюсь, это не потому, что он на мгновение потерял ко мне интерес. Я тоже не хочу усложнять себе жизнь.

— Берегите хотя бы свое сердце.

Проигнорировав навязчивый голос Хи Ён в голове, я окинула взглядом Ча Сон Тэ. Какая еще обида. Такие чувства возможны только к тем, от кого чего-то ждешь. Всё, что мне от него нужно — это физическое удовольствие, так при чем тут обида. Он — просто новая забава в моей застывшей на год жизни. Я решила остановиться на этом.

— Так какой ответ.

— Зачем спрашиваешь? Я когда-нибудь отказывалась?

Я резко ответила и подняла голову. Он, молча смотревший на меня сверху вниз, усмехнулся.

— И то верно.

Он услышал то, что хотел, но его лицо не выражало удовлетворения. Не знаю, о чем он думал, но меня его внутренние переживания не волновали — мы здесь только ради развлечения. Я выпрямилась и убрала его руку с моей ягодицы. Он сжимал так сильно, что кожа горела, словно там остался отпечаток его ладони.

— Убери ногу.

— …

— Не хочу делать это в прихожей.

Услышав мой холодный тон, он опустил ногу и отступил. Вернув свободу, я даже не стала поправлять задравшиеся штаны и сразу развернулась. Из-за оставшегося осадка я стянула обувь резче обычного и ступала по мрамору тяжелее. Пройдя половину коридора, я оглянулась: Ча Сон Тэ всё еще стоял на месте и массировал свое бедро.

— Ты чего не идешь?

— …

Я с недоумением посмотрела на него, такого медлительного, что было на него не похоже, а он потер лицо той же рукой, которой только что трогал свой пах. «Блять», — его тихий мат донесся до меня, когда я снова зашагала вглубь дома. Не успела я дойти до угла гостиной, как огромная тень накрыла меня со спины. Я слышала его быстрые шаги, так что это не было полной неожиданностью. Когда Ча Сон Тэ подхватил меня на руки, я не растерялась, а просто обвила ногами его талию и обняла за шею.

— …

Он со странным выражением лица посмотрел на меня, покорно висящую на нем, затем надавил мне на затылок и прижался к моим губам. Пока мы целовались на ходу, мое тело подпрыгивало в такт его шагам, губы то расходились, то смыкались вновь, а звук трущейся одежды разносился по тихой гостиной. Вскоре он положил меня куда-то. По упругой и мягкой поверхности я поняла, что это диван в гостиной, даже не открывая глаз. Какая разница, дома всё равно никого нет. Я послушно легла и активнее заработала языком, а он, отвечая мне, одним движением стянул с меня штаны вместе с трусиками. Я дернула бедрами, когда ткань с липким звуком оторвалась от промежности, и его пальцы тут же скользнули вниз.

— М-м…

Он ласкал влажные складки внизу, одновременно переплетаясь со мной языками. Физическое удовольствие, несомненно, нарастало, но я не испытывала того трепета и предвкушения, как тогда в пристройке. Видимо, я и правда злопамятная. Почувствовав разницу в моей реакции, он начал быстро и жестко растирать клитор из стороны в сторону.

— Хм-м, ах.

Его настойчивые ласки самого чувствительного места заставили тело полыхать. В какой-то момент я забыла про свою обиду и начала двигать бедрами навстречу его руке.

— Ха-а, ах!

Мое тело, и без того взбудораженное, быстро достигло пика. Прервав поцелуй, я уткнулась лицом ему в шею и задрожала, но вдруг посреди оргазма у меня вырвался смешок.

— Чего смеешься?

— Просто… поняла, о чем ты тогда говорил.

— О чем?

— Когда сказал, что если стоит, то неважно, нравится или нет.

Он прикусил мне мочку уха и легонько поскреб ногтем влажную щель.

— Значит, я тебе разонравился.

— Ну не то чтобы прям… просто интересно, как надо было жить, чтобы стать бандитом.

— …

— Не то чтобы мне было сильно интересно, можешь не отвечать.

Я сказала это специально, зная, что ему стыдно за свое прошлое, чтобы избавиться от остатков обиды, но, на удивление, он никак не отреагировал. Вместо этого один из его пальцев, лениво ласкавших клитор, вдруг скользнул к влагалищу, а его зубы с силой впились мне в ухо. От резкой боли я вздрогнула, а в следующее мгновение его палец без всякого предупреждения проник внутрь, заставив меня судорожно вдохнуть.

— Ах…!

Боль от укуса мгновенно забылась на фоне куда более сильной боли внизу. Бедра свело судорогой, мышцы внутри сжались, я вцепилась ему в плечи и замотала головой, но он проигнорировал это и протолкнул палец еще глубже.

— Слишком резко… ух, вставляешь…

Я и раньше думала, что у него большие руки, но сейчас я почувствовала это в полной мере. Казалось, толстая длинная палка пронзила меня насквозь. Я крепко зажмурилась, и он снова укусил меня за ухо.

— Больно…!

— Больно — терпи. Что еще остается.

— …

— Это всего лишь один палец.

В его голосе звучало странное раздражение. Я перестала вырываться и вцепилась ему в волосы. Лицо, отстранившееся от моего уха, тоже было холодным и напряженным, и причину было нетрудно угадать. Видимо, ему действительно сильно не нравится свое прошлое. Увидев его реакцию, я почувствовала странное удовлетворение, словно нанесла ответный удар, и моя злость немного улеглась. Внизу всё ныло, но я понимала: чтобы вместить нечто большее, чем палец, придется потерпеть. Вместо того чтобы возмущаться, я раздвинула ноги шире. Я извивалась всем телом, пытаясь хоть как-то расслабить напряженные мышцы, но Ча Сон Тэ, молча наблюдавший за моими усилиями, вдруг согнул палец внутри, и всё мое усердие пошло прахом — стенки влагалища снова туго сжались.

— Ах, у-ух…

Каждый раз, когда он сгибал и разгибал палец, расширяя узкий проход, я невольно стонала. Сосредоточив всё внимание на этих ощущениях и пытаясь выровнять дыхание, я почувствовала, как долго двигавшийся внутри палец выпрямился и плавно выскользнул. Я только подумала, что можно выдохнуть, как он снова резко вонзился внутрь, сбив мне дыхание.

— Хк! Ха-а…! Ах!

Начались быстрые толчки. Внутри то было полно, то пусто, полно, пусто. Не зная, что делать с этим странным чувством, я тупо смотрела на заполнившего всё мое поле зрения мужчину и лишь тяжело дышала, как вдруг он сдвинулся вниз. Проследив за ним взглядом, я увидела, что его голова оказалась между моих ног. Не вынимая пальца и глядя на мою промежность, он закинул одну мою ногу на спинку дивана и тут же опустил лицо.

— М-м!

Как только его горячий язык коснулся клитора, моя спина инстинктивно выгнулась. Подняв голову вслед за моим движением и не отрывая языка, он протолкнул палец глубже, а затем провел кончиком языка вдоль раздвинутых половых губ. Язык остановился у самого входа, расширенного ровно настолько, чтобы вместить палец. Он начал мягко вылизывать плотно сомкнутое кольцо мышц вокруг пальца. Что он собирается делать? Я смотрела на его макушку, когда вдруг почувствовала, что его язык стал твердым и начал протискиваться внутрь.

— Ч-что ты дела… ах.

Язык настойчиво проникал внутрь рядом с пальцем. Мышцы, едва привыкшие к первому вторжению, снова напряглись, с трудом принимая еще один кусок плоти. Благо, в нем не было костей, так что это было терпимо, но ощущение языка и пальца внутри одновременно было совершенно непередаваемым.

— Странно… так…

Он на мгновение поднял глаза. Язык всё еще был высунут, и холодное лицо соединялось с моей промежностью этой полоской плоти. Это зрелище было настолько развратным, что я судорожно сглотнула, и мое нутро непроизвольно сжалось. Разумеется, он, находясь внутри, не мог этого не почувствовать, и тут же протолкнул язык еще глубже.

— Ах…

Насколько глубоко проникал язык, настолько же выходил палец. И наоборот. Два разных объекта по очереди двигались в одном месте, и я не знала, на чем сосредоточиться. Пока я, с трудом переводя дыхание, вздрагивала от каждого движения, внезапно оба источника стимуляции исчезли, оставив внизу пустоту. Почувствовав странную нехватку, я выгнула спину и посмотрела вниз. Он выпрямился и стянул штаны. Я уже видела этот член, трогала его и даже пробовала на вкус, но тяжелая, налитая кровью плоть, освободившись от одежды, снова показалась мне пугающе чужой. Обхватив ствол рукой, он придвинулся вплотную. Потеревшись головкой о мою насквозь промокшую промежность, он потянул мою футболку вверх. Бюстгальтер поднялся вместе с ней, и грудь вывалилась наружу, но всё мое внимание было приковано вниз. Боясь, что он сейчас воткнет это без предупреждения, я напряглась, и в этот момент внутрь действительно что-то проникло. К счастью, это был не член, а пальцы, но уже не один, а два.

— Мог бы хоть предупредить…

— А что бы это изменило?

Равнодушно бросив это, он начал двигать пальцами внутри. Я с недовольством посмотрела на него и решила сосредоточиться только на удовольствии. Поскольку проход уже был растянут, быстрые толчки двумя пальцами оказались вполне терпимыми. Изнутри начало подниматься горячее чувство, но я не могла понять: то ли это из-за того, что он продолжал стимулировать клитор головкой, то ли это было совершенно новое удовольствие. Решив проверить, я начала двигать бедрами ему навстречу.

— Ах, м-м, ха-а.

Когда я приподнимала таз в момент его проникновения, пальцы входили глубже, и мышцы внутри сладко ныли. Кажется, я нашла нужный ритм. Я продолжала двигаться, сосредоточившись на этом тягучем напряжении, как вдруг тихий смешок заставил меня замереть. Я подняла глаза: Ча Сон Тэ смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Что… что не так.

— И когда ты успела научиться так заглатывать пальцы?

— …Заткнись.

— Я же шепотом.

Он медленно шевелил пальцами внутри, и его усмешка так бесила, что я замахнулась, чтобы ударить его по плечу. В этот момент пальцы резко выскользнули, и их место мгновенно занял тяжелый кусок плоти. От того, что в меня внезапно вонзился толстый кол, я вскрикнула и вцепилась в него.

— Ах, почему… так резко, ах! Не надо. Хнык, не надо.

— Как туго. За один раз не войдет.

Ча Сон Тэ, глядя на мое паникующее лицо, наклонился, слизал слезы в уголках моих губ и крепко сжал мою грудь. Хватка была сильной, но из-за того, что боль внизу затмевала всё остальное, я даже не почувствовала этого. Задыхаясь, я глотала воздух прямо в его рот и вслепую пыталась оттолкнуть его за плечи. Это был рефлекс, попытка сбежать от боли, но мне нужно было проверить. Боль и чувство распирания внизу были слишком пугающими.

— Подожди… подожди, вытащи.

— Зачем?

— Кажется, порвалось… хнык…

Боль была совершенно незнакомой, голова опустела. Я беспорядочно колотила его, пытаясь вырваться, но он лишь с силой вдавил бедра, проникая еще глубже.

— Ах…!

— Тут и так всё порвано.

— Ух, мм.

Невероятно, но ему всё еще было куда входить, и он протолкнулся дальше. От чистой, невыносимой боли я разрыдалась. Но он упрямо вбивал себя до самого конца, и только когда член вошел полностью, эта садистская пытка прекратилась. Я уже ревела в голос. Ча Сон Тэ, глядя на мое залитое слезами лицо, оторвал мою спину от дивана и прижал к себе. Шумно вдохнув воздух над моей шеей, он снова без предупреждения начал двигать бедрами.

— Ах, ух, ха-а…

Огромный стержень скреб стенки влагалища, выходя почти полностью, а затем снова заполнял меня до отказа, заставляя мое тело бесконтрольно подпрыгивать. Из-за того, что он крепко держал меня, я не могла отодвинуться, и каждый толчок впечатывался глубоко внутрь. Вжих. Вжих. Вжих. Он не двигался так бешено, как тогда, когда я брала в рот. Но боль была несоизмерима, я беспрерывно всхлипывала и цеплялась за него.

— Это… хнык, всегда так больно?

— Фу-ух.

Он на мгновение поднял голову и посмотрел на меня. В отличие от моего искаженного плачем лица, его напряженная челюсть выражала лишь глубокое наслаждение. Почувствовав обиду и злость, я ущипнула его за то, что попалось под руку, и в этот момент он коротко поцеловал меня в лоб. Затем его губы коснулись мокрых век, висков, ушей, мочек, подбородка и щек. Как ни странно, это разозлило меня еще больше.

— Прекрати, ах.

— Что, вот это? Или вот это?

Он с силой вбил бедра, одновременно с этим впившись поцелуем мне в губы. Обида, которую я пыталась скрыть, нахлынула с новой силой, и я снова разрыдалась.

— Бесишь…

— Расслабься.

— Не могу. Как я могу.

Из-за слез мой голос звучал как детское нытье. Мышцы сжались спазмом помимо моей воли, так что «расслабиться» было физически невозможно. Шмыгая носом, я пыталась хоть немного отодвинуться, когда услышала смешок и тут же резко вскинула глаза. Он смеется? Мне больно, я чувствую себя отвратительно, а он смеется? Я вцепилась ему в плечи, пытаясь расцарапать, но он, не переставая улыбаться, продолжал ритмично вдалбливаться в меня.

Но, как говорится, человек ко всему привыкает. Боль, которая, казалось, будет длиться вечно, постепенно становилась терпимой. Или просто нервные окончания онемели. В любом случае, если не больно — уже хорошо. Я изо всех сил старалась подстроиться под ритм, как вдруг он снова полез целоваться, и я злобно на него зыркнула.

— Ты опять…

— А, блять.

Он пробормотал это как бы про себя и уткнулся лицом мне в шею.

— Это пиздец.

От возмущения мои слезы мгновенно высохли. И это говорит тот, кто сейчас с удовольствием меня трахает? Я схватила его за волосы и потянула. Он поднял голову, и его брови были сурово сведены. При этом темп его толчков только нарастал, так что я совершенно не понимала, что у него на уме. Я нахмурилась в ответ, но он снова прижался губами.

— Мм!

Я отвернула лицо, и тогда он просто повалил меня на диван, навалившись сверху, и впился поцелуем, не давая шанса уклониться. Мой рот заполнил его язык, а член проник еще глубже.

— А, п-подожди…

Он придавил мое бьющееся тело и с силой задвигался.

— Мм! А-ах!

Я отшатнулась от силы его толчков, поцелуй разорвался, и он тут же укусил меня за нижнюю губу, оттянув её. Приподнявшись, он снова сплел наши языки. Пока он так напирал, я всё отползала назад, пока не уперлась затылком в подлокотник дивана. Мне казалось, отступать больше некуда, но когда он в очередной раз вбил в меня член, мой затылок скользнул по подлокотнику вверх, и верхняя часть туловища приподнялась. В этот момент внутри меня всё сладко сжалось. Из-за того, что моя спина слегка согнулась, угол проникновения изменился. То ли потому, что я привыкла, то ли из-за смены позы, но нижняя часть прохода начала принимать член куда охотнее. Главное — я снова почувствовала то самое удовольствие, что и раньше.

— Хм-м…

Мои бедра снова начали двигаться сами по себе. Это было чисто животное чутье. Инстинкт подсказывал, что если делать так, то вся предыдущая боль будет компенсирована. Я приподнимала таз, когда он входил, и опускала, когда выходил. Спереди звонко шлепала плоть о плоть, а спина с влажным звуком прилипала к кожаному дивану и отрывалась от него.

— Еще… ах, еще…

Я сама не знала, чего хочу, просто бессвязно бормотала. Я вцепилась в его широкие, твердые плечи и заскулила. Тогда он с ругательствами начал безжалостно вколачиваться в меня.

— Ах, ах, м-м!

Только сейчас я поняла: то, что казалось мне безжалостным раньше, было лишь сдерживаемой силой. Теперь, когда его толчки стали невероятно глубокими и быстрыми, вместе с болью начало стремительно нарастать и возбуждение. Мышцы внизу словно разрывались, перед глазами всё плыло, дыхания не хватало, но внутри всё пылало, всё быстрее приближаясь к пику. Там что-то есть. В предвкушении того, что ждет меня на вершине, я бездумно виляла бедрами.

— М-м, ах… ха-а, ах!

— Ха.

— Еще… еще, ах…!

Если бы секс приносил только боль, люди бы им не занимались. Должно быть что-то, что превосходит ласки пальцами или языком. Еще немного… Это случилось в одно мгновение.

— Ах… А-ах…!

Удовольствие, ударившее как молния, заставило мое тело яростно изогнуться. Голова запрокинулась, спина выгнулась дугой, а ноги беспомощно забились в воздухе. Это превзошло все ожидания. Совсем не то, что ласки пальцами или языком. От этой грубой, первобытной чувственности, которую может подарить только мужской член, мой разум полностью отключился. Как вообще возможно такое чувствовать? Разве так можно? Казалось, я ступила на территорию, с которой нет возврата.

Пока я тонула в этом экстазе, стенки влагалища непроизвольно сокращались, судорожно сжимая его член. Он стиснул меня в объятиях с такой же силой, с какой я сжимала его изнутри. Это было взаимное, равноценное пленение.

— Блять, что за пиздец.

Ча Сон Тэ озвучил то, что крутилось у меня в голове. Сделав еще несколько толчков в мои пульсирующие стенки, он с низким стоном вбил член до самого основания и замер. Я почувствовала, как стержень внутри меня задергался — видимо, он кончал, — и тут мне в голову пришла мысль.

— А как же контрацепция?

Я принимала таблетки, так что проблем быть не должно, но я-то об этом знала, а вот он? Какая наглость кончать внутрь без предупреждения. Ча Сон Тэ, излившись до конца, невозмутимо ответил:

— Ты же пьешь таблетки.

— …Откуда ты знаешь?

— Они у тебя в комнате на самом видном месте лежат.

— …

И правда, таблетки всегда лежат на тумбочке. И когда он успел всё рассмотреть? Вот же глазастый.

— Ну, я на всякий случай купил презервативы, но они в моей комнате. Сама понимаешь, сходить за ними возможности не было.

Это правда. Я кивнула, принимая его оправдание, но тут же широко раскрыла глаза, почувствовав, как член внутри меня снова начал твердеть.

— Ах… он вырос.

Ощущать, как внутри тебя разбухает плоть — это не только шок, но и странное чувство распирания, от которого хотелось вырваться. Я задергалась, а он полностью выпрямился и сел. Из-за этого я, не прерывая проникновения, оказалась сидящей у него на бедрах. Под тяжестью моего веса он вошел еще глубже, давление на стенки усилилось, и мое тело снова бросило в жар.

— Ты еще хочешь?

Вместо ответа Ча Сон Тэ стянул с меня футболку. В отличие от меня, оставшейся в чем мать родила, он лишь спустил штаны. Меня это почему-то возмутило, и я скомкала ткань его рубашки в кулаке. Если вспомнить, в пристройке он тоже раздел только меня, а сам лишь достал член.

— Почему ты не раздеваешься?

Он посмотрел на меня сверху вниз, глубоко вжавшись в кожаную спинку дивана.

— Потому что ты меня не раздеваешь.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— …

Я недовольно покосилась на него и потянула за край его одежды, заставляя снять её. Когда его рельефный пресс показался наполовину, я спросила на всякий случай:

— У тебя там, случайно, татуировок никаких нет?

— Вместо того чтобы спрашивать, сама посмотри.

— …Что ты вечно такой колючий?

Я-то после слез и мощного оргазма чувствовала себя вполне обновленной, а он всё еще казался каким-то хмурым. Я стащила с него футболку полностью и, вопреки ожиданиям, увидела чистую кожу. Я проверила и спину — тоже ничего. Разве у бандитов не бывает татуировок? Раз у него их нет, может, он не так уж глубоко увяз в том мире? Или это просто мои стереотипы? Пока я с недоумением разглядывала его тело, он внезапно поцеловал меня в щеку, прервав мое исследование.

— …

Я тупо прижала ладонь к щеке и посмотрела на него. Он, глубоко откинувшись на спинку дивана, пристально смотрел на меня. Я почесала горящую кожу и отбросила его футболку на пол.

— Хватит уже целоваться…

Толчок. Он внезапно ударил бедрами вверх.

— А-ах…! М-м!

— Всё, больше не буду.

Каждый раз, когда от его толчков мое тело подбрасывало вверх, а затем обрушивало вниз, глубоко внутри сладко ныло. Я даже не понимала, где именно — внизу живота или в солнечном сплетении. Но это было неважно. Гонясь за удовольствием, я обняла его за шею и просто застонала.

06

Отец и мать были полными противоположностями. Отец был нетерпеливым, суровым перфекционистом. Еще до того, как мне исполнилось десять, он заставлял меня учиться всему на свете. Вероятно, это была ранняя подготовка к тому, чтобы без проблем передать мне кресло директора, которое он занял не самым честным путем. Под давлением отца мне пришлось пережить довольно тяжелое детство, изучая не только базовые школьные предметы, но и иностранные языки, верховую езду, гольф, игру на кларнете и рисование. К счастью, рядом была совершенно иная мать, поэтому всё это было терпимо. Мать, будучи скульптором, в отличие от отца, была мягкой, неспешной и гибкой в мышлении. Она уважала методы воспитания отца, но, когда видела, что я выбиваюсь из сил, вовремя забирала меня на загородные прогулки или позволяла провести с ней целый день в мастерской, давая мне передышку. Пикник в горах, на который мы поехали вдвоем, когда мне было десять, был из той же оперы. В тот день отец задал мне домашнее задание: посмотреть голливудский фильм без субтитров и записать диалоги. Но из-за шепелявого произношения главного героя-старика я ничего не могла разобрать, сколько бы ни переслушивала. Я сидела за столом и тихо плакала от бессилия, пока меня не заметила мать и не спасла.

— А если папа будет ругаться?

— Ничего страшного. Папа тоже поймет.

— Но…

Я нервничала, сидя в мчащейся машине, и тогда мать прямо при мне позвонила отцу.

— Чего звонишь в такое время?

— Мы с Джи Юль едем на гору Уджон. Если у тебя есть время, приезжай.

Я сжалась, ожидая, что он начнет ругаться из-за того, что я не сделала уроки, но его реакция оказалась на удивление мягкой.

— У меня нет времени. Повеселитесь там.

Мать подмигнула мне, мол, «видишь?».

— В последнее время тебя совсем не видно.

— Ты же знаешь, сейчас важный период. Много дел нужно уладить.

— Понятно. Не забывай есть. И заглядывай домой хотя бы иногда.

Она погладила меня по щеке, призывая сказать что-нибудь, и я неуверенно открыла рот:

— Папа.

— …Да, Джи Юль.

— Когда вернусь… я доделаю уроки вечером.

— Само собой.

— Дорогой.

— Отдых — это хорошо, но и обязанности забывать нельзя. Мне пора на совещание. Потом поговорим.

Гора Уджон, тянущаяся на юг от Мудже, была мне знакома с детства, мы часто туда ездили. Поэтому вместо того, чтобы смотреть в окно, я наблюдала за матерью, которая с недовольным видом отложила телефон, и вдруг вспомнила разговор в школе пару дней назад.

— Папа — плохой человек?

— …Что?

— Ён Джу сказала, что мой папа — плохой человек…

— Что за… От кого ты это услышала?

— Говорят, папа украл всё у дедушки. Поэтому он вор… родители Ён Джу так его называют.

— …

— И еще она сказала, что мама тоже странная, раз живет с вором.

Не знаю, какое выражение лица было у матери в тот момент. Она отвернулась к окну, и мне оставалось только смотреть на её затылок. Она долго молчала и заговорила лишь тогда, когда мы подъехали к подножию горы.

— Неважно, как его называют и что о нем думают другие.

Гора тогда пылала красными осенними листьями.

— Потому что я решила его любить.

Только позже я поняла, что она не стала отрицать мои слова. Отец действительно был плохим человеком, укравшим компанию у моего дедушки, а мать, любившая такого человека, действительно была странной. Отец выгнал всю мамину семью, но не развелся с ней. А мать осталась с ним, несмотря на то, что её семья была разрушена. По крайней мере, до прошлого года.

Бледный рассветный свет осветил мою детскую фотографию, навеяв эти старые воспоминания. Открыв глаза, я обнаружила себя в своей постели. Поясница, бедра и то самое сокровенное место между ног невыносимо ныли, так что я не могла даже пошевелиться. Я не помню, как оказалась в своей комнате. Кажется, сидя на бедрах Ча Сон Тэ и принимая его безжалостные толчки, я испытала второй оргазм, а потом, не в силах удовлетворить его неутихающую похоть, мы переспали еще несколько раз, но воспоминания были обрывочными. Сама бы я сюда не поднялась, так что, видимо, это сделал он — тот, кто сейчас прижимался ко мне со спины. Мы оба были абсолютно голыми. Я-то и раньше была раздета, но когда он успел снять штаны — я не помнила. Вот настолько выматывающим был этот опыт. Судя по ровному дыханию, Ча Сон Тэ еще спал. Я понимала, что надо бы его разбудить до того, как взойдет солнце, но мне так хотелось еще немного понежиться в его горячих объятиях, а тело было таким тяжелым, что я решила чуть-чуть потянуть время.

— …

Но заснуть снова я не смогла. Тело было истощено, но разум оставался ясным. Я блуждала взглядом по комнате, пока он снова не упал на фотографию. Маленькая я на фото улыбалась так удивительно ярко. Наверное, это было возможно только потому, что я еще ничего не знала. С каждым годом, взрослея и узнавая неудобную правду о своей семье, я уже не могла так искренне улыбаться, даже если хотела. Иногда неведение — это действительно благословение. Может, с сексом так же? Я не жалела о том, что переспала с ним, но вспомнила то чувство растерянности и потерянности в момент оргазма. Была ли это инстинктивная тревога перед неизвестным опытом, или…

Я перевернулась на спину, и мирно спящее лицо Ча Сон Тэ заполнило мое зрение. То ли из-за холодного утреннего света, то ли из-за его вчерашней грубости, но сейчас его лицо казалось особенно отстраненным. Я долго разглядывала его, а затем тихо позвала:

— Ты ведь не спишь?

Мой голос был хриплым. Он на секунду замер, а затем медленно открыл глаза. Почувствовав твердость, упирающуюся мне в живот, я незлобно зыркнула на него. Только тогда Ча Сон Тэ усмехнулся, выпустив воздух, и медленно провел рукой по моей пояснице.

— Если хочешь знать мое мнение.

Его голос был таким же хриплым, как и мой.

— У тебя точно вуайеризм.

— Я же говорила, что нет. Просто было любопытно.

— Для простого любопытства твой взгляд был слишком липким. Что тогда, что сейчас.

— …

— Я думал, ты пытаешься меня соблазнить.

— Что ты несешь.

— На него ты смотришь, наблюдаешь. А меня просто видишь.

Он сказал это как шутку, но именно в этот момент мне вспомнились слова До Ха Джина. Почувствовав укол совести, я оттолкнула его в грудь.

— Скоро рассветет и придет экономка. Иди к себе.

Вместо того чтобы отодвинуться, он навалился на меня. Его горячая рука подняла мою ногу, и не успела я удивленно округлить глаза, как плотный стержень скользнул внутрь.

— Ах…

За ночь это место растягивалось не раз, но сейчас я почувствовала новую тягучую боль. И всё же, благодаря тому, что я была влажной с того момента, как почувствовала его голое тело за спиной, и тому, что он вошел мягко, это было вполне терпимо по сравнению с первым разом. Чтобы принять его удобнее, я раздвинула ноги и закинула одну ему на талию. Он, подхватив мою ногу, поднял её под прямым углом и заполнил меня до отказа.

— Фу-ух.

— Если бы я просто ушел, ты бы обиделась.

Он прошептал это дразнящим тоном и начал медленно двигаться внутри. В отличие от быстрых и жестких толчков прошлой ночи, сейчас он неторопливо проникал до самого основания, тщательно проходясь по всем стенкам, и каждый раз, когда он выходил, у меня перехватывало дыхание. Чувствительная слизистая плотно обхватывала его член, позволяя отчетливо ощущать форму головки, пульсирующие вены и малейшие изменения толщины.

— Это… мм, так странно…

Тело обмякло, а голос стал томным и вязким. Глаза закрывались сами собой. Я приоткрыла их и посмотрела на него — его лицо тоже было расслабленным. Мы смотрели друг на друга вблизи, а потом поцеловались, и я даже не помню, кто начал первым. Языки сплетались так же жадно, как и наши тела внизу, а влажные звуки поцелуя смешивались с хлюпаньем. Шуршало одеяло, за окном светлело, и вдалеке уже слышалось бодрое пение птиц.

— Но… тебе же надо идти, ах, ты знаешь?

— …

— М-м, пока не пришла экономка, ах…

Не успела я договорить, как член резко выскользнул из меня, и с моих губ сорвался разочарованный стон. Я как раз начала заводиться, и эта внезапная потеря стимуляции показалась мне несправедливой.

— Зачем вытащил?

— Ты же сама сказала идти.

Он ехидно ухмыльнулся прямо мне в лицо. Было ясно, что он издевается. Я сердито сверкнула глазами и посмотрела на часы. Время еще было. Экономка живет в пристройке, поэтому у неё нет строгого графика, но обычно она начинает работу часов в шесть…

— Минут тридцать еще есть.

— …

— Часы прямо за моей спиной, так что следи за временем.

Я сама поймала нужный ритм и направила его. Как-то умудрившись вместить огромную головку, я обняла его за шею, а он, обхватив меня под коленями, с силой вонзился в меня, так что кровать затряслась.

— Ха-аг! Ах, м-м!

Медленно наслаждаться тоже было неплохо, но от таких мощных толчков удовольствие накрывало гораздо быстрее. Мы двигались навстречу друг другу, и в какой-то момент я оказалась сидящей прямо на его животе. В этой позе он яростно вколачивался в меня снизу вверх, даря дрожь экстаза и забирая её взамен.

— М-м…

— Фу-ух.

Потеревшись лицом о его твердое плечо, чтобы перевести дух, я перекатилась на бок. Почувствовав, как между ног потекла липкая жидкость, я плотно сжала бедра и похлопала Ча Сон Тэ по руке. Теперь ему точно пора уходить.

— Всё, теперь точно иди.

Он послушно встал. Одеяло, которым мы укрывались, давно сползло в ноги, так что его смуглое голое тело полностью предстало перед моими глазами. То ли из-за утреннего солнца, то ли из-за остатков ночного полумрака тени на его рельефных мышцах казались особенно притягательными. Я засмотрелась на них, но тут же спохватилась, прикусила губу и подняла взгляд, встретившись с прищуренными глазами Ча Сон Тэ.

— Вуайериз…

— Чего тебе.

Резко оборвав его, я натянула одеяло по самый подбородок, и он, усмехнувшись, слез с кровати. Видимо, когда он нес меня наверх, то прихватил и все вещи — его и моя одежда валялись на полу. Я искоса наблюдала, как он подбирает и надевает вещи. Видеть, как он прижимает всё еще тяжело покачивающийся член к бедру и натягивает трусы, было так непривычно, что я не могла оторвать глаз. Мужчинам, должно быть, очень неудобно. Подтягивая подушку под голову, я продолжала смотреть на него.

— В эти выходные меня не будет в пристройке. Пойду искать квартиру.

Сказал он, натягивая штаны. Разве водитель не должен быть всегда наготове? Но раз мне всё равно никуда не надо, я просто кивнула. Кажется, он это понимал, поэтому и сообщал так уверенно. Надев футболку, Ча Сон Тэ небрежно пригладил растрепанные волосы и куда-то посмотрел. Я проследила за его взглядом — он смотрел на мою фотографию. Точнее, на часы рядом с ней. Времени было в обрез.

— Иди уже.

— Если захочется — воспользуйся пальцами.

— …Эй.

— У тебя неплохо получается. Чего ты.

— Заткнись.

Он лишь беззвучно ухмыльнулся и развернулся. Его равнодушная спина почему-то вызвала у меня досаду, я надулась и смотрела ему вслед. Но у самой двери Ча Сон Тэ остановился и оглянулся на меня.

— …

— …Что? Хочешь что-то сказать?

Он стоял неподвижно и продолжал смотреть на меня, так что я спросила первая. Но он, ничего не ответив и не шелохнувшись, долго смотрел на меня, а затем вышел. Тук. Дверь тихо закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Точнее, пустота. Уткнувшись лицом в подушку, я смотрела на опустевшее место рядом со мной. На пространстве, где только что было огромное тело, остались неизбежные следы. Я разгладила смятые простыни, прогоняя ненужные мысли. Это просто развлечение.

***

Было невыносимо скучно. Я долгое время жила в апатии и скуке, но это была скука другого рода. Сейчас мне было душно, хотелось постоянно выходить на улицу, словно я не могла выплеснуть накопившуюся энергию. Как и говорили экономка с отцом, во мне явно произошли перемены. И я прекрасно понимала их причину и цель, что было довольно нелепо. Ча Сон Тэ действительно не появлялся все выходные.

— …

От нечего делать я села за стол и открыла сборники, оставленные До Ха Джином, но тут же усмехнулась. Просто мелькнула мысль: может, и правда начать готовиться к Суныну? Мои слова о том, что я буду просто проедать отцовские деньги, были искренними, но, если говорить точнее, это был протест против отца, который в детстве с таким рвением занимался моим образованием. Поскольку он сам стал причиной нашей трагедии, он уже не мог давить на меня так же сильно, как раньше, и поэтому я благополучно бездельничала до сих пор. Но я и сама понимала, что так жить вечно нельзя. Просто у меня не было мотивации что-то менять, вот я и закрывала на это глаза. Но с таким настроением, как сейчас, почему бы и нет… Подперев подбородок рукой, я покрутила ручку и перелистнула страницу. С До Ха Джином мы занимались всего пару раз, так что вскоре пошли пустые страницы с английскими текстами. Кстати, как он там добрался до Америки? С тех пор как он уехал, от него не было ни одного сообщения, так что я ничего не знала о его делах. Я ожидала, что вместе с чувствами уйдет и та забота, что была у нас в детстве, так что это не стало для меня ударом, но вдруг мне пришла в голову мысль. А кто у меня вообще остался? Водитель Ким, Хи Ён и До Ха Джин ушли. Остались бригадир Пак, экономка, ну и отец… и Ча Сон Тэ, пожалуй. Странное чувство охватило меня, когда я отмечала правильный ответ и смотрела на часы. До конца выходных оставалось еще добрых девять часов. И это только по времени. А до того, как рассветет и Ча Сон Тэ закончит работу, — целые сутки. Скучно. Я надула губы и посмотрела на свои ноги. А потом на пальцы, сжимающие ручку.

— …

Я на секунду задумалась, но решила оставить это на потом. Завтра всё равно смогу это сделать. Самой себе делать не так приятно, так что лучше потерпеть и разрядиться в его объятиях. Вспоминая густое удовольствие и горячие объятия, я потерла покрасневшие щеки тыльной стороной ладони и продолжила читать текст.

***

Джи Юль. Сквозь сон я услышала, как кто-то меня зовет. Джи Юль. Джи Юль. Низкий голос. Знакомый, но почему-то звучащий странно. Что это? Кто это?

— Джи Юль, проснись.

Голос стал отчетливее, пробиваясь сквозь затуманенное сознание. Я застонала, перевернулась на другой бок и бессознательно подумала об одном конкретном человеке. Тайком пробрался? Поднимая тяжелые веки, я поняла, что Ча Сон Тэ не может знать код от входной двери. В тот же момент знакомое лицо заполнило мое поле зрения. …Отец?

— Вставай. Быстро.

— …

— Джи Юль.

У меня галлюцинации? Почему отец здесь? И называет меня по имени… не помню, чтобы он так ко мне обращался со времен моего раннего детства. Да он вообще почти никогда не заходил в мою комнату. Даже в дом заходил редко. А сейчас…

— Быстро вставай.

Его тон был каким-то паническим. Почему? Что случилось? Из-за того, что я еще не до конца проснулась и не понимала происходящего, в голове был туман, а он заговорил очень низко, нервно и тревожно:

— Нам нужно бежать.

— Что…?

— Надо уходить прямо сейчас. Вставай. Собери только самое необходимое. Быстро.

— Что вдруг…

— Быстрее…!

Отец силой стащил меня с кровати, сунул мне в руки большую сумку и подтолкнул к шкафу. Я, пошатываясь, подошла к нему, ничего не понимая, и начала механически складывать одежду и белье, как он и велел. Что происходит? Что стряслось? Мозг отказывался соображать, всё было как в тумане. Я двигалась как робот, подчиняясь напряжению, витавшему в воздухе. Пока я собирала вещи, отец осмотрел комнату, заметил что-то на туалетном столике и резко схватил. Это была шкатулка с мамиными украшениями. Сунув её в свою сумку, он поднял меня с пола.

— Какое-то время придется прятаться.

— …Что?

— Так сложились обстоятельства. Телефон оставь здесь и иди за мной.

— Почему? Что случилось?

— Потом спросишь. Идем.

— Но так внезапно…!

Он схватил меня за руку и потащил за собой. Мы быстро прошли по коридору второго этажа, спустились по лестнице, пересекли гостиную. Я едва успела натянуть кроссовки, как мы вышли за дверь, и тут отец внезапно остановился.

— …

Его хватка на моей руке стала болезненной. Нахмурившись, я посмотрела на отца — его взгляд был прикован к одной точке. Мне не нужно было проверять, чтобы понять, куда он смотрит. Глядя на статую, которая по ночам выглядела особенно жутко, отец стиснул зубы и снова потащил меня вперед.

— …Идем.

Пока я беспомощно следовала за ним, моя голова невольно повернулась назад. Темная пристройка стояла на своем месте. Спит ли он сейчас в своей комнате? Я уснула раньше, чем смогла проверить, пришел ли он. Интуиция есть у каждого. Точно так же, как моя мать, которая упорно верила отцу, несмотря на все слухи о его изменах, в конце концов потеряла надежду и сдалась, узнав о секретарше Сон — так и все люди, да и вообще все животные, инстинктивно и остро реагируют на то, что им угрожает. Когда мы вышли за ворота, меня накрыло леденящее предчувствие: Ча Сон Тэ я больше не увижу.

***

1:30 ночи. Междугородний автобус тронулся. Я понятия не имела, куда мы едем, просто пошла за отцом. Я тупо смотрела на мигающие электронные часы на потолке, а затем перевела взгляд на салон. Кроме нас с отцом, пассажиров было всего трое, и они сидели так далеко друг от друга, что автобус казался пустым. Я крепче прижала к себе сумку и посмотрела на отца. Отец, откинувшись на сиденье и закрыв глаза, выглядел совсем не так, как обычно. Растрепанные волосы, осунувшееся лицо, ослабленный галстук, помятый воротник, мятые брюки и грязные туфли, словно по ним кто-то топтался. Заполучив компанию нечестным путем и нажив множество врагов как внутри, так и снаружи, отец никогда не позволял себе выглядеть неопрятно перед другими. Он ненавидел, когда к нему могли придраться даже в мелочах. Впервые и в последний раз я видела его таким раздавленным только перед дверью операционной, где лежала мать. Но почему сейчас… Вопрос «что случилось?» вертелся на кончике языка, но я так и не смогла его задать. И не потому, что, как всегда, не хотела с ним разговаривать. А потому, что у меня было смутное предчувствие.

— Что за бред ты несешь?!

Его крик, который я слышала в последний раз, гудел в моей голове. И его долгое отсутствие после этого. С компанией что-то случилось. Если так, то я не могла спрашивать об этом в автобусе, где кто угодно мог услышать. Вместо этого моя рука, сжимавшая ручку сумки, начала мелко дрожать. Почувствовав движение, отец медленно открыл глаза и посмотрел на меня.

— …

Глубокое отчаяние, застывшее в его впалых глазах, было точно таким же, как в тот день, когда он услышал о смерти матери. Сердце неприятно заколотилось. Дыхание участилось, тело свело судорогой. Предвестник панической атаки. Я провела половину девятнадцатого года в таком состоянии, поэтому не могла этого не узнать. Отец тоже заметил изменения и подался вперед.

— Тебе плохо?

— Хг-г…

Перед глазами всё поплыло, словно в огне, и я постаралась сделать максимально осторожный вдох. Глубоко вдохнула воздух в легкие, потом медленно выдохнула. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

— Ха-а…

Только когда я с трудом успокоилась, я без сил откинула голову на стекло.

— …Потом поговорим.

После тихих слов отца я закрыла глаза.

Я впервые в жизни оказалась в городе Кочхон, приткнувшемся на южной окраине провинции Канвондо. Судя по всему, отец тоже был здесь впервые: мы немного поблуждали, но в итоге нашли какой-то мотель возле автовокзала, и он повел меня внутрь. «Мотель Кочхон». Старое здание, названное в честь города, выглядело как-то зловеще. Я никогда в жизни не бывала в таких убогих местах, поэтому с тревогой оглядывалась, пока не встретилась взглядом с мужчиной средних лет, выглядывающим в окошко на стойке регистрации. Владелец, видимо, только что проснувшийся, сонно посмотрел на меня и отца по очереди и протянул ключ.

— Идите в 405-й.

Следом он протянул мне упакованные одноразовые принадлежности и два полотенца, сально ухмыляясь. Мне стало мерзко, я сделала шаг назад, и отец взял вещи сам. Вставив ключ в замок и открыв дверь, мы оказались в комнате, которая была получше, чем снаружи, но всё равно здесь стоял странный, неприятный запах. Слегка зажав нос, я с неохотой переступила порог. Отец прошел внутрь первым, бросил сумку на пол, словно швырнул, и сел на край кровати. Опустив голову и оперев лоб на руку, он выглядел очень уставшим. За окном уже занимался рассвет, и я тоже валилась с ног после долгой дороги, но теперь я просто не могла не спросить.

— Как это…

Мой голос так сильно охрип, что мне пришлось откашляться, чтобы продолжить.

— Как это получилось?

— …

— Что-то случилось в компании?

Отец, сидевший неподвижно, медленно поднял голову.

— Что стряслось?

— В компании сейчас… трудности.

— …

— Ситуация очень плохая. Если так пойдет и дальше, нам не то что зарплаты сотрудникам платить будет нечем, мы сами на улице окажемся.

Это не было полной неожиданностью. Иначе зачем было бежать посреди ночи? Но я не могла понять, почему именно отец решил сбежать. Тот отец, которого я знала, должен был выживать любой ценой, стиснув зубы. Разве не он, отобрав компанию у тестя и предав мать, продолжал идти по головам с высоко поднятой головой? Он не был настолько жалок, чтобы сдаваться. Словно прочитав мои мысли, он сказал с трагической ноткой в голосе:

— Не волнуйся. Я ищу выход.

Тогда этот побег тем более не имеет смысла.

— Тогда почему мы сбежали?

— …

— Разве вы не должны быть в компании, чтобы искать этот выход?

— Это…

Отец замялся, глядя на меня. То, как он хотел что-то сказать, но молчал, почему-то напомнило мне Ча Сон Тэ. Но в отличие от него, молча смотревшего на меня на рассвете перед уходом, отец всё же договорил:

— Так нужно.

Но понятнее от этого не стало.

— Объясните нормально, чтобы я поняла.

— Просто знай это. Я сбежал, потому что у меня есть план.

— Дайте мне хотя бы понять ситуацию. Вы вот так внезапно притащили меня сюда, а мне… мне что делать?

И почему из всего на свете мне сейчас вспоминается именно пристройка?

— Я знаю, что ты напугана. Но смирись. Это всё ради тебя.

— В чем именно это ради меня…

— Просто делай, как я говорю. Я делаю это, чтобы мы выжили.

— …

— Я твой отец. А ты моя дочь. Неужели ты думаешь, что я желаю тебе зла?

Я не сдержала усмешки.

— А разве нет?

— …

Отец на мгновение замолчал, затем снова взялся за лоб и пробормотал себе под нос:

— Сначала надо найти способ спасти компанию. Сначала компанию.

— …

— Только так мы выживем. Если будет сила…

Я совершенно не понимала, о чем он думает.

— Почему стабильная компания вдруг оказалась в таком положении?

— Это не вдруг. Мы уже несколько лет в минусе. Кое-как держались, но… в этот раз удар слишком сильный.

— Что?

Я от удивления крепче прижала к себе сумку.

— С-с каких пор? Я вообще ничего не знала…

— Тебе и не нужно было знать.

— …

— В общем, ситуация такая, так что слушай меня.

Кажется, если я продолжу расспросы, он всё равно ничего не расскажет. Да даже если и расскажет, дела компании — это его ответственность, я всё равно ничем не смогу помочь.

— И до каких пор мы будем здесь торчать?

— …

— Хотя бы это вы можете мне сказать.

Он тяжело ответил:

— Пока до завтра.

***

На следующий день мы перебрались в другой мотель в том же районе. Он находился еще дальше от автовокзала, здание было еще более обветшалым, и владелец смотрел на нас с таким же подозрительным прищуром. Пробыв там два дня, мы переехали в другой город. Проехав на автобусе около двух часов, мы вышли на автовокзале города Чонсан, и отец первым делом бросился искать таксофон. Видимо, он постоянно связывался со своими приближенными, но из-за отсутствия мобильного телефона был привязан к автоматам. А мне приходилось сидеть одной в незнакомых номерах мотелей, пока он звонил с улицы. Сколько еще дней нам так скитаться? Я спрашивала, но отец лишь отвечал: «Жди».

— Секретарь Сон, это я. Что там?

Пока отец разговаривал в будке, я сидела на скамейке рядом и ждала. Из-за того, что я всё время спала и мылась в неудобных условиях, у меня не было сил, да и настроение было отвратительным. Только у меня появилась мотивация что-то делать, как всё рухнуло, не продержавшись и дня, и от этого я чувствовала себя еще более разбитой. Тяжело вздохнув, я прислонилась лбом к сумке, но тут краем глаза заметила крупный силуэт и подняла взгляд.

— …

Высокий, широкоплечий незнакомец шел в мою сторону, глядя в телефон. Белая рубашка, джинсы, кроссовки. Особенно бросались в глаза мощные предплечья под закатанными рукавами. В голове естественно всплыл знакомый образ, и хотя я знала, что это совершенно другой человек, я не могла отвести взгляд, пока мужчина не поднял голову и наши глаза не встретились. Только тогда я снова сжалась в комок и отвернулась.

— Фу-ух, продолжай.

Наверное, они в шоке, что мы исчезли за одну ночь. И в растерянности. Пришли заработать денег, а хозяева внезапно сбежали — конечно, они злятся. Не только Ча Сон Тэ, но и экономка с бригадиром в затруднительном положении… Что заставило отца наплевать на всё это и выбрать бегство? Я никак не могла понять. Искать способ спасти компанию — значит, она еще не рухнула окончательно, тогда разве он не должен быть там? Они уже поняли, в чем дело, и ушли? Или всё еще… ждут? Я снова тяжело вздохнула, когда почувствовала, что кто-то подошел, и подняла голову — тот самый мужчина стоял прямо передо мной.

— Извините.

Я не ожидала, что он заговорит, растерялась и отшатнулась.

— …Что?

— Эм, вы случайно не знаете, откуда здесь отправляются автобусы до Сеула?

— Почему вы спрашиваете об этом у меня? Зайдите внутрь и спросите у персонала.

На мой настороженный тон он неловко почесал затылок. Я снова посмотрела на его предплечья. Если присмотреться, они были не такими крепкими, как у Ча Сон Тэ. И кожа белее. Мой интерес мгновенно угас.

— Вы одна? Путешествуете?

Я думала, он уйдет, но он продолжил задавать вопросы. Я с недовольством окинула его взглядом и указала на телефонную будку. Отец как раз нахмурился и посмотрел в нашу сторону.

— Я приехала с отцом.

— А… вот как. Да. Тогда…

Окинув отца опасливым взглядом, мужчина поспешно ушел, а я только собиралась снова сжаться в комок, как вдруг раздался грохот. Бам! Я испуганно обернулась и увидела, что отец со всей силы ударил кулаком по автомату.

— До Ён Ху, вот же сукин сын…!

До Ён Ху? Знакомое имя заставило меня широко открыть глаза. Это же отец До Ха Джина.

— Понял. Это дело передай адвокатам… а ты ищи другого подрядчика. Ищи, кому говорю! Как-нибудь! Я…

Отец мельком посмотрел на меня.

— Я сейчас не могу. Сначала нужно спасти компанию… знаю, знаю, но сейчас нельзя. Прости. Помоги еще немного. Я еще не сдался. Да… спасибо.

Отец грубо швырнул трубку, и я подошла к нему.

— Какие-то проблемы с семьей Ха Джин-оппы?

Компания «Доун», которой руководил отец До Ха Джина, была давним партнером компании отца. Насколько я знала, «Сомён» производила детали шасси для крупных корпораций, а «Доун» поставляла им материалы. Они были деловыми партнерами больше десяти лет, так что дядя был ему как друг, и раз отец так его называет…

— Проблемы в компании… из-за семьи Ха Джин-оппы?

— Да какая власть у ублюдка, который просто поставляет железо.

— …

— Но влияние он всё же оказал. Не думал, что этот урод ударит в спину.

Отец скрипнул зубами.

— Так вот зачем он первым делом отослал сынка. Чертов ублюдок…

Отец тяжело застонал.

— Мне придется вернуться в Штаты раньше, чем планировалось.

Так он знал. До Ха Джин знал, что его отец предаст моего, поэтому уехал раньше. Дядя предупредил его и велел держаться от меня подальше. Вот почему он извинялся из-за такой ерунды и так легко от меня отступился. Все странности того дня разом прояснились. А я-то не знала и даже была благодарна ему за красивые слова на прощание. От этой мысли я горько усмехнулась. Я не злилась. В чем вина До Ха Джина? Предательство — дело взрослых, а он просто следовал за отцом. Наверное, я бы тоже так поступила. Как сейчас, таскаясь по грязным мотелям.

— Когда я была у Ха Джин-оппы дома, дядя пришел с каким-то гостем.

— Гостем?

— Я видела его впервые… тогда дядя быстро выпроводил меня. Может, это…

— Неважно. Это уже в прошлом.

— …

— Директор До уже примкнул к другой стороне. Не собираюсь переживать из-за такого ублюдка.

Отец с уязвленной гордостью взял меня за руку и вывел с автовокзала. Я безропотно шла за ним, но вдруг почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Я подумала, что это тот мужчина, но никого не увидела. Только выцветшая вывеска автовокзала, старое здание и несколько разъезжающих автобусов. То ли из-за плохого настроения, то ли из-за убогости места, но этот пустынный, серый пейзаж еще тяжелее придавил меня к земле.

— В этом году фермерские хозяйства серьезно пострадали от засухи. А теперь проблемы доставляет поздний сезон дождей.

Неудивительно, что так пасмурно. Видимо, собирался дождь. Бессмысленно глядя новости, я открыла окно — на улице моросило. Комната находилась на шестом этаже, так что видно было только черное небо, зато в номер проникли влага, запах дождя, земли и травы. Запах природы. Первобытный запах. Я стояла у окна, чувствуя внутреннюю радость от этого аромата, как вдруг… Бум! Раздался глухой удар в стену.

— А-а! Ах!

Следом послышались стоны. Мы постоянно останавливались в мотелях подобного уровня, так что такое случалось нередко. Бум. Бум. Бум. «Ах, оппа, ах!» Бум. «Хм! Ха! Ах! Ах!» Чужие стоны за стеной невольно вызывали в памяти ночь, проведенную с Ча Сон Тэ. И тогда, словно по команде, тело бросало в жар, и сдерживать желание вновь испытать то удовольствие становилось невыносимо. Я машинально опустила руку между ног. Как же я хочу домой. Эта мысль безоговорочно завладела моим разумом.

***

Отец нигде не задерживался дольше пяти дней. Проведя три дня в Чонсане, мы перебрались в соседний поселок Имэ и пробыли там два дня. А когда после долгой поездки на автобусе мы прибыли в город Наул, поздний сезон дождей устроил свою последнюю истерику. Шу-ух. Идя под черным зонтом за отцом и видя, что мы снова направляемся к убогим мотелям, я недовольно проворчала:

— Почему мы каждый раз ночуем в таких дырах? Почему нельзя поехать в отель?

— …

— У нас же есть деньги.

Компания еще не обанкротилась официально, да и наличных у нас обоих было достаточно. В крайнем случае, можно продать мои украшения. Одной серьги хватило бы на нормальный номер, и я искренне не понимала, зачем он обрекает нас на такие неудобства.

— Отец.

Отец обернулся, и на фоне его силуэта мокли под дождем разноцветные вывески мотелей.

— Вы хоть понимаете, сколько дней мы уже так скитаемся?

— …

— Я же хожу за вами без жалоб. Я делаю всё, как вы сказали. Разве я прошу многого? Я просто хочу пожить в нормальных условиях, неужели это так сложно?

Я с вызовом смотрела в его изможденное лицо, но он предпочел отвернуться и направился к зданию с вывеской «Мотель Мион», находившемуся в самом дальнем углу переулка. Шу-ух. Шу-ух. Оставшись посреди переулка, я тупо смотрела в пустоту, сжимая ручку зонта. Хотя был день, из-за туч небо было темным, а температура резко упала вместе с проливным дождем, остужая тело. Казалось, еще вчера было жарко и солнечно. Лето словно было ложью. Нет, всё происходящее сейчас казалось ложью.

Смогу ли я вернуться домой? Вдруг мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Но когда я обернулась, там не было ничего, кроме пустой черной улицы. Я долго смотрела на бесконечный переулок, освещенный неоновыми вывесками, и в конце концов тоже зашагала в эту дыру. Вряд ли смогу. Даже если вернусь сейчас, спустя столько дней, там уже никого не будет.

***

Осенний лист влетел в распахнутое окно. Я долго смотрела на красный кленовый лист у своих ног, а затем присела на корточки. Кочхон, Чонсан, Имэ, Наул, Соин, Пэккён, Вонсон, Чусон — пока мы скитались по этим незнакомым местам, затянувшийся сезон дождей кончился, и мир вспыхнул красками осени. Менялись только места и времена года, а мои дни оставались прежними, без малейших изменений. Я сидела взаперти в мотеле, питалась тем, что приносил отец, мылась вонючим мылом, убивала время перед телевизором или глядя в окно, и спала — вот и всё. Выходить на улицу было практически невозможно. Отец строго-настрого запретил мне выходить одной, так что я целыми днями слонялась по крошечной комнате, не понимая причин. Было душно, но я пыталась убедить себя, что он делает это ради меня, своей единственной плоти и крови. Просто чтобы успокоить себя. Я зажала кленовый лист между пальцами, начала крутить его и обхватила колени. Если подумать, ничего особенного. Когда это я не сидела взаперти в комнате? Конечно, эти мотели были гораздо меньше, душнее и грязнее моего дома в Мудже, но уровень психологической изоляции был примерно таким же. Так что я не должна была обращать на это внимание, но к горлу то и дело подступал ком.

— Говорят, после смерти матери ты безвылазно сидишь в комнате.

И как я так жила всё это время? В этот момент хлопнула дверь. Не оборачиваясь, я еще сильнее сжалась в комок, и рядом со мной шурхнул пластиковый пакет.

— Ешь. Я принес ужин.

— До каких пор…

Внезапно снова накатило.

— До каких пор мы будем так жить?

— …Потерпи еще немного.

Я швырнула кленовый лист на пол и обернулась к отцу. Хотелось заорать: «Ты вообще в своем уме?». Сначала он говорил так, будто всё решится за пару дней, но раз мы продолжаем так жить, хотя сменился сезон, значит, компания уже мертва. Как бы я ни закрывала глаза и уши, не понять этого было невозможно. В последнее время отец даже не проводил много времени на улице. Это означало, что ему всё реже нужно звонить, а значит… всё кончено. Нужно было сдаться, вернуться в Мудже и разбираться с банкротством. Но он продолжал твердить, чтобы я терпела. Вместо того чтобы принять реальность, он цеплялся за призрачную надежду, и это меня бесило, раздражало, я ненавидела его и винила во всем. Мне казалось, что из-за этой чертовой компании моя жизнь, гниющая в этих мотелях, тоже закончилась, и я ненавидела это. Я ведь тоже хотела сделать шаг вперед. Я подумала, что было бы неплохо выбраться из апатии, которая грызла меня столько времени, но почему именно в тот момент ты заставил меня опуститься на дно? Я хотела выкрикнуть всё это. Но, увидев его осунувшееся лицо, не смогла произнести ни слова. Насколько была измотана я, настолько же, нет, во много раз сильнее был измотан он…

— Прости.

— Ха-а…

— Это всё потому, что я неправильно жил. Из-за меня. Это моя вина. Моя карма.

— …

— Я не хотел… так жить. Я просто хотел…

Я не могла долго смотреть на него, бормочущего как в бреду, и спрятала лицо в коленях. Я ненавижу отца. Презираю, он мне противен. Даже говорить с ним не хочу, не хочу видеть его лицо. Не хочу, чтобы он вообще попадался мне на глаза. Но мне было его жаль.

— Любая собака на улице знает, что хозяйка этого дома умерла из-за мужа, а единственная дочь жалеет того, кто в этом виноват.

Смешное противоречие, которое вызывает лишь насмешку у других. На самом деле, именно поэтому я хотела хоть раз кому-то об этом рассказать. Я надеялась, что если выскажу всё, почему испытываю эти противоречивые чувства, и меня поймут, то на душе станет хоть немного легче.

— Если подумать, кого ты там жалеешь, плачешь ты или нет — мне-то какое до этого дело. Твоя семейная драма никак не влияет на наши развлечения.

Только теперь я поняла, почему мне было так обидно, когда он холодно отшил меня. Поняла, что впервые открылась кому-то настолько, что захотела вывернуть душу. И что мне было больно, когда он отвернулся. Хотя теперь какое это имеет значение.

— Я хочу домой…

— Выход… выход еще есть. Да. Придется начать всё сначала. Точно. Возможно… так будет даже лучше. Плевать на этот «Сомён»… И Ён всё равно уже нет, просто брошу всё и начну с чистого листа…

Он бормотал себе под нос, словно одержимый, одновременно отпуская прошлое и вцепляясь в новую иллюзию.

— Я еще не сдался. Если начать с начала, всё получится.

— Отец, пожалуйста.

— Поедем в Каамси. Выдвигаемся на рассвете, так что ложись спать пораньше.

Даже когда я не выдержала и разрыдалась, он продолжал нести этот бред про «начать сначала». Меня от этого тошнило.

***

Отец выгнал всю мамину семью, но не развелся с ней. А мать осталась с ним, несмотря на то, что её семья была разрушена. Когда я была маленькой, это казалось мне нормальным, но чем больше неудобной правды я узнавала, тем более диким это выглядело. Особенно когда отовсюду поползли слухи об интрижках отца.

— Мама, в школе говорят странное. Что папа с мамой Мин Су…

— Нет, Джи Юль. Это неправда. Не обращай внимания. Отец не такой человек.

Каждый раз, когда доходили слухи о том, что отец встречается с другими женщинами, мать категорически это отрицала. И отец тоже постоянно оправдывался.

— И Ён, это правда недоразумение. Она новая сотрудница на заводе, сказала, что её дочь учится с Джи Юль, вот мы и перекинулись парой слов, не более.

— Веди себя осторожнее. Ты же знаешь, как семья моего брата жаждет вцепиться тебе в глотку, зачем давать им повод? Ты глава семьи. Ты должен нас защищать. Неужели я должна слышать такое от своей дочери?

— Прости.

После этого на какое-то время наступало затишье, но вскоре всё повторялось. Если слышишь что-то постоянно, волей-неволей начнешь сомневаться. Семена сомнений, раз уж пустили ростки, растут очень быстро. Нет дыма без огня. Если уж я так думала, то мать, какой бы странной ни была её любовь, тоже не могла этого не понимать. И всё же она пыталась ему верить.

— Нет, мы же столько прошли вместе, чтобы оказаться здесь. С какими чувствами я… осталась с ним. Нет, Джи Юль. Отец не такой.

В какой-то момент это превратилось в самообман. Честно говоря, мне было всё равно. Из-за отца я уже стала изгоем в школе, так что правда это или ложь — теперь не имело никакого значения. Если бы она только задумалась об этом чуть глубже.

— Как ты… как ты мог так поступить! Как!

— Мне было слишком тяжело. Компания, работа — я так устал, что оступился.

— Да что тебе тяжело! Ты отнял всё, что хотел, живешь припеваючи, с чего бы тебе было тяжело!

— Мне тоже тяжело, И Ён.

— Ты совсем спятил? Это твоя карма!

— …

— Думал, заставишь людей плакать кровавыми слезами и будешь жить счастливо? Ты должен нести за это…

— Вот поэтому, когда мне тяжело, я вспоминаю Джу Гён, а не тебя.

— Что ты сказал? Ты сейчас…

Если бы он хоть на секунду задумался, каково это — когда человек, бросивший ради тебя родителей и братьев, узнает, что ты отдал сердце другой… если бы только…

— Я хочу, чтобы ты мучился до конца своих дней.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Ххх!

В тот миг, когда мне стало не хватать воздуха, я резко пришла в себя. Ха-а. Ха. Схватившись за грудь в предчувствии очередного приступа, я изо всех сил старалась успокоиться. Если я упаду в обморок, находясь в бегах, всё станет только сложнее.

Едва мне удалось взять себя в руки, как я вдруг усмехнулась. Покорно следовать воле отца, которого так ненавидишь, — это до боли напоминало жалкую привязанность матери. Едва эта мысль пришла мне в голову, я тут же вскочила с кровати.

Благодаря частым переездам собирать вещи я научилась быстро. Схватив только свою сумку и кое-как натянув обувь, я поспешно выскочила из мотеля.

Где это я? Пэккён? Гаам? Кочхон? Неважно. Для начала я просто наугад пересекла переулок, усыпанный мотелями.

У меня не было цели. Это был всего лишь импульсивный порыв, и, по правде говоря, я делала это не впервые. Очень редко, когда терпеть становилось совсем невыносимо, я пользовалась отсутствием отца и сбегала.

Наверное, это было своего рода проявление бунтарства. Я всё понимала, но, точнее сказать, именно поэтому и вела себя как вздумается. Только так я могла хоть немного отдышаться.

— Ха-а. Ха.

Я шла вперед, не разбирая дороги, но потом задохнулась и остановилась. Сама того не заметив, я оказалась на обочине двухполосной дороги, вдоль которой тянулись магазины. Взглянув на дорожный указатель, я поняла, что нахожусь в Гааме.

Где находится этот город? Кажется, недалеко от Мудже. Безучастно размышляя об этом, я побрела дальше.

Каждый шаг давался мне с трудом, я опасно покачивалась. Голова раскалывалась — то ли от того, что я бежала, то ли от едва не случившегося приступа.

Некоторые прохожие странно косились на мою шатающуюся фигуру, но вскоре теряли интерес. Точнее, я так думала, пока один из только что прошедших мимо мужчин не развернулся и не преградил мне путь. В тот момент, когда мне пришлось неожиданно остановиться, я подумала, что у меня галлюцинации.

Как…?

— Ого, а я не ошибся.

— …Ча Сон Тэ?

Услышав мое растерянное бормотание, он рассмеялся.

— Вы меня знаете?

— …….

— А я вот хотел бы познакомиться. Эй, эй, иди сюда. Ты охуеть какая красивая. Я же говорил. Одного взгляда хватило.

К сожалению, это действительно были галлюцинации. Это был не Ча Сон Тэ. И всё же я не могла отвести от него глаз, потому что аура этого незнакомца очень напоминала его.

— Что ты делаешь, цепляешься к прохожим? Просто отпусти ее.

— Подожди. Выглядишь молодо, сколько тебе? Ты же не школьница, да?

— …….

Естественная, небрежная укладка, рубашка с расстегнутыми пуговицами, закатанные рукава, густые черные брови и острый взгляд — всё это было таким похожим. Рост и телосложение тоже совпадали.

— О, она со мной флиртует. Так пялится. Но почему у тебя такой пустой взгляд? Ты вообще в себе?

Поскольку я просто молча смотрела на него снизу вверх, парень ухмыльнулся и сделал шаг вперед.

— А что это за сумка? Из дома сбежала?

Даже манера речи казалась похожей, и я невольно кивнула. Во взгляде парня появилось еще больше липкой похоти.

— Если некуда идти, может, развлечемся с оппой?

— А, этот ублюдок опять за свое. Мы пошли.

— Вы еще здесь?

Парень небрежно отмахнулся и потянулся к моей сумке. Вздрогнув, я прижала ее к груди, и он поднял обе руки, словно сдаваясь. Его ухмыляющаяся рожа не шла ни в какое сравнение с Ча Сон Тэ, но я цеплялась за общую атмосферу.

— Ты местная? Я тут постоянно зависаю, но такую красотку вижу впервые.

— …….

— А, ты же сказала, что сбежала. Значит, прячешься в нашем районе. Вот так удача.

— …….

— Любишь выпить? Как насчет пива? Ровно один бокал, не больше и не меньше.

Нельзя было не понять, с какой целью он ко мне клеится, но именно поэтому сходство казалось еще сильнее.

Ты возбудилась, глядя на меня, и я тоже возбудился.

Легкая интрижка. Необязательно делать это только с Ча Сон Тэ. Ведь цель — не партнер, а само развлечение.

Забавляясь с ним, я в какой-то момент избавилась от апатии. Может, и в этот раз сработает?

Я не хочу продолжать сидеть взаперти в каморке, ничего не делать и жить как кукла. Мне это осточертело.

— Я знаю отличный пивной бар. Пойдем.

Когда парень кивнул в сторону переулка и пошел вперед, мое сердце екнуло. Со спины, когда не было видно лица, он был невероятно похож на него. Особенно когда я смотрела на его перекатывающиеся при каждом движении мышцы спины — мои ноги сами пошли за ним, словно заколдованные.

Убедившись, что я иду следом, он довольно хмыкнул и поравнялся со мной. Я тут же отступила назад, чтобы снова оказаться у него за спиной. Уж лучше смотреть только на спину.

— Ты чего?

— …….

Озадаченно склонив голову, парень, видимо, решил сосредоточиться на том, что я всё-таки иду с ним, и, пожав плечами, зашагал дальше.

— Но ты точно сбежала из дома? Непохоже, что ты из тех, кто пускается во все тяжкие.

— …….

— У тебя сумка-то брендовая, да? И одежда вроде тоже, и обувь… При деньгах, значит? Я сразу понял, что в тебе есть что-то благородное.

Переулок незаметно сузился. А потом и вовсе пошел в гору. Судя по рядам вилл, выстроившимся по обеим сторонам, баров здесь точно не предвиделось. Когда я остановилась, незнакомец обернулся и поспешил оправдаться.

— Я тут подумал, у меня дома тоже полно пива.

— …….

— Дома же удобнее.

Даже его наглость была похожей, но, посмотрев на него еще мгновение, я покачала головой. На спину я уже насмотрелась.

— Я не пойду.

— Что?

Парень слегка нахмурился.

— Что за резкая смена настроения? Я же тебе тоже понравился, разве нет?

Умом я понимала, что мне должно быть всё равно с кем, и поэтому пошла за ним, но, как ни странно, в душе не шевельнулось ни малейшего желания. Ни капли предвкушения, ни любопытства, ни жара.

Раньше, когда у меня ничего не было, мне было плевать, даже если ко мне кто-то клеился, но сейчас… А что у меня есть сейчас?

— Да ладно тебе, пойдем…

— Я не хочу.

Я отступила еще дальше, но он снова последовал за мной.

— Я не извращенец какой-нибудь. Обычный студент.

— …Не подходите.

— Да что с тобой, почему ты вдруг смотришь на меня как на маньяка? Только что же так мило плелась следом.

— Если вы продолжите в том же духе, я вызову полицию.

У меня не было телефона, но я попыталась припугнуть его. Только тогда парень цокнул языком и сделал шаг назад. Даже этот жест напомнил мне Ча Сон Тэ, отчего в голове всё еще больше запуталось.

— Точно нет? Сдаешься?

Он провел пальцем по горлу, и я кивнула, после чего он состроил кислую мину и вздохнул.

— Я не настолько лишен гордости, чтобы доебываться до той, кто меня отшивает, но в этот раз мне и правда жаль.

— …….

— Но и вести себя как мудак я не могу…

Окинув меня взглядом с ног до головы, парень снова цокнул языком.

— Да, с тобой, наверное, лучше не связываться. Уж больно ты кажешься непростой. Если я трону такую, как ты, мне же потом и прилетит…

Я посмотрела на него так, словно спрашивала: «И что теперь?», и парень, немного подумав, сунул мне под нос свой телефон.

— Дай свой номер. Давай узнавать друг друга постепенно.

— …….

— Я правда не какой-то там псих. Просто ты пиздец как в моем вкусе.

Попеременно глядя то на упрямого парня, то на телефон, я неохотно продиктовала номер. Телефона у меня всё равно не было, и даже если бы я вернулась, я бы больше никогда им не воспользовалась. Это был неплохой способ отвязаться от него.

Он удалился, настоятельно прося обязательно ответить, когда он позвонит. Проигнорировав то, как он то и дело оборачивался с сожалением на лице, я пошла обратно тем же путем.

Спускаясь по склону, я поняла, как далеко забрела в переулок. Это означало, что я слишком глубоко погрузилась в иллюзию Ча Сон Тэ, и на губах появилась горькая усмешка.

Хи Ён говорила не отдавать свое сердце. Просила сохранить хотя бы его. Я же не хотела этого. Я же обещала себе.

Охваченная чувством безысходности и отчаяния, я вернулась в мотель и мастурбировала под одеялом. Я не знала, как успокоить свое одинокое сердце, поэтому хотела утешить хотя бы тело. Вспомнив его совет использовать пальцы, я попробовала сделать это сама, а потом немного поплакала.

Я и не подозревала, как сильно скучаю по нему.

С другой стороны, я подумала, что это даже к лучшему. Раз уж всё оборвалось еще до того, как я успела осознать свои чувства, то мне не придется переживать это по-настоящему, будь то смерть или что-то еще. И как только я решила просто отпустить всё, я заболела. Довольно надолго.

Я была в таком бреду, что даже не знала, сколько дней прошло. Я совершенно не помнила, приходил ли отец, но судя по полотенцу на лбу, пустой миске из-под каши и пакетикам с лекарствами вокруг, похоже, именно он ухаживал за мной, пока я была в полубессознательном состоянии.

Бах!

Я только-только пришла в себя и, приняв душ, чтобы смыть остатки лихорадки, выходила из ванной. Бах-бах-бах!

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть и застыть на месте. Сюда мог прийти только отец, но он бы не стал так стучать. Решив, что это, наверное, гость, перепутавший номера, я затаила дыхание.

— Джи Юль!

Мои глаза широко распахнулись.

— Джи Юль, ты там? А?

Кто-то пришел за мной. Мужчина, кажется, постарше, и голос был мне откуда-то знаком, но я не могла вспомнить, откуда именно. Что? Кто это? Да кто вообще мог…

— Джи Юль, это дядя Чон Хо! Открой дверь. Это срочно!

— …….

— Ты меня не помнишь?

Я резко вскинула голову. И правда, голос совпадает. Дядя Им Чон Хо, садовник, который работал до Ча Сон Тэ.

Но почему? Почему вдруг? С чего бы? Почему человек из Мудже оказался здесь? Откуда он знает мою комнату? Почему? Зачем человеку, который давно уволился, искать меня? Зачем он пришел сюда?

— Директор Кан Гю Хван…

В мои затуманенные уши ворвался характерный хриплый голос дяди.

У каждого есть интуиция. Мы инстинктивно реагируем на всё неблагоприятное, поэтому я поспешно подняла руки и зажала уши, но следующие слова остановить не смогла.

— Директор умер.

Глава 7

Конечно, я не поверила.

Невозможно было легко поверить словам дяди-садовника, которого я не видела несколько месяцев, тем более его внезапному заявлению о том, что мой отец умер. Поэтому я отчаянно зажала уши и отвернулась, но хозяин мотеля всё же открыл дверь мастер-ключом, и мне пришлось столкнуться с дядей лицом к лицу.

Дядя был не один. Позади него стоял полицейский, и это повергло меня в еще большее отчаяние. Глядя, как я бледнею, дядя вынес еще один смертный приговор.

— Произошел несчастный случай. Директор оказался втянут в него случайно. Джи Юль, для начала поехали с нами.

Место, куда я последовала за ними как в тумане, оказалось больницей где-то в Гааме. Если точнее — больничным моргом. Мои воспоминания обрываются на том моменте, когда из-под белой простыни показалось лицо, которое было еще бледнее ее самой.

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в кровати. Это была не та неудобная кровать в мотеле, на которой я жила всё это время. Судя по капельнице, смутно маячившей в поле зрения, я была в больнице.

Я рассеянно моргала, но тут услышала рядом шорох и медленно повернула голову. На стуле кто-то сидел.

— …….

— …….

Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но, к сожалению, галлюцинация никуда не делась. Я думала, что как следует переболела и стряхнула это наваждение, но, судя по тому, как тело тут же бросило в жар, видимо, нет. Голова тоже раскалывалась, поэтому я просто закрыла глаза.

Когда я снова открыла их спустя долгое время, я по-прежнему видела Ча Сон Тэ.

Почему?

Почему всё время происходят такие странные вещи? Чувство, будто меня безжалостно несет потоком воды против моей воли.

— Почему…

Я с трудом открыла рот.

— Почему ты здесь?

На мой жалко сорвавшийся вопрос он не ответил, лишь скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. То ли потому, что мы давно не виделись, но он казался каким-то чужим.

Внешне он был всё тем же. Красивая морда, острый взгляд, крупное тело — всё это было настолько особенным, не идущим ни в какое сравнение с той фальшивкой, за которой я погналась из-за сходства.

Вот только от него веяло какой-то мрачной, ледяной аурой. Это было похоже на то, как он выглядел, когда мы впервые вышли из фургона, когда он курил во дворе поздно ночью, когда мы трахались, когда он уходил из моей комнаты в последний раз, но сейчас его лицо выражало нечто еще более сложное.

Казалось, он был в ярости, а может, достиг какого-то просветления — в нем смешалось всё сразу.

Я ждала ответа, а он молчал, и эта тишина затянулась надолго.

Я на мгновение осмотрелась. Не зря здесь было так тихо — это оказалась одноместная палата. Просторное, чистое помещение и удобный матрас одновременно радовали и казались непривычными; видимо, я и правда привыкла к убогим условиям. Я как раз неловко поглаживала мягкое одеяло, льнущее к рукам, когда он заговорил.

— Кан Джи Юль.

Как только его низкий голос ударил по ушам, я резко вдохнула. Я могла найти похожий запах, силуэт, атмосферу, но не голос. За всё время в бегах такого не случалось ни разу. Поэтому в одно мгновение меня накрыло суровым осознанием реальности.

Ча Сон Тэ. Больница. Дядя Им Чон Хо. Мотель. Отец. Тело отца.

Тело…

Сердце рухнуло вниз. Отец. Отец. Отец мертв.

— Он умер.

Его жутковатый, пробирающий до костей голос снова сбил мое дыхание. Ххх. Угх. Всхлип. Я ничего не выдыхала, только судорожно глотала воздух, отчего моя голова запрокинулась, а тело начало заваливаться назад. Потеряв равновесие, я бессильно рухнула на спину.

Ха-а. Ха. Я задыхалась, лежа на кровати, а он наблюдал за мной всё в той же позе. Неужели я обижаюсь на то, что он даже не пошевелился, потому что до сих пор не стряхнула с себя эти чувства?

Я барахталась, как утопающая, глядя на его склонившуюся фигуру, и в тот момент, когда сознание начало уплывать, в нос ударил запах сигарет, и мои губы были смяты поцелуем.

— Мм-м. Хм-м.

Плотно прижавшись к моим губам, он вдохнул воздух в мою страдающую грудь. Я мучилась, не в силах с легкостью принять этот глоток кислорода, и только когда наши языки сплелись, я резко выдохнула вместе с кашлем.

Кха! Кха!

Не успел кашель стихнуть, как он глубоко проник языком. От этого влажного, липкого прикосновения, которого я не чувствовала так давно, глаза обожгло слезами. Горло сжалось, сердце мучительно затрепетало, и в конце концов я разрыдалась.

— Хн-н…

Когда я обхватила его за шею дрожащими в воздухе руками, он всем своим тяжелым весом навалился на меня. Вместе с весом пришло и тепло.

Скрываемая всё это время жажда вырвалась наружу, и я судорожно вцепилась в него. Сплетаясь языками, обнимая за шею, прижимаясь грудью, обхватывая его ногами, я пыталась хоть как-то отгородиться от реальности, но, как это ни иронично, я хотела, чтобы Ча Сон Тэ был реальностью.

И из-за этого желания мне пришлось признать это. Мой отец...

— М-мертв…

— …….

— Почему…? Почему, почему он умер? Почему? Отец, почему… почему…

Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня сверху вниз.

— В игорном доме завязалась драка, и он оказался втянут.

Поскольку я не понимала, о чем он говорит, и только плакала, он объяснил понятнее.

— В подпольном казино, где работал Кан Гю Хван, началась потасовка, он случайно влез не туда и получил ножом.

— …Что?

— Того, кто пырнул, сейчас ищет полиция.

— В подпольном казино… говоришь?

— Насколько я знаю, он начал работать там совсем недавно.

Отец работал в казино? Я слышу об этом впервые.

С тех пор как мы приехали в Гаам, он, видимо, действительно намеревался начать всё сначала: целыми днями пропадал на улице, лишь изредка заходил в комнату, спал урывками и снова уходил. Мне всё это так осточертело, что я не перекинулась с ним и парой слов, просто лежала, отвернувшись к стене.

Поэтому я плохо помнила, как он выглядел в последний раз. Единственное, что более-менее ясно отпечаталось в памяти — это его осунувшееся лицо и то, как он винил себя. Надо же было такому случиться.

Стоп.

Но… с чего бы.

Я вдруг опешила. Почему я узнаю о смерти отца от Ча Сон Тэ?

— Откуда… откуда ты это знаешь?

Взяв под контроль нахлынувший как волна рассудок, я поспешно вытерла лицо.

— Откуда ты узнал, что я здесь? Зачем… как?

— …….

— И про отца… откуда ты всё это знаешь? Кто ты… такой?

Помолчав немного, он убрал мои руки и сам вытер мне слезы. Из-за непрерывно текущих слез всё расплывалось, но когда он их стирал, зрение прояснялось.

Меня охватила необъяснимая тревога. Или же навязчивая интуиция. Подпольное казино. Дядя Им Чон Хо. Нелегальные карточные игры. Как ни крути, всё это были грязные делишки. Прямо как в прошлом Ча Сон Тэ.

Я вжала голову в плечи, избегая его снова потянувшейся ко мне руки, и он замер в воздухе.

— Услышал от бригадира.

И снова он сказал какую-то непонятную вещь. Я настороженно вцепилась в одеяло, но его огромная ладонь уже легла мне на лицо.

— А бригадир услышал от Им Чон Хо.

— …Что?

— Это Им Чон Хо подыскал ему эту работу. Дал ему место в казино, которым сам управляет. Вряд ли он думал, что всё обернется вот так.

— Зачем отцу… работать в казино?

— «Сомён» же обанкротилась.

Моя голова снова втянулась в плечи. Я догадывалась, что компания пошла ко дну, но, услышав подтверждение, перед глазами всё потемнело.

— У него была гора долгов. Нужно было зарабатывать.

С последними словами послышалось тяжелое дыхание, а затем мои губы были смяты. Открыв мне рот и покусывая губы, он бесцеремонно впихнул внутрь свой язык. Мне не хватало воздуха, я пыталась оттолкнуть его за плечи, но справиться с придавившим меня своим весом мужчиной было невозможно.

Оперевшись локтем у изголовья и сократив расстояние между нами до минимума, он одной рукой обхватил меня за макушку, а другой жестко зафиксировал подбородок, не давая отвернуться.

— Хмм, ух.

Переворошив всё у меня во рту, он спустился к подбородку и с силой укусил меня за шею. От боли я задергалась, но всё равно оставалась запертой в его объятиях.

— Как, ах, как ты здесь оказался?

— Я же сказал, услышал от бригадира.

Глядя на его подрагивающую макушку, я шмыгнула носом. Я задала неправильный вопрос.

— Зачем… ты приехал?

Только тогда он остановился и вскинул на меня глаза.

— Я же внезапно исчезла. И уже прошло так много времени… хлюп… ты услышал новости и приехал? Зачем?

— …….

— Для тебя же это просто пустые слухи, которые можно было пропустить мимо ушей…

— …….

— Может… ты приехал за зарплатой?

— Считай, что так.

Низким голосом отозвался он и снова зарылся лицом мне в шею. Он еще раз укусил то самое место, а затем спустился ниже, зубами расстегнул пуговицы моей больничной рубашки и уткнулся лицом в ложбинку между грудей.

Ху-ух. То, как он глубоко вдохнул, пробудило воспоминания о наших с ним играх, и в носу защипало. Почему-то теперь всё то время казалось сплошной иллюзией.

— Или считай, что это потому, что я возбудился. Как мы и привыкли делать.

— Ах…!

Он сильно укусил меня за грудь. Будто одного раза было недостаточно, он снова и снова вгрызался в мягкую плоть, и с каждым укусом вместе с болью по телу разливался жар.

— Ча Сон Тэ…

Всхлипывая, позвала я, но он даже не посмотрел на меня. Сильно нахмурившись, он смотрел только на обнаженную кожу, но, кажется, дело было не только в том, что он просто возбудился. Вряд ли он примчался сюда сразу после новостей только ради этого.

— Может, ты всё это время ждал меня?

Слезы потекли ручьем. Я обхватила руками голову Ча Сон Тэ, который всё еще кусал мою плоть.

— Нам пришлось уехать внезапно, хн-н, у меня не было времени ничего сказать.

— …….

— Извини, что не смогл…

— Молчи.

Он грубо засунул большой палец мне в рот. Он надавил на язык так сильно, словно хотел его раздавить, так что всхлипы застряли где-то в горле.

Отец умер. Как бы сильно я его ни ненавидела, он был моим единственным оставшимся родственником, но теперь и его не стало.

Что же мне теперь делать? Компания обанкротилась, если есть долги… придется ли мне их выплачивать? Как я это сделаю? Что я должна делать?

Что мне делать?

Я покусывала его палец, погруженная в это смятение, как вдруг он с силой провернул его у меня во рту.

— Что касается наследства, адвокат уже в пути, так что пока просто жди.

Адвокат? Я моргнула, и слезы покатились градом. Вместо того чтобы вытереть их, я попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь сильнее напряг мышцы, так что я не могла даже пошевелиться.

Расплющив мой язык, влажно хлюпая пальцем во рту, он зубами вцепился в мой бюстгальтер и задрал его вверх.

— Хн-н.

Его язык тут же коснулся освободившейся груди.

Я не могла даже попытаться отбиться, когда он вдруг принялся вылизывать мою грудь. И дело было не в заткнутом рте или придавленном теле, а в том тупом чувстве облегчения, которое я испытала в миг, когда его язык коснулся моей кожи.

Было ли это потому, что всё это время я неосознанно скучала по нему? Или потому, что это напоминало о тех временах, которые теперь казались по-своему мирными? Или потому, что я была рада этому теплу, которого не чувствовала так давно? Каждый раз, когда он облизывал меня, моя поясница непроизвольно выгибалась. А может, это был просто инстинкт — желание забыть о реальности с помощью наслаждения

— Хмм, ух.

Я зарылась пальцами в волосы Ча Сон Тэ. Перебирая мягкие пряди и подставляя ему грудь, я, сама того не осознавая, посасывала свой палец в такт тому, как он сосал мой сосок.

Хлюп. Чмок. Когда я облизала подушечку пальца и плотно сжала губы, обхватывая его целиком, он на мгновение поднял голову и посмотрел на меня. Но когда я, почувствовав его взгляд, опустила глаза, его голова уже спустилась к моему солнечному сплетению.

Только когда его губы, миновав распахнутую рубашку, коснулись резинки моих штанов, я вынула палец изо рта. Ча Сон Тэ сунул мой влажный от слюны большой палец себе в рот, дерзко провел им там и стянул с меня штаны.

Я и на этот раз не сопротивлялась, просто позволила ему делать всё, что он хочет. Раз уж меня принесло сюда течением, то, если меня снова снесет им, ничего особо не изменится. Я думала, что больше никогда его не увижу, и то, что он пришел вот так, было... как бы это сказать... трогательно, что ли.

Стянув штаны и трусы до колен, он резко закинул мои ноги наверх. Из-за того, что он обеими руками надавил мне под колени, моя поясница оторвалась от кровати, и моя промежность оказалась выставлена напоказ. И Ча Сон Тэ тут же уткнулся в нее лицом.

— Ах…!

За это время я не раз ласкала себя сама. Когда слышала звуки секса из соседнего номера, или натыкалась на канал для взрослых по телевизору, или когда мне становилось невыносимо одиноко, как пару дней назад. Это были единственные моменты, когда я чувствовала хоть какую-то искру жизни, погружаясь в эту трясину.

Но, конечно же, все мои одинокие попытки меркли по сравнению с тем совершенно иным трепетом, который охватывал меня каждый раз, когда он орудовал языком.

— А-ах…

Проникнув между плотно сжатыми бедрами и раздвинув половые губы, его язык влажно и тягуче вылизывал мою нежную плоть. Когда его язык коснулся спрятанного клитора, мои бедра сами собой дернулись. Медленно лаская плоть кончиком языка, он протолкнул его в плотно сжатый вход во влагалище.

— Ху-ух, ах.

Ощущение того, как меня раздвигают снизу, было таким же непривычным, как и в первый раз, но отторжения не было ни капли. Я то и дело вспоминала, как его толстый член проникал в меня, и хотела почувствовать это снова.

Глядя сверху вниз на то, как он прижимается ко мне лицом, я отпустила одеяло и обхватила свои ноги. Обняв их под бедрами и потянув на себя, я прижалась к нему еще плотнее.

— Мм-м, ах, а, ох.

Он то глубоко вталкивал язык, то вытаскивал его наполовину, то снова погружал целиком. От того, как он извивался внутри, словно вылизывая стенки, у меня в самый неожиданный момент снова хлынули слезы. Когда я всхлипнула, всё так же обнимая свои ноги, он медленно поднял голову. Слюна, потянувшись ниткой, порвалась и легко упала мне на заднюю часть бедра.

Глядя на мои слезы, Ча Сон Тэ начал расстегивать пряжку своих брюк. Пока он расстегивал ширинку и доставал свой член, я никак не могла перестать плакать.

— Что… всхлип… что мне теперь делать?

— …….

Он с бесстрастным лицом погладил свой член и заговорил.

— Подробности обсудишь с адвокатом, но долги, которые перейдут к тебе, будут оформлены как ограниченное наследование.

— …….

— Если списать всё в счет имущества твоего отца, тебе не придется платить из своего кармана. К счастью, до частных кредиторов он еще не добрался, так что худшего удалось избежать.

— Я не об этом…

Долги долгами, но была вещь, пугающая меня куда больше.

— Теперь я… я осталась совсем одна.

— …….

— Как бы я его ни ненавидела… у меня всё равно был отец, а теперь у меня вообще никого нет… Что мне делать?

— …….

— Я… А-ах!

В узкую щель протиснулась головка толстого члена. Я оборвалась на полуслове и задергалась, но Ча Сон Тэ, плотно прижавшись грудью к моим бедрам, с силой подался вперед. С трудом проглотив головку, я в одно мгновение оказалась заполнена до самого основания.

— Ах… а-ах.

Давно не испытывавшее такого растяжения отверстие судорожно задрожало. Но это была не только тупая боль. Вместе с ней пришло странное чувство наполненности, словно моя внутренняя пустота была заполнена.

Я закинула сомкнутые ноги ему на плечо и схватилась за его руку, упиравшуюся мне в бок. Проглотив ругательство, он с силой вбил в меня бедра.

— Ух! Мм-м, ах, а-ах!

С каждым глубоким толчком кровать грохотала, а мое тело беспорядочно тряслось. Заметив, что меня отталкивает назад, он одной рукой сгреб мои ноги, фиксируя их, и начал быстро входить и выходить. Толстый член с трудом раздвигал узкое отверстие, ставшее еще теснее из-за плотно сжатых бедер.

Психологическое наслаждение от того, что я снова встретила Ча Сон Тэ и занимаюсь с ним сексом, преобладало над физическим. Желая прижаться к нему еще крепче, я сама сбросила с икр штаны и трусы и широко раздвинула бедра.

Когда я закинула ноги ему на предплечья и потянулась к нему, Ча Сон Тэ, наблюдавший за моими действиями, нахмурился и плотно прижался ко мне грудью. Моя поясница выгнулась дугой, а головка члена стала то и дело утыкаться в самую глубину.

— Ах, а-ах, ох, м-м.

В тот момент, когда внутри всё начало сжиматься и по телу разлился обжигающий жар, по барабанным перепонкам ударил внезапный стук в дверь. Тук-тук.

Сосредоточенные внизу чувства мигом рассеялись, и затуманенный разум слегка прояснился. Вцепившись в воротник рубашки Ча Сон Тэ, я ошеломленно повернула голову.

Ах да, это же больница. Разве можно так делать в больнице? Наверное, нет, но мне было всё равно.

— Жди.

Человек за дверью даже не представился, но Ча Сон Тэ свирепо бросил это слово и полностью навалился на меня. А затем впился в мои губы, из которых непрерывно вырывались стоны, поглощая каждый из них.

— Ху-ух, мм-м, нн-н.

Его член давил на все участки стенок и безжалостно бил в самую глубокую чувствительную точку, так что у меня не было никакой возможности спастись от обрушившегося наслаждения. Я вцепилась в него всем телом: руками, ногами, промежностью, губами.

— Блядь…

Когда мои стенки начали судорожно сжимать его член, он издал низкий стон и впился зубами в мое плечо. У меня даже не было времени подумать о боли, поясница лишь судорожно подергивалась. Усилием воли сдержав эякуляцию, он снова начал неистово вбиваться в меня, не дав мне даже восстановить дыхание.

— Ах, ох, по… подожди.

Я даже не успевала в полной мере ощутить наслаждение, как он снова пробивался сквозь сжавшиеся пути, и выносить это давление было невыносимо тяжело.

— Стой, ах, остановись. Мне… мм-м. Тяжело.

— Заткнись. Тот урод за дверью сейчас стояк словит.

Прорычал он, кусая меня за плечо. Только тогда я вспомнила о человеке за дверью и закрыла рот, но каждый раз, когда наши влажные тела шлепались друг о друга со влажным звуком, в голове всё белело, и сдерживать стоны было невозможно.

— Хн-н, ух, м-м.

Я пыталась проглотить стоны, но понимая, что не справлюсь, схватила Ча Сон Тэ за подбородок и прильнула к его губам.

Ху-ух, мм. Когда я выдохнула стон ему в рот, он, яростно вколачивая бедра, внезапно глубоко проник языком, заполняя мой рот. В то же время низ живота резко свело, и он, с силой вдавив в меня бедра, кончил.

Но даже кончая, он продолжал глубоко толкаться внутрь, и в какой-то момент необъяснимое покалывающее чувство быстро разлилось по низу моего живота.

— Ах…

Что это? Испугавшись этого странного ощущения, я уперлась ему в плечи, но он не шелохнулся, лишь продолжил изливать сперму еще глубже.

— Подожди… ох, отпусти меня.

Член, мгновенно вставший снова, задвигался внутри. Он вошел до конца и начал двигать бедрами; жидкости с хлюпаньем перемешались, и то странное ощущение настойчиво поползло дальше. Как только я поняла, что это позыв помочиться, я в панике схватилась за него.

— Хватит… хватит, я… а-ах.

— Я сказал, закрой рот.

Дело было не в этом.

— Я хочу… в туалет.

— …….

— Всхлип, ты просто слишком большой… ох, наверное, давишь мне туда. Быстрее вытащи. Нам нужно остановиться…

Если так пойдет и дальше, неизвестно, что я натворю прямо перед Ча Сон Тэ на больничной койке, поэтому мне пришлось перебороть стыд. Это будет куда хуже, чем просто просочившиеся стоны.

Я всхлипнула и вцепилась ногтями ему в плечи, и он, смотревший на меня в упор, приподнялся. Я только было с облегчением выдохнула, но член вышел лишь наполовину. Как только я попыталась неуклюже отодвинуть таз, чтобы вытащить его до конца, он схватил меня за ноги, потянул на себя и с силой вонзился внутрь.

— Ах, что ты… мм!

Я не успела даже запротестовать, как кровать снова заходила ходуном.

— А-ах! Ох, подожди, ху-ух!

В глазах и правда потемнело. Из-за постоянной стимуляции внутри меня росло желание излиться, и хотя мозг кричал, что этого делать нельзя, тело судорожно подрагивало.

— Хватит… всхлип, прекрати.

Молча и безжалостно вдалбливаясь в меня, Ча Сон Тэ внезапно схватил подушку. Затем он начал двигаться еще быстрее, а потом резко вытащил член и с силой вжал подушку мне между ног.

— Ах…!

Жидкость вырвалась наружу в одно мгновение. Стоило плотине прорваться, как я уже не могла контролировать себя и бесконтрольно изливалась, и всё это впитывалось прямиком в подушку.

Пока я дрожала с широко раздвинутыми ногами, он кончил прямо на нее.

— Ах… а-ах…

Что я только что наделала? Прямо сейчас… перед Ча Сон Тэ, здесь, сейчас, я… Я разрыдалась от невыносимого стыда.

— Я… я же сказала, что нельзя. Всхлип, я же говорила, что нельзя…!

Приподнявшись, я с обидой ударила его в грудь, но Ча Сон Тэ, обтиравший член о подушку, склонился ко мне и поцеловал. В этот момент мне совсем не хотелось отвечать на поцелуй, и я попыталась отвернуться, но он схватил меня за подбородок.

Коротко сплетясь со мной языками, он отстранился, застегнул свои штаны, а затем надел на меня белье и брюки. Я чувствовала, как из влагалища вытекает смесь наших жидкостей, но вытереться не было времени, так что трусы мгновенно намокли.

— Я же говорила, что нельзя…

Несмотря на то, что жгучий стыд никуда не исчез, я не могла оттолкнуть его руки, которые заботливо застегивали пуговицы моей рубашки одну за другой.

Окончательно одев меня, он широкой ладонью отер мое лицо, мокрое от слез и переполненное обидой. А затем тихо заговорил:

— Поехали со мной.

Его губы снова коснулись моих. Слегка обхватив их, он прошептал прямо мне в губы:

— Кажется, именно за этим я и приехал.

— …Что?

В этот миг мое сердце болезненно сжалось. Спокойно глядя на меня, застывшую от изумления, он сел на край кровати и крикнул в сторону двери:

— Заходи.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Дверь палаты тут же открылась, и на пороге появился незнакомый мужчина в костюме. Мужчина в очках с тонкой оправой выглядел старше Ча Сон Тэ, а его приподнятые уголки глаз придавали ему нервный вид.

Увидев, как ко мне приближается незнакомец, я невольно съежилась и спряталась за спину Ча Сон Тэ.

— Кто…

Мужчина, остановившийся прямо перед кроватью, поочередно посмотрел на меня, на Ча Сон Тэ и на упавшую на пол подушку. В этот момент я ойкнула и густо покраснела. Надо было убрать… Я была так не в себе, что даже не подумала об этом. Пока я, не зная, куда деваться, только крепче сжимала край одежды Ча Сон Тэ, мужчина коротко вздохнул и заговорил:

— Я пришел помочь вам с оформлением наследства. Адвокат Ан Джи Гон.

Видимо, это и был тот самый адвокат, о котором он говорил. Взяв протянутую визитку, я переводила взгляд то на Ча Сон Тэ, то на адвоката.

Судя по тому, что они общаются неформально, они довольно близки… Разве он не говорил, что у него нет знакомых? Я растерялась, припомнив его слова о том, что он покончил со всем своим прошлым, и, поскольку у него никого не осталось, он будет жить во флигеле. Тем временем Ан Джи Гон снова заговорил:

— Я всё устрою так, чтобы для вас, Кан Джи Юль, это не стало бременем, так что просто делайте, как я скажу.

Вместо ответа я лишь сильнее вцепилась в одежду, и Ча Сон Тэ, обернувшись ко мне, снова впился в мои распухшие губы. Я не ожидала, что он сделает это прямо на глазах у другого человека, и от неожиданности вздрогнула.

— Просто делай, как он говорит.

— …….

В отличие от меня, сгоравшей от смущения, Ча Сон Тэ был совершенно невозмутим. Ан Джи Гон, казалось, был немного ошарашен, но ничего не сказал. Для начала я кивнула. Судя по тому, что я слышала ранее, по крайней мере, мне не придется провести остаток жизни, выплачивая долги.

— Тогда считаю, что вы согласны нанять меня. Я подготовлю документы и вернусь.

— Извините… А сколько стоят ваши услуги?

Я подумала, что если продам драгоценности, то смогу наскрести нужную сумму, но за меня ответил Ча Сон Тэ.

— Забей. У него хобби — работать бесплатно.

— А?

Узкие глаза Ан Джи Гона скользнули вбок. Мельком взглянув на Ча Сон Тэ, сидевшего со скрещенными руками, он еще раз бросил взгляд на валявшуюся на полу подушку и коротко вздохнул.

— Да. Можете не беспокоиться об этом. Я собираюсь помочь вам просто ради Сон Тэ.

— А… понятно.

— Приду завтра.

Попрощавшись со мной, Ан Джи Гон лишь кивнул Ча Сон Тэ и вышел из палаты. Как только дверь закрылась, я с силой потянула Ча Сон Тэ за одежду.

— Он видел подушку. Наверняка догадался, да…

Обернувшись на раскрасневшуюся меня, он хмыкнул, словно сдувшийся шарик, и откинулся назад. Ноги его оставались на полу, а спина покоилась на кровати. В таком положении, положив руку на лоб, он смотрел в потолок и то и дело усмехался, словно насмехаясь над самим собой. О чем он думал, я понять не могла.

После недолгого молчания я заговорила первой:

— Ты же говорил, у тебя нет друзей, когда ты успел с ним сблизиться?

— Недавно.

Я понимающе кивнула. По крайней мере, Ча Сон Тэ не жил в бегах, как я, так что за это время он вполне мог завести новые знакомства.

— А кто снял палату?

— Им Чон Хо.

— Но зачем одноместную… это же, наверное, дорого.

— А, сюда тебя перевел я.

Опустив руку, он повернулся ко мне.

— Ты бы ведь расплакалась, если бы обоссалась на глазах у других пациентов.

От нахлынувшего стыда я сильно прикусила губу, а он снова усмехнулся.

— Впрочем, ты и так ревела, хоть тут никого, кроме меня, и не было.

— …Заткнись.

— Да что такого, мы же одни.

— …….

Свирепо посмотрев на него и вцепившись в ни в чем не повинное одеяло, я решила пропустить это мимо ушей.

— Но если ты даже не собираешься оплачивать больничные счета, зачем было снимать такую палату? У меня ведь теперь ничего нет…

Я опустила глаза, и мой голос затих. Даже если я оплачу больницу теми деньгами, что у меня есть сейчас, что мне делать потом? Долги-то спишут, но это значит, что и у меня ничего не останется.

Прямо сейчас у меня было лишь несколько маминых украшений и немного налички, и я не знала, на сколько месяцев мне этого хватит. Я никогда в жизни не задумывалась о таких вещах, поэтому передо мной была лишь пугающая неизвестность.

Где мне теперь жить… А, точно, он же недавно.

Вспомнив об этом, я обернулась к Ча Сон Тэ. Когда наши взгляды встретились — он смотрел на меня снизу вверх, слегка повернув голову, — мое сердце снова болезненно сжалось.

— Что ты имел в виду?

— Ты о чем.

— Когда сказал поехать с тобой.

— То и имел.

Он похлопал по месту рядом с собой. Подумав, что он зовет меня поближе, я нерешительно подошла, но его длинная рука притянула меня за плечо. Я невольно оказалась лежащей рядом с ним, свернувшись клубочком.

— Дом, дача — всё пойдет с молотка, так что идти тебе некуда.

— Угу…

— Поехали со мной.

— …….

Шмыгнув носом, я сжалась еще сильнее, и его короткие волосы коснулись моего лба.

— Почему…?

— Потому что то, как ты писаешься — мило.

Тук. Он легонько стукнулся своим лбом о мой висок и усмехнулся. На этот раз смешок предназначался мне, а не ему самому.

— Иди сюда. Дай язык пососать.

— Зачем опять…

— Не знаю. Просто пиздец как хочется.

Его слова словно околдовали меня, и мое тело двинулось само. Опершись на локти и нависнув над ним, я увидела, как он высунул язык. Я молча смотрела, как он водит языком в воздухе, а затем медленно опустила голову.

Сначала встретились наши языки. Мы лениво терлись ими друг о друга, пока я первой не обхватила его язык губами и не потянула на себя. В то же мгновение его рука тяжело легла мне на затылок, прижимая к себе.

***

Отец был мертв.

Благодаря Ча Сон Тэ, взявшему на себя решение всех практических вопросов вроде наследства и жилья, я смогла полностью отдаться скорби и оплакать смерть отца.

Я решила, что в моем положении скрывающейся беглянки устраивать полноценные похороны ни к чему, поэтому после долгих раздумий прах отца был захоронен рядом с матерью.

Со И Ён. Кан Гю Хван.

Я сидела на корточках перед двумя стоящими рядом надгробиями родителей и бесконечно смотрела на высеченные имена.

Осенний ветер прохладно касался щек, повсюду виднелись красно-желтые деревья. Я следила взглядом за тем, как упавший на надгробие кленовый лист уносит ветром, как вдруг сзади потянуло густым запахом сигарет. Это принесло облегчение, и я стерла мокрые следы со щек тыльной стороной ладони.

— Я хотела сказать…

Когда-то он говорил, что для наших забав семейные истории не нужны, но почему-то сейчас мне казалось, что он выслушает. И действительно, словно призывая меня продолжать, он протяжно выдохнул дым. Я склонила голову на колени и посмотрела на могилы родителей.

— Ты же знаешь, что отец отобрал компанию у моего дедушки по маминой линии.

— …….

— Но есть еще кое-что, о чем другие не знают.

— …….

— Из-за деда по маминой линии компания моего деда по отцовской линии обанкротилась.

«Сомён» производила детали шасси для автомобилей и поставляла их крупным корпорациям, но этот бизнес давным-давно начал мой дедушка по отцовской линии.

— Они были однокурсниками в университете и дружили с молодости. Говорят, они делились бизнес-идеями и даже планировали начать дело вместе.

— …….

— Но дед по маминой линии вынужден был вернуться в родной город, и всё сорвалось. Дед по отцовской линии начал бизнес один, но когда дед по маминой открыл «Сомён» в Мудже и увел всех клиентов, дед по отцовской полностью разорился.

— …….

— У «Сомён» был патент на какую-то деталь, видимо, это была идея моего деда. Это стало огромным ударом. После этого они страдали от нищеты, пока дедушка не решил покончить с собой вместе со всей семьей. Он поджег дом, когда все спали… выжил только отец.

Он выпустил длинную струю сигаретного дыма.

— Что оставалось делать отцу, в один миг потерявшему всю семью и оставшемуся совсем одному? Он отомстил.

То же самое касалось и матери.

— Я хочу, чтобы ты мучился всю жизнь.

Зная о травме отца, потерявшего семью в огне, мать подожгла себя. Это была ужасающая месть и ей самой, и отцу. И мне тоже, ведь она так и не попыталась понять мои чувства глубоко.

Перед мысленным взором всплыли образы объятой красным пламенем матери и бледного тела отца. Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но видения не исчезли.

— Он даже сменил личность, чтобы подобраться к матери, в итоге стал зятем и забрал «Сомён». Наверное, он считал, что она по праву принадлежит его отцу…

То ли в средней школе, то ли позже, я спросила мать, не ненавидит ли она отца за то, что он разрушил семью ее родителей, и тогда она рассказала мне эту историю. Она говорила что-то непонятное о том, что часто ненавидит его, но иногда, несмотря ни на что, понимает.

Самое смешное, что в какой-то момент я, тогда так и не понявшая ее слов, тоже начала испытывать нечто подобное. Не знаю, была ли месть отца лучшим выходом, но я, по крайней мере, приняла тот факт, что она родилась в самых чудовищных обстоятельствах.

— Но всё же в этом процессе была и любовь.

Даже выгнав всю родню со стороны жены, отец не развелся с матерью. Мать же оставалась рядом с ним, несмотря на то, что ее семья была уничтожена. Это была история, которая могла состояться только благодаря любви.

В том, как он рыдал, держа на руках умирающую мать, в том, как воздвиг статую, созданную ею, на месте ее смерти и постоянно возвращался туда мыслями, в этих его нерациональных поступках всё же чувствовалось нечто. Было непонятно, но возникало желание понять.

Возможно, это было проявление бессознательного желания не делать из собственного отца чудовище, а может, просто привычка видеть родителей вместе. Или же крошечный проблеск надежды на само чувство любви.

— Но в итоге-то он изменил.

— …Да. Это так.

Ведь у чувств есть срок годности. Но внезапно мне пришла в голову мысль.

— Как ты… как ты мог так поступить! Как!

— Мне было слишком тяжело. Компания, работа — я от всего устал и вымотался, вот и оступился.

— Это случилось не внезапно. Мы в минусе уже несколько лет. Кое-как держались, но… в этот раз удар слишком сильный.

— Я не знала, но говорят, у компании отца давно были проблемы. Они несколько лет несли убытки… Может, ему и правда было так тяжело, что он просто на мгновение решил опереться на кого-то…

— Чего ты всё пытаешься его понять?

— …….

— От этого его измена никуда не денется.

— Ты прав. Поэтому мне его жаль.

Для отца мать была дочерью врага, а для матери отец — врагом ее семьи. Их отношения не могли строиться исключительно на любви. И всё же, когда они решили остаться друг с другом, какая решимость за этим стояла? Этого я не знала. Могла лишь догадываться.

— Им так тяжело далось решение остаться вместе, а в итоге отец всё разрушил своими руками.

Это была не та чистая жалость, которую я испытывала к матери, ставшей жертвой отца только потому, что она была дочерью своего отца. Это было удушливое, горькое сочувствие, смешанное с презрением, ненавистью и обидой.

Но какой в этом теперь смысл? Все они ушли. Осталась только я одна.

— Не нашли того, кто ударил отца ножом?

— Пока нет.

— Угу… Ты случайно не связывался с дядей Им Чон Хо?

Мне хотелось хотя бы в общих чертах узнать, как так вышло, что он подыскал отцу работу, но с тех пор как я упала в обморок, я дядю больше не видела.

Ча Сон Тэ подошел ко мне, сел на корточки и заложил потухший окурок за ухо.

— Я его не особо хорошо знаю.

— И то верно. Понятно. Я потом сама свяжусь с бригадиром.

— …….

— А ты знаешь, как у остальных дела? Что случилось после того, как мы вот так исчезли?

— Да пошли каждый своей дорогой, и всё. Что толку ворошить прошлое.

— Но они же так долго работали в нашем доме. Наверняка и зарплату не получили…

Как ни крути, наш ночной побег был безответственным поступком.

— Почему отец решил сбежать?

— …….

— Мог бы просто остаться и разобраться с делами компании… Раз уж всё равно в итоге пошел работать в казино, не понимаю, зачем было так скитаться.

— …….

— На словах говорил, что ради меня. И что в этом было ради меня? Раз уж собирался вот так умереть. Сколько я за это время…

К горлу подступил горячий ком, и я подавила его долгим вздохом. Я хотела снова уткнуться лицом в руки, но Ча Сон Тэ оказался быстрее и поцеловал меня.

Пока я вбирала в себя горьковатый привкус сигарет, расползающийся во рту, мое сердце неровно и гулко колотилось. Это были чувства, от которых я, казалось, тщетно пыталась избавиться, переболев.

Я не стала утруждать себя попытками четко осознать их, оставив всё как есть, в тумане. Я понимала, что это самообман, но, возможно, потому что прямо передо мной был конец людей, которые когда-то любили друг друга, мне всё еще было страшно.

Надолго ли меня хватит?

Оторвавшись от тягучего поцелуя, я еще долго смотрела на надгробие.

***

Дом Ча Сон Тэ находился на юге Мудже, у подножия горы Уджон. В отличие от центра города, где то и дело вырастали новые многоэтажки, здесь, видимо, из-за горы, были ограничения на строительство, поэтому повсюду теснились невысокие старые виллы и частные дома.

Район был маленьким и обветшалым, но, возможно, потому что я долгое время жила в еще более мрачном месте, мне показалось, что здесь не так уж и плохо.

Когда такси остановилось в узком переулке, Ча Сон Тэ вышел первым, взял мои вещи и придержал для меня дверцу. Выйдя следом, я заозиралась по сторонам, но он направился к небольшому многоквартирному дому прямо перед нами. Однако он пошел не к главным воротам, а свернул в переулок рядом с ними, и я удивленно спросила:

— Почему мы не идем через ворота?

— На крышу отсюда.

— На крышу?

Как он и сказал, вдоль стены на крышу вела длинная лестница. Посмотрев на его спину, уверенно шагающую вверх, я тоже ступила на ступеньки.

Металлические перила казались немного хлипкими, но когда я кое-как добралась до крыши, моему взору предстал уютный домик из красного кирпича. Это была одноэтажная пристройка на крыше, похожая на флигель в моем старом доме.

Пол был выкрашен зеленой гидроизоляционной краской, а в углу стояла широкая деревянная платформа. Была и сушилка для белья, но сейчас она пустовала, а по углам виднелись красный таз непонятного назначения, глиняные кувшины и какие-то кирпичи. Со всех сторон открывался вид на район.

Окинув взглядом длинную горную цепь Уджон и неровные ряды зданий, я услышала звук открывающейся входной двери и поспешила подойти.

Зайдя внутрь первым, Ча Сон Тэ бросил мою сумку в угол гостиной и обернулся ко мне. Я была поглощена разглядыванием его квартиры, такой же непривычной, как и вид снаружи.

Это маленькое пространство, состоящее всего из одной комнаты, гостиной, кухни и ванной, казалось странно неуютным. Из вещей были только холодильник, небольшой диван в гостиной и упаковки с водой, так почему же? Склонив голову, я почувствовала какое-то едва уловимое запустение, словно кто-то здесь всё перевернул вверх дном, но всё же шагнула внутрь.

— Почему здесь так пусто?

— Я недавно въехал.

— Это тот дом, который ты тогда искал?

Он небрежно кивнул и вдруг резко потянул меня за руку, пока я стояла и хлопала глазами. Стоило мне пошатнуться в его сторону, как он тут же впился в мои губы.

Раз уж он говорил, что всё это время хотел поцеловать меня, Ча Сон Тэ то и дело лез целоваться. В такие моменты в душе царил хаос, но ощущения были приятными, да я и сама этого хотела, к тому же он мне помог, так что я думала, что в этом нет ничего страшного, и всегда покорно соглашалась.

— Мм-м…

Когда я обняла его за шею и приподнялась на цыпочки, его язык проник так глубоко, словно хотел достать до горла, а руки скользнули под одежду.

Погладив меня по спине позвонок за позвонком, он расстегнул крючки бюстгальтера и одним движением стянул с меня рубашку. Внезапно оказавшись наполовину раздетой, я поежилась и прижалась к нему. На улице становилось всё прохладнее, а в пустой квартирке на крыше не было ни капли тепла, но Ча Сон Тэ был всё таким же горячим.

— Включи отопление. Холодно.

Пробормотала я, уткнувшись лицом ему в грудь, а он коротко рассмеялся и, не отпуская меня, вразвалку пошел куда-то. Затем он что-то включил, и я, естественно, подумала, что это котел, но, как ни странно, с потолка подул холодный воздух. Обернувшись через плечо и увидев работающий кондиционер, я свирепо зыркнула на него.

— Я же сказала, мне холодно.

— Скоро станет жарко. Надо готовиться заранее.

— Что ты несешь. Выключи.

В таком крошечном помещении температура стремительно падала. Понимая, что он просто издевается и не собирается меня слушать, я расцепила руки, чтобы снова одеться, как вдруг на меня сверху что-то накинули, и я прижалась к его голой груди.

Тепло, мгновенно отгородившее меня от холодного воздуха, заставило меня поднять голову, и наши глаза встретились вплотную.

Я и сама не заметила, как оказалась внутри его рубашки. Подумав, уж не ради этого ли он включил кондиционер, я нелепо рассмеялась, а он крепко прижал меня к себе за талию и коварно прошептал:

— У тебя соски затвердели.

— …….

Только сейчас я осознала, что мои напрягшиеся бугорки расплющились о его твердые мышцы. Для начала я тоже обняла Ча Сон Тэ.

Тепло. Повиснув на его массивном теле, которое было трудно обхватить одной рукой, я почувствовала, как он облизал губы и покачал меня за плечи из стороны в сторону. От того, что соски то и дело терлись о его кожу, ощущения были весьма странными.

— Что ты делаешь?

— Соски, если ими правильно тереться, тоже приносят кайф. Попробуй.

Похоже, он предлагал мне потереться о его тело. Хоть нижняя часть и доставляла более прямое удовольствие, чем грудь, от мысли о том, что моя выпуклая грудь будет прижиматься к телу Ча Сон Тэ, это казалось чертовски пошлым, так что я безропотно кивнула. До сих пор ведь не было ничего из того, что мы делали, что мне бы не понравилось.

Желая заодно избавиться и от пустоты, всё еще таившейся в уголке сердца, я принялась покачивать бедрами из стороны в сторону, размазывая плоть по его телу.

— Вот так?

— Ну да, так тоже неплохо, но.

Он немного отстранился, расстояние между нами увеличилось, рубашка, окутывающая мою спину, натянулась, а прижатая грудь упруго подалась вперед. Вставшие торчком соски на ее вершинах лишь слегка касались его кожи. Ощущение того, что прикасаются только самые кончики, было немного странным, и я, облизав пересохшие губы, стала осторожно двигаться в таком положении.

Тересь, тересь. Каждый раз, когда вершины терлись о него, низ живота странно ныл, а дыхание перехватывало. Было и щекотно, и в то же время как-то приятно; ощущения были смешанными: то всё затихало, то снова вспыхивало жаром.

Решив, что чем сильнее стимуляция, тем лучше, я сосредоточилась на этом и продолжала тереться сосками, как вдруг обе руки Ча Сон Тэ скользнули мне в штаны и крепко сжали обе ягодицы.

— Мм-м…

Когда я подняла на него затуманенный взгляд, он одной рукой отодвинул трусы, а другой начал медленно поглаживать ложбинку между ног.

— Что не двигаешься?

Из-за того, что он теребил мою уже успевшую намокнуть щель, я остановилась, и он ехидно поторопил меня. Я не злобно зыркнула на него, но, поскольку я и сама хотела стимуляции, продолжила покачиваться, задевая соски, но его палец проник внутрь, и я еще сильнее вцепилась в его талию. От того, что меня стимулировали и сверху, и снизу одновременно, ощущения были еще более головокружительными.

Ча Сон Тэ лишь глубоко ввел палец, но не двигал им. Зная каково это, когда в тебя проникают, я с разочарованием вскинула голову.

— Почему ты не двигаешься?

— Подумай хорошенько.

— О чем?

— Будешь двигаться вверх-вниз — и соски потрешь, и пальцем трахнешься, убиваешь двух зайцев одним выстрелом.

— …….

Только тогда я поняла, чего он добивается.

— Ты же можешь просто сам всё сделать.

— Я нес тяжелую сумку, в руках сил нет.

Да что там тяжелого, в сумке-то с одной одеждой. С неприязнью покосившись на него, я сглотнула слюну, чувствуя, как подергивается низ. Из-за пальца там, кажется, стало еще более влажно.

Вспомнив его слова о том, что нужно двигаться вверх-вниз, я приподнялась на цыпочки, и палец немного вышел, а когда опустилась — вошел обратно. Как он и сказал, грудь тоже задвигалась, и соски стали беспорядочно царапаться о его твердые мышцы.

Хоть стоять так и было тяжело, стимуляция была не такой уж плохой, так что я продолжала подниматься и опускаться на носочках.

— Ах, мм-м.

Двигаясь сама, то впуская, то выпуская палец и перекатывая возбужденные бугорки по его телу, я чувствовала себя так, словно мастурбировала с помощью Ча Сон Тэ.

От этого мне почему-то стало неловко и стыдно, и я, поскуливая, уставилась на его кадык вместо лица, но он легонько стукнулся своим лбом о мой, заставляя посмотреть на него. Даже когда я отводила взгляд, он настойчиво ловил его, так что мне пришлось сдаться.

— А-ах…

— Вставить еще один?

Видимо, он догадался, что в глубине души я хочу чего-то большего. Я молчала, только тяжело дышала, и он, словно делая одолжение, ввел еще один палец.

Внутри стало теснее, но, честно говоря, я хотела совсем другого, поэтому лишь чувствовала досаду. К тому же, стоя и просто поднимая и опуская тело, я не могла насадиться на них достаточно глубоко.

Странно разгоряченная, я задыхалась, и, поняв, что так больше не могу, остановилась и крепко прижалась к нему.

— Я устала…

— Да ты толком и не начала.

Пальцы, всё еще заполнявшие меня, начали поочередно раздвигать стенки, словно ножницы. Он настойчиво двигал пальцами, но не входил и не выходил, и я задрала голову. Его крупный кадык коснулся моих губ.

— Мм-м, не делай только так.

С усмешкой кадык дернулся, и он резко вытащил руку. А затем начал расстегивать пуговицы на рубашке.

Каждый раз, когда ткань расходилась, обнажая кожу от затылка вниз по позвоночнику, прохладный воздух касался тела, и по коже бежали мурашки. Хоть там и было тесно, но находиться в ловушке его тепла было приятно, так что мне было немного жаль, но я позволила ему делать то, что он задумал.

Расстегнув все пуговицы, он, наконец, выключил кондиционер и включил отопление. Видимо, шутки кончились, но дома было всё еще зябко, поэтому я не отрывалась от его талии, и его огромная ладонь медленно провела от моего затылка по шее к лопаткам.

Затем рука естественно скользнула к изгибу талии, спустилась по бедрам и стянула штаны вместе с нижним бельем, так что я послушно отпихнула в сторону скопившуюся под ногами одежду и осталась голой.

Чувствуя, как его рука гладит мои ягодицы, я тоже стянула рубашку с плеч Ча Сон Тэ. А затем потянулась к пряжке его брюк.

Он тоже не стал меня останавливать и просто позволил мне делать то, что я делала, но, поскольку я никогда в жизни не снимала ни с кого штаны, мои руки неловко соскользнули. Он усмехнулся и прижался губами к моей щеке. А затем принялся целовать меня по всему лицу, отчего я совсем растерялась.

— Хватит…

Как бы я ни вжимала голову в плечи, пытаясь увернуться, он обхватил мое лицо обеими руками, и мне пришлось терпеть его липкие поцелуи.

Он целовал меня повсюду: в лоб, веки, нос, губы, подбородок, щеки, виски, и от этих поцелуев по телу разливался жар, не имеющий ничего общего с сексуальным возбуждением.

«Сказал же, что не буду…» Вспомнив его слова в день нашего первого секса, я искоса взглянула на него, и когда наши глаза встретились, мое сердце болезненно сжалось и тут же отпустило. И только ли это? В горле запершило, вырвался сухой кашель, а тело непроизвольно изогнулось. От того, что я чувствовала жар в его взгляде, смотрящем на меня сверху вниз, это ощущение только усиливалось.

Я не могла не понимать, какие чувства скрывались за всеми его поступками: он примчался в другой город, как только узнал о моем внезапном исчезновении; мы снова занялись любовью, едва встретившись; он нашел мне адвоката, когда я оказалась в беде; забрал к себе домой; выслушал историю моей семьи, хотя говорил, что ему это неинтересно; и все эти нежные жесты…

Ведь я так чувствительна к доброте и особенно внимательно наблюдаю за ним.

— Член сейчас лопнет. Когда разденешь?

— …….

Но, благодаря тому, что он еще не озвучил свои чувства, я могла делать вид, что не замечаю этого странного напряжения между нами.

«Я решила никого не любить, кем бы он ни был. Так что не волнуйся. Тебе не придется напрягаться из-за меня».

«Ну, тогда мне это только на руку».

Возможно, ему тоже было неловко от всего этого, поэтому он и не подавал виду. Вспомнив, как мы когда-то обменялись похожими мыслями, я неуверенно задвигала руками.

Я расстегнула пряжку, спустила молнию, и от его паха повеяло горячим жаром. Как он делал это со мной, я ухватилась за штаны вместе с нижним бельем и потянула вниз, и его тяжелый член тут же вывалился наружу.

Полностью освободив дергающийся ствол, клонящийся вниз под собственной тяжестью, я стянула одежду еще ниже.

Стягивая с него штаны, я и сама не заметила, как опустилась перед ним на колени. Осознав это только тогда, когда спустила их до его икр, я подняла голову, и головка члена коснулась моего лба.

Подняв глаза чуть выше, я увидела, как Ча Сон Тэ водит языком во рту. Было совершенно ясно, чего он хочет, и я, тоже облизав внутреннюю сторону щеки, для начала стянула штаны до конца.

— Убери ногу.

Я легонько похлопала его по икре, и он поочередно поднял ноги. За это время я отбросила одежду в сторону, стянула с него носки, облегающие щиколотки, а затем разделась и сама.

Пока мы мешкали, оставшись в чем мать родила, он тихо цокнул языком и сделал шаг ко мне. Мельком взглянув на его тяжело покачивающийся член, я попыталась потихоньку встать, но его огромная ладонь со звуком «тц» опустилась мне на макушку.

— Сейчас не время вставать.

Едва я снова опустилась на колени, как на моей щеке осталась липкая влага. Я прищурилась, глядя на то, как он трется головкой о мое лицо.

— Ты тоже давай сам.

— …….

— Ты заставил меня делать кучу странных вещей.

Это была легкая месть за то, что он намеренно только раздвигал меня внутри. А еще — попытка стряхнуть то щекочущее чувство от его поцелуев.

Я сказала это просто так, но, по правде говоря, мне и самой хотелось пососать его спустя столько времени, так что я, сделав вид, что сдаюсь, открыла рот. Но не успела я сама взять его, как этот кусок плоти бесцеремонно вторгся мне в рот.

— Мм-м!

Из-за того, что он проник так глубоко, что достал до язычка, я в панике посмотрела на него, а Ча Сон Тэ, схватив меня за волосы, невозмутимо сказал:

— Ты же сама сказала делать самому.

И начал жестко вдалбливать свой член мне в рот.

— Ху-ух! Ах!

Моя челюсть распахнулась до предела, губы нещадно терлись о него. Из-за того, что он постоянно проталкивался до самого горла, я, давясь кашлем, попыталась оттолкнуть его за бедра, но он даже не шелохнулся.

— Угх-х.

— …….

Мне не хватало воздуха, лицо покраснело, а глаза увлажнились. Я не это имела в виду, когда говорила ему делать всё самому. Почувствовав себя уязвленной, я всхлипнула, и хватка на моих волосах стала еще жестче, но затем он цокнул языком и отпустил меня.

Кха. Кха. Я сидела на полу и кашляла, как вдруг меня резко подняли в воздух. Ча Сон Тэ бесцеремонно подхватил меня подмышки, усадил к себе на руку и небрежно вытер мои испачканные слюной губы.

Я отшлепнула его руку, но он упрямо тянулся ко мне, и в итоге я сдалась, подставив ему лицо, лишь продолжая возмущаться:

— Зачем так грубо?

— Ты же сама сказала делать всё самому.

— И всё же…

Уголок губы почему-то саднило, словно он порвался. Я надавила на него большим пальцем и посмотрела на подушечку — так и есть, на ней остался бледно-красный след.

Я обиженно зыркнула на него, а Ча Сон Тэ небрежно слизнул кровь с моего пальца и бесцеремонно задрал одну мою ногу. Я чуть не потеряла равновесие, но его рука, крепко обхватившая меня за талию, надежно удержала. В таком положении он начал тереться стволом о мою раздвинутую промежность, и я замотала головой, отталкивая его в плечо.

— Пойдем на кровать.

— Это ж сколько времени займет.

— Тогда хотя бы на диван. Почему стоя… ах.

Ощущение того, как он проникает в меня снизу по диагонали, было непривычным, и я инстинктивно подалась назад, но он с силой притянул меня за талию, вжимая в себя.

— А-ах, давай ляжем, давай делать это лежа… ах, так неудобно, ху-ух!

Проглотив все мои бормотания, он всё-таки впихнул в меня свой член, и, закинув одну мою ногу себе на руку, начал двигать бедрами.

— Мм-м…

Как бы крепко он меня ни держал, стоять на одной ноге было страшно, и я в панике обхватила его за шею. То ли ему понравилось, что я так вишу на нем, но он высунул язык и облизал мои губы. Особенно когда он зализывал ранку в уголке губ, это отдавалось щиплющей болью, но я решила пока не обращать на это внимания и тоже начала двигать бедрами в такт.

— Мм, ах, ху-ух.

— Ху.

Как он и предсказывал, нам быстро стало жарко. Промежность, низ живота, ноги, руки, грудь — все участки тела, соприкасавшиеся друг с другом, покрылись липкой испариной. Я извивалась, вбирая в себя его член, как вдруг моя вторая нога тоже взмыла в воздух.

Я не успела даже испугаться того, что внезапно оказалась висящей в воздухе, как он еще больше ошеломил меня, с силой вбив в меня бедра.

— Ах…!

Глубокий толчок — и по инерции мое тело отбрасывает назад, а когда я возвращаюсь, следует новое, еще более глубокое проникновение. Начались быстрые, жесткие толчки.

— А-ах, мм! Ху-ух!

Вися на нем, я не могла контролировать процесс и просто безвольно принимала в себя его толчки. Когда выносить это стало совсем невыносимо, я крепко обхватила его за шею. Из-за этого мое тело приподнялось, и член немного вышел, но мне стало жаль расставаться с этим чувством, и я снова опустила таз вниз, а Ча Сон Тэ рассмеялся мне прямо в лицо.

— Повторяешь пройденное?

— Ах, ты о чем?

— Да так, ни о чем.

Я вообще не понимала, что он несет. Я тяжело дышала, глядя ему в глаза, как вдруг он пошел вперед.

Он двигался, всё еще находясь во мне, отчего член то входил, то выходил, скребя по стенкам. Ощущения были странными, я постанывала, а он тем временем покусывал мою мочку уха. От щекотки у меня невольно вырвался смешок, похожий на свист выходящего воздуха, и он тоже коротко рассмеялся, опускаясь на диван.

— Ха-а.

Верхушка члена вонзилась в самую глубину, и я крепко зажмурилась, а он в это время поцеловал меня в веко. Не останавливаясь на этом, он продолжал покрывать поцелуями линию моего лица, и, судя по всему, ему и правда нравилось целоваться.

Лишь распробовав на вкус всю правую половину моего лица, он прекратил это занятие и мягко сжал мою грудь. Тогда и я потихоньку приоткрыла глаза и принялась бесцельно разглядывать пространство вокруг.

— Давай.

— …Что?

— Вверх-вниз.

Он указал подбородком, медленно катая мои соски указательными пальцами, и, похоже, снова собирался заставить меня делать какую-то нелепость. Я недовольно покосилась на него, но, заметив, что он снова тянется за поцелуем, инстинктивно оттолкнула его в плечо. В груди и так слишком сильно щекотало.

Пока на лице откинувшегося на спинку Ча Сон Тэ мелькало смутное недовольство, я, держась за его плечи для равновесия, согнула обе ноги и села, словно лягушка. Я решила, что так будет удобнее двигаться, чем стоя на коленях, и оказалась права.

Только тогда его глаза, до этого неотрывно смотревшие на мое лицо, опустились вниз, туда, где мы были соединены.

Я тоже опустила взгляд и увидела свой выпуклый клитор, а за ним — огромный черный член, от которого виднелось лишь основание. Всё остальное было глубоко внутри меня.

Неужели такая махина и правда… Глядя на это своими глазами, я испытывала нечто сродни благоговению. Не в силах отвести взгляд, я слегка приподняла таз; мои стенки вывернулись наружу, обнажая еще большую часть ствола. А когда я села обратно, он снова исчез.

— Ах… ух, мм.

Я завороженно смотрела, как он липко входит и выходит, и медленно двигалась вверх-вниз, как вдруг в поле зрения возникла рука с вздувшимися венами и принялась ласкать мой клитор.

— Ху-ух…

Даже одного проникновения было более чем достаточно, но от того, что он еще и стимулировал мою плоть, низ живота неистово запылал. Не в силах больше терпеть, я без сил опустилась на него, и он схватил меня за лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Двигайся давай.

— Не могу…

От того, что он теребил мой клитор, пока я была заполнена им до краев, казалось, душа покинет тело. Наполовину обезумев, я лишь смотрела ему в глаза и стонала, а его большой палец задвигался еще быстрее.

— Мм-м, ах…

По мере того как наслаждение разливалось по телу, мои стенки начали непроизвольно сжиматься и расслабляться, сдавливая его член. Это, в свою очередь, еще больше стимулировало меня саму, и, задыхаясь, я в какой-то момент крупно вздрогнула всем телом.

— Ху-ух! А-ах.

— Ху…

Я достигла пика, будучи до краев заполненной им снизу, и мои стенки крепко сжались, а он притянул меня за талию и кончил.

Ха-а. Мы оба тяжело выдохнули. Я тяжело дышала, прижавшись к его широкой груди, и, чувствуя, как он снова начинает твердеть, осторожно заговорила:

— Сколько здесь стоит аренда?

— А тебе зачем?

— Я тоже буду платить.

— Забей. Да сколько она там стоит.

Равнодушно бросил он, разминая мои ягодицы и зарываясь носом мне в шею. Подавшись его медленным, тягучим движениям бедер, я покачала головой.

— И всё же просто сидеть у тебя на шее как-то…

Вспоминая время после смерти матери, когда я могла позволить себе погрузиться в апатию и впустую тратить дни, я понимаю, что это было возможно лишь потому, что мне было на кого опереться. У меня был отец, который зарабатывал деньги, мой дом, моя комната, моя машина — всё это позволяло мне инфантильно расслабиться, думая, что я всю жизнь буду бездельничать на деньги ненавистного отца.

Но теперь всё иначе. Всё, что у меня осталось — это несколько украшений и то немногое из моего личного имущества, что удалось сохранить благодаря помощи Ан Джи Гона. Но на это всю жизнь не проживешь. Нужно было думать о будущем. В конце концов, мне тоже нужно было как-то жить.

Возможно, потому, что я уже пережила подобную травму и у меня выработался иммунитет, я смогла более-менее привести в порядок свои мысли перед могилой родителей.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Думаю, найду какую-нибудь подработку и буду готовиться к поступлению.

— …….

— Я ведь раньше хорошо училась, если возьмусь снова… да, я смогу. В этом году уже поздно, но если подготовлюсь к экзаменам в следующем… Ха Джин-оппа тоже говорил, что это возможно, ах…!

Я осеклась, когда он внезапно с силой вбил в меня бедра. Он продолжал толкаться без остановки, и мои ягодицы с громкими шлепками бились о его твердые бедра.

— Я же разговариваю…

— Продолжай. Давай.

Как я могу продолжать, если он не дает мне и слова вставить. Для начала я повисла у него на шее, принимая его толчки, и лишь после того, как схлынула очередная волна оргазма, с трудом продолжила:

— Мне тоже нужно искать способ выжить. Теперь ведь некому нести ответственность за мою жизнь.

— …….

— Так что скажи, сколько стоит аренда, я буду платить половину. Завтра пойду искать подра…

— Я сказал, забей.

Из-за того, что он оборвал меня довольно резко, я подняла глаза и увидела, что он недовольно хмурится. Не понимая, в чем дело, я склонила голову набок, как вдруг он перевернул меня и уложил на диван.

Маленький двухместный диван еще более-менее вмещал меня, но для габаритов Ча Сон Тэ был катастрофически мал. Поэтому, нависнув надо мной, он, казалось, занял его целиком.

Снова раздвинув мне ноги, он начал перемешивать своим членом чавкающую от спермы внутренность и цокнул языком.

— Кем ты будешь работать?

— А? Ах, что ты имеешь в виду?

— Такую работу делают только те, кто уже пробовал.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Живи как принцесса, как и раньше.

— …….

Покачиваясь в такт его движениям, я оттолкнула его в плечо, потеряв дар речи.

— Что за чушь ты несешь. Ты же прекрасно знаешь, что я осталась без копейки.

— У тебя же есть то, что ты хорошо умеешь. Запираться в комнате и убивать время. Вот этим и занимайся.

— …….

— Не забивай голову всякой ерундой вроде аренды или подработок. Я не буду требовать с тебя денег.

— …Предлагаешь мне запереться в комнате?

Вместо ответа Ча Сон Тэ опустил голову и начал тягуче вылизывать мою грудь. Я ошарашенно посмотрела на него, а затем оттолкнула его голову. И, отодвинувшись назад, вытащила его член.

Отодвинувшись и плотно прижавшись к подлокотнику дивана, я увидела, что белесая жидкость, вытекшая у меня между ног, испачкала кожу дивана на всем пути моего отступления. Но я даже не подумала о том, чтобы вытереть всё еще сочащуюся влагу, и лишь пристально смотрела на него.

— Ты шутишь?

— Разве по моему лицу похоже?

— …….

Именно поэтому это было еще более странно.

— Я не собираюсь брать с тебя плату за жилье, а на жизнь я заработаю, так что тебе не нужно работать.

— …….

— Зачем тебе в университет. Тебе же это особо и не было интересно.

— Это…

— Живи, как жила в своем доме. А когда станет скучно, будем развлекаться со мной.

Он, словно хищник, лениво приблизился, устроился между моих ног, собрал пальцами вытекающую сперму и сунул их мне в рот.

Поморщившись от солоноватого привкуса, я попыталась отвернуться, но он схватил меня за подбородок другими пальцами, не давая пошевелиться. В таком положении он размазывал сперму по моему языку, нёбу, внутренней стороне щек, а затем снова впихнул свой член мне во влагалище.

— Угх, мм.

Оказавшись в ловушке под телом Ча Сон Тэ, я задергалась и, сжав челюсти, укусила его за пальцы. Я укусила довольно сильно, но он даже глазом не моргнул и лишь еще плотнее вжал в меня бедра.

— Ху-ух. Ды… дышать.

Я отчаянно царапала его узловатую руку и умоляюще смотрела на него, прежде чем он, наконец, убрал пальцы, но соединенный со мной низ так и не сдвинулся ни на миллиметр.

— Подожди… подожди, остановись.

Словно не слыша меня, он начал крутить измазанными слюной пальцами мои соски, и это выглядело немного странно.

Что происходит?

Честно говоря, я догадывалась, что он не будет требовать плату за аренду. Если бы он хотел получить деньги от меня, в одночасье потерявшей и семью, и всё имущество, он бы не стал меня забирать. Ча Сон Тэ даже оплатил мою одноместную палату в больнице.

Я думала, что со временем сама возмещу ему расходы, но его неожиданное заявление вызвало у меня чувство какого-то несоответствия.

«Ну точно принцесса. Заперта в замке».

«Говорят, после смерти матери ты безвылазно сидишь в комнате».

«Поэтому у тебя такие мрачные хобби?»

«Я не то чтобы ненавидел это, просто иногда задавался вопросом, почему она так живет, но не думал, что ты это уловишь».

Разве он не считал меня жалкой из-за этого? И при этом предлагает и дальше так жить? Почему?

— Ах…

Заметив, что я глубоко задумалась, он снова начал крутить мой клитор. На этот раз он делал это одновременно с проникновениями, так что возбуждение было еще сильнее.

Если бы дело было только в этом, то ладно, но, возможно, из-за того, что я уже несколько раз кончала, я снова почувствовала странный позыв помочиться и поспешно схватила его за запястье, но он, как и ожидалось, не отступил.

— Ах, мне это не нравится… ох, остановись.

— Что. Опять описаешься?

Я сгорала от стыда, но кивнула, и тогда он с ехидным лицом ущипнул меня за плоть и потянул.

— Не делай этого…!

— Пообещай, что не будешь никуда выходить, и я перестану.

— Что?

— Ну так что?

— Ах… почему, почему ты так? Ты издеваешься?

— Да. Ладно.

Лениво облизав свой большой палец, Ча Сон Тэ всерьез принялся за мои нижние губы. При этом он так быстро и глубоко вдалбливал свой член, что у меня вмиг помутилось в голове.

— Ах, а-ах, мм-м!

Полностью запертая между диваном и мужским телом, не в силах даже пошевелиться, я принимала его толчки, пока, в конце концов, мне не пришлось пережить тот же позорный финал, что и в больнице. Меня обдавало потоком прозрачной жидкости, а он всё продолжал биться бедрами, и от влажных шлепков мои глаза горячо защипало.

Он нагло поцеловал меня, пока я смотрела на него сквозь слезы. Я, естественно, не ответила, крепко сжала губы и ударила его по плечу.

— Хватит. Я больше не буду с тобой… всхлип, мне не нравится, когда ты так делаешь.

Губа немного лопнула, и на ней выступила кровь. Я с обидой оттолкнула его лицо, слизывающее ее, и только тогда его член покинул меня.

Глядя на свое тело, испачканное моими выделениями, Ча Сон Тэ взялся за свой всё еще грозно торчащий член и, подрочив, спустил сперму мне на живот.

— Ху.

Только тогда его жар спал, и то, как он сорванно застонал, поглаживая пах, было сексуальным, несмотря на мою обиду.

Я и сама не заметила, как вся покрылась потом. Нет. Может, это был и не пот… Я шмыгнула носом, а он небрежно откинул упавшую на лоб челку и закинул руку на спинку дивана. Затем он принялся постукивать пальцем по круглой лужице на кожаной обивке, и мое лицо залилось краской стыда.

— Не делай этого.

— Просто оставайся здесь. Никуда не уходи.

От его взгляда исподлобья, с подпертым виском, повеяло необъяснимой тревогой. Окинув взглядом пустую комнату, я снова перевела глаза на него.

— Почему ты так себя ведешь?

— Сам не знаю.

— Что?

— Ах, блядь…

Внезапно он уткнулся лицом в собственное предплечье, и я опешила. Я вообще не понимала, о чем он думает.

Для начала я слезла с дивана. Когда я встала, по моим бедрам потекла всякая всячина, но я, решив сначала вытереть диван, огляделась, нашла в углу рулон туалетной бумаги и принесла его.

Глядя на прозрачную лужицу, я всё же сгорала от стыда, поэтому отвернулась и попыталась вытереть ее кое-как, но Ча Сон Тэ выхватил у меня бумагу и сам всё вытер.

— Дай… я сама.

— Я не шучу и не издеваюсь. Живи, как жила.

— Да что с тобой такое. Ситуация-то изменилась по сравнению с тем временем, как я могу жить, как жила.

— Я сделаю так, чтобы ничего не изменилось, так что просто делай, как я говорю.

— …….

— Хоть эта квартира и похуже, но по размеру будет примерно как твоя комната.

Я отошла от дивана, избегая его рук, которые вытирали мне промежность. Ча Сон Тэ поднял голову, следуя за мной взглядом, его брови были нахмурены.

— О чем ты вообще думаешь?

Он ничего не ответил, лишь снова притянул меня к себе. Его снова вставший член коснулся моего низа живота, и я поспешно замотала головой.

— Я больше не могу.

— Начнешь — и сможешь.

— Эй…

— Постарайся.

Я ничего не могла поделать с тем, что он в итоге снова овладел мной, но тревога никуда не делась. На протяжении всего секса я вглядывалась в лицо Ча Сон Тэ, терзаемая необъяснимым беспокойством, но так ничего и не поняла.

Для начала нужно купить телефон. По словам адвоката, мой старый номер отключили еще летом, видимо, отец постарался.

Средство связи было необходимо для дальнейшей жизни, да и нужно было срочно узнать от полиции новости о преступнике, напавшем на отца.

Так вышло, что Ан Джи Гон взял на себя и это дело, так что теперь полиция передавала информацию ему, он — Ча Сон Тэ, а тот уже мне. Чтобы не утруждать стольких людей, я собиралась подключить номер как можно скорее.

А потом куплю учебники для подготовки к экзаменам на следующий год. Оставался всего год, да и перерыв был немаленьким, но я ведь постоянно училась с самого детства, так что надежда была. Я подумывала о том, чтобы выбрать какую-нибудь специализированную профессию, чтобы было легче зарабатывать на жизнь, а если баллов не хватит, была готова готовиться еще год.

Когда с телефоном и учебниками будет покончено, нужно будет найти работу, и, честно говоря, я вообще не представляла, как это делать, потому что никогда не работала.

Но как-нибудь справлюсь. Человек — существо ко всему привыкающее, так что сначала будет тяжело, но потом я постепенно привыкну. Одно только то, что я уже смирилась с одинокой жизнью, говорит само за себя.

Когда дядя Им Чон Хо впервые пришел ко мне с новостями об отце, всё вокруг казалось беспросветным. Компания обанкротилась, отец умер. Я, не умеющая ничего делать и почти никого не знающая, была словно на необитаемом острове, и этой ситуации было достаточно, чтобы пойти ко дну.

Но то, что я так быстро всё приняла и начала искать способы выжить, было, несомненно, заслугой Ча Сон Тэ.

Он помог мне, когда я была в беде, но главным образом потому, что он всё это время был рядом со мной, с того самого момента, как я очнулась в больнице. Благодаря ему у меня появилось желание сделать шаг вперед. Я и не подозревала, что осознание того, что я не одна, может стать таким огромным утешением.

Но мне всё еще нужно было время, чтобы прийти в себя. Поэтому, пропустив мимо ушей его странные требования жить, как раньше, я провела несколько дней в тесной комнатке на крыше, сплетаясь с ним телами.

Мир, в котором я жила, в одночасье перевернулся с ног на голову, но благодаря Ча Сон Тэ чувства непривычности, одиночества, страха и грусти превратились в наслаждение, так что это было вполне терпимо.

— Больно…

Долгий секс закончился, и Ча Сон Тэ развлекался, посасывая мои соски. Сегодня он почему-то был одержим моей грудью, и того, что он постоянно ее мял, ему было мало — он сосал ее так, что она распухла, и я непроизвольно застонала.

Я погладила его голову, которая всё время утыкалась в меня, и он поднял глаза, не выпуская сосок изо рта. Я осторожно высвободила натянувшуюся грудь и погладила его по лицу.

— Так вот. Чем ты всё это время занимался?

Если посчитать, мы с отцом прятались около двух с половиной месяцев. Мне было интересно, чем всё это время занимался Ча Сон Тэ, и я спрашивала его об этом уже давно, но он был слишком занят исследованием моего тела, так что я до сих пор не получила ответа.

Решив, что его похоть уже более-менее удовлетворена, я снова завела об этом разговор, но он лишь высунул язык и принялся вылизывать мою грудь. Я нахмурилась и потянула его за лицо вверх.

Казалось, он послушно потянулся за мной, но вдруг бесцеремонно протолкнул свой язык мне в рот. И этого ему показалось мало — он начал незаметно раздвигать мне ноги, так что я толкнула его в грудь, заставляя лечь, и оседлала его бедра.

— Знай меру.

Я легонько потрясла его за нос, а он, подложив одну руку под голову, игриво проворчал:

— Вечно ты такая строгая.

— Уж кто бы говорил. Знаешь, сколько раз мы сегодня это сделали?

Я не считала каждый раз, но, судя по закату за окном, мы кувыркались уже полдня.

Проигнорировав член, который тыкался мне в ягодицы и промежность, я оперлась руками о его грудь и положила подбородок на ладони. Лежать на его широком теле было довольно удобно и надежно.

— Так чем ты занимался всё это время?

— Да что ты всё спрашиваешь об этом.

— Я здесь уже четвертый день.

— И что.

— А если посчитать и время в больнице, то еще дольше. Но ты всё это время был со мной.

— …….

— Ты сейчас не работаешь? Из-за того, что наша компания обанкротилась, ты еще не нашел работу? Или… тебя уволили из-за меня?

Подумав, что он мог потерять работу, пока возился со мной, я искоса взглянула на него. Его опущенные глаза внимательно смотрели на меня.

— Боишься, что я умру с голоду?

— Скорее… мне просто интересно.

То ли из-за того, что мы всё время занимались любовью в душной от отопления комнате, его челка была мокрой от пота, и я слегка откинула ее назад.

— Как ты сдружился с адвокатом Ан Джи Гоном? Познакомились на работе? Но тебе правда не нужно платить ему гонорар? Вы настолько близки?

— …….

— Почему ты не отвечаешь?

Поскольку он лишь молча смотрел на меня снизу вверх, я начала возмущаться, но верхушка члена, которая всё это время терлась внизу, вдруг стала довольно настойчивой.

Поняв, что если я расслаблюсь, он снова проникнет в меня, я сползла с него вбок и плотно закуталась в одеяло. Когда я, особенно тщательно укутав нижнюю половину тела, заняла оборонительную позицию, он усмехнулся и повернулся на бок.

— Тебе нравится этот оппа?

— Что?

— Рожей-то он не особо вышел.

Я опешила от его внезапных слов и фыркнула.

— Очень даже неплох, с чего бы ему не выйти рожей.

— Да? Правда неплох?

Ан Джи Гон не был писаным красавцем, но то ли из-за профессии, то ли из-за очков, от него веяло интеллигентностью и джентльменством.

К тому же он работал бесплатно и был знакомым Ча Сон Тэ, так что у меня сложилось о нем хорошее впечатление. При оформлении документов на наследство он всё подробно и понятно объяснил, и благодаря его помощи мне удалось сохранить несколько счетов, за что я была ему благодарна.

— Кстати, раз уж зашла речь, разве не нужно как-то отблагодарить адвоката?

— …….

— Какими бы близкими вы ни были, как-то неудобно оставлять всё просто так. Он так сильно помог… Раз уж он не берет деньги, то хотя бы подарок…

— Если он тебе и правда не нравится, давай закончим разговоры о других оппах.

— А?

— Когда ты вот так, голышом, болтаешь с таким лицом, мне это не по кайфу.

— …А что не так с моим лицом? Чем оно тебе не угодило?

Почувствовав неловкость, я потерлась щекой об одеяло и незаметно зарылась в него поглубже. Его странно раздраженная реакция почему-то заставила мое сердце затрепетать.

— Но почему ты постоянно игнорируешь мои вопросы?

— После того, как ты исчезла, я перебивался подработками тут и там, а сейчас отдыхаю. Довольна?

— Отдыхаешь из-за меня?

— Из-за него.

Он с ехидцей указал вниз, и я, проследив за его взглядом, увидела багровый от возбуждения член и свирепо вытаращила глаза.

Увидев мою реакцию, он низко рассмеялся и незаметно придвинулся ближе. Я отступала, он наступал, я снова отступала, и так продолжалось до тех пор, пока моя спина не уперлась в стену. Оказавшись зажатой между ним и стеной, я еще крепче вцепилась в одеяло.

— Прекрати. Извращенец.

— Угу. Очень своевременное замечание.

— Только попробуй еще раз. Я тебе этого так не оставлю.

Я плотно сжала губы и состроила решительное лицо, а он усмехнулся, подтянул валявшуюся в углу кровати подушку, подсунул ее мне под голову и сам пристроился на краю.

То ли потому, что он жил один, подушка была всего одна, и мы каждый день спали на ней вместе, так что в этом не было ничего особенного. Но его стояк всё еще не давал мне покоя, и я не расслабляла лицо, так что он лишь пожал плечами и крепко притянул меня к себе.

Видимо, совесть у него еще оставалась, и он не пытался продолжить, так что вскоре я расслабленно прижалась к нему.

От его груди, в которую я уткнулась лбом, исходил его характерный запах. Он больше не работал в саду, поэтому запаха травы и земли не было, но запах его тела всё равно был приятным — видимо, мои предпочтения не имеют ничего общего с природой, просто мне нравится он. Я беззвучно принюхивалась, а затем осторожно заговорила:

— Кстати, насчет адвоката Ан Джи Гона.

Проигнорировав его «тц», я продолжила:

— Он вообще не в моем вкусе.

— …….

— У меня высокие стандарты.

Сказав это, я закрыла рот, но он поймал меня за лицо и приподнял его. Ча Сон Тэ смотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла озорная улыбка.

— Ну да, вам же нравятся только нереальные красавчики.

Дело не в этом, просто так уж вышло, что именно он нереально красив. Не подтверждая и не отрицая его слов, я снова уткнулась лицом ему в грудь. Смотреть ему в глаза было как-то неловко. Я попыталась не обращать внимания на жар, заливающий щеки, но он прижался губами к моей макушке, отчего у меня запылала даже голова.

— А, в общем, мы не можем продолжать так жить, так что давай завтра выйдем в город.

— …….

— Первым делом купим учебники и телефон, а потом вместе поищем работу.

— Не хочу.

— Что?

— Я же сказал. Давай просто жить так, как сейчас.

Утопая в его объятиях — он прижимал меня к себе за плечи и талию — я тяжело вздохнула.

Даже я, жившая так жалко, понимала, что нельзя всю жизнь просидеть взаперти. Не понимаю, почему этот с виду нормальный парень так странно упрямится.

Может, он просто капризничает, потому что ему нравится валяться со мной в постели? На все мои вопросы он не дает ни одного внятного ответа, оставляя меня лишь гадать.

— Постоянно сидеть дома — это тоже тяжело.

— Ты же и так этим занималась, в чем проблема.

— Тогда я хотя бы выходила во двор. И тогда у меня было такое состояние души. Сейчас всё изменилось.

— Ну, ужинать можешь на веранде.

— Хватит отвечать всякую чушь. Завтра идем вместе.

— Просто оставайся здесь.

— Ча Сон Тэ.

Я с разочарованием подняла голову, но он тут же впился в мои губы. Жестко зафиксировав мой затылок и талию и бесцеремонно вталкивая язык, он, казалось, больше хотел заткнуть мне рот, чем удовлетворить желание.

Он даже попытался стянуть с меня одеяло, и, как бы крепко я за него ни держалась изнутри, я не могла противостоять его силе.

Обнажив мою грудь, он сгреб ее в ладонь, разминая плоть, а большим пальцем стал легонько скрести сосок.

Кожа, и так уже измученная его ласками, болезненно отозвалась, и я схватила его за руку, пытаясь остановить. Но в ответ он лишь поцеловал меня еще глубже, полностью навалившись сверху, так что я оказалась заперта между стеной, кроватью и его телом.

— Мм-м, нн-н.

Одеяло уже спустилось до самых бедер. Тяжелый член терся о мои бедра и лобок прямо через одеяло, и, чувствуя неладное, я обхватила его лицо, пытаясь оторвать его губы от своих.

Я изо всех сил толкала его, но, измотанная его бесконечными домогательствами за весь день, потерпела неудачу из-за нехватки сил. В конце концов я сдалась и стала ждать, пока он сам отстранится, но Ча Сон Тэ незаметно стянул одеяло и нежно провел рукой у меня между ног.

— Распухла.

Еще бы ей не распухнуть, когда в нее то и дело впихивают такую дубину. Воспользовавшись моментом, когда он оторвался, чтобы сказать это, я быстро закрыла рот рукой, а он игриво щелкнул языком пару раз.

— Убери руку.

— Сам убери это.

Я попыталась отползти вверх, чтобы избежать липкого соприкосновения с его членом, но он тут же поймал меня и потянул обратно. Что ни говори, а силой его не одолеть. Мы встретились взглядами, и повисла короткая немая пауза, но, конечно же, он сгреб меня в охапку и перевернул на спину.

— Я больше не могу. Мне больно…

Я попыталась уползти на руках, но и их придавило его мощными предплечьями. Поверх моих рук, судорожно сжимавших простыню, опустились его ладони; он переплел наши пальцы, и в этот момент в узкую щель между плотно сжатыми бедрами вонзился его член.

— Ах…

Я, конечно, думала, что он войдет внутрь, но член, скользнув по промежности, вышел обратно.

— Что ты делаешь?

— Ты же сказала, что тебе больно.

— Мм…

То, как он раз за разом вбивался между моих бедер, словно это было влагалище, сбило меня с толку, но стоило мне повернуть к нему голову, как он тут же впился в мои губы.

— Что это такое… Как извращенец какой-то.

— Разве мы еще не пришли к этому выводу?

То, как рельефный ствол скользил по нежной коже внутренней стороны бедер, вызывало странное возбуждение, несмотря на всю мою усталость, и я невольно задвигала тазом. Тяжесть его тела, ритмичные толчки — всё было как при настоящем сексе, но стимуляция ограничивалась лишь промежностью, отчего я чувствовала легкую неудовлетворенность.

— В общем… завтра идем вместе. Договорились?

Вены на тыльной стороне его ладони, крепко сжимавшей мою руку, вздулись, и он прикусил мою мочку уха.

— Нет.

Он плотно прижался к моей спине, сковав меня так, что я не могла даже пошевелиться.

— Ты никуда не пойдешь.

***

На следующий день, когда я открыла глаза, я была одна.

Окинув взглядом пустую комнату, я попыталась встать с кровати, но промежность прострелило болью. Взглянув вниз, я увидела, что внутренняя сторона бедер покраснела и распухла.

Он дважды кончил мне на ноги, растерев нежную кожу до красноты. По ней всё еще стекала сперма, так что я кое-как вытерла ее рукой и направилась к своей сумке в углу комнаты.

Я достала противозачаточные таблетки, которые положила во внешний карман. За время жизни в бегах я не принимала их, и у меня даже не было месячных, так что мне выписали их в больнице. Но при таком ежедневном сексе они были просто необходимы, даже не ради регуляции цикла.

Проглотив таблетку без воды и взяв с собой сменную одежду, я вышла в гостиную, но Ча Сон Тэ не было и там. Не было слышно шума воды из ванной, а в прихожей стояли только мои кроссовки. Видимо, он куда-то ушел, и я слегка надулась.

А мне-то говорил никуда не выходить. Подумав о том, куда он мог запропаститься, оставив меня одну, я обиженно посмотрела на ни в чем не повинную входную дверь и направилась в ванную.

Я уже успела привыкнуть к этой тесной ванной, где не было ванны, только душевая кабина. Но больше всего меня успокаивало то, что Ча Сон Тэ — не знаю, намеренно или нет — принес точно такие же банные принадлежности, какими я пользовалась раньше. Знакомый аромат, поднимавшийся вместе с пеной, дарил мне чувство безопасности.

Но когда я вышла, тщательно вымывшись с головы до ног, квартира по-прежнему была пуста.

Куда он мог пойти? Может, за едой? В недоумении склонив голову, я кое-как вытерла волосы полотенцем и снова полезла в сумку.

Я достала шкатулку с драгоценностями и кошелек, спрятанные на самом дне, и попыталась найти какую-нибудь верхнюю одежду, но так как я сбежала из дома летом, там были только легкие вещи.

Немного подумав, я обернулась к встроенному шкафу в спальне. Хоть одежда Ча Сон Тэ и будет мне велика, я решила одолжить что-нибудь на сегодня, а заодно купить себе куртку, раз уж всё равно пойду на улицу. Но, потянув за дверцу шкафа, я опешила.

— …Что за?

Во встроенном шкафу не было ничего, кроме одиноко висящей пластиковой вешалки. На всякий случай я открыла соседнюю секцию, но и там было пусто.

Почему здесь вообще нет одежды? Это же единственное место, где ее можно хранить…

А ведь и правда, с тех пор как я здесь, Ча Сон Тэ ходил либо полуголым, либо в банном халате, и ни разу не переодевался. Неужели он еще не перевез все свои вещи?

Я закрыла шкаф. В одной легкой рубашке будет прохладно, но настоящая зима еще не наступила, так что если я сразу же прыгну в такси и доеду до магазина одежды, то это вполне можно будет пережить.

Зная, что если Ча Сон Тэ будет дома, он снова начнет запрещать мне выходить, я решила быстро сбегать, пока его нет, и натянула кроссовки. Затем разблокировала дверной замок и потянула за ручку.

Щелк.

Что такое? Щелк. Щелк. Ручка словно за что-то зацепилась и не двигалась. Замок сломался? Я снова заперла и отперла дверь, но ручка по-прежнему только щелкала и не поворачивалась.

Решив, что дверь чем-то заклинило снаружи, я еще несколько раз подергала ручку, а затем навалилась на дверь всем телом. Но железная дверь не шелохнулась, намертво перегородив выход.

Я тупо уставилась на дверь, и меня охватило необъяснимое чувство тревоги.

«Ты никуда не пойдешь».

Я тут же мотнула головой, отгоняя эти мысли. Не может быть.

Хоть навязчивое упрямство Ча Сон Тэ и казалось мне странным, я не думала, что он говорит серьезно.

Наверное, он просто был опьянен чувствами или наслаждением, поэтому и нес эту чушь. Запереть меня в комнатке на крыше? По крайней мере, тот Ча Сон Тэ, которого я знала, не стал бы говорить такие безумные вещи. Да и зачем ему это? Какой в этом смысл?

Бум. Я еще раз толкнула дверь плечом, как вдруг раздался писк набираемого пароля: пик-пик-пик-пик. Я отступила на шаг, и дверь тут же открылась. На пороге стоял Ча Сон Тэ в черном пальто, и наши глаза встретились.

— Ты куда собралась?

— А ты откуда?

— Я же вчера говорил. Подумал, раз уж всё равно вышел, куплю немного одежды, давай сходим вместе. Я этот район совсем не знаю.

— …….

— Кстати, тут дверь сломалась.

— …….

— Я ее толкала-толкала, а она не открывается. Может, мастера вызвать? Когда ты открывал, всё нормально было?

Я попыталась выглянуть наружу, но он загородил проход, так что это было невозможно.

От него густо пахло сигаретами, видимо, он только что покурил. Я шмыгнула носом и окинула взглядом его непривычный наряд. Ему и в обычной футболке было отлично, а уж в пальто он выглядел просто сногсшибательно. И тут я вспомнила и спросила:

— Кстати, а почему шкаф пустой? У меня нет куртки, хотела одолжить твою, а там ничего нет.

— Я еще не все вещи перевез. Скоро привезу.

— Ясно. Давай тогда пойдем.

Не желая выслушивать его недовольство, я пригнулась и попыталась проскользнуть мимо него, но его длинная рука обхватила меня за талию, приподняла и затащила обратно в квартиру. Бум. Входная дверь закрылась, и замок щелкнул.

— Да что с тобой…

— И ты собралась идти вот так? В одной тонкой рубашке и с мокрыми волосами?

— Я же сказала. У меня нет верхней одежды. Сейчас пойду и куплю.

— Не торопись, не торопись. Куда ты так спешишь.

Он выхватил у меня кошелек и шкатулку, небрежно бросил их на пол, а затем наклонился и впился в мои губы. При этом он настойчиво толкал меня внутрь, так что мне пришлось сдаться, снять обувь и пройти обратно.

Вцепившись в воротник его пальто, я недолго отвечала на его поцелуй, как вдруг заметила бумажный пакет в его руке и опустила взгляд.

— А это что?

— Книги, которые ты так хотела.

Книги? Я заглянула в пакет, который он сунул мне в руки, и увидела сборники тестов для подготовки к экзаменам. Видимо, он купил пособия по всем предметам, потому что пакет был довольно тяжелым. Я обхватила его обеими руками, подошла к дивану и принялась вытаскивать их.

Судя по тому, что там были и ненужные мне предметы, он просто сгреб всё, что попалось под руку, но этого вполне хватит на первое время. Там была и целая куча тетрадей, и ручки.

— Ты за этим ходил?

— Ты же сказала, что они тебе нужны.

— Ну да, но… могли бы и вместе сходить. В общем, сколько я тебе должна? Я отдам.

Он, должно быть, потратил немало, а зная, что с деньгами у него негусто, просто так принять это я не могла. Я и так жила у него бесплатно, да еще и он постоянно кормил меня, так что вешать на него еще и эти расходы было бы перебором.

Но вместо того, чтобы назвать сумму, Ча Сон Тэ присел на корточки и поднял укатившуюся ручку.

Я наблюдала, как ручка крутится между его изящными пальцами, как вдруг он щелкнул кнопкой и, ни с того ни с сего ткнув стержнем мне в нос, начал рисовать кружок.

— Что ты делаешь.

Я резко отшатнулась, но его вторая рука крепко схватила меня за лицо, не давая пошевелиться, так что мне пришлось безропотно сносить его художества.

— Эй…!

— Только учись, больше ничего.

— Ты с ума сошел?

— Чтобы догнать остальных, тебе нужно зубрить не отрываясь. Зачем тебе работать? У тебя же остались сбережения, так что торопиться некуда.

— Прекрати. Пусти.

— Считай, что ты умерла на год, запрись здесь и сиди за книгами.

Нарисовав всё, что хотел, он с довольным видом отпустил меня, ехидно усмехнулся и спрятал стержень. Затем он щелкнул меня по носу, и я, ударив его по плечу, бросилась в ванную.

Посмотрев в зеркало, я увидела, что он нарисовал мне на самом кончике носа черный кружок, похожий на родинку. Я попыталась смыть его водой, но он не стирался, и даже мыло не брало чернила. Я чуть не расплакалась, как вдруг в зеркале появился Ча Сон Тэ и тут же выдал:

— Не смывается, да?

— Как собачка, мило же.

— Бесишь.

Он улыбнулся моему возмущению, бросил пальто на пол и, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой, шагнул ко мне. Почувствовав неладное, я перестала тереть нос и замерла, а он, как и следовало ожидать, расстегнул ширинку и загнал меня в душевую кабину.

Оказавшись в тесном пространстве, где еще не рассеялся пар и влага, наедине с таким здоровенным мужчиной, я почувствовала, как мне перехватило дыхание.

— Я только что помылась.

— Я знаю.

— …….

— Ты такая чистенькая, меня аж заводит.

Когда он, полностью расстегнув рубашку, шагнул ко мне, я попыталась юркнуть у него под рукой, но он поймал меня со спины. Уф, я застонала и обернулась, а он, обхватив меня за талию, легонько прикусил мой мокрый нос.

— Может, слюной сотрется?

— Отстань. Я выхожу. Мойся сам.

Я с трудом отцепила его руки и вырвалась. Выйдя из ванной и закрыв за собой дверь, я увидела валяющееся пальто и со злости пнула его ногой. Но, вспомнив о горе учебников в гостиной, я нехотя подняла его и кое-как повесила на ту самую единственную вешалку в шкафу.

Я невольно обратила внимание на материал. Для человека, перебивающегося подработками, качество казалось слишком хорошим, и, проверив бирку, я увидела, что это люксовый бренд.

Это было немного неожиданно, но, с другой стороны, он мог купить его когда-то давно, так что я не стала зацикливаться на этом. Сейчас для меня было важнее другое.

Вернувшись в гостиную, я села на пол и принялась перебирать учебники один за другим. Там были пособия тех же издательств, что мы использовали с До Ха Джином, а были и незнакомые.

Внезапно я вспомнила расписание, которое составил для меня До Ха Джин, но, так как Ан Джи Гон сказал, что дом пошел с молотка и все вещи тоже, я не стала особо сожалеть об этом. Я просто составлю новое на основе того, что помню.

Я легла на живот и стала расписывать план по каждому предмету в тетради. То ли от того, что у меня появилось дело, то ли еще от чего, но я почувствовала странный прилив энергии. Это было давно забытое чувство свежести.

Я болтала ногами в воздухе и увлеченно писала, как вдруг услышала звук открывающейся двери и подняла голову. Из ванной вышел Ча Сон Тэ в банном халате.

Осадок от его шутки еще оставался, поэтому я прищурилась и недовольно зыркнула на него, но он, подойдя ко мне широким шагом, сел на корточки прямо передо мной. Из-под распахнутого халата показался его тяжело свисающий член и заполнил всё мое поле зрения. Я опустила глаза в тетрадь, стараясь не смотреть на эту массивную плоть, даже не в возбужденном состоянии.

— Мне всё видно.

— Я для того и показываю.

— …….

— Но что у тебя за почерк?

— А что не так?

Мой почерк был самым обычным, не кривым и не красивым, так что я не поняла, к чему он клонит. Он сел на пол, оперся локтями о колени и подпер подбородок руками.

Заметив, что его пах, который он так и не прикрыл, начал угрожающе разбухать, я незаметно отодвинулась. Теперь, когда у меня появилось дело, нужно было завязывать с этим постоянным сексом.

— Милый почерк.

— …Обычный.

— Напиши мое имя.

— Зачем?

Он посмотрел на меня с полуулыбкой и кивнул.

— Не жадничай. Это же несложно.

Я не понимала, зачем ему понадобилось, чтобы я написала его имя, но это и правда было несложно, так что я небрежно черканула его в углу. Ча Сон Тэ. Написав эти три слога, я снова подняла глаза, как вдруг он склонился ко мне, быстро поцеловал и отстранился.

Я уже привыкла и к тесной квартире, и к сексу, и к поцелуям, но к этому я до сих пор не могла привыкнуть. То неловкое щекочущее чувство, которое возникало только при таких вот легких чмоках, было ни с чем не сравнимо.

Я не стала возмущаться, лишь втянула губы, густо зачеркнула его имя и продолжила составлять расписание.

Пока я долгое время лежала на животе и писала, Ча Сон Тэ сидел на том же месте и наблюдал за мной. Когда мои локти онемели, я сделала паузу и подняла голову, но, увидев, что он теребит свой член, нервно усмехнулась. Вот же неугомонный.

Я недовольно окинула его взглядом и начала подниматься, как вдруг он выхватил у меня тетрадь и заинтересованно хмыкнул.

— Уже столько написала?

— У меня были старые записи Ха Джин-оппы, я вспомнила их и набросала примерный… ты… что ты делаешь?

В отличие от меня, у которой отвисла челюсть от шока, Ча Сон Тэ, спустивший сперму прямо на мою тетрадь, с невозмутимым лицом продолжал выдавливать из себя остатки.

— Эй!

— А, извини. Не сдержался.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Я быстро выхватила ее, но целая страница уже успела насквозь пропитаться липкой жидкостью. А ведь я писала это больше получаса...

Я свирепо посмотрела на него, а он, ни капли не смутившись, с абсолютно невозмутимым лицом откинулся на спинку дивана. Я со злостью вырвала страницу. Следующая тоже промокла, так что я вырвала сразу несколько, скомкала их и швырнула в него.

— Чем больше я тебя узнаю, тем больше убеждаюсь, что ты с приветом.

Он и раньше был с придурью, но чем ближе мы становились, тем труднее было его понять. Я совершенно не представляла, о чем он думает, когда решит пошутить, когда разозлится, а когда возбудится — предсказать это было невозможно.

Взрослый мужик, а не подросток в пубертате, почему его так кидает из крайности в крайность...

Но еще более странной была я сама. То, что все эти выходки Ча Сон Тэ не вызывали у меня искреннего отвращения, а скорее казались забавными, говорило о том, что и со мной не всё в порядке.

Он незаметно придвинулся ко мне. Я потихоньку отодвигалась, но он снова придвигался, так что я сдалась, прижала тетрадь к груди и надула губы.

— Чего тебе.

— …….

Ча Сон Тэ, снова глядя на меня со своей непонятной полуулыбкой, слегка склонил голову. Поняв, что он собирается меня поцеловать, я решила не уворачиваться, так как он всё равно меня поймает, и приоткрыла губы, но его язык коснулся не моих губ, а кончика носа.

И тут я вспомнила то, о чем успела забыть. Рисунок.

А я-то думала, почему он смотрит на меня так насмешливо.

— Ах ты ж…

Я попыталась отстраниться от него, пока он со смехом вылизывал мой нос, но он не отставал, пока не зализал его до красноты.

***

Внезапно осознав кое-что, я подняла голову.

Прямо передо мной лежал Ча Сон Тэ, кое-как уместившись на маленьком диване, и спал. Лучи закатного солнца, пробивавшиеся сквозь окно гостиной, освещали его лишь наполовину.

Глядя на его расслабленную позу, я тоже почувствовала приятную дремоту, но, моргнув, прогнала сонливость и посмотрела на себя.

На следующий день после того, как он принес мне учебники, в гостиной появились большой стол и стул. Благодаря этому мне больше не нужно было лежать на полу, и я могла учиться в удобной позе, и тут мне вдруг пришла в голову мысль.

Сколько я уже здесь?

Судя по тому, что я прошла уже половину учебника, прошло как минимум несколько дней, но я уже давно потеряла счет времени, так что точно не знала.

С тех пор как у меня появилось дело, я почти всё время, за исключением еды, мытья, сна и развлечений с Ча Сон Тэ, сидела за столом, пытаясь заставить свои заржавевшие мозги работать. Поначалу было тяжело, но постепенно я втягивалась, и дни летели на удивление бодро. Но тут я вдруг поняла, что уже очень давно не выходила из дома.

К тому же, если не считать двух рабочих, которые привезли и собрали стол, я уже довольно долгое время не видела никого, кроме Ча Сон Тэ. Ну, раз уж он единственный, кто остался со мной, то это естественно...

Охваченная странным чувством несоответствия, я отложила ручку и пролистала учебник на самое начало.

Кстати, как там бригадир и госпожа Пэ? Номер бригадира я помню, так что нужно будет как-нибудь позвонить ему.

Я бессмысленно скользила взглядом по страницам, исписанным математическими формулами, погруженная в свои мысли, как вдруг услышала скрип кожи на диване.

— Закончила?

Услышав его хриплый голос, я снова подняла голову. Ча Сон Тэ, полуоткрыв глаза, сонным лицом манил меня к себе пальцем.

Секс после того, как я заканчивала свои дела, стал для нас естественной рутиной, так что в этом не было ничего необычного, но, так и не избавившись от чувства тревоги, я молча посмотрела на него и спросила:

— Какое сегодня число?

— Да кто ж его знает.

— Посмотри в телефоне. И дай мне его ненадолго.

— Разрядился.

Невозмутимо ответив, он вдруг вскинул глаза и пристально посмотрел на меня. Окинув меня оценивающим взглядом, он снова поманил меня, и я, наконец, встала.

Я медленно подошла к нему, и он развел руки в стороны, но вместо того, чтобы упасть в его объятия, я села на корточки перед диваном, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Если подумать, я и сама была так занята учебой, что у меня не было особых мыслей о том, чтобы выходить на улицу. Как и говорил Ча Сон Тэ, благодаря деньгам, которые спас Ан Джи Гон, срочной нужды в подработке не было, и я тоже решила, что на какое-то время лучше сосредоточиться на учебе.

Так что это странное чувство изоляции — всего лишь иллюзия.

С тех пор как он принес мне учебники, Ча Сон Тэ больше не упрямился. Если так подумать, раз я сама не собиралась выходить, то у него и не было повода. Я понимала, что это, скорее всего, пустые страхи, но осадок на душе остался, поэтому я решила осторожно прощупать почву.

— Мне уже надоело целыми днями сидеть за столом. Давай выйдем проветриться.

Было бы здорово, если бы хотя бы сейчас он согласился без лишних слов. Тогда я смогла бы избавиться от этого гнетущего чувства. Я молча ждала ответа, а он мягко обхватил мою шею ладонью.

— Съездим к маме с папой?

Он имел в виду их могилы. Только тогда я с облегчением выдохнула.

— Угу. Давай завтра.

— Давай.

Ну вот. Какая еще изоляция. Я расслабилась, позволяя ему гладить меня по затылку, и послушно ответила на поцелуй, когда он потянул меня к себе.

Так как он лежал, а я сидела, наши губы встретились крест-накрест. Я легонько покусывала его губы, а затем чуть высунула язык, но он отодвинул мой подбородок и потерся своим носом о мой. Его лицо уже пылало похотью.

— Залезай.

Глядя на его возбужденное лицо, я и сама чувствовала, как внутри всё закипает, но инстинкт самосохранения подсказывал, что если я буду постоянно идти на поводу у желаний, ничем хорошим это не закончится.

— Мне еще нужно немного доделать. Пока солнце не село.

Я хотела закончить всё, что запланировала на сегодня, поэтому поднялась, и он проводил меня недовольным взглядом. Но мешать не стал, просто позволил уйти.

— Жаль.

— Что такое?

— Если бы мы начали сейчас, было бы намного удобнее.

— О чем ты?

Я удивленно склонила голову, садясь на стул, а он одарил меня игривой и многозначительной улыбкой, а затем закрыл глаза. Окинув взглядом его длинное тело, не умещающееся на диване, я взяла ручку, чувствуя тревогу уже совсем другого рода.

***

— Где ты вообще такому научился?

Обиженно спросила я, глядя на дергающийся прямо перед моим носом член.

Закончив план на день, заказав ужин, хорошенько помывшись и выйдя из душа, я столкнулась с ситуацией, которая повергла меня в такой шок, что я попыталась незаметно отползти в сторону. Но Ча Сон Тэ безжалостно придавил мою попу и начал вылизывать мне промежность.

— А-ах…

Я сидела на нем верхом, абсолютно голая. Да еще и задом наперед. Он сказал, что вылижет меня, если я вылижу его, и я не поняла, к чему это он, пока не обнаружила, что все мои сокровенные места оказались прямо перед его лицом. А его — перед моим.

— Может… может, просто сделаем это лежа?

— Так же веселее.

— И что в этом веселого…

Если бы я знала, что окажусь в такой нелепой позе, лучше бы согласилась, когда он звал меня на диван — запоздалое сожаление накрыло меня с головой. И пусть мы уже всё друг у друга видели, всё равно было как-то неловко.

С пылающим лицом я посмотрела вниз и увидела, как длинный язык Ча Сон Тэ и его высокий нос тычутся мне прямо в промежность.

— Чего ждешь? Бери в рот.

— …….

Но, честно говоря, когда прямо перед твоим лицом маячит возбужденный член, трудно не поддаться желанию. Я неуверенно обхватила его рукой и взяла головку в рот.

В отличие от него, умело орудующего языком на моем клиторе, я так и не освоила никаких особых техник, но, вспоминая свой скудный опыт, старательно сосала его головку.

— Ах!

Внезапно он с силой подался бедрами вверх, и мой рот оказался забит до отказа, отчего я перепугалась. Кашляя, я выплюнула его и шлепнула по бедру.

— Не дергайся.

— Ты же сама сейчас моим лицом трахаешься.

— …….

Я вздрогнула и приподняла попу. От стимуляции я и правда неосознанно двигала тазом, но неужели обязательно было говорить так вульгарно? Я искоса взглянула на Ча Сон Тэ: его нос, губы и подбородок были мокрыми, и наши глаза встретились.

Он обхватил меня за талию, потянул вниз и снова прижался лицом к моей промежности. Чувствуя контуры его лица своей чувствительной плотью, я, помимо своей воли, снова начала извиваться взад-вперед.

— Ху-ух, мм…

Пока он ласкал меня, мой взгляд упал на бледный шрам у него на левом боку, и я замерла.

Поскольку мы постоянно терлись друг о друга голышом, я смогла обнаружить множество следов, которые не разглядеть под одеждой. И каждый раз, когда я видела подобные шрамы, намекающие на его прошлое, или родинку на внутренней стороне бедра, я снова и снова осознавала, насколько мы стали близки.

— Удивительно.

Пробормотала я, поглаживая шрам, и он, с силой втянув в себя мой клитор, на мгновение отстранился.

— Что?

— Что мы с тобой вот так…

— …….

— Когда я впервые увидела тебя, я думала, что ты просто бандит, не имеющий ко мне никакого отношения, а теперь…

Сказав это, не подумав, я тут же прикусила язык. Он же не любит говорить о прошлом... Не желая портить ему настроение, я замолчала и посмотрела на него, но он выглядел на удивление спокойным.

Заметив, что я изучаю его реакцию, Ча Сон Тэ усмехнулся, большими пальцами раздвинул половые губы и прикоснулся языком к набухшей плоти.

Глядя, как он тщательно вылизывает всё мое разгоряченное, влажное нутро, я снова взялась за его член. Кончиком языка я коснулась головки, сочащейся прозрачной смазкой, и принялась слизывать ее, слегка покусывая, а затем глубоко взяла в рот и начала делать неглубокие движения, то опуская, то поднимая голову.

— Мм-м, ху-ух, ах.

Благодаря тому, что он настойчиво ласкал только самую чувствительную зону, оргазм не заставил себя ждать. Не выпуская члена изо рта, я крепко зажмурилась, а когда выплюнула его, чтобы перевести дух, он легонько похлопал меня по ягодицам.

— Иди сюда.

Видимо, он решил, что с этой странной позой пора заканчивать. Я тут же развернулась к нему лицом. Почувствовав смущение от того, что его лицо было измазано моими соками, я вытерла его рукой, а он, весело рассмеявшись, прижал меня к себе.

Судя по тому, как неторопливо он входил в меня, он явно не был зол. Раньше он так раздражался, когда я упоминала о бандитах, неужели он и правда оставил прошлое позади?

Решив воспользоваться моментом и спросить то, что меня интересовало, я уперлась руками ему в грудь и приподнялась.

— Ху-ух…

Приняв его в себя до самого основания, я сделала глубокий вдох и начала медленно двигаться взад-вперед. Лично мне больше нравилось, когда он вдалбливался в меня, так оргазм наступал быстрее, но в такие моменты я теряла голову, и разговаривать было невозможно.

— Так почему ты ушел из банды?

Ча Сон Тэ, молча наблюдавший за моими движениями, слегка приподнял бровь. Выражение его лица стало чуть более напряженным, но атмосфера оставалась спокойной.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Я тут подумала… ху-ух, я почти ничего о тебе не знаю.

— …….

Я знаю о его родинках и шрамах в интимных местах, но почти ничего не знаю о самом Ча Сон Тэ как о человеке. Максимум — имя, возраст, характер, внешность.

Возможно, то странное чувство изоляции, которое я испытала сегодня, было связано и с этим. Сейчас рядом со мной есть только Ча Сон Тэ, но я знаю лишь его оболочку, и это не могло не угнетать.

Раньше мне было совершенно неважно, почему он порвал с прошлым, но теперь всё изменилось. Точнее говоря, сам факт уже не имел такого значения, как то, насколько мало я о нем знаю. От этого мне становилось как-то не по себе.

Нельзя продолжать в том же духе… Где-то глубоко внутри таился смутный страх перед этими закрадывающимися в сердце чувствами, но пока что любопытство брало верх.

— Ты же много обо мне знаешь. Знаешь о ситуации в моей семье… а я о тебе совсем ничего не знаю.

— …….

— Твоя семья тоже живет в Мудже? Ты с самого детства здесь жил? Какую школу окончил?

Школ в Мудже было немного, так что я знала их все. Мне почему-то казалось, что если он учился в смешанной школе, то наверняка пользовался популярностью у девчонок.

— Кстати, вы же с Ха Джин-оппой ровесники? Оппа учился в школе Сихан, ты случайно его не знаешь?

— Не знаю.

— Ну да… то, что ровесники, еще не значит, что вы знакомы. Так какую школу ты окончил?

— Я не из этого района, так что даже если назову, ты не будешь знать.

— А где ты жил?

— В Гааме.

Я широко раскрыла глаза от удивления, а он, словно передразнивая меня, приподнял бровь и похлопал себя по груди. Поняв, что он зовет меня обнять его, я легла ему на грудь, и он, обхватив мою спину, начал плавно двигать бедрами.

То, как его член медленно входил и выходил, доставляло мягкое, обволакивающее удовольствие, и я, обняв его за шею, двигалась вместе с ним.

Гаам — это же последнее место, где мы прятались. Город, где находится больница, в которой мы снова встретились. Так вот где он жил. Хоть я и пробыла там всего несколько дней, но это был не совсем чужой мне город, и от этого я почувствовала какое-то странное единение.

— Твоя семья… ху-ух, они всё еще там живут?

— Они мертвы.

— …А?

Я слегка покачивала бедрами вверх-вниз, но от неожиданности замерла. В отличие от меня, он продолжил говорить с совершенно невозмутимым лицом.

— Оба родителя мертвы. Уже давно.

— …….

— Подними таз.

От такого неожиданного ответа я не знала, что сказать, и замялась, а он бесцеремонно схватил меня за бедра, приподнял и начал быстро вдалбливаться в меня.

— Ах, ох, подожди, подожди немного. А-ах…!

К его толчкам добавилось пружинящее движение матраса, и проникновения стали еще глубже. Стимуляция была настолько сильной, что я не могла связать и двух слов, лишь зажмурилась и полностью отдалась накатывающему наслаждению.

— Мм-м!

Достигнув оргазма, он крепко прикусил мое ухо. Не успев даже почувствовать боль, я задергалась и крепко прижалась к нему. Уткнувшись лицом в его длинную шею, я потерлась щекой о его пульсирующий кадык.

— Можно спросить, как они умерли?

— …….

— Если не хочешь, можешь не говорить.

Кому как не мне знать, насколько тяжела тема смерти родителей. Он тоже, видимо, не горел желанием об этом говорить, лишь молча обнял меня еще крепче.

То ли потому, что наши тела были сплетены, то ли от осознания того, что мы оба остались без родителей, я почувствовала странную близость, и в носу защипало.

— Раз уж завтра идем, может, и могилы твоих родителей навестим?

— У них нет могил.

— Почему?

— Тела не нашли. Поэтому могилы делать не стали.

— …….

Я инстинктивно сжала его в объятиях, и он, усмехнувшись, ласково провел рукой по моей спине.

Не нашли тела. Мне было интересно, что за история за этим кроется, но я не решилась расспрашивать дальше и просто молча переводила дыхание, как вдруг он снова задвигал бедрами. Чувствуя, как он глубоко проникает в меня, я прижалась к нему еще плотнее.

***

Встроенный шкаф заполнился через несколько дней. Моих зимних вещей там по-прежнему не было, поэтому я решила одолжить что-нибудь подходящее из одежды Ча Сон Тэ.

Я надела свои джинсы, а сверху натянула огромный черный свитер с высоким горлом, который закрывал мне попу, словно платье. Решив, что в этом будет достаточно тепло, я удовлетворенно кивнула и достала еще и короткий пуховик. Хоть это и была самая короткая куртка из его вещей, она тоже доходила мне до попы и была слишком широка.

Пока я кое-как закатывала длинные рукава, Ча Сон Тэ, всё это время наблюдавший за тем, как я одеваюсь, слегка усмехнулся.

— Как так вышло, что у тебя выросла только грудь, а сама ты ничуть не выросла.

— …Это ты вымахал без всякой на то необходимости.

— Ну да. И слава богу, правда?

— О чем ты. Мне-то какая от этого радость.

Почувствовав себя уязвленной, словно он дразнил меня за маленький рост, я надулась и попыталась пройти мимо него, но он лениво пошел следом. Прислушиваясь к его шагам за спиной, я всунула ноги в кроссовки и постучала носками по полу, как вдруг его рука потянулась ко мне и поправила воротник свитера, заставив меня вздрогнуть.

— Я сама.

— У тебя что, рук нет.

— Я же говорю, я сама…

— Я про свои руки.

Услышав его шутку, я усмехнулась и обернулась. Он звонко чмокнул меня в губы пару раз, а затем обнял со спины и застегнул молнию на пуховике. Точнее, застегнул до половины и снова расстегнул.

— Ты зачем расстегнул?

— Ты так заводишь меня в моей одежде! Может, по-быстрому перепихнёмся перед выходом?

Ну да, конечно, по-быстрому. Я прекрасно знала, что если поддамся, то он не отвяжется до самого вечера, поэтому решительно оттолкнула его руку и застегнула молнию до конца. Затем разблокировала замок и потянула ручку двери.

В отличие от прошлого раза, дверь открылась легко и плавно. И что это тогда было? В недоумении склонив голову, я открыла дверь и тут же зажмурилась от резкого порыва ветра.

Я предполагала, что будет прохладно, но на улице оказалось холоднее, чем я думала, поэтому я застегнула пуховик до самого подбородка. Даже не верится, сколько я уже не выходила. Наслаждаясь этим странно непривычным ощущением сезона, я окинула взглядом крышу и обернулась. Перед закрывающейся дверью стоял Ча Сон Тэ.

Полы его длинного пальто, доходившего до икр, развевались на ветру. Это было то самое брендовое пальто, которое я уже видела, и тут я подумала, что свитер и пуховик, надетые на мне, тоже были отличного качества.

Я немного потеребила воротник, который он мне подвернул, но затем всё мое внимание переключилось на его потрясающий вид, когда он уверенным шагом направился ко мне.

— Опять твой вуайеризм проснулся.

Заметив, как я неосознанно окинула его взглядом с ног до головы, он коварно усмехнулся и сократил расстояние.

— Ничего подобного.

Я резко развернулась и первой пошла вниз по лестнице, а позади раздался его смех, похожий на шелест ветра. Я с трудом сдержала улыбку и, держась за тонкие перила, осторожно спускалась ступенька за ступенькой, чувствуя, как ноги предательски дрожат.

Сколько же я не двигалась, если даже спуск по лестнице дается так тяжело. Нужно будет хоть немного гулять. Как только я ступила на землю, я пошатнулась, и Ча Сон Тэ поддержал меня со спины.

— Если тяжело, может, вернемся?

— Это ты такси вызвал?

Проигнорировав его подколку, я указала на такси, стоящее в переулке, и Ча Сон Тэ, цокнув языком, пожевал мочку моего уха. Поняв это как «да», я вырвалась из его объятий и поспешила к машине, а он в один прыжок нагнал меня и, опередив, открыл заднюю дверь.

Он больше не был моим водителем, так что не обязан был этого делать, но от таких его манер в животе приятно защекотало. Я бросила на него взгляд и села в машину.

— К колумбарию Уджон, пожалуйста.

— Понял.

Всю дорогу до места назначения я не отлипала от окна, разглядывая улицу.

Горы, которые еще недавно пестрели красками, теперь были усыпаны голыми ветвями, а в маленьком обветшалом районе царила какая-то унылая атмосфера. И всё же в этом старом районе чувствовалось то особое, тихое очарование зимы.

Так как колумбарий находился недалеко от гор Уджон, дорога заняла не так уж много времени. Я бы не отказалась прокатиться подольше, но мы всё же вышли из такси.

Я не раз бывала в этом колумбарии из-за матери, так что место было мне знакомо, и я пошла первой, но Ча Сон Тэ обнял меня за плечи и коснулся пальцем моего носа.

— Надо было так и оставить.

— Что?

— Ты так мило семенишь, как щеночек, тебе бы подошло.

— …….

Вспомнив, как я несколько дней мучилась, пытаясь смыть этот рисунок, я шлепнула его по груди, но его руку с плеча убирать не стала. Было тепло и надежно, да и мне нравилось то, как трепещет мое сердце. Я всем весом оперлась на него и зашагала вперед.

Могилы родителей находились на самом высоком и уединенном участке колумбария. Вокруг не было других могил, так что это было тихое место, где не было случайных прохожих. В прошлый раз я смогла здесь надолго погрузиться в свои мысли.

Но сегодня всё было иначе.

— А? Там кто-то есть.

— …И правда.

Удивившись тому, что кто-то стоит перед могилой, я непроизвольно напрягла плечо, за которое он меня держал. Обернувшись, я увидела, что Ча Сон Тэ с непроницаемым лицом пристально смотрит на незнакомую спину.

Казалось, он пытается понять, кто это. Человек, обернувшийся на наши шаги, оказался совершенно незнакомой женщиной средних лет. Она, видимо, тоже не узнав нас, изогнула бровь.

— Вы дочь из этой семьи?

Женщина заговорила первой. Несмотря на ее мягкий вид, я напряглась из-за незнакомки и прижалась к Ча Сон Тэ, а он выставил свободную руку, преграждая ей путь.

— Кто вы и что здесь делаете?

— А, я здесь работаю.

Женщина указала вниз, на прямоугольное здание колумбария. Я не понимала, что сотруднику делать на чужой могиле, и Ча Сон Тэ спросил за меня:

— И что вам нужно?

— Мне только что позвонили и сказали, что дочь скоро приедет…

Позвонили? Я посмотрела на Ча Сон Тэ, подумав, что это он позвонил заранее, но по его нахмуренным бровям было ясно, что он слышит об этом впервые.

— Кто звонил?

— Минуточку. Я записала. Посмотрим… Сон Джу Гён.

— Сон Джу Гён?

От удивления я выскользнула из объятий Ча Сон Тэ и подошла к женщине. Сон Джу Гён — это секретарь отца. Почему она? Как?

— Вы уверены, что звонила Сон Джу Гён?

— Да. Женщина, Сон Джу Гён.

— Откуда… откуда она узнала, что я приеду…

— Ну, этого я не знаю… В любом случае, она просила передать вам кое-что, когда вы приедете.

— Что?

Я в недоумении распахнула глаза, а женщина, сложив записку, объяснила:

— Где-то неделю назад она оставила в офисе одну вещь и просила передать ее вам. А сегодня мне позвонили и сказали, что вы приедете, вот я и вышла вас встретить.

— Какую вещь?

— Она в коробке, так что я и сама не знаю. Неудобно же чужое открывать. Спуститесь со мной ненадолго? Коробка довольно громоздкая, так что я оставила ее в офисе.

— А… да, конечно.

Я не понимала, в чем дело, но решила, что нужно всё проверить, и кивнула. В этот момент за моей спиной выросла длинная тень, и Ча Сон Тэ обхватил меня за талию. От его внезапного прикосновения женщина отступила на шаг назад. Я попыталась объяснить ему:

— Сон Джу Гён — это секретарь моего отца.

— А, та самая любовница.

Я была недовольна его словами — хоть он и был прав, но стоило ли говорить такое при посторонних? Я бросила на него укоризненный взгляд, а он, пожав плечами, положил подбородок мне на макушку.

— И что эта женщина может тебе передать?

— Ну… может, что-то связанное с отцом? Давай сначала посмотрим.

— Думаю, лучше не ходить.

— Почему?

— Откуда она могла знать, что мы приедем, чтобы позвонить заранее.

— …….

— Не находишь это странным?

А ведь и правда. Я всё это время сидела дома и только вчера договорилась с Ча Сон Тэ поехать сюда. Откуда секретарь Сон… Внезапная догадка заставила меня резко обернуться к нему. Судя по тому, как он приподнял бровь, он думал о том же.

Я покосилась на женщину и прошептала так, чтобы слышал только он:

— З-за нами следили?

— Похоже на то.

— Но почему…?

— Кто знает.

Слежка? Зачем это секретарю Сон? После смерти мамы я ни разу ее не видела.

До этого она иногда приходила к нам домой по работе вместе с отцом, но после того, как их тайный роман раскрылся, ей, видимо, самой было стыдно, и она затаилась. Я вспоминала о ее существовании лишь изредка, когда отец упоминал ее имя. Я даже представить не могла, что она хочет мне передать.

— Думаю, она хочет вытрясти из тебя деньги.

— Деньги?

Ча Сон Тэ крепко обнял меня, растерянную, и прошептал:

— Ан Джи Гон говорил, что самые приближенные люди директора Кан Гю Хвана в конце довольно долго работали без зарплаты. А раз уж она была к нему так близка, то наверняка и подавно.

— Разве с этим тоже не разобрались?

— Вот именно. Об этом мы потом спросим Ан Джи Гона.

Ча Сон Тэ перевел взгляд на женщину. Заметив, что она смущенно переводит взгляд с него на меня, я попыталась вырваться из его объятий, но он крепко сжал руку, не давая мне пошевелиться.

— Я сам проверю, что там.

— Ты?

— Да. Мало ли что там.

— …Думаешь, там может быть что-то странное?

— Раз уж она даже слежку устроила, то всё может быть. Пойдемте.

Последние слова предназначались женщине. Развернувшись, он пошел обратно тем же путем, не выпуская меня из объятий.

Пока мы спускались с холма, моя тревога не утихала, и я крепко вцепилась в талию Ча Сон Тэ. То, что женщина шла за нами, тоже нервировало, но сейчас меня больше волновали собственные чувства.

— Если ей должны зарплату, давай просто отдадим.

— Если Ан Джи Гон всё уладил, то с юридической точки зрения проблем быть не должно. Наверное, она хочет чего-то еще или у них с директором Кан Гю Хваном были какие-то свои договоренности.

— …….

— Пока вы прятались, отец не рассказывал, о чем они с ней говорили?

— Я не знаю. Отец постоянно пропадал на улице, а я сидела в комнате.

— Ясно.

— А вдруг там и правда что-то странное? Что-то опасное…

Узнав, что за мной следили так, что я даже не заметила, я, естественно, испугалась. Неужели она собирается меня шантажировать? Что она хочет от меня сейчас…

— Чего ты так трясешься. Ты ни в чем не виновата.

— Это да, но…

— Если бы я не мог разобраться с такой ерундой, я бы тебя не забрал. Не бойся.

— …….

Только тогда я осознала, что его рука крепко сжимает мое плечо, и подняла голову.

Помимо секретаря Сон, у отца было еще несколько доверенных лиц. Перед глазами смутно промелькнули их лица. Я не знала, о чем они договаривались с отцом, но что, если они тоже начнут преследовать меня, чтобы получить что-то, как секретарь Сон…

— Ты поэтому говорил мне не выходить из дома?

Он смотрел только вперед, но теперь опустил взгляд на меня. То ли из-за этой неприятной ситуации, то ли по какой-то другой причине, его лицо казалось более напряженным, чем обычно. Я пристально смотрела на него, но он вместо ответа лишь коротко поцеловал меня.

Пока я висела на нем, мы подошли к зданию, и шедшая за нами женщина, ускорив шаг, обогнала нас.

— Офис вон там.

— Стой здесь.

Ча Сон Тэ указал на скамейку в центре площадки. Одной? Я тревожно огляделась.

— А если за нами всё еще следят?

— Здесь безопасно.

Его уверенность удивила меня, но потом я поняла, что он имеет в виду. Площадь была открытой со всех сторон, то и дело проходили сотрудники и посетители, а прямо напротив на столбе висела камера наблюдения.

В таких условиях напасть было бы непросто. Я кивнула и опустилась на скамейку, а Ча Сон Тэ вместе с женщиной скрылись в здании.

Я долго смотрела им вслед, а затем, тяжело вздохнув, опустила глаза.

Слежка. Но зачем? Неужели отец и правда остался ей что-то должен? Вряд ли он стал бы занимать у нее деньги… Если бы ему в конце понадобились деньги, он бы взял мои или продал драгоценности, но он к ним даже не притронулся.

Но если дело не в деньгах, то у меня не было ни малейшего предположения.

И почему именно сейчас? Где она была всё это время?

Поняв, что я ничего не узнаю, пока Ча Сон Тэ не проверит коробку, я попыталась выбросить эти мысли из головы и потерла замерзшие руки.

Я несколько раз быстро потерла ладони друг о друга, чтобы согреть их, приложила к щекам, а затем сунула в карманы пуховика. Я сделала это машинально, просто потому, что руки замерзли.

Шурх.

— …….

Почувствовав под пальцами бумагу, я опустила взгляд. Что это? Она тут была? Я не помнила, чтобы клала что-то в карман.

Подумав, что это может быть какой-нибудь чек Ча Сон Тэ, я без задней мысли вытащила бумажку, но, вопреки моим ожиданиям, это оказался маленький, сложенный пополам белый листок.

Мне показалось, что я уже где-то его видела, и тут я поняла — это была та самая записка, которую разворачивала сотрудница колумбария, сказав, что записала имя Сон Джу Гён.

Как она здесь оказалась? Я склонила голову, но тут же вспомнила, как сотрудница только что прошла мимо меня.

— …….

Зачем?

Охваченная необъяснимым, странным чувством, я, словно околдованная, развернула листок.

«Ча Сон Тэ убил директора Кан Гю Хвана».

Глава 9

Не знаю, сколько я так просидела в оцепенении.

Шаг. Услышав шаги за спиной, я съежилась. Повернув задеревеневшее тело, я увидела, как из здания выходит Ча Сон Тэ. Один. С каждым его широким шагом полы пальто развевались, а волосы небрежно трепал ветер.

Я тупо смотрела ему в глаза, пока он в мгновение ока не оказался рядом и не наклонился ко мне. Щекоть, его волосы коснулись моего лба, и я тут же зажмурилась, почувствовав на губах легкий поцелуй.

Вместо глубокого поцелуя он лишь клюнул меня в губы и выпрямился, а я вцепилась в край его пальто.

— …Что там было?

Мое сердце болезненно сжалось и тут же отпустило, кончики пальцев мелко дрожали. Я не могла контролировать мышцы лица, они словно окаменели, а голос предательски дрожал.

К счастью или к несчастью, Ча Сон Тэ принял это за страх перед слежкой секретаря Сон и, погладив меня по щеке, попытался успокоить.

— Я был прав.

— …….

— Она накатала целое письмо с требованием денег. Видимо, у них с твоим отцом были какие-то свои договоренности.

Я крепко сжала руку.

— П-покажи.

— Я выбросил.

— …А?

— Там одна чушь. Я позвонил Ан Джи Гону, он сказал, что с юридической точки зрения придраться не к чему, так что можно просто игнорировать.

— …….

— Не забивай себе голову этим дерьмом. Пойдем?

Он потянул меня за собой, и я попыталась встать, но ноги подкосились, и я снова опустилась на скамейку.

— Но ведь… это письмо было адресовано мне, разве я не должна была его прочитать?

— Там не было ничего хорошего, так что ты бы только настроение себе испортила. Посмотри, ты и так уже белее мела.

— …….

— На сегодня хватит, поехали домой.

Я немного подумала и медленно кивнула. С довольным видом он достал телефон, видимо, собираясь вызвать такси, и я, глубоко вздохнув, встала.

— Подожди. Я схожу в туалет.

— В туалет?

— Угу… я давно хотела, но ждала, пока ты выйдешь.

— До дома ехать недолго, может, потерпишь?

— Но…

Пока я мялась, он усмехнулся и убрал телефон обратно в карман.

— Ладно, давно я не смотрел, как ты писаешь.

— …….

Мои мысли были в таком хаосе, что я не смогла никак отреагировать на его подколку. Я просто смотрела в пол, и вскоре Ча Сон Тэ, отбросив шутливый тон, повел меня к зданию.

— Тебе тоже нужно в туалет?

— Хочу кое-что проверить.

— …Что проверить?

— Кто знает, вдруг эта сумасшедшая, устроившая за нами слежку, прячется в туалете.

Сердце ухнуло вниз, и я издала сухой кашель, а он снова принялся меня утешать.

— Не бойся.

— …….

Мне было страшно. Страшно, но я не могла понять, кого именно я боюсь. То, что объятия Ча Сон Тэ, которые еще недавно казались мне такими теплыми, теперь пугали меня до мурашек, было вне моего контроля. Для начала я постаралась не подавать виду. Для начала.

Ча Сон Тэ даже не притормозил перед женским туалетом и толкнул дверь. При виде огромного мужчины, внезапно ворвавшегося внутрь, сотрудница, стоявшая у раковины, испуганно обернулась.

— Извините. Это женский туалет.

— Да, я вижу.

Равнодушно бросил он и начал ногой открывать двери кабинок одну за другой. Бах! Бах! Бах! Напуганная его грубостью, сотрудница поспешно выскочила из туалета, и мы остались одни.

Проверив все восемь кабинок, он сунул руки в карманы и повернулся ко мне.

— Никого. Пусто.

— Угу. В-выходи. Я быстро.

— Зачем. Писай с открытой дверью.

— Что?

— Я же сказал, хочу посмотреть.

— …….

Я изо всех сил постаралась скрыть растерянность и вскинула на него глаза. Нужно вести себя естественно, как обычно. Чтобы он ничего не заподозрил.

— Прекрати нести этот извращенский бред и выходи быстрее.

— Я уже всё видел, чего ты смущаешься.

— Эй…!

— Подумай хорошенько. Смущаться придется одинаково — что сейчас, что потом.

— …Уж лучше дома. Здесь я не хочу. А вдруг кто-то зайдет. Выходи. Быстро.

Я обеими руками толкнула его в грудь, и он, усмехнувшись, попятился назад.

— И что мне с тобой делать. Сегодня ты будешь много плакать.

— Выходи уже.

Я вытолкала смеющегося Ча Сон Тэ за дверь.

— Я буду прямо за дверью, так что не бойся.

Я кивнула и закрыла дверь. Глядя на его силуэт, проступающий сквозь матовое стекло, я беззвучно вздохнула и повернулась.

В зеркале над раковиной отразилось мое бледное, как он и сказал, напряженное лицо. Тревожно оглядевшись, я прошла вглубь туалета и достала из кармана записку.

«Ча Сон Тэ убил директора Кан Гю Хвана».

Мое сердце неприятно заколотилось.

Не может быть. Не может быть…

«Ча Сон Тэ убил директора Кан Гю Хвана. Я положила телефон в коробку для салфеток во второй кабинке справа в женском туалете колумбария. Люди Ча Сон Тэ следят за вами, Джи Юль, поэтому связаться с вами трудно. Сначала заберите оттуда телефон. И позвоните по номеру, сохраненному в нем, в течение трех дней. Как можно скорее. Если вы мне не верите, спросите у Ча Сон Тэ, какую вещь я ему отдала. Это была USB-флешка с записью, которую директор сделал, когда этот человек пришел угрожать ему. Ему есть что скрывать, так что он не скажет правду. Выбросьте эту записку до того, как он ее увидит».

Я не могла полностью доверять записке секретаря Сон. После отца она была тем человеком, которого я ненавидела больше всего. Пусть именно отец в итоге довел мать до самоубийства, но секретарь Сон тоже была соучастницей этой трагедии. Я не могла поверить такому человеку из-за одного только клочка бумаги.

Человек, который пришел ко мне, когда я осталась совсем одна, и помог мне, или любовница отца. Если выбирать, кому верить, то, несомненно, первому.

Но интуиция есть у каждого.

Спотыкаясь, я зашла во вторую кабинку и заперла дверь. Щелк, лязгнул засов, и мне вдруг вспомнилась дверная ручка в квартирке на крыше. «Люди Ча Сон Тэ следят за вами, Джи Юль, поэтому связаться с вами трудно». Не может быть. Не может быть.

Охваченная непрекращающейся тревогой, я потянулась к висящей на стене коробке для салфеток. Не зная, как она открывается, я несколько раз дернула крышку и, едва открыв ее, тут же увидела черный мобильный телефон.

— …….

У меня до сих пор не было телефона. Ча Сон Тэ сам купил мне учебники и стол, но о телефоне даже не заикался. А я, с головой уйдя в учебу, и сама в какой-то момент забыла о нем… Нет. Еще рано делать выводы.

Я достала телефон и закрыла коробку. Аппарат был выключен. Судя по обстановке, Ча Сон Тэ не должен был его увидеть, так что нужно было его спрятать.

Если положить в карман, он может нащупать его, когда будет обнимать меня. Подумав немного, я закатала штанину и сунула телефон в носок.

Боясь, что если я задержусь, он заподозрит неладное, я быстро оправила одежду и пошевелила ногой. Убедившись, что ничего не заметно, я нажала на рычаг слива.

Шшш. Записку смыло водой.

Я подошла к раковине вымыть руки; мое лицо всё еще было мертвенно-бледным. Пока… пока ничего не известно наверняка. Рано пугаться. Пока. Я разминала одеревеневшие щеки, как вдруг в зеркале увидела, что дверь открывается и входит Ча Сон Тэ. Левая нога, в которой был спрятан телефон, тут же одеревенела.

— Закончила?

Я кивнула и пошла к выходу, а чтобы скрыть напряжение, брызнула ему в лицо водой с рук. Стараясь идти как можно естественнее, я обогнала его, а когда оглянулась, увидела, что он весело улыбается.

— Ну ты и милашка.

— А такси?

— Уже приехало. Ты же хотела проветриться, точно поедем домой?

— …….

Может, это из-за записки? Мне показалось, что он не столько заботится обо мне, сколько прощупывает почву, и я растерялась.

И тут мне в голову пришла мысль. Тот, кто упрямо твердил мне сидеть дома и никуда не выходить, вчера без лишних слов согласился на прогулку — может, он просто решил дать мне немного свободы, боясь, что если будет и дальше так давить, я начну что-то подозревать…

Я поспешно оборвала эти странные мысли и потянула Ча Сон Тэ за руку.

— Поехали. Я хочу домой.

— И правда, видимо, испугалась.

Он не стал настаивать на том, чтобы остаться, обнял меня за талию, и мы вышли из здания. Как хорошо, что я не положила телефон в карман.

***

Всю дорогу вверх по лестнице на крышу мои мысли путались. Как только мы зайдем в дом, он наверняка попытается меня раздеть, так что нужно было как-то его остановить и первым делом спрятать телефон.

Вспоминая, где в спальне стоит моя сумка, я лихорадочно соображала и наконец нашла выход.

Пока Ча Сон Тэ открывал дверь, я слегка потерла подошвой обуви об пол. Резина заскрипела по гладкой водонепроницаемой краске.

Правда ли это?

Правда ли, что Ча Сон Тэ…

— Чего стоишь. Заходи.

Почему?

Широко распахнутая дверь теперь казалась мне совсем другой. Я думала, что это место, приютившее меня, когда я осталась одна и мне некуда было идти, а теперь чувствовала себя так, словно сама лезу в мышеловку.

Бум. Едва дверь закрылась и я успела сжаться, как Ча Сон Тэ резко расстегнул молнию на моем пуховике.

— Подожди…

Я схватила его за руку, которая уже легла мне на грудь поверх одежды, и он недовольно и с вызовом посмотрел на меня. Не в силах выдержать его острый взгляд, я неловко шагнула внутрь.

— Какое-то время мы не сможем это делать.

— Что?

— У м-меня месячные начались.

Я сняла куртку, прижала ее к груди и, обернувшись, увидела, что Ча Сон Тэ удивленно вскинул брови. Воспользовавшись его растерянностью, я быстро проскользнула в спальню.

Для начала я повесила пуховик во встроенный шкаф, а затем порылась в сумке, достала косметичку и сменную одежду.

— Я только что проверила, они только начались.

— …….

— Я пойду помоюсь.

Я уже собиралась направиться в ванную, как он схватил меня за руку и тут же впился в губы. Одолеваемая множеством тревог, я не смогла ответить на его настойчивый язык и стояла как деревянная, и он, прищурившись, отстранился.

Неужели он понял, что я вру? Что делать? Если он снимет с меня штаны… Я крепко прижала косметичку к груди и напряглась, как вдруг он рассмеялся.

— Да брось ты.

— А…? О чем ты?

— Мы уже и лизали, и сосали друг друга, а ты стесняешься из-за каких-то месячных, вот мне и хочется тебя подразнить.

— …….

— Сказала бы раньше. Сходить купить тебе прокладки?

— Нет… у меня пока есть. Я мыться.

Я оттолкнула его в грудь и пулей влетела в ванную. Закрыв дверь и тщательно заперев ее, я, наконец, смогла облегченно вздохнуть. Какое счастье, что он ничего не заподозрил.

Первым делом я достала телефон, спрятала его в косметичку между прокладками, разделась, как и собиралась, чтобы помыться, и намочила чистые трусы в воде. Вряд ли он станет проверять, есть ли на них кровь, но на всякий случай.

Уничтожив все возможные улики, я зашла в душевую кабину и включила воду.

«Ча Сон Тэ убил директора Кан Гю Хвана».

Я стояла под сильными струями воды и тупо смотрела в пустоту.

Если, чисто гипотетически, записка секретаря Сон — чистая правда, то в этом деле было слишком много странностей.

Во-первых, я совершенно не понимала, зачем Ча Сон Тэ убивать отца.

«Твой отец ненавидит сигареты, так что если узнает, что ты куришь, может выгнать тебя из флигеля».

«Я его до сих пор ни разу не видел, с чего бы мне сейчас с ним столкнуться».

Я вспомнила наш давний разговор. Это был день, когда мы впервые переспали, и тогда отец почти не появлялся дома.

Вскоре после этого мы с отцом сбежали посреди ночи и скитались по всей стране, так что у них тем более не было шансов пересечься. Ведь мы снова встретились с ним только в больнице после смерти отца. Если бы бригадир не сообщил ему новости, возможно, мы бы вообще больше никогда не увиделись.

Но почему? По какой причине?

«Люди Ча Сон Тэ следят за вами, Джи Юль, поэтому связаться с вами трудно».

Если Ча Сон Тэ действительно следит за мной, то в зависимости от того, правда это или нет, это можно расценить как слежку или как защиту. Если секретарь Сон врет, то, скорее всего, прав Ча Сон Тэ, и она просто хочет вытрясти из меня деньги.

«Это была USB-флешка с записью, которую директор сделал, когда этот человек пришел угрожать ему. Ему есть что скрывать, так что он не скажет правду».

«Она накатала целое письмо с требованием денег. Видимо, у них с твоим отцом были какие-то свои договоренности».

Чьи слова — правда? Откинув мокрые волосы назад, я вздохнула, и вдруг мои движения замерли.

Когда он пришел угрожать?

Ча Сон Тэ угрожал отцу?

«Тогда почему мы сбежали? Разве мы не должны были остаться в компании, чтобы найти выход?»

«Так… так нужно».

«Просто делай, как я говорю. Я делаю это, чтобы мы выжили».

Может, мы сбежали из-за угроз? Из-за страха смерти?

«Я твой отец. А ты моя дочь. Неужели ты думаешь, что я причиню тебе вред?»

То, что он потащил меня за собой… это потому, что мне тоже грозила опасность?

В этот момент у меня волосы встали дыбом.

Фу-ух…

Нет. Это не сходится с тем, что я ни разу не чувствовала опасности рядом с Ча Сон Тэ. Не то что опасности — я получала от него реальную помощь, физическое удовольствие, чувствовала человеческую привязанность и любовь.

Если бы он не пришел тогда в больницу, я бы оказалась в еще большей опасности.

Я бы либо взяла на себя все долги, не зная, как с ними расплатиться, либо впала бы в еще более глубокую апатию, потеряв после матери еще и отца.

Наверное, мне понадобилось бы гораздо больше времени, чтобы начать трезво мыслить и готовиться к будущему, сидя за учебниками, как сейчас. Ведь тогда я была настолько измотана жизнью в бегах, что пошла за незнакомым мужчиной только потому, что он был чем-то похож на него.

Неужели Ча Сон Тэ и правда… это сделал?

Я не знала. Исходя из того, что мне было известно на данный момент, не было ничего определенного.

Кое-как домывшись и даже надев прокладку для создания идеального алиби, я вышла из ванной, спрятав косметичку в одежде. Ча Сон Тэ, одетый в удобную домашнюю одежду, сидел за столом и листал мой учебник. Проигнорировав то, как он усмехнулся, глядя на что-то, я, словно спасаясь бегством, бросилась в спальню и спрятала косметичку на самое дно сумки.

И тут мне вдруг пришла в голову мысль проверить бирку на свитере Ча Сон Тэ.

— …….

Тоже люкс. Это был любимый бренд отца, и от этого на душе стало еще паршивее.

— Это еще что такое.

Внезапный низкий голос за спиной заставил мои руки оцепенеть. Стараясь сделать невозмутимое лицо, я обернулась и увидела, что он небрежно прислонился к дверному косяку и машет моим учебником.

— А что там?

— Ча Сон Тэ, Ча Сон Тэ, Ча Сон Тэ, Ча Сон Тэ.

Бормоча это, он показал мне учебник, и я, испугавшись уже по другой причине, бросила свитер и вскочила. На полях учебника по английскому было несколько раз написано имя Ча Сон Тэ.

Я попыталась быстро подойти и выхватить его, но он поднял руку высоко вверх, и я потерпела неудачу.

— Отдай.

— Что это?

— Да ничего особенного. Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю.

— …….

Я уже давно потеряла счет дням, так что не помнила, когда именно это было, но как-то, решая тесты, я вспомнила, как Ча Сон Тэ просил меня написать его имя, и просто набросала его.

Не понимая, зачем он меня об этом просил, и думая, уж не кажется ли ему мой почерк милым, я писала его и ровно, и криво, и по горизонтали, и по вертикали, и по диагонали, заполняя поля его именем, пока он спал.

Я сделала это без всякой задней мысли, но от этого было еще более стыдно. Встав на цыпочки, я с трудом отвоевала учебник.

— Не читай мои книги без спроса. Это личное.

— Чушь. Для разговоров о личной жизни уже как-то поздновато.

— …В любом случае. Незачем лезть в мои учебные тетради.

— Благодаря тебе я увидел много интересного, так что буду заглядывать и впредь. Пиши мне письма почаще.

— Это не письма.

Я резко отвернулась и прошла мимо него. Пересекла гостиную, подошла к столу, поставила учебник в угол и плюхнулась на стул.

Но, боясь, что Ча Сон Тэ полезет в мою сумку, я незаметно оглянулась и невольно распахнула глаза.

Он беззвучно смеялся. На его лице не было и следа тех сложных эмоций, которые я часто видела у него раньше, это была чистая, неподдельная радость, даже более искренняя, чем та детская улыбка, которую я однажды заметила через окно.

Увидеть такое лицо в самый подозрительный момент… от этого на душе стало еще паршивее.

— …….

Я точно чувствовала его эмоции. Чувствовала, но если записка секретаря Сон — правда, то как мне расценивать этот смех?

Пока я с тревогой смотрела на него, он внезапно повернулся и направился ко мне.

По мере того как он приближался, мой взгляд поднимался всё выше, пока мне не пришлось задрать голову. Не в силах оторвать глаз от него, опершегося о стол и склонившегося ко мне, я лишь смутно надеялась, что злодейкой окажется секретарь Сон.

***

Подозрения, стоит им только зародиться, растут с невероятной скоростью.

Я уже пережила это однажды из-за любовных похождений отца. Если даже моя мать, так отчаянно верившая ему, в конце концов сломалась, то мне, почти ничего не знающей о Ча Сон Тэ, будет еще сложнее избавиться от сомнений. Нужно было всё проверить, пока я окончательно не потеряла опору.

Проснувшись, я, как всегда, обнаружила себя в объятиях Ча Сон Тэ. Я обнимала его горячую, крепкую талию, а он, подложив мне под голову руку, ровно дышал.

Кажется, он еще спал. Затаив дыхание на мгновение, я издала жалобный стон и зарылась лицом ему подмышку.

— Мм-м…

— …В чем дело?

Услышав мой стон, он заворочался и проснулся. Привычным жестом он обхватил мой затылок и повернулся ко мне, а я еще сильнее сжалась и прижалась к нему.

— Что случилось?

— Живот болит…

— Что?

— Наверное, из-за месячных.

Ча Сон Тэ приподнялся, повернул меня на спину и вгляделся в мое лицо. В его заспанных глазах читалось легкое беспокойство.

— Сильно болит?

— Угу… У тебя есть какие-нибудь таблетки? Любое обезболивающее.

Скорее всего, у него ничего нет. У него же до недавнего времени даже одежды не было.

Если подумать, это тоже странно. Он говорил, что ищет квартиру, уже давно, но то, что здесь до сих пор так пусто, как-то ненормально.

Неужели он переехал прямо перед тем, как забрал меня? А где он был всё это время? Уж точно не во флигеле, хозяин которого сбежал… Всё, на что я раньше не обращала внимания, теперь казалось подозрительным.

— Жди. Я сейчас куплю.

Как я и ожидала, аптечки у него не оказалось. Я ухватилась за край его футболки, когда он вставал с кровати.

«Это правда ты сделал?» Я хотела спросить именно это, но с моих губ сорвался другой вопрос:

— Ты надолго?

— Быстро вернусь. Лежи.

— Угу…

Я шмыгнула носом и свернулась калачиком, а он, натянув одеяло мне на плечи, сразу же вышел из спальни. Как только я услышала, как он обувается, снимает блокировку и закрывает за собой дверь, я вскочила с кровати. На всякий случай я выглянула в прихожую — никого.

Вспоминая то, что я видела вчера, я прикинула, что до аптеки в торговом центре придется спускаться довольно долго, но его шагом это займет меньше получаса. Я поспешно достала косметичку из сумки и зашла в ванную. На случай, если он вернется раньше, я смогу выиграть немного времени.

С той же целью я оставила дверь в ванную приоткрытой, чтобы слышать звук входной двери, достала телефон из косметички и нажала кнопку включения.

Нервно покусывая губы, я переводила взгляд с экрана на дверную щель, и как только телефон включился, я сразу же открыла меню. Как и было сказано в записке, в контактах был сохранен только один номер.

Мой большой палец тревожно дрожал над экраном. Не может быть. Пожалуйста. Не может быть. Пожалуйста. Смутно молясь про себя, я нажала кнопку вызова.

Гудки шли недолго.

— За день до того, как вы вдвоем уехали в Кочхон, Ча Сон Тэ приходил к директору.

Словно она ждала моего звонка, она сразу же, без всяких предисловий, перешла к делу. Голос секретаря Сон, который я не слышала так давно, звучал необычно подавленно.

За день до нашего отъезда в Кочхон… это то самое воскресенье, когда я сидела за столом, умирая от скуки.

— Зачем…?

— Чтобы убить его.

Моя рука инстинктивно сжалась.

— К счастью, в тот раз директору удалось спастись… Запись с места событий я отправлю вам отдельно. Послушайте сами.

— Почему Ча Сон Тэ… почему он хотел убить отца…

— Он племянник Ча Су Хёка, генерального директора компании «Чонрён».

Что?

— Племянник он только на бумаге, на самом деле — как родной сын, и собирался унаследовать компанию.

«Чонрён»? Это же те самые бандиты-коллекторы. Тебе не о чем беспокоиться. Такие мелкие конторы тоже нужны, чтобы нам было легче жить. Я же не могу прокормить весь Мудже.

Почему… почему?

— Да. Допустим. Так ты и правда бандит?

— Сейчас уже нет. Я давно завязал.

Но он же сказал, что завязал…

— Какое… какое это имеет отношение к отцу?

— Видимо, директор вам и правда ничего не рассказывал.

— …….

— «Сомён» обанкротилась, и сейчас ее место заняла «Чонрён».

Мое сердце рухнуло.

— Заводы, землю — всё скупила «Чонрён». Они объединились с «Тэсан Хэви Индастриз» и вот уже три года планомерно толкали нас в пропасть. А когда мы узнали, было уже слишком поздно.

— Почему… почему…

Это было всё, что я могла произнести. Почему «Чонрён»? Разве это не просто коллекторское агентство? «Тэсан Хэви Индастриз» — это крупная корпорация, которой «Сомён» долгое время поставляла автозапчасти. Еще при дедушке «Сомён» была главным поставщиком «Тэсан». По крайней мере, насколько я знала.

— Давно… вскоре после того, как директор вступил в должность, он устроил зачистку среди субподрядчиков. Сказал, что вместо людей бывшего директора будет работать с теми, кто устраивает его самого.

— …….

— Среди тех, с кем разорвали контракты, была компания «Дэён Тек». Они занимались поставками колесных дисков еще при вашем дедушке, а руководил ею отец Ча Сон Тэ. Из-за прекращения заказов компания быстро обанкротилась.

Не может быть…

— Оба родителя мертвы. Уже давно.

— Он мертв…?

— Насколько мне известно, сначала его отец сбросился со скалы в море, а вскоре за ним последовала и мать.

Я крепко зажмурилась.

— Наверное, чтобы отомстить за родителей, он объединился со своим дядей и так поднял «Чонрён». Хоть это и была мелкая бандитская группировка, но всё же бизнес, так что он, видимо, решил, что это выход. И в итоге… вот так всё обернулось.

— Тогда… то, что он устроился к нам с-садовником…

— С компанией «Сомён» он расправился через «Чонрён», а директора, видимо, решил убрать лично.

— Что оставалось делать отцу, в один миг потерявшему всю семью и оставшемуся совсем одному? Он отомстил.

— Но есть одна странность: он так долго готовил эту месть, но подобрался к директору слишком поспешно.

— О чем вы…?

— В тот момент, когда Ча Сон Тэ заявился к директору с ножом, компания еще не обанкротилась. Хоть в итоге всё так и вышло… Но это уже в прошлом, сейчас главное — ваша безопасность, Джи Юль.

— …Что?

— Это была последняя просьба директора. Он просил, если с ним что-то случится, а Ча Сон Тэ подберется к вам — помочь вам.

— …….

— Узнав о его смерти, я приехала, но Ча Сон Тэ уже был рядом с вами, и я тоже растерялась. Вы сейчас у него дома? Вы в порядке? Он вам ничего не сделал?

Я тупо оглядела себя. Я не была ранена. Наоборот, он прямо сейчас побежал за лекарством посреди ночи только потому, что у меня заболел живот…

— Вы поймете, когда послушаете запись, но вы тоже в опасности.

— О чем вы…

— Как вы думаете, почему директор бросил всё и пустился в бега? Когда компания была в таком тяжелом положении.

— …….

— Ча Сон Тэ шантажировал его. Вашей жизнью. Угрожал, что если директор попадется ему на глаза… он убьет вас.

Услышав ее смягченные формулировки, я почувствовала, как всё вокруг плывет.

— Я не знаю, каково вам сейчас рядом с ним, но пока постарайтесь во всем с ним соглашаться. Безопасность превыше всего. Но раз уж с вами до сих пор ничего не случилось, может, у него и нет намерений причинять вам вред.

— …….

— За домом следят люди из банды, так что я не могу просто так подойти… Но скоро к вам должна нагрянуть полиция. Тогда и попросите о помощи.

— …Полиция?

— Да, личность того, кто ударил директора ножом, уже установлена.

Я резко подняла голову. Не потому, что нашли убийцу отца, а из-за нестыковки в ее словах. Может, это была надежда?

— Вы же сказали, что это Ча Сон Тэ уб… убил его. А теперь говорите так, словно это сделал кто-то другой?

— Ножом ударил один из клиентов казино. Но это Ча Сон Тэ заманил туда директора.

— Что…?

— Казино в Гааме принадлежит «Чонрён».

— Это Им Чон Хо подыскал ему эту работу. Дал ему место в казино, которым сам управляет. Вряд ли он думал, что всё обернется вот так.

— Но ведь там работает дядя Им Чон Хо…

— Да. Им Чон Хо связался с директором и предложил ему работу. Официально. На самом деле Им Чон Хо — человек Ча Сон Тэ. Видимо, из-за долгов пошел по кривой дорожке.

— Ха…

— Он всего лишь пешка, а судя по всему, заманил туда директора именно Ча Сон Тэ. Кажется, он следил за вами всё то время, пока вы прятались.

Я невольно вспомнила те несколько раз, когда во время наших скитаний мне казалось, что за нами кто-то наблюдает. Я думала, что мне это только мерещится… Я тупо уставилась в стену, а затем покачала головой.

— Это бессмысленно. Не сходится. Если он следил за нами, он мог убить отца в любой момент… всхлип, почему он ждал, а потом заманил его в казино?

— Этого я тоже не знаю. Директор даже не подозревал, что казино принадлежит «Чонрён». Я сама выяснила это только после его смерти.

— …Почему отец вообще пошел туда работать?

— Я тоже какое-то время не могла с ним связаться, так что подробностей не знаю… Наверное, из-за того, что все его счета были заблокированы, ему нужны были наличные. Насколько мне известно, он не собирался задерживаться там надолго. И с Им Чон Хо они договаривались только о том, чтобы быстро поднять немного денег. Хоть «Сомён» и обанкротилась, директор планировал начать всё сначала.

— Выход… всегда есть. Есть. Нужно… нужно начать всё сначала. Да. Может, так оно и… лучше. К черту «Сомён», к черту всё это… Теперь, когда нет И Ён, просто выбросить всё и начать сначала…

Значит, он и правда собирался это сделать. В тот момент отец отпустил свое сожаление и ухватился за гнилую веревку.

— Хоть и есть пара нестыковок, но главное — Ча Сон Тэ загнал директора в могилу, и он представляет опасность и для вас, Джи Юль.

Она продолжила с тяжелым вздохом:

— Если сможете выбраться из того дома, свяжитесь со мной. Я отправлю вас в другой город или за границу, туда, где вы сможете нормально жить.

— …Почему вы так стараетесь ради меня?

— Я же сказала. Это была последняя просьба директора.

— …….

— Я знаю, что вы меня ненавидите и не доверяете. Знаю, что натворила. Это не какая-то там бесстыдная попытка искупить вину… Нет. Просто я хочу выполнить просьбу директора. Я искренне любила его…

Видимо, решив, что мне не стоит этого слушать, она осеклась. Я молчала, потому что и правда подумала, уж не пытается ли она таким образом избавиться от чувства вины за измену. Но я не собиралась ни прощать ее, ни отказываться от помощи только потому, что не прощаю.

Конечно, при условии, что слова секретаря Сон — правда.

— …Джи Юль, думайте только о себе. Ваша безопасность превыше всего. Неважно, кто вам поможет, главное — остаться в безопасности.

— …….

— Я отправила вам аудиофайл. Послушайте. Тогда вы поверите моим словам. И постарайтесь, чтобы он не нашел телефон.

Связь оборвалась. Ту-ту-ту. Короткие гудки казались далекими и приглушенными.

Какое-то время я тупо смотрела в пустоту, а затем снова включила экран. Как и сказала секретарь Сон, пришло сообщение с аудиофайлом, но прежде чем открывать его, мне нужно было проверить кое-что еще.

Я всё еще не могла ей полностью доверять. Пока что.

По памяти я набрала одиннадцатизначный номер и нажала кнопку вызова.

Дзынь-дзынь. Дзынь-дзынь.

Перед глазами стояло смеющееся лицо Ча Сон Тэ. Не может быть. Не может быть. Я дрожала всем телом, прижимая телефон к уху, как вдруг раздался щелчок, и трубку сняли.

— Алло?

Услышав из динамика знакомый голос, я задрожала еще сильнее.

— Б-бригадир.

Услышав мой голос, он удивленно и громко втянул воздух.

— Джи Юль? Джи Юль, это ты? Боже мой, Джи Юль. Где ты? Вы с директором внезапно исчезли, компания обанкротилась… Что вообще произошло? А?

У меня не было времени объяснять всё бригадиру, который, несмотря на то что в одночасье лишился работы, не злился, а лишь искренне переживал за нас.

— Бригадир… вы ведь знаете, что отец умер? Это вы рассказали Ча Сон Тэ?

«Откуда… откуда ты всё это знаешь? Кто ты… такой?»

«Услышал от бригадира. А бригадир услышал от Им Чон Хо».

Это была моя последняя надежда. На всякий случай. Если хотя бы это окажется правдой, то слова секретаря Сон потеряют свою убедительность.

— Директор умер?

Но от изумленного голоса бригадира в глазах у меня потемнело.

— Почему директор? Как? Что случилось?

— В-вы же сами позвонили Ча Сон Тэ…

— О чем ты? Я этого парня Сон Тэ в глаза не видел с тех пор, как ты исчезла.

Сердце заледенело.

— Исчез внезапно, даже не сказал, что увольняется. Мы тогда были так заняты твоими поисками, что нам было не до него. Госпожа Пэ так распереживалась, что ты целыми днями не выходишь из комнаты, зашла туда, а там всё перевернуто вверх дном… Представляешь, как она испугалась?

— …….

— А что с директором? И ты… ты-то как, в порядке?

— Бригадир, я… я потом вам перезвоню.

— Джи Юль. Что стряслось.

— Пожалуйста, никому не говорите, что мы разговаривали. Я обязательно перезвоню. Обязательно. Никому ни слова.

— Джи Юль, Джи Юль…!

Я поспешно сбросила вызов и открыла файл, присланный секретарем Сон. Рука с телефоном дрожала так сильно, что я несколько раз промахнулась, прежде чем смогла нажать на кнопку воспроизведения.

Короткая, секунд на двадцать, аудиозапись началась со звуков беспорядочно падающих и бьющихся предметов. Затем послышался стон отца, похожий на крик.

— Угх, пощад…!

— Слушай внимательно.

Я крепко зажмурилась. Это был голос Ча Сон Тэ.

— Отныне живи тише воды, ниже травы. И не попадайся мне на глаза.

— Ха-а… Ха.

Бах! Послышался глухой звук удара. Перед мысленным взором всплыл растрепанный вид отца в ту ночь, когда мы сбежали. Был ли он тогда ранен? Вроде нет. По крайней мере, я ничего не заметила.

— Полжизни убил, чтобы добраться сюда, и сам не понимаю, какого хера сейчас творю.

— Угх!

— И это еще называется отец.

И тут…

Дверь начала медленно открываться. В тот момент, когда в моем застывшем поле зрения появилось ледяное лицо Ча Сон Тэ, я выронила телефон. Стук.

— У директора Кан ведь есть дочь?

Я поспешно зажала рот обеими руками.

— Если ты или твоя дочь попадетесь мне на глаза — вы трупы.

Он бросил что-то на пол. Это был непрозрачный пакет с логотипом аптеки.

— Так что живи тихо, как мышь. Если не хочешь сдохнуть.

Бум! На этом оглушительном грохоте запись закончилась, но тишина не прервалась. Как только Ча Сон Тэ, исподлобья сверливший меня взглядом из-за двери, шагнул ко мне, я инстинктивно попятилась.

Я лишь однажды чувствовала страх перед ним. Сразу после того, как вслух упомянула о его прошлом… нет, даже не прошлом. О том, что он бандит.

Тогда он так свирепо отреагировал из-за страха быть раскрытым. А теперь, когда он действительно раскрыт… непередаваемый ужас сковал всё мое тело.

— А…

Пытаясь убежать, я оступилась и упала. Но даже сидя на полу, я продолжала отползать назад, подальше от неумолимо приближающегося Ча Сон Тэ.

Страшно. Страшно. Страшно.

— Не… не подходи.

Неужели он и правда собирается меня убить? Поэтому он забрал меня? Тогда зачем мы спали? Чтобы сбросить напряжение перед убийством? Но ведь был не только секс. Были и моменты щемящей нежности, и шутки, он помогал мне, и я отчетливо чувствовала его эмоции.

Что всё это было? Зачем?

Ча Сон Тэ, молча наблюдавший за моими попытками сбежать, остановился посреди ванной. Затем присел на корточки и поднял валявшийся на полу телефон.

— …….

Глядя на экран, покрывшийся длинными трещинами от удара о плитку, он вдруг с силой ударил им о стену.

Хрясь!

В одно мгновение телефон разлетелся вдребезги, а из его руки закапала кровь. В ужасе я зажала уши и сжалась в комок, но ему, видимо, одного раза показалось мало, и он продолжил бить: Хрясь! Хрясь! Я не выдержала и разрыдалась.

— Хн-н…

Только когда я заплакала в голос, он отбросил разбитый телефон и снова двинулся ко мне. Я хотела сбежать, но отступать было некуда. Плитка за спиной казалась невыносимо холодной и твердой.

— Так значит.

Его низкий голос разрезал воздух, и огромная тень нависла надо мной.

— Про больной живот ты соврала?

— Всхлип…

Я не могла выдавить ни слова, только дрожала, и тут его огромная рука потянулась ко мне, схватила за штаны и стянула их. Вместе со штанами слезли и трусы, обнажив прокладку, прилепленную без всякого смысла, и он недоверчиво хмыкнул.

— И правда соврала.

— …….

— Ну, хорошо хоть, что не болит.

Его окровавленная рука потерлась о прокладку.

— И что ты узнала.

Тупо глядя на кровь Ча Сон Тэ, впитывающуюся в прокладку словно менструальная, я вжалась в угол еще сильнее.

— П-пощади. Я…

— Всё?

— Всхлип…

— Видимо, всё.

Он раздраженно отшвырнул мою одежду и плотно придвинулся ко мне. То ли потому, что он только что вернулся с улицы, то ли из-за его ледяного выражения лица, от него веяло холодом. Прямо как тогда, в больнице.

Мрачная, холодная аура, в которой смешались ярость, отрешенность и отчаяние. Меня пробрал озноб.

— Я не убивал.

Он схватил меня за подбородок и сквозь зубы процедил:

— Я не убивал.

Меня? Или отца? Мой язык онемел от страха, я не могла переспросить и лишь продолжала вжиматься в стену. Я понимала, что бежать некуда, но инстинкт самосохранения кричал, что нужно держаться от него как можно дальше.

То ли ему не нравилось, что я брыкаюсь, то ли его раздражало то, что я узнала правду, но его брови сурово сошлись на переносице. Желваки на скулах заходили ходуном.

Казалось, он вот-вот сожмет руку еще сильнее, но он вдруг отбросил мое лицо, уперся руками в плитку по обе стороны от меня и полностью заблокировал меня.

— Я не убивал, так что не смотри на меня так.

— …….

— Кан Джи Юль.

— Хн…!

Когда он снова потянул ко мне руку, я поспешно опустила голову, чтобы увернуться. Обхватив колени и уткнувшись в них лицом, я услышала, как над головой посыпались ругательства.

— Кана Гю Хвана пырнул другой урод, так какого хера ты на меня так смотришь.

То, что не он ударил ножом, не делает его невиновным. Как моя мать покончила с собой сама, но до этого ее довел отец, так и доведение человека до смерти — это тоже своего рода убийство. По крайней мере, для меня это было так.

— Это ты…

Казалось, всё внутри меня рушится.

— Это ты убил. Ты убил моего отца. Ча Сон Тэ… это ты.

— …Я не убивал.

— Из-за тебя… всхлип, из-за тебя…

— …….

— Из-за тебя я всё потеряла.

А я, даже не подозревая об этом, была ему благодарна. Была тронута тем, что он не забыл меня и пришел за мной. Была рада, что благодаря Ча Сон Тэ у меня появились силы жить дальше. Чем больше я узнавала его, тем сильнее трепетало мое сердце от того, что мы становимся ближе.

Иногда я чувствовала странную тревогу, словно он пытался изолировать меня от мира, но я гнала эти мысли прочь. Пустой шкаф, запертая дверь, дорогая одежда, дни напролет за учебниками без счета времени, его непонятное требование жить как раньше. Было бы ложью сказать, что это не казалось мне странным, но я просто списывала всё на свою мнительность.

Причина была только одна. Я просто хотела доверять Ча Сон Тэ без оглядки. Хотела опереться на него.

Потому что мне нравилось быть с ним, потому что мне нравился он.

Я боялась любви и не верила в нее, но даже я не могла совладать с чувствами, к которым инстинктивно тянулась.

Ха-а. Ха. Мое дыхание становилось всё более прерывистым. Заметив, как меня ненормально трясет, он поднял мое лицо. Сквозь затуманенное зрение я увидела искаженное от боли лицо Ча Сон Тэ, и в тот же миг его губы накрыли мои.

— Нет… мм, нет…

Чем сильнее я отталкивала его, пытавшегося вдохнуть в меня воздух, чтобы успокоить дыхание, тем плотнее он прижимался ко мне.

Не хочу. Страшно. Не хочу. Не хочу. Я царапала его плечи, впивалась ногтями, отталкивала, а затем, сжав челюсти, укусила его за губу. Рот наполнился металлическим привкусом крови, но он даже не шелохнулся. Наоборот, орудуя языком, он в конце концов протолкнулся в мое перехваченное горло.

Кха. Кха.

Даже мой кашель был поглощен им, а затем его язык проник еще глубже. Я попыталась укусить его снова, но он схватил меня за подбородок, пресекая все попытки сопротивления, и я оказалась полностью в его власти.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Угх, ах. Хн-н, мм-м!

Он долго перекапывал всё у меня внутри, и отстранился только тогда, когда я снова начала задыхаться.

— Я не убивал. И не убиваю.

Из уголка губ Ча Сон Тэ, который дышал так же тяжело, как и я, текла кровь.

— Если бы я хотел, я бы сделал это давно. Но я не сделал. Так что…

— Значит… он не умер?

Глаза обожгло слезами.

— Он мертв. Отец м-мертв. Он умер в том месте, куда ты его втянул.

— …….

— Компания обанкротилась… отец умер. И я, я осталась одна. Я одна… у меня ничего нет, я осталась совсем одна.

— …….

— Из-за тебя я… оказалась в таком положении. А я… я даже не знала…

Всхлипывая, я оттолкнула его в плечо, и он без сопротивления подался назад и сел на пол. Я отвернулась от его искаженного лица и кое-как поднялась на ноги.

Я даже не подумала натянуть штаны на голую нижнюю половину тела и попыталась сделать шаг, но ноги подкосились. Ухватившись за раковину, я едва удержала равновесие и вдруг посмотрела в зеркало. Мое лицо тоже было перепачкано кровью Ча Сон Тэ.

Не став ее вытирать, я вышла из ванной и обо что-то споткнулась. Это был пакет с лекарствами. Я пнула его ногой и направилась в спальню. Моей целью была сумка.

Ча Сон Тэ. Ча Сон Тэ сделал это со мной. Ча Сон Тэ…

Охваченная неописуемым отчаянием, я лихорадочно порылась в сумке, вытащила первые попавшиеся штаны и надела их. На белье времени не было.

Я схватила сумку и вышла в гостиную, как раз в тот момент, когда оттуда выходил Ча Сон Тэ. Стараясь не смотреть на него, перепачканного кровью, я подошла к прихожей и кое-как натянула кроссовки. Сняла блокировку замка и повернула ручку.

Щелк.

Щелк. Щелк.

Снова. Ручка снова застряла, как в тот раз. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Я отчаянно дергала ее, но она не поддавалась.

— Открой… дверь.

Сказала я, обращаясь к нему, который уже стоял прямо за моей спиной. Я ожидала, что дверь не откроется. Вспомнила слова секретаря Сон о том, что люди из банды следят за домом. Наверное, они заперли дверь снаружи.

Раз он держал меня взаперти, когда я ничего не знала, то теперь, когда я узнала всё, он тем более меня не выпустит.

Но почему?

Зачем ему держать меня взаперти? Если хотел убить, мог бы просто… Тепло, исходившее от него за моей спиной, казалось особенно жутким. Но мне нужно было выбраться во что бы то ни стало.

Ча Сон Тэ убил моего отца. И, возможно, убьет и меня. Дрожа всем телом, я стучала в дверь, пинала ее, дергала за ручку.

— Открой дверь. Я ухожу. Я не… не буду жить с тобой.

— …….

— Открой дверь, говорю…!

Бум! Едва я снова пнула дверь, как меня подняли в воздух. Сумка выпала из рук, а я оказалась перекинутой через плечо Ча Сон Тэ, как мешок.

— Пусти! Не хочу…! Отпусти!

В мгновение ока он вернулся в спальню и швырнул меня на кровать. А затем с силой захлопнул дверь. Громкий звук удара напомнил мне об угрозах на записи, и по телу побежали мурашки.

Я попыталась соскочить с кровати, но тесная комната, огромный мужчина и страх легко лишили меня сил.

— Ах!

Он в один прыжок настиг меня, снова швырнул на кровать и навалился сверху. Оседлав мои бедра, чтобы я не могла пошевелиться, он всем своим весом придавил мои руки.

— Я же сказал, что не убивал.

— Отпусти меня!

— Я всю жизнь ждал того дня, когда перережу Кан Гю Хвану глотку, но не убил. Не убил. Я этого не делал. Я. Не делал. Не делал.

Он повторял одно и то же, как сумасшедший, а затем опустил голову и уткнулся лицом мне в шею. Как бы я ни вырывалась, он впился зубами в мою шею и тяжело задышал.

— «Сомён», вся эта херня — это нужно было боссам, а мне на это плевать. Моей целью была только жизнь этого ублюдка.

— Угх…!

— Я был уже почти у цели. Стоило подождать еще немного, пока жизнь Кан Гю Хвана не полетит в тартарары, а потом я мог перерезать ему глотку или вспороть живот — сделать всё, что захочу.

— …….

— Но, блядь, почему ты попалась мне на глаза.

У меня хлынули слезы. Боль в шее, ноющие запястья, тяжесть на бедрах — физическая боль отошла на второй план, меня выворачивало наизнанку от его слов.

— Я подумал, что если так пойдет и дальше, то всё пойдет по пизде, и когда я пришел к нему раньше времени, было уже слишком поздно. Увидев рожу Кан Гю Хвана, я вспомнил ту чушь, которую ты несла про то, как тебе его жаль.

— …….

— Поэтому я немного отложил это. Подумал, раз уж ты постоянно маячишь перед глазами, может, во мне проснулось какое-то подобие жалости.

— Всхлип…

— Решил немного подождать, а потом, когда ты перестанешь меня волновать, просто убрать его. Сколько ты могла еще маячить.

Бормоча это словно сам себе, он поднялся по моей шее и уткнулся губами мне в ухо. Он медленно вылизывал ушную раковину, а затем внезапно прикусил ее зубами, и я зажмурилась.

— Ах, не делай этого…!

От ушной раковины к мочке, от мочки к подбородку, от подбородка к губам — он кусал меня повсюду. Как бы я ни вертела головой, пытаясь увернуться, он настойчиво следовал за мной.

— Ах!

С болью он впился в мои губы. Рот тут же наполнился солоноватым привкусом. Вместе с его языком, раздвигающим мои губы, проникала и его кровь, делая этот вкус еще более тошнотворным.

— Не-ет… мм-м.

Одной рукой он связал оба моих запястья, а другой схватил за подбородок. Силой открыв мне рот и бесцеремонно протолкнув язык, он грубо выплюнул слова мне прямо в губы:

— Но почему я, блядь, целых два месяца смотрел только на тебя.

— Хн-н…

— Почему мне было так паршиво, когда я видел, как ты идешь за другим ублюдком.

Он снова укусил меня за губу.

— Кстати, зачем ты тогда за ним пошла?

Значит, те взгляды, которые я чувствовала, пока мы прятались, и правда были его. Хоть я и замечала их всего пару раз, но, видимо, он следил за нами всё это время.

Всё это время я тоже по-своему тянулась к нему. Но какой в этом теперь смысл? Он был причиной той невыносимой жизни в бегах, смерти отца и разрушения моей семьи.

Всё казалось таким бессмысленным, что я только плакала, а он с силой произнес:

— Я спрашиваю, почему ты пошла за мужиком, которого даже не знала.

«Сохрани хотя бы свое сердце».

Какой в этом теперь смысл.

— Потому что он мне понравился.

Ча Сон Тэ слегка склонил голову набок.

— Понравился?

Вместо ответа я попыталась вырвать руки, но он лишь крепче сжал мои запястья.

— Отпусти!

— Понравился?

— Да. Подумала, что он неплохой вариант, чтобы провести с ним ночь, вот и пошла. Доволен?

— …….

— Какое тебе дело. Отпусти меня. Я больше не хочу иметь ничего общего с таким ублюдком, как ты. Я ухожу… ух!

Два пальца проникли мне в рот, придавив язык. Кха! Кха! Несмотря на мой кашель, он и глазом не моргнул, лишь сильнее надавил пальцами, затыкая мне рот.

— Я же сказал. Ты никуда не пойдешь.

Его пальцы безжалостно задвигались у меня во рту.

— Как ты и сказала, Кан Гю Хван мертв. Я всю жизнь жил ради этого, а он сдох от рук другого ублюдка. Блядь, это так невыносимо бессмысленно.

— …….

— Я понял это только после его смерти.

— Угх!

— Я ни разу не задумывался о том, как буду жить после того, как убью его.

— Ух, мм.

— Наверное, я думал, что момент, когда этот ублюдок испустит дух, станет последним в моей жизни. Поэтому и было так бессмысленно.

— …….

— Но, к счастью, появилось нечто, что волнует меня больше, чем Кан Гю Хван.

Я резко подняла глаза и увидела, что он, отпустив мои руки, стягивает с себя футболку. В тот момент, когда солнечный свет из окна осветил его смуглое голое тело, меня охватила паника.

— О-отойди…!

Хоть мои руки и были свободны, а горло освободилось, я всё равно чувствовала себя связанной.

— Не трогай меня. С таким ублюдком, как ты, я больше… больше никогда не буду этого делать.

— Уж лучше я, с кем ты уже столько раз кувыркалась, чем какой-то незнакомый мудак.

Равнодушно бросил он.

— Не бегай за всякими придурками, а развлекайся со мной. Как мы и делали.

— Ча Сон Тэ!

Я попыталась оттолкнуть его руку, вцепившуюся в мой свитер, но он оказался быстрее и с силой рванул ткань. Когда я поспешно прижала к себе края одежды, тонкая материя уже превратилась в жалкие лохмотья.

Он провел ладонью по моему обнажившемуся животу. Из-за осколков, впившихся в его изрезанную ладонь, мне было больно.

— Не надо… не хочу.

— Я отправил его в казино не для того, чтобы убить. Я отправил его туда зарабатывать деньги, а то, что он умер — это чистая случайность.

— И что с того?

— …….

— Думаешь, раз ты не зарезал его своими руками, то это какая-то великая индульгенция? Это не так.

Следы крови, которые он оставлял на моей коже, поднимаясь всё выше, вызывали отвращение.

— Почему мы вообще прятались, почему компания обанкротилась!

— …….

— Если отбросить всё, что было до этого, и оставить только результат, к которому ты не приложил руку, то ты ни в чем не виноват?

— Я не говорил, что не виноват.

— Тогда убери руки.

— А Кан Гю Хван, значит, безгрешен?

Он расстегнул бюстгальтер. Не успев даже посмотреть на то, как он вместе со свитером падает на пол, я ударила его по лицу. Хрясь! Я ударила изо всех сил, но он даже не шелохнулся, лишь продолжал сжимать мою грудь.

— Прекрати!

— Я спрашиваю, неужели Кан Гю Хван ни в чем не виноват? С чего вообще всё…

— Какое мне до этого дело!

Закричала я, и он замер, глядя на меня сверху вниз.

— Я тоже знаю, что мой отец — плохой человек. Знаю! Он был плохим не только для тебя. Он был таким и для меня. И для мамы, и для ее семьи…!

— …….

— И что? Разве из-за этого его можно убить?

— …….

— А если он плохой человек, то я, раз уж я его дочь, должна терпеть твои издевательства только потому, что я его дочь?

— Издевательства?

— Потому что я его дочь… ты и-издевался надо мной, прикрываясь словами Хи Ён-онни… всхлип, надо мной…

«Тебя ведь заводит, так какая разница, хочешь ты или нет?»

Только сейчас я поняла смысл этих слов. Поняла, почему я с самого начала ему не понравилась. Не могла же его ненависть к отцу не распространиться и на меня, его дочь.

— Ты просто использовал меня и играл со мной.

— Нет.

— Что значит нет. Ты же сам залез в мой флигель, домогаясь меня.

У его условий для физического контакта была причина. При мысли о том, что он перебрался из сада в мою машину, потом во флигель, а в итоге и в мою кровать, у меня кровь закипела.

— Ты использовал меня, чтобы легко подобраться к отцу. А я даже не знала…

— Я сказал, нет.

Лицо Ча Сон Тэ исказилось.

— Подобраться к Кан Гю Хвану для меня раз плюнуть. Я мог бы сделать это и без тебя, зачем мне использовать какую-то несведущую девчонку. Ты просто, ты…

Казалось, на его лице на мгновение отразилось смятение, но затем вырвался тяжелый, похожий на ругательство выдох.

— Тебя не было в моих планах.

— …….

— Я же сказал. Моей единственной целью было перерезать глотку Кан Гю Хвану. Его компания, его дочь — мне на это было плевать. Точнее, плевать было тогда. Думаешь, я мог предположить, что меня заинтересует дочь моего врага?

— …….

— Ты — непредвиденная переменная.

— Не смеши. Ты просто играл со мной.

— Мы играли вместе.

Резко парировал он.

— Да, мы начали всё просто так. Я этого не отрицаю. И никогда не скрывал. И хотя то, что ты оказалась дочерью Кан Гю Хвана, было нелепо, я всё равно возбуждался от тебя, и меня тянуло к тебе.

— Вот именно. Если бы я не была дочерью отца, мы бы вообще не пересеклись.

Сердце болезненно сжалось.

— Если бы Кан Гю Хван не был твоим отцом, он бы уже давно сдох от моих рук.

— …….

— Благодаря тебе его жизнь продлилась на пару месяцев…

Хрясь! Я еще раз ударила его по щеке. На этот раз удар был полон эмоций и силы, и покрытая коркой ранка на его губе снова лопнула, но он даже глазом не моргнул.

— Когда я пришел в себя, оказалось, что ты не дочь Кан Гю Хвана, а Кан Гю Хван — твой отец.

Только сейчас я заметила, что его взгляд стал каким-то расфокусированным. Как у человека, который только что открыл для себя нечто новое.

— Кажется, теперь я точно знаю, что это такое.

— Пусти…!

— Пока я чувствовал эту невыносимую пустоту от смерти Кан Гю Хвана, первой, о ком я вспомнил, была ты, оставшаяся совсем одна.

— …….

— То, что ты волновала меня больше, чем Кан Гю Хван, то, что меня бесило видеть тебя с другим ублюдком, то, что я хотел запереть тебя дома, чтобы ты ничего не знала до конца жизни, и даже то, что я возбудился, находясь в такой жопе — всё это.

Ча Сон Тэ достал свой стоящий член и погладил его.

— Отойди!

— Помнишь, я как-то говорил. Что если я влюблюсь в тебя, то всем этим играм конец.

Даже без этого нам уже конец. Я потеряла не только отца. Я потеряла свою нормальную жизнь, и те чувства, которые на мгновение зародились во мне, теперь казались пустыми.

— И еще я говорила, что человеческие чувства недолговечны.

В мгновение ока он стянул с меня штаны и устроился между моих ног. Поскольку я была без белья, тяжелый ствол тут же прижался к моей обнаженной промежности.

— Что ты делаешь…! Отпусти!

Проигнорировав мое сопротивление, толстая головка проникла внутрь. Вопреки нарастающему отторжению, мое тело, уже привыкшее к нему, словно всасывало член в себя. Почувствовав, что входить стало легче, он навалился на меня всем телом и с силой вбил бедра.

— Хн-н…!

В одно мгновение сплетясь со мной, он медленно провел языком по моим губам и начал размеренно двигать тазом.

— Но я гораздо более упрямый, чем ты думаешь.

— Ах, мм, ух.

— Я же больше десяти лет жил только одной целью — Кан Гю Хваном.

То, как глубоко он входил в меня, было до боли знакомым, но в то же время казалось чужим. Наверное, потому, что сам Ча Сон Тэ стал для меня совершенно чужим человеком. Глядя на меня, плачущую, он свирепо прошептал:

— Может, теперь я посвящу свою жизнь преследованию тебя.

***

Как мама могла любить отца?

Я тупо смотрела в темное окно, а затем опустила голову. Мой взгляд скользнул по руке, крепко обнимающей меня под грудью и за живот, и остановился на мощном бедре, придавившем мои ноги.

Я уже давно оставила попытки вырваться из хватки Ча Сон Тэ, опутавшего меня всем телом. Силой мне его не одолеть. Я просто терпела это инородное чувство внутри, но он, видимо, не спал — его член вдруг начал увеличиваться в размерах и медленно ворочаться во мне.

С каждым его движением мое тело и душа превращались в кашу. У меня не было сил даже стонать, я лишь тихо дышала, как вдруг его рука поднялась по моей груди и бесцеремонно открыла мне рот. Я попыталась укусить пальцы, проникшие сквозь зубы, но ему, казалось, было всё равно — он молча продолжал играть с моим языком.

Я безвольно подставила ему язык и тихо произнесла:

— Если бы…

Моя речь была невнятной.

— Если бы я хоть немного меньше ненавидела отца…

Слюна потекла по подбородку, а покрытые корками губы снова засаднило. Он вынул пальцы изо рта и вытер мне слезы. Только тогда я поняла, что плачу. И как только я это осознала, глаза защипало и обожгло жаром.

— Если бы я поговорила с отцом… если бы хоть раз рассказала о тебе.

— …….

— Если бы сказала, что видела тебя в прошлом году… что ты бандит, всхлип, и прогнала бы тебя из нашего дома, тогда… может, всё не зашло бы так далеко.

Я прерывисто всхлипнула.

— Для меня была важна только я сама.

— …….

— Мне было так тяжело, что мне было плевать, что происходит с компанией отца… Я даже не придала значения тому, что в нашем доме поселился бандит… Просто, чтобы мне было хорошо, чтобы поднять себе настроение, я с тобой, с таким ублюдком, как ты…

Моя апатия была на первом месте, моя депрессия была важнее всего. Поэтому, когда ко мне подобрался бандит, я не испытала ни капли настороженности, только интерес. Какая дура.

Осознание того, что в этом кошмаре виноват не только Ча Сон Тэ, делало реальность еще более ужасающей.

Я горько разрыдалась, и он снова обнял меня.

— Тогда уже было поздно.

Его губы коснулись моей макушки.

— С того момента, как я ступил во двор вашего дома, пути назад уже не было.

— …….

— Если бы ты меня прогнала, «Сомён» всё равно бы обанкротилась, а если бы я ушел и мы с тобой не пересеклись, Кан Гю Хван умер бы еще раньше.

— …….

— От моих рук.

У меня вырвался изумленный вздох. Как ни абсурдно, это прозвучало как утешение. И, что еще более нелепо, мое чувство вины немного притупилось. Можно ли так? Не знаю. Видимо, я для себя всё равно на первом месте.

— Значит, всё это из-за тебя.

— …….

— Да. Это ты убил. Ты всё разрушил. Это всё из-за тебя.

Он долго молча двигал бедрами, а затем, кончая, произнес:

— Я не убивал.

Абсолютно бесполезный ответ.

10

— Зашивать не придется.

Из-за двери донесся знакомый голос. Относительно высокий и резкий тон отлично подходил его интеллигентному образу. Он сказал, что позовет кого-то обработать руку, и я думала, что это будет врач, но почему пришел адвокат?

Я какое-то время тупо смотрела в потолок, а затем встала с кровати.

Оглядев комнату, я не нашла своей сумки. Неудивительно, ведь я обронила ее в гостиной и не забрала. Разорванной Ча Сон Тэ одежды тоже не было, как и одеяла, которым я укрывалась. На всякий случай я открыла шкаф — пусто. От нелепости ситуации мне даже не хотелось смеяться.

Я посмотрела на свое голое тело и просто открыла дверь. Похоже, он нарочно убрал всё, чем я могла бы прикрыться, чтобы я не выходила.

— Где ты так порезался.

— Проехали, лучше быстр…

Ча Сон Тэ, протянувший одну руку Ан Джи Гону и куривший сигарету, нахмурился, как только увидел меня. Я видела только спину адвоката.

— Что такое?

— Голову не поворачивай.

Ан Джи Гон, почувствовав мое присутствие и собравшийся обернуться, выпрямился, поняв настроение по ледяному тону Ча Сон Тэ. Я смотрела на затылок Ан Джи Гона, который пинцетом вытаскивал осколки стекла из руки Ча Сон Тэ.

— Думала, вы адвокат, а вы, оказывается, врач.

— …….

— Тогда с долгами точно всё улажено?

Ан Джи Гон коротко вздохнул.

— Я адвокат. Всё оформлено без проблем, так что можете не беспокоиться.

— И как мне вам верить?

— Если хотите, могу показать подтверждающие документы. А медицинская лицензия у меня тоже ес…

— Разболтались вы что-то.

Ча Сон Тэ резко оборвал его, и Ан Джи Гон замолчал, продолжив свою работу.

Фу-ух. Проигнорировав Ча Сон Тэ, который, выпустив длинную струю дыма, кивнул мне, чтобы я вернулась в комнату, я направилась к входной двери. Босиком я разблокировала замок, но ручка по-прежнему не поворачивалась.

Щелк. Щелк-щелк. Щелк.

Я несколько раз подергала ручку, а затем села на корточки прямо перед дверью. Я ожидала, что она не откроется.

— Адвокат Ан.

— …….

— Говорят, личность того, кто ударил отца ножом, установлена. Из полиции не звонили?

К счастью или к несчастью, я — член семьи погибшего, поэтому у меня есть повод связаться с полицией. Секретарь Сон советовала мне тогда и сбежать. Наверняка Ча Сон Тэ тоже это понимает, а так как он прекрасно знает, что я хочу уйти, я не стала этого скрывать. В любом случае, кроме Ча Сон Тэ и Ан Джи Гона, у меня нет других способов связаться с полицией.

— Вы ничего не слышали? Если нет, позвоните им сейчас и узнайте, как продвигается дело.

— …….

— Вы же сказали, что возьмете дело моего отца на себя…

Я осеклась, когда надо мной нависла тень. Почувствовав сильный запах сигарет, я обернулась и увидела Ча Сон Тэ с перебинтованной правой рукой.

Я проигнорировала его нахмуренный взгляд и посмотрела вдаль. Ан Джи Гон собирал свои медицинские инструменты.

— Адвокат, вы правда ничего не слышали?

— Я слышал.

— Адвокат, в полицию…

Ча Сон Тэ сел на корточки, заслонив мне обзор.

— Что ты всё зовешь этого его, вы же даже не близки.

— …….

С этими словами он затушил сигарету о носок черного туфля, который, судя по всему, был незнакомым и принадлежал Ан Джи Гону. На дорогой коже осталось черное пятно, но ни его, ни меня это не волновало.

— Видимо, так хочешь увидеть господ полицейских.

Ча Сон Тэ начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я подумала, неужели он собирается заняться сексом прямо при Ан Джи Гоне, но вопреки моим ожиданиям, он накинул снятую рубашку мне на плечи и силой просунул мои руки в рукава. У меня не было сил вырываться, поэтому я просто сверлила его взглядом, пока он застегивал пуговицы.

— К сожалению, мы нашли его раньше полиции.

Я вздрогнула и нахмурилась.

— Наверное, он ждет меня прямо сейчас.

— …Что это значит?

— Из-за этого ублюдка я попал в затруднительное положение. И месть не свершил, и меня теперь ненавидят.

Случайно взглянув на рубашку, я горько усмехнулась. Он застегнул пуговицы как попало, и все они съехали. Застегнув последнюю пуговицу, Ча Сон Тэ тоже это заметил, цокнул языком, но переделывать не стал.

— И ты решил выместить на нем злость?

На мою колючую реплику он лишь усмехнулся.

— Хочешь присоединиться?

— Что?

— Это же он пырнул твоего отца. Если хочешь, могу устроить так, чтобы ты смогла ударить его в то же самое место.

— …….

Что взять с бандита. Теперь он даже не скрывает этого. Когда я слушала запись секретаря Сон, я уже примерно представляла его истинную, жестокую сущность, но то, с каким спокойствием он нес эту жестокую чушь, поражало. Я не стала отказываться и кивнула.

— Устрой. Место.

— …….

— Я тоже хочу отомстить, как все нормальные люди.

Он молча смотрел на меня, а затем медленно поднялся на ноги. Ан Джи Гон с портфелем в руках снова появился в моем поле зрения, всё так же стоя спиной к нам.

— Понимаешь ведь, что она делает это только для того, чтобы выйти отсюда?

Сказал Ча Сон Тэ Ан Джи Гону, глядя на меня. Какова бы ни была причина, он легко прочитал мое желание выбраться из этой комнатушки на крыше. Молчавший до этого Ан Джи Гон помахал портфелем в воздухе.

— И долго мне еще так стоять?

— Адвокат вас спрашивает.

— …….

На этот раз Ча Сон Тэ обращался ко мне. Я молча буравила его взглядом, а он пожал плечами и прислонился спиной к стене.

— Не знаю, но сейчас на это лучше не смотреть.

— …У меня встреча. Мне пора.

— Договоритесь там по-мирному.

— Сон Тэ.

Ан Джи Гон тяжело вздохнул и обернулся. Он прикрывал глаза одной рукой. Подойдя к нам вслепую, он сунул ноги в туфли и жестом попросил Ча Сон Тэ открыть дверь.

Я не знала, какие у них отношения, но было очевидно, что Ан Джи Гон весьма предан ему. Пораженная этой ситуацией, я переводила взгляд с одного на другого, а Ча Сон Тэ с довольным видом достал из кармана телефон.

— Открывайте. Только внутрь не заглядывайте.

После короткого разговора по телефону Ан Джи Гон разблокировал замок, и — о чудо! — ручка мягко поддалась. Похоже, снаружи и правда кто-то дежурил.

Как только в щель подул холодный ветер, я вскочила, собираясь проскользнуть мимо Ан Джи Гона, но Ча Сон Тэ перехватил меня за руку и оттащил назад.

— Отпусти! Я ухожу!

— Скоро буду у вас, так что подготовьте всё.

Удерживая брыкающуюся меня одной рукой, Ча Сон Тэ отдал приказ Ан Джи Гону.

— Отпусти говорю!

— Ладно... понял.

Ан Джи Гон ответил с неохотой и вышел. Бум, дверь закрылась, и замок щелкнул. Звука поворачивающегося ключа не было, но я смутно догадывалась, что дверь снова заперли снаружи.

Как только Ча Сон Тэ отпустил меня, я бросилась к двери и задергала ручку, но она не поддавалась. Скрипнув зубами, я обернулась к нему.

— Открой дверь.

— Помоешь меня?

Он нагло поднял перебинтованную руку.

— Из-за руки.

— Ха.

— Тебе тоже нужно помыться. Ноги-то.

Глядя на мои бедра, испачканные засохшей спермой, лицо Ча Сон Тэ вспыхнуло похотью, и его пах мгновенно налился тяжестью. Я с отвращением отшатнулась, а он, небрежно помяв член через штаны, снова потянулся ко мне. Он с силой потянул меня за руку, и не успела я опомниться, как оказалась висящей в воздухе.

— Не трогай меня...!

— Я и не трогаю. Говорю же, пойдем мыться.

— Отпусти, говорю!

Я била его по плечам, царапала руки и сопротивлялась, но он бесцеремонно затащил меня в ванную и запер в душевой кабине. А затем тут же включил воду. Шшш. Я отшатнулась от ледяных струй.

— Ты правда собираешься держать меня здесь взаперти?

Вместо ответа он отрегулировал температуру воды и стянул с себя остатки одежды.

— Ты вообще соображаешь, что творишь?

Голый Ча Сон Тэ зашел под душ и оперся перебинтованной рукой о стену. Другой рукой он откинул назад мокрые волосы; если бы я ничего не знала, этот жест показался бы мне до одури сексуальным, но сейчас даже мимолетный трепет сердца вызывал у меня лишь чувство вины. Он ведь убил моего отца.

— Как ты можешь так поступать.

— А что не так.

— Мне теперь даже смотреть на тебя тошно.

— .......

— Как только я вижу тебя, я вспоминаю отца. Как я могу быть с тобой? Я не могу здесь оставаться. Не хочу.

— Попробуй поменяться со мной местами. Тогда будешь видеть только меня.

— Ха.

— Проверено на себе.

Хрясь! Я звонко влепила ему пощечину по мокрой щеке. Я знала, что от моих ударов ему ни жарко, ни холодно, но просто стоять и терпеть было слишком обидно и несправедливо.

— Как... как ты можешь так нагло навязывать мне свои чувства.

— .......

— Тебе хоть немного жаль меня? Я стала такой из-за тебя, и тебе даже не жаль?

— А толку от моих сожалений.

Он тряхнул головой, стряхивая воду.

— Я лучше кого бы то ни было знаю, что такое не прощается.

— Ха...

— Кан Гю Хван разрушил мою жизнь — это факт, и по крайней мере до того, как меня потянуло к тебе, я думал только о том, как убью этого ублюдка. Если бы я вернулся в прошлое, я бы прошел тот же путь. От моих сожалений ничего не изменится.

— Как это не изменится. Ты можешь просто исчезнуть с моих глаз.

— .......

— Это единственное, что ты можешь сделать сейчас. Открой дверь. Я ухожу.

— Но я ведь не убивал его.

Снова те же слова. Не желая слушать, я изо всех сил толкнула его в грудь, но он стоял, как скала.

— В любом случае, скрывать это вечно было невозможно. Я знал, что рано или поздно ты всё равно узнаешь.

Его ладонь тяжело легла поверх моей мокрой рубашки. Я грубо отбросила его руку, но он продолжал самовольно гладить меня от плеч к груди, по талии и бедрам, и от этого меня трясло. Я изо всех сил била его по руке, но он, не обращая внимания, задрал подол рубашки.

— Я предполагал, как ты отреагируешь, когда узнаешь.

— Убери руки.

— Я пришел к тебе, будучи готовым к этому.

Он стянул с меня застегнутую рубашку через голову. Мокрая ткань упала на пол, и он притянул меня к себе. Когда он попытался поцеловать меня, я отвернула голову.

— Раз знал, не должен был приходить.

— .......

— Если бы мы остались чужими и всё обернулось так, я бы не чувствовала себя такой преданной.

— .......

— Хоть ненадолго, но я...

Я прикусила губу, проглатывая конец фразы. Нет смысла говорить об этом вслух. То чувство покоя и трепета, которое я испытывала рядом с Ча Сон Тэ, теперь казалось просто смешным.

Мне было тяжело смотреть ему в глаза еще и по другой причине. Всего несколько дней назад я ничего не подозревала и слепо верила ему, хотела верить, и от собственной глупости и наивности мне было до тошноты стыдно.

— Зачем ты пришел... зачем пришел и выставил меня такой дурой.

— Я же сказал. Ты не выходила у меня из головы.

— .......

— Если подумать, я просто соскучился.

— Заткнись.

И об этом тоже не было смысла говорить. Теперь чувства Ча Сон Тэ были для меня лишь оковами.

— И как долго ты собирался меня обманывать.

— Как можно дольше.

— Ха...

— Чтобы ты возненавидела меня хотя бы на день позже.

Я снова резко оттолкнула его, когда он попытался меня поцеловать.

— Я для тебя — дочь врага, а ты для меня — враг моего отца.

Вода из душа лилась на нас, словно проливной дождь.

— Разве это не смешно?

— Что именно?

— Мы до жути похожи на моих родителей.

— .......

— Ты же знаешь, чем всё закончилось для них?

— Что за дурацкое сравнение.

Он даже глазом не моргнул, отрицая мои слова.

— Твои родители прошли через всё это дерьмо, и родилась ты.

— Не прошли. Поэтому в итоге...

— Если бы не прошли, ты бы не улыбалась так мило.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит, а он внезапно прильнул к моим губам. Я попыталась отстраниться, но он подался вперед, и наши губы снова встретились.

— Мм-м, нет!

Только когда я укусила его за язык, бесцеремонно проникший ко мне в рот, Ча Сон Тэ отстранился и провел языком по своим губам. В отличие от его распухших и покрасневших губ, выражение его лица оставалось невозмутимым.

— В любом случае, не сравнивай нас с твоими родителями. По крайней мере, я не собираюсь трахаться ни с кем, кроме тебя.

— ...И надолго тебя хватит?

— Увидишь сама.

Ча Сон Тэ ответил, поглаживая свой член.

— А для этого тебе придется остаться со мной.

— Надолго не хватит. Я уверена.

— Какая самоуверенность. Я же говорил, что я очень упрямый.

— Я сужу по тому, что видела до сих пор.

— Ты еще и в будущее заглядывать умеешь?

Он легко отмахнулся от моих слов и указал на бутылку с шампунем.

— Помоешь мне голову?

— Пошел к черту.

Резко бросив это, я выскочила из душевой. Ча Сон Тэ не стал меня удерживать. Видимо, понимал, что входная дверь всё равно заперта и я никуда не денусь. С губ сорвалась горькая усмешка.

С меня капала вода, я ступала босыми ногами по плитке и вдруг заметила пятна крови на стене; мой взгляд скользнул по ним, и я прошла мимо.

Насквозь промокшая, я направилась к входной двери. Я села перед ней на корточки, как и раньше, и, глядя на закрытую дверь, вдруг поняла, что это мало чем отличается от того, как я смотрела в окно в своей комнате или в мотеле, и от этого осознания на меня накатило бессилие.

Когда я заперла себя сама и попыталась выбраться, меня запер отец, а когда я думала, что освободилась, меня запер Ча Сон Тэ. И по иронии судьбы, каждый раз вытаскивал меня оттуда именно он.

— Простудишься.

Вскоре из ванной вышел Ча Сон Тэ в халате и, увидев меня сидящей у двери, цокнул языком.

Как бы сильно ни топили батареи, у входной двери всегда сквозило, так что испаряющаяся вода забирала остатки тепла, и я дрожала всем телом. Но я упрямо оставалась на месте, словно в знак протеста.

— Открой дверь.

— .......

Ча Сон Тэ молча посмотрел на меня, а затем подошел к дивану и сел. Я сверлила его взглядом, пока он вальяжно вытирал мокрые волосы, как вдруг мне в голову пришла одна мысль, и я поспешно вскочила.

Чувствуя его взгляд на спине, я быстро забежала в ванную, заперла дверь и бросилась к душевой кабине. Во влажной кабине валялись вывернутая наизнанку белая рубашка и небрежно скомканные черные брюки.

Я же достала телефон отсюда. Сейчас он был в халате без карманов, и в руках у него ничего не было.

Я лихорадочно порылась в карманах брюк и действительно нащупала твердый телефон. Это был тот самый телефон, на котором он в прошлый раз показывал мне видео с водителем Кимом.

Мой палец скользнул по тонкой трещине на экране, и я поморщилась. Я вспомнила, что наш с ним первый настоящий разговор начался именно из-за измены водителя Кима.

Как он вообще смог снять это видео...

Это был глухой лесистый склон горы, куда водитель тайком ездил на машине, чтобы переспать с любовницей. Какова вероятность того, что Ча Сон Тэ оказался там случайно?

Он наверняка выискивал хоть какой-то повод, чтобы подобраться ко мне, дочери отца. И после этого он утверждает, что не собирался играть со мной? Я стиснула зубы и коснулась экрана.

Как ни странно для человека, который держит кого-то взаперти, на телефоне не было пароля. Я ввела "112", удивляясь тому, как легко разблокировался телефон. Нужно было выбираться отсюда любой ценой. Как только выберусь, найду секретаря Сон и...

— Кстати, я тебе еще кое-что не сказал.

От звука голоса за дверью я вздрогнула и крепко сжала телефон в руке. Я вжалась в угол, готовая защищаться, но он, к моему удивлению, не пытался выломать дверь. Вместо этого он легонько побарабанил по ней пальцами.

— Я поймал Сон Джу Гён.

Что? Мои глаза расширились.

— К счастью, она была недалеко, так что это было несложно.

— .......

— Если бы я узнал раньше, ты бы возненавидела меня еще позже.

— Ха...

— Они с Ли Джон Хёком мирно ждут меня. Ах да, Ли Джон Хёк — это тот, кто убил твоего отца.

— .......

— Если подумать, все враги твоих родителей оказались в моих руках. Ну как, хочешь и правда отомстить?

Моя рука с телефоном мелко задрожала. В этот момент меня пробрал не озноб, а настоящее отчаяние.

У секретаря Сон, должно быть, была причина, по которой она не могла просто так вытащить меня отсюда. Учитывая самоуверенность Ча Сон Тэ, не ставившего пароль на телефон, и преданного ему адвоката, я смутно догадывалась, что даже если вызову полицию, выбраться будет непросто.

Но раз она обещала спрятать меня, если я смогу выйти, я думала, что у нее есть какой-то план, и питала слабую надежду, но теперь и она рухнула.

Если Ча Сон Тэ держит у себя секретаря Сон, то даже если я выйду прямо сейчас, мне от него не скрыться. Разве человек, который перехватил убийцу раньше полиции, не сможет поймать меня одну? Он и сейчас творит всё, что ему вздумается, а если я сбегу и он снова меня поймает — страшно даже представить, на что он способен.

Я бессильно опустила телефон с набранными цифрами "112" на пол.

— .......

Ча Сон Тэ сейчас не в себе. Он жил только ради мести, а теперь объект его мести в одночасье погиб от чужих рук; он наверняка чувствует пустоту, растерянность, обиду, и, возможно, ему кажется, что вся его жизнь была перечеркнута.

И он, похоже, пытается выместить эти бурлящие эмоции на мне.

Я — причина того, что он потерял цель своей многолетней мести, и теперь он пытается компенсировать эту пустоту, завладев мной.

Эта гиперкомпенсация проявилась в виде нелепого упрямства, требующего от меня безвылазно сидеть дома.

Я не то чтобы совсем его не понимала. У меня был перед глазами пример отца, который был одновременно и жертвой, и палачом. Я и сама постоянно испытывала противоречивые чувства: ненависть, смешанную с жалостью.

Так что, допустим, я проявлю снисхождение и пойму его обиду. Допустим, я приму его жалкое оправдание, что он не убивал отца своими руками, и, проявив максимальное великодушие, попытаюсь войти в его положение.

А что насчет меня?

Должна ли я сидеть здесь взаперти, как кукла, служа средством для заполнения его пустоты? Потакать его безумным эмоциям? Человеку, который разрушил нашу семью, отца и меня саму?

Ради чего?

Обхватив колени, я сжалась в комок, дрожа всем телом.

Никто больше не несет ответственности за мою жизнь. На мгновение я оперлась на Ча Сон Тэ, но оказалось, что именно он стал тем, кто окончательно сломал меня, тем, кто способен сломать меня. Я думала, что я не одна, но я была абсолютно одинока.

Теперь только я могу защитить себя. Я сама должна искать способ выжить.

Что мне делать?

На ум приходили только два варианта: смириться и ждать, пока его чувства ко мне не остынут, или как-то сбежать до этого. Инстинкт подсказывал мне, какой из них будет лучше для меня.

Бум! Дверь с грохотом распахнулась. Я слабо взглянула на Ча Сон Тэ, который силой открыл запертую дверь и теперь проводил рукой по сломанному замку, и закрыла глаза.

— Я же говорил, простудишься.

— .......

Сознание постепенно угасало, но я твердо решила:

Нужно уходить.

Если я своими глазами увижу, как остывают чувства Ча Сон Тэ, я не смогу защитить даже свое сердце.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Без названия в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

О книге