Глава1: Он в книге

«Как ты можешь уже откладывать палочки? Съешь еще немного, иначе к вечеру снова проголодаешься».

Сбоку раздался нежный женский голос, мягкий, словно уговаривающий ребенка.

«Я больше не могу это есть. Стоит мне увидеть всякую злосчастную дрянь, как подкатывает тошнота — так противно, что я уже по горло сыт. Какой смысл вообще за стол садиться?» — без колебаний ответил насмешливый подростковый голосок, сочащийся ядом.

Сун Шии медленно опустил миску, которую держал в руках. С совершенно ошеломленным выражением лица он тупо уставился на собственные ладони.

Это место… где он?

«Сун Цзясинь, если пришел есть, то просто ешь и не вымещай свой скверный характер за обеденным столом».

Инстинктивно он повернулся на этот величественный и низкий мужской голос. Во главе стола сидел мужчина средних лет со строгим, суровым лицом — он слегка хмурился, высказывая свое недовольство.

Услышав знакомое имя, Сун Шии внезапно все понял. Он резко вскочил со своего места, развернулся и бросился прямиком в ванную комнату неподалеку.

Его шаги были еще неуверенными, он на мгновение споткнулся, но сумел удержать равновесие, ухватившись за раковину. Затем он поднял голову и пристально посмотрел в зеркало.

Лицо в отражении не принадлежало ему. Растерянные и беспомощные глаза смотрели в ответ, создавая впечатление, будто этот человек готов в любой момент разлететься на куски.

Несмотря на всю абсурдность происходящего, он окончательно осознал, что случилось. Он действительно оказался внутри того самого романа, который только что прочитал.

Сначала он просто не понимал всей серьезности ситуации.

Главный герой этой истории, шоу, был вторым молодым господином семьи Сун, который много лет считался пропавшим без вести. В восемнадцать лет отец наконец вернул его в семью, и с этого момента началась его жалкая, полная страданий жизнь в богатом доме. Его ждали предвзятый биологический отец, не любившая его мачеха, холодный и пренебрежительный старший брат, а также младший брат, который постоянно над ним издевался.

Поскольку это был роман о жестокой любви в лучших традициях старой школы, в нем, естественно, присутствовал и гонг — Гу Е, чей деспотичный темперамент идеально подходил для страданий главного героя.

Вот только Гу Е относился к шоу лишь как к суррогату. Истинным «белым лунным светом» в его сердце был не кто иной, как сводный брат главного героя — Сун Цзясинь.

Этот так называемый шедевр, насчитывающий почти тысячу глав, тратил буквально каждую строчку на то, чтобы изобретать все новые и новые способы помучить главного героя.

При этом младший брат играл роль обычного пушечного мяса — подстрекателя, который своими кознями продвигал эту трагическую любовную линию вперед. Вот только присутствие этого пушечного мяса в сюжете было настолько раздражающим, что Сун Шии при чтении хотелось плеваться кровью.

Младший брат без конца издевался над главным героем, подсыпал ему наркотики, делал непристойные снимки... Он даже подставил его, заставив взять на себя вину за чужое преступление. Из-за этого шоу угодил в тюрьму и так и не смог окончить колледж.

Как и положено герою классического романа о жестокой любви, шоу воплощал собой безграничную выносливость, молчаливую терпимость к любым мерзавцам и святую добродетель. Он никогда не оправдывался, оставаясь нежным белым цветком, одиноко колышущимся на холодном ветру.

Слепой и бесчувственный Гу Е всегда безоговорочно верил младшему брату — своему «белому лунному свету». Он был уверен, что именно шоу вечно устраивает неприятности, а потому осыпал его бесконечными словесными унижениями и даже физическим насилием. Почему? Потому что в таких книгах любовь всегда идет рука об руку с болью.

Спустя сотни глав эмоциональных и физических пыток сюжет подошел к кульминации: невменяемый младший брат нанял человека, чтобы тот переехал шоу на машине. Однако удача отвернулась от злодея, и в итоге он сам попал под колеса, получив тяжелейшие травмы.

Не имея никаких доказательств, Гу Е, а также родственники и друзья младшего брата единодушно решили, что это была жестокая месть главного героя. Они смешали шоу с грязью и заставили его на коленях умолять о прощении перед больничной койкой истинного виновника. В конце концов шоу был доведен до полного отчаяния и под давлением Гу Е подписал согласие на трансплантацию, отдав свою почку, чтобы спасти младшего брата от смерти.

И именно в этот момент Гу Е, потрясенный до глубины души, обнаружил: человек, который когда-то по-настоящему тронул его сердце, на самом деле всегда был главным героем шоу, а вовсе не его младшим братом.

Как раз когда Сун Шии думал, что сейчас-то и начнется долгожданная арка искупления и страданий главного гонга, сюжет внезапно сделал резкий и совершенно абсурдный поворот.

Биологический отец и мачеха, до глубины души тронутые жертвой шоу, внезапно прозрели и по-настоящему приняли его в семью. Младший брат, едва очнувшись на больничной койке, встретился взглядом с молчаливым главным героем. Они обменялись многозначительными улыбками и в один миг забыли про все былые обиды и издевательства.

В то же время осознавший свои ошибки Гу Е, поддавшись мягкому давлению и одобрению всей семьи, признался шоу в своих глубоких чувствах. В итоге их отношения увенчались счастливым финалом.

Пускай главный герой шоу в процессе потерял почку, зато он обрел «бесценную» любовь. Видимо, именно в этом и заключался основной посыл автора.

Все были счастливы. Главный герой шоу обрел долгожданную любовь, главный герой гонг нашел свой истинный «белый лунный свет», а младший брат с гордостью признал этого, словно из ниоткуда взявшегося, старшего брата.

В финале автор, обливаясь слезами, написал проникновенное послесловие. Читатели в комментариях, которые больше всего на свете ценили подобные сюжеты, осыпали книгу цветами в знак празднования горько-сладкой любви, наконец-то получившей свою награду.

Только Сун Шии, невинный прохожий, был в такой ярости, что готов был харкать кровью. И как раз в тот момент, когда ему больше всего хотелось залезть в книгу и хорошенько избить шоу со стокгольмским синдромом и гонга с маниакальным синдромом, в глазах у него резко потемнело. Буквы на экране расплылись, тело качнулось вперед, и он отключился.

И бум! Вот так он здесь и оказался.

Включив кран и умывшись, он немного пришел в себя. Вытерев капли воды с лица тыльной стороной ладони, Сун Шии вернулся в столовую.

— У тебя еще хватает наглости возвращаться? Я же сказал, что меня от одного твоего вида тошнит. Поторопись и проваливай отсюда.

Сун Цзясинь, который уже преспокойно уселся обратно за стол, не удержался от презрительной ухмылки, стоило ему увидеть Сун Шии. В этот же миг в сознание Сун Шии бурным приливом хлынули обрывки чужих воспоминаний.

На огромном проекционном экране в разгар банкета в честь дня рождения крутились постыдные фотографии и видео. Их идеальная четкость громко заявляла: главный герой этого позора — не кто иной, как незаконнорожденный второй сын семьи Сун. Присутствующие гости бросали на него презрительные и насмешливые взгляды, а язвительный шепот со всех сторон клеймил его распущенность.

А младший брат, который и стоял за всем этим с самого начала, улыбался с безграничной злобой. Он вел себя так, словно не имел никакого отношения к подсыпанным наркотикам: «Второй брат, а ты и вправду весьма фотогеничен, не находишь?»

— Цзясинь, что за чушь ты несешь, это же твой старший брат, — притворно отругала его мачеха Линь Нянь, после чего повернулась к Сун Шии с нежной улыбкой: — Не обращай внимания на глупости младшего брата, садись скорее и поешь с нами.

Сун Шии перевел взгляд на эту женщину, выглядевшую исключительно кроткой и безобидной, и мысленно восстановил детали сюжета. Он вспомнил, как она шаг за шагом строила козни, чтобы выжить из дома первую жену, и как наплевательски относилась к его собственной жизни, раз за разом выгораживая и прикрывая Сун Цзясиня.

— Хватит. Еда есть еда, мы все одна семья, какой смысл устраивать сцены? — нетерпеливо бросил Сун Гучэн.

— Ладно, тогда я вообще не буду есть! — видя, что никто не принимает его сторону, Сун Цзясинь мгновенно вспыхнул.

Он с грохотом откинул стул и вскочил, словно собираясь уйти. Заметив это, Сун Гучэн слегка нахмурился, но его взгляд остановился на Сун Шии — отец явно чего-то ждал от него.

Этот его так называемый младший брат лишь сделал вид, что уходит. На самом деле он просто стоял, скрестив руки на груди, и не двигался с места. В ушах Сун Шии эхом отозвались бесконечные обвинения, которые изначальный владелец тела то и дело выслушивал от Сун Гучэна.

Когда богатые наследники издевались над ним, отец говорил, что причину нужно прежде всего искать в себе. Когда его постыдные фотографии стали достоянием общественности, его же обвиняли в неподобающем поведении. Когда его заставили взять на себя вину за преступление брата, его упрекали в неспособности пожертвовать собой ради блага семьи.

Обида и боль прежнего Сун Шии по отношению к этим домашним насильникам достигли пика — эмоции были настолько яростными, что у парня перехватило дыхание. Он спокойно выровнял дыхание, сделал шаг вперед и максимально будничным, легким тоном обратился к Сун Цзясиню:

— Не хочешь есть — проваливай. Меня, честно говоря, тоже тошнит от одного твоего вида.

Относительно мирная атмосфера за столом мгновенно застыла от этой фразы.

— Что ты такое несешь, дитя? — Линь Нянь недоверчиво уставилась на пасынка, которого всегда считала безропотным и послушным. Ее голос сорвался на пронзительный визг.

— Сун Шии, ты что, совсем страх потерял?! Кем ты себя возомнил? Думаешь, в этом доме у тебя есть право голоса?! — Сун Цзясинь был настолько потрясен отпором, что его ярость мгновенно выплеснулась наружу. Он ткнул пальцем прямо в лицо брату и громко закричал.

При этих словах уголок глаза Сун Шии едва заметно дернулся, а пальцы, сжимавшие край стола, напряглись. Его черные как смоль глаза не мигая смотрели на Сун Цзясиня, напоминая подернутую рябью гладь глубокого моря перед сокрушительным штормом. Мокрые после умывания волосы поблескивали под лампами, словно разлитые чернила. В сочетании с мертвенно-бледным лицом он сейчас неумолимо походил на призрака, который только что вернулся из преисподней.

— Эй! Куда ты вылупился?! А ну перестал пялиться, я тебе глаза выколю! — под этим тяжелым взглядом Сун Цзясинь вдруг необъяснимо запаниковал. Смутившись собственной мимолетной слабости, он разозлился еще сильнее: — Ах ты ублюдок, которого мать родила, да воспитать забыла...

Бам!

Не успел Сун Цзясинь договорить, как Сун Шии схватил стоявшую рядом пиалу с уксусом и плеснул ему прямо в лицо.

Кислые брызги полетели во все стороны, мгновенно испачкав тщательно выглаженное белое платье Линь Нянь. Но мачехе сейчас было не до испорченной ткани. Ее лицо перекосило, когда она уставилась на внезапно взбунтовавшегося пасынка. Впрочем, истинные эмоции продержались на ее лице всего пару секунд, после чего она виртуозно разыграла привычную пантомиму: три части шока, три части душевной боли и четыре части горькой обиды.

Побледнев, она перевела красноречивый взгляд на Сун Гучэна — единственного мужчину в семье, обладавшего абсолютной властью.

— Что ты, собственно, творишь?

Сун Гучэн, естественно, не заставил себя ждать. Он тяжело нахмурился и раздраженно застучал пальцами по столу. Эту привычку он сохранил еще с тех времен, когда с самых низов пробивался к нынешнему высокому положению, и так и не смог от нее избавиться.

В глубине души глава семейства был искренне удивлен. С тех пор как этого второго сына вернули в дом, тот всегда казался тихим и воспитанным. Даже когда младший брат не мог смириться с его появлением и устраивал истерики, парень просто сносил все молча, никогда не усложняя ситуацию. Так почему сегодня, ни с того ни с сего?..

Но как бы там ни было, распускать руки за столом — это уже слишком. Видя, что Сун Шии даже не удосуживается повернуться в его сторону, отец недовольно понизил голос:

— Это никуда не годится. Думаю, ужинать тебе сегодня не стоит. Живо марш в свою комнату и хорошенько подумай над своим поведением.

— Папа! — первым взвыл Сун Цзясинь.

Он в панике выдергивал из салфетницы бумажные платки, пытаясь оттереть уксус. Его глаза, в которые попала едкая жидкость, покраснели, он едва мог их приоткрыть. Цзясинь требовал, чтобы ублюдка вышвырнули вон, но не такой мягкой ценой! Его унизили, а отец так легко это спускает?

Лицо Сун Гучэна потемнело еще сильнее. Изначально он собирался заставить Сун Шии извиниться. Но буквально вчера вечером этот проблемный младший сын вылил кофе прямо на кровать брата. Тогда Цзясинь наотрез отказался признавать вину. Отец, не желая раздувать скандал, сам же и замял дело своей любимой фразой: «Мы все одна семья, к чему эти извинения». Теперь он просто не мог дать самому себе пощечину, потребовав обратного.

— Я сказал: быстро пошел к себе! — строго повторил он с каменным выражением лица.

Услышав этот приказ, Сун Шии внезапно коротко рассмеялся:

— Не даешь мне есть, значит?

Прежде чем Сун Гучэн успел хотя бы моргнуть, Сун Шии резко перехватил тяжелую столешницу снизу и одним мощным рывком перевернул стол.

Горячие супы, соусы и фарфоровые тарелки с оглушительным грохотом полетели на пол, разлетаясь на мелкие осколки.

Раз так — значит, не будет есть никто.

Если он не сможет обрести покой, то и они не смогут.

Воздух в комнате мгновенно стал мертвенно-тихим.

Даже Сун Гучэн, человек, переживший бесчисленные бури в деловом мире и никогда не показывавший эмоций, был по-настоящему ошеломлен этим диким поступком Сун Шии.

— Сун Шии!

Лицо Сун Цзясиня пошло зелеными и белыми пятнами. Он никак не ожидал, что эта кроткая, притворно послушная тряпка осмелится на такой открытый бунт. Разве он не... разве он не должен был оставаться трусом, который слова не скажет в ответ на побои и ругань?

Разъяренный Сун Цзясинь двинулся вперед, готовый нанести удар. Но в этот самый момент Сун Шии начал медленно, шаг за шагом отступать назад.

Сун Цзясинь на мгновение замер, и к нему тут же вернулось привычное самодовольное чувство превосходства. Значит, этот низкорожденный ублюдок просто испугался.

Младший брат усмехнулся, не желая спускать все на тормозах. С повадками кошки, играющей с пойманной мышью, он медленно пошел на Сун Шии, намереваясь преподать ему жестокий урок.

Но в следующую секунду, прежде чем он успел хоть что-то сообразить, Сун Шии резко схватил со стойки позади себя бутылку красного вина и со всего размаху огрел его по голове.

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Бутылка вина разлетелась на осколки, и стекло рассыпалось по полу, словно дождь из зазубренных звезд.

От удара в глазах Сун Цзясина поплыли золотые вспышки, он ошеломленно зашатался. Темно-красная жидкость ручьями хлынула по его лицу — в первое мгновение невозможно было разобрать, кровь это или вино.

— Ах! — Линь Нянь побледнела, ее крик пронзил воздух, подобно звону бьющегося стекла.

Но Сун Шии не почувствовал облегчения, душившая его ярость не утихла. Он неотрывно смотрел на Цзясина, который едва держался на ногах, но упрямо отказывался падать. Это зрелище лишь раздуло пожар в его груди. На автомате он схватил вторую бутылку и снова обрушил ее на голову соперника.

Удар стекла о кость отозвался сильной вибрацией, отчего у Шии до самых суставов онемели пальцы. Вино брызнуло во все стороны, мгновенно пропитав одежду и пачкая кожу.

На столешнице больше не осталось бутылок, но бушевавшая внутри буря требовала еще большей крови. Сун Шии сделал глубокий вдох, пытаясь унять сильную дрожь в руках. Он наклонился, рванул на себя дверцу шкафа и потянулся за новой бутылкой.

Однако он не успел.

Линь Нянь метнулась через комнату, с силой оттолкнула его и отчаянно обняла окровавленного Цзясина.

— Ты безумец! — закричала она.

Сун Шии даже не моргнул. Он без колебаний замахнулся на нее новой бутылкой. Стекло просвистело в воздухе, заставив Линь Нянь снова вскрикнуть и отшатнуться в панике, спасаясь от удара.

Даже Сун Гочэн, всегда невозмутимый глава семьи, застыл в шоке, его лицо исказилось от недоверия. Он ткнул в него дрожащим пальцем, безуспешно пытаясь связать слова:

— Т-ты… Ты!..

И только теперь, когда хаос окончательно захлестнул комнату, Сун Шии почувствовал, как к нему возвращаются чувства. Осколок души заползал обратно в свою оболочку. Его опустевшая рука судорожно сжала ткань на груди, дыхание стало рваным и коротким. Сердце зверем билось в клетке грудной клетки, колотясь так быстро, словно вот-вот готово было проломить ребра.

Слишком долго этот тяжкий груз давил на него, удушая день за днем. От него желудок скручивало спазмами, лишая возможности нормально есть — каждый кусок застревал в горле, каждый глоток становился борьбой. Но сейчас, глядя на осколки и на перекошенные от ужаса и ярости лица вокруг, он ощутил, как удушье чудесным образом отступает.

Ему на смену пришло кое-что другое. Кое-что пугающее. Вызывающий дрожь трепет, который разлился по венам, точно яд.

Так вот каково это. Наконец-то.

Тихий смешок вырвался из его горла, удивив даже его самого. Сун Шии поднял руку и закрыл лицо, с силой прижав пальцы к векам.

Смех начинался тихо, едва слышно. Но он не затихал, а разрастался — громче, быстрее, безумнее, — пока не превратился в прерывистые вздохи, смешанные со всхлипами. Этот хриплый смех царапал горло, гранича с криком, а из-под ладони текли горячие слезы, просачиваясь сквозь пальцы.

Снаружи ветер яростно бился в окна, сотрясая рамы непрерывным воем. Рев бури слился с его смехом, превращая его во что-то нечеловеческое — в звук, от которого леденели кости у каждого, кто его слышал.

Ярость. Боль. Ненависть. Вызов. Отчаяние.

Все эмоции, что так долго терзали его тело, наконец вырвались на свободу. Они захлестнули его, пропитали саму кровь, заставляя ее бунтовать в венах.

Сун Гочэн отшатнулся. Его глаза широко распахнулись, а голос сорвался на яростный рев, когда он затряс указательным пальцем:

— Не стойте столбами! Схватите его! Сдержите его! Живо!

Но никто из слуг не двинулся с места. Ни один. Потому что некогда кроткий второй молодой господин, которого они знали всю жизнь, теперь выглядел совершенно иначе. Перед ними стоял безумец — одержимый, опасный и неуправляемый.

Смех постепенно стих, оставив после себя лишь рваное, дрожащее дыхание.

Шаг за шагом Сун Шии отступал, пока не уперся спиной в оконную раму. Одним резким движением он распахнул створки. Ветер и дождь мгновенно ворвались внутрь, принося с собой ледяную прохладу.

И прежде чем кто-либо успел опомниться или остановить его, он перемахнул через подоконник и прыгнул вниз, исчезнув в темноте.

Столовая находилась всего на втором этаже. С земли этот прыжок не казался опасным, к тому же внизу зеленел газон. Но реальность оказалась куда суровее.

Приземление заставило его застонать от боли. Колени подогнулись, онемевшие суставы болезненно заныли, почти не слушаясь. Но, по крайней мере, обошлось без переломов.

Он вскинул голову. Окно наверху оставалось распахнутым. Оттуда, мрачнее тучи, глядел Сун Гочэн, и его тяжелый взгляд, казалось, был способен убить на месте. Но окрикнуть беглеца и приказать ему вернуться он не посмел. Не мог. Только не здесь.

Этот район считался элитным кварталом, где жили деловые партнеры, высокопоставленные чиновники и влиятельные люди. Устроить тут публичный скандал означало безвозвратно потерять лицо. Сун Шии прекрасно это понимал и знал, как обернуть ситуацию в свою пользу. Насмешливо задрав подбородок, он небрежно махнул Гочэну рукой — жест так и сочился презрением.

Затем он развернулся и пошел прочь.

Сначала он шагал ровно, но постепенно ускорялся, пока не перешел на бег.

Холодный дождь хлестал по лицу, словно иголки, цеплялся за ресницы и намертво приклеивал мокрую одежду к телу. Рубашка отяжелела от воды, но Сун Шии было плевать. В его голове стучала одна-единственная мысль: вперед. Бежать.

Легкие горели, каждый вдох давался с трудом из-за плотной взвеси ночной влаги. Грудь пронзила острая боль, но он лишь сильнее вбивал ноги в асфальт, и каждый всплеск лужи под его подошвами звучал как крик неповиновения.

Прохожие, укрывшиеся под зонтами, замедляли шаг. Они невольно оборачивались, провожая его взглядами, — удержаться было невозможно. Зрелище пугало. Промокший до нитки молодой человек несся вперед, не разбирая дороги. Он походил не на обычного пешехода, спешащего укрыться от непогоды, а на беглого преступника в отчаянной попытке спастись. И хотя его бег был безрассудным и хаотичным, толпа инстинктивно расступалась, уступая ему дорогу.

Внезапно один из его мокрых домашних тапочек соскользнул с ноги. Едва не рухнув на скользкую землю, Сун Шии судорожно вцепился в перила, чтобы восстановить равновесие.

И тут его взгляд метнулся к витрине рядом с собой.

Там, в стекле, застыло его отражение.

Какое-то мгновение он просто смотрел на себя, а затем глухо рассмеялся.

Мокрые пряди облепили лицо, с них непрерывно капала вода. Белая рубашка была сплошь покрыта темными винными пятнами, которые уже подсохли и выглядели нелепо. Он походил на одержимого убийцу в бегах, на одежде которого все еще алела кровь жертв.

Но ему было плевать. Его это совершенно не волновало.

Сун Шии зашел в круглосуточный магазин и купил лопату. Выйдя обратно под ливень, он вскинул руку и поймал такси.

За рулем сидел добродушный мужчина средних лет — из тех, у кого круглое лицо и вечно приветливая улыбка. Едва пассажир захлопнул дверцу, водитель обернулся, собираясь дружелюбно поздороваться.

Но приветствие застряло у него в горле. Мужчина оцепенел.

В зеркале заднего вида он разглядел своего попутчика. Юноша, совсем еще молодой, был промокшим насквозь. Его лицо, бледное и обескровленное, напоминало маску мертвеца, и все же черты оставались тонкими, изящными — слишком красивыми для такой жуткой ночи. В тусклом желтом свете уличных фонарей этот парень казался призраком, затерянным во тьме, полудемоном-полуиллюзией. Возникало пугающее ощущение, будто в машине внезапно очутилось существо, которому не место в мире живых.

И когда эти черные как смоль глаза поднялись и встретились с глазами водителя в зеркале — застыв без малейшего намека на эмоции, — по спине мужчины пробежала крупная дрожь.

— М-молодой человек… куда вам? — голос таксиста дрогнул, в пересохшем горле встал ком.

Сун Шии абсолютно равнодушно назвал адрес.

Водитель мгновенно изменился в лице.

Это было заброшенное кладбище на самой окраине города.

— Ты… ты серьезно? Ехать туда в такой час, посреди ночи? Что тебе там вообще нужно? — водитель попытался нервно рассмеяться. Его улыбка вышла натянутой и вымученной, а в душе уже нарастала паника.

— Навестить кое-кого. И не задавай лишних вопросов.

Едва эти слова — тихие и слабые, словно пробирающий до костей туман, — сорвались с губ юноши, как небо над ними раскололось. Ослепительная вспышка молнии прорезала ночную тьму, безжалостно осветив салон машины.

В этом резком свете лицо парня казалось призрачно бледным. С его насквозь промокших волос непрерывно капала вода, ледяными ручейками стекая по острой линии подбородка и срываясь вниз.

— Да-да, конечно! — таксист сильно задрожал. В его голове один за другим завертелись кадры изо всех фильмов ужасов, которые он когда-либо видел.

Он без колебаний вдавил педаль газа в пол, отчаянно желая как можно скорее избавить свой автомобиль от этого жуткого пассажира.

Однако на месте все прошло на удивление гладко. Водитель во все глаза наблюдал, как молодой человек спокойно достал телефон, отсканировал код и перевел оплату, а после вышел из машины, даже не обернувшись. Ничего страшного так и не произошло.

«Неужели… он правда приехал просто проведать кого-то? — недоумевал таксист. — Какого черта? Я уже приготовился к встрече с привидением! А это оказался… просто сумасшедший?»

Водитель бессильно уткнулся лбом в руль, готовый разрыдаться от пережитого стресса. Облегчение волной затопило тело, но стоило ему мысленно восстановить хронологию поездки, как он внезапно замер.

Постойте.

Если он приехал «просто кого-то навестить»… то зачем ему лопата?

Внутри кладбища.

Тьма навалилась со всех сторон. Сун Шии включил фонарик на телефоне, но его тусклый луч едва рассеивал ночной мрак. Он медленно двинулся вперед, выискивая дорогу среди могил, пока наконец не остановился перед одним конкретным надгробием.

Это была могила его матери — Лу Ваньцинь.

Выражение его лица исказилось от глубокой, неописуемой боли. Он поднял руку и нежно, почти благоговейно провел пальцами по еще новому, гладкому камню. Затем, едва справляясь с нахлынувшим горем, медленно опустился перед ним на колени.

Дождь продолжал лить стеной, неустанно барабаня по раскисшей земле. Сун Шии взялся за лопату. Вскоре над безмолвным кладбищем разнесся тяжелый, приглушенный звук — капля за каплей он увязал во влажной почве, удушающий и монотонный.

Спустя долгое время Сун Шии отбросил инструмент в сторону и с величайшей осторожностью извлек из ямы небольшую серую урну.

В этот момент боль стала невыносимой. Она прорвала плотину в его груди, разрывая сердце на части, опустошая и топя в пучине отчаяния. Эта мука не просто терзала — она растворяла и разъедала его изнутри, превращая в ничто. Под этим бесконечным ливнем казалось, что его тело вот-вот размоет водой и грязью, обратит в серую пыль.

И тут, словно острые осколки стекла, вонзившиеся в кожу, нахлынули воспоминания.

Этот человек — высокий, холодный и статный — стоял на фоне ночной тьмы, а черты его лица казались тверже стали. Лениво прислонившись к каменным перилам моста, он небрежно крутил в руках изящную маленькую шкатулку.

— Пожалуйста, — его голос, хриплый и дрожащий, исходил из самой глубины измученной души. — Гу Е, умоляю тебя, не надо.

Сун Шии был бледным как смерть. Каждое слово с трудом вырывалось из саднящего горла, пропитанное таким отчаянием, что оно могло разорвать чужое сердце.

Но мужчина лишь смотрел на него сверху вниз. В его глазах не было ни капли жалости, ни малейшего проблеска сострадания.

— Я дам тебе последний шанс.

Урна, на которой виднелась черно-белая фотография, была открыта и опасно наклонена над бурлящей внизу рекой. На снимке женщина смотрела на мир нежно и печально. В любое мгновение бурный поток мог поглотить ее прах целиком.

— Гу Е! — глаза Сун Шии безумно расширились, он рванулся вперед всем телом, но телохранители в черных костюмах намертво прижали его к земле. — Он ведь твой младший брат! Он умоляет тебя, обливаясь слезами! Из чего ты сделан — из камня?!

— Будущее Асиня не должно быть разрушено, — холодно отрезал Гу Е. — Спрашиваю в последний раз. Ты признаешься?

— Я никого не убивал! В ту ночь я был с тобой, ты же сам это прекрасно знаешь! Ты…

Хлесткий удар.

Мужчина зловеще шагнул вперед и наотмашь ударил Сун Шии по лицу, оборвав его яростную тираду. Лишь после этого он заговорил — тихо, пугающе неторопливо:

— Неужели? Вот только я не видел тебя той ночью. К чему тогда подделывать алиби? Какую вину ты пытаешься скрыть? — Его широкая ладонь, источающая едва уловимый аромат одеколона Guerlain, грубо обхватила подбородок юноши, безжалостно решая его судьбу. — Настоящий убийца… это ты.

Пронзительный телефонный звонок вдребезги разбил кошмарное воспоминание, вернув Сун Шии в реальность на заброшенном кладбище.

Свечение экрана отразилось в его темных глазах. Он отрешенно уставился на вспыхнувшее на дисплее имя, а затем провел пальцем по экрану и ответил на вызов:

— Гу Е.

Он тихо пробормотал это имя, разделяя слоги, словно смакуя горечь каждого из них.

Позади него беспощадно шумел ливень, заполняя тишину. Этот звук был слишком явным, чтобы его не заметить — если бы, конечно, собеседник на том конце провода вообще хотел слушать. Но Гу Е было плевать. У него никогда не водилось терпения для Сун Шии. Да и с какой стати? В его мире единственным сокровищем оставался Сун Цзясинь.

А кто такой Сун Шии? Всего лишь дублер, фальшивка, дешевая замена, чтобы скоротать время.

Голос Гу Е обрушился на него, сочась ледяной яростью:

— Ты поднял руку на Асиня?!

Новости разлетались мгновенно.

— Всё верно, — равнодушно отозвался Сун Шии. Он прислонился спиной к надгробию и крепче прижал урну к груди, словно защищая ее от всего мира. — Он сам напросился. Я лишь дал ему то, чего он так отчаянно хотел.

Столь прямолинейное признание на секунду выбило Гу Е из колеи, но следом разожгло его гнев с новой силой. Его голос охрип от едва сдерживаемого бешенства:

— Как ты посмел?!

— Рядом как раз удачно оказалась бутылка красного вина. Я взял ее и опустил ему на голову, — Шии изобразил движение рукой в воздухе, а затем резко щелкнул пальцами. — Раздался громкий треск. И так дважды.

В трубке послышалось тяжелое, прерывистое дыхание Гу Е, больше похожее на звериный рык. Его недосягаемый идеал, его драгоценный «белый лунный свет», который он превозносил и свято оберегал, был так жестоко унижен этой жалкой подделкой.

Такого оскорбления он вынести не мог.

— Зачем ты это сделал?! — прорычал Гу Е.

Но этот вопрос заставил Сун Шии осечься.

Его рука замерла в воздухе. Дождевые капли упрямо цеплялись за длинные ресницы, медленно скатываясь при каждом моргании. И это ощущение холода на коже напоминало ему: он здесь, в этом теле, посреди жестокой и беспощадной реальности.

Роман. Всего лишь сюжет новеллы. Не слишком ли серьезно он все это воспринял?

Сун Шии провел ладонью по мокрому лицу и прошептал с едкой, язвительной честностью:

— Черт… Да я и сам не знаю. Может, потому что вы все просто чертовски тупые? — этими словами ему удалось убедить самого себя. — Ну да. Должно быть, именно поэтому.

— …

— Ты что, совсем свихнулся?! — вены на лбу Гу Е вздулись от ярости. Чувствуя себя одураченным и оплеванным, он окончательно потерял контроль над собой.

Мужчина выкрикнул свой последний ультиматум:

— Мне плевать, что творится в твоей башке. Живо ко мне. Немедленно. Если не явишься — между нами все кончено.

Гу Е был уверен, что эти слова раздавят парня. Ведь когда они только познакомились, Сун Шии был всего лишь нищим студентом. Разумеется, он пресмыкался перед ним ради денег. И даже когда Сун Гочэн притащил его обратно в семью, парню все равно не суждено было взлететь. Рожденный ползать летать не может. В конце концов, разве он не цеплялся за Гу Е как за единственный спасательный круг?

— Хорошо. Скинь адрес. Я сейчас буду, — ответ прозвучал без секундного колебания.

Гу Е мысленно усмехнулся, презирая его еще сильнее. Фальшивка всегда останется фальшивкой. Ему никогда не сравниться с Асинем — ни наполовину, ни даже на малую долю.

Но в этот момент сквозь шум дождя на том конце провода Гу Е кое-что уловил. Из динамика доносились странные приглушенные звуки. В тоне Шии скользил едва заметный смешок — легкий и далекий, словно порыв ветра. От этого смеха по груди Гу Е прошел едва уловимый, но резкий холодок.

«Тебе ведь так нравятся живые игрушки и дешевые замены, верно? — подумал Сун Шии, глядя на серую урну в своих руках. — Что ж, я позволю тебе наиграться с одной из них. Да так, что ты ею подавишься».

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Когда звонок оборвался и в трубке раздались короткие гудки, Гу Е постепенно осознал всю абсурдность происходящего. Сун Шии только что нагло над ним поиздевался.

Лицо Гу Е мгновенно потемнело, став мрачнее грозовой тучи. Он со всей силы сжал смартфон — корпус тихонько хрустнул от напряжения пальцев. Но, вспомнив, что банкет в самом разгаре, он заставил себя разгладить морщины на лбу. Не хватало еще выдать свое мимолетное унижение перед гостями. Разве не слишком жалко терять самообладание из-за какой-то жалкой подделки?

С этой мыслью он поправил галстук, безупречно разгладил лацканы пиджака, повернулся и подозвал ближайшего официанта. Его тон был ровным и властным:

— Жди у дверей. Если появится молодой человек, сразу проводи его ко мне.

Официант вежливо моргнул:

— Подскажите, как он выглядит? Каковы его приметы?

Гу Е нахмурился. В его телефоне не было ни единой фотографии Сун Шии. После секундного замешательства он открыл групповой снимок с дня рождения Сун Цзясиня и нетерпеливо ткнул в экран пальцем:

— Немного похож на него, но далеко не такой красивый.

Официант бросил взгляд на фото, мысленно чертыхаясь от столь нелепого и странного описания. Тем не менее, задавать лишние вопросы он не осмелился — лишь почтительно кивнул и направился к выходу.

— О-о, что я слышу? Неужели ты все-таки притащишь сюда своего ручного пёсика? — Чжоу Шу, один из приятелей Гу Е, бесцеремонно закинул руку ему на плечо и глумливо ухмыльнулся.

Стоило теме зайти в это русло, как окружавшая их толпа прихлебателей тут же разразилась похабными смешками и свистом:

— Так ты наконец-то сподобился показать нам эту замену?

В конце концов, все и так знали, что у Гу Е где-то припрятана карманная игрушка, но никто из них никогда не видел парня лично.

— Я слышал, этот твой секрет — не кто иной, как недавно вернувшийся молодой господин семьи Сун?

Многие в их кругу краем уха слышали о том, что семья Сун отыскала и вернула своего ребенка, хотя подробности держались в строжайшем секрете. Большинство сходилось на том, что парень — обычный незаконнорожденный сын.

— Так, забавы ради, — Гу Е слегка усмехнулся, не подтверждая и не опровергая слухи. Его взгляд скользнул в сторону, а в глазах блеснула намеренная жестокость. — Обычный ублюдок, не заслуживающий внимания. Вы и правда думаете, что я стану воспринимать его всерьез?

При этих словах присутствующие едва заметно переглянулись — кто-то с усмешкой, кто-то с явным замешательством. Несколько человек красноречиво уставились на одного из стоявших рядом парней, которого это оскорбление задевало напрямую.

Это был Гу Шули — еще один незаконнорожденный сын, но уже в семье Гу.

Однако Гу Шули казался совершенно невозмутимым. Его утонченные черты лица дышали почти детской невинностью. Он мило улыбнулся, словно даже не заметив ядовитого выпада в свой адрес:

— Раз уж старший брат так говорит, мне еще сильнее хочется посмотреть, что это за молодой господин.

Гу Е внутренне хмыкнул, испытывая откровенное презрение к вечным попыткам сводного брата выслужиться и занять место под солнцем. Тем не менее, помня о присутствии главы семьи Гу на сегодняшнем банкете, он сдержался — сейчас было не время устраивать семейные сцены. Хотя влияние Гу Е в клане сейчас находилось на пике, до официального оглашения наследника расслабляться не стоило.

Чжоу Шу, не желая ссориться ни с одним из братьев, поспешил перевести тему:

— Вообще-то, я уже видел этого его ручного мальчика раньше.

— О? И как он тебе? — с любопытством спросил кто-то.

Чжоу Шу потер подбородок и протяжно, с издевкой протянул:

— Хорошенький. Но сколько его ни подначивай, он ведет себя как послушный белый кролик. Даже укусить в ответ не посмеет.

— Тц.

По группе мажоров пронесся разочарованный вздох. Они-то надеялись на захватывающее зрелище, но если парень — обычный трусливый слабак, то и смотреть там особо не на что.

— И все же, разве это не странно? Его вернули в семью сто лет назад, но до сих пор не устроили ни одного банкета, чтобы официально представить свету. Похоже, Суны вообще на него плевать хотели.

— Вот именно. Раз уж они не потрудились даже ради приличия соблюсти формальности, то какая разница, где он живет? Просто вышвырнули его в какое-нибудь жилье с глаз долой, и все.

В этот момент ночное небо расколол оглушительный раскат грома. Чжоу Шу невольно покосился на входные двери:

— Какого черта? Глухая ночь, ливень стеной… И ему приспичило притащиться сюда именно сейчас?

Гу Е лишь пренебрежительно и холодно усмехнулся.

— Ты совершенно не умеешь ценить хрупкие вещи, — полушутя-полуупреком пробормотал Чжоу Шу. — Хоть иногда проявлял бы к нему каплю заботы.

Впрочем, развивать тему он не стал.

Тем временем снаружи.

Официант послушно стоял у входа, то и дело поглядывая на улицу. Плотная стена дождя размывала очертания города, превращая все вокруг в сплошную серую пелену. Парень уже потерял счет времени, когда сквозь пелену ливня наконец проступил смутный силуэт.

Фигура приближалась медленно, шаг за шагом. Незнакомец шел без зонта, насквозь промокший. И лишь когда он ступил под навес у входа, официант смог отчетливо разглядеть его лицо. Юное, все еще сохраняющее мальчишеские черты.

Опешив, официант порывисто шагнул навстречу, но юноша, похоже, истолковал это движение как попытку преградить ему путь. Его голос прозвучал хрипло, словно промерз от ледяного дождя:

— Я пришел к Гу Е. Он ведь внутри?

Парень поднял взгляд. Его ясные, контрастные черно-белые глаза уставились на официанта с таким холодным безразличием, что у того болезненно екнуло сердце.

Из приоткрытых парадных дверей ресторана наружу лился поток теплого золотистого света. Он мягко очертил влажный профиль юноши, скользнул по четкой линии его скул и подбородка и сбежал ниже, к бледной коже шеи.

— …Да.

В это мгновение все ослепительные, роскошные силуэты, которые официант когда-либо видел в этом мире тщеславия, безвозвратно померкли. В голове у него помутилось, и он лишь безмолвно кивнул.

Когда юноша прошел внутрь, официант наконец пришел в себя. Находясь в глубоком шоке, он недоверчиво подумал: «"Далеко не такой красивый"? Эти богачи там что, совсем ослепли?»

Едва переступив порог банкетного зала, Сун Шии мгновенно ощутил на себе тяжесть бесчисленных взглядов. Впрочем, это было ожидаемо — сейчас он выглядел абсолютно непотребно. Из-за того, что парень слишком долго пробыл под ледяным ливнем, внезапное тепло и яркий свет помещения вызвали у него сильное головокружение.

Он пошатнулся и был вынужден опереться о край ближайшего столика. Только теперь измученный организм забил тревогу: перед глазами заплясали черные точки, в висках болезненно запульсировало, а колени предательски задрожали.

Ах, точно, он вспомнил. Прежний владелец этого тела страдал от тяжелой гипогликемии.

Сун Шии дотянулся до стоявшего на столе крошечного пирожного и, прислонившись к стене, медленно опустился на пол. Он принялся есть его маленькими, осторожными кусочками, заставляя себя глотать, чтобы пополнить запасы сахара в крови.

Он все еще жевал, когда по его колену пришелся резкий, бесцеремонный удар.

Вскинув голову, парень наткнулся на каменное лицо Гу Е.

— Ты пришел, так почему не ищешь меня? Считаешь себя слишком важной персоной, чтобы подойти первым?

Справедливости ради, как главному герою этой истории, Гу Е действительно нельзя было отказать в харизме и эффектной внешности. Высокий, широкоплечий, с хищными, резко очерченными чертами лица, он буквально излучал лоск, который приносят лишь огромные деньги и абсолютная власть.

Но одного взгляда хватало, чтобы сквозь эту элегантность разглядеть кипящее внутри высокомерие. Особенно если вспомнить, как он обходился с прежним Сун Шии: выворачивал руки до хруста костей, запирал в сыром темном подвале и силой заставил подписать согласие на пересадку органов.

Вердикт: преступник чистой воды, которого спасает только статус.

Сун Шии не стал отвечать сразу. Он слегка нахмурился, старательно дожевывая последний кусок десерта. Сначала нужно поесть — иначе у него просто не хватит сил на предстоящий спектакль.

Гу Е презрительно усмехнулся, глядя сверху вниз на это болезненно-бледное лицо. За свою жизнь он слишком часто видел подобное. Его отец, бесчисленное множество других людей — все они приползали к нему, демонстрируя свою слабость, пресмыкались и жалко заглядывали в глаза в надежде на милосердие.

Жалкое зрелище.

Его А-Синь никогда бы не опустился до столь омерзительных выходок. Его А-Синь всегда оставался гордым и держался с высоко поднятой головой.

Эта мысль наполнила Гу Е глубоким отвращением, окончательно лишив его остатков терпения. Одним безжалостным рывком он вздернул Сун Шии на ноги. Его хватка была железной, а взгляд — ледяным и беспощадным.

— Ты и правда думаешь, что если состроить такую жалкую гримасу, то это тебя спасет? Всю ту боль, которую ты причинил А-Синю, я верну тебе в десятикратном размере!

Эта вспышка гнева тут же привлекла к ним внимание всего зала.

— Эй, остынь! Давай без рук, — зашипел Чжоу Шу. Он торопливо шагнул ближе и понизил голос, напоминая другу, что они находятся на публичном мероприятии и все вокруг на них смотрят.

Но Гу Е было плевать. Сегодня вечером банкетный зал ломился от блистательной элиты высшего общества. Истинной же целью Гу Е было выставить Сун Шии на всеобщее обозрение — позволить собравшимся увидеть так называемого нового «молодого господина семьи Сун» и понять, каким бесстыдным ничтожеством он являлся на самом деле.

Однако, выплеснув свою ярость, Гу Е наткнулся на пристальный, непоколебимый взгляд Сун Шии.

Эти угольно-черные глаза смотрели прямо на него — без паники, без стыда, без единой эмоции. В них читалось лишь абсолютное, зеркальное спокойствие.

Что-то внутри Гу Е дрогнуло. Его охватило странное, не поддающееся объяснению предчувствие.

Потому что Сун Шии никогда прежде не смотрел на него так.

Впрочем, капли сомнения оказались слишком ничтожными, чтобы заставить Гу Е колебаться. Слова разоблачения, которые он готовился выплюнуть, уже так и просились наружу. Он собирался уничтожить парня здесь и сейчас. Но прежде чем он успел издать хоть звук, голос Сун Шии отчетливо прорезал тишину:

— Я и сам давно это знаю. Для тебя я всего лишь замена.

— Ты всего лишь…

Боль, все еще таившаяся в груди, внезапно поднялась к горлу, едва не задушив юношу, но Сун Шии подавил ее с почти жестоким хладнокровием. И все же покрасневшие уголки глаз выдали его истинное состояние с головой.

— …Ты ведь держишь меня рядом только потому, что думаешь, будто я похож на него, верно?

— Ну и что с того?

Одним небрежным движением Гу Е разжал пальцы. Ему было плевать, что от этого резкого толчка Шии едва удержался на ногах. Тон мужчины оставался ровным и пренебрежительным, в нем сквозило откровенное презрение:

— То, что ты хотя бы немного на него похож, — твое величайшее благословение.

Гу Е ожидал от этой встречи чего-то сногсшибательного, а на деле все свелось к банальным и жалким слезам. Какое разочарование.

Неужели Сун Шии действительно думал, что, устроив подобную сцену, сможет выгадать хоть что-то?

Гу Е, преисполненный снисходительности, стоял с высоко поднятой головой, словно судья, готовый вынести окончательный приговор. В каждом его движении сквозила надменная жалость, которую проявляют лишь к заведомо побежденному сопернику.

— Ну конечно. Как я и думал…

Но губы Сун Шии вдруг изогнулись в холодной, самоироничной улыбке:

— Ты не ошибся. В конце концов, ты с самого начала обращался со мной как с заменой моего отца — Сун Гучэна.

Словно гром среди ясного неба.

Презрение, застывшее на лице Гу Е, мгновенно испарилось. Его маска высокомерия треснула, а глаза округлились от дикого, неподдельного шока. Доселе молча стоявший рядом Чжоу Шу окончательно потерял самообладание — его мысли смешались в кучу, не в силах переварить масштаб услышанного.

Пока эти слова эхом повисали в воздухе, толпа мажоров, с восторгом наблюдавшая за разворачивающейся драмой, синхронно и шумно ахнула. Что за безумная сенсация! Неужели им действительно позволили стать свидетелями столь грязного и грандиозного скандала… совершенно бесплатно?

Гу Е сделал шаг вперед:

— Что за чушь ты несешь?! — рявкнул он. Мужчина был настолько выбит из колеи, что даже не сумел скрыть панику, которую никогда в жизни не показывал на людях. Слова сами вырвались из его груди: — Человек, который мне нравится, это вообще-то…

Оглушительный грохот!

Сун Шии одним резким, яростным движением рванул на себя длинную белую скатерть, покрывавшую банкетный стол. Дорогая посуда и хрустальные бокалы с оглушительным звоном полетели на пол, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков. Этот хаос полностью заглушил имя, которое Гу Е так отчаянно пытался выкрикнуть.

Разве этот ублюдок не любил играть в «замены»? Отлично. Теперь он получит самый грандиозный и незабываемый спектакль в своей жизни.

Если бы существовал рейтинг самых абсурдных персонажей этой новеллы, Сун Шии без колебаний отдал бы Гу Е первое место — тот с легкостью превзошел бы даже Сун Цзясиня.

Шии искренне не понимал, какую именно замену пытался разглядеть в нем этот недалекий генеральный директор: то ли живую копию своего недосягаемого «белого лунного света», то ли дублера для человека, который когда-то убил его отца? Сыпля оскорблениями вроде «подделка», «самозванец» и «ты ногтя его не стоишь», Гу Е отчаянно пытался возвыситься, безжалостно растаптывая чужую гордость. Чем сильнее он унижал подмену, тем благороднее и чище казалась ему его собственная выдуманная любовь. Вот только у него никогда не хватало смелости признаться объекту своего обожания лично. Вместо этого он трусливо срывал злость на том, кто не мог дать отпор.

Удушающая ярость, которую Сун Шии до этого сдерживал в глубине души, достигла своего пика. Рационально разговаривать с этим напыщенным идиотом было бессмысленно — Гу Е заслуживал лишь ответной пощечины.

— Гу Е! Ты просто животное! — во все горло закричал Сун Шии, сорвав голос на сиплый рев, чтобы его слова отчетливо услышал каждый присутствующий в зале. — Ты… ты действительно использовал меня как замену моему собственному отцу!..

На этом он не остановился. Перехватив поднос у застывшего рядом официанта, Шии с силой швырнул хрустальные бокалы прямо в лицо Гу Е — темно-красное вино веером брызнуло на его дорогой костюм.

— Тварь! — выплюнул Шии. Следом он схватил подвернувшийся под руку тяжелый стул и со всего размаху обрушил его на опешившего директора, не оставляя тому ни единого шанса на защиту.

— Ублюдок! — продолжал кричать он, нанося удар за ударом. — За все твое домашнее насилие! За то, что развеял прах моей матери! За ту почку, которую ты у меня вырезал!

Какое-то время единственными звуками на этом роскошном, некогда безупречном банкете были оглушительный звон бьющегося стекла, треск ломающейся мебели, яростные крики Сун Шии и неуклюжие, панические попытки Гу Е увернуться от ударов.

Изысканный вечер погрузился в мертвую, звенящую тишину. Гости застыли в ошеломленном потрясении, не веря собственным глазам и ушам.

Глава 4: Неужели все так кроваво?

— Это уже какой-то перебор. Влюбиться в чьего-то отца, не получить взаимности, а потом использовать его сына как замену? Если бы такое написали в романе, автора бы разорвали на части!

Толпа постепенно приходила в себя, и по залу пополз ядовитый шепот.

— Я ведь сам это только что слышал, — поддакнул кто-то. — Гу Е действительно выдал: «То, что ты немного на него похож, — твое величайшее благословение»…

— Раз уж зашел разговор, — раздался другой голос, — молодой господин Гу и правда зачастил в дом Сун. Но мы-то думали, он крутится там ради их младшего сына!

Хотя это замечание было вполне логичным, сейчас оно прозвучало особенно жестоко, словно соль, брошенная на свежую рану.

Прислушавшись к этим репликам, Чжоу Шу внезапно все понял. Он повернул голову и убедился в своей догадке: воду намеренно мутил Гу Шули.

Чжоу Шу мысленно выругался. Этого парня определенно не стоило недооценивать.

— Получается, он трусливо зассал подкатить к самому Сун Гучэну и посмел отыграться только на его незаконнорожденном сыне? — продолжали смаковать гости.

— Интересно, а сам Сун Гучэн в курсе? Он ведь дважды женат, вдруг там скрываются какие-то пикантные тайны?

Всего нескольких небрежных фраз хватило, чтобы в глазах общества закрепить за Гу Е позорное клеймо извращенца, одержимого главой чужого семейства. Под удар попала даже репутация и сексуальная ориентация самого Сун Гучэна.

Что это за полуночная мыльная опера? Мелодрама в духе «люблю отца, но не могу получить, поэтому довольствуюсь его сыном»?

Чжоу Шу благоразумно промолчал. Он просто стоял в стороне и слушал, испытывая пополам жгучее любопытство и полное недоверие к происходящему.

Гу Шули, этот паршивец и мелкий интриган, мог сколько угодно плести свои паутины из ядовитых шуточек. Но самому Чжоу Шу, учитывая его дружбу с Гу Е, оставаться молчаливым зрителем в этой драме было как-то некрасиво. По-хорошему, ему следовало бы вмешаться и хоть немного разнять их…

Бабах!

По залу прокатился еще один оглушительный грохот. Сун Шии со всего маху опустил стул, но Гу Е в последний момент успел увернуться. Тяжелое дерево вдребезги разлетелось об пол — от силы удара даже мраморная плитка пошла трещинами.

Черт.

Чжоу Шу молча сделал еще два шага назад. Извини, братуха, но это уже слишком. Что это вообще за «послушный белый кролик» со стальными зубами?!

Гу Е больше не намеревался безропотно терпеть побои. Потемнев лицом, он силой перехватил очередной стул, который Сун Шии швырнул в него, отбросил его в сторону и сделал несколько тяжелых шагов к юноше, нависая над ним всей своей внушительной фигурой.

Слова со скрежетом вырвались сквозь его стиснутые зубы:

— С тебя еще не хватит?!

Сун Шии, тяжело дыша после яростной атаки, упрямо выпрямился, закатал рукава рубашки и бросил в ответ:

— И это ты называешь «хватит»?!

Главное — устроить как можно больше хаоса, тогда в этом шуме никто даже не разберет, что именно пытается сказать Гу Е.

— Мне не нравится твой отец! — в отчаянии заорал Гу Е. Смесь бешеной ярости и паники превратила его реплику в какой-то нелепый, оправдывающийся вопль.

— Тогда зачем ты меня трогал?! — еще громче и увереннее отчеканил Сун Шии, перекрикивая его.

— Да потому что мне нравится…

Прежде чем Гу Е успел выкрикнуть имя Асиня, Сун Шии наотмашь влепил ему звонкую пощечину, на корню оборвав признание.

— Заткнись!

Гу Е меньше всего ожидал, что этот обычно кроткий, робкий как кролик парень посмеет ударить его. Да еще и с такой силой. Его высокомерное лицо дернулось в сторону, а на бледной щеке мгновенно расцвел багровый отпечаток ладони.

Этот хлесткий, оглушительный шлепок заставил мгновенно замолчать даже шептавшуюся в углах толпу.

Он… он действительно поднял на него руку?

Сун Шии потер горящую ладонь. Рука побаливала, но адреналин, бурлящий в венах, заставлял начисто забыть о боли. Неудивительно, что оригинальный владелец тела умудрялся выживать после всех издевательств — без такой феноменальной выносливости он бы давно сломался под тяжестью этого абсурда. Но раз уж он обладал такой силой, с какой стати ему было безропотно терпеть оскорбления и нападки?

Кипящая внутри Сун Шии ярость разгоралась все сильнее, подобно лесному пожару.

Гу Е медленно повернул голову. Его глаза налились кровью от бешеной ярости, напоминая бурлящую лаву, готовую вот-вот вырваться наружу. Он отбросил всякую заботу о приличиях и светском лоске. Все, чего он сейчас хотел, — это на куски разорвать наглеца, посмевшего бросить ему вызов.

Но прежде чем Гу Е успел сделать хоть шаг, по залу пронеслось тяжелое, властное:

— Немедленно прекратите это.

Гу Рукан, нынешний глава семьи Гу и отец Гу Е, с силой стукнул тростью об пол.

— Разве вам мало этого позора?!

Этот банкет проходил в одном из его поместий и задумывался как обычный светский вечер. И надо же — его старший сын устраивает столь грязную сцену прямо у него под носом!

— Какое убожество!

— Отец, я… — Гу Е наконец опомнился и поспешил объясниться.

Он так усердно трудился, годами кропотливо наращивал влияние и заслуживал похвалу от совета директоров ради того, чтобы прибрать власть к рукам. Он просто не мог позволить всему рухнуть из-за одной минутной слабости.

Сун Шии наблюдал за семейными разборками с тихим весельем. В оригинальном романе Гу Рукан почти не упоминался; история в основном крутилась вокруг Гу Е как могущественного наследника империи Гу, вершащего чужие судьбы. Лишь в паре абзацев вскользь говорилось о том, что биологическая мать Гу Е умерла при родах, а Гу Рукан больше не женился, хотя позже у него каким-то образом появился внебрачный ребенок.

Но даже просто стоя на месте, Гу Рукан излучал куда более мощную и безошибочную ауру человека, рожденного повелевать, чем его сын.

В некоторых веб-новеллах есть популярный троп: когда главный герой не может совладать с высокомерным и жестоким возлюбленным, он находит утешение в объятиях его отца — своего рода изощренная месть.

Сун Шии бросил мимолетный взгляд на тронутые сединой волосы Гу Рукана и мысленно покачал головой. Нет, втягивать в это старика не имело смысла. А жаль. Иначе он мог бы превратить жизнь Гу Е в побочную сюжетную линию о противостоянии со злой мачехой.

Гу Рукан не дал сыну возможности вымолвить и слова. Он приказал слугам увести Гу Е в комнату на верхнем этаже, после чего с безупречной деловой вежливостью объявил банкет закрытым и выпроводил гостей. Старик не стал предъявлять претензий Сун Шии: хаос, устроенный его старшим сыном, был исключительно проблемой самого Гу Е. Разборки с молодым поколением только подорвали бы его собственный авторитет.

Ошеломленные гости, разумеется, спорить не стали и организованно разошлись. Тем не менее многие из них напоследок украдкой взглянули на Сун Шии, навсегда запечатлевая в памяти образ этого загадочного и опасного молодого господина семьи Сун.

Когда буря утихла, Сун Шии наконец почувствовал, как на него накатывает дикая усталость. Энергия от съеденного пирожного окончательно иссякла. В глазах снова потемнело. К счастью, Гу Рукан вмешался вовремя, иначе у парня просто не хватило бы сил воевать с Гу Е еще триста раундов.

Спускаясь по ступеням крыльца, Шии сильно споткнулся. Он едва не потерял равновесие и полетел бы лицом вниз, если бы кто-то инстинктивно не подхватил его.

Подняв взгляд, Сун Шии увидел удерживающего его юношу с чистым, ясным и солнечным лицом.

— Осторожнее, не упади, — раздался мягкий, вкрадчивый голос.

Перед ним стоял Гу Шули, сводный брат Гу Е.

«Эти богатенькие детки, похоже, поголовно ведут нечистую игру», — тихо выругался про себя Сун Шии, заметив, как нежно и заботливо Гу Шули придерживает его за локоть.

Впрочем, сегодняшняя битва еще не была окончена, а его счеты с Гу Е оставались незакрытыми. Гу Шули мог стать весьма полезной фигурой на этой шахматной доске.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся ему Сун Шии.

— Я младший брат Гу Е. Зови меня Шули. Считай, что сегодня вечером я исправляю ошибки своего непутевого брата, — Гу Шули лучезарно улыбнулся, при этом аккуратно, но крепко разворачивая Шии к себе за локоть. — А как мне обращаться к тебе… супруг старшего брата?

Сун Шии лишь саркастически искривил губы.

Внешность этого парня была обманчивой. Под лучезарной оболочкой Гу Шули скрывался хитрый, расчетливый ум — каждая его мысль была пропитана интригами. В оригинальной новелле он постоянно звал главного героя «супругом брата», но при этом не упускал ни единого шанса использовать его против Гу Е, что в итоге привело к похищению несчастного. Разумеется, сам Шули руки не марал, а лишь выступал катализатором для эмоциональных потрясений оригинального Сун Шии.

Шии уже собирался что-то ответить, как вдруг его взгляд случайно зацепился за фигуру в толпе — статную, одетую в элегантный костюм и дорогие кожаные туфли.

В это мгновение мир вокруг словно затих, оставив лишь нарастающий гул в самой глубине его души. Цвета в глазах поблекли, и все окружение превратилось в кадры из старого выцветшего кино, где силуэты людей сливались в размытые черно-белые тени.

Сун Шии, больше ничего не замечая вокруг, машинально растолкал окруживших его гостей и бросился следом за этим смутным силуэтом. Но когда он добежал до дверного проема, незнакомец уже бесследно исчез в ночной темноте.

Вместо него к парню подошел слуга, бережно держа в руках черный зонт-трость.

— Господин, один джентльмен только что просил передать это вам.

Деревянная ручка зонта все еще сохраняла чужое тепло. Сун Шии медленно провел по ней кончиками пальцев:

— Он что-нибудь оставил на словах?

— Он просил передать… чтобы вы не попали под дождь на обратном пути.

Сун Шии на мгновение остолбенел.

— Всех уже проводили?

Гу Рукан стоял у высокого окна на винтовой лестнице. Сцепив руки за спиной, он с бесстрастным лицом провожал взглядом уезжающих гостей.

— Все разъехались, — с мягкой улыбкой доложил подошедший Гу Шули. — Я лично позаботился о том, чтобы поскорее проводить тех, кто живет ближе всего к нашему поместью.

— Хм. Молодец, — лицо Гу Рукана слегка смягчилось. Он редко хвалил младшего сына вслух, но ценил его скрупулезность.

— А молодого господина семьи Сун… ты просто так отпустил? — осторожно поинтересовался Гу Шули.

Гу Рукан хмуро ухмыльнулся:

— А что еще мне оставалось — силой его тут держать? Не говори глупостей.

Однако, вспоминая недавний погром, глава семьи никак не мог вернуть себе прежнее абсолютное спокойствие. Даже его отточенное десятилетиями хладнокровие дало трещину.

— Использовать сына как замену отца… — процедил сквозь зубы старик. — Кое-кто в этой семье действительно мастер наживать проблемы на ровном месте.

Гу Шули в душе ликовал, но, как прирожденный интриган, мастерски изобразил на лице сочувствие и сострадание:

— Возможно, на плечи старшего брата просто легло слишком тяжкое бремя… Его рассудок помутился от такого давления.

Сейчас, даже если это было наглым враньем, Шули был обязан до конца раздуть этот скандал и повесить всю вину на Гу Е.

Гу Рукан угрюмо промолчал.

Самое дикое во всей этой истории было то, что абсурдная ложь Сун Шии прозвучала для гостей пугающе убедительно. Слишком уж детально парень расписал «грехи» своего мучителя, и теперь это клеймо намертво пристало к Гу Е.

— Помутился от давления? — Гу Рукан впервые в жизни чувствовал себя настолько ошарашенным из-за выходок старшего сына. Это было за гранью любого понимания.

— Но ты не должен строго судить брата, отец. Он ведь неустанно трудился на благо семьи Гу. Не то что я… Я могу лишь помогать тебе в подобных мелочах, чтобы хоть немного облегчить твою ношу, — проникновенно и скромно добавил Гу Шули.

Гу Рукан пристально посмотрел на младшего сына. Он прекрасно видел его насквозь, но на старости лет инстинктивно отдавал предпочтение послушному, обделенному вниманием ребенку, а не слишком напористому и жесткому наследнику.

— Раз уж твой брат так «подавлен», отныне ты будешь официально помогать ему с делами компании. Перейми на себя часть его обязанностей.

Оставив это распоряжение, глава семьи ушел. В комнате остался один Гу Шули.

На его губах заиграла торжествующая ухмылка, которую он тут же подавил. Нет, радоваться пока рано. Он ведь еще даже не начал по-настоящему уничтожать Гу Е.

— Сун Шии… — тихо прошептал Гу Шули. Вспоминая их мимолетную первую встречу, он снова не смог сдержать предвкушающей улыбки. Этот парень оказался поистине невероятной находкой.

Сун Шии медленно шел по темной улице, пока капли дождя мерно барабанили по натянутой ткани зонта. Он так сильно погрузился в собственные мысли, что даже не заметил, как все гости разъехались, а банкетный зал опустел.

Парень как раз прикидывал, где бы ему переночевать, когда сквозь пелену ливня донесся низкий, холодный голос, отчетливо позвавший его по имени.

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Сун Шии инстинктивно повернул голову. На почти пустой парковке стоял лишь один неприметный чёрный седан.

Звонивший небрежно прислонился к машине. Он был одет в простой чёрный костюм, а единственным аксессуаром на нём были наручные часы. Но от всей его фигуры исходила аура тихого благородства и неоспоримой власти.

Сун Цинвэнь. Сун Шии мысленно произнёс это имя.

Он был старшим сыном семьи Сун и родным братом Сун Шии.

Сун Цинвэнь лениво покрутил в руках ключи от машины, словно не замечая, как долго Сун Шии на него смотрит. Значит, он тоже пришёл сегодня вечером.

Сун Шии был несколько удивлён, что этот человек его окликнул. В оригинальном сюжете этот таинственный старший брат, хоть и казался мягким, всегда оставался холодным и отстранённым. С самого первого появления он управлял делами компании с механической точностью. Он никогда не помогал ни Сун Цзясину, ни прежнему Сун Шии.

Сун Шии даже подозревал: умри прежний Сун Шии прямо перед ним, Сун Цинвэнь спокойно, без тени эмоций, просто позвонил бы кому-нибудь, чтобы убрать тело.

— Вам что-то нужно? — вежливо спросил Сун Шии, соблюдая дистанцию — не слишком близко, но и не слишком далеко.

Честно говоря, он не собирался ссориться с Сун Цинвэнем. В конце концов, он не держал личной обиды на старшего брата — тот не сделал ему ничего плохого.

И всё же от одной мысли о нём сердце болезненно сжималось, а в глазах покалывало.

Сун Шии мысленно встряхнулся. Очевидно, прежний Сун Шии ещё не успел смириться с таким положением дел, и его остаточные эмоции влияли на тело.

Сун Цинвэнь подбросил ключи и, поймав их, выпрямился. Он открыл заднюю дверцу машины, приглашая брата сесть.

Он что, собирается отвезти его домой?

Сун Шии проводил его взглядом, шагнул вперёд, сложил зонт под козырьком и сел в салон.

Непрекращающаяся ноющая боль в груди не утихала. Пытаясь отвлечься, Сун Шии опёрся рукой о дверцу, подпёр подбородок и уставился на струи дождя, хлещущие по стеклу.

Он ни секунды не сомневался в личности человека, которого встретил на банкете.

В оригинальном сюжете это был единственный персонаж, который искренне хорошо относился к настоящему Сун Шии и в конечном итоге пожертвовал ради него жизнью. Цинь Хуай.

Взгляд Сун Шии упал на зонт с длинной ручкой, лежащий у его ног.

Несмотря на статус безответно влюблённого второстепенного героя, Цинь Хуай обладал влиянием и ресурсами, ничуть не уступающими главному герою, Гу Е. Более того, в этой истории семья Цинь была даже могущественнее семьи Гу.

Предыдущий глава клана Цинь внезапно скончался, оставив молодого и уязвимого наследника в одиночку пробираться сквозь коварный мир бизнеса. Тем не менее Цинь Хуай сумел взять полный контроль над семейным предприятием до того, как ему исполнилось тридцать.

О его жестоких методах в период борьбы за власть ходило множество кровавых слухов. Но со временем он стал вести себя скрытно, оставив внешнему миру лишь загадочный силуэт.

И всё же столь безжалостный человек добровольно и бескорыстно защищал прежнего Сун Шии.

Почему?

В книге это так и не объяснили — возможно, автор посчитал деталь неважной. Но теперь, когда Сун Шии сам оказался внутри этой истории, он хотел во всём разобраться. Иначе как ему правильно вести себя с Цинь Хуаем?

В отражении на стекле машины показалось его лицо. На губах играла безупречная, привычная улыбка — его проверенный способ справляться с эмоциями.

Что ж, придётся разбираться со всем по порядку.

— Кажется, ты в хорошем настроении.

Сун Цинвэнь вёл машину и ровным, нейтральным тоном обратился к застывшему на заднем сиденье Сун Шии, поймав его взгляд в зеркале заднего вида.

Поразительно. Старший брат не просто приехал забрать его, но и заговорил первым.

В оригинальном сюжете этот персонаж оставался глубоко на периферии. Сун Шии даже подозревал, что автор ввёл его в повествование исключительно ради того, чтобы было кому передать семейное наследство. Глупый младший брат тратил все силы на безумную и безответную любовь, так что на дела компании у него просто не оставалось времени.

— Наверное, это потому, что ты редко со мной разговариваешь, — ответил Сун Шии.

Он слегка прищурился, а в его голосе послышались радостные нотки.

— Вот как? — Сун Цинвэнь не стал спорить, и уголки его губ едва заметно приподнялись. — А я думал, ты откажешься ехать со мной.

— Раз уж ты знал, что я могу отказаться, зачем приехал? Намеренно решил испортить мне настроение? — Улыбка Сун Шии стала шире, а в словах проскользнуло откровенное озорство.

— Что с тобой такое?

Сун Цинвэнь снова бросил взгляд на зеркало заднего вида. В этот раз их глаза встретились. Взгляд старшего брата, удивительно похожего разрезом глаз на самого Сун Шии, не выражал ровным счётом ничего.

Впрочем, дерзкая реплика его ничуть не задела. Он ответил всё так же спокойно:

— Вижу, характер у тебя разыгрался. Дважды ввязался в неприятности, а всё никак не успокоишься.

Сун Шии тихонько усмехнулся про себя. Сун Цзясинь и правда умел искусно притворяться невинной овечкой, раз на него, Сун Шии, посыпались одна жалоба за другой.

Он только сейчас понял, что из-за бурных событий вечера даже не заглядывал в телефон.

Сун Шии открыл мессенджер и наткнулся на целый поток гневных сообщений от Сун Гочэна, который требовал, чтобы он проваливал на все четыре стороны. Среди этой ругани изредка мелькали осторожные попытки Линь Няня сгладить углы и примирить их.

Он ответил коротко. Сначала Сун Гочэну: «Проваливай», а затем Линь Няню: «Ты тоже проваливай».

Остановившись на красный свет, Сун Цинвэнь мельком взглянул на светящийся экран телефона в его руках.

— Если ты хочешь окончательно разорвать с ними связи, зачем возвращаешься?

Сун Шии ухмыльнулся:

— А почему бы и нет? Сун Гочэн ведь не сожрёт меня живьём, верно? Мне тошно от одного их вида, но мысль о том, что одно моё присутствие лишает их покоя… кажется мне не такой уж плохой.

— А как же я? — неожиданно спросил Сун Цинвэнь.

Машина как раз въезжала в подземный гараж виллы, и лицо старшего брата скрылось в полумраке.

Сун Шии замолчал. Подобный вопрос со стороны Сун Цинвэня казался совершенно нетипичным. Тем не менее после секундного колебания он бодро ответил:

— Ты тоже ужасен.

Не стоит думать, будто статус стороннего наблюдателя делает кого-то невиновным. В конце концов, ни одно оправдание не отменит того факта, что Сун Цинвэнь хладнокровно смотрел на то, как его родной брат заживо горит в аду, и пальцем не повёл, чтобы помочь.

— Вот как?

Двигатель заглох, свет на приборной панели мигнул и погас, стоило вытащить ключ из замка зажигания. Дыхание Сун Цинвэня оставалось ровным — так спокойно реагируют разве что на замечание о неосторожной езде.

— Да брось, я просто шучу, — сказал Сун Шии.

Отстегнув ремень безопасности, он подался вперёд и ласково обнял Сун Цинвэня со спины за шею, едва не касаясь его кожи кончиком носа:

— Брат ведь не станет обижаться? В конце концов, мы единственные кровные родственники в этом месте.

В ту же секунду улыбка полностью исчезла с лица Сун Шии. Его потемневшие глаза пристально и пугающе мрачно уставились на темнеющий впереди особняк.

— Я никогда не причислял тебя к тем тварям, что живут в этом доме… Так что не разочаровывай меня, — тихо и медленно произнёс он.

Поначалу он не собирался втягивать Сун Цинвэня в свою месть. Но, всё ещё чувствуя отголоски чужой душевной боли, Сун Шии передумал. Он не оставит брата в покое.

Раз так… давай гнить вместе.

Внутри дома Сун оказалось куда тише, чем он ожидал. Свет нигде не горел, вокруг царило полное безмолвие.

— Сун Цзясиню наложили швы на голову, тётя Линь осталась с ним в больнице. У отца обострились старые болячки после скандала, он принял лекарства и уже спит, — буднично объяснил Сун Цинвэнь, открывая дверь из гаража в дом.

— Можешь заходить, не бойся.

Хотя Сун Шии только что выдал пугающее откровение, Сун Цинвэнь внешне никак не отреагировал. Однако сейчас, на пороге дома, в его тоне почувствовался лёгкий, едва заметный поддразнивающий подтекст.

Впрочем, усталость всё же взяла верх. Сун Шии не стал тратить силы на пустые пререкания, переобулся, быстро принял душ и рухнул в постель.

Ночь прошла без сновидений.

На следующее утро сонный Сун Шии, спотыкаясь, вышел из своей комнаты со взъерошенными после сна волосами. Резкий, испуганный крик мгновенно заставил его проснуться.

Напротив стоял Сун Цзясинь. Судя по всему, он пробыл в больнице до самой полуночи — его голова теперь была обмотана толстым слоем бинтов.

От сонливости Сун Шии не осталось и следа. Начался новый день, а вместе с ним — и новая битва.

Глава 6 Это сделал я

— Какого чёрта ты здесь делаешь?!

Глаза Сун Цзясиня расширились, и он с диким недоверием уставился на Сун Шии, который стоял перед ним как ни в чём не бывало.

— О, доброе утро, — Сун Шии прикрыл рот рукой, лениво зевнул и небрежно прошёл мимо него прямиком на кухню.

Поистине достоин звания злобного пушечного мяса. Даже получив два сильных удара по голове, он всё ещё был полон энергии и скакал как ни в чём не бывало.

Впрочем, стоило признать, сам Сун Шии тоже искренне восхищался выносливостью собственного тела. После того как он столько времени промок под ледяным дождём и устроил вчерашний погром, у него не появилось даже малейших признаков простуды. Как и следовало ожидать, персонажи подобных старомодных абьюзивных драм создавались авторами на редкость живучими.

Видя, что Сун Шии в упор его игнорирует, Сун Цзясинь помрачнел ещё сильнее. Он поспешил следом:

— Ты правда думаешь, что после того, как разукрасил меня вчера вечером, можешь просто отсидеться где-то ночь, а потом вернуться и прикинуться шлангом?!

Однако из-за двух вчерашних ударов в глубине души его всё ещё терзал липкий страх. Подсознательно он держался от Сун Шии на безопасном расстоянии.

Пока в голове Сун Цзясиня крутился вихрь из злобных мыслей и коварных планов, стоящая к нему спиной фигура казалась слишком худой, молчаливой и занятой какими-то своими делами. Ответа так и не последовало.

На лице Сун Цзясиня отразилась сложная гамма эмоций, но вдруг, словно озарённый внезапной догадкой, он злорадно ухмыльнулся.

— Тебе просто некуда было идти, поэтому ты поджал хвост и приполз обратно, верно?

Щёлкнул кран, и вода с шумом хлынула в электрический чайник. Мгновение спустя вилка была воткнута в розетку.

— Так я и думал. В конце концов, ты всего лишь никчёмный выродок, у которого сдохла мать. Если бы не щедрость моего отца, приютившего тебя, ты бы сейчас побирался на панели.

Сун Шии продолжал молчать. Это безмолвие лишь укрепило Сун Цзясиня в его догадках. Самодовольная ухмылка расползалась по его лицу всё шире, пока он шаг за шагом подходил ближе:

— Хотя одного я не пойму: почему ты не побежал к брату Е? Вы разве не встречаетесь? Похоже, он и не думал тебя забирать.

Всё сходилось. Прошлой ночью, даже когда кровь хлестала из раны, а голова раскалывалась от дикой боли, Сун Цзясинь всё равно заставил себя позвонить Гу Е и во всех красках расписать случившееся.

И Гу Е, как и ожидалось, не подвёл. Должно быть, он сделал что-то такое, что до смерти напугало этого слабака, раз тому пришлось приползти обратно с поджатым хвостом.

Очевидно же, этот трус вчера просто взбесился от отчаяния — обычная загнанная в угол собака, которая напоследок огрызнулась.

Пальцы Сун Цзясиня осторожно коснулись раны на лбу, которая всё ещё пульсировала и подёргивалась от боли.

Злобные мысли неудержимо бурлили в его голове, и он презрительно выплюнул:

— Если ты сейчас встанешь на колени и вылижешь мои туфли, так и быть… Может, я и попрошу отца за тебя, чтобы он позволил тебе остаться здесь ещё ненадолго.

К этому моменту дикая злоба на его лице уже не знала границ. Он протянул руку, намереваясь силой развернуть Сун Шии к себе, чтобы вдоволь насладиться его унижением.

Но в следующую секунду Сун Шии повернулся сам. В руке он держал электрический чайник, который только что закипел — кнопка на нём отщёлкнулась буквально мгновение назад.

Ни секунды не колеблясь, он выплеснул кипяток прямо перед собой.

Возможно, вчерашний шок оказался слишком сильным, потому что Сун Цзясинь всё это время оставался внутренне зажат и настороже. Он инстинктивно отпрыгнул на несколько метров назад.

Обжигающая вода с шипением разлилась по полу. Лишь несколько капель попали ему на тыльную сторону ладони, оставив мгновенно покрасневший, жгучий след.

— Возвращаю должок, — губы Сун Шии изогнулись в улыбке. У него от природы был округлый разрез глаз, поэтому, когда он улыбался, то выглядел на редкость чистым и почти невинным.

Он имел в виду одну конкретную сцену из книги.

Когда прежний владелец этого тела впервые появился в доме Сун, Сун Гочэн хотя бы ради приличия пытался изображать заботливого отца. Он справлялся о его здоровье и время от времени делал вид, будто искренне за него переживает.

Заметив, что старый подержанный ноутбук парня безнадёжно устарел и безбожно тормозит, отец тут же приказал своему помощнику купить для него новый компьютер.

Но этот единственный жест отцовской заботы в конечном итоге вызвал дикую ревность Сун Цзясиня.

В ту же ночь он притащил кружку обжигающе горячего кофе прямо в комнату Сун Шии. Не обращая ни малейшего внимания на то, что пальцы прежнего Сун Шии всё ещё стучали по клавиатуре, он наклонил чашку и вылил кофе прямо на клавиатуру.

Хотя парень в последнюю секунду успел отпрянуть, спасаясь от серьёзных ожогов, новый компьютер был уничтожен на месте — микросхемы полностью сгорели без возможности восстановления.

Прежний владелец тела тогда молча проглотил обиду и стерпел это. Но нынешний Сун Шии? Он не собирался спускать кому-то с рук подобную мерзость.

— Сун Шии! — взвизгнул Сун Цзясинь. В его голосе смешались ярость и паника. Он буквально задыхался от возмущения, готовый вот-вот взорваться, но Сун Шии лишь небрежно встряхнул наполовину полный чайник в руке и улыбнулся.

— Ой, посмотри-ка. Тут ещё половина осталась.

При этих словах Сун Цзясинь инстинктивно отступил на два шага. Это короткое движение мгновенно выдало его животный страх, и весь былой спесивый запал тут же испарился.

После того, что случилось прошлой ночью, он окончательно понял: Сун Шии больше не шутит. Это была не пустая угроза. Этот безумец действительно был готов пойти до конца.

Видя его реакцию, Сун Шии невольно рассмеялся.

Когда дело касалось порчи чужих вещей или издевательств, Сун Цзясинь был невероятно дерзким и беспощадным, ни разу в жизни не задумавшись о последствиях. Но стоило ситуации измениться, как он тут же вспомнил, что такое страх.

Один за другим, все эти люди оказывались одинаково жалкими трусами.

— Цзясинь? Почему ты стоишь в дверях кухни? — донёсся голос Сун Гочэна, полный неприкрытого беспокойства. — Тебе ведь только что наложили швы. Разве ты не должен лежать в постели и как следует отдыхать?

Но прежде чем он успел закончить эту тираду, полную отцовской нежности, его взгляд метнулся вглубь кухни, и там он увидел Сун Шии.

Этот позор семьи стоял как ни в чём не бывало, а на его лице играла довольная улыбка, словно у него был весомый повод для радости.

Сун Гочэн вздрогнул. Воспоминания о вчерашнем кошмаре с новой силой нахлынули на него, и лицо мужчины исказилось до неузнаваемости от гнева.

— Ты… Ты всё ещё смеешь возвращаться сюда?!

— А почему бы и нет? — Сун Шии захлопал ресницами, широко раскрыв глаза с притворной невинностью, а в его голосе послышалось искреннее замешательство. — Разве ты сам не говорил мне, что отныне это мой дом и я не должен чувствовать себя стеснённым? Вот я и вернулся, отбросив всякое стеснение.

— Ты!!

Сун Шии взял чайник и налил себе чашку горячей воды. Он осторожно подул на пар, после чего опустил голову и сделал глоток — медленно, неторопливо и демонстративно спокойно.

Лишь после нескольких тихих глотков он снова заговорил лёгким, почти небрежным тоном:

— Неужели ты в свои годы уже страдаешь старческим слабоумием? Так быстро забыл собственные слова?

Эта реплика была настолько откровенно оскорбительной, что Сун Гочэна затрясло от ярости. Он открыл было рот, чтобы обрушить на наглого ублюдка заслуженную брань, но прежде чем успел вытолкнуть хоть слово, улыбка Сун Шии стала ещё шире.

Он приподнял руку и помахал кому-то за спиной отца, словно приветствуя вошедшего.

— Папа, это я привёз его обратно.

Спокойный голос донёсся со стороны лестницы.

Сун Цинвэнь медленно спускался вниз, размеренно поправляя манжеты рубашки. Хотя это был обычный домашний день, он всё равно был одет в строгий костюм. Его галстук был завязан безупречно, а безукоризненный крой подчёркивал его высокую статную фигуру.

Услышав его слова, Сун Гочэн и Сун Цзясинь резко изменились в лице. Никто из них не ожидал подобного. Сун Цинвэнь, который почти никогда не вмешивался в семейные дела, внезапно встал на сторону этого паршивца.

Но прежде чем Сун Гочэн успел озвучить вопросы, рвавшиеся из горла, Сун Цинвэнь снова заговорил ровным и неторопливым тоном:

— Разве дядя Бай и дядя Шао не предупреждали, что придут сегодня? Вам, пожалуй, стоит подготовиться к их визиту.

С трудом сдерживая бушующий гнев, Сун Гочэн бросил на Сун Шии полный злобы взгляд. Сун Шии, впрочем, выглядел совершенно равнодушным, словно происходящее его не касалось. Не теряя времени, он отодвинул стул и сел, продолжая медленно, размеренными глотками пить воду из чашки.

У Сун Гочэна бешено задергался глаз от ярости, вызванной таким наплевательским отношением. Однако в эту минуту он действительно не знал, что с ним делать. Сдерживая раздражение, он остановил старшего сына, когда тот уже собирался уйти.

— Это не касается дел компании. Я сам со всем разберусь.

Он уже хотел было строго приказать старшему сыну присматривать за Сун Шии, но тот лишь тихо и насмешливо хмыкнул. Не проронив больше ни слова, Сун Цинвэнь развернулся и направился обратно наверх.

По правде говоря, Сун Гочэн ещё во время утреннего звонка почувствовал лёгкое замешательство. В конце концов, такие люди не заходят в гости без веской причины. С двумя утренними гостями, Бай Лупином и Шао Сянем, его связывали сугубо деловые отношения, а их личную дружбу, если честно, можно было назвать чисто формальной. Их внезапный и столь поспешный визит оставлял его в полном недоумении.

Он остался ждать внизу. С того места, где стоял Сун Гочэн, сквозь стеклянное ограждение второго этажа было отлично видно Сун Шии. Тот лениво прислонился к перилам, а его взгляд блуждал где-то вдали, погружённый в неведомые мысли.

С тех пор как его бизнес пошёл в гору, Сун Гочэн давно не испытывал этого удушающего чувства, будто всё вокруг выходит из-под контроля.

Его настроение и без того было паршивым, и в груди уже начинал разгораться пожар гнева, как вдруг накатила резкая слабость, а дыхание перехватило. Именно в этот момент слуга ввёл двух гостей в гостиную.

Сун Гочэн с трудом махнул рукой, приглашая их садиться. Он попытался выровнять дыхание, чтобы унять пульсирующую боль в груди. Лишь после нескольких медленных, глубоких вдохов ему удалось прийти в себя. Пользуясь моментом, он взял стоявшую рядом чашку чая и быстро проглотил утреннюю дозу предписанных лекарств.

Заметив это, Шао Сянь, едва успев устроиться в кресле, с беспокойством подался вперёд. Его тон был подчёркнуто вежливым:

— Старик Сун, что с тобой?

Таблетки уже упали в желудок. Хотя эффект не мог быть мгновенным, сам факт приёма лекарства принёс слабое психологическое облегчение. Лицо Сун Гочэна слегка порозовело, и он тяжело вздохнул, качая головой:

— И не спрашивай, старая болячка снова обострилась. Последние дни совсем прижала. На вчерашний банкет даже пришлось отправить старшего сына вместо себя — я просто не в силах был туда пойти.

— Завидую я тебе, — тут же подхватил Шао Сянь, пускаясь в мягкую лесть. — С таким выдающимся преемником, как Цинвэнь, тебе вообще не о чем беспокоиться. Не то что моё домашнее недоразумение, которое каждый день доводит меня до белого каления.

— И всё же, возможно, оно и к лучшему, что председатель Сун вчера не присутствовал, — вставил Бай Лупин.

В его голосе скользнула лёгкая улыбка, а слова были настолько полны прозрачных намёков, что Сун Гочэн невольно нахмурился.

— И что конкретно господин Бай имеет в виду?

— О, ничего особенного. Просто вчерашний банкет выдался довольно бурным. Если бы вы там присутствовали, боюсь, ваше сердце точно бы не выдержало.

Шао Сянь цокнул языком. Говорил он намеренно туманно, после чего украдкой обменялся многозначительным взглядом с Бай Лупином.

Причина, по которой они примчались в такую рань, была очевидна: вчерашний банкет. Им не терпелось заглянуть сюда и лично посплетничать, глядя хозяину дома прямо в глаза. И судя по растерянному виду Сун Гочэна, он понятия не имел, какой громкий скандал разразился в его отсутствие. В самом деле, как его старший сын умудрился скрыть от отца нечто настолько масштабное?

Изначально гости предвкушали, как «откроют карты» прямо здесь, чтобы своими глазами увидеть, как лицо Сун Гочэна перекосит от шока. Но, к сожалению, здоровье хозяина дома явно оставляло желать лучшего. Если они перегнут палку и его прямо отсюда увезут на скорой, кому от этого будет хорошо?

Из-за этих опасений их разговор увял, перескакивая с одной пустяковой темы на другую. Ни один из них так и не решался выложить всё как есть.

Сун Гочэн нахмурился ещё сильнее. По их уклончивым взглядам он прекрасно видел: что-то стряслось. Тот банкет устраивали Гу Жуюй и Гу Кан из семьи Гу. Ни один из них не был безрассудным юнцом или легкомысленным глупцом вроде Шао Сяня, лишённого чувства приличия. Они ни за что не допустили бы беспорядка. Оставался лишь один вариант: кто-то устроил безобразную сцену на глазах у всех.

По какой-то причине мысли Сун Гочэна тут же перекинулись на второго сына, чей характер в последнее время так резко и пугающе изменился. Нарастающая тревога уже готова была захлестнуть его с головой, как вдруг…

Сверху донеслись звуки яростной перепалки.

В следующую же секунду раздался резкий, короткий крик, и кто-то с оглушительным грохотом покатился вниз по лестнице.

Ограждение лестницы было стеклянным, поэтому Сун Гочэн всё прекрасно видел: внизу в панике распластался не кто иной, как Сун Цзясинь, бледный от ужаса.

— Второй брат, за что ты меня толкнул?! — лицо Сун Цзясиня побелело, он схватился за щеку. Запрокинув голову и глядя снизу вверх, он выглядел максимально несчастной и невинной жертвой.

Взгляд Сун Гочэна снова метнулся к вершине лестницы. Там стоял Сун Шии, который до этого находился на втором этаже. Теперь он медленно, ступенька за ступенькой, спускался вниз.

— Я тебя не толкал, — его тон был неторопливым, а каждое слово звучало хладнокровно и веско.

— Что?! По-твоему, я сам решил свалиться, чтобы подставить тебя?! — паника заставила Сун Цзясиня закричать, его речь стала резкой и быстрой.

Но прежде чем он успел договорить, Сун Шии, всё ещё нависавший над ним и смотревший на него сверху вниз ледяным взглядом, резко выкинул ногу вперёд.

Его удар пришёлся прямо в плечо Сун Цзясиня, отчего тот окончательно потерял равновесие. С тяжёлым глухим стуком Цзясинь вылетел на пол первого этажа.

— Вот это, — безжизненным голосом произнёс Сун Шии, — вот это я тебя пнул.

Глава 7 Незаконнорожденный сын

— Сун Шии! Что за дикость ты опять творишь?! — выпалил Сун Гочэн от шока. Но едва слова слетели с губ, он вспомнил, что в гостиной сидят двое посторонних, и тут же резко захлопнул рот.

Сун Шии медленно повернул к нему голову. Это был первый раз, когда Сун Гочэн так близко встретился взглядом со вторым сыном после его возвращения.

Эти глаза были угольно-чёрными, как застоявшийся, мёртвый омут. Один только этот взгляд вызывал липкое, удушающее ощущение, которое, казалось, просачивалось под кожу до самых костей. Холодок невольно пробежал по спине Сун Гочэна, и его гнев даже немного утих, уступив место мимолётному страху.

Но в следующую секунду Сун Шии лишь слегка приподнял руки, а уголки его губ изогнулись в улыбке, которая идеально сочеталась с естественной невинностью его лица.

— Папа, у меня правда не было выбора, — тихо, почти жалобно произнёс он. — Я просто спокойно сидел наверху и занимался своими делами, когда ко мне внезапно подскочил Цзясинь. Он не только схватил меня, но и принялся изрыгать всякие гадости. Честно говоря, я ему даже слова в ответ не сказал. А он вдруг сам повалился назад и стал кричать, будто я его толкнул.

Сун Шии вздохнул и с безупречным изяществом спустился на последние ступени:

— Но дело в том, что я его пальцем не трогал. И так как я испугался, что ты мне не поверишь, мне пришлось намеренно пнуть его прямо у тебя на глазах. Чтобы ты лично увидел разницу.

Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, а тон стал лёгким, даже игривым:

— Видишь? Вот в этот последний раз я его действительно пнул.

После этого объяснения он не забыл вежливо повернуться к ошеломлённым гостям — Шао Сяню и Бай Лупину, которые к тому моменту уже повскакали со своих мест. Вежливо опустив взгляд, он поприветствовал их в безупречной манере:

— Здравствуйте, дядюшки.

Его брови и глаза выглядели удивительно мягкими, а светлая кожа словно светилась изнутри, смягчённая естественным фильтром тепла и чистоты. Глядя на такого юношу, трудно было испытать хоть каплю неприязни.

— Ха-ха… привет, привет, — сухо выдавил Шао Сянь. Он даже не пытался скрыть, с каким жадным любопытством разглядывает стоящего перед ним парня.

Этот кроткий, покорный вид никак не вязался с теми безумными слухами о вчерашнем погроме на банкете. Шао Сянь даже на секунду усомнился, не привиделось ли ему всё это.

— Сун… Шии, верно? — губы Бай Лупина изогнулись в едва заметной, двусмысленной усмешке. — Приятно познакомиться.

Его взгляд многозначительно скользнул от распластанного на полу Сун Цзясиня, который корчился и шипел от боли, к окаменевшему лицу Сун Гочэна. Бай Лупин рассмеялся с нарочитой, едкой интонацией:

— А твой второй сын… весьма харизматичный юноша.

Сам старик Сун вечно пасовал и поджимал хвост при малейшей опасности, но кто бы мог подумать, что у его отпрыска окажется столь взрывной темперамент?

— Странно, однако, — добавил Бай Лупин с напускным, ленивым любопытством. — Мы раньше никогда его не видели. Ты забрал его в семью совсем недавно?

В этот момент Сун Гочэн напрочь забыл о своих утренних подозрениях насчёт банкета. В мыслях он лишь исходил яростной бранью. В их кругу абсолютно все уже знали, что он «привёл в дом второго сына». Этот старый лис Бай Лупин просто прикидывался дурачком, выискивая повод побольнее уколоть его. Должно быть, так он мстил за недавние разногласия в бизнесе, намеренно заставляя его терять лицо перед гостями.

В конце концов, когда Сун Гочэн возвращал мальчишку в семью, он так и не раскрыл личность его матери. Без законного имени и официального представления в обществе люди, разумеется, считали парня обычным бастардом, недостойным публичного признания.

Отец рассчитывал, что этот щенок окажется благоразумным. Думал, он поймёт всю деликатность ситуации и будет тихо сидеть поджав лапы, не требуя для себя никаких титулов. Но ублюдок внезапно оказался совершенно неуправляемым и безумным дикарём!

Цзясинь ведь вчера действовал лишь под влиянием шока. Ну кто обрадуется, если из ниоткуда внезапно вылезет какой-то брат и посягнёт на твоё место? Но вместо того чтобы войти в положение и уступить, как подобает старшему, этот выродок не проявил ни капли семейной ответственности.

Весь в свою мамашу — такая же гнилая, паршивая порода.

При мысли об этой женщине Сун Гочэн мысленно выдохнул, и его лицо вернуло прежнее бесстрастие. К счастью, она была мертва. Больше от неё никаких проблем ждать не приходилось.

Даже с такими мыслями в голове выражение его лица оставалось фальшиво-спокойным:

— Это Шии, мой сын. Я забрал его домой всего несколько дней назад. В последнее время я был слишком занят делами компании, к тому же у него пошаливало здоровье, поэтому я ещё не успел как следует представить его обществу.

— Понятно. На вид он примерно одного возраста с Цзясинем. Не говори мне, что они родились в один год? — улыбка Бай Лупина стала ещё шире. Он нарочито насмешливо щурился, а его тон сделался тягучим, полным ядовитых намёков.

Скрытый в этих словах подтекст заставил Сун Гочэна мгновенно потемнеть лицом. Ведь если сопоставить даты, выходило, что он крутил роман на стороне прямо во время беременности законной жены. А подобное в их кругах вряд ли считалось чем-то благородным.

Он никак не мог взять в толк, какая муха сегодня укусила Бай Лупина. Сун Гочэн чувствовал лишь одно: что-то идёт не так, хотя и не мог нащупать причину. Но больше всего его тревожили странные, липкие взгляды обоих гостей. Особенно Шао Сяня — тот рассматривал парня так, словно перед ним было какое-то редкое, диковинное существо, и даже не пытался сдерживаться.

В душе Сун Гочэна начала зарождаться смутная паника. Он даже позабыл о том, что нужно защитить честь своего любимого младшего сына. Единственное, чего он сейчас хотел — поскорее выставить Сун Шии обратно наверх, пока тот не натворил новых бед.

Тем временем у Сун Цзясиня, который в порыве отчаяния разыграл падение, а потом осознал, что на него никто не обращает внимания, от обиды покраснели глаза. Сдерживая бешенство, он обвёл комнату недовольным взглядом. Когда один план проваливался, его изворотливый ум тут же сочинял новый.

Схватившись за обмотанную бинтами голову, он издал громкий, жалобный стон.

Голова его была обмотана толстыми бинтами, а под глазами залегли тёмные круги — из-за недостатка сна он казался ещё более хрупким и болезненным.

— Цзясинь, ты где-то умудрился пробить голову? — Шао Сянь наконец перевёл взгляд с Сун Шии на лежащего на полу парня. В конце концов, его собственный сын неплохо ладил с Цзясинем.

Этот вопрос попал точно в цель. Цзясинь крепче схватился за макушку, в его глазах на мгновение вспыхнула чистая злоба, но он тут же нацепил испуганную маску и заговорил путано, пряча взгляд:

— Это… Это была винная бутылка. Она прилетела мне прямо в голову. Дважды. Вчера поздно вечером пришлось ехать в больницу и накладывать швы. До сих пор дико болит…

Пока он жалобно скулил, его взгляд — намеренно или нет — то и дело косился в сторону Сун Шии. Обвинение было более чем очевидным.

И Шао Сянь, и Бай Лупин были тёртыми калачами. Они тут же обменялись красноречивыми взглядами.

Да, игра Цзясиня выглядела излишне театральной и наигранной. Но это не имело значения — наблюдать за происходящим становилось только интереснее.

Изначально они предполагали, что этот незаконнорождённый сын пользуется невероятным покровительством, раз вёл себя так нагло и высокомерно даже под крышей дома семьи Гу. Но теперь, увидев его вживую, они поняли, что дело совсем в другом.

Этот парень был абсолютно невменяем! Он бросался с кулаками на всех подряд, даже в собственном доме. Сюжет становился всё более захватывающим.

Лицо Сун Гочэна становилось всё мрачнее, он уже не мог скрыть своего глухого раздражения. Он всегда терпеть не мог ситуации, выходящие из-под его контроля, а теперь проблемы сыпались одна за другой, изматывая его. Если эта история выплывет наружу, вся их семья на несколько недель станет главным посмешищем в высшем свете.

Но стоило ему взглянуть на бледное лицо и заплаканные глаза младшего сына, как его сердце тут же смягчилось. В конце концов, Цзясинь действительно пережил ужасное потрясение. Если бы не внезапное безумие Сун Шии, разве всё дошло бы до такой степени?

Приняв решение, отец твёрдо вознамерился поддержать младшего сына.

— Раз уж Шии здесь, давайте разберёмся со всем прямо сейчас, — веско произнёс он. — Вчера на банкете ты потерял над собой контроль и разбил бутылку о голову собственного брата. Удар был такой силы, что он едва не лишился чувств, его пришлось экстренно везти в больницу и накладывать швы. Но даже уходя в небытие, он только и делал, что умолял меня не наказывать тебя. И когда очнулся, первыми его словами была всё та же просьба — ни в чём тебя не винить.

Чем больше говорил Сун Гочэн, тем праведнее становился его тон. В глубине души он всё ещё воспринимал Сун Шии как того прежнего кроткого, послушного мальчишку, который никогда не посмеет ему перечить. А раз тот будет молчать, то правду можно искажать как угодно — вся вина целиком и полностью ляжет на него.

Поэтому, даже когда его речь стала откровенно предвзятой, а чёрное и белое окончательно поменялись местами, он не почувствовал ни капли вины.

— Давай будем честны: с тех пор как ты вернулся в этот дом, разве мы хоть раз обошлись с тобой плохо? Особенно Цзясинь — он всегда относился к тебе с глубоким уважением, как и подобает младшему брату. А ты чем ему отплатил? Зверски избил, а после сбежал из дома, даже не поинтересовавшись, жив он вообще или умер…

— Заткнись, жалкий павлин, мечтающий втиснуться в высшее общество.

Сун Шии грубо оборвал его на полуслове и лениво зевнул, а его голос буквально сочился презрением. Видя, как лицо отца мгновенно побелело от ярости, он издал тихий, издевательский смешок.

Глава 8 Неверный муж

— Что ты только что сказал?!

Стоило Сун Шии произнести эти слова, как лицо Сун Гочэна судорожно дернулось. На него упала столь стремительная и мрачная тень, что это выглядело пугающе. Лицо мужчины исказилось, превратившись в маску свирепого, ледяного и неконтролируемого бешенства.

— Ты… Ты назвал меня павлином?!

Лицо Сун Шии, напротив, оставалось воплощением абсолютной чистоты. Его глаза были широко раскрыты и невинны, словно он искренне не понимал, почему собеседник так резко вышел из себя.

— Когда ты женился, ты был настолько нищим, что не мог позволить себе даже крышу над головой. В итоге за всё заплатила моя мать. И твоя компания, «Сун Групп»… Когда на старте твой партнёр сбежал, прихватив деньги, а финансирование полностью иссякло, кто покрыл все убытки? Опять же моя мать. Она вложила всё до последнего цента, чтобы удержать твой бизнес на плаву. Ты правда думаешь, что без неё смог бы взобраться на ту вершину, где находишься сейчас? Так скажи мне, что плохого в том, что я называю тебя павлином?

— Сун Шии! — взвыл Сун Гочэн.

Паника и ярость смешались на его лице в бурлящий шторм. Шея мужчины напряглась, а вены вздулись, когда он попытался перекричать парня, чтобы заставить его заткнуться. Но как бы громко он ни орал, в его голосе не было прежней силы — сейчас он выглядел абсолютно беспомощным.

Есть старая поговорка: чем бесполезнее собака, тем громче она лает. Некоторые люди, как высоко их ни поднимай и в какие элегантные костюмы ни одевай, никогда не смогут избавиться от мелкой, подлой натуры, заложенной глубоко в их костях. Это выглядело… по-настоящему отвратительно.

— Должно быть, ты очень старался завоевать мою мать тогда, да? — сказал Сун Шии со вздохом, словно отягощённый чужими воспоминаниями. Голос его звучал тихо, почти скорбно, но каждое слово било наотмашь. — Но когда ты позже привёл в дом любовницу… ты был далеко не так осторожен. Стоял здесь и заявлял, что это твоя «истинная любовь юности», словно моя мать жестоко разрушила твоё счастье. А когда эта женщина приехала, у неё на руках уже был ребёнок, примерно моего возраста.

Сун Шии лениво наклонил голову и небрежно притянул к себе совершенно ошеломлённого Сун Цзясиня. Он наклонился к его уху и прошептал медленно, размеренно, смакуя каждое слово:

— Этот ребёнок… был ты. Обычный незаконнорождённый выродок.

Наживаться на богатстве жены, крутить роман на стороне, а после позволить любовнице выжить законную супругу… Было просто невозможно понять, как в подобных историях такое мерзкое семейство вообще умудрялось выходить сухим из воды. Как прежний главный герой мог покорно принять этих людей без капли горечи и обиды?

— Ты… да как ты… — лицо Сун Гочэна стало цвета сырой печени, а слова вырывались из горла паническим бормотанием.

Он и представить себе не мог, что Сун Шии осмелится поднять эту тему, да ещё и при посторонних. Как ему теперь вообще смотреть в глаза своим деловым партнёрам?

— Сун Шии, ублюдок! Какую чушь ты несёшь?! — лицо Сун Цзясиня побледнело.

До его недалёкого ума ничего из сказанного толком не доходило. Ещё неделю назад он знать не знал, что у него есть старший брат. Инстинктивно решив, что Сун Шии просто бредит, он во внезапном порыве гнева забыл обо всех предосторожностях. Наплевав на рану и липкий страх, он с кулаками бросился на него.

Но Сун Шии среагировал мгновенно. Ловко уклонившись, он всем весом навалился на Сун Цзясиня, намертво блокируя его движения. В ту же секунду он мёртвой хваткой вцепился брату в волосы и с беспощадной силой дёрнул назад. Сун Цзясинь издал резкий, полный дикой боли крик, который эхом разнёсся по гостиной.

Но Сун Шии этого показалось мало. Перехватив его за голову, он несколько раз с размаху приложил его лицом о стену, а в его голосе заплясали весёлые, безумные нотки:

— Не понимаешь человеческого языка, да? Я же ясно сказал: ты — сволочь!

Бах! Бах! Бах!

Голова Сун Цзясиня снова и снова ударялась о стену. Он был полностью ошеломлён и совершенно не готов к такой дерзости со стороны Сун Шии. Он никогда бы не подумал, что кто-то посмеет избить его прямо на глазах у высокопоставленных гостей.

Разъярённый, он попытался вырваться и ударить в ответ, но Сун Шии ловко вывернул его запястье за спину и продолжил рвать волосы с такой силой, что едва не выдирал их с корнем. Сун Цзясинь рухнул на колени, истошно крича от бессильной боли.

— Боже мой… Боже мой… — лицо Шао Сяня выражало смесь шока и дикого восторга.

Он принялся отчаянно толкать локтем стоящего рядом Бай Лупина, не в силах сдержать эмоции от увиденного. Ему доводилось видеть самые грязные скандалы в богатых семьях, но ничего подобного он ещё не встречал. Ничего настолько вопиющего, публичного и беспощадного. Вчерашняя драма на банкете по сравнению с этим казалась детским лепетом. И всё это происходило открыто, прямо у них на глазах.

— Сун Шии, немедленно отпусти своего брата! — Сун Гочэн топал ногами, обезумев от ярости, но оставался парализован дикостью происходящего.

Он интуитивно чувствовал, что любая попытка физически вмешаться в драку лишь затянет его в этот позорный водоворот, и тогда от его авторитета не останется и следа.

Бинты на голове Сун Цзясиня развязались, и свежие раны снова закровоточили. Он выглядел опасно беззащитным и уязвимым, никак не ожидая от старшего брата такой сокрушительной силы. Ошеломлённый и подавленный, он был окончательно раздавлен, а вся его прежняя спесь полностью улетучилась.

— Ты безумец… — выдохнул Сун Цзясинь.

Он искренне не понимал, как обычно тихий, покорный Сун Шии мог в один миг превратиться в такое чудовище. Липкий страх сковал его движения, заставляя затаить дыхание.

— Да… Да, я безумец, — согласился Сун Шии, рывком поднимая его на ноги. — С меня хватит, я больше не буду для вас ковриком для ног. Понял? Ты ведёшь себя так борзо передо мной только потому, что уверен в поддержке папочки, верно? Но почему же он сейчас не бежит тебе на помощь? Твоего драгоценного сыночка бьют у него на глазах, а он просто стоит, потому что до смерти меня боится! Боится, что я и его изнахрачу, опозорив на весь город!

Лицо Сун Гочэна то синело, то багровело. Он изо всех сил пытался сохранить строгое выражение лица, хотя внутри сгорал от невыразимого унижения.

Бай Лупин и Шао Сянь, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, поспешили вмешаться, чтобы разнять братьев. Шао Сянь быстро заслонил собой дрожащего Сун Цзясиня, в то время как Бай Лупин осторожно перехватил руки Сун Шии. В их головах промелькнула паническая мысль: что, если этот безумный мальчишка окончательно потеряет тормоза и покалечит парня?

К счастью, Сун Шии чётко контролировал свои действия. Его целью было наказать тех, кто этого заслуживал, а не устраивать бессмысленную резню. Он мгновенно остыл и замолчал.

— Ну, раз так, давайте просто поговорим. Зачем сразу распускать руки? — мягко произнёс Шао Сянь, изо всех сил стараясь разрядить удушающую атмосферу в гостиной.

Сун Шии коротко рассмеялся, и в его глазах озорно сверкнули опасные искры:

— Дядюшки, ну зачем вы вмешиваетесь? Просто сидите и смотрите. Если вы меня остановите, я не смогу показать вам самое интересное.

Любопытство Шао Сяня тут же разгорелось с новой силой. Неужели в запасе у этого безумца было что-то ещё более шокирующее?

— Дядя Шао Сянь, даже если ты изо всех сил пытаешься строить из себя благообразного миротворца… Если бы твоя жена годами тебе изменяла, а ты всё это время растил чужого ублюдка, ты бы правда смог сохранить такое олимпийское спокойствие? — с фальшивой заботой поинтересовался Сун Шии, и его слова ударили со снайперской точностью.

Лицо Шао Сяня мгновенно пошло трупными пятнами. Этот мальчишка… Он намеренно разил в самые уязвимые места, одно за другим, не оставляя противникам ни единого шанса на спасение.

Но шоу Сун Шии только набирало обороты. Сун Цзясинь в его железной хватке казался беспомощным цыплёнком, который мог лишь жалко пищать и дёргаться, не в силах вырваться.

Сун Цинвэнь всё это время молча стоял на лестничной площадке второго этажа, наблюдая за бушующим внизу хаосом со своей привычной ледяной отстранённостью. Лишь когда кульминация скандала достигла своего пика и продолжать бенефис дальше было уже бессмысленно, он медленно спустился в гостиную.

Старший брат аккуратно положил ладонь на плечо Сун Шии, слегка сжав пальцы — это был безмолвный знак отпустить наконец рыдающего Цзясиня.

— Отец, я отведу Шии в комнату, ему нужно отдохнуть, — ровным тоном произнёс Сун Цинвэнь.

Он полностью проигнорировал яростные крики Сун Гочэна и полуобморочное состояние избитого Сун Цзясиня. Скупо кивнув на прощание ошарашенным Шао Сяню и Бай Лупину, он спокойно увёл Сун Шии наверх.

Шии повиновался, на удивление послушно. Он отпустил Цзясиня, но, едва развернувшись, игриво наступил брату на лодыжку, отчего тот снова растянулся на полу.

— Ой, нога соскользнула, — с невинным обаянием протянул Шии.

Полностью проигнорировав исказившуюся мину Цзясиня, он вместе с Цинвэнем поднялся наверх.

На углу лестничной площадки Шии замер. Он изо всех сил пытался сдержать смех, но в конце концов сдался — его плечи мелко затряслись от подступившего веселья, словно он только что открыл для себя величайшую радость в мире.

— Ты правда так счастлив? — спросил Цинвэнь неожиданно мягким, тёплым, почти братским голосом.

— Ты ведь всё видел, да? — Шии слегка привалился к нему плечом, его тон оставался небрежным.

— Да. Честно говоря… довольно глупо, — ровно ответил старший брат, хотя его слова прозвучали на редкость резко.

— Какая жаль. А я прямо горжусь собой за то, что устроил внизу, — Шии выпрямился, картинно смахнул с лица несуществующие слёзы радости и снова улыбнулся своим мыслям.

— Это твоя месть? — спросил Цинвэнь, и едва заметная улыбка тронула его губы. — Просто лёгкая взбучка, чтобы выплеснуть злость?

— Конечно, нет, — ответил Шии, широко раскрыв глаза в притворном изумлении. — Если бы дело было только в этом, почему бы просто не сжечь этот особняк к чертям, пока они спят?

Слова прозвучали легко, но за ними скрывалась чистая, невинная жестокость — острая и осязаемая.

— Слишком лёгкая смерть для них, — инстинктивно добавил он.

В голове внезапно вспыхнули чужие воспоминания: резкий запах больничных антисептиков, холодные металлические инструменты и бесконечные мгновения дикой, удушающей боли. На мгновение он потерял контроль над телом, его колени подогнулись, но Цинвэнь успел вовремя подхватить его.

Шии тяжело задышал, ощутив внезапную слабость, на лбу выступила холодная испарина. Глядя на Цинвэня расфокусированным взглядом, он прошептал, словно утопающий, хватающийся за единственный спасательный круг:

— Я заставлю их страдать… до мозга костей. Я сделаю так, что каждый день остатка их жизни превратится в муку. Просто за то, что они посмели существовать.

Он мёртвой хваткой вцепился в руку Цинвэня и отчаянно, хрупко, словно цепляясь за последнюю соломинку, прижался к ней щекой:

— Брат… ты ведь будешь на моей стороне, правда? Скажи мне… каков твой ответ?

Глава 9 Воспоминания

Тяжёлый, настойчивый стук клавиш наполнял комнату, снова и снова повторяя одну и ту же меланхоличную мелодию.

Слегка мерцающий экран телевизора транслировал новости. Сун Гучэн, недавно признанный выдающимся предпринимателем года, посещал благотворительное учреждение, даря тепло детям, у которых почти не осталось надежды.

Музыка резко оборвалась. В узком, размытом поле зрения появился силуэт: сидящая за пианино женщина медленно поднялась и направилась к нему. Ее длинные черные волосы висели спутанными прядями, лишенными блеска, а на бледном, изможденном лице едва угадывались следы былой красоты.

Он смотрел на нее. Инстинктивно спрятав руку за спину, он засунул пульт поглубже между подушками дивана и как ни в чем не бывало тихо произнес:

— Пойдем найдем его.

— Нет! — резко, на одном инстинкте выкрикнула женщина. На ее лице отразилась внутренняя борьба, которая тут же сменилась отчаянием. Силы покинули ее, и она бессильно опустилась на колени.

— А как же твоя болезнь? — снова спросил он. В его голосе звучали печаль и горе, но в ответ он услышал все ту же непреклонность.

— Что бы ни случилось, мы никогда не склоним перед ними голову! — Женщина вцепилась в его плечи, пальцы сжимались все крепче, пока наконец она не прижала его к своей груди. — Слышишь меня? Что бы ни случилось, ты ни за что не должен их прощать!

Узкая, тёмная комната, душная от летней жары без кондиционера, резонировала с её тихими рыданиями.

Телевизор на заднем плане из-за плохого сигнала переключился в чёрно-белый режим. На экране застыла крупным планом доброжелательная улыбка Сун Гучэна, похожая на тщательно подготовленный посмертный портрет.

— Если когда-нибудь ты вернёшься к ним, если когда-нибудь примешь их образ жизни, вспомни это место. Вспомни свою мать, хорошо?

— Просто думай об этом месте, и тогда ты никогда, никогда не простишь их… Никогда.

——

Глаза Сун Шии распахнулись. Он тупо уставился в потолок пустым, безжизненным взглядом.

Он свернулся калачиком, пытаясь отделиться от мира внутри книги и вытащить из глубин сознания свои самые первые воспоминания: любящую мать, строгого отца и холодного, но мягкого старшего брата.

Но эти лица давно размылись в тенях его памяти, оставив после себя лишь хаотичные, дрожащие контуры.

— Как долго ты планируешь здесь оставаться?

Голос прервал его мысли.

Сун Цинвэнь сидел в кресле, небрежно держа в руке книгу, и спрашивал с абсолютно равнодушным видом. Из-за разницы в росте Сун Шии пришлось слегка приподнять голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты мой брат… и всё же ты не позволяешь мне побыть здесь ещё немного? — пробормотал Шии себе под нос, крепче прижимая подушку к груди.

Совсем не внимательный, так непохожий на того брата, которого он помнил. Если бы это был прежний он, конечно…

Конечно…

Сун Цинвэнь никак не отреагировал на невысказанные слова и лишь мягко произнес:

— У тебя есть своя комната.

Шии пытался вспомнить прошлое, но забота, скрытая под холодностью, и семейные узы, связывавшие их по крови, — всё это расплывалось перед глазами, словно чернила в воде.

Когда сознание прояснилось, перед ним остался только Сун Цинвэнь.

Сердце бешено колотилось, пронзая всё его существо накопленной печалью и горечью.

— Возвращайся сейчас же, — снова мягко, но твердо потребовал Сун Цинвэнь.

— Нет, — глухо пробормотал Шии в подушку. — Ты мне ещё ничего не обещал.

Он вспомнил недавнюю сцену: на тускло освещённой лестнице Цинвэнь с неизменным выражением лица убрал руку, а затем нежно провёл ладонью по волосам Шии. Ни «да», ни «нет».

— Не справился бы без моей помощи? — лицо Цинвэня оставалось спокойным, хотя в глазах читалась явная оценка.

Шии почти полностью зарылся лицом в подушку, оставив на виду только тёмные круглые глаза, пристально смотревшие на брата.

Черты его лица унаследовали красоту покойной матери, знатной дамы, но взгляд был мягче и круглее, что придавало ему вид наивного, невинного ребёнка, когда он погружался в свои мысли.

Настроение Цинвэня изменилось, и он резко выдернул подушку из рук Шии.

Он увидел, что Шии слабо улыбается. Выражение его лица было странно невинным, но в то же время подёрнутым глубокой меланхолией.

Какая трагедия.

В своей прежней жизни он получил слишком мало любви.

Из-за этого дефицита он отчаянно жаждал ласки. Даже когда его постоянно ранили и унижали, он всё равно стремился прощать и терпеть.

Даже если так называемый счастливый финал больше походил на историю о привидениях, он всё равно улыбался, продолжая идти к тому, что считал своим счастьем.

Но это было неправильно.

К сожалению, он не был прежним «собой». Он больше не собирался надеяться и жаждать этой безнадёжной любви.

Теперь, унаследовав это тело, он мог с тем же успехом устроить здесь настоящий хаос.

Хаос настолько глубокий, что никому мало не покажется.

Как иначе он мог оправдать этот абсурдный сюжет?

Шии протянул мизинчик к Цинвэню:

— Можешь не помогать мне, ладно, но ты также не должен помогать и другой стороне. С этим-то ты справишься, верно?

Игривый, дразнящий тон резко контрастировал с беспощадной жестокостью корпоративных войн. Это была детская игра, абсолютно безудержная.

Цинвэнь слегка нахмурил брови, тихо вздохнул и сцепил свой мизинец с мизинцем Шии, уступая — словно потакая капризному ребёнку, который настойчиво звал его играть в домик.

— И ещё, дай мне немного карманных денег, хорошо, братец? — Улыбка Шии стала шире, а тон сделался ласковым, будто он заискивал перед ним.

Цинвэнь, внешне тёплый, но внутренне холодный, даже после прочтения книги не мог до конца понять, важны ли вообще семейные узы.

По сравнению с любовью деньги были куда более осязаемыми. Они нужны были Шии прямо сейчас, чтобы снять жильё подальше отсюда.

Некоторые вещи просто невозможно было провернуть в стенах резиденции Сун.

Выйдя из комнаты Цинвэня, Шии осторожно, беззвучно прикрыл за собой дверь.

Всё ещё держась за дверную ручку, он столкнулся лицом к лицу с поднимавшимся по лестнице Сун Цзяси.

Цзяси, который только что закончил перевязку, посмотрел на Шии с удивлением и подозрением:

— Когда это вы со старшим братом успели так сблизиться?

— Угадай, — улыбка Шии на мгновение замерла, приобретя двусмысленный, почти дразнящий подтекст.

— Ты!.. — Цзяси огрызнулся, но так и не осмелился спровоцировать его, как делал это раньше.

После недавних жестоких и резких уроков, полученных от Шии, Цзяси, хоть и не желал в этом признаваться, всё же испытывал лёгкий страх. «Чем именно я его задел? Если у нас и были раньше мелкие стычки, то не слишком ли бурно он на них реагирует?»

Он попятился, прикрывая свой страх напускной осторожностью, и проворчал:

— Ты слишком мелочный.

Шии молча наблюдал за ним. Его глаза, чисто-чёрные и глубокие, как бездонные омуты, казалось, поглощали весь свет вокруг.

— Ты когда-нибудь чувствовал, как раскалённые угли прожигают твою кожу?

— Или, может, тебя оставляли на улице в лютый мороз босиком, в одной тонкой одежде?

— Или заставляли вытатуировать на теле имя человека, которого ты ненавидел больше всего на свете?

Шии подошёл ближе. Его голос звучал тихо, нежно и был совершенно лишён агрессии.

И всё же от этих слов веяло леденящим ужасом.

Цзяси невольно вздрогнул.

Шаг за шагом его теснили назад. Нервы Цзяси были на пределе, но он всё же прошептал сквозь стиснутые зубы:

— А ты? Ты сам-то когда-нибудь через это проходил?

Какая чушь! Цзяси ведь расследовал прошлое Шии — ничего подобного там никогда не было.

Когда он упёрся спиной в перила лестницы и половина его тела буквально зависла в воздухе, до него наконец дошло. Он крепко ухватился за поручень и замер.

— Мне… мне это просто приснилось.

Голос Шии прозвучал почти как вздох. Уголки его губ слегка приподнялись, но во взгляде не было и тени веселья — лишь какая-то мрачная, потусторонняя тяжесть.

Казалось, он смотрел не на живого человека, а на зловещее клеймо, отпечатавшееся в его памяти.

— В моём сне… это ты и все твои дружки проделывали со мной. Вот почему я так злюсь.

Только из-за сна? Цзяси не мог понять, говорит ли Шии серьёзно.

Он сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Так что будьте готовы. На этот раз… я не пощажу ни одного из вас.

Глава 10: Тишина перед бурей

Слова прозвучали одновременно холодно и сладко. Воздух вокруг словно сгустился, и по спине Сун Цзясина пробежал леденящий трепет. Он застыл на месте, заворожённо следя за чужой рукой, которая в его поле зрения становилась всё ближе и больше.

Повинуясь чистому инстинкту, Цзясин резко откинулся назад. Тело потеряло равновесие, он покачнулся, едва не сорвавшись с самого края.

— Цзясин! — раздался чей-то резкий, пронзительный женский крик.

Но прежде чем он успел среагировать, его грубо дёрнули назад за воротник. Сун Шии мягко улыбался, будто вся эта сцена была лишь невинной шуткой.

А ведь они стояли на четвёртом этаже. Местная винтовая лестница не имела защитных ограждений, и сорваться отсюда означало рухнуть на землю с огромной высоты.

Сун Цзясина внезапно пронзил чистый, первобытный страх. Происходящее совсем не походило на их предыдущие встречи. Падение навзничь, затылком вниз, гарантированно сделало бы его калекой, если бы не убило на месте. Это был не несчастный случай. Это было неприкрытое, хладнокровное покушение.

Пальцы, удерживавшие его за шиворот, так и не разжались. Напротив, со странной, неуместной для них близостью, Сун Шии медленно разгладил складки на чужой одежде.

— Какой же ты беспечный, — голос звучал мягко, почти дразняще, но в нём сквозила властная уверенность.

Даже без лишних слов Сун Цзясин отчётливо понял: этот ублюдок действительно способен на всё.

Он мог уничтожить его по щелчку пальцев или так же легко вернуть в безопасность. Он был хищником, играющим со своей добычей, медленно и безжалостно лишая её воли к сопротивлению.

Безумец. Настоящий, необузданный безумец.

Эта непредсказуемая смена настроений напомнила Цзясину о человеке, которого он когда-то считал другом. От одной этой мысли Сун Цзясин вздрогнул.

А что, если это действительно он?..

Дыхание перехватило. Мрачные, пугающие догадки мгновенно пустили глубокие корни в его сознании.

В разгар этого напряжённого противостояния Линь Нянь бросилась вперёд, заслоняя Сун Цзясина, словно живой щит. Её покрасневшие глаза яростно уставились на Сун Шии. В коридоре не было никого, кроме них троих.

Линь Нянь нервно огляделась по сторонам и, понизив голос до едва различимого шёпота, спросила Сун Шии:

— Ты… что-то узнал?

— О? И что же именно я должен знать?

Улыбка Сун Шии даже не дрогнула. Уголок его губ приподнялся в лёгкой, дразнящей ухмылке, адресованной его новоиспечённой мачехе.

Глядя на его реакцию, Линь Нянь немного успокоилась, но на её лице отразилась сложная, трудночитаемая гамма чувств. Она медленно покачала головой, выдавливая из себя фальшивую улыбку:

— Шии, я ведь всё видела. Ты только что собирался толкнуть брата, верно? Если Цзясин чем-то тебя расстроил, тебе стоило просто сказать мне, я бы заставила его извиниться. Но это… это уже слишком. Вы ведь одна семья.

Её тон оставался мягким и заботливым, полным притворного понимания. Но Сун Шии не поверил ей ни на секунду.

— Следуя вашей логике, тётушка, вы тоже поступаете по-семейному по отношению к моей маме?

— Но твоей мамы больше нет, — с нажимом произнесла Линь Нянь. — Сколько ни говори, она тебя уже не услышит.

На мгновение на лице Сун Шии промелькнула наигранная тревога, но затем его глаза опасно блеснули:

— Как насчёт того, чтобы вы принесли ей искренние извинения в подвале? Там для вас уже всё готово.

Натянутая улыбка застыла на лице Линь Нянь. Она никак не ожидала от пасынка подобной дерзости и наглости.

— Я шучу, тётушка, — тон Сун Шии внезапно смягчился, но в его глазах разгорелось пугающее веселье. — В конце концов, я искренне желаю вам долгой и благополучной жизни.

Смерть мгновенна. Стоит человеку оказаться в могиле, как всё заканчивается. А вот живым приходится нести это бремя дальше. Иначе смотреть на них было бы слишком скучно.

Глядя в спину удаляющемуся Сун Шии, Линь Нянь едва удерживала свою маску нежности. Глубоко вздохнув, чтобы вернуть самообладание, она с тревогой повернулась к сыну:

— Ты не ранен? Может, отвезти тебя в больницу…

Сун Цзясин демонстративно проигнорировал её. Он грубо оттолкнул мать и быстрыми шагами направился к себе в комнату.

— Подожди! Я с тобой разговариваю! Куда ты так летишь?

— Искать того, кто сможет приструнить этого психа! — нетерпеливо бросил он на ходу, оставляя её позади.

В клубе огни попеременно мигали синим и красным, а по залу разносилась взрывная музыка. Возле барной стойки мужчины и женщины самозабвенно танцевали, сокрушая воздух своими движениями.

Стоило Шао Чжожаню войти, как каждый нерв в его теле наэлектризовался, а разум замер на грани дикого возбуждения.

Но пока лифт поднимал его этаж за этажом, парень постепенно успокаивался. Он направлялся на самый верх «Ланьтина» — одного из известнейших развлекательных клубов города Суцин.

Стоило дверям лифта открыться, как перед ним предстала картина, совершенно непохожая на хаос нижних этажей. Здесь тихо звучала изысканная музыка, а тёплое освещение создавало ленивую, интимную атмосферу.

Будучи завсегдатаем этого заведения, Шао Чжожань уверенно прошёл по коридору, свернул налево и добрался до самого тупика. Он подошёл к высокой угольно-чёрной двери и небрежно толкнул её от себя.

Друзья уже были в сборе. Улыбнувшись, он коротко поздоровался с ними и прошёл вглубь VIP-комнаты.

На подоконнике сидел молодой человек. Откинувшись на панорамное остекление, занимавшее почти всю стену, он лениво согнул одну ногу в колене, а вторую оставил свободно свисать.

Стекло было настолько чистым, что казалось, будто сквозь него можно просунуть руку. Далеко внизу раскинулся центр города, где в неоновом мареве копошились крошечные силуэты людей.

Хотя Шао Чжожань не боялся высоты, от этого зрелища ему стало не по себе.

— Серьёзно, ты не боишься свалиться? — спросил он, инстинктивно делая шаг назад.

— Расслабься, — отозвался Бай Сюй. — Даже если ты разбежишься и всем телом врежешься в это стекло, оно и на дюйм не сдвинется.

Он качнул бокал в сторону Шао Чжожаня, и в его глазах мелькнула надменная аристократическая гордость. Шао Чжожань лишь фыркнул и плюхнулся на диван.

Закинув ногу на ногу и раскинув руки по спинке, он с комфортом занял большую часть посадочных мест.

Окинув комнату взглядом, он заметил, что кого-то не хватает.

— А где Сун Цзясин? Он ведь обычно не пропускает такие тусовки.

— У тебя на вилле интернет отключили? Цзясину сейчас точно не до этого, — подал голос Ци Сюань, раздражённо убирая ладонь от лица. Он развалился на соседнем диване, слегка пьяный, борясь с подступающей тошнотой после недавней бурной сцены.

— Хм? А что стряслось? Его семейка обанкротилась? — Шао Чжожань на мгновение опешил.

— Да типун тебе на язык. Ничего получше придумать не мог? — Ци Сюань лениво усмехнулся и беззлобно обругал друга.

— Разве ты не знал? Твой отец сегодня днём поехал к ним, — небрежно добавил Бай Сюй, допивая свой напиток.

Он слегка приподнял пустой бокал, и послушно сидевший рядом молодой человек тут же поднялся, чтобы с улыбкой обновить алкоголь. Но Бай Сюй даже не удостоил его взглядом.

— Отец вернулся сегодня днём и зачем-то потащил меня в больницу на ДНК-тест, шепчась о чём-то с матерью. Она в итоге так сильно его приложила, что я долго не мог улизнуть, — поделился Шао Чжожань.

Что-то в этой ситуации показалось Бай Сюю безумно смешным. Он так громко расхохотался, сидя на подоконнике, что пролил напиток на ковёр. Дорогой алкоголь тёмным пятном растекался по ворсу, но парень даже не подумал его вытереть.

Молодой человек, который до этого услужливо наливал Бай Сюю выпивку, подошёл ближе к Шао Чжожаню.

— Шао-гэ, у меня есть аудиозапись с места событий, — прошептал он. — Хочешь послушать?

Шао Чжожань лениво повернул голову. Его острые глаза сверкнули дикой, хищной уверенностью, свойственной крупным псам.

Парень по имени Чжао Цунь помедлил, сглотнул от волнения и, получив молчаливое одобрение, включил запись.

«Она потратила все свои средства, чтобы поддержать твою карьеру! Думаешь, без неё ты бы хоть чего-то добился?!»

«Ты всего лишь приспособленец... жалкий нищеброд, выбившийся в люди за чужой счёт!»

«Ты что, человеческого языка не понимаешь? Я же сказала: ты ублюдок!»

На заднем плане раздался леденящий кровь, полный отчаяния крик Сун Цзясина.

Шао Чжожань вздернул бровь, мгновенно уловив суть:

— Сун Цзясин — незаконнорождённый?

Бай Сюй и Ци Сюань, которые уже слышали это ранее, почти никак не отреагировали, лишь Ци Сюань слабо и цинично улыбнулся. По правде говоря, для них не имело значения, законнорождённый он или нет. Роль играл только конечный результат.

— А этот парень интересный. Как, говоришь, его зовут? Сун Шии? — искренне заинтересовался Шао Чжожань. По сравнению с тонкими, подковерными интригами, подобная топорная и неприкрытая жестокость идеально соответствовала его собственному вкусу.

Запись между тем продолжалась:

«Но для начала твой ребёнок должен быть действительно твоим, верно? Предположим, твоя жена нагуляла его на стороне, а ты все эти годы воспитывал чужого ублюдка — ты и тогда продолжишь так радеть за семейную гармонию?»

Бай Сюй снова покатился со смеху. Шао Чжожань тоже оскалился в жёсткой, хищной ухмылке:

— Сун Шии, значит? И когда мы заставим Сун Цзясина привести его к нам, чтобы немного развлечься? В конце концов, когда над нашим дорогим братом так издеваются, кто-то ведь должен восстановить справедливость, верно?

Мягкое интимное освещение отбрасывало глубокие тени на лица богатых наследников. У каждого из них в этот момент было своё выражение лица, но все они молчаливо строили планы.

Бай Сюй опустил взгляд на постоянно вибрирующий телефон. На экране то и дело высвечивалось имя «Сун Цзясин». Однако отвечать парень не собирался. Вместо этого он взял свежий бокал и поднял его повыше, давая знак к началу нового раунда веселья:

— Ну что, следующий банкет объявляется открытым.

Глава 11: Начало охоты

Большая дверь распахнулась и закрылась, заставив подвесной колокольчик звонко качнуться. Мягкий, чистый звук тут же потонул в привычных приветствиях персонала.

Проводив очередного гостя, один из официантов с любопытством взглянул сквозь стеклянную дверь на мужчину, стоявшего снаружи.

Незнакомец был одет в строгий деловой костюм. Чёрная ткань пиджака безупречно сидела на фигуре, открывая взгляду манжеты и чётко очерченные пальцы — изящные, но в то же время по-мужски крепкие, навевающие мысли о ком-то опасном, вроде гангстера.

Почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина повернул голову и спокойно посмотрел на сотрудника.

Под высокими, резкими бровями холодно блеснули светло-серые глаза, в глубине которых таилась странная смесь показной кротости и скрытой ярости.

Испугавшись этого взгляда, официант поспешно опустил глаза, делая вид, что протирает стойку. На самом деле этого человека здесь видели уже не впервые. Он никогда не заходил внутрь — просто стоял на улице и неотрывно смотрел на что-то в глубине зала.

Проследив за направлением его прежнего взгляда, официант наткнулся на пианино, установленное в самом центре. Сейчас за ним никто не сидел, и помещение заполняла лишь негромкая фоновая запись.

С тех пор как молодой человек, подрабатывавший здесь, уволился, инструмент сиротливо пустовал, превратившись в обычный элемент декора.

Официант с сожалением вздохнул. Тот парень играл просто великолепно, да и хорош был собой до невозможности. Когда он сидел за пианино, опустив глаза, а сквозь панорамные окна на него падал мягкий солнечный свет, вся сцена казалась живым шедевром масляной живописи.

Пока сотрудник предавался воспоминаниям, дверной колокольчик зазвенел вновь. Официант уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы дежурно поприветствовать очередного посетителя, но слова застряли у него в горле. Мужчина, который только что стоял на улице, решительно перешагнул порог.

Оказавшись вблизи, официант по-настоящему оценил, насколько этот мужчина высокий. Проходя мимо, незнакомец скользнул по нему холодным, равнодушным взором; его бледные глаза, казалось, вообще ничего не отражали.

Следом за ним шёл ещё один мужчина, оглядывая интерьер игривым и поверхностным взглядом.

— А я-то думал, какое же место умудрилось похитить твою душу... И это всего лишь вот это? — Шэнь Дуо разочарованно цокнул языком.

Человеку, привыкшему к роскошным заведениям, здешняя обстановка предсказуемо показалась слишком скромной.

Впрочем, для Цинь Хуая она была такой же. А раз дело было не в самом месте, значит, причина крылась в человеке.

Придя к этому выводу, Шэнь Дуо многозначительно улыбнулся и пихнул Цинь Хуая локтем в бок:

— Ну и кто он? Редкий, экзотический цветок?

Цинь Хуай проигнорировал чужую вольность. Он плавно уклонился в сторону и направился прямо к стойке администратора.

На стене за ней висел стенд с фотографиями сотрудников. Взгляд Цинь Хуая сразу зацепился за самый нижний снимок.

Губы юноши на фото были сжаты в робкой, слегка застенчивой улыбке, а тонкие, изящные черты лица излучали абсолютное послушание.

Шэнь Дуо подошёл ближе, тоже глянул на снимок и удивлённо присвистнул:

— Ух ты... Какая прелесть.

Цинь Хуай тихо усмехнулся, оставив похвалу приятеля без ответа.

— Я так и знал. Он ведь тебе приглянулся, да?

Цинь Хуай опустил глаза, словно ненадолго погрузился в воспоминания, а затем негромко произнес:

— Я видел, как он играл здесь на пианино.

— О-о, — Шэнь Дуо задумчиво потёр подбородок, внезапно посерьёзнев. — Так ты у нас, оказывается, ценитель музыки?

— ...Но он уже давно здесь не появляется.

— Хм? Заболел? Или сбежал с кем-то? — Шэнь Дуо приподнял бровь. — Ты что, даже не наведался к нему?

— В этом нет нужды. Он больше не вернётся.

Лицо Шэнь Дуо мгновенно побледнело. Он осторожно провёл ладонью по горлу и спросил едва слышным, испуганным шёпотом:

— Ты... ты ведь ничего с ним не сделал?

— ...

Цинь Хуай лишь тихо выдохнул, понимая, насколько бессмысленно продолжать этот разговор. Он промолчал, мысленно обводя контуры лица на фотографии. В его сознании этот образ тут же слился с ярким, недавним воспоминанием о том же мальчике, но уже на банкете.

Шэнь Дуо снова цокнул языком. Раньше он часто подкалывал Цинь Хуая, считая его слишком предсказуемым и скучным, но сейчас у него просто не нашлось слов.

Отведя взгляд от стенда, он бесцельно огляделся по сторонам и неожиданно столкнулся глазами с парой угольно-чёрных глаз.

Шэнь Дуо замер в нерешительности. Он перевёл взгляд на фотографию, затем снова посмотрел на мальчишку, который стоял у стены, и внимательно сравнил их.

Похоже... это был один и тот же человек.

Прежнее послушание в его чертах бесследно исчезло, уступив место скучающему бунту, но идеальное, скульптурное лицо, обладавшее почти божественной красотой, осталось прежним.

Какое совпадение.

Выражение лица Сун Шии оставалось абсолютно пустым. Он подумал о том, что нужных людей нигде не найти, зато на тех, кого видеть совсем не хотелось, он натыкается постоянно.

Парень заглянул сюда лишь потому, что управляющий заведения случайно окликнул его на улице. Вспомнив, что раньше подрабатывал здесь, он зашёл забрать остаток прежней зарплаты. Встреча с Цинь Хуаем вообще не входила в его планы.

Поэтому, прежде чем Шэнь Дуо успел спровоцировать Цинь Хуая своими неосторожными расспросами, Сун Шии одарил его ледяным, пронизывающим взглядом.

Этот взор необъяснимо напомнил Шэнь Дуо породистого, высокомерного кота Цинь Хуая, который всегда смотрел на людей с неприкрытым презрением, словно свысока.

От такой аналогии Шэнь Дуо на мгновение потерял дар речи.

Сун Шии ещё раз мазнул взглядом по Цинь Хуаю. Тот всё ещё ничего не замечал, скрываясь в слепой зоне и не поднимая головы.

Вновь метнув короткий взгляд на ошеломлённого Шэнь Дуо, Шии не спеша развернулся и вышел на улицу, оставив собеседников переваривать случившееся.

Оказавшись за порогом, Сун Шии бросил короткий взгляд через плечо и решительно зашагал прочь.

Его главной целью на сегодня был съём квартиры, и агент по недвижимости, с которым они договорились о встрече, уже ждал на месте.

Во время осмотра риелтор несколько раз заминался, но в конце концов не выдержал:

— Сэр, даже если вы очень торопитесь, у меня есть варианты гораздо лучше. Этот объект объективно не стоит своих денег.

В помещении был выполнен лишь самый простой, базовый ремонт, отсутствовала даже кровать, однако ценник стоял заоблачный. Владельца явно мало заботило, сдастся жильё или нет.

Обычно агент не стал бы отговаривать клиента, но невинное, юное лицо потенциального жильца вызвало у него неожиданный укол совести.

— Всё в порядке. Я беру эту, — ответил Сун Шии, и на его губах расплылась слабая, предвкушающая улыбка.

Квартира была залита отличным естественным светом, но риелтору эта улыбка почему-то показалась пугающе холодной. Он не решился расспрашивать дальше и молча завершил сделку.

Когда за агентом закрылась дверь, улыбка Сун Шии стала шире. Его ангельское лицо, отразившееся в оконном стекле, приобрело странное, зловещее очарование.

Он настежь распахнул окно, выходящее на южную сторону.

Обзор из квартиры упирался прямиком в соседний жилой дом. Сун Шии сложил пальцы у глаз на манер подзорной трубы, прищурился и впился взглядом в комнату прямо напротив.

Охота вот-вот начнётся.

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

В кармане зазвонил телефон. Увидев на экране имя Сун Цзясина, он проигнорировал вызов.

Лишь после того как парень пропустил несколько звонков подряд, он наконец лениво провёл пальцем по экрану, принимая вызов.

— Почему ты не берёшь трубку?! — тон Цзясина поначалу был резким, сорвавшимся на раздражение.

— Ближе к делу. Говори, если есть что сказать, — Сун Шии не проявил ни малейшего интереса к чувствам брата.

Он прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней, пока не сел прямо на голый пол.

— Освободи сегодняшний вечер. Я хочу кое-куда тебя пригласить.

Сун Цзясин с трудом подавил гнев, и его голос зазвучал мягче, почти дружелюбно.

— Хорошо. Заедешь за мной, когда придёт время.

Небрежность этого ответа заставила Сун Цзясина вздрогнуть. Все тщательно подготовленные аргументы в его голове мгновенно рассыпались.

Его мнимое самообладание и высокомерие были разбиты вдребезги:

— И ты даже не спросишь, куда мы едем?

Словно внезапный порыв ветра нагнал чёрные тучи: солнце на мгновение скрылось, погрузив небо в густую тень.

Сун Шии сидел в самом углу, куда не проникал солнечный свет. Его глаза были пустыми и безжизненными. В этот миг парень казался паразитом, питающимся самой тьмой.

И всё же слова, которые он произнёс, прозвучали невероятно сладко, почти приторно, будто вся его рассеянная злоба сгустилась в одну прочную нить, обвивающую шею Сун Цзясина.

— Раз ты сам так говоришь, то я, конечно же, пойду.

По коже Сун Цзясина пробежал мороз, но он заставил себя озвучить заранее заготовленную ложь:

— Вот и славно... Я много думал об этом в последние дни. Признаю, что раньше был неправ, поэтому и захотел пригласить тебя сегодня...

Он говорил на удивление мягко и терпеливо, усердно разыгрывая роль заботливого брата. Сун Шии резко нажал кнопку отбоя, не желая выслушивать эти льстивые речи.

Облака, закрывавшие солнце, постепенно рассеялись, и город снова залил яркий свет. Сун Шии запрокинул голову, неотрывно глядя на солнце, пока глаза не заслезились от слепящих лучей.

Сумерки постепенно поглотили улицы. Сун Шии вернулся в особняк к ужину, но дома никого не оказалось — даже Сун Цзясина.

Парень искренне наслаждался воцарившимся покоем, хотя к еде почти не притронулся.

Заметив, что Сун Шии собирается встать из-за стола, тётушка Чэнь не удержалась от вопроса:

— Второй молодой господин, вы больше ничего не съедите?

— Нет, у меня есть планы на вечер, — Сун Шии улыбнулся. На его лице отразилось предвкушение, словно у ребёнка, которому не терпится разорвать подарочную упаковку. — Собираюсь встретиться со своим очаровательным младшим братом.

Прежде чем тётушка Чэнь успела осознать, как эти двое, ещё вчера готовые перегрызть друг другу глотки, вдруг сошлись, Сун Шии уже скрылся за дверью.

Поскольку у Сун Цзясина ещё не было водительских прав, машину вёл семейный водитель.

Цзясин демонстративно устроился на переднем пассажирском сиденье, явно не желая находиться вплотную к родственнику. Сун Шии не проронил ни слова. Он спокойно открыл заднюю дверцу и сел в салон.

Всю дорогу они ехали в полном молчании.

— Мы почти на месте, — внезапно нарушил тишину Сун Цзясин, оборачиваясь к брату. Уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой ухмылке. — Надеюсь, эта ночь принесёт нам много радости.

Сун Шии, будто совершенно не замечая чужих интриг, ответил ему мягкой улыбкой:

— Я тоже на это надеюсь.

Пульсирующие басы обрушились на них мощной волной, насильно подчиняя себе ритм сердцебиения и дыхания. Сун Шии был одет предельно просто, его рубашка была застёгнута на все пуговицы до самого горла, резко контрастируя с красно-золотым безумием ночного клуба.

И всё же его яркую, утончённую внешность невозможно было не заметить в толпе. Вспышки неонового света, падавшие на бледное, почти бумажно-белое лицо, придавали юноше неописуемое, магнетическое очарование.

Сун Шии грубо оттолкнул мужчину, попытавшегося подойти слишком близко, а затем спокойно посмотрел на Сун Цзясина:

— Ты ведь не на свидание меня сюда привёл, верно?

Видя, с каким ледяным спокойствием брат держится в толпе, Сун Цзясин почувствовал укол разочарования. Он-то рассчитывал, что парень впервые в подобном месте растеряется и смутится. Никакого веселья, даже посмеяться не над кем.

«Хмф. Строит из себя недотрогу».

Сун Цзясин двинулся дальше, ведя его за собой сквозь толпу, и нажал кнопку вызова лифта.

Панорамный стеклянный лифт открывал потрясающий вид на сияющий ночной город. Сун Шии небрежно прислонился спиной к прозрачной стене. Из-за стремительного подъёма у него перехватило дыхание, а по телу разлилось острое, лихорадочное волнение.

На самом деле он панически боялся высоты. Стоило кабине миновать пятый этаж, как парню стало не по себе, а каждый вдох начал даваться с трудом.

Земля внизу стремительно отдалялась. Сун Шии с усилием выравнивал дыхание. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к лицу, а кожа покрылась лихорадочным румянцем.

Динь-дон.

Тихий, мелодичный сигнал возвестил о том, что они достигли верхнего этажа. Стеклянные двери плавно разъехались в стороны, впуская приглушённые звуки изысканной музыки. Сун Шии ступил на мягкий плюшевый ковёр. Развешанные по стенам картины в стиле импрессионизма сейчас казались ему абсолютно бессмысленными. Их хаотичные, размытые линии переплетались, точно паутина в ожидании глупой добычи, которая вот-вот угодит в расставленную ловушку.

Высокая угольно-чёрная дверь в самом конце коридора была плотно заперта. Сун Цзясин нетерпеливо рванулся вперёд и с силой толкнул её от себя.

— О, чуть не забыл сказать. Сегодня мы здесь не одни, — полные ядовитой злобы слова прозвучали над самым ухом Сун Шии, пока сам он сквозь открывшийся проём разглядывал VIP-комнату. — Тут собрались мои друзья. Мы все очень хотели с тобой познакомиться.

Обстановка внутри до мельчайших деталей совпадала с его воспоминаниями. Кошмар из прошлого оживал наяву.

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

— О, Цзясин, наконец-то ты добрался. Чего так долго? Мы только тебя и ждем.

Ци Сюань встретил вошедших ленивой улыбкой, полностью проигнорировав Сун Шии, словно парня вообще не существовало.

Поскольку сегодня намечалось интересное зрелище, Ци Сюань пил гораздо меньше, чем накануне. Он расслабленно развалился на диване и помахал Сун Цзясину, приглашая сесть рядом.

Сун Цзясин улыбнулся в ответ и с молчаливым пренебрежением оставил Сун Шии стоять у порога. В конце концов, они приехали сюда исключительно ради того, чтобы растоптать чужую гордость.

Подростки слишком ранимы, а их самолюбие уязвить проще простого. Если бросить человека в совершенно незнакомую, чужую компанию, обращаться с ним как с пустым местом и заставить покорно стоять у двери, пока все остальные смеются и болтают, любая психологическая защита быстро треснет.

Ци Сюань прекрасно это знал. Он панибратски обнял Сун Цзясина за плечо, лениво расспрашивая о каких-то пустяках и намеренно не замечая застывшую у входа фигуру.

Острые черты его худощавого лица и прищуренные глаза придавали парню сходство с хитрым лисом, от которого никогда не стоило ждать ничего хорошего.

«Бедняжка».

Бай Сюй, который в этот раз не стал забираться на свой любимый подоконник у панорамного окна, выбрал место поинтереснее: он полусел на широкий подлокотник дивана Ци Сюаня.

Слова наигранного сочувствия, которые едва не сорвались у него с языка при виде гостя, мгновенно угасли. Бай Сюй молча проглотил их вместе с очередным глотком алкоголя.

Вся эта компания была насквозь гнилой. Каждый здесь дышал притворством и скрытой злобой.

Бай Сюя не прельщали такие дешёвые трюки, как игра в молчанку ради того, чтобы заставить новичка понервничать. Ему хотелось чего-то куда более захватывающего.

— Цзясин, а что это у тебя за повязка на голове? — внезапно спросил Бай Сюй. Он мастерски притворился дурачком, но сразу ударил по больному месту.

— Да, я тоже хотел спросить, как только ты вошёл, — тут же подхватил Ци Сюань, подыгрывая другу. На его лице отразилось театральное возмущение. — Только не говори мне, что тебя кто-то избил?

Отвратная актёрская игра.

Бай Сюй брезгливо закатил глаза, когда Ци Сюань попытался встретиться с ним взглядом. Но нужный эффект был достигнут: разговор свернул именно туда, куда им требовалось.

Сун Цзясин коснулся раненого лба. Посторонних в VIP-комнате не было, и все прекрасно понимали, что к чему.

Поэтому парень не стал строить из себя невинную жертву. Он лишь яростно стиснул зубы и, уставившись на Сун Шии, который всё так же тихо стоял у порога, процедил сквозь зубы:

— А то вы не знаете? Мой новоявленный братец, который припёрся в наш дом из ниоткуда.

— О? Так брат Цзясина тоже здесь? Ты уж извини, приятель, не заметил тебя сразу, — с наигранным удивлением протянул Ци Сюань, будто только что обнаружил Сун Шии.

Он поманил его к себе. В этом жесте не было ни капли вежливости — Ци Сюань лениво шевельнул пальцем, словно подзывал уличную собаку.

В глазах Сун Шии застыла стужа. Он сделал шаг вперёд, но не успел продвинуться дальше: со спины на его плечо внезапно обрушилась тяжёлая чужая рука.

Высокий и широкоплечий Шао Чжожань бесцеремонно навалился на него всем телом, без труда используя своё физическое превосходство, чтобы прижать парня к месту. Чжожань был одет в безрукавку, открывавшую мощный рельеф гладких мышц, которые буквально излучали первобытную силу. Из-за своей вальяжной манеры держаться он походил на затаившегося перед броском зверя.

— Похоже, я немного опоздал, — весело бросил он.

Однако в его голосе не было ни капли подлинного тепла. Горячее дыхание Шао Чжожаня опалило ухо Сун Шии, заставив того едва заметно поморщиться от отвращения.

— Вообще-то, — добавил Шао Чжожань с лёгкой усмешкой, — я бы сказал, что ты пришёл как раз вовремя.

Он прищурился, откровенно и бесцеремонно разглядывая парня, которого удерживал.

— Так ты и есть Сун Шии?

Идеально. Все были в сборе. Ни один не припозднился.

Отлично.

Сун Шии слегка повернул голову и улыбнулся Шао Чжожаню — впервые с тех пор, как переступил порог этой комнаты. Улыбка была мягкой и чистой, но в то же время таила в себе такое тихое, опасное очарование, что Шао Чжожань на мгновение опешил.

Что это, чёрт возьми, значило?

Прежде чем он успел сообразить, Сун Шии упёрся пальцем в его руку, слегка отводя её в сторону. Ловко выскользнув из-под чужого захвата, он уверенно зашагал к Бай Сюю и остальным.

— Что вам от меня нужно? — спросил он, всё ещё удерживая на губах ту же безмятежную улыбку.

Сун Цзясин слишком хорошо знал это выражение лица. У него тут же болезненно стянуло кожу на затылке, а по спине поползло дурное предчувствие.

Но Бай Сюй ничего не заметил. Он лишь высокомерно кивнул в сторону стоявшего перед ним ведёрка со льдом и покрутил в пальцах пустой бокал:

— Налей мне выпить.

Слова прозвучали легко и пренебрежительно, словно он отдавал приказ прислуживающему персоналу.

Сун Шии вежливо наклонил голову, потянулся к ведёрку за бутылкой вина, аккуратно откупорил её и наклонил над бокалом Бай Сюя.

«Ещё один бесхребетный слабак». Бай Сюй мгновенно потерял к нему всякий интерес.

Но в следующее мгновение ледяной алкоголь непрерывным потоком хлынул ему прямо на голову.

Бай Сюю потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Он просто застыл, промокая насквозь, пока Сун Шии методично не опустошил всю бутылку ему на макушку.

— Достаточно выпил? — мягко поинтересовался Сун Шии, опуская пустую тару. — Отлично. А теперь ответьте мне: что вам от меня нужно?

Пальцы Бай Сюя судорожно сжали ножку бокала. Светлый брендовый свитер промок до нитки и был безнадёжно испорчен, но это волновало его меньше всего.

Никто. Ни разу в жизни. Не смел так его унижать.

Ци Сюань не выдержал и громко расхохотался. Он никак не ожидал столь восхитительного поворота событий.

— Ещё раз вякнешь — убью, — прошипел Бай Сюй сквозь стиснутые зубы, даже не повернув головы.

Ци Сюань тут же вскинул ладони в притворном примирительном жесте, делая вид, что подчиняется.

Только после этого Бай Сюй по-настоящему вгляделся в Сун Шии. Он прищурился, сканируя парня с головы до ног холодным, оценивающим взглядом.

— Так ты тот самый ублюдок, которого семейка Сун только вчера притащила с улицы? — ледяным тоном спросил он. Ярость в его голосе сменилась опасным спокойствием. Он вновь облёкся в ту самую аристократическую надменность, которую всегда носил вместо доспехов. — Как тебя там зовут?

— Сун Шии! — с насмешливой ухмылкой крикнул со своего места Шао Чжожань. — Мы же только что это обсуждали. Ну и память у тебя, приятель.

Веко Бай Сюя дёрнулось. Не говоря ни слова, он наотмашь швырнул хрустальный бокал в сторону Чжожаня.

Идиот. Неужели так трудно сообразить, когда человека пытаются намеренно смешать с грязью, игнорируя его имя?

— Я переоценил тебя, — выплюнул Бай Сюй, вновь поворачиваясь к Сун Шии. В его глазах разгоралась чистая, неприкрытая злоба. — То, что ты избил Цзясина — ладно, это ваши семейные разборки. Раз он не способен поставить тебя на место, это его личные проблемы.

Лицо Сун Цзясина уродливо исказилось от обиды, но он смолчал, с нетерпением ожидая, когда Сун Шии наконец захлебнётся собственной дерзостью.

— Но выйти за пределы своего дома и посметь задирать нос передо мной? — голос Бай Сюя упал до едва различимого, вибрирующего от ярости шёпота. — Ты кем себя, блять, возомнил? Жить надоело?

Стоило последнему слову сорваться с его губ, как Бай Сюй резко перегнулся через стол, схватил тяжёлый металлический нож для колки льда и с размаху бросился на Сун Шии.

Он бил наотмашь, всерьёз: если удар достигнет цели, брызнет кровь.

Однако Сун Шии среагировал мгновенно. Ловким финтом он ушёл с линии атаки, намертво перехватил Бай Сюя за запястье и резким, выкручивающим движением дёрнул на себя. Металлическое остриё с грохотом отлетело на паркет.

Всё произошло настолько стремительно, что даже Ци Сюань подскочил на диване:

— Охереть! Ты реально посмел дать сдачи?!

Он-то думал, что этот парень просто капризный дурачок, но тот оказался совершенно безумным хищником.

Сун Шии не дал противнику опомниться. Он рванул дезориентированного Бай Сюя за шиворот на себя и с силой впечатал его лицом прямо в глубокое ведёрко со льдом.

Парень отчаянно забился в чужих руках. По комнате разнёсся глухой хрип, а во все стороны полетели ледяные брызги и осколки колотого льда.

Ледяная вода обжигала лёгкие. Он не мог ни вздохнуть, ни толком закричать. Его кулаки вслепую колотили по столешнице, с грохотом опрокидывая дорогие бутылки и бокалы.

Лицо Сун Шии оставалось неподвижным, но мысли унеслись далеко отсюда. Он знал, что Бай Сюй собирался сделать. И знал это не благодаря инстинктам, а потому что уже видел эту сцену в своей прошлой жизни. В том, другом мире, Бай Сюй точно так же хладнокровно вонзил в кого-то остриё.

Шии до сих пор отчётливо помнил, как этот ублюдок небрежно вытащил тогда окровавленный нож для колки льда и ритмично постукивал его острым кончиком по незащищённой шее хрипящей жертвы.

«Не рыпайся, — шептал он тогда мягким, вкрадчивым голосом. — Иначе я случайно сделаю то, о чём ты будешь очень сильно жалеть».

Фантомное воспоминание заставило Сун Шии вздрогнуть от отвращения, и он лишь сильнее вдавил голову Бай Сюя в ледяное крошево.

Ци Сюань, перехватив его безумный взгляд, понял, что шутки кончились и дело приняло опасный оборот. Он рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в запястье Сун Шии:

— Ты что, блять, прирезать его решил?! Отпусти!

От этого внезапного прикосновения желудок Сун Шии судорожно сжался. Пальцы Ци Сюаня были холодными и склизкими, точно змея. Ощущение чужой кожи мгновенно вытащило из глубин его сознания куда более тёмные, кошмарные воспоминания. Перед глазами запетляли обрывки былой боли и абсолютной, удушающей беспомощности.

Его едва не вывернуло наизнанку. Ему хотелось отсечь эту руку. Смыть с себя эту грязь. Очиститься.

— Отвали, — процедил он. Голос звучал ровно лишь благодаря колоссальному усилию воли.

Ци Сюань и не подумал подчиниться. Напротив, он наклонился ближе, выдыхая ему в самое ухо какие-то тихие, дразнящие гадости.

Сун Шии не разбирал слов — до него долетал лишь этот тошнотворный, глумливый тон. Пульс в висках бешено кувалдил. Челюсти сжались до глухой боли в зубах.

Он уже с трудом соображал, зачем вообще сегодня сюда пришёл.

Зато он слишком хорошо помнил их самих.

Их мерзкий смех. Постоянные унижения. Бесчисленные разы, когда он всем сердцем желал дать сдачи, но физически не мог. В прошлой жизни его тело просто отказывалось двигаться, застывая от первобытного ужаса. Его заставляли стоять на коленях, обливали алкоголем и смешивали с грязью.

Но не в этот раз.

Этого больше не будет.

Потому что душа в этом теле теперь совсем другая.

Ци Сюань всё ещё продолжал что-то издевательски шептать, когда свободная рука Сун Шии нащупала на столе очередную бутылку вина. Без секундного колебания он с размаху обрушил её на голову Ци Сюаня.

Стекло разлетелось с оглушительным, сухим треском.

Что ж, теперь с обоими «дорогими братьями» обошлись абсолютно одинаково.

Кем, чёрт возьми, эти ничтожества себя возомнили, чтобы стоять над ним и диктовать свои правила?

Ци Сюань с диким воплем повалился назад. Сун Цзясин чисто инстинктивно поймал обмякшее тело друга, в неописуемом ужасе уставившись на Сун Шии.

— Ты что, совсем головой поехавший?!

Шао Чжожань, который до этого момента наблюдал за потасовкой с ленивым весельем, наконец растерял всю свою спесь. Он сделал стремительный шаг вперёд и намертво припечатал тяжёлую ладонь к узкому плечу Сун Шии, намереваясь скрутить его и вжать в пол.

Но стоило мальчишке резко повернуть к нему голову, как Шао Чжожань так и застыл на месте.

Эти глаза — чёрные, пустые, расфокусированные — казались абсолютно нечеловеческими.

------------------------------

Тем временем в коридоре перед VIP-комнатой вовсю бушевала паника. Метрдотель этажа, бледный как смерть, едва не забыл постучать, прежде чем ворваться в соседний кабинет управляющего.

Управляющий, который в этот момент вежливо улыбался важному гостю, мгновенно переменился в лице:

— Ты что, блять, творишь?! Напрочь забыл все стандарты обслуживания? Влетаешь без стука, а если бы ты оскорбил клиента?

— Господин управляющий, в VIP-зале «И Я»… Они там дерутся! Из-за двери слышны дикие крики!

Лицо управляющего стало безжизненным. Каждый, кто бронировал места на верхнем этаже, обладал огромными деньгами и влиянием. Если здесь произойдёт что-то серьёзное, его карьере конец.

И надо же было такому случиться именно сегодня…

Он бросил нервный, полный ужаса взгляд на мужчину, сидевшего напротив. Гость, Цинь Хуай, спокойно опустил бокал на столик.

— Примите мои глубочайшие извинения, Цинь-е, — быстро проговорил управляющий. — Пожалуйста, извините меня, я отлучусь на минуту и немедленно со всем разберусь.

Цинь Хуай поднялся с кресла.

— Я пойду с тобой. В конце концов, этот клуб оформлен на моё имя. Если здесь творится подобное, я должен увидеть это лично.

— Ты знаешь, кто забронировал зал «И Я» на сегодня?

— Да как обычно… Та же компания молодых господ: Сун, Бай и остальные. Не знаю, какая муха их сегодня укусила…

Выражение лица Цинь Хуая едва заметно изменилось, и он невольно ускорил шаг.

Когда они с силой распахнули дверь VIP-комнаты, представшая перед ними картина заставила мужчину удивлённо вскинуть бровь.

Молодой человек, которого он встретил всего пару дней назад, — тот самый новоявленный сын семьи Сун, — сидел верхом на другом парне и ожесточённо избивал его. Он с размаху обрушивал вниз кулаки, и каждый его удар приходился в цель с пугающей, жестокой точностью.

Каждый этот глухой удар тяжёлым эхом разносился по затихшей комнате. Так звучала долго подавляемая, первобытная ярость, которая наконец-то вырвалась на свободу.

Глава 14: Я прощаю себя

Когда менеджер наконец разглядел, кто именно лежит на полу, он едва не лишился чувств. На короткий, леденящий душу миг перед его глазами промелькнул крах всей его карьеры.

Цинь Хуай же, напротив, сохранял поразительное хладнокровие. Засучив рукава, он сделал стремительный шаг вперёд, перехватил Сун Шии из-за плеча и мощным, решительным движением оторвал его от жертвы.

От этой внезапной силы тело Сун Шии на секунду потеряло опору. Дыхание перехватило, а носки обуви едва касались пола.

Сработал чистый инстинкт: парень резко извернулся в чужой хватке, вслепую отбиваясь и нанося удары назад.

— Не рыпайся.

Тихий, бархатный голос над самым ухом подействовал как парализующий укол. В то же мгновение, как Сун Шии узнал этот знакомый тон, всё его тело окоченело. Он медленно повернул голову, и стоило ему разглядеть лицо мужчины, как бушевавший в груди пожар мгновенно угас.

Выражение лица юноши переменилось настолько стремительно, что это выглядело почти комично. Человек, который секунду назад яростно крушил чужие кости, вдруг стал казаться… абсолютно покорным. Несмотря на всю дикость ситуации, в груди Цинь Хуая разлилось странное, необъяснимое тепло и удовлетворение — будто он только что поймал за шиворот собственного одичавшего чёрного кота и силой заставил его присмиреть.

Пока длился этот короткий миг затишья, менеджер поспешил на помощь Шао Чжожаню, помогая тому подняться на ноги. Склонившись над парнем, управляющий мысленно костерил его последними словами, что никак не вязалось с его угодливым лицом. Ну как такого здоровяка вообще смог раскатать какой-то мальчишка? Тем не менее, внешне он демонстрировал крайнюю степень тревоги, а его голос буквально сочился подобострастной вежливостью.

Но Шао Чжожань не собирался сдаваться. Он полностью проигнорировал менеджера и тыльной стороной ладони вытер кровь в уголке рта. Его лицо, и без того резкое и хищное, потемнело от бешеного гнева.

Пошатываясь, он поднялся на ноги. Его челюсти судорожно сжались, а взгляд намертво пригвоздил Сун Шии к месту.

— Ну, погоди, ублюдок, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — В следующий раз я тебя в порошок сотру.

Управляющий мысленно закатил глаза. Тебя только что размазали по полу, а ты всё ещё пытаешься строить из себя крутого? Но вслух он, разумеется, не посмел вымолвить ни слова.

Когда менеджер огляделся по сторонам, у него едва не случился второй инфаркт. Молодой господин семьи Бай безвольно сползал по ножке стола, бледный как смерть, с дрожащими губами. Рядом на диване скорчился наследник семьи Ци, в агонии сжимая окровавленную голову.

Разум управляющего окончательно опустел. И весь этот погром… устроил один-единственный мальчишка?

Он робко покосился на Цинь Хуая. Тот по-прежнему невозмутимо стоял рядом, удерживая Сун Шии за шиворот, словно поймал шкодливого котёнка. В этот момент сердце менеджера наводнила волна искренней гордости за босса: «Шеф у меня всё-таки невероятный человек».

Под бдительным присмотром управляющего раненых богачей одного за другим аккуратно вывели из зала. Хаос наконец-то утих, хотя затаённая, глухая обида в воздухе никуда не испарилась.

Уже у дверей Бай Сюй наградил Сун Шии настолько ядовитым взглядом, что им можно было содрать кожу живьём.

«Ну, погоди», — беззвучно артикулировал он одними губами.

Сун Шии прекрасно всё прочитал, но ни капли не обеспокоился. Стоило Цинь Хуаю наконец разжать пальцы и выпустить его воротник, как юноша резко развернулся, намереваясь по-тихому раствориться в темноте коридора.

Однако не успел он сделать и шага, как тяжёлая мужская ладонь вновь бесцеремонно перехватила ткань его рубашки на затылке и дёрнула назад.

Шии резко обернулся, его взгляд сделался колючим:

— Что ещё?

Эти угольно-чёрные глаза уставились прямиком на Цинь Хуая — дерзко, упрямо, будто секунду назад ничего не произошло.

Голос Цинь Хуая оставался обманчиво спокойным:

— И ты собираешься вот так просто уйти?

— А как иначе? — Сун Шии слегка накренил голову. Прежняя ярость окончательно выветрилась из его тела, оставив лишь холодное, отстранённое безразличие.

Уголок его губ криво пополз вверх:

— Они сами всё это начали. Если вам интересно моё мнение, то пострадавшая сторона здесь я.

В его лице сквозило утомление — то самое ленивое, глухое безразличие, которое наглядно давало понять, что продолжать этот цирк парень не намерен.

— Если у вас больше нет ко мне вопросов, я пойду.

Он попытался обогнуть Цинь Хуая по дуге, но мужчина лёгким движением корпуса снова перекрыл ему дорогу.

— Да что ещё такое?! — уже с явным раздражением выдохнул Сун Шии. Неужели от него нельзя просто отстать?

— Э-э, извините, молодой господин… — Менеджер, мгновенно вспотевший под пристальным взглядом босса, нерешительно шагнул вперёд. — Ваш счёт за VIP-комнату всё ещё не оплачен.

Сун Шии ошеломлённо моргнул. Он обернулся, окинул взглядом разгромленный зал позади себя, а затем недоверчиво уставился на управляющего:

— Это вообще не моя бронь. Идите и требуйте деньги с Бай Сюя.

— Да, но… они уже уехали, — осторожно выдохнул менеджер. — И мы, э-э, не принимаем долговые расписки от третьих лиц. Так что, если вы могли бы сначала закрыть чек, а потом уже разобраться между собой…

Сун Шии не устоял перед этой вежливой, но упрямой настойчивостью. С тяжёлым вздохом он взял счёт, но стоило ему увидеть итоговую сумму, как парень молча вернул бумагу обратно.

Слишком дорого. Возмутительно, космически дорого. Эти избалованные мажоры жгли деньги быстрее, чем плавильная печь.

Все его личные сбережения до последней монеты ушли на аренду квартиры. Покрыть этот чек у него не было ни единого шанса.

Цинь Хуай не проронил ни слова. Он лишь молча наблюдал за чужими метаниями со слабой, насмешливой улыбкой.

Чувствуя, как этот взгляд буквально прожигает его насквозь, Сун Шии глубоко вздохнул, достал телефон и процедил:

— Ладно. Подождите минуту, я позвоню брату.

Каким бы холодным ни был Сун Цинвэнь, он наверняка не оставил бы младшего брата в заложниках у персонала из-за неоплаченного счёта в баре.

Но прежде чем Шии успел набрать номер, Цинь Хуай перехватил его руку, мягко потянув вниз.

— Я всё оплачу, — Цинь Хуай чуть заметно улыбнулся. — Взамен… останься и пройдись со мной немного.

------------------------------

Августовская жара в городе Суцин ещё не спала, но в ночном воздухе уже ощущалось лёгкое, прохладное дыхание ветерка. Сун Шии, засунув руки в карманы брюк, молча шёл на шаг позади Цинь Хуая, неотрывно глядя ему в спину.

В оригинальном романе Цинь Хуай никогда не описывался подробно. Его прошлое авторы скрыли за парой туманных, размытых штрихов. Даже самая важная деталь — как именно этот человек умудрился до безумия влюбиться в главного героя — так и осталась без объяснений.

Поэтому Сун Шии никак не мог его раскусить.

Этот мужчина, такой молодой, но уже железной рукой управляющий кланом Цинь — безжалостный, опасный, окутанный ореолом глухих тайн. Как он мог в итоге добровольно отдать жизнь за оригинального персонажа?

Любовь с первого взгляда? Какая нелепость.

Уголок губ Сун Шии дрогнул в циничной усмешке. Он резко затормозил на месте и наклонил голову, в упор посмотрев на Цинь Хуая:

— Вы ведь не просто ради ночной прогулки меня остановили, верно?

Неоновый свет с оживлённой улицы упал на юношу, выхватив из темноты половину лица, скользнул по изящной линии подбородка, очертил хрупкий изгиб шеи и растворился в тени.

Именно в этот момент Цинь Хуай отчётливо разглядел на его горле наливающийся багровый синяк — уродливый, яркий след от чьих-то недавних пальцев.

— О? Неужели нельзя? — улыбка Цинь Хуая даже не дрогнула, однако в его взгляде промелькнуло нечто мягкое, но пугающе холодное. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался.

— Только ради этого? — тон Сун Шии оставался сухим, в нём проскальзывали насмешливые нотки. — Вам действительно не стоит так перегружать своих сотрудников. Я видел лицо вашего управляющего, оно было буквально зеленоватым от ужаса.

Глаза Цинь Хуая опасно потемнели:

— А ты многовато знаешь.

То, что клуб «Ланьтин» принадлежал именно ему, не было секретом для высшего общества. Но как об этом мог разузнать парень, которого лишь недавно вернули в семью Сун? Подросток, у которого за спиной не было ни прочной опоры, ни связей, ни малейшего влияния.

— Господин Цинь, — лениво протянул Сун Шии. Он небрежно прислонился спиной к кирпичной стене и снизу вверх посмотрел на собеседника. — Я действительно знаю очень много.

С этого ракурса его округлые глаза казались до невозможности невинными, даже чистыми.

— Вот как? — пробормотал Цинь Хуай, и его губ коснулась едва заметная усмиряющая улыбка. — А я-то думал, ты умеешь только кулаками махать.

Он выдержал короткую паузу, а затем заговорил чуть тише, понизив голос:

— За последние несколько дней ты умудрился растревожить слишком много осиных гнёзд.

«Слишком уж ты зажат и натянут, как струна», — пронеслось в мыслях у Цинь Хуая. Такие люди обычно ломаются первыми. В любой другой ситуации он бы не стал лезть с советами, но в этот раз всё же решил предостеречь мальчишку.

Сун Шии замер, даже не моргнув. Скрытое предупреждение мужчины его ничуть не уязвило, но, обдумывая услышанное, он вдруг вспомнил, ради чего вообще затевался сегодняшний вечер.

В оригинальном романе та самая кошмарная тюремная арка началась именно с его персонажа. А всё потому, что Сун Гучэн и Линь Нянь слезами, мольбами и угрозами вынудили его взять на себя вину за преступление, которое совершил Сун Цзясин.

Но истинный ад… начался как раз после того, как в дело вмешались Бай Сюй и его гнилая банда.

Шии тихо, едва слышно вздохнул. Возможно, сегодня в VIP-комнате он слегка потерял контроль над собой, но разве можно было его в этом винить? Он ведь честно планировал решить всё цивилизованно. Хотел спокойно пораскинуть мозгами и придумать, как изящно переиграть этих ублюдков и самих упечь их за решётку.

Вот только при личной встрече с этими мразями… любое терпение полетело к чертям.

Он был всего лишь живым человеком, в конце концов. То, что он умудрялся сдерживаться так долго, само по себе заслуживало медали.

И вместо того чтобы заниматься бессмысленным самоедством, пожалуй, стоило переложить вину на тех, кто этого действительно заслуживал.

Цинь Хуай заметил, как по лицу юноши пробежала тень глубоких раздумий, и его собственный взгляд немного потеплел. Но в следующее же мгновение Сун Шии снова лукаво прищурился и расплылся в безмятежной улыбке.

— Что ж, — легкомысленно бросил он, — я себя прощаю.

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Несколько минут спустя Сун Шии и Цинь Хуай уже сидели друг напротив друга в небольшой круглосуточной лавке с кашами.

Предчувствуя, что вечер вряд ли закончится миром, Сун Шии заранее поел совсем чуть-чуть — ровно столько, чтобы не скрутило желудок от нервов. Расплата наступила сейчас: он просто умирал от голода.

— Я же говорил, что хочу барбекю, — со вздохом пробормотал он себе под нос. В этот момент ему отчаянно требовалось что-то жирное и вредное, просто чтобы успокоить душу.

Однако Цинь Хуай уже сделал заказ, даже не спросив его.

— Слишком вредно, — ровным голосом отрезал он, безжалостно пресекая любые протесты.

— …Ладно, — проворчал Сун Шии. Он утешал себя лишь мыслью, что платит хотя бы не из своего кармана.

Пока несли заказ, между ними повисло молчание. Не гнетущее, а какое-то странно спокойное.

Сун Шии не пытался намеренно избегать разговора — его мысли просто еще не пришли в норму. Все, что произошло до этого, до сих пор казалось смутным сном.

Он сидел в самой развязной позе, какую только можно вообразить: полуприслонившись к стене, закинув ногу на ногу и лениво покачивая носком обуви.

— Я слушал ту запись, которую ты выложил, — внезапно нарушил тишину Цинь Хуай. — Отличное шоу.

— Ты про что?.. — рассеянно отозвался Сун Шии. Смысл слов доходил до его блуждающего ума с задержкой. Но когда дошел, он резко вскинул голову: — Стоп! Откуда ты вообще про нее узнал?!

Конец фразы «...зная, что это я» он проглотил прежде, чем тот успел сорваться с губ. Впрочем, догадаться было несложно.

В глазах Сун Шии мелькнула искра любопытства. Опершись локтем о стол, он подпер подбородок ладонью и наклонился ближе. Его тон стал легким и дразнящим:

— Всемогущий глава семьи Цинь, неужели у тебя есть время беспокоиться о таких мелочах?

Цинь Хуай уперся пальцем ему во лоб и мягко оттолкнул назад. В его взгляде читалось легкое неодобрение — безмолвный приказ вести себя прилично.

Сун Шии потер место укола, тихонько усмехнулся и спросил:

— Ну и что с того? Зачем вообще поднимать эту тему? Не одобряешь мои методы? — Его улыбка стала шире, наполнившись притворной искренностью. — Слишком грубо? Слишком бесстыдно? Недостаточно изысканно для твоего изнеженного вкуса?

Цинь Хуай издал тихий, низкий смешок, который сам по себе послужил исчерпывающим ответом.

Глаза Сун Шии сузились в хитрой усмешке, которая на миг стерла врожденную невинность его черт.

— Но, господин Цинь, — протянул он, слегка понизив голос, — разве ты не согласен, что порой самые грязные методы — самые эффективные?

Он чуть наклонил голову, и в его глазах зажегся опасный огонек:

— Сун Гучэн отказывается признавать меня. Для публики я всего лишь какой-то безродный «внебрачный сын». Но после того фокуса, который я выкинул, над ним теперь потешается весь город.

— Если бы я играл по правилам, медленно и чинно, мне пришлось бы глотать унижения бог весть сколько времени.

Он переплел пальцы рук и опустил на них подбородок.

— Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю, господин Цинь. Я терпел достаточно. На этот раз я собираюсь сжечь всё дотла. И если в итоге останется лишь пепел… что ж, так тому и быть.

В темной глубине его глаз вспыхнули и закружились эмоции. Там явственно замерцало безумие, искажая его обычно мягкие, красивые черты.

В ярком белом свете ламп его лицо казалось заострившимся, холодным и пугающе безумным.

Цинь Хуай промолчал. Он лишь пристально, не отрывая взгляда, смотрел на него, и лицо его оставалось абсолютно непроницаемым.

В этот момент подошел официант. Звон расставляемой посуды разрушил тишину. Сун Шии мгновенно замолчал, потянулся за ложкой и полностью переключился на свою миску.

Цинь Хуай заказал кашу с креветками и сушеными гребешками. Разваренные рисовые зерна поблескивали в свете ламп, а от самой миски исходил тонкий, слегка сладковатый аромат, который ощущался еще до первого глотка.

Первой же ложки хватило, чтобы утихомирить бурю в груди Сун Шии и унять раздражение, оставшееся после недавней стычки.

— …А вообще, довольно вкусно, — честно признал он после нескольких ложек. В конце концов, хорошая еда способна поднять настроение кому угодно. Он поднял глаза на спутника: — А ты себе ничего не взял?

Цинь Хуай посмотрел на него со своим привычным невозмутимым видом:

— Голоден ведь был ты.

Это застало Сун Шии врасплох, заставив на секунду растеряться. Он никак не ожидал, что этот человек окажется таким… внимательным.

Ведь после первых двух встреч у него сложилось стойкое ощущение, что Цинь Хуай умеет только портить впечатление о себе.

Закусив край ложки, Сун Шии на мгновение замешкался, а затем озвучил вопрос, который давно не давал ему покоя:

— Цинь Хуай… мы раньше не встречались?

— Конечно, нет, — губы Цинь Хуая снова тронула та самая полуулыбка, насмешливая и загадочная.

Слова звучали как отрицание, но в самом тоне сквозил какой-то скрытый подтекст, который заставил Сун Шии насторожиться.

Он слегка нахмурился, размышляя. Может, в каком-то не вошедшем в сюжет уголке романа у них было общее прошлое? Что-то трагическое, требующее искупления, о чем на страницах книги так и не упомянули?

Или… это любовь с первого взгляда?

Бред какой-то. И все же эта мысль намертво засела у него в голове.

Подперев подбородок ладонью, Сун Шии принялся в открытую разглядывать Цинь Хуая — медленно, невозмутимо, словно надеялся прочесть ответ прямо на его лице.

Цинь Хуая это, похоже, ничуть не смущало. Он сидел с самым невозмутимым видом, пока у него не зазвонил телефон. Кивнув собеседнику, он слегка отстранился и ответил на звонок.

Из обрывков фраз, долетавших до него через стол, Сун Шии уловил знакомое имя: Цинь Линмин. Двоюродный брат Цинь Хуая.

Если память ему не изменяла, в романе после смерти Цинь Хуая именно Цинь Линмин унаследовал все влияние семьи Цинь.

Любопытно.

Цинь Хуая ведь зарезал Бай Сюй.

Бай Сюй, конечно, был бешеной собакой, но даже такие не кидаются без причины. Зачем ему было нападать на Цинь Хуая, если это не приносило никакой выгоды?

А вот во всем этом кровавом хаосе оставался лишь один истинный бенефициар — Цинь Линмин.

— О чем ты думаешь? — голос Цинь Хуая вернул его к реальности.

Сун Шии лениво поднял глаза. Его поза оставалась расслабленной, а тон — небрежным, но взгляд стал пронзительным.

— Да вот думаю… — Он сделал паузу и слабо улыбнулся: — А не влюбился ли ты в меня часом?

Цинь Хуай изогнул бровь.

— Иначе, — мягко продолжил Сун Шии, — с чего бы тебе быть ко мне столь добрым?

В небольшой лавке с кашами было не так уж многолюдно, но посетителей хватало, чтобы наполнить воздух живым, приятным гулом.

Из бамбуковых пароварок у входа непрерывно поднимался пар. Он лениво клубился в воздухе, окутывая маленькое помещение теплом и густым рисовым ароматом.

Мягкий свет и белесая дымка придавали лицу Сун Шии легкое сияние, смягчая его черты до такой степени, что на него становилось опасно смотреть.

На мгновение на лице Цинь Хуая промелькнуло странное выражение — едва заметная трещина в его непоколебимом самообладании, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Он выглядел почти изумленным и в то же время слегка раздраженным.

— А я не могу быть добрым просто так? — спросил он с легким, беспомощным смешком.

— Почему нет, это тоже вариант, — тут же отозвался Сун Шии легким и быстрым тоном.

Он обхватил щеки обеими ладонями и посмотрел на спутника снизу вверх с преувеличенной невинностью:

— Раз уж вы у нас такой добросердечный, господин Цинь… не уделите ли вы капельку тепла бедной, бездомной душе? Приютите меня на эту ночь?

С этого ракурса Цинь Хуай видел густую бахрому его ресниц и округлившиеся мягкие глаза, которые казались абсолютно чистыми и бесхитростными.

— Я имею в виду, — Сун Шии снова подался вперед, пока их лица практически не оказались на одном уровне, а уголок его губ тронула игривая усмешка, — почему бы вам не забрать меня к себе домой?

Расстояние между ними сократилось настолько, что он едва не касался Цинь Хуая и чувствовал его дыхание. Сун Шии поднял руку и легко коснулся теплой кожи на его запястье — как раз там, где поверх сухожилий и вен проступали прохладные чернильные линии татуировки.

В его глазах плясали смешинки.

— Только на одну ночь, господин Цинь, — тихо добавил он. — Ну так что, по рукам?

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Черный седан затормозил. Сун Шии толкнул заднюю дверь и вышел в узкий переулок.

Он лениво прислонился к холодной кирпичной стене, согнув одну ногу и уперев пятку в шершавую кладку. Он ждал молча, приняв расслабленную и в то же время выверенную позу, словно позировал перед невидимыми зрителями.

Когда Цинь Хуай припарковал машину и вышел, первое, что он увидел, была эта картина: Сун Шии стоял под тусклым желтым уличным фонарем и смотрел на него с лукавым, озорным выражением лица.

Слабый ночной ветерок ерошил его волосы, и мягкие пряди падали на лоб. Неяркий свет очерчивал изящный профиль, отчего бледная кожа в полумраке словно неестественно светилась.

Чистота и порочное кокетство — два качества, которые не должны были уживаться в одном человеке, каким-то образом идеально сочетались в нем.

Никогда нельзя было угадать, что у него на уме.

Цинь Хуай не произнес ни слова. Он просто повернулся и пошел к дому — спокойно и размеренно. Сун Шии двинулся следом; в каждом его легком шаге чувствовалось неуемное любопытство.

Но стоило им переступить порог, как тишина взорвалась. Без лишних слов, одним резким движением.

Без предупреждения Цинь Хуай перехватил Сун Шии за плечо и толкнул назад. Спина парня с силой врезалась в дверь. Прежде чем Сун Шии успел хоть как-то среагировать, высокая фигура мужчины надвинулась вплотную, перекрывая последний дюйм свободного пространства.

Теплая ладонь скользнула по изгибу его шеи. Прикосновение было слишком внезапным, слишком интимным. Сун Шии судорожно вдохнул воздух, инстинктивно пытаясь отстраниться.

Но Цинь Хуай оказался быстрее. Он поднял колено, жестко вклинившись между ног Сун Шии и намертво лишая его возможности двинуться. Этот жест балансировал на грани непристойности, пугая своей агрессией, однако на лице мужчины по-прежнему играла спокойная, сдержанная улыбка, словно он всего лишь проверял научную теорию.

Его пальцы скользнули ниже, зацепив ворот чужой одежды. Две верхние пуговицы послушно расстегнулись под этим неторопливым, уверенным напором.

По спине Сун Шии пробежал холодок — но не от сквозняка, а из-за всколыхнувшихся старых воспоминаний. И все же он не набросился на него, не закричал и не стал вырываться. Лишь крепко стиснул зубы, заставляя себя встретить взгляд Цинь Хуая, и с вызовом вздернул подбородок.

— Когда ты так беспечно напрашиваешься домой к малознакомому мужчине, — тихий голос Цинь Хуая прозвучал у самой мочки уха Сун Шии, обжигая дыханием, — неужели ты не думал, чем это может закончиться?

Цинь Хуай подался вперед, еще сильнее притираясь коленом — слишком близко, ощутимо демонстрируя свое превосходство.

Тяжелое, удушающее давление заполнило тесную прихожую, сковывая легкие Сун Шии, пока тот почти не перестал дышать.

И в этот миг в тумане его мыслей что-то с треском надломилось.

Время словно качнулось вспять, перенеся его в совершенно другую ночь. К другому телу, которое так же прижималось к нему — но то тело было холодным, безжизненным и насквозь пропитанным чужой кровью. Резкий металлический запах мгновенно забил легкие. Воспоминание оказалось настолько осязаемым, что у Сун Шии едва не подогнулись колени.

Почувствовав, как парень резко изменился в лице, Цинь Хуай слегка нахмурился. Он решил, что мальчишка просто перепугался до смерти — только и всего. Впрочем, именно этого он и добивался. У него и в мыслях не было заходить слишком далеко, он лишь хотел преподать наглецу небольшой урок.

С тихим смешком Цинь Хуай отстранился. Сунув руку в карман, он достал ключи и отпер дверь. Когда потерявший опору Сун Шии покачнулся, Цинь Хуай почти бережно придержал его за плечи.

— Пусть это не входит у тебя в привычку, — негромко бросил он.

Переступив порог, Сун Шии на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их — дыхание уже выровнялось.

Он осмотрелся и, опережая любые слова Цинь Хуая, легонько потянул мужчину за рукав, заставляя того взглянуть на себя:

— Будь добр, одолжи мне чистую рубашку. Мне нужно в душ.

Цинь Хуай промолчал.

Вот и весь урок.

Но, мельком заметив, насколько бледен Сун Шии, Цинь Хуай проглотил готовое сорваться с языка порицание и молча повел его наверх, к ванной.

Едва переступив порог, Сун Шии запер дверь на замок. Он неторопливо, одну за другой, расстегнул оставшиеся пуговицы. Его пальцы двигались не спеша, а взгляд замер на собственном отражении в зеркале.

На нежной коже шеи, там, где пальцы Цинь Хуая задержались дольше всего, уже расцветали едва заметные красные отметины.

Он тихо выдохнул, включил душ и позволил водяному пару окутать стекло. Когда зеркало начало запотевать, его силуэт растворился в дымке.

Тело перед ним было здоровым и невредимым. Его собственное тело.

Сун Шии поднял руку и провел пальцем по боку — точно там, где когда-то должен был быть шрам.

— Пожертвовал почку? — пробормотал он себе под нос, и уголки его губ цинично изогнулись. — Какая трогательная забота.

Его тихий, надломленный смешок мгновенно растворился в густом паре, так и не успев прозвучать эхом.

«Что ж, пусть подождут, — подумал он. — Это только начало».

Когда он вышел, его волосы все еще были влажными, а по шее стекало несколько капель воды. Он накинул рубашку Цинь Хуая — одну из тех, что безупречно сидели на хозяине, но на нем казались слишком просторными, скрывая худобу.

Парень застегнул всего пару пуговиц — ровно столько, чтобы это выглядело прилично, хотя при каждом движении полы одежды слегка расходились. Длинные манжеты свободно свисали, а влажная после душа кожа местами просвечивала сквозь прилипшую к телу ткань.

Цинь Хуай сидел за столом. Он уже снял пальто и закатал рукава до локтей. Его предплечья, поджарые и сильные, покрывали черные чернила татуировок, которые извивались по коже подобно дыму.

Рядом стояла откупоренная бутылка вина, опустошенная наполовину. Он как раз наливал себе очередной бокал, но при появлении Сун Шии его рука замерла.

— Пьешь в одиночестве? — спросил Сун Шии с легкой лукавой усмешкой. Он подался вперед и оперся ладонью о край стола прямо перед Цинь Хуаем, склонив голову. Его голос звучал непринужденно: — Налей и мне.

Последние несколько дней он совсем не пил — вокруг были лишь хаос и адреналин. Взгляд Цинь Хуая медленно скользнул по нему, подмечая каждую деталь, но мужчина промолчал. Он просто достал второй бокал и поставил его на стол.

Сун Шии щедро плеснул себе вина и только после этого сел.

Свободная рубашка свисала с плеч, едва прикрывая бедра. Длинные бледные ноги свободно вытянулись под столом, а босые ступни утопали в мягком ворсе ковра.

Он приподнял бокал в сторону Цинь Хуая. Алая жидкость замерцала, отбрасывая блики на его лицо и окрашивая темные глаза в глубокий винный оттенок.

— За нас, — мягко произнес он с улыбкой.

Взгляд Цинь Хуая задержался на нем. Он чуть наклонил свой бокал, едва слышно звякнув о чужой.

— За что именно? — спросил он.

Сун Шии не ответил. Он просто осушил бокал одним махом.

Алкоголь обжег горло и скользнул вниз, оставив легкий румянец на шее, который тут же разлился по щекам.

Он слабо улыбнулся, прижав ладонь к груди:

— За начало моего восстания против этого проклятого мира.

Потому что он не смирился и никогда не смирится. Он не сделал ничего дурного, но мир выбрал именно его в качестве боксерской груши — издевался, проклинал и растоптал.

Последние крупицы тепла, что у него когда-то были, навсегда исчезли в морозной тьме той снежной ночи.

Каждый удар сердца теперь служил напоминанием, импульсом неповиновения, боли и ярости. Он чувствовал это слишком остро.

Когда он снова поднял глаза, выражение его лица смягчилось, а взгляд слегка остекленел от вина. Румянец на щеках заставлял его нежное лицо словно светиться изнутри.

Он протянул руку, и его теплые пальцы легли на плечо Цинь Хуая. Голос прозвучал тихо, с легкой хрипотцой:

— Скажи мне, господин Цинь… я тебе нравлюсь?

Цинь Хуай встретил его взгляд. В его глубоких глазах невозможно было хоть что-то прочесть. Затем уголков его губ коснулась едва заметная улыбка.

— Нет, — просто ответил он.

«Как взаимно», — подумал Сун Шии. Ты мне тоже не нравишься.

Но внешне он лишь улыбнулся еще шире, прищурился с притворной нежностью и прижался к груди мужчины.

Он не знал, как должна развиваться эта история, но понимал одно: если не взять инициативу в свои руки, никакой истории не будет вообще. А упускать такое золотое бедро, готовую мощную опору прямо перед носом, было бы верхом глупости.

Цинь Хуай не принял его порыв, но и не оттолкнул — лишь перехватил поперек талии, не позволяя соскользнуть на пол.

Сун Шии запрокинул голову. Его губы оказались у самого уха мужчины, и он прошептал нежно, словно скользнувший шелк:

— А вот ты мне, господин Цинь… очень, очень нравишься.

Слова коснулись кожи, будто невесомое перышко. Его дыхание было теплым, а уголок губ задел край уха Цинь Хуая.

На мгновение на безупречно спокойном лице Цинь Хуая промелькнуло что-то опасное. Но прежде чем мужчина успел хоть как-то отреагировать, Сун Шии полностью обмяк в его руках.

Когда Сун Шии снова открыл глаза, солнечный свет уже вовсю заливал пол. Яркие лучи болезненным эхом отзывались в черепе, а голова пульсировала от знакомой похмельной боли.

Он тихо застонал, прижав тыльную сторону ладони к глазам, и приподнялся, опираясь на другую руку. Одеяло соскользнуло, собравшись складками у талии.

«Значит, прежний владелец тела действительно совершенно не умел пить», — с иронией подумал он. Один-единственный бокал красного вина — и полный аут. Стоит запомнить: больше никакой случайной выпивки вне дома.

Никакой боли ниже поясницы или странных ощущений в теле не было. Впрочем, как он и ожидал. В конце концов, Цинь Хуай — человек холодный, дисциплинированный и сдержанный, он не из тех, кто станет пользоваться чужой беспомощностью.

Сун Шии вышел из спальни, с праздным любопытством осматриваясь по сторонам. Только сейчас он заметил в углу гостиной лакированный черный рояль.

Он подошел ближе и наугад нажал пальцем на одну из клавиш. Раздавшийся звук был глубоким, чистым и прекрасно резонировал.

— Хочешь сыграть? — раздался за спиной голос Цинь Хуая.

Сун Шии слегка повернулся и увидел мужчину, который стоял, скрестив руки на груди.

— Ты ведь умеешь играть?

— Откуда господин Цинь знает об этом? — улыбнулся Сун Шии.

— Слышал тебя однажды, — небрежно отозвался Цинь Хуай. — В ресторане.

— О-о? — Сун Шии наклонил голову. Так вот как прежний владелец привлек его внимание. Понятно. Значит, у этого мужчины есть определенный типаж.

Он усмехнулся, проведя кончиками пальцев по клавишам:

— Ну, возможно, я немного заржавел.

Прежде чем сменить тему, он окинул оценивающим взглядом безупречный костюм Цинь Хуая:

— При полном параде, господин Цинь? Впереди важный день?

Цинь Хуай не ответил прямо:

— Есть дела.

Едва он договорил, в прихожей раздался звонок.

Мужчина потянулся к экрану домофона, чтобы отпереть входную дверь. И в этот самый момент Сун Шии снова шагнул к нему вплотную, заговорив легким, дразнящим тоном.

— Удачное совпадение. Я сегодня совершенно свободен. Почему бы тебе не взять меня с собой, а?

Цинь Хуай как раз поправлял галстук. Он посмотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица, а затем, к удивлению Сун Шии, кивнул:

— Хорошо.

Улыбка Сун Шии стала еще шире. Он поднял руку и принялся поправлять галстук мужчины, касаясь пальцами его груди — жест был настолько интимным, что в его намеренности не оставалось сомнений.

В этот момент дверь распахнулась. Со стороны входа открывавшаяся картина выглядела однозначно: Сун Шии стоял вплотную к Цинь Хуаю, по-хозяйски положив руку ему на грудь. Сцена со всех сторон казалась вызывающей.

Парень слегка наклонил голову. Его широко раскрытые глаза светились невинностью, а губы изогнулись в едва заметной улыбке как раз в тот миг, когда он встретился взглядом с вошедшим.

Это был Гу Е.

Тот застыл на пороге, и лицо его было мрачнее грозовой тучи.=

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

— Что ты здесь делаешь?!

Лицо Гу Е мгновенно потемнело. Он насупился, став похожим на надвигающуюся бурю, и сделал шаг вперед, явно намереваясь силой вытащить Сун Шии из прихожей.

Но прежде чем он успел до него дотронуться, дорогу ему преградила чужая рука — жесткая, сильная и непоколебимая.

Гу Е медленно повернул голову. Его налившийся кровью взгляд столкнулся со взором Цинь Хуая.

Мужчины были примерно одного роста, оба обладали безупречной внешностью и статью: один — гордый и высокомерный, другой — спокойный и властный. Их столкновение напоминало схватку двух хищников, каждый из которых заявлял права на свою территорию.

Сун Шии наблюдал за ними с нечитаемым выражением лица, а на уголках его губ все еще играла мягкая, почти нежная улыбка.

— Господин Цинь.

Гу Е с трудом подавил ярость и сдержанно кивнул Цинь Хуаю.

Семьи Гу и Цинь всегда обладали равным влиянием, но Цинь Хуай, несмотря на относительную молодость, уже полностью прибрал к рукам власть в своем клане. Гу Е же на его фоне до сих пор был связан по рукам и ногам семейными обязательствами.

Ему не приходилось лебезить или пресмыкаться, но соблюдать элементарные приличия он был обязан. Особенно теперь, когда его собственный отец внезапно продвинул по службе незаконнорожденного сына, наделив того равными правами в компании.

Одна лишь мысль об этом обжигала сердце Гу Е изнутри.

Тот, на кого он всегда смотрел исключительно свысока, умудрился нанести ему удар в самый ответственный момент. Для такого гордеца, как Гу Е, подобное унижение было невыносимым.

И виновник этого позора стоял прямо перед ним.

За последние несколько дней Гу Е превратился в посмешище для всего высшего света. Поползли слухи, будто он безнадежно влюблен в женатого мужчину в лета́х, а после, чтобы утешиться, переключился на его сына в качестве жалкой замены.

Эта сплетня напоминала фарс, разыгранный на потеху публике.

И хуже всего было то, что он даже не мог ничего опровергнуть. Ведь он сам когда-то обронил фразу о том, что между ними есть сходство.

Вот только он имел в виду Сун Цзясиня! Кто же знал, что в устах Сун Шии эти слова превратятся в намек на Сун Гучэна?

Гу Е до хруста стиснул зубы. Его взгляд, устремленный на Сун Шии, стал острым, как лезвие бритвы.

Однако парень, казалось, совершенно не замечал чужой ярости. Он лишь прищурился и выдал свою привычную улыбку — нежную и милую, но на этот раз… в ней крылось нечто иное.

В этой улыбке сквозил едва уловимый холодок, похожий на туман в глухой чаще. Это было красиво, но пугающе — почти зловеще.

В груди Гу Е шевельнулось смутное беспокойство.

Он всегда считал Сун Шии никчемным, забитым существом — робким бедняком, которого проще простого раздавить в порошок. Как этот жалкий трус мог так сильно измениться всего за одну ночь?

— Раз уж все в сборе, — ровным голосом произнес Цинь Хуай, — идем. Не стоит терять времени.

Больше даже не взглянув на Гу Е, он непринужденно привлек Сун Шии за плечо к себе и повел к выходу.

Сердце Сун Шии дрогнуло, а улыбка стала еще слаще, приторнее сиропа.

«Надо же, какая забота, а сам продолжает делать вид, будто ему все равно. Ах, мужчины и их вечное отрицание очевидного».

Лицо Гу Е потемнело еще сильнее.

Он наступил на горло собственной гордости и лично явился на эту встречу, просто чтобы продемонстрировать искренность намерений, а в итоге подвергся такому унижению.

Если бы не этот чертов ублюдок, незаконнорожденный сынок, который дышал ему в спину и заставлял доказывать свою состоятельность, Гу Е никогда бы не пришел сюда, чтобы его выставили полным дураком.

— Господин Цинь, ты за меня заступаешься? — игриво прошептал Сун Шии, наклонив голову и почти касаясь губами уха Цинь Хуая.

— Ты так думаешь? — уголков губ Цинь Хуая коснулась едва заметная усмешка, а его ответ прозвучал мягко и дразняще. — Спесь Гу Е давно пора сбить, если он вообще рассчитывает на сотрудничество хоть с кем-то.

— И то правда, — искренне согласился Сун Шии.

Гу Е и впрямь был худшим из людей: родился с золотой ложкой во рту, всю жизнь ни в чем не знал отказа, а его эгоизм и гордыня не имели границ. И словно этого мало, он маниакально цеплялся за свой так называемый «белый лунный свет», относясь к остальным как к одноразовым куклам для замены.

И как только можно было влюбиться в подобного типа?

Тем не менее, прежний владелец этого тела умудрился сделать именно это, да еще и как-то выжал из этих отношений пресловутый «хэппи-энд».

Но если говорить на чистоту, какой это, к черту, счастливый финал? От одной только мысли об этом Сун Шии передергивало.

Сегодняшние переговоры крутились вокруг участка земли в престижном районе, который принадлежал семье Цинь. Гу Групп спала и видела, как бы прибрать его к рукам — эта сделка была критически важна для грядущего расширения их бизнеса.

Именно поэтому Цинь Хуай намеренно взвинчивал цену. Гу Юйкан приказал сыну во что бы то ни стало уложиться в бюджет, предоставив Гу Е отличный шанс проявить себя.

Но в случае провала позиции наследника в семье знатно пошатнутся.

Сун Шии невольно улыбнулся своим мыслям.

Для такого человека, как Гу Е, не было ничего мучительнее, чем беспомощно наблюдать, как его гордость и власть утекают сквозь пальцы.

Заметив этот едва уловимый, торжествующий изгиб губ Сун Шии, Гу Е вновь до глубины души ощутил все унижение той злополучной ночи.

— А место неплохое, — небрежно обронил Сун Шии, оглядывая окрестности.

— У вас меткий глаз, молодой господин! — угодливо и быстро подхватил руководитель проекта, стремясь выслужиться. — Этот участок в свое время выкупил лично господин Цинь.

Мужчина вовремя заметил, насколько близко этот красивый юноша держится к его боссу, и одного этого намека на интимность хватило, чтобы заставить его трепетать от почтения.

Цинь Хуай славился тем, что держал всех на расстоянии. Если этот юноша мог вот так свободно стоять рядом с ним, он явно был непрост.

Цинь Хуай приподнял бровь, а в его глазах мелькнуло легкое веселье от неожиданной похвалы Сун Шии.

Но Сун Шии не ответил на этот взгляд. Вместо этого он лениво ткнул пыльную землю носком ботинка и легкомысленно бросил:

— А еще это идеальное место для убийств и свалки трупов.

Вежливая улыбка управляющего мгновенно застыла. После неловкой паузы он выдавил из себя сухой смешок:

— Ах, молодой господин, у вас отличное чувство юмора.

Однако в его глазах промелькнула тревога.

Потому что, вообще-то, парень был прав. Район пригородный, малонаселенный, камер наблюдения не видать… риск и впрямь имелся.

Конечно, вслух он этого не признал.

Лицо Гу Е перекосило. Он решил, что это замечание предназначалось лично ему.

Издав холодный смешок, он резко бросил:

— И откуда тебе знать? Таким, как ты, к проектам подобного уровня в жизни не прикоснуться.

Он даже не пытался скрыть своего презрения. Разговаривать с кем-то вроде Сун Шии было явно ниже его достоинства.

Но прежде чем он успел вернуться к делу, Цинь Хуай внезапно усмехнулся.

— Раз оно тебе так нравится, — лениво произнес он, — я тебе его отдам.

Эти слова упали, точно камень в воду.

Вся группа сопровождения оцепенела.

Менеджер вытаращил глаза в полном недоумении. Лицо Гу Е стало бледным как пепел, словно земля ушла у него из-под ног.

Даже Сун Шии, который до этого вовсю наслаждался представлением, застыл от неожиданности.

Что… он только что сказал?

Но было очевидно, что Цинь Хуай не шутит. Он подал знак менеджеру, и тот на негнущихся ногах тут же поднес подготовленные документы.

Цинь Хуай плавно расписался, изящным движением вывел сумму и передал контракт Сун Шии.

Сун Шии моргнул, все еще пребывая в легком шоке, но ручку взял и инстинктивно поставил свою подпись.

— Постойте! Господин Цинь! — голос Гу Е дрогнул от нарастающей паники. — Вы не можете просто так… просто взять и сделать это!

Но было уже слишком поздно. Сун Шии закончил писать.

Он протянул бумаги обратно, но Цинь Хуай лишь слабо улыбнулся и мягко отодвинул его руку.

— Оставь себе, — легко сказал он. — Считай это подтверждением. Остальные формальности я улажу позже.

Сун Шии кивнул, все еще немного ошеломленный, и под яростным, почти убийственным взглядом Гу Е сунул контракт в карман пальто.

Может, прежний Сун Шии когда-то спас Цинь Хуаю жизнь или вроде того?

Иначе с чего бы ему быть столь щедрым?

Сун Шии до конца не понимал мотивов, но какой бы ни была причина, результат оказался…

идеальным.

Если бы не приличия, он бы, наверное, рассмеялся в голос.

Вместо этого он лишь мягко, безмятежно улыбнулся и встретил испепеляющий взор Гу Е. Затем наклонил голову и непринужденно опустил ее на плечо Цинь Хуая, выглядя как само воплощение нежной привязанности.

Вот только его темные глаза по-прежнему хищно, не мигая, буравили Гу Е.

— Господин Цинь, — процедил Гу Е дрожащим от ярости голосом, — этот участок земли уже давно был предметом переговоров между нашими семьями. И теперь вы без какого-либо предупреждения отдаете его постороннему?

— Знаю, — спокойно отозвался Цинь Хуай. — Но я уже пообещал его Шии. Не стоит нарушать свое слово, верно?

Он говорил ровно, но то, как интимно и мягко прозвучало имя «Шии», создавало странное ощущение, будто он произносил его годами.

Сун Шии промолчал. Он лишь продолжал улыбаться и наблюдать за происходящим, явно получая колоссальное удовольствие.

— Разумеется, — продолжил Цинь Хуай, — вы по-прежнему можете претендовать на этот участок. Просто отныне все переговоры вам придется вести с Шии.

Формально так оно и было.

И с сугубо деловой точки зрения это могло оказаться даже выгодным: вести дела с наивным новичком, по логике, должно быть куда проще.

Но лично для Гу Е подобное было сродни смерти.

Мысль о том, что ему придется склонить голову перед тем, кого он всегда презирал и считал ничтожеством, казалась абсолютно невыносимой.

Его лицо то заливала краска, то покрывала мертвенная бледность — ярость и унижение у всех на глазах вели ожесточенную борьбу.

Управляющий, отвечавший за этот проект, выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю. Он-то шел сюда ради подписания обычного контракта — как всё могло превратиться в подобный кошмар?

Неужели сильные мира сего действительно швыряются миллионами только ради того, чтобы вызвать на чьем-то лице красивую улыбку?

Его взгляд помимо воли скользнул к юноше, который мягко сиял в лучах солнца, а его утонченные черты лица казались очерченными золотом.

«Что ж, неудивительно», — мысленно вздохнул мужчина.

Тем не менее он натянул профессиональную дипломатическую улыбку и поспешил вмешаться:

— Почему бы нам не осмотреть остальную часть объекта? Есть еще пара участков, которые мы не проверили.

Никто не осмелился бы перечить семье Цинь, так что Гу Е не оставалось ничего другого, кроме как последовать за всеми с лицом цвета стали.

На территории располагалось несколько недостроенных корпусов, которые давно забросили из-за проблем с финансированием.

Пока они шли, Цинь Хуай вдруг тихо рассмеялся под нос.

— Что смешного? — заинтригованно поинтересовался Сун Шии.

— Ничего, — ответил Цинь Хуай с едва заметной улыбкой. — Просто вспомнил одну историю, которую рассказывали старшие в семье. — Он указал на огромную циркулярную пилу, предназначенную для резки камня: — В старые времена некоторые банды использовали весьма жестокий способ, чтобы развязать людям язык. Жертве завязывали глаза, привязывали к доске и медленно запускали пилу — ровно настолько, чтобы человек отчетливо слышал приближение лезвия. Ожидание и ужас ломали их задолго до того, как сталь касалась плоти.

Намек был более чем очевиден.

Лицо Гу Е стало мертвенно-бледным. Он всё прекрасно понял.

Цинь Хуай открыто предупреждал его: не смей действовать безрассудно, не смей больше трогать Сун Шии.

Ярость и бессильное разочарование бурлили в груди Гу Е.

А вот в глазах Сун Шии загорелся едва заметный огонек, и где-то глубоко внутри затеплилось сдерживаемое волнение. Он изогнул губы в улыбке и тихо пробормотал — голос его звучал легко, но от него веяло странным холодом:

— Господин Цинь, это действительно… захватывающая история.

Его улыбка стала еще шире, а в голосе проскользнуло искреннее удовольствие:

— Из этого мог бы получиться идеальный подарок-сюрприз для кого-то особенного.

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

— Уже поздно. Может, сначала поужинаем? — мягко спросил Цинь Хуай. Разумеется, он обращался исключительно к Сун Шии, даже не думая включать в эти планы Гу Е.

Гу Е глубоко вздохнул, и взгляд его потемнел. С самого начала встречи Цинь Хуай ни разу не удостоил его прямым взглядом.

Это было едва уловимое ощущение — не то презрение, что рождается из разницы в статусе или власти, а скорее инстинктивное соперничество между мужчинами. Сама эта мысль показалась Гу Е абсурдной, и все же… он не мог полностью от нее отмахнуться.

Как бы ему ни хотелось это отрицать, даже он был вынужден признать: Цинь Хуай действительно внушал благоговейный трепет.

Когда старый глава семьи Цинь внезапно скончался, Цинь Хуай, которому едва исполнилось двадцать, единолично взял бразды правления в свои руки и стабилизировал положение всего клана с пугающей, громоподобной эффективностью. Даже его собственный отец, Гу Юйкан, отзывался о нем исключительно с восхищением.

И как такой человек мог заинтересоваться Сун Шии?

Заинтересоваться кем-то вроде… него?

Гу Е до хруста стиснул зубы и искоса взглянул на стоявшего рядом парня.

Словно почувствовав этот взгляд, Сун Шии слегка повернул голову. Его спокойный, утонченный профиль мягко очерчивал желтый свет уличного фонаря.

Длинные ресницы отбрасывали легкие тени на скулы, а на губах играла едва заметная полуулыбка. Хорошо сшитая, но слегка просторная рубашка придавала его фигуре хрупкость и изящество, делая его образ почти эфемерным.

— Не нужно. У меня еще назначена встреча, — вежливо улыбнулся Сун Шии. — Господин Цинь, можешь ехать. Не обращай на меня внимания.

Пока он говорил, его взгляд оставался прикован к лицу Цинь Хуая — мягкий, подернутый дымкой, с оттенком чего-то, что легко можно было принять за нежность.

— В самом деле? — Цинь Хуай слегка кивнул. Казалось, отказ ничуть его не задел. Перед тем как сесть в машину, он добавил своим привычным спокойным тоном: — Если что-то случится, просто позвони мне.

Прямо на глазах у Гу Е Цинь Хуай передал Сун Шии свои контакты. Этот жест, защитный и красноречивый, говорил сам за себя и не требовал лишних объяснений.

Когда седан Цинь Хуая скрылся из виду, на пустынном участке дороги остались только Гу Е и Сун Шии.

«Он ведь остался ради меня, верно?» — эта мысль мгновенно промелькнула в голове Гу Е, пробуждая в душе сложное, неспокойное чувство.

С тех пор как Цинь Хуай возглавил свой клан, влияние семьи Цинь постепенно превзошло влияние семьи Гу. И поскольку сам Гу Е еще не принял бразды правления официально, он, будучи с ним одного возраста, во всем оставался в тени.

Гордый и высокомерный по натуре, Гу Е никогда бы не признал, что уступает в способностях. Он всегда списывал все на стечение обстоятельств, неудачное время и давление со стороны отца.

Но теперь… теперь он наконец-то нашел то, в чем мог безоговорочно превзойти Цинь Хуая.

Цинь Хуай явно потерял голову от Сун Шии. Он отдал дорогущий участок земли не моргнув глазом, пренебрег деловыми партнерами, и все же этот драгоценный для него мальчишка сейчас стоял здесь, отчаянно пытаясь вернуть расположение самого Гу Е.

Гу Е посмотрел на Сун Шии сверху вниз со смесью триумфа и азарта, ожидая, когда парень заговорит первым.

«Строил из себя невесть что, а в итоге так и не смог меня отпустить».

Какая дешевка.

Воспоминание о недавнем публичном позоре обожгло грудь Гу Е, заставив его дыхание участиться.

С высоты своего роста он отчетливо видел плавную линию бледного затылка Сун Шии, уходящую под просторный воротник. Ткань сдвинулась ровно настолько, чтобы обнажить этот уязвимый участок кожи.

И эта рубашка… она была точь-в-точь как у Цинь Хуая.

Впрочем, удивляться не приходилось. У Сун Шии не было ни гроша, вся его собственная одежда была грошовой.

В глазах Гу Е вспыхнул взгляд хищника — грубый, собственнический и совершенно лишенный уважения.

Сун Шии поднял голову. Его темные глаза встретились со взором Гу Е, осаживая этот навязчивый осмотр ледяным холодом.

Затем он небрежно достал из кармана сложенный документ, держа его в руке с легкой насмешливой улыбкой:

— Ищешь это?

Эта сделка была слишком важной, Гу Е не собирался играть в игры. Он тут же кивнул, и в его позе явственно проступило напряжение.

— Если ты не получишь этот участок земли, — мягко произнес Сун Шии, и его улыбка стала шире, — у тебя ведь будут огромные неприятности, правда?

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Что ж, тогда иди и попробуй взять его.

Его голос звучал тихо, мягко и был пронизан странным, манящим ритмом. Это на мгновение лишило Гу Е воли, и его рука почти инстинктивно потянулась вперед.

Но в следующее мгновение Сун Шии с треском разорвал контракт пополам. Затем еще раз, и еще, пока бесчисленные клочки бумаги не посыпались с его пальцев, подобно хлопьям снега.

Белые обрывки дождем осыпали Гу Е, застревая в его волосах и падая на туфли.

Тот в панике кинулся ловить их, но все было тщетно. Клочки бумаги выскальзывали из пальцев, отчего мужчина выглядел совершенно нелепо.

Наблюдая за его метаниями, Сун Шии не выдержал и рассмеялся — ярко, звонко и искренне.

— Сун Шии! — взревел Гу Е, наконец осознав, что его жестоко разыграли. Его глаза налились кровью, а лицо перекосило от бешеной ярости. — Да как ты смеешь?!

— Гу Е, смотри.

Внезапно налетевший порыв ветра взметнул бумажные обрывки высоко в ночное небо. Сун Шии сунул руки в карманы пальто и запрокинул голову, провожая их взглядом.

Слабая улыбка все еще играла на его губах, но взгляд потускнел, став пустым и пугающе отстраненным.

— Даже ты бегаешь за всем этим, — тихо пробормотал он. — Деньги. Власть. Статус.

Он произносил каждое слово медленно, словно пробуя на вкус.

— Ты родился, имея так много, что для тебя вполне естественно смотреть свысока на тех из нас, кто пытается выбраться из самой грязи.

В его груди расцвела острая, ноющая боль.

Несчастное детство пробудило в нем отчаянную тоску по ласке; хрупкая, болезненная мать научила его слепо восхищаться силой; а нищета вбила привычку безропотно пасовать перед богатством и чужим превосходством.

Именно поэтому, когда на его пути появился Гу Е, он пал — беспомощный, глупый и покорный. Даже если всё, что ему доставалось, было лишь крохой притворного тепла, брошенной с барского плеча, словно объедки бродячей собаке, он всё равно принимал этот дар с благодарностью.

— Ты совсем из ума выжил?! — рявкнул Гу Е. Все его мысли были поглощены сорвавшейся земельной сделкой, он даже не пытался вникнуть в смысл слов Сун Шии. Словно бешеная собака, он рванулся вперед, чтобы силой схватить парня.

Годы регулярных тренировок обеспечили Гу Е крепкое, мощное телосложение, так что он ощутимо возвышался над стоящим перед ним юношей. В прошлый раз Сун Шии удалось ударить его лишь за счет эффекта неожиданности; на этот раз подобный трюк бы не прошел.

Но прежде чем Гу Е успел до него дотронуться, тишину прорезал громкий, резкий автомобильный гудок.

С обочины круто вывернула машина. Ее фары безжалостно рассекли темноту, и она покатилась прямо на Гу Е, заставив того в панике отшатнуться назад.

Автомобиль и не думал сбавлять скорость, упрямо приближаясь дюйм за дюймом.

— Да что с тобой не так?! — вне себя от ярости закричал Гу Е, едва удерживая равновесие. — Кто, к черту, так водит?!

Но двигатель машины внезапно взревел, и она сделала резкий, угрожающий рывок вперед на несколько футов. Перепуганный Гу Е вздрогнул и отпрянул, чудом избежав столкновения.

Боковое стекло со стороны водителя плавно опустилось. На край дверцы лениво легла рука, и из салона показалось до боли знакомое лицо.

— Гу Шули… — прошипел Гу Е сквозь зубы.

Опять этот ублюдок, незаконнорожденный сынок его отца.

Улыбка Гу Шули была яркой и издевательской, а на лице играло чисто юношеское озорство. Он выглядел как беззаботный студент, который совсем недавно получил права.

— Ба, да это же старший братец Е! Извини, в темноте тебя совсем не заметил.

Он цокнул языком и театрально покачал головой:

— Но если серьезно, разве можно стоять прямо посреди дороги? Что, если бы я не успел затормозить и действительно переехал тебя? Тогда у семьи Гу остался бы только я один. Как думаешь, отец сильно бы меня за это ругал?

От этих ядовитых слов лицо Гу Е мгновенно побледнело.

Прежде чем он успел хоть что-то возразить, дверца машины распахнулась, и Сун Шии спокойно скользнул на переднее пассажирское сиденье прямо у него перед носом.

— Ну, мы поехали, — весело бросил Гу Шули, махнув рукой на прощание. — У нас с Шии как раз забронирован столик на ужин.

Его улыбка стала еще шире, а глаза блеснули притворной невинностью:

— Хорошей дороги домой, братец.

Окно медленно поднялось, скрывая слабую улыбку, которая всё еще блуждала на губах Сун Шии.

Гу Е застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть вслед уезжающей машине с двумя людьми, которых он презирал всем сердцем. Он остался один посреди пустой дороги — в облаке выхлопных газов и полного, сокрушительного унижения.

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Во вращающемся ресторане высоко над городом Сун Шии лениво тыкал вилкой в десерт на своей тарелке.

Они сидели у панорамных окон от пола до потолка. Ослепительный ночной вид на центральный район Суцина простирался под ними, словно бескрайнее море огней. Однако головокружительная высота мешала Сун Шии по-настоящему наслаждаться едой.

Гу Шули, напротив, вел себя куда спокойнее, чем ожидал парень. На протяжении всего ужина он не выказал ни малейшего признака нетерпения. И лишь когда с едой было покончено, он медленно отложил вилку, промокнул губы салфеткой и слабо улыбнулся Сун Шии:

— Даже не знаю, с чего вдруг моя невестка решила пригласить меня сегодня вечером.

От одного этого обращения Сун Шии окончательно отложил приборы. Он поднял голову и в упор посмотрел на Гу Шули.

Внешность и манеры парня сейчас играли ему на руку. Черты его лица были утонченными, но в них все еще сохранялась мягкость обычного студента. Это делало его образ честным, искренним и располагающим к доверию.

Сун Шии резко поднялся со своего места, явно намереваясь уйти.

— Подожди, постой секунду! — Гу Шули вскочил вслед за ним и поспешно перехватил Сун Шии за запястье. — Что случилось? Я сказал что-то не то?

Сун Шии улыбнулся, но от этой улыбки воздух вокруг словно похолодел на несколько градусов:

— Ничего страшного. Просто ты сейчас назвал меня невесткой, и я вдруг соскучился по твоему брату. Пожалуй, пойду найду его.

— Не надо, не надо! Мой косяк, ладно? Я беру свои слова обратно! — Гу Шули запаниковал. Он никак не мог позволить добыче, которая сама шла к нему в руки, ускользнуть. Поэтому он тут же сменил тон, принявшись осторожно и мягко уговаривать юношу.

Сун Шии и не думал уходить. Услышав это, он плавно опустился обратно на стул.

Гу Шули был умен, но как-то мелочно. Весь его потенциал уходил на кулуарные интриги и грызню за власть; ему катастрофически не хватало масштабного стратегического мышления. Именно поэтому в оригинальном сюжете Гу Е позже так легко разгромил его и вышвырнул за границу.

Работать с подобным человеком было можно, но рамки следовало обозначить жестко. Его нужно было контролировать шаг за шагом, иначе в один прекрасный день его глупость могла погубить их обоих.

— Ты ведь хотел обсудить тот участок земли? — прямо и спокойно спросил Сун Шии. — Цинь Хуай отдал его мне.

Он не собирался тратить время на пустые недомолвки и игры.

Контракт Цинь Хуая мог быть разорван на глазах у Гу Е, но это не играло роли. Бумага — лишь формальность; главное, что Цинь Хуай уже передал ему право решения.

От этих слов глаза Гу Шули мгновенно загорелись. Он почти сразу уловил скрытый подтекст.

Сун Шии в пух и прах рассорился с Гу Е. И его сегодняшний визит сюда был более чем красноречивым сигналом.

— Ты хочешь переуступить эту землю мне? — спросил Гу Шули, и его голос слегка дрогнул от волнения.

Этот проект имел решающее значение для будущего всей Гу Групп. Хотя Гу Юйкан и заявлял, что братья будут соревноваться на равных, все понимали: реальный шанс уже отдан Гу Е. Если тот добьется успеха, его позиции и авторитет в компании станут непоколебимыми.

И тут такой подарок судьбы.

Сун Шии молча наблюдал за едва скрываемым восторгом, написанным на лице Гу Шули, а затем мягко произнес:

— Я даю тебе шанс.

— Я буду тянуть время с Гу Е, пока сам Гу Юйкан не обратит на это внимание, — пояснил он. — Но в итоге этот участок все равно достанется Гу Е. Просто сначала он пройдет через твои руки. Так ты получишь и свою долю прибыли, и заслуги перед отцом.

Гу Шули нахмурился:

— Зачем так всё усложнять? Почему бы просто не отдать его мне напрямую?

Между простым участием в проекте и полноценным руководством была огромная разница. Последнее могло в одночасье уничтожить шаткое равновесие между ним и его братом.

Улыбка Сун Шии стала чуть шире:

— А если я отдам его тебе, ты вообще потянешь?

Его голос звучал мягко, почти ласково, но сами слова резали, как бритва. Он по-прежнему неотрывно буравил Гу Шули своими темными глазами:

— Хватит ли у тебя способностей? Ресурсов? Что вообще у тебя есть, чтобы тягаться с Гу Е?

Этот вопрос был одновременно насмешливым и обезоруживающе вкрадчивым. Сердце Гу Шули пропустило удар. Самое странное, что он не почувствовал обиды — напротив, внутри зажглось какое-то глухое, волнительное возбуждение.

— А я думал… ты всё еще не можешь забыть моего брата, — слова сорвались с губ Гу Шули прежде, чем он успел их прикусить. Осознав, что ляпнул лишнее, он тут же замолчал.

Сун Шии прожог его холодным взглядом, но отвечать не стал. Этого вполне хватило — по крайней мере, парень понимал, когда нужно закрыть рот.

Все, что планировалось, Сун Шии уже озвучил, и причин задерживаться здесь больше не было. Он поднялся из-за стола.

Гу Шули поспешил следом, со всей настойчивостью вызвавшись проводить его до машины.

На подземной парковке царил полумрак, и очертания автомобилей едва угадывались в тусклом свете ламп. Гу Шули услужливо открыл перед ним заднюю дверцу. Едва Сун Шии собрался сесть в салон, молодой человек негромко пробормотал:

— Я всё никак не могу с этим смириться.

Сун Шии замер.

— У Гу Е есть всё. В глазах общества он — единственный законный наследник. А я? Я всего лишь внебрачный сын, которого стыдятся показывать людям. Ты ведь прекрасно знаешь, какой у него характер.

Гу Шули издал короткий горький смешок, и на миг в его облике промелькнуло что-то почти жалкое:

— Он всегда унижал меня при каждом удобном случае, и никто никогда за меня не заступался. В этой огромной семье Гу я абсолютно один. Отец, брат, даже прислуга — все смотрят на меня как на пустое место. Поэтому я поклялся, что однажды докажу, чего стою, и заставлю их всех подавиться своими словами.

Сун Шии поднял голову и равнодушно посмотрел на него.

Гу Шули наклонился чуть ближе. В тусклом свете парковки его невинное лицо и вкрадчивый тон создавали иллюзию опасной близости:

— Ты ведь понимаешь меня, правда? Мы с тобой одной крови.

«Понимаю я, как же, держи карман шире», — холодно подумал Сун Шии.

Гу Шули тщательно подбирал слова. Он пытался надавить на жалость через мнимое сходство их судеб, выставляя собственную обиду как разменную монету.

Что ж, роль невинной жертвы он разыграл неплохо.

Вот только у Сун Шии не водилось ни капли сострадания к окружающим. И если бы у него вдруг выдалась свободная минутка, чтобы кого-то пожалеть, он бы с гораздо большим удовольствием потратил ее на себя любимого.

В конце концов, во всей этой истории по-настоящему настрадался лишь один человек — тот, чье тело он сейчас занимал.

— Если ты до сих пор не можешь забыть Гу Е, — тихо добавил Гу Шули, — почему бы тебе не переключиться на меня? Мы ведь с ним похожи, разве нет?

Это стало последней каплей.

На секунду перед глазами Сун Шии поплыли черные круги, словно в череп ударил мощный грозовой разряд.

Эти братья определенно были слеплены из одного теста. Один маниакально искал живую замену своему «белому лунному свету», а второй на полном серьезе предлагал себя в качестве суррогата.

Они оба реально думали, будто весь мир только и мечтает, как бы поучаствовать в их убогих играх с двойниками?

Сун Шии слишком устал, чтобы тратить силы на споры. Он просто махнул рукой первому попавшемуся такси и сел в салон, даже не обернувшись.

— Сун Шии!

Голос Гу Шули настиг его в момент, когда он уже захлопывал дверцу:

— Если ты не зациклен на Гу Е, тогда к чему все это? У тебя на руках козырной туз, но ты всего лишь позволяешь мне урвать кусок, вместо того чтобы полностью уничтожить брата. Не думаешь, что это пустая трата ресурсов?

Сун Шии слегка изогнул губы. Его улыбка, как и всегда, выглядела безупречно нежной, но в глазах по-прежнему царил лед.

— Этот участок земли слишком сильно жжет пальцы, — тихо бросил он. — Разумеется, я скормлю его Гу Е.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — с нарочитой беспечностью отозвался Сун Шии, — что эта земля пропитана кровью.

— Кровью? — Гу Шули не смог сдержать смешка. Их отец свято верил в фэншуй и даже специально возил на участок мастера, который в один голос с другими экстрасенсами твердил, что это место принесет колоссальное процветание. — И кто тебе такое сказал?

Сун Шии легонько постучал пальцем по виску и лениво ответил:

— Мне приснилось.

— Что?.. — Гу Шули опешил, уставившись на него. Еще при первой их встрече он почуял в Сун Шии легкий налет безумия, но теперь окончательно убедился: этот парень абсолютно невменяем и живет в своем собственном выдуманном мире. Сумасшедший до мозга костей.

С этими словами Сун Шии захлопнул дверцу, и такси мгновенно растворилось в ночи.

Он не стал возвращаться в поместье семьи Сун. Вместо этого он попросил водителя притормозить у неприметного жилого комплекса, где сдавались квартиры.

Парень подошел к ряду автоматических камер хранения, отыскал ячейку, зарегистрированную на его имя, и забрал оттуда плотный коричневый конверт. После чего, не задерживаясь, ушел.

Когда он переступил порог своей квартиры, окно там оказалось открыто. Прохладный ночной ветер вовсю хозяйничал в комнате, из-за чего белые газовые занавески колыхались, напоминая клубы тумана.

Он щелкнул выключателем. Маленькая комната встретила его привычной пустотой и тишиной.

В доме напротив тускло светилось чужое окно. Шторы там были плотно задернуты, надежно скрывая от посторонних глаз всё, что происходило внутри.

Спешить некуда. Время еще есть.

Сун Шии опустил конверт на стол, вскрыл его и веером выложил стопку глянцевых фотографий.

Это был отчет от нанятого им частного детектива — в основном снимки Ци Сюаня, запечатленного в компании разных девиц в ночных клубах. Информация была поверхностной, ничего по-настоящему ценного.

Не меняя выражения лица, Сун Шии выбрал одну из фотографий и прикрепил ее к доске. Рядом он размашисто написал имя «Гу Е» большими красными буквами и перечеркнул его жирным крестом.

В то же время в особняке семьи Сун воцарился настоящий хаос.

Звуки бьющейся посуды и яростной порчи вещей эхом разносились по гостиной. Лицо Сун Гучэна приобрело багрово-синюшный оттенок. Он с грохотом обрушил кулак на стол, тяжело и прерывисто дыша:

— Где Сун Шии?!

Он только что узнал, какую свинью подложил ему этот непочтительный сын, раздув на весь город скандал об интимной связи между собственным отцом и посторонним мужчиной!

Какое кощунство. Какой неслыханный позор.

Линь Нянь стояла рядом, притворно дрожа от страха, хотя уголки ее губ так и норовили поползти вверх. Она едва сдерживала ликование. Чем сильнее Сун Шии падал в глазах Сун Гучэна, тем выгоднее это было для нее.

В этот момент дверной звонок затрезвонил без умолку. Слуга поспешил было к дверям, но Сун Гучэн раздраженно рявкнул ему вдогонку:

— Гони их в шею! Я никого не принимаю! О чем вы вообще думаете, впуская людей без моего разрешения?!

— Но, хозяин… — пробормотал слуга, испуганно косясь на прихожую, — гость… это старший молодой господин семьи Гу.

Прежде чем он успел договорить, Гу Е уже размашистым шагом вошел в гостиную, и лицо его было чернее собирающейся над домом грозовой бури.

Глава 20

При виде Сун Гучэна в памяти Гу Е мгновенно всплыли недавние слухи, и эти воспоминания отозвались в горле тошнотворным привкусом испорченной еды.

Раньше он выказывал Сун Гучэну хоть какое-то уважение ради Сун Цзясиня, но теперь не стал тратить время на пустые любезности. С ледяным выражением лица он сразу изложил цель своего визита.

Сун Гучэн опешил и какое-то время просто не находил слов.

Неужели его второй сын действительно настолько способный?

Ему и впрямь удалось окрутить самого Цинь Хуая?

От этой мысли его гнев немного утих, а расчетливый ум мгновенно включился в работу.

Нынешний успех компании — результат его собственного многолетнего труда. И хотя он добился немалого, его бизнес все еще значительно отставал от уровня таких укоренившихся, могущественных кланов, как Цинь или Гу.

В последние годы его фирма стабильно росла во многом благодаря поддержке и связям Гу Е.

Но если бы они смогли выйти напрямую на Цинь Хуая, разве это не открыло бы совершенно иные горизонты?..

Он вышел из оцепенения только тогда, когда Гу Е окликнул его с явным раздражением в голосе.

Будучи человеком дела, Гу Е сразу раскусил корыстные замыслы Сун Гучэна и процедил с ядовитой полуулыбкой:

— Не стоит быть слишком жадным, господин Сун.

Сун Гучэн очнулся от своих раздумий под внушительным, тяжелым взглядом Гу Е.

Он сухо усмехнулся про себя. Какой вообще толк от того, что Сун Шии заслужил расположение Цинь Хуая? Чудо уже то, если этот мятежный сын не подговорит врага устроить ему крупные неприятности.

Так что надежнее держаться поближе к Гу Е.

— Сун Шии — твой сын. Ты обязан найти способ и заставить его как можно скорее передать этот участок земли мне.

Гу Е привык отдавать приказы, и сейчас его тон не терпел ни малейших возражений.

Хотя Сун Гучэн все еще немного колебался, у него не оставалось другого выбора, кроме как стиснуть зубы и согласиться.

Перед тем как гость направился к выходу, Сун Гучэн быстро окликнул старшего сына:

— Цзясинь, проводи господина Гу.

Старик не был дураком и прекрасно понимал, ради кого именно Гу Е до сих пор оказывает протекцию их семье.

«Хм, мы и без этого паршивца прекрасно обойдемся».

У Сун Цзясиня и без того весь день было паршиво на душе. За спиной он так сильно сжал кулаки, что ногти до боли впились в ладони.

Однако ему ничего не оставалось, кроме как выдавить дежурную улыбку и сделать шаг вперед.

Они вышли из дома, и посреди садовой дорожки Гу Е внезапно остановился.

Он посмотрел на Сун Цзясиня удивительно мягким, теплым взглядом, который совершенно не вязался с его обычным жестким поведением:

— А-Синь. Мне жаль, что тебе приходится терпеть всё это.

Он с искренней, щемящей болью в сердце окинул взглядом голову Сун Цзясиня, все еще скрытую под слоем бинтов, и не удержался — протянул руку, мягко коснувшись его щеки.

Сун Цзясинь слегка вздрогнул, но отстраняться не стал. Напротив, он уставился на мужчину полными глубокой печали глазами:

— Мне не обидно за себя. Я просто… никак не ожидал, что брат так со мной поступит. Мне очень горько.

При виде этих слез на лице обычно гордого и жизнерадостного юноши Гу Е почувствовал себя еще более паршиво.

И по какой-то неведомой причине в его мыслях вдруг отчетливо всплыл образ Сун Шии.

Вспомнились его темные глаза, вечно искрящиеся насмешкой, которые слегка расширялись в моменты азарта, и этот лукавый изгиб губ, излучающий чистую невинность пополам со странной, пугающей злобой.

Гу Е внезапно почувствовал, как его ладонь обожгло жаром. Он поспешно отдернул руку и глухо произнес:

— Я со всем разберусь, не волнуйся об этом. Уже поздно, возвращайся в дом. Я дойду сам.

Едва Гу Е скрылся из виду, лицо Сун Цзясиня мгновенно потемнело. Он раздраженно цокнул языком, с брезгливостью вытер рукавом щеку, которой касался мужчина, и со всей силы пнул кованые перила.

Сун Шии. Опять этот чертов ублюдок Сун Шии.

Сун Цзясинь глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и побрел к дому. У самой двери его уже поджидала мать, Линь Нянь.

— Почему ты так быстро вернулся? Разве вы не поболтали с господином Гу? — разочарованно спросила она при виде сына.

— Да о чем там говорить? — нетерпеливо огрызнулся Сун Цзясинь.

— Глупый ты ребенок, ты ведь прекрасно знаешь, как к тебе относится господин Гу… — Линь Нянь не удержалась от упрека, но, вспомнив, что перед ней собственный сын, не решилась высказать всё до конца.

Сун Цзясинь едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Гу Е ему совершенно не нравился, но от него зависел весь бизнес семьи Сун. К тому же, только благодаря протекции Гу Е парень смог завоевать уважение в глазах отца.

Поэтому, как бы противно ему ни было, ради общего блага приходилось наступать на горло собственной гордости и разыгрывать красивый спектакль.

— Ладно, не ворчи, знаю я твой характер, — уже мягче укорила его Линь Нянь, а затем тихо добавила: — Главное помни: ты — спаситель господина Гу. Это твой главный козырь. Ладно, отец заждался тебя, поспеши в дом.

Сун Цзясинь на мгновение застыл, затем коротко кивнул и переступил порог.

Слуги уже успели убрать весь разгромленный беспорядок с пола. Сун Гучэн сидел на диване, его гнев полностью улегся.

— Цзясинь, подойди, присядь, — с самым благодушным видом позвал Сун Гучэн. — Президент Гу сказал тебе что-нибудь напоследок?

— Нет, он был явно не в духе, так что просто ушел.

— Вот как, понятно, — Сун Гучэн не стал развивать тему. — Если выдастся свободное время, общайся с президентом Гу почаще, проявляй к нему участие. Он всегда искренне заботился о тебе.

— Да, папа, я знаю.

После дежурного обмена фразами Сун Гучэн наконец перешел к главному:

— Шии в последнее время не выходил с тобой на связь?

Сун Цзясинь вымученно улыбнулся и снова осторожно коснулся повязки на голове:

— Папа, ты же знаешь, какие у нас со вторым братом отношения… Хоть он и держит на меня обиду из-за глупого недопонимания, я всё равно искренне хотел помириться. Даже позвал его с собой на вечеринку. Но он там вдруг с катушек съехал и избил всех моих друзей.

От этих слов Сун Гучэну стало совсем не по себе. Теперь он уже на полном серьезе подозревал, что у Сун Шии не все в порядке с головой.

Но, если говорить начистоту, Сун Гучэн сейчас сам во многом зависел от Гу Е, подъедая крохи с его стола, так что ему в любом случае приходилось выкручиваться из этой ситуации.

— Твой второй брат на самом деле неплохой парень, — сокрушенно вздохнул Сун Гучэн. — Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни. Вот что мы сделаем: выбери время, встреться с ним и поговори по душам. Между братьями не бывает обид, которые нельзя забыть. И скажи ему, чтобы возвращался домой. Мы с матерью очень по нему скучаем.

От этих слов Сун Цзясинь едва не стер зубы в порошок от ярости, но самообладания не потерял. Он лишь послушно изобразил хорошего сына и с улыбкой кивнул.

Но стоило ему вернуться к себе, как маска слетела, и лицо его перекосила злоба. Одним махом он смел со стола все вещи, с грохотом обрушив их на пол.

Сун Шии умудрился заставить его отца лебезить перед этим ничтожеством.

Что ж, просто великолепно.

На красивом лице Сун Цзясиня заиграла зловещая ухмылка. Посмотрим, кто посмеется последним.

Он достал телефон и набрал номер Ци Сюаня.

Из динамика тут же грохнула оглушительная клубная музыка, и раздался хриплый мужской голос, изрядно пьяный и уставший от женского внимания:

— Алло?

— Смотрю, ты развлекаешься вовсю. Быстро же у тебя раны заживают, раз ты о былой боли забыл, — процедил Сун Цзясинь, намеренно бья по больному.

Ци Сюань на секунду замолчал, а затем ответил со зловещим смешком:

— Да я всё ждал, когда ты сам объявишься. Что там, Бай Сюй собирается что-то предпринять? Пора бы уже проучить этого обнаглевшего крысеныша.

— Если бы всё было так просто, мне не пришлось бы сейчас выслушивать нотации отца из-за этого ублюдка, — Сун Цзясинь едва не рассмеялся от злости.

Но его фальшивый приятель на том конце провода лишь глумливо хмыкнул.

— Я звоню по делу, — холодно отрезал Сун Цзясинь.

— Валяй, — лениво отозвался Ци Сюань, свободной рукой небрежно приобнимая за плечи смазливого паренька.

— Ты ведь частенько крутишься среди тех, кто балуется всякой дурью? Достань какую-нибудь дрянь для этого паршивца. Я скажу, когда пустить ее в ход.

— Без проблем, — Ци Сюань прижал телефон ближе к уху и лениво приподнял за подбородок другого юношу, который как раз подносил ему выпивку.

При одной только мысли о лице Сун Шии в его венах закипел азарт:

— Готов взяться за это в любое время.

Сун Цзясинь, не прощаясь, швырнул трубку.

Хотя Сун Цзясинь и пообещал отцу разыскать брата, ему все равно потребовалось несколько дней, чтобы морально подготовиться, прежде чем набрать номер Сун Шии.

— Давай встретимся, брат. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

— Хорошо. Приезжай сюда.

Адрес, который скинул Сун Шии, указывал как раз на тот самый участок земли, что отдал ему Цинь Хуай.

При виде сообщения Сун Цзясинь лишь злобно ухмыльнулся. В его понимании это было не более чем откровенное, дешевое хвастовство.

Встречу назначили на вечер.

Сун Цзясинь знал, что место уединенное, но поскольку сам никогда здесь не бывал, то не ожидал, что пригород окажется настолько заброшенным — вокруг не было ни единой живой души.

Вспомнив, на что теперь способен Сун Шии, Сун Цзясинь на мгновение засомневался и почувствовал укол тревоги.

Но отступать было поздно: он стиснул зубы и переступил порог недостроенного здания.

Внутри огромного пустого цеха Сун Шии видно не было.

Едва Сун Цзясинь достал телефон, чтобы сделать звонок, как сзади чья-то рука мертвой хваткой прижала к его носу и рту пропитанный чем-то платок.

Сознание мгновенно покинуло его.

Когда он снова очнулся, вокруг царил кромешный мрак. Глаза были плотно завязаны тканью, а сам он не мог даже пошевелиться.

Руки и ноги оказались намертво прикручены к деревянной доске.

— Добрый вечер. Рад снова видеть тебя, мой дорогой брат.

Сун Шии тихонько рассмеялся, и его вкрадчивый голос раздался у самого уха Сун Цзясиня.

Глава 21

Лишение зрения и беспомощность до смерти напугали Сун Цзясиня. Он отчаянно забился, пытаясь вырваться, но путы сидели слишком плотно — чем сильнее он дергался, тем глубже веревки врезались в кожу.

— М-мм-мф! — сквозь зажатый рот он явно пытался выкрикнуть имя Сун Шии.

— Перестань мычать. Даже если ты тут до хрипоты изревешься, никто не придет тебя спасать.

Сун Шии бросил это абсолютно небрежно, и только договорив, поймал себя на мысли, что фраза звучит до боли знакомо. А затем вспомнил: именно эти слова Сун Цзясинь адресовал прежнему владельцу тела в оригинальном сюжете книги.

Он не смог сдержать смеха.

Его тихий хохот эхом разнесся по пустому цеху, звуча в темноте довольно жутко.

Оказывается, мстить — это так просто.

Нет никакой нужды годами копить злобу, терпеть унижения или кропотливо выстраивать сложные схемы.

Люди, которые когда-то казались истинным воплощением кошмара, теперь беспомощно лежали перед ним в куда более жалком виде, чем тот, кого они когда-то растоптали.

Достаточно будет лишь легкого толчка.

Один громкий хлопок.

И на этом всё закончится.

Сун Шии ошеломленно взглянул на свою ладонь, затем подошел к краю недостроенного перекрытия, где не было перил, и посмотрел вниз.

Именно здесь произошло самое жуткое событие в жизни прежнего владельца тела.

Его ложно обвинили, сделали козлом отпущения ради спасения шкуры старшего брата и упекли за решетку на целых три года.

Его с позором исключили из университета, в который он поступил колоссальным трудом. Когда он наконец вышел на свободу, за его плечами была не только судимость, но и всего лишь аттестат о среднем образовании.

После тюрьмы прежний Сун Шии слишком долго оставался отрезан от реальности и попросту не смог приспособиться к нормальной жизни. Из-за отсутствия нормального образования он был обречен на нищету и не мог прокормить себя сам.

А зажравшиеся молодые господа — истинные виновники того преступления — продолжали весело смеяться в его присутствии, не испытывая ни малейших угрызений совести.

И Гу Е…

Сун Шии прикрыл глаза.

В ту роковую ночь Гу Е находился вместе с прежним владельцем тела. Но вместо того, чтобы обеспечить ему железное алиби, он хладнокровно сфабриковал улики против него, нанеся окончательный, смертельный удар.

И все это ради того, чтобы уберечь своего ненаглядного Сун Цзясиня от тюремной камеры.

А в финале книги он милостиво принял сломленного Сун Шии под свое крыло, «простив прежние обиды» и предоставив ему убежище, где тот мог хотя бы не умереть с голоду.

Растоптать чужую жизнь ради собственного комфорта — такое нельзя прощать.

Взгляд Сун Шии вновь стал кристально чистым.

Даже если бы у него была возможность покончить со всем прямо сейчас, он не стал бы просто сталкивать Сун Цзясиня вниз.

Это было бы слишком легкой смертью. Это не искупило бы разрушенного будущего прежнего Сун Шии.

Он заставит каждого из этих людей пройти через персональный ад.

Парень подошел к связанному Сун Цзясиню и вытащил из его кармана телефон.

Затем он крепко перехватил его бьющуюся в путах руку и, несмотря на отчаянное сопротивление брата, стал разжимать его пальцы один за другим, чтобы разблокировать экран по отпечатку.

Но это не сработало.

Судя по всему, Сун Цзясинь не использовал разблокировку по отпечатку пальца.

«А он довольно осторожен», — мысленно усмехнулся Сун Шии.

Он бесцеремонно вырвал кляп изо рта Сун Цзясиня:

— Какой пароль от телефона?

— Сун Шии, ублюдок, отпусти меня немедленно! Жить надоело?! — предсказуемо последовала истеричная тирада, полная отборных ругательств.

— Какой пароль от телефона? — абсолютно спокойно повторил Сун Шии.

— С какой стати я должен тебе говорить?! Ты оглох, что ли? Живо развяжи меня! — Сун Цзясинь задыхался от злости и кричал во все горло, уже не контролируя себя.

— Не хочешь говорить, значит?

Вдруг по всему цеху эхом разнесся пронзительный, скрежещущий звук запускаемой пилы. От этого скрежета у Сун Цзясиня мгновенно побежали мурашки по спине.

Он судорожно задергался на доске, даже не замечая, как грубые веревки до крови сдирают кожу на запястьях.

— Сун Шии, ты псих! Отпусти меня, иначе отец тебе голову оторвет! Если Е-гэ узнает, что ты со мной сотворил, думаешь, тебе это сойдет с рук?!

Голос Сун Цзясиня уже срывался на рыдания.

Но Сун Шии полностью проигнорировал его угрозы, лишь хладнокровно уточнил:

— Какой пароль?

А пугающий скрежет лезвия тем временем становился все ближе.

— Это твой последний шанс. Иначе я за себя не ручаюсь. Пять, четыре, три, два…

— Четыре, девять, два, три! — истошно завопил Сун Цзясинь. Обезумев от ужаса, он напрочь позабыл обо всем и торопливо выкрикнул цифры.

Сун Шии тихонько усмехнулся и ввел код.

Вообще-то, изначально он планировал использовать настоящий работающий инструмент для пущего эффекта. Но Цинь Хуай, словно прочитав его мысли на стройке, приказал рабочим убрать все опасные предметы с площадки, а заодно устроил жесткий нагоняй начальнику службы безопасности за халатность.

Впрочем, даже обычная аудиозапись ревущей пилы, включенная на телефоне, сработала безупречно.

А все потому, что Сун Шии еще в прошлый раз успел оставить глубокую, неизгладимую травму в душе своего старшего брата.

Парень зашел в историю чатов Сун Цзясиня и принялся неторопливо пролистывать переписки.

Холодный пот градом катился по лицу Сун Цзясиня, пропитав волосы у корней. Он никак не мог перевести дыхание. Наконец, в его голосе прозвучало дикое, ошеломленное недоумение:

— Ты… ты устроил весь этот ад только ради того, чтобы залезть в мой телефон?!

— А, ну изначально я этого не планировал. Но раз уж ты сам пришел ко мне в руки, глупо было бы не разыграть эту карту как надо.

Сун Шии лениво пролистывал сообщения, отвечая чисто на автомате.

Он не любил выстраивать сложные, многоэтапные стратегии. Его метод был куда проще: бить наотмашь каждого, кто посмеет встать у него на пути или попытается попортить ему кровь.

Сун Цзясинь сам притащился к нему — очевидно, чтобы прощупать почву насчет участка земли. Так что Сун Шии просто воспользовался моментом, чтобы преподать ему незабываемый урок и раз и навсегда отрубить эти потянувшиеся к нему когти.

Услышав это, Сун Цзясинь так разгневался, что просто потерял дар речи.

Что это, к черту, за психическое заболевание?!

— Так что приготовься и, как говорится, мыль шею. На этот раз я никого из вас не отпущу.

Внезапно в памяти Сун Цзясиня всплыли недавние угрозы Сун Шии. Вспомнив эти темные, абсолютно бесстрастные глаза, он вдруг осознал, насколько будничным и деловым был тогда тон брата.

Лишь теперь до него дошел весь первобытный ужас ситуации, и ледяной пот крупными каплями покатился по позвоночнику.

— Ци… Сюань, — с улыбкой, очень отчетливо по слогам произнес Сун Шии.

Сун Цзясинь почувствовал, будто его заживо замуровали в ледяном склепе.

Всё кончено. Та грязная тема, которую они только что обсуждали с Ци Сюанем…

— Разве он не твой лучший друг? — Сун Шии несколько раз нажал на экран телефона, и его тихий голос отчетливо прозвучал над головой Сун Цзясиня. — Ну, тогда я приглашу его присоединиться к нам.

На экране как раз высветилось входящее сообщение от Ци Сюаня:

«Я нашел ту супермощную дурь, о которой ты говорил. Когда планируешь вытащить своего второго братика куда-нибудь развлечься?»

Ци Сюань отправил это буквально пару минут назад, и тут же с телефона Сун Цзясиня ушел ответ.

Это был смайлик «^_^» и геометка с адресом.

«Приезжай прямо сейчас, тебя ждет сюрприз».

— И чего это он посреди ночи сорвался? — пробормотал себе под нос Ци Сюань, но бокал с вином все же осушил залпом. После этого он наскоро распрощался со своими собутыльниками в вип-комнате клуба и поспешил к выходу.

Поймав такси и добравшись до места, Ци Сюань, ориентируясь на подсказки в чате, стал подниматься в недостроенное здание.

Чем дальше он шел, тем сильнее росла тревога. Этот тон сообщений был совершенно не в характере Сун Цзясиня и навевал какое-то зловещее, пугающее предчувствие.

Но прежде чем он успел включить логику, в серебристом лунном свете показался знакомый силуэт, плавно отделяющийся от полуразрушенной стены.

Губы юноши изогнулись в нежной улыбке. Яркая луна заливала его лицо, изящно и мягко очерчивая безупречные, обманчиво добрые черты.

— Добрый вечер.

Он слегка покачал чужим телефоном, открыто демонстрируя, что именно он использовал мобильник Сун Цзясиня, чтобы заманить его сюда.

В памяти Ци Сюаня мгновенно всплыло то мерзкое сообщение, которое он отправил пару минут назад.

Ситуация хуже не придумаешь.

Но Ци Сюань был тертым калачом, привыкшим крутиться в самых сомнительных кругах. Он тут же нацепил фальшивую улыбку, а его лисьи глазки хитро прищурились, сканируя соперника:

— И чего же ты от меня хочешь?

— Да ничего особенного. Просто хотел расширить кругозор и лично взглянуть на твою хваленую супермощную дурь в действии.

Сун Шии лучезарно улыбнулся. Это легкомысленное и издевательское замечание прозвучало в заброшенном здании странно и пугающе.

Ци Сюань не ожидал от парня такой леденящей прямолинейности, и от этих слов его лицо мгновенно изменилось.

Глава 22 редакт

Ци Сюань долго молчал, а затем насмешливо цокнул языком.

— Так вот ради чего ты меня сюда вытащил? — Он намеренно заговорил двусмысленным, порочным тоном. — Такой нетерпеливый, да еще и посреди ночи?

Он демонстративно развел руками и ухмыльнулся:

— Жаль, что у меня ее сейчас нет с собой. А то я бы с радостью дал тебе на нее посмотреть. Штука и правда убойная.

Эта сцена тоже была детально прописана в оригинальном романе, ближе к середине сюжета. Тогда прежний владелец тела спас Сун Гучэна, у которого случился внезапный сердечный приступ, и на себе притащил его в больницу. Он всю ночь неустанно дежурил у его палаты, и это наконец растопило лед в сердце отца-мерзавца.

Вскоре наступил первый день рождения парня после его возвращения в семью Сун. Сун Гучэн закатил в его честь грандиозный банкет и во всеуслышание объявил, что дарит ему пакет акций «Сун Корпорейшн» — подарок, способный навсегда обеспечить парню безбедную жизнь.

Об этом решении Сун Гучэн неосторожно проговорился Линь Нянь, а от нее всё узнал Сун Цзясинь. Обезумев от зависти, он подговорил своих дружков опоить прежнего Сун Шии наркотиками, затащить в отель и сделать грязные, откровенные снимки.

На следующий день в зале, где собрался весь высший свет, эти фотографии без конца крутили на огромных экранах. В тот вечер прежний владелец тела превратился в главный позор и посмешище города.

Взбешенный и сгорающий от стыда за потерю лица Сун Гучэн, разумеется, тут же аннулировал дарственную на акции. И хотя бледный как полотно парень отчаянно пытался объяснить, что с ним ничего не было и его просто подставили, никто не захотел ему верить.

Увидев этот позор, обезумевший от ревности Гу Е мертвой хваткой вцепился в плечи прежнего Сун Шии, уволок его в ванную, сорвал одежду и принялся яростно смывать с него «грязь» ледяной водой из душа, пока не стер кожу до крови. И за все это время ни Гу Е, ни кто-либо еще ни разу не обратил внимания на его пустой, выплаканный взгляд.

К тому моменту Гу Е, по логике романа, уже должен был быть влюблен в прежнего Сун Шии. Иначе его бы не переклинило до такой степени.

Но подобное проявление чувств — не более чем та самая последняя соломинка, что окончательно переламывает хребет верблюду.

Впрочем, какая разница? Сун Шии было плевать.

Он небрежно подобрал валявшийся рядом стальной прут. Металл со скрежетом прошелся по цементу, издав резкий, холодный звук.

— Эй, ты чего удумал? — Ци Сюань изогнул бровь. — Решил размять об меня кулаки прямо здесь?

Он глумливо ухмыльнулся и продемонстрировал браслет на своем запястье:

— Свежая побрякушка, только недавно прикупил. Умеет отслеживать пульс и сердцебиение в реальном времени. Если показатели подскочат выше нормы из-за сильного стресса, эта штука сразу поднимет тревогу. А еще, к слову, тут есть диктофон с прямой выгрузкой аудио в облако. Так что советую тебе не делать глупостей…

Хлысь!

Прежде чем Ци Сюань успел закрыть рот, Сун Шии со свистом обрушил оружие прямо перед ним.

Поток воздуха от стального прута полоснул мужчину по щеке, и металл с оглушительным грохотом врезался в бетонную стену.

Ци Сюань оцепенел. Он медленно повернул голову, чувствуя, как ледяная сталь, замершая в каких-то паре дюймов от его шеи, буквально обжигает кожу холодом.

— Ну как? Такого уровня стресса тебе достаточно?

Сун Шии с любопытством наклонился к руке Ци Сюаня, чтобы взглянуть на экран браслета, где все еще неподвижно горел зеленый интерфейс.

Затем он поднял голову. Не меняя позы, он уставился на Ци Сюаня своими чистыми темными глазами, в которых не было ни капли колебаний:

— Понятно. Значит, тебе нужна стимуляция помощнее. Ну же? — Он мягко улыбнулся, договорив фразу.

— Ты… — Ци Сюань с трудом выдавил это слово сквозь зубы, но под пристальным взглядом Сун Шии так и не смог закончить предложение.

Интуиция буквально орала ему, что этот парень сейчас представляет куда большую опасность, чем во время их стычки в «Лантинге». В нем словно выгорели все эмоции и навсегда утихли любые человеческие порывы.

— Ци Сюань, — позвал его Сун Шии и с неподдельным интересом спросил: — Ты действительно веришь в Бога?

В оригинальном романе упоминалось, что родители Ци Сюаня были фанатично набожными людьми. Однако их ребенок, рожденный под благословение церкви, умудрился собрать комбо из всех возможных пороков: от пьянства и разврата до азартных игр и тяжелых наркотиков. Настоящий черный юмор во плоти.

— Конечно. Бог повсюду, и Он видит каждое наше слово и поступок, — Ци Сюань не понял, с чего вдруг мысли парня вильнули в эту степь, но все же криво усмехнулся и ответил.

— А-а, вот как? — легкомысленно протянул Сун Шии, слегка нахмурив брови, будто его одолели серьезные сомнения. — Но если ты совершил столько зла, неужели твой Бог не накажет тебя?

Он окинул оценивающим взглядом вызывающий наряд Ци Сюаня и его бледное лицо, на котором явственно отпечатался след бесконечных пьянок и разврата:

— Не боишься, что Он тебя просто оставит?

Даже в такой обстановке Ци Сюань не удержался от смешка. Его длинные, узкие и холодные глаза уставились на Сун Шии с явным самодовольством и превосходством.

— Знаешь, сколько денег мои родители ежегодно жертвуют церкви? Мы полностью их содержим, чтобы они могли проповедовать еще большему числу людей. И когда я унаследую семейный бизнес, я продолжу это делать. Скажи, с какой стати Богу оставлять столь преданного верующего?

Он наклонился к самому уху парня и злорадно прошептал:

— Величайший первородный грех в этом мире — бедность. Цзясинь рассказывал, что до возвращения в семью Сун ты пахал обычным официантом, верно? Неудивительно, что тебе не понять наш мир. Лучше позаботься о себе. В конце концов, Бог никогда не станет помогать такому, как ты, нищему маленькому безумцу.

Сун Шии выслушал эту длинную тираду не моргая. Его замершие глаза напоминали глубокий колодец, в котором не отражалось ни единой эмоции.

— Какая жалость, Ци Сюань, — очень тихо произнес Сун Шии. Он всё еще улыбался, но эта улыбка казалась выверенной по линейке и оттого выглядела совершенно безжизненной. — А ведь твой Бог и впрямь обо мне позаботился. Веришь? Он показал мне очень многое. О будущем. О тебе.

Если до этого Ци Сюань просто насмехался, то теперь смотрел на него как на окончательно свихнувшегося покойника.

— Да неужели? И что же ты там увидел?

— Я вижу, как ты совершаешь здесь убийство. И как в этот самый миг твоё будущее рушится до основания.

Сун Шии продолжал улыбаться, но его слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив зрачки Ци Сюаня резко сузиться от шока.

Глава 23 редакт

Это чувство, словно отголосок судьбы, прилетевший из какого-то параллельного мира, внезапно пронзило сердце Ци Сюаня.

Но он быстро пришел в себя и с презрением посмотрел на Сун Шии:

— Что за чушь ты несешь?

— Убийство? Зачем мне кого-то убивать? — Ци Сюань схватил Сун Шии за воротник, его голос становился всё более настойчивым и резким. — Ты вообще соображаешь? Таким, как мы, достаточно щелкнуть пальцами, чтобы отомстить кому угодно, — бесчисленное множество людей бросится нам на помощь. Зачем мне марать руки самому?

Словно пытаясь скрыть накатившую тревогу, он усмехнулся. В его голосе зазвучала холодная жестокость:

— Даже если я действительно кого-то убью, я всегда найду подходящего козла отпущения. Мне и платить-то за это не придется.

Ци Сюань внезапно замолчал, его взгляд помрачнел:

— …Что значит этот твой взгляд?

Сун Шии молча смотрел на него. В его слегка приподнятых глазах застыла непонятная печаль и жалость, мягко сливавшаяся с холодным лунным светом.

— Верно. Ты сможешь, вы все сможете, — он оттолкнул руку Ци Сюаня и небрежно поправил одежду. — Но я не позволю тебе преуспеть.

Он смотрел на Ци Сюаня так сосредоточенно, словно тот был единственным, что существовало в этом мире. Несмотря на явную грусть, уголки его губ медленно приподнялись:

— Бог тебя не накажет. Значит, это сделаю я.

— Через неделю тебя ждет кровавое несчастье. Так что просто жди и смотри.

Сун Шии отвернулся, прошел мимо Ци Сюаня и скрылся в темноте.

Ци Сюань был настолько шокирован услышанным, что даже не успел его остановить.

Не знаю точно, сколько я шел, но незаметно для меня на улице начал накрапывать мелкий дождь.

Как отвратительно.

Каждый раз, когда он сталкивался с этими мерзавцами, его тошнило от глубокого отвращения.

В их глазах бедность была грехом, трусость — грехом, да и само прежнее тело, невольно попавшее в этот высший свет, оставалось виноватым во всем, что бы ни делало.

«Это все моя вина».

«Мама умерла, потому что я плохо старался заработать денег».

«Отец не любит меня, потому что я не умею читать чужие мысли».

«Я просто не догадался проявить заботу о младшем брате, вот он меня и ненавидит».

«Я слишком тупой, поэтому Гу Е постоянно меня отталкивает».

Нет.

Нет —

Внезапно с неба громыхнуло, и ослепительная вспышка молнии озарила все вокруг резким белым светом.

Сун Шии слегка дрожал. Придя в себя, он обнаружил, что сам того не замечая прислонился к витрине закрытого магазина.

В этой короткой вспышке света он ясно увидел в отражении стекла свое растерянное и полное боли лицо.

Это не твоя вина.

Он медленно прижался лбом к стеклу, словно пытаясь обнять самого себя. Капли воды стекали с его мокрых волос.

Все они виновны перед ним.

А значит, ни одного из них нельзя отпускать.

Не нужно торопиться.

Внезапно над головой Сун Шии раскрылся черный зонт, защищая его от усиливающегося ливня.

Сун Шии повернул голову и, как и ожидал, увидел Цинь Хуая.

— Господин Цинь. — Он почти инстинктивно улыбнулся, но эта улыбка казалась одновременно искренней и фальшивой, словно подернутой туманом.

— Где зонт, который я тебе дал? — Цинь Хуай мягко улыбнулся ему. — Почему ты так любишь мокнуть под дождем?

Первый раз был на банкете, теперь — здесь.

Он всегда выглядел таким одиноким и брошенным, но его лицо при этом искажала глухая обида.

— Некоторые вещи зонтом не укроешь.

Сун Шии тихо пробормотал это под нос, и его голос утонул в шуме разыгравшейся непогоды.

Цинь Хуай промолчал. Было непонятно, расслышал он эти слова или нет.

Он протянул руку и уверенно положил ее на плечо Сун Шии:

— Пойдем.

— Куда?

— Домой.

Сун Шии послушно пошел следом. На его плечи накинули тяжелое теплое пальто, возвращая жизнь продрогшему телу.

— Цинь Хуай, — Сун Шии плотнее запахнул пальто, на мгновение замешкался, а затем прямо спросил: — Я тебе нравлюсь?

Цинь Хуай замолчал, в его глазах промелькнуло нечто нечитаемое:

— Ты мне не нравишься.

Ответ прозвучал точно так же, как и в прошлый раз — холодно и без права на возражения.

— Тогда почему ты так добр ко мне? — Сун Шии был искренне озадачен.

Люди — существа противоречивые: они способны смириться с беспричинной злобой, но пасуют перед беспричинной добротой.

— И это ты называешь добротой? — тихо усмехнулся Цинь Хуай. — В чем же именно она заключается?

— Ты дал мне зонт, разрешил бесплатно переночевать, а теперь снова прячешь от дождя… — Слова Сун Шии прозвучали двусмысленно, словно он был безнадежно влюблен. Он попытался поспешно исправить ситуацию: — В общем, все дело в том клочке земли.

— И этого достаточно, чтобы признаваться в чувствах? Значит, на моем месте мог быть любой? — Рука Цинь Хуая опустилась ниже и обняла тонкую талию Сун Шии. — Ты думаешь, я сделаю для тебя что угодно, если ты хорошо заплатишь? Решил использовать себя как разменную монету?

В его жестах и словах сквозила явная провокация, но Сун Шии не стал сопротивляться, и Цинь Хуай отступил первым.

Они приехали.

Стоило им переступить порог дома, как Цинь Хуай больше не возвращался к этому разговору.

Сун Шии снял пальто и повесил его на вешалку.

Он медленно прикрыл глаза, все еще ощущая на себе аромат Цинь Хуая.

На самом деле там, на улице, он хотел сказать совсем другое.

Это не разменная монета. Это искреннее влечение.

Но это невозможно. В оригинальном романе четко прописано, что главным возлюбленным Сун Шии должен стать Гу Е.

Поэтому глупая, необъяснимая мысль была безжалостно подавлена.

Не стоит совершать бессмысленных поступков.

Это всего лишь книга, которая не имеет к нему никакого отношения.

Он смотрел на этот мир с позиции Бога: здесь каждый был лишь пешкой, которую можно выгодно использовать.

Одержимость, жадность, амбиции.

Ему нужно думать лишь о том, как безупречно отыграть свою роль в этой игре.

Когда он открыл глаза, в них застыла холодная жестокость.

Пусть они и дальше покупаются на его притворную нежность и невинность.

— Господин Цинь, спасибо, что позволили мне остаться еще на одну ночь, — Сун Шии повернул голову и мягко улыбнулся Цинь Хуаю.

Но оглядевшись, он увидел, что Цинь Хуай уже сидит в глубине огромной гостиной.

Комната, оформленная в холодных тонах, казалась пустой и одинокой. Цинь Хуай в одной рубашке с небрежно закатанными рукавами молча замер в кресле.

Выглядело так, будто он провел здесь в полном одиночестве бесчисленное множество дней и ночей.

— Тогда разве ты не должен меня отблагодарить? — Цинь Хуай очнулся от своих мыслей и указал на пианино, стоявшее у стены. — Сыграй мне что-нибудь.

Опять?

Улыбка Сун Шии осталась неизменной; он действительно понятия не имел, почему Цинь Хуаю так нравится слушать его игру.

Он невинно моргнул и заметил:

— Но разве господин Цинь только что не говорил мне не использовать себя в качестве разменной монеты?

Эти слова вызвали мимолетную улыбку на лице Цинь Хуая. Он ничего не ответил, лишь поднялся с кресла и подошел к пианино.

Вскоре по комнате поплыли мелодичные звуки фортепиано.

Сун Шии был немного удивлен — в оригинальном романе не упоминалось, что Цинь Хуай умеет играть.

Впрочем, для детей из богатых семей совершенно естественно с ранних лет обучаться подобным навыкам.

Сун Шии устроился на диване, став в этот момент единственным слушателем Цинь Хуая.

Мелодия звучала ярко и просто. Она словно прогоняла холод дождливого дня и куда лучше подошла бы для солнечного утра.

Сун Шии подпер подбородок рукой, лениво подумав, что тоже мог бы исполнить эту вещь. Ритм был незамысловатым, пьеса считалась произведением начального уровня, и сам он не притрагивался к ней уже очень давно.

— Ну как? — спросил Цинь Хуай, когда дозвучал последний аккорд.

В такой простой композиции сложно было разглядеть какую-то особую технику.

Тем не менее Сун Шии изобразил искреннее изумление. Он обхватил лицо руками, задействовав всё свое актерское мастерство:

— Я и подумать не мог, что господин Цинь так глубоко владеет искусством игры на фортепиано.

— На самом деле это единственная вещь, которую я умею играть, — с полуулыбкой признался Цинь Хуай, проигнорировав лесть.

— Даже одна пьеса — это уже замечательно. Господин Цинь ведь полностью посвящен своей карьере.

Сун Шии по-прежнему говорил с мягкой улыбкой, его невинные и красивые глаза лучились смехом, но в них совершенно не чувствовалось тепла.

— Иди отдыхай. Уже поздно, — небрежно бросил Цинь Хуай и закрыл крышку пианино, словно так и не дождавшись нужного ответа.

— Я подожду здесь, пока не закончится дождь, — Сун Шии обнял диванную подушку, не собираясь двигаться с места. Он проводил взглядом Цинь Хуая и уставился в панорамное окно, за которым ливень постепенно переходил в изморось. — Уже скоро.

— Куда ты пойдешь, когда дождь утихнет? — Цинь Хуай подошел и встал рядом с ним.

— Конечно, вернусь в семью Сун, — небрежно отозвался Сун Шии.

— Зачем тебе туда возвращаться? — Цинь Хуай посмотрел на него странным взглядом, в котором зловещая холодность мешалась с заботой. — Разве ты уже не сбросил с себя маску вежливости?

Он заговорил серьезнее, анализируя ситуацию:

— Ты напал на Сун Цзясинь и пустил слух о связи Сун Гучэна с Гу Е. И после этого собираешься вернуться? Скучаешь по ним или до сих пор питаешь иллюзии?

— Разумеется, вернусь. Я собираюсь превратить их жизнь в непрекращающийся кошмар. Иначе им было бы слишком легко жить в мире и покое.

— Гу Е тесно связан по бизнесу с семьей Сун. Если ты вернешься, они сделают все, чтобы забрать у тебя землю, — продолжил Цинь Хуай, раскладывая по полочкам все «за» и «против».

Трудно было поверить, что Цинь Хуай одинаково спокойно принимает и прежнее послушное тело, и нынешнюю, экстремальную версию его самого.

Более того, он укрывал его во время шторма.

Даже понимая все его замыслы и видя безумные вспышки гнева, этот человек ни разу не выказал сомнений.

Он даже не спросил, зачем Сун Шии все это делает.

— Дождь прекратился, — произнес Сун Шии, деликатно уходя от заботы Цинь Хуая.

Он поднялся, попрощался и направился к выходу.

— Сун Гучэн ничего не сможет мне сделать. По сути, он всего лишь бесхребетный жиголо, — бросил он напоследок. Наотрез отказавшись от предложения остаться, Сун Шии ушел.

Выйдя на улицу, он поймал первое попавшееся такси.

— Куда едем, уважаемый? — приветливо спросил водитель.

— Скажите, где здесь можно купить погребальную урну? — мягко и неторопливо поинтересовался Сун Шии.

Водитель такси оцепенел и медленно посмотрел в зеркало заднего вида.

Разве это не тот самый сумасшедший, которого он уже возил среди ночи на кладбище?

Ну и везенье!

— Мне нужна урна, — видя, что таксист молчит, Сун Шии наклонился ближе и повторил: — В похоронных бюро ведь они продаются?

— Молодой человек, зачем вам вдруг урна посреди ночи? — дрожащим голосом спросил водитель.

— Чтобы кое-что упаковать, — просто ответил Сун Шии. — Так вы знаете, где взять?

— Да, да, сейчас отвезу, — таксист едва не плакал. Ну почему этот с виду совершенно нормальный парень на деле оказывается сумасшедшим?

Но клиент — король, так что ему оставалось только нажать на газ и везти пассажира куда велено.

Когда Сун Шии вернулся к особняку семьи Сун, было уже очень поздно. Большинство слуг наверняка легли спать.

Немного подумав, он обошел дом со двора. Удерживая в руке урну, он разбил плотно закрытое окно, просунул руку внутрь, чтобы повернуть замок, и перелез через подоконник.

Едва он оказался внутри, как нос к носу столкнулся с Линь Нянь. Она бродила по гостиной в шелковой пижаме и с распущенными волосами.

— Ты?! Как ты здесь оказался? — Линь Нянь испуганно отпрянула.

— Забрался через окно, — Сун Шии невинно указал на разбитое стекло. — Вы ведь не дали мне ключ, а я побоялся будить служанок в такую глушь.

Он произнес это с предельной вежливостью, после чего прошел мимо застывшей Линь Нянь и водрузил урну прямо в центре гостиной.

— Это еще что за дрянь? — лицо Линь Нянь перекосило от отвращения и страха.

— А, это? — улыбнулся Сун Шии. — Урна моей матери. Как удачно, что вы теперь знакомы.

Он перевел взгляд на лестницу:

— Кстати, а отец уже спит? Мы с мамой так много лет его не видели. Давайте позовем его, чтобы навестить всем вместе?

Глава 24 редакт

Поскольку дом уже приготовили ко сну, в гостиной горел лишь тусклый свет, падающий из коридора.

В этом полумраке лицо Сун Шии казалось неестественно белым, точно фарфоровым. Он мягко улыбался, но в его темных глазах застыли лишь безразличие и глухая злоба.

— Ты с ума сошел?! Как ты посмел притащить в дом эту проклятую вещь?

Линь Нянь была в ярости. Поскольку рядом никого не было, она даже не пыталась скрыть своего истинного, уродливого лица.

Однако высказать все, что думает, она так и не решилась.

По какой-то причине стоящий перед ней Сун Шии внушал ей первобытный ужас.

— Подожди, а где Цзясинь? Разве он не к тебе сегодня поехал? — выражение ее лица резко изменилось, и она поспешно спросила: — Почему он не вернулся вместе с тобой?

Сун Шии молча включил аудиозапись на своем телефоне.

Из динамика донеслись истеричные, полные ужаса крики Сун Цзясиня.

— Что ты с ним сделал?! — лицо Линь Нянь исказилось от боли, руки мелко задрожали. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть самообладание. — Он же твой брат, как ты мог…

В этот момент Линь Нянь все еще пыталась воззвать к его совести.

Сун Шии был искренне поражен бесстыдством этой женщины.

— Угадай, — он весело рассмеялся, словно ребенок, который только что удачно разыграл кого-то.

Лицо Линь Нянь потемнело еще больше. Пока она лихорадочно соображала, что делать, на шум из своей комнаты спустился Сун Гучэн.

— Что за крики посреди ночи?

Едва договорив, он замер, увидев стоящего в гостиной Сун Шии — живого и невредимого.

Сун Гучэн: «…»

Справедливости ради, его чувства к Сун Шии оставались неоднозначными.

Его бесило, что сын не признавал его авторитет, постоянно шел наперекор и нагло портил его репутацию. Вдобавок ко всему, лицо парня, будто вылепленное по одному шаблону с лицом его покойной жены, пробуждало в сердце Сун Гучэна глухое раздражение.

Но теперь Сун Шии больше не был тем жалким, беспомощным мальчишкой, которого когда-то вернули в дом Сун. Он умудрился завоевать расположение Цинь Хуая и теперь владел участком земли, который до зарезу था нужен Гу Е.

В голове Сун Гучэна тут же включился деловой расчет. Нужно было хорошенько подумать, как выжать максимум выгоды из второго сына.

В конце концов, между отцом и сыном не бывает вечных обид. Он его отец, а значит, парень обязан подчиниться любому его слову.

При этой мысли выражение лица Сун Гучэна мгновенно разгладилось. Он принял вид любящего родителя и мягко кивнул Сун Шии:

— Шии, почему так поздно? Тебя не было дома несколько дней. Где ты пропадал?

— Господин Цинь пригласил меня погостить у него, — с мягкой улыбкой ответил Сун Шии. Его тон был нежным, но многозначительным.

Глаза Сун Гучэна вспыхнули. От радости он едва не потерял свое обычное самообладание.

Как он и думал!

Через мальчишку наладить связи с семьей Цинь будет гораздо проще.

Все остальное его совершенно не волновало. Разумеется, он не верил, что господин Цинь может испытывать к его сыну какие-то искренние чувства. Но пока ситуация оставалась выгодной, нужно было использовать ее по полной. Пострадает ли при этом Сун Шии, отца ни капли не заботило.

Линь Нянь едва находила себе место от тревоги. Однако перед мужем она всегда разыгрывала кроткую, невинную овечку, поэтому сейчас ей оставалось лишь притворяться несчастной и отчаянно подавать Сун Гучэну знаки глазами.

Но тому было совершенно не до нее.

Наблюдая за едва уловимой сменой эмоций на лице биологического отца, Сун Шии улыбнулся еще шире, уже почти не скрывая переполнявшую его злобу.

— Папа, я привез тебе подарок, — ласково произнес он.

— Глупый ребенок, только вернулся домой, а уже с подарками. К чему эти церемонии? — с улыбкой отозвался Сун Гучэн.

Он явно хотел наладить отношения, но гордость не позволяла признать это открыто, поэтому он ухватился за удобный повод.

— И что же ты мне купил? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче.

— Посмотри.

Сун Шии указал на урну, стоявшую посреди гостиной, и въедливо уставился на Сун Гучэна, смакуя то, как выражение лица отца мгновенно меняется от благодушной радости к мертвенно-бледному ужасу.

Что это такое?

— Это мама, — Сун Шии шаг за шагом приближался к нему. — Вы столько лет прожили душа в душу как муж и жена, неужели у тебя нет даже капли интуиции?

Глаза Сун Шии были полны чистой злобы, но в то же время его голос звучал сладко, словно тающий мед:

— Ты и правда спрашиваешь меня, что это? Если ты так себя ведешь, мама расстроится. А если она расстроится, то в один прекрасный день придет к тебе ночью.

Сун Шии резко повернул голову и посмотрел на притаившуюся женщину:

— И к вам тоже, тетя Линь.

— Убери это… Убери немедленно…

Сун Гучэн схватился за грудь, его лицо побелело, и он дрожащей рукой указал на погребальный сосуд перед собой.

— Почему? — Сун Шии невинно округлил глаза. — Когда ты забирал меня, разве не говорил, что наша семья должна наконец воссоединиться? Теперь мы действительно вместе — дружная семья из четырех человек.

Сун Шии опустил взгляд и принялся задумчиво загибать пальцы:

— Мама, папа, брат и я.

Когда он снова поднял глаза на Сун Гучэна, его слегка наклоненное лицо в игре света и тени словно повернуло время вспять.

На фоне задыхающегося, синеющего от нехватки кислорода Сун Гучэна перед глазами мужчины постепенно проступил образ его покойной жены — прекрасной и нежной женщины.

— Мы ведь хотим быть счастливы вечно, как одна большая семья.

Обещания прошлого, казалось, не померкли со временем, отчетливо отдаваясь эхом в ушах Сун Гучэна. Он больше не мог выносить этот удушающий страх — в глазах у него потемнело, и он рухнул без чувств.

— Дорогой! — вскрикнула Линь Нянь, бросаясь к нему, и тут же истошно закричала, призывая прислугу немедленно спуститься.

Слуги, которым так и не удалось поспать в эту ночь, поспешно сбежали по лестнице. Они перенесли Сун Гучэна в спальню и тут же вызвали семейного врача.

За все это время никто из них не посмел даже косо посмотреть на Сун Шии.

В конце концов, психическое состояние второго молодого господина сейчас казалось крайне нестабильным.

Когда суматоха улеглась и все разошлись, Сун Шии сложил руки, прикрыл глаза и вкрадчиво зашептал слова молитвы, обращенные к фальшивой урне.

Бедная женщина, пожалуйста, благослови его.

Нет, пусть лучше ее дух на небесах проклянет каждого, кто причинил боль ей и ее ребенку.

Ни один из них не умрет своей смертью.

На следующий день Сун Цзясинь вернулся домой совершенно подавленным. Прежде чем войти, он даже отправил горничной сообщение, чтобы убедиться, что путь свободен.

Он действительно больше не смел открыто нарываться на этого безумца.

Вчера вечером Ци Сюань развязал его и отпустил.

Ему даже вернули телефон.

Но когда Сун Цзясинь попытался узнать, о чем Ци Сюань говорил с Сун Шии, тот лишь уклонился от ответа, бросив, что они просто поболтали пару минут.

Хотя у Сун Цзясиня и закрались подозрения, давить он не решился.

Ци Сюань слишком хитер и никогда не действует без выгоды для себя — переходить ему дорогу себе дороже.

Расспросив служанку, Сун Цзясинь узнал, что Сун Шии сейчас вообще нет дома: его пригласил на встречу Гу Е.

------------------------------

Холодный осенний ветер дул без остановки, и сегодня было особенно зябко. Порывы были такими сильными, что темное пальто Гу Е громко шуршало на ветру.

Одно дело — поручить вопрос с землей Сун Гучэну, но Гу Е привык сам перехватывать инициативу. Он не мог просто сидеть и пассивно ждать.

Наконец вдали показался силуэт Сун Шии.

Тот шел неторопливым, размеренным шагом.

Раньше Сун Шии подбежал бы к нему со всех ног, заглядывал бы в лицо влюбленными глазами и искал бы защиты в его объятиях.

Вещи, которые когда-то воспринимались как должное, теперь, стоило их потерять, вызывали лишь глухую тревогу.

Однако Гу Е не мог переступить через свою гордость, поэтому ему оставалось лишь хмуриться и ждать, пока Сун Шии подойдет сам.

— Почему ты так легко одет? — спросил Гу Е на редкость мягким тоном. Он снял свой шарф, слегка наклонился и снизошел до того, чтобы повязать его на шею юноши.

Но Сун Шии без тени эмоций на лице просто оттолкнул его руку.

Но в данный момент Гу Е было совершенно плевать на это молчаливое сопротивление в духе «не прикасайся ко мне».

Когда он наклонился, его нос почти коснулся волос Сун Шии. В этот интимный миг он уловил едва заметный, тонкий аромат сандала.

Из всех его знакомых этот парфюм носил только один человек — Цинь Хуай.

Выражение лица Гу Е резко изменилось. Вся напускная мягкость, которую он так усердно изображал, мгновенно осыпалась, обнажая ярость надвигающейся бури.

Глава 25 редакт

— Каковы именно ваши отношения с Цинь Хуаем?

У Гу Е дернулся глаз, а взгляд стал невероятно устрашающим.

Сун Шии лишь улыбнулся в ответ и небрежно стряхнул несуществующую пылинку со своего плеча, открыто демонстрируя презрение.

Это действие окончательно взбесило Гу Е, его лицо потемнело от ярости.

Внезапно он издал короткий смешок и окинул Сун Шии пренебрежительным взглядом, словно тот был вещью:

— Ты лег под него.

Это был не вопрос, а утверждение.

Гу Е искренне считал, что у Сун Шии нет за душой ничего ценного, кроме смазливого лица.

— Какая грязь, — процедил он сквозь зубы. — Цзясиню не повезло иметь такого брата, как ты.

— А как насчет тебя самого, Гу Е? — Сун Шии никак не отреагировал на оскорбление. — Пресмыкаться передо мной, перед этой самой «грязью», и вымаливать землю, которую я получил через постель, — разве это не куда более подло?

При этих словах лицо Гу Е мгновенно перекосило.

Он никак не ожидал, что Сун Шии окажется настолько циничным, чтобы спокойно признать подобное.

В глазах Гу Е этот парень должен был стыдиться и прятать глаза, но тот вел себя так, словно стал неприкосновенной собственностью сильного мира сего.

Как он посмел?

И почему из всех мужчин это оказался именно Цинь Хуай?

Человек, который с самого детства всегда и во всем стоял на ступень выше него.

Беспрецедентное чувство унижения подогрело гнев Гу Е.

Он был избранным, избалованным молодым господином, выросшим в роскоши. Его стартовая черта была тем финишем, которого другие не могли достичь за всю свою жизнь.

Да и кто такой Сун Шии?

Когда они встретились впервые, Гу Е обедал в элитном ресторане, а Сун Шии был обычным официантом, обслуживавшим их столик. Если бы парень не был так похож на Сун Цзясиня, Гу Е даже не взглянул бы в его сторону. У него с самого начала не было ни малейшего желания относиться к Сун Шии как к равному.

Даже узнав, что тот — законный молодой господин семьи Сун, Гу Е лишь сильнее преисполнился отвращения. Неужели эти крысы, выросшие в сточных канавах, действительно думают, что могут стоять с ними на одной ступени?

Но все упиралось в этот злосчастный участок земли.

Гу Рукан уже вовсю давил на него, требуя результатов. Пока Гу Шули подливал масла в огонь, отношение отца к Гу Е становилось все более нетерпеливым. Согласно родительской философии, ошибки на стороне еще можно было простить, но если ты теряешь контроль над ситуацией и создаешь проблемы для бизнеса, с тобой церемониться не станут.

Гу Е почувствовал, что за последние несколько дней его способность сдерживать гнев вышла на новый уровень.

Его лицо оставалось мрачным, но тон стал едва заметно мягче:

— Тебе обязательно разговаривать со мной в подобном ключе?

То, как Сун Шии разговаривал с людьми, всегда зависело от того, как они вели себя с ним.

— Хорошо, — Гу Е глубоко вздохнул, чувствуя, что за секунду растратил весь запас терпения, отведенный ему на эту жизнь. — Давай поговорим спокойно и конструктивно.

— Ни за что, — улыбнулся Сун Шии, но его слова были абсолютно безжалостными.

— Ты!.. Разве ты только что не сказал…

— Только что моим собеседником явно был человек, — с самым невинным видом перебил его Сун Шии.

А ты — просто куча мусора в человеческом обличье ростом под метр девяносто.

Гу Е мгновенно понял неприкрытый намек. От ярости у него болезненно защемило в груди. Никогда еще за всю свою жизнь он не испытывал столько гнева, сколько обрушил на него Сун Шии за эти несколько дней.

— Назови свою цену. Помимо стоимости самой земли, я могу доплатить тебе сверху, — процедил Гу Е, собираясь с духом. — Просто назови свою цену.

Он вытащил из кармана незаполненный чек и с пренебрежением бросил его Сун Шии.

— Это чек без лимита, — снисходительно бросил он.

Хотя Гу Е никогда не отличался хорошим отношением к Сун Шии, на расходы он не скупился. Раньше он уже несколько раз предлагал ему деньги, но каждый раз получал отказ.

Пока Гу Е высокомерно предавался этим воспоминаниям, Сун Шии спокойно достал ручку, прижал чек к стене и начал яростно писать.

В мгновение ока он заполнил всю строчку бесконечными девятками.

Гу Е почувствовал, как по спине пробежал холодок. Позабыв о напускном изяществе, он с силой вырвал чек из рук юноши. Глядя дрожащими пальцами на получившуюся астрономическую сумму, он ощутил, как у него темнеет в глазах.

Все пошло совершенно не по его сценарию.

Застигнутый врасплох такой дерзостью, Гу Е оказался в ловушке собственного бессилия.

Когда этот парень стал настолько меркантильным?

Куда делся прежний невинный и добросердечный Сун Шии?

— Когда ты переведешь мне деньги? — совершенно спокойно поинтересовался Сун Шии. В его голосе сквозило легкое сожаление от того, что на бумаге просто закончилось место для цифр.

Услышав это, Гу Е не задумываясь разорвал чек в клочья.

— Гу Е, — Сун Шии посмотрел на него с прежним презрением. — Как же тебе должно быть стыдно.

Глаза Гу Е налились кровью, он до хруста стиснул зубы:

— Как ты смеешь так унижать меня?!

— Вовсе нет, это ты пытаешься унизить меня своими деньгами, — невозмутимо заметил Сун Шии. — Я готов принять твое унижение. Но у тебя, как оказалось, кишка тонка.

Он улыбнулся. Это лицо, точь-в-точь как при их первой встрече, выглядело чистым, словно белый цветок, но теперь за этой невинностью скрывалась смертоносная сила:

— Если у тебя нет денег, перестань выпендриваться.

— За кого ты меня принимаешь? — голос Гу Е задрожал от обиды и позора. — А как же все то, что было между нами? Наши общие воспоминания?

— Наверное, мне тогда просто очень сильно не повезло.

Сун Шии тихонько усмехнулся.

Он искренне не понимал, как у этого человека хватает наглости разыгрывать эмоциональную карту.

Столько несправедливости, столько пережитой боли. И все лишь из-за лица, имеющего сходство с лицом незаконнорожденного сына, и из-за призрачного «спасения», которое Гу Е приписывал своему фавориту.

Гу Е был просто слеп.

Сун Шии развернулся, чтобы уйти, но Гу Е резко перехватил его за руку.

— Подожди, — Гу Е достал из кармана карточку. — Через пару дней состоится банкет. Ты пойдешь со мной в качестве моего спутника.

Он был уверен, что Сун Шии ответит жестким отказом, но, к его удивлению, тот спокойно принял приглашение.

Холодные, как кубики льда, пальцы юноши на мгновение коснулись ладони Гу Е. Сун Шии задумчиво погладил плотную бумагу в руке и загадочно улыбнулся.

— Значит, ты согласен, — Гу Е понятия не имел, что творится в голове собеседника, но втайне вздохнул с облегчением. — Тогда я заеду за тобой.

Надо же, он действительно снизошел до того, чтобы лично забрать Сун Шии.

— Пять миллионов, — невозмутимо произнес Сун Шии.

Гу Е опешил:

— Что?

— Компенсация за моральный ущерб, — Сун Шии изогнул уголки губ в усмешке и щелкнул пальцем по приглашению.

От такой наглости Гу Е едва снова не задохнулся от возмущения. Но деваться было некуда, и ему пришлось нехотя кивнуть:

— Хорошо.

Прежде чем Сун Шии успел сделать шаг, Гу Е снова окликнул его.

Выражение его лица было растерянным, а в глазах читалась мучительная внутренняя борьба вперемешку с обидой:

— Скажи… Если сравнивать меня с Цинь Хуаем, чем я хуже? Почему ты выбрал его?

Он уже почти сошел с ума, одержимо соревнуясь с Цинь Хуаем.

Ах, мужчины. Правы люди: то, что ускользает из рук, всегда кажется самым желанным. Неужели он вообще себя со стороны не видит?

Сун Шии уже собирался выдать очередную порцию язвительного сарказма, как вдруг резкий, ледяной порыв ветра коснулся его щеки. И слова, готовые сорваться с языка, изменились сами собой — словно под влиянием какой-то странной иронии судьбы.

— Наверное, все дело в нашей первой встрече, — тихо произнес Сун Шии. — Ты запомнил меня жалким прислужником у твоего стола. А Цинь Хуай впервые увидел меня, когда я играл на пианино.

Сказав это, Сун Шии уже собрался уходить, но вдруг остановился и обернулся:

— Да, и не забудь указать в переводе, что эти деньги — добровольное пожертвование.

Он слишком хорошо знал подлую натуру Гу Е, чтобы доверять ему на слово.

Гу Е: «…»

Гу Е молча смотрел вслед уходящему Сун Шии. Затем он глубоко вздохнул, поправил одежду перед зеркалом и мгновенно вернул себе привычный высокомерный вид.

Однако при воспоминании о недавнем разговоре его губы все еще невольно подрагивали от злости.

Ничего, нужно потерпеть еще совсем немного.

На этом банкете он публично объявит об их помолвке. У него найдется множество способов заставить Сун Шии вовремя закрыть рот и покорно сыграть свою роль. А как только их союз будет скреплен перед лицом высшего света, права на землю естественным образом перейдут в его руки.

Что же касается самого Сун Шии, то за закрытыми дверями он устроит ему должную и очень жесткую дисциплинарную проверку.

Вспомнив глаза юноши — полные яда, но в то же время невинные и чертовски опасные, — Гу Е подавил волну странного, извращенного удовольствия и торжествующе улыбнулся своему отражению.

Глава 26 редакт

Его окружал приглушенный шепот, а размытые силуэты людей превращались в серые, наплывающие друг на друга контуры. Все они тыкали в него пальцами, но он чувствовал себя так, словно находился в другом измерении.

Он беспомощно смотрел на огромный экран, где во всех подробностях транслировалось его собственное позорное положение. Видео было кристально четким, а его лицо на нем казалось смертельно бледным. На кадрах чья-то рука, явно принадлежавшая мужчине, грубо приподнимала его подбородок, а шорох одежды звучал до омерзения красноречиво.

В ушах стоял невыносимый гул. Пошатываясь, он попытался прорваться к сцене, чтобы выключить видео, но Сун Цзясинь и Ци Сюань с издевкой преградили ему путь.

— А ты весьма фотогеничен, второй брат, — этот ехидный шепот стал последней каплей.

Вне себя от отчаяния, он вложил всю оставшуюся силу в один толчок и отшвырнул Сун Цзясиня с дороги. С притворным криком боли тот повалился на пол, сделав это максимально театрально.

Прикрыв лицо руками, Сун Цзясинь жалобно запричитал:

— Второй брат, как ты мог меня толкнуть? Я же просто просил тебя подумать о репутации семьи!

Презрительные взгляды толпы стали еще более удушающими.

Потерянный и сломленный, он инстинктивно посмотрел на отца в поисках защиты. Но Сун Гучэн уже нацепил маску ледяной суровости, желая лишь поскорее отречься от него:

— У меня нет такого бесстыдного сына.

Грудь сдавило так, что стало тяжело дышать. Протиснувшись сквозь глумящуюся толпу, он вслепую бросился прочь из зала.

А затем, прямо посреди глухой ночи, он с разбегу упал в чьи-то объятия.

Знакомый, успокаивающий аромат сандалового дерева окутал его, проникая в самые легкие.

— Я ничего… правда, я ничего плохого не сделал, — в панике, задыхаясь от слез, пытался объяснить он.

Мужчина нежно провел ладонью по его щеке, стирая влажные дорожки:

— Тише. Перестань.

— Это правда! Я ведь сбежал, ничего не произошло!

Но чем больше его просили успокоиться, тем сильнее накатывала истерика. Он запрокинул голову, отчаянно пытаясь оправдаться и заслужить веру. Он был настолько ослеплен страхом, что даже не заметил, сколько искренней боли и сострадания звучало в голосе того, кто его держал.

— Неважно, произошло что-то или нет. Ты ни в чем не виноват, — мягко настаивал мужчина. — Перестань говорить. Тебе не нужно ничего доказывать.

Но сознание юноши уже переключилось на другое.

Он широко раскрытыми, полными ужаса глазами уставился на человека, который только что показался в глубине сада. Лицо того мужчины казалось каменным, а во взгляде читалось безумие.

«Грязная шлюха».

Он отчетливо прочитал это по чужим губам.

В ту же секунду, словно лишившись души, он резко оттолкнул обнимавшего его человека. Шаг за шагом, точно побитый пес, он поплелся навстречу своему истинному хозяину.

— Пожалуйста, Гу Е… Не бросай меня снова…

Сун Шии резко открыл глаза.

Он все еще сжимал ладонью лоб, под пальцами ощущался холодный пот, а дыхание никак не могло прийти в норму.

Какой отвратительный сон.

Он поднялся с постели, резко отдернул шторы, позволяя глазам привыкнуть к яркому свету, после чего умылся и переоделся.

Эмоции наконец улеглись.

Осталось лишь одно — глубокое, укоренившееся желание уничтожить Гу Е.

День выдался ясным, солнце стояло высоко в зените. Теплые лучи заливали ухоженную лужайку, сочную зелень и яркие цветы. Сун Шии устроился в тени под навесом, лениво разглядывая садовый пейзаж.

Погребальная урна в гостиной так и стояла нетронутой. Стоит признать, никто в доме не посмел к ней даже прикоснуться. И неважно, что внутри было пусто.

Неужели у них проснулась совесть? Или всему виной банальный страх?

После вчерашнего приступа Сун Гучэн отлеживался в своих покоях и больше не показывался ему на глаза. Впрочем, ничего удивительного — этот человек умел только лаять, но не кусаться. Стоило проявить слабость, как он тут же начинал сыпать нравоучениями и тыкать пальцем, но стоило показать зубы и надавить сильнее, как его спесь мгновенно испарялась.

Сун Гучэн просто понятия не имел, что теперь делать со своим вторым сыном.

Они уже вернули его в семью, так что выставить его обратно за дверь было невозможно. К тому же отец до смерти боялся, что сын продолжит выкидывать безумные фокусы или спровоцирует еще более громкий скандал.

Более того, Сун Гучэн превыше всего ставил свою репутацию порядочного и уважаемого человека. Он ни за что не опустился бы до банального рукоприкладства — синяки и раны на теле сына тут же вызвали бы волну пересудов в высшем свете.

При мысли об этом Сун Шии невольно усмехнулся.

Но улыбка мгновенно сошла с его лица, и оно снова вернуло себе привычное холодное выражение.

Как скучно.

Он сидел в оцепенении, пока не услышал рядом с собой робкий, едва слышный голос:

— Второй молодой господин…

Сун Шии сидел, уперев локти в колени и обхватив лицо руками. Когда он поднял взгляд на подошедших, то выглядел на редкость красивым и абсолютно безобидным юношей.

— Мы тут хотели занести кое-какие вещи внутрь, не могли бы вы… — служанка неловко улыбнулась. Она выказывала парню не меньше почтения, чем самому Сун Гучэну — главе дома. Женщина до дрожи боялась случайно спровоцировать этого безумца.

Сун Шии понял, что загораживает проход. Он поднялся и перевел взгляд на массивный предмет, который с трудом тащили несколько грузчиков:

— Кто это купил?

Один из мужчин шагнул вперед, вытер пот со лба и ответил:

— Это вам подарок от господина Цинь Хуая.

С этими словами он сдернул защитную ткань.

Перед Сун Шии стоял точно такой же инструмент, какой он видел на днях в особняке Цинь Хуая.

Юноша молча наблюдал за тем, как пианино заносят в гостиную, после чего рабочие откланялись и ушли.

Он подошел к инструменту, сел на банкетку, откинул крышку и нажал первую клавишу.

Поначалу пальцы слегка не слушались — сказывалось то, что он слишком долго не практиковался. Но он быстро поймал нужный ритм.

Спокойная, умиротворяющая и невероятно красивая мелодия полилась из-под его пальцев, заполняя каждый уголок огромного дома.

Слуги, занимавшиеся уборкой, побросали свои дела и в изумлении уставились на Сун Шии. Контраст был просто оглушительным. Второй молодой господин, которого все считали психически неуравновешенным дикарем с наклонностями к насилию, сейчас выглядел невероятно сосредоточенным, благородным и одухотворенным.

Казалось, в эту секунду он был занят самым важным делом во всей вселенной.

Внезапно сверху послышались торопливые, тяжелые шаги — со второго этажа спускался Сун Гучэн.

Его лицо было мертвенно-бледным, он с диким недоверием уставился на источник фортепианной музыки.

В этот самый момент Сун Шии повернул к нему голову.

Его круглые глаза были широко раскрыты, а кожа казалась такой фарфорово-белой, что почти ослепительно сияла в лучах солнца. В этом контрасте его прекрасные черты лица выглядели пугающе великолепно.

— Я хорошо сыграл?

— Я ведь хорошо сыграл, Гу Чэн?

Этот кошмарный голос набатом отозвался в сознании мужчины — словно призрак из далекого прошлого вновь вернулся в мир живых. Сердце, которое, казалось, навсегда успокоилось после смерти бывшей жены, снова бешено забилось в груди.

Сун Гучэн окончательно потерял контроль над собой. Тяжело хрипя, он выхватил с подставки клюшку для гольфа и замахнулся, собираясь с силой разбить пианино.

Но Сун Шии мертвой хваткой перехватил его руку, заставив клюшку замереть в воздухе.

— Разве я плохо играл?

Сун Шии был немного ниже Сун Гучэна. Он смотрел на отца снизу вверх, и в этом ракурсе его лицо все еще сохраняло черты невинной юности.

— Кто тебе разрешил играть здесь на пианино?! — взревел от ярости Сун Гучэн.

В свое время, когда Сун Цзясинь в детстве капризничал и умолял купить ему пианино, отец без раздумий влепил ему пощечину и запретил даже думать об этом инструменте. Но сейчас лицо перед ним внушало такой первобытный ужас, что мужчина боялся сделать хоть шаг. Давно забытое чувство полного бессилия внезапно накрыло его с головой.

— Этот инструмент мне подарил Цинь Хуай, — произнес Сун Шии интимным, вкрадчивым тоном, сразу давая понять всем присутствующим степень их близости. — Ему очень нравится слушать, как я играю.

Сун Гучэн до последнего отказывался верить в услышанное. Он резко повернулся к застывшей неподалеку служанке и получил в ответ лишь испуганный, подтверждающий кивок.

Клюшка для гольфа со звоном выскользнула из его ослабевших рук.

В этом был весь Сун Гучэн. Он прожил всю свою жизнь, как голодный пес: его глаза наливались кровью при виде малейшего куска мяса, и он безбилетно мчался за любой выгодой.

— Похоже, тебе безумно нравится моя игра, папа. Что ж, теперь я точно буду садиться за инструмент почаще, — с улыбкой подытожил Сун Шии. — Обещаю играть здесь каждый божий день.

Сун Гучэн больше не мог этого выносить. Стоная, он схватился за грудь и хрипло позвал на помощь.

Видя, что цвет его лица стал еще хуже, чем вчера, подбежавшие служанки поспешно подхватили его под руки и поволокли наверх, опасаясь, что главу семьи разобьет удар прямо у них на глазах.

Сун Шии не стал им мешать. Он лишь молча наблюдал за тем, как слуги суетливо выполняют свою работу.

Для такого человека, как Сун Гучэн, лучшей местью было бы беспомощно наблюдать, как дело всей его жизни, которое он с таким трудом выстраивал годами, полностью рушится.

Сун Шии протянул руку, закрыл крышку пианино и внезапно вскинул взгляд на лестницу.

Прятавшийся там Сун Цзясинь, который все это время шпионил за происходящим, от неожиданности похолодел и резко отпрянул назад. До смерти испугавшись, что этот поехавший Сун Шии пойдет искать его, он бросился наутек в свою комнату и заперся изнутри.

В этот момент у него зазвонил телефон. На экране высветилось имя Ци Сюаня.

— Ты ведь говорил мне раньше, что хочешь раздобыть какое-нибудь сильное лекарство для своего братца?

Голос Ци Сюаня звучал очень тихо и слабо. Но это была не та вялость, которая наступает после бурной ночи с алкоголем, а скорее изнеможение человека, едва оправляющегося от тяжелой болезни.

Услышав это, Сун Цзясинь мгновенно позабыл обо всех былых страхах:

— Ты уже придумал, как действовать?.. Погоди, но ведь он в прошлый раз прочитал всю нашу переписку! Как нам теперь провернуть это под его носом?

Ци Сюань презрительно усмехнулся:

— Мое лекарство при растворении не имеет ни цвета, ни запаха. Ты ведь знаешь, что через несколько дней состоится банкет? Гу Е тащит Сун Шии туда в качестве своего официального спутника.

Он сделал паузу, а затем продолжил вкрадчивым тоном:

— Мы можем просто подкупить официанта, чтобы тот подсыпал порошок в бокал и подал ему. У них что, собачий нюх, чтобы заметить подвох? Или ты действительно готов позволить этой приблудной мыши и дальше топтаться у тебя на голове?

Эти слова заставили Сун Цзясиня окончательно отбросить сомнения:

— Ладно, давай так и сделаем. Я тоже достану приглашение… Кстати, с чего это ты вдруг сам так загорелся?

— Некоторые вещи нужно контролировать лично, держа все в собственных руках, — холодно отрезал Ци Сюань. — Я хочу, чтобы эта мелкая мышь ползала передо мной на коленях, рыдала и умоляла о пощаде.

( Хотеть не вредно)))

Глава 27 редакт

Шэнь Дуо с привычной непринужденностью вошел в особняк Цинь.

Сколько бы раз он ни приезжал сюда, его всегда поражала царившая здесь ледяная атмосфера.

Цинь Хуай сидел на диване, переплетя пальцы рук и отрешенно глядя в одну точку.

Вдруг Шэнь Дуо поймал себя на мысли, что огромная гостиная кажется пустой — словно из нее исчезло нечто важное. Он присмотрелся и понял: на привычном месте не хватало рояля.

Шэнь Дуо никогда не умел держать язык за зубами:

— Погоди, а куда делся твой драгоценный рояль?

Разумеется, он прекрасно знал, как сильно Цинь Хуай дорожил этим инструментом. Однажды какой-то недалекий клиент похвастался, что в начальной школе выиграл конкурс пианистов, и напыщенно вызвался сыграть для Цинь Хуая. В тот же вечер Цинь Хуай выставил его вон, а вскоре поползли слухи, что компания этого бедолаги понесла колоссальные убытки.

— Я его отдал, — спокойно отозвался Цинь Хуай.

— Кому еще ты мог его… — Шэнь Дуо осекся на полуслове, и в его голове мгновенно сложился пазл: — Эй, неужели тому маленькому безумцу из семьи Сун?

Маленький безумец?

Подумав немного, Цинь Хуай не смог сдержать тихого смешка.

Шэнь Дуо в изумлении уставился на него:

— Значит, это и правда он.

Он покачал головой и цыкнул языком:

— Сначала земля, теперь драгоценный рояль… Ц-ц-ц. Ты хоть представляешь, какие слухи ходят в последние дни? Говорят, глава клана Цинь и бровью не повел, когда отдавал такой лакомый кусок земли. И все ради того, чтобы завоевать улыбку красавца, даже ценой открытого конфликта с семьей Гу.

Шэнь Дуо резко оставил свой шутливый тон, подсел ближе к Цинь Хуаю и серьезно спросил:

— Он тебе… действительно нравится?

Его друг столько лет оставался один. У него было абсолютно все, о чем можно мечтать, но он все равно казался бесконечно одиноким. Шэнь Дуо порой думал, что все изменилось бы к лучшему, появись рядом с Цинь Хуаем человек, способный согреть его душу. И пусть Сун Шии, казалось, был бесконечно далек от понятий «нежность» и «забота», то, что он до сих пор никого не сжег заживо, уже можно было считать проявлением высшей доброты.

Цинь Хуай не ответил прямо. Вместо этого он задумчиво произнес:

— Он сказал, что я ему нравлюсь.

Шэнь Дуо округлил глаза:

— Что?!

— Он совсем не похож на человека, способного на искренние чувства, — честно признался Шэнь Дуо, озвучивая первое, что пришло в голову. Но тут же добавил: — Но раз он сам открыто признался тебе в симпатии, разве этого мало? Чего ты тогда ждешь?

— Мне не нравится, что он обращается со мной как с разменной монетой, — тихо произнес Цинь Хуай. Он поднялся и подошел к панорамному окну. Со спины он выглядел невероятно одиноким.

Тот без малейших колебаний приходил в его дом, разгуливал в полураздетом виде, совершенно не стесняясь, и умудрился напиться до беспамятства прямо у него на глазах. Сколько ни предупреждай — все без толку. То ли это было безграничное доверие, то ли за этим крылся тонкий расчет.

— Именно поэтому я и отдал ему ту землю, — медленно продолжил Цинь Хуай. — Его путь был слишком тяжелым, у него просто не оставалось иного выбора. Я лишь надеюсь, что когда он обретет твердую почву под ногами, он для начала научится любить самого себя.

Шэнь Дуо ненадолго замолчал, а затем с трудом выдавил:

— Не услышь я это собственными ушами, ни за что бы не поверил, что такие слова принадлежат тебе. Надо же, у тебя действительно есть столь нежная сторона? Неужели Сун Шии настолько сильно зацепил тебя?

В глазах Цинь Хуая на миг промелькнуло далекое, смутное воспоминание, но тут же погасло, точно падающая звезда в ночном небе.

------------------------------

На другой стороне города, у парадного входа на банкет, роскошный автомобиль Гу Е затормозил. Мужчина лично вышел из машины и предупредительно распахнул заднюю дверь, приглашая своего спутника выйти.

Проходившие мимо гости застывали на месте, сгорая от любопытства: кто же умудрился заслужить такое отношение со стороны старшего сына семьи Гу? Стоило Сун Шии показаться на виду, как в толпе послышались тихие, ошеломленные вздохи. В конце концов, их недавняя громкая ссора была еще свежа в памяти каждого. Как эти двое умудрились снова сойтись?

Но стоило Гу Е с безупречными манерами подать Сун Шии руку, как тот безжалостно оттолкнул ее.

— Исчезни. Держись от меня подальше.

Этот резкий, хоть и не слишком громкий голос отчетливо донесся до ушей всех присутствующих.

Что ж, характер этого безумца остался абсолютно прежним.

Гу Е почувствовал себя крайне неловко под прицелом стольких глаз. На его лице отразилось раздражение, но вспылить он не посмел — до смерти боялся, что Сун Шии прямо здесь устроит очередной безумный припадок. Ему оставалось лишь изо всех сил сохранять самообладание и молча шагать рядом.

Едва они вошли в зал, как первым делом наткнулись на Сун Цзясиня, который буравил их странным, тяжелым взглядом. Ци Сюань стоял чуть позади него. Его лицо казалось еще бледнее обычного; он едва держался на ногах, лениво опираясь одной рукой на перила лестницы.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Гу Е на редкость мягким, предупредительным тоном.

Такое несвойственное ему поведение тут же привлекло внимание остальных гостей. В толпе начали строить догадки, а взгляды, обращенные на Сун Шии, стали еще более пристальными.

Всё шло совершенно не по сюжету оригинального романа.

В книге прежний владелец тела тоже присутствовал на этом банкете, но туда его притащил Сун Цзясинь — исключительно ради того, чтобы поиздеваться и заставить смотреть на чужой триумф. Весь вечер несчастный парень стоял в полном одиночестве, и никто не проявил к нему ни капли сочувствия. Гу Е тогда был слишком занят ухаживаниями за Сун Цзясинем, чтобы обращать внимание на беззащитного официанта, из-за чего тот вдобавок подвергся издевательствам со стороны высокомерных гостей.

И именно здесь, в оригинальной истории, прежний Сун Шии выпил предложенный Ци Сюанем напиток с подмешанным наркотиком. А затем были те самые отвратительные снимки, которые привели его к полному позору и краху.

Сун Шии проигнорировал Гу Е и направился прямо к Сун Цзясиню и Ци Сюаню.

Сун Цзясинь, уже измотанный постоянными выходками брата, мгновенно зажался и напрягся, готовый к любому подвоху.

— Давно не виделись, — Сун Шии дружелюбно улыбнулся и кивнул Ци Сюаню.

Его спокойное, красивое лицо естественным образом располагало к себе. Темные глаза с легким разрезом казались бездонными, а яркий свет массивных люстр делал фарфоровую кожу еще более белой, холодной и полупрозрачной.

— Давно не виделись, — Ци Сюань ответил ленивой, фальшивой улыбкой, за которой угадывалось явное торжество. — Надеюсь, этот вечер принесет тебе массу удовольствия.

— Я тоже на это надеюсь.

Атмосфера между ними мгновенно стала натянутой. Сун Цзясинь почувствовал неладное и тревожно переглянулся с Ци Сюанем. Тот в ответ едва заметно качнул головой, давая понять, что все идет строго по плану и беспокоиться не о чем.

Гу Е наблюдал за этой сценой со сложным выражением лица.

Он понимал, что после сегодняшнего вечера у него больше не будет ни единого шанса вернуть расположение Сун Цзясиня. Он собственноручно отрезал этот путь. А ведь Сун Цзясинь когда-то спас ему жизнь. До сих пор трудно было вообразить, как такой маленький, хрупкий ребенок умудрился прыгнуть в воду и вытащить того, кто был намного больше и тяжелее его.

При этом воспоминании холодное и черствое сердце Гу Е болезненно сжалось от нежности. Помолвка с Сун Шии была лишь вынужденной, грязной необходимостью из-за проклятой земли. Перед Сун Цзясинем же он был в неоплатном долгу. И раз уж он не мог подарить любимому человеку законный брак, ему оставалось лишь до конца дней компенсировать эту вину всеми возможными способами.

Тем временем банкет набрал полные обороты. Сун Шии по-прежнему держался в стороне, выбрав тихий угол, а Гу Е упрямо следовал за ним по пятам, ни на шаг не отпуская от себя.

Наконец к ним приблизился официант с подносом:

— Желаете чего-нибудь выпить, господа?

Сун Шии окинул его ледяным, пронизывающим взглядом и даже не шелохнулся.

Однако Гу Е сам протянул руку, взял один из бокалов и с напускной заботой протянул юноше:

— Ты макового росинки за весь вечер во рту не держал. Банкет затянется, у тебя просто не хватит сил досидеть до конца.

Прежний владелец тела отдал бы жизнь за такую нежность и внимание со стороны Гу Е. Но чего стоила эта забота сейчас? Одной пощечины и кучи язвительных, саркастических замечаний.

Какое отвратительное зрелище.

Кажется, у входа собралось еще больше людей, потому что снаружи донесся приглушенный звук глушащихся автомобильных двигателей. В этом шуме не было ничего примечательного, но по какой-то неведомой причине Сун Шии сразу понял: приехала машина Цинь Хуая.

Несколько вороватых, напряженных взглядов исподтишка следили за каждым его движением.

Сун Шии бесстрастно посмотрел на Гу Е, а затем краем глаза скользнул по Ци Сюаню.

Сун Цзясинь, едва сдерживая колотившую его дрожь, завороженно уставился на бокал, к которому притрагивался его брат. Из-за этого бешеного сосредоточения он даже не заметил, как подсознательно взял напиток, протянутый ему кем-то из стоявших рядом гостей, и на автомате сделал глоток красного вина.

Увидев, как Сун Шии послушно опустил голову и осушил половину бокала, Гу Е заметно вздохнул с облегчением.

А затем он обменялся торжествующим, многозначительным взглядом с Ци Сюанем, который с победной усмешкой наблюдал за ними неподалеку.

Глава 28 редакт

Вскоре после того, как Сун Шии сделал глоток, цвет его лица заметно изменился.

Он прижал ладонь ко лбу, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Что случилось? Тебе нехорошо? — выражение лица Гу Е тут же изменилось, и он поспешно попытался подхватить Сун Шии под руку.

Сун Шии отступил на шаг, резко избегая его прикосновения.

— Я просто пойду посижу в комнате отдыха.

— Тогда я провожу тебя. Ты ведь даже не знаешь, где она находится, да и выглядишь совсем бледным. А вдруг ты упадешь в обморок по дороге? — мягко и вкрадчиво настаивал Гу Е.

— К чему такая спешка? — Сун Шии в упор посмотрел на него.

Даже сейчас на его губах играла неописуемая, странная улыбка. В его поведении не было ни капли беспомощности или паники.

Сердце Гу Е пропустило удар, и его изначально безупречный, надежный план внезапно начал расползаться по швам.

— Ночь еще длинная, не торопись, — Сун Шии усмехнулся и небрежно сбросил руку Гу Е со своего плеча, после чего медленно пошел прочь из зала, слегка придерживаясь за стену.

Этот многозначительный тон заставил Гу Е похолодеть — казалось, его замысел раскусили.

Но как такое возможно?

Пока он стоял в оцепенении, к нему с широкой улыбкой подошел давний деловой партнер. Гу Е пришлось взять себя в руки и переключиться на светские любезности. Он мысленно успокаивал себя: если бы Сун Шии действительно что-то заподозрил, разве стал бы он пить?

Тем временем Сун Шии вошел в комнату отдыха и плотно прикрыл за собой дверь. Он глубоко вздохнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Затем его взгляд стал ледяным — он посмотрел на Ци Сюаня, который ждал его здесь уже неизвестно сколько времени.

— Мне было как-то неловко говорить об этом при А Сине.

Ци Сюань небрежно покачивал бокал в руке. Его узкие, лисьи глаза слегка прищурились в улыбке, а взгляд был хитрым, холодным и липким:

— Наконец-то мы снова наедине. Я так скучал по тебе.

Сун Шии повернул защелку, и в тишине комнаты отчетливо раздался щелчок замка.

Ци Сюань лениво расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, обнажая белые бинты, плотно обмотанные вокруг шеи.

— Это всё благодаря тебе.

Несмотря на всю свою осторожность, он все-таки умудрился пропустить удар. Несколько дней назад, когда он отдыхал в баре, в разгар внезапно вспыхнувшей пьяной драки его исподтишка полоснули ножом. Нападавшего поймали на месте. На допросе тот заявил, что это была спонтанная месть за старые оскорбления. Ци Сюань за свою жизнь унизил столько людей, что даже не вспомнил лицо этого бедолаги.

— Твоих рук дело? Нанял кого-то? — лицо Ци Сюаня потемнело.

— Конечно, нет, — Сун Шии издевательски поднял ладонь. — Клянусь богом.

Ци Сюань нахмурился, явно недовольный такой небрежной клятвой. Впрочем, если подумать, грубое физическое устранение действительно было не в стиле Сун Шии.

Он решил сменить тему и со стуком перевернул пустой бокал на столе дном вверх:

— Давай лучше поговорим о моем будущем. Что именно ты тогда увидел? Кого я убил? Кто это был? И где спрятано тело?

В мгновение ока он сократил дистанцию, нависнув над Сун Шии с разницей в полголовы. Его лицо искажала явная тревога, но в глазах не было ни капли раскаяния или страха перед законом.

Высокомерный, привыкший к власти и уверенный, что ему все сойдет с рук.

— Что ты мне дашь, если я расскажу тебе всё? — Сун Шии посмотрел на него. На его губах играла явная улыбка, но она совершенно не коснулась глаз, отчего весь его вид казался болезненным и жутким.

— Разве тебе сейчас не становится слишком жарко? — Ци Сюань на мгновение замолчал, а затем очень странно улыбнулся.

— Да, ведь ты подсыпал мне наркотик. Но на этот раз и Гу Е приложил к этому руку, верно?

Улыбка Сун Шии стала еще шире. Его зрачки слегка расширились, а взгляд стал немного расфокусированным.

— Откуда ты узнал? — Ци Сюань был искренне удивлен тем, что этот парень так легко раскусил их замысел.

— Если мужчина, который раньше вел себя с тобой по-хамски, вдруг становится необычайно заботливым, он определенно хочет тебя уничтожить.

Ци Сюань коротко рассмеялся, даже не пытаясь отпираться:

— Ты знал об этом и всё равно выпил?

— Если бы я не выпил, спектакль не смог бы продолжаться, не так ли?

Сун Шии слегка качнул головой. Ноги его уже почти не держали. Он слабо прислонился спиной к двери, а его черные, словно вороново крыло, волосы упали на глаза. В этот миг его пугающая, порочная красота обнажилась до предела.

— Ты уже едва на ногах стоишь, как ты собираешься продолжать эту игру? — в голосе Ци Сюаня послышались нотки двусмысленного флирта. Он протянул руку, намереваясь заправить непослушную прядь волос Сун Шии за ухо.

— А с чего ты взял, что это лекарство принял только я? — очень тихо и медленно прошептал Сун Шии.

Рука Ци Сюаня так и застыла в воздухе, не успев коснуться чужого лица. Его взгляд мгновенно потемнел — его главный козырь только что разбили в пух и прах.

— Где ты спрятал Сун Цзясиня?

Ци Сюань колебался, лихорадочно взвешивая в голове все «за» и «против».

— Не лучше ли тебе сотрудничать со мной? — Сун Шии молча заглянул ему в лицо, и его тон стал вкрадчивым, искушающим. — Я ведь могу рассказать тебе куда больше о твоем будущем.

Казалось, эти темные, затуманенные глаза обладали какой-то магической силой, способной подчинять людей.

— Я оставил его в комнате наверху, — процедил сквозь зубы Ци Сюань, сделав свой выбор.

— Но почему оттуда не доносится ни звука? — Сун Шии удивленно приподнял бровь.

— Он постоянно скулил и паниковал. Я побоялся, что он сорвет нам все тайминги, поэтому просто заставил его замолчать.

Сун Шии громко, искренне рассмеялся, сочтя эту ситуацию безумно забавной. На его щеках выступил легкий лихорадочный румянец, отчего его лицо стало еще более прекрасным и эффектным.

Стоило поблагодарить судьбу за то, что эти люди дружили лишь на словах. Будь они по-настоящему близки и едины, с ними было бы гораздо сложнее справиться.

Именно потому, что Сун Шии заранее знал: Ци Сюань без раздумий предаст своих союзников ради собственной выгоды, он и пошел на этот риск. Хотя даже он не ожидал, что этот подонок окажется еще хитрее, чем казалось, и одурманит сразу обоих братьев, пытаясь захватить абсолютную власть над ситуацией.

Сун Шии сильно вспотел, рубашка под пиджаком промокла насквозь. Ему приходилось изо всех сил щуриться, чтобы хоть как-то сфокусировать стремительно плывущий взгляд на вещах перед собой.

— Ты просто чудо природы, раз умудряешься еще и спорить со мной в таком состоянии, — усмехнулся Ци Сюань. — А вот Сун Цзясинь к этому моменту уже лыка не вяжет.

Сун Шии мысленно хмыкнул: «Это просто ты, идиот, не понимаешь, почему главные герои мелодраматических романов про абьюз всегда имеют сюжетный иммунитет к наркотикам».

Однако если он продолжит просто стоять и тянуть время, то долго не протянет.

Ци Сюань тоже это заметил. Он вальяжно скрестил руки на груди, полностью вернув себе уверенность:

— Ну так что, скажешь мне, кого я убил? У меня как раз есть при себе антидот медленного действия.

— Антидот? — медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил Сун Шии.

— Да. Стоит тебе принять его, и тебе сразу станет гораздо легче, — Ци Сюань наклонился к самому его уху, опасаясь, что погружающийся в беспамятство юноша его не расслышит.

— Правда? Как замечательно.

Без малейшего предупреждения Сун Шии мертвой хваткой вцепился Ци Сюаню в волосы, с силой рванул его голову вниз, одновременно заламывая ему руку за спину, и наотмашь приложил лицом о стол.

Из-за того, что Сун Шии только что выглядел совершенно беспомощным, Ци Сюань напрочь позабыл, на что способен этот парень в гневе. Он так и остался лежать на столе, оглушенный и распластанный собственной беспечностью.

Хотя Сун Шии не отличался выдающейся физической силой, он все же был крепче Ци Сюаня, который едва держался на ногах после недавнего ранения.

Он быстро обыскал поваленного врага и выудил из его карманов несколько прозрачных пакетиков с разноцветными таблетками и порошками.

— Цык, — недовольно нахмурился Сун Шии.

Методы Ци Сюаня были слишком уж изощренными.

— Какой из них? — он грубо ткнул Ци Сюаня коленом в бок.

— На упаковке ничего не написано. Пока я сам не скажу, ты ни за что не угадаешь. Так что лучше сначала выкладывай мне…

Ци Сюань попытался было начать торги, но Сун Шии бесцеремонно перехватил его челюсть большим и указательным пальцами, заставляя силой открыть рот.

— Раз уж я только что принял твое угощение, давай-ка теперь я угощу тебя, — кожа Сун Шии так горела от жара, что казалась неоновой, но его голос при этом оставался ледяным. — Будем скармливать тебе их по очереди. Заодно проверим опытным путем, какой из них сработает как антидот.

Ци Сюань содрогнулся от этой будничной жестокости. Если в него запихнуть весь этот коктейль, до больницы его точно не довезут. Он прекрасно понимал, что Сун Шии не шутит, поэтому сразу же растерял всю свою спесь:

— Белый! Бери тот, что в белом пакете!

Сун Шии без лишних раздумий вскрыл упаковку и проглотил таблетку. Спустя пару минут, по мере того как препарат растворялся в крови, удушающий жар и туман перед глазами действительно начали понемногу отступать.

Выпустив обмякшего Ци Сюаня, Сун Шии взял со стола зажигалку и прямо на месте поджег оставшиеся пакетики.

Ци Сюань, который только успел подняться на ноги и болезненно потянуться, от этой картины мгновенно изменился в лице.

— Ты что творишь?! Знаешь, сколько денег я за это отвалил?! — взревел он, со злостью глядя на тающий пластик.

— Не мои же деньги сгорают, — равнодушно отозвался Сун Шии.

В этот момент случайный язычок пламени лизнул его кожу. Парень даже не поморщился, лишь безучастно осмотрел покрасневшую подушечку пальца.

— Тебе не следовало трогать чужое без спроса, — прошипел Ци Сюань.

— Я сжег эту дрянь, чтобы ты больше никого не смог отравить. Считай это моим благодеянием, — Сун Шии поднес обожженный палец к лицу и нежно прижал его к своим горячим губам.

В оригинальной истории прежнему владельцу тела повезло куда меньше. После побега с банкета несчастный парень даже не осмелился обратиться в больницу. Он тайно снял самый дешевый номер в мотеле и несколько часов подряд лежал в ледяной воде, содрогаясь от озноба, пока действие наркотика окончательно не прекратилось.

В результате он потом несколько дней пролежал с сильнейшей лихорадкой, едва не умерев от обезвоживания.

— Ты что, корчишь из себя праведника? — усмехнулся Ци Сюань, заметив, что Сун Шии на мгновение погрузился в свои мысли. — Если ты действительно такой добренький, зачем тогда открыл охоту на родного брата?

— Он ведь и твой хороший друг тоже, — с улыбкой парировал Сун Шии.

Он подошел к смежной двери, приоткрыл ее и заглянул внутрь комнаты.

Сун Цзясинь лежал на диване, его руки были намертво стянуты кожаным ремнем, а рот плотно забит какой-то тканью. Все, на что его хватало, — это издавать едва слышное, жалкое мычание.

Сун Шии подпер подбородок ладонью и театрально, без капли искренности вздохнул:

— Какая поразительная жестокость. Ты сдал его вот так просто, без малейших колебаний?

— Зато он ни о чем не догадывается. Он наверняка уверен, что за всем этим стоишь ты, — Ци Сюань равнодушно пожал плечами, всем своим видом демонстрируя полный цинизм. — В конце концов, у меня ведь нет никаких мотивов его предавать.

Сун Шии прекрасно понял, к чему тот клонит.

Ци Сюань не хотел портить отношения с Сун Цзясинем, поэтому решил разыграть карту чужого безумия и свалить всю вину на Сун Шии.

Последний не стал тратить слова попусту. Он небрежно расстегнул пуговицы своей рубашки, сбросил пиджак и уверенно переступил порог смежной комнаты.

При его появлении глаза Сун Цзясиня дико округлились, он уставился на брата со звериной яростью. Сун Шии лишь слегка улыбнулся в ответ, подошел ближе и резким движением набросил свой пиджак прямо на голову Сун Цзясиня, полностью лишая его обзора. Тот мгновенно погрузился в глухую темноту.

— Сходи и приведи мне Гу Е, — обратился Сун Шии к притихшему за спиной Ци Сюаню. В обычно чистом, звонком голосе юноши сейчас сквозила лихорадочная хрипотца, отчего он звучал странно и порочно-соблазнительно.

------------------------------

Спустя какое-то время Сун Цзясинь почувствовал, что путы на его запястьях наконец ослабли. Чьи-то сильные руки грубо, но уверенно помогли ему принять сидячее положение.

— Как ты себя чувствуешь? Голова всё ещё кружится? — раздался над ухом знакомый голос. — Я ведь с самого начала просил тебя позволить мне помочь, но ты упрямо продолжал храбриться.

От пришедшего разило мощной, удушающей мужской аурой, от которой Сун Цзясиня едва не вывернуло наизнанку. Он лишь крепко стиснул зубы и смолчал, продолжая сидеть под наброшенной тканью.

— Если ты просто решил прилечь, зачем накрывать лицо чужой одеждой? Не боишься задохнуться?

Гу Е вел себя абсолютно спокойно и расслабленно. Он был на сто процентов уверен, что перед ним на диване сидит одурманенный, полубессознательный Сун Шии, а потому не считал нужным больше притворяться благородным. Он протянул руку и уверенно сдернул пиджак, скрывавший чужую голову.

— Тебе следовало послушать меня еще тогда, на улице, и послушно отдать документы. Иначе мне не пришлось бы прибегать к столь крайним мерам… А-Синь?!

Глаза Гу Е расширились от дикого недоверия, мысли в его голове мгновенно спутались в один нечитаемый клубок. Но как?! Ведь этот напиток своими глазами выпил Сун Шии!

Однако Сун Цзясинь больше не собирался слушать никаких оправданий. Накопившаяся ярость и позор вырвались наружу: он с размаху влепил Гу Е кулаком прямо в челюсть, а следом нанес сокрушительный удар ногой в живот.

У Гу Е потемнело в глазах. С непривычки этот удар едва не лишил его чувств. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, лицо его мгновенно побледнело от дикой боли. Но прежде чем он успел хоть немного прийти в себя, Сун Цзясинь яростно пнул его еще раз, сбивая с ног, и повалил на пол, наваливаясь сверху.

— Стой! А-Синь, прекрати! Это я! Это Гу Е!

Гу Е полностью потерял инициативу, он едва успевал блокировать летящие в лицо кулаки Сун Цзясиня. Его безупречное лицо уже покрылось ссадинами и багровыми синяками, а от былой светской элегантности не осталось и следа.

Но Сун Цзясинь будто оглох. Он полностью игнорировал чужие крики и с остервенением продолжал вбивать бывшего возлюбленного в пол.

Шум быстро привлек внимание гостей, мирно беседовавших до этого в зале. Все потянулись к источнику звука, сгорая от любопытства.

Главный зачинщик, Сун Шии, молча наблюдал за этой сценой из темного угла.

Внимательно присмотревшись к дерущимся, он вдруг уловил странную деталь:

— Погоди, так Сун Цзясинь сверху?

— А как иначе? — буднично отозвался Ци Сюань. — Думаешь, он из тех, кто покорно ляжет под чужое давление?

Это действительно было неожиданно. Поскольку оригинальный роман изначально публиковался на платформе со строгой цензурой, не допускающей никаких откровенных сцен, интимные детали в тексте опускались. Сун Шии, зная, что Сун Цзясинь задуман как классический «белый лунный свет» для главного героя, подсознательно мыслил шаблонами. Жаль, а ведь он поначалу хотел просто поплыть по течению и позволить этой парочке канонично сойтись.

Сун Шии с интересом усмехнулся:

— Любопытно, готов ли Гу Е стать пассивом ради большой любви?

Впрочем, верилось в это с трудом.

Тем временем у самого Гу Е, зажатого на полу, уже оторвался ряд пуговиц на рубашке, обнажая большую часть груди. Даже в такой патовой ситуации он до смерти боялся ненароком покалечить Сун Цзясиня, а потому осмеливался лишь на пассивную самооборону.

Выражения лиц сбежавшихся зевак стремительно менялись. Никто не мог поверить в реальность происходящего кошмара.

— Неужели никто не собирается их разнять? — робко спросил кто-то из толпы.

Окружающие лишь переглядывались, но подходить ближе никто не решался.

— Погодите, это что, снова старший молодой господин семьи Гу?

Слово «снова» в этом контексте прозвучало особенно издевательски.

— А кто этот парень сверху?

— Вроде бы третий молодой господин семьи Сун.

— Погодите, а кто тогда был в прошлый раз?

— Кажется… второй молодой господин семьи Сун, — информация оказалась настолько взрывоопасной, что говорящий сам засомневался в своих словах.

В зале повисла гнетущая, ошеломленная тишина.

— Молодой господин Гу, но ведь все вокруг твердили, что вам нравится Сун Гучэн? А Сун Гучэн разве не их отец?! Как так вышло, что вы едва закончили возиться со вторым сыном, а теперь переключились на третьего?!

— Ну и звери, — небрежно бросил Шэнь Дуо, который как раз припарковал машину и вошел в дом.

Стоявшие рядом гости согласно закивали. Шэнь Дуо еще сам толком не разобрался в деталях, но, будучи человеком крайне общительным, мгновенно влился в беседу. Когда же он наконец проследил за чужими взглядами и понял, что именно происходит на полу, зрелище показалось ему настолько омерзительным, что ему захотелось выколоть себе глаза.

— Неужели наш высший свет стал настолько прогрессивным? — он собирался толкнуть Цинь Хуая локтем, чтобы тот тоже заценил масштаб катастрофы, но в мгновение ока Цинь Хуай куда-то исчез.

Сун Шии молча наблюдал за этой сценой. Его темные глаза пристально следили за развернувшейся дракой, полностью игнорируя окружающий шум. Внезапно чья-то рука мягко легла сзади на его подбородок, заставляя приподнять лицо и перевести взгляд.

Юношу окутал очень характерный, глубокий аромат агарового дерева.

Сун Шии, словно кошка, которую ласково приласкали, мгновенно расслабил все тело и покорно прислонился к груди Цинь Хуая. Из-за остаточного действия препарата его запрокинутое лицо все еще горело лихорадочным румянцем. Он выглядел вялым и апатичным, а в его глазах читалось чувство пресыщенного, мрачного удовлетворения.

— Твоих рук дело, — Цинь Хуай не спрашивал, он просто констатировал факт.

— Да, моих, — с улыбкой отозвался Сун Шии, признаваясь в содеянном без малейших колебаний.

— Господин Цинь? — Ци Сюань, стоявший неподалеку, был искренне удивлен внезапным появлением главы клана Цинь.

Наблюдая за очевидной, пугающей двусмысленностью в поведении этой пары, он крепко задумался. Однако Цинь Хуай удостоил его лишь мимолетным, ледяным взглядом.

От одного лишь этого взгляда Ци Сюань невольно вздрогнул.

Цинь Хуай был совсем не из тех, кто слепо полагается на влияние своей семьи, — свое нынешнее положение он заслужил упорным трудом и жесткими, реальными усилиями. Ци Сюань вовремя проявил осмотрительность и поспешил незаметно скрыться.

Пока они разговаривали, в драку на полу наконец кто-то вмешался и оттащил Сун Цзясиня в сторону.

Гу Е с большим трудом поднялся на ноги. Рубашка его была разорвана так, что застегнуть ее не было никакой возможности, а на груди багровели глубокие царапины. Этот сумасшедший чуть штаны с него не стащил.

Липкие, глумливые взгляды окружающих причиняли Гу Е едва ли не физическую боль — казалось, его медленно резали заживо. Это был сокрушительный, абсолютный провал. Его лицо исказилось от ярости, а изнутри выжигало невиданное доселе чувство позора.

Случившееся сегодня неизбежно дойдет до ушей его отца, Гу Рукана. Если тот узнает, что наследник устроил столь грязный публичный скандал, последствия будут катастрофическими.

Все должно было пройти совершенно иначе. Он безупречно распланировал этот вечер, ради чего даже пошел на сделку с Ци Сюанем, которого всегда презирал. План был прост: опоить Сун Шии, сделать несколько компрометирующих снимков и прямо со сцены объявить о помолвке. В таком случае жребий был бы брошен. Даже если бы Сун Шии попытался брыкаться, у Гу Е на руках остались бы железные рычаги давления, и парень не посмел бы выкинуть ничего серьезного.

Но почему в итоге яд подействовал на А-Синя?!

При этой мысли сердце Гу Е болезненно сжалось. Эта глухая душевная боль сейчас затмевала даже унижение от грандиозного позора перед высшим светом.

Выходит, у них с А-Синем действительно была одна судьба на двоих? И это значило, что в этой жизни им больше никогда не суждено быть вместе?

С налитыми кровью глазами Гу Е огляделся вокруг, как безумный. Те, на кого падал его тяжелый взгляд, неловко отворачивались.

Пока он не наткнулся на Сун Шии, который расслабленно прижимался к Цинь Хуаю и искренне, от души смеялся.

Как ты смеешь?

Гу Е резко рванулся с места и направился прямиком к ним. Во всем виноват только Сун Шии. Это он, и никто другой, дергал за ниточки за кулисами. Если бы не этот ублюдок, Гу Е никогда бы не пошел на столь крайние меры и навсегда сохранил бы в сердце чистые, прекрасные воспоминания о Сун Цзясине.

И как он вообще смеет так бесстыдно нежиться в объятиях другого мужчины прямо у него на глазах? Он вообще помнит, кто его законный парень?!

— Грязная шлюха, — процедил Гу Е. Лицо его окончательно помрачнело, когда он в упор уставился на Сун Шии.

В этот миг реальность в точности повторила сцену из недавнего кошмара. Но все карты были перевернуты. На этот раз проигравшим и униженным оказался сам Гу Е. Сун Шии же с комфортом устроился в объятиях Цинь Хуая, позволяя мужчине держать себя.

«Я не стану плакать. Не буду вести себя глупо или умолять», — с улыбкой подумал Сун Шии.

При этом Гу Е вел себя так, будто правда на его стороне. Даже после сокрушительного позора на глазах у всего высшего света его манеры оставались надменными и высокомерными. Он был полной противоположностью прежнего, беззащитного владельца этого тела.

— Желаю вам с Сун Цзясинем долгого и счастливого брака, — Сун Шии насмешливо подмигнул ему. Его тон был легкомысленным и сокрушительно саркастическим: — Разве это не прекрасный финал вашей истории?

— Ты!.. — Гу Е так задохнулся от этих безжалостных, бьющих по живому слов, что едва смог выдавить звук.

Поняв, что спорить бесполезно, он решил сменить тактику и ядовито усмехнулся:

— Значит, вы теперь вместе. Не ожидал, что у господина Циня столь благородное хобби — уводить чужих партнеров.

Эти слова были явной, грязной попыткой очернить репутацию соперника. Немногие уцелевшие гости, в которых еще теплились остатки светского приличия, мгновенно повернули головы на шум, затаив дыхание в ожидании ответа Цинь Хуая.

— Ты сам говорил, что я недостоин тебя, — лениво пробормотал Сун Шии. — Называл меня дворовым псом, которого можно подозвать и прогнать в любой момент, когда тебе вздумается.

Это была прямая цитата из книги — слова, которые Гу Е швырнул в лицо прежнему владельцу тела сразу после того, как позорные снимки утекли в сеть. И пусть для канона было еще рановато, Сун Шии с удовольствием вернул этот должок досрочно.

— Цинь Хуай, у тебя действительно отвратительный вкус. Надо же так опуститься, — Гу Е, выслушав эту реплику, окончательно вернул себе спесь и презрительно усмехнулся. — Безродная шавка, которую семья Сун подобрала из жалости, явно не стоит такой заботы.

Взгляд Цинь Хуая едва заметно изменился, а его светло-серые глаза стали пугающе глубокими. Он обнял Сун Шии собственническим, защищающим жестом.

Сам же Сун Шии явно воспринял выпад Гу Е как полный бред и даже не удостоил его повторным взглядом.

— Гу Е, — первым подал голос Цинь Хуай, и в его глазах промелькнула ядовитая насмешка. — Единственный, кто здесь сейчас лает, как бродячий пес, — это ты.

Прежде чем Гу Е успел сообразить, что ответить, Сун Шии покатился со смеху. Он выглядел таким счастливым, что буквально заходился от хохота, а Цинь Хуай лишь бережно прижимал его к себе.

— Цинь Хуай, ты… — Гу Е наконец пришел в ярость. — Ты действительно собираешься объявить войну семье Гу ради этой подстилки?

— Речь идет не о твоей семье, а конкретно о тебе, Гу Е.

Цинь Хуай поднял руку с телефоном. Экран загорелся, показывая, что устройство находится в режиме активного вызова. На том конце провода был Гу Рукан.

Лицо Гу Е мгновенно стало мертвенно-белым. Одно дело — услышать о позоре сына в чужом пересказе, и совсем другое — слушать этот кошмар в прямом эфире.

— Когда… когда ты успел набрать? — хрипло выдавил Гу Е.

Цинь Хуай спокойно посмотрел на него. В его глазах вспыхнул зловещий блеск, от которого у Гу Е перехватило дыхание:

— Разумеется, в самый захватывающий момент.

— Цинь Хуай!.. — Гу Е окончательно сорвался на яростный рык, теряя остатки самообладания.

— Хватит! — на другом конце провода наконец раздался тяжелый, властный голос пожилого мужчины, который до этого молча слушал всё происходящее. Этот окрик мгновенно сбил всю спесь с Гу Е.

— Отец! Нет, это подстава! Сун Шии намеренно все это подстроил, чтобы уничтожить меня! — бледные губы Гу Е крупно дрожали.

— Тебе самому еще не тошно от этого позора? Живо домой!

Услышав это, Гу Е заметно поник и мог только уйти в подавленном состоянии.

Прежде чем уйти, он бросил на Сун Шии свирепый взгляд.

Но дело еще не закончено.

Сун Шии думал так даже сильнее, чем Гу Е.

Из-за такого большого переполоха банкет больше не мог продолжаться.

— Давайте тоже вернемся, — сказал Цинь Хуай, опустив голову, когда толпа начала расходиться.

— Хм.

Сун Шии ответил очень тихо.

Шэнь Дуо, молча наблюдавший за происходящим, проявил благоразумие. Он небрежно обнял стоявшего рядом знакомого и сказал:

— Вы, ребята, идите первыми, а я еще немного пообщаюсь с остальными.

Говоря это, он многозначительно подмигнул Сун Шии.

Сун Шии наклонил голову, необычно медленно отреагировав.

Наблюдая, как две фигуры удаляются, Шэнь Дуо тихонько цокнул языком.

Отношения практически незыблемы.

Вспомнив поведение Цинь Хуая, Шэнь Дуо не смог удержаться от смеха.

Он никогда раньше не видел, чтобы Цинь Хуай так решительно выбирал кого-то; этот человек всегда был исключительно талантливым, но безжалостным бизнесменом.

Сун Шии сидел молча в машине Цинь Хуая, все еще размышляя о его действиях.

— Когда ты начал звонить? — Сун Шии задал Цинь Хуайю тот же вопрос, что и Гу Е.

— Когда я вошел и увидел этот фарс, я сразу же набрал его номер, — ответил Цинь Хуай.

Сун Шии был слегка ошеломлен:

— Зачем ты это сделал?

— Я догадался, что это ты, и просто подлил масла в огонь, — спокойно сказал Цинь Хуай. — Может, я хотел как лучше, но в итоге сделал что-то не так?

— Нет, — Сун Шии покачал головой, отчаянно скрывая приподнятые уголки губ. — Это просто слишком хорошо.

Первоначально он хотел лишь разозлить Гу Е, но неожиданно вместо этого уничтожил его.

Неожиданная радость.

— Но разве ты не разочарован? — тихо спросил Сун Шии в темноте. Мерцающий свет уличных фонарей делал выражение его лица непроницаемым. — Как я мог так поступить с родным братом и человеком, с которым когда-то был в отношениях?

Он заглянул мужчине в глаза:

— Не кажется ли тебе, что я слишком жесток, безумен и перехожу все границы?

Что именно вообще нравилось Цинь Хуайю? Разве в оригинальном произведении главный герой не должен был обладать качествами невинного, незапятнанного грязью создания с чистой и доброй натурой? Как он мог по-прежнему испытывать к нему чувства, несмотря на то, во что Сун Шии превратился сейчас? Этот маленький белый цветок на глазах перерождался в цветок-людоед. Спектр вкусов у господина Циня действительно оказался пугающе широк.

— Я никогда не питал иллюзий на твой счет, — спокойно отозвался Цинь Хуай.

Сун Шии как-то неловко поправил позу на сиденье.

— И я прекрасно знаю всю подноготную, — продолжил Цинь Хуай. — У Гу Е было отвратительное отношение к своему бывшему партнеру, которого он никогда не осмеливался показать публике. Третий молодой господин семьи Сун с самого твоего возвращения только и делал, что строил тебе козни. А Ци Сюань — обычный негодяй, промышляющий наркотиками.

Он на мгновение перевел взгляд на дорогу:

— У тебя явно были свои причины поступить так, и я не стану лезть к тебе с допросами.

— Откуда вы так много знаете, господин Цинь? — голос Сун Шии в этот момент всё ещё звучал немного фальшиво и натянуто.

— Если ты действительно готов вникнуть в ситуацию, то сможешь увидеть всё, — небрежно бросил Цинь Хуай.

Но ведь вся эта правда когда-то была безмолвным криком о помощи прежнего владельца тела. Криком, который некому было высказать и который все вокруг предпочли просто проигнорировать.

Сун Шии подпер подбородок рукой и молча слушал. Поколебавшись немного, он наконец тихо спросил:

— И… тебе больше ничего не хочется мне сказать?

Цинь Хуай задумался на мгновение, затем его глубокий и обычно холодный голос слегка смягчился, обретя неосознанную, глухую нежность:

— Да.

Он посмотрел на юношу:

— Ты не бродячая собака. Ты — звезда.

Эти слова стали прямым ответом на ту жестокость, которую только что излил Гу Е, и отразили всё то, что прежнему владельцу тела действительно пришлось безропотно сносить годами.

В этот миг Сун Шии показалось, будто в его голове что-то с треском лопнуло, рухнуло и рассыпалось осколками по земле. Словно ледяной ветер коснулся самой его души, необъяснимым образом вызвав подступившие к глазам слезы.

Этой фразы точно не было в оригинальном романе. Если бы она там присутствовала, он бы ее обязательно запомнил — ведь он досконально изучил этот сюжет, полный отвратительных злодеев и несправедливости. Больше не будет холодных, безмолвных объятий из его кошмара или чужого силуэта, вечно уходящего прочь и растворяющегося в темноте.

— Цинь Хуай, — заговорил он с трудом, словно тонущий человек, который наконец-то сумел вынырнуть на поверхность и сделать глоток воздуха. — Но этого мало. Мне этого мало. Я хочу, чтобы Гу Е потерял абсолютно всё, а Сун Цзясинь гнил в тюрьме.

Цинь Хуай послушно припарковал машину на обочине дороги и повернулся к нему, внимательно вслушиваясь в каждое слово.

— А как же остальные? — спросил он. — Тот порошок ведь достал Ци Сюань? Похоже, сегодня ты его не особо наказал.

— Ци Сюань мне еще пригодится, — Сун Шии отвел взгляд и посмотрел в чистое ночное небо, где отчетливо сияли бесчисленные созвездия, заставившие его снова вспомнить слова Цинь Хуая. — Я хочу, чтобы он помог мне присматривать за Бай Сюем.

— За Бай Сюем? Единственным наследником семьи Бай, которого ты избил в прошлый раз? — Цинь Хуай быстро сориентировался в ситуации и спокойно заметил: — А у тебя прилично врагов.

Он заглянул юноше в лицо:

— Тебе нужна моя помощь?

— Не нужно, — эмоции Сун Шии постепенно утихли. Хотя он всё еще был немного дезориентирован, он снова начал лениво растягивать слова, а в его поведение вернулась привычная игривость. — Если я и дальше буду просить господина Циня о помощи, мне и самого себя в качестве платы не хватит.

Цинь Хуай почувствовал, как Сун Шии намеренно возводит между ними стену. Словно та минутная уязвимость и дрожь в голосе были всего лишь мимолетным наваждением.

Каждый раз, когда речь заходила о Бай Сюе, Сун Шии невольно вспоминал трагический финал Цинь Хуая. Этот безумец Бай Сюй в каноне нанесет ему смертельный удар ножом в живот, и Цинь Хуай будет медленно истекать кровью посреди холодного зимнего пейзажа.

В груди Сун Шии внезапно защемило. Это не был отголосок чужих воспоминаний прежнего владельца тела — это была его собственная, подлинная боль, которую он ни с чем не мог перепутать.

Он поймал себя на мысли, что отчаянно не хочет терять Цинь Хуая. Эта эмоция обретала плоть и кровь, заставляя его блуждающую душу окончательно укорениться в этом мире. Но он упрямо напоминал себе: ему здесь не место. И Сун Шии холодно, безжалостно приказал себе использовать клинок ненависти, чтобы заживо кромсать эти зарождающиеся чувства.

— Может, поедем ко мне?

— Хорошо.

Машина снова тронулась с места, и до самого конца пути ни один из них не проронил ни слова.

*

Тем временем Ци Сюань, который уже покинул банкет, замер от звука входящего звонка. Даже такой бесстрашный человек, как он, невольно нахмурился, увидев имя на экране.

— Алло, — Ци Сюань ответил на вызов и свернул в тихий переулок подальше от шума. — Да, я только что ушел с банкета.

Услышав вопрос на том конце провода, Ци Сюань не смог сдержать короткого смешка:

— Надо же, какая у тебя поразительная осведомленность, Бай Сюй. Ты уже все знаешь.

Парень на другом конце провода тихо рассмеялся. Он находился в абсолютно темной комнате с плотно задернутыми шторами. Единственным источником света был экран телевизора, тускло подсвечивающий его благородные, но глубоко травмированные, безумные глаза. В качестве фона по телевизору крутили какую-то низкосортную мыльную оперу с бесконечными женскими криками и мужской руганью — настоящее ментальное насилие. Честно говоря, звони ему кто-то другой в такой обстановке, Ци Сюань давно бы уже сорвался.

— Значит, Сун Цзясинь устроил сцену прямо на глазах у всех и даже умудрился подмять под себя Гу Е? — Бай Сюй весело хмыкнул, даже не думая заступаться за давнего приятеля.

— Именно так. Жаль, что тебя там не было. Увидел бы ты это лично, было бы еще забавнее, — Ци Сюань почувствовал, что Бай Сюй в отличном расположении духа, а потому заговорил куда непринужденнее.

— О, неужели? А если бы я пришел, ты бы и мне подсыпал дозу этой дряни, чтобы я присоединился к их веселью?

В тоне Бай Сюя все еще сквозило веселье, но лицо Ци Сюаня мгновенно окаменело, а по спине пробежал холодок.

— Ты… о чем это ты?

— А что такого? Разве это не ты приготовил тот порошок для А-Синя? — небрежно поинтересовался Бай Сюй, поудобнее устраиваясь на диванных подушках. — Или он сам его где-то достал?

— Честно говоря, ты кажешься мне гораздо интереснее Сун Цзясиня, — добавил Бай Сюй. — Разве мы не друзья? Как ты мог ударить меня в спину?

Это прозвучало как самая обычная дружеская жалоба. Но леденящий душу подтекст заставил Ци Сюаня, который слишком хорошо знал безумную натуру этого человека, похолодеть от страха.

— Сун Цзясинь сам хотел проучить своего второго брата, вот и одолжил у меня препарат, — небрежно соврал Ци Сюань, переводя стрелки. — Кто же знал, что этот идиот в итоге сам его проглотит? Сам виноват.

— Второй брат Сун Цзясиня… — задумчиво протянул Бай Сюй, и его ленивый тон едва заметно изменился. — Хм, тот самый парень, который облил меня красным вином? — он коротко, сухо усмехнулся.

— А я думал, ты уже забыл об этом. Ты ведь ни разу не упоминал его за последние дни.

— Как я мог забыть? Я очень мстительный человек, — Бай Сюй выпрямился на диване, и его голос снова стал обманчиво безразличным.

В этот момент белоснежная змея обвилась вокруг его запястья и с тихим шипением высунула раздвоенный язык. Он небрежно погладил холодную чешую кончиками пальцев:

— Просто мой малыш в последнее время приболел, так что мне было немного не до этого.

Вспомнив о жутком хобби собеседника, Ци Сюань на мгновение запнулся и поспешил сменить тему:

— Ты в последнее время не наведывался в особняк Баев? Всё время сидишь у себя на квартире?

— Хм.

Бай Сюй ответил и позволил маленькой змее ползти дальше. Внезапно ему в голову пришла мысль:

— Кстати, кажется, в квартиру напротив меня недавно кто-то заселился.

— Ну и что? — Ци Сюань не понял, к чему клонит собеседник.

Но в голосе Бай Сюя, несмотря на легкую усмешку, уже сквозила безжалостность:

— Да ничего особенного. Этот человек, похоже, появляется там нечасто. Но пока он внутри, у меня такое чувство, будто за мной следят.

— Тебе, скорее всего, просто кажется, — Ци Сюань списал это заявление на очередную вспышку паранойи Бай Сюя.

— Кажется мне или нет — узнаем, когда он придет в следующий раз.

Бай Сюй взял со стола дротик и в полумраке комнаты метнул его точно в яблочко мишени.

— В конце концов, мы ведь соседи. Зайти в гости — обычное проявление вежливости. Вот я и посмотрю, кто он такой на самом деле.

Глава 29

У входа в Университет Суцин остановился черный седан, и Цинь Хуай достал свой багаж из багажника.

«Не слишком ли мало вы взяли с собой?»

Было всего несколько простых смен одежды и постельного белья.

«Я могу купить всё необходимое в школьном супермаркете. Кроме того, я подавал заявку на разрешение регулярно здесь останавливаться в последние несколько дней».

Первоначальный владелиц в этом году был студентом колледжа, но отчет был отложен из-за похорон его матери.

Два дня назад ему написал консультант, чтобы узнать о его ситуации. Подумав немного, Сун Шии решил вернуться домой как можно скорее.

Было немного прохладно, поэтому Сун Шии потуже закутал шею шарфом и посмотрел на Цинь Хуая: «Вообще-то, тебе не обязательно было приходить».

«Тогда тебе придется идти и докладывать одному».

Цинь Хуай вытащил чемодан Сун Шии, и они оба вошли внутрь бок о бок.

Сейчас только начало 15:00, большинство учеников уже на занятиях, так что гуляющих по классу почти нет.

Сун Шии взял ключ у заведующей общежитием, пошел в свою комнату, открыл дверь и вошёл внутрь.

Площадь общежития большая, условия проживания отличные, в комнате проживает по четыре человека.

Вставив ключ, он с трудом провернулся. Сун Шии надавил на дверную панель и приложил усилие, чтобы открыть её.

Едва толкнула дверь, как Сун Шии встретился взглядом со своей соседом по комнате, который вышел открыть ее, услышав шум.

Это был несколько мрачный на вид мальчик с челкой до плеч, закрывавшей глаза.

Но когда он увидел Сун Шии, он подсознательно выдавил улыбку, хотя на его лице она выглядела совсем неуместной.

«Сун Шии, верно? Наш консультант сказал нам, что ты приедешь сегодня. Меня зовут Чжао Цунь».

Чжао Цунь протянул руку, пытаясь выразить свое дружелюбие.

Но руки Сун Шии оставались в карманах, его не совсем белый кашемировый шарф свободно закрывал половину его лица, его темные глаза спокойно наблюдали за другим человеком, а затем медленно поднялись вверх, открывая легкую улыбку.

"Рад встрече."

Чжао Цунь был застигнут врасплох, и прежде чем он успел смутиться, он увидел, как из-за спины Сун Шии медленно вышел мужчина. Его высокая фигура возвышалась над ней, а его бледные глаза смотрели холодно и зловеще.

Когда он  посмотрел на него, создалось впечатление, будто он смотрит на мусор на обочине дороги.

Цинь Хуай?!

Чжао Цунькун с ничего не выражающим лицом невольно отступил на два шага назад, чтобы освободить место, и наблюдал, как человек втащил багаж, поставил его на место, а затем небрежно провел пальцем по столу.

«Я вытер их все сегодня утром», — сказал Чжао Цунь, явно желая похвастаться.

Цинь Хуай и Сун Шии посмотрели на него.

«Мы все соседи по комнате, поэтому я решил помочь. Сегодня утром я протер стол и каркас кровати».

«Спасибо», — Сун Шии откинулся назад за столом, и его голос звучал по-настоящему радостно.

Он посмотрел на Цинь Хуая и сказал: «Похоже, у меня очень полезный сосед по комнате. Я больше не буду беспокоить господина Циня».

Говоря это, Сун Шичун моргнул, глядя на Цинь Хуайи, и в его взгляде проявилась неприкрытая наивная злоба.

Он объявил о своей предстоящей шутке и начал зачистку людей.

«Тогда я пойду. Будьте осторожны в своих словах», — Цинь Хуай больше ничего не сказал и, словно они заранее договорились, ушёл.

После ухода Цинь Хуай Сун Шии снял шарф и отбросил его в сторону.

Он остался сидеть, наклонив голову и внимательно разглядывая Чжао Цуня.

Солнечный свет лился сквозь выходящее на юг окно, падая на Сун Шии и смягчая его темные, чернильные глаза, делая их похожими на слегка подтаявший мед с неописуемой сладостью.

Почувствовав, как холодок пробежал по спине Чжао Цуня, когда на него так уставились, он сглотнул и не смог удержаться от вопроса: «На что ты смотришь?»

«Я смотрю на тебя», — Сун Шии оперлась подбородком на руку, и его тон стал легким.

Чжао Цунь был удивлён прямотой собеседника и смог лишь неловко сменить тему: «Я не ожидал, что ты вернёшься так рано. Наш консультант в начале семестра упомянул, что один из наших однокурсников взял длительный отпуск».

«Почему ты так быстро вернулся?» — в его вопросе прозвучала настороженность.

«Это чтобы я мог увидеть тебя раньше, Чжао Цунь», — глаза Сун Шии сощурились в улыбке.

Лицо Чжао Цуня внезапно застыло.

«Я просто пошутил», — небрежно сменил тему Сун Шии. — «Мне ещё нужно подать кое-какие документы. Добрый Чжао Цунь, не мог бы ты показать мне дорогу?»

«Конечно, конечно», — Чжао Цунь на мгновение запнулся, а затем, не задумываясь, согласился.

В конце концов, его первоначальным намерением было сблизиться с Сун Шии.

Помимо материалов, Сун Шии также должен был забрать с собой учебные пособия.

Более дюжины толстых учебников оказались в руках Чжао Цуня.

Сун Шии был с пустыми руками и очень расслаблен.

Когда он вернулся в общежитие, двое других его соседей по комнате еще не появились, поэтому Чжао Цунь помог ему убрать книги.

«Мне очень жаль, что пришлось тебя побеспокоить», — в тоне Сун Шии не было и намёка на извинение.

«Мы все одноклассники, так и должно быть», — Чжао Цунь натянуто улыбнулся, а его лицо уже немного побледнело, но он всё равно изо всех сил старался сохранять улыбку.

Сун Шии небрежно улыбнулся ему, но его сердце осталось равнодушным.

Чувствуя внутреннюю пустоту, они отчаянно пытаются угодить окружающим и найти в них одобрение. Но комплекс неполноценности заставляет их зацикливаться на мелочах, что, в свою очередь, порождает невероятно отвратительную тьму.

Столкнувшись с задержкой поступления в школу, душевным смятением и необходимостью адаптироваться к незнакомой обстановке, первоначальный владелец этого тела первым протянул руку помощи.

Но правда в том, что, будучи пумой, он следовал воле Сун Цзясинь и остальных, еще больше ухудшая положение первоначального владельца.

«Чжао Цунь, ты когда-нибудь думал о том, как хочешь умереть?»

Сун Шии внезапно остановился, и слова, вырвавшиеся из его уст, словно разорвались на куски, наполненные прозрачной злобой.

«А? Что ты имеешь в виду?» — Чжао Цунь был ошеломлён его вопросом.

«Ты когда-нибудь задумывался о том, как хочешь умереть?»

«Это действительно странный вопрос. Кто в здравом уме об этом подумает?» Чжао Цунь неловко усмехнулся, не зная, что ответить.

«Да, в конце концов, мы все сейчас живы и здоровы, и мы никогда не думали, что может внезапно произойти несчастный случай», — Сун Шии улыбнулся, но в его улыбке было что-то странное.

Чжао Цунь внезапно почувствовал беспокойство, его охватило странное чувство паники.

«Я спросил об этом, потому что ты был так добр ко мне».

«Ты помог мне убраться в комнате общежития, показал мне кампус и отложил свои вещи, чтобы утешить меня, когда мне было грустно».

«Ты первый человек в этой незнакомой обстановке, кто проявил ко мне доброту, поэтому я считаю тебя своим другом».

Улыбка на лице Сун Шии постепенно исчезла, словно последние лучи заходящего солнца, которые исчезают, становясь холодными.

«О чём ты говоришь, Ши И? Я рад, что ты меня принимаешь, но это всё, что мне нужно сделать», — Чжао Цунь всё ещё улыбался.

Вот почему твое предательство так мне противно.

Он был таким раздражающим при жизни. Почему его не пощадят даже после смерти? Даже его тело, оставленное в этом мире, похоже, намерено уничтожить всё, что у него есть.

«Я просто хочу сказать, Чжао Цунь, нас ждет долгое будущее, так что давайте будем хорошо ладить друг с другом в будущем».

На этот раз я использую тебя по полной, вплоть до костей, включая твою смерть и труп, который обременял его невыразимыми преступлениями.

После ухода Сун Шии Чжао Цунь все еще находился в состоянии некоторого потрясения.

Только когда он полностью осознал, что происходит, он схватился за грудь и начал задыхаться.

Шарф, который принес Сун Шии, остался нетронутым.

Чжао Цунь схватил его, глаза его налились кровью, и он в ярости принялся резать ножницами толстый кашемир на куски.

Сумасшедший, психически больной.

Он прикусил нижнюю губу, словно подвергая себя самоистязанию, и даже когда она окрасилась в кровь, он не хотел ее отпускать.

Это была не первая его встреча с Сун Шии.

Первый раз был в Лантинге.

Чжао Цунь, чувствуя себя выше других, высокомерно стоял рядом с Бай Сю и остальными, ожидая, когда Сун Цзясинь приведет Сун Шии для развлечения на вечер.

Чтобы дать выход насилию и искажениям, которым больше некуда было деваться.

Но ожидаемой сцены не произошло.

Вместо этого Сун Шии избил Бай Сюя, Ци Сюаня и Шао Чжуораня.

Из-за его отсутствия все его игнорировали.

Чувство облегчения, но также и глубокое негодование и нежелание признать поражение.

Кажется, это говорит о том, что он просто ничтожная ничтожество.

Что же такое Сун Шии?

Неопытный молодой мастер, которого узнали на полпути.

Он даже не так хорош, как он.

На земле были разбросаны куски не совсем белой ткани, и это повторяющееся действие наконец позволило ему успокоиться.

Чжао Цунь отбросил ножницы, пытаясь успокоиться.

Затем он достал телефон и набрал номер.

На звонок отреагировали быстро, но это было все.

На другом конце провода послышался какой-то шорох, как будто кто-то был очень серьезно занят своими делами.

«Брат Сюй», — рефлекторно позвал Чжао Цунь очень вкрадчивым тоном.

Бай Сюй ответил небрежно, и больше ничего не было сказано.

«Я видел Сун Шии, того самого, что из Лань Тин», — Чжао Цунь не беспокоился, что Бай Сюй забудет. «Он в том же общежитии, что и я. Могу ли я что-то для тебя сделать…»

Бай Сюй на другом конце провода разразился смехом.

Смех мгновенно сделал заранее подготовленную речь Чжао Цуня совершенно бесполезной.

Бай Сюй некоторое время смеялся, а затем остановился и сказал: «Я думал, ты позвал меня для чего-то, но я не могу рассчитывать на такого человека, как ты».

«Ты совсем осмелел и теперь хочешь, чтобы я стал твоим инструментом».

Услышав слова Бай Сюя, Чжао Цунь почувствовал толчок.

Он вдруг вспомнил что-то из далекого прошлого.

Он был тогда совсем юн, его только что вернули в семью Бай. Глядя на Бай Лупин, он размышлял о наставлениях этой женщины и нерешительно позвал: «Папа».

Бай Лупин просто небрежно кивнул и ушел, сказав, что у него есть дела.

Он нервно оглядел особняк, но когда повернул голову, то увидел юношу с благородными чертами лица, который был всего на несколько лет старше его.

«Добрый вечер, незаконнорожденный ребенок», — с улыбкой поприветствовал его мальчик.

Он был бледен, но только напряг шею и не произнес ни слова.

На его лице был очень заметный синяк. Мальчик с любопытством посмотрел на него и спросил: «Ты пытаешься изобразить жертву и завоевать расположение отца?»

Без всякого сострадания мальчик вытащил из дивана куклу в натуральную величину — подарок, который ему купил Бай Лупин, — и начал резать ее ножницами.

Для него было шоком наблюдать, как реалистичная кукла постепенно становилась неузнаваемой.

Он так испугался, что расплакался.

Но мальчик рассмеялся еще сильнее: «Ты выглядишь еще более жалким, когда так плачешь».

Этот инцидент оставил у Чжао Цуня глубокую психологическую травму, и он замолчал, дрожа от страха.

С другой стороны Бай Сюй прислонился к эркерному окну, прислонившись к стене лишь половиной тела, и выглядел он весьма неустойчиво.

Его рассеянный взгляд внезапно прояснился, когда в комнате напротив зажегся свет.

Как дикий зверь, настигнувший свою добычу.

«Ладно, делай, что хочешь. На этот раз я тебя прощу, потому что я добрый».

Бай Сюй облизнул губы: «Сейчас мне предстоит сделать кое-что поинтереснее»

Глава 30

Вернувшись в свою съемную комнату, Сун Шии снял пальто и собирался снять шарф, когда его рука застыла в воздухе.

Кажется, от забыл его в общежитии.

Вероятно, его отменят.

В книге после того, как Чжао Цунь и первоначальный владелец полностью разорвали отношения, он часто пользовался отсутствием первого владельца в общежитии, чтобы изрезать ножницами его одежду и учебники, а затем бросать куски на пол.

Это тошнотворное, целенаправленное поведение продолжалось до тех пор, пока Чжао Цунь не умер, после чего оно наконец прекратилось.

Однако в конечном итоге первоначальный владелец тела взял на себя вину за его смерть и отсидел три года в тюрьме.

Сун Шии подавил подступающую к костям тошноту и перестал думать об этом.

Он приподнял пальцами уголок занавески, и с другой стороны загорелся свет.

Бай Сюй сегодня все еще остается через дорогу.

Он намеренно выбрал это место, чтобы быть поближе к Бай Сюй и наблюдать за ним.

Темные глаза украдкой наблюдали за противоположной стороной, но через широко раскрытое окно никого не было видно.

Куда они делись?

Сун Шии очень медленно моргнул.

Вдруг из прихожей раздался дверной звонок.

Пришли гости.

Он опустил шторы и пошел вперед шаг за шагом.

В глазок можно было увидеть лицо Бай Сюя, увеличенное и искаженное, с широкой улыбкой.

Когда никто не ответил на дверной звонок, человек быстро нажал кнопку еще раз.

Непрекращающийся звон будильника, звучащий как похоронный звон, может легко вызвать у человека чувство тревоги.

«Есть кто-нибудь внутри? Не могли бы вы открыть дверь?» — раздался ленивый голос из-за двери.

Сун Шии опустил крышку глазка, тихо прислонился к двери и перестал смотреть.

Он так быстро постучались в нашу дверь.

После того, как я нажал кнопку еще несколько раз, снаружи внезапно не стало слышно ни звука.

Сун Шии бесстрастно вернулся назад и опустился на колени, чтобы поискать что-то внутри контейнера, лежащего на земле.

Вскоре после этого снаружи стали доноситься звуки.

Звуки ударов и запирания были чрезвычайно резкими, металлический лязг вызывал боль в зубах.

Сун Шии сделал глубокий вдох, а затем медленно вздохнул.

Он знал, что дверь не остановит Бай Сюя от нападения.

Он нашел баллончик с краской, который случайно принес с собой ранее, встряхнул его несколько раз, а затем небрежно распылил его на стену.

Достаточно прочный дверной замок не выдержал такого воздействия, и дверь, деформированная ударом молотка, расшаталась и образовала трещину.

Бай Сюй пнул дверь носком и небрежно отбросил стальной молоток, который он одолжил у жильца этажом ниже.

Свет в комнате был выключен, из-за чего было очень темно.

Он усмехнулся и вошел внутрь.

Обстановка слишком простая, мебели почти нет. Трудно представить, насколько неуютно здесь было бы жить.

Как обычный человек может жить в таком месте?

Здесь действительно происходит что-то подозрительное.

Это осознание необъяснимо взволновало Бай Сюя.

Он медленно пошел вперед, пытаясь найти скрывшуюся где-то добычу.

Но в конце он остановился перед стеной.

На стене висела широкая мягкая доска, увешанная многочисленными фотографиями, приколотыми к ней кнопками.

Он узнал людей на фотографии.

Есть Сун Цзясинь и Ци Сюань, но самым выдающимся из них является он сам.

Фотографии явно были сделаны с неожиданного ракурса, и некоторые из них особенно размыты.

На нем с помощью красной аэрозольной краски была выцарапана надпись «Иди к черту».

Бай Сюй пристально смотрел, как вдруг что-то обвилось вокруг его шеи.

Прежде чем он успел отреагировать, он почувствовал, как что-то сдавило ему шею. Он инстинктивно потянулся, чтобы схватиться за неё, но его оттянули назад.

"Добрый вечер."

Сун Шии поприветствовал их, но его руки постепенно сжимали их еще сильнее.

«Сон… Шии?»

Бай Сюй с трудом говорил, его пальцы пытались проникнуть в натянутую веревку, но безуспешно.

«Ты сломал замок на моей двери, и мне потом придётся объяснить это хозяину дома». В этот момент Сун Шии, казалось, занимал доминирующую позицию, и его движения рук оставались совершенно спокойными.

Но в этот момент Бай Сюй прекратил бороться, позволив задушить свою шею.

«Идиот… ты собираешься убить меня здесь…» — проговорил он запинаясь, с полным сарказмом.

«Ты так шумел, что все вокруг тебя слышали, а это уже считается нарушением границ частной собственности», — спокойно сказал Сун Шии. «Если случится что-то непредвиденное, меня просто обвинят в чрезмерной самообороне».

Несмотря на это, Сун Шии не стал усиливать прием, а вместо этого сохранил удушающую позу.

Уголок рта Бай Сюя дернулся, и он вместо этого спросил: «Что случилось с этими фотографиями?»

«Конечно, я поручил кому-то сделать фотографии», — откровенно ответил Сун Шии.

«Ты извращенец?» — внезапно набросился Бай Сюй, продолжая говорить, и его слова все еще были наполнены улыбкой. Его локоть сзади сильно ударил Сун Шии по ребрам.

Сун Шии глубоко вздохнул. Они поменялись местами, и он прижал Бай Сюй прямо к подоконнику.

«Иди к чёрту? Ты правда хочешь нас всех убить?» Внезапная атака провалилась, но интерес Бай Сюя только усилился.

«Это был бонус в последнюю минуту», — Сун Шии толкнул Бай Сю коленом, и в его голосе слышалось веселье. «Ладно, я правда хочу, чтобы вы умерли».

«Чёрт, это действительно жестоко», — рассмеялся Бай Сюй и выругался: «Я видел тебя всего один раз, чем я тебя обидел?»

«Возможно, это что-то из прошлой жизни», — тихо сказал Сун Шии.

«Ты с ума сошел», — закатила глаза Бай Сюй, не ожидавшая такого ответа.

Глядя вниз с этого ракурса на вершину здания, у вас всегда возникает ощущение, что вы можете упасть в любой момент, но Бай Сюй, похоже, не слишком беспокоится об этом.

«Кто дал тебе наглость связываться с нами? Ты даже не сможешь прикоснуться к Сун Цзясинь. Неужели Ланьтин в прошлый раз произвел на тебя такое же впечатление?»

«Или, может быть, Цинь Хуай?»

Сун Шии молчал.

Но Бай Сюй рассмеялся: «Ты действительно считаешь Цинь Хуая таким добрым человеком?»

«Разве ты не знаешь?» — злобный голос Бай Сюй особенно отчетливо слышался в ночной тишине. «Пять лет назад, когда старый мастер Цинь тяжело заболел, именно Цинь Хуай добавил ему стимуляторы в капельницу, поэтому он так быстро умер. Возможно, он прожил бы еще год или два».

Зрачки Сун Шии слегка сузились, в них промелькнуло выражение растерянного воспоминания.

Упоминается ли эта история в оригинальном произведении?

Воспользовавшись минутным оцепенением Сун Шии, ситуация мгновенно изменилась. Бай Сюй обернулся и обнял Сун Шии, и по инерции они оба упали на землю.

Бай Сюй протянул руку и ущипнул Сун Шии, но в отличие от Сун Шии, который сдержался, он нанес удар изо всех сил.

Кислород быстро перестал поступать, и зрение затуманилось. Рука Сун Шии беспорядочно потянулась в сторону, схватив керамическую чашку и собираясь разбить её о голову Бай Сюй.

Керамические осколки разлетелись на куски, но Бай Сюй лишь слегка замер.

«Ты сравниваешь меня с этими двумя бездельниками, Сун Цзясинь?» — сказал он с ноткой злобы.

Шея под пальцами горела от постоянного давления, пульс учащённо бился. Кожа побледнела, а некогда прекрасные брови и глаза постепенно стали расплывчатыми и нечёткими от недостатка кислорода, словно увядающий цветок.

В этот момент неуемное разрушительное желание Бай Сюй достигло своего пика.

Но в этот момент уголки губ Сун Шии слегка изогнулись.

Дверь, которая была полуоткрыта, резко распахнулась, и в комнату ворвался молодой человек в штатском. Увидев происходящее перед собой, он быстро отреагировал и шагнул вперед, чтобы усмирить Бай Сюя.

«Чёрт, что вообще происходит?»

Лицо Бай Сюя, чью руку силой отвели, наконец потемнело. Он не смог стряхнуть руку мужчины, тянувшуюся сзади, и невольно спросил Сун Шии с холодной улыбкой: «Почему у тебя больше одного мужчины? Цинь Хуай знает об этом?»

«Идиот, это полицейский».

Сун Шии поднялся с земли, неприятно потер шею и несколько раз кашлянул, прежде чем смог отдышаться.

«А? Полиция?» Бай Сюй посмотрел на него с недоверием. За двадцать с лишним лет безрассудного поведения с дружками слово «полиция» для него просто не существовало.

Да, не только у него, но и у всех в этой книге довольно слабое чувство закона.

«Вы видели, что произошло», — объяснил Сун Шии подошедшему к ней молодому полицейскому. «Всё началось с того, что этот человек по фамилии Бай вломился в мой дом, повредив дверной замок. Я действовал в целях самообороны».

Сун Шии указал на рану на шее Бай Сюя и продолжил: «Потом он попытался убить меня».

Его слова были очень уклончивыми, но такова реальность, которую мы видим.

Он позвонил в полицию до того, как пришел Бай Сюй, и рассчитал время так, чтобы тот успел его задушить.

«Хорошо, я понимаю общую ситуацию», — кивнул молодой полицейский с серьёзным лицом.

«Вполне способен», — Бай Сюй посмотрел на Сун Шии глубоким, тревожным взглядом, в его глазах кружились невысказанные эмоции.

«Считайте это способом рассказать вам о существовании законов и полиции в этом мире».

«Ещё кое-что», — медленно произнес Сун Шии, понизив голос. «И что, если Цинь Хуай плохой человек? Никто из вас не хороший».

«Но он не плохой человек, и мне этого достаточно».

Сун Шии улыбнулся ему, и после того, как рассеянный взгляд исчез, он появился в ночи ясной и безмятежной.

Когда Бай Сюй увели, он не устроил сцен, наоборот, он был невероятно спокойный и даже улыбался.

«Увидимся через несколько дней».

Сун Шии, конечно, не ожидал, что так легко одолеет противника, но дом был непригоден для проживания, и не было никого, кто мог бы починить его поздно ночью.

Подумав немного, Сун Шии взял такси, чтобы найти Цинь Хуая.

Это был первый раз, когда он проявил инициативу посетить Цинь Хуай.

Предварительного сообщения на связь не поступало, но свет в квартире горел.

Сун Шии нажал на кнопку дверного звонка, и после нескольких звонков кто-то пришел открыть.

Человек, открывший дверь, был не Цинь Хуай.

Однако они действительно чем-то похожи: носят очки в золотой оправе и выглядят утонченно и учено.

Цинь Линмин — двоюродный брат Цинь Хуая.

Сун Шии равнодушно кивнул.

Цинь Линмин улыбнулся и сказал: «Я тебя знаю».

Цинь Хуай тоже вышел изнутри, одетый в пижаму и держа чашку кофе.

«Брат, тебя кто-то хочет видеть», — Цинь Линмин лукаво посмотрел на него.

Отношение Цинь Хуая к кузену не было каким-то особенным, он оставался довольно равнодушным. Однако, увидев Сун Шии, он был несколько удивлён.

Почему вы здесь в этот час?

Сун Шии обошел Цинь Линмина и направился прямо к Цинь Хуаю.

«Мне негде было ночевать, поэтому я пришел к тебе», — сказал Сун Шии, намеренно стараясь, чтобы его голос звучал жалко.

Увидев это, Цинь Линмин лишь улыбнулся и сказал: «Поскольку вещи доставлены, я, пожалуй, уйду и больше не буду вас беспокоить».

Цинь Хуай не стал их останавливать. Когда они ушли, он поставил чашку, которую держал в руке.

«У меня сегодня вечером есть дела, а ты поднимись наверх и поспи».

Цинь Хуай внешне не изменился, но в нем всегда присутствовало неописуемое чувство угнетенности.

Сун Шии поднял взгляд, но ничего не сказал без разрешения. Он просто кивнул и пошёл наверх.

Он планировал сначала принять душ, а затем пойти в комнату Цинь Хуая, чтобы забрать свою одежду.

На тумбочке в спальне стоял деревянный ящик.

Как будто по странной иронии судьбы Сун Шии открыл коробку.

Коробка была завернута в мягкую ткань, а поверх ткани лежал небольшой пустой флакон из-под лекарства.

Сун Шии поднял его и посмотрел. На нём была этикетка, и дата была пятилетней давности.

Сложное название препарата при поиске через мобильный телефон указывает на его принадлежность к классу психоактивных препаратов.

«Пять лет назад, когда старый мастер Цинь был серьёзно болен, именно Цинь Хуай добавил стимуляторы в его капельницу, поэтому он так быстро умер».

Внезапно Сун Шии охватило сильное чувство тревоги.

Все идеально совпадает.

Но что двигало Цинь Хуаем, когда он хотел сохранить эту вещь в деревянном ящике?

Вдруг большая рука с отчетливо выраженными костяшками пальцев погладила его шею сзади.

Это мгновенно отвлекло Сун Шии от размышлений, которые он изначально вел на эту тему.

Кончики его пальцев нежно погладили тонкую кожу, очерчивая пурпурно-синие следы от уколов.

«Как ты получил эту травму?»

Цинь Хуай появился позади него, не заметив этого. Его тон был спокойным, но в нем чувствовалась гнетущая холодность, совершенно отличавшаяся от обычного.

Глава 31

Сун Шии запрокинул голову назад, его темные глаза устремились на человека позади него.

Кончики его пальцев ласкали кожу, большой и указательный палец прижимал сонную артерию, а большая ладонь закрывала половину шеи, создавая сильный контраст и эффект за счет разницы в цвете кожи.

То, что явно было угрожающим жестом, было смягчено непротивленческой покорностью Сун Шии, превратившись в дразнящий и двусмысленный акт.

«Как это было сделано?»

«Я боролся с бешеной собакой, вот так…» — сказал Сун Шии, накрывая голову Цинь Хуай ладонью и постепенно сжимая ее.

«Было очень больно, было так неприятно, я чуть не умер». Его голос был очень медленным, с какой-то магией, способной легко притягивать людей. Его густые чёрные волосы мягко спадали вниз, слегка длинные концы касались белоснежного затылка.

У него чистый и невинный вид, но в его облике есть странный контраст.

Цинь Хуай опустил брови, и это микровыражение придало ему еще более подавленный вид.

Он отпустил руку, позволив кончикам пальцев собеседника провести по тыльной стороне своей ладони.

Затем он протянул руку, обошел Сун Шии и закрыл открытый деревянный ящик.

По мнению Сун Шии, это действие означало прекращение преследования и отказ от дальнейшего расследования.

Похоже, он перешёл черту.

Но он был слишком любопытен.

Потому что характер Цинь Хуая изображен слишком чистым и совершенным.

У него даже более богатое прошлое, чем у главного героя, Гу Е. Поскольку его прошлое упоминается лишь вкратце, оно кажется загадочным и неясным. Он ласков, но молчалив и безоговорочно поддерживает главного героя.

К сожалению, он умер холодной и тихой снежной ночью, так и не успев в последний раз увидеть первоначального владельца тела.

Он превосходный второстепенный персонаж и инструмент.

Но теперь всё иначе. Перед Сун Шии распахнулся и обнажился ранее неизведанный уголок.

Он может лично собрать неизвестную головоломку по кусочкам.

Что внутри этой коробки?

Сун Шии повернулся к нему и спросил с искренней улыбкой на лице.

На мгновение воздух словно застыл.

Затем Цинь Хуай сказал: «Пять лет назад мой отец был тяжело болен. Тогда семья Цинь наняла лучших врачей для его лечения. Его жизнь была вне опасности, но он внезапно умер. Лекарство, вызвавшее его смерть, было в кармане моего пальто».

Удивительно, но он просто произнес это вслух.

«Ну что? А это не слишком?» — пробормотал он, поглаживая поднятое лицо Сун Шии.

«Может быть», — Сун Шии моргнул, его глаза наполнились смехом. «Но мне всё равно».

Он наклонился ближе, пристально глядя на Цинь Хуай, его прекрасные глаза были наполнены естественной привязанностью: «Неважно, какой ты человек, мне все равно».

Цинь Хуай молча посмотрел на него, не говоря ни слова.

«После того, как тебя разоблачили, семья Цинь что-нибудь с тобой сделала?» — продолжил Сун Шии, воспользовавшись случаем.

Он взял руку Цинь Хуая, прижался к ней щекой и посмотрел на него глазами, полными слез.

«Меня обвинили в убийстве отца, но это был не я. Меня подставили. Мой дядя воспользовался этим, чтобы избавиться от меня как от своего наследника. Это был очень постыдный период».

Сун Шии молча слушал, его глаза сверкали от волнения, когда он дал точный ответ, его тон был невероятно мягким: «Тогда тебе, должно быть, пришлось нелегко, не так ли? Неужели не нашлось ни одного человека, готового встать и помочь тебе?»

«Когда падает стена, все её толкают. К тому же, в тот момент у меня не было возможности доказать свою невиновность. В таких обстоятельствах я мог рассчитывать только на себя».

Цинь Хуай позволил Сун Шии положить лицо ему на ладонь. Он чувствовал нежный холод его кожи и лёгкое щекотание, когда его волосы касались его волос.

«Если бы я был там, я бы без колебаний поддержал господина Циня и никогда бы не оставил тебя одного».

«Почему?» — спросил Цинь Хуай, не меняя выражения лица.

«Потому что ты мне нравишься». Признание было таким искренним, но в то же время таким неуловимым, как будто он не мог его до конца понять.

«В этот момент кто-то протянул мне руку, чтобы помочь».

Выражение лица Сун Шии слегка застыло.

«До этого я его даже не знал, но он действительно спас мне жизнь».

Сун Шии медленно поднял голову, и затуманенное выражение нежности в его глазах явно рассеялось.

Значит, у тебя тоже есть белый лунный свет (идеальная любовь)?

«Так вот этот человек...»

Только не говорите мне, что это снова Сун Цзясинь, иначе он действительно захочет уничтожить этот проклятый мир.

«Это ты, Сун Шии».

Ответ оказался тем, о котором он никогда не задумывался, и глаза Сун Шии были полны искреннего недоумения.

«Так что тебе не нужно мне льстить», — Цинь Хуай медленно высвободил руку из руки Сун Шии. «Тебе не нужно натянуто улыбаться и не нужно так нарочито говорить, что я тебе нравлюсь».

«Не будь таким неуверенным. Всё, что я для тебя сделал, не было спонтанным поступком. Мне тогда действительно не к кому было больше обратиться, и ты меня спас».

Он отдернул руку и положил ее на голову Сун Шии, нежно поглаживая ее несколько раз: «Отдыхай немного, не думай больше ни о чем».

Он спас Цинь Хуая?

Эта часть сюжета не была написана в оригинальной книге.

Но кажется, что вот-вот что-то прорвется сквозь почву, вынырнув из бездны памяти.

Хаотичные ноты при нажатии пальцев, сжатая, но острая фигура в случайном взгляде и бледное, мрачное лицо под лунным светом.

С каждым ударом сердца оно готово было выпрыгнуть.

Сун Шии ударил рукой по запотевшему зеркалу перед собой, отчего капли воды скатились вниз и разбили бесстрастное лицо, отражавшееся в зеркале.

Душевая лейка позади него усердно распылял горячую воду, но Сун Шии не подавал никаких признаков успокоения.

Каждое действие, которое он совершал после того, как попал в мир книги, отчетливо отражалось в его памяти.

Только тогда он с опозданием понял, что все его радости и печали были вызваны не им самим, а целиком и полностью основаны на характере Сун Шии.

Так кто же он теперь?

...

На рассвете Сун Шии встал, оделся и тихо покинул дом Цинь Хуая.

Вчера вечером он лег спать очень поздно и просматривал сообщения на телефоне предыдущего владельца одно за другим, пытаясь извлечь какие-то зацепки из прошлого.

Эта робкая, безразличная изначальная личность.

Затем он увидел сообщение, отправленное несколько недель назад с номера, подписанного как Доктор Сяо.

Когда вам будет удобно встретиться?

Судя по времени, это произошло вскоре после смерти матери первого владельца. В то время первый владелец, вероятно, был слишком убит горем, чтобы увидеть это, но теперь Сун Шии знал ответ.

Доктор Сяо быстро ответил, и они договорились встретиться сегодня.

Внутри психиатрической клиники.

Доктор Сяо — женщина около пятидесяти лет. У неё тонкие морщинки вокруг глаз, а улыбка мягкая и располагающая.

Она была подругой матери первоначального владельца, Лу Ваньцинь.

«Вообще-то, я психолог твоей матери. Она сказала, что мы друзья, потому что боялась, что ты будешь волноваться».

Сун Шии равнодушно кивнул, краем глаза окидывая взглядом обстановку комнаты.

Стена позади была увешана почетными грамотами, что было достаточно, чтобы показать, что собеседник был очень опытным психологом.

Видя выражение его лица, доктор Сяо не рассердился, а наоборот, посмотрел на него с терпимостью.

«Давно не виделись, Шии».

Сун Шии на мгновение замолчал, а затем решил сразу перейти к делу: «Мы знакомы?»

«Да, твоя мать несколько раз приходила ко мне домой, чтобы довериться мне, и именно ты приезжал, чтобы забрать ее и отвезти домой, разве ты не помнишь?»

Тон доктора Сяо был мягким и успокаивающим, что позволяло легко снизить бдительность: «Ты очень хороший ребенок».

Сун Шии молчал, мысли его были необычайно разбросаны.

В оригинальном мире, до того, как он попал в эту книгу, у его матери был друг по фамилии Сяо, который был психологом.

Вот почему он хотел приехать и посмотреть.

Подавляющее сходство воспоминаний несколько дезориентировало его, и на какое-то время он потерял уверенность в том, где находится.

Он в отчаянии потер виски, медленно закрыл глаза и долго молчал.

Он с опозданием почувствовал глубокую усталость. После того, как он взял эту книгу, он так долго поддерживал высокий уровень напряжения, что даже сам этого не заметил.

Они действительно слишком глубоко увязли.

«Кажется, ты сильно изменился», — мягко сказал доктор Сяо.

Услышав эти слова, Сун Шии открыл глаза.

Он несколько раз открывал рот, но не знал, как ответить на это, казалось бы, вежливое замечание.

Разве не нормально, что всё так сильно меняется? Он и первоначальный владелец,

Это не просто один человек.

«Зачем  ты  хотел меня видеть?»

«Я тоже был очень опечален смертью твоей матери. Получив известие о смерти Ваньцинь, я собрал все её медицинские записи о лечении, включая рукописный дневник, который она вела сама».

«Хотя это только усиливает страдания, я все равно чувствую, что эти вещи имеют значение для живых».

«Хочешь  забрать их и посмотреть?» — спросил доктор Сяо.

Сун Шии с трудом кивнул. В любом случае, казалось, он не имел права отказаться по собственному желанию.

Этот блокнот всегда был при нём. Услышав эти слова, доктор Сяо достала его из ящика и протянула ему.

В тот момент, когда Сун Шии получил брошюру, в его сознании промелькнуло очень странное чувство, как будто это была какая-то духовная связь.

«Страдает ли она от послебрачной депрессии?»

Этот персонаж, который не так часто упоминается в книге, несет в себе нотку грусти и слабый оттенок.

Преданная мужем, она осталась ни с чем и преждевременно умерла.

Доктор Сяо подняла глаза, выражение её лица было каким-то странным. Она замялась, словно хотела что-то сказать, но наконец стиснула зубы и спросила: «Ты знаешь об этом?»

«Третья сторона, вмешавшаяся в брак вашей матери, добавила медленнодействующий яд в пищевые добавки, которые обычно принимала Ваньцинь, а твой отец, зная об этом, всё равно намеренно скрыл это».

Глава 32

В воздухе долгое время царила тишина, нарушаемая лишь звуками частого дыхания.

«Мне очень жаль, мне не следовало этого говорить».

«Я знаю, что Ваньцинь никогда не расскажет своему ребёнку о таком постыдном факте, и я буду уважать её желание». Доктор Сяо, взглянув на бледное лицо Сун Шии, протянул руку и накрыл тыльной стороной его ладони. «Но теперь я чувствую, что должна рассказать тебе».

«Тебя забрали обратно в семью Сун, и ты живёшь с этими людьми. Не знаю, как они к тебе относятся, но люди всегда более снисходительны к своим отцам. Боюсь, ты ничего не знаешь и уже простил своего отца».

«Ты должен понять, что именно твой отец разрушил жизнь твоей матери. Он намеренно сблизился с ней, когда она ещё училась в школе, скрытно пытаясь понять её, маскируясь под самого идеального и подходящего любовника, заманивая её в ловушку, а затем пользуясь ею».

«Потом, когда его карьера пошла в гору и он больше не нуждался в твоей матери, он предал ее и позволил третьему лицу отравить его».

Хотя рука, прикрывавшая тыльную сторону ладони, была очень теплой, Сун Шии чувствовал невыносимый холод, словно находилась в ледяном подвале.

«Если ты по-настоящему примешь этих людей и отнесешься к ним как к своей семье, то это действительно будет настоящей трагедией».

Доктор Сяо говорила все быстрее и быстрее, и когда она поняла, что ее слова немного резкие, она вдруг закрыла рот и слегка нахмурилась от раздражения.

Мальчик перед ней медленно закрыл глаза. Его лицо было бледным, он выглядел измученным. Ресницы его мрачно сдвинулись.

"Я понимаю."

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Сун Шии наконец открыл глаза. Он взял лежавший рядом блокнот, встал, кивнул доктору Сяо и собрался уходить.

«Если тебе что-нибудь понадобится, просто приходи ко мне. Тебе станет гораздо легче, если ты поговоришь об этом», — сказал доктор Сяо. «Ты её ребёнок, и я буду рада, если ты доверишься мне в любое время».

Сун Шии помолчал, а затем ушел, не сказав больше ни слова.

На обратном пути с неба начал накрапывать мелкий дождик, уносимый ветром и косо падающий на него, принося с собой прохладу поздней осени.

Тактильные ощущения настолько реалистичны: это уже не просто прокручивающаяся строка текста.

Сун Шии слегка наклонил голову, чувствуя холод капель дождя на лице, но высокий зонт, наклоненный сзади, защитил его от дождя.

«Чего ты тут стоишь? Тебе нравится мокнуть под дождём?» — раздался сзади тихий, нежный голос. Сун Шии приоткрыл один глаз и небрежно взглянул на Сун Цинвэнь.

«Тогда что ты здесь делаешь?»

«Иду работать», — спокойно сказал Сун Цинвэнь. «Я только что вышел из дома и увидел тебя здесь, наслаждающимся природой».

«Когда наследник Song Group успел так опустеть? Разве он не должен ездить на роскошных автомобилях с шоферами?» — Сун Шии улыбнулся, словно разговаривая с близким братом.

«Когда я прихожу в компанию, у меня практически нет времени встать после того, как я сел. Слишком много дел, поэтому за это время я успеваю сделать лишь несколько шагов».

Сун Шии удивился столь прямолинейному ответу собеседника. Лишь тогда он заметил, что на холодном лице всё ещё читалась неизгладимая усталость.

«Значит, тебе это не нравится», — вздохнул Сун Шии, повернув лицо в сторону, и выглядел он спокойным  и прекрасным.

«Ты помнишь, как выглядит твоя мать?» — спросил он, медленно повернув голову.

Глаза, скрытые за очками, слегка прищурились, и на мгновение показалось, что они не на месте .

«Конечно, я помню, вы с ней очень похожи», — сказал Сун Цинвэнь, наклоняя зонтик в сторону Сун Шии и резко меняя тему: «Вот зонт, не промокни, поспеши домой».

«Ты скучаешь по ней?» Сун Шии не ответил, а пристально посмотрел на собеседника. Он промок до нитки, и его взгляд был влажным и мрачным.

Хочешь ли ты что-нибудь сделать для нее?

«Мертвых нельзя вернуть к жизни, поэтому нет смысла что-либо с этим делать», — сказал Сун Цинвэнь, его выражение лица было сдержанным, он подчеркивал каждое слово.

«Но для живых это имеет значение, и этого достаточно».

С раскатом грома дождь усилился.

Сун Шии оттолкнул ручку зонта, которую предложил Сун Цинвэнь: «Мне не нужен твой зонт, ты можешь идти».

В этих словах таилась тонкая решимость, подобная внезапно промелькнувшему ледяному лезвию.

Сун Шии оставил Сун Цинвэня позади и шаг за шагом направился к месту, где находилась резиденция Сун.

Сегодня дом кажется очень заброшенным и лишенным человеческого присутствия.

Сун Шии небрежно подозвал служанку и спросил,не тётя ли Чэнь, которая отвечала за приготовление пищи, празднует свой день рождения. Сун Гучэн просто подарил ей и её семье праздник, чтобы они могли как следует встретиться и отпраздновать.

Многие слуги в резиденции Сун были представлены родственниками. Поскольку семья хорошо их знала, Сун Гучэн доверял им и доверял им, поэтому людей требовалось гораздо меньше.

Невероятно, что мужчина, который так бессердечен к своей жене, может вести себя как хороший человек со своими наемными работниками.

На лице слуги явно отражалась зависть, когда он это говорил: чем меньше людей, тем больше у него работы.

Сун Шии это показалось забавным, уголки его губ приподнялись, но в его темных глазах не было ни капли блеска: «Если ты так завидуешь, я и тебе дам отпуск».

«Правда?» На лице служанки промелькнуло удивление, но она всё ещё колебалась. «Второй молодой господин, это не совсем так...»

В конце концов, именно господин Сун Гучэн платил им зарплату.

«Всё в порядке, никаких проблем не возникнет. Можешь отпустить остальных. Нам ещё нужно уладить семейные дела», — терпеливо и спокойно сказал Сун Шии. «Иди».

По какой-то причине она почувствовала, что в нежных словах мальчика что-то не так.

Точно так же, как под спокойным прудом может назревать невообразимая буря.

Надвигается буря.

Слуга благоразумно ничего больше не сказал, просто кивнул и быстро ушел.

Теперь дом стал еще просторнее.

Гостиная, в которой не было света, была наполнена лишь тусклым, туманным светом с неба, из-за чего атмосфера внутри казалась гнетущей и тихой.

Сун Шии поднялся по лестнице.

После возвращения он еще не был в комнате Сун Гучэна и Линь Няня.

Как только дверная ручка повернулась, Сун Гучэн и Линь Нянь инстинктивно выглянули наружу, услышав звук.

Сквозь щель в двери выглянуло бледное и равнодушное улыбающееся лицо Сун Шии.

Прежде чем они успели отреагировать, дверь закрылась и заперлась снаружи.

Линь Нянь понятия не имела, что задумал этот человек, поэтому она быстро подошла и постучала в дверь.

Обычно она просто оставляла ключ от двери в замочной скважине для удобства, но она никогда не думала, что это произойдет.

Линь Нянь изначально была хрупкой, и даже в гневе не смогла бы выломать дверь. Сун Гучэн, приходящий в себя в постели, был ещё более беспомощным и мог лишь беспомощно смотреть на дверь.

«Шиии, что ты делаешь? Перестань устраивать сцену и открой нам дверь прямо сейчас!»

Сун Шии проигнорировал их и вернулся в гостиную, держась за поручень.

Пианино, подаренное ему Цинь Хуаем, все еще там.

Он сел, открыл крышку пианино и снова начал играть.

Капли воды с его волос стекали по изогнутой поверхности и ударялись о клавиши пианино, создавая серию плавных, но быстрых музыкальных нот.

В его голове постоянно проносились отрывочные мысли.

Рядом с ним на табурете сидела женщина и учила его игре на пианино.

Он выглядит размытым, и если вы не будете осторожны, он рассыплется на плавные линии и тени.

Я не могу их отличить, просто не могу отличить.

Потому что у него была очень нежная мать, которая научила его играть на пианино.

Наверху продолжали стучать в дверь, а Сун Шии закончил играть пьесу.

Он нажал всеми ладонями на клавиши пианино, закончив жест тусклым и неряшливым.

Но как бы то ни было, это уже не имеет значения.

Сун Шии рассмеялся про себя.

На мобильный телефон Цинь Хуая поступил звонок.

Звонок был установлен быстро, и голос на другом конце провода звучал как-то низко и хрипло, совсем не так, как обычно.

«Господин Цинь», — приветствовал его Сун Шии своим обычным любезным тоном.

«...Что-то не так?» На другом конце провода были слышны отчётливые звуки ветра и дождя, указывающие на то, что они находились на улице.

«Мне вдруг захотелось услышать твой голос. Это так важно?» — спросил он с лёгкой улыбкой. «Ты всё ещё на улице? Идёт сильный дождь, не забудь взять зонтик».

Ветер завыл еще яростнее, и среди торопливых шагов отчетливо прозвучал звук шагов по лужам.

«Похоже, господин Цинь очень занят. Интересно, с кем он собирается встретиться?» Сун Шии опустил лицо на клавиши пианино, и после первой ноты наступила тишина.

Ты играешь на пианино?

«Хмм», — Сун Шии небрежно нажал клавишу пианино.

«Тогда сыграй мне какую-нибудь песню, подойдет любая», — снова попросил Цинь Хуай.

«Хорошо». Сун Шии, неожиданно, не отказался. Вместо этого он поднял голову и снова положил пальцы на клавиши пианино. «Тогда давай сыграем то же, что ты играл в прошлый раз».

Сун Шии включил громкую связь на своем телефоне, а затем отложил его в сторону.

Мелодия была безупречной, но ещё более техничной и искусной. Исполнитель вложил в неё все свои эмоции, сделав её ещё более трогательной.

После того как песня закончилась, на другом конце провода повисла долгая тишина.

Цинь Хуай замер на месте, погруженный в свои мысли и потерявший дар речи.

«Хотя это не совсем то, что ты помнишь, это единственное, что я могу тебе сейчас дать», — прошептал Сун Шии в трубку нежным, влюбленным голосом.

«Спасибо, Цинь Хуай, за то, что так много для меня сделал».

К сожалению, мне придется с тобой попрощаться.

Невероятно знакомая музыка и сцена из его памяти наложились друг на друга, и Цинь Хуай, чье сердце только что взволновалось, впервые потерял самообладание, услышав этот слишком двусмысленный вопрос: «Что ты собираешься делать?»

«Я хочу разрушить это ложное пространство-время и вернуться в свой истинный дом».

Сун Шии тихо произнёс: «Комната наполнилась резким запахом бензина». Он медленно зажёг зажигалку, и слабое пламя отразилось в его тёмных, зловеще спокойных глазах.

Глава 33

Сознание погружалось все глубже и глубже, свет и тень в его глазах разбивались вдребезги, а затем снова переплетались.

«Господин Цинь».

Мальчик перед ним посмотрел на него.

Погода была настолько холодной, что казалось, будто в любой момент может пойти снег, и во время разговора можно было видеть, как изо рта у тебя вырываются белые клубы пара.

И мальчик очень тепло закутался.

Плотное, мягкое двубортное кашемировое пальто оттягивало его стройную фигуру, а бежевый шарф закрывал половину лица. Открытые глаза смотрели на него нежно, без малейшего намёка на агрессию.

Лицо то же самое, но ощущения от него совершенно другие.

Затянувшаяся грусть на этом лице лишь усиливала чувство нежности, словно пушистое, дрожащее перышко, которое в любой момент может унести ветер.

«Я такой бесполезный».

Если посмотреть сверху вниз, можно увидеть слегка красные глаза другого человека, а изогнутые ресницы искусно скрывают его уязвимость.

«Я даже не смог сохранить прах своей матери».

«Это не твоя вина. Остальное предоставь мне», — услышал он свой голос, протягивая руку, чтобы погладить тёмные волосы Сун Шии, медленно сдвигая их вниз, пока кончики пальцев не коснулись её щеки, а затем убрал руку, прежде чем она отвернулась.

«В последние 24 часа Гу Е приказал мне пойти в полицию и признаться в убийстве». Красные следы от пощёчины на лице Сун Шии ещё не полностью сошли и выглядели шокирующе. Он неловко натянул шарф, пытаясь прикрыть их.

«Я поговорю с Гу Е и верну урну».

Накинутый шарф скрывал выражение его лица, оставляя только глаза, окутанные смогом и затуманенные эмоциями.

«Но я не хочу ставить тебя в затруднительное положение». Слова прозвучали так тихо, что ветер их разнес, и их должно было быть трудно расслышать, но в тот момент он услышал их отчётливо.

Он собирался что-то сказать, но обернулся и ушёл в темноту. Он не знал, сколько времени прошло, когда внезапно пошёл снег.

Чистые белые снежинки продолжали падать, приземляясь на его черное пальто, и, прежде чем они успевали растаять, они быстро собирались в тонкий слой.

Он направлялся к резиденции Гу. Он так спешил, что глава семьи Цинь, обычно решительный и эффективный в деловых баталиях, даже не успел подготовить план переговоров.

Отвлекшись, он столкнулся с прохожим.

Внезапно мой живот пронзила острая, колющая боль.

Постоянно сочащаяся кровь быстро пропитывала его одежду, а затем капала вниз, резко выделяясь на фоне снега.

Удар пришелся в жизненно важную точку; нападавший был быстр и безжалостен, не оставив права на ошибку.

Он обернулся, чтобы попытаться что-то рассмотреть, но все, что он увидел, была спокойно уходящая фигура, и его зрение затуманилось.

Он прислонился к стене, головокружение от потери крови вскоре лишило его возможности стоять, но он все еще держал свою рану и машинально шел вперед шаг за шагом, как будто что-то ждало его впереди.

Когда сознание постепенно погрузилось в полную темноту, среди игры света и тени, красивый и безобидный юноша неосознанно повернул голову, бросив последний взгляд в пустоту.

Цинь Хуай поспешно накинул пальто и выбежал из дома под проливным дождем, быстро зашагав по улице.

Этот сон казался настолько реальным, настолько реальным, что, казалось, ему суждено было осуществиться в какой-то момент.

До свидания, господин Цинь.

«О чем именно ты  говоришь?»

На заднем плане слышались мужские и женские выкрики ругательств, стук в дверь и частое, ровное, тихое дыхание.

В следующую секунду что-то упало на землю.

Затем в одно мгновение воздух наполнился звуком раскаленного воздуха.

Бушующий огонь искажал пространство, а из-за жары было трудно даже дышать.

Огонь распространялся вверх, а Сун Шии молча сидел у стены, наблюдая, как пламя постепенно поглощает все вокруг.

Телефон выскользнул из его руки и упал на пол, но на экране все еще отображался звонок Цинь Хуая.

Именно в этот момент его мысли были необычайно спокойны.

В этом доме не было ничего, что стоило бы хранить, кроме записной книжки, которую он принес с собой и которую написала мать первого владельца.

Пламя окрасило обложку книги, и Сун Шии инстинктивно схватил ее и рукавом потушил пламя.

Под слоем сгоревшего пепла проступал тонкий почерк.

11 января, облачно

Я пошла в больницу на обследование, и результат показал, что я здорова, но меня все еще тошнило и рвало, и никакие мои действия не могли облегчить это состояние.

Я спросил врача, как повлияет на моё здоровье употребление продуктов, загрязнённых пестицидами, больше месяца. Врач не смог дать точного ответа и лишь посоветовал мне внимательнее относиться к своему здоровью.

Перед уходом она спросила, не случилось ли у меня каких-нибудь неприятностей, сказав, что её муж — полицейский и может помочь. В мире ещё много добрых людей, но я знала, что это бесполезно, поэтому промолчала.

Дождь 28 января

Сон позвонил мне и поднял вопрос о разводе и разделе имущества. Я посмотрела соглашение, и он не собирался ничего мне оставлять.

Повесив трубку, я снова несколько раз блевала, а руки дрожали. Ши И подбежал ко мне и спросил, что случилось, но я вышла из себя и накричала на него. Он был в ужасе и продолжал извиняться.

Я ужасная мать. У Шии нет будущего со мной. Мне не следовало так импульсивно забирать его.

Дождь 28 февраля

Меня всё ещё тошнит; такое ощущение, будто что-то поднимается из желудка и сдавливает горло, не давая говорить. Сон нанял адвоката, но я совсем не слышу, что они говорят. Если я останусь ещё хоть немного, то точно сломаюсь.

Поэтому я подписал соглашение, даже не взглянув на него, и ушел в плачевном состоянии.

Успокоившись, я написала ему и попросила вернуть Шии.

Он согласился.

5 марта, облачно

Сун послал кого-то за ним, но Шии плакал и умолял меня не бросать его. Я не мог этого вынести и первым отправила его обратно.

Почерк был размытым, как будто, когда он писал это, капали слезы.

Сун Шии листал страницы словно одержимый.

Сильный дождь 21 января.

Я заболела. Когда мне сообщили диагноз, я была на удивление спокойна, ведь я этого ожидала.

Я не показывала этого Шии, но он, кажется, догадался.

Не знаю, когда это началось, но этот ребенок уже не такой подвижный, как раньше.

Я легко впадала в гнев, поэтому он редко разговаривал, стараясь понять, о чем я думаю, и заботясь о моих эмоциях.

Я должна любить его всей душой, быть теперь его единственным членом семьи, учить его, воспитывать его и помогать ему осознать, что такое настоящая любовь, чтобы он не повторил моей ошибки, доверив свою любовь не тому человеку.

Только окруженный огромной любовью, можно избежать соблазна побаловать себя маленькими сладкими угощениями.

Но сейчас я очень устала и мне не хочется ничего делать.

5 марта

Лечащий врач сказала, что больше ничего сделать не может, но может помочь мне связаться с лучшей больницей для получения более современного лечения.

Я спросила ее о вероятности успеха, и она долго молчала, прежде чем сказать, что каждый дополнительный месяц — это хорошая возможность.

Чтобы оплатить лечение, я продала свое последнее имущество, включая пианино, и переехала в крошечную съемную квартиру вместе с Шии.

До этого я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду жить в таком доме. Он даже не кажется таким большим, как комната для игрушек в доме моего детства.

9 марта, облачно

В конечном итоге я отклонила предложение врача.

Я уже обременила Шии безрадостным детством. Неужели я хочу взвалить на него еще более дорогой долг?

Чтобы снять стресс, Шии начал работать в очень раннем возрасте. Я не хочу, чтобы он этим занимался. Слишком раннее обучение чтению лиц людей вредит самооценке. Я боюсь, что он будет подсознательно стараться угодить другим и тем самым поставит под угрозу собственное благополучие.

Но мне приходится принимать много лекарств каждый день, я чувствую сонливость и даже ходить мне трудно.

2 сентября, облачно.

Я долгое время не делала записей в своем дневнике, потому что у меня начинает болеть голова, как только я начинаю думать, но доктор Сяо посоветовала мне продолжать это делать, сказав, что даже если мне не хочется об этом говорить, записывать все равно полезно.

Я им сказала, что просто принимаю лекарства каждый день для лечения, и писать тут не о чем.

Она сказала, что я могу говорить всё, что угодно. Она спросила, задумывался ли я когда-нибудь о том, какой была бы моя жизнь, если бы я не встретила Сон.

Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленьким, оставив после себя большую сумму денег.

Моим опекуном стал мой дядя. Он был очень гордым человеком и боялся обвинений в зависти к моему имуществу, поэтому всегда держался от меня на расстоянии. В результате я росла одина.

А потом появился Сон. Впервые кто-то был ко мне так добр, и я влюбилась в него и отдала ему всё.

Если бы только я не встретил Сун.

Но если бы это было так, я бы не смогла привести Ши И в этот мир.

Все остальное прекрасно, но я так многим обязана этому ребенку.

Я считаю, что он должен был родиться в очень счастливой и гармоничной семье.

Отец ответственный и способный содержать семью, с уравновешенным характером, балует мать во всем.

Он был младшим сыном в семье, и семейный бизнес должен был унаследовать его старший брат. Ему оставалось только расти счастливо и без какого-либо давления.

Он настолько любит играть на пианино, что у него дома должна быть отдельная комната для фортепиано, гораздо больше, чем его нынешняя съемная квартира.

Я хочу купить ему лучшее пианино и терпеливо учить его играть на нем каждый день.

Мы все будем любить его и дарить ему всё самое лучшее. Никто не сможет завоевать его расположение мелочными услугами и заставить его влюбиться по уши.

У него обязательно будет яркая и блестящая жизнь, совершенно не похожая на мою.

Щелчок.

Слезы навернулись на глаза и неудержимо капали на последнюю страницу моего дневника.

Они были словно потерянные души, погружающиеся в пучину хаоса все глубже и глубже.

Любящая мать, строгий отец и холодный, но нежный старший брат.

Самые первобытные и теплые оттенки, скрытые в моей памяти, в этот момент разрушились, словно я очнулся от глубокого сна.

Свирепое пламя продолжало пожирать все без разбора.

Наконец он все вспомнил.

Извивающиеся, спутанные линии исчезли, открыв лица, размытые в тенях памяти, прекрасные воспоминания, которые сформировали его нынешнюю личность.

Все это была фантазия, которую его мать создала для него из любви и чувства вины.

Пусть он вырастет как следует и будет любим как следует.

Вот почему он мог по праву презирать привязанности Гу Е, насмехаться над жертвенными компромиссами Сун Шии и решительно отвергать этот приукрашенный счастливый конец.

Любовь компенсировала его несовершенную личность и беспокойное сердце, которое всегда хотело чего-то достичь.

Он не вошел в мир книги.

Вместо этого в туманном, прекрасном сне перед ним тихо раскрылись истинная история его жизни и пережитый опыт.

Но его подсознание решило вернуться.

Мне не нужен фальшивый Шангри-Ла, мне нужен настоящий ад.

В этом месте, наполненном кровью, слезами, сожалением и ненавистью, он совершит жестокую месть всем тем, кто причинил зло ему и его матери.

Глава 34

Сун Шии медленно открыл глаза. Он увидел белоснежный потолок и запах дезинфицирующего средства, который он ненавидел больше всего.

Кислородная маска периодически запотевала в такт дыханию, электрокардиограмма показывала стабильный диапазон, внутривенный раствор медленно вводился в пульс.

Он снял кислородную маску и, опираясь на кровать как на рычаг, медленно выпрямил тело.

Медсестра, которая собиралась заменить бутылку с глюкозой, увидела это и быстро бросилась ему на помощь, сказав: «Будьте осторожны».

«Вы наконец-то проснулись», — тихо сказала медсестра. «Вы были без сознания два дня. Вас что-нибудь беспокоит?»

Сун Шии молча покачал головой.

После того, как вы поступили в нашу больницу, мы провели обследование. Кроме небольшого количества пыли, которое вы вдохнули в лёгкие, других проблем не было. Но вы не смогли проснуться, и у вас несколько раз наблюдалось аномальное ускорение сердечного ритма. На всякий случай я попрошу лечащего врача ещё раз вас осмотреть.

Тёплая рука коснулась его лба, а затем быстро убрала: «Когда ты был без сознания, у тебя была очень высокая температура, но сейчас ты выглядишь хорошо. Я принесу градусник, чтобы ещё раз измерить твою температуру».

Мальчик на больничной койке, казалось, так и не оправился после двух дней и двух ночей беспамятства. На его бледном лице отражалось растерянное и ошеломлённое выражение. Слишком свободный больничный халат в сине-белую полоску свисал, образуя лёгкие складки на сгибах рук, отчего он казался особенно худым.

Как только медсестра собиралась что-то сказать, в дверь палаты тихонько постучали. После нескольких ударов вошли двое мужчин в полицейской форме.

«Кажется, пациент проснулся», — сказал пожилой и более собранный мужчина, обращаясь к медсестре. «Не могли бы мы уделить пациенту несколько минут?»

Услышав это, медсестра невольно нахмурилась: «Пациент только что проснулся и нуждается в отдыхе. Ему нельзя никакую стимуляцию. Офицер Сюй, я знаю, что вам было нелегко приходить сюда несколько раз за последние несколько дней, но спешить некуда».

Густые брови офицера Сюй нахмурились: «Всего несколько минут».

Недовольство медсестры стало еще более очевидным, но в этот момент заговорил Сун Шии.

«Прости, в чем дело?»

Его голос был слегка хриплым от долгого молчания, но тон был очень медленным, со странной мягкостью. Тёмные волосы колыхались, когда он наклонил голову, и лёгкая улыбка появилась на губах, когда он спокойно перевёл взгляд на двух полицейских.

Красивый молодой полицейский позади него вдруг напрягся, увидев его в таком состоянии, и даже выпрямился.

«Спасибо за то, что произошло в прошлый раз», — кивнул ему Сун Шии.

Вспомнив об этом, молодой полицейский внезапно осознал, что мальчик перед ним и есть жертва вторжения в дом и убийства той темной ночью.

«Это всё, что мне следует сделать», — он почесал голову и невинно улыбнулся.

«Сяо Чжоу, вы двое знакомы?» — спросил офицер Сюй.

«Этот товарищ уже вызывал полицию, а я был на патрулировании».

«Понятно», — кивнул офицер Сюй, прочистил горло и сделал выговор: «Перестань шутить в рабочее время».

Видя, что он не может этого организовать, медсестре ничего не оставалось, как уйти и передать пространство трем людям.

«Товарищ Сун Шии, верно?» — спросил офицер Сюй, достав своё удостоверение и показав его собеседнику. — «Мы здесь, чтобы разобраться с пожаром, произошедшим два дня назад».

Он взглянул на своего спутника, и офицер Чжоу, поняв, сделал шаг вперед, достал ручку и бумагу и начал задавать вопросы.

На месте пожара твоя мать вызвала пожарных. Когда спасатели прибыли, они обнаружили вас двоих запертыми в спальне на четвёртом этаже. Вы уже были без сознания, и вас вынес на улицу прохожий.

«Вот общий план произошедшего. Хочешь что-нибудь сказать?»

«Да», — Сун Шии прижал ладонь к земле, делая жест, напоминающий паузу, и очень спокойно произнес: «Это не моя мать, это любовница, которую нашёл мой отец».

Двое полицейских: "?"

«...А потом?» — офицер Чжоу почувствовал мелодраматический поворот событий и осторожно спросил.

«Нет, я просто кое-что поправил. Можете продолжать».

Эмоции подозреваемого казались настолько стабильными, что это даже казалось ненормальным.

Под давлением неопытности офицер Чжоу фактически изменил свою версию событий: «Об этом случае нам сообщила третья сторона».

Услышав это, Сун Шии удовлетворённо кивнул. У офицера Сюй закружилась голова, и ему захотелось пнуть его прямо на месте.

«Женщина обвинила нас в том, что вы заперли их в комнате и подожгли дом».

Офицер Сюй вышел вперед, выражение его лица стало серьезным, когда он сказал: «Комната действительно была заперта снаружи на ключ, и мы также обнаружили следы горючего на месте преступления».

«В тот день на месте преступления присутствовали только ты, поэтому являетесь главным подозреваемым. Можете что-нибудь сказать по этому поводу?»

Аура опытного детектива совершенно иная, чем у молодых. Если бы кто-то был виновен, такой взгляд заставил бы его сильно нервничать.

Но Сун Шии лишь лениво наклонился набок. Видя, что его лицо всё ещё бледно, офицер Чжоу быстро сунул ему под мышку ручку и задумчиво помог ему поднять спинку кровати.

Сун Шии удобно откинулся назад и улыбнулся им.

Создавшаяся было слегка тесная атмосфера бесследно исчезла.

Офицер Сюй посмотрел на своего ученика со смесью разочарования и досады.

Офицер Сюй, потеряв бдительность, почувствовал себя немного неловко. Он уже собирался собраться с мыслями и снова заговорить, как вдруг дверь внезапно открылась.

«Шии!» — Из дверного проема быстро вошла женщина с нежным и красивым лицом, ее лицо было полно искреннего беспокойства.

«Я услышал, что ты проснулся, и бросился к тебе, не думая ни о чем другом».

«О, офицеры! Вы тоже здесь?» Линь Нянь прикрыла рот от удивления, затем, словно запоздало осознав что-то, беспокойство на её лице постепенно сменилось печалью и страхом, и она отступила на несколько шагов.

«Шиии, мне так жаль. Я так испугалась, что вызвала полицию. Но почему ты так с нами поступил? Мы твои родители. Как ты мог поджечь нас и сжечь заживо?»

Серия выступлений была настолько плавной и слаженной, что мгновенно и прочно создала образ матери, которая очень любит своего ребенка, но убита горем.

И без того искаженное мнение офицера Сюй еще больше склонилось в пользу Линь Няня.

Сун Шии открыл рот и воскликнул: «Ты все еще жива, не так ли?»

Лицо Линь Нянь на мгновение застыло; она не ожидала, что собеседник окажется настолько непредсказуемым.

«Но на самом деле я очень рад узнать, что ты жива».

Сун Шии нежно улыбнулась Линь Нянь, прищурив глаза: «В конце концов, мертвецы ничего не чувствуют, так что это слишком скучно».

Глядя в эти тёмные глаза, Линь Нянь почувствовала, как по её телу пробежал холодок. На мгновение она даже забыла о выступлении. Она медленно убрала руку ото рта и непонимающе уставилась на Сун Шии.

«То есть ты признаешь, что стал причиной пожара?» — проницательно спросил офицер Сюй.

Сун Шии повернул голову, глядя на собеседника с неизменной улыбкой, не говоря ни слова.

Даже имея за плечами многолетний опыт, офицер Сюй всё ещё не мог понять, что Сун Шии имел в виду. Он даже не осознавал, что его аура уже ослабла, сама того не осознавая.

За внешним спокойствием собеседника скрывается решимость и невротизм.

Когда все думали, что противостояние продолжится, Сун Шии внезапно небрежно заговорил: «Да, это я его поджёг дом».

Двое полицейских внезапно широко раскрыли глаза.

Ты действительно это признал?

Линь Нянь была ошеломлена. Не успела она и радоваться, как из двери выкатилась инвалидная коляска. В ней сидел Сун Гучэн, тоже в больничной рубашке, с одеялом на коленях.

И без того слабое здоровье Сун Гучэна ещё больше ухудшилось из-за шока от пожара. После двух дней отдыха в больнице ему посоветовали воздержаться от интенсивных физических нагрузок, и он был вынужден передвигаться в инвалидной коляске.

«Если это так, то мы, как обычно, отвезем тебя обратно в полицейский участок».

Офицер Сюй наконец понял, что происходит. Он шагнул вперёд и сделал вид, что хочет протянуть руку Сун Шии.

«Подожди!» — заговорил Сун Гучэн, чтобы остановить его.

Офицер Гу посмотрел на собеседника с недоумением.

«Ты не можешь его увезти!» — закричал Сун Гучэн, ударив рукой по подлокотнику.

Офицер Гу нахмурился: «Сэр, в том, чтобы быть отцом с добрым сердцем, нет ничего плохого, но вам все равно нужно помнить о ситуации».

«Офицер прав», — Сун Шии улыбнулся и протянул руки. Под слишком большим больничным халатом виднелись тонкие запястья. Он выглядел на удивление спокойным.

Когда на него собирались надеть наручники, Сун Гучэн в отчаянии выпалил: «У моего ребёнка проблемы с психикой; когда у него случается приступ, он не может себя контролировать. На самом деле, у него нет никаких злых намерений!»

На мгновение в палате воцарилась тишина, но затем тишину нарушил смех Сун Шии.

Когда его грудь поднялась и опустилась, он убрал руку: «Это уважительная причина».

Офицер Гу и офицер Чжоу переглянулись, не понимая, как идут дела.

Если бы скандал такого масштаба — например, арест второго сына группы Song Group за попытку сжечь заживо своих родителей — стал достоянием общественности, общественное мнение взорвалось бы, и акции группы неизбежно бы упали.

Сун Шии слишком хорошо понимал поверхностный ход мыслей Сун Гучэна, поэтому он был уверен, что как только он первым раскроет себя, Сун Гучэн найдет способ помочь ему выбраться из неприятностей ради его же собственной выгоды.

"муж!"

Линь Нянь прикусила губу и взглянула на Сун Гучэна. Она невольно показала ужасные ожоги на руке, которые приняла за ожоги Сун Гучэна, когда они оказались в огне.

Но Сун Гучэн даже не взглянул на нее. Он думал только о том, как бы замять дело, выдав его за случайность, чтобы не допустить утечки информации и не вызвать ненужного переполоха.

«В столь юном возрасте у него развилось психическое заболевание...» — с подозрением сказал офицер Гу.

«Это все унаследовано от его биологической матери...»

«Разве это ты не должен болеть? Дорогой отец?» — тихо сказал Сун Шии, подперев голову рукой.

«...Да, всё верно, у меня болезнь, это семейное наследство, и когда она обостряется, моё психическое состояние становится нестабильным. Извините, что заставил вас рассмеяться». Сун Гучэн боялся, что Сун Шии не станет сотрудничать, поэтому ему оставалось лишь глубоко вздохнуть и неохотно продолжать говорить.

Каждый, кто проработал на этой должности несколько лет, знает, что домашние вопросы решать сложнее всего.

Легко увязнуть в беспорядке и в итоге не сделать ничего стоящего.

Видя, с каким упорством Сун Гучэн продолжает называть черное белым, офицер Гу не имел другого выбора, кроме как отступить: «Тогда тебе позже придется предоставить нам бумажное доказательство».

«Конечно, конечно, я позабочусь о формальностях».

В палате на мгновение воцарился хаос. Сун Гучэн был занят разборками с полицией, а Сун Шии, зачинщик, тихо лежал на больничной койке, наблюдая за происходящим холодным и пустым взглядом.

Им удалось без труда избежать этой катастрофы.

Тщательно продуманный план Линь Нянь канул в Лету, и она, естественно, пришла в ярость. Но внезапно она заметила, что Сун Шии наблюдает за ней.

С леденящим спокойствием взгляда.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, он действительно ничем не отличался от обычного.

Линь Нянь хотела попытаться бороться, но затем услышала, как Сун Шии сказал это с расслабленной улыбкой.

«Они все сумасшедшие, просто дай мне сделать по-своему».

Глава 35

Хлоп--

Дорогая косметика, стоявшая на столе, была сметена и разлетелась по всему полу.

Линь Нянь с искаженным выражением лица оперлась на стол, глаза ее налились кровью от гнева.

«Мама, что ты делаешь?» — вздрогнул вошедший в комнату Сун Цзясинь.

«Ты наконец-то решил вернуться? Где ты шлялся все эти дни?» — не выдержал Линь Нянь и крикнул на него.

«Я…» — Сун Цзясинь захлебнулся. Он никак не мог признаться, что избегает Сун Шии.

С тех пор, как его накачали наркотиками и публично избили, он полностью потерял лицо. Он был безразличен уже много дней. Если бы он не услышал, что его дом горит, он бы не смог так быстро вернуться в себя.

«Неужели этот ублюдок Сун Шии действительно сжег его?» — не удержался он от вопроса.

«Кто же это мог быть? Он же сумасшедший». Линь Нянь откинула спутанные волосы, всё ещё ощущая страх при воспоминании о том дне. Она покачала головой. «Он действительно сумасшедший. Твой отец тоже сумасшедший. Он даже пытался оправдать этого мелкого ублюдка».

«Что ты говоришь? У этого ублюдка уже психическое расстройство?» — Линь Нянь медленно обратила налитые кровью глаза на Сун Шии, её обычно напускная кроткая маска полностью сошла с лица. — «И если он сойдёт с ума и зарежет меня, суд всё равно признает его невиновным?»

В этот момент Сун Цзясинь невольно покрылся холодным потом: «Как отец мог быть таким глупцом! Разве его тоже не посадили в тюрьму и не сожгли?»

«Твой отец совсем с ума сошёл». Чтобы успокоиться, Линь Нянь закурила сигарету, потому что Сун Гучэн не любила женщин, от которых пахло дымом, а она уже много лет не курила.

«Леопард не может сменить пятна; он тайно спрятал кого-то снаружи без моего ведома».

Линь Нянь осмотрела комнату с ног до головы. Дом сгорел, и, хотя у неё было много домов, этот был единственным, который был отреставрирован и пригоден для жилья.

Проблема в том, что это дом, где жили Сун Гучэн и его бывшая жена.

Свадебную фотографию в спальне уже давно удалили, но квадратный белый фон на слегка пожелтевшей стене настолько привлекал внимание, что его невозможно было не заметить.

Сун Гучэн сошёл с ума? Он восстанавливается в VIP-палате, пока она находится в таком месте.

Линь Нянь в гневе снова глубоко затянулась сигаретой.

Когда Сун Цзясинь впервые узнал об этом, выражение её лица мгновенно изменилось: «Что же нам делать? Мама, неужели ты ничего не придумаешь? А вдруг у папы родится ещё один незаконнорождённый ребёнок...»

«С ним он превращается в никчемного тряпку, у которого даже эрекции в постели не бывает без лекарств…» Линь Няньцай вспомнила, что стоит перед сыном, и быстро замолчала. «Не задавай столько вопросов о взрослых делах. Я знаю, что делаю».

«Каковы сейчас отношения между тобой и Гу Е?» Линь Нянь полностью проигнорировал её сдержанность и поспешно спросил: «Ты общался в последнее время?»

«Зачем ты его упоминаешь?» — с кислым лицом спросил Сун Цзясинь.

Он всегда был высокомерен по отношению к другим, и ему уже не нравился Гу Е, который всегда смотрел на всех свысока, особенно когда эти глаза смотрели на него, и скрытое в них желание почти переполняло его.

С тех пор, как он в прошлый раз чуть не стянул с меня штаны на публике, в последние несколько дней мне не было стыдно обращаться к нему.

«Твой отец ненадёжен; нам нужно придумать что-то другое», — холодно сказал Линь Нянь. «Тебе нужно держать Гу Е под контролем».

«Он, я... Мама, разве ты не знаешь, что между нами было в прошлый раз?» Сун Цзясинь действительно не хотела снова видеть Гу Е.

«Прошло уже несколько дней! Что за проблема? Чего ради так зацикливаться!» — Линь Нянь свирепо посмотрел на него. «Чего стоит твоё лицо? Ты такой нерешительный. Если этот мелкий ублюдок и правда зарежет меня насмерть, ты даже не посмеешь оплакивать меня перед ним».

Лицо Сун Цзясина побледнело. Он никак не ожидал, что его мать, всегда очень мягкая с ним, так резко изменит своё отношение, словно наглоталась пороха.

«За семейные доли тоже нужно бороться. Твой отец понимает, что хочет, чтобы Сун Цинвэнь унаследовал его положение», — губы Линь Няня дрогнули, оставив крайне зловещую и насмешливую улыбку. «Кажется, его это совсем не волнует».

«Теперь я его жена, и вся семья Сун должна принадлежать тебе, тогда...»

Прежде чем Линь Нянь успела договорить, она краем глаза заметила приближающуюся Сун Цинвэнь.

Она быстро потушила сигарету.

«Я услышал, как здесь что-то разбилось, поэтому пришёл проверить, что случилось».

Сун Цинвэнь по-прежнему обладал изысканными и аристократичными манерами, на его лице играла идеально сдержанная улыбка, но он просто не вызывал никакого желания сблизиться с ним.

«А, ты имеешь в виду это...» Линь Нянь почти невольно выдавила улыбку. Её взгляд быстро скользнул по сторонам и остановился на Сун Цзясинь. «У Цзясинь всегда был скверный характер, ты же знаешь. Узнав, что всё в доме сгорело, она подбежала ко мне, разбила вещи и устроила скандал».

Это огромное обвинение было выдвинуто непосредственно против Сун Цзясинь, но она не была настолько глупа, чтобы возражать.

Сун Цинвэнь мягко посмотрел на них, не задавая никаких вопросов о запахе дыма в комнате или очевидном мусоре, разбросанном у ног Линь Няня.

«Хорошо, что никто не пострадал».

Но Линь Нянь все равно чувствовал себя виноватым под их взглядами.

Она прогнала первую жену, а потом, в середине пути, переехала в эту семью. Из двух детей первой жены младший уехал с ней, а старший остался.

Поначалу она думала, что с этим будет трудно справиться, но, к ее удивлению, с первого же дня переезда ребенок спокойно ее принял.

Будь то на публике или в личной жизни, они могут поддерживать мирные отношения.

Эти нежные, спокойные глаза не выражали никакой разницы, смотрели ли они на нее, на Сун Гучэна или на кого-либо из слуг в доме.

Это тоже ненормально.

После того как Сун Цинвэнь повернулся и ушел, Линь Нянь небрежно высыпал окурки из пепельницы в мусорное ведро.

Но какое бы психическое заболевание у нас ни было, нам придется столкнуться с этой проблемой лицом к лицу.

Даже Сун Гучэн не выдержит такого!

В глазах Линь Няня вспыхнул безжалостный блеск.

В конце концов, она тогда связалась с Сун Гучэном, действительно ли он был ей нужен таким, какой он есть? Конечно, ей нужны были его деньги!

«Мне сегодня нужно посетить благотворительный вечер». Линь Нянь пару раз поправила волосы перед зеркалом, чтобы выглядеть менее растрепанной. «Тебе стоит как можно скорее связаться с Гу Е».

...Летучие снежинки летели по ветру, тяжело падая ему на голову и плечи.

Его открытый нос покраснел от холода, но он совершенно этого не замечал. Он просто стоял на перекрёстке, растерянный и смущённый, глядя в неизвестном направлении.

Сердце его охватило зловещее предчувствие, от которого стало трудно даже дышать на холодном воздухе.

Спустя неизвестное количество времени из-под ветра и снега шаг за шагом вышел человек, одетый в черное и в маске.

Единственный уличный фонарь отбрасывал тонкий, тусклый желтый свет среди все более обильного снегопада.

Когда человек наконец оказался в поле зрения, он медленно и неторопливо снял маску.

Открывшееся лицо вызвало у него холодок по спине, и ему инстинктивно захотелось повернуться и убежать.

Но Бай Сюй оказался быстрее и схватил его веревкой.

Резкий запах крови, уносимый холодным воздухом, устремился к нему и полностью окутал его.

«Почему ты убегаешь? Я же тебя не съем», — улыбнулся ему Бай Сюй, свитер под которым был весь в тёмных пятнах.

Угадайте, что он сделал?

Рука в перчатке нежно погладила его щеку, шершавая текстура кожи скользнула по коже.

Его лицо было покрыто теплым, влажным пятном.

Он неловко протянул руку и коснулся ее: это была кровь.

«Теперь действительно больше некому тебе помочь, и у тебя ничего не осталось».

Цинь Хуай.

«Ты грустишь? Ты сердишься?» — Бай Сюй наблюдал за ним, пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции, словно дразнил кролика.

Цинь Хуай.

Глаза его открылись, ресницы внезапно сильно задрожали, и по лицу неудержимо хлынули слезы.

«Ты всё ещё выглядишь таким жалким», — на лице Бай Сюй заметно отразилось презрение. «Я думал, ты станешь интереснее».

«Учитывая, как всё дошло до этого, твоя бесхребетная натура должна нести как минимум 80% ответственности. Даже у кролика больше смелости, чем у тебя».

«Знаете ли ты, что ты являетесь главным виновником своих собственных преступлений?»

Этот мир сошёл с ума.

Убийца стоял перед ним с видом самодовольства, хвастаясь тем, что погасил его единственный свет.

За 22 часа до ультиматума Гу Е урну с прахом его матери выкопали и конфисковали.

Условием было то, что он должен был взять на себя вину своего младшего брата, который над ним  издевался.

Бай Сюй вонзил нож себе в руку и направил его себе в грудь: «Хочешь попробовать отомстить за него?»

Его пальцы дрожали, а снизу вверх поднималось головокружительное чувство.

Хотя он втайне думал о том, как набраться смелости и оказать сопротивление, когда рядом никого нет, но когда в его руке действительно оказался нож мясника, он оказался гораздо менее решительным, чем себе представлял.

«Ты же не думаешь, что ещё есть надежда? Я ранил его в смертельное место, он не выживет». Бай Сюй покачал головой с намёком на притворную жалость. «Если ты сейчас пойдёшь и посмотришь, тело, возможно, ещё тёплое».

Не знаю, как отреагировало моё тело, но после этих слов напряжение в моём разуме полностью спало. После мгновения пустоты нож в моей руке уже пронзил нижнюю часть рёбер Широ.

Бай Сюй, казалось, тоже был ошеломлён, что с ним случалось нечасто. Он откинулся назад и, не издав ни звука, рухнул в снег.

Рана была не смертельной, но кровь все еще сочилась.

Он задыхался, и его сердцебиение внезапно и странно успокоилось.

Затем медленно на его лице появилась улыбка, которая была даже более отвратительной, чем гримаса.

Легкий ветерок у окна ерошил волосы мальчика, а в вазу поставили цветы, еще блестящие от росы.

Медсестра, ухаживавшая за Сун Шии, с улыбкой сказала: «Интересно, во сколько сегодня приедет этот джентльмен».

«Это он привёз тебя в больницу. Он также приходил навещать тебя каждый день и дарил тебе разные цветы».

Он твой парень?

Сун Шии положил руки на низ живота. Услышав это, он открыл глаза, сердцебиение постепенно замедлилось, а голос его стал совершенно ровным: «Нет».

«Нет, это не так?» Медсестра выглядела несколько удивлённой. «Но он...»

Если нет, то почему у него было такое мрачное выражение лица, когда он был без сознания, крепко держа руку другого человека и отказываясь ее отпускать?

Не успел он закончить говорить, как дверь снова распахнулась.

«Господин Цинь». Медсестра узнала его и кивнула, а затем ушла, освобождая ему место.

«Почему ты плачешь?»

Когда Сун Шии повернул голову, в уголках его глаз можно было заметить явные следы слез.

«Мне приснился сон», — тихо ответил Сун Шии.

«Кошмар?» Цинь Хуай вошёл и прислонился к больничной койке.

Полагаю, что так.

Пальцы Сун Шии слегка дернулись, наслаждаясь ощущением введения их в Бай Сюй.

Воспоминания пробуждаются, как кусочки пазла, заполняя пробелы, оставленные исходной точкой зрения третьего лица в текстовом описании.

Так вот, получается, что он действительно ударил Бай Сю ножом в задницу.

После этих слов атмосфера снова стихла.

Сун Шии ждал, когда Цинь Хуай первым заговорит и спросит его о чем-то.

В конце концов, они зашли слишком далеко.

Пока Сун Шии думал об этом, он почувствовал, как большая рука погладила его по волосам, а затем раздался голос, похожий на вздох: «Почему ты не заботишься о себе?»

«Этого больше не повторится», — раздался приглушённый голос из-под его опущенной головы. Сун Шии поднял голову, и на его губах играла лёгкая улыбка.

«Я накажу их как следует, и даже после того, как всё закончится, у меня всё равно будет яркая и прекрасная жизнь».

Когда Цинь Хуай посмотрел на него, на мгновение он почувствовал связь с мальчиком, который смотрел на него во сне.

Мягкий и нежный, как маленький белый кролик, не имеющий сил сопротивляться.

Но в этот момент его глаза выражали непоколебимую решимость победить и ясное безумие.

Сердце Цинь Хуая дрогнуло, словно он наконец вздохнул с облегчением. Он протянул руку, слегка сжав пальцы, и торжественно коснулся мизинцем пальца Сун Шии.

Глава 36

В зале звучала успокаивающая и прекрасная классическая музыка, а высоко в центре потолка висела хрустальная люстра, преломляющая ослепительный свет.

Гости, которые болтали и смеялись, на мгновение замолчали, увидев нового человека.

Линь Нянь была одета в белое вечернее платье, ее длинные волосы были небрежно собраны в пучок, что придавало ей нежный и интеллектуальный вид.

Если не обращать внимания на различные шокирующие скандалы, разгоревшиеся вокруг другой партии в последние несколько дней.

Ее собственный сын публично разделся, чтобы оседлать другого мужчину, и дом был сожжен сыном, которого она только что узнала.

Эта женщина действительно бесстыдна: она осмелилась смешаться с толпой.

«Госпожа Ци, госпожа Шао», — Линь Нянь кивнула тем, кого знала, со своей фирменной нежной улыбкой.

Мадам Шао холодно кивнула. Её острый взгляд и высокая фигура придавали ей весьма внушительный вид.

Честно говоря, она вообще не была высокого мнения о Линь Няне, но поскольку между двумя семьями существовали деловые связи, у нее не было иного выбора, кроме как открыть свое лицо.

Сегодняшний гала-концерт — благотворительный. Линь Нянь пожертвовала украшение, которое позже будет выставлено на аукцион, а вырученные средства пойдут на благотворительность.

Линь Нянь спокойно стояла рядом с двумя женщинами, выдерживая взгляды толпы — как злобные, так и любопытные.

Видишь? Тебе же это не повредит. Через несколько дней, когда новизна пройдёт, всё будет хорошо.

Линь Нянь небрежно взяла напиток и сделала глоток, но в этот момент по комнате пронесся тихий шепот.

Линь Нянь в недоумении уставилась на него и увидела, что это был Сун Шии.

Она чуть не задохнулась.

Сун Шии уже заметил ее и слегка улыбнулся Линь Няню.

Сегодня он был в деловом костюме, волосы зачёсаны назад, открывая лоб, подчёркивая его стройную, стройную фигуру. В тёплом комнатном свете привычная лёгкая влажность внезапно рассеялась, придав ему изысканный и элегантный вид.

Почему этот ублюдок здесь?

Ее первоначальная уверенность мгновенно пошатнулась.

Когда другой человек направился к ним, Линь Нянь инстинктивно захотел отступить и убежать.

Но мадам Шао лениво сидела на краю стула, ее длинные ноги преграждали путь Линь Няню.

«Разве это не твой сын? Почему ты убегаешь?» — Мадам Шао подняла бровь и презрительно усмехнулась.

Вокруг Сун Шии образовался вакуумный слой, и когда он подошел, она сознательно расступилась перед ним.

Мы все порядочные люди, и никто не хочет вступать в конфликт с сумасшедшим.

В отличие от их прежнего открытого злорадства по поводу Линь Няня, теперь эта группа повесила головы и затихла, как перепела.

Давайте уступим ему.

На лице Линь Няня отразилась крайняя тревога, а секретарь Хань, который сопровождал его и хранил молчание, смог лишь шагнуть вперед, чтобы остановить его: «Второй молодой господин, пожалуйста, прекратите на людях».

«Почему я должен останавливаться?» — с любопытством спросил Сун Шии.

«Госпожа Линь — ваша мать; это ниже вашего достоинства».

Сун Шии улыбнулся ему: «У меня есть своя мать, эта любовница мне не мать, перестань пытаться выставить себя в выгодном свете».

В тот момент, когда были произнесены эти слова, весь зал взорвался аплодисментами.

Какая любовница? Какая любовница?

И вот еще одна сенсация: это то, что можно послушать бесплатно?

«Второй молодой господин!» — выражение лица секретаря Ханя изменилось. — «Вы потеряли самообладание».

«Я уже психически болен, зачем мне спасать лицо?»

Сун Шии от души рассмеялся. Теперь он действительно чувствовал, что личность безумца чрезвычайно полезна, ведь она обладает особой красотой, позволяющей ему безрассудно давить и убивать других.

«Я просто зашёл поздороваться. Вместо того, чтобы тратить время на вечеринке, я лучше присмотрю за этим мерзавцем Сун Гучэном. Может, удастся перехватить парочку его любовниц».

Это прямо и открыто намекало на то, что у Сун Гучэна был роман.

Выплеснув на них еще одно ведро грязной воды, Сун Шии помахал им на прощание и неторопливо ушел.

Шэнь Дуо, прятавшийся в толпе, увидев это, последовал за ней. Он привык к легкомыслию и инстинктивно потянулся обнять Сун Шии, но замер, стоило ему только взглянуть на него.

Ясное, но леденящее безумие, словно острый клинок, освещенный светом, лезвие которого сияет белизной.

У него не было иного выбора, кроме как сдаться.

«Шэнь Дуо, друг Цинь Хуая, интересно, помнишь ли ты меня ещё?»

Конечно, помню.

В прошлой жизни у них не было глубокой связи. Хотя он был довольно ненадёжным, он всё же был порядочным человеком.

Сун Шии кивнул.

«Почему ты приехал один? Где Цинь Хуай? Разве это не лучшее время для вашего медового месяца? Почему вы двое так не ладите?»

Хотя они, кажется, много раз переступали черту, их отношения, похоже, не были официально оформлены.

Сун Шии не отреагировал на его поддразнивания: «У него свои дела, и у меня свои дела, вот и все».

Как и ожидалось, это не имеет абсолютно никакого отношения к фразе «познать тепло и холод».

«Что ты пытаешься сделать? Прийти и сделать свою мачеху несчастной?» Шэнь Дуо пожал плечами.

«Она любовница, а не мачеха», — поправил его Сун Шии.

Очевидно, что он очень настойчив в этом вопросе.

«Ладно, так ты пришёл сюда только для того, чтобы доставить неприятности этой хозяйке?» Шэнь Дуо был не обычным человеком; он уже охотно сменил форму обращения.

«Хмм», — Сун Шии держал телефон в руках и, по-видимому, набирал сообщение.

«Линь Нянь на самом деле третий». Шэнь Дуо всё ещё немного любопытствовал. В конце концов, Сун Гучэн и Линь Нянь считались образцовой парой в индустрии. Столько людей расстаются и сходятся снова, но эти двое мирно жили своим собственным маленьким мирком.

Конечно, с тех пор, как привезли второго молодого господина, мирно уже не было.

Образцовая пара.

Сун Шии тихонько усмехнулся, набрал последнее слово, отправил сообщение и убрал телефон.

Они такая образцовая пара, что нам следует пожелать им быть вместе вечно.

Аукцион начался.

Первые несколько раундов прошли очень гладко, почти никто не пытался завысить цены. В конце концов, все были немного знакомы друг с другом, и вряд ли кто-то стал бы спорить на таком благотворительном аукционе.

Но когда настала очередь Линь Няня, эта гармоничная сцена мгновенно нарушилась.

Она назвала пять миллионов, и прежде чем аукционист успел опустить молоток, Сун Шии тут же поднял цену.

Линь Нянь с бледным лицом посмотрела в сторону, не ожидая, что Сун Шии действительно выступит против нее в этой ситуации.

У нее не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и назвать цену в семь миллионов.

Но Сун Шии даже не моргнул и продолжил повышать цену.

Линь Нянь так разозлилась, что у нее чуть не случился сердечный приступ.

В ходе их взаимного перетягивания каната цена ювелирных изделий, изначально составлявшая пять миллионов, взлетела до десятков миллионов.

Лицо Линь Нянь из пепельного стало смертельно бледным. Она уже была готова сдаться, потому что больше не могла этого выносить, но Сун Шии наконец остановил её.

Решение было окончательным.

Шэнь Дуо наблюдал за этой драмой перетягивания каната с некоторым удивлением, поскольку ставки Сун Шии были слишком агрессивными, он поднимал цену на миллионы за раз, а сам он казался очень уверенным.

«Цинь Хуай дал тебе свою дополнительную карту? Или ты уже продал его землю?» — не удержался от вопроса Шэнь Дуо.

«Нет, ни то, ни то».

«Тогда откуда у тебя такая смелость просить такую цену? А что, если Линь Нянь смягчит свою позицию?» Он несколько раз заметил, как дрожат губы женщины. «За что  ты купишь?»

Глаза Сун Шии сощурились в невинной и наивной улыбке: «Я правда не могу заплатить. Моя мачеха всё ещё здесь, не так ли?»

Губы Шэнь Дуо невольно дрогнули.

«Мой отец ещё жив. Как он может просить денег у психически больного человека? Если кто-то и должен платить, так это они».

Сун Шии широко улыбнулся ,но слова его были довольно свободными.

Они здесь только для того, чтобы создавать проблемы.

Увидев партнера своего друга в таком состоянии, Шэнь Дуо почувствовал себя совершенно измотанным и, испытывая головную боль, отвел взгляд в другую сторону.

Теперь гораздо более ценное украшение вернулось к Линь Нянь, но ее ноги все еще были немного слабы.

Она была одновременно убита горем и зла.

Сун Гучэн никогда не посещает благотворительные концерты лично, обычно перекладывая эту задачу на Линь Няня. Уместное присутствие на таких площадках положительно влияет на имидж компании.

Если бы всё было улажено неправильно, Линь Нянь неизбежно снова столкнулась бы с холодным приёмом Сун Гучэна. В результате она застряла в этом вопросе и в итоге потратила кучу денег впустую.

Главным виновником этого был Сун Шии; если бы не он, она бы не потеряла контроль над своими эмоциями до такой степени.

Она даже не успела сохранить улыбку и просто бросила безобразие в виде драгоценностей стоявшему рядом секретарю Хану.

Если бы она не была достаточно разумна, чтобы не оскорблять людей, она бы давно ушла.

Наконец, вторая половина встречи закончилась. Линь Нянь, чувствуя себя угнетённой, виновато улыбнулась окружающим, взглянула на секретаря Ханя и проскользнула в гостиную.

Как только она вошла, лицо Линь Нянь мгновенно потемнело. Она издала сдавленный крик, словно хотела разбить драгоценности об пол.

Но, чувствуя себя неловко из-за денег, она опрокинула стоявший рядом с ним торшер.

«Вот этот маленький ублюдок». Пряди спутанных волос липли к её лицу. «Не довольствуясь тем, что он сидит дома, он пришёл сюда, чтобы подставить мне подножку».

«Мадам, пожалуйста, успокойтесь», — пытался убедить её секретарь Хан. «В конце концов, это общественное место. Будьте осторожны, чтобы нас никто не увидел».

Линь Нянь повернулась к нему с покрасневшими глазами, ее тщательно уложенные волосы теперь были в полном беспорядке: «Как продвигается дело, которое я поручила тебе расследовать?»

«Положения, изложенные президентом Сонгом, остаются неизменными. Компания по-прежнему будет наследоваться старшим сыном, а акции третьего сына останутся прежними. Второй сын не получит ничего».

Очевидно, этот ответ не удовлетворил Линь Няня.

После всех этих событий она больше не могла довольствоваться столь небольшим пакетом акций и захотела взять полный контроль над компанией.

Увидев выражение лица Линь Нянь, секретарь сразу понял: «Вы — госпожа семьи Сун. Всё это должно принадлежать молодому господину. Я всегда буду на вашей стороне».

Именно это Линь Нянь и хотела услышать. Улыбка постепенно расплылась на её лице, а изначально зловещий взгляд смягчился. Она посмотрела на секретаря Ханя с лёгким сарказмом в глазах.

Затем, осторожно потянув другого человека за галстук, он поцеловал его напрямую.

У них был роман уже давно. Секретарь Хань была моложе и энергичнее, и во всех отношениях она намного превосходила Сун Гучэна, старика лет пятидесяти.

При таком интенсивном взаимодействии даже секретарь Хань не смог не отреагировать.

«Вот дерьмо».

Шэнь Дуо, следовавший за Сун Шии из любопытства, не смог сдержать тихого проклятия, увидев эту невероятно шокирующую сцену.

Тем временем Сун Шии, стоявший рядом с ним, уже спокойно открыл камеру и увеличил изображение, чтобы сделать снимок.

«Что, чёрт возьми, происходит у тебя дома? Почему такой беспорядок?»

«Почему им всем нравится проявлять сексуальную активность на публике?»

«Может быть, мне просто нравится волнение от достижения цели до самого конца», — небрежно ответил Сун Шии.

К сожалению, двое сфотографированных им людей всего лишь целовались и не занимались никакой физической близостью ниже шеи.

Это позволяет его видеороликам избегать цензуры, но также лишает их более захватывающего и волнующего воздействия.

«Ты собираешься показать это Сун Гучэну?»

Но, к его удивлению, Сун Шии слегка улыбнулся ему и сказал: «Нет, нам все еще не хватает некоторых более интересных ингредиентов».

Глава 37

Гу Е прислонился к перилам у реки, молча ожидая. Он выглядел несколько подавленным, и даже под его подбородком можно было разглядеть Ху Цина, с которым он не успел поздороваться. Он был совершенно не похож на своего обычного энергичного человека.

Внезапно его глаза загорелись, когда он увидел идущего к нему издалека Сун Цзясина.

На улице уже было очень холодно, но Сун Цзясинь все еще был одет очень легко: поверх него был надет модный кардиган, а брюки свободно свисали до щиколоток.

Гу Е стало жаль другого человека, и он на мгновение забыл о себе. Он быстро снял шарф с шеи и собирался накинуть его на другого.

У Сун Цзясинь дернулся глаз, и он собрал всю свою силу воли, чтобы не сбросить тут же пахнущий сигаретами шарф.

«А, Синь, ты выглядишь гораздо худее», — гордо опустил голову мужчина, державшийся перед всеми с высокомерием, и заговорил невероятно мягким тоном.

«Ты тоже», — Сун Цзясинь выдавил из себя улыбку в ответ; от запаха дыма ему захотелось ударить его.

На мгновение воцарилась тишина, и они молча смотрели друг на друга.

Сун Цзясинь продолжил, не забывая о цели своего визита: «Как твои  дела в последнее время?»

В этот момент лицо Гу Е потемнело. Из-за скандала, который он устроил, и из-за того, что Гу Жукан всё подслушал, отец даже не пожелал увидеться с ним, когда тот вернулся, словно полностью бросил его.

Вместо этого он сосредоточил свою энергию на Гу Шули.

Это привело к его нынешнему неудобному положению в группе Гу, поскольку все, что у него когда-то было и что давало ему огромную власть, было дано ему отцом.

Если он не найдет способ выйти из этого тупика, он может быть полностью обречен.

Его растоптал незаконнорожденный сын, на которого он даже ни разу не взглянул.

Все это благодаря Сун Шии.

Если бы другая сторона послушно выпила этот бокал вина, ничего этого бы не произошло.

Тогда он сможет легко взять людей под свой контроль, и будь то освоение земель или что-то еще, все это будет принадлежать ему.

Гу Е глубоко вздохнул, чтобы успокоиться: «Я слышал о пожаре в твоём доме».

Когда он впервые услышал такую абсурдную новость, ему было трудно в нее поверить, но когда он подумал о Сун Шии, по какой-то причине она вдруг стала более правдоподобной.

Это безумец, способный на все.

Даже если ты выйдешь замуж за человека, который не задумывается о последствиях, сможет ли он действительно контролировать его?

Гу Е ощутил редкую минуту колебания.

Но его разум вышел из-под контроля; словно одержимые, эти ясные, улыбающиеся глаза появились в его сознании.

«Брат Е», — прервал его мысли Сун Цзясинь, — «мне так страшно».

Гу Е поспешил к нему.

«Этот безумец совершил такое, но мой отец всё равно его защищает», — Сун Цзясинь нежно закрыл лицо руками. «Мне так страшно. Что мне делать, если он однажды попытается что-то со мной сделать?»

«Последние несколько дней мне снятся кошмары. Мне снится, что он бьёт меня ножом или толкает в воду и держит, чтобы я не мог всплыть на поверхность».

Зрачки Гу Е внезапно сузились, когда всплыли воспоминания о прошлом.

Да, он никогда не забудет, как в детстве он случайно упал в воду и был спасен А Синем, пренебрегшим собственной безопасностью.

Все преклонялись перед ним из-за его власти и положения. Только А Синь, ещё молодой и наивный, рискнул своей жизнью, чтобы спасти его.

С того момента, как он открыл глаза и увидел перед собой мокрого мальчика, он понял на всю жизнь, что этот мальчик создан для него.

«Он всё ещё живёт с тобой?» — нахмурившись, спросил Гу Е. Естественно, он очень переживал, оставляя этого опасного человека рядом с А Синем.

«Нет, он переехал к Цинь Хуай», — процедил Сун Цзясинь сквозь зубы. Именно поэтому Линь Нянь всё время уговаривал его найти Гу Е.

Они не ожидали, что даже несмотря на то, что психическое заболевание Сун Шии достигло такой стадии, Цинь Хуай по-прежнему будет относиться к нему как к сокровищу.

Это напрямую повлияет на то, насколько много другой человек значит для Сун Гучэна.

Он хорошо знал характер своего отца: даже если бы не случилось ничего серьезного, это не повлияло бы на желание другой стороны заслужить расположение семьи Цинь.

Единственной разменной монетой, способной противостоять семье Цинь, является семья Гу.

Услышав имя Цинь Хуай, Гу Е тут же стиснул зубы.

Этот мерзавец ,заставив его потерять лицо, на самом деле бросился в объятия другого мужчины.

«Я понимаю, не волнуйся. Что бы ни случилось, я не позволю тебе причинить боль», — Гу Е обнял Сун Цзясинь со всей оставшейся нежностью.

Тело в его руках было не мягким, а ровным и сильным. Это был мальчик, которого он видел взрослеющим, гордым и ни перед кем не кланяющимся.

Сун Цзясинь подавила желание закатить глаза и наконец дождалась, пока Гу Е отпустит ее.

Разница в росте между ним и Гу Е была незначительной, поэтому ему достаточно было лишь слегка наклонить голову и неискренне сказать: «Брат Е, я рассчитываю на тебя».

Увидев это выражение, Гу Е, чьи глаза были измазаны салом, почувствовал, как его сердце смягчилось ещё больше. Попрощавшись, он задумался и решил обратиться к Сун Шии напрямую.

В конце концов, ключ к выходу из тупика находится у него.

Но Сун Шии на самом деле заблокировал его!

Разъярённый Гу Е швырнул телефон на землю.

Но он все еще не был удовлетворен, поэтому он просто сделал шаг и направился прямиком к дому Цинь Хуая.

В саду резиденции Цинь Сун Шии подрезал растения во дворе.

Это красочная роза, за которой очень хорошо ухаживали.

Это были любимые слова его матери перед ее смертью.

До того, как мать заболела и дом был продан, они высадили розы по всему саду.

Неповторимый цветочный аромат, хоть и неприятный, пробуждал воспоминания о прошлом. Тёплый, нежный солнечный свет струился вниз, мягко освещая его профиль, а мягкий, светлый трикотаж придавал лицу сияние.

Вот что увидел Гу Е, когда прибыл.

Красивый молодой человек и окружающие его яркие розы.

Щелк.

Сложите ножницы и отрежьте боковые ветки вместе с листьями.

«Слишком много обрезали», — нахмурился Гу Е и воспользовался этим, чтобы начать разговор.

Сун Шии посмотрел на него, и его глаза прищурились в улыбке: «Я с радостью это сделаю, а тебе-то какое дело?»

Это полностью заблокировало чат, но тон Сун Шии был мягким, и на первый взгляд в нем не было ни капли злобы.

«Давай поговорим», — Гу Е небрежно потушил сигарету о забор.

Сун Шии проследил взглядом за небрежно брошенным окурком и опустил глаза.

«Между нами было слишком много недопонимания, вот почему все дошло до этого», — небрежным тоном сказал Гу Е.

Сун Шии промолчал, а затем снова взглянул на него.

«Я признаю, что совершал ошибки в прошлом», — Гу Е пристально посмотрел на него.

По дороге сюда он вспоминал своё прошлое общение с Сун Шии и то, как сильно он был в него влюблена. Многократно обдумав это, он пришёл к выводу, что, возможно, дело в том, что он иногда бывал слишком холоден.

Именно это разбило сердце Сун Шии, и поэтому он отдалился от него.

Поняв причину, он не смог сдержать усмешки.

В конце концов, он не из тех, кого можно открыто обсуждать. В отличие от А Синя, который может говорить прямо, он предпочитает держать всё при себе и позволяет ему догадываться.

Кем себя возомнил Сун Шии? Зачем ему играть с ним в игры про свидания?

Но другого выхода не было; учитывая сложившуюся ситуацию, у него не было иного выбора, кроме как проглотить свою гордость и попытаться умиротворить другую сторону.

«Шиии, давай начнём всё сначала. На этот раз я буду хорошо к тебе относиться и больше никогда тебя не подведу».

Им с А Синем не суждено было быть вместе. Раз уж это было так, он был полон решимости создать для А Синя светлое и беззаботное будущее, даже если это означало пожертвовать собственным счастьем.

Сун Шии отложил ножницы в сторону, освободив руки.

Увидев это, Гу Е вздохнул с облегчением.

Только что он был по-настоящему напуган: Сун Шии обезумел и нанес ему удар прямо в сердце.

Но потом он подумал: а не является ли это всего лишь тонким намеком на доброжелательность?

Гу Е быстро сделал шаг вперед, приблизившись очень близко к Сун Шии.

«С тех пор, как ты ушел от меня, я скучал по тебе каждую секунду. Ты мне очень нужен сейчас, Шии, очень нужен...»

Сун Шии посмотрел на него своими ясными, чёрно-белыми глазами – теми самыми, которые Гу Е бесчисленное количество раз видел в своих кошмарах и эротических снах. Изгибы его глаз тронула улыбка, отражающая его голос.

«Что мне нужно сделать?»

В его ушах звенел нежный, ободряющий звук, словно его околдовал дьявол.

Глядя на эти тонкие губы, которые то открывались, то закрывались, Гу Е невольно сглотнул: «Можешь ли ты остаться рядом с Цинь Хуаем ради меня?»

«Чтобы помочь мне и семье Цинь, и получить от них помощь...»

«Шиии, пожалуйста, пойми меня правильно. Я не хочу тебя принижать, но моё нынешнее положение действительно слишком тяжёлое. Если бы не то, что ты со мной сделал в прошлый раз, я бы не оказался в такой ситуации».

«Можем ли мы быть немного терпеливее ради нашего общего будущего?»

Ветер развевал пряди волос на лбу, отчего Сун Шии стало щекотно. Он небрежно откинул волосы за ухо, его взгляд не выражал никаких эмоций.

"кроме……"

«А этот участок земли, да?» — задумчиво добавил Сун Шии.

Гу Е быстро кивнул. Им не удалось приобрести этот участок под застройку, и Гу Рукан был готов даже лично вести переговоры. Если бы он смог получить его сейчас, ситуация изменилась бы.

«Хорошо, я дам тебе землю», — голос Сун Шии был очень лёгким и весёлым, без малейшего колебания.

Гу Е на мгновение потерял способность реагировать.

Он широко раскрыл глаза от удивления, не в силах поверить, что Сун Шии так легко согласился.

«Правда? Ши И, ты мне очень помог...»

«Я продаю его тебе, а не дарю тебе», — Сун Шии улыбнулся и указал на сумму, которая была намного выше той цены, которую оценил тогда Гу Е.

Но теперь, когда деньги больше не были проблемой, он боялся, что Сун Шии передумает, поэтому он хотел подписать контракт как можно скорее.

Но Сун Шии протянулипалец и легонько постучал по окуру, лежащему на земле: «Мусорить — плохая привычка».

Гу Е быстро нахмурился, не ожидая, что другая сторона будет вести себя с ним жестко в этот критический момент.

Но он ничего не мог сделать. Молодой мастер Гу, который никогда не опускал головы при ходьбе, смог лишь опуститься на колени и поднять окурок с земли.

Мужчина, обутый в кожаные туфли, наступил на протянутую руку Гу Е, а затем медленно потер ее несколько раз.

Гу Е был потрясен и разгневан и внезапно поднял голову.

Это прекрасное лицо было подсвечено сзади, отбрасывая глубокую тень. Оно явно улыбалось, но в глазах его читалось леденящее безразличие.

В своей предыдущей жизни он в таком растрепанном виде стоял на коленях перед Гу Е, умоляя его пощадить прах его матери.

В этот момент позиции поменялись.

«Кажется, эта поза тебе больше подходит».

Глава 38

Мышцы лица Гу Е несколько раз резко дёрнулись. Он быстро попытался отдернуть руку, но Сун Шии усилил удар.

«Ты уже злишься?» — Сун Шии посмотрел на выражение лица собеседника и спросил очень мягким голосом.

"Отпусти."

Но Сун Шии не отреагировал; он лишь посмотрел на него с насмешкой и легкомыслием.

«Вот так ты просишь об одолжениях? Иногда тебе стоит немного снизить свою позицию».

Эта поза была слишком унизительной. На лбу Гу Е вздулись вены, глаза постепенно покраснели, а лицо было покрыто стиснутыми зубами.

«Гу Е, я всегда знал, что тебе на самом деле нравится мой младший брат, верно?»

Опасаясь, что он может не расслышать, Сун Шии слегка наклонился, и его нежные слова прекрасно достигли его ушей.

Зрачки Гу Е слегка сузились, когда он с недоверием посмотрел на собеседника.

Он всё это время всё знал!

Тот напиток, из-за которого он в тот день потерял лицо, был не совпадением: Сун Цзясинь выпил его явно спланированным актом мести.

«Жаль, что в итоге ничего не вышло. Я надеялся, что ты сможешь попробовать вкус Сун Цзясинь».

Сун Шии не опроверг догадку Гу Е, хотя это было обусловлено неопределенностью, царившей в то время вокруг Ци Сюаня.

В конце концов, выражение лица Гу Е сейчас просто слишком смешное.

«Когда мы вместе, ты никогда не позволяешь мне смеяться. Это потому, что моя улыбка совсем не похожа на его?»

Сун Шии стоял слишком близко; пряди его волос, упавшие вниз, почти касались лица Гу Е.

«Неужели все настолько иначе?»

Он рассмеялся, его брови изогнулись в красивую дугу. Уныние постепенно исчезло с его лица, придав ему невинный и чистый вид, создав впечатление, что его легко постичь.

Глаза Гу Е инстинктивно расширились.

Выражение лица Сун Шии вызвало у него галлюцинации в образе молодого, неопытного юноши, которого он видел за обеденным столом, когда они впервые встретились.

От одного лишь взгляда его кровь закипела.

Они действительно похожи.

Но черты лица Сун Шии были более утонченными, и на его лице всегда была улыбка, когда он смотрела на людей, отвечая на каждое слово, сказанное гостями.

Это тоже совсем другое.

Это было похоже на небольшой изъян в куске белого нефрита, который его не устраивал.

Поскольку его А Синь невероятно горд и необуздан, он никогда не будет ни перед кем лебезить.

но почему……

Гу Е ощутил легкую дрожь в сердце, пристально глядя на молодого человека перед собой.

Как будто ты можешь видеть сквозь эту спокойную оболочку и чувствовать темное течение под ней.

Открытая шея была нежной и белоснежной, а вязаный свитер свободно свисал, когда другой человек опускал голову.

На шее сбоку есть не очень заметная красная родинка.

Эта деталь пробудила воспоминания Гу Е; у него, казалось, было очень смутное представление об этой сцене, его мысли были поглощены бушующей водой.

«Если тебе действительно нравится Сун Цзясинь, почему бы тебе не рассказать ему о своих чувствах?» Эти слова снова прервали размышления Гу Е.

«Позволь мне угадать, о чем ты думаешь».

Эти темные глаза пристально смотрели на Гу Е, настолько темные, что даже солнечный свет не мог их затмить.

«Ты не хотел нарушать сложившуюся модель отношений с Сун Цзясинь, но тебе некуда было девать свои чрезмерные порывы, поэтому в тот момент, когда ты увидел меня, всё последующее было предопределено».

«Найти кого-то на его место, по-твоему, оскверняет чувства Сун Цзясинь. Но как ты можешь винить себя? Конечно, это всё моя вина». Ресницы Сун Шии слегка дрогнули.

«Я с тобой только потому, что я меркантильный и жадный до твоих денег. Я — препятствие между тобой и Сун Цзясинь. Ты думаешь, что твоё плохое отношение ко мне доказывает, насколько терпелива и велика твоя любовь?»

Когда Сун Шии сказал это, на лице Гу Е промелькнуло выражение раскрывшегося лица, смущения и гнева.

У него не хватило смелости признаться Сун Цзясинь в своих чувствах, поскольку он боялся, что если он не примет его, то, учитывая его гордый характер, они, возможно, даже не смогут остаться друзьями.

«Но чем я заслужил это? Неужели только потому, что похож на Сун Цзясинь? Нет, просто потому, что ты считаешь мной легко контролировать и манипулировать. Иначе почему бы тебе не найти смелости найти Сун Цинвэнь или Сун Гучэна, чтобы они сыграли твою двойную роль?»

Лицо Гу Е было бледным и пепельным, словно он проглотил муху.

Какая шутка! Как он вообще мог заинтересоваться Сун Цинвэнь и Сун Гучэном?

«Гу Е, твоя любовь действительно непрезентабельна».

Эти слова были невероятно болезненными. Прежде чем Гу Е успел среагировать, Сун Шии уже ударил его по лицу.

Гу Е был ошеломлён пощёчиной. Его глаза налились кровью до пугающей степени, словно он мог в любой момент разорвать Сун Шии на части.

«Ты и представить себе не мог, что увидишь такую сцену, правда? Ты будешь стоять передо мной на коленях, как собака».

Он лениво размял запястья, его ладони все еще онемели от беспощадной пощечины.

«Вернемся к началу, разве ты не хотел тот участок земли, который у меня есть?» — Сун Шии наконец пошевелил ногой, словно оказывая одолжение. Он заложил руки за спину и лёгким шагом пошёл назад. «Если ты сейчас приползёшь сюда, как собака, я исполню твою просьбу».

Мальчик, залитый солнечным светом, выглядел лучезарным и нежным, но его слова были пронизаны злобой.

На мгновение разум Гу Е опустел, и он едва мог понять, что имел в виду другой человек.

Как он смеет так унижать его?

Он остался стоять на коленях, его дорогой костюм помялся от этого положения, а на лице был виден отпечаток руки.

«Пять отсчётов, или я просто передам эту землю Гу Шули. Пять, четыре, три...»

Гнетущий отсчёт звенел в ушах. Слова Сун Шии не оставляли времени думать ни о чём другом. Он думал только о том, чтобы эта земля не попала в руки Гу Шули, иначе ему действительно придёт конец.

Прежде чем «один» упал, Гу Е в ярости бросился на Сун Шии, используя как руки, так и ноги, словно собака.

Сун Шии уже подошёл к карнизу, и Гу Е было очень неловко в этой позе. Чтобы не упасть, ему оставалось лишь смотреть в землю.

Когда он подошел ближе, то, что должно было быть лугом, оказалось в поле его зрения парой дорогих на вид кожаных ботинок для взрослых мужчин ручной работы.

Гу Е напряг шею и медленно поднял голову, только чтобы увидеть Цинь Хуая, стоящего перед ним и смотрящего на него с холодным выражением лица.

Сун Шии, который изначально стоял в стороне, улыбнулся и прислонился к Цинь Хуаю.

Один был равнодушен, другой насмешлив.

Глава 39

«Цинь... Хуай», — Гу Е практически выдавил это имя из себя.

«Хм», — Цинь Хуай равнодушно кивнул, его светло-серые глаза опустились, словно он смотрел на кучу человеческих отбросов. «У господина Гу довольно утонченный вкус».

Сун Шии громко рассмеялся, навалившись всем своим весом на Цинь Хуая, словно у того не было костей.

Услышав это, Гу Е почувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову. Затем он встал и встретился взглядом с Цинь Хуаем.

На ладонях и коленях Цинь Хуая остались следы грязи. Хотя Цинь Хуай был в пижаме, Гу Е чувствовал себя ниже его по сравнению с другими.

Последние несколько дней он был занят семейными делами и почти не спал. Внезапный всплеск гнева вызвал у него головокружение и почти лишил возможности стоять.

«Как ты думаешь, он умрёт?» — прошептал Сун Шии, прикрывая рот рукой, и прошептал на ухо Цинь Хуай: «Если он действительно умрёт здесь, это будет наша ответственность?»

«Конечно, нет», — Цинь Хуай послушно опустил голову, чтобы выслушать его.

Гу Е отчетливо это услышал, но в глазах у него потемнело еще сильнее.

Он прикусил язык, едва приходя в себя, и с бледным лицом уставился на Сун Шии, который находился в тесном контакте с Цинь Хуаем.

Ещё совсем недавно этот человек перед ним был ему совершенно послушен, словно послушный белый кролик. Как бы ни были резкими слова, он лишь молча опускал голову, глаза его покраснели, а затем мирился с ним несколькими уговорами.

Он имел такой никчемный и жалкий вид.

В его сердце зародилась лютая ненависть.

Итак, ты нашел кого-то побогаче и планируешь меня бросить, да?

Как они смеют так его унижать?

На красивом лице Гу Е появилась холодная улыбка. Он пристально посмотрел на Сун Шии, и его голос внезапно смягчился: «Я просто подыгрывал Шии. Кажется, он всё ещё забыл обо мне, поэтому и сказал, что отдаст мне участок земли, о котором не смог договориться с господином Цинем в прошлый раз».

Лучезарная улыбка Сун Шии на мгновение замерла, и его взгляд спокойно упал на самодовольное лицо Гу Е.

Как скучно.

Я думал, что смогу придумать достойное опровержение.

В прошлой жизни я влюбился в человека, который этого не стоил.

Какая отвратительность, это практически судимость.

«Это так?» — спросил Цинь Хуай у Сун Шии.

Сун Шии равнодушно кивнул.

«Вот так? Тогда мы можем подписать соглашение прямо сейчас», — слова Гу Е явно не произвели никакого впечатления на Цинь Хуая, и он спокойно произнёс:

Гу Е был удивлен реакцией собеседника и с некоторым подозрением всматривался в выражение лица Цинь Хуая, пытаясь что-то разглядеть.

Как может человек такого статуса терпеть, что его возлюбленныц все еще поддерживает связь с бывшим?

Долгожданное соглашение о сотрудничестве наконец-то пригодилось сегодня. Гу Е больше ни о чём не заботится. Пусть даже сумма значительно превышает бюджет, деньги больше не важны. Вернувшись на прежнюю должность, он, естественно, будет стабильно её отрабатывать.

Гу Е подвинул к себе тонкий листок бумаги со стола, и его лицо снова приняло выражение полной уверенности. Он не удержался и добавил в конце с сарказмом: «Господин Цинь поистине великодушен».

Цинь Хуай бросил на него холодный взгляд. Высокие брови придавали взгляду глубину и холодность, отражая зловещий и холодный взгляд.

«В отличие от тебя, который умеет быть гибким и приспосабливаться, если бы ты был готов изо всех сил ползать перед господином Гу, он, возможно, передумал бы и бросил бы на тебя ещё один взгляд». Он скривил тонкие губы, его слова были полны сарказма. «В конце концов, всем известно, что его любимая собака — та, которую он растил семь лет».

Гу Е был шокирован острым языком Цинь Хуая, и его лицо мгновенно исказилось от гнева.

Гу Е всегда знал, что его отец любил собак больше, чем собственного сына. Семь десятых этой отцовской любви отдавались старому гончему, оставшемуся дома, и лишь три десятых оставались ему и Гу Шули, за которые они сражались.

Бесчисленное количество раз, когда Гу Рукан с любовью гладил свою любимую собаку, Гу Шули смотрел на него с такой завистью, что ему хотелось бы лечь и полаять прямо здесь несколько раз.

Раньше он насмехался над идеей, что незаконнорожденные дети ниже его достоинства, но он и представить себе не мог, что однажды именно он сам это сделает!

Мысль о том, как он только что опустился на колени, пытаясь угодить Сун Шии, заставила его затаить дыхание.

Он больше не мог здесь оставаться. Гу Е схватил соглашение и в гневе выбежал прочь.

Он только что вышел оттуда, как кто-то преградил ему путь.

Нежный и утонченный молодой человек в очках в золотой оправе медленно опустил руку, преграждавшую ему путь.

«Цинь Линмин?» — нахмурился Гу Е. Он знал этого человека, но не имел с ним никаких личных отношений, поэтому не понимал, почему тот его останавливает.

«Давно не виделись, господин Гу». Цинь Линмин улыбнулся ему, а затем, не двигаясь, взглянул на него. «Похоже, вы немало натерпелись у Цинь Хуая».

«А тебе какое дело?» — выражение лица Гу Е стало ледяным, и он усмехнулся: «Ты считаешь, что имеешь право наступать на меня сейчас?»

Несмотря на подобные насмешки, Цинь Линмин остался невозмутим. Он улыбнулся и посмотрел на собеседника: «А что, если я захочу сотрудничать с тобой?»

"сотрудничать?"

«Верно, ведь судя по всему, у нас общий враг», — Цинь Линмин многозначительно взглянул на резиденцию Цинь позади себя.

Гу Е сразу заинтересовался.

Но он ответил не сразу. Вместо этого он на мгновение задумался, а затем на его лице медленно появилась многозначительная улыбка: «Я думал, ты никчёмный пёс, который готов ходить за Цинь Хуаем и подбирать объедки».

«Хочешь снова попытаться побороться за наследство, которое не досталось твоим родителям?»

Цинь Линмин поправил очки, на его лице по-прежнему играла безупречная улыбка.

«Но меня и так устраивает». Мысль о том, что Цинь Хуай потеряет всё, наполнила Гу Е неконтролируемым чувством удовольствия.

Когда Сун Шии потеряет своего покровителя, он окажется в его власти.

Когда придет время, он наверняка вернет все унижения, которые он претерпел от другой стороны.

Он заставит Сун Шии встать перед ним на колени, как собаку, и молить о пощаде.

*

Сун Шии проводил взглядом растрепанную фигуру Гу Е и загадочно усмехнулся.

Он небрежно выдвинул вращающийся стул из-под стола, сел, а затем оттолкнулся от пола, повернувшись лицом к Цинь Хуайю.

«Это была идеальная помощь, господин Цинь».

Сун Шии переплел пальцы, удобно устраиваясь в мягком кресле, и с легкой улыбкой на губах посмотрел на собеседника.

«Ты так легко отдал землю Гу Е?» — задумчиво произнес Цинь Хуай. «Эта земля очень важна для семьи Гу, поскольку она связана с их планами развития на ближайшие несколько лет».

«Изначально Гу Е был сильно ослаблен, но теперь он, вероятно, поправится».

«Нам нужно, чтобы он этим занялся, иначе мы не сможем собрать остальную часть шоу».

«Не порти всё». Цинь Хуай положил руку на подлокотник, слегка наклонившись, чтобы изобразить лёгкое давление. «Гу Е не так легко контролировать, как ты думаешь».

«Знаю», — мягко сказал Сун Шии, и на его губах медленно тронула улыбка. «Но именно это и делает всё интересным, не так ли?»

Он хотел испортить репутацию Гу Е, заставить его потерять все, чем он гордился, и заставить его вкусить боль, которую он когда-то испытал.

Его взгляд скользнул мимо Цинь Хуая и упал на вид за окном. В углу комнаты каким-то образом появилась паутина, а паук-хищник оставался неподвижным, тихонько съежившись в углу.

Его добыча поджидает.

Его сеть плелась медленно, мало-помалу.

«О чём ты думаешь?» — Пальцы Цинь Хуая коснулись щеки Сун Шии, небрежно поглаживая её.

«Пианино, которое ты мне подарил в прошлый раз, сгорело», — Сун Шии моргнул. «Мне очень жаль».

«Это всего лишь пианино», — небрежно сказал Цинь Хуай. «Лишь бы с тобой всё было в порядке».

Для него главным был человек, игравший на пианино.

Он изменил позу, обхватив половину лица Сун Шии своей большой рукой: «В следующий раз не делай так, это страшно».

Он даже не знал, о чем думал в тот момент, поскольку продолжал бежать вперед, слушая холодные гудки «занято» в телефоне, и был встречен бушующим морем огня.

В этот момент он почувствовал, как внутри него что-то медленно рушится.

«Я больше не совершу ничего безрассудного», — еще раз пообещал Сон Шии.

Сегодняшние действия Цинь Хуая по отношению к Гу Е заставили его еще яснее осознать, что тот определенно не был добрым человеком.

Его связь с Цинь Хуай...

«Он действительно спас мне жизнь».

«Это ты, Сун Шии».

Сун Шии едва заметно нахмурился. Казалось, у него было смутное представление об этом, но оно всегда было окутано туманом, и он не мог ясно разглядеть его.

Не было смысла даже думать об этом, поэтому он тихо расслабился и устроился рядом с Цинь Хуаем, наслаждаясь последним мгновением покоя перед тем, как буря разразится окончательно.

*

Внутри университета Суцин.

Когда прозвенел школьный звонок, Сун Шии вышел из класса с учебниками в руках.

Большинство проходивших мимо студентов шли по двое и по трое, смеясь и шутя друг с другом, их голоса наполняли коридор.

То же самое было и в его прошлой жизни.

Из-за его отсутствия в школе к моменту его возвращения к учебе почти у каждого уже сформировался свой круг общения.

Поэтому он был одинок.

Изначально в этом не было ничего плохого.

В колледже всегда найдутся люди, которые привыкли действовать в одиночку, и он среди них совсем не чудак.

Тогда он был слишком чувствительным и боялся, что другие сочтут его чудаком, который не вписывается в обстановку. Всякий раз, когда он оказывался в оживленной толпе, он чувствовал себя некомфортно и даже ему было трудно дышать.

Занятия на сегодня закончились, и Сун Шии медленно пошёл вперёд вместе с потоком людей.

Вдруг его взгляд упал на чью-то фигуру.

Среди толпы, шедшей к ним с другой стороны, Бай Сюй явно был среди них.

Другой человек уже увидел его и с улыбкой в глазах неторопливо поприветствовал его.

Он выглядит как благовоспитанный молодой господин, выросший в условиях больших привилегий.

Снаружи он может выглядеть красиво, но внутри он гнилый.

Сун Шии внезапно вспомнил это предложение.

Он продолжал идти вперед, не издавая ни звука.

«Удивлен? Я так быстро вернулся», — в этот мимолетный миг Бай Сюй произнёс тихим, но злобным голосом.

Его друг, шедший рядом, словно услышал шутку и обнял его за плечо.

Бай Сюй почувствовал тяжесть на плечах и обернулся, чтобы ответить улыбкой.

Их встреча закончилась внезапно.

Бай Сюй, казалось, ничего не сделал, но Сун Шии знал.

Другая сторона просто оказывала на него давление.

Дай ему увидеть огромную силу, стоящую за ним, всели в него страх и подозрения, а затем, играя в кошки-мышки, постепенно доведи его до предела.

Сун Шии уже прошел за угол, и здесь практически не осталось людей, поскольку все сразу направлялись вниз по лестнице.

В конце улицы есть мужской туалет, но им редко пользуются, так как рядом с учебными классами есть другой, расположенный поближе.

Сейчас возле мужского туалета висит желтая табличка, сообщающая, что он находится на ремонте, так что туда будет заходить еще меньше людей.

Сун Шии вошел внутрь с бесстрастным выражением лица.

Самый внутренний отсек был заблокирован снаружи шваброй, а дно заклинено в сливе, так что его невозможно было открыть изнутри.

На земле стояли большие лужи воды, и было слышно частое, прерывистое дыхание.

В такую холодную погоду промокнуть до нитки — особенно неприятно.

Он все это знал.

Потому что мы все через это прошли.

Сун Шии отбросил швабру ногой, а затем открыл дверь снаружи.

После того как перегородка была открыта, сквозь стекло струился яркий солнечный свет.

Чжао Цунь, съежившийся внутри, выглядел растрепанным. Его длинные мокрые волосы прилипли к глазам. Он поежился, глядя на Сун Шии, открывшего ему дверь.

Его поза напоминала позу спасителя.

Но Сун Шии знал,что человек перед ним не был жалким маленьким существом, которого можно спасти.

Вместо этого он неблагодарный человек, который хочет разорвать на части всех, кто стал свидетелем его несчастья.

Глава 40

«Чжао Цунь», — Сун Шии склонил голову и тихо произнес имя собеседника, выглядя очень озадаченным. «Как ты здесь оказался?»

«Кто тебя запер?» Он вошёл в небольшую комнату, которая изначально использовалась для хранения разных вещей, и встал перед Чжао Цунем.

Чжао Цунь слегка вздрогнул, уткнулся головой в колени и ничего не сказал.

«Какая жалость», — сказал Сун Шии, наклоняясь и говоря с жалостью. «Ты промок до нитки. В такой холод ты простудишься».

«Кстати, я видел Бай Сюй, когда только что сюда приходил».

Услышав это, Чжао Цунь тут же поднял голову.

Эти тёмные глаза смотрели на него, не мигая, густые и непостижимые. Уголки его губ приподнялись, отчего в его глазах и бровях мелькнула тень улыбки. Свет, струившийся снаружи, изящно подчёркивал его изысканную внешность.

Несмотря на то, что его внешность должна вызывать у людей чувство близости, между ними возникает необъяснимое и сильное чувство отчужденности.

Это заставило его инстинктивно отпрянуть.

Прежде чем его тело успело отреагировать, Сун Шии схватил его за воротник и вытащил.

В борьбе он опрокинул кучу вещей, издав громкий грохот. Чжао Цунь споткнулся и потащился к раковине.

«Ты похож на тонущую собаку, которая никому не нужна», — Сун Шии поднял подбородок, заставляя его взглянуть на себя в зеркало, а затем нежно откинул челку Чжао Цуня.

Глаза, которые обычно были полуприкрыты, теперь были открыты.

Он удивительно красив и очень похож на Широ.

На мгновение в сердце Сун Шии вспыхнуло яростное желание убить, и ему почти захотелось разбить голову своего подчиненного прямо о зеркало.

«Время...»

Почувствовал ли он опасность или нет, Чжао Цунь издал жалобный скулящий звук, от которого его голос прозвучал жалко.

«Хочешь что-нибудь мне сказать?» — голос Сун Шии оставался мягким, словно всё происходящее было иллюзией.

«Спасибо, что пришёл спасти меня», — Чжао Цунь заискивающе улыбнулся ему. Он был выше Сун Шии, поэтому, когда его притянули к себе, он мог только согнуться. Вода всё ещё капала с подола его одежды, отчего он выглядел растрепанным и неловким.

«Мы соседи по комнате, так будет правильно», — Сун Шии отпустил его, небрежно вытащиласалфетку и постепенно вытерл воду с пальцев.

«Откуда вы знаете, что я здесь?» — Чжао Цунь всё ещё был немного взволнован после освобождения и осторожно спросил.

Почему, почему, почему я вдруг сюда пришёл?

Он только что сказал, что встречался с Бай Сюем. О чём они говорили? Сказал ли Бай Сюй Ши И, что его здесь заперли?

Они что, насмехались над его невезением? Невозможно, невозможно, как Бай Сюй мог такое терпеть?..

Чжао Цунь даже не понял, что прикусил нижнюю губу до крови.

«Я просто случайно попал сюда, и никто мне ничего не сказал», — слова Сун Шии прервали его мысли.

Чжао Цунь поспешно поднял взгляд и встретил двусмысленную улыбку Сун Шии. В этот миг, казалось, все его грязные мысли вырвались наружу.

«А тебя кто запер?» — снова спросил Сун Шии. «Бай Сюй?»

Услышав это имя, Чжао Цунь заметно вздрогнул, его ногти глубоко впились в ладони: «Да, это Бай Сюй».

Сун Шии слегка расширила глаза, притворяясь удивленным: «Почему?»

«Он всегда был таким. На людях держится достойно, но на самом деле он гнилой до мозга костей», — голос Чжао Цуня ускорился, словно он хотел закончить фразу на последнем издыхании, иначе у него не хватило бы смелости продолжить.

«Он такой с самого детства. Он никогда не обращался со мной по-человечески. Он вымещает на мне свою злость, когда ему плохо». К концу тон Чжао Цуня стал несколько обиженным. «Разве ты так не думаешь? Ты же с ним совсем не общался».

Почему ты так удивлен?

Он тоже явно никуда не годится, так зачем же он притворяется хорошим? Даже если бы он спросил, что бы это изменило?

Лицемерно, лицемерно, лицемерно!

В нем уже поднималось темное чувство, но Чжао Цунь выдавил улыбку: «Не обращай внимания, я просто сказал это как данность, не принимай близко к сердцу».

«С Бай Сюем действительно трудно иметь дело». Но Сун Шии подпер подбородок рукой, словно думая: «С ним трудно иметь дело, потому что он старший молодой господин семьи Бай».

«Но разве ты тоже не один из них?» Сун Шии поднял голову и с улыбкой посмотрел на Чжао Цуня. «Вы оба дети Бай Лупина, так почему же ты даже не имеешь права носить фамилию Бай?»

Чжао Цунь — это бомба замедленного действия, а Сун Шии наступил на самую опасную из них.

Его губы стали смертельно бледными.

«Если мы сможем его победить…» Сун Шии поднял палец и слегка провел им по своей шее с намеком, «тогда все будет твоим, так чего же бояться?»

Глаза Чжао Цуня расширились от недоверия. Губы его нервно дрогнули, а взгляд метнулся в сторону. Давняя тень, отбрасываемая Бай Сю, не позволяла ему даже думать о возможности этого дела.

Но Сун Шии уже ушел.

Увидев это, Чжао Цунь быстро последовал за ним.

Что ты только что имел в виду?

Сун Шии спокойно смотрел вперед, на его безмятежном и прекрасном профиле играла легкая улыбка, но он не удостоила никого ни единым взглядом.

«Я просто сказал это как бы невзначай, не принимай это близко к сердцу».

Он даже использовали те же слова, чтобы отмахнуться от другой стороны.

"ты--"

Если бы Сун Шии продолжил уговаривать его, как он только что сказал, Чжао Цунь лишь укрепился бы в своём нежелании и вообще не стал бы об этом думать. Но непредсказуемое настроение Сун Шии подсознательно вызывало у него желание погнаться за ним.

Он вернулся в свою комнату в общежитии. Двое других его соседей по комнате учились на разных специальностях и курсах, поэтому они редко виделись.

Сун Шии положил книги на стол. Он редко возвращался к нему, оставляя там учебники только потому, что они казались ему слишком тяжёлыми.

«Шиии, почему ты не живёшь в общежитии?» — переодевшись, Чжао Цунь подошёл к нему и спросил, пытаясь завязать разговор. — «Я совсем один».

«Потому что я плохо себя чувствую», — сказал Сун Шии, прикрывая рот рукой и несколько раз притворно кашлянув. «Консультант одобрил».

Его заставили жить в том же помещении, что и Чжао Цунь, и ему пришлось спать с открытым только одним глазом.

Чжао Цунь: «...»

Он лично стал свидетелем того, как Сун Шии победил Бай Сю и его группу со счетом один против троих.

Сун Шии опустил руку, огляделся и спросил: «Куда делся шарф, который я здесь забыл?»

Он погладил столешницу: «Я помню, как его положил сюда».

Проследив за испытующим взглядом собеседника, Чжао Цунь почувствовал, как сердце его сжалось. Он быстро и неловко вернулся к предыдущей теме: «Ты только что сказал, что я могу заменить Бай Сюй…»

Сун Шии медленно посмотрел на него: «Хмм?»

Я это сказал?

Чжао Цунь замолчал, но затем услышал, как Сун Шии продолжил: «Чжао Цунь, ты должен следовать своему сердцу».

Эта улыбка несла в себе неописуемый смысл, словно соблазнение или уговоры.

Чжао Цунь стоял, ошеломленный.

«Чжао Цунь, хочешь поиграть в баскетбол?» В этот момент дверь общежития открылась, и в комнату заглянул мальчик с криком: «Мы кого-то потеряли».

Сун Шии вспомнил, что они были соседями по комнате, но мало общались.

Увидев его, мальчик на мгновение замер, а затем неуверенно спросил: «Ты новый сосед по комнате?»

«Хочешь пойти с нами?»

Сун Шии покачал головой: «Мне нужно кое-что сделать, и я скоро уйду. Вы, ребята, идите вперёд».

С этими словами он положил руку на плечо Чжао Цуня и мягко оттолкнул его.

Чжао Цунь повернул голову, посмотрел на него нерешительно и непонимающе, а затем мальчик обнял его за шею и повел к выходу.

Он остался один в общежитии. Сун Шии постоял немного, прежде чем протянуть руку и открыть шкаф перед собой.

Бежевый шарф, который он взял с собой во время отчета, был изрезан на бесчисленное количество частей и лежит здесь.

Протестный реквизит, который так и не выполнил своего предназначения.

Сун Шии не закрыл дверь, а оставил ее широко открытой.

Он повернул голову в сторону; солнце за окном уже садилось, и небо окрасилось в оранжевый цвет. Отсюда была видна стройка неподалёку.

Университет Суцин расположен в отдаленном пригороде с небольшой численностью населения, что часто вызывает у студентов недовольство.

Однако совсем недавно компания Gu Group приобрела прилегающий пустырь, готовясь к строительству коммерческого района.

Это действительно замечательная новость.

Сумерки освещали лицо Сун Шии, отчего его красивые черты казались несколько жуткими.

Чжао Цунь, только тебя я хочу, чтобы у меня был такой же конец, как и в прошлой жизни.

*

Чжао Цуня вытолкали из общежития.

Мальчик, который его держал, не проявил особого энтузиазма; им не хватало только одного человека, и Чжао Цунь, конечно же, не отказался бы.

Честно говоря, Чжао Цунь ему не очень нравился. Хотя собеседник, казалось, был полон энтузиазма, в нём всегда чувствовалась какая-то необъяснимая неловкость.

Медленно заходящее солнце отбрасывало длинные тени на баскетбольную площадку, но звуки ведения мяча и крики оставались громкими.

Впереди раздался легкомысленный свист. Чжао Цунь поднял взгляд и увидел Бай Сюй, сидящего в сторонке и с большим интересом наблюдающего за ним.

Он почувствовал, как по его телу пробежал холодок.

«Почему ты так быстро вышел?»

— добродушно спросил его Бай Сюй.

Естественно, что, имея перед собой столько людей, Бай Сюй ничего не мог ему сделать.

Но Чжао Цунь был напуган; ноги у него дрожали от страха.

Мальчик, который привел его туда, хотел ввести его внутрь, но Чжао Цунь уже остановился.

«У меня внезапно появилось дело, так что вы, ребята, идите и сделайте звонок».

«Чёрт возьми, что здесь происходит?» — пробормотал мальчик себе под нос, но ему оставалось лишь разочарованно уйти.

Чжао Цунь подошел к Бай Сюю, и на его лице невольно появилась подобострастная улыбка.

«Брат Сюй».

«Ты так быстро вышел, тебе что, неловко стало внутри?» Бай Сюй посмотрел на него с улыбкой: «В следующий раз я найду тебе другое место».

«Может быть, ты предпочитаешь чтобы тебя заперли в морозилке?»

Чжао Цунь вздрогнул, и его лицо тут же побледнело.

Но по какой-то причине, несмотря на страх, его мысли лихорадочно работали, он постоянно думал о том, что сказал ему Сун Шии.

Если Бай Сюй будет повержен, он станет никем.

Он больше не сможет важничать и вести себя высокомерно перед ним.

Да, слова Ши И действительно имеют большой смысл.

Почему он не додумался до этого раньше?

Посаженное семя дало блестящие всходы на прекрасной почве.

Сун Шии говорил соблазнительно, с мягкой и красивой улыбкой на лице, и представлял, как он пинает дверь, чтобы спасти его, когда он больше не может этого выносить.

Страх вытеснил страх, который засел в его сознании.

«Бай Сюй…» — внезапно позвал Чжао Цунь.

«Хмм?» Чжао Цунь впервые назвал его полным именем, и Бай Сюй с интересом отреагировал.

«Я не хотел ослушаться; Ши И спас меня по собственной инициативе», — горячо объяснил Чжао Цунь, чётко произнося каждое слово. «Он знал, что это ты заточил меня, но всё равно пришёл сюда специально, чтобы спровоцировать тебя».

Лицо Бай Сюя мгновенно потемнело, подобно тому, как постепенно темнеет небо по мере захода солнца, и стало невозможно понять, о чем он думает.

«Он так любезно спас тебя, а ты его просто так продал?» — Бай Сюй лениво подпер голову рукой, откинувшись на спинку стула. — «Ты действительно страшный».

«Не говори об этом, я просто не осмелился скрыть это от тебя».

Чжао Цунь все еще льстиво улыбался, его пальцы, заведенные за спину, продолжали впиваться в собственную плоть.

Умри, умри, умри.

Будь то Бай Сюй или Ши И, ни один из них не является хорошим человеком.

Пусть они все умрут.

Глава 41

Глаза Сун Шии, которые до этого были мирно закрыты, слегка дрожали.

Утренний солнечный свет проникал сквозь забытые плотные шторы и освещал грязную кровать.

Ему все еще не хотелось вставать с кровати, поэтому он скатал подушку и закрыл ею лицо, пытаясь сбежать.

Но телефон, который положили рядом со мной и перевели в режим вибрации, продолжал звонить.

Нарушая его спокойный сон.

Сун Шии щелкнул языком, прищурился и открыл телефон.

Человеком, который написал ему сообщение, была Линь Нянь.

Конечно, сообщение было отправлено не на его обычный номер; им не о чем было разговаривать.

«Ты видел это? Акции, которые ты мне рекомендовал, резко упали».

«Они падали уже какое-то время, а ты мне говорил, что никаких проблем нет и не надо их продавать, они скоро вырастут».

«Но этого не произошло. Я спросила друзей, и они сказали, что эта компания вот-вот обанкротится, так как же она вообще сможет восстановиться?»

«Что мне теперь делать? Я вложила столько денег, скажите что-нибудь!»

Линь Нянь, казалось, была искренне встревожена, отправив ему такое длинное сообщение за один раз, при этом в окне чата все еще отображалось, что она печатает.

Сонливость Сун Шии наконец немного рассеялась. Он вскочил с кровати и сел, даже не пытаясь скрыть свою лукавую улыбку в пустой комнате.

Наконец, мы собираемся высадить ее на берег.

В тот день на благотворительном вечере он намеренно взял с Линь Нянь завышенную сумму, заставив ее потратить лишнюю сумму денег без необходимости, и не только для того, чтобы причинить ей какие-то неприятности.

Эта сумма денег, хотя и стала серьезным финансовым ударом для Линь Няня, не оказалась критической.

Но то, что она потеряла, она определенно захочет вернуть.

Ранее, основываясь на своих воспоминаниях из прошлой жизни, он замаскировался и обратился к громкой, прямолинейной богатой женщине, рассказав ей о том, какие акции стоит покупать, и постепенно завоевал ее доверие.

Как и ожидалось, другая сторона распространила его историю.

Желая вернуть свои деньги, Линь Нянь с готовностью добавила свою контактную информацию.

Вначале инвестиции невелики, поэтому даже если ты и сможешь заработать деньги, то не так уж много.

Но эти акции показывали исключительно хорошие результаты, и несколько человек из окружения Линь Нянь, вложивших в них больше средств, заработали состояние. Чувствуя обиду, Линь Нянь стиснула зубы и, основываясь на последних новостях, вложила в них большую часть своего капитала.

Но на этот раз она попала в ловушку, которую Сун Шии тщательно для нее подготовил.

«Что ты хочешь, чтобы я сказал?» — ответил Сун Шии.

«Что ты сказал? Разве это не те акции, которые ты мне рекомендовал? Они так резко упали, разве ты не должен нести ответственность?» Линь Нянь так разозлилась, что отправила голосовое сообщение напрямую.

«Мадам, торговля акциями — это по своей сути очень рискованное занятие. Как взрослый человек, ты должна нести ответственность за последствия».

«Конечно, это была моя ошибка. В следующий раз я буду осторожнее».

Глядя на присланные смайлики, рука Линь Нянь, державшая телефон, дрожала. Она никогда не видела такого бесстыдного человека.

«Буду осторожна в следующий раз, но какой смысл быть осторожной в следующий раз? Кто возместит ей потерянные деньги!»

Прежде чем она успела продолжить говорить, с другого конца пришло еще одно сообщение.

«Если так подумать, разве изначально твоей целью не было просто зарабатывать деньги?»

«Тогда как насчет того, чтобы я показал тебе дорогу?»

Увидев текст выше, Линь Нянь на мгновение замерла, затем медленно убрала руку с кнопки голосового управления, и послышалось ее внезапно тяжелое дыхание.

Что ты имеешь в виду?

«Мне нужны основные финансовые отчеты Song Group».

Линь Нянь прикрыла рот рукой, сдерживая вздох, подступивший к горлу.

Что именно говорит этот человек?

Зачем ему финансовые отчеты Song Group?

Может ли это быть давно спланированной бизнес-войной?

От первоначального контакта и неоднократного предоставления ей информации о хороших акциях до окончательного ее заточения.

При мысли об этом Линь Нянь почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, и у нее тут же возникла масса теорий заговора.

Что ты там делаешь?

Сун Гучэн выписался из больницы. После долгого восстановления он едва может ходить без инвалидной коляски, но его эмоции легко поддаются влиянию. Теперь, видя невротический вид Линь Няня, он не может не хмуриться.

Линь Нянь взглянула, но вместо того, чтобы сразу высказать Сун Гучэну свою догадку, она начала думать о том, как она могла бы использовать это, чтобы выслужиться перед ним и получить какую-то выгоду.

«Дорогой, у тебя были какие-то проблемы в последнее время?» Линь Нянь успокоилась, осторожно проверяя, есть ли какая-либо реакция с другой стороны.

Ее слова только еще больше разозлили Сун Гучэна.

Остальные условия проживания еще не обустроены, и жизнь в этом доме всегда вызывает у него жуткое чувство.

Как будто призрак его покойной жены наблюдал за ним откуда-то.

«Если тебе действительно нечем заняться, ты могла бы сходить в новый дом и проверить, как идет передача, вместо того, чтобы сидеть здесь каждый день и страдать».

Линь Нянь была ошеломлена его ответом и не смогла заставить себя высказать то, что заготовила. Она открыла рот, но тут же сдержалась.

«Что ты делаешь? Ты же не собираешься снова просить у меня денег?» — лицо Сун Гучэна стало ещё более нетерпеливым. «Сколько раз ты просила меня об этом в этом месяце? Когда это закончится?»

«Они не умеют зарабатывать деньги, они просто умеют их тратить!»

«Нет, дорогой, я хотела спросить о компании...»

«Я тебе столько раз говорил: не лезь не в своё дело. Это не твоё дело. Лучше бы ты присматривала за Сун Цзясинь. Куда он подевался? Мы его больше никогда не увидим. Я вообще не понимаю, как ты его воспитала».

Сун Гучэн выплеснул весь свой гнев на Линь Нянь, ругая ее до тех пор, пока ее глаза не покраснели.

В конце концов, они были мужем и женой много лет. Видя жалкий вид Линь Няня, Сун Гучэн наконец замолчал. Он почувствовал лёгкое сожаление, но не смог заставить себя высказать это, поэтому лишь фыркнул и ушёл.

Как только человек ушел, лицо Линь Няня мгновенно стало свирепым, словно он перевернул страницу книги.

Что этот старик, помешанный на своем животе, пытается ей доказать?

Она приняла решение и согласилась на просьбу Сун Шии.

Поскольку он недобрый, она не должна винить его в несправедливости.

Сун Гучэн всегда держал ее подальше от компании, и даже Сун Цзясинь получил внутри лишь незначительное, праздное место.

Она никогда не считала, что ее сын слишком бесполезен и неспособен справиться с ответственностью; она лишь чувствовала, что у Сун Гучэна все еще могут быть чувства к ней, и хотела лишь передать компанию своему старшему сыну.

В любом случае, сейчас нет возможности. Возможно, из-за этой внешней атаки и внутренних разногласий в компании Сун Гучэн решит, что Сун Цинвэнь — плохой руководитель, и уволит его.

Основные финансовые отчеты хранятся в офисе компании на верхнем этаже.

Сун Гучэн положил его в сейф в самой дальней комнате.

Сун Шии рассказал ей эту новость.

Что касается пароля, то она сама его знает.

В конце концов, она столько лет делила постель с Сун Гучэном, и по неизвестным причинам Линь Нянь тайно обращала внимание на его привычку устанавливать пароли.

Вот теперь это действительно пригодилось.

Хотя она приходит нечасто, большинство сотрудников компании её знают. Никто не остановил её по пути, да и в офисе, как оказалось, никого не было. Она взяла ключ, который взяла у секретаря Хана, вошла внутрь, нашла сейф, открыла его и достала документы.

Наконец, совершив поездку, Линь Нянь не только сфотографировала основные отчеты, но и взяла с собой кучу других документов, думая, что они могут пригодиться ей позже и помогут получить более крупный отчет.

Но она также остро ощущала эти движения. Услышав приближающиеся шаги, она быстро засунула вещи обратно и небрежно заправила выбившуюся прядь за ухо.

Пришедшим был Сун Цинвэнь.

«Цинвэнь, я слышала от здешних девчонок, что тебе нужно было ненадолго уйти, не так ли? Ты так быстро вернулся».

«Встречу отменили в последнюю минуту из-за непредвиденных обстоятельств», — сказала Сун Цинвэнь с безупречной улыбкой. «Но тётя Линь — довольно редкий гость, чтобы вообще сюда приходить. Как вы знаете, мой отец плохо себя чувствует и редко приезжает».

«Я просто проходила мимо и осмотрелась».

Сун Цинвэнь молча улыбнулся, словно ничего не обнаружив. Но когда Линь Нянь, извинившись, поспешно ушла, он наклонился, открыл сейф, вытащил оттуда разбросанные документы и медленно привёл их в порядок.

Сделав это, он подумал об этом, а затем отправил Сун Шии сообщение, желая встретиться.

На сообщение ответили очень быстро.

В тот момент в компании не было никаких срочных дел, поэтому Сун Цинвэнь кратко объяснил ситуацию и ушел.

Сун Шии всё ещё находился в резиденции Цинь. Цинь Хуай был в отъезде по делам компании, поэтому он сидел один, свернувшись калачиком на лужайке и лениво греясь на солнце.

Не зная, сколько времени прошло, но полузакрытая дверь распахнулась.

Сун Цинвэнь вошёл в комнату. Он всегда был одет в безупречный костюм с плотно застёгнутыми манжетами, выглядя безупречно.

«Что ты задумал?» — Сун Цинвэнь бросилив него стопку бумаг.

Сун Шии быстро отреагировал и уверенно поймал мяч.

Открыв его, он обнаружил то, о чем только что просил Линь Няня.

Под бумагой, закрывающей лицо, Сун Шии медленно расплылась в игровой улыбке.

Линь Нянь была всего лишь пешкой, которую он использовал, чтобы проверить Сун Цинвэнь. Естественно, он не верил, что тот сможет тихо украсть что-то прямо у Сун Цинвэнь под носом.

Но, очевидно, все оказалось немного интереснее, чем он себе представлял.

Реакция Сун Цинвэнь также была весьма интригующей.

«Шиии, чего именно ты хочешь?» Сун Цинвэнь редко проявлял инициативу. Он шагнул вперёд, слегка наклонился и спокойно посмотрел на Сун Шии, его взгляд был точным и машинным.

Сун Шии спокойно посмотрел на него, затем медленно улыбнулся, и в его нежном голосе прозвучал леденящий оттенок: «Я хочу разрушить империю, которую Сун Гучэн построил собственными руками».

Наконец, на непоколебимом лице Сун Цинвэнь появилась крошечная трещинка.

Глава 42

Уголок рта Сун Цинвэня дернулся. Выражение его лица было очень тонким. На мгновение показалось, что что-то пытается вырваться на свободу из его спокойного, но усталого тела.

«Что ты имеешь, чтобы сражаться со мной?» — спросил он, сохраняя спокойствие в голосе.

Одно слово «я» сразу помещает двух людей по разные стороны баррикад.

«Мой отец не в лучшей форме, поэтому в последнее время большую часть дел компании ведёшь ты, я знаю», — голос Сун Шии оставался мягким и неизменным. «Ты выглядишь очень усталым».

Сун Шии не просто выдумывал. Под глазами Сун Цинвэня всё ещё виднелись лёгкие тёмные круги от бессонной ночи, и он совсем не походил на решительного и эффективного генерального директора,　　каким его представляют в романах . На его красивом лице явно проступала усталость после тяжёлой работы.

Хотя Сун Цинвэнь и не намеревался заходить так далеко, он, по-видимому, подавил все свои личные потребности и посвятил всю свою энергию компании.

Он действительно деформирован.

«Только я знаю, что тебе такая жизнь не по душе». Сун Шии небрежно прислонился к перилам, создавая непринужденную атмосферу. «Ты любил рисовать в детстве. Я даже был твоей моделью. Помнишь? Ты много рисовал меня».

На его лице промелькнуло воспоминание. Зимнее солнце уже не так ослепительно палило, и оно осыпало его, словно золотая пыль, от угольно-чёрных, аккуратно причёсанных волос до безупречного, фарфорового лица, отчего всё казалось мирным и безмятежным.

«Но Сун Гучэн разорвал все твои картины. Он сказал, что ты старший сын и должен унаследовать компанию. Как ты можешь тратить силы на такие мелочи?»

В тот вечер мама с ним поспорила. Она хотела проявить уважение к твоим увлечениям, и в итоге они поссорились. Я помню, как они поссорились впервые.

Сун Цинвэнь замолчал и молча посмотрел на Сун Шии.

«С того дня ты больше не брал в руки кисть. Вместо этого ты последовал совету Сун Гучэна и присоединился к компании, чтобы учиться и участвовать в различных аспектах бизнеса».

«Это всего лишь детские сентиментальности», — мягко прервал его Сун Цинвэнь. Он давно уже вышел из возраста, когда вспоминаются детские воспоминания, и остро чувствовал, что Сун Шии пытается разыграть эмоциональную карту.

«Я знаю, что ты ненавидишь своего отца, ненавидишь то, что он бросил твою мать, ненавидишь тетю Линь за то, что она разрушила твою родную семью, и ненавидишь Сун Цзясинь за то, что она напала на тебя».

Значит, ты все это время все знал.

На мгновение взгляд Сун Шии стал непроницаемым, но его мысли оставались невероятно спокойными.

Возможно, именно потому, что я наконец-то утратил все ожидания, мне уже не так грустно.

«Эта компания – результат упорного труда моих отца и матери. У моей матери тоже были акции в самом начале. Они поддерживали друг друга в создании компании. Её имя даже есть в Зале славы. Однако она передала все свои акции моему отцу, чтобы он мог принимать больше участия».

«Это доказательство того, что она существовала. Ты действительно хочешь его уничтожить?»

Сун Шии коротко рассмеялся: «Именно потому, что это связано с упорным трудом двух людей, я хочу это уничтожить».

«Я больше никогда не позволю, чтобы мою мать поставили в то же место, что и этого мерзавца».

Во время своего, казалось бы, бесконечного лечения в больнице он своими глазами видел негодование и ненависть, которые испытывала его мать, наблюдая за громкими новостными репортажами Song Group.

«Но, братец, — тон Сун Шии внезапно стал резким, — я действительно не понимаю, как тебе удаётся быть таким любящим  семьёй с такой группой людей?»

«Ты, конечно, всё знаешь, но пока это не затрагивает твоих интересов, это не имеет значения?»

Лицо Сун Цинвэнь не изменилось перед лицом внезапного нападения: «Она первая бросила меня. В тот день, когда она ушла, мама лишь держала тебя за руку».

В тот день он стоял у подножия лестницы, глядя на женщину, которая шла по лестнице, неся в одной руке чемодан, а в другой держа за руку его молодого, невинного брата. Она спускалась с грустным, но решительным выражением лица.

Затем, когда он попытался позвать другого человека, тот даже не взглянул на него, просто равнодушно посмотрел перед собой и ушел без всяких сожалений.

Его мать и младший брат оставили его.

«Сколько тебе лет? Ты сам не можешь за мной угнаться?» — холодно спросил Сун Шии, без колебаний указывая пальцем на Сун Цинвэнь.

«Ты сейчас жалуешься мне, что твоя мать тебя не хочет, только чтобы обрести моральное превосходство? Разве ты не промывал себе мозги все эти годы, утверждая, что она тогда не взяла тебя с собой, поэтому ты жалкое маленькое существо, и что присоединение к новой семье было для тебя вынужденной мерой?»

Такое властное обвинение подействовало на Сун Цинвэня на удивление сильно; он успокоился и промолчал.

«Почему ты обвиняешь свою мать в том, что она тебя бросила, не принимая во внимание её точку зрения и то, как грустно и беспомощно она себя чувствовала? Я не хотел разлучаться с ней, поэтому постоянно уговаривал её остаться со мной. Это было моей попыткой».

Лицо Сун Цинвэня было ещё более смущённым, чем прежде. Он молча смотрел на Сун Шии, и его сдержанный и мягкий взгляд наконец изменился.

«Понятно, что ты отступил и не поспевал за нами, поэтому мы тебя и оставили. Ты уже прочно обосновался в компании и имел влияние на дела Сун Гучэна, но не произнес ни слова и просто стоял и смотрел. Я бы лучше съел кусок жареной свинины».

Разрушьте его самообладание, сорвите с него маску, вырвите это лицемерное сердце и разорвите его на куски.

«Ты действительно любишь свою мать?» — спросил Сун Шии.

«Конечно», — почти не останавливаясь, ответил Сун Цинвэнь, как будто эти слова были единственной паузой, которую он мог выдержать.

«Но её больше нет». Сун Шии спокойно рассказал об этом, прямо изложив самую тёмную и жестокую правду: «Линь Нянь тайно отравила её тело слишком большим количеством медленнодействующих ядов, повредив её кости и суставы. Позже она серьёзно заболела и из-за нехватки денег в конце концов умерла».

Он не мог описать выражение лица Сун Цинвэня в тот момент; возможно, оно было похоже на то, как он выглядел в тот день, узнав правду.

Это похожее лицо выражало почти пустое замешательство, как будто мир на мгновение затих.

Затем, постепенно приходя в себя, его хрупкий рассудок едва вернул себе: «Я действительно не знаю...»

«Теперь заткнись. Я не хочу слышать твоих раскаяний. Оглядываться назад — отвратительно». Сун Шии спокойно сделал жест, показывающий паузу. «Ты мог бы хотя бы предпринять какие-то конкретные действия».

«Я сказал всё, что хотел. Можешь идти. Я свяжусь с тобн, если что-то прояснится».

«Шии…» — крикнул Сун Цинвэнь по имени Сун Шии и ушел, не оглядываясь.

«Так ты меня тоже ненавидишь?»

Глава 43

«Я тебя не ненавижу».

Губы Сун Шии едва заметно дрогнули, и затем он заговорил с неподдельными чувствами.

В его мире слишком много людей, которых можно ненавидеть.

Сун Цинвэнь для меня скорее совершенно незнакомый человек.

Это не ускорило его трагедию и не предотвратило ее.

Но в его плане мести Сун Цинвэнь — незаменимая и решающая пешка.

Глядя на этот спокойный и красивый профиль, Сун Цинвэнь вдруг почувствовал легкое замешательство.

Он вдруг вспомнил сцену их первой встречи после долгой разлуки.

Кровные узы – удивительная вещь. Даже спустя столько лет между ними сохранялась необъяснимая связь; с одного взгляда он узнал, кто стоит перед ним.

Красивый молодой человек сидел за пианино в главном зале ресторана, опустив глаза и сосредоточенно играя.

Прямо как в детстве.

Он не проявлял никакого интереса к игре на пианино, но его младший брат любил эту игру, поэтому было вполне естественно, что их мать, бывшая пианистка, отдала предпочтение младшему брату.

Но, похоже, с тех пор, как они покинули семью Сун, дела у них шли не очень хорошо.

Повидав множество людей в деловом мире, Сун Цинвэнь легко мог уловить беспокойство и тревогу, исходящие из языка их тела.

Он уже услышал от отца новость о смерти матери, и поскольку он случайно встретил здесь своего младшего брата, он взял его домой.

Не предупредив никого, он внезапно появился, а затем спокойно наблюдал за выражением лиц всех членов семьи.

Ошеломленный, шокированный, разгневанный.

В нем возникло тонкое чувство удовольствия, совершенно некстати.

В конце концов, трогательная сцена 　　любящей семьи из четырех человек совершенно не подходит для семьи, которая изначально порочна и гнила.

Любовница, неверный муж, внебрачный ребенок и ребенок, брошенный первой женой.

Вид их, сидящих за столом, смеющихся и болтающих во время еды, представлял собой невероятно абстрактную форму черного юмора.

Он уже устал от нежной привязанности Сун Гучэна и Линь Нянь. Сун Гучэн относился к нему так же, Линь Нянь старалась ему угодить, а Сун Цзясинь был слишком самонадеянн в своих попытках сблизиться с ним.

Он всегда умел очень хорошо маскироваться.

Он надевает маску кротости, становясь идеальным наследником, понимающим пасынком и надежным старшим братом.

Однажды у него появился шанс сбежать, но его самая верная мать даже не взглянула на него, забрав его младшего брата и улетев далеко-далеко, оставив его тонуть все глубже и глубже, не имея больше возможности сбежать.

Но он все еще фантазировал, что кто-то придет и все сломает, а именно Сун Шии.

Они братья, самые близкие кровные родственники в мире, и эту связь не могут заменить даже их родители.

Так что не думай, что тебе удастся выбраться невредимым: в этой неминуемой трясине ты обязательно утонешь вместе с ней.

Он холодно наблюдал за всеми несправедливостями и издевательствами, которым подвергался его младший брат, не делая ничего, чтобы это остановить, втайне надеясь, что другая сторона разожжет огонь.

К сожалению, его младший брат, похоже, совсем избалован и превратился в бесхребетного труса, не умеющего дать отпор. Его легко обмануть, и он с готовностью льстит другим за малейшую каплю доброты.

Грязевая яма остаётся всё той же грязевой ямой.

Но как раз когда он думал, что именно так и сложится его жизнь, Сун Шии внезапно отбросил всю свою прежнюю трусость и поднял восстание самым крайним и радикальным образом.

«А зачем именно я тебе нужен? Что я могу для тебя сделать?» — спросил Сун Цинвэнь подавленным голосом.

«Тебе не нужно знать», — Сун Шии посмотрел на него бесстрастно, в его изогнувшихся уголках губ мелькнул сарказм. «Я сам приду к тебе, когда мне что-нибудь понадобится. А пока можешь продолжать играть в свои притворства».

«Конечно, для тебя это должно быть очень просто», — ехидно добавил Сун Шии. «В конце концов, пока мы с мамой экономили и копили деньги, чтобы жить в подвале на лечение, ты мог бы жить с убийцей, не моргнув глазом».

«Я уже сказал, что не знаю...» На лице Сун Цинвэнь мелькнула тень смущения и раздражения.

«Какое это имеет отношение к тому, знаешь ты или нет? Той мелочи, которую молодой мастер Сун умудряется выжать из пальцев, хватило бы, наверное, на месячную оплату лечения мамы. Не думай, что ты такой уж белый лотос; ты ещё и преступник».

«Если у тебя осталась хоть капля совести, то в качестве искупления просто заткнись и делай, как я говорю».

Сун Шии напал на другую сторону с жестокими и холодными словами, потому что он понял, что добрые слова бесполезны и что Сун Цинвэнь — подлый человек!

Сун Цинвэнь выстроил для себя целостную внутреннюю логику, выпутавшись из темного прошлого и изобразив себя невинной жертвой.

Поэтому все, что ему нужно сделать, это проанализировать все факты и использовать самодовольную любовь другой стороны к своей матери, чтобы контролировать и манипулировать этой частью.

Сун Цинвэнь, что необычно, не вернулся в компанию, а отправился в свой нынешний дом.

Именно там когда-то жил он, его мать и младший брат.

После того, как его мать была вынуждена уехать, Сун Гучэн посчитал это неудачей и вскоре переехал в новый дом.

К этому времени Линь Нянь уже вернулась.

Она почувствовала себя немного виноватой, увидев Сун Цинвэня, но сохранила относительное спокойствие и сделала глоток воды, чтобы скрыть свою нервозность.

«Цинвэнь, почему ты вернулся в такой час?» — небрежно спросила она.

Сун Цинвэнь просто посмотрел на нее, не сказав ни слова.

Пристальный взгляд, скрытый за очками, казался необъяснимо холодным в сложившейся обстановке.

«Ч-что случилось?» — Линь Нянь откинула в сторону выбившиеся волосы.

«Ничего страшного, я просто вдруг кое-что вспомнил и вернулся в гости. Тётя Линь меня не радушно принимает?» — спокойно спросил Сун Цинвэнь.

«Как такое возможно?» — быстро ответила Линь Нянь. — «Ты много работал последние несколько дней. Хорошо, что ты вернулся; теперь можешь отдохнуть».

Её пальцы, сжимавшие телефон, беспокойно двигались. После отправки отчёта она долго не получала ответа.

Это обеспокоило Линь Нянь, она боялась, что останется ни с чем, раскрыв тайну даром.

Сун Цинвэнь не ответил ей. Вместо этого он ослабил галстук и медленно выдохнул, избавляясь от напряжения, тяготившего его сердце. Сняв галстук, он вышел и столкнулся на лестнице с Сун Цзясинь.

«старший брат».

Сун Цзясинь невольно позвал, но не сделал никаких дальнейших движений. Он подумал, что, возможно, это связано с тем, что тот слишком занят работой, но он и этот, казалось бы, добрый старший брат никогда не ладили.

Хотя другая сторона всегда была ко мне очень снисходительна, я никогда не испытывал недостатка в карманных деньгах.

Когда Сун Цинвэнь привел этого ублюдка Сун Шии обратно, он забеспокоился, что другая сторона может по-другому отнестись к этому маленькому ублюдку.

Ему не особо нравилась Сун Цинвэнь; он был слишком властным и властным. Несколько раз публично набросившись на Сун Шии, он понял, что Сун Цинвэнь не воспринимает её всерьёз, и вздохнул с облегчением.

«Почему ты сегодня так рано вернулся? Хочешь поужинать вместе?» — ласково спросил Сун Цзясинь Сун Цинвэнь, хотя егл мысли лихорадочно метались.

«Я просто шёл к Ши И». Сун Цинвэнь прекрасно понимал, о чём думает собеседник, но, в отличие от своих обычных неискренних и уклончивых ответов, он сразу же дал очень прямой ответ, предвосходящин невероятно острые вопросы Сун Ши И.

Улыбка застыла на лице Сун Цзясинь.

Зачем ты шел к нему?

«Мы немного поболтали», — сказал Сун Цинвэнь, снимая пальто и перекидывая его через локоть. «Беседа была довольно приятной».

Сун Цзясинь не понял самоуничижительного смысла в его словах и был почти в ярости.

Узнав, что он был незаконнорожденным ребенком, он также понял, что Сун Шии и Сун Цинвэнь были братьями.

В последние дни непрестанные придирки Линь Няня затмили его мысли о компании и её акциях. Увидев выражение лица Сун Цинвэнь, он тут же почувствовал угрозу.

«Какой смысл с ним разговаривать? Этот парень — псих. Ты что, не видел, через что прошла наша семья из-за него? Папа так долго в больнице, неужели ты не чувствуешь никакой боли?»

Поняв, что его тон был слишком поспешным, Сун Цзясинь попытался быстро сгладить ситуацию.

«Брат, я не хочу тебя винить, но наша семья раньше жила хорошо, но с появлением Сун Шии мир и порядок исчезли. Он — сглаз, так что тебе лучше держаться от него подальше, чтобы снова не расстраивать отца».

Сун Цинвэнь наблюдал, как он тихонько бормочет, а в конце вдруг громко рассмеялся: «Кто у вас семья, ребята?»

Воздух словно мгновенно застыл. Сун Цзясинь недоверчиво спросил: «О чём ты говоришь?»

«Любовница, которая стучится в мою дверь с внебрачным ребенком, после того как мы так долго играли в домохозяйку, неужели она и вправду думает, что я тоже родился из ее живота?»

«Сун Цинвэнь! Ты понимаешь, что говоришь? Разве мы плохо с тобой обращались все эти годы? Моя мать относится к тебе как к родному сыну, а я всегда считал тебя братом. Мы ведь наполовину одна кровь...»

— Это не обязательно так, — перебил Сун Цинвэнь Сун Цзясина. Угол был пустынным и тёмным. Он не мог совладать с голосом. — В конце концов, тётя Линь и секретарь Хань так близки, что трудно сказать, одна ли у нас крови.

Это утверждение слишком двусмысленно.

Лицо Сун Цзясинь мгновенно потемнело. Увидев, насколько шокировано было его высокомерное лицо, Сун Цинвэнь невольно ощутила мстительное удовольствие.

Так и должно быть. Никто не должен чувствовать себя хорошо.

«Ты лжешь!»

«Ложь это или нет, ты можешь подумать сам или просто пойти и спросить их».

Глава 44

Сун Цзясинь в растерянности бросился в гостиную. Линь Нянь как раз отправляла голосовое сообщение, когда услышала шум и так испугалась, что чуть не выронила телефон.

Она поспешно схватила его, затем повернулась и с укором посмотрела на Сун Цзясинь: «Сколько тебе лет? Почему ты до сих пор так неуклюже ходишь? Что это за поведение такое?»

«Разве это не наш дом? Я могу ходить так громко, как хочу. Но ты, почему ты ведёшь себя как воровка?» Сун Цзясинь пристально посмотрел на Линь Нянь, её лицо застыло. «Кому ты писала?»

«Я...» Линь Нянь запнулась и даже на мгновение замялась, прежде чем ответить.

Увидев поведение матери, Сун Цзясинь сжался. Он странно улыбнулся и спросил: «Может быть, это с секретарём Хань?»

«Ах, да, это секретарь Хань. Я поговорю с ним кое о чём», — глаза Линь Нянь блеснули, и она просто призналась.

«Надо было сказать это раньше. Все эти хождения вокруг да около навели меня на мысль, что ты говоришь о чём-то подозрительном». Взгляд Сун Цзясинь потемнел, сам того не заметив. «О чём ты говоришь, чего даже твой сын не может знать?»

«Честно говоря, зачем задавать столько вопросов о взрослых делах?» Линь Нянь не захотела продолжать с ним разговор и просто убрала телефон.

«Да, есть некоторые вещи, о которых мне действительно не следовало спрашивать».

Она боялась, что А Синь рассердится и захочет докопаться до сути, поэтому мысленно придумывала ложь. Но, к её удивлению, Сун Цзясинь лишь нервно кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Обычно она бы сразу почувствовала неладное, но мысли Линь Нянь были совершенно в другом месте, поэтому она вообще ничего не заметила.

Выйдя из гостиной, Сун Цзясинь бросился в ванную, его глаза налились кровью, когда он посмотрел на себя в зеркало.

За последние девятнадцать лет он ни разу не усомнился в своей личности.

Он является законным вторым молодым господином семьи Сун.

Люди вокруг него, с которыми он мог общаться, в основном были из схожих семей и разделяли схожие вкусы.

Ну и что, что у него скверный характер? Многие перед ним льстят и стараются ему угодить, поэтому он всегда был необузданным и высокомерным.

Сун Цзясинь смутно помнит, что когда он был совсем маленьким, у него и его матери был период в жизни, воспоминания о котором были не из приятных.

Дело было не в деньгах: условия их жизни были довольно хорошими, и Линь Нянь покупала ему все, что тот хотел.

Но по какой-то причине они живут как крысы в канализации.

Даже когда над ним насмешили соседи, его мать просто держала его за руку и улыбалась, не говоря ни слова.

Хотя все в той группе называли его ублюдком.

Его мать всегда подчеркивала, что, когда его спрашивают, он должен говорить, что его отец находится по делам в очень далеком месте, и, хотя он регулярно присылает деньги домой, у него нет времени вернуться.

Однако в их жизни часто появлялся красивый и изысканный мужчина, и мать велела им называть его дядей Сонгом.

Его фамилия — Сонг, как и у него самого.

Мужчина всегда был одет в костюм и галстук, выглядел ухоженным и был очень нежен с ним. Когда они ехали в машине, он позволял ему сидеть к себе на коленях и возил его в разные места.

Когда он общался с мужчинами, никто не смел смотреть на него свысока; все были очень почтительны, и иногда его даже называли «вторым молодым господином».

Он не понимал, почему это должен быть второй молодой мастер, но титул его воодушевлял.

Его мать сказала ему, что этот мужчина был ее дальним родственником.

Но он знал, что это не так.

Потому что однажды он тайно увидел, как его мать и этот мужчина страстно обнимаются и целуются в спальне.

Они были настолько поглощены своими занятиями, что даже не заметили, что дверь, которая была слегка приоткрыта, не была заперта как следует.

Сун Цзясинь тихо подошел, закрыл за ними дверь и сохранил тайну.

Он больше не хотел быть мерзавцем; он хотел быть уважаемым молодым господином.

Позже такая возможность ему представилась.

Мужчина заставил его изменить решение, обнял его и сказал, что он его биологический отец, а затем он хотел забрать их обратно.

Мужчину звали Сун Гучэн. Он тайно нашёл его в интернете и узнал, что тот был очень известным предпринимателем.

Наконец-то он сможет стать вторым молодым господином, о котором всегда мечтал.

Дом, куда Сун Гучэн отвез его обратно, оказался гораздо больше, чем он себе представлял, точно такой же, как тот, что он видел по телевизору.

Здесь есть большой сад, фонтан и даже прислуга.

«Второй молодой господин».

Обращение заставило его внезапно поднять голову, но говорящий не был обращен к нему лицом.

Вместо этого на ступеньках стоял мальчик.

Мальчик выглядел примерно того же возраста, что и он, с тонкими чертами лица, словно у фарфоровой куклы, выставленной в витрине магазина, невинной и в то же время благородной.

Это необъяснимо заставило его почувствовать стыд.

В следующую секунду мальчик подбежал и прыгнул в объятия Сун Гучэна, застенчиво подняв глаза и назвав его «отцом».

Слуги вокруг него прекратили свои дела и слегка поклонились в знак приветствия.

Целью были их работодатель и мальчик.

Только тогда Сун Цзясинь узнал, что так называемый второй молодой господин был кем-то совершенно другим.

Он просто украл титул на короткий период времени.

На каком основании?

Почему, почему, почему?

Жизнь в центре внимания, к которой я так стремился, так и не состоялась.

С тех пор как они прибыли, в особняке не было ни минуты покоя.

Линь Нянь всегда носила изысканный макияж и осматривала местность с видом хозяйки своей судьбы. Время от времени она ввязывалась в драку с другой женщиной и выходила победительницей.

«Всё здесь — это ты, не только сейчас, но и в будущем, и в прошлом», — Линь Нянь нежно похлопала его по безжизненному лицу. «Просто мы немного опоздали, и кто-то другой его забрал».

Эти слова глубоко отозвались в его юном сердце, и Линь Нянь добилась всего, чего хотела. С определённого дня он стал единственным вторым молодым господином семьи Сун.

Надоедливый мальчик и женщина ушли, а отец обращался с ним так же хорошо, как и прежде. Его старший брат, живший там, тоже заботился о нём, как о младшем.

Так и должно быть. Этот ублюдок наконец-то исчез; теперь он настоящий.

Все постепенно возвращалось на круги своя, но однажды этот ублюдок вернулся.

Он, естественно, занял место второго молодого господина. Когда он впервые услышал, что слуги называют его третьим молодым господином, он так разозлился, что разбил всё на столе.

Кем себя возомнил этот Сун Шии, чтобы вообще с ним соревноваться?

Он не пытался скрыть свою злобу и не сдерживал себя перед отцом.

Все стояли на его стороне, включая родного брата Сун Шии, и на их пути не было ни единого препятствия.

Даже парень этого ублюдка, Гу Е, был не более чем собакой, прицепившейся к нему.

Совершенно верно, только он может быть вторым бесконечно славным молодым господином семьи Сун.

Но почему же этот ублюдок, даже без чьей-либо помощи, может так легко растоптать его?

Эта невинная и в то же время злая улыбка стала для него настоящим кошмаром.

Тем не менее, Сун Цзясинь твёрдо верил, что высокомерие противника продлится недолго. Пока Сун Гучэн, человек у власти, был у власти, все эти крайние меры лишь глупо отталкивали людей.

Он тот, кто смеётся последним!

Но теперь ему внезапно сообщили, что он, возможно, не ребенок Сун Гучэна?

Его самая надежная опора была разрушена в одно мгновение, и падение с небес в ад лишило его дыхания.

Черты лица в зеркале постепенно искажались. Лицо, которое должно было быть примерно на 50% похоже на Сун Гучэна, под постоянным пристальным взглядом стало неузнаваемым.

*

Сцена во сне всё ещё была хаотичной и фрагментарной. В оцепенении Сун Шии почувствовал, как тёплая рука нежно погладила его глаза.

«Что тебе приснилось? Почему ты плачешь?»

Он осторожно вытер ладонью слезы из уголков глаз, его густые ресницы несколько раз дрогнули, а затем он медленно открыл глаза.

«Мне снова приснился сон».

Сун Шии положил на неё руку и опустился в мягкое кресло. Яркое солнце во дворе освещало его, постепенно пробуждая замёрзшие конечности.

«Мне много снятся сны, когда я засыпаю, и когда мне снятся грустные вещи, я не могу сдержать слёз».

Сун Шии повернул голову набок. Его волосы стали намного длиннее, несколько прядей неопрятно торчали из-под щёк.

Цинь Хуай стоял прямо за ним.

«Так молод, а выглядишь полным горечи и обиды», — Цинь Хуай невольно рассмеялся.

«Цинь Хуай, ты веришь в реинкарнацию?» Сун Шии снова закрыла глаза.

Телефон рядом с ним постоянно вибрировал, явно кто-то отправлял сообщения одно за другим.

Но Сун Шии это совершенно не беспокоило.

Прежде чем закрывать сеть, нужно дать добыче еще немного побороться вволю.

«Я верю тебе». Глаза Цинь Хуая потемнели. Если бы он не увидел эти фрагменты во сне в тот день, он бы никогда не пошёл импульсивно к семье Сун.

При таком масштабе пожара, если бы его не заметили к моменту обнаружения, кто знает, что могло бы произойти.

Хотя с тех пор ему подобные сны не снились, если бы он в это не верил, человек передо ним,возможно, не лежал бы здесь так мирно.

«Я тоже в это верю», — Сун Шии непонятно почему улыбнулся.

Вот почему у него была возможность обеспечить безопасную жизнь стоящим за ним людям.

Вместо того, чтобы так поспешно его отключить.

«Ты говорил мне раньше, что тебя подставили и убили господина Циня, а твой дядя воспользовался этой возможностью, чтобы избавиться от тебя».

«Но разве после того, как ты восстановил контроль над семьёй Цинь, ты не выяснил, кто это сделал?» — снова задал этот вопрос Сун Шии.

«Я провёл расследование, но ничего не нашёл». Цинь Хуай не ожидал, что Сун Шии внезапно задаст этот вопрос. «Сначала я подумал, что это мой двоюродный брат, но его в тот момент даже не было в доме семьи Цинь. Я расспросил окружающих, но не нашёл никаких улик, указывающих на то, что его наняли для убийства».

Сун Шии слегка моргнул, что означало, что виновник этого дела еще не найден.

После долгих раздумий он так и не смог найти у Бай Сюй мотива убить кого-то без причины. Должно быть, был какой-то катализатор, или кто-то подтолкнул его к этому.

«Может быть, это Цинь Линмин?»

Цинь Хуай опешил, а затем молча покачал головой: «Нет, ему было всего десять лет, когда произошел несчастный случай, он был еще ребенком».

Сун Шии едва заметно улыбнулся, загадочно.

Он видел невероятно высокую концентрацию странных вещей; для него нет ничего невозможного.

Почему бы нам не попробовать и не посмотреть?

Глава 45

Но прежде чем Сун Шии успел сделать ход, именно Цинь Линмин первым направил ему приглашение.

Они договорились встретиться в дорогом ресторане, и Цинь Линмин уже был там, когда прибыл Сун Шии.

Цинь Линмин слегка улыбнулся ему, протянул меню и вежливым жестом предложил сделать выбор.

Еще не успев сесть, Сун Шии уже пролистал меню и без особых колебаний заказал еду.

«Ты уже здесь обедал?» — пошутил Цинь Линмин с улыбкой. «Ты так быстро сделал заказ, тебе действительно нравятся эти блюда?»

«Нет, не совсем», — Сун Шии небрежно протянул меню официанту рядом с собой, его тон был совершенно безразличным. «Это самые дорогие блюда в меню».

Он взглянул на Цинь Линмина, улыбка которого слегка померкла, и улыбнулся в ответ: «Я немного материалист; я не могу есть ничего, что не является самым дорогим».

Тон был настолько самодовольным, насколько это вообще возможно.

«Господин Сун действительно шутит». Цинь Линмин уже пришёл в себя. Денег у него было предостаточно, поэтому, естественно, он не стал выказывать никаких признаков огорчения.

Он поправил очки и небрежно сказал: «Но теперь, когда ты с моим кузеном, он может позволить себе поддерживать твое маленькое хобби».

«Верно. Цинь Хуай очень щедр ко мне. Он даже недавно подарил мне участок земли», — Сун Шии кивнул в знак согласия. «Вот почему я бросил этого скупого Гу Е. Он был проблемным и скупым. Мы так долго были вместе, а он так ничего мне и не дал».

«Раньше он вёл себя так впечатляюще, раздавая мне чеки и говоря, чтобы я писал всё, что хочу, но тут же выхватывал их и рвал, прежде чем я успевал написать хотя бы несколько цифр. Такой человек мне совершенно не подходит». Пока Сун Шии говорил, на его лице отражалось искреннее недовольство. «Тогда я был готов быть с ним только за деньги, иначе что хорошего в этом домашнем насильнике?»

На лице Цинь Линмина всё ещё играла улыбка, но он невольно сжал чашку перед собой. С каждой новой фразой он невольно сжимал её крепче. Закончив говорить, Сун Шии тут же взял чашку и отпил воды.

Похоже, все не совсем так, как он ожидал.

«Ты совершенно честный», — продолжил Цинь Линмин, продолжая рассказ Сун Шии. «Я думал, ты очень любишь моего кузена».

«Да, конечно, я его люблю». Сун Шии коротко рассмеялся, переплел пальцы, мягко оперся на них подбородком и слегка наклонился вперёд. «В конце концов, он так богат, а деньги я люблю больше всего».

В этой мимолетной улыбке был неописуемый смысл, одновременно легкомысленный и распутный, обнаруживающий декадентский и самообъективирующий разврат.

«Если бы появился кто-то богаче Цинь Хуая, ты бы вышвырнул его к обочине, а потом натянул бы улыбку на лицо для всех остальных?» — Голос Цинь Линмина стал хриплым.

«Конечно», — без колебаний ответил Сун Шии. Он изменил позу, приподнял голову и с улыбкой посмотрел на Цинь Линмина. «Например, я считаю, что ты довольно хорош».

«Что со мной не так?» Сердце Цинь Линмина екнуло.

«Разве ты не хочешь выгнать Цинь Хуай и взять бразды правления в свои руки?» — тихо спросил Сун Шии, слегка порезав ей шею. «Семья Цинь такая большая. Даже малая толика того, что у них есть, может обеспечить кому-то пожизненный комфорт».

Прежде расслабленное выражение лица Цинь Линмина наконец слегка изменилось, и он невольно взглянул на официанта, который подавал блюда рядом с ним.

Лицо молодой женщины, только что вступившей в общество, выражало необычайно яркое выражение. За короткое время объём информации, полученный её мозгом, готов был взорваться.

Драма богатых семей, скандальные романы, супружеская измена и убийство ради денег — современное общество имеет свою собственную версию У Далана и Пань Цзиньляня.

«Ладно, можешь идти. Оставшиеся блюда приносить не нужно», — сказал Цинь Линмин.

Официант, выглядевший слабым, жалким и беспомощным, схватил поднос и поспешно вышел из комнаты.

Сун Шии взглянул на блюда, которые были поставлены на стол лишь наполовину, и протяжно проговорил: «Господин Цинь, слишком скупых людей будут презирать».

«Мне просто интересно, что именно ты имеешь в виду?»

После того, как дверь закрылась, в закрытой комнате остались только они вдвоем. На мгновение на обычно кротком и утонченном лице Цинь Линмина отразилось необычное чувство подавленности.

«В буквальном смысле». Сун Шии поправил украшение на блюде перед собой и серьёзно спросил: «Разве тебе не нужна семья Цинь?»

Нейропатия.

Цинь Линмин подумал про себя.

Но его тон смягчился: «Разве ты не видишь? У нас с моим двоюродным братом очень хорошие отношения. Когда он впервые принял на себя управление семьёй Цинь и его положение всё ещё было нестабильным, я всегда был рядом с ним, и мы прошли через это вместе».

«Но это написано у тебя на лице», — сказал Сун Шии с легким сарказмом.

«О? Что ты видиш»

«Напиши, что ты убийца», — сказал Сун Шии с улыбкой, его тон не изменился, как прежде, как будто они просто разговаривали.

Если бы рядом было зеркало, Цинь Линмин обязательно посмотрел бы на своё лицо. Ему нужно было выглядеть удивлённым и обиженным, а не слишком растерянным.

Но сейчас он этого не видит и не знает, выдал ли он себя только что.

«Ты убил старика из семьи Цинь?» — продолжал Сун Шии, по-видимому, с подавленным волнением.

«Где ты услышал эту чушь?»

Ощущение было такое, будто я шагнул в воздух во сне, и это казалось не совсем реальным.

Только одна мысль осталась у меня в голове;

Может ли быть, что Цинь Хуай уже узнал о нем?

«Полагаю, это просто предчувствие. Я говорил с Цинь Хуаем о том, что произошло семь лет назад», — с большим интересом сказал Сун Шии. «Тогда, помимо Цинь Хуая, самым подходящим претендентом на наследство семьи Цинь был твой отец, младший брат старого патриарха. Если бы он действительно преуспел, ты бы стал прямым наследником».

«Это всего лишь догадки. У тебя есть какие-нибудь доказательства?» Цинь Линмин пока не сбился с собственного ритма.

«Нет, я уже сказал, что это интуиция», — пожал плечами Сун Шии.

«Так говорить нельзя. Мои родители действительно совершили тогда ошибку, поэтому, хотя мой двоюродный брат и посадил их в тюрьму, я никогда не держал на них зла. Напротив, чтобы искупить свою вину, я отказался от возможности учиться за границей и всегда был ему опорой».

Когда он заговорил, голос Цинь Линмина стал холодным: «Даже если ты близкий мне двоюродный брат, такие смелые предположения только охладят сердца людей».

«А что, если я настоял на том, чтобы рассказать Цинь Хуаю?» Выражение лица Сун Шии не изменилось при этих словах. Он невольно вздохнул: «Человеческие сердца, человеческие сердца – самая непредсказуемая вещь. Думаешь, Цинь Хуай поверит тебе, чьи родители были судимы, или своему нынешнему возлюбленному?»

Сун Шии слегка потер губы рукой.

«Ты...» Цинь Линмин лишился дара речи. Он был немного не уверен в сложившейся ситуации. Сун Шии, похоже, не особо его подозревал; напротив, он просто подстрекал. «Чего именно ты хочешь?»

Он уже начал жалеть, что подошел сегодня к Сун Шии.

Это действительно нетрадиционно.

«Конечно, деньги». Сун Шии хрустнул костяшками пальцев, делая многозначительный жест. «Господин, вам придётся дать мне удовлетворительные деньги за молчание».

Так вот почему?

Цинь Линмин чуть не подавился. Он с самого начала понял, что Сун Шии — корыстный и поверхностный человек, гонящийся только за деньгами.

Но я никогда не ожидал, что у них вообще не будет прибыли!

«У тебя настолько мало денег? Как второй молодой господин семьи Сун, ты думаешь, что у тебя не хватает карманных денег?»

«Мне очень не хватает денег», — Сун Шии пристально посмотрел на него своими тёмными глазами. «Сун Гучэн дал мне слишком мало».

«Как ты и сказал, Сун Гучэн вернул меня, так что я — молодой глава семьи Сун. Группа Сун должна получить свою долю, верно? Я просил Сун Гучэна об акциях, но он просто не дал мне их».

«Поэтому я начал создавать ему проблемы, не давая семье Сун ни минуты покоя. А Гу Е, разве он не самый большой сторонник семьи Сун? Поэтому я изо всех сил старался смутить его и распространял слухи о нём и Сун Гу Чэне, заставляя их чувствовать себя неловко при каждой встрече».

Цинь Линмин успокоился и посмотрел на Сун Шии глубоким взглядом.

«Позже я запер их и пригрозил, что он немедленно передаст мне акции, иначе я сожгу их заживо». Вилка в руке Сун Шии издала очень резкий звук, царапая фарфоровую тарелку, что необъяснимым образом заставило сердце Цинь Линмина дрогнуть.

Это полуопущенное лицо выглядело невинным и наивным, черные волосы спадали вниз, закрывая часть выражения, и только слегка приподнятые губы были видны.

Казалось, он находил этот вопрос весьма забавным.

Это преподносится в хвастливой форме.

Безумец, явный безумец.

«Но я так ничего и не получил», — с сожалением заключил Сун Шии. «Цинь Хуай не дал мне ничего, кроме этого участка земли».

«Поэтому я был очень рад, когда ты пригласил меня на встречу, потому что я наконец-то смог заработать еще один быстрый доллар».

Сун Шии развел руками: «Теперь все зависит от того, насколько, по-вашему, ценно доверие, которое вы оказали господину Цинь».

Цинь Линмин посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Он расслабился, откинулся на спинку стула и запрокинул голову: «Я действительно впечатлён».

Его аура самообладания и элитарности внезапно немного померкла. Протянутая рука Сун Шии всё ещё жалко висела в воздухе, когда Цинь Линмин обернулся и сказал: «Если бы мне действительно было дорого доверие Цинь Хуая, пожалуй, мне стоило бы заработать для тебя, мерзавец, сейчас, чтобы ты не сказал ничего, что могло бы испортить наши отношения».

«Но что я могу сделать? Похоже, я действительно убил человека».

Цинь Линмин с удовлетворением наблюдал, как глаза Сун Шии внезапно расширились, и в нем нарастало извращенное чувство удовольствия.

В конце концов, для него не было ничего более приятного, чем возможность расправиться с таким негодяем.

Неожиданно они разворошили осиное гнездо.

Сцены того времени до сих пор сохраняются в моих снах.

Прочно захватив власть, решительный и деятельный глава семьи Цинь наконец-то встретил закат своих дней. Внутри семьи Цинь царила невероятно гнетущая атмосфера, а сердца людей были неспокойны и мятежны из-за корысти и эгоизма.

У главы семьи Цинь есть законный и единственный потомок, поэтому проблем с наследованием не возникнет. В настоящее время лучшая медицинская бригада усердно работает над его здоровьем.

Никто не решался пойти на этот риск, поскольку, если бы дела действительно пошли не так, оставалось бы еще достаточно времени, чтобы составить четкое завещание.

«Какая жалость, если бы не молодой господин Цинь, сейчас уже была бы его очередь...»

«Перестаньте разговаривать, иначе стены могут тебя подслушать».

В тот день он подслушал, как подчиненные его отца тайно обсуждали этот вопрос.

А что, если старый патриарх внезапно умрет, прежде чем он успеет организовать свои похороны...

Был  бы у его отца шанс претендовать на место главы семьи без четкого завещания?

Кажется, с юных лет он умел сохранять равнодушие к происходящему.

Будь то домашняя собака, которая оставалась с ним до его смерти, или птенец, который случайно выпал из гнезда и отчаянно хлопает крыльями, пытаясь вернуться.

Почти инстинктивно и по злобе он ввел стимулятор в капельницу, которая обычно предназначена только для очень малых доз.

Он оставался удивительно спокойным, его руки совсем не дрожали, хотя старый патриарх спал лишь чутко, глаза его были полузакрыты, как будто он мог проснуться в любой момент.

Процесс прошёл относительно гладко. Он разобрал шприц и выбросил его в контейнер для медицинских отходов. Что касается пузырька с лекарством, то, встретив на выходе молодого наследника, он вдруг подумал и нечаянно положил его на пиджак, который тот висел на спинке стула.

У него был повод воспользоваться ситуацией, но, к сожалению, отец его немного разочаровал. Несмотря на тайные усилия, Цинь Хуай всё же сумел переломить ситуацию.

Но теперь появились новые возможности.

Цинь Линмин продолжал улыбаться, достал из кармана диктофон и спокойно сказал: «Я записал все, что ты только что сказал».

«Ты же не хочешь, чтобы Цинь Хуай узнал о твоей связи и попытках найти кого-то нового, правда? В конце концов, ты останешься ни с чем. Цинь Хуай — недобрый человек; он может даже отомстить и заставить тебя пожалеть о смерти».

«Теперь у тебя только один путь: будь хорошим мальчиком и делай то, что я тебе говорю, понял?»

«На самом деле мне нужна семья Цинь. Рад, что ты это понимаешь», — Цинь Линмин намеренно смягчил тон, неторопливо оценивая явную панику и мольбу на лице Сун Шии. «Ты должен использовать её наилучшим образом и стать моим информатором. После этого я дам тебе компенсацию».

В пустой комнате Сун Шии уже подавил свою излишнюю экспрессивность. Он небрежно покрутил в руках визитку, оставленную Цинь Линмином, а затем совсем по-детски вздохнул.

Черт, играть действительно утомительно.

Глава 46

С холодным лицом Сун Цзясинь перешагнул через мигающие синие и красные огни и громкую музыку. Несколько пьяных дураков попытались приблизиться к нему, но он грубо оттолкнул их.

Бай Сюй договорился о встрече с ним в Ланьтине.

Классическая музыка, которая обычно успокаивала и умиротворяла, теперь сделала его крайне раздражительным, и он захлопнул дверь.

Бай Сюй уже сидел внутри.

Там же были и Ци Сюань, а также его маленький последователь Чжао Цунь.

«Что ты делаешь? Ты что, порох съел?» Лицо Бай Сюя оставалось бесстрастным, хотя он говорил спокойно.

«У меня просто плохое настроение». Сун Цзясинь знал Бай Сюйфэна, но не слишком боялся, поэтому просто сел, взял бутылку со стола и сделал большой глоток.

«Из-за твоего доброго старшего брата?» — с усмешкой спросил Ци Сюань.

Сун Цзясинь привык к его хамскому поведению, и, услышав это, он просто закатилиглаза и сказал: «Исчезни».

«Зачем ты меня сюда позвал?» Сун Цзясинь проигнорировал его и повернулся к Бай Сю.

«Угадай?» Бай Сюй небрежно улыбнулся.

«Чёрт возьми», — тихо выругался Сун Цзясинь. Несмотря на то, что они были вместе столько лет, он всегда оказывался в невыгодном положении по сравнению с Бай Сюй и легко попадал под его контроль.

Так же, как и сейчас, Бай Сюй может неторопливо играть с ним в загадки, потому что именно ему следует беспокоиться, а не кому-то другому.

«Хватит нести чушь, давай объединим усилия», — прямо сказал Сун Цзясинь. «Разве Сун Шии не ударил тебя по голове и не угодил в тюрьму? Ты действительно можешь это терпеть?»

«Учитывая характер дяди Бая, как он мог не заставить тебя страдать, раз уж он тебя вытащил?» Сун Цзясинь знал, что Бай Сюй ненавидел, когда люди говорили о его семье, но теперь ему больше ничего не хотелось, поэтому он решил прямо задеть больное место.

Бай Сюй усмехнулся, но глаза его уже стали холодными.

Чжао Цунь, стоявший в стороне, побледнел, потому что Бай Сюй выплеснул на него весь свой гнев, и в этот период ему пришлось особенно нелегко.

Но Бай Сюй явно был слишком ленив, чтобы даже взглянуть на него сейчас.

«А ты, Ци Сюань?» — Сун Цзясинь снова взглянул на Ци Сюаня. — «Разве он тебя тоже не избил? Кто-то тебя нечаянно обидел, и ты его чуть не разорил. Что, трусишь сейчас?»

Когда он обратился к Ци Сюаню, его тон стал еще более невежливым.

Ци Сюань уже сбросил с лица легкомысленное выражение и холодно посмотрел на него: «Ты хочешь умереть?»

«Когда меня связывали, Сун Шии позвал тебя поздно ночью и долго с тобой разговаривал, верно? Почему бы тебе не рассказать мне, о чём вы говорили?» Сун Цзясинь ничуть не испугался его выражения, а наоборот, ещё больше разозлился. «Почему бы тебе сейчас не рассказать нам, почему он тебя так отпустил?»

О чем я с ним говорю, тебя не касается.

«Я боялся, что он тебя околдует, и всё твоё внутреннее устройство рухнет первым, не так ли?» Сун Цзясинь загадочно посмотрел на него. «После того, как мы вернулись в тот день, ты был как немой. Ты не произносил ни слова, когда я упоминал этого ублюдка».

Ци Сюань презрительно усмехнулся. Он уже заметил, как Бай Сюй бросил на него задумчивый взгляд.

Он не мог говорить о своих отношениях с Сун Шии, но Сун Цзясинь был как бешеная собака, кусающая всех, кто попадался ему на глаза.

«Кстати, Чжао Цунь, разве ты не в одном общежитии с этим ублюдком? Тебе так нравится быть чьей-то собакой, что ты ведь не будешь вилять хвостом у него за спиной, правда?»

Чжао Цунь был удивлен, обнаружив, что оказался втянут в этот конфликт, и на мгновение запнулся, не зная, что сказать.

Ци Сюань уже пришёл в себя в этот критический момент. Он медленно выпрямился с дивана и нетерпеливо произнёс: «Я знаю, что последние дни тебе пришлось нелегко, ты сдерживал свой гнев, поэтому пришёл к нам, чтобы выплеснуть его».

«Это всё твоя вина, что ты такой бесполезный. У тебя были такие хорошие карты, а ты всё испортил. Дядя Сун и тётя Линь определённо на твоей стороне. Будь я на твоём месте, я бы лучше покончил с собой и начал всё сначала».

Говоря это, он вдруг сделал вид, что что-то понял, прикрыл рот рукой и с сарказмом добавил: «Я совсем забыл, ведь ты незаконнорожденный ребёнок, не так ли? Тебе и вправду не место на столе. Неужели дядя Сон никогда не обращался с тобой как с родным сыном? Неудивительно, что ты так с треском проиграл».

«Судя по твоей внешности, тебе суждено всю оставшуюся жизнь быть попираемым ногами Сун Шии».

«Ци Сюань! Да брось ты это ещё раз, если осмелитесь!» Глаза Сун Цзясинь налились кровью, когда он схватил противника за воротник и потянулся, чтобы ударить его.

Вопрос о том, какое значение Сун Цзясинь имел в сердце Сун Гучэна, стал для нее источником внутреннего смятения.

«Ладно!» — Бай Сюй со скукой наблюдал за этим фарсом, останавливая их, пока ситуация не стала ещё хуже. «Из-за чего вся эта суета? Это же просто мелочь».

«Разве главная причина, по которой мы все собрались здесь сегодня, не Сун Шии?»

«Почему наши люди первыми начали воевать друг с другом?»

Ци Сюань посмотрел в глаза Бай Сюя и понял, что другая сторона уже достаточно насладилась их отвратительными взаимными обвинениями, поэтому он вмешался, чтобы разубедить их.

Из этих людей он знал Бай Сюя дольше всех и знал его лучше всех.

«А, Синь, во всей этой истории ты понес больше всех потерь и оказался вовлечён в больше всего конфликтов интересов», — сказал Бай Сюй, склонив голову и улыбнувшись, и спокойно спросил: «Что ты думаешь?»

Сун Цзясинь медленно ослабил воротник Ци Сюаня. Он пристально посмотрел на Бай Сюя, а затем вдруг нервно рассмеялся: «А что, если я скажу, что хочу, чтобы этот ублюдок исчез из этого мира навсегда?»

Пока Сун Шии нет рядом, он действительно станет вторым молодым мастером семьи Сун.

«Конечно», — почти не задумываясь, ответил Бай Сюй.

Он согласился так быстро, что даже Сун Цзясинь был ошеломлен.

В конце концов, семь десятых того, что он только что сказал, было продиктовано эмоциями.

В комнате было тихо. До этого они, хоть и играли без всяких табу, никогда не переступали эту черту.

Чжао Цунь широко раскрыл рот от недоверия.

«Я...» Сун Цзясинь собирался что-то сказать, но Бай Сюй спокойно перебил его.

«Раз уж дошло до этого, ты всё ещё хочешь по-другому? Разве ты уже не принял решение?» Бай Сюй медленно улыбнулся, его глаза наполнились скрытым волнением от предстоящего веселья. «Тогда давай. Мы же тебе поможем».

Ци Сюань подсознательно потер телефон в кармане, его мысли колебались, стоит ли сообщать об этом Сун Шии заранее.

У него даже был редкий момент, когда ему захотелось уйти на пенсию.

Раз уж Бай Сюй так сказал, от этого никуда не деться. Нравится это Сун Цзясинь или нет, шаг за шагом он будет всё больше и больше затягиваться в бездну.

Вы серьёзно? Они что, все с ума сошли? Как смеют такое делать?

По пути обратно Сун Цзясинь все еще находилась в некотором оцепенении.

Его мысли были заняты тем, что только что сказал ему Бай Сюй.

«Не волнуйся, это не так сложно, как ты думаешь. Деньги правят миром. Как только ты их потратишь для тебя не будет ничего невозможного».

«Как и раньше, А Сюань так сильно обидел кого-то, что тот оказался в отделении интенсивной терапии, но эта семья отказалась мириться, и в итоге ничего не произошло, верно?»

«Даже если что-то действительно произойдёт и об этом узнаёт дядюшка Сон, ущерб уже будет нанесён. Неужели ты думаешь ,что он не защитит тебя ,даже ради репутации компании?»

«Это самое эффективное и постоянное решение, устраняющее коренную причину проблемы раз и навсегда».

Его воображение неудержимо разрасталось, судя по сцене, которую описывал Бай Сюй. Сун Цзясинь даже задыхался. Он шёл рассеянно, сталкиваясь по пути с несколькими людьми. Не обращая внимания на их оскорбления, он продолжал идти, не оглядываясь, пока не добрался до дома.

Гостиная казалась пустой.

Войдя, Сун Цзясинь почувствовал необъяснимый холод и вздрогнул, постепенно приходя в себя.

Неужели действительно необходимо идти на такие меры? Не говоря уже о Ци Сюане, даже Бай Сюй, давший ему дурной совет, никогда не поделился бы с ним своими трудностями.

Он просто хотел посмотреть на драку собак, так как ранее он оскорбил другую сторону.

Сун Цзясинь снял обувь и поднялся наверх. Он неосознанно зашёл в комнату родителей.

Не знаю, отгоняло ли это злых духов, но на стене над кроватью висела большая свадебная фотография Сун Гучэна и Линь Няня.

На кровати лежала мятая рубашка, на воротнике виднелось ярко-красное пятно от помады.

Как будто они намеренно демонстрируют свою силу.

Хотя Сун Цзясинь не был особенно чувствительный к косметике, он знал, что Линь Нянь не стала бы носить такой яркий оттенок, учитывая, как близко они были друг к другу каждый день.

Вот в чем вопрос, кто это.

Сун Цзясинь вдруг вспомнил, что, когда он подслушивал, Линь Нянь и секретарь Хань жаловались на то, что у Сун Гучэна роман.

На мгновение он запыхался, и даже взгляд на свадебную фотографию вызывал у него неприятные ощущения.

На прикроватном столике лежали лекарства, которые обычно принимал Сун Гучэн.

Наблюдая за этим, Сун Цзясинь внезапно осенила злая мысль.

Его руки непроизвольно дернулись, чтобы схватить капсулу из маленького прозрачного пластикового пакета, осторожно открыл ее и высыпал половину порошка, находившегося внутри.

Все так делают.

Сун Гучэн всегда принимал лекарство залпом, поэтому никто не мог этого заметить.

Сун Цзясинь тяжело дышал, глаза его налились кровью, но руки были невероятно тверды.

Его мысли были заняты словами Сун Цинвэня: он, возможно, не сын Сун Гучэна.

Если бы его отец узнал об этом, он бы больше не был законным вторым молодым господином семьи Сун.

Лучше нанести удар первым.

Что ты здесь делаешь?

Внезапный звук заставил Сун Цзясина вздрогнуть. Он в панике поднял голову и увидел Сун Цинвэнь, прислонившегося к двери и спокойно смотревшего на него.

Я не знаю, как долго я здесь нахожусь.

На нем была надета Bluetooth-гарнитура, и, судя по всему, он с кем-то разговаривал.

По совпадению, именно в этот момент наушники отключились.

И вот Сун Цзясинь замер, услышав этот невероятно знакомый голос, в котором слышался смех.

«Что случилось? Почему ты вдруг замолчал, брат?»

Сун Шии.

Глава 47

«Я...» Лицо Сун Цзясина смертельно побледнело, а капсула в его руке в одно мгновение разбилась, поставив его в затруднительное положение.

Я обречен...

Все испорчено...

Учитывая его безжалостную натуру, его старший брат обязательно расскажет об этом отцу.

Сун Цзясинь даже представить себе не мог, какими будут последствия.

Сун Цинвэнь шел к нему шаг за шагом, его не такие уж тяжелые шаги почти синхронизировались с биением его сердца.

Но когда Сун Цинвэнь подошел к нему, он наклонился и несколько раз осторожно провел рукой по простыне.

Сун Цзясинь напряженно опустил голову и тут же понял, что просыпал лечебный порошок на кровать, потому что слишком нервничал.

«Будь осторожный в своих действиях и не оставляй следов. Наш отец не слепой».

Порошок от лекарства на простынях понемногу смахивали в мусорное ведро.

«Когда потом спустишься вниз, не забудь вынести мусор».

Сун Цзясинь молчал, но сердце его колотилось.

Сун Цинвэнь на самом деле его покрывал; разве это не делало их сообщниками...?

Они вместе пошли убивать своего отца.

Его мысли прошли тысячу и один оборот.

Потому что ты хочешь скорее унаследовать компанию? Или...?

Зрачки Сун Цзясина внезапно сузились.

Это было из-за этого ублюдка Сон Шии.

Bluetooth-гарнитура снова подключилась, но выражение лица Сун Цинвэнь не изменилось. Было неясно, говорил ли ещё человек на другом конце провода.

Видя, что он молчит, Сун Цинвэнь вдруг улыбнулся нежной улыбкой, ничем не отличавшейся от его обычной.

«Ошеломлен?»

«Отец скоро вернётся, не забудь взять себя в руки, когда выйдешь».

Глядя на своего старшего брата, Сун Цзясинь чувствовал себя совершенно чужим.

С детства и до зрелости Сун Цинвэнь всегда заботился о нём. Даже если он иногда ошибался, другой человек помогал ему исправить ошибки. Его даже дразнили Бай Сюй и Ци Сюань, которым приходилось самим расхлёбывать его ошибки.

Несмотря на некоторую отстраненность, Сун Цинвэнь — идеальный старший брат и идеальный преемник.

Но что делает другая сторона прямо сейчас?

Возможно, именно потому, что Сун Цинвэнь действовал так естественно, Сун Цзясинь ощутил неописуемое чувство страха.

Они проводили так много времени вместе, что Сун Цзясинь почти забыл, что его брат на самом деле не более чем монстр в человеческом обличье, лишенный эмоций.

Сказав это, Сун Цинвэнь первым спустился вниз, не удостоив его более взглядом.

Сун Цзясинь, который оставался на месте, мгновенно исказил выражение лица, когда другой человек ушел.

Когда этот ублюдок успел связать свою жизнь с Сун Цинвэнь?

Его прежде колеблющееся намерение убить мгновенно материализовалось, и его слабость, скорее всего, теперь оказалась в руках Сун Шии.

Если этот ублюдок не умрёт, он больше никогда не сможет спокойно спать по ночам.

«Сун Цзясинь весьма активен», — сказал Сун Шии с улыбкой на ухо Сун Цинвэню.

«Если дозировку уменьшить вдвое, умрет ли Сун Гучэн?»

Сун Цинвэнь слегка помолчал: «Он принимает не только это лекарство регулярно. Если он будет принимать его долго, его здоровье может пострадать, но он не умрёт так быстро».

«Это хорошо», — со вздохом сказал Сун Шии.

«Ты убит горем?» — спросил Сун Цинвэнь странным тоном.

«Я просто надеюсь, что он проживёт ещё немного. В конце концов, настоящий ад — на земле».

Услышав это, Сун Цинвэнь замер на месте, потому что вернулся Сун Гучэн.

Он только что вернулся с контрольного осмотра в больнице, и Линь Нянь помогал ему войти. Когда он увидел Сун Цинвэнь, его напряжённое выражение лица немного смягчилось.

В конце концов, это был его самый дорогой сын.

В эти дни он чувствовал себя совершенно бессильным, и Сун Цинвэнь вёл все дела компании. Он также докладывал о важных событиях, чтобы не чувствовать себя отстранённым.

Хотя это был ребенок этой женщины, ее выдающихся достижений было достаточно, чтобы он отбросил эти опасения.

Более того, этот ребенок похож на него больше, чем Лу Ваньцинь.

Редкий момент теплоты шевельнулся в сердце Сун Гучэна как раз в тот момент, когда Сун Цзясинь спустился вниз.

«А Синь тоже дома. Его не было дома последние несколько дней. Где он играл?» В других случаях он определённо думал, что ребёнок никогда не бывает дома и совсем о нём не заботится.

Но по сравнению с Сун Шии он чувствовал, что его двое детей были приятными во всех отношениях.

«Я прожил несколько дней в доме Бай Сюйци и Ци Сюаня», — эмоции Сун Цзясинь ещё не утихли, но его лицо уже приняло обычное выражение.

«Хорошо, вы все одного возраста, вам стоит познакомиться поближе», — кивнул Сун Гучэн. У него было много деловых отношений с семьями Бай и Ци, так что было бы здорово, если бы молодое поколение поддерживало хорошие отношения.

Теперь даже последняя капля недовольства в его сердце исчезла.

Говоря это, он снова похлопал Линь Няня по руке: «Я болел последние несколько дней, и ты хорошо обо мне заботилась».

Линь Нянь покорно улыбнулась, сказав, что так будет правильно, а затем слегка потянула шарф на шее.

Она только что нашла минутку, чтобы нежно поцеловать секретаря Ханя, как её внезапно отозвал Сун Гучэн. Она успела лишь поспешно прикрыть шарфом следы на шее, которые случайно оставила.

Этой старой карге нужен кто-то, кто бы её сопровождал в больницу. Она что, правда возомнила себя нянькой?

Почувствовав теплую атмосферу семьи из четырех человек, настроение Сун Гучэна, которое в последние дни было в смятении из-за его непослушного сына Сун Шии, наконец значительно успокоилось.

Развод с бывшей женой был, несомненно, правильным решением, и его жизнь естественным образом постепенно наладилась бы. Время покажет правильность его решения.

Что касается Сун Шии, то Цинь Хуай может однажды от него устать, и двери семьи Сун никогда не будут для него открыты. Что касается акций, забудьте об этом.

Вот тогда он заплачет.

*

«Мы так давно не разговаривали, маленький безумец».

Сун Шии равнодушно взглянул на телефон на столе. На нём не было имени, но легко было догадаться, кому он принадлежит.

Профессор на сцене читал свою презентацию PowerPoint таким гипнотическим голосом, что он мог ввести в состояние усыпления всю аудиторию.

Это был урок по экономии воды. Сун Шии повернул ручку, нацарапал несколько строк в тетради и открыл телефон.

"Как дела?"

«Ты слишком долго меня разочаровывал?» Текст, лишённый каких-либо эмодзи, невероятно холоден.

«Поскольку именно тебе нужна моя помощь, когда придёт время, ты, естественно, придёшь ко мне с чем-то достаточно ценным, как сейчас, верно?» Сун Шии напечатал в ответ те же безразличные слова.

Подождав некоторое время, другой человек наконец снова начал печатать.

«Сун Цзясинь хочет забрать твою жизнь, и Бай Сюй говорит, что поможет ему».

Ресницы Сун Шии слегка дрожали.

«Убийство противозаконно. Сун Цзясинь действовал из корысти, а Бай Сюй сошёл с ума. Так что, Ци Сюань, ты тоже сошёл с ума?»

Цк.

Ци Сюань разочарованно почесал затылок. Он уже несколько дней не ходил в ночной клуб, потому что его раздражала эта ситуация.

По сути, они были связаны друг с другом, так что если бы эти двое сошли с ума, он бы не смог уйти невредимым.

«Разве ты не видишь будущего? Ты что, не видишь свою смерть?»

Сун Шии опустил глаза, а лекция на заднем плане все еще продолжалась, и он тихо печатал.

«Я вижу, что я не умру, но вы все попадете в ад».

Услышав его слова, независимо от того, были ли они правдой или ложью, Ци Сюань укрепился в своём решении отступить. Он не желал потворствовать их безумию; это дело не принесло бы ему никакой выгоды.

«Тебе не нужно поддерживать их. Это не принесет тебе никакой пользы, не так ли?»

Совершенно верно, именно так.

Ци Сюань нахмурился. Изначально он намеревался воспользоваться этим, чтобы заключить сделку с Сун Шии, но, сам того не осознавая, оказался в пассивной позиции.

«На этом пока всё. Не забудьте сообщить мне, если они предпримут какие-либо шаги. Мне сейчас нужно идти на занятия, так что на этом всё».

Увидев это, Ци Сюань быстро отправил еще несколько сообщений, пытаясь что-то сказать, но не получил никаких ответов.

Это безумие.

Он холодно рассмеялся про себя.

Этот парень просто псих. Он вот-вот умрёт, но у него ещё есть силы ходить на занятия.

Но он уже принял решение.

Убрав телефон, Сун Шии уже собиралась перевернуть страницу, когда к ней внезапно наклонилась чья-то голова.

«Шиии, как ты можешь играть в телефон во время урока? Это так непрофессионально», — сказал Чжао Цунь с улыбкой, понизив голос.

Сун Шии холодно взглянул на него, и его лицо ясно говорило: «Зачем ты притворяешься?»

Оценки Чжао Цуня были одними из самых худших в классе.

Он даже не потрудился скривить лицо. В его представлении Чжао Цунь был подобен рваной тряпке, вымоченной в молоке и оставленной бродить в тёмном месте больше недели.

«Давай поговорим с Ци Сюанем о чём-нибудь интересном». Сун Шии повернулся к нему, и его тёмные глаза стали ещё более тревожными из-за близости. «Знаешь, что это?»

Лицо Чжао Цуня застыло, и он инстинктивно захотел отступить.

«Кажется, вы, ребята, задумали какую-то отвратительную затею?»

Чжао Цунь вздрогнул и огляделся.

Те, кто бездельничал, бездельничали серьезно, а те, кто был на занятиях, были на занятиях серьезно.

Никто не обратил на них внимания.

«Я не понимаю, о чем вы говорите...» — быстро возразил он.

«Чжао Цунь, скажи мне, если я действительно умру, неужели так легко перевернуть страницу в этом вопросе?» Губы Сун Шии слегка изогнулись, всё его тело излучало холод.

«Будь то расчленение, утопление в море или замуровывание в цементный столб, с современными передовыми методами расследования это невозможно скрыть». Сун Шии говорил тихо и нежно, но от его слов по спине пробежали мурашки.

«Бай Сюй сказал, что поможет Сун Цзясину решить проблему, но угадайте, как он это сделает? Разве не проще всего было бы просто найти готового козла отпущения?»

«Ты ничего не сможешь сделать, даже если не признаешься. Они сотрут твое алиби, сфабрикуют улики, которые ты оставил после совершения преступления, и лишат тебя возможности защитить себя».

«Ты проведёшь в тюрьме несколько лет. Когда выйдешь, у тебя будет судимость, а диплом колледжа исчезнет. Ты никуда не сможешь уехать. Тебе придётся просто продолжать преследовать этих преступников и быть их собакой».

«От этого не уйти до конца твоей жизни».

Точно такой же, как он в прошлой жизни.

Выражение лица Чжао Цуня резко изменилось, и он с опозданием понял, что было причиной гнева, копившегося в его сердце.

Семя, погребенное в его сердце, прорастало в тени.

В его голове невольно возникла идея.

Поскольку мы все равно умрем, мы можем пойти и убить тех людей, которые действительно заслуживают смерти.

Глава 48

Когда занятия подошли к концу, Чжао Цунь все еще был погружен в собственные эмоции.

Сун Шии улыбнулся и протянул книгу другому человеку: «Пожалуйста, возьми и мой экземпляр с собой».

Чжао Цунь воспринял это в оцепенении, и только когда он вложил в руки тяжелый учебник, его глаза расширились.

Что это значит?

Пытался ли Ши И проявить к нему доброжелательность?

Раньше он был холодным и равнодушным, и каждый раз, когда он предлагал мне помощь, я отказывался.

Он думал, что Ши И ненавидит его настолько, что не желает даже самого простого контакта с ним.

Всякий раз, когда Чжао Цунь думал об этом, он не мог не чувствовать, как в его сознании поднимается темное облако эмоций.

Чего ты притворяешься?

Бай Сюй смотрел на него свысока, и Сун Цзясинь тоже смотрел на него свысока, но почему Ши И, который только что присоединился к группе, должен был презирать его?

Чжао Цунь крепко сжал книги в руках, но на его губах появилась улыбка: «Хорошо, тогда завтра я принесу их вам в класс».

Какая отвратительность! Они обращались со мной как с разнорабочим, но при этом вели себя высокомерно и пытались быть дружелюбными.

Вот сука, вот сука.

Чжао Цунь продолжал улыбаться и смотрел, как Сун Шии скрылся из виду, а затем с мрачным выражением лица повернул голову и внимательно проверил книгу.

Если он ударится или ушибется или еще что-нибудь, вы ведь не будете держать на него зла в своем сердце, не так ли?

Поскольку он держал в руках книгу, он сразу же пошёл обратно в свою спальню.

Дверь не была закрыта, она была приоткрыта, и Чжао Цунь выбил ее ногой.

«Что? Урок окончен?»

Изнутри раздался ленивый голос, который так напугал Чжао Цуня, что все книги упали на пол.

Бай Сюй прислонился к краю нижней койки. Должно быть, он только что проснулся, судя по усталому и вялому виду.

Чжао Цунь ответил небрежно и опустился на колени, чтобы поднять книгу.

Бай Сюй попросил его сделать дополнительную копию ключа от этой комнаты в общежитии.

Хотя я обычно сюда никогда не прихожу, я все равно настоял на своем.

Чжао Цунь знал, что другой человек просто наслаждался ощущением возможности полностью его контролировать.

Даже если вы просто хотите сбежать и перевести дух, вы не сможете уйти.

На земле в беспорядке лежали раскрытые книги, на которых было написано имя Сун Шии.

Его узкие, опущенные глаза видели лишь малую часть происходящего. Изящно сшитые кожаные туфли шаг за шагом приближались к нему и наступили прямо ему на ноги вместе с книгой.

«Я всегда хотел спросить тебя, почему ты не возвращаешься домой, если твой дом находится прямо по соседству?»

Его пальцы были сдавлены с такой силой, что от боли сердце колотилось.

Зачем задавать ему этот вопрос? Он явно не помнит, когда это началось, но сам Бай Сюй больше не любит возвращаться домой и всегда сидит в своей тесной квартире.

Но каждый раз, когда он думал, что этот огромный белый особняк принадлежит ему, Бай Сюй появлялся перед ним, словно призрак, и насмехался над ним саркастическим смехом, делая невозможным скрыть его нелепые мысли, словно он смотрел на клоуна.

Дыхание Чжао Цуня участилось.

«Не лучше ли вернуться домой и быть человеком? Многие с уважением называют тебя «молодым господином Чжао», и я думал, ты втайне довольный. Я не ожидал, что ты всё ещё предпочитаешь быть здесь, будучи собакой Ши И».

Всякий раз, когда Бай Сюй оставался один, он очень тихо называл имя Сун Шии, и его голос звучал одновременно интимно и двусмысленно.

Поэтому Чжао Цунь тоже называл его так.

Времена, времена, времена...

Над ним нависал плотный ряд имен, словно огромная тень, от которой он не мог избавиться, независимо от того, когда это началось.

«Брат Сюй, разве твои занятия не должны продолжаться сегодня? Почему ты вдруг здесь?» — спросил Чжао Цунь, подняв глаза, с льстивой улыбкой спросил.

Он знал все расписания занятий Бай Сюй, его межличностные отношения, его симпатии и антипатии.

Сун Цзясинь однажды насмехался над ним, говоря, что он может простудиться, просто чихнув Бай Сю.

Но Бай Сюй был его самой большой тенью с детства и до юности.

«Зачем мне идти на занятия?» Бай Сюй наконец окончательно очнулся от сонливости. Губы его приоткрылись, а на лице появилась жестокая, снисходительная улыбка. «В будущем я обязательно унаследую всю семью Бай, с капиталом, который ты даже не можешь себе представить. Мне нужно будет лишь тратить деньги, чтобы нанять тех, кто усердно учится».

«Что касается тебя, Чжао Цунь, то это тебе следует усердно учиться. Ты же не можешь ожидать, что я буду платить зарплату бездельнику».

«Или ты действительно зависим от того, что ты собака? Ты просто хочешь быть собакой, которая виляет хвостом и просит подачки?»

Более того, эта тень неизбежно будет сопровождать его на протяжении всей его жизни.

«Ты даже не член семьи Бай, так что даже не думай ничего получить. И Ши И, наследство семьи Сун ему не достанется».

«Тебя раньше заперли в туалете. Ши И тебя выпустил?» Бай Сюй пнул Чжао Цуня в плечо, сбив его с ног, и с интересом спросил: «Что ты чувствовал в тот момент? Ты подумал: «Ого, спаситель с неба свалился?»

«Но он из тех людей, которые готовы протянуть руку помощи любому». Бай Сюй присел на корточки, схватил Чжао Цуня за волосы и продолжил с улыбкой: «Помнишь того идиота Гу Е, который так долго и страстно любил Сун Цзясинь, потому что он спас ему жизнь в воде?»

«Но на самом деле Сун Цзясинь — законченный сухопутный житель. Он сказал, что из-за этого инцидента испытывал стресс из-за воды, что очень забавно. Ты не видел, как он даже не мог нормально пошевелить конечностями, когда оказался в воде. Только Гу Е действительно в это верил».

«А теперь время для викторины без призов», — сказал Бай Сюй, выделяя каждое слово. «Кто же на самом деле спас Гу Е?»

Чжао Цунь недоверчиво посмотрел на Бай Сюя, а затем неуверенно произнёс очень конкретный ответ: «Сун Шии?»

«Может быть, это он», — Бай Сюй наклонил голову и равнодушно сказал: «В конце концов, он полный слабак».

«Каким бы гнилым ни был человек, он готов его спасти».

«Он плакал, когда нашел тебя?» — резко спросил Бай Сюй.

Чжао Цунь покачал головой в недоумении; в его памяти сохранилась лишь яркая, но беспощадная улыбка собеседника.

Но сердце его было тайно наполнено волнением, и прежде чем он успел опомниться, Бай Сюй раскрыл ему удивительную тайну.

По сравнению с семьёй Бай, семья Сун — восходящая звезда, но с непрочной основой и множеством неопределённостей. Сун Цзясинь может играть на равных с Бай Сюй только благодаря поддержке Гу Е.

Без Гу Е Сун Цзясинь — ничто.

Если Гу Е рассердится и повернется, чтобы ударить его ногой, пока он лежит, Сун Цзясинь будет уничтожен.

Чжао Цуньпин ненавидел всех, кто смотрел на него свысока и был выше его. Он уже представлял, как постепенно заставить Сун Цзясина почувствовать страх и упасть.

И Бай Сюй...

Неважно, носит ли он фамилию Бай или нет. Пока Бай Сюй жив, семья Бай будет принадлежать ему.

Ши И абсолютно прав.

Чжао Цунь свернулся калачиком, и после этих слов Бай Сюй внезапно сошёл с ума, а затем принялся его пинать.

Но эта боль была не такой, как обычно: если бы позволили обстоятельства, он бы действительно рассмеялся во весь голос.

Выплеснув свой гнев, Бай Сюй поправил одежду и вернулся к своему обычному достойному виду.

«Не забудь привести себя в порядок до прихода соседа по комнате». Перед уходом Бай Сюй прислонился к дверному косяку, улыбнулся и, обернувшись, сказал: «Конечно, если ты хочешь, чтобы кто-то о тебе заботился, это не исключено».

Наступила ночь, и уличные фонари один за другим зажигались, освещая пустынную дорогу.

Когда он приводил Сун Цзясинь и остальных поиграть, они всегда направлялись в резиденцию Бай.

Группа знала, что у него есть секретная база, и несколько раз пыталась проверить ее, но он каждый раз отказывался.

Район здесь довольно отдаленный, и никто не понимает, почему он решил остаться в этом богом забытом месте вместо того, чтобы жить в прекрасном особняке.

Он уже почти спустился вниз, небрежно полез в карман в поисках ключей. Он намотал на палец металлическое кольцо, вытащил его и лениво покрутил.

Внезапно он прекратил свое занятие.

Под тусклым уличным светом Сун Шии тихо прислонился к стене, и прекрасный свет падал на него, словно теплая картина.

«Ты наконец-то пришёл, Бай Сюй. Я так долго тебя ждал, что у меня руки онемели от холода».

Сун Шии выдохнул белым воздухом, развязывая шарф, обмотанный вокруг рук, и снова накидывая его на шею.

Бай Сюй посмотрел на него с полуулыбкой, терпеливо ожидая, что последует дальше.

«Я слышал, ты хотел меня убить?»

Сделав этот жест, Сун Шии поднял голову и улыбнулся, наблюдая, как другой человек произносит это весьма информативное заявление совершенно обычным тоном.

Глава 49

«Это тебе А Сюань сказал?» Бай Сюй нашел это забавным; он не ожидал, что собеседник осмелится появиться перед ним в таком виде.

«Ты собираешься убить меня, Бай Сюй?» Сун Шии не ответил и снова спросил.

Бай Сюй скривил губы и насмешливо сказал: «Зачем ты говоришь, что убью тебя? Я законопослушный гражданин, и какая мне польза, если я тебя убью?»

«Кроме того, если у меня действительно есть идеи, я могу просто заплатить кому-нибудь за их реализацию». Он поднял руку и, словно направив пистолет, направил её в лоб Сун Шии. «Неужели мне действительно нужно делать это самому?»

Ци Сюань и Ци Сюань разделяли схожие идеи; они действительно были одного поля ягоды.

Но в его предыдущей жизни другой человек действительно убил Цинь Хуая собственными руками, а затем продемонстрировал ему тело, покрытое кровью.

Это стало его неизбежным кошмаром.

«Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы задать такой глупый вопрос?» — Бай Сюй цокнул языком. «Ты не забыл, что нам ещё нужно свести счёты?»

«Ты выглядишь таким уверенным и непринужденным, но мне кажется, ты совсем не воспринимаешь меня всерьёз», — Бай Сюй всё ещё улыбался, но глаза его были мрачными.

«Я пришел...» Сун Шии также впервые за этот день улыбнулся, его фарфорово-белое лицо озарилось теплым светом, даже шарф, небрежно накинутый на нее, приобрел цветной оттенок. «Я пришел, чтобы догнать тебя».

Эти слова были подобны заклинанию, и атмосфера вокруг них мгновенно изменилась.

Глаза Бай Сюя едва заметно расширились. Он выглядел несколько удивлённым, и на мгновение выражение его лица стало странным.

«Ты помнишь, кто я?»

В прошлой жизни, когда Сун Цзясинь впервые привёл его в Ланьтин, Бай Сюй обернулся и неожиданно задал ему этот вопрос.

Он непонимающе посмотрел на собеседника и беспомощно покачал головой.

Он никогда раньше не бывал в этом месте. От шумного, ярко освещённого караоке-бара на первом этаже до уютной и стильной отдельной комнаты здесь — всё было ему совершенно незнакомо.

Он чувствовал себя крайне неловко; все люди в комнате смотрели на него со злобными намерениями.

Очевидно, это был мальчик в центре толпы с бокалом вина в руке, который шаг за шагом шел сквозь размытое видение.

Затем вылили это все ему на голову.

С тех пор они снова и снова изливали на него свою затаенную злобу.

Первоначальный ответ был неверным.

Сун Шии пристально посмотрел на собеседника, его темные глаза наполнились смехом: «Разве не так? Мы ведь знакомы уже очень давно, не так ли?»

У самого входа в это здание Бай Сюй внезапно погрузился в воспоминания. Он не из тех, кто оглядывается назад; он считал глупостью тратить каждую секунду на то, чего уже не вернуть.

Для него время действительно означало деньги, потому что его покойный отец всегда хладнокровно подсчитывал, что каждая секунда, потраченная на игру отца и сына, могла означать упущенную выгодную сделку.

Но он действительно вспомнил что-то из очень, очень давнего прошлого, каким-то необъяснимым образом.

Это был третий день после похорон его матери. Он не снял чёрную траурную одежду, которую носил, и это придавало ему более зрелый вид, чем следовало бы человеку его возраста.

Врач сказал, что это психологическая проблема, но он не знал, было ли это просто оправданием того, что некомпетентный врач не смог диагностировать конкретную проблему.

Хотя его мать действительно была подавленной и меланхоличной с тех пор, как он себя помнил, она могла расплакаться по любому поводу, истерично швырять вещи на пол, а затем рыдать и ругать его за то, что он хладнокровное животное, не умеющее позаботиться о себе.

Он взглянул на свое бесстрастное лицо в зеркале и скорчил насмешливую мину.

Какой смысл его ругать? Разве во всём не виноват Бай Лупин?

Один слаб, другой хладнокровен; один крайне эгоистичен, другой умеет только сдерживать себя.

Он шел вперед шаг за шагом, держа в руках белые ромашки.

Я не вернусь в дом Бай. Если вернусь, буду думать об этой женщине, и мне будет ужасно.

Он случайно нашёл один из своих домов, чтобы остановиться там. Перед смертью Бай Лупин также купил несколько домов для своей матери, и у неё никогда не было недостатка в карманных деньгах. После смерти матери Бай Лупин великодушно передал ему эту часть своего имущества.

Ведь по сравнению с акциями компании это всего лишь капля в море.

Они могли бы прожить жизнь гораздо лучше, чем среднестатистический человек, но просто не смогли от этого отказаться. Как же глупо с их стороны.

Ну что ж, если он мертв, то он мертв.

Спускаясь вниз, он встретил мальчика.

Они присели на корточки на ступеньках, полностью преградив ему путь.

Почувствовав чье-то приближение, мальчик поспешно встал, его глаза из-под черных взъерошенных волос смотрели прямо на него.

Он прекрасный, как нежная и хрупкая керамическая кукла на витрине.

Он купил его по высокой цене, и продавец бережно положил его в подарочную коробку, завёрнутую в шёлк, и вручил ему. Затем, не моргнув глазом, он бросил его на землю и разбил.

Он ненавидел красивые, но хрупкие вещи, поскольку они всегда напоминали ему об этой женщине.

Взгляд мальчика переместился с букета цветов на свою черную одежду, и наконец, под его двусмысленным взглядом, он неловко опустил голову, как ребенок, который сделал что-то не так: «Мне жаль, примите мои соболезнования».

«Умерла моя мать», — сказал он с улыбкой, затем вырвал цветок из букета и протянул его другому. Цветок, всё ещё блестящий от росы, покачивался на ветру. «Куча неродственников пришла оплакивать её, я получил слишком много, так что вот один для тебя».

Он намеренно использовал цветы, предназначенные для похорон, со злым умыслом, чтобы разозлить людей.

Щелчок-

Тёплые капли воды упали на тыльную сторону его протянутой руки. Он с удивлением поднял взгляд и увидел, как на глазах мальчика появились слёзы, которые затем каплями стекали по его лицу.

Возможно, именно потому, что он был так юн и обладал такими невинными чертами лица, слезы мальчика несли в себе нотку душераздирающей невинности.

«Тебе очень грустно?» — раздался хриплый, сдавленный голос. «Тебе, должно быть, очень грустно без матери».

Тыльная сторона его ладони, куда капали слезы, внезапно стала обжигающе горячей.

Он видел слишком много слез и поначалу думал, что ненавидит их.

Но теперь происходит странное движение, словно мертвое дерево, спящее много лет, внезапно выпускает ветви и листья.

Но он ненавидел то, что в этих мрачных и сырых воспоминаниях не было пролито ни одной слезинки по нему.

Неотданная ромашка упала на землю. С тонким выражением лица он убрал руку и прижал к губам всё более горячую кожу.

«Перестань плакать». Он почувствовал волну раздражения, источник которой он не мог понять, более сильного, чем дома, более сильного, чем когда мать нежно гладила его, когда она изредка приходила в себя. «Это не твоя мать умерла».

Но, услышав это, мальчик заплакал еще сильнее, словно хотел выплеснуть все свои накопившиеся чувства.

Он умел только заставлять других плакать и не имел ни малейшего понятия, как утешить людей, поэтому он просто стоял и наблюдал в непривычной тишине.

Вдруг раздался нежный голос.

Это была женщина лет тридцати-сорока, бледная, но с элегантными манерами. Она подошла, взяла мальчика за руку и взглянула на него, слегка нахмурившись.

На мгновение он увидел в этом человеке что-то похожее на ее мать, но в то же время немного иное.

Перед уходом мальчик обернулся и грустно посмотрел на него: «Ты должен прожить хорошую жизнь».

Живи хорошо.

Такое простое утешение, совершенно непохожее на достойные и эмоционально заряженные хвалебные речи деловых людей.

Он смотрел, как мать и ребенок исчезают из виду, прежде чем осознал, что они незнакомцы и что это расставание может быть для них последним.

Времена, времена.

Я снова услышал это имя в жалобах Сун Цзясина.

Это было просто похожее произношение, и он не воспринял это всерьёз. Он устроил встречу якобы ради развлечения, но на самом деле, чтобы запугать его и выплеснуть свой гнев на своего доброго брата.

Но в тот единственный взгляд, когда он повернул голову, он был необычайно ошеломлен.

Его рука снова начала гореть, так жарко, что он едва мог держать бокал. Брызги алого вина выплеснулись и потекли по тыльной стороне ладони.

Какое совпадение! Хотя ему было жаль Сун Цзясинь, он всё же был готов помочь по собственной прихоти.

Но другой человек, похоже, уже не помнит его.

То гнетущее, сырое чувство, которое тянулось ко мне с самого детства, вспыхнуло с непреодолимой силой.

Как и в случае с игрушками, которые он сломал раньше, он присоединился к издевательствам без всякой жалости, глядя свысока на мягкого и невинного мальчика, которого снова и снова вдавливали в землю.

Затем он понял, что Ши И на самом деле весьма склонен к слезам.

Он плакал, когда его сильно обижали, он плакал, когда видел грустные сцены в фильмах, и он плакал даже из-за Чжао Цуня, крысы из сточной канавы, которая намеренно приближалась к нему, и из-за своего так называемого трагического детства.

Оказалось, что слеза, которая его жгла, была вовсе не особенной.

Его сердце колотилось быстрее, чем когда-либо прежде, один удар за другим, его грудь дрожала, и все темные эмоции, скрытые под гламурной внешностью, полностью вышли из-под контроля, разрастаясь и распространяясь, пока реальность мягко не вернула их обратно.

На мгновение его мысли словно раздвоились, переключившись на другую параллельную возможность.

Время, которое он видел, многократно разрушенное и измененное до неузнаваемости, разрушилось с оглушительным грохотом.

На лице Сун Шии передо ним все еще играла улыбка, но глаза его были наполнены ни с чем не сравнимым безумием и болезненностью, как будто страдание, накопившееся в нем, словно иллюзия, претерпело качественные изменения и, наконец, превратило его в того, кем он является сейчас.

Глава 50

Что он только что увидел?

Бай Сюй в изумлении закрыл глаза, а затем с недоверием посмотрел на Сун Шии.

Улыбающийся мальчик передо ним  снова расплылся в его поле зрения, создав наложение, а затем исчез.

Это был Сун Шии, которого он никогда раньше не видел. Его заставили встать на колени, его бледное лицо выражало подавленную панику.

Его запугивали, и у него не было никакой возможности сопротивляться.

Он был с ним, с Ци Сюань, с Сун Цзясинь и с Гу Е.

Но ничего этого не произошло.

Первоначальная идея, пришедшая ему в голову, была такова: немного наказать этого ребенка, который пролил по нему слезы, а потом просто забыть о нем.

Что касается Сун Шии, то он, очевидно...

С самого начала он выступил против них с позицией «сделай или умри».

Будь то пощечина Гу Е на месте, провокация без причины или даже разоблачение уловки Сун Цзясинь с подмешиванием ему наркотиков на месте.

Но он ясно видел другой возможный финал: Сун Шии, ничего не подозревая, выпил отравленный напиток, а затем они, смеясь и шутя, оттащили его в уединенную комнату.

Чжао Цунь с энтузиазмом принялся раздевать Ши И, нетерпеливо принимая позы, выставлявшие его в нелепом свете. Сун Цзясинь вертел в руках заранее приготовленную камеру, а Ци Сюань, казалось, возбудился, позволив одной из своих рук появиться в кадре и двусмысленно поглаживая его.

В своих галлюцинациях он чувствовал скуку и безразличие, ведя себя как сторонний наблюдатель.

Но на самом деле именно Сун Цзясинь чаще всего демонстрирует недостойное поведение.

Чжао Цунь отправил ему видео в личном сообщении, затем выбрал несколько записей чата, небрежно объединил их и переслал в групповой чат, отметив Сун Цзясинь.

Оба они совершенно нелепы.

Внезапно глаза Бай Сюя расширились, когда в его голове возникла совершенно абсурдная догадка.

Но прежде чем он успел подумать дальше, он заметил темную фигуру, двигавшуюся за кустами.

Он подошел, схватил темную фигуру и потащил ее прочь.

Он вытащил Чжао Цуня, спотыкаясь и волоча за собой фруктовый нож, упавший на землю.

Бай Сюй взглянул на сверкающий нож, и его разум, до этого находившийся в полном смятении, внезапно успокоился.

Сун Шии тоже смотрел на нож, и на его лице читалось нотка сожаления.

Чжао Цунь, оказавшийся в центре внимания, отступил назад, желая отступить.

Бай Сюй наклонился и поднял нож с земли, поворачивая его с привычной легкостью: «Ты действительно улучшил свои навыки».

По какой-то причине Чжао Цунь почувствовал, что Бай Сюй сегодня был гораздо страшнее обычного.

«Ты его научил?» — спросил Бай Сюй Сун Шии.

Сун Шии опустил глаза и посмотрел на Чжао Цуня. Под лунным светом в его взгляде читалась странная жалость: «Когда кто-то вынужден прибегнуть к столь радикальному методу решения проблемы, он должен искать причины в себе, Бай Сюй».

«Может быть, это просто потому, что ты притеснял Чжао Цуня, и он наконец научился бунтовать?»

Бай Сюй внезапно рассмеялся, услышав его двусмысленные слова, и смех этот закончился резким, леденящим душу смехом.

«Я никогда не ожидал услышать эти слова из твоих уст. Ты явно...» Он не закончил предложение.

Бай Сюй сохранял полное спокойствие. Он передал нож Чжао Цуню: «Разве ты не хотел меня убить? Давай, я дам тебе шанс».

Чжао Цунь, полный злобы после избиений, потерял всякое мужество перед лицом Бай Сю. Он мог лишь дрожать и молить о пощаде, словно перепел.

Бай Сюй знал, что этот парень ни к чему хорошему не приведёт, поэтому он снова передал нож Сун Шии, надавив на него ещё сильнее: «Разве это не ты больше всех хочешь моей смерти? Да ладно, здесь всё равно нет камер видеонаблюдения, просто зарежь меня, разве это не самое простое, что можно сделать?»

Говоря это, он с любопытством наблюдал за выражением лица Сун Шии, ожидая увидеть в нем страх или гнев, но его мягкое и прекрасное лицо оставалось совершенно спокойным, лишь на нем мелькнула легкая насмешливая улыбка.

«Бай Сюй, ты недостоин».

Рука, передавшая нож, на мгновение замерла.

«Ты не стоишь того, чтобы я пачкал руки и рисковал всем своим будущим», — Сун Шии посмотрел на небо.

Сегодня вечером прекрасная погода, и звезды видны ясно и ярко.

Затем он вспомнил слова Цинь Хуая: он был звездой, а не бродячей собакой.

Кто-то всё ещё ждёт его. Когда всё уляжется, он возродится и примет новое начало.

Улыбка Бай Сюя полностью исчезла. Он пристально посмотрел на Сун Шии, отчётливо увидев эту мимолётную улыбку.

Он улыбался не  ему.

Его не было в будущем Сун Ши; ему даже не было позволено стать изуродованной, искалеченной фигурой.

«Кажется, вам двоим ещё есть чем заняться, так что я больше не буду вас беспокоить». Прежде чем обернуться, Сун Шии посмотрел на Бай Сю с загадочной улыбкой. «Давай на сегодня закончим наши воспоминания».

Следующую территорию придется расчистить, чтобы собаки могли устроить драку.

Он все время думал о том, как уничтожить Бай Сюя.

Чжао Цунь таит в себе темные и невыразимые желания, Гу Е жаждет взять на себя управление семейным бизнесом Гу, а Сун Цзясинь довольный всем, чего он достиг на данный момент.

Все это очень хорошо; кульминация мести — это процесс постепенного уничтожения того, чем дорожить больше всего.

Но он все еще не понимал Бай Сюя, происходило ли это во время их встреч или во время тихого наблюдения из квартиры напротив.

Это невозможно описать.

Что самое важное для Бай Сюя?

Кажется, сегодня он это немного понял.

Сун Шии медленно направился на противоположный этаж, его улыбающееся лицо отражалось в стекле.

Оказалось, что это был он.

Это была действительно черная комедия.

Далее ему следует тщательно продумать, как использовать себя в качестве шахматной фигуры, чтобы поставить мат Бай Сюю на доске.

С тех пор, как Бай Сюй его обнаружил, он редко заходил в арендованную здесь комнату.

Но теперь все по-другому.

Сун Шии вошел в комнату, положил руку на окно и посмотрел вниз на Бай Сюй, который понемногу тащил Чжао Цуня к выходу из общины.

Похоже, сегодняшняя ночь будет бессонной.

*

Сун Цзясинь ждал с нетерпением.

Он пригласил Бай Сю и Ци Сюаня.

Внутри еще строящегося здания в зоне развития вокруг университета Суцин.

Это проект, которым в настоящее время занимается Гу Е после приобретения земли у Сун Шии.

Первым прибыл Ци Сюань.

Он выглядел очень неохотно, с суровым лицом и огляделся вокруг.

«Ты с ума сошёл? Зовешь меня сюда посреди ночи?» Он пнул камень на земле, выражая своё недовольство. Камень прокатился несколько раз и упал прямо с края пустого пространства.

«Чёрт возьми, ты вообще знаешь, какой это этаж? Почему здесь даже перил нет?» Ци Сюань почувствовал, что совсем сошел с ума, бросив свою прекрасную партнёршу по танцам ради поездки сюда. «Так что с тобой?»

«Подожди, подожди ещё немного», — сказал Сун Цзясинь, его голос дрожал от сдерживаемого нетерпения. «Давай подождём, пока Бай Сюй придёт, и мы сможем поговорить».

Ци Сюань очень хотел закатить глаза. Он не знал почему, но, оказавшись здесь, он почувствовал странное беспокойство.

Но прежде чем он успел найти повод уйти, Бай Сюй уже подошел к нему шаг за шагом.

«Добрый вечер?» — Бай Сюй поприветствовал их с улыбкой. «Вы выбрали довольно изысканное место».

«Бай Сюй, я…» Едва увидев собеседника, Сун Цзясинь тут же подошёл. Он выглядел немного нервным, но сразу перешёл к делу. «Разве ты не говорил, что поможешь мне избавиться от Сун Шии? Теперь у меня есть идея».

«О? Что ты думаешь?»

«Здесь идёт строительство, и каждый день нужно заливать много цемента. Если я убью этого ублюдка и залью его тело в цемент, мы не сможем его найти». Сун Цзясинь выглядел очень нервным, ведь он делал что-то подобное впервые.

Выражение лица Ци Сюаня было весьма любопытным. Он не ожидал, что тот, кто молчал все эти дни, действительно придумает план убийства.

Он посмотрел на Бай Сюя, не меняя выражения лица.

Другой человек сохранил спокойствие, даже улыбнулся, и сказал: «Очень хороший план».

Они сошли с ума.

Все, чего он сейчас хочет, — как можно скорее выбраться из этого ужасного места.

Почему эти люди не знают, что убийство противозаконно, и что невозможно спрятать тело, не оставив никаких следов?

Если бы Сун Цзясинь просто хотел, чтобы кто-то выполнил работу, он, возможно, помог бы ему найти кого-то, но этот парень на самом деле планирует сделать это сам?

Ты шутишь, что ли?

Он не верил, что Бай Сюй не видел, насколько возмутителен был этот план, но другая сторона на самом деле пыталась поджечь его.

Услышав подтверждение от Бай Сю, Сун Цзясинь наконец немного успокоился. Он был крайне взволнован и почти полагался на Бай Сю как на опору.

Но прежде чем он успел вздохнуть с облегчением, он внезапно увидел, как Чжао Цуня тянут сбоку, и его лицо вытянулось.

Чжао Цунь ему действительно отвратительно нравился. Этот парень вёл себя с ним как внук, но за его спиной осмелился прислать Бай Сю видео, где тот унижает себя на публике.

Но он слишком нервничал, чтобы увидеть Чжао Цуня, и теперь ему пришлось раскрыть такой большой секрет.

Чжао Цунь — бомба замедленного действия: он может предать его в любой момент!

Но ему всё равно пришлось сосредоточить всю свою энергию на Бай Сюе: «Это территория Гу Е. Если случится что-то непредвиденное, он поможет мне. Риск невелик. Бай Сюй, ты же обещал мне помочь, верно?»

Прежде чем Бай Сюйду успел ответить, Сун Цзясинь увидел на лице Чжао Цуня кривую улыбку.

Из-за этого инцидента он плохо спал последние несколько дней и был особенно чувствителен. К тому же, Чжао Цунь был человеком, которого он раньше никогда не воспринимал всерьёз, поэтому он прямо ответил: «Чего ты смеёшься? Он же всего лишь собака. Раз он немного понимает человеческий язык, он думает, что может быть с нами на равных?»

Чжао Цунь был заколот таким образом и сразу же оказался в центре внимания всей аудитории.

Лицо его было мрачным. Он украдкой взглянул на Бай Сюя, но тот погрузился в раздумья.

На самом деле, он действительно думал, что обречён. В порыве чувств он схватил нож для фруктов и попытался последовать за Бай Сюем. Когда его обнаружили, он понятия не имел, какое обращение с ним последует.

Бай Сюй привёл его сюда, изначально думая, что это для того, чтобы свести счёты.

Но неожиданно я услышал о таком важном событии.

Он также невзлюбил Сун Шии, хотя на это не было никаких причин.

Возможно, это произошло потому, что у них было похожее происхождение, но другой человек прожил гораздо более яркую жизнь, чем он.

Все еще не удовлетворившись, Сун Цзясинь ударил Чжао Цуня ногой в лицо.

Однако этот удар разжег накопившийся гнев Чжао Цуня.

Поскольку мы все равно уже обречены, давайте просто страдать.

«Сун Цзясинь! Ты хочешь убить Сун Шии, а потом Гу Е тебя прикроет, верно?» Чжао Цунь схватил Сун Цзясинь за ногу, которая пинала его, и лицо его исказилось. «Но, собственно, что даёт ему право так поступать? Рисковать, прикрывая кого-то?»

«Ты имеешь в виду, потому что ты его спаситель? Но это же совсем не так, правда? Ты и сам это знаешь!» Чжао Цунь становился всё более и более взволнованным, пока говорил, его лицо пылало. В отличие от него, лицо Сун Цзясинь постепенно бледнело.

«Тогда Гу Е спас не ты, а Сун Шии, верно?»

«Перестань говорить...»

Впервые увидев почти умоляющий взгляд Сун Цзясина, Чжао Цунь ощутил огромное удовлетворение.

«Я скажу это, бесполезная кукушка в гнезде!» Чжао Цунь продолжал осыпать его оскорблениями, а Сун Цзясинь, с налитыми кровью глазами, схватила Чжао Цуня за воротник. «Если бы Гу Е знал, что ты так долго обманывал его и продолжал спорить с его спасителем, как, по-твоему, он бы тебе отомстил?»

«Кем ты себя возомнил? Ты ничто без Гу Е. Как ты смеешь вести себя так высокомерно передо мной? Как только я расскажу об этом Гу Е, ты больше никогда не будешь его Вторым Молодым Господином Суном...»

Звук резко оборвался.

Вместо этого раздался оглушительный глухой удар, и тело упало на землю.

Сун Цзясинь с недоверием смотрел на свои руки.

Затем он понял, что происходит, и побежал вперед к краю разрушенной стены.

Посмотрев вниз, он встретился взглядом с невидящим взглядом Чжао Цуня, лежащего на земле.

( Капец...)

Глава 51

Сун Цзясинь хотел закричать, но он плотно закрыл рот и повернулся, чтобы посмотреть на Ци Сюаня, который все еще был в шоке, с выражением ужаса на лице.

«Чёрт, что ты только что делал?» Ци Сюань долго стоял в оцепенении, а придя в себя, невольно выругался.

«Я, я...» — пробормотал Сун Цзясинь. — «Я не хотел его толкать...»

Ци Сюань шел шаг за шагом, глядя вниз с угрюмым лицом.

Он был близорук и не носил контактные линзы, поэтому, когда он прищурился, все, что он мог видеть, — это кровь, текущую из-под земли.

«Бай Сюй... что же нам теперь делать?» — Сун Цзясинь полностью потерял рассудок и беспомощно посмотрел на Бай Сюй.

Поскольку другой человек вел себя так же, как обычно, он лениво нашел место, чтобы сесть, и откинулся назад, подперев подбородок рукой, его взгляд был несколько расфокусирован, и было непонятно, на что он смотрит.

«Бай Сюй? Бай Сюй?» — крикнул Сун Цзясинь ещё дважды, прежде чем Бай Сюй, казалось, внезапно пришёл в себя и посмотрел на него.

«Что нам теперь делать?»

«...Правда мертв?» — спросил Бай Сюй со странной улыбкой.

Сун Цзясинь на мгновение остолбенел, прежде чем осознал, что происходит. Он быстро сбежал вниз по лестнице и добрался до подземного этажа, где упал Чжао Цунь.

Чжао Цунь упал прямо, запрокинув голову назад, без какой-либо поддержки. Изо рта и носа у него хлынула кровь, конечности судорожно сжимались, а расфокусированные глаза всё ещё были широко раскрыты.

Он опустился на одно колено и дрожащей рукой поднял руку, желая проверить состояние другого человека.

В этот момент, словно в последнем порыве ясности сознания, Чжао Цунь внезапно протянул руку и крепко схватил Сун Цзясинь.

«Убить... убийцу!» — голос Чжао Цуня был хриплым и слабым, с тихим потрескиванием крови, наполняющей лёгкие. — «Умри, умри, умри...»

«Заткнись!» — Сун Цзясинь и так был в полном ступоре, и эта фраза прозвучала словно внезапный хлопок по спине посреди ночи, когда он гулял в полном одиночестве. Сердце ёкнуло. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это заткнуть этого идиота.

Чжао Цунь уже дышал чаще, чем выдыхал, поэтому боль во всём теле больше не ощущалась. Лишь хлынувшая кровь продолжала течь, пропитывая всё тело.

Это чувство прекрасно.

В тот момент, когда его толкнули вниз, его сердце остановилось, разум отключился, и его охватило чувство невесомости падения.

Когда тело упало на землю, мир затих.

Сцена промелькнула перед его глазами, словно вращающийся фонарь.

Затем он с удивлением обнаружил, что вся его жизнь на самом деле была не более чем нелепой шуткой.

Годы, прожитые с матерью, были одними из немногих счастливых моментов его жизни.

Хотя эта женщина часто отсутствовала дома, она делала изысканный макияж, надевала красивую одежду и, прежде чем уйти, касалась его головы, наставляя его никому не открывать дверь, а затем выходила, не оглядываясь, и не возвращалась никогда за всю ночь.

Позже его отправили в семью Бай. Мать всё ещё гладила его по голове и с обычной беззаботной улыбкой обещала, что он проживёт жизнь в десять тысяч раз лучше прежней.

Затем, взяв банковскую карту, которую ей протянул Бай Лупин, она вышла через роскошные ворота, не оглядываясь, как и бесчисленные ночи назад.

Никому до него не было дела. Он был всего лишь псом, которого Бай Сюй мог призывать и отпускать по своему желанию. Бай Лупин неохотно принял своего незаконнорожденного сына, чтобы сохранить лицо, и даже фамилию сменить ленился.

Его рот и нос были плотно закрыты. Чжао Цунь инстинктивно попытался сопротивляться, но сил было слишком мало. Он постепенно ощущал нехватку кислорода, а жизненные силы убывали всё быстрее.

В его затуманенном взоре свирепое лицо Сун Цзясина постепенно преобразилось во что-то совершенно иное.

На этом красивом лице, подсвеченном сзади и медленно повернутом к нему, играла пустая улыбка.

Сун Шии.

Не думай, что он не знает. Он ничуть не хуже его по статусу, но, впервые появившись в общежитии, ведёт себя высокомерно, полагаясь на поддержку Цинь Хуая.

Намеренное нападение сзади, спасение из туалета и провоцирование его эмоций были направлены только на то, чтобы использовать его и расправиться с Бай Сюем и остальными.

Его сознание постепенно угасало, и в оцепенении ему, казалось, стали мерещиться воспоминания, которых он никогда раньше не видел.

В тех воспоминаниях Сун Шии был гораздо милее, чем сейчас. Он откликался на любую его помощь, тонко чувствовал, когда он был в плохом настроении, и утешал его, и смело вставал на его защиту, когда он попадал в беду.

Как обидно, почему Сун Шии не может сделать то же самое для него?

Почему, почему никто не хочет проявить к нему любовь, хотя бы немного искренней заботы?

Бай Сюй всегда насмехался над ним за то, что он не выносит дневного света, и говорил, что он подобен собаке, которую невозможно приручить, сколько бы пособий он ни получал. Одноклассники, общавшиеся с ним, втайне жаловались на его угрюмость.

Но это не так. Просто никто никогда не был к нему добр. Он обязательно станет другим и обязательно оправдает эти ожидания.

Это определенно не закончится так.

Времена и намерения.

Почему ты меня не спасешь...?

Он мог легко справиться с Бай Сюем и остальными, как будто его ничто не связывало.

Тогда почему ты меня не спасешь...?

Из горла Чжао Цуня периодически вырывался скорбный вой, и Сун Цзясинь с ужасом обнаружил, что ему с трудом удаётся выдавить из себя Чжао Цуня.

«Время...намерение...»

Неразборчивые слоги вырывались из его пальцев. Это имя стало кошмаром для Сун Цзясина. В порыве ярости он сорвал с себя плащ и накрыл им лицо Чжао Цуня.

Борьба постепенно утихла.

Это раздражающее имя наконец-то исчезло из его мира.

Сун Цзясинь тяжело дышал.

Ци Сюань прислонился к стене и двери, в шоке глядя на открывшуюся перед ним сцену.

Если то, что произошло раньше, было просто несчастным случаем, то теперь это определенно преднамеренное убийство.

«Возможно, был шанс его спасти», — пробормотал Ци Сюань. Спустившись, он пересчитал этажи: это был всего лишь пятый.

Лицо Бай Сюя было скрыто в темноте, выражение его лица было непроницаемым, и он даже проговорил с улыбкой: «А Синь действительно это сделал. Я думал, он просто разговаривает».

Ци Сюань внезапно повернулся и посмотрел на Бай Сю.

«Даже если мы его спасём, он, скорее всего, останется калекой. Мне что, парализованного воскрешать?»

Чжао Цунь действительно умер.

Бай Сюй подошёл шаг за шагом и ногой приподнял одежду, закрывавшую лицо Чжао Цуня. Его налитые кровью, невидящие глаза смотрели прямо на него.

Он отбросил одежду ногой обратно.

Даже смерть приносит неудачу.

Это была точно такая же сцена, которую он видел в фрагментах своей памяти.

Эта абсурдная идея всплыла снова.

«Мертв, совсем мёртв», — наконец понял Сун Цзясинь, что делает, и нервно закрыл лицо, бормоча себе под нос.

«Когда я приехал сюда, я осмотрел территорию и обнаружил, что здесь не установлено ни одной камеры видеонаблюдения».

Сун Цзясинь поднял голову и непонимающе уставился на Бай Сю.

«Что ты только что сказал? Убив кого-нибудь, замажь тело цементом, и никто не узнает», — ухмыльнулся Бай Сюй. Он и правда никчёмный.

Возможно, именно потому, что Бай Сюй выглядел таким спокойным, Сун Цзясинь почувствовал странное чувство безопасности, исходящее от него, и машинально кивнул.

Ци Сюань чувствовал, что оба мужчины сошли с ума. Он стоял и равнодушно наблюдал, как они пытаются спрятать труп.

Хотя он обычно очень веселый, он все же умеет сохранять дистанцию в подобных ситуациях.

Внезапно ему вспомнились слова, которые однажды сказал ему Сун Шии.

«Я вижу, ты здесь кого-то убьешь, и тогда твое будущее будет разрушено».

Эти слова поразили его, как удар грома, прямо в сердце.

Ци Сюань вдруг вспомнил, что именно здесь он разговаривал с Сун Шии.

Это сбылось.

То, что сказал ему Сун Шии, действительно сбылось.

Его дыхание участилось и стало дрожащим.

Человек мертв, но он его вообще не убивал.

Означает ли это, что в конце концов он будет привлечен к ответственности?

Наслаждаясь вином и женщинами снова и снова, Ци Сюань постепенно забыл об этом вопросе.

В то время он был в замешательстве и говорил, что его будущее разрушено.

Зачем кому-то, у которого нет ничего лучшего, чем убить кого-то без причины?

К тому же, за ним стоит семья Ци. Даже если он действительно кого-то убил, что с того?

Хотя Ци Сюань и пытался так думать, его все равно прошиб холодный пот.

Он цокнул языком, ему было лень поспевать, и он хотел немедленно уйти.

Но он увидел, что Бай Сюй улыбается ему, а Сун Цзясинь, стоявший рядом, смотрел на него с бледным лицом.

«А Сюань, чего ты стоишь? Иди и помоги!» Бай Сюй приветствовал его с улыбкой, держась при этом искренне и естественно. «Мы все друзья, ты что, собираешься просто смотреть, как арестуют А Синя?»

Ци Сюань усмехнулся. Он понятия не имел, когда Бай Сюй успел стать таким заботливым человеком, который заботится о своих друзьях.

Понятия не имею, что с ним на этот раз.

Он не хотел обращать внимания и ушел с угрюмым лицом.

Но Сун Цзясинь схватил его и истерично сказал: «Не думай, что ты можешь просто игнорировать то, что произошло сегодня. Если это всплывёт, я сообщу полиции, что ты тоже был в этом замешан!»

«Сун Цзясинь, ты заболел?» — Ци Сюань чуть не рассмеялся от злости.

Но потом  он подумал, что здесь нет камер наблюдения, так что если Сун Цзясинь действительно попытается объясниться, это будет сложно.

Он посмотрел на Бай Сюя.

Но Бай Сюй лишь беспомощно пожал плечами и развел руками.

Если бы он не провел достаточно времени с Бай Сюем, он бы действительно подумал, что Бай Сюй и Сун Цзясинь сговорились подставить его.

С мрачным лицом он засучил рукава и помог Сун Цзясину навести порядок.

Даже если он не убивал человека, сейчас уже слишком поздно очищать его имя.

Бай Сюй сказал, что поможет, но большую часть времени просто сидел и наблюдал, как они суетятся.

Они подняли тело Чжао Цуня и бросили его в ближайший цементный столб. Затем, следуя онлайн-инструкции, они замесили цемент на месте и постепенно залили им невидимое тело.

Поскольку от был совершенно незнаком с этим процессом, к тому времени, как он закончил убирать место происшествия, уже почти рассвело.

«Я впервые вижу восход солнца. Он такой красивый!» — воскликнул Бай Сюй, наблюдая, как огненно-красное солнце медленно поднимается из-за горизонта.

Проведя ночь растрепанной и покрытой грязью, Ци Сюань проигнорировал его безумные восклицания и вытер грязь с лица рукавом.

Сун Цзясинь всё ещё высматривал следы. Только после того, как тело было надлежащим образом захоронено, он почувствовал себя немного спокойнее.

«Нам пора возвращаться», — вздохнул Бай Сюй и зевнул.

Сун Цзясинь велел им идти первыми, а затем проверил еще несколько раз, прежде чем наконец смог расслабиться.

Он вывернул наизнанку свое окровавленное пальто, воспользовался водопроводным краном на стройке, чтобы вымыть лицо, а затем пошел домой.

После ночи, полной взлётов и падений, и душевного напряжения, Сун Цзясинь наконец почувствовал себя измотанным. Он плотнее оделся, достал ключи и открыл дверь своей комнаты.

Знакомая обстановка наконец расслабила его. Он снял обувь и вошёл в дом, взглянув на своё отражение в зеркале, проходя мимо туалета.

За исключением небольшой бледности, с ней все было в порядке.

Это хорошо. После хорошего сна всё вернётся в норму.

Он поднялся по лестнице шаг за шагом, вошел в свою комнату, закрыл за собой дверь, с облегчением вздохнул и приготовился снять пальто.

Прежде чем молния была полностью застегнута, сзади раздался голос.

«Разве это не мой дорогой брат? Почему у тебя такой вид, будто ты всю ночь не возвращался домой?»

Сун Цзясинь, не обращая внимания на обстановку в комнате, выпрямил шею и медленно повернул голову.

Затем он увидел Сун Шии, сидящего на его кровати и смотрящую на него своими темными глазами и двусмысленной улыбкой.

Пятна крови, скрытые под пальто, были почти видны.

В это же время загорелся телефон, небрежно положенный рядом.

Контакт по имени Ци Сюань отправил текстовое сообщение Сун Шии.

«Сун Цзясинь... он убил кого-то».

Глава 52

«Как ты сюда попал?» — Сун Цзясинь непонимающе уставился на Сун Шии и выпалил вопрос.

«Это мой дом. Ты спрашиваешь, почему я здесь?» — Сун Шии медленно улыбнулся, проводя рукой по чистым простыням. «Ты, наверное, не знаешь, но в этой комнате я жил в детстве».

У Сун Цзясинь дернулся глаз.

«Нормально, что ты не знаешь, в конце концов, ты тогда не участвовал в этом», — Сун Шии сделал фотографию, стоя на прикроватном столике. Это была семейная фотография Сун Гучэна, Линь Няня, Сун Цзясинь и Сун Цинвэнь.

«Каково это — занять чужое место, молодой господин Сон?»

Именно этого Сун Цзясинь боялся больше всего. Он медленно вдохнул и выдохнул дрожащим голосом; его глаза, не спавшие всю ночь, наполнились ужасающими красными венами.

Но он все еще крепко сжимал свою одежду и стоял неподвижно.

«Кстати, ты, кажется, не в духе. Что случилось?» Сун Шии положил фотоальбом на колени лицевой стороной вниз, затем поднял взгляд и мягко спросил: «Ты тайком сделал что-то плохое?»

«То, что я сделал, тебя не касается», — холодно сказал Сун Цзясинь. «Не понимаю, как у тебя хватило наглости вернуться. Ты погубил отца».

«Папе вообще не стоило тебя возвращать, ты такой неблагодарный!» — произнес он, и к нему немного вернулось самообладание. Этот ублюдок намеренно пытался вызвать у него отвращение к своей личности, а раз у него был такой язык, он также мог подтвердить свою легитимность. «На твоём месте я бы ушёл как можно дальше и больше никогда не показывался нам на глаза».

В конце концов, он прожил в семье Сун гораздо дольше, чем Сун Шии. Процесс не имел значения, важен был результат.

Он и его мать были победителями, и так будет и в будущем.

Услышав это, Сун Шии внезапно расхохотался. Его смех был искажён, отчего звучал особенно жутко.

«Чему ты смеёшься?» — Сун Цзясинь не понял реакцию собеседника и почувствовал себя немного неловко из-за его смеха.

«Я просто не ожидал, что тебя так волнует здоровье Сун Гучэна?» — медленно произнес Сун Шии, выделяя слоги, отчего сердце Сун Цзясинь ёкнуло.

Он никогда не мог забыть, что Сун Цинвэнь стал свидетелем того, как он вмешивался в лекарства отца.

Хотя он его и прикрывал, Сун Цинвэнь в то время разговаривал по телефону с этим ублюдком и мог ему все рассказать.

В течение последних нескольких дней он тайком выливал половину лекарства из капсул.

На первый взгляд, видимого эффекта практически не было, и Сун Гучэн не проявлял никаких необычных признаков поведения.

Это его крайне беспокоило, ведь это была бомба замедленного действия. Внимательно наблюдая, он заметил, что его мать и секретарь Хань несколько раз слишком интимно общались.

Нет смысла спрашивать об этом свою мать; ошибка уже совершена.

Несколько раз по ночам ему снилось, что Сун Гучэн обнаружил, что он не его биологический сын, а затем пришел в ярость и выгнал его и его мать из дома, и им пришлось жить, где на них тыкали пальцами и сплетничали, как на крыс в канаве.

Хочет ли Сун Шии разоблачить его, а затем использовать как трамплин для возвращения в семью Сун?

Выражение лица Сун Цзясинь представляло собой смесь света и тени.

Какая шутка! Он может просто поменяться ролями и сказать, что Сун Шии кричит «волк». В конце концов, у Сун Шии есть для этого гораздо более веская причина, чем у него.

Единственная неопределенность — это Сун Цинвэнь.

На чьей стороне этот человек?

Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как Сун Шии взял телефон, шаг за шагом подошёл к нему и затем ласково прижал руку к его воротнику.

«Ты носишь одежду наизнанку. Должно быть, ты очень торопишься. Интересно, ты и правда сделал что-то плохое?»

Сун Цзясинь, застигнутый врасплох, попытался отступить, словно увидел привидение. Он потерял равновесие и с грохотом упал на землю.

«Что ты здесь делаешь?» Сун Цинвэнь только что спустился вниз и, слегка нахмурившись, посмотрел на Сун Цзясинь, лежащего на земле.

Он взглянул на Сун Шии, не меняя выражения лица, но тот лишь улыбнулся и посмотрел на Сун Цзясинь сверху вниз.

«Это было просто небольшое беспокойство, почему такая бурная реакция?» — спросил Сун Шии с совершенно невинным выражением лица.

Сун Цзясинь стиснул зубы и поднялся с земли, глядя на Сун Цинвэнь с обидой в голосе: «Брат, почему ты впустил его?»

Он намеренно пытался спровоцировать Сун Шии, приблизив его к себе. Точно так же он вёл себя, когда этот мерзавец впервые появился в семье Сун.

Потому что он знал, что это заставит Сун Шии чувствовать себя хуже всего.

Видишь? Двое твоих самых близких людей на моей стороне.

Однако на этот раз Сун Цинвэнь не занял привычную двусмысленную позицию. Вместо этого он холодно заявил: «Это его дом. Он может приходить и уходить, когда пожелает. Какие-то проблемы?»

Лицо Сун Цзясинь застыло.

Услышав это, Сун Шии с улыбкой захлопал в ладоши, а затем бросил фоторамку, которую держал в руке, Сун Цинвэнь.

Глядя на групповую фотографию четверых, Сун Цинвэнь посерьезнел. Он даже не взглянул на Сун Цзясинь и пошёл по следам Сун Шии. Он собирался что-то объяснить, но он его перебил.

«Не говори ничего отвратительного. Я не хочу слышать твою историю о том, как ты терпел унижения и притворялся черепахой».

Сун Цинвэнь подавился неприкрытым сарказмом, его и без того усталое выражение лица стало еще более утомленным, словно он столкнулся с неразумным ребенком: «Я уже согласился встать на твою сторону, неужели ты должен разговаривать со мной таким образом?»

«Сун Цинвэнь, я дал тебе шанс. Я же просил тебя», — равнодушно сказал Сун Шии. «Тогда я просил…»

«Брат, ты ведь будешь на моей стороне, да?»

«Но тебе пришлось вести себя так высокомерно и величаво. С того дня я окончательно сдался». Он вдруг остановился и заглянул в главную спальню на этом этаже.

Здесь когда-то жили моя мать и Сун Гучэн.

Но теперь на стене висит фотография Линь Нянь и Сун Гучэна. Не знаю, когда она была сделана. Сун Цзясинь был совсем маленьким,когда Линь Нянь нежно держала его на руках.

Очевидно, она была просто любовницей, которую нельзя было видеть на публике, но она все равно сделала, казалось бы, трогательную семейную фотографию, хранила ее все это время и даже постирала ее и нагло повесила на стену в знак протеста.

«В каком-то смысле я действительно восхищаюсь тобой, Сун Цинвэнь. Ты невероятно терпелив». Сун Шии редко ругался.

Прежде чем Сун Цинвэнь успел услышать, что сказал другой человек, Сун Шии уже схватил с полки клюшку для гольфа и ударил ею по групповой фотографии, висевшей на стене.

Стекло мгновенно разбилось, но Сун Шии не остановился. Он развернулся и продолжил крушить туалетный столик у окна, сметая все бутылки и банки.

Громкий стук напугал Сун Гучэна и Линь Нянь, которые только что вернулись с улицы.

Они поспешно закрыли дверь и поднялись наверх, чтобы проверить. Увидев, как Сун Шии разбирает комнату, Сун Гучэн почувствовал внезапную острую боль в сердце и едва мог стоять.

Этот непочтительный сын —

«Ши И!» – закричала Линь Нянь, оглядывая царивший в комнате беспорядок. Сун Гучэн, которого она небрежно поддерживала, внезапно обмяк рядом с ней. Ей оставалось лишь стиснуть зубы и изо всех сил подхватить его, чтобы не дать упасть. На мгновение они оба оказались в крайне плачевном состоянии.

«Что опять на тебя дома нашло?» — спросил Сун Гучэн, его лицо посерело, когда он наконец успокоился.

В последнее время я принимаю лекарства вовремя, но по какой-то причине мое тело становится все более тяжелым, и я быстро устаю, даже когда нахожусь в слегка эмоциональном возбуждении.

«У меня просто было плохое настроение». Сун Шии, разбив всё на своём пути, улыбнулся и отбросил клюшку, повернувшись к Сун Гучэну. «Теперь я чувствую себя гораздо лучше».

Услышав этот слишком небрежный ответ, Сун Гучэн почувствовал себя ещё более задушенным. Он жестом велел Линь Няню отпустить его, а сам крепко вцепился в перила, не желая показывать сыну свою усталость.

«Шиии, я знаю, что ты затаил обиду с тех пор, как вошёл в этот дом, — произнёс Сун Гучэн низким голосом. — Ты обижен тем, что я расстался с Ваньцинь, а потом сошёлся с твоей тётей Линь».

«Это называется жульничеством. Перестань пытаться выставлять себя напоказ», — усмехнулся Сун Шии. «Ты и правда умеешь себя похвалить».

«Ты всего лишь младший, перестань рассуждать о наших делах», — сердито прорычал Сун Гучэн, и у него тут же закружилась голова. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда заговорил снова, его тон смягчился.

Ребёнок, оставленный Лу Ваньцинь, – это бомба замедленного действия; рано или поздно она его подорвёт. Если бы он знал, что всё это произойдёт, ему не стоило бы тогда проявлять мягкосердечие и принимать ребёнка. В конце концов, он пожинал то, что посеял.

«Наша связь с твоей матерью действительно исчерпала себя. Но я действительно не знал, что она больна, иначе как бы я мог быть таким равнодушным? Узнав о её кончине, мы с твоей тётей Линь были глубоко опечалены...»

Услышав это, Линь Нянь быстро отреагировала,притворившись грустной.

Сун Шии наблюдал за их выступлением холодным взглядом.

«Но прошлое есть прошлое, и пути назад нет. Для нас, выживших, прожить свою жизнь достойно — важнее всего остального», — Сун Гучэн говорил искренне, держа Линь Няня за руку.

Линь Нянь тоже посмотрела на него с глубокой привязанностью.

Это смешно.

В прошлой жизни он был слабым и легко поддавался издевательствам, за что заслужил холодные взгляды и безразличие. Теперь же он лишь немного сошёл с ума, но эти люди ведут себя так, будто чем-то ему обязаны.

«Должен сказать, вы двое — настоящая пара, созданная на небесах», — Сун Шии изогнул уголки губ, его голос был невероятно нежным. «По крайней мере, в плане бесстыдства и склонности к изменам вы слишком похожи».

«Правда, тётя Линь?» Сун Шии пристально посмотрел на Линь Нянь, уголки его губ приподнялись, но вид у него был встревоженный. «Раз уж мы все родственники, разве я не должен называть этого человека твоим, у тебя роман с моим отцом?»

«Это правда. Для вас троих важнее всего остального — прожить хорошую жизнь вместе», — Сун Шии цокнул языком и холодно вздохнул.

Мягкая улыбка Линь Нянь мгновенно угасла, и она с ужасом посмотрела на Сун Шии, никак не ожидая, что тот вдруг скажет такое. Её самообладание полностью испарилось; глаза расширились, и она невольно взглянула на Сун Гучэна с натянутой улыбкой.

Эти слова содержали в себе много информации. Сун Гучэн, только что державшийся за руки с Линь Нянем, мгновенно изменил выражение лица и отшвырнул его руку.

Придя в себя и осознав значение этих слов, Сун Гучэн почувствовал, как кровь прилила к голове, в глазах потемнело, и он снова потерял сознание.

Глава 53

— Как Гу Чэн? — спросил Сун Цинвэнь. Его остановила Линь Нянь, подбежавшая к нему сразу после того, как он вышел из процедурного кабинета.

— Все показатели стабилизировались. Сейчас он под кислородной маской и капельницей, но ещё не пришёл в себя, — спокойно объяснила она, поправляя очки.

«Хорошо, что всё стабилизировалось». Линь Нянь кивнула, хватаясь за грудь, всё ещё потрясённая. Затем она быстро схватила Сун Цинвэнь за рукав, глаза её покраснели, и она посмотрела на него. «Цинвэнь, я видел, как ты рос с самого детства. Тётя Линь относится к тебе как к родному сыну. Ты же не поверишь, что это только одна сторона истории, правда?»

другие люди.

Сун Цинвэнь странно улыбнулся.

Эти мать и сын всегда такие интересные. Они явно боятся и избегают его, но всё равно изо всех сил стараются ему угодить, тонко и открыто выражая свою близость словами, особенно в присутствии Сун Шии.

Он всегда это ясно видел, но раньше ему было лень об этом беспокоиться.

Сун Шии, молча сидевший в стороне, наблюдал за ним. Свет в проходе был тусклым, отчего его взгляд казался странным и холодным.

Его обычно спокойная улыбка вдруг стала шире, и он посмотрел на лицо Линь Нянь, его голос был мягким: «Все в порядке, тетя Линь».

Глаза Линь Няня загорелись. Если Сун Цинвэнь согласится за нее заступиться, он, возможно, сможет пройти через это испытание.

Но от следующего предложения у нее по спине пробежали мурашки.

«Даже если ты  отцу действительно изменила, это не имеет значения», — медленно продолжил Сун Цинвэнь. «В любом случае, я уже так долго живу в этой семье обманщиков».

«Цинвэнь, ты...» – выражение лица Линь Нянь резко изменилось. Она и представить себе не могла, что пасынок, с которым она всегда держалась особняком, вдруг поднимет этот вопрос.

«Так что даже если ты найдёшь снаружи несколько мужчин, это ни на что не повлияет». Сун Цинвэнь приблизился к Линь Нянь, его губы слегка шевельнулись. Под этим углом его взгляд встретился с взглядом Сун Шии.

Темные, извращенные, они, однако, необъяснимым образом резонируют из-за своих кровных связей.

«Вместо того, чтобы сосредотачиваться на мне, тебе стоит направить больше энергии на папу. Какую ложь ты скажешь, когда он проснётся, чтобы сохранить эту семью? Я буду наблюдать».

Они сошли с ума, они все сошли с ума.

Линь Нянь непонимающе смотрела на двух братьев, стоявших перед ним. Их лица были поразительно похожи: один холодный, другой насмешливый.

Свет в коридоре начал мигать, отчего ее сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило.

Удлиненная тень напоминала свирепого монстра, готового разорвать ее на части.

Когда это стало так?

Так быть не должно. Она так долго и упорно трудилась и наконец смогла обеспечить стабильное положение своей богатой семьи…

Хлоп!

Лампочки над головой несколько раз мигнули, прежде чем полностью погаснуть.

Но этот тихий звук стал последней каплей, сломавшей спину Линь Нянь. Словно от страха, она нервно закричала, закрыла голову и огляделась в недоумении.

«Мне очень жаль, госпожа, свет только что сломался. Мы немедленно позовём кого-нибудь починить его», — медсестра на стойке регистрации была ошеломлена преувеличенной реакцией Линь Нянь и смогла лишь объяснить.

Но Линь Нянь даже не взглянула на неё. Вместо этого она отступала шаг за шагом, а её взъерошенные волосы делали её похожей на психически неуравновешенную сумасшедшую.

Она искоса взглянула на Сун Гучэна, глаза которого были плотно закрыты, через стекло процедурного кабинета, по-видимому, погруженного в свои мысли.

«Мне ещё нужно уладить кое-какие дела в компании, так что мне пора возвращаться к работе». С этими словами Сун Цинвэнь небрежно поправил манжеты. «Я позвал секретаря Ханя. Вам, наверное, он нравится больше, чем я, не так ли?»

От этих слов лицо Линь Нянь дрогнуло. Она не знала, действительно ли Сун Цинвэнь что-то знает.

«В таком случае я пойду», — вежливо сказал Сун Шии, вставая и улыбаясь, поглаживая складки на одежде.

Прежде чем уйти, он улыбнулся и добавил: «Я очень надеюсь, что папа скоро проснется, как вы думаете, тетя Линь Нянь?»

Как будто не он разозлил людей до такой степени, что они попали в больницу.

«Конечно, я тоже на это надеюсь», — Линь Нянь не осмелился перечить Сун Шии и лишь выдавил из себя улыбку.

Сун Цинвэнь и Сун Шии вышли из больницы по одной дороге. Когда они подошли ко входу, он собирался что-то сказать, но прежде чем он успел открыть рот, другой человек уже обернулся, не выражая никаких эмоций.

Рука, которая вот-вот должна была быть протянута, двинулась почти незаметно.

Неужели нет абсолютно никакого способа преодолеть уже образовавшийся разрыв?

«Если Сун Гучэн проснется, не забудьте дать мне знать», — сказал Сун Шии, оставив только это предложение.

В конце концов, им с Сун Цинвэнь действительно нечего было сказать друг другу.

Используя лицемерие другой стороны и чувство вины, вызванное жалостью к себе, можно продвинуть эту пешку вперед.

Так что, помимо этого, ему не нужно делать ничего дополнительно.

После ухода братьев Линь Нянь медленно сползла по стене и села на стул, словно полностью обессилев. Она непонимающе посмотрела на Сун Цзясинь, который не произнес ни слова с момента её появления.

Она ясно видела, что Сун Шии и Сун Цинвэнь теперь на одной стороне.

После возвращения Сун Шии она намеренно или непреднамеренно дистанцировалась от двух своих братьев. Она намеренно создала интимную атмосферу с Сун Цзясинь в присутствии Сун Цинвэнь, тем самым заставив Сун Шии чувствовать себя робко и неуверенно.

Линь Нянь всегда знала, насколько холоден и отчужден Сун Цинвэнь, настолько, что ему не требовались особые провокации.

Она даже не знала, когда это произошло и где началась ошибка.

И как именно этот негодяй Сун Шии узнал о ее... романе?

Это, несомненно, было самым большим испытанием, с которым ей когда-либо приходилось сталкиваться.

Будучи мужем и женой на протяжении многих лет, она слишком хорошо знала Сун Гучэна.

Этот человек любит больше всего себя и любит только себя; он невероятно бессердечен.

Даже будучи крупнейшим бенефициаром, Линь Нянь не могла не почувствовать холодок при мысли о том, что ему придется бросить жену, с которой он так усердно работал все эти годы.

Если он узнает, что его обманули, то все кончено.

Она потеряет все, что у нее есть сейчас.

Пока Линь Нянь размышляла об этом, она схватила Сун Цзясинь и сказала: «Цзясинь, ты – всё, что у меня теперь есть. Ты – родной сын Гу Чэна. Каким бы нелогичным он ни был, рядом с тобой он может немного успокоиться. Дай-ка я тогда подумаю, как это сказать».

Сун Цзясинь пристально смотрел на свою хрупкую и красивую мать, и когда он услышал слова «биологический сын», он едва не отдернул руку.

Даже сейчас ты все еще скрываешь от него правду!

Слова, сказанные ему в тот день Сун Цинвэнь, словно эхом звучали в его ушах.

Последние несколько дней он пытался заглушить свои эмоции и не думать о своем прошлом.

Но сегодня Сун Шии полностью раскрыл этот вопрос.

Это правда.

Одного взгляда на реакцию матери было достаточно, чтобы понять: все это правда.

Означает ли это, что он на самом деле не является ребенком Сун Гучэна?

Нет, конечно нет!

Мрачное лицо Сун Цзясина отражалось в стекле, а его рука, прижатая к стеклу, крепко сжалась.

Головокружение от бессонной ночи продолжало усиливаться, и Чжао Цунь не мог забыть свои открытые глаза и устойчивый запах крови в носу.

Все эти вещи накопились и оказали на него влияние.

Убийца, внебрачный ребенок, прелюбодеяние.

Он глубоко вздохнул, его лицо исказилось от боли.

Его убийства могут быть раскрыты, как и тот факт, что он не родился в семье Сун. В любом случае, это разрушит его давнюю привилегированную и комфортную жизнь.

Или, что еще хуже, обе стороны оказываются уязвимыми одновременно.

Он безучастно смотрел на мать, плакавшую рядом с ним, и на секретаря Ханя, который утешал её, накидывая на неё пальто. Последний взгляд упал на лежащего без сознания Сун Гучэна.

Ему нужно быстро проложить себе путь.

Глава 54

«Что случилось? Почему молчишь? Неужели даже такая шокирующая тайна тебя не пробрала?»

Экран телефона вспыхнул и снова погас.

Сун Шии стоял на обочине, глядя в серое небо. Белесый пар изо рта мгновенно таял в морозном воздухе. Улица была пуста, вокруг царила звенящая, холодная тишина.

Близился сезон снегов. Скоро температура резко упадет, и земля скроется под белым покровом, что сильно замедлит разложение трупов.

Телефон настойчиво завибрировал. Наконец Сун Шии удостоил вниманием «гостя», который явно потерял терпение.

— Ты видел сообщение? — раздался голос Ци Сюаня. Из-за того что телефон был старым, звук казался искаженным, пропущенным через электрические помехи.

Сун Шии хранил молчание.

— Почему ты меня игнорируешь? Разве не ты ненавидишь Сун Цзясина больше всех? Это из-за него твое положение в семье всегда было ничтожным. Свергнешь его — и тебе больше не придется влачить такое жалкое существование, разве нет?

Ци Сюань растягивал слова, в его тоне сквозила двусмысленная нежность, рожденная привычкой к флирту. Он будто шептал признания возлюбленному.

Сун Шии с бесстрастным лицом отвел телефон подальше, словно держал в руках нечто омерзительно грязное.

— Он — корень всех твоих бед, верно? Позволь мне помочь. Сун Цзясинь действительно убил человека, я не лгу.

Ци Сюань выдержал театральную паузу, а затем вкрадчиво продолжил:

— Угадай, кого именно? Ты его знал. Чжао Цунь, твой сосед по комнате. Помнится, вы были довольно близки, так?

Дыхание Сун Шии на мгновение сбилось. Ци Сюань, словно хищник, тут же уловил эту перемену.

— Ты плачешь? — в его голосе прорезалось искаженное, больное возбуждение. — Знаешь, как он умирал? Сун Цзясинь столкнул его с пятого этажа, но тот еще дышал. Его могли спасти в больнице, но Цзясинь задушил его собственной одеждой. Ха!

Так было всегда. Как бы Сун Шии ни пытался отстраниться, эти люди бесцеремонно вторгались в его мир. Они следили за ним, как преступники за жертвой, смакуя его боль и смеясь над каждой попыткой сопротивления.

— Ну же, ответь мне. Хочешь отомстить за доброго друга или нет? — Не дождавшись мгновенной реакции, Ци Сюань не выдержал и решил подтолкнуть его к краю.

— Да, я просто убит горем, Ци Сюань, — произнес Сун Шии. Он четко выговаривал каждое слово, а на его лице застыла пустая, безжизненная улыбка. — Подскажешь, где ты сейчас? Я хочу найти тебя. Немедленно.

Миновав залы ночного клуба, оглушающие тяжелыми басами, Сун Шии добрался до коридора с частными комнатами. Найдя нужный номер, он толкнул дверь и вошел внутрь.

Ци Сюань лениво откинулся на спинку дивана, забросив голову и прикрыв глаза рукой. Услышав звук открывшейся двери, он медленно опустил ладонь и бросил в сторону вошедшего пустой, безразличный взгляд.

— Так торопился? — он тихо усмехнулся, едва заметно потянувшись. — Оказывается, ты не такой сухарь, каким хочешь казаться. А ведь еще смел важничать передо мной.

— Иди сюда, — Ци Сюань маняще шевельнул пальцем. Движение было ленивым и плавным — так подзывают послушную собаку.

В этот миг он снова почувствовал себя хозяином положения, глядя на Сун Шии сверху вниз.

Тот приближался шаг за шагом. В тусклом, дрожащем свете ламп его безупречное лицо казалось нереальным, словно высеченным из бледного мрамора. Ци Сюань невольно прищурился и подался вперед, ведомый хищным инстинктом.

Он заприметил Сун Шии в ту же секунду, как впервые увидел. Тот идеально соответствовал его вкусу: невинная красота, граничащая с наивностью, и та неуклюжая чистота, которая усмиряла даже такого развратника, как Лань Тин.

Такая красота легко пробуждала в сердце самые темные, садистские желания.

— Тсс, не двигайся, — прошептал Сун Шии. Холодная ладонь накрыла глаза Ци Сюаня, лишая его зрения.

Ци Сюань лишь забавно искривил губы. Он не стал сопротивляться, охотно принимая правила игры. Возможно, всё дело было в легком алкогольном тумане, не дававшем ему мыслить ясно.

Сун Шии бесстрастно разглядывал разбросанные на журнальном столике принадлежности. Он понял всё еще в тот момент, когда поднял трубку: Ци Сюань был под кайфом, и доза была приличной.

Это не стало сюрпризом. Ци Сюань всегда был распутным ловеласом, не знавшим границ, так что его пристрастие к наркотикам было лишь вопросом времени.

— Хочешь мне что-то сказать, Ци Сюань? — голос Сун Шии звучал невероятно нежно, почти убаюкивающе.

Ци Сюаня кольнуло странное беспокойство:

— Разве я не всё тебе уже объяснил?

— Ты и вправду поразительный тугодум, — тихо вздохнул Сун Шии, его голос едва достигал слуха собеседника. — Вокруг столько слов, но неужели в твоем лексиконе так и не нашлось места для «раскаяния»? А ведь ты должен быть набожным человеком.

Говоря это, он достал телефон и навел камеру сначала на журнальный столик, а затем на самого Ци Сюаня, методично фиксируя всю сцену. Тот сидел с закрытыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

— Ты с такой уверенностью сказал, что Чжао Цунь мертв. Ты видел это своими глазами?

Ци Сюань на мгновение замолк, но, решив, что это его никак не подставляет, уверенно подтвердил:

— Да, я был там в тот момент. Всё видел.

— О? Тогда почему ты не спас его? Просто стоял и смотрел, как его убивают?

— Всё случилось слишком быстро... — пробормотал Ци Сюань. — Я просто не успел среагировать, ясно?

Действие препарата было слишком мощным. Сознание Ци Сюаня окончательно поплыло, он словно воспарил на облаке, и голос Сун Шии доносился до него как сквозь толщу воды.

Вещество и впрямь было отличным. Он получил его от владельца бара — тот заметил, что Ци Сюань не в духе из-за выходок Сун Цзясиня, и вовремя подсуетился. Ци Сюань и раньше баловался подобным для настроения, так что не стал отказываться.

Приняв совсем немного, он ощутил небывалый подъем. Идиот Сун Цзясинь, Бай Сюэ, мертвый Чжао Цунь — всё это вылетело из головы. Весь этот хаос казался ему теперь абсурдным и чертовски забавным. Ему не терпелось поделиться этим весельем с кем-нибудь, и Сун Шии был единственным подходящим кандидатом.

Более того, у него было предчувствие: Сун Шии сделает эту игру еще интереснее.

Если этот мерзавец Сун Цзясинь посмел тянуть его за собой на дно, то пусть не винит за предательство. В конце концов, в этом мире всё решает только смелость.

Дыхание Ци Сюаня стало частым и рваным. Под кожей словно зароились тысячи муравьев, вызывая одновременно невыносимый зуд и внутреннюю пустоту. Он не мог ни сидеть, ни стоять — наркотик лишил его покоя. Голос Сун Шии доносился откуда-то издалека, раз за разом пробивая бреши в его затуманенном сознании.

— А как же тело? — медленно, с расстановкой спросил Сун Шии, словно заманивая его в ловушку. — Убить несложно, а вот избавиться от улик... Неужели ты просто стоял и смотрел, как Сун Цзясинь возится с трупом?

— Нет, конечно, нет... — пробормотал Ци Сюань, окончательно поддавшись навязанному ритму и следуя за этим вкрадчивым голосом.

— Разве Сун Цзясинь справился бы сам? Он ведь должен был дрожать от ужаса, не зная, что делать.

Эти слова задели Ци Сюаня за живое. Грязные воспоминания той ночи хлынули на поверхность. Он раздраженно цокнул языком; нервы были на пределе, а язык больше не слушался хозяина:

— Если бы этот ублюдок не угрожал мне, с чего бы я стал ввязываться в его дерьмо?!

— Значит, ты тоже помогал избавляться от тела? — Сун Шии задавал вопросы один за другим, не давая ему опомниться.

— Хочешь знать, где мы спрятали твоего дружка? — внезапно выплюнул Ци Сюань. Он перехватил запястье Сун Шии, которым тот всё еще закрывал ему обзор. В его голосе закипела злоба.

Способ сокрытия улик был настолько чудовищным, что мог легко сломать психику любому нормальному человеку. Ци Сюаню не терпелось увидеть, как исказится от ужаса «милое личико» Сун Шии, когда тот узнает правду.

— Вы замешали его в цемент, верно?

На этом моменте запись на телефоне оборвалась. Сун Шии наклонился к самому уху собеседника и нежно прошептал эти слова. Ци Сюань в изумлении распахнул глаза и сквозь щели между пальцами с недоверием уставился на него.

«Откуда он знает?!»

— Ци Сюань, помнишь, что я говорил тебе давным-давно? — Сун Шии улыбнулся. — Я сказал, что вижу будущее.

— Я ведь предсказал, что ты кого-то убьешь, и твоя жизнь пойдет под откос. Ты всё забыл?

Губы Ци Сюаня нервно дрогнули. Он не забыл те слова, но после того, как стал свидетелем случайного убийства, совершенного Сун Цзясинем, просто выбросил их из головы.

— Думаешь, раз убивал Сун Цзясинь, то тебя это не касается? — Сун Шии опустил взгляд, и в его глазах мелькнула жалость, которую Ци Сюань был не в силах осознать. — Но оставить человека умирать без помощи — ничем не лучше самого убийства. Я записал на видео и то, как ты употребляешь, и всё, что ты только что наговорил.

Зрачки Ци Сюаня сузились, но он тут же зашелся в хриплом смехе, а его лицо залил болезненный румянец:

— Думаешь, этим меня сломишь? Побежишь в полицию? Какая наивность! Ты хоть знаешь, кто я такой…

— Я планирую отдать это видео Ци Инь.

При упоминании этого имени Ци Сюань оцепенел.

— Вместо того чтобы взывать к закону, лучше отдать компромат твоей сестре. Она сумеет распорядиться им с максимальной выгодой, — спокойно продолжил Сун Шии.

— Ты… о чем ты несешь? Думаешь, она предаст родного брата ради дела? Мы же семья! Ты хоть представляешь, насколько у нас близкие отношения?

— Вовсе нет, Ци Сюань, — Сун Шии наконец убрал руку. Он достал влажную салфетку, тщательно вытер запястье, за которое его хватал собеседник, и брезгливо бросил её в пепельницу. — Ваши отношения далеко не так безоблачны, как кажется со стороны. Твоя мать души в тебе не чает и прочит в наследники семейного бизнеса. Именно поэтому Ци Инь, которая сейчас железной хваткой держит власть, видит в тебе лишь занозу в сердце.

Сун Шии выдержал паузу и добавил:

— Я знаю всё.

С каждым его словом Ци Сюань становился всё бледнее. Каждое утверждение било точно в цель. Но откуда? Откуда Сун Шии мог знать такие интимные подробности? Даже Цинь Хуай не был посвящен в эти дела, а сам Ци Сюань не обмолвился о них даже Бай Сюэ.

В его голове начали роиться абсурдные, пугающие догадки.

«Неужели этот безумец и впрямь отмечен Богом?» — промелькнула в голове Ци Сюаня безумная мысль.

— Твоя сестра будет очень благодарна за такой подарок, — продолжал Сун Шии. — Угадай, что она с тобой сделает? Она сошлет тебя в страну, языка которой ты не знаешь, и запрет в закрытой клинике. Ты окажешься в полной изоляции, один на один с ломкой и агонией, без всякой связи с внешним миром.

Сун Шии сделал паузу, смакуя эффект:

— Но мы оба знаем: от такой зависимости невозможно избавиться окончательно. До конца своих дней ты будешь гнить в чужом краю, борясь с приступами, под вечным надзором и лишенный всякого достоинства.

Пока он говорил, его губы изогнулись в той самой невинной улыбке, которую так любил Ци Сюань, но сейчас она казалась истинно дьявольской. Ци Сюань знал: каждое слово — правда. Именно так поступила бы Ци Инь.

— Какая нелепая шутка! — Ци Сюань, задыхаясь, попытался подняться. Наркотический дурман перегрузил мозг, вызывая ощущение, будто душа отделяется от тела. Образ Сун Шии перед глазами начал искажаться, распадаясь на яркие пятна и сливаясь с образом божества, которому Ци Сюань возносил молитвы.

На миг реальность и видения перемешались. Сердце Ци Сюаня бешено колотилось от ужаса, но он уже сжимал кулаки, желая вцепиться Сун Шии в горло и уничтожить это наваждение собственными руками.

Но в следующую секунду его голова резко дернулась от мощного удара. Словно воздушный змей с оборванной нитью, он повалился набок.

Перед тем как зрение окончательно погасло, к нему пришло запоздалое прозрение. Он увидел, как Сун Шии небрежно отбросил тяжелую пепельницу, присел рядом и всё так же мягко улыбнулся — будто это не он только что совершил акт жестокого насилия.

Только сейчас Ци Сюань осознал: человек, которого он столько раз травил, — законченный безумец. Он просто позволял себя обманывать этой кроткой улыбкой и распахнутым взглядом.

Прежде чем окончательно провалиться в бездну беспамятства, Ци Сюань услышал последнее:

— Наконец-то я могу попрощаться с тобой навсегда, мразь.

Глава 55

Капля за каплей лекарство медленно стекало по трубке. Сун Цзясинь стоял у кровати, отрешенно глядя на Сун Гучэна, который всё еще не пришел в сознание.

Спустя какое-то время в палату постучала медсестра. Заметив, что пакет для капельницы пуст уже довольно давно, она поспешила заменить его.

— Мы же просили родственников следить за вливанием, — негромко проворчала она, вводя иглу в новый флакон. — Нужно нажимать кнопку вызова сразу, как только жидкость закончится, чтобы мы могли оперативно сделать замену.

Это повторялось уже не в первый раз. И всё с тем же парнем. Он не двигался ни на дюйм, даже когда капельница полностью пустела. Медсестра не понимала, зачем он вообще здесь торчит.

Проработав в больнице много лет, она повидала всякое и с первого взгляда поняла: этому сыну на отца плевать. У него всегда было такое пустое, застывшее лицо, что становилось не по себе. Казалось, за этой маской скрывается нечто пугающее.

«Это VIP-палата, — думала она про себя. — Если не хочешь сидеть с ним, просто найми сиделку. Зачем так усложнять жизнь и нам, и себе?»

Но, разумеется, вслух она этого не сказала. Собрав пустые флаконы, она направилась к выходу и в дверях столкнулась с женой пациента.

Соблюдая профессиональную этику, медсестра попыталась еще раз напомнить о правилах ухода. Но женщина, казалось, витала в облаках: ее взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, она явно не слышала ни слова.

«Вся семейка ненормальная, — мелькнуло в голове у медсестры, когда она шла по коридору. — Словно человеческую речь понимать разучились».

Пока медсестра говорила, Линь Нянь не сводила глаз с палаты: человек на кровати по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Доктор, когда мой муж придет в себя?

Медсестра лишь усмехнулась про себя. Эта женщина задавала один и тот же вопрос по восемьсот раз на дню, но в её голосе не было и тени беспокойства. Напротив, казалось, она до смерти боится, что пациент всё-таки откроет глаза.

«В этих богатых домах вечно творится черт знает что», — подумала она.

— Не имею понятия. Будут вопросы — зададите лечащему врачу, — бросила медсестра и, развернувшись, ушла.

Линь Нянь нахмурилась, но не спешила искать доктора. Вместо этого она вошла в палату. Перед тем как прийти, она заглянула в цветочную лавку и купила букет лилий. Теперь она методично вынимала из вазы вчерашние увядшие ромашки, заменяя их свежими цветами.

Сун Цзясинь наблюдал за этим со стороны, до боли стиснув зубы. К чему эти цветы сейчас? Она совершенно не понимает, что действительно важно.

— Интересно, когда же твой отец проснется? — тихо произнесла Линь Нянь, поправляя букет.

«Проснется, проснется... И что дальше?» — пронеслось в голове у Сун Цзясиня.

Может, отец, придя в себя, просто вышвырнет их обоих из семьи? Превратит обратно в канализационных крыс, на которых каждый будет тыкать пальцем? В душе вспыхнула волна необъяснимого гнева, и его тон стал резким, пропитанным сарказмом:

— Да какой смысл ему просыпаться? Пусть так и лежит!

— Что ты несешь, негодный мальчишка?! — Линь Нянь испуганно метнулась к двери, проверяя, нет ли кого в коридоре. Убедившись, что они одни, она облегченно выдохнула: — Как ты смеешь нести такую ересь? У тебя совсем нет чувства приличия!

— Я разве не прав? — Сун Цзясинь продолжал наступать, не давая ей вставить ни слова. — Пока он лежит здесь бревном, ты можешь и дальше наслаждаться роскошной жизнью госпожи Сун. Но если он очнется, ты будешь первой, с кем он захочет поквитаться!

Он сделал паузу и добавил с двусмысленной усмешкой:

— Ну... после секретаря Ханя, разумеется.

Линь Нянь застыла, глядя на сына в полном оцепенении. В её глазах читался первобытный ужас.

— Думала, так ловко прячешь свои грязные секреты? Я давно всё знаю, — Сун Цзясинь в ярости пнул стул. — И Сун Цинвэнь в курсе, и Сун Шии.

Заметив, как мертвенно побледнела мать, он ощутил мимолетный укол сожаления, смешанный с горечью. Однако, выплеснув гнев, он наконец почувствовал, что удушье, сдавливавшее грудь последние дни, немного отступило.

Линь Нянь опустилась на кушетку — ноги её больше не держали. Спустя минуту она выдавила:

— Главное, чтобы твой отец ничего не узнал. Всё будет в порядке. Мы женаты столько лет, я... я знаю, как всё уладить.

Сун Цзясинь знал, что она это скажет. Всё шло именно к этому.

Он глубоко вдохнул, до боли вонзая ногти в ладони. Последние несколько дней он то и дело намекал матери на этот исход. Если бы Сун Гучэн просто никогда не проснулся...

В конце концов, он уже в коме. Никто не удивится, если он внезапно скончается. Очередной сбой в системе подачи кислорода, ошибка в дозировке ежедневных капельниц или еще какая-нибудь «случайность».

Возможностей для действий было предостаточно.

Несколько раз он уже собирался с духом, но в последний момент отступал. Он всё еще не решался сделать этот шаг. Его парализовал страх: что, если он потерпит неудачу? Что, если кто-нибудь увидит?

Ему только-только удалось избавиться от Чжао Цуня, и он не мог позволить себе снова оказаться под ударом. Поэтому в голове раз за разом всплывала подлая мысль: «Ах, если бы мать додумалась до этого сама и взяла инициативу в свои руки...»

Собственная отвратительная натура вызывала у него тошноту, но желание убить чужими руками становилось всё сильнее. Однако, сколько бы он ни намекал, Линь Нянь упорно игнорировала эти призывы.

Это бесило. Он жил в постоянном страхе, вынужденный день и ночь сторожить эту бомбу замедленного действия в больничной койке.

Линь Нянь продолжала что-то бормотать себе под нос, выдумывая нелепые оправдания, чтобы хоть как-то сохранить лицо перед сыном. Сун Цзясинь не выдержал. Он с силой распахнул дверь и вылетел в коридор, пытаясь перевести дыхание.

Прислонившись к стене, он на автомате начал листать ленту новостей. Внезапно на экране всплыло сообщение, заставившее его замереть.

Телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Дрожащими руками он нажал на уведомление.

«Строительная площадка на недавно освоенной территории... Тело, замурованное в цемент... Свидетель, обнаруживший страшную находку...»

Обрывки слов мелькали перед глазами, не желая складываться в связные предложения, но от них по спине пробежал ледяной холод, словно Сун Цзясиня внезапно заперли в сыром подвале.

Его обнаружили? Но как?! Он всё спрятал идеально. Кто мог оказаться настолько безумным, чтобы вернуться туда и разбить бетонный столб?

«Нет, сейчас не время об этом думать», — приказал он себе.

Сун Цзясинь коснулся лица, заставляя себя дышать ровнее и пытаясь восстановить в памяти события того дня. Место удаленное, свидетелей быть не могло, камер наблюдения поблизости — тем более. Даже если тело нашли, это никак не должно вывести на него...

Внезапно, словно от удара током, он замер и коснулся тыльной стороны своей руки.

Там был шрам — рана, которая уже затянулась. Тогда он не придал этому значения, списав на случайную царапину во время работы. Но теперь в голове запульсировала страшная мысль.

Что, если в тот момент Чжао Цунь успел вцепиться в него? Что, если под ногтями мертвеца осталась его кожа?

«Разве в таком случае под его ногтями не останется чужая ДНК?»

На самом деле это были лишь беспочвенные домыслы, но Сун Цзясинь не мог унять нарастающую панику. В новостях мелькнуло интервью господина Гу, ответственного за проект застройки: тот заявлял, что будет в полной мере сотрудничать со следствием. Едва дочитав до этого места, Сун Цзясинь почувствовал, что задыхается, и бросился прочь из больницы, словно за ним гнались демоны.

Последние два дня Гу Е был на подъеме. Заполучив землю, о которой так долго мечтал, он с головой ушел в работу, решив, что это его шанс переписать судьбу.

Проект продвигался гладко. Старые связи работали, а старейшины компании, которые раньше сомневались в нем, снова начали заискивать. Это было ожидаемо: по сравнению с ним Гу Шули был слишком неопытным юнцом с сомнительным прошлым — такой не способен вести за собой людей.

Гу Е лишь посмеивался, думая о Сун Шии. Тот оказался поразительно недальновидным: просто чтобы выплеснуть гнев, отдал ему такой ценный актив! «Впрочем, чего еще ждать от выскочки из низов? — рассуждал Гу Е. — Он не воспитывался в элите, у него нет ни масштаба личности, ни достоинства».

Самым смешным ему казалось то, что даже Цинь Хуай, человек с «железным кулаком», пошел на поводу у капризов этого мальчишки. Гу Е до сих пор просыпался в холодном поту, вспоминая унижение того дня. Пусть свидетелей было всего двое, его самолюбие было растоптано, и эта рана кровоточила до сих пор.

Сейчас он вовсю налаживал контакты с Цинь Линмином. И хотя это было рискованно, мысль о том, чтобы свергнуть высокомерного Цинь Хуая, пьянила его. После нескольких встреч Гу Е понял: аппетиты у Линмина куда больше, чем он предполагал.

И это было просто замечательно.

Гу Е самодовольно усмехнулся. Как только он вернет себе былую власть, он заставит этих двоих горько пожалеть о содеянном.

Но триумф продлился недолго: шокирующая новость в одночасье перечеркнула все его планы.

На месте его флагманского строительного проекта обнаружен труп? Социальные последствия были катастрофическими. Район позиционировался как элитный центр торговли и развлечений. Кто теперь рискнет инвестировать сюда или просто прийти за покупками, зная, что в основании зданий гнили мертвецы?

Гу Е, даже не успев побриться, вскочил с кровати и бросился выяснять подробности. Оказалось, тело нашли внутри уже залитой бетонной колонны. Рабочие, почуяв тошнотворный запах, разбили бетон и обнаружили останки, кишащие личинками. Инцидент мгновенно взлетел в тренды соцсетей: заголовок «Труп в цементе» будоражил воображение публики.

Пока общественное мнение рвало его репутацию в клочья, Гу Е пытался пробиться к Гу Рукану за помощью. Но ответ был ледяным: «Решай свои проблемы сам».

Гу Е вложил в этот проект почти все свои сбережения, надеясь на триумфальное возвращение. Если он не выкарабкается сейчас — это полный крах. Разорение. Он в бессилии рухнул на диван, мысленно проклиная тупоголового убийцу и весь его род. Из всех мест в городе этот идиот выбрал именно его стройку!

Но руганью делу не поможешь. Нужно было найти выход, а для начала — самого убийцу.

Внезапно взгляд Гу Е застыл. В памяти всплыл эпизод из недавнего прошлого. Когда Цинь Хуай притащил его на эту площадку, Сун Шии обронил очень странную фразу:

— «Место просто великолепное. Особенно подходит для убийств и утилизации тел».

Тогда Гу Е решил, что парень просто хамит и пытается его разозлить. Но теперь... Теперь это издевательство стало реальностью. Неужели Сун Шии как-то замешан? Погибший был студентом университета Суцин, и — какое совпадение — Сун Шии учился там же.

Гу Е прищурился, задумчиво потирая подбородок.

Слишком много совпадений для одной истории.

Гу Е уже потянулся за телефоном, собираясь набрать номер Сун Шии и прощупать почву, как вдруг аппарат ожил в его руке. Экран высветил имя: А Синь.

Он уже давно не общался с ним, полностью погрузившись в дела проекта. И надо же — в самый критический момент, когда мир вокруг рушился, А Синь позвонил сам.

Несмотря на катастрофическое положение, в груди Гу Е разлилось тепло. Он осторожно, почти благоговейно, нажал на кнопку принятия вызова. В этот миг ему искренне верилось: А Синь — ангел, посланный небесами ему в спасение. Словно почувствовав на расстоянии, как сильно Гу Е нуждается в поддержке, он позвонил именно сейчас.

Глава 56

— Признаться, я этого совсем не ожидал, — с улыбкой произнес Гу Шули, аккуратно разрезая стейк. — Всё сложилось именно так, как ты и предсказывал.

Сун Шии не ответил. Он безучастно смотрел в панорамное окно. Ресторан находился в знаменитом ботаническом саду, утопающем в густой зелени и изысканных цветах.

В памяти всплыл образ матери. Лу Ваньцинь тоже обожала растения. Даже после ухода из семьи Сун, до того как болезнь подкосила её, она проводила всё время в саду их небольшой виллы. Тот поселок был тихим и уединенным, дома стояли далеко друг от друга. Они могли выкатить пианино прямо в сад и играть в свое удовольствие, не боясь потревожить соседей.

В зале ресторана как раз зазвучала фортепианная музыка.

Сад, звуки клавиш и чьи-то торопливые, сбивчивые шаги... Сун Шии словно пытался ухватить ускользающий фрагмент из прошлого, что-то важное, что он упустил из виду.

Резкий скрежет ножа по фарфоровой тарелке прорезал тишину. Размышления Сун Шии оборвались, и он равнодушно перевел взгляд на источник звука.

— Извини, рука соскользнула, — вежливо произнес Гу Шули. Он отложил приборы, взял салфетку, чтобы вытереть руки, а затем неторопливо посмотрел на Сун Шии.

Сун Шии не стал обращать внимания на мелкие уловки собеседника; он просто ждал, когда Гу Шули наконец перейдет к главному вопросу, ради которого они сегодня встретились.

В конце концов, не Сун Шии был инициатором этой встречи. Это Гу Шули настойчиво навязывал свидание, пытаясь создать видимость полного контроля и манипулировать им.

Чрезмерная демонстрация ума порой по-настоящему раздражает.

Видя абсолютное безразличие на лице собеседника, Гу Шули не выдержал. Последние несколько дней он жил в лихорадочном напряжении, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как заговорить первым.

— Ты говорил мне тогда... — Гу Шули неосознанно затеребил пальцами. Он понизил голос и подался вперед: — Помнишь, ты сказал, что эта земля принесет кровопролитие?

Сун Шии откинулся на спинку стула. Его поза была расслабленной и ленивой, словно он действительно пришел сюда просто пообедать. На его лице впервые за день промелькнула улыбка — холодная, но обладающая необъяснимым, пугающим очарованием.

— Разве я ошибся? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза партнеру.

Гу Шули покачал головой и невольно сглотнул. Нет, это было уже слишком. Когда он впервые увидел новости, он не мог поверить своим глазам.

С тех пор как Гу Е получил этот лакомый кусок от Сун Шии и начал инвестировать в проект, Гу Шули окончательно утратил то небольшое преимущество, которое имел раньше. Эта коммерческая зона должна была стать фундаментом могущества семьи Гу на годы вперед. Но теперь всё оказалось в руках Гу Е. Гу Шули мог забыть не то что о прибыли — ему не досталось бы даже объедков с этого стола.

Отец, который до этого колебался и выжидал, заметно смягчил свое отношение к Гу Е. В конце концов, тот не совершил никаких критических ошибок.

Но внезапно на этом процветающем строительном участке происходит убийство. Разве это не знак, что даже само небо на стороне Гу Шули?

Едва получив новости, он отреагировал мгновенно: задействовал все свои связи в прессе, чтобы скандал раздули максимально громко и эффектно. Если бы Гу Е успел подавить шумиху своими методами, такая блестящая возможность была бы упущена. А какой ущерб это нанесет репутации семьи Гу в целом — Гу Шули не волновало. Какой смысл в процветании компании, если она в итоге не достанется ему?

Сун Шии.

Была ли та фраза, брошенная им тогда, случайностью? Гу Шули осторожно оглядел сидящего напротив человека. В голову закралась пугающая мысль: а что, если это убийство было полностью организовано им?

Ресторан, который Гу Шули выбрал для встречи, славился не только безупречной звукоизоляцией кабинетов, но и мощной системой безопасности. Сейчас он всерьез опасался, что ведет беседу с убийцей, и хотел быть готовым ко всему.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Одно дело — грызня за власть внутри клана, и совсем другое — уголовное преступление.

— Шии, неужели ты... — начал было он, но осекся.

— Гу Е ведь еще не окончательно пал, верно? — Сун Шии улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

Глядя прямо в эти темные, бездонные глаза, Гу Шули внезапно вздрогнул.

Да, он слишком рано расслабился. Гу Е был раздавлен новостями, но он еще не повержен.

— Ты же понимаешь, что одной этой шумихи недостаточно, чтобы прикончить Гу Е? — Сун Шии задал вопрос тоном, не терпящим возражений.

Несмотря на то что новости о трупе гремели из каждого утюга, а акции семьи Гу стремительно падали, публика оставалась забывчивой. Стоит убийце скрыться, как через пару месяцев ажиотаж утихнет, и проект снова пойдет в гору.

Для Гу Шули это был последний шанс уничтожить конкурента, и мысль о провале приводила его в бешенство.

— И что ты предлагаешь? — вскипел он. — Я сделал всё, что в моих силах!

Последние дни он не жалел денег на войну с пиарщиками Гу Е и удерживал тему в трендах, попутно пытаясь очернить даже Гу Рукана. Он выложился на полную и теперь просто не знал, куда двигаться дальше.

— Просто подожди, — улыбнулся Сун Шии.

— Подождать? — Гу Шули едва не вскочил. — Упускать такую возможность ради ожидания? Ты в своем уме?

— Всё потому, что козыри, способные окончательно похоронить Гу Е, он передаст нам сам.

Глаза Гу Шули лихорадочно блеснули. Он не понимал, что имеет в виду Сун Шии. Гу Е отнюдь не был дураком, чтобы добровольно идти на плаху. Однако смысл этих слов необъяснимым образом перекликался с тем «кровопролитием», о котором герой предупреждал его в самом начале.

— Думаю, мне стоит прояснить одну деталь, — произнес Сун Шии, подражая вкрадчивому шепоту собеседника и тоже склоняясь ближе. — Я никого не убивал, понимаешь?

Насмешка и скука в его глазах заставили Гу Шули почувствовать себя крайне неловко. Его потаенные мысли были мгновенно разоблачены. Как он мог всерьез заподозрить Сун Шии в физической расправе?..

— Возвращайся и жди. В конце концов, наш генеральный директор Гу — человек очень… мягкосердечный.

В этих словах явно таился двойной смысл, который Гу Шули пока не мог постичь. Однако, едва выйдя из ресторана, он почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Если убийца — не Сун Шии, то как он мог предсказать это кровопролитие так давно?

Неужели он действительно видит будущее?

Гу Шули завороженно уставился на паука, плетущего паутину на развилке ветки. В этот миг он осознал: Сун Шии уже давно сплел свою невероятную, невидимую сеть, в которую угодили они все. Раньше он считал Сун Шии лишь «перышком» — незначительным и легким. Теперь он понимал, как жестоко все они ошибались. Гу Е, вероятно, и в страшном сне не мог представить, в какую яму угодил.

Но что значило «Гу Е — мягкосердечный человек»?

Тем временем в гостиной Гу Е, с налитыми кровью глазами, сидел на диване, обхватив голову руками.

— Ну и рвануло так рвануло, — с улыбкой произнес Цинь Линмин, неторопливо выходя из гостевой комнаты.

Не обращая внимания на хозяина, он по-хозяйски открыл бутылку вина, налил себе бокал и салютовал им в сторону Гу Е:

— Поздравляю, господин Гу. Убийца пойман.

Услышав это, Гу Е медленно поднял голову. В его взгляде застыл первобытный ужас. Он до последнего не верил, что А Синь пришел к нему лично, чтобы признаться именно в этом.

До появления гостя Гу Е обсуждал дела с Цинь Линмином. Когда А Синь настойчиво потребовал встречи, Гу Е попросил Линмина переждать в гостевой комнате, чтобы избежать неловкости. Но реальность оказалась куда страшнее.

Почему? Почему не Сун Шии?!

Как А Синь мог кого-то убить? Тот самый добрый и гордый мальчик, который когда-то, рискуя собой, прыгнул в воду, чтобы спасти его... разве такой человек способен на лишение жизни?

Видя Сун Цзясиня — растрепанного, бледного, с безумным взглядом — Гу Е ощутил невыносимый диссонанс. Его образ идеального юноши рушился.

— А Синь... Ты ведь сам говорил: если кто-то умирает, всегда найдутся те, кто будет оплакивать его. Говорил, что нельзя просто стоять и смотреть на чужую боль...

Гу Е помнил тот день до мельчайших деталей. Его только что вытащили из воды; он был в полном забытьи, когда почувствовал, как чья-то прохладная рука накрыла ему глаза.

Когда он попытался спросить, знал ли спаситель, кто он такой, тихий детский голос ответил ему. Тот ребенок спас его не из-за статуса или денег, а просто потому, что Гу Е был человеком. Он поклялся никогда не забывать ту сцену и с того дня обещал себе защищать эту чистую душу любой ценой.

Что же, черт возьми, пошло не так?

Сун Цзясинь, услышав его слова, лишь оторопел. Видя его замешательство, Гу Е стало еще тяжелее. Он велел парню уйти, и теперь, провожая его взглядом, погрузился в тягостные раздумья.

— Жаль, что ты совсем не выглядишь счастливым, — подал голос Цинь Линмин, поправляя очки и фальшиво вздыхая.

Для Линмина это была блестящая возможность. Погибший студент был знаком с молодым господином Суном, а экспертиза подтвердила следы побоев. Сейчас, на пике ажиотажа, еще не поздно всё переиграть. Нужно лишь убрать истинного виновника подальше, состряпать пресс-релиз о «школьном насилии», и внимание общественности мгновенно переключится на новую жертву.

Линмин недоумевал: Гу Е никогда не казался ему мягкосердечным. С чего вдруг такое упрямство? Впрочем, спасение шкуры Гу Е изначально не входило в его планы.

Встретившись с Гу Е взглядом, Цинь Линмин тонко улыбнулся:

— Если у тебя самого рука не поднимается, почему бы не воспользоваться решением, которое предложил молодой господин Сун?

Брови Гу Е дернулись. Только что А Синь, вцепившись в его руку, в истерике умолял его найти способ подставить Сун Шии и сделать его убийцей.

Гу Е еще не до конца пришел в себя, но после слов Цинь Линмина до него с опозданием дошло: этот метод и впрямь кажется идеальным выходом.

Он и так собирался отомстить Сун Шии. Если закрыть дело, отправив парня за решетку, Цинь Хуай не станет терпеть рядом с собой убийцу и немедленно от него избавится. А когда Сун Шии выйдет из тюрьмы — сломленный, одинокий и лишенный всякой защиты, — он целиком окажется во власти Гу Е.

И, что самое важное, А Синь будет спасен.

Гу Е закрыл лицо ладонью, пытаясь укрепить пошатнувшуюся решимость.

«Это человек, которого я поклялся защищать. Разве я могу так просто отступиться? Если я предам его, чем я буду отличаться от зверя?» — убеждал он себя, оправдывая подлость «высокими» мотивами.

Заметив, как лицо Гу Е каменеет от решимости, Цинь Линмин, холодно наблюдавший за ним со стороны, едва заметно скривил губы в торжествующей усмешке. Всё шло по его плану.

Теперь можно начинать. Он использует этот острый нож по имени Сун Шии, чтобы нанести смертельный удар самому Цинь Хуаю.

Глава 57

Сун Шии пристально смотрел на Гу Е, сидевшего напротив. Суповая ложка в руке того то и дело со звоном ударялась о край миски.

Каким был сценарий на этом этапе в прошлой жизни?

Тогда Гу Е внезапно стал необычайно ласков. Он нежно обнимал его, изображая небывалое сочувствие, и Сун Шии, доверившись, без колебаний выпил поданную ему мутноватую воду. В неё было подмешано снотворное — он вырубился почти мгновенно.

Пока он был в коме, Гу Е собрал его ДНК и подкупил экспертов, чтобы те «нашли» следы на теле Чжао Цуня. Это стало ключевой уликой. Сун Шии пытался нанять адвоката, но Гу Е, боясь разоблачения, перешел к угрозам: он использовал урну с прахом его матери, чтобы заставить парня признаться в преступлении, которого тот не совершал.

В то время Сун Гучэн и Линь Нянь тоже знали правду, но лишь усиливали давление, помогая втоптать его в грязь. Последнюю надежду он возлагал на Цинь Хуая, но Бай Сюй безжалостно разбил и её.

— Над чем ты смеешься? — Гу Е недовольно нахмурился, не сводя глаз с Сун Шии.

С того момента, как герой вошел, Гу Е был напряжен, словно натянутая струна, поэтому внезапная улыбка на губах Шии его по-настоящему напугала.

— Вспомнил кое-что забавное, — небрежно бросил Сун Шии, поднимая голову. В его взгляде читалось абсолютное превосходство. — Не нервничай так. Я тебя не съем.

Откровенная издевка в его словах заставила Гу Е потемнеть от злости.

Это было похоже на игру кошки с мышкой. Гу Е не хотел признавать очевидного, но с какого-то момента он стал проигрывать Сун Шии в каждой схватке. Он начал бояться этого парня, сам того не осознавая; любое случайное действие Шии выбивало его из колеи. И это бесило Гу Е больше всего на свете.

— Вы так похожи — оба спите и видите, как бы угостить меня ужином, — Сун Шии отложил приборы и небрежно подпер подбородок рукой. — И ты, и Гу Шули.

«Этот ублюдок Гу Шули всё-таки таскался к нему?» — в голове Гу Е воцарился полный хаос.

Последние дни были для него адом. Мало того что на него давили СМИ и общественность из-за трупа на стройке, так еще и приходилось ждать удара в спину от Гу Шули. Его окружили со всех сторон. Гу Рукан выставил холодный ультиматум, требуя немедленно во всем разобраться, но не предложил ни капли помощи. Гу Шули наверняка тайно подливал масла в огонь.

То, что Сун Шии спелся с Гу Шули, не предвещало ничего хорошего. Значит, с этим делом нужно кончать как можно скорее. Выставить Сун Шии убийцей и закрыть вопрос — это единственный способ выжить.

Приняв окончательное решение, Гу Е подавил эмоции. Внешне он выглядел спокойным и собранным.

— Несмотря на все прошлые недоразумения, я многое переосмыслил, — вкрадчиво начал он. — Возможно, тогда мы просто не были достаточно зрелыми.

Это замечание заставило Сун Шии искренне рассмеяться.

— Думаешь, я шучу? — лицо Гу Е оставалось бесстрастным. — Я просто хочу расстаться полюбовно, чтобы при следующей встрече мы не были врагами.

— Ладно-ладно, делай как знаешь, — небрежно бросил Сун Шии, прихлебывая густой суп.

— Шии, передай мне свой нож, — попросил Гу Е, отложив свой прибор в сторону.

По правилам этикета положено держать нож за лезвие, передавая рукоять другому. Но Сун Шии внезапно поднял клинок вертикально вверх. Холодный блеск стали заставил пальцы Гу Е дрогнуть, и он невольно отпрянул.

Почему всё идет не по плану?

Оказавшись в тупике и не в силах совладать с ситуацией, Гу Е решил действовать грубо. Он потянулся за посудой и сделал вид, будто случайно задел руку Сун Шии лезвием.

— Извини, рука соскользнула! Я вспомнил, что у меня есть запасной набор. — Гу Е изобразил крайнюю обеспокоенность и прижал салфетку к порезу на руке Шии. Кровь мгновенно пропитала ткань.

Он поднял взгляд на Сун Шии и оцепенел. Тот был невероятно спокоен. Казалось, внезапная травма его ничуть не удивила — он просто смотрел на Гу Е в упор, не мигая. Это вызвало у Гу Е липкое чувство тревоги, природу которой он не мог осознать.

— Не зацикливайся на мне, ты ведь тоже ранился, — в темных глазах Шии заплясали искры смеха. Свободной рукой он осторожно вытер порез, который Гу Е случайно нанес самому себе, когда принимал нож.

Официант, ошеломленный увиденным, поспешил убрать беспорядок. К счастью, раны были неглубокими, и кровотечение быстро прекратилось. Окровавленный нож, ставший непригодным, тут же отправился в мусорное ведро.

Гу Е это мало волновало. Небрежно отмахнувшись от официанта, он, как и планировал, разыграл сцену со «срочным звонком».

— Проблемы в компании, мне нужно быть там. Счёт оплачен, приятного аппетита, — бросил он, уже собираясь уйти.

Но, к его изумлению, Сун Шии тоже поднялся и, внезапно сократив дистанцию, крепко обнял его. Разум Гу Е на мгновение опустел.

Когда-то, в их прошлых отношениях, Сун Шии не был таким непредсказуемым. Он был тихим, послушным и исполнял любую просьбу. Тогда Гу Е вообще не ценил эту преданность, считая её чем-то само собой разумеющимся. Но, как говорится, запретный плод сладок — внезапный порыв нежности со стороны Шии заставил сердце Гу Е предательски затрепетать. Он завороженно смотрел в лицо парня, пока тот поднимал на него взгляд.

Ослепленный собственной самоуверенностью, Гу Е совершенно не заметил, как тонкие пальцы Шии скользнули в боковой карман его пальто. Запечатанная пробирка была вскрыта, а окровавленная салфетка — та самая улика — ловко вытащена и заменена обычным клочком бумаги.

— Шии... ты всё еще не можешь меня отпустить, верно? — вкрадчиво прошептал Гу Е. Признаться, нынешний образ Сун Шии разжигал в нем азарт завоевателя сильнее, чем когда-либо. Он самодовольно подумал, что такая глубокая любовь не проходит бесследно — разве мог этот мальчишка так быстро его забыть?

«Жаль, что уже слишком поздно для нежности», — мелькнуло в голове у Гу Е. Он уже получил то, зачем пришел. Как только улику передадут нужным людям, у Сун Шии не останется ни шанса. Ведь с самого начала его единственным выбором был А Синь.

С притворным сочувствием Гу Е попытался приобнять Шии за талию. Но в следующую секунду тишину ресторана разорвал звонкий звук пощечины.

Лицо Гу Е дернулось от удара. Сун Шии отступил на два шага, мгновенно восстанавливая холодную дистанцию. Гу Е инстинктивно схватился за пылающую щеку, тупо глядя на человека, чье настроение менялось быстрее, чем страницы в книге.

— Твой проект вот-вот пойдет ко дну, а ты так расслаблен и даже нарядился, — Сун Шии по-прежнему улыбался, но брезгливо стряхивал с одежды невидимую пыль. — Это было просто небольшое развлечение. Ты ведь не принял всё всерьез, правда?

Лицо Гу Е почернело от ярости. Он понял: Сун Шии снова обвел его вокруг пальца.

Закончив со своей игрой, Сун Шии вытянул пальцы и сделал странный жест — согнул вторую костяшку, имитируя позу коленопреклонения.

— Знаешь, по сравнению с этим твоим вычурным пафосом, мне куда больше нравилось, как ты стоял передо мной на коленях в тот день. Как ползал у моих ног, шаг за шагом, — с ледяной улыбкой произнес Сун Шии и дважды издевательски имитировал собачий лай. Обойдя застывшего Гу Е, он добавил: — Надеюсь, при следующей встрече ты покажешь мне больше этой… приятной стороны своей натуры.

Уже выходя из зала, Сун Шии услышал за спиной грохот — это разъяренный Гу Е в бессилии опрокинул стул.

Оказавшись за дверью, Шии приветливо улыбнулся случайному прохожему и, даже не меняясь в лице, мимоходом выбросил настоящую окровавленную салфетку в мусорный бак.

Гу Е действительно из кожи вон лез ради Сун Цзясиня, своего «белого лунного света». Он даже не побоялся лично запачкать руки в грязи, лишь бы выгородить любимца. К несчастью для него, события будут развиваться совсем не так, как он напланировал.

Столкнувшись с пронизывающим холодным ветром, Сун Шии плотнее поднял воротник и зашагал прочь.

«Ты ведь так любишь Сун Цзясиня? Неужели не готов на всё ради него? Раз уж твои чувства так сильны — отправляйся за него в тюрьму».

Глава 58

Телефон в руках продолжал настойчиво вибрировать, но Сун Шии не спешил отвечать. На экране высветилось имя: Цинь Линмин.

Похоже, всё начинается. Как и в прошлой жизни, именно через него враги попытаются найти слабое место, чтобы свергнуть Цинь Хуая.

В прошлый раз Цинь Линмину это действительно удалось. Когда Сун Шии вышел из тюрьмы, мир вокруг него превратился в руины, и первым, кто протянул ему «руку помощи», был именно Линмин. Сначала он пригласил его на обед, разыгрывая сочувствие, а затем они отправились на кладбище, к могиле Цинь Хуая.

Там, стоя у надгробия, Цинь Линмин с мастерски разыгранной горечью и бессилием в голосе сообщил «правду»: якобы настоящим убийцей Цинь Хуая был Бай Сюй. Но из-за влияния семьи Бай он, Линмин, якобы не смог добиться справедливости.

Это был дьявольски умный план.

Отрешенное выражение лица Сун Шии, затерянного в лабиринтах памяти, внезапно изменилось. На его губах заиграла насмешливая улыбка. Цинь Линмин хотел посмотреть, как сломленный, потерявший всё человек в слепой ярости бросится на Бай Сюя, уничтожая и себя, и врага?

«Жаль, что в прошлый раз я его переоценил», — подумал Сун Шии.

В конце концов, даже Цинь Линмин не мог предвидеть, что Бай Сюй — этот законченный безумец — сам подойдет к нему и начнет хвастаться совершенным убийством. В прошлой жизни Сун Шии мгновенно всё понял, но единственным его протестом тогда стал лишь слабый удар ножом. Что случилось потом — туман: максимум пара дней в больнице. Никакой боли, никакого ущерба — это нельзя было назвать даже подобием мести.

Телефон, надрывно вибрировавший долгое время, наконец замолк сам по себе.

И это к лучшему. Терпение Цинь Линмина нужно выматывать по капле, пока он окончательно не потеряет самообладание.

Пришло новое сообщение. От Сун Цинвэня:

«Отца выписали из больницы и привезли домой».

Несмотря на то что Сун Шии удалось вырваться из изначальной временной петли и получить шанс всё переписать, сама мысль о том, что эти подонки из его памяти до сих пор живут припеваючи, отравляла его душу. Негодование невозможно было подавить.

Но дальше будет только хуже.

Сун Гучэн наконец вернулся в родные стены. Он сидел на краю кровати с каменным лицом, наблюдая за суетой слуг. С каждой минутой его взгляд становился всё мрачнее. Прекрасно зная, что сегодня день выписки, домочадцы даже не удосужились заранее подготовить комнату. Его явно перестали принимать всерьез.

— Хватит шуметь! Убирайтесь отсюда немедленно! — сорвался он, не в силах больше терпеть топот слуг. А когда те в страхе выбежали, он прошипел вслед: — Где ваша хозяйка? Чем она занималась всё это время?

Слуги такие бестолковые... Неужели жена не могла догадаться проконтролировать их заранее?

Первые пару дней после пробуждения у Сун Гучэна не было сил даже на разговор. Врач строго-настрого запретил ему волноваться, поэтому, видя рядом Линь Нянь, которая ухаживала за ним с утра до ночи, он не стал расспрашивать её о том, что наговорил Сун Шии в тот злополучный день.

Глядя на показную преданность и заботу жены, Гучэн начал сомневаться: «Может, Шии просто нагло соврал, чтобы позлить меня? Этот паршивец ведь на всё готов». Его подозрения почти рассеялись.

Однако в последнее время Линь Нянь вела себя странно — вечно витала в облаках, отдавала приказы невпопад и подолгу не получала ответа. А когда ей внезапно звонили, она вскакивала и уходила, скрывая, с кем ведет беседу.

Слуги переглянулись, не смея вымолвить ни слова. Сун Гучэн, разозлившись еще сильнее, просто прогнал их прочь.

Тишина длилась недолго. Вскоре дверь снова открылась. Гучэн уже собрался было рявкнуть на вошедшего, но, подняв взгляд, увидел Сун Цзясиня.

Хотя его младший сын, которого он всегда обожал, ни разу не навестил его в больнице, сейчас он пришел первым. На сердце у Сун Гучэна стало теплее, и он жестом подозвал сына к себе.

— Папа! — воскликнул Сун Цзясинь. Он быстро подошел, опустился на колени у кровати и накрыл ладонь отца своей.

Сун Гучэн, как любящий отец, нежно похлопал его по руке, расспрашивая о делах. Но чем больше он говорил, тем яснее видел: с Цзясинем что-то не так. Его лицо было бледным, а взгляд — лихорадочным.

Сердце Гучэна тревожно екнуло.

— Папа, — медленно произнес Сун Цзясинь. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Когда Сун Гучэн попытался высвободить руку, Сун Цзясинь внезапно сжал её мертвой хваткой.

— Папа, послушай меня. Несколько дней назад... я убил человека.

У Сун Гучэна потемнело в глазах. На мгновение ему показалось, что это лишь затянувшийся кошмар.

— Полиция уже несколько раз искала нас. Судя по новостям, это лишь вопрос времени, когда они придут сюда, — Сун Цзясинь выглядел вконец затравленным.

На руке Сун Гучэна, которой он судорожно сжимал простыни, вздулись вены. Не будь он сейчас так слаб, он бы собственноручно ударил этого негодяя.

— И какой смысл рассказывать мне об этом сейчас?! — прохрипел он. — Думаешь, я смогу вырвать тебя из рук правосудия?

Он чувствовал скорее бессилие, чем ярость. Несмотря на то что он построил бизнес с нуля, его влияние имело границы. Перед лицом уголовного преступления, которое нельзя просто замять деньгами, он был беспомощен.

— Нет, папа, есть другой путь, — Сун Цзясинь лихорадочно затряс головой. — Гу Е сказал, что поможет мне всё уладить.

Глаз Сун Гучэна дернулся, а гневная пульсация вен постепенно затихла. Он был искренне изумлен. По его собственному опыту, в такой ситуации разумнее всего было бы держаться подальше. Неужели высокомерный Гу Е оказался настолько преданным и «праведным» в решающий момент? Впрочем, если он метит в члены семьи, то такой риск оправдан.

Заметив, как помрачнел отец, Сун Цзясинь стиснул зубы и выложил последнюю карту:

— Он планирует полностью повесить убийство на Сун Шии. Папа, что ты об этом думаешь?

Сун Гучэн замер. На его лице отразилось редкое изумление, которое тут же сменилось привычной работой ума — он начал взвешивать все «за» и «против».

Они с Сун Шии только что окончательно разорвали все узы, и Гучэну было невыносимо наблюдать, как этот «непочтительный сын» безнаказанно бесчинствует у него на глазах.

Разве это не блестящий шанс убить двух зайцев одним выстрелом?

Сун Гучэн никогда официально не признавал Сун Шии своим сыном. Если в тюрьму сядет Шии, а не Цзясинь, скандал не ударит по репутации семьи Сун и не обрушит котировки акций компании.

— Папа, ты ведь на моей стороне, да? — с надеждой переспросил Сун Цзясинь.

— Конечно, — Сун Гучэн уже всё для себя решил. Он с показной нежностью погладил Цзясиня по голове. — Ты — мой наследник. Если я не помогу тебе, то кому еще?

— Я знал, что ты лучший, папа! — Сун Цзясинь подался вперед и обнял отца, уткнувшись ему в плечо. На его губах заиграла торжествующая улыбка.

Что ж, он сделал верную ставку.

Когда ему впервые позвонили из полиции, он едва не лишился рассудка от ужаса. Позже выяснилось, что это был лишь формальный допрос, но сердце всё равно готово было выпрыгнуть из груди. Мать, Линь Нянь, пыталась задействовать свои связи, но в деле об убийстве это приносило мало пользы. Тогда, узнав о пробуждении отца, Сун Цзясинь ощутил вспышку безумного вдохновения: во всём признаться Сун Гучэну и втянуть его в свою игру.

План сработал. Теперь вся семья была повязана одной кровью.

Используя поддержку Гу Е как рычаг, Цзясинь верил: как бы ни был зол отец, прагматизм возьмет верх. Это должно было отвлечь внимание Гучэна и от измен матери. Цзясинь рассчитывал, что как только Сун Шии окажется за решеткой, отец — хотя бы из чувства вины за разрушенную жизнь одного сына — предпочтет навсегда забыть всё то «вранье», что тот наговорил.

Включая и «эвфемизм» о неверности Линь Нянь.

Идеальный план, безупречное исполнение. Преисполненные спокойствия, Сун Цзясинь и Сун Гучэн разыгрывали сцену глубокой сыновней привязанности.

— Синь, кажется, мой телефон вибрирует. Подай-ка его мне. Вдруг что-то срочное в компании?

— Конечно, папа, — Цзясинь быстро протянул устройство. От облегчения у него так кружилась голова, что он даже не взглянул на светящийся экран и не увидел имени отправителя.

Сун Гучэн нахмурился, нажимая на кнопку воспроизведения, и выражение его лица начало стремительно меняться.

На видео, которое прислал Сун Шии, Линь Нянь и секретарь Хань страстно обнимались. Сцена была вызывающе откровенной. Линь Нянь была в отличной форме, и по её внешности трудно было угадать возраст; секретарь Хань тоже был в самом расцвете сил. Красивый мужчина и эффектная женщина — они создавали чарующую, если бы не контекст, картину. Сун Гучэн едва не раздавил телефон в ладони.

Но это было не всё.

Следом шло другое видео, и на этот раз главным героем был Сун Цзясинь.

Камера запечатлела, как он, стоя у изголовья кровати находящегося в коме отца, нервно сжимает в руке какую-то таблетку, явно собираясь что-то предпринять. Сун Гучэн внезапно вспомнил странные предостережения, которые давал ему врач.

Врач строго наказывал ему принимать лекарства строго по часам и ни в коем случае не уменьшать дозировку по своему усмотрению. Тогда Сун Гучэн разозлился на эти слова, ведь он всегда был дисциплинирован.

Но теперь его накрыл запоздалый, липкий ужас. Он непонимающе смотрел на человека перед собой — на лицо, которое когда-то казалось ему воплощением сыновней любви, а теперь выглядело абсолютно чужим и пугающим.

— Папа, что случилось? Тебе плохо? — с тревогой спросил Сун Цзясинь, всё еще не понимая, что его тайна раскрыта.

Когда Цзясинь потянулся к нему, глаза Сун Гучэна расширились от шока. Его любимый сын... его надежда и опора... на самом деле хотел его убить. Теперь любое движение этого парня виделось ему как занесенный для удара нож.

Неведомо откуда взявшиеся силы заставили Гучэна оттолкнуть сына. Спотыкаясь и цепляясь за стены, он бросился вон из комнаты.

— Господин Сун! Зачем вы встали? Вам что-то нужно? — засуетились слуги. — Врач велел вам лежать. Позвольте, мы поможем вам вернуться в постель.

Сун Гучэн шел вперед с мрачным лицом, не слыша их слов. Ему казалось, что за время его болезни дом наполнился предателями. Сердце сковал дикий, первобытный страх. Может быть, потому, что когда-то он уже стоял так же беспомощно, наблюдая, как убийца лишает жизни его ни в чем не повинную бывшую жену?

Из-за долгой неподвижности мышцы подвели его. Ноги Сун Гучэна подкосились, и он рухнул на пол. С трудом приподняв голову, он замер. Перед ним стоял человек, чье лицо — поразительно похожее на лицо покойной матери — бесчисленное количество раз являлось ему в кошмарах.

Сун Шии стоял над ним, бесстрастно глядя на отца сверху вниз.

Глава 59

— Ой, неужели это папа? Лежит на полу средь бела дня… Так ведь и простудиться недолго, верно?

Сверху раздался бодрый, почти весёлый голос. Сун Гучэн еще не успел оправиться от шока, как почувствовал, что его подхватили под руки и помогли подняться. Опершись на перила и с трудом удерживая равновесие, он узнал в своем спасителе Сун Цинвэня.

— Почему ты дома в такой час? Что-то стряслось в компании? — инстинктивно спросил Гучэн.

Сун Цинвэнь мягко покачал головой:

— Ничего серьезного. Я просто услышал, что тебя выписали, и приехал навестить, чтобы на душе стало спокойнее.

Эти слова прозвучали так вовремя и так искренне, что защита Сун Гучэна, и без того трещавшая по швам, окончательно рухнула. На его лице отразилось неприкрытое облегчение. «Хорошо, хоть один вырос достойным человеком. Не зря я его растил», — подумал он. Гучэн доверчиво положил руку на плечо Цинвэня, глядя на него с той самой отцовской нежностью, в которой не было нужды что-то объяснять.

Сун Шии, прислонившись к стене, с ленивой полуулыбкой наблюдал за этим спектаклем «семейной идиллии». Он знал истинную цену этой внезапной заботе Цинвэня.

В этот момент Сун Цзясинь, всё еще не понимая, что произошло и почему отец так резко от него отпрянул, вышел из комнаты. Стоило ему увидеть Сун Шии, как он инстинктивно сжал кулаки, а его взгляд наполнился ненавистью.

Сун Шии теперь редко баловал их своим присутствием, но каждый раз он возникал из ниоткуда, словно призрак. Сун Цзясинь не понимал, откуда у этого «отброса» взялось столько наглости, чтобы так спокойно стоять в их доме.

— Папа, позволь мне помочь тебе вернуться в комнату, — Цзясинь чувствовал, что с отцом творится что-то неладное, но не мог понять, в чем дело. Ему оставалось лишь стиснуть зубы и попытаться увести Гучэна, пока Шии не ляпнул чего-нибудь лишнего.

Но стоило ему протянуть руку, как Сун Гучэн ледяным жестом оттолкнул его.

— Папа! — изумленно воскликнул Цзясинь. С ним никогда раньше так не обращались. Но прежде чем он успел договорить, Сун Гучэн с размаху ударил его по лицу.

Цзясинь замер, полностью ошеломленный. Он прижал ладонь к пылающей щеке и медленно повернул голову к отцу. Он понятия не имел, что именно произошло и почему отношение Гучэна к нему изменилось так внезапно и беспощадно.

Линь Нянь, только что поднявшаяся снизу, сразу заметила шум на втором этаже. Сердце у нее екнуло; она бросилась наверх, даже не сбросив туфли.

— А Синь!.. — Линь Нянь коснулась распухшей щеки сына, а затем с укором посмотрела на мужа: — Гучэн, даже если ты не в духе, нельзя просто так поднимать руку на ребенка!

Она говорила уверенно, но внутри у нее всё похолодело. И не напрасно: под её пристальным взглядом Сун Гучэн вдруг странно, почти жутко улыбнулся.

— А мой ли это ребенок — большой вопрос, — прохрипел он.

Лицо Линь Нянь в мгновение ока стало белым как полотно.

В этот момент Сун Гучэн сунул телефон прямо под нос Линь Нянь и молча включил видео.

Стоило ей увидеть первых же героев в кадре, как последняя надежда Линь Нянь рухнула. По своему платью и фону она мгновенно поняла: это было снято во время благотворительного бала. Сомнений в том, кто устроил этот кошмар, не оставалось.

Сун Шии.

«Если бы я знала, что этот день настанет, — с бешеной обидой подумала Линь Нянь, — я бы ни за что не позволила этому проклятию вернуться в дом, даже если бы ради этого пришлось пойти на окончательный разрыв».

Теперь всё было кончено. Сун Гучэн никогда не простит измену.

Только вот...

— Гучэн, я оступилась, я была в замешательстве! Но А Синь невиновен, он ничего не знает! Клянусь, он твой ребенок. Если не веришь, мы сделаем ДНК-тест прямо сейчас!

Но Сун Гучэн не желал слушать её оправдания. Напротив, едва прозвучало имя «А Синь», его ярость вспыхнула с новой силой.

Неудивительно, что в последнее время, несмотря на дисциплинированный прием лекарств, он чувствовал себя всё хуже, а сердце постоянно вырывалось из груди. Оказалось, кто-то подменил его таблетки.

И этим «кем-то» был не кто иной, как Сун Цзясинь — мальчик, чье взросление он наблюдал с такой гордостью.

Это было за гранью человеческого понимания. Хуже, чем ведут себя звери.

Если копнуть глубже, мог ли Цзясинь решиться на такое без благословения Линь Нянь? Возможно, она и этот Хартман-переросток сговорились устранить его, чтобы избавиться от преграды и открыто быть вместе. И это не было беспочвенной догадкой — ведь нечто подобное уже случалось в этом доме.

Именно так умерла Лу Ваньцинь.

Сун Гучэн помнил всё до мельчайших подробностей. Тогда он заметил, что Линь Нянь подмешивает что-то в пищевые добавки, которые Лу Ваньцинь принимала ежедневно. Но даже осознав это, он и бровью не повевел. Он молча наблюдал за медленным убийством жены, сохраняя невозмутимый вид, пока смерть не стала окончательной.

Неужели час расплаты наконец пробил? То, что Линь Нянь сотворила с его бывшей женой, она с такой же легкостью готова была проделать и с ним.

Сун Гучэну стало физически плохо: в груди сдавило, дыхание стало прерывистым, а горло сковал спазм удушья. Он не мог больше здесь находиться. Его пальцы нервно забарабанили по перилам, а воздух в доме, казалось, раскалился до предела.

На стенах всё еще виднелись светлые пятна — следы от рам, которые сняли давным-давно. Узоры на плитке, выбранные его бывшей женой, за десятилетие так и не вышли из моды. Каждое место в этом особняке, обустроенное Лу Ваньцинь, вдруг наполнилось её незримым присутствием и леденящей душу атмосферой. Казалось, даже спустя столько лет её затаенная обида всё еще сочится из стен, отравляя его жизнь.

«Неужели всё, что я сейчас чувствую, — это её проклятие?»

Прохладная рука легла ему на плечо. Сун Гучэн вздрогнул и пришел в себя. Над ним склонился Сун Цинвэнь, глядя на него с мягким, участливым беспокойством. Этот взгляд, словно глоток ледяной воды, немного утихомирил его гнев и панику.

— Папа, ты выглядишь ужасно, — нежно произнес Сун Цинвэнь. — Почему бы тебе не уехать отсюда? Отдохнешь, поправишь здоровье в тихом месте... Я сам обо всём позабочусь.

Что я улучшил:

Психологизм и вина: Я подчеркнул, что Гучэн был молчаливым соучастником убийства первой жены. Это делает его нынешние страдания не просто «неудачей», а заслуженной карой.

Атмосфера хоррора: Описание дома, который «помнит» Лу Ваньцинь, усилено. «Светлые пятна на стенах» и «узоры на плитке» создают ощущение призрака, который вернулся за своим.

Образ Сун Цинвэня: Его забота теперь выглядит двусмысленно. На фоне хаоса его «прохладная рука» и предложение «всё устроить» звучат как предложение добровольно отправиться в изгнание (или в ловушку).

Исправление перевода: Фраза «пару по фамилии Хан» и «усыновлены предатели» переработаны в логичный контекст заговора.

Сун Гучэн загнан в угол собственным прошлым. Он готов бежать из собственного дома, лишь бы не видеть «призраков» и не чувствовать яда в своих лекарствах.

Как вы думаете, Сун Цинвэнь действительно хочет спасти отца, или он увозит его в место, где никто не услышит криков Сун Гучэна? Похоже, Сун Шии и здесь ведет свою игру. Продолжим?

Жить в этом доме и впрямь стало невыносимо. Но не он был тем, кому следовало его покинуть.

Сун Гучэн окинул Линь Нянь и остолбеневшего Цзясиня ледяным взглядом. Его ультиматум прозвучал как выстрел: собирать вещи и проваливать. Разводом и разделом имущества будут заниматься адвокаты. Бросив эти слова, Гучэн, не в силах больше дышать этим воздухом, направился к выходу. Сун Цинвэнь почтительно поддерживал его под руку, помогая идти.

В последние секунды перед уходом Гучэн посмотрел на Сун Шии, который всё это время безучастно наблюдал за «шоу». Хотя этот непочтительный сын явно преследовал дурные цели, присылая компромат, он невольно уберег отца от окончательного позора и медленной смерти. В конце концов, Гучэн окончательно убедился: из трех сыновей лишь старший, Цинвэнь, по-настоящему предан ему.

Линь Нянь, услышав об изгнании, бессильно опустилась на пол.

— Какое великолепное зрелище! — наконец нарушил тишину Сун Шии. Он явно наслаждался моментом, и холодная улыбка не сходила с его губ.

— Теперь ты доволен? — хрипло выдавила Линь Нянь, глядя на него налитыми кровью глазами. — Ты всё разрушил. Тебе весело? Что ты с этого получил?!

— Хм, может быть… просто хорошее настроение? — небрежно бросил Сун Шии. От этого будничного тона Линь Нянь стало по-настоящему жутко.

— Ты получил, что хотел. Теперь убирайся, — пробормотала она, опуская голову и тщетно пытаясь найти выход из капкана.

— Это еще не конец, далеко не конец, — Сун Шии наклонился к ней и прошептал прямо в ухо: — Тебе стоит бороться дальше. Продолжай развлекать меня.

— Ты безумен… — лицо Линь Нянь исказилось от ужаса и ярости. — Чем мы тебя так обидели?!

— Обидели? О да, это было... но в моей прошлой жизни, — Сун Шии насмешливо помахал им рукой на прощание.

Линь Нянь смотрела ему вслед как на сумасшедшего. Но внезапно она обернулась к оцепеневшему Цзясиню и прошипела:

— До того как развод официально вступит в силу, тебе еще долго придется «упорно трудиться», не так ли?

В этом заявлении было столько скрытого смысла, что в глазах Цзясиня внезапно вспыхнула искра понимания. Он посмотрел в спину Сун Шии тяжелым, устрашающим взглядом, полным обреченности и ярости.

Но Шии это уже не заботило. Когда он вышел за порог дома, на подъездной дорожке остался только Сун Цинвэнь.

— Я распорядился, чтобы водитель отвез Сун Гучэна на одну из моих загородных вилл, — доложил Цинвэнь.

— И он даже не попросил тебя поехать с ним? Просто строил из себя жертву, словно все его предали? — Сун Шии склонил голову набок, не скрывая сарказма в голосе.

— Я сказал ему, что в компании возникли неотложные дела, и он отнесся к этому с пониманием.

— Вот такой он человек, — Шии прищурился и символически сжал пальцы в воздухе, словно раздавливая машину, которая постепенно скрывалась из виду. — Что ж, тогда оставляю нашего дорогого отца на тебя.

Он посмотрел на Цинвэня с пугающей серьезностью:

— Ты должен заботиться о нем так хорошо, чтобы он поверил: ты — единственный человек во всем мире, которому он может доверить свою жизнь.

Глава 60

На открытой свадебной площадке царила суета. Гости прятали лица за вежливыми масками благожелательности, но шепот за их спинами был ядовитым.

— Слышали? У новой «пассии» молодого господина Гу есть судимость...

— Какой сюрприз! Говорят, он отсутствовал всего несколько дней. Интересно, какими уловками он так очаровал Гу Е, что тот наплевал на общественное мнение и падающие акции компании?

— Разве вы не знаете? Это же тот самый незаконнорожденный сын семьи Сун. До ареста его личная жизнь была сущим кошмаром, он вечно влипал в истории. А потом и вовсе убил соседа по комнате, закатав его в бетон. Удивительно, что Гу Е его так и не бросил.

— Как ужасно... Никогда бы не подумала, что наследник семьи Гу окажется таким верным. Он просто святой человек!

За фальшивыми улыбками скрывалась насмешка, но никто не спешил останавливать сплетников; напротив, слухи становились всё более абсурдными.

Бай Сюй молча стоял в стороне, небрежно придерживая бокал с вином. Он слушал этот бред с абсолютно безразличным лицом.

Ци Сюань стоял рядом и, слыша очередную небылицу, заливался смехом. Его бледное лицо раскраснелось от выпитого алкоголя.

— Они скоро выставят Шии законченным психопатом, — Ци Сюань выглядел по-настоящему довольным. — А этот мерзавец Гу Е теперь национальный герой — глубоко любящий и обманутый страдалец. Безнадежный идиот.

В памяти Ци Сюаня всплыло, как после ареста Сун Шии Гу Е на какое-то время словно сошел с ума, меняя любовников как перчатки.

— Шии еще не готов? Он такой медлительный. Я бы хотел, чтобы он тоже это послушал. Уверен, его реакция была бы бесценной...

В гримерной Сун Цинвэнь методично поправлял галстук-бабочку Сун Шии.

Некогда послушный мальчик, казалось, не сильно изменился за три года в тюрьме, разве что пугающе похудел. Его чуть сгорбленный профиль обнажал острые, бледные скулы, а отросшие волосы были собраны в небрежный пучок. Шии был замкнут и молчалив, напоминая выцветшую на солнце картину. Он позволял Цинвэню украшать себя, словно безвольный подарок, который готовят к передаче новому владельцу.

— Ты выглядишь совсем безжизненным, — Сун Цинвэнь приподнял лицо брата за подбородок и с мягкой, почти нежной улыбкой спросил: — Разве сегодня не радостный день? Я думал, ты долго ждал этого момента. Тебе ведь всегда так нравился Гу Е.

«Нравился».

Это слово отозвалось в Шии как брошенный в стоячую воду камень: по лицу пробежала короткая судорога, прежде чем оно снова превратилось в маску. Тюрьма действительно выжгла в нем всё живое.

Сун Цинвэнь спокойно размышлял о происходящем. Он прекрасно понимал: Гу Е — законченный подонок, и сейчас он собственными руками толкает младшего брата в огненную яму. Цинвэнь всегда видел вещи кристально ясно. Иногда он задавался вопросом: а что, если бы тогда он не остался в стороне? Если бы вмешался?

Но если даже могущественный Цинь Хуай не смог ничего добиться, то что мог сделать он? Пожалуй, так было даже лучше.

Сун Цинвэнь взял Шии за холодную ладонь и вывел к гостям.

Толпа, только что источавшая яд сплетен, мгновенно стихла. Гости нацепили восторженные маски и взорвались аплодисментами, приветствуя главного героя вечера. Гу Е, облаченный в парадный костюм, стоял в самом центре. Сегодня он выглядел безупречно: зачесанные назад волосы открывали волевые черты лица, в глазах читался триумф. Он принял руку Сун Шии из рук Цинвэня и властно притянул парня к себе.

— Вверяю тебе своего младшего брата, — кивнул ему Сун Цинвэнь.

— Можешь не сомневаться, я позабочусь о нем, — ответил Гу Е.

В их устах это звучало так, будто они передавали право собственности на неодушевленную вещь. Невидимая, липкая сеть окончательно окутала Сун Шии.

Если отбросить эмоции, эту свадьбу можно было считать удачным деловым союзом: отныне связи между семьями Сун и Гу стали неразрывными. Гу Е это устраивало. Теперь его младшему брату некуда было идти — до конца своих дней он был обречен жить под его надзором.

Будучи главными героями дня, Гу Е и Сун Шии с улыбками принимали поздравления. Миновав толпу незнакомцев, они оказались перед Сун Цзясинем и остальными.

— Истинная любовь всегда находит путь к алтарю, — поддразнил их Цзясинь. Он сиял и выглядел совершенно здоровым — ни следа того полуживого состояния, в котором он пребывал на больничной койке всего пару недель назад.

Когда Цзясинь потянулся за бокалом, Гу Е ласково погладил его по голове:

— Ты совсем не учишься на ошибках. Разве врач не запретил тебе алкоголь после операции?

Сун Шии невольно отвел взгляд; свежая рана на пояснице отозвалась тупой пульсацией. В той жизни именно Цзясинь пытался сбить его на машине, но в итоге расплачиваться пришлось самому Шии. Семья выставила всё так, будто он обязан был стать донором: «Ты потерял всего лишь почку. Неужели ты бы просто стоял и смотрел, как умирает твой брат?»

Память услужливо подкинула моменты, когда все — от отца до любовника — требовали, чтобы он взял на себя вину Цзясиня. Молчаливое давление и угрозы не оставили ему ни единого шанса на отказ.

— Спасибо, брат. Вы с Е-гэ обязательно будете счастливы, — улыбнулся Цзясинь без тени стыда, словно между ними никогда не было вражды.

— Всё верно, всё верно. Поздравляю с бракосочетанием, Шии, — Бай Сюй, который обычно избегал тактильности, внезапно по-хозяйски облокотился на плечо Шии и лениво протянул: — Ах, какая зависть! Глядя на вас, мне и самому хочется под венец.

Никто не принимал эти слова всерьез — лишь пустая светская вежливость. Бывшие мучители якобы «отпустили прошлое» и теперь милостиво желали своей жертве счастья.

Он внезапно поднял взгляд, скользнув по улыбающимся лицам гостей. Сун Гучэн и Линь Нянь стояли на красной дорожке, взявшись за руки, и смотрели на него с фальшивым обожанием.

«Счастливой свадьбы!»

«Береги себя и живи достойно».

«Совет да любовь молодым!»

— Ты что, от счастья рассудок потерял? Чего застыл? — поддразнил Ци Сюань. — До сих пор не веришь, что это не сон? Ну же, целуйтесь!

— Горько! Целуй его! — подхватила толпа.

Ноги Шии подкашивались, сердце бешено колотилось; он едва держался, опираясь на руку Гу Е. Крики и насмешки становились всё громче. Гу Е, делая вид, что смущен шутками, медленно наклонился к нему. Это лицо, которое бесчисленное количество раз преследовало Шии в кошмарах, приближалось, готовое окончательно поглотить его...

Вспышка!

Воспоминание оборвалось. Сун Шии пришел в себя, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Это был худший из всех возможных финалов.

— Молодой человек, вы слышите, что я говорю? — снова подал голос сотрудник управляющей компании.

Сун Шии криво усмехнулся:

— Я же сказал вам по телефону: делайте с этим барахлом что хотите. Можете просто выбросить на помойку.

Речь шла об огромной корзине белых ромашек, загородившей вход в его квартиру. Стоило Шии на пару дней оставить съемное жилье, как оно превратилось в оранжерею. Нетрудно было догадаться, что это дело рук Бай Сюя.

Соседи, не в силах терпеть цветочный хаос и аромат, подали жалобу. Даже самый терпеливый человек не выдержал бы подобного перформанса.

— Мы-то поможем, но если это ваш личный конфликт, лучше решите его побыстрее, — сотрудник УК выглядел крайне озабоченным. — Мы ведь не можем вечно разгребать эти завалы.

— Не волнуйтесь, скоро проблема решится сама собой, — Сун Шии безразлично опустил глаза.

Он снял этот дом только для того, чтобы быть поближе к Бай Сюю и изучить этого безумца изнутри. К сожалению, пока это не дало желаемого эффекта. «Как жаль», — с легким сожалением подумал Шии.

До самого конца он так и не смог понять, что же на самом деле творится в голове у Бай Сюя.

Внезапно Сун Шии ощутил тяжесть на плече — чувство было настолько знакомым, что на мгновение ему показалось, будто он снова оказался на той проклятой свадьбе. Он повернул голову и увидел Бай Сюя, который возник рядом абсолютно бесшумно.

— Наконец-то я тебя поймал, — прошептал Бай Сюй ему прямо в ухо. — Ты ведь специально снял квартиру здесь, чтобы быть поближе ко мне, верно? Наделал столько моих фотографий... А теперь тебе стыдно, что тебя раскрыли? Почему ты перестал приходить?

Сун Шии уже открыл рот, чтобы ответить, но следующие слова Бай Сюя заставили его замереть.

— Сейчас ты выглядишь совсем не так, как в моих снах. Неужели ты пережил настолько сильный шок?

Закончив фразу, Бай Сюй поднял взгляд и одарил сотрудников управляющей компании своей фирменной, обманчиво-мягкой улыбкой:

— Мы просто встретили старого друга. Занимайтесь своими делами, убирайте тут всё по правилам.

Бай Сюй и не думал уходить. Он по-хозяйски обнял Сун Шии за плечи и потащил его вверх по лестнице, шаг за шагом.

— Удивлен? А ведь я видел и твое будущее тоже, — Бай Сюй не ждал ответа, он словно разговаривал сам с собой. — Так вот как ты обвел вокруг пальца Ци Сюаня? Он знатно настрадался из-за тебя.

Бай Сюй усмехнулся:

— Его позавчера посадили в самолет. Поскольку их семейка всегда ценила сыновей больше дочерей, Ци Инь всей душой ненавидела Ци Сюаня — главного выгодоприобретателя этой системы. И теперь, когда у нее наконец появился шанс втоптать его в грязь, поверь, она не пожалеет сил.

— Понятно, — Сун Шии кивнул. Они поднялись на верхний этаж, и Бай Сюй наконец разжал свои объятия. — А я-то думал, что ты из тех, у кого скверный характер... Из тех, кто готов убить любого, кто хоть словом тебя заденет.

— Значит, раньше ты был слабаком? Как жалко, Шии, — взгляд Бай Сюя блуждал, словно он пытался выцепить образы из подсознательных воспоминаний. Его вечно безразличное лицо внезапно стало пугающе серьезным — так выглядит пробудившийся дикий зверь. — Вот почему ты нас так ненавидишь. Потому что в «возможном будущем» мы издевались над тобой сверх всякой меры.

Бай Сюй оскалился:

— Это действительно... чертовски интересно.

После слов Бай Сюя лихорадочные эмоции Сун Шии мгновенно угасли, сменившись жутким, мертвенным спокойствием. Он, конечно, и не надеялся, что эти подонки когда-нибудь искренне раскаются.

— Но разве ты уже не отомстил? — Бай Сюй резко сменил тему. — Скажи честно: ты ненавидишь нас... или ту свою бессильную, покорную версию из прошлого?

Сун Шии проигнорировал этот вопрос. Какая разница, кого он ненавидел сильнее? Но слова Бай Сюя заставили его «замороженную» память снова ожить...

...

В той жизни он инстинктивно оттолкнул Гу Е, отказавшись от поцелуя. Под свист и улюлюканье толпы он бросился назад, в гримерную, оставив жениха, родственников и сотни гостей на улице.

Гу Е пришел в ярость. Ему крайне не понравилась эта выходка, тем более что его отвергли публично. Но сегодня был слишком важный день. После стольких лет борьбы и падений он наконец-то вел под венец того, кем так жаждал обладать.

Небольшая вспышка гнева всё еще укладывалась в рамки терпения Гу Е. Ци Сюань даже пошутил, что Шии просто слишком застенчив для публичных поцелуев. В итоге они всей толпой отправились в гримерную, намереваясь вместе вывести «невесту» к гостям.

Сун Шии спокойно сидел на своем месте. Рядом уже стояли приготовленные напитки. На его лице впервые за день появилась улыбка; он мягко произнес, что ему нужно еще несколько минут, чтобы прийти в себя, и предложил всем выпить. В его темных глазах играли искорки, а бледное лицо не выражало ни капли агрессии.

Ни у кого не возникло и тени сомнения. Даже Сун Цзясинь, едва оправившийся после операции, перестал кривиться. Как любящий младший брат, он взял бокал со стола и осушил его одним глотком.

А затем все они потеряли сознание.

Когда Цзясинь очнулся, он первым делом вдохнул едкий, густой дым. Вокруг бушевало пламя. Свадебный зал горел.

Цзясинь инстинктивно попытался вскочить, чтобы бежать, но обнаружил, что его руки и ноги намертво связаны. Рядом в таком же беспомощном состоянии находились Бай Сюй, Сун Гучэн и остальные — они еще не пришли в себя.

Единственный, кто мог двигаться, стоял прямо перед ним. Сун Шии смотрел на брата сверху вниз. Яркие отблески пожара плясали на его мертвенно-бледном лице, отражаясь от холодного лезвия меча в его руке.

— Брат, ты с ума сошел? — Сун Цзясинь задрожал от первобытного ужаса. — Сегодня твоя свадьба! Эта шутка совсем не смешная...

— Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Сун Шии, глядя на свое отражение в памяти, медленно поднял тяжелый нож и с размаху вонзил его Сун Цзясиню прямо в поясницу — туда, где теперь находилась почка, украденная у Шии.

— То, что принадлежит мне, я тебе не отдам. Даже если для этого придется всё уничтожить.

Глава 61

Среди бушующего пламени Бай Сюй казался самым спокойным.

Он не стенал жалобно, корчась на полу, как Сун Цзясинь, и не пытался взывать к совести Сун Шии, как Сун Гучэн и его жена. Какая нелепость — ведь между ними не было и тени привязанности. Весь этот извращенный спектакль, темные страсти и лицемерный «счастливый финал», накрытый вуалью фальшивого перемирия... Сцена была настолько абсурдной, что даже Бай Сюю стало тошно. Он до последнего не мог понять, о чем думал Шии, когда соглашался на эту свадьбу.

Что ж, в итоге тот всё-таки не оказался трусом.

Расправившись с Сун Цзясинем, Сун Шии отбросил окровавленный нож. Он спокойно опустился на пол, и в его пустых зрачках отразилось всё безумие происходящего. Линь Нянь и Цзясинь захлебывались в рыданиях, Ци Сюань и Сун Гучэн в панике пытались сохранить остатки самообладания. При этом Гучэн смотрел на сына с таким недоумением, словно это он был жертвой величайшего предательства.

Кошмарный образ семьи, когда-то казавшийся незыблемым, как гора, рушился вместе с охваченным огнем залом. Накопленная в груди ярость наконец рассеялась, хотя дым становился всё гуще и удушливее.

— Ты не собираешься бежать?

Сун Шии медленно повернул голову к Бай Сюю. Тот улыбался, несмотря на хаос вокруг.

— Еще не поздно, огонь не отрезал все пути. Ты можешь выбраться через главный вход. Никто тебя не заподозрит — в конце концов, в такой важный день ты будешь лишь «бедным выжившим», потерявшим всё.

В этом предложении Бай Сюя сквозило пугающее несоответствие моменту. Ци Сюань посмотрел на него как на безумца и толкнул локтем, призывая замолчать и не подливать масла в огонь.

— Вы с Гу Е уже расписались, так что ты — единственный наследник его состояния, — продолжал Бай Сюй, игнорируя друга. — Семейный бизнес Сун, огромные счета… Когда нас не станет, ты сможешь жить так, как тебе всегда хотелось, разве нет?

Сун Шии обнял колени, молча слушая, как Бай Сюй методично раскладывает для него все «за» и «против». Он знал это с самого начала. Знал, что именно эти люди — корень всех его несчастий. Но их влияние цеплялось за него, как назойливое насекомое, утягивая в пропасть, из которой не было возврата.

Почему теперь, когда он зашел так далеко, он должен отступить? Было ли это предложение Бай Сюя хитрым ходом или внезапным прозрением?

Это не имело значения.

Сун Шии устало закрыл глаза, отказываясь от продолжения беседы. Он намеревался просто положить всему конец. Пробыв «послушным мальчиком» всю свою жизнь, он даже в своем единственном акте мятежа выбрал путь саморазрушения, забирая остальных с собой.

Внезапно из кладовки донесся тихий, беспомощный плач.

Шии ошеломленно открыл глаза. Он поднялся с пола и толкнул дверь в подсобку. Там, съежившись в узком углу, сидел маленький мальчик — потерянный и до смерти напуганный.

Откуда здесь взялся ребенок?

Шии опустил взгляд на незнакомого малыша, который, видимо, пробрался сюда во время суеты и спрятался. Безжизненный взгляд героя на мгновение дрогнул. Он подхватил перепуганного ребенка на руки и вынес его в зал.

Чтобы никто не смог войти и помешать ему, Шии заранее запер массивные двери изнутри. Распространяющееся пламя уже начало плавить металл ручек и внутренние механизмы, превращая зал в герметичную ловушку. Обезумевшие от страха люди раз за разом бросались на запертые двери, пытаясь выбить их своими телами.

Дым становился всё гуще. Сверху с грохотом рухнула горящая балка, окончательно заблокировав выход. К счастью, Сун Шии успел вытолкнуть ребенка в узкий проем за секунду до того, как путь был отрезан навсегда.

Едкий дым обжигал горло. Крики за спиной то нарастали, то захлебывались в треске пламени. Сун Шии смутно припомнил, какими гордыми и неприкосновенными казались эти люди раньше, и неуместно, почти безумно рассмеялся.

Он подхватил перепуганного мальчишку на руки, перетащил через пылающие обломки и вынес к выходу. Когда ребенок, оказавшись в безопасности, инстинктивно оглянулся, на лице Шии всё еще играла та странная улыбка. Горло саднило так сильно, что он не мог вымолвить ни слова — лишь беззвучно шевельнул губами, обращаясь к маленькому свидетелю:

«Прости».

В следующую секунду с грохотом рухнула еще одна балка, окончательно отрезая путь назад. Видя, что последняя надежда на спасение превратилась в пепел, Гу Е и остальные смертельно побледнели, погружаясь в пучину отчаяния.

Лишь Бай Сюй, наблюдавший за этой сценой до самого конца, сохранил на лице странное, едва уловимое подобие улыбки.

Так было всегда. Будь то слезы, которые Шии когда-то проливал по нему, или его бескорыстная помощь Чжао Цуню... Шии делал это не потому, что они были какими-то особенными. Просто Сун Шии был именно таким человеком — неспособным до конца убить в себе добро, даже когда мир вокруг рушился.

Именно поэтому Бай Сюй был единственным, кто по-настоящему запомнил его. Единственным, кто полюбил его за эту чистоту, в то время как сам Сун Шии в новой жизни даже не смог его узнать.

Огонь медленно пожирал их тела. Предсмертные вопли раздражали слух даже сильнее, чем жгучая боль от ожогов. В последние мгновения перед тем, как сознание угасло навсегда, Шии показалось, что он уже не так непоколебим в своем желании умереть, как думал вначале.

Бай Сюй даже не мог понять, о чем так истошно вопят эти идиоты — Сун Цзясинь и его банда. Богатство, статус, тот факт, что он прожил лишь пятую часть жизни и сейчас потеряет всё — для него это не имело ровно никакого значения. Ничто из этого не соответствовало его истинным желаниям.

Его не волновало, что он тоже сгорит. Этот мерзкий Чжао Цунь уже был мертв, так что Бай Сюю было плевать, кому достанется имущество его семьи. Последние двадцать лет его жизнь текла слишком гладко и пресно; он общался с Сун Цзясинем и остальными просто от скуки, ради сомнительного развлечения.

Однако Сун Шии до самого конца так и не вспомнил, кто он такой. Бай Сюй тихо цокнул языком, вспоминая, как в той жизни Шии ни разу не взглянул на него в последние минуты — он лишь смотрел в дверную щель вслед спасенному ребенку.

Бай Сюй запрыгнул на перила крыши и прошипел:

— Шии, я знаю, что ты ненавидишь меня... ненавидишь нас всех до глубины души. Я всё видел. Мы, подонки, уничтожили тебя. И теперь, когда тебе дали второй шанс, ты готов на всё ради мести, верно?

Он медленно закрыл глаза и, лишив себя всякой опоры, опасно отклонился назад над бездной.

— Я даю тебе шанс прямо сейчас. Здесь нет камер. Столкни меня — и не останется ни единой улики. Идеальное решение, не находишь?

Он ждал толчка, но слышал лишь свист ветра. Открыв глаза, Бай Сюй обнаружил, что Сун Шии ушел уже довольно давно.

— Тц.

Бай Сюй криво усмехнулся. Значит, в этот раз Шии выбрал другой метод? Потому что они еще далеки от тупика? Или дело в чем-то другом?..

Он начал нервно грызть ногти, в его глазах вспыхнул недобрый блеск.

«Может, всё иначе, потому что Цинь Хуай еще жив?»

Вспомнив о сделке, которую он заключил с Цинь Линмином в прошлой жизни, Бай Сюй размял шею. Похоже, пришло время снова вступать в переговоры.

Уходя, Сун Шии даже не обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным.

«Идиот», — мелькнуло в голове. В этой жизни его будущее больше никогда не должно быть связано с грязью и безумием, какие бы причины ни приводили к этому другие. Он хотел покончить со всем чисто и элегантно.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как на него налетел маленький мальчик. Малыш от испуга выпустил из рук нитку, и его воздушный шар стремительно взмыл в небо. Ребенок замер, глядя вверх с таким отчаянием, будто потерял весь мир.

Хотя это и не входило в его обязанности, Сун Шии не смог просто пройти мимо. Не раздумывая, он купил новый шар у старика-торговца неподалеку и, наклонившись, протянул его мальчику. Малыш просиял, горячо поблагодарил его и радостно умчался прочь. Его лицо показалось Шии смутно знакомым, но он не придал этому значения и продолжил путь в противоположном направлении.

Только что ему позвонили из полиции.

Эффективность Гу Е заслуживала аплодисментов — в этот раз он действовал даже быстрее, чем в прошлой жизни. Под шарфом Сун Шии скрыл едва заметную улыбку.

В полицейском участке уже ждал Сун Цзясинь.

— Вы господин Сун Шии, верно? — дежурный офицер кивнул вошедшему. — Нам поступило заявление, что вы можете быть причастны к делу об убийстве.

Гу Е стоял за спиной офицера, глядя на Шии ледяным, торжествующим взглядом, словно уже зачитывал ему приговор.

— Наша криминалистическая группа обнаружила под ногтями жертвы частицы бумаги со следами крови. Мы требуем, чтобы вы сотрудничали со следствием и сдали тест на ДНК для сравнения.

— Разумеется, — с готовностью согласился Сун Шии. Но прежде чем офицер успел что-то добавить, он спокойно указал на Гу Е и Сун Цзясиня: — Но при условии, что они тоже пройдут этот тест. Прямо сейчас.

Офицер на мгновение замер в замешательстве.

— На каком основании? — нахмурился он. — Похоже на обычное встречное обвинение без всяких доказательств.

— Основание в том, что я подаю на них обоих заявление как на соучастников того же преступления, — спокойно повторил Сун Шии.

Гу Е, заметив, что А Синь (Сун Цзясинь) начал заметно дрожать от страха, заслонил его собой и холодно процедил:

— Ладно, я пройду тест. Но А Синю это не нужно. Ты ведь всё равно метишь в меня, Шии?

Он говорил с таким пренебрежением, будто Сун Шии просто устраивал нелепую истерику. Тот лишь мельком взглянул на Гу Е, небрежно размотал шарф и не стал настаивать:

— Ну, раз ты так уверен... пусть будет так.

Это ледяное равнодушие заставило сердце Гу Е пропустить удар, но он тут же взял себя в руки. У него было припасено решающее доказательство, вещественная улика, которую Сун Шии никак не сможет опровергнуть.

После забора ДНК они сели на скамью в коридоре. В участке Гу Е не мог позволить себе лишних движений, но то и дело бросал косые взгляды на молчаливого Сун Шии. «Ты так спокоен только потому, что еще не понял, в какую ловушку угодил», — злорадно думал он, сжимая холодную, дрожащую руку А Синя, пытаясь передать ему хоть каплю уверенности.

В это время Сун Шии достал телефон и коротко распорядился кому-то приехать. Гу Е нахмурился — его былая уверенность начала потихоньку таять.

Через некоторое время в дверях показался Гу Шули. При виде его самодовольной улыбки у Гу Е дернулся глаз. Он демонстративно проигнорировал приветствие конкурента. Какого черта Шии позвал этого выскочку именно сейчас?

Наконец вышли офицеры с результатами. Гу Е нетерпеливо вскочил, желая первым услышать приговор для Шии, и в этой спешке совершенно не заметил странного, почти сочувственного выражения на лицах полицейских.

Щелчок! Холодные наручники сомкнулись прямо на его запястьях.

Гу Е в полном оцепенении уставился на свои руки. Гу Шули, никак не ожидавший такого поворота, на секунду округлил глаза, но быстро сориентировался, восстанавливая картину событий из сухих пояснений офицера. Не теряя ни секунды, он достал телефон и набрал номер Гу Рукана.

Гу Е попал в собственную ловушку. ДНК на «решающей улике» совпала с его собственной, а не с данными Сун Шии.

— Офицер, это какое-то недоразумение! — надрывно кричал Гу Е, пытаясь пересилить гул в ушах. — Тест должен был показать ДНК Сун Шии! Только его!

В панике он перестал воспринимать слова полицейских. Его взгляд метнулся к Сун Шии. На лице того, прежде абсолютно бесстрастном, расцвела холодная улыбка.

«Идиот».

Гу Е отчетливо увидел, как шевельнулись губы Шии, беззвучно произнося это слово. А затем Шии едва заметным, издевательским жестом повторил то самое объятие из ресторана.

В этот миг упущенные детали лавиной обрушились на Гу Е. Он вспомнил. Вспомнил, что в тот день он ведь тоже порезался. Тогда он был слишком взвинчен, слишком поглощен своей ролью «спасителя А Синя», чтобы придать этому значение. Салфетка... Кровь на ней была его собственной.

Вены на лбу Гу Е вздулись. Он хотел что-то выкрикнуть, но осекся. Если начнется расследование, улики укажут прямиком на него. Сун Шии всё рассчитал: он формально не участвовал ни в чем, его руки чисты.

Что делать? Связи... Нужно немедленно связаться с отцом, убедить его вмешаться...

Внезапно он заметил, как Гу Шули в стороне что-то быстро печатает в телефоне. Глаза Гу Е мгновенно налились кровью. Не нужно быть гением, чтобы понять: этот выскочка уже докладывает отцу о его крахе.

Не раздумывая, Гу Е бросился вперед. Мощным ударом он выбил телефон из рук Гу Шули и с яростью наступил на гаджет, раздавливая его. Но закончить начатое ему не дали — подоспевшие полицейские жестко скрутили его, прижимая к полу.

— Боже мой, какой кошмар! Напасть на брата прямо в участке... — Гу Шули иронично вскинул брови и демонстративно потряс онемевшей кистью. — Похоже, слухи о твоей склонности к насилию — чистая правда, Гу Е. А ведь я так тебе доверял...

Это был первый раз, когда Шули назвал его по полному имени, окончательно разрывая родственные узы и подчеркивая его статус преступника.

Гу Е окончательно потерял самообладание. Своей вспышкой гнева он лишь подтвердил полиции, что способен на агрессию, а Гу Шули получил идеальный повод, чтобы отстранить его от семейных дел.

слышав ледяной тон в динамике, Гу Е окончательно сорвался.

— Сэр, это полицейский участок! Ведите себя прилично! — прикрикнул на него офицер, прижимая к столу.

— Я уже сказал — это не имеет ко мне отношения! — выл Гу Е, пытаясь уцепиться за остатки логики. — Меня даже не было в Суцине в тот день! У меня есть свидетели, есть чеки, у меня железное алиби!

Он хотел продолжать оправдываться, но раздавленный телефон на полу внезапно мигнул и ожил. Удар переключил аппарат в режим громкой связи, и по комнате разнесся голос, от которого в жилах стыла кровь.

— Довольно! Ты что, решил бросить вызов небесам? — раздался голос Гу Рукана. — Твое беззаконие — это несмываемый позор для меня.

— Отец, это не я! Я никого не убивал! — выкрикнул Гу Е, глядя на Гу Шули так, будто хотел разорвать его на куски.

Гу Шули лишь самодовольно вскинул брови. То, что Гу Е разбил телефон, уже не имело значения — сообщение с подробным докладом о катастрофе дошло до адресата еще минуту назад.

— Я вижу только результат, — голос Гу Рукана оставался пугающе невозмутимым. — Ты по-настоящему разочаровал меня, Гу Е.

От этого официального обращения по имени лицо Гу Е стало серым. Он понял: отец не просто злится, он вычеркнул его из своей жизни.

— Прошу прощения за беспокойство, отец, — вклинился в разговор Гу Шули, искренне и почтительно склоняясь над лежащим на полу телефоном. — Я счел своим долгом доложить немедленно. В конце концов, действия брата могут принести семье неисчислимые убытки.

Мысли Гу Шули работали с лихорадочной скоростью. Он понимал: это конец для Гу Е. Несмотря на всю серьезность обстановки, уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. Он ждал подвоха от этой встречи, но не рассчитывал на такой грандиозный подарок.

Даже если Гу Е не убивал того студента лично, неопровержимые улики (его собственная кровь на «орудии» сокрытия тела) похоронили его репутацию. Отец полностью потерял веру в старшего сына, который так бездарно подставил семейный бизнес под удар.

Теперь именно Гу Шули станет главным посредником в этом деле. Какой адвокат достанется брату, какие детали всплывут в прессе и насколько быстро Гу Е окажется за решеткой за «соучастие» — теперь зависело только от него.

Это была его решающая партия, и он уже поставил мат.

Гу Е фактически признан виновным собственным отцом. Теперь он в полной власти Гу Шули, который не остановится, пока не уничтожит брата окончательно.

Гу Е осознал: если он не начнет действовать немедленно, и Гу Шули полностью перехватит инициативу, ему конец.

В этот момент, когда на кону оказались его собственные интересы, он впервые почувствовал к Сун Цзясиню не нежность, а лютую ненависть. Тот ореол «ангела», который окутывал парня в глазах Гу Е, мгновенно испарился. Даже «спасительная благодать» из прошлого была забыта в один миг.

«Мне следовало держаться от этого дерьма подальше», — билось в его голове.

В конце концов, он мог просто выдать его сразу. В худшем случае А Синь получил бы несколько лет, но Гу Е остался бы чист.

Пока Гу Шули поднимал телефон с пола и собирался что-то добавить, Гу Е, не колеблясь ни секунды, выплюнул:

— Офицер, я действительно не убивал! Настоящий убийца — Сун Цзясинь, который сидит прямо здесь. Что касается ДНК на салфетке... Цзясинь сам умолял меня дать ложные показания в его пользу и помочь скрыть улики.

Сун Цзясинь, который до этого момента сидел в оцепенении, не понимая, как ситуация обернулась против Гу Е, внезапно широко распахнул глаза. Он уставился на Гу Е с абсолютным недоверием — предательство было слишком резким.

Гу Е остался невозмутим. Все те дни, что он потратил на спасение А Синя, теперь казались ему нелепой ошибкой. Он видел, как Цзясинь сидит там, съежившись, словно испуганный перепел, и больше не чувствовал ничего, кроме брезгливости.

«Он наверняка думает, что мне плевать, на кого вешать вину, лишь бы очистить свое имя», — мелькнуло в голове Гу Е. — «И он прав. Это чертовски эгоистично, но я не пойду на дно вместе с ним».

Гу Шули замер с телефоном в руке. Над его головой словно повис огромный вопросительный знак.

«Ха?» — подумал он. — «Разве мой братец, этот «Небесный Дракон», не был по уши влюблен в этого мальчишку? Куда делась вся эта одержимость?»

Улыбка Гу Шули стала еще шире. Он годами терся рядом с Гу Руканом и понимал отца лучше, чем кто-либо другой. С первого взгляда могло показаться, что Гу Е пытается минимизировать ущерб, сдав сообщника, но на деле он вел себя как законченный эгоист, подставляя репутацию компании под еще более грязный скандал. Разве такой недальновидный человек годится в наследники?

Преимущество всё еще на стороне Шули, поэтому он не паниковал. Вежливо попрощавшись с отцом по телефону и не задавая лишних вопросов, он встал рядом с Сун Шии, чтобы досмотреть это представление до конца.

— Погоди, я понятия не имею, о чем ты несешь! — Сун Цзясинь, окончательно потеряв самообладание, инстинктивно попытался отшатнуться. Он еще не понимал, что эта попытка снять с себя ответственность в глазах Гу Е окончательно превратила его из «ангела» в «обузу».

— Ты действительно уверен, что ничего не знаешь? — Гу Е посмотрел на Цзясиня с такой ледяной улыбкой, которой тот никогда прежде не видел.

— Я правда не знаю, это не имеет ко мне отношения! — в панике повторял Цзясинь, как заведенный.

— Когда дом горит, крысы бегут первыми, — негромко и саркастично заметил Гу Шули. — Похоже, «младший господин Сун» не собирается благородно брать вину на себя. Последним клоуном в этой истории окажется Гу Е.

— Не обязательно, — Сун Шии улыбнулся, глядя на пару, которую когда-то считал идеальной. — В конце концов, Гу Е — человек запредельного эгоизма.

Прежде чем Гу Шули успел вдуматься в эти слова, Сун Цзясинь с вызовом выкрикнул:

— Ты говоришь, это я? Тогда покажи доказательства!

Услышав это, Гу Е оскалился в жуткой, торжествующей улыбке.

— Кстати, о доказательствах... У меня есть полная запись того вечера.

Он медленно достал телефон под ошеломленным взглядом офицера.

— Хотите, я прямо сейчас воспроизведу, как всё было на самом деле?

В тишине полицейского участка раздался короткий смешок — это Сун Шии не смог сдержать эмоций.

Это было просто блестяще! Он знал, что Гу Е его не подведет. Какая разница, кто там кого спасал в детстве? Гу Е был слишком высокомерен и зациклен на своем «благородстве», чтобы видеть дальше собственного носа. С самого начала Сун Шии и не планировал подставлять Гу Е вместо Цзясиня — он просто ждал, когда эти двое начнут пожирать друг друга.

Гу Е хранил запись убийства как «страховку» против своего возлюбленного. Теперь, когда его собственная шкура под угрозой, он без колебаний нажал на кнопку «воспроизвести».

В конце концов, у каждого зла есть свой виновник, и Сун Цзясинь должен заплатить за свои действия.

Глава 62

При наличии столь неопровержимых улик Сун Цзясиня немедленно задержали в качестве главного подозреваемого. Вместе с ним под стражу попал и Гу Е — его попытка подкупа инсайдеров и фабрикация ложных доказательств были слишком вопиющими, чтобы закон мог их проигнорировать.

— Но в конечном итоге это всё же не убийство, — заметил Гу Шули, обращаясь к Сун Шии. — Если задействовать все связи и ресурсы семьи Гу, мы сможем вытащить его и закрыть дело.

— Именно поэтому я сразу позвал тебя, — Сун Шии даже не удостоил его взглядом, оставив без внимания претенциозный тон собеседника.

Он прекрасно понимал: пока Гу Е стоит во главе, Гу Шули никогда не добьется ничего значимого в своей жизни. Поэтому не было нужды предлагать ему какие-то особые условия или козыри. Личные интересы и жажда власти — самая заманчивая кость; она заставит Гу Шули и Гу Е грызть друг друга, словно цепные псы, пока один не уничтожит другого окончательно.

— Заранее поздравляю, будущий глава семьи Гу, — Сун Шии тонко улыбнулся, нанося последний удар по амбициям партнера.

Он холодно наблюдал, как на лице Гу Шули расцветает хищная, неконтролируемая улыбка. Если судить объективно, Гу Е действительно был выдающимся наследником: элитное образование, решительность и масштабное видение бизнеса. Гу Шули же на его фоне выглядел поверхностным и недальновидным. Если империя Гу попадет в его руки, она неизбежно начнет медленно приходить в упадок.

Впрочем, именно такой финал Сун Шии и хотел видеть больше всего.

— Я сейчас же вернусь и всё устрою так, чтобы Гу Е окончательно пошёл ко дну, — добавил Гу Шули, искренне считая себя гением интриги. — И, конечно, Сун Цзясинь... Без этого препятствия ты сможешь забрать львиную долю акций семьи Сун. Это выгодно нам обоим.

В отличие от воодушевлённого Гу Шули, Сун Шии оставался пугающе равнодушным. Он сунул руки в карманы пальто и размеренным шагом вышел из полицейского участка. Серое небо не пропускало ни единого луча света, а воздух пробирал до костей. Оказавшись на улице, Шии поднял взгляд к облакам.

— Мне плевать на акции Сун, — спокойно произнёс он. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но что бы ни случилось, я не возьму у Сун Гучэна ни единой бумаги.

Гу Шули осекся, сбитый с толку такой категоричностью. Неужели их отношения с отцом настолько безнадёжны? Он никак не мог взять в толк: если Шии не нужны деньги и власть, зачем тогда была вся эта череда изощрёных атак? Сначала Шули думал, что Шии просто расчищает себе путь, убирая Цзясиня, так же как сам он топит Гу Е.

Всё состояние семьи Сун когда-то было создано совместными усилиями матери Шии и этого мерзавца Гучэна. По мере того как жизнь матери угасала, Шии — хоть она никогда и не говорила об этом вслух — чувствовал её негласную ненависть к этой процветающей корпорации. Она презирала монстра, в которого превратилось их общее дело.

С неба начали опускаться лёгкие белые снежинки, подхваченные холодным ветром. В этом году наконец-то выпал снег.

В его прошлой жизни снегопад знаменовал самое тёмное время. Тогда Цинь Хуай, его единственная опора, погиб. Шии не сумел защитить даже прах матери, а человек, которого он считал самым близким, вынудил его признаться в чужом преступлении.

Но теперь всё иначе. Снег больше не кажется ему саваном.

Сун Шии протянул руку, поймав снежинку ладонью.

Это станет его новым началом.

— Тогда остальное я доверяю тебе, господин Гу, — он повернул голову к Гу Шули. Тяжелый снег ложился на его темное пальто, застревал в ресницах, отчего Шии казался нереально холодным и прекрасным.

Сердце Гу Шули дрогнуло. Он подсознательно потянулся, желая смахнуть снежинки с лица парня, но наткнулся на прямой взгляд темных глаз Сун Шии. Возможно, из-за мороза, а может, из-за этого взгляда Шули невольно вздрогнул, и его пальцы замерли в воздухе.

— Поторопись, время никого не ждет, — Сун Шии небрежно приобнял Гу Шули за плечи и без тени эмоций отстранил его от себя. — И не забудь подчеркнуть в прессе: он — «третий молодой господин группы Сун», а не просто какой-то Сун Цзясинь.

В прошлой жизни Гу Шули почти не пересекался с ним. Еще до того как ситуация достигла пика, Гу Е вышвырнул его из игры и отправил за границу. Но это не имело значения — Шии понимал, что Шули такой же эгоист, и спасти его невозможно.

Впрочем, Сун Шии больше не нуждался в чьем-либо спасении. Он сам расчистит путь к своему будущему, к будущему Цинь Хуая и их общей судьбе.

В квартире, оформленной на имя Сун Цинвэня, было по-домашнему уютно. Несмотря на ледяной ветер за окном, здесь вовсю работал подогрев пола.

Тем не менее, Сун Гучэн, неподвижно сидевший в кресле, всё равно кутал ноги в плотное одеяло. Возможно, он просто постарел и ему пришлось смириться с собственной немощью.

Сун Шии окончательно перехватил инициативу, превратив своих врагов в марионеток. Пока Гу Шули бежит исполнять его волю ради собственной выгоды, Сун Гучэн медленно увядает в изоляции.

В молодости он не был таким хрупким. Чтобы казаться уверенным на светских раутах, он даже в лютые морозы носил лишь элегантный костюм и заливал в себя бутылку за бутылкой крепкого спиртного.

Именно тогда он и подорвал свое здоровье. Сун Гучэн подумал об этом с глухим раздражением.

В те времена единственным человеком, кто по-настоящему беспокоился о нем, была Лу Ваньцинь. Она в шутку ворчала, когда он возвращался настолько пьяным, что едва держался на ногах, а потом до самого утра суетилась вокруг, выхаживая его.

Прошли годы, и он перестал быть тем нищим мальчишкой, которому приходилось лебезить перед публикой. Постепенно его воспоминания окрашивались в теплые тона, вытесняя усталость и горечь от первого брака.

Какая же она была замечательная. О чем он только думал тогда? Как он мог фактически отказаться от Ваньцинь и променять её на Линь Нянь? Мысль о том, что он столько лет позволял себя дурачить, снова заставила сердце Гучэна болезненно сжаться.

Эта дрянь...

— Господин Сун, вам нехорошо? Засиделись? Может, помочь вам встать и немного пройтись? — сиделка мгновенно оказалась рядом, прервав его мысли.

Сун Гучэн лишь мрачно посмотрел на неё.

Это раздражение не имело отношения к сиделке; с точки зрения профессионализма она была безупречна.

Сун Гучэн понимал, что сам загнал себя в ловушку. Скандалы с наркотиками и предательство Линь Нянь так оглушили его, что он потерял способность соображать. В поисках опоры он инстинктивно доверился старшему сыну, не раздумывая передав ему все бразды правления.

И вот итог: он заперт. В чем разница между этой «заботой» и мягким тюремным заключением, если он даже не может выйти за порог? За последние дни — ни новостей о компании, ни единого личного звонка от «почтительного» наследника.

Просто великолепно.

Внезапно зазвонил телефон. Сиделка поспешно ответила, и по её подобострастному тону Гучэн сразу понял, кто на линии.

— Это Цинвэнь? — ледяным тоном спросил Сун Гучэн. — Есть что-то, что мой сын не может сказать отцу напрямую?

Сиделка на мгновение заколебалась, но под его тяжелым взглядом всё же протянула ему трубку.

Гучэн замер в оцепенении. Когда его только привезли сюда, у него силой отобрали телефон, чтобы полностью изолировать. Как он ни бесновался, как ни крушил мебель, доводя себя до приступа, — ему отказывали наотрез. Почему же сейчас они так легко отдают ему аппарат?

Почему же они сейчас так охотно отдают его?

Сун Гучэн помедлил, прежде чем взять телефон. Его внимание сразу привлек кричащий заголовок, на который, казалось, уже кликнул весь мир:

«Сенсация: дело о „теле в цементе“ раскрыто. Убийца — младший сын главы Song Group».

У него потемнело в глазах. С трудом сглатывая ком в горле, он продолжил листать страницы. В одном из чатов были опубликованы свежие финансовые отчеты группы. Цена акций летела в бездну. Глядя на цифры — на то, как стремительно испаряется рыночная стоимость дела всей его жизни — Сун Гучэн почувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Пальцы дрожали так сильно, что он едва удерживал аппарат.

Он листал фотографии одну за другой, впав в подобие транса и совершенно забыв, что изначально хотел использовать телефон, чтобы позвать на помощь.

Прокрутив ленту до последней фотографии, Сун Гучэн до белизны в костяшках нажал пальцем на экран.

На снимке была запечатлена Линь Нянь: она воровато оглядывалась, копаясь в его личном сейфе.

Линь Нянь на снимке затравленно оглядывалась, торопливо выгребая содержимое сейфа компании. Когда это было снято? Сколько еще «сюрпризов» приготовила эта стерва, о которых он даже не подозревал?

Подозрения роились в голове Сун Гучэна, сменяя друг друга. Он был настолько потрясен увиденным, что не заметил, как открылась дверь, пока не услышал шаги за спиной.

В комнату вошел его старший сын. Сун Цинвэнь снял запятнанное снегом пальто, бросил его на диван и медленно направился к отцу.

— Неужели ты всё-таки вспомнил обо мне? — прохрипел Гучэн. — Я уж думал, ты решил запереть меня здесь до конца моих дней.

— В последние дни в компании воцарился полный хаос, — спокойно ответил Цинвэнь. — Я разрывался на части и не мог уследить за всем сразу, поэтому мне не удавалось выкроить время для визита. Прошу, отец, прости меня.

Взгляд Цинвэня, скрытый за стеклами очков, казался участливым, но в нем читалась такая глубокая усталость, что Сун Гучэн невольно проникся к нему доверием.

— Всё из-за этого скандала с убийством? — Гучэн выпрямился в кресле, мгновенно перейдя в режим руководителя. Его мысли были заняты только бизнесом; судьба арестованного Цзясиня его, казалось, больше не интересовала. — Вы задействовали связи? Нужно минимизировать потери любой ценой!

— Есть кое-что еще, — вкрадчиво продолжил Цинвэнь. — Произошла утечка реальных финансовых данных группы. Скрыть правду в такой ситуации практически невозможно.

При воспоминании о фотографии лицо Сун Гучэна исказилось от ярости:

— Это всё та дрянь, Линь Нянь! Она предала меня тогда и продолжает гадить сейчас!

Он был вне себя от гнева и даже не догадался спросить, откуда у сына этот снимок и почему он допустил утечку. Сун Цинвэнь же бесстрастно наблюдал за этой вспышкой. Он знал: Линь Нянь слишком глупа для сложной игры. Эти данные были вброшены в сеть им самим по прямой указке Сун Шии.

— Нет, я больше не могу здесь отсиживаться! — Сун Гучэн, привыкший командовать, властно поднял руку, ожидая, что его подхватят и помогут встать. — Немедленно верни меня в компанию. В такое время им нужен лидер, кто-то, кто возьмет руководство в свои руки!

Но никто не шелохнулся. Сиделка замерла в углу, а Сун Цинвэнь продолжал неподвижно смотреть на отца.

Сун Гучэн подсознательно взглянул на Сун Цинвэня, стоявшего перед ним.

В этот момент в этой нежной и утонченной маске наконец появилась трещина.

«Разве человек, отвечающий за общую ситуацию, не находится сейчас прямо перед вами?»

Сун Цинвэнь медленно усадил собеседника обратно на место, а затем продолжил: «Пока ты болел, я очень хорошо управлял группой».

«С юных лет ты учил меня отказаться от всего, что мне нравилось, и научиться управлять компанией как твой лучший преемник. Разве не к этому я стремился?»

«Вы можете сосредоточиться на том, чтобы стать лучше, а управление компанией оставьте мне».

Сердце Сун Гучэна сжалось, но он всё ещё притворялся растерянным: «Конечно, я вам верю. Я всегда с большим пониманием и поддержкой относился к вашим решениям в компании, и так будет и в будущем...»

«Нет, похоже, вы не поняли, что я имею в виду», — перебил Сун Цинвэнь. «Я хочу, чтобы вы передали мне свои акции Song Group».

Выражение лица Сун Гучэна мгновенно изменилось; ситуация превзошла все его ожидания: «Ты с ума сошёл?

«Не знаю, правда это или нет, но я уже показал вам текущее положение семьи Сун. Как вы и сказали, семье Сун сейчас не хватает человека, который мог бы взять на себя управление, и я, выступая лишь в роли управляющего, просто не могу контролировать этих акционеров».

«Компания сейчас в панике. С беспорядком, который устроил Сун Цзясинь, до сих пор даже не разобрались».

Услышав это, Сун Гучэн почувствовал головокружение. Он не мог поверить в последствия, которые могут возникнуть, если позволить общественному мнению разгореться.

В конце концов, семья Сун — это крупная цель; их изгнание дало бы другим компаниям шанс добиться известности.

«Ты собираешься тратить время здесь со мной, пока семья Сун постепенно не разрушится и никогда не вернёт себе былое величие, или просто передашь всё мне? Только когда у меня появится реальная выгода, я смогу правильно распорядиться этим состоянием».

«В противном случае, сколько бы усилий вы ни вкладывали, в конечном итоге вы работаете только на себя».

Сун Гучэн слушал эти слова с недоверием. Он и представить себе не мог, что после того, как его любимый младший сын хотел убить его, старший сын, которым он больше всего гордился, тоже затаит такие коварные мысли.

Это совершенно предательски; они пытаются захватить власть и узурпировать трон — они зашли слишком далеко!

«Как твой ребёнок, я клянусь, что обеспечу тебя едой и одеждой до конца твоей жизни. Семейный бизнес Сун теперь в моих руках, но, в конце концов, он всё ещё носит фамилию Сун. Разве этого недостаточно?»

«Это кульминация дела всей твоей жизни. Это лучше, чем позволить ему попасть в руки других или погибнуть здесь».

Сун Гучэн сжимал подлокотник так, что костяшки пальцев побелели. Спустя какое-то время он медленно выдохнул и хрипло сказал: «Хорошо, сделаем по-твоему».

«Есть только одно», — он сменил тему: «Мне нужно подписать с вами соглашение: акции семьи Сун ни в коем случае не могут быть переданы Сун Шии».

Мысль об этом ребенке, который не проводил с ним много времени, знал о нем очень мало, но перевернул всю его семью, наполнила его сердце тяжестью.

В отличие от его покойной жены, о которой он иногда вспоминает со спокойным и умиротворенным сердцем, ненависть ребенка к нему была слишком очевидна.

Даже если он не хотел в этом признаваться, он уже боялся, боялся, что ненависть в глазах другого человека действительно уничтожит его.

Посвятив этому большую часть своей жизни, он совершенно не мог позволить, чтобы Сун Шии каким-либо образом запятнал его.

Это также стало небольшим испытанием для Сун Цинвэнь.

Чтобы проверить, не сговаривались ли два брата тайно заговорить против его собственности.

Сун Цинвэнь, не колеблясь, улыбнулся и с готовностью согласился: «Конечно, я не собираюсь рисковать, оскорбляя вас и теряя стоимость своей доли».

Глава 63

В конце концов, ноги принадлежат им самим, и пока они не в тюрьме, контролировать их перемещения невозможно. В этом хаотичном мире, кишащем нарушителями, Цинь Хуай, привыкший соблюдать закон, всё же оставался слишком консервативным и уязвимым.

Белых ромашек у двери съёмной квартиры больше не было. Бай Сюй уже давно не подавал признаков жизни: сколько бы Шии ни всматривался в окна дома напротив, там царила пустота. Слишком уж подозрительное совпадение — оба его врага исчезли практически одновременно.

Цинь Хуай просил не волноваться и уверял, что со всем разберется сам. Но Сун Шии не мог забыть: в прошлой жизни именно Бай Сюй и Цинь Линмин, объединившись, стали причиной безвременной гибели Цинь Хуая. Казалось, под воздействием какой-то невидимой силы события снова неумолимо движутся к той же роковой развязке.

Какой смысл в мести, если Цинь Хуай... если с ним снова что-то случится?

До резиденции семьи Цинь оставался всего один поворот. Мысли Сун Шии на мгновение отвлеклись, и он не заметил угрозы, возникшей из слепой зоны. Холодное лезвие коснулось его шеи. Зрачки Шии расширились.

— Давно не виделись. Наконец-то мы снова встретились, — раздался над самым ухом вкрадчивый, улыбающийся голос Бай Сюя.

Лезвие, прижатое к самой коже, не позволяло даже шелохнуться — малейшее движение, и сталь вошла бы в плоть.

Сун Шии предвидел, что Бай Сюй может начать действовать, но он почти забыл, насколько этот человек психически неуравновешен. Бай Сюй из тех, кто в принципе не признает законов. Существует множество способов добиться своего, но он выбрал самый бескомпромиссный и жестокий.

Когда они добрались до места, Цинь Линмин тоже не скрывал своего ошеломления. Бай Сюй сам пришел к нему, уверенно заявив, что «разберется» с проблемой Сун Шии. Линмин ожидал хитроумного плана, а не банального, грубого похищения с ножом у горла.

— Звони Цинь Хуаю. Скажи ему, чтобы явился немедленно, — приказал Бай Сюй. Он по-хозяйски положил одну руку на плечо Сун Шии, а другой продолжал удерживать клинок у его шеи.

Цинь Линмин понял: это его единственный и последний шанс. Отступать было поздно. Приняв решение рискнуть всем, он нажал кнопку вызова.

— Тебе страшно? — вкрадчиво прошептал Бай Сюй, пока они ждали. Он выглядел пугающе непринужденным и даже нашел в себе силы заботливо смахнуть снежинки с плеча Сун Шии, не убирая ножа от его горла.

Сун Шии оставался равнодушным. В его взгляде не было ни тени страха, лишь бесконечная усталость:

— Как скучно, Бай Сюй. Я надеялся, ты окажешься хоть немного умнее.

— Ха, — Бай Сюй усмехнулся и покачал головой. — А ты и впрямь изменился. В прошлой жизни ты впадал в панику от малейшей провокации, а уж с ножом у горла и вовсе лишился бы чувств.

Шии не удивился. Всё было так, как он и предполагал: к Бай Сюю вернулись воспоминания о той, первой реальности. Но это знание не принесло ему раскаяния — напротив, сделало его еще изощреннее и опаснее. Это было омерзительно.

— Какую бы жизнь ты ни проживал, ты никогда меня не отпустишь, — вздохнул Сун Шии. — Даже если тебе придется убить кого-то своими руками, ты не остановишься, пока не уничтожишь меня окончательно.

— Почему ты так решил, Шии?

Сун Шии не собирался откровенничать с этим безумцем. Его единственной целью было потянуть время и найти выход из тупика, пока лезвие холодит кожу.

— Тебе больно от мысли, что Цинь Хуай окажется втянут в это? — Бай Сюй говорил нарочито мягко, почти ласково. Он был выше Шии и легко удерживал его в своей власти. — Ты всегда так на него полагаешься. Похоже, тебе по вкусу кто-то помягче, да?

В прошлой жизни Бай Сюй действительно шел той же дорогой, что и Цинь Линмин, ведь их общая цель была проста — убрать Цинь Хуая с доски. Однако многоходовочки Линмина всегда казались Бай Сюю слишком затянутыми и нудными. Он привык потакать своим импульсам и инстинктивно предпочитал решать проблемы одним резким ударом.

Семь лет назад глава семьи Цинь внезапно скончался. Нетрудно было догадаться, что за этим стоял Цинь Линмин, но тогда всю вину и тяжесть последствий взял на себя Цинь Хуай. Именно поэтому в этот раз Линмин медлил. Если и Цинь Хуай погибнет при загадочных обстоятельствах, все тени подозрений падут на единственного выгодоприобретателя — на него самого.

Бай Сюя совершенно не заботили планы и схемы; его интересовало лишь одно — какое выражение лица будет у Сун Шии, когда Цинь Хуай умрет у него на глазах.

Более того, он всё еще лелеял надежду повесить убийство, совершенное Сун Цзясинем, на Шии, чтобы окончательно растоптать его будущее. Он больше не мог позволить Цинь Хуаю вмешиваться в их игру, а о последствиях не беспокоился — Цинь Линмин в любом случае будет вынужден разгребать этот беспорядок.

Но в этой жизни всё пошло не по сценарию.

— Когда Цинь Хуай будет здесь, он — твоя забота, — Бай Сюй бросил взгляд на Цинь Линмина и многозначительно провел лезвием по шее Сун Шии.

Внизу взвизгнули тормоза. Бай Сюй невольно рассмеялся:

— Как быстро он примчался. Действительно дорожит своей собственностью.

— Ты ошибаешься, Бай Сюй. Я никому не принадлежу, — голос Сун Шии звучал невероятно ровно. Несмотря на то что Цинь Хуай был уже близко, выражение его лица не изменилось; напротив, он стал пугающе спокоен. — Я не собственность Цинь Хуая. — На его губах появилась легкая улыбка. — И уж тем более я не принадлежу тебе. Я уже дал ответ на этот вопрос в прошлой жизни.

Лучшим ответом было то пламя, которое превратило всё в пепел.

— Мы действительно встречались очень давно. Но я даже не помню, что такого сделал для тебя, раз ты до сих пор так одержим мной. Твое сердце, должно быть, ужасающе пусто, — произнес Сун Шии с оттенком легкой жалости. Он методично анализировал поведение Бай Сюя, сопоставляя все собранные подсказки.

За его спиной, там, где Шии не мог видеть, лицо Бай Сюя окончательно помрачнело. Холод лезвия стал почти невыносимым на нежной коже шеи, но Сун Шии не умолкал — ему нужно было во что бы то ни стало разрешить этот тупик до того, как Цинь Хуай войдет в комнату.

— Сейчас у тебя два пути, — продолжал он. — Либо убить Цинь Хуая, либо убить меня. Но какой бы выбор ты ни сделал, ты не получишь того, чего жаждешь. Ты уже пробовал это однажды, и ситуация зашла в тупик, но ты продолжаешь ставить на кон всё, словно игрок, ослепленный азартом.

— Нет, — мягко перебил его Бай Сюй. — Есть третий вариант.

Нож внезапно перестал давить на горло. Сун Шии резко обернулся и увидел, что Бай Сюй уже отбросил клинок в сторону. Затем, под изумленным и полным ужаса взглядом Цинь Линмина, Бай Сюй с лукавой улыбкой на губах просто откинулся назад и выпал в открытое окно.

События развивались слишком стремительно. Сун Шии инстинктивно бросился к окну, и в ту же секунду до него донесся глухой удар — Бай Сюй рухнул на землю.

У Шии было острое зрение, и он отчетливо видел всё, что происходило внизу. Лицо Бай Сюя исказилось от боли, но он всё еще пытался двигаться: из последних сил, обмакивая пальцы в собственную кровь, он выводил на асфальте иероглиф «Сун». Он уже собирался дописать имя, чтобы навсегда связать свою смерть с Шии и сделать его главным подозреваемым, как вдруг на его слабеющую руку тяжело наступил кожаный ботинок.

Сквозь кровавую пелену Бай Сюй увидел холодное, полное презрения лицо Цинь Хуая.

Всё пошло не так. В этой жизни и поза, и осанка его врага были иными. Цинь Хуай снова стал той непреодолимой преградой, что мешала ему дотянуться до Шии. Бай Сюй с горечью подумал, что ему стоило дождаться, пока Цинь Линмин устранит лишних свидетелей, прежде чем прыгать.

Его захлестнули эмоции — впрочем, он всегда был рабом своих порывов. Он хотел использовать эту смерть, чтобы навечно вписать свое имя рядом с именем Сун Шии в полицейские протоколы, соединив их судьбы «черным по белому».

Бай Сюй закашлялся кровью и с трудом сфокусировал взгляд на Сун Шии, стоящем в окне. Но даже в этот предсмертный миг он с ужасом осознал: взгляд Шии прикован не к нему, а к Цинь Хуаю.

Как и тогда, в пламени прошлой жизни: Шии не смотрел на мучителей, которых должен был ненавидеть больше всего. Он смотрел в пустое небо. Он был подобен легкому перышку — невесомый, неуловимый, готовый в любой момент исчезнуть вместе с ветром.

«Если бы я знал, я бы выбрал четвертый вариант...» — пронеслось в угасающем сознании Бай Сюя. Хотя он так и не понял, в чем заключался этот выбор. Что нужно сделать, чтобы поймать это перо?

Сун Шии наблюдал за финалом сверху. Смерть Бай Сюя не вызвала в нем скорби — лишь тихую волну облегчения. Всё его внимание было сосредоточено на Цинь Хуае. Он хотел окликнуть его, но Цинь Хуай, убедившись, что угроза на земле устранена, уже стремительно взбегал по лестнице к нему.

Бай Сюй был мертв. Одной тенью из прошлого стало меньше.

Процесс не важен, главное — результат.

Сун Шии равнодушно принял смерть Бай Сюя и уже собирался уйти, когда почувствовал резкий толчок в спину.

Его равновесие мгновенно рухнуло. На мгновение на лице Шии отразилась непривычная пустота. Падая, он успел заметить лишь блеск очков в золотой оправе. Взгляд его остался непоколебимым, хотя в голове промелькнула язвительная мысль: он чуть не упустил из виду, что Цинь Линмин, сумевший в столь юном возрасте пойти против всей семьи, был таким же безжалостным безумцем.

Это просто возмутительно. Почему вокруг него одни психи?

В тот момент, когда падение стало казаться неизбежным, его железной хваткой перехватила сильная рука. Обычно бесстрастное лицо Цинь Хуая исказилось от напряжения. Он тяжело дышал, пытаясь другой рукой подтянуть Сун Шии обратно в комнату.

Заметив это, Цинь Линмин схватил валявшийся неподалеку обломок кирпича и с размаху ударил Цинь Хуая по голове.

Кровь мгновенно залила лицо Хуая, застилая глаза. Но прежде чем тот окончательно потерял силы, Сун Шии сумел уцепиться за подоконник. Стиснув зубы, он перепрыгнул обратно в комнату, подхватил нож, оставленный Бай Сюем, и ударил им Цинь Линмина. Тот едва успел уклониться, но потерял равновесие. Сун Шии навалился сверху, хватая его за голову и с ожесточением ударяя о стену, пока Линмин не обмяк. Не давая ему опомниться, Шии сорвал с него галстук и намертво связал ему руки за спиной.

Покончив с врагом, он бросился к Цинь Хуаю. Тот стоял на коленях, весь в крови, и опасно покачивался.

Разум Шии всё еще был затуманен. Образы из прошлой жизни — холодное, безжизненное тело Цинь Хуая среди кружащихся снежинок — всплывали перед глазами с пугающей четкостью. Он вспомнил то чувство полного опустошения, словно небо рухнуло на плечи. Именно в тот страшный момент в прошлой жизни он осознал свои истинные чувства, освободившись от манипулятивной «любви» Гу Е. И именно тогда он решил отправиться в ад, забрав всех врагов с собой.

Дрожащими руками Шии набрал номер скорой. В этот момент теплая ладонь коснулась его лица. Цинь Хуай с трудом открыл глаза, залитые кровью, и внимательно всмотрелся в сероватую сталь глаз Шии.

— Ничего серьезного, — прохрипел он. — Просто немного кружится голова.

— К счастью, я успел вовремя, — с трудом улыбнулся Цинь Хуай.

Ему казалось, что судьба постоянно заставляет его разминуться с Сун Шии или опоздать. Но их первая встреча, скрытая в тумане прошлого, была иной.

Тогда Цинь Хуая ложно обвинили в убийстве деда, и по пятам за ним шли наемники дяди. Это было самое беспросветное время: оглушенный горем от смерти отца, преданный семьей, он был вынужден скрываться, как крыса в канализации. Иногда, стоя на мосту и глядя в бурный поток, он чувствовал искушение просто сдаться — в конце концов, он был лишь подростком, не знавшим такой жестокости.

Когда его след снова взяли, он в панике перемахнул через забор и оказался на территории элитного поселка. Издалека донеслись звуки фортепиано — музыка комфорта и покоя, бесконечно далекая от его нынешней жизни. Словно мотылек на пламя, он, зажимая раненую руку, побрел на звук.

За пианино сидел мальчик чуть младше его. Полуденное солнце заливало его золотом, превращая в ангела, сошедшего на землю. Мальчик лишь мельком, непонимающе взглянул на незваного гостя и снова сосредоточился на клавишах. Эта сцена навсегда врезалась в память Хуая: человек, слишком долго пробывший во тьме, становится болезненно чувствительным к свету.

Цинь Хуай не хотел втягивать ребенка в свои беды. Он выбрал укромную тропу и поспешил прочь, но вскоре музыка резко оборвалась. Обернувшись, чтобы проверить, нет ли погони, Хуай увидел того самого мальчика. Тот стоял перед его преследователями и, глядя им прямо в глаза, уверенно указывал в совершенно противоположную сторону.

Затем мальчик вернулся к инструменту и заиграл так громко, что музыка заглушила хруст опавших листьев под ногами беглеца. Он мог промолчать, мог сделать вид, что ничего не видел, но предпочел спасти совершенно незнакомого человека.

В тот день, посреди кромешной тьмы, этот ребенок стал для Цинь Хуая настоящим ангелом, подарившим единственную крупицу доброты.

Позже, когда Цинь Хуай восстановил власть в семье Цинь, он первым же делом вернулся к той вилле. Но его ждало разочарование: дом был продан, а прежние владельцы бесследно исчезли. Так они разминулись в первый раз. [1]

Спустя годы судьба подарила ему второй шанс. Проходя мимо концертного зала, он услышал знакомую манеру игры и увидел юношу за пианино. Несмотря на то что тот повзрослел, Цинь Хуай узнал его мгновенно. Он подошел познакомиться и наконец узнал его имя — Сун Шии. [1]

Видя, что Шии совсем не помнит их мимолетную встречу в детстве, Цинь Хуай решил не торопить события и сближаться постепенно. Но когда он пришел к нему в следующий раз, Шии уже уволился. А вскоре поползли слухи: Сун Цзясинь привел в светское общество своего «непризнанного» брата. [1]

Цинь Хуай утешал себя мыслью, что теперь они будут вращаться в одном кругу и времени впереди достаточно. Но он жестоко ошибся. И семья Сун, и Гу Е, называвший себя его парнем, принесли этому юноше лишь бесконечные муки. [1]

В прошлой жизни, умирая от удара ножом в темноте, Цинь Хуай чувствовал лишь леденящий холод. Он снова шел по той же пустынной дороге, что и в подростковом возрасте, но на этот раз «ангела» рядом не было. Единственным его желанием перед концом было еще раз увидеть сияние Сун Шии. Но тело подвело его, и он ушел, до последнего вздоха тоскуя о нем. [1]

Воспоминания о той горечи рассыпались в прах. Теперь Цинь Хуай, обессиленный, но живой, позволил себе расслабиться. Он прильнул к Сун Шии, положив голову ему на плечо и вдыхая его запах. [1]

«К счастью, — подумал он, закрывая глаза, — на этот раз я не опоздал». [1]

Глава 64

В больничной палате пахло антисептиками. Рану Цинь Хуая перевязали; удар кирпичом не прошел бесследно — врачи диагностировали сотрясение мозга средней степени тяжести и настояли на госпитализации.

— Что касается Цинь Линмина... — начал было Сун Шии.

— Не беспокойся. Я знаю, что делать, — отрезал Цинь Хуай. В его голосе прозвучала та ледяная решимость, которая не оставляла сомнений: пощады предателю не будет.

Шии молча кивнул. Несмотря на всю теплоту их отношений, он не питал иллюзий насчет методов Цинь Хуая. Чтобы выжить в их мире и довести дело до финала, нужно было уметь быть жестоким. Бай Сюй, самая непредсказуемая переменная в этом уравнении, был мертв. Остальные враги были деморализованы, и теперь оставалось лишь методично наносить удары, пока от их жизней не останется праха.

Сун Шии задумчиво чистил яблоко, когда тишину коридора прорезали торопливые, сбивчивые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Линь Нянь.

«Наконец-то новости дошли и до них», — пронеслось в голове у Шии. Похоже, после изгнания из особняка информаторы семьи Сун разбежались, и Линь Нянь узнала об аресте сына с большим опозданием.

Она выглядела пугающе. От прежней ухоженной светской львицы не осталось и следа: волосы свалялись, лицо осунулось, а в налитых кровью глазах горела безумная ненависть, направленная на Шии.

Сун Шии отложил нож, отрезал дольку яблока и, не меняя спокойного выражения лица, мягко улыбнулся:

— Давно не виделись, матушка.

Они находились в VIP-палате, поэтому им не нужно было беспокоиться о лишних ушах.

Линь Нянь плотно закрыла за собой дверь и, дрожа от ярости, процедила:

— Всё ли в итоге сложилось так, как ты и планировал? Ты доволен?

— А чего именно ты хочешь? — Сун Шии продолжал методично чистить яблоко. Кожура сползала тонкой ровной спиралью, ни разу не оборвавшись.

Видя это ледяное спокойствие, Линь Нянь сорвалась на крик, брызгая слюной:

— Когда твой отец лежал в больнице, ты не был таким внимательным! Ты ни разу не пришёл, не проявил ни капли заботы! Ты просто бессердечная маленькая тварь!

Её вопли привлекли внимание медсестры, проходившей мимо; та невольно заглянула в окошко двери.

— Я не просто не приходил, — Сун Шии повысил голос вслед за ней, ничуть не смутившись. — Я еще и несколько раз довел Сун Гучэна до приступа. Если бы я пришёл к нему снова, он бы из реанимации уже не вышел.

Шии больше не утруждал себя вежливостью. В его глазах человек, о котором шла речь, давно перестал заслуживать звания отца, превратившись просто в «Сун Гучэна». Случайные зрители в коридоре, столкнувшись с его двусмысленной, пугающей улыбкой, поспешили в замешательстве ретироваться.

Сун Шии небрежно протянул очищенное яблоко Цинь Хуаю. Иногда, чтобы победить таких, как Линь Нянь, нужно быть еще более грубым и бесстыдным, чем они.

Теперь яблоко было очищено, и нож в его руке наконец освободился. Шии медленно перевел взгляд на Линь Нянь, и блеск лезвия в его пальцах заставил её осечься.

Вспомнив о долгой череде безумных выходок пасынка, Линь Нянь инстинктивно попятилась. Она знала: если этот сумасшедший осмеливается так дерзко вести себя с родным отцом, то мачеху он и вовсе ни во что не ставит. В пылу припадка он вполне способен пустить нож в ход.

— Впрочем, пришел бы я или нет — результат один, верно? — Сун Шии принялся лениво крутить клинок в пальцах, и холодные блики на стали заставили Линь Нянь зажмуриться. — Я не получил ни единой акции группы Сун. Но вот сюрприз: вы с Сун Цзясинем тоже остались ни с чем.

Эти слова ударили по самому больному, и Линь Нянь перекосило. Она действительно не ожидала, что Сун Гучэн так быстро и скрытно завершит передачу прав, отписав все свои активы Сун Цинвэню. После стольких лет брака он просто вышвырнул её из жизни, даже не потрудившись объясниться.

Теперь вся её ядовитая обида была направлена на мужа и старшего пасынка. Сун Шии, которого она раньше ненавидела больше всех, после исчезновения денежного вопроса стал волновать её куда меньше.

Она с тревогой покосилась на Цинь Хуая. Даже в больничной палате, бледный и раненый, он сохранял ауру человека, привыкшего к абсолютной власти. Его спокойный, пронизывающий взгляд заставлял её сердце болезненно сжиматься от страха.

— Тебе бесполезно ошиваться здесь, — отчеканил Сун Шии. — Иди и поговори по душам с Сун Гучэном.

Линь Нянь едва не задохнулась от возмущения. Если бы она могла его найти, разве пришла бы она сюда? С того самого дня, как Сун Цинвэнь увез отца в неизвестном направлении, связь оборвалась. Сун Гучэн словно испарился, и никто не знал, где именно старший сын прячет старика.

Сун Шии оторвал листок бумаги от блокнота на прикроватном столике, быстро набросал несколько иероглифов, скомкал его и небрежно бросил к ногам мачехи.

— Ищи его по этому адресу.

Линь Нянь подозрительно покосилась на него, но все же наклонилась и подняла бумажный комок. Пробежав глазами адрес, она внезапно расхохоталась, и в ее смехе слышалось злорадство:

— Значит, ты всё это время был в сговоре с Сун Цинвэнем? Что ж, ты плохо всё спланировал. Похоже, он тебя просто использовал и не дал ни гроша. Ты помогал ему задаром!

Выплюнув эти слова, Линь Нянь, громко стуча каблуками, поспешно выбежала из палаты. Ей не терпелось добраться до мужа.

Сун Шии проводил её загадочной улыбкой.

— Он тебя подставил? — подал голос Цинь Хуай. Всё это время он молчал, позволяя Шии самому вести эту игру. Он уже знал о переменах в составе акционеров группы Сун, но из-за хаоса последних дней нашел время спросить об этом только сейчас.

— Не волнуйся, я знаю, что делаю, — Сун Шии подмигнул ему, возвращая его же недавнюю фразу.

Цинь Хуай выглядел обеспокоенным, но Шии, отложив нож, накрыл его ладони своими и тихо пробормотал:

— Я всегда знал, что Сун Цинвэнь за человек.

Поэтому его ничуть не удивило, что старший брат заграбастал все акции себе. В этом и заключался план.

— Более того, я предвидел такой исход, — Шии склонил голову, прислонившись к плечу Цинь Хуая и скрывая торжествующую улыбку. — Тебе сейчас нужно просто отдыхать. Твоя помощь понадобится мне чуть позже.

Почувствовав по его тону, что Шии задумал нечто грандиозное, Цинь Хуай хотел было возразить, но вдруг ощутил тепло на своей коже и услышал ровное, спокойное дыхание. Мягкая щека Шии безвольно опустилась ему на ладонь.

Он уснул прямо так, убаюканный мерным ритмом сердца человека, которого наконец смог спасти.

Цинь Хуай смотрел на спящего Сун Шии, чувствуя, как сжимается сердце. С того момента, как он оказался в больнице, Шии не отходил от него ни на шаг, практически забыв про сон. И только теперь, когда кризис миновал и состояние Хуая стабилизировалось, он позволил себе наконец расслабиться.

Цинь Хуай осторожно, стараясь не разбудить его, свободной рукой подтянул одеяло и укрыл Шии. Им обоим сейчас был жизненно необходим отдых.

Тем временем Линь Нянь неслась по адресу, указанному на клочке бумаги, с поразительной для её состояния скоростью. Только нажав на кнопку звонка, она на мгновение замерла от внезапной мысли: а что, если Сун Шии просто издевается над ней и прислал её в пустое место?

Но дверь открылась почти сразу. На пороге стояла та самая сиделка. Она вежливо кивнула, пропуская гостью:

— Хозяин в спальне, проходите.

Линь Нянь зашла внутрь, но её не покидало смутное чувство тревоги. Прием был слишком спокойным. Будто её ждали. Будто Сун Цинвэнь заранее отдал приказ впустить её. Но зачем ему позволять ей видеться с отцом сейчас, когда он так тщательно его прятал?

Впрочем, раздумывать было некогда. Она быстро пригладила растрепанные волосы, поправила помятое пальто, стараясь вернуть себе остатки достоинства, и вошла в спальню.

Вид Сун Гучэна её шокировал. Он выглядел тенью прежнего себя: щеки впали, глаза потускнели, а былая властность и деловитость испарились. Но стоило ему увидеть жену, как остатки сил вернулись к нему в виде чистой ярости.

— Ты! — прохрипел он, и его лицо исказилось. — Ты, грязная дрянь, как ты смеешь вообще показываться мне на глаза!

Сун Гучэн всё еще тешил себя иллюзией, что старший сын действует из любви к нему. Цинвэнь ведь уже уничтожил секретаря Ханя, вышвырнув его из отрасли и внеся в черные списки, отомстив за честь отца. Гучэн считал это доказательством верности Цинвэня.

Но почему тогда Линь Нянь здесь? Мысль о тех кадрах из видео всё еще жгла его изнутри, доводя до исступления.

Видя ярость Сун Гучэна, Линь Нянь не стала тратить силы на притворство. Маска любящей жены была сброшена окончательно.

— Что произошло с акциями?! — в лоб спросила она. — Почему ты отдал всё Сун Цинвэню? А как же А Синь? Он что, больше не твой сын?

Линь Нянь просто не могла переварить такой финал. Столько лет она манипулировала этим человеком, родила ему наследника — и в итоге не получила ни единой доли в компании!

— Мой ребенок? У меня нет такого сына! — Сун Гучэн с силой хлопнул ладонью по столу.

Конечно, его гордость не позволяла признать, что старший сын фактически прижал его к стенке и вынудил подписать бумаги. Но мысль о том, что «любимчик» Цзясинь намеренно травил его лекарствами, доводя до нынешнего состояния, жгла изнутри сильнее любого яда. От собственного крика у него перехватило дыхание, и он судорожно схватился за грудь, пытаясь вдохнуть.

Линь Нянь истолковала его слова по-своему. Её лицо исказилось от недоверия и сарказма:

— Ты что, сомневаешься, что А Синь от тебя? Сун Гучэн, ты вообще мужчина? У тебя даже в этом нет уверенности?

Наконец, немного отдышавшись, Гучэн посмотрел на неё с нарастающим омерзением. Он даже не стал спорить, лишь презрительно усмехнулся:

— Кто знает... Учитывая, как страстно вы кувыркались с этим Ханем, не удивлюсь, если десять лет назад у тебя была еще целая толпа таких «поклонников».

— Сун Гучэн! — взвизгнула Линь Нянь так, что у присутствующих заложило уши.

Она окончательно потеряла контроль, потому что слова мужа попали в цель, и внезапный укол вины превратился в неконтролируемую агрессию.

— Не думай, что я слепая! У тебя самого полно девок на стороне. Тебе можно изменять, а мне нет? Да ты на себя посмотри! Тебе каждый раз приходится глотать таблетки перед свиданием, а ты всё лезешь к молодым. Если бы не твои деньги, думаешь, хоть кто-то захотел бы быть с таким «завядшим грибом», как ты...

Раздался резкий щелчок.

Хлесткая пощечина заставила Линь Нянь захлебнуться словами. Удар был такой силы, что ее голову отбросило в сторону.

— Скажешь еще хоть слово — я тебе рот разорву! — прорычал Сун Гучэн.

Когда задели его мужское достоинство, он неведомо откуда нашел в себе силы и буквально выскочил из инвалидного кресла. Линь Нянь замерла, в ее ушах всё еще стоял звон от удара. Но страх быстро сменился яростью, копившейся неделями. Она окончательно обезумела: вцепилась Гучэну в воротник и начала наносить удары острыми каблуками туфель, которые так и не успела снять.

Сун Гучэн вскрикнул от боли, но тут же мертвой хваткой вцепился в волосы жены, пытаясь повалить ее на пол. В обычное время он легко бы справился с ней, но болезнь вытянула из него все соки. Теперь они катались по комнате в безобразной схватке, и было неясно, кто выйдет победителем в этой возне.

Сиделка, стоявшая за дверью, наблюдала за этим побоищем с нескрываемым беспокойством. В его руках был телефон с открытым чатом. Последнее сообщение от Сун Шии гласило: «Когда придет гостья — впусти её и не вмешивайся, что бы она ни вытворяла». Стиснув зубы, работник продолжал просто смотреть.

А камера, заранее спрятанная в комнате и методично проверявшаяся каждый день, беспристрастно фиксировала этот позорный финал «идеального» брака.

Глава 65

Спустя несколько дней в сеть был вброшен сенсационный пресс-релиз, который буквально взорвал информационное пространство.

Видео в идеальном качестве, запечатлевшее страстный поцелуй Линь Нянь и секретаря Ханя, мгновенно стало виральным. Учитывая статус героев — жены главы Song Group и его ближайшего помощника — скандал приобрел поистине катастрофические масштабы.

Сун Гучэн годами кропотливо выстраивал свой публичный имидж. В глазах общественности он был образцовым селф-мейд предпринимателем, добросердечным филантропом и, прежде всего, верным мужем и идеальным семьянином. Как только эта иллюзия рассыпалась в прах, лавина насмешек и осуждения стала неуправляемой.

Но это было лишь начало.

Следом всплыли кадры нападения Сун Цзясиня на наследника семьи Гу, подкрепленные официальной новостью: оба «золотых мальчика» задержаны по подозрению в убийстве и помещены в СИЗО.

Эти пикантные подробности в духе худших криминальных драм идеально утолили жажду сплетен. Соцсети разрывались от комментариев:

— «Просто невероятно, насколько фальшивым может быть красивый фасад. Это полное разочарование!»

— «Смотреть на это неприятно. Если они позволяют себе подобное поведение, зная о своем статусе, то страшно представить, что скрывается за закрытыми дверями...»

Комментарии в сети становились всё агрессивнее:

— «У меня слов нет. Те, кто раньше их боготворил, теперь прозрели? Мы все были частью их плана. Рыбак рыбака видит издалека...»

— «Разбитый горшок да треснувшая миска — Сун и Гу идеальная парочка, даже убивать пошли вместе. Кстати, в новостях про Гу всё ясно, а фамилия Сун почему-то замалчивается. Неужели их кто-то покрывает?!»

— «Они просто преступники. Требуем немедленного и тщательного расследования!»

Сун Шии медленно прокручивал ленту. Слабый голубой свет экрана отражался в его темных глазах, подчеркивая мертвенную бледность и пугающее спокойствие лица.

Внезапно в комнате вспыхнул свет, мгновенно разогнав мрачную атмосферу. Полностью восстановившийся после ранения Цинь Хуай вошел в палату и легонько щелкнул Шии по макушке.

— Сколько раз я тебе говорил: включай свет, когда сидишь в телефоне. Зрение испортишь.

Только тогда Шии заметил, что за окном уже глубокая ночь.

Черный кот, дремавший на диване, грациозно спрыгнул на пол и, почуяв оживление, вошел в комнату, тут же принявшись ластиться к ногам Сун Шии. Впервые узнав, что у сурового Цинь Хуая есть домашний питомец, Шии был поражен — это никак не вязалось с его образом.

Странно, но этот кот, обычно высокомерный и отчужденный со всеми, признал Шии с первой же секунды. В прошлой жизни, после гибели Цинь Хуая, Шии был настолько раздавлен горем и скорым арестом, что совсем забыл про животное. Наверняка тогда кот стал бродячим, и о нем некому было позаботиться...

Заметив, с какой нежностью Шии гладит питомца, Цинь Хуай приподнял бровь:

— Тебе он так нравится?

Сун Шии взял кота за мягкую лапку и несколько раз шутливо помахал ею в воздухе, глядя на Цинь Хуая с редкой, почти детской улыбкой. В этот миг он выглядел по-настоящему живым.

Так как Цинь Хуай восстановил все воспоминания о прошлой жизни, тайн между ними больше не осталось.

— Всё идет по твоему плану? — Цинь Хуай решил не развивать мрачную тему и плавно перевел разговор на текущие дела.

— Разумеется, — Сун Шии с лукавой улыбкой развернул ноутбук к нему.

Будучи высококлассным топ-менеджером с безупречным вкусом, Цинь Хуай в обычной жизни даже не взглянул бы на подобные «желтые» новости. Однако, увидев азарт в глазах Шии, он предельно серьезно просмотрел ролики один за другим.

Это было просто возмутительно. В отличие от рядовых пользователей, Цинь Хуай видел насквозь всё лицемерие участников скандала, и увиденное лишило его дара речи. Он еще раз перечитал заголовки, кивнул и вынес справедливый вердикт:

— Статья написана блестяще. Ты нанял отличного копирайтера.

Хоть подход и был банальным, направленным на хайп, стоило признать — такие приемы работают безотказно в любое время.

— Еще бы, я ведь обдумывал это очень долго, — уверенно и по-деловому ответил Сун Шии.

Цинь Хуай едва не потерял самообладание. Он снова бросил взгляд на текст и поспешно вычеркнул из памяти возникший образ самого себя: как он сидит в очках перед монитором, сосредоточенно печатая подобные вещи. Он и представить не мог, что его таланты когда-нибудь пригодятся в столь специфической области.

По сравнению с прежним образом — то болезненно нежным, то полным яростного отчаяния, — нынешний Сун Шии излучал жизненную силу, которая наконец-то соответствовала его возрасту.

Видео на экране переключилось автоматически, и в последнем сегменте замелькали кадры безобразной драки: Сун Гучэн и Линь Нянь терзали друг друга, окончательно позабыв о приличиях. Цинь Хуай помолчал, а затем нажал на паузу.

— Ты использовал камеру, установленную в доме Сун Цинвэня, — констатировал он. Информация была настолько очевидной, что он добавил с полной уверенностью: — Ты по-прежнему намерен покончить и с ним.

— Верно, — Сун Шии продолжал улыбаться. В своей белой пижаме, лениво откинувшись на подушки, он выглядел совершенно безобидным. — Хотя это потребует усилий, с чего бы ему отделываться так легко?

Он перевел взгляд на кота, который подставил голову под его ладонь.

— Мне не важно, пострадает ли корпорация Сун или он лично. Я не позволю никому из них уйти безнаказанным. Поэтому мне нужна твоя помощь, Цинь Хуай.

Шии не собирался взваливать всё на свои плечи. Он предпочитал разрубить гордиев узел одним махом и закончить с этим как можно скорее.

— Я всегда к твоим услугам, — ответил Цинь Хуай. Его искренне радовало, что Шии наконец начал открыто доверять ему свои планы и полагаться на него.

*

После череды судебных заседаний вердикт в отношении Гу Е и Сун Цзясиня был наконец оглашен. Поскольку улики, показания свидетелей и вещественные доказательства были неопровержимыми, процесс не затянулся.

На суде сторону Гу Е представлял на редкость некомпетентный адвокат, который не только не смог смягчить приговор, но и окончательно всё испортил. Не нужно было гадать, чтобы понять: это дело рук Гу Шули. Трудно сказать, что думал об этих интригах Гу Рукан — старик еще не выжил из ума и всё прекрасно видел, — и возникнет ли у него конфликт с Шули. Но Сун Шии это больше не касалось.

Главное было сделано: на Гу Е поставили крест. За время процесса конкуренты, воспользовавшись моментом, вбросили информацию о ряде экономических преступлений, и все они были повешены на Гу Е. В итоге он получил максимально суровый срок.

Что касается Сун Цзясиня, то он не мог позволить себе даже захудалого юриста. Будучи главным виновником убийства, он получил ровно то, к чему шел. Из-за огромного общественного резонанса власти опубликовали официальное заявление сразу после оглашения приговора.

Когда страсти немного утихли, Сун Шии подал запрос на свидание с Гу Е. На самом деле он испытывал почти физическое отвращение к этому человеку и не желал видеть его лицо, но оставалась одна вещь, которую он еще не успел ему сообщить.

Сквозь бронированное стекло Шии наблюдал, как Гу Е медленно приближается под конвоем. Тот выглядел изможденным: тюремная роба висела на нем мешком, а вместо тщательно уложенной прически была короткая, грубая стрижка.

Сун Шии улыбнулся и приветливо кивнул.

— Давно не виделись.

Гу Е хранил тяжелое молчание. Его нынешний мрачный вид не имел ничего общего с прежним высокомерием и лоском.

— У тебя еще хватает наглости заявляться сюда, — прохрипел он.

— Я просто пришел навестить тебя. В конце концов, сейчас ты больше никому не нужен, — Сун Шии выпрямился, непринужденно закинув ногу на ногу. — Твой отец занят «зачисткой» репутации компании, а младший брат поглощен расширением своей новой территории. Ой, я совсем забыл... Тебе ведь дали такой огромный срок именно потому, что они оба приложили к этому руку.

— Ты, ублюдок! — Гу Е рванулся вперед, его лицо исказилось. Из уст человека, получившего элитное образование, посыпалась грязная брань.

Сун Шии слушал это с почти научным любопытством. Вульгарные слова в исполнении Гу Е звучали нелепо — он выглядел существом, которое окончательно засосала трясина, настолько жалким, что это вызывало лишь смех.

— Зачем?.. Зачем ты так со мной поступил?!

Под этим отчаянным вопросом улыбка Сун Шии медленно погасла. В этой жизни, где роли поменялись местами, Гу Е наконец-то на своей шкуре прочувствовал, каково это — быть преданным и выброшенным собственной семьей. Глядя на его раздавленное состояние, Шии почувствовал, как тошнота, мучившая его годами, наконец отступает. Внутри поднялась волна странного тепла. Это не был гнев.

Это был триумф. Это было потрясающе.

Сун Шии поднялся, подошел к самому стеклу и, глядя Гу Е прямо в глаза, произнес слова, которые тот никогда не ожидал услышать:

— И последнее, Гу Е. В тот день... из воды тебя спас именно я.

Сун Шии наблюдал, как лицо Гу Е застыло в оцепенении, а затем на нем медленно проступило осознание, которое буквально раздавило его. Шии пребывал в великолепном расположении духа.

— Какой же ты бессердечный, — с издевкой бросил он. — Я ведь так легко тебя узнал. Столько сил потратил, чтобы «спасти» тебя, младший брат.

Это признание в один миг разрушило всё — убеждения, прожитые годы, саму основу личности Гу Е. То имя, которое он слышал в бреду, когда его вытащили из воды, теперь наконец обрело истинного владельца. Сказав это, Сун Шии развернулся и пошел прочь, не оборачиваясь.

Позади него началось безумие. Гу Е вскочил, вцепился в стекло и закричал во всё горло, срывая связки:

— Сун Шии, вернись! Объяснись! Вернись сейчас же!

Охранники бросились его усмирять. Из-за нечеловеческого возбуждения Гу Е двое конвоиров не могли с ним справиться; им пришлось применить дубинки и электрошокер. Гу Е мгновенно обмяк и рухнул на пол с глухим стуком. Его грубо прижали к бетону, заламывая руки, а из уголка рта потекла белая пена.

Что это? Что за злая шутка? Если его спасителем был Шии, то почему он, Гу Е, собственноручно уничтожил этого человека и в итоге потерял всё? В его гаснущем сознании промелькнули сцены издевательств над Шии, и эта пытка вылилась в горькие слезы, катящиеся по щекам.

В этот момент у Сун Шии, уже вышедшего в коридор, зазвонил телефон. Он нажал на кнопку ответа, слушая вопли Гу Е на заднем плане. Звонила сиделка Сун Гучэна.

— Хм? Ты уже уезжаешь из Суцина? — Шии кивнул полицейскому у двери. — Всё в порядке, твоя миссия выполнена. Деньги придут на счет сегодня.

Он сделал паузу, слушая вопрос на другом конце.

— А? Переживаешь, кто теперь будет присматривать за Сун Гучэном? Какая преданность делу, — Шии многозначительно улыбнулся. — Не беспокойся. Я уже нанял замену. Новая сиделка скоро прибудет.

Спустя всего несколько дней Сун Гучэна перевезли на новое место для «восстановления сил». Прежний работник молча передал его с рук на руки, отказываясь отвечать на любые вопросы старика.

Сун Гучэн терялся в догадках, что задумал его старший сын. После того как Сун Цинвэнь завладел акциями, он практически перестал выходить на связь. Более того, эта дрянь Линь Нянь умудрилась выследить его, устроив безобразный скандал и окончательно растоптав его достоинство.

Единственным утешением для Гучэна было то, что Цинвэнь пообещал «добиться справедливости» и наказать неверную жену.

В этот момент сиделка, стоявшая у телевизора, безмолвно переключила канал. В эфире шел экстренный выпуск новостей: «Группа Сун официально объявлена банкротом на фоне коррупционных и уголовных скандалов. Активы компании поглощены корпорацией Цинь».

Сун Гучэн уставился в экран, не веря своим глазам. Вены на его лице вздулись от ярости.

— Что за бред?! — прохрипел он. — Как такую чушь пускают в эфир? Телеканалы совсем перестали проверять информацию?!

Сиделка, не поднимая головы, ответила ледяным тоном, вмиг разрушившим его последнюю надежду:

— Господин, это чистая правда.

С этими словами он открыл на телефоне официальный документ о слиянии компаний и поднес его к самому лицу Гучэна. Тот был в полном шоке — откуда у рядового опекуна доступ к таким бумагам?

У Сун Гучэна потемнело в глазах. Прошлое и настоящее смешались в одну черную воронку, и он потерял сознание.

Его снова экстренно госпитализировали. На этот раз удар был сокрушительным: обширный инсульт привел к полной гемиплегии — параличу половины тела. Из-за поражения лицевого нерва он лишился возможности внятно говорить, издавая лишь нечленораздельные звуки. Потеряв остатки достоинства, он превратился в «овощ», которым можно было лишь манипулировать.

Дни слились в бесконечную серую череду. Кроме равнодушных врачей и медсестер, к нему никто не заглядывал. Дух Сун Гучэна был окончательно сломлен. Но однажды дверь его палаты отворилась, и вошел человек, которого он ожидал увидеть меньше всего.

Линь Нянь.

Сун Гучэн замер в полном оцепенении, но не мог выразить и тени своих чувств: лицо оставалось неподвижной маской, а из уголка рта предательски бежала слюна.

Линь Нянь вошла в палату с таким мрачным видом, будто только что похоронила всех близких. Она грубо, без тени жалости, вытерла лицо мужа салфеткой. И двигало ею вовсе не внезапное сострадание.

Всё это подстроил Сун Шии. Этот дьявол продумал каждое движение.

Шии намеренно дал ей адрес, зная, что встреча с Сун Гучэном закончится безобразной дракой. А после этого инцидента Сун Цинвэнь — по указке Шии — потребовал от неё огромную сумму в качестве компенсации за ущерб здоровью отца, пригрозив немедленным судом.

Линь Нянь, у которой не осталось заступничества даже от Сун Цзясиня, была вынуждена отдать последние активы. Она осталась настолько нищей, что не могла позволить себе даже юриста. Без нормального образования и привыкшая к роскоши, она не имела понятия, как искать работу. К тому же позорное видео с её изменой разлетелось так широко, что на улице на неё тыкали пальцами и шептались за спиной.

Когда она была уже на грани отчаяния, Сун Шии внезапно предложил ей работу.

Он нанял её сиделкой для Сун Гучэна с оплатой по самому обычному тарифу. Сун Шии фактически заставил её прислуживать человеку, которого она теперь ненавидела всем сердцем и которого винила в своем крахе!

Линь Нянь всю жизнь привыкла, что прислуживают ей. Как она могла ухаживать за другими, а тем более за Сун Гучэном?

Она проигнорировала невнятное мычание мужа, пытавшегося попросить воды, лишь закатила глаза и застыла у окна. Внезапно по палате поплыл тошнотворный запах. Сун Гучэн в ужасе замер.

Линь Нянь брезгливо зажала нос, и когда до неё дошло, что произошло, её лицо исказилось от ярости и отвращения.

Неужели ей и вправду придется это делать? От одной мысли о том, чтобы коснуться испачканного тела мужа, Линь Нянь затошнило.

Зашедшая в палату медсестра недовольно нахмурилась, оценив обстановку. Она смерила Линь Нянь холодным взглядом:

— Что вы застыли как вкопанная? Живо переодевайте пациента, иначе у него начнутся опрелости и пролежни.

«Странная она какая-то, — подумала медсестра, выходя из палаты. — Совсем не похожа на сиделку, палец о палец не ударит. Но раз семья настояла именно на её кандидатуре, нам-то что».

Линь Нянь проводила её взглядом, полным ненависти. Её лицо исказилось в гримасе отвращения. Не в силах больше сдерживаться, она издала приглушенный вопль и с силой ущипнула Сун Гучэна за парализованную руку. Затем, дрожа от брезгливости, начала неповоротливо переворачивать его грузное, беспомощное тело.

Выслушав краткий отчет от своего человека в больнице, Сун Шии тихо рассмеялся.

Конечно, той мизерной зарплаты, которую он назначил Линь Нянь, не хватило бы ей даже на один поход в салон красоты. Но теперь, когда она лишилась всего, у неё не осталось выбора. Чтобы не умереть с голоду, бывшая светская львица вынуждена день за днем вычищать грязь за человеком, которого ненавидит. А Сун Гучэн, запертый в собственном теле, вынужден терпеть её щипки и издевательства, не имея возможности позвать на помощь.

Разве это не идеальный финал? Они действительно «вместе и в горе, и в радости», как и клялись когда-то.

Выйдя из здания и вдыхая морозный воздух, Сун Шии нос к носу столкнулся с Сун Цинвэнем. Тот не выглядел удивленным — вероятно, его связи в полиции сработали быстро.

Цинвэнь выглядел паршиво. И хотя он не носил тюремную робу, как Гу Е, темные круги под глазами и залегшие морщины выдавали крайнюю степень истощения.

— Почему? — глухо спросил он.

«И снова этот вопрос... — едва заметно вздохнул Сун Шии. — Почему они все считают, что имеют право спрашивать меня об этом?»

Даже если в этой жизни они не успели довести его до края, разве это стирает те три года ада из его памяти?

— Ты всё еще шатаешься по улицам в такой час, братец? — Шии взглянул на часы и притворно спохватился. — Ах, точно. Ты ведь теперь не президент Song Group. У тебя уйма свободного времени.

Лицо Сун Цинвэня потемнело. Поначалу он не воспринимал всерьез те скандальные видео в таблоидах, считая их лишь мелкой местью Шии мачехе и отцу. Он даже решил проявить «великодушие» и не задействовал пиар-службу, чтобы замять скандал — мол, пусть младший брат выпустит пар. Он и не заметил, как за этим «паром» скрывался пожар, который сожрал всё его состояние.

Но настоящая буря разразилась всего несколько дней спустя.

В сеть слили видео, на котором Сун Цинвэнь, отбросив маску почтительного сына, хладнокровно принуждает парализованного Сун Гучэна переписать на него все активы. Это стало последней каплей.

Когда скандал набрал обороты, Цинвэнь бросился в ту самую квартиру, где прятал отца, но обнаружил лишь пустые комнаты. Сиделка исчезла вместе с «пленником». В этот момент до него наконец дошло: «младший брат», которому он так опрометчиво доверился, с самого начала вел свою игру.

Сун Шии никогда не собирался делиться с ним властью. Он просто использовал Цинвэня как инструмент, чтобы вырвать компанию из рук отца, а затем предал его в самый подходящий момент.

Следом за видео были обнародованы скрытые финансовые махинации компании. Цинвэнь бросил лишь один взгляд на документы и похолодел: это были те самые материалы, которые он сам помогал собирать, когда они «топили» Линь Нянь. Он сам, своими руками, передал Сун Шии компромат, который теперь уничтожал его самого.

Цинвэнь считал угрозы Шии развалить корпорацию детской обидой, нелепой бравадой. Каким же идиотом он был! Как можно было добровольно уничтожить курицу, несущую золотые яйца? Шии было плевать на огромные прибыли; он пришел не за деньгами, а за пепелищем.

Его былая уверенность и выдержка, которыми он так гордился, превратились в улики против него. А затем на Song Group обрушилась вся мощь корпорации Цинь.

Местные игроки и старые связи Цинвэня были бессильны против Цинь Хуая. Конкуренты, почуяв кровь, набросились на остатки активов, как стервятники. Сун Цинвэнь со своими жалкими попытками сопротивления выглядел как богомол, пытающийся остановить колесницу.

— За что? Шии, ты мстишь мне за то, что я забрал акции, ничего тебе не оставив? — голос Сун Цинвэня дрожал, его привычная маска невозмутимости пошла глубокими трещинами. — Пойми, тогда не было другого выбора! Даже если твои хитрости сработали на время, Гучэн мог в любой момент смягчиться к Цзясиню. Нужно было действовать решительно!

Он посмотрел на Шии с притворным разочарованием, всё еще пытаясь манипулировать им:

— Я взял всё это на себя, чтобы стать твоей опорой, твоей надежной поддержкой. Почему ты так бесчувственен? Ты совершенно не хочешь понять, через что мне пришлось пройти ради нас!

Сун Шии на мгновение лишился дара речи. Логика «жертвенности» Цинвэня была поистине феноменальной. Он продолжал утверждать, что всё делалось ради брата, хотя на деле лишь тешил свою болезненную жажду контроля.

— Я никогда не понимал твоего положения, Цинвэнь. Не понимал раньше и не собираюсь в будущем, — равнодушно отрезал Шии. — Ты проиграл и потерял всё. Я только что видел крах Гу Е, и, честно говоря, удивлен, что ты вообще осмелился прийти ко мне после всего.

— Я не ожидал, что ты позволишь Цинь Хуаю вмешаться! — вскипел Цинвэнь. — Как бы он ни был добр к тебе, он чужак! Мы — кровные родственники, всё, что у меня есть, должно было стать твоим будущим. Неужели ты этого не понимаешь?

— Семья... — Сун Шии самоуничижительно усмехнулся, а затем добавил с ледяным спокойствием: — Но я больше не считаю тебя своей семьей.

В его голосе не осталось ни злобы, ни жажды мести — только абсолютное, выжигающее облегчение. Услышав это, Сун Цинвэнь внезапно почувствовал, как в груди образовалась зияющая пустота. Все его оправдания и обиды вмиг обесценились. Он инстинктивно протянул руку, пытаясь схватить Шии, словно надеясь удержать ускользающую реальность.

Но Сун Шии уже развернулся и ушел.

Сун Цинвэнь замер как вкопанный. Он хотел броситься в погоню, но пятки словно приросли к асфальту. Он мог лишь тупо смотреть, как младший брат, с которым он так и не сумел сблизиться, уходит всё дальше и дальше.

Впереди показался Цинь Хуай, приехавший забрать Шии. Они пошли рядом, и вскоре их силуэты скрылись из виду.

Цинвэнь почувствовал, как время совершило круг. Когда-то точно так же он беспомощно смотрел вслед матери, уводившей маленького Шии из дома Сун. Теперь у него действительно ничего не осталось: ни матери, ни брата, ни компании, которая была для него и тюрьмой, и единственным мерилом успеха. Он не выдержал, его хваленое самообладание рухнуло, и он бессильно опустился на землю прямо посреди улицы.

Цинь Хуай, отойдя на приличное расстояние, обернулся и внимательно посмотрел на Шии:

— Ты в порядке?

— Да, теперь всё хорошо, — спокойно ответил Сун Шии. — Сун Цинвэнь потерял то, что ценил превыше всего. Его собственный характер и амбиции станут для него ловушкой, в которой он проведет остаток дней.

— Я имею в виду компанию, — Цинь Хуай покачал головой. — С ней всё будет нормально?

— А? — Шии озадаченно поднял голову. — Разве ты уже не перехватил управление у Цинвэня? Ты ведь можешь просто поглотить её активы.

Цинь Хуай и впрямь действовал безжалостно. После вброса компромата у Цинвэня оставалось всего два пути: сесть в тюрьму или добровольно передать компанию корпорации Цинь.

— Но разве ты этого хочешь, Шии? — торжественно спросил Хуай.

Сун Шии замер.

— Ты как-то сказал мне, что половина этого бизнеса — результат тяжкого труда твоей матери, — Цинь Хуай положил руку ему на плечо. — Конечно, я могу просто объединить структуры, но в таком случае бренд «Сун» и наследие твоей матери окончательно исчезнут.

Шии задумался. Это была правда. Мать создавала этот бизнес по крупицам, когда была молода, пока её не заставили обманом отказаться от прав ради «семьи». Из-за ненависти к Сун Гучэну Шии всегда желал краха этой компании, но сейчас последний узел в его сердце развязался.

После затяжных снегопадов небо наконец прояснилось. Яркое солнце пробилось сквозь облака, озаряя лицо Сун Шии ровным золотистым светом. Он улыбнулся — открыто, без тени былой горечи:

— Да. Я хочу забрать её.

— Хорошо. Но название придется сменить — старое приносит одни несчастья, — Цинь Хуай впервые видел Шии таким счастливым и не удержался, нежно коснувшись его лица.

— Тогда назовём её «Ваньцинь», — мягко произнёс Сун Шии, желая сохранить в этом мире живую память о матери. — Однако...

Он хитро прищурился и сменил тон:

— Подарок господина Циня слишком ценен, он буквально обжигает мне руки. К тому же, я всё ещё должен тебе кучу денег. Боюсь, мне не расплатиться до конца жизни.

В его голосе сквозило явное поддразнивание, но Цинь Хуай лишь нежно посмотрел ему в глаза:

— А что, если я скажу, что это подарок на помолвку? Ты примешь его?

Разум Сун Шии на мгновение помутился от неожиданности, но тело отреагировало быстрее мыслей:

— Конечно, я согласен.

Едва слова сорвались с губ, как мочки его ушей залил густой румянец. Он лишь спустя несколько секунд осознал, что только что произошло.

Впрочем, отступать он не собирался. Сун Шии взял инициативу в свои руки и крепко сжал ладонь Цинь Хуая. И хотя раньше он часто делал так, чтобы подразнить или спровоцировать его, сейчас его жест был исполнен искренности и глубокого чувства.

— Тогда, пожалуйста, позаботься обо мне, Цинь Хуай, — серьезно добавил он.

— Обязательно.

Легкий весенний ветерок ласкал их лица, принося долгожданное тепло после долгой зимы и таяния снегов. В этот миг, глядя в будущее, Сун Шии почувствовал, как его мир окончательно наполняется светом. Ненависть, годами отравлявшая его душу, наконец отступила, оставив место покою.

Отныне он будет смотреть только вперед.

Вместе с Цинь Хуаем.

Страница книги Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария в интернете

Table of Contents

1 Глава1: Он в книге

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Глава 4: Неужели все так кроваво?

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Глава 6 Это сделал я

Глава 7 Незаконнорожденный сын

Глава 8 Неверный муж

Глава 9 Воспоминания

Глава 10: Тишина перед бурей

Глава 11: Начало охоты

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

Глава 14: Я прощаю себя

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Глава 20

Глава 21

Глава 22 редакт

Глава 23 редакт

Глава 24 редакт

Глава 25 редакт

Глава 26 редакт

Глава 27 редакт

Глава 28 редакт

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

О книге