Глава 1

Сяо Юань открыл глаза и, ещё не до конца проснувшись, первым делом спросил:

— Сколько дней осталось?

В его голове раздался равнодушный, но до боли знакомый голос:

— До завершения миссии осталось сто дней.

— Сто дней?.. — взгляд Сяо Юаня на мгновение потерял фокус, а затем он резко сел в постели. — Осталось всего сто дней?!

— Да.

Сяо Юань почувствовал, как внутри закипает волнение:

— Отлично! Это же прекрасная новость!

Сколько он себя помнил, этот голос всегда жил в его сознании. Он возникал время от времени, и никто, кроме самого Сяо Юаня, его не слышал. Из-за этого голоса ему приходилось делать то, чего он совершенно не хотел, и угождать тем, к кому он не испытывал ни малейшего уважения. Сяо Юань понятия не имел, что это за сущность. Но поскольку каждый раз при её звуках у него возникало непреодолимое желание кого-нибудь пнуть, он дал голосу имя — «Все Имеют».

Сяо Юань был связан со «Все Имеют» уже долгие годы. Голос как-то пообещал ему, что когда придёт срок, он исчезнет, и Сяо Юань обретёт полную свободу. И до этого заветного момента оставалось всего сто дней.

Сяо Юань в предвкушении заходил по комнате. Роскошная ширма с узорами из гибискуса создавала ощущение тепла и уюта — интерьер был настолько изящным и мягким, что комната больше походила на будуар незамужней девушки. Сяо Юань провёл здесь взаперти уже месяц. За всё это время, если не считать слуги, который каждый день приносил еду, он никого не видел. Ему было немного одиноко, но в то же время он испытывал облегчение. Если оставшиеся сто дней пройдут в таком же покое — это станет ещё одним поводом для радости.

Сяо Юань посмотрел во двор через резное окно. Слуга с многоярусной коробкой для еды должен был вот-вот войти.

Вскоре дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла служанка с семиярусной лаковой коробкой для еды.

Сяо Юань и девушка переглянулись, оба на мгновение застыв от неожиданности.

— Тебя прислали вместо прежней? — спросил Сяо Юань. Это была не та служанка, что приносила ему еду раньше.

Девушка в панике опустила голову, не смея взглянуть Сяо Юаню в глаза, и испуганно прошептала:

— Да, да…

Сяо Юань нахмурился:

— А где та девушка, которая была здесь до тебя?

— Она совершила ошибку и была наказана.

— Какую ещё ошибку?

Служанка промолчала, торопливо расставляя на столе чаши из коробки:

— Господин Сяо, пожалуйста, приятного вам аппетита.

Сяо Юань окинул взглядом поднос — все его любимые блюда. Порции были небольшими, но изысканными и аккуратными. Хотя он и находился под замком, в еде его никогда не ущемляли.

Сяо Юань сел за стол. Служанка так и осталась стоять в стороне, не двигаясь с места. Он налил себе чашу вина и небрежно спросил:

— Ты здесь новенькая? Как тебя зовут?

Девушка робко произнесла:

— Леэр.

Сяо Юань не был молчуном по натуре, а теперь, будучи в прекрасном расположении духа, разговорился ещё охотнее:

— Тогда ты знаешь, кто я?

Леэр покачала головой:

— Леэр ничего не знает.

— Угадай.

Девушка набралась смелости и посмотрела на Сяо Юаня:

— Господин Сяо… фаворит Его Лордства.

Сяо Юань уже привык к подобным домыслам:

— И почему все сразу думают, что я его наложник? Из-за моего лица?

Щёки служанки мгновенно вспыхнули:

— Господин Сяо — самый красивый мужчина, которого Леэр когда-либо видела в секте Синьтянь.

Сяо Юань усмехнулся:

— Неужели я выгляжу лучше самого Лорда?

Девушка вздрогнула от испуга:

— Я не видела Его Лордство, но слышала, что он тоже писаный красавец.

После короткого разговора Сяо Юань понял, что у Леэр на уме нет никакого коварства, что для секты Синьтянь было огромной редкостью. В её компании Сяо Юань, который целый месяц просидел в одиночестве, расслабился и стал говорить всё больше и больше.

— Я вовсе не любовник Его Лордства. Ещё месяц назад я считался его «любимым младшим братом», — Сяо Юань подцепил палочками арахис и забросил его в рот. — А теперь, как видишь, я его узник.

Глаза служанки округлились от удивления. Будучи совсем неопытной, она простодушно выпалила:

— Как… как же такое могло случиться?

Вино, изысканные блюда и арахис — идеальная атмосфера для того, чтобы травить байки.

— Когда Почтенный Лорд был молод, у него был младший брат, которого он очень любил. Но в их семье произошла внезапная трагедия, и братья, к несчастью, разлучились. Долгие годы Почтенный Лорд неустанно искал его по всему свету, пока наконец не наткнулся на меня.

Леэр слушала, затаив дыхание:

— И что же было дальше?

— Затем меня со всеми почестями приняли в секту Синьтянь как молодого господина. Его Лордство одарил меня немыслимой милостью, буквально бросив к моим ногам всё лучшее, что есть в этом мире, — Сяо Юань сделал театральную паузу. — Жаль только, роскошная жизнь продлилась всего полгода. Внезапно объявился другой юноша. Он назвался настоящим младшим братом Повелителя Демонов и в доказательство принёс памятный подарок, который тот вручил братишке ещё в детстве. Всё тщательно проверив, Его Лордство наконец осознал, что обознался. Истинным братом оказался тот парень, а вовсе не я. С тех пор Повелитель Демонов больше ни разу не взглянул на меня и не удостоил ни единым словом. Меня просто заперли в этих покоях, сколько бы я ни взывал к небу и земле, — Сяо Юань со вздохом развёл руками. — Ну разве это не трагедия?

Леэр потрясённо прикрыла рот ладонью. В самый первый день службы в секте Синьтянь старшая наставница строго предупредила её: больше всего на свете Лорд ненавидит ложь и притворство. Любого, кто посмеет обмануть его, ждёт участь хуже смерти. Если слова молодого господина Сяо — правда, то как он вообще до сих пор остался жив?

Служанка не удержалась от вопроса:

— Значит… господин Сяо и в самом деле не брат Его Лордству?

Взгляд Сяо Юаня остался совершенно безразличным:

— Я не знаю.

Воспоминания о детстве были слишком туманными. Он смутно помнил, что когда-то у него действительно был старший брат, но это мало что доказывало. Мир огромен, и он был далеко не единственным ребёнком, разлученным с семьёй много лет назад. Раз у него не оказалось того самого памятного знака, значит, он и впрямь не имел никакого отношения к Повелителю Демонов.

Но как бы то ни было, сам Сяо Юань оставался невиновен. Повелитель Демонов вслепую признал в нём родственника — разве это его вина? Он ведь с самого начала не горел желанием являться в секту Синьтянь. Все вокруг твердили, что у Повелителя Демонов крайне непредсказуемый нрав и угодить ему практически невозможно. Если кто-то навлекал на себя его немилость, Лорд безжалостно разрушал чужую культивацию и забирал золотое ядро. Сяо Юаню такой братец даром был не нужен. Главная причина, по которой он всё же пришёл сюда, заключалась в настойчивой просьбе «Все Имеют», а второстепенная — в том, что его Шицзун тоже уговаривал его согласиться.

Стоило Сяо Юаню вспомнить о своём наставнике, как на душе у него похолодело. Прошёл уже целый месяц. Шицзун наверняка прослышал о том, что история с родством оказалась ошибкой, но так и не явился, чтобы вызволить его.

Сяо Юань погрузился в свои невесёлые мысли, а служанка всё ещё не могла оправиться от шока, поэтому в комнате повисла гнетущая тишина. Когда снаружи внезапно раздался чарующий голос, они оба невольно вздрогнули:

— О, молодой господин Сяо изволит трапезничать?

Сяо Юань сразу узнал гостя. Это был Мэн Чи — доверенное лицо Повелителя Демонов и один из старейшин секты Синьтянь. Глядя на его пленительные черты лица и утончённую, соблазнительную фигуру, понимаешь: никто в поднебесной не заслуживал звания «рокового соблазнителя» больше, чем он.

Сердце Сяо Юаня тревожно заколотилось. Если Мэн Чи лично явился к нему, значит, его спокойные дни окончательно подошли к концу.

Мэн Чи окинул взглядом ломящийся от еды стол и с улыбкой заметил:

— Господин Сяо, да вы здесь питаетесь получше моего!

Сяо Юань вежливо спросил:

— Чем я могу помочь старейшине Мэн?

Мэн Чи игриво провёл кончиками пальцев по его губам:

— Не называй меня так, от этого я чувствую себя стариком.

— Тогда как мне вас величать?

— Зови так же, как и раньше.

Сяо Юань выдавил улыбку:

— Боюсь, это не к добру. Вдруг Его Лордство разгневается?

— Не бойся, — Мэн Чи снисходительно похлопал его по щеке, ослепительно улыбнувшись. — Мы ему ничего не скажем.

Сяо Юань послушно моргнул:

— В таком случае… Мэн-гэгэ, зачем ты пришёл за мной?

Мэн Чи остался доволен таким ответом и скомандовал:

— Переоденься и следуй за мной. Повелитель желает видеть тебя.

Спустя месяц Сяо Юань снова оказался в главном зале секты Синьтянь. Владыка Демонов всегда знал толк в удовольствиях. Строгий и величественный зал, который при прежнем главе секты казался мрачным и пустым, по прихоти нового хозяина превратился в изысканную и уютную обитель.

Сяо Юань низко поклонился человеку, восседавшему на троне. Он собирался уважительно обратиться к нему «Лорд», но с губ вопреки его воле сорвалось послушное:

— Гэгэ…

«Проклятье, даже не думай об этом. Это снова система „Все Имеют“ всё испортила!» — мысленно взвыл Сяо Юань.

Мэн Чи, который только что дружелюбно улыбался, мгновенно изменился в лице и язвительно усмехнулся:

— И кого это молодой господин Сяо называет «гэгэ»? Прошёл целый месяц, а ты так и не понял своего нового положения?

Сяо Юань мысленно выругался последними словами и поспешно опустился на колени:

— Приветствую Почтенного Лорда.

Сверху раздался ленивый, тихий голос:

— Встань.

Сяо Юань поднялся и украдкой взглянул на говорившего.

Мужчина вольготно расположился на кушетке, небрежно согнув одну длинную ногу в колене. Его узкие, хищно вытянутые глаза смотрели с опасным прищуром, уголки разреза были приподняты вверх, а губы отливали неестественно ярким, почти кровавым цветом.

Этим человеком был сам глава секты Синьтянь — Повелитель Демонов Сяо Ду.

Сяо Ду лениво позвал:

— А-Юй, подойди ближе.

Сяо Юань сделал несколько шагов к кушетке и почтительно произнес:

— Почтенный Лорд.

Сяо Ду слегка приподнял веки. Коснувшись подбородка Сяо Юаня двумя пальцами, он заставил его поднять голову. Лорд неторопливо оглядел юношу с ног до головы и вдруг тонко улыбнулся:

— А-Юй, и как ты умудрился вырасти таким красавцем? Глаз не оторвать.

Мэн Чи тоже разглядывал юношу с нескрываемым любопытством. Он был частым гостем в кварталах удовольствий, но еще ни разу не встречал столь безупречной, ошеломляющей красоты. Впервые увидев Сяо Юаня, он застыл на месте, словно наивный юноша, который никогда не покидал родной деревни. Вот только сам Сяо Юань совершенно не осознавал силы своего очарования, и все его повадки оставались повадками самого обычного подростка.

Сяо Юань смиренно опустил глаза:

— Ну… Должно быть, мои родители были не дурны собой. Тут уж ничего не поделаешь.

Сяо Ду тихонько рассмеялся:

— Было бы настоящим преступлением не воспользоваться твоим смазливым лицом.

У Сяо Юаня внутри похолодело от дурного предчувствия:

— Позвольте спросить, как именно мой Лорд собирается им воспользоваться?

Прежде чем Сяо Ду успел ответить, вперед выступила служанка и почтительно доложила:

— Владыка, молодой господин отказывается от трапезы. Он говорит, что будет ждать вас.

Сяо Ду благосклонно кивнул:

— Понятно. Передай ему, пусть поест и не морит себя голодом.

— Слушаюсь, — горничная поклонилась и отступила.

Этот «молодой господин», который ждал Лорда к ужину, без сомнения, был тем самым новоявленным младшим братом. Было очевидно, что он прочно занял место Сяо Юаня. Завоевав безграничное доверие Сяо Ду, парень стал полноправным молодым хозяином секты Синьтянь.

Сяо Ду, похоже, больше не желал тратить время на пустые разговоры с пленником, а потому лишь бросил мимолётный взгляд на Мэн Чи. Старейшина сразу понял намёк владыки и озвучил приказ:

— Его Светлость желает, чтобы ты соблазнил одного человека и стал его Дао-компаньоном.

— …Что?! — Сяо Юань опешил. Он никак не ожидал, что Сяо Ду выкинет нечто подобное.

Для заклинателей узы Дао-партнёрства были вовсе не тем же самым, что обычный брак у смертных. Становясь Дао-компаньонами, практики приносили нерушимую клятву, связывая свои души и кровь до конца дней. Стоило одному из них нарушить верность или предать этот союз, как его основа культивации оказывалась разрушена, а накопленная духовная энергия бесследно иссякала. Это была смертельно опасная духовная связь, а не простое супружество.

Сяо Юань выдавил из себя сухой смешок:

— Вы ведь шутите?

Сяо Ду мягко улыбнулся:

— Разве Повелитель хоть раз обманывал своего А-Юя?

— Молодой господин Сяо, — вкрадчиво вмешался Мэн Чи. — Вы так долго жили в секте Синьтянь на всём готовом, ни в чём себе не отказывая. Пора бы уже и отплатить за проявленную к вам щедрость, не так ли?

«Да разве я сам просил кормить и поить меня бесплатно?! Вы же сами меня заставляли! И вам после этого не стыдно?!» — Сяо Юань так рассвирепел, что уже готов был высказать всё это в лицо Лорду, но чёртова система снова перефразировала его слова.

Вместо гневной тирады он покорно произнёс:

— С кем… с кем именно Почтенный Лорд желает связать меня узами Дао-партнёрства?

Сяо Ду медленно, смакуя каждое слово, процедил сквозь зубы:

— Твоей целью станет молодой господин Павильона Юньцзянь — Гу Лоуинь.

Глаза Сяо Юаня округлились от шока.

Глава 2

Павильон Юньцзянь — древний клан мечников с тысячелетней историей. Сегодня это величайшая секта в мире, не имеющая равных. Все кланы и школы склоняли перед ней голову, и лишь секта Синьтянь держалась особняком. В мире её называли демонической: за коварные методы самосовершенствования и за то, что под её знамёнами собирались лишь злодеи. С древних времён добро и зло были непримиримы. Павильон Юньцзянь и секта Синьтянь считали друг друга заклятыми врагами и сражались веками. Если поначалу силы были равны, то теперь Синьтянь всё чаще терпела поражения. Неудивительно, что Сяо Ду пришлось искать иной путь.

Сяо Юаню и прежде доводилось слышать о Гу Лоуине, молодом господине Павильона Юньцзянь. Говорили, что он — истинный избранник небес, обладающий исключительной внешностью и ясным умом, яркий, точно луна. Затея Сяо Ду была понятна, но даже если Сяо Юань попытается соблазнить Гу Лоуиня, что, если тот окажется непоколебим?

Сяо Юань попытался воззвать к здравому смыслу:

— Господин, кто такой Гу Лоуинь, а кто я? Я всего лишь бродячий культиватор. Чем мне его соблазнять?

— Своим лицом, — отрезал Сяо Ду.

Сяо Юань поперхнулся.

Мэн Чи, едва сдерживая усмешку, заметил:

— Гу Лоуинь — мужчина. А раз так, ему будет трудно устоять перед истинной красотой. На обычных красавиц он, может, и не взглянет, но на тебя точно обратит внимание.

Сяо Юань тихо возразил:

— Боюсь, пары взглядов будет мало. Господин, старейшина Мэн, неужели вы и правда думаете, что Гу Лоуинь свяжет жизнь с кем-то столь красивым, но бесполезным и никчёмным?

Сяо Ду усмехнулся:

— Не стоит так о себе отзываться.

— Но даже если он согласится, разве позволит Павильон Юньцзянь? Разве позволит их глава? Спутник жизни лучшего мечника в мире должен быть как минимум из именитой секты, а не просто обладать приятной внешностью.

Хотя наставник Сяо Юаня и был влиятельной фигурой, своей секты у него не было. Он водил дружбу и с праведниками, и со злодеями, оставаясь по сути свободным бродячим культиватором. Сяо Юань, воспитанный им, разумеется, был таким же.

— Справедливо, — кивнул Сяо Ду. — Одного лица мало, чтобы Гу Лоуинь признал тебя своим партнёром.

Сяо Юань тут же ухватился за шанс:

— Господин мудр! Боюсь, столь тяжёлая ответственность мне не по...

Сяо Ду прервал его:

— А-Юань, как по-твоему, какими двумя словами больше всего дорожат те, кто именует себя «праведным путём»?

Сяо Юань задумался:

— Уровень культивации?

Сяо Ду хмыкнул:

— Честь и репутация.

Сяо Юань не совсем понял, к чему он клонит, и Мэн Чи пояснил:

— Лорд имеет в виду, что тебе нужно вынудить Гу Лоуиня взять тебя в жёны, поставив его честь под удар.

— Можно как-то подоходчивее? — попросил Сяо Юань.

— Проще простого, — улыбнулся Мэн Чи. — Нужно лишь, чтобы «сырой рис превратился в варёный».

Лицо Сяо Юаня потемнело. Они это серьёзно? За все свои семнадцать лет он даже девушку за руку не держал, а теперь они хотят, чтобы он «сварил рис» с мужчиной, которого в глаза не видел?

— Я отказываюсь, — отрезал Сяо Юань.

Мэн Чи возразил:

— Я видел Гу Лоуиня в прошлом году. Он истинный благородный господин, подобный небожителю. И внешность, и уровень его культивации безупречны. Если ты и впрямь станешь его спутником на пути Дао, это будет для тебя великим благословением.

Сяо Юань холодно парировал:

— Хотите это «благословение» себе?

Мэн Чи не обиделся, лишь усмехнулся:

— С радостью бы, да жаль — мной он не заинтересуется.

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня сверху вниз. Его голос звучал почти нежно:

— А-Юань, не заставляй нас прибегать к силе.

Прекрасное, одухотворённое лицо Сяо Ду было совсем рядом. Сяо Юань до боли сжал кулаки, едва сдерживая желание ударить его изо всех сил.

Полгода Сяо Ду окружал его заботой и лаской. Даже если поначалу Сяо Юань был настороже, то многие последующие «гэгэ» не были совсем уж притворными. Ещё вчера, до того как Сяо Ду осознал, что обознался, Сяо Юань искренне верил, что нашёл старшего брата. Он думал, что наконец-то обрёл семью.

Сяо Юань помнил, как нежно Сяо Ду баловал его всё это время, и оттого нынешнее равнодушие господина раздражало ещё сильнее.

Мэн Чи добавил масла в огонь:

— Молодой мастер Сяо, ты так долго жил в секте Синьтянь на всём готовом, ел и пил за наш счёт… Пора бы и отплатить добром за добро, верно?

Сяо Юань мысленно выругался. «Живу на всём готовом?! Да разве я сам об этом просил? Вы же сами меня заставили! Совсем стыд потеряли?!»

От ярости он едва не сорвался на крик, но проклятие «Все Имеют» снова исказило его слова. Вместо гневной тирады он кротко произнёс:

— С кем… с кем, вы говорите, я должен стать спутником Дао?

Сяо Ду медленно разомкнул губы:

— С молодым господином Павильона Юньцзянь — Гу Лоуинем.

Глаза Сяо Юаня округлились от шока.

В этот момент вернулась служанка, до этого ненадолго покидавшая зал:

— Господин, молодой господин передал, что не станет обедать в одиночестве. Он сказал, что непременно дождётся вас, чтобы поесть вместе.

Сяо Ду не пожелал больше тратить время на Сяо Юаня. Обернувшись к Мэн Чи, он бросил:

— Объясни ему остальное. И не забудь скормить ему Гу-испытателя.

Зрачки Сяо Юаня сузились. «Гу-испытатель»?

Мэн Чи бросил на юношу многозначительный взгляд и улыбнулся:

— Будет исполнено, мой Лорд.

Когда Сяо Ду ушёл, Мэн Чи обратился к Сяо Юаню:

— Тебе пора возвращаться и готовиться. Через три дня я отправлю тебя на встречу с Гу Лоуинем.

Сяо Юань, размышляя над словами господина, спросил:

— Мэн-гэгэ, Лорд собирается испытать на мне какое-то насекомое Гу? Что именно он задумал?

Мэн Чи на мгновение заколебался:

— Узнаешь, когда придёт срок.

Три дня спустя, как и было уговорено, Мэн Чи прибыл в резиденцию Сяо Юаня.

Секта Синьтянь располагалась на крайнем севере, где круглый год лежали снега. В саду цвели сливы, наполняя воздух густым, терпким ароматом. Сяо Юань, облачённый в белоснежную лисью шубу, со скучающим видом любовался цветами. Услышав, как Мэн Чи зовёт его по имени, он неспешно обернулся.

Глаза его были светлыми, а радужка отливала едва заметным красноватым оттенком, словно подёрнутая лёгкой дымкой. Губы же алели так ярко, будто он был хмелен без вина. В этот миг на фоне холодных цветов сливы его ослепительная красота казалась совершенным произведением искусства.

— Мэн-гэгэ, ты пришёл.

Мэн Чи, оправившись от мимолётного восхищения, улыбнулся:

— Где ты взял такие румяна для губ? Мне бы тоже не помешали, поделись со мной.

Сяо Юань фыркнул:

— Я — статный мужчина, с чего бы мне красить губы?

Мэн Чи хихикнул и поманил его пальцем:

— Иди-ка сюда.

Сяо Юань на мгновение замешкался, но всё же подошел:

— В чем дело?

Мэн Чи внезапно протянул руку, бесцеремонно сжал его щёки, заставляя открыть рот, и затолкнул внутрь холодную пилюлю:

— Готово.

— Кхм! — Сяо Юань зашёлся в яростном кашле, пытаясь выплюнуть проглоченное. — Что… что ты мне дал?!

Мэн Чи пояснил:

— Внешняя оболочка — это «Огненный яд», обычное средство в нашей секте Синьтянь. После приема он не причиняет вреда, но антидот нужно пить каждые сто дней. Иначе «пламя» достигнет сердца и заживо выжжет все внутренние органы. Впрочем, мастеру Сяо не о чем беспокоиться: пока ты послушен, я буду вовремя давать тебе лекарство.

Сяо Юань мысленно закатил глаза. «Раз в сто дней, значит?» Через сто дней он уже будет на свободе. Пускай Сяо Ду тогда ищет себе другую игрушку.

— Что же касается того, что внутри… — Мэн Чи довольно улыбнулся. — Это моя гордость: Гу Акации.

Раз уж это детище Мэн Чи, да еще и с названием «Акация», Сяо Юань сразу заподозрил неладное. Вряд ли такое Гу могло быть чем-то пристойным.

— И для чего оно нужно? — хмуро спросил Сяо Юань.

Мэн Чи похлопал Сяо Юаня по низу живота и пояснил:

— Это Гу теперь живёт в твоем теле. Оно будет пробуждаться раз в месяц, пятнадцатого числа. Во время атаки носитель чувствует невыносимый жар, его рассудок мутится, а тело жаждет чужого прикосновения. Кроме того, оно источает особый любовный аромат, перед которым невозможно устоять.

На лице Мэн Чи отразилась гордость:

— Этот аромат — мое личное изобретение. В сочетании с твоим лицом он сработает безотказно. Что уж говорить о таком юнце, как Гу Лоуинь, который и жизни-то не видел… Даже наш Почтенный Лорд едва ли смог бы сохранить самообладание.

— Так это просто афродизиак? — нахмурился Сяо Юань.

Мэн Чи возмущенно воскликнул:

— Какой ещё афродизиак?! Как ты можешь сравнивать эту дешёвую дрянь с Гу, которое создал я?

Сяо Юань промолчал, лишь горько усмехнулся про себя. «Братец, твоё „Гу Акации“ кажется не многим благороднее обычной дешёвки, не так ли?»

Огненный яд его не пугал, но вот Гу, атакующее раз в месяц... До того как он обретёт свободу, это случится как минимум дважды. Выдержать это будет непросто.

Однако времени на раздумья не осталось. Мэн Чи поторопил его:

— Готов? Тогда идём.

Сяо Юань оглянулся на дом, в котором прожил больше месяца. Если всё пойдёт по плану, он никогда сюда не вернётся. Вспомнив о чём-то, он спросил:

— Мэн-гэгэ, почему служанка, приносившая мне еду, внезапно сменилась? Я слышал, она в чём-то провинилась. Что именно она сделала?

— Ах, это... — Тон Мэн Чи стал двусмысленным. — Если и винить кого, то только тебя, мастер Сяо. Твоя изящная внешность кружит головы молодым девушкам и рождает в них ненужные фантазии.

Сяо Юань опешил:

— Что?

— Она украла твою повязку для волос и нарисовала множество твоих портретов. Почтенный Лорд случайно узнал об этом. Он изуродовал её и отдал мне — я как раз собирался испытать на ком-нибудь пару новых приёмов.

Лицо Сяо Юаня побледнело:

— Не может быть…

Мэн Чи предположил:

— Наш Лорд, должно быть, просто не терпит, когда кто-то другой смеет претендовать на тебя.

Сяо Юань нашёл его слова донельзя абсурдными:

— Да бросьте. Если бы он этого не терпел, разве отправил бы он меня соблазнять Гу Лоуиня?

Мэн Чи лишь пожал плечами:

— Нрав Лорда непредсказуем, кто может знать, что у него на уме?

Сяо Юань немного помолчал, а затем через силу улыбнулся:

— Мэн-гэгэ, посмотри, как я послушен. Можешь ли ты сделать мне одолжение и отпустить ту служанку? И если получится… вернуть ей прежний облик.

Мэн Чи прищурился, внимательно разглядывая его:

— Неужели ты тоже к ней привязался?

Сяо Юань покачал головой:

— Просто за весь прошлый месяц она была единственной, кто со мной разговаривал.

Мэн Чи на мгновение задумался и произнёс:

— Что ж, если и дальше будешь паинькой и не доставишь мне хлопот, я, так и быть, подумаю над этим.

Сяо Юань снова улыбнулся, на этот раз искренне:

— Спасибо.

— Идём, — сказал Мэн Чи. — Пора представить тебя Гу Лоуиню.

Поскольку их целью был молодой господин Павильона Юньцзянь, Сяо Юань ожидал, что его повезут прямиком во владения вражеского клана. Каково же было его удивление, когда Мэн Чи привёл его к подножию какой-то безымянной горы.

— Гу Лоуинь там, наверху, — коротко бросил он.

— И что он там делает? — уточнил Сяо Юань. — Огород разбивает?

— Охотится, — отрезал Мэн Чи.

— О-о.

— Или, вернее сказать, он так думает, — пояснил Мэн Чи. — Почтенный Лорд заранее подготовил для него засаду. Он и его шисюн сражаются на этой горе уже три дня и сегодня должны быть на пределе сил. Твоя задача — притвориться случайным прохожим и спасти ему жизнь. Когда он станет твоим должником, дело пойдёт куда быстрее.

Лицо Сяо Юаня не выражало ничего:

— Прекрасный план.

Мэн Чи хотел что-то добавить, но внезапно его взгляд стал острым как сталь:

— Кто здесь?

Из тени вышел человек в чёрном и торжественно доложил:

— Гу Лоуинь до последнего защищал своего шисюна. Ваш подчинённый оказался некомпетентен — тому удалось сбежать.

Сяо Юань не удержался от шпильки:

— Какая трогательная преданность между собратьями по секте, просто до слёз.

Мэн Чи презрительно фыркнул:

— Подумать только, молодой господин Павильона Юньцзянь настолько глуп, что рискует собой ради какого-то безродного слуги. Впрочем, так даже лучше. Раз он так дорожит «любовью и долгом», значит, его легче будет поймать на крючок моральных обязательств.

Он повернулся к Сяо Юаню и сладко улыбнулся:

— Мастер Сяо, прошу, ваш выход.

Сяо Юань беспомощно развёл руками:

— Раз уж вы ждёте от меня подвигов, верните хотя бы моё оружие. Теперь, когда я связан ядом и этим Гу, вы ведь не боитесь, что я сбегу, верно?

Мэн Чи едва заметно улыбнулся:

— Подожди-ка.

Он запустил руку за пазуху, достал складной веер и бросил его Сяо Юаню. Тот едва успел поймать его, стиснув зубы; веер в руках казался раскалённым углём — столь неприятны были ему любые подарки от этой компании.

— Господин велел передать тебе ещё одну вещь, — добавил он.

Сяо Юань невольно отступил на шаг, всерьёз опасаясь, что Мэн Чи снова вытащит из-за пазухи какую-нибудь дрянь. К счастью, на этот раз он просто снял с уха серьгу и протянул ему:

— Держи.

Сяо Юань принял серьгу, подозрительно рассматривая её:

— И что это?

— Знак вечной привязанности~ — пропел Мэн Чи.

Сяо Юань остался непоколебим:

— В самом деле? Не верю.

Мэн Чи игриво улыбнулся:

— Ну ладно, поймал на лжи. Слышал когда-нибудь о девятитоновых улитках?

Сяо Юань кивнул:

— Слышал. Они всегда рождаются парами и способны передавать звуки на тысячи ли. Эта серьга сделана из одной такой раковины?

— Именно так. А вторая половинка — у нашего Господина.

Лицо Сяо Юаня стало бледнее тончайшей бумаги:

— То есть…

— Именно. Если Господину будет угодно, он в любой момент услышит всё, что происходит рядом с тобой, и отдаст приказ, — Мэн Чи мило улыбнулся. — Мастер Сяо, не подведи Его Светлость, хорошо?

Сяо Юань холодно усмехнулся:

— Не посмею.

— У подножия горы стоит соломенная хижина. Как только отыщешь Гу Лоуиня, отведи его туда подлечиться. Идеальное начало я тебе обеспечил, а дальше всё в твоих руках, Великая Красавица Сяо.

Сяо Юань скромно потупил взор:

— Куда мне... Моя красота — лишь капля в море, я не достоин столь громкого титула.

Мэн Чи, не теряя больше ни секунды, развернулся и скрылся в направлении секты Синьтянь, спеша доложить об успехе.

Ночью земли Синьтяня снова укрыл густой снегопад.

Сяо Ду, облачённый в алые одежды, стоял, небрежно прислонившись к перилам. Ледяной ветер трепал его широкие рукава, и в темноте они казались парой окровавленных крыльев гигантской бабочки.

Мэн Чи подошёл со спины и почтительно склонился:

— Мой Лорд.

— Всё сделано? — коротко бросил Сяо Ду.

Мэн Чи кивнул:

— Мастер Сяо доставлен к Гу Лоуиню. Всё идёт по плану.

Сяо Ду долго и молча наблюдал за падающим снегом, прежде чем спросить:

— Он всё так же послушен?

— Мастер Сяо вёл себя безупречно всё это время, — заверил его Мэн Чи.

Сяо Ду странно усмехнулся:

— Неужели?

Мэн Чи почувствовал, что Господин не в духе, и осторожно спросил:

— Ваша Светлость... не хочет отпускать мастера Сяо?

Сяо Ду обернулся и посмотрел на него с улыбкой, в которой сквозила недосказанность:

— Всё-таки он обладает потрясающей красотой. Я так долго любовался им — естественно, мне немного жаль расставаться.

— Жаль только, что характер у него совсем не как у красавца, — заметил Мэн Чи.

По его мнению, настоящим красавцам полагалось быть либо холодными и неприступными, точно цветы на заснеженных пиках, либо кроткими и нежными. Сяо Юань же не вписывался ни в один из этих образов.

— Если Ваша Светлость соскучится, вы всегда можете подать ему голос через девятитоновую улитку, — добавил он.

Сяо Ду небрежно махнул рукой:

— Потом разберёмся.

— Гэгэ! — раздался позади звонкий юношеский голос. — Иди скорее пробовать пельмени, которые я сам налепил!

Сяо Ду подавил невольную дрожь и, заставив себя улыбнуться, отозвался:

— Иду.

Разгар зимы. На безымянной горе мело так, что не было видно ни зги. Сяо Юань, плотно закутавшись в белоснежную лисью шубу, шаг за шагом пробирался сквозь метель к юноше, сидевшему под деревом.

Тот застыл, прислонившись к стволу; его длинный меч был вонзён в промёрзшую землю рядом. Белоснежные одежды пропитались кровью, голова была слегка наклонена, а глаза закрыты. Лишь в уголке губ застыла алая капля.

Никогда прежде молодого мастера Павильона Юньцзянь не видели в столь жалком состоянии. При виде него Сяо Юань невольно вспомнил слова, которыми обычно описывали Гу Лоуиня: «Гордый избранник Небес, сияющий, точно луна».

Сяо Юань присел рядом и проверил его пульс. Люди из Синьтяня знали своё дело и умели соблюдать меру: крови пролито немало, но духовные каналы остались невредимы. В будущем бедняге хватит и пары порций кровяной колбасы, чтобы восстановить силы.

Сяо Юань сбросил лисью шубу. Под ней обнаружилось ярко-алое одеяние, вспыхнувшее среди снегов подобно яростному пламени.

Он бережно укрыл юношу тёплым мехом и уже прикидывал, как сподручнее тащить его вниз, когда его запястье внезапно перехватила чужая рука.

Сердце Сяо Юаня ушло в пятки. Неужели тот уже очнулся?

Он собрался с духом и осторожно позвал:

— Брат, ты как? Живой?

Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули. Не открывая глаз, он ещё крепче вцепился в руку Сяо Юаня и едва слышно прошептал:

— … Шисюн.

Глава 3

Сяо Юань замер, не зная, радоваться ему или паниковать.

Гу Лоуинь был без сознания; в бреду он явно принял его за своего шисюна. Если сейчас резко выдернуть руку и крикнуть: «Эй, я не твой шисюн!» — это выглядело бы слишком бесчеловечно. Но если продолжать притворяться, как потом объясняться?

Пока он колебался, Гу Лоуинь снова прошептал — голос его был слабым, но в нём чувствовалась глубокая тоска:

— Шисюн… не уходи…

Сяо Юань ощутил лёгкий укол в сердце. Он и представить не мог, что холодный и неприступный молодой мастер Павильона Юньцзянь способен на такие слова.

Тяжело вздохнув, он опустился на колени прямо в снег и тихо ответил:

— Я здесь. Не бойся.

Хватка Гу Лоуиня на его запястье чуть ослабла, но он так и не отпустил руку. Сяо Юань осторожно коснулся ладонью его лба — кожа так и горела. Духовная энергия в теле раненого хаотично циркулировала, а меридианы были практически заблокированы ядом.

Сяо Юань извлёк из рукава несколько серебряных игл и быстрым, точным движением ввёл их в ключевые точки, чтобы временно подавить действие яда. Затем он подхватил Гу Лоуиня на спину и, не оглядываясь, потащил его вниз по склону.

Метель разыгралась не на шутку — дальше вытянутой руки ничего не было видно. Сяо Юань шёл почти на ощупь, ориентируясь лишь по едва уловимому запаху дыма от той самой соломенной хижины, о которой упоминала Мэн Чи.

Когда он наконец добрался до места и втащил обессиленного Гу Лоуиня внутрь, оба они были с ног до головы покрыты снегом и коркой льда.

В хижине было тепло: печь уже растоплена, а на столе заранее приготовлены еда и лекарства. Сяо Юань скинул лисью шубу, развёл огонь посильнее и принялся снимать с Гу Лоуиня промокшую одежду.

Гу Лоуинь пребывал в забытьи, но стоило холодным пальцам Сяо Юаня коснуться его пояса, как он резко открыл глаза — тёмные и глубокие, точно бездонные колодцы.

Сяо Юань вздрогнул и невольно отступил на шаг.

Гу Лоуинь несколько мгновений не отрывал от него взгляда, а затем тихо спросил:

— …Кто ты?

Голос был хриплым, но взгляд — уже осознанным.

Сяо Юань быстро взял себя в руки и изобразил самую невинную улыбку, на которую только был способен:

— Просто прохожий. Шёл мимо, увидел, что ты ранен, и решил спасти. Не бойся, я не злодей.

Гу Лоуинь едва заметно кивнул:

— Благодарю, мастер Сяо.

Хотя он и выразил признательность, в его тоне сквозила ледяная отчуждённость. Заметив, как Гу Лоуинь опускает взгляд на свою полуобнажённую грудь, Сяо Юань поспешил добавить:

— У меня с собой было немного снадобий, я применил всё, что мог. Кстати… я ведь даже не знаю имени молодого господина? — Он бросил на раненого проницательный взгляд и как бы невзначай спросил: — Судя по вашим одеждам, вы из Павильона Юньцзянь?

Гу Лоуинь на мгновение помедлил, прежде чем ответить:

— Павильон Юньцзянь, Гу Лоуинь.

Сяо Юань притворился крайне удивлённым:

— О! Так я спас самого молодого господина Гу?! Да я на этом целое состояние мог бы сколотить!

Гу Лоуинь поднял на него глаза и равнодушно произнёс:

— Если в будущем Павильон Юньцзянь сможет чем-то помочь мастеру Сяо, я сделаю всё возможное.

Сяо Юань радостно воскликнул:

— Неужели и правда выпала такая удача?

— Да, — Гу Лоуинь приподнялся, невольно схватившись за грудь. — Мой меч?..

— Вот он, — Сяо Юань взял с края кровати меч Гу Лоуиня. Сам он, как мастер боевых искусств, редко прибегал к мечам, но даже ему было ясно, что этот клинок — сокровище. — Хороший меч. Как его имя?

— Шуан Лэн, — Гу Лоуинь сжал рукоять и попытался подняться. — Мастер Сяо, я обязательно отплачу за спасение жизни в будущем, но сейчас мне пора идти.

Сяо Юань тут же прижал его обратно к постели. При этом движении его распущенные волосы скользнули вниз, рассыпавшись по груди Гу Лоуиня.

— Идти? С такой раной? Куда это ты собрался?

Гу Лоуинь лишь крепче стиснул ножны:

— Мне нужно найти моего шисюна.

— Шисюна? — переспросил Сяо Юань. Что это за шисюн, ради которого Гу Лоуинь готов рисковать жизнью, едва придя в себя?

Гу Лоуинь кратко объяснил:

— Мы отправились на охоту вместе с шисюном, но в начавшемся хаосе нас разлучили.

— Я понимаю твоё беспокойство, но… — Сяо Юань указал на окно. — На улице бушует метель, а ты ранен. Разумнее дождаться, пока снег утихнет, и отправляться на поиски, когда рана хоть немного затянется.

Гу Лоуинь холодно отозвался:

— Эта травма мне не помеха.

Сяо Юань не выдержал и отрезал:

— Раз уж я тебя спас, то будь добр, слушай меня.

— Это не повод мне указывать, — тон Гу Лоуиня оставался ледяным.

— Всего один день, — Сяо Юань примирительно поднял палец. — Отдохни всего один день, и я сам пойду с тобой искать твоего шисюна.

Гу Лоуинь на мгновение задумался, после чего покачал головой:

— Нет. Ты и так слишком многим мне помог.

Сяо Юань усмехнулся:

— Разве для Павильона Юньцзянь можно сделать «слишком много»? Просто не забудь хорошенько отблагодарить меня в будущем.

Гу Лоуинь долго смотрел на него, прежде чем коротко бросить:

— Как хочешь.

Гу Лоуинь был вконец измотан и вскоре снова провалился в сон. В тесной хижине стояла лишь одна кровать, но Сяо Юаню было не до отдыха. Накинув лисью шубу, он толкнул дверь и вышел наружу.

Близился рассвет. Снег укрыл землю таким толстым слоем, что всё вокруг заливал призрачный белый свет, позволяя видеть дорогу даже без фонаря. Отойдя на несколько шагов, Сяо Юань извлёк из рукава серьгу — ту самую, что передал ему Мэн Чи.

У него не было ни времени, ни желания блуждать с Гу Лоуинем по бескрайним сугробам, но, судя по упрямству того, он не успокоится, пока не отыщет своего шисюна. Эту охоту организовали люди из секты Синьтянь, а значит, у Мэн Чи могли быть новости.

Стоило ли спрашивать? Если бы он узнал местонахождение шисюна, это избавило бы его от лишних хлопот. Однако мысль о том, что вторая половина девятитоновой улитки находится в руках Сяо Ду, заставляла его медлить — эта ситуация становилась всё более щекотливой.

Он не то чтобы боялся Сяо Ду — скорее просто не хотел иметь с ним лишних дел. К чему усложнять жизнь, если проблему можно решить парой простых вопросов?

Приняв решение, Сяо Юань направил духовную силу в серьгу, и та засияла нежно-голубым светом. Он не успел вымолвить и слова, как с той стороны раздался голос:

— А Юй?

Сяо Юань чуть не выронил артефакт от неожиданности. Неужели Сяо Ду буквально караулил вторую часть девятитоновой улитки, раз ответил так мгновенно?

— Господин, это я.

— В чём дело?

Сосредоточившись, Сяо Юань кратко изложил суть дела: ему нужны были сведения о шисюне Гу Лоуиня.

— Я велю Мэн Чи заняться этим вопросом, — лаконично отозвался Сяо Ду.

— Благодарю вас, господин, — Сяо Юань немного помедлил, а затем осторожно добавил: — Господин, не могли бы вы передать девятитоновую улитку старейшине Мэн? Так было бы гораздо удобнее связываться.

Голос Сяо Ду, до этого звучавший вполне спокойно, вмиг стал ледяным:

— Ты что, вздумал учить меня, как вести дела?

— Я не смею, — сдавленно ответил Сяо Юань.

Голубое сияние серьги тут же погасло, и в наступившей тишине остался лишь тоскливый вой ветра.

На следующий день снегопад поутих. Проведя ночь в медитации и восстановив немного сил, Гу Лоуинь уже мог самостоятельно подняться и ходить. Выйдя на порог и не обнаружив Сяо Юаня, он решил, что тот уже покинул его. Но стоило ему собраться в путь, как раздался оклик:

— Мастер Гу!..

Обернувшись, Гу Лоуинь увидел Сяо Юаня. Его ярко-красные одежды плавно колыхались на ходу, напоминая лепестки сливы, расцветшие посреди снегов.

Его спаситель был редкостным красавцем. Зрелище могло бы стать идеальной картиной, если бы этот «благодетель» не тащил в руках живую курицу.

Сяо Юань подбежал ближе и гордо продемонстрировал Гу Лоуиню огромного петуха, который отчаянно хлопал крыльями:

— Я купил её у жителя соседней деревни. Давай поедим вместе!

Гу Лоуинь невольно отступил на полшага, и выражение его лица стало весьма красноречивым:

— Ешь сам.

— Ну уж нет, ты ранен, тебе нужно восстанавливать силы.

Гу Лоуинь не практиковал полное воздержание от пищи (иньгу), а после суток голода и потери крови организм требовал еды. Он не стал больше упорствовать:

— В таком случае… благодарю за труды.

— Ты умеешь забивать птицу? — деловито осведомился Сяо Юань.

— …Нет.

— Я тебя научу!

Гу Лоуинь устало потёр межбровье:

— Я не хочу учиться.

— Тогда просто посмотри, как это делаю я. У меня есть свой, особый метод.

Гу Лоуинь промолчал. Смотреть на то, как утончённый красавец расправляется с птицей, ему хотелось меньше всего.

Сяо Юань тем временем отыскал щербатую миску и — к изумлению спутника — перерезал шею курицы собственным складным веером. Дождавшись, пока кровь стечет в плошку, он невозмутимо протянул тушку Гу Лоуиню:

— Подержи-ка.

Гу Лоуинь замер.

— Скорее же, мастер Гу!

Зажмурившись, Гу Лоуинь принял птицу и держал её на вытянутой руке так, словно это была не еда, а некое демоническое отродие.

Сяо Юань опустился на колено и принялся чертить что-то на снегу своим веером. Нанеся последний штрих, он поднялся и отряхнул снег с плеч:

— Готово!

Гу Лоуинь взглянул на причудливые линии под ногами:

— Что это за магический массив?

— О, этот массив объединяет в себе техники ощипывания, разделки и запекания. Если положить в центр тушку и подождать полчаса, мы получим ароматную жареную курицу. Разве не чудо, мастер Гу?

Гу Лоуинь, из последних сил сохраняя самообладание, ответил:

— И где же ты научился столь… необычному искусству? — спросил Гу Лоуинь.

— Этому меня научил наставник. Он мастерски готовил и часто баловал меня, попутно передав пару похожих рецептов, — ответил Сяо Юань, и взгляд его на мгновение померк. — Жаль только… Жаль, что я забыл попросить соли у деревенских. Боюсь, выйдет пресновато. Надеюсь, мастер Гу не будет слишком придирчив.

— Это лишь еда, чтобы насытиться, — невозмутимо отозвался тот.

Когда курица была готова, они разделили её пополам. Сяо Юань, чувствуя необъяснимую вину, даже уступил Гу Лоуиню своё крылышко.

После трапезы Гу Лоуинь погрузился в привычную медитацию. В это время Сяо Юань ощутил вибрацию духовной силы в серьге. Отойдя подальше, он услышал голос Мэн Чи:

— Я нашла его. Шисюн Гу Лоуиня сейчас в городе Лулин, это совсем рядом с вами.

— Понял, — отозвался Сяо Юань. — Старейшина Мэн, Его Светлость уже передал вам девятитоновую улитку? Теперь вы будете связываться со мной?

Мэн Чи долго молчал, прежде чем медленно произнести:

— Нет… Господин сейчас рядом со мной.

В ту же секунду раздался холодный голос Сяо Ду:

— Полгода баловства пошли тебе не на пользу.

Сяо Юань лишь горько усмехнулся и, не колеблясь, прервал поток духовной силы.

Ночью Сяо Юань хотел было уступить кровать Гу Лоуиню, но тот наотрез отказался:

— Люди из демонических сект всё еще могут рыскать поблизости. Ложись спать, я буду на страже.

— Но твоя рана…

— Всё в порядке.

Немного подумав, Сяо Юань предложил:

— Тогда давай дежурить по очереди. Ты — первую половину ночи, я — вторую.

Гу Лоуинь коротко кивнул:

— Хорошо.

Однако ночью он так и не разбудил Сяо Юаня. Тот проспал до самого рассвета и, едва открыв глаза, услышал спокойный голос Гу Лоуиня:

— Я отправляюсь на поиски шисюна.

За два дня Гу Лоуинь восстановил силы почти на восемьдесят процентов. Сяо Юань, протирая заспанные глаза, тихо спросил:

— И где же ты намерен его искать?

— Где-то поблизости.

— Хм?

— Шисюн наверняка тоже ищет меня.

— Вряд ли он станет искать тебя в такой глуши, — возразил Сяо Юань. — По-моему, нам стоит сначала отправиться туда, где людно, и разузнать новости. Если память мне не изменяет, ближайший крупный город — это Лулин.

Гу Лоуинь на мгновение задумался и произнёс:

— Нельзя терять ни минуты, — отозвался Гу Лоуинь.

— Даже если нельзя терять времени, дай мне хотя бы обуться и умыться, — Сяо Юань сладко зевнул. — Мастер Гу, у вас с вашим шисюном, должно быть, очень близкие отношения. Наверняка он ваш самый любимый собрат.

Гу Лоуинь на мгновение замялся, не зная, как ответить:

— Я поступил бы так же ради любого из своих собратьев.

Сяо Юань небрежно бросил:

— Завидую я вашей дружбе. У меня вот нет шисюна, зато есть шиди. Но мой шиди ненавидит меня до глубины души. Впрочем, — он усмехнулся, — это взаимно: я его тоже недолюбливаю.

Глава 4

Гу Лоуинь был искренне удивлён:

— Как кто-то может тебя ненавидеть?

Сяо Юань лишь усмехнулся:

— Почему бы и нет? Меня многие ненавидят.

— Потому что ты слишком… — Гу Лоуинь внезапно осекся и не стал продолжать.

Собрав вещи, они вместе отправились в город Лулин.

Заметив, что на Гу Лоуине лишь тонкое белое одеяние, Сяо Юань не удержался от вопроса:

— Мастер Гу, неужели вам совсем не холодно? Или вы расходуете духовную силу только на то, чтобы согреться?

Вместо ответа Гу Лоуинь снял с пояса нефритовый кулон и протянул его Сяо Юаню на раскрытой ладони.

Сяо Юань в изумлении поднял брови:

— Ты… отдаёшь его мне?

Гу Лоуинь на мгновение замолчал, а затем негромко произнёс:

— Так будет лучше.

— Значит, он не для меня? — Сяо Юань взял нефритовый кулон, и его глаза тут же радостно блеснули. — Он такой тёплый! Я чувствую, как тепло разливается по всему телу.

— Этот нефрит был добыт в Цинъяне, его называют «тёплым нефритом», — пояснил Гу Лоуинь.

Сяо Юань искренне восхитился:

— Если есть такой нефрит, зачем вообще нужны лисьи шубы? Весь мир судачит, что ученики Павильона Юньцзянь настолько суровы, что носят одни и те же одежды и зимой, и летом. Так вот, оказывается, в чём секрет!

— Если он тебе по душе, я подарю его тебе.

— Не стоит спешить, — Сяо Юань вернул кулон Гу Лоуиню. — Отдашь его, когда благополучно вернёшься в свой Павильон.

В городе Лулин проживало более ста тысяч человек, поэтому он считался крупным центром в этих малонаселённых северных краях. Город располагался неподалёку от земель клана Синьтянь. В те времена, когда Сяо Юань ещё был «в фаворе», Сяо Ду как-то привозил его сюда. Если память не изменяла ему, это было в день воссоединения, когда праздновали середину осени.

Сяо Юань отогнал лишние мысли и обратился к Гу Лоуиню:

— Мастер Гу, Павильон Юньцзянь расположен к югу от Янцзы. Вы, должно быть, редкий гость в северных краях?

Гу Лоуинь коротко подтвердил:

— Да.

— Пусть на севере и немноголюдно, зато еда здесь отменная, — продолжал Сяо Юань. — Для жителей Лулина рисовые лепёшки — обязательное блюдо. Когда я впервые попробовал их здесь, то был просто поражён и с тех пор часто о них вспоминал. Мой брат даже присылал за ними человека... — Осознав, о ком зашла речь, Сяо Юань на мгновение замолк и быстро поправился: — Я помню, что неподалёку есть лавка с лучшими лепешками. Позвольте мне угостить вас, мастер Гу.

Не успел Гу Лоуинь возразить, как Сяо Юань уже скрылся в толпе, невольно приковывая к себе восхищённые взгляды и мужчин, и женщин. Гу Лоуиню ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Сяо Юань купил два больших рисовых хлебца и протянул один спутнику. Тот принял угощение, но есть не спешил, в нерешительности разглядывая лепешку.

— Мастер Гу, ну же, попробуйте, — подбодрил его Сяо Юань.

— Есть прямо на улице… неблагородно, — отозвался тот.

Сяо Юань с аппетитом откусил кусок лепешки и, прожевав, с вызовом спросил:

— То есть вы считаете, что я сейчас выгляжу «неблагородно»?

Гу Лоуинь на мгновение задержал взгляд на лице Сяо Юаня, после чего поспешно отвернулся:

— Мастер Сяо — вольный странник. Вам стоило бы получше позаботиться о маскировке.

— Маскировке? Неужели мастер Гу хочет, чтобы я прятался под шляпой с вуалью, подобно женщине? Это ещё зачем?

— Ваше лицо… слишком притягивает взгляды, — отрывисто произнёс Гу Лоуинь.

— Я не виноват, что родился таким, — беззаботно отозвался Сяо Юань. — Мастер Гу, вы и вправду не притронетесь к еде?

— Не сейчас.

Сяо Юань лишь пожал плечами. Он подозревал, что этот праведный заклинатель скорее умрёт с голоду, чем станет жевать на ходу.

— Мастер Гу, как преемник Павильона Юньцзянь, вы ведь наверняка баснословно богаты?

— Верно. Тебе нужны деньги? Я могу дать их тебе.

— В этом нет нужды, — отмахнулся Сяо Юань. — Просто угости меня по-настоящему вкусным обедом.

Он привёл Гу Лоуиня в самый роскошный ресторан Лулина и заказал несколько фирменных блюд, включая тушёную кровь. Когда заказ принесли, Гу Лоуинь не сразу взялся за палочки; первым делом он наконец откусил ту самую рисовую лепёшку, которую Сяо Юань купил ему на улице.

— Ну как? — с любопытством спросил Сяо Юань.

— Сладко, — лаконично отозвался Гу Лоуинь.

— Вот и славно, я люблю сладкое. — Сяо Юань подцепил кусочек тушёной крови и положил его прямо в миску спутника. — Ты потерял слишком много крови, нужно восполнять силы. Ешь.

Гу Лоуинь едва заметно нахмурился, разглядывая сомнительное, по его мнению, угощение. Помедлив, он всё же вежливо откусил кусочек.

Одно из поданных блюд называлось «Счастливая свинина». Чтобы оправдать название, повар украсил его забавной фигуркой поросёнка из карамелизированного сахара. У золотисто-коричневой фигурки был круглый животик и огромные уши — выглядело это на редкость мило.

Сяо Юань задумчиво покрутил в руках сахарную фигурку.

— Глядя на этого поросёнка, я невольно вспоминаю о своём несносном шиди, — медленно произнёс он.

— Почему же? — отозвался Гу Лоуинь.

— Когда мы были маленькими, Шицзунь как-то взял нас прогуляться по городу. На улице стоял старик, мастеривший фигурки из сахара. Мой шиди так заворожённо наблюдал за его работой, что замер у прилавка и наотрез отказался уходить. В то время у него как раз выпадали молочные зубы, он забавно шепелявил, и Шицзунь строго-настрого запретил ему сладости. Я тогда был юн и глуп: поддался на его жалобный взгляд и втайне от учителя купил ему маленького сахарного поросёнка.

Сяо Юань лениво улыбнулся, но в глазах его не было веселья:

— Кто же знал, что он схватит этот подарок и с силой швырнёт его на землю? Поросёнок разлетелся вдребезги, а шиди ещё и раздавил обломки ногами, яростно выкрикнув мне в лицо: «Кто просил тебя покупать это для меня?!». Я так испугался, что расплакался навзрыд — Шицзуню стоило больших трудов меня успокоить. Скажите, мастер Гу, разве мой шиди не сущий кошмар?

Гу Лоуинь немного помолчал, обдумывая услышанное.

— Дети бывают неразумны. Не стоит принимать это так близко к сердцу.

Сяо Юань с хрустом откусил хвост сахарному поросёнку.

— Мастер Гу, легко вам рассуждать со стороны, когда это не ваш сахар пострадал. Впрочем, оставим моего шиди в покое. Давайте лучше поговорим о вашем шисюне. Что он за человек?

Ответ Гу Лоуиня был предельно краток:

— Он очень достойный.

Покончив с едой и чаем, Сяо Юань поинтересовался:

— И как же мастер Гу намерен искать своего шисюна?

— У мастера Сяо есть идеи на этот счёт? — вопросом на вопрос ответил тот.

Мэн Чи лишь упомянул, что шисюн находится в Лулине, но город был достаточно велик, и искать здесь человека без точного адреса — всё равно что иголку в стоге сена. Сяо Юань отхлебнул чаю и задумчиво произнёс:

— Дайте-ка подумать...

Они сидели у окна на втором этаже, и Сяо Юань заметил, что на противоположной стороне улицы собралась толпа. Люди так активно что-то обсуждали, будто стали свидетелями невероятного зрелища. Когда подошёл официант, Сяо Юань поинтересовался, в чём причина суматохи.

Официант, польщённый вниманием такого красавца, так и расцвёл в улыбке и выложил всё как на духу:

— Отвечаю уважаемому гостю: там вывесили указ губернатора Лулина! Слыхано ли дело — в его особняке в последнее время творится сущая чертовщина. Дошло до того, что у губернатора не осталось иного выхода, кроме как искать по всему свету мастеров, способных изгнать злых духов. Тому, кто справится с напастью, обещано не только щедрое вознаграждение золотом, но и рука дочери губернатора в придачу! Скажите, уважаемый гость, разве это не подарок судьбы?

— Прекрасно, просто чудесно, — усмехнулся Сяо Юань. — Похоже, с неба сегодня падают не только снежинки, но и будущие жёны.

Сяо Юань наградил официанта парой монет и отпустил его восвояси.

— Пойдём и посмотрим, — предложил Гу Лоуинь.

Сяо Юань не упустил случая подколоть его:

— Неужели мастер Гу всерьёз вознамерился стать зятем правителя Лулина?

— Вовсе нет.

— Значит, решили проявить милосердие и помочь людям?

— Если мой шисюн в городе, он точно не станет сидеть сложа руки, узнав о такой беде, — пояснил Гу Лоуинь. — Если же его там нет, мы сможем попросить губернатора задействовать его связи и людей для поисков.

Вторая часть фразы была именно тем, о чём подумал и сам Сяо Юань. Молодой господин Павильона Юньцзянь хоть и обладал холодным нравом, вовсе не был ограниченным праведником; напротив, он оказался весьма проницателен.

Видя, что Сяо Юань медлит с ответом, Гу Лоуинь добавил:

— Если мастер Сяо не желает идти, на этом наши пути разойдутся.

— Ну уж нет, я иду с тобой, — поспешно отозвался тот.

Когда они подошли к особняку губернатора, им даже не пришлось представляться. Стражники, едва взглянув на их облик и величественную осанку, решили, что перед ними сами небожители, спустившиеся в мир смертных. Один из них тут же бросился в дом с докладом, и вскоре губернатор Лулина лично выбежал их встречать.

Правителю Лулина было на вид около сорока. Внешность его не внушала доверия: мутные слезящиеся глаза и слабая осанка выдавали в нём человека, погрязшего в излишествах и мирских желаниях. Дочь же его, напротив, была сущим очарованием: ясные глаза, белоснежная улыбка — настоящая красавица, подобная распустившемуся цветку.

Губернатор принял Сяо Юаня и Гу Лоуиня как самых почётных гостей и велел дочери лично подать им чай.

Расплывшись в подобострастной улыбке, он заговорил:

— Господа Бессмертные, взгляните на мою младшую дочь...

— Господин губернатор, — спокойно прервал его Гу Лоуинь, — если вам больше нечего добавить о достоинствах вашей дочери, пожалуйста, перейдите к делу. Расскажите, что именно произошло в особняке.

Губернатор тяжело вздохнул:

— Честно говоря, с конца прошлого месяца в особняке один за другим обнаружили три трупа. Смерть каждого была ужасающей. Один был сожжён дотла, лица других изуродованы до неузнаваемости чем-то острым... А последнего и вовсе разорвали на части, разбросав останки по всему поместью. Зловоние стояло невыносимое... — При этих словах лицо губернатора побледнело, а к горлу явно подкатил ком.

Сяо Юань зацепился за странную деталь. Губернатор сказал «появились три трупа», а не «погибли три человека».

— Вы установили личности убитых?

— Мы пытались, но тщетно, — губернатор поёжился. — В моём особняке служат сто двадцать три человека, и все они целы и невредимы.

— Вы наводили справки в городе? — спросил Гу Лоуинь.

— Разумеется! Но никто не заявлял о пропаже. Власти не получали никаких вестей.

Сяо Юань задумчиво прищурился:

— Значит, убийца расправляется с жертвами где-то в другом месте, а тела намеренно подбрасывает вам? Зачем ему это?

— Господа Бессмертные, в Лулине никто не осмелится пойти против меня, — губернатор понизил голос до шёпота. — Боюсь... боюсь, это дело рук нечистой силы.

Сяо Юань повернулся к спутнику:

— Мастер Гу, что скажете?

— Нужно осмотреть место происшествия, — коротко ответил тот.

Сяо Юань ободряюще улыбнулся правителю:

— Не извольте беспокоиться. Раз уж мастер Гу взялся за это дело, он докопается до истины.

Губернатор так и просиял:

— Благодарю вас, мастера! Если вы не против, быть может, моя младшая дочь прислужит вам во время вашего пребывания здесь?

Улыбка Сяо Юаня стала на несколько градусов холоднее:

— Едва ли это уместно. Дочь благородного дома в роли прислуги? Нехорошо.

— Неужели господин Бессмертный считает мою дочь дурнушкой?

— Вовсе нет, просто...

— Впрочем, верно, — засуетился губернатор. — Рядом с вами даже первая красавица Поднебесной покажется замарашкой. Но у меня есть ещё пять незамужних дочерей, они попроще... Может, почтенные мастера выберут кого-нибудь из них? — Он с надеждой уставился на Гу Лоуиня: — Что скажете, мастер?

Улыбка Сяо Юаня окончательно погасла.

— Господин, оставьте эти вульгарные фантазии. Неужели вы всерьёз полагаете, что пока я рядом, мастер Гу удостоит взглядом кого-то ещё?

Гу Лоуинь: «...»

Губернатор, казалось, был сражён наповал этим аргументом.

— Д-да... Простите мою оплошность, — пролепетал он с трепетом.

Сяо Юань по-дружески похлопал его по плечу:

— Мы ценим ваше радушие. Оставьте дочерей в покое, лучше окажите нам одну небольшую услугу.

Правитель Лулина торопливо утер пот со лба:

— Прошу, господин Бессмертный, я весь во внимании.

— Мы ищем человека, чьё имя...

— Лин Улянь, — твердо произнес Гу Лоуинь.

Чтобы понять, стоят ли за убийствами люди или нечисть, нужно было осмотреть останки. Все три тела перенесли в морг на окраине города. Время близилось к ночи. Сяо Юань предложил заночевать в особняке и отправиться в путь с рассветом, но Гу Лоуинь был полон решимости покончить с этим делом как можно скорее.

— Мастер Гу, вы когда-нибудь читали народные сказки? — с сомнением спросил Сяо Юань. — В них ясно сказано: тех, кто шатается по моргам посреди ночи, не ждёт ничего хорошего. Я бы посоветовал вам не искушать судьбу.

— Ты боишься? — Гу Лоуинь взглянул на него сверху вниз.

— Есть немного... — признался Сяо Юань.

— Тогда оставайся здесь.

Сяо Юань уже открыл рот, чтобы продолжить уговоры, как вдруг ощутил знакомую пульсацию — Сяо Ду снова пытался выйти на связь через артефакт.

Внезапно передумав, Сяо Юань кивнул:

— Что ж, будь по-твоему. Ступай, а я подожду тебя здесь.

Он рассудил, что с уровнем совершенствования Гу Лоуиня обычные призраки ему не ровня, так что за его безопасность можно не переживать. Как только силуэт Гу Лоуиня скрылся в темноте, Сяо Юань поспешил в гостевые покои, выставил слуг за дверь и извлек серьгу.

— Господин?

Послышался знакомый женский голос:

— Мастер Сяо, это Мэн-гэ.

То Мэн Чи, то Сяо Ду… Что там у них вообще происходит?

— Достопочтенный Господь снова рядом с тобой? — шепотом спросил Сяо Юань.

— Нет, Лорд ушёл практиковаться в фехтовании с Молодым господином и вернётся нескоро.

Услышав, что Сяо Ду поблизости нет, Сяо Юань заметно расслабился:

— Как удачно. Мне как раз нужно кое-что спросить у тебя, гэгэ. Ты уверен, что Линь Улянь скрывается именно в Лулине? Можно ли узнать его точное местоположение?

— Кто такой этот Линь Улянь?

— Шисюн Гу Лоуиня.

— Ах, он… Да, я знаю, что он въехал в город, но после этого вестей не было. Мои люди всё ещё прочёсывают местность.

— Понятно. Спасибо за труды, гэгэ.

— Не за что, — отозвался Мэн Чи с легкой улыбкой. — Ну, и как продвигаются твои дела?

— Всё идёт довольно гладко.

— Я не ошибся в суждениях: Гу Лоуиня и впрямь выдающийся молодой человек. Талант, внешность — почти под стать тебе. Где он сейчас?

— Отправился в покойницкую.

Сяо Юань вкратце поведал Мэн Чи о чертовщине в губернаторском особняке. Но подробности об изуродованных трупах его не впечатлили. Вместо этого он отчитал Сяо Юаня за то, что тот отпустил спутника одного:

— Ты что, совсем глупый? Почему не пошёл с ним? Это же лучший момент, чтобы завоевать его доверие! Ты вообще собираешься раздобыть противоядие от «Яда Пламени»?

Сяо Юань на мгновение лишился дара речи.

— Разве не ты искал меня, гэ-гэ? Неужели ты рискнул связаться со мной в отсутствие Господа только ради того, чтобы прочитать нотации?

Тон Мэн Чи внезапно стал серьёзным:

— Нет. Есть кое-что, о чём я обязан тебе сообщить. Господь строго-настрого запретил мне говорить об этом, но…

— Говори, — Сяо Юань мгновенно подобрался.

— В секту пришёл кое-кто из твоей прошлой школы, — вздохнул Мэн Чи.

Сердце Сяо Юаня пропустило удар. В его школе было всего трое.

— Наставник?

— Нет. Твой шиди.

Сяо Юань решил, что ослышался:

— …Что?

— Твой шиди явился без приглашения. Его Светлость принял его лишь из уважения к вашему наставнику, но кто же знал, что он пришёл предъявлять требования.

— И чего же он хотел?

— Тебя.

— ?!

— Он заявил Его Светлости: «Раз мой шисюн — не тот младший брат, которого ты ищешь, ты обязан вернуть его нам».

Сяо Юань онемел от шока. Не в силах вымолвить ни слова, он лишь слушал продолжение рассказа Мэн Чи.

— И что… что было потом?

— О-о-о… — Мэн Чи невольно содрогнулся. — Почтенный Господь пришёл в ярость.

Сяо Юань никогда не видел Сяо Ду в гневе. Когда-то тот притворялся его названным младшим братом — мягким, внимательным и послушным «гэгэ». Позже, когда маски были сброшены, Сяо Ду тоже не злился открыто — он просто велел запереть Сяо Юаня и перестал с ним видеться.

Мысль о том, что Повелитель Демонов, обычно скрывающий эмоции за маской безразличия, так разъярился из-за его несносного шиди, не укладывалась в голове.

— Господин велел твоему шиди немедленно убираться, — продолжал Мэн Чи. — Но тот не только не подчинился, но и посмел напасть. Его отбросило одним ударом ладони ещё до того, как он успел приблизиться к трону. В тот миг Господь был готов убить его на месте. К счастью, мне стоило огромных трудов его отговорить, и твой шиди остался жив. Но удар Почтенного Господа… он выжил, но наверняка получил тяжелейшие раны.

— Благодарю тебя, Мэн-гэ, за то, что спас его, — серьёзно произнёс Сяо Юань.

— Пустяки, — усмехнулся Мэн Чи. — Твой гэгэ питает слабость к красивым юношам. Я бы не вынес, если бы такой милашка, как твой шиди, расстался с жизнью.

Но едва он умолк, как в ухе Сяо Юаня раздался леденящий душу голос Сяо Ду:

— О чём это вы так увлечённо беседуете? Позвольте и мне послушать.

Глава 5

Сяо Юань на мгновение застыл, не зная, как поступить.

Мэн Чи ведь говорил, что Сяо Ду тренируется в фехтовании со своим младшим братом, так разве тот не должен был вернуться позже? Если он подслушает их разговор с Мэн Чи, последнему несдобровать. Сяо Юань затаил дыхание и стал ждать, что будет дальше.

Мэн Чи спокойно произнес:

— Это молодой господин Сяо сам пришел ко мне, чтобы узнать, где находится шисюн Гу Лоуинь.

— Вот как, — медленно отозвался Сяо Ду.

Мэн Чи с явным облегчением спросил:

— Почему глава секты вернулся так внезапно? И молодой господин...

— Я кое-что забыл и вернулся забрать, — отрезал Сяо Ду.

— Что именно забыл глава секты?

После этих слов собеседник отозвал свою духовную силу, и Сяо Юань больше ничего не смог услышать. Сейчас у него не было времени на размышления, все его мысли заняли только что сказанные Мэн Чи слова. Он и представить себе не мог, что его упрямый шиди явится в секту Синтянь ради его поисков и даже примет на себя удар ладони от Сяо Ду. Если бы об этом услышал кто-то посторонний, то наверняка решил бы, что эти соученики искренне и глубоко привязаны друг к другу.

Но на самом деле, как он уже говорил Гу Лоуиню, они с шиди терпеть друг друга не могли и вечно ссорились. История с сахарной фигуркой была далеко не единственной. Сяо Юань заботился о младшем брате вовсе не по доброте душевной, а лишь потому, что Система велела ему быть хорошим старшим братом. Не будь этого долга, он, пожалуй, давно бы развеял прах своего шиди по ветру.

Полгода назад учитель привел его в секту Синтянь, чтобы представить названому брату. Тогда шиди мало того что не попрощался с ним, так еще и съязвил, заявив, что раз Сяо Юань нашел себе место потеплее, то возвращаться ему незачем: «Твой дом теперь мой, и постель твоя тоже моя. Захочешь вернуться — жить тебе будет негде». И вот теперь, когда Сяо Ду даже не признал в нем младшего брата, сам Сяо Юань так и не вернулся в родной клан. Разве не этого так хотел его шиди? Что же он тогда задумал?

Сяо Юань не знал, куда тот отправился после ранения и насколько серьезными были его раны... Впрочем, с таким скверным характером шиди вполне заслужил эти страдания.

Выбросив из головы мысли о младшем брате, Сяо Юань уже приготовился лечь спать. Но тут, не оставив ему выбора, снова выскочила Система и принялась раздавать указания: «Иди и найди Гу Лоуиня».

Сяо Юань глубоко вздохнул. Оставалось продержаться всего три месяца, нужно было терпеть. Он позвал слуг из резиденции главы города и спросил:

— Где у вас тут покойницкая?

На окраине города Люлинь луга заросли травой. Клубился похожий на саван туман, стояла мертвая тишина, и лишь изредка раздавалось хлопанье вороньих крыльев. Дверь похоронного дома была открыта, внутри горели два светильника. Запах благовоний в помещении стоял удушающий. В сочетании с вонью разлагающихся тел он был поистине отвратительным.

Гу Лоуинь как раз осматривал три трупа, а управляющий Ван из городской резиденции стоял в стороне, зажав рот и нос руками. Едва уловив тихий звук шагов, Гу Лоуинь мгновенно сжал рукоять меча.

Сяо Юань поспешил подать голос:

— Мастер Гу, это я.

Гу Лоуинь расслабил руку:

— Почему ты здесь?

— Я разволновался за тебя. Ну, как успехи?

Гу Лоуинь отошел в сторону и жестом пригласил Сяо Юаня взглянуть на тела.

Прежде чем подойти ближе, Сяо Юань очертил веером круг над головой. Снизу вверх поднялся прозрачный пузырь, который полностью накрыл его лицо.

— Так ты не будешь чувствовать запаха.

Гу Лоуинь не удержался от замечания:

— Не мог бы ты... делать что-то более соответствующее твоему статусу?

Сяо Юань удивился:

— Что?

Гу Лоуинь поджал губы:

— Ничего, забудь.

Увидев это, управляющий Ван обомлел и дрожащим голосом произнес:

— Неужели это та самая легендарная техника бессмертных?

— Она самая, — с улыбкой подтвердил Сяо Юань. — Хочешь, я и тебе такой же сделаю?

Глаза управляющего Вана загорелись:

— О, это великая милость! Я и мечтать о таком не смел!

Гу Лоуинь холодно вставил:

— Существует великое множество техник, и эта — лишь одна из простейших.

Сяо Юань обернулся к нему:

— Мастер Гу, а тебе сделать?

На лице Гу Лоуиня крупными буквами было написано: «Нет».

Сяо Юань лишь усмехнулся и переключился на дело. Как и говорил правитель Люлиня, одно из трех тел полностью обгорело, у второго было изуродовано лицо, а третье и вовсе разрубили на восемь частей, которые потом кое-как сложили вместе; к тому же у него не хватало одного глаза. Единственное, что удалось определить по останкам — среди погибших были две женщины и один мужчина.

Сяо Юань задумчиво произнес:

— Судя по всему, эти три убийства совершил человек.

Гу Лоуинь кивнул:

— Характер ран указывает именно на это.

— Вот и странно. Призраки и злые духи лишены человечности, так что их безумства понятны. Но какой резон человеку убивать кого-то, а потом специально тащить тела к резиденции главы города и подбрасывать их туда? Просто чтобы позлить его?

Гу Лоуинь ответил:

— В любом случае, для начала нужно установить личности погибших.

Управляющий Ван горько усмехнулся:

— Мастера бессмертные, вы ведь уже слышали слова нашего господина. Ни в резиденции, ни во всем городе Люлинь никто не пропадал. Мы ума не приложим, чьи это тела.

Сяо Юань обошел вокруг трех покойников и заметил, что на каждом гробу выгравирован иероглиф «Шоу». Он повернулся к управляющему:

— Фамилия вашего господина ведь Шоу?

— Все верно.

Гу Лоуинь, явно о чем-то подумав, подошел к другому гробу, стоявшему чуть поодаль, и спросил:

— А этот человек тоже из вашей резиденции?

Управляющий Ван опешил и поспешно закивал:

— Да, да, все так.

— Кто это?

— Это наложница, которую мой господин взял еще в молодости. Она много лет была в немилости и совсем сошла с ума на заднем дворе. Некоторое время назад она внезапно повесилась. Из родни тело никто не забрал, поэтому господин приказал мне перевезти гроб сюда, чтобы позже захоронить.

Гу Лоуинь слегка нахмурился:

— Ты утверждаешь, что она сама наложила на себя руки?

— Да, повесилась.

Сяо Юань задумчиво произнес:

— Самоубийцы обычно полны обиды и гнева, их тела легко превращаются в нечисть. Но я не чувствую от нее ни капли темной энергии. Неужели мой уровень совершенствования настолько низок?

— Нет, — коротко бросил Гу Лоуинь.

Сяо Юань снова повернулся к управляющему:

— Когда именно она покончила с собой?

— В конце прошлого месяца, — ответил управляющий Ван.

Сяо Юань вспомнил, что именно с конца прошлого месяца в резиденции главы города один за другим начали появляться безымянные трупы. Была ли между этими событиями какая-то связь?

Гу Лоуинь, судя по всему, подумал о том же.

— Откройте гроб, — приказал он.

Управляющий Ван замялся:

— Это... это как-то нехорошо. Все-таки она была наложницей, наполовину госпожа, да и в народе говорят, что тревожить покойников...

Гу Лоуинь проигнорировал его причитания и просто постучал по крышке гроба ножнами. Он даже не успел обнажить клинок, как тяжелая доска с глухим стуком рухнула на землю.

Женщине в гробу на вид было около тридцати лет. На ее шее отчетливо виднелся синюшный след от веревки, а кончик языка слегка высунулся изо рта — она действительно повесилась. Несмотря на жуткий вид, было очевидно, что в юности она отличалась редкой красотой. Но странно: Сяо Юань по-прежнему не ощущал от тела ни малейших зачатков злобы или обиды.

Сяо Юань чувствовал, что здесь прячется какая-то тайна. Красавица, которая вышла замуж за непостоянного человека, стала наложницей, а после долгих лет в немилости наложила на себя руки... Неужели она совсем не испытывала обиды и ненависти?

Вдруг его взгляд переместился с лица женщины на низ ее живота, и он вздрогнул:

— Мастер Гу!

— Я вижу, — торжественно отозвался Гу Лоуинь. — Возвращаемся, обсудим все на месте.

Управляющий Ван несмело спросил:

— Мастера бессмертные, вы закончили осмотр?

— Да... Мастер Сяо.

— Хм?

— Вы можете снять свой защитный купол.

Едва они вернулись в резиденцию главы города, Сяо Юань тут же последовал за Гу Лоуинем в его покои. Он просто не мог больше молчать:

— Эта наложница была беременна!

Он так долго держал это в себе, что наконец-то смог выговориться.

Гу Лоуинь нахмурился:

— Ты же сам слышал, она много лет была в немилости. Как она могла забеременеть?

— Под подозрением каждый мужчина в этой резиденции, у кого есть хоть какие-то силы, — Сяо Юань даже управляющего Вана не стал бы исключать из этого списка.

Гу Лоуинь на мгновение замолчал, явно ошеломленный столь прямолинейными словами собеседника, но спорить не стал:

— Да.

— Мастер Гу, как думаешь, связаны ли те три безымянных трупа со смертью этой женщины?

— Вполне возможно.

— Тогда я разузнаю, где именно жила эта наложница, и завтра мы сходим туда осмотреться?

— Хорошо.

На следующий день Сяо Юань расспросил служанку. Оказалось, наложницу звали госпожа Тун. После того как глава города охладел к ней, ее сослали в маленький ветхий домик на самом отшибе заднего двора. Она никогда не покидала своего жилища, а видели ее только служанки, которые приносили еду.

Сяо Юань и Гу Лоуинь не хотели привлекать лишнего внимания, поэтому пробрались на задний двор тайно.

Там царило невероятное оживление — обилие женщин напоминало императорский гарем. Похоже, намечался какой-то праздник: слуги суетливо сновали туда-сюда, а многочисленные наложницы вырядились так, словно собирались на роскошный пир.

Сяо Юань удивленно спросил:

— Что здесь происходит?

— Сегодня Праздник фонарей, — ответил Гу Лоуинь.

Пятнадцатый день первого лунного месяца. Праздник фонарей.

Сяо Юань мгновенно изменился в лице. Проклятие Гу Взаимной Тоски в его теле пробуждалось как раз в ночь пятнадцатого числа каждого месяца. Значит, уже сегодня ночью его ждет очередной приступ.

Гу Лоуинь заметил эту резкую перемену:

— Мастер Сяо?

— Ничего, — через силу улыбнулся Сяо Юань. — Идем.

Двор, где при жизни обитала госпожа Тун, оказался заброшенным и крошечным, но вовсе не таким грязным, как ожидал Сяо Юань. Судя по аккуратной обстановке, дом совсем не походил на жилище человека, который давно сошел с ума.

— Надо же, в наше время даже сумасшедшие любят чистоту. Или те две служанки так хорошо за ней убирали?

Гу Лоуинь нахмурился:

— Здесь что-то не так.

Сяо Юань прислушался к собственным ощущениям, но ничего странного не уловил:

— А что не так?

— Обида.

— Но как я...

— Источник очень хорошо спрятан.

— Источник? Ты имеешь в виду... — Сяо Юань огляделся. Многие вещи в комнате были накрыты белой тканью. Возможно, кто-то намеренно пытался спрятать этот предмет?

Взгляд Гу Лоуиня скользнул по квадратному столу, кровати, деревянному шкафу и наконец замер в одном направлении.

Сяо Юань спросил:

— Хочешь проверить?

— Да, — Гу Лоуинь обнажил меч и кончиком клинка поддел белую ткань. Под ней обнаружился изящный женский туалетный столик.

— С этим столом что-то не так?

Гу Лоуинь промолчал, пристально глядя прямо в бронзовое зеркало.

Сяо Юань проследил за его взглядом, но увидел в отражении лишь себя и Гу Лоуиня.

— С зеркалом какие-то проблемы?

— Ты до сих пор ничего не чувствуешь?

Сяо Юань почувствовал, что его достоинство заклинателя жестоко оскорблено:

— ...Нет. Мастер Гу, нельзя ли выражаться яснее?

Гу Лоуинь покачал головой:

— Не могу описать словами.

Сяо Юань усмехнулся:

— Если вечно будешь не договаривать и скрывать половину мыслей, так и останешься до старости закоренелым холостяком.

— В зеркале что-то есть.

— Там мы.

Гу Лоуинь поднял меч и плашмя нажал на бронзовую поверхность. На глади зеркала проступила тонкая линия, отделившая его отражение от фигуры Сяо Юаня.

— Мастер Гу, если с этим зеркалом действительно что-то не так, я бы не советовал его разбивать, — заметил Сяо Юань.

— Почему?

— Потому что если разбить зеркало, оно не перестанет быть зеркалом. Просто осколков, а значит и зеркал, станет гораздо больше.

Гу Лоуинь понял, к чему он клонит. Он аккуратно завернул бронзовое зеркало в белую ткань и забрал с собой.

Ночью луна сияла так ярко, словно наступил день. Вся резиденция главы города утопала в огнях праздничных фонарей — правитель устоил грандиозный банкет. На пиру собрались все его жены, наложницы и дети, отчего вокруг царило необычайное оживление. Хозяин дома зарезервировал лучшие места для двух бессмертных мастеров, приглашая их выпить вина и вместе полюбоваться луной, но оба ответили отказом.

Гу Лоуинь ценил тишину и не выносил шума, так что его нежелание участвовать в общем веселье было естественным. Сяо Юань же сослался на внезапное недомогание.

Когда они возвращались к себе, Гу Лоуинь спросил:

— Где именно ты чувствуешь дискомфорт?

Сяо Юань улыбнулся:

— Мастер Гу так сильно обо мне переживает?

Гу Лоуинь остановился:

— Дай мне руку.

— Зачем это?

— Проверю пульс.

Сяо Юань тут же спрятал руку за спину:

— Не нужно.

Гу Лоуинь промолчал, пристально глядя на него.

— Должно быть, я просто переутомился, — беспечно добавил Сяо Юань. — За ночь все пройдет, нужно только хорошенько отдохнуть.

Гу Лоуинь не стал больше расспрашивать. Он развернулся и ушел к себе в комнату.

Сяо Юань поднял голову и взглянул на полную луну у самого горизонта. Его прекрасные глаза подернулись грустью, и он толкнул дверь своей комнаты.

Ночь становилась все темнее. В это же время на крышу резиденции главы города бесшумно опустились две призрачные фигуры. Один из незваных гостей, одетый в кроваво-красные одежды, был невероятно красив, элегантен и чертовски обворожителен.

— Сегодня Праздник фонарей. Неужели достопочтенный глава не желает присоединиться к молодому господину на пиру?

Сяо Ду опустил взгляд, посмотрел на силуэт Сяо Юаня в окне и мягко, хищно улыбнулся:

— Этот почтенный предпочел бы лично увидеть, как А-Юаня настигнет приступ Взаимной Тоски.

Глава 6

Мэн Чи посмотрел на профиль Сяо Ду и молча вздохнул.

Молодой господин долго ждал Праздника Фонарей. Чтобы порадовать его, члены ордена Синтянь, как и обычные люди, развесили лампы, приготовили пельмени из клейкого риса и зажгли гору фонариками и фейерверками. Все думали, что достопочтенный господин будет сопровождать молодого господина на первом Празднике Фонарей после воссоединения братьев. Кто ожидал, что достопочтенный господин присоединится к молодому господину только на ужине, а затем покинет орден? Молодой господин изо всех сил старался удержать его. Сяо Ду мягко уговаривал его, но после уговоров всё же вышел и привёл Мэн Чи сюда.

Мэн Чи и Сяо Ду выросли вместе в секте Синтянь, и ему показалось, что он мог угадать мысли Сяо Ду. Сяо Ду, возможно, немного беспокоился о Сяо Юане, но эта обеспокоенность была ничтожной по сравнению с некоторыми фактами и не меняла сути дела.

Однако, как бы ни были прекрасны фонари и как бы ни были изысканны блюда, они не могли сравниться с обликом дивной красоты, охваченной восторгом. Мэн Чи скривил губы; он тоже предвкушал это.

Никто не знал силу Акации Гу лучше него. Даже если бы Сяо Юань и Гу Лоуинь жили в разных комнатах, после нападения Акации Гу Сяо Юань либо не смог бы не обратиться к Гу Лоуинь, либо Гу Лоуинь увлёкся бы ароматом любви. Сегодня вечером произойдёт важное событие.

Они долго ждали, но ни в одной из комнат не было никакого движения. Пока Мэн Чи размышлял, к двери комнаты Гу Лоуиня подошла девушка с фонарём и постучала.

Сяо Ду улыбнулся: «Сегодня так оживлённо».

Мэн Чи: «Господин?»

Сяо Ду поднял руку и жестом приказал ему замолчать.

Мэн Чи закрыл рот и стал ждать, что произойдет.

Гу Лоуинь находился в своей комнате, разглядывая бронзовое зеркало, которое он принёс днём из дома госпожи Тун. Услышав стук, он встал и открыл дверь.

Посетительницей оказалась незнакомая девочка лет тринадцати-четырнадцати, с растерянным выражением лица. Увидев Гу Лоуинь, она воскликнула: «Господин Бессмертный, господин Бессмертный, что-то не так. Что-то случилось в особняке. Пожалуйста, господин Бессмертный, посмотрите!»

Девочка очень встревожилась и потянула Гу Лоуиня за собой.

«Не торопись», — Гу Лоуинь поднял руку, и меч, лежавший на столе, влетел ему в ладонь. Он сделал несколько шагов вслед за девушкой, но резко остановился.

Девушка повернула голову и позвала его: «Господин Бессмертный, пойдем, если ты не придешь, будет поздно!»

Если бы в особняке действительно что-то произошло, губернатор непременно пригласил бы и Сяо Юаня, но теперь позвали только его. Возможно, это подставное происшествие, задуманное с целью отвлечь тигра от горы.

Выражение лица Гу Лоуиня осталось неизменным: «Хорошо».

Вокруг никого не было; он последовал за девушкой по коридору и снова остановился.

«Мастер Бессмертный?»

Гу Лоуинь спокойно спросил: «Кто тебя сюда послал?»

Лицо девушки побледнело, и она пробормотала: «Да, мой господин попросил меня прийти к Мастеру Бессмертному…»

Гу Лоуинь не хотел смущать девушку, поэтому он наложил на нее связывающее заклинание и сказал: «После палочки благовония ты сможешь уйти одна».

Когда девушка поняла, что не может пошевелиться, она так испугалась, что взмолилась о пощаде: «Меня вызвал управляющий Ван! Не убивайте меня, господин Бессмертный, пожалуйста, я ничего не знаю…»

Гу Лоуинь не произнес больше ни слова, повернулся и пошёл обратно. Он покинул комнату всего несколько мгновений назад; даже если управляющий Ван двигался быстро, он, должно быть, только что вошёл. Если управляющий Ван пришёл за бронзовым зеркалом, это был прекрасный шанс прояснить его тайны.

В комнате действительно был еще один человек, но это был не стюард Ван, это был...

«Мастер Сяо?» — Гу Лоуинь взглянул на неповрежденное бронзовое зеркало на столе. — «Как ты здесь оказался?»

Сяо Юань был одет в ярко-красное платье. Он слегка улыбнулся Гу Лоуинь и сказал: «Я здесь, чтобы найти Мастера Гу».

«Зачем ты меня ищешь?»

Сяо Юань подошел к Гу Лоину, его глаза сверкали, и он начал: «Мастер Гу…»

Странный свет вспыхнул в сердце Гу Лоуиня. Почему-то этот Сяо Юань перед ним вызывал в нём кокетство. Обычный Сяо Юань был красив, но с манерами подростка, красивым, но не застенчивым, определённо не таким, как сейчас.

Гу Лоуинь молча сжал ножны: «Просто скажи мне, чего ты хочешь».

Сяо Юань пристально посмотрел на него и спросил: «Мастер Гу считает, что я хорошо выгляжу?»

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань поджал губы и улыбнулся, приблизился к Гу Лоуину, почти прижимаясь к нему: «Почему мастер Гу не отвечает, ты стесняешься?»

Гу Лоуинь отступил на шаг: «Мастер Сяо, пожалуйста, уважай себя».

«Уважаю ли я себя или нет, разве Мастер Гу не узнает об этом, если обнимет меня?»

Гу Лоуинь нахмурился и уже собирался что-то сказать, когда мимо окна промелькнула тёмная тень. Он шагнул вперёд, заслонив собой Сяо Юаня.

Порыв ветра распахнул окно, и они оба одновременно выглянули в него.

Перед окном рос кедр, распространённый на севере, покрытый снегом; лишь отдельные зелёные пятна виднелись в его белизне. Под лунным светом на дереве сидел молодой человек в добротной одежде. Он держался прямо, одежда была чёрной, как чернила; у него были нахмуренные брови и пронзительный взгляд, а манеры были полны природного высокомерия.

Гу Лоуинь спросил: «Кто там?»

Взгляд молодого человека был острым, как нож, словно ему не терпелось пронзить их. «Сяо Юань, пытаешься соблазнить мужчину, как тебе не стыдно?!»

Сяо Юань ужаснулся. Он спрятался за спину Гу Лоуиня и дрожащим голосом проговорил: «Господин Гу…»

Действия Сяо Юаня ещё больше разозлили юношу. Он спрыгнул с дерева и бесшумно приземлился, прижав правую руку к земле и слегка откинувшись назад. Со звуком выхваченного острого оружия из левой руки вырвался чёрный коготь, похожий на драконью чешую, с затаившимся холодом на кончике.

Гу Лоуинь спросил: «Ты знаешь Мастера Сяо? Кто ты для него?»

Молодой человек холодно сказал: «Ты не имеешь права спрашивать о наших с ним делах. Сяо Юань, ты пойдешь один или мне тебя схватить?»

Сяо Юань безостановочно качал головой: «Я, я не хочу... Мастер Гу, пожалуйста, защитите меня!»

Молодой человек был в ярости, его тело было быстрым, как ветер, когда он мчался прямо на двух мужчин.

«Мастер Гу…!»

За мгновение до того, как шип когтя почти коснулся Гу Лоуиня, Шуан Лэн выхватил его и равнодушно остановил атаку юноши. Крайне разозлённый, юноша сжал правую руку в кулак и замахнулся им в лицо Гу Лоуиня. Гу Лоуин уклонился от удара. Выпущенный шип когтя снова пролетел перед ним и снова был заблокирован.

Тактика юноши не допускала ошибок, и Гу Лоуинь был вынужден использовать против него всю свою силу. Казалось, юноша был ранен и постепенно терял силы. Гу Лоуинь уловил его слабость и, когда его атаковали снова, резко шагнул за спину, а Шуан Лэн указал на него: «Хватит».

Рука Гу Лоуиня была оцарапана острым когтем молодого человека, и его кровь капала на землю, медленно растекаясь.

Молодой человек неторопливо обернулся и уставился на Сяо Юаня. Разгневанный и обиженный, он стиснул зубы и воскликнул: «Сяо Юань, ты только что видел, как он направил на меня меч?!»

Сяо Юань молчал. Обиды молодого человека добавили ещё один аргумент: «Шисюн!»

Гу Лоуинь был в шоке: «Шисюн? Неужели этот человек — Сяо Юань…»

Ошеломлённый, он вдруг ощутил позади себя всплеск злой энергии. В тот же миг юноша перед ним, словно увидевший что-то, выразил удивление и радость. Гу Лоуинь обернулся с мечом в руке и увидел Сяо Юаня, держащего кинжал и яростно наносящего удар прямо в сердце.

Гу Лоуинь инстинктивно поднял меч и, неожиданно встретившись взглядом с Сяо Юанем, в оцепенении отдернул меч.

Однако меч можно было убрать, а вот ци меча – нет. Сяо Юань был сбит ци меча, его глаза расширились, зрачки расширились, а пальцы заскребли землю, словно он страдал от невыносимой боли.

«Шисюн!»

«Мастер Сяо!»

Они оба бросились на помощь Сяо Юаню с обеих сторон. Лицо юноши стало в десять раз более уродливым, чем прежде. Гу Лоуинь был потрясён и озадачен. Он знал основу совершенствования Сяо Юаня и понимал, что тот никогда не получит серьёзных ранений от ци меча.

Сяо Юань яростно боролся, и вдруг с грохотом его лицо разлетелось пополам, словно разбитое зеркало. Прежде чем они успели среагировать, на его теле появилось всё больше трещин, словно мощный удар по огромному бронзовому зеркалу. Трещины быстро распространялись и наконец рассыпались, превратившись в струйку синего дыма, исчезнувшую в воздухе.

Молодой человек посмотрел на свои пустые руки: «Шисюн... Нет, это не мой Шисюн!»

Гу Лоуинь встал и торжественно произнес: «Бронзовое зеркало».

Когда молодой человек пришел в себя, он схватил Гу Лоуиня за воротник и злобно спросил: «Где мой Шисюн?»

Гу Лоуинь, казалось, не слышал слов юноши. Бронзовое зеркало было обнаружено им и Сяо Юанем. Если «Сяо Юань» только что был создан бронзовым зеркалом, разве не должен быть другой «Гу Лоуинь»?

Глаза Гу Лоуиня опустились: «Плохо». Сказав это, он взял бронзовое зеркало, поднял меч и вышел.

Молодой человек смахнул струйку крови с уголка рта и тут же последовал за ним.

Сяо Юань полулежал на кровати, от скуки складывая и раскладывая веер. Он не знал, когда Акация Гу нападёт, поэтому ему оставалось только ждать.

Все двери и окна были плотно закрыты. Опасаясь холода, он также попросил слуг губернаторского особняка повесить на двери и окна плотные шторы, надеясь заблокировать аромат акации Гу.

Того, что должно произойти, не избежать. Сяо Юань постарался расслабиться как можно больше и с облегчением уснул.

Спустя неизвестное количество времени он внезапно проснулся от звука учащенного сердцебиения в ушах.

Его сердце никогда не билось так быстро. Он попытался удержаться на ногах, но понял, что руки стали мягкими и слабыми. Он даже не мог держать веер. Что-то словно вырвалось из груди и пронеслось по всему телу.

«Ммм», — Сяо Юань лежал на кровати, его дыхание было прерывистым, глаза затуманены туманом.

Было так жарко и неприятно, он хотел, хотел…

Аромат любви разлился по комнате, лёгкий аромат постепенно становился насыщенным и бурным. Глаза Сяо Юаня загорелись, он закусил губу – думать нельзя, он проиграет, если задумается. Даже если бы он хотел об этом подумать, почему бы не подумать о девушке? О чём он думал, о каком мужчине?

Не думай об этом, Сяо Юань!

Услышав звук открывающейся двери, Сяо Юань почувствовал, как его сердце забилось. Он схватился за грудь и с усилием посмотрел на дверь: «Кто там?»

Вошел Гу Лоуинь: «Я».

«Что ты здесь делаешь!» — разъярился Сяо Юань. «Убирайся, убирайся!»

Гу Лоуинь остался неподвижен: «Что с тобой?»

Сяо Юань закрыл глаза: «Твоя старая болезнь только что вернулась. Не беспокойся обо мне, уходи скорее».

Гу Лоуинь подошел к нему и снисходительно посмотрел: «Ты что, не можешь пошевелиться?»

«Я…» Сяо Юань вдруг понял, что что-то не так. Комната наполнилась необычным ароматом. Почему Гу Лоуинь никак не отреагировал и даже не задал вопрос?

Сяо Юань изо всех сил старался не заснуть. Он вспомнил, как Гу Лоуинь ворвался в комнату, не постучав. Это было совсем не в его стиле.

«Ты не Гу Лоуинь», — слегка задыхаясь, проговорил Сяо Юань. «Кто ты?»

«Гу Лоуинь» странно улыбнулся: «Ты действительно не можешь пошевелиться».

Лоб Сяо Юаня был покрыт потом, волосы прилипли к лицу; он узко улыбнулся: «Мне не нужно двигаться, чтобы убить тебя».

Лицо Гу Лоуиня скрылось за светом фонаря; он поднял руку, словно марионетка, и яростно схватил Сяо Юаня за шею.

Ожидаемого удушья не произошло, но Сяо Юань услышал крик боли.

Подождите… кажется, кричать должен он, да?

«Гу Лоуинь» рассыпался в прах перед Сяо Юанем. Сяо Ду стоял в дверях и смотрел на него с улыбкой: «А Юй, я пришёл увидеть тебя».

«Сяо Ду?» – Сяо Юань в последний момент выбился из сил и упал на кровать. Его длинные волосы разметались по подушке, лицо покраснело, уголки глаз слегка покраснели. Глаза были словно озерца осенней воды, настолько красивые, что это завораживало.

Сяо Ду был несколько ошеломлен и прошептал: «А Юй».

Сяо Юань не мог пошевелиться и смотрел на него, прищурившись.

Сяо Ду протянул руку и закрыл верхнюю часть лица Сяо Юаня. «Не смотри на меня так, я этого не вынесу», — сказал он.

«Уходи», — прошептал Сяо Юань, — «не трогай меня».

Выражение лица Сяо Ду было окрашено враждебностью: «Я не могу прикоснуться?»

«Мой господин», — вовремя сказал Мэн Чи, — «Гу Лоуинь и остальные уже здесь».

Сяо Ду помолчал и сказал: «На время подави Гу А Ю».

«Да», — Мэн Чи поднял Сяо Юаня и сунул ему в рот таблетку. «Мастер Сяо, если вы её проглотите, на этот раз всё будет хорошо».

После того, как Сяо Юань проглотил таблетку, большая часть дискомфорта в его теле мгновенно утихла. «Вода…»

Мэн Чи собирался помочь Сяо Юаню разлить чай, но чашка сама собой подлетела и остановилась у губ Сяо Юаня.

Сяо Юань выпил чай и почувствовал, что наконец-то вернулся к жизни.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «А Юй знает, что твой Шиди хочет тебя?»

Сяо Юань тихонько ахнул и даже не потрудился поднять веки.

Мэн Чи сказал: «Господин, они здесь, нам пора идти».

Сяо Ду пристально взглянул на Сяо Юаня: «Пойдем».

Аромат любви, исходивший от Акации Гу, действовал только на мужчин. Мэн Чи не мог не испытать лёгкого разочарования, увидев, что Сяо Ду ведёт себя как обычно. Похоже, он переоценил Акацию Гу и недооценил Сяо Ду. Даже аромат Акации Гу и лицо Сяо Юань не смогли вызвать у Сяо Ду эмоций.

Двое молча ушли. Сяо Ду стоял на возвышении, наблюдая, как двое молодых людей, один в чёрном, другой в белом, вбежали в комнату Сяо Юаня, и медленно улыбнулся: «Я почти не смог сдержаться».

Мэн Чи поднял голову в изумлении.

Капля горячего пота скатилась со лба Сяо Ду, стекая по шее и падая на его красную одежду.

Как только Сяо Ду и Мэн Чи ушли и прежде чем Сяо Юань успел прийти в себя, в его комнату ворвались еще двое.

«Шисюн…»

Услышав знакомый голос, Сяо Юань внезапно ощутил черноту перед глазами – не может быть, один парень, которого он ненавидел, только что ушел, а теперь появился другой, которого он ненавидел?!

Сяо Юань сел и удивлённо спросил: «Шиди? Как ты…»

Увидев его, юноша вздохнул с облегчением, а затем саркастически сказал: «Сяо Юань, так ты жив».

«Да», — сказал Сяо Юань с улыбкой, — «я разочаровал своего Шиди»

Глава 7

Гу Лоуинь слегка нахмурился, услышав слова молодого человека.

Сяо Юань поспешил сгладить углы:

— Мастер Гу, это тот самый шиди, о котором я вам рассказывал, — Му Инъян.

Гу Лоуинь сдержанно кивнул:

— Только что случилось кое-что важное: дело о трёх трупах предали огласке.

— Я так и думал, — ответил Сяо Юань и вдруг заметил кровь на рукаве собеседника. — Что с вашей рукой, Мастер Гу?

Гу Лоуинь бросил взгляд на порез и спокойно спрятал руку за спину:

— Ничего страшного.

Сяо Юань строго посмотрел на Му Инъяна, словно говоря: «Даже не пытайся отпираться, я знаю, что это твоих рук дело».

Му Инъян вспылил:

— Ты что, слепой? Не видишь, что я тоже ранен?

Сяо Юань давно привык к колкостям своего шиди. Тот большую часть времени относился к нему как к шуту на обезьяньем представлении. Сяо Юань и рад был бы ответить тем же, но каждый раз, когда он пытался выругаться, система вмешивалась и полностью искажала его слова. Можно сказать, этот чертов интерфейс делал всё возможное, чтобы насильно укрепить братскую привязанность между учениками.

Вот и сейчас: Сяо Юань явно хотел сказать: «Вижу, но раз ты ещё так бодро орешь, значит, до свадьбы заживёт». Однако окружающие услышали совсем другое:

— Шиди, ты ранен? Это серьезно?

Услышав такую «заботу», Му Инъян слегка смягчился и буркнул:

— Ну... вообще-то довольно серьезно.

Сяо Юань мысленно съязвил: «Раз серьезно, то я только рад», но вслух против воли выдал:

— Мастер Гу, зачем вы ранили моего шиди?

Гу Лоуинь на мгновение потерял дар речи:

— Я...

— Это не он, — презрительно фыркнул Му Инъян. — С чего бы ему меня ранить? Это был...

Разумеется, Сяо Юань и сам прекрасно понимал, кто это был на самом деле, поэтому украдкой подмигнул Му Инъяну, призывая подыграть. Тот намёк понял, холодно хмыкнул и замолчал.

Тогда Сяо Юань спросил напрямую:

— Так из-за чего вы сцепились?

Гу Лоуинь коротко рассказал, что застал в чужой комнате еще одного «Сяо Юаня», тактично умолчав о пикантных подробностях их стычки.

Сяо Юань удивленно приподнял брови:

— Какое совпадение. В моей комнате только что тоже объявился фальшивый «Гу Лоуинь». Пришлось приложить его веером.

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись. Догадка осенила их одновременно, и они в один голос произнесли:

— Бронзовое зеркало.

Оба они незадолго до этого смотрелись в зеркало в покоях госпожи Тун. Очевидно, их двойники были сотканы из темной энергии и обиды, запертой внутри артефакта, и теперь смогли прорваться в реальный мир.

— Похоже, бронзовое зеркало впитало в себя всю предсмертную обиду госпожи Тун и воспоминания о её жизни, — подытожил Сяо Юань, посерьёзнев. — Вещь оказалась куда опаснее, чем мы думали.

— Судя по патине и царапинам на бронзовом зеркале, ему не меньше сотни лет.

— Неудивительно, — отозвался Гу Лоуинь. — Когда зеркальные двойники приходят в этот мир, что они делают в первую очередь?

— Убивают оригинал, — ответил Сяо Юань. — Вот почему в особняке нашли три трупа, но при этом никто из жильцов не пропал. Нужно выяснить, кто заходил в покои госпожи Тун после её смерти, и тогда мы узнаем личности покойных. Два женских тела, скорее всего, принадлежат служанкам, которые носили ей еду. Что касается мужского трупа... Нас ведь выманил управляющий Ван? Весьма вероятно, что это он, да и ребенок, которого носила госпожа Тун, тоже мог быть от него.

Гу Лоуинь кивнул:

— Правда это или нет, мы узнаем, когда допросим его.

К счастью, сила бронзового зеркала пока еще слаба, а созданные им двойники не обладают великим могуществом. Они могут убивать только обычными, земными способами. Иначе все обитатели губернаторского особняка давно бы расстались с жизнью.

Пока они разговаривали, Му Инъян чувствовал себя совершенно лишним. В глубине души у него закипало глухое раздражение, но он никак не мог вклиниться в их беседу. Если бы он не понимал, что они обсуждают важные зацепки по делу, он бы уже давно заставил этого типа по фамилии Гу закрыть рот.

Гу Лоуинь поднялся:

— Я пойду и объясню всё губернатору.

— Хорошо, идите первым, я подойду чуть позже.

— Мгм.

Гу Лоуинь дошел до двери, но внезапно остановился, обернулся и спросил:

— Ты чувствуешь этот аромат?

Сяо Юань притворился, что не понимает, о чем речь:

— Нет, ничего не чувствую.

— А я вот чувствую, — язвительно вставил Му Инъян. — Ты что, начал душиться благовониями? Прямо как девчонка, на мужика уже не похож.

Сяо Юань спокойно парировал:

— Возможно, это слуги в особняке окуривали комнату.

Гу Лоуинь слегка опустил голову и едва слышно пробормотал:

— Приятный запах.

Сяо Юаню очень не хотелось, чтобы они зацикливались на этой теме, поэтому он поспешил перевести разговор:

— Мастер Гу, позвольте мне хотя бы перевязать вашу руку. У меня есть с собой хорошее лекарство.

— Это пустяковая царапина, она мне не помешает, — ответил тот и вышел.

После ухода Гу Лоуиня в комнате остались только двое соучеников. Му Инъян тут же сверкнул глазами и с обидой уставился на Сяо Юаня:

— А мне ты почему не предложил перевязать раны?

— У тебя внутреннее повреждение, от повязки толку не будет, — резонно отметил Сяо Юань.

Му Инъян окончательно вскипел:

— Сяо Юань!

Сяо Юань мягко перехватил его за плечи, заставил сесть на кровать и с улыбкой примирительно произнес:

— Шиди, не сердись. Ты разве забыл, что гнев вредит печени и только усугубляет внутренние травмы?

— Да ты же намеренно меня злишь!

Сяо Юань хотел ответить что-то колкое, но система снова перевернула всё с ног на голову, и вместо этого он нежно произнес:

— Ну как у меня только рука поднимется обидеть тебя?

Му Инъян от такой внезапной смены тона удивленно притих, недовольно буркнул что-то себе под нос, но злиться и впрямь перестал, а на щеках проступил едва заметный румянец.

— Кстати, — Сяо Юань решил сменить тему, хотя и так прекрасно знал ответ. — Зачем ты приехал в город Люлин? Искал меня?

Глаза Му Инъяна на мгновение блеснули, и он нехотя признался:

— Ну да... Шицзунь приказал мне вернуть тебя обратно.

— Шиди снова лжёт, — неторопливо уличил его Сяо Юань. — С характером Шицзуня, если бы он действительно хотел моего возвращения, он бы сам уже давно меня нашёл. С чего бы тебе добираться сюда так долго?

Му Инъяну нечего было возразить. Месяц назад, когда они с учителем узнали, что Сяо Ду ошибся, приняв Сяо Юаня за своего давно потерянного младшего брата, Му Инъян рвался немедленно отправиться в секту Синтянь и забрать своего шисюна. Он был уверен, что Шицзунь чувствует то же самое, но никак не ожидал, что тот его остановит. Всё, что учитель снизошёл ему бросить, уместилось в одну холодную фразу: «Это личное дело семьи Сяо, нам не подобает вмешиваться».

Му Инъян был потрясен и глубоко разочарован. Он не мог взять в толк, как их наставник, всегда оберегавший своих учеников, мог вот так просто отречься от Сяо Юаня. Хуже того, учитель строго-настрого запретил ему даже приближаться к секте Синтянь. Му Инъян изнывал от нетерпения целый месяц, выжидая, пока Шицзунь отлучится, и только тогда смог тайно сбежать.

Он сломя голову помчался в секту Синтянь, но вместо встречи с Сяо Юанем получил тяжелейший удар ладонью от Сяо Ду. К счастью, ему на выручку пришёл Мэн Чи. Он не только поделился с ним целебными пилюлями, но и подсказал, что Сяо Юань сейчас находится в городе Люлин. Как только раны немного затянулись, Му Инъян сразу же поспешил сюда. Благодаря яркой, незабываемой внешности шисюна, расспросы местных жителей быстро и без особых усилий привели его к губернаторскому особняку. И надо же было такому случиться, что первым делом он наткнулся на сцену, где «Сяо Юань» страстно обнимает Гу Лоуиня! От этой картины у него внутри всё перевернулось от ярости.

— Ты вернешься со мной, — упрямо отрезал Му Инъян. — Даже если Шицзунь промолчал, в глубине души он точно ждет твоего возвращения.

Сяо Юань ответил без секундного колебания:

— Я не вернусь.

— Но почему?!

Сяо Юань улыбнулся, смешивая правду с шуткой:

— Мою комнату и мою постель уже занял любимый шиди. Если я вернусь, мне и преклонить голову будет негде.

— Ты... Да я всё тебе верну! Всё до последнего верну, ладно?!

— Вернёшь? — Сяо Юань удивлённо вскинул брови. — Шиди, только не говори мне, что ты и впрямь перебрался в мою комнату и спал в моей постели?

Му Инъян резко вскочил, его лицо мгновенно вспыхнуло от возмущения и смущения:

— Сяо Юань, не наглей!

Сяо Юань не смог сдержать смешка. На самом деле он с самого детства обожал изводить своего шиди и никак не мог избавиться от этой вредной привычки. Наблюдать за тем, как лицо Му Инъяна то краснеет, то бледнеет, было сплошным удовольствием. Жаль, что если он продолжит в том же духе, проклятая система наверняка выскочит с предупреждением, так что лучше было вовремя остановиться.

Сяо Юань посерьёзнел:

— Ладно, шиди, давай без шуток. Я не вернусь.

Му Инъян стиснул зубы от бессилия:

— И куда ты пойдёшь, если отречёшься от родной секты?! Обратно в секту Синтянь? Ты ведь просто выдавал себя за младшего брата Сяо Ду! Тебе радоваться надо и благовония богам жечь, что он тебя до сих пор не прибил, а ты всё ещё о нём думаешь?!

Взгляд Сяо Юаня помрачнел:

— Не я выдавал себя за его брата, а он вслепую признал не того человека.

— Мне плевать, — твёрдо отрезал Му Инъян. — Тебе больше некуда податься. Ты можешь только вернуться со мной.

— Я не пойду с тобой. Я последую за Мастером Гу.

Му Инъян от таких слов едва не сплюнул кровью от ярости. Он ткнул в Сяо Юаня дрожащим пальцем и выкрикнул:

— Да что ты такое несешь?! Повтори, ну же!

— Я сказал, что хочу следовать за Мастером Гу, — неторопливо, смакуя каждое слово, повторил Сяо Юань. — Мастер Гу красив, невероятно силен в совершенствовании, да к тому же он — молодой господин павильона Юньцзянь. А самое главное... он, в отличие от некоторых, не собирается меня убивать.

Му Инъян задохнулся от возмущения, не в силах вымолвить ни слова.

Сяо Юань же беззаботно продолжил:

— В конце концов, я спас Мастеру Гу жизнь. Так что я хочу отправиться с ним в павильон Юньцзянь и своими глазами увидеть, как величественно выглядит первая секта в поднебесной.

Му Инъян едва смог прийти в себя и с подозрением спросил:

— Ты правда хочешь пойти с ним в павильон Юньцзянь только ради этого? Неужели у тебя нет других мыслей на его счёт?!

Пока Му Инъян говорил, перед его глазами снова всплыла та давешняя сцена, где они обнимались.

Сяо Юань легкомысленно улыбнулся:

— Да.

Му Инъян: «!!!»

— У меня действительно есть и другие мысли.

Му Инъян был настолько потрясен, что едва сумел выдавить:

— Тебе… тебе нравится…

Прежде чем он успел договорить, в дверь постучал управляющий и вежливо произнёс:

— Уважаемый бессмертный мастер, его превосходительство просит вас пройти в главный зал.

— Понял, сейчас буду, — отозвался Сяо Юань, после чего повернулся к соученику: — Шиди, твоему шисюну пора заняться делом.

Му Инъян без колебаний отрезал:

— Я пойду с тобой.

В главном зале губернаторского особняка уже собрались все участники событий. Губернатор, выслушав соображения Гу Лоуиня, перепугался до полусмерти:

— Уважаемые бессмертные мастера, наш род всегда жил в мире и согласии! Как в моём доме могло скопиться столько темной энергии и зла?

Тут чиновник заметил вошедшего Му Инъяна и поспешно спросил:

— А это кто?

Сяо Юань ответил:

— Мой шиди.

Губернатор угодливо заулыбался:

— О, оказывается, еще один бессмертный мастер! Позвольте полюбопытствовать, а женат ли этот молодой господин?

Сяо Юань поспешил перебить его:

— Мой шиди ещё слишком молод и неопытен, так что господину губернатору не стоит так шутить с ним.

Му Инъян возмутился:

— Да я не...

— Давайте лучше вернемся к зеркалу, — решительно сменил тему Сяо Юань. — Кто жил в тех покоях до того, как туда заселилась госпожа Тун?

Губернатор мгновенно занервничал и смущенно замялся:

— Ну… Эм…

Сяо Юань тонко улыбнулся:

— Губернатор, в подобной ситуации вам никто не сможет помочь, если вы решите что-то утаить.

Чиновник испуганно замахал руками:

— Что вы такое говорите, бессмертный мастер! Да кто вообще мог жить в том захолустье? Только неугодные наложницы, провинившиеся слуги, да еще больные служанки и слуги-мальчики, которых и девать-то некуда. Их запирали там на пару дней, а как только те испускали дух — просто вышвыривали вон.

— Вот именно, — кивнул Сяо Юань. — Обида копилась там годами, отчего энергия Инь стала невероятно сильной. Само бронзовое зеркало тоже весьма древнее, так что нет ничего удивительного в том, что оно превратилось в пристанище для нечисти. А смерть госпожи Тун стала лишь последней каплей, переполнившей чашу.

Гу Лоуинь перевёл разговор к делу:

— Удалось установить личности тех трёх трупов?

Управляющий, который до этого ходил за Сяо Юанем, почтительно доложил:

— Повинуясь приказу бессмертного мастера, этот ничтожный пересчитал всех людей в особняке. И верно, троих недосчитались. Две из них — служанки, что носили еду госпоже Тун, а третий... это управляющий Ван.

Понимая, что его разоблачили, фальшивый «управляющий Ван» даже не подумал сдаваться — он, как и ожидалось, бросился наутек.

Гу Лоуинь холодно бросил ему вслед:

— Эти трое давно мертвы. Те, кого вы видите сейчас — лишь зеркальные призраки.

Губернатор взвыл от ужаса:

— Безбожные, бесчеловечные твари! Бессмертные мастера, умоляю, поймайте их, пока они не погубили весь мир!

Наблюдая за паникой чиновника, Сяо Юань со значением усмехнулся:

— Поймать-то несложно. Однако вашему превосходительству стоит узнать ещё кое-что интересное.

Губернатор вздрогнул всем телом:

— Ч-что... Что еще?

— После того как ваше превосходительство бросили госпожу Тун и заперли её на заднем дворе, она вовсе не сошла с ума от горя. Более того, со временем она воспылала чувствами к управляющему Ваню. И плодом этой тайной любви стала маленькая драгоценная жизнь в её чреве.

Лицо губернатора в один миг позеленело от ярости и стыда:

— Сука!

— Вот только для управляющего Вана это были лишь мимолетные плотские утехи, — продолжил Сяо Юань. — Испугавшись разоблачения и гнева хозяина, он заставил её избавиться от плода. Столкнувшись с предательством двух главных мужчин в своей жизни, госпожа Тун в полном отчаянии повесилась прямо перед этим самым зеркалом. Артефакт, веками копивший темную энергию, впитал её предсмертную обиду и превратился в смертоносное оружие. Зеркало безжалостно убило всех троих, кто видел тело госпожи Тун и знал её тайну, а затем создало их двойников, заставив особняк поверить, будто они ещё живы. К счастью, мы с Мастером Гу подоспели вовремя. Иначе очень скоро все обитатели этого дома разделили бы участь покойных, а сам губернаторский особняк превратился бы в безжизненное зеркальное отражение.

Пока губернатор переваривал услышанное, Гу Лоуинь слегка наклонился к Сяо Юаню и едва слышно спросил:

— Откуда тебе известны такие подробности?

Сяо Юань заговорщицки подался вперед и шепнул ему прямо на ухо:

— На ходу сочинил. Но ставлю что угодно: процентов на девяносто я угадал.

В этот миг Гу Лоуиня снова накрыло волной того самого пленительного аромата. Почувствовав, как от чужого горячего дыхания мочку уха обожгло легким жаром, он невольно отпрянул и отвернулся, пряча смущение.

Му Инъян, который ни на секунду не сводил с них тяжелого взгляда, буквально закипал от ревности. Ловя каждое их движение, он процедил сквозь зубы:

— О чём это вы там секретничаете?

Сяо Юань с невинным видом улыбнулся:

— Хочешь знать? А вот не скажу.

Му Инъян: «…!»

Глава 8

После того как с главными вопросами в особняке было покончено, Гу Лоуинь решил забрать проклятое бронзовое зеркало с собой, чтобы запечатать его в павильоне Юньцзянь. Возражать никто не стал.

Сяо Юань поинтересовался:

— Мастер Гу, вы теперь сразу возвращаетесь в свою секту?

Гу Лоуинь качнул головой:

— Нет. Я ещё не отыскал своего шисюна, да и местонахождение троих сбежавших зеркальных призраков по-прежнему неизвестно.

Му Инъян мрачно вклинился в разговор, язвительно процедив:

— Что, неужели сейчас у всех шисюнов вошло в привычку сбегать из дома?

Сяо Юань пропустил эту колкость мимо ушей и как ни в чём не бывало продолжил:

— Что ж, в таком случае мы сначала найдем твоего шисюна, а уже потом отправимся в павильон Юньцзянь.

Гу Лоуинь удивленно переспросил:

— Мы?

Сяо Юань обезоруживающе улыбнулся:

— Я давно восхищаюсь величием павильона Юньцзянь и всегда мечтал побывать там, а заодно выпросить кусочек их знаменитого теплого нефрита. Не откажет ли Мастер Гу в любезности проводить меня?

Сяо Юань держался безупречно вежливо, и Гу Лоуинь, будучи благородным праведным заклинателем, просто не нашёл причин для отказа. Он коротко кивнул:

— Хорошо.

Му Инъян тут же вскинулся:

— Я тоже пойду с вами!

На сей раз Сяо Юань уже не скрывал раздражения:

— Шиди, прекрати капризничать и устраивать сцены.

Му Инъян упрямо вскинул подбородок и с важным видом отчеканил:

— Ты ведь просто хочешь поглазеть на павильон Юньцзянь? Отлично, я составлю тебе компанию. Но как только ты удовлетворяешь свое любопытство, то покорно и без лишних споров вернешься со мной в нашу родную секту.

Сяо Юань не стал долго спорить с Му Инъяном. Вернуться в родную секту? Невозможно. Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой. Вот когда он выполнит задание системы [Все Имеют] и избавится от всех ограничений, кто вообще посмеет указывать ему, куда идти?

— Ноги твои, так что топай за мной, если так хочется, — небрежно бросил Сяо Юань. — Только не говори потом, что шисюн тебя не предупреждал: в павильоне Юньцзянь строго чтят правила и этикет. Если не усмиришь свой скверный нрав, смотри не напросись на хорошую трепку.

Му Инъян бросил косой взгляд на Гу Лоуиня и высокомерно процедил:

— Это только если у них силёнок хватит меня проучить.

Они провели в городе Люлин еще несколько дней, но так и не вышли на след управляющего Вана и двух служанок. Зато шисюн, которого так упорно разыскивал Гу Лоуинь, объявился сам.

Случилось это во время обеда на постоялом дворе. Му Инъян, явно недовольный ломящимся от яств столом, подозвал трактирного слугу, собираясь сделать новый заказ.

Сяо Юань остановил его:

— Нам скоро в путь, неужели тебе мало того, что уже подали?

Му Инъян упрямо буркнул:

— Какой толк от горы еды, если среди неё нет того, что я хочу?

Трактирщик, крутившийся рядом, поспешил подобострастно закивать:

— Бессмертный мастер может заказывать всё, что душе угодно! Этот ничтожный сию минуту велит поварам на кухне всё приготовить.

И Му Инъян без тени смущения перечислил:

— Краб, фаршированный апельсином, обжаренные креветочные котлеты, тушеный морской окунь...

Чем дольше Сяо Юань слушал этот список, тем сильнее у него ползли вверх брови:

— Погоди-ка. Тебе не кажется, что это как раз то, что люблю есть я?

— О, то есть тебе это любить можно, а мне нельзя?

Сяо Юань вздохнул, чувствуя себя так, словно отчитывает трехлетнего ребенка:

— Я этого не говорил. Но Люлин находится на севере, и сейчас самый разгар зимы. Где они тебе посреди морозов найдут свежих крабов? Зачем ты сознательно усложняешь людям жизнь?

Гу Лоуинь, внимательно слушавший их перепалку, негромко заметил:

— Оказывается, молодой господин Сяо предпочитает морепродукты.

— Эти блюда — визитная карточка нашего учителя. Раньше он частенько готовил их для нас... — Му Инъян, кажется, внезапно вспомнил о чём-то неприятном, и его голос резко оборвался.

Сяо Юаню это показалось даже забавным. Судя по реакции, шиди всерьез опасался, что упоминание о Шицзуне заденет его за живое. Но эти переживания были абсолютно излишни. Наставник мало чем отличался от Сяо Ду. Даже если Сяо Юань когда-то и питал к ним крупицу искренней привязанности, теперь они оставались для него не более чем бездушными пунктами в графе системного задания [Все Имеют].

В этот момент в зал постоялого двора вбежал запыхавшийся слуга с громким криком:

— Бессмертные мастера! Уважаемые бессмертные мастера! Ваш шисюн нашелся!

Услышав это, Гу Лоуинь тут же отложил палочки для еды и поспешно поднялся из-за стола. Сяо Юань, не разделяя его спешки, спокойно отправил в рот ещё четыре мясные фрикадельки и только потом обернулся к соученику:

— Ну что, шиди, пойдём и мы. Посмотрим, как выглядит настоящее братство в чужих сектах.

Сяо Юань мысленно уже нарисовал себе трогательную картину со слезами на глазах, крепкими объятиями и взаимными рыданиями, однако его воображение явно слишком разыгралось. Даже увидев шисюна, которого он так упорно разыскивал, Гу Лоуинь сохранил своё привычное холодное и отстранённое выражение лица. О его чувствах говорила лишь едва заметная, чуть приподнявшаяся линия губ.

А вот его шисюн выглядел по-настоящему счастливым. Он смотрел на Гу Лоуиня сияющим взглядом и взволнованно говорил:

— После того как я добрался до города Люлин, я всё время опасался преследования со стороны адептов демонической секты. Поэтому мне пришлось затаиться и искать тебя тайно. И лишь сегодня я случайно услышал, что в губернаторском особняке расспрашивают обо мне. Я сразу понял, что это ты, шиди, и тут же поспешил сюда!

Гу Лоуинь сдержанно кивнул:

— Главное, что с шисюном всё в порядке.

— Это я должен говорить! В тот день, чтобы спасти меня, ты в одиночку увёл за собой этих демонических тварей и рисковал жизнью. Ты не был ранен?

— Был, — Гу Лоуинь искоса бросил мимолётный взгляд на Сяо Юаня. — Но молодой господин Сяо спас мне жизнь.

Линь Улянь и Сяо Юань переглянулись, на мгновение застыв в лёгком замешательстве.

Му Инъян тут же нахмурился и собственническим жестом шагнул вперёд, заслоняя собой Сяо Юаня от чужого взгляда.

Сяо Юань, однако, без труда обошёл своего ревнивого шиди и вежливо сложил ладони в приветственном жесте, обращаясь к прибывшему заклинателю:

— Значит, вы — мастер Линь? Наслышан о вашем славном имени.

Линь Улянь оказался очень красивым молодым человеком в изящных синих одеждах. Если бы не зажатый в его руке верный меч, Сяо Юань вполне мог бы принять его за утончённого и элегантного учёного мужа.

Линь Улянь глубоко и почтительно поклонился Сяо Юаню в ответ:

— Благодарю вас, молодой господин Сяо, за то, что спасли моего шиди. Павильон Юньцзянь вовек не забудет этой милости.

Сяо Юань мягко коснулся руки Линь Уляня своим складным веером, не позволяя согнуться в поклоне, и с улыбкой сказал:

— Мастеру Линю не нужно так низко кланяться. В конце концов, спас я твоего шиди, так что пусть лучше кланяется он.

Гу Лоуинь при этих словах слегка смутился и отвел взгляд. Линь Улянь же совершенно серьезно возразил:

— Молодой господин Сяо спас моего шиди, а это всё равно что спас меня самого. В будущем, если вам понадобится моя помощь, я готов пройти сквозь огонь и воду и сделаю всё возможное и невозможное.

Сяо Юань мысленно лишь рассмеялся — он привык слушать подобные высокопарные клятвы в заклинательском мире и никогда не принимал их близко к сердцу. На его лице, однако, не отразилось ничего, кроме вежливой улыбки:

— Мастер Линь слишком любезен.

Даже отыскав шисюна, Гу Лоуинь всё ещё порывался остаться в городе Люлин, чтобы выследить управляющего Вана и зеркальных дев. Однако Линь Улянь рассудил иначе: они оба и так слишком долго отсутствовали, в павильоне Юньцзянь наверняка все не на шутку встревожены, поэтому им стоит немедленно вернуться. Что же касается троих зеркальных призраков, те, скорее всего, уже давно покинули город. Искать их сейчас вчетвером — всё равно что искать иголку в стоге сена. Куда разумнее вернуться в секту и отправить на поиски целый отряд заклинателей.

Сяо Юань поддержал его:

— Мастер Линь прав. Эти призраки сотканы из темной энергии лишь благодаря силе артефакта. Вместо того чтобы впустую тратить на них время, лучше сначала разгадать тайну самого бронзового зеркала. Весьма вероятно, что как только мы уничтожим зеркало, его двойники развеются сами собой.

Гу Лоуинь ненадолго задумался, после чего согласно кивнул:

— Хорошо. Поступим так, как ты говоришь, — сначала вернемся в павильон Юньцзянь.

Попрощавшись с губернатором Люлина, вся четверка забрала запечатанное бронзовое зеркало и выдвинулась в путь. Поскольку у Сяо Юаня и Му Инъяна при себе не было подходящих духовных мечей, им пришлось лететь на мечах адептов Юньцзянь. В итоге они разделились на пары: Сяо Юань встал на меч к Гу Лоуиню, а Му Инъяна пристроили к Линь Уляню.

Шиди был вне себя от ярости из-за такого расклада. Он до скрежета зубовного проклинал собственный меч за то, что тот сейчас не мог поднять в небо его самого вместе с шисюном.

Сяо Юань тем временем с неподдельным любопытством заглянул через плечо своего спутника:

— Мастер Гу, я никогда раньше не летал на чужих мечах. Что делать, если я не удержусь и упаду?

Гу Лоуинь ровно ответил:

— Не упадешь, если будешь крепко держаться за меня.

Сяо Юань понимающе протянул «о-о-о» и лукаво прищурился:

— Ну, раз так, тогда мне придется держаться как можно крепче.

Лицо летящего неподалеку Му Инъяна потемнело сильнее грозовой тучи. Он в упор посмотрел на шисюна и процедил сквозь зубы:

— Бесстыдник!

Гу Лоуинь не видел ничего предосудительного в своих словах. Но когда Му Инъян так грубо влез в их разговор, Гу Лоуинь по какой-то необъяснимой причине почувствовал укол вины. Он слегка кашлянул, пряча неловкость, и тихо добавил:

— Я имел в виду вовсе не то, о чём ты подумал.

Сяо Юань посмотрел на него с наивным недоумением:

— Получается, мне всё-таки не нужно крепко вас обнимать?

Гу Лоуинь на мгновение лишился дара речи, после чего выдавил:

— ...Как пожелаешь.

Ощущения от полета на духовном мече оказались, мягко говоря, жуткими. Ледяной зимний ветер нещадно хлестал по лицу, обжигая щеки Сяо Юаня. Чтобы попросту не сорваться вниз, ему пришлось крепко обхватить Гу Лоуиня сзади за талию, заодно пытаясь хоть немного защититься от холода.

В момент, когда чужие руки сомкнулись на его поясе, тело Гу Лоуиня заметно напряглось.

— Холодно? — негромко спросил он.

Сяо Юань уткнулся лицом прямо в его широкую спину, зажмурился и глухо отозвался:

— Ужасно...

Гу Лоуинь ненадолго задумался, а затем предложил:

— Сначала отпусти меня на секунду.

— Ни за что, меня же сразу ветром сдует!

Гу Лоуинь бросил быстрый взгляд назад. Учитывая хрупкое и стройное телосложение Сяо Юаня, это и впрямь казалось вполне возможным. Больше не настаивая, он прямо на лету достал из-за пазухи кусок заветного теплого нефрита, осторожно разжал ладонь Сяо Юаня и вложил артефакт ему в пальцы.

Ладонь Сяо Юаня мгновенно окутало мягкое тепло, которое тут же приятной волной разлилось по всему телу, прогоняя зимнюю стужу.

— Вы отдали свой теплый нефрит мне, — удивленно пробормотал он. — А как же вы сами?

Гу Лоуинь ровно ответил:

— Мой уровень совершенствования позволяет не бояться холода.

Сяо Юань медленно сжал пальцы вокруг согревающего камня и тихо, едва слышно вздохнул:

— Мастер Гу, не будьте ко мне настолько добры...

Гу Лоуинь сохранил полное спокойствие, но в его голосе проскользнула мягкость:

— Ты спас мне жизнь. Это лишь малая благодарность.

На самом деле Гу Лоуинь глубоко заблуждался. Сяо Юань вовсе не спасал его — он лишь намеренно разыграл эту сцену, чётко следуя коварному плану Сяо Ду. Всё это так называемое спасение с самого начала было лишь расчетливой уловкой.

Из-за этого Сяо Юань, который редко страдал от мук совести, сейчас испытывал искренний укол вины перед этим молодым господином Гу — юношей чистым и холодным, словно струящийся ветер и сияющая в ночи луна. Сяо Юань твёрдо решил: как только он выполнит задание и обретёт долгожданную свободу, он обязательно лично во всём признается и извинится перед Гу Лоуинем. И если обманутый заклинатель в ярости захочет ударить его пару раз, Сяо Юань даже не подумает сопротивляться. Подставлять шею под меч он, конечно, не станет — пожить-то ещё хочется, но честный кулак принять готов.

Павильон Юньцзянь располагался к югу от реки Янцзы, далеко от северных земель, так что даже полет на духовных мечах должен был занять не меньше двух дней. С наступлением темноты четверка наткнулась в глуши на полуразрушенный заброшенный храм и решила устроиться там на ночлег, чтобы продолжить путь уже на рассвете.

Му Инъян выглядел краше в гроб кладут: волосы растрепались, лицо бледное, а от дикой качки в воздухе его всю дорогу нещадно тошнило. Едва ступив на землю, он раздраженно выкрикнул:

— Вы, мечники, только и думаете, что о своих железках! Неужели заклинатели не могут практиковать что-нибудь более приличное и устойчивое?

Линь Улянь со снисходительной улыбкой возразил:

— Мастер Му шутит. Если заклинатели меча не будут совершенствоваться в искусстве меча, то чем же им тогда заниматься?

Сяо Юань небрежно вставил:

— Веерами?

Линь Улянь перевёл взгляд на складной веер в руках Сяо Юаня и тепло заметил:

— Кстати, молодой господин Сяо, этот ваш веер таит в себе невероятную мощь. Должно быть, это редкое духовное сокровище.

— Возможно. Сам не знаю, — легкомысленно отозвался тот. — Мне его учитель на шестнадцатилетие подарил.

Му Инъян застыл, уставившись на него в полном изумлении. Он никак не ожидал, что Сяо Юань заговорит о Шицзуне так обыденно и спокойно, словно… словно вел речь о каком-то постороннем человеке, не имеющем к нему вообще никакого отношения.

Линь Улянь, не заметив этой немой сцены, понимающе кивнул:

— Вот как. Похоже, ваш наставник очень дорожил молодым господином Сяо.

Сяо Юань лишь тихо и уклончиво усмехнулся, оставив реплику без ответа.

В этот момент Гу Лоуинь, до этого молча сидевший у костра, поднял глаза и спросил:

— У этого веера есть имя?

— Да, — Сяо Юань опустил взгляд на веер. — Его выбрал мой учитель и назвал «Угуань Фэнъюэ» — «Никакой связи с ветром и луной».

— Прекрасное имя, в нём нет ни капли пошлой романтики, — негромко одобрил Линь Улянь.

— Действительно, — Сяо Юань слегка приподнял уголки губ, — имя хорошее.

Блики пламени заплясали на лице Сяо Юаня, и его мягкая улыбка словно на мгновение озарила весь этот полуразрушенный, мрачный храм. Гу Лоуинь и Му Инъян заворожённо застыли, на секунду позабыв обо всём на свете.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, вся четвёрка устроилась у костра для медитации и отдыха. Дождавшись, пока остальные трое погрузятся в глубокий сон, Сяо Юань бесшумно поднялся и выскользнул наружу.

Укрывшись в тени за стенами ветхого храма, он направил каплю духовной силы в серьгу-артефакт, сделанную из девятитоновой улитки. Ждать ответа пришлось долго, но, как и в прошлый раз, на связь с ним вышел Мэн Чи.

Сяо Юань коротко и без лишних прикрас обрисовал ему последние события, подытожив:

— Если ничего не изменится, завтра к вечеру я буду в павильоне Юньцзянь.

Мэн Чи сразу перешёл к главному:

— Отлично. Гу Лоуинь уже влюбился в тебя?

Сяо Юань на секунду замялся:

— …Нет.

Мэн Чи разочарованно вздохнул:

— Что ж, похоже, нам всё равно придётся ждать пятнадцатого числа следующего месяца.

— Меня до сих пор кое-что беспокоит, — перебил его Сяо Юань.

— И что же?

— В ночь Праздника фонарей Му Инъян тоже объявился в губернаторском особняке. Разве достопочтенный глава не знал об этом?

— Разумеется, Его Светлость обо всём знал, — отозвался Мэн Чи. — Разве от нашего главы можно хоть что-то скрыть?

— Значит, достопочтенный знал, что Му Инъян ошивается рядом со мной, и сознательно позволил ему остаться?

Мэн Чи усмехнулся:

— У достопочтенного главы, естественно, есть свои веские причины поступать именно так.

Сяо Юаню от этих слов стало не по себе. Сяо Ду намеренно оставил Му Инъяна подле него, и за этим решением явно крылся какой-то зловещий, недобрый умысел.

Тем временем голос Мэн Чи из артефакта прозвучал строже:

— Как только прибудешь в павильон Юньцзянь, помимо того, чтобы и дальше очаровывать Гу Лоуиня, тебе нужно будет выполнить ещё одно поручение.

Сяо Юань внутренне подобрался:

— Какое?

Мэн Чи понизил голос:

— Найди способ заставить Гу Лоуиня отвести тебя в одно тайное место в павильоне. Вход туда запечатан техникой Кровавого запрета. Наш Владыка много раз пытался проникнуть внутрь, но так и не преуспел.

Сяо Юань нахмурился:

— Кровавый запрет? Что это за техника? Почему я никогда о ней не слышал?

Мэн Чи удивлённо хмыкнул:

— Разве твой наставник не обучал тебя подобному? Если говорить кратко, после наложения Кровавого запрета пройти сквозь него могут только те, в чьих жилах течет кровь семьи Гу. Именно поэтому Владыка и приказал тебе стать дао-спутником Гу Лоуиня.

Дух и кровь спутников на пути совершенствования со временем сливались воедино. Сяо Ду изначально всё просчитал: после того как они с Гу Лоуинем пройдут обряд парного совершенствования, Сяо Юань примет часть крови клана Гу и сможет беспрепятственно войти туда, куда чужакам путь заказан.

Когда Сяо Юань до конца осознал масштабы этого плана, ему в голову внезапно пришла дельная мысль. Он тут же спросил:

— Если существует столь надежная техника, почему Владыка не применил её ко мне? Чтобы сразу проверить, действительно ли мы из одной семьи.

Мэн Чи усмехнулся:

— Конечно, Владыка воспользовался бы ею, будь у него такая возможность. Вот только младший брат, которого он так упорно искал — сын его мачехи. Та вышла замуж за отца Владыки уже после смерти его родной матери. Так что наш Владыка и его пропавший младший брат не связаны кровными узами.

Глава 9

Сяо Юань был ошеломлен.

Младший брат, которого Сяо Ду искал больше десяти лет, а найдя, лелеял как сокровище, не родился с ним от одной матери? Это было совсем не в стиле Сяо Ду. Другими словами, неужели Сяо Ду, холодный и жестокий по натуре, мог пойти на такое ради младшего брата, который даже не был его кровным родственником? Похоже, всю свою привязанность он сосредоточил исключительно на нем.

Сяо Юань необъяснимым образом вспомнил смутный образ собственного старшего брата. Если бы этот брат действительно существовал, стал бы он искать его?

— Мастер Сяо? — голос Мэн Чи прервал мысли Сяо Юаня. — Ты слушаешь?

Сяо Юань сосредоточился:

— Да. Где находится место с кровным барьером, куда могут заходить только члены семьи Гу?

Мэн Чи ответил:

— Руины секты Цинянь — Долина Скрытого Меча.

На следующий день все четверо продолжили свой путь и до захода солнца прибыли в павильон Юньцзянь.

Будучи сектой номер один в поднебесной, павильон Юньцзянь сочетал в себе изящество традиционного южного клана с величием бессмертной обители заклинателей. Туманные облака плыли среди нефритовых чертогов, павильонов и беседок над водой на вершинах горных хребтов. Стоя на мече и глядя вниз, Сяо Юань с изумлением осознал, что эта резиденция по размерам едва ли уступает половине города Лулин.

«По сравнению с павильоном Юньцзянь, Сюйфу — просто ветхая соломенная хижина, продуваемая всеми ветрами».

Сюйфу был местом, где жили трое: учитель Сяо Юаня и два его ученика. Услышав это сравнение, Му Инъян сердито воскликнул:

— Даже собака не презирает родную конуру за бедность!

Сяо Юань равнодушно отозвался:

— Сюйфу — не мой дом.

Му Инъян возмутился:

— Ты живёшь в Сюйфу с пяти лет. Как это он не твой дом? У тебя вообще есть совесть, Сяо Юань?

Сяо Юань и впрямь задумался над этим вопросом на мгновение:

— Пожалуй, нет.

Гу Лоуинь позвал:

— Мастер Сяо.

— Да?

— Мы спускаемся.

Сяо Юань коротко отозвался, и его хватка на талии Гу Лоуиня немного усилилась.

Двое учеников павильона Юньцзянь, охранявшие ворота, чрезвычайно взволновались, увидев прибывших:

— Молодой мастер павильона и Линь-шисюн вернулись! Скорее идите и доложите шишу Цяню!

Сяо Юань спросил:

— Почему шишу Цяню, а не мастеру павильона?

Линь Улянь объяснил:

— Глава павильона сейчас находится в уединении, поэтому Цянь-шишу временно заправляет всеми делами.

Гу Лоуинь и Линь Улянь отправились на встречу с Цянь-шишу, а Сяо Юаня и Му Инъяна пригласили отдохнуть во двор под названием Билуочжай.

Му Инъян спросил:

— Ты уже достаточно тут высмотрел? Теперь мы можем вернуться?

— Шиди, куда ты так торопишься? Мы ведь только пришли, — Сяо Юань налил две чашки чая, сделал глоток и добавил: — Хороший чай. Шиди, не хочешь выпить?

Му Инъян с каменным лицом сел напротив Сяо Юаня.

— Здесь больше никого нет, так что выкладывай всё напрямую. Какого чёрта ты задумал, раз так рвался пробраться в павильон Юньцзянь?

Сяо Юань удивлённо посмотрел на него:

— Потрясающе! Оказывается, мой шиди вовсе не глуп!

— Ты!..

Сяо Юань не дал Му Инъяну вставить и слова, тут же спросив:

— Ты знаешь о Цинъяне?

Му Инъян мгновенно отвлёкся:

— Конечно, знаю. Цинъянь — это пламя, оставшееся в мире со времён древней войны богов и демонов. Оно горит лазурным огнём, отсюда и название. Говорят, любое выкованное в нём оружие становится артефактом высшего ранга, обычному до него далеко. Павильон Юньцзянь смог стать сектой меча номер один в поднебесной именно потому, что владеет единственным в мире источником Цинъяня.

Сяо Юань кивнул:

— Можно сказать, Цинъянь — главное сокровище павильона Юньцзянь. Если представится случай, я бы с удовольствием на него взглянул.

— Раскатал губу, — презрительно фыркнул Му Инъян. — Кто ты вообще такой, чтобы они показывали тебе подобную святыню?

Сяо Юань с улыбкой возразил:

— Шиди, ты, должно быть, забыл, но я вообще-то спаситель Гу Лоуиня.

Му Инъян взял чашку чая и холодно процедил:

— Ну и что? Тебе за это и так пообещали кусок тёплого нефрита, выкованного в пламени Цинъяня. А ты разинул рот на сам источник? Спишь и видишь сны средь бела дня!

— У каждого мужчины должны быть амбиции, и моя амбиция — увидеть Цинъянь, — Сяо Юань коснулся подбородка и с притворным вздохом произнес: — Неужели мне придётся полагаться исключительно на своё лицо, чтобы соблазнить Гу Лоуиня?

Му Инъян как раз набрал в рот чаю. Он едва не поперхнулся, резко вскочил и сердито выпалил:

— Сяо Юань! Не думай, что раз ты смазлив, то тебе всё сойдёт с рук!

Он был по-настоящему взбешён. Ему вообще не следовало слушать бредни Сяо Юаня и тащиться с ним в павильон Юньцзянь. Нужно было просто вырубить его и отнести обратно в Сюйфу.

— Я никогда так не думал, — Сяо Юань шутливо ущипнул себя за щеку. — Честно говоря, я бы и сам не прочь сменить лицо.

Вскоре после этого слуга из павильона Юньцзянь передал приглашение в главный зал на ужин.

Гу Лоуинь уже переоделся в традиционные одежды своей секты. Его белоснежное одеяние сидело безупречно, а длинные волосы были аккуратно убраны под нефритовую корону. Он действительно выглядел как молодой господин с блестящим будущим — благородный, холодный и утончённый. Линь Улянь тоже был весьма недурен собой, но рядом с Гу Лоуинем он явно блекнул.

Гу Лоуинь слегка кивнул Сяо Юаню:

— Мастер Сяо.

— Ма… Мастер Гу.

Линь Улянь с улыбкой вмешался:

— По-моему, хватит уже сыпать этими официальными «мастер Сяо» да «мастер Гу». Как насчёт того, чтобы называть друг друга по-братски?

— С какой стати? — Му Инъян и не думал вежливо церемониться. — Мы что, так близки?

— Ты с ними не близок, а я — вполне, — парировал Сяо Юань. — У нас с мастером Гу давняя и глубокая связь. Не так ли, Гу-сюн?

Гу Лоуинь тихо обронил:

— Да. Давайте ужинать.

Сяо Юань огляделся:

— Мы будем только вчетвером?

Линь Улянь объяснил:

— Цянь-шишу очень хотел лично поблагодарить Сяо-сюна, но ему не терпится изучить принесённое тобой бронзовое зеркало, поэтому…

— Гу-шисюн, Линь-шисюн! — в зал вбежала девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Она тоже была в одеждах ученицы павильона Юньцзянь, а в руке держала меч. Завидев Гу Лоуиня, она мгновенно вспыхнула от волнения: — Гу-шисюн, ты наконец-то вернулся! Если бы ты задержался ещё немного, я бы сама спустилась с горы на твои поиски!

Гу Лоуинь никак не отреагировал на её появление, поэтому Линь Улянь мягко пожурил её:

— Шимэй, разве ты не видишь, что у нас гости? Нехорошо так шуметь.

— Вижу, — взгляд девушки переместился на Сяо Юаня. — Я слышала, что это он спас Гу-шисюна.

Сяо Юаню показалось — или девушка и впрямь выказала едва уловимую враждебность?

Линь Улянь поспешил сгладить неловкость:

— Сяо-сюн, молодой господин Му, это наша младшая шимэй Лу Юэяо. Её балуют с самого детства, так что не принимайте её капризы близко к сердцу, если она покажется вам резкой.

Сяо Юань лишь улыбнулся в ответ.

Лу Юэяо захлопотала:

— Могу я поужинать с шисюнами? Я весь день тренировалась с мечом и просто умираю от голода.

Линь Улянь с улыбкой отозвался:

— Конечно, садись.

Однако Гу Лоуинь холодно заметил:

— Боюсь, тебе здесь не всё придётся по вкусу.

— С чего бы это? Мне нравится любое блюдо, которое готовят в нашем павильоне Юньцзянь!

Гу Лоуинь ничего на это не ответил и лишь подал знак слугам нести еду.

Когда столы заставили кушаньями, прекрасные глаза Лу Юэяо округлились от изумления. Линь Улянь выглядел задумчивым, лицо Му Инъяна стало чернее грозовой тучи, и лишь один Сяо Юань так и просиял от радостного удивления.

Сконфуженная Лу Юэяо спросила:

— Почему на столе одни морепродукты?

— Краб, фаршированный апельсинами, жареные креветочные котлеты, тушёный морской окунь… — с улыбкой перечислил Сяо Юань. — Мой шиди упомянул об этом лишь вскользь, но я не ожидал, что Гу-сюн запомнит мои вкусы.

Гу Лоуинь ровно произнес:

— У меня хорошая память.

Сяо Юань поудобнее перехватил палочки:

— В таком случае не стану церемониться.

Му Инъян крепко сжал кулаки, из последних сил сдерживая желание перевернуть стол. Что вообще задумал этот тип по фамилии Гу?! С какой стати он так услужлив с его шисюном?

Глядя, как Сяо Юань уплетает угощения за обе щеки и то и дело рассыпается в похвалах, Му Инъян почувствовал, как в груди разливается глухая, жгучая обида. Раньше, когда шицзунь готовил для них, Сяо Юань выглядел точно так же — совершенно счастливым.

Заметив, что Му Инъян сидит неподвижно, Сяо Юань подцепил кусок креветочной котлеты и переложил ему в пиалу:

— Почему ты ничего не ешь, шиди? Поверь, здешний повар готовит в сто раз лучше нашего шицзуня.

Му Инъян процедил, чётко выговаривая каждое слово:

— Сяо Юань, мне до смерти хочется тебя задушить.

Сяо Юань ничуть не смутился:

— Тогда тебе тем более нужно хорошенько подкрепиться, чтобы на это хватило сил.

Атмосфера за столом воцарилась странная и тяжёлая, словно подспудно накатывала тёмная волна. Линь Улянь мягко улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость:

— Здесь ведь не только морепродукты. Посмотри, есть ещё и жареная горькая дыня. Сяо-сюн, не хочешь попробовать?

Сяо Юань замялся:

— Ну…

Му Инъян вдруг усмехнулся:

— Эту жареную горькую дыню тоже заказал молодой господин павильона Гу? Какая жалость, ведь мой шисюнь терпеть не может горькую дыню. Стоит ему съесть хоть кусочек, как он тут же покрывается сыпью и весь чешется.

Гу Лоуинь перевёл взгляд на Сяо Юаня, и тот беспомощно кивнул, подтверждая его слова.

Гу Лоуинь спокойно произнес:

— Прости.

— Молодой господин павильона Гу, тебе не за что извиняться. Вы с моим шисюном знакомы меньше месяца. Вполне естественно, что ты этого не знал.

Линь Улянь нахмурился:

— Молодой господин Му, кажется, ты что-то неправильно понял?

Му Инъян улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз:

— Надеюсь, что это просто недоразумение.

Гу Лоуинь окинул Му Инъяна холодным взглядом и велел слугам унести блюдо с горькой дыней.

Лу Юэяо и Линь Улянь переглянулись, на их лицах читалось явное замешательство.

Самого же Сяо Юаня чужие пикировки ничуть не заботили. Ему не было дела до того, что затевают остальные, пока он может сытно и вкусно поесть в своё удовольствие.

Так Сяо Юань прожил в павильоне Юньцзянь несколько дней. Гу Лоуинь выказывал должное гостеприимство, обеспечивая его изысканными кушаньями и винами, а время от времени лично сопровождал его на прогулках по окрестностям секты.

Сяо Юань всем сердцем желал воспользоваться этими моментами, чтобы сблизиться с Гу Лоуинем и завести разговор о Цинъяне, но Му Инъян тенью следовал за ними по пятам. Ему так ни разу и не удалось остаться с ним наедине. Стоило им троим оказаться вместе, как между ними вновь повисала та самая удушливая и неловкая атмосфера, что и во время памятного ужина. Гу Лоуинь, по всей видимости, тоже устал от этого напряжения и со временем перестал заглядывать к нему в Билуочжай.

Тем временем Мэн Чи через Систему снова поднял тему Цинъяня, и, тщательно взвесив все за и против, Сяо Юань решил больше не медлить.

В один из дней, едва Му Инъян, сытно пообедав, задремал на кушетке, Сяо Юань решил незаметно выскользнуть из комнаты. Но стоило ему приоткрыть дверь, как из-за спины донёсся ледяной голос:

— Куда это ты собрался?

Сяо Юань обернулся со скучающим выражением лица:

— Найти Гу Лоуиня.

Му Инъян тут же вскочил:

— Я пойду с тобой.

— Ещё чего, — отрезал Сяо Юань.

Му Инъян прищурился:

— Между тобой и Гу Лоуинем что-то происходит?

— Пока нет, но, возможно, появится в будущем.

Глаза Му Инъяна потемнели:

— Раз ты так говоришь, я тем более не могу тебя отпустить.

Сяо Юань привычным движением крутанул Угуань Фэнъюэ в пальцах:

— Кстати говоря, я давненько не спарринговался со своим шиди.

Му Инъян недоверчиво воскликнул:

— Ты собираешься драться со мной из-за какого-то Гу Лоуиня?!

Сяо Юань улыбнулся:

— Я и сам не хочу доводить до этого. Просто, шиди, ты стал таким липким… Настолько липким, что у меня уже сил никаких нет.

Глава 10

Честно говоря, Сяо Юань не был уверен, что сможет победить, если дело действительно дойдёт до драки. Му Инъян от природы обладал превосходным телосложением, мастерски орудовал своими смертоносными когтями и в любом бою превыше всего ставил мгновенное уничтожение врага. Сяо Юаня же учитель, если не считать базовых заклинаний самообороны и медитации, обучал в основном бытовым чарам — вроде тех, что помогают идеально зажарить рыбу или курицу. И что ему теперь делать? Зажарить цыплёнка в надежде, что Му Инъян свалится в обморок от умопомрачительного аромата?

Но слово не воробей. Раз уж вызов брошен, Сяо Юаню придётся сражаться, независимо от исхода.

Угуань Фэнъюэ ярко вспыхнул, соткав вокруг тела Сяо Юаня плотную сеть сияющих магических рун. Этот золотой свет мгновенно обратился в бесчисленные иглы, которые проливным дождём хлынули на Му Инъяна.

Младший брат едва успел уклониться от первого каскада, как Сяо Юань тут же обрушил на него вторую волну.

Му Инъян сквозь зубы выкрикнул:

— Сяо Юань, не вынуждай меня!

Однако его предупреждение осталось без ответа. Сяо Юань нападал всё агрессивнее и стремительнее. В конце концов терпение Му Инъяна лопнуло. С резким свистом Дуя вырвался из ножен, и юноша бросился в контратаку.

Но кто бы мог подумать, что Сяо Юань останется стоять на месте? Му Инъян прекрасно знал, что каждый его выпад смертоносен, и этот удар мог тяжело ранить Сяо Юаня. Сердце юноши болезненно сжалось, и он из последних сил заставил себя остановиться.

В то же мгновение Сяо Юань резко взмахнул складным веером, активируя заранее подготовленную формацию. По Му Инъяну со всей силы ударила обратная волна духовной энергии. Он мгновенно побледнел, а с его губ сорвалась струйка крови.

Глаза Му Инъяна налились кровью от ярости:

— Почему ты не уклонился?! Жить надоело?!

Сяо Юань лишь невинно развёл руками:

— Шиди нападал так быстро, что я просто не успел увернуться.

— Лги больше! Продолжай притворяться! Ты ведь с самого начала рассчитывал на то, что я отступлю и не стану бить собственного шисюна в полную силу!

Сяо Юань уклонился от ответа, задав встречный вопрос:

— Ты узнаёшь эту формацию?

Разумеется, Му Инъян её узнал. В детстве он был несносным сорванцом и вечно ввязывался в неприятности, из-за чего шицзунь в наказание запирал его под домашний арест. Именно эта магическая сеть не позволяла ему сделать и шагу за пределы двора. Сейчас, с его нынешним уровнем культивации, разрушить этот барьер не составляло труда. Но на это всё равно требовалось время. И Сяо Юань собирался воспользоваться этой драгоценной форой, чтобы сбежать к типу по фамилии Гу!

— Шиди, хорошенько отдохни здесь, — Сяо Юань мягко улыбнулся. — А когда я вернусь, обязательно принесу тебе чего-нибудь вкусненького.

— Только посмей уйти — я лично переломаю тебе ноги!

Сяо Юань насмешливо приложил кулак к ладони в прощальном приветствии:

— Премного благодарен. До встречи.

Му Инъян буквально дрожал от ярости, глядя в спину уходящему Сяо Юаню. В этот момент ему действительно до смерти хотелось переломать этому негодяю ноги.

Наконец-то избавившись от навязчивого шиди, Сяо Юань без труда добрался до резиденции Гу Лоуиня. Однако самого хозяина дома не оказалось — во дворе прибирался лишь один маленький служка. Сяо Юань подошёл к нему и спросил:

— Где твой молодой господин?

Маленький ученик с любопытством оглядел гостя и услужливо ответил:

— Младшая сестрица Лу увлекла молодого мастера павильона на тренировочную площадку, чтобы попрактиковаться в парном фехтовании.

— Сестрица Лу? Лу Юэяо?

Маленький ученик кивнул:

— Да, именно она.

Вспомнив, как Лу Юэяо то и дело крутилась перед Гу Лоуинем, Сяо Юань с улыбкой поинтересовался:

— Эта юная госпожа Лу влюблена в вашего молодого мастера?

Служка был совсем юн, но соображал на удивление быстро:

— Не только госпожа Лу. В нашем павильоне Юньцзянь едва ли не каждая вторая девушка вздыхает по молодому мастеру.

«Да и за пределами павильона, должно быть, полно красавиц, мечтающих о нём», — мысленно усмехнулся Сяо Юань.

— Жаль только, что она молодому господину совсем не пара.

Ученик самого низшего ранга взялся обсуждать личную жизнь наследника павильона с посторонним гостем! Сяо Юань счёл это крайне забавным и поддразнил его:

— И почему же не пара?

Маленький ученик заговорщически прошептал:

— Ну, внешность у неё, конечно, неплохая, но нашему молодому господину она всё равно не нравится.

— Если она ему не нравится, то кто же тогда по душе вашему молодому мастеру? — Сяо Юань сделал многозначительную паузу. — Неужели Линь Улянь?

Это было чистое предположение. Сяо Юань толком никого не знал в павильоне Юньцзянь, но, судя по всему, что он успел заметить, Гу Лоуинь выделял Линь Уляня среди прочих. Вот только связывало ли этих двоих что-то большее, чем просто отношения шисюна и шиди, оставалось загадкой.

Служка призадумался:

— Молодой господин действительно относится к Линь-шисюну куда лучше, чем ко всем остальным, но…

В этот момент Сяо Юань внезапно уловил знакомое духовное колебание и мысленно выругался: «Да как так-то?! Слишком быстро!»

Он не видел Му Инъяна полгода, и за это время уровень культивации младшего брата взлетел до каких-то немыслимых высот. Подумать только, так быстро сокрушить барьер! Во всём виноват этот несносный Сяо Ду. Последние полгода стоило Сяо Юаню засесть за тренировки, как Сяо Ду тут же утаскивал его есть, пить и развлекаться, кудахча над ним, как наседка, лишь бы тот не перетрудился. Он ещё заявлял, мол, раз у тебя теперь есть гэгэ, который расшибётся в лепёшку, но защитит тебя, то тебе до конца дней можно вообще не практиковаться.

Да-да, именно так Сяо Ду и сокрушался, ха-ха.

Маленький ученик тоже уловил шум и с надеждой уставился на ворота:

— Молодой мастер вернулся?

— Нет! — поспешно отрезал Сяо Юань. — Послушай меня: если сейчас кто-то ворвётся и станет расспрашивать обо мне, скажи, что в глаза меня не видел!

Бросив это, он пулей метнулся к дверям покоев Гу Лоуиня и юркнул внутрь.

Едва Сяо Юань успел притворить за собой створку, как во двор ураганом влетел Му Инъян. Он с ходу прижал перепуганного мальчишку к стене и грозно рявкнул:

— Где Сяо Юань?!

По его бешеному тону можно было подумать, будто этот самый Сяо Юань — его неверный спутник на пути Дао, который только что сбежал с семейным золотом.

— Я… я не знаю, — пролепетал испуганный служка.

Му Инъян ледяным тоном процедил:

— Он точно припёрся сюда к своему Гу Лоуиню!

— Но… но нашего молодого господина сейчас нет в резиденции!

— Он не знает, где Гу Лоуинь, так что точно явится сюда.

— Мастера Сяо здесь правда нет…

— С дороги! Я сам всё обыщу.

Му Инъян уже собирался ворваться в покои, но путь ему преградила резкая аура меча.

Завидев вернувшегося Гу Лоуиня, юный служка облегчённо выдохнул и взволнованно заговорил:

— Молодой мастер павильона! Мастер Му…

Гу Лоуинь ровно оборвал его:

— Я знаю. Мастер Му, как и сказал Ло Лань, Сяо-сюна здесь нет.

Маленький ученик по имени Ло Лань укололся чувством вины: он никак не ожидал, что из-за его лжи Гу Лоуиню тоже придётся невольно обманывать человека.

Му Инъян прищурился:

— Он тебя не нашёл?

— Нет.

— Значит, он ждёт тебя внутри.

Гу Лоуинь холодно произнёс:

— Если хочешь искать его — ищи в другом месте. Не устраивай здесь беспорядок.

Му Инъян язвительно усмехнулся:

— Что ж, раз ты сам так говоришь…

Ло Лань отчаянно занервничал и попытался подать Гу Лоуиню знак глазами. Однако тот даже не взглянул на служку и сразу прошёл в дом.

Буквально пару минут назад Цянь-шишу прислал ученика с запиской, в которой просил Гу Лоуиня явиться на встречу вместе с Сяо Юанем. Наследник павильона вернулся в свои покои лишь для того, чтобы сменить одежду.

Но стоило ему переступить порог, как он смутно уловил чужое присутствие. Окинув комнату быстрым взглядом, он сразу сосредоточил внимание на платяном шкафу.

Гу Лоуинь крепче сжал Шуанлэн, бесшумно приблизился и резко распахнул створки.

В его шкафу, поджав колени из-за тесноты, прятался невероятный красавец в красных одеждах. Поняв, что его обнаружили, юноша вскинул голову. На его сияющем лице отразилось искреннее удивление.

Сердце Гу Лоуиня пропустило удар:

— Ты…

— Это ты, — Сяо Юань облегчённо вздохнул. — Мой шиди ушёл?

Гу Лоуинь пришёл в себя и отвёл взгляд:

— Нет.

Сяо Юань, который уже наполовину выбрался наружу, резко замер:

— А?! Ну всё, я попался.

Он попытался попятиться назад в шкаф, но внезапно ощутил, как чья-то сильная рука крепко перехватила его за талию. Юноша невольно вскинул голову и широко распахнутыми глазами уставился на Гу Лоуиня.

Тот уверенно обхватил его одной рукой за пояс, а ладонь другой положил ему на затылок. Мягко, но настойчиво Гу Лоуинь увлёк его за собой на несколько шагов вперёд, пока Сяо Юань аккуратно не прижался спиной к ширме.

В то же мгновение дверь в комнату с грохотом распахнулась от удара ноги.

Первое, что бросилось в глаза влетевшему Му Инъяну — пейзажная ширма. Сквозь неё чётко проглядывал силуэт мужчины, и этот силуэт, без сомнения, принадлежал Гу Лоуиню.

Самого Сяо Юаня снаружи видно не было. Му Инъян уже вознамерился обойти преграду, чтобы заглянуть внутрь, как Гу Лоуинь ледяным тоном бросил:

— Я переодеваюсь.

Му Инъяну было абсолютно наплевать на чужие переодевания. Сквозь полупрозрачный шелк ширмы можно было разглядеть лишь общие очертания предметов. Единственный платяной шкаф, где мог бы затаиться беглец, стоял настежь пустым — Сяо Юаня там явно не было.

Младший брат и в страшном сне не мог представить, что в эту самую секунду его шисюн стоит за ширмой вплотную к Гу Лоуиню, буквально утопая в его объятиях всего в каком-то шаге от опасности. Из-за столь пугающей близости Гу Лоуинь отчётливо ощущал на своей шее щекочущее тёплое дыхание юноши. Стоило ему чуть опустить взгляд, как перед глазами оказывались длинные, густые ресницы и манящие алые губы, слегка приоткрытые от испуга и напряжения.

Му Инъян уже развернулся, собираясь уходить, но вдруг уловил за ширмой едва заметный шорох. Он опасно прищурился и подозрительно уставился на силуэт на экране.

Позади Сяо Юаня была хрупкая ширма, а прямо перед лицом — широкая грудь Гу Лоуиня. Ему чертовски повезло обладать изящным телосложением: он целиком скрывался в тени, которую отбрасывал его защитник.

Видя, что шиди медлит и не уходит, Сяо Юань незаметно протянул руку к поясу Гу Лоуиня и осторожно потянул за край, развязывая его. Закончив, он лукаво вскинул глаза и заговорщически улыбнулся партнёру.

Глаза Гу Лоуиня потемнели, а кадык судорожно дернулся. Он мгновенно разгадал чужую уловку. Сдерживая дыхание, он медленно стянул с плеч верхнее одеяние и небрежно перебросил его через край ширмы.

Заметив это движение, Му Инъян раздражённо отвёл взгляд, брезгливо фыркнул и наконец-то стремительно покинул двор.

Они не сразу двинулись с места, разойдясь лишь после того, как окончательно убедились, что Му Инъян не вернётся.

Сяо Юань лукаво улыбнулся:

— Спасибо, Гу-сюн.

Гу Лоуинь сохранял внешнее спокойствие:

— Что ты натворил?

Сяо Юань не горел желанием пускаться в долгие объяснения, поэтому отмахнулся:

— Да так, повздорил с шиди. Он грозился переломать мне ноги.

Гу Лоуинь нахмурился:

— Почему?

— Потому что я так отчаянно рвался к тебе.

Гу Лоуинь промолчал. Он резко отвернулся и налил себе чашку чая.

Сяо Юань заботливо напомнил:

— Погоди, этот чай ведь уже остыл.

Гу Лоуинь глухо выдавил «мгм» и залпом осушил пиалу.

Подумать только, Гу Лоуинь внезапно воспылал любовью к ледяному чаю посреди зимы.

Сяо Юань шутливо прищурился:

— Гу-сюн, почему ты так долго не навещал меня?

— Был занят.

Сяо Юань как бы невзначай поддел его:

— Занят парными тренировками со своей шимэй?

— Нет, — Гу Лоуинь запнулся, а затем поспешно добавил: — Она выучила новую технику фехтования и лишь попросила меня указать на ошибки.

— О-о, — Сяо Юань тут же перестал развивать эту тему и перешёл к главному: — Гу-сюн, в вашем павильоне Юньцзянь есть одна вещь, на которую я безумно хочу взглянуть.

— Что именно?

Сяо Юань не стал больше ходить вокруг да около и выдал напрямую:

— Цинъянь.

Гу Лоуинь заметно вздрогнул:

— Исключено.

Сяо Юань разочарованно протянул:

— Категоричный отказ. Может, ты всё-таки подумаешь ещё раз?

— Цинъянь — священное сокровище нашей секты. Лишь моему отцу и нескольким старейшинам павильона Юньцзянь дозволено видеть его истинный облик.

Сяо Юань полюбопытствовал:

— А как же ты?

— Я видел его лишь однажды, — ответил Гу Лоуинь, — в тот день, когда мне даровали Шуанлэн.

Сяо Юань смягчил голос, придав ему вкрадчивые нотки:

— Но я ведь твой спаситель, неужели ты не можешь быть хоть немного сговорчивее? Мне до безумия хочется своими глазами увидеть, как выглядит это легендарное пламя, оставшееся со времён древности.

— Статус спасителя здесь не поможет.

— Что же тогда поможет? Если я стану твоим… спутником Дао?

Гу Лоуинь:

— …

Сяо Юань не унимался, поддразнивая его:

— Выходит, если я так сильно хочу увидеть Цинъянь, мне обязательно нужно жениться на тебе?

Гу Лоуинь долго хранил молчание, после чего глухо произнёс:

— Я не хочу, чтобы ты снова поднимал эту тему. Раз уж ты пришёл, как раз вовремя — следуй за мной к шишу.

Упомянутого шишу Гу Лоуиня звали Цянь Сан. Поговаривали, что он был правой рукой главы павильона Гу. Пока тот находился в уединении, Цянь Сан руководил всеми делами павильона Юньцзянь от его имени. Он отличался добродушным нравом, был слегка полноват и с первого взгляда производил впечатление на редкость приятного человека.

Когда Цянь Сан увидел Сяо Юаня, в его глазах на мгновение мелькнуло глубокое удивление. Сяо Юань давно привык к подобной реакции на свою внешность, поэтому не придал этому особого значения. Поначалу Цянь Сан вёл исключительно вежливую светскую беседу: сердечно поблагодарил гостя за спасение Гу Лоуиня на севере, а затем плавно перевёл разговор на принесённое бронзовое зеркало.

Как выяснилось, это артефакт из древнего захоронения. Триста лет назад, после Великого краха, его погребли вместе с телом некоего высокопоставленного монаха. За века под землёй зеркало накопило в себе колоссальную энергию Инь. Позже его выкопали расхитители гробниц. Сменив нескольких владельцев, оно в конце концов осело в резиденции губернатора Лулиня, непрестанно впитывая чужую злобу и обиду, пока не превратилось в смертоносное оружие в руках врага.

Гу Лоуинь спросил:

— По мнению шишу, кем именно являются эти «зеркальные люди», запертые внутри?

Выражение лица Цянь Сана мгновенно стало предельно серьёзным:

— Утверждать, что они сотканы из одной лишь чистой злобы — не совсем верно.

Сяо Юань полюбопытствовал:

— Шишу Цянь, что вы имеете в виду?

— Это бронзовое зеркало не просто копирует облик любого, кто в него посмотрит. Оно буквально вытягивает из человека одну из его трёх высших душ Хунь и семи низших душ По, подчиняя их своей воле ради создания зеркального двойника.

Сяо Юань ошеломлённо замер, услышав это:

— Да быть не может… Шишу Цянь, мы с Гу-сюном оба отразились в нём. Неужели мы теперь ходим неприкаянными, растеряв часть собственных душ?

Цянь Сан мягко улыбнулся, успокаивая его:

— Мастер Сяо, не тревожься. Вы ведь уже уничтожили своих двойников в Лулине. Как только зеркальный человек погибает, захваченные души мгновенно возвращаются к своему законному владельцу.

— Вот оно как, — Сяо Юань тут же вспомнил управляющего Вана и остальных несчастных. — А что происходит, если настоящее тело к моменту уничтожения двойника уже мертво?

Гу Лоуинь ровно ответил вместо старейшины:

— Осколки душ так и остаются запечатаны в артефакте. Из-за этого погибшие не могут уйти на перерождение.

— Этот артефакт, запрятанный в доме обычного человека, представлял колоссальную опасность, — вздохнул Цянь Сан. — К счастью, Лоуинь вовремя доставил его в павильон Юньцзянь. Попади он в руки демонического культа или иных отступников, последствия оказались бы непредсказуемыми.

«Ну да, конечно...» — мысленно усмехнулся Сяо Юань. Скорее всего, за этой чертовщиной как раз и стоял какой-нибудь демонический культ.

Гу Лоуинь спросил:

— Как шишу планирует поступить с зеркалом?

Цянь Сан немного подумал и перевёл взгляд на племянника:

— А каково твоё мнение?

— Уничтожить, — отрезал Гу Лоуинь.

Цянь Сан согласно кивнул:

— Хорошо, я чуть позже обсужу это с твоим отцом.

В этот момент Сяо Юань внезапно уловил ментальный импульс от передатчика звука «Цзюлунло» [1, 2] и тут же поспешил откланяться:

— Раз со всеми делами покончено, я, пожалуй, пойду отдохну.

— Мастер Сяо, задержитесь на мгновение, — добродушно окликнул его Цянь Сан. — Вы проявили такую великую милость к Лоуиню, а я до сих пор не знаю, кто ваши почтенные родители и откуда вы родом. Павильон Юньцзянь хотел бы подготовить для вашей семьи достойные дары.

— Премного благодарен шишу Цяню за доброту, но, сколько я себя помню, я всегда был сиротой. У меня нет ни родителей, ни дома, ни семьи.

Гу Лоуинь бросил на Сяо Юаня быстрый косой взгляд, а с лица Цянь Сана мгновенно сошла улыбка:

— Простите мою бестактность, мастер Сяо. Я не хотел задеть ваши чувства.

Оставив Гу Лоуиня и Цянь Сана наедине, Сяо Юань отыскал тихий, безлюдный уголок и извлёк на свет раковину-передатчик «Цзюлунло» [1, 2]. Из неё тут же донёсся вальяжный, ленивый голос Сяо Ду:

— Чем занимаешься?

Сяо Юань хмыкнул:

— А чем я, по-твоему, могу заниматься? Всё по заветам достопочтенного Владыки — усердно соблазняю Гу Лоуиня.

Сяо Ду на какое-то время замолчал, а затем негромко рассмеялся:

— Мой А-Юй заслуживает щедрой награды за столь непосильный труд.

Сяо Юань тоже улыбнулся:

— Благодарю за похвалу, Владыка.

— Однако ты трудишься уже приличное время, а хороших вестей с любовного фронта всё нет, — в голосе Сяо Ду послышались опасные нотки. — Этот Владыка не отличается безграничным терпением.

Сяо Юань спокойно возразил:

— Гу Лоуинь чист и непорочен, словно свежий ветер и яркая луна после грозы. Для человека с таким безупречным нравом вполне естественно держать окружающих на расстоянии.

— Вот как? — медленно протянул Сяо Ду. — Ну а что тогда насчёт Линь Уляня?

Сяо Юань ошеломлённо замер. С каких это пор Сяо Ду начал проявлять интерес к Линь Уляню?

— Неужели Гу Лоуиню нравится Линь Улянь?

В редкий момент, когда Сяо Юань мог позволить себе ответить Сяо Ду честно, он признался:

— Я не знаю.

— Даже если Линь Улянь ему и не нравится, Гу Лоуинь дорожит им настолько, что готов пожертвовать собственной жизнью ради его спасения, — с наигранным сожалением протянул Сяо Ду. — Быть может, этот Владыка принял неверное решение? И мой великолепный А-Юй уступает какому-то посредственному мечнику?

Сяо Юань ничуть не обиделся:

— Вполне возможно, ведь для многих внешность — далеко не самое главное. К слову, зачем Владыка связался со мной? Неужто просто поболтать от скуки? Раз уж у вас выдался столь свободный вечер, не лучше ли вам провести его в компании молодого господина Сяо Ду?

Сяо Ду хмыкнул:

— Этот Владыка вышел на связь лишь для того, чтобы напомнить А-Юю об одной важной дате.

— О какой же?

— Завтра пятнадцатый день второго месяца.

Сяо Юань мысленно ахнул. Из-за вечных мыслей о Цинъяне он напрочь позабыл об этом!

— Каждое пятнадцатое число месяца мой А-Юй становится ещё прекраснее прежнего. Жаль, что в этот раз этот Владыка не сможет лично созерцать такую красоту, — фальшиво вздохнул Сяо Ду. — Завтра А-Юй окажется в руках другого мужчины, я этого просто не вынесу.

Глава 11

Слова Сяо Ду заставили Сяо Юаня тихо рассмеяться.

Сяо Ду вкрадчиво поинтересовался:

— Над чем же смеётся мой А-Юй?

— Владыка Сяо не только достиг немыслимых высот в культивации, но и в актёрском мастерстве не знает себе равных, — парировал юноша.

Нрав Сяо Ду был до крайности капризным и изменчивым, однако в этот раз он не рассердился, а лишь притворно пожурил:

— А-Юй мне не верит? А ведь мне и впрямь не по себе от этих мыслей.

— Ой ли.

Сяо Ду плавно сменил тему:

— Ты заводил с Гу Лоуинем разговор о Цинъяне?

— Да. И он без малейших колебаний мне отказал.

— Какая досада, я ничем не могу тебе помочь, — медленно, со вкусом протянул Сяо Ду. — Похоже, правы были люди: только если ты станешь его спутником Дао, у тебя появится хоть призрачный шанс подобраться к Цинъяню.

Сяо Юань не выдержал и прямо спросил:

— Отчего Владыка столь одержим этим пламенем?

Сяо Ду загадочно усмехнулся:

— Оттого, глупый мой А-Юй, что изначально Цинъянь принадлежал мне.

После того как связь прервалась, Сяо Юань задумчиво посмотрел на поднимающуюся над горизонтом полную луну. Ему показалось, что в павильоне Юньцзянь ночное светило выглядит куда огромнее и ярче, чем в туманном Лулине.

Пятнадцатого числа прошлого месяца, когда у Сяо Юаня случился приступ проклятия тоски «Сянсинь-гу», в Лулине творилась сплошная чертовщина, да ещё и Му Инъян объявился как снег на голову. Сяо Ду, прекрасно понимая, в каком отчаянном положении оказался юноша, тогда снизошёл до помощи, словно бросил милостыню. Но в этот раз сбежать от грядущего приступа будет ох как непросто.

— Сяо-сюн.

Сяо Юань обернулся и тепло улыбнулся подошедшему:

— Ты уже закончил беседу с шишу?

— Да, — отозвался Гу Лоуинь. — Что ты здесь делаешь в одиночестве?

— Размышляю, где бы мне сегодня преклонить голову, — Сяо Юань состроил жалобную гримасу. — Возвращаться в Билуочжай мне никак нельзя. Боюсь, шиди караулит меня у порога, готовый снова ринуться в бой.

Гу Лоуинь молча окинул его взглядом и коротко бросил:

— Идём ко мне.

В глазах Сяо Юаня на мгновение промелькнул лукавый огонёк. Надо же, Гу Лоуинь сам добровольно шёл в расставленные сети!

Посчитав, что его молчание вызвано замешательством, Гу Лоуинь поспешно добавил:

— В моей резиденции полно свободных покоев.

Сяо Юань не стал ломаться:

— Ловлю на слове.

Вернувшись в резиденцию Гу Лоуиня, Сяо Юань снова столкнулся с маленьким служкой Ло Ланем. В павильоне Юньцзянь не держали обычных слуг — всю работу по хозяйству в качестве тренировки духа выполняли новоприбывшие адепты, и Ло Лань был как раз из их числа.

Увидев гостя, мальчик искренне изумился:

— Мастер Сяо? Вы почему опять здесь?

Сяо Юань слегка постучал веером по голове Ло Ланя и с улыбкой пояснил:

— Твой молодой господин лично пригласил меня остаться здесь на ночь.

Зрачки Ло Ланя удивлённо расширились:

— Но ведь даже Линь-шисюн никогда здесь не ночевал...

Гу Лоуинь проводил Сяо Юаня в те самые покои, где они прятались днём, и коротко бросил:

— Располагайся здесь.

Сяо Юань огляделся:

— Постой, но это ведь твоя спальня, верно?

— Гости у меня бывают крайне редко, поэтому в остальных комнатах банально нет кроватей.

— И где же тогда ляжешь ты?

— В кабинете есть кушетка.

Сяо Юань искренне умилился:

— Гу-сюн, ты просто святой человек.

Гу Лоуинь:

— …

Сяо Юань с комфортом проспал до самого утра, даже не подозревая, что Му Инъян в эту ночь глаз не сомкнул. Он буквально изнывал от ярости, точно брошенная жена, которая так и не дождалась неверного супруга к ужину.

Рано утром Ло Лань принёс завтрак. Сяо Юань лениво поинтересовался у него:

— А где Гу-сюн?

— Цянь-шишу вызвал молодого господина к себе с самого рассвета.

— К слову, есть ли в вашем павильоне Юньцзянь какое-нибудь приметное место... — Сяо Юань заговорщически понизил голос. — Особо уединённое. Идеально подходящее для тёмных делишек?

Ло Лань мгновенно насторожился:

— Что это вы задумали?

— Хочу надёжно спрятать одно бесценное сокровище.

— О... В таком случае вам прямая дорога на пик Цзюэди. Это глухая вершина, где держат под стражей провинившихся адептов. Туда почти никто не заглядывает.

— Пик Цзюэди, — Сяо Юань многозначительно улыбнулся. — Отлично, я запомню.

Сяо Юань как раз неторопливо доедал свой завтрак, когда во двор с громким криком «Гу-шисюн!» впорхнула Лу Юэяо. Стоило ей наткнуться взглядом на Сяо Юаня, как приветливая улыбка тут же слетела с её лица:

— Ты?! Что ты забыл в покоях моего шисюна?

— Доброе утро, госпожа Лу. Вы уже позавтракали? Не желаете разделить со мной трапезу?

Лу Юэяо высокомерно проигнорировала его вежливость:

— Я спрашиваю, с какой стати ты ночуешь у моего шисюна?!

Ло Лань поспешил объяснить:

— Молодой господин сам пригласил мастера Сяо остаться здесь на прошлую ночь.

— Гу-шисюн его пригласил? — Лу Юэяо не могла поверить своим ушам. — Да быть того не может! Наверняка этот тип просто до смерти надоел шисюну своим нытьём, вот тот и сжалился, приютив его на время.

Сяо Юань с улыбкой возразил:

— К вашему Гу Лоуиню многие пытаются навязаться. Как думаете, госпожа Лу, почему из всех них он оставил именно меня?

Лу Юэяо выпалила в ответ:

— Да только потому, что ты спас ему жизнь!

Сяо Юань мягко прищурился:

— Как приятно, госпожа Лу, что вы помните о моём спасительном благодеянии.

Подтекст этой фразы так и сквозил издёвкой: «И это вся ваша благодарность спасителю молодого господина?»

Лицо Лу Юэяо покрылось ледяным инеем от злости. Не в силах больше выносить это издевательство, она резко развернулась и ушла прочь.

Ло Лань восхищённо вздохнул:

— Мастер Сяо, ну у вас и замашки любимого наложника из императорского гарема!

Сяо Юань скромно отмахнулся:

— Преувеличиваешь, я польщён.

После завтрака Сяо Юань оставил для Гу Лоуиня короткую записку и ещё до полудня выдвинулся в сторону пика Цзюэди. Эта вершина находилась на приличном расстоянии от главного пика павильона Юньцзянь. Её склоны уходили вертикально вверх на тысячи метров, а у подножия шумел глубокий горный ручей. Заклинатели заглядывали сюда крайне редко.

Отыскав уединённую пещеру, Сяо Юань установил на входе защитные барьеры и затаился внутри, спокойно ожидая восхода полной луны.

Прекрасно зная, на что способно проклятие тоски «Сянсинь-гу», юноша не надеялся отделаться лёгким сном, как в прошлый раз. Очень скоро он почувствовал, как по его венам постепенно разливается липкое, удушающее тепло.

Казалось, тело заживо сгорает в невидимом пламени. Сяо Юань беспомощно свернулся калачиком на холодном полу пещеры. Его алые халаты насквозь взмокли от пота, а внизу живота мучительно зашевелился проклятый паразит. Поначалу Сяо Юань ещё пытался сдерживать рвущиеся стоны. Но ночь становилась всё чернее, лунный свет — ярче, голова юноши шла кругом, а мгновения трезвого рассудка посещали его всё реже.

Он искусал губы до крови, его пальцы судорожно скребли землю, а пещеру начал заполнять дурманящий, сладковатый аромат пробудившейся страсти. Когда Сяо Юань уже находился на грани беспамятства, перед его затуманенным взором внезапно соткался неясный силуэт.

— Шисюн, ты заставил меня изрядно побегать в твоих поисках.

Этот голос принадлежал…

Тяжело дыша и истекая потом, Сяо Юань с трудом приоткрыл веки:

— Ши… шиди?

Му Инъян медленно шагнул вглубь пещеры:

— Неужели ты думал, что я не найду тебя, спрячься ты хоть на краю света?

— Ты… не подходи!

Му Инъян замер на месте, и его глаза внезапно расширились от шока.

Сяо Юань лежал на земле в растерзанных одеждах, его щёки полыхали лихорадочным румянцем. Окровавленные губы были соблазнительно приоткрыты, он хрипло и часто дышал, а в повлажневших глазах дрожали искры безумия. У Му Инъяна перехватило дыхание, словно он камнем уходил под воду.

В воздухе витал густой, пьянящий аромат. Грудь Му Инъяна бурно вздымалась, а красивое лицо залила густая краска. Словно заворожённый, подчиняясь первобытному зову, он сделал ещё шаг к Сяо Юаню:

— Шисюн…?

Присутствие и мощная янская аура Му Инъяна лишь сильнее подлили масла в бушующий внутри Сяо Юаня огонь, окончательно выжигая остатки его разума. Тело полностью отказалось повиноваться воле, и вопреки собственному желанию юноша услышал свой собственный хриплый, манящий шёпот:

— Иди сюда...

У Му Инъяна судорожно дернулся кадык, когда он опустился на одно колено рядом с Сяо Юанем:

— Что ты, чёрт возьми, такое…

Прежде чем он успел договорить, Сяо Юань мёртвой хваткой вцепился в его воротник, рванул на себя и отчаянно прижал к своему телу.

Му Инъян слегка подался назад и посмотрел на затуманенное лицо Сяо Юаня. Его собственный голос прозвучал пугающе хрипло:

— Что это за аромат исходит от тебя? Почему я… — «Чувствую это странное влечение?» — так и осталось неозвученным.

Терзаемый невыносимыми пытками проклатия «Сянсинь-гу», Сяо Юань продолжал слепо искать спасения в объятиях Му Инъяна:

— Шиди, помоги мне…

Му Инъян совершенно растерялся:

— Да как я, по-твоему, могу тебе помочь?!

Сяо Юань лишь едва слышно пробормотал:

— Мне так жарко…

Он снова прикусил губу, окрасив её яркой кровью. Юноша выглядел сейчас невероятно красивым и порочным. Му Инъян словно под гипнозом протянул руку, желая коснуться этих алых губ:

— Шисюн, не надо, не кусай себя…

Сяо Юань к этому моменту уже окончательно потерял связь с реальностью. Но даже будь он в сознании, он бы ни за что не догадался, что прямо сейчас перед входом в пещеру стоит Гу Лоуинь с обнажённым Шуанлэном в руке, а от его тела исходит леденящий душу холод.

Ло Лань непонимающе спросил:

— Молодой господин, если мастер Му сумел беспрепятственно зайти внутрь, почему мы медлим?

Гу Лоуинь сквозь зубы процедил:

— Там установлен барьер.

Поскольку Му Инъян и Сяо Юань принадлежали к одной секте, младший брат, естественно, знал секрет формации и взломал её куда быстрее посторонних.

— Значит, мы не сможем пройти?

— Сможем.

Шуанлэн со звоном покинул ножны. Духовное намерение меча мгновенно соткало два бледно-голубых потока света. В следующую секунду они разделились на десять ослепительных лезвий и с грохотом обрушились на невидимую преграду. Раздался глухой хлопок — в барьере наконец-то образовалась крошечная трещина.

Ло Лань затаил дыхание, понимая, что Гу Лоуинь намерен силой сокрушить защитный массив.

После нескольких десятков мощных ударов трещина расширилась настолько, что в неё едва мог протиснуться мужчина. Гу Лоуинь мгновенно проскользнул в образовавшуюся брешь, а Ло Лань тенью последовал за ним.

Стоило им переступить невидимую черту, как пещеру накрыл тот самый странный аромат. Ло Лань не удержался от удивлённого вздоха:

— Как сладостно пахнет…

Гу Лоуинь слегка нахмурился, его голос стал опасно тихим:

— Это его запах.

В глубине пещеры до них донеслись смутные, прерывистые звуки, до боли напоминающие тихие, полные истомы стоны. Гу Лоуинь замер как вкопанный, а его лицо сделалось бледным и холодным, словно кусок белого нефрита.

Ло Лань мгновенно залился густой краской:

— Молодой господин, это… это же…

В груди Гу Лоуиня словно завязался тугой, удушливый узел, а пальцы, сжимающие рукоять Шуанлэна, побелели от напряжения.

— Мы… мы всё ещё идём туда? — испуганно прошептал мальчик.

Гу Лоуинь ледяным тоном отрезал:

— Оставайся здесь.

Гу Лоуинь и сам толком не понимал, о чём думает, и уж точно не горел желанием смотреть на происходящее. Однако он твёрдо знал: раз Сяо Юань установил этот барьер, значит, хотел уединения. Даже если… даже если Му Инъян сейчас позволял себе лишнее, это вовсе не означало, что Сяо Юань дал на то своё согласие.

Гу Лоуинь убеждал себя, что готов к любому зрелищу, но стоило ему войти во внутреннюю пещеру и увидеть Сяо Юаня, беспомощно лежащего в объятиях младшего брата, который бесстыдно касался пальцами его губ, как наследник павильона впервые в жизни познал, что такое сокрушительный гнев.

Застигнутый врасплох Му Инъян ужаснулся и резко отдёрнул руку:

— Как ты вообще сюда пробрался?!

Гу Лоуинь перевёл тяжёлый взгляд на Сяо Юаня, чей лоб покрылся крупными каплями пота, и глухо отчеканил:

— Отдай его мне.

Му Инъян заслонил собой Сяо Юаня и вскочил на ноги:

— Проваливай!

— С ним что-то не так, неужели ты сам не видишь? — ледяным тоном настаивал Гу Лоуинь. — Отдай его, я немедленно доставлю его к лекарю.

Му Инъян на мгновение замешкался. Безусловно, он понимал, что шисюн не в себе, но ему до безумия не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел его в таком уязвимом состоянии. В тайне он страстно желал продолжения: сжимать в объятиях своего ослепительного, прекрасного шисюна, чувствовать его горячее дыхание и окровавленные губы. Если бы не этот внезапный визит Гу Лоуиня, он бы точно переступил черту…

Стоило Му Инъяну отстраниться, как проклятие тоски «Сянсинь-гу» в теле Сяо Юаня вспыхнуло с новой силой от нехватки янской энергии. Тот мучительно за стонал сквозь зубы, и этот полный истомы звук заставил обоих юношей тяжело задышать.

Гу Лоуинь не намерен был больше тратить время на пустые препирательства и решительно шагнул вперёд, чтобы забрать Сяо Юаня. Ярость Му Инъяна достигла пика; Дуя со свистом скользнул ему в ладонь, и он злобно прорычал:

— Только посмей коснуться его!

— Ему очень плохо.

— Не твоё собачье дело!

Гу Лоуинь из последних сил удерживал ускользающее самообладание:

— Пока мы здесь теряем драгоценные минуты на ссору, твоему шисюну становится только хуже. Дорогу.

Му Инъян обернулся и посмотрел на Сяо Юаня. Тот мучительно хмурился, в беспамятстве метался по земле, а его длинные волосы спутались и разметались по плечам — младший брат ещё никогда не видел его в столь плачевном, беззащитном состоянии.

Плечи Му Инъяна бессильно поникли, и он сдался:

— Ладно. Ищи лекаря, а я сам вынесу его отсюда.

В эту секунду Гу Лоуиню было плевать на гордость:

— Хорошо.

Му Инъян поспешно наклонился, подхватил ослабевшего Сяо Юаня под спину и колени, поднимая на руки. У того не осталось ни капли сил для сопротивления, поэтому он послушно прильнул к чужой груди и слепо обвил руками шею младшего брата.

Гу Лоуинь судорожно вздохнул, резко развернулся и ураганом бросился к выходу из пещеры.

Глава 12

На рассвете небо окрасилось в мраморно-белые тона, лунный свет окончательно померк, и засевший внутри Сяо Юаня паразит Тоски наконец притих после бурной, изнурительной ночи. Сяо Юань погрузился в глубокий сон. Его лицо, бледное как бумага, выдавало, какую тяжелую катастрофу ему только что пришлось пережить.

Когда они наконец добрались до Билочжай, Му Инъян бережно перенёс Сяо Юаня на кровать. И едва Сяо Юань освободился из объятий его шиди, глухое, давящее чувство в груди Гу Лоуиня необъяснимым образом немного утихло.

Ло Лань поспешил пригласить лучшего целителя павильона Юньцзянь — Хань Му, которая приходилась Гу Лоуиню шишу и была единственной женщиной-старейшиной в секте. Линь Улянь, едва прослышав о случившемся, пошёл вместе с ней.

Старейшина Хань Му проверила пульс Сяо Юаня, затем приложила ладонь к его груди, проверяя потоки духовной энергии, и уверенно заключила:

— В его теле сидит Гу.

Присутствующие ошеломленно замерли. Гу Лоуинь с тревогой спросил:

— Что это за Гу?

Хань Му с неподдельным, чисто исследовательским интересом ответила:

— Понятия не имею.

Линь Улянь удивленно приподнял брови:

— Неужели в поднебесной существует такой вид Гу, о котором не знает сама шишу Хань?

— А что в этом удивительного? — легкомысленно отозвалась Хань Му. — Мир огромен, и в нём полно всяких странностей. Этот Гу в теле молодого господина  Сяо невероятно хитрый и запутанный. Тот, кто подсадил его, совершенно точно был великим мастером в искусстве разведения ядовитых насекомых.

Му Инъян презрительно усмехнулся, не упустив шанса съязвить:

— И это всё, на что вы способны? Называете себя величайшей сектой заклинателей меча в мире, а на деле — пшик.

С этими словами он снова потянулся к кровати, собираясь поднять Сяо Юаня на руки.

Гу Лоуинь мгновенно преградил ему путь:

— Что ты задумал?

— Как что? Заберу своего шисюна и отвезу к Шицзуню! Или по-твоему он должен остаться здесь и покорно ждать смерти?

Хань Му спокойно вмешалась в их спор:

— Не горячись, юноша. В ближайшее время он точно не умрёт.

Гу Лоуинь проигнорировал колкость Му Инъяна и тихо спросил:

— У шишу есть какой-то план?

— Способ найти зацепку есть. Этот Гу уже проник глубоко в меридианы его сердца. Если мы возьмем немного крови парня, возможно, мне удастся разгадать его природу.

— Сколько крови нужно? — уточнил Гу Лоуинь.

— Всего три капли.

Запястья спящего Сяо Юаня, тонкие и бледные, беззащитно покоились на одеяле.

Гу Лоуинь скомандовал:

— Принесите пиалу.

Ло Лань быстро огляделся и подхватил со стола чистую чайную чашу:

— Возьми эту.

Му Инъян осторожно взял Сяо Юаня за руку, разжал его ладонь и аккуратно придержал кончик его пальца.

Поскольку Сяо Юань в бою редко полагался на тяжелое оружие, на его ладонях не было грубых мозолей — кожа оставалась нежной и мягкой, совсем как у благородных девиц. Ощущение от этого мимолетного соприкосновения пальцев заставило Му Инъяна на мгновение оцепенеть. Он невольно затаил дыхание и с затаенной тревогой спросил у целительницы:

— Ему... не будет больно?

Хань Му добродушно хмыкнула:

— Это всего лишь легкий укол иглой, от такого ещё никто не умирал.

Гу Лоуинь негромко добавил:

— Пожалуйста, полегче, шишу.

Хань Му лишь многозначительно промолчала в ответ:

— ...

Собрать кровь не составило труда. Хань Му поднесла пиалу к лицу и осторожно понюхала содержимое — выражение её лица тут же слегка переменилось.

Му Инъян нетерпеливо спросил:

— Ну что? Что вы там почувствовали?

Хань Му проигнорировала его выкрик. Она обмакнула кончик пальца в багровую каплю и без колебаний слизнула её.

Му Инъян аж подпрыгнул:

— Эй! Вы что творите?!

Старейшина Хань Му задумчиво пробормотала:

— Трава змеиной грации...

Гу Лоуинь и Му Инъян в один голос переспросили:

— Что?

Хань Му пояснила:

— Не знаю, что стряслось с молодым господином Сяо, но в его крови полно соков травы змеиной грации. Это редчайшее ядовитое растение, которое встречается лишь в самых бесплодных и глухих землях. С одной стороны, оно способно исцелить десятки сложнейших ядов, но с другой... обладает мощнейшим возбуждающим эффектом.

Лицо Му Инъяна мгновенно обдало жаром:

— Возбу... афродизиак?! — «Неудивительно, что тогда его шисюн вел себя так... раскрепощенно!»

Хань Му понимающе улыбнулась:

— Если я всё правильно рассчитала, то в момент приступа этот парень сам бросился к тебе в объятия, верно? Какое редкое везение, мастер Му, вам несказанно повезло с таким благословением.

Му Инъян густо покраснел и смущенно закашлялся:

— Кхе-кхе...

Гу Лоуинь, чья аура вокруг костра стала леденящей, холодно спросил:

— У шишу есть способ полностью вывести этот Гу?

— Пока нет. К тому же трава змеиной грации невероятно дорогая, её не сыскать даже в закромах знаменитого дворца Байхуа. Это лишь доказывает, что человек, отравивший Сяо Юаня, далеко не обычный проходимец.

В этот момент Му Инъян о чём-то догадался. Его зрачки внезапно сузились в ярости:

— Это он... Это точно был он!

Сяо Юань пришёл в себя только к полудню. Он с трудом открыл глаза и никак не мог взять в толк, почему проснулся в своей постели в Билочжае. Последнее, что удерживала его память — как он прошлой ночью прятался в холодной пещере на пике Цзюэди. Приступ паразита Тоски тогда оказался настолько невыносимым, что Сяо Юань мечтал лишь о том, как бы скорее потерять сознание. Но что случилось потом? Видимо, он всё же отключился, а его нашли и приволокли обратно.

Кое-как превозмогая слабость во всём теле, Сяо Юань сел на постели и тут же услышал знакомый холодный голос:

— Очнулся.

Он повернулся на звук и увидел Му Инъяна, который сидел на подоконнике, скрестив руки на груди. Вид у него был чернее тучи.

Впрочем, такое мрачное выражение лица подходило ему куда больше. Если бы шиди вдруг сиял от радости, Сяо Юань всерьез заподозрил бы, что парня подменили.

Сяо Юань спросил:

— Как я здесь оказался?

— Я принёс тебя на руках.

— Принёс? — Сяо Юань мысленно представил эту картину, и у него невольно дернулась бровь. — Что ж... спасибо за труды, шиди.

— Да какие там труды? Ты тощий, как щепка, я тебя одной рукой за талию обхватить могу. И куда только девается всё, что ты в себя впихиваешь? — Му Инъян на секунду запнулся, а затем угрюмо добавил: — Неужто всё сжирает этот твой паразит Гу?

Сяо Юань замер в замешательстве:

— Значит, шиди уже обо всём в курсе.

Му Инъян спрыгнул с подоконника, решительно подошёл к кровати и, нависнув над ним, с леденящей яростью в голосе спросил:

— Это ведь дело рук Сяо Ду, верно?

— Э-э...

Меньше всего Сяо Юаню хотелось, чтобы Му Инъян совал нос в эту историю. Примерно через месяц, когда всё закончится, он с радостью помашет всем ручкой и отправится наслаждаться свободной, беззаботной жизнью. Ему абсолютно не улыбалось портить всё сейчас и позволять кому бы то ни было мешать выполнению миссии. Интуиция подсказывала: если шиди до конца осознает всю правду о паразите Тоски, он разнесёт здесь всё в щепки и устроит грандиозный скандал.

Однако Му Инъян со стопроцентной уверенностью отчеканил:

— Это точно он. Кто еще в поднебесной додумался бы использовать траву змеиной грации в качестве афродизиака? Он заставил тебя принять Гу и подослал в павильон Юньцзянь, чтобы ты украл Цинъянь, я прав?!

Сяо Юань никак не ожидал, что этот вспыльчивый парень умудрится с ходу разгадать почти всю суть заговора. Он выдержал паузу и выдавил:

— Шиди, тебя точно подменили. С каких пор ты стал у нас таким проницательным?

— Сяо Юань! — в ярости выкрикнул Му Инъян. — Ты что, позволяешь Сяо Ду крутить тобой как вздумается?! Если он прикажет тебе сдохнуть, ты тоже безропотно подчинишься?!

Они росли вместе с самых малых лет, но Му Инъян ещё никогда в жизни не злился на него так сильно. Он не был в таком бешенстве даже тогда, когда его обманом заперли в ловушке духовного строя. У Сяо Юаня аж в ушах зазвенело от этого оглушительного крика, и он примирительно выставил ладони:

— Шиди, да потише ты. В конце концов, заразу подцепил я, а не ты...

Му Инъян резко подался вперед, и из его груди вырвалось отчаянное:

— Да лучше бы её подцепил я!

Как только эти слова сорвались с его губ, оба застыли, потрясённые внезапным признанием.

Му Инъян резко отвернулся, пряча смущение, и неловко буркнул:

— По крайней мере, я не веду себя так глупо, как ты. Ты просто позоришь имя нашей секты Сюйфу.

Эти слова мгновенно развеяли странное оцепенение в душе Сяо Юаня. Честно говоря, в ту секунду, когда Му Инъян выпалил свое признание, он не на шутку испугался.

— Как только наберёшься сил, мы немедленно уезжаем, — безапелляционно заявил шиди.

Сяо Юань приподнял бровь:

— И куда же?

— Отправимся прямиком в секту Синтянь и силой заставим Сяо Ду отдать противоядие.

Сяо Юань иронично усмехнулся:

— Шиди, если тебе так не терпится расстаться с жизнью, я не против. Но меня-то зачем в это втягивать?

— Лучше уж принять бой и погибнуть в сражении, чем безропотно терпеть эти муки! К тому же, кто сказал, что мы обязательно погибнем? Учитель ни за что не оставит нас в беде и обязательно поможет.

Сяо Юань мысленно тяжело вздохнул. Он просто хотел провести этот последний месяц в тишине и покое, неужели это такая несбыточная мечта?

— Шиди, не сотрясай воздух понапрасну. Я никуда не пойду.

Му Инъян уставился на него, едва сдерживая ярость:

— Но почему?! Неужели тебе нравится до конца своих дней оставаться марионеткой в чужих руках?!

Сяо Юань, потеряв терпение, выпалил:

— Представь себе, я куда больше боюсь боли и смерти, чем чужого контроля! У меня нет твоего гордого и непреклонного характера, шиди, так что не нужно навязывать мне свои безрассудные идеи.

Сяо Юань уже приготовился к тому, что Му Инъян сейчас взорвется и продолжит изводить его спорами. Однако шиди внезапно притих и глухо спросил:

— Когда этот твой Гу нападёт в следующий раз?

— ...Через месяц.

Му Инъян пристально посмотрел на него и твёрдо, без тени сомнения произнес:

— Я не позволю тебе умереть. И страдать больше не позволю.

Сяо Юань: «???»

На следующий день Му Инъян ушёл, не попрощавшись. Он оставил лишь короткую записку, в которой размашисто было написано всего одно слово: «Трус».

Ло Лань, которому поручили приглядывать за гостями в Билочжае, удивленно спросил:

— Молодой господин Сяо, а куда запропастился мастер Му?

Сяо Юань лишь тяжело вздохнул:

— И почему ему так не терпится расстаться с жизнью? Разве жить в мире — это плохо?

Вспоминая вчерашний решительный взгляд шиди, Сяо Юань понимал: Му Инъян действительно готов был пойти на смерть ради него.

Если верить словам Мэн Чи, Сяо Ду сознательно позволил Му Инъяну оставаться рядом. Это доказывало, что в глазах главы секты Синтянь упрямый шиди всё ещё представлял какую-то ценность. А Сяо Ду никогда не избавлялся от тех, кто мог принести ему пользу. Сяо Юань и сам был тому живым примером: Сяо Ду отчаянно нуждался в его лице, и только поэтому он до сих пор дышал.

Но теперь, когда Му Инъян в одиночку рванул в логово врага, даже если он и выживет, то неизбежно получит тяжелейшие увечья. Спасти положение могло лишь одно — если шиди сначала решит разыскать их Шицзуня. Тогда всё обернулось бы иначе.

Сяо Юань не находил себе места от беспокойства. Умри Му Инъян по какой-то своей глупости, Сяо Юаню было бы абсолютно всё равно. Но если этот невыносимый, надоедливый шиди погибнет из-за него — это ляжет на его душу невыносимым грузом.

Гу Лоуинь позже тоже заговорил о его болезни, но Сяо Юань лишь отмахнулся, сухо ответив, что его отравили давние враги. Проявляя тактичность, Гу Лоуинь не стал лезть в душу с расспросами. Вместо этого он настоятельно попросил Сяо Юаня подробно описать старейшине Хань Му все симптомы и ощущения во время приступов, чтобы целительница смогла как можно скорее отыскать противоядие.

— Ощущения во время приступа... — Сяо Юань неловко замялся.

Гу Лоуинь внимательно посмотрел на него:

— Было очень больно?

— Дело вовсе не в боли. Просто... это весьма специфическое чувство, — Сяо Юань принялся нервно и невпопад обмахиваться своим складным веером, пряча вспыхнувший румянец. — Очень специфическое.

Гу Лоуинь: — ?

Хань Му понимающе улыбнулась:

— Я всё поняла.

Сяо Юань облегчённо выдохнул:

— Вот и славно, что старейшина понимает.

Ему до смерти не хотелось произносить это вслух. Посудите сами: перед ним сидели двое — старейшина-целительница, которая буквально лучилась неуемным любопытством, и молодой мечник, чистый, утончённый и невинный. Неужели они всерьёз ждали, что он признается, будто во время приступа его мучила дикая похоть, а в голове билась единственная мысль — поскорее прижаться к какому-нибудь крепкому мужчине? Да он бы со стыда сгорел!

Хань Му тем временем с интересом спросила:

— И всё же, что за враг подсадил молодому господину Сяо этот Гу? Мне жутко любопытно, как ему удалось вырастить столь искусного паразита.

Сяо Юань вежливо, но непреклонно улыбнулся:

— В таком случае, боюсь, старейшине Хань придётся и дальше мучиться от любопытства.

Хань Му ничуть не обиделась, лишь лукаво приподняла брови:

— Что ж, я пойду. Как только разузнаю что-нибудь полезное, сразу навещу тебя.

Гу Лоуинь поднялся, чтобы проводить её до дверей:

— Доброго пути, шишу.

Когда за Хань Му закрылась дверь, Гу Лоуинь повернулся к постели:

— Почему ты не хочешь назвать имя своего врага? Павильон Юньцзянь мог бы помочь тебе и…

Сяо Юань мягко, но решительно перебил его:

— Это моё личное дело, Гу-сюн. Тебе не стоит забивать этим голову.

Гу Лоуинь на мгновение замолчал, принимая его нежелание откровенничать, и тихо ответил:

— Хорошо.

Заметив, что Гу Лоуинь не торопится уходить и словно чего-то ждёт, Сяо Юань полюбопытствовал:

— Гу-сюн, что-то ещё?

Вместо ответа Гу Лоуинь плавно достал из широкого рукава изящную парчовую коробочку и как бы невзначай протянул её парню:

— Это тебе.

Сяо Юань с любопытством принял подарок и приоткрыл крышку. Внутри, на мягком шелке, покоился кусок безупречного, полупрозрачного камня. Точно такой же Сяо Юань уже видел у самого Гу Лоуиня.

— Это теплый нефрит? — удивленно приподнял он брови.

Гу Лоуинь пристально посмотрел на него:

— Ты ведь хотел его.

Сяо Юань довольно заулыбался, принимая столь ценный подарок:

— Конечно хотел! Получается, если я буду носить его, то смогу, прямо как ты, расхаживать в одном легком халате даже в самый лютый снегопад?

— Да, — подтвердил Гу Лоуинь.

Сяо Юань с интересом покрутил в пальцах нефритовый кулон и вдруг заметил на нём гравировку. Присмотревшись, он удивлённо хмыкнул:

— Гу-сюн, тут вырезано слово «Юй» — нефрит. Ты что, побоялся, что я перепутаю твой подарок с обычной галькой?

Гу Лоуинь неловко отвёл взгляд и тихо пояснил:

— ...Это часть твоего имени. Юань.

— Вот оно что! — Сяо Юань довольно улыбнулся и сразу же привязал кулон к своему поясу. — Огромное спасибо, Гу-сюн.

Когда на следующий день Сяо Юань вышел на прогулку, он действительно скинул всю лишнюю теплую одежду. Его огненно-алое одеяние невероятно ярко выделялось на фоне строгих и простых белых халатов учеников павильона Юньцзянь, словно капля свежей крови на девственно-чистом снегу.

Завидев его издалека, Лу Юэяо недовольно скривилась и проворчала:

— Что за мужчина станет расхаживать в таком вызывающе красном...

Шедший рядом с ней Линь Улянь лишь мягко улыбнулся:

— А по-моему, брату Сяо очень идет этот пламенный цвет.

Лу Юэяо обиженно прикусила губу:

— Да он просто делает это нарочно, чтобы привлечь внимание шисюна Гу! С тех пор как этот выскочка появился в павильоне, Гу-шисюн больше ни на кого вокруг не смотрит!

Линь Улянь лукаво поддразнил её:

— И под этим «кем-то другим», о ком ты так печёшься, ты случайно не имеешь в виду себя?

Лу Юэяо вспыхнула от смущения:

— Вовсе не только себя! Разве Линь-шисюн раньше не был самым близким другом Гу-шисюна? А теперь он проводит почти всё своё время исключительно с этим Сяо Юанем...

— Ладно, шимэй, брось эти пустые разговоры, — с привычным добродушным видом прервал её Линь Улянь. — На город Фужун опустился загадочный ядовитый миазм, и старейшины просят павильон Юньцзянь о помощи. Раз уж шишу Цянь поручил это задание нам двоим, нам следует поспешить.

Лу Юэяо неохотно замолчала, но напоследок всё же завистливо буркнула под нос:

— И что только все в нём нашли, кроме смазливого личика?..

Тем временем Сяо Юань, улучив погожий денёк, подговорил Ло Ланя стащить с кухни масло и специи. Прямо посреди двора они соорудили жаровню и разложили на ней ассорти из свежей рыбы. Аппетитный, одуряющий аромат специй и жареного на углях мяса мгновенно привлёк толпу любопытных зевак.

Все адепты в павильоне Юньцзянь знали, что спаситель их молодого господина — несравненный красавец. Они наивно полагали, что эта красота столь же неземная, возвышенная и отрешённая, как и у самого Гу Лоуиня. Ученики были уверены, что к такому человеку и подойти-то страшно, чтобы не оскорбить его чистоту. И кто бы мог подумать, что этот признанный первый красавец будет средь бела дня весело жарить рыбу у всех на виду, да ещё и зазывать прохожих угоститься?! Подобное зрелище... мягко говоря, повергло всех в полнейший шок.

Гу Лоуинь вместе со старейшиной Цянь Санем как раз проходили мимо, когда застали эту картину. Сяо Юань, чьи широкие алые рукава изящно развевались на ветру, плавно взмахнул своим бесценным веером «Угуань Фэнъюэ» — со стороны казалось, будто прекрасный небожитель исполняет священный танец. Вот только этот «небожитель» всего лишь раздувал угли под брыжущей соком рыбой.

Гу Лоуинь невольно вспомнил ту курицу, которую Сяо Юань с точно таким же невозмутимым видом потрошил на заснеженной горе, и уголки его губ тронула едва заметная тёплая улыбка.

Цянь Сан, заметив это редкое проявление эмоций у обычно ледяного молодого мастера, весело подмигнул ему:

— А ведь молодой господин Сяо и впрямь невероятно очарователен, не находишь?

Гу Лоуинь ответил не сразу. Прошло немало времени, прежде чем он глухо обронил:

— Мгм.

— Я за свою долгую жизнь повидал немало людей, но краше него не встречал ни среди мужчин, ни среди женщин, — вздохнул Цянь Сан. — Хотя, пожалуй, есть ещё один человек, который чем-то на него похож. От него тоже невозможно отвести взгляд.

Гу Лоуинь никогда не интересовался чужой красотой, поэтому не стал расспрашивать. Цянь Сан не стал развивать эту тему и сменил русло:

— Молодой господин Му уже покинул павильон. Как думаешь, молодой господин Сяо тоже вскоре уйдёт?

В глазах Гу Лоуиня на мгновение вспыхнул опасный огонек, и он отрезал:

— Он не может уйти. По крайней мере, пока мы не выведем этот Гу.

— Ну а если он всё равно будет настаивать на уходе? — проницательно прищурился Цянь Сан.

Гу Лоуинь лишь прикрыл глаза и промолчал, но в этой тишине сквозила пугающая решимость.

Тем временем Сяо Юань весело раздал жареную рыбу обступившим его ученикам павильона Юньцзянь, но самую лучшую и сочную тушку припрятал для Гу Лоуиня, попросив Ло Ланя отнести её молодому мастеру.

Глубокой ночью Сяо Юань лежал в постели, задумчиво разглядывая покоящуюся на подушке серьгу из девятитоновой улитки. Му Инъян отсутствовал уже два дня. Если он действительно рванул в секту Синтянь, то уже почти добрался до места. Вот только Сяо Юань не знал, кто сейчас караулит парный артефакт на том конце связи. Будь там Мэн Чи, он бы ещё мог осторожно расспросить о шиди. Но если на вызов ответит сам Сяо Ду, то пиши пропало — лучше и вовсе не поднимать эту тему.

Прежде чем Сяо Юань успел принять решение, секта Синтянь сама проявила инициативу и вышла на связь. Артефакт слабо замерцал.

«Мэн Чи, Мэн Чи, пусть это будет Мэн Чи!» — мысленно молил Сяо Юань.

Однако из раковины раздался низкий, бархатистый голос:

— Это я.

Сердце Сяо Юаня болезненно сжалось, а вертевшееся на языке: «Да почему опять ты?!» — комом застряло в горле. Сглотнув, он смог лишь как можно почтительнее выдавить:

— Владыка.

Сяо Ду вкрадчиво поинтересовался:

— Чем занимаешься?

— Уже лёг в постель, собираюсь спать, — послушно отчеканил Сяо Юань. — Судя по голосу, у Владыки сегодня прекрасное настроение?

Сяо Ду тихо, зловеще усмехнулся:

— Всё потому, что совсем скоро я наконец-то смогу увидеть моего А Ю.

Сяо Юань в ужасе резко выпрямился на постели:

— Что?!

— Я иду за тобой, А Ю. На днях мы увидимся.

Связь оборвалась. Всё существо Сяо Юаня, включая затаившегося в его груди паразита Тоски, словно закричало от дикого, панического отторжения.

«Пожалуйста, можно он не будет приходить?!» — в отчаянии подумал Сяо Юань.

Интерфейс системы [Все Имеют] бесстрастно выдал перед глазами короткое: «Нет».

Сяо Юань глубоко вздохнул, мысленно настраивая себя: остался всего лишь один последний месяц. Нужно просто стиснуть зубы и вытерпеть это!

Быстро переодевшись, Сяо Юань тайно спустился с горы и направился прямиком к городу Фужун — тому самому месту, где сейчас, судя по словам Мэн Чи, бушевал загадочный миазм и куда держал путь глава демонической секты.

Городок Фужун притулился совсем недалеко от подножия павильона Юньцзянь. Была глубокая ночь, и на темных улочках не виднелось ни души. Сяо Юань медленно шёл вперед, смутно ощущая, что вокруг творится что-то неладное — в воздухе разлилась неописуемая, давящая аура. Вдруг за спиной раздались едва слышные шаги. Сяо Юань резко замер. Не успел он даже обернуться, как его веер «Угуань Фэнъюэ» сам собой выскользнул из пальцев и раскрылся позади него, пытаясь преградить путь приближающемуся чужаку.

Незнакомец тихо, вкрадчиво рассмеялся. По легкому взмаху его руки «Угуань Фэнъюэ» послушно закрылся и буквально влетел ему в ладонь, словно признавая в этом человеке своего истинного хозяина.

Сердце Сяо Юаня ухнуло вниз. Он попытался развернуться, но в то же мгновение его крепко обняли со спины, и до его обоняния донесся тонкий, едва уловимый аромат дорогого вина.

— И этот веер, и этот человек... Отныне всё принадлежит мне, — прошептал голос над самым ухом.

Имя «Сяо Ду» так и застряло у Сяо Юаня в горле. Мужчина, не разжимая объятий, резко оттолкнулся от земли. Они мощным рывком взмыли в ночное небо и через пару мгновений плавно приземлились на самой вершине городской Барабанной башни.

Налетевший порыв ветра яростно растрепал длинные волосы и взметнул ярко-красные широкие рукава обоих мужчин.

Кое-как совладав с паникой, Сяо Юань решительно отстранился, заставив Сяо Ду разжать руки. Опустив взгляд, он почтительно сложил ладони:

— Приветствую, Владыка.

— Нашёл, — выдохнул тот.

Сяо Юань неохотно поднял голову. Стоявший перед ним мужчина был невероятно статен и красив, а в его узких, опасно поблескивающих глазах сейчас отражалось лишь лицо самого Сяо Юаня.

Сяо Ду пристально разглядывал его несколько долгих мгновений, после чего с затаённой нежностью произнес:

— А Ю, ты похудел.

Глава 13

Сяо Юань оглядел себя с притворным удивлением:

— Да ну, вам кажется, Владыка. В павильоне Юньцзянь я ем в три горла и сплю каждый день до полудня, живя припеваючи, словно свободный небожитель. Просто порода у меня такая — не в коня корм.

Сяо Ду опасно сузил глаза:

— Поглядите-ка. Похоже, Гу Лоуинь и впрямь заботится о тебе на славу.

— Истинная правда, Владыка. Лучше и желать нельзя.

Лицо Сяо Ду на мгновение заледенело от скрытой ярости, но он тут же снова приторно улыбнулся:

— Раз всё так прекрасно, почему же этот владыка до сих пор не получил приглашения на вашу с Гу Лоуинем свадебную церемонию?

Сяо Юань поспешно заверил его:

— Владыка, не извольте беспокоиться. Я работаю над этим, честное слово, работаю.

— Работаешь? — вкрадчиво переспросил Сяо Ду. — В прошлую ночь полнолуния, когда случился очередной приступ Гу, ты находился в павильоне Юньцзянь. И раз Гу Лоуинь относится к тебе «лучше и желать нельзя», почему ты до сих пор не затащил этого святошу к себе в постель?

Сяо Юань: «…»

За последнее время он слишком привык к общению с суровыми, простодушными мечниками из павильона Юньцзянь, поэтому, когда Сяо Ду так бесцеремонно и грубо застал его врасплох подобным вопросом, Сяо Юань почувствовал себя крайне неловко.

Сяо Ду, внимательно следивший за малейшим изменением в его лице, хмыкнул:

— Что за вид? Неужели этот хвалёный молодой мастер Гу Лоуинь попросту... неспособен как мужчина?

— Да нет же! — Сяо Юань из чистого упрямства попытался защитить мужское достоинство Гу Лоуиня. — Он способен! Просто... он слишком порядочный и честный.

Сяо Ду многозначительно и опасно улыбнулся:

— Вот как? Ну надо же.

— Владыка, прошу, дайте мне ещё немного времени, — Сяо Юань умоляюще посмотрел на него.

Ему нужно было лишь выиграть этот несчастный месяц, а там он навсегда избавится от этого рабства. .

— В следующее полнолуние я обязательно доведу дело до конца.

Сяо Ду опасно прищурился и медленно, смакуя каждый слог, произнес:

— Линь Улянь.

Сяо Ду уже не впервые упоминал это имя, и Сяо Юаня кольнуло недоброе предчувствие: этот безумец явно вознамерился втянуть Линь Уляня в свои грязные игры. Старший ученик павильона всегда держался мягко и учтиво, и Сяо Юань не испытывал к нему ничего, кроме симпатии. Ему и без того хватало грызущего чувства вины перед Гу Лоуинем, так что пачкать руки ещё и о Линь Уляня он категорически не желал.

Сяо Юань попытался увести разговор в сторону:

— Я порасспрашивал людей в павильоне. Отношения между Гу Лоуинем и Линь Улянем действительно ближе и доверительнее, чем с остальными соучениками, но между ними нет и намека на романтические чувства.

— Мне плевать, какие чувства они друг к другу питают, — холодно отрезал Сяо Ду. — Куда важнее то, что весь павильон Юньцзянь, включая самого Гу Лоуиня, сдувает с этого Линь Уляня пылинки.

— Только потому, что он приятный в общении парень?

Сяо Ду насмешливо взглянул на Сяо Юаня:

— Линь Улянь — единственный личный преемник главы павильона, если не считать его собственного сына. Более того, Гу Хан растил его с самых малых лет и, поговаривают, относился к нему куда мягче и теплее, чем к родному сыну Гу Лоуиню.

Такого поворота Сяо Юань точно не ожидал:

— Но почему?

— Кто знает. Ходят слухи, что родной отец Линь Уляня когда-то был названым братом и верным соратником Гу Хана. Он погиб, заслонив главу павильона собой в бою. Перед смертью он вверил сына заботам друга, и Гу Хан забрал сироту в павильон Юньцзянь, воспитывая его как родную плоть и кровь.

Голова Сяо Юаня уже пухла от обилия этих чужих семейных тайн заклинательского мира.

— И как вся эта история связана с планами Владыки?

Губы Сяо Ду тронула зловещая, непредсказуемая усмешка:

— Кто знает. Скоро сам всё увидишь.

Барабанная башня, на которой они стояли, была самой высокой точкой города Фужун. Отсюда все его улочки и переулки просматривались как на ладони. Сяо Ду уже успел распорядиться, чтобы сюда принесли стол с изысканными яствами и вином. Собственноручно наполнив две чарки, он вкрадчиво произнес:

— Ну а теперь, когда мы закончили с делами, А Юй должен выпить со мной.

Сяо Юань покорно принял чарку:

— Да будет так, как желает Владыка.

Сяо Ду пристально, не мигая, уставился на него и опасно улыбнулся:

— Всё, чего я по-настоящему желаю, рано или поздно становится моим.

Осушив чарку до дна, Сяо Юань поспешил откланяться:

— Если я исчезну слишком надолго, в павильоне Юньцзянь заподозрят неладное. Мне пора возвращаться.

Сяо Ду ничего не ответил, лишь неторопливо сделал еще один глоток.

Едва Сяо Юань развернулся, чтобы уйти, как Сяо Ду мертвой хваткой вцепился в его запястье:

— Опять пытаешься сбежать от меня?

Сяо Юань нахмурился и резким, но выверенным движением стряхнул чужую руку, брезгливо избегая дальнейших прикосновений:

— У Владыки есть ещё какие-то распоряжения?

Сяо Ду с явным недовольством опустил взгляд на свою опустевшую ладонь. Он медленно сжал пальцы в кулак и с леденящей улыбкой процедил:

— Когда всё это закончится... я буду преданно ждать твоего возвращения.

«В таком случае твоё ожидание окажется напрасным», — цинично подумал Сяо Юань.

На обратном пути он обнаружил, что улицы города Фужун внезапно затянул густой, плотный туман, из-за которого стало невозможно разглядеть хоть что-то дальше пары шагов. Белесая пелена казалась до странности зловещей, но Сяо Юань не стал забивать себе этим голову. В конце концов, раз уж сам Владыка демонов сейчас разгуливает по Фужуну, было бы странно, обойдись всё без чертовщины. Весь этот туман, скорее всего, его рук дело.

Пройдя едва ли половину пути, Сяо Юань вдруг замер — сквозь пелену прорвался пронзительный, полный паники крик:

— Шиси-и-ин Линь!..

Из-за плотной завесы разглядеть зовущего было невозможно, но Сяо Юань мгновенно узнал голос Лу Юэяо, младшей шимэй из павильона Юньцзянь. Стало быть, «шисюн Линь», к которому она взывала — это Линь Улянь.

Что эти двое забыли в городе Фужун посреди ночи?..

Сяо Юаня захлестнуло дурное предчувствие. В голове мгновенно всплыли недавние двусмысленные расспросы Сяо Ду. Он уже сделал стремительный шаг вперед, собираясь броситься на помощь, как вдруг в его сознании ледяным звоном отозвался голос системы [Всех Иметь]:

«Внимание. Не вмешиваться. Немедленно возвращайтесь в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань мысленно возразил:

«Но они же в смертельной опасности!»

Интерфейс системы [Все имеют] бесстрастно отчеканил: «Они выживут».

Сяо Юань медленно процедил сквозь зубы:

— Раз уж ты так говоришь...

Система Все имеют] продублировала приказ: «Немедленно возвращайтесь в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань больше не мог сделать ни шагу вперед — его тело снова сковали жесткие ограничения невидимого интерфейса. Он прекрасно понимал: пока система диктует свои условия, у него нет иного выбора, кроме как подчиниться.

К счастью, эти проклятые дни уже подходят к концу.

Сяо Юань вернулся в павильон Юньцзянь еще до рассвета. Пробегав всю ночь на ногах, он мечтал лишь об одном — поскорее лечь и уснуть. Но стоило его голове коснуться подушки, как из-за двери раздался взволнованный голос Ло Ланя и поспешный, громкий стук:

— Молодой господин Сяо! Молодой господин Сяо, откройте!..

Сяо Юань наскоро набросил халат и пошел открывать дверь:

— Что стряслось?

Ло Лань выглядел бледным и жутко перепуганным:

— Шисинь Линь... Он попал в засаду во время вылазки и тяжело ранен! Молодой мастер павильона просит вас немедленно явиться!

Сердце Сяо Юаня пропустило удар: с Линь Улянем действительно случилась беда. Вот только, если тот ранен, зачем звать его? Он ведь не лекарь. Однако ситуация не располагала к долгим размышлениям. Сяо Юань быстро оделся и бросил:

— Веди.

Покои Линь Уляня располагались по соседству с резиденцией Гу Лоуиня. Когда Сяо Юань переступил порог, комната уже была забита людьми. У кровати столпились Гу Лоуинь, Лу Юэяо, старейшина Хань Му и даже Цянь Сан. Едва Ло Лань выкрикнул: «Молодой господин Сяо пришел!», как все присутствующие разом обернулись и уставились на него.

Сяо Юань первым делом поймал взгляд Гу Лоуиня. Его некогда глубокие и кристально ясные глаза теперь казались тусклыми и отрешенными, словно подернутыми пеленой грозовых туч, за которыми скрывался целый ураган опасных, нечитаемых эмоций.

Сяо Юань невольно замялся:

— Гу-сюн?..

— Это ты!.. — Лу Юэяо внезапно коршуном бросилась между ними.

Вид у неё был жуткий: волосы растрепаны, щеки испачканы чужой кровью, глаза дикие и покрасневшие от слез. Впившись безумным взглядом в лицо Сяо Юаня, она резко вскинула руку, ткнула в него дрожащим пальцем и на всю комнату сорванным голосом прохрипела:

— Это всё он! Это он пытался убить шисюна Линя!

Сяо Юань мысленно присвистнул: «Ого...» Стоило ненадолго отлучиться, а тут уже такое представление разыграли.

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием стонущего на постели Линь Уляня. Спустя долгий миг старейшина Цянь Сан нахмурился:

— Юэяо, полегче на поворотах. Молодой господин Сяо — спаситель Лоуиня и гость нашего павильона Юньцзянь. С какой стати ему нападать на Уляня? В городе Фужун сейчас бушует ядовитый миазм, ты уверена, что в тумане тебе ничего не померещилось?

— Я видела его собственными глазами! Это точно был он! — истерично закричала Лу Юэяо. — Да вы у него самого спросите! Спросите, где этот паршивец ошивался всю сегодняшнюю ночь!

— Да чего тут спрашивать? — спокойно отозвался Сяо Юань. — Я действительно был сегодня ночью в городе Фужун.

Заклинатели переглянулись между собой, и атмосфера в комнате заледенела окончательно. Лу Юэяо, торжествуя, со слезами в голосе выкрикнула:

— Ну! Вы все слышали?! Я же говорила, что мне не показалось! Какое еще спасение, какая благодарность?! Да это ничтожество просто искало повод, чтобы втереться в доверие и пробраться в павильон Юньцзянь! Если бы шисюн Линь сегодня ночью не закрыл меня собой от его удара, боюсь, я бы...

Лу Юэяо не выдержала и горько, навзрыд заплакала.

Выражение лица старейшины Цянь Саня стало неописуемо сложным. Хмурясь, он спросил:

— Молодой господин Сяо, зачем вы отправились посреди ночи в город Фужун? Можете ли вы назвать нам вескую причину?

Сяо Юань ответил совершенно спокойно, без тени страха:

— Даже если я назову вам причину, разве это снимет с меня подозрения? Сильно сомневаюсь.

— Сяо Юань, — наконец подал голос Гу Лоуинь.

Впервые за всё время он назвал его по имени — без привычных официальных обращений, выдохнув эти два слога очень тихо и мягко.

— Мне нужно услышать от тебя всего одно слово. Это был ты?

Сяо Юань выдержал короткую паузу, глядя ему прямо в глаза, и твердо ответил:

— Нет.

Гу Лоуинь пристально вглядывался в его лицо ещё несколько секунд, после чего едва заметно кивнул:

— Хорошо. Я верю тебе.

— Он лжёт! — Лу Юэяо выглядела так, словно окончательно сошла с ума. Она истошно закричала во весь голос: — Город Фужун сегодня вымер, на улицах не было ни души! Стоило нам выйти, как этот подлец Сяо Юань набросился на нас! Если это не он, то кто, по-вашему, это мог быть?!

— Довольно, Юэяо, — строго осадила её старейшина Хань Му. — Твоему шисюну нужен абсолютный покой. Если тебе так хочется устраивать сцены, иди ори на улицу.

Лу Юэяо в ярости прикусила язык. Она сверлила Сяо Юаня бешеным взглядом, явно сожалея, что не может прямо сейчас разорвать его на куски.

Цянь Сан ещё раз взвесил все за и против, после чего неловко кашлянул:

— Молодой господин Сяо, павильон Юньцзянь обязательно досконально расследует это происшествие, чтобы докопаться до истины и очистить ваше честное имя. Но пока...

Сяо Юань понимающе кивнул:

— Старейшина Цянь, я всё понимаю, можете не продолжать. Я буду безвыездно находиться в Билочжае, так что вы можете расследовать это дело столько, сколько сочтете нужным.

Цянь Сан и Хань Му переглянулись. Никто из них не ожидал, что Сяо Юань проявит подобное хладнокровие и сознательность.

— Прости, что приходится идти на такие меры, молодой господин Сяо, — со вздохом произнесла Хань Му. — Ло Лань, проводи гостя обратно в его покои.

Перед тем как переступить порог, Сяо Юань обернулся и негромко спросил:

— Насколько тяжело ранен брат Линь?

Лу Юэяо тут же злобно выплюнула ему в спину:

— Хватит притворяться! Твое лицемерие просто отвратительно!

Хань Му бросила на плачущую девушку строгий взгляд, а затем многозначительно посмотрел на Сяо Юаня и ответила:

— Положение тяжелое, но надежда на спасение еще есть.

Едва выйдя из дома и оказавшись подальше от чужих подозрительных и полных возмущения взоров, Сяо Юань наконец-то облегченно перевел дух.

Значит, это покушение тоже было частью коварного плана Сяо Ду? Но ради чего всё это затевалось? Линь Улянь истекает кровью, а сам он оказался под серьезным подозрением. Какую выгоду из этого может извлечь Сяо Ду? Сяо Юань никак не мог докопаться до сути. Впрочем, в одном он оставался непоколебимо уверен: система [Все имеют] никогда не ошибается. Раз интерфейс выдал, что они выживут — значит, Линь Улянь точно зацепится за жизнь.

После того как Сяо Юань ушел, Хань Му хмуро вернулась к постели больного и продолжила лечить меридианы Линь Уляня.

Линь Улянь впал в глубокое беспамятство. Его лицо было бледным как бумага, а губы — совершенно бескровными. На его руке виднелась всего одна рана, но она оказалась пугающе глубокой и тяжёлой, обнажающей кость. Хань Му остановила кровь и тщательно обработала порез, однако дыхание Линь Уляня с каждой минутой становилось всё слабее и слабее.

Цянь Сан с тревогой спросил:

— В ране остался яд?

— Это яд «Иссохших костей», и он чрезвычайно опасен, — торжественно произнесла Хань Му. — Если мы промедлим ещё немного, Улянь долго не протянет.

Гу Лоуинь нахмурился:

— Раз это яд, значит, должно быть и противоядие.

— Противоядие? Разумеется, оно существует.

Лу Юэяо в панике закричала:

— Тогда чего же вы ждёте, шишу Хань?! Поторопитесь и спасите шисюна Линя, выведите этот яд!

— В поднебесной есть лишь одно-единственное лекарственное растение, способное нейтрализовать яд «Иссохших костей». Растёт оно исключительно в бесплодных, пустынных землях, и найти его невероятно трудно — такое чудо встречается едва ли раз в сто лет.

Цянь Сан поторопил её:

— Каким бы редким оно ни было, в сокровищницах павильона Юньцзянь может найтись всё что угодно. Для начала скажи, что это за трава?

Хань Му медленно повернула голову, пристально посмотрела на Гу Лоуиня и четко произнесла:

— Трава змеиной грации.

Гу Лоуинь громом поражённый застыл на месте.

Цянь Сан, не искушённый в тонкостях медицины, поспешно скомандовал:

— Я сию минуту прикажу слугам отправиться на склад лекарственных ингредиентов и всё проверить!

— В этом нет нужды. В павильоне Юньцзянь травы змеиной грации точно нет, я проверила наши запасы в первую очередь, — покачала говой Хань Му.

— А как же дворец Байхуа?! — не унимался Цянь Сан. — Обитель Ста Цветов славится своими лекарями, у них-то она наверняка обязана быть!

Хань Му горько усмехнулась:

— Написать-то можно, но даже если у Обители Ста Цветов и найдётся этот ингредиент, Улянь попросту не дождётся, пока его доставят. Время на исходе.

Лу Юэяо в полном отчаянии заломила руки:

— Неужели нет совсем никакого другого выхода?!

— Как думаешь, Лоуинь? — Хань Му внезапно повернулась к племяннику. — Есть ли у нашего молодого мастера павильона решение?

Гу Лоуинь смотрел на умирающего Линь Уляня потемневшими, глубокими глазами. В его душе сейчас бушевала жестокая, поистине нешуточная битва.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Цянь Сан. — Неужто у Лоуиня и впрямь припрятан какой-то выход?

— Самой травы змеиной грации у нас нет, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Хань Му. — Однако в павильоне сейчас находится человек, в чьих жилах её соки текут в избытке. Если пустить ему кровь и использовать её как лекарство...

— Шишу! — Гу Лоуинь впервые в своей жизни бесцеремонно оборвал старейшину на полуслове. — Нам необходимо немедленно отправить людей на поиски самой травы. Какой бы редкой она ни была, если задействовать все силы и средства нашей секты, мы обязательно её достанем.

Лу Юэяо едва не сходила с ума от злости:

— Да почему ты не даёшь шишу договорить?! Шисюн Гу, шисюн Линь ведь умирает у нас на глазах, неужели ты не видишь?! Он же сейчас умрёт!

Хань Му поняла, что Гу Лоуинь разгадал её замысел и отчаянно пытается защитить того парня. Она вздохнула:

— Я верю, что павильону под силу отыскать редкое сокровище, Лоуинь. Но я также повторю: Улянь не продержится так долго. Я не вправе единолично принимать подобные решения, так что нам остаётся лишь просить главу павильона прервать свое уединенное созерцание и выйти из медитации.

Гу Лоуинь ответил без секунды колебаний, и в его голосе проскользнули леденящие нотки:

— Ни в коем случае.

Он слишком хорошо знал своего отца. Если Гу Хана потревожить в затворе, то, учитывая, как сильно он дорожил Линь Улянем, глава секты без малейших раздумий прикажет выкачать из Сяо Юаня всю кровь до последней капли, совершенно не заботясь о том, выживет ли тот после этого.

Лу Юэяо недоверчиво уставилась на него:

— Шисюн Гу... Да о чём ты вообще думаешь в такой момент?!

Цянь Сан, который всегда славился своим мягким и добросердечным нравом, теперь, видя непонятное упрямство и медлительность Гу Лоуиня, тоже не на шутку разгневался. Его лицо помрачнело:

— Раз так, я лично отправлюсь к тайной обители и попрошу главу павильона прервать затвор.

Прекрасное, словно выточенное из безупречного нефрита лицо Гу Лоуиня болезненно исказилось, и он медленно закрыл глаза от бессилия.

После того как Сяо Юань вернулся в Билочжай, жилой комплекс со всех сторон плотным кольцом окружили ученики павильона Юньцзянь. На самом деле, в подобной страже не было ни малейшей нужды — Сяо Юань и близко не помышлял о побеге. Сбежать сейчас означало бы добровольно признать вину в покушении на Линь Уляня. А он категорически не собирался вешать на себя то, чего никогда не совершал.

Ло Лань по-прежнему неотлучно сопровождал его, вот только прежнее искреннее восхищение в глазах юноши сменилось липким подозрением и страхом. Сяо Юань был совершенно не в том настроении, чтобы тратить силы на оправдания. Отослав слугу прочь, он достал серьгу из девятитоновой улитки и направил в неё поток духовной энергии.

Сяо Ду отозвался почти мгновенно, в его голосе сквозила ленивая ухмылка:

— Неужели мой А Ю так быстро соскучился по мне?

Сяо Юань без лишних предисловий спросил в лоб:

— Твоих рук дело?

— Хм?

— Это ты сотворил такое с Линь Улянем?

На том конце связи повисла недолгая пауза, после чего Сяо Ду ровно ответил:

— Нет.

Сяо Юань горько усмехнулся:

— Владыка, раз уж всё зашло так далеко, к чему продолжать разыгрывать эту комедию и скрывать от меня правду?

— Я понятия не имею, о чём ты толкуешь, — тон Сяо Ду в один миг утратил былую игривость, став холодным и властным. — На Линь Уляня у меня действительно были свои виды, однако у меня попросту ещё не дошли руки до того, чтобы начать действовать.

Сяо Юань со значением переспросил:

— И это правда?

— А Ю, когда это я тебе лгал? — Сяо Ду говорил чистую правду. Ему и впрямь никогда не требовалось лгать Сяо Юаню — в этом попросту не имелось нужды. Даже знай Сяо Юань абсолютно все его замыслы наперед, он всё равно оставался бы послушной марионеткой, запертой в его крепких тисках.

Сяо Юань и сам прекрасно это осознавал, отчего теперь пришёл в полное замешательство: если за нападением стоял не Сяо Ду, то кто, во имя всех богов, это сотворил?

— Что стряслось с Линь Улянем? — вкрадчиво прошептал Сяо Ду. — И... не пострадал ли ты сам?

Сяо Юань прекрасно понимал, о чём на самом деле печётся глава демонической секты, поэтому сухо оборвал:

— Всё в порядке. Происшествие никак не помешает исполнению планов Владыки.

Бросив эту фразу и не дожидаясь встречных расспросов, он резко разорвал связь, забирая духовную силу из артефакта.

Сяо Юань бессильно растянулся на кровати и мысленно обратился к интерфейсу:

— Система [У всех есть], ты ведь наверняка знаешь, кто на самом деле атаковал Линь Уляня, верно?

Интерфейс системы [У всех есть] выдал лишь привычное безмолвие:

— «……»

Сяо Юань мысленно надавил:

— Ты хотя бы можешь сказать мне, кто это сделал?

— «Нет».

— Ладно. Тогда просто скажи, замешан ли тут Сяо Ду? Если промолчишь, я сочту это за знак, что он ни при чём.

— «……»

Что ж, раз система промолчала, значит, Сяо Ду действительно здесь ни при чём. Тяжёлые увечья Линь Уляня никак не связаны с демонической сектой, а значит, и самому Сяо Юаню не нужно было нести за это ответственность. Оставалось лишь набраться терпения и дождаться, пока Гу Лоуинь докопается до истины и очистит его имя от ложных обвинений.

Сяо Юань верил, что Гу-сюн обязательно справится с этим, — он искренне доверял ему.

Почувствовав, как с души свалился огромный камень, Сяо Юань быстро успокоился и вскоре крепко уснул. Когда он открыл глаза, за окном уже вовсю брезжил рассвет, заливая комнату мягким, приглушённым светом.

Прямо у его постели, силуэтом выделяясь на фоне окна, неподвижно сидел молодой человек. Сяо Юань несколько секунд сонно щурился, прежде чем окончательно разглядел его черты:

— Гу-сюн?

Гу Лоуинь, судя по всему, провёл абсолютно бессонную ночь — под его обычно ясными глазами залегли глубокие, болезненные тени.

Сяо Юань сладко зевнул и потянулся:

— Чего ты здесь сидишь спозаранку? Почему не присматриваешь за своим шисюном?

Гу Лоуинь не проронил ни звука, лишь продолжал молча и как-то обречённо смотреть на него.

— Неужели вы так быстро отыскали того, кто совершил нападение?! — удивлённо приподнял брови Сяо Юань.

Гу Лоуинь медленно покачал головой и глухо, едва слышно произнес:

— Мне нужна твоя кровь.

— Что?

— Шисюн смертельно отравлен. Спасти его может только трава змеиной грации. А в твоей крови её соков сейчас в избытке, — Гу Лоуинь выпалил эти слова на одном дыхании, словно отчаянно пытался заглушить собственную боль и смягчить жестокость этой фразы.

Сяо Юань нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается недоброе предчувствие:

— Тебе не кажется, что это слишком уж удобное совпадение? Что именно моя кровь — единственное спасение для него?

Гу Лоуинь сжал кулаки:

— Если мы не получим её сегодня... мой шисюн умрёт.

— Ладно, раз так, сначала спаси его, а там разберёмся, — Сяо Юань без лишних разговоров решительно закатал рукав широкого халата, обнажая тонкое белое запястье. — Сколько тебе нужно? Пару капель?

Длинные ресницы Гу Лоуиня мелко задрожали, и он опустил взгляд, не в силах смотреть Сяо Юаню в глаза.

— По одной чаше за раз. Трижды в день... в течение целого месяца.

Сяо Юань со свистом подскочил на постели, словно его ужалили:

— А ну-ка повтори, сколько-сколько?!

Гу Лоуинь снова закрыл глаза, не в силах выносить его взгляд:

— По одной чаше за раз. Трижды в день...

Сяо Юань горько и зло усмехнулся:

— Гу-сюн, а почему бы тебе просто не прирезать меня прямо здесь и не спустить всю кровь разом? Разве так не будет куда удобнее для твоей секты?

Гу Лоуинь резко распахнул глаза, и в его взгляде отразилась такая дикая боль, словно Сяо Юань ударил его ножом в самое сердце:

— Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

— А по-твоему, я останусь жив, если выкачивать из меня кровь в таких количествах, как ты только что озвучил? — холодно парировал Сяо Юань. — Послушай меня внимательно: я пальцем не трогал Линь Уляня. Спасать его ценой собственной жизни — не мой долг. Если тебе нужно несколько капель или пара чаш моей крови из уважения к нашей дружбе — я могу их дать. Но не более того.

Гу Лоуинь внезапно рванулся вперед и намертво перехватил его за запястье. Сорванным, хриплым от удушающих эмоций голосом он упрямо повторил:

— Ты не можешь умереть. Слышишь? Не можешь.

Сяо Юань опешил от такого напора:

— Да что с тобой...

И ровно в этот трагический момент в его сознании бесстрастно и не вовремя ожил голос системы [У всех есть]:

«Внимание. Новое распоряжение. Пообещай ему».

Сяо Юань мысленно взвыл:

«Ты шутишь?! Это тоже часть твоего чертова задания?! Я же попросту коньки откину от такой кровопотери!»

[У всех есть]: «Исключено. Ты не умрешь».

«Даже если и не умру, пускать кровь трижды в день — это адски больно!» — не уступал Сяо Юань.

[У всех есть]: «Абсолютно безболезненно».

«Но мне будет больно чисто морально! Моё сердце этого не вынесет!»

[У всех есть]: «Выбор за тобой. Ты всё ещё хочешь обрести свободу через месяц?»

Этот аргумент оказался сокрушительным. Сяо Юань мгновенно посерьёзнел, глубоко вздохнул и, посмотрев на измученного заклинателя, твёрдо произнёс:

— Хорошо. Я обещаю тебе.

Хватка Гу Лоуиня на его запястье судорожно усилилась, пальцы задрожали:

— Ты... Ты действительно обещаешь мне?

— Да, — Сяо Юань прищурился. — Но у меня есть одно жесткое условие.

— Какое условие? — быстро спросил Гу Лоуинь.

Сяо Юань пристально посмотрел в самую глубину его потемневших глаз и медленно, с лукавой торжествующей улыбкой произнёс:

— Я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж.

глава 14

Зрачки Гу Лоуиня внезапно сузились. Потрясение было настолько сильным, что от его привычной ледяной отстраненности не осталось и следа.

— Что… ты сказал?

— Я сказал, что хочу, чтобы ты стал моим мужем, — неторопливо повторил Сяо Юань. — Ты хорошо меня расслышал? Я хочу стать твоим спутником Дао.

Согласно условиям системы «Все имеют», стать спутником Дао для Гу Лоуиня было его последним заданием. После этого он обретет долгожданную свободу. Раз уж ему все равно придется отдать свою кровь ради спасения Линь Уляня, почему бы не воспользоваться возможностью и не заставить Гу Лоуиня пойти на этот шаг?

Сяо Юань был уверен, что тот согласится. В конце концов, Гу Лоуинь настолько сильно пекся о Линь Уляне, что во время событий на севере был готов пожертвовать ради него собственной жизнью. Что для него по сравнению с этим такая мелочь, как узы спутников Дао?

Гу Лоуинь застыл, словно окаменев. Сяо Юань не стал его торопить и терпеливо ждал, пока тот придет в себя.

Спустя долгое время Гу Лоуинь едва слышно вымолвил лишь одно слово:

— Почему?

В ответе Сяо Юаня правда смешалась с ложью:

— Тебе нужна моя кровь, так неужели я не могу получить что-то взамен? К сожалению, в павильоне Юньцзянь нет ничего, что пришлось бы мне по душе. Если подумать, забрать тебя — самая выгодная сделка.

Гу Лоуинь крепко сжал кулаки. С того самого момента, как Сяо Юань произнес «стань моим мужем», его мысли пришли в полное смятение. Тайное желание, затаившееся в самой глубине сердца, застало его врасплох. В то мгновение он даже забыл об умирающем шисюне — все его сознание занимал исключительно Сяо Юань.

Но он оставался Гу Лоуинем, а потому быстро взял себя в руки:

— Тебе нужен Цинъянь.

Сяо Юань не стал отрицать:

— Я дам тебе день на размышление. Если согласишься, я послушно позволю тебе взять мою кровь. Если откажешься… Что ж, потеряв столько крови, я все равно долго не проживу. Так что просто повешусь в Билуочжае и избавлю себя от лишних мучений.

Кровь отхлынула от лица Гу Лоуиня; казалось, он особенно боялся слова «смерть». Он посмотрел на Сяо Юаня, и в его обычно ясных глазах мелькнуло безумие. Он снова повторил:

— Ты не можешь умереть.

Сяо Юань больше не хотел это обсуждать:

— Сегодня я дам тебе кровь. А будет ли она завтра, зависит от решения молодого мастера павильона.

Набирать целую чашу по каплям через иглу было слишком долго. Сяо Юань огляделся, и его взгляд упал на оружие собеседника.

— Одолжи мне свой меч.

Взяв Шуан Лэн, Сяо Юань мысленно приготовился и осторожно полоснул себя по руке. Теплая кровь тут же хлынула из тонкого белого запястья, стекая в чашу.

Сяо Юань улыбнулся Гу Лоуиню:

— Ты доволен?

Гу Лоуиню казалось, что эта кровь была настолько яркой, что жгла ему глаза и ранила само сердце. Он не мог выдавить ни слова. Ему потребовались все силы, чтобы тихо спросить:

— Больно?

Сяо Юань слегка повернул запястье и ответил с мягкой улыбкой:

— Больно.

Слово «хватит» застряло в горле Гу Лоуиня, но он так и не смог его произнести.

Отдав три чаши крови для Линь Уляня, Сяо Юань пока не почувствовал сильной слабости. Но он прекрасно понимал: если придется делиться таким количеством каждый день, меньше чем за полмесяца он полностью истощит свои силы.

На следующий день Гу Лоуинь вновь пришел в Билуочжай. Он вернулся к своему привычному, отчужденному и сдержанному образу: безупречные белые одежды, меч в руке, молчаливый и холодный, как и всегда.

Сяо Юань спросил:

— Молодой мастер павильона все как следует обдумал?

Гу Лоуинь проигнорировал вопрос:

— Иди за мной.

Сяо Юань последовал за ним из Билочжая. Стражники провожали их взглядами, но даже не попытались преградить путь. Сяо Юань заподозрил неладное и спросил:

— Куда ты меня ведешь?

— Узнаешь на месте, — коротко бросил Гу Лоуинь.

Он поднялся на мече в воздух вместе с Сяо Юанем, покинул главную вершину павильона Юньцзянь и направился к горе, что возвышалась над пиком Цзюэди. В отличие от его отвесных, уходящих в небо скал, этот склон утопал в сочной зелени. Сяо Юань внезапно осознал, что весна уже совсем близко.

Они шли по мокрой траве. Сяо Юань гадал, что именно пропитало их одежды — утренняя роса или прошедший дождь. Наконец Гу Лоуинь остановился:

— Пришли.

Сяо Юань осмотрелся. Неужели перед ним действительно… могила?

Усыпальница выглядела величественно и торжественно, но из-за того, что она стояла здесь в полном одиночестве, от нее веяло запустением. Сяо Юань подошел ближе и прочитал надпись на надгробии: «Гробница госпожи Юань из клана Гу».

Сяо Юань застыл в изумлении:

— Это…

— Моя мать, — спокойно ответил Гу Лоуинь.

Сяо Юань окончательно запутался. Зачем Гу Лоуинь привел его к могиле матери?

Гу Лоуинь опустился на колени перед надгробием и произнес:

— Встань рядом.

Покойная заслуживала почтения, поэтому преклонить колени было не зазорно. Сяо Юань приподнял полы одеяния и опустился на землю рядом с Гу Лоуинем. Тот без лишних слов совершил три земных поклона, и Сяо Юань повторил за ним. Затем Гу Лоуинь поднялся и протянул Сяо Юаню руку.

Сяо Юань сделал вид, что не заметил этого жеста, и начал вставать самостоятельно, но в глазах у него внезапно потемнело от головокружения. Гу Лоуинь тут же подхватил его. Когда он привлек Сяо Юаня к себе, его сердце испуганно дрогнуло:

— Ты…

Сяо Юань мягко отстранился и поспешил перевести тему:

— Куда мы теперь?

— На гору Дунгуань.

Сяо Юань переспросил:

— Куда?

Гора Дунгуань находилась за пределами павильона Юньцзянь, но совсем близко — туда можно было долететь на мече за полчаса. У подножия горы раскинулась обычная человеческая деревня. Ее жители кормились дарами леса, а их жизнь текла просто, мирно и вдали от мирских распрей.

Сяо Юань, очутившись в глубине леса на горе Дунгуань, взглянул на просторный и чистый деревенский дом. В его глазах читалось явное недоумение.

— Гу Лоуинь, зачем ты привел меня в эту глушь?

— Чтобы стать твоим мужем.

Сяо Юань опешил:

— Что?!

Гу Лоуинь посмотрел на него и спокойно повторил:

— Разве ты не хотел, чтобы я стал твоим мужем? Я согласен.

Сяо Юань вдруг все осознал и усмехнулся:

— Так это побег.

И правда, если подумать, павильон Юньцзянь никогда бы не позволил безвестному заклинателю сомнительного происхождения стать спутником жизни своего молодого мастера. Тем более заклинателю, которого подозревали в отравлении любимого ученика главы павильона.

Гу Лоуинь немного помолчал и добавил:

— Я дам тебе все, что ты пожелаешь.

— При условии, что я буду послушно отдавать свою кровь? Понятно.

Гу Лоуинь поправил его:

— При условии, что ты будешь жить.

Сяо Юань усмехнулся и спросил:

— И как же ты собираешься стать моим мужем, Гу Лоуинь? Ты же не думаешь, что можно вот так просто лечь в постель без всяких церемоний?

На безупречном, словно нефрит, лице Гу Лоуиня проступил едва заметный румянец. Он безмолвно приоткрыл рот, не зная, что ответить, чем окончательно рассмешил Сяо Юаня.

Когда заклинатели становились спутниками Дао, все привычные мирские ритуалы отходили на второй план — самым важным оставался финальный шаг. Им предстояло заняться парным совершенствованием, чтобы навек переплести свои души и кровь. Разорвать подобные узы впоследствии стоило колоссальных усилий: одно неверное движение — и можно лишиться всей духовной силы, накопленной за полжизни. Хотя Сяо Юань и предполагал, что Гу Лоуинь согласится на его условия, он все равно невольно вздохнул. Пойти на такое ради Линь Уляня… Если это не любовь, то что же?

Видя, что Гу Лоуинь хранит молчание, Сяо Юань уточнил:

— Ты и правда планировал сразу перейти к парному совершенствованию?

Гу Лоуинь поспешно возразил:

— Нет.

Сяо Юань неторопливо продолжил:

— Вообще-то, я не против парного совершенствования. Мы оба мужчины, так что за репутацию можно не переживать. К тому же, мне всего лишь нужна твоя кровь, как наследника клана Гу.

Взгляд Гу Лоуиня слегка потемнел:

— Дай мне немного времени. Я все подготовлю.

Сяо Юань равнодушно бросил:

— Оу.

Он думал, что на этой горе они будут только вдвоем, но, переступив порог дома, обнаружил там Ло Ланя.

Гу Лоуинь пояснил:

— Ло Лань присмотрит за тобой, когда мне придется отлучаться.

Ло Лань приветливо улыбнулся:

— Молодой господин Сяо, мы снова встретились.

Сяо Юань удивленно приподнял брови. При прошлой встрече Ло Лань вел себя настороженно и явно его побаивался, а сейчас держался так, словно ничего не произошло.

— Я приготовил обед, молодой господин Сяо, прошу к столу, — вежливо произнес Ло Лань. — А после еды вы сможете поделиться с нами сегодняшним лекарством.

Сяо Юань переспросил:

— Лекарством?

Ло Лань понизил голос:

— Вашей кровью, молодой господин Сяо.

Гу Лоуинь отвернулся, не в силах вынести выражение лица Сяо Юаня. Тот лишь мягко улыбнулся и коротко ответил:

— Хорошо.

Сяо Юань вел почти затворническую жизнь на горе Дунгуань. Гу Лоуинь навещал его каждый день, причем приходил именно к моменту пускания крови.

Поначалу эта процедура казалась дикой, но к ней быстро привыкаешь. К третьему разу Сяо Юань уже совершенно не чувствовал боли и мог преспокойно пить суп, пока из его руки хлестала кровь. А вот обычно невозмутимый и холодный Гу Лоуинь, сидевший рядом, напротив, выглядел чернее тучи. Тот, кто не знал истинной картины, мог бы подумать, что кровь выпускают из него самого.

— Почему бы тебе просто не выйти? — не удержался Сяо Юань. — Каждый раз, когда я вижу твою мину, мне кажется, что я уже на пороге смерти.

Взгляд Гу Лоуиня потемнел, и он тихо прошептал:

— Не говори так. Больше никогда.

Сяо Юань слегка кашлянул:

— Что хочу, то и говорю. Тебе-то какое дело?

Этот кашель заставил сердце Гу Лоуиня болезненно сжаться:

— Есть дело. Я забочусь о тебе.

Гу Лоуинь, судя по всему, был крайне занят и уходил сразу же, как только забирал кровь. Большую часть времени на горе Сяо Юань оставался наедине с Ло Ланем.

В марте пробилась молодая трава, повсюду защебетали птицы, зацвели первые весенние цветы, и гора Дунгуань окончательно погрузилась в атмосферу весны.

Сяо Юань постепенно слабел, силы и былая выдержка покидали его. Его и без того стройное тело исхудало настолько, что, казалось, его вот-вот унесет порывом ветра. К счастью, Гу Лоуинь достал для него множество кроветворных снадобий и пилюль, а Ло Лань изо всех сил старался разнообразить меню, готовя блюда из свиной и утиной крови, чтобы хоть как-то поддерживать в нем жизнь.

В этот день Сяо Юань проспал до самого полудня. В последнее время его постоянно одолевала сильная сонливость. Не открывая глаз и нежась в лучах теплого солнца, он мысленно спросил систему:

— Сколько дней мне еще осталось, старший брат? Я больше не протяну.

Прежде чем система «Все имеют» успела ответить, у Сяо Юаня перехватило дыхание, и он зашелся в тяжелом кашле. Услышав этот звук, в комнату поспешно вошел Ло Лань:

— Молодой господин Сяо, вы проснулись?

Сяо Юань прижал ладонь к груди, и широкий рукав его одеяния соскользнул вниз, обнажив исхудавшую, покрытую шрамами руку. Ло Лань замер в потрясении.

Всего за десять дней некогда блистательный и прекрасный юноша превратился в болезненного, истощенного и хрупкого человека. Губы Сяо Юаня утратили прежний яркий цвет, став блеклыми и серыми, щеки впали, а багровые отметины на запястьях выглядели пугающе. И только его затуманенный, словно пьяный взгляд оставался прежним, все так же лишая покоя с первого же мгновения.

Сяо Юань поднял глаза и едва слышно произнес:

— Если ты уже насмотрелся, налей мне воды.

Ло Лань очнулся от оцепенения, налил пиалу воды и протянул Сяо Юаню. Наблюдая за тем, как тот пьет мелкими глотками, он не удержался от тихого вздоха:

— Молодой господин Сяо, вы стали еще прекраснее, чем прежде.

Сяо Юань хотел было закатить глаза, но у него попросту не хватило на это сил:

— В таком случае мне стоит поблагодарить Гу Лоуиня за то, что он пускает мне кровь и делает меня еще прекраснее?

Ло Лань поспешно замахал руками:

— Я… я вовсе не это имел в виду!

Сяо Юань усмехнулся:

— Ты такой же, как и все остальные. Вы считаете, что истинные красавцы должны быть застенчивыми, робкими и нежными, словно вода. Ну или как Гу Лоуинь — холодными, как луна, и недосягаемыми. Они ведь не могут быть такими, как я: есть мясо, пить вино и жарить рыбу, когда вздумается, верно?

Ло Лань действительно думал именно так, поэтому не осмелился возразить.

Сяо Юань покачал головой:

— Павильон Юньцзянь так гордится своей свободой и неземным величием, но на деле вы полны предрассудков ничуть не меньше, чем обычные смертные.

Ло Лань тихо пробормотал:

— Я не хотел вас задеть…

Сяо Юань взглянул на стоящего перед ним юношу и, вспомнив кое-что, спросил:

— В павильоне Юньцзянь ты меня откровенно побаивался. Почему же теперь перестал?

Ло Лань ответил честно:

— Тогда я был уверен, что это вы напали на Линь-шисюна.

— А теперь ты так не думаешь?

— Да, — серьезно подтвердил Ло Лань. — Молодой господин сказал, что это не вы, и я ему верю.

Сяо Юань на мгновение опешил. Доверие Гу Лоуиня ничуть его не тронуло — напротив, в груди вспыхнул гнев:

— Он знает, что я невиновен, и все равно без зазрения совести забирает мою кровь? Неужели его совсем не мучает совесть?!

— У молодого мастера павильона просто нет выбора! Он не может безучастно смотреть, как Линь-шисюн умирает от яда. Это ведь его названый… его названый брат!

Сяо Юань снова зашелся в кашле и прикрыл глаза. Ладно, у него и так почти не осталось сил, чтобы тратить их на злость к Гу Лоуиню.

Ло Лань уловил перемену в его лице и тихо добавил:

— Молодой господин чувствует себя очень виноватым перед вами.

— Еще бы, ведь он ради этого сбежал со мной.

— И не только. Чтобы отыскать для вас змеиную прелесть, он не смыкал глаз пять дней подряд и лично отправился в ту глушь. Вы ведь знаете, насколько опасны те дикие края? Из сотни рискнувших туда пойти выживает едва ли один…

Сяо Юань горько усмехнулся:

— Ты что, глупец? Он ищет змеиную прелесть для Линь Уляня.

Ло Лань на секунду замялся, но возразил:

— Нет, он ищет ее ради вас. Если он добудет змеиную прелесть, остатки яда в теле Линь-шисюна исчезнут, и вам больше не придется отдавать свою кровь.

Сяо Юань не желал больше это слушать. До того как Гу Лоуинь потребовал его кровь, Сяо Юань еще мог искренне называть его «брат Гу» и корить себя за то, что обманывает и использует его. Но теперь Гу Лоуинь, как прежде и господин Сяо Ду, превратился для него лишь в очередную цель для выполнения заданий системы «Все имеют». Ему было глубоко плевать, верит ему Гу Лоуинь или нет, и совершенно безразлично, гложет ли того чувство вины.

Какое-то время они оба молчали, каждый думая о своем. Наконец Ло Лань прервал тишину:

— Пора обедать.

Сначала еда, затем пускание крови, после — восстанавливающие отвары, и так изо дня в день. Сяо Юань чувствовал себя жертвенным ягненком, которого старательно откармливают перед убоем. Аппетита не было совсем, поэтому он глухо произнес:

— Неси чашу. Забирай сразу.

Ло Лань не двинулся с места:

— Так нельзя, сначала нужно поесть, а уже потом…

Сяо Юань резко потянулся к лежавшему у изголовья кинжалу, собираясь самолично полоснуть себя по запястью, как вдруг в комнате вспыхнул лазурный свет, и оружие со звоном полетело на пол.

Ло Лань облегченно вскрикнул:

— Молодой господин!

Сяо Юань медленно поднял взгляд.

Гу Лоуинь стоял у порога с мечом в руках, от него за версту веяло дыханием смерти. Длинные волосы были растрепаны, глаза налились кровью, а простые белые одежды сплошь покрывали багровые пятна. Его взгляд, обычно безмятежный, как гладь древнего колодца, дрогнул при виде Сяо Юаня.

Сяо Юань еще никогда не видел Гу Лоуиня в столь плачевном виде — словно холодная луна рухнула в грязную лужу. Даже тогда, на заснеженной северной вершине, он не выглядел настолько изнуренным.

Ло Лань решил, что Гу Лоуинь истекает собственной кровью, и в ужасе вскрикнул:

— Молодой господин, вы ранены?! Вы потеряли так много крови!

Гу Лоуинь с трудом пришел в себя. Его голос звучал глухо и хрипло, будто он молчал несколько дней подряд:

— Это не моя кровь.

— А чья же?..

Гу Лоуинь, не отрываясь, смотрел на Сяо Юаня:

— Змеиная прелесть. Я добыл ее.

Сяо Юань отозвался совершенно бесстрастно:

— Поздравляю.

Взгляд Гу Лоуиня скользнул к изувеченному запястью Сяо Юаня, и он тихо прошептал:

— Тебе больше не придется терпеть боль.

Едва сорвались эти слова, как Гу Лоуинь закрыл глаза и без сил рухнул прямо перед Сяо Юанем.

Сяо Юань даже не шелохнулся. Ло Лань едва успел подхватить бессознательное тело и в панике закричал:

— Молодой господин Сяо, молодой господин потерял сознание!

Сяо Юань почувствовал, как на него накатывает сильная усталость, и равнодушно бросил:

— Не паникуй. Гу Лоуинь от этого не умрет.

— Но что же мне теперь делать?

— Можешь забрать его и вернуть в павильон Юньцзянь.

Ло Лань растерянно захлопал глазами:

— Но как я его доставлю?

— Взвалишь на плечи и полетишь на мече.

— Мое мастерство полета еще слишком слабое! Если я полечу вместе с молодым господином, боюсь, мы оба рухнем на полпути.

Сяо Юань устало потер переносицу:

— Тогда просто уложи его куда-нибудь. Отоспится и сам придет в себя.

Ло Лань послушно кивнул и, натужно кряхтя, потащил Гу Лоуиня к постели.

— Не клади его на мою кровать, — оборвал его Сяо Юань.

— …Ой.

Линь Улянь больше не нуждался в крови Сяо Юаня. Однако за десять дней непрерывного пускания крови Сяо Юань сильно подорвал свои жизненные силы. Его духовный фундамент оказался серьезно поврежден. Взяв в руки Угуань Фэнъюэ, он с горечью обнаружил, что теперь не способен активировать даже простейшую очищающую формацию.

— Очищающая формация? — раздался позади него голос Гу Лоуиня. — Я помогу тебе.

Сяо Юань слегка кашлянул и равнодушно бросил:

— В этом нет необходимости.

Гу Лоуинь проспал целые сутки. Придя в себя, он не стал возвращаться в павильон Юньцзянь. Он остался на горе Дунгуань, чтобы ни на шаг не отходить от Сяо Юаня, хотя тот явно не стремился к его общению и даже испытывал к нему глухое отвращение.

Сяо Юань развернулся и направился в дом. Сделав пару шагов, он почувствовал резкую слабость. Опершись о стол, он попытался двинуться дальше, но Гу Лоуинь резко подхватил его на руки:

— Я отнесу тебя в постель.

Сяо Юань не стал сопротивляться — у него попросту не было на это сил.

Он стал слишком легким. Настолько, что Гу Лоуинь почти не чувствовал его веса. У молодого мастера перехватило дыхание. Он осторожно донес Сяо Юаня до кровати и бережно опустил на покрывало.

Едва голова Сяо Юаня коснулась подушки, его тут же окутала тяжелая дремота. Он бессильно прикрыл глаза. Гу Лоуинь долго и молча всматривался в его бледное лицо, прежде чем тихо произнести:

— Я спущусь с горы.

Сяо Юань сонно отозвался:

— Хм.

— Если ты чего-то хочешь, я куплю это для тебя.

Гу Лоуинь немного подождал, но, так и не дождавшись ответа, спросил:

— Какие свадебные одежды тебе по душе?

Сяо Юань промолчал.

— Девятнадцатый день третьего месяца — через пять дней. Это самый благоприятный день для бракосочетания, — Гу Лоуинь на мгновение запнулся. — Давай поженимся.

Длинные ресницы Сяо Юаня едва заметно дрогнули. Девятнадцатый день третьего месяца — день, которого он преданно ждал столько долгих лет.

В этот день он наконец полностью освободится от оков системы «Все имеют» и возродится заново.

Глава 15

До девятнадцатого дня третьего месяца оставалось всего пять дней.

В ожидании этой даты Сяо Юань бесчисленное количество раз представлял, что именно будет чувствовать. Он думал, что придет в полный восторг, и даже планировал зажарить в честь этого праздничную курицу. Но сейчас на душе было на удивление спокойно — настолько, что он сам поражался собственному равнодушию.

Целых десять дней он послушно отдавал чашу за чашей ради спасения человека, который не имел к нему никакого отношения. Он отчетливо ощущал, как вместе с кровью его лишали духовной силы и фундамента совершенствования, который он кропотливо выстраивал больше десяти лет. Как он мог не чувствовать себя опустошенным? Но ради долгожданной свободы он был готов пожертвовать всем.

Сяо Юань слишком долго жаждал этой свободы. Он вымотался настолько, что не имел сил даже на размышления. Ему хотелось, чтобы все прошло именно так, как в его былых мечтах — ярко, празднично, чтобы он с ликованием встретил день своего перерождения. Но в этом изможденном теле он мог только спать. Оставалось лишь утешать себя: сон — это к лучшему, ведь стоит открыть и закрыть глаза, как проходит целый день. Порой он забывался тяжелым сном на двое суток подряд. Возможно, когда он очнется в следующий раз, на календаре уже будет девятнадцатое число третьего месяца.

Погруженный в полузабытье, Сяо Юань снова уснул. Гу Лоуинь еще долго сидел у изголовья кровати, не отрывая от него взгляда, а затем бесшумно вышел во двор, сжимая в руке меч.

Ло Лань возился во дворе, заваривая для Сяо Юаня целебный отвар. Завидев показавшегося на пороге Гу Лоуиня, он спросил:

— Молодой мастер павильона уходит?

— Да, — отозвался Гу Лоуинь. — Где он обычно хранит свои вещи?

— Все сложено в шкафу. А почему молодой господин спрашивает?

Гу Лоуинь тихо ответил:

— Я хочу сшить для него новые одежды.

Ло Лань понял, что задумал Гу Лоуинь, и поспешил предостеречь:

— Если молодой мастер хочет сшить наряд по меркам старых вещей молодого господина Сяо, боюсь, ничего не выйдет. Молодой господин Сяо слишком сильно похудел за последнее время, и все прежние одежды теперь будут ему… велики.

Гу Лоуинь слегка вздрогнул и тихо пробормотал:

— Это моя оплошность.

Заметив, как помрачнел Гу Лоуинь, Ло Лань попытался его утешить:

— К счастью, змеиная прелесть уже у нас. Теперь молодому господину Сяо больше не придется отдавать кровь, и он обязательно пойдет на поправку.

Гу Лоуинь прикрыл глаза:

— Надеюсь, что так.

Он в одиночку спустился с горы и направился в Хуайчжоу — самый крупный город на границе владений павильона Юньцзянь. Хуайчжоу был процветающим и оживленным местом со множеством лавок, куда ученики павильона частенько наведывались за покупками.

Гу Лоуинь зашел в лучшую швейную мастерскую на главной улице. Завидев его, хозяйка лавки замерла, решив, что перед ней предстал бессмертный со страниц древней книги. По безупречным белым одеждам и мечу в руках она сразу признала в нем заклинателя из павильона Юньцзянь. Женщина поспешно склонилась в приветствии:

— Приветствую бессмертного мастера. Чем эта ничтожная может помочь вам?

Гу Лоуинь окинул взглядом лавку и произнес:

— Мне нужны свадебные одежды.

— Свадебные одежды? — хозяйка от удивления слегка растерялась. — Позволит ли бессмертный мастер полюбопытствовать, для кого предназначается этот наряд?

Гу Лоуинь на мгновение запнулся, прежде чем ответить:

— Для моего… для моего нареченного.

Хозяйка тут же расплылась в улыбке:

— По правде говоря, бессмертный мастер, я шью свадебные наряды уже не одно десятилетие. Цены у нас немалые, но качество того стоит — еще ни один покупатель не уходил отсюда недовольным.

— Цена не имеет значения, — коротко бросил Гу Лоуинь.

— В таком случае прошу бессмертного мастера пройти дальше и не спеша все осмотреть, — обрадовалась женщина.

Она принялась один за другим выкладывать перед ним рулоны лучших тканей:

— Взгляните, бессмертный мастер. Эту парчу в Хуайчжоу ткут всего по десять рулонов в год. А утки-мандаринки вышиты лучшей мастерицей города. На эту тончайшую работу ушли месяцы…

Ткань была невероятно мягкой и гладкой. Ее сочный, алый цвет казался еще более ярким и пленительным, чем тот малиновый оттенок, который обычно предпочитал носить Сяо Юань.

Гу Лоуинь коснулся ткани и произнес:

— Возьмите эту парчу, но вышивка не нужна.

Хозяйка лавки за свою жизнь сшила немало свадебных нарядов, но подобную просьбу слышала впервые. Она не удержалась от вопроса:

— Но почему, бессмертный мастер?

Гу Лоуинь и сам не мог точно объяснить причину. Он просто чувствовал, что все эти изысканные золотые драконы, фениксы и резвящиеся в воде утки-мандаринки будут лишними. Сяо Юаню куда больше подошел бы чистый, огненно-алый цвет — яркий, сияющий, подобно бушующему пламени.

Когда заказ был оформлен, хозяйка поинтересовалась:

— Бессмертный мастер заказывает наряд только для своей половины? А как же ваше собственное свадебное одеяние?

Гу Лоуинь на мгновение замер:

— …Я забыл.

Женщина прикрыла рот ладонью и с улыбкой произнесла:

— Свадьба — дело серьезное. Помимо одежд нужно подготовить еще много всяких мелочей. Если вы не спешите, позвольте мне показать вам?

Гу Лоуинь покинул мастерскую лишь час спустя. Хозяйка вежливо поклонилась ему у самого порога:

— Через пять дней эта ничтожная лично доставит все в целости и сохранности.

Время близилось к вечеру. Гу Лоуинь собирался заглянуть в самый известный ресторан Хуайчжоу, чтобы купить свежих деликатесов и поскорее вернуться на гору, как вдруг столкнулся с Лу Юэяо. Девушка как раз спустилась в город, чтобы купить румян.

Завидев его, Лу Юэяо одновременно обрадовалась и возмутилась:

— Шикхоу Гу! Где ты пропадал все это время? Тебя все обыскались!

— Был занят, — коротко бросил Гу Лоуинь.

— Как бы ты ни был занят, тебе нужно вернуться и навестить Линь-шисюна! В тот день ты просто оставил змеиную прелесть и исчез, с тех пор от тебя ни слуху ни духу. Ты хоть знаешь, как мы с Линь-шисюном за тебя волновались? Особенно Линь-шисюн! Он только-только пошел на поправку, а теперь вынужден целыми днями изводить себя тревогами…

Гу Лоуинь перебил ее:

— Как его самочувствие?

Лицо Лу Юэяо мгновенно озарилось радостью:

— Хань-шишу сказал, что после полумесяца отдыха он будет полностью здоров!

Гу Лоуинь удовлетворенно кивнул:

— Вот и славно. У меня еще остались дела, я пойду.

— Шикхоу! — Лу Юэяо вцепилась в его рукав и взволнованно воскликнула: — Куда ты направляешься? Я пойду с тобой!

Голос Гу Лоуиня заметно похолодел:

— Шимей, отпусти.

Лу Юэяо поджала губы:

— Но…

— Когда я закончу со всеми делами, я сам вернусь в клан.

Ей так и не удалось удержать Гу Лоуиня. Девушка обреченно смотрела ему в след, едва не плача от обиды и злости.

Когда Сяо Юань проснулся, небо уже потемнело, а с улицы доносился горьковатый запах целебного отвара. Он открыл глаза, в полузабытье не в силах разобрать — рассвет это или закат.

Ло Лань вошел в комнату с пиалой в руках. Увидев, что Сяо Юань пришел в себя, он приветливо произнес:

— Молодой господин Сяо, вы проснулись? Пора принять лекарство.

Этим так называемым лекарством были редкие и драгоценные травы, которые Гу Лоуинь приносил из павильона Юньцзянь. Без них Сяо Юань вряд ли смог бы протянуть эти десять дней.

Сяо Юань на мгновение замер, а затем повторил:

— Принять лекарство… Да, мне нужно выпить лекарство.

Ему действительно необходимо было как можно скорее восстановить силы. Если он останется таким же немощным, то как сможет беззаботно наслаждаться обретенной свободой?

Сяо Юань осушил пиалу с таким нетерпением, словно это было изысканное вино, совершенно не замечая удушающей горечи отвара.

Ло Лань добавил:

— Молодой господин спустился с горы за покупками, он должен вернуться до наступления темноты.

Сяо Юань пропустил его слова мимо ушей и спросил:

— Сегодня ведь пятнадцатый день третьего месяца?

— А? Нет, сегодня только четырнадцатый.

Сяо Юань почувствовал легкое разочарование — оказалось, в этот раз он спал совсем недолго.

Сонливость отступила. Сяо Юань медленно поднялся с постели и произнес:

— Пойду немного прогуляюсь.

Ло Лань тут же засуетился:

— Давайте я вас провожу.

— Я сам, — остановил его Сяо Юань. — Лучше займись обедом, я бы хотел съесть побольше.

Хотя на самом деле еда уже едва лезла ему в горло.

Неподалеку от дома протекал тихий ручей. К тому моменту, как Сяо Юань доплелся до берега, его силы были на исходе. Оглянувшись, он увидел сизый дымок, поднимающийся над кухней, где Ло Лань вовсю готовил обед.

Почувствовав слабое колебание духовной энергии в груди, Сяо Юань достал девятитонную улитку передачи звука и влил в нее последние капли своей тающей духовной силы.

Вскоре из артефакта в глухой лесной тишине раздался глубокий голос Сяо Ду:

— А-Юй?

Сяо Юань тихо, сквозь силу отозвался:

— Слушаю… ваш приказ, владыка.

Сяо Ду мгновенно уловил странную хрипоту и слабость в его голосе:

— Что с тобой?

Сяо Юань проигнорировал вопрос:

— Каково будет распоряжение достопочтенного владыки?

Сяо Ду ответил:

— Завтра пятнадцатое число.

Сяо Юань слабо усмехнулся:

— Надо же, владыка снова лично решил напомнить мне об этом. Как удачно. Мне тоже есть что сказать вам, господин.

Сяо Ду, казалось, что-то почувствовал:

— Говори.

— Я собираюсь до конца исполнить непосильную задачу, которую возложил на меня владыка, — медленно произнес Сяо Юань. — Девятнадцатый день третьего месяца станет важным днем для меня и Гу Лоуиня. Не желает ли владыка почтить нас своим присутствием и выпить свадебного вина?

Сяо Ду на мгновение замолчал, а затем вдруг презрительно усмехнулся:

— А-Юй действительно одарен. С помощью червя Акации ты умудрился заставить молодого мастера павильона Юньцзянь взять себя в жены. Этот почтенный в тебе не ошибся.

— Владыка ошибается.

— Что?

— Я не полагался на Акацию. Но если бы старейшина Мэн в свое время не использовал змеиную прелесть, чтобы вырастить этого червя, из-за чего мое тело насквозь пропиталось ее сутью, Гу Лоуинь никогда бы не пошел на этот шаг.

Голос Сяо Ду мгновенно угрожающе понизился:

— Что это значит?

— Что это значит?.. — Сяо Юань слабо улыбнулся. — Я объясню вам, владыка. Линь Улянь был смертельно отравлен, и спасти его могла только змеиная прелесть. Павильон Юньцзянь не сумел быстро отыскать ее в диких краях, а потому они обратили взор на меня. Теперь владыка понимает?

На том конце воцарилась зловещая тишина. Сяо Юань слышал лишь тихое журчание ручья рядом с собой и тяжелое, прерывистое дыхание, доносившееся из девятитонной улитки.

Спустя вечность голос Сяо Ду раздался вновь, но в нем больше не осталось прежней вальяжной игривости. Он звучал холодно, словно скованный льдом зимний поток:

— Ты отдал ему свою кровь.

Сяо Юань тихонько хлопнул в ладоши и усмехнулся:

— Владыка проницателен.

— Сколько?

— По одной чаше за раз, трижды в день. На протяжении десяти дней.

Из улитки донесся оглушительный грохот — Сяо Ду с силой сокрушил что-то под рукой. Даже сквозь артефакт связи Сяо Юань отчетливо ощутил, как того захлестнула бешеная, удушающая ярость.

— Сяо Юань, ты жить надоело?!

— Вовсе нет, — беспечно отозвался Сяо Юань. — Я лишь исполняю волю владыки.

— По чаше за раз, трижды в день, десять дней подряд… — с каждым словом Сяо Ду его жажда убийства становилась все ощутимее. — И ты безропотно все отдал?

— Именно так.

Раздался очередной грохот, и Сяо Ду яростно выплюнул:

— Я приказал тебе соблазнить Гу Лоуиня, но не разрешал разбрасываться собственной жизнью! Даже я не позволял себе калечить тебя, а ты…

Сяо Юань рассмеялся так сильно, что на глаза навернулись слезы:

— Не позволяли себе калечить меня? Вы?

Сяо Ду и без того был вне себя от ярости, а потому холодно отрезал:

— Разве в секте Синтянь тебя хоть раз пальцем тронули? Даже после появления А-Жуна я оберегал тебя. Знай я, что ты решишь уморить себя голодной смертью ради чужой выгоды, лучше бы лично прикончил тебя одним ударом ладони!

— Но разве не вы сами толкнули меня на это? — Сяо Юань слегка задыхался от нехватки воздуха. — Вы одарили меня червем Акации, отравили Пламенным ядом… Разве не для того, чтобы связать меня узами брака с Гу Лоуинем? Я выполнил ваш приказ! Чего еще вы от меня требуете?! Что еще вам от меня нужно?!

Сяо Ду процедил сквозь зубы:

— Я требовал, чтобы после выполнения задания ты вернулся ко мне целым и невредимым!

Сяо Юаню вдруг показалось, что все это лишено всякого смысла. И зачем он только спорит с Сяо Ду? Тело едва держалось, сил не оставалось даже на то, чтобы справляться с подступающей тошнотой.

В этот момент из девятитонной улитки донесся голос Мэн Чи:

— К чему эти пустые угрозы пришибить ладонью? Зачем бросаться словами, которые вы вовсе не имеете в виду? Сейчас нужно как можно скорее отыскать молодого господина Сяо. Тридцать чаш крови — это не шутки! Чудо, что молодой господин Сяо вообще еще может говорить. Он наверняка на грани полного истощения. Владыке стоит прекратить кричать на него.

Следом раздался другой голос — звонкий и чистый, принадлежащий молодому юноше:

— Гэгэ, не сердись, выпей сначала чаю…

— Пошел вон!

Под звон разбитого фарфора на том конце связи воцарилась мертвая тишина.

Сяо Ду долго хранил молчание, после чего тяжело выдохнул и глухо произнес:

— Где ты сейчас? Я заберу тебя.

— Не нужно.

Сяо Ду с трудом перевел дыхание, и его тон стал немного мягче:

— А-Юй, прекрати упрямиться. Назови свое местонахождение.

Сяо Юань тихо произнес:

— Знаете… я ведь с самого начала не желал иметь ничего общего с сектой Синтянь и уж тем более не хотел быть вашим названым братом. А звал вас «гэгэ» столь бесчисленное количество раз лишь потому, что «она» меня вынуждала.

Сяо Ду прошептал:

— Сейчас не время ворошить прошлое. Вот вернешься — и выскажешь мне все, что пожелаешь. А-Юй, где, в конце концов, тебя носит?

Уголки губ Сяо Юаня изогнулись в слабой улыбке:

— К счастью, «она» скоро уйдет.

Сяо Юань впервые в жизни услышал в голосе Сяо Ду неподдельную тревогу:

— Что ты задумал?..

— И мне больше не придется подчиняться твоим приказам.

Едва сорвались эти слова, Сяо Юань медленно разжал пальцы.

С глухим плеском девятитонная улитка упала в ручей. Подхваченный быстрым течением артефакт устремился вниз по склону и окончательно скрылся из виду.

Сяо Юань почувствовал такое невероятное облегчение, что не смог сдержать тихого смеха. Но стоило ему опустить взгляд, как в кристально чистой воде мелькнуло отражение еще одного человека. Его глаза от удивления широко распахнулись.

— …Шицзунь?

Глава 16

Сяо Юань решил, что из-за сильной слабости у него начались галлюцинации. Он зажмурился, но когда снова открыл глаза, чужое отражение, слегка покачиваясь на воде, никуда не исчезло.

А затем до его слуха донесся знакомый голос, от которого всегда становилось тепло, словно от дуновения весеннего ветерка:

— А-Юй.

Сяо Юань медленно обернулся и отчетливо разглядел гостя. Перед ним стоял его учитель — Ли Сяньтин.

Они не виделись больше полугода. Ли Сяньтин остался точно таким же, каким Сяо Юань его помнил: статный, с безупречно прямой осаной. На нем было лазурное одеяние, которое словно сливалось с зеленью гор и синевой здешних вод. Изгиб его бровей напоминал очертания далеких хребтов, а лицо казалось нежным, будто чистейший нефрит.

Он смотрел на Сяо Юаня своими глазами феникса, лучившимися прежней теплотой и мягкостью. Словно между ними ничего не произошло, учитель мягко пожурил его:

— А-Юй, неужели ты уже позабыл своего шицзуня?

Улыбка, которая только что блуждала на губах Сяо Юаня после разговора с Сяо Ду, постепенно растаяла.

Ли Сяньтин окинул ученика взглядом, и в его глазах промелькнула искренняя боль:

— А-Юй, как же сильно ты настрадался.

Сяо Юань был настолько потрясен этим появлением, что зашелся в тяжелом кашле.

Ли Сяньтин сделал шаг вперед, перехватил запястье юноши и прижался пальцами к пульсу. Его лицо мгновенно изменилось, а в тревоге проступило глубокое чувство вины:

— Твои духовные каналы… Это дело рук Сяо Ду?

Теплое, нежное прикосновение к запястью заставило Сяо Юаня окончательно осознать: перед ним действительно стоял его учитель. Тот самый, кто растил его с пяти до семнадцати лет, готовил для него еду, терпеливо обучал техникам заклинания и подарил Угуань Фэнъюэ… Его шицзунь.

Сяо Юань с трудом подавил новый приступ кашля. Он мягко, но настойчиво высвободил руку и произнес:

— Как шицзунь умудрился столь внезапно очутиться на горе Дунгуань? Неужели вы просто неторопливо прогуливались мимо, случайно заметили меня и решили поздороваться?

Ли Сяньтин ничуть не рассердился на эту колкость. Встретив взгляд Сяо Юаня, он тихо ответил:

— Я пришел, чтобы забрать А-Юя назад, в наш клан.

На душе у Сяо Юаня стало пусто и тихо, словно в застоявшемся пруду. Услышь он эти слова от Ли Сяньтина месяца три назад, он бы наверняка обрадовался до глубины души. Но сейчас это появление вызывало лишь глухую скуку и удушье. Сяо Юань предпочел бы, чтобы Ли Сяньтина здесь вообще не было.

Сяо Юань спокойно спросил:

— Шицзунь, вам не кажется, что вы опоздали?

— Поздно, но еще не слишком, — Ли Сяньтин говорил с ним так же мягко и ласково, как укладывал спать в далеком детстве. — А-Юй, вернешься ли ты с шицзунем? Я помогу тебе восстановить духовные каналы, приготовлю твои любимые блюда… Я защищу тебя и больше никому не позволю тебя обидеть.

Сяо Юань с искренним любопытством приподнял брови:

— Мне правда безумно интересно. Сначала каждый из вас отталкивал меня и прогонял прочь, а теперь вы один за другим заявляетесь и требуете, чтобы я вернулся. Почему?

Ли Сяньтин вздохнул, будто признавая поражение:

— Потому что я, кажется, так и не смог отказаться от А-Юя.

— Не смогли? — Сяо Юань говорил слишком долго и уже чувствовал сильную физическую усталость. Не заботясь о том, что испачкает одежды, он бессильно опустился на валун у ручья. — Значит, шицзуню потребовалось целых три месяца, чтобы осознать, что он не способен от меня отказаться?

Ли Сяньтин уклонился от прямого ответа:

— А-Юй, возвращайся со мной. Твой шиди тоже где-то неподалеку. Разве не лучше нам троим вернуться в обитель Сюйфу и жить, как прежде?

В глазах Сяо Юаня мелькнул слабый огонек:

— Шиди?..

Похоже, Му Инъян поступил умнее, чем он думал. Вместо того чтобы в лоб идти на Сяо Ду, он первым делом отыскал Ли Сяньтина. Оказалось, глупый шиди не такой уж и глупый.

— А-Ян разыскал меня и рассказал, что Сяо Ду отравил тебя и заставил пробраться в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь, — пояснил Ли Сяньтин. — После этого мы с А-Яном сразу отправились туда на твои поиски. Но на месте нам сообщили, что ты сбежал, спасаясь от наказания, и уже много дней числишься пропавшим без вести.

Сяо Юань понимающе хмыкнул. Разумеется, люди из павильона Юньцзянь решили, будто он подался в бега от правосудия. Его заклеймили преступником, в то время как из него чаша за чашей качали кровь ради Линь Уляня, а Гу Лоуинь даже пальцем не пошевелил, чтобы очистить его честное имя.

— Мы с А-Яном разделились и обыскивали все окрестности павильона Юньцзянь, — продолжал Ли Сяньтин с мягкой улыбкой. — Сегодня я проходил мимо деревни у подножия Дунгуань, и местные охотники обмолвились, что на горе поселился невероятно прекрасный юноша в алых одеждах. Я сразу догадался, что это ты. А-Юй так вырос, но все еще, как и в детстве, питает слабость к ярким цветам.

Эти ностальгические воспоминания о прошлых годах оставили Сяо Юаня совершенно равнодушным. Он глухо произнес:

— В таком случае, будьте добры, передайте шиди, что со мной все в порядке. И пусть он больше меня не ищет.

— Твои духовные каналы повреждены, а внутри сидит этот странный червь… А-Юй, с тобой далеко не все в порядке.

— Скоро я пойду на поправку.

Ли Сяньтин проявил завидное терпение:

— Тебе станет лучше, только если ты вернешься со мной.

«Вернись, вернись, вернись». Сегодня это слово преследовало его повсюду. Сяо Ду требовал вернуть его в секту Синтянь, Ли Сяньтин — в клан. Сяо Юаню было искренне любопытно: испытывали ли эти двое, бросаясь подобными фразами, хоть каплю стыда?

Сяо Юань прикрыл глаза, изо всех сил стараясь сохранить остатки хладнокровия:

— Шицзунь ошибается. Вы не просто опоздали. Вы опоздали слишком сильно.

Ли Сяньтин выглядел искренне опечаленным:

— А-Юй…

— Знаете, я долго размышлял, почему с самого начала так противился возвращению к названому брату в секту Синтянь, а вы буквально вытолкнули меня туда, без конца повторяя, что так будет лучше для меня. Позже, когда Сяо Ду запер меня под домашний арест и я преданно ждал вашего спасения, до меня наконец дошло, — Сяо Юань цедил слова медленно и отчетливо. — Вы бросили меня уже очень давно. Как давно? Пожалуй, с того самого дня, как взяли на воспитание. Вы приютили и вырастили меня лишь ради одного момента — чтобы в нужный час безжалостно отдать в чужие руки.

В глубине глаз Ли Сяньтина на мгновение промелькнула темная вспышка, которую он тут же поспешил утопить в привычной мягкости:

— Какую чепуху ты говоришь, А-Юй. Зачем мне поступать подобным образом?

Сяо Юань равнодушно пожал плечами:

— Понятия не имею. Быть может, между вами и моим названым братом Сяо Ду есть какие-то старые счеты.

Ли Сяньтин снисходительно улыбнулся:

— Ты слишком слаб, вот и позволяешь своему воображению так безудержно разыгрываться.

Сяо Юань устало покачал головой:

— Шицзунь, прекратите притворяться. Мне тошно даже просто смотреть на это.

— Притворяться? А-Юй, скажи на милость, зачем мне это?

— Зачем?.. — Сяо Юань тонко, едва заметно улыбнулся. — Затем, что вы, шицзунь, практикуете безжалостное Дао.

Ли Сяньтин спокойно посмотрел на него. Выражение его лица оставалось прежним — мягким, ласковым и даже слегка покровительственным.

— Вся эта ваша привязанность учителя к ученику, заменявшая мне братскую любовь и отцовскую заботу — сплошная фальшь, — чем больше Сяо Юань говорил, тем нелепее и смехотворнее все это казалось. — Но не переживайте, учитель, я не стал раскрывать глаза шиди. В его сердце вы по-прежнему остаетесь идеальным наставником.

Ли Сяньтин ровно спросил:

— И кто же тебе все это наплел?

— Никто, я догадался сам.

В свое время система «Все имеют» туманно намекала ему на лицемерие Ли Сяньтина, а подкрепив эти намеки многолетними личными наблюдениями, Сяо Юань окончательно пришел к такому выводу. С тех пор каждый раз, когда он вспоминал этот ласковый, любящий взгляд Ли Сяньтина, его сердце болезненно сжималось. Его шицзунь был куда страшнее Сяо Ду. По крайней мере, Сяо Ду никогда не притворялся тем, кем не являлся.

Ли Сяньтин не стал ни подтверждать, ни отрицать его слова. Никто во всем мире не знал, что творится у него на уме, включая двух его ближайших учеников.

Издалека донесся голос Ло Ланя — судя по всему, он закончил с готовкой и звал его к столу. Сяо Юань собрал остатки сил, поднялся с валуна и произнес:

— Шицзунь, уходи. Я не стану с тобой прощаться.

Внезапно на него накатила сокрушительная волна усталости. Земля ушла из-под ног, но Сяо Юань успел почувствовать, как чьи-то руки подхватили его. В последнее мгновение перед тем, как окончательно лишиться чувств, он уловил донесшийся словно издалека голос Ли Сяньтина:

— А-Юй, возможно, все это не совсем правда.

Когда Сяо Юань пришел в себя, то обнаружил, что лежит на мягкой постели в незнакомой комнате. Судя по обстановке, это был номер в какой-то гостинице.

Дверь тихо скрипнула, и на пороге показался Ли Сяньтин с коробкой для еды в руках. Заметив на себе пристальный взгляд ученика, он тепло улыбнулся:

— А-Юй проснулся.

Сяо Юань искренне не понимал, зачем Ли Сяньтин продолжает разыгрывать эту комедию и изображать заботливого наставника. Может, потому, что эта маска приросла к его лицу слишком намертво и снять ее было уже невозможно?

— Я одолжил кухню у хозяина гостиницы и приготовил несколько твоих любимых блюд, а еще немного жидкой каши. Если у тебя есть аппетит…

— Нет, — отрезал Сяо Юань.

Ли Сяньтин ничуть не смутился и мягко ответил:

— Как только проголодаешься, скажи, я приготовлю новую порцию.

Сам Ли Сяньтин уже много лет соблюдал строгий пост и не нуждался в пище, но ради своих двоих учеников частенько готовил изысканные яства. В глазах посторонних людей во всем поднебесном мире не было мастера лучше и заботливее, чем он.

Сяо Юань спросил:

— Где мы?

— В Хуайчжоу.

— Зачем ты притащил меня сюда?

— Мы с А-Яном договорились встретиться в Хуайчжоу через два дня. Как только воссоединимся, сразу вместе вернемся в обитель Сюйфу.

— Я ведь уже сказал, что не вернусь.

Ли Сяньтин лишь слегка улыбнулся:

— А-Юй просто наговорил лишнего сгоряча, это не считается.

Сяо Юань понял, что препираться с ним сейчас совершенно бесполезно, а потому глухо произнес:

— Я устал. Хочу поспать.

— Хорошо. Шицзунь побудет здесь и посторожит твой сон.

Сяо Юань прикрыл глаза и мысленно обратился к системе:

— Что мне с этим делать, старший брат? Как видишь, дело вовсе не во мне. Я бы и рад завершить задание, да только Ли Сяньтин упрямо тащит меня обратно в клан. Мне с ним ни за что не совладать.

Система «Все имеют» лаконично отозвалась:

— Не волнуйся.

Это короткое «не волнуйся» звучало весьма интригующе. Неужели его кто-то спасет? Хоть Ли Сяньтин и вел затворнический образ жизни, его уровень совершенствования ничуть не уступал мастерству глав и старейшин великих орденов. Вырвать кого-то из его рук — задача не из легких. По крайней мере, Гу Лоуиню это сейчас точно не под силу.

Интересно, как отреагировал Гу Лоуинь, обнаружив его исчезновение? Наверняка вздохнул с облегчением. Ему ведь невероятно повезло — теперь не придется связывать себя узами брака. С какой стати ему бросаться на выручку?

За один только день сначала Сяо Ду, а затем и Ли Сяньтин… Сяо Юань уже очень давно так много не разговаривал. Погрузившись в омут этих мыслей, он ощутил полное моральное и физическое истощение и вскоре снова провалился в сон.

Спалось ему беспокойно. Грудь словно сдавило тисками, дышать становилось все труднее. В полузабытье перед ним то и дело возникало встревоженное лицо Ли Сяньтина. Затем по телу разлилась приятная прохлада — учитель бережно обтирал его полотенцем, смоченным в холодной воде.

Сяо Юань не знал, сколько времени прошло, но внезапно очнулся и увидел за окном яркий диск полной луны. Лишь тогда до него дошло, что наступила ночь полнолуния. Нападение червя Гу — последнее перед долгожданным освобождением — застигло его прямо на глазах у Ли Сяньтина.

Комната мгновенно наполнилась дурманящим ароматом страсти, способным лишить разума любого нормального мужчину. Но Ли Сяньтин, взрастивший безжалостное Дао, определенно не был обычным человеком.

— А-Ян рассказывал мне, что происходит с тобой во время этих приступов, — тихо произнес Ли Сяньтин. — Тебе очень плохо, верно?

Сяо Юань лишь до крови прикусил губу, упорно храня молчание.

— Не сдерживайся, если тебе больно, А-Юй, — ласково уговаривал его Ли Сяньтин. — Разве в детстве, когда ты ранился или обжигался, ты не звал первым делом своего учителя?

Сяо Юань с трудом выдавил сквозь плотно сжатые зубы:

— Уходи…

Ли Сяньтин мягко прижал ладонь к его пылающему лбу. Ощутив желанную прохладу, Сяо Юань против воли потянулся навстречу этому прикосновению и потерся о его руку.

Ли Сяньтин откинул одеяло, бережно прижал Сяо Юаня к себе и окутал его своей морозной духовной силой.

Удушающий жар, терзавший Сяо Юаня, начал понемногу отступать, и его нахмуренные брови слегка разгладились. В полуоцепенении он услышал, как Ли Сяньтин тихо спросил:

— Из-за чего это с тобой происходит?

В его голосе звучала потерянность, которую Сяо Юань никогда прежде не слышал:

— Почему я не могу отпустить тебя?..

— А-Юй, а ведь пока тебя не было рядом, совершенствование твоего учителя полностью остановилось.

— Ты сам сделал меня таким, так куда же ты теперь рвешься?

Непрерывный поток духовной силы и морозная энергия наконец усмирили беснующегося червя. Для Сяо Юаня эта ночь оказалась самой легкой из всех трех приступов. Окутанный прохладой Ли Сяньтина, он постепенно погрузился в глубокий сон.

Ли Сяньтин бережно уложил спящего Сяо Юаня на постель. После нескольких часов непрерывной передачи энергии даже он почувствовал легкую слабость, но, увы, сейчас было не время для отдыха.

Он выпрямился и с мягкой улыбкой произнес в пустоту комнаты:

— Ты так долго прятался в тени. Не пора ли выйти?

Перед Ли Сяньтином беззвучно соткался темный силуэт. Учитель ровно спросил:

— Кто ты?

Незнакомец в черном коротко отрезал:

— Тот, кто заберет твоего ученика.

Ли Сяньтин оглянулся на спящего юношу и тихо предупредил:

— Потише. Смотри не разбуди его.

Человек в черном пренебрежительно усмехнулся и призвал свой меч:

— Я постараюсь закончить побыстрее.

— Молодой господин Сяо, молодой господин Сяо…

Лицо обдувал легкий ветерок, а где-то совсем рядом журчал ручей. Сяо Юань открыл глаза и обнаружил, что снова находится на горе Дунгуань. Издалека доносился взволнованный голос Ло Ланя.

Сяо Юань долго пребывал в оцепенении, никак не в силах сообразить, что происходит. Он ведь отчетливо помнил, как Ли Сяньтин увез его в Хуайчжоу и поселил в гостинице. К тому же, его настиг приступ Акации. Как он мог проснуться и снова оказаться здесь? Неужели все это было лишь сном?

Голос Ло Ланя раздался совсем близко:

— Молодой господин Сяо! Молодой господин Сяо!

Увидев Сяо Юаня, он так обрадовался, что не смог сдержать ликования. Обернувшись, он громко крикнул:

— Молодой мастер, я нашел молодого господина Сяо!

Послышались поспешные, тяжелые шаги. Перед ним мгновенно вырос бледный как полотно Гу Лоуинь и мертвой хваткой вцепился в его руку.

От чрезмерной силы Сяо Юань невольно издал тихий болезненный стон:

— Эй…

Гу Лоуинь замер, после чего медленно разжал пальцы. Однако его взгляд оставался намертво прикованным к Сяо Юаню, словно тот мог раствориться в воздухе в любую секунду.

Ло Лань, сияя от счастья, принялся взволнованно причитать:

— Да куда же вы запропастились, молодой господин Сяо? Мы искали вас целый день и всю ночь, с ума едва не сошли от тревоги!

Сяо Юань ошеломленно спросил:

— Какое сегодня число?

— Шестнадцатое, — ответил Гу Лоуинь. — Прошлой ночью было полнолуние, и твой червь Гу…

Сяо Юань пробормотал про себя: «Значит, это был не сон». Ли Сяньтин действительно забирал его. Но как же он тогда умудрился вернуться обратно на гору Дунгуань?

Сяо Юань мысленно обратился к системе:

— Так вот почему ты велела мне не волноваться?

Система «Все имеют» лаконично подтвердила:

— Да.

Сяо Юань уточнил:

— Кто вернул меня назад?

Система промолчала в ответ.

— Молодой господин Сяо? Молодой господин Сяо! — Ло Лань помахал рукой перед его лицом.

Сяо Юань пришел в себя и отмахнулся:

— Со мной все в порядке. Я просто… отлучался навестить старого друга. Встретился с ним и вернулся.

— И что же это за друг? — полюбопытствовал Ло Лань.

— Тебя это не касается.

Ло Лань с упреком воскликнул:

— Да кем бы он ни был, вы должны были нас предупредить! Вы хоть знаете, что молодой господин…

Гу Лоуинь резким жестом прервал Ло Ланя. Посмотрев на Сяо Юаня, он негромко произнес:

— Раз ты цел и невредим, этого достаточно. Пойдем в дом.

При виде знакомого деревенского дома хаос в мыслях Сяо Юаня понемногу улегся.

Три дня. Осталось подождать всего лишь три последних дня.

За спиной раздался голос Гу Лоуиня:

— Сяо Юань.

Сяо Юань обернулся:

— А?

— Я… — Гу Лоуинь запнулся, будто ему было немного неловко.

Сяо Юань поторопил его:

— Говори быстрее, что хотел. Я спать хочу.

Гу Лоуинь поджал губы и достал из рукава изящный парчовый мешочек. Сяо Юань окинул его растерянным взглядом.

— Говорят, за три дня до свадьбы новобрачные должны положить пряди своих волос в один мешочек, чтобы… вместе дожить до седых волос.

Сяо Юань промолчал.

Он взял мешочек и увидел вышитые на нем строки: «Связаны узами мужа и жены, и нет в их любви ни капли сомнений».

Глава 17

Глядя на эти строки, Сяо Юань внезапно осознал, какую глубокую суть обычные люди вкладывают в понятие брака.

Связанные узами мужа и жены, они любят друг друга без капли сомнений. Свадьба соединяла двух чужих по крови людей так, что они разделяли весь остаток своих дней — будь то в богатстве или бедности, в здравии или болезни, оставаясь неразлучными до самого гроба.

Такое священное таинство для него было лишь условием освобождения от системы, а для Гу Лоуиня — ценой спасения шисюна. Поразительная ирония.

Гу Лоуинь стоял неподвижно, и лишь в его взгляде, укрытом тенью длинных ресниц, читались напряжение и робкое ожидание.

Сяо Юань вернул мешочек и спокойно произнес:

— По правде говоря, нам с тобой это ни к чему.

Гу Лоуинь принял мешочек назад и медленно сжал пальцы, стараясь не выдавать своего разочарования.

— Я понял.

Ло Лань тем временем вовсю принялся украшать дом. На двери и окна он расклеил иероглифы «счастье», а под карнизами развесил большие красные фонари. Свободную комнату он обустроил под покои новобрачных: затянул стены алым шелком, расставил свадебные свечи и застелил кровать совершенно новыми праздничными одеялами.

Сяо Юань с легким удивлением окинул взглядом эти преображения:

— Откуда все это великолепие?

— Молодой господин лично выбирал каждую мелочь в Хуайчжоу, — отозвался Ло Лань.

Сяо Юань покашлял в кулак и равнодушно бросил:

— Надо же, сколько у него свободного времени.

Когда Ло Лань наклеил последний иероглиф «счастье», он пододвинулся поближе к Сяо Юаню и тихо спросил:

— Молодой господин Сяо, а вам ведь нравится наш молодой господин?

— С чего ты это взял?

— Ну, вы так явно и с таким нетерпением ждете этой свадьбы, — с улыбкой ответил Ло Лань. — Я же вижу.

В глазах Сяо Юаня снова заиграл живой блеск, яркий и пленительный, словно чистая осенняя вода. К нему постепенно возвращалась часть прежнего очарования. Оперев подбородок о ладонь, он мягко улыбнулся:

— Да, я действительно очень этого жду.

Девятнадцатого дня третьего месяца Ло Лань разбудил Сяо Юаня ни свет ни заря, не дав ему толком выспаться. Этот юнец оказался суетливее и ворчливее рыночной торговки, без конца причитая о пропуске благоприятного часа. Сяо Юань из-за сильной сонливости едва шевелился, поэтому Ло Ланю пришлось самому облачать его в праздничные одежды, пока тот лениво переминался с ноги на ногу.

Надев на него свадебный наряд и уложив волосы, Ло Лань достал изящную баночку с румянами:

— Молодой господин Сяо, не хотите немного освежить лицо?

— …В этом нет нужды.

— Но вы так бледны, в губах ни кровинки. Вы до сих пор выглядите тяжелобольным.

— Какой есть. Не нравится — Гу Лоуинь может вообще отменить церемонию.

Ло Лань беспомощно вздохнул:

— Ну а как же свадебный венец и красная вуаль?..

— Оставь, — рассеянно отмахнулся Сяо Юань. — Зачем двум мужчинам устраивать столько лишней суеты?

Ло Лань бросил взгляд на отражение Сяо Юаня в зеркале. Даже без традиционного венца, даже изможденный болезнью, он оставался завораживающе прекрасен. От этой хрупкой, утонченной красоты перехватывало дыхание, а к щекам невольно приливала краска.

Ло Лань сдался:

— Ладно, не хотите — не нужно. Вы в любом случае выглядите безупречно.

Когда все приготовления закончились, Сяо Юань, слегка опираясь на Ло Ланя, вышел на улицу. Во дворе его уже давно дожидался Гу Лоуинь.

Стоило их взглядам встретиться, как оба замерли в оцепенении.

Сяо Юань впервые видел Гу Лоуиня не в привычных, простых белых одеждах. На нем был алый свадебный наряд. Статный, безупречный, словно выточенный из редкого нефрита, Гу Лоуинь сейчас походил на безгрешного бессмертного, который спустился в мир смертных и поддался искушению какого-то коварного демона.

Они долго и молча смотрели друг на друга, пока Гу Лоуинь первым не отвел взгляд. Возможно, виной тому был отсвет ярких одежд, но на его фарфорово-белых щеках проступил едва заметный румянец.

Гу Лоуинь повернулся к слуге:

— Что нам делать дальше?

Ло Лань озадаченно почесал затылок:

— Понятия не имею, я ведь сам никогда не женился… Может, сразу перейдем к поклонам?

— Да, давайте начнем церемонию, — согласился Сяо Юань. — Ни к чему затягивать время.

— Ах, стойте! — Ло Лань торопливо отыскал длинный отрез красного шелка и вложил его концы в руки Гу Лоуиня и Сяо Юаня. — Вот, держитесь за него во время церемонии.

Гу Лоуинь промолчал.

Сяо Юань мысленно усмехнулся: «Все включено в программу».

Ло Лань, изо всех сил стараясь придать голосу важности, словно заправский распорядитель свадьбы, громко провозгласил:

— Первый поклон Небу и Земле!..

Гу Лоуинь уже собирался склониться, как вдруг его лицо резко изменилось. В то же мгновение красный шелк в их руках с треском разлетелся надвое. Прежде чем оборванные концы коснулись земли, их подхватил весенний ветерок и унес прочь.

Первой мыслью Сяо Юаня было, что Ли Сяньтин вернулся. Но когда он отчетливо разглядел незваного гостя, то невольно вздрогнул.

Ло Лань потрясенно вскрикнул:

— Линь-шисюн?! Зачем он здесь?!

Линь Улянь только-только оправился от тяжелого недуга и заметно осунулся, однако его лицо уже пылало здоровым румянцем. Он переводил взгляд с одного юноши в алом на другого, и выражение его лица было неописуемо сложным.

— Шиди, ты вообще соображаешь, что творишь?!

Гу Лоуинь мгновенно заслонил Сяо Юаня собственной спиной. Его голос прозвучал угрожающе и сурово:

— Как ты отыскал это место?

— Младшая шимей обмолвилась, что видела тебя в Хуайчжоу. Я сразу отправился туда, чтобы во всем разобраться, и узнал, что ты заходил в швейную мастерскую…

Гу Лоуинь едва заметно кивнул:

— Понятно.

Линь Улянь тяжело, прерывисто выдохнул, и его голос задрожал:

— Это… Ты ведь делаешь это ради меня?

Гу Лоуинь отрезал:

— Шисюн, возвращайся в клан.

Сяо Юань неторопливо шагнул из-за спины Гу Лоуиня и с ехидной улыбкой произнес:

— Именно так, брат Линь. Чтобы спасти твою жизнь, твой шиди в прошлый раз едва не погиб, а теперь вот согласился на брак со мной. Ну так что, ты удивлен или растроган?

Гу Лоуинь нахмурился и предостерегающе окликнул его:

— Сяо Юань.

Сяо Юань сделал вид, что не расслышал. Прикрыв рот ладонью, он коротко покашлял и добавил:

— Раз уж брат Линь проделал такой путь, останься хотя бы на пиалу свадебного вина.

Даже в такой миг Линь Улянь не утратил своего благородства. Он подошел ближе к Сяо Юаню и совершил глубокий, уважительный поклон.

— Хань-шишу уже поведал мне, что ради моего спасения молодой господин Сяо рисковал собственной жизнью. Независимо от того, причастны ли вы к моему отравлению той ночью или нет, теперь я в неоплатном долгу перед вами.

Сяо Юань с видимым удовольствием посмаковал его фразу:

— «Причастен я или нет»? Как любопытно звучит.

Линь Улянь твердо продолжил:

— В любом случае, это касается только нас двоих. И я искренне надеюсь, что молодой господин Сяо не станет втягивать в это моего шиди.

— Этот вопрос не имеет к шисюну никакого отношения, — твердо произнес Гу Лоуинь. — Даже если бы мой шисюн не пострадал, я все равно был бы готов…

— Шиди! — Линь Улянь был глубоко тронут. — Тебе не нужно идти на такие жертвы ради меня. Я сам расплачусь с молодым господином Сяо.

— Расплатишься? — беспечно усмехнулся Сяо Юань. — И как же ты собираешься это сделать?

Линь Улянь посмотрел на него в упор:

— Молодой господин Сяо, какой именно платы вы желаете?

Сяо Юань сделал вид, что на мгновение задумался, а затем с улыбкой произнес:

— Верни мне то же, что забрал. Раз уж ради твоего спасения у меня выкачали тридцать чаш крови, верни мне столько же. Как тебе такое предложение?

Линь Улянь заметно напрягся. С самым серьезным видом он ответил:

— Если молодому господину Сяо это необходимо, чтобы отпустить моего шиди… — он со звоном обнажил свой меч. — Я верну долг.

— Довольно, — Гу Лоуинь шагнул вперед, преграждая ему путь, и холодно отрезал: — Линь-шисюн, повторю еще раз. Это тебя не касается.

— Не касается?! Ты — молодой мастер павильона Юньцзянь, и подобные решения обязан принимать совместно с главой павильона. Как ты можешь тайно становиться спутником Дао для человека сомнительного происхождения, который едва отличает добро от зла? — в голосе Линь Уляня звенели слезы, а каждое слово дышало искренней болью. — Неужели ты позабыл, шиди, что означают узы спутников Дао для нас, заклинателей?!

Гу Лоуинь бросил мимолетный взгляд на Сяо Юаня, и леденящая аура, окутывавшая его тело, немного смягчилась:

— Я помню.

— И при этом ты все равно…! Шиди, глава павильона уже вышел из уединенной медитации. Если он прознает об этом, то без колебаний уничтожит молодого господина Сяо, лишь бы защитить тебя! Молодой господин Сяо, если вы пострадаете, какой смысл был во всех ваших прежних жертвах?!

Гу Лоуинь прикрыл глаза:

— Возвращайся. Перед отцом я отчитаюсь сам.

Линь Улянь остался непреклонен:

— Я не сдвинусь с места, пока ты не вернешься со мной.

— Ты мне не соперник, — спокойно напомнил Гу Лоуинь.

— Значит, шиди, ты готов поднять на меня оружие ради него? — Линь Улянь горько усмехнулся. — Я и сам прекрасно знаю, что уступаю тебе в мастерстве. И все же… Шиди, я делаю это исключительно ради твоего блага, не вини меня.

В глазах Гу Лоуиня мелькнула тревога:

— Ты…

Сяо Юань холодно наблюдал за их препирательствами, после чего мысленно спросил систему:

— Мы вообще сможем довести это задание до конца?

Система «Все имеют» коротко отозвалась:

— Да.

Внезапно поднялся сильный ветер, и на горизонте показались десятки сияющих клинков. На каждом из них стояли мечники в праздничных облачениях павильона Юньцзянь. Возглавлял их величественный человек с благородной внешностью истинного бессмертного и гордой осанкой. Его черты лица и взгляд неуловимо напоминали Гу Лоуиня. Это был Гу Хан — глава павильона Юньцзянь.

Сердце Гу Лоуиня болезненно сжалось:

— Отец.

Гу Хан холодно посмотрел на них сверху вниз:

— Ты опозорил свой клан и свой дом, растоптав все устои морали. Лоуинь, ты глубоко разочаровал меня.

Гу Лоуинь твердо ответил:

— Отец, я лично дал обещание стать его спутником Дао. Благородный муж не может нарушить свое слово.

Взгляд Гу Хана переместился на Сяо Юаня:

— Значит, это он отравил Уляня?

Стоявшая позади главы Лу Юэяо поспешно выкрикнула, перебивая остальных:

— Да, учитель! Это он!

Гу Лоуинь попытался возразить:

— Отец, его вина еще не доказана…

Гу Хан лишь прищурился и равнодушно бросил:

— Убейте его.

— Слушаемся!

Двое молодых учеников павильона Юньцзянь стремительно ринулись к Сяо Юаню. Гу Лоуинь мгновенно призвал Шуан Лэн и вырос прямо перед Сяо Юанем. Всего двумя точными ударами меча он заставил нападавших отступить на несколько шагов.

Гу Хан яростно выплюнул:

— Ты пошел против воли родного отца и поднял руку на соучеников?! Гу Лоуинь, ты вздумал предать свой орден?

Лицо Гу Лоуиня оставалось безупречно спокойным, словно выточенным из нефрита. Он неподвижно смотрел на заклинателей павильона Юньцзянь, которые один за другим медленно обнажали свои мечи.

Линь Улянь с тревогой воскликнул:

— Учитель! Шиди просто немного запутался. Если вы дадите мне еще немного времени, я обязательно смогу уговорить его вернуться!

— Не нужно, — спокойно отозвался Гу Лоуинь. — У меня больше нет пути назад.

Сяо Юань так же невозмутимо добавил:

— Вообще-то он у тебя есть. Просто отдай меня им.

Гу Лоуинь горько улыбнулся:

— Сяо Юань, ты действительно… гений по части того, как причинить мне боль.

Сяо Юань хотел было что-то возразить, но, встретившись с ним взглядом, передумал.

Повинуясь приказу Гу Хана, пожилой мастер крикнул Гу Лоуиню:

— Молодой мастер павильона, прошу простить за дерзость!

Хотя Гу Лоуинь и считался лучшим среди сверстников, он все же уступал в опыте старейшинам, у которых за плечами были десятилетия духовных практик. Ему и без того приходилось нелегко, а необходимость защищать Сяо Юаня окончательно связывала по рукам и ногам. Заметив, что защитник отвлечен, двое молодых учеников снова ринулись в атаку на Сяо Юаня.

От прежнего уровня совершенствования Сяо Юаня почти ничего не осталось, так что ему оставалось лишь покорно ждать неминуемой расправы. Однако стоило нападавшим приблизиться, как они внезапно истошно закричали. На тыльной стороне их ладоней проступили рваные кровавые раны, словно от острых когтей, из которых повалил едва заметный черный дым — явный признак смертоносного яда.

В то же мгновение в воздухе раздался звонкий, пропитанный презрением голос:

— Да кто вы такие, чтобы сметь трогать моего шиди?!

Сердце Сяо Юаня пропустило удар:

— Шиди?!

Му Инъян, облаченный во все черное, сжимал в руке клинок Дую. Его по-детски красивое лицо сейчас дышало неприкрытой жаждой убийства. Но явился он не один. Рядом с ним стоял Ли Сяньтин, с которым Сяо Юань расстался всего пару дней назад.

Учитель выглядел не лучшим образом: лицо его казалось бледным, словно после недавнего ранения. И все же он мягко улыбнулся Сяо Юаню:

— А-Юй, мы пришли, чтобы забрать тебя домой.

Один из старейшин павильона Юньцзянь презрительно фыркнул:

— Явились вдвоем и надеются кого-то отбить? Какая самоуверенность.

Однако Гу Хан, пристально всмотревшись в Ли Сяньтина, осадил подчиненного:

— Этого человека нельзя недооценивать. Не вздумайте расслабляться.

— Не беспокойтесь, учитель, предоставьте это мне! — с этими словами один из старейшин ордена ринулся в бой, и его меч, подобно шквальному ветру, устремился к Ли Сяньтину.

Ли Сяньтин хладнокровно принял удар и, умело отражая атаку, успел скомандовать Му Инъяну:

— Первым делом уводи своего шисюна.

— Слушаюсь, шицзунь!

Прежде чем Сяо Юань успел хоть что-то сообразить, Му Инъян бесцеремонно взвалил его на плечо. В груди юноши тут же все сжалось, а к голове прилила кровь.

— Кхм… шиди…

Му Инъян нахмурил свои резкие, словно лезвия мечей, брови и, прорубая путь сквозь окружение, недовольно проворчал:

— Да почему ты такой легкий?!

— Для начала опусти меня на землю.

— Чтобы ты остался здесь дожидаться смерти?!

Сяо Юань мысленно сдался и перестал брыкаться, безвольно повиснув на плече младшего соученика.

Благодаря тому, что Ли Сяньтин и Гу Лоуинь мощным натиском сковали силы преследователей и прикрыли им тыл, Му Инъяну удалось довольно быстро оторваться от погони. Сяо Юаня мутило так сильно, что едва не выворачивало наизнанку. Сквозь пелену головокружения он то и дело замечал в отдалении две сражающиеся фигуры — одну в алом свадебном наряде, другую в лазурном одеянии.

После долгого и изнурительного бега Му Инъян резко затормозил:

— Проклятье… Впереди обрыв, нам некуда бежать.

Сяо Юань из последних сил прохрипел:

— Если ты не опустишь меня прямо сейчас, я извергну все содержимое желудка прямо на тебя.

Му Инъян наконец бережно спустил его на землю. У Сяо Юаня так сильно кружилась голова, что он обессиленно повалился прямо в объятия шиди.

Заметив, в каком ужасающем состоянии находится старший брат, Му Инъян потрясенно выкрикнул:

— Как ты докатился до такого?! Куда делись десять лет твоего совершенствования? Ты что, скормил всю свою духовную силу этим псам?!

Сяо Юань ответил совершенно равнодушно:

— Гу Лоуиню нужна была моя кровь, вот я и отдавал ее.

Му Инъян округлил глаза от ярости и шока:

— Что ты сказал?!

— Только при этом условии он согласился бы на мне жениться.

Му Инъян вспыхнул от бешеной ревности:

— Сяо Юань, ты совсем рассудок потерял? Тебе так сильно не терпится стать его мужем?!

Сяо Юань резко выпрямился, вскинул руку и со всего размаха влепил Му Инъяну звонкую пощечину.

Тот от удара даже голову отвернул, замерев в полном оцепенении.

Сяо Юань взглянул на собственную ладонь и тихо пробормотал:

— Я уже очень давно хотел это сделать.

Но как у него вообще получилось? Почему система «Все имеют» не заблокировала его движения?

Неужели…

Голос Сяо Юаня дрогнул:

— Это то, о чем я думаю? Неужели время пришло?

В его сознании раздался привычный, но теперь совершенно бесстрастный механический голос системы:

— Все существа под небесами рождаются со своим предназначением, и ты не исключение. Твое перерождение пошло наперекосяк, из-за чего ты начал потакать своим желаниям, а твой характер сильно исказился. Если бы это не было остановлено, ты бы непременно разрушил собственный рок. Моей единственной целью было помочь тебе исполнить предначертанное и пройти сквозь все положенные испытания.

Му Инъян уже пришел в себя и что-то яростно кричал ему в лицо, но Сяо Юань не слышал ни единого слова — все его существо было сосредоточено на голосе в голове.

— Теперь, когда первая половина твоей жизни подошла к концу и твоя судьба полностью исполнена, моя миссия завершена. Я покидаю тебя. Отныне и до конца своих дней ты волен жить самостоятельно.

В глазах Сяо Юаня мгновенно вскипели слезы. Он не плакал, когда над ним издевался младший соученик. Не плакал, когда его предал и бросил учитель. Не плакал, когда Сяо Ду запер его и использовал в своих целях. И до этого самого момента не проронил ни слезинки, пока Гу Лоуинь чаша за чашей забирал его кровь.

Но сейчас он заплакал навзрыд.

Звуки жестокой битвы стремительно приближались — заклинатели павильона Юньцзянь все-таки настигли их. Шум нарастал, и сквозь пелену слез Сяо Юань разглядел два силуэта — алый и лазурный, которые на пределе сил прорывались к нему.

— А-Юй, не бойся. Шицзунь здесь, все будет хорошо.

— Сяо Юань, я с самого начала не желал твоей смерти. Не позволю тебе погибнуть и сегодня.

Сяо Юань проигнорировал их и мысленно прошептал системе:

— Ты так долго контролировала меня и ломала мою жизнь… Неужели ты не оставишь мне напоследок хоть какую-то компенсацию?

Му Инъян встряхнул его за плечи, испуганно выкрикнув:

— Да с кем ты там разговариваешь?!

Все трое закричали в один голос:

— Сяо Юань! / А-Юй!

«Этого недостаточно», — тихо прошептал Сяо Юань, мысленно обращаясь к системе. — «Скажи, что будет, если я шагну с этого обрыва?»

Система «Все имеют» бесстрастно отозвалась:

— С тобой все будет в порядке.

Сяо Юань медленно поднял голову. Влага в его глазах наконец собралась в кристально чистые слезы, которые беззвучно покатились по щекам.

Он не удостоил взглядом ни одного из троих мужчин, что пытались его удержать. Развернувшись, он без малейших колебаний побежал — побежал прямо к краю скалы, устремляясь навстречу своей…

Свободе.

Алые свадебные одежды взметнулись в воздухе, подобно яростному, ревущему пламени — ослепительно яркому, невероятно прекрасному и величественному.

В следующее мгновение он шагнул в пустоту.

Наконец-то он был свободен.

Глава 18

В этот момент время словно остановилось.

Первым, кто почуял неладное, был Му Инъян. Лицо старшего брата, который еще мгновение назад тяжело дышал в его объятиях, внезапно озарилось невероятным светом. Му Инъян никогда прежде не видел у него такого выражения — словно Сяо Юань наконец отыскал сокровище, за которым безуспешно гонялся всю жизнь. Его духовные каналы были разрушены, тело истощено до предела, он едва держался на ногах — и все же в эту секунду он будто чудесным образом исцелился. Сяо Юань сорвался с места так внезапно и стремительно, что Му Инъян, находившийся к нему ближе всех, не успел даже вскрикнуть от неожиданности, не то что потребовать объяснений.

Пламенно-красные свадебные одежды промелькнули перед самым его носом. Му Инъян инстинктивно выбросил руку вперед, но пальцы поймали лишь алую ленту, скреплявшую прическу.

Шелковистые черные пряди рассыпались по плечам, взметаясь на ветру в такт широким рукавам праздничного халата. Сяо Юань мчался сквозь пышную зелень, подобно бушующему пожару — восторженный, ликующий, одержимый нетерпением. Очутившись на самом краю бездонной пропасти, он даже не подумал замедлить шаг.

Неведомый, леденящий душу ужас сковал сердце Му Инъяна. Обезумев от страха, он рванулся следом за этой яркой фигурой, намереваясь прыгнуть следом, но Ли Сяньтин мертвой хваткой вцепился в его ворот и с силой оттащил назад.

— Шисюн! — закричал Му Инъян, окончательно потеряв рассудок, и впервые в жизни замахнулся на собственного учителя. — Пусти меня! Слышишь, отпусти! Он же упал! Я должен его найти!

Ли Сяньтин безмолвно выставил вокруг Му Инъяна мощный духовный барьер, запечатав юношу внутри так, что тот не мог выбраться, а преследователи — пробиться к нему. Сразу после этого учитель рванулся вперед и без колебаний шагнул в пустоту вслед за Сяо Юанем.

— Нет, нет! — Му Инъян, казалось, окончательно сошел с ума, раз за разом со всей силы обрушивая удары на барьер. — Выпустите меня! Мне нужен мой шисюн, я должен найти шисюна…

Его отчаянные, полные безумия вопли разнеслись по всей горе Дунгуань. Гу Лоуинь, скованный яростным боем с соучениками, инстинктивно повернулся на звук, но успел заметить лишь мелькнувший на краю пропасти подол свадебного платья.

Этот наряд был знаком ему как никто другой. Эту парчу он лично выбирал в Хуайчжоу для Сяо Юаня. На ней не было никакой вышивки — чистый, огненно-алый цвет, который так подходил самому Сяо Юаню.

Сегодня Сяо Юань, облаченный в эти одежды, оказался еще прекраснее, чем Гу Лоуинь смел себе вообразить. Одного взгляда на него хватило, чтобы весь остальной мир для молодого мастера попросту перестал существовать.

И теперь Сяо Юань… Сяо Юань исчез. Скрылся за краем обрыва без предупреждения, даже не обернувшись на него напоследок.

Зачем? В этом не было никакого смысла, абсолютно никакого. Ведь еще полчаса назад они вдвоем держали за концы отрез красного шелка, готовясь совершить поклоны и связать свои судьбы.

Каковы бы ни были мотивы Сяо Юаня, он ведь сам так отчаянно стремился к этому браку. Ради этого он без колебаний отдал тридцать чаш собственной крови. Почему же теперь, когда они были в шаге от того, чтобы стать супругами и провести вместе остаток дней, Сяо Юань ушел?

Нет… Гу Лоуинь не мог этого принять, не мог смириться. Неужели Сяо Юань… просто жестоко посмеялся над ним? Он до сих пор помнил, как при первой их встрече Сяо Юань безобидно дразнил его, хотя с тех пор больше ни разу ему так и не улыбнулся.

Разум Гу Лоуиня полностью опустел. Он позабыл о зажатом в руке клинке, позабыл, что прямо сейчас отбивается от троих заклинателей павильона Юньцзянь. Он замер изваянием, и один из учеников, который уже не успевал остановить замах, с размаху вонзил клинок ему в грудь.

— Шикхоу Гу!

— Шиди!

Ученик, нанесший удар, сам пришел в ужас. В панике выдернув окровавленное лезвие, он испуганно запричитал:

— Простите, молодой мастер, я не хотел, я случайно…

Горячая, вязкая кровь хлынула из раны, но Гу Лоуинь не почувствовал совершенно никакой боли.

Там, под скалой, скрывался Сяо Юань. И он должен был немедленно отправиться на его поиски.

Собственная кровь окрасила его свадебный халат в зловещий темно-бордовый цвет. Спотыкаясь и шатаясь, он упрямо побежал к обрыву, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Линь Улянь и Лу Юэяо испуганно рванулись к нему, перехватывая его с двух сторон и пытаясь удержать.

— Шиди!

— Шикхоу Гу, ты ранен! Крови слишком много, ты теряешь слишком много крови!

Гу Лоуинь не слышал их голосов. Он смотрел строго перед собой. В его обычно ясных глазах сейчас метались одновременно любовь и ненависть. Израненный, опустошенный, он двигался вперед с упрямством обреченного на смерть человека. Он решительно шагал к краю, и ни Лу Юэяо, ни Линь Улянь не могли его удержать.

Видя это, остальные ученики поспешили на помощь. Гу Лоуинь сделал еще два шага и замер. Тяжело опершись на Шуан Лэн, он медленно опустился на колени, и с его губ сорвался сгусток темной крови.

Линь Улянь в панике выхватил из-за пояса нефритовый флакон:

— Шиди, это сильнейшее кроветворное снадобье! Прими его немедленно, тебе нужно остановить кровотечение!

Гу Лоуинь даже не шелохнулся. В его тусклом взоре читалось лишь серое, безжизненное отчаяние. Линь Уляню стало не по себе от этого взгляда — ему показалось, что в этот миг шиди… отчаянно молил о смерти.

Гу Хан холодно окинул сына взглядом и скомандовал:

— Верните его в павильон Юньцзянь.

Несколько молодых учеников тут же бросились исполнять приказ. То ли у Гу Лоуиня совсем не осталось сил для сопротивления, то ли его сердце окончательно обратилось в пепел, но он лишь безучастно смотрел перед собой, позволяя увести себя прочь.

Один из адептов позади Гу Хана тихо шепнул:

— Сяо Юань, должно быть, понял, что загнан в угол, вот и сиганул со скалы.

— Наверняка. Нас ведь целая толпа, со старейшинами и мастерами во главе. Каким бы умелым ни был тот мечник в лазурном, в одиночку против всего ордена он бы не выстоял.

— Сяо Юань не умеет летать на мече, да и от его духовных сил почти ничего не осталось. Упав с такой высоты, он точно разобьется насмерть.

— Аж не по себе как-то… Раньше он казался мне довольно милым, даже жареной рыбой однажды угощал.

— Чего тебе жаль? Он едва не угробил Линь-шисюна, так что поделом ему. Вот только молодого мастера искренне жаль — видать, этот безумец совсем ему голову вскружил, раз он ради него пошел против воли учителя и поднял руку на соучеников…

Гу Хан едва заметно повернул голову, и сплетники мгновенно прикусили языки.

Старейшина, который только что бился с Ли Сяньтином, подошел к главе павильона за распоряжениями:

— Учитель, каковы будут дальнейшие приказы?

Гу Хан перевел холодный взгляд на Му Инъяна, который все еще яростно бился о невидимую стену, и бросил:

— Схватить его.

— Слушаемся!

Клинок старейшины был куда мощнее барьера. Но стоило ему замахнуться, как над головами внезапно прогремел оглушительный гром. Ясное небо в миг потемнело, и невесть откуда поднялся шквалистый ветер. Белые одежды учеников павильона Юньцзянь неистово затрепетали, а нескольких адептов со слабым уровнем совершенствования и вовсе отбросило на несколько шагов.

Тяжелые грозовые тучи заволокли небосвод, скрывая солнце. Казалось, эта черная бездна вот-вот рухнет на землю, сдавливая грудь так, что становилось трудно дышать. Ученики в панике переглядывались:

— Что происходит?! Неужели кто-то проходит небесное испытание?

— Судя по масштабу, этот человек должен быть как минимум на уровне гроссмейстера. Но кто мог оказаться на горе Дунгуань ради прорыва?

Молодые адепты еще не понимали сути происходящего, но старейшина ордена уже почуял неладное и сурово оборвал их:

— Это не небесная кара, это…

Гу Хан пристально посмотрел на край обрыва, где только что исчез Сяо Юань. Его лицо сделалось предельно серьезным, и он глухо произнес:

— Формация.

Раскаты грома следовали один за другим. Заклинатели павильона Юньцзянь поспешно призвали свои клинки: десятки светящихся мечей взмыли ввысь, объединяясь в защитный барьер, чтобы отразить удары молний.

И посреди этого грохота и бури со стороны обрыва медленно поднялся человек. Его лазурные одежды развевались на ветру, лицо оставалось безупречно бесстрастным, а в глазах, прежде полных сострадания и кротости, теперь царила лишь леденящая, пробирающая до самых костей пустота.

Увидев, что учитель вернулся в одиночестве, Му Инъян задрожал всем телом, а его голос сорвался:

— Шицзунь… Где мой шисюн? Разве вы не вытащили его? Шисюн, он…

Ли Сяньтин не проронил ни слова. Он лишь равнодушно и холодно смотрел на главу павильона Юньцзянь, Гу Хана.

— Где мой шисюн?! — из глаз Му Инъяна хлынули слезы. — Почему вы не вернули его?!

Чем больше он плакал, тем горше становилось на душе. Слезы лились ручьем, и он, словно в бреду, повторял одни и те же слова, пока окончательно не выбился из сил.

Гу Хан пристально посмотрел на Ли Сяньтина и произнес:

— Почтенный, ваше Дао вот-вот рухнет. Если мы продолжим эту схватку не на жизнь, а на смерть, то лишь погубим друг друга. Сяо Юань мертв, так почему бы нам обоим не отступить?

— Мое Дао вот-вот рухнет? — Ли Сяньтин опустил голову и тихо, зловеще усмехнулся. — С чего бы вдруг?

Сяо Юань был главным, единственным препятствием на его пути к познанию Безжалостного Дао. Теперь, со смертью ученика, это препятствие исчезло навсегда, превратив его в абсолютно безжалостное существо.

С глухим рокотом сокрушительный поток истинной ци пробил защитный строй мечей. Гу Хан был вынужден спешно призвать свой клинок, чтобы закрыть собой учеников.

— Раз уж вы, почтенный, настаиваете, то не вините этого Гу за беспощадность его меча!

------------------------------

После той великой битвы гора Дунгуань превратилась в пепелище, покрытое сухой, увядшей травой. К тому моменту, как Сяо Ду ступил на эту бесплодную землю, все вокруг уже затихло.

Мэн Чи осмотрелся и глухо произнес:

— Похоже, слухи не лгали. Здесь действительно произошло жестокое побоище — битва между Гу Ханом и Ли Сяньтином.

Сяо Ду взглянул на выжженную землю под ногами и коротко спросил:

— От него есть новости?

Мэн Чи замялся, не зная, как сообщить страшную весть, но все же ответил честно:

— Говорят, Гу Хан получил тяжелейшие раны и теперь восстанавливается в закрытой обители павильона Юньцзянь. Что же касается Гу Лоуиня…

Сяо Ду резко перебил его:

— Я спрашивал не о нем.

Мэн Чи тяжело вздохнул:

— Я искал повсюду, но о молодом господине Сяо нет никаких вестей. Гу Хан, судя по всему, не увозил его в павильон Юньцзянь. Скорее всего, тело забрали Ли Сяньтин и Му Инъян.

Сяо Ду на мгновение задумался, после чего холодно скомандовал:

— Отправь людей прочесать ущелье. Возможно, внизу найдутся хоть какие-то зацепки.

— Слушаюсь, — отозвался Мэн Чи.

Сяо Ду медленно пошел по выжженной земле, ориентируясь на глубокие борозды — следы недавней магической битвы. Он подошел к самому краю обрыва и заглянул вниз.

Пропасть казалась бездонной. Сквозь клубы густого тумана едва проглядывали лишь переплетенные плети древних лиан да причудливые кроны горных сосен. Сяо Ду молча всматривался в эту белую пелену глубоким, темным взглядом, по которому невозможно было прочесть ни единой эмоции.

Вскоре к нему поспешил Мэн Чи:

— Владыка, я кое-что обнаружил!

Мэн Чи наткнулся на тот самый деревенский дом. На дверях и окнах все еще красовались праздничные иероглифы «счастье». Жилище было бережно украшено алым шелком — все говорило о подготовке к пышной свадьбе, но внутри не осталось ни единой живой души.

— Владыка, прошу, пройдите со мной, — позвал Мэн Чи.

Сяо Ду переступил порог пустующего дома. Мэн Чи распахнул массивный шкаф, за которым скрывались праздничные алые наряды — точно такого же цвета, какой обычно носил сам глава секты Синтянь.

Сяо Ду глухо произнес:

— Значит, он жил здесь.

— Да, — подтвердил Мэн Чи. — Похоже, молодой господин Сяо изначально планировал сыграть свадьбу с Гу Лоуинем прямо в этих стенах. Но в павильоне Юньцзянь как-то проведали об этом и явились сюда с облавой. К несчастью для них, Ли Сяньтин тоже оказался неподалеку. Ни одна из сторон не пожелала уступать, что и привело к этой грандиозной бойне.

Сяо Ду презрительно усмехнулся:

— Неужели Ли Сяньтин все-таки не смог остаться в стороне? В свое время он безжалостно швырнул мальчишку мне и сделал вид, что ему плевать на его судьбу.

Алое убранство комнаты неистово раздражало. Сяо Ду и сам всегда питал слабость к красному цвету, но сейчас эти праздничные ленты и надписи «счастье» вызывали у него лишь глухую ярость. Стоило ему сузить глаза, как бумажные иероглифы на окнах и дверях с треском обратились в пепел.

— Я никогда не утверждал, будто мне плевать на него.

Мэн Чи испуганно замер. Этот неожиданный голос, раздавшийся за их спинами, принадлежал…

Сяо Ду стремительно обернулся. Завидев гостя, он лишь хищно изогнул уголки губ в улыбке:

— А ты все-таки пришел.

Лицо Ли Сяньтина казалось мертвенно-бледным, его духовная энергия хаотично металась — учитель явно был тяжело ранен. Сяо Ду издевательски хмыкнул:

— Похоже, в схватке с Гу Ханом вы знатно потрепали друг друга. Шли буквально ноздря в ноздрю.

Мэн Чи сурово спросил:

— Как ты посмел вернуться сюда? Неужели не боишься, что люди из павильона Юньцзянь нагрянут по твои душу?

Ли Сяньтин проигнорировал их выпады. Он перевел взгляд на алые наряды в шкафу и тихо произнес:

— Я пришел, чтобы забрать вещи А-Юя.

В глазах Сяо Ду вспыхнул опасный огонек:

— Значит, он действительно у тебя.

Ли Сяньтин ответил совершенно бесстрастно:

— Нет.

У Сяо Ду внутри неприятно кольнуло дурное предчувствие, однако он по-прежнему удерживал на лице маску полнейшего равнодушия:

— Раз его нет с тобой, то где же он тогда?

Ли Сяньтин посмотрел Сяо Ду прямо в глаза и отчетливо произнес каждое слово:

— Сяо Ду, А-Юй мертв.

Мэн Чи в ужасе вскрикнул, испуганно зажав рот обеими руками, а его глаза мгновенно налились слезами.

Сяо Ду даже не шелохнулся, словно ему только что сообщили о кончине какого-то случайного незнакомца.

— И ты говоришь мне это на полном серьезе?

— Да, — спокойно подтвердил Ли Сяньтин. — Он шагнул со скалы в Дунгуане. Облачился в свои любимые алые одежды и ушел, не проронив ни единого прощального слова.

Мэн Чи больше не мог сдерживаться и горько разрыдался.

Сяо Ду долго молчал и наконец обронил лишь одно слово:

— Жаль.

Ли Сяньтин горько усмехнулся:

— И это все? После стольких лет названого братства ты сподобился лишь на это сухое слово? Неужели ты тоже втайне практикуешь безжалостное Дао?

— Как бы то ни было, он был моим младшим братом… Я должен проводить его.

Мэн Чи, давясь слезами, тихо позвал:

— Владыка…

Сяо Ду резко бросил:

— Я пойду один.

Он в одиночестве вернулся к краю обрыва и снова заглянул в бездонную, окутанную туманом пропасть. Сдерживать бушевавший внутри ураган эмоций больше не оставалось сил — маска безразличия треснула, и с губ Сяо Ду сорвалась тонкая струйка темной крови.

Глава 19

Во время непрерывного падения Сяо Юань закрыл глаза. Его терзал лишь один вопрос. Система обещала, что после прыжка он будет в безопасности. Но обрыв был слишком крутым, а скорость падения — бешеной. Как мог уцелеть обычный смертный, чей духовный фундамент был практически разрушен?

Ответ не заставил себя ждать. Свист ветра в ушах начал стихать. Скорость падения замедлилась, будто юношу подхватили невидимые руки. Он плавно опускался, словно парящий в небе бумажный змей. У самого дна ущелья эти невидимые руки обрели плоть и крепко прижали его к себе.

Его кто-то спас?

Сяо Юань попытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Сознание ускользало, непреодолимо утягивая его в глубокий сон. За мгновение до того, как окончательно провалиться во тьму, он уловил знакомый голос:

— Тот, кто дорог Гу Лоуиню, не может погибнуть так просто.

Вокруг царили безграничный хаос и непроглядная тьма. Внезапно Сяо Юань почувствовал легкое дуновение ветра, а в нос ударил до боли знакомый запах целебных трав. Его длинные ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.

Место, в котором он очнулся, напоминало пещеру. Снаружи шумел дождь, но внутри было тепло и сухо. Сяо Юань лежал на охапке свежего сена, неподалеку мирно потрескивал костер. Рядом с огнем сидел юноша в белом одеянии, не отрывая взгляда от глиняного сосуда с кипящим лекарственным отваром.

Сяо Юань прекрасно знал этого человека. Последний месяц они проводили вместе едва ли не круглые сутки, с рассвета до заката. Именно поэтому он никак не мог поверить собственным глазам — решив, что при падении со скалы повредился рассудком и теперь бредит наяву.

Однако сколько бы раз он ни закрывал и ни открывал глаза, юноша в белом никуда не исчезал. Сяо Юань приоткрыл пересохшие губы и ошеломленно вымолвил:

— …Ло Лань?

Услышав его голос, тот мягко улыбнулся:

— Ты проснулся.

Сяо Юань все еще сомневался:

— Неужели это правда ты?

— Действительно я, — подтвердил Ло Лань.

— Но разве ты не… — Сяо Юань лихорадочно попытался вспомнить, что происходило перед прыжком. Тогда все его внимание поглотило внезапное появление Линь Уляня и остальных, а о скромном слуге он совершенно позабыл.

Он принялся пристально разглядывать Ло Ланя с ног до головы, силясь распознать обман, и вдруг отчетливо осознал: этот подросток стал другим. Черты лица оставались прежними, но его аура изменилась до неузнаваемости. В голосе, осанке и самом взгляде теперь сквозили такая глубина и зрелость, каких никак не могло быть у четырнадцатилетнего мальчишки.

Сяо Юань настороженно спросил:

— Кто ты такой?

— Не бойся, — голос Ло Ланя звучал мягко и вкрадчиво, словно выдержанное вино. — Раз уж я спас тебя, то точно не причиню вреда.

Сяо Юань неохотно, но поверил. У этого человека было сколько угодно возможностей разделаться с ним. Ему не нужно было ждать этого момента, как и не нужно было прикладывать столько усилий для его спасения из бездны. Но Сяо Юань готов был голову отдать на отсечение: с этим юношей все очень непросто.

С трудом приподнявшись на локтях, Сяо Юань огляделся:

— Где мы?

— Павильон Юньцзянь, гора Циюэ.

При упоминании павильона Юньцзянь лицо Сяо Юаня исказилось так, словно он заживо проглотил многоножку. Ло Лань с улыбкой пояснил:

— Гора Циюэ хоть и относится к владениям павильона Юньцзянь, но находится на самом отшибе, вдали от главной вершины. Сюда почти никто не заглядывает. Как говорится, под самым фонарем всегда гуще всего тень. Чем опаснее место, тем оно безопаснее.

— До тех пор, пока кто-нибудь не проболтается.

— Не тревожься, я никому не скажу, что ты жив. Ни одной живой душе в павильоне Юньцзянь, — Ло Лань на секунду запнулся. — И Гу Лоуиню в том числе.

Сяо Юань прищурился:

— Надо же, ты только что назвал молодого мастера прямо по имени. Кто ты, черт возьми, такой?

Ло Лань лишь загадочно улыбнулся:

— Можешь и дальше звать меня Ло Ланем.

— Мне кажется, ты держишь меня за дурака, — отрезал Сяо Юань. — Позволь спросить: весь этот месяц на горе Дунгуань за мной ухаживал именно ты?

Ло Лань кивнул:

— Да, я.

Сяо Юань принял лекарство и вскоре почувствовал сонливость. Дождь снаружи не прекращался, а только усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Ло Лань, по-видимому, установил у входа в пещеру барьер, так что ни одна капля не могла проникнуть внутрь.

Сяо Юань с трудом удерживал веки открытыми. Ему не хотелось спать — нужно было обдумать еще слишком много вопросов. Ло Лань мягко произнес:

— Спи. Я буду сторожить твой сон.

Его голос необъяснимым образом обладал успокаивающей силой. В смутных воспоминаниях Сяо Юаня промелькнул образ кого-то из прошлого, кто точно так же баюкал и обнимал его в детстве. В конце концов, Сяо Юань не сдержался и крепко уснул.

Когда он снова открыл глаза, дождь уже прекратился. Барьер у входа исчез, и пещеру заполнил свежий, омытый ливнем воздух. Почуяв аппетитный запах мяса, Сяо Юань вышел наружу и увидел Ло Ланя, который жарил добычу в до боли знакомой позе. Он невольно спросил:

— Ты что, воруешь мои техники?

Ло Лань поднял на него взгляд и с улыбкой ответил:

— Мне это показалось любопытным, вот я и научился сам.

— Это все равно называется кражей техник, — Сяо Юань присел на валун напротив костра. — Разве ты спрашивал моего разрешения?

Ло Лань на мгновение растерялся:

— Прости.

Сяо Юань вспомнил, что на горе Дунгуань у него совсем не оставалось духовных сил, и он не устраивал там ритуалов с готовкой. Зато он вовсю жарил рыбу, когда они еще жили в павильоне Юньцзянь. Значит, самозванец перенял этот способ именно тогда. Это лишний раз доказывало, что он как-то связан с павильоном. Но подсмотреть чужие движения всего раз и в точности их повторить — такое было не под силу обычному человеку.

Сяо Юань хмыкнул:

— От твоих извинений мне мало толку.

Ло Лань беспомощно улыбнулся:

— И чего же ты тогда хочешь?

— Я задам тебе вопрос, а ты ответишь честно. Если ответ меня устроит, я забуду про эту кражу.

Ло Лань слабо покачал головой:

— Если ты снова попытаешься выведать, кто я такой, то не трать силы понапрасну.

— Ладно, об этом я спрашивать не стану.

Ло Лань едва заметно кивнул:

— В таком случае — спрашивай.

— В ту ночь в Хуайчжоу ведь это ты отбил меня у Ли Сяньтина и вернул на гору Дунгуань?

Этот вопрос Сяо Юаня действительно застал Ло Ланя врасплох. Тот невольно вздохнул:

— Молодой господин Сяо воистину проницателен.

Сяо Юань многозначительно добавил:

— Увести кого-то прямо из-под носа Ли Сяньтина — задача не из легких.

Ло Лань скромно отозвался:

— Мне просто улыбнулась удача.

— Сколько тебе лет? — Ло Лань только собирался ответить, но Сяо Юань вскинул руку, останавливая его: — Погоди, не говори. Дай угадаю.

Ло Лань улыбнулся:

— Дерзай.

Разумеется, человек с таким запредельным уровнем совершенствования никак не мог быть безусым юнцом, однако его манера речи и интонации совсем не походили на стариковские. Сяо Юань, взвесив все в уме, предположил:

— Думаю, тебе около тридцати шести.

— Молодой господин Сяо меня омолодил, — с улыбкой покачал頭 Ло Лань. — Мне уже сорок два.

Сяо Юань лишился дара речи. У Ло Ланя было миловидное округлое лицо, и Сяо Юаню было чертовски трудно сопоставить этот облик с мужчиной средних лет, который старше его на четверть века. С трудом совладав с собой, он спросил:

— И как мне теперь тебя называть?

— Как твоей душе угодно.

— Тогда буду звать тебя дядей, — Сяо Юань прищурился. — Дядюшка, а ты не думал сменить эту личину на какую-нибудь другую?

— Пока не планировал.

Сяо Юань задал следующий вопрос:

— Зачем ты меня спас?

Ло Лань заметно помрачнел:

— Павильон Юньцзянь перед тобой в неоплатном долгу. Я лишь хочу вернуть этот долг в меру своих скромных сил.

Сяо Юань усмехнулся:

— В таком случае, дядя, тебе придется как следует меня откармливать.

— Идет, — Ло Лань протянул ему сочную жареную птицу. — Пробуй.

Сяо Юань подозрительно принюхался:

— Это фазан? Я не ем дичь.

— Нет, я стащил его из курятника на кухне павильона Юньцзянь.

Весь последний месяц Сяо Юань безуспешно пытался запихнуть в себя хоть немного еды, но аппетита не было вовсе. Теперь же, когда оковы системы пали, к нему наконец вернулся прежний голод. Он сидел, залитый ласковым весенним солнцем после недавнего ливня, и с упоением уничтожал жареную курятину. Ло Лань, глядя на это зрелище, негромко начал:

— Ты…

— Помолчи, дядя. Как хочу, так и ем.

Ло Лань проглотил вертевшееся на языке «ешь помедленнее», лишь обреченно покачал головой и вздохнул:

— Эх, нынешняя молодежь…

Скормив себе половину птицы, Сяо Юань направился к ближайшему горному водоему, чтобы отмыть руки. Подняв глаза, он замер: над противоположным пиком раскинулась яркая радуга, похожая на исполинский мост, соединяющий гору Циюэ с соседней вершиной.

Сяо Юань долго и пристально всматривался в очертания далекого склона. Тот утопал в сочной, буйной зелени. Юноше вдруг показалось, что эти места ему смутно знакомы. Он определенно когда-то здесь бывал.

За все время своего пребывания в павильоне Юньцзянь Сяо Юань, не считая главной вершины, побывал всего на двух пиках: на пике Цзюэди и… Ах да. Именно туда Гу Лоуинь приводил его к могиле матери. Случайным ли было это совпадение, или Ло Лань намеренно притащил его в эти края?

Сяо Юань обернулся к Ло Ланю. Тот стоял спиной к нему, завороженно глядя на раскинувшуюся над бездной радугу. Он находился под лучами яркого солнца, но от его силуэта почему-то веяло щемящим, бескрайним одиночеством.

Сяо Юань провел на горе Циюэ еще несколько дней, и его здоровье постепенно пошло на лад. Былой крепости в теле, конечно, не вернулось, но теперь он мог сделать хотя бы пару шагов, прежде чем у него начинало перехватывать дыхание. Ло Лань ежедневно отлучался на полдня. Он неизменно возвращался с едой, а порой приносил редкие снадобья для подпитывания ци и крови или целебные травы, укрепляющие духовный фундамент. Сяо Юань не без оснований подозревал, что все это добро дядюшка бессовестно таскает из запасов павильона Юньцзянь. Впрочем, терзаться муками совести он не стал и покорно принимал все лекарства.

Загадочная личность Ло Ланя не давала Сяо Юаню покоя. Он то и дело закидывал удочки, задавая каверзные вопросы обиняками, но Ло Лань искусно уходил от ответов. Сяо Юань и не думал сдаваться. Чем сильнее его пытались запутать, тем больший азарт он испытывал. Попытки вывести скрытного дядюшку на чистую воду стали для него своего рода развлечением, благодаря которому здешняя жизнь не казалась унылой.

Однако сегодня Ло Лань вернулся смущенным и заметно нахмуренным. Не дожидаясь расспросов Сяо Юаня, он с порога виновато произнес:

— Молодой господин Сяо, прошу прощения. Я… нарушил свое слово.

Сяо Юань насторожился:

— Это еще что значит?

Ло Лань со вздохом пояснил:

— Гу Лоуинь был полностью изнурен и пребывал в глубоком отчаянии. Я всерьез испугался, что он наложит на себя руки, а потому шепнул ему, что ты, возможно, остался жив.

Сяо Юань лишился дара речи.

— Но ты не переживай, — поспешил успокоить его Ло Лань. — Я сказал лишь «возможно» и не выдал твоего убежища. Сегодня он уже спустился с горы и отправился на поиски. Поднебесная огромна, где ему тебя отыскать? — Ло Лань слабо улыбнулся собственным мыслям. — Я лишь хотел подарить ему хоть какую-то надежду, чтобы он продолжал жить.

— Пусть ищет, — равнодушно отозвался Сяо Юань. — Главное, чтобы не нашел.

Сяо Юань обронил это с таким полнейшим безразличием, что стало очевидно: по Гу Лоуиню он ни капли не тосковал. Ло Лань не удержался от изумленного восклицания:

— Раз ты не питаешь к Гу Лоуиню никаких чувств, зачем вообще согласился отдать ему тридцать чаш крови и связать себя узами спутников Дао?

Ответ Сяо Юаня уместился всего в три слова:

— Не было выбора.

Ло Лань окинул его сложным, проницательным взглядом:

— Похоже, у молодого господина Сяо немало тайн.

Сяо Юань ослепительно улыбнулся, завораживая своей былой красотой:

— В этом мы с тобой похожи, дядя.

Какое-то время они молча созерцали друг друга, после чего Ло Лань нарушил тишину:

— К слову, сегодня я наведался на гору Дунгуань. Хотел забрать оттуда кое-какие полезные пожитки, но, к моему удивлению, деревенский дом оказался абсолютно пуст.

— Вот как?

— Скорее всего, кто-то помог тебе собрать вещи, — предположил Ло Лань. — Наверное, твой учитель и шиди.

Сяо Юань согласно кивнул:

— Вполне возможно.

— Не хочешь дать им знать, что ты выжил? — поинтересовался Ло Лань.

Сяо Юань лишь лениво отмахнулся:

— Ой, забудь. Слишком много лишней суеты.

— Но они ведь как-никак твои близкие соученики.

— Все это осталось в прошлом, — Сяо Юань подобрал сухую ветку и принялся скучающе чертить круги на земле. — Просто считай, что прежний Сяо Юань действительно погиб.

Ло Лань мягко усмехнулся:

— А ты воистину легкий на подъем и свободный от мирских привязанностей человек, молодой господин Сяо.

— Ну так, главное для человека — жить в свое удовольствие, — отозвался Сяо Юань. — К слову, я проголодался. Есть сегодня что-нибудь стоящее?

— В павильоне Юньцзянь как раз разводят кроликов.

— О, крольчатину я люблю, — Сяо Юань довольно заулыбался. — Больше всего на свете обожаю поедать всякие милые создания.

Сяо Юань не собирался надолго задерживаться на землях павильона Юньцзянь. Почувствовав, что силы понемногу возвращаются и их вполне хватит на самостоятельную жизнь, он твердо решил покинуть гору Циюэ.

Узнав о его планах, Ло Лань спросил:

— И куда же ты держишь путь?

— Пока не думал, — честно признался Сяо Юань. — Пожалуй, для начала наведаюсь в город Лулин, отведаю там знаменитых рисовых лепешек.

Ло Лань понимающе улыбнулся, но затем его лицо вновь сделалось серьезным:

— Твоя духовная энергия истощена до предела, да и внешность слишком приметная. Боюсь, в одиночку тебе придется несладко.

— Знаю, — вздохнул Сяо Юань.

Из-за этой приметной внешности каждая его одиночная прогулка неизменно превращалась в череду неприятностей. Раньше он хотя бы обладал неплохой силой, и мелкие пакостники не представляли для него никакой угрозы. Теперь же, когда уровень его совершенствования откинуло на пять лет назад, столкнись он с кем-то по-настоящему коварным — и пиши пропало.

— Но я не могу оставаться здесь вечно. Ничего, просто сменю одежду поскромнее и двинусь в путь.

Ло Лань на мгновение задумался, а затем предложил:

— Не хочешь обучиться моей технике изменения лика?

Сяо Юань, уже догадываясь, что за этим кроется, прищурился:

— И чем же техника почтенного дядюшки отличается от всех прочих?

— Всем, — в голосе Ло Ланя проступила явная гордость. — Мой метод не требует срезания чужой кожи. Более того, он позволяет полностью перенимать и голос, и даже телосложение того, чье обличье ты принимаешь.

Глаза Сяо Юаня мгновенно загорелись:

— Отличная вещь, я согласен.

Ло Лань мягко улыбнулся:

— Я обучу тебя. Но взамен ты должен честно ответить мне на один вопрос.

Сяо Юань шутливо пожурил его:

— Надо же. Кто-то только что уверял, будто изо всех сил стремится вернуть мне долг, а сам выставляет условия ради какой-то техники?

— Моя техника изменения лика — это мое личное изобретение. Я никогда и никого ей не обучал. Если ты ее освоишь, мы станем единственными двумя людьми в поднебесном мире, способными творить подобную иллюзию. Так что молодому господину Сяо стоит как следует подумать.

— А тут и думать нечего, — отмахнулся Сяо Юань. — Задавай свой вопрос.

— Он все тот же: зачем тебе вообще понадобилось связывать себя узами спутников Дао с Гу Лоуинем?

Сяо Юань сперва отчеканил дежурное: «Не было выбора». И хотя это являлось чистейшей правдой, Ло Лань явно не спешил верить на слово. Пришлось на ходу придумывать более приземленное оправдание:

— Я хотел украсть Цинъянь.

— Цинъянь? — Ло Лань словно прозрел. — Ну конечно! Проход к Цинъяню защищен кровным барьером, преодолеть который под силу лишь тем, в чьих жилах течет кровь клана Гу. Что ж, это действительно веская причина.

Сяо Юань лишь промолчал, не став ни подтверждать, ни опровергать его догадку.

Ло Лань словно вспомнил о чем-то важном. Выражение его лица резко изменилось, и он взволнованно спросил:

— Твоя фамилия действительно Сяо?

Сяо Юань озадаченно хмыкнул про себя: «Если моя фамилия не Сяо, то какая же? Ло, что ли?» А вслух произнес:

— Какие еще отношения? Клан как клан.

Ло Лань спросил прямо:

— Какое отношение ты имеешь к великому клану Сяо?

Сяо Юань окончательно запутался:

— Что за бред?

Заметив, что юноша искренне не понимает, о чем речь, Ло Лань немного расслабился и смягчился:

— Если ты ничего не знаешь о клане Сяо, зачем тогда тебе сдался Цинъянь?

— В Цинъяне куют божественное оружие, — резонно ответил Сяо Юань. — Павильон Юньцзянь стал величайшим орденом мечников в поднебесной именно благодаря Цинъяню. Кто из заклинателей, имеющих хоть каплю амбиций, не грезит о нем?

Ло Лань задумчиво пробормотал:

— Твоя правда.

Сяо Юань нетерпеливо засучил рукава:

— Дядюшка, теперь-то мы наконец можем начать обучение технике изменения лика?

Этот метод Ло Ланя действительно оказался шедевром маскировки. Для создания иллюзии не требовалось глубоких тайных знаний. Достаточно было раздобыть малую частицу человека — например, прядь его волос, — чтобы принять точно такой же облик. И что самое удобное: стоило сотворить маску один раз, и в дальнейшем другие предметы больше не требовались.

Техника была великолепна, но обучиться ей оказалось делом непростым. Одного лишь усердия здесь не хватало, требовался редкий природный дар. К счастью, Сяо Юань обладал феноменальной проницательностью и схватывал все на лету. Ему хватило всего полумесяца, чтобы полностью освоить мастерство.

Глядя на его успехи, Ло Лань невольно ощутил укол сожаления. Если бы не то чудовищное кровопускание, подорвавшее силы юноши, Сяо Юань с его талантом мог бы стать вторым Гу Лоуинем — еще одним блистательным избранником небес.

В мгновение ока наступило пятнадцатое число следующего месяца. Сяо Юань уже с тревогой размышлял, как ему пережить очередную ночь полнолуния, но Ло Лань снова сумел его удивить.

— Перед тем как спуститься с горы и покинуть орден, Гу Лоуинь просил старейшину Хань Му отыскать средство против червя Акации в твоем теле. Хотя Хань Му не сумел полностью уничтожить Гу, он создал эликсир, способный подавлять его во время приступов. А после я…

Глаза Сяо Юаня восторженно блеснули:

— Значит, ты принял чужой облик и стащил это снадобье, верно?

Ло Лань смущенно кашлянул и закивал:

— Ну, строго говоря, это нельзя назвать кражей. Гу Лоуинь изначально готовил это лекарство для тебя, так что я просто…

— Понял, понял! Раз для меня — значит, не кража, — радостно перебил его Сяо Юань. — Так где оно?

Снадобье, полученное Хань Му, по своему действию напоминало те пилюли, что в самый первый раз давал ему Мэн Чи. Сяо Юань принял лекарство, и та ночь полнолуния прошла на удивление спокойно, без удушающего жара и безумия. Жаль только, что Ло Лань сумел умыкнуть лишь один маленький флакон. Сяо Юань тщательно пересчитал пилюли — их оказалоь ровно двадцать четыре штуки. Этого запаса должно было хватить ровно на два года жизни.

— Дядя, а рецепт этого снадобья ты случайно не раздобыл? — поинтересовался Сяо Юань.

Ло Лань покачал головой:

— Старейшина Хань Му держит все формулы исключительно в голове и никогда не переносит их на бумагу. Но ты не переживай. Когда спустишься с горы, наведайся к известным лекарям. Любой толковый фармацевт, изучив состав одной пилюли, сможет без труда восстановить рецепт.

— Отлично, — Сяо Юань тепло улыбнулся собеседнику. — Спасибо тебе, дядя.

Ло Лань воспользовался моментом и осторожно добавил:

— А разве Гу Лоуинь не заслужил хотя бы малой доли твоей благодарности?

Сяо Юань слегка прищурился:

— Дядюшка, у вас с Гу Лоуинем какие-то тайные доверительные отношения? Почему мне вечно кажется, будто ты всеми силами пытаешься его выгородить?

Ло Лань неловко кашлянул в кулак:

— Мы оба принадлежим к павильону Юньцзянь. К тому же я значительно старше, так что чисто по-человечески желаю ему добра. Хотел проверить, есть ли у него еще хоть какой-то шанс…

Сяо Юань лишь невинно захлопал глазами:

— Прости, а кто такой Гу Лоуинь?

Ло Лань лишился дара речи.

Раз уж зашел разговор о токсинах, Сяо Юань вспомнил еще об одной важной детали. Помимо червя Акации, Мэн Чи в свое время подмешал в его вино Пламенный яд. Тот, в чьих жилах текла эта отрава, был обязан принимать противоядие строго каждые сто дней. В противном случае адское пламя выжигало сердце, заживо превращая внутренности в пепел. Однако заветный срок уже миновал, Сяо Юань не принял ни одной защитной пилюли, но чувствовал себя совершенно нормально. Неужели Мэн Чи умудрился подсунуть ему пустышку?

Заметив его задумчивость, Ло Лань поинтересовался:

— О чем так усердно размышляет молодой господин Сяо?

— Думаю о яде, которым меня когда-то опоили.

— Отрава? — искренне изумился Ло Лань. — Тебя отравили?

— Ну да, еще несколько месяцев назад.

Ло Лань уверенно покачал головой:

— Быть может, молодой господин Сяо что-то напутал? Когда ты находился в павильоне Юньцзянь, старейшина Хань Му лично проверял твой пульс. Будь в твоем организме хоть капля скрытого яда, от его проницательного взора это бы точно не укрылось.

На губах Сяо Юаня заиграла лукавая усмешка:

— Как любопытно.

Он теперь и сам не знал: то ли Мэн Чи осмелился нарушить прямой приказ владыки и подменил смертоносный состав, то ли вся эта история с Пламенным ядом изначально была лишь хитрой уловкой самого Сяо Ду.

Однако, независимо от причины, это его больше не касалось.

Два месяца спустя Сяо Юань окончательно овладел техникой изменения лика. Причин задерживаться на горе Циюэ у него не осталось.

На сей раз Ло Лань препятствовать не стал. Он лично проводил юношу до Хуайчжоу, что раскинулся у самого подножия павильона Юньцзянь. Сяо Юань прощался с ним с легким и беззаботным лицом обычного случайного попутчика.

За все время их общения он так и не сумел выведать истинное имя Ло Ланя. Тратить на это силы дальше не имело смысла, так что пришлось признать свое поражение.

— Дядюшка, мы еще когда-нибудь свидимся?

Ло Лань мягко ответил:

— Даже если и столкнемся, вряд ли узнаем друг друга.

— И то верно. Кто знает, чьи лица мы примерим при следующей встрече.

Они понимающе переглянулись. Ло Лань добавил:

— В честь нашей разлуки у меня припасено для тебя три подарка.

— Аж три? — усмехнулся Сяо Юань. — Не многовато ли?

Ло Лань безмолвно извлек из широких рукавов обещанное. Первым был кусок теплого нефрита с выгравированным на нем знаком «Юй». Следом появилось прежнее духовное оружие Сяо Юаня — Угуань Фэнъюэ. Последней же оказалась девятитонная улитка, которую Сяо Юань самолично выбросил у ручья.

— Про первые два я молчу, — Сяо Юань уставился на улитку передачи звука. — Но эту-то дрянь ты где откопал?

— Из ручья выловил.

Сяо Юань на мгновение лишился дара речи, а затем брезгливо отмахнулся:

— Мне она без надобности, оставь себе.

Ло Лань искренне удивился:

— Отказываешься? Эта девятитонная улитка способна передавать голос на тысячи ли, ценнейший и редчайший артефакт…

— Забери, забери, просто унеси это с глаз моих.

Ло Лань никак не мог взять в толк, почему юноша шарахается от сокровища, словно от ядовитой змеи. Он полюбопытствовал:

— Да кто вообще подарил тебе эту вещь?

— Ха-ха.

— Этот человек явно пытался тебя защитить.

Сяо Юаню показалось, будто он услышал самую нелепую шутку в своей жизни. Сяо Ду — и защищал его? Неужели Ло Лань вообще не понимает значения слова «защищать»?

— Разве ты не знаешь, что на эту девятитонную улитку наложено заклинание защиты сердца? — добавил Ло Лань.

Сяо Юань нахмурился:

— Какое еще заклинание?

— Заклинание защиты сердца способно перенаправить смертельный удар на того, кто его наложил. По сути, это техника обмена жизнями. Метод невероятно глубокий и сложный, обычному заклинателю он точно не под силу, — предположил Ло Лань. — Неужели это подарок твоего учителя?

Сяо Юань задумчиво прищурился:

— То есть, по-твоему, если я прямо сейчас вонжу себе нож в грудь, то умру не я, а тот, кто сотворил это заклинание?

— Можно сказать и так. Но почему ты так воодушевляешься, чем больше мы об этом говорим?

Вещи оставались всего лишь вещами. Когда Сяо Юаню становилось плевать на человека, то и его подарки больше не вызывали у него никаких эмоций. К тому же, почему бы не оставить себе то, что действительно может принести пользу? Сяо Юань преспокойно забрал девятитонную улитку, словно ничего не произошло:

— Раз уж эта дрянь способна спасти мне шкуру, так и быть, заберу. А вот остальные две вещи… Они мне больше без надобности. Оставь их себе.

Ло Лань удивленно приподнял брови:

— Тебе больше не нужен твой веер?

— Да зачем мне Угуань Фэнъюэ, если у меня теперь есть техника изменения лика?

Ло Лань предостерегающе нахмурился:

— Смена обличья — это не панацея. Рано или поздно тебе придется столкнуться с врагом лицом к лицу, когда в ход пойдут настоящие клинки. Тебе в любом случае понадобится оружие для самозащиты.

Сяо Юань спокойно возразил:

— С моим нынешним уровнем совершенствования я все равно не смогу пробудить всю мощь Угуань Фэнъюэ. Оставь его пока у себя. Быть может, когда-нибудь…

Ло Лань сразу понял, к чему он клонит, и мягко улыбнулся:

— Рано или поздно твоя духовная энергия полностью восстановится. Я буду бережно хранить твой веер на горе Циюэ и ждать дня, когда ты вернешься за ним.

— Договорились, — Сяо Юань вернул ему артефакты и легко улыбнулся: — Прощай, дядя. До встречи.

Ло Лань тоже махнул ему рукой на прощание:

— До встречи, молодой господин Сяо. Береги себя.

Глава 20

Два года спустя, весна.

В последнее время в уезде Тунъань царило небывалое оживление. Улицы заполонили толпы прохожих, большинство из которых оказались прибывшими из далёких краёв заклинателями. Трактирщик, зазывавший гостей у входа в гостиницу «Таоцзю», с неизменным удовольствием разглядывал этих необычных постояльцев. За последние полмесяца он успел повидать немало мастеров, которые выглядели как истинные небожители или обладали величественной манерой держать себя. Однако, завидев приближающегося юношу в простых белых одеждах и с мечом в руках, он всё равно застыл как вкопанный, решив, что перед ним предстал настоящий бессмертный.

Рядом с юношей в белом шёл другой молодой человек, необычайно привлекательный и облачённый в парчу ярко-жёлтого цвета, а к его поясу была прикреплена флейта. От него так и веяло богатством и статью, однако это сияние лишь сильнее подчёркивало утончённость и отрешённость его спутника.

Заметив, что два бессмертных направляются к его заведению, хозяин гостиницы поспешно согнулся в приветственном поклоне и с энтузиазмом затараторил:

— Уважаемые бессмертные мастера, не желаете ли вы отобедать или остановиться на ночлег в нашей скромной обители?

Молодой человек в жёлтом ответил:

— Ночлег у нас уже есть. Мы пришли к вам перекусить.

— О, тогда почтенные мастера пришли точно по адресу! — обрадовался трактирщик. — Во всём уезде Тунъань нет человека, который не знал бы, что жареная хрустящая утка в нашей гостинице «Таоцзю» — это истинный кулинарный шедевр. Мы готовим всего две сотни уток в день, и если опоздать хоть на миг, их тут же раскупают. Но двум мастерам сегодня улыбнулась удача: на кухне как раз осталось ещё несколько штук. Желаете заказать?

Юноша в жёлтом повернулся к своему спутнику, спрашивая его мнение:

— Лоуинь, что думаешь?

Взгляд Гу Лоуиня блуждал где-то далеко в толпе.

— Фугуй.

— А?

— Я только что видел его.

Шэнь Фугуй почувствовал себя совершенно беспомощно. Он сопровождал Гу Лоуиня уже целый месяц, и его нисколько не удивляло, что тот на каждом шагу принимает незнакомцев за кого-то другого.

— Лоуинь, ты опять за своё, — вздохнул Шэнь Фугуй. — Я же слышал, что он невероятно красив — истинный редкий самородок, какого и за сотню лет не сыщешь. Появись подобный красавец на улице, все вокруг непременно сворачивали бы шеи, оборачиваясь ему вслед. Сам посмотри на эту толпу, разве здесь есть кто-то похожий?

Но Гу Лоуинь оставался непреклонен:

— Нет. Я действительно видел его.

Шэнь Фугуй понял, что спорить бесполезно. Он обречённо вздохнул:

— И что ты теперь собираешься делать?

Гу Лоуинь просто молча стоял посреди оживлённой улицы, не предпринимая никаких действий, но в мгновение ока приковал к себе восхищённые взгляды бесчисленного множества мужчин и женщин.

— Ладно тебе, пойдём внутрь. А то жареная хрустящая утка закончится, пока мы тут стоим, — Шэнь Фугуй буквально втащил Гу Лоуиня в гостиницу, уже в сотый раз пожалев о том, что вообще согласился составить ему компанию.

Гу Лоуинь был молодым господином павильона Юньцзянь, а Шэнь Фугуй — молодым преемником секты Сюаньлэ. Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и дворец Байхуа по праву считались тремя величайшими праведными орденами этого мира. Они с Гу Лоуинем знали друг друга с самого детства, будучи назваными братьями по обучению. Месяц назад они случайно пересеклись в городе Лулинь. Узнав, что Гу Лоуинь, как и он сам, держит путь во дворец Байхуа для участия в ежегодном Празднике любования цветами, Шэнь Фугуй на свою голову предложил отправиться в путешествие вместе.

Кто же мог подумать, что Гу Лоуинь решит искать кого-то по дороге? В огромном людском океане эти поиски были сродни попыткам отыскать иголку на дне морском. В итоге они никого не нашли, зато потеряли прорву времени. И вот, стоило им наконец добраться до уезда Тунъань — а отсюда до дворца Байхуа оставалось рукой подать, всего один перегон, — как у Гу Лоуиня снова обострился его заскок. Он опять обознался! Кто знает, сколько они теперь проторчат в этом уезде Тунъань и успеют ли вообще на Праздник любования цветами во дворец Байхуа?

Дворец Байхуа славился своими искусными целителями, и все его адепты были исключительно женщинами. Обычно мужчинам вход туда был заказан. И лишь раз в год, во время Праздника любования цветами, обитель открывала свои врата, созывая глав и неженатых преемников из других крупных орденов. Официально это именовалось созерцанием бутонов, но на самом деле все прекрасно понимали: это была прекрасная возможность устроить судьбу молодых целительниц и найти им достойных мужей.

Как молодые господа двух великих сект, Шэнь Фугуй и Гу Лоуинь, разумеется, возглавляли списки приглашённых. Вот только у Шэнь Фугуя уже была тайная возлюбленная — его младшая соученица-шимей, с которой они росли вместе с самого детства. Едва им исполнилось по восемнадцать, они дали друг другу клятву верности, но из-за череды условностей так и не решились открыться старейшинам ордена. Узнав, что Шэнь Фугуй собирается на злополучный Праздник цветов, шимей пришла в такую ярость, что тут же сбежала, прихватив с собой его именное приглашение. Бедному Шэнь Фугую пришлось мчаться за ней по пятам тысячи ли, и эта погоня в итоге и привела его в уезд Тунъань.

Когда на стол подали вино и закуски, Шэнь Фугуй первым же делом потянулся к хвалёной жареной утке. Сделав пару укусов, он пришёл к выводу, что блюдо самое обыкновенное, и нахлынувшая тревога вновь заявила о себе.

— Лоуинь, как думаешь, простит ли меня моя маленькая шимей?

Гу Лоуинь спокойно и отрешённо обронил:

— Не знаю.

— Вот почему она даже слушать мои объяснения не хочет?! — в сердцах сокрушался Шэнь Фугуй. — Нужен мне этот Праздник цветов, как собаке пятая нога! Меня старшая сестра туда пинками гнала. Словно шимей не знает, в какого демона превращается моя сестра, когда злится! Я просто пытался прикрыть её и принять удар на себя. А теперь шимей скрылась с моим приглашением, и мне всё равно придётся тащиться во дворец Байхуа, только уже чтобы разыскать её. Что за нелепица?

Гу Лоуинь ровным счётом ничего не смыслил в делах сердечных и хитросплетениях чувств, а потому попросту не знал, что на это ответить.

Шэнь Фугуй тяжело вздохнул и опрокинул пиалу вина, пытаясь заглушить тоску. Как вдруг сквозь шум таверны отчётливо услышал имя своего спутника.

За соседним столом расположилась компания заклинателей. Судя по их скромному убранству, они принадлежали к какому-то мелкому, незначительному клану. И именно эти люди сейчас беззастенчиво и громко обсуждали Гу Лоуиня.

— Я слышал, что Гу Лоуинь из павильона Юньцзянь тоже прибудет на этот Праздник цветов. На прошлых торжествах ему было всего девять лет, а в этом году исполняется девятнадцать — самое время задуматься о женитьбе и создании семьи. Заклинательницам из дворца Байхуа несказанно повезло. Интересно, кому же удастся растопить его сердце и стать супругой молодого господина Гу?

— Гу Лоуинь действительно приедет? Серьёзно? А я вот слышал, будто последние два года он только и делает, что рыщет по свету в поисках своей невесты, и почти не появляется в павильоне Юньцзянь.

— Какая ещё невеста? Старейшины павильона Юньцзянь уже официально заявили, что у Гу Лоуиня отродясь не было никакой невесты. Это всё пустые домыслы.

— И всё же поговаривают, будто он совсем рассудок потерял, разыскивая её...

— Да откуда ты только берёшь эти нелепые сплетни? С чего бы такому безупречному человеку, как Гу Лоуинь, добровольно угодить в любовные сети? Кого ты пытаешься обмануть…

Шэнь Фугуй больше не мог выносить этого трёпа. Он резко поднялся из-за стола:

— Я пойду и заставлю их заткнуться.

— Не нужно.

Шэнь Фугуй недовольно нахмурился:

— Но…

— Смотри.

— На что смотреть-то? — Шэнь Фугуй послушно проследил за направлением чужого взгляда и увидел… почтенную тётушку?

Молодой человек окончательно запутался. С каких это пор Гу Лоуинь начал заглядываться на женщин в летах, да ещё и на настолько невзрачных, одетых в самое простое грубое полотно?

— С этой женщиной… что-то не так?

Гу Лоуинь тихо произнёс:

— Одежда на ней бедная, но блюда она заказывает исключительно дорогие.

Прислушавшись, Шэнь Фугуй и сам уловил странность:

— К тому же она сидит в одиночестве, а набрала целых пять тарелок?

Взгляд Гу Лоуиня потемнел от скрытой боли:

— И всё это — морепродукты. Его любимые блюда.

Шэнь Фугуй на мгновение опешил от такой логики и взмолился:

— Послушай… тебе не стоит заходить так далеко…

Гу Лоуинь ничего не ответил, продолжая неотрывно всматриваться в профиль незнакомки.

Шэнь Фугуй окончательно потерял терпение:

— Очнись! В мире полно людей с похожими кулинарными вкусами. Нельзя же подозревать каждого встречного только из-за этого! Да и потом, это взрослая, дородная женщина! С каких это пор мужчины после падения со скалы вдруг превращаются в тётушек?!

Гу Лоуинь на секунду замер, а затем глухо обронил:

— Ты прав.

«Это он… просто у него сейчас помутился разум».

В этот самый момент в трактир с улицы с шумом вбежал мальчишка лет семи-восьми. Подскочив к столу, он звонко крикнул женщине:

— Мама!

Тётушка мягко улыбнулась ему, ласково пожурив:

— Сяо Бао, ну надо же так нестись. А где твой учитель?

— Прямо за мной идёт.

Вслед за мальчиком в заведение вошел худощавый мужчина в скромном, опрятном халате. Подойдя ближе, он вежливо осведомился:

— Вы матушка Сяо Бао?

— Да-да, почтенный учитель, прошу вас, присаживайтесь! — Женщина поспешно захлопотала, наливая гостю чашку горячего чая. — Учителю приходится столько сил отдавать преподаванию в школе, да ещё и присматривать за моим непутёвым Сяо Бао каждый день. Вы, должно быть, ужасно устаёте.

Учитель лишь сухо хмыкнул. Он строго перевёл взгляд на притихшего мальчишку и добавил:

— И то правда. Если на обучение обычных детей у меня уходит одна доля душевных сил, то ради вашего Сяо Бао приходится тратить все десять.

Тётушка тут же грозно прикрикнула на сына:

— Ну и что ты опять натворил?!

Сяо Бао понуро опустил голову и промолчал. Вместо него заговорил учитель:

— Вчера он умудрился задремать прямо посреди урока и залил слюнями весь стол. Позавчера засунул испачканную в туши кисть прямо в ноздрю однокласснику. А три дня назад и вовсе подбил нескольких новоприбывших учеников прогулять занятия, увёл их к тётушке Чжан на соседней улице и принялся воровать мушмулу из её сада…

По мере того как преступления Сяо Бао раскрывались одно за другим, лицо его матери становилось всё более свирепым, а в глазах отчётливо зажглась жажда праведного гнева. Дослушав этот длинный список грехов, она дрожащими руками пододвинула учителю ещё одну чашку чая и вымученно улыбнулась:

— Учитель, не беспокойтесь. Обещаю, дома я проучу этого паршивца так, что в школе он больше не осмелится даже вздохнуть без вашего разрешения.

Учитель отпил глоток чая и беспристрастно заметил:

— Наказать его, безусловно, нужно. Однако одни лишь побои делу не помогут. Мальчик должен сам осознать, в чём именно он был не прав.

— Да-да, конечно, — поспешно закивала тётушка. — Я прекрасно понимаю это разумом и принимаю близко к сердцу.

Видя, что мать и сын покорно и искренне признают вину, учитель не нашёл, что ещё добавить. Он лишь напутствовал Сяо Бао парой строгих слов и покинул гостиницу.

Стоило фигуре наставника скрыться за дверью, как мальчишка мгновенно преобразился. От его недавнего раскаяния и покорности не осталось и следа. Он с независимым и гордым видом подошёл к женщине и деловито спросил:

— Ну и сколько ты с меня сдерёшь?

Тётушка лукаво прищурилась:

— А сколько ты готов мне дать?

Сяо Бао ненадолго задумался, насупился и нехотя протянул:

— У меня с собой всего пять медяков. Ладно уж, отдам тебе целых три.

Женщина довольно улыбнулась:

— Три монеты? Что ж, этого вполне хватит, чтобы купить связку танхулу.

Сяо Бао обиженно надул губы:

— Разве я не о том же?

— Тогда беги за танхулу, — кивнула тётушка. — А я подожду тебя здесь.

Сяо Бао радостно сорвался с места и убежал. Шэнь Фугуй, наблюдавший за ними, с любопытством протянул:

— Какая странная парочка. А я-то думал, эта женщина и правда задаст сыну трёпку.

Пальцы Гу Лоуиня, сжимавшие пиалу с вином, побелели от напряжения:

— Угу.

Дальше события приняли ещё более странный оборот. Сяо Бао не успел вернуться, как тётушка подозвала трактирного слугу, расплатилась по счёту и спешно покинула гостиницу, даже не дождавшись мальчика.

Гу Лоуинь тут же схватил свой меч и ринулся к выходу, но стоило ему переступить порог, как фигура женщины бесследно растворилась в бурлящем людском потоке.

Шэнь Фугуй тяжело дышав, выскочил следом за ним:

— Ну и куда ты опять помчался как ошпаренный? Неужели снова его увидел?

Гу Лоуинь крепко поджал губы и не проронил ни слова. Заприметив на углу улицы Сяо Бао, который как раз выбирал засахаренные фрукты у лоточницы, он решительно подошёл к пожилой торговке и ровным голосом произнёс:

— Я забираю всё, что у вас есть.

Старушка отродясь не вела таких крупных дел, поэтому от неожиданности даже лишилась дара речи:

— Почтенный мастер… Это же…

— Эй, что вы делаете?! — возмущённо завопил Сяо Бао. — Я вообще-то пришёл первым!

Гу Лоуинь перевёл на него холодный взгляд:

— Ты так сильно хочешь эти сладости?

Мальчишка закивал как заведённый:

— Конечно! Я обещал купить их для одного человека!

— Если ответишь на мой вопрос, я отдам тебе всю стойку.

Сяо Бао ошеломлённо захлопал глазами, не веря такому внезапному богатству:

— Правда?! И… и о чём вы хотите спросить?

— Та женщина, что только что разговаривала с тобой в трактире… она ведь не твоя мать?

— Конечно нет, — шёпотом признался мальчик. — Но он запросто притворяется моей матушкой, если я плачу ему за это медяки.

Голос Гу Лоуиня едва заметно дрогнул, выдавая глубокое волнение:

— Тогда он… кто он такой?

Сяо Бао расплылся в хитрой улыбке:

— Все в округе зовут его «мастер Ань». И я отлично знаю, где он живёт. Так вы его ищете?

Сердце Гу Лоуиня в груди заколотилось так бешено, что едва не выпрыгнуло наружу. Он шумно выдохнул:

— Да. Я ищу именно его.

Глава 21

Сяо Юань вернулся к своему поместью всё ещё в облике той самой тётушки, но у ворот его тут же окликнул стражник:

— Кто идёт?

Сяо Юань бросил на него пронзительный, слишком холодный для простой женщины взгляд. Охранник вздрогнул и нерешительно пробормотал:

— Молодой господин?..

— Он самый, — отозвался Сяо Юань. — Но даже если бы это был не я, на твоём месте я бы ответил точно так же.

Стражник едва не зарыдал от досады:

— Молодой господин, пощадите этого ничтожного, не издевайтесь вы так… Этот ничтожный правда вас в таком виде не признал!

Сяо Юань лишь беззаботно рассмеялся и, вернув лицу своё обычное выражение, переступил порог особняка.

За последние два года, скрываясь под именем Ань Му, он умудрился сколотить приличное состояние благодаря своему блестящему мастерству маскировки и технике изменения лика. Он купил просторную усадьбу в уезде Тунъань, приютил под своей крышей кучу бездомных, сделав их слугами, и нанял лучших поваров за баснословное жалованье. Свои дни он проводил в праздности: сладко ел, пил изысканные вина, слушал музыку и любовался танцовщицами в весёлых кварталах. А стоило ему заскучать, как он менял внешность и отправлялся бродяжничать. И главным залогом такой безбедной и вольной жизни, помимо его природной смекалки, были, конечно же, деньги.

Сегодня он по доброте душевной согласился подыграть мальчишке и притвориться его матерью перед строгим учителем. В итоге мало того что медяков за работу так и не получил, так ещё и умудрился столкнуться в трактире с… давним знакомым.

Этот «старый друг» не смог бы испортить ему настроение, но всё же невольно всколыхнул в памяти обрывки событий двухлетней давности.

Ну уж нет. Неужели Гу Лоуинь до сих пор всерьёз считает его своей сбежавшей невестой? С какой стати ему, Юаню, тащить на себе это нелепое клеймо и признавать какой-то там брачный контракт? Если Гу Лоуинь продолжить молоть подобную чушь на каждом углу, то как самому Сяо Юаню в будущем искать себе достойного Дао-спутника для совместного совершенствования?

К счастью для большинства, Сяо Юань два года назад благополучно «упал со скалы и разбился насмерть». Что же касается той немногочисленной горстки людей, то они, очевидно, не угомонятся, пока собственными глазами не увидят его бездыханное тело. Да что там — даже найди они его труп, всё равно продолжили бы параноидально ждать, что он переродится в чужой плоти. Ну и какой во всём этом смысл? Неужели еда в трактирах внезапно перестала быть вкусной, а красавицы в весёлых кварталах растеряли своё очарование? Зачем вообще цепляться за это призрачное прошлое? Уж увольте, Сяо Юань решительно отказывался понимать подобное упрямство.

Впрочем, появление Гу Лоуиня в уезде Тунъань вполне поддавалось логике. Ведь со дня на день во дворце Байхуа должен был начаться Праздник любования цветами. К удивлению Сяо Юаня, Гу Лоуиня в этот раз сопровождали не Линь Улянь и Лу Юэяо, а какой-то незнакомый парень, явно не обременённый излишком ума. Тот юноша к тому же не носил одежды учеников павильона Юньцзянь. Должно быть, они просто путешествовали вместе, преследуя цели устроить браки своих младших соучениц.

Сяо Юань прошёл во внутренний двор, где его тут же с улыбкой встретил пухлый круглолицый мальчишка. Подростка звали А Чу. Раньше он батрачил на побегушках в весёлом квартале, где над ним всячески издевались и колотили за излишнюю простоватость и наивность. Сяо Юаню стало жаль мальца, поэтому он выкупил его и привёл в свой особняк.

— О, молодой господин сегодня вернулся непривычно рано! Вы уже изволили отобедать?

— Поел в трактире, — отозвался Сяо Юань. — Поторопись-ка и принеси мне сменное платье.

Он всё ещё оставался в грубом женском рубище, в котором чувствовал себя, мягко говоря, нелепо.

Сяо Юань никогда не любил, чтобы слуги одевали его, как немощного. Стоило А Чу принести чистые одежды и послушно отступить за резную ширму, как паренёк доложил:

— Сегодня к нашим воротам снова приходила сваха. Всё допытывалась насчёт молодого господина. Судя по её намёкам, она прочит вам в супруги третьего молодого господина из семьи Ду…

— Хах. Ну так скажи им в следующий раз, что мне нравятся исключительно девушки, — лениво бросил из-за ширмы Сяо Юань.

Обычно он использовал самую заурядную маскировку, с которой легко было затеряться в любой толпе. Вот только он был неприлично богат и к тому же обладал выдающимися магическими способностями, так что в покое его оставлять никто не желал. Ему искренне хотелось побыть незаметным обывателем, но собственная сила упрямо рушила эти планы.

А Чу смешно надул губы:

— Но молодой господин! В прошлый раз, когда вам сватали благородную барышню, вы заявили, что заглядываетесь только на мужчин! Так кого же вы всё-таки любите — мужчин или женщин?

Сяо Юань вышел из-за ширмы, оправляя свежий халат:

— Для меня не имеет значения ни пол, ни то, кем быть в постели — топом или боттомом. Всё зависит исключительно от конкретного человека.

А Чу захлопал глазами и с искренним любопытством переспросил:

— Молодой господин, а что значат эти «топ» и «боттом»?

Взглянув на абсолютно невинное лицо подростка, Сяо Юань прикрыл рот рукой и притворно закашлялся:

— Кхм, ничего. Считай, что я просто сморозил глупость.

А Чу не стал настаивать и перевёл тему:

— Молодой господин, вы будете открывать лавку сегодня после полудня?

— Не знаю, — лениво зевнул Сяо Юань. — Давай-ка я сначала немного вздремну.

Сяо Юань проспал до самого захода солнца. Лишь когда сумерки начали сгущаться, он неспешно поднялся с постели и открыл двери своей лавки, чтобы начать приём.

— А Чу, запускай гостей…

— Молодой господин, молодой господин! — в комнату пулей влетел А Чу, его округлое лицо буквально пылало от возбуждения. — Там снаружи… снаружи пришёл господин, прекрасный точно небожитель! Он говорит, что пришёл именно к вам!

Сяо Юань рассеянно отмахнулся:

— Небожитель, говоришь… И насколько же он прекрасен?

— В любом случае, я за всю свою жизнь не видел никого красивее!

— Это просто потому, что ты в этой жизни мало что видел. Держу пари, я в своём истинном обличье куда краше него.

Пока Сяо Юань этого не видел, А Чу незаметно закатил глаза и уточнил:

— Так мне пригласить его войти?

— Пусть ждёт в общей очереди. С каких это пор смазливая мордашка даёт право на привилегии? — хмыкнул Сяо Юань. — Сначала зайдут те клиенты, которые пришли раньше него.

А Чу послушно вышел на крыльцо и передал волю хозяина благородным гостям:

— Почтенные мастера, прошу вас пройти в боковой зал, взять жетон с номером и терпеливо ожидать своей очереди.

Шэнь Фугуй брезгливо скосился на боковой зал, где уже вовсю толкался самый разношёрстный люд — словно рыбы и драконы смешались в одном пруду. Он недовольно нахмурился и надменно бросил подростку:

— Назови свою цену. Сколько ты хочешь, чтобы мы прошли прямо сейчас, без всякого ожидания?

Но А Чу, несмотря на юный возраст, держался ничуть не робко и с неизменной вежливой улыбкой ответил:

— Боюсь, мне придётся разочаровать бессмертного мастера. Наш господин принципиально не принимает тех, кто пытается пройти вперёд чужой очереди за деньги.

Лицо Шэнь Фугуя мгновенно вспыхнуло от гнева:

— Да как ты смеешь…

Но Гу Лоуинь мягко перебил друга:

— Мы подождём.

А Чу сделал приглашающий жест:

— Почтенные мастера, тогда прошу сюда.

Шэнь Фугую не оставалось ничего другого, кроме как покорно потащиться вслед за ним в толпу обывателей. Он в сердцах сердито проворчал:

— Да он всего лишь мелкий заклинатель-самоучка, который поднаторел в простенькой технике маскировки! Что за невыносимое высокомерие?

Гу Лоуинь спокойно возразил ему:

— Изменить чужую внешность до такой степени, какую мы видели в трактире, с помощью одной лишь обычной маскировки невозможно. Здесь задействована куда более глубокая магия.

— Неужели ты думаешь, что это какой-то злобный практик, который попросту срезает чужую кожу и натягивает на себя?

— Если бы это было так, зачем к нему за помощью шло бы столько обычных людей?

Шэнь Фугуй признал своё поражение:

— Ладно, твоя правда. Но даже если этот «мастер Ань» действительно настолько всемогущ, нам-то какое до него дело?

Гу Лоуинь опустил глаза, пряча вспыхнувшие в них эмоции, и тихо обронил:

— Я хочу увидеть его истинное лицо.

На лице Шэнь Фугуя явственно читалось: «Ну вот, опять двадцать пять».

— Кем бы этот человек ни оказался на самом деле, это всё равно не тот, кого ты так отчаянно ищешь, — вздохнул он.

Гу Лоуинь немного помолчал и тихо обронил:

— На всякий случай.

Он уже физически не мог отделаться от этой мысли. Последние два года единственным, что давало ему силы не опускать руки и продолжать путь, была именно эта призрачная надежда «на всякий случай».

Шэнь Фугуй в сердцах хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ну и за какие грехи мне достался такой друг?..

Среди тех, кто приходил к Сяо Юаню за помощью, можно было встретить абсолютно кого угодно. Цены за свои услуги юноша устанавливал исключительно по велению левой пятки. Если работа была ему по душе, он мог взять в качестве платы всего одну связку танхулу. Если же заказ ему не нравился — он без тени сомнений отказывался даже от целой горы серебра.

В этот момент перед ним в кресле развалился дородный мужчина с пухлым лицом и огромным брюхом:

— Понимаете, мастер Ань, моя законная супруга вечно подозревает, что у меня есть кто-то на стороне. Каждый божий день она пилит меня без умолку и таскается за мной хвостом, куда бы я ни пошёл…

Сяо Юань, который только-только проснулся, сидел в ленивой и расслабленной позе. Он лениво приподнял веки и прямо спросил:

— Так у тебя действительно кто-то есть или нет?

Толстяк притворно-смущённо улыбнулся:

— Ну, мужчины есть мужчины, дело житейское… Вы же сами всё понимаете.

Сяо Юань тоже понимающе улыбнулся:

— О да, я прекрасно понимаю.

— Так вот, завтра день рождения моей ненаглядной любовницы, и она устроила истерику: хочет, чтобы я отпраздновал его вместе с ней. Однако жена упрямо требует, чтобы я поехал с ней в деревню навестить её больную матушку…

Сяо Юань перебил его:

— То есть ты хочешь, чтобы я принял твой облик и вместо тебя сопроводил твою жену к родителям?

Мужчина расплылся в подобострастной лести:

— Мастер Ань — истинный бог! Читаете мысли!

Сяо Юань скромно отмахнулся:

— Ну что вы, куда мне… Эй, кто-нибудь, зайдите.

Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошли двое крепких охранников:

— Чего желает молодой господин?

Сяо Юань небрежно указал пальцем на гостя:

— Вышвырните его вон.

— Слушаемся!

Стражники подхватили толстяка под руки так, что тот едва не заболтал ногами в воздухе. Перепуганный мужчина в панике завопил:

— Эй! Эй! Вы что творите?! У меня есть деньги! Очень много денег! Я заплачу вам столько, сколько потребуете!

Сяо Юань не пожелал тратить на подобного подлеца больше ни единого слова и просто махнул рукой. Охранники всё поняли без слов и мгновенно уволокли вопящего богача прочь.

Проводив их взглядом, Сяо Юань негромко позвал:

— А Чу.

А Чу уже достаточно долго прислуживал Сяо Юаню, чтобы с полуслова угадывать его желания.

— Всё понял, молодой господин. Я сейчас же пошлю человека проследить за той несчастной женщиной и её больной матерью.

Сяо Юань удовлетворённо постучал пальцами по столу:

— Следующий.

Стоило ему произнести это, как пара безупречно бледных, словно тончайший нефрит, рук мягко отодвинула бамбуковую занавеску. Один за другим в комнату вошли двое мужчин: один в простых белых одеждах, другой — в ярко-жёлтых.

Сяо Юань на мгновение оцепенел, но тут же вернул себе бесстрастную улыбку:

— Почтенные мастера, прошу вас, присаживайтесь. А Чу, подай чай.

А Чу быстро заварил три чашки. Подавая первую Сяо Юаню, он заговорщически наклонился к его уху и с восхищённой улыбкой прошептал:

— Ну каков, а? Разве он не прекрасен?

Сяо Юань лишь промолчал в ответ.

Они не виделись долгих два года. Гу Лоуинь заметно вытянулся и стал еще более худым, чем прежде. Взгляд его оставался всё таким же холодным и отстранённым, но былая кристальная ясность в глазах давно угасла. Теперь они походили на омуты со стоячей водой — без единого проблеска жизни.

«Как Гу Лоуинь умудрился отыскать мой особняк? Случайность это или он шёл намеренно?» — лихорадочно размышлял Сяо Юань.

Тем временем А Чу расставил чашки перед гостями:

— Почтенные мастера, пожалуйста, угощайтесь чаем.

Гу Лоуинь едва заметно кивнул и поднял взор, пристально вглядываясь в сидевшего напротив человека. Лицо хозяина лавки казалось совершенно заурядным, но сердце Гу Лоуиня необъяснимо пропустило удар, начав бешено колотиться в груди.

— Ты… кто ты такой? — глухо спросил он.

Сяо Юань сохранил абсолютное спокойствие:

— Моя фамилия — Ань. А моё имя состоит из единственного иероглифа, обозначающего дерево.

— Ань Му… — едва слышно пробормотал Гу Лоуинь. Это имя странным образом всколыхнуло в его душе воспоминание об их самой первой встрече с Сяо Юанем. Тогда Сяо Юань без умолку болтал о всякой чепухе, а сам Гу Лоуинь лишь изредка бросал ему в ответ короткие фразы.

С трудом обуздав свою духовную энергию-ауру, которая от волнения едва не вышла из-под контроля, Гу Лоуинь торжественно представился:

— Гу Лоуинь.

Шэнь Фугуй искренне не понимал, с какой стати гордый молодой господин павильона Юньцзянь открывает своё настоящее имя незнакомому практику, но, раз уж друг задал тон, ему тоже пришлось назваться:

— Наследник секты Сюаньлэ, Шэнь Фугуй.

Сяо Юань притворно изобразил сильное удивление:

— Оказывается, передо мной сам молодой преемник ордена Сюаньлэ! Неудивительно, что от вас веет столь необычайной статью. Позвольте узнать, что же привело таких великих мастеров в мою скромную обитель?

Шэнь Фугуй не стал ходить вокруг да около и заявил прямо:

— Нас крайне заинтересовало ваше мастерство изменения лика. Мы бы хотели узнать, как именно вы выполняете эту технику.

Сяо Юань мягко улыбнулся, покачав головой:

— Это уникальное тайное искусство моего клана, так что раскрыть его секрет я, увы, не могу.

Шэнь Фугуй подозрительно прищурился, вглядываясь в его маску:

— Но ты ведь не срезаешь кожу с чужих лиц ради этого, верно?

— Ну что вы, конечно же нет! — Сяо Юань карикатурно вжал голову в плечи, изображая сильный испуг. — Я из тех людей, кто больше всего на свете боится вида крови. Стоит мне увидеть хоть каплю — и я тут же бьюсь в обморок! Разве мог бы я заниматься подобными зверствами?

При слове «крови» перед мысленным взором Гу Лоуиня вдруг соткалось ярко-алое, бушующее пламя — точно такое же, какое преследовало его в кошмарах каждую ночь последние два года. В его сознании это алое пламя обратилось в острый, безжалостный клинок, который раз за разом полосовал его душу. Сколько бы раз он ни переживал эту внезапную, тупую боль, она неизменно, в одно мгновение, лишала его всех сил, делая совершенно беззащитным и уязвимым перед прошлым.

Шэнь Фугуй испугался, заметив, как резко переменился в лице его друг:

— Лоуинь? Что с тобой?

Сяо Юань тоже почувствовал неладное. С чего бы Гу Лоуиню так бурно реагировать на обычные, случайно брошенные слова? Неужели у него действительно повреждено сознание или душевное равновесие?

Гу Лоуинь медленно подавил вспышку внутренней боли и в упор спросил:

— Чьим лицом ты пользуешься прямо сейчас?

Сяо Юань, даже не моргнув, ответил:

— Разумеется, своим собственным, мастер.

Гу Лоуинь уставился на него глубоким, потемневшим взглядом. Никто в этот миг не смог бы угадать, о чём он думает, — возможно, этого не знал и он сам.

Сяо Юань, устав терпеть этот тяжёлый, изучающий и пронизанный немым вопросом взор, картинно всплеснул руками:

— О небо, почему почтенный мастер так пугающе на меня смотрит?

Шэнь Фугуй безразлично махнул рукой:

— А, забей. Он в последние годы со всеми так себя ведёт, не обращай внимания.

Сяо Юань всем сердцем не желал больше затягивать общение с этой парочкой, а потому тактично намекнул:

— Что ж, если у бессмертных мастеров больше нет ко мне вопросов, то за дверью лавки ждут другие клиенты…

— Погоди, — оборвал его Гу Лоуинь. — У нас есть к тебе дело.

Шэнь Фугуй непонимающе округлил глаза:

— Чего? Какое ещё дело?

Гу Лоуинь, не отрывая взгляда от хозяина лавки, спокойно пояснил другу:

— Глава ордена Шэнь приказал тебе лично явиться во дворец Байхуа на Праздник цветов, но твоя шимэй отобрала приглашение, и ты не хочешь там показываться.

— Ну да, всё так. И к чему ты клонишь? — В голове Шэнь Фугуя вдруг мелькнула яркая вспышка догадки. — Стой… Ты хочешь, чтобы мастер Ань принял мой облик и отправился на Праздник цветов вместо меня?!

Гу Лоуинь коротко хмыкнул, подтверждая его слова.

Шэнь Фугуй в замешательстве почесал затылок:

— А это вообще сработает? Мы сможем его подменить?

— Можно попытаться.

— Переодеваться в чужого человека? Ну уж нет, — тут же поспешил отказаться Сяо Юань. — Я прекрасно знаю, что за торжество этот ваш Праздник цветов, о котором изволили упомянуть бессмертные мастера. Я слышал, туда съезжаются исключительно благородные и могущественные заклинатели со всей поднебесной. Куда такому мелкому человеку, как я, соваться на мероприятие подобного масштаба?

Шэнь Фугуй, подумав, согласно закивал:

— Действительно, Лоуинь. А вдруг он на глазах у всех выдаст себя неподобающим поведением и навлечет на наши ордены крупные неприятности?

Гу Лоуинь не стал спорить или прибегать к угрозам. Он лишь прищурился, выдерживая паузу, и веско обронил, глядя Сяо Юаню прямо в глаза:

— Решай сам.

Пока Шэнь Фугуй пребывал в глубоких раздумьях, взвешивая все «за» и «против», Гу Лоуинь, судя по всему, совершенно не торопился уходить. Сяо Юань беспомощно развёл руками и со вздохом произнёс:

— Почтенные мастера, если вы продолжите просто так здесь сидеть, это серьёзно скажется на ведении моих дел.

Не найдя больше ни единого предлога, чтобы остаться, Гу Лоуинь молча поднялся с места и направился к выходу вместе с Шэнь Фугуем.

У самого порога он замер и в последний раз оглянулся на Сяо Юаня. Тот не стал избегать его взора, лишь великодушно улыбнулся и напутствовал их вежливым поклоном:

— Счастливого пути, бессмертные мастера. Берегите себя.

Гу Лоуинь отвёл взгляд, спрятав вспыхнувшие эмоции под полуопущенными ресницами.

Если бы перед ним действительно стоял Сяо Юань, то — будь то жгучая ненависть или затаённая обида — он ни за что не отнёсся бы к нему столь легкомысленно и равнодушно.

Значит… это всё-таки был не он? Неужели, как и бесчисленное множество раз за последние два года, он снова обознался и слепо уцепился за ложную зацепку? Но почему тогда сердце в груди так болезненно сжималось от разочарования? Неужели лишь потому, что вкусы этого незнакомца совпали с кулинарными пристрастиями его возлюбленного? До какого же отчаяния нужно было дойти, чтобы судорожно цепляться за столь жалкое, мимолётное сходство?

И всё же это сходство оставалось единственной соломинкой, за которую он вообще мог держаться в этой жизни.

И у ордена Сюаньлэ, и у павильона Юньцзянь имелись собственные подворья в уезде Тунъань. Однако Гу Лоуинь отказался останавливаться в резиденции своего клана, предпочтя поселиться в усадьбе вместе с Шэнь Фугуем.

Ночью Гу Лоуинь, как обычно, сидел в медитации на циновке. Это был самый базовый метод духовного совершенствования, не требовавший ничего, кроме абсолютной концентрации и отрешения от внешнего мира.

Почти все адепты секты Сюаньлэ практиковали путь музыкального заклинательства, и Шэнь Фугуй не являлся исключением. За окном Мелодичные, протяжные звуки его флейты мягко разносились в ночном небе, сочась юношеской меланхолией и тоской по сбежавшей шимей.

Гу Лоуинь внезапно нахмурился. Его лоб покрылся крупными каплями пота, а влажные ресницы мелко задрожали.

Душевное смятение во время погружения в медитацию считалось самым строгим табу для практикующих. С самого первого дня своего обучения и вплоть до трагедии двухлетней давности Гу Лоуинь ни разу не допускал столь грубых и опасных ошибок.

Но сейчас в его голове словно чья-то невидимая, безжалостная рука упрямо тянула за ниточки памяти, заставляя его раз за разом возвращаться в прошлое.

«Я — Сяо Юань, обычный бродячий заклинатель. Случайно проходил мимо во время своих странствий и наткнулся на тебя, когда ты лежал без чувств под деревом. Вот я и привёл тебя в это безопасное место».

«Это он! Это всё он! Он пытался средь бела дня убить старшего соученика Линя!»

«Отвечая Мастеру павильона: помимо использования его крови для исцеления, действительно существует… другой, гораздо более быстрый способ».

«Почему бы тебе просто не прирезать меня и не выпустить всю кровь до капли? Разве так не будет намного удобнее?»

«Я хочу, чтобы мы заключили брак».

«Мне больно…»

«Думаю, между нами в этом больше нет никакой необходимости».

……

«Духовные меридианы Сяо Юаня разорваны, даньтянь разрушен, и он больше не способен использовать оружие. Если он упал с такой безумной высоты, то, несомненно, разбился насмерть».

«Под утесом протекает бурная, полноводная река. Тело Сяо Юаня, скорее всего, уже давно унесло течением».

«Сяо Юань мёртв! Слышишь, он мёртв! Даже если ты будешь рыскать по свету ещё десять, двадцать или пятьдесят лет, ты никогда его не найдёшь!»

……

Душа Гу Лоуиня разрывалась от невыносимой скорби. Он прекрасно осознавал, что сейчас находится на волосок от смертельной опасности из-за медитации, но только в этом бреду он мог наконец увидеть его.

Сяо Юань, облачённый в алые свадебные одежды, которые Гу Лоуинь когда-то сам для него выбрал, медленно шёл ему навстречу. Яркий, ослепительно прекрасный — его невозможно было спутать ни с кем в поднебесной.

Гу Лоуинь отчаянно не желал просыпаться и прогонять это наваждение.

— Лоуинь?! — испуганный, пронзительный голос Шэнь Фугуя ворвался в его сознание. — Гу Лоуинь!

Тот резко распахнул глаза, и из его груди вырвался глухой кашель — в следующий миг он сплюнул на пол тёмную кровь.

Шэнь Фугуй в ужасе подскочил к нему:

— Ты… ты же едва не схлопотал искажение ци! Ты с ума сошёл?!

Гу Лоуинь тупо уставился на багряное пятно, расплывшееся на его собственной ладони. Вид крови был для него настолько привычным, что он лишь отрешённо обронил:

— Всё в порядке.

— Что значит «в порядке»?! Тебя посреди ночи рвёт кровью, а ты смеешь утверждать, что всё в порядке?! — вне себя от паники закричал Шэнь Фугуй. — Лоуинь, ты катишься в бездну! Ты абсолютно, совершенно не в порядке! Я требую, чтобы ты немедленно забыл про этот чёртов дворец Байхуа и немедленно возвращался зализывать раны в павильон Юньцзянь…

Гу Лоуинь небрежно стёр тыльной стороной ладони кровь с губ. Его взгляд стал леденящим и твёрдым:

— Во дворце Байхуа есть то, что я обязан найти.

— Да что там может быть?! Скажи мне, и я сам принесу это тебе, чего бы мне это ни стоило!

Гу Лоуинь лишь покачал головой и глухо отрезал:

— Я должен пойти туда лично.

Тем временем в особняке Ань А Чу принёс Сяо Юаню поздний ужин, а по пути решил прибрать выстиранное бельё в шкаф. Заметив в глубине полок странное мерцание, мальчик удивлённо позвал:

— Молодой господин, эта штука снова заработала!

А Чу имел в виду девятиголосую улитку связи, которую Сяо Юань спрятал туда два года назад. На протяжении всего этого времени артефакт то и дело вспыхивал, слабо излучая духовную силу. Поначалу Сяо Юань носил эту улитку при себе как защитный амулет. Однако позже, окончательно разозлившись, он просто зашвырнул её в дальний угол шкафа. Вот только владелец парной девятиголосой улитки, судя по всему, даже не думал сдаваться.

Сяо Юань неторопливо доел свою закуску и равнодушно обронил:

— Не обращай внимания. Пусть себе светится.

Глава 22

В следующие несколько дней Сяо Юань был занят делом. Оно оказалось несложным: старый мастер Сюй из семьи фармацевтов уезда Тунъань умирал от тяжёлой болезни. Перед смертью он очень хотел увидеть свою покойную жену, которая скончалась ещё в молодости. Сяо Юань принял облик ушедшей супруги мастера Сюя и прошептал ему на ухо несколько утешительных слов. После этого старик ушёл из жизни с умиротворённой улыбкой на лице.

Сын покойного, молодой мастер Сюй, глубоко любил и уважал отца, поэтому посчитал Сяо Юаня своим великим благодетелем. В качестве платы Сяо Юань попросил всего один таэль серебра, но молодой человек попытался вручить ему в сто раз больше. Сяо Юань вежливо отказался:

— Я не нуждаюсь в деньгах. Однако я уже два года безуспешно ищу одно лекарство. Если мастер Сюй поможет мне отыскать его, то уже он станет моим благодетелем.

Мастер Сюй спросил:

— Какое же лекарство ищет господин Ань?

— Безжалостный цветок, — ответил Сяо Юань.

Фармацевт уже исследовал противоядие от яда Гу, которое передал Ло Лань, и рецепт был полностью готов. Не хватало лишь одного-единственного ингридиента — Безжалостного цветка.

Лицо мастера Сюя помрачнело:

— Безжалостный цветок и Змеевидная красавица рождаются в море Учуань, в самых бесплодных и пустынных землях. Оба эти растения невероятно редки. Лишь великие заклинатели из Верхнего Царства Бессмертных способны добыть хотя бы один или два экземпляра. Семье Сюй посчастливилось заполучить такой много лет назад, но его уже использовали для лечения моего отца. Боюсь, найти второй будет крайне трудно…

Сяо Юань и сам прекрасно знал всё, о чём говорил мастер Сюй.

— В любом случае, я прошу мастера Сюя присмотреться и разузнать об этом. Если появятся хоть какие-то новости, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Цена значения не имеет.

Мастер Сюй внезапно о чём-то вспомнил и сказал:

— Кстати, я слышал, что на Празднике любования цветами во дворце Байхуа гости смогут увидеть Безжалостный цветок и Змеевидную красавицу.

Сяо Юань задумчиво переспросил:

— На Празднике любования цветами?

Мастер Сюй со вздохом улыбнулся:

— Жаль, что семья Сюй — всего лишь клан из Нижнего Царства Бессмертных, и мы не получили приглашения на это торжество. Иначе я бы непременно приложил все усилия, чтобы раздобыть для господина Аня Безжалостный цветок.

— Что вы такое говорите, мастер Сюй? — с улыбкой ответил Сяо Юань. — Вы и так мне очень помогли.

Вернув себе прежний облик, Сяо Юань направился к резиденции. Стоило ему подойти к дверям, как он смутно ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, он увидел Гу Лоуиня, с которым не встречался уже несколько дней.

Гу Лоуинь стоял под ивой у входа в особняк Ань. С мечом в руке, статный и благородный, словно редкая орхидея или безупречный нефрит, он казался созданием, с которым ничто в этом мире не могло сравниться.

Их взгляды встретились. Сяо Юань не мог сделать вид, будто не заметил его, поэтому подошёл ближе и спросил:

— Приветствую, бессмертный мастер. Вы… проходили мимо?

— Нет, — Гу Лоуинь посмотрел на невзрачного мужчину перед собой и почувствовал, как его сердце снова необъяснимо затрепетало. — Я жду тебя.

— Ждёте меня? — удивился Сяо Юань. — Бессмертному мастеру что-то нужно от меня?

Гу Лоуинь отчётливо произнёс каждое слово:

— Я хочу, чтобы ты кое-кем притворился.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

— Оказывается, бессмертный мастер хочет обсудить со мной дело. Тогда, пожалуйста, проходите в особняк, там мы обо всём и поговорим.

У него не было причин отказываться от предложения Гу Лоуиня, к тому же отказ выглядел бы подозрительно.

Сяо Юань провёл Гу Лоуиня в гостиную, приказал А Чу подать чай и обратился к гостю:

— Бессмертный мастер, вы…

Гу Лоуинь перебил его:

— Просто называй меня по имени.

— О, — откликнулся Сяо Юань. — Гу Лоуинь?

Этот знакомый, доносящийся словно издалека звук заставил сердце Гу Лоуиня пропустить удар. Прежде чем он успел осознать свои действия, его рука сама собой схватила Сяо Юаня за запястье. Тот даже нахмурился от резкого натиска.

Гу Лоуинь снова задал всё тот же вопрос:

— Кто ты?

Сяо Юань изобразил на лице крайнее удивление и замешательство:

— Я Ань Му, неужели ты забыл?

Придя в себя, Гу Лоуинь медленно разжал пальцы:

— Извини.

Сяо Юань потёр запястье, насторожившись из-за такой реакции. Неужели Гу Лоуинь действительно заметил что-то неладное? Или он и правда часто вел себя так, как рассказывал Шэнь Фугуй? Собравшись с мыслями, он спросил:

— Так кем же ты хочешь, чтобы я притворился?

Гу Лоуинь долго молчал, прежде чем медленно произнести:

— Моим покойным суженым.

«Итак… Гу Лоуинь хочет, чтобы я притворился самим собой?» — подумал Сяо Юань.

— Хотя моя техника изменения лица творит чудеса, я не могу превратиться в кого угодно, — произнёс Сяо Юань вслух. — Тебе нужно дать мне какую-то вещь своего суженого, чтобы я мог…

— Да, — прервал его Гу Лоуинь.

Сяо Юань мысленно удивился. Неужели у Гу Лоуиня действительно что-то осталось от него?

Гу Лоуинь достал из рукава мешочек, открыл его и бережно вынул две переплетённые между собой черные шелковистые пряди. Опустив глаза, он тихо сказал:

— У меня есть его волосы.

Сначала Сяо Юань просто подумал, что этот мешочек кажется ему знакомым, но когда увидел внутри волосы, то сразу вспомнил: разве Гу Лоуинь не показывал ему его за несколько дней до их свадьбы два года назад?

Тогда он не хотел ни жениться на Гу Лоуине, ни влюбляться в него. Он просто сказал, что всё это лишнее. Но как Гу Лоуинь умудрился срезать его волосы? Не мог же он сделать это тайком? Неужели строгий, утончённый и элегантный молодой господин павильона Гу тайно пробрался к нему посреди ночи и подстриг, пока он спал?

Сяо Юань невольно улыбнулся. Эти люди один другого краше.

Гу Лоуинь совладал со своими эмоциями и поднял на него взгляд:

— Почему ты улыбаешься?

— Ничего, — Сяо Юань кашлянул и с серьёзным видом добавил: — Отдай мне его волосы.

Гу Лоуинь на мгновение замялся, прежде чем передать Сяо Юаню чёрную прядь. Глядя на выражение его лица, можно было подумать, будто он отдаёт главное сокровище павильона Юньцзянь.

— Не волнуйся, — с улыбкой сказал Сяо Юань. — Я потом верну её.

Сяо Юань нежно погладил прядь грубыми пальцами своего нынешнего тела. Один белый волосок особенно выделялся среди тонких чёрных волос.

Направив духовную силу, Сяо Юань ощутил, что это действительно его собственные волосы, до сих пор хранившие его ауру.

С тех пор как Сяо Юань покинул гору Циюэ, он ни разу не принимал свой первоначальный облик. Он уже почти забыл, как выглядел раньше.

Сяо Юань мысленно вздохнул и спросил:

— Хорошо, я стану им. А что потом?

— Потом?

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — усмехнулся Сяо Юань. — Сразу предупреждаю: я торгую своим мастерством, а не телом.

Гу Лоуинь на мгновение растерялся, но вскоре тихо произнёс:

— Я просто хочу увидеть его.

Сяо Юань возразил:

— Но даже если я приму его облик, это буду не он.

— Да, я знаю, — голос Гу Лоуиня слегка дрогнул. — Я просто… я больше не могу это выносить.

Сяо Юань приподнял брови, но ничего не ответил. Он закрыл глаза и мысленно воссоздал в памяти собственные черты лица.

Гу Лоуинь не мигая смотрел на стоявшего перед ним человека, наблюдая, как постепенно меняются черты его лица. Кожа побледнела, зрачки посветлели, а уголки глаз слегка порозовели, словно от хмеля. Черты лица и фигура одновременно стали более изящными. Затем он медленно открыл глаза.

Перед ним из ниоткуда возник Сяо Юань.

Нефритовое лицо Гу Лоуиня исказилось, взгляд стал диким, и Сяо Юань даже заметил в глубине его глаз проблески безумия.

Сяо Юань осторожно позвал его:

— Гу Лоуинь?

Сердце Гу Лоуиня болезненно сжалось, тупая боль в груди заставила его невольно согнуться, но он так и не отвёл взгляда. Последние крупицы здравого смысла твердили ему, что стоящий перед ним Сяо Юань — точь-в-точь как тот, что являлся ему во время медитаций. Иллюзорный, нелепый сон, который он сам себе навоображал.

Но этот сон был слишком реален. Сяо Юань стоял прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Стоило лишь протянуть ладонь, и он сможет коснуться его.

Всё, что нужно — просто протянуть руку…

Последние остатки ясности сознания окончательно растворились. Глаза Гу Лоуиня налились кровью, он крепко стиснул плечи Сяо Юаня и дрожащим голосом спросил:

— Это ты?

Знакомое и в то же время подзабытое ощущение возвращения в тело, в котором он прожил семнадцать лет, вызвало у Сяо Юаня смешанные чувства. Однако его голос прозвучал по-прежнему спокойно и естественно:

— Ты снова забыл? Я Ань Му.

— Ань Му… Ты Ань Му, — повторил Гу Лоуинь, словно пытаясь внушить это самому себе. Хватка на плечах Сяо Юаня постепенно ослабла, и в конце концов он отпустил его.

Алая пелена и безумие в глазах немного рассеялись. Гу Лоуинь слегка успокоился и поднял руку, возведя между ними невидимый барьер.

Сяо Юань не понял этого жеста и спросил:

— Ты…

— Не говори ничего, — мягко перебил Гу Лоуинь. — Просто дай мне посмотреть на него.

Сяо Юань замолчал. Гу Лоуинь созерцал его сквозь прозрачную преграду, и Сяо Юань отчётливо ощущал его страдания и отчаяние. Казалось, их разделял не барьер, а непреодолимая пропасть между жизнью и смертью.

Сяо Юань отвернулся и тихо зевнул, мысленно решив, что позже затребует с Гу Лоуиня кругленькую сумму. В конце концов, павильон Юньцзянь не обеднеет.

Возможно, Гу Лоуинь действительно испытывал к нему глубокие чувства и раскаяние, но какое теперь это имело отношение к нему самому?

Больше никто не проронил ни слова. Чай на столе успел остыть. Когда А Чу зашёл, чтобы поменять чайник, и увидел на месте своего молодого господина невероятного красавца, он едва не выронил поднос.

— Мо… Молодой господин?

Сяо Юань скучающим тоном отозвался:

— Да.

А Чу совершенно опешил:

— Чьё это лицо… Оно такое… такое… — А Чу долго заикался, но так и не смог подобрать слов от потрясения.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

— Ступай, поменяй чай и не мешай бессмертному мастеру любоваться красотой.

— Молодой господин, тут ещё один бессмертный господин пришёл, по фамилии Шэнь.

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня:

— Он пришёл за тобой?

Кадык Гу Лоуиня дёрнулся. Он поднял руку, снимая барьер, устало коснулся глаз и негромко произнёс:

— Пригласи его войти.

Когда Шэнь Фугуй переступил порог, Сяо Юань ещё не успел вернуть себе прежний невзрачный облик. Глаза Шэнь Фугуя округлились от изумления, и он ошеломлённо повернулся к Гу Лоуиню. Поймав его взгляд, он сразу обо всём догадался:

— Молодой господин Сяо Юань… действительно выглядел именно так?

Гу Лоуинь негромко сказал Сяо Юаню:

— Всё в порядке, можешь вернуть прежний вид.

Лицо Сяо Юаня снова изменилось, принимая привычные черты Ань Му. Шэнь Фугуй же возвёл глаза к небу и шумно вздохнул:

— Теперь я понимаю, почему ты никак не можешь его отпустить. Я бы тоже не смог забыть такую красоту.

Гу Лоуинь вернул себе привычную холодность и прямо спросил:

— Сколько ты хочешь за услугу?

Сяо Юань молча протянул раскрытую ладонь. Шэнь Фугуй тут же предположил:

— Пятьдесят таэлей серебра?

Сяо Юань покачал головой:

— Пятьсот таэлей.

Шэнь Фугуй резко вдохнул воздух:

— Пятьсот таэлей?! Да ты обдираешь нас как липку!

Сяо Юань с улыбкой парировал:

— Сам Гу Лоуинь молчит, чего ты-то так разволновался?

— Я распоряжусь, чтобы деньги доставили позже, — коротко бросил Гу Лоуинь.

Шэнь Фугуй лишь мысленно сокрушался, досадуя на его покладистость и понимая, что Гу Лоуинь просто безнадёжен.

Гу Лоуинь повернулся к приятелю и спросил:

— Зачем ты пришёл?

Шэнь Фугуй на мгновение замялся. Он долго размышлял, как бы поступить, чтобы не обидеть разом и старшую сестру, и своего шимэя. В итоге единственным выходом оставалось обратиться за помощью к Ань Му.

— Называй любую цену, — сухо произнёс Шэнь Фугуй. — Моя секта Сюаньлэ вполне может позволить себе выложить несколько сотен или даже тысяч таэлей серебра.

Сяо Юань понимающе усмехнулся:

— О, так ты, получается, сам пришёл ко мне на убой.

Шэнь Фугуй понял, что сам вырыл себе яму. Он хотел было возразить, но не нашёлся что сказать, и его лицо залила краска.

Своеобразный характер этого юноши вызывал у Сяо Юаня смутное чувство близости — будто перед ним был старый приятель, чей язык, впрочем, не отличался особой язвительностью. Сяо Юань на мгновение задумался, а затем спросил:

— Неужели это дело действительно стоит несколько тысяч таэлей?

Уверенность Шэнь Фугуя тут же пошатнулась:

— В любом случае, мы можем это обсудить.

Вспомнив сегодняшние слова мастера Сюя, Сяо Юань пришёл к выводу, что ему так или иначе придётся отправиться во дворец Байхуа. Тех пилюль с противоядием, что в своё время дал ему Ло Лань, осталось совсем немного. Если он не раздобудет Безжалостный цветок для приготовления новой порции лекарства, то в следующий раз, когда пробудится яд Гу, ему придётся искать молодого и сильного мужчину, чтобы тот согревал его постель. А впрочем… разве это такой уж плохой вариант?

Сяо Юань усмехнулся:

— Какая щедрость. Что ж, тогда я составлю компанию двум бессмертным мастерам в их путешествии.

Гу Лоуинь холодно осведомился:

— И ты вот так просто соглашаешься идти?

Сяо Юань спокойно ответил:

— Были бы деньги, а черти и жернова завертят. Заработок — это то, что приносит мне искреннюю радость.

Хотя Сяо Юань обосновался в уезде Тунъань, он частенько странствовал по округе. А Чу давно привык к тому, что молодой господин пропадает раз в несколько месяцев. Собирая вещи для Сяо Юаня, слуга спросил:

— Молодой господин, эту светящуюся штуку тоже взять с собой?

— Возьму, — небрежно бросил Сяо Юань. — Если столкнусь с опасностью, она вполне может спасти мне жизнь.

В пути Сяо Юань следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем. Гу Лоуинь в дороге почти всё время молчал, зато Шэнь Фугуй без умолку болтал, крутясь возле Сяо Юаня. Он то и дело советовал ему побольше разузнать о покойном суженом Гу Лоуиня, чтобы ненароком не выдать себя на Празднике любования цветами.

Спустя два дня они втроём прибыли в уезд Хунсю — ближайшее к дворцу Байхуа поселение. Праздник был уже на носу, поэтому в Хунсю царило ещё большее оживление, чем в уезде Тунъань. Ещё на подходе к городу им стало попадаться множество заклинателей.

У городских ворот дежурили две молодые женщины. Судя по их одеяниям, это были ученицы дворца Байхуа. Каждому входящему в город мужчине они задавали два вопроса: женат ли уважаемый заклинатель, и если нет, то свободно ли его сердце.

Сяо Юань с любопытством спросил:

— Почему они об этом спрашивают?

Шэнь Фугуй объяснил:

— Дворец Байхуа принимает исключительно учениц. Из-за этого даже в самом округе Хунсю женщин много, а мужчин не хватает. Девушки, достигшие брачного возраста, часто не могут выйти замуж. Если они не хотят уезжать далеко от дома, то им остаётся только подыскивать приезжих мужчин, чтобы те вошли в их семьи в качестве мужей. Я слышал, что женщины в Хунсю нравом ничуть не уступают мужчинам. Стоит им положить на кого-то глаз, и они за со сокрушительным упорством погонятся за ним хоть на край света, пока не добьются своего. Это просто жуть!

Сяо Юань усмехнулся:

— Неужели? Выходит, мы в опасности?

— Именно поэтому эти две бессмертные девы и задают свои вопросы. Если ты уже женат или у тебя есть возлюбленная, они дают специальную нить. Её нужно просто повязать на запястье, и тогда местные девушки не станут тебя донимать.

— Теперь понятно.

Когда они подошли к воротам, Шэнь Фугуй заявил, что у него есть дама сердца, и получил нить. Сяо Юань ответил честно, поэтому остался без неё. Когда же очередь дошла до Гу Лоуиня, ученица дворца заметно переменилась в лице и с явным предвкушением спросила:

— Женат ли уважаемый заклинатель?

Гу Лоуинь ответил:

— Да.

Девушка заметно расстроилась и уже собиралась протянуть Гу Лоуиню нить, как вдруг раздался насмешливый голос:

— Ни родительского благословения, ни уговора через свах. И это тоже зовётся браком?

Путники оглянулись на голос и увидели юношу. Он был облачён в строгие, полностью чёрные одеяния, и лишь алая лента в волосах выделялась ярким пятном. У молодого человека были ясные глаза и красивые черты лица. Ему следовало бы выглядеть сияющим и жизнерадостным, но выражение его лица оставалось мрачным, а от самой фигуры исходила пугающая враждебность, делавшая его отчуждённым.

Глаза Гу Лоуиня опустились:

— Му Инъян.

Сяо Юань мысленно присвистнул: «…Ого». Его глупый шиди так сильно вытянулся.

Му Инъян холодно взглянул на Гу Лоуиня и процедил:

— Мало того, что ты сжил со свету моего шисюна, так теперь ещё и порочишь его доброе имя после кончины! Молодой господин павильона Гу, мне вот просто интересно: в твоей секте все такие же бесстыжие, как ты?

Глава 23

Молодой мастер, лучший мечник в мире, подвергся публичному унижению. Однако Гу Лоуинь даже не подумал оправдываться; его взгляд лишь на мгновение замер на повязке Му Инъяна. Но стоило Му Инъяну произнести слово «кончина», как Гу Лоуинь заметно всколыхнулся, и его голос едва уловимо изменился:

— Он не умер.

— Не умер? — уголок рта Му Инъяна дёрнулся, а выражение лица стало похожим не то на плач, не то на издевательский смех. — И где же он тогда, если не умер, а?

Взгляд Гу Лоуиня сделался отрешённым:

— Не знаю. Возможно, он… просто не хочет возвращаться.

— Конечно же он не хочет возвращаться! И знаешь почему? — холодно бросил Му Инъян, повышая голос. — Потому что ты ему отвратителен! Павильон Юньцзянь так гордится своей праведностью, кричит на каждом шагу об истреблении демонов, борьбе со злыми духами и благе для простых людей, а сами ни во что не ставят чужие жизни ради собственной выгоды! Мой шисюнь не желает топтать с тобой одну землю, и я тоже!

Все эти два года Му Инъян истязал себя тренировками лишь ради одного: однажды вырезать весь павильон Юньцзянь подчистую и отомстить за своего шисюня. Если павильон Юньцзянь сгинет, возможно, шисюнь вернётся.

Сяо Юань едва сдержал смешок. За те два года, что они не виделись, его шиди заметно вытянулся, но характер остался прежним. Язык у него был всё такой же ядовитый — любого заставит харкать кровью. Впрочем, Му Инъян был прав лишь отчасти. Павильон Юньцзянь действительно вызывал у Сяо Юаня отвращение, но нежелание возвращаться крылось далеко не только в павильоне Юньцзянь или Гу Лоуине.

Несмотря на столь откровенную провокацию, Гу Лоуинь продолжал хранить молчание — то ли считал ниже своего достоинства спорить, то ли отчаянно пытался держать себя в руках. Зато Шэнь Фугуй больше не мог этого выносить. Он уже наслушался от старшей сестры о былых распрях Сяо Юаня с павильоном Юньцзянь, а потому не удержался и вмешался:

— Эй, эй, полегче! У Лоуиня были веские причины поступить так, как он поступил.

— Причина? — Му Инъян громко расхохотался. — И какая же? Потому что мой шисюнь якобы отравил Линь Уляня? Да даже если закрыть глаза на то, что мой шисюнь этого не делал — но даже если бы и сделал, ну и что с того?! Десять Линь Уляней не стоят и волоска моего шисюня! С какой стати ты использовал кровь шисюня, чтобы спасти эту тварь?! А ведь шисюнь… он же больше всего на свете боялся боли…

Чем дольше говорил Му Инъян, тем труднее ему было держать себя в руках. Его глаза слегка покраснели. Должно быть, устыдившись своей минутной слабости, он резко развернулся к ним спиной и холодно бросил:

— Ты вынудил моего шисюня прыгнуть со скалы. Ты обязан вернуть его мне. А если не сможешь — просто заплатишь собственной жизнью!

Сяо Юань ловил себя на довольно странных мыслях. Глядя на Му Инъяна, можно было подумать, будто тот потерял не надоедливого старшего соученика, а кого-то невероятно, безумно дорогого. Да что вообще с ним такое? В детстве он самолично растоптал сахарную фигурку, которую ему подарил Сяо Юань, а когда подрос — без конца ругал его за бесстыдство и скупость. Теперь же, когда Сяо Юань «умер», шиди ведёт себя так, словно лишился возлюбленного. Сяо Юань искренне не мог этого понять.

Шэнь Фугуй хмыкнул и протянул язвительным тоном:

— Надо же, какой болтун. Да ты в одиночку даже за ворота павильона Юньцзянь переступить не сможешь, а всё туда же — заришься на жизнь их преемника. Проснись, ты слишком много о себе возомнил.

Му Инъян резко обернулся и свирепо уставился на Шэнь Фугуя:

— Жить надоело?

Они заполонили весь проход, из-за чего столпившиеся позади люди не могли пройти в город, так что прибывающие заклинатели один за другим принимались глазеть на назревающее зрелище.

Каждый из этих молодых людей был хорош собой — один краше другого. Однако атмосфера между ними накалилась до предела, казалось, ещё секунда — и они обнажат мечи. Поняв, что дело принимает опасный оборот, ученица дворца Байхуа поспешила вмешаться:

— Уважаемые заклинатели, вы ведь прибыли сюда ради Праздника любования цветами?

— Да, — ответил Шэнь Фугуй.

— Чушь, — отрезал Му Инъян.

Ученица дворца Байхуа сохранила на лице безмятежную улыбку и мягко произнесла:

— Сейчас в Хунсю съехалось множество заклинателей из самых разных орденов и школ. Если между вами разгорится конфликт, слухи об этом быстро разлетятся повсюду, что не пойдёт на пользу ни вашим репутациям, ни репутации дворца Байхуа. Я прошу вас проявить уважение к нашей обители и воздержаться от усобиц на наших землях.

— Простите за беспокойство, — негромко отозвался Гу Лоуинь, взял красную нить и направился в город.

Шэнь Фугуй холодно фыркнул и последовал за ним. Сяо Юань двинулся следом, намереваясь пройти мимо Му Инъяна как ни в чём не бывало. Однако Му Инъян, который обычно терпеть не мог обращать внимание на посторонних, подозрительно прищурился и вдруг скомандовал:

— Стой.

Сяо Юань остановился, обернулся и с лёгким недоумением посмотрел на юношу:

— Ты звал меня?

Му Инъян, казалось, был растерян ещё больше самого Сяо Юаня. Его взгляд блуждал по лицу собеседника, словно он и сам пытался понять, зачем неожиданно окликнул этого человека.

Черты лица у незнакомца были самыми заурядными, фигура — непримечательной, да и в целом в нём не проглядывало ничего выдающегося. Обыкновенный прохожий, которого мгновенно забываешь, стоит отвернуться. Но почему тогда от него веяло неописуемым, едва уловимым чувством узнавания?

Сяо Юань мягко улыбнулся и спросил:

— Почему молодой господин остановил меня? Разве мы знакомы?

Этот человек шёл в одной компании с Гу Лоуинем… Му Инъян отвёл взгляд и сухо бросил:

— Нет.

После этого он повернулся к ученице дворца Байхуа и приказал:

— Дай мне тоже эту нить.

До Праздника любования цветами оставалось ещё два дня, но в округе Хунсю уже царило невероятное оживление. Как и говорил Шэнь Фугуй, большинство местных жителей составляли женщины. Всю работу, за которую в других краях обычно брались мужчины, здесь заправляли дамы. Женщины зазывали покупателей у лавок, ловко махали молотами в кузнях и патрулировали улицы, следя за порядком. Немногочисленные же мужчины стирали бельё, готовили еду и приглядывали за детьми на порогах домов.

Мальчик лет шести-семи, ровесник Сяо Бао, стоял у дверей своего жилища и горько плакал. Проходя мимо, путники услышали его всхлипы:

— Я тоже хочу тренироваться вместе со старшей сестрой!

Его отец со вздохом потер бельё о стиральную доску:

— Кто же виноват, что дворец Байхуа принимает только женщин? Это всё из-за меня. В своё время я польстился на красоту твоей матери и бездумно согласился войти в её семью в качестве мужа, а теперь вот ты страдаешь. Сынок, твоя единственная вина лишь в том, что ты не родился девочкой…

Сяо Юань с любопытством протянул:

— А эта «Страна дочерей» весьма любопытна.

Шэнь Фугуй возразил:

— Дворец Байхуа не принимает мужчин, но ведь павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и другие ордены берут всех. Мальчики всегда могут вырасти и уехать учиться туда.

— У павильона Юньцзянь и секты Сюаньлэ слишком строгие критерии отбора, туда не попадёшь просто по щелчку пальцев, — заметил Сяо Юань. — К тому же, откуда тебе знать, что родители сами не отправляют сыновей подальше? Именно потому, что мальчиков отсылают учиться в другие края, в округе Хунсю и становится всё меньше мужчин.

Шэнь Фугуй так и просиял:

— И то правда.

Учитывая статус Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, во дворце Байхуа для них наверняка давно подготовили лучшие покои. Однако Шэнь Фугуй никак не мог перестать думать о своей ушедшей шимэй. Решив, что тот наверняка до сих пор бродит где-то в Хунсю, они втроём отыскали постоялый двор, чтобы остановиться там и заодно разузнать городские новости.

Стоило им переступить порог, как глаза хозяйки ярко вспыхнули при виде Гу Лоуиня. Она тут же мазнула взглядом по его руке, но заметив на запястье алую нить, мгновенно сникла. Точно так же она осмотрела Шэнь Фугуя, после чего её оценивающий взор наконец остановился на Сяо Юане.

Этот молодой человек оказался холост и без дамы сердца. Жаль только, с виду был слишком заурядным: ни оружия при себе, ни высокого уровня совершенствования. Зато манеры у него были весьма приятные.

Хозяйка постоялого двора лично подала им чай. Не желая тратить время на Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, она полностью переключила внимание на Сяо Юаня:

— Осмелюсь спросить, откуда прибыл молодой господин?

Сяо Юань ответил без утайки:

— Из уезда Тунъань.

— А родители молодого господина живы? Много ли у вас братьев и сестёр?

— Ни отца, ни матери. А что до братьев и сестёр… кажется, есть старший брат.

Хозяйка удивленно переспросила:

— Кажется?

Сяо Юань с улыбкой пояснил:

— Мы разлучились с гэгэ, когда я был ещё совсем маленьким, так что я мало что о нём помню.

Вернув себе свободу, Сяо Юань и сам подумывал, не разыскать ли старшего брата. Однако зацепок почти не осталось. В памяти смутно всплывало лишь то, что его гэгэ, как и он сам, любил носить красное. Искать человека по такой примете — всё равно что иголку в стоге сена. К тому же они столько лет прожили порознь, что едва ли испытывали друг к другу родственные чувства. Пожалуй, лучше было просто не тревожить чужую жизнь.

— Вот оно как, — протянула хозяйка и тут же полюбопытствовала: — А к какому ордену или секте принадлежит молодой господин?

— Я сам по себе, за мной не стоит ни клан, ни секта, — ответил Сяо Юань. — Зарабатываю на жизнь мелким ремеслом, едва свожу концы с концами.

«Мелким ремеслом?» — мысленно возмутился Шэнь Фугуй. — «И это он называет мелким ремеслом?! Да он за одно только мимолётное превращение в Сяо Юаня содрал с нас пятьсот таэлей серебра!»

Гу Лоуинь тем временем задумчиво разглядывал профиль Сяо Юаня.

— Смотри-ка, а ему, похоже, это даже нравится, — тихо шепнул Шэнь Фугуй приятелю. — Небось в обычной жизни его нечасто балуют таким вниманием?

Гу Лоуинь слегка нахмурился:

— Как думаешь, он…

Шэнь Фугуй, сидевший лицом к выходу, внезапно поник, заметив кого-то на пороге.

— Ну что за невезение, — пробормотал он. — И этот-то зачем сюда припёрся?

Гу Лоуинь перевёл взгляд на дверь. Вошедший на постоялый двор Му Инъян тоже смерил их презрительным взором. Сперва он порывался развернуться и уйти, но решив, что бегать от них ниже его достоинства, уверенно прошёл внутрь и бросил:

— Хозяйка, мне комнату на верхнем этаже.

Шэнь Фугуй процедил:

— Лоуинь, и как ты только его терпишь? На твоём месте я бы уже давно съездил ему флейтой по физиономии.

Гу Лоуинь спокойно отозвался:

— Возможно, в чём-то он прав.

— А? — опешил Шэнь Фугуй. — И в чём же это он прав?

Гу Лоуинь не ответил на этот вопрос. Вместо этого он произнёс:

— Уже поздно, давайте скорее отыщем твою шимэй.

Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй отправились на поиски, а Сяо Юань остался на постоялом дворе один и ещё долго беседовал с хозяйкой. В конце концов та не выдержала:

— Моей дочери уже семнадцать лет, но она всё ещё не замужем. Не знаю, приглянулась ли она молодому господину…

Сяо Юань с улыбкой ответил:

— Боюсь, я вашей дочери не пара. Почему бы вам сперва не присмотреться к другим заклинателям, вдруг найдётся кто-то более подходящий? Если же нет, тогда ещё не поздно будет вернуться к моему кандидатуре.

Хозяйка радостно всплеснула руками:

— Неужели на свете действительно есть столь благородные люди?

— Да, я человек благородный.

Ночь уже полностью вступила в свои права, а Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй всё ещё не вернулись. Сяо Юань поднялся к себе в комнату, чтобы принять противоядие от яда Любовного Гу — как раз наступало полнолуние. После того как он проглотил пилюлю, у него осталась всего одна штука. Если в этой поездке ему не удастся раздобыть Безжалостный цветок, в следующий раз, когда пробудится яд Гу, ему волей-неволей придётся искать того, кто разделит с ним ложе. Было бы замечательно встретить человека по любви. Если же не повезёт, он предпочтёт просто нанять за деньги кого-то невинного, честного и надёжного, нежели снова терпеть эту невыносимую, сжигающую изнутри жару.

Сяо Юань лёг в постель и долго лежал с закрытыми глазами, но сон так и не шёл. Девятитонная улитка, которую он отложил в сторону, снова призывно замигала. Оставив бесплодные попытки уснуть, Сяо Юань накинул верхние одежды, подошёл к окну и распахнул его настежь.

Яркая луна в пятнадцатый день лунного месяца сияла чисто и прозрачно, ночной ветерок приятно холодил кожу, а лунный свет заливал всё вокруг подобно зеркальной глади. На карнизе крыши напротив сидел юноша в чёрных одеяниях. Держа в руке кувшин, он в одиночестве пил вино под луной. Сяо Юань всматривался в него издалека, явственно ощущая невыразимую печаль, исходившую от этой одинокой фигуры.

«Похоже, Му Инъян за последние два года начитался книжек, — подумал Сяо Юань. — В стольких историях главные герои точно так же меланхолично сидят на крышах». Немного поразмыслив, Сяо Юань легко взлетел на карниз и негромко спросил:

— Молодой господин любуется луной?

Му Инъян поднял голову и взглянул на него. В лунном свете Сяо Юань отчётливо разглядел его покрасневшие глаза и блеснувшие в уголках слёзы.

«…» Тебе уже восемнадцать лет, а ты всё ещё плачешь?

Му Инъян поспешно вытер лицо рукавом и буркнул:

— Я просто случайно плеснул вином себе в лицо.

Сяо Юань после короткой паузы тактично отозвался:

— О, я ничего не видел.

— Что тебе здесь нужно? — красивое лицо Му Инъяна тут же приняло недружелюбное выражение. — Я же ясно сказал, что не знаю тебя.

Сяо Юань устроился на карнизе неподалёку от него:

— Меня зовут Ань Му.

— Мне это неинтересно.

Сяо Юань легко поднялся:

— Ну тогда до свидания.

— Подожди, — тут же остановил его Му Инъян.

Сяо Юань приподнял брови:

— Разве ты только что не говорил, что тебе неинтересно?

Му Инъян стиснул зубы и напряжённо спросил:

— Какие у тебя отношения с Гу Лоуинем?

— Никаких отношений, — честно ответил Сяо Юань.

— Никаких отношений, и при этом ты путешествуешь вместе с ним?

Сяо Юань медленно произнёс:

— Это долгая история.

— Тогда и не начинай, у меня нет терпения слушать, — Му Инъян запрокинул голову и сделал большой глоток прямо из горлышка. Его глаза снова покраснели и слегка затуманились, словно он уже начал пьянеть. — Гу Лоуинь сказал, что мой шисюнь жив… Как думаешь, это правда?

— Не знаю. Я ведь не знаком с твоим шисюнем.

Му Инъян уставился на полную луну у самого горизонта и глухо произнёс:

— Я очень, очень долго искал его у подножия скалы, но так ничего и не нашёл… А мой учитель сказал, что он уже мёртв.

— Вот оно как…

— Если он не умер, то почему до сих пор не вернулся ко мне? — Му Инъян почувствовал, как к горлу подступает горький ком. — Ведь шисюнь любил меня больше всех на свете.

Глаза Сяо Юаня округлились от изумления: «А?!» Это он-то любил Му Инъяна больше всех? Почему он сам об этом не знает?

Му Инъян тем временем пробормотал:

— Когда я был маленьким, шисюнь постоянно покупал мне кучу всяких вкусностей и забавных безделушек. Даже если я твердил, что мне ничего не нужно, он всё равно их мне приносил.

Сяо Юань тут же вспомнил того сахарного поросёнка, которого Му Инъян когда-то безжалостно растоптал своими ядовитыми ногами, и не удержался от вопроса:

— Так они тебе всё-таки были нужны или нет?

Му Инъян едва слышно прошептал:

— Нужны… Очень нужны. Мне до безумия нравилось всё, что дарил мне шисюнь, правда…

«Раз нравилось, зачем тогда растоптал? Боюсь, у тебя с головой не всё в порядке», — подумал Сяо Юань. Ему жутко хотелось расспросить Му Инъяна о причинах того поступка, но он вовремя сдержался, чтобы ненароком не выдать себя.

Му Инъян низко опустил голову. В одной руке он сжимал кувшин с вином, а другой закрывал глаза. Его плечи едва заметно дрожали.

Сяо Юань молча смотрел на слёзы, бегущие по его щекам, находя всё это крайне ироничным и нелепым. Большинство людей в этом мире устроены одинаково: они ни во что не ставят то, что само идёт к ним в руки, но стоит этому исчезнуть — и они тут же начинают превозносить потерянное как величайшее сокровище.

— Ладно тебе, не плачь, — выдохнул Сяо Юань. — Твой шисюнь наверняка был с тобой неискренен. Не стоит так убиваться из-за него.

«Если бы не дурацкие требования системы "Все Имеют", кто бы вообще стал покупать тебе сахарную свинку, мудила», — мысленно добавил Сяо Юань.

Глава 24

Эта фраза взволновала Му Инъяна. Он резко поднял голову и уставился на Сяо Юаня красными глазами, словно немного протрезвев: «Что ты только что сказал?»

Сяо Юань также почувствовал, что его слова были неуместны, но он уже сказал их и не мог взять обратно, поэтому он ответил: «Я же говорил тебе не плакать».

«Следующее предложение».

Сяо Юань помедлил: «Это…»

Му Инъян подошёл к нему: «Ты сказал, что мой Шисюн был не очень добр ко мне?»

Сяо Юань отступил назад: «Я просто сказал, что это возможно».

«Невозможно!» — прорычал Му Инъян. «Если мой Шисюн не был искренен со мной, был ли он искренен с тем парнем по фамилии Гу?»

«Я этого не говорил».

«Вот что ты имел в виду».

Сяо Юань мысленно вздохнул. Его собственное неблагоразумное поведение ничуть не изменилось. Ну и зачем он вообще полез разговаривать с Му Инъяном? Очистив подол одежды от невидимой пыли, он поднялся на ноги и бросил:

— Ладно, плачь дальше, а я пойду.

Му Инъян зло ухмыльнулся:

— Наговорил гадостей про моего шисюня и думаешь, что сможешь вот так просто уйти?

Сяо Юань уловил спиной резкий порыв ветра и стремительно развернулся, уклоняясь от кулака Му Инъяна.

— Нападаешь со спины? Боишься, что в честном бою тебе не хватит мастерства?

— Кто ещё с тобой честно драться станет? — процедил Му Инъян, нанося следующий удар.

Последние два года Сяо Юань усердно тренировался. Благодаря всевозможным редким снадобьям и укрепляющим пилюлям его тело окрепло, а повреждённый некогда фундамент постепенно восстанавливался. Он уже мог мало-мальски защитить себя, используя духовную силу. Однако при столкновении с противником уровня Му Инъяна о полноценном поединке не шло и речи. Оставалось либо спасаться бегством, либо смиренно ждать смерти.

К счастью, Му Инъян тоже не собирался драться всерьёз и не задействовал даже двух десятых своей силы. Он и без того был сам не свой от тоски, а этот парень по фамилии Ань мало того что влез со своими расспросами, так ещё и посмел заявить, будто шисюнь был с ним неискренен. Разве такое стерпишь?

Они обменивались ударами прямо на карнизе крыши. Му Инъян намеревался лишь слегка проучить наглеца, но никак не ожидал, что этот Ань Му окажется настолько изворотливым — уклонялся ловко, словно в руки не давался. Мечевидные брови Му Инъяна грозно сошлись на переносице. Почувствовав, как в воздухе сгущаются потоки чужой духовной энергии, Сяо Юань понял, что шутки кончились. Он поспешно вскинул ладони в примиряющем жесте:

— Хватит, прекращай! Если мы продолжим, то разнесём крышу постоялого двора. Его хозяйка может стать моей будущей тёщей, мне никак нельзя её злить.

— Да заткнись ты наконец!

Сяо Юань не стал больше слушать его крики и уже приготовился спрыгнуть вниз, как вдруг Му Инъян железной хваткой вцепился ему в плечо со спины:

— Вздумал сбежать?

Му Инъян был прав в одном: Сяо Юань действительно больше всего на свете боялся боли. Когда Му Инъян так грубо стиснул его плечо, он невольно издал сдавленный стон:

— Отпусти.

— Не отпущу, — отрезал Му Инъян, — пока ты не извинишься перед моим шисюнем.

Сяо Юань тихо усмехнулся:

— Ещё чего, стану я извиняться перед покойником.

Враждебность Му Инъяна вспыхнула с новой силой:

— Ах ты!..

Сяо Юань резко развернулся и, воспользовавшись вспышкой чужого гнева, рванулся рукой прямо к горлу противника. Чтобы избежать этого удара, Му Инъяну пришлось разжать пальцы и выпустить его плечо. Потеряв опору, Сяо Юань спиной вперёд полетел с крыши на землю.

С его нынешним уровнем совершенствования Сяо Юань легко мог бы сгруппироваться и приземлиться на ноги. Однако прежде чем он успел принять нужную позу, его бережно подхватили чьи-то прохладные руки.

Гу Лоуинь, который вернулся как раз в этот момент, удержал его в объятиях и негромко спросил:

— Ты ранен?

— Нет, — Сяо Юань тут же высвободился из его рук. — Карниз совсем невысокий, тебе вовсе не обязательно было меня ловить.

Гу Лоуинь с лёгким замешательством посмотрел на свои опустевшие ладони. Он и сам прекрасно понимал, что на такой высоте Ань Му ничего не грозило. Но стоило ему увидеть, как этот человек падает с крыши, его сердце внезапно пропустило удар, а тело само собой рванулось вперёд.

Подошедший сбоку Шэнь Фугуй недоумённо спросил:

— И чего ты вообще с ним сцепился?

Сяо Юань беззаботно пожал плечами:

— Да так, просто непринуждённо побеседовали.

Смятение в глазах Гу Лоуиня мгновенно исчезло, уступив место привычному равнодушию. Он холодно произнёс:

— Если не хочешь лишних неприятностей, держись от него подальше.

Сяо Юань рассеянно кивнул:

— Знаю, знаю.

Му Инъян продолжал стоять на карнизе, высокомерно взирая на них троих сверху вниз.

— Что, не можешь одолеть меня сам и решил позвать подмогу? — саркастически бросил он.

Юноша разжал пальцы, выпуская кувшин. Звон разбитого фарфора прозвучал особенно резко в ночной тишине.

— Как раз вовремя. Я давно хотел пролить вашу кровь, чтобы упокоить дух моего шисюня на небесах.

Гу Лоуинь холодно ответил:

— Я не стану устраивать с тобой поединки на землях дворца Байхуа.

— Тогда присматривай за своими людьми и не позволяй им провоцировать меня, — отрезал Му Инъян и скрылся в темноте.

«…» И с чего этот глупый шиди вообще взял, что я человек Гу Лоуиня? С годами он умом так и не блещет.

Сяо Юань повернулся к Шэнь Фугую:

— Ты нашёл свою шимэй?

Шэнь Фугуй угрюмо покачал головой:

— Ещё нет. Понятия не имею, куда она провалилась.

В течение следующих двух дней Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй продолжали прочёсывать город в поисках девушки, но никаких зацепок так и не появилось. Когда они втроём собрались за ужином, Сяо Юань предположил:

— Может быть, твоя шимэй уже тайно пробралась во дворец Байхуа?

— Я тоже об этом думал, — вздохнул Шэнь Фугуй. — Похоже, придётся идти туда.

Сяо Юань усмехнулся:

— Но если она действительно там и увидит, как ты преспокойно явился на Праздник любования цветами, разве она не взбесится пуще прежнего?

Шэнь Фугуй в растерянности почесал затылок:

— И что же мне тогда делать?

— По-моему, нам стоит разделиться, — предложил Сяо Юань. — Ты останешься здесь, в Хунсю, и продолжишь поиски. А я приму твой облик и отправлюсь во дворец Байхуа вместе с Гу Лоуинем. Если я столкнусь с твоей шимэй, то всё ей подробно объясню и передам твои слова. Что скажешь?

Шэнь Фугуй нерешительно взглянул на приятеля:

— Лоуинь, ты что думаешь?

Гу Лоуинь слегка кивнул:

— Это может сработать.

— Вот и отлично, тогда решено, — подытожил Сяо Юань и подозвал официантку, чтобы сделать заказ.

К их столику подошла девочка лет одиннадцати-двенадцати — живая, милая и очень бойкая на язык. Очаровательно улыбнувшись, она принялась наперебой расхваливать им фирменные блюда заведения.

— Горькие дыни, фаршированные свининой! Красное мясо и зелёная дыня — свежие, ароматные, нежные и совсем не горькие. Разве уважаемые гости не желают отведать?

Звучало заманчиво, но, к несчастью, от горькой дыни всё тело Сяо Юаня покрывалось сыпью, а зуд становился просто невыносимым. Техника изменения лица позволяла сменить внешность, но не могла перестроить его телосложение или вкусы.

Сяо Юань уже собирался отказаться, как вдруг услышал голос Гу Лоуиня:

— Принеси это блюдо.

Девочка радостно просияла:

— Хорошо, горькие дыни, фаршированные свининой — одну порцию!

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и слегка прищурился.

Гу Лоуинь спросил:

— Что такое?

Сяо Юань с сожалением вздохнул:

— Да ничего, просто я не люблю горькую дыню.

В душе Гу Лоуиня поднялась тёмная волна, а сердце ещё сильнее сдавило от подозрений. Он и сам не понимал, откуда они берутся, но это предчувствие едва ли не удушало его.

В чём именно он подозревал этого человека? Чего искал? Но точно так же, как он не сумел сдержаться и поймал падающего Ань Му, он не мог прекратить выискивать сходства между Ань Му и Сяо Юанем.

Когда блюда подали на стол, Сяо Юань даже не прикоснулся к фаршированной дыне. Гу Лоуинь откусил кусочек и заметил:

— Неплохо. Хочешь попробовать?

Сяо Юань непринуждённо улыбнулся:

— Нет, спасибо, тут полно другой еды.

Гу Лоуинь подцепил палочками кусочек и переложил в пиалу Сяо Юаня:

— Попробуй.

Прежде чем Сяо Юань успел хоть как-то отреагировать, Шэнь Фугуй поражённо завопил:

— Что я вижу?! Лоуинь, ты ухаживаешь за ним и подкладываешь ему еду? Мы дружим с самого детства, а ты мне за всё время ни разу и кусочка не предложил!

Сяо Юань ловко воспользовался моментом и перебросил кусок фаршированной дыни в пиалу Шэнь Фугуя:

— Считай, что Гу Лоуинь отдал его тебе. Теперь ты доволен?

Шэнь Фугуй проворчал:

— Я не доволен, я глубоко оскорблён.

Взгляд Гу Лоуиня потемнел.

После ужина Сяо Юань принял облик Шэнь Фугуя. Сам Шэнь Фугуй, созерцая человека, который выглядел точь-в-точь как он сам, испытывал одновременно неловкость и тревогу. Он принялся без конца наставлять Сяо Юаня, напоминая следить за каждым словом и жестом, дабы ненароком не опозорить ни его самого, ни орден Сюаньлэ.

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

— Не волнуйся. Раз уж я взял твои деньги, то обязательно всё сделаю как надо.

По крайней мере, он точно не станет использовать лицо Шэнь Фугуя, чтобы украсть Безжалостный цветок. А даже если и сделает это, его ни за что не поймают.

Дворец Байхуа располагался в самом центре округа Хунсю. В отличие от павильона Юньцзянь, раскинувшегося на множестве горных вершин, дворец Байхуа представлял собой огромный замковый комплекс, соединённый воедино. На его территории цвели тысячи бутонов, все четыре сезона напоминали весну, а воздух был пропитан чарующим благоуханием. Повсюду высились изящные беседки, ротонды и шатры из лёгкого газа, среди которых порхали прекрасные, словно феи, ученицы. Всё это создавало полное ощущение рая на земле.

Прибывших гостей встретила заклинательница по имени Чан Лань. Она была грациозной и утончённой, с аурой, подобной редкой орхидее — настоящая красавица. Сяо Юань всегда питал слабость к прекрасным дамам, поэтому сам завёл с ней беседу, попутно расспрашивая о шимэй Шэнь Фугуя.

— Осмелюсь спросить госпожу Чан, прибыли ли во дворец другие ученики из секты Сюаньлэ, помимо меня?

Чан Лань приветливо улыбнулась и ответила:

— Да. И не только из секты Сюаньлэ, из павильона Юньцзянь тоже прибыло немало заклинателей.

— А есть ли среди прибывших учеников секты Сюаньлэ девушка по фамилии Цай?

Чан Лань на мгновение задумалась:

— Кажется, я смутно припоминаю кого-то с такой фамилией.

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись. Сяо Юань тут же спросил:

— О? И где же она сейчас?

— Она должна быть в саду Сиюань, там обустроены покои для женщин-заклинательниц, — пояснила Чан Лань. — Мужчинам вход в сад Сиюань строго воспрещён, поэтому я могу передать ей весточку от вас чуть позже.

Сяо Юань с улыбкой поклонился:

— Премного благодарен, дева Чан.

Чан Лань привела их в сад, где обустроились мужчины, и произнесла:

— Дворец Байхуа подготовил для двух молодых господ отдельные покои, пожалуйста, следуйте за мной.

В саду повсюду виднелись мужчины-заклинатели, прибывшие на торжество. Сяо Юань снова заметил среди них Му Инъяна. В отличие от остальных практиков, которые оживлённо общались группами по три-четыре человека, Му Инъян держался особняком. Когда они втроём проходили мимо, он холодно бросил:

— А этот парень по фамилии Ань что, не пришёл?

Гу Лоуинь отрезал:

— Это тебя не касается.

Сяо Юаню всё это показалось довольно странным. Большинство гостей Праздника любования цветами принадлежали к именитым орденам Верхнего Царства Бессмертных, во главе которых стояли павильон Юньцзянь и секта Сюаньлэ. Му Инъян явно к ним не относился. Каким же образом он умудрился раздобыть приглашение во дворец Байхуа?

Му Инъян зло ухмыльнулся и уже собирался выдать очередную колкость, как вдруг его глаза округлились от потрясения, а с лица сбежали все краски, будто он узрел нечто немыслимое.

Сяо Юань проследил за его шокированным взглядом и сам оцепенел.

Позади них стоял мужчина с благородным разлётом бровей, невероятно статный и красивый. Он был облачён в ярко-красные одеяния. И кто бы это мог быть, как не Сяо Ду?

Сяо Ду… это действительно был он. Но зачем он явился во дворец Байхуа? И, что ещё удивительнее, почему показался столь открыто, совершенно не скрывая своего лица? Впрочем, праведные заклинатели знали Повелителя Демонов лишь по имени и никогда не видели его воочию. Во всём дворце Байхуа только сам Сяо Юань да Му Инъян знали, кем Сяо Ду являлся на самом деле. Сяо Ду презирал любые маскировки, да и нужды в них не испытывал.

Заметив, как переменился в лице Сяо Юань, Гу Лоуинь спросил:

— С этим человеком что-то не так?

Сяо Юань покачал головой:

— Не знаю, спроси лучше у Му Инъяна.

Му Инъян процедил сквозь зубы:

— И этот подонок тоже здесь.

Сяо Ду, словно ощутив на себе их взгляды, медленно поднял глаза. В его холодном взоре не читалось ни радости, ни гнева.

В этот самый момент к нему со всех ног подбежал юноша в изысканных одеждах из королевской синей парчи и громко позвал:

— Гэгэ!

Глава 25

Сяо Юань уже встречал этого молодого человека в синем, когда сам находился в секте Синтянь.

В своё время Мэн Чи — уж неизвестно, намеренно или нет — проговорился ему о приближающемся дне рождения Сяо Ду. Сяо Юань тогда подумал, что, как бы там ни было, Сяо Ду всегда проявлял к нему заботу. Он без малого полгода звал его «гэгэ», и теперь, узнав о празднике, просто обязан был выразить своё почтение. Из-за этого он целый день без устали провёл на кухне, оставив всякие условности, и лично приготовил для Сяо Ду праздничное угощение.

Вечером Сяо Юань велел слугам позвать именинника, наполнил два кубка вином и с улыбкой произнёс:

— Гэгэ, я поднимаю этот кубок за тебя. Пусть твое мастерство совершенствуется с каждым днём, а красота расцветает с каждым годом.

Сяо Ду едва заметно приподнял уголки губ:

— Спасибо, А Юй.

Хотя он и улыбался, его глаза оставались совершенно холодными. Сяо Юань лишь списал это на очередные заботы по секте и не стал докучать расспросами. Он пододвинул к нему пиалу с наваристым супом из свиных ножек и ласково добавил:

— Гэгэ, отведай-ка вот это. Я томил его целых два часа, мясо должно быть нежнейшим.

Сяо Ду рассеянно сделал глоток. Сяо Юань с предвкушением уставился на него:

— Ну как?

— Очень вкусно.

Уголки губ Сяо Юаня невольно дрогнули:

— Раз вкусно, то ешь побольше.

Сяо Ду отставил пиалу в сторону и пристально посмотрел на него:

— А Юй, неужели ты и впрямь совершенно ничего не помнишь о своём детстве?

Сяо Юань покачал головой:

— Я действительно не помню.

— Правда? — Сяо Ду пристально вгляделся в его лицо. — У каждого члена семьи Сяо при себе имелся кусочек тёплого нефрита. Ты его потерял?

Сяо Юань беспомощно вздохнул:

— Гэгэ, ты спрашиваешь об этом уже в который раз. У меня нет никакого нефрита. Когда шицзунь подобрал меня, на мне не было ничего, кроме лохмотьев.

Сяо Ду тихо обронил:

— Жаль.

Его голос прозвучал так же мягко и вкрадчиво, как и всегда, но Сяо Юань по какой-то необъяснимой причине почувствовал себя не по себе:

— Гэгэ? Ты…

Сяо Ду не дал ему договорить и приказал слугам у дверей:

— Впустите его.

В комнату вошёл худой юноша. Он весь дрожал от испуга, а его большие тёмные глаза были полны тревоги, что придавало ему весьма милый и беззащитный вид.

Сяо Ду обратился к нему:

— Я слышал, ты искал меня?

Юноша с трудом сглотнул вставший в горле ком и робко достал из рукава нефритовый кулон:

— Я… я пришёл, чтобы отыскать своего гэгэ.

У Сяо Юаня внутри всё оборвалось. Он ждал этого дня с самого первого мгновения, как Сяо Ду привёл его в секту Синтянь. Но этот день наступил так поздно — настолько поздно, что Сяо Юань уже едва не поверил, будто Сяо Ду и впрямь его родной брат.

Было бы куда лучше, случись всё это намного раньше.

Память вошедшего юноши оказалась на удивление ясной, к тому же он сохранил подлинную родовую реликвию семьи Сяо. Выслушав его путаный рассказ, Сяо Ду перевёл взгляд на Сяо Юаня и с улыбкой спросил:

— Хочешь что-нибудь сказать?

Сяо Юань спокойно отозвался:

— Могу ли я теперь вернуться в свой орден?

— Не можешь, — медленно и отчётливо произнёс Сяо Ду. — Ты мне всё ещё полезен.

Когда мысли вернулись к реальности, лицо молодого человека в синем полностью совпало с образом юноши из его воспоминаний. Это был настоящий младший брат Сяо Ду — Сяо Жун.

По сравнению с их первой встречей, Сяо Жун выглядел куда лучше. Его щёки налились здоровым румянцем, а нежные пальцы казались белыми, словно бамбуковые побеги. С первого взгляда становилось ясно, что его вовсю балуют.

Сяо Ду прищурился, глядя на прибывших. Его длинные узкие глаза скользнули по Гу Лоуиню и Му Инъяну, после чего наконец остановились на Сяо Юане.

Сяо Юань спокойно выдержал этот взор. Сейчас он находился в облике Шэнь Фугуя, так что причин для беспокойства не было.

Заметив, что Сяо Ду отвлёкся, Сяо Жун робко потянул его за рукав:

— Гэгэ?

Сяо Ду отвёл взгляд от Сяо Юаня, и его голос зазвучал привычно тихо и лениво:

— Что такое?

— Я заприметил там цветок очень странной формы и расцветки, — с живым интересом увлёк его за собой Сяо Жун. — Гэгэ, пойдём посмотрим?

Сяо Ду ласково потрепал брата по голове и с улыбкой ответил:

— Хорошо.

Сяо Ду сделал пару шагов, приобнимая Сяо Жуна за плечи, на мгновение замер, словно порываясь оглянуться назад, но затем всё же продолжил путь и скрылся из виду.

Му Инъян пробормотал себе под нос:

— И зачем этот подонок сюда припёрся?

Сяо Юань едва слышно, так, чтобы никто не разобрал, выдохнул:

— Я бы тоже хотел это знать.

Гу Лоуинь тем временем обратился к Чан Лань:

— Кто был тот человек в красном?

Чан Лань ответила:

— Кажется, это обычный вольный заклинатель, не принадлежащий ни к какому ордену или секте.

Сяо Юань удивлённо приподнял брови:

— С каких это пор простые бродячие практики получают приглашения на Праздник любования цветами?

— Наш праздник задуман ради того, чтобы дать заклинателям со всего мира возможность воочию увидеть редкие экзотические растения и целебные травы, — пояснила Чан Лань. — И хотя дворец Байхуа занимает вершину в искусстве врачевания и духовного садоводства, мы не смеем утверждать, будто владеем всеми сокровищами поднебесной. Я помню, как молодой господин Гу два года назад лично прибыл во дворец Байхуа ради одного редкого снадобья, но, увы…

Гу Лоуинь опустил глаза, пряча взгляд за густыми ресницами:

— Да, это так.

Чтобы собрать как можно больше редких сокровищ, во дворце Байхуа ввели особое правило. Любой заклинатель, который добровольно преподнесёт в дар дворцу ценную лекарственную управу накануне праздника, гарантированно получает приглашение. При этом его статус не имеет значения — во дворце его примут как почётного гостя.

Сяо Юань понимающе кивнул:

— Вот оно как.

Он сразу догадался, что Му Инъян раздобыл своё приглашение точно таким же способом.

Покои Сяо Юаня располагались по соседству с комнатой Гу Лоуиня, а с другой стороны от него поселили Му Инъяна. К счастью, Сяо Ду и Сяо Жуна разместили в отдалении, иначе, при всей крепости духа Сяо Юаня, он едва ли смог бы спать спокойно.

Вечером ученицы дворца Байхуа разносили гостям ужин. Еду в комнату Сяо Юаня снова доставила Чан Лань. Передав поднос, она спросила:

— Молодой господин Шэнь, шимэй, которую вы ищете — не её ли зовут Цай Сюньнянь?

— Именно, — кивнул Сяо Юань. — Дева Чан видела её?

Чан Лань слегка нахмурилась, и на её лице отразилось явное недоумение:

— Эта госпожа Цай действительно прибыла во дворец Байхуа несколько дней назад. Её поселили в саду Сиюань вместе с другими заклинательницами. Но когда мы отправились на её поиски, в комнате никого не оказалось. Я расспросила соседку, и та ответила, что госпожа Цай ушла ещё прошлой ночью и с тех пор не возвращалась.

Сяо Юань удивлённо приподнял брови:

— Вот оно как. Быть может, она тайно покинула дворец?

Чан Лань покачала головой:

— В преддверии праздника все перемещения гостей строго регистрируются у ворот. Я лично проверила записи: госпожа Цай не выходила за пределы дворца Байхуа.

— Значит, она бесследно исчезла прямо на территории дворца? — Сяо Юань почувствовал, что дело принимает странный оборот.

Если верить Шэнь Фугую, его шимэй вбила себе в голову, будто её шинэн отправляется во дворец Байхуа на свидание вслепую с местной феей, из-за чего раздобыла приглашение и сбежала в расстроенных чувствах. Раз уж она явилась именно сюда, значит, в глубине души была готова к тому, что Шэнь Фугуй её отыщет — иначе ушла бы туда, где её никто и никогда не догадался бы искать. Какой же смысл ей теперь бегать и прятаться?

Чан Лань согласно кивнула:

— Госпожа Цай совершенно точно всё ещё находится во дворце Байхуа. Однако наша обитель огромна, её можно сравнить с небольшим городом. К тому же у нас есть несколько запретных зон, да и народу в последние дни съехалось немало. Если она намеренно решила скрыться, отыскать её будет крайне затруднительно.

Сяо Юань на мгновение задумался, после чего предположил:

— А что, если она не прячется, а случайно забрела туда, откуда не может выбраться? К примеру, в одно из тех запретных мест, о которых вы упомянули.

— Молодой господин Шэнь, не волнуйтесь, — поспешила успокоить его Чан Лань. — Если дева Цай действительно пропала в стенах нашей обители, дворец Байхуа приложит все силы, чтобы разыскать её, и обязательно даст секте Сюаньлэ исчерпывающие объяснения.

— Премного благодарен, дева Чан.

Стоило Чан Лань уйти, как Сяо Юань поспешил к соседям, чтобы сообщить Гу Лоуиню об исчезновении Цай Сюньнянь. Вот только когда он постучал и дверь отворилась, на пороге он увидел совсем не того, кого ожидал…

Му Инъян, чей ужин так бесцеремонно прервали, злобно уставился на незваного гостя. Вид человека, который постоянно крутился возле Гу Лоуиня, вызвал у него крайнее раздражение. Юноша холодно процедил:

— Чего тебе надо?

Сяо Юань удивлённо моргнул, поспешно сделал шаг назад, огляделся по сторонам и виновато произнёс:

— Извини, дверью ошибся.

— Ты слепой.

Сяо Юань сперва хотел пропустить оскорбление мимо ушей, но вдруг вспомнил те дни, когда находился во власти системы «Все Имеют». В те годы, как бы тяжело ни приходилось самому Сяо Юаню из-за выходок Му Инъяна, он был обязан оставаться примерным шисюнем — терпеливым, понимающим и великодушным. Теперь же, когда оковы системы пали, Сяо Юань понимал: если он не ответит сейчас, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть о том, что молча проглотил былые обиды.

Сяо Юань слегка улыбнулся и протянул:

— У тебя язык такой ядовитый… Твой шисюнь вообще знал об этом?

Лицо Му Инъяна мгновенно потемнело, и он яростно выплюнул:

— Ты кто вообще такой, чтобы в моём присутствии упоминать моего шисюня?! С ума сошёл?

Сяо Юань спокойно продолжил:

— Я слышал от Лоуиня, что когда твой шисюнь прыгнул со скалы, ты ведь находился совсем рядом, верно?

Глаза Му Инъяна округлились, словно перед ним наяву ожил его худший ночной кошмар. Былая угрюмость вмиг сменилась беспросветным отчаянием и глухой болью. Он даже потерял способность как-либо защищаться или огрызаться. Юноша застыл на месте, позволяя словам, слетающим с губ «Шэнь Фугуя», вонзаться в самое сердце, будто острые клинки.

— Ты ведь стоял так близко, а он перед смертью даже не взглянул на тебя и не обронил ни единого слова, — медленно, смакуя каждую деталь, произнёс Сяо Юань. — Неужели ты никогда не задумывался, почему?

Му Инъян сквозь зубы выдавил:

— Да ты… заткнись.

— А вот мне кажется, я знаю разгадку. Хочешь, поделюсь, а?

Му Инъян вскинул на него налившиеся кровью глаза, его губы мелко дрожали:

— Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!

Сяо Юань сделал шаг вперёд, наклонился к самому уху Му Инъяна и тихо, вкрадчиво прошептал:

— Да потому, что ты столько лет изводил его своими попрёками. На словах он твердил, что ему всё равно, но в глубине души до безумия тебя ненавидел. Ненавидел так сильно, что даже перед самой кончиной не пожелал на тебя смотреть.

Произнеся это, Сяо Юань внутренне подобрался, готовый в любую секунду отразить яростную атаку. Однако Му Инъян не бросился на него с кулаками, как можно было ожидать. Он выглядел так, словно получил смертельное ранение — будто всё его тело изрешетили ударами, лишив сил даже на то, чтобы просто поднять руку.

Сяо Юань сам опешил от такой реакции своего шиди. Он никак не ожидал, что сила его слов окажется разрушительнее, чем сокрушительный удар ладонью Сяо Ду.

Му Инъян тяжело, прерывисто задышал; каждый вдох давался ему с дикой болью. Он совершенно не понимал, как совладать с этим чувством. Шицзунь не учил его справляться с подобным, и у него не было ни единого способа унять эту пытку.

Сцена, где шисюнь шагает в бездну, стояла перед его глазами так чётко, словно всё произошло только что. Он до мельчайших подробностей помнил то огненно-красное свадебное одеяние, развевающиеся шёлковые пряди чёрных волос и летящую по ветру ленту. Память хранила это слишком ясно — настолько ясно, что стоило ему прикрыть глаза, как эта картина безжалостно всплывала вновь.

Шисюнь ведь спрыгнул со скалы с улыбкой на губах. А прямо перед этим Му Инъян ещё и умудрился обозвать его скупцом.

Последние два года он бесчисленное количество раз бежал от этой правды, отчаянно боясь столкнуться лицом к лицу со страшной догадкой, затаившейся на самом дне его души. Но сегодня, подстрекаемый безжалостными речами «Шэнь Фугуя», он сорвал покровы со своего сердца и впервые признал то, от чего так долго прятался. Его шисюнь хотел сбежать не только от коварного павильона Юньцзянь и холодного Гу Лоуиня. Он бежал… и от него самого.

Му Инъян глубоко вздохнул и медленно, из последних сил ухватился за край двери, словно только так мог удержать равновесие и не упасть.

Он низко опустил голову и произнёс так тихо, что в его голосе не осталось и капли жизни:

— Уходи.

Сяо Юань на мгновение замялся, но всё же предпочёл уйти, оставив Му Инъяна наедине со своими угрызениями совести.

Раз уж совершил дурной поступок, изволь отвечать за последствия. Му Инъяну сейчас приходилось несладко, но ведь Сяо Юань не солгал ему ни в одном слове.

Выбросив эти мысли из головы, Сяо Юань направился к комнате Гу Лоуиня и подробно рассказал ему об исчезновении Цай Сюньнянь.

— Мы здесь люди чужие и этих мест не знаем, так что нам остаётся только ждать вестей от учениц дворца Байхуа.

Гу Лоуинь согласно кивнул:

— Да.

— Ну ладно, тогда я пойду к себе ужинать.

— Подожди, — Гу Лоуинь преградил ему путь. Слегка опустив глаза, он принялся молча и пристально разглядывать стоящего перед ним человека.

Под его испытующим, тяжёлым взглядом Сяо Юань сохранял абсолютное спокойствие:

— Бессмертному мастеру нужно что-то ещё?

Кадык Гу Лоуиня едва заметно дёрнулся, прежде чем он глухо произнёс:

— Ты ведь говорил хозяйке постоялого двора, что родом из уезда Тунъань.

— Хм? Я разве такое говорил?

— Ты именно так и сказал на постоялом дворе.

— Оу…

— Ты лжёшь, — отчеканил Гу Лоуинь. — Ты появился в уезде Тунъань всего год назад. До этого там никогда не было человека по имени Ань Му.

Сяо Юань усмехнулся:

— Надо же, ты уже успел навести обо мне справки?

Гу Лоуинь признался без малейших колебаний:

— Да.

— Зачем?

Гу Лоуинь в упор посмотрел ему в глаза:

— Я подозреваю, что ты — это не ты.

— Если я — это не я, то кем же, по-твоему, я могу быть?

Гу Лоуинь промолчал. Он отчаянно боялся, что если озвучит свои безумные надежды вслух, они окажутся лишь пустым звуком.

— Я и впрямь не коренной житель уезда Тунъань, — с лёгким упрёком протянул Сяо Юань. — Но я ведь просто перекинулся парой слов с хозяйкой. Неужели в непринуждённой беседе я обязан выкладывать незнакомцам всю свою подноготную?

— Тогда скажи мне, — с нажимом произнёс Гу Лоуинь. — Кто ты такой и откуда прибыл?

Сяо Юань ответил с абсолютным спокойствием:

— Меня зовут Ань Му. Я сирота. Мне посчастливилось обучиться искусству изменения лика, и с самого детства я привык считать весь мир своим домом. Год назад я забрёл в уезд Тунъань, и здешние места мне приглянулись. Вот я и купил там особняк, чтобы наконец осесть. Я говорю чистую правду. Но если ты мне не веришь — что ж, можешь больше не спрашивать.

Гу Лоуинь едва слышно выдохнул:

— Я всё проверю.

— Воля твоя, проверяй.

Сяо Юань равнодушно отвернулся и уже потянул на себя дверь, чтобы выйти, как вдруг за спиной раздался тихий, полный затаённой надежды голос:

— Это ты?

Сяо Юань обернулся, придав своему лицу максимально непонимающее и пустое выражение:

— А?

Гу Лоуинь бессильно прикрыл глаза:

— Ничего. Ступай.

Вернувшись в свою комнату, Сяо Юань заметил в зеркале, что его лицо стало необычайно серьёзным. Гу Лоуинь явно им заинтересовался. Последние два года Сяо Юань наслаждался полной свободой и ничем не был стеснён, из-за чего слегка расслабился. Гу Лоуинь был слишком умён и упрямо верил, что его суженый жив; рано или поздно он неизбежно начал бы сомневаться в личности Ань Му.

И во всём этом виноват Ло Лань. Не скажи он тогда Гу Лоуиню, что Сяо Юань, возможно, уцелел, не возникло бы столько проблем.

Сяо Юань с таким трудом избавился от павильона Юньцзянь и самого Гу Лоуиня, что больше не желал иметь с ними ничего общего. Как только он раздобудет Безжалостный цветок, он немедленно соберёт вещи и сбежит подальше. Но сперва нужно было окончательно развеять подозрения Гу Лоуиня, чтобы вернуть себе покой.

Приняв решение, Сяо Юань сел за стол и написал тайное послание, намереваясь отправить его в Хуайчжоу, к подножию горы павильона Юньцзянь. Ло Лань спускался туда за покупками двадцатого числа каждого месяца, так что письмо должно было поспеть как раз вовремя.

В записке было всего два слова. Сяо Юань не сомневался: никто, кроме Ло Ланя, не сможет разгадать их истинный смысл.

Сяо Юань взял письмо и отправился в город, чтобы передать его гонцу из самой быстрой службы доставки. Мастерство этого посыльного ничуть не уступало навыкам обычных мечников, так что он без труда и происшествий мог добраться из Хунсю в Хуайчжоу всего за полтора дня.

Когда Сяо Юань вернулся во дворец Байхуа, было уже поздно. Большинство заклинателей предавались медитации и отдыхали в своих покоях. Сяо Юань вошёл в цветник и направился к своей комнате. Стоило ему свернуть за угол, как впереди он заметил силуэт человека в красном.

Он замер и поспешно отступил на шаг.

Сяо Ду в одиночестве сидел под навесом крыльца. С его головы была снята привычная корона, а длинные чёрные волосы свободно рассыпались по плечам. На нём было просторное пурпурно-красное одеяние, придававшее его облику налёт небрежной романтики и дерзкой отчуждённости.

Сяо Юань лишь мельком взглянул на него и тут же отвёл глаза, намереваясь развернуться и пойти в обход дальней дорогой. Он и представить себе не мог, что стоило ему сделать шаг назад, как девятицветная серьга-улитка, надёжно спрятанная у него на груди, вдруг испустила тусклое свечение.

Глава 26

Сяо Юань оцепенел. Прижав ладонь к сияющей груди, он невольно уставился на Сяо Ду. Тот держал в руке точно такую же девятицветную улитку. Духовная сила лилась из кончиков его пальцев непрерывным потоком, словно река, впадающая в море, но артефакт так и не отозвался.

Сяо Ду пристально смотрел на улитку. Его лицо оставалось спокойным, как гладь озера, будто он давно привык к подобным неудачам. Однако в тот миг, когда он отозвал свою духовную силу, в его глазах мелькнуло нечто, похожее на болезненное отчаяние и чистую паранойю.

Сяо Юань, стоявший за углом, не поддался панике и не выдал себя спешкой. Затаив дыхание, он спокойно развернулся и пошёл прочь как ни в чём не бывало. По пути он столкнулся с Сяо Жуном, который как раз шёл искать брата.

Сяо Жун не знал Шэнь Фугуя в лицо, поэтому лишь мазнул по Сяо Юаню безразличным взглядом и прошёл мимо.

Сяо Юань продолжал идти ровным шагом, ничем не выдавая своего волнения. Из-за спины до него долетели голоса Сяо Ду и Сяо Жуна:

— Что гэгэ делает здесь один?

Сяо Ду негромко усмехнулся:

— Ищу кое-кого.

Сяо Жун растерянно переспросил:

— Ищешь кого-то?

— Да, — Сяо Ду небрежно приобнял Сяо Жуна за тонкую талию и прошептал: — Эта его нелепая уловка способна одурачить разве что Му Инъяна.

В руках брата тело Сяо Жуна мгновенно напряглось, а в глазах промелькнул едва заметный страх. Он прекрасно понимал, что ни сердце Сяо Ду, ни его мысли никогда не принадлежали ему.

Сяо Ду лениво перебирал пальцами пряди волос Сяо Жуна, словно разговаривая сам с собой:

— Раз я до сих пор жив, как он мог умереть?

Вернувшись к себе, Сяо Юань надёжно запер все двери и окна. Достав девятицветную улитку, он некоторое время в растерянности разглядывал её, не зная, как поступить.

В этот артефакт было вплетено защитное заклинание, способное спасти ему жизнь в момент смертельной опасности. В то же время, если это мощное заклинание действительно наложил сам Сяо Ду, владение такой улиткой было равносильно тому, чтобы держать в руках жизнь самого Повелителя Демонов. Если в будущем его личность случайно раскроется, эта вещь могла бы послужить отличным козырем, чтобы беспрепятственно уйти. Именно по этим двум причинам он и хранил артефакт у себя последние два года.

Но Сяо Юань никак не ожидал, что Сяо Ду явится вместе с Сяо Жуном прямо во дворец Байхуа. Теперь носить улитку при себе стало слишком опасно. К счастью, без подпитки чужой духовной силой артефакт не мог активироваться самостоятельно. Пока Сяо Юань не давал обратный импульс, Сяо Ду не сумел бы выследить его по этой вещице.

Взвесив все за и против, Сяо Юань надёжно спрятал девятицветную улитку в самый дальний угол комнаты. Теперь, как бы ярко она ни сияла, никто не смог бы её обнаружить.

На следующий день официально начался Праздник любования цветами.

После завтрака все приглашённые заклинатели в сопровождении учениц дворца Байхуа направились к башне Чаочунь, где должно было пройти основное торжество. Чан Лань шла во главе небольшой группы, провожая Сяо Юаня и Гу Лоуиня. Не дожидаясь расспросов со стороны Сяо Юаня, девушка сама завела разговор:

— Мы с сёстрами всю ночь прочёсывали территорию дворца в поисках госпожи Цай, но так ничего и не обнаружили.

Сяо Юань не на шутку встревожился:

— Праздник уже начался, а она до сих пор не объявилась. Похоже, она действительно попала в беду.

Чан Лань поспешила его успокоить:

— Мои сёстры всё ещё продолжают поиски. Как только появятся хоть какие-то известия, они немедленно сообщат нам.

Принцип Сяо Юаня строился на том, чтобы честно отрабатывать взятые деньги и решать чужие проблемы, поэтому он предложил:

— Может, пропустим Праздник любования цветами и сами отправимся на её поиски?

Прежде чем Гу Лоуинь успел что-то ответить, Чан Лань поспешно вмешалась:

— Планировка дворца Байхуа слишком сложная. Если те, кто не знает дороги, пойдут искать человека в одиночку, они и сами могут легко заблудиться. Не волнуйтесь, молодой господин, я уже доложила обо всём главе дворца. Она распорядилась выделить на поиски ещё больше людей. Думаю, госпожу Цай скоро найдут.

После слов Чан Лань Сяо Юань и сам понял, что его порыв может лишь создать лишнюю путаницу, поэтому пошёл на компромисс:

— Хорошо.

Чан Лань не стала сразу вести Сяо Юаня и Гу Лоуиня к башне Чаочунь. Сперва она сопроводила их в главный зал, чтобы представить хозяйке дворца Байхуа, Лу Лилуань.

Будучи главой одного из трёх великих орденов, Лу Лилуань принадлежала к тому же поколению, что и отец Гу Лоуиня. Она выглядела величественно и элегантно. И хотя её истинный возраст никак не отражался на безупречном лице, с первого же взгляда в ней угадывалась высокопоставленная и умудрённая опытом старейшина.

Сяо Юань и Гу Лоуинь почтительно поклонились ей. Лу Лилуань мягко улыбнулась, обменялась с ними короткими приветствиями и обратилась к Сяо Юаню:

— Как поживают дела в секте Сюаньлэ?

В точности следуя наставлениям, которые ему дал Шэнь Фугуй, Сяо Юань ответил:

— В последнее время в ордене накопилось немало хлопот, и у старшей сестры совсем не осталось свободного времени. Иначе она непременно прибыла бы во дворец Байхуа, чтобы навестить вас лично.

Лу Лилуань усмехнулась:

— Твоя сестра действительно не приехала, однако её письмо доставили ещё рано утром.

— О? И что же она пишет?

— Пишет, что ты уже совсем вырос, но ума так и не нажил — всё такой же ветреный, как в детстве, и никак не желаешь браться за ум. Твоя сестра считает, что тебе давно пора подыскать разумную и строгую спутницу на пути самосовершенствования, которая приглядит за тобой.

Сяо Юань мастерски сымитировал жалобный тон Шэнь Фугуя:

— Мне от одной только старшей сестры дышать тяжело, когда она начинает мной помыкать, а она хочет навязать мне ещё одну? Умоляю, пощадите, дайте мне хоть немного воздуха!

Гу Лоуинь взглянул на профиль «Шэнь Фугуя», и его взгляд слегка потемнел.

Лу Лилуань на время оставила Сяо Юаня в покое и обратилась к Гу Лоуиню:

— Как поживают в последнее время павильон Юньцзянь и мастер павильона Гу?

Гу Лоуинь бесстрастно ответил:

— Не знаю. Я давно там не был.

Лу Лилуань на мгновение замолчала, но затем мягко улыбнулась:

— Что ж, это прекрасная возможность для тебя встретиться здесь со своими соучениками.

Сяо Юань мысленно приподнял брови: «Соучениками? Неужели припёрлись Линь Улянь и остальные?»

Гу Лоуинь коротко отрезал:

— На этот раз я прибыл сюда исключительно ради редкого целебного снадобья.

Лу Лилуань кивнула:

— Время уже на исходе, так что вы двое можете пройти вместе со мной к башне Чаочунь.

Башня Чаочунь насчитывала семь этажей. Каждый уровень представлял собой огромный лабиринт, заполненный всевозможными экзотическими растениями. Чтобы осмотреть один только первый этаж, потребовалось бы больше половины дня, поэтому Праздник любования цветами длился целых семь дней.

Врата здания медленно распахнулись, источая таинственный и чарующий аромат, и толпа заклинателей хлынула внутрь. Оглядевшись, Сяо Юань сразу заметил множество знакомых лиц.

Му Инъян был бледен, его глаза налились кровью, но держался он на удивление собрано и целеустремлённо, словно отчаянно пытался что-то найти. Стоило ему столкнуться взглядом с Сяо Юанем, как его лицо мгновенно потемнело. Однако, приложив видимое усилие, юноша всё же совладал с собой и прошёл мимо, не проронив ни слова.

Сяо Юань, который уже внутренне приготовился к новой вспышке гнева и очередной порции провокаций, лишь удивлённо промолчал: «…»

Его что, просто проигнорировали? Какое радостное событие.

Сяо Ду вёл Сяо Жуна рядом. Они шли неторопливо, словно прогуливались по обычному саду. Сяо Жун то и дело замирал от восторга перед диковинными растениями, которых никогда в жизни не видел. Он без конца донимал брата расспросами: «Гэгэ, а это что?» или «Гэгэ, а от этого какая польза?» И Сяо Ду, если знал ответ, терпеливо и мягко всё ему объяснял.

Помимо этой троицы, Сяо Юань то и дело натыкался взглядом на другие знакомые лица. И среди них оказалась…

— Гу-шисюн, Шэнь-гэгэ! — Лу Юэяо уверенно пробиралась к ним сквозь толпу заклинателей, её хорошенькое личико раскраснелось от волнения. — Я так и знала, что встречу вас здесь!

Лицо Гу Лоуиня сделалось мрачным и глубоким, как озерная вода в грозу. От него повеяло таким отчетливым, пронизывающим холодом, что окружающие инстинктивно поспешили отодвинуться подальше.

Радостная улыбка Лу Юэяо мгновенно застыла:

— Шисюн?

Гу Лоуинь лишь едва заметно кивнул и коротко бросил Сяо Юаню:

— Пойдём.

Развернувшись, он зашагал прочь, даже не дожидаясь ответа.

Лу Юэяо растерянно посмотрела ему в спину, обиженно прикусила губу и бросилась вдогонку. Настигнув заклинателя, она мёртвой хваткой вцепилась в его широкий рукав.

— Шисюн, тебя не было в павильоне Юньцзянь целых два года! — с неподдельной горечью и обидой воскликнула Лу Юэяо. — Неужели ты готов отречься от меня… от всех наших соучеников и братьев, от самого павильона Юньцзянь ради него одного?!

Гу Лоуинь опустил тяжёлый взгляд на свои пальцы, которыми она держала ткань, и глухо произнёс:

— Отпусти.

— Не отпущу! — набравшись смелости, упрямо выкрикнула Лу Юэяо. — Вот пока не пообещаешь, что вернёшься со мной в орден, не отпущу-ах!

Рука Лу Юэяо словно натолкнулась на невидимое остриё, и от резкой боли она вынуждена была разжать пальцы. Когда девушка снова подняла заплаканный взгляд, Гу Лоуинь успел уйти уже довольно далеко.

Наблюдая за тем, как Гу Лоуинь демонстративно пренебрегает Лу Юэяо, Сяо Юань лишь мысленно усмехнулся. Что это, очередной нелепый способ заглушить собственное чувство вины? К сожалению для Гу Лоуиня, даже если он не вернётся в павильон Юньцзянь целых двадцать лет и не проронит в адрес Лу Юэяо ни единого слова, это никак не исправит содеянного. Подобное упрямство могло разве что утешить его собственное эго.

Заметив, что «Шэнь Фугуй» всё ещё стоит рядом, Лу Юэяо со слезами на глазах взмолилась:

— Шэнь-гэгэ, пожалуйста, помоги мне! Убеди Шисюна вернуться. Он до сих пор злится на меня…

Сяо Юань, прекрасно зная ответ, с самым невинным видом поинтересовался:

— И за что же он на тебя злится?

Лу Юэяо возмущённо вскинулась:

— Да всё из-за этого Сяо Юаня! Шисюн пришёл в ярость, когда я дала показания и подтвердила, что Сяо Юань — убийца, отравивший Линь-шисюна. Но ведь это чистая правда! Неужели он хотел, чтобы я нагло солгала ради этого человека?

— Откуда у тебя такая уверенность, что это правда?

— Я видела всё собственными глазами, как это может быть неправдой?!

Сяо Юань прищурился и вкрадчиво переспросил:

— То есть ты своими собственными глазами видела, как именно Сяо Юань подсыпал яд твоему Линь-шисюну?

Лу Юэяо слегка отвела взгляд, но её тон оставался крайне решительным:

— Да.

— Вот как? — Сяо Юань мягко улыбнулся и медленно, размеренно произнёс: — Что ж, тогда я поговорю с ним позже и попробую убедить. В конце концов, там его отец и его родной орден, разве может он навсегда от них отречься?

Лу Юэяо радостно просияла:

— Яо-эр так благодарна тебе, Шэнь-гэгэ!

Сяо Юань рассеянно сделал два шага в сторону и случайно задел плечом прохожего. Он вежливо бросил:

— Извините.

— Всё в порядке, — раздался в ответ знакомый голос.

Это оказался Сяо Ду. Выходит, он только что невольно стал свидетелем всей его беседы с Лу Юэяо…

Сяо Юань слегка улыбнулся, словно в знак извинения, и совершенно спокойно и непринуждённо пошёл дальше. Он даже не заметил, как Сяо Ду на мгновение замер и обернулся, провожая его долгим, задумчивым взглядом.

Сяо Юань отыскал Гу Лоуиня возле пруда с алыми лотосами. Тот сразу спросил:

— Что она тебе наговорила?

Сяо Юань спокойно ответил:

— Просила, чтобы я убедил тебя поскорее вернуться в павильон Юньцзянь.

Гу Лоуинь уклонился от продолжения этой темы и перевёл взгляд на пруд:

— Алый лотос… Он рождается на стыке духовных энергий, вбирая в себя сияние солнца и луны. И хотя он не считается чистым лекарственным растением, если держать его при себе во время медитаций, он отлично укрепляет духовные корни и меридианы.

— О, — только и вымолвил Сяо Юань. Сам по себе этот цветок его мало интересовал.

Гу Лоуинь пристально посмотрел на него и спросил:

— Ты хочешь его?

Многие из привезённых на праздник редких растений действительно можно было выкупить за круглую сумму. Однако Сяо Юань не собирался тратить чужие деньги впустую:

— Мне это ни к чему, для меня он совершенно бесполезен.

Гу Лоуинь посмотрел на него и тихо произнёс:

— Я хочу купить его для него.

— Покупай, покупай, — усмехнулся Сяо Юань. — Вот только найдутся ли у тебя деньги?

Гу Лоуинь на мгновение растерялся.

— Ты не возвращался в павильон Юньцзянь целых два года, к тому же совсем недавно выложил мне пятьсот таэлей серебра. Твои запасы, должно быть, изрядно истощились.

Гу Лоуинь упрямо поджал губы:

— Я найду способ.

Сяо Юань лишь покачал головой, а затем подозвал одну из дежуривших неподалёку учениц:

— Почтенная дева, у меня есть деньги на этот алый лотос. Я забираю его.

Гу Лоуинь удивлённо спросил:

— Зачем ты это делаешь?

— Я куплю его сейчас за тысячу таэлей серебра, а потом перепродам тебе за две тысячи. Разве это не отличная сделка?

Гу Лоуинь:

— …

К концу первого дня Праздника любования цветами Сяо Юань стал полноправным владельцем алого лотоса. Сяо Ду тоже не ушёл с пустыми руками — он накупил несколько редких экзотических растений, чтобы Сяо Жун мог любоваться ими и развлекаться. Лишь Гу Лоуинь и Му Инъян вернулись в свои покои ни с чем.

Ночью Сяо Юань сидел за столом в своей комнате, нежно перебирая лепестки купленного лотоса. Стоило ночной тьме окончательно сгуститься, как он бесшумно толкнул дверь и выскользнул наружу.

Последние два года он жил тихой, размеренной жизнью и даже не помышлял о мести. Но теперь, когда та, что так безжалостно подставила его, оказалась на расстоянии вытянутой руки, было бы сущим грехом ничего не предпринять. Он не собирался лишать Лу Юэяо жизни. В крайнем случае, он просто лишит её одного глаза — чисто из любопытства, чтобы проверить, слепы ли её очи или же слепо само сердце.

Сяо Юань уже мысленно набросал план действий, но едва он успел сделать несколько шагов по тёмному коридору, как навстречу ему торопливо пошла Чан Лань. Первой мыслью Сяо Юаня было то, что ученицы наконец-то вышли на след Цай Сюньнянь. Однако, заметив слишком уж мрачное выражение лица заклинательницы, он внутренне напрягся, решив, что с шимэй Шэнь Фугуя стряслась беда. Его сердце тревожно сжалось:

— Дева Чан, неужели моя шимэй…

Чан Лань отрицательно покачала головой:

— Дело не в твоей шимэй. Беда случилась с шимэй молодого господина из павильона Гу.

— Лу Юэяо? — искренне изумился Сяо Юань. — И что же с ней стряслось?

Он ведь сам ещё даже пальцем не успел её тронуть, с какой стати с Лу Юэяо вдруг что-то произошло?

— Она отравлена, — тяжело выдохнула Чан Лань. — Причём невероятно опасным ядом. У неё полностью иссушены кости.

Сяо Юань застыл на месте, поражённый этой новостью. Почему название этого редкого яда показалось ему до боли знакомым?

Глава 27

Прежде чем Сяо Юань вспомнил, где слышал это имя, одновременно открылись двери слева и справа. Му Инъян и Гу Лоуинь вышли наружу — очевидно, услышав шум, они решили посмотреть, что произошло.

Лицо Му Инъяна помрачнело.

— Среди ночи столько шума, — недовольно проворчал он. — Неужели людям не дают отдохнуть?

— Произошло непредвиденное, — ответил Чан Лань. — Надеюсь, мастер Му простит нас.

Гу Лоуинь спросил:

— Что случилось?

Чан Лань повторил то, что сказал ранее:

— Хозяин дворца лично отправился в Сиюань и просил двух молодых господ тоже пойти и посмотреть.

Услышав слова «иссохшие кости», Гу Лоуинь тоже замер. Он молча сжал ножны меча и коротко бросил:

— Пошли.

Му Инъян посмотрел им вслед и с интересом приподнял брови.

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли в Сиюань, в комнате Лу Юэяо уже было полно людей. Большинство из них составляли ученики павильона Юньцзянь, одетые в белое. Среди них Сяо Юань заметил несколько знакомых лиц — вероятно, когда-то он делился с ними жареной рыбой. Несколько учеников из дворца Байхуа толпились у постели, ухаживая за Лу Юэяо.

Как только эти двое вошли, все взгляды устремились на них. Сяо Юань смутно ощутил дежавю. Он наконец вспомнил, где слышал об «иссохших костях» — все было точно так же, как в ночь отравления Линь Уляня два года назад. Изменилось лишь место — теперь это был дворец Байхуа, а жертвой стала Лу Юэяо. Однако сейчас, приняв облик молодого мастера ордена Сюаньлэ, Сяо Юань не превратился в мишень для толпы. Отношение учеников павильона Юньцзянь к нему разительно отличалось от прежнего.

— Шиди, молодой мастер Шэнь, — поприветствовал их благообразный мужчина.

Сяо Юань вспомнил, что это Цзян Лююань, старший шисюн Гу Лоуиня и остальных. Цзян Лююань обладал посредственными способностями и не пользовался особым почетом в павильоне Юньцзянь, но находился в ордене дольше всех и часто ведал его делами. Он отличался твердым характером, и младшие ученики искренне его любили.

Гу Лоуинь спросил:

— Как отравили Лу Юэяо?

Цзян Лююань покачал головой:

— Сегодня после любования цветами она чувствовала себя хорошо, а вечером ужинала с другими заклинательницами. Но посреди ночи ее внезапно вырвало кровью. Она стала кататься по полу от боли и разбудила живущую по соседству девушку. Так мы обо всем и узнали.

Гу Лоуинь снова спросил:

— Ты уверен, что это «иссохшие кости»?

Среди учеников павильона Юньцзянь никто не знал об этом яде. Цзян Лююань мрачно ответил:

— Так сказали люди из дворца Байхуа, ошибки быть не может.

Сяо Юань молча скривил губы. «Иссохшие кости» — редкий яд. Убийца применил его намеренно или это просто совпадение?

Гу Лоуинь произнес:

— От «иссохших костей» есть лишь одно противоядие…

— «Змеиная красота», — раздался голос Лу Лилуань.

Она поспешно вошла в комнату в сопровождении Хань Му, лекаря из павильона Юньцзянь. Увидев Гу Лоуиня, Хань Му многозначительно улыбнулся:

— Лоуинь, сколько лет, сколько зим.

Гу Лоуинь склонил голову:

— Хань-шишу.

Первым делом они осмотрели Лу Юэяо. Ее волосы были растрепаны, лицо посерело, у носа и рта виднелись следы крови, а брови судорожно сдвинулись. Даже в беспамятстве она не могла скрыть мук — боль, должно быть, была невыносимой.

Чтобы яд «иссохших костей» подействовал, он должен был попасть в кровь. Ученики дворца Байхуа долго искали след, но тщетно. В конце концов Лу Лилуань лично осмотрела девушку и обнаружила на ее затылке крошечную отметину, едва заметную невооруженным глазом.

Лу Лилуань и Хань Му переглянулись, в их глазах читалось легкое недоумение. Хань Му произнес:

— Если отравитель сумел провернуть такое, не оставив зацепок, он далеко не прост.

Сяо Юань улыбнулся и заметил:

— Разве отравители не всегда так поступают? Кто же станет травить открыто, чтобы его сразу поймали?

Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули.

— В самом деле, — согласился он.

Хань Му задумчиво произнес:

— Молодой мастер Шэнь прав.

Цзян Лююань вмешался:

— Хозяйка дворца Лу, Хань-шишу, я вспомнил, что сегодня на празднике любования цветами видел «змеиную красоту». Можно ли использовать ее, чтобы исцелить Лу-шимэй?

Лу Лилуань промолчала, а Чан Лань ответила за нее:

— По правде говоря, ту «змеиную красоту» с праздника уже выкупил один высокопоставленный гость.

— Выкупил? — Цзян Лююань не поверил своим ушам. — «Змеиная красота» — редчайшее растение, которое и раз в сто лет не сыщешь. Как дворец Байхуа мог отдать его кому-то?

Лу Лилуань пояснила:

— Потому что он предложил взамен нечто куда более ценное для нашего дворца.

— Тогда… — с тревогой спросил Цзян Лююань, — не могли бы вы пригласить этого гостя, чтобы павильон Юньцзянь мог с ним переговорить? Если он согласится уступить нам «змеиную красоту», мы примем любые его условия.

Чан Лань успокоил его:

— Не волнуйтесь, мастер Цзян, за ним уже послали.

Сяо Юань холодно наблюдал за происходящим, кажется, уже обо всем догадавшись. Хань Му был абсолютно прав. Кто еще, кроме этого человека, мог так легко и бесследно отравить Лу Юэяо?

Вскоре покупателя «змеиной красоты» привели в Сиюань.

Сяо Ду выглядел так, словно его только что разбудили. На нем была лишь нижняя рубаха с распахнутым воротом, а верхнее одеяние небрежно наброшено на плечи. От его ленивого взгляда ученицы дворца Байхуа мгновенно залились краской.

Гу Лоуинь тихо произнес:

— Опять он.

Цзян Лююань быстро ввел Сяо Ду в курс дела и в заключение добавил:

— Прошу вас, почтенный заклинатель, назовите свою цену. Сколько бы вы ни попросили, павильон Юньцзянь без колебаний исполнит любое ваше желание! Более того, вы станете великим благодетелем нашего павильона. И если в будущем павильону Юньцзянь доведется...

— Благодетелем? — с улыбкой перебил его Сяо Ду. — Боюсь, благодетели павильона Юньцзянь плохо кончают.

Лица учеников павильона Юньцзянь исказились от гнева, но поскольку «змеиная красота» находилась в руках Сяо Ду, они не осмеливались выказать свое возмущение. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду, с которым сталкивался уже не в первый раз, с еще большим подозрением.

Цзян Лююань опешил:

— Собрат, что это значит?

Сяо Ду проигнорировал вопрос и спросил:

— Она уже умерла?

— Еще нет, — ответил Хань Му. — Но если мы промедлим, она неизбежно скончается в течение трех дней.

— Какая жалость, — судя по выражению лица Сяо Ду, ему и правда было искренне жаль Лу Юэяо. — Но какое мне до этого дело?

Цзян Лююань взмолился:

— Спасение чужой жизни праведнее строительства семиярусной пагоды. К тому же, зачем вам «змеиная красота», если вы сами не отравлены «иссохшими костями»?

— Зачем она мне? — Сяо Ду ответил полуправдой, искусно перемешав ее со лживыми домыслами: — Чтобы порадовать моего младшего брата.

Глаза Цзян Лююаня округлились:

— Вы...

— Мой приемыш посчитал, что «змеиная красота» — прелестное и милое растение. Вот я и выкупил его, чтобы преподнести ему в подарок ради одной лишь улыбки. Разве я не имел на это права?

Один из молодых учеников павильона Юньцзянь не выдержал и гневно воскликнул:

— Неужели мимолетная радость твоего брата важнее человеческой жизни?!

Уголки губ Сяо Ду поползли вверх, но в глубине его глаз вспыхнула неприкрытая жажда убийства:

— Не то что одна человеческая жизнь — даже сотня жизней не стоит его искренней улыбки. Если павильон Юньцзянь так отчаянно жаждет получить «змеиную красоту», почему бы вам просто не прийти и не отобрать ее силой? Какая удача, что здесь как раз собрались заклинатели из разных орденов. Заодно они смогут открыть глаза и воочию убедиться, заслуживает ли павильон Юньцзянь звания величайшей школы меча в поднебесной.

Видя, что молодые ученики павильона Юньцзянь окончательно зашли в тупик, Хань Му выступил вперед и примирительно произнес:

— Павильон Юньцзянь, разумеется, не станет действовать столь варварски. Однако, почтенный мастер, вам стоит хорошенько подумать, разумно ли навлекать на себя вражду нашего павильона ради какого-то редкого цветка.

Сяо Ду отрезал:

— Неразумно.

Хань Му осекся:

— ...

Сяо Юань едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, но, к счастью, вовремя замаскировал смех легким кашлем. Он вовсе не злорадствовал, его просто позабавили слова Сяо Ду. Как бы Сяо Юань ни не хотел этого признавать, в чем-то они с Сяо Ду действительно были похожи.

Этот тихий кашель привлек внимание Сяо Ду:

— Похоже, молодой мастер Шэнь хочет что-то сказать?

Сяо Юань взял чашку с чаем и ответил:

— Нет, я просто пью чай.

Взгляд Сяо Ду на несколько мгновений задержался на фигуре Сяо Юаня, после чего заклинатель произнес:

— Насколько мне известно, «змеиная красота» обладает уникальными целебными свойствами. После приема ее сила сохраняется в организме от трех до пяти лет. Если среди адептов павильона Юньцзянь есть тот, кто принимал этот цветок в последние годы, вы можете взять его кровь. По одной чаше за раз, трижды в день — и использовать ее как лекарство. Возможно, это спасет девушке жизнь.

Ученики павильона Юньцзянь молча переглядывались, но никто не осмеливался высказаться.

В павильоне Юньцзянь действительно был человек, поглотивший «змеиную красоту», которую Гу Лоуинь принес из Мертвых земель два года назад. Его кровь и правда могла бы выиграть время для Лу Юэяо. Однако этот человек обладал особым статусом, и сам глава павильона относился к нему лучше, чем к собственному сыну. Пустить его кровь ради спасения Лу Юэяо казалось делом немыслимым.

После долгого молчания Гу Лоуинь разомкнул губы:

— Линь Улянь.

— О, оказывается, такой человек есть, — с улыбкой отозвался Сяо Ду. — Чего же вы тогда ждете? Поторопитесь и приведите его. Ученики павильона Юньцзянь ведь как братья и сестры, готовые разделить и жизнь, и смерть. Если несколько десятков чаш крови можно обменять на жизнь шимэй, Линь Улянь наверняка с радостью согласится. Я ведь прав?

Лица учеников павильона Юньцзянь то краснели, то бледнели — зрелище было поистине незабываемым. Внезапно тот самый прямодушный молодой ученик, что выступал ранее, уверенно заявил:

— Вы правы! Линь-шисюн и Лу-шицзе всегда были близки как брат и сестра. Если бы Линь-шисюн узнал об этом, он точно не стал бы сидеть сложа руки. Раз нам не хотят уступать «змеиную красоту», обойдемся без нее! Что в этом такого?

Улыбка на губах Сяо Ду стала еще шире:

— Вот как? Что ж, тогда я подожду и посмотрю.

Цзян Лююань строго оборвал юношу:

— Сюй-шиди, замолчи!

Этот Сюй-шиди пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет и находился в том возрасте, когда юношеская горячность застилает разум. Он не отступил, даже когда его отчитал шисюн, и упрямо заявил:

— Шисюн, раз кровь Линь-шисюна может спасти Лу-шицзе, зачем нам побираться перед чужаком? Я сейчас же напишу Линь-шисюну!

Однако ученик постарше оттащил его назад. С резким звоном он выхватил меч, направил его прямо на Сяо Ду и холодно произнес:

— Какое еще письмо? По-моему, лучше забрать цветок силой! Ну и пусть все узнают! Мы делаем это ради спасения человеческой жизни, у нас просто нет другого выбора!

Сяо Юань отпил чаю и тихо заметил:

— Он переоценивает свои силы.

Гу Лоуинь равнодушно бросил безумцу:

— Ты ему не соперник.

— Как я узнаю, пока не попробую! — выкрикнул тот, взмахнул мечом и бросился в атаку на Сяо Ду.

Гу Лоуинь вскинул руку и заблокировал удар прямо вложенным в ножны Шуан Лэном.

Ученик отлетел на несколько шагов назад и был вынужден опустить оружие.

— Молодой мастер Гу!

— Иди пиши письмо, — приказал Гу Лоуинь. — Сообщи обо всем Линь Уляню.

Цзян Лююань в замешательстве переглянулся с Хань Му:

— Хань-шишу, это…

Хань Му тщательно все взвесил, пристально посмотрел на Гу Лоуиня и кивнул:

— Пиши письмо.

Сяо Юань поднял голову и допил остатки чая.

Как только Сяо Ду упомянул слово «кровь», Сяо Юань сразу все понял. На первый взгляд могло показаться, что Сяо Ду пытается погубить Лу Юэяо, но его истинной целью был Линь Улянь. Тот самый, которому теперь предстояло отдать тридцать чаш собственной крови.

«Как и ожидалось от Сяо Ду», — со вздохом подумал Сяо Юань.

Глава 28

Видя, что им не удалось получить от Сяо Ду «змеиную красоту», Хань Му отбросил вежливость и холодно произнес:

— Раз уважаемый заклинатель не желает помочь…

Сяо Ду не стал дослушивать его до конца. Он медленно подошел к двери, остановился, обернулся и спросил Сяо Юаня:

— Ты уходишь?

Сяо Юань ответил вопросом на вопрос:

— С чего бы мне уходить?

Сяо Ду улыбнулся и заметил:

— Молодой мастер Шэнь ведь не принадлежит к павильону Юньцзянь, не так ли?

Цзян Лююань вмешался:

— Хотя молодой мастер Шэнь не из павильона Юньцзянь, он, несомненно, наш близкий друг, которому мы можем полностью доверять.

Сяо Ду многозначительно переспросил:

— Наш близкий друг, вот как?

Сяо Юань отрезал:

— Счастливого пути, провожать не станем.

После ухода Сяо Ду Цзян Лююань сказал:

— Завтра я отправлюсь на поиски «змеиной красоты» в Мертвые земли. Шиди, ты уже бывал там однажды. Не мог бы ты пойти со мной и помочь отыскать ее?

Гу Лоуинь ответил:

— Нет.

Цзян Лююань удивленно спросил:

— Почему?

— Как я уже сказал, я прибыл во дворец Байхуа только ради того, чтобы отыскать лекарственные травы, — ответил Гу Лоуинь.

Цзян Лююань не выдержал:

— Ладно, тогда я отправлюсь один.

— Шисюн, я пойду с тобой!

— Я тоже пойду!

— Глупости, — оборвал их Хань Му. — Для большинства из вас поход в эти Мертвые земли — верный смертный приговор.

Ученики павильона Юньцзянь неохотно отступили. Лу Лилуань поняла, что Хань Му и Гу Лоуиню нужно поговорить наедине, поэтому увела за собой учениц дворца Байхуа. Сяо Юань сомневался, стоит ли ему тоже уйти, но Хань Му, казалось, совершенно не смущало присутствие «Шэнь Фугуя».

Лекарь прямо спросил:

— Лоуинь, как думаешь, сегодняшнее происшествие связано с отравлением Линь Уляня двухлетней давности?

Гу Лоуинь ответил:

— Возможно.

Хань Му кивнул:

— Смертоносный яд «иссохших костей», проникающий через кровь... Как вообще возможны подобные совпадения? Если два года назад Линь Уляня отравил Сяо Юань, то кто же отравил Лу Юэяо на этот раз? Ты был прав, тогда Сяо Юань оказался ни при чем.

Взгляд Гу Лоуиня стал тяжелым.

— Шишу, тебе не кажется, что теперь уже слишком поздно говорить об этом?

Хань Му тяжело вздохнул:

— Лоуинь, неужели ты до сих пор не понимаешь? Совершал Сяо Юань это преступление или нет, не имело значения. Чтобы у павильона было законное право забрать его кровь, он обязан был оказаться убийцей.

Гу Лоуинь горько усмехнулся. Он улыбался крайне редко, и оттого это зрелище всегда поражало. Но сейчас его улыбка сквозила лишь полнейшим бессилием и отчаянием.

— Я понимаю. Но понял слишком поздно. Опоздал на целых пять дней. Из-за меня он... — Гу Лоуинь тихо выдохнул. — Из-за меня он страдал лишних пять дней.

Если бы тогда он сразу отправился в Мертвые земли, а не тратил драгоценное время на поиски улик ради очищения имени Сяо Юаня, все могло сложиться иначе.

Пламя свечи дрогнуло. Лицо Гу Лоуиня скрыла тень, и Хань Му не мог разглядеть выражение его глаз.

— Не вини себя так сильно. Если бы ты не защитил его два года назад, глава павильона самолично вырвал бы его сердце ради спасения сына. Он не стал бы послушно ждать, пока ты добудешь «змеиную красоту».

Гу Лоуинь глухо произнес:

— Если бы не я, он вообще никогда не связался бы с павильоном Юньцзянь.

Хань Му вздохнул:

— У каждого своя судьба, и не нам с тобой ее решать.

Сяо Юань налил себе еще одну чашу чая и осушил ее до дна.

Он впервые услышал о том, что для извлечения Гу можно вырезать сердце. Похоже, изначально для спасения Линь Уляня рассматривался куда более радикальный способ, чем просто пустить кровь. Поскольку целебная сила «змеиной красоты» в его теле исходила от Акации Гу, они могли вырезать Акацию Гу прямо из его сердца, чтобы добавить в лекарство. Выбирая из двух зол, Гу Лоуинь сделал выбор за него, тем самым временно сохранив ему жизнь. Должен ли он теперь благодарить Гу Лоуиня за это?

Хех, с какой стати? Он не травил Линь Уляня. Что бы павильон ни задумал — забрать кровь или вырезать сердце с засевшим там насекомым Гу, Сяо Юань вообще не должен был стоять перед подобным выбором. Так какое право имел Гу Лоуинь решать за него?!

Впервые с момента обретения свободы Сяо Юань ощутил подлинную ярость. Он закрыл глаза, изо всех сил подавляя гнев, чтобы никто из присутствующих не заметил его эмоций.

Лу Юэяо, находившаяся в беспамятстве, мучительно застонала. Изо рта у нее пошла пена, тело резко забилось в судорогах. Выражение лица Хань Му изменилось. Он быстро подошел к постели и прижал два пальца к ее губам, применяя технику. Спустя некоторое время Лу Юэяо успокоилась. Лекарь облегченно вздохнул и рукавом вытер выступивший на лбу пот.

Сяо Юань спросил:

— Как долго она протянет?

— Без «змеиной красоты» или крови того, кто ее принимал — максимум три дня.

— Но Линь Улянь при всем желании едва ли доберется от павильона Юньцзянь до дворца Байхуа за такой срок.

Хань Му покачал головой и с горьким сарказмом произнес:

— У каждого своя судьба. Жизнь этой девушки, похоже, не будет долгой.

Весть об отравлении Лу Юэяо разнеслась мгновенно. Хотя это и вызвало у всех легкую тревогу, праздник любования цветами продолжился своим чередом. Адепты павильона Юньцзянь сегодняшнее торжество проигнорировали — все, кроме Гу Лоуиня.

Жизнь их шимэй висела на волоске, а ее шисюн как ни в чем не бывало явился любоваться цветами. За его спиной многие шептались, что молодой мастер павильона Юньцзянь, которого все превозносили как истинного небожителя, на деле оказался холодным и бессердечным. Другие же, вроде Му Инъяна, высказывали это прямо в лицо.

— Твоя шимэй еще не испустила дух?

Гу Лоуинь даже не повернул головы в его сторону. Проходивший мимо Сяо Юань ответил вместо него:

— Еще нет.

— Дай знать, когда она умрет, — Му Инъян расплылся в улыбке. — Я с удовольствием запущу петарды, чтобы отпраздновать это событие.

Сяо Юань промолчал. «Язык у Му Инъяна все такой же ядовитый», — со вздохом подумал он.

Сегодня Сяо Юань не стал ходить повсюду за Гу Лоуинем, а остался один в башне Чаочунь. Его целью был Безжалостный цветок, способный подавить Акацию Гу. От изобилия редких растений в башне просто глаза разбегались. В конце концов он отыскал то, что искал, но, к своему удивлению, оказался возле него не первым.

Стоя перед единственным Безжалостным цветком, Гу Лоуинь о чем-то переговаривался с учеником дворца Байхуа. Сяо Юань, уже не заботясь о том, что Гу Лоуинь может его заподозрить, решительно шагнул вперед и вмешался:

— Сколько бы ни предложил молодой мастер Гу, я заплачу в три раза больше.

Гу Лоуинь промолчал.

Ученик дворца Байхуа вежливо улыбнулся:

— Молодой мастер Шэнь не так все понял. Безжалостный цветок, как и «змеиная красота» — редкое сокровище. Согласно правилам нашего дворца, его можно только обменять, но никак не купить за деньги.

— Обменять? — переспросил Сяо Юань. — И на что же вы хотите его обменять?

— Это зависит от того, что молодые господа готовы предложить взамен.

Сяо Юань повернулся к Гу Лоуиню:

— А что предлагаешь ты?

Гу Лоуинь коротко ответил:

— Шуан Лэн.

Сяо Юань опешил. Неужели Гу Лоуинь действительно собирался отдать свой легендарный меч ради какого-то Безжалостного цветка?

Сяо Юань сам не заметил, как у него вырвалось:

— С ума сошел... Зачем он вообще тебе сдался?

Гу Лоуинь протянул Шуан Лэн ученику дворца Байхуа и тихо произнес:

— Когда он вернется, этот цветок ему понадобится.

Сяо Юань мгновенно все понял. Он лишь презрительно усмехнулся:

— Лишившись Шуан Лэна, ты даже защитить его не сможешь, когда он вернется. Какой тогда во всем этом смысл?

Гу Лоуинь, казалось, вообще не придал значения его словам:

— У меня есть и другие мечи.

Сяо Юань владел несметными богатствами, золотом и серебром, но все они не стоили и малой части Шуан Лэна. Ему оставалось лишь молча наблюдать, как ученик дворца Байхуа забирает легендарный клинок.

— Как только я доложу хозяйке дворца, сразу же отправлю Безжалостный цветок в покои молодого мастера Гу, — заверил ученик.

Последний Безжалостный цветок уплыл прямо из-под носа Сяо Юаня. Настроение любоваться растениями пропало окончательно, и он тихо процедил сквозь зубы: «Ладно, Гу Лоуинь, сам напросился. Раз мне не достался Безжалостный цветок, придется забрать тебя».

Сяо Юань развернулся, чтобы уйти, но Гу Лоуинь окликнул его:

— Тебе нужен был Безжалостный цветок.

Сяо Юань фальшиво улыбнулся:

— Уже не нужен. Оставь его себе.

Гу Лоуинь долго и пристально смотрел на него, словно пытаясь заглянуть в самую душу, после чего произнес:

— Но до этого ты так отчаянно хотел его получить.

— У меня полно денег, и когда я вижу сокровища, мне всегда хочется их купить, — с досадой отмахнулся Сяо Юань. — И не смотри на меня так. Я действительно не тот, кого ты ищешь.

Гу Лоуинь резко выдохнул:

— Хорошо.

Глава 29

Сяо Юйань пришёл сюда ради Безжалостного цветка. Теперь, когда единственный экземпляр оказался в руках Гу Лоуиня, юноше больше не нужно было посещать этот праздник любования цветами. В появившееся свободное время он мог бы поразмыслить над тем, как выкрасть цветок прямо из-под носа Гу Лоуиня. Однако тот обменял свой меч Шуанлэн на этот Безжалостный цветок и наверняка будет оберегать его как самое дорогое сокровище. Сяо Юйань никак не мог придумать способ заполучить цветок, не раскрыв при этом свою личность. Но, как он и сказал Гу Лоуиню, ему больше не нужен этот цветок, он сдаётся — пусть Гу Лоуинь делает с ним всё, что душе угодно. Как только он завершит сделку с Шэнь Фугуем и найдёт шимэй, чтобы всё ей объяснить, то сможет со спокойной душой отойти от дел. Он вернётся в уезд Тунъань, продолжит жить в своё удовольствие, а заодно подыщет себе близкого человека.

В последующие два дня Сяо Юйань и Гу Лоуинь так и не появились на празднике любования цветами. Они присоединились к отряду, который искал Цай Сюньнянь. Заклинатели едва не перевернули дворец Байхуа вверх дном, но так и не обнаружили ни единого её следа.

Гу Лоуинь предположил:

— Неужели дева Цай уже покинула дворец Байхуа? Ученицы дворца проявили халатность и не сделали запись в книге учёта.

На уставшем лице Чан Лань отразилось сомнение:

— Теперь это единственная оставшаяся возможность.

Сяо Юйань налил чашку чая, передал её Чан Лань и с самым серьёзным видом произнёс:

— Есть и другая вероятность — она вознеслась на небеса.

Чан Лань не сдержала смешка. Приняв чашку, она заметно смягчилась:

— В такое время молодой господин всё ещё находит в себе силы шутить.

Сяо Юйань тоже улыбнулся:

— Госпожа Чан уже несколько дней без устали трудится ради моей шимэй. Я безмерно благодарен вам, но мне нечем отплатить за вашу доброту. Остаётся лишь надеяться на вашу улыбку.

Гу Лоуинь слегка нахмурился, посчитав слова Сяо Юйаня излишне легкомысленными. Он на мгновение замешкался, но промолчал.

— Молодой господин, не стоит так себя вести, это моя обязанность, — ответила Чан Лань. — Я уже попросила младших сестёр покинуть дворец и отправиться на её поиски в город Хунсю. Если и там её не окажется, они проверят соседние города. Даже если дева Цай не найдётся сразу, мы обязательно нападём на какой-нибудь след.

Сяо Юйань кивнул:

— Благодарю за ваши труды.

С наступлением темноты Сяо Юйань и Гу Лоуинь вернулись к своим комнатам. Перед тем как войти к себе, Сяо Юйань обернулся:

— Сегодня уже третий день с тех пор, как Лу Юэяо отравили.

— Да.

— Люди из павильона Юньцзянь места себе не находят. Если Линь Улянь решит приехать, он уже вот-вот будет здесь, — неторопливо произнёс Сяо Юйань. — Что ж, поживём — увидим.

Гу Лоуинь холодно заметил:

— Тебе есть до этого дело.

— Не то чтобы мне было не всё равно, скорее просто любопытно. Выживет Лу Юэяо или нет, мы узнаем уже завтра, — Сяо Юйань толкнул дверь. — Тогда до завтра.

Гу Лоуинь провожал его взглядом до тех пор, пока закрывшаяся дверь полностью не скрыла юношу из виду.

Если Линь Улянь не придёт, Лу Юэяо, несомненно, погибнет; но даже если он явится, она всё равно может не выжить. Сяо Юйань смутно предчувствовал, что эта ночь для Лу Юэяо станет последней.

Сама по себе жизнь или смерть Лу Юэяо его мало волновала, однако ему хотелось узнать правду о том ранении Линь Уляня. Лу Юэяо упрямо твердила, что убийца — Сяо Юйань. Действительно ли она видела, как «он» напал на Линь Уляня, или за этим крылась какая-то иная тайна? Если Лу Юэяо суждено умереть этой ночью, ему нужно успеть развязать ей язык до её последнего вздоха.

Ещё в ночь отравления Лу Юэяо у Сяо Юйаня созрел план. Девушка находилась в саду Сиюань, куда мужчинам без особых причин вход был строго воспрещён. Покинув Таоюань, юноша отыскал укромное местечко, переоделся в заранее припасённое платье ученицы дворца Байхуа, достал нужные инструменты и с помощью техники маскировки принял облик Чан Лань. Беспрепятственно проникнув в Сиюань, он направился прямиком к комнате Лу Юэяо.

Покои охраняли две ученицы дворца Байхуа. Завидев приближающуюся «Чан Лань», они поднялись и уважительно произнесли:

— Чан-шицзе.

Сяо Юйань ответил:

— Молодой господин Гу беспокоится о безопасности своей шимэй, поэтому попросил меня ещё раз всё осмотреть. Ступайте пока отдохните, я побуду здесь.

Ученицы ни на миг не усомнились в его словах:

— Хорошо, шицзе.

Сяо Юйань подошёл к постели, окинул взглядом умирающую Лу Юэяо и присел рядом.

Всего за три дня Лу Юэяо иссохла до костей. Прежде она была писаной красавицей, теперь же её щёки впали, под глазами залегли глубокие тени, а губы побагровели. Девушка выглядела как измученная шестидесятилетняя старуха.

Неужели отравление Линь Уляня два года назад протекало так же? Пожалуй, нет. Ведь Линь Улянь получил его кровь уже на второй день после отравления, так с чего бы ему страдать так же сильно, как Лу Юэяо? Хань Му оказался прав. Хоть Лу Юэяо и Линь Уляня поразил один и тот же яд, их судьбы сложились совершенно иначе.

Лу Юэяо всё ещё пребывала в беспамятстве, и расспросить её было невозможно. Сяо Юйань вытащил из волос заколку, проколол себе палец и размазал кровь по шее девушки. Одновременно с этим он влил в её тело духовную силу — самым простым и грубым способом заставил сердце биться чаще, возвращая Лу Юэяо к сознанию.

Наконец ресницы Лу Юэяо вздрогнули.

Сяо Юйань изогнул губы в улыбке, снял маску изменения лица и, представ в своём истинном обличье, приготовился потребовать объяснений о том, что произошло два года назад.

Лу Юэяо медленно открыла глаза; туманная пустота постепенно рассеялась, и перед ней возникло ослепительное, загадочное лицо. Розово-белое одеяние ученицы дворца Байхуа с тонкой талией удивительно шло Сяо Юйаню, создавая ощущение красоты, не зависящей от пола.

Глаза Лу Юэяо резко расширились. Её затуманенные зрачки наполнились ужасом, словно она увидела не писаного красавца, а свирепого монстра.

— Ты... ты...

Лу Юэяо хрипела, и каждое произнесённое слово отнимало у неё последние остатки жизни:

— Сяо... Сяо Юй...

Худые, дрожащие руки вытянулись из-под одеяла, пытаясь за что-то ухватиться:

— Ты не умер...

Сяо Юйань улыбнулся, наклонился к ней и прошептал на самое ухо:

— Я мёртв. Я мёртв уже давно. И это ты вынудила меня умереть два года назад.

Губы Лу Юэяо задрожали. Зрачки расширились, она попыталась что-то сказать, но смогла издать лишь невнятные звуки.

Сяо Юйань выпрямился, окинул её снисходительным взглядом и сочувственно произнёс:

— Ты скоро умрёшь, поэтому я пришёл проводить тебя в последний путь. А заодно спросить: зачем ты тогда меня подставила?

— Нет...

— Ты ведь на пороге смерти, неужели так необходимо лгать? — Сяо Юйань оставался безжалостен.

Он влил в неё ещё немного духовной силы, чтобы Лу Юэяо обрела способность говорить:

— Не смотри на меня так. Пусть я мёртв уже два года, но до сих пор всё отчётливо помню. Я пальцем не трогал Линь Уляня. Как бы ты меня ни оговаривала, я этого не делал. Единственное, что я хочу узнать перед твоим уходом, — это мотив и имя. Зачем ты это сделала и кто за тобой стоял?

Лу Юэяо тяжело дышала, лицо её исказилось в ужасной гримасе, и она с трудом выдавила:

— Это ты... это ты хотел убить Линь-шихуна...

Сяо Юйань на мгновение засомневался. Неужели Лу Юэяо действительно не лгала? Неужели она взаправду видела, как он напал на Линь Уляня?

Сяо Юйань спросил:

— Ты видела это собственными глазами?

— Я… я слышала, как Линь-шихун звал тебя перед самым нападением… Я видела твою спину! Кто ещё это мог быть, если не ты?!

Сяо Юйань ухватился за деталь, о которой раньше никогда не слышал:

— Линь Улянь назвал моё имя? Что это значит? Объясни!

Однако Лу Юэяо потеряла сознание, едва произнеся эти слова. Яд оказался слишком сильным, и лишь несколько капель крови Сяо Юйаня помогли ей ненадолго прийти в себя. Сяо Юйань проверил её пульс. Она уже находилась при смерти; её дыхание истончилось до предела, и вряд ли она дожила бы до утра.

Сяо Юйань убрал руку и равнодушно произнёс:

— У каждой обиды есть виновник, у каждого долга — свой должник. Человек, который обрёк тебя на смерть, — это Сяо Ду. Помни об этом.

Сяо Юйань обернулся и замер: позади него стоял мужчина. Сердце юноши мгновенно подскочило к горлу.

Свечи в комнате горели тускло, отчего всё вокруг казалось подёрнутым лёгкой дымкой. В этом слабом полумраке у самых дверей стоял Гу Лоуинь в белоснежных одеждах — холодный и безупречный, словно прекрасный нефрит. В его глазах отражалось лицо Сяо Юйаня, будто он видел его впервые в жизни.

Однако, в отличие от их самой первой встречи, Сяо Юйань стал выше и худее, а его взгляд больше не лучился прежней чистотой и невинностью. Гу Лоуинь просто застыл на месте, не сводя с него глаз и не произнося ни слова, но Сяо Юйань видел, что тот находится на грани ментального истощения.

Сяо Юйань, по-прежнему облачённый в женское платье, спокойно посмотрел на Гу Лоуиня. Паниковать было не о чем: он заранее подготовил себе путь к отступлению.

— Гу Лоуинь, послушай меня…

Гу Лоуинь шаг за шагом направился к нему. Его красивое лицо исказилось от переполняющих душу чувств. Заметив, как в глазах заклинателя блеснули слёзы, Сяо Юйань от неожиданности потерял дар речи. Слова застряли в горле, и он не смог вымолвить больше ни звука.

Невероятно. Гу Лоуинь плачет? Он же не Му Инъян, с чего бы ему плакать?

Нет, нет, здесь совершенно не о чем было плакать.

Гу Лоуинь остановился всего в шаге от Сяо Юйаня, по его бледным щекам текли слёзы. Голос его сорвался на хрип:

— Это ты… это действительно ты…

Сяо Юйань поднял руки и упёрся ему в грудь:

— Успокойся. Мы в комнате Лу Юэяо.

Гу Лоуинь внезапно перехватил его запястья, чувствуя, как сердце разрывается на части. Сяо Юйань был жив, он действительно был жив! Но он предпочёл бы до конца своих дней носить чужие обличья, чем позволить ему узнать правду.

Они так много разговаривали, проделали вместе весь этот путь, жили в соседних комнатах, были так близко друг к другу… Нужна была всего одна фраза. Стоило Сяо Юйаню произнести лишь слово, и Гу Лоуинь освободился бы от своих бесконечных, мучительных поисков. Почему же он молчал? Зачем равнодушно наблюдал за его страданиями?

Руки Гу Лоуиня неудержимо дрожали, увлекая за собой и руки Сяо Юйаня. Тот приоткрыл рот и тихо позвал:

— Гу Лоуинь?..

Этот голос принадлежал настоящему Сяо Юйаню.

Гу Лоуинь зажмурился, крепко сжал его запястье и рванулся прочь из комнаты. Сила его хватки была столь велика, что Сяо Юйань не смог вырваться. Гу Лоуинь потащил его за собой, увлекая в ночную тьму. Они мчались так быстро, что всё вокруг превратилось в размытые тени.

Гу Лоуинь не стал дожидаться, пока они вернутся в свои покои. Он остановился посреди цветущего сада и резко прижал Сяо Юйаня к каменной стене альпийской горки. Позади Сяо Юйаня оказалась неровная каменная кладка, а прямо перед ним высился совершенно потерявший контроль Гу Лоуинь. Путь к бегству был отрезан.

Гу Лоуинь долго, не отрываясь, смотрел на него, а затем медленно протянул руку, отчаянно пытаясь коснуться лица Сяо Юйаня.

Сяо Юйань невольно отвернулся, и Гу Лоуинь коснулся лишь пустого воздуха. Его ладонь застыла в напряжении и безвольно опустилась. Сяо Юйань подумал было, что тот сдался, но не ожидал, что чужая рука вновь поднимется и ляжет ему прямо на грудь. Сердце Сяо Юйаня билось под ней ровно, но учащённо.

— Ты не умер, — Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза, чеканя каждое слово. — Ты жив. Ты не умер.

Сяо Юйань попытался возразить:

— Молодой господин Гу, вы, должно быть, что-то перепутали. Я…

Однако Гу Лоуинь, казалось, полностью погрузился в собственный мир и совершенно не слышал его слов. Силы внезапно оставили заклинателя; он обмяк и тяжело привалился к Сяо Юйаню, уткнувшись лбом в его плечо.

Сяо Юйань попытался оттолкнуть его, но тот не сдвинулся ни на вершок. А затем юноша почувствовал, как ткань на его плече медленно пропитывается влагой.

— Почему ты мне не сказал? — голос Гу Лоуиня звучал надломленно, глухо и хрипло. Он ещё никогда не говорил так много за один раз. — Что, по-твоему, я мог с тобой сделать?.. Я просто хотел… просто хотел найти тебя. Я бы не стал тебя принуждать, не запер бы в ловушке и больше никому не позволил бы причинить тебе боль. Куда бы ты ни направился, что бы ни задумал — я бы не встал у тебя на пути. Если ты так сильно не желаешь меня видеть, я бы никогда больше не появился перед тобой… Мне нужно было лишь знать, что ты жив…

Глава 30

Сяо Юйань молчал. Гу Лоуинь явно потерял рассудок, и сейчас было совершенно бесполезно что-либо ему доказывать. Пусть сначала выплачется, а когда успокоится, можно будет всё объяснить — тогда ещё не будет поздно.

Высказав всё, Гу Лоуинь затих и лишь беззвучно плакал. Если бы не непрекращающийся поток слёз, Сяо Юйань решил бы, что тот просто уснул у него на плече.

Юноша никак не ожидал от Гу Лоуиня столь бурной реакции. Казалось, тот потерял и вновь обрёл не наречённого, с которым они едва терпели друг друга, а партнёра на пути совершенствования, в которого был безумно и слепо влюблён.

В этом не было никакой нужды, абсолютно никакой. Они с Гу Лоуинем провели вместе всего несколько месяцев. Возможно, до отравления Линь Уляня их ещё можно было назвать друзьями, но после — даже заключив тайный брачный союз — каждый лишь преследовал свои цели. Гу Лоуинь нуждался в его крови, чтобы спасти своего шисюна, и согласился стать его спутником на пути Дао только ради того, чтобы приблизиться к Цинъяню и исполнить долг. Они никогда не говорили ни о чём, кроме взаимных условий. Между ними не было никаких чувств вроде симпатии или влюблённости, не говоря уже о клятвах верности до гроба. От начала и до самого конца единственным, что Гу Лоуинь попытался ему дать, был кошель. Но Сяо Юйань не принял его, а значит, на этом их история должна была закончиться.

Сяо Юйань вновь вернул себе внешность Шэнь Фугуя и легонько похлопал Гу Лоуиня по спине:

— Молодой господин Гу, я прекрасно понимаю ваши чувства, но вы опять обознались.

Услышав голос Шэнь Фугуя, Гу Лоуинь мгновенно напрягся. Он медленно выпрямился и пристально вгляделся в глаза «Шэнь Фугуя», словно пытался сквозь чужую оболочку рассмотреть саму душу стоящего перед ним человека:

— Не лги мне больше, Сяо Юйань.

— Я — Ань Му.

В голосе Сяо Юйаня звучала непоколебимая твёрдость, однако Гу Лоуинь был настроен ещё решительнее. Его одержимость граничила с безумием:

— Ты — Сяо Юйань.

Сяо Юйань беспомощно вздохнул и спросил:

— Где твои доказательства? Ах, ты только что подслушал наш разговор с Лу Юэяо и на этом основании решил, что я — Сяо Юйань?

Гу Лоуинь упрямо повторил:

— Это ты.

— Я сделал это лишь потому, что выполнял поручение клиента, — спокойно пояснил Сяо Юйань. — Он нанял меня, чтобы я, используя технику маскировки, разузнал правду об отравлении Линь Уляня и очистил имя Сяо Юйаня.

Гу Лоуинь очевидно не поверил ни единому слову. Он сурово потребовал:

— Кто?

— Наставник Сяо Юйаня, Ли Сяньтин.

Ли Сяньтин был человеком неуловимым: если он сам не желал показываться, никто во всём мире не смог бы его отыскать. Два года назад он уже сражался за своего ученика с главой павильона Юньцзянь, Гу Ханем. В той схватке оба получили ранения, но никто так и не одержал победу. Поэтому то, что теперь он решил восстановить справедливость и отмыть имя своего воспитанника от грязи, выглядело вполне логично. Гу Лоуинь знал о существовании Ли Сяньтина, так что использовать его имя в качестве прикрытия было идеальным решением.

И действительно, едва эти слова сорвались с губ юноши, в глазах Гу Лоуиня промелькнуло мимолётное сомнение. Однако оно тут же сменилось прежней уверенностью. Он походил на утопающего, который мёртвой хваткой вцепился в спасительную соломинку и ни за что не желал её выпускать.

— Ты слишком искусно лжёшь, — хрипло отозвался Гу Лоуинь, — но в этот раз я не позволю себя одурачить.

Этот человек любил морепродукты, терпеть не мог горькую дыню и отчаянно искал Безжалостный цветок. То, как он отреагировал на отравление Лу Юэяо, его манера двигаться, его улыбка, когда он на миг принял истинный облик Сяо Юйаня… И самое главное: пока этот юноша находился рядом, собственное сердце Гу Лоуиня билось с невыразимой, безумной силой.

Столько совпадений просто не могло быть. Это Сяо Юйань. Это точно должен быть Сяо Юйань.

Сяо Юйань на мгновение лишился дара речи. Он привёл все возможные доводы, но Гу Лоуинь упрямо отказывался возвращаться к реальности.

— Скажи мне, это ведь ты? — в голосе Гу Лоуиня смешались невыносимая тоска и мольба. — Мне нужно услышать от тебя лишь слово. Всего одно слово.

Сяо Юйань посмотрел на него совершенно спокойным, чистым взглядом и мягко произнёс:

— Нет, не я.

Щемящая надежда вмиг обернулась глухим отчаянием. Взгляд Гу Лоуиня потемнел, и он едва слышно прошептал:

— Неужели ты… настолько меня ненавидишь?

Сяо Юйань слегка опешил. Ненавидел ли он Гу Лоуиня?

Ненависть была сродни любви. Это слишком сильное, глубокое чувство, которого он, кажется, никогда прежде не испытывал. Он не умел ни любить, ни ненавидеть. Оглядываясь на последние двадцать лет своей жизни, он понимал, что главным чувством по отношению к близким для него всегда было ожидание.

Когда-то он ждал, что младший соученик разделит с ним сахарную свинку, что Сяо Ду действительно станет ему старшим братом, что уважаемый наставник заберёт его домой, а Гу Лоуинь — очистит его доброе имя.

Позже… он просто перестал чего-либо ждать. Без ожиданий не бывает разочарований, так жить куда счастливее. И раз уж он больше ничего не ждал, его отношение к этим четверым навсегда останется точно таким же, каким было до того, как зародились те самые надежды. Будь то Гу Лоуинь или остальные трое — теперь они для него лишь люди из прошлого, блеклые тени, которые только мешали ему жить легко и непринуждённо.

Сяо Юйань беспомощно улыбнулся:

— Гу Лоуинь, ты действительно обознался. Похоже, ты слишком сильно тоскуешь по покойному, — он приставил палец к собственному виску, — и из-за этого твой разум затуманился. Если ты и впрямь так отчаянно ищешь Сяо Юйаня, почему бы мне просто не притвориться им и не позволить тебе обнять себя? Не переживай, я знаю, что ты на мели, так что в этот раз  не возьму с тебя плату.

Лицо Гу Лоуиня мгновенно потемнело. В этот самый момент неподалёку раздался пронзительный мужской крик. Сяо Юйань внутренне обрадовался этой передышке и тут же спросил:

— Что там стряслось?

Гу Лоуинь не сводил с него глаз:

— Не знаю.

— Идём, нужно поглядеть, — Сяо Юйань всё ещё оставался прижатым к каменной кладке и не мог сдвинуться с места, пока Гу Лоуинь не отступит. — Ну чего ты застыл? Там ведь могло случиться непоправимое!

Гу Лоуинь с явной неохотой отпустил его, и Сяо Юйань мгновенно бросился наперерез звуку.

Гу Лоуинь поспешил следом и окликнул его:

— Ты всё ещё в женском…

— О, я знаю, — Сяо Юйань мазнул взглядом по платью ученицы дворца Байхуа и равнодушно бросил: — В любом случае, сейчас я в облике молодого господина Шэня, так что плевать.

Гу Лоуинь посмотрел на профиль «Шэнь Фугуя», и на его губах промелькнула едва заметная улыбка.

Сяо Юйань действительно вернулся.

Хоть юноша и отмахнулся, что ему всё равно, он всё же заскочил к себе в комнату переодеться. Иначе, дойди слухи о подобных эксцентричных причудах до ушей настоящего Шэнь Фугуя, тот точно стал бы преследовать его по всему свету.

Пока он менял одежду, Гу Лоуинь преданным стражем караулил у дверей, явно боясь, что тот сбежит. Сяо Юйань внутренне затревожился. Судя по поведению Гу Лоуиня, тот намертво уверился в своей правоте. Оставалось лишь гадать, получила ли Ло Лань его письмо.

Крики доносились со стороны покоев Сяо Ду. Когда они подошли, снаружи уже толпился народ. В основном это были заклинатели из Таоюаня, среди которых оказался и Му Инъян.

Завидев Гу Лоуиня и Сяо Юйаня, Му Инъян вскинул уголки губ в ухмылке:

— О, а вот и ваш молодой господин пожаловал.

При этих словах толпа расступилась, сознательно освобождая дорогу для Гу Лоуиня. На лицах заклинателей читалось предвкушение хорошего представления.

Сяо Юйань последовал за Гу Лоуинем сквозь толпу и с первого же взгляда понял, что произошло.

На земле, намертво стянутые жёсткими лозами, катались и истошно кричали от боли несколько учеников павильона Юньцзянь. Присмотревшись, можно было заметить, что стебли растений были усеяны бесчисленными тонкими, острыми шипами. Чем яростнее несчастные сопротивлялись, тем туже затягивались путы, и шипы всё глубже вонзались в плоть. Казалось, будто их тела одновременно пронзают десять тысяч стрел.

Заметив Гу Лоуиня, они дрожащими руками потянулись к нему, умоляя в один голос:

— Молодой господин, спасите… спасите нас!..

Гу Лоуинь нахмурился:

— Клыкастые лозы.

— У молодого господина Гу хороший глаз. Это Клыкастые лозы, которые я вчера приобрёл на празднике любования цветами, — Сяо Ду стоял на ступенях и с нескрываемым интересом, будто смакуя зрелище, наблюдал за мучениями учеников павильона Юньцзянь. Сяо Жун робко прятался за его спиной, с любопытством оглядывая толпу. — Я оставил лозы в покоях Змеевидной красавицы, а сквозь сон услышал крики. И вот, едва проснувшись, застал эту картину.

Му Инъян съязвил:

— Павильон Юньцзянь так и не сумел затмить красоту «змеи», зато знатно опутался клыками, точно шелудивые псы. Этот праздник любования цветами и впрямь чего-то да стоит, кругозор расширяет на ура.

Ученики павильона Юньцзянь испокон веков славились суровой дисциплиной и высокими моральными устоями. Никому и в голову прийти не могло, что они опустятся до банального воровства. Но куда нелепее было то, что их поймали с поличным, заставив павильон Юньцзянь знатно опозориться на глазах у всех. Будучи молодым господином ордена, Гу Лоуинь ещё не успел промолвить и слова, а толпа уже вовсю судачила за спиной.

— Да ладно, быть не может! Люди из павильона Юньцзянь и правда пошли на кражу?! Боги, я ведь с самого детства мечтал туда попасть! Моё сердце… моё сердце просто разбито!

— Хорош причитать. Так опозориться на весь свет — это надо было умудриться.

— Мне кажется, предки павильона Юньцзянь сейчас в гробах переворачиваются. Того и гляди в гневе вылезут из-под земли, чтобы лично проклясть этих непутёвых потомков.

— Кажется, теперь я понимаю, почему наш орден Тяньхэ никак не может стать первой школой меча в поднебесной. Видать, у нас кожица на лицах недостаточно толстая.

— Но всё же… они ведь пошли на это ради противоядия, чтобы спасти человеческую жизнь. Думаю, их можно понять.

— Вот именно, спасение жизни — дело святое.

— Ха, это с каких пор воровство оправдывается спасением жизни? Будь у меня смертельная болезнь, от которой помогает только Цинъянь, мне что, тоже можно было бы пробраться в павильон Юньцзянь и украсть его?

Сяо Юйань хотел было высмотреть в толпе этого красноречивого оратора, но, приглядевшись, понял, что это снова Му Инъян. Впервые в жизни ему искренне захотелось, чтобы Му Инъян не затыкался. Давай, парень, если можешь говорить — жги дальше, шисюн готов слушать тебя вечно.

Гу Лоуинь бесстрастно посмотрел на соучеников. Среди них не было ни его шиди Цзян Лююаня, ни младшего шиди Сюя, который пробыл в павильоне Юньцзянь от силы года два.

Сяо Юйань тихо спросил его:

— Хочешь освободить их от пут?

Гу Лоуинь перевёл взгляд на Сяо Ду:

— Это решать ему.

Сяо Ду улыбнулся, повернул голову и ласково спросил притаившегося юношу:

— А Жун, что скажешь? Хочешь, чтобы я их отпустил?

Сяо Жун кротко и послушно ответил:

— Я сделаю так, как скажет гэгэ.

Сяо Ду притворно вздохнул:

— Я бы и рад их отпустить, да вот незадача: я ведь впервые использую Клыкастые лозы. Научился только связывать людей, а как развязывать — ума не приложу.

Несчастные ученики павильона Юньцзянь, намертво стянутые шипастыми стеблями, уже даже не могли кричать. Их лица посинели, губы стали фиолетовыми, а из груди вырывались лишь слабые, предсмертные стоны. В этот самый момент кто-то в толпе выкрикнул:

— Сюда идут люди из павильона Юньцзянь!

Младший соученик Сюй с трудом прорвался сквозь плотное кольцо зевак и застыл как вкопанный, увидев распростёртых на земле товарищей. На его лице отразились одновременно шок и глубокое разочарование:

— Вы и впрямь здесь… Зачем? Зачем вы пошли на воровство?! Вы же сами говорили, что будете покорно ждать приезда Линь-шихуна! Как вы могли так поступить? Как люди из павильона Юньцзянь вообще могли опуститься до такого?!

— Спасите… спасите нас… — прохрипели с земли.

Сюй-шиди в ярости выхватил меч и попытался перерубить Клыкастые лозы. Однако стебли оказались невероятно прочными. Сколько бы он ни наносил ударов, путы не только не поддавались, но и начинали затягиваться ещё сильнее.

Следовавшая за ним Хань Му крикнула:

— Используй огонь!

Стоило словам сорваться с её губ, как из её пальцев вырвалось несколько ярких язычков пламени, устремившихся прямиком к Клыкастым лозам. Едва коснувшись огня, растения мгновенно втянули острые шипы и начали медленно ослабевать. Кое-как ученикам павильона Юньцзянь удалось высвободиться, но они были настолько истощены, что могли лишь безвольно лежать в пыли, покорно снося на себе презрительные и полные разочарования взгляды толпы.

Сяо Ду беззаботно улыбнулся:

— Оказывается, эти лозы боятся огня. Что ж, учту на будущее.

Хань Му слегка поклонилась и с тяжёлым вздохом произнесла:

— Павильон Юньцзянь не сумел должным образом наставить своих учеников. По возвращении в орден они понесут самое суровое наказание за этот позор. В случившемся целиком и полностью виноват наш павильон Юньцзянь, и я лишь надеюсь, что почтенный заклинатель проявит к нам снисхождение.

— В этом есть и моя вина. Не стоило мне забирать себе Змеевидную красавицу, провоцируя людей на грех, — отозвался Сяо Ду и обернулся: — А Жун, принеси Змеевидную красавицу.

— Да, гэгэ.

Сяо Жун скрылся в доме и через мгновение вернулся с растением в руках. Змеевидная красавица росла в горшке. Листья её по форме напоминали змеиные хвосты, но цветом походили на румяна, которыми красят губы женщины, — отсюда она и получила своё название.

Взоры всех присутствующих намертво приковались к этому сокровищу, которое появляется раз в сто лет. Особенно жадно на него смотрели люди из павильона Юньцзянь, мечтавшие заполучить редкую траву.

Сяо Ду принял горшок, как вдруг раздался резкий хруст. Глиняный сосуд выскользнул и разбился, а Змеевидная красавица рухнула на землю. Сяо Ду крайне неосторожно наступил прямо на неё, и редчайшее растение вмиг рассыпалось в пыль, которую тут же унёс порыв ветра.

Вокруг не раздалось ни звука. Воцарилась мёртвая тишина.

Взгляд младшего соученика Сюя стал едва ли не убийственным:

— Ты!..

Хань Му нахмурилась и уже собиралась было заговорить, как вдруг со стороны раздался другой голос:

— Шишу.

Глаза Хань Му внезапно расширились. Сяо Юйань тоже застыл как вкопанный. Он слишком хорошо помнил этот голос…

Линь Улянь, облачённый в одеяние ученика павильона Юньцзянь, по-прежнему выглядел как учтивый, благообразный учёный. Он не спеша подошёл к Хань Му и произнёс:

— Я уже обо всём узнал. Прошу вас, шишу, как можно скорее взять мою кровь, чтобы исцелить Лу-шимэй.

В глазах младшего соученика Сюя блеснули слёзы. Голос его перехватило от волнения:

— Я знал! Я так и знал, что Линь-шихун обязательно придёт!

На лице Хань Му отразилось замешательство, и она спросила:

— Разве глава павильона позволил тебе явиться?

Линь Улянь не стал ни подтверждать, ни отрицать её слова. Он перевёл взгляд на Гу Лоуиня, и в его глазах мелькнула едва заметная тень обиды:

— Шиди.

Гу Лоуинь подсознательно шагнул вперёд, заслоняя собой Сяо Юйаня, и холодно отозвался:

— В чём дело?

— Ты должен кое-что узнать, — голос Линь Уляня звучал негромко, но его отчётливо услышал каждый в толпе. — Найдено тело Сяо Юйаня.

Лица Гу Лоуиня и Му Инъяна в один миг переменились. Сяо Ду слегка вскинул глаза, и выражение его лица стало совершенно нечитаемым.

Сяо Юйань лишь едва заметно улыбнулся. Ло Лань всё-таки успел вовремя.

Глава 31

Гу Лоуинь очень медленно повернул голову, посмотрел на Сяо Юйаня и спокойно произнёс:

— Это невозможно.

Сяо Юйань тоже посмотрел на Гу Лоуиня. Он прекрасно понимал, что это спокойствие — лишь видимость. На самом деле Гу Лоуинь сейчас пребывал в полнейшей панике.

— Шиди, сколько ещё ты будешь обманывать себя? — взгляд Линь Уляня оставался туманным, а голос — безэмоциональным. — Сяо Юйань давно мёртв. Он погиб ещё два года назад. Прыгнул с утёса на горе Дунгуань и канул в воду. Его тело унесло течением реки к какой-то глухой деревушке. Местные жители выловили труп. Им стало безумно жаль видеть такого красивого юношу мёртвым, поэтому они похоронили его в одинокой могиле на диком пустыре.

Гу Лоуинь судорожно вздохнул:

— С чего ты взял, что это именно он?

Он едва выдавливал из себя слова. Он до ужаса боялся ответа,  но обязан был спросить. Даже если этот ответ затянет его в бездну, из которой ему уже никогда не выбраться.

Ведь менее получаса назад он окончательно признал в Ань Му своего Сяо Юйаня. Он решил, что вновь обрёл любимого человека и вернул утраченное сокровище. И тут ему заявляют, что всё это — лишь нелепое совпадение, плод его собственного воображения, порождённый слепой тоской и чувством вины. Подобный удар был в десять, в сто раз жестокее, чем необходимость признать смерть Сяо Юйаня два года назад.

Тогда ему потребовалось отдать половину собственной жизни, чтобы просто пережить эту утрату. Какую же цену ему придётся заплатить теперь, когда у него сначала отобрали надежду, а затем безжалостно растоптали её вновь?

Линь Улянь горько усмехнулся:

— Я видел его своими глазами.

Зрачки Гу Лоуиня резко расширились.

— Когда он умер, у него не осталось духовной энергии, чтобы защитить тело. Он ничем не отличался от обычных смертных. Он пролежал в сырой земле два года, так что там остались только… — Линь Улянь сделал тяжёлую паузу и продолжил: — Но он всё ещё был облачён в то самое свадебное одеяние. И при нём нашлась… вот эта вещь.

Линь Улянь достал из широкого рукава кусок кристально чистого тёплого нефрита. На его гладкой поверхности было выгравировано слово «Юй». Гу Лоуинь мгновенно узнал собственный почерк.

Гу Лоуинь принял тёплый нефрит и опустил взгляд. Он молчал, и на его бледном лице не отразилось ни единой эмоции.

— Свадебное одеяние на удивление хорошо сохранилось. Я аккуратно сложил его и перенёс в павильон Юньцзянь вместе с его останками, — добавил Линь Улянь. — Если хочешь увидеть его, просто возвращайся.

Гу Лоуинь медленно, с невероятным, отчаянным упрямством сжал ладонь в кулак:

— Это не он.

С того самого мгновения, как Линь Улянь произнёс слово «останки», Му Инъян из последних сил пытался сдерживаться, но теперь барьер рухнул. Его захлестнула невыносимая, скручивающая боль. Она зародилась в самой глубине сердца и ядовитыми каплями постепенно разъедала всё его существо изнутри.

Свадебное одеяние… Неужели то самое?.. Он ведь видел своего шисюна в подвенечном наряде. Тогда шисюн был немощным, измученным страданиями, но всё равно настолько прекрасным, что сердце Му Инъяна замирало. Когда он узнал, что шисюн собирается сочетаться браком с Гу Лоуинем и наденет это платье ради другого, его обуял яростный гнев. Как его шисюн мог выйти замуж?! Как он мог отдать себя кому-то чужому?! Тогда Му Инъян наговорил в запале жестоких слов, о которых впоследствии жалел каждую секунду своей жизни. А после шисюн просто ушёл, так и не сняв того свадебного одеяния.

От нестерпимой муки у Му Инъяна потемнело в глазах. Он выглядел совершенно раздавленным, точно потерявшийся, беспомощный ребёнок. Уважаемый наставник и раньше твердил, что шисюна больше нет, да и собственный разум твердил, что тот мёртв. Но теперь, когда неопровержимые улики предстали прямо перед его глазами, он осознал, что по-прежнему не в силах это принять.

Духовная энергия в теле Му Инъяна хаотично взбунтовалась, едва не вырываясь из-под контроля.

Му Инъян изо всех сил старался сдержать бурю внутри. Он не мог, просто не мог выдать себя у всех на виду. У него больше не было шисюна, и никто в этом мире больше не стал бы безропотно терпеть его скверный характер. Если он сейчас сорвётся и потеряет контроль, это не решит проблем и уж точно не поможет отомстить за шисюна. Нужно оставаться спокойным — таким же леденяще спокойным, как и его шицзунь.

Сейчас не было никакого смысла нападать на павильон Юньцзянь. Убийство этих сопляков-учеников принесло бы лишь мимолётное облегчение. Ему нужно набраться терпения и дождаться идеального момента.

— Ну что, теперь ты доволен? — Му Инъян горько усмехнулся, его глаза сделались пунцовыми от едва сдерживаемых слёз. — Его тело наконец нашли. Павильон Юньцзянь успешно довёл до смерти ни в чём не повинного человека, можете смело записать на свой счёт ещё один «подвиг». Я и представить не мог, что вы окажетесь настолько бесстыжими, чтобы притащить останки моего шисюна в свой проклятый павильон! Он мёртв, но вы всё равно не желаете оставить его в покое. Неужели вам обязательно нужно и после смерти мешать его с грязью? Да что вообще мой шисюн задолжал вашему павильону Юньцзянь?! Почему бы вам не пойти и не помучить кого-нибудь другого?!

Гу Лоуинь стоял бледный, словно из него заживо вынули душу, и казался пугающе отрешённым. Прошло немало времени, прежде чем он медленно поднял голову. Он вновь уставился на Сяо Юйаня и в который раз задал один и тот же вопрос:

— …Это ты?

На лице Сяо Юйаня застыло вежливое, отстранённое сочувствие — он выглядел в точности как любой другой заклинатель в толпе, бездельник, пришедший поглазеть на чужую драму. Он мягко, но непоколебимо покачал головой:

— Нет.

В глазах безмолвно наблюдавшего за этой сценой Сяо Ду промелькнул опасный огонёк. Было очевидно, что Гу Лоуинь находится на грани полного ментального краха. Но с какой стати он раз за разом смотрит на Шэнь Фугуя и задаёт этот бессмысленный, непонятный вопрос?

«Это ты…» — кого именно он имел в виду под этим «ты»?

Гу Лоуинь горько, душераздирающе улыбнулся:

— Ты ведь снова лжёшь, верно?

Один из заклинателей, который только что вместе с Му Инъянем вовсю ругал павильон Юньцзянь, вдруг подал голос:

— Если хочешь доподлинно узнать, принадлежат ли эти останки тому, кого ты ищешь, можно ведь использовать технику кровного запрета. Достаточно лишь отыскать кого-то из его кровных родственников… Кстати, у него вообще есть родня?

Гу Лоуинь и Му Инъян одновременно замолчали.

У Сяо Юйаня не было родственников. Он был круглой сиротой и, казалось, всю свою жизнь оставался совершенно один.

— Нет, — едва слышно прошептал Гу Лоуинь. — А значит, это тело — не его.

Му Инъян резко рванулся вперёд, мёртвой хваткой вцепился в воротник одежд Гу Лоуиня и яростно зарычал ему прямо в лицо:

— Гу Лоуинь, да сколько можно?! Ты серьёзно думаешь, что если откажешься признавать очевидное, если закроешь на всё глаза, то мой шисюн волшебным образом окажется жив?!

Гу Лоуинь даже не пытался сопротивляться. У него больше не было его верного меча, как не было и Сяо Юйаня, так что защищаться ему было попросту незачем.

Хань Му нахмурилась и строго оборвала их:

— Это дворец Байхуа! Если вам так не терпится устроить потасовку, убирайтесь вон и делайте это в другом месте!

Однако Му Инъян и не думал её слушать. Он буравил Гу Лоуиня бешеным взглядом и, едва не захлёбываясь от клокочущей в груди ярости, чеканил каждое слово:

— Выслушай меня хорошенько: мой шисюн мёртв! Он погиб сразу после того, как до последней капли отдал тебе тридцать чаш своей крови! И как бы отчаянно ты теперь ни пытался его разыскать, его больше нет. Так что засунь куда подальше свой виноватый и преданный вид. Даже не надейся искупить перед ним вину. Ты никогда, слышишь, никогда не сможешь этого сделать! Да и плевать ему на твоё раскаяние!

Высказав всё, Му Инъян с силой оттолкнул Гу Лоуиня и ледяным тоном бросил:

— Я отправляюсь в павильон Юньцзянь, чтобы забрать своего шисюна домой.

Развернувшись, он стремительным шагом направился прочь.

Сяо Юйань проводил его взглядом и внезапно поймал себя на мысли, что его капризный младший соученик наконец-то вырос.

А оставшийся стоять на месте Гу Лоуинь… Ему едва исполнилось двадцать лет, но в это мгновение казалось, будто он постарел на целую вечность.

Подобный исход, без сомнения, был лучшим из возможных: теперь старые знакомые окончательно уверуют в его гибель, а сам он сможет беззаботно наслаждаться обретённой свободой. Вот только… Сяо Юйань краем глаза покосился на Сяо Ду. Этого старого приятеля провести было далеко не так просто.

Толпа постепенно рассеялась. В конце концов во дворе остался лишь Гу Лоуинь. Он застыл на месте, точно живой мертвец, безжизненными, пустыми глазами глядя на зажатый в руке тёплый нефрит — тот самый, что когда-то сам подарил Сяо Юйаню.

Сяо Ду проводил Сяо Жуна обратно в его покои. Дождавшись, пока юноша послушно уляжется в постель и укроется одеялом, он рассеянно бросил:

— Спи.

Сяо Жун окликнул его:

— Гэгэ.

— М-м?

Сяо Жун немного помедлил, а затем робко спросил:

— Сяо Юй… он и вправду мёртв?

За последние два года в секте Тяньмо никто не осмеливался даже упоминать имя Сяо Юйаня в присутствии Сяо Ду. Сяо Жун пожалел о своей оплошности в то же мгновение, как сорвались слова. Взгляд Сяо Ду резко потемнел, а от его привычной беспечности не осталось и следа. Сяо Жуна до костей проняло хлынувшей от мужчины убийственной аурой, и его тело мелко задрожало.

— Гэгэ…

Спустя долгую, мучительную паузу Сяо Ду внезапно улыбнулся. Он небрежно погладил Сяо Жуна по голове, словно ласкал маленького котёнка или щенка:

— В следующий раз поблажек не будет.

Сяо Жун поспешно закивал:

— Я… я больше ни о чём не спрошу!

Выйдя от Сяо Жуна, Сяо Ду не стал возвращаться к себе. Вместо этого он направился в другое крыло сада, где расположились Му Инъян и Гу Лоуинь.

В своей комнате Му Инъян в полном оцепенении созерцал алую ленту для волос, как вдруг позади него раздался тихий, вкрадчивый голос:

— Ничтожество.

Му Инъян резко развернулся, мгновенно призвав свой меч Дуэ и направив его остриё на незваного гостя. Снизив голос до яростного шипения, он выплюнул:

— Это ты. Что тебе здесь нужно?

Несмотря на то, что они с Сяо Ду оба находились во дворце Байхуа, они ни разу не пересекались наедине. Му Инъян ни единой живой душе не раскрыл истинную личность Сяо Ду, держась с ним как с абсолютным незнакомцем. Очевидно, Сяо Ду преследовал те же цели, поэтому Му Инъян ума не мог приложить, с чего бы тот вдруг явился к нему посреди ночи.

— Ты ведь хочешь отомстить за своего шисюна? — вкрадчиво поинтересовался Сяо Ду.

Меч Дуэ, уловив ярость своего хозяина, ответил на это глухим гулом, испуская волны чернильно-чёрного холода. Му Инъян процедил:

— К чему эта пустая болтовня?

Сяо Ду лишь опасно прищурился, и перед глазами Му Инъяня вмиг промелькнула алая вспышка. Прежде чем он успел хоть что-то осознать, уголок его рта пронзила острая, обжигающая боль.

— Раз уж твой наставник так и не научил тебя вежливости, этот почтенный преподаст тебе пару уроков.

Му Инъян утер сочившуюся с губы кровь, даже не думая отступать:

— Сейчас мне тебя не одолеть, но кто знает, что принесёт будущее. Как только я сотру с лица земли павильон Юньцзянь, ты станешь следующим, за чьей головой я приду, Сяо Ду! Если бы ты тогда не одурачил моего шисюна и не заставил его добывать Цинъянь, разве он оказался бы в таком положении?!

Сяо Ду не мог не признать, что Му Инъян — истинный гений, ничуть не уступающий ему самому в восемнадцатилетнем возрасте. К тому же этот парень настолько яростно ненавидел павильон Юньцзянь, что было бы непростительной глупостью не использовать его по полной программе.

Сяо Ду не стал ввязываться в бессмысленный спор и лишь бросил:

— Отлично. Я буду ждать.

Выражение лица Му Инъяня оставалось мрачным:

— Что тебе ещё нужно?

— Ты ведь собираешься в павильон Юньцзянь, чтобы забрать останки своего шисюна? — спросил Сяо Ду.

Му Инъян насторожился:

— Допустим. И что с того?

Губы Сяо Ду медленно изогнулись в хищной улыбке:

— Не бойся, мертвецы меня не интересуют. Труп я у тебя отбирать не стану. Мне нужен только живой человек.

Му Инъян презрительно хмыкнул:

— Ещё бы. Мой шисюн был для тебя лишь пешкой, которую можно выбросить в любой момент. С чего бы великому главе секты заботиться об останках отработанного материала?

Сяо Ду пропустил это мимо ушей и лишь бросил:

— Как заберёшь тело, приходи ко мне в секту Тяньмо.

— Что ты опять задумал?!

— Уничтожить павильон Юньцзянь, — легкомысленно отозвался Сяо Ду. — И отомстить за твоего шисюна.

Му Инъян ошеломлённо застыл:

— Ты… хочешь сделать это ради моего шисюна?

— А сам как думаешь?

Му Инъян быстро пришёл в себя и с уверенностью отрезал:

— Тебе нужен Цинъянь.

Сяо Ду тихонько усмехнулся:

— Верно. Мне нужен Цинъянь.

Не важно, какими мотивами они руководствовались, их общая цель теперь вела к павильону Юньцзянь. Му Инъян мог бы в одиночку, одного за другим, вырезать рядовых учеников ордена, но если он желал утопить весь павильон Юньцзянь в крови… Под этим небом только секта Тяньмо обладала достаточной силой и дерзостью для подобного.

И всё же перед ним стоял Сяо Ду — косвенный убийца его шисюна, крайне опасная и зловещая фигура. Стоит подойти к нему слишком близко, и можно в любой момент лишиться головы.

Впрочем, жизнь… Если суждено её потерять, так тому и быть. В конце концов, без шисюна в этом мире всё равно не осталось никакого смысла.

После тяжёлой внутренней борьбы Му Инъян выговорил:

— Хорошо. Я согласен.

Сяо Ду и не сомневался в его решении. Напоследок, вспомнив об одном деле, он поинтересовался:

— Зачем ты вообще пришёл на этот праздник любования цветами?

Му Инъян неохотно пояснил:

— Шицзунь отдал мне приглашение и велел расширять кругозор.

Конечно, у него был и собственный эгоистичный мотив: парень отчаянно надеялся отыскать редкую панацею или какую-нибудь другую запретную технику, способную воскрешать мёртвых, хоть и понимал, что это лишь пустые, несбыточные мечты.

Сяо Ду на мгновение задумался и обронил:

— Вот как.

На следующий день люди из павильона Юньцзянь разъехались в разные стороны. Гу Лоуинь и Му Инъян тоже покинули дворец. Хань Му забрала находящуюся при смерти Лу Юэяо, объявив, что увозит её обратно в павильон Юньцзянь для лечения. Лю Лилюань пыталась было отговорить её, но безуспешно, так что ей оставалось лишь смириться и отпустить их.

Сяо Юйань по-прежнему оставался во дворце Байхуа в облике Шэнь Фугуя. Цай Сюньнянь всё ещё не нашли, поэтому уйти он не мог.

Тот самый заклинатель с мечом, который накануне вовсю пререкался с людьми из павильона Юньцзянь, тоже посчитал крайне подозрительным известие о том, что Лу Юэяо увозят. Дворец Байхуа считался величайшим медицинским орденом в поднебесной. Разве не логичнее было оставить Линь Уляня и Лу Юэяо здесь, чтобы очистить их тела от яда? Зачем тащить тяжелораненую в такую даль?

Он поделился этими сомнениями в разговоре с Сяо Юйанем. Сяо Юйань лишь задумчиво протянул:

— Они… Впрочем, неважно.

Заклинатель с мечом фыркнул:

— Бросать фразу на полуслове — дурной тон, это вредит твоей карме.

Сяо Юйань с улыбкой отозвался:

— Если я договорю, как бы вы не обвинили меня в том, что я меряю благородного мужа меркой мелкого человека.

Заклинатель с мечом усмехнулся:

— Ну, в лучшем случае я скажу так: меришь утробу злодея сердцем злодея.

Сяо Юйань пояснил:

— Вчера вечером Линь Улянь явился на публику и во всеуслышание заявил, что готов отдать свою кровь. И он действительно это сделал. Две-три чаши крови никак не пошатнут его духовный уровень, зато у всех останется впечатление, будто павильон Юньцзянь — это оплот благородства и образец справедливости, где ко всем ученикам относятся одинаково, невзирая на статус. Вот только кто знает, перепадёт ли Лу Юэяо хотя бы ещё одна чаша его крови, когда они вернутся в павильон Юньцзянь?

Заклинатель поражённо выдохнул:

— А ведь молодой господин Шэнь чертовски прав!

— Погодите, — с улыбкой добавил Сяо Юйань, — тут всё зависит от того, что случится раньше: Лу Юэяо испустит дух или Линь Улянь снова окажется «ранен».

Внезапно раздался знакомый вкрадчивый голос:

— Тогда молодому господину Шэню остаётся лишь гадать, умрёт ли Лу Юэяо первой или Линь Улянь снова получит ранение.

Выражение лица Сяо Юйаня ни на миг не изменилось. Он вежливо кивнул вмешавшемуся в разговор мужчине:

— Глава Сяо.

Сяо Ду прищурился:

— Суждения молодого господина Шэня и впрямь поразительно точны. Я чувствую себя искренне просветлённым.

— Глава Сяо слишком добр ко мне, — небрежно отозвался Сяо Юйань, а затем поинтересовался: — К слову, почему ваш младший брат сегодня не с вами?

За всё время их пребывания во дворце Байхуа Сяо Ду практически повсюду таскал Сяо Жуна за собой. Он редко появлялся где-то в одиночку, а уж тем более — чтобы завести разговор тет-а-тет.

Сяо Ду ответил:

— Он приболел.

Добродушный заклинатель тут же вставил:

— Болен? Тогда вам стоит поскорее позвать кого-то из лекарей дворца Байхуа, чтобы они его осмотрели.

— В этом нет нужды, — бросил Сяо Ду заклинателю, однако его проницательный взгляд по-прежнему оставался намертво прикован к Сяо Юйаню. — Мальчишка просто немного перепугался. Пару дней отлежится, и всё придёт в норму.

Сяо Юйаня начал слегка утомлять этот его испытующий, подозрительный взгляд. Юноша уже собирался было откланяться под предлогом поисков своей шимэй, как вдруг заметил торопливо приближающуюся к ним Чан Лань.

— Молодой господин Шэнь! — окликнула она его.

Сердце Сяо Юйаня пропустило удар, и он поспешно спросил:

— Вы нашли мою шимэй?

Чан Лань закивала:

— Да, нашли! Идёмте скорее со мной!

— Где она?

— В Погребальном саду.

Сяо Ду оживился и последовал за ними.

Погребальный сад считался запретным местом во дворе Байхуа. Здесь находили своё последнее упокоение увядшие цветы и ушедшие из жизни ученицы дворца. И всё же, несмотря на своё мрачное предназначение, сад утопал в ярких весенних красках, ничуть не уступая остальным уголкам обители: повсюду пышно цвели тысячи растений, наполняя воздух стойким благоуханием. Стоило признать, окончить свой земной путь в столь живописном месте было бы даже приятно.

Сяо Юйань и остальные поспешили вслед за Чан Лань. Пройдя вглубь Погребального сада мимо рядов надгробий, они наконец увидели Цай Сюньнянь, которую бережно поддерживала на руках одна из лекарей дворца.

Любимая младшая шимэй Шэнь Фугуя лежала с крепко зажмуренными глазами. Её щёчки пламенели нежным персиковым румянцем, а безупречно белая кожа сияла свежестью — девица и впрямь была редкой красавицей.

Сяо Юйань взволнованно спросил:

— Что с моей шимэй? Она…

Заклинательница поспешила его успокоить:

— Молодой господин Шэнь, не тревожьтесь, дева Цай лишь ненадолго лишилась чувств.

Юноша с облегчением выдохнул:

— Но как она очутилась в таком месте?

— Раньше мы уже искали её в Погребальном саду, но тогда здесь никого не было, — пояснила заклинательница. — Сегодня годовщина смерти моей матушки. Я пришла почтить её память и наткнулась на деву Цай — она лежала без сознания возле раскопанной могилы.

— Раскопанной могилы?

Заклинательница указала рукой в сторону:

— Вот той самой.

Это захоронение находилось ближе всего к Сяо Ду. Он мазнул взглядом по каменной плите, и его лисьи глаза внезапно опасно сузились.

Сяо Юйань подошёл ближе к разрытому склепу и прочитал высеченную на надгробии надпись: «Могила Лян Цзы, оплакиваемого его женой из рода Чжун».

Сердце Сяо Юйаня бешено заколотилось без какой-либо видимой причины. Он в замешательстве протянул руку, и стоило кончикам его пальцев скользнуть по высеченному имени «Лян Цзы», как в сознании смутно мелькнул какой-то образ. Юноша попытался ухватиться за это воспоминание, но оно мгновенно растаяло. Сфокусировав взгляд, он заглянул в разрытую могилу. Гроб был открыт: внутри покоился труп в бирюзовых одеждах, судя по виду, пролежавший здесь уже не один год.

В груди Сяо Юйаня внезапно защемило от необъяснимой, глухой тоски. В голове вихрем закружились вопросы: кто такой этот Лян Цзы и почему Цай Сюньнянь оказалась именно у его упокоения? Казалось, его самого намеренно заманили в это место. Но почему его сердце так странно, так болезненно отзывалось на имя этого незнакомца?

Ему почудилось, будто он знал Лян Цзы очень, очень давно.

Глава 32

Сяо Юйань ошеломлённо застыл, погружённый в свои мысли, как вдруг его вернул к реальности вопрос Сяо Ду:

— Знаком ли молодой господин Шэнь с этим Лян Цзы?

Сяо Юйань внутренне усмехнулся: «Я бы сам не прочь спросить, не знал ли его ты. Думаешь, я не заметил, как переменилось твоё лицо?» На слух же он ответил:

— Не знаком. Однако покойные заслуживают уважения. Давайте вернём гроб на место и засыплем могилу.

Сяо Ду отозвался:

— Предоставьте это мне. Вы же можете пока позаботиться о своей шимэй.

Сяо Юйань слегка помедлил, но, не найдя веской причины для отказа, кивнул:

— Хорошо.

Сяо Ду проводил его взглядом и вновь уставился на останки в гробу. Его указательный палец едва заметно дрогнул, и из разрытой земли сама собой выскочила фаланга пальца мертвеца. Сяо Ду молниеносным движением перехватил кость и спрятал в ладони.

Сяо Юйань отнёс Цай Сюньнянь обратно в сад Сиюань. Девушка всё ещё пребывала в беспамятстве. Чан Лань внимательно осмотрела её и подтвердила, что никаких серьёзных ран нет — лишь несколько глубоких царапин на ладонях.

— Когда мы её обнаружили, её руки были перепачканы в земле, а под ногтями забилась грязь. Похоже, она действительно раскапывала этот склеп в одиночку, — Чан Лань искренне недоумевала. — Но зачем ей это понадобилось?

Сяо Юйань, продолжая размышлять над надписью на могильной плите, спросил:

— Дворец Байхуа принимает в свои ряды исключительно женщин. Как же так вышло, что в вашем Погребальном саду покоится мужчина?

Чан Лань пояснила:

— Я попала во дворец Байхуа, когда мне исполнилось восемь лет. К тому времени эта могила уже находилась здесь. Среди тысяч женских захоронений в нашем саду есть лишь одно мужское — «Могила Лян Цзы».

— Так кто же такой этот Лян Цзы? И кем была его жена из рода Чжун?

Чан Лань покачала головой:

— Я тоже из любопытства как-то расспрашивала свою наставницу, но она не только уклонилась от ответа, но и строго-настрого велела мне больше никогда об этом не заикаться.

Сяо Юйань погрузился в размышления. Тот факт, что во дворце Байхуа все как один хранили молчание, явно указывал на то, что эта пара была непростой. Возможно, когда Цай Сюньнянь придёт в себя, ему удастся разузнать у неё хоть что-то полезное.

Сяо Юйань остался караулить у постели девушки. Цай Сюньнянь очнулась довольно быстро. Ещё даже не успев толком открыть глаза, она первым делом хрипло позвала:

— Шисюн…

Сяо Юйань сидел рядом, и стоило ему произнести лишь первое слово её имени, как Цай Сюньнянь пулей бросилась ему на шею.

— Шисюн, я так по тебе скучала, шисюн!..

Сяо Юйань судорожно вскинул руки вверх, всем своим видом демонстрируя абсолютную невиновность. Единственный раз в жизни ему доводилось обнимать девушку за талию, да и то на театральных подмостках в квартале развлечений. Он не на шутку испугался, что если настоящий Шэнь Фугуй прознает о подобных нежностях, то просто прибьёт его на месте.

— Дева Цай, пожалуйста, выслушайте меня…

Цай Сюньнянь резко отстранилась и возмущённо уставилась на него:

— Как ты меня сейчас назвал?

— Дева Цай?..

— Раньше я была для тебя любимой младшей шимэй, а теперь вдруг стала «девой Цай»?! Совсем совесть потерял, скотина неблагодарная! — Цай Сюньнянь в ярости замахнулась, собираясь влепить ему оплеуху, но юноша успел перехватить её за запястье. Она тут же попыталась вырваться: — А ну пусти!

Сяо Юйань не знал, плакать ему или смеяться. Чтобы уберечь собственную шкуру от побоев, он поспешно наложил на неё заклятие обездвиживания и взмолился:

— Успокойтесь же, я не ваш шисюн.

Глаза Цай Сюньнянь мигом налились слезами от горькой обиды:

— Ты применил против меня заклятие… Ты действительно посмел поднять на меня руку!..

Сяо Юйань больше всего на свете не выносил девичьих слёз и детского плача. Немного подумав, он прямо на её глазах сбросил маскировку Шэнь Фугуя и вернул себе привычный облик Ань Му. Цай Сюньнянь в изумлении захлопала ресницами, а Сяо Юйань, пользуясь моментом, поспешил выложить ей всю правду от начала и до конца.

— Ваш шисюн и думать не думал ни о каких смотринах с другими девицами. Он просто до ужаса боялся, что вы на него рассердитесь, и оттого даже носа не смел показать во дворце Байхуа, — Сяо Юйань говорил с самым проникновенным видом. — Его преданность вам способна вызвать зависть у самого солнца и луны. Если бы ради меня кто-то пошёл на такие жертвы, поверьте, я бы без раздумий отдал этому человеку своё сердце.

Слёзы Цай Сюньнянь сменились смехом. Вытерев лицо ладонью, она проворчала:

— Шисюн такой глупый! Почему он не мог сказать об этом раньше?

Сяо Юйань мысленно заступился за бедолагу: «Ты бы хоть шанс ему дала. Он мчался за тобой со всех ног, и даже если бы очень захотел, просто не успел бы и слова вставить».

— А где шисюн сейчас?

— Всё ещё прочёсывает город Хунсю в поисках хоть каких-то зацепок, — ответил Сяо Юйань. — Давай ты сегодня хорошенько отдохнёшь, а завтра мы покинем дворец и встретимся с ним. Но прежде чем мы это сделаем, нужно во всём разобраться. Где ты пропадала все эти дни и чем занималась?

Цай Сюньнянь растерянно потянула на себя край одеяла:

— Я… я не знаю.

Ещё в секте Сюаньлэ она прослышала, будто глава ордена выбрал Шэнь Фугую в спутницы Дао одну из учениц дворца Байхуа. Разобиженная в пух и прах, она в гневе перехватила предназначенное Шэнь Фугую приглашение и сбежала. Девушка не стала попусту блуждать и направилась прямиком во дворец Байхуа, намереваясь лично разузнать, на кого же положил глаз глава секты, а заодно подождать, пока шисюн явится вымаливать у неё прощение. Но в один из дней, едва закончился завтрак, она в одиночестве вышла из сада Сиюань, бесцельно бродя по тропинкам, и с того самого момента у неё напрочь отшибло память.

— Ты говоришь, меня не было несколько дней, но я совершенно ничего не помню, — растерянно протянула Цай Сюньнянь. — Мне казалось, я только-только гуляла среди цветов, а в следующий миг уже очнулась на этой кровати.

— И ты совсем не помнишь, как раскапывала чужую могилу?

Лицо Цай Сюньнянь от возмущения вытянулось:

— Я что, по-твоему, похожа на гробокопателя?! К тому же я знать не знаю никакого Лян Цзы!

Она действительно ничего не помнила о времени своего исчезновения. Похоже, бедняжка угодила под действие техники подчинения души. Все её три высшие и шесть низших душ оказались во власти чужой воли, так что каждым её словом и поступком полностью управлял тот, кто наложил заклятие. Сяо Юйань ещё в подростковом возрасте мельком видел, как Ли Сяньтин применял подобную технику. Тогда он загорелся и заявил шицзуню, что тоже хочет ей обучиться. Однако Ли Сяньтин лишь мягко потрепал его по голове и с улыбкой ответил, что одного лишь появления его А Юя уже достаточно, чтобы пленить чью угодно душу, так что изучать другие запретные навыки ему совершенно ни к чему.

Сяо Юйань понимал, что даже если он продолжит расспрашивать Цай Сюньнянь, то ничего не добьётся, поэтому мягко произнёс:

— Отдыхай, я пойду.

Цай Сюньнянь кивнула и поинтересовалась:

— Постой, а как тебя зовут?

Юноша улыбнулся:

— Ань Му.

На следующий день Сяо Юйань вместе с Цай Сюньнянь отправился засвидетельствовать почтение Лу Лилюань и попрощаться перед уходом.

После ночного отдыха личико Цай Сюньнянь посвежело, и она вновь выглядела очаровательно. Облачённая в ученические одежды секты Сюаньлэ, девушка с благородным достоинством поклонилась главе дворца и остальным:

— В последние дни дворец Байхуа приложил немало усилий ради моих поисков. Мне нечем отплатить за вашу доброту, поэтому прошу главу дворца и всех старших сестёр принять мой глубокий поклон в знак искренней благодарности.

Лу Лилюань приветливо улыбнулась:

— Дева Цай, не стоит быть столь церемонной. Раз уж вы бесследно пропали на территории нашей обители, дворец Байхуа обязан был взять на себя ответственность за это. И всё же… вы действительно не помните абсолютно ничего из того, что с вами происходило?

Цай Сюньнянь покачала головой:

— Шисюн предполагает, что я могла попасть под действие техники подчинения души.

Лу Лилюань слегка приподняла уголки губ:

— Что ж, подобное и впрямь возможно.

Тогда в разговор вмешался Сяо Юйань:

— Глава дворца Лу, тот, кто пленил душу моей шимэй, явно действовал по чёткому плану. Он намеренно заманил нас в Погребальный сад, чтобы мы наткнулись на склеп Лян Цзы. Осмелюсь спросить вас, кто такой этот Лян Цзы и по какой причине мужчина оказался погребён на закрытом кладбище дворца Байхуа?

Улыбка вмиг сошла с лица Лу Лилюань, и она ледяным тоном отрезала:

— Это внутреннее дело моего дворца Байхуа.

— Однако в это дело оказалась впутана моя шимэй. Если мы не докопаемся до истины и не выясним, кто стоит за этим заговором, секта Сюаньлэ так просто этого не оставит, — Сяо Юйань сделал вескую паузу, а затем добавил: — На протяжении всего праздника любования цветами то и дело творились странные, пугающие вещи. Сперва Лу Юэяо из павильона Юньцзянь поразил смертоносный яд, затем средь бела дня исчезла моя шимэй, чью душу нагло подчинили чужой воле… Неужели глава дворца Лу сама не горит желанием разобраться в этом хаосе?

Лу Лилюань равнодушно бросила:

— Разумеется, я проведу расследование. Для начала вам обоим стоит вернуться в свою секту, а дворец Байхуа позже пришлёт вам подобающее объяснение.

Сяо Юйань проявил упрямство, явно не желая отступать:

— Прошу главу дворца Лу сжалиться над моей младшей сестрой и…

Лу Лилюань резко поднялась со своего места, прерывая его:

— Чан Лань, проводи гостей.

Сяо Юйань:

— …

Цай Сюньнянь шёпотом поинтересовалась:

— Господин Ань, что же нам теперь делать?

Сяо Юйань с облегчением улыбнулся:

— Что ж, давай возвращаться.

Раз во дворце Байхуа упорно не желали ничего говорить, пусть так и будет. В любом случае, поручение Шэнь Фугуя он выполнил сполна, и теперь пришло самое время вернуться в уезд Тунъань, чтобы хорошенько отдохнуть. Что же касается всего остального — пускай с этим разбираются так называемые три великих ордена, его это больше не касалось.

Вот только… Сяо Юйань снова вспомнил надпись на могильной плите: «Могила Лян Цзы, оплакиваемая его женой из рода Чжун», — и в груди опять защемило от необъяснимой тоски.

За время этой поездки во дворец Байхуа Безжалостный цветок Сяо Юйаню раздобыть так и не удалось, зато он совершенно случайно обзавёлся Красным лотосом. Если верить словам Гу Лоуиня, это растение способно впитывать сияние солнца и луны, а если держать его при себе, оно помогает восстанавливать повреждённые духовные корни и меридианы. Сяо Юйань поставил Красный лотос у себя в покоях и действительно ощутил, как мутная ци в его теле начала очищаться, а духовная энергия пришла в норму. Он даже стал съедать на целую пиалу риса больше при каждом приёме пищи, так что путешествие определённо себя оправдало.

Юноша собирал вещи в своей комнате, выкладывая на стол то, что намеревался забрать с собой: Красный лотос, серебро, заработанное у Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, а также девятицветную улитку, в которой хранилась половина жизни Сяо Ду.

В дверь негромко постучали. Это оказался тот самый заклинатель с мечом, с которым Сяо Юйань успел сойтись за последние дни. Прослышав, что тот возвращается в секту Сюаньлэ, он пришёл проводить приятеля.

— До официального окончания праздника любования цветами остался ещё день, с чего бы брату Шэню так спешить?

Сяо Юйань ответил:

— Моя шимэй наконец-то нашлась, да и на цветами я любуюсь уже целых шесть дней, так что самое время откланяться.

— Что ж, жаль, — отозвался заклинатель. — Брат Шэнь обязательно должен как-нибудь заглянуть на пару дней в мой орден Тяньхэ, мы бы снова знатно перемыли косточки павильону Юньцзянь.

Сяо Юйань улыбнулся:

— Обязательно, обязательно.

Заклинатель воровато огляделся и заговорщически понизил голос:

— Кстати, раз уж мы вспомнили о павильоне Юньцзянь… Ты уже слышал о том, что там стряслось?

— О чём именно?

— Гу Лоуинь, молодой господин павильона Юньцзянь, пал в демоничество!

Сяо Юйань:

— …Чего?

— Поговаривают, едва вернувшись в павильон Юньцзянь, он увидел останки своего покойного супруга. Он намеревался уйти, забрав с собой этот ворох костей, но люди из павильона Юньцзянь ждали возвращения своего молодого господина долгих два года. Разве могли они так просто его отпустить?

Сяо Юйань услышал собственный голос, словно со стороны задавший вопрос:

— И что произошло потом?

— А потом Гу Лоуинем овладели демоны. Он принялся безжалостно резать соклановцев прямо в павильоне Юньцзянь. Ценой собственной жизни его духовный уровень резко подскочил, да так, что даже старейшины ордена не смогли с ним совладать! Он тяжело ранил нескольких соучеников и покалечил руку одному из старейших мастеров. В конце концов в дело пришлось вмешаться самому главе павильона Юньцзянь, который до этого пребывал в уединении. Неожиданно для всех, молодой господин сумел с боем прорубить себе кровавый путь сквозь оцепление и скрылся, будучи тяжело раненным. Его местонахождение до сих пор никому не известно.

Сяо Юйань поражённо выдохнул:

— Но ведь при нём больше нет Шуанлэна. Чем же он сражался?

Заклинатель лишь пожал плечами:

— Вот уж чего не знаю, того не знаю.

Сяо Юйань ненадолго задумался, а затем поинтересовался:

— А как же Му Инъян, который уехал вместе с ним? О нём есть какие-нибудь вести?

— Я ведь тоже пересказываю лишь то, что судачат другие, откуда мне знать все подробности? Разве у вашей секты Сюаньлэ не всегда были добрые отношения с павильоном Юньцзянь? Брат Шэнь мог бы лично нанести им визит, тогда бы всё и разузнал из первых уст.

Сяо Юйань спокойно возразил:

— В павильоне Юньцзянь слишком сильно трясутся над своей репутацией. Если Гу Лоуинь и впрямь лишился рассудка…

— Что бы там ни стряслось, он всё же единственный сын главы ордена. Павильон Юньцзянь точно не станет лишать его жизни.

Сяо Юйань со вздохом обронил:

— Кто знает.

Гу Лоуинь узнал об этих останках, ещё находясь во дворце Байхуа. И хоть в тот момент его ментальное состояние находилось на грани краха, он не проявлял абсолютно никаких признаков демонического искажения. Не было никаких веских причин для столь яростной, безумной вспышки при одном лишь взгляде на кости. За всем этим наверняка крылось что-то ещё.

И что же делал Му Инъян в разгар всего этого бардака?

Отпустив заклинателя с мечом, Сяо Юйань некоторое время неподвижно сидел за столом, а затем вновь принялся собирать вещи. Сам того не заметив, он проглядел момент, когда с Красного лотоса опал один лепесток. По чистой случайности он упал прямо на девятицветную улитку, полностью скрыв её под собой.

Сяо Юйань потянулся, чтобы поднять лепесток, как вдруг выражение его лица резко переменилось.

Красный лотос обладал способностью сохранять и запечатывать духовную силу. Если Сяо Ду как раз в это самое время начнёт искать её через артефакт, то…

В дверь снова тихо постучали. Сяо Юйань затаил дыхание и замер, не сводя глаз со входа.

Глава 33

Кто был за дверью?

Оказался ли это ещё один заклинатель, пришедший проводить его, подобно тому приятелю с мечом, или кто-то из учениц дворца Байхуа, или… он?

Сяо Юйань понизил голос и спросил:

— Кто там?

Из-за двери донёсся тихий, вкрадчивый голос:

— Я прослышал, что молодой господин Шэнь собирается покинуть дворец Байхуа, вот и пришёл проводить его в путь.

Сяо Юйань крепко сжал кулаки — это действительно был Сяо Ду! Явился ли он к «Шэнь Фугую» по чистой случайности именно в этот момент, или же…

Сяо Юйань бросил мимолётный взгляд на девятицветную улитку, лежащую на столе. Он не имел права так рисковать.

Даже если Сяо Ду только что подслушал его разговор с заклинателем, он мог понять лишь одно: девятицветная улитка находится в руках «Шэнь Фугуя». Маскировка надёжно защищала его, а значит, истинная личность Сяо Юйаня всё ещё не была полностью раскрыта. Если действовать осторожно, то, возможно, удастся выпутаться.

Сяо Юйань молниеносно принял решение и изменил лицо. Он уже использовал этот облик ранее — совершенно заурядный, лишённый каких-либо выдающихся черт, из тех, что мгновенно теряются в толпе. Смахнув со стола Красный лотос, девятицветную улитку и остальные вещи, он поспешно спрятал их в шкаф.

Поскольку дверь слишком долго не открывалась, Сяо Ду, похоже, начал терять терпение. Из-за створки донеслось:

— Что такое? Молодой господин Шэнь не желает меня видеть?

Сяо Юйань глубоко вздохнул, распахнул дверь и ровным тоном произнёс:

— Молодой господин Шэнь уже ушёл.

Сяо Ду бесцеремонно уставился на него. Его взгляд был настолько острым, словно он намеревался прожечь в юноше несколько дыр.

Сердце Сяо Юйаня пропустило удар. Похоже, Сяо Ду действительно подслушал его разговор с заклинателем.

На протяжении двух лет девятицветная улитка время от времени загоралась, пытаясь отыскать его след. В первые месяцы после его «гибели» она порой сияла напролёт всю ночь, и Сяо Юйань не на шутку тревожился о духовных силах, что мужчина безжалостно вливал в артефакт. Как было бы хорошо, если бы эту энергию можно было забрать себе напрямую. Позже девятицветная улитка на какое-то время затихла, но вскоре снова принялась вспыхивать из раза в раз.

Сяо Юйань примерно понимал, что творилось в голове Сяо Ду. Сперва тот отказывался верить в случившееся, затем вынужден был смириться, а в конце концов успокоился и вернулся к своим привычным делам Владыки Демонов: баловал младшего брата и шаг за шагом шёл к своей главной цели — уничтожению этого мира.

И всё же Сяо Ду так и не отпустил его. Благодаря заклятию защиты сердца он прекрасно знал, что юноша, скорее всего, жив. Созданный Ло Лань фальшивый труп мог легко одурачить Гу Лоуиня и Му Инъяна, но только не его.

Сяо Ду продолжал поиски.

Сяо Юйань никак не мог взять в толк, зачем он ему сдался. Для Сяо Ду он всегда оставался лишь удобной пешкой с красивым лицом, которую можно использовать в своих интересах. Если фигура потеряна — так тому и быть, просто найди другую на её место. И если Гу Лоуинем двигало глухое чувство вины, то ради чего так отчаянно цеплялся Сяо Ду? Неужели всему виной лишь его непомерная, иррациональная жажда контроля?

С самого своего прибытия в секту Тяньмо Сяо Юйань смутно осознавал скрытое безумие Сяо Ду. Тот привык держать абсолютно всё под полным контролем и не позволял ни одной детали отклоняться от его воли. Будь то удушающая привязанность Сяо Ду, когда он ещё притворялся его любящим гэгэ, или последующее наваждение из-за проклятия Акации, или девятицветная улитка, или заклятие защиты сердца — было очевидно, что Сяо Ду вложил в него слишком много сил. Но Сяо Юйань так и не помог ему заполучить Цинъянь, а значит, Сяо Ду попросту не мог смириться с подобным проигрышем.

Юноша прекрасно предвидел последствия, если Сяо Ду его раскроет. Это означало бы лишь возвращение на прежний круг ада и повторную потерю с трудом обретённой свободы.

Он мог быть с кем угодно, но от Сяо Ду ему следовало держаться как можно дальше.

Сяо Юйань вежливо улыбнулся:

— Чем я могу помочь почтенному заклинателю?

Сяо Ду прищурился:

— Кто ты такой и почему находишься в покоях Шэнь Фугуя?

После двух лет томительного ожидания девятицветная улитка впервые дала хоть какой-то отклик. Но Сяо Ду, в отличие от Гу Лоуиня, не поддался эмоциям, когда осознал это. Он сохранял пугающее хладнокровие, в его манерах не было и капли суеты, и он даже сумел без спешки, чинно постучать в дверь.

Сяо Юйань ответил:

— Я всего лишь заклинатель с мечом из ордена Тяньхэ. Тоже пришёл проводить в путь молодого господина Шэня, да вот, как назло, опоздал на шаг.

Сяо Ду вскинул бровь:

— Отчего же я не видел тебя здесь ранее?

Сяо Юйань сохранял безмятежную улыбку:

— На этом празднике любования цветами собралось столько народу. Возможно, почтенный глава секты и пересекался со мной взглядом, но просто не запомнил столь заурядное лицо.

Губы Сяо Ду медленно изогнулись в хищной усмешке:

— Вот как? И куда же направился Шэнь Фугуй?

Сяо Юйань внутренне вздохнул с облегчением и спокойно произнёс:

— Должно быть, полетел обратно в секту Сюаньлэ.

Сяо Ду посмотрел на него, всё ещё улыбаясь:

— Значит, если я захочу отыскать его, мне прямая дорога в секту Сюаньлэ?

— Пожалуй, так.

— Понял, — Сяо Ду развернулся было к выходу, но внезапно замер на полушаге и обронил: — И всё же мне любопытна одна деталь.

Сяо Юйань внешне остался абсолютно спокоен:

— Какая же?

Сяо Ду небрежно бросил:

— Раз уж ты заклинатель с мечом, то где же твой верный клинок?

Сяо Юйань:

— …

— Для мечника его оружие — это сама жизнь, — Сяо Ду начал шаг за шагом медленно надвигаться на него. — Только не вздумай плести, будто ты позабыл его в комнате.

Сяо Юйань прекрасно понимал: если Сяо Ду почуял неладное, любые оправдания бесполезны. Вместо глупой лжи лучше было запутать его, напустив туману. Пока Сяо Ду не уверен до конца, кто перед ним, он не посмеет действовать напролом.

Юноша принял самый серьёзный вид и отрезал:

— Я ведь не лезу с расспросами о твоей личности, так с какой стати ты допрашиваешь меня? Ты ищешь своих людей, я — своих, нам обоим стоит заниматься исключительно собственными делами. Советую тебе поумерить своё любопытство.

Услышав это, Сяо Ду опасно прищурился. Сяо Юйань кожей ощутил исходящую от него угрозу, но всё равно упрямо вскинул подбородок, не выказывая и капли слабости.

Сяо Ду вкрадчиво поинтересовался:

— Так ты тоже кого-то ищешь?

— Именно.

Сяо Ду хищно усмехнулся:

— Боюсь, в таком случае у тебя больше не останется времени на поиски.

Стоило словам сорваться с его губ, как в комнату с грохотом ворвался неистовый шквал. Створки дверей и окон распахнулись, жалобно заскрипев, а одеяло вместе с нефритовыми подушками взмыло высоко в воздух.

Сяо Юйань вскинул руку, защищая глаза от летящей пыли, и не удержался — отступил на полшага назад. И виной тому был вовсе не его собственный духовный уровень, а сам этот бешеный вихрь, насквозь пропитанный чужой истинной ци. Потоки энергии пронзали пространство, словно десять тысяч острых стрел. Огромная духовная сила, высвобожденная Сяо Ду, в мгновение ока плотным куполом накрыла не только эту комнату, но и весь прилегающий сад.

Ничего не понимающие заклинатели в панике один за другим принялись выскакивать из своих покоев, поражённые столь внезапной и жуткой бурей.

— Эта мощь… Неужели сама Лу Лилюань разгневалась?

— Нет, Лу Лилюань практикует путь исцеления. Эта аура слишком яростная, властная и несокрушимая, разве может она принадлежать лекарю?

— Да что это за почтенный заклинатель?!

Кожей ощутив мощный всплеск чужой духовной энергии, Сяо Ду хищно оскалился. Он демонстративно вытащил прямо перед Сяо Юйанем свою ярко сияющую девятицветную улитку:

— Он сам пришёл ко мне в руки.

Сяо Юйань приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, как вдруг дверца шкафа с оглушительным грохотом распахнулась. Вторая девятицветная улиткообразная раковина пулей вылетела из тайника навстречу той, что была в руке Сяо Ду. Мужчина ловко перехватил её в воздухе.

Сяо Ду сурово потребовал:

— Кто ты такой и откуда у тебя девятицветная улитка?

Сяо Юйань до боли стиснул зубы, наотрез отказываясь выдавать себя:

— Понятия не имею, что это за побрякушка!

Сяо Ду перевёл взгляд на артефакт, который безуспешно разыскивал долгих два года, и вкрадчиво произнёс:

— Что ж, неважно. Давай сменим обстановку и побеседуем без лишних глаз.

В тот же миг Сяо Юйань почувствовал, как весь мир вокруг него стремительно завертелся, а прекрасный, но пугающий лик Сяо Ду затуманился. За мгновение до того, как окончательно провалиться во тьму, он ощутил, что его крепко подхватили на руки. Сердце того, кто сжимал его в объятиях, бешено, как безумное, колотилось в груди. Юноша тяжело моргнул и лишился чувств.

Сяо Ду мазнул взглядом по развороченному шкафу, небрежным взмахом руки спрятал Красный лотос в широкий рукав и, бережно прижимая к себе Сяо Юйаня, как ни в чём не бывало покинул пределы дворца Байхуа.

------------------------------

Мэн Чи уже долгое время дожидался господина в городе Хунсю. Завидев внезапно появившегося Сяо Ду с парнем на руках, он первым делом решил, что это Сяо Жун, и взволнованно бросился навстречу:

— Владыка, что стряслось с молодым господином?..

Сяо Ду оборвал его на полуслове:

— Это не А Жун.

Мэн Чи поражённо округлил глаза:

— Но вы лично несёте его? Кто же он такой?

Сяо Ду коротко отрезал:

— Без понятия. Но он совершенно точно знает, где прячется мой А Юй.

Мэн Чи мысленно выдохнул: «Ну, тогда всё встаёт на свои места».

Сяо Ду скомандовал:

— Возвращаемся в секту Тяньмо.

— Погодите, — Мэн Чи растерянно огляделся по сторонам. — Владыка, а где же тогда наш молодой господин?

Сяо Ду:

— …

Мэн Чи не знал, смеяться ему или плакать:

— Глядя на ваше лицо, владыка… Неужели вы и впрямь забыли о нём?

Сяо Ду невозмутимо отрезал:

— Пошли кого-нибудь забрать его.

Главное поместье секты Тяньмо было окутано мрачной тенью и дышало могильным холодом. Тем, кто только что вернулся из вечно цветущего дворца Байхуа, казалось, будто они в один миг перенеслись из цветущей весны в глухую зиму.

В просторном пустом зале на стенах тускло горели факелы. Пламя в жаровнях едва теплилось. За лёгкой кисейной завесой виднелась резная кровать из сандалового дерева, на которой покоился юноша с неприметной внешностью. Он крепко спал, его дыхание было глубоким и ровным.

Неподалёку от ложа стоял мягкий кушетка, на которой полулежал облачённый в багряные одежды Сяо Ду. В его глазах отражались отсветы огня, а в ладони он бережно крутил небольшую квадратную шкатулку, обтянутую парчой.

Мэн Чи вошёл в залу и почтительно доложил:

— Владыка, страж Ли уже благополучно забрал молодого господина.

Сяо Ду рассеянно обронил:

— М-м.

Мэн Чи сделал шаг вперёд и с любопытством спросил:

— На что вы смотрите, владыка?

Сяо Ду слегка нахмурился, размышляя вслух:

— Неужели она солгала мне?

— Владыка говорит «она»… Вы имеете в виду?..

Сяо Ду помрачнел и оборвал его:

— Приведи А Жуна.

Вскоре Сяо Жуна привели в залу. Обиженно надув губы, он с порога пожаловался:

— Гэгэ, как ты мог просто бросить меня там одного?

Сяо Ду поманил его пальцем:

— Иди сюда.

Сяо Жун сглотнул вставший в горле комок, подошёл ближе и опустился на пол у ног Сяо Ду, робко пристроив голову на его колени:

— Гэгэ, я так испугался.

Однако Сяо Ду и не подумал ласково утешать его, как делал это обычно. Вместо этого он ледяным тоном спросил:

— А Жун, как много ты помнишь о своих настоящих родителях?

Сяо Жун ответил:

— Я… я помню абсолютно всё.

— Тогда расскажи мне, как именно они ушли из жизни и где они похоронены.

— Мою матушку безжалостно убили те негодяи, а её останки были сожжены дотла пламенем Цинъяня, — без малейшего промедления, гладко отчеканил Сяо Жун. — А мой отец скончался от тяжёлой болезни. Матушка развеяла его прах над водами реки Лошуй — там, где они когда-то впервые встретились. В детстве, в каждую годовщину его смерти, она неизменно водила меня к берегам Лошуй, чтобы почтить его память.

Сяо Ду хищно усмехнулся:

— Верно. Я тоже прекрасно помню, как она утверждала, будто прах её покойного мужа покоится на дне реки Лошуй. Вот только, А Жун, в эту поездку во дворец Байхуа я лично наткнулся на настоящую могилу твоего отца.

Все эти годы Сяо Ду слепо верил словам мачехи и ни разу не пытался разыскать останки родного отца своего младшего брата. Из-за этого у него не было возможности провести проверку с помощью техники кровного запрета, чтобы доподлинно подтвердить личность Сяо Жуна, и ему приходилось полагаться лишь на косвенные знаки, зацепки и давние воспоминания.

Сяо Жун резко вскинул голову и со страхом в широко распахнутых глазах воскликнул:

— Как… как это возможно?!

Сяо Ду медленно проговорил:

— Действительно, как это возможно? Но я также вспомнил, что твоя мать тогда была главной ученицей дворца Байхуа и жила там вплоть до своего нового замужества. Погребальный сад — это настоящий шедевр фэн-шуй. Говорят, тех, кто там похоронен, в следующей жизни ждут покой, богатство и слава после перерождения. Неудивительно, что она решила устроить могилу своего покойного мужа именно там.

— Но… но зачем матушке было лгать?

— Я не знаю.

Сяо Жун пробормотал:

— Это так странно.

Сяо Ду взял Сяо Жуна за руку, мягко раскрыл его ладонь и произнёс:

— Я хочу кое-что дать А Жуну.

Сяо Жун растерянно посмотрел на шкатулку:

— Что это, гэгэ?

— Кусок кости из гроба твоего отца.

Сяо Жун испуганно вскрикнул и едва не выронил парчовую шкатулку из рук.

Сяо Ду крепко прижал его за плечо и ровным тоном добавил:

— Я наложил на неё заклятие кровного запрета.

Сяо Жун с ужасом уставился на него:

— Гэгэ…

— Не бойся. Быть может, человек в том гробу вовсе не твой отец, а ты — не его родная кровь, — Сяо Ду позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Просто считай, что твой гэгэ затеял с тобой небольшую игру, хорошо?

Глава 34

Тон Сяо Ду был мягким и снисходительным, но Сяо Жун не мог сказать «нет».

Капля пота скатилась со лба Сяо Жуна — казалось, он держит в руках не парчовую шкатулку, а талисман смерти.

Видя, что тот долго не решается сдвинуться с места, Сяо Ду произнес:

— Будь хорошим мальчиком.

Взгляд Сяо Жуна был прикован к шкатулке. Пальцы его дрожали, когда он коснулся замка. Раздался щелчок, крышка открылась — внутри лежал маленький осколок белой кости.

— Подними его, — приказал Сяо Ду.

Ресницы Сяо Жуна намокли от пота. Зажмурившись и стиснув зубы, он поднял кость.

Сяо Ду прищурился и наклонился вперед, впившись взглядом в кончики пальцев Сяо Жуна.

Но осколок никак не реагировал.

Тело Сяо Жуна обмякло, и он бессильно опустился у ног Сяо Ду. Натянуто улыбнувшись, он произнес:

— Гэгэ, ты, должно быть, ошибся. Это… это не кость моего отца.

Сяо Ду откинулся назад. Лицо его побледнело, а узкие глаза потемнели и потускнели. Сяо Жун даже заметил в них проблеск страха.

Повелитель Демонов, всегда высокомерный, тщеславный и презиравший всех вокруг, сейчас был испуган.

Его самого всегда боялись, так чего же испугался он?

— Гэгэ? — робко позвал Сяо Жун.

Сяо Ду опустил глаза и посмотрел на него, а затем сжал его подбородок тонкими пальцами, заставляя поднять голову:

— А-Жун, ты мне солгал?

— Нет! — с тревогой воскликнул Сяо Жун. — У меня… у меня есть теплый нефрит и воспоминания о детстве. Разве они не подтверждают мою личность? Как гэгэ может сомневаться во мне из-за кости неизвестного происхождения?

Пальцы Сяо Ду медленно сжались, едва не раздробив подбородок Сяо Жуна. Конечно, он знал, что, когда они находились во дворце Байхуа, кто-то намеренно привел их в Погребальный сад, чтобы найти могилу Лян Цы. Неизвестно, были ли кости в гробу подменены. Но реакция Сяо Жуна, когда он увидел эту кость, была неподдельной.

Холод, исходивший от Сяо Ду, пугал. Сяо Жун был настолько напуган, что не смел вздохнуть; его тело дрожало, как осиновый лист.

— Ты этого не делал? — медленно произнес Сяо Ду. — Тогда чего ты боишься?

Ресницы Сяо Жуна задрожали:

— Гэ… гэгэ, я…

— Молчишь?

Сяо Жун заплакал от страха и отчаянно замотал головой.

Сяо Ду улыбнулся уголком губ и сказал:

— А-Жун, гэгэ любит тебя. Какую бы ложь ты ни сказал, если ты признаешься сейчас, гэгэ тебя простит.

— Нет, я действительно не…

Терпение Сяо Ду истощилось, и его ярость резко возросла. Его зрачки сузились. Сяо Жун истошно закричал, хватаясь за живот и катаясь по земле.

На его теле не было ни единой раны, но внутренние органы словно сжимала невидимая рука. Обычный человек не мог вынести такую боль. Крики Сяо Жуна эхом разносились по пустому залу, превращая его в подобие чистилища, и привлекли внимание Мэн Чи, ожидавшего снаружи.

Мэн Чи поспешно вошел. Молодой господин, привыкший к ласке и роскоши, теперь лежал у ног Сяо Ду. Его лицо было ужасно искажено, а тело, казалось, было сломано и изогнуто в неестественную дугу. Мэн Чи хватило одного взгляда, чтобы понять, что юношу пытают. Потрясенный, он воскликнул:

— Ваша светлость!

Все в секте Синтань знали, что достопочтенный господин глубоко любит Сяо Жуна, но только Мэн Чи, доверенное лицо Сяо Ду, понимал: достопочтенный господин лишь благоволит ему. Сяо Жун был его младшим братом, поэтому он заботился о нем, но эта забота разительно отличалась от его чувств к Сяо Юаню. И все же, даже если это было лишь благосклонностью, а не любовью, Повелитель Демонов никогда прежде не стал бы пытать собственного брата.

Сяо Ду, казалось, был крайне встревожен, его привычная расслабленность куда-то испарилась. Мэн Чи воскликнул:

— Что делает Ваша Светлость?!

— Ты пришел как раз вовремя, — отозвался Сяо Ду. — Есть ли какой-нибудь способ заставить человека заговорить как можно скорее? Примени его.

— Нет… — Сяо Жун застонал от боли, пытаясь ухватиться за полы одежд Сяо Ду. — Я твой брат, я правда… ах!

Мэн Чи понял, что Сяо Ду сомневается в личности Сяо Жуна, и не смог удержаться:

— Ваша Светлость, вы уже ошиблись однажды. Неужели вы ошиблись снова? Пожалуйста, подумайте дважды.

Сяо Ду прошептал:

— А что, если я не ошибался?

— Что?

Голос Сяо Ду слегка дрожал:

— Что, если в тот раз я все-таки не ошибся?

Мэн Чи опешил, понимая, что взывать к разуму бесполезно. Раз уж Сяо Ду заподозрил неладное, остановить его могли лишь две вещи: неопровержимые факты или кровавая резня.

Сяо Ду опустился на одно колено, поднял лицо Сяо Жуна за подбородок и произнес:

— Ну, если ты действительно мой младший брат, то, даже если ты останешься слепым и хромым, я буду заботиться о тебе до конца твоих дней.

— Гэгэ…

Кончики пальцев Сяо Ду приблизились к глазам Сяо Жуна:

— Тогда давай начнем с твоих глаз, хорошо?

Сяо Жун почувствовал безжалостную силу в пальцах Сяо Ду и отчаянно закричал:

— Нет! Я… я все скажу! Я все скажу!

……

Два года назад. Секта Синтань.

Сяо Юань праздно сидел у окна с книгой в руках. Он так увлекся чтением, что не заметил, как кто-то подошел сзади, ведь Сяо Ду намеренно скрывал свою ауру. Лишь когда лежащую рядом флейту Угуань Фэнъюэ подняли, выражение его лица изменилось. Он резко обернулся и спросил:

— Кто здесь?!

Прежде чем Сяо Юань успел сделать хоть одно движение, веер приподнял его подбородок, заставив встретиться взглядом с Сяо Ду.

С улыбкой в глазах Сяо Ду спросил:

— На что смотрит А-Юань?

Сяо Юань забрал веер из рук Сяо Ду и отвел взгляд:

— Ни на что.

Сяо Ду сделал шаг вперед и уперся руками по бокам от Сяо Юаня, заключая его в объятия:

— Покажи мне.

Сяо Юань слегка кашлянул:

— Советую тебе не смотреть.

— Почему?

— Потому что, — Сяо Юань высвободился из его объятий, — гэгэ, тебе ведь это не нужно… не так ли?

Сяо Ду лишь сильнее заинтриговало это поведение. Пользуясь тем, что Сяо Юань отвлекся, он перехватил книгу, которую тот только что читал. На обложке красовались четыре крупных иероглифа: «Метод парного совершенствования».

Сяо Ду удивленно поднял брови.

Сяо Юань пожал плечами:

— Я же говорил тебе не смотреть.

Сяо Ду небрежно пролистал несколько страниц, скрывая истинные мысли:

— Зачем ты это читаешь?

— Просто любопытно.

Сяо Ду усмехнулся:

— И как, узнал что-нибудь полезное?

Сяо Юань действительно всерьез задумался:

— Все кажется слишком запутанным и туманным. Гэгэ, ты когда-нибудь занимался парным совершенствованием? Что при этом чувствуют?

Сяо Ду понизил голос:

— Хочешь знать?

— Да.

— Бесполезно читать книги, и бесполезно спрашивать меня, — неторопливо произнес Сяо Ду. — Чтобы понять, нужно испробовать это на практике.

Сяо Юань полностью согласился:

— Логично.

Сяо Ду небрежно отбросил книгу в сторону:

— Завтра Праздник середины осени. Как А-Юань хочет его провести?

— Мне все равно, — небрежно отозвался Сяо Юань.

Сяо Ду немного подумал:

— Хочешь прогуляться снаружи?

Сяо Юань улыбнулся:

— Хорошо.

В тот год они вдвоем провели Праздник середины осени в городе Лулинь. Под влиянием своего учителя Сяо Юань, попадая в новое место, первым делом всегда искал местные деликатесы. Сяо Ду сопровождал его весь день. В итоге больше всего Сяо Юаня впечатлило не фирменное блюдо из дорогого ресторана, а простые рисовые лепешки у уличного торговца. Глаза Сяо Юаня загорелись, стоило ему откусить кусочек. Когда на его лице отразилось искреннее удивление, даже Сяо Ду, привыкший к самым изысканным красавцам, не смог отвести от него глаз.

— Как вкусно! — воскликнул Сяо Юань. — Я бы ел их каждый день.

Сяо Ду усмехнулся:

— И тебе правда хватит одних лишь рисовых лепешек на каждый день? Другим красавцам подавай парчу, изысканные наряды, редкий нефрит и дорогие яства. А вот А-Юаня, выходит, очень легко содержать.

Сяо Юань, не задумываясь, отрезал:

— Я твой диди, а не красавец.

Сяо Ду пристально посмотрел на него и возразил:

— Ты мне и диди, и красавец.

— Ну хорошо… Может, тогда гэгэ купит еще одну лепешку для своего прекрасного диди?

В итоге Сяо Ду купил целых три. Сяо Юань с трудом осилил одну, а остальные две в него уже не влезли. Заметив у моста грязного нищего, который выпрашивал еду у прохожих, он сунул лепешки в руку Сяо Ду и подмигнул:

— Гэгэ, самое время тебе заняться накоплением благой кармы.

Сяо Ду всегда с презрением относился к подобному милосердию, но, раз уж Сяо Юань попросил, он пошел.

Этот нищий, Сяо Жун, раньше был слугой в богатом доме, откуда его выгнали за кражу хозяйских денег. Оказавшись на улице, он стал побираться. К тому моменту он голодал уже два дня, и голова у него кружилась от слабости. В ночь Праздника середины осени все, о чем он мог молить, — это хотя бы корочка хлеба.

И тут перед ним предстал Сяо Ду — облаченный в алые одежды, с точеными чертами лица и неописуемо прекрасный. Увидев его, Сяо Жун широко раскрыл глаза, решив, что ему это снится.

Сяо Ду небрежно бросил две рисовые лепешки в его разбитую миску и бросил:

— Ешь.

Сяо Жун ошеломленно смотрел ему вслед. Он видел, как этот господин подошел к другому юноше в таком же алом одеянии, чья красота казалась совершенно неземной. Они стояли плечом к плечу — безупречные и прекрасные, словно сошедшие с картины.

С тех пор Сяо Жун каждый день послушно ждал у того самого моста. Он отчаянно надеялся вновь увидеть молодого господина в красном, который раздобрился на рисовые лепешки. Однако его благодетель так и не появился. Вместо него к мосту пришел совершенно незнакомый человек.

Незнакомец спросил его:

— Хочешь, чтобы у тебя был старший брат? Такой же, как тот господин.

Он хотел. Он безумно об этом мечтал.

И незнакомец исполнил его мечту. Сяо Жун получил осколок теплого нефрита, примерил на себя чужие воспоминания и явился к Сяо Ду.

Он занял место того юноши в красном и стал для Сяо Ду единственным младшим братом.

Глава 35

— Тот человек, который передал мне воспоминания и нефрит, был в капюшоне и маске, я… я правда не знаю, как он выглядит, — сокрушенно лепетал Сяо Жун. — Я просто сделал все, как он велел, и пришел в секту Синтянь, а потом…

У Сяо Жуна не осталось сил продолжать, но Сяо Ду и не нуждался в его объяснениях. Он и сам прекрасно помнил, что произошло потом.

Сяо Ду до сих пор помнил свои чувства в тот день. Узнав, что Сяо Юань — вовсе не тот потерянный младший брат, которого он так долго искал, он пришел в ярость от обмана. Но одновременно с этим он испытал облегчение. Он радовался, что Сяо Жун объявился вовремя, пока ситуация еще не достигла точки невозврата.

Ведь он был по-настоящему одержим Сяо Юанем. Ему безумно нравилось видеть, как лицо Сяо Юаня озаряется искренним удивлением. Он готов был бросить к его ногам все сокровища этого мира, лишь бы увидеть его улыбку.

Но он убедил себя, что обязан заботиться именно о родном брате, а не о Сяо Юане. И раз Сяо Жун оказался тем самым братом, Сяо Ду стал оберегать и лелеять его как величайшую ценность.

Что же касается Сяо Юаня… какая жалость. Всякий, кто осмеливался навязать ему обман, заслуживал лишь одного пути — прямиком к Желтым Источникам. Облик Сяо Юаня был безупречен, но по характеру он напоминал простого мальчишку по соседству, который никогда и никому не показывал своей слабости. Сяо Ду порой бросал на него мимолетные взгляды, невольно гадая: заплачет ли этот гордец, если обойтись с ним жестоко? Станет ли он капризничать и искать защиты, как в детстве? Но это были лишь мимолетные мысли; на деле он никогда не хотел причинять ему вред.

Теперь же он был готов докопаться до истины.

Наблюдать за тем, как редкий красавец теряет свое сияние, было своего рода искушением, поэтому Сяо Ду изначально планировал решить судьбу Сяо Юаня самостоятельно. Он гадал, станет ли Сяо Юань перед лицом неизбежного похож на других, превратится ли он в слабую, гнущуюся на ветру иву на своем пути к Желтым Источникам. Ему хотелось лично видеть, как угасает решимость в этих глазах, и чувствовать, как некогда близкий человек окончательно отдаляется, становясь холодным и чужим.

Для Сяо Ду распоряжаться чужими судьбами было привычным делом. Он был уверен, что сможет без малейших колебаний расправиться с Сяо Юанем, считая, что тот ничем не отличается от остальных. Сяо Ду продолжал так думать вплоть до того момента, пока не увидел стол, уставленный блюдами, которые Сяо Юань приготовил для него своими руками.

В тот день был его день рождения, и Сяо Юань облачился в свое любимое алое одеяние, выглядя настолько ошеломляюще, что это заставляло сердце биться иначе.

— Гэгэ, я поднимаю эту чашу за тебя. Пусть твое совершенствование растет с каждым днем, а жизнь будет долгой и процветающей, — с улыбкой произнес Сяо Юань. Его лицо лучилось теплом, и он даже не подозревал о мрачных мыслях собеседника.

И тогда Сяо Ду внезапно передумал. Сяо Юань не должен был исчезнуть, потому что… Он долго не мог найти истинную причину, но теперь твердо знал одно: он не позволит этому финалу свершиться.

Он приказал привести Сяо Жуна. Тот в мельчайших подробностях пересказал свои детские воспоминания и предъявил семейный жетон Сяо. Все это время Сяо Ду не сводил пристального взгляда с Сяо Юаня.

Лицо юноши сильно побледнело. Испытывал ли он горечь от того, что правда о его происхождении вышла наружу?

Сяо Ду спросил:

— Тебе есть что сказать?

Если бы Сяо Юань заплакал и принялся умолять, Сяо Ду, вероятно, смягчился бы и позволил ему остаться на правах преданного спутника. Раз уж такой человек не был связан с ним узами крови, он мог бы стать его личной ценностью, скрашивающей одиночество.

Но Сяо Юань не стал плакать или просить о снисхождении. Спокойствие юноши превзошло все ожидания:

— Могу я вернуться в свой шимэнь?

Взгляд Сяо Ду мгновенно потемнел. Сяо Юань все еще надеялся вернуться к своему ордену? Неужели он ценил Ли Сяньтина и Му Инъяна выше, чем их общую историю? Как он мог так легко просить о расставании?

— Ты не сможешь, — услышал Сяо Ду собственный резкий голос. — У меня на тебя еще большие планы.

Он запер Сяо Юаня и принялся искать причины, по которым так и не смог его убить. Он размышлял об этом очень долго, но логического ответа не находил. Больше всего его сбивало с толку то, что, хотя место Сяо Юаня уже занял другой человек, мысли о прежнем любимце все равно то и дело возвращались. Внешность Сяо Жуна сильно уступала красоте Сяо Юаня, зато он был послушным, кротким, постоянно льнул к нему и ласково звал «гэгэ». Сяо Ду баловал его точно так же, как когда-то баловал Сяо Юаня, но почему-то каждый раз, видя радостную улыбку на лице Сяо Жуна, он чувствовал лишь глухую скуку. Неужели все дело было в том, что Сяо Жун не обладал той же неземной красотой, что и Сяо Юань?

Однажды Сяо Ду взял Сяо Жуна с собой в город Лулинь и купил ему те самые три рисовые лепешки. Сяо Жун со счастливой улыбкой кокетливо произнес: «Спасибо, гэгэ», но Сяо Ду в этот миг почему-то вспомнил сияющие, полные восторга глаза Сяо Юаня.

А ведь он не видел Сяо Юаня уже целый месяц.

Собственная реакция приводила его в замешательство. Он вспомнил слова, которые когда-то сказал ему отец: если ты начнешь постоянно и безудержно думать о ком-то одном, этот человек станет твоею слабостью.

Но его амбиции еще не были реализованы, а павильон Юньцзянь все еще твердо стоял на ногах — как он мог позволить себе иметь слабость?

Как раз в это время до него донеслось известие, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, спустился с горы вместе со своим шисюном ради ночной охоты. Они находились совсем недалеко от города Лулинь, и в голове Сяо Ду постепенно начал созревать план.

Он запер Сяо Юаня и принялся искать причины, по которым так и не смог его убить. Он размышлял об этом очень долго, но логического ответа не находил. Больше всего его сбивало с толку то, что, хотя место Сяо Юаня уже занял другой человек, мысли о прежнем любимце все равно то и дело возвращались. Внешность Сяо Жуна сильно уступала красоте Сяо Юаня, зато он был послушным, кротким, постоянно льнул к нему и ласково звал «гэгэ». Сяо Ду баловал его точно так же, как когда-то баловал Сяо Юаня, но почему-то каждый раз, видя радостную улыбку на лице Сяо Жуна, он чувствовал лишь глухую скуку. Неужели все дело было в том, что Сяо Жун не обладал той же неземной красотой, что и Сяо Юань?

Однажды Сяо Ду взял Сяо Жуна с собой в город Лулинь и купил ему те самые три рисовые лепешки. Сяо Жун со счастливой улыбкой кокетливо произнес: «Спасибо, гэгэ», но Сяо Ду в этот миг почему-то вспомнил сияющие, полные восторга глаза Сяо Юаня.

А ведь он не видел Сяо Юаня уже целый месяц.

Собственная реакция приводила его в замешательство. Он вспомнил слова, которые когда-то сказал ему отец: если ты начнешь постоянно и безудержно думать о ком-то одном, этот человек станет твоею слабостью.

Но его амбиции еще не были реализованы, а павильон Юньцзянь все еще твердо стоял на ногах — как он мог позволить себе иметь слабость?

Как раз в это время до него донеслось известие, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, спустился с горы вместе со своим шисюном ради ночной охоты. Они находились совсем недалеко от города Лулинь, и в голове Сяо Ду постепенно начал созревать план.

С древних времен красота была препятствием, которое герои не могли преодолеть. Гу Лоуинь, возможно, и не обратил бы внимания на обычного красавца, но Сяо Юань был особенным. Даже сам Сяо Ду едва не оказался околдован им — как же Гу Лоуиню было избежать этой участи?

Если бы Сяо Юань сумел раздобыть кровь семьи Гу и помочь ему вернуть Цинъянь, Сяо Ду мог бы отпустить прошлое. А единственный способ получить эту кровь — сделать Сяо Юаня и Гу Лоуиня соратниками Дао.

Сяо Ду немного поколебался, но вскоре отбросил сомнения. Люди из секты Синтань никогда не пеклись о целомудрии и репутации, а плотские утехи были для них делом обыденным. Мысль о том, чтобы отправить Сяо Юаня в чужую постель, вызывала у него сильное недовольство, но это ничто по сравнению с возвращением Цинъянь. Просто близость с мужчиной, своего рода разовая сделка с Гу Лоуинем. В будущем у Сяо Юаня будут бесчисленные другие разы, и ни один из них больше не свяжет его с Гу Лоуинем.

Так он принял решение, о котором впоследствии пожалел на всю оставшуюся жизнь. Он приказал Мэн Чи подсадить Сяо Юаню темного паразита Акации и заставил юношу соблазнить Гу Лоуиня.

За те два года, что прошли с момента исчезновения Сяо Юаня, он часто смотрел на девятитонную улитку и задавался вопросом: где же он оступился? Все, что он сделал с Сяо Юанем, полностью соответствовало его неизменному стилю — извлекать максимальную выгоду из любого ресурса. Даже если финал оказался не таким, как он ожидал, он не должен был ни о чем сожалеть.

С тех пор как он возглавил секту Синтань, все находилось под его полным контролем. Он всегда действовал решительно, никогда не проигрывал и не совершал ошибок. Как он мог признаться самому себе, что Сяо Юань стал для него дорог? Что, независимо от кровного родства, он просто хотел быть рядом и видеть его улыбку?

Он не мог в этом признаться, а потому не мог и сожалеть.

И только сейчас до него дошло, насколько он был неправ. Нелепо, абсолютно, сокрушительно неправ — настолько, что это невозможно искупить.

Он собственноручно причинил боль любимому А-Юаню, заразил его паразитом Гу и заставил стать спутником Дао для другого мужчины. А ведь А-Юань и был тем самым младшим братом, которого он так отчаянно искал долгие годы.

Два человека, о которых он заботился больше всего в своей жизни, на самом деле были одним и тем же лицом.

В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь прерывистыми рыданиями Сяо Жуна.

Мэн Чи был настолько потрясен, что не находил слов. Да он и не посмел бы ничего сказать. Аура Сяо Ду стала слишком устрашающей. Его глаза неестественно алели в тон красным одеждам. Лицо оставалось абсолютно бесстрастным, и от этого зрелища Мэн Чи бросало в дрожь. Даже факелы на стенах, казалось, почуяли опасность: они то гасли, то разгорались с новой силой, выхватывая из темноты мрачный силуэт Сяо Ду.

Мэн Чи и раньше доводилось видеть гнев господина. Два года назад, когда Сяо Ду воспользовался девятитонной улиткой, чтобы в последний раз связаться с Сяо Юанем, и узнал, что тот отдал свою кровь ради брачного контракта с Гу Лоуинем, он пришел в неописуемую ярость. Тогда Сяо Ду едва не разрушил главный зал секты Синтань и тяжело ранил Сяо Жуна, пытавшегося его успокоить. И хотя позже он лично утешал Сяо Жуна, тот больше не осмеливался вести себя так же кокетливо и навязчиво, как прежде, — в его глазах при взгляде на Сяо Ду навсегда поселился страх.

Но в этот миг Сяо Ду не двигался и не произносил ни слова. Глядя на своего господина, Мэн Чи отчетливо понимал: сейчас не только Сяо Жун, но и он сам балансирует на грани жизни и смерти.

Внезапно один из факелов выбросил яркую струю пламени, на мгновение залившую зал резким, почти дневным светом, и Мэн Чи ясно разглядел лицо Сяо Ду.

Он ошеломленно замер. Неужели ему почудилось? Почему Сяо Ду сейчас так сильно напоминал загнанного в ловушку зверя? Почему за его яростью и леденящим намерением убить угадывалась абсолютная, глухая растерянность?

Сяо Ду достиг тех вершин, где мало кто в поднебесной мог с ним сравниться. Безусловно, он оставался всесильным главой секты Синтань, а перед ним находились лишь беспомощный Сяо Жун и верный Мэн Чи. Он мог бы уничтожить их одним движением пальца. И все же сейчас он казался совершенно беспомощным — человеком, который зашел в тупик и просто не знал, что делать дальше.

Мэн Чи глубоко вздохнул и, собравшись с духом, негромко позвал:

— Господин?

Сяо Ду глухо отозвался, и Мэн Чи решился спросить:

— Сяо Жун… как с ним поступить?

Сяо Жун, откуда только силы взялись, снова взмолился:

— Гэгэ, ты ведь обещал! Обещал, что если я скажу правду, то ты сохранишь мне жизнь…

Сяо Ду медленно пришел в себя. Он посмотрел на юношу, ползающего у его ног и молящего о пощаде, сверху вниз. Лишь в этот миг оцепенение окончательно спало с его лица, уступив место жестокой, искаженной усмешке:

— Пощадить тебя?

— Я просто хотел, чтобы у меня был брат, хотел жить хорошей жизнью! Я не желал никому зла! — в отчаянии закричал Сяо Жун. — Гэгэ, умоляю, отпусти меня…

Прежде чем он успел произнести очередное «умоляю», его глаза внезапно расширились от неописуемого ужаса. В следующий миг его вырвало кровью, затем еще раз… Кровь безудержно хлынула изо рта, и прямо в багровую лужу вывалился содрогающийся окровавленный обрубок — его собственный язык.

Сяо Жун больше не мог издать ни единого членораздельного слова, лишь глухо и мучительно хрипел. Сяо Ду холодно бросил:

— Уведи его. Не давайте ему потерять сознание, он должен оставаться в живых.

Мэн Чи прекрасно понял скрытый смысл этого приказа. Опустив глаза, он коротко ответил:

— Да.

Стоило Мэн Чи увести беспрестанно содрогающегося Сяо Жуна, как в зале появился Ли Яньчжи, один из личных телохранителей Сяо Ду. С трудом подавляя в себе бешеное желание разнести здесь все в щепки, Сяо Ду хриплым голосом спросил:

— Ты все проверил?

Ли Яньчжи почтительно доложил:

— Мой господин, этот подчиненный выяснил, что все члены ордена Тяньхэ, прибывшие на Церемонию любования цветами, по-прежнему находятся во дворце Байхуа. О пропаже кого-либо из них никто не слышал.

Эта новость не удивила Сяо Ду. Он бросил мимолетный взгляд в сторону постели и спросил:

— А где Шэнь Фугуй?

Ли Яньчжи нахмурился:

— Вот это и кажется мне странным. Я узнал, что Шэнь Фугуй прибыл в префектуру Хунсю еще десять дней назад вместе с Гу Лоуинем и неким неизвестным мужчиной. Все трое остановились на постоялом дворе. Позже Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй направились во дворец Байхуа. Однако, что удивительно, во дворце Байхуа до сих пор живет еще один Шэнь Фугуй — он ежедневно уходит на рассвете и возвращается поздно ночью, разыскивая свою шимэй. Я не могу с уверенностью сказать, кто из них настоящий молодой мастер ордена Сюаньлэ: тот, что во дворце Байхуа, или тот, что на постоялом дворе.

В этот момент Сяо Ду словно озарила внезапная догадка, и в груди у него все перевернулось. Он наклонился, подобрал с пола осколок кости и шаг за шагом направился к кровати.

Человек, чье происхождение оставалось полной загадкой, все еще пребывал в глубоком сне. Лицо его было совершенно неприметным — бесконечно далеким от понятия «красавец».

Сердце Сяо Ду бешено заколотилось. Он осторожно взял руку спящего, раскрыл его ладонь и на какое-то время замер, а затем медленно вложил в нее осколок.

Стоило кости соприкоснуться с кожей незнакомца, как на белой поверхности проступили алые прожилки крови. Они извивались точно ядовитые змеи, чей смертоносный яд в это самое мгновение проник в израненное сердце Сяо Ду.

Глава 36

Сяо Ду отпустил всех и остался один, охраняя спящего до самого рассвета.

Проснувшись, Сяо Юань почувствовал, что тонкий аромат, который он всегда смутно ощущал во двореце Байхуа, исчез, сменившись знакомой, холодной аурой. Он медленно открыл глаза, его ресницы дрожали. Ресницы у этого тела были короткими и редкими, поэтому это движение совсем не походило на пробуждение красавца.

— Вы очнулись.

Сяо Юань проспал день и ночь, голова еще была тяжелой. Он с трудом сел, и чьи-то мягкие руки бережно поддержали его под спину. Он поднял глаза и посмотрел на того, кто ему помогал. Это была милая девушка с приятным лицом. Ему показалось, что он уже видел ее когда-то прежде.

— Ты?.. — хриплым голосом спросил Сяо Юань.

— Меня зовут Лэ-эр, — ответила девушка. — Старейшина Мэн приказал мне как следует заботиться о молодом господине.

Старейшина Мэн… Взгляд Сяо Юаня мгновенно прояснился. Выражение его лица изменилось, когда он осмотрелся по сторонам.

Он находился в секте Синтань, в той самой комнате, где жил два года назад. Даже служанка, которая прислуживала ему, была той же, что и в прошлом.

Не оставалось сомнений, что Сяо Ду забрал его сюда. Однако Повелитель Демонов не бросил его в темницу и не казнил, а поселил в его прежних покоях. Что все это значило?

Сяо Юань спросил:

— Ты знаешь, кто я?

Лэ-эр покачала головой:

— Я знаю лишь то, что молодой господин очень важен для Нашего Господина. Поэтому я сделаю все, чтобы услужить вам.

Сяо Юань растерялся:

— Важен?

— Его Светлость никому не позволял входить во двор Чансинь. За последние два года он сам часто приходил сюда и подолгу сидел в этой комнате в полном одиночестве, — тише сказала Лэ-эр. — Раз он позволил молодому господину занять эти покои, очевидно, вы для него особенный человек.

Сяо Юань спустил ноги с постели, поднялся и решительно направился к выходу. Пейзаж во дворе и все вещи вокруг оставались точно такими же, как два года назад, а луч солнца, коснувшийся его лица, был таким же теплым, как в его воспоминаниях.

Лэ-эр поспешила за ним и встревоженно спросила:

— Куда направляется молодой господин?

— Я хочу уйти.

Лэ-эр удивленно возразила:

— Но старейшина Мэн просил вас оставаться и отдыхать во дворе Чансинь.

Сяо Юань проигнорировал ее слова и лишь негромко произнес:

— Прости.

Прежде чем девушка успела хоть как-то среагировать, она почувствовала резкую боль в шее и потеряла сознание. Сяо Юань перенес ее обратно в комнату и принялся расстегивать на ней одежду.

Он едва успел стянуть с нее верхний халат, как за спиной раздался низкий, хриплый голос:

— А-Юань такой красивый, почему ему всегда приходится прятаться за чужими лицами?

Услышав давно забытое имя, Сяо Юань оцепенел и медленно, с натяжкой обернулся.

Тон Сяо Ду казался прежним, но в лице сквозили сильная усталость и удрученность, словно он только что перенес тяжелое испытание. Взгляд, устремленный на юношу, был полон едва сдерживаемой скорби.

Но даже в таком состоянии этот человек оставался смертельно опасным и всесильным. Порочное высокомерие, въевшееся в самые его кости, не позволяло ему выглядеть жалко или смиренно.

Сердце Сяо Юаня тревожно сжалось:

— С кем ты говоришь?

Сяо Ду шагнул ближе и, склонившись к самому уху, едва слышно прошептал: «Я обращаюсь к тебе… Только к тебе, А-Юань».

Сяо Юань отчаянно попытался сохранить самообладание:

— Ты обознался.

Одной лишь девятитонной улитки Сяо Ду никак не могло хватить, чтобы раскрыть его личность. Тем более сейчас, когда он носил совершенно чужое лицо. Скорее всего, Повелитель Демонов лишь смутно подозревал об этом и пока не был уверен до конца, а имя «А-Юань» назвал намеренно, ради проверки.

Сяо Ду приподнял уголки губ в едва заметной улыбке:

— А-Юань очень умен, но, какая жаль, в этот раз ему меня не обмануть.

Сяо Юань тоже мягко улыбнулся в ответ:

— Ты, должно быть, принимаешь меня за Сяо Юаня. Ты уже не первый, кто совершает подобную ошибку, но я действительно не он.

Взгляд Сяо Ду оставался прикован к нему, и у Сяо Юаня возникло ощущение, будто надвигается буря.

— Кто-то узнал тебя раньше меня, — сказал Сяо Ду, слегка нахмурившись. — Кто? Гу Лоуинь или Му Инъян? Разве они оба не думают, что ты мертв?

— Это был молодой мастер Гу, — ответил Сяо Юань. — Но имеет ли это значение?

Сяо Ду на мгновение задумался. Это не имело значения, но все равно задевало его. Два года назад он мог без колебаний отправить Сяо Юаня к Гу Лоуиню, но теперь его уязвляло, что именно Гу Лоуинь первым его разгадал. Какая ирония.

Сяо Ду горько усмехнулся про себя и, протянув руку к Сяо Юаню, тихо произнес:

— Все хорошо, дай мне свою руку.

Сяо Юань не шелохнулся, полный бдительности:

— Глава Сяо, я не знаю, что это за место и зачем вы меня сюда привели. Я всего лишь торговец. Взял деньги у клиента и отправился во дворец Байхуа по делам…

Не успел Сяо Юань договорить, как почувствовал, что его с силой перехватили за талию. Сяо Ду рванул его к себе и крепко прижал. Сяо Юань нахмурился и попытался оттолкнуть его, но объятия Сяо Ду лишь сильнее сомкнулись, словно он пытался втиснуть юношу в собственное тело.

Сяо Ду слегка наклонился, прижавшись подбородком к волосам Сяо Юаня, и почти жадно вдохнул его запах. Хотя Сяо Юань теперь находился в чужом теле, его истинная аура осталась прежней — сладкий, смертоносный яд, который капля за каплей проникал в сердце Повелителя Демонов.

Сяо Ду глубоко вздохнул и прошептал:

— Неважно, признаешься ты или нет. Мне и такой обманчивый взгляд А-Юаня по душе.

Услышав это, Сяо Юань едва не рассмеялся. Впрочем, удивляться было нечему. Сяо Ду всегда нравилась его внешность. Он и раньше говорил, как любит смотреть в его глаза, когда тот улыбается. Но больше всего Сяо Ду, должно быть, понравилось то, как успешно он соблазнил Гу Лоуиня, когда его заставили притвориться влюбленным.

— Тогда ты хочешь, чтобы я притворился Сяо Юанем и подыграл тебе? — спросил Сяо Юань.

Сяо Ду немного удивился:

— Ты согласен?

— Да, — медленно произнес Сяо Юань. — Это моя работа. Если ты заплатишь достаточно, я смогу тебя удовлетворить.

— Я дам тебе все, что ты пожелаешь, — пообещал Сяо Ду.

— Правда? — без малейшей надежды отозвался Сяо Юань. — Тогда отпусти меня. Я хочу уйти отсюда.

Эти слова больно ранили Сяо Ду:

— Это единственное, чего я не могу сделать.

Сяо Юань холодно улыбнулся:

— В таком случае, просто делай со мной все, что хочешь. Не нужно больше тратить слова.

Сяо Ду медленно отпустил его, и его тонкая ладонь с четко очерченными суставами прижалась к собственной груди. Глаза его потемнели, не в силах скрыть глубокую душевную боль:

— У тебя не было противоядия последние два года. Как ты выносил приступы Акации Гу?

Сяо Юань онемел. У Сяо Ду все еще хватало наглости спрашивать его об этом?

Сяо Ду терпел сколько мог, но все же не выдержал:

— Ты искал мужчину?

Сяо Юань не знал, какими именно сведениями располагает Повелитель Демонов, но тот явно был полностью уверен в его личности. Сяо Ду не был Гу Лоуинем или Му Инъяном — как ни хитри, обвести его вокруг пальца не удастся. Сяо Юань сбросил маску и усмехнулся:

— Искал мужчину? Разумеется, искал. Порой одного было мало, и я находил сразу нескольких. Кстати, я должен тебя поблагодарить. Спасибо за твою Акацию Гу — благодаря ей я в полной мере познал плотское блаженство парного совершенствования.

Лицо Сяо Ду ужасно исказилось. Он хотел что-то сказать, но не смог издать ни звука. Возможно, Сяо Юань лгал, но даже этих слов хватило, чтобы довести Повелителя Демонов до безумия. Он поверить не мог, что когда-то сам подтолкнул Сяо Юаня к чужому человеку. Теперь же от одной мысли о том, что А-Юаня касались другие мужчины, его захлестывала жажда крови.

— Кто они? Кто эти люди?! — глухо прорычал Сяо Ду. Но едва выговорив это, он испугался, что его бешеная ярость напугает Сяо Юаня. Он не мог причинить вред А-Юаню, но мысль о том, что те, кто посмел прикоснуться к его младшему брату, все еще ходят по этой земле, была для него невыносима.

Сяо Юань беспечно бросил:

— Их было слишком много, я даже не запомнил имен.

Сяо Ду испытывал такую муку, словно все его внутренности горели заживо. Из последних сил подавив гнев, он произнес:

— Довольно, А-Юань. Я извлеку Акацию Гу из твоего тела, и тогда ты сможешь покинуть секту Синтань.

Сяо Юань молча посмотрел на него.

Взгляд Сяо Ду на мгновение смягчился:

— Но ты не оставишь меня. Я буду сопровождать тебя, куда бы ты ни пожелал пойти.

Сяо Юань равнодушно спросил:

— Даже если это будет преисподняя?

Сяо Ду опешил. На мгновение он ощутил леденящую решимость, пылающую в глазах Сяо Юаня.

Когда Сяо Юань находился под домашним арестом, он вел себя покорно; когда его заставили соблазнить Гу Лоуиня, он тоже смирился. Почему же теперь, когда Сяо Ду хотел загладить вину и провести с ним остаток дней, это задело юношу за живое? В его глазах бушевала яростная буря, словно само это предложение заставляло Сяо Юаня чувствовать, что он скорее умрет, чем станет терпеть его присутствие.

Сердце Сяо Ду словно пронзили ножом, взгляд наполнился горечью:

— Что, по-твоему, я с тобой сделаю? Я просто хочу… — Он осекся. Изначально он хотел вернуть их общее прошлое, но прекрасно понимал, что больше не сможет относиться к нему как к младшему брату. — Да, — твердо закончил Сяо Ду, — даже если это будет загробный мир, я сопровожу тебя туда. А после — верну обратно.

Ну и что, если Сяо Юань мечтает его убить? Повелитель Демонов был уверен, что никто в поднебесной не способен лишить его жизни. Сяо Юань мог причинить ему невыносимую душевную муку, но физически ранить его был не в силах.

Сяо Юань промолчал. Он понимал, что ни Сяо Ду, ни кто-либо другой в этом мире не осознают, что для него значит слово «свобода». Каждому из них рано или поздно придется заплатить цену за свою гордыню и высокомерие, и Сяо Ду не станет исключением.

Сяо Юань временно отбросил мысли о побеге из секты Синтань. С одной стороны, судя по настрою Сяо Ду, вырваться отсюда сейчас все равно бы не удалось. С другой стороны, паразит Акации Гу в его теле оставался постоянной скрытой угрозой, и если появилась возможность полностью от него избавиться, упускать ее не следовало. Сяо Юань не страдал излишней гордостью и не собирался вредить собственному здоровью назло Сяо Ду.

Вскоре во двор Чансинь прибыл Мэн Чи, получивший приказ извлечь паразита. Посмотрев на Сяо Юаня, он произнес:

— Пожалуйста, молодой господин, вернитесь в свой истинный облик, иначе мне будет трудно провести осмотр.

Сяо Юань на мгновение замешкался, но кивнул и вернул себе изначальное тело прямо на глазах у Мэн Чи и Сяо Ду.

Взгляд Сяо Ду намертво пригвоздил к его лицу. За прошедшие два года Сяо Юань повзрослел, его черты стали еще более ослепительными и захватывающими дух. Неужели именно в этом облике Сяо Юань предавался парному совершенствованию с другими мужчинами? Сяо Ду помнил, как выглядел юноша во время приступов Акации Гу; даже он сам едва сдерживал себя рядом с ним, что уж говорить о чужаках.

Выражение лица Сяо Ду за считанные мгновения сменилось с завороженного на мрачное. В этот момент Мэн Чи, внимательно завершив осмотр, негромко обратился к господину:

— Ваша Светлость, можем ли мы отойти на пару слов?

Сяо Ду прикрыл глаза и бросил Сяо Юаню:

— Я скоро вернусь.

Сяо Юань ничего не ответил, лишь молча разглядывал едва заметные следы на своих запястьях.

Выйдя из дома, Сяо Ду резко спросил:

— Есть ли способ извлечь Акацию Гу из его тела?

Мэн Чи горько усмехнулся:

— Ваша Светлость, когда вы только собирались использовать Акацию Гу на Сяо Юане, я предупреждал вас, что этот паразит уникален. Хотя он безвреден для культиватора, удалить его чрезвычайно трудно, а приступы можно лишь подавлять лекарствами. Тогда Почтенного Господина это совершенно не заботило. Вы говорили, что невозможность удаления не имеет значения, раз паразит не несет вреда, и что это лишь забава для спальни. Помните ли вы свои слова, Ваша Светлость?

Грудь Сяо Ду болезненно сжалась. Он все помнил. Помнил, как жаждал извлечь из Сяо Юаня максимальную выгоду, вместо того чтобы просто убить. Он ведь думал, что Сяо Юань вернется к нему, как только все закончится. Он… Он сам взрастил свое возмездие.

— Не нужно мне напоминать, — перед подчиненным Сяо Ду все еще держался жестко. — Ты сказал «чрезвычайно трудно», а значит, способ все-таки есть.

— Да, — Мэн Чи выглядел растерянным, — но…

— Но нужны какие-то редкие лекарственные ингредиенты?

Мэн Чи покачал головой:

— Акация Гу — это паразит, живущий в самом сердце. Чтобы избавиться от него, нужно вырезать сердце. Но человек без сердца умрет, поэтому выход один — пересадить чужое. При обмене сердцами Гу перейдет в тело того, кто отдаст свое сердце. Только так можно исцелить Сяо Юаня.

Глава 37

Поначалу Мэн Чи говорил так неопределенно, что Сяо Ду приготовился к какому-то невероятно сложному ритуалу. Но все свелось к обычному обмену сердцами. Он спросил Мэн Чи:

— Ты уверен, что справишься с этим?

— Девять шансов из десяти, безусловно, — осторожно ответил Мэн Чи.

Сяо Ду такой ответ не устроил:

— А последний шанс?

— Процесс обмена сердцами должен опираться на духовную силу обоих участников, которая и заставит их сердца биться в новом теле, — пояснил Мэн Чи. — Поэтому для успеха Сяо Юань и второй человек должны полностью доверять друг другу и действовать сообща.

— Это легко устроить. — Никто не отдаст свое сердце добровольно ради чужого исцеления от Акации Гу, но под воздействием техники подчинения души любой сделает все, что от него потребуют, хочет он того или нет.

Мэн Чи осторожно заметил:

— Я понимаю, к чему клонит Ваша Светлость. Но согласится ли на такое сам Сяо Юань?

Сяо Ду всегда отличался решительностью, но сейчас не посмел рубить с плеча. Раньше ему никогда не приходилось считаться с чужими желаниями. Нынешняя осторожность и нерешительность были ему совершенно не свойственны.

Сяо Ду ощутил глухое раздражение. Он всегда презирал людей, которые сковывали себя лишними сомнениями. Оглядываться на чужие чувства вместо того, чтобы просто брать свое, казалось ему слишком утомительным, у него никогда не хватало на это терпения. Но с тех пор как в его жизни появился Сяо Юань, он невольно превратился в того, кого сам же раньше презирал. Два года назад он заметил в себе эти перемены и без колебаний оттолкнул человека, стоявшего за ними, так и не пожелав разобраться в истинной причине своего поступка.

Он боялся, что Сяо Юань уже тогда занял в его душе слишком важное место. Он упрямо отказывался признавать очевидное и силой заглушал свои чувства к юноше, высокомерно полагая, что пока он способен проявлять к нему беспощадность, он остается хозяином самому себе. Теперь же Сяо Юань оказался его единственным выжившим родственником, который к тому же отчаянно пытался вырваться и сбежать, скрывая свое настоящее лицо. И все это было делом рук самого Сяо Ду, его собственным возмездием.

Но как бы то ни было, когда он полностью искупит свою вину, он найдет способ сделать так, чтобы А-Юань — единственный, кого он по-настоящему любил, — добровольно остался рядом с ним.

— Господин?

Сяо Ду пришел в себя и бросил:

— Просто найди способ заставить его согласиться.

Мэн Чи не посмел расспрашивать дальше, но добавил:

— Есть еще одна деталь. Золотое ядро неразрывно связано с сердцем. После обмена сердцами это неизбежно затронет как само ядро, так и истинную основу культивации ци.

Сяо Ду слегка приподнял взгляд:

— Значит, для него лучше найти кого-то с чрезвычайно высоким уровнем совершенствования?

— Если удастся найти такого человека, это, безусловно, пойдет Сяо Юаню на пользу, но… — Мэн Чи замялся, думая о том, какому несчастному суждено стать мишенью для Сяо Ду.

Сяо Ду бросил взгляд в сторону комнаты, и в его глазах промелькнула едва заметная тень облегчения:

— Понятно. Иди и готовься.

Мэн Чи на мгновение замешкался и спросил:

— Ваша Светлость, вы уже рассказали ему о Сяо Жуне?

Сяо Ду нахмурился:

— Еще нет.

— Ваша Светлость так ничего ему и не скажет? — Мэн Чи беспомощно вздохнул. — Как бы то ни было, вам следовало бы извиниться перед ним.

— Какой смысл в извинениях? — Сяо Ду горько усмехнулся и медленно произнес: — Если я извинюсь, разве это перечеркнет все, что я совершил в прошлом? Разве он сможет после этого все забыть и простить?

Мэн Чи на какое-то время лишился дара речи, не в силах возразить.

— Ты можешь пока отложить внутренние дела секты, — приказал Сяо Ду. — В секте Синтань ты один из немногих, к кому А-Юань не испытывает неприязни. Позаботься о нем.

Мэн Чи почтительно поклонился и кивнул.

Хотя его личность была раскрыта, Сяо Юань все еще не желал оставаться в секте Синтань в своем истинном облике. За те полгода, что он прожил здесь когда-то, он узнал многих, но сейчас у него не было ни малейшего желания с кем-либо встречаться.

Мэн Чи почувствовал укол жалости и не удержался:

— Тебе не обязательно показывать мне это чужое лицо.

Сяо Юань зевнул и небрежно отозвался:

— Разве ты сам прежде не говорил, что мой характер не вяжется с моей внешностью? Вот я и сменил ее на ту, что мне больше подходит.

Он по-прежнему использовал лицо Ань Му, к которому привык настолько, что возвращение к собственному телу теперь казалось ему чем-то странным.

Мэн Чи улыбнулся:

— Эта техника изменения лика и впрямь поразительна. Я бы тоже не отказался ей обучиться. Окажешь услугу, научишь?

— Без проблем. Если поможешь мне сбежать из секты Синтань.

Мэн Чи так и передернуло:

— Тогда забудь.

Ему всегда нравился Сяо Юань, и будь его воля, он бы с радостью помог. Когда два года назад все решили, что Сяо Юань погиб, Мэн Чи искренне оплакивал его. Но в этом деле он был бессилен. Сяо Ду только-только оправился от тяжелой утраты, и если сейчас отнять у него Сяо Юаня, то участь самого Мэн Чи окажется куда страшнее, чем финал Сяо Жуна.

Сяо Юань равнодушно бросил:

— Скука.

Мэн Чи немного подумал и все же решил замолвить слово за своего господина, который так и не нашел в себе сил извиниться:

— Наш Господин вовсе не собирается держать тебя под арестом. Как только паразита извлекут из твоего тела, ты сможешь идти куда пожелаешь.

Сяо Юань пристально посмотрел на него:

— Ты действительно способен удалить Акацию Гу?

Избавление от этого проклятия было единственной причиной, по которой он до сих пор оставался в секте Синтань и терпел присутствие этих людей.

Мэн Чи уверенно кивнул:

— Да. Ты можешь мне доверять.

— Хорошо, — согласился Сяо Юань. — Я подожду.

Видя, что Сяо Юань больше не думает о побеге, Мэн Чи вздохнул с облегчением. Решив поднять юноше настроение, он спросил:

— Молодой господин Сяо, ты знаешь о демонизации Гу Лоуиня?

— Я немного слышал об этом, — Сяо Юань мельком взглянул на него. — А в чем дело?

Мэн Чи улыбнулся:

— Хочешь узнать, что с ним происходит сейчас?

Сяо Юань замер. Хотел ли он знать? Пожалуй, ему действительно было немного любопытно.

Не дожидаясь ответа, Мэн Чи продолжил:

— Несколько дней назад мои люди видели его на заснеженной горе близ города Лулинь. Волосы его стали абсолютно белыми. Он охранял кучу костей, раз за разом пытаясь провести ритуал призыва души. Но ведь всем известно, что человек, которого он ищет, вовсе не умер. Он может призывать эту душу еще десять или пятьдесят лет, и все без толку — разве это не забавно?

Сяо Юань мысленно представил себе Гу Лоуиня — седовласого, в белоснежных одеждах. Ему совсем не хотелось смеяться. Он равнодушно спросил:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Мэн Чи искренне удивился:

— Гу Лоуинь забрал твою кровь ради спасения своего шисюна, из-за чего ты лишился основы культивации. Его орден преследовал тебя, заставив прыгнуть со скалы. Разве ты не рад видеть, до чего он себя довел?

Сяо Юань коротко рассмеялся, но улыбка его вышла ледяной:

— А почему Гу Лоуинь забрал кровь именно у меня, а не у кого-то другого? Потому что в моих жилах тек яд Снежной Красавицы. А вот откуда он там взялся, думаю, мне тебе напоминать не нужно.

Улыбка мгновенно сошла с лица Мэн Чи. Он долго молчал, прежде чем выговорить:

— Наш Господин не ожидал, что все обернется именно так, он…

Сяо Юань отмахнулся:

— Забудь. Тебе больше ничего не нужно говорить.

С тех пор как он покинул гору Циюэ, он редко вспоминал прошлое. Все это превратилось в один сплошной запутанный клубок. Казалось, каждый в той или иной степени причинил ему боль. Но кто именно был виноват? Сяо Ду? Ли Сяньтин? Или Система? Все было слишком сложно. Он слишком устал, чтобы копаться в этом, поэтому просто вычеркнул прошлое из мыслей, чтобы жить в покое.

Мэн Чи онемел и лишь тяжело вздохнул. Сяо Ду оказался прав: ни извинения, ни объяснения не имели для Сяо Юаня никакого значения, и уж точно не могли искупить былые грехи. Им просто не было места. И все же Мэн Чи отчетливо помнил, как последние два года Сяо Ду в одиночестве сидел глубокой ночью во дворе Чансинь, неотрывно глядя на девятитонную улитку с таким видом, будто ничего не произошло.

Мэн Чи хотел подбодрить Сяо Юаня, но в итоге лишь навредил делу. Поняв, что сболтнул лишнего, он решил больше не тревожить юношу. Поднявшись, он произнес:

— Я оставлю тебе пилюли, которые поддержат твою культивацию. Не забывай принимать их. Я пойду.

Сяо Юань окликнул его:

— Подожди.

— Что такое?

— Заснеженная гора, где Гу Лоуинь проводил ритуал призыва души, — это то самое место, куда они с Линь Улянем раньше ходили на охоту?

— Да, — подтвердил Мэн Чи. — Понятия не имею, почему он выбрал такую глухую ледяную глушь.

Грудь Сяо Юаня болезненно сжалась, и он негромко произнес:

— Вероятно, потому, что именно там мы встретились впервые.

Гу Лоуинь, должно быть, до сих пор думал, что спас его тогда на горе и относился к нему со всей искренностью. Но ведь всем было известно, что он лгал ему с самой первой секунды.

И за всем этим незримо стоял Сяо Ду.

Сяо Юань прикрыл глаза, потер переносицу и приказал себе набраться терпения. Он начнет строить планы на будущее только тогда, когда Акация Гу будет полностью извлечена из его тела.

Тех, кого можно использовать, нужно использовать по максимуму. Этой истине его когда-то обучил лично Сяо Ду.

Глава 38

Секта Синтань располагалась на севере, и все четыре сезона здесь казались зимой. Сяо Юань только что вернулся из теплого дворца Байхуа и никак не мог привыкнуть к здешней стуже. Он невольно вспомнил теплый нефрит, который когда-то подарил ему Гу Лоуинь. Оглядываясь назад, юноша понимал: когда он спускался с горы, не стоило брать девятитонную улитку — лучше бы он забрал тот теплый нефрит, тогда бы сейчас точно не мерз.

Весь день шел густой снег, укрывая землю ледяным ковром. Во дворе цвели сливы, изящные и безмолвные среди метели. Облаченный в белоснежную лисью шубу, Сяо Юань сидел на крыльце и со скукой наблюдал, как Лэ-эр подметает дорожки. Лицо девушки раскраснелось от холода, она то и дело останавливалась, чтобы погреть ладони дыханием.

Сяо Юань вновь с тоской вспомнил о теплом нефрите и окликнул ее:

— Оставь это, я сам.

Лэ-эр улыбнулась:

— Я привычна к такой работе, молодой господин. Вы ни за что не управитесь быстрее меня.

Сяо Юань удивленно приподнял брови:

— Это кто тут не управится? А ну, отойди.

Он сошел во двор, опустился на одно колено прямо в сугроб и занес правую руку, оценивая фронт работ. Честно говоря, полной уверенности в успехе у него не было. Но раз уж слово было сказано перед девушкой, отступать теперь казалось совсем не по-мужски.

Сяо Юань сосредоточил духовную силу в правой ладони, и Лэ-эр завороженно уставилась на исходящие от его руки волны тепла. В следующий миг он резко опустил ладонь в снег.

Сугробы словно опалило невидимым пламенем: они принялись таять с невероятной скоростью, и вскоре вокруг Сяо Юаня образовался чистый островок. Растаявший снег превратился в воду, мгновенно промочив полы его одежд.

Лэ-эр пришла в полный восторг и захлопала в ладоши:

— Молодой господин, вы просто потрясающий!

Сяо Юань самодовольно решил, что румянец на ее щеках вспыхнул от искреннего восхищения. Видя ее радость, он заметно приободрился. Глаза его весело засияли, и он с вызовом произнес:

— Ну что, повтори-ка еще раз: кто из нас быстрее, ты или я?

Лэ-эр с метлой в руках покатывалась со смеху:

— Но, молодой господин, двор ведь такой огромный, неужели вы и весь оставшийся снег так растопите?

Сяо Юань замялся:

— Ну, это… — Духовных сил у него оставалось крошечное количество, и их следовало беречь для действительно важного дела. Зачем она так давит на него?

Внезапно снег у них под ногами хлынул в стороны, словно приливная волна, тая прямо на глазах. В мгновение ока заваленный сугробами двор вернулся к своему прежнему виду — чистый, но мокрый, точно после сильного ливня.

Лэ-эр изумленно застыла:

— Молодой господин, да вы истинный бессмертный!

Сяо Юань перевел взгляд на фигуру, появившуюся в воротах, и веселое сияние в его глазах тут же угасло:

— Нет. А вот твой господин — да.

Лэ-эр обернулась и, увидев Сяо Ду, смертельно побледнела от страха. Она поспешно склонилась в поклоне:

— Наш Господин.

На самом деле Сяо Ду вовсе не выглядел пугающе. Напротив, его внешность отличалась изяществом и романтичностью. Если бы не его непредсказуемый и жестокий нрав, одного этого лица хватило бы, чтобы пленить толпы красавиц.

Сяо Ду холодно бросил служанке:

— Ступай и принеси обед.

Сяо Ду уже давно достиг уровня поста и обходился без пищи. Последний раз он полноценно ел, когда Сяо Юань лично приготовил для него праздничный ужин.

Сяо Юань спросил:

— Собираешься обедать здесь?

Сяо Ду посмотрел на него горящим взглядом:

— Я поем вместе с тобой.

Стол накрыли прямо под цветущей сливой. Сяо Юань с глубоким сожалением окинул взглядом изысканные яства. Какая расточительность! Ешь он сейчас в одиночестве, вкус казался бы в сотни раз лучше.

Они сидели друг напротив друга. Налетел порыв ветра, сорвав целый ливень лепестков. Сяо Ду взмахнул рукой, выставляя барьер, который остановил падающие цветы над столом. Лишь один случайный розоватый лепесток проскользнул сквозь защиту и опустился на плечо Сяо Юаня.

Сяо Ду протянул руку, намереваясь убрать его. Сяо Юань инстинктивно отпрянул и нахмурился.

Сяо Ду покорно опустил взгляд, но лепесток все же снял. Разглядывая нежный цветок на своих пальцах, он тихо спросил:

— А-Юань, помнишь, как мы впервые ужинали вместе?

— Помню, — Сяо Юань налил себе вина и, глядя на колыхание напитка в чаше, добавил: — Ты тогда очень просил, чтобы я звал тебя «гэгэ». Я еще заупрямился, мол, вдруг ты мне никакой не гэгэ? Но ты все равно настоял.

Тон Сяо Юаня оставался предельно спокойным — в нем не слышалось ни издевки, ни обиды. Но именно это равнодушие вонзалось в душу Сяо Ду почище любого клинка.

— Но позже ты сам меня так назвал, — глухо отозвался Сяо Ду. — Ты признал во мне брата.

Сяо Юань отрезал:

— Вовсе нет.

На губах Сяо Ду появилась вымученная усмешка:

— Я имею в виду… два года назад.

— А уж тем более два года назад.

Лицо Сяо Ду мгновенно помрачнело. Он знал, что Сяо Юань ненавидит его и винит во всем, но никак не мог примириться с тем, что юноша полностью перечеркнул время, когда они жили в ладу. Все те полгода он беззаветно оберегал Сяо Юаня и делал все, чтобы тот улыбался. И услышать в итоге «я никогда не считал тебя братом» было невыносимо. Он отказывался в это верить.

— Мне не нравится слушать эту чушь, — глухо произнес Сяо Ду.

Сяо Юань отложил палочки для еды и посмотрел на него:

— Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз, когда мы связывались через девятитонную улитку?

Сяо Ду застыл.

— Я сказал, что никогда не стремился в секту Синтань и никогда не хотел быть твоим младшим братом. Я звал тебя «гэгэ» лишь потому, что обстоятельства вынудили меня подчиниться, — Сяо Юань слегка приподнял уголки губ в едва заметной улыбке. — Понимаешь? Все те полгода я просто разыгрывал перед тобой спектакль.

Сяо Ду с трудом выдавил из себя:

— Достаточно.

— Актер я и впрямь отличный, — продолжал Сяо Юань, — иначе ты бы не отправил меня соблазнять Гу Лоуиня, верно?

Сяо Ду резко вскочил, его грудь тяжело вздымалась. Как Сяо Юаню удавалось так безжалостно ранить его всего парой брошенных вскользь слов? Да, он знал, что виноват, знал, что совершил непоправимую ошибку, неужели этого мало?

Сяо Юань безучастно наблюдал за его реакцией. Доводить Сяо Ду до белого каления было опасной затеей, но юноша не боялся. Тот факт, что Сяо Ду перевернул все вверх дном ради его поисков и приказал Мэн Чи извлечь паразита, служил твердым доказательством: убивать его Повелитель Демонов не планирует. Самое время воспользоваться моментом и выяснить, что у этого человека на уме.

Сяо Юань никогда не мог понять мотивов Сяо Ду. Его поступки казались полными противоречий: он собственноручно заразил его паразитом Гу, но пришел в ярость, едва узнав, что Гу Лоуинь забрал его кровь. Он требовал, чтобы Сяо Юань вернулся к нему целым и невредимым, и даже наложил на него защитное заклинание для сердца. Ни один нормальный человек не стал бы вести себя столь непоследовательно.

Что касается жалкого и раненого вида Сяо Ду, то этого Сяо Юань никак не ожидал. Высокомерный и всесильный Повелитель Демонов всегда упивался зрелищем чужой борьбы за выживание, так почему же его так подкосили несколько простых слов?

Сяо Юань не собирался давать ему передышку и безжалостно продолжил:

— Такой человек, как ты — вольный даровать жизнь от мимолетной любви и сеять смерть от внезапной ненависти, — холоден, бессердечен и полон мрачных помыслов. Кто вообще посмеет отнестись к тебе искренне? Уж точно не я.

Сяо Ду, казалось, был доведен до предела. Выражение его лица стало кровожадным и хищным. Шаг за шагом он приблизился к Сяо Юаню и мертвой хваткой сжал его челюсть, заставляя смотреть прямо на себя.

— Кто угодно в этом мире может говорить обо мне подобное, но только не ты, — леденящим душу тоном отчеканил он.

Сяо Юань лишь слегка приподнял уголки губ:

— Отчего же? Думаю, у меня на это куда больше прав, чем у кого-либо еще. Сяо Ду, мне и впрямь любопытно: неужели ты искал меня целых два года только потому, что не сумел подыскать более подходящую марионетку для похищения Цинъянь? Да нет, в секте Синтань наверняка найдется немало красавцев. Ты легко мог бы отыскать кого-то куда более послушного и покорного для этой цели.

Сяо Ду наклонился еще ближе, так что кончики его пальцев почти коснулись губ Сяо Юаня, и хрипло выдохнул:

— Зачем я тебя искал?.. Ты ведь такой умный, неужели до сих пор не понял?

Шея Сяо Юаня уже затекла от этого неудобного положения. Он сухо бросил:

— Гу Лоуинь предал павильон Юньцзянь и пал в демоничество. Снова использовать его теперь бессмысленно. И я понятия не имею, какая еще выгода тебе от меня нужна.

Зрачки Сяо Ду сузились. Слова Сяо Юаня о том, что от него снова нужна лишь выгода, пронзили его сердце, словно десять тысяч стрел.

— Как я могу снова использовать тебя? — дыхание Сяо Ду стало резким и прерывистым. — Слушай внимательно: я хочу, чтобы ты остался со мной. Мне нужен ты сам.

Два года он прожил без Сяо Юаня. В глазах окружающих он оставался все таким же жестоким, порочным и непредсказуемым Повелителем Демонов. Узнав о гибели Сяо Юаня, он лишь равнодушно бросил: «Какая жалость». Даже Мэн Чи, его доверенное лицо, верил, что юноша был для господина лишь шахматной фигурой. И только сам Сяо Ду знал, что с уходом Сяо Юаня его сердце окончательно опустело. Он намеренно цеплялся за свой прежний образ, по-прежнему считал своей главной миссией уничтожение павильона Юньцзянь и упорно шел к этой цели, но внутри него выжгло все дотла.

Он был всесильным Сяо Ду и мог получить абсолютно все. Теперь, когда он осознал, что не вынесет жизни без Сяо Юаня, и окончательно убедился, что тот — его родной брат, у Сяо Юаня просто не оставалось иного выбора, кроме как остаться рядом.

Сяо Юань не сдержал горькой улыбки:

— Хочешь, чтобы я остался с тобой? И именно поэтому ты отправил меня к Гу Лоуиню?

— Нет, — Сяо Ду впервые полностью обнажил перед ним душу. — Я оттолкнул тебя тогда только потому, что испугался собственных чувств. Ты пробуждал во мне слабость.

Сяо Юаню эти объяснения показались полным абсурдом:

— Что за бред?

Адамово яблоко Сяо Ду судорожно дернулось. Он глухо выдавил:

— А-Юань, я был…

Слово «неправ» застряло в горле, он так и не смог произнести его вслух. Он никогда не проявлял слабости ни перед кем в поднебесной.

С огромным трудом Сяо Ду закончил:

— Я глубоко сожалею о том, что совершил.

Сяо Юань помолчал немного, а затем произнес:

— Твое право — сожалеть или нет, это твое личное дело. Но я не обязан нести ответственность за твои сожаления.

— Это лишь то, что думаешь ты.

Сяо Юань холодно посмотрел на Сяо Ду. Ему следовало бы поразиться такой наглости, но он не счел это нужным. Это был Сяо Ду, и для него не существовало слова «невозможно».

— Я заставлю тебя принять эту ответственность, и ты будешь послушно оставаться со мной, — взгляд Сяо Ду смягчился, а голос стал низким и страстным. — Я дам тебе все самое лучшее в этом мире, так что тебе больше не придется смотреть на кого-то другого.

Сяо Юань оттолкнул руку Сяо Ду и равнодушно бросил:

— Отойди.

Сяо Ду замер.

— То, что ты считаешь лучшим, для меня пустой звук, — Сяо Юань потер затекшую шею. — Прибереги это для своего младшего брата.

При упоминании «младшего брата» взгляд Сяо Ду стал еще более мрачным и горьким. Он пристально уставился на губы юноши, отчаянно желая заставить их замолчать, лишь бы они больше не произносили слов, от которых ему становилось невыносимо.

У Сяо Юаня окончательно пропал аппетит. Он просто поднялся со своего места:

— Я сыт.

Он успел сделать лишь несколько шагов, как кто-то резко перехватил его за запястье и заставил развернуться лицом к Сяо Ду.

— Ты…

Сяо Ду жестко сжал пальцами лицо Сяо Юаня. Тот от боли приоткрыл рот и увидел, как Повелитель Демонов стремительно к нему наклоняется.

Смутно угадав чужое намерение, Сяо Юань уже приготовился отчаянно драться, словно перед лицом смертельного врага, но Сяо Ду внезапно остановился в паре вершков от него.

— Ты против? — прошептал Сяо Ду. — Разве ты не предавался парному совершенствованию со множеством мужчин? Почему же сейчас ты так сопротивляешься?

Сяо Юань с силой вырвался из его хватки, поправил съехавшую лисью шубу и ледяным тоном отчеканил:

— С другими мне все равно, но к тебе я испытываю лишь отвращение.

Ярость Сяо Ду мгновенно взлетела до предела, он едва сдержался, чтобы не наброситься на юношу. Но в этот самый момент Ли Яньчжи, его личный телохранитель, подал голос снаружи, докладывая, что прибыл с важным известием. Сяо Ду смерил Сяо Юаня тяжелым, пронзительным взглядом и глухо бросил:

— Не будь со мной так бессердечен. Я не хочу применять к тебе силу.

Сяо Юань смотрел вслед уходящему Сяо Ду, надеясь лишь на то, что Мэн Чи поскорее извлечет паразита. Он ждал этого с огромным нетерпением.

К счастью, Мэн Чи не заставил его ждать слишком долго. На следующий день он пришел во двор Чансинь и сообщил, что почти все готово для удаления Гу. Не хватает лишь одного последнего ингредиента.

Сяо Юань небрежно поинтересовался, что это за ингредиент. Глаза Мэн Чи странно блеснули, и он уклонился от прямого ответа:

— Есть ли у тебя на примете кто-то, кого ты ненавидишь до глубины души? И желательно, чтобы этот человек обладал высоким уровнем совершенствования.

Сяо Юань приподнял бровь:

— Ты сейчас о своем господине говоришь?

Мэн Чи на мгновение растерялся, а затем тихо спросил:

— Неужели твои чувства к нему дошли до настоящей ненависти?

— Нет. — Его отношение к Сяо Ду нельзя было назвать ненавистью. Чтобы ненавидеть, нужно постоянно тратить на человека свои мысли. Если бы не пребывание в секте Синтань, он бы вообще не вспоминал о Сяо Ду.

Мэн Чи вздохнул:

— О Его Светлости не может быть и речи. Выбирай кого-нибудь другого.

— Кажется, я никого особенно не ненавижу, — пожал плечами Сяо Юань. — Есть лишь несколько раздражающих личностей.

— И кто же из этих раздражающих тебя людей обладает высокой культивацией?

Сяо Юань немного подумал и произнес полуправду-полуложь:

— Глава павильона Юньцзянь, Гу Хан.

Мэн Чи едва не поперхнулся, не зная, смеяться ему или плакать:

— Ну у тебя и запросы, конечно.

Сяо Юань подозрительно прищурился:

— К чему вообще эти расспросы?

Мэн Чи слегка кашлянул и уклонился от ответа:

— Ни к чему, просто спросил ради любопытства.

Три дня спустя все было готово для извлечения паразита, и Сяо Юаня пригласили в резиденцию Мэн Чи. Помимо самого старейшины, там присутствовал и Сяо Ду.

Мэн Чи увел Сяо Юаня во внутренние покои. Сяо Ду остановился у порога и не стал проходить дальше. Комната была наполнена теплым, убаюкивающим ароматом благовоний. Мэн Чи достал фарфоровый флакон, откупорил его и поднес к носу Сяо Юаня. Тот уловил неописуемо странный запах и спросил:

— Что это?

— Снадобье, которое избавит тебя от боли.

— А будет больно? — с любопытством поинтересовался Сяо Юань. — Как именно ты собираешься удалять Гу?

Мэн Чи на мгновение замялся:

— Тебе нужно лишь делать то, что я скажу. Закрой глаза и направь ци, чтобы простимулировать золотое ядро в своем сердце. Остальное предоставь мне.

Сяо Юань ощутил смутное беспокойство. Не потому, что боялся вреда со стороны Мэн Чи, а потому, что отчетливо чувствовал: от него что-то скрывают.

Мэн Чи помог Сяо Юаню устроиться для медитации на мягком ложе. Вскоре Сяо Юань услышал тихий скрип открывшейся двери. Он слегка приоткрыл один глаз и увидел вошедшего в комнату мужчину. Тот выглядел крайне сосредоточенным и суровым, и его лицо показалось Сяо Юаню смутно знакомым.

— А это еще кто?

Мэн Чи так и подпрыгнул на месте:

— Разве я не велел тебе закрыть глаза? Это мой помощник. Извлечь Гу — задача непростая, боюсь, в одиночку я не справлюсь.

Сяо Юань вглядывался в черты лица незнакомца с нарастающим недоумением. Встречал ли он его раньше в секте Синтань, раз лицо кажется знакомым? Нет, они точно не пересекались здесь, но…

Сяо Юань холодно усмехнулся:

— И с каких это пор старейшины павильона Юньцзянь подрабатывают у тебя в помощниках?

Этот человек совершенно точно был одним из тех людей павильона Юньцзянь, что преследовали его на горе Дунгуань, пытаясь схватить и уничтожить!

Выражение лица Мэн Чи резко изменилось.

Сяо Юань поднялся с ложа и потребовал:

— Что здесь, черт возьми, происходит?

Мэн Чи хотел было что-то сказать, но замялся:

— Это…

— Если ты мне не расскажешь, я ни за что не позволю прикоснуться к себе.

Пока Мэн Чи пребывал в замешательстве, Сяо Ду толкнул дверь. Посмотрев на Сяо Юаня, он холодно приказал старейшине:

— Скажи ему.

Мэн Чи ничего не оставалось, кроме как признаться:

— Акация Гу — это паразит, живущий в самом сердце. Если ты хочешь избавиться от него, то сможешь сделать это только вместе с сердцем. А поскольку с сердцем неразрывно связано золотое ядро, мы хотели найти для тебя донора с чрезвычайно высоким уровнем совершенствования.

По спине Сяо Юаня пробежал леденящий холодок:

— Вот оно как.

Оказывается, за этим скрывалась столь жуткая правда.

— Этот человек — Лорд Искателей Мечей из павильона Юньцзянь. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы подчинить его техникой овладения душой.

Сяо Юаня захлестнула такая волна тошноты, что его едва не вырвало.

— Спасибо за ваши труды, — ледяным тоном произнес он. — Вот только я не собираюсь уподобляться павильону Юньцзянь.

Сяо Ду угрожающе прищурился. Мэн Чи растерянно спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Если я избавлюсь от паразита ценой его сердца, то чем я буду лучше павильона Юньцзянь, который забрал кровь невинного человека ради спасения своего ученика?

— Но если не извлечь Гу, приступы придется постоянно подавлять лекарствами! — убеждал Мэн Чи. — Безжалостный Цветок — редкость, а принимать его нужно каждый месяц. Рано или поздно запасы иссякнут.

— Это не твоя забота, — Сяо Юань приподнял уголки губ в насмешливой улыбке, в его глазах читалось непреклонное презрение. — Я найду того, кто согласится помочь мне добровольно.

Мэн Чи понял, что переубедить Сяо Юаня не удастся. Он беспомощно посмотрел на Сяо Ду:

— Господин, как быть?..

Сяо Ду молча поднял руку. Мэн Чи тут же замолчал и поспешно удалился, уводя за собой оцепеневшего Лорда Искателей Мечей. В комнате воцарилось тяжелое, глухое молчание.

Спустя долгое время Сяо Ду медленно произнес:

— Если я смог подчинить его душу, то, разумеется, смогу подчинить и твою. Будь послушным, не вынуждай меня применять силу.

— Ты можешь заставить меня поменяться с ним сердцами, — прямо посмотрел на него Сяо Юань. — Но я найду способ вернуть все обратно при первой же возможности. Если, конечно, ты не собираешься держать меня под техникой овладения душой до конца моих дней.

Безумная мысль мелькнула в голове Сяо Ду. Он стиснул зубы и выдохнул:

— Если он согласится сам, ты заберешь его сердце?

— Лорд Искатель Мечей, судя по всему, на подобное не подписывался.

— Я говорю не о нем, — отрезал Сяо Ду. Произнеся это, он сам ошеломленно замер. Он не ожидал, что эти слова сорвутся с его губ.

Сяо Юань значил для него гораздо больше, чем он смел себе признаться.

Он проиграл. Проиграл окончательно, и пути назад больше не было.

— Тогда о ком же ты говоришь?

— О себе.

Глаза Сяо Юаня внезапно расширились — неужели он не ослышался? Сяо Ду предлагает обменяться с ним сердцами? Но ведь по словам Мэн Чи, этот ритуал не просто ударит по золотому ядру, а перенесет Акацию Гу в тело донора. Сяо Ду прекрасно это знал. Как он мог пойти на такое?

— Ты… ты это серьезно?

Сяо Ду глухо произнес:

— Скажи лишь одно слово: «да» или «нет».

Сяо Юань быстро вернул себе самообладание и отчеканил:

— Мне это не нужно.

Впервые в жизни Сяо Ду испытал столь сокрушительное унижение.

— Не нужно? — переспросил он, и в его голосе зазвучали опасные, угрожающие нотки. — Я добровольно отдаю свое сердце, чтобы исцелить тебя и поделиться высочайшей культивацией, а ты отказываешься?

— Да, отказываюсь, — отрезал Сяо Юань. — Я лучше найду мужчину, который станет спать со мной каждый месяц во время приступов, чем приму твое сердце.

Глава 39

Лицо Сяо Ду исказилось, на тыльной стороне ладоней вздулись синие вены — его гнев и унижение были неописуемы. Он по-прежнему смотрел на Сяо Юаня сверху вниз, но на самом деле юноша только что безжалостно растоптал его гордость. Сяо Юань отказался от его сердца; он предпочел спать с другими мужчинами! То, что Сяо Ду считал бесценным даром, ради которого буквально отдавал половину собственной жизни, для Сяо Юаня оказалось пустым местом. Как и было сказано: сокровища Повелителя Демонов в глазах этого гордеца ничего не стоили.

Искать мужчину… Кого именно он собрался искать?! Сяо Ду изо всех сил запрещал себе думать о прошлом. Стоило ему представить Сяо Юаня рядом с кем-то другим, как рассудок застилала кровавая пелена ярости. Но он слишком хорошо понимал, что сам довел ситуацию до этого тупика. Раньше он высокомерно полагал, будто ему плевать. На плотские утехи, на мимолетная близость — на романтическом поприще подобного полно. Какая разница, с кем делить ложе, если в итоге Сяо Юань все равно вернется к нему? Ему нужен был сам Сяо Юань, а не его целомудрие.

Но сейчас он осознал: ему не все равно! Ему было невыносимо, до боли, до безумия не все равно! Сяо Ду против воли представлял Сяо Юаня в чужой постели, воображал миллионы разных образов, где над юношей склонялись безликие силуэты. Видел его затуманенный страстью взгляд, слегка приоткрытые губы, шепчущие что-то бессвязное в чужих объятиях… От этих мыслей голова раскалывалась, а внутри бушевал такой пожар, что он не знал, куда деться, чтобы заглушить эту муку. А Сяо Юань продолжал хладнокровно бить по живому, и каждое его слово выжигало душу, не оставляя сил для сопротивления.

С кем еще он вел себя подобным образом? Любой другой за такую дерзость уже давно бы поплатился жизнью, а его прах развеяли бы по ветру. Сяо Юань оставался единственным исключением. Сяо Ду одновременно ненавидел и безумно желал его — хотел растворить в себе до единой косточки или действительно применить технику овладения душой, чтобы навеки сделать послушной куклой. В порыве ярости он едва не поддался этому искушению. Но в последний момент так и не смог поднять на него руку.

В глазах Сяо Ду сплелись любовь и ненависть, но постепенно это смятение утихло, оставив после себя лишь глухую печаль и полное бессилие. Именно так ощущалось падение в ловушку: все его радости и горести теперь лежали на ладони другого человека. Как бы Сяо Ду ни сопротивлялся, он мог лишь беспомощно наблюдать, как погружается в этот омут все глубже и глубже. В конце концов у него не осталось сил даже на злость.

Он проиграл, но это уже не имело значения. Покуда Сяо Юань оставался рядом хотя бы еще на один день, для него не все было потеряно.

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и тихо спросил:

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе искать других мужчин?

— Отчего нет? — отозвался Сяо Юань. — Разве это не просто парное совершенствование? Для тебя ведь это дело обыденное. С чего вдруг ты мне запрещаешь?

Сяо Ду вымученно улыбнулся, и его взгляд наполнился леденящей стужей:

— Через несколько дней наступит пятнадцатое число, так что у тебя еще есть время поразмыслить. Ты либо примешь мое первое предложение и заберешь мое сердце, либо… — Сяо Ду понизил голос до шепота, его дыхание обжигало кожу юноши: — Выберешь меня.

Сяо Юань удивленно приподнял брови:

— О?

Голос Сяо Ду звучал тихо и хрипло:

— Ты как-то расспрашивал меня о методах парного совершенствования. Что ж, я могу лично тебя всему обучить.

— Премного благодарен Вашей Светлости за то, что вы столь щедро предлагаете себя и добровольно бросаетесь в мои объятия, — четко, разделяя каждое слово, отчеканил Сяо Юань. — Но мне это не нужно.

Сяо Ду медленно сжал кулаки, с трудом сдерживая бурю внутри, и произнес:

— А-Юань, давай остановимся, пока не поздно. Если ты продолжишь испытывать мое терпение, я и сам не знаю, что могу натворить.

Сяо Юань безучастно кивнул:

— Это я-то испытываю твое терпение? Что ж, буду знать.

Тон Сяо Ду заметно смягчился:

— Я просто хочу оберегать и баловать тебя. Веди себя хорошо, и тогда нам обоим ничто не будет угрожать, понимаешь?

Сяо Юань не понимал и не испытывал ни малейшего желания понимать.

Вспоминая позже этот случай с обменом сердцами, Сяо Юань ощущал легкий укол страха. К счастью, он вовремя узнал Лорда Искателей Мечей из павильона Юньцзянь, иначе финал этой затеи был бы ужасен. Ладно еще использовать чужую телесную оболочку, но если бы и сердце внутри него принадлежало постороннему человеку, остался бы он самим собой? Это всего лишь Акация Гу. Не было никакого смысла губить невинную жизнь ради проблемы, которую можно решить обычным парным совершенствованием.

Раз уж он твердо решил отказаться от ритуала, оставаться в секте Синтань больше не имело смысла. Вместо того чтобы впустую тратить здесь время, куда разумнее было отправиться к тем заснеженным горам близ города Лулинь и попросить о помощи Гу Лоуиня — ну или на худой конец вернуться в уезд Тунъань и найти партнера там. Сяо Юань уже вовсю планировал побег, как вдруг в секте Синтань объявился тот, кого он меньше всего ожидал увидеть.

После неудавшегося извлечения паразита Сяо Юань, разумеется, стал держаться от Мэн Чи на расстоянии. Юноша прекрасно понимал, что старейшина лишь беспрекословно исполнял чужую волю. Мэн Чи выказывал ему дружелюбие только потому, что оставался преданным доверенным лицом Сяо Ду.

Мэн Чи всегда отличался чуткостью, а потому мгновенно уловил эту холодность. Искренне расстроившись, он пришел навестить юношу и принес его любимые рисовые лепешки.

— Эти рисовые лепешки самые… Я специально отправил человека в город Лулинь, чтобы купить их, — заискивающе произнес Мэн Чи. — Именно в той уличной лавке, которая тебе так нравилась прежде.

Сяо Юань не собирался отказываться от угощения назло старейшине. Он взял кусочек и попробовал — вкус действительно оказался тем самым, знакомым, сладким и нежным.

Мэн Чи выжидающе заглянул ему в глаза:

— Вкусно?

Сяо Юань кивнул:

— Очень вкусно.

Мэн Чи облегченно улыбнулся:

— Помимо лепешек, я раздобыл кучу свежих, жирных крабов прямиком из Цзяннани. В ближайшие дни ты сможешь готовить своих любимых крабов в апельсиновом маринаде сколько душе угодно.

Сяо Юань неторопливо вытер губы платком и прямо посмотрел на гостя:

— Хватит юлить, выкладывай все как есть. Что стряслось?

Мэн Чи тут же состроил жалостливую мину:

— Да ничего особенного. Я просто хотел искренне извиниться перед тобой. И показать, что люди из секты Синтань тоже умеют признавать свои ошибки.

Сяо Юань лишь безучастно обронил:

— О.

— Кроме того, я вовсе не хотел ничего от тебя скрывать, но мне пришлось подчиниться приказу господина, — вздохнул Мэн Чи. — Пожалуйста, не держи на меня зла. Больше всего на свете я не люблю, когда меня ненавидят красивые мужчины.

Сяо Юань улыбнулся:

— Я не стану тебя ненавидеть. Но если ты сделаешь мне одно небольшое одолжение, я буду относиться к тебе чуточку теплее.

Мэн Чи горько усмехнулся:

— Я ведь уже говорил: помочь тебе сбежать я не могу при всем желании.

Сяо Юань шутливо погрозил ему пальцем:

— Нет-нет-нет, я вовсе не прошу тебя устраивать мне побег.

Мэн Чи озадаченно моргнул:

— А чего же ты тогда хочешь?

— Я просто хочу, чтобы пятнадцатого числа, в ночь полнолуния, ты совершенно случайно забыл запереть дверь в свою аптекарскую обитель.

Мэн Чи тут же прищурился:

— Ты собираешься украсть противоядие от Акации Гу?

— Вовсе нет, — Сяо Юань состроил предельно невинную и удивленную мину. — Разве я говорил что-то подобное? Тебе определенно послышалось.

Мэн Чи заколебался. Сяо Юань ведь не требовал от него выдать лекарство напрямую. Он лишь просил проявить невнимательность. Если Сяо Ду решит во всем разобраться, Мэн Чи отделается лишь выговором за халатность, и его положение в секте Синтань едва ли сильно пошатнется. К тому же старейшина смутно подозревал, что Сяо Ду и сам не вынесет зрелища мучений Сяо Юаня во время приступа. Глава секты грозился лишить его противоядия лишь для того, чтобы сломить чужую гордость. В решающий момент он все равно бы сдался.

Взвесив все за и против, Мэн Чи решительно стиснул зубы:

— Так и быть. Пятнадцатого числа я приглашу нескольких сестер на вино. После трех кубков я спьяну вполне могу позабыть про замок на двери.

Глаза Сяо Юаня мгновенно загорелись:

— Премного благодарен за доброту, цзецзе!

Мэн Чи шутливо поддразнил его:

— О, надо же, как заговорил! Теперь я снова для тебя «цзецзе»?

Сяо Юань улыбнулся и заверил:

— Отныне я буду звать тебя только так.

Мэн Чи нарочито холодно фыркнул, но внезапно о чем-то вспомнил и добавил:

— Кстати, твой шиди только что прибыл в секту Синтань.

Сяо Юань опешил:

— Му Инъян? Что он здесь забыл?

— Наш Господин вскоре собирается омыть павильон Юньцзянь кровью, и твой шиди явился, дабы предложить свою помощь.

Значит, Сяо Ду так и не сумел заполучить Цинъянь хитростью и решил действовать грубой силой. Но какое отношение это имело к Му Инъяну? Павильон Юньцзянь по праву считался сильнейшим праведным орденом меча. Там хватало могущественных мастеров, и секте Синтань пришлось бы задействовать абсолютно все свои ресурсы, чтобы хотя бы сравняться с ними. К тому же два других великих ордена — Сюаньлэ и дворец Байхуа — поддерживали с павильоном Юньцзянь дружеские узы и в случае войны предсказуемо приняли бы его сторону. Не говоря уже о бесчисленных мелких кланах Нижнего царства бессмертных, которые всегда следовали за лидерами. Сделать окончательный прогноз было трудно, но, судя по текущему раскладу сил, затея Сяо Ду выглядела обреченной на провал. Какой смысл Му Инъяну ввязываться в столь заведомо проигрышную битву?

Мэн Чи сразу догадался, о чем размышляет Сяо Юань, и пояснил:

— Причина, по которой твой шиди принял приглашение Нашего Господина и прибыл в секту Синтань, проста: он жаждет отомстить за тебя.

— Отомстить?

— Он свято верит, что именно люди из павильона Юньцзянь довели тебя до гибели, а потому…

Сяо Юань на какое-то время лишился дара речи, а затем беспомощно выдохнул:

— Мне и впрямь хочется проломить ему череп и поглядеть, что вообще творится у него в голове.

— Твой шиди давно перестал быть тем вспыльчивым юнцом, каким ты его помнишь два года назад, — заметил Мэн Чи. — Он обрел колоссальную силу. Пожалуй, даже я теперь не выстою против него в бою.

— Он сейчас в секте Синтань? — спросил Сяо Юань.

— Да. Я могу устроить вам встречу, но ты ни в коем случае не должен раскрывать себя, — напомнил Мэн Чи. — Не забывай, для него ты мертв.

Сяо Юань немного подумал и согласился:

— Хорошо.

Было очевидно, что Сяо Ду просто использует Му Инъяна в своих целях. Его шиди порой бывал безрассудным, но здесь он явно перешел все границы. В конце концов, Му Инъян шел на этот безумный шаг ради него. Сяо Юань был обязан образумить его, а заодно… заодно разузнать, что именно произошло в тот день в павильоне Юньцзянь, и почему Гу Лоуинь внезапно пал в демоничество.

На следующий день Сяо Юань встретился с Му Инъяном в аптекарской обители Мэн Чи. Оружие Му Инъяна — боевой коготь Дуйю — требовало постоянной подпитки, а Мэн Чи как раз специализировался на самых редких и опасных составах.

В тот момент, когда Сяо Юань переступил порог, Му Инъян капля за каплей кормил Дуйю свежеприготовленным ядом. Металл когтя окутывали ядовитые испарения, а жидкость впитывалась со зловещим шипением, напоминающим свист голодной змеи.

Мэн Чи заметил вошедшего:

— А, ты пришел.

Му Инъян поднял взгляд и слегка нахмурился:

— Это ты.

Мэн Чи удивленно приподнял брови:

— Вы… уже знакомы?

Му Инъян видел Сяо Юаня в облике Ань Му еще в префектуре Хунсю, поэтому узнал его без труда.

Сяо Юань поспешно пояснил:

— Нам с молодым господином Му довелось пересечься в Хунсю.

Они не виделись всего полмесяца. Возможно, Сяо Юаню лишь казалось, но Му Инъян заметно переменился: он стал выглядеть более сдержанным, а черты его лица заострились и посуровели. Прежний яркий, звездный блеск бесследно исчез из его глаз, оставив лишь холодную, тусклую тень.

Му Инъян сухо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Сяо Юань заранее продумал свои слова и ответил:

— Меня взяли в плен люди из секты Синтань.

Му Инъян подозрительно прищурился:

— И чего же они от тебя хотят? Разве ты прежде не следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем?

— Я просто вел с ними дела, ничего личного, — Сяо Юань мягко улыбнулся. — Молодой господин Му, не смотрите на меня так. На самом деле я тоже человек со своими талантами.

Му Инъян язвительно обронил:

— Какая поразительная скромность.

— Я бы сказал — умеренная.

Мэн Чи поспешил прикрыть Сяо Юаня и вмешался в разговор:

— Он действительно полезен для Синтань. Наш Господин держит его здесь, дабы подготовить к грядущему сражению.

Му Инъян не особо интересовался Ань Му, так что его внимание быстро вернулось к боевому когтю. Если говорить начистоту, кроме мести за своего шисюна его теперь вообще ничего не волновало.

Сяо Юань едва заметно подмигнул Мэн Чи. Тот сразу все понял и поднялся:

— Мне нужно кое-что принести, подождите меня здесь.

Стоило Мэн Чи выйти, как Сяо Юань взял с полки небольшой фарфоровый флакон и небрежно поинтересовался:

— Молодого господина Му тоже взяли в плен?

— Не твое дело.

Сяо Юань пропустил грубость мимо ушей:

— Секте Синтань ни за что не выстоять против союза павильона Юньцзянь, ордена Сюаньлэ и дворца Байхуа. Повелитель Демонов заставляет нас работать на него, но это верная смерть. Молодому господину Му стоило бы дважды подумать.

Му Инъян холодно отрезал:

— Ты хвастался своими талантами. Твой главный талант — молоть языком? Что ж, весьма впечатляет.

Сяо Юань на мгновение замолчал, а затем произнес тихим, серьезным голосом:

— Я просто не хочу, чтобы ты серьезно пострадал. На мелкие неприятности плевать, но расставаться с жизнью тебе точно не стоит.

Му Инъян резко развернулся, и стальные зубья Дуйю замерли в одном вершке от горла Сяо Юаня.

— Кем ты себя возомнил? — в глазах юноши вспыхнула ярость. — Мы едва знакомы, с чего вдруг тебя волнует моя судьба?

Сяо Юань примирительно поднял ладони и отступил на шаг:

— Ладно-ладно, мне плевать на тебя, и впредь будет плевать. Смотри потом не пожалей.

Му Инъян ледяным тоном бросил:

— Тот, кто об этом пожалеет, — собака.

Глава 40

Раз Му Инъян выразился столь категорично, Сяо Юаню оставалось лишь на время оставить эту тему и перевести разговор на другой вопрос, который его немало интриговал.

— К стати, я слышал, что во дворце Байхуа в последнее время творилось бог весть что. Какую-то младшую шимэй из павильона Юньцзянь отравили, а Гу Лоуинь спешно покинул дворец и вернулся в свой орден, где через несколько дней пал в демоничество… — Сяо Юань нарочито небрежно поинтересовался: — Молодой господин Му ведь как раз находился в то время во дворце Байхуа. Не знаешь, что там стряслось?

В глазах Му Инъяна отразилось глубокое отвращение:

— Мне даже проклинать павильон Юньцзянь тошно, только даром воздух сотрясать. Во всем этом ордене нет ни одного достойного человека. Надеюсь, все они закончат так же, как Лу Юэяо и Гу Лоуинь.

— Лу Юэяо мертв?

Му Инъян нетерпеливо бросил:

— Понятия не имею. Но даже если еще коптит небо, то точно недолго осталось.

— Так почему же Гу Лоуинь вдруг пал в демоничество?

Взгляд Му Инъяна стал острым как клинки. Он яростно стиснул зубы:

— Да потому что старейшины павильона Юньцзянь отказались отдавать останки моего шисюна! Они вознамерились… — Его голос резко оборвался, а лицо исказилось от подступившей тошноты. Он не смог выдавить ни слова — ему становилось дурно от одной мысли об этом святотатстве.

Сяо Юань напряженно ждал продолжения, но Му Инъян лишь судорожно вздохнул и до хруста сжал кулаки:

— Если бы Гу Лоуинь не обезумел за одну ночь, устроив кровавую резню в павильоне Юньцзянь, я бы уже давно вернул прах шисюна в наш орден. Мой шисюн наверняка перевернулся бы в гробу, знай он, что его кости покоятся в руках этого чудовища. Вот увидишь, как только я разнесу павильон Юньцзянь в щепки, я обязательно заберу своего шисюна домой.

Сяо Юань не удержался и обронил:

— Это ведь просто кости, вряд ли стоило доводить до такого.

Му Инъян злобно уставился на него:

— Ты вообще зачем сюда заявился?

— Пришел побеседовать со старейшиной Мэн.

Му Инъян сердито буркнул:

— Вот и иди ищи его, не мозоль мне глаза.

Сяо Юань без колебаний согласился:

— Хорошо, бывай.

Выйдя из аптекарской обители, Сяо Юань нос к носу столкнулся с возвращавшимся Мэн Чи. Тот удивленно спросил:

— Ты уже уходишь?

— Ухожу, ухожу, — Сяо Юань с недовольной миной оглянулся на Му Инъяна и понизил голос: — Боюсь, если я еще немного с ним поговорю, то не сдержусь, раскрою себя, и он превратится в собаку.

Хотя Мэн Чи понятия не имел, что юноша имеет в виду, его все равно это позабавило.

Сяо Юань бросил взгляд на медную ступку и пестик в руках старейшины:

— Ты только что ходил измельчать снадобье?

— Именно, — Мэн Чи приподнял ступку, демонстрируя свежий порошок. Сяо Юань наклонился и принюхался, но не уловил вообще никакого запаха.

— Это целебное средство или отрава? — полюбопытствовал он.

Мэн Чи довольно улыбнулся:

— Раз уж я лично за него взялся, то, разумеется, это яд.

Сяо Юаню стало по-настоящему интересно:

— И как он называется? Каково его действие?

Мэн Чи опустил голову, любуясь своим творением. В его глазах вспыхнул фанатичный блеск, а на губах заиграла странная, предвкушающая улыбка:

— Я приготовил его специально для павильона Юньцзянь, так что дать имя еще просто не успел. Ученики этого ордена обладают прочным фундаментом и мощной ци, поэтому их раны затягиваются куда быстрее, чем у обычных людей. Но стоит им вдохнуть или проглотить это сокровище, как ранения, которые прежде заживали за сутки, будут мучить их по меньшей мере три дня, а то и полмесяца. Причем они даже не поймут, в чем причина. И когда количество их раненых превысит все мыслимые пределы, секта Синтань нанесет сокрушительный удар.

Сяо Юань воскликнул:

— Поразительно! Но раз уж ты можешь их отравить, почему бы просто не подсыпать им смертельный яд вроде «Иссохших Костей»? Разве это не было бы быстрее? К чему все эти излишества?

Улыбка Мэн Чи постепенно угасла, и он озадаченно воззрился на Сяо Юаня.

— Я в чем-то не прав? — невинно поинтересовался тот.

— Нет, в твоих словах есть смысл, — сердито буркнул Мэн Чи. — Я как раз придумал название для этого снадобья. Давай назовем его «Пустышка».

Четырнадцатого числа Сяо Ду приказал служанке передать:

— Господин Сяо, Его Светлость желает вас видеть.

Сяо Юань без труда разгадал намерения Повелителя Демонов. Он послушно последовал за служанкой в главный зал. Сяо Ду сидел за столом, держа в ладони какой-то предмет, и выглядел полностью погруженным в свои мысли.

Услышав шаги Сяо Юаня, Сяо Ду спрятал вещь и слегка приподнял взгляд. Прежде чем тот успел вымолвить хоть слово, Сяо Юань отрезал:

— Если ты собираешься спросить, все ли я обдумал, лучше не трать слова попусту.

Сяо Ду какое-то время пристально разглядывал его, после чего произнес:

— Не торопись. У тебя в запасе есть еще целый день.

— Неважно, сколько времени ты мне дашь, мое решение останется прежним.

— Не будь так категоричен, — Сяо Ду, казалось, пропустил это мимо ушей. — Когда завтра придет время делать выбор, ты вполне можешь передумать.

Сяо Юань нахмурился. Последние два года он регулярно принимал противоядие, которое ему доставал Ло Лань, но все еще отчетливо помнил те несколько приступов Акации Гу из прошлого. Пока его оставляли в полном одиночестве, он вполне мог перетерпеть муки, просто стиснув зубы от боли. Но стоило кому-то оказаться рядом, как сводящая с ума похоть затуманивала рассудок, превращая его в одержимого страстью безумца. Очутись в такой момент поблизости мужчина, Сяо Юань без раздумий бросился бы в его объятия. К счастью, на этот раз он заранее подготовил себе путь к отступлению.

— Сегодня я позвал тебя вовсе не из-за Акации Гу, — прервал его мысли Сяо Ду. — Я хочу кое-что тебе отдать.

Сяо Юань отказался не задумываясь:

— Мне ничего от тебя не нужно.

Внутри у Сяо Ду все оборвалось, и он горько усмехнулся про себя:

— Сперва хотя бы взгляни, что это, хорошо?

— Нет, — отрезал Сяо Юань.

Дважды отвергнутый Сяо Ду мгновенно сбросил маску мягкости, его зрачки опасно сузились. Сяо Юаня резко толкнуло в спину неведомой силой, заставив сделать два шага вперед. В тот же миг Сяо Ду перехватил его и рывком усадил к себе на колени.

Сяо Юань даже не подумал сопротивляться — он лишь молча задействовал технику смены обличья. В мгновение ока прекрасный юноша в объятиях Сяо Ду превратился в дородную торговку, мать Сяо Бао из уезда Тунъань.

Тело Сяо Ду мгновенно застыло.

Сяо Юань воспользовался его замешательством, поспешно поднялся на ноги и, коснувшись своего нового лица, вкрадчиво произнес грубым женским голосом:

— Как вам мой облик, Ваша Светлость? Нравится?

Сяо Ду бессильно закрыл лицо руками и глухо выдохнул:

— А-Юань, прекрати издеваться. Я ведь просто хотел тебя обнять.

— Смешно. Столько людей вокруг мечтают меня обнять. Мне что теперь, подставлять плечо каждому встречному?

Сяо Ду изо всех сил подавил вспышку бешеной ревности:

— Не смей упоминать при мне других, А-Юань. Тебе я ничего не сделаю. Но любой из тех, кто посмел к тебе прикоснуться, при одном твоем слове окажется на шаг ближе к призрачным вратам преисподней.

Сяо Юань равнодушно пожал плечами:

— Ну так иди и найди их, мне-то что.

Сяо Ду криво усмехнулся:

— Использовать и выбросить… А-Юань, да ты безжалостен. И в этом мы с тобой поразительно похожи, не находишь?

Сяо Юань тоже улыбнулся, но одними губами:

— Куда мне до тебя. Между нами все еще лежит непреодолимая пропасть.

— Скоро этот разрыв исчезнет, и мы станем единым целым. — Стоило Сяо Ду договорить, как сандаловая шкатулка на столе с тихим щелчком распахнулась. — Взгляни. Надеюсь, этот подарок тебе понравится.

Сяо Юань заглянул внутрь. Там действительно лежал складной веер. Хватило одного мимолетного взгляда, чтобы его глаза восхищенно загорелись.

— Этот веер выточен из ледяных кристаллов глубоководного моря Учуань, — пояснил Сяо Ду. — Он невероятно легкий и послушный в руке, точно белый дракон, скользящий по волнам, но при этом обладает абсолютной прочностью. В ближнем бою он не уступит ни одному из прославленных мечей поднебесной. Говорят, его прежним владельцем был сам бессмертный владыка Бичао, который уже вознесся в верхние сферы. Ты ведь наверняка слышал о нем, А-Юань?

Конечно же, Сяо Юань слышал о нем. Любой, кто использовал веер как оружие, не мог не знать имени Бессмертного Лорда Бичао. Истинное название этого артефакта он тоже знал — «Бихай Чаошэн», Рожденный в Синем Приливе.

Сяо Ду улыбнулся. Взглянув на реакцию Сяо Юаня, он понял, что не прогадал с подарком:

— По сравнению с флейтой Угуань Фэнъюэ, которую тебе когда-то вручил Ли Сяньтин, этот веер просто вне конкуренции.

Сяо Юань силой заставил себя отвести взгляд от Бихая Чаошэна и спросил:

— Где ты умудрился откопать эту легендарную вещь?

Сяо Ду понизил голос до шепота:

— Если ты чего-то желаешь, я достану это для тебя, чего бы мне это ни стоило.

Этот ход Сяо Ду оказался по-настоящему сильным. Не существовало культиватора, который не мечтал бы стать сильнее, и Сяо Юань не был исключением. С таким прославленным оружием в руках он мог бы добиться невероятных успехов в своем дальнейшем самосовершенствовании.

Внутренняя стойкость Сяо Юаня на мгновение пошатнулась. Но мимолетное искушение так и осталось искушением — принимать подарки от Сяо Ду он по-прежнему не желал.

— Я не говорил, что мне это нужно.

Сяо Ду пристально посмотрел на него:

— Разве ты не хочешь его?

— Нет.

Отказ Сяо Юаня прозвучал уже далеко не так твердо, как в начале разговора. Сяо Ду тихонько усмехнулся:

— Я прикажу отнести шкатулку во двор Чансинь. Если веер тебе не нужен, просто забрось его в угол, пусть пылится.

Сяо Юань, все еще сохранявший облик дородной тетушки, поморщился:

— Бихай Чаошэн — невероятно мощное оружие. Даже если у человека сильная база культивации для защиты тела, под удар такого артефакта лучше не подставляться.

Сяо Ду кивнул:

— Верно.

Сяо Юань медленно, взвешивая каждое слово, произнес:

— И ты не боишься, что я однажды ударю им прямо тебе в грудь?

На губах Сяо Ду проступила горькая усмешка:

— Неужели ты действительно пойдешь на это?

Сяо Юань уклонился от прямого ответа:

— Я советую тебе убрать его с моих глаз.

— Это не имеет значения, — тихо отозвался Сяо Ду и улыбнулся. — Даже с этим артефактом в руках ты не сможешь причинить мне вреда.

Сяо Юань промолчал, задумчиво разглядывая Бихай Чаошэн.

Сяо Ду хотел, чтобы Сяо Юань остался с ним на ужин, но в зал поспешно вошел Ли Яньчжи, докладывая, что прибыл с крайне важным известием.

Сяо Юань поднялся:

— Раз так, я, пожалуй, пойду.

— Останься, — остановил его Сяо Ду. — В секте Синтань нет секретов, которые тебе нельзя было бы знать.

Сяо Юань удивленно приподнял брови, но промолчал.

Ли Яньчжи с крайне серьезным видом доложил:

— Господин, старейшины Шести Вершин павильона Юньцзянь направляются к секте Синтань, дабы разузнать о судьбе Лорда Искателей Мечей. Помимо шестерых старейшин уровня гроссмейстера, их сопровождают десятки молодых мастеров меча.

— Ого, — не удержался от комментария Сяо Юань. — Весьма внушительный состав.

Сяо Ду лишь пренебрежительно фыркнул:

— Они явно переоценивают свои силы.

— Звание старейшины павильона Юньцзянь просто так не дают, их мощь нельзя недооценивать, — заметил Сяо Юань. — Тебе лучше проявить осторожность и не относиться к врагу свысока.

Сяо Ду довольно улыбнулся:

— А-Юань переживает за меня?

— …Считай, что я вообще ничего не говорил.

— Я расправлюсь с ними быстро, — Сяо Ду явно пребывал в отличном расположении духа. — Вернусь завтра еще до захода солнца.

Сяо Юань мысленно добавил: «Можешь вообще не возвращаться».

Однако реальность доказала, что старейшины Шести Вершин павильона Юньцзянь оказались действительно крепкими орешками. К закату следующего дня Сяо Ду так и не объявился. Каким бы всесильным он ни был, в одиночку одолеть шестерых сильнейших мастеров он не мог. Главные стражи секты один за другим отправлялись на подмогу, и даже Мэн Чи не стал исключением. Именно в этот момент, когда защита Синтань ослабла до предела, Сяо Юань пробрался к аптекарской обители Мэн Чи. Как они и уговаривались, дверь оказалась незаперта, и на ней не было защитных заклинаний — юноша без труда скользнул внутрь.

Мэн Чи намекал, что оставит противоядие от Акации Гу на самом видном месте. Сяо Юань огляделся: он сразу наткнулся на баночку с ядом «Пустышка», но вот самого противоядия нигде не было.

Тем временем небо окончательно потемнело, и на небосклон взошла полная луна, заливая все вокруг чистым, холодным сиянием.

На лбу Сяо Юаня выступил холодный пот. Мысленно приказывая себе сохранять спокойствие, он принялся лихорадочно обыскивать каждый угол аптеки. Пальцы его неудержимо дрожали. Нет… Пусто… Ничего нет! Где же оно? Куда подевалось противоядие?!

Акация Гу, спавшая два года, почувствовала сияние полной луны и вновь пробудилась в его сердце. Сердце Сяо Юаня бешено заколотилось, дыхание стало обжигающим, а тело — настолько мягким и слабым, что он не мог даже устоять на ногах.

Сяо Юань прислонился к аптечному шкафу, тяжело и прерывисто дыша. Пейзаж перед глазами плыл и размывался, а по комнате начал разливаться тот самый, давно забытый сладкий аромат.

Сквозь затуманенное сознание он смутно увидел, как кто-то толкнул дверь и вошел в комнату. Юноша уловил исходящий от Сяо Юаня запах, и выражение его лица мгновенно изменилось:

— Это же…

Сяо Юань почувствовал чужую ауру, и бушевавший внутри него пожар вспыхнул с новой, сокрушительной силой. Сам того не осознавая, он хрипло прошептал:

— М-м… не уходи.

Вошедший резко присел перед ним на корточки и мертвой хваткой вцепился в его плечи. Глаза его налились кровью, а голос сорвался:

— Почему ты тоже… Этот запах… Кто ты, черт возьми, такой?!

В тех местах, где его сжимали чужие пальцы, Сяо Юань ощутил лишь приятное, дразнящее покалывание. Обезумев от жара, он всем телом прижался к юноше, пальцами цепляясь за ленту, которой были перевязаны его волосы.

А затем, собрав последние силы, он подался вперед и накрыл своими губами губы незнакомца.

Глава 41

Багровая повязка сорвалась, и несколько прядей длинных волос юноши упали на Сяо Юаня.

Лунный свет снаружи был чистым, и в голове Сяо Юаня на долю секунды мелькнула здравая мысль: человек, которого он обнимает, — это Му Инъян.

Однако это был лишь краткий миг ясности — накатившая волна желания тут же вновь поглотила его рассудок. Сяо Юань никогда прежде никого не целовал. Он совершенно не знал, что нужно делать, и в этот момент мог полагаться исключительно на инстинкты.

Запах, исходивший от тела юноши, был чистым и теплым. Он не вызывал у Сяо Юаня отторжения. Напротив, хотелось большего — полностью раствориться в этом дыхании и слиться с ним воедино.

Глаза Му Инъяна резко расширились. Все произошло настолько стремительно, что он даже не успел осознать случившееся.

Тело, прильнувшее к нему, буквально пылало, и Му Инъян сам почувствовал, как его охватывает ответный жар. Дыхание юноши обжигало. Вокруг разливался особый аромат, совершенно не похожий на запах обычных лекарств в аптеке. Му Инъян уже сталкивался с этим запахом однажды — два года назад, когда у его шисюна случился приступ Акации Гу. Но почему этот человек по имени Ань Му сейчас источал точно такой же аромат?!

Хаос в мыслях, далекие воспоминания и странное прикосновение к губам заставили Му Инъяна замереть на месте. Он пребывал в полном замешательстве, пока человек в его объятиях не подался ближе и робко, мягко не коснулся уголков его губ.

Му Инъян густо покраснел. До него наконец дошел весь смысл происходящего — его поцеловали. Поцеловал малознакомый человек. А ведь Му Инъян всегда мечтал сделать это только со своим шисюном. Он грезил об этом долгие годы, а теперь делил этот миг с кем-то другим…

Му Инъян затаил дыхание, резко оттолкнул мужчину от себя и гневно выкрикнул:

— Ты… что ты творишь?!

Сяо Юань упал на пол. Взгляд его оставался туманным, а на лице застыло ошеломленное и беспомощное выражение.

Аромат становился все интенсивнее. Му Инъян слегка запыхался, на лбу у него выступили капли горячего пота. Теперь он был абсолютно уверен: Ань Му тоже настиг приступ Акации Гу, а этот специфический запах дурманил разум любого мужчины. Задержись он здесь еще немного, и беды не миновать.

Му Инъян стиснул зубы и выговорил:

— У тебя есть противоядие?

Сяо Юань слышал лишь собственный бешеный стук сердца. Он лежал на полу и отчаянно тянул руки к Му Инъяну:

— Иди сюда… Помоги мне.

Му Инъян попытался что-то возразить и резко развернулся, намереваясь уйти. Но Сяо Юань, неведомо откуда взяв силы, с трудом поднялся, сделал несколько неверных шагов и крепко обнял Му Инъяна со спины за талию.

Му Инъян замер как вкопанный, его кадык судорожно дернулся.

— Я не могу тебе помочь, — быстро бросил он.

Сяо Юань прижался горячей щекой к его лопаткам. Тяжело дыша, он умоляюще прошептал:

— Можешь… Просто обними меня.

— Еще чего захотел, — сердито отрезал Му Инъян.

Он злился не столько на Ань Му, сколько на самого себя. Каким бы дурманящим ни был аромат Акации Гу, он обязан был сохранить рассудок. Ему следовало швырнуть Ань Му в сторону и немедленно сбежать, а не стоять как вкопанному, позволяя обнимать себя со спины.

Но, возможно, все дело было в том, что этот незнакомец и его погибший шисюн страдали от одного и того же проклятия. Глядя на бредящего Ань Му, Му Инъян невольно вспоминал своего шисюна, к которому больше никогда в жизни не сможет прикоснуться.

— Отпусти, — глухо выдавил Му Инъян. — Если не отпустишь, я… я…

Глаза Сяо Юаня затуманились слезами и покраснели от невыносимых мук, которыми его пытала Акация Гу. Он обиженно воскликнул:

— Почему ты меня не хочешь? Разве я не красавец?

— Разве ты сам не знаешь, как выглядишь?! — в сердцах выкрикнул Му Инъян. — Отпусти!

Руки Сяо Юаня, обвивавшие его талию, сомкнулись еще крепче:

— Не отпущу… Я…

Прежде чем он успел договорить, Му Инъян уловил снаружи какое-то движение. Он резко прищурился:

— Кто-то идет.

До Сяо Юаня дошел смысл этих слов, его взгляд на мгновение прояснился, и он испуганно выдохнул:

— Не позволяй им найти и забрать меня!

Это ни в коем случае не должен быть Сяо Ду. Уж лучше остаться с Му Инъяном, чем снова попасться Повелителю Демонов.

Му Инъян замешкался лишь на долю секунды, а затем подхватил Сяо Юаня и стремительно выскочил наружу.

Стоило им покинуть аптекарскую обитель, как туда ворвались несколько учеников секты Синтань.

— И здесь пусто!

— Его нет ни во дворе Чансинь, ни в аптеке. Куда еще он мог деться?

— А меня ты зачем спрашиваешь? Живее ищите его, иначе, когда Наш Господин вернется и обнаружит пропажу… Надеюсь, он хотя бы развеет наш прах не слишком далеко.

— Ну вы и дураки! На аптеке не было защитных заклинаний, значит, кто-то помог ему уйти. Он все еще где-то рядом, ищите лучше!

……

Му Инъян двигался невероятно быстро. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы перенести Сяо Юаня в свои покои. Он не принадлежал к секте Синтань и старался держаться от ее обитателей подальше, поэтому его поселили в отдаленном уединенном месте, куда ученики заглядывали крайне редко.

Му Инъян ударом ноги распахнул дверь своей комнаты, поспешно опустил Сяо Юаня на мягкое ложе и резко вырвал из его пальцев свою ленту для волос.

— Сиди здесь и не рыпайся, — холодно бросил он.

Одежда Сяо Юаня промокла от пота, несколько прядей волос прилипли к щекам. Му Инъян выглядел ненамного лучше: он весь вспотел, оба они боролись изо последних сил. Но если Му Инъян еще мог сдерживаться, то Сяо Юань был уже не в силах терпеть эту муку.

В полубреду он подумал: «Му Инъян не прикасается ко мне, не хочет меня… Может, все дело в этом некрасивом лице? Изменится ли все, если я стану красивым?»

Красивое лицо… Он примерял на себя бесчисленное множество обличий, но самым прекрасным оставалось его собственное.

Му Инъян закрыл окна одно за другим и бросил:

— С рассветом все пройдет. Я ухожу.

Сяо Юань тихо спросил:

— Ты действительно уходишь?

Услышав этот голос — одновременно знакомый и, казалось, навсегда утраченный, — Му Инъян в потрясении обернулся. Он встретился взглядом с парой затуманенных, подернутых дымкой страсти глаз. Цвет их радужек был очень светлым — его самым любимым цветом.

Му Инъян застыл как вкопанный, не в силах пошевелиться от шока. Вгорячих глазах юноши отразилось истинное лицо Сяо Юаня, а грудь бешено вздымалась, готовая разорваться от нахлынувших чувств.

— …Шисюн?

Голос Му Инъяна был тихим и хриплым, он звучал невероятно осторожно, словно юноша боялся ненароком очнуться ото сна.

Тело Ань Му было намного крупнее прежней телесной оболочки Сяо Юаня. Теперь чужие одежды висели на нем мешком — настолько свободно, что, казалось, порыв ветра мог сдуть их без остатка.

В этот момент Акация Гу начала новый виток безумства. Сяо Юань принялся неистово метаться по мягкому ложу, издавая мучительные приглушенные стоны.

Для Му Инъяна все вокруг разом перестало существовать — он больше не замечал даже дурманящего запаха Акации Гу. В его глазах и сердце теперь царил только его шисюн.

Му Инъян тихо прошептал самому себе:

— …Это сон?

За последние два года ему бесчисленное множество раз снилось, что его шисюн жив, что он вернулся вместе с ним в родной орден, и они снова, как прежде, всегда неразлучны. Но стоило открыть глаза, как реальность раз за разом разбивала эти иллюзии.

Му Инъян шаг за шагом приблизился к ложу. Протянув дрожащую руку, он осторожно коснулся щеки Сяо Юаня — кожа буквально пылала.

Глаза Му Инъяна мгновенно налились слезами. Едва сдерживая рыдания, он выдохнул:

— Шисюн, это ты? Неужели это правда ты? Если я снова сплю… Неужели во сне ты можешь быть настолько горячим?

Сяо Юань видел лишь шевелящиеся губы Му Инъяна, но ничего не слышал. Он перехватил его руку и ласково потерся щекой о ладонь. Му Инъян судорожно вздохнул, жадно сгреб Сяо Юаня в охапку за плечи и, наклонившись, накрыл его губы поцелуем.

Му Инъяну явно не хватало опыта, но для Сяо Юаня, чей разум полностью затмил паразит Гу, этого оказалось более чем достаточно. Теряя остатки контроля, они окончательно запутались в полах одежд, прерывисто дыша и вместе рухнув на мягкое ложе.

Му Инъян крепко прижал Сяо Юаня к себе и лихорадочно зашептал:

— Шисюн, как мне тебе помочь? Скажи мне, что делать?

Сяо Юань бредил, его тело полностью подчинилось животному инстинкту Акации Гу. Он потянул Му Инъяна за запястье, увлекая его руку вниз, к своему бедру.

Внутренности Му Инъяна словно опалило огненным шаром, и его ладонь сама собой скользнула под одежды Сяо Юаня.

Кожа шисюна оказалась еще горячее, чем лицо, — гладкая, нежная и безупречная на ощупь. Рука Му Инъяна медленно продвигалась выше, как вдруг снаружи раздался резкий, заставший его врасплох стук в дверь.

Глава 42

Му Инъян внезапно вскинул голову. Сяо Юань и аромат акации Гу так сильно распалили его, что всё тело словно охватило пламенем. Он был настолько сосредоточен на происходящем, что совершенно потерял бдительность и даже не заметил, как кто-то приблизился.

Недовольный тем, что Му Инъян внезапно остановился, Сяо Юань обвил руками его шею, пытаясь притянуть обратно к себе.

Му Инъян, тяжело дыша и покрывшись испариной, всё же удержался.

— Шисюн, подожди минуту, — выдохнул он, сопротивляясь. — Снаружи люди.

Он терпел изо всех сил, но Сяо Юань снова вцепился в его плечо, а затем крепко укусил прямо за кадык.

Му Инъян издал глухой стон, в котором смешались боль и наслаждение. Сяо Юань, словно осознав, что сделал больно, тут же мягко лизнул место укуса.

Му Инъян судорожно вздохнул, перехватил руку Сяо Юаня и хрипло произнес:

— Шисюн, ты решил замучить меня до смерти?

Глаза его покраснели, черные одежды были в беспорядке, а длинные волосы разметались по плечам. Он действительно был невероятно красив — из тех молодых людей, что легко покоряют женские сердца.

Стук в дверь не прекращался, становясь всё более настойчивым и частым. Наконец раздался чужой голос:

— Мастер Му, мы коекого ищем. Этот человек чрезвычайно важен. Пожалуйста, простите за беспокойство, но мы обязаны обыскать ваш дом.

Му Инъян постарался придать голосу как можно больше спокойствия:

— Я уже сплю.

Человек за дверью на секунду замешкался, но затем ответил:

— Поступил приказ от Его Светлости — мы не можем пропустить ни единого уголка в секте Синтянь. Если Мастер Му не откроет, нам придется выломать дверь.

— Думаешь, у тебя получится войти? — холодно бросил в ответ Му Инъян.

Ученики секты Синтянь на мгновение переглянулись, после чего лидер группы скомандовал:

— Вперед!

Но стоило им сделать шаг, как на дверях и окнах внезапно выросло бесчисленное множество острых шипов и ядовитых колючек, источавших клубы черного тумана.

— Осторожно, яд!

Все поспешно отступили.

— Как нам пробраться внутрь?

— Попробовать огонь?

— Нет, а если дом загорится?

— Рубите мечами, отсекайте все шипы!

С тех пор как Сяо Юань заразился акацией Гу, он впервые так близко обнимал, целовал и касался его. Гу внутри него была особенно возбуждена, превращая своего носителя в бесстыдника, способного посрамить даже искусных блудниц из квартала удовольствий. Совершенно не замечая шума снаружи, Сяо Юань продолжал настойчиво тянуть Му Инъяна за пояс. Из-за нехватки сил он никак не мог развязать ремень, поэтому просто перехватил руку Му Инъяна и прижал ее к внутренней стороне своего бедра.

Пока Му Инъян пытался осознать нарастающую угрозу снаружи, ему приходилось справляться с состоянием Сяо Юаня, чей разум был затуманен действием яда. Его внимание разрывалось: одна часть была сосредоточена на мечах, которые вот-вот могли прорваться через преграду, а другая — на попытках успокоить шисюна, страдающего от лихорадки. Му Инъян чувствовал, как ситуация накаляется до предела.

Взглянув на болезненный румянец на лице своего спутника, он почувствовал острую тревогу: «Почему это происходит именно сейчас?!»

Снаружи было слишком много людей, шум становился всё громче, а их защищала лишь тонкая дверь. В такой опасной обстановке он должен был сохранять самообладание, чтобы защитить их обоих.

Му Инъян бросил решительный взгляд в сторону двери и тихо произнес:

— Шисюн, держись, я найду способ вывести тебя отсюда.

Сяо Юань тихо промычал и протянул руки, чтобы обнять его.

Му Инъян наклонился, собираясь взять его на руки. Но когда он увидел, как ворот одежд Сяо Юаня съехал в сторону, обнажая изящную ключицу, у него потемнело в глазах. Он торопливо достал из шкафа халат и накинул его на Сяо Юаня.

— Шисюн, мы уходим.

Было неясно, понял ли его Сяо Юань — он лишь туманно посмотрел на него в ответ.

В этот момент звон мечей за дверью резко оборвался, и кто-то снаружи громко выкрикнул:

— Владыка!

Выражение лица Му Инъяна изменилось. Он загородил собой Сяо Юаня, призвал Дуйю и пристально уставился на дверь.

Если это действительно Сяо Ду, то дело плохо.

Сяо Ду, облаченный в алые одежды, появился прямо из ночной тьмы. Его взгляд был ледяным, а вокруг него клубилась жажда убийства. На его наряде виднелось несколько темно-красных пятен — это была как его собственная кровь, так и кровь людей из павильона Юньцзянь. Мэн Чи следовал за ним по пятам; его волосы на висках слегка растрепались, а на лице читалась сильная тревога.

Ученики секты Синтянь замерли, словно столкнувшись с опаснейшим врагом. Сяо Ду холодно спросил:

— Он там?

Старший среди учеников ответил честно, не смея ничего скрывать:

— Докладываю Вашей Светлости, мы собирались войти, но нас остановил молодой господин Му.

Сяо Ду взглянул на яркий свет, пробивающийся из комнаты, и его зрачки сузились. Он поднял руку и резко взмахнул рукавом. Твердые, словно железо, шипы на дверях и окнах лишь задрожали, будто легкие перья, но устояли на месте.

Мэн Чи был ошеломлен. Достопочтенный владыка не смог одним ударом разрушить технику Му Инъяна. Означало ли это, что он слишком тяжело ранен, или же Му Инъян стал настолько силен? Он украдкой взглянул на Сяо Ду и заметил, как тот мрачно смотрит на собственную ладонь.

Терпение Сяо Ду истощилось. Его яростная, сокрушительная аура мощным потоком ударила в покрытую шипами преграду. Заклинание разлетелось в прах, превратившись в ничто, однако сама дверь осталась невредимой — на ней не появилось ни единой царапины.

Сяо Ду подошел ближе. Его протянутая рука на мгновение зависла в воздухе, после чего он медленно толкнул дверь.

Стоило густому, дурманящему аромату ударить им в лицо, как Сяо Ду и Мэн Чи мгновенно поняли: Сяо Юань всё еще внутри — наедине с Му Инъяном.

Кровь Сяо Ду закипела, на лбу проступили синие вены, а жестокая ревность дотла выжгла остатки рассудка.

Картина, которая бесчисленное количество раз терзала его воображение, предстала перед ним наяву. Сяо Юань, чье лицо сейчас могло бы очаровать любое живое существо, лежал на мягком диване. Одежды его были в полном беспорядке, а сверху набросан чужой халат. Кожа у висков и в уголках глаз горела лихорадочным румянцем, губы казались алыми, влажными и слегка припухшими — очевидно, от долгих поцелуев. А мужчина, который только что целовал его, стоял рядом. Его длинные волосы растрепались по плечам, одежды тоже были смяты, а на кадыке отчетливо виднелся темный след.

Сяо Ду был вне себя от ярости. Его глаза бешено округлились, а темно-красное пятно крови на левом плече стало еще шире.

Дверь за его спиной медленно закрылась.

Мэн Чи поспешно произнес:

— Ваша Светлость, вы только что были ранены, вам нельзя гневаться.

Му Инъян отвел взгляд от Сяо Ду, перехватил Дуйю и твердо сказал:

— Мой шисюн жив. Я забираю его с собой.

Сяо Ду не проронил ни слова, неотрывно глядя на безвольно свисающее запястье Сяо Юаня.

Мэн Чи, лихорадочно вспоминая первоначальный план Сяо Ду, вмешался:

— Молодой господин Му, вы ошибаетесь. Этот человек — Ань Му, а вовсе не ваш шисюн. Ань Му владеет искусством изменения облика и просто принял его вид. Ваш шисюн давно мертв. Разве вы сами не видели его тело в павильоне Юньцзянь?

Му Инъян даже не дрогнул:

— Если это не мой шисюн, то почему в его теле находится акация Гу?

Мэн Чи возразил:

— Кто сказал, что Гу может за за за за... заразить только вашего шисюна?

Му Инъян на мгновение замешкался. Он повернул голову и посмотрел на человека позади себя. Сяо Юань тоже глядел на него. Му Инъян невольно поднял руку и коснулся бровей Сяо Юаня. Голос его прозвучал нежно, как никогда прежде:

— Нет, это мой шисюн. Тебе меня не обмануть.

Сяо Юань перехватил ладонь Му Инъяна, не давая ей отстраниться, потянулся навстречу и лизнул его пальцы. Му Инъян резко выдохнул и, затрепетав всем телом, прошептал:

— Шисюн…

Мэн Чи потрясенно воскликнул:

— Мастер Му, вы!..

В то же мгновение от Сяо Ду повеяло замораживающим стужей холодом. В комнате резко упала температура, всё вокруг словно покрылось ледяной коркой — явный признак того, что ярость Сяо Ду достигла своего пика. Лицо Мэн Чи мгновенно побледнело. Если Сяо Ду сорвется, то уже не пощадит никого, кто окажется перед ним. Он просто перестанет различать своих и чужих.

Мэн Чи решительно крикнул ученикам секты Синтянь, оставшимся у входа:

— Немедленно отступите!

— Но старейшина Мэн…

Мэн Чи гневно оборвал их:

— Если жить хотите — назад!

Из открытых дверей веяло могильным холодом. Ученики секты Синтянь тоже почувствовали неладное и поспешно отступили, подчиняясь приказу. Вокруг мгновенно воцарилась зловещая тишина. Мэн Чи, затаив дыхание, сделал робкий шаг вперед и тихо произнес:

— Ваша Светлость, он ведь тоже здесь. Вы ведь не хотите, чтобы он пострадал, верно?

Сяо Ду не ответил, но леденящая аура, исходящая от его тела, немного ослабла — по крайней мере, теперь она не грозила уничтожить всё вокруг. Он ни за что на свете не позволил бы кому-либо навредить шисюну. Даже самому себе.

Мэн Чи мысленно вздохнул с облегчением. Ему оставалось лишь сокрушаться о собственной горькой доле: и зачем только он ввязался в чужие любовные разборки?

— Мастер Му, уходите. У нас есть противоядие от акации Гу…

— Тебе не обязательно разговаривать с мертвецом, — оборвал его Сяо Ду.

— Владыка, они… возможно, у них ничего и не было до конца.

— Ну и что.

Мэн Чи опешил. Ему следовало догадаться: зная характер Сяо Ду, любой, кто посмел бы прикоснуться к Сяо Юаню на его глазах, уже был обречен на смерть.

Му Инъян, однако, не выказал и капли страха:

— Еще неизвестно, кто именно здесь погибнет.

— Ты лишь жалкий муравей.

Духовные силы в ладони Сяо Ду мгновенно соткались в бесчисленные ледяные клинки, которые обрушились на Му Инъяна подобно шквальному ливню. Му Инъян стремительно рванулся с места, исчезая за мгновение до того, как оружие настигло его. Словно призрак, он бесшумно соткался за спиной Сяо Ду и яростно направил острие Дуйю прямо в шею врага.

Сяо Ду, казалось, предвидел этот маневр и уклонился от удара. Му Инъян прекрасно понимал разницу в их уровнях совершенствования: только в ближнем бою он мог использовать свои сильные стороны.

Сяо Ду не любил оружие, и сражаться голыми руками против профессионального убийцы с отравленным шипом было для него настоящим испытанием. Му Инъян уже не был тем подростком, которого два года назад можно было тяжело ранить одним ударом ладони. К тому же Сяо Ду только что двое суток напролет бился со старейшинами павильона Шести Вершин Юньцзяня. Он был ранен, раны всё еще кровоточили, и каждое движение требовало осторожности. Какое-то время они сражались на равных.

Мэн Чи отпрянул в сторону и посмотрел на Сяо Юаня, свернувшегося калачиком на мягком диване. Лихорадка, казалось, полностью лишила его рассудка и сил. Он лежал с полузакрытыми глазами, а пот крупными каплями стекал по лбу и ресницам. Мэн Чи было невыносимо видеть его в таком состоянии.

Му Инъян держался стойко, но его противником оставался Сяо Ду. Как бы стремительно он ни двигался, этого всё равно было мало. Когда он снова пошел в атаку с фланга, Сяо Ду внезапно выпрямился и замер, сознательно подставляясь под удар. Му Инъян почувствовал подвох, но отступать было уже поздно.

Сяо Ду намертво перехватил его руку, сжимавшую Дуйю, и яростно процедил:

— Ты трогал его этой рукой?

Му Инъян ответил ледяным взглядом:

— Я касался его не только этой рукой.

Сяо Ду зловеще усмехнулся. Раздался оглушительный хруст ломающихся костей.

— Кх…

Дуйя выпала из его пальцев и с шипением покатилась по полу. Кровь мгновенно отхлынула от лица Му Инъяна, его прошиб холодный пот, а от дикой боли закружилась голова. Превозмогая слабость, он опустился на одно колено. Он крепко сжал искалеченную правую руку левой, стиснув зубы, чтобы не издать ни единого стона.

Он понимал: Сяо Ду полностью уничтожил его правую руку.

Сяо Ду посмотрел на него сверху вниз:

— Ты мог бы жить. Но ты сам виноват, раз посмел осквернить его своими прикосновениями.

Му Инъян закрыл глаза, тяжело и прерывисто дыша. Он не мог умереть здесь. Его шисюн всё еще в этой комнате, как он может позволить себе умереть?

Му Инъян глухо застонал и попытался перехватить Дуйю левой рукой, но Сяо Ду среагировал быстрее.

Прижав шип подошвой к полу, Сяо Ду холодно бросил:

— Желаешь сказать что-то напоследок?

Му Инъян ничего не ответил. Превозмогая боль, он лишь попытался поднять голову, чтобы в последний раз взглянуть в сторону мягкого дивана.

Сяо Ду, переполняемый жаждой убийства, уже готов был нанести смертельный удар, как вдруг раздался отчаянный крик Мэн Чи:

— Владыка, подумайте дважды! Этот человек — любимый ученик Ли Сяньтина. Если вы действительно убьете его, то лишитесь сильной поддержки при нападении на павильон Юньцзянь. Не говоря уже о том, что сам Ли Сяньтин станет для нас грозным врагом. Если в решающий момент мы получим удар в спину, последствия будут катастрофическими!

Сяо Ду процедил:

— Ли Сяньтину нет дела до А Ю, так с какой стати мне считаться с его учеником?

Мэн Чи прикусил губу и возразил:

— Возможно, Вашей Светлости и наплевать на Ли Сяньтина, но подумайте о молодом господине Сяо! Как он отнесется к этому?

— Он не узнает.

Мэн Чи понял, что Сяо Ду твердо вознамерился совершить убийство. Он приложил все усилия, но дальнейшие уговоры казались бесполезными.

Му Инъян был готов принять смерть из-за Сяо Юаня.

Не желая видеть трагическую гибель юноши, Мэн Чи уже отвернулся, как вдруг в комнате раздался гневный, хриплый возглас:

— Стой!..

Мэн Чи удивленно распахнул глаза. Сяо Юань сумел приподняться на диване. Он выглядел наполовину затуманенным лихорадкой, но в его взгляде еще теплились остатки осознанности. И именно эта капля ясности спасла Му Инъяну жизнь.

Сяо Юань судорожно схватился за грудь и, запинаясь, прошептал:

— Отпусти его… Отпусти… Если ты… посмеешь убить его, я…

Сяо Юань так и не озвучил угрозу до конца, но то, что он пришел в себя и увидел всё своими глазами, стало для Сяо Ду самым страшным предупреждением.

Сяо Ду медленно опустил руку. На глазах у поверженного Му Инъяна он подошел к дивану, властно прижал Сяо Юаня к себе и коснулся губами его лба.

— Я не убью его, — тихо выдохнул Сяо Ду ему в самые губы. — Но взамен ты будешь беспрекословно слушаться меня. Договорились?

Глава 43

Сяо Юаня снова окутал чужой запах. Но в отличие от теплого и чистого аромата Му Инъяна, от Сяо Ду исходил холодный шлейф пролитой крови. Оказавшись в этих объятиях, Сяо Юань почувствовал, как невыносимый жар в теле слегка отступил, позволив мыслям на мгновение проясниться.

Сяо Юань стоял рядом с Сяо Ду, не отводя взгляда от Му Инъяна. Юноша тоже смотрел на него, и его губы беззвучно шевелились, словно он упрямо повторял: «Шисюн». Его правая рука неестественно повисла. И хотя открытой раны не было, становилось очевидно, что кости раздроблены вдребезги. Му Инъян, скорее всего, навсегда лишился руки.

Сяо Юань заставил себя отвернуться и тихо произнес:

— Хорошо.

— Нет! — с трудом выкрикнул Му Инъян. — Шисюн, оставь меня, не обращай на меня внимания!

Сяо Ду слегка вскинул голову, собственническим жестом коснулся щеки Сяо Юаня и вкрадчиво произнес:

— Я не расслышал, что сказал А Ю. Повтори еще раз.

Сяо Юаню пришлось встретиться с ним взглядом. Его длинные густые ресницы дрогнули, и он покорно прошептал:

— Я сказал, что буду послушным. Я буду во всем слушаться тебя, только отпусти его.

На губах Сяо Ду тут же заиграла торжествующая улыбка:

— Просто так отпустить его нельзя. Я запру его в темнице — это станет отличной гарантией того, что А Ю и впредь будет вести себя хорошо.

Сяо Юань так крепко сжал кулаки, что ногти едва не прокололи кожу. Опустив голову, он прерывисто вздохнул и выдавил:

— Как пожелаешь.

Услышав этот покорный ответ, Му Инъян отчаянно рванулся вперед. Он скорее согласился бы принять смерть, чем стать для своего шисюна вечным бременем и рычагом давления.

— Сяо Ду, отпусти моего шисюна! Забирай мою жизнь, если хочешь!

Но Сяо Ду даже не взглянул на него. Он холодно бросил Мэн Чи:

— Запечатай его духовные каналы и брось в темницу Суосянь.

Поскольку его база культивации была запечатана, Му Инъян не мог убить себя, даже если бы захотел.

Закончив говорить, Сяо Ду поднял Сяо Юаня на руки и приказал:

— Обними меня за шею.

Сяо Юань беспрекословно подчинился, послушный, словно кроткий ягненок.

На лице Сяо Ду отразилось удовлетворение. Он брезгливо сбросил на пол халат, которым до этого был укрыт Сяо Юань, и вышел из комнаты, крепко прижимая его к себе.

Му Инъян издал душераздирающий, полный отчаяния крик:

— Не уходи, шисюн! Вернись, не уходи! Отдай мне моего шисюна!..

Его голос сорвался на рыдания. Мучительная боль в раздробленной правой руке казалась ничем по сравнению со страданием от того, что его шисюна уводят у него на глазах, а он совершенно бессилен это остановить.

Мэн Чи понимал, что само сохранение жизни Му Инъяна в такой ситуации — уже огромная удача. Он подошел ближе и мягко произнес:

— Мастер Му, позвольте мне для начала осмотреть вашу руку.

Оно попыталось аккуратно взять Му Инъяна за запястье, но тот резко оттолкнул его.

— Я найду своего шисюна! Я спасу его!

Несмотря на искалеченную руку и тяжелые раны, Му Инъян рвался вперед с такой силой, что Мэн Чи едва удерживало его. Внутри у Мэн Чи вспыхнуло глухое раздражение. Мэн Чи наотмашь влепило Му Инъяну пощечину и, процедив сквозь зубы, жестко осадило его:

— Посмотри на себя, жалкое зрелище! Что ты сейчас можешь сделать для своего шисюна?! Ты и с двумя целыми руками не был противником для Почтенного Владыки, а теперь даже я могу без труда лишить тебя жизни. И ты с такими увечьями еще собираешься кого-то у него отбивать? Хватит витать в облаках, такое возможно разве что в твоих снах!

Неизвестно, подействовали ли на Му Инъяна эти слова или у него просто иссякли последние силы, но он замер, тупо уставившись на свою правую руку. Взгляд его окончательно потух.

Мэн Чи помнило его прежним — гордым, бодрым и полным жизни. Он когда-то признавался Сяо Юаню, что охотно заговаривал с Му Инъяном просто потому, что ему всегда нравились красивые юноши. И это было чистой правдой. Теперь же, глядя на сломленного, увядающего на глазах Му Инъяна, Он лишь тяжело вздохнул.

Всего за одну эту ночь восемнадцатилетний юноша, казалось, познал все потрясения, какие только могут выпасть на долю человека за целую жизнь. Шисюн, которого он считал погибшим два года назад, его самый любимый шисюн, внезапно вернулся из мертвых. Шисюн обнимал и целовал его, и он отвечал ему тем же. Но стоило ему поверить, что они наконец-то будут вместе, как его руку безжалостно раздробили, а шисюна снова отняли.

— С древних времен прекрасные юноши доставались лишь героям. Такому красавцу, как Сяо Юань, суждено стать достоянием по-настоящему могущественного мужчины, — тихо произнес Мэн Чи. — Дело не в том, что Небеса слишком жестоки к тебе. Тебе просто не хватает сил, чтобы соперничать с другими и удержать его.

Му Инъян опустил голову, пряча взгляд под густыми ресницами. Мэн Чи всегда нравились его глаза, прежде яркие, словно звезды. Предыдущие два года они оставались тусклыми, а после короткой вспышки надежды сегодняшней ночью от них остались лишь потухшие угли.

Мэн Чи терпеливо повторило свою просьбу:

— Покажи мне свою руку.

На этот раз Му Инъян не стал отталкивать его.

Сяо Ду отнес Сяо Юаня в главный зал, опустил на просторное ложе за глухими пологами и крепко прижал к себе.

Сяо Юань беспомощно прижал ладони к груди и прерывисто забормотал:

— Противоядие… Противоядие… Дай мне противоядие…

Сопротивление Сяо Юаня лишь сильнее раздражало Сяо Ду. Он перехватил обе его руки и завел их над головой, намертво удерживая запястья одной ладонью. Его губы скользили по чувствительной коже у самого уха Сяо Юаня, а голос звучал обжигающе близко:

— Разве ты только что не исходил нежностью к Му Инъяну? Зачем тебе противоядие, когда я рядом?

Тело Сяо Юаня продолжало источать тот самый дурманящий, таинственный аромат. Но Сяо Ду, в отличие от Му Инъяна, не был неопытным юношей, познающим первую любовь. Его лицо оставалось обманчиво спокойным, на нем не выступило ни единой капли пота. И только он сам знал, каких колоссальных усилий стоило ему это хладнокровие.

— Расскажи, о чем ты думал в его присутствии, — Сяо Ду пристально всмотрелся в лицо Сяо Юаня, изучая каждую черту своего пленника.

Он не сводил глаз с Сяо Юаня, словно пытался разгадать тайну, скрытую в его душе, и окончательно подчинить своей воле это бесценное и строптивое сокровище.

Сяо Юань стал немного выше, чем два года назад, но всё еще оставался более стройным, чем большинство мужчин. Изящная талия, кожа цвета белого нефрита и контрастные ярко-красные отметины на груди приковывали взгляд. Кто знает, благословением или проклятием было то, что человек, столь равнодушный к делам сердечным, обладал столь пленительной внешностью.

На теле Сяо Юаня не осталось никаких следов чужих рук, кроме тех, что виднелись на губах и шее. Напряжение в лице Сяо Ду немного спало, и его взгляд медленно опустился ниже.

Нефритовый пояс на талии Сяо Юаня уже едва держался — стоило лишь раз потянуть за него, и...

Глаза Сяо Ду потемнели. Он желал его слишком давно. Сделав этот шаг, он сможет навсегда заявить на него свои права, сделать его полностью своим.

Если другие -позволяли себе подобное, то почему он должен отступать?

Однако стоило пальцам Сяо Ду коснуться нефритового пояса, как пламя факелов на стене внезапно взметнулось вверх, на мгновение ярко осветив лицо Сяо Юаня.

Эту великолепную внешность Сяо Юань, без сомнения, унаследовал от матери.

На глазах у ошеломленного Сяо Ду огненные отблески вдруг превратились в бушующее море пламени из его прошлого. Маленького Сяо Ду из того кошмара отчаянно вытаскивала мачеха. Первая красавица Верхнего Бессмертного Царства тогда выглядела ужасающе: волосы растрепаны, лицо покрыто черной сажей. Она бережно передала ему младенца и тихо произнесла: «А Ду, с этого дня ты должен заботиться о своем шиди».

Слезы маленького Сяо Ду еще не просохли, но он крепко сжал крошечную, мягкую ручку младенца и торжественно пообещал: «Мама... Мама, не волнуйся, я буду оберегать его как родного брата».

Мачеха, удивленная тем, как он впервые назвал ее, мягко улыбнулась, и взгляд ее напомнил чистые осенние воды. Даже в шаге от гибели она оставалась потрясающе красивой. Она ласково коснулась головы маленького Сяо Ду и добавил: «А Ду, запомни: пусть в вас и не течет одна кровь, он твой единственный родной шиди».

«Мой собственный шиди...»?

Сяо Ду закрыл глаза и выпустил запястья Сяо Юаня. Тот, словно неведомо откуда обретя силы, тут же уперся руками в ложе и отполз глубже, жалобно сокрушаясь:

— Противоядие… Мне нужно противоядие… М-м…

В глазах Сяо Ду смешались угрюмость и горькое нежелание отступать. Он яростно взревел:

— Сяо Юань, почему ты вечно бежишь от меня?! Почему всем остальным можно, и только мне нельзя?!

Сяо Юань, казалось, испугался этого крика. Он широко распахнул глаза и непонимающе уставился на него.

Бесконечная тоска затопила сердце Сяо Ду. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным. Он судорожно прижал Сяо Юаня к своей груди и сдавленным, глухим голосом прошептал:

— Не прячься от меня… Прошу, не отвергай меня…

Он вложил в губы Сяо Юаня противоядие и ощутил, как дрожь в теле шисюна постепенно утихает. Акация Гу, безумствовавшая полночи, наконец затихла. Силы Сяо Юаня давно были на исходе, и он мгновенно уснул прямо в его объятиях.

Сяо Ду так и остался сидеть у постели. Он разгромил павильон Юньцзянь, сокрушил Му Инъяна и заставил А Ю пообещать беспрекословное послушание. Однако вместо триумфа на его лице читалась смертельная усталость — словно в этой битве он потерял вообще всё.

Неизвестно, сколько прошло времени. Когда небо за окном окрасилось в мраморно-белый цвет, в зал устало вошёл Мэн Чи, сокрушавшееся после бессонной ночи:

— Владыка, позвольте мне обработать ваши раны.

Сяо Ду совершенно забыл о собственных увечьях. Он безразлично мазнул взглядом по плечу и обронил:

— Ладно.

Осмотрев его плечо, Мэн Чи невольно ахнул — рана от меча оказалась пугающе глубокой.

Во вчерашнем сражении Сяо Ду в одиночку противостоял троим противникам и поначалу легко доминировал. Но старейшины павильона Юньцзянь были опытными мастерами. Используя уникальное боевое построение, они сумели затянуть бой до самого вечера второго дня.

С наступлением ночи в небе взошла полная луна, и Сяо Ду окончательно потерял терпение. Жаждя немедленной победы, он без колебаний задействовал запретную технику, чтобы пробить строй мечей. Это привело к сильнейшей отдаче, и противник сумел воспользоваться брешью, нанеся ему этот тяжелый удар.

Помимо глубокого пореза от меча, Мэн Чи обнаружил на спине Сяо Ду длинную рваную рану. Кожа вокруг нее приобрела зловещий фиолетовый оттенок — явный признак действия яда.

Мэн Чи потрясенно воскликнул:

— Владыка, на вашей спине…

— Я знаю, — оборвал его Сяо Ду. — Это можно вылечить?

Мэн Чи на секунду замешкался, после чего осторожно спросил:

— Это след от Дуйю Му Инъяна?

Сяо Ду не стал ни подтверждать, ни отрицать его догадку. Для Мэн Чи это молчание послужило лучшим ответом — значит, он всё же недооценил Му Инъяна. Сяо Ду искалечил юноше руку, однако и сам не вышел из этой схватки невредимым.

Поскольку Мэн Чи лично изготавливал яд для Дуйю, он прекрасно знал его сокрушительную силу. Лицо его стало предельно серьезным:

— Исцеление возможно, но даже после этого в вашем теле останутся частицы яда. Вашей Светлости необходим полный покой как минимум на три месяца, иначе последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Сяо Ду равнодушно обронил:

— Хм.

По его беспечному тону Мэн Чи понял, что тот и не думает прислушиваться к советам. Голос Мэн Чи зазвучал строже:

— Владыка, вы тяжело ранены и отравлены. Это не шутка. Скажу прямо: если старейшины павильона Шести Вершин Юньцзянь решат напасть прямо сейчас, вы не продержитесь и дня.

Сяо Ду перевел взгляд на спящего Сяо Юаня и глухо произнес:

— Я прекрасно понимаю, чем рискую. Больше ни слова об этом.

Мэн Чи лишь обреченно вздохнуло:

— Слушаюсь.

Сяо Юань проспал до самого вечера. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что находится в совершенно незнакомой постели, а за окном уже сгустилась кромешная тьма. Всё произошедшее казалось ему затянувшимся кошмаром. Но стоило осознать, что он находится в своем собственном, настоящем теле, как иллюзия сна окончательно рассеялась.

Воспоминания о прошлой ночи возвращались урывками, путаясь в голове. В один момент он сам настойчиво тянулся к Му Инъяну, в другой — Му Инъян пытался удержать его. Затем перед глазами всплыл образ юноши, поверженного и стоящего на одном колене… Последующие события он помнил уже отчетливее, как и свое вынужденное обещание Сяо Ду беспрекословно подчиняться.

Сяо Юань никогда не имел ничего против своей слишком яркой внешности, но это лицо действительно приносило слишком много бед. Стоило ему подумать о том, чтобы снова принять облик Ань Му, как из темноты раздался тихий, предостерегающий голос Сяо Ду:

— Не смей скрываться за чужими лицами.

Сяо Юань слегка отодвинул шелковый полог. Сяо Ду стоял прямо у постели. Его лицо казалось бледным — признак того, что он действительно получил ранение.

Сяо Юань мысленно усмехнулся: неужели людям из павильона Юньцзянь так улыбнулась удача, что они смогли знатно потрепать его?

— Будь собой, — повторил Сяо Ду, пристально глядя ему в глаза. — Мне нравится видеть твое настоящее лицо.

Сяо Юань согласно кивнул:

— Хорошо, я понял.

Раз уж он пообещал быть послушным, то покажет себя исключительно «примерным» и «покладистым» пленником.

Глава 44

Сяо Юань послушался Сяо Ду и больше не занимал чужие тела. Когда он вернулся во двор Чансинь, Лэ’эр, увидев его, обомлел:

— Г-господин Сяо?

Личность Сяо Юаня в секте Синтянь больше ни для кого не была секретом, так что и сам он её скрывать не собирался.

— Это я. Перебери всю одежду в шкафу.

Лэ’эр окончательно растерялся:

— Значит… молодой господин Ань больше не вернется?

Сяо Юань многозначительно улыбнулся:

— Нет, он вернется. Просто подожди.

Сяо Ду приказал слугам принести новую одежду. В основном она была красных тонов, но не однотонная. От этого изобилия алого, малинового, розового, пурпурного, карминового и гранатового у Сяо Юаня уже рябило в глазах. Раньше он обожал красный цвет, но в последние два года носил его редко. Всё из-за простоватого лица Ань Му — с ним красный никак не сочетался, поэтому Сяо Юань постепенно к нему охладел.

Сяо Юань переоделся в тёмное парчовое одеяние. Оно было не таким броским, как у остальных, но выглядело благородно. Как подметил Мэн Чи, в этом наряде он хотя бы меньше походил на лиса-оборотня, из-за которого рушатся государства и страдают люди.

Сяо Юань не знал, смеяться ему или злиться:

— То есть, по-твоему, я всё равно лис?

— Назвать тебя лисом — вовсе не оскорбление, — с улыбкой возразил Мэн Чи. — Это комплимент твоей внешности.

Сяо Юаня это не тронуло. Словесные восторги по поводу его красоты никогда не радовали его так, как комплименты его богатству.

— Раз уж мы заговорили об этом, ответь: ты ведь четко сказал, что оставишь противоядие от Акации Гу на видном месте. Почему же я обыскал всю аптеку сверху донизу, но так ничего и не нашёл?

Мэн Чи ожидал этого вопроса и спокойно объяснил:

— Я действительно так и собирался сделать. Но потом меня внезапно разыскал Достопочтенный и забрал противоядие себе. А следом прибыли люди из павильона Юньцзянь, и я просто не успел тебя предупредить.

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным:

— О, снова он. — Он ничуть не удивился.

— Его светлость не ожидал, что произойдет несчастный случай. Он просто хотел, чтобы вы смягчились в вопросе обмена сердцами, — сказал Мэн Чи с горькой усмешкой. — Он изо всех сил спешил обратно и ради этого даже подставился под меч ордена Юньцзянь, но всё равно опоздал.

Сяо Юань усмехнулся:

— Туда ему и дорога.

Мэн Чи помолчал. Выражение его лица стало сложным, и он медленно спросил:

— Вы с Му Инъяном... он вам нравится?

— Не нравится, — Сяо Юань вспомнил свои ощущения в тот момент и честно признался: — Но мне приятно быть с ним в близких отношениях.

Мэн Чи заметил:

— Акация Гу замучила бы тебя до смерти, так что любому на твоем месте было бы приятно целоваться.

Сяо Юань небрежно бросил:

— Кроме твоего Господина.

Мэн Чи не согласился:

— Ты тогда уже долгое время был без сознания, это не считается. Почему ты так смотришь на меня?

Сяо Юань сказал:

— Мне просто любопытно. Если ты не верен Сяо Ду, почему всегда говоришь в его пользу и думаешь о его интересах? А если ты ему верен, почему столько раз помогал мне и моему шиди за его спиной? Я никак не могу этого понять.

Мэн Чи равнодушно улыбнулся:

— Всё очень просто. Я с рождения питаю слабость к красивым мужчинам и не могу видеть их страдания. И чем лучше они выглядят, тем невыносимее для меня их мучения. Если будешь помнить об этом, все мои поступки покажутся тебе логичными.

Сяо Ду был красив и статен, Му Инъян — превосходен и юн, а Сяо Юань — прекраснее всех на свете. Ему хотелось уберечь их всех.

Сяо Юань действительно всё понял:

— Получается, отношение моего гэгэ к людям зависит исключительно от их внешности?

Мэн Чи радостно кивнул:

— Вот, собственно, и всё.

— Тогда, пожалуйста, посмотри на меня еще несколько раз, гэгэ.

— Я смотрю.

Сяо Юань улыбнулся:

— Когда гэгэ посмотрит достаточно, сможет ли он оказать мне еще одну услугу?

Мэн Чи чувствовал вину за историю с противоядием от Акации Гу, поэтому ответил:

— Если это в моих силах, я помогу. Говори.

— Я хочу увидеть своего шиди.

Му Инъян был заточён в тюрьме Суосянь — запретном месте секты Синтянь. Там содержалось множество праведных заклинателей и предателей из числа учеников самой секты. Чтобы попасть туда, Сяо Юаню требовалось разрешение Сяо Ду. Но он сомневался, что Сяо Ду окажется настолько добр и позволит ему встретиться с Му Инъяном. Мэн Чи же, будучи самым доверенным подчинённым Сяо Ду, мог свободно входить в тюрьму Суосянь и покидать её.

Мэн Чи отдал Сяо Юаню одежду, которую носил сам. Переодевшись, Сяо Юань принял облик Мэн Чи.

Для Мэн Чи это был совершенно новый опыт. Он долго разглядывал лицо Сяо Юаня — то есть своё собственное — и воскликнул:

— Моё лицо кажется таким огромным!

Сяо Юань успокоил его:

— Это иллюзия. — Он попытался скопировать привычную походку Мэн Чи, сделал пару шагов и спросил: — Похоже?

Мэн Чи заметил:

— Шаги слишком размашистые.

Сяо Юань сделал ещё круг, опустив взгляд на свою грудь:

— И почему тебе так тяжело ходить?

Мэн Чи прыснул от смеха:

— Молодой господин Сяо слишком добр.

Сяо Юань без помех добрался до тюрьмы Суосянь. Увидев его, стражники почтительно поклонились:

— Старейшина Мэн.

Вспомнив, как Мэн Чи обычно ведёт себя с непримечательными людьми, Сяо Юань холодно спросил у рядового охранника:

— Как там Му Инъян?

Стражник ответил:

— Му Инъян ведёт себя очень тихо, никаких происшествий не было.

Сяо Юань слегка кивнул:

— Я пойду навещу его.

— Да, старейшина, прошу за мной.

В коридорах тюрьмы Суосянь было холодно и сыро, пахло гнилью и кровью. Камеры здесь отличались друг от друга: Сяо Юань миновал ядовитую, огненную и водяную темницы. Заключённые внутри никак не отреагировали на его шаги. Сяо Юань всерьёз заподозрил, что они либо уже мертвы, либо сошли с ума.

Одна из камер издалека казалась самой обычной. Но, присмотревшись, внутри можно было разглядеть человека в оборванной одежде. Он был намертво пригвождён к стене острыми штырями и не мог даже пошевелиться. На его правом запястье чернели глубокие, страшные раны, из которых в лужу на полу безостановочно капала кровь. Судя по его истощённому, безжизненному виду, несчастного пытали таким образом уже по меньшей мере дня четыре или пять.

Этим человеком оказался тот самый Искатель Меча, который в своё время пытался схватить и убить Сяо Юаня на горе Дунгуань. Позже Сяо Ду подчинил его душу своей технике, чтобы использовать для обмена сердцами. Похоже, после того как Сяо Юань отказался от ритуала, Сяо Ду запер Искателя Меча в тюрьме Суосянь и день за днём пускал ему кровь, заставляя балансировать между жизнью и смертью. Его положение было куда более плачевным, чем состояние самого Сяо Юаня, когда тот отдавал свою кровь ради спасения Линь Уляня.

Сяо Юань не стал задерживаться. Он двинулся дальше и вскоре заметил, что точно так же выглядели и многие другие камеры. Находившиеся в них люди без исключения медленно истекали кровью, и все они до единого принадлежали к павильону Юньцзянь.

После того как Сяо Юаню самому пришлось отдать тридцать чаш крови, ему становилось не по себе каждый раз, когда он видел её снова. Резкий металлический запах вызывал у него тошноту, и он невольно ускорил шаг.

Через некоторое время охранник остановился:

— Старейшина Мэн, мы пришли.

Камера Му Инъяна выглядела вполне сносно, внутри были даже кровать и стол. Мэн Чи специально обустроил её получше, просто не желая видеть, как страдает красивый молодой человек. Му Инъян сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Лицо его осунулось, на подбородке отросла темная щетина, а длинные волосы были растрепаны. Красная лента, которой он обычно их стягивал, теперь была намотана на его здоровое левое запястье. Услышав шаги, Му Инъян медленно поднял голову. Увидев «Мэн Чи», он слегка нахмурился, и на его отрешённом лице наконец проступили хоть какие-то эмоции. Он, пошатываясь, поднялся на ноги.

Сяо Юань рос вместе с Му Инъяном с самого детства. Он видел шиди в самых разных состояниях: капризным, нетерпеливым, высокомерным и вспыльчивым. Позже он видел, как тот горько плакал из-за его «смерти». Но прежде он никогда не испытывал жалости к этому гордому и своенравному юноше. Сейчас же, глядя на его жалкий вид и изуродованную правую руку, Сяо Юань впервые почувствовал, как в сердце кольнула щемящая жалость.

Как и говорил Мэн Чи, Сяо Ду полностью уничтожил сухожилия и вены на правой руке Му Инъяна. Сколько бы сил ни ушло на лечение, вернуть её в прежнее состояние было уже невозможно. В лучшем случае он сможет держать кисть для письма или палочки для еды.

Сяо Юань повернулся к сопровождающему:

— Ты можешь идти.

Стоило охраннику скрыться из виду, как Му Инъян порывисто спросил:

— Как поживает мой шисюн?

Сяо Юань ответил:

— Хорошо ест, хорошо пьёт и носит роскошные наряды. Чем тратить время на мысли о нём, лучше подумай о себе.

Му Инъян пропустил колкость мимо ушей:

— Он... — но на полуслове запнулся, словно следующие слова давались ему с огромным трудом.

Сяо Юань спросил:

— О чём ты хотел спросить?

Му Инъян поджал губы и спросил:

— Ты дал ему противоядие той ночью?

— Да.

Му Инъян облегченно вздохнул:

— Это здорово.

Сяо Юань вдруг понял, о чём на самом деле хотел спросить шиди, и не смог сдержать улыбки:

— В твоем нынешнем положении тебя всё ещё волнует, переспал он с кем-то или нет?

Му Инъян отвернулся, его уши слегка покраснели:

— Ступай и передай моему шисюну: я найду способ выбраться отсюда и заберу его.

Сяо Юань усмехнулся:

— Чтобы Сяо Ду покалечил тебе и вторую руку?

Му Инъян не разозлился на эту подначку. Напротив, его глаза расширились, а взгляд вдруг засиял, словно сквозь тучи пробилась звезда.

— Шисюн?! Это ты, шисюн?

Сяо Юань опешил и тут же понял, на чём прокололся. Мэн Чи всегда называл Сяо Ду «Достопочтенным», разве мог он назвать его просто по имени? Какая неосторожность.

— Я, конечно, не Мэн Чи, но я и не твой шисюн, — попытался выкрутиться Сяо Юань. — Я всего лишь Ань Му, который умеет менять обличья.

Он не хотел признаваться Му Инъяну — просто потому, что это сулило сплошные хлопоты. Стоит раскрыться, как у младшего шиди опять покраснеют глаза и он расплачется. А у Сяо Юаня не было времени выслушивать эти стенания.

Голос Му Инъяна задрожал:

— Это правда ты…

Сяо Юань растерялся: как он догадался?

Как и ожидал Сяо Юань, глаза Му Инъяна мгновенно налились слезами:

— Шисюн, я так по тебе скучал. Я думал о тебе каждую минуту: когда тренировался, когда ложился спать, когда стоял на грани жизни и смерти… Я ведь думал, что ты погиб. Шисюн, я своими глазами видел твое бездыханное тело, и шицзунь тоже сказал, что ты мёртв… Я думал, что больше никогда тебя не увижу! Я правда верил, что ты мёртв!

Сяо Юань зацепился за странную фразу:

— И что же ты думал обо мне, когда ложился спать?

Му Инъян улыбнулся сквозь подступающие слёзы:

— Я просто видел тебя во снах. Ты приходил ко мне, но стоило мне заговорить, как ты тут же исчезал. — Му Инъян вспомнил то отчаяние, которое испытывал после бесчисленных пробуждений, и в его сердце снова закрался прежний страх. Он глубоко вздохнул и добавил: — Шисюн, какое счастье, что ты жив. Мне нужно так много тебе сказать.

Сяо Юань сухо отрезал:

— Раз так, говори сейчас.

Му Инъян какое-то время смотрел на него через решётку камеры, а затем поднял руку и поспешно вытер слезы. Он не хотел плакать перед шисюном.

— Я… ну… — замялся он. — Я не могу говорить всё это, глядя на лицо Мэн Чи. Шисюн, ты можешь вернуть свой настоящий облик?

— Нет, — твёрдо отрезал Сяо Юань. — Посмотри на себя. Сейчас самое время капризничать?

Честно говоря, Сяо Юань совершенно не узнавал этого Му Инъяна, который внезапно разучился нормально разговаривать. Такое поведение пугало его не меньше, чем Сяо Ду, когда тот принимался ни с того ни с сего заботиться о чужих чувствах.

Сяо Юань махнул рукой:

— Ладно, кончай болтать чепуху. Я пришел сказать, что найду способ вытащить тебя отсюда. Береги руку и не создавай мне лишних проблем.

— Хорошо, я сделаю всё, что скажет шисюн, — послушно ответил Му Инъян. — Шисюн, ты хочешь спасти меня с помощью техники изменения обличья? Например, если ты примешь облик Сяо Ду, то сможешь прийти в тюрьму Суосянь и приказать меня отпустить?

Сяо Юань возразил:

— В таком случае, даже если мы выберемся, Сяо Ду устроит за нами погоню. — Его первоначальный план действительно заключался в том, чтобы использовать облик Сяо Ду и сбежать из секты Синтянь, попутно избавившись от Гу. Но из-за череды непредвиденных событий планы пришлось пересмотреть. — Ты ведь знаешь, на что способен Сяо Ду. Вместо того чтобы потом всю жизнь жить в вечном страхе, лучше придумать, как покончить с этим раз и навсегда.

— Раз и навсегда?

Сяо Юань не стал вдаваться в подробности и лишь небрежно спросил:

— Рука болит?

Му Инъян повернулся и протянул правую руку Сяо Юаню:

— Немного болит. Шисюн, пожалуйста, потрогай её.

Сяо Юань фыркнул:

— Раз болит, зачем её трогать? Ты что, совсем рассудок от боли потерял? Тоже головой ударился, как Сяо Ду?

Му Инъян:

— …

— Мне нельзя здесь долго оставаться, я ухожу, — сказал Сяо Юань. — Мэн Чи будет часто навещать тебя и лечить твою руку. Слушайся его во всём, но о том, как «покончить с этим раз и навсегда», ему знать не обязательно. Понимаешь?

Му Инъян кивнул и с явной неохотой ответил:

— Понимаю.

Сяо Юань сделал пару шагов, но всё же не удержался, обернулся и спросил:

— Как ты меня узнал?

Уши Му Инъяна вспыхнули пуще прежнего:

— Я… когда я поцеловал шисюна, моё сердце забилось так быстро. Такое бывает только с тобой.

Сяо Юань опешил. Что за чушь? Выходит, если в будущем Му Инъян захочет его найти, он будет просто подходить и целовать всех подряд? И если сердце забьётся быстрее — значит, угадал. Что за херня?

На обратном пути, проходя мимо водяной тюрьмы, Сяо Юань услышал шум бурлящих потоков. Механизм пришёл в действие: камера медленно погружалась в глубокий бассейн, заставляя узника захлебываться. Стоило уровню воды дойти до предела, как клетка возвращалась в исходное положение, позволяя несчастному сделать глоток воздуха и не давая ему умереть окончательно.

Когда клетка снова показалась над водой, Сяо Юань заглянул внутрь, гадая, кто же подвергается столь изощрённым пыткам. Но стоило ему разглядеть лицо мужчины, как он в шоке отшатнулся.

В водяной тюрьме был заперт младший брат Сяо Ду — Сяо Жун.

Глава 45

«Нет, как это мог быть Сяо Жун?! Быть того не может! Неужели я ошибся, или этот человек просто невероятно на него похож?»

Сяо Юань не удержался и подошел ближе, желая во всём разобраться. Юноша в водяной тюрьме был насквозь мокрым, мертвенно-бледным и опухшим, мокрые пряди облепили лицо; от удушья он потерял сознание. По сравнению с его ужасающим, жалким видом даже измождённый Му Инъян казался безупречно одетым.

Позади раздался голос:

— Старейшина Мэн?

Это был один из стражников, патрулирующих тюрьму Суосянь. Сяо Юань взял себя в руки и небрежно бросил:

— Я просто осматриваюсь. Этот Сяо Жун...

Охранник решил, что старейшина Мэн пришёл лично проверить состояние узника, и поспешил отчитаться:

— Пожалуйста, не беспокойтесь, старейшина Мэн. Мы всё делаем в строгом соответствии с приказом Достопочтенного.

…Значит, это действительно Сяо Жун. Если подумать, Сяо Юань находился в секте Синтянь уже полмесяца, но ни разу не встретил его. Поначалу он думал, что Сяо Ду спрятал своего любимого младшего брата в каком-нибудь роскошном тайном убежище. Ему и в голову не могло прийти, что Сяо Жуна запрут в тюрьме Суосянь, не говоря уже об изощрённых пытках водой.

За что Сяо Ду так с ним поступил? Раньше, даже если Сяо Жун совершал глупости, Сяо Ду никогда строго его не наказывал, ограничиваясь лишь парой мягких замечаний. Неужели в этот раз проступок Сяо Жуна оказался непростительным в глазах брата?

Как ни крути, Сяо Жун оставался родной кровью Сяо Ду. А судя по былой слепой преданности Сяо Ду своему младшему брату, тот мог рассчитывать на прощение абсолютно любого греха.

Сяо Юань вспомнил, что и сам когда-то совершил глупость, когда ещё занимал место младшего брата Сяо Ду.

В то время Сяо Ду путешествовал вместе с ним. Услышав о местонахождении древнего артефакта, они вдвоем спустились в многовековую гробницу, чтобы своими глазами увидеть легендарное божественное оружие. Древнее захоронение было полно скрытых ловушек и опасностей, но, к счастью, Сяо Ду всегда оставался начеку, и поначалу всё шло довольно гладко.

В конце концов они добрались до усыпальницы, где покоился хозяин гробницы. Там Сяо Юань по неосторожности пробудил тысячелетний труп. Перерождение мертвеца произошло настолько внезапно, что юноша даже не успел уклониться. Сяо Ду рванулся вперед, прижал его к себе и принял яростный удар на себя. Из-за этого они так и не добрались до божественного оружия. И хотя Сяо Ду в итоге запечатал монстра, сам он получил тяжелое ранение и заразился трупным ядом.

Сяо Юань со страхом и чувством вины разглядывал его почерневшую рану. Спешно помогая брату обработать повреждения, он глухо пробормотал:

— Прости, гэгэ, я не хотел...

Сяо Ду протянул руку и ласково заправил растрепавшуюся прядь волос Сяо Юаня за ухо:

— Я знаю, что А Юй никогда не причинит мне вреда намеренно.

У Сяо Юаня защипало в глазах:

— Тебе больно?

— Ни капли, — ответил Сяо Ду. — Не плачь, А Юй. Когда ты плачешь, мне становится по-настоящему больно.

Сяо Юань прошептал:

— Я и не плачу. Гэ, ударил бы ты меня, что ли... Мне станет легче, если ты меня накажешь. — С этими словами Сяо Юань покорно склонил голову перед Сяо Ду: — Сделай мне больно, так будет честно.

Сяо Ду лишь улыбнулся и мягко погладил его по макушке:

— Ну уж нет, у меня рука на тебя не поднимется.

С тех пор Сяо Юань больше никогда не сопутствовал Сяо Ду в опасных вылазках, чтобы не становиться для него обузой.

Возвращаясь из воспоминаний в реальность, Сяо Юань чувствовал всё большее недоумение. Сяо Ду не винил его даже за смертельный яд. Статус «младшего брата» всегда был золотым жетоном, гарантирующим абсолютную неприкосновенность и защиту. Сяо Жун просто не мог сделать с Сяо Ду ничего настолько ужасного, чтобы заслужить водяную тюрьму. Разве что… разве что у нынешнего Сяо Жуна никогда и не было этого золотого жетона.

Покинув тюрьму Суосянь, Сяо Юань вернулся к Мэн Чи, чтобы вернуть свой облик и переодеться. Заметив его помрачневшее лицо, Мэн Чи спросил:

— Что-то случилось?

Сяо Юань пересказал Мэн Чи всё, что увидел в тюрьме Суосянь, и прямо спросил:

— Что произошло с Сяо Жуном?

Мэн Чи замялся, явно не желая пускаться в откровения:

— Это…

— Он ведь тоже не младший брат Сяо Ду? Сяо Ду снова обознался и нашёл не того?

Мэн Чи тяжело вздохнул:

— Мне не следовало тебе об этом говорить.

В душе Сяо Юаня зашевелилось нехорошее предчувствие:

— Это как-то связано со мной?

Глаза Мэн Чи блеснули, и он поспешно отрезал:

— Я ничего такого не говорил.

Больше выудить из Мэн Чи ничего не удалось, поэтому Сяо Юаню пришлось вернуться к себе.

У ворот двора Чансинь вовсю крутился Лэ’эр, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам. Завидев Сяо Юаня, он радостно закричал:

— Господин Сяо, вы наконец-то вернулись! Достопочтенный уже здесь!

Сяо Юань замер на мгновение, а затем решительно перешагнул порог.

Сяо Ду стоял под цветущей сливой. Его алые одежды полыхали словно огонь, а безупречные черты лица казались резче обычного. Сяо Юань заметил в его руке веер из морозно-голубого нефрита. Сяо Ду небрежно приподнял им ветку сливы, и в его изящном, утончённом облике сквозила привычная вальяжность. Услышав шаги, он обернулся и устремил взгляд на Сяо Юаня.

Сяо Юань вежливо кивнул:

— Достопочтенный.

Сяо Ду окинул Сяо Юаня взглядом, задержавшись на его чёрном одеянии, и приподнял бровь:

— Где ты был?

— У гэгэ Мэн.

Сяо Ду горько, с явным самоуничижением усмехнулся:

— Ты так легко зовёшь его «гэгэ»?

— Если Достопочтенному это не по душе, я больше не буду его так называть.

С тех пор как Сяо Юань пообещал быть послушным, он больше не перечил Сяо Ду и беспрекословно соглашался со всеми его словами. Однако, видя эту покорность, Сяо Ду не испытывал ожидаемой радости — лишь глубокое чувство бессилия.

Он не понимал, почему так происходит. Казалось бы, Сяо Юань теперь рядом, он смотрит на него и разговаривает с ним, то есть всё желаемое получено. Но удовлетворения это не приносило. Сяо Ду заставил Сяо Юаня подчиниться, но втайне всё равно жаждал гораздо большего.

— Всё в порядке, — вымолвил Сяо Ду. — Называй его так, если хочешь.

— Хорошо. У Достопочтенного есть какое-то дело ко мне, раз вы пришли?

Сяо Ду сказал:

— Я хочу попробовать то, что ты приготовишь.

Сяо Юань удивился:

— Разве Достопочтенный не соблюдает пост ради самосовершенствования?

— Соблюдаю, но сейчас мне просто хочется поесть. — Сяо Ду посмотрел на него. — А Юй, ты приготовишь для меня?

Сяо Юань изо всех сил постарался, чтобы его голос прозвучал как можно непринуждённее:

— Я сделаю это прямо сейчас.

— Возьми вот это.

Сяо Юань принял нефритовый веер, который протянул ему Сяо Ду. Это был Бихай Чаошэн — тот самый, от которого он отказался в прошлый раз. Едва пальцы коснулись артефакта, как в груди Сяо Юаня зашевелилось неописуемо странное чувство. Словно он невероятно долго ждал этого дня, и теперь его ожидание наконец подошло к концу. Он не мог отрицать, что Бихай Чаошэн ему безумно нравился; пусть даже веер подарил Сяо Ду, вещь всё равно оставалась любимой.

Сяо Юань внимательно осмотрел его, затем перевернул, поудобнее перехватил и спрятал в рукав:

— Благодарю, Достопочтенный. Я пойду готовить.

— Хорошо, — отозвался Сяо Ду. — Я подожду тебя здесь.

Ингредиенты для него уже кто-то заботливо подготовил, так что Сяо Юаню оставалось только развести огонь. Разумеется, он не стал утруждать себя ручной готовкой, как делал это для Сяо Ду когда-то давно. Вместо этого он предпочёл использовать специальные кулинарные заклинания и массивы. Вот только с силой Бихай Чаошэна он управлялся впервые и ещё плохо её контролировал. В итоге многие блюда оказались пересушены, а два и вовсе подгорели.

Сяо Юань расставил тарелки на столе:

— Достопочтенный, пожалуйста, угощайтесь.

Было очевидно, что Сяо Юань стряпал без малейшего усердия, но Сяо Ду это ничуть не задело. Он безропотно съел всё до последней крошки, не оставив без внимания даже те два подгоревших блюда.

Сяо Юань усмехнулся:

— Достопочтенный так спокойно это ест... Не боитесь, что я вас отравил?

Сяо Ду пристально посмотрел на него:

— Неужели отравил?

По выражению лица Сяо Юаня невозможно было разобрать, шутит он или говорит серьёзно:

— Именно.

Сяо Ду долго и многозначительно всматривался в его глаза, а затем произнёс:

— Тогда тебе самому к этому лучше не прикасаться.

Сяо Юань лишь приподнял брови, спокойно налил себе пиалу супа, наклонил голову и сделал глоток.

Сяо Ду молча криво усмехнулся. Сердце его радостно дрогнуло, но следом накатила глухая тоска. Неужели он опустился до того, что готов радоваться лишь потому, что Сяо Юань не стал его травить?

Сяо Юань всё думал о Сяо Жуне. Он долго колебался, но в конце концов не выдержал:

— Достопочтенный, Сяо Жун... он…

Выражение лица Сяо Ду мгновенно изменилось:

— А Юй?

Слова уже готовы были сорваться с губ, но в последний момент Сяо Юань передумал расспрашивать. Раз уж всё зашло так далеко, лучше было не устраивать сцен. Раз Сяо Ду молчит, то и он сделает вид, будто ничего не знает.

Сяо Ду прикончил весь обед, который не удался ни видом, ни вкусом. Когда на столе ничего не осталось, подошедшая служанка почтительно напомнила:

— Достопочтенный, вам пора сменить повязки и принять лекарство.

— Знаю, — отозвался Сяо Ду, а затем повернулся к Сяо Юаню: — А Юй, как только я полностью выведу яд из организма, мы сразу проведём ритуал обмена сердцами, чтобы избавить тебя от Гу.

Сяо Юань знал, что рану Сяо Ду нанесли люди из павильона Юньцзянь, но откуда взялся яд? Орден Юньцзянь кичился своим праведным путём, так что их заклинатели вряд ли стали бы смазывать мечи ядом. Впрочем, кто бы ни отравил Сяо Ду, для Сяо Юаня это было даже на руку — по крайней мере, у него появилось время.

Он спросил:

— Сколько времени это займёт?

Сяо Ду, похоже, не ожидал от него такого вопроса. Он ненадолго замялся, но тут же уверенно ответил:

— Скоро. Это точно произойдёт до того, как закончится действие противоядия. Я не позволю тебе снова мучиться от Акации Гу.

Мэн Чи лично занимался лечением ран и отравления Сяо Ду. Справиться с этой заразой оказалось непросто: Сяо Ду принимал снадобья уже несколько дней, но Мэн Чи так и не заметил улучшений. Он метался в заботах и был совершенно вымотан, когда в секту неожиданно вернулся Ли Яньчжи — и тоже тяжело раненный.

Когда Сяо Юань пришел проведать Мэн Чи, тот как раз вовсю отчитывал Ли Яньчжи:

— Тебе что, больше заняться нечем?! Если ты умеешь только нарываться на неприятности, сиди безвылазно в Синтяне и измельчай мне травы для лекарств!

Ли Яньчжи хмуро буркнул в ответ:

— Откуда я мог знать, что он настолько силен?

Ли Яньчжи в секте Синтянь считался одним из сильнейших заклинателей после Сяо Ду. Его меч Ехо Саньцзай — «Карма огня трех бедствий» — мог одним взмахом испепелить всё вокруг. В тот день, когда они сражались со старейшинами павильона Шести Пиков ордена Юньцзянь, Ли Яньчжи самолично отправил одного из их Истинных Лордов прямиком к Жёлтым Источникам. Он всегда производил впечатление человека решительного и грозного, и Сяо Юаню этот парень искренне нравился. Жаль только, Мэн Чи его вечно недолюбливал, иначе не стал бы так орать. Сяо Юань, ко всему прочему, жутко хотел накачать себе такие же мускулы, как у стража Ли. Но стоило ему заикнуться об этом, как Мэн Чи в ужасе закричал, что Сяо Юаню это совершенно не пойдет. Тот и сам понимал, что с его комплекцией ничего не выйдет, так что пришлось со слезами на глазах оставить эту затею.

Сяо Юань кончиком нефритового веера раздвинул бисерную занавеску и вошёл в комнату. Он с улыбкой спросил:

— Что тут у вас стряслось? Покажите, я тоже хочу взглянуть.

Оба мужчины разом обернулись на него. Ли Яньчжи сидел полуобнажённым. На подтянутом, загорелом животе стража зияли две глубокие раны от меча, края которых подернулись едва заметной морозной коркой.

Сяо Юань удивленно приподнял брови:

— Никогда не видел подобных следов от меча. Кто же этот умелец, сумевший так приложить стража Ли?

Мэн Чи язвительно процедил:

— А ты у него самого спроси.

— Страж Ли?

Ли Яньчжи неловко почесал затылок:

— Ну… А Чи позавчера обмолвился, что для противоядия от Акации Гу не хватает цветка Безжалостного Хуа. Вот я и решил помочь раздобыть парочку. Порасспрашивал людей и узнал, что Гу Лоуинь в своё время обменял семейный меч на этот цветок во дворце Байхуа. По слухам, он хранил его на заснеженной горе за пределами города Лулин. Я поднялся туда, попытался выкрасть Безжалостное Хуа для А Чи, ну а потом... — Ли Яньчжи беспомощно развёл руками. — Вот, собственно, и результат.

Сяо Юань на мгновение оцепенел. Собственный голос показался ему чужим, когда он спросил:

— Это Гу Лоуинь тебя так разукрасил?

Ли Яньчжи смущённо пробормотал:

— Я недооценил противника. Думал, на что вообще способен мечник без своего родного клинка! Кто же знал, что он умудрится превратить обычный иней и снег в оружие, озарит его лунным светом и разукрасит меня так, что родная мать не узнает. В общем, опозорил я секту Синтянь.

Мэн Чи язвительно поддразнил его:

— Гу Лоуинь с самого рождения благословлен небесным духовным телом, а уж после того как он ступил на путь демонизации, его совершенствование взлетело до небес. Если кто-то и способен отобрать у него вещь силой, то разве что сам Достопочтенный. Впрочем, за такую колоссальную мощь он платит собственной жизнью. Если он не перестанет растрачивать свои силы, то вряд ли протянет дольше десяти-двадцати лет... — Мэн Чи сокрушенно покачал головой. — Ах, какая жалость, такой безупречный бессмертный господин и так рано уйдёт. Кстати, А Юй, ты ведь искал меня?

Сяо Юань молчал.

— А Юй?

Сяо Юань наконец пришёл в себя и поспешно ответил:

— У тебя найдётся время потренироваться со мной? Я хочу опробовать Бихай Чаошэн в деле.

Мэн Чи удивлённо хмыкнул:

— Хоть наши ранги оружия и несопоставимы, я всё же один из стражей секты Синтянь. Ты что, недооцениваешь меня?

— Как я смею, — улыбнулся Сяо Юань. — Мне просто очень нравится гэгэ, и я хочу поучиться у него мастерству.

Мэн Чи сразу повеселел:

— Ладно. Как только закончу возиться с лекарством для Ли Яньчжи, мы разомнемся.

Когда они прибыли на место в назначенное время, Мэн Чи к своему удивлению обнаружил, что Сяо Юань заметно продвинулся в боевых искусствах. Тот управлялся с нефритовым веером с невероятной лёгкостью и ловкостью, так что Мэн Чи, даже нападая всерьёз, не мог получить явного преимущества.

Ли Яньчжи, наблюдавший за ними со стороны, поймал себя на мысли, что нефритовый веер удивительно подходит этому красавцу и зрелище получается на редкость приятным глазу.

После нескольких ожесточённых столкновений Мэн Чи улучил идеальный момент, ловко выхватил из своих волос нефритовую шпильку и нанёс молниеносный удар. Остриё замерло всего в волоске от лба Сяо Юаня.

Мэн Чи с улыбкой опустил руку:

— А Юй отвлёкся.

Сяо Юань послушно зааплодировал и улыбнулся:

— Гэгэ просто потрясающий.

— И кто же заставил нашего А Юя так сильно витать в облаках? — неторопливо и с лукавством спросил Мэн Чи. — Твой шиди? Достопочтенный? Или всё-таки… Гу Лоуинь?

Глава 46

Сяо Юань счёл вопрос Мэн Чи весьма забавным. Последние несколько дней он только и делал, что планировал побег из секты Синтянь — раз и навсегда. Разумеется, больше всего его мысли были заняты Сяо Ду. Потом неожиданно объявился Му Инъян, и пришлось переключить внимание на этого глупого шиди. Что же касается Гу Лоуиня, то о нём Сяо Юань вспоминал лишь тогда, когда кто-то другой заводил разговор. Но странно: стоило имени Гу Лоуиня прозвучать, как на душу каждый раз наваливалась глухая, тяжёлая тоска.

Гу Лоуинь долго не проживёт? Что ж... Действительно жаль.

Узнав о ранении Ли Яньчжи, Сяо Ду немедленно вызвал его и Мэн Чи к себе.

Ли Яньчжи не посмел ничего утаить и честно признался, что потерпел поражение от меча Гу Лоуиня. В конце он добавил:

— Достопочтенный, после демонизации Гу Лоуинь достиг стадии Зарождения Души. Я слышал, он устроил настоящую резню в павильоне Юньцзянь. Сам Гу Хан вышел усмирить его, но в итоге парня всё равно пришлось отпустить, хоть и с горой трупов. Раньше я думал, что заклинатели Юньцзянь просто никчёмные слабаки, но теперь вижу: демонизированный Гу Лоуинь воистину ужасен. Если во время нашей осады он вернётся, чтобы помочь павильону Юньцзянь, наши шансы на победу сильно упадут.

Мэн Чи возразил:

— Не думаю, что он вернётся. Разве он уже не отвернулся от своего ордена?

— Говорят-то много чего, но павильон Юньцзянь — его родная секта, а Гу Хан — его отец. Когда Синтянь пойдёт на Юньцзянь войной, неужели он станет просто сидеть и смотреть со стороны? Ни за что не поверю.

Сяо Ду тихо кашлянул и уверенно произнёс:

— Именно так он и поступит.

Ли Яньчжи удивлённо переспросил:

— Достопочтенный?

— Те, кто пал во тьму демонизации, одержимы лишь одним желанием. Пока эта одержимость жива в их сердцах, ничто другое не способно их отвлечь.

Ли Яньчжи нахмурился:

— А что, если его одержимость исчезнет?

Мэн Чи бросил быстрый взгляд на Сяо Ду и тихо обронил:

— Вряд ли это возможно.

Одержимость Гу Лоуиня была намертво завязана на их господине, так как же от неё можно было избавиться?

Сяо Ду и сам не прочь был схватить Гу Лоуиня, чтобы бросить его в темницу к Искателю Меча и остальным пленникам. Однако разум подсказывал, что сейчас разумнее оставить того в покое и дождаться полного уничтожения павильона Юньцзянь. Немного поразмыслив, Сяо Ду, как делал уже бесчисленное количество раз, предпочёл поставить во главу угла общую выгоду:

— Пока не провоцируйте Гу Лоуиня. Не тратьте на него ни времени, ни сил. Всё наше внимание должно быть сосредоточено на павильоне Юньцзянь.

Ли Яньчжи и Мэн Чи послушно кивнули. Заметив, что Сяо Ду выглядит неважно, Мэн Чи заботливо спросил:

— Раз уж я здесь, Достопочтенный, позвольте мне осмотреть ваши раны?

— Хорошо.

Сяо Ду без лишних слов сбросил верхние одежды перед своими подчиненными, обнажая повреждения на левом плече и спине.

Ли Яньчжи от удивления даже подался вперёд:

— Достопочтенный, ваши раны…

Мэн Чи в тревоге и недоумении прикусил нижнюю губу:

— Как такое возможно? Прошло уже несколько дней, ты исправно принимаешь лекарства, а раны выглядят так, будто их нанесли только что! Этого просто не может быть.

Сяо Ду равнодушно бросил:

— Должно быть, всё дело в яде Му Инъяна.

Оружие Му Инъяна было пропитано сложнейшей смесью токсинов, от которой не существовало готового противоядия. Если уж этот яд попадал в кровь, оставалось лишь полагаться на собственные силы организма, способные со временем его нейтрализовать.

— Его яд действительно коварен, но даже для него это чересчур, — Мэн Чи помрачнел. — Достопочтенный, как вы себя чувствуете?

— Терпимо.

— Это лишь потому, что Достопочтенного защищает его мощная истинная ци. Окажись на вашем месте кто-то другой, его тело бы уже давно остыло, — договорив, Мэн Чи испугался собственной двусмысленной фразы и тут же склонил голову: — Этот подчинённый никчёмен и виноват. Молю Достопочтенного о наказании.

Сяо Ду поднял руку и, словно в оцепенении, посмотрел на свою ладонь. Мэн Чи и Ли Яньчжи переглянулись, и в их глазах отразилось искреннее беспокойство.

Мэн Чи неуверенно позвал:

— Достопочтенный?

Сяо Ду пришёл в себя, медленно сжал ладонь в кулак и тихо произнёс:

— Я не боюсь ни ран, ни яда. Я боюсь лишь... — Он боялся, что Сяо Юань не останется с ним.

Сяо Ду всегда был высокомерным, холодным и безжалостным эгоистом. Ли Яньчжи впервые видел его настолько уязвимым. Такой слабости главе демонической секты показывать явно не следовало.

Впрочем, Сяо Ду почти сразу отбросил эти неуместные чувства и обратился к Мэн Чи:

— В ближайшее время я покину секту. Ты же продолжай искать способ вывести яд.

Мэн Чи попытался возразить:

— Достопочтенный, сейчас вам необходим покой. Могу я отправить вместо вас кого-то другого?

Сяо Ду проигнорировал его слова и коротко бросил:

— Ступайте.

Оба подчинённых уже направились к выходу, но, сделав всего пару шагов, услышали:

— Стойте.

Мэн Чи обернулся:

— Вы передумали, Достопочтенный?

Сяо Ду медленно, чеканя каждое слово, произнёс:

— Если со мной действительно что-то случится... ты позаботишься об А Юе.

Ли Яньчжи от шока широко раскрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Мэн Чи тоже так и застыл на месте, но он владел собой куда лучше товарища и всё же смог заговорить. Кое-как выдавив улыбку, он произнёс:

— Достопочтенный, к чему такие речи? Разве вы сами только что не сказали, что эта рана для вас — сущий пустяк?

— Пустяк, — подтвердил Сяо Ду, — но это никак не отменяет моего приказа.

Мэн Чи напомнил:

— Но ведь он до сих пор не знает правды о своём происхождении.

— Узнает. — Его А Юй был слишком умён. Раз уж он начал расспрашивать про Сяо Жуна, значит, обо всём догадался. И вместо того чтобы ждать, пока юноша докопается до истины сам, лучше было рассказать ему всё заранее. К тому же Сяо Ду твёрдо пообещал больше ему не лгать.

Мэн Чи ненадолго задумался, а затем предложил:

— Судя по всему, памятью А Юя кто-то умышленно манипулировал. Мне известно, что у ордена Сюаньлэ есть уникальная тайная техника, способная пробуждать утраченные воспоминания. Быть может, стоит поймать кого-то из их старейшин и испробовать этот метод?

Сяо Ду отрезал:

— Нет. Я сам ему всё расскажу.

Воспоминания о детстве были для Сяо Юаня скорее болезненными, чем радостными, и Сяо Ду искренне надеялся, что тот никогда их не вспомнит. Именно поэтому он промолчал о его происхождении, когда впервые разыскал юношу и понял, что тот начисто лишился памяти.

Два дня спустя Сяо Ду вместе с Сяо Юанем покинул секту Синтянь.

Сяо Юань не знал цели их путешествия, а потому прямо спросил:

— Куда мы направляемся?

Сяо Ду лишь загадочно ответил:

— А Юй сам всё поймет, когда мы прибудем на место.

В этих краях уже стояла середина лета, но на суровом севере смена времён года почти не ощущалась — здесь вечно царила зима. Они остановились на берегу замёрзшей реки перед роскошно украшенным судном. Ветер дул пронзительный и ледяной, а саму реку сковал толстый слой льда.

Сяо Юань сощурился от очередного резкого порыва и с недоумением спросил:

— Мы поплывём на лодке?

— А Юй, иди сюда, — позвал Сяо Ду.

Он шагнул ближе и накинул глубокий капюшон плаща на голову Сяо Юаня. Залюбовавшись его длинными ресницами и изящными бровями, Сяо Ду не удержался: подался вперед и мягко поцеловал юношу в лоб.

Сяо Юань мгновенно замер и отпрянул назад, словно столкнулся с опасным врагом.

Этот настороженный, холодный взгляд больно задел Сяо Ду. В памяти против воли всплыло воспоминание о той ночи, когда Сяо Юань бесстыдно ласкал ладонь Му Инъяна. Вспыхнув от внезапной ярости, Сяо Ду резко перехватил Сяо Юаня за талию, прижал к себе ещё крепче и с обидой процедил:

— Мне теперь нельзя даже в лоб тебя поцеловать?

Сяо Юань в ответ с силой сжал левое плечо Сяо Ду и язвительно бросил:

— Разве ты уже этого не сделал?

Пальцы Сяо Юаня вонзились прямо в едва затягивающуюся рану. Острая боль пронзила тело, но Сяо Ду даже бровью не повёл. Он пристально посмотрел в глаза юноши и вдруг хмуро усмехнулся:

— Мне этого мало.

Впрочем, договорив, он всё же разжал руки, отпустил Сяо Юаня и коротко бросил:

— Пошли.

Они сели в лодку. Секрет этого судна заключался в том, что оно могло быстро и уверенно скользить прямо по льду. В каюте было сухо и тепло, а пронзительный ветер снаружи совершенно не чувствовался, что было гораздо комфортнее, чем летать на мече.

По мере того как они продвигались на юг, становилось всё теплее, и лёд на реке постепенно растаял. Сяо Юань сменил плотные одежды на более лёгкие и теперь лениво обмахивался Бихай Чаошэном. Лодка причалила к переправе небольшого городка в Нижнем Царстве Бессмертных. Сяо Ду сошел на берег, повернулся к оставшемуся на борту Сяо Юаню и протянул ему руку. Сяо Юань вежливо отозвался:

— Достопочтенный, я могу сойти сам.

Сяо Ду приподнял брови:

— Я знаю. Но я просто хочу тебе помочь.

Сяо Юань мысленно вздохнул и покорно вложил ладонь в руку Сяо Ду. Кисть Сяо Ду была крупнее его собственной и, несмотря на палящее солнце, всё еще оставалась слегка прохладной. Ступая на мостки, Сяо Юань поймал себя на мысли, что всё происходящее кажется ему смутно знакомым.

Оказавшись на берегу, Сяо Юань тут же высвободил пальцы, окинул взглядом снующую вокруг толпу и спросил:

— Что это за место?

— Цзянся.

— Цзянся… — Сяо Юань на мгновение задумался, пробуя название на вкус. — Зачем Достопочтенный привёл меня сюда?

Сяо Ду пристально посмотрел на него:

— Ты помнишь Лян Ци?

Сяо Юань кивнул:

— Я помню, что в Погребальном саду дворца Байхуа была лишь одна мужская могила — Лян Ци.

Взгляд Сяо Ду устремился куда-то вдаль:

— Цзянся — родной город Лян Ци.

— Ты знал его?

— Я его не знал, — ответил Сяо Ду. — Но кое-что о нём мне известно.

Сяо Юань погрузился в раздумья. Похоже, цель их долгого путешествия действительно как-то связана с покойным Лян Ци.

Сяо Ду повёл Сяо Юаня вдоль набережной. Внешность этих двоих была настолько выдающейся, что прохожие то и дело оборачивались им вслед. С тех пор как Сяо Юань освоил технику изменения обличья и носил простоватое лицо, на него редко так заглядывались, поэтому сейчас он чувствовал себя непривычно. Какой-то пузатый богач в роскошных шелках уставился на него так, что едва не споткнулся на ровном месте. Но стоило Сяо Ду небрежно мазнуть по нему ледяным взглядом, как толстосум едва не помер от страха. Аура Сяо Ду была слишком свирепой и давящей, куда уж обычным смертным её выдержать.

Спустя час неспешной прогулки Сяо Ду остановился перед чайной. Это было двухэтажное заведение, построенное у самой воды. Сидя на втором этаже, можно было неторопливо потягивать чай, подставив лицо прохладному речному бризу.

Они поднялись наверх и заняли столик. Сяо Ду заказал чайник хорошего чая, бросил подошедшему слуге увесистый слиток серебра и коротко приказал:

— Позови хозяина вашей чайной.

От статного гостя исходила такая неописуемая, властная мощь, словно он привык повелевать людьми с самого рождения. Посыльный не посмел задавать лишних вопросов и поспешно бросился выполнять поручение.

Вскоре к ним поднялся владелец заведения. Это был мужчина лет пятидесяти с седыми бакенбардами и очень добродушным лицом. Он лично налил гостям по чашке чая и почтительно спросил:

— Могу ли я узнать, зачем столь важные господа звали меня? Чем старик может вам служить?

Сяо Юань отложил нефритовый веер, сделал глоток и мысленно отметил, что вкус у напитка самый заурядный.

Сяо Ду тем временем спросил:

— Как давно открыта ваша чайная?

— Отвечая высокому гостю, прошло шестнадцать лет с момента открытия.

Сяо Ду огляделся вокруг и спросил:

— Что здесь было до того, как появился ваш чайный домик?

— Здесь была лечебница, — пояснил старик. — Лечебница, которую открыл лекарь по фамилии Лян.

Сяо Юань всё понял: выходит, Лян Ци был врачом и держал собственную клинику.

Сяо Ду спросил:

— Что ты помнишь о лекаре Ляне?

Хозяин чайной на мгновение задумался, предаваясь воспоминаниям:

— О, его я помню довольно отчётливо. Больше десятка лет назад у меня сильно разболелась нога — так ныла на каждый дождь, что спасу не было. Я частенько захаживал в лечебницу господина Ляна за снадобьями. Сам он был очень недурён собой. Конечно, до вас двоих, высокочтимые господа, ему далеко, но для нашей Цзянся он слыл писаным красавцем. Юная барышня из семьи губернатора Цзянся уже тогда вовсю заглядывалась на него.

— И он на ней женился?

Старик торопливо замахал руками:

— Нет-нет-нет, что вы! Жена ему досталась куда краше — настоящая небожительница. Не то что я, даже мой покойный отец, проживший долгую жизнь, отродясь не видывал женщины прекраснее супруги лекаря Ляна. Стоило ей улыбнуться, как сердце готово было растаять. Говорили, что эта дева — из бессмертных заклинателей, тех самых, что умеют взмывать к облакам и рассеивать туман. На второй год после свадьбы она родила ему крепкого, пухленького мальчика. Этой семье из трёх человек завидовала вся округа.

Сяо Ду скептически изогнул губы в усмешке и переспросил:

— Прямо-таки пухленького?

— Кругленький такой карапуз, — со всей серьёзностью подтвердил хозяин чайной, — беленький и упитанный. Кому ни глянь — всегда улыбался в ответ, чудо, а не ребёнок. Вот только жаль, что Небеса оказались к ним жестоки. Малышу едва исполнился год, когда и он, и лекарь Лян подхватили какую-то странную хворь. Какие только лекарства они ни перепробовали — ничего не помогало. Какими бы глубокими ни были познания самой госпожи Лян в медицине, всё оказалось впустую. Позже госпожа Лян продала мне это место, забрала мужа с сыном и уехала искать других лекарей. С тех пор я их семью больше не встречал. И до сих пор не знаю, сумели ли в итоге лекарь Лян и его дитя исцелиться от своего недуга.

Сяо Ду слегка кивнул:

— Можешь идти.

Хозяин, погружённый в свои воспоминания, ещё немного потоптался на месте и добавил:

— Если старик снова понадобится высокочтимым господам, только позовите.

Когда владелец чайной ушёл, Сяо Юань спросил:

— Эта госпожа Лян была лекаркой из дворца Байхуа? Она забрала мужа и сына туда?

— Да, она надеялась, что глава ордена сможет их спасти.

Сяо Юань тихо констатировал:

— Но Лян Ци всё равно умер.

Сяо Ду продолжил:

— Госпожа Лян когда-то была лучшей среди молодых учениц дворца Байхуа. Если бы она не вышла замуж за обычного смертного, Лу Лилуань никогда бы не заняла пост главы ордена. Из-за своего упрямого желания выйти за Лян Ци её с позором изгнали из дворца Байхуа. И когда она привезла умирающих мужа и ребёнка обратно, умоляя о лечении… как думаешь, А Юй, неужели ей бросились помогать?

Сяо Юань успел пожить во дворце Байхуа. Если судить непредвзято, тамошние девушки не были злобными. К тому же лекари по природе своей сострадательны и редко могут хладнокровно смотреть на чужую смерть.

Сяо Ду долил в пиалу Сяо Юаня чаю и сказал:

— Госпожа Лян умоляла на коленях. В конце концов тогдашняя глава дворца Байхуа смягчилась, но поставила одно условие.

— Какое условие?

— После смерти Лян Ци госпожа Лян должна была снова выйти замуж.

Сяо Юань обомлел. В голове начали смутно складываться детали, и по сердцу полоснула тревога.

— Никто не знает, что творилось тогда в душе госпожи Лян. Вскоре после этого Лян Ци скончался от болезни. Она приняла условия главы дворца Байхуа, и её ребёнка спасли. Следующие полгода госпожа Лян, забрав своего двухлетнего сына, покорно исполняла волю ордена. Она снова вышла замуж — на этот раз в семью обычных земледельцев, превратившись из госпожи Лян в госпожу Сяо.

Сяо Юань глубоко вздохнул:

— Значит, госпожа Лян — твоя мачеха, а её выживший ребёнок — тот самый младший брат, которого ты так упорно ищешь.

Сяо Ду тихо, горько усмехнулся:

— Именно. Она как-то раз сказала нам с братом, что развеяла прах Лян Ци над рекой Лошуй. Я был уверен, что из-за этого не смогу отыскать кровного брата с помощью поискового заклинания по крови, и мне оставалось полагаться лишь на детские воспоминания и особые приметы. Кто же знал…

— Она тайно похоронила мужа в Погребальном саду дворца Байхуа. — Сяо Юань мгновенно связал факты воедино. — Кто-то намеренно навёл тебя на кости Лян Ци. И ты, должно быть, забрал из той могилы что-то ещё.

Сяо Ду достал из рукава парчовую шкатулку:

— Внутри этой кости запечатано моё заклинание поиска по крови. Сяо Жун не смог его активировать, он оказался не тем, кого я искал.

Сяо Юань коротко, отрешённо улыбнулся:

— Достопочтенный, мои соболезнования.

Сяо Ду подтолкнул парчовую шкатулку к Сяо Юаню, его глаза лихорадочно горели:

— Хочешь попробовать, А Юй?

Сяо Юань открыл шкатулку — внутри действительно лежала маленькая кость. Он опустил взгляд и долго, молча смотрел на белеющий осколок, пока прохладный речной ветер обдувал его лицо.

Сяо Ду не торопил его, терпеливо ожидая.

Лишь когда чай в пиалах совсем остыл, Сяо Юань тихо произнёс:

— Мне правда не хочется этого делать.

Сяо Ду пристально всматривался в него:

— А Юй, ты прекрасно понимаешь, к чему я клоню. От чего ты бежишь?

Да, он знал. Теперь он всё отчётливо понимал. Почему Сяо Жун оказался заперт в тюрьме Суосянь, почему Сяо Ду был готов пойти на обмен сердцами и зачем он привёз его сюда, в Цзянся, чтобы заставить выслушать эту долгую историю.

Сяо Юань протянул руку и коснулся пальцами белой кости. На глазах у Сяо Ду по её сухой поверхности начали медленно проступать яркие, багровые пятна крови.

Сяо Юань поднял взгляд и равнодушно, с едва заметной горькой усмешкой посмотрел на него:

— Допустим, я и есть тот самый младший брат, которого ты искал. Ну и что с того? Я не помню ни отца, ни мать. Мне совершенно плевать, есть ли у меня неродной старший брат. Но тебя, Достопочтенный, этот вопрос, кажется, слишком сильно тревожит? К чему все эти драмы?

Глава 47

С каждым словом Сяо Юаня дрожь Сяо Ду усиливалась.

Зачем? Он столько лет искал и наконец-то нашёл младшего брата, которого мечтал оберегать и носить на руках. Но тот, узнав обо всём, лишь равнодушно бросил: «К чему все эти драмы?»

Сяо Ду думал, что Сяо Юань упадёт в шок, закричит, набросится на него с кулаками, а его глаза покраснеют от обиды. Но ничего не произошло. Известие об их братстве в сердце Сяо Юаня не шло ни в какое сравнение с покалеченной рукой Му Инъяна.

В последнее время ему удавалось довольно хорошо контролировать свои эмоции в присутствии Сяо Юаня. Пока тот вёл себя послушно, Сяо Ду мог обманывать самого себя этой иллюзией спокойствия. Но сейчас простые слова юноши в мгновение ока разрушили хрупкий фасад, и чувства хлынули наружу.

Сожаление, стыд, разочарование, злость, ревность и тревога одновременно затопили сердце Сяо Ду. Раны на левом плече и спине отозвались невыносимой болью, а зажатая в ладони чашка покрылась сетью трещин. Подавив подступающий гнев, Сяо Ду постарался говорить как можно спокойнее:

— Ты спрашиваешь, к чему всё это? А Юй, и твои, и мои родители давно мертвы. Ты единственный… единственный близкий мне человек во всём этом мире.

Сяо Юань словно услышал отличную шутку — его глаза даже сузились от смеха:

— Конечно, я тебе близок, ведь я твой брат. А если бы я им не был, неужели ты бы всё равно так обо мне пёкся?

Сяо Ду пристально посмотрел ему в глаза:

— Да.

— Ты этого не сделаешь, — отрезал Сяо Юань. — Ты бы снова заразил меня Гу, отдал другим людям и попытался использовать в своих целях.

Сяо Ду не мог с этим спорить. Всё, что говорил Сяо Юань, было чистой правдой — это действительно его рук дело. Как он мог теперь объяснить своему А Юю, что даже тогда глубоко любил его, просто не желая себе в этом признаться? И именно из-за того, что он не осмелился признаться, они и оказались в таком положении.

Сяо Ду закрыл глаза:

— А Юй, моя привязанность к тебе в течение этих шести месяцев была искренней.

Сяо Юань улыбнулся:

— Верю. Даже если это собака, хозяин, вероятно, очень хочет, чтобы она была счастлива, пока он её кормит. Узнав, что Сяо Жун тебе не брат, ты без колебаний бросил его в водяную тюрьму и подверг пыткам. Мне же, напротив, повезло гораздо больше. За это я должен поблагодарить Достопочтенного.

Сяо Ду с трудом сдержал эмоции:

— Неужели ты так обо мне судишь? Неужели ты так говоришь о себе? Если бы меня заботил только статус брата, зачем бы я искал тебя два долгих года? Зачем бы я использовал девятитонную улитку, чтобы выследить тебя…

— Не знаю, — равнодушно перебил его Сяо Юань. — И знать не хочу. Ты можешь рассказать мне о моём происхождении, но это уже ничего не изменит.

Сяо Ду помолчал немного, а затем тихо спросил:

— Правда? Тогда... хочешь узнать, как умерла твоя мать?

Лицо Сяо Юаня застыло.

— А ещё о том, что было с нами в детстве, как погибла семья Сяо и как мы расстались — разве ты не хочешь этого знать?

Сяо Юань не мог обманывать самого себя. Его воспитал Ли Сяньтин; в его детской памяти были только двое: Ли Сяньтин и Му Инъян. О том, что было до этого, он не помнил почти ничего. Он не знал ни имён, ни лиц своих родителей. Всё его детство стёрлось, но в глубине души он всегда смутно помнил, что у него был старший брат.

Он помнил, что его гэгэ был очень высоким, и ему приходилось с трудом задирать голову, чтобы разглядеть его лицо. Он помнил, что его гэгэ любил носить красные одежды, и когда он бежал за ним, то всегда видел, как красиво развеваются полы этого яркого халата.

Сяо Юань поднял руку, закрывая глаза, и едва слышно прошептал:

— Почему... почему ты обознался?

Сяо Ду мрачно произнёс:

— Кто-то всё это подстроил. Начиная от Сяо Жуна и заканчивая могилой твоего отца — этот человек просчитал каждый шаг.

— Но разве ты не всемогущ?! Разве ты не велик и грозен?! Если этот брат так важен для тебя, почему ты принял за него другого?! Мало тебе было ослепнуть один раз, так нужно было ослепнуть и во второй?! Если бы ты не ошибся, то я бы… тогда для меня ты действительно стал бы гэгэ…

В самом конце голос Сяо Юаня слегка дрогнул. Сяо Ду уже очень давно не видел его настолько беззащитным и неуправляемым. Он всегда мечтал прорваться сквозь напускное хладнокровие, которое Сяо Юань выстраивал как щит, чтобы узнать, что творится в его душе. Теперь он добился своего, заставив Сяо Юаня выплеснуть всё, что накопилось. Вот только боль от этого ударила по нему самому.

Равнодушие Сяо Юаня, его сарказм, его презрение и даже невыносимая ревность от того, что он целовался с другим — всё это было не так страшно, как этот миг. А Юй винил его. Винил и… страдал по его вине.

Словно нож вонзился в грудь Сяо Ду, боль затапливала разум. Он мёртвой хваткой вцепился в руку Сяо Юаня, теряя остатки былой самоуверенности и высокомерия, и заговорил с несвойственным ему отчаянием:

— Всё в порядке, А Юй, ещё не поздно! Я избавлюсь от Акации Гу в твоём теле, я лично уничтожу павильон Юньцзянь и выпущу из них всю кровь до капли, чтобы отомстить за каждую чашу, что они забрали у тебя! Если ты всё ещё злишься, то можешь отплатить мне вдвойне за всё, что я с тобой сделал, я приму это с радостью! А Юй, сколько пожелаешь... мы вернём те полгода... нет, я буду относиться к тебе в тысячу раз лучше, потому что я и так счастлив рядом с тобой...

— Это бесполезно.

Сяо Юань опустил руку и посмотрел на Сяо Ду совершенно трезвым, пугающе ясным взглядом. От недавней вспышки не осталось и следа, он полностью успокоился.

— То, чем ты пытаешься откупиться, мне даром не нужно.

Только сейчас Сяо Юань окончательно осознал, что в вопросах чувств грозный глава демонической секты был поразительно, по-детски наивен.

«Я причинил тебе зло, но я признал ошибку и готов всё исправить, а значит, мы можем жить как прежде» — если бы людские сердца были устроены так просто, в мире не существовало бы столько безумцев, сгорающих от обид и сожалений.

Сяо Ду замер. Его пальцы на запястье Сяо Юаня на миг ослабли, но тут же сжались с новой силой:

— Тогда скажи мне, чего именно ты хочешь?

Чтобы ответить на это, Сяо Юаню не требовалось ни секунды на размышления:

— Я хочу быть как можно дальше от тебя. Хочу быть свободным. Хочу остаться один, видеть только тех, кто мне приятен, и делать лишь то, что я люблю.

Глаза Сяо Ду потемнели от подступившей ярости:

— Это единственное, чего я никогда не исполню. Я не хочу причинять тебе боль, но я не могу это контролировать — я не могу не затащить тебя к себе, не могу не сделать тебя своим.

Сяо Юань горько усмехнулся:

— Ты всегда делаешь только то, что хочется тебе самому. И тебя никогда не волновало, чего хотят другие.

— Да, признаю, я именно такой человек, — глаза Сяо Ду потемнели, став пугающе глубокими. Он властно обхватил ладонью лицо Сяо Юаня и заставил посмотреть на себя: — А потому, А Юй, тебе от меня не сбежать.

Сяо Юань устало потёр лоб. Он ведь давным-давно насквозь видел натуру Сяо Ду, так зачем вообще поддался порыву и стал тратить на него слова? Сяо Юань отвернулся и посмотрел в окно. Неподалёку от переправы, где они недавно сошли на берег, у самой воды стояла молодая женщина с младенцем на руках. Она неотрывно всматривалась в речную даль, словно преданно ждала уплывшего мужа.

Короткое молчание помогло обоим немного взять себя в руки. Сяо Юань глухо спросил:

— Как умерла моя мать?

Сяо Ду уклонился от ответа:

— Отдохни пару дней. Я расскажу тебе обо всём позже.

— Нет. Говори сейчас. Раз уж я заговорил об этом, значит, смогу выдержать.

Сяо Ду на мгновение замешкался, но всё же мягко возразил:

— А Юй, будь послушным. Давай пока закроем эту тему.

Сяо Юань лишь тихо и горько усмехнулся, а затем спросил:

— В детстве… как меня звали?

Имя «Сяо Юань» ему в своё время дал Ли Сяньтин. Своего настоящего имени юноша не знал.

— А-Нянь, — тихо вымолвил Сяо Ду. — Лян Нянь.

На обратном пути Сяо Юань почти всё время молчал, даже не пытаясь притворяться покорным. Сяо Ду тоже не искал разговоров. Большую часть дороги он либо неотрывно наблюдал за Сяо Юанем, либо сидел неподвижно с закрытыми глазами, пытаясь подавить бушующий в теле яд. Его раны заметно воспалились, и на бледное, осунувшееся лицо когда-то безупречного главы секты теперь было тяжело смотреть. Вот только сердце Сяо Юаня это зрелище больше не ранило.

Когда они наконец вернулись в секту Синтянь, Сяо Ду негромко произнёс:

— Дорога была долгой. А Юй, ступай отдохни.

Сяо Юань молча развернулся и ушёл. Стоило его силуэту скрыться, Сяо Ду глухо приказал слугам:

— Позовите ко мне Мэн Чи.

Сяо Юань вернулся во двор Чансинь и долго сидел в одиночестве, погружённый в свои мысли, пока его не окликнул Лэ’эр:

— Молодой господин, вы наконец вернулись!

Сяо Юань вздрогнул от неожиданности:

— Как ты меня назвал?

— Молодой господин, — с улыбкой повторил Лэ’эр. — Достопочтенный перед уходом лично отдал приказ слугам, так что отныне мы обязаны величать вас только так.

При звуках этого обращения Сяо Юань тут же вспомнил измученного Сяо Жуна в водяной тюрьме. Совсем недавно вся секта Синтянь точно так же звала его.

— Не нужно называть меня «молодым господином», — отрезал Сяо Юань. — Ступай, согрей воды. Я хочу принять ванну.

Когда Сяо Юань закончил купаться, на улицах ещё даже не стемнело, но он чувствовал себя абсолютно опустошённым и измотанным. Он обессиленно растянулся на кровати, невидящим взором уставился на цветущие ветви сливы за окном и раз за разом мысленно повторял своё детское имя.

Лян Нянь. А-Нянь.

Ему приснился сон. Он снова был маленьким и где-то сорвал крошечный розовый цветок. Зажав его в кулачке, он весело бежал по пятам за мальчиком в красном одеянии.

— Гэгэ, гэгэ, посмотри! Этот цветок похож на бабочку… А-Няню он очень нравится!

Мальчик обернулся и с улыбкой спросил:

— Так тебе больше нравятся цветы или бабочки?

Маленький А-Нянь забавно обхватил ладошками голову, усиленно пытаясь сообразить, и наконец выпалил:

— А-Няню нравится всё! А-Нянь хочет и то, и другое!

Губы подростка тронула мягкая усмешка:

— Тогда смотри внимательно.

Он бережно взял цветок из ладошки брата и положил на свою. Раздался тихий щелчок, и лепестки внезапно затрепетали, словно настоящие крылья. Цветок вспорхнул и принялся кружиться вокруг восторженного малыша.

Маленький А-Нянь даже покраснел от волнения и, позабыв обо всём, бросился догонять волшебную «бабочку». Мальчик отступил в сторону и лениво бросил ему вслед:

— Смотри под ноги, не упади.

— Не упаду! — звонко отозвался А-Нянь.

Но вдруг небо потемнело и припустил крупный дождь. Тяжёлые капли прибили хрупкие лепестки, и «бабочка», как ни пыталась, больше не могла взлететь. А-Нянь с замиранием сердца смотрел, как подарок брата падает в грязь. Но прежде чем он успел его поднять, на цветок наступила подошедшая к ним мать, державшая в руках зонт.

Малыш на мгновение оцепенел, а затем горько расплакался:

— Мама раздавила бабочку! Мама её убила!

Мать поспешно опустилась перед ним на колени, вытерла слезы шёлковым платком и ласково утешила:

— Прости меня, А-Нянь. Вот выглянет солнце, и твой гэгэ сделает тебе новую, хорошо?

……

Сяо Юань резко открыл глаза и сел на постели. За окном уже совсем стемнело, но шёл вовсе не дождь — землю засыпал безмолвный зимний снег. Внезапно сквозь резную бумагу двери он разглядел силуэт, напоминающий женскую фигуру.

В секте Синтянь сейчас никто не посмел бы причинить ему вред. Сяо Юань набросил на плечи белоснежную лисью шубу, перехватил Бихай Чаошэн и открыл дверь. На пороге стоял Мэн Чи.

Старейшина выглядел непривычно серьёзным, и в его глазах читалась целая буря сложных, противоречивых эмоций.

Сяо Юань в недоумении спросил:

— Что случилось?

Губы Мэн Чи дрогнули, и он глухо спросил:

— Это твоих рук дело?

Сяо Юань приподнял бровь:

— О чём ты?

— Сколько бы лекарств я ни давал Достопочтенному, его раны не затягиваются, а яд лишь глубже въедается в тело, — голос Мэн Чи едва заметно дрожал от подступающего гнева. — Это ведь из-за тебя?

Сяо Юань остался абсолютно невозмутим:

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— «Опавший прах», — чётко, чеканя каждое слово, произнёс Мэн Чи. — В ночь полнолуния в аптеке ты так и не нашёл противоядие от Акации Гу, зато прихватил кое-что другое. Этот порошок не убивает на месте, но он разъедает раны изнутри и делает любой, даже самый простой яд абсолютно неизлечимым.

Стоило Сяо Юаню открыть рот, как Мэн Чи перебил его:

— Этот порошок я получил совсем недавно. И никому, кроме тебя, о его существовании не рассказывал.

Всё это время старейшина ломал голову, почему раны Достопочтенного не затягиваются, списывая всё на коварство и сложность яда Му Инъяна. Пока его внезапно не осенило. Мэн Чи сломя голову бросился в аптеку, отыскал нужный флакон и обнаружил, что «Опавший прах» бесследно исчез.

Сяо Юань не стал ни признавать вину, ни оправдываться. Он лишь спокойно заметил:

— Раз уж ты подозреваешь меня, то можешь пойти и рассказать обо всём Сяо Ду.

Мэн Чи горько усмехнулся:

— Конечно, тебе легко говорить. В глубине души ты ведь прекрасно знаешь, как сильно Достопочтенный тебя любит. Даже если ты подсыплешь ему смертельный яд, он и пальцем тебя не тронет, верно?

Сяо Юань ответил ему такой же мягкой улыбкой:

— Не знаю. Почему бы гэгэ не проверить?

— А Юй, зачем ты это делаешь? — тон Мэн Чи невольно смягчился. — Достопочтенный — твой родной гэгэ. Неужели ты правда готов проявить такую жестокость и бросить его заживо гнить от этой заразы?

Сяо Юань язвительно бросил в ответ:

— А почему он был готов обречь меня на мучения от Акации Гу? И почему он до сих пор держит меня взаперти в секте Синтянь?

— Я знаю, он оступился, он был кругом неправ! — у Мэн Чи от возмущения уже перехватывало дыхание. — Но ты хоть понимаешь, что если раны продолжат гнить и яд доберётся до сердца и лёгких, он может… он просто умрёт!

— В таком случае я прошу гэгэ приложить все свои силы и не дать ему умереть.

Мэн Чи оцепенел, во все глаза глядя на Сяо Юаня. Его глаза постепенно наливались кровью. Спустя долгую минуту он глухо произнёс:

— Я искренне восхищаюсь твоей стойкостью. Но я — старейшина секты Синтянь. И я обязан доложить Достопочтенному обо всём, что мне известно.

Сяо Юань согласно кивнул:

— Иди.

Мэн Чи бросил на него последний пристальный взгляд, развернулся и быстро скрылся в непрекращающейся снежной пелене.

Глава 48

После ухода Мэн Чи Сяо Юань ещё долго не возвращался в комнату. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и задумчиво протянул руку, позволяя пушистым хлопьям снега опускаться на ладонь.

Проснувшийся Лэ’эр заметил его и удивлённо спросил:

— Молодой господин решил полюбоваться снегом посреди ночи?

Сяо Юань мягко улыбнулся:

— Да. Хочу напоследок взглянуть ещё раз.

Лэ’эр растерялся:

— Но, молодой господин, в секте Синтянь снег идёт постоянно. Вы можете смотреть на него когда угодно.

Сяо Юань повернул голову, посмотрел на слугу и вдруг вспомнил об А Чу, который остался далеко, в уезде Тунъань. Он уже очень давно покинул те края и понятия не имел, как сейчас поживает его названая семья. Впрочем, он оставил им внушительное состояние, так что по меньшей мере в еде и крыше над головой они точно не нуждались.

Лэ’эр неуверенно позвал:

— Молодой господин?

Сяо Юань очнулся от мыслей, проводил взглядом кружащиеся снежинки и тихо обронил:

— К сожалению, мне уже надоело на это смотреть.

Лэ’эр почувствовал, что его молодой господин сегодня ведёт себя на редкость странно. Не смея больше расспрашивать, он лишь заботливо добавил:

— Молодому господину нужно скорее вернуться в тепло и лечь спать. На улице мороз, неровен час простудитесь.

Сяо Юань легкомысленно бросил:

— Пустяки.

Он вернулся в дом и лёг в постель, но от прежней сонливости не осталось и следа. Тусклый огонёк свечи едва разгонял полумрак комнаты. Сяо Юань рассеянно раскрывал и закрывал Бихай Чаошэн, бесцельно перебирая нефритовые пластины. Так незаметно прошла вся ночь.

Весь следующий день Сяо Юань чувствовал себя немного не по себе. Он ждал, но ожидания его не оправдались. Всё это было как-то неправильно. Если Мэн Чи рассказал Сяо Ду об «Опавшем прахе», Сяо Ду должен был явиться к нему давным-давно. Отчего же не было вообще никакого движения? Мэн Чи промолчал, или слепая привязанность Сяо Ду к нему действительно достигла той грани, когда можно было простить даже отравление?

Какой человек в этом мире простит того, кто намеренно причинил ему вред? Для Сяо Юаня это было просто немыслимо.

Только когда вечером служанка Сяо Ду пригласила его в главный зал, он понял, что тишина этого дня — всего лишь затишье перед бурей.

Главный зал секты Синтянь встретил его пустотой и тишиной, факелы на стенах безмолвно чадили. Откуда-то налетел резкий порыв ветра, отчего драпировки испуганно затрепетали, а языки пламени испуганно замерцали.

Сяо Ду восседал на главном месте Почтенного Владыки, подперев одной рукой лоб, а другую небрежно опустив на подлокотник. За последние несколько дней он сильно похудел, лицо его казалось мертвенно-бледным, голова была опущена, а взгляд устремлён куда-то в сторону. В его облике сквозила неописуемая, глубокая печаль.

Сяо Юань остановился в нескольких шагах от него и негромко произнёс:

— Достопочтенный.

Сяо Ду медленно поднял глаза и встретился с ним взглядом:

— Ты пришёл, А Юй.

Сяо Юань коротко отозвался и спросил, прекрасно зная ответ:

— Достопочтенный звал меня по какому-то делу?

Сяо Ду молча смотрел на него какое-то время, а затем негромко произнёс:

— Через несколько дней наступит праздник Цицяо. Как бы А Юй хотел его провести?

Сяо Юань нахмурился. Куда делось обещанное разоблачение? Что за игру затеял Сяо Ду?

Не дождавшись ответа, Сяо Ду продолжил:

— В детстве мы тоже вместе праздновали Цицяо. А Юй помнит?

Сяо Юань безучастно бросил:

— Не помню.

— А я помню, — Сяо Ду прикрыл рот ладонью и тихо, надрывно закашлялся, но на губах его играла слабая улыбка. — Мы ходили на храмовую ярмарку, пускали фонарики-лотосы по реке Лошуй, забирались на высокую башню, чтобы смотреть на луну и звёзды… Потом ты так набегался, что устал, и мне пришлось нести тебя домой. Ты уснул прямо у меня на спине.

Сяо Юаню были не по душе эти излияния, поэтому он сразу перешёл к делу:

— К чему эти пустые разговоры? Просто скажи, как ты собираешься со мной поступить.

Улыбка в глазах Сяо Ду постепенно угасла, но голос оставался тихим и мягким:

— Поступить с тобой? Мне и всей жизни не хватит, чтобы искупить свою вину перед тобой, как же у меня поднимется рука причинить тебе вред?

Сяо Юань усмехнулся:

— Это уже даже не смешно, Сяо Ду. Ты никогда не был мягким или великодушным. Если кто-то тебе задолжал, ты сдираешь с него в десять, в сто раз больше. Не нужно разыгрывать передо мной эту драму и так мучиться. Мне тошно на это смотреть.

Сяо Ду глухо отозвался:

— Я не разыгрываю драму. Я ведь уже говорил тебе: ты можешь отплатить мне вдвойне за всё, что я совершил. Я заразил тебя Гу, а ты в ответ отравил меня. Всё честно. И вообще, я до сих пор остаюсь твоим должником. — С этими словами он вдруг слабо улыбнулся: — К тому же... мне даже нравится, когда мой А Юй совершает плохие поступки.

Сяо Юань усмехнулся:

— Если бы я знал, что тебе это по вкусу, я бы обошёлся с тобой куда хуже.

— Как бы скверно всё ни было, я не умру, — спокойно возразил Сяо Ду. — Пока я жив, ты будешь оставаться со мной. Даже если ты ненавидишь меня и проклинаешь, в твоих глазах всё равно буду только я.

Сяо Юань решительно отрезал:

— Пока я жив, я сделаю всё возможное, чтобы сбежать от тебя. Сяо Ду, если ты не собираешься убить меня или запереть в пыточной, я буду лишь усугублять твоё положение. В этот раз я не позволил твоим ранам затянуться, а в следующий, возможно, просто отрублю тебе голову.

Сяо Ду слабо улыбнулся:

— А Юй стал настоящим разбойником?

Сяо Юань посмотрел на него своими глубокими, завораживающими глазами, в которых, казалось, можно было утонуть:

— Да, и кто виноват, что ты сам этого напросился? Посмотрим, отпустишь ли ты меня первым или я всё же успею свести тебя в могилу.

Сяо Ду промолчал. Он искренне хотел стать для него хорошим братом. Он не желал, чтобы Сяо Юань снова столкнулся с его безжалостной и зловещей стороной. Зачем было провоцировать его? Зачем заставлять обнажать свою истинную, тёмную натуру?

Притворная нежная маска в одно мгновение разлетелась вдребезги. Сяо Ду поднялся с места и шаг за шагом начал приближаться к Сяо Юаню, распространяя вокруг себя волны леденящего душевного холода:

— Ты мне так дорог, я так отчаянно пытаюсь всё исправить, что готов закрыть глаза даже на отравление! И после всего этого ты всё равно спишь и видишь, как бросить меня, верно?

Сяо Юань едва заметно шевельнул губами:

— Истинно так.

— Значит, сколько бы я ни выкладывался ради тебя, всё без толку, — Сяо Ду горько усмехнулся, а в его глазах вспыхнул опасный блеск. — Теперь я понял, А Юй. Но запомни: если я чего-то хочу, я всегда это получаю.

Пока Сяо Ду говорил, в нем резко вспыхнула враждебность. Из-за странного яда в теле его раны долго не заживали, но он все еще оставался Сяо Ду — Почтенным Владыкой секты Синтянь, чье имя заставляло весь мир совершенствования содрогаться от ужаса.

Сяо Юань почувствовал опасность. Понимая, что бежать некуда, он замер и не сопротивлялся, когда Сяо Ду стальной хваткой сжал его подбородок.

Сяо Ду посмотрел на него свысока с холодной усмешкой. Раз Сяо Юань никогда не ценил его мягкость, внимательность и чуткость, то больше не нужно было терпеть. Скрывать истинное лицо и притворяться не имело смысла — он покажет себя настоящего, раз уж Сяо Юань сам этого добивался.

Сяо Юань встретил его взгляд и усмехнулся:

— Теперь ты согласен?

Сяо Ду нежно погладил кончиками пальцев губы Сяо Юаня:

— Нет, я всё ещё не могу причинить тебе боль. Но ты показал мне свою решимость, и я тоже хочу, чтобы ты увидел мою.

Перед глазами мелькнула вспышка, и Сяо Юань заметил нечто до боли знакомое. Выражение его лица изменилось:

— Ты…

— А-Ю, ты помнишь это?

Конечно, он помнил. Это была девятицветная улитка, которую Сяо Ду подарил ему два года назад. На нее было наложено проклятие защиты сердца, запечатанное лично Сяо Ду. Именно благодаря этой девятицветной улитке Сяо Ду и смог его отыскать.

— Я всегда хотел сделать это, но боялся, что ты не обрадуешься, поэтому мне оставалось только терпеть, — низким голосом произнес Сяо Ду. — С ней я найду А-Ю, даже если он сбежит на край света.

Сяо Юань догадался о намерениях Сяо Ду и холодно предупредил:

— Сяо Ду, советую тебе остановиться. Ты пожалеешь.

— Нет, — в глазах Сяо Ду вспыхнуло безумное волнение, — ведь мне нравится А-Ю, и я хочу баловать его вечно.

— Кхм… — в груди внезапно отозвалось резкой болью. Сяо Юань отчетливо почувствовал, как серьга в виде девятицветной улитки медленно погружается в его тело, намертво впиваясь в золотое ядро.

Золотое ядро попыталось отторгнуть инородный предмет, из-за чего духовная энергия Сяо Юаня хаотично и бесконтрольно хлынула по меридианам. Ноги подогнулись, и он, тяжело дыша, упал прямо в объятия Сяо Ду.

Сяо Ду склонил голову и поцеловал Сяо Юаня в лоб, одновременно направляя ему свою духовную энергию:

— А-Ю, потерпи немного, скоро все пройдет.

Как только девятицветная улитка проникала в золотое ядро, всякий раз, когда владелец парного артефакта призывал её, она неизменно откликалась — где бы он ни находился.

В этом и заключалась решимость Сяо Ду. Он хотел связать Сяо Юаня с собой до конца дней.

Сяо Юань крепко зажмурил глаза, на его лбу выступила тонкая испарина. Вскоре девятицветная улитка полностью слилась с золотым ядром, а бушующая ци утихла под успокаивающим воздействием энергии Сяо Ду, словно ничего и не бывало.

— Тебе все еще больно? — раздался над самым ухом голос Сяо Ду. — А-Ю?

Сяо Юань медленно открыл глаза. Лежа в объятиях Сяо Ду, он выглядел необычайно спокойным:

— Это и есть твоя решимость?

Сяо Ду крепче прижал Сяо Юаня к себе, уткнулся подбородком в его лоб и прошептал:

— Я не хочу причинять тебе боль, А-Ю. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Но раз ты сам этого не желаешь, у меня нет иного выбора.

— Обязательно нужно было заходить так далеко? — тихо спросил Сяо Юань. — Впрочем, у тебя, похоже, и правда не оставалось другого пути. Как и у меня.

Необъяснимое беспокойство охватило сердце Сяо Ду, и он невольно прошептал:

— А-Ю?

Тон Сяо Юаня внезапно изменился:

— Сяо Ду, зачем ты меня принуждаешь? Я прошу всего лишь свободы. Ты готов дать мне всё, что угодно, так почему не можешь подарить мне эту свободу?!

Сяо Ду отпустил его и с восхищенной улыбкой перевел взгляд на «Бихай Чаошэн», направленный ему в грудь:

— Как и ожидалось от моего А-Ю.

Сяо Юань медленно поднялся:

— «Бихай Чаошэн» сотворен из ледяных кристаллов Учуаньского моря. Это самый твердый материал в мире. Если пронзить им сердце, разве человек не обречен на смерть?

Сяо Ду тоже встал, совершенно не обращая внимания на угрозу:

— А-Ю, прекрати. Ты прекрасно понимаешь: даже с «Бихай Чаошэном» и даже с учетом моих ран, ты мне не соперник.

— Знаю, — улыбнулся Сяо Юань, и его лицо просветлело, словно весенний день. — «Бихай Чаошэн» не сможет отнять твою жизнь, но его более чем достаточно, чтобы отнять мою.

Сяо Ду мгновенно всё осознал:

— А-Ю!

Было уже слишком поздно. Сяо Юань поднял нефритовый веер и без малейшего колебания резко вонзил его себе в грудь. «Бихай Чаошэн» превратился в острый клинок, который рассек плоть и устремился прямо к сердцу.

Веер пронзил его грудь насквозь.

На протяжении всего этого времени выражение лица Сяо Юаня оставалось неизменным. Он не почувствовал ни боли, ни малейшего дискомфорта.

Глаза Сяо Ду расширились, а лицо исказилось от муки. В тот же миг из его собственной груди хлынула кровь, окрашивая багряную мантию в темно-красный цвет. Он попытался зажать рану рукой, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы и капать на землю — этот глухой, мерный звук казался предвестьем скорой смерти.

Заклятие защиты сердца, призванное оберегать Сяо Юаня ценой чужой жизни, пришло в действие.

Глава 49

Сяо Ду до сих пор помнил, как наложил на девятитонную улитку заклинание защиты сердца.

Это было накануне того вечера, когда он отправил Сяо Юаня к Гу Лоуиню. Сяо Ду ужинал с Сяо Жуном, но все его мысли занимал Сяо Юань. На самом деле беспокоиться было не о чем: решение уже принято, всё устроено. И всё же его преследовало смутное предчувствие, будто он совершает непоправимую ошибку.

Сяо Ду поймал себя на нерешительности. Он всегда презирал это качество в людях и не мог позволить себе стать таким. Нужно просто прогнать его. Сяо Ду убеждал себя, что стоит Сяо Юаню исчезнуть из его жизни, как утихнут и эти ненужные, лишние эмоции.

А если нет? Что, если он просто хочет, чтобы Сяо Юань был рядом? В этом тоже нет ничего страшного. Он всегда сможет вернуть Сяо Юаня назад, как только заберет Цинъянь.

Чтобы Сяо Юань вернулся целым и невредимым, Сяо Ду и наложил на девятитонную улитку заклинание защиты сердца. Он и представить не мог, что эта самая защита поможет Сяо Юаню навсегда сбежать от него.

Стоя прямо перед ним, Сяо Юань пронзил его сердце клинком Бихай Чаошэн, который так упорно искал, и собственноручно разрушил последнюю защиту, оставленную ему возлюбленным.

Он бил решительно и яростно — так, словно в мыслях проделывал это уже сотню раз. Но он по-прежнему был прекрасен, и эта смертоносная грация заставляла Сяо Ду забыть о боли.

— Кхэ… — Сяо Ду тихонько усмехнулся. Он схватился за грудь, его дыхание стало прерывистым и прерывистым. Сяо Ду склонил голову и, глядя на Сяо Юаня, спросил: — С каких пор?

Сяо Юань прошептал:

— Очень давно.

Еще два года назад, узнав, что на девятитонной улитке лежит заклинание защиты сердца, он решил использовать его как последнее средство против Сяо Ду.

— Значит, это было спланировано заранее, — выплюнул Сяо Ду вместе с кровью. — Ты намеренно позволил Мэн Чи узнать об отравлении, чтобы разозлить меня… С самого начала и до конца ты желал мне смерти. Даже зная, что я твой брат, ты всё равно не изменил своего решения.

Сяо Ду страдал от физических и душевных мук, и его израненное тело больше не могло их выносить. Он изрыгнул поток крови и, не в силах больше держаться на ногах, упал перед Сяо Юанем на колени.

Впервые в жизни Сяо Юань смотрел на этого могущественного и ужасающего человека сверху вниз. В его глазах читалось недоумение:

— Я тоже не хотел, чтобы всё так обернулось. Моя жизнь не станет счастливее после твоей смерти. Но… но зачем нужно было меня принуждать? Мной помыкали столько лет. Я просто хочу жить свободной жизнью, разве я не прав?

— Ха-ха… ха-ха… — Сяо Ду смеялся всё громче, его лицо исказила почти безумная гримаса. — А-Юй, посмотри, как мы похожи… В глубине души ты точно такой же, как и я. Ты должен остаться со мной, А-Юй. Только я могу защитить тебя, только я достоин быть твоим…

Сяо Юань слегка приподнял уголок губ:

— Посмотри, на кого ты сейчас похож. Разве есть смысл говорить это? Лучше подумай о своем предсмертном слове.

Сяо Ду перестал смеяться. Его зрение постепенно затуманивалось, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы просто держать глаза открытыми и отчетливо видеть Сяо Юаня.

— А-Юй…

Сяо Юань спокойно посмотрел на него:

— М-м, я здесь.

Сяо Ду сплюнул еще один сгусток крови, вытер губы рукавом и приказал:

— Помоги мне встать.

Сяо Юань на мгновение помедлил, но всё же помог Сяо Ду добраться до главного кресла. Когда он уже собирался отойти, Сяо Ду внезапно схватил его за запястье — откуда только взялись силы. Сяо Юань не стал сопротивляться и молча замер.

— Вторая девятитонная улитка у меня. Уничтожь её, и тогда никто в будущем не сможет выследить тебя по ней.

Сяо Юань не ожидал, что Сяо Ду заговорит об этом. Он на секунду опешил, но ответил:

— Я знаю.

Дыхание Сяо Ду становилось всё более прерывистым. Он понимал, что времени почти не осталось, и каждая фраза может стать последней. Ему хотелось вспомнить их детство, рассказать Сяо Юаню, как сильно он скучал по нему эти два года и как горько раскаивается в причиненной боли. Он… Он ведь приготовил лотосовый фонарь, мечтая, как в праздник Цисяо они вместе придут к реке Лошуй и пустят его по воде, совсем как в детские годы. Ему даже хотелось воспользоваться сочувствием Сяо Юаня к умирающему и получить от него один настоящий, живой поцелуй. Он хотел сказать так много, но в итоге выдал лишь обрывок своего неисполненного замысла:

— Павильон Юньцзянь.

Сяо Юань понял его с полуслова, слегка кивнул и пообещал:

— Я сделаю всё возможное, чтобы уничтожить павильон Юньцзянь ради тебя.

— Нет, не просто «всё возможное», ты обязан уничтожить его, — хватка Сяо Ду стала отчаянной, почти жестокой. — Сотни членов клана Сяо, включая твою мать, погибли от рук павильона Юньцзянь. Ты должен, ты просто обязан…

Сяо Юань нахмурился:

— Как я и думал.

В тускнеющих зрачках Сяо Ду вспыхнул слабый огонек:

— Откуда ты… А, ты вспомнил?

Сяо Юань покачал головой:

— Угадал. Ты сделал истребление павильона Юньцзянь делом всей своей жизни, значит, причина крылась в чем-то гораздо большем, чем просто погоня за Цинъянем.

— А-Юй действительно умен, — выдохнул Сяо Ду. — Но как ты сможешь отомстить без меня?

Сяо Юань равнодушно ответил:

— Даже с тобой секта Синтянь не соперник павильону Юньцзянь, и многие жизни будут потеряны напрасно. Чтобы отомстить, нужно действовать умом.

Сяо Ду тихо улыбнулся:

— Как ты сейчас?

— Я никогда не думал о мести и не делал этого ради нее, я просто… — голос Сяо Юаня оборвался, и он горько усмехнулся про себя: «Забудь, я не смогу тебе это объяснить». Он глубоко вздохнул и произнес: — Ты закончил? Я не могу оставаться здесь слишком долго.

Слова Сяо Юаня оборвали последнюю струну, державшую жизнь в теле Сяо Ду. В его глазах, устремленных на Сяо Юаня, смешались нежность и отчаянное нежелание отпускать, а окровавленные губы дрожали:

— А-Юй, я не хочу… Мы были так близки. Ты… ты бы стал моим.

Сяо Юань посмотрел на свое отражение в зрачках Сяо Ду и тихо сказал:

— Спи спокойно.

Веки Сяо Ду словно налились свинцом, и он медленно закрыл глаза, не в силах больше удерживать взгляд на Сяо Юане.

— А-Юй, теперь я больше не смогу тебя защищать.

— Все в порядке, я защищу себя сам.

Голос Сяо Ду стал совсем тихим, переходя в едва различимый шепот. Он словно погрузился в воспоминания, где маленький А-Юй спрашивал, больно ли ему.

— Не больно… — ответил он пустоте. — Не плачь, А-Юй. Мне больно, когда ты плачешь.

— Я не плачу, — у Сяо Юаня перехватило дыхание, и он хрипло добавил: — Я не плакал по тебе прежде и не стану теперь. Я никогда не буду плакать по тебе.

Сяо Ду затих, и на уголках его губ застыла слабая, умиротворенная улыбка:

— Ладно... тогда Гэ-гэ уходит.

Сяо Юань стоял над телом Сяо Ду, наблюдая, как угасает его последняя улыбка. Внезапно он протянул руку, бережно вытер рукавом кровь с его губ и тихо прошептал:

— Теперь мы квиты, гэ.

Снаружи зала послышались торопливые шаги, и внутрь ворвался Мэн Чи. Почувствовав резкий запах крови, он изменился в лице, решив, что ранен Сяо Юань. Но, войдя, Мэн Чи невольно выдохнул с облегчением: Сяо Юань стоял возле главного кресла целый и невредимый.

— Где Его Светлость? — спросил он.

Сяо Юань перевел взгляд на Сяо Ду и ответил:

— Он здесь.

Почуяв неладное, Мэн Чи шагнул ближе и замер. Сяо Ду сидел на главном месте, опустив голову и закрыв глаза. Выражение его лица было непривычно спокойным, без тени былого высокомерия, словно он просто уснул.

— Господин? — позвал Мэн Чи.

Никто не ответил.

Мэн Чи посмотрел вниз и, увидев окровавленную одежду Сяо Ду, внезапно отступил на шаг. Качая головой, он воскликнул:

— Как это может быть... Господин!

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным:

— Он мёртв. Если бы ты пришёл раньше, его, возможно, еще можно было бы спасти.

— Нет! — вскричал Мэн Чи от отчаяния. — Достопочтенный господин, достопочтенный господин, проснитесь! Откройте глаза и посмотрите на меня... Вы — владыка, вы — Сяо Ду, как вы можете умереть!

Мэн Чи бился в истерике, безудержно рыдая. Сяо Юань молчал. Он смотрел на его горькие слезы по Сяо Ду со стороны, словно чужак.

Плач Мэн Чи постепенно стих. Его глаза покраснели и опухли, но взгляд немного прояснился. Он посмотрел на Сяо Юаня и, стиснув зубы, процедил:

— Это ты…

Сяо Юань усмехнулся:

— Ты слишком высоко меня ценишь. Разве я могу в одиночку убить Сяо Ду?

— Кто еще мог это сделать, кроме тебя! — громко выкрикнул Мэн Чи.

— Он сам.

Девятитонная улитка была подарена ему Сяо Ду, а заклинание защиты сердца тот наложил добровольно. Всё это оказалось ловушкой, которую Сяо Ду расставил себе сам. Сяо Юань лишь слегка подтолкнул его в нее в самом конце.

Мэн Чи, очевидно, не поверил:

— Сяо Юань, тебе меня не обмануть. Никто другой не способен лишить жизни достопочтенного господина, но ты — совсем дело другое. Ты — его единственная слабость, слабость, перед которой он не мог устоять… Если кто-то в этом мире и мог забрать его жизнь, то только ты. Даже если ты не наносил удар, он умер из-за тебя!

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся:

— Гэгэ хорошо сказал. И что же ты хочешь со мной сделать? Убить, чтобы отомстить за своего господина? Или бросить в тюрьму Суосянь и заставить страдать?

Мэн Чи снова разрыдался:

— Как я могу причинить тебе вред, если достопочтенный господин погиб, защищая тебя? Его Светлость приказал: если с ним что-то случится, я должен вместе с Ли Яньчжи помочь тебе возглавить секту Синтянь и уничтожить павильон Юньцзянь.

Сяо Юань на мгновение замолчал, а затем произнес:

— Тебе решать, стоит ли его слушаться.

Слезы покатились по лицу Мэн Чи:

— Я... я не знаю.

Он был обязан подчиниться воле Владыки, но не мог заставить себя даже смотреть на этого незнакомого, пугающего убийцу.

Сяо Юань перевел взгляд на Сяо Ду, все еще не в силах избавиться от иллюзии, будто тот вот-вот очнется. Ему не хотелось больше оставаться рядом с телом, и он произнес:

— Ты — самый доверенный человек Сяо Ду. Займись похоронами и управляй всем тайно.

— Тайно? — переспросил Мэн Чи. — Что ты имеешь в виду? Хочешь скрыть это от секты Синтянь?

— Битва между сектой Синтянь и павильоном Юньцзянь вот-вот начнется. Стоит новости о смерти Сяо Ду распространиться, это посеет панику в наших рядах и развяжет руки павильону Юньцзянь. Слушай меня: с сегодняшнего дня Его Светлость уходит в уединение, чтобы залечить раны. Когда он поправится, то вернется к делам. А пока он в медитации, вы с Ли Яньчжи будете управлять сектой.

Мэн Чи выпалил:

— А ты?

— Я? — улыбнулся Сяо Юань. — Разумеется, я уйду так же, как и пришел — просто исчезну.

Сяо Юань шаг за шагом покинул главный зал, сжимая в руке вторую девятицветную улитку, которую нашел у Сяо Ду.

Он ни разу не оглянулся. Все остальные, начиная с Ли Яньчжи, безоговорочно поверили в новость об уединении Владыки. Ли Яньчжи лишь заметил, что Его Светлость получил слишком много ранений и ему давно следовало заняться своим здоровьем. В секте Синтянь царил покой. Единственной странностью стало внезапное исчезновение Мэн Чи. А вместе с ним исчезло и тело Сяо Ду.

— Молодой господин, куда, вы говорите, подевался А-Чи? — Ли Яньчжи озабоченно нахмурился. — Я не видел его уже несколько дней.

Сяо Юань ответил, не отрываясь от сборов:

— Возможно, у него появились важные дела.

— А как быть с секретным отчетом, который прислали из Хуайчжоу?

— Из Хуайчжоу? От павильона Юньцзянь?

— Да, достопочтенный господин уже заслал тайного агента в павильон Юньцзянь. Раньше Его Светлость лично контролировал этот вопрос, а если бы не он, то делом занялся бы А-Чи. Я в подобном не силен, у меня голова идет кругом от таких отчетов.

Сяо Юань замер, ненадолго задумался и произнес:

— Покажи мне этот секретный отчет.

Ли Яньчжи обрадовался:

— Сейчас принесу, сию минуту.

Сяо Юань принялся раскладывать вещи обратно. Ладно, можно остаться еще на несколько дней. В любом случае он волен уйти когда угодно, и никто в секте Синтянь не посмеет его удерживать.

Когда он снова пришел к тюрьме Суосянь, то вошел внутрь без всякой маскировки. Личность молодого господина уже давно открылась всей секте. Теперь, когда достопочтенный господин ушел в уединение из-за ран, Сяо Юань фактически стал главой секты Синтянь. Кто бы посмел его остановить?

Стоило Му Инъяну увидеть своего возлюбленного шисюна, как его глаза мгновенно засияли, яркие, словно звезды, заставив даже мрачную холодную тюрьму озариться светом.

— Шисюн!

— Ты долго ждал, шиди, — отозвался Сяо Юань. — Шисюн пришел, чтобы забрать тебя.

( Эх, мне жалко малыша Сяо Ду ((((

Глава 50

Му Инъян был в хорошем состоянии. Хотя он заметно похудел, но, по крайней мере, не выглядел таким растрепанным и сломленным, как в прошлый раз, когда Сяо Юань видел его.

Сяо Юань спросил:

— Как твое здоровье?

Му Инъян поспешно ответил:

— Я послушался шисюна и шел на поправку. Теперь я уже могу поднимать вещи правой рукой.

Тон и выражение лица Му Инъяна напоминали ребенка, который без разрешения выполнил какую-то работу по дому и теперь ждал похвалы от родителей. Сяо Юань невольно улыбнулся:

— Какая умница. Позже я позову лекаря, чтобы он тебя осмотрел.

— Хорошо, — Му Инъян смотрел на Сяо Юаня не мигая. На мгновение его взгляд затуманился, а затем он вдруг осознал, что Сяо Юань пришел под своим настоящим обликом. — Шисюн больше не использует тело Мэн Чи? Как же ты сюда прошел?

— О, ты об этом? — спокойно ответил Сяо Юань. — Теперь я — Молодой господин секты Синтянь, так что могу делать все, что пожелаю.

Му Инъян ошеломленно переспросил:

— …а?

Сяо Юань не стал вдаваться в подробности, сообщив лишь, что он младший брат Сяо Ду. А поскольку Сяо Ду сейчас ушел в уединение лечить раны, Сяо Юань временно возглавил секту Синтянь. Му Инъян изменился в лице от услышанного, пребывая в полном оцепенении. Прошло немало времени, прежде чем он выдал:

— Если Сяо Ду не нужны его глаза, он мог бы отдать их тем, кто в них нуждается.

Сяо Юань взглянул на него:

— И это всё? Не слишком ли мягко ты его ругаешь?

Му Инъян немного подумал и ответил:

— Раз шисюн стал Молодым господином, значит, ты признал его своим старшим братом. Разве я могу после этого проклинать его?

— Да ладно, — отозвался Сяо Юань. — Твой рот — кого хочешь, того и проклинай.

Получив одобрение своего шисюна, Му Инъян больше не церемонился:

— У Сяо Ду глаза словно салом заплыли, верно? То признает младшего брата и ошибается, то снова признает и опять ошибается. У восьмидесятилетней старухи зрение лучше, чем у него. Секте Синтянь рано или поздно придет конец, раз он ее глава... Шисюн, зачем ты вообще его признал? Ты забыл всё, что он с тобой сделал? Ты спросил у Акации Гу в своем теле, согласна ли она на то, чтобы ты его признавал?

— Я спросил. Акация Гу сказала, что согласна.

Му Инъян:

— …

Видя, как побледнело лицо Му Инъяна, Сяо Юань добавил:

— Сяо Ду еще очень долго не покинет уединение, так что можешь считать его мертвым. Станет ли твоей правой руке легче, если ты будешь думать о нем в таком ключе?

Му Инъян приглушенным голосом произнес:

— Но он ведь на самом деле не умер, это лишь мои мысли.

Сяо Юань:

— Ну, как сказать…

Чем больше Му Инъян думал об этом, тем сильнее его охватывала тоска. Он пробормотал:

— Шисюн считает его своим старшим братом. Как говорится, старший брат — вместо отца. Разве мне не придется просить его согласия, когда в будущем я буду делать тебе предложение?..

Он представил себе эту картину, и его красивое лицо сделалось чернее дна котла.

— Сделать предложение? — Сяо Юань подумал, что ослышался. — Кому это ты собираешься делать предложение?

Му Инъян бросил быстрый взгляд на профиль Сяо Юаня, его уши слегка покраснели. Он тихонько кашлянул и отвернулся:

— Ничего, забудь.

Сяо Юань не стал допытываться и произнес:

— Сначала иди прими ванну и приведи себя в порядок. Я приказал накрыть стол во дворе Чансинь, устроим небольшой банкет в честь твоего освобождения.

После купания Му Инъян переоделся во всё новое — в строгий черный костюм. Только алая лента на его голове осталась прежней. Лэ-эр проводил его до дверей главного зала, где был накрыт стол, и уважительно произнес:

— Господин Му, пожалуйста, проходите. Молодой господин ждет вас внутри.

Сяо Юань сидел за столом, погрузившись в чтение секретного донесения из префектуры Хунсю. Соглядатаи секты Синтянь были рассеяны почти по всему миру. Ежедневно стекались сотни подобных писем, и каждая улика, попадавшая в поле зрения Сяо Юаня, имела огромное значение. В прошлом отчете из Хуайчжоу говорилось, что Гу Хань устроил жестокую схватку с неизвестным прямо в родовом зале клана Гу. Тайный агент не разглядел лица чужака, но во всем мире нашлась бы едва ли горстка людей, способных бросить вызов мастеру павильона Юньцзянь. Шпион счел это происшествие крайне подозрительным и немедленно доложил.

В сегодняшнем послании из префектуры Хунсю сообщалось, что глава клана Сюаньлэ три дня назад прибыл во дворец Байхуа и всю ночь вел тайные переговоры с хозяйкой дворца, словно они замышляли нечто важное. Сяо Юань интуитивно чувствовал, что это событие связано с Шэнь Фугуем. Он вспомнил, как Шэнь Фугуй упоминал о намерении клана Сюаньлэ скрепить союз с дворцом Байхуа через брак. Что же до остального, то на девяносто процентов дело наверняка касалось грядущей войны между павильоном Юньцзянь и сектой Синтянь.

Война была неизбежна. Даже если бы клан Сюаньлэ и дворец Байхуа не захотели ввязываться в схватку, Гу Хань всё равно вынудил бы их это сделать. Если бы и дворец Байхуа, и клан Сюаньлэ выступили союзниками павильона Юньцзянь, шансы секты Синтянь на победу, и без того не слишком высокие, сократились бы вдвое. Можно ли заставить клан Сюаньлэ и дворец Байхуа сохранить нейтралитет, а еще лучше — обратить их против павильона Юньцзянь?..

Сяо Юань был полностью поглощен размышлениями, когда вдруг услышал голос Му Инъяна:

— Шисюн.

Сяо Юань поднял глаза. Му Инъян редко носил строгие костюмы и парчовые халаты. Раньше он всегда жаловался, что широкие рукава парчового халата лишь стесняют движения. Но сейчас эта одежда неожиданно придавала ему особую стать и элегантность, что слегка удивило Сяо Юаня.

Чувствуя на себе пристальный взгляд, Му Инъян даже не знал, куда деть руки:

— Я странно выгляжу?

Сяо Юань не стал говорить правду и решил поддразнить его:

— Странно и очень уродливо.

Му Инъян стиснул зубы:

— Тогда я пойду переоденусь.

— Ладно тебе, я же пошутил, — Сяо Юань кивком указал на место напротив: — Садись.

Сяо Юань обещал устроить для Му Инъяна пир, и стол действительно ломился от его любимых блюд. Сам Сяо Юань ел с явным удовольствием, в то время как Му Инъяну приходилось несладко — он неловко пытался удержать палочки левой рукой. Сяо Юань больше не мог на это смотреть, подцепил своими палочками жареный креветочный пирог и переложил в его пиалу.

Му Инъян на мгновение опешил:

— Шисюн…

Сяо Юань даже не поднял головы:

— М-м?

Му Инъян уныло посмотрел на креветочную котлету:

— Спасибо, шисюн, — приглушенно пробормотал он.

Его шисюн не умер, он действительно был жив. Он сидел прямо перед ним и только что сам положил ему еду.

Му Инъян попытался подцепить котлету палочками и поднести ко рту, но она сорвалась и упала обратно в пиалу. Он попробовал еще несколько раз с тем же успехом и с досадой выдохнул:

— Я такой бесполезный, шисюн.

— О, возможно, в будущем ты станешь еще более бесполезным, так что привыкай.

Му Инъян осторожно и выжидающе спросил:

— Шисюн, покормишь меня?

Сяо Юань даже не задумался:

— Ладно.

С этими словами он подхватил креветочную котлету из пиалы Му Инъяна и ловко отправил её ему прямо в рот.

Му Инъян довольно надул щеки.

Сяо Юань презрительно усмехнулся:

— И что это за выражение лица? Я-то думал, ты тут из-за инвалидности страдаешь и целыми днями терпишь обиды. Твердил о мести, ночами не спал, кусок в горло не лез. А судя по тому, с каким аппетитом ты сейчас уминаешь еду, я явно преувеличил твои страдания.

Му Инъян проглотил кусок и возразил:

— Мне было безумно больно, когда мою правую руку искалечили. Но когда шисюн рядом, я вообще не чувствую боли.

Сяо Юань, занятый тем, что наливал себе уху из карася, рассеянно спросил:

— Ты это серьезно?

Му Инъян какое-то время пристально смотрел на него, а затем вдруг выдал:

— Шисюн, ты правда жив? Стоит мне проснуться, и ты снова исчезнешь?

— Это зависит от моего настроения.

Сяо Юань планировал через несколько дней вернуться в уезд Тунъань, а по пути заглянуть в секту Сюаньлэ, чтобы встретиться с Шэнь Фугуем и разузнать новости.

Лицо Му Инъяна побледнело от испуга:

— Шисюн, ты уходишь? Куда бы ты ни пошел, я отправлюсь с тобой!

Сяо Юаня особенно раздражали эти вечные фразы в духе «с тобой». Он бесцеремонно сунул Му Инъяну в рот еще один кусок котлеты:

— Ешь давай.

Едва прожевав, Му Инъян снова принялся расспрашивать:

— Шисюн, где ты был последние два года? Почему ты не приходил ко мне?

Сяо Юань без колебаний отрезал:

— Потому что ты меня раздражаешь.

Му Инъян поперхнулся. Он вспомнил слова, которые шисюн бросил ему в Хунсю, когда он еще выдавал себя за Ань Му. Шисюн тогда прыгнул со скалы не оглядываясь. Он так сильно ненавидел его, что даже перед смертью не пожелал на него взглянуть.

Му Инъян здоровой рукой вцепился в запястье Сяо Юаня и с тревогой заговорил:

— Шисюн прекрасно знает, что всё сказанное мной в юности — неправда.

Сяо Юань палочками аккуратно разжал его пальцы и с улыбкой отозвался:

— Прости мое плохое зрение, я этого как-то не заметил.

Му Инъян сжал кулаки. Он был настолько расстроен, что долго не мог вымолвить ни слова, и лишь спустя какое-то время глухо спросил:

— То, что я говорил и делал шисюну… это ведь было ужасно, правда?

Сяо Юань ответил:

— Если тебе действительно так хочется знать, я могу дать тебе это прочувствовать на собственной шкуре.

— Как я могу это прочувствовать?

— Почему ты так много болтаешь! От твоего голоса у меня весь аппетит пропал, закрой рот.

Му Инъян:

— …

------------------------------

После обеда пришел лекарь, чтобы осмотреть руку Му Инъяна.

Поскольку Мэн Чи не было, Сяо Юань отыскал для своего шиди врача из секты Синтянь по имени Фан Байчу. Возраст Фан Байчу оставался загадкой: долгие годы он сохранял облик обаятельного молодого человека. Хотя в искусстве ядов и гу он уступал Мэн Чи, его врачебное мастерство не вызывало сомнений, и он был широко известен во всем Верхнем Бессмертном Царстве. Поговаривали, будто павильон Юньцзянь несколько раз приглашал его к себе в качестве почетного старейшины-заклинателя, но он вежливо отказывался. Причина же, по которой он согласился служить секте Синтянь, была проста: Сяо Ду предоставил ему выбор — либо явиться во дворец, либо умереть. Фан Байчу до ужаса боялся смерти, поэтому покорно собрал вещи и прибыл в секту Синтянь.

Фан Байчу закончил осматривать руку Му Инъяна и без тени сомнения прямо заявил:

— Его Светлость полностью уничтожил эту руку. Даже если мой предок переродится, он не сможет ее спасти. Молодому господину Му лучше как можно скорее учиться владеть левой рукой.

Сяо Юань нахмурился:

— Разве нельзя найти другой способ?

— Я бессилен, — отрезал Фан Байчу.

Сяо Юань пригрозил:

— Не найдешь способ — я тебя убью.

Фан Байчу мысленно проклял повадки двух братьев, но вслух поспешно произнес:

— Постойте, я вдруг вспомнил парочку методов. Можно попробовать, но за результат я не ручаюсь.

— Пробуй. Сделай хотя бы так, чтобы он мог самостоятельно держать палочки для еды.

Фан Байчу нехотя поклонился:

— Будет исполнено, Молодой господин.

— И еще кое-что, — медленно добавил Сяо Юань. — Ты ведь знаешь, как готовится противоядие от Акации Гу. Сделай мне несколько порций.

Му Инъян мгновенно встрепенулся:

— Шисюн, шисюн, скоро ведь пятнадцатое число!

Сяо Юань холодно оборвал его:

— Думаешь, мне нужно об этом напоминать?

Фан Байчу со вздохом произнес:

— Приготовить противоядие не проблема, вот только запасы безжалостных цветов, собранных сектой Синтянь, уже иссякли. Боюсь, Молодому господину придется самому искать редкие травы.

Сяо Юань вдруг вспомнил о Гу Лоуине на заснеженной горе за пределами города Лулин. Но отобрать у него безжалостный цветок было непросто. Ли Яньчжи не был ему соперником, да и толпой в десяток человек с ним не сладить. Если бы не крайняя необходимость, Сяо Юань предпочел бы вообще больше не связываться с Гу Лоуинем. И очередной приступ Акации Гу явно не стоил такого риска.

— Понятно, — произнес Сяо Юань. — Можешь идти.

Стоило Фан Байчу выйти, как Му Инъян несмело подал голос:

— Шисюн…

— Чего тебе?

Щеки Му Инъяна вспыхнули:

— Если... Ну, если ты не сможешь достать безжалостный цветок, я могу помочь тебе перенести приступ гу.

Сяо Юань с сомнением окинул его взглядом:

— Ты? Поможешь? У тебя хоть раз был подобный опыт?

Лицо Му Инъяна залилось еще более густой краской:

— Нет.

— Тогда забудь, — отрезал Сяо Юань. — Боюсь, от твоей неумелости мне станет только хуже.

Глава 51 редакт

От этих двусмысленных слов Сяо Юаня лицо Му Инъяна то краснело, то бледнело. Он долго сдерживался и наконец выдавил:

— Я могу научиться.

Сказав это, он даже не осмелился взглянуть на Сяо Юаня. Ему нестерпимо захотелось спрятаться под одеялом, а еще лучше — утащить туда своего шисюна.

Сяо Юань лишь усмехнулся:

— Ну так иди учись. Как научишься — приходи.

В ту же ночь Му Инъян тайно пробрался в библиотеку секты Синтянь и до самого рассвета читал «Методы парного совершенствования» и другие подобные труды. Он почерпнул оттуда много новых знаний и словно повзрослел за одну ночь.

Благодаря тщательному лечению Фан Байчу правая рука Му Инъяна немного пошла на поправку. Теперь он мог удерживать палочки для еды, но стоило взять их, как ладонь начинала непрестанно дрожать. Фан Байчу предупредил, что теперь помогут только усердные тренировки. Со временем рука, возможно, станет двигаться как у обычных людей, но вернуть былую силу и гибкость уже не удастся.

Услышав это, Му Инъян успокоился. Днем он отрабатывал новые приемы: учился держать меч левой рукой, наносить удары в упор и одновременно творить заклинания. По ночам же тренировал правую руку, надеясь хотя бы на то, что сможет дольше удерживать кисть — просто чтобы дописать имя своего шисюна.

Едва он вывел иероглиф «Юань», как покрылся холодным потом, а правая рука неудержимо задрожала. Ему пришлось перехватить правое запястье левой рукой, заставляя себя продолжать. Однако, когда оставалось сделать всего два последних мазка, пальцы окончательно ослабли. Кисть сорвалась, оставив на бумаге жирную кляксу, которая медленно расплылась, уничтожив написанное имя.

Му Инъян мрачно уставился на чернильное пятно. Внезапно терпение изменило ему: он яростно скомкал рисовую бумагу, отшвырнул ее в угол и со всей силы ударил по столу.

— Мусор! — процедил он сквозь зубы.

Бумажный комок подкатился к ногам Сяо Юаня. Тот поднял его и развернул:

— Твои иероглифы всё такие же уродливые, как в детстве.

Му Инъян поднял взгляд и, увидав своего шисюна, тут же растерял всю ярость. Мрачная аура в мгновение ока сменилась теплым весенним ветерком:

— Шисюн ищет меня?

— Нет, я здесь, чтобы полюбоваться луной.

Му Инъян поднял свои блестящие, словно звезды, глаза:

— Чтобы полюбоваться луной, вовсе не обязательно приходить ко мне. Шисюн явно пришел навестить меня.

— Если сам всё понимаешь, зачем спрашиваешь?

Сяо Юань подошел к заваленному столу, расстелил чистый лист рисовой бумаги и, придерживая широкие рукава одной рукой, другой взял кисть и вывел: «Лян Нянь».

Му Инъян полюбопытствовал:

— Шисюн, кто такой этот Лян Нянь?

— Кажется, так меня назвали родители.

Му Инъян поразился:

— Шисюн, ты нашел своих родителей?

Сяо Юань небрежно нарисовал кружок рядом с написанным именем:

— Да. Но, судя по всему, они умерли очень рано.

Му Инъян подошел к Сяо Юаню со спины, крепко обнял его, положил подбородок ему на плечо и тихо прошептал:

— Все в порядке, шисюн, у тебя всё еще есть я.

Сяо Юань:

— …

После их воссоединения Му Инъян больше не позволял себе грубостей, но за ним водился другой грешок: он слишком распускал руки и постоянно норовил прижаться к нему. Объятия двух взрослых мужчин порядком утомляли. С этим нужно было что-то делать, иначе шиди окончательно потеряет границы, и одними объятиями дело уже не обойдется.

— Разве ты только что не назвал себя мусором? Зачем мне мусор?

Сяо Юань внезапно сменил тон. Прежде чем Му Инъян успел что-либо сообразить, Сяо Юань резко обернулся — и прямо перед лицом шиди оказалось рябое, покрытое шрамами лицо. Му Инъян так и сел, мгновенно разжав руки. Он в ужасе отпрянул на несколько шагов, пока не врезался спиной в шкаф, и ошарашенно выдавил:

— Ши… шисюн…?

Сяо Юань изогнул губы в улыбке:

— Всё еще хочешь обниматься?

Одно и то же выражение на разных лицах производило совершенно противоположное впечатление. Раньше, когда Сяо Юань так улыбался, у Му Инъяна теплело на сердце, но сейчас он невольно закрыл глаза рукой — по коже побежали мурашки.

Му Инъян угрюмо пробурчал:

— Шисюн слишком жесток.

— Я тебя кое о чем спросил. Ты что, оглох?

Му Инъян выглядел изрядно обиженным:

— Больше никаких объятий без спроса. Я обниму тебя только тогда, когда шисюн сам позволит. Шисюн, умоляю, верни скорее свое прежнее лицо.

Сяо Юань принял свой настоящий облик. Му Инъян тут же опустил руку и засуетился:

— Шисюн, ты проголодался? Приготовить тебе что-нибудь перекусить?

Сяо Юань хотел было отказаться, но передумал:

— Давай.

Му Инъян так и засиял от радости:

— Шисюн, чего бы тебе хотелось?

Учитывая состояние руки Му Инъяна, Сяо Юань заказал лишь миску лапши «Янчунь». Прежде их маленькая обитель, состоявшая из мастера Ли Сяньтина и двух его учеников, не чета была великим сектам вроде павильона Юньцзянь или Синтянь — там им приходилось всё делать своими силами. Му Инъян всегда считал, что готовка — удел женщин, и сам у плиты стоял редко, но уж сварить миску лапши был способен. Сяо Юаню было нечем заняться, и он пошел на кухню вместе с ним.

Му Инъян не мог действовать правой рукой. Ему приходилось мыть и резать овощи только левой, к которой он еще не привык. С кипятком он и вовсе обращался неуклюже, словно младенец. Нарезая зеленый лук, шиди случайно полоснул по пальцу, и на коже выступили капельки крови. Он смущенно покосился на Сяо Юаня и, заметив, что тот никак не реагирует, просто сунул палец в рот и облизал его.

Когда с нарезкой было покончено, Сяо Юань окинул доску взглядом и заметил:

— Ты порубил всё такими огромными кусками, почему бы сразу не бросить туда целую луковицу?

Му Инъян ответил:

— На вкус лапши это не повлияет.

— Но эти гигантские куски лука оскорбляют мой взор.

Му Инъян и Сяо Юань знали друг друга больше десяти лет, но Му Инъян впервые столкнулся с подобными капризами своего шисюна. Он ничуть не рассердился, а слова брата его даже позабавили:

— Хорошо, я переделаю. Шисюн, только не сердись.

Простая миска лапши «Янчунь» оказалась для Му Инъяна такой же сложной задачей, как приготовление изысканного супа «Будда, перепрыгивающий через стену». Он провозился целый час. Сяо Юань, ожидая его, уже вовсю зевал, когда наконец получил заветную миску.

Му Инъян вытер пот левой рукой и выдохнул:

— Шисюн, я закончил.

Сяо Юань лениво приподнял веки:

— Шиди знатно потрудился, но у меня вдруг пропал аппетит. Я больше не хочу есть.

Му Инъяну стало не до смеха:

— Но, шисюн, я ведь готовил ее специально для тебя.

Сяо Юань подпер подбородок рукой и посмотрел на него:

— Раз ты приготовил это для меня, я обязан это съесть? А если не съем, что ты сделаешь?

Му Инъян не хотел сдаваться. Он мягко улыбнулся и предложил:

— Я сам покормлю своего шисюна.

Сяо Юань лишь приподнял брови, не соглашаясь, но и не отказываясь. Му Инъян неловко подцепил немного лапши левой рукой, поднес ко рту Сяо Юаня и попросил:

— Шисюн, открой рот.

— Я не буду это есть, унеси.

— Пожалуйста, шисюн, хотя бы один кусочек, всего один.

— Я же сказал, что не буду! — в тоне Сяо Юаня сквозило крайнее нетерпение.

Он взмахнул рукой, чтобы оттолкнуть Му Инъяна. Тот не удержал равновесие, и со звоном разбитого фарфора лапша, над которой он так усердно плакал на кухне, рассыпалась по полу, обдавая всё обжигающим паром.

Оба вмиг замолчали.

Му Инъян остолбенел и побледнел, глядя на осколки и испорченную еду.

Сяо Юань холодно бросил:

— Убери здесь всё.

Му Инъян медленно поднял голову. В его глазах застыло глубокое разочарование. Он тихо прошептал:

— Шисюн, у меня болит рука.

Сяо Юань отвернулся, не желая видеть его лица — он до конца не был уверен, что его сердце снова не смягчится.

— Если болит рука, иди к Фан Байчу. Зачем пришел ко мне? Я не лекарь.

Му Инъян прижал к себе правую руку, его глаза покраснели от подступающих слез:

— Шисюн так мне мстит?

Сяо Юань выдержал паузу, а затем глухо произнес:

— Я велю позвать Фан Байчу.

Му Инъян хрипло произнес:

— Я ведь тоже так с тобой поступал, верно? Разве тогда ты чувствовал себя так же, как я сейчас? Настолько беспомощно… что просто не знаешь, как быть?

Сяо Юань спокойно ответил:

— Со мной всё было в порядке.

Поначалу он действительно пару раз чувствовал себя уязвленным, но затем перестал чего-либо ждать от Му Инъяна, и эта беспомощность прошла.

— Прости меня, шисюн. Я так ужасно обходился с тобой в прошлом. Можешь мстить мне, как пожелаешь, — голос Му Инъяна прерывался от волнения, а покалеченная правая рука крупно дрожала. — Но я больше не могу тебя потерять. Я… я просто не вынесу этого.

Глядя на повлажневшие глаза Му Инъяна, Сяо Юань не знал, смеяться ему или плакать. Этот глупый шиди и впрямь оказался слишком ранимым. И из-за чего? Всего лишь из-за опрокинутой миски лапши «Янчунь» разнервничался до слез. Честно говоря, чтобы выплеснуть всю накопившуюся обиду, Сяо Юаню не хватило бы и пятидесяти одной разбитой миски.

Сяо Юань воспользовался моментом и спросил:

— Тогда будешь ли ты во всем слушаться своего шисюна?

Му Инъян закивал без колебаний:

— Буду, шисюн.

— Отлично. Завтра ты покинешь секту Синтянь и выполнишь одно мое поручение.

Му Инъян погрустнел. Ему не хотелось расставаться с шисюном, но пришлось подчиниться.

— Шисюн, что именно я должен сделать?

— Расследовать кое-кого.

— Кого?

— Ли Сяньтина.

Глаза Му Инъяна округлились от изумления:

— Ты хочешь, чтобы я расследовал дела… Шицзуня?

Сяо Юань кивнул:

— Именно.

Вся эта история с подменой и враждой братьев была частью чужого изощренного замысла. Кто-то, скрываясь в тени, безупречно изучил их повадки и манипулировал ими как хотел. Сяо Юань все обдумал и решил начать поиски кукловода с Ли Сяньтина.

— Не находишь ли ты это странным? — спросил Сяо Юань. — Ли Сяньтин много лет воспитывал нас, но почти ничего не рассказывал о себе. Мы даже не знаем, откуда он родом.

Му Инъян ответил:

— Я всегда думал, что он такой же сирота, как и я.

— Должно быть что-то еще. Сяо Ду говорил, что талисман и воспоминания Сяо Жуна передал ему таинственный незнакомец. Когда в детстве меня разлучили с Сяо Ду, при мне был кусочек теплого нефрита. Однако Ли Сяньтин утверждал, будто нашел меня совершенно нищим и без каких-либо вещей. Кто же тогда забрал у меня этот нефрит и передал его Сяо Жуну?

Му Инъян удивленно вскинул брови:

— Ты подозреваешь, что это был Шицзунь?..

— Я не уверен, потому и прошу тебя всё проверить, — объяснил Сяо Юань.

Му Инъян немного подумал и покачал головой:

— Шисюн, с тех пор как два года назад ты прыгнул со скалы, местонахождение Шицзуня стало совершенно непредсказуемым. Последний раз я видел его около года назад. Он даже приглашение на праздник любования цветами передал мне через третьи руки. Я правда не знаю, где его сейчас искать.

— Я прошу тебя расследовать его прошлое, а не выслеживать его самого. Если сейчас зацепок нет, можешь для начала вернуться в орден и выяснить, не упустили ли мы чего-нибудь в прежние годы. Возможно, разгадка кроется именно там.

Сяо Юань знал, как сильно Му Инъян всегда уважал Ли Сяньтина, и опасался, что шиди неохотно возьмется за это дело. Но Ли Сяньтин вел себя слишком скрытно: если даже его единственный ученик ничего не обнаружит, то у остальных и вовсе нет шансов. Му Инъян оставался лучшим кандидатом.

— Хорошо, я сделаю так, как велит мой шисюн, — произнес Му Инъян.

Он согласился гораздо охотнее, чем ожидал Сяо Юань. Тот мягко улыбнулся:

— Спасибо, шиди.

Му Инъян с тоской посмотрел на него:

— Шисюн, ты ведь будешь ждать моего возвращения?

— Буду, — с улыбкой пообещал Сяо Юань. — Когда ты вернешься, я сам приготовлю для тебя лапшу «Янчунь».

Му Инъян вдруг о чем-то вспомнил и взволнованно воскликнул:

— Постой, нет! Скоро ведь пятнадцатое число. Что ты будешь делать во время приступа, если я уйду, шисюн?

Чтобы успокоить его, Сяо Юань солгал:

— Не волнуйся, шиди. Я уже нашел Безжалостный цветок.

Хотя рука Му Инъяна была повреждена, его основа для культивации Золотого ядра не пострадала. Пока он не повторит ошибку Ли Яньчжи и не отправится за Гу Лоуинем на заснеженную гору, за его безопасность можно было не беспокоиться. Через несколько дней после ухода Му Инъяна Сяо Юань созвал старейшин секты Синтянь и поручил им и дальше контролировать ситуацию. Сам он собирался уходить. Если что-то случится, они всегда могли найти его в особняке Ань в уезде Тунъань.

Перед самым уходом Фан Байчу любезно напомнил:

— Молодой господин, вы совершаете ошибку. Сейчас ведь совсем не время покидать дом, не так ли?

Сяо Юань улыбнулся:

— Это легко исправить, ты просто пойдешь со мной. Если найдем безжалостный цвет, ты приготовишь мне противоядие, а если нет…

Фан Байчу в ужасе прикрыл грудь руками:

— Каким бы несравненным ни был Молодой господин, здесь я бессилен. Этот подчиненный любит только девушек…

— Ты слишком много о себе возомнил, — Сяо Юань бесцеремонно увлек Фан Байчу за собой на лодку. — Тебе в любом случае не светит заполучить такое сокровище.

Лодка ежедневно преодолевала тысячи ли и через два дня прибыла в уезд Тунъань. Сяо Юань снова принял облик Ань Му и привел Фан Байчу в особняк, купленный им когда-то за огромные деньги.

Увидев его, слуги несказанно обрадовались и принялись наперебой созывать остальных:

— Молодой господин вернулся! Молодой господин вернулся!

А-Чу со всех ног бросился к Сяо Юаню:

— Молодой господин!

Глядя на его раскрасневшееся лицо, Сяо Юань расплылся в улыбке:

— Ого, ты так сильно по мне скучал?

— А? Не то чтобы очень. Молодой господин отсутствовал всего три месяца, с чего бы мне так уж скучать?

Улыбка Сяо Юаня постепенно угасла. Неужели прошло всего три месяца? Почему же ему казалось, будто пролетело целых три года?

А-Чу с любопытством уставился на Фан Байчу:

— Молодой господин, а это кто?

— Просто прохожий, не обращай внимания.

Фан Байчу:

— …

Сяо Юань спросил:

— В особняке всё в порядке?

А-Чу принялся жаловаться:

— Всё совсем плохо. Каждый день приходят люди и спрашивают, когда возобновится работа. Нам тут почти до смерти скучно. А некоторое время назад явился какой-то незнакомец и заявил, что хочет видеть Молодого господина. Когда я сказал, что вас нет, он ответил, что подождет прямо в доме. Потребовал выделить ему комнату, кормить и поить получше. Мы не могли его ни побить, ни выгнать, вот и пришлось позволить ему остаться.

Сяо Юань потрепал А-Чу по голове:

— Я не сержусь. Всё в порядке, я сам выгоню его. Где сейчас этот чудак?

Едва он договорил, как раздался знакомый голос:

— Здесь.

Сяо Юань обернулся и встретился взглядом с парой знакомых глаз. Во взгляде незнакомца читалась легкая пьяная дымка, но сам он был трезв. Сяо Юань на мгновение растерялся — этот человек смотрел на него словно его собственными глазами.

Сяо Юань сразу узнал гостя, улыбнулся и произнес:

— Прошло больше двух лет с тех пор, как мы распрощались на горе Циюэ. Как поживаешь, дядя?

Глава 52 редакт

Когда Ло Лань обучал его технике изменения лица, он как-то обмолвился, что эта магия, не требующая срезания чужой кожи, была его собственным изобретением, и он оставался единственным в мире, кто ею владел. Позже, когда он обучил Сяо Юаня, их стало двое. И вот теперь в уезд Тунъань прибыл человек, носящий его собственное лицо — кто же это мог быть, если не Ло Лань?

Ло Лань тоже улыбнулся:

— Я так долго тебя ждал, и вот ты наконец вернулся.

Сяо Юань, заметив, что улыбка Ло Ланя фальшивая, подходить ближе не стал. Он приказал А-Чу:

— Подай гостю чай, мы принимаем.

Сяо Юань только вернулся с дороги, у него даже не было времени переодеться, чтобы чинно принять старого друга.

— Какой смысл использовать мой облик, если ты волен принять любой вид?

Сяо Юань когда-то сам пользовался телом Мэн Чи, и та немало поражалась, насколько сильно он отличался от ее отражения в зеркале. Тогда ему казалось, что Мэн Чи слишком уж переживает, но теперь, глядя на Ло Ланя с собственным лицом, он невольно ей посочувствовал.

Он и впрямь выглядел… необыкновенным красавцем. Не то чтобы в нем сквозило высокомерие, просто черты лица казались слишком яркими. Не будь это его собственное лицо, Сяо Юань опасался, что при виде такой красоты ему было бы трудно сдержаться.

Ло Лань вздохнул и признался:

— По правде говоря, на этот раз я пришел просить тебя об одолжении. А твой облик принял потому, что подумал: если ты откажешься помочь, мне останется только стиснуть зубы и пойти на дело в таком виде.

Сяо Юань ошеломленно уставился на него:

— …

— Мастер Сяо?

Сяо Юань пришел в себя и улыбнулся:

— В прошлый раз, когда я чуть было не раскрыл себя перед Гу Лоуинем, ты, к счастью, помог мне раздобыть труп и сбежать. Я так и не поблагодарил тебя за это. Пойдем, пойдем, я сам заварю тебе чашку чая, дядя, сочтем это за благодарность.

Выражение лица Ло Ланя стало сложным:

— Тебе-то удалось сбежать, а вот характер Гу Лоуиня после этого резко изменился. Из-за того фальшивого трупа он едва не превратился в демона. Он был тяжело ранен и бросил своего шиди. Разве твоя благодарность в виде чашки чая не слишком скудна?

Сяо Юань опустил глаза, принимаясь за заваривание чая, и заметил:

— Разве безумие Гу Лоуиня имеет ко мне какое-то отношение? Я случайно оказался рядом, когда он узнал о находке тела. И хотя он был сам не свой, до настоящего помешательства там было еще далеко. Дядя должен лучше меня знать, в чем кроется истинная причина его демонизации.

Ло Лань ненадолго замолчал, затем поднялся и подошел к окну. Вглядываясь в предвечерний пейзаж, он произнес глухим голосом:

— На то есть две причины. Во-первых, на этот раз он действительно поверил в твою смерть. Во-вторых, Дао в его сердце было окончательно растоптано павильоном Юньцзянь.

Сяо Юань взял чашку и с любопытством спросил:

— Какое же отвратительное злодеяние совершил павильон Юньцзянь, раз это заставило его пасть на путь демонов?

Ло Лань нахмурился, словно ему было крайне тяжело говорить об этом. Но поскольку он пришел просить Сяо Юаня о помощи, ему пришлось неохотно открыть рот:

— В тот день Лу Юэяо отравили ядом «Иссохшие кости», и Линь Улянь отдавал собственную кровь, чтобы спасти его. Всего через три-четыре дня он уже был истощен и слаб до предела. Павильон Юньцзянь не мог позволить ему и дальше истекать кровью, но иным способом спасти жизнь Лу Юэяо было невозможно, поэтому они… — Ло Лань запнулся и прикрыл глаза. — Они додумались использовать кости.

— И что с того, что они решили использовать кости? — Сяо Юань усмехнулся. — Это всего лишь мертвые кости. Как именно они собирались их использовать?

Ло Лань мрачно произнес:

— Кто-то высказал мысль, что раз в твоей крови текла сила Змеиной красоты, то она могла сохраниться и в костях. Они собирались… собирались… — Ло Лань так и не смог договорить.

У Сяо Юаня пропало всякое желание пить чай. Он осторожно опустил чашку на стол и процедил:

— Как и ожидалось от величайшей школы меча в поднебесной.

Ло Лань горько усмехнулся:

— Не знаю, как павильон Юньцзянь докатился до такого ничтожества. Но не все его ученики бесчестны. Особенно Гу Лоуинь. Чтобы забрать твой «труп», он рисковал собственной жизнью и пошел против всего павильона Юньцзянь, даже против собственного отца. То, что он сделал, может казаться тебе незначительным, но это всё, на что он был способен. Он отдал ради тебя всё, что у него было.

Последние слова Ло Ланя заставили сердце Сяо Юаня дрогнуть. Тот был прав. Гу Лоуинь никогда не давал ему того, чего он действительно хотел, но он делал единственное, что было в его силах. Как и в истории с кровью: Гу Лоуинь не мог очистить его имя или гарантировать безопасность. Всё, что он мог — это найти способ сохранить ему жизнь. И он его нашел.

Сяо Юань задумчиво постукивал нефритовым веером по столу, погрузившись в свои мысли. Ло Лань не нарушал тишину, давая ему время всё обдумать.

Наконец Сяо Юань спросил:

— Что конкретно ты хочешь от меня?

Услышав это, Ло Лань почувствовал огромное облегчение и поспешно ответил:

— Чем дольше Гу Лоуинь пребывает в безумии, тем короче становится его век. Я хочу, чтобы ты помог ему избавиться от этой одержимости и вернул на праведный путь.

— Почему именно я?

— Потому что ты — его сердечный демон.

Сяо Юань откинулся на спинку стула и устало потер переносицу.

Сердечный демон Гу Лоуиня? С чего вдруг он им стал? Он ведь, по сути, ничего для этого не сделал.

— Нет, вообще-то он приложил к этому руку. В самом начале, поддавшись угрозам со стороны Системы и Сяо Ду, он осознанно пошел на то, чтобы соблазнить и спровоцировать молодого господина павильона Юньцзянь — человека, который до этого был чист, как ветер, и светел, как луна. Это было неправильно. Но он и цену заплатил немалую, когда спасал любимого шисюна Гу Лоуиня. Разве трех чаш крови в день и тридцати чаш за десять дней недостаточно, чтобы искупить вину? Все обиды и счеты между ним и Гу Лоуинем были полностью закрыты еще два года назад, и он действительно не желал больше иметь с ним ничего общего.

Всё, что произошло с Гу Лоуинем, лишь укрепило его в одной мысли: с этим бесстрастным мастером меча лучше никогда не связываться.

Сяо Юань медленно произнес:

— Если ты хочешь, чтобы я «воскрес из мертвых» перед Гу Лоуинем, боюсь…

— Тебе не нужно «воскресать из мертвых», — перебил его Ло Лань, опасаясь отказа, и поспешно добавил: — Тебе нужно лишь позволить ему один раз успешно провести ритуал призыва души. Скажи ему, что ты ни в чем его не винишь, не хочешь, чтобы он изводил себя, и заставь его наконец всё отпустить. Этого будет вполне достаточно.

Сяо Юань с сомнением прищурился:

— Ты уверен, что этого хватит?

Ло Лань кивнул:

— Гу Лоуинь рос на моих глазах, я знаю его лучше всех. На мой взгляд, его чувства к тебе — это скорее глубинная вина и сожаление, нежели земная привязанность. Он собирался искупать свою вину перед тобой всю оставшуюся жизнь, но ты внезапно выбрал смерть, лишив его малейшего шанса на это. Именно поэтому он и погряз в безумии, не в силах вырваться, что в итоге и превратило его в демона.

Сяо Юань ответил:

— Дай мне подумать.

Если для того, чтобы изгнать демона из сердца Гу Лоуиня и продлить ему жизнь, требовалось лишь сказать несколько слов, он не станет слишком уж упрямиться. К тому же у Гу Лоуиня все еще оставалось то, что Сяо Юаню было крайне необходимо.

— Я согласен помочь, — произнес Сяо Юань, но прежде чем Ло Лань успел обрадоваться, тут же отрезвил его: — Однако у меня есть условие. После этого я хочу получить безжалостный цвет, который Гу Лоуинь добыл на празднике любования цветами.

Ло Лань пообещал:

— Если ты сможешь избавить его от сердечного демона, я найду для тебя хоть десять безжалостных цветов.

Сяо Юань приподнял брови:

— Правда?

Ло Лань как лоббировал интересы Гу Лоуиня два года назад, так и продолжал делать это теперь. Сяо Юань невольно засомневался в их истинном родстве. Ло Лань утверждал, будто он всего лишь старейшина Гу Лоуиня, но заботился о нем куда добросовестнее родного отца.

Сяо Юань словно бы невзначай обронил:

— Дядя, а ведь ты и есть настоящий отец Гу Лоуиня, верно?

Ло Лань переменился в лице и натянуто усмехнулся:

— Что за чушь.

— Гу Лоуинь пал на путь демонов и сбежал, а Гу Хань даже не послал никого на поиски. Разве он не боялся, что его тяжелораненый сын умрет где-нибудь на улице? Гу Лоуинь — его единственный наследник, как можно проявлять такое равнодушие? Зато ты прикладываешь столько усилий, явился сюда и умоляешь меня. Разве это не подозрительно?

Ло Лань с самым серьезным видом отрезал:

— Ничего подозрительного. Я всего лишь... старейшина Гу Лоуиня.

— Старейшина, способный сражаться на равных с самим Гу Ханем?

Ло Лань опешил, решив, что ему послышалось:

— Что ты сказал?

— Ничего, — с улыбкой отозвался Сяо Юань. — Оставайся в уезде Тунъань на пару дней, а после мы выберем подходящий день и отправимся в город Лулин.

Ло Лань немного успокоился и предложил:

— Завтра как раз благоприятный день, так что давай выдвигаться завтра.

------------------------------

В итоге Сяо Юань провел дома всего одну ночь — рано утром Ло Лань уже выставил его за порог. Фан Байчу отправился вместе с ними. Перед уходом Сяо Юань строго-настрого запретил лекарю упоминать об их принадлежности к секте Синтянь. Фан Байчу, как и А-Чу, должен был называть его просто «Молодым господином».

В дорогу Ло Лань принял облик почтенного старца с легкой аурой бессмертного мастера. Он также протянул Сяо Юаню прядь чужих волос и пояснил:

— Сейчас перед Гу Лоуинем я предстаю под именем странствующего заклинателя Гунци Саньжэня. Тебе нельзя использовать лицо Ань Му, Гу Лоуинь его знает. Так что прими вот этот облик.

Сяо Юань спросил:

— Чье это лицо?

— Если ты пойдешь со мной, Гу Лоуинь почувствует дыхание чужака и может вообще не вернуться, — Сяо Юань махнул рукой. — К тому же я устал с дороги и хочу отдохнуть. Идите.

Фан Байчу неохотно вздохнул, но спорить не посмел. Он вместе с Ло Ланем покинул двор, и вскоре их фигуры растворились в снежной пелене.

Сяо Юань остался один. Он медленно обошел скромное жилище, разглядывая каждую деталь. Этот дом действительно был точной копией их прежней обители на горе Дунгуань — Гу Лоуинь воссоздал его до мельчайших подробностей, словно отчаянно пытался удержать осколки прошлого.

Сяо Юань толкнул дверь вглубь дома и вошел в комнату. Внутри царил спартанский порядок, пахло сухими травами и замерзшей хвоей. На деревянном столе у окна лежали письменные принадлежности, а рядом — аккуратно сложенное белое одеяние, чистое и незапятнанное, будто приготовленное для кого-то особенного.

Сяо Юань подошел к столу и коснулся пальцами холодной деревянной поверхности. Обернувшись, он заметил в углу комнаты нечто, заставившее его замереть. На подставке для оружия покоился меч Гу Лоуиня. Возле него в серебряной чаше, скованной легким ледяным заклинанием, распускался едва заметный, призрачно-белый бутон.

Безжалостный цвет.

Сяо Юань слегка сощурился, разглядывая редкое растение. Заклинание поддерживало в цветке жизнь, не позволяя ему увянуть в суровом горном климате.

В этот момент за его спиной послышался едва уловимый хруст снега. Скрипнула входная дверь, впустив в дом струю морозного воздуха. Сяо Юань резко обернулся и замер, столкнувшись взглядом с вошедшим.

Сяо Юань извинился:

— Потому что я устал.

Фан Байчу тихо выругался и ушел вслед за Ло Ланем, оставив Сяо Юаня одного. Тот оглядел знакомую обстановку, провел кончиками пальцев по шершавому подоконнику, столу и стульям, а затем медленно направился в заднюю комнату.

Когда-то он жил в точно такой же. Он даже смутно помнил резьбу на ножке кровати. Перед шкафом у постели висело старое свадебное платье. Его некогда ярко-красный цвет давно поблек. Оно висело здесь в абсолютной тишине, словно всё еще дожидалось, когда хозяин снова его наденет.

Сяо Юань протянул руку к платью, но стоило ему едва коснуться рукава, как по спине пробежал внезапный холодок. Он резко замер и отпрянул в сторону — мимо пронеслась ослепительная вспышка. Свет меча отсек прядь его длинных волос, которая беззвучно упала к ногам и мгновенно покрылась тонким слоем инея.

Сяо Юань поднял глаза на того, кто только что едва не лишил его головы.

Вошедший был облачен в простое белое одеяние. Его серебряные волосы спадали на грудь, соревнуясь белизной со снегом, отчего и само лицо казалось высеченным изо льда — чистым, отрешенным от мирской суеты, подобным лику божества. Он в упор посмотрел на Сяо Юаня, и его глаза, прежде спокойные, как застоявшаяся вода, неожиданно дрогнули.

Он вскинул длинный меч и кончиком холодного лезвия приподнял подбородок Сяо Юаня, вынуждая смотреть на себя.

— Кто ты? — спросил он.

Глава 53 редакт

С тех пор как они расстались во дворце Байхуа, прошло всего два месяца, но при виде седых волос Гу Лоуиня Сяо Юаню показалось, будто утекла целая вечность.

Гу Лоуинь всё еще оставался собой, и в то же время это был уже совершенно другой человек. Не считая поседевших прядей, его черты лица ничуть не изменились. Он по-прежнему казался далеким, как луна, и холодным, как иней, но аура вокруг него стала иной. Прежде в нем угадывался юный мастер меча, которому порой не были чужды простые человеческие порывы. Теперь же Гу Лоуинь напоминал заснеженную вершину у них под ногами — монументальный, бесконечно одинокий и леденящий, точно склеп.

Приходилось признать, что этот новый облик делал его… непостижимо, пугающе красивым. Не созерцай Сяо Юань совсем недавно Ло Ланя в своем собственном обличии, он наверняка счел бы стоящего перед ним человека вершиной совершенства.

Не дождавшись ответа, Гу Лоуинь едва заметно качнул лезвием вверх. Сяо Юань слегка отклонил голову и спокойно произнес:

— Моя фамилия Лян, имя — Нянь. Меня привел сюда странствующий мастер Гунци Саньжэнь.

Гу Лоуинь на мгновение замер, и его взгляд вновь обратился в безмятежную гладь древнего колодца. Он опустил оружие и коротко бросил:

— Убирайся.

Сяо Юань не стал уточнять, означало ли это покинуть лишь комнату или убираться из дома вовсе. Направившись к выходу, он напоследок оглянулся. Гу Лоуинь так и стоял перед шкафом, не отрывая глаз от старого выцветшего свадебного платья. Почувствовав на себе чужой взгляд, он едва заметно повернул голову. Сяо Юаня мгновенно обдало таким ледяным порывом, что он тут же отвел глаза и поспешил выйти во двор.

На улице всё так же кружился снег. Небо дышало холодом, а каждый выдох превращался в густой белый пар. Впрочем, Сяо Юань почти не замечал стужи. Честно говоря, находиться в одном помещении с Гу Лоуинем было куда холоднее, чем стоять на пронизывающем ветру. Если два года назад Гу Лоуинь походил на кусок морозного, но способного согреться в ладонях нефрита, то теперь он сам стал северным ветром, способным заморозить любого заживо.

Вскоре в комнате зажегся слабый свет. В окне отчетливо проступил силуэт: это был профиль Гу Лоуиня.

Сяо Юань какое-то время смотрел на него, пока у него не заурчало в животе. Весь день они мчались так, словно торопились переродиться. Проведя ночь без крошки во рту, теперь он замерзал на улице и невольно задавался вопросом: стоила ли эта поездка таких мучений?

К счастью, Ло Лань не заставил его ждать слишком долго и вернулся до того, как окончательно стемнело. Увидев Сяо Юаня во дворе, Ло Лань удивился:

— Что ты здесь делаешь?

Лицо Сяо Юаня оставалось холодным и невозмутимым:

— Наслаждаюсь снегом.

Фан Байчу хмыкнул:

— У Молодого господина полно свободного времени.

Сам лекарь за годы службы в секте Синтянь на этот снег уже смотреть не мог.

Ло Лань перевел взгляд на светящееся окно и спросил:

— Гу Лоуинь вернулся?

— Да, — Сяо Юань лениво отряхнул снег с плеч. — Иначе с чего бы мне, по-твоему, здесь стоять?

Ло Лань опешил:

— Он выставил тебя?

— Без шуток, — отозвался Сяо Юань и в подтверждение своих слов громко чихнул.

Ло Лань помрачнел. Человек, по которому Гу Лоуинь так отчаянно тосковал, стоял прямо перед ним, а тот даже не догадывался об этом и собственноручно выгнал его на мороз. Ло Лань не мог даже вообразить, что случилось бы, узнай Гу Лоуинь правду. Он лишь тяжело вздохнул:

— Идемте со мной.

Как на днях объяснял Ло Лань, едва узнав, что Гу Лоуинь принес останки на заснеженную гору, он сразу понял: тот не сдался. Гу Лоуинь поклялся вернуть душу Сяо Юаня, даже если ради этого придется пойти против воли Небес и законов человеческой морали. Но Ло Лань-то прекрасно знал, что Сяо Юань жив, а сожженное тело ему никогда не принадлежало. Гу Лоуинь мог проводить ритуалы призыва пять лет, десять лет или всю оставшуюся жизнь, но он бы никогда не дозвался Сяо Юаня.

Чтобы помочь ему как можно скорее избавиться от одержимости и сердечного демона, Ло Лань однажды сам принял облик Сяо Юаня и попытался войти в его мир иллюзий. Но он не ожидал, что Гу Лоуинь мгновенно раскусит маскировку. Он безжалостно выбил фальшивку мечом из иллюзии, из-за чего Ло Лань получил сильный ментальный удар. Ему потребовался целый месяц, чтобы оправиться от этой раны, и после этого он больше не осмеливался действовать напролом.

Залечив раны, Ло Лань принял облик Гунци Саньжэня и под видом странствующего мастера забрел на заснеженную гору, где якобы случайно встретил Гу Лоуиня. Выбор пал на Гунци Саньжэня, так как этот заклинатель был широко известен в мире совершенствующихся. Рожденный с телом Инь, он обладал способностью беспрепятственно проходить между мирами живых и мертвых, а в искусстве призыва душ и некромантии ему не было равных. Иными словами, Гунци Саньжэнь мог дозваться даже до той души, которую обычные мастера никогда бы не смогли докричаться.

Гу Лоуинь никогда раньше не видел настоящего Гунци Саньжэня, а Ло Лань обладал истинным талантом в искусстве изменения облика, поэтому без труда завоевал доверие молодого мастера. Но даже с его помощью техника призыва душ, которую проводил Гу Лоуинь, раз за разом не приносила никаких результатов.

И хорошо, что не приносила. Если бы Гу Лоуинь действительно умудрился кого-то призвать в ту пустую оболочку, это был бы сущий ад на земле. Ло Лань до сих пор недоумевал, как Гу Лоуинь тогда в иллюзорном мире мгновенно определил, что перед ним фальшивка. Возможно, дело было в характере, и чтобы ритуал сработал, требовался исключительно настоящий Сяо Юань?

Ло Лань больше не мог видеть, как надежды Гу Лоуиня рушатся одна за другой, пока тот заживо сжигал остаток своей жизни на то, что изначально обречено на провал. Именно поэтому он под благовидным предлогом спустился с горы и отправился в уезд Тунъань на поиски Сяо Юаня — ведь он прекрасно понимал, что только тот способен спасти Гу Лоуиня от окончательного безумия.

Ло Лань постучал в дверь и, услышав короткое «войдите», толкнул створку. Сяо Юань и Фан Байчу последовали за ним внутрь.

Фан Байчу испуганно прошептал на ухо спутнику:

— Это у меня галлюцинации, или внутри действительно холоднее, чем на улице?

Сяо Юань тихо отозвался:

— Оказывается, не я один это заметил.

Фан Байчу впервые в жизни воочию узрел легендарного Гу Лоуиня. И хотя лекарь всегда хвастался, что он «обычный парень» и интересуется исключительно девушками, он всё равно обомлел от неописуемой красоты хозяина дома. Про себя Фан Байчу подумал, что им крупно повезло, что старейшина Мэн Чи не пошла с ними — иначе от ее восторженных криков здесь точно рухнула бы крыша.

Не дожидаясь лишних вопросов от Гу Лоуиня, Ло Лань взял инициативу в свои руки и поспешил объяснить:

— Эти двое — мои ученики. На этот раз я спускался с горы как раз ради того, чтобы разыскать их и привести на подмогу. Не волнуйтесь, мастер Гу, теперь нас трое. С нашими силами мы сможем вытащить с того света даже древнего духа, умершего двести лет назад, не говоря уже о свежей душе, покинувшей мир всего два года назад.

Сяо Юань вставил свои пять копеек:

— Учитель, душа, умершая двести лет назад, к этому времени уже наверняка успела переродиться как минимум дважды.

Гу Лоуинь проигнорировал препирательства и равнодушно спросил:

— Когда начнем?

Ло Лань учтиво поинтересовался:

— А когда бы вам хотелось, мастер Гу?

— Через два дня.

Ло Лань и Сяо Юань коротко переглянулись. Через два дня как раз наступало пятнадцатое число седьмого месяца — день, когда энергия Инь достигала своего пика. Идеальное время для некромантии и призыва духов. Но в то же время Сяо Юань прекрасно помнил, что именно в этот день Акация Гу в его собственном теле собиралась устроить ему очередную порцию адских мук, а значит, ему кровь из носу нужно было поскорее заполучить безжалостный цвет.

Сяо Юань решил подать голос:

— Я слышал, что мастер Гу невероятно спешит вернуть ту душу. Я-то думал, нам придется засучить рукава и приступить к ритуалу прямо с порога. Не ожидал, что мастер Гу захочет отложить всё на два дня.

Гу Лоуинь медленно повернул голову и окинул его тяжелым, пронизывающим взглядом.

Ло Лань поспешно вмешался, пытаясь сгладить углы:

— Мастер Гу, должно быть, ищет гармонию Неба, Земли и человека, но на самом деле в этом нет строгой необходимости. В ночь на пятнадцатое число седьмого месяца повсюду будут бродить сотни призраков, и отыскать среди них нужную душу станет куда сложнее. По моему скромному мнению…

Гу Лоуинь прервал его, холодно отрезав:

— Сегодня вечером.

Ло Лань опешил и бросил быстрый взгляд на двоих своих «учеников», словно безмолвно спрашивая: «У вас после долгой дороги вообще остались силы на ритуал призыва?»

Сяо Юань понял этот молчаливый вопрос и коротко кивнул:

— Да, силы есть.

Он хотел закончить со всем этим как можно скорее, забрать безжалостный цвет и немедленно уйти.

Ло Лань и сам не желал затягивать дело:

— Хорошо, тогда начнем сегодня вечером.

------------------------------

Магическую формацию для призыва души обустроили в задней комнате. Внутри царил невыносимый, пронизывающий до костей холод, а в самом центре стоял ледяной гроб. Сяо Юаню не нужно было даже заглядывать внутрь, чтобы понять, что там лежит — всего лишь кости неизвестного мертвеца. Прямо перед гробом полукругом горели белые свечи, их неровное пламя дрожало от сквозняков, наполняя комнату мрачной и таинственной атмосферой.

Для ритуала призыва требовались останки покойного и любая вещь, принадлежавшая ему при жизни. Гу Лоуинь достал кусочек теплого нефрита и бережно опустил его на крышку ледяного гроба. Это был тот самый нефрит, который он подарил Сяо Юаню два года назад.

Когда последние приготовления были завершены, все четверо сели в круг возле свечей. В комнате повисла такая оглушительная тишина, что стал отчетливо слышен свист ветра и шорох падающего за окном снега.

Гу Лоуинь первым прикрыл глаза. Ло Лань едва заметно кивнул Сяо Юаню, давая знак, что пора начинать.

Сяо Юань закрыл глаза, позволив своей душе временно покинуть телесную оболочку. Скрытно поддерживаемый духовными силами Ло Ланя и Фан Байчу, он плавно и беспрепятственно скользнул внутрь иллюзорного мира призыва, созданного сознанием Гу Лоуиня.

Этот ментальный мир каждый раз менял свой облик. В прошлый раз, когда Ло Лань пытался выдать себя за него, перед ним предстал огромный богатый особняк. Ло Лань успел узнать лишь то, что хозяина усадьбы звали Шоу, после чего Гу Лоуинь мгновенно вышвырнул его из иллюзии. Какое же место Гу Лоуинь воссоздал в своем подсознании на этот раз?

Сквозь бескрайнюю, хаотичную тишину до слуха Сяо Юаня смутно донеслись звонкие трели птиц и журчание бегущей воды. Легкий, по-весеннему теплый ветерок коснулся его лица, и он медленно открыл глаза.

Сяо Юань обнаружил себя посреди глухого горного леса. Вокруг высились вековые деревья, а сквозь их густые кроны на землю пробивался мягкий, почти сказочный солнечный свет. Сяо Юань на мгновение замер от неожиданности, а затем поднялся и пошел по протоптанной тропинке. Вскоре чаща расступилась, и его взору открылся просторный, чистый и аккуратный фермерский дом.

Сяо Юань мгновенно узнал это место. Гу Лоуинь перенес его туда, где они когда-то жили вдвоем — на гору Дунгуань.

Всё вокруг казалось невероятно реальным. Не знай он наверняка, что находится внутри иллюзии, он бы действительно поверил, что вернулся в прошлое. Но где же сам Гу Лоуинь? Неужели прячется в доме?

Сяо Юань уже протянул руку, собираясь толкнуть дверь, как та внезапно распахнулась изнутри. Но на пороге показался вовсе не Гу Лоуинь, а…

— Ло Лань?

Сяо Юань опешил. Был ли это Ло Лань, созданный самой иллюзией, или же настоящий Ло Лань тайно проскользнул вслед за ним? Первый вариант казался куда более вероятным. Появись в этом ментальном пространстве чужая живая душа, Гу Лоуинь как творец иллюзии тут же это почуял бы. Ло Лань просто не стал бы так глупо рисковать.

— Мастер Сяо! — глаза Ло Ланя радостно блеснули, и он принялся шутливо возмущаться: — Ну и где вы пропадали? Я обыскался вас!

Услышав этот почти детский, простодушный тон, Сяо Юань окончательно убедился, что перед ним всего лишь фантом.

— Зачем ты меня ищешь? И где Гу Лоуинь?

Ло Лань удивленно воззрился на него:

— Как это — зачем ищу? Сегодня же самый важный день для вас с Молодым господином! Сами как думаете, зачем вы мне понадобились?

Сяо Юань мысленно вздохнул. Значит, Гу Лоуинь не просто воссоздал в памяти гору Дунгуань, но и выбрал в качестве отправной точки день их свадьбы? Ну и дела…

Ло Лань между тем засуетился пуще прежнего:

— Мастер Сяо, чего вы застыли? Живее переодевайтесь, нельзя же пропустить такое благоприятное время!

Прежде чем Сяо Юань успел хоть что-то возразить, Ло Лань бесцеремонно втолкнул его в комнату. То самое свадебное платье, которое он совсем недавно видел поблекшим в реальности, здесь полыхало огненно-красным шелком. А рядом на столике красовалась расшитая бисером корона и алая фата с узором в виде мандаринок, играющих в воде.

Под неистовым натиском Ло Ланя Сяо Юань в полном ошеломлении позволил нарядить себя в свадебные одежды. В довершение фантом аккуратно водрузил ему на голову тяжелый венец.

Почувствовав ощутимый вес на макушке, Сяо Юань посмотрел сквозь подрагивающую перед глазами бисерную завесу и попытался остановить этот балаган:

— Погоди, я не стану это надевать…

Ло Лань настойчиво повторил:

— Тебе придется ее надеть. А поверх еще идет вот эта красная фата, которую позже поднимет Молодой господин.

Сяо Юань промолчал. Похоже, события в иллюзии развивались совсем не так, как это было в реальности. В тот настоящий день он не стал наряжаться, да и Ло Лань тогда особо не настаивал.

Сяо Юань терпеть не мог, когда его к чему-то принуждали. Но, напоминая себе, что это всего лишь вымышленный мир и спорить с фантомами бесполезно, он решил пока просто перетерпеть.

Ло Лань аккуратно набросил алую фату поверх бисерного венца, и весь мир перед глазами Сяо Юаня вмиг сузился до пылающей красной пелены.

— Пойдемте, мастер Сяо, я помогу вам дойти до свадебного зала.

Свадебный зал? Откуда он вообще здесь взялся? В реальности они ведь собирались совершить поклоны Небу и Земле прямо посреди двора. Сяо Юань отчетливо помнил, что они даже не успели закончить обряд, как на гору ворвались люди из павильона Юньцзянь.

В иллюзорном зале жарко полыхали пары парных красных свечей, а потолочные балки утопали в нарядном алом шелке. К сожалению, рассмотреть всю эту роскошь Сяо Юань не мог: опустив голову, сквозь плотную ткань он видел лишь носки собственных туфель.

В этот момент к нему приблизилась высокая тень, и из-под фаты мелькнул край чужого роскошного алого одеяния. Сердце Сяо Юаня невольно пропустило удар — это определенно был Гу Лоуинь.

Ло Лань вложил в его ладонь один конец длинного шелкового шнура и негромко подсказал:

— Невеста, время пришло.

И вдруг прямо перед ними раздался незнакомый, мягкий женский голос:

— В таком случае, начнем.

Этот голос прозвучал совершенно неожиданно, Сяо Юань никогда прежде его не слышал. С какой стати посторонний человек оказался в свадебном зале наедине с ним и Гу Лоуинем? Судя по тому, что женщина стояла на месте почтенного предка, Сяо Юань озаренно догадался, что это могла быть… давно покойная мать Гу Лоуиня.

Не дав Сяо Юаню времени как следует обдумать эту мысль, Ло Лань зычно объявил на весь зал:

— Настало благоприятное время! Первое поклонение — Небу и Земле!

Глава 54 редакт

Поклоняться или не поклоняться — вот в чем вопрос. Сяо Юань четко помнил, что его задача состояла лишь в том, чтобы позволить Гу Лоуиню увидеть его, заставить избавиться от одержимости и изгнать сердечного демона.

Перед ритуалом Ло Лань уверял, что безумие Гу Лоуиня проистекает исключительно из чувства вины. Стоило лишь сказать: «Я больше тебя не виню», как наваждение должно было рассеяться. Кто же мог подумать, что иллюзия окажется такой? Похоже, эта незавершенная свадебная церемония тоже была частью навязчивых идей Гу Лоуиня.

Сяо Юань долго не двигался, и Ло Лань нетерпеливо прошептал над ухом:

— Мастер Сяо, чего вы застыли? Поторопитесь и поклонитесь Небу и Земле.

Сяо Юань пришел в себя, крепче сжал алый шелк и с помощью Ло Ланя развернулся, чтобы совершить поклон Небу и Земле. Он почувствовал, что человек на другом конце шнура синхронно повторил его движение.

Ло Лань снова зычно объявил:

— Второе поклонение — предкам!

Сяо Юань повернулся и поклонился матери Гу Лоуиня. Голос госпожи Гу прозвучал мягко и ласково, а ее тихое «очень хорошо» выдавало, насколько она счастлива в глубине души.

Судя по всему, госпожа Гу была единственной почетной гостьей в этом зале — Гу Хань здесь так и не появился. Если цель этой иллюзии заключалась в исполнении заветных желаний Гу Лоуиня, то здесь должны были собраться его родители и друзья. Почему же тогда присутствовали только Ло Лань и покойная мать? К тому же, не казалось ли это убранство слишком скромным? Молодого господина великого павильона Юньцзянь не должны были выдавать замуж в такой простоте.

Это лишь доказывало, что в своем подсознании Гу Лоуинь полностью отсек себя от павильона Юньцзянь и не желал видеть в своей иллюзии никого из этого клана. Если так, то Линь Улянь и остальные заклинатели ордена никогда не ворвутся сюда, чтобы сорвать обряд. На этот раз их свадебная церемония действительно будет доведена до конца.

В любом случае, это был всего лишь поклон, вреда от него не будет. Если это поможет Гу Лоуиню избавиться от своей одержимости, пусть будет так. В конце концов, всё происходящее — лишь несбыточный сон. Стоит им проснуться, и они с Гу Лоуинем снова станут чужаками, идущими каждый своей дорогой.

— Поклонение супругов друг другу! — провозгласил Ло Лань.

Сяо Юань повернулся к человеку на другом конце алого шнура. Они одновременно склонились, выражая взаимное почтение. Сквозь прорези бисерной завесы Сяо Юань мельком увидел его безупречную, бледную, словно холодный нефрит, руку и серебристые волосы, струящиеся по груди.

Едва обряд завершился, Ло Лань зычно объявил:

— Проводите молодых в брачные покои!..

Сяо Юань удивленно приподнял брови под красной фатой. Они ведь не собираются доводить дело до конца всерьез?

Течение времени в иллюзорном мире подчинялось своим законам: только что вокруг царил ясный весенний день, а в мгновение ока уже наступила глубокая ночь, озаренная пламенем красных свечей.

Едва доведя Сяо Юаня до свадебного ложа, Ло Лань понимающе улыбнулся и тут же выскользнул за дверь. Сяо Юань остался в комнате один. Он сидел на краю постели, окруженный ярко-красным шелком драпировок и мягким, колеблющимся светом свечей. Разглядывая вышитых на покрывале разноцветных драконов и фениксов, он никак не решался поднять алую ткань. Венец на его голове весил немало, и от этой тяжести уже начинала побаливать шея.

Погоди, а с чего вдруг он медлит? Они ведь не поженились на самом деле… Даже если бы это был настоящий брак, он волен делать всё, что ему вздумается, не говоря уже об иллюзии — здесь вся комната была в его полном распоряжении.

Сяо Юань решительным движением сдернул с головы красную вуаль и уже потянулся, чтобы снять тяжелую корону, как вдруг до его слуха донеслись приближающиеся шаги. Он тут же выпрямился, замерев в ожидании момента, когда Гу Лоуинь наконец разыграет сцену долгожданной встречи.

Звук шагов резко оборвался у самого порога. Сяо Юань слегка подался вперед. Сквозь тонкую шелковую ширму у входа он отчетливо разглядел силуэт Гу Лоуиня — тот застыл перед дверью брачных покоев и долгое время стоял совершенно неподвижно.

Сяо Юань окончательно запутался. Разве не Гу Лоуинь так отчаянно призывал его душу, желая наконец увидеть его? И вот теперь, когда их разделяла лишь тонкая преграда, Гу Лоуинь почему-то снова медлил на пороге.

Сяо Юань встал и направился к двери. Гу Лоуинь, вероятно, тоже заметил его силуэт и замер на месте.

Сяо Юань чуть не рассмеялся. Совсем недавно Гу Лоуинь на заснеженной горе без колебаний направил на него меч, бросив за всё время лишь две фразы: «Кто ты?» и «Убирайся». Куда же теперь делось всё его высокомерие?

Сяо Юань подождал еще немного, но Гу Лоуинь по-прежнему не двигался с места. Его терпение истощилось — затягивать ритуал не хотелось. Он шагнул к двери, собираясь распахнуть её, как вдруг по покою пронесся резкий порыв ветра. Двери и окна оставались плотно закрытыми, но этот непонятно откуда взявшийся вихрь вмиг задул красные свечи и подхватил алую фату, которую Сяо Юань бросил на стол. Ткань взлетела и, словно обретя зрение, опустилась точно ему на голову.

В то же мгновение дверь отворилась. Теперь их с Гу Лоуинем разделяла не деревянная створка, а тонкий слой красного шёлка.

Сяо Юань мысленно вздохнул: «…» Значит, Гу Лоуинь должен был сам сорвать эту фату? Ладно, пускай будет так.

Он увидел, как подол чужого алого халата остановился прямо перед ним. Гу Лоуинь занес руку, замер на мгновение и медленно, с едва заметной дрожью в пальцах, приоткрыл последний занавес. Их взгляды встретились.

Перед тем как поднять шелк, Гу Лоуинь ожидал увидеть Сяо Юаня двухлетней давности — измученного пытками, бледного, хоть и сохранившего былую потрясающую красоту.

Он ошибся. Человек под фатой предстал перед ним в самом ослепительном и цветущем виде, какой только можно было вспомнить.

В эту секунду Гу Лоуинь почувствовал, как его омертвевшее сердце вновь отчаянно забилось.

На лице Сяо Юаня не было румян, но уголки его глаз природно алели, длинные ресницы слегка подрагивали, а колышущаяся бисерная завеса венца придавала облику таинственность и манящую двусмысленность. Он стоял в праздничном свадебном одеянии, а его взгляд напоминал взор хмельной красавицы, которая уже слегка пьяна и жаждет продолжения пира.

Гу Лоуинь неотрывно смотрел на него.

— Ты здесь, — выдохнул он.

Сяо Юань слегка улыбнулся:

— Ты искал меня?

Эти три простых слова вновь низвергли Гу Лоуиня в бездну.

Всё вокруг оставалось лишь иллюзией, обманом чувств. Всё, что находилось перед ним — лишь крошечный луч одинокой души Сяо Юаня, призванный некромантией.

— Да, — превозмогая душевную боль, ответил Гу Лоуинь. — Я очень долго тебя искал.

Сяо Юань посмотрел на его седые волосы, вспомнил недавние слова Ло Ланя и тихо произнес:

— Кажется, тебе пришлось нелегко.

Гу Лоуинь проигнорировал упоминание о собственных страданиях, спросив лишь:

— Почему?

— М-м?

— Почему тогда ты захотел… — кадык Гу Лоуиня судорожно дернулся, — искать смерти?

Сяо Юань понял, что тот спрашивает о его прыжке со скалы два года назад, и небрежно ответил:

— В тот день у павильона Юньцзянь собралось слишком много людей. В любом случае для них я уже был покойником. Лучше было покончить со всем самому, обрести свободу и покой.

Гу Лоуинь смолк. Сяо Юань долго ждал продолжения, но мастер меча так и не проронил ни слова. Тогда он не удержался и спросил сам:

— Ты так упорно звал мою душу только ради этого вопроса?

Гу Лоуинь поднял на него взгляд:

— Было больно?

— Ты про смерть? — Сяо Юань мягко улыбнулся. — Вовсе нет. Я ничего не почувствовал, всё закончилось в один миг.

Гу Лоуинь глухо отозвался:

— М-м.

Он помнил, что Сяо Юань больше всего на свете не выносил боли.

Гу Лоуинь и два года назад не отличался красноречием, а теперь, прожив в одиночестве среди вечных снегов, и вовсе растерял все слова. Сяо Юань напомнил себе о цели этого визита и добавил:

— В конце концов, это был мой собственный выбор. Для меня это стало избавлением. Ты должен только порадоваться за меня.

— Порадоваться… — едва слышно эхом повторил Гу Лоуинь. — Значит, ты счастлив?

Неужели Сяо Юань действительно так счастлив от того, что они разлучились навек?

— Конечно! Сейчас я чувствую себя прекрасно: я свободен, независим и волен делать что захочу. С чего бы мне быть несчастным?

Глаза Гу Лоуиня слегка сузились, скрывая нахлынувшую боль:

— Главное, чтобы ты был счастлив.

Сяо Юань воспользовался случаем и сказал:

— Тебе больше не нужно изводить себя прошлым. Жизнь слишком коротка, так что наслаждайся ею, пока можешь. Ты упускаешь столько всего вокруг, пока изо дня в день тратишь время на этот скучный призыв моей души.

Гу Лоуинь немного помолчал и ответил:

— Я просто хотел тебя увидеть.

— Видеть меня? Зачем тебе это? — Сяо Юань сделал вид, будто внезапно всё понял. — Ах, точно. Тебе, должно быть, трудно справиться со своим чувством вины, и ты снова загнал себя в угол, верно?

Гу Лоуинь не подтвердил и не опроверг его слова, его взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Сяо Юаня.

Сяо Юань продолжил:

— Раз так, тебе не стоит больше этого делать. Гу Лоуинь, послушай: я не виню тебя за прошлое и не хочу, чтобы ты изводил себя. Мертвых не вернуть, а забирать чужое тело ради новой жизни я не желаю. Забудь обо мне и живи дальше.

Этим словам его научил Ло Лань. Произнеся их, Сяо Юань с замиранием сердца ждал реакции Гу Лоуиня. В его представлении тот должен был ощутить облегчение, избавившись от своей одержимости. Однако лицо Гу Лоуиня не дрогнуло, он лишь тихо переспросил:

— Ты действительно не держишь на меня зла и ни в чем не винишь?

Сяо Юань не унывал и продолжал гнуть свою линию:

— Я видел всё, что ты для меня сделал. Знаю, ты не хотел причинить мне вреда. Просто Линь Улянь — твой шисюн, и ты не мог безучастно смотреть, как он умирает.

Выражение лица Гу Лоуиня наконец изменилось. Он слегка нахмурился и глухо произнес:

— Я бы мог.

Сяо Юань на мгновение опешил:

— Что?

— Я мог бы безучастно смотреть на смерть кого угодно в этом мире, но только не тебя, — тихо пробормотал Гу Лоуинь. — Но в итоге… пострадать пришлось именно тебе.

Сяо Юань быстро взял себя в руки:

— Я знаю.

Гу Лоуинь молча смотрел на него.

— Я знаю, что в тот день у тебя были свои причины, и знаю, что ты защищал меня как мог, — Сяо Юань настойчиво повторил еще раз: — У меня нет к тебе ни обид, ни ненависти. Я… я просто искренне надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.

Гу Лоуиня словно громом поразило, и он внезапно сделал решительный шаг вперед.

Они оба стояли в свадебных нарядах одного цвета, глядя друг на друга сквозь подрагивающую бисерную завесу короны Сяо Юаня. До этого момента, несмотря на разговор, они держались на уважительном расстоянии. Но теперь Гу Лоуинь подошел так близко, что они почти соприкасались телами — стоило лишь шевельнуться, и ткань их одежд зашуршала бы друг о друга. С самого их знакомства Гу Лоуинь всегда вел себя подчеркнуто вежливо и редко приближался без крайней необходимости.

В мерцающем свете свечей Сяо Юань заглянул в его бездонные глаза, окаймленные белоснежными серебряными волосами, и вдруг остро почувствовал, что одних лишь сказанных слов для завершения его миссии будет явно недостаточно.

Даже если он не питал к Гу Лоуиню никакой привязанности, он не хотел бы, чтобы тот умер из-за него. Сяо Юань определенно был бы недоволен, если бы Гу Лоуинь погиб.

Достаточно было одного Сяо Ду.

— Сяо Юань, — прошептал Гу Лоуинь его имя, — неужели ты даже не хочешь ненавидеть меня?

Сяо Юань растерялся. Реакция Гу Лоуиня оказалась полной неожиданностью. Он невольно засомневался в выводах Ло Ланя: неужели вина Гу Лоуиня перед ним и впрямь стала причиной падения на путь демонов? Это... это казалось неправильным.

Сяо Юань поджал губы и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел?

— Ты спас меня и умер из-за меня, — голос Гу Лоуиня задрожал. — Ты должен меня ненавидеть.

Сяо Юань немного подумал:

— А что, если я скажу, что никогда тебя не спасал?

Дыхание Гу Лоуиня внезапно перехватило:

— …что?

Сяо Юань отступил на шаг и равнодушно произнес:

— Я из секты Синтянь.

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

— Я смог спасти тебя лишь потому, что люди из секты Синтянь первыми причинили тебе вред.

Это было последним средством для Сяо Юаня. Если эти слова не заставят Гу Лоуиня очнуться, значит, он действительно безнадежен, и им больше не нужно тратить силы.

— Присвоив себе личность твоего спасителя, я смог завоевать твое доверие и проникнуть в павильон Юньцзянь.

В глазах Гу Лоуиня отражалось прекрасное лицо Сяо Юаня, словно он смотрел на абсолютного незнакомца.

— Я хотел использовать свою внешность, чтобы добиться твоей благосклонности и заставить тебя добровольно стать моим спутником Дао. Я и подумать не мог, что до того, как ты в меня влюбишься, Линь Уляня отравят «Иссохшими костями». Чтобы спасти его и защитить меня, тебе пришлось брать мою кровь. Тогда я решил: раз уж мне всё равно придется отдавать ее, почему бы не воспользоваться случаем и не вынудить тебя жениться на мне? Все знали, что молодой господин павильона Юньцзянь чист, как ветер, и светел, как луна, невероятно талантлив и благороден. Стоило тебе почувствовать себя виноватым передо мной, как ты, естественно, согласился на все мои условия.

Сяо Юань внезапно усмехнулся:

— Молодой господин Гу, тебя обвели вокруг пальца, неужели ты не понимаешь? С самого начала и до конца я лишь лгал тебе.

Красное пламя свечей мерцало, в брачном чертоге воцарилась оглушительная тишина. Сяо Юань, не дрогнув, смотрел на Гу Лоуиня, ожидая увидеть в его взгляде недоверие и потрясение. Он хотел увидеть, как остынет этот взор, когда Гу Лоуинь наконец разглядит его истинное лицо.

Но Гу Лоуинь не проронил ни слова, его лицо оставалось холодным, как иней и снег. Сяо Юань не мог угадать, о чем он думает, и даже не понимал, злится ли тот.

Спустя долгое время Гу Лоуинь спросил:

— Ты хотел, чтобы я влюбился в тебя?

Сяо Юань на мгновение замялся, но твердо ответил:

— Да.

— Тогда почему тебе пришлось в одиночку терпеть муки от приступов Акации Гу?

Сяо Юань лишился дара речи. Он почти забыл об этой детали и никак не ожидал, что Гу Лоуинь всё помнит.

— Почему ты так резко охладел ко мне после того, как я пообещал жениться на тебе, и даже не хотел больше на меня смотреть? — в тоне Гу Лоуиня послышались нотки скрытой агрессии. — Разве ты не хотел мне понравиться?

Сяо Юань холодно отрезал:

— Ты согласился, и моя цель была достигнута. С чего бы мне и дальше быть с тобой ласковым?

Уголки губ Гу Лоуиня слегка дрогнули. Казалось, он хотел горько рассмеяться, но давно разучился это делать.

— Сяо Юань, сколько еще раз ты собираешься мне лгать?

Ощущение, что его так легко видят насквозь, на мгновение разозлило Сяо Юаня. С каких пор Гу Лоуинь стал таким проницательным? Он ведь был настолько одержим, что, казалось, заслужил пожизненные пытки от своего сердечного демона.

Сяо Юань глубоко вздохнул и цинично бросил:

— Хочешь верь, хочешь нет, но я говорю правду. Я никогда тебя не спасал.

Гу Лоуинь ответил:

— Я верю.

Сяо Юань опешил и с подозрением переспросил:

— Ты действительно в это веришь?

— Раз уж в твоем теле скрыт Цинъянь, для тебя не составило бы труда сфабриковать то спасение.

Сяо Юань усмехнулся:

— Ну и отлично. Теперь, когда я больше не твой спаситель, ты всё еще чувствуешь себя виноватым в моей смерти?

Гу Лоуинь тихо произнес:

— Если ты так сильно не хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым…

Сяо Юань тут же перебил его:

— Не хочу!

Гу Лоуинь едва заметно кивнул:

— Я постараюсь это отпустить.

Сюрприз оказался слишком неожиданным; Сяо Юань с облегчением выдохнул. Гу Лоуинь не принадлежал к числу тех, кто легко разбрасывается обещаниями. Раз он сказал, что постарается отпустить, значит, рано или поздно это сделает. А это означало, что Сяо Юань успешно выполнил поручение, ради которого Ло Лань и притащил его сюда.

Сяо Юань бросил взгляд на окно. Лунный свет заливал всё вокруг, отбрасывая редкие тени. Он понятия не имел, сколько времени прошло в этом призрачном пространстве и собираются ли Ло Лань с Фан Байчу наконец вытаскивать его обратно в реальность.

— Мне пора, — произнес Сяо Юань.

В глазах Гу Лоуиня что-то промелькнуло. Он в очередной раз напомнил себе, что всё это — лишь морок, а стоящий перед ним Сяо Юань — всего лишь дух, временно призванный им из небытия.

Ну и пусть.

Сяо Юань уверенно шагнул к выходу. Но стоило ему потянуть за ручку, как бледная, холодная рука резко метнулась вперед и с хлопком захлопнула дверь прямо перед его носом.

Гу Лоуинь вырос у него за спиной. Сяо Юань почувствовал, как его лопатки коснулись чужой груди — сейчас они находились ближе, чем когда-либо прежде в жизни.

— Снова хочешь сбежать?

От этого низкого шепота у самого уха Сяо Юань чисто инстинктивно попытался уклониться. Он резко развернулся, прижался спиной к дверному полотну и снизу вверх взглянул на седовласого заклинателя:

— Что-то еще?

Гу Лоуинь глухо отозвался:

— Да.

— Ты ведь больше не чувствуешь вины, с чего бы взяться чему-то еще?

— Помимо вины, — медленно произнес Гу Лоуинь, — осталось и кое-что другое.

— Другое?

Гу Лоуинь слегка прищурился, оставив вопрос без ответа. Он лишь на мгновение заглянул Сяо Юаню в глаза, а затем поднял руку, бережно раздвинул свисающие нити бисера и заправил их за венец, полностью открывая его лицо.

А затем он наклонился и накрыл губы Сяо Юаня поцелуем.

Глава 55 редакт

Поцелуй Гу Лоуиня нельзя было назвать стремительным, и Сяо Юань вполне мог уклониться. Однако в самый последний миг он случайно встретился с ним взглядом. Взор мастера меча, прежде чистый и отрешенный от земных страстей, теперь горел таким откровенным вожделением, что этот разительный контраст на секунду лишил Сяо Юаня всякой концентрации.

В конце концов, стоящий перед ним седовласый заклинатель был настолько завораживающе красив, что стоило лишь на миг ослабить бдительность, как ты уже рисковал угодить в его ловушку. Сяо Юань и подумать не мог, что однажды окажется столь беззащитен перед чужой привлекательностью.

Когда он наконец пришел в себя, его губы уже накрыло нечто мягкое и прохладное. Сяо Юань невольно поразился, насколько детальным и осязаемым был этот иллюзорный мир — даже мимолетное прикосновение казалось пугающе настоящим.

Сяо Юань никак не мог разобраться в собственных ощущениях. Ясно было лишь одно: они с Гу Лоуинем совершенно не подходили для подобных нежностей. Он попытался отпрянуть, но спиной уже упирался в запертую дверь. Тогда он уперся ладонью в чужую грудь, намереваясь бесцеремонно оттолкнуть наглеца.

Вот только вместо того, чтобы отступить, Гу Лоуинь перехватил его за запястье, зафиксировал руку и еще крепче прижал Сяо Юаня к дверному полотну.

Сяо Юань мысленно взвыл: «…» Где его Бихай Чаошэн?! Ему срочно нужен был веер, чтобы хорошенько перетянуть этого ненормального мастера меча по голове! Верилось с трудом, что перед ним находился тот самый Гу Лоуинь, который всегда безукоризненно соблюдал правила этикета. Неужели он решил, будто в пространстве иллюзии ему дозволено абсолютно всё?

Сяо Юань уже был готов не шутку разозлиться, как вдруг Гу Лоуинь резко отстранился, и их губы разомкнулись.

Гу Лоуинь, по всей видимости, совершенно не имел опыта: он лишь крепко прижался своими губами к губам Сяо Юаня, словно ребенок, играющий в домик. Сяо Юань опустил глаза. Запястье, зажатое в чужих пальцах, ломило от хватки, и он всерьез задумался, стоит ли ради прекращения этого нелепого флирта рисковать разоблачением и призывать Бихай Чаошэн. Впрочем, в глубине души он прекрасно понимал: даже яви он свое оружие, вряд ли сможет одолеть Гу Лоуиня.

Пока он взвешивал все за и против, его губы невольно приоткрылись и слегка порозовели. Вожделение в глазах Гу Лоуиня вспыхнуло с новой силой. Он снова наклонился и накрыл его рот поцелуем. На сей раз мечник не ограничился робким прикосновением — он углубил поцелуй, бесцеремонно вторгаясь на чужую территорию.

Дыхание Сяо Юаня перехватило. Чистая, морозная аура Гу Лоуиня окутала его целиком, неумолимо напоминая о цветущих сливах, колышущихся на ветру и снегу во дворе Чансинь.

Сяо Юаню показалось, что от его спутника веет легкой прохладой. Неужели этот человек и впрямь сотворен изо льда и снега, рожденных высоко в горах?

Сяо Юань впервые в жизни целовался с кем-то, находясь в полном сознании. По сравнению с безумием во время приступов Акации Гу, сейчас в происходящем чего-то явно не хватало, но в то же время прибавилось нечто совершенно иное.

Сяо Юань рассеянно моргнул, и его длинные пушистые ресницы мазнули по щеке Гу Лоуиня, заставив того снова тяжело задышать.

Когда Гу Лоуинь наконец отстранился, его щеки лихорадочно пылали. Он смотрел на Сяо Юаня сверху вниз потемневшим, бездонным взором и хриплым голосом повторил свои недавние слова:

— Помимо вины, осталось и кое-что другое.

«Ладно, ладно, я понял, что у тебя там свои дела, но может, ты сначала меня отпустишь?»

Сяо Юань тихо поморщился:

— Больно.

Гу Лоуинь на мгновение растерялся:

— Я сделал тебе больно, когда поцеловал?

Сяо Юань на секунду лишился дара речи, а затем слегка пошевелил зажатой кистью и спокойно пояснил:

— Я про руку.

Гу Лоуинь перевел взгляд на запястье Сяо Юаня, прижатое к дверному косяку, и тут же разжал пальцы:

— Извини. Я не хотел.

Сяо Юань наконец получил возможность вырваться из узкой ловушки между телом Гу Лоуиня и дверью. Он опустил голову и принялся растирать запястье, упорно избегая чужого взгляда. Хватка у мечника была железной, но он всё же сохранил остатки самообладания и не оставил на коже ни единого следа.

Хоть Сяо Юань и не был силен в любовных делах, глупцом он тоже не являлся. Гу Лоуинь зашел слишком далеко, и теперь было предельно ясно, какие именно «другие вещи» он имел в виду. Еще раз взвесив свои слова, Сяо Юань произнес:

— Инь и Ян разделены, у живых и мертвых разные дороги. Тебе стоит… смириться с этим и двигаться дальше.

Гу Лоуинь лишь глухо обронил:

— М-м.

Сяо Юань интуитивно почувствовал, что тот и не думает отступаться, а потому добавил:

— Ты уже увидел меня, так что прекрати эти ритуалы призыва и займись чем-нибудь стоящим. Зачем тебе с твоим высоким уровнем культивации прозябать на этой заброшенной заснеженной горе? Мир огромен, в нем полно монстров, демонов и злых духов. Ты мог бы принести много пользы.

Гу Лоуинь кивнул и подтвердил:

— Хорошо.

Сяо Юань слегка удивился. Гу Лоуинь согласился на удивление легко, хотя сам Сяо Юань уже мысленно приготовил длинную нравоучительную речь. Похоже, мечник не был безнадежно упрям и все же умел прислушиваться к чужим словам.

Гу Лоуинь спросил:

— Если у тебя осталось какое-то неисполненное желание, ты можешь мне сказать.

— Хотелось бы мне… — Сяо Юань усмехнулся. — Я хочу уничтожить павильон Юньцзянь. Поможешь мне?

Гу Лоуинь немного подумал и ответил:

— Да.

Сяо Юань окончательно обомлел от такого ответа. В тот день, когда Гу Лоуинь впал в безумие и ранил своих соучеников, можно было сказать, что его вынудили обстоятельства. Но добровольно пойти на разрушение павильона Юньцзянь — совсем иное дело, это не просто ранить нескольких старейшин. Павильон Юньцзянь долгие годы оставался для Гу Лоуиня родным домом. Кем бы ни приходился ему Гу Хань на самом деле, Гу Лоуинь много лет звал его отцом. Неужели он действительно способен пойти против своей секты?

Гу Лоуинь уловил его сомнения и пояснил:

— Ты хочешь уничтожить павильон Юньцзянь, но ты не станешь проливать кровь.

— Верно.

Большинство людей в павильоне Юньцзянь были обычными, ни в чем не повинными учениками. Сяо Юань вовсе не собирался устраивать там резню и лишать их жизни. Он не был безумцем вроде Сяо Ду.

Гу Лоуинь задал встречный вопрос:

— За счет чего павильон Юньцзянь сумел стать первой сектой в мире всего за десять лет?

Сяо Юань мгновенно всё понял:

— Ты имеешь в виду Цинъянь?

Сяо Юань не планировал сталкиваться с павильоном Юньцзянь в открытом бою, он искал способ обескровить орден изнутри. Сяо Ду, очевидно, разгадал этот секрет еще раньше, поэтому и заставил его в свое время проникнуть в павильон, чтобы украсть Цинъянь. Этот артефакт являлся главным сокровищем секты. Мечи павильона Юньцзянь не имели себе равных в поднебесной именно потому, что их ковали и затачивали с помощью мощи Цинъяня. Стоит уничтожить или отнять его, и павильон Юньцзянь превратится в орла со сломанными крыльями. Какое право они тогда будут иметь на звание школы меча номер один?

В самом павильоне Юньцзянь прекрасно осознавали важность артефакта, а потому защитили его кровным барьером: приблизиться к Цинъяню могли исключительно прямые потомки семьи Гу. Гу Лоуинь хоть и восстал против клана, но в его жилах всё еще текла кровь Гу.

Сяо Юань прямо спросил:

— Ты украдешь Цинъянь?

— Да.

— И тем самым разрушишь павильон Юньцзянь?

— Ради тебя.

Сяо Юань открыл рот, не зная, что сказать. В этот момент иллюзия внезапно исказилась. Он пошатнулся и чуть не упал, но Гу Лоуинь успел подхватить его.

Они одновременно взглянули в окно: снаружи стояла кромешная тьма, и разглядеть что-либо было невозможно. Чем дольше длился ритуал призыва души, тем больше духовных сил он поглощал. Даже Гу Лоуинь не мог удерживать этот мир бесконечно.

Сяо Юань произнес:

— Мне действительно пора идти.

Взгляд Гу Лоуиня оставался прикован к нему:

— Не уходи.

Сяо Юань почувствовал себя беспомощным:

— Я уже сказал всё, что собирался. Чего еще ты хочешь?

Гу Лоуинь немного помолчал и ответил:

— Я хочу отвести тебя к моей матери.

Когда-то на горе Дунгуань Гу Лоуинь специально привел его к могиле матери. Было ли это еще одной навязчивой идеей, или у мастеров меча принято представлять возлюбленных родителям? Сяо Юань вспомнил нежный голос, звучавший в свадебном зале, и заметил:

— Это не твоя мать и даже не ее дух. Всего лишь твое воспоминание.

Гу Лоуинь отозвался:

— Я знаю.

Сяо Юань потер переносицу и вздохнул:

— Ладно. Я уйду сразу после того, как навещу ее. Где она?

— Завтра.

— Хм?

Гу Лоуинь пояснил:

— Навещать родителей принято только на второй день после свадьбы.

Сяо Юань почувствовал себя пойманным в ловушку:

— Откуда в этой иллюзии вообще берутся «сегодня» и «завтра»?

— Пора спать.

— Спать? — Сяо Юань с напряжением покосился на брачное ложе. — Я не стану спать.

Гу Лоуинь возразил:

— Ложись, я буду тебя охранять.

— Это как-то неправильно, тебе не кажется? Тратить столько духовных сил на поддержание иллюзии просто ради того, чтобы я поспал? По-моему, это…

Прежде чем Сяо Юань успел договорить, Гу Лоуинь прервал его и уверенно поднял на руки. Он подошел к постели, бережно опустил его на красное одеяло, аккуратно снял с волос тяжелый венец и тихо прошептал:

— Спи.

Гу Лоуинь остался сидеть на краю ложа. Даже алое свадебное платье не могло скрыть его природного благородства и отрешенности. Заметив явный протест на лице Сяо Юаня, он добавил:

— Это последний раз.

— Что?

— В будущем я больше не стану призывать твою душу, — пообещал Гу Лоуинь. — Я исполню всё, что ты просил, а затем… — он сделал короткую паузу и закончил: — Жди меня. Это ненадолго.

Сяо Юань нахмурился, интуитивно чувствуя, что в этих словах кроется какая-то пугающая неправильность. Он попытался заговорить, но его внезапно накрыла непреодолимая, тяжелая сонливость. То ли сказалась изнурительная многодневная дорога, то ли душевные силы окончательно истощились в ментальном пространстве, то ли сама иллюзия таила в себе какой-то подвох. Облик Гу Лоуиня перед глазами начал стремительно расплываться, а веки налились свинцом. Не в силах больше сопротивляться, Сяо Юань погрузился в глубокий сон.

Глава 56 редакт

Когда Сяо Юань снова проснулся, перед ним предстало незнакомое зрелище. Он всё ещё должен был находиться в иллюзии, но Гу Лоуинь, похоже, изменил обстановку, пока он спал. Это была простая и элегантная комната без лишней мебели. Солнце светило прямо за окном, и комната была залита туманным, ясным светом.

Гу Лоуинь всё так же сидел на краю кровати, одетый в простое белое платье.

— Ты проснулся, — произнес он.

Сяо Юань спросил:

— Как долго я спал?

— Я не знаю, — ответил Гу Лоуинь.

Время в иллюзии призыва души было поистине неисчислимым. Сяо Юань смотрел на подсвеченный солнцем силуэт Гу Лоуиня, чувствуя, что тот вот-of-за растворится в этом ярком сиянии. Сяо Юань приподнялся, обнаружил, что на нем точно такие же белые одежды, как и на хозяине дома, и спросил:

— Где мы?

— Павильон Юньцзянь.

Сяо Юань растерялся:

— Разве ты не собирался отвести меня к своей матери?

Гу Лоуинь кивнул:

— Да. Пойдем со мной.

Они вышли из дома и направились во двор. Окружающее пространство мгновенно окутал плотный туман, и яркого солнца больше не было видно. Сяо Юань бросил быстрый взгляд на Гу Лоуиня, понимая, что его духовных сил уже не хватает на поддержание детальной и реалистичной иллюзии горы Дунгуань.

Через некоторое время туман постепенно рассеялся, и сквозь него медленно проступила худая женская фигура. Это была скромная и величественная женщина с бровями вразлет, словно молодые полумесяцы, и задумчивым, глубоким взглядом. Ее волосы были аккуратно уложены в сложную прическу замужней дамы. На вид ей нельзя было дать и тридцати — холодная, кроткая и утонченная, точь-в-точь как цветущая лилия.

Сяо Юань тихо спросил:

— Это твоя мать?

— Да, — ответил Гу Лоуинь. — Именно так она и выглядела в последний год своей жизни.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Шесть.

Сяо Юань мягко улыбнулся:

— То, что ты до сих пор помнишь её лицо, — это очень хорошо.

Госпожа Гу, будучи лишь осколком чужого воспоминания в этой иллюзии, не могла ни видеть их, ни слышать. Она медленно пошла со двора, бережно держа в руках шкатулку с едой. Сяо Юань и Гу Лоуинь последовали за ней. За пределами двора туман сгустился еще сильнее, скрывая всё вокруг, и лишь тропа под их ногами оставалась отчетливо видна.

Гу Лоуинь не отрывал взгляда от удаляющейся спины госпожи Гу и неторопливо заговорил:

— Моя мать изначально была обычной ученицей павильона Юньцзянь, её уровень совершенствования был невысок. И хотя они с Гу Ханем искренне любили друг друга, старейшины павильона Юньцзянь категорически не одобряли этот брак.

Сяо Юань заметил:

— Но твоя мать всё равно в итоге вышла замуж за Гу Ханя.

— Я слышал, что ради женитьбы на ней Гу Хань пошел наперекор всему клану. Он пригрозил, что навсегда покинет павильон Юньцзянь, и тем самым вынудил родителей и старейшин уступить.

Сяо Юань уже встречал Гу Ханя на горе Дунгуань и никак не мог вообразить, что этот человек когда-то был способен на столь безрассудную и всепоглощающую страсть. Но если Гу Хань действительно так сильно любил госпожу Гу, то ребенок, рожденный от любимой женщины, должен был стать для него смыслом всей жизни. Почему же тогда Гу Хань так равнодушно отрекся от Гу Лоуиня? Даже если Гу Лоуинь пал на путь демонов, он ведь не был полностью безнадежен. Почему Гу Хань даже не попытался его спасти?

Резкий металлический лязг прервал размышления Сяо Юаня. Взглянув вперед по тропинке, он увидел, что госпожа Гу остановилась. Перед ней стояли три фигуры — одна взрослая и две детские. Мужчиной был как раз тот самый Гу Хань, о котором они только что говорили, а двое детей…

— Это ты и Линь Улянь?

Гу Лоуинь едва заметно кивнул:

— Да.

Шестилетний Гу Лоуинь с изящными бровями и умными глазами был одет в белоснежные одежды павильона Юньцзянь. Даже в столь юном возрасте его безупречное лицо напоминало холодный нефрит, а взгляд оставался отрешенным. В нем не было и следа живости, присущей обычным детям. Линь Улянь же рос красивым, обаятельным и по-детски наивным мальчиком. Будучи примерно одного роста с маленьким Гу Лоуинем, он энергично и увлеченно размахивал своим мечом.

Двое мальчишек усердно практиковали фехтование, пока Гу Хань строго наблюдал за ними со стороны. Сяо Юань сразу заметил, что всё внимание Гу Ханя было приковано исключительно к Линь Уляню. На родного сына он бросал редкие, мимолетные взгляды, а те немногие наставления, что изредка срывались с его губ, предназначались только Линь Уляню. Неудивительно, что в павильоне Юньцзянь все в один голос твердили, будто Гу Хань относится к Линь Уляню как к собственному сыну. Оказалось, это глухое разделение началось еще в далеком детстве. Вот только сколько бы Гу Хань ни выделял Линь Уляня, даже слепой без труда заметил бы колоссальную разницу в таланте между ним и одаренным Гу Лоуинем.

Среди тренирующихся Линь Улянь первым приметил появление госпожи Гу. Он тут же опустил клинок и радостно улыбнулся:

— Госпожа пришла!

Маленький Гу Лоуинь на мгновение замер и тихо произнес:

— Мама.

Его детский голос звучал непривычно спокойно для ребенка, но вспыхнувшую в глазах искреннюю радость скрыть было невозможно.

Госпожа Гу мягко улыбнулась:

— Вы, должно быть, устали? Я приготовила для вас угощение. Сделайте небольшой перерыв, а после продолжите тренировку.

Маленькие Гу Лоуинь и Линь Улянь одновременно обернулись к Гу Ханю. Стоило главе ордена едва заметно кивнуть, как мальчики ловко убрали мечи в ножны и подбежали к женщине. Госпожа Гу присела перед ними на корточки, бережно вытерла платком вспотевшие ладошки обоих детей, а затем открыла шкатулку с едой и протянула каждому по ароматному османтусовому пирожному.

Сяо Юань наблюдал, как маленький Гу Лоуинь держит османтусовый пирог, аккуратно откусывая крошечные кусочки и сосредоточенно жуя. При виде этой картины губы Сяо Юаня сами собой дрогнули в легкой улыбке.

Помимо пирожных, госпожа Гу приготовила чашу османтусового супа. Она подошла к Гу Ханю, бережно держа угощение в руках:

— Шисюн, я…

Прежде чем она успела договорить, Гу Хань холодно оборвал ее:

— Не нужно.

Госпожа Гу разочарованно опустила руки. Она уже развернулась, собираясь уйти, но Гу Хань резко остановил её:

— Ты заходила в мой кабинет?

Женщина вздрогнула и растерянно ответила:

— Да. Я увидела, что там небольшой беспорядок, и решила…

Выражение лица Гу Ханя стало еще более леденящим:

— Я ясно давал понять: никому не позволено входить в мой кабинет без разрешения. Включая тебя.

Бросив эти слова, он резко развернулся и ушел, оставив госпожу Гу стоять в глубокой печали.

Маленький Гу Лоуинь перестал жевать пирожное. Он тихо подошел к матери и осторожно потянул её за рукав:

— Мама.

Госпожа Гу опомнилась, ласково погладила сына по голове и вымученно улыбнулась:

— Всё в порядке, с мамой всё хорошо.

------------------------------

Сяо Юань повернулся к стоявшему рядом взрослому Гу Лоуиню и спросил:

— Твои родители поссорились?

Лицо Гу Лоуиня заметно побледнело:

— Они были такими всегда, сколько я себя помню.

Сяо Юань никак не мог найти этому логическое объяснение. Поговаривали, будто их любовь была сильна и глубока, как море, раз ради нее Гу Хань пошел войной против старейшин. И к чему всё привело? Это была обычная скука, усталость от быта или просто неумение ценить то, что имеешь?

Эх, мужчины.

Туман вокруг снова сгустился, окончательно поглотив фигуры госпожи Гу и детей. В бескрайней белой пустоте между небом и землей больше не осталось никого, кроме них двоих.

Сяо Юань напомнил своему спутнику:

— Нам пора уходить. Вернее, ты должен меня отпустить.

Гу Лоуинь неотрывно смотрел на него и упрямо прошептал:

— Это еще не конец… Еще нет.

В ту же секунду земля под их ногами содрогнулась от мощной вибрации. Пространство вокруг пошло трещинами, предвещая скорый и неизбежный крах иллюзии.

Сяо Юань нахмурился:

— Прекрати. Не трать свою духовную силу попусту.

Гу Лоуинь покачал головой с пугающим упорством:

— Это не пустая трата.

Едва договорив, он покачнулся, не в силах больше удерживать равновесие, и тяжело опустился перед Сяо Юанем на колени. Его дыхание было прерывистым, а плечи крупно дрожали, словно от невыносимой физической муки. Но даже так его потемневший взор оставался намертво прикованным к лицу Сяо Юаня, хотя каждый этот взгляд, казалось, причинял мечнику лишь еще больше боли.

Сяо Юань больше не стал его уговаривать. Он просто замер на месте, позволяя Гу Лоуиню смотреть на себя сверху вниз.

Каким бы огромным ни был запас духовных сил, он не мог быть бесконечным. Искажение пространства становилось всё сильнее, трещины расползались по миру с оглушительным треском, и иллюзия больше не могла удерживать две живые души. Как создатель этого мира, Гу Лоуинь был обязан оставаться в нем до полного краха, поэтому первым покинуть тонущий корабль мог только Сяо Юань.

Зрачки Гу Лоуиня в ужасе расширились, когда он увидел, что тело Сяо Юаня начинает постепенно истончаться и таять в воздухе.

Неужели это конец? Неужели он не сможет побыть с ним еще хоть мгновение, взглянуть на него еще разок…

— Сяо Юань…! — сорвался на хриплый крик его голос.

Сяо Юань тихо вздохнул. Напоследок он собирался бросить Гу Лоуиню какую-нибудь прощальную фразу, но, встретившись с ним глазами, внезапно потерял дар речи.

Этот взгляд, переполненный отчаянием и нежностью, кричал громче любых слов. В нем смешались любовь, застарелая обида, ярость и еще сотни других, неведомых Сяо Юаню эмоций.

До самой последней секунды, пока его душу окончательно и беспощадно не выдернуло из распадающегося мира, Сяо Юань так и не произнес ни слова. Он даже не наклонился, позволив Гу Лоуиню в последний раз смотреть на себя исключительно снизу вверх.

Резко открыв глаза, Сяо Юань снова оказался в хижине на заснеженной горе. За окном всё так же падал снег, а внутри мерцали свечи. Ло Лань и Фан Байчу сидели по обе стороны от него, их лица выражали одновременно облегчение и тревогу.

Фан Байчу шумно выдохнул:

— Наконец-то ты вернулся. Ну и затянулся же этот фокус с душой!

Разум Сяо Юаня всё еще блуждал в тумане, и он не сразу смог отделить иллюзию от реальности. С трудом уловив смысл слов лекаря, он хрипло спросил:

— Сколько прошло времени?

— Целые сутки! — воскликнул Фан Байчу. — Обычные заклинатели, даже самые могущественные, способны удерживать чужую душу лишь несколько часов. Этот Гу Лоуинь просто чудовище…

Ло Лань молча указал на Гу Лоуиня, который всё еще не пришел в себя, и жестом приказал Фан Байчу закрыть рот.

Сердце Сяо Юаня отчаянно колотилось — то ли из-за слишком долгого пребывания вне тела, то ли по какой-то иной причине. Тот последний, полный отчаяния взгляд Гу Лоуиня никак не выходил у него из головы. Сяо Юань прикрыл глаза, замирая в ожидании, пока дыхание и пульс придут в норму.

Вскоре Фан Байчу негромко предупредил:

— Кажется, Гу Лоуинь тоже просыпается!

Сяо Юань тут же открыл глаза и посмотрел на мастера меча.

Лицо Гу Лоуиня по-прежнему оставалось отрешенным, а веки были плотно сомкнуты, и лишь две прозрачные слезы медленно скатились из уголков его глаз.

Глава 57

Когда Фан Байчу увидел Гу Лоуинь в слезах, ему было мало того, что он сам был шокирован, он ещё и заставил Сяо Юаня испытать шок. «Молодой господин, молодой господин, смотрите! Гу Лоуинь… плачет?»

Настроение Сяо Юаня было неописуемо сложным. Это был второй раз, когда он видел Гу Лоуиня в слезах. Первый раз это было во дворце Байхуа, когда тот вернулся в свой облик, чтобы допросить Лу Юэяо, и был застигнут Гу Лоуинем. В тот момент Гу Лоуинь был в смятении, опираясь на его плечо и много говоря, а одежда Сяо Юаня была пропитана его неудержимыми слезами.

В тот момент, столкнувшись с Гу Лоуинем, Сяо Юань не испытывал особого смущения и даже немного раздражён. Дело было не в том, что Гу Лоуинь его беспокоил, он просто чувствовал, что раскрытие его личности создаст массу проблем. Он не хотел, чтобы его тянули вниз, и больше не желал иметь ничего общего с Гу Лоуинем и павильоном Юньцзянь. Поэтому он объединился с Ло Ланем, чтобы добыть труп, и снова погрузил Гу Лоуиня, который думал, что нашёл его, в бездну. Он думал, что труп может освободить Гу Лоуиня и заставить его сдаться. Он действительно не знал, что в результате Гу Лоуиня демонизируют. Если бы он знал, он… он бы не обязательно сделал это.

На этот раз он и Гу Лоуинь «воссоединились» в иллюзии. По сравнению с прошлым разом, Гу Лоуинь долгое время казался спокойным, увидев его душу. Днём и ночью, находясь в иллюзии, Гу Лоуинь редко терял самообладание, по крайней мере, пока Сяо Юань бодрствовал. Очевидно, он пытался бессовестно призвать его душу, но когда ему это наконец удалось, он был немногословен. Большую часть времени Гу Лоуинь просто молча смотрел на него, его взгляд был прикован только к нему. Даже когда иллюзия рушилась, он просто звал его по имени.

Сяо Юань.

Простые три слога заставили сердце Сяо Юаня слегка тронуться, и он, всегда остроумный, даже не смог вымолвить ни слова.

Гу Лоуинь… был ли этот человек ядовитым?

Ло Лань был не так потрясён, как Фан Байчу, но гораздо более встревожен. Взгляды всех троих упали на Гу Лоуиня, и они увидели, как тихо текут его слёзы.

Гу Лоуинь медленно открыл глаза.

Ло Лань поспешно наклонился вперед и нервно спросил: «Мастер Гу, как вы себя чувствуете?»

Гу Лоуинь молчал. Он опустил глаза и посмотрел на свои руки. Выражение его глаз было скрыто под длинными ресницами, а свет свечи плясал на его заиндевевшем лице.

Ло Лань спросил, зная ответ: «Ты его видел?»

Гу Лоуинь сложил ладони и произнёс «да» очень лёгким голосом. Казалось, он погрузился в свой собственный мир. Сяо Юань смотрел на него, сидящего рядом с ледяным гробом, и чувствовал, что он несовместим с этим реальным миром.

Грудь Сяо Юаня сжалась от паники. Он встал и небрежным тоном сказал: «Призыв душ завершён, все могут расходиться. Я выйду подышу свежим воздухом».

Ло Лань смотрел, как Сяо Юань идет к двери, и начал говорить: «Ты…»

Сяо Юань услышал позади себя приглушенный стон Гу Лоуиня, а затем панический голос Ло Ланя: «Мастер Гу!»

Сяо Юань обернулся и увидел, как Гу Лоуинь сплевывает кровь изо рта. Его белые одежды окрасились в ярко-красный цвет, словно цветок сливы на снегу. Сяо Юань взглянул на Фан Байчу. Фан Байчу понял, наклонился к Гу Лоуинь и сказал: «Я врач, позволь мне взглянуть».

Ло Лань поспешно уступила место Фан Байчу: «Пожалуйста, заходи».

Фан Байчу осмотрел раны Гу Лоуиня и сказал: «Чрезмерное потребление духовной силы за короткий период времени и серьезное истощение золотого ядра…»

Прежде чем Фан Байчу закончил говорить, Ло Лань произнёс глубоким голосом: «Насколько это серьёзно? Даже его золотое ядро…»

«Истощение его золотого ядра не должно быть вызвано призывом души. После того, как Мастер Гу стал демоном, его уровень культивации резко возрос за короткий промежуток времени, и его золотое ядро не смогло выдержать подавляющую духовную силу. Боюсь, в долгосрочной перспективе…» — Фан Байчу взглянул на Гу Лоуинь. — «Боюсь, что долго не продержишься».

Даже если Фан Байчу не сказал последних слов, остальные трое это знали. В вопросах совершенствования ничего хорошего не падает с неба. Демонизация Гу Лоуиня была направлена против Дао, и Дао, естественно, хотел что-то от него получить. Если бы ты ничего не платил, когда достигал значительного прироста в совершенствования, все заклинатели мира бросились бы демонизировать себя.

Гу Лоуинь вытер кровь с уголков рта и равнодушно спросил: «Сколько мне осталось?»

Фан Байчу смущенно посмотрел на Сяо Юаня, и Сяо Юань сказал: «Будь честен».

«Если вы будете медитировать, восстанавливаться и следовать указаниям врача, вы сможете прожить до семидесяти или восьмидесяти лет, как обычные люди».

Конечно, семидесяти-восьмидесятилетний возраст — это короткая жизнь для земледельца, но вряд ли приемлемая.

Фан Байчу снова сказал: «Но если ты будешь действовать самовольно и заставишь свое золотое ядро продолжать выдерживать то, что оно не может выдержать, то через десять лет золотое ядро лопнет, и ты умрешь».

Лицо Ло Ланя было бледным как бумага, словно Фан Байчу говорил не о Гу Лоуине, а о нём. «Мастер Гу, вы слышали? Если вы продолжите в том же духе, жить останется всего десять лет!»

Гу Лоуинь сказал: «Десять лет… достаточно». Он встал и направился к двери. Проходя мимо Сяо Юаня, он слегка остановился и сказал: «Спасибо».

Сяо Юань равнодушно спросил: «Спасибо за что?»

«За то, что позволил мне увидеть его».

У Сяо Юаня слегка перехватило дыхание: «Пожалуйста».

Гу Лоуинь сказал: «Безжалостный хуа находится на заднем дворе, можешь забрать его, если хочешь».

Фан Байчу достал безжалостный хуа и тут же создал противоядие для Сяо Юаня, которое могло временно подавить Акацию Гу. Сяо Юань принял противоядие и был повержен ещё на месяц.

Фан Байчу сказал: «Молодой господин, теперь, когда мы получили безжалостный хуа, можем ли мы вернуться в секту Синтянь?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Не торопись, мне еще нужно кое-что сделать».

«Молодой господин может сначала вернуться в секту Синтянь и отправить слугу Ли и остальных, чтобы они сделали это».

Сяо Юань взглянул на него: «Ты учишь меня, как что-то делать?»

Фан Байчу ответил, что не посмеет, и пробормотал про себя, что молодой господин становится все больше и больше похож на Почтенного господина.

Сяо Юань приказал: «Иди и выпиши добавки для Гу Лоуина».

«Назначать лекарства бесполезно. Его травму невозможно вылечить лекарствами».

«Тогда вам следует придумать какие-нибудь распространённые лекарства, которые могут укрепить организм, успокоить нервы, активизировать кровь и уменьшить застой».

«Его вырвало таким большим ртом крови, и вы хотите активировать его кровь и уменьшить застой...»

Фан Байчу ругался и ругался, но наконец выполнил приказ Сяо Юаня и лично сварил чашу лекарства для Гу Лоуиня. Сяо Юань постучал в дверь Гу Лоуиня с лекарством: «Мастер Гу, это я, Лян Нянь».

Гу Лоуинь открыл дверь и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь переоделся в белое, а к его поясу привязали тёплый нефрит, которым он притягивал душу позавчера. Выражение его лица было равнодушным и отчуждённым.

Сяо Юань поднял чашу и сказал: «Это лекарство, которое мой шисюн сделал специально для тебя. Он сказал, что оно очень поможет тебе. Я поставлю его на стол?»

Гу Лоуинь сказал: «Просто отдай его мне».

Сяо Юань на мгновение замешкался, а затем улыбнулся и сказал: «Хорошо». Он передал чашу Гу Лоуинь. Гу Лоуинь взял её и уже собирался уходить. Сяо Юань остановил его: «Подожди».

Гу Лоуинь остановился и не оглядывался.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, вам нужно принять лекарство».

Дверь за Гу Лоуинем закрылась.

Сяо Юань задумчиво посмотрел на закрытую дверь, и его похлопали по плечу. Он посмотрел на старика и лениво произнёс: «О, это Мастер, чем я могу вам помочь?»

Ло Лань сказал: «Пойдем со мной».

Когда они вдвоем вышли на заснеженный задний двор, Сяо Юань перестал притворяться и спросил: «Дядя меня зачем-то ищет?»

Ло Лань понизил голос: «О чем вы с Гу Лоуинем говорили в иллюзорном мире?»

Сяо Юань честно сказал: «Я сказал всё, о чём ты меня просил. Я сказал, что больше не виню его, не хочу, чтобы он винил себя, пусть отпустит свою вину передо мной и постарается смотреть в будущее».

Ло Лань серьезно нахмурился: «Тогда почему нет никаких признаков того, что его сердечный демон уничтожен?»

Сяо Юань небрежно отряхнул снег со своих подошв: «Наверное, потому, что его одержимость заключается не только в том, чтобы получить мое прощение».

«А что еще?»

Сяо Юань легкомысленно ответил: «Кто знает. Разве ты не говорил, что помимо моей смерти, есть ещё одна причина, по которой его демонизировали, которую нельзя игнорировать?»

Ло Лань пробормотал: «Павильон Юньцзянь… может быть, он…»

Сяо Юань снова сказал: «В иллюзии Гу Лоуинь также отвел меня к своей матери».

В глазах Ло Ланя вдруг промелькнуло странное выражение. Он улыбнулся и сказал: «Он всегда был таким. Если ему что-то нравилось, он всегда показывал это матери».

«Его мать была поистине необыкновенной красавицей, неудивительно, что она смогла родить такого сына, как Гу Лоуинь».

Ло Лан: «…да».

Сяо Юань молча наблюдал за выражением лица Ло Ланя, а затем через некоторое время сказал: «Дядя, позволь мне спросить тебя в последний раз: какие отношения между тобой и Гу Лоуинем?»

Ло Лань был ошеломлён, его голос был слегка ледяным: «Я же сказал, я просто старейшина, который заботится о нём. Сколько бы ты ни спрашивал, я всегда отвечу».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, понятно». Ло Лань не хотел говорить правду, поэтому решил выяснить всё сам.

Ночью Сяо Юань нашёл Фан Байчу и передал ему ещё один приказ молодого господина, который так напугал Фан Байчу, что тот подпрыгнул, как кролик. «Ты… ты хочешь, чтобы я украл одежду Гу Лоуиня? Молодой господин, есть ли у тебя какие-нибудь особые увлечения?»

Сяо Юань поправил: «Это всё из-за окровавленной мантии, мне нужно немного его крови. Или ты можешь придумать предлог, чтобы исцелить его и взять немного его крови. Выбирай сам».

Фан Байчу не колебался: «Я определенно выбираю последнее».

Сяо Юань призвал: «Тогда что же ты делаешь в оцепенении? Иди».

Фан Байчу нахмурился, почувствовав что-то неладное. Почему же он так легко согласился?

Под давлением Сяо Юаня Фань Байчу стиснул зубы, нашёл Гу Лоуинь и сказал: «Мастер Гу, ваше телосложение поистине уникально. Я хочу взять немного вашей крови и использовать её для…»

Гу Лоуинь сказал: «Фарфоровая бутылка».

Фан Байчу опешил и быстро протянул ему бутылку. Гу Лоуинь призвал ледяной клинок, порезал себе запястье и позволил крови капнуть в фарфоровую бутылку.

Фан Байчу увидел, что он истекает кровью так, будто завтра уже не наступит, и поспешно сказал: «Хватит, хватит».

Гу Лоуинь убрал руку: «Да».

Фан Байчу вернулся с бутылкой и вздохнул: «На самом деле, Гу Лоуинь довольно приятный собеседник. Я думал, что после демонизации он станет жестоким и злобным, таким, что будет убивать людей на каждом шагу».

«Хотя он и демонизирован, он всё ещё Гу Лоуинь». Сяо Юань спросил: «Ты взял его кровь?»

«Понял», — Фан Байчу протянул Сяо Юаню бутылку с кровью Гу Лоуиня. «Молодой господин, зачем вам его кровь?»

«Раньше, когда у меня было свободное время в секте Синтянь, я изучил технику запрета крови. Мне всегда хотелось найти возможность попробовать её», — с интересом сказал Сяо Юань. «И вот теперь такая возможность появилась».

Сяо Юань впервые применил технику запрета крови, используя кровь Гу Лоуиня в качестве носителя. Если кто-то из его кровной линии прикасался к ней, кровь Гу Лоуиня меняла цвет. Он и Фан Байчу по очереди попробовали, и результаты показали, что они не родственники Гу Лоуиня.

Фан Байчу: … Я знал это, даже не пытаясь, спасибо.

На следующий день Сяо Юань нашел Ло Ланя одного и прямо сказал: «Ты сказал, что ты всего лишь старейшина Гу Лоуиня».

Ло Лань был весьма нетерпелив: «Мы уже говорили об этом вчера, и я ничего не могу сделать, если вы мне не верите».

«Я поверю, если ты мне это докажешь».

Ло Лань сердито улыбнулся: «И как ты хочешь, чтобы я это доказал?»

«Заклинание запрета крови».

Ло Лань был ошеломлен.

Сяо Юань достал фарфоровую бутылку: «В ней кровь Гу Лоуиня, как ты смеешь к ней прикасаться?»

Лицо Ло Ланя оставалось спокойным, когда он сказал: «Гу Лоуинь — сын Гу Хана. Это факт, я действительно не понимаю, что ты подозреваешь».

«Если это правда, то чего ты боишься?»

Ло Лань усмехнулся: «Боюсь? Я не боюсь. Хочешь, чтобы я это доказал? Хорошо, я докажу, но надеюсь, это последний раз». Ло Лань закатал рукава и раскинул ладони перед Сяо Юанем: «Ну же».

Видя, как спокоен Ло Лань, Сяо Юань немного засомневался. Неужели он слишком много думает?

Он успокоился, открыл фарфоровую бутылочку и капнул несколько капель крови Гу Лоуинь на ладонь Ло Ланя.

Одна капля, две капли, три капли... Сяо Юань затаил дыхание и наблюдал, как капли крови растекаются по морщинистой ладони.

От начала и до конца не было никаких изменений.

Он действительно ошибся. Ло Лань не был биологическим отцом Гу Лоуиня.

Глава 58

Сяо Юань открыл рот от удивления: «Это…»

«Ты ясно это видел?» Ло Лань поднял руку перед Сяо Юанем: «Я отец Гу Лоуиня?»

Сяо Юань схватил Ло Ланя за руку, внимательно рассмотрел пятно крови и, наконец, признал, что совершил ошибку.

Сяо Юань улыбнулся и попытался загладить свою вину: «Дядя, прости меня. Мне кажется, Гу Хану совершенно плевать на сына. Раз уж ты так хорошо относишься к Гу Лоуину и так беспокоишься о нём, я, конечно, так и думал».

Ло Лань холодно фыркнул и сказал: «Неужели обязательно быть чьим-то родственником, чтобы быть к нему добрым?»

Сяо Юань вынужден был согласиться: «Это правда. Спасибо, дядя, за ещё один урок».

Выражение лица Ло Лань слегка смягчилось: «Я также прошу Мастера Сяо больше не поднимать этот вопрос в будущем».

Сяо Юань кивнул, словно давилка для чеснока: «Я не буду об этом говорить, я не буду об этом говорить».

Когда Сяо Юань вернулся в дом, Фан Байчу поприветствовал его и спросил: «Молодой господин, какова ситуация?»

Сяо Юань покачал головой: «Ничего не произошло».

У Фан Байчу было выражение лица: «Я так и знал». «Молодой господин, должно быть, слишком много думал. Разве достойный мастер секты меча номер один в мире воспитает чужого сына и позволит ему стать молодым мастером секты?»

Сяо Юань не сдавался. Он посмотрел на фарфоровую бутылку в своей руке и сказал: «Было бы здорово, если бы Гу Хан тоже смог к ней прикоснуться».

Услышав это, Фань Байчу с шумом втянул воздух и с сухой улыбкой сказал: «Молодой господин это шутит, не так ли?»

Сяо Юань нахмурил брови и сказал: «Дайте мне подумать об этом».

Сяо Юань еще не придумал следующий план, когда Гу Лоуинь начал действовать первым.

Рано утром Сяо Юань ещё спал, когда его разбудил шум за окном. Он встал с кровати, накинул лисью шубу, подошёл к двери и прислонился к ней, наблюдая за происходящим.

Гу Лоуинь стоял во дворе, словно собираясь выйти. Ло Лань стоял перед ним, нахмурившись; Фан Байчу смущённо стоял в стороне, глядя на Сяо Юаня и размахивая руками, с невинным и беспомощным видом.

Ло Лань сердито сказал: «Разве ты не помнишь слова врача? Если ты не поправишься, тебе останется жить всего десять лет!»

Гу Лоуинь сказал: «Я помню».

«Ты помнишь, но всё ещё бегаешь!» Ло Лань был в ярости. «Потеря твоей духовной энергии не восстановлена, куда ещё ты хочешь пойти?»

Гу Лоуинь сказал: «У меня есть кое-какие дела».

Ло Лань на мгновение запнулся, пытаясь убедить Гу Лоуиня: «Мастер Гу, мы с вами незнакомцы, встретившиеся случайно, но нас связывает дружба, которая не знает возраста. Вы дали нам безжалостное хуа, а взамен, если вам нужно что-то сделать, можете сказать нам напрямую. Мы трое будем рады вам помочь».

После того, как Ло Лань сказал так много, Гу Лоуинь ответил всего двумя словами: «Нет необходимости».

Лицо Ло Ланя покраснело, вены на шее вздулись. Сяо Юань подумал, что от гнева его вот-вот вырвет кровью.

Гу Лоуинь, вероятно, подумал о том же и любезно добавил: «Это его желание, только я могу его исполнить».

Ло Лань опешил, посмотрел на Сяо Юаня и спросил глазами: что ты ему сказал?

Сяо Юань виновато дотронулся до носа.

«Спасибо, что заботились обо мне в этот период времени. Прощай».

Ло Лань с тревогой сказал: «Гу Лоуинь, ты…»

«Учитель, как вы думаете, Мастер Гу тот, кто прислушается к уговорам?» Сяо Юань равнодушно ответил: «Отпустите его».

Гу Лоуинь наконец взглянул на Сяо Юаня, прошел мимо Ло Ланя и вышел навстречу ветру и снегу.

Все трое смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду. Ло Лань повернулся к Сяо Юаню и бросил: «Ты же знаешь, что он собирается сделать».

Сяо Юань не стал комментировать.

Ло Лань торжественно сказал: «Ты его используешь».

Он собирался сказать что-то в качестве оправдания, но снова проглотил эти слова. Намеренно или нет, он просто воспользовался доверием Гу Лоуиня, и ему нечего было сказать.

Ло Лань не отличался вспыльчивым характером, поэтому, когда Сяо Юань сдался, он не смог сказать ничего серьёзного. Он вздохнул, словно сдаваясь, и сказал: «Ну, мне плевать на твои и его прошлые дела. Но ты должен рассказать мне о цели его поездки. Если ты заставишь его рисковать, я его защищу».

Сяо Юань не волновался: «Учитывая нынешние способности Гу Лоуиня, нужна ли ему твоя защита?»

Ло Лань удивленно и разочарованно уставилась на Сяо Юаня: «Похоже, ты хочешь смотреть, как он рискует ради тебя, а сам просто стоишь и игнорируешь это?»

«Что я хочу сделать с Гу Лоуинем — это моё личное дело, и тебя это не касается», — сказал Сяо Юань. «Но дядя может быть уверен, что с Гу Лоуинем всё будет в порядке. Может быть, он будет благословлён и даже избавится от своего сердечного демона».

«Как вы можете это гарантировать?»

Сяо Юань улыбнулся: «Потому что я буду за ним наблюдать».

Ло Лань был ошеломлен: «Ты имеешь в виду…?»

Личность Ло Ланя была загадкой. Хотя он очень заботился о Гу Лоуине, он всё же был из павильона Юньцзянь. Похищение Цинъяня имело огромное значение, и Сяо Юань не собирался рассказывать об этом кому-либо, кроме себя и Гу Лоуина. Он также не позволял Гу Лоуину делать это в одиночку. Это было его «последнее желание», поэтому он, естественно, хотел принять в нём участие.

Пока они разговаривали, Сяо Юань уже продумал контрмеры и с улыбкой сказал: «Если дядя доверяет мне, не вмешивайся в это дело и оставь Гу Лоуиня мне».

Ло Лань колебался. Не дожидаясь его решения, Сяо Юань сказал Фан Байчу: «Собирайся, мы тоже спускаемся с горы».

Фан Байчу обрадовался: «Да, молодой господин!»

Сяо Юань протянул руки Ло Ланю и сказал: «Прощай, дядя».

Спускаясь с горы, Фан Байчу спросил: «Молодой господин, мы возвращаемся в секту Синтянь?»

Сяо Юань сказал: «Ты возвращайся, я не вернусь».

«Тогда куда ты идешь?»

«Я найду Гу Лоуиня и что-нибудь с ним сделаю», — сказал Сяо Юань. «Я оставлю следы по пути. Когда вернёшься в секту Синтянь, передай Ли Яньчжи, чтобы он прислал группу избранных учеников, которые тайно проследят за тобой. Без моего приказа это не должно быть раскрыто».

Фан Байчу был озадачен и спросил: «Ты пойдёшь с Гу Лоуинем? Но он же даже отказался от этого дядюшки, согласится ли он пойти с тобой?»

Сяо Юань прищурился от порыва ветра: «Ему следовало бы…» Внезапно он о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, когда вернешься, попроси кого-нибудь проверить, чем в последнее время занимался Шэнь Фугуй, молодой мастер ордена Сюаньлэ».

Днем позже — город Люлин.

Сяо Юань зашёл в уличную лапшичную, бросил владельцу кусочек серебра и сказал: «Хозяин, приготовь мне тарелку лапши».

«Хорошо, пожалуйста, входите!» Увидев нарядный вид и необычайную манеру поведения Сяо Юаня, хозяин понял, что перед ним высокий гость. Он всю жизнь занимался приготовлением лапши, и сваренный им суп был свежим, лёгким и бодрящим. Сяо Юань сделал несколько глотков и остался очень доволен вкусом. Он улыбнулся и сказал: «Лапша приготовлена хорошо, но в чём секрет?»

Хозяин выглядел гордым: «Это секретный рецепт, который хранится в наследство и не может быть раскрыт».

Сяо Юань достал горсть серебряных осколков, положил их на стол и сказал: «Твой секретный рецепт продаётся? Я хочу купить его и приготовить для своего ши... шимей, чтобы в будущем он мог поесть».

Глаза хозяина широко раскрылись, когда он увидел деньги, и он улыбнулся во весь рот: «Он продается, подождите минутку, я вам это запишу».

«Нет необходимости», — сказал Сяо Юань, — «ты можешь просто показать его мне».

Шеф засучил рукава и начал учить. Суть лапши кроется в основе супа. Шеф сварил для Сяо Юаня кастрюлю супа и тщательно рассчитал количество каждого ингредиента. «Мой суп-лапша — это бульон. Томите свиные кости на медленном огне два часа, добавьте бадьян и имбирь…»

Сяо Юань слушал и делал заметки, затем внезапно взглянул на проходящую мимо фигуру в простом белом и сразу сказал: «У меня есть дела, поэтому я пойду первым».

Хозяин окликнул его сзади: «О, уважаемый гость, разве вы не собирались приготовить лапшу для своего шимея?!»

Гу Лоуинь изначально обладал выдающейся внешностью, но теперь, благодаря своим ослепительным седым волосам, он привлекал к себе бесчисленное множество прохожих, которые оглядывались на него, когда он шел по дороге. За спиной у него висел длинный меч, а на лице было безразличное выражение, пока он не остановился перед неприметной палаткой с рисовыми лепешками.

Хозяин ларька с рисовыми лепешками был польщен и, дрожа, спросил: «Не желает ли высокий гость купить рисовые лепешки?»

Гу Лоуинь промурлыкала «да».

«Три юаня за рисовую лепешку. Сколько хочет высокий гость?»

Прежде чем Гу Лоуинь успел ответить, он услышал знакомый голос: «Лоуинь!»

Сяо Юань, одетый в ярко-жёлтый парчовый халат, с флейтой, прикреплённой к поясу, надел на себя образ Шэнь Фугуя и взволнованно воскликнул: «Наконец-то я тебя нашёл!»

Сяо Юань некоторое время в прошлом выдавал себя за Шэнь Фугуя, и он также получил личные учения Шэнь Фугуя, поэтому был хорошо знаком с его словами и поступками. После того, как ученики школы Синтянь поинтересовались, выяснилось, что после встречи со своим шимеем Цай Сюньнянем в префектуре Хунсю, Шэнь Фугуй не вернулся в свой секту , а сначала отправился в павильон Юньцзянь. Жаль, что они опоздали. Когда они прибыли в павильон Юньцзянь, Гу Лоуинь уже был демонизирован и ушел, серьезно ранив своих соучеников, и его местонахождение было неизвестно. Павильон Юньцзянь не заботился о своем молодом учителе, но Шэнь Фугуй и его шимэй повсюду искали Гу Лоуина. Согласно отчету о расследовании, они еще недавно были в Цзяннане, поэтому они никак не могли появиться на севере за такой короткий промежуток времени.

Шэнь Фугуй и Гу Лоуинь были близкими друзьями, и использовать его личность, чтобы остаться рядом с Гу Лоуинем, было самым подходящим выходом, который Сяо Юань мог придумать на данный момент.

И действительно, после того как Гу Лоуинь увидел «Шэнь Фугуй», выражение его лица слегка изменилось: «Фугуй».

«Ты знаешь, что я искал тебя целых три месяца!» — Сяо Юань живо передразнил тон Шэнь Фугуя. — «Сначала я отправился в павильон Юньцзянь. Услышал, что ты дезертировал из своей секты, и расстался со своим шимэем, чтобы найти тебя. Я каждый день переживаю за тебя, и мои волосы седеют от горя. Но твои всё равно белее».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Я побеспокоил вас».

«Я просто хочу сказать тебе, что, независимо от того, являешься ли ты молодым мастером павильона Юньцзянь или нет, ты мой лучший друг. Не стремись родиться в один день и в один год, а стремись умереть в один день и в один год». Сяо Юань закончил говорить на одном дыхании и с нетерпением посмотрел на Гу Лоуиня: «Итак, куда ты сейчас идёшь? Почему бы мне не пойти с тобой, чтобы мы могли позаботиться друг о друге?»

Гу Лоуинь промолчал и сказал: «Павильон Юньцзянь».

Сяо Юань сделал вид, что удивлён: «Что, ты хочешь вернуться в павильон Юньцзянь?»

«Да».

«Нет… ты уже причинил достаточно проблем павильону Юньцзянь, почему ты возвращаешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Взять что-то одно».

«Что это за вещь, стоит ли возвращаться в павильон Юньцзянь, чтобы забрать ее?» — спросил Сяо Юань. «Ты когда-нибудь задумывался о том, как люди в павильоне Юньцзянь отреагируют, когда снова тебя увидят!»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Возвращайся в секту Сюаньлэ».

«Ты…» Сяо Юань сжал кулаки и сказал: «Хорошо, если ты хочешь вернуться в павильон Юньцзянь, я тебя сопровожу!»

Глава 59

Сяо Юань думал, что наглядно продемонстрировал ход мыслей Шэнь Фугуя от колебаний до принятия решения, но Гу Лоуинь остался невозмутим и сказал: «Моя репутация плохая, и те, кто сопровождает меня, могут оказаться под подозрением у праведных заклинателей».

Сяо Юань крикнул: «Я – достопочтенный молодой мастер ордена Сюаньлэ, какое дело мне до сплетен?! Я наконец-то нашёл тебя и не сдамся, пока ты не вернёшься из павильона Юньцзянь в целости и сохранности. Лоуинь, я принял решение, тебе больше не нужно меня уговаривать».

Его напряженное выступление наконец немного расслабило Гу Лоуиня: «Как пожелаешь».

Сяо Юань улыбнулся, увидев рисовую лепёшку, стоящую рядом, и сказал: «Хочешь съесть? Я куплю тебе». С этими словами он попросил у хозяина две лепёшки. Одну он оставил себе, а другую отдал Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь посмотрел на белую, словно воск, лепёшку в своей руке, но долго не двигался. Лишь на середине трапезы Сяо Юань вспомнил, что Гу Лоуинь никогда не ест на улице.

Сяо Юань сказал: «Давайте сначала найдем ресторан?»

Гу Лоуинь вдруг спросил его: «Это вкусно?»

«Ты имеешь в виду рисовые лепёшки?» Сяо Юань однажды чуть не раскрыл свою личность из-за гастрономических предпочтений. Он усвоил урок и обрёл мудрость. Даже если Гу Лоуинь уже решил, что он мёртв, он всё равно приложил дополнительные усилия. «В какой-то степени. Насколько вкусным может быть что-то, что стоит три юаня? Это просто ради новизны».

Гу Лоуинь опустил голову и откусил кусочек. Сладость, разлившаяся по его рту, постепенно сменялась горечью.

Сяо Юань: «…» Гу Лоуинь действительно съел его прямо на улице, среди людей. Ло Лань говорил, что характер Гу Лоуиня сильно изменился после того, как он стал демоном, но ему казалось, что он изменился не так уж сильно. Теперь, похоже, он ошибался.

Было уже поздно. Сяо Юань спросил: «Ты уже придумал, как пробраться в павильон Юньцзянь?»

Гу Лоуинь спросил: «Пробраться внутрь?»

«Ты собираешься с важным видом всех убить?»

Гу Лоуинь не стал комментировать. Сяо Юань сказал: «С тех пор, как старейшины Шести Вершин потерпели поражение от клана Синтянь, павильон Юньцзянь усиленно охраняется, и там в несколько раз больше учеников, чем раньше. Если ты просто хочешь вернуться за чем-то, не стоит вступать с ними в лобовую схватку. Какими бы сильными вы ни были, их слишком много». Сяо Юань сделал паузу и не удержался от того, чтобы добавить: «В прошлый раз, когда ты убивал налево и направо в павильоне Юньцзянь, в

ты казался могущественным, но в итоге всё равно отделались серьёзными ранениями».

Гу Лоуинь сказал: «Это не имеет значения».

Сяо Юань не совсем понял, что имел в виду Гу Лоуинь. Неважно? Что неважно? Неважно, серьёзно ли ты ранен, неважно, не можешь ли ты сбежать? Главное, чтобы ты заполучил Цинъянь, неважно, умрёшь ли ты – это Гу Лоуинь имел в виду?

Вспомнив двусмысленные слова Гу Лоуиня в иллюзии, Сяо Юань почувствовал себя немного неловко и сказал шутливым тоном: «Ты ведь не ищешь смерти, не так ли?»

Глядя на обеспокоенное лицо своего друга, Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Я просто хочу кое-что взять».

«Я не говорил, что не позволю тебе забрать его», — с горечью убеждал Сяо Юань. «Еще не поздно составить долгосрочный план, прежде чем мы пойдем и возьмем его».

Разговаривая, они вдвоем проходили мимо особняка; Гу Лоуинь неожиданно остановился и осмотрел его.

Перед высокими ярко-красными воротами стояли два каменных зверя. Табличка на воротах была немного кривоватой, и на ней было написано: «Особняк Шоу». Сяо Юань почувствовал, что этот пейзаж ему знаком, и невольно спросил: «Это…»

Гу Лоуинь сказал: «Особняк правителя Лулина».

Сяо Юань вспомнил. Когда он и Гу Лоуинь впервые встретились на снежной горе, они также спустились этим путём и добрались до города Лулин. Из-за странных событий в особняке правителя Лулин они провели там несколько дней, чтобы провести расследование, и наконец выяснили, что во всём виновато древнее зеркало. После этого они отнесли древнее зеркало в павильон Юньцзянь, а затем Линь Улянь был отравлен, и они стали друг против друга из-за кровопускания. Поэтому короткое время, проведённое в городе Лулин, казалось, было для них самым гармоничным временем.

В то время он все еще мог называть Гу Лоуиня «Гу-сюн».

Сяо Юань отвлекся от воспоминаний, когда Гу Лоуинь уже добрался до ворот губернаторского особняка. Он протянул руку и толкнул обветренную дверь. Его охватило чувство отчаяния. Гу Лоуинь на мгновение остановился и вошёл.

Сяо Юань остановил кого-то по дороге и спросил: «Осмелюсь ли я спросить тебя, брат, не знаешь ли ты, куда делся хозяин этого дома?»

В этом доме давно никто не жил; он был ветхим, заросшим травой и мхом. Сяо Юань догнал Гу Лоуиня и сказал: «Я слышал, что здесь, в городе Лулин, жил губернатор по фамилии Шоу. Два года назад его дом был уничтожен за одну ночь, и запах крови разносился по всем улицам. Но власти ничего не знали, и убийцу до сих пор не нашли. Его преемник счёл это место слишком несчастливым и построил другой особняк, а этот остался заброшенным».

Сяо Юань специально поинтересовался, когда была уничтожена семья губернатора Шоу, и, похоже, это произошло вскоре после их ухода. Древнее зеркало, причинявшее вред людям, они отнесли в павильон Юньцзянь. Что же погубило всех этих людей – люди или зло?

Гу Лоуинь, казалось, не обратил на это внимания. Он ступил на покрытые мхом ступени, и подол его одежды слегка намок.

В местах, где раньше путешествовали, менялись не только люди, но и вещи.

Сяо Юань последовал за ним, не издав ни звука. Они с Гу Лоуинем проводили вместе мало времени и посетили лишь несколько мест.

Как и Ло Лань, Сяо Юань всегда считал, что Гу Лоуинь испытывает по отношению к нему только чувство вины, пока Гу Лоуинь не прижал его к двери в иллюзии и не склонил к нему голову.

Оглядываясь на время, проведённое с Гу Лоуинем, он чувствовал, что оно было скудным и обыденным, и не мог найти ни одного выходящего за рамки. Опыт и воспоминания, которыми делились два человека, для одного были сокровищами, а для другого – посредственностью и, возможно, даже тягостными. Он мог легко выбраться, но Гу Лоуинь был в ловушке, из которой ему не выбраться. Какая ирония.

На самом деле… не всё было так обременительно. Если бы он мог снова это пережить, он бы всё равно хотел встретиться с Гу Лоуинем, при условии, что в будущем не случится ничего плохого.

Думая об этом, Сяо Юань невольно усмехнулся. Он считал себя человеком открытым и не склонным к грусти по поводу устоявшихся фактов, но, как ни странно, начал задумываться о том, «что если бы».

Сяо Юань на время отбросил эти мелкие детские сантименты и спросил: «Лоуинь, хочешь ли ты расследовать убийство в особняке Шоу?»

Гу Лоуинь сказал: «Пойдем в павильон Юньцзянь».

Дорога от города Лулин до павильона Юньцзянь была долгой, и полёт на мече занял два дня. Сяо Юань всё ещё не привык стоять на мече во время полёта. Он вспомнил, как в последний раз летал на мече с Гу Лоуинем. Тогда, опасаясь, что его унесёт ветром, он крепко обнял Гу Лоуиня сзади за талию и прижался щекой к его спине, чтобы согреться.

Сяо Юань поднял глаза и посмотрел на стоящего перед ним Гу Лоуиня. С развевающимися серебряными волосами и рукавами, полными холодного ветра, он был похож на бессмертного.

«Луин».

«В чем дело?»

«Можно я тебя подержу?» — слабо проговорил Сяо Юань. «У меня немного кружится голова. Возможно, ветер слишком сильный. Я боюсь упасть».

Гу Лоуинь протянул ему ножны меча: «Держи».

Сяо Юань поспешно сжал один конец ножен, а Гу Лоуинь взялся за другой. Это немного успокоило его.

Сяо Юань что-то вспомнил и спросил: «Кстати, я слышал, что ты обменял свой родовой меч на лечебную траву во дворце Байхуа. Так каким мечом ты сейчас пользуешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Этот меч сделан изо льда и снега, и он безымянен».

Сяо Юань представил, как Гу Лоуинь выковывает меч из снега на заснеженной горе, и с улыбкой сказал: «Тогда, когда мы полетим на юг, превратится ли он в воду?»

Гу Лоуинь: «Нет».

Сяо Юань: «О».

Слова Гу Лоуинь оказались правдой. Когда они приземлились за пределами тёплого города Хуайчжоу, безымянный меч всё ещё был холодным и не показывал никаких признаков таяния.

Хуайчжоу был ближайшим городом к павильону Юньцзянь. Время от времени на улицах можно было увидеть учеников, одетых в одеяния павильона Юньцзянь. Когда Гу Лоуинь появлялся в городе, его, скорее всего, узнавали, поэтому они остановились в глубине леса на окраине города.

Павильон Юньцзянь и секта Сюаньлэ были добрыми друзьями. Сяо Юань легко проник в павильон Юньцзянь с лицом Шэнь Фугуя. Проблема заключалась в Гу Лоуинь.

Сяо Юань предложил: «Почему бы тебе не изменить свое лицо и не притвориться учеником секты Сюаньлэ, и я приму тебя?»

Обычные люди могли использовать маски из кожи, только если хотели изменить своё лицо. Конечно, снять кожу с человека они не могли, поэтому купить маску можно было только на чёрном рынке, да и то не всегда.

Гу Лоуинь сказал: «Фугуи».

«Да?»

"Мои извинения."

Сердце Сяо Юаня колотилось, и он собирался что-то сказать, когда вдруг почувствовал, что перед ним все потемнело, и он потерял сознание.

Проснувшись, Сяо Юань обнаружил, что сидит под деревом, прислонившись спиной к стволу. Было совсем темно, а Гу Лоуинь уже исчез.

Сяо Юань одновременно злился и веселился. Гу Лоуинь вовсе не собирался брать его с собой в Цинъянь. Он не хотел впутывать своего старого друга. Он хотел исполнить своё «последнее желание» в одиночку.

Сяо Юань принял ствол дерева за Гу Лоуинь и пнул его, чтобы выплеснуть свой гнев. Затем он включил сигнал клана Синтянь, который носил с собой, и терпеливо ждал.

Прошло совсем немного времени, и из тени выплыли десятки призрачных фигур во главе с Ли Яньчжи, одним из стражей секты Синтянь.

«Приветствую, молодой господин». Ли Яньчжи огляделся: «Разве молодой господин не был вместе с Гу Лоуинем? Где он?»

Сяо Юань холодно сказал: «Мертв».

Ли Яньчжи был ошеломлен: «Что?»

Сяо Юань нажал на середину бровей и сказал: «Ребята, готовьтесь, я хочу атаковать павильон Юньцзянь ночью».

«Да!» — без колебаний ответил Ли Яньчжи. «Когда молодой господин планирует действовать?»

"Скоро."

Ли Яньчжи сказал: «Как скоро? Молодой господин, напасть на павильон Юньцзянь ночью — дело не из лёгких, и нас мало, чтобы убить много людей в павильоне Юньцзянь. Подождём, пока я наберу больше людей…»

«Вам не нужно убивать людей, вам просто нужно перевернуть павильон Юньцзянь вверх дном, защищая себя, и дать ему… дать мне шанс. Помните: чем дольше, тем лучше, но как только проиграете, не сражайтесь, просто бегите. Понятно?»

Ли Яньчжи сказал: «Понял. А что насчёт молодого господина?»

«Я проникну в павильон Юньцзянь и буду сотрудничать с вами внутри и снаружи», — улыбнулся Сяо Юань. «И по пути я задам вопрос мастеру павильона Юньцзянь».

Сяо Юань попрощался с Ли Яньчжи и направился в павильон Юньцзянь. Привратники павильона, увидев молодого мастера клана Сюаньлэ, впустили его, не задавая никаких вопросов.

В павильоне Юньцзянь всё было как обычно, не было никаких признаков присутствия врага, поэтому он не знал, пришёл ли Гу Лоуинь или его ещё не обнаружили.

Ученик, шедший впереди, часто поворачивал голову, словно хотел что-то сказать. Сяо Юань ответил: «Если хочешь что-то сказать, просто говори».

Проходя мимо, ученик сказал: «Молодой мастер школы Шэнь, вы все еще ищете молодого мастера павильона… вы ищете Гу Лоуиня?»

Сяо Юань поднял брови и спросил: «Неужели я не могу?»

Ученик-наставник поспешно ответил: «Я не это имел в виду. Просто Гу Лоуинь был исключён из книги секты Мастером павильона. Он больше не наш Молодой Мастер павильона. Мастеру Шэню нет нужды тратить на него время».

Сяо Юань спокойно сказал: «Я ищу Гу Лоуиня, а не твоего молодого господина».

Наставник покраснел от его слов и больше ничего не сказал. Он отвёл Сяо Юаня к месту, где обычно останавливался Шэнь Фугуй, когда тот приезжал в павильон Юньцзянь, и попрощался с ним.

Сяо Юань сидел один в комнате. Ночь снаружи была тихой и насыщенной, словно это была самая обычная ночь.

Послышались приближающиеся шаги, и в дверь постучали. Сяо Юань, держа в руке флейту, висевшую на поясе, спросил: «Кто там?»

Нежный голос произнес: «Шэнь-сюн, это я».

Сяо Юань узнал этот голос. Ещё до поездки он ожидал встретить в этой поездке нескольких старых друзей, но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Сяо Юань открыл дверь и слегка улыбнулся гостю: «Линь-сюн».

Линь Улянь выглядел немного изможденным, и трудно было скрыть подавленное выражение лица, но дышал он свободно и шёл ровно. Казалось, Лу Юэяо не получал от него много крови. Сяо Юань особенно хотел спросить о его состоянии. Он терпел это ради общей картины и сказал: «Линь-сюн приходит ко мне так поздно. Что-то важное?»

«Вот что я хотел спросить у Шэнь-сюна. Шэнь-сюн посетил павильон Юньцзянь так поздно ночью. Может, там что-то важное?» В голосе Линь Уляня слышалось едва заметное волнение: «Ты нашёл шиди? Где он?»

Сяо Юань медленно произнес: «Павильон Юньцзянь с нетерпением ждет, когда избавится от Лоуина, но ты, Линь-сюн, все еще думаешь о нем».

Глаза Линь Уляня затуманились, и он тихо прошептал: «Что бы он ни сделал, он сын моего господина, моего… шиди».

«Если это так, Линь-сюн, почему ты не отправился на его поиски вместе со мной?»

Линь Улянь криво улыбнулся: «Я собирался. Просто в павильоне Юньцзянь недавно произошло несколько крупных событий одно за другим. Сначала Лоуинь… Потом исчез Лорд Искателей Мечей, а старейшины Шести Вершин были разгромлены сектой Синтянь. Жители павильона Юньцзянь были в ужасе, ситуация была шаткой, и я действительно не мог уйти».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Слушая слова Линь-сюна, кажется, что, пока Линь-сюн остается в павильоне Юньцзянь, сердца всех будут спокойны».

Линь Улянь удивился и сказал: «Почему Шэнь-сюн так думает? Разве ученики не должны остаться и защищать шимэнь от иностранных врагов, когда шимэнь в беде?»

«Они должны, они должны», — сказал Сяо Юань. «Это была моя оговорка».

Лицо Линь Уляня выражало тревогу: «Я просто надеюсь, что с моим шиди всё будет хорошо. Когда ситуация стабилизируется, я пойду искать его и отведу обратно в павильон Юньцзянь».

«Но Мастер Павильона Гу исключил его из книги секты. Сможет ли он вернуться в Павильон Юньцзянь?»

«Хозяин лишь на мгновение рассердился. Он и Шиди — отец и сын. Кровь неразрывна. Если Шиди признает свою ошибку, Хозяин обязательно…»

Прежде чем Линь Улянь закончил говорить, снаружи раздался голос ученика: «Линь Шисюн…»

В голосе слышалась настойчивость. Линь Улянь поприветствовал ученика и спросил: «В чём дело?»

«Это секта Синтянь! Люди секты Синтянь здесь!»

Выражение лица Линь Уляня изменилось; ему стало совершенно наплевать на Сяо Юаня, и он сказал: «Пошли!»

Глава 60

Вскоре после ухода Линь Уляня в воздух взмыл предупреждающий фейерверк, сопровождаемый звуком выхватываемых мечей, и в кромешной тьме ночного неба образовались два скрещенных меча. Услышав сигнал, ученики павильона Юньцзянь один за другим подняли мечи. Ночная тишина нарушилась, и наступил шум и суета города.

Сяо Юань воспользовался хаосом и вмешался в ряды учеников павильона Юньцзянь. Цзян Лююань, старший ученик павильона Юньцзянь, повёл группу учеников навстречу врагу. Увидев «Шэнь Фугуй», он резко остановился: «Молодой мастер школы Шэнь!»

Сяо Юань сделал паузу: «Цзян-сюн».

Цзян Лююань поспешно подошёл к нему и сказал: «Ночью в павильон Юньцзянь ворвались демонические заклинатели из секты Синтянь, и ученики из этой секты изо всех сил преследуют их. Ситуация серьёзная, и я надеюсь, что молодой мастер секты Шэнь будет осторожнее. Если встретите кого-то из демонической секты, немедленно сообщите мне и ждите меня, не совершайте поспешных действий».

Ли Яньчжи привёл всего около дюжины человек. Если бы они столкнулись с павильоном Юньцзянь лицом к лицу, их шансы на победу были бы ничтожны. Но, согласно приказу Сяо Юаня, они лишь изводили их, появлялись, подшучивали над ними и убегали, появляясь после этого в другом месте. Павильон Юньцзянь занимал обширную территорию, и чтобы поймать этих десять или двенадцать человек, ученики павильона Юньцзянь метались повсюду. Весь павильон Юньцзянь превратился в хаос. Если бы Гу Лоуинь пошёл за Цинъянем прямо сейчас, сопротивление было бы гораздо слабее. Сяо Юань был весьма доволен выступлением Ли Яньчжи и остальных и тайно решил добавлять по одной куриной ножке к каждому блюду после возвращения в секту Синтянь.

«Понимаю», — серьёзно сказал Сяо Юань. «Цзян-сюн, ты знаешь, где находится мастер павильона Гу? Честно говоря, на этот раз я пришёл в павильон Юньцзянь, чтобы передать послание от сестры».

Цзецзе Шэнь Фугуй был мастером клана Сюаньлэ, и в последнее время он часто встречалась с павильоном Юньцзянь. Цзян Лююань не сомневалась, что он пришёл именно с этой целью, и сказала: «Мастер павильона сейчас должен быть в зале Учэнь».

«Хорошо, спасибо большое».

Сяо Юань попрощался с Цзян Лююань, прошёл сквозь толпу и пришёл в зал Учэнь. Ученик, стоявший снаружи зала, остановил его и сказал: «Наставник беседует со старейшиной Цянем. Молодой мастер школы Шэнь, пожалуйста, подождите немного, позвольте мне представить вас».

Сяо Юань кивнул: «Спасибо за вашу тяжелую работу».

Вскоре Сяо Юаня привели в зал Учэнь. Когда Цянь Сан вышел из зала, они поприветствовали друг друга. Внутри Гу Хан выглядел серьёзным и невозмутимым. Судя по одному только внешнему виду, Гу Хан производил впечатление человека решительного. Гу Лоуинь немного походил на него силуэтом, но они чувствовали себя совершенно по-разному. Гу Лоуинь, очевидно, больше походил на свою мать по темпераменту.

Сяо Юань опустил голову и приветствовал Гу Хана стоя: «Этот молодой человек встретил Мастера павильона Гу».

Гу Хан сказал: «Что делает племянник в это экстремальное время здесь, в павильоне Юньцзянь, и почему он не остается в секте Сюаньлэ?»

Сяо Юань достал из рукава письмо и протянул его Гу Хану: «Я здесь, чтобы передать письмо от моей сестры».

Гу Хан не взял письмо сразу, а намеренно указал: «Разве простое письмо требует, чтобы племянник доставил его лично?»

Сяо Юань притворился смущённым и сказал: «Конечно, ничто не укроется от глаз Мастера павильона. Этот молодой человек пришёл в павильон Юньцзянь под предлогом передать письмо, но на самом деле я всё ещё хотел… проверить, вернулся ли он».

Даже когда речь зашла о его единственном сыне, покинувшем секту, выражение лица Гу Хана не изменилось. Он взял письмо и сказал: «Племянник может вернуться».

Сяо Юань сказал: «Цзецзе сказал, что когда Мастер Павильона Гу закончит читать письмо, я сожгу его, чтобы не раскрыть секреты».

Это письмо было подделано Сяо Юанем заранее, имитируя почерк мастера секты Сюаньлэ. Содержание письма было не чем иным, как ответом мастера секты Сюаньлэ на приглашение Гу Хана присоединиться к нему в уничтожении демонической секты. Сяо Юань согласилась на это дело в своей манере, при условии, что Гу Хан будет готов одолжить ей Цинъянь. Цинъянь мог улучшать мечи и, естественно, также мог улучшать другое оружие, такое как флейты и гуцини, которые использовала секта Сюаньлэ. Сяо Юань пришел к выводу, что секта Сюаньлэ и другие секты, возможно, давно вынашивали эту идею, но не осмеливались поднять ее. Павильон Юньцзянь был сектой номер один в мире, а Цинъянь был их сокровищем. Причина, по которой секта Сюаньлэ поклонилась павильону Юньцзянь, заключалась в том, что сила павильона Юньцзянь была намного выше ее. Если бы сила клана Сюаньлэ значительно возросла благодаря силе Цинъяня, весьма вероятно, что в будущем павильон Юньцзянь не смог бы контролировать их. Гу Хан был умным человеком, и он не мог никому отдать Цинъянь.

Но настоящее отличалось от прошлого, и угроза, которую секта Синтянь представляла павильону Юньцзянь, намного превзошла ожидания Гу Хана. Ему нужна была помощь секты Сюаньлэ и дворца Байхуа, поэтому ему пришлось вести с ними переговоры.

Конечно, павильон Юньцзянь мог обнаружить подделку письма сразу же после взаимодействия с сектой Сюаньлэ, но подозрения и обида, вызванные этим, никуда не исчезли. К тому времени Сяо Юань уже скрылся бы, и павильон Юньцзянь не смог бы его найти, даже если бы захотел провести расследование.

Гу Хан взглянул на Сяо Юаня и открыл конверт перед ним.

Сяо Юань сосредоточился и пристально посмотрел на руку Гу Хана.

Гу Хан закончил читать письмо молча, без всякого выражения гнева или радости на его лице.

Сяо Юань наклонился вперед и прошептал: «Мой цзецзе также сказал, что если Мастер павильона Гу сочтет это неудобным, секта Сюаньлэ может принести оружие в павильон Юньцзянь и забрать его обратно после того, как оно будет улучшено Циньянем».

Гу Хан улыбнулся, вернул письмо Сяо Юаню и сказал: «Мастер клана Шэнь очень хорошо выразил ее желание».

Сяо Юань немного вспотел, когда взял письмо: «Что означает „Хозяин павильона“?»

Гу Хан сказал: «Возвращайся и скажи Мастеру Ордена Шэнь, что нам нужно поговорить об этом вопросе, и пусть он придет ко мне лично».

Получив желаемое, Сяо Юань не стал задерживаться и почтительно сказал: «Если так, то этот молодой человек уйдет первым».

Сяо Юань направился к двери, но Гу Хан внезапно остановил его: «Подожди».

Сяо Юань спокойно повернул голову: «Хозяину павильона нужно что-то еще?»

Гу Хан посмотрел на него очень пристально, словно с подозрением. Сердце Сяо Юаня забилось чаще, и он изо всех сил старался вести себя спокойно.

Наконец Гу Хан отвел взгляд и сказал: «Иди».

Сяо Юань неторопливо вышел из зала Учэнь и, оказавшись в безлюдном месте, достал письмо и внимательно его рассмотрел. На обороте письма в ясном лунном свете виднелось бледное пятно крови.

Сяо Юань сжал тонкий листок бумаги, немного разочарованный без причины.

Гу Лоуинь действительно был сыном Гу Хана. В этом мире были люди, которые могли заботиться о своём ученике и обращаться с ним как с родным, но были холодны и равнодушны к жене и единственному сыну, игнорируя их. Он слишком многого добился.

Сяо Юань медленно закрыл ладонь, и письмо с заклинанием запрета крови превратилось в пепел в его руке.

Это был конец истории происхождения Гу Лоуиня, и теперь ему предстояло заняться более важными делами.

Если Гу Лоуинь уже вошёл в павильон Юньцзянь, он, вероятно, направился прямо к месту, где находился Цинъянь. Необходимо было выяснить, где спрятан Цинъянь. Сяо Юань жил в павильоне Юньцзянь два года назад и расследовал это дело, но не нашёл никаких полезных зацепок. Рядовой ученик павильона Юньцзянь почти ничего не знал о Цинъяне, поэтому ему нужно было сначала найти ключевых людей.

У Сяо Юаня уже был план, и он собирался приступить к его реализации. Но тут он вспомнил слова Гу Лоуинь из мира иллюзий.

«Это последний раз».

«В будущем я больше не буду тебя вызывать. Я сделаю то, что ты хочешь, а потом…»

«Подожди меня, это ненадолго».

Сяо Юань наконец понял, в чём дело. Почему Гу Лоуинь спросил его о последнем желании в иллюзии, почему он не захотел тратить время на долгосрочные планы возвращения в павильон Юньцзянь и почему он вырубил его.

Гу Лоуинь... Он никогда не думал о том, чтобы вернуться живым.

Сяо Юань бежал, ругая его за то, что он мудак. Если бы Гу Лоуинь действительно решил умереть, он бы первым делом отправился туда.

На краю павильона Юньцзянь возвышалась вечнозелёная горная вершина с одинокой могилой на вершине. За могилой давно не ухаживали, и она была окружена зарослями сорняков. Неизвестная дикая птица с пронзительным криком опустилась на надгробие.

Дикая птица наклонила голову, словно почувствовав что-то, захлопала крыльями и улетела; капли росы на водорослях превратились в лед, заморозив их все и, наконец, с грохотом превратив в ледяные кристаллы.

Гу Лоуинь остановился перед надгробием и долго смотрел на надпись «Могила девы Юань из семьи Гу», застыв неподвижно. Лунный свет, словно струящаяся вода, тихо лился на одинокого человека перед могилой.

Сяо Юань молча стоял в нескольких шагах от него; он не скрывал своей ауры, и Гу Лоуинь знал, что он идёт. Гу Лоуинь молчал, и он тоже молчал, хотя ему хотелось подбежать и дать ему пощёчину.

Спустя неизвестное время Гу Лоуинь наконец сказал: «Ты все-таки нашел меня».

Сяо Юань сердито сказал: «Гу Лоуинь, мы договорились быть вместе, ты не сможешь от меня избавиться».

Гу Лоуинь сказал: «В этой поездке всё не предвещает ничего хорошего».

«Людей называют лучшими друзьями, потому что они делят радости и горести, знаешь ли, а также невзгоды. Если я оставлю тебя, когда ты в беде, как меня, Шэнь Фугуя, будут называть?» Сяо Юань ответил: «Если ты беспокоишься о моей безопасности, то в этом нет нужды. Я — молодой мастер ордена Сюаньлэ. Если павильон Юньцзянь посмеет что-то со мной сделать, моя сестра этого точно не допустит».

Гу Лоинь на мгновение взглянул на него искоса, а затем тихо сказал: «Ну ладно».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Сейчас ты согласен, но неужели ты собираешься потом вырубить меня и оставить позади?»

Гу Лоуинь сказал: «Если со мной что-нибудь случится, ты отнесешь то, что мы возьмем, в секту Сюаньлэ».

Сяо Юань невольно захотелось заткнуть рот Гу Лоуиню, чтобы тот не произнес столь злополучные слова. Но что с того, что он заткнул рот, он всё равно не смог остановить мысли Гу Лоуиня.

«Если хочешь что-то захватить, давай сделаем это быстро», — сказал Сяо Юань. «Сегодня ночью секта Синтянь напала на павильон Юньцзянь. Ученики павильона Юньцзянь не могут быть в двух местах одновременно. Сейчас для нас самое подходящее время».

Гу Лоуинь в последний раз взглянул на могилу матери: «Да».

Все знали, что Цинъянь находится где-то в павильоне Юньцзянь, но в павильоне Юньцзянь было множество скал и вершин, и лишь немногие знали точное местонахождение Цинъянь. Одним из них был Гу Лоуинь.

Сяо Юань пролетел над долиной, опираясь на меч, вместе с Гу Лоуинем. Они летели невысоко, лишь на полпути к вершине горы. Сяо Юань сначала подумал, что они пользуются формой горы, чтобы их не заметили, но тут Гу Лоуинь завис в узком ущелье. «Вот он».

Сяо Юань огляделся в лунном свете. Их окружали скалы и пики, но входа не было. «Здесь?» — Сяо Юань притворился глупым. — «Ты хочешь взять дикую траву на краю обрыва?»

Гу Лоуинь проигнорировал его и полетел к скале с мечом в руках. Выступ приближался всё ближе и ближе, но Сяо Юань не испугался, даже увидев, что они вот-вот врежутся в него. Он верил в Гу Лоуина.

И действительно, когда они были всего в шаге от выступа, безымянный меч внезапно опустился, и Сяо Юань обнаружил под выступом небольшой участок ровной земли. В конце этой площадки перед ним возникли огромные каменные ворота.

Оказалось, что именно здесь и находился Цинъянь, и он действительно был хорошо спрятан. Сяо Юань подозревал, что даже если бы он облетел это место не меньше дюжины раз, он всё равно не заметил бы, что в скале спрятана такая дверь.

Они приземлились перед дверью. Сяо Юань очень осторожно спросил: «Почему перед дверью нет стражника из павильона Юньцзянь?»

Гу Лоуинь сказал: «Гу Хан никогда не доверяет другим легкомысленно».

«Итак, он доверяет тебе?» — спросил Сяо Юань. «Иначе, зачем бы он рассказал тебе об этом месте?»

«Он должен был это сделать».

«Потому что вы молодой мастер павильона Юньцзянь?»

«Уже нет», — Гу Лоуинь поднял руку, коснулся ладонью каменных ворот и медленно, без малейшего усилия, толкнул их.

Сяо Юань спросил: «Только семья Гу может открыть эту дверь?»

«Да».

«Догадается ли Гу Хан, что ты собираешься вернуться, чтобы забрать вещи и намеренно устроить внутри засаду?»

"Может быть."

«Тогда мы все равно пойдем?»

"Да."

«…» Он мог бы просто не говорить ни слова.

Однако, с точки зрения Гу Хана, у Гу Лоуиня не было мотива красть Цинъянь. Гу Хан, возможно, и был настороже, но не настолько, чтобы расставить ловушку и ждать, пока кролик в неё прыгнет.

Сяо Юань вошёл следом за Гу Лоуинем. За дверью оказалась просторная прямая каменная дорога, и они могли двигаться только вперёд. Было так темно, что Сяо Юань не видел своих пальцев. Гу Лоуинь выхватил меч и взмахнул им. На мгновение он вспыхнул, словно лунный свет, и им стало достаточно, чтобы увидеть, что тайный путь кажется бесконечным.

Гу Лоуинь сказал: «Здесь есть формация».

«Разве его там раньше не было?»

«Не то что раньше».

Сяо Юань тихо сказал: «Возможно, это было сделано, чтобы помешать тебе войти». Ему было немного любопытно, какую формацию Гу Хан выстроит против Гу Лоуиня. Если бы это была обычная формация меча, она вряд ли смогла бы остановить Гу Лоуиня.

Двое продолжали идти вперёд. В тишине были слышны лишь их шаги. Внезапно они одновременно остановились.

Сяо Юань тихо спросил: «Ты тоже это слышал?»

«Да».

Казалось, в его ушах эхом разносился бесконечный звук гуциня; Сяо Юань ясно слышал его. Но как только он хотел прислушаться, звук гуциня снова исчезал. Однако, даже не слыша, он всё равно чувствовал его. Одна струна и одна колонна, мелодичные и глубокие, словно проникали в его тело, захватывая и сплетая его душу, неразрывно.

Сяо Юань чувствовал странный звук гуциня даже пальцами ног. Звук проникал повсюду, и казалось, даже если он закрывал уши, он всё равно проникал через другие места.

Гу Лоуинь обернулся и взглянул на него, сказав: «Это формация клана Сюаньлэ, ты должен быть в состоянии разгадать ее».

Сяо Юань: «…» Спасибо за доверие, но я действительно не могу.

Нежный поначалу звук гуциня внезапно поднялся до небес, и резкие звуки едва не пронзили барабанные перепонки Сяо Юаня. Словно пара безжалостных рук схватила его душу и, не жалея сил, вырвала её наружу.

Фигура Гу Лоуиня перед ним постепенно расплывалась; его губы шевелились, значит, он что-то говорил. Но Сяо Юань ничего не слышал, кроме странного звука гуциня. Он закрыл глаза, запечатав семь отверстий, пытаясь заглушить звук гуциня.

Наконец, звук постепенно затих, становясь все тише и тише, и в конце концов превратился в струйку синего дыма, развеянную ветром.

Глаза Сяо Юаня слегка двинулись, и он смутно услышал, как кто-то зовет его по имени.

«А Ю, А Ю».

В мире было только два человека, которые могли бы назвать его так... Нет, один из них умер, и теперь остался только один...

Сяо Юань резко открыл глаза. Перед ним стоял человек в синем одеянии; его лицо было словно картина, а глаза – словно осенняя вода, полная нежности. Он посмотрел на Сяо Юаня и тихо сказал: «А Юй, будь послушным».

Сердце Сяо Юаня ёкнуло – это оказался Ли Сяньтин? Зачем он здесь?!

«Сяо Ду — твой гэгэ, он будет хорошо к тебе относиться», — сказал Ли Сяньтин. «Иди к нему».

Сяо Юань услышал свой голос: «Мне не нужны никакие гэгэ и я не хочу покидать Сидзуня. Почему Сидзунь должен меня прогонять? Сидзунь… больше не хочет меня?»

Сяо Юань пришёл в себя. Это были его воспоминания, воспоминания, которые он больше не хотел вспоминать. Может быть, в этом и заключалось предназначение гуциня? Позволить людям снова пережить самое мучительное в их жизни? Он увидит, как Ли Сяньтин его бросил, и тогда… Что увидит Гу Лоуинь?

Глава 61

Ситуация не позволяла Сяо Юаню думать о других. В своих воспоминаниях он не мог контролировать свои слова и поступки, и ничто из произошедшего нельзя было изменить. Он мог лишь говорить и делать то же, что и раньше. Словно [All Have], давно исчезнувшее, вернулось. Это удушающее чувство принуждения было самым отвратительным в его жизни.

К счастью, это было всего лишь воспоминание. Воспоминания не имели никакой власти. Он никогда не боялся воспоминаний и не тонул в них.

Сяо Юань чувствовал себя зрителем, без тени содрогания в сердце смотрящим на другого Сяо Юаня – другого Сяо Юаня, у которого все еще были ожидания относительно Ли Сяньтина и всего остального.

Что бы Сяо Юань ни говорил, он не получил от Ли Сяньтина ответа, даже формального предложения: «Как Шицзунь может тебя не хотеть?» Он спросил Сяо Юаня: «Почему А Юй не хочет признавать Сяо Ду своим гэгэ?»

Сяо Юань поджал губы и сказал: «Это достопочтенный господин клана Синтянь, и, похоже, он нехороший человек. Если он ошибается и я не его младший брат, то он развеет мой прах».

Ли Сяньтин рассмеялся: «Он этого не сделает».

В тот момент Сяо Юань не придал этому особого значения. Теперь, переслушав это, он лишь почувствовал, что слова Ли Сяньтина «Он не будет» имели иной глубокий смысл – то ли Сяо Ду не совершит ошибку, то ли он не развеет свой прах?

Сяо Юань молча опустил голову. В то время ему было всего семнадцать лет, и Ли Сяньтин ещё не отправил его в Сяо Ду. Столкнувшись с Ли Сяньтином, он всё ещё испытывал лёгкое чувство невинности по отношению к нему. Хотя [Все Имели] говорили ему, что Ли Сяньтин не заслуживает доверия, но... но Ли Сяньтин был его Учителем, его Учителем, который воспитывал его с детства и научил всем приёмам, которые знал. В детстве над ним издевался его шиди. Именно Учитель держал его на руках и вытирал ему слёзы. Как он мог вообще не беспокоиться?

Сяо Юань поднял голову, посмотрел на Ли Сяньтина горящими глазами и сказал: «Если Шицзунь говорит, что я должен идти, я послушаюсь Шицзуня».

Ли Сяньтин мягко улыбнулся: «А Юй такой вкусный».

«Но я хочу получить обещание от Сидзуня», — сказал Сяо Юань. «Если Сяо Ду будет плохо со мной обращаться, Сидзунь заберет меня?»

Ли Сяньтин протянул руку, чтобы убрать разбросанные волосы Сяо Юаня, его взгляд был нежным и влажным: «Да».

……

Гуцинь зазвучал снова, и сцена изменилась так быстро, что Сяо Юань успел разглядеть лишь размытую тень. Когда же пейзаж снова стих, он обнаружил себя сидящим на камне у ручья со шляпой на спине и удочкой в руке. У его ног стояла соломенная корзина, в которой резвились больше дюжины живых креветок.

Сяо Юань вспомнил. В тот день он оставил свой секту и отправился в секту Синтянь.

Удочка закачалась; Сяо Юань терпеливо подождал немного и уже собирался дернуть её, когда в воду упал камень, вызвав взрыв капель. Креветки под водой встревожились и быстро уплыли.

Сяо Юань не повернул головы и с сожалением сказал: «Шиди распугал моих креветок».

Красивое лицо Му Инъян было холодным: «Ты действительно собираешься в секту Синтянь?»

Сяо Юань медленно убрал удочку: «Да».

Му Инъян презрительно усмехнулся и холодно сказал: «Да, клану Синтянь принадлежит северная территория, там полно богатых и влиятельных людей, как её можно сравнить с каким-то Сюйфу? Если у тебя есть такой брат, как Сяо Ду, какое тебе дело до меня и Шицзуня?»

Сяо Юань просто сделал вид, что не слышит мрачного голоса Му Инъян, поднял соломенную корзину и сказал: «Я возвращаюсь».

Му Инъян крепко сжал кулаки, и когда Сяо Юань проходил мимо, он словно невольно схватил его за руку. «Сяо Юань, даже собака не считает свою семью бедной. Ты просто так уходишь к брату, который появился из ниоткуда. Разве это не хуже собаки?»

Глаза Сяо Юаня внезапно потемнели, и его рука тихо потянулась к Угуань Фэнъюэ, пригвождённому к поясу. На мгновение Му Инъян подумал, что Сяо Юань собирается что-то с ним сделать, и его рука усилилась.

Он угадал. Сяо Юань действительно хотел что-то с ним сделать, но его поведение снова было ограничено [Всем Иметь]. Единственное, что он мог сделать, — это закрыть глаза и подавить гнев.

Попасть в секту Синтянь было не так уж и плохо; по крайней мере, тогда ему больше не придется терпеть Му Инъян.

Сяо Юань снова выдержал. Он понёс речных креветок к Шицзуню, желая попросить его приготовить для него его любимый пирог с жареными креветками в последний раз перед тем, как отправиться в секту Синтянь.

Он постучал в дверь комнаты Сидзуна, и дверь быстро отворилась. Ему открыл не его хозяин, а изящная женщина, которую он никогда раньше не видел.

«Я — хранительница клана Синтянь», — сказала женщина. «По приказу достопочтенного господина я отведу молодого господина в клана Синтянь, чтобы он встретился с его братом».

Сяо Юань на мгновение опешил: «Где мой Учитель?»

«Ты имеешь в виду Ли Сяньтина? Он спустился с горы рано утром».

Выражение лица Сяо Юаня изменилось; он прошёл мимо женщины в дом. Раньше Шицзунь всегда брал его и Му Инъян с собой в путешествия, а когда он иногда спускался с горы один, то заранее предупреждал их. Шицзунь никуда не уходил, не предупредив, особенно зная, что скоро уйдёт.

Шицзунь не был дома и не оставил письма. Он вышел на улицу, потом снова заглянул внутрь: в кабинет, в столовую… Он обыскал весь Сюйфу, но так и не нашёл Ли Сяньтина.

Женщина нетерпеливо ждала, уговаривая его собрать вещи и отправиться вместе с ней. Он сказал: «Но разве Учитель не знает, что я сегодня уезжаю?»

«Как это возможно?» — усмехнулась женщина. «Он попросил достопочтенного Господа забрать тебя сегодня».

Грудь Сяо Юаня сжалась от паники, и он тихо прошептал: «Правда».

Сяо Юань сдался. Он высыпал всех креветок, которых ловил полдня, обратно в ручей, взял два предмета одежды, которые часто носил, и сказал женщине: «Пошли».

Когда он уже уходил, то вдруг услышал, как кто-то его окликает: «–Шисюн!»

Он остановился, но не оглянулся.

……

Сцена снова изменилась. Он уже прибыл в секту Синтянь и сидел с Сяо Ду за столом, уставленным изысканными блюдами. Перед ними стоял худой юноша и, дрожа, достал из рукава нефритовый кулон, произнося: «Я, я здесь, чтобы найти своего гэгэ».

Сяо Ду спросил его: «Тебе есть что сказать?»

«Могу ли я вернуться к своей секте?»

«Нельзя», — сказал Сяо Ду, — «ты все равно полезен».

……

Он всё ещё был в секте Синтянь, и Сяо Ду яростно сжал его подбородок. Глаза Сяо Ду были холодными. Он крепко обнял его и холодно сказал: «Поэтому, как бы я ни старался ради тебя, всё тщетно. Понятно, А Юй. Но знаешь ли ты, если я этого хочу, я всегда это получу».

«Потому что мне нравится А Ю, и я хочу баловать А Ю вечно».

Девятитонная улитка силой втолкнулась в его тело, вызвав бунт в его золотом ядре. Наконец он не выдержал и сделал то, что давно планировал.

Сяо Ду вырвал кровь и упал перед ним. Он снисходительно посмотрел на него, наблюдая, как постепенно угасает свет в его зрачках.

«А Ю, теперь я не смогу тебя защитить».

«Гэгэ больше нет».

……

Он проснулся на кровати в Билуочжай павильона Юньцзянь, а Гу Лоуинь сидел у его кровати, одетый в белое, с глубокими тенями под глазами.

Лу Юэяо опознал в Сяо Юане убийцу, отравившего Линь Уляня прошлой ночью. Он смог уснуть, потому что верил в Гу Лоуинь, а Гу Лоуинь верил ему. Он надеялся, что Гу Лоуинь поможет ему очистить своё доброе имя.

«Почему ты здесь, почему не заботишься о своём Шисюне?» — спросил Сяо Юань. «Ты нашёл того, кто напал на твоего Шисюна? Так быстро?!»

Гу Лоуинь прошептал: «Мне нужна твоя кровь. Шисюн был жестоко отравлен, и только змеиная красота может его спасти. А в твоей крови её очень много».

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение… одного месяца».

Сяо Юань улыбнулся: «Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

«Ты не можешь умереть», — хриплым голосом произнес Гу Лоуинь эти три слова: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуиня, и в его сердце внезапно возникло чувство диссонанса.

Гу Лоуинь… черные волосы, Гу Лоуинь в одежде павильона Юньцзянь…?

Нет, это был не Гу Лоуинь. Это был не нынешний Гу Лоуинь. Всё это было попыткой уничтожить его воспоминаниями его разума. Он вспомнил, как они с Гу Лоуинем пришли в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинянь. По пути они столкнулись с формацией клана Сюаньлэ, и оба погрузились в свои воспоминания. Поначалу ему удавалось сохранять рассудок и ясность мысли, но по мере того, как старые вещи продолжали повторяться, он, казалось, снова и снова переживал события первой половины своей жизни. Если бы не внезапное появление Гу Лоуинь, он, вероятно, оказался бы в ловушке своих воспоминаний. Формирование клана Сюаньлэ действительно нельзя было недооценивать; он был слишком беспечен.

Позже Сяо Юань увидел себя, сдающего кровь в течение десяти дней, и увидел, что он исхудал как палка, и не может найти себе подходящего одеяния. Он успокоил свой разум, постоянно напоминая себе, что его больше нет. Он сравнивал нынешнего Гу Лоуинь с тем Гу Лоуинь из своих воспоминаний, чтобы его разум не был зачарован гуцинем.

Если эффект гуциня действительно заключался в том, чтобы пробудить невыносимые воспоминания, то это должно было бы уже почти закончиться. Он был по натуре открытым, и лишь немногие люди или вещи могли его огорчить или разочаровать. Он хотел бы посмотреть, что ещё гуцинь мог бы ему показать.

Сяо Юань истек кровью в последний раз, её кровь упала в чашу, и ослепительно-красный цвет продолжал распространяться перед его глазами, пока всё вокруг не покрылось слоем красного тумана. Когда туман рассеялся, он покинул гору Дунгуань и оказался в изысканном дворе.

Сяо Юань нахмурился. Он не помнил этого двора, и вид там был, похоже, павильон Юньцзянь.

Во дворе рос османтус. Наступила осень. Османтус цвёл ярко, и его аромат наполнял всё вокруг, навевая мечтательное настроение. Во двор вошёл ребёнок в белом, неся на спине меч почти такого же роста, как он сам.

Это был Гу Лоуинь, когда ему было шесть лет. Как маленький Гу Лоуинь мог появиться в его памяти? Может быть, он отделился от своей памяти и пришёл в память Гу Лоуиня?

Сяо Юань последовал за маленьким мальчиком и увидел, как он постучал в дверь: «Мама, это я».

Ответа долго не было. Маленький Гу Лоуинь ждал и ждал, выглядя немного разочарованным. Он собирался уйти, но не выдержал. После долгих колебаний он всё же встал на цыпочки и попытался толкнуть дверь.

Дверь медленно открылась, и когда Сяо Юань ясно увидел, что происходит внутри, он не удержался и бросился вперед, пытаясь заслонить глаза маленькому Гу Лоину.

Его рука прошла по лицу Гу Лоуиня. Мальчик остался на месте, широко раскрыв глаза, наблюдая, как расшитые туфли на ногах матери медленно колышутся перед его глазами.

Госпожа Гу повесилась. Тело обнаружил её единственный сын.

……

В следующем воспоминании маленький мальчик вырос и превратился в молодого мужчину.

В комнате стояла ширма, а на кровати за ширмой лежал умирающий Линь Улянь. Гу Хан сидел на краю кровати с крайне мрачным лицом.

Хан Му, стоявший рядом с ним, сказал: «Я взял на себя инициативу попросить Мастера павильона покинуть ретрит. Надеюсь, Мастер павильона простит меня».

«Ты ничего плохого не сделал», — торжественно произнес Гу Хан. «Ты говорил ранее, что если мы хотим спасти Уляня, то можем использовать человеческую кровь в качестве лекарства?»

«Да. Без змеиной красоты мы можем использовать только кровь этого человека для детоксикации».

«Отец», – голос Гу Лоуиня был слегка обеспокоенным, – «Сяо Юань не отравил Шисюна. Он – благодетель павильона Юньцзянь. Как павильон Юньцзянь может отплатить ему за доброту таким образом?»

Гу Хан проигнорировал это и спросил Хан Му: «Сколько времени это займет?»

«Один месяц».

«Есть ли более быстрый путь?»

Хан Му на мгновение замялся и сказал: «Хозяин павильона, помимо использования крови в медицинских целях, действительно... действительно есть другой, более быстрый способ».

«Скажи это».

«Разрежь его сердце и забери Гу».

Гу Хан взглянул на Гу Лоуиня и равнодушно сказал: «Тогда режь его».

Нефритовое лицо Гу Лоуиня побелело. Он с недоверием посмотрел на двух своих старейшин, словно увидел их впервые в жизни.

Хань Му, казалось, не выдержал и сказал: «Хозяин павильона, Сяо Юань — спаситель молодого хозяина павильона. Сначала нам нужно использовать его кровь. Если мы действительно не сможем найти змеиную красоту, то… ещё не поздно».

«Нет», — голос Гу Лоуиня слегка дрожал. — «Будь то его кровь или его жизнь, они принадлежат ему. Ты не можешь…»

Гу Хан холодно перебил его: «Я могу».

Гу Лоуинь был ошеломлен.

«Завтра я увижу его кровь или его сердце». Гу Хан не захотел комментировать: «Выбирай сам».

……

Сяо Юань невольно улыбнулся. Вот так, вот и всё. Он узнал немного о событиях того года со слов других, но не ожидал, что сможет увидеть всё это своими глазами.

Гу Хан попросил Гу Лоуина сделать выбор, и Гу Лоуин сделал выбор, поэтому ему не нужно было смотреть на остальное.

Сцена изменилась. Сяо Юань тоже вспомнил этот случай с Гу Лоуинем. Не просто вспомнил, а запомнил на всю жизнь.

Это был весенний день два года назад. Надев свадебное платье, которое лично выбрала для него Гу Лоуинь, он спрыгнул со скалы на горе Дунгуань. Можно сказать, что этот день был самым счастливым днем в первой половине его жизни. Он избавился от [All Have] и избавился от павильона Юньцзянь, Ли Сяньтина, Сяо Ду и Му Инъян. Он был в восторге от своей с трудом завоеванной свободы. Он не мог дождаться, чтобы поспешить к своей новой жизни, и даже не оглянулся назад. Он не знал реакции других людей, которые видели, как он «прыгал навстречу своей смерти», и не знал, что его самое счастливое воспоминание превратилось в кошмар, от которого Гу Лоуинь никогда не избавится в своей жизни.

Он видел, как Гу Лоуинь застыл неподвижно, как и он сам, когда видел висящую мать, а затем получил удар в грудь мечом ученика павильона Юньцзянь. Он видел, как свадебная одежда Гу Лоуина пропиталась кровью, и как он оттолкнул Линь Улянь и Лу Юэяо, отчаянно пытавшихся бежать к обрыву. Но его оттащили другие ученики. Он с трудом сделал два шага и наконец медленно опустился на колени, опираясь на Шуан Лэна.

Сяо Юань отвел взгляд; он не хотел видеть полностью опустошенного Гу Лоуиня – ему это не нравилось.

Шум постепенно рассеялся, и фигуры начали расплываться. Сяо Юань подумал, что они переходят к следующему воспоминанию, но перед ним возникла та же сцена: он бежал по лесу в свадебном платье, а Гу Лоуинь наблюдал, как он прыгает со скалы, а затем был ранен и схвачен…

Снова и снова это воспоминание повторялось, как будто ему не было конца, запирая в нем Гу Лоуиня на всю оставшуюся жизнь, заставляя его вечно терпеть жгучую боль, без единой минуты передышки.

Он не знал, сколько раз это повторилось. Сердце Сяо Юаня уже горело. Неужели Гу Лоуинь действительно хотел остаться в плену этого воспоминания на всю оставшуюся жизнь? Неужели Гу Хан специально приготовил это для Гу Лоуина, настоящего… демона сердца Гу Лоуина?

Сяо Юань больше не мог этого выносить; зная, что это всего лишь воспоминание, зная, что Гу Лоуинь ничего не слышит, он все равно выкрикнул его имя: «Гу Лоуинь!»

Луч ясности вспыхнул в глазах Гу Лоуиня, осаждённого учениками павильона Юньцзянь, и он внезапно поднял Шуан Лэна. Мощная аура меча потрясла всех окружающих его учеников.

Сяо Юань почувствовал лёгкое облегчение. Казалось, Гу Лоуинь вот-вот прорвётся, и они скоро смогут уйти отсюда.

Расправившись с учениками павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь без колебаний полетел к скале и крепко обнял «Сяо Юаня», который вот-вот должен был упасть со скалы.

На них были одинаковые красные свадебные одежды, черные шелковые волосы развевались на ветру; они оба были в плачевном состоянии, но все равно были потрясающе красивой парой.

«Я поймал тебя», — дрожащим голосом произнес Гу Лоуинь, держа в руках «Сяо Юаня».

……

Звук гуциня резко оборвался, и воспоминания отхлынули, словно волна. Сяо Юань снова открыл глаза. Он всё ещё находился в тайном проходе павильона Юньцзянь. Гу Лоуинь стоял на одном колене всего в нескольких шагах от него, тяжело дыша и глядя на свои руки. Сяо Юань не мог разглядеть выражение его лица.

Сяо Юань подошел к Гу Лоунину сзади и положил ему руку на плечо.

«Все в порядке», — тихо сказал Сяо Юань. «Гу Лоуинь, все в порядке».

Глава 62

Под рукой Сяо Юаня плечи Гу Лоуиня слегка дрожали. Сяо Юань не мог сказать ничего, чтобы утешить Гу Лоуиня, кроме простого «Всё хорошо».

Надо признать, что Гу Хан создал этот строй весьма искусно. Звук гуциня не влиял на обычных людей, таких как Шэнь Фугуй, чья жизнь была размеренной, но для Гу Лоуиня, демонизированного из-за своего демона сердца, эта музыка была опаснее тысяч воинов. Вопрос о том, сможет ли Гу Лоуинь разрушить этот строй, даже не стоял. Даже если бы он смог, он, скорее всего, впал бы в оцепенение и депрессию. Как Гу Лоуинь мог продолжать следовать по тайному пути в таком состоянии?

Дыхание Гу Лоуиня постепенно успокоилось, и Сяо Юань спросил: «Лоуинь, ты в порядке?»

Гу Лоуинь прошептал: «Я поймал его».

Зная, кто «он», Сяо Юань все равно спросил: «Кто?»

Гу Лоуинь, казалось, разговаривал сам с собой: «Я тоже слышал, как он звал меня по имени».

Сяо Юань был поражён и сказал: «Звук гуциня сейчас был странным. Всё, что ты видел и слышал, – это твои воспоминания».

«Нет», — пробормотал Гу Лоуинь. «Я действительно его услышал».

Сяо Юань: «…» Прежде чем Гу Лоуинь прорвался сквозь строй, он крикнул его имя. Поскольку он не мог закрыть глаза маленькому Гу Лоуину в своей памяти, тот тоже не должен был его слышать. Может быть, в этом мире он тоже крикнул, и Гу Лоуинь услышал его?

Он первым прорвался сквозь формацию, а затем вошёл в память Гу Лоуиня. Этого было достаточно, чтобы показать, что воспоминания людей, глубоко погруженных в формацию гуциня, были взаимосвязаны. Мог ли Гу Лоуинь также увидеть его память?

Сяо Юань тут же отверг эту идею. Если бы Гу Лоуинь проник в его память, он смог бы определить его личность, а если бы Гу Лоуинь определил его личность, его нынешняя реакция была бы совершенно иной. Он бы… Сяо Юань вспомнил поцелуй в иллюзорном мире и быстро закашлялся, чтобы скрыть это.

Гу Лоуинь совершенно не думал о Сяо Юане и, естественно, не заметил в нём ничего странного. Он спросил: «Разве ты не слышал?»

Сяо Юань покачал головой: «Я только слышал, как Шиди спорил со мной, и он сказал, что никогда в жизни не хотел меня видеть». Сяо Юань даже вздрогнул, закончив эту фразу. Его тон и поведение были почти такими реалистичными, словно в него вселилась душа Шэнь Фугуя. «Лоуинь, у тебя снова галлюцинации?»

Гу Лоуинь замолчал, и тёмная волна, бушевавшая в его глазах, утихла, вновь превратившись в лужи застоявшейся воды. Он встал, и безымянный меч, обдав его холодом, выскочил из ножен. В одно мгновение тайный проход ярко осветился. С оглушительным грохотом каменные стены тайного прохода внезапно взорвались. Песок и камни полетели перед ними, земля задрожала под ногами. Сяо Юань неторопливо поднял флейту, и одним ударом камни, почти упавшие на них, превратились в непрерывный весенний дождь, барабанящий мелкими хлопками.

В тусклом лунном свете, исходившем от безымянного меча, Сяо Юань едва мог разглядеть окружающее. За разрушенными стенами находились тайные отсеки. В них едва помещался гуцинь. Десятки гуциней, спрятанных за стеной, активировались одновременно, едва не заперев Гу Лоуинь.

Сяо Юань сказал: «Нужно ли нам уничтожить и эти гуцини, чтобы не провоцировать новый инцидент?»

«Он уже испорчен», — сказал Гу Лоуинь. — «Пойдем».

Сяо Юань наклонился и взглянул на гуцинь, но струны на нём, похоже, были целы. Как только Гу Лоуинь обернулся, раздался хруст: одновременно лопнули сотни струн.

Чем дальше они шли, тем уже становился потайной проход, и вскоре они уже не могли идти рядом, а были вынуждены следовать друг за другом. Гу Лоуинь шёл впереди, а Сяо Юань — сзади, и оба шли очень осторожно. Внезапно Гу Лоуинь что-то заметил. Сяо Юань какое-то время не реагировал и случайно наткнулся на него сзади.

Свежая и холодная аура заставила Сяо Юаня невольно коснуться переносицы: «В чем дело?»

Гу Лоуинь сказал: «Свет есть».

Сяо Юань посмотрел вперёд и, конечно же, увидел слабый свет. «Разве мы не внутри горы? Откуда там может быть свет?»

«Я не знаю», — сказал Гу Лоуинь. «Возможно, это другая формация».

«Даже если это формация, мы сможем только прорвать ее, — сказал Сяо Юань. — Будьте осторожны».

Гу Лоуинь пробормотал «да» и продолжил идти вперед.

Свет становился всё ярче, и вскоре они ясно видели дорогу даже без Безымянного меча. Когда Сяо Юань приблизился к выходу, свет был настолько пронзительным, что Сяо Юань закрыл глаза и долго не мог их открыть. Внезапно его глаза открылись: солнце грело, ветерок был мягким, деревья зеленели, и всё вокруг было зелёным и пышным.

Сяо Юань подошел к дереву, погладил шершавый ствол и спросил: «Мы действительно вышли или все еще в пещере?»

В пещере не могло быть такого тепла, но если они выбрались наружу, где был Цинянь?

Гу Лоуинь сказал: «Последнее».

Сяо Юань согласно кивнул: «Это иллюзия? Нет, я думаю, это лабиринт». Он и Гу Лоуинь прекрасно видели, и трава и деревья вокруг них не казались искусственными.

Гу Лоуинь сказал: «Лабиринт дворца Байхуа».

Сяо Юань на мгновение задумался: «Вполне возможно». Дворец Байхуа и секта Сюаньлэ были двумя из трёх основных сект. Поскольку Гу Хан использовал уникальные секретные навыки секты Сюаньлэ, он не пренебрегал и специализацией дворца Байхуа. Сяо Юань пошутил: «Если это действительно дворец Байхуа, то лист, падающий с дерева, может убить нас, если попадёт в тело, верно?»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Ты можешь вернуться в секретный проход и подождать меня».

«В этом нет необходимости. Гу Хан прячет здесь вещи, а не устраивает заговор, чтобы убивать людей. Невозможно создать неразрешимый заговор», — Сяо Юань хлопнул в ладоши. «К тому же, я только что прикоснулся к дереву, и, похоже, всё в порядке».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Следуйте за мной».

Сяо Юйци странно спросил: «Ты знаешь, как сломать эту формацию?»

"Я не."

«…пойдем, пойдем».

Каждое место в густом лесу выглядело похожим, и было крайне сложно различить дорогу. Сяо Юань оставлял следы на своём пути. Они шли полчаса, и Сяо Юань не удивился, увидев знакомые большие деревья и свои следы: «Мы действительно вернулись пешком».

Гу Лоуинь сказал: «Подожди меня здесь».

Гу Лоуинь наступил на безымянный меч и взмыл в воздух. Сяо Юань поднял голову и смотрел, как ледяная белая фигура всё дальше и дальше удаляется от него, пока не исчезла совсем.

Самый простой и грубый способ выбраться из леса — взлететь и посмотреть, что происходит. Но, в конце концов, это была ловушка, устроенная павильоном Юньцзянь для защиты Цинъяня, так что вряд ли всё было так просто.

Сяо Юань оставался на месте и терпеливо ждал, играя на Бихай Чаошэне, замаскированном под флейту. Кстати, хотя меч Гу Лоуиня был сделан им изо льда и снега, он был не менее мощным, чем его предыдущий Шуан Лэн. Его можно было использовать как факел, и на нём можно было летать. Было слишком грустно оставлять такое искусное творение без имени. Если Гу Лоуинь не хотел давать ему имя, он мог это сделать. Поскольку его веер назывался Бихай Чаошэн, меч Гу Лоуиня можно было назвать…

Вскоре Гу Лоуинь вернулся на своём мече. Сяо Юань, прервав раздумья, спросил: «Ну как?»

Гу Лоуинь, казалось, нашел увиденную им сцену неописуемой и сказал: «Я покажу вам».

Сяо Юань и Гу Лоуинь вместе взлетели в небо, стоя на мече и глядя вниз. Это был бесконечный густой лес, и не было видно ничего, кроме возвышающихся деревьев. Ещё более странным было то, что эти деревья были почти одинаковой высоты, словно участок зелёной травы, без каких-либо особых примет.

«Как нечто столь огромное может находиться в пещере? Это, должно быть, какой-то трюк». Сяо Юань наклонился вперёд, чтобы лучше видеть, но тут его ноги поскользнулись, он задрожал и выпалил: «Гу Лоуинь…»

Гу Лоуинь, не глядя, быстро протянул руку и инстинктивно обнял Сяо Юаня за талию. Сяо Юань воспользовался ситуацией и, вцепившись в лацканы, бросился к нему в объятия, испуганно восклицая: «Это было так близко, так близко».

Гу Лоуинь напрягся и быстро отпустил его. Глядя на выражение его лица, Сяо Юань подумал, что объятия испачкают его руки.

Сяо Юань тихо вздохнул и сказал: «Пойдем вниз».

Гу Лоуинь посмотрел на него с недоумением: «Раньше зачем мне было тебя обнимать?»

Сяо Юань был ещё больше озадачен: «Что? Ты меня спрашиваешь?»

Гу Лоуинь несколько раз вздохнул: «Неважно».

Они вернулись на землю, и Сяо Юань сказал: «Если мы пойдём, мы не сможем выйти; если мы полетим, мы не сможем вылететь. Может, попробуем что-нибудь другое?»

"Да."

«Эй? Ты понимаешь, что я имею в виду под «чем-то другим»?»

Вместо ответа Гу Лоуинь внезапно подул холодный ветер, и мощная духовная энергия сосредоточилась в безымянном мече. Гу Лоуинь закрыл глаза и сжал меч, его серебристые волосы развевались. Сяо Юань присел на корточки, его флейта коснулась земли, образовав строй.

Внезапно Гу Лоуинь открыл глаза, и безымянный меч неудержимо вонзился в землю. От кончика меча быстро разрослась извилистая трещина – небо разваливалось на части.

Создатели этого строя, вероятно, не ожидали, что кто-то окажется настолько сильным, чтобы расколоть землю, что было даже проще и грубее, чем взлететь в небо. Разлом становился всё шире и шире и остановился на расстоянии меча. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Юаня, и тот, не дожидаясь его вопроса, быстро ответил: «Я спущусь с тобой».

Гу Лоуинь ничего не сказал, схватил Сяо Юаня за воротник и потянул его на безымянный меч: «Стой на месте».

Они оба упали прямо в трещину, свет померк, и были слышны только звук дрожащей земли и завывание ветра. Сяо Юань закрыл глаза.

Когда его ноги коснулись земли и всё стихло, Сяо Юань нерешительно приоткрыл один глаз. Место, где они находились, было похоже на пустую тайную комнату. Тайная комната освещалась одной-единственной лампой, и с первого взгляда было ясно, что она пуста, казалось, просто пустая комната.

Однако увиденное может оказаться неправдой. Гу Лоуинь поставил Сяо Юаня за спину, защищая его, и сказал: «Построение меча».

Здесь собрались все три основные секты: гуцинь клана Сюаньлэ, лабиринт дворца Байхуа и меч павильона Юньцзянь.

Как только он это сказал, меч, словно порыв ветра, обрушился на них. В нескольких шагах от него внезапно разбилось на восемь мечей. Гу Лоуинь лишь мягко поднял руку и отразил их все. Меч, словно обретя дух, развернулся и разделился на шестнадцать копий, снова атакуя.

Сяо Юань спрятался за Гу Лоуиня и сказал: «Похоже, он будет размножаться всё больше и больше. Самый быстрый способ, вероятно, — найти его первоначальное тело и уничтожить».

«Знаю». Гу Лоуинь пробежался взглядом по строю мечей, отражая град мечей. Внезапно его глаза вспыхнули, и он сказал: «Одолжи мне флейту».

Сяо Юань понял и бросил ему флейту. Гу Лоуинь взмахом ладони прижал флейту к мечу и сломал его. После звука удара металла сотни длинных мечей растаяли, словно иней, и рассеялись перед ними.

Сяо Юань моргнул: «И что теперь?»

«Подожди». Гу Лоуинь смутно что-то заметил и направился к тому месту, откуда появился меч. В свете лампы он увидел, что изначально шершавая поверхность стены быстро стирается, оставляя внутри гладкую, ровную медную поверхность.

«Это… древнее зеркало».

Сяо Юань шагнул вперёд: «Древнее зеркало? О каком древнем зеркале ты говоришь?»

В бронзовом зеркале отражались лица обоих. Гу Лоуинь насторожился и уже собирался сказать стоявшему позади человеку не приближаться, как вдруг увидел что-то, и его глаза широко раскрылись.

В бронзовом зеркале, где должен был появиться «Шэнь Фугуй», было другое лицо – лицо, яркое, как весна.

Глава 63

Все замерло.

Сердце Гу Лоуиня дрогнуло, грудь готова была разорваться от волнения, но он даже не осмеливался дышать полной грудью. Он боялся, что если сделает глубокий вдох, отражение в зеркале исчезнет.

Неужели он снова непреднамеренно впал в иллюзию, или из-за воспоминаний его разум был в смятении, и он видел иллюзию?

Хотя Сяо Юань не мог видеть выражение лица Гу Лоуиня, он почувствовал, что что-то не так, и осторожно спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь прошептал: «Не двигайся».

Сяо Юань остановился и спросил: «Что ты видишь?»

Когда он говорил, губы красавицы в старинном зеркале открывались и закрывались, а в глазах его читалось смятение и беспокойство.

Гу Лоуинь протянул руку; его пальцы коснулись холодной поверхности зеркала и коснулись уголка глаза красавицы, безмолвно спрашивая: «Это ты?»

Он не осмеливался подтвердить. Когда-то он думал, что нашёл его, но в итоге перед ним оказался лишь труп. Эта пытка, эта боль от постоянных потерь, обретений и новых потерь – даже он не мог вынести этого во второй раз.

У Гу Лоуиня перехватило дыхание; кончики его пальцев покрылись холодом, и на древнем зеркале тут же образовался толстый слой кристаллов льда, покрывший лица обоих.

«Луин?»

Гу Лоуинь медленно повернулся и посмотрел на лицо Шэнь Фугуя со странным блеском в его покрасневших глазах.

Сяо Юань удивленно воскликнул: «Твои глаза… Что может напугать тебя до слез?»

У Гу Лоуиня перехватило горло; он не мог вымолвить ни слова. Хотел ли он спросить? В последний раз, когда он спросил, оказалось, что он просто выдавал желаемое за действительное, обманывал себя. Он не осмеливался спросить, боялся повторить ту же ошибку, а также боялся… спугнуть того человека. Если это действительно был он, то он был рядом, притворяясь другим человеком, что было достаточным доказательством его нежелания раскрывать свою личность; так зачем же его заставлять?

Гу Лоуинь закрыл глаза и тихо сказал: «Я в порядке».

Сяо Юань был совершенно не уверен, что всё в порядке. Глядя на Гу Лоуиня, который, казалось, был весьма взволнован, даже больше, чем когда тот вышел из строя гуциня, он спросил: «Ты только что сказал „древнее зеркало“. Что это за древнее зеркало?»

Гу Лоуинь сказал как можно спокойнее: «Два года назад я привёз из города Лулин древнее зеркало, наполненное энергией Инь и способное поглощать души. Цянь Сан обещал уничтожить зеркало, но, похоже, нарушил обещание. Зеркало спрятано здесь, и по сравнению с тем, что было два года назад, у него не хватает одного угла».

Сяо Юань тихонько усмехнулся и сказал: «Я совсем не удивлён». Он был очень впечатлён этим старинным зеркалом. В тот момент он и Гу Лоуинь посмотрелись в него, и в результате там появился лишний «Сяо Юань» и «Гу Лоуинь», что доставило им немало хлопот. Подумав об этом, Сяо Юань изменился в лице и спросил: «Ты просто отразился в зеркале?»

Глаза Гу Лоуиня были глубокими и темными, словно в их глубине таились тысячи эмоций.

Сяо Юань, не получив ответа, пожал руку Гу Лоуинь: «Лоуинь? Ты меня слышал?» Что случилось с Гу Лоуинь? Внезапно ему стало не по себе. Если бы не его знакомая аура, Сяо Юань заподозрил бы, что это поддельный Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь с усилием стабилизировал свое настроение и сказал: «Да, это отражение меня».

Сяо Юань почувствовал, что это нехорошо: «А как же я?»

Гу Лоуинь на мгновение замялся и впервые в жизни солгал: «Я... я не совсем ясно видел».

Сяо Юань огляделся вокруг и сказал: «Если это зеркало действительно забрало одну из твоих духовных и одну из твоих физических душ, куда оно их поместит?»

Гу Лоуинь не думал об этом, но, услышав вопрос Сяо Юаня, неохотно подумал: «Павильон Юньцзянь, место, которое Гу Хан может видеть в любое время. Именно поэтому у старинного зеркала нет угла».

Сяо Юань вздохнул: «Что же нам делать, Гу Лоуинь, ты разоблачён. Если древнее зеркало отразило и меня, то и я разоблачён. У Гу Хана есть свои козыри в рукаве, и это было наше собственное самодовольство».

Гу Лоуинь немного подумал и спросил: «Что ты хочешь сделать?»

Это был первый раз, когда Гу Лоуинь посоветовался с ним после того, как они начали путешествовать вместе. Сяо Юань был немного польщён и сказал: «Есть два варианта. Первый — мы быстро уйдём, пока не пришли люди из павильона Юньцзянь; второй — мы будем действовать по ситуации и продолжать искать то, что нужно».

Гу Лоуинь посмотрел на него и вдруг сказал: «Цинянь».

Сяо Юань опешил: «Что?»

«Я хочу взять с собой Цинъянь».

Сяо Юань подумал: «Конечно, я знаю, что ты собираешься предпринять, но почему ты упоминаешь об этом в этот критический момент?»

«Если павильон Юньцзянь потеряет Цинъянь, он больше не будет школой номер один в мире», — сказал Гу Лоуинь. «Это также его желание».

Сяо Юань почесал голову флейтой и продолжал притворяться: «О ком ты говоришь?»

Гу Лоуинь не ответил на риторический вопрос: «Если я не поймаю Цинъяня на этот раз, как ты думаешь, он рассердится на меня?»

Сяо Юань, не задумываясь, ответил: «Если хочешь знать моё мнение, нам важно спасти свои жизни. Если не получится в этот раз, будет другой раз – лишь бы холмы были зелёными, не нужно беспокоиться о дровах».

Гу Лоуинь молча посмотрел на Сяо Юаня, а затем сказал: «Дай мне свою руку».

Сяо Юань не знал, что Гу Лоуинь хочет сделать, но всё же протянул ладонь. Рука Гу Лоуина изменила направление, взяла руку Сяо Юаня и поднесла его к безымянному мечу. Сяо Юань лишь почувствовал, как его тело внезапно стало лёгким, а под ногами повеяло ветром. Безымянный меч повёз их обоих вниз. Вскоре они вернулись к началу лабиринта.

Лабиринт был разрушен этими двумя. Что это был за бескрайний густой лес? Очевидно, это была небольшая полянка с несколькими странной формы мёртвыми деревьями, посаженными прямо на землю.

Сяо Юань быстро нашёл вход в пещеру и спросил: «А мы можем вернуться тем же путём? Будут ли люди из павильона Юньцзянь ждать нас перед пещерой?»

Гу Лоуинь сказал: «Это возможно».

Сяо Юань забеспокоился: «Если мы пойдем безрассудно, не станем ли мы просто данью им, чтобы они убили?»

«Мы этого не сделаем», — сказал Гу Лоуинь. «До тех пор, пока ты будешь следовать за мной».

Сяо Юань поверил этому, улыбнулся и сказал: «Хорошо, я последую за тобой».

Двое поспешили пройти по секретному проходу до конца и наконец увидели свет выхода. В освещённом месте трое человек с мечами в руках преграждали им путь.

Главным из этих троих был Гу Хан, мастер павильона Юньцзянь; двое, стоящие за ним, — старейшина Цянь Сан и любимый ученик Гу Хана, Линь Улянь.

Сяо Юань улыбнулся: «Ты очень быстро двигаешься». Он вспомнил, как Гу Лоуинь говорил, что, помимо семьи Гу, только самые доверенные старейшины Гу Хана знали, где скрывается Цинъянь. Линь Улянь не был ни старейшиной павильона Юньцзянь, ни членом семьи Гу, но Гу Хан привёл его сюда, чтобы поймать их, так что степень важности, которую он ему придавал, была очевидна. Он не удивился бы, если бы в будущем Гу Хан попросил Линь Уляня занять пост молодого мастера павильона вместо Гу Лоуина.

Выражение лица Гу Лоуиня было чрезвычайно холодным, как будто перед ним предстали не его отец, Шисюн и Шишу, а трое незнакомцев, вставших на пути.

Линь Улянь посмотрел на Гу Лоуиня затуманенными глазами и тихо сказал: «Шиди…»

Гу Хан торжественно произнёс: «Похоже, вы уже перешли в секту Сюаньлэ. Вас всего двое, а где третий?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Это дело не имеет никакого отношения к секте Сюаньлэ».

Сяо Юань повернулся к нему и прошептал: «Боюсь, Гу Хан этому не поверит». Гу Хан только что получил письмо от мастера клана Сюаньлэ с просьбой одолжить Цинъянь, и теперь, когда он увидел Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, пытающихся украсть Цинъянь, если бы кто-то сказал, что это не имеет никакого отношения к клану Сюаньлэ, не говоря уже о Гу Хане, он бы и сам не поверил.

«Гу Лоуинь, зачем ты это делаешь?» — сердито выругался Цянь Сан. «Раньше, ради трупа, ты, не колеблясь, серьёзно ранил своих соучеников и даже напал на старейшин павильона! Мастер павильона думал, что, поскольку ты из его семьи Гу, он не станет тебя преследовать, разве что изгонит. Но вместо того, чтобы быть благодарным, ты помогаешь другим украсть сокровища павильона Юньцзянь? Такой мятежный и безрассудный, как ты можешь быть достоин того, чему тебя учил отец в прошлом?!»

Сяо Юань не мог не сказать: «Исключили? Я же слышал, что Лоуинь ушёл один».

Лицо Цянь Сана было черным, как дно горшка. «Молодой мастер школы Шэнь, это семейное дело нашего павильона Юньцзянь, и посторонним не следует его обсуждать».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

Цянь Сан резко сказал: «Нет чего?!»

Гу Лоуинь искоса взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Это не семейное дело, и он не чужак».

Сяо Юань поднял брови. Чувства между Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем оказались глубже, чем он думал; он больше не был чужаком.

Плохие парни закончили говорить, а хороший парень, Линь Улянь, тихо начал: «Шиди, мастер не хотел к нему приставать, и я… я тоже не хотел». Он сказал, и его глаза покраснели: «Если ты искренне раскаешься, ещё не поздно всё исправить».

Гу Лоуинь не обратил на это внимания, поднял меч и сказал: «Не трать слова попусту».

Гу Хан прищурился и сказал: «Очень хорошо».

Сяо Юань повернул флейту в руке: «Лоуинь, ты уверен, что сможешь победить Гу Хана?»

Гу Лоуинь вспомнил, что Сяо Юань часто делал это с помощью веера; его сердце слегка забилось, и он сказал: «Четыре очка точно».

«Четыре очка…» На самом деле, четыре очка – это не так уж и мало. Гу Хан был мастером школы номер один в мире, даже Сяо Ду, который всегда был высокомерным, не осмеливался сказать, что точно сможет его победить. Гу Лоуинь хотел победить, но сейчас было не время. «Хорошо, я могу добавить два очка». Сяо Юань сказал: «Сосредоточься на Гу Хане, а оставшиеся два оставь мне».

Цянь Сан сердито сказал: «Молодой мастер клана Шэнь говорит это, но разве он не смотрит на мою семью Цянь свысока?» После этого длинный меч был обнажён, и ослепительный свет меча устремился в сторону Сяо Юаня.

Сяо Юань уже собирался дать отпор, но вдруг почувствовал, как его талию обхватила чья-то рука. Гу Лоуинь буквально обнял его. Движение Гу Лоуина было невероятно быстрым, и в следующий миг он отвёл его к каменным воротам.

Сяо Юань моргнул: «Что ты делаешь, я и сам могу это сделать».

«Да, я знаю, что ты очень хорош», — сказал Гу Лоуинь. «Я просто хотел это сделать».

Гу Хан неторопливо сказал: «Если ты хочешь бежать, боюсь, уже слишком поздно».

Гу Лоуинь, казалось, не слышал слов Гу Хана. В его глазах отражалось лицо Шэнь Фугуя, и он сказал: «Я приду и найду тебя».

Сяо Юань опешил: «Что…»

Гу Лоуинь отпустил талию Сяо Юаня и резко вытолкнул его из тайного прохода. Прежде чем Сяо Юань успел среагировать, каменные ворота внезапно захлопнулись перед ним с глухим грохотом, скрыв Гу Лоуина и троих из павильона Юньцзянь.

Глава 64

Сяо Юань, которого вытолкнул Гу Лоуинь, восстановил равновесие, взглянул на закрытые каменные ворота, повернул голову и ушел.

Чушь, Гу Лоуинь его уже «вышвырнул», что ему ещё оставалось делать, если он не уходил? Неужели можно было остаться там и болеть за Гу Лоуинь через каменные ворота? На этих каменных воротах было заклинание, запрещающее пролитие крови. Он не был членом семьи Гу, поэтому не мог войти, так как не мог открыть дверь. Вместо того, чтобы ждать, лучше было заняться делом.

Он знал, что волноваться бесполезно, но всё же стиснул зубы, вспомнив слова Гу Лоуиня и его решимость умереть – Гу Лоуинь должен выжить. Цинъянь ещё не был пойман, он ещё не закончил использовать Гу Лоуиня, так что, если он хочет умереть, ему нужно спросить его согласия!

В тайном проходе Гу Лоуинь был один, а за ним находились тяжелые каменные ворота.

Цянь Сан шагнул вперед, чтобы преследовать Сяо Юаня, но Гу Хан сказал: «Отпусти его».

Цянь Сан был весьма удивлен: «Хозяин павильона?»

«Шэнь Фугуй может пойти, а секта Сюаньлэ — нет».

Цянь Сан удалился: «Я понимаю, что имеет в виду Мастер Павильона».

Гу Хан посмотрел на сына, силуэт которого был чем-то похож на его собственный, и сказал: «Позволь мне спросить тебя еще раз, где третий?»

Гу Лоуинь не выразил никаких эмоций: «Третьего лица не существует».

«Шиди, ты не сможешь спрятать его от нас», — тихо прошептал Линь Улянь. «Я видел его в древнем зеркале».

В спокойных глазах Гу Лоуиня промелькнула дрожь.

Линь Улянь пристально посмотрел в глаза Гу Лоуиня и произнес слово за словом: «Шиди, Сяо Юань не умер. Он здесь, с тобой».

Цянь Сан сказал: «Древнее зеркало показывает не тело человека, а его душу. Даже если человек вселился в тело другого человека, он отразит в зеркале свой первоначальный облик».

Гу Лоуинь глубоко вздохнул. То, что он не осмеливался подтвердить, подтверждали другие. На этот раз он был не одинок: обитатели павильона Юньцзянь тоже так думали. Сяо Юань не умер, он действительно не умер.

Когда он к нему пришёл? Когда он был в городе Люлин или раньше? Неожиданно он этого не осознал.

Гу Лоуинь вдруг вспомнил молодого человека по имени Лян Нянь на заснеженной вершине горы. Когда он увидел его впервые, его сердце неожиданно забилось. В тот момент он не придал этому значения, лишь осознал, что повторяет ту же ошибку, отчаянно цепляясь за невозможное.

Он чувствовал это, но был так напуган ложью Сяо Юаня, что не мог поверить своей интуиции.

Гу Лоуинь твёрдо верил, что однажды Сяо Юань своими выходками станет причиной его смерти. Но даже несмотря на это, он не испытывал ни тени гнева или недовольства от того, что его обманули. Он был готов, готов был позволить Сяо Юаню играть с ним.

Сяо Юань не хотел раскрывать свою личность, чтобы ничего не узнать, и не имело значения, сможет ли он раскрыть, что узнал его. Лишь бы Сяо Юань был жив – лишь бы он был жив.

Представив, как Сяо Юань всю дорогу притворялся Шэнь Фугуем, Гу Лоуинь невольно улыбнулся, словно тупая улыбка. В одно мгновение холодок, пронизывающий его тело, сменился мягким осенним светом, внезапно осветившим тусклый тайный проход.

Глаза Линь Уляня внезапно расширились. Гу Лоуинь улыбнулся, упомянув человека, из-за которого он расстался с родным отцом и свой сектой. Он улыбнулся. Линь Улянь недоверчиво воскликнул: «Шиди…?»

Гу Хан, увидев реакцию Гу Лоуиня, холодно сказал: «Посмотри, кем ты стал – из красивого, но никчёмного человека ты впал в демонизацию, восстал против своей секты, и даже последние твои мысли – о нём. Гу Лоуин, ты недостоин быть учеником павильона Юньцзянь, не говоря уже о молодом мастере павильона Юньцзянь. Думая о наших отношениях отца и сына, я не хотел лишать тебя жизни. Однако, вместо того, чтобы видеть этого влюблённого безумца, я лучше очистю павильон Юньцзянь от этого позора».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Даже сейчас ты все еще думаешь, что меня демонизировали только из-за него».

«Разве нет?» — вдруг спросил Линь Улянь. — «Раньше ты не был таким, всё из-за него… с тех пор, как ты встретил его, ты изменился. Пока он был рядом, ты ни на кого не смотрел. Гу Лоуинь, ты когда-нибудь думал о своей небесной матери, когда наслаждался этой красотой, не заботясь о морали?»

Глаза Гу Лоуиня потемнели, и Гу Хан оттащил Линь Уляня в сторону, прежде чем тот успел как следует рассмотреть, что произошло. Раздался лишь резкий звук, и на стене, прямо там, где стоял Линь Улянь, осталась глубокая отметина от меча. Если бы не быстрое движение Гу Хана, меч пронзил бы горло Линь Уляня и лишил бы его жизни.

Нежное лицо Линь Уляня побледнело, он испуганно схватился за горло и пробормотал: «Убить меня…» Его голос внезапно повысился: «Ты хотел убить меня!»

Аура Гу Лоуиня была холодной, слова Линь Уляня тронули его перевёрнутые весы. «Нечего тебе упоминать мою мать, не говоря уже о том, чтобы снова выдвигать против Сяо Юаня ложные обвинения. Даже если я и завидую его красоте, какое ему до этого дело?»

Удар меча Гу Лоуиня вселил в Гу Хана жажду убийства. Он поднял меч и сказал Линь Уляню и Цянь Сану: «Идите и отойдите в сторону. Я лично уничтожу этого мятежника во имя моего павильона Юньцзянь».

Холодное, словно нефрит, лицо Гу Лоуиня озарилось светом меча — он сказал Сяо Юаню, что придет к нему, он не может умереть.

Когда Сяо Юань вернулся в павильон Юньцзянь, уже почти рассвело. Ученики павильона Юньцзянь всю ночь резвились, словно обезьяны, уставшие и полные ненависти. Они никак не отреагировали на появление «Шэнь Фугуй», поскольку Гу Хан и остальные никому не рассказали о том, что произошло в тайном проходе. Гу Лоуинь был прав. Гу Хан никогда не доверял другим и не стремился доверять другим. Иначе у входа в тайный проход их бы ждала толпа. Как же им удалось так легко выбраться оттуда?

Сяо Юань нашёл безлюдное место и заиграл на флейте. Ли Яньчжи услышал звук и с радостью воскликнул: «Молодой господин, как мы справились?»

«Очень хорошо, но жаль, что Гу Ханг все равно нас нашел».

Ли Яньчжи удивленно воскликнул: «Как такое возможно?!»

Сяо Юань не успел объясниться и сказал: «Я был неосторожен, и это не имеет к тебе никакого отношения. Передай приказ, пусть ученики школы Синтянь на время покинут павильон Юньцзянь и тихо проследуют за мной. Не тревожь обитателей павильона Юньцзянь».

Ли Яньчжи спросил: «Молодой господин, куда мы идем?»

Сяо Юань холодно сказал: «Чтобы спасти придурка».

Сяо Юань отвёл Ли Яньчжи и других обратно к скале, где находился Цинянь. Каменные ворота были закрыты так же плотно, как и в тот раз, когда он уходил. Он приложил ухо, пытаясь что-нибудь услышать.

Выстроившись в оборонительный строй, Ли Яньчжи тоже подошёл и присоединился к Сяо Юаню у двери. Долго прислушиваясь, он ничего не услышал. «Молодой господин, этот ублюдок, которого вы хотите спасти, действительно там? Он уже…»

«Нет», — сказал Сяо Юань, — «он так просто не умрёт». Гу Лоуинь знал, что он силён, и знал, что Гу Лоуинь даже лучше, чем силён. В тот день Гу Лоуинь в одиночку мог убивать противников во всех четырёх направлениях у павильона Юньцзянь, но теперь противников было всего трое. Пусть он и не так силён, как Гу Хан, но его ни за что не убьют за то короткое время, которое потребовалось Сяо Юаню, чтобы привести подкрепление.

«Однако, — обеспокоенно сказал Сяо Юань, — если так будет продолжаться, мы ничего не узнаем. Нам нужно найти способ проникнуть внутрь и спасти его».

Ли Яньчжи сказал: «Молодой господин, пожалуйста, отойдите, и я посмотрю, смогу ли я открыть эту дверь».

Сяо Юань прищурился: «Ты из семьи Гу? Или из семьи Дао Гу Лоуинь? Я же говорил, что на этой двери наложено заклинание запрета крови, и никто не сможет её открыть, кроме тех, в чьих жилах течёт кровь семьи Гу».

Ли Яньчжи ухмыльнулся и сказал: «Если мы не можем нарушить запрет крови, то можем положиться на грубую силу. Разве это не просто дверь? Сможет ли она выдержать мой меч Ехо Саньцзай?»

Сердце Сяо Юаня дрогнуло, и он уступил место Ли Яньчжи. «Режь, режь как следует, не жалей, ведь это каменные ворота».

«Да!» — крикнул Ли Яньчжи, и его свирепый меч Ехо Саньцзай с глухим, гулким звуком обрушился на каменные ворота. Вокруг посыпались обломки, распугивая птиц и зверей, но каменные ворота оставались недвижимы, и меч Ли Яньчжи не оставил на них ни малейшего следа.

Ли Яньчжи был ошеломлён: «Неужели эта дверь – то же самое, что веер молодого господина? Неужели она сделана из самого твёрдого материала в мире?»

«Возможно. Ведь сокровище павильона Юньцзянь спрятано именно там», — сказал Сяо Юань. «Ты руби и руби изо всех сил. Чем громче звук, тем лучше».

Ли Яньчжи понял: «Молодой господин хочет выманить их?»

«Да», — Сяо Юань убийственным взглядом посмотрел на ворота, — «раз мы не можем войти, пусть выходят».

Когда Ли Яньчжи нанёс девятый удар, каменные ворота с грохотом распахнулись изнутри, и мощная аура меча едва не сбросила его на землю. Сяо Юань был вынужден поднять руку, чтобы закрыть глаза, а его пятки оставили след на земле.

Ли Яньчжи взревел: «Они вышли! Братья, вперёд!»

Сяо Юань опустил руку и увидел, как Гу Лоуинь вылетел первым, спокойный и беззаботный. Гу Хан последовал за ним с убийственным выражением лица. Видя, что он вот-вот догонит Гу Лоуиня, ученики клана Синтянь сбежались, образовав условный строй и окружив Гу Хана. В этот момент Цянь Сан вышел, поддерживая бледного Линь Уляня. Увидев толпу, он помрачнел. «Это…»

Гу Хан нахмурился и холодно сказал: «Секта Синтянь».

«Гу Лоуинь…» — крикнул Сяо Юань седовласому практикующему мечнику из толпы. — «Иди сюда!»

Гу Лоуинь слегка повернул глаза, и когда он увидел знакомую фигуру, его сердце забилось.

Когда Гу Лоуинь подошёл ближе, Сяо Юань обнаружил, что у него повреждено плечо, и рана кровоточит, окрасив большую часть его белой одежды в красный цвет. Сяо Юань был весьма доволен результатом: «Всё в порядке, лишь бы ты был жив».

Гу Лоуинь посмотрел на него и тихо спросил: «Почему ты вернулся?»

Сяо Юань одновременно рассердился и развеселился: «Если я не вернусь, мне сжечь за тебя бумажные деньги в День поминовения усопших в следующем году? У меня не так много свободного времени. Твою рану нужно вылечить. Предоставь это людям из клана Синтянь, а мы уйдём первыми».

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо».

«Хочешь уйти?!» Гу Хан поднял меч, чтобы догнать его, но Ли Яньчжи остановил его. Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Хозяин павильона Гу, твой противник — мы».

Гу Хан холодно сказал: «Ты переоцениваешь свои способности».

Сяо Юань заранее отдал приказ Ли Яньчжи, попросив их не усердствовать, а лишь задержать Гу Хана и остальных. Все, кого он привел на этот раз, не говоря уже об их способностях, были весьма искусны в побеге, и им не составит труда скрыться. Под защитой учеников клана Синтянь Гу Лоуинь взял Сяо Юаня на свой меч и сказал: «Куда ты хочешь пойти?»

Сяо Юань сказал: «В тридцати милях от Хуайчжоу есть деревня. Давайте сначала отправимся туда, чтобы не привлекать к себе внимания».

Гу Лоуинь встал позади него и спросил: «Почему люди из секты Синтянь должны нам помогать?»

Сяо Юань давно ожидал, что Гу Лоуинь задаст этот вопрос, и ответил: «Они не хотят нам помогать, они хотят забрать Цинъянь. Я нашёл хранителя клана Синтянь, сказал им, где находится Цинъянь, и они пришли сюда».

Гу Лоуинь помолчал немного и сказал: «Фугуй».

«Да?» Сяо Юань повернул голову и почувствовал, как что-то прохладное и мягкое коснулось его уха; только тогда он понял, что они с Гу Лоуинем были немного близки.

"Большое спасибо."

Глава 65

Гу Лоуинь уже не в первый раз благодарил его, но Сяо Юань почему-то почувствовал, что это «спасибо» отличалось от прежнего. Хотя дыхание Гу Лоуиня всё ещё было холодным, уши слегка горели.

Сяо Юань незаметно подвинулся вперед и с улыбкой сказал: «Нам с тобой не нужно благодарить друг друга».

Сердце Гу Лоуиня ёкнуло – между мной и тобой.

Деревня, о которой упомянул Сяо Юань, называлась Цинчжу (зелёный бамбук), получив своё название из-за обилия бамбука. Жители деревни максимально использовали доступный им материал. Изделия из бамбука можно было увидеть повсюду, даже дома были построены из бамбука.

Сяо Юань нашёл дом отца и дочери по фамилии Пань. Отца звали дядя Пань. Ему было за пятьдесят, у него были седые волосы и лицо, изборожденное морщинами; его дочь А Юань была в расцвете сил и, несмотря на одежду из грубого льна, выглядела красивой и обворожительной. Сяо Юань объяснил им, что намерен снять две пустые комнаты, чтобы пожить там несколько дней. Он был щедр и предложил больше денег, чем отец и дочь могли потратить за половину своей жизни. Дядя Пань поспешно попросил дочь убрать две пустые комнаты и пригласил их войти.

Сяо Юань поблагодарил его, затем повернулся и сказал: «Входите».

Высота бамбуковой двери в фермерском доме была ограничена, поэтому Гу Лоуину пришлось слегка наклониться, чтобы войти. В тот момент, когда дядя Пань увидел его, его глаза расширились, как будто он увидел бессмертного.

«Мой друг немного пострадал», — сказал Сяо Юань. «Пожалуйста, приготовьте кастрюлю с горячей водой и чистую тряпку».

Дядя Пан кивнул, отвел их в дом и пошел кипятить воду.

Сяо Юань с интересом огляделся и сказал: «Стены сделаны из бамбука. Не протекут ли они, когда пойдёт дождь?»

«Я не знаю». После этого Гу Лоуинь добавил: «Если хочешь знать, я могу вызвать для тебя дождь».

Сяо Юань подумал, что ослышался: «Что?» Он и представить себе не мог, что сможет поговорить с Гу Лоуинем о погоде. Он был готов к обычным трём словам Гу Лоуиня, но что значила эта бессмысленная фраза?

Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь узнать, будет ли протекать бамбуковый дом, если пойдет дождь?»

«Ах, да», — Сяо Юань отвлекся на Гу Лоуинь и немного растерялся, — «но я просто спрошу дядю Паня».

Гу Лоуинь: «…»

Атмосфера стала необъяснимо напряженной, и некоторое время они не разговаривали, пока не вошел А Юань с горячей водой и тряпкой.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, мисс, просто предоставьте это мне».

А Юань робко произнес «да», быстро взглянул на Гу Лоуиня и ушел, покраснев.

Сяо Юань сказал: «Сними одежду».

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Да».

Гу Лоуинь был ранен в плечо мечом Гу Хана. Рана не была смертельной, но и не лёгкой. Даже истекая кровью, Гу Лоуинь, казалось, не чувствовал боли, и на его холодном, бледном лице не было ничего необычного. Он сел за стол и медленно развязал окровавленную белую одежду.

Сяо Юань окунул ткань в кипяток и, обернувшись, был застигнут врасплох, увидев обнажённый торс Гу Лоуинь. Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он щедро поддразнил: «Лоуинь, ты же не человек, да?»

«Что?»

Сяо Юань передал ткань Гу Лоуинь и пошутил: «По-моему, ты — нефритовый дух, который развился в человеческую форму из куска прекрасного нефрита на заснеженной горе».

Гу Лоуинь опустил глаза и посмотрел на ткань, но не пошевелился. Сяо Юань слегка наклонил голову: «В чём дело?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Ничего страшного», взял ткань и опустил голову, чтобы вытереть пятна крови вокруг раны.

Сяо Юань достал фарфоровый флакон и поставил его на стол, сказав: «Я принёс с собой лекарство от травм. Положу его сюда. Не забудь воспользоваться».

Гу Лоуинь слегка кивнул и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Сяо Юань собирался ответить, но понял, что что-то не так, и сказал: «Это зависит от тебя. Это твой план захватить Цинъянь, а не мой».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Так оно и есть».

«Ты все еще хочешь его взять?»

"Да."

«Тогда мы не должны действовать опрометчиво, как в этот раз», — сказал Сяо Юань. «Теперь, когда в павильоне Юньцзянь знают, что ты хочешь Цинъянь, они обязательно перенесут Цинъянь в другое место и усилят меры безопасности. Нам нужно разработать долгосрочный план».

"Хорошо."

Сяо Юань нахмурился, почувствовав что-то странное. Гу Лоуинь с такой радостью согласился, что это было совсем не похоже на его прежнее желание умереть. Что же случилось с Гу Лоуинем: от мольбы о смерти до нежелания умирать? Может быть, его тронула глубокая дружба, проявленная «Шэнь Фугуй»?

О, интересно.

Гу Лоуинь сказал, прикладывая лекарство: «Есть еще одна вещь, которая меня очень беспокоит».

Сяо Юань рассеянно спросил: «В чем дело?»

«Древнее зеркало».

Сяо Юань почти забыл об этом. После слов Гу Лоуиня он вспомнил, что древнее зеркало способно поглощать души людей. Гу Лоуинь определённо отражался в нём. Возможно, он тоже отражался. Возможно, их души теперь в руках Гу Хана. Это была проблема. Похоже, помимо Цинъяня, им нужно было забрать из павильона Юньцзянь что-то ещё.

«Будь то Цинянь или древнее зеркало, мы поговорим об этом, когда ты исцелишься от ран». Сяо Юань потянулся: «Можешь отдохнуть, я тоже устал».

У отца и дочери семьи Пан было две пустые смежные комнаты, так что на каждого из них пришлось по одной комнате.

Они вдвоём какое-то время оставались в деревне Цинчжу. Сяо Юань не знал, как отреагирует человек, чья душа несовершенна. Сейчас ни он, ни Гу Лоуинь, похоже, не чувствовали ничего необычного. На всякий случай он решил найти Фан Байчу и взглянуть на них.

Ранним утром, ещё до того, как рассеялся туман, А Юань встала и собиралась пойти к ручью за водой, как вдруг встретила Сяо Юань, который тоже встал рано. Сяо Юань спросил: «Госпожа А Юань принесёт воды?»

А Юань кивнула и прошептала: «Папа утром приготовит кашу для двух бессмертных».

«Раз уж я буду это есть, позволь мне принести воды».

Пока А Юань колебалась ,стоит ли отказываться, Сяо Юань взял ведро и шест и вышел со двора.

Дул осенний ветерок, разносивший свежий аромат бамбуковых листьев. Сяо Юань поднёс шест к берегу ручья, умылся холодной водой и, встав, увидел в воде отражение лица Шэнь Фугуя и поднёс руку, чтобы коснуться его лица.

В последние два дня Гу Лоуинь всегда любил смотреть на него, когда ему было нечего делать, и не понимал, что такого прекрасного в этом лице. Шэнь Фугуя едва ли можно было назвать красивым молодым человеком, и всё равно был большой разрыв с его настоящим лицом – на что же смотрел Гу Лоуинь?

Сяо Юань выпрямился и сказал: «Раз ты здесь, не прячься, выходи».

Как только он это сказал, Ли Яньчжи вышел из бамбукового леса: «Молодой господин».

Сяо Юань опустил ведро в ручей и спросил: «Как ситуация, есть ли пострадавшие?»

Ли Яньчжи торжественно заявил: «Два ученика получили лёгкие ранения, а один не смог отступить и был схвачен Гу Ханом. Боюсь, что его пытают в павильоне Юньцзянь».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Пойди и скажи Гу Хану, что секта Синтянь готова обменять качество на качество. Если он освободит этого человека, то сможет выбрать взамен одного из членов тюрьмы Суосянь секты Синтянь».

Ли Яньчжи сказал: «Тогда он обязательно выберет Лорда Искателя Меча».

«В любом случае, пусть выбирает он», — лениво сказал Сяо Юань. «В любом случае, люди в тюрьме Суосянь были почти замучены до смерти Сяо... моим братом».

Выражение лица Ли Яньчжи заметно улучшилось, когда он это услышал. Ученик, которого схватил Гу Хан, был из молодого поколения, которое он сам воспитал, и, естественно, он не хотел, чтобы с ним что-то случилось.

«Кроме того, отправьте ещё людей следить за павильоном Юньцзянь, чтобы посмотреть, смогут ли они найти новое место, где спрятан Цинъянь. Идите и снова найдите Фан Байчу, я хочу спросить его кое о чём».

Ли Яньчжи тут же заявил: «Этот подчиненный будет выполнять приказы».

Сяо Юань взглянул на Ли Яньчжи. Ли Яньчжи впервые назвал себя «подчинённым» в его присутствии. «Уйди. Если в будущем не будет никаких важных событий, тебе не нужно будет появляться снова».

Ли Яньчжи помедлил и сказал: «Молодой господин, хотите ли вы и дальше оставаться с Гу Лоуинем как Шэнь Фугуй?»

«Гу Лоуинь все еще полезен для нас».

«Но Гу Хан знает, что Гу Лоуинь хочет забрать Цинъянь, и он точно больше не будет использовать заклинание запрета крови. Гу Лоуинь не знает, где Гу Хан спрячет Цинъянь в следующий раз. Какая ему от этого польза?»

Сяо Юань был слегка ошеломлен, но не смог ничего возразить.

Ли Яньчжи снова сказал: «Почтенный господин всё ещё в отступлении. Молодому почтенному господину следует вернуться в секту Синтянь и остаться там, а остальные дела оставить своим подчинённым. Как говорится, «стратегия в шатре приносит победу в тысяче ли!»

Сяо Юань погрузился в глубокие раздумья.

«Молодой лорд?»

Сяо Юань поднял руку и жестом приказал Ли Яньчжи замолчать: «Подожди».

Ли Яньчжи: «?»

«Позволь мне придумать причину, по которой я продолжу оставаться с Гу Лоуинем».

Ли Яньчжи: «???»

Сяо Юань долго ломал голову и наконец нашёл причину. Он спросил Ли Яньчжи: «Сможешь ли ты победить Гу Лоуиня?»

«Э-э… я не могу».

«Вот именно», – уверенно сказал Сяо Юань. «Гу Лоуинь хочет захватить Цинъянь. Как говорится, враг врага – союзник. С базой культивации Гу Лоуинь мне больше ничего не нужно. Однажды я могу оказаться в опасности. Если я возьму тебя с собой, мне, возможно, останется только ждать смерти, но если я возьму Гу Лоуинь, ситуация изменится».

Ли Яньчжи: «…» Он почему-то почувствовал себя оскорбленным.

Сяо Юань привязал к шесту ведро, полное воды, и сказал: «Кстати, не забудь сказать Фан Байчу, что теперь я Шэнь Фугуй, чтобы он не выдал меня, когда придет».

Сяо Юань вернулся в дом с шестом в руках, увидел у двери человека, одетого в белое, и небрежно сказал: «Ты проснулся».

«Да».

Сяо Юань опустил шест. Только тогда он заметил, что лицо Гу Лоуиня стало чрезвычайно бледным, даже хуже, чем в начале ранения. Первой реакцией Сяо Юаня было то, что в ране Гу Лоуиня был яд, и яд вспыхнул. Он не мог сдержать ошеломления и спросил: «Что с тобой?»

Брови Гу Лоуиня слегка дернулись: «Я думал, ты ушел».

Сяо Юань на мгновение опешил и сказал: «Я не уходил, я просто пошел к ручью набрать воды».

Гу Лоуинь кивнул: «Я неправильно понял».

Сяо Юань не ожидал, что Гу Лоуинь так испугается, если он исчезнет ненадолго. Он улыбнулся и спросил: «Значит, ты думал, что я исчез, и просто стоишь здесь и ждёшь, не глядя на меня?»

Гу Лоуинь просто сказал: «Если бы ты захотел уйти, а я заставил бы тебя остаться, ты бы не был счастлив».

Это было верно, но почему это звучало так странно?

Гу Лоуинь взглянул на него и сказал: «Хорошо, что ты не ушел, пойдем внутрь».

Внешность Гу Лоуиня была слишком привлекательна, поэтому Сяо Юань попросил его остаться дома и не выходить, если всё в порядке. Гу Лоуинь изначально был рад отгородиться от мира; поэтому, проведя столько времени в одиночестве в безлюдной заснеженной горе, он не обращал на это никакого внимания. Что касается Сяо Юаня, то, если ему было нечего делать, он гулял по деревне. Иногда он болтал с деревенскими женщинами у ручья или ходил с дядей Панем в бамбуковый лес рубить бамбук и научился у А Юаня складывать маленьких петушков из бамбуковых листьев.

На третий день пребывания в деревне Цинчжу, после ужина, Сяо Юань вдруг сказал: «Лоуинь, тебе скучно? Не хочешь ли прогуляться?»

Гу Лоуинь сказал: «Не скучно. А скучно бы».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда я отведу тебя на прогулку в бамбуковый лес. Вид там неплохой».

Сяо Юань повёл Гу Лоуинь в бамбуковый лес. Там рос вечнозелёный бамбук, который даже осенью оставался зелёным, как хороший жадеит. Сяо Юань взял бамбуковый лист и сказал: «Лоуинь, хочешь петушка? Я сложу его для тебя».

Возможно, освещение было не очень хорошим, или Сяо Юань неправильно увидел, но Гу Лоуинь, казалось, едва заметно улыбнулся: «Хорошо».

Сяо Юань уже наполовину сложил вещи, когда Гу Лоуинь внезапно сказал: «Здесь кто-то есть».

«Есть? Есть?» — Сяо Юань сделал вид, что очень серьёзен. — «Кто там?»

Гу Лоуинь не почувствовал, что у приближающегося человека есть какие-либо намерения убить его, и сказал: «Возможно, это житель деревни».

Зашуршав бамбуковыми листьями, кто-то появился перед ними. Гу Лоуинь: «…»

Фан Байчу, следуя предыдущему приказу Сяо Юаня, сделал вид, что не знает его, и с удивлением посмотрел на Гу Лоуиня: «О, это мастер Гу! Какое совпадение, вы тоже проходите мимо?»

Гу Лоуинь с хитрым выражением лица посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань с любопытством спросил: «Кто этот парень? Ты его знаешь?»

Гу Лоуинь: «…Фан Байчу».

«Оказалось, это был Мастер Фан!» Сяо Юань шагнул вперед и сказал: «Шэнь Фугуй из клана Сюаньлэ, я так много слышал о тебе».

Уголки губ Фан Байчу дрогнули; он сдержал улыбку и продолжил действовать вместе с Сяо Юанем: «Я тоже давно слышал о знаменитом имени Мастера Шэня, и, увидев его сегодня, я понял, что он действительно необыкновенный, достойный стать молодым мастером одной из трёх главных школ. Этот Фан чувствует себя неполноценным».

Сяо Юань вёл себя очень скромно: «Не смею, не смею. Я давно слышал, что Мастер Фан великодушно помогает миру и обладает парой чудесных рук, способных возвращать людей к жизни. Так случилось, что наш Лоуинь немного пострадал, так что, может быть, Мастер Фан сможет его осмотреть?»

Фан Байчу с радостью согласился: «Конечно, конечно. Этот скромный целитель подружился с Мастером Гу в заснеженных горах Лулин, и эта дружба длится не по годам. Если Мастер Гу будет ранен, этот Фан, естественно, постарается помочь».

Сяо Юань сказал: «Лоуинь, что ты думаешь?»

Гу Лоуинь посмотрел на наполовину сложенные листья бамбука в руке Сяо Юаня: «Лишь бы ты был счастлив».

Фан Байчу последовал за ними обоими обратно на ферму, чтобы позаботиться о травме Гу Лоуиня.

«Рана от меча на плече Мастера Гу довольно серьезна. К счастью, в ране нет яда. Как только вы восстановитесь в течение нескольких дней, рана заживет сама собой». Фан Байчу сказал: «Это просто болезнь потери души… вам двоим действительно не хватает духовной души и физической души. Три духовные и шесть физических душ, чтобы жить, человек не может существовать ни без одной из них. Причина, по которой вы этого не чувствуете, в том, что вам не хватает земной души, которая всегда находится вне тела. Если ее не будет на короткое время, это не сильно повлияет на вас, но в долгосрочной перспективе это приведет к таким симптомам, как рассеянность и потеря памяти, и другие души также пострадают, и вы в конечном итоге можете впасть в состояние небытия из-за нестабильности вашей души».

Сяо Юань тихо вздохнул, подумав, что древнее зеркало следовало бы уничтожить ещё тогда в городе Лулин. Кто знает, что делал бы Гу Хан с таким тёмным предметом в руках, помимо охраны Циньяня.

Гу Лоуинь сказал: «Мы должны вернуть души».

«Знаю. Главное — что Гу Хан сделает с нашими душами». Сяо Юань небрежно повертел флейту и спросил: «Мастер Фан, сколько у нас времени?»

Фан Байчу сказал: «Разделение земной души от тела не может превышать одного месяца».

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Ещё есть время. Давайте сначала поспим, а потом подумаем, что делать завтра».

После битвы в тайном проходе Гу Хан стал ещё осторожнее. Ученики клана Синтянь, отправившиеся шпионить за ним в павильон Юньцзянь, не нашли ничего полезного. Сяо Юань опасался, что ему придётся снова идти туда лично.

Фан Байчу нашёл себе новый дом. Рано утром следующего дня, как только пропел петух, он встал с постели и помчался к дому дяди Паня. Он не спал всю ночь, усиленно размышляя, медитируя и снова размышляя, и наконец придумал способ умиротворить души. Он не мог дождаться рассвета. Он хотел поскорее рассказать Сяо Юаню об этом методе, чтобы выиграть им немного времени.

Фан Байчу шёл по полевой тропинке, когда перед ним внезапно возникла знакомая фигура. Убедившись, что всё в порядке, он ускорил шаг, чтобы догнать её, и крикнул: «Мастер Му-!»

Му Инъян вернулся в деревню Синтянь два дня назад, но не обнаружил там Сяо Юаня. Он узнал от подчинённых Ли Яньчжи о месте, где находится Сяо Юань, поэтому провёл в пути день и ночь и прибыл в деревню рано утром.

Услышав чей-то зов, Му Инъян остановился. Он взглянул на приближающегося человека и спросил: «Это ты! Где мой шисюн?»

Фан Байчу сказал: «О, твой шисюн и Гу Лоуинь, наверное, ещё спят. Я тоже пойду их искать, пойдём вместе».

Глава 66

Фан Байчу спешил к Сяо Юаню, не замечая, что тот застыл на месте, а его красивое открытое лицо едва не растрескалось.

«Что ты сказал?!» Му Инъян словно почувствовал, как в его груди разгорелся огонь. «Мой Шисюн спит с Гу Лоуинем?»

Фан Байчу открыл рот и сказал: «Да, молодой господин и Гу Лоуинь теперь неразлучны, можно сказать, что они соединены бедрами». Он сделал несколько шагов, повернулся боком и не увидел Му Инъяна, затем оглянулся, пораженный выражением лица молодого человека в черном позади него. Как надежный врач, Фан Байчу решил, что у Му Инъяна внезапное сердцебиение, и поспешно сказал: «Господин Му, успокойтесь!»

Му Инъян никак не мог успокоиться. Он стиснул зубы и воскликнул: «Где они спят?!»

Сяо Юань, всё ещё спящий, почувствовал ауру убийства и резко открыл глаза. Как только он поднял Бихая Чаошэна, лежавшего рядом с подушкой, дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

Му Инъян увидел «Шэнь Фугуя», сидящего на кровати своего Шисюна в грязной одежде, и в огонь его сердца подлили ещё один горшок масла – разве Фан Байчу не сказал, что это Гу Лоуинь? Как объяснить этого Шэнь Фугуя? Он отсутствовал всего месяц, а у Шисюна появилось ещё двое? Если бы он вернулся на несколько дней позже, возможно, он бы не смог занять даже третьего места!

Глаза Му Инъян потемнели и стали пугающими: «Как ты смеешь спать в постели моего Шисюна? Прочь отсюда».

«Шиди?» — удивленно спросил Сяо Юань. «Почему ты здесь?»

Му Инъян опешил и едва отреагировал: «Шисюн? Ты Шисюн?»

«Да», — Сяо Юань отложил Бихая Чаошэна и зевнул: «Разве Ли Яньчжи не говорил тебе, что я сейчас использую лицо Шэнь Фугуя?»

Му Инъян: «…» Ну, он неправильно понял насчет Шэнь Фугуй, но что насчет Гу Лоуинь?

Му Инъян оглядел комнату, открыл шкаф и почти заглянул под кровать. Сяо Юань сидел на кровати, не шевелясь, держа в руках одеяло, и спросил: «Что ты ищешь?»

«Гу Лоуинь», — сдавленным голосом спросил Му Инъян. — «Где Шисюн его спрятал?»

«Гу Лоуинь? Он по соседству, ты с ним как-то связан?»

Его ревность со свистом улетучилась. Му Инъян что-то понял и с горечью произнес: «Фан-Бай-Чу».

Сяо Юань подпер подбородок и посмотрел на него: «Почему Шиди такой странный? Ты действительно мой Шиди, а не кто-то другой, притворяющийся им? Позволь спросить тебя: в детстве я потратил кучу денег, чтобы купить тебе сахарную свинку. Что ты с ней в итоге сделал?»

Тон Му Инъян был беспомощным: «Шисюн…»

«Да? Ну же, если ты не скажешь, у меня будет повод заподозрить тебя в подделке». Сяо Юань не совсем шутил; поскольку он часто притворялся кем-то другим, он был к этому чувствительнее обычных людей. Однако он знал, что перед ним действительно стоит Му Инъян. Как минимум, он был слишком хорошо знаком с характером своего глупого шиди.

Му Инъян ничего не оставалось, как сказать: «Я растоптал сахарную свинку вдребезги».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Похоже, ты действительно мой шиди».

Му Инъян села у кровати и сказал: «Шиди, ты не хочешь спросить меня, почему я это сделал?»

«А мне обязательно спрашивать? Это естественно, ведь ты меня ненавидел».

Му Инъян с тревогой сказал: «В то время у меня менялись зубы, и Шицзунь не разрешал мне есть сладкое. Если бы Шицзунь узнал о сахарной свинке, которую купил мне Шисюн, нам обоим пришлось бы понести наказание, поэтому я…»

Наконец-то прояснилось то ничтожное происшествие, которое случилось много лет назад. Сяо Юань не испытал облегчения. Ему хотелось лишь дать Му Инъяну пощёчину. Но, видя, что тот весь в пыли и измучен, словно не отдыхал много дней, он стерпел и сказал: «Если бы ты объяснил всё тогда, то зубы бы не выбил. Но тебе пришлось вести себя так, будто я тебе денег должен. Что ты пытался сделать?»

«Как я могу ненавидеть Шисюна», — Му Инъян оперся руками на кровать, наклонился вперед и подошел к Сяо Юаню, его глаза сияли, как звезды. «У меня даже нет времени любить Шисюна».

Они были очень близки, и Сяо Юань мог чувствовать теплую ауру тела Му Инъян, пылающую, как гранат.

Сяо Юань поднял брови.

Му Инъян хрипло сказал: «Шисюн…»

«Да?»

«Что-то в моей груди бьется так быстро, как насчет Шисюна?»

Сяо Юань на мгновение почувствовал биение своего сердца: «Нет, мое вполне стабильно».

Сердце Му Инъян, которое только что билось так быстро, мгновенно застыло.

Сяо Юань оттолкнул Му Инъян и сказал: «Не люби меня, люби  кого-то другого, будь хорошим мальчиком».

«Не буду», — сердито сказал Му Инъян. «Я хочу любить Шисюна».

Сяо Юань попытался его урезонить: «Да ведь в мире всегда есть трава зеленее…»

«Трава, конечно, зеленее, но кто может выглядеть лучше Шисюна?»

«Если тебе нравится только моё лицо, то не беспокойся», — сказал Сяо Юань. «Я почти не пользуюсь своим лицом».

Му Инъян сказал: «Все в порядке, я могу это представить».

«…» Сяо Юань не знал, как убедить Му Инъян.

Му Инъян наклонился, обнял Сяо Юаня за талию через одеяло и приглушённо проговорил: «Я знаю, что раньше издевалась над Шисюном и говорил ему всякие гадости, которые его злили. Не любить меня – это нормально. Я знаю, что совершил ошибку, я изменюсь и приложу все усилия, чтобы понравиться Шисюну. Так что, Шисюн, сначала не люби никого другого…»

Сяо Юань откинул одеяло, чтобы встать с кровати: «Я не могу этого гарантировать».

Му Инъян прижал одеяло, чтобы не дать ему уйти: «Нет, Шисюн, ты должен пообещать!»

Сяо Юань потерял терпение: «Му Инъян, ты что, с ума сошел? Разве можно так себя вести? Я же сказал, что ты мне не нравишься. Отпусти меня, иначе я тебя ударю».

«Не отпускай, Шисюн, ударь меня».

Сяо Юань схватил Бихай Чаошэна и безжалостно ударил Му Инъян по уцелевшей левой руке. Му Инъян издал звук «ах» и обиженно сказал: «Больно, Шисюн».

«Если ты знаешь, что это больно, почему ты все еще не отпускаешь?»

Когда Сяо Юань уже не мог больше сдерживаться и хотел продемонстрировать свой истинный стиль, холодная аура меча ударила его. Му Инъян словно что-то пронзило, и он тут же отпустил руку.

Хотя Сяо Юань смог выбраться, вена на его лбу запульсировала, когда он увидел стоящего в дверях седовласого практикующего меча.

Му Инъян холодно посмотрел на гостя. В присутствии своего Шисюна он был кокетливым маленьким шиди, но теперь стал холодным и высокомерным, мятежным и неукротимым. «Это снова ты».

Гу Лоуинь холодно посмотрел на Му Инъян: «Почему ты здесь?»

Му Инъян задал риторический вопрос: «Почему я не могу быть здесь?»

Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Юаня, словно ожидая от него объяснений.

«Я попросил его прийти», — сказал Сяо Юань. «Му Инъян хочет разрушить павильон Юньцзянь. Он очень нам поможет».

Чем больше Сяо Юань говорил, тем больше чувствовал, что его доводы полны уловок. Например, как он связался с Му Инъян и почему Му Инъян, недружелюбно настроенная к Шэнь Фугую, согласилась помочь им. Гу Лоуинь не был глупцом и определённо видел эти недостатки. Но ничего не мог с собой поделать. Му Инъян действительно появился слишком внезапно. У него даже не было времени подготовить «случайную встречу», как с Фан Байчу, поэтому он мог лишь сказать что-то подобное.

Закончив говорить, Сяо Юань приготовился к вопросам от Гу Лоуиня. Неожиданно Гу Лоуинь не стал ничего спрашивать, а лишь сказал: «Фан Байчу ищет нас для чего-то».

Сяо Юань опешил: «О... пойдем».

Гу Лоуинь кивнул: «Хорошо».

Видя, что Гу Лоуинь не собирается уходить, Му Инъян прищурился: «Чего ты еще хочешь?»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Жду его».

«Он сказал, что ему нужно, чтобы ты подождал?»

Сяо Юань стиснул зубы и разрядил обстановку: «Вы все выходите первыми, а я приду после того, как переоденусь».

Фан Байчу рассказал Сяо Юаню и Гу Лоуинь о методе стабилизации душ, который он придумал. «Этот метод поможет вам временно стабилизировать оставшиеся души и сохранить ваше золотое ядро и ци нетронутыми».

«Ты также сказал, что это временно», — сказал Сяо Юань. «Поэтому, когда все будет сказано и сделано, нам все равно придется вернуть душу земли».

Му Инъян не знал, что произошло раньше, поэтому он с тревогой спросил: «Ши... что случилось с твоей земной душой?»

Фан Байчу поспешно ответил: «Души Мастера Шэня и Мастера Гу находятся в руках павильона Юньцзянь».

Му Инъян с отвращением посмотрел на него: «Это снова павильон Юньцзянь».

Гу Лоуинь сказал: «Этот вопрос не следует откладывать».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Не волнуйся слишком сильно. Благодаря этому методу стабилизации душ у нас будет вдвое больше времени, чтобы спланировать и сделать ход».

Он сказал это лишь для того, чтобы успокоить остальных. Он прекрасно понимал, что вопрос души нельзя откладывать, но надеялся, что Гу Лоуинь и Му Инъян не будут вмешиваться и позволят ему разобраться с ним в одиночку.

У Гу Лоуина не было возражений: «Да».

Все четверо обсуждали важные дела внутри, когда внезапно раздался громкий вопль. Гу Лоуинь схватил ножны: «Что случилось?»

Сяо Юань сдержал улыбку: «Если я правильно угадал, это должен быть крик свиньи, когда ее режут».

Гу Лоуинь: «…»

«Пойдём, посмотрим».

Во дворе дядя Пань привязывал большую жирную свинью, а А Юань помогал ему. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Сегодня подходящий день, чтобы зарезать свинью?»

Дядя Пан ухмыльнулся: «Бессмертный забыл, сегодня Праздник середины осени!»

Лицо Му Инъяна изменилось, а глаза слегка вспыхнули.

Сяо Юань совсем забыл об этом и тихо спросил: «Праздник середины осени?»

Дни пролетели так быстро; казалось, что только что наступило пятнадцатое число седьмого месяца, а теперь уже пятнадцатое восьмого. К счастью, противоядие от акации гу, которое дал ему Фан Байчу в прошлый раз, ещё не закончилось, так что полгода ему не нужно было беспокоиться об акации гу.

«Конечно!» — сказал дядя Пан. — «Праздник середины осени — большой день. Нам нечем развлекать бессмертных, поэтому мы можем только зарезать свинью и приготовить для них вкусную еду».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Одной свинины будет недостаточно, нам также нужны курица, утка и рыба».

Дядя Пан поспешно сказал: «Я пойду в другой дом и куплю...»

«Продолжай убивать эту свинью, а остальное предоставь нам».

Сяо Юань поручил Фан Байчу и Гу Лоуинь купить курицу и утку, а Му Инъян последовал за ним к реке, чтобы половить рыбу. В хорошем настроении Му Инъян сказал, что хочет поймать самую большую рыбу и отдать её Шисюну.

Сяо Юань сказал: «Не трать время на ловлю рыбы. Пойдём, разве ты не пришёл ко мне рассказать, что узнал о Ли Сяньтине?»

Му Инъян уставился на него: «Шисюн попросил меня пойти с ним на рыбалку только для того, чтобы спросить об этом?»

«Что ещё?» Ранее он дал Му Инъяну задание разузнать подробности о Ли Сяньтине.

Му Инъян глубоко вздохнул и, словно признавая поражение, сказал: «Ну, у меня есть кое-что, связанное с ним, что я хочу рассказать Шисюну».

Сяо Юань весь навострил уши.

Покинув униат Синтянь, я послушался Шисюна и первым делом вернулся в Сюйфу. Там всё осталось таким же, как и в тот раз, когда я ушёл, и Шицзунь не возвращался последние несколько лет. Я взял все вещи Шицзуня и снова их осмотрел, но не имел ни малейшего понятия, пока не наткнулся на картину.

«Картина?» Сяо Юань вспомнил, что Ли Сяньтин в свободное время увлекался каллиграфией и живописью. Он писал в основном пейзажи и иногда портреты. Время от времени Сяо Юань видел себя на картинах Ли Сяньтина.

«Эта картина отличалась от других его работ. Хотя это пейзаж, от неё исходит какая-то… неописуемая, зловещая аура. Она совершенно не похожа на его картину. Я никогда раньше не видел эту картину», — сказал Му Инъян. «После этого я взял картину, расспросил окружающих и обнаружил, что горы и озеро на ней действительно существуют».

Сяо Юань спросил: «Где оно?»

«Личжоу».

«Ты был в Личжоу? Нашёл что-нибудь?»

Му Инъян покачал головой: «Я только что убедился, что такое место существует, поэтому сразу же отправился к Шисюну».

«Тебе следовало бы проверить это и вернуться».

«Но я скучаю по Шисюн».

«…Ты даже не краснеешь, когда говоришь такие вещи?»

Му Инъян уверенно сказал: «Зачем мне краснеть? Это ты меня этому научил».

«Чепуха, чему я тебя научил?»

«Нельзя быть двуличным, нужно прямо сказать другой стороне, чего ты хочешь».

Слова Сяо Юаня на какое-то время застряли у него в горле, затем он потер лоб и сказал: «Давай ловить рыбу».

Когда Гу Лоуинь вернулся во двор, Фан Байчу с большим интересом наблюдал, как дядя Пань убивает свинью. А Юань увидел божественного бессмертного господина, держащего в руках курицу, и бросилась к нему. Прежде чем протянуть руку, он вытер руки о платье: «Господин бессмертный, дай, дай мне».

Фан Байчу сказал: «Мастер Гу вернулся».

«Шэнь Фугуй еще не вернулся?»

«Нет», сказал Фан Байчу, «он, вероятно, все еще делит радости рыбы и воды (что также означает соитие) с Мастером Му».

Гу Лоуинь: «…»

Глава 67

Фан Байчу не почувствовал ничего странного в своих словах и продолжил обсуждать с дядей Панем, какая часть тела свиньи самая нежная. Гу Лоуинь знал, что эти «радости рыбы и воды» были совсем не теми «радостями рыбы и воды». Ему было всё равно, но когда он вспомнил утреннюю сцену в комнате Сяо Юаня, его настроение всё ещё оставалось неудержимо хаотичным.

Му Инъян и Сяо Юань были соучениками, росли вместе с детства, и их чувства, естественно, были несравнимы с чувствами других. Му Инъян, казалось, уже знал, что смерть Сяо Юаня была фальшивкой. Сяо Юань больше не скрывался от него, а скрывал это от начала и до конца. С первого взгляда стало ясно, кто для Сяо Юаня важнее.

Гу Лоуинь закрыл глаза, пытаясь подавить чувство удушья и тревоги в груди.

Разве он не думал совсем недавно, что, пока Сяо Юань жив, неважно, с кем он дружит, кто ему нравится и с кем он общается? Его это не волновало, да и не было у него права это волновать. Теперь он мог оставаться рядом с ним как хороший друг, смотреть на него и разговаривать с ним. Этого было достаточно, чтобы быть довольным. Если он сделает ещё один шаг, то снова отпугнёт Сяо Юаня. Всё, о чём он просил, — это сохранить статус-кво.

Гу Лоуинь думал, что успокоился, но, увидев, как Сяо Юань и Му Инъян идут рядом, понял, что есть вещи, которые он не может перестать переживать, просто сказав, что ему всё равно. В его сердце шевельнулась тайная, эгоистичная мысль – он хотел забрать этого человека себе, не позволять посторонним видеть и трогать его, чтобы он всегда был единственным в его глазах.

Но он не смог этого сделать.

Сяо Юань всё ещё был в этом мире, и это уже было его величайшим спасением и изяществом. Как он мог быть готов снова огорчать другого человека?

Сяо Юань всю дорогу терпел «искренние чувства» Му Инъяна, и его лицо было полно горечи. Он ясно дал понять, что не любит его, что это невозможно, но Му Инъян всё ещё не собирался сдаваться. Он действительно не знал, что делать.

Сяо Юань улыбнулся Гу Лоину: «Ты купил утку?»

Гу Лоуинь выглядел как обычно: «Да».

«Мы поймали большую рыбу», — сказал Сяо Юань. «Хочешь посмотреть?»

"Да."

Рыба, которую они поймали, была настолько большой, что у дяди Паня не хватило места на тарелке. А Юань готовил. Рыба была приготовлена на пару, курица тушилась, утка тушеная, а свинина с овощами жарилась вместе. Для таких людей, как Сяо Юань, которые привыкли есть деликатесы со всего мира, кулинарные навыки А Юаня можно было назвать лишь средними. Сяо Юань хотел идти в бой один, но Шэнь Фугуй не был тем парнем, кто готовит. Чтобы не выдать себя перед Гу Лоуинем, он мог лишь сдерживать зудящие руки, хотя подозревал, что Гу Лоуинь, похоже, что-то заметил.

Когда все собрались на ужин, Му Инъян положил еду в свою миску: «Это рыба, которую мы поймали вместе. Ешьте ещё».

Сяо Юань: «…»

Му Инъян отнесся к Шэнь Фугую – нет, Му Инъян не мог быть так добр к кому-либо, кроме своего Шисюна. Он подобрал ему еду с таким достоинством, что даже глупец заметил бы, что что-то не так. Однако Гу Лоуинь всё равно ничего не заподозрил, словно тот и вправду одурел.

Сяо Юань рассеянно ел рыбу, размышляя о том, как попросить Фан Байчу проверить мозг Гу Лоуиня.

После еды они вышли во двор полюбоваться луной. А Юань подал им домашнюю выпечку, посмотрел на луну в небе, а затем на молодого человека с седыми волосами и в белых одеждах. Он подумал: «Зачем любоваться луной, если можно любоваться бессмертным господином?»

Сяо Юань увидел мысли маленького парня А Юань и поддразнил ее: «Господин А Юань, как ты думаешь, кто красивее — луна или наш господин Гу?»

«Господин, господин Бессмертный…» А Юань покраснел от смущения, закрыл лицо руками и убежал. Сяо Юань посчитал его реакцию очень милой и невольно усмехнулся: «У Лоуиня волосы совсем белые, но он всё равно нравится девушкам больше, чем мы, черноволосые. Ты говоришь, разве это не раздражает?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Не создавай проблем».

Фан Байчу выпил еще несколько бокалов домашнего сливового вина дяди Паня и вздохнул, слегка захмелев: «У разных людей разные судьбы».

Му Инъян фыркнул: «Раздражает, что же в этом раздражающего?» Не имело значения, нравился ли он этому парню, главное, чтобы он не нравился своему Шисюну.

Му Инъян потянул Сяо Юаня за рукав и сказал голосом, который слышали только они вдвоем: «Шисюн».

«Да?»

«Я снова провожу Праздник середины осени со своим Шисюном», — сказал Му Инъян с тихой улыбкой. «Это похоже на сон».

Услышав это, Сяо Юань на какое-то время ошеломлён. До того, как отправиться в секту Синтянь, он каждый год проводил праздник Середины осени с Му Инъян и Ли Сяньтином. Они поднимались на самую высокую гору, чтобы полюбоваться луной, перекусить и поболтать, как и сейчас. Позже он отправился в Синтянь, и Сяо Ду сопровождал его на праздник Середины осени в том же году.

Сяо Ду отвез его в город Лулин, купил ему много еды и сделал доброе дело дня, отдав оставшиеся рисовые лепешки голодному нищему.

Праздник середины осени был днем воссоединения семьи, и он лично задумал убить последнего члена своей семьи.

Сяо Юань кивнул: «Это действительно похоже на сон».

«Кстати», — сказала Му Инъян нормальным голосом, — «где я сегодня буду ночевать?»

Фан Байчу сказал: «В деревне Цинчжу много фермерских домов, в которых есть пустые комнаты, а жители деревни очень гостеприимны. Ты можешь занять у них комнату».

Му Инъян лениво проговорил: «Уже так поздно, мне лень беспокоиться. Шэнь Фугуй, не мог бы ты уделить мне половину своей кровати?»

Рука Гу Лоуинь, державшая чашку, внезапно напряглась. Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Прежде чем Му Инъян успел обрадоваться, Сяо Юань продолжил: «Ты мой гость, как может быть достаточно половины? Вся моя кровать принадлежит тебе».

«Тогда где ты будешь спать?» Му Инъян на мгновение остановился, его щеки слегка покраснели. «За мой счет?»

«Я…» Сяо Юань подозрительно взглянул на Гу Лоуиня и спокойно сказал: «Я собираюсь пообщаться с Мастером Фангом».

Фан Байчу немного смутился: «Что?»

«Не надо», — решительно сказал Сяо Юань, — «решено».

Му Янъян был крайне не расположен к этому, но и не хотел злить своего Шисюна. Он холодно искоса посмотрел на Фан Байчу, отчего тот похолодел и втайне посетовал на несправедливость.

Гу Лоуинь опустил глаза и отпил горького чая.

Насладившись луной, Сяо Юань отклонил просьбу Му Инъяна и последовал за Фан Байчу в небольшой фермерский дом, где тот остановился. Фан Байчу невольно проворчал: «Почему молодой господин должен спать со мной? Разве это не подталкивает меня в огненную яму? Разве ты не видел, как господин Му смотрел на меня…»

Сяо Юань сказал: «Если я не буду спать с тобой, то мне следует спать с Гу Лоуинем?»

«Есть ли что-то плохое в том, чтобы спать с Мастером Гу?»

«Это неправильно, очень неправильно».

Фан Байчу тихо спросил: «Что случилось?»

«Я иду сегодня вечером в павильон Юньцзянь. Сохрани это в тайне и не говори Гу Лоуинь».

Фан Байчу ненадолго очнулся от своего опьянения: «Что, что? Сегодня вечером?»

«Никто не знает, что Гу Хан сделает с нашими душами. Необходимо срочно вернуть души земных существ», — сказал Сяо Юань. «Кроме того, я слишком много сделал с личностью Шэнь Фугуя, и я боюсь, что павильон Юньцзянь навредит самому Шэнь Фугую».

Фан Байчу был озадачен: «Если павильон Юньцзянь и секта Сюаньлэ выступят друг против друга, разве это не станет счастливым событием для секты Синтянь?»

Сяо Юань тихо вздохнул: «Это правда, но… просто посмотрим, что из этого выйдет».

«Сколько человек молодой лорд планирует взять с собой?»

«Я пойду один».

Фан Байчу так испугался, что совсем протрезвел и пробормотал: «Ты, ты один?»

Сяо Юань кивнул: «У меня есть техника изменения лица. Проникнуть внутрь несложно, но легко раскрыться, если приведу слишком много людей».

Фан Байчу забеспокоился: «Но если молодой господин один, если случится какая-нибудь беда…»

«Не беспокойтесь, люди Ли Яньчжи прячутся возле павильона Юньцзянь. Если что-то случится, я подам сигнал, и он придёт и всё уладит». Сяо Юань поднял глаза и посмотрел на яркую луну на горизонте. «Надеюсь, всё пройдёт хорошо». Было бы здорово, если бы он смог взять с собой их души и Цинъянь или хотя бы выяснить, где Гу Хан прячет эти две вещи.

Глубокой ночью луна и звёзды сияли скудно. Сяо Юань покинул деревню Цинчжу и пришёл к подножию горы Юньцзянь. Ли Яньчжи уже давно ждал его там.

Сяо Юань спросил: «Ты готов?»

Лицо Ли Яньчжи было серьёзным: «Они все готовы, согласно указаниям молодого господина. Молодой господин, вы действительно всё обдумали? Этот подчинённый действительно беспокоится, что ты идёшь один».

«Не нужно об этом говорить», — сказал Сяо Юань, — «принеси вещи».

Ли Яньчжи приготовил для Сяо Юаня комплект одежды учеников павильона Юньцзянь. Ученики школы Синтянь узнали, что Цзян Лююань недавно отправился по поручению Цянь Сана. Цзян Лююань был старшим братом младшего поколения учеников павильона Юньцзянь и пользовался большим уважением Гу Хана и других. Сяо Юйюань планировал использовать его имя, чтобы проникнуть в павильон Юньцзянь и разузнать новости.

Надев одежду ученика павильона Юньцзянь и превратившись в Цзян Лююаня, Сяо Юань успешно обманул привратников павильона Юньцзянь и без труда проник внутрь.

В павильоне Юньцзянь повсюду можно было увидеть ночных патрулей учеников, а охрана была строже, чем в прошлый раз. Сяо Юань первым делом отправился в дом Цзян Лююань и обыскал его, но не нашёл никаких полезных улик. Он уже собирался поискать где-нибудь ещё, как вдруг услышал стук в дверь.

Сяо Юань спросил: «Кто там?»

«Да Шисюн (старший брат), это я».

Сяо Юань молча улыбнулся: «Почему Линь Улянь ищет его каждый раз, когда он притворяется кем-то другим, чтобы прийти в павильон Юньцзянь? Разве они не слишком предопределены судьбой?»

Сяо Юань открыл дверь: «Линь-Шиди».

Лицо Линь Уляня было бледным, как бумага, щеки ввалились, а шаги – слабыми, словно он долго лежал на больничной койке. Похоже, Гу Лоуинь серьёзно ранил его в тот день в тайном проходе. Сяо Юань обеспокоенно спросил: «Линь-сюн, твоя рана ещё не зажила. Ты пришёл сюда поздно ночью, что случилось?»

Линь Улянь несколько раз кашлянул и с трудом произнёс: «Теперь, когда ты вернулся, Да Шисюн, ты, должно быть, нашёл то, что сказал тебе Учитель. Я хочу знать, как Сяо Юань восстал из мёртвых и чьё тело он забрал».

Сяо Юань внезапно осознал, что Цзян Лююань был отправлен расследовать это дело. «Тот, чьё тело забрал Сяо Юань, был неизвестным мелким заклинателем-любителем. Боюсь, Линь-сюн никогда не слышал его имени».

Линь Улянь сцепил пальцы: «Тогда где он сейчас, он все еще с Лоуинем?»

"Я не знаю."

Линь Улянь был озадачен. В тот день он, очевидно, увидел душу Сяо Юаня в древнем зеркале, но из тайного хода удалось выбраться только Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй. После этого они обыскали весь тайный ход, но так и не нашли Сяо Юаня. Как же Сяо Юань исчез бесследно?

Сяо Юань молча посмотрел на Линь Уляня и сказал: «Линь-Шиди, не волнуйся. Раз души Сяо Юаня и Гу Лоуиня в наших руках, они непременно пойдут на риск, чтобы вернуть их. Нам просто нужно расставить ловушку и ждать».

Линь Улянь заподозрил неладное: «Откуда ты знаешь об их земных душах?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Цянь Шишу рассказал мне».

Линь Улянь насторожился и спросил: «Серьёзно?»

«Если нет, то кто еще мог бы мне сказать?»

Линь Улянь задумался на мгновение и сказал: «Уже поздно, поэтому я больше не буду беспокоить Да Шисюна».

Сяо Юань смотрел ему вслед, как он идет к двери, и вдруг спросил: «Линь-Шиди собирается попросить Цянь Шишу проверить этот вопрос?»

Линь Улянь помолчал: «Да Шисюн боится, что я проверю?»

Сяо Юань улыбнулся: «Честно говоря, я немного напуган».

Дверь захлопнулась перед Линь Улянем. Линь Улянь отступил на полшага, обернулся и спросил: «Да Шисюн, что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань не стал тратить время на пустяки и спросил: «Где находятся души Сяо Юаня и Гу Лоуиня?»

Глаза Линь Уляня потемнели: «Ты не Да Шисюн, кто ты?!»

Сяо Юань не был до конца уверен, что сражение с тяжело раненым Линь Улянем достойно его Бихай Чаошэна. Когда Линь Улянь вошёл в дом, он тайно установил заграждение, чтобы снаружи не было слышно никаких звуков. При желании он мог убить Линь Уляня в любой момент.

"Предполагаю."

«Ты здесь ради земных душ, ты не Лоуинь, ты можешь быть только...» Глаза Линь Уляня расширились: «Сяо Юань?!»

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Линь-сюн действительно умён, я восхищаюсь тобой».

Линь Улянь вдруг понял: «В тот день с Лоуинем был не Шэнь Фугуй, а ты?!»

Сяо Юань на мгновение замялся, затем кивнул и сказал: «Да, если павильон Юньцзянь хочет свести счёты, не ищите не того человека. Хорошо, давайте перейдём к делу». Сяо Юань подозвал Бихай Чаошэна и повертел его в руках: «Где моя душа и душа Гу Лоуиня?»

Глава 68

Линь Улянь не издал ни звука; его тонкое лицо было почти прозрачным, и он едва мог стоять, держась за стол и хватая ртом воздух.

Сяо Юань улыбнулся: «Когда ты так смотришь, мне кажется, что я издеваюсь над слабыми».

Глаза Линь Уляня затуманились: «Не так ли?»

«Вряд ли», — медленно ответил Сяо Юань. «За тобой Гу Хан и весь павильон Юньцзянь. Кто может сравниться с тобой по силе?»

Линь Улянь саркастически улыбнулся: «Всё равно я попал в твои руки. Знаешь почему?»

Сяо Юань сделал вид, что думает: «Потому что мне повезло?»

«Потому что кто-то защищает тебя и рискует своей жизнью, чтобы защитить тебя». Линь Улянь больше не мог держаться, поэтому он сел на стул и сказал с полным крови ртом: «Если бы это было не так, ты бы умер в павильоне Юньцзянь два года назад».

Сяо Юань наклонился, приподнял подбородок Линь Уляня нефритовым веером и тихо прошептал: «Никто не сможет защитить меня, кроме меня самого».

Линь Улянь, не дрогнув, посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Сяо Юань, ты именно такой, как я и думал. Ты холодный и эгоистичный. Пока результат не так хорош, как ты хочешь, можешь всё отрицать. Ты недостоин того, чтобы мой шиди отдал тебе своё сердце, и ещё меньше достоин его».

Раньше Сяо Юань не стал бы слушать столь резкие слова, но теперь в его сердце вспыхнул огонь, словно он разгневался на Линь Уляня. Он не знал, в чём причина его гнева: то ли из-за того, что Линь Улянь назвал его эгоистичным и холодным, то ли…

Сяо Юань не стал на него нападать, а лишь изогнул губы в улыбке: «Почему ты говоришь это с такой кислой миной? Если я не достоин Гу Лоуиня, то кто тогда достоин? Ты?» Сяо Юань покачал головой: «Боюсь, это не сработает. Достаточно взглянуть на твою внешность, чтобы понять, что ты ему не пара. Если бы ты выглядел получше, возможно, ещё была бы надежда».

Линь Улянь прикусил губу и ничего не сказал, уставившись на Сяо Юаня.

«Хватит о банальных поэтических темах». Бихай Чаошэн двинулся вниз по шее и груди Линь Уляня и остановился на его нижнем даньтяне. «Я спрошу в последний раз, где находятся земные души и где Циньянь».

Глаза Линь Уляня сузились; он призвал меч и замахнулся им на Сяо Юаня. Сяо Юань отвернулся, чтобы уклониться, и ударил Линь Уляня ладонью по запястью. Линь Улянь громко вскрикнул, его вырвало кровью, и меч в его руке с грохотом упал на землю.

Сяо Юань нетерпеливо цокнул языком и резко усилил удар. Линь Улянь лишь почувствовал, как острое оружие направлено в его золотую сердцевину; он не смел пошевелиться.

Сяо Юань вдруг сказал: «Ты должен прекрасно знать, что когда тебя тогда отравили, я этого не делал».

Линь Улянь усмехнулся: «Даже если бы я тогда сказал, что это не ты, ты все равно вряд ли смог бы спастись».

«Я знаю, что независимо от того, был ли это я или нет, мне пришлось давать тебе кровь. Десять дней подряд, по три раза в день. Моя основа совершенствования была истощена, а духовные корни повреждены. В конце концов, я стал даже хуже обычного человека». Сяо Юань сказал: «Но если ты не скажешь мне то, что я хочу знать, ты станешь хуже, чем я тогда. Потому что я всё ещё могу восстановить свою основу совершенствования, но без золотого ядра ты навсегда останешься пустой тратой времени».

Линь Улянь яростно закашлялся, его лоб покрылся холодным потом. От Бихай Чаошэна исходил слабый свет, который внезапно нагрелся и стал невероятно горячим. Белая одежда Линь Уляня сгорела вместе с его плотью, а золотистая сердцевина его тела, казалось, была обожжена огнём, словно вот-вот сгорит дотла.

«Тогда тебе не нужно было моё золотое ядро, и мне твоё тоже». Сяо Юань сказал: «Если ты скажешь мне, где находятся души земли и Циньянь, я немедленно прекращу это».

Линь Улянь закрыл глаза и ничего не сказал.

Сяо Юань снова сказал: «У Гу Хана больше нет Гу Лоуиня. Ты — его единственная надежда и надежда павильона Юньцзянь».

Веки Линь Уляня слегка дрогнули; он открыл глаза и выдавил сквозь стиснутые зубы два слова: «Гора Паньгу».

«Они все на горе Паньгу?» Сяо Юань поднял брови. «Откуда мне знать, что ты не лжешь?»

«Если ты мне не веришь, почему спрашиваешь?»

Используя стражу Бихай Чаошэна, Сяо Юань сжал щеки Линь Уляня, сунул ему в рот таблетку и сказал: «Когда я вернусь с горы Паньгу и удостоверюсь, что ты не лгал, и я не наткнулся на засаду, я прикажу кому-нибудь доставить противоядие».

Линь Улянь был угрюм и зол: «Даже если павильон Юньцзянь не устроит засаду заранее, вас ждет только тупик, если вы пойдете туда».

«В любом случае, Гу Лоуинь умрёт вместе со мной». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты расстроен?»

Линь Улянь недоверчиво произнес: «Сяо Юань, ты вообще человек…»

Сяо Юань ударил Линь Уляня веером по затылку, и тот тут же потерял сознание. С этим веером он использовал половину своей силы, чего хватило, чтобы отправить тяжело раненого Линь Уляня в кому на три-пять дней. Когда Линь Улянь очнулся, если бы всё прошло хорошо, он бы давно вернулся с горы Паньгу. Что касается лекарства, которое он дал Линь Уляню, то это был не смертельный яд, а «отходы», которые препятствовали заживлению ран. Какими бы умными ни были медики павильона Юньцзянь, они не смогли бы найти причину длительной травмы Линь Уляня.

Сяо Юань убрал барьер, с помощью веера повёл Линь Уляня обратно к себе, создав видимость рецидива старых травм и комы. После всего этого он собирался отступить.

Проходя мимо кабинета Линь Уляня, Сяо Юань задумался и уже собирался зайти туда, чтобы узнать ещё какие-нибудь секреты павильона Юньцзянь. Он не ожидал, что в кабинете уже кто-то есть.

Седовласый мастер меча, о котором они с Линь Улянем только что говорили, стоял у стола, листая брошюру. Казалось, он что-то почувствовал. Он поднял глаза, и они неожиданно переглянулись, оба ошеломлённые.

Сяо Юань был так удивлён, что на какое-то время забыл о представлении, где Цзян Лююань видит Гу Лоуинь. Разве Гу Лоуинь не в деревне Цинчжу? Зачем он пришёл в павильон Юньцзянь?

——Что за чушь? Если он смог прийти, то и Гу Лоуинь, естественно, тоже сможет.

Посмотрите, что сделал Гу Лоуинь! Он явно согласился следовать долгосрочному плану и действовать, приняв решение, но теперь он тайно пробрался в павильон Юньцзянь, не сказав ему. Хотя, похоже, он не имел права обвинять Гу Лоуинь, в конце концов, он делал то же самое, но он просто… немного разозлился.

Сяо Юань вздохнул, решив, что всё ещё недостаточно наигрался. Он свирепо посмотрел на него и сказал: «Гу Лоуинь, ты осмелился вернуться!»

Гу Лоуинь: «…»

«Ты считаешь мой павильон Юньцзянь развлекательным кварталом, куда можно прийти, когда захочешь, и уйти, когда захочешь?! Обнажи свой меч!»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Ты был в развлекательном районе?»

Сяо Юань: «…?» Что за неуместный вопрос задал Гу Лоуинь в этот момент? Имеет ли к нему какое-либо отношение то, что Цзян Лююань когда-либо была в развлекательном районе?

Сяо Юань сделал вид, что собирается нанести ему удар, но на самом деле не умел владеть мечом, и его шаги были хаотичными, когда он бросился к нему. Он словно услышал беспомощный вздох Гу Лоуиня и увидел, как тот обернулся и легко уклонился от его меча. При этом он даже поддержал его рукой за талию, словно боясь, что тот упадёт.

Лицо Сяо Юаня вспыхнуло: «Что ты имеешь в виду?! Воинов можно убивать, а не унижать!»

«Я не буду с тобой драться».

Сяо Юань затаил дыхание и сказал: «Но я Цзян Лююань».

Гу Лоуинь кивнул: «Да, ты Цзян Лююань».

Сяо Юань почувствовал, что его таланты были оскорблены. Он опустил меч и угрюмо сказал: «Ты знал об этом давно и делал вид, что ничего не произошло. Гу Лоуинь, когда ты научился лгать?»

Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Мне жаль».

Сяо Юань дернул уголком рта: «За что ты извиняешься? Что ты сделал не так?»

«Я солгал тебе». В кабинете не было света. Сяо Юань не мог ясно разглядеть выражение лица Гу Лоуиня, но уловил нотки беспокойства в его голосе. «Я ошибся ты… не сердись».

Видя, как легко Гу Лоуинь признал свою ошибку и как любезно он его уговаривает, Сяо Юань не мог больше злиться. «Я первый солгал тебе, а ты солгал в ответ, так что мы квиты». Он сказал как можно спокойнее: «Но ты так и не сказал мне, почему не разоблачил меня».

Гу Лоуинь замолчал.

Сяо Юань снова спросил: «Ты узнал меня в древнем зеркале? В тот раз, в тайном проходе, ты видел меня в древнем зеркале?»

«Да».

«Тогда как же ты узнал меня на этот раз?» Судя по реакции Гу Лоуиня, он, похоже, с первого взгляда понял, что перед ним не настоящий Цзян Лююань, иначе бы он тут же пролил кровь. Его техника изменения лица была настолько безупречной, что он выглядел абсолютно идентично оригиналу. Он только что не произнес ни слова и не успел выдать изъян, так как же Гу Лоуинь раскусил его маскировку?

Ответ Гу Лоуиня был прост: «Я почувствовал это».

"Почувствовал меня?"

«Я почувствовал, что это ты».

Сяо Юань подавился: «Судя по твоим словам, разве ты не видишь меня насквозь, чье бы лицо я ни использовал?»

Гу Лоуинь на мгновение замялся и сказал: «Я могу сделать вид, что не заметил».

Сяо Юань не знал, стоит ли ему злиться – почему он чувствовал, что его корабль вот-вот перевернется от рук Гу Лоуиня.

«Забудь», — Сяо Юань временно признал поражение. «Сейчас не время об этом говорить. Нашёл какие-нибудь полезные подсказки?»

«Список».

«Какой список?»

Гу Лоуинь протянул Сяо Юаню брошюру, которую тот только что просматривал. Сяо Юань небрежно перевернул страницу и увидел имя Лу Юэяо в первой колонке. Страница была полна имён. Помимо Лу Юэяо, он также увидел имена нескольких знакомых ему учеников павильона Юньцзянь, но только после имени Лу Юэяо стоял крестик. Сяо Юань перевернул ещё несколько страниц, время от времени натыкаясь на имя человека, которого перечёркивали, и спросил: «Неужели это перечёркивание происходит, когда человек мёртв?»

Гу Лоуинь сказал: «В тот день, когда я разорвал связи с павильоном Юньцзянь, я сломал руку мастера. После его имени также остался след».

«Это просто изуродованная рука, он же не должен из-за этого умереть, верно?»

«Да».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Сейчас мы ничего не можем решить. Давайте сначала уйдём отсюда».

Гу Лоуинь спросил: «Ты узнал, где находятся души земли?»

«Я спросил Линь Уляня», – с улыбкой сказал Сяо Юань. – «В конце концов, Гу Хан ему всё рассказывает. Раз уж ты здесь появился, тебе, должно быть, тоже пришла в голову эта мысль. Жаль, что я оказался быстрее тебя».

Гу Лоуинь запомнил слова Сяо Юаня и сказал: «Да ты очень быстр».

Сяо Юань, носящий образ Цзян Лююань, мог шагать по павильону Юньцзянь с высоко поднятой головой. Гу Лоуинь, скрываясь в тени, сопровождал его всю дорогу. Когда они уже собирались спокойно уйти, у ворот павильона Юньцзянь им посчастливилось встретить старого друга.

Этот старый друг был одет в богатое ярко-жёлтое парчовое одеяние, на поясе у него была приколота флейта, а рядом с ним сидела красивая девушка. Это был Шэнь Фугуй, который недавно передал своё имя Сяо Юаню, а девушка была его шимей, Цай Сюньнянь.

Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь поздно ночью по неизвестным причинам посетили павильон Юньцзянь. Как только они прибыли, их окружили ученики павильона Юньцзянь. Глава группы сказал: «У старейшины Цяня есть приказ. Шэнь Фугуй из клана Сюаньлэ и Гу Лоуинь, предатель нашего павильона, замешаны в преступлении, пытаясь украсть сокровища нашего павильона Юньцзянь. Если увидите их, схватите!»

Шэнь Фугуй был совершенно озадачен: «Я не против, когда ты говорил, что я в сговоре с Лоуинем, но что это за кража сокровищ вашего павильона?»

«Я послал кого-то сообщить Мастеру Павильона. Молодой Мастер Секты Шэнь, немедленно сдавайтесь!»

Шэнь Фугуй обеспокоенно сказал: «Подожди, разве ты не понимаешь человеческих слов!»

Цай Сюньнянь холодно сказал: «Шисюн, что ты им говоришь? Если они хотят нас победить, пусть попробуют и посмотрят, получится ли!»

Сяо Юань почувствовал себя виноватым, взглянув на Шэнь Фугуя. Видя, что эти двое действительно собираются сразиться с учениками павильона Юньцзянь, он не мог оставаться в стороне и сказал: «Гу Лоуинь, позволь мне помочь Шэнь Фугую объяснить. Сможешь ли ты потом вывести меня перед таким количеством людей? Если не сможешь, я позову членов секты Синтянь».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Хорошо».

Услышав «всё в порядке» от Гу Лоуиня, Сяо Юань почувствовал, что ему больше не о чем беспокоиться. Он принял облик Шэнь Фугуя и глубоко вздохнул: «Тогда я пойду».

Гу Лоуинь остановил его: «Сяо Юань».

Сяо Юань помолчал и как будто ничего не произошло спросил: «Что?»

"Будь осторожен."

Глава 69

Поскольку Гу Лоуинь сбежал из павильона Юньцзянь, и его местонахождение было неизвестно, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь искали его. После нескольких месяцев безуспешных поисков Цай Сюньнянь предложил вернуться в павильон Юньцзянь, чтобы узнать, нет ли новостей. Возможно, Гу Лоуинь уже был взят павильоном Юньцзянь. Они поспешили в павильон Юньцзянь и в мгновение ока сразились с учениками павильона.

В то время как Цай Сюньнянь не обращал на это внимания, Шэнь Фугуй был убит горем. Эта группа приспешников была ничтожной, но когда позже появились старейшины павильона Юньцзянь или сам Гу Хан, смогли ли они ещё сражаться? Победить их было совершенно невозможно, и это нанесло бы ущерб гармоничным отношениям между кланом Сюаньлэ и павильоном Юньцзянь. Хотя в прошлый раз, узнав, что его друг был вынужден демонизироваться своим шиди, он не сдержался и обругал всех в павильоне Юньцзянь, кроме Гу Хана, но до полного разрыва дело не дошло.

Видя, что его шимей уже призвала свой сэ (струнный инструмент), Шэнь Фугуй поспешно сказал: «Шимей, не надо!»

Жаль, что Цай Сюньнянь никогда не была хорошим шимей, слушавшим своего Шисюна. Её белые тонкие пальцы быстро перебирали струны, и от них расходилась невидимая рябь. Звуковые волны, разносившиеся во все стороны, были полны изящной и могучей духовной силы, присущей только ученицам секты Сюаньлэ.

Большинство учеников, охранявших ворота павильона Юньцзянь, были юными внешними учениками. Лишь половина из них смогла противостоять звуковым волнам Цай Сюньняня, а другую половину отбросило на несколько шагов; некоторые даже потеряли мечи. Главный ученик возмущённо крикнул: «Что вы делаете в оцепенении? Берите мечи и бейте ними!»

Цай Сюньнянь также сказал: «Шисюн, помоги мне победить их!»

С тех пор, как его любимый шимей заговорил, Шэнь Фугуй больше не мог заботиться о гармонии между сектами. Он взял флейту, привязанную к поясу, и собирался сыграть вместе с Цай Сюньнянем. Позади него раздался знакомый голос: «Достойные двухметровые мужчины, избитые маленькой девочкой, вернули мне прежнюю проблему смущения, и лицо мое горит».

Все посмотрели на источник звука и увидели человека в одежде ученика павильона Юньцзянь, сидевшего на воротах и снисходительно смотревшего на них сверху вниз.

Шэнь Фугуй знал, почему этот голос показался ему знакомым — это был его собственный голос!

Цай Сюньнянь потерял дар речи: «Ши, Шисюн?!»

Ученики павильона Юньцзянь смотрели на Шэнь Фугуя в желтой одежде и на Шэнь Фугуя в белой одежде с выражением потрясения и растерянности на лицах.

«Как может быть два Шисюна…» — недоумевала Цай Сюньнянь. — «Кто из них настоящий!»

«Конечно, я настоящий!» — разгневался Шэнь Фугуй, указал на Сяо Юаня и сказал: «Ты видел, здесь подделка. То, что ты сказал о краже сокровищ павильона Юньцзянь, совершил этот подделка, и не имеет ко мне никакого отношения!»

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Молодой мастер секты Шэнь, не сердитесь. Это моя вина, что я воспользовался вашим лицом без разрешения. Я исправлюсь в будущем».

Шэнь Фугуй закричал: «Слушай, он сам признался! Боже мой, ты меня чуть не убил…»

Цай Сюньнянь холодно сказал: «Вероятно, в павильоне Юньцзянь есть традиция обижать невинных людей».

Ученик павильона Юньцзянь понял, что они здесь неправы, и тут же указал пальцем на Сяо Юаня: «Устрани этого человека для меня!»

С этими словами ученики павильона Юньцзянь вскочили и ринулись к Сяо Юаню. Сяо Юань не двинулся ни на дюйм, лишь лениво взмахнул нефритовым веером. В одно мгновение порыв сильного ветра, подобный реву моря, сдул ученика павильона Юньцзянь, и Сяо Юань приземлился на землю, даже не коснувшись края его одежды.

Глаза Цай Сюньняня загорелись: «Ух ты, Шисюн, как изысканно и непринужденно он пользуется веером!»

Шэнь Фугуй почувствовал себя немного кисло: «Это не я, ясно?»

«Шисюн, как ты думаешь, кто этот человек?»

«У меня есть идея».

«У меня тоже есть такая».

Они переглянулись и хором сказали: «Ань Му». Они видели технику Ан Му по изменению лица, не требующую снятия кожи с людей, и он был первым, кто пришёл им на ум.

Пока ученики павильона Юньцзянь чувствовали себя беспомощными, кто-то крикнул: «Старейшина Цянь здесь!»

Сяо Юань поднял брови, думая, что ему уже пора возвращаться в деревню. Хотя ему и хотелось сразиться с мастером уровня Цянь Сана, сейчас было не время. Цель его поездки была достигнута, и по пути Шэнь Фугуй и клана Сюаньлэ были очищены. Дальнейшее пребывание могло привести к нежелательным отклонениям.

Сяо Юань неторопливо поднялся. Цянь Сан погнался за ним с мечом в руках, крича: «Не думаешь ли ты, что уже слишком поздно бежать?!»

Сяо Юань улыбнулся: «Я так не думаю».

Меч был направлен прямо в уязвимое место Сяо Юаня, но тот оставался неподвижен, не собираясь прятаться. Увидев это, Цай Сюньнянь невольно крикнул: «Опасно!»

Когда кончик меча оказался всего в пальце от межбровья Сяо Юаня, из ниоткуда возникла фигура в простом белом одеянии, и Сяо Юань исчез. Порыв ветра, наполненный невероятно холодной аурой меча, едва не раздробил грудь. Выражение лица Цянь Сана внезапно изменилось, но останавливаться было поздно. Неуклюже приземлившись, он вонзил меч в землю, чтобы наконец восстановить равновесие, прежде чем выставить себя дураком перед учениками.

Шэнь Фугуй узнал фигуру и радостно воскликнул: «Лоуинь! Лоуинь, это я!»

Сяо Юань сел на руки Гу Лоуинь, посмотрел на Шэнь Фугуй, который отчаянно махал рукой, и с интересом спросил: «Хочешь поздороваться?»

«Нет нужды», — сказал Гу Лоуинь. «Поскольку в павильоне Юньцзянь знают, что Шэнь Фугуй не участвовал в предыдущем инциденте, они больше не будут его беспокоить». Если бы он и Шэнь Фугуй стали слишком близки, это создало бы проблемы для клана Сюаньлэ.

Сяо Юань мельком увидел большой белый меч, летящий в их сторону, и сказал: «Тогда пойдем, подкрепление из павильона Юньцзянь уже здесь».

Гу Лоуинь промычал «да», обнял его крепче и полетел на безымянном мече, скрывшись на виду у толпы.

Шэнь Фугуй: «…» Не может быть, я ищу тебя уже несколько месяцев, брат, а ты даже не смотришь на меня?

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в деревню Цинчжу, до рассвета оставался ещё час. Когда они приземлились во дворе дома дяди Паня, Сяо Юань вспомнил, что его комнату занимает Му Инъян, и ему следовало бы пойти спать к Фан Байчу.

"Я……"

"Ты…"

Эти двое одновременно заговорили и одновременно замолчали, и на мгновение возникла неловкая сцена. Сяо Юань ждал, когда заговорит Гу Лоуинь; им нужно было многое сказать. Например, Гу Лоуинь мог спросить его, почему он снова и снова лгал ему, даже до такой степени, что устроил труп, вместо того, чтобы дать ему знать, что он жив; они также могли поговорить о том, что произошло в иллюзорном мире или в воспоминаниях в тайном проходе.

Однако Сяо Юань долго ждал, а Гу Лоуинь так и не произнес ни слова. Он не выдержал и спросил: «Ты хочешь спать?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Тогда пойдем в твою комнату и поговорим о делах».

Гу Лоуинь, казалось, чувствовал себя немного неловко: «Хорошо».

Когда они вошли в его комнату, Гу Лоуинь налил себе чаю, обернулся и увидел, что Сяо Юань снова обрел свой прежний вид. Он всё ещё был одет в белые одежды павильона Юньцзянь, выглядя уже не так ярко и кокетливо, как прежде, но более элегантно и утончённо.

Гу Лоуинь почувствовал, как его словно ударили в грудь, и сказал: «Почему ты...»

Сяо Юань сказал: «В любом случае, моя личность полностью раскрыта, поэтому мне не нужны чужие тела».

Взгляд Гу Лоуина дрогнул: «да».

«Да? Что ты имеешь в виду?» Сяо Юань наклонился к Гу Лоуинь: «Ты не хочешь смотреть на меня?»

Гу Лоуинь прошептал: «Нет».

«Нет чего? Посмотри на меня». Сяо Юань немного позабавился. Разве Гу Лоуинь всегда не хотел его увидеть? Почему он даже не осмелился взглянуть на него, когда действительно увидел, как в иллюзии призыва души?

Гу Лоуинь медленно поднял глаза, встретившись взглядом с парой глаз, способных надолго опьянить весь мир.

Свет свечи мерцал, и лицо Сяо Юаня было таким же, каким он увидел его в первый раз.

Глаза Гу Лоуиня постепенно затуманились, и он хрипло проговорил: «Я думал, ты умер».

Сяо Юань сказал: «Да…»

«Я так думал, пока не увидел твою душу в древнем зеркале».

Сяо Юань улыбнулся и печально вздохнул: «Похоже, каждый раз, когда я лгу тебе, ты в конце концов меня разоблачаешь. Как это может быть?»

Гу Лоуинь сказал: «Я уже говорил это, можешь продолжать мне лгать».

Сяо Юань махнул рукой: «Хватит лгать, хватит лгать, неужели я не могу просто признать поражение?» Он глубоко вздохнул и с серьёзным выражением лица произнёс: «Гу Лоуинь, я не умер, я всегда был жив».

В этот момент острый клинок, терзавший сердце Гу Лоуиня два года, наконец-то вытащили. Хотя этот клинок оставил неизгладимые шрамы в душе Гу Лоуиня, которые останутся с ним на всю жизнь, он всё ещё чувствовал, что приговор Сяо Юаня спас его от глубокой пучины тьмы.

Сяо Юань признался, что он жив, и перестал ему лгать.

«Итак, можешь ли ты избавиться от своего сердечного демона, которого я вызвал?»

Гу Лоуинь был ошеломлён и сказал: «Я постараюсь изо всех сил». Он не был уверен в этом вопросе. Он обнаружил, что был жаден и, похоже, испытывал к Сяо Юаню более глубокие желания. К счастью, ему удалось сдержать их на время и не напугать Сяо Юаня.

Сяо Юань кивнул: «Это хорошо, ты стремишься прожить ещё несколько лет и сделать меня… дядю счастливым. Кстати, кто этот фальшивый Ло Лань?»

Гу Лоуинь сказал: «Фальшивый Ло Лан?»

Сказав всё это, Сяо Юань рассказал Гу Лоуину всё о том, как его спас поддельный Ло Лань, как он научился у него менять лицо и как тот поручил ему подняться на заснеженную вершину горы и войти в иллюзорное царство, призывающее души. «Он сказал, что он из павильона Юньцзянь и ваш старейшина. Не знаю, правда это или нет».

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Когда я был в павильоне Юньцзянь, я никогда не слышал о таком человеке».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Честно говоря, он был так добр к тебе, что я даже подумал, что он твой отец».

«Нет», — сказал Гу Лоуинь. «Мой биологический отец — Гу Хан».

Сяо Юань не мог не сказать: «Но он так с тобой обращается... ты никогда в этом не сомневался?»

«Я могу открыть врата в Цинъянь, и этого будет достаточно, чтобы всё доказать».

«О… это правда», — Сяо Юань немного подумал и сказал: «Как думаешь, это может быть один из старейшин, которого ты хорошо знаешь, который обычно прячется и защищает тебя, когда ты в беде?»

Глаза Гу Лоуиня вспыхнули: «Неужели это он?»

Сяо Юань был потрясен: «Кто?»

Гу Лоуинь сказал: «Тогда я был в бреду, и когда я был в полубессознательном состоянии, кто-то сказал мне, что ты жив. Когда я очнулся, тот человек исчез».

Два года назад он своими глазами видел, как Сяо Юань прыгает со скалы на горе Дунгуань, а затем был насильно доставлен обратно в павильон Юньцзянь. В то время он был в отчаянии и полон решимости умереть, и именно этот приговор поддерживал его два года.

Сяо Юань вспомнил, что фальшивый Ло Лань говорил ему об этом, и сказал: «Это, должно быть, он. Мне кажется, его положение в павильоне Юньцзянь не низкое. Он может называть Гу Хана по имени и даже осмелится сразиться с ним».

Гу Лоуинь сказал: «Никто в павильоне Юньцзянь не станет противоречить Гу Ханю».

«Если ты так говоришь, разве он не из павильона Юньцзянь?» Сяо Юань все больше и больше интересовался этим фальшивым Ло Ланем.

У Гу Лоуиня тоже не было никаких идей. В этом мире был только один человек, который мог бы его защитить, и этот человек повесился, когда ему было шесть лет. «Боюсь, нам придётся спросить его».

«Местоположение дяди непредсказуемо, и он может в любой момент сменить облик. Попытки найти его — всё равно что искать иголку в стоге сена. Если только… мы не заставим его явиться по собственной инициативе». У Сяо Юаня, вероятно, был план на этот счёт, но их первостепенной задачей было вернуть свои земные души, поэтому это дело пришлось отложить.

Гу Лоуинь подумал то же самое и сказал: «Вопрос о земных душах не следует откладывать».

«Знаю. Гу Лоуинь, ты знаешь гору Паньгу?»

Они обсуждали вопрос возвращения земных душ. Говорил в основном Сяо Юань, а слушал Гу Лоуинь. В конце концов веки Сяо Юаня стали тяжелее, и он снова и снова зевал. Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь спать».

«Ну, немного».

«Я отнесу тебя в постель».

Сяо Юань спросил: «Где ты собираешься спать?»

Гу Лоуинь поджал губы: «В постели».

«В твоей постели?»

“…..Да.”

Сяо Юань улыбнулся: «Это не очень хорошо».

«Ты спишь, я буду тебя охранять».

«Как в иллюзии призыва души?» — Сяо Юань пожалел об этом, сказав это.

После того, как он признался, они оба молча умолчали об иллюзии призыва души, и Сяо Юань тоже не стал бы об этом упоминать, если бы не был слишком сонный. Эти слова и всё, что было в иллюзии, вызывали у него дискомфорт даже от одной мысли о них, не говоря уже о том, чтобы обсуждать их с Гу Лоуинем.

После короткого молчания Сяо Юань встал и сказал: «Я пойду спать к Фан Байчу».

Гу Лоуинь посмотрел на него и прошептал: «…как тогда».

Глава 70

Сяо Юань наконец добрался до Фан Байчу. Фан Байчу не спал всю ночь, ожидая новостей, и был рад его благополучному возвращению.

«Молодой господин? Почему вы снова используете своё лицо?» — спросил Фан Байчу. «Что-то случилось?»

Сяо Юань был немного рассеян; когда Фан Байчу снова позвал его, он оправился и сказал: «Ничего страшного. Будь готов, завтра мы отправимся к месту, где спрятаны Циньянь и души земли».

Рано утром следующего дня Сяо Юань и остальные попрощались с дядей Панем и А Юанем и покинули деревню Цинчжу.

После того, как Сяо Юань вернулся в свое первоначальное тело, Му Инъян был счастлив и немного расстроен, спрашивая: «Шисюн, тебе больше не нужно обманывать Гу Лоуиня?»

Сяо Юань сказал: «Нет».

"Почему?"

«Его невозможно обмануть. Он, кажется, видит насквозь любое моё лицо».

Му Инъян искоса взглянул на Гу Лоуиня и холодно сказал: «Шисюн, не слушай его глупости. Он сказал это только для того, чтобы показаться особенным в твоих глазах и привлечь твоё внимание. О, как хитро».

«Возможно, это не так», — сказал Сяо Юань. «В прошлый раз меня узнали».

Му Инъян возразил: «Совпадение, это должно быть совпадение».

Услышав эти слова, Сяо Юань тоже почувствовал лёгкое подозрение. Неужели Гу Лоуинь настолько хорош, что он может узнать его где угодно и когда угодно?

Гу Лоуинь, казалось, что-то почувствовал и посмотрел на них обоих. По пути Сяо Юань всегда держал рядом Му Инъян. Они разговаривали, смеялись и пребывали в молчаливом взаимопонимании, словно никто не мог встать между ними.

Фан Байчу шел рядом с Гу Лоуинем и от скуки начал заботиться о его здоровье: «Стал ли лучше в последнее время сердечный демон Мастера Гу?»

«Да».

Фан Байчу улыбнулся и сказал: «Зная, что Мастер Сяо жив, Мастер Гу может прожить еще около двадцати лет».

Время от времени до него доносился голос Му Инъян; выражение лица Гу Лоуиня было спокойным, словно ему было всё равно. Только он понимал, что его настроение встревожено, и что-то ужасное вот-вот прорвётся сквозь его подавленность.

Он был почти не в силах сдержаться.

Гора Паньгу была печально известна своей засушливой природой. На ней не было ни цветов, ни деревьев, только огромные чёрные скалы и камни. В радиусе десяти миль вокруг неё не было травы, а в радиусе двадцати миль не было ни одного человека. Согласно информации, полученной учениками секты Синтянь, гора Паньгу изначально была красивым и оживлённым местом. К сожалению, десять или двадцать лет назад здесь произошёл пожар. Огонь пылал три дня и три ночи, и всё сгорело. В то время на горе располагалось несколько крупных семейных поместий, и там жило множество людей. Вместе с жителями деревень у подножия горы, птицами и зверями, все они были погребены в огненном море. Поскольку сгоревшие существа испытывали невыносимые страдания перед смертью, а их негодование после смерти было сильнее, чем при других формах смерти, гора Паньгу была окутана негодованием круглый год, а удушающий запах дыма ощущался за десять миль вокруг. Некоторые смельчаки однажды ночью подошли к горе Паньгу и позже рассказывали, что слышали крики нежити в порывах ветра и даже видели извивающиеся тени в свете костра. Со временем обычные люди стали обходить гору Паньгу стороной.

Му Инъян сказал: «Почему павильон Юньцзянь спрятал земную душу Цинъяня и Шисюн в таком месте?»

«По сравнению с этим вопросом, мне больше интересно, почему Гу Хан соединил Цинъянь и наши земные души». Сяо Юань слегка нахмурился: «Гора Паньгу… Мне кажется, это название немного знакомо».

Гу Лоуинь спросил: «Ты был здесь раньше?»

Сяо Юань посмотрел на горный хребет, скрытый вдали густыми облаками: «Не помню». Он почти ничего не помнил до того, как Ли Сяньтин усыновил его. Возможно, он попал на гору Паньгу ещё совсем юным.

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду разведать обстановку».

«Нет необходимости», — сказал Сяо Юань, — «я уже послал кое-кого».

"ЧТО?"

Сяо Юань на мгновение замялся и сказал: «Один из стражей секты Синтянь, Ли Яньчжи».

Он не сказал Гу Лоуину, что теперь он глава клана Синтянь, но из предыдущих событий Гу Лоуин должен был кое-что догадаться.

Конечно же, Гу Лоуинь не стал ничего расспрашивать, а просто сказал: «Хорошо».

Было ещё рано, и четверо нашли поляну неподалёку, чтобы временно отдохнуть. Фан Байчу спросил: «Чувствуете запах гари?»

«Я чувствовал этот запах давным-давно», — сказал Му Инъян. «Разве не об этом говорят слухи? Может быть, мы даже можем видеть призраков по ночам».

Сяо Юань почувствовал отвращение к запаху и легкую тошноту, поэтому он не смог сдержать рвоту.

Выражение лица Гу Лоуиня слегка изменилось: «Сяо Юань…» Он хотел сделать шаг вперед, чтобы поддержать Сяо Юаня, но Му Инъян, стоявший рядом с Сяо Юанем, перехватил инициативу.

«Шисюн!» — Му Инъян одной рукой держал Сяо Юаня за руку, а другой похлопывал его по спине, его лицо было полно беспокойства. «Что случилось, Шисюн, тебе где-нибудь неловко? Фан Байчу, иди сюда!»

Гу Лоуинь опешил, и его протянутая рука медленно опустилась.

«Я в порядке», — Сяо Юань перестал блевать и замялся. «Мне просто не нравится запах».

Фан Байчу проверил пульс Сяо Юаня и сказал: «Всё в порядке, всё в порядке, не волнуйтесь, мастер Му».

Му Инъян уставилась на него: «Как это может быть нормально, если его вырвет?»

«Мастер Сяо просто более чувствителен к запаху гари, и это нормально. Честно говоря, мне становится плохо от запаха петрушки».

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду найду воды».

Сяо Юань посмотрел на него, уходящего в одиночестве, и вдруг сказал Фан Байчу: «Снимай одежду, давай переоденемся».

Фан Байчу подсознательно прикрыл грудь: «Это…»

Му Инъян тоже был ошеломлен: «Шисюн?!»

«Разве ты не отказывался верить, что Гу Лоуинь может меня узнать?» — сказал Сяо Юань, развязывая халат. «Тогда давай его проверим».

Когда Гу Лоуинь вернулся с водой, на месте был только Фан Байчу. Он остановился и спросил: «Куда делись остальные двое?»

«О, они отправились на поиски еды». Сяо Юань, изображая из себя Фан Байчу и нося его одежду, подражая его тону и считая себя безупречным и неуязвимым. Если бы Гу Лоуинь всё ещё мог его узнать, он бы немедленно написал на земле «признаю своё поражение».

Гу Лоуинь передал горшок Сяо Юаню и спросил: «Тебе лучше?»

Лицо Сяо Юаня на мгновение застыло, и на его лице тут же отразилось недоумение: «Что? Разве я не всегда чувствовал себя хорошо?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Тебя только что рвало».

Сяо Юань: «…»

«Почему ты вдруг начал использовать лицо Фан Байчу?»

Сяо Юань мрачно сказал: «Потому что я не верил в ненормальное».

«Теперь ты в это веришь?»

«Верю, верю полностью». Сяо Юань вернул  свое лицо и отпил из чайника. Холодная вода из горного источника разбавила горечь во рту.

Он всё ещё чувствовал себя не очень комфортно, запах гари продолжал проникать в нос, и он не мог от него скрыться. Но он обнаружил, что как только они с Гу Лоуинем приближались, тошнота и дискомфорт значительно отступали. Вероятно, это было связано с тем, что вокруг Гу Лоуиня всегда была чистая, ледяная аура, идеально подходящая для борьбы с запахом дыма.

Казалось, даже если бы ему негде было спрятаться, он, по крайней мере, мог бы спрятаться рядом с Гу Лоуинем.

Сяо Юань не мог не сделать шаг вперед и не спросить: «Гу Лоуинь, ты пахнешь… очень хорошо».

Между ними была разница в росте. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз, его длинные, словно перья, ресницы слегка дрогнули: «Тебе нравится?»

Сяо Юань сказал: «По крайней мере, здесь пахнет гораздо лучше, чем здесь».

Сяо Юань заметил, как кадык Гу Лоуиня беззвучно дёрнулся, и понял, что его слова и поступки кажутся ему немного оскорбительными. Он отстранился от Гу Лоуиня и ненавязчиво нашёл тему для разговора: «Почему шиди до сих пор не вернулся?»

«Ты можешь почувствовать мой запах», — тихо сказал Гу Лоуинь. «Ты можешь просто игнорировать его?»

Сяо Юань резко поднял голову и посмотрел на Гу Лоуиня. Его глаза казались ясными, но в глубине их зияла тьма. Прежде чем он успел что-либо сказать, вернулись двое, отправившиеся на поиски еды.

«Мы нашли очень сладкий и ароматный дикий фрукт, который обязательно понравится Шисюну». Му Инъян наклонился к Сяо Юаню, улыбнулся и поднес вымытые дикие фрукты к лицу Сяо Юаня: «Шисюн, открой рот».

Му Инъян стоял перед Сяо Юанем и не мог видеть выражение лица Гу Лоуиня. «Спасибо», — Сяо Юань взял дикий фрукт. — «Я съем его сам».

Му Инъян выглядел немного разочарованным, но ничего не мог поделать. Он спросил Сяо Юаня: «Шисюн, Гу Лоуинь узнал тебя на этот раз?»

«Он так и сделал», — Сяо Юань отошел от Му Инъян. «Ему потребовалось всего лишь моргнуть».

Му Инъян, который был готов сделать ставку, но отказался проигрывать, сдержал свой гнев и воскликнул: «Как он это сделал?!»

Темнело. В это время ранней осени ночь должна была быть росистой и прохладной, с осенним ветерком. Но вместо того, чтобы осенний ветерок не шел ни в какое сравнение, Сяо Юань и остальные чувствовали, что становится всё жарче и жарче, словно в разгар лета. Они были ещё совсем недалеко от горы Паньгу, но погода уже стояла такая. Можно было представить, каково будет на горе.

Фан Байчу посмотрел на горные вершины вдали и сказал: «Я тоже не вижу на них света огня».

Сяо Юань небрежно бросил: «Может быть, даже нежити приходится выбирать день, чтобы выйти?»

Вскоре после этого Ли Яньчжи, закончивший исследование дороги, нашел Сяо Юаня и рассказал ему обо всем, что видел на горе.

«Гора Паньгу — это не одна гора, а целый горный хребет с множеством вершин, соединённых вместе. Она больше, чем уезд Синтянь, словно небольшой город. Но на ней действительно ничего нет, она голая, и мы с братьями искали её два дня и так и не нашли ничего особенного».

Сяо Юань спросил: «Вы все ходили туда днем?»

«Да, в горах по ночам слишком жарко, как будто сидишь у печки у подножия горы. Вчера вечером я поднялся на полпути, но не выдержал. Чуть не умер от жары».

Фан Байчу было так жарко, что он высунул язык: «Даже Страж Ли не может подняться на гору ночью, не говоря уже о нас».

Му Инъян сильно вспотел и сказал: «Говори за себя, тебе не нужно идти с нами».

Сяо Юань обмахнулся Бихай Чаошэном и сказал: «Честно говоря, я не думаю, что ты тоже сможешь пойти».

Му Инъян упрямо ответил: «Как я могу знать, если не попробую?»

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду».

Все взгляды устремились на Гу Лоуиня. Каждому было жарко, но только Гу Лоуинь оставался холодным, как прекрасный нефрит, и на его лбу не было ни капли пота. Казалось, один лишь взгляд на него немного рассеивал жар.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я совсем забыл, что ты — холодный нефритовый дух с заснеженной горы. Иди, я пойду с тобой».

Гу Лоуинь даже не хотел об этом думать: «Нет».

Ли Яньчжи также сказал: «Может ли молодой господин выдержать жару?»

«Да, пока я остаюсь рядом с холодным нефритовым духом, со мной все будет в порядке».

Гу Лоуинь: «…»

Му Инъян глубоко вздохнул, почувствовав сдавливающее ощущение, будто ее держат за горло: «Шисюн, ты не можешь!»

Сяо Юань проигнорировал его и спросил: «Гу Лоуинь, ты возьмешь меня с собой?»

Глава 71

Под хор противоречивых мнений Сяо Юань успешно наступил на безымянный меч Гу Лоуиня. Они летели к горе Паньгу, и чем ближе они подходили, тем жарче становилось. Волны жара обрушились друг на друга, обжигая кожу. К счастью, как бы ни было жарко, тело Гу Лоуиня всегда оставалось слегка прохладным. Пока он был рядом, Сяо Юань не чувствовал себя невыносимо жарко.

Когда они достигли границы горы Паньгу, жара снова усилилась. Гу Лоуинь спросил у стоявшего позади него человека: «Как дела?»

Сяо Юань слабо кивнул, ему было слишком жарко, чтобы говорить.

Гу Лоуинь сказал: «Держись за меня».

Сейчас не время было смущаться: Сяо Юань подошёл ближе, прижался лицом к спине Гу Лоуиня и обнял его за талию. Прохлада внезапно окутала его, словно после долгой засухи прошёл сладкий дождь, и он невольно вздохнул с облегчением.

Тело Гу Лоуиня было таким удобным, но слишком жёстким – он всегда таким был? Или это потому, что его держал Сяо Юань?

Сяо Юань задумался об этом и вдруг понял, что он тоже одеревенел, не смея пошевелить головой и не зная, куда деть руки.

Глупо, слишком глупо, где же был распутный, необузданный, легкомысленный Сяо Юань?

Сяо Юань с тоской подумал об этом, и его руки, обнимавшие Гу Лоуина, немного крепче сжались.

Они приземлились на полпути к вершине горы. Сяо Юань увидел, что Гу Лоуинь слегка вспотел, и удивлённо спросил: «А тебе тоже жарко?»

Гу Лоуинь родился с холодным телом и после демонизации остался во льду и снегу. Его меч был сделан изо льда и снега и, по здравом размышлении, не должен был нагреваться так, как они.

Гу Лоуинь вложил меч в ножны и сказал: «Нет».

«Но ты же вспотел».

Холодное, белое лицо Гу Лоуиня слегка покраснело, словно ему было немного не по себе. Он прошептал: «Я не потею, потому что мне жарко».

«А, это…?»

Гу Лоуинь не стал продолжать и сказал: «Пошли».

Ли Яньчжи уже обследовал всё на полпути вниз по склону, так что им оставалось только осмотреть верхнюю половину. Сяо Юань присел, потрогал горелую скалу под ногами, снова почувствовал запах и тут же громко закашлялся. На этот раз никто не помешал Гу Лоуинь. Гу Лоуинь поддержал Сяо Юаня и сказал: «Тебе не обязательно делать это самому».

«Не мешай», — сказал Сяо Юань. «Горные пожары — обычное дело, но разве возможно сжечь гору до такого состояния? Всё сгорело, даже останков тел не осталось. Запах гари не выветривается десятилетиями, в радиусе десяти миль нет ни одной травы, а негодование растёт. Обычный горный пожар такого не сотворит».

Гу Лоуинь сказал: «Цинъянь».

«Наверное, да». Сяо Юань посмотрел на вершину горы. Высоко над ней висела яркая луна, и пепел, казалось, плавал в её сиянии. Сяо Юань словно видел сцену великого пожара, когда живые существа бились и кричали в огненном море. Боль от Цинъянь была в десять раз сильнее, чем от обычного пожара. Они пережили настоящий ад на земле: их волосы, кожа, плоть, кровь и костный мозг сгорели дотла, не оставив и следа, словно их никогда и не существовало в этом мире.

«Сяо Юань?»

Голос Гу Лоуиня вырвал Сяо Юаня из иллюзии. Сяо Юань отвёл взгляд, сердце его забилось чуть быстрее. «Не уходи слишком далеко, — сказал он, — не оставляй меня позади».

Гу Лоуинь слегка вздрогнул и сказал: «Я не буду».

Они вдвоём поднялись наверх, не заметив ничего подозрительного. Сяо Юань ахнул: «Неужели Гу Хан вырыл яму посреди скалы, чтобы спрятать Цинъянь и души земли, как раньше?»

"Может быть."

«Тогда нам придётся трудно. Гора Паньгу такая большая, кто знает, где он вырыл яму».

Гу Лоуинь сказал: «Давайте сначала поднимемся на вершину горы».

Сяо Юань продолжал обмахиваться Бихай Чаошэном. Лицо его раскраснелось, длинные ресницы были мокрыми от пота, а губы ярче обычного, словно он был слегка пьян, а макияж с него был наполовину смыт.

Сердце Гу Лоуиня колотилось, а голос был хриплым: «Очень жарко?»

"Это."

«Хотите подержаться за руки?»

Сяо Юань почувствовал, что его лицо горит ещё сильнее, и от жара он почти потерял дар речи: «Ах, это… не обязательно, я ещё могу вытерпеть. Когда я действительно не смогу, ты сможешь… ещё не слишком поздно».

Темная тень быстро промелькнула мимо гигантского камня позади них двоих, и Сяо Юань выбросил из головы мысль о том, чтобы держаться за руки: «Кто это?»

Гу Лоуинь сказал: «Возможно, это не человек».

Двое бросились в погоню за тёмной тенью. Гу Лоуинь был прав. Это существо действительно не было похоже на человека. Стоя на всех четырёх лапах, оно бежало быстрее леопарда, и Сяо Юань, преследуя его, видел лишь смутную тень.

Глаза Гу Лоуиня сузились; внезапно похолодало, и на выжженной земле образовался тонкий слой льда. Чёрная тень двигалась всё медленнее и медленнее, и через некоторое время она словно застыла, совершенно неподвижная.

Гу Лоуинь первым догнал его и, увидев истинное лицо темной тени, нахмурился и сказал: «Сяо Юань».

"Хм?"

«Пока не приходи».

Сяо Юань шагнул вперед, а затем снова отступил назад: «Почему?»

«Возможно, ты почувствуешь себя плохо».

Сяо Юань усмехнулся: «Ты думаешь, я слабый парень? Чего я только не видел!»

Хотя Сяо Юань был морально готов, когда увидел тёмно-красное пятно на чёрном, липком, кровавом, с гноящейся жидкостью, его чуть не стошнило. Он изо всех сил старался успокоиться и спросил: «Оленёнок?»

Гу Лоуинь сказал: «Призрак оленя, это его последнее появление перед смертью».

Единственной неповреждённой частью тела оленёнка были глаза. Тёмные и круглые, они смотрели на Сяо Юаня и Гу Лоуиня, издавая слабый, жалобный звук.

Сяо Юань спросил: «Разве это не выглядит злонамеренным?»

Олененок слегка моргнул, словно понял слова Сяо Юаня.

Сяо Юань спросил: «Почему ты внезапно появился здесь?»

Когда он это сказал, олененок начал вырываться, опустил голову и, скуля, облизал замерзшие копыта.

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Гу Лоуинь, оставь его и давай посмотрим».

Гу Лоуинь сказал «да», лед и снег растаяли, а олененок встал, кивнул Сяо Юаню, сделал несколько шагов вперед, снова остановился и повернулся, чтобы посмотреть на них.

Сяо Юань спросил: «Он хочет нас куда-то отвезти?»

Гу Лоуинь сказал: «Это может быть ловушка».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если Цинъянь действительно находится на горе Паньгу, то самое опасное место должно быть именно там, где находится Цинъянь. Даже если это ловушка, если мы не можем с ней справиться, то нам стоит прекратить поиски Цинъяня и наших земных душ и вернуться и совершенствоваться ещё двадцать лет. Более того, у нас нет других зацепок».

Гу Лоуинь не возражал. Они преследовали обгоревшего оленёнка около получаса и подошли к каменной формации. Эта формация, очевидно, была намеренно создана кем-то, чтобы блокировать движение.

Сяо Юань наклонился и спросил оленёнка: «Ты помнишь дорогу?»

Олененок моргнул, замедлил шаг, вошел в каменную формацию, провел их обоих по кругу и, наконец, остановился перед темной пещерой.

Сяо Юань спросил: «В пещере что-то есть?»

Олененок опустил голову в сторону Сяо Юаня, словно кланяясь, а затем внезапно повернулся и нырнул в пещеру.

На этот раз Гу Лоуинь не остановил его: «Оно здесь».

«Ну, он должен быть здесь», — Сяо Юань с большим интересом посмотрел на тёмный вход в пещеру. «Я не знаю, что будет внутри пещеры».

Гу Лоуинь сказал: «Следуй за мной внимательно».

Как только они вошли в пещеру, жара рассеялась, словно лето сменилось осенью, и им стало прохладно. Сяо Юань сказал: «Внутри ведь не должно быть айсберга, верно? Или там будет то же самое, что и в прошлый раз, когда мы пытались взять Цинъянь – густой лес, из которого невозможно выйти?»

Гу Лоуинь сказал: «Да или нет, мы узнаем, когда увидим».

Сяо Юань обдумывал множество вариантов и был готов ко всему. Но когда он вышел из пещеры за Гу Лоуинем и увидел открывшуюся перед ним картину, он всё ещё был потрясён.

Он и Гу Лоуинь стояли на возвышенности, а внизу раскинулся небольшой, процветающий и шумный город, сияющий огнями и суетливыми людьми. Длинная улица тянулась через город с юга на север, и под карнизами домов висели два ряда красных фонарей, освещая всю улицу, словно днём.

Сяо Юань был в ошеломлении, когда увидел это, и прошло много времени, прежде чем он сказал: «Это еще одна иллюзия?»

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Я не видел возможности войти в иллюзорное царство».

Они не стали бы входить в иллюзию просто так. Иллюзия требовала переключения, как звук гуциня в тайном проходе или техника призыва душ Гу Лоуиня.

Сяо Юань предположил: «Может быть, это сравнительно продвинутая иллюзия, поэтому мы с тобой ее не заметили».

Раз уж они здесь, им нужно было отправиться в город и осмотреть его. Сяо Юань спросил: «Как ты думаешь, эти люди внутри… люди?»

Гу Лоуинь сказал: «Независимо от того, есть они или нет, обращайте внимание на все и будьте осторожны».

Город казался небольшим, но стены были крепкими и высокими, и лишь узкий проход напоминал Сяо Юаню птичью клетку того же дизайна. Владелец этого города, похоже, не хотел, чтобы люди выходили наружу. Другими словами, эти люди, скорее всего, оказались бы заперты внутри.

Ситуация здесь ещё не прояснилась, и Сяо Юань не хотел тревожить противника. Их было всего двое, и лучше было добиться желаемого тайно. Если они снова вступят в схватку с павильоном Юньцзянь и раскроют свои цели и местонахождение, их предыдущие усилия будут напрасны.

На городской стене стояло множество стражников с мечами. Сверху им открывался панорамный вид на город и окрестности, но они не знали, что сзади к ним тихо приближаются две фигуры. Они воспользовались моментом, когда стражники развернулись, и проскользнули в город.

Приземлившись, Сяо Юань сказал: «Давайте сначала пойдем на самую оживленную улицу».

Глаза Гу Лоуиня вспыхнули. «Здесь кто-то есть». После этого он взял Сяо Юаня и спрятался за валуном сбоку.

Городские ворота медленно отворились, и в город въехала карета. Человек, сидевший за рулём, был одет в чёрный плащ с капюшоном, и его внешность не была различима. Судя по фигуре, это был мужчина. Мужчина остановил карету, снял фонарь с двери и, дважды постучав в неё, увидел, как две тонкие руки открыли дверь, и из кареты один за другим вышли мужчина и женщина.

Сяо Юань узнал их обоих и с удивлением посмотрел на Гу Лоуиня. Гу Лоуинь сжал его плечо и жестом посоветовал не совершать поспешных поступков.

Сяо Юань почувствовал лёгкое облегчение. Человек в капюшоне, которого он считал ответственным только за то, что они отправили двоих, неожиданно не вернулся к повозке после того, как они вышли. Вместо этого он взял фонарь и повёл мужчину и женщину к рынку. Лошадь, тянувшая повозку, сознательно развернулась и покинула город.

Гу Лоуинь прошептал: «Подожди меня здесь».

Сяо Юань молча кивнул и послушно остался на месте, наблюдая, как человек в капюшоне падает на землю, а Гу Лоуинь даже не успел выхватить меч. Он вышел из-за скалы, направился прямо к ним и спросил: «Мастер Шэнь, госпожа Цай, почему вы здесь?»

Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь стояли прямо, их лица были спокойны и безразличны, словно всё происходящее вокруг не имело к ним никакого отношения. Сердце Сяо Юаня сжалось; он наклонился, чтобы взглянуть на лежащего на земле человека, снял капюшон и удивлённо воскликнул: «Как это может быть он?»

Гу Лоуинь спросил: «Ты его знаешь?»

«Этот парень — мастер меча из школы Тяньхэ. Я выдавал себя за Шэнь Фугуя и довольно близко подошел к нему, когда гостил во дворце Байхуа».

«Он не человек, — сказал Гу Лоуинь, — это не Шэнь Фугуй и не госпожа Цай».

Сяо Юань выпрямился, посмотрел на оживленный рынок и с недоверием сказал: «Это… город душ?»

«Да».

«Гу Хан забрал не только наши души, он забрал и чужие», — голос Сяо Юаня дрожал. «Он... он забрал души людей всего города».

Гу Лоуинь поднял упавший на землю фонарь и сказал: «Лампа, притягивающая душу».

Сяо Юань слышал о лампах, притягивающих души. Масло для этой лампы получали из трупов, и при зажигании оно источало тот же запах, что и цветы и растения на склонах Желтых источников, поэтому оно могло управлять душой человека.

«Что нам теперь делать, — сказал Сяо Юань, — стоит ли нам продолжать двигаться вперед с душами Шэнь Фугуя и госпожи Цай?»

Гу Лоуинь сказал: «Давайте найдем им тайное место и заберем их, когда все закончится».

Сяо Юань согласился на этот вариант. Используя лампу, притягивающую души, Гу Лоуинь отвёл их в естественную пещеру, достаточно большую, чтобы спрятать их двоих. Сяо Юань также наложил чары на горный перевал, чтобы обычные демоны и призраки не могли к ним приблизиться. После этого Гу Лоуинь надел плащ и капюшон, скрывающий его седые волосы. Сяо Юань принял облик Ань Му, и они вместе пошли на рынок.

Узнав, что «люди» по всему городу – это остатки человеческих душ, Сяо Юань похолодел, оказавшись в центре города. Внешне эти люди ничем не отличались от обычных людей. Они могли разговаривать и смеяться, и даже крики уличных торговцев были такими же, как те, что он слышал снаружи. Сяо Юань даже чувствовал, что они не знают, что это всего лишь остатки человеческих душ.

Сяо Юань немного постоял, а затем не удержался и спросил: «Гу Лоуинь, тебе не кажется это немного странным?»

«Да?»

Сяо Юань нахмурился: «Не могу понять, что тут странного, мне просто кажется, что-то не так».

Гу Лоуинь замедлил шаг, окинул взглядом прохожих и торговцев и сказал: «Они пользуются левой рукой».

Сяо Юань сразу это понял. Гу Лоуинь был прав. Все эти люди, похоже, были левшами. Все вещи лежали слева, и каждый держал их левой рукой.

Гу Лоуинь снова сказал: «Помнишь, что сказал Цянь Сан после того, как два года назад мы принесли древнее зеркало обратно в павильон Юньцзянь?»

Сяо Юань сказал: «Я даже не помню, что ты говорил два года назад, не говоря уже о Цянь Сане».

Гу Лоуинь сказал: «Древнее зеркало способно не только уловить душу, но и привязать душу к человеку, отражающему его».

«То есть это все зеркальные люди?»

«Да».

Проходя мимо чайной лавки, Гу Лоуинь внезапно остановился, указал на старика, сидевшего в чайной лавке, и сказал: «Этот человек — Истинный Владыка Шан Вэнь, которому я отрубил одну руку».

Сяо Юань понял, о чем Гу Лоуинь хотел ему напомнить, и сказал: «Ты имеешь в виду список, который мы видели в павильоне Юньцзянь?»

Гу Лоуинь кивнул: «Все те, у кого есть отметки после имени, находятся в городе».

Сяо Юань подумал о Лу Юэяо и сказал: «Тело Лу Юэяо было сильно отравлено. Истинному Господину Шан Вэню отрубили руку… Гу Хан наживается на расточительстве?»

«Более того».

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Верно». Шэнь Фугуй и его шимей не были напрасны, но Гу Хан всё равно забрал их души, не говоря уже о других невинных людях. «В городе так много „людей“, как же нам найти себя?»

Гу Лоуинь сказал: «Нас не так уж сложно найти».

"Как?"

Гу Лоуинь взглянул на него и сказал: «С твоей внешностью тебя трудно не заметить».

Сяо Юань улыбнулся: «То же самое относится и к тебе».

Они зашли в ресторан и нарочно попросили столик у окна на втором этаже. Сверху они видели, что длинная улица внизу была оживлённой от бесконечного движения; кто знает, было ли так оживлённо всю ночь.

Официант подал им чай. Сяо Юань не осмелился пить. Он делал вид, что держит чашку, и разглядывал лица прохожих.

Внезапно в поле его зрения появилась фигура, одетая в багрянец. Это был высокий мужчина с благородной и непринужденной манерой держаться, красивый и элегантный. Его длинные распущенные чёрные волосы ниспадали водопадом.

Глаза Сяо Юаня расширились: «Это... это он».

Гу Лоуинь проследил за его взглядом. Он вспомнил этого человека. Он видел его во дворце Байхуа. Он вспомнил, что его звали Сяо Ду.

На чашке в его руке появилась трещина, когда Сяо Юань затаил дыхание и пристально посмотрел на Сяо Ду. Он увидел, как Сяо Ду остановился перед продавцом фонарей и купил у него фонарь.

Сяо Юань заметил, что Сяо Ду пользовался правой рукой независимо от того, платил ли он или брал фонарь.

Глава 72

В душе Сяо Юаня царило смятение; он редко чувствовал себя настолько беспокойным. Увидев перед собой Сяо Ду, стоящего перед ним живым, Сяо Юань неожиданно вспомнил их последнюю встречу: в пустом зале Сяо Ду, весь в крови, закрыл глаза и с улыбкой сказал: «Гэгэ больше нет».

В голове Сяо Юаня пронеслось несколько вопросов. Неужели он действительно видит Сяо Ду? Реален ли этот маленький городок, где они живут? Если он реален и это действительно Сяо Ду, то почему Сяо Ду появился здесь?

Сяо Ду, купивший фонарь, словно заметив взгляд Сяо Юаня, поднял голову и посмотрел на второй этаж. Сяо Юань вспомнил, что Сяо Ду знает это лицо, и тут же поднял чашку, чтобы выпить, прикрыв лицо рукавом. Когда он опустил руку и опустил взгляд, Сяо Ду исчез из толпы.

Видя, как Сяо Юань неестественно ведёт себя, Гу Лоуинь был в тревожном состоянии. Нетрудно было понять, что Сяо Юань неразрывно связан с этим человеком по имени Сяо Ду. Будь то любовь, ненависть или обида, Сяо Ду был для Сяо Юаня особенным существом. Но он не знал, что произошло между ними. Его время с Сяо Юанем было слишком коротким. Он мало что знал о Сяо Юане. Он был словно чужак, которого в любой момент могли выгнать.

Сяо Юань повернул голову и посмотрел на чашку в своей руке, словно в растерянности.

Гу Лоуинь поджал губы и сказал: «Сяо Юань».

Сяо Юань рассеянно сказал «да».

«Кто он для тебя?»

Сяо Юань покрутил чашку и тихонько усмехнулся: «Он мой…»

Он не мог точно сказать, кто такой Сяо Ду. Но после того, как он однажды «убил» Сяо Ду, все сложности прошлого казались неважными – их счёты были сведены на нет.

Сяо Юань долго молчал; Гу Лоуинь не спрашивал, спокойно ожидая его ответа.

«Гэгэ».

Гу Лоуинь был ошеломлен.

Сяо Юань глубоко вздохнул: «Гу Лоуинь, он мой… гэгэ. Однако мы давно настроены друг против друга. Теперь он, вероятно, считает меня врагом».

Что-то, сдавливавшее грудь Гу Лоуиня, немного расслабилось. Он вспомнил, что у Сяо Юаня был старший брат, с которым его разлучили в детстве. Оказалось, это был он. Он вспомнил об одном и сказал: «Ли Яньчжи называет тебя „молодым господином“».

«Да, Сяо Ду — повелитель демонов клана Синтянь, которого три основные секты считают великим бедствием. Они хотели бы избавиться от него как можно скорее, но не знают ни его имени, ни внешности. Я его младший брат, поэтому я — младший повелитель демонов, за исключением того, что я принял статус и подчинённых великого повелителя демонов и в конечном итоге сам стал великим повелителем демонов». Сяо Юань сказал полуправду, полулживую: «Теперь, когда ты знаешь мою истинную сущность и что я за человек, ты всё ещё хочешь сопровождать меня?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

«Но ты же сын Гу Хана, а я — младший брат Сяо Ду. С древних времён добро и зло несовместимы…»

Гу Лоуинь спросил: «Все хорошо?»

«Конечно, я злой».

Гу Лоуинь сказал: «Да, я тоже».

Сяо Юань ошеломлённо улыбнулся, немного успокоившись. Повеселев, он сказал: «Подозреваю, что Сяо Ду, которого мы только что видели, — это не человек-зеркало с душой, а сам Сяо Ду».

"Почему?"

«Сяо Ду привык пользоваться правой рукой. Он только что воспользовался ею, чтобы купить фонарь у продавца».

Гу Лоуинь спросил: «Почему он здесь?»

Сяо Юйюань покачал головой: «Не знаю». Кроме того, у него было много других вопросов. Например, как Сяо Ду «возродился»? Раз он не умер, почему он не вернулся в секту Синтянь, чтобы отомстить? Чего именно хотел Сяо Ду, тайно придя в этот город душ?

Гу Лоуинь спросил: «Ты хочешь найти его?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Да. Он должен был какое-то время находиться в городе душ и должен был что-то знать. Миссия Сяо Ду всегда заключалась в том, чтобы уничтожить павильон Юньцзянь, и, возможно, он также узнал, что Цинъянь был в этом городе до того, как он пришёл сюда». Была ещё одна причина, по которой он не рассказал Гу Лоуинь. У него было предчувствие, что Сяо Ду может знать, где находится его потерянная душа.

Приняв решение, они вышли из ресторана и спросили владельца магазина фонарей, куда делся человек в красном, только что купивший у него фонарь. Хозяин магазина с энтузиазмом ответил: «Гости, которые покупают у меня фонари, обычно идут на реку пускать фонарики в плавание. Молодой господин может поискать их там».

Сяо Юань поблагодарил владельца магазина, и тот, воспользовавшись случаем, сказал: «Все говорят, что если написать желание на бумаге, положить его в фонарь и пустить по реке, оно сбудется. Молодой господин, может, всё-таки купить фонарь и попробовать?»

Сяо Юань подумал, что было бы неплохо использовать фонарь в качестве прикрытия, и улыбнулся: «Хорошо, я куплю один и попробую».

Гу Лоуинь сказал: «Два фонаря».

Сяо Юань был немного удивлён и сказал: «Ты ведь не веришь в это на самом деле? Это же просто ложь».

Голос Сяо Юаня был очень тихим, но у владельца лавки был острый слух. Услышав его слова, он тут же встал на защиту своих фонарей: «Не верите мне, молодой господин? Но знаете ли вы знаменитую бессмертную леди Лу из этого города? Она ходила на реку пускать фонарики, мечтая выйти замуж за мужчину своей мечты. Угадайте, что случилось?»

Сяо Юань спросил: «Она вышла замуж за мужчину своей мечты?»

Хозяин магазина похлопал себя по бедру: «Нет, но завтра она выйдет замуж за своего богоподобного мужа!»

Богоподобный… не слишком ли преувеличено называть кого-то богоподобным? — Сяо Юань взглянул на мужчину рядом с собой в порыве вдохновения и спросил: «Бессмертная госпожа Лу, о которой ты упомянул, — это Лу Юэяо?»

Хозяин магазина был удивлен: «Как ты смеешь называть имя городского лорда напрямую!»

Сяо Юань спросил: «У мужчины ее мечты седые волосы?»

Рука Гу Лоуиня, держащая меч, крепче сжала его.

Хозяин магазина не захотел рассказывать им больше и сказал: «Откуда я знаю, я его раньше не видел. Идите, идите, как только закончите покупать, не мешайте мне заниматься моими делами».

Сяо Юань больше не задавал вопросов и ушёл с фонарём. Гу Лоуинь последовал за ним и спросил: «Почему ты думаешь, что это я?»

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Потому что ты нравишься Лу Юэяо».

Гу Лоуинь: «…»

«Не говори, что ты не знаешь», — в голосе Сяо Юаня слышалась едва заметная нотка кислой тональности. «Она вела себя так откровенно, что даже слепой это заметил».

Гу Лоуинь честно сказал: «Я никогда об этом не думал».

«Не только Лу Юэяо, но, подозреваю, и Линь Улянь тоже…» Сяо Юань замолчал и не продолжил. Сейчас было не время говорить об этом. Он изменил свои слова и сказал: «Лу Юэяо оказалась правительницей Города Душ. Я этого совсем не ожидал. Однако, будучи правительницей города, она должна иметь возможность делать в городе всё, что пожелает, и должна знать о том, что наши души отправлены сюда. Если бы я был ею, конечно, я бы тоже поступал так, как велит моё сердце, и мой богоподобный Шисюн стал бы моим мужем. Хе-хе».

Гу Лоуинь не обратил на это ни малейшего внимания и сказал глубоким голосом: «Я боюсь, что твоя душа в опасности».

Лу Юэяо всегда считала его занозой в глазу. Если его душа действительно попадёт в руки Лу Юэяо, он боялся, что с ним жестоко обойдутся. Но, как бы ни обижали, Гу Хан не стал напрямую уничтожать их земные души, а вместо этого отправил их в этот город. Душам должно было быть какое-то другое применение. Это означало, что у Лу Юэяо не хватит смелости погубить свою душу.

Подумав ещё раз, Сяо Юань сказал: «Давайте действовать по отдельности. Ты иди к Лу Юэяо, а я к Сяо Ду». Одной из их задач была земля, а другой — Цинъянь. Им нужно было сделать и то, и другое, но у них было не так много времени, чтобы делать всё по отдельности.

Гу Лоуинь тоже это знал, но всё равно не сразу согласился. Сяо Юань догадался, в чём его сомнения, и с улыбкой сказал: «Не беспокойся обо мне. Ты что, забыл? Я быстрее и лучше тебя».

Гу Лоуинь вдруг улыбнулся: «Хорошо».

Такие люди, как он, редко улыбавшиеся, всегда вызывали у окружающих ошеломлённые взгляды. После короткого периода потери концентрации Сяо Юань сказал: «Тебе лучше действовать быстро и не слишком дружить с Лу Юэяо. Даже если это всего лишь лучик души, этого достаточно, чтобы… люди почувствовали себя неловко».

Гу Лоуинь слегка кивнул и сказал: «Завтра в это же время, что бы ни случилось, я буду ждать тебя здесь».

Сяо Юань согласился и сказал: «Тогда я пойду».

«Подожди. Гу Лоуинь передал свой фонарь Сяо Юаню: «Ты можешь запустить его в полёт для меня».

Расставшись с Гу Лоуинем, Сяо Юань изменился в лице, и Сяо Ду не видел его прежде, а затем направился к реке.

На берегу реки было меньше людей, чем на рынке, и было гораздо тише. Яркая луна, висящая в ночном небе, была такой же, как та, что он видел за городом, и лунный свет падал, словно текущая вода. Фонарики-лотосы плыли по чёрной как смоль реке, словно звёзды в небе.

Большинство из тех, кто пускал фонари по реке, были юношами и девушками. Сяо Юань оглянулся, но не увидел Сяо Ду. Он взял два фонаря, присел на корточки, как и другие, и опустил их на воду.

Позади него раздался женский голос: «О боже, молодой человек, неужели вы даже не загадываете желание, когда запускаете фонарики?»

Сяо Юань узнал этот голос и оглянулся. Это действительно была господин Чан Лань из дворца Байхуа. С сожалением на лице он сказал: «У меня нет ручки и бумаги».

«Тогда вы сможете медитировать на свои желания в своем сердце, и это возымеет эффект».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, что напомнил». Как только Чан Лань ушёл, его лицо стало серьёзным. Сколько душ похитил Гу Хан? Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ, дворец Байхуа, секта Тяньхэ… Неужели все эти секты пали его жертвами?

Взгляд Сяо Юаня постепенно проследовал за двумя фонарями. Если бы желание действительно исполнилось, он надеялся как можно скорее решить эту проблему и вернуться к свободной жизни. Ах да, ещё был фонарь Гу Лоуиня, поэтому он загадал желание, чтобы тот прожил ещё несколько лет.

Два фонаря остановились у берега, не отплыв далеко, застряв в куче лотосов. Сяо Юань не обратил на это особого внимания, но заметил, как кто-то протянул руки и осторожно подтолкнул фонари, а затем так же осторожно поставил один из них на реку.

Сяо Юань проследил за руками и взглянул на их владельца. Сердце у него вдруг подскочило к горлу.

Это было лицо, которое было в точности таким же, как у него; это была его душа и зеркальное отражение.

Закончив, «Сяо Юань» встал и ушёл. Сяо Юань решительно погнался за ним, но всё равно опоздал. Вместо того чтобы сразу же его искать, он сначала пошёл останавливать фонарь, установленный «Сяо Юанем».

Внутри фонаря находилась записка с фразой, написанной его почерком: «Я хочу быть со своим гэгэ долгое время».

Глава 73

Сяо Юань прочитал эту короткую фразу, и какое-то неописуемое чувство охватило его сердце. Он боялся, что желание «Сяо Юаня» не сбудется.

Сяо Ду и он сам обладали незабываемой внешностью, и такая пара братьев уже давно должна была привлечь внимание жителей города. Сяо Юань немного поинтересовался окрестностями и, как и ожидалось, нашёл несколько подсказок. Опираясь на них, Сяо Юань нашёл уединённый, глубокий переулок.

В переулке было так же темно, как и на улице. В тусклом свете пожилой мужчина с метлой в руках убирал опавшие листья перед дверью. Сяо Юань шагнул вперёд и дружелюбно спросил: «Старик, не живут ли в этом переулке братья, которые часто носят красную одежду?»

Словно не услышав его, старик продолжал водить по земле, не реагируя. Подумав, что старик, возможно, имеет проблемы со слухом, Сяо Юань повысил голос и снова спросил, но старик снова не ответил. Сяо Юань прощупал его духовное сознание нефритовым веером и понял, что это действительно низкоуровневая остаточная душа.

У людей есть три духовные души и шесть физических душ. Чем выше уровень совершенствования тела, тем глубже духовное знание души. Остаточные души обычных людей могут быть всего лишь марионетками во власти других, но остаточные души совершенствующихся в той или иной степени наследуют сознание и память тела. Если кто-то захочет контролировать их, он сможет только использовать притягивающие души лампы и древнее зеркало, которое преобразует обиду в тело. Человек, созданный зеркалом, был чрезвычайно тонким существом. Например, этот «Сяо Юань» имел собственное тело и незавершённую душу. Считался ли он частью Сяо Юаня? Можно ли назвать человека-зеркала «человеком»?

Звук шагов прервал размышления Сяо Юаня. Сяо Юань увернулся и спрятался за углом, запечатав своё духовное чувство и спрятав ауру.

Звук шагов становился всё отчётливее, и он услышал два человеческих голоса, которые были ему невероятно знакомы. Сяо Ду и «Сяо Юань» вернулись с рынка. «Сяо Юань», казалось, был в хорошем настроении и напевал детские песенки на ходу. Сяо Юань невольно нахмурился: неужели его душа настолько детская?

В голосе Сяо Ду послышалась улыбка, когда он спросил: «А Юй очень счастлив?»

Улыбка Сяо Юаня расцвела, как цветок: «Да».

«Почему ты счастлив?»

Сяо Юань серьёзно сказал: «Потому что я загадал желание речному богу, чтобы он был со своим гэгэ вечно».

Сяо Ду тихонько усмехнулся: «Бог реки согласился?»

«Сяо Юань» занервничал: «Он откажется? Если он не согласится, я не смогу быть с гэгэ?»

Уголки губ Сяо Юаня дрогнули, когда он услышал эти слова. Этот «Сяо Юань» был явно не совсем умственно отсталым и совсем не таким, как сейчас, а скорее таким, каким был в семь-восемь лет.

Сяо Ду успокоил его: «Неважно, если он не согласится. Я просто пообещаю А Ю».

Разговаривая, они, держась за руки, вошли в большой двор, который выглядел весьма богато и роскошно. Это было в стиле Сяо Ду: он не даст себя обмануть нигде и никогда. Сяо Юань не заметил, как, прежде чем войти, Сяо Ду, казалось бы, бесцельно взглянул в угол.

В любом случае, его земная душа чувствовала себя гораздо лучше в руках Сяо Ду, чем в руках Лу Юэяо. Судя по ситуации, Сяо Ду очень хорошо обращался с его земной душой; настолько хорошо, что это даже вызывало у Сяо Юаня лёгкое беспокойство. Если он хотел вернуть свою земную душу, ему нужно было сначала уничтожить тело зеркального человека. Без дополнительного носителя отделённая душа вернулась бы в его тело. Два года назад в городе Лулин он и Гу Лоуинь также обрели свои души, убив зеркальных людей. Другими словами, ему нужно было убить «Сяо Юаня».

Однако позволит ли ему Сяо Ду сделать это?

Сяо Юань не смел действовать необдуманно. Сейчас лучшим решением было дождаться, пока «Сяо Юань» останется один, а затем напасть на него. Он обдумывал контрмеры, когда вдруг заметил знакомую тень на другой стороне переулка. Он без колебаний шагнул вперёд и прошептал: «Куда ты хочешь меня отвести на этот раз?»

Обугленный олененок моргнул, провел Сяо Юаня по нескольким углам и оказался в отдаленном, безлюдном месте, где его уже давно кто-то ждал.

Лицо женщины было скрыто в темноте, и Сяо Юань не мог его ясно разглядеть, но одного взгляда на её изящную фигуру было достаточно, чтобы утвердиться в своей догадке. Сяо Юань слегка улыбнулся и сказал: «Мэн-цзецзе, давно тебя не видел. Как дела?»

«Молодой господин всё ещё так умен». Мэн Чи медленно вышел из тени. Макияж на его лице был изысканным и гламурным, но он не мог скрыть усталости в глазах. Он спросил Сяо Юаня: «Как ты догадался, что это я?»

Сяо Юань сказал: «Ты исчез с Сяо Ду в тот день. Разве не нормально, что ты сегодня снова появилась с Сяо Ду? Должен сказать, что медицинские навыки Цзецзе меня просто поражают. Ты даже можешь возвращать людей к жизни. Я не могу сказать Цзецзе ничего другого, кроме слова «признай».»

Мэн Чи медленно проговорил: «Молодой господин слишком высокого мнения обо мне. Господин вернулся к жизни сам. Он нажил множество врагов, а с таким младшим братом, как ты, он, естественно, заранее подготовил себе путь к спасению. Я лишь немного помог ему».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Как и ожидалось от Сяо Ду. Позволь спросить: раз Сяо Ду жив, почему вы не отправились в секту Синтянь, чтобы свести со мной счёты, и почему вместо этого он привёл вас сюда, на гору Паньгу?»

Мэн Чи многозначительно посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Разве ты не знаешь? Гора Паньгу — место захоронения семьи Сяо и твоей матери».

Сяо Юань был ошеломлён. Перед его глазами снова всплыла сцена, которую он видел перед входом в город: небо, охваченное пламенем, пронзительные крики и искажённые тени.

Семья Сяо Ду и его мать.

«Проснувшись, достопочтенный господин был очень спокоен. Он не упомянул ни секту Синтянь, ни тебя, как будто ничего не произошло. Это спокойствие меня немного напугало. Однажды он сказал, что возвращается на гору Паньгу, и я пошёл с ним». Мэн Чи сказал: «Мы некоторое время оставались на горе Паньгу и случайно наткнулись на каменное образование, а затем пришли сюда. Достопочтенный господин с первого взгляда заметил, что этот город какой-то странный, и мы увидели много знакомых лиц. Чтобы узнать, что происходит, мы бродили по городу, расспрашивая о новостях, и, как ни странно, нашли павильон Юньцзянь. Достопочтенный господин предположил, что Гу Хан собирал души заклинателей со всего мира, чтобы использовать их в своих целях; в то же время он хотел ослабить другие секты. Имея в руках их оставшиеся души, он мог предотвратить их будущие мятежи».

Сяо Юань был в оцепенении, и слова Мэн Чи звучали для него невнятно, словно сквозь воду. Он закрыл глаза, заставил себя успокоиться и спросил: «Знаешь, Циньянь тоже здесь?»

Мэн Чи удивился и сказал: «Ты тоже это знаешь?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Если бы я не знал, что бы я здесь делал?»

«Цинъянь не всё время находился на горе Паньгу. Несколько дней назад Гу Хан лично отправил Цинъяня в город. Он послал Цинъяня и…»

«Остатки душ Гу Лоуиня и меня».

Мэн Чи кивнул: «Ваша светлость сумела забрать остатки вашей души у городского правителя Лу Юэяо. Он забрал её с собой и позаботился о ней. Он…» — сказала Мэн Чи, и её лицо стало странным. — «Кажется, он считает эти остатки души реальным человеком».

Услышав это, Сяо Юань на мгновение замолчал и сказал: «Мэн Чи, раз ты решил пойти с Сяо Ду в тот день, ты должен быть ему всецело предан. Теперь, когда ты заманил меня и Гу Лоуиня сюда без его ведома и рассказал мне всё это, что же ты пытаешься сделать?»

«Верность… хех». Мэн Чи саркастически улыбнулся: «Глядя на то, что я сделал, думаешь, я всё ещё верен? Я просто продолжаю делать то, что считаю правильным. Достопочтенный господин ясно знает, что «сяо юань» вокруг него — всего лишь остаток души. Он также прекрасно знает, что если остаток души долго не вернётся в тело, оно окажется под угрозой разрушения. Он всё ещё игнорирует мои уговоры и продолжает держать твой остаток души рядом с собой. Последние несколько дней он неразлучен с «сяо юань» и даже не замечает Цинъянь. Я боюсь, что если он продолжит в том же духе, то будет тонуть всё глубже и глубже».

Сяо Юань улыбнулся: «Сяо Ду совсем не изменился. Главное, чтобы он был счастлив, остальное неважно».

Мэн Чи торжественно произнес: «Он не эгоист, а… сумасшедший».

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Мэн Чи риторически спросил: «Хочешь ли ты вернуть свою душу?»

"Конечно"

«Тогда иди и убей Сяо Юаня. У тебя нет выбора», — холодно сказал Мэн Чи. «Только когда Сяо Юань убьёт Сяо Юаня, достопочтенный господин сможет полностью пробудиться. Если другие попытаются сделать то же самое, боюсь, они умрут от рук достопочтенного господина прежде, чем доберутся до Сяо Юаня».

Причины, приведённые Мэн Чи, на первый взгляд казались разумными, но если задуматься, то некоторые из них найдутся надуманными. Неужели Сяо Ду сошёл с ума? Он только что видел, как Сяо Ду и «Сяо Юань» разговаривали и смеялись, выглядя вполне нормально. Если это безумие, то что насчёт Гу Лоуиня, который месяцами призывал свою душу в заснеженной горе? Однако, несмотря на подозрения и сомнения, «Сяо Юаня» всё равно нужно было убить. Какой бы ни была цель Мэн Чи, главное, чтобы он помог ему убить «Сяо Юаня» и вернуть его душу, всё остальное не имело значения.

Сяо Юань сказал: «Похоже, ты уже придумал, как мне покончить с собой? Давай послушаем».

Глаза Мэн Чи загорелись: «Ты согласен?»

«У меня нет другого выбора, не так ли?»

Во второй половине ночи внезапно хлынул сильный дождь. Поднялся сильный ветер и прогремел гром. Когда ударила молния, двор на мгновение озарился светом, словно днём. Молодой, неопытный Сяо Юань больше всего боялся такого грозового дождя. Он ворочался в постели, но в конце концов не выдержал и постучал в дверь своего гэгэ, держа подушку.

Дверь быстро распахнулась, и внутрь хлынул ветер и дождь. Сяо Юань поднял взгляд на высокого мужчину, и прежде чем тот успел крикнуть: «Гэгэ», Сяо Ду остановил его и обнял.

Сяо Юань поспешно обнял Сяо Ду за шею: «Гэ…»

Сяо Ду отнёс его в дом и осторожно положил на кровать. «Почему А Юй не надел обувь? Земля такая холодная. Что нам делать, если ты простудишься?»

Сяо Юань поджал пальцы ног, потянул за открытую планку Сяо Ду и сказал: «Грохочет, я хочу спать с гэгэ».

Глаза Сяо Ду потемнели, и он сказал с легкой улыбкой: «Такой прилипчивый».

Сяо Юань ничего не ответил и молча залез под одеяло, оставив лишь пару растерянных глаз, выжидающе глядящих на Сяо Ду. Сяо Ду откинул одеяло и лёг. Сяо Юань придвинулся к нему, словно ребёнок, его взгляд был полон зависимости.

Сяо Ду погладил чёрные волосы брата: «Знает ли А Юй, что если двое станут спутниками Дао, то они никогда не разлучатся до конца своей жизни?»

Глава 74

«Даосские товарищи?» — Сяо Юань, казалось, не понял. «Это как отец и мать?»

Сяо Ду знал, что «отец», упомянутый Сяо Юанем, был их общим отцом. После того, как мать Сяо Юаня вышла за него замуж, несмотря на то, что они провели свадебную церемонию, они всегда относились друг к другу скорее вежливо, чем ласково. Они были просто мужем и женой, а не товарищами Дао.

«Мы не будем такими, как они, — сказал Сяо Ду, — мы будем лучше их».

Глаза Сяо Юаня загорелись предвкушением, и он с волнением сел, накрывшись одеялом. «Тогда я хочу быть спутником Дао вместе с гэгэ!»

Сяо Юань думал, что его гэгэ будет так же счастлив, как и он сам, но тот лишь пристально посмотрел на него, и в его узких глазах была меланхолическая радость, которую он не мог понять.

Сяо Юань с тревогой позвал: «Гэгэ?»

Сяо Ду сказал: «Детка, повтори то, что ты только что сказала».

«Я хочу быть товарищем Дао с гэгэ?»

Сяо Ду приподнял уголки губ и легонько ущипнул Сяо Юаня за ухо: «Достаточно».

Сяо Юань спросил: «Что может сделать А Юй, чтобы стать спутником Дао гэгэ?»

Сяо Ду снова взял молодого человека на руки, натянул одеяло и укрыл его, уговаривая: «А Юй, пора спать».

Сяо Юань попытался выбраться из-под одеяла: «Но…»

Раздался ещё один гром; Сяо Ду почувствовал, как тело в его руках напряглось. Он закрыл уши Сяо Юаня руками и наложил заклинание, заставляющее его молчать, сказав: «А Юй, не бойся, гэгэ здесь».

Заклинание тишины изолировало шум ветра, дождя и грома. Для Сяо Юаня, которому было всего семь лет, внешний мир был неспокойным, и только объятия его гэгэ были тёплой и уютной гаванью.

Сяо Юань наконец успокоился и уснул, положив руку Сяо Ду себе на спину.

Профиль спящего мальчика отразился в зрачках Сяо Ду, и невероятная мысль о том, чтобы бросить вызов Небесам и человеческой морали, мелькнула в его голове. Если… если он действительно станет соратником Дао с остатками души, что будет с ним и с телом Сяо Юаня?

Эта мысль не впервые приходила ему в голову, но раньше он её подавлял. Однако вчера вечером он наконец решился взглянуть ей в лицо.

Он больше не мог с этим совладать. Он всегда думал, что, пока он загладит свою вину перед Сяо Юанем, пока он будет держать перед ним всё самое лучшее в мире, Сяо Юань останется с ним. Он не знал, как сильно он ошибался, пока не сработало заклинание защиты сердца. Как бы он ни старался и что бы ни делал, Сяо Юаню было всё равно; даже если бы он отдал за него жизнь, Сяо Юань был бы равнодушен. Единственное, что он мог сделать, — это вернуть Сяо Юаню свободу, которую он так хотел. Он действительно больше не мог с этим совладать; он признал свою потерю. С точки зрения беспощадности он не мог сравниться с Сяо Юанем.

Но он не ожидал, что рядом с ним появится другой Сяо Юань. Этот Сяо Юань был таким же, как в его воспоминаниях детства: невежественный, невинный, прямой и милый. У него не было этих запутанных воспоминаний. Когда он видел его, он называл его «гэгэ», округлив глаза. Он загадывал желание быть со своим гэгэ вечно. Он также стучал в его дверь во время грома и дождя и кокетливо умолял переспать с ним. Он выглядел точно так же, как другой Сяо Юань. Он обладал одной третью души Сяо Юаня. Он был микрокосмом Сяо Юаня. Если бы их не разлучили в детстве, и если бы он не совершил ошибку, приняв не того человека за своего младшего брата, Сяо Юань, который лишил его жизни, мог бы не существовать, и у него был бы хорошо воспитанный и липкий младший брат.

Раз уж ему не суждено было получить настоящее тело Сяо Юаня, разве не было утешением получить треть его души? Ну и что, что настоящее тело разрушится? В любом случае, это настоящее тело никогда не привлекало его к себе.

Молния пронзила ночное небо, словно острый меч, ярко осветив комнату. Сяо Ду освободился от злых мыслей, багровый блеск в его глазах погас, и он насмешливо улыбнулся сам себе.

Он действительно любил хорошего брата, который спал рядом с ним в этот момент. Но он никогда не мог отпустить своего плохого брата, который был безжалостен и готов был на всё, чтобы получить желаемое.

В дверях появилась чья-то фигура, и Сяо Ду высвободил руку из руки Сяо Юаня. Сяо Юань нахмурился и перевернулся, но, к счастью, не собирался просыпаться. Сяо Ду накинул халат и открыл дверь.

Лил проливной дождь, и Мэн Чи, стоявший у двери с зонтиком в руке, был весь мокрый. Он слегка наклонился вперёд и сказал: «Мой господин».

«В чем дело?»

Мэн Чи сказал: «Кажется, с Лу Юэяо что-то случилось, поэтому он послал кого-то, чтобы пригласить нас посмотреть».

Сяо Ду не стал много расспрашивать, переоделся и наконец взглянул на спящего на кровати мальчика: «Пойдем».

Они вышли, держа зонтики. Сяо Ду спросил: «Какова ситуация?»

Мэн Чи понизил голос и сказал: «Этот подчинённый всё сделал в соответствии с указаниями господина. У молодого господина не должно быть никаких сомнений».

Сяо Ду спокойно сказал: «Даже если он что-то заподозрит, он не позволит тебе увидеть это».

Мэн Чи не мог не спросить: «Этот подчиненный действительно не понимает, почему достопочтенный господин приложил столько усилий, чтобы привлечь молодого почтенного господина».

Сяо Ду остановился, повернулся, чтобы посмотреть на капающие крыши, и сказал: «Я не могу этого сделать и не могу терпеть, чтобы кто-то, кроме него, причинял ему боль».

Мэн Чи снова вздохнул: «Если ему суждено «умереть», почему же Ваша Светлость вообще забрал его к себе и так балует? Разве это не слишком печально для Вас?»

Сяо Ду тихо усмехнулся: «Да, действительно».

Дверь снова открылась, на этот раз снаружи. Сяо Юань вошёл в комнату, подошёл к кровати и посмотрел на молодого человека, лежащего на кровати.

В какой-то степени этот подросток был частью его самого, которую он утратил. Он смотрел на него так, словно тот смотрел на другое «я».

Этот «Сяо Юань» был несовершенен умственно; даже с негодованием древнего зеркала и духовной силой остатка души в его теле, он определённо не был ему противником. Убить его было легко.

«Сяо Юань» спал беззащитно, совершенно не подозревая о том, что его ждёт. Сяо Юань думал о лотосовом фонаре, который он пускал в плавание, и о детских песенках, которые он напевал, думая, что ему будет лучше умереть во сне. По крайней мере, ему не придётся бояться, и он не почувствует боли. Перед смертью у него останутся хорошие воспоминания.

Поняв, что он, кажется, немного не хочет ничего делать, Сяо Юань молча улыбнулся. Неужели Сяо Ду промыл ему мозги? Сяо Ду считал этого «Сяо Юаня» реальным человеком. Как он мог совершить такую глупую и нелепую ошибку? «Сяо Юань» не был человеком, он был лишь остатком его души. После уничтожения тела он не умрёт и не исчезнет, а вернётся в своё тело и будет существовать по-другому.

Сяо Юань больше не колебался. Он глубоко вздохнул и призвал Бихая Чаошэна. Нефритовый веер прижали к горлу юноши, и если использовать духовную силу, её было бы достаточно, чтобы уничтожить это тело, созданное древним зеркалом из злобы.

В этот момент Сяо Юань внезапно открыл глаза и увидел перед собой странного человека. Лицо его побледнело, и он в ужасе воскликнул: «Гэ, гэгэ, помоги мне!»

Сяо Юань поднял брови и яростно сказал: «Неужели тебе не надоело целыми днями называть его «гэгэ», «гэгэ»? Не называй его так».

«Сяо Юань» схватил одеяло, его глаза покраснели, а голос дрожал: «Ты... кто ты?»

Мэн Чи уже увёл Сяо Ду, так что тот должен был вернуться нескоро. Сяо Юань заинтересовался, сел у кровати и сказал: «Я – это ты через десять лет, и я пришёл поговорить с тобой».

«Сяо Юань» опешил и тихо сказал: «Лжец».

«Я не лгу тебе», — Сяо Юань восстановил свой облик, — «посмотри, я что, похож на тебя?»

«Сяо Юань» широко раскрыл глаза: «Ух ты!»

Сяо Юань почувствовал лёгкое отвращение: почему его душу так легко обмануть?

«Сяо Юань» осторожно спросил: «Ты действительно я через десять лет?»

Сяо Юань сказал с серьезным выражением лица: «Да».

«Сяо Юань», казалось, больше не был так напуган, и спросил: «Тогда можешь ли ты сказать мне, буду ли я все еще со своим гэгэ через десять лет?»

Сяо Юань замолчал.

«Сяо Юань» долго ждал, не получив ответа, и начал паниковать: «Неужели мое желание не исполнилось… Неужели я разлучился с гэгэ?»

Сяо Юань не мог смотреть на страдающую красавицу. «Нет», — сказал он. — «Бог реки исполнил твоё желание, и вы не расстались».

«Сяо Юань» вздохнул с облегчением, улыбнулся и сказал: «Тогда я, должно быть, стал спутником гэгэ по Дао».

«Дао?.. Кто тебя этому научил!»

—— А тебе вообще нужно спрашивать?! Кто ещё может быть, кроме собачника Сяо Ду?

Сяо Юань злобно улыбнулся: «Вам невозможно быть соратниками Дао. Вы с ним братья. Даже если вы сможете быть вместе, вы никогда не станете соратниками Дао».

Хотя Сяо Юань не понимал смысла слова «соратник Дао», он разочарованно опустил голову, услышав слова, произнесенные десять лет спустя. Но потом он подумал, что быть братом тоже неплохо, поэтому в соратниках Дао нет необходимости, пока он может быть рядом со своим братом.

Сяо Юань не мог долго оставаться и сказал: «О чем еще ты хочешь спросить?»

«Сяо Юань» немного подумал и спросил: «Если мой брат не является моим спутником Дао, то кто же тогда?»

Он спрашивал об этом Сяо Юаня?

«Он красивый?»

«Должно быть, красивый».

«Даже красивее, чем гэгэ?»

«Да», — хотя он и не знал, кто это будет, но он определённо будет привлекательнее Сяо Ду. «Ладно, время вопросов окончено, можешь идти спать».

«Сяо Юань» моргнул: «Но я не могу заснуть. Расскажи мне поподробнее о том, что произойдёт через десять лет».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я помогу тебе заснуть». Он открыл нефритовый веер и легонько помахал им перед «Сяо Юанем». «Сяо Юань» внезапно почувствовал, что его веки невероятно отяжелели, а всё вокруг расплылось. Вскоре он снова уснул. Сяо Юань наложил на него гипнотическое заклинание, чтобы гарантировать, что он не проснётся, что бы ни случилось.

Сяо Юань взмахнул длинными густыми ресницами и тихо прошептал: «Ты уже наигрался? Пора домой».

Дверь с грохотом распахнулась, и снаружи хлынул ветер и дождь. Сяо Юань резко обернулся и увидел, как грудь гостя поднимается и опускается, а за ним — туманная завеса дождя.

Их взгляды встретились, и Сяо Юань услышал свое давно забытое прозвище: «А Юй».

Сяо Юань крепко обнял Бихая Чаошэна. Он открыл рот и хотел позвать Сяо Ду, но не знал, как это сделать. Вспомнив, что Сяо Ду сделал с «Сяо Юанем», он наконец обратился к нему: «Мой господин».

Сяо Ду привык к своему имени. Он и представить себе не мог, что Сяо Юань немного помедлил, прежде чем произнести «Господин». Он взглянул на молодого человека позади Сяо Юаня и спросил: «А Юй ещё не сделал свой ход?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Его светлость пришёл как раз вовремя. Ещё мгновение, и его уже не будет».

Сяо Ду долго смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся: «А Юй думает, что я здесь, чтобы что-то сделать».

«Естественно, ты понял, что больше не можешь этого выносить, поэтому бросился назад, чтобы спасти его... Нет, чтобы спасти мою душу». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я прав, мой господин?»

Глава 75

Сяо Ду не мог ответить на вопрос Сяо Юаня. Он не знал, зачем вернулся. Он просто… хотел вернуться. Но даже не зная, Сяо Юань ответил с такой уверенностью. Он понимал, каким плохим братом он был в глазах Сяо Юаня.

Опровергать было нечего; в любом случае, что бы он ни говорил, Сяо Юань все равно не поверил бы.

«Послушный и цепкий младший брат, и младший брат, который противостоял мне на каждом шагу и чуть не убил меня», — медленно проговорил Сяо Ду. «Кого, по мнению А Ю, мне следует выбрать?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Почтенный господин все тот же».

«То же самое…» В груди у него возникло давно забытое покалывание. Сяо Ду тяжело вздохнул, и иллюзия покоя разбилась вдребезги. «А Юй, если я действительно такой же, как прежде, почему я не вернулся в секту Синтянь, чтобы найти тебя и спрятать, чтобы ты мог смотреть только на меня, а держался подальше и не беспокоил тебя?!»

Глаза Сяо Юаня слегка вспыхнули: «Почему?»

«Ты говорил, что хочешь свободы. Я дал тебе свободу и даже дал тебе секту Синтянь». Сяо Ду приближался к Сяо Юаню шаг за шагом, выражение его лица было грустным и сердитым. «Я всё тот же? Ха-ха, А Юй, неужели ты ничего не видишь?»

Сяо Юань замер и тихо сказал: «Вижу. Но если ты действительно готов отпустить, что ты сейчас делаешь?»

Сяо Ду был слегка ошеломлен.

«Я очень благодарен тебе за то, что ты забрал мою душу у Лу Юэяо и спас её от гибели. Но, получив её, ты не пошёл ко мне и не нашёл никого, кто мог бы мне об этом рассказать, а позволил ему остаться рядом и попросил стать твоим младшим братом». Сяо Юань не смог сдержать смеха: «Сяо Ду, ты совсем не изменился, просто… просто не издеваешься надо мной открыто».

Сяо Ду не мог этого опровергнуть. Возможно, Сяо Юань был прав. Даже находясь на грани гибели, он всё ещё чувствовал, что должен бороться за любимого человека, несмотря ни на что. Даже если это означало похищение, ложь или заточение на цепи, он должен был удержать его рядом. Его мысли не изменились, но он не хотел потерять Сяо Юаня, поэтому ему оставалось лишь подавлять свои инстинкты и держаться подальше от человека, которым он хотел обладать.

Он исправил свою ошибку, он признал свою ошибку, но он не знал, в чем он был неправ.

«Прежние обиды между нами утихли после того, как заклинание, защищающее сердце, сработало. Я не хочу снова ссориться с тобой», — спокойно сказал Сяо Юань. «Если ты позволишь мне вернуть душу, я останусь в клане Синтянь и вместе с тобой разрушу павильон Юньцзянь, чтобы отомстить за отца и мать».

«Договорились». Сяо Ду посмотрел в глаза Сяо Юаню и сказал: «Как ты можешь уладить наши отношения, любовь и ненависть? А Юй, ты можешь договориться с кем угодно в этом мире, но не со мной. В тот момент, когда твоя мать забрала тебя и выдала замуж за члена семьи Сяо, мы были связаны друг с другом. Даже если ты не хочешь этого признавать, я всё ещё твой брат и единственный член семьи во всём мире».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, я узнаю в тебе своего брата».

Сяо Ду внезапно остановился, схватил Сяо Юаня за запястье и быстро спросил: «О чем ты говоришь?»

Сяо Юань равнодушно повторил: «Я сказал, что признаю тебя своим братом».

Сяо Ду несколько мгновений стоял в оцепенении, а потом громко рассмеялся. Он ждал так долго и наконец услышал слова Сяо Юаня, но это его совсем не обрадовало.

«Что это значит?» — глаза Сяо Ду были полны горечи. «Это что, хочет заставить меня уйти?»

Сяо Юань нахмурился: «Я сказал, что узнаю тебя. Чего еще ты хочешь?»

Что-то застряло в горле у Сяо Ду. Он медленно отпустил руку и хрипло проговорил: «А Юй, тебе кто-нибудь говорил, что ты лучше всех умеешь обращаться с людскими сердцами, причем самым раздражающим образом?»

Это был Сяо Юань, настоящий Сяо Юань. Послушный и благовоспитанный Сяо Юань был всего лишь иллюзией, созданной его самообманом.

Сяо Юань подумал, что Гу Лоуинь действительно сказал что-то подобное. Гу Лоуинь сказал, что он гений в причинении ему боли. Он был крайне озадачен. Очевидно, ему и раньше приходилось хуже всех, так почему же эти двое сказали, что он разбил им сердца? Как он мог так поступить?

Сяо Ду, вероятно, подумал, что тот небрежно отозвался о нём, когда признался в брате, но это было не так. Узнав о своём происхождении, увидев, что сделали павильон Юньцзянь и Гу Хан, он не мог жить беззаботной жизнью, как прежде, без обид, по крайней мере, до того, как павильон Юньцзянь был разрушен. У них с Сяо Ду была общая цель – отомстить, и если они продолжат враждовать друг с другом, то только павильон Юньцзянь выиграет от этого. Если бы он мог вернуть свою душу, узнав брата, он бы просто узнал его. К тому же, тот веер из зала клана Синтянь смыл большую часть обиды, и он не хотел продолжать сражаться с Сяо Ду в битве, где обе стороны понесли бы поражение.

Сяо Юань тихо позвал: «Гэ».

Сердце Сяо Ду дрогнуло; его взгляд был прикован к Сяо Юаню. Трудно было сказать, радость или печаль были в его взгляде.

Сяо Юань воспользовался его замешательством и резко обернулся. Бихай Чаошэн испустил бледно-голубой свет, направленный прямо в горло «Сяо Юаня».

Сяо Ду отреагировал чрезвычайно быстро, бросился к кровати, схватил Сяо Юаня за руку, державшую Бихая Чаошэна, стиснул зубы и сказал: «Ты называешь меня гэгэ — за это?»

Бихай Чаошэн застыл, почти коснувшись горла Сяо Юаня, не в силах двинуться вперёд. Сяо Юань размышлял о ситуации на стороне Гу Лоуиня и не хотел продолжать болтать с Сяо Ду всякую чушь. «Мне нужно вернуть свою душу. Если ты должен его защищать, то нам остаётся только сражаться».

Сяо Ду прищурился и сказал: «Ты мне не противник».

Сяо Юань улыбнулся: «Знаю, но ничего не могу поделать. Если я не верну свою душу, рано или поздно я умру, так что мне остаётся только сражаться с тобой насмерть, гэ».

Услышав слово «смерть», глаза Сяо Ду потемнели: «Я не умер, но ты смеешь умирать?»

Сяо Юань собирался что-то сказать, но тут ветер словно задул фонарь под карнизом. Единственный свет погас, и в и без того мрачной комнате воцарилась кромешная тьма. Сяо Юань ничего не видел и лишь по дыханию мог предположить, что Сяо Ду всё ещё рядом.

Некоторое время они молчали. Вскоре фонарь снова загорелся, и свет, который он излучал, словно слегка изменился, став более тусклым.

Сяо Юань услышал, как Сяо Ду сказал: «Нехорошо», но прежде чем он успел что-либо сказать, руки Сяо Ду обвили его талию. В тот же миг спящий на кровати мальчик внезапно открыл глаза и сел.

Сяо Юань удивлённо воскликнул: «Я явно применил к нему гипнотическое заклинание, как он мог...»

Сяо Ду торжественно произнес: «Лампа, притягивающая душу».

Сяо Юань вдруг осознал, что неудивительно, что под карнизами каждого дома в Городе Душ висят фонари. Оказалось, что это было сделано для того, чтобы облегчить контроль над этими остатками душ.

«Сяо Юань» полностью потерял сознание; в его глазах не было ни единой ряби. Было тихо, как в заводи. Он встал, словно марионетка, и, увидев Сяо Юаня, в его глазах вспыхнул странный свет. Затем он стремительно напал на него.

«А, Юй!» – Сяо Ду встал перед Сяо Юанем и без колебаний нанёс удар. «Сяо Юань» упал на землю, его зрачки расфокусировались, он неудержимо дергался и извивался. Его тело и лицо были покрыты трещинами, словно разбитое зеркало, и вскоре под пристальными взглядами Сяо Юаня и Сяо Ду он распался, превратившись в ничто.

Удар Сяо Ду потребовал не менее восьмидесяти процентов его силы. Как мог «Сяо Юань», единственный оставшийся в живых, выдержать его?

Зеркальное тело было уничтожено, а душа, потерявшая своего носителя, вновь обрела свое предназначение, поскольку ее владелец находился прямо рядом с ней.

Сяо Юань вообще ничего не почувствовал, но он знал, что его земная душа вернулась.

Сяо Ду опустил глаза и посмотрел на свою руку, словно не осознавая, что только что сделал. Он медленно сжал ладонь и пробормотал: «А, Ю…»

После ухода «Сяо Юаня» пришло время и ему проснуться от своего недолговечного сна.

Сяо Юань долго молчал, а затем спросил: «Ты не хотел, чтобы он уходил, почему…»

Сяо Ду легкомысленно ответил: «Потому что он хотел причинить тебе боль».

«Но тебе не пришлось использовать восемьдесят процентов своей силы…»

«Восемьдесят? Нет, я использовал сто», — рассмеялся Сяо Ду. «Я даже не думал об этом, я использовал сто процентов только потому, что он мог причинить тебе боль».

Сяо Юань прекрасно понимал властную и жестокую натуру Сяо Ду, но теперь, глядя на растерянное выражение лица собеседника, он вдруг почувствовал, что у этого человека есть и слабая сторона.

Сяо Ду наклонился и погладил кровать, где спал «Сяо Юань», словно там всё ещё хранилось тепло его тела. «Неожиданно я отправил его в путь».

Сяо Юань не мог не сказать: «Он не ушел, он все еще здесь».

Сяо Ду посмотрел на него и спросил: «Ты будешь и дальше называть меня гэгэ?»

«Нет», — сказал Сяо Юань, — «но если ты перестанешь заставлять меня делать то, чего я не хочу делать против своей воли, я смогу называть тебя сюнчжан (старшим братом)».

Сяо Ду долго молчал: «Хорошо».

Вздох облегчения, компромисс. Казалось, это был лучший ответ, который Сяо Юань мог ему дать. Если он хотел остаться с Сяо Юанем, ему оставалось только согласиться.

Черные тучи рассеялись, и дождь, ливший посреди ночи, наконец прекратился.

Сяо Юань посмотрел в окно и спросил: «Кстати, ты знаешь, что Лу Юэяо собирается жениться на остатках души Гу Лоуиня?»

Сяо Ду слегка поднял глаза: «А Юй очень обеспокоен этим вопросом?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Меня это немного волнует».

Сяо Ду поперхнулся и с улыбкой сказал: «Лу Юэяо влюблён в Гу Лоуинь. Они — соученики, выросшие вместе с детства, так что они — отличная пара».

Сяо Юань холодно посмотрел на Сяо Ду и сказал: «Разве это хорошая пара, если вы росли вместе с детства? Разве моя шиди не лучшая для меня пара?»

Сяо Ду: «…»

«Забудь. Если не хочешь помочь, я сам его найду», — сказал Сяо Юань. «Прощай».

Как только Сяо Юань вышел за дверь, Сяо Ду схватил его сзади и невольно сердито воскликнул: «Сяо Ду, что ты опять задумал?! Ты знаешь, как пишется слово «уважение»!»

Сяо Ду взял Сяо Юаня, взлетел в воздух, приземлился на карнизе дома и сказал: «А Юй, не сердись, посмотри».

Сяо Юань посмотрел вдаль и увидел, как зажглись все фонари в городе. Души горожан, управляемые притягивающими их лампами, разливались со всех сторон, сходясь в одном месте.

Они шли один за другим, с бесстрастными лицами, с одеревеневшими конечностями; большинство всё ещё были в спальных одеждах, словно лунатики. Эта странная сцена напугала Сяо Юаня. «Куда они идут… Лу Юэяо?»

Сяо Ду сказал: «Лу Юэяо далеко не соперница Гу Лоуиня, поэтому, естественно, ей пришлось искать помощи. Чтобы выйти замуж за Гу Лоуиня, он был готов заплатить очень многое. Глупый парень».

Сердце Сяо Юаня забилось: «Значит, все эти души собираются иметь дело с Гу Лоуинем?»

Гу Лоуинь собирался сражаться со всем городом?

Сяо Ду заметил выражение лица Сяо Юаня и сказал: «Гу Лоуинь не должен был сюда приходить».

Сяо Юань был уверен, что Сяо Ду что-то знает, и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Остаток души Гу Лоуиня, как у тебя… как и у тебя, у него есть собственное сознание. Он не хотел жениться на Лу Юэяо, и Лу Юэяо не могла его заставить. Поэтому я нашёл Лу Юэяо и сказал ему, что могу помочь ему выйти замуж за остатки души Гу Лоуиня, при условии, что он отдаст мне твою душу и позволит мне взглянуть на Цинъянь после свадьбы».

Глава 76

Сяо Юань задумался, не слишком ли поспешно он признал брата. Но он также знал, что это, несомненно, был самый правильный выбор для Сяо Ду. Если бы он не предпринял что-то в своих интересах, небеса и земля были бы разрушены. Возможность обменять остатки души ничтожного человека на остатки души брата и шанс заполучить Цинъянь – было бы удивительно, если бы Сяо Ду не сделал этого.

Сяо Юань сдержался от ругательств и спросил: «Если притягивающая души лампа не может контролировать остатки души Гу Лоуиня, как ты это сделал?»

Сяо Ду прошептал: «Если я не смог справиться даже с остатками души, как я смогу защитить тебя? Лучший выход сейчас — позволить Гу Лоуинь притвориться побеждённым и сбежать, предоставив остаткам души выйти замуж за Лу Юэяо. Когда мы поймаем Цинъянь, ему будет ещё не поздно вернуть её в своё тело».

Сяо Юань даже не задумался и сказал: «Боюсь, Гу Лоуинь не согласится».

Сяо Ду утверждал: «Безнадёжно глупо не использовать короткие пути, если они есть».

Сяо Юань небрежно бросил: «Ты умный, а не глупый». Видя, как всё больше и больше душ, словно прилив, устремляются к центру города, Сяо Юань понял, что беспокоиться бесполезно. Ему нужно было успокоиться и подумать о контрмерах. «Если эти души контролируются лампами, притягивающими души, возможно ли вернуть их в нормальное состояние, уничтожив все лампы?»

Сяо Ду сказал: «Вместо того, чтобы уничтожать их, лучше их использовать».

Сяо Юань понял, что имел в виду Сяо Ду, но не согласился. «Большинство душ в городе забирают из крупных сект и простых людей. Мы не можем рисковать их душами ради нас… верно?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня со сложным выражением лица: «А Юй прав».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «Ты действительно думаешь, что я прав?»

«Нет», — ответил Сяо Ду с лёгкой улыбкой. «Я сказал это только для того, чтобы порадовать тебя. Честно говоря, я думаю, что А Юй ведёт себя глупо».

«О, я знаю». Нежелание Сяо Юаня пользоваться чужими душами было признаком его недоброты. Сяо Ду был высокомерным и гордым, презирал компанию людей за пределами клана Синтянь и хотел уничтожить павильон Юньцзянь собственными силами. Он был другим. Он думал о том, чтобы отделить секту Сюаньлэ и дворец Байхуа от павильона Юньцзянь, и было бы лучше всего перетянуть их в свой лагерь. Но по разным причинам он не хотел действовать безжалостно. Теперь, когда павильон Юньцзянь забрал души стольких людей, не пощадив ни одну из значительных сект; даже молодой мастер клана Сюаньлэ не может избежать их когтей. Как только это дело станет известно миру, кто будет считать павильон Юньцзянь сектой номер один в мире? Если бы они похитили Цинъянь, когда павильон Юньцзянь находился в критическом положении и подвергался всеобщей критике, они бы добились вдвое большего результата, затратив вдвое меньше усилий. Чтобы достичь своей цели, секте Синтянь не только не пришлось бы совершать такие гнусные поступки, как павильон Юньцзянь, но и смогли бы вернуть души людям из других сект.

Но как только Сяо Ду согласился с ним вопреки здравому смыслу, Сяо Юань не был готов открыть ему свои мысли. В любом случае, даже если бы он это сказал, Сяо Ду, скорее всего, скажет: «А Юй такой умный», но в глубине души отнесётся к нему пренебрежительно. Их братство только что установилось и было относительно хрупким. Лучше сначала сохранить поверхностный мир.

Сяо Ду сказал: «Я долго бродил по городу и так и не нашёл Цинъянь. Счастливый день Лу Юэяо и Гу Лоуинь — единственный шанс увидеть Цинъянь. Если всё испортится, придётся очень постараться, чтобы снова найти Цинъянь».

Сяо Юань немного подумал и спросил: «Как ты думаешь, каким человеком является Лу Юэяо?»

Сяо Ду холодно сказал: «Нетерпеливый, раздражительный, глупый, тупой как свинья».

По этому вопросу они с Сяо Юанем пришли к единому мнению. «Лу Юэяо глуп, но Гу Хан не глуп. Почему он выбрал его правителем города?»

Сяо Ду сказал: «Во-первых, таких глупцов очень легко контролировать, поэтому не стоит беспокоиться о его несогласии; во-вторых, у Лу Юэяо три духовные души и шесть физических, но его тело, как и у всех остальных в городе, создано из обиды, а не из плоти и крови. Когда Лу Юэяо отравили иссохшими костями и привезли обратно в павильон Юньцзянь, Линь Улянь давал ей кровь только три дня, после чего он был предоставлен сам себе. Перед смертью Гу Хан заявил, что у него есть шанс «выжить», и спросил, не хочет ли он попробовать. Лу Юэяо был безмерно счастлив. В результате Гу Хан скопировал Лу Юэяо с помощью древнего зеркала, а после его смерти, применив запрещённые техники, насильно перенёс его души в дубликат, благодаря чему Лу Юэяо смог «воскреснуть».

Сяо Юань вздохнул: «Неужели это вообще возможно?! Если у Гу Хана есть такие способности, разве он не сможет жить вечно?»

Сяо Ду презрительно усмехнулся и сказал: «Если ты обманешь жизнь и смерть, тебя осудят и небо, и земля. После этого Лу Юэяо точно не сможет сохранить и следа своей души и не сможет переродиться. Он не сможет жить после смерти. Он должен знать, насколько он глуп».

«Жаль, что гнев небес ещё не наступил, поэтому нам придётся сначала самим позаботиться об этом. Я действительно думаю, что один из способов справиться с такой простодушной особой, как Лу Юэяо, — это сделать его счастливым, например, жениться на своем шисюне, которого он годами безответно любил». Сяо Юань подчеркнул слова «безответной любви». «Но и разозлить его можно, если это добьётся того же эффекта».

Сяо Ду поднял глаза: «У А Юя хорошая стратегия, и этот почтенный человек весь во внимании».

Сяо Юань снова подумал и сказал: «Пусть Мэн Чи решит вопрос с лампами, притягивающими души. А мы заодно…»

В центре Душеграда, в конце длинной улицы, стоял высокий особняк. Все огни города, привлекающие души, горели, но здесь фонари были темными. Тысячи душ окружали дом, застыв у дверей и ожидая приказа хозяина.

В первую брачную ночь невесте пришлось не спать полночи, чтобы нарядиться. Лу Юэяо был в алом свадебном платье, расшитом благоприятными облаками, драконами и фениксами, а на голове у него красовалась корона из феникса. На лбу у него красовался красный румянец акации, но даже нежный макияж не мог скрыть его гнева. Он взглянул на седовласого фехтовальщика во дворе, и его лицо исказилось: «Как ты нашёл это место?!»

Гу Лоуинь произнес имя: «Лин Улянь».

«Линь Шисюн?!» Лу Юэяо опустил голову и закусил губу. «Зачем он тебе сказал… он же знал, что я выйду за тебя замуж? Он хочет помешать нам быть вместе…»

Гу Лоуинь нахмурился: «Никто не хочет жениться на тебе».

Лу Юэяо резко поднял голову, словно что-то его подтолкнуло. Перед ним стоял заклинатель меча, держа в руках длинный меч. Он был серебристым, с серебристыми волосами и в белых одеждах, сияющих, как луна, не запятнанных пылью смертного мира. Любой, кто стоял рядом с ним, чувствовал бы себя неполноценным и стыдился себя. С тех пор, как он вступил в павильон Юньцзянь в юности и впервые увидел его, он не мог смотреть на других мужчин. Дело не в том, что он не осознавал себя. Он знал, что недостойный Гу Лоуиня, поэтому у него не было никаких мыслей. Но когда появился тот, кто был достоин его, он не мог усидеть на месте.

«Неужели мне не достался лучик твоей души!» — истерично воскликнул Лу Юэяо. — «У тебя три духовные души и шесть физических, почему бы мне не взять одну? Ты мне так нравишься, я тобой восхищаюсь, что никогда не думал, что заберу тебя у всех…»

Гу Лоуинь равнодушно посмотрел на него: «Где находится душа земли?»

Лу Юэяо холодно улыбнулся: «Земная душа моего шисюна лежит на нашем брачном ложе, ожидая, чтобы разделить со мной свадебное торжество».

Гу Лоуинь взглянул на дом, покрытый красным шелком позади Лу Юэяо, и пошел вперед.

«Стой!» — резко сказал Лу Юэяо. «Если ты сделаешь ещё один шаг вперёд, зажгутся две лампы, притягивающие души, у двери. Шисюн, каким бы сильным ты ни был, ты не сможешь в одиночку победить десять тысяч врагов. Советую тебе…»

Гу Лоуинь медленно поднял меч: «Я попробую».

Лицо Лу Юэяо исказила вспышка паники; с трудом ему удалось успокоиться, и он сказалаэ: «Знаешь ли ты, чьи души там? Павильон Юньцзянь, дворец Байхуа, секта Сюаньлэ… многие из них – твои старые знакомые. У них нет к тебе претензий, но ты погубишь их души. Ты не боишься, что в будущем они придут к тебе сводить счёты?!»

Сказав это, Лу Юэяо втайне ждал реакции Гу Лоуинь. Он знал, что такой благородный человек, как Гу Лоуинь, не станет убивать невинных людей без разбора. Души в этом городе были не только его пешками, но и заложниками.

Гу Лоуинь закрыл глаза и ничего не сказал. Лу Юэяо обрадовался: «Я так и знал…» Прежде чем он успел закончить говорить, его глаза внезапно расширились.

Внезапно налетел холод, ветер и мороз стали резкими и суровыми, и земля быстро покрылась слоем инея. Души, оказавшиеся ближе всего к двери, не выдержали пронизывающего холода и замерзли, превратившись в ледяные скульптуры, а затем их тела рассыпались на ледяные кристаллы, сливаясь с землей.

Лу Юэяо был потрясен: «Как ты мог… как ты мог посметь!»

Неужели это всё ещё его шисюн?! Неужели это всё ещё Гу Лоуинь из нефрита и орхидей, яркий, как луна?

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу вернуть свою душу как можно скорее. Я не могу позволить ему ждать меня».

«О нём? О ком ты говоришь?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Что для него значит разрушить город душ?»

Лу Юэяо недоверчиво покачал головой: «Ты с ума сошел… ты и правда околдованный! Да, это Сяо Юань – он тебя такой сделал!»

«Нет», сказал Гу Лоуинь, «это был ты».

«Хорошо, хорошо», — Лу Юэяо уже немного обезумел, — «я хотел бы посмотреть, действительно ли ты уничтожишь ради него весь город — гори, притягивающие души лампы!»

Гу Лоуинь не двигался. Он был готов и просто хотел быстрого боя.

В этот критический момент раздался насмешливый голос: «Мне показалось, что кто-то зовет меня по имени?»

Гу Лоуинь внезапно поднял глаза и увидел на крыше две фигуры: одну в багряном одеянии, другую в инеево-белом. Один был красив и романтичен, а другой – великолепен. В их поведении, стоявших рядом, было что-то неуловимо схожее, заслуживающее называться братьями.

«Сяо – Юй – Ань», – глаза Лу Юэяо, казалось, источали яд, – «Это действительно ты! Сяо Ду, почему ты с ним? Ты всё ещё хочешь увидеть Циняня?!»

Сяо Ду небрежно ответил: «Я хочу».

«Тогда ты должен знать, что если ты не дашь гарантии, что мы с Гу Лоуинем поженимся, ты никогда в жизни не увидишь Цинъянь».

«Я хочу Цинъянь, это правда», — Сяо Ду улыбнулся и посмотрел на мужчину рядом с собой, — «но я не могу сделать своего брата несчастным».

Сяо Юань нахмурился, не решаясь закатить глаза в знак протеста.

Услышав эти слова, Гу Лоуинь замер; Сяо Ду уже не казался ему таким приятным, как мгновение назад.

Как бы глупа ни была Лу Юэяо, он понимал, что происходит, и дрожал от гнева: «Вы в сговоре… вы все должны умереть! Особенно ты, Сяо Юань, ты свёл его с ума, и его характер так сильно изменился. Даже сейчас ты продолжаешь его донимать…»

«Что плохого в том, что я пристаю к нему, он рад, что я его пристаю». Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня с улыбкой: «Ты счастлив?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Лу Юэяо уже был крайне зол: «С*ка!»

Как только Лу Юэяо произнес эти слова, на него одновременно обрушились две смертоносные ауры. Сяо Ду и Гу Лоуинь не двинулись с места, но онтне успел увернуться и был с силой отброшен.

Глава 77

Лу Юэяо с размаху врезалась спиной в толстое дерево во дворе. Ствол с громким треском переломился, и она рухнула на землю. Обычного зеркального человека это бы стёрло в пыль — тело рассыпалось бы в прах, — но Лу Юэяо удержала все три духовные и семь телесных душ. Её фигура разлетелась на тысячи осколков, словно разбитое зеркало, но мгновенно собралась заново — целая и невредимая, как прежде. Ни единой пряди волос не пострадало.

Гу Лоуинь и Сяо Ду переглянулись — явно не ожидали, что кто-то другой решит повторить этот трюк. Сяо Юань спрыгнул с карниза, хлопнул в ладоши и улыбнулся:

«Госпожа Лу просто восхитительна».

Лу Юэяо метнула в него взгляд, полный чистой ярости — судя по всему, она уже решила, что он украл у неё мужа.

«Вы защищаете его… вы все защищаете его!» — кричала она сквозь слёзы. — «Вы думаете, что сможете защитить его… я заставлю вас своими глазами увидеть, как на нём скачет тысяча воинов и как его топчут десять тысяч!»

С этими словами сотни ламп-притягивателей душ, подвешенных под карнизами, вспыхнули одна за другой. Двор залило странным, призрачным светом — смесью зелёного и серебристого сияния. Остаточные души, толпившиеся у ворот, наконец получили зов и ринулись внутрь потоком. Их цель была единой — Сяо Юань.

Сяо Юань многозначительно протянул «а», изображая ужас. Гу Лоуинь и Сяо Ду встали по бокам, не позволяя ему сдвинуться с места. Сяо Ду пристально посмотрел на него и спросил:

«Ты всё ещё не хочешь причинить им вред?»

Сяо Юань слегка смутился и спросил:

«Почему Мэн Чи еще не закончил?»

Лампы-притягиватели душ, раз загоревшись, гасли не просто так: нужна была кровь чёрного петуха, кровь чёрной собаки или пепел из курильницы — те самые средства, что люди испокон веков юзали против злых духов. Раздобудь такое — проще простого, но вот крови одной собаки на тысячи ламп явно не хватит... Что же там наворотил Мэн Чи с той чёрной собакой?

Тем временем передние ряды — десятки остаточных душ — уже бросились вперёд. Сяо Ду ждал чёткого приказа от Сяо Юаня и не шелохнулся, но Гу Лоуинь взмахнул длинным мечом Шуаншуан — и одним движением стёр их в небытие. Первоначальные тела давно истлели, так что души, лишившись якоря, не могли вселиться в новые тела. Им оставалось только рассеяться — одинокими гуй, блуждающими в пустоте.

Сяо Ду прищурился, явно раздражённый:

«А Юй позволил тебе сделать ход?»

Гу Лоуинь коротко ответил:

«Они хотят причинить ему вред».

Волна душ рухнула, за ней хлынули новые. Сяо Юань глянул на бесконечный поток и быстро распорядился:

«Гу Лоуинь, разберись с Лу Юэяо и выясни слабость её бессмертного тела».

Гу Лоуинь кивнул:

«Хорошо».

Сяо Юань повернулся к Сяо Ду:

«Останови эти оставшиеся души. Убивай их только для собственной безопасности».

Сяо Ду лениво отозвался:

«Я постараюсь сделать все возможное».

«Я собираюсь найти остатки души Гу Лоуиня».

«Ах Юй», — Сяо Ду протянул Сяо Юаню талисман, — «используй его, чтобы снять заклинание одержимости с оставшейся души».

Сяо Юань спрятал талисман:

«Подожди, пока я вернусь».

Он нарочно не понижал голос. Лу Юэяо расслышала каждое слово и взревела от гнева:

«Выдаёшь желаемое за действительное!»

Сяо Юань пропустил её вопли мимо ушей и шагнул внутрь. Она рванулась за ним, но холодная аура меча прижала её к месту. Гу Лоуинь ледяным тоном бросил:

«Действительно, мечта».

Под прикрытием Сяо Ду и Гу Лоуиня — те как раз разобрались с парой приспешников, — Сяо Юань без помех проник в свадебный зал, который Лу Юэяо так старательно обустроила. Зал сиял золотом и алым шёлком: ковры на полу, парные иероглифы "двойного счастья" на окнах. Всё дышало ярко-красным великолепием — идеальный брачный чертог. По сравнению с ним покои Сяо Юаня на горе Дунгуань и иллюзорный мирок Гу Лоуиня выглядели жалко и убого.

Сяо Юань прошёл в заднюю комнату. Там возвышалось алое свадебное ложе — но пустое. Получается, болтовня Лу Юэяо про земную душу Гу Лоуиня, что лежит здесь и ждёт "воссоединения", была чистой воды бредом? Но если души нет наверху, то где же она прячется?

Сяо Юань вскарабкался на ложе, ощупал его — и вдруг тихо усмехнулся. Нажал на потайной рычаг: кровать с грохотом разошлась пополам, и он провалился вниз.

Приземлившись на ноги, он очутился в точной копии верхнего чертога. Разница была одна: на ложе лежал мужчина с длинными серебристо-седыми волосами, в алых свадебных одеждах.

Сяо Юань замедлил шаг, подошёл ближе и уставился на остаток души Гу Лоуиня. Как и в той иллюзии, он был чист и холоден — словно спустился с небес, не тронутый мирской грязью. Ресницы опущены, лицо в покое: смотреть-то можно, но только издали, не рискуя запятнать.

Но Сяо Юань не из тех, кто держится на расстоянии. Он не только присмотрелся, но и прикинул, как бы "поиграть". Впрочем, вспомнив, что Сяо Ду с Гу Лоуинем снаружи всё ещё выкупают ему время зубами, он не стал тратить минуты зря. Достал талисман от Сяо Ду и прижал к лбу лежащему.

Талисман засиял тусклым золотом. Вихрь ветра налетел ниоткуда и сдул его на пол. В тот же миг седовласый мечник на ложе медленно приоткрыл глаза.

Сяо Юань спросил:

«Ты не спишь?»

Гу Лоуинь взглянул на него на мгновение, его длинные ресницы слегка дрогнули:

«Это ты…»

Сяо Юань не знал, сколько памяти и разума от оригинала досталось этой "земной душе", но по взгляду было ясно: злобы к нему она не питает.

«Эн, это я». Он сказал: «Хорошо, что ты не спишь. Здесь опасно, пойдём со мной, я отведу тебя домой».

Гу Лоуинь не ответил, только смотрел на него глубокими, тёмными глазами — будто внутри него что-то зрело. Сяо Юань смутно почуял подвох и открыл рот, чтобы заговорить, — но запястье ужалило холодом. Перед глазами вспыхнуло алое марево. Он осел на ложе, а "Гу Лоуинь" схватил его за руку и навис над губами.

Сяо Юань опешил так, что на миг забыл сопротивляться — пока губы не заныли. Он простонал, очнулся и попытался оттолкнуть, но тот обнял его ещё крепче.

Гу Лоуинь поцеловал его почти грубо, словно пытаясь разорвать на части. Его дыхание становилось всё более хаотичным, он почти не мог дышать. Гу Лоуинь всё ещё не решил, что этого достаточно, и яростно укусил Сяо Юаня за шею. Сяо Юань закричал от боли и пригрозил:

«Если ты не прекратишь, я с тобой разберусь!»

Он не хотел этого делать, пока душа не вернётся в настоящее тело. Но, очевидно, это был его последний шанс.

Что случилось с этим Гу Лоуинем? Какую сторону он унаследовал от своего изначального тела?.. Погоди, а была ли у Гу Лоуиня хоть одна сторона, способная кусать людей?

Гу Лоуинь разжал зубы, лизнул место, которое только что укусил, и, тяжело дыша, произнес:

«Я всегда хотел сделать это с тобой».

Глядя на покрасневшие глаза Гу Лоуиня, Сяо Юань был ошеломлен.

«Я хочу обнять тебя, я хочу поцеловать тебя, я хочу…» Гу Лоуинь прижался к уху Сяо Юаня и тихо произнес два слова. Сяо Юань был так напуган, что даже забыл о своих сомнениях: он ли сошел с ума или Гу Лоуинь сошел с ума? Он словно услышал, услышал…

В глазах Сяо Юаня мелькнул проблеск ясности. Нет, Гу Лоуинь не стал бы так говорить, этот остаток души, должно быть, дефектный! Либо заклинание одержимости душой не было снято, либо на него подействовала лампа, притягивающая души. Короче говоря, Гу Лоуинь ни в коем случае не имел этого в виду.

Подумав об этом, Сяо Юань успокоился. Он сказал:

«Отпусти меня первым, нам нужно поговорить».

Гу Лоуинь покачал головой:

«Не отпущу. Если отпущу, ты уйдёшь».

«Я не уйду!»

«Я хочу спрятать тебя», — упрямо сказал Гу Лоуинь. «Спрятать тебя в месте, которое смогу найти только я».

Сяо Юань нахмурился:

«Что ты за демон…»

Внезапно Сяо Юань почувствовал, как тяжесть его тела ослабла, и «Гу Лоуинь», давивший на него, исчез. Он приподнялся и увидел перед кроватью другого Гу Лоуиня, одетого в белое. На первый взгляд, выражение его лица было обычным, но, присмотревшись, он обнаружил, что оно стало неописуемо сложным.

Сяо Юань непонимающе спросил:

«Почему ты здесь, снаружи...»

Гу Лоуинь сказал:

«Лампы, притягивающие души, погасли. Твой брат встретился с Лу Юэяо, я первым делом пошёл искать тебя».

«Твой остаток души…»

В тоне Гу Лоуиня слышался легкий гнев:

«Я его вернул».

Сяо Юань коснулся следов зубов на своей шее и сказал:

«Я не думаю, что твоя земная душа нормальная».

«Эн?»

«Ему на самом деле нравится кусать людей», — Сяо Юань был полон подозрений. «У тебя есть привычка кусать людей?»

Гу Лоуинь промолчал и сказал:

«Он не станет кусать кого попало».

«Он ещё сказал, сказал…» Эти слова было очень трудно произнести; Сяо Юань не смог продолжить и сказал:

«Забудь об этом, я просто подумаю, что меня укусила собака».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань сосредоточился и сказал:

«Пошли». И он, и Гу Лоуинь уже вернули свои души. Теперь им оставалось найти Цинъянь и уйти отсюда.

Глава 78

Когда они вернулись во двор, ситуация сильно отличалась от той, что была до ухода Сяо Юаня. Большинство остаточных душ, окружавших особняк снаружи, исчезли, а те, что остались, принадлежали павильону Юньцзянь — например, Истинный Владыка Шан Вэнь, которого упоминал Гу Лоуинь. Во дворе появилась ещё одна группа: Му Инъян, Ли Яньчжи и остальные. Там же стояла и Мэн Чи. Судя по всему, именно она их сюда привела.

Как только прибыли подчинённые, Сяо Ду больше не вмешивался лично. Его место занял Ли Яньчжи и сейчас сражался с Лу Юэяо. Глаза Му Инъяна загорелись, едва он увидел Сяо Юаня:

«Шисюн!»

Сяо Юань улыбнулся:

«Судя по твоему выражению лица… мне кажется, мы не виделись несколько лет».

На самом деле с тех пор, как они вошли в гору Паньгу, не прошло и одной ночи.

«Ты в порядке? Я так волновался за тебя».

«Разве я выгляжу так, будто со мной что-то не так?»

Му Инъян внимательно оглядел Сяо Юаня с головы до ног, и его взгляд задержался на белой шее. Он протянул руку и спросил:

«Шисюн, вот…»

Услышав это, Сяо Ду крикнул Ли Яньчжи:

«Оставь одного в живых», — и подошёл к Сяо Юаню:

«А Юй?»

Сяо Юань подсознательно прикрыл засосы ладонью, бросил взгляд на Гу Лоуиня и стал ждать, когда тот возьмёт ответственность на себя.

Гу Лоуинь равнодушно ответил:

«Укус».

Атмосфера мгновенно стала странной. Сяо Ду и Му Инъян хором задали один и тот же вопрос:

«Кто его укусил?»

Гу Лоуинь: «…»

«Ты не на том ли концентрируешься?» — Сяо Юань быстро сменил тему. — «Не мог бы ты проявить хоть немного уважения к госпоже Лу? Она отчаянно борется… Эй, шиди, ты — настоящий профессионал».

Сяо Юань помог Му Инъяну снять куриное перо с плеча, успешно отвлёк его. Было немного глупо красоваться перед шисюном с пером на плече — это точно не добавляло ему ни красоты, ни лихости.

«Это всё вина Мэн Чи», — подавленно буркнул Му Инъян, — «из-за неё нам пришлось искать петушиную кровь».

Сяо Юань сказал:

«Я попросил её найти».

Му Инъян тут же исправился:

«На самом деле поймать петуха было забавно. Мне нравится их ловить».

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

«Тогда в следующий раз поймайте ещё несколько, и я приготовлю всем куриные голени».

Сяо Ду уговорить оказалось не так просто, как Му Инъяна, и он снова спросил:

«Кто его укусил?»

Он посмотрел на Гу Лоуиня так, будто уже всё понял.

Сяо Юань сделал вид, что оглох:

«Лу Юэяо ещё не сдалась?»

Сяо Ду глубоко вздохнул, позволяя Сяо Юаню пока уйти от ответа, и сказал:

«Она уже умерла, а теперь у неё „бессмертное тело“. Боюсь, ей не так-то просто угрожать».

Лу Юэяо была средней силы и явно не ровня Ли Яньчжи. Сяо Юань наблюдал, как Ли Яньчжи раз за разом «уничтожал» её разными способами, а она снова и снова собиралась заново. Сам Ли Яньчжи не получил ни царапины, но взмок от усталости.

Сяо Юань сказал:

«Она знает, что если продержится достаточно долго, то дождётся подкрепления из павильона Юньцзянь. Гу Хан не зря выбрал её правительницей города».

Му Инъян с отвращением воскликнула:

«Она всё ещё человек?»

«Ни человек, ни призрак», — с интересом протянул Сяо Ду. — «Скорее уж „монстр“».

Сяо Юань задумался:

«Должна же у неё быть слабость».

Лу Юэяо не боялась смерти и, похоже, не боялась боли. Ли Яньчжи столько раз рубил её мечом, а она даже не пикнула. Убить нельзя, пытать бесполезно — как же тогда заставить её отдать Цинъянь?..

Сяо Юань задумчиво покосился на Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь спросил:

«Что?»

Сяо Юань отвернулся, щёки его слегка покраснели, и он виновато пробормотал:

«Ничего».

Гу Лоуинь: «?»

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал:

«Я придумал способ. Давайте попробуем».

Сяо Ду спросил:

«Каким образом?»

Сяо Юань не ответил, лишь велел всем троим стоять в стороне и без его разрешения не вмешиваться.

Тем временем Ли Яньчжи в очередной раз разрубил Лу Юэяо пополам — меч прошёл от макушки до пят. Закончив удар, он остановился, тяжело дыша. Увидев, что Сяо Юань идёт к «останкам» Лу Юэяо, Ли Яньчжи поспешно крикнул:

«Молодой господин, будьте осторожны!»

«Всё в порядке, она мне не ровня», — Сяо Юань небрежно поправил накидку, нарочно создавая вид слегка растрёпанной одежды. Когда Лу Юэяо снова «воскресла», он мгновенно прижал Бихай Чаошэн к её горлу.

Лу Юэяо ясно увидела лицо Сяо Юаня и усмехнулась:

«Этот больше не может терпеть, пора его заменить?»

Сяо Юань улыбнулся:

«Госпожа Лу неправильно поняла, я здесь, чтобы поблагодарить вас».

Хотя Лу Юэяо мечтала разорвать Сяо Юаня на куски и обратить его кости в пепел, она вынуждена была признать: Сяо Юань родился невыносимо красивым. Его улыбка могла околдовать любого. Подумав, что её любимый шисюн тоже пал жертвой этой улыбки, Лу Юэяо взбесилась:

«Сяо Юань, почему бы тебе не умереть! Такой бич, как ты, не должен жить в этом мире!»

Сяо Юань поднял брови:

«Ты действительно так сильно меня ненавидишь?»

«Убей меня, если хочешь, но не говори глупостей! Хочешь Цинъянь? Ну и катись к чёрту. Я отдам Цинъянь, когда ты умрёшь!»

Сяо Юань слегка улыбнулся:

«Если я умру, твой шисюн, возможно, не выживет — неужели тебе его не жалко?»

Лу Юэяо злобно уставилась на него, словно хотела прожечь в нём сотню дыр.

«Я видел свадебную комнату, которую вы обустроили. Это потребовало много внимания. Мне очень понравилось», — небрежно бросил Сяо Юань. — «Мне также понравилась кровать, разноцветные драконы и фениксы были очень интересными. Кровать была мягкой и удобной. Если бы не неподходящее время, я бы с удовольствием провёл на ней ночь».

Лицо Лу Юэяо побледнело:

«Ты… ты спал на моём брачном ложе?!»

Видя её бурную реакцию, Сяо Юань понял, что попал в точку. Вместо того чтобы убивать тело, нужно убить сердце — раз уж человека убить нельзя, можно попытаться убить сердце Лу Юэяо. При жизни она была гордой девушкой, и ни одна девушка не вынесет, чтобы на её брачном ложе спал тот, кого она ненавидит больше всего на свете.

«Конечно, спал. Откуда мне знать, если не попробую? Я ещё не закончил хвастаться. Резные мандаринки со скрещенными шеями на изголовье — глубокая художественная задумка, да и сама кровать очень прочная». Сяо Юань помолчал, уши его слегка покраснели, он стиснул зубы и продолжил: «Как ни ворочайся — не скрипит и не хрипит, как другие кровати».

Лу Юэяо задрожала от ярости:

«Ты был в моей постели… с*ка! Бесстыжая тварь! Я убью тебя… Я убью тебя!»

Она подняла меч и бросилась на Сяо Юаня. Му Инъян крикнул:

«Шисюн, будь осторожен!»

«Что ты кричишь?» — сказал Сяо Ду. — «Разве ты не видишь, что А Юй нарочно её дразнит».

Му Инъян мрачно посмотрела на него:

«Я беспокоюсь за шисюна, поэтому естественно кричу. Я не такой, как ты — могу спокойно смотреть, как на шисюна нападают, будто это представление».

Сяо Ду не обиделся:

«Если бы твоя правая рука была столь же полезна, как твой рот, это не было бы такой уж тратой».

Му Инъян вспомнил, что именно Сяо Ду повредил ему руку, но ради Сяо Юаня терпел. Не ожидал, что тот сам это упомянет. Лицо Му Инъяна потемнело:

«Ты…»

Гу Лоуинь не проронил ни слова — всё его внимание было приковано к Сяо Юаню.

Сяо Юань давно ждал атаки. Он повернулся боком, блокировал меч рукоятью веера и улыбнулся:

«Не хочешь спросить, с кем я спал на твоей постели?»

Кто ещё мог быть?! В брачном чертоге лежала душа Гу Лоуиня. Потом сам Гу Лоуинь пришёл туда. Кто ещё, кроме него?! Лу Юэяо даже вообразить не могла, что Сяо Юань с Гу Лоуинем разделили постель, которую она готовила для себя и шисюна… И тут она заметила засос на шее Сяо Юаня.

«Сяо Юань, ты заслуживаешь смерти!»

Лу Юэяо уже потеряла рассудок от гнева и ревности, каждый удар меча был полон убийственного намерения.

Сяо Юань легко увернулся и не забыл подлить масла в огонь:

«Госпожа Лу, знаете, за что я хочу вас поблагодарить? За то, что вы организовали для нас с Гу Лоуинем идеальную свадебную ночь».

«Ааа…

Убить… Она хотела убить Сяо Юаня, должна была убить Сяо Юаня! Но не могла. Она была слишком слаба, чтобы тягаться с Сяо Юанем, не говоря уже о тех, кто его защищал. Она не могла убить его, если только… если только не умрёт вместе с ним!

Лу Юэяо резко закрыла глаза. Ярко-красная акациевая метка на лбу замерцала, словно свеча на ветру, а затем на глазах у всех сменила цвет с красного на глубокий синий.

Сяо Ду прищурился и тихо сказал:

«Неужели…»

Синяя точка расползалась, будто искра по сухой траве. Лу Юэяо открыла глаза — зрачки превратились в колышущееся синее пламя.

Сяо Юань остолбенел. Он стоял в нескольких шагах, наблюдая, как пламя разгорается всё ярче, поднимаясь выше крыши. Лу Юэяо охватило синее пламя, силуэт вырос в несколько раз. Виден был только контур, лица уже не разобрать.

«Цинъянь, — выдохнул Му Инъян, — это Цинъянь?»

Сяо Ду улыбнулся:

«Гу Хан действительно запечатал Цинъянь в теле Лу Юэяо. Когда он узнает, что она сама сняла печать, его лицо будет достойно созерцания».

Гу Лоуинь двинулся к Сяо Юаню, но Сяо Ду спросил:

«Зачем тебе идти?»

Гу Лоуинь ответил:

«Цинъянь может сжечь всё».

«Знаю», — спокойно ответил Сяо Ду, — «поэтому я и спрашиваю, какой смысл идти».

В этот момент Лу Юэяо произнесла:

«Сяо Юань, умри… Сяо Юань, умри!»

Голос был уже не резкий и хриплый, а слабый, дрожащий. Но от этих слов у всех кровь закипела, ци взбесилась.

Сяо Юань заткнул уши и вынужден был отступить на несколько шагов.

«Умри, умри!»

С рёвом Цинъянь превратился в огромного девятикогтистого синего дракона. Дракон был так велик, что двор стал тесен. Рядом с ним Сяо Юань казался меньше муравья — даже меньше одного когтя.

Дракон тряхнул хвостом и поднял гигантскую лапу. Сяо Юань увидел лишь вспышку сине-зелёного света — он так опешил, что едва не забыл уклониться.

Две фигуры — одна в белом, другая в красном — мелькнули перед ним. Сяо Юань упал в слегка прохладные объятия. Гу Лоуинь вырвал его из-под когтей дракона, а Сяо Ду занял его место под лапой.

Сердце Сяо Юаня сжалось:

«Сяо Ду!»

Сяо Ду взглянул на синего дракона и уголки губ его слегка приподнялись.

«Идиот, разве ты не знаешь, что Цинъянь признаёт хозяина?»

Он спокойно поднял руку и тихо сказал:

«Иди сюда».

Огромный синий дракон словно испугался — мгновенно сжался в маленький огненный шарик размером с глаз оленя, возбуждённо покружил вокруг Сяо Ду и наконец приземлился ему на ладонь, подпрыгивая от радости.

Цинъянь мог сжечь всё на свете — включая зеркальное отражение человека, включая саму душу.

От Лу Юэяо не осталось и следа.

Глава 79

Всё произошло так быстро, что все присутствующие ошеломлённо замерли — все, кроме Гу Лоуиня. Он подхватил Сяо Юаня на руки и тихо спросил:

«Как дела?»

Сяо Юань посмотрел на маленькую Цинъянь, которая радостно подпрыгивала на ладони Сяо Ду, и безучастно поинтересовался:

«Мы победили?»

Гу Лоуинь коротко ответил:

«Эн».

Сяо Юань: «…»

Он готовился к кровавой битве, а тут такое.

Сяо Ду подошёл к Сяо Юаню:

«Это А Нянь, ты помнишь?»

Маленький Цинъянь взмыл вверх и завис прямо перед глазами Сяо Юаня. Это было всего лишь пламя, но Сяо Юаню показалось, будто он удивлённо прикрыл рот ладошкой. Затем огонёк опустился ему на плечо.

Сяо Ду улыбнулся:

«Он действительно тебя помнит».

Сяо Юань нерешительно протянул палец. Цинъянь наклонился и ласково потёрся о кончик.

Му Инъян нервно воскликнул:

«Шисюн, осторожно!»

Сяо Юань улыбнулся:

«Совсем не горячо».

Гу Лоуинь спросил:

«Почему Цинъянь признал тебя хозяином?»

Сяо Ду шутливо бросил:

«Что думаешь, молодой господин Гу?»

«Потому что Цинъянь изначально принадлежал тебе», — сказал Сяо Юань. — «Разве ты сам этого не говорил раньше?»

Сяо Ду поднял ладонь, и Цинъянь послушно вернулся к нему. Он посмотрел на Сяо Юаня с редкой мягкостью:

«Не только мне. Теперь он наш».

«Господин».

Ли Яньчжи, Мэн Чи и Фан Байчу вместе с учениками секты Синтянь поклонились Сяо Ду:

«Поздравляем Ваше Превосходительство с успешным завершением уединения».

Сяо Ду многозначительно усмехнулся:

«Получается, все эти дни я был в уединении».

Лицо Сяо Юаня осталось невозмутимым:

«А разве нет?»

Сяо Ду тихо рассмеялся:

«В самом деле».

Ли Яньчжи спросил:

«Господин, что делать дальше? С остаточными душами в городе…»

Сяо Ду ответил:

«Повинуйтесь А Юю».

Все взгляды мгновенно обратились к Сяо Юаню. Тот сказал:

«Пока перенесите их в безопасное место. Остальное… я подумаю позже».

Решив вопрос временно, Сяо Юань оставил часть людей разбираться на горе Паньгу, а сам с остальными спустился вниз. У секты Синтянь был опорный пункт в соседнем городе — там они и остановились, отдыхая и собирая сведения.

Однажды Сяо Ду застал Сяо Юаня одного и рассказал ему всю правду о Цинъяне.

Для посторонних семья Сяо до своего падения была лишь неизвестным кланом кузнецов. Только сами Сяо знали, насколько они богаты и насколько превосходили остальной мир. В те времена три великие школы — секта Сюаньлэ, дворец Байхуа и павильон Юньцзянь — вместе взятые не имели и десятой доли богатства семьи Сяо.

Сяо Юань спросил:

«Из-за Цинъяня?»

Сяо Ду поправил:

«Потому что в семье Сяо был Цинъянь».

Сяо Юань пожал плечами:

«Не цепляйся к деталям».

«Это важно», — сказал Сяо Ду. — «А Юй — моя семья».

Сяо Юань: «Хех».

Сотни лет назад предки семьи Сяо случайно обнаружили древний Цинъянь. Поколениями занимаясь ковкой оружия, они использовали его для закалки артефактов, которые появлялись раз в столетие. Но предки понимали: высокое дерево первым ловит ветер. Если мир узнает о Цинъяне — семье Сяо покоя не будет. Поэтому установили строжайшее правило: молчать. Артефакты продавали анонимно, через десятые руки, чтобы не привлекать внимания.

«Зарабатывали состояние в тишине», — сказал Сяо Юань. — «Жаль, что в итоге всё равно привлекли волка — павильон Юньцзянь».

Сяо Ду кивнул:

«Да».

«Как они узнали?»

«Точно не знаю, но есть две версии. Либо в семье завёлся крот, либо… когда мой отец женился на твоей матери, он подарил дворцу Байхуа приданое в десять миль красного шёлка — это могло привлечь внимание. В конце концов, мечи-артефакты всегда считались сокровищем павильона Юньцзянь, а у нас их было сразу три».

Сяо Юань поднял бровь:

«То есть моя мать тоже косвенно виновата в гибели семьи Сяо?»

Сяо Ду усмехнулся:

«При чём тут она? Это мой отец позарился на её красоту. Хотя я его понимаю. Какой смысл копить богатство, если не можешь потратить его на любимого человека? Тем более она была первой красавицей мира».

«Жизнь всё-таки важнее красоты».

Сяо Ду улыбнулся:

«Тот, кто едва не умер из-за красоты, вроде меня, не имеет права соглашаться».

Сяо Юань промолчал. Прошло время, прежде чем он спросил:

«Семья Сяо погибла на горе Паньгу?»

Улыбка Сяо Ду исчезла.

«Тем летом стояла страшная жара. Отец увёз всех на виллу всех, чтобы переждать зной. Воины павильона Юньцзянь прорвали оборону, не потеряв ни одного человека. Они точно знали, где искать Цинъянь и как его запечатать. Кто поверит, что им не помогли изнутри?»

Сяо Юань ответил:

«Я бы не поверил».

Семья Сяо сопротивлялась до последнего. Отец и его люди прикрывали наш с тобой и твоей матери побег, но их настигли. Мать увела погоню на себя и передала тебя мне. Мы оторвались, дошли до города. Ты сказал, что голоден. Я пошёл искать еду… Когда вернулся — тебя уже не было. Я искал, но меня схватили люди секты Синтянь. Так я к ним и попал. А потом… — голос Сяо Ду стал хриплым. — Я не уберёг А Юя и заставил тебя столько выстрадать.

Сяо Юань спокойно ответил:

«Я уже проткнул тебя веером — считай, отомстил».

«Ты всё равно не убил. А Акация Гу, которую я тебе дал, — Сяо Ду накрыл ладонью сердце Сяо Юаня, — всегда будет здесь».

Сяо Юань увернулся от прикосновения:

«Что ты хочешь сказать?»

«Обменяйся со мной сердцами, А Юй».

«Я, кажется, уже ответил на этот вопрос».

«Помню. Хотелось бы, чтобы ты передумал».

Сяо Ду обнял его, заглянул в глаза и тихо спросил:

«А Юй, ты всё ещё ненавидишь меня?.. Хочешь меня?»

Сяо Юань подчеркнуто выделил:

«Я сказал: буду тебе братом, если перестанешь меня преследовать».

В глазах Сяо Ду мелькнула горечь. Он отпустил талию Сяо Юаня:

«Хорошо. Моё сердце здесь. Стоит тебе кивнуть — я вырежу его в любой момент».

Сяо Юань коротко бросил:

«О».

«Надеюсь, ты понимаешь, — голос Сяо Ду стал холоднее, — я хочу быть тебе братом, но не просто братом. Мне нравится А Юй, и я не желаю видеть, как ты станешь чьим-то ещё».

Сяо Юань ответил:

«Тогда я уйду подальше — и ты не увидишь».

Сяо Ду хотел что-то сказать, но из его рукава вылетел голубой огонёк, облетел их обоих и опустился Сяо Ду на плечо. Цинъянь веками служил семье Сяо и считал хозяином того, в ком текла их кровь. Для него Сяо Юань был лишь старым знакомым — до Сяо Ду ему далеко.

Сяо Ду небрежно погладил пламя:

«Отныне относись к А Юю так же, как ко мне».

После этих слов маленький Цинъянь стал липнуть к Сяо Юаню. На вечернем банкете он послушно устроился у того на коленях. Сяо Юаню показалось, что у него появился ещё один питомец — приятно было даже погладить.

«Может, его чем-нибудь покормить?» — спросил Сяо Юань. — «А что вообще ест огонь?»

Му Инъян предположил:

«Масло? Дрова?»

Сяо Юань повернулся к Сяо Ду:

«Гэ?»

Хоть он и назвал так лишь из-за чужих ушей, сердце Сяо Ду всё равно дрогнуло.

«Он питается духовной энергией неба и земли».

Фан Байчу прыснул вином, едва не попав в Ли Яньчжи. Сяо Юань почувствовал себя глупо и буркнул:

«А, ничего особенного, скучно».

Гу Лоуинь держал чашу с вином и едва заметно улыбнулся.

Мэн Чи сидела рядом и уловила эту улыбку. У неё тут же закружилась голова — пришлось срочно выпить чашку холодного чая. Мужчины за этим столом были невыносимо красивы. Не говоря уже о демоне Сяо Юане — Му Инъян, Сяо Ду, Гу Лоуинь… каждый по-своему идеален. Глаза разбегались. Пришлось отказаться от двоих и остановиться на одном. А Гу Лоуиня — с его серебристыми волосами и белоснежными одеждами — было труднее всего не разглядывать.

Видимо, её взгляд оказался слишком откровенным. Гу Лоуинь посмотрел на неё и спокойно спросил:

«Страж Мэн, можно кое о чём спросить?»

Мэн Чи зарделась:

«Конечно».

Гу Лоуинь спросил:

«Акация Гу — есть ли способ избавиться от неё раз и навсегда?»

Маленький Цинъянь, помня о милости, посидел немного на коленях у Сяо Юаня, а потом юркнул за пазуху к Сяо Ду. Ли Яньчжи, изрядно захмелев, выдал:

«Этот Цинъянь прям как ребёнок господина и молодого господина».

В комнате повисла мёртвая тишина.

Му Инъян холодно заметил:

«Если б у тебя была тарелка арахиса, ты бы так не напился».

Ли Яньчжи громко рассмеялся:

«Всего пара кувшинов — как я могу напиться? Я трезв, трезв как стёклышко!»

Сяо Ду улыбнулся:

«Если б я умел рожать, мы с А Юем точно завели бы ещё парочку».

Сяо Юань: «…»

Ли Яньчжи, окончательно потеряв стыд, пробормотал:

«Хорошо бы ещё детишек! Красное пламя, синее, фиолетовое…»

Сяо Юань равнодушно бросил:

«Кто-нибудь, придите».

Двое учеников секты Синтянь вытянулись:

«Да».

«Страж Ли пьян. Уведите отдыхать».

Ученики переглянулись и с серьёзнейшим видом ответили:

«Да».

Мэн Чи покачала головой и вздохнула — очень уж хотелось увидеть реакцию Гу Лоуиня. Она украдкой глянула: тот сохранял всё то же холодное, отстранённое выражение, будто весь этот нелепый разговор его совершенно не касался.

Зрелость правда не зависит от возраста. Гу Лоуинь был ненамного старше, по виду даже моложе Сяо Юаня на несколько месяцев, но давно перерос подобные мелкие подколки.

Мэн Чи с благодарностью посмотрела на него, опустила голову за едой и вдруг обнаружила: вино в её чашке давно превратилось в лёд, а по краю всё ещё искрился тонкий иней.

Глава 80

Праздничный банкет продолжался до поздней ночи, и все были в приподнятом настроении. Сяо Юань также выпил ещё несколько чашек. Хотя у него немного кружилась голова, его разум оставался ясным. Видя, что глаза его опьянели, Сяо Ду спросил: «Устал?»

Сяо Юань прижал кончики пальцев ко лбу и сказал: «Немного».

Сяо Ду сказал: «Я отведу тебя обратно в твою комнату».

Сяо Юань проигнорировал его, налил себе ещё вина и поднял руку, чтобы выпить, но Сяо Ду схватил его за запястье. «А, Юй, ты слишком много выпил».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Мужчинам следует напиваться раз в год. Теперь, когда мы отбили Цинъянь, не за горами и снос павильона Юньцзянь. Если ты не пьян сегодня, то когда же ты напьёшся?»

Сяо Юань тихо сказал: «Дайте мне выпить, я хочу пить».

Сяо Ду отпустил его руку: «Хорошо, я выпью с тобой».

Выпив до дна, Сяо Юань уже был навеселе. Щёки его пылали, а глаза казались наполненными осенней водой. Он подпер подбородок, его взгляд изучал толпу, пока наконец не остановился на серебристом отблеске.

Вероятно, это было совпадением, но когда он посмотрел на Гу Лоуинь, тот тоже посмотрел на него. В тот момент, когда их взгляды встретились, сердце Сяо Юаня забилось, и он пробормотал: «Как кто-то может быть таким… слишком…»

Сяо Ду проследил за его взглядом; выражение его лица слегка потемнело, а затем на уголках губ появилась улыбка: «А Юй достаточно выпил?»

Все были настолько пьяны, что банкет практически закончился. Сяо Юань икнул и тихонько пробормотал: «Да».

Му Инъян встал: «Я отнесу своего шисюна обратно в его комнату».

Сяо Ду пристально посмотрел на него, поднял Сяо Юаня и сказал: «А Юй, пойдем».

Сяо Юань не отказался и ушёл с помощью Сяо Ду. Гу Лоуинь смотрел им вслед, сохраняя спокойствие, но чаша с вином, поставленная перед ним, с грохотом взорвалась, напугав Мэн Чи. Выражение лица Му Инъяна, напротив, было отвратительным. Он сделал глоток, словно пытаясь дать выход гневу, и с холодным лицом удалился.

Шаги Сяо Юаня были неуверенными, и он спотыкался. Сяо Ду остановился на полпути и понес его на руках. Сяо Юань прищурился, посмотрел на подбородок Сяо Ду и сказал: «Сяо Ду».

«А Ю?»

«Было бы здорово, если бы нас не разлучали в детстве», — прошептал Сяо Юань. «Было бы здорово, если бы ты не узнал не того человека».

В груди Сяо Ду потеплело, и его голос стал мягче: «Все в прошлом».

Сяо Юань закрыл глаза и больше не удосужился заговорить.

Войдя в комнату, Сяо Ду положил Сяо Юаня на кровать и снял с него халат. Сяо Юань захлопал ресницами, опьянение немного отступило. Он сказал: «Я сам это сделаю, так что можешь идти».

Сяо Ду на мгновение остановился и сказал: «А что, если я скажу, что не хочу идти?»

Сяо Юань посмотрел на него.

После недолгой паузы Сяо Ду улыбнулся про себя и сказал: «Хорошо, я пойду. А Юй, не сердись».

После ухода Сяо Ду Сяо Юань небрежно сорвал с себя половину одежды и, пьяный и одурманенный, лёг на землю. Сознание его постепенно затуманилось, и вскоре он уснул.

Он плохо спал. В середине сна он почувствовал, что кто-то толкает дверь, резко проснулся и встал, чтобы посмотреть на дверь.

Это был Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь не скрывал свою ауру намеренно, иначе его было бы нелегко обнаружить. Сяо Юань подумал, что у него что-то срочное, поэтому спросил: «Что-то не так?»

Гу Лоуинь подошел к его кровати, посмотрел на него и сказал: «Я пришел навестить тебя».

От опьянения Сяо Юань отреагировал медленнее обычного. С пустым взглядом он спросил: «Видишь меня…?»

Гу Лоуинь тихо сказал: «Мне тоже нужно кое-что с тобой обсудить».

Сяо Юань почувствовал облегчение: «Говори».

В комнате горел только один ночник. В его тусклом свете профиль Гу Лоуинь был холоден, как нефрит, и прекраснее лунного света.

«Единственный способ избавиться от Акации Гу раз и навсегда — это обменяться сердцами».

Сяо Юань поднял брови: «Мэн Чи тебе рассказал?»

«Дв».

Неожиданно среди ночи сюда явился Гу Лоуинь по этому делу. Сяо Юань полулежал на подушке и лениво пробормотал: «Тогда он сказал тебе, что я люблю своё сердце таким, какое оно есть, и не хочу обменивать его с другими?»

«Он это сказал».

«Тогда ты все еще…»

Гу Лоуинь сказал: «Моя страсть и демон моего сердца — чтобы ты жил в безопасности».

Сяо Юань прищурился: «Что ты имеешь в виду?»

«Сяо Юань, ты хочешь спасти меня?»

Сяо Юань понял намерения Гу Лоуиня, и он рассердился и развеселился: «Нет».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Не создавай проблем».

«Ты же в глубине души знаешь, кто творит беду», — Сяо Юань теперь был совершенно трезв. «Твой демон сердца — это твоё дело, а моя Акация Гу — это моё дело. Эти два дела совершенно несовместимы».

Гу Лоуинь спросил: «Ты не хочешь поменяться со мной?»

"Не говори ерунду!"

"Почему?"

«Ты понятия не имеешь, насколько сильна Акация Гу», — раздраженно сказал Сяо Юань. «Если не будет противоядия, тебе останется только терпеть, и жизнь будет хуже смерти всю ночь… если только ты не найдешь кого-то, кто тебя сменит».

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду искать никого другого».

Сяо Юань холодно фыркнул: «Ты же видел меня во время нападения Гу. Пока рядом кто-то есть, я буду в тепле – хочешь, чтобы и ты так себя вел ?»

«Я не буду».

«О, ты так говоришь, будто это так  легко».

Гу Лоуинь сказал: «Поскольку я видел тебя с Акацией Гу, пока ты не избавишься от нее, мой сердечный демон не исцелится, и мой срок жизни...»

«Гу Лоуинь!» — Сяо Юань стиснул зубы и в гневе встал с кровати. — «Ты мне угрожаешь?»

Гу Лоуинь положил руку ему на плечо: «Я не хочу умирать».

Сяо Юань был ошеломлен.

Гу Лоуинь прошептал: «Спаси меня».

Сяо Юань покачал головой в изумлении: «Ты... с ума сошёл».

Гу Лоуинь долго смотрел в глаза Сяо Юаня, как будто он долго терпел, а затем, наконец, нарушил заповеди: «Я уже давно схожу с ума».

Белая рука медленно поднялась с плеча Сяо Юаня и остановилась на шее. Следы от засоса, оставленные позавчера, всё ещё были видны. Тело Сяо Юаня напряглось, и он не был уверен, стоит ли ему прятаться.

Гу Лоуинь спросил: «Больно?»

«…сейчас не болит».

Глаза Гу Лоуиня потемнели: «Когда он тебя укусил, тебе было больно?»

Этот Гу Лоуинь перед ним был слишком непривычен, и Сяо Юань ощутил необъяснимое чувство чего-то знакомого. Только наклонившись вперёд, Гу Лоуинь вспомнил, откуда взялось это чувство – это чувство передала ему душа Гу Лоуинь.

Мягкое и прохладное прикосновение к шее заставило Сяо Юаня резко перехватить дыхание. Длинные серебристые волосы Гу Лоуиня были совсем рядом, и Сяо Юань хотел протянуть руку и коснуться их, но тут же отдернул руку, ощутив внезапную боль.

Гу Лоуинь... кусал его. Это была не душа земли, а сам Гу Лоуинь.

Холодное дыхание Гу Лоуиня обволакивало его, но тело ощущало жар. Гу Лоуинь наклонился вперёд и схватил его, его взгляд выражал желание обладать: «Сяо Юань».

Разум Сяо Юаня был пуст, словно он снова был пьян. «……да?»

Гу Лоуинь ничего не ответил, просто позвал его по имени.

Гу Лоуинь снова опустил голову и на этот раз плотно прижался губами к губам Сяо Юаня.

Они не были в иллюзии, они были в реальном мире.

Чувствуя во рту запах вина, Сяо Юань вцепился в одеяло, смущённый и ошеломлённый поцелуем. Гу Лоуинь выпил слишком много, или он сам перебрал? Как такое могло случиться, как всё это случилось?…

В этот момент в дверь постучали. Сяо Юань внезапно проснулся, оттолкнул Гу Лоуинь и прошептал: «Там кто-то есть».

Гу Лоуинь слегка поднял глаза и терпеливо произнес: «Да».

— Шисюн, это я. Послышался голос Му Инъяна: «Шисюн, ты спишь?»

Сяо Юань молчал, притворяясь спящим. Му Инъян постучал в дверь ещё несколько раз, но, не получив ответа, толкнул её и вошёл.

Сяо Юань: «…» Эти двое что, используют его комнату как чайную? Хочешь — приходи, хочешь — уходи?

Гу Лоуинь сидел у кровати, а шаги становились всё громче и громче. Сяо Юань жестом попросил замолчать, махнул рукой, чтобы погасить свет, и комната внезапно погрузилась во тьму.

Му Инъян остановился и нерешительно спросил: «Шисюн?»

Сяо Юань больше не мог притворяться спящим и сказал: «Уже поздно, что ты здесь делаешь?»

«Я сварил Шисюну похмельный суп. Шисюн, выпей немного перед сном», — закончил Му Инъян и подошел к кровати.

Сяо Юань сходил с ума, но, к счастью, перед кроватью висел экран, и в комнате было темно, так что Му Инъян ничего не должен был видеть. «Не подходи».

Му Инъян подозрительно сказал: «Шисюн?»

«Спасибо большое. Поставь на стол, я потом выпью».

Му Инъян кокетливо сказал: «Но я хочу накормить Шисюн».

В темноте Гу Лоинь внезапно схватил Сяо Юаня за запястье и снова заблокировал его губы.

Глава 81

Глаза Сяо Юаня расширились от изумления, из его горла раздался какой-то приглушённый звук. Му Инъян заметил это движение и с подозрением спросил: «Шисюн?»

Сяо Юань не смог ответить. Гу Лоуинь укусил его и поцеловал, что было для него большим сюрпризом. Он не ожидал от Гу Лоуина чего-то более необычного.

В комнате царила кромешная тьма. Му Инъян стоял за ширмой, держа в руке похмельный суп. За ширмой, всего в нескольких шагах от него, Гу Лоуинь, чьи длинные ресницы, словно перья, скользнули по переносице Сяо Юаня, а их длинные волосы переплелись, и они молча дышали.

Всё происходило тихо. Сяо Юань прижал руки к груди Гу Лоуиня, молча прилагая силу, не смея даже пошевелиться. Сердце его колотилось как барабан от страха, что он издаст какой-нибудь странный звук, который услышит Му Инъян.

Но он не только не смог оттеснить Гу Лоуиня, его дыхание резко участилось из-за неожиданного превосходства противника.

Му Инъян снова сказал: «Шисюн, почему ты молчишь? В комнате так темно, я сначала зажгу лампу».

Почувствовав, как тело в его руках начало слегка дрожать, Гу Лоуинь в темноте загорелся от волнения. Он понимал, что не стоило этого делать, он сдерживался, долго сдерживался. Но всё же не смог сдержаться.

Му Инъян подошёл к столу, поставил похмельный суп и взял кремень. Кремень вспыхнул в руках Му Инъян, лишь немного осветив окружающее пространство. Но именно этот слабый проблеск света заставил Сяо Юаня изо всех сил сопротивляться, не обращая внимания на то, издаёт ли он хоть звук.

Когда Му Инъян взял кремень, чтобы зажечь лампу на столе, он смутно услышал шорох одежды. Он остановился и спросил: «Шисюн, ты не спишь?»

Как только он это сказал, лампа зажглась, и вся комната озарилась светом. Затем из-за ширмы раздался слегка задыхающийся голос Сяо Юаня: «Да, подождите минутку, я сейчас подойду».

«Ладно», — Му Инъян сел за стол, отпил  глоток похмельного супа, чтобы проверить, горячий ли он, и подавленно сказал: «Он немного холодный...»

«Все в порядке», — подошел Сяо Юань в плаще. «Я люблю пить его холодным».

Му Инъян опешил, увидев Сяо Юаня, и спросил: «Брат, почему у тебя разбита губа?»

Сяо Юань тихо выругался и спокойно сказал: «Я укусил его случайно, я сам его укусил».

«Лицо Шисюна такое красное».

Сяо Юань поднял руку и коснулся щеки, которая оказалась невероятно горячей. «Разве я не пил?» — сказал он Му Инъян. — «Я такой, когда пьян».

Му Инъян не стал долго раздумывать и поднес ложку похмельного супа ко рту Сяо Юаня: «Шисюн, открой рот».

Сяо Юань взглянул на ширму и сказал: «Я просто сделаю глоток, зачем ты используешь ложку?» После этого он взял суп и выпил его одним глотком.

Му Инъян: «…»

«Спасибо, шиди, за суп от похмелья», — сказал Сяо Юань. «Уже поздно, я пойду спать, так что возвращайся».

Му Инъян выглядел немного разочарованным:  «Я даже не покормила Шисюна».

«У меня есть руки и ноги, зачем мне, чтобы ты меня кормил?»

Му Инъян на какое-то время лишился дара речи и не удержался  от жалоб: «Непонимание Шисюна разрушило большую часть моей нежности».

Сяо Юань: «…»

Наконец, отослав Му Инъян, Сяо Юань захлопнул дверь и приготовился свести счёты с Гу Лоуинем, угрожая ему. Он даже позвал Бихая Чаошэна, но Гу Лоуиня на кровати не было видно.

Сяо Юань застыл на месте. Его внезапно охватило чувство тяжёлой утраты — почти унизительное, будто с ним жестоко поиграли и бросили.

Что это было?

Разжег его, взбаламутил душу — и исчезнул?

Ха, этот Гу Лоуинь, чистый, как нефрит, прямой, как сосна, обычно так хорошо скрывал свою истинную природу, что ее вообще нельзя было разглядеть.

Если задуматься, то душа земли, которую он встретил в тот день на горе Паньгу, была явно малоизвестной стороной Гу Лоуиня, так что же в этом странного!

Сяо Юань посмотрел на грязную постель и медленно вздохнул.

Хотя сейчас он почти задыхался от тревоги, он вынужден был признать, что Гу Лоуинь подарил ему беспрецедентный опыт. Помимо тревоги, смущения, гнева и шока, казалось… было что-то ещё. Что именно это «что-то ещё»? Сяо Юань смутно догадывался, но не решался делать поспешных выводов.

Сяо Юань снова лег на кровать, все еще смутно ощущая неповторимый холод тела Гу Лоуиня.

Холодный и ясный... Как холодный и ясный человек мог сделать такое???

Сяо Юань поднял руку и закрыл глаза.

Он ворочался с боку на бок и плохо спал всю ночь. Когда на следующий день он обсуждал важные вопросы с Сяо Ду и другими, он неизбежно был немного рассеян.

Секта Синтянь действовала быстро, и прежде чем люди из павильона Юньцзянь ринулись к горе Паньгу, они переместили все оставшиеся души, оставив от павильона Юньцзянь лишь пустой город. Узнав об этом, Гу Хан пришёл в ярость, но не потерял самообладания и сохранил дело о горе Паньгу в тайне.

Сяо Юань ожидал действий Гу Хана. Павильон Юньцзянь полагался на Цинъянь в вопросах мирового господства и, естественно, никому не рассказал о его поражении. Во-первых, чтобы не посеять хаос в сердцах обитателей павильона Юньцзянь, а во-вторых, чтобы предотвратить нелояльность со стороны других сект.

Что касается оставшихся душ, Гу Хан определенно найдет способ избавиться от следов павильона Юньцзянь и, возможно, даже нанесет ответный удар секте Синтянь и выльет на них грязную воду.

Мэн Чи сказал: «Скрытые агенты, которых мы внедрили в различные крупные секты, сообщают, что у многих людей, чьи души были украдены, начали проявляться явные симптомы потери души. Все они расследуют это дело, но не имеют ни малейшего понятия и даже считают, что это дело рук богов, злых духов, стихийных бедствий или чего-то в этом роде».

«Они не смогут исследовать павильон Юньцзянь», — холодно усмехнулся Сяо Ду. «Они не осмеливаются исследовать павильон Юньцзянь — это куча мусора».

Ли Яньчжи с энтузиазмом спросил: «Господин, молодой господин, раз уж мы вернули Цинъянь, будем ли мы сражаться насмерть с павильоном Юньцзянь?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня: «А Юй, что ты скажешь?»

Сяо Юань взял чашку, опустил глаза и ничего не сказал. Чай в чашке уже остыл.

Сяо Ду прищурился: «А Ю?»

Сяо Юань пришел в себя и спросил: «Страж Ли, силен ли твой меч Сандзай?»

"Само собой разумеется!"

«Если ты проткнешь своим мечом Цинянь, он станет сильнее?»

Ли Яньчжи был ошеломлен: «Молодой господин имеет в виду...»

«Есл ты хочн совершенствоваться, сначала подготовь инструменты. В будущем в павильоне Юньцзянь больше не будет мечей, выкованных Цинъянь. В то же время, каждый ученик клана Синтянь может получить такое оружие».

Ли Яньчжи был поражен: «Я сделаю это немедленно!»

Сяо Юань вытащил маленький шарик Цинянь из рукава Сяо Ду и сказал: «Это будет тяжелая работа для тебя».

Маленький Цинянь вздрогнул, словно кивнул.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Страж Мэн».

«Этот подчиненный здесь».

«Иди и принеси души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня. Мы с Гу Лоуинем лично отправим их в секту Сюаньлэ».

Сяо Ду налил себе чашку горячего чая, поставил травяной чай перед Сяо Юанем и спросил: «Есть ли у А Юя план относительно секты Сюаньлэ?»

Сяо Юань кивнул: «Секта Сюаньлэ — вторая по величине после павильона Юньцзянь. Если мы убедим их, что закулисный злодей — павильон Юньцзянь, с другими сектами будет гораздо легче справиться. А Шэнь Фугуй — молодой мастер секты Сюаньлэ. Потеря его души — важное событие для секты Сюаньлэ, и мастер Шэнь, несомненно, отнесётся к этому серьёзно».

«Тогда почему ты хочешь пойти с Гу Лоуинем?»

«Потому что Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй — близкие друзья. После того, как Гу Лоуинь покинул свой секту, когда все говорили, что он впал в демонизацию и нет лекарства, Шэнь Фугуй был единственным, кто искал его. Шэнь Фугуй поверил ему».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «А Юй прав. Однако ты не ответил на мой вопрос».

Лицо Сяо Юаня выглядело озадаченным.

«Гу Лоуинь может пойти один, тебе не нужно идти с ним».

Сяо Юань, не задумываясь, сказал: «Этот вопрос имеет большое значение, конечно, я должен пойти туда лично».

Сяо Ду пристально посмотрел на него: «Только из-за этого?»

Сяо Юань почувствовал себя виноватым без причины: «Что ты пытаешься сказать?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я просто хочу напомнить тебе, что Гу Лоуинь всегда будет сыном Гу Хана».

Лицо Сяо Юаня слегка изменилось.

«Хочешь ли ты, чтобы я напоминал тебе ,что Гу Хан сделал с семьей Сяо, что он сделал с твоей матерью?»

«Нет необходимости», — прошептал Сяо Юань. «Но Гу Лоуинь действительно сын Гу Хана?»

Глаза Сяо Ду слегка сузились, заслоняя скрытый яростный свет: «А Юй, ты начал обманывать себя ради него?»

Слова Сяо Юаня были раздраженными: «Я не обманываю себя, я действительно думаю, что что-то не так».

Судя по привязанности Гу Хана к Линь Улянь, он не был бессердечным и нелюбящим человеком. Он изо всех сил старался завоевать госпожу Гу, но после свадьбы стал крайне холоден с ней, что казалось совершенно бессмысленным. Кроме того, почему госпожа Гу оставила своего маленького ребёнка и добровольно отправилась к Желтым источникам одна? Был ли за этим какой-то секрет?

Слишком много подозрений было. Даже если заклинание запрета крови всё доказало, даже если Гу Лоуинь сказал, что ошибки нет, он всё равно не верил до конца.

Выражение лица Сяо Ду было суровым, с нотками враждебности. «Возможно, мне стоит помочь тебе восстановить твои детские воспоминания». Сяо Ду сказал: «Показать тебе, как павильон Юньцзянь уничтожил семью Сяо и как Гу Хан превратил твою мать в пепел».

Сяо Юань резко встал и вышел.

Глава 82

Он не хотел никуда идти, просто не хотел оставаться с Сяо Ду и слушать эти тревожные слова. Хотя побег был постыдным, он был полезен.

Он бесцельно бродил. Мысленно перебирая улики, людей и улики, связанные с происхождением Гу Лоуиня, он всё время испытывал подозрения. Но он сделал всё, что мог, и заклинание запрета крови было проверено дважды. Почему он не хотел верить? Может быть, Сяо Ду был прав и обманывал себя?

Сяо Юань остановился и обнаружил, что, сам того не зная, зашёл в уединённый дворик. Он вспомнил, что это временное жилище Гу Лоуиня. Немного поколебавшись, он вошёл.

Знакомый холод ударил в голову: во дворе было гораздо холоднее, чем на улице. Окна и дверь были плотно закрыты. Сяо Юань постучал в дверь и почувствовал под рукой слой инея.

В комнате не было никакого движения. У Сяо Юаня возникло дурное предчувствие, и он сразу же толкнул дверь. Холод в комнате стал ещё сильнее. Гу Лоуинь сидел на диване, закрыв глаза, его седые волосы падали на грудь, а выражение его лица было ледяным, словно он долго сидел один среди льда и снега.

Гу Лоуинь, должно быть, медитировал. Сяо Юань стоял молча, чтобы не потревожить его. Он посмотрел на длинные пушистые ресницы Гу Лоуиня и необъяснимым образом вспомнил, как они скользили по его щеке.

По какой-то неизвестной причине брови Гу Лоуиня слегка изогнулись, а цвет лица стал немного бледным, что заставило Сяо Юаня немного занервничать. Гу Лоуинь же не сходит снова с ума?

Пока он колебался, стоит ли будить Гу Лоуиня, дыхание того внезапно участилось, его враждебность резко возросла, а на холодном, нефритовом лице промелькнула тень суровости.

В отчаянии Сяо Юань позвал Бихая Чаошэна, чтобы тот вытащил Гу Лоуиня из кошмара, но его запястье внезапно схватили.

Гу Лоуинь открыл глаза, и они стали алыми.

Сяо Юань позволил ему обнять себя и спросил: «Гу Лоуинь? Ты в порядке?»

Гу Лоуинь долго смотрел на него, румянец в его глазах медленно исчезал, а дыхание постепенно успокаивалось.

Сяо Юань почувствовал, что внешность Гу Лоуиня немного напоминает тот случай, когда он был сбит с толку гуцинем в секретном проходе павильона Юньцзянь, поэтому он предположил: «Это твой сердечный демон?»

Гу Лоуинь, казалось, еще не пришел в себя, и прошло некоторое время, прежде чем он кивнул.

«Что ты видел?»

Гу Лоуинь сказал: «Тебя».

Сяо Юань притворился, что расслабился, и спросил: «Я что, снова прыгнул со скалы в твоем сне?»

"Нет."

«И что потом?»

Взгляд Гу Лоуина упал на кончики пальцев: «Пальцы».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Что случилось с пальцами?»

Гу Лоуинь помолчал: «Всё в порядке».

Сяо Юань сердито улыбнулся: «Что ты за человек? Ты можешь сказать несколько слов подряд и всё? Если ты ещё раз так сделаешь, я… больше не буду с тобой разговаривать».

Сказав это, Сяо Юань начал сожалеть об этом. Была ли его последняя фраза угрозой? Почему она прозвучала как писк маленькой девочки, капризничающей перед своим возлюбленным? У Сяо Юаня затекла кожа на голове; он не мог выносить такую капризность, поэтому добавил: «И я снова тебя побью».

Гу Лоуинь поднял глаза и медленно произнес: «Я видел тебя в павильоне Юньцзянь, когда напал Акация Гу».

«Да?» Сяо Юань поискал это воспоминание в памяти. Он действительно останавливался в павильоне Юньцзянь, но тогда ещё не порвал с ним. Он нашёл безлюдную горную вершину, чтобы спрятаться, и хотел пройти через неё в одиночку, но Му Инъян нашёл его и забрал обратно.

«А что, в этом деле что-то не так?» — спросил Сяо Юань. «Почему ты видишь это, находясь под влиянием своего сердечного демона?»

«Я опоздал на шаг. Когда я тебя нашёл, ты…» — Гу Лоуинь затаил дыхание. — «Ты был с Му Инъян».

Сердце Сяо Юаня заколотилось. Он подумал, что из-за Акации Гу, единственной в клане Синтянь, он впал в ярость перед Му Инъян. Может, дело было в чём-то большем? Подумав, что Гу Лоуинь видел, как он целуется с другим мужчиной, Сяо Юань покраснел и с тоской сказал: «Я же говорил, что если не будет противоядия, я не смогу контролировать себя, когда нападёт Акация Гу».

Гу Лоуинь сказал «да».

Сяо Юань осторожно спросил: «Что я тогда сделал со своим шиди? В лучшем случае это был просто поцелуй и объятие, ничего больше».

Гу Лоуинь нахмурился: «Вы поцеловались?»

Сяо Юань застыл на месте; он почувствовал себя так, будто сказал что-то не то.

Гу Лоуинь промолчал, но Сяо Юань явно чувствовал его тревогу. Спустя некоторое время Гу Лоуинь сказал: «Я понимаю».

Сяо Юань вдруг понял, почему Гу Лоуинь хотел «вести себя плохо», когда Му Инъян пришёл вчера вечером. Оказалось, он просто воспользовался случаем, чтобы отомстить. Сяо Юань сказал: «В будущем… ты этого больше не увидишь».

Гу Лоуинь сказал: «Никакого „в будущем“ не будет. Только одно слово от тебя».

«Если ты говоришь об обмене сердцами…»

«Я говорю о демоне сердца».

Сяо Юань онемел. Если Гу Лоуинь хотел прожить дольше, ему нужно было избавиться от этой одержимости в своём сердце. Если Гу Лоуинь действительно надеялся на то, что его жизнь будет в безопасности, то их обмен сердцами действительно можно было назвать его спасением.

Через некоторое время Сяо Юань тихо сказал: «Но я тоже был бы против».

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

«Имей в виду… что ты будешь находится в состоянии течки с другими».

Гу Лоуинь сказал: «Я сказал, что не буду».

Сяо Юань улыбнулся: «Ты ничего не знаешь о силе Акации Гу».

Гу Лоуинь сказал: «Но я тебя знаю».

"Меня?"

«Нет ничего более невыносимого, чем ты».

Сяо Юань внимательно выслушал слова Гу Лоуиня и медленно произнес: «Ты хочешь сказать, что я тоже Гу?»

Гу Лоуинь помолчал некоторое время: «Да».

Сяо Юань вдруг спросил: «Почему ты ушел вчера вечером после поцелуя?»

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань занял агрессивную позицию: «Почему ты смеешь это делать и не смеешь об этом говорить?»

«Я боялся, что если бы я не ушёл, то сделал бы… кое-что». Гу Лоуинь риторически спросил: «А ты бы хотел этого?»

Слова «некоторые вещи» ошеломили Сяо Юаня. Он представил, что могло бы произойти после того, как двое мужчин поцеловались в постели. Уши Сяо Юаня горели, поэтому он перестал об этом думать, притворился спокойным и сказал: «Дай мне время подумать о том, чтобы обменяться сердцами».

"Хорошо."

«И будь готов. Мне нужно, чтобы ты отнес души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня в секту Сюаньлэ».

Гу Лоуинь догадался о намерениях Сяо Юаня и не стал задавать лишних вопросов, а лишь сказал: «Ты идешь со мной?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Нет, у меня есть другие дела».

Глаза Гу Лоуина слегка сузились: «Да».

Глядя на седые волосы Гу Лоуиня, Сяо Юань почувствовал тоску. Было бы здорово, если бы… Гу Лоуинь не был сыном Гу Хана.

Мэн Чи быстро действовал и на следующий день принес души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня. Чтобы избежать ненужных недоразумений и проблем, он  управлял душами с помощью лампы, притягивающей души, и замаскировал их.

Узнав, что Сяо Юань не собирается идти с Гу Лоуинем, Сяо Ду снова стал ему добрым братом. Он попросил Сяо Юаня вернуться с ним в секту Синтянь, но Сяо Юань ответил: «Нет, мне, возможно, придётся отправиться в Личжоу».

«Личжоу?»

«Да», — как ни в чем не бывало, ответил Сяо Юань, — «с Му Инъян».

Сяо Ду поднял брови. Наконец-то он избавился от Гу Лоуиня, а теперь появился Му Инъян?

«Зачем ехать в Личжоу?»

«Там могут быть найдены подсказки, связанные с Ли Сяньтином». Сяо Ду ещё ничего не сказал, и Сяо Юань предупредил: «Му Инъян — мой шиди, а не сын врага. Я пойду с ним, и мой брат не должен иметь никакого мнения по этому поводу».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я не смею. Если А Ю хочет пойти, пусть идёт. Мы с А Ю пойдём вместе».

«Нет, ты так долго был «в отступлении», тебе следует вернуться в секту Синтянь и наблюдать».

Услышав это, Сяо Ду улыбнулся и спросил: «Неужели А Юй такой же?»

Сяо Юань пожал плечами: «Нет никакого «надо», но я хочу».

Сяо Ду спокойно приподнял уголки губ: «Хорошо, иди. Но ты должен вернуться».

Ключевым фактором в их борьбе с павильоном Юньцзянь было то, удастся ли привлечь секту Сюаньлэ в свой лагерь. Естественно, Сяо Ду не отпустил Гу Лоуиня одного. Ли Яньчжи было приказано сопровождать Гу Лоуиня. Перед уходом Сяо Юань подозвал их обоих, вручил им кинжал и сказал: «Этот кинжал закалён Цинъянем. Возьми его и скажи Мастеру Шэню, что Цинъянь принадлежит секте Синтянь, и если секта Сюаньлэ согласится, секта Синтянь может разделить с ними Цинъянь».

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, молодой господин, этот подчиненный сделает все как следует».

Сяо Юань кивнул, взглянул на Гу Лоуиня и сказал: «Не будем терять времени, отправляйтесь немедленно».

Проводив их взглядом, Сяо Юань некоторое время сидел один, чувствуя себя немного несчастным и задыхающимся. Он хотел выйти подышать свежим воздухом, но, выйдя, увидел серебристое пятно, словно отблеск заката. Гу Лоуинь стоял в дверях с мечом в руках, пристально глядя на них, и, встретившись взглядом с Сяо Юанем, он словно увидел луч света.

Сяо Юань в замешательстве спросил: «Разве ты не ушел?»

Гу Лоуинь сказал: «Я еще раз посмотрю на тебя и уйду».

Сяо Юань опешил. Под пристальным взглядом Гу Лоуиня он даже не знал, куда деть руки.

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Я ухожу».

Сяо Юань оправился и улыбнулся: «Иди пораньше и возвращайся пораньше».

Они немедленно отправились в секту Сюаньлэ. Проведя день в пути, они нашли гостиницу. Ли Яньчжи, устроив их, сказал: «Судя по нашим успехам, завтра мы сможем добраться до секты Сюаньлэ. Мастер Гу голоден? Может, заказать что-нибудь поесть?»

Гу Лоуинь спросил: «Что ты хочешь съесть?»

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Все хорошо, я люблю есть все».

Гу Лоуинь заказал несколько блюд и попросил официанта подать их. Ли Яньчжи обрадовался, увидев блюда, и с улыбкой спросил: «Меня опять раскусили?»

Гу Лоуинь помолчал: «Нет».

«Ли Яньчжи» улыбнулся и сказал: «Ты действительно готов сотрудничать».

Пока он говорил, «Ли Яньчжи» вернулся к своему первоначальному облику. Не дожидаясь вопросов от Гу Лоуинь, Сяо Юань начал излагать заранее подготовленные аргументы: «Подумав, я решил, что лучше лично пойду в секту Сюаньлэ, иначе я слишком сильно буду волноваться».

Гу Лоуинь слабо улыбнулся: «Когда ты передумал?»

«Когда ты сказал, что хочешь посмотреть на меня еще раз», — Сяо Юань слегка игриво улыбнулся, но глаза его были немного хитрыми. «Если ты хочешь увидеть меня, я позволю тебе видеть меня так часто, что ты больше не захочешь меня видеть».

Глава 83

Сяо Юань так внезапно передумал, что даже не успел отреагировать. Придя в себя, он уже позвал Ли Яньчжи и сказал, что ему не нужно идти. Он лично отправится в секту Сюаньлэ и присоединится к Гу Лоуинь. А как отреагируют Сяо Ду и Му Инъян, узнав об этом, его не волновало.

Сяо Юань смирился с тем, что не поддался импульсу; это был первый случай на его памяти, и он не ожидал, что это произойдет из-за слов Гу Лоуиня.

Души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня находились под контролем лампы, притягивающей души, и не обладали собственным сознанием. Ночью Сяо Юань предложил по очереди охранять души. Гу Лоуинь согласился и попросил Сяо Юаня первым лечь спать. В результате Сяо Юань проспал до рассвета. Он лежал в постели, сонно сонный, когда Гу Лоуинь позвал его.

Сяо Юань завернулся в одеяло и зевнул: «Я не хочу вставать».

Гу Лоуинь сел на край кровати и сказал: «Хорошо, тогда не надо».

Сяо Юань закрыл глаза. Всё ещё чувствуя на своём лице пристальный взгляд Гу Лоуиня, он потерял всякое желание спать. Он сел и спросил: «Тебе не хочется спать?»

Гу Лоуинь не спал всю ночь, и на его лице не было ни следа усталости. «Всё в порядке».

Сяо Юань лениво спросил: «Хочешь подняться и немного поспать?»

Гу Лоуинь был ошеломлён. Уголки губ Сяо Юаня тронула улыбка, но он не мог понять, шутит он или говорит серьёзно. Гу Лоуинь не знал, что ответить, когда Сяо Юань внезапно схватил его за воротник.

Сяо Юань затащил Гу Лоуиня на кровать, перевернулся и сел на него.

Отсюда Гу Лоуинь видел свободную одежду Сяо Юаня, изящный подбородок и слегка взъерошенные чёрные волосы. На спине у него лежало одеяло, а уголки глаз покраснели от недавнего сна.

Адамово яблоко Гу Лоуиня бесшумно покатилось, и он положил руки на талию Сяо Юаня.

Сяо Юань улыбнулся ему и сказал: «Я уже встал, так что ты можешь немного отдохнуть».

Гу Лоуинь молча посмотрел на него.

Сяо Юань вылез из-под одеяла и уже собирался встать с кровати, когда его схватили за талию и потянули назад. В ушах раздался слегка хриплый голос Гу Лоуиня: «Вместе».

«…» Сяо Юань почувствовал, что ситуация ему не по плечу.

Каким-то образом они поменялись местами, и теперь наверху оказался Гу Лоуинь, а под ним — Сяо Юань.

Рано утром они оба легли в одну кровать, притворяясь спящими, хотя на самом деле им совсем не хотелось спать. Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь опустил голову и наклонился к нему. Он поспешно положил руку ему на грудь и, не поворачивая лица, сказал: «Нет-нет, я ещё не прополоскал рот. Ты… поменяйся местами?»

Гу Лоуинь слегка улыбнулся: «Да».

Когда Сяо Юань вышел из гостиницы, следы от засоса на шее стали ярче.

Прождав утро, они ускорили шаг и к вечеру прибыли на границу клана Сюаньлэ, в Цзиньчэн. Они не отправились прямо в клана Сюаньлэ, а сначала написали письмо и передали его агенту клана Синтянь в клане Сюаньлэ, поручив ему найти способ тайно передать письмо Шэнь Фугую. Оставалось лишь ждать.

Орден Сюаньлэ был лидером в области музыкального совершенствования в мире. Цзиньчэн был местом, где собиралось множество практикующих. Жители города также обладали прекрасным чувством музыки, и даже крики уличных торговцев звучали как песни.

Сяо Юань и Гу Лоуинь нашли ресторан, попросили отдельную комнату, сели у окна и пили чай, слушая музыку пипы, звучащую так же звонко, как нефритовые бусины.

«Кстати, я впервые нахожусь на территории клана Сюаньлэ». Сяо Юань помахал нефритовым веером и с интересом посмотрел на прохожих: «Это действительно город элегантности».

Гу Лоуинь: «Да».

Сяо Юань взглянул на «Шэнь Фугуя», сидевшего рядом с ним в капюшоне, и сказал: «Надеюсь, мы увидим Шэнь Фугуя сегодня».

«Как только он увидит письмо, он обязательно придет». Казалось, Гу Лоуинь был о чем-то занят и рассеян.

Сяо Юань сложил нефритовый веер и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь отпил глоток чая: «Я думаю кое о чём».

Сяо Юань подумал, что он думает о секте Сюаньлэ, поэтому он взял чашку и спросил: «О чем?»

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Все будет завтра утром».

Сяо Юань чуть не пролил чай прямо в лицо «Шэнь Фугуй». Было ещё светло, как Гу Лоуинь мог сказать это так спокойно?! Нет, он не мог проиграть, и проиграть Гу Лоуинь было слишком унизительно с точки зрения вольностей с людьми.

Сяо Юань улыбнулся по-весеннему и сказал: «Просто поцелуй в постели, а ты так долго об этом думаешь. Если мы займёмся чем-то другим в будущем, что ты будешь делать? Думать об этом постоянно?»

Тело Гу Лоуина напряглось, и он чуть не опрокинул чайник.

Сяо Юань неторопливо произнес: «Кто бы мог подумать, что Мастер Гу, кажущийся чистым, утонченным и незапятнанным смертными желаниями, замышляет романтические похождения».

Гу Лоуинь: «…перестань говорить».

«Я буду говорить. Если ты можешь об этом думать, почему я не могу об этом говорить?»

Гу Лоуинь: «…»

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос официанта: «Двое бессмертных, вас хочет видеть молодой человек».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и сказали: «Пригласите его войти».

Когда дверь открылась, в комнату ворвалась ярко-желтая фигура: «Луин!»

Это был сам Шэнь Фугуй. Его лицо было бескровным, шаги неуверенными, а взгляд растерянным. Это были первые признаки потери души. Но он всё равно был очень взволнован, увидев Гу Лоуинь, и к его радости примешивалась лёгкая жалоба: «Зачем ты сюда пришёл? Ты же знаешь, как долго мы с Шимэем тебя искали!»

Гу Лоуинь сказал: «Извините».

Увидев красавца в белом рядом с Гу Лоуинем, Шэнь Фугуй издал звук «ё» и спросил: «Это настоящий Сяо Юань?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Именно».

Шэнь Фугуй еще несколько раз взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Знаешь ли ты, что секта Сюаньлэ несколько дней назад получила приказ об убийстве от павильона Юньцзянь, и цель — вы двое?»

Сяо Юань поднял брови и спросил: «Тогда, молодой мастер секты Шэнь, хотел бы ты проинформировать павильон Юньцзянь?»

Шэнь Фугуй сердито сказал: «За кого ты меня принимаешь? Не думай, что, если ты хорошо выглядишь, то можешь клеветать на людей!»

«Молодой мастер секты Шэнь, не волнуйтесь», — сказал Сяо Юань. «Если бы мы не доверяли бы тебе, мы бы не пришли в секту Сюаньлэ, чтобы найти тебя. Почему же не пришла мисс Цай?»

Лицо Шэнь Фугуй потемнело: «В последнее время в мире заклинателей свирепствует болезнь потери души, словно чума, и, к сожалению, мы с моей шимей подхватили её. Ситуация с Шимей серьёзнее. Мне лучше, чем ей, но ненамного. Моя цзецзе не пускала меня, поэтому я тихонько ускользнул. Лоуинь, если я могу чем-то помочь, поторопись и скажи, я не могу долго оставаться».

Сяо Юань с улыбкой сказал: «Молодой мастер секты Шэнь что, слепой? Разве ты не видишь, что здесь ещё двое?»

Шэнь Фугуй, естественно, это заметил. Он подумал, что эти двое – подчинённые Сяо Юаня, поэтому ему было всё равно. Услышав это, Сяо Юань присмотрелся, и чем дольше смотрел на них, тем более знакомыми они казались.

Гу Лоуинь приподнял капюшоны двух душ, используя ножны меча. Шэнь Фугуй взглянул на их лица и ахнул: «Это…»

Сяо Юань сказал: «Поздравляем молодого мастера секты Шэня с восстановлением после потери души».

Сяо Юань кратко рассказал Шэнь Фугую о происшествии на горе Паньгу. Шэнь Фугуй так испугался, что задрожал, и спросил: «Ты хочешь сказать, что павильон Юньцзянь собрал целый город душ? Души всех сект?»

«Да, мы забрали только души вас и мисс Цай, а души остальных поместили в безопасное место».

Шэнь Фугуй пробормотал: «Что же, чёрт возьми, задумал сделать мастер павильона Гу? Разве павильон Юньцзянь и так не лучший в мире?»

Сяо Юань равнодушно сказал: «Может быть, они думают, что ты недостаточно хорошо стоишь на коленях».

Шэнь Фугуй стиснул зубы: «Пойдем со мной в секту Сюаньлэ, и я отведу тебя к моему цзецзе».

Сяо Юань сказал: «А что, если твой цзецзе не поверит нам, а решит выполнить приказ павильона Юньцзянь об убийстве?»

Шэнь Фугуй покачал головой: «Нет, мой цзецзе не из тех людей, которые не различают добро и зло».

Можно сказать, что Шэнь Фугуй был слишком наивен. Для Мастера Ордена добро и зло были второстепенными, и интересы Ордена были важнее всего. Сяо Юань сказал Шэнь Фугую: «Почему бы тебе сначала не вернуться и не проверить разум твоей сестры? Если она захочет нас увидеть, нам ещё не поздно будет отправиться в Орден Сюаньлэ».

Шэнь Фугуй чувствовал, что нет нужды делать эти лишние вещи, но, поскольку так было безопаснее, согласился. «Хорошо, я сейчас вернусь, а ты подожди моих новостей».

Шэнь Фугуй безжалостно уничтожил тело своей земной души, а когда душа вернулась на место, он забрал душу своего шимэя и попрощался. Перед уходом он напомнит: «В секте Сюаньлэ и Цзиньчэне много людей из павильона Юньцзянь. Будьте осторожны и не раскрывайте свои личности».

У Сяо Юаня внезапно возникла мысль, и он задумчиво произнес: «Понял».

Шэнь Фугуй не заставил их долго ждать. Он пришёл поздно вечером и сказал, что мастер Шэнь готов встретиться с ними.

Шэнь Фугуй отвёл их двоих в скрытый проход и объяснил: «Мой цзецзе сказал, что ему неудобно встречаться с вами в секте Сюаньлэ, поэтому позвольте мне отвести вас в место, где вас не обнаружат, и где вы сможете поговорить обо всём подробно».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Понимаю». Если бы они с Гу Лоуинем достойно появились в секте Сюаньлэ, у секты не было бы пути назад к павильону Юньцзянь. Конечно, Мастер Шэнь не был бы таким глупцом.

Гу Лоуинь спросил: «Знаешь ли ты, когда твою душу забрало древнее зеркало?»

Шэнь Фугуй покачал головой: «Не знаю. Но мы с моей шимей так долго были в павильоне Юньцзянь, что у них наверняка был шанс, если бы они захотели».

Шэнь Фугуй отвел их двоих в цветочный дом: «Вот мы и пришли».

Люди входили и выходили из цветочного домика; внутри горел яркий свет, и не умолкала музыка. Гу Лоуинь слегка нахмурился. Сяо Юань спросил: «Это что, увеселительное заведение?»

Шэнь Фугуй поспешно сказал: «Не думай неправильно, это место, где читают стихи и слышат песни».

«Чтение стихов и прослушивание музыки — это тоже своего рода развлечение».

«Как это может быть одно и то же…»

Как только все трое вошли в дом, их встретил красивый молодой человек. Шэнь Фугуй сказал: «Не беспокойтесь о нас».

Услышав эти слова, юноша благоразумно отступил. Они последовали за Шэнь Фугуем через вестибюль и вышли на тихий задний двор. Шэнь Фугуй постучал в одну из дверей и сказал: «Цзецзе, я привел их».

В ответ раздался неземной звук сэ (стоячей арфы). Шэнь Фугуй сказал: «Цзецзе приветствует тебя».

Глава 84

Затем Сяо Юань встретил сестру Шэнь Фугуя, Шэнь Цяньян, мастера секты Сюаньлэ.

Шэнь Цяньянь была самой молодой среди мастеров трёх основных школ и принадлежала к тому же поколению, что и Сяо Юань и Гу Лоуинь. Мастер Шэнь всегда держалась в тени и редко покидала секту Сюаньлэ. Сяо Юань впервые увидел её лично.

Внешность Шэнь Цяньянь можно было назвать лишь выше среднего, но её темперамент был литературным и поэтичным. И она, и Шэнь Фугуй носили знаковые ярко-жёлтые парчовые одежды клана Сюаньлэ. Шэнь Фугуй выглядел как избалованный сын знатного рода, а она – как элегантная и чистая, словно чашка чая перед дождём.

Сяо Юань почтительно поклонился ей и вежливо назвал «Мастер Шэнь». Гу Лоуинь тоже поклонился, держа меч.

Перед Шэнь Цяньянь на столе стоял сэ. Прежде чем она успела что-либо сказать, Шэнь Фугуй наклонилась к ней и прошептала: «Цзецзе, этот человек — Сяо Юань. Теперь ты знаешь, почему Лоуинь из-за него стал демоном».

Шэнь Цяньянь взглянул на Шэнь Фугуя, и тот тут же закрыла рот.

Шэнь Цяньянь сказала: «Секта Сюаньлэ очень благодарна вам двоим за то, что вы вернули останки душ Фугуя и госпожи Сюнь. Если возможно, я также надеюсь, что вы сможете остаться в Секте Сюаньлэ на некоторое время. Жаль, что нынешняя ситуация неспокойная, и Секта Сюаньлэ — небезопасное место для вас».

Сяо Юань безучастно улыбнулся: «Мастер Шэнь — открытый и прямой человек. Стоит ей только открыть рот, как она тут же прощается. Это хорошо, я тоже не люблю ходить вокруг да около».

Шэнь Фугуй был удивлён и встревожен: «Цзецзе, ты забыл, что я тебе говорил? Это Павильон Юньцзянь похитил души у меня и моей шимэй! Они похитили не только нас, души всех, кто потерял душу. Павильон Юньцзянь злонамерен и вообще не считает другие секты союзниками…»

Шэнь Цяньянь прервал его: «Вы сказали, что павильон Юньцзянь является виновником бушующей болезни потери душ, но есть ли какие-либо доказательства?»

«Луин и остальные видели это своими глазами!»

«А ты?» — спросил Шэнь Цяньянь. «Ты видел?»

Шэнь Фугуй был поражен.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Оказывается, Мастер Шэнь подозревает, что мы воры, которые кричат, чтобы поймать воров».

Шэнь Цяньянь встала и сказала: «По правде говоря, павильон Юньцзянь недавно выступил с заявлением о том, что эпидемия потери душ была вызвана сектой Синтянь».

Сяо Юань ничуть не удивился. Такой проницательный человек, как Гу Хан, непременно очернил бы секту Синтянь. Более того, ему даже не нужно было говорить, что он подозревает, будто эпидемия связана с сектой Синтянь. По их мнению, Синтянь была демонической сектой. Раз уж случилось что-то скверное, не стоит и думать – это, конечно же, Синтянь.

Гу Лоуинь спокойно сказала: «Если бы мастер Шэнь верила павильону Юньцзянь, она бы не пришла к нам на встречу».

Гу Лоуинь сказал то, что хотел сказать Сяо Юань. Шэнь Цяньянь пришла к ним посреди ночи, переодевшись, не просто чтобы поблагодарить. Она не выполнила приказ павильона Юньцзянь убить его и лично встретилась с ним и Гу Лоуинем; она также не поверила их словам. В девяти случаях из десяти она пришла узнать правду.

«Давайте поговорим о доказательствах». Тон Шэнь Цяньяня не был ни холодным, ни тёплым. «Вы продолжаете говорить, что павильон Юньцзянь стоит за кулисами, но есть ли у вас какие-либо доказательства?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и спросил его взглядом: «У нас есть это?»

Гу Лоуинь просто сказал: «То, что мы видели, является доказательством».

Шэнь Фугуй внезапно понял: «Неудивительно, что мой Цзецзе хотел привести Тяньсян».

Сяо Юань был озадачен: «Тяньсян?»

Гу Лоуинь сказал: «Имя стоящего перед ней сэ — Тяньсян».

Сяо Юань посмотрел на него и вспомнил о своём знакомстве с Гу Лоуинем в тайном проходе павильона Юньцзянь в тот день. Гуцинь клана Сюаньлэ мог воссоздать самые болезненные воспоминания людей, попавших в этот строй. Он также слышал, как Сяо Ду упоминал, что у клана Сюаньлэ есть уникальный секретный метод восстановления потерянных воспоминаний. С этой точки зрения, клану Сюаньлэ удавалось не сражаться с людьми, а шпионить за их сердцами.

Шэнь Цяньянь сказал: «Я не знаю, имею ли я честь заглянуть в воспоминания Мастера Гу и Мастера Сяо».

«Это…» Позволить другим проникнуть в свою память было всё равно что открыть им свой разум. Если бы это не было их последним средством, кто бы захотел этим заниматься?

Сяо Юань помедлил и сказал: «Это нехорошо».

«Мастер Сяо, не волнуйтесь, я посмотрю только ваши воспоминания в горе Паньгу».

Если они хотели убедить Шэнь Цяньяня, им оставалось лишь привести неопровержимые доказательства, и Сяо Юань не мог придумать лучшего способа. «Хорошо, если хочешь увидеть, можешь увидеть».

Гу Лоуинь сказал: «Я сделаю это».

Шэнь Цяньянь кивнул: «Фугуй, выйди на улицу и охраняй».

Шэнь Фугуй в знак протеста закричал: «Я тоже хочу это увидеть!»

Шэнь Цяньянь проигнорировал его: «Убирайся».

Шэнь Фугуй не осмелился возразить и неохотно ушёл. Сяо Юань отвернулся, закрыл рот веером и произнёс голосом, который слышали только он и Гу Лоуинь: «Эта цзецзе такая свирепая».

Шэнь Цяньянь спросил: «Мастер Гу, вы готовы?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Шэнь Цяньянь наклонила голову, чтобы коснуться сэ, и звук сэ эхом разнёсся по комнате, создавая ощущение неземной пустоты. Всё перед Сяо Юанем постепенно расплывалось, словно заволакиваясь туманом. Туман становился всё гуще, и вскоре Сяо Юань увидел лишь бескрайнее белое пространство. Когда туман рассеялся, они втроём уже достигли горы Паньгу.

Путь к горе Паньгу прошёл быстро. Сяо Юань отчётливо помнил тогдашнюю ситуацию, но на этот раз он смотрел на неё глазами Гу Лоуиня и увидел то, чего не знал. Например, как Гу Лоуинь нашёл Лу Юэяо после расставания; например, как после того, как Мэн Чи потушил лампы, притягивающие души, Гу Лоуинь отправился в брачный чертог, чтобы найти его. Прежде чем он успел кого-либо увидеть, он услышал какой-то непонятный звук.

Осознав, что они сейчас увидят, лицо Сяо Юаня вспыхнуло, и он поспешно сказал: «Подожди, то, что будет дальше, не имеет значения, даже если мы этого не посмотрим».

Гу Лоуинь сказал: «Мастер Шэнь».

Увиденного и услышанного было достаточно, чтобы доказать правду Сяо Юаня и Гу Лоуиня. Как только звук «сэ» резко оборвался, все трое вышли из воспоминаний и вернулись в реальный мир.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Доволен ли Мастер Шэнь этими доказательствами?»

Шэнь Цяньянь посерьезнела и спросила: «Что ты хочешь, чтобы сделала секта Сюаньлэ?»

Сяо Юань сказал: «Мастер клана Шэнь знает это, так зачем же спрашивать?»

Шэнь Цяньянь торжественно заявила: «В конце концов, «Павильон Юньцзянь» — школа меча номер один в мире. Если школа Сюаньлэ опрометчиво наживёт на них врагов, боюсь, это будет всё равно что ударить яйцом по камню».

«Павильон Юньцзянь забрал не только души людей секты Сюаньлэ». Сяо Юань сказал: «Неужели так много сект закроют глаза на это?»

«Ты хочешь, чтобы я пошел в эти секты и лоббировал?»

«Нет, я просто хочу, чтобы Мастер Шэнь сказал им правду. Что они хотят делать — это их личное дело, и мы не можем это контролировать».

Шэнь Цяньянь задумалась.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Мы не торопимся, Мастер Шэнь может подумать об этом не спеша. Кстати, когда я пришёл сюда, я также приготовил небольшой подарок для Мастера Секты Шэня». После этого он достал кинжал, который приготовил перед уходом: «Надеюсь, Мастеру Секты Шэню он понравится».

Как только Шэнь Цяньянь коснулась кинжала, она поняла, что это не обычный предмет. Когда она попыталась проверить его духовной силой, её лицо изменилось: «Это… Цинъянь?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь временно жили на заднем дворе цветочного домика. Шэнь Фугуй часто приходил к ним, иногда вместе с Цай Сюньнянем.

«Когда мы пришли, мы снова увидели на улице нескольких учеников павильона Юньцзянь». Шэнь Фугуй пожаловался: «Что же они, чёрт возьми, хотят сделать?»

Цай Сюньнянь сказал: «Шисюн и мастер Гу — хорошие друзья. Должно быть, они думали, что мастер Гу придёт в секту Сюаньлэ, чтобы найти Шисюна, поэтому они решили подождать его заранее».

Сяо Юань небрежно сказал: «Значит, они действительно угадали. Ты знаешь, кто они?»

«Ты имеешь в виду тех людей из павильона Юньцзянь?» — сказал Шэнь Фугуй, вспоминая: «Там было несколько знакомых, но я не могу вспомнить их имен».

Гу Лоуинь спросил: «В чем дело?»

Сяо Юань сказал: «Я думаю кое о ком».

"Что?"

«Человек, который научил меня технике изменения лица», — сказал Сяо Юань. «Я всегда хотел узнать, кто он. Я спрашивал его много раз, но он уклонялся от ответа, называя его «старейшиной». Возможно, он лжёт, но его память не обманет».

Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь выманить его и шпионить за его памятью».

Сяо Юань спросил Шэнь Фугуя: «Эй, ты можешь сделать свой трюк цзецзе?»

Шэнь Фугуй помедлил и сказал: «А, ну…»

Цай Сюньнянь безжалостно разоблачила недостатки своего шисюна: «Вы говорите о „Транскрипте Наньхуай“, который может читать чужие воспоминания. К сожалению, мой шисюн освоил лишь основы после трёх лет обучения».

Шэнь Фугуй беспомощно сказал: «Симэй…»

«Значит, твоя цзецзе — единственная в клане Сюаньлэ, кто может выполнить «Транскрипцию Наньхуай»?»

Шэнь Фугуй почесал затылок, играя на флейте: «В нашем поколении это умеет только моя сестра. Кроме неё, есть ещё двое-трое старших. „Наньхуайская транскрипция“ очень, очень сложная, и большинство людей не могут её выучить».

Цай Сюньнянь поддразнил: «Шисюн говорит это, чтобы попытаться восстановить свое достоинство».

Шэнь Фугуй был готов заплакать: «Сохрани мне лицо перед друзьями, моя дорогая  сестра».

«Но то, что я сказала, — правда».

Шэнь Фугуй: «…»

Глядя на флиртующую пару, Сяо Юань спросил Гу Лоуинь: «Должен ли я в будущем сохранять для тебя лицо?»

Гу Лоуинь сказал: «Как пожелаешь».

Сяо Юань не смог сдержать смеха. «У меня есть способ, может быть, я смогу выманить этого фальшивого Ло Ланя».

Гу Лоуинь ждал, когда Сяо Юань продолжит.

«Назови меня «Добрый А Ю», и я тебе скажу».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань стыдился своих слов, но, видя, что Гу Лоуинь так издевается над ним, что тот не может говорить, решил, что это стоит того. Он тихонько усмехнулся и сказал: «У фальшивого Ло Ланя есть слабость…»

«…А Ю».

Гу Лоуинь намеренно смягчил голос, и его тон перестал быть таким спокойным и равнодушным. В нём проскользнула нотка снисходительности, что ошеломило Сяо Юаня.

Сяо Юань привык слышать, как Сяо Ду называет его этим прозвищем. Но никогда ещё он не забывал, что собирался сказать дальше, как сейчас.

Гу Лоуинь налил себе чашку горячего чая, охладил его духовной силой и выпил все.

Закончив подшучивать друг над другом, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь обернулись, увидели, что выражения лиц Сяо Юаня и Гу Лоуиня ненормальные, и спросили: «Что с вами обоими?»

«В комнате слишком жарко», — спокойно сказал Сяо Юань. «О чём я только что говорил?»

Гу Лоуинь напомнил ему: «Слабость».

«О, точно. Слабость Лже-Ло Ланя — это ты». Лже-Ло Лань придавал огромное значение Гу Лоуину. Как только Гу Лоуину грозила опасность, он непременно приходил на помощь. «Может быть, мы сможем выманить змею из норы».

Наконец Сяо Юань вынужден был признать, что его действительно терзает странная одержимость происхождением Гу Лоуиня. Он сказал себе, что это последний раз. Если окажется, что Гу Лоуинь действительно сын Гу Хана, то им с Гу Лоуинем… придётся остановиться.

Глава 85

Несколько дней спустя Шэнь Цяньянь отправил кого-то в павильон Юньцзянь с докладом, в котором говорилось, что секта Сюаньлэ захватила Гу Лоуиня живым. Хотя павильон Юньцзянь отдал приказ убить Гу Лоуиня, помня, что Гу Лоуин был родным сыном Гу Хана, Шэнь Цяньянь временно оставил Гу Лоуиня в живых и предоставил павильону Юньцзянь разобраться с ним.

Услышав это, Гу Хан небрежно произнёс: «Гу Лоуинь может сбежать из павильона Юньцзянь. Как же секта Сюаньлэ смогла его одолеть?»

Ученик клана Сюаньлэ не был ни высокомерным, ни скромным: «Когда дело доходит до фехтования, клану Сюаньлэ, естественно, не сравниться с павильоном Юньцзянь. Однако у Гу Лоуиня есть демон сердца, а клану Сюаньлэ хорошо удаётся проникать в сердца людей с помощью музыки. Как говорится, одно ведёт к другому, и вполне ожидаемо, что Гу Лоуинь попадёт в руки клана Сюаньлэ». Сказав это, посланник поднял голову и взглянул на Гу Хана. Он увидел, что на лице собеседника не было ни радости, ни гнева. Он не видел никакой возможности раскрыться и не знал, поверил ли Гу Хан ему или нет.

Цянь Сан сказал: «Мастер Шэнь однажды создал формацию гуциня в павильоне Юньцзянь, но она лишь временно задержала Гу Лоуиня. Теперь, когда Сяо Юань ожил, боюсь, использовать демона сердца Гу Лоуиня будет не так-то просто».

Прежде чем Гу Хан успел что-либо сказать, Линь Улянь не мог усидеть на месте. «Учитель, поймали ли секту Сюаньлэ Лоуиня или нет, мы узнаем, когда пойдём и посмотрим». Сказав это, он сильно закашлялся.

( Фу какая мерзкая секта, кучка лицемеров)

В прошлый раз Линь Улянь был тяжело ранен мечом Гу Лоуиня в тайном проходе. Тогда Сяо Юань дал ему какое-то лекарство, которое даже Хань Му не смог распознать. Его рана долго не заживала, и он мог лишь лежать на больничной койке. Он превратился в ничтожество, неспособное даже носить меч. Сегодня он услышал, что здесь находится секта Сюаньлэ и принесла весть о Гу Лоуине, поэтому он вытащил свое больное тело из постели. Гу Хан и Цянь Сан стояли, но он сидел, его лицо было бледным, а щеки впали. Было очевидно, что он серьезно болен.

Гу Хан взглянул на Линь Уляня, отослал ученика клана Сюаньлэ и холодно сказал: «Ты и вправду очень энергичен, когда дело касается его».

Линь Улянь едва сдержал кашель и сказал: «Цинъянь украли, а оставшиеся в городе души исчезли. Неужели Учитель не волнуется?»

Гу Хан сказал: «Надеюсь, ты беспокоишься о Цинъянь».

Лицо Линь Уляня застыло. Увидев это, Цянь Сан сказал: «Хоть дело и срочное, но торопиться не стоит. Орден Сюаньлэ — нечестная секта, особенно учитывая молодого мастера Шэнь Фугуя. Теперь, когда Цинъянь в руках Гу Лоуиня и Сяо Юаня, у Мастера павильона есть основания опасаться, ведь это может быть ловушкой».

Линь Улянь сложил руки и сказал: «Если это не ловушка, не упустим ли мы возможность вернуть Цинянь?»

Гу Хан на мгновение задумался и сказал: «Давайте сначала отправим несколько человек в секту Сюаньлэ, чтобы выяснить. Выберем тех, кто не слишком силён и не слишком слаб».

В тот же день Цзян Лююань, старший ученик младшего поколения павильона Юньцзянь, во главе группы своих младших братьев отправился в секту Сюаньлэ.

Когда Цзян Лююань и остальные прибыли в секту Сюаньлэ, они обнаружили, что атмосфера в секте была торжественной, а лица учеников секты были серьёзными, словно они скрывали что-то глубоко невысказанное. Цзян Лююань спросил у ученика секты Сюаньлэ, который возглавлял их: «Что-то не так с сектой Сюаньлэ?»

Ученик секты Сюаньлэ помедлил, а затем сказал: «Нет, ничего».

Шиди по имени Сюй Чэнфэн, последователи Цзян Лююаня, сказал: «В это время, когда секта Синтянь стала такой высокомерной, есть ли что-то в вашей секте Сюаньлэ, чего мы в павильоне Юньцзянь не можем знать?!»

Ученик секты Сюаньлэ улыбнулся и сказал: «Мы не смеем, не смеем, просто дела у нас в семье отвратительные».

Цзян Лююань спросил: «Молодой мастер секты Шэнь…?»

Ученик клана Сюаньлэ кивнул с кривой усмешкой: «Наш молодой мастер натворил немало бед, потому что мастер клана решил вернуть Гу Лоуиня в павильон Юньцзянь. Мастер клана запер его, но тот не остановился, устроив в клане беспорядок».

Сюй Чэнфэн усмехнулся: «Именно так поступил бы твой молодой господин».

Цзян Лююань развеял некоторые из его подозрений и спросил: «Где сейчас находится Гу Лоуинь?»

«В построении, установленном Мастером Секты. Два бессмертных друга, прошу вас, следуйте за мной».

В Тюрьме Кошмаров клана Сюаньлэ Цзян Лююань и другие встретились со своим бывшим молодым господином. Гу Лоуинь был весь в цепях, его руки были подвешены, глаза плотно закрыты, и он оставался неподвижным.

Цзян Лююань спросил: «Он потерял сознание?»

Ученик секты Сюаньлэ сказал: «Гу Лоуинь на три дня попал в кошмар, созданный Мастером секты».

Цзян Лююань хотел рассмотреть поближе, но его остановил ученик клана Сюаньлэ: «В формации слышен звук сэ мастера клана, если войдешь, тебя поймают».

Сюй Чэнфэн сказал: «Большой Шисюн, это Гу Лоуинь, верно?»

Цзян Лююань кивнул и приказал: «Пойди и позови кого-нибудь». Даже если Гу Лоуинь находился за решеткой и был пойман в ловушку клана Сюаньлэ, они одни не осмелились действовать против него безрассудно.

Ученик секты Сюаньлэ спросил: «Кого ты собираешься позвать?»

«Там несколько мастеров из павильона Юньцзянь, и завтра они сопроводят Гу Лоуиня обратно в павильон Юньцзянь».

Ученик секты Сюаньлэ с любопытством спросил: «Зачем ждать завтрашнего дня, почему они не пришли с тобой?»

Сюй Чэнфэн сказал: «Кто знал, правда ли, что ты поймал Гу Лоуиня…»

Цзян Лююань тихим голосом отругал: «Сюй Шиди!»

Ученик секты Сюаньлэ растерянно посмотрел на него: «Если ты сомневаешься в секте Сюаньлэ, тебе следует найти сильного старейшину, который возглавит ее».

Когда он это сказал, лица учеников павильона Юньцзянь отреагировали недовольно. Цзян Лююань торжественно произнёс: «Пошли».

Уголки губ ученика слегка изогнулись: «Прости, что не провожаю тебя».

После того, как Цзян Лююань и остальные ушли, Сяо Юань, выдававший себя за ученика секты Сюаньлэ, подошёл к строю и поднял руку, чтобы развязать цепи Гу Лоуиня. Гу Лоуинь прошептал: «Они могут вернуться в любой момент».

Сяо Юань помолчал и сказал: «Не стоит так торопиться».

«Нет необходимости рисковать».

«Хорошо», — Сяо Юань нежно погладил запястье Гу Лоуиня. «Тебе неприятно?»

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Нет».

Редко можно было увидеть Гу Лоуиня в «жалком» виде. Сяо Юань очень разыгрался, приподнял подбородок Гу Лоуиня Бихай Чаошэном и сказал: «Посмотри на себя, ты так крепко связан, теперь я могу… делать с тобой всё, что захочу».

Когда дело дошло до слов «делай, что захочу», Сяо Юань внезапно приблизился и в тот же миг восстановил свой облик.

Сяо Юань, одетый в желтую одежду ученика секты Сюаньлэ, выглядел необычно, с некоторой долей экстравагантности, но по-прежнему достойно и элегантно.

Дыхание Гу Лоуина стало тяжелым: «Что бы ни случилось, ты справишься».

Рука Гу Лоуиня слегка шевельнулась, отчего железные цепи со звоном столкнулись. Глаза Сяо Юаня потемнели, и он почувствовал лёгкое волнение. Если бы не неподходящее время, ему бы очень хотелось что-нибудь сделать с Гу Лоуинем, который не смог бы сопротивляться. Гу Лоуинь всегда был слишком холодным и аскетичным внешне, а его основа совершенствования была несравненной. Теперь, когда он был заключён, его внешний вид пробудил в сердце Сяо Юаня какие-то богохульные мысли. Он был удивлён, обнаружив, что у него есть такая плохая сторона.

( О да плохой мальчик понимаем какие мысли, нам это нравится)

Сяо Юань поднял голову и слегка поцеловал Гу Лоуинь в уголок рта: «Давай подождем, пока все это закончится».

Адамово яблоко Гу Лоуиня беззвучно дернулось: «Да».

Сяо Юань сказал наполовину правду, наполовину ложь: «Когда придет время, я пойду к Мастеру Шеню и попрошу железные цепи».

«……»

Сяо Юань поцеловал Гу Лоуиня и поцеловал его, сказав несколько простых слов. Он боялся, что если Сяо Юань продолжит нести чушь, тот не устоит перед соблазном вырваться из цепей. «Возвращайся», — сказал он.

Сяо Юань, наигравшись вдоволь, перешёл к делу: «По словам Цзян Лююаня, завтра за тобой придут мастера павильона Юньцзянь. Если Ло Лань, как мы и ожидали, присоединился к секте Сюаньлэ, он определённо будет действовать сегодня ночью. «Скриншот Наньхуай» мастера Шэня уже готов. Если мы знаем, где Ло Лань, то сможем получить ответ уже сегодня ночью».

Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Если ответ останется прежним, что ты будешь делать?»

Сяо Юань избегал этого вопроса. Он не хотел думать об этом и не хотел отвечать Гу Лоуинь.

Каким бы бессердечным он ни был, он не мог быть с сыном врага, убившего его мать.

Гу Лоуинь знал, что Сяо Юань уже дал ему ответ.

Казалось, его грудь что-то стесняло. Гу Лоуинь медленно вздохнул и спросил: «А если бы меня не было, что бы ты делал?»

Сяо Юань риторически спросил: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Имя и статус».

(отношения между правителем и подданным, отцом и сыном, мужем и женой называются «именем», а соответствующие обязанности и обязательства называются «статусом».)

Сяо Юань на мгновение опешил, а затем улыбнулся: «Хорошо. Если нет, я дам тебе имя и статус».

Весь день Сяо Юань не мог усидеть на месте. Видя, как небо постепенно темнеет, он всё больше и больше смущался, словно над его головой висел меч.

Наконец стало совсем темно.

В Тюрьме Кошмаров не было света. Внутри царила кромешная тьма, и лунный свет не проникал туда. В тишине Гу Лоуинь услышал приближающиеся шаги.

Он закрыл глаза и почувствовал, что посетитель остановился перед ним, его взгляд надолго задержался на его лице; затем он вздохнул.

В этот момент Гу Лоуинь внезапно открыл глаза.

Посетитель так испугался, что отступил назад, его лицо выразило изумление — это было лицо Цзян Лююаня.

«Цзян Лююань» даже не успел отреагировать, как вдруг раздался звук «сэ», затянувший его в воспоминания, которые были запечатаны на долгие годы.

……

На четвёртый месяц в павильоне Юньцзянь развевался ивовый пух. Гу Хан закончил тренировку с мечом и поспешил вернуться в свою комнату, чтобы переодеться в чистый белый халат. Не успев даже сделать глоток воды, он полетел к горе Циюэ с мечом в руках.

Всё ещё держась на мече, он увидел фигуру, преследовавшую его во сне. Приземлившись, он первым делом расправил развевающиеся на ветру отвороты и крикнул: «А Лу!»

Юань Лу посмотрела на него, и на ее чистом лице были видны следы слез.

Гу Хан вдруг запаниковал: «Ты плачешь? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обижал?»

Юань Лу покачала головой и тихо сказала: «Чэн, Чэн Шисюн… попросил моего господина жениться на мне».

Глаза Гу Хана внезапно расширились.

«Хозяин, он согласился», — задыхаясь, сказал Юань Лу. «Я больше не могу сопровождать Шисюна».

У Юань Лу не было ни отца, ни матери, и главный вопрос о её замужестве мог решить только её господин. Гу Хан долго молчал, вытирая кончиками пальцев слёзы своей жены, и сказал: «Чэн Шисюн может предложить ей руку и сердце, а я нет?»

Юань Лу был ошеломлен.

«А Лу, подожди меня, я никогда не позволю тебе жениться на ком-то другом!»

«Шисюн, подожди…» Юань Лу опомнился, пытаясь остановить Гу Хана, но опоздал.

По пути на встречу с родителями в голове Гу Хана раздался знакомый голос: «Тебе нужно успокоиться. Как молодой мастер секты, я могу говорить о любви с учеником-внешником, но говорить о браке…»

Гу Хан холодно прервал его: «Заткнись, сейчас не время тебе выходить».

«Мы с тобой делим это тело. Если ты хочешь жениться на своей симей, разве ты не должен обсудить это со мной?» Голос сказал: «Если я не соглашусь, можешь ли ты жениться на ней?»

Гу Хан замедлил шаг: «Что ты хочешь сказать?»

«Ты решил на ней жениться?»

Гу Хан не колеблясь ответил: «Да».

«Я могу с тобой сотрудничать, но у меня есть одно условие».

«Скажи это».

«Однажды отец и мать найдут способ решить проблему двух душ в одном теле. Меня не разлучат, и ты ничего не сможешь у меня отнять, включая её».

С самого начала памяти Гу Хана в его теле обитали две души. Ради справедливости они по очереди использовали это тело, по одному дню каждая. Это был секрет, и о нём знали только их родители в павильоне Юньцзянь. Долгие годы его отец искал способ разделить две души, но так и не смог. После множества неудач Гу Хан не смел больше рассчитывать на собственное тело и был готов прожить с двумя душами в одном теле всю оставшуюся жизнь.

Вероятность успешного разделения душ была минимальной, и Гу Хан согласился на условие другого него.

Гу Хан объяснил родителям, что собирается жениться на Юань Лу, и, что неудивительно, весь клан воспротивился. Ради любимой шимей он не колеблясь спорил со всей сектой, угрожал оставить пост молодого господина и, наконец, заставил родителей согласиться – он добился своего и стал праведным мужем Юань Лу.

После свадьбы они с Юань Лу стали неразлучны. Единственное, что вызывало у Юань Лу странное чувство, – это то, что её муж исчезал на целый день, буквально через день. Причиной, по словам Гу Хана, было то, что Дао, которое он совершенствовал, требовало непрерывной практики в течение 24 часов. Юань Лу никогда не сомневалась в нём.

Однажды он проснулся в чужой постели и с удивлением обнаружил рядом с собой спящую женщину. При ближайшем рассмотрении глаза и брови этой женщины оказались невероятно похожи на глаза его симэя. В шоке он поспешно оделся и чуть не сбежал.

По дороге он разбудил другую спящую душу в своем теле и спросил: «Что происходит?!»

Голос тихо произнес: «Я слишком много выпил вчера вечером».

Гу Хан был в ярости: «Можно ли делать такое, если ты слишком много выпил?»

«Почему я не могу? Если я не могу тронуть Юань Лу, то почему мне нельзя тронуть других?»

На мгновение Гу Хану захотелось задушить себя. Тот, кто разделил с ним своё тело, был, очевидно, заклинателем, увлечённым только фехтованием и сектой, и его совершенно не интересовали женщины. Гу Хан никогда не думал, что заведёт лёгкую связь с женщиной. Он не мог смириться с этим, но и ничего не мог поделать.

Вернувшись в секту в полном оцепенении, он был снова позван родителями. Мать с радостью сообщила ему, что они нашли способ разделить души. Им нужно лишь подходящее тело, и они смогут вытащить одну из душ.

В этот момент Гу Хан понял, что совершил ужасную ошибку. К сожалению, он понял это слишком поздно.

Когда он получил новое тело, его симей была уже на втором месяце беременности. Его симей всё ещё была женой молодого господина, а он стал лишним человеком, даже без имени.

В другом теле он оставался рядом со своей симей, наблюдая, как её живот становился всё больше и больше с каждым днём, а улыбка исчезала всё реже. В день рождения ребёнка его нашёл другой Гу Хан.

Гу Хан сказал: «Тебе пора покинуть павильон Юньцзянь».

Он посмотрел на мужчину перед собой, одновременно знакомого и незнакомого. «Если ты не хочешь быть с ней добр, почему бы тебе не расстаться с ней мирно?»

Гу Хан безучастно ответил: «Зачем мне её оставлять? Если жена смотрителя павильона — не она, то другая. Мне всё равно».

Он не выдержал: «Я хочу ее увезти!»

Гу Хан саркастически улыбнулся: «Ты хочешь забрать её, но пойдёт ли она с тобой? Она любит Гу Хана, а ты кто?»

Эти слова больно ранили его. Да, он больше не Гу Хан, и его шимей не пойдёт с ним.

Перед уходом он прокрался в комнату Юань Лу и взглянул на его бледного и слабого сына. Внезапно его осенила мысль: если бы у него осталось прежнее лицо, смогли бы они с сыном снова стать такими, какими были раньше?

Он не ушёл далеко, спрятавшись на горе Циюэ, где они с его шимеем впервые встретились, отчаянно пытаясь найти способ изменить своё лицо. Несколько раз он даже хотел содрать лицо Гу Хана и использовать его на себе.

Когда ему наконец удалось это сделать, и он поспешил обратно в павильон Юньцзянь, его шимей уже исчезла. Он обыскал весь павильон Юньцзянь, но не смог её найти. В оцепенении он увидел Гу Лоуинь, немного похожую на Юань Лу, и Линь Улянь, вылепленную из того же материала, что и женщина, у которой была лёгкая связь с Гу Ханом.

……

Звук се стих, и Сяо Юань первым вернулся в настоящий мир. «Цзян Лююань» упал на землю в оцепенении, нахмурившись, с выражением боли на лице. Очевидно, он так и не освободился от своих воспоминаний. Сяо Юань не мог о нём позаботиться; он бросился к Гу Лоуинь и снял с него железные цепи.

Гу Лоуинь медленно открыл глаза, его зрачки расширились, а глаза словно заволокло туманом. Он пошевелил губами, и Сяо Юань услышал своё имя.

Сердце его сжалось от горечи и смягчилось. Сяо Юань обхватил лицо Гу Лоуиня обеими руками и тихо прошептал: «Я здесь».

Глава 86

Лицо Сяо Юаня постепенно появилось перед глазами Гу Лоуиня. Почувствовав тепло его ладони, он понял, что спасён.

Сяо Юань хотел что-то сказать, но горло было настолько сжато, что он не мог вымолвить ни слова. Он был мастером язвительных замечаний, но не утешения. Более того, после этого воспоминания он не думал, что есть что-то, что могло бы утешить Гу Лоуиня. Любые слова были бы бесполезны.

Он чувствовал, что Гу Лоуинь не нуждается в его словах.

Гу Лоуинь обнял его за талию, держа одной рукой, а другой – за талию. В знак зависимости он наклонился и обнял его. Почувствовав его ледяную ауру, Сяо Юань обнял Гу Лоуинь, прижимаясь к нему изо всех сил.

Спустя долгое время Гу Лоинь взял на себя инициативу прекратить объятия и спокойно сказал: «Пора убираться».

Сяо Юань с тревогой спросил: «Хочешь обняться еще немного?»

Гу Лоуинь сказал: «Я обниму тебя позже».

Он вынужден был признать, что реакция Гу Лоуиня оказалась гораздо спокойнее, чем он ожидал. Будь то две души Гу Хана, смерть Юань Лу или истинная сущность Линь Уляня – всё это было поистине невероятно. Другими словами, большинство людей пока не смогут с этим смириться.

Сяо Юань спросил: «Ты действительно в порядке?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Всё в порядке».

Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь подошёл и наложил гипнотическое заклинание на «Гу Хана», пока тот ещё не проснулся. В выражении его лица и движениях не было ничего необычного, словно «Гу Хан» был просто незнакомцем.

Гу Лоуинь сказал: «Пойдем».

Сяо Юань и Шэнь Цяньянь согласились, что клану Сюаньлэ и клану Синтянь ещё не время раскрывать свои личности. Если клану Сюаньлэ удастся вернуть доверие Гу Хана, это не повредит им. Теперь все в павильоне Юньцзянь знали, что Гу Лоуинь находится в руках клана Сюаньлэ. Они хотели благополучно выбраться из этой ситуации, но не хотели, чтобы в павильоне Юньцзянь усомнились в клане Сюаньлэ, поэтому им пришлось пойти на хитрость.

После полуночи Сюй Чэнфэн крепко спал, когда вдруг услышал шум. Он резко открыл глаза и тут же поднял меч. Он увидел лишь, что снаружи царил беспорядок, а ученики клана Сюаньлэ спешили туда-сюда с серьёзными лицами, словно столкнулись с врагом.

Услышав шум, другие ученики павильона Юньцзянь тоже один за другим вышли проверить обстановку. «Сюй Шисюн, что случилось?!»

Сюй Чэнфэн покачал головой: «Кто знает, что делает секта Сюаньлэ».

В этот момент кто-то крикнул: «Секта Синтянь пришла схватить пленника! Все, кто может, идите и сражайтесь с врагом!»

Лица учеников павильона Юньцзянь резко изменились, услышав это. «Гу Лоуинь действительно нашёл убежище в демонической секте!»

«Подождите, где Большой Шисюн, почему я его не вижу?»

«Меня это не слишком волнует», — сказал Сюй Чэнфэн. «Пока не придут мастера, мы не должны позволить людям демонической секты спасти Гу Лоуиня!»

Когда Сюй Чэнфэн и остальные прибыли, секта Сюаньлэ сражалась с сектой Синтянь. Шэнь Цяньянь сражалась один на один, и её противники были неплохи, по крайней мере, на уровне мастеров павильона Юньцзянь. Шэнь Цяньянь и её противники поначалу шли на равных, но вскоре она оказалась в невыгодном положении и была осыпана ядовитым порошком демонической заклинательницы. Ученики секты Сюаньлэ закричали: «Мастер…»

Ученики павильона Юньцзянь отнеслись к этому безразлично, у них была лишь одна цель — победить Гу Лоуиня.

«Сюй Шисюн, смотрите! Это же Гу Лоуинь!»

В сочетании жёлтого и чёрного белые одежды Гу Лоуиня особенно привлекали внимание. Сюй Чэнфэн без колебаний ответил: «Предоставьте его мне!»

Сяо Юань пробирался сквозь толпу вместе с Гу Лоуинем. Увидев, как ученики клана Сюаньлэ и клана Синтянь отчаянно сражаются, он невольно воскликнул: «Это всего лишь представление, не стоит быть таким серьёзным».

Гу Лоуинь заметил приближающегося человека и прикрыл Сяо Юаня рукой: «Они здесь».

Сяо Юань оттолкнул руку Гу Лоуиня и сказал: «Не забывай, с точки зрения павильона Юньцзянь, тебя замучили до полусмерти, и я должен стоять перед тобой, чтобы защитить тебя».

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо, ты впереди».

Сюй Чэнфэн бросился вперед, увидел Сяо Юаня, испугался и сердито закричал: «Сяо Юань, это снова ты!»

Сяо Юань взмахнул нефритовым веером, словно щеголь из богатой семьи. «Почему? Неужели это не я?»

Сюй Чэнфэн холодно сказал: «Бесстыдный собачник».

Чувствуя за спиной Гу Лоуиня жажду убийства, Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты всеи сказал, что мы пара. Если один из нас в беде, другой, очевидно, придёт на помощь».

Сюй Чэнфэн повысил голос: «Тогда это только в том случае, если у тебя есть возможность спасти его — формация!»

Гу Лоуинь сказал: «Эта формация называется Хуаньцзянь. Если хочешь её расколоть, сначала нужно…»

Сяо Юань небрежно сказал: «Понял, понял», — он закрыл Бихай Чаошэна и полетел вперёд.

Гу Лоуинь: «…» Ладно, он наблюдал со стороны, ничего бы не произошло.

Сяо Юань взмахнул нефритовым веером в воздухе, его движения были плавными. В одно мгновение поднявшийся порыв ветра, полный жажды убийства, обрушился на Сюй Чэнфэна, словно прилив.

Группа учеников павильона Юньцзянь поспешила преградить ему путь, но невидимая приливная волна заставила их открыть глаза, а на их руки, держащие мечи, словно навалились огромные камни, слишком тяжелые, чтобы их можно было поднять.

Сюй Чэнфэн сплюнул кровь и с горечью сказал: «С этим артефактом в руке ты можешь только волноваться. Что у тебя ещё есть без веера?!»

Сяо Юань подсчитал на пальцах: «Вот лучший мастер меча в мире, вот деньги, вот старший брат, который даст мне бесчисленные артефакты, и…» Сяо Юань поморщился. «А еще есть мой шиди, который появляется неизвестно откуда».

Глаза Сюй Чэнфэна внезапно расширились; он медленно опустил голову и увидел большое ярко-красное пятно. Он совершенно не понимал, что произошло. Он знал только, что ему перерезали горло. И хотя он это понимал, у него не было времени ни о чём думать, и он упал.

Му Инъян появился позади него, с кровавым пятном на его доблестном лице. Он с отвращением вытер пятно и сказал: «Шисюн, зачем ты говоришь им всякую чушь?»

Дуя Му Инъян держал в левой руке. Хотя его техника и скорость атаки были не так хороши, как прежде, этого всё же оказалось более чем достаточно, чтобы справиться с Сюй Чэнфэном.

Сяо Юань спросил: «Почему ты здесь?» Он, очевидно, попросил Мэн Чи и Ли Яньчжи привести сюда людей, а также особо велел им ничего не разглашать Му Инъян.

Му Инъян сердито потребовал: «Ты спрашиваешь меня, Шисюн?! Ты согласился отправиться со мной в Личжоу! Шисюн, не говоря уже о том, что ты солгал, ты даже ушёл, не попрощавшись… Ты знаешь, как я провёл последние пять лет?!»

«Какие пять лет? Меня не было полмесяца».

Му Инъян с ласковым выражением лица сказал:«Один день вдали от тебя кажется тремя годами».

Сяо Юань: «…»

Гу Лоуинь вдруг сказал: «Ты опоздал».

Сяо Юань: «???» В любом случае, он пропустил встречу с Му Инъяном. Это действительно была его вина, поэтому он решил сначала уговорить Му Инъяна. «Дела клана Сюаньлэ важнее, ещё не поздно отправиться в Личжоу в другой день».

Пока они разговаривали, оставшиеся ученики павильона Юньцзянь закончили плакать над телом Сюй Чэнфэна. Желая отомстить, они подняли мечи и бросились вперёд с отвратительными лицами. Му Инъян презрительно усмехнулся: «Ты самоубийца!»

Сяо Юань наблюдал, как Му Инъян без усилий справился еще с несколькими, и не мог не задаться вопросом, появится ли у него когда-нибудь в этой жизни возможность убить кого-то собственными руками, учитывая всех этих людей вокруг.

Неподалёку Шэнь Цяньянь призвала своего сэ Тяньсяна, притворившись, что готовится к контратаке, и вдруг увидела на горизонте синее сияние, от которого ночное небо стало ярким, словно днём. Все одновременно подняли головы и увидели огромного голубого дракона, парящего в воздухе с поднятыми когтями. Перед голубым драконом все они казались ничтожными, как мухи, крошечными, как капля в море.

Глаза Шэнь Цяньянь потемнели, и она пробормотала: «Это Цинъянь?»

Цинъянь был здесь, и его хозяин тоже должен был быть здесь. Сяо Юань был немного подавлен. Разве это не просто спектакль, разыгранный ради павильона Юньцзянь? Почему все пришли сюда по одному? Неужели они хотят такого грандиозного сражения?

Шэнь Цяньянь первой отреагировала. Ей очень повезло, что это было всего лишь представление. Её крик разнесся по всей ночи, возвестив о прекращении огня.

Она снисходительно посмотрела на двух оставшихся учеников павильона Юньцзянь и сказала: «Вы тоже это видели. Если мы продолжим сражаться, секта Сюаньлэ, вероятно, за одну ночь обратится в пепел».

Ученикам павильона Юньцзянь ничего не оставалось, как наблюдать, как люди из клана Синтянь уводят Гу Лоуиня. Секта Сюаньлэ сделала всё, что могла, но у них даже не было места, чтобы выплеснуть свой гнев.

Пока Сяо Юань помогал секте Сюаньлэ вернуть доверие павильона Юньцзянь, он также показал секте Сюаньлэ силу своих новых союзников. Всё прошло хорошо, если не обращать внимания на двух лишних людей.

Отступив из клана Сюаньлэ, Сяо Юань, как и ожидал, встретил Сяо Ду. Он устал повторять: «Зачем ты здесь?»

Сяо Ду обхватил «хвост» Цинъяня своими пальцами и с улыбкой сказал: «Я пришёл, чтобы забрать моего брата, который сбежал из дома».

Глава 87

За Сяо Юанем слева стояли Му Инъян и Гу Лоуинь справа. Сяо Юань чувствовал, как слева накатывает волна гнева, а справа – ледяной холод. Он оказался между льдом и огнём, а перед ним стоял Сяо Ду, прячущий нож в улыбке. Казалось, это должно было быть неловко, но Сяо Юаню почему-то захотелось немного посмеяться.

«Дело не в том, что я убежал из дома», — равнодушно сказал Сяо Юань, — «я просто отправился по делам».

Сяо Ду сказал: «Уйти, не сказав старшему брату, надев чужое лицо, разве это не называется побегом из дома?»

Сяо Юань сказал: «Куда я хочу пойти и кого хочу сопровождать — это мой свободный выбор».

«Да, это твой свободный выбор, и я тебя не останавливал». Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня, а Цинъянь, которую он игнорировал, парил на его плече. «Я просто надеюсь, что, прежде чем ты уйдешь, ты сможешь сообщить мне, куда ты направляешься и когда вернешься – это не слишком?»

Му Инъян саркастически улыбнулся и сказал: «Почему мой Шисюн должен говорить тебе, куда он идет?»

Сяо Ду сказал слово в слово: «Потому что я его старший брат».

Честно говоря, слова Сяо Ду действительно звучали как слова старшего брата, который ему как отец. Сяо Юань привык делать всё, что ему вздумается, последние два года и никогда не думал, что кто-то будет так сильно беспокоиться о его местонахождении. Он не знал, что такое дом и семья. В обычной семье, кажется, само собой разумеется, что младший брат прощается со старшим перед уходом.

Видя, что Сяо Юань долго молчал, Сяо Ду усмехнулся про себя: «Ты даже этого сделать не можешь. Думаешь, это ограничивает твою свободу?»

Сяо Юань тихо сказал: «Нет».

В глазах Сяо Ду мелькнула радость, но также и неизгладимая печаль. Он был настолько жалок, что даже самая незначительная миловидность могла привести его в восторг.

«В будущем, если позволят обстоятельства, я буду заранее сообщать тебе, куда иду, и не уйду, не попрощавшись». Глаза Сяо Юаня слегка изогнулись; он посмотрел на Цинъянь, сидящую у него на плече, и сказал: «Я также надеюсь, что ты сможешь сдержать своё обещание и больше не будешь ограничивать меня в своих действиях».

Сяо Ду улыбнулся: «Хорошо, а Юй».

Глаза Гу Лоуиня слегка потемнели.

Му Инъян воспользовался случаем и сказал: «Я тоже хочу знать, где будет мой Шисюн в будущем!» Подумав, Му Инъян добавил: «Нет, я должен пойти с Шисюном. Шисюну не нужно ничего мне рассказывать…»

Сяо Юань: «Хе-хе».

«Он, должно быть, уже проснулся», — тихо сказал Гу Лоуинь. «Позвольте мне пойти и увидеть его».

Му Инъян спросил: «Кто проснулся?»

Сяо Юань знал, что Гу Лоуинь говорил о Гу Хане. В клане Сюаньлэ он уже приказал Фан Байчу тайно вернуть Гу Хана, и теперь Гу Хан находился в их крепости. «Ты иди первым, я сейчас приду».

Брови Гу Лоуиня слегка дрогнули, как будто он был немного расстроен, но он все равно выслушал слова Сяо Юаня.

После ухода Гу Лоуиня Сяо Юань сказал: «Я иду к биологическому отцу Гу Лоуиня».

Сяо Ду прищурился: «Что ты имеешь в виду?»

«Это значит, что Гу Хан из павильона Юньцзянь не является настоящим отцом Гу Лоуиня», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Гу Лоуинь не сын врага моей матери».

Сяо Ду: «…»

Му Инъян: «???»

Цинъянь давно не видел Сяо Юаня, поэтому он прилип к нему и беспрестанно бродил вокруг. Глядя на его нелепую форму, Сяо Юань с трудом мог связать его с величественным и устрашающим голубым драконом.

Сяо Юань позволил Цинъяню пристать к нему и отправился в место, где временно остановился Гу Хан, как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда выходит Фан Байчу.

«Молодой господин!»

Сяо Юань спросил: «Он уже проснулся?»

«Он проснулся», — Фан Байчу кивнул в сторону комнаты, — «теперь он смотрит широко раскрытыми глазами на Мастера Гу, онемевший и задыхающийся».

У Сяо Юаня начала неметь кожа на голове от одной только мысли об этой картине. Что подумал бы Гу Лоуинь о «Гу Хане»? С точки зрения крови, Гу Лоуинь не имел никакого отношения к нынешнему телу «Гу Хана», но «Гу Хан» действительно был его отцом. «Гу Хан» с самого начала скрыл свои две души от Юань Лу. После того, как души разделились, видя, как Юань Лу страдает от холодного обращения, он всё равно ушёл. Возвращаясь к истокам, самоубийство Юань Лу не имело к нему никакого отношения. Но как можно было в этой ситуации ясно выразить добро и зло в одном-двух предложениях?

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Тогда я не буду их беспокоить, поговорим, когда они закончат свои размышления».

Фан Байчу сказал: «Я не ожидал, что Мастер павильона Юньцзянь окажется человеком с двумя душами в одном теле. Я читал об этом феномене только в книгах».

Сяо Юань спросил: «Как ты думаешь, это два человека?»

«Молодой господин задал хороший вопрос», — сказал Фан Байчу. «Под личностью подразумевается тело или душа?»

Из эгоизма Сяо Юань сказал: «Человек должен быть цельной душой. Земная душа, которая была отделена от меня ранее, не может считаться человеком. Но у двух Гу Ханов две цельные души, поэтому они — два человека».

Фан Байчу одобрительно кивнул: «То, что говорит молодой господин, имеет смысл».

«Что ты имеешь в виду, говоря «имеет смысл», это, очевидно, факт». Сяо Юаня невозможно было опровергнуть: «Это два человека».

Внутри дома Гу Хан, носящий лицо Цзян Лююань, посмотрел на ледяного седовласого практикующего меч, стоявшего перед ним, и с трудом выдавил из себя несколько слов: «Ты все знаешь».

Гу Лоуинь молчал. Он сказал: «Используй своё лицо».

«Моё собственное лицо…» Гу Хан был полон горечи. «Есть ли у меня всё ещё своё собственное лицо?» Сказав это, он всё же восстановил первоначальный облик своего тела перед Гу Лоуинем.

Найти подходящее тело для души было непросто. Тогда его родители долгие годы упорно искали, прежде чем нашли для него тело старика. Его волосы были седыми, правый глаз затуманенным, а лицо покрыто глубокими морщинами. По сравнению с другим, бессмертным Гу Ханом, его внешность была совершенно иной.

Гу Лоуинь молча посмотрел на него.

Гу Хан не осмелился взглянуть прямо на Гу Лоуиня своим здоровым левым глазом и тихо сказал: «Первоначальный владелец этого тела был человеком с выдающимися способностями к самосовершенствованию. Хотя его внешность была непритязательной, его золотая сердцевина была очень хорошей. Мои родители… то есть, твои бабушка и дедушка, никогда не ценили внешность, поэтому я получил новое тело, подобное этому».

Гу Лоуинь сказал: «Я помню тебя».

Сердце Гу Хана внезапно екнуло, и он поднял взгляд.

«Когда я был маленьким, когда я был один, ты иногда появлялся».

Гу Хан был так взволнован, что невнятно отвечал: «Ты всё ещё помнишь». Когда он не практиковал технику изменения лица, он часто прятался в темноте, чтобы просто посмотреть на свою жену и ребёнка. Гу Лоуинь было тогда всего три или четыре года. Гу Хан думал, что он ничего не помнит, и иногда появлялся, когда рядом никого не было. Иногда он наставлял его в искусстве владения мечом, иногда учил его читать и писать, а иногда приносил ему игрушки, в которые обычные люди играли со своими детьми. Маленький Гу Лоуинь был воспитанным и разумным, не озорным, как в детстве, а больше похожим на другого Гу Хана.

Он также набрался смелости поговорить с Юань Лу. Юань Лу отнесся к нему лишь как к старейшине, пришедшему в павильон Юньцзянь в качестве гостя, сказал ему несколько вежливых слов, которые подобает говорить младшему, и быстро удалился, извинившись.

Гу Лоуинь спросил: «Почему ты не сказал ей правду?»

Гу Хан поднял руку и коснулся правого глаза, показав улыбку, которая была более отвратительной, чем плач: «Что ты хочешь, чтобы я сказал?»

Гу Лоуинь сказал: «Она не из тех, кто судит людей по их внешности».

«Я знаю, каким человеком она была, лучше тебя», — сказал Гу Хан. «Но если бы это был ты, согласился бы ты встретиться с Сяо Юанем с таким лицом?»

Гу Лоуинь: «…»

«Когда мои родители ещё были там, я мог свободно входить и выходить из павильона Юньцзянь. Он… Гу Хан также называл меня своим братом. Позже твои бабушка и дедушка попытались применить своё искусство дао меча, но случайно стали демонизированы, и оба погибли. Единственные люди в мире, кто знает этот секрет, — это он и я. У него больше не было никаких угрызений совести; павильон Юньцзянь, твоя мать и ты — всё было у него на ладони. Изначально я планировал забрать твою мать, когда освою технику изменения лица. К сожалению…» — голос Гу Хана дрожал, — «я опоздал».

Гу Лоуинь долго сидел молча и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Гу Хан встретил его холодный и отстраненный взгляд, поднял уголки губ и сказал с кривой улыбкой: «Лоуинь, хотя ты и мой… но твой темперамент совсем не такой, как мой. Ты лучше меня, намного лучше меня. Мне жаль твою мать. Узнав о ее смерти, я подумал о том, чтобы последовать за ней, но ты все еще был там. Причина, по которой я живу в этом мире, — просто иметь возможность защитить тебя, когда ты в беде». Но он даже это не делал хорошо. За эти годы он видел, как Гу Лоуинь страдает от сердечных демонов и несколько раз чуть не умирает. Хотя сейчас у Гу Лоуина была непостижимая база совершенствования, это происходит в ущерб его собственной жизни. Он не смог защитить свою жену и не смог помочь с сердечным демоном своего сына. Он был мусором.

Гу Лоуинь сказал: «Тебе решать, уйти или остаться».

Гу Хан смотрел, как он встаёт и уходит, и не мог сдержаться. «Ты меня ненавидишь?» — спросил он.

«Ты спас меня», — сказал Гу Лоуинь. «Я не ненавижу тебя».

Гу Хан слегка запыхался, его взгляд был прикован к спине Гу Лоуиня: «Тогда... ты признаешь меня?»

Гу Лоуинь немного помолчал, затем открыл дверь и вышел.

За дверью, в редкой тени луны, стоял Сяо Юань, а Циньянь парил у него на плече. Сияющее лицо, длинные, как чернила, волосы и весенняя одежда, он слегка приподнял брови, словно спрашивая: «Почему ты так долго?» Я ждал тебя.

Гу Лоуинь мог быть уверен, что какое бы лицо ни было у Сяо Юаня, его одержимость им не изменится, но он не знал, что Сяо Юань подумает по этому поводу.

Сяо Юань сказал Цинъяню: «Найди моего гэгэ», и Цинъянь послушно улетел. Он спросил Гу Лоуинь: «Ты закончил говорить?»

«Да».

Сяо Юань не спросил его, о чем он говорил с Гу Ханом, а сказал: «До рассвета еще час, так что поспи немного».

"Хорошо."

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем к двери его комнаты и сказал: «Ты можешь войти».

Гу Лоуинь ничего не ответил и толкнул дверь.

Сяо Юань сказал: «Тогда я уйду?»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Входи».

Сяо Юань поджал губы и улыбнулся. Как только он вошёл в комнату, Гу Лоуинь обнял его и прижал к двери.

Его губы внезапно сжались; Сяо Юань тихо замычал, а взгляд постепенно затуманился. Сегодня Гу Лоуинь был ещё более властным и навязчивым, чем в предыдущие несколько раз: он посасывал губы и выворачивал язык, отчего дыхание Сяо Юаня стало тяжёлым, а тело – мягким. Он чувствовал, что Гу Лоуинь немного странный. Он не придал этому особого значения, лишь потому, что Гу Лоуинь всё ещё беспокоился и переживал из-за своего происхождения.

Когда Сяо Юань уже почти задыхался, Гу Лоуинь наконец отпустил его губы и сказал ему на ухо: «Не обращай на них внимания».

«Что?» — Сяо Юань почувствовал легкое головокружение и не понял, о чем говорит Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь не произнес больше ни слова, поднял Сяо Юаня и положил его на кровать. Полог кровати опустился, и Гу Лоуинь наклонился вперёд и прижал его к себе. Сяо Юань обнял его за шею, и сердце его забилось чаще, когда они посмотрели друг на друга.

Гу Лоуинь был так красив, с чистыми бровями, лицом цвета нефрита, изящным, как луна; сердце каждого, кто смотрел на него, трогалось.

Гу Лоуинь опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в губы, приглушенно произнеся: «На что ты смотришь?»

Сяо Юань мягко улыбнулся и честно ответил: «На тебя».

Гу Лоуинь слегка помолчал и спросил: «Тебе нравится мое лицо?»

Сяо Юань поддразнил его, играя прядью серебряных волос, и сказал, не задумываясь: «Чепуха, конечно, мне нравится».

Гу Лоуинь: «…»

Заметив, что выражение лица Гу Лоуиня немного озадачено, Сяо Юань встал и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь опустил глаза: «Ничего страшного».

«Ты снова лжешь, мастер Гу». Сяо Юань перевернулся и прижал Гу Лоуиня к себе: «У тебя явно что-то на уме». Он удобно устроился в объятиях Гу Лоуиня, положил лицо ему на грудь и спросил: «Я тяжелый?»

Гу Лоуинь сказал: «Ты очень легкий».

Сяо Юань почувствовал облегчение и расслабление, прижавшись всем телом к Гу Лоуинь. «Не думай об этом, — сказал Сяо Юань, — прошло столько лет с тех пор, как всё это случилось. Тебе бесполезно об этом думать». Чтобы утешить Гу Лоуинь, Сяо Юань рассказал ему о своём столь же печальном жизненном опыте. «Посмотри на меня: после стольких лет без отца и матери у меня остался только один брат, слепой и высокомерный, который заразил меня гу…»

Гу Лоуинь сказал: «Перестань болтать».

Сяо Юань зевнул и с улыбкой сказал: «Я, конечно, тоже не унываю и не впадаю в депрессию из-за всего этого. Ты так упорно придерживаешься своего пути, тебе стоит у меня поучиться».

Гу Лоуинь спросил: «Как ты думаешь, о чем я думаю?»

После напряженной работы всю ночь Сяо Юань почувствовал сонливость. Он с трудом сомкнул глаза. «Ты… ты думаешь о Гу Хане».

Гу Лоуинь слабо вздохнул: «Сяо Юань».

«Что?»

«Имя и статус».

«О да, мне нужно дать тебе имя и статус». Сяо Юань прищурился, его голос становился всё тише и тише. «Как ты хочешь, чтобы я дал тебе это? Хм… может, мне выбрать благоприятный день, чтобы попросить твоего отца позволить тебе выйти за меня замуж?»

Гу Лоуинь опешил и опустил голову, чтобы посмотреть на Сяо Юаня. Дыхание Сяо Юаня было ровным, глаза закрыты, и он был близок к тому, чтобы окончательно заснуть.

Гу Лоуинь глубоко вздохнул, натянул одеяло и укрыл Сяо Юаня.

Лунный свет за окном был подобен легкой дымке, а полная луна едва дотягивала до одного сегмента.

Гу Хан какое-то время оставался в секте Синтянь. Он заперся в своей комнате и не выходил из дома. Секта Сюаньлэ отвернулась от павильона Юньцзянь. Внешне она относилась к павильону Юньцзянь с уважением, но тайно проверяла другие секты, где души людей были похищены. Многие секты восхищались Гу Ханом, и им не стоило тратить на них время. Сяо Ду хотел, чтобы души были возвращены тем сектам, которые готовы были покориться, а что касается остальных, то не было ничего плохого в том, чтобы оставить их в руках секты Синтянь.

Сяо Юань не возражал. Теперь, когда Сяо Ду остался один на один с делами клана Синтянь, он решил отправиться в Личжоу до решающей битвы между кланом Синтянь и павильоном Юньцзянь. Он рассказал Сяо Ду о своём плане, и тот ответил: «А Юй останется ещё на несколько дней, а затем уйдёт после зимнего солнцестояния».

Сяо Юань удивлённо спросил: «Зимнее солнцестояние?» С тех пор, как он стал молодым правителем клана Синтянь, его жизнь была наполнена суетой и неопределённостью, поэтому он не осознавал, что год подходит к концу.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я пропустил праздник Циси и праздник середины осени. А Юй останется со мной на зимнее солнцестояние, хорошо?»

«Кажется, ты очень любишь праздники».

«Потому что я провожу отпуск с семьей».

Слово «семья» тронуло Сяо Юаня. «Хорошо, я уйду после зимнего солнцестояния».

Всю ночь перед зимним солнцестоянием шёл снег. Рано утром Мэн Чи прислал Сяо Юаню новый комплект одежды со словами: «Эту ткань и фасон лично выбрал достопочтенный господин. Можешь примерить».

«Существует ли обычай надевать новую одежду в день зимнего солнцестояния?»

«Говорят, что «зимнее солнцестояние так же важно, как Новый год», так что же плохого в том, чтобы надеть новую одежду?»

Выбор одежды Сяо Ду был слишком роскошным и красивым: три слоя одежды внутри и три слоя снаружи, а также разнообразные нефритовые украшения на поясе ослепляли Сяо Юаня. Надев его, Мэн Чи почувствовал, что стал весить как минимум на десять катти больше. Он посмотрел в зеркало, не зная, плакать ему или смеяться: «Как я могу снять это платье?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Ты не сможешь снять его сам, тебе придется позволить другим снять его за тебя».

Сяо Юань не думал, что Гу Лоуинь снимет такую одежду.

Мэн Чи посмотрел на Сяо Юаня и вздохнул: «Ты уверен, что ты не вылез из сказки?»

Сяо Юань скромно сказал: «Мэн-цзецзе слишком добрый».

Мэн Чи задумался и спросил: «В этом году зимнее солнцестояние приходится на 15-е число. Акация Гу в твоём теле…»

Сяо Юань сказал: «У меня есть противоядие, и я смогу использовать его еще несколько месяцев».

Мэн Чи кивнул: «Это хорошо. Надеюсь, мне удастся найти новое безжалостное хуа до того, как закончится противоядие».

Сяо Юань посмотрел на себя в зеркало и вдруг спросил: «Я действительно красивый?»

Мэн Чи пробормотал: «…правда».

Сяо Юань приподнял уголки губ: «Тогда я пойду и покажу Гу Лоуину».

Выражение лица Мэн Чи было тонким: «Ты хочешь показать Мастеру Гу свою привлекательную внешность... Он тебе нравится?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Да».

Мэн Чи всегда отличался чуткостью ума и давно заметил, что между Сяо Юанем и Гу Лоуинем есть что-то необычное, но не ожидал,что Сяо Юань так легко в этом признается. Он был рад, но он не знал,что сказать. В конце концов, он спросил: «Знает ли Господин?»

Сяо Юаню было всё равно: «А что, если он знает, а что, если нет? Это моё личное дело».

«Тогда что ты собираешься делать?»

«Приготовлюсь…» Сяо Юань приподнял губы и улыбнулся, «дать ему имя и статус».

Когда Сяо Юань нашёл Гу Лоуинь, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь тоже были там. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Эта молодая пара тоже приехала на праздник?»

Цай Сюньнянь ошеломлённо посмотрел на Сяо Юаня, забыв о своей смущённости при упоминании «молодой пары». Шэнь Фугуй первым опомнился и спросил: «Ты… почему ты так роскошно одет? Ты что, на свидание вслепую идёшь?»

Сяо Юань сказал: «О чём ты ворчишь? Я же не надевал его, чтобы ты его видел». Он посмотрел на Гу Лоуинь и спросил: «Хорошо смотрится?»

Гу Лоуинь быстро взглянул на него: «Хорошо».

Цай Сюньнянь сказал: «Мы с Шисюном отправили оружие, чтобы усилить Цинъянь. – Мастер Сяо, откуда ты взял это платье? Я тоже хочу сшить такое же для своего Шисюна».

Шэнь Фугуй быстро отказался: «Я не могу справиться с этим стилем, он мне не нужен!»

Сяо Юань сказал: «Мне нужно спросить моего гэ. Он выбрал одежду».

Гу Лоуинь спросил: «Он тяжелый?»

"Немного."

«Тогда в следующий раз не надевай его».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я буду носить его время от времени, но не буду одеваться так каждый день. Молодой мастер клана Шэнь, госпожа Цай, сегодня зимнее солнцестояние. Вечером в клане Синтянь будет банкет. Вам уже поздно возвращаться в кланы Сюаньлэ, лучше оставайтесь и проведите праздник с нами».

Шэнь Фугуй посоветовался со своим шимей, и Цай Сюньнянь сказал: «Шисюн, я хочу остаться и полюбоваться красотой».

Шэнь Фугуй кивнул: «Хорошо».

Сяо Юань всё ещё переоценивал себя. Он не мог выносить это платье целый день, ему было не по себе. Талия была очень тугой, и он понимал, что запаникует, если съест немного больше. Чтобы хорошо провести время на банкете в честь зимнего солнцестояния, он решил переодеться перед тем, как идти на банкет.

К сожалению, он совершенно не знал, как снять эту одежду, и даже нефритовый пояс долго не мог развязать. Сяо Юань опустил взгляд и забеспокоился: неужели ему действительно нужна помощь, чтобы раздеться? Это было бы слишком глупо.

В этот момент он увидел Цинъянь, плывущую рядом с ним, и сказал: «Ты можешь снять с меня одежду?»

Цинъянь замер.

Сяо Юань лишь небрежно спросил, не особо рассчитывая на помощь от облака пламени. Он продолжал сражаться нефритовым поясом, и вдруг его тело озарилось голубым светом. Прежде чем он успел отреагировать, его одежда сгорела дотла. С ним всё было в порядке, и он не чувствовал боли.

Уголок рта Сяо Юаня дернулся: «Спасибо».

Циньянь парил вокруг Сяо Юаня, словно воодушевлённый своим поступком. Сяо Юань переоделся в свою прежнюю одежду, коснулся его груди, и выражение его лица внезапно изменилось.

Он всегда носил с собой противоядие от Акации Гу и прятал его в одежде.

Сяо Юань медленно поднял руку и закрыл лицо ладонью.

Глава 88

День зимнего солнцестояния был самым коротким днём и самой длинной ночью в году. Думая о том, что ему предстоит пережить этой долгой ночью, Сяо Юань с нетерпением ждал возможности принести котелок холодной воды и вылить его на голову Цинъянь.

Безжалостный хуа, необходимый для приготовления противоядия от акации Гу, был чрезвычайно редким. Предыдущие несколько растений были обменяны Гу Лоуинем на его родовой меч во Дворце Байфлауэр. После столь долгих поисков секта Синтянь так и не нашла никакого безжалостного хуа. Сяо Юань рассчитывал получить противоядие ещё на несколько полнолуний, что было вполне достаточно, но теперь его начисто сжёг Цинъянь.

Всё произошло так внезапно, что Сяо Юань долго не мог прийти в себя и выглянуть в окно. В день зимнего солнцестояния уже темнело, а банкет ещё не начался. Солнце уже село, а полная луна уже маячила за облаками – времени у него было мало.

Сяо Юань опустил руку, непонимающе посмотрел на резвого Циняня и сказал: «Ты знаешь, что ты натворил?»

Цинянь явно ничего не знал и танцевал еще более радостно.

Сяо Юань знал, что сейчас не время злиться на маленький язычок пламени. Без противоядия, чтобы пережить ночь, ему нужно было найти место, где его никто не обнаружит, но куда теперь идти? Или же остаться в своей комнате, запереть двери и окна и сказать, что плохо себя чувствует и не может пойти на банкет?

Сяо Юань принял решение и позвал: «Кто-нибудь, придите!»

«Иду, иду!» — вошел Фан Байчу. «Каков приказ молодого господина?»

Сяо Юань нахмурился: «Почему это ты?»

Фан Байчу сказал: «О, банкет вот-вот начнется, и господин повелел мне пригласить молодого господина на банкет».

Сяо Юань почувствовал волну жара, предвестника нападения Акации Гу. Вскоре всё его тело обмякнет, появится странный запах, и он впадёт в бред. Сяо Юань коротко сказал: «Мне плохо, и я больше не пойду».

«Нехорошо себя чувствуешь?» — обеспокоенно спросил Фан Байчу. «Где молодой господин чувствует себя нехорошо? Позволь мне взглянуть на тебя».

Сяо Юань отступил на шаг и спокойно сказал: «Нет, всё в порядке, я просто посплю. Иди и передай сообщение, а Сяо Ду пусть начнёт банкет, не нужно меня ждать».

Фан Байчу помедлил и сказал: «Молодой господин, ты знаешь, что сейчас ведёшь себя очень подозрительно? Что-то не так, что-то совсем не так».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Возьми Цинъянь и отправляйся на банкет».

"Да!"

Сяо Юань смотрел, как один человек и один огонь идут к двери, всё время чувствуя, что что-то не так. Он вдруг широко раскрыл глаза и выпалил: «Подождите!»

У него был мужчина, так почему же он должен был терпеть пытки Акации Гу? Он что, думает, что Гу Лоуинь мёртв, или у него не может встать?

«Молодой лорд?»

Сердце Сяо Юаня забилось как барабан; он сел за стол. «Если ты можешь передать Гу Лоуинь сообщение от меня, просто скажите…» Сяо Юань сглотнул. «Просто скажите, что я хочу попросить его об одной небольшой услуге».

«Какую маленькую услугу я могу оказать молодому лорду?»

Сяо Юань послал ему глазной кинжал, и Фан Байчу тут же повиновался. «Я ухожу!»

Сяо Юань добавил: «Скажи ему тихо, чтобы никто не узнал. И если кто-то захочет меня навестить, просто скажи, что я уснул. Если кто-то меня потревожит, я не буду разговаривать с этим человеком целый месяц».

Фан Байчу улыбнулся: «Не вини меня за эти слова, но неужели молодой господин действительно думает, что это будет угрожать людям?»

Сяо Юань сказал: «Это может быть полезнее, чем приставлять нож к их шее».

Когда Фан Байчу прибыл в банкетный зал, было уже совсем темно, и на ночном небе висела полная луна.

Сяо Ду изначально планировал провести зимнее солнцестояние вдвоем с Сяо Юанем. Но Сяо Юань сказал, что им будет слишком одиноко вдвоем. Лучше было позвать Фан Байчу, Мэн Чи, Ли Яньчжи и других приближенных. В любом случае, они были их семьей. После того, как Сяо Ду согласился, Сяо Юань выступил вперед, сказав, что лучше всем собраться за столом вместе, добавив Му Инъян и Гу Лоуинь.

Услышав это, Сяо Ду поднял брови и спросил: «Неужели А Юй думал, что я соглашусь?»

Сяо Юань сказал: это большой праздник, неужели гэгэ не может исполнить мое желание?

Сяо Ду был очарован этим «гэгэ» и неохотно кивнул. В результате Сяо Юань пригласил также Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня, и большой стол оказался полон. Сяо Ду сидел в одиночестве на главном месте и пил чай, даже не взглянув на всех этих непонятных людей за столом.

Поскольку Сяо Ду молчал, Мэн Чи и Ли Яньчжи, естественно, не осмеливались произнести ни слова; Му Инъян часто поглядывал на дверь, и на его лице ясно читалось: «Где Шисюн, почему Шисюн до сих пор не пришёл»; Гу Лоуинь сидел тихо, всё его тело было безмолвным и холодным, казалось, не тронутым смертными желаниями; временно присоединившиеся к ним шисюн и шимэй из ордена Сюаньлэ переглядывались, тайно посылая друг другу сигналы глазами.

Цай Сюньнянь: Я жалею, что согласился остаться. Я просто не могу выносить эту странную атмосферу!

Шэнь Фугуй: Шимэй, успокойся, эта патовая ситуация разрешится, когда придет Сяо Юань.

Цай Сюньнянь: Ну, Шисюн, отойди назад, я больше не вижу Мастера Гу.

Шэнь Фугуй:……

В этот момент снаружи послышались шаги, и все одновременно посмотрели в сторону двери; Му Инъян даже встал.

Фан Байчу был потрясен этим зрелищем, его нога замерла в воздухе: «Господин?»

Му Инъян спросил: «Где Шисюн?»

«Молодой лорд сказал, что ему нездоровится, поэтому он сначала лёг спать. Он попросил нас поесть и не обращать на него внимания».

Не успел он договорить, как Гу Лоуинь встал. Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось, он поставил чашку и спросил: «Чем именно он заболел?»

Фан Байчу почесал затылок: «Этот подчинённый не знает, а молодой господин не позволяет мне проверить. Но он сказал, что всё будет в порядке, если он поспит».

Сяо Ду сказал: «Я пойду и увижусь с ним».

Му Инъян сказал: «Я тоже пойду».

«Ни в коем случае! Молодой господин также сказал, что если кто-то потревожит его сон сегодня ночью, он не будет разговаривать с этим человеком целый месяц», — сказал Фан Байчу, разражаясь смехом. Молодой господин был совсем ребёнком, почему он обычно этого не замечал?

Му Инъян молча откинулся назад. Сяо Ду выглядел беспомощным и сказал: «Чепуха».

Фань Байчу был ошеломлен — этот трюк действительно сработал!

Гу Лоуинь спросил: «Как выглядит его лицо?»

Фан Байчу сказал: «Всё как обычно. Когда он попросил меня сообщить новости, он тоже был очень энергичен. Это не должно стать большой проблемой».

Му Инъян вздохнул: «Шисюн, ты и вправду хочешь что бы я до смерти волновался?»

Гу Лоуинь задумчиво смотрел на яркую луну за окном.

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Молодой господин всегда обладал чувством меры. Он сказал, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо. Не будем слишком много об этом думать. Господин, блюда почти остыли».

Сяо Ду безразлично сказал: «Переложи палочки для еды».

Фан Байчу взял пельмень и, съев его, задумался, как передать Гу Лоуинь послание от Сяо Юаня. Он увидел, как тот встал и сказал: «Извините».

Сяо Ду прищурился и сказал: «Разве ты не слышал, что мне только что сказали?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Я слышал это». Сказав это, он вышел.

Фан Байчу быстро проглотил пельмень и выбежал за дверь, крича: «Мастер Гу, подождите!»

Увидев это, Му Инъян не смог усидеть на месте и поспешно вышел из-за стола. Ничего страшного, если Шисюн не будет с ним разговаривать целый месяц. Безопасность Шисюна была важнее.

Мэн Чи с подозрением сказал: «Мой господин, это…»

Сяо Ду сказал: «Давай пойдем и посмотрим».

Все ушли один за другим, оставив двух гостей из секты Сюаньлэ с широко раскрытыми глазами.

Цай Сюньнянь спросил: «Шисюн, мы еще поедим?»

Шэнь Фугуй непонимающе ответил: «Я не знаю».

Фан Байчу собрал все свои силы, чтобы наконец догнать Гу Лоуиня, и, задыхаясь, произнес: «Господин, господин Гу, молодой господин просил меня передать вам слово».

Гу Лоуинь замедлил шаг.

«Он сказал, что хочет попросить тебя о небольшой услуге».

Глаза Гу Лоуиня сузились. Перед глазами Фан Байчу блеснул лунный свет, и когда он поднял взгляд, Гу Лоуиня перед ним уже не было.

Гу Лоуинь бросился в комнату Сяо Юаня, открыл запертую дверь и, едва войдя, почувствовал странный аромат. Света в комнате не было, но, к счастью, сегодня ночью лунный свет был очень ярким. Он обошёл ширму перед кроватью и, взглянув на картину на кровати, почувствовал, как у него перехватило дыхание.

«Сяо…»

Теплая рука схватила его и потянула в тепло и мягкость.

Сяо Юань уткнулся лицом в грудь Гу Лоуиня и угрюмо спросил: «Почему ты здесь только сейчас?»

Гу Лоуинь протянул руку и обнял Сяо Юаня. Он почувствовал, что тело Сяо Юаня было невероятно горячим и благоухающим, и его дыхание тоже было горячим.

«Сяо Юань», — прошептал Гу Лоуинь голосом, полным мучительной хрипоты, — «противоядие».

Сяо Юаньань поднял голову и посмотрел на него захватывающими дух глазами: «Ты — мое противоядие».

Глаза Гу Лоуиня потемнели, и он молча посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань чувствовал, как что-то в его груди бешено колотится. Он не знал, чего ждёт Гу Лоуинь, и нетерпеливо ёрзал в его объятиях.

Гу Лоуинь внезапно обнял Сяо Юаня за лицо и спросил: «Ты хочешь меня?»

Сяо Юань обильно вспотел; уголки его глаз были влажными, и ему пришлось посмотреть прямо в глаза Гу Лоуиня. Глаза Гу Лоуиня, казалось, горели красным, и в них чувствовался след злого духа, которому не следовало бы появляться. Сяо Юань лишь почувствовал, что место, к которому он прикоснулся, было горячим, словно обжёгся.

Сяо Юань ещё не дошёл до стадии бреда. Он кивнул и сказал: «Я хочу тебя».

Гу Лоуинь склонил голову и прижался губами к чернильно-черным волосам Сяо Юаня.

Сяо Юань: «…» И это всё? Гу Лоуинь, ты что, неспособен?

Этот момент был подобен затишью перед бурей, и вот уже мгновение всё закружилось перед его глазами. Он лёг на спину на кровать, чувствуя лёгкий холодок на губах.

Между ними витал особый аромат, и Сяо Юань задрожал от звука рвущейся одежды. Он услышал, как Гу Лоуинь спросил его: «Холодно?»

Сяо Юань кивнул и снова покачал головой. Ему было немного холодно, но Акация Гу всё ещё обжигала его тело, словно он находился между глубокой водой и палящим огнём. К счастью, рядом был единственный человек, способный его спасти.

Прохладное, мягкое прикосновение коснулось шеи Сяо Юаня. Сяо Юань немного растерялся от этого неожиданного ощущения. Внезапно он не смог смотреть прямо на разбросанные по нему серебристые волосы и поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

Гу Лоуинь приподнялся и мягко улыбнулся: «Не смеешь взглянуть?»

«Нет», — сухо прошептал Сяо Юань. «Это просто небольшой ветер и небольшие волны».

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу тебя увидеть».

Когда Сяо Юань убрал руку, Акация Гу начала новую атаку. Эта атака лишила Сяо Юаня остатков рассудка, и он больше не мог отвечать, умоляя: «Не мог бы ты поторопиться, мне так неловко…»

«Да», - возразил Гу Лоуинь, - «но ты должен пообещать мне одну вещь».

Если бы Гу Лоуинь сказал это в обычное время, Сяо Юань непременно вышвырнул бы его из постели. Но сейчас он умолял о помощи, и ему приходилось быть мягким: «Что, что случилось?»

«Обменяйся со мной сердцами».

Атака Акации Гу становилась всё более и более яростной; Сяо Юань был настолько измучен, что сдался и тихо закричал: «Я обещаю тебе, я обещаю тебе всё!»

Гу Лоуинь наконец-то не пришлось терпеть.

Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал, более странное, чем всё, что он когда-либо испытывал. Сяо Юань чувствовал, что его жизнь в руках Гу Лоуиня. Руки Гу Лоуиня были слегка прохладными, с тонкими костяшками пальцев, холодными, как нефрит, а ладонь покрывалась тонким коконом от практики фехтования.

Запах стал сильнее; Сяо Юань крепко схватил Гу Лоуинь за другое запястье и пробормотал: «Гу Лоуинь?»

Гу Лоуинь поцеловал уголок его глаза: «Я здесь».

Спустя долгое время Гу Лоуинь почувствовал, как тело мужчины в его объятиях облегчилось, замолчал и сказал: «Кто-то идет».

Сяо Юань, полностью поглощенный Акацией Гу, не понял, что сказал Гу Лоуинь. Он схватил его руку, прижал её к другому месту и ошеломлённо пробормотал: «Здесь тоже неуютно».

Сердце Гу Лоуиня бешено забилось. Он посмотрел на дверь и убрал руку. «Я пойду и вернусь».

После ухода Гу Лоуиня Сяо Юань внезапно почувствовал себя ужасно одиноким. Он схватил Гу Лоуиня за одежду и сказал: «Не уходи, не уходи…»

Гу Лоуинь помолчал: «Хорошо, я не уйду. Мы продолжим».

Сяо Ду, Му Инъян и Фан Байчу стояли у двери, и никто не хотел стучать первым.

Сяо Ду взглянул на Му Инъян: «Пойди, постучи в дверь».

Му Инъян усмехнулся: «Почему ты хочешь, чтобы я это сделал, разве ты не можешь?»

Сяо Ду проигнорировал его и повернулся к Фан Байчу: «Стучи сам».

«Да, мой господин», – лицо Фан Байчу было полно горечи. Он изо всех сил старался их остановить. Хотя он и задержался, ему всё же не удалось помешать им обоим прийти сюда. Он надеялся, что Сяо Юань не рассердится на него.

Фан Байчу постучал в дверь, но внутри не было никакого движения. «Мой господин, я думаю, молодой господин действительно спит», — сказал Фан Байчу. «Давайте не будем его беспокоить».

Сяо Ду немного подумал и спросил: «Где Гу Лоуинь?»

Фан Байчу не осмелился солгать Сяо Ду и замялся: «Кажется, он отправился по поручению молодого господина».

«Поручение?»

«Да, молодой лорд сказал, что ему нужна его помощь в одном деле».

Сяо Ду пристально посмотрел на закрытую дверь, поднял руку и уже собирался открыть ее, как вдруг услышал голос Сяо Юаня: «Что ты хочешь сделать?»

Фигура Сяо Юаня появилась перед дверью, и глаза Му Инъян загорелись: «Шисюн, ты проснулся! Что с тобой? Могу я войти и увидеть тебя?»

«Нет, я сонный, я хочу спать». Голос Сяо Юаня был не таким, как обычно, с лёгким гнусавым оттенком, словно он простудился или только что плакал. Если прислушаться, можно было заметить, что его голос слегка дрожит. «Все возвращайтесь».

Му Инъян совершенно не хотел: «Но…»

Сяо Юань повысил голос, как будто рассердился: «Назад!»

Му Инъян был ошеломлен: «Шисюн…»

Фан Байчу смутился и сказал: «Мой господин, если вы не уйдете, молодой господин действительно рассердится».

Сяо Ду притворился спокойным и положил руку на дверь. Приложив небольшое усилие, он смог её открыть.

Фан Байчу все еще бормотал в сторонке: «Сегодня большой праздник, молодой господин просто хочет хорошенько выспаться…»

Сяо Ду медленно сжал кулак, глубоко впиваясь ногтями в ладонь. Он глубоко вздохнул, заставил себя опустить руку и обернулся: «Пошли».

Шаги троих становились всё дальше и дальше. Сяо Юань больше не мог держаться на ногах и упал в объятия Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь поднял его и положил обратно на кровать: «Ты молодец».

«Но ты вел себя совсем нехорошо», — захныкал Сяо Юань. «Мне так неловко, что ты не заботишься обо мне».

Как Гу Лоуинь мог оставаться не от мира сего перед лицом такого Сяо Юаня? Он хрипло пробормотал: «Мне не всё равно».

«Да……»

Дыхания двух людей постепенно слились воедино. Гу Лоуинь сказал: «Если больно, можешь меня укусить».

И вот Сяо Юань впился зубами в плечо Гу Лоуиня.

Холодное и спокойное лицо Гу Лоуиня наконец слегка исказилось, но он всё ещё не был похож на смертного. Серебристые волосы спадали на плечи, грудь колыхалась, а глаза были полны желания.

Он ничего не сказал, лишь посмотрел на Сяо Юаня, затем опустил голову и поцеловал его.

Глава 89

Гу Лоуинь отступил назад и долго смотрел вниз, прежде чем перевести взгляд на лицо Сяо Юаня и прошептать: «Сяо Юань».

Сяо Юань лежал на боку, его длинные волосы были растрепаны, одна рука безвольно прижата к лицу. Глаза были закрыты, кончики покраснели, а длинные влажные ресницы дрожали при дыхании.

У Гу Лоуиня снова сжалось горло. Он накрыл Сяо Юаня парчовым одеялом, надел рубашку и вышел.

Сяо Юань не спал. Он услышал шаги Гу Лоуиня и хотел спросить его, куда тот идёт, но тот был слишком уставшим, чтобы говорить, поэтому просто отпустил его.

Вскоре вернулся Гу Лоуинь. Сяо Юань почувствовал прилив тепла, попытался открыть глаза и увидел, что Гу Лоуинь держит в руке тряпку, обтирая его. Впервые он видел Гу Лоуиня одетым так небрежно, с чуть распахнутыми лацканами, открывающими грудь. Лицо у него, конечно же, было нефритовым, холодным, как иней, но от него исходила какая-то чарующая аура.

Заметив взгляд Сяо Юаня, Гу Лоуинь поднял глаза и посмотрел вверх. Внезапно встретившись с ним взглядом, Гу Лоуинь, казалось, был встревожен и сказал: «Ты проснулся. Я думал, что заставил тебя…»

«Заставил меня?» Как только Сяо Юань заговорил, он обнаружил, что его голос охрип.

Гу Лоуинь: «…да».

Сяо Юань тихо улыбнулся: «Нет, в конце концов, ты был таким медлительным и таким легким».

Гу Лоуинь ответил не сразу и лишь сказал, вытерев его снаружи: «Даже если так, тебе все равно очень больно».

«Нет». Боль была, но она не шла ни в какое сравнение с пытками, которые причиняла Акация Гу. Более того, Гу Лоуинь обладал хорошим чувством меры. Хотя в нём было что-то совершенно несовместимое с его хладнокровием, он наступал и отступал сообразно обстоятельствам, позволяя Сяо Юаню забыть о боли и постепенно освоиться.

Гу Лоуинь помолчал немного, а затем продолжил вытирать Сяо Юаня, говоря: «Мне следовало знать лучше…»

"Что?"

Гу Лоуинь не смог ответить на вопрос: «Ты чист».

Сяо Юань напомнил ему: «Там еще есть что-то внутри».

«Оставь себе».

Сяо Юань опешил, и прежде чем он успел что-либо сказать, его обнял Гу Лоуинь. «Позже мы вместе примем ванну».

Позже? Вместе?

Сяо Юань что-то понял и сказал: «Тебе не следует...»

Гу Лоуинь обнял Сяо Юаня за талию и сказал: «Возможно, если его оставить, будет легче».

…Нет, это он должен был потом подразнить Гу Лоуиня. Почему всё вдруг обернулось наоборот?!

Лицо Сяо Юаня вспыхнуло, и он сказал: «Но Акация Гу на данный момент успокоилась».

Гу Лоуинь сказал: «Тогда давайте избавимся от чего-нибудь другого».

В этом положении Сяо Юань был чуть выше Гу Лоуиня. Он увидел тонкий слой пота на лбу Гу Лоуиня и удивлённо спросил: «Ты вспотел?» Даже в таком жарком месте, как гора Паньгу, Гу Лоуинь не потел, но сейчас он действительно вспотел. Он определённо не вспотел от жары, это могло быть только…

"Ты устал?"

«Я не устал», — Гу Лоуинь укусил Сяо Юаня за кадык и тихо сказал: «Я просто очень сдерживался».

Сяо Юань тихонько произнёс «да» и закрыл глаза.

Гу Лоуинь поднял его, а затем помог ему сесть: «Я больше не хочу сдерживаться».

То, что Гу Лоуинь велел ему сохранить, действительно облегчило ситуацию. Сяо Юань больше не чувствовал боли, но более сильные чувства нахлынули, словно волна, словно пытаясь затопить его. Он мог лишь крепко держаться за Гу Лоуинь, словно за свою единственную щепку.

Когда он закусил губу и заплакал, в его сердце было лишь одно слово – сожаление. Почему он сказал, что ему не было больно? Это у него или у Гу Лоуиня случился приступ Акации Гу?!

Ночь зимнего солнцестояния была самой длинной в году.

Сяо Юань полностью потерял сознание. Гу Лоуинь отнёс его в ванную и переодел в чистую одежду. Сяо Юань даже не открыл глаз, отдавшись на его милость.

Небо было мраморно-белым, а Гу Лоуинь ещё не спал. Он долго смотрел на мужчину рядом с собой на подушке и наконец прошептал: «Сяо Юань».

Единственным ответом ему было легкое дыхание Сяо Юаня.

Гу Лоуинь обнял его, прижал подбородок ко лбу Сяо Юаня и закрыл глаза.

Рано утром следующего дня, как только пропел петух, Му Инъян силой вытащил Фан Байчу из-под одеяла. «Уже рассвет, пора будить Шисюна, пойдём вместе к нему».

Фан Байчу в оцепенении сел на кровать: «Ты можешь идти, зачем брать меня с собой?»

Му Инъян уверенно сказал: «Шисюн плохо себя чувствует. В школе Синтянь только ты и Мэн Чи обладаете медицинскими познаниями. Если не ты, то мне следует обратиться к Мэн Чи?»

Фан Байчу чувствовал, что Му Инъян прав. Мужчины и женщины различаются. Му Инъян не мог проникнуть в спальню Мэн Чи, поэтому ему оставалось только прийти к нему.

Когда они вышли, уже поздний рассвет, и луна едва виднелась. На дороге они встретили двух учеников школы Синтянь. Увидев их бледные лица, Фан Байчу задрожал и спросил: «Что с вами? Вы видели призраков?»

Один из них сказал: «Мы дежурили в покоях лорда прошлой ночью».

"Ну и что?"

Другой сглотнул и с затаённым страхом сказал: «Свет в комнате Владыки не гас всю ночь. Когда уже почти рассвело, достопочтенный Владыка вышел во вчерашней одежде. Мы увидели, что в комнате был беспорядок и всё было разрушено».

Фан Байчу не мог поверить своим глазам: «Почтенный господин всегда был человеком великой радости и великого гнева. Но как бы он ни злился, он не станет ничего крушить».

«Если старейшина Фанг не верит, вы можете пойти и посмотреть».

Фан Байчу спросил: «Где сейчас Его Светлость?»

«Мы не знаем, похоже, он направлялся в сторону холодного пруда».

Му Инъян холодно сказал: «Чего вы волнуетесь? Бедствие длится тысячу лет. Сяо Ду не умрёт».

Когда они вдвоем вошли в комнату Сяо Юаня, Му Инъян постучал в дверь и позвал: «Шисюн».

Вскоре из дома послышались шаги. Му Инъян улыбнулся: «Шисюн проснулся…»

Голос Му Инъяна резко оборвался, и улыбка застыла на его лице. Фан Байчу взглянул на седовласого мечника за дверью и вдруг почувствовал холодок. Он улыбнулся и сказал: «Мастер Гу приехал так рано».

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Нет».

"Хм?"

«Я всегда был здесь».

Фань Байчу широко раскрыл рот: «Вы... вы, ребята... Небеса!»

Выражение лица Му Инъяна было убийственным. Он шагнул вперёд, схватил Гу Лоуинь за нагрудник и прошептал: «Что ты имеешь в виду?»

Глаза Гу Лоуиня слегка прищурились. Невидимый ледяной клинок пронзил руку Му Инъяна. Он отступил на два шага. Фан Байчу быстро поддержал его: «Мастер Му, успокойтесь!»

Гу Лоуинь сказал: «Ты мне не противник».

От ярости глаза Му Инъяна налились кровью. Он отбросил руку Фан Байчу: «Как ты смеешь, почему ты так поступаешь?»

«Имя и статус».

Холодный пот проступил на лице Му Инъян. «Что за чушь ты несёшь! Не забывай, что ты ему сделал. Какое право ты имеешь стоять рядом с ним?!»

Гу Лоуинь вдруг улыбнулся: «Если он согласен, я не только смогу стоять рядом с ним, но и смогу обнять его, поцеловать и даже…»

Фан Байчу не удержался и продолжил разговор: «Переспать с ним?»

Гу Лоуинь не подтвердил и не опроверг эту информацию.

Му Инъян издал низкий, звериный рык: «Я убью тебя!»

Глава 90

Когда Сяо Юань проснулся, всё его тело болело. К счастью, липкость, не покидавшая его всю ночь, исчезла, и он почувствовал себя отдохнувшим. Глядя только на его лицо, невозможно было сказать, чем они с Гу Лоуинем занимались прошлой ночью, но ниже шеи это было потрясающе. Он с трудом сел, посмотрел на слегка покрасневшую грудь и талию и медленно вздохнул.

Сяо Юань считал себя толстокожим человеком, но, вспоминая произошедшее вчера вечером, он все равно не мог не почувствовать, как его щеки горят, а сердце забилось чаще.

Кроме него, никто не видел Гу Лоуиня таким — обливающимся потом, с раскрасневшимся холодным белым лицом и глазами, полными нахлынувшего желания.

Услышав шум снаружи, Сяо Юань пришёл в себя, откинул одеяло и встал с кровати. Как только его ноги коснулись пола, поясница и ноги одновременно обмякли, и он упал на колени.

Сяо Юань почувствовал злость и веселье, встал, держась за кровать, и медленно направился к двери.

Снаружи было оживлённее, чем он думал. Лицо Му Инъяна было бледным; он держал Дуйю в руке, изо всех сил пытаясь каждым движением нанести удар Гу Лоуиню. Сяо Юань видел, что тот действительно хотел убить Гу Лоуиня. Однако меч Гу Лоуиня был в ножнах, и он лишь легко оборонялся, не атакуя. Там же был Фан Байчу, то ли встревоженный, то ли возбуждённый, кричащий: «Стой, ребята, стой! Прекратите драться!»

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань прислонился к двери и некоторое время с огромным интересом наблюдал за представлением. Первым его заметил Фан Байчу. «Молодой господин!»

Му Инъян резко остановился и посмотрел на Сяо Юаня: «Шисюн!»

Сяо Юань поднял брови: «Продолжайте, победитель все еще не определен».

Фан Байчу: «Что за нерешительность? Даже слепому ясно, что Мастер Му не сможет победить Мастера Гу».

Му Инъян стиснул зубы: «Если ты скажешь ещё хоть что-нибудь, ты думаешь, я отрежу тебе язык?»

Фан Байчу быстро прикрыл рот.

Гу Лоуинь сказал: «Я не двигался. Извините, что разбудил вас».

«Меня разбудила не твоя драка», — сказал Сяо Юань, — «меня разбудило то, что я чувствовал себя некомфортно».

«Где тебе неудобно?»

Сяо Юань риторически спросил: «Что ты думаешь?»

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Мне жаль».

«Шисюн», — Му Инъян шагнул вперед, указал на Гу Лоуиня и спросил: «Почему он в твоей комнате?»

Сяо Юань скромно сказал: «Я пригласил его сюда».

Лицо Му Инъян стало еще более уродливым, чем прежде: «Почему!»

«Я плохо себя чувствовал, поэтому попросил его позаботиться обо мне». В результате о нём заботились всю ночь.

Му Инъян спросил: «Если ты плохо себя чувствуешь, почему бы тебе не поискать меня или Фан Байчу, а поискать Гу Лоуинь?!»

Сяо Юань небрежно ответил: «Потому что я просто хотел, чтобы он обо мне позаботился».

Гнев Му Инъян мгновенно угас, уступив место потрясению, грусти и обиде.

Фан Байчу тоже глубоко вздохнул и посмотрел на Гу Лоуиня. Он увидел, что тот на первый взгляд невозмутим, но уголки его губ слегка приподняты. Присмотревшись, он понял, что ошибся. Гу Лоуинь не выглядел ревнивым, должно быть, он ошибся.

«Шисюн», — Му Инъян пристально посмотрел на Сяо Юаня, его глаза покраснели, словно он собирался заплакать. «Ты обещал мне, что не сделаешь…»

Му Инъян резко остановился. Он умолял Сяо Юаня, умолял его не любить других, даже если он сам ему  не нравился, но Сяо Юань не соглашался. Сяо Юань никогда ничего ему не обещал, и даже открыв ему душу, он ясно сказал одно слово: «Невозможно».

От начала до конца это были его собственные мечты, и он не имел права обвинять Сяо Юаня.

Му Инъян взглянул на Сяо Юаня и отступил на несколько шагов. Но, прежде чем окончательно потерять рассудок, он развернулся и зашагал прочь.

Сяо Юань вздохнул: «Я вернусь в дом и продолжу спать». Он уставился на Гу Лоуинь: «Пойдем вместе?»

Фан Байчу: «…» Ты хочешь быть настолько открытым об этом?

Гу Лоуинь сказал: «Сначала съешь что-нибудь».

Гу Лоуинь пошёл на кухню и принёс Сяо Юаню лёгкую еду. Сяо Юань медленно поел и снова рухнул на кровать.

Гу Лоуинь сказал: «После того, как выпьешь лекарство, ложись спать».

Сяо Юань был ошеломлён: «Лекарство? Какое лекарство?»

Гу Лоуинь достал нефритовую коробочку с мазью. Сяо Юань тут же всё понял, уткнулся лицом в подушку и угрюмо сказал: «Не буду».

«Ладно, не будешь», — Гу Лоуинь наклонился и прошептал ему на ухо: «Давай займёмся чем-нибудь другим».

Сяо Юань поднял голову: «Что-то еще?»

Его губы неожиданно поцеловали. Гу Лоуинь нежно пососал его губы, словно без всякого желания. Сяо Юань закрыл глаза, постепенно расслабляясь от этого нежного поцелуя, и обнял его.

Пока Сяо Юань погружался в тепло, Гу Лоуинь тихо открыл нефритовую шкатулку.

Почувствовав холодные пальцы Гу Лоуиня, смазанные мазью, тело Сяо Юаня внезапно напряглось, и он протрезвел.

Гу Лоуинь, такой коварный и хитрый, становился все более и более лживым.

Сяо Юань не смог сдержать гнева и укусил губу Гу Лоуиня. Гу Лоуинь позволил ему укусить, и движения его руки становились всё медленнее и медленнее.

Когда лекарство было применено, губа Гу Лоуиня раскололась, и он снова вспотел.

После двухдневного перерыва Сяо Юань, увидев, что тот почти поправился, Гу Лоуинь снова поднял вопрос об обмене сердцами. Сяо Юань хотел уклониться от ответа, но Гу Лоуинь сказал: «Ты же договорился – в постели».

Сяо Юань торжественно произнес: «То, что мужчина говорит в постели, нельзя воспринимать всерьез».

«Противоядия больше нет, и если ты не сможешь найти безжалостного хуа до 15-го числа следующего месяца…»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты продолжишь помогать мне. Неужели ты не рад сам?»

Гу Лоуинь сказал: «После того, как мы обменяемся сердцами, ты тоже сможешь помочь мне облегчить боль».

Сяо Юань представил себе Гу Лоуиня во время нападения Акации Гу. Он чувствовал одновременно тревогу и волнение, но в конце концов тревога взяла верх. «Значит, нет никакой разницы, твоя Акация Гу или моя. Тебе вообще не о чем беспокоиться».

Гу Лоуинь помолчал немного, а затем сказал: «Тогда именно из-за Акации Гу в твоем теле я взял твою кровь».

Сяо Юань вдруг понял.

Вопрос о взятии крови был самым большим разногласием между ним и Гу Лоуинем. Ради с трудом обретённой взаимной привязанности они редко упоминали об этом, но это не означало, что они могли полностью игнорировать его.

«Если это повторится, надеюсь, это будет моя кровь».

Оказалось, что это был настоящий сердечный демон Гу Лоуиня.

Сяо Юань улыбнулся: «Ну что ж, тогда давай обменяемся».

Прежде чем Гу Лоуинь успел обрадоваться, он услышал, как Сяо Юань с нетерпением произнес: «Но скажу сразу: я не буду с тобой слишком нежен, когда подействует твоя Акация Гу, и мне потом придётся применить к тебе лекарство!»

Гу Лоуинь помедлил: «Ты имеешь в виду…»

Сяо Юань подумал что-то загадочное и рассмеялся.

Гу Лоуинь молча проглотил то, что ему пришлось сказать.

«Я попрошу Мэн Чи подготовиться к обмену сердцами», — улыбнулся Сяо Юань. «Кстати, мне нужно сказать своему гэ».

Глава 91

Что касается Сяо Ду, Сяо Юань вспомнил, что не видел его со дня зимнего солнцестояния. Последние два дня они были вместе с Гу Лоуинем, так что, не говоря уже о Сяо Ду, они почти никого не видели.

Сяо Юань сказал: «Кстати, мой шиди больше не доставлял проблем. Интересно, оправился ли он от этого?»

Гу Лоуинь спросил: «Ты заботишься о нем?»

Сяо Юань лежал на боку на мягком диване, небрежно крутя в руке нефритовый веер, и говорил: «У меня только один шиди, как я могу не заботиться о нем?»

Гу Лоуинь не согласился и не возразил, но поднял Сяо Юаня с дивана. «Твоя рана зажила».

У Сяо Юаня возникло тревожное предчувствие, и он осторожно сказал: «Ну, я немного устал».

Гу Лоуинь сказал: «Тебе не нужно двигаться».

Сяо Юань не поверил: «Серьёзно?»

На улице шел снег, и холодный ветер стучал в окно, но в доме весна была в полном расцвете.

Сяо Юань был аккуратно одет, спина его прижималась к книжной полке, а в ушах стоял звук трясущегося деревянного каркаса. Ему, по сути, не нужно было двигаться, достаточно было лишь крепко держать Гу Лоуиня ногами, чтобы тот не упал.

Обычно люди, впервые столкнувшиеся с любовными переживаниями, на какое-то время становятся зависимыми от них. Однако последние два дня он и Гу Лоуинь были одни в комнате и обращались друг с другом «с уважением, как с гостями», максимум — целовались и обнимались, а также применяли лекарство. Сяо Юань подумал, что Гу Лоуинь, вероятно, не так уж и заинтересован в любовных отношениях, и причиной тому был специфический запах, исходивший от него.

Теперь, когда Акация Гу не напала и не было запаха афродизиака, почему Гу Лоуинь все еще…

Но ему действительно было комфортно, и жаловаться было не на что.

Сяо Юань закрыл глаза, и Гу Лоуинь внезапно развернул его. Он смотрел на книжную полку, и сзади раздался голос Гу Лоуиня: «Ни за что».

Ни за что? Что ни за что?

У Сяо Юаня не было времени думать об этом; Гу Лоуинь обхватил его лицо и повернул, целуя его в губы.

По сравнению с прошлым разом Сяо Юань чувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере, он мог самостоятельно выйти из комнаты. Он и Гу Лоуинь пришли в резиденцию Мэн Чи. Мэн Чи как раз возвращался откуда-то, и по дороге они встретились. Сяо Юань сказал: «Ты вернулся как раз вовремя, мне нужно кое-что у тебя спросить».

Лицо Сяо Юаня раскраснелось, и в выражении его лица что-то изменилось. Если взглянуть на Гу Лоуиня, то любовные увлечения, казалось, не оставили на нём следа; он всё так же был неземным и богоподобным. Эти двое, один, сверкающий, как весенний цветок, а другой, яркий, как осенняя луна, были совершенно непохожи друг на друга, но стоя рядом, они смотрелись неожиданно гармонично. Мэн Чи на мгновение замер и сказал: «Вы…»

Сяо Юань спросил: «Что случилось?»

Мэн Чи пришел в себя и спросил: «Знаешь ли ты, где находится достопочтенный Владыка?»

Сяо Юань спросил: «Его здесь нет?»

Мэн Чи покачала головой: «Достопочтенный господин исчез на целых два дня. Я расспросил окружающих, но никто, похоже, не знал его местонахождения».

Сяо Юань усмехнулся. «Он хочет, чтобы я сообщил о своём местонахождении, но сам, напротив, может позволить себе, чтобы его никто не нашёл». Сяо Юаня это не волновало: «Он всегда делает то, что хочет, и, естественно, появляется, когда ему нужно».

Мэн Чи тихо сказал: «Ты на самом деле совсем не волнуешься».

«Да? Он хочет, чтобы я о чём-то побеспокоился?»

Мэн Чи немного посочувствовал Его Светлости. «Вы меня ищете?»

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Пожалуйста, приготовьтесь к обмену сердцами».

«Обмен сердцами?» — удивлённо спросил Мэн Чи. «Между кем и кем?»

Сяо Юань поднял брови: «Что ты думаешь?»

Взгляд Мэн Чи блуждал между ними двумя, и он вздохнул: «Неудивительно, что Мастер Му был подавлен последние два дня, чувствовал себя полностью побежденным – вот и все».

Оказалось, что Сяо Юань и Гу Лоуинь были вместе.

Сяо Юань хотел спросить, что случилось с Му Инъяном, но, учитывая, что Гу Лоуинь, который только что закончил его подбрасывать, находился рядом, он благоразумно сделал вид, что ничего не слышит.

Мэн Чи сказал: «Я могу помочь вам обменяться сердцами, при условии, что Его Светлость узнает об этом и согласится».

Сяо Юань сказал: «Я ему скажу».

Гу Лоуинь внезапно сказал: «Цинъянь».

Сяо Юань проследил за взглядом Гу Лоуиня и увидел небольшой язычок пламени, летящий в его сторону. Мэн Чи нахмурился и спросил: «Разве Цинъянь не последовал за Достопочтенным Господом? Почему же он вернулся один? Неужели с Господином действительно что-то случилось?»

Сяо Юань протянул руку, и Циньянь упал ему на ладонь, отделив палец, похожий на струйку пламени, указывающую на левый бок Сяо Юаня.

Сяо Юань спросил: «Ты отведешь меня к нему?»

Цинянь дважды подпрыгнула и кивнула.

Сяо Юань сказал: «Тогда пойдем».

Сяо Юань и остальные последовали за Цинянем к холодному пруду. В горах был холодный пруд с морозным каменным дном, холодным круглый год. Редкое погружение в пруд очищало жар, рассеивало огонь и успокаивало разум.

Мэн Чи спросил: «Его светлость пошел купаться в холодном пруду?»

«Ни в коем случае». Сяо Юань посмотрел на сильный снегопад и сказал: «Кто станет плескаться в холодном пруду посреди зимы, если у него не сломан мозг?»

Они втроём немного погуляли. В глубине леса внезапно показался пруд. В центре холодного пруда, спиной к ним, сидел Сяо Ду. Вода в пруду доходила ему до груди, а длинные мокрые волосы прилипли к спине. К удивлению Сяо Юаня, у пруда стоял молодой человек в чёрной одежде.

Сяо Юань улыбнулся: «Похоже, у него действительно сломался мозг».

«Это… Мастер Му?» — спросил Мэн Чи. «Почему он здесь?»

Гу Лоуинь равнодушно сказал: «Товарищи по несчастью жалеют друг друга».

Сяо Юань шагнул вперёд и собирался что-то сказать, но его остановил Гу Лоуинь. Сяо Юань бросил на него недоумевающий взгляд, и тот злобно сказал: «Они говорят о тебе».

"Обо мне?"

Гу Лоуинь поднял руку, чтобы установить звуковую передающую решетку, и голос Му Инъян отчетливо достиг ушей Сяо Юаня.

«Ты его единственный гэгэ», — голос Му Инъяна был хриплым, словно он много выпил, — «и его единственный член семьи».

Сяо Ду закрыл глаза, и снег упал на его ресницы. «Ну и что?»

Му Инъян расправил грудь: «Я пришел просить его руки и сердца».

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань не осмелился взглянуть на выражение лица Гу Лоуиня и молча обернул лисью шерсть вокруг его шеи.

Сяо Ду внезапно открыл глаза, полные насмешки и презрения: «Ты».

Му Инъян сжал кулаки и торжественно произнес: «Я».

С плеском воды Сяо Ду встал и шаг за шагом направился к берегу. Он остановился перед Му Инъяном, холодно посмотрел на него и вдруг усмехнулся: «Знаешь, он мой единственный младший брат. Если он захочет, я могу отдать ему весь орден Синтянь и даже всё царство заклинателей. Парча, одежда, нефрит, еда, редкие сокровища, панацея, древние артефакты – я дам ему всё, что он захочет. Если ему когда-нибудь надоест использовать Бихай Чаошэна, я могу немедленно дать ему нового; павильон Юньцзянь взял его кровь, и я могу пустить кровь всем в павильоне Юньцзянь – сможешь?»

Му Инъян был ошеломлен.

«Что ты можешь ему дать?» — усмехнулся Сяо Ду. — «Немного искренности? К сожалению, искренность — это последнее, что нужно моему брату. Твоя искренность для него ничего не стоит».

Му Инъян уставился на Сяо Ду налитыми кровью глазами: «А ты? Он хочет твоей искренности?»

Сяо Ду опасно прищурился.

«Возможно, я не смогу дать своему Шисюну ни Цинъянь, ни Бихай Чаошэн, но я никогда не причинял ему вреда и не принуждал его, не говоря уже о том, чтобы заразить его!»

Враждебность Сяо Ду резко возросла: «Ты ищешь смерти».

Внезапно поднялся сильный ветер, почти вырывая деревья с корнем. Му Инъян пил уже два дня, и после двухдневного опьянения его реакция была не такой хорошей, как обычно. Чувствуя, что яростное желание убийства вот-вот настигнет его, он хотел уклониться, но был слишком медлителен, поэтому ему оставалось только терпеть.

В этот момент перед Му Инъян внезапно возникла ледяная стена, блокировавшая удар Сяо Ду.

Сяо Ду холодно сказал: «Раз ты здесь, зачем тебе прятаться?»

Му Инъян поднял голову и увидел, как Сяо Юань идёт по ветру и снегу. Губы его беззвучно шевелились.

На лице Сяо Юаня отразилась неописуемая скука: «Павильон Юньцзянь еще не разрушен, почему вы сражаетесь со своим народом?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и слегка улыбнулся: «Неужели А Ю наконец-то пришел ко мне?»

«Мне нужно кое-что сказать брату наедине, — сказал Сяо Юань. — Ты можешь вернуться первым».

Мэн Чи ответил: «Мастер Гу, мастер Му, пожалуйста?»

Гу Лоуинь взглянул на Сяо Юаня, затем повернулся и ушёл. Му Инъян помедлил и сказал: «Шисюн, я…»

Сяо Юань даже не взглянул на него. «Возвращайся».

Когда все трое ушли, Сяо Юань спросил: «Зачем тебе зимой купаться в холодном пруду?»

Сяо Ду всё ещё был в большом красном костюме зимнего солнцестояния. Строгие, словно меч, брови, приподнятые глаза и тонкие губы придавали ему холодный и элегантный вид. «Потому что я злюсь».

Сяо Юань наклонился и хотел проверить, насколько холодна вода в бассейне, но Сяо Ду схватил его за запястье: «Осторожно, простудишься».

Сяо Юань сказал: «На мне теплый нефрит».

Сяо Дувэнь сказал: «В любом случае, даже не пытайся этого сделать».

Сяо Юань убрал руку и сказал: «Ты будешь злиться не один раз и не два. Ты будешь приходить сюда каждый раз?»

Сяо Ду улыбнулся: «Только в этот раз».

«Давайте послушаем, что случилось».

«Мне нечего сказать», — спокойно ответил Сяо Ду. «Вероятно, это потому, что я очень зол, и если я не сдержу себя, то боюсь сделать что-нибудь, что расстроит А Ю».

"Например?"

«Например, убью Гу Лоуиня, свяжу А Ю, запру его и заставлю...» Заставлю А Ю кричать под ним сладким голосом.

Сяо Юань усмехнулся: «Не надоело притворяться хорошим братом?»

Сяо Ду медленно произнес: «Пока А Юй готов оставаться рядом со мной, я не устану».

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Относиться к тебе как к брату — это предел того, что я могу сделать».

Сяо Ду кивнул: «Понимаю. А Юй, не бойся, я всегда смогу притвориться хорошим братом».

Сяо Юань поднял глаза и многозначительно посмотрел на Сяо Ду.

Если бы Сяо Ду действительно имел это в виду, он мог бы отрицать, что притворяется, чтобы они могли называть друг друга братьями без бремени. Но он должен был это сказать. Сяо Ду просто хотел вонзить занозу в его сердце, постоянно напоминая ему, что он его хочет.

Жаль, что Сяо Ду всё ещё считал себя совестью. Как и сказал Сяо Ду, ему не нужна была искренность. Ему нужна была только искренность Гу Лоуиня, и то, нравился он другим или нет, нисколько его не волновало.

Вам нравится тот, кто вам нравится, а мне нравится Гу Лоуинь — вот так все просто.

Сяо Юань сказал: «Есть одна вещь, о которой я собираюсь рассказать тебе заранее».

«Скажи это».

«Я хочу обменяться сердцами с Гу Лоуинем».

Сяо Ду словно ударило ножом. Он уставился на Сяо Юаня и тихонько усмехнулся: «Тебе не моё, тебе его?»

«Да», — сказал Сяо Юань, — «только его».

Глава 92

Сяо Ду медленно повторил: «Только его». Эти короткие слова, кажется, разделяют людей в этом мире на две категории: Гу Лоуинь и остальные.

«Хех», — Сяо Ду снова усмехнулся, но в его глазах не было улыбки; вместо неё были насмешка и самоуничижение. Обмен сердцами с Сяо Юанем означал, что он будет терпеть боль Акации Гу вместо него, и его золотое ядро и база культивации тоже могли пострадать. Это было нехорошо. Большинство людей сторонились бы этого, как чумы, но он считал возможность обменяться сердцами с Сяо Юанем наградой, своего рода спасением. Если Сяо Юань согласился на обмен, это означало, что он простил его и больше не злился.

Прождав так долго, он изо всех сил старался сдержаться и не заставлял Сяо Юаня принять его, но Сяо Юань все еще не желал предоставить ему эту возможность.

«Я приказал заразить тебя Акацией Гу, почему А Юй ищет кого-то другого?» Сяо Ду подавил нахлынувшие эмоции и сказал как можно мягче: «Разве я не должен выплатить свои долги?»

Сяо Юань сказал: «Ты уже расплатился».

Сяо Ду был поражен.

«Я сказал, что после того, как защитное заклинание сердца сработает, всё будет улажено». Прежде чем Сяо Ду успел что-либо сказать, Сяо Юань добавил ещё одно слово: «Гэ».

Сяо Ду закрыл глаза. Когда-то ему приснилось, что Сяо Юань называет его «гэгэ». Теперь он получил желаемое, но единственное, что он чувствовал, — это неописуемая печаль.

«Я не понимаю, — сказал Сяо Ду. — Гу Лоуинь причинил тебе не меньше вреда, чем мне. Ты можешь простить его, принять его и даже быть готовой принять его сердце, но ты лишь формально смиряешься со мной. Ты позволяешь ему ошибаться, почему же ты не можешь позволить мне ошибаться?»

Сяо Юань задумался; он никогда не задумывался над этим вопросом.

Сяо Ду не ошибался. Даже если Гу Лоуинь был вынужден, ущерб, причинённый ему тогда, был реален и не мог быть искуплён. Он «убил» Сяо Ду однажды, лишь чтобы неохотно признать его братом ради общего блага. Он сказал, что всё улажено, но и он, и Сяо Ду прекрасно понимали, что начать всё сначала, не говоря уже о возвращении в прошлое, невозможно.

С другой стороны, Гу Лоуинь стал для него демоном, его волосы поседели, срок его жизни сократился, он восстал против своей секты и по глупости призвал свою душу в одиночку на снежной горе… Звучало печально, но ни Му Инъян, ни Сяо Ду не справились с этим намного лучше. Почему же его трогал только Гу Лоуинь?

Ответ был прост.

«Потому что я предвзят», — легкомысленно ответил Сяо Юань. «Те, кто имеет преимущество, всегда будут иметь особые привилегии».

Сяо Ду был настолько расстроен, что не мог говорить. Он мог спокойно терпеть, как Сяо Юань замышляет лишить его жизни, и не стал бы жаловаться, даже если бы однажды действительно погиб от его руки. Он лишь с болью в сердце спросил, не устал ли тот от попыток убить его. Это была привилегия, которую он оказал Сяо Юаню.

И Гу Лоуинь был для Сяо Юаня тем же, чем Сяо Юань был для него.

Оказалось, что он проиграл с самого начала.

Сяо Ду вдруг сказал: «Я этого не принимаю».

Сяо Юань равнодушно сказал «о».

«Ты бы слышал, что я только что сказал Му Инъян».

Сяо Юань не понял, что пытался сказать Сяо Ду, и почувствовал некоторое нетерпение: «Что».

«Если бы Гу Лоуинь пришёл сегодня просить тебя руки и сердца, я бы сказал ему то же самое». Сяо Ду сказал: «Гу Лоуинь тебя недостоин».

Сяо Юань улыбнулся: «Хотя я и называю тебя «гэгэ», тебе не нужно разыгрывать из себя старшего брата, ведущего себя как отец. Не тебе решать, с кем я буду женат».

«Если у тебя с ним только романтическая связь… ты можешь делать, что хочешь». Каждое слово Сяо Ду было словно ножом, пронзающим его сердце. «Но если ты хочешь стать его соратником по Дао, ты сможешь сделать это, только если снова убьёшь меня».

Сяо Юань нахмурился.

То, что двое спали вместе, ещё не означало, что они были любовниками. Для практикующих спутник Дао был единственным в этой жизни, верным и непоколебимым. Другими словами, теперь он спал с Гу Лоуинем, но для него не было невозможно спать с другими. Но если бы он и Гу Лоуинем стали спутниками Дао, оставив свой отпечаток и родословную в теле друг друга, а затем отправились спать с другими… Всё было бы хорошо, просто небесное Дао очистило бы вас, и, возможно, вы потеряли бы годы совершенствования. Более того, если бы вы захотели разорвать союз Дао, вам пришлось бы испытать боль очищения до мозга костей.

С древних времён мужчины и женщины становились соратниками Дао из глубокой привязанности друг к другу. Сяо Юань не знал, сколько людей оставались верными ему всю жизнь. Возможно, именно тяжесть слов «соратники Дао» заставила их следовать до конца.

На данный момент этот уровень был для него и Гу Лоуина немного недостижим.

Видя, что Сяо Юань молчит, глаза Сяо Ду на мгновение вспыхнули: «Или ты уже...»

Сяо Юань сказал: «Еще нет». Гу Лоуинь не упоминал об этом и не вел себя каким-либо особым образом, занимаясь с ним любовью.

Сяо Ду торжественно спросил: «Еще?»

«Никто не знает, что произойдет в будущем».

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «А Юй, послушай. Если ты меня не хочешь, я могу это принять. Но я не могу принять, чтобы ты был с Гу Лоуинем или Му Инъян. Я недостоин тебя, как и они».

Сяо Юань усмехнулся: «По-твоему, если мой спутник Дао не причинил мне вреда, ты можешь принять его?»

Сяо Ду мягко выдавил «да».

Сяо Юань покачал головой: «Я тебя не понимаю».

Глаза Сяо Ду покраснели, он стиснул зубы и сказал: «Раз это не могу быть я, то это не может быть и кто-то, кто причинил тебе боль».

Понимая, что говорить дальше бесполезно, Сяо Юань спокойно сказал: «Я ухожу».

Сяо Ду остановил его: «Ах Юй».

Сяо Юань остановился и оглянулся на него.

«Если тебе это нужно», — с трудом проговорил Сяо Ду, — «я могу найти для тебя возлюбленного, которая будет достойный тебя».

«Спасибо», — сказал Сяо Юань, — «но он мне просто нужен».

Вернувшись домой, Сяо Юань не увидел Гу Лоуиня. Вместо этого он увидел записку, которую тот ему оставил. Там было всего одно предложение: «Выходи, подожди меня».

Слова Гу Лоуиня были подобны его искусству владения мечом: плавные и изящные, радующие глаз.

Но что ещё могло волновать Гу Лоуиня, кроме него? Разве он не был для него самым важным?

В записке не было сказано, куда он ушёл и когда вернётся. Сяо Юань не волновался, но чувствовал себя немного озадаченным.

К ночи Гу Лоуинь всё ещё не вернулся. Сяо Юань лежал на кровати один и крепко спал.

Но на третью ночь после ухода Гу Лоуиня он почувствовал лёгкое беспокойство и невольно подумал: «Гу Лоуин ведь не сбежит, правда?» Этот шаг был слишком внезапным. Хотя никто не мог причинить Гу Лоуину вреда с его базой культивации, прошло уже несколько дней с тех пор, как он ушёл, и Сяо Юань решил начать беспокоиться два дня спустя.

Пока Сяо Юань ворочался с боку на бок, он услышал стук в дверь и тут же сел: «Кто там?»

«Шисюн... это я». Голос Му Инъяна был явно пьяным, и Сяо Юань заподозрил, что он уже давно не трезв.

Сяо Юань снова лег и сказал: «Я уже сплю».

Му Инъян замолчал, все еще стоя у двери.

Сяо Юань немного подумал, затем откинул одеяло и встал с кровати. Как только он открыл дверь, в лицо ударил насыщенный аромат вина. Глядя на покрасневшие глаза Му Инъян, Сяо Юань равнодушно сказал: «Я не хочу разговаривать с пьяными. Если хочешь что-то обсудить, давай поговорим, когда протрезвеешь».

Сяо Юань хотел закрыть дверь, но Му Инъян протянул руку, чтобы удержать её. Он был так огорчён, что чуть не заплакал. «Шисюн, умоляю тебя, не прогоняй меня. Я готов на всё ради тебя, я… ты мне нравишься…»

Сяо Юань потер лоб: «Но ты мне не нравишься».

Му Инъян упрямо ответил: «Нет, это невозможно. Шисюн относился ко мне так хорошо, лучше, чем кто-либо другой».

«Я не хотел быть с тобой любезным», — устало сказал Сяо Юань. «И даже если я относился к тебе хорошо, разве ты ценил это?»

Му Инъян торжественно произнес: «Я… но я изменился. Я больше не скажу Шисюну ничего плохого и не буду больше злить его».

«Ты изменился, но это не имеет никакого отношения к тому, что ты мне не нравишься».

Му Инъян осторожно спросил: «Тогда что мне нужно сделать, чтобы понравиться Шисюну?»

«Бесполезно что-либо делать».

Глаза Му Инъян расширились, наполнившись слезами.

«Возвращайся», — жестоко сказал Сяо Юань спокойным голосом. «Ты так поздно в моей комнате, если он узнает», — Сяо Юань опустил голову и улыбнулся. «Мне придется снова его уговаривать».

Му Инъян яростно схватил Сяо Юаня за плечо и отчаянно закричал: «Шисюн мой, мой! Никто не сможет его у меня отнять…»

Сяо Юань уже собирался выбросить его, но кто-то оказался быстрее его.

Му Инъян заметил, что его руки покрываются инеем, и быстро отдернул их.

Седовласый мастер меча стоял у двери, холодный и равнодушный, глядя перед собой.

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Наконец-то ты вернулся».

Гу Лоуинь слегка кивнул, затем взглянул на Му Инъян и сказал: «Исчезни».

Му Инъян открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, порыв ветра вытолкнул его за дверь, и дверь захлопнулась перед ним.

Сяо Юань оттолкнул Бихая Чаошэна и сказал: «Я думал, ты снова собираешься подраться».

"Нет."

«О? Ты изменил свой характер?»

«Тебе это не нравится».

Сяо Юань холодно сказал: «Дело не в том, что мне это не нравится, а в том, что мне просто смертельно скучно». Весь день они боролись из-за него, даже павильон Юньцзянь оказывал на него меньше давления, чем они.

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду с ними драться».

«Молодец». Сяо Юань оглядел Гу Лоуиня с ног до головы, но не нашёл ничего странного. Он спросил: «Где ты был последние несколько дней?»

Гу Лоуинь сказал: «Море Учуань».

Сяо Юань растерялся: «Что ты там делал?»

«Сяо Ду подарил тебе Бихая Чаошэна».

«Да, и что?»

Гу Лоуинь протянул руку и раскрыл ладонь. Сяо Юань увидел кристально чистую голубую бусину. «Это…»

«Кристаллический лед моря Учуань».

Бихай Чаошэн был выкован из ледяных кристаллов. Значит, Гу Лоуинь на несколько дней исчез в поисках ледяных кристаллов в море Учуань? И нашёл ли он один?! Ледяные кристаллы, как и Цинъянь, были древними реликвиями. Хотя Цинъянь был уникальным и единственным в своём роде, они также были ценны и настолько редки, что их едва ли можно было увидеть за сотню лет. Гу Лоуинь повезло.

«Я искал три дня и нашёл только это», — Гу Лоуинь поджал губы. «Я помогу тебе найти ещё в будущем».

Сердце Сяо Юаня, казалось, немного кольнуло.

Гу Лоуинь, казалось, немного смущённо произнес: «Когда я был в заснеженных горах, мне повезло иметь кое-какие сбережения. Хотя я не так хорош, как секта Синтянь, но…» Гу Лоуинь помолчал и наконец сказал: «Я могу найти для тебя всё, что ты захочешь».

Сяо Юань изогнул губы в улыбке. Он не стал прикасаться к ледяному кристаллу, который так упорно искал Гу Лоуинь, но обхватил щеки ладонями и спросил: «Ты долго его искал?»

Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз: «Да».

«Спасибо за твою тяжелую работу», — Сяо Юань поднял голову и поцеловал Гу Лоуинь.

Собеседник быстро ответил. Поцелуя было явно недостаточно, чтобы просто поблагодарить. Сяо Юань сел на Гу Лоуинь и спросил: «Ты израсходовал много духовной силы за последние несколько дней, должно быть, очень устал. Не хочешь ли…»

Гу Лоуинь сказал: «Для тебя у меня достаточно».

Глава 93

У Гу Лоуиня было не только достаточно энергии, но и ее избыток, и именно Сяо Юань не смог удержаться первым.

Посреди ночи дул холодный ветер, а пламя свечи колыхалось.

Гу Лоуинь не смыкал глаз уже несколько дней, но сейчас он лежал рядом с Сяо Юанем, прислушиваясь к его дыханию во сне, а затем наконец легко уснул.

Через некоторое время Гу Лоуинь внезапно нахмурился и резко открыл глаза. Он сел, слегка задыхаясь, и его обычно спокойные глаза потемнели.

Он очень-очень медленно повернул голову, и когда увидел профиль Сяо Юаня на подушке, его поверхностное дыхание успокоилось.

Это случалось не в первый раз. Каждый раз, оставаясь с Сяо Юанем, он внезапно просыпался посреди ночи и прикасался к нему, чтобы убедиться, что тот всё ещё рядом.

Сяо Юань был ещё жив, спал на подушке, связанный с его сердцем. Всё сейчас было слишком прекрасно, слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Иногда он даже думал, не попал ли он снова в ловушку иллюзорного мира.

Сяо Юань лежал на боку, лицом к нему, губы его были слегка приоткрыты, щеки пылали, а длинные волосы рассыпались по плечам. Он явно был измучен. Гу Лоуинь посмотрел на него, и туман в его глазах постепенно рассеялся, сменившись чем-то другим.

Сяо Юань почувствовал лёгкий зуд, поэтому он открыл глаза и, ошеломлённый, обнаружил, что серебристые волосы Гу Лоуинь упали ему на шею. Сяо Юань был настолько сонным, что быстро закрыл глаза и спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь наклонился и обнял его, прошептав: «Мне очень страшно».

Сяо Юань обнял его в ответ и легонько похлопал по спине: «Не бойся, не бойся, я здесь». Его тон был подобен уговариванию ребенка, голос легкий и мягкий, с легким гнусавым оттенком.

Мечник, которого уговаривали, всё равно чувствовал, что этого недостаточно. Как бы близко он ни был к Сяо Юаню, даже если бы он был окружён им, он никогда не был бы удовлетворён.

Из-за того, что в предыдущие несколько раз путь был открыт, на этот раз, хотя Сяо Юань и не оказал ему никакого содействия, Гу Лоуинь все равно пошел туда, куда хотел.

Как бы ни был Сяо Юань сонным и усталым, он всё равно проснулся от таких подбрасываний, хотел он того или нет. Он открыл глаза, посмотрел на Гу Лоуинь и глухо произнёс: «Гу Лоуинь, ты… зашёл слишком далеко, можешь просто дать мне поспать?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

«да… твои слова и твои дела кажутся непоследовательными?»

Гу Лоуинь лишь сказал: «Обними меня».

Не в силах устоять перед подобным, он мог только наслаждаться. Сяо Юань обнял Гу Лоуиня, смирился со своей участью и в знак обиды оставил царапину на спине.

На следующий день Мэн Чи пришел к ним и сообщил, что он готов к замене сердца и может начать в любое время.

Сяо Юань потёр талию и спросил Гу Лоуинь: «Ты действительно об этом подумал? Не жалеешь?»

«Никаких сожалений».

Сяо Юань улыбнулся: «Тогда тебе конец». Следующего пятнадцатого числа месяца он вернет Гу Лоуину основную сумму долга и проценты.

Гу Лоуинь сказал: «Я нет».

Сяо Юань подумал: «Это не твоё дело». Он вспомнил ещё кое-что и сказал: «Прежде чем мы обменяемся, нам стоит поговорить ещё с одним человеком».

Гу Лоуинь понял, кого имел в виду Сяо Юань, и сказал: «Нет необходимости».

Сяо Юань сказал: «Это всего лишь уведомление, независимо от того, согласен он или нет».

Гу Лоуинь сказал: «Как пожелаешь».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда следуй за мной».

Гу Хан некоторое время жил в клане Синтянь. Сяо Юань видел его уже несколько раз, но сегодня он впервые собирался навестить его вместе с Гу Лоуинем.

Гу Хан больше не использовал технику изменения лица. Стоя перед Сяо Юанем и Гу Лоуинем, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, он выглядел ещё старше и бледнее. Он всё ещё был рад видеть их обоих и спросил: «Почему вы здесь?»

Сяо Юань сказал: «В день зимнего солнцестояния я хотел навестить дядю, но что-то случилось, и я задержался».

Улыбка Гу Хана была немного одинокой: «Спасибо за беспокойство».

«Честно говоря, мы с Гу Лоуинем тоже не были на семейном банкете в честь зимнего солнцестояния. Если дяде больше нечем заняться, мы втроём компенсируем это ужином с пельменями, как насчёт этого?»

Гу Хан улыбнулся и сказал: «Я бездельник, что мне еще остается делать?»

Гу Лоуинь открыл принесённую им коробку с едой. Внутри было несколько закусок и только что вынутые из горшка пельмени, от которых шёл горячий пар. Сяо Юань также принёс горшок вина, налил каждому по чашке и сказал: «Это личный запас сливового варево моего брата. Оно довольно крепкое. Давайте выпьем, но не жадничайте и не пейте слишком много».

Этот семейный банкет на троих, без преувеличения, был унылым. Гу Лоуинь был немногословен, как всегда, а Гу Хан держался немногословно, но Сяо Юй, «чужак», был небрежен и продолжал болтать. Выпив несколько чашек вина, он бесцеремонно наклонился к Гу Лоуину и лениво произнёс: «Дядя, Гу Лоуинь хочет тебе кое-что сказать».

Гу Хан опешил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь слегка повернулся, чтобы Сяо Юань мог устроиться поудобнее. «Скоро мы…»

Гу Хан нервно перебил: «Поженитесь?»

Сяо Юань рассмеялся, его глаза стали семикратно пьяными: «Мы уже давно женаты».

Гу Хан был шокирован: «Когда?»

Сяо Юань не ответил на вопрос: «Кстати, я еще не приготовил чай своему тестю».

Гу Лоуинь: «…»

«Чай…» Сяо Юань огляделся и взял чашку. «Я заменю чай вином и хотел бы выпить за своего тестя».

Гу Хан тоже взял чашку, не зная, стоит ли пить. Гу Лоуинь сказал: «Выпей».

Сяо Юань первым выпил. Он похлопал Гу Хана по плечу и сказал: «Дядя, не волнуйся, доверь Гу Лоуиня мне. У меня много денег, так что я не…» Сяо Юань рыгнул: «Я не позволю ему страдать».

Гу Лоуинь помог ему сесть прямо: «Сяо Юань».

«…en?»

«Ты пьян».

Сяо Юань моргнул, схватил Гу Лоуинь за одежду и сказал: «Чепуха, я совершенно трезв, так что не думай о плохих вещах, пока я сплю».

Гу Хан уловил ключевой вопрос: ««Совершать плохие поступки»?»

«Я хорошо спал, и вдруг…»

Гу Лоуинь заткнул рот Сяо Юаню, спокойно сменил тему и рассказал Гу Хану об обмене сердцами.

Услышав это, Гу Хан погрузился в долгое молчание. Сяо Юань уже спал, отдыхая на коленях у Гу Лоуиня.

В конце концов Гу Хан сказал: «Вы можете принимать собственные решения».

Когда Гу Лоуинь поднял Сяо Юаня и попрощался с ним, Гу Хан сказал: «Подожди, я забыл вернуть Сяо Юаню одну старую вещь».

Гу Хан нашел старую вещь и передал ее Гу Лоуину: «Когда он проснется, ты сможешь передать ему это».

Глаза Гу Лоуиня слегка сузились: «Угуань Фэнъюэ?»

«Точно. Тогда, когда мы с ним расстались у подножия горы Циюэ, он передал мне эту вещь на хранение. Теперь пришло время вернуть её законному владельцу».

В день обмена сердцами Мэн Чи попросил Фан Байчу стать его помощницей. Фан Байчу взволнованно ответила: «Я только читала о технике обмена сердца в книгах и ещё не пробовала».

Гу Лоуинь спросил: «Будет ли больно?»

Мэн Чи удивленно спросил: «Ты боишься боли?»

«Он боится».

«Я так не думаю», — сказал Сяо Юань. «Я помню, что есть лекарство, которое может заставить людей не чувствовать боли?»

Мэн Чи достал два фарфоровых флакона: «Вот оно. Позже тебе нужно будет лишь использовать свою духовную силу, чтобы стимулировать золотое ядро в сердце, и относиться к этому как к обычной медитации. Когда ты проснёшься, носитель акации Гу изменится».

Фан Байчу добавил: «Проблему сердечного демона Мастера Гу можно решить таким же образом».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись, и последний сказал: «Начнем».

Пока эти двое обменивались сердцами, Сяо Ду стоял в дверях от начала и до конца, не говоря ни слова.

Как сказал Мэн Чи, Сяо Юань не чувствовал боли во время всего процесса, словно только что уснул. Когда он открыл глаза, его сердце, поражённое акацией Гу, уже находилось в Гу Лоуинь. А в его груди, ровно билось сердце Гу Лоуинь.

Слушая биение своего сердца, Сяо Юань почувствовал себя невероятно. Гу Лоуинь опустил глаза и посмотрел на левую сторону груди, словно испытывая то же самое.

Мэн Чи с улыбкой спросил: «Всё идёт хорошо. Как ты себя чувствуешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Я не чувствую акацию Гу».

«Акация Гу обычно спит и нападает только в полнолуние». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда ты узнаешь, насколько она сильна».

Мэн Чи наставлял: «Сердечный пульс тесно связан с основой совершенствования золотого ядра. После обмена сердцами ваша ци может быть нестабильной, и в основе совершенствования могут возникнуть отклонения. Вам следует использовать это время для восстановления и стараться не делать ничего напряжённого, пока всё не успокоится».

Сяо Юань и Гу Лоуинь следовали указаниям врача и никуда не выходили, спокойно восстанавливаясь. Время от времени кто-то хотел навестить Сяо Юаня, но Сяо Юань неизменно отказывался. Он просто хотел насладиться кратким покоем с Гу Лоуинем. Поэтому они на время покинули секту Синтянь и поселились в заснеженной горе, где впервые встретились.

И пока они вдвоем искали убежища от мира, в мире заклинателей уже надвигались темные волны и снова поднимались грозовые тучи.

На тропе, ведущей к вершине заснеженной горы, двое мужчин и женщина в плащах с капюшонами с трудом пробирались сквозь ветер и снег. У девочки, шедшей посередине, щеки покраснели от инея, и она, тяжело дыша, прошептала: «Шисюн, мне так холодно».

Шэнь Фугуй пожалел свою шимэй и невольно посетовал: «В мире бесчисленное множество прекрасных гор. Почему же они вдвоём выбрали такое «прекрасное место» для временного проживания?»

Ли Яньчжи, шедший впереди, громко воскликнул: «О чём вы говорите? Ветер слишком сильный, чтобы я мог расслышать…»

Наконец, достигнув вершины горы, они увидели небольшой одинокий дворик посреди бескрайнего снега. Ли Яньчжи крикнул: «Мы прибыли!»

Цай Сюньнянь поежился и сказал: «Давайте быстро войдем внутрь, я больше не могу этого выносить».

Шэнь Фугуй постучал в дверь, и из двери вырвалось облако голубого пламени, приветствуя их.

Шэнь Фугуй сказал: «Циньянь тоже там».

«Почтенный господин послал его, чтобы защитить молодого господина», — сказал Ли Яньчжи. «Кажется, внутри нет никакого движения».

Цинянь поплыл в сторону заднего двора, жестом приглашая их следовать за собой.

Пройдя несколько шагов, Цай Сюньнянь учуял какой-то аромат и восторженно воскликнул: «Как вкусно пахнет. Они что, готовят?»

Шэнь Фугуй сказал: «Лоуинь не умеет готовить».

«Молодой господин нашей семьи может», — сказал Ли Яньчжи с улыбкой. «Его кулинарные навыки превосходят даже способности поваров клана Синтянь».

Дверь кухни на заднем дворе была не заперта, и когда все трое пришли, то увидели перед печью две фигуры в лунно-белых одеждах. Сяо Юань открыл крышку котла. Он зачерпнул ложкой суп, попробовал, а затем поднёс ложку ко рту Гу Лоуиня и спросил: «Попробуешь?»

Гу Лоуинь опустил голову и отпил: «Очень вкусно».

Сяо Юань улыбнулся: «Он вкусный даже до того, как я положил туда соль?»

«Суп нормальный, а ты вкуснее».

«Да? А я вкусный, пить приятно?» — спросил Сяо Юань с улыбкой, словно развратник, пристающий к женщине из хорошей семьи. — «А что у меня есть, что ты можешь выпить, ты пробовал?»

Гу Лоуинь: «…»

«Скажите это, мастер Гу».

Гу Лоуинь отвернулся и сказал: «Они здесь».

Сяо Юань посмотрел на дверь, поднял ложку и поприветствовал всех троих. «Вы упорно трудились, чтобы добраться сюда».

«Это не тяжёлая работа, это не тяжёлая работа», — Цай Сюньнянь уставился на ложку в руке Сяо Юаня и сглотнул. «Мы успели к ужину?»

«Почти», — сказал Сяо Юань. «Иди во двор и подожди. Гу Лоуинь, помоги мне нарезать зелёный лук».

Услышав вторую часть фразы Сяо Юаня, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь одновременно остановились. Ли Яньчжи спросил: «Ты не уходишь?»

«Мы не будем», — с энтузиазмом сказал Шэнь Фугуй. «Нам придется остаться и посмотреть, как Лоуинь режет зеленый лук».

В доме не было ни ветра, ни снега, но всё равно было довольно холодно. Сяо Юань принёс бараний суп, увидел, как Шэнь Фугуй оглядывается, и спросил: «Что ты ищешь?»

Шэнь Фугуй спросил: «Разве вы не сжигаете уголь в своем доме?»

Сяо Юань сказал: «Зачем тебе жечь уголь, если у тебя есть теплый нефрит?»

Трое гостей на какое-то время лишились дара речи и не смогли ничего возразить. Цай Сюньнянь слабо пробормотал: «Извините, это наша вина, что у нас нет тёплого нефрита».

«Ах», — Сяо Юань постучал себя по голове, — «я забыл об этом, вы, ребята, подождите».

Держа Цинянь в руках, он мог получить столько тёплого нефрита, сколько пожелает. Сяо Юань раздал каждому по одному камню, и Цай Сюньнянь снова почувствовал себя живым.

Ли Яньчжи спросил: «Молодой господин, мастер Гу, как вы поправляетесь?»

Сяо Юань поднял брови: «Разве я не выгляжу так, будто иду на поправку?»

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Это хорошо, Его Светлость может чувствовать себя спокойно».

Наевшись вина и еды, они поговорили о делах.

Хотя павильон Юньцзянь потерял Цинъянь, а души гор Паньгу были захвачены сектой Синтянь, древнее зеркало всё ещё находилось в руках Гу Хана. В последнее время число людей, потерявших души, неуклонно росло. Люди в мире заклинателей были в ужасе и тревоге, опасаясь, что теперь настанет их очередь.

Павильон Юньцзянь был полон решимости заставить секту Синтянь нести этот чёрный горшок, утверждая, что Сяо Ду распространил чуму потери душ. В настоящее время основные секты были примерно разделены на три фракции: первая уважала только павильон Юньцзянь; если павильон Юньцзянь говорил им идти на восток, они никогда не шли на запад. Вторая – секта во главе с сектой Сюаньлэ, твёрдо верившая словам Шэнь Цяньяня об истинном облике павильона Юньцзянь. Третья – дворец Байхуа и другие, не симпатизировавшие ни одной из сторон и не желавшие попасть в беду.

Шэнь Фугуй передал Сяо Юаню список: «Его написала сама моя цзецзе».

Сяо Юань взглянул и сказал: «На нем ничего нет».

«Мастер Сяо, не волнуйтесь, как такая конфиденциальная вещь может быть легко обнаружена?»

Шэнь Фугуй достал флейту и сыграл короткую мелодию, и только тогда на бумаге появилась надпись: «Эти секты — все наши».

Сяо Юань бросил быстрый взгляд и сказал: «Мы почти приехали».

Шэнь Сюаньлэ был полон уверенности: «Если бы у секты Сюаньлэ было немного больше времени, мы могли бы лоббировать больше людей».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«А?» — спросил Шэнь Фугуй. «Почему?!»

Сяо Юань сказал: «Чем дольше тянется время, тем больше душ оказывается в руках павильона Юньцзянь, если только мы не узнаем, где они спрятали древнее зеркало. Но, учитывая урок, полученный Цинъянем, как Гу Хан может снова относиться к этому легкомысленно? На его месте я бы обязательно носил древнее зеркало с собой постоянно. Более того, чем больше людей, тем больше вероятность утечки». Сяо Юань немного подумал и спросил: «Как павильон Юньцзянь относится к секте Сюаньлэ?»

Цай Сюньнянь сказал: «После того, как в прошлый раз мы устроили представление в храме Сюаньлэ, павильон Юньцзянь должен нам доверять».

Сяо Юань позвал Цинъянь и зажег список. «Думаю, пора».

Ли Яньчжи сердито сказал: «Я не хочу больше откладывать. Теперь, когда у клана Синтянь есть оружие, усиленное Цинянем, ты боишься, что мы не сможем убить этих собак Юнь?!»

Сяо Юань спросил: «Что говорит мой брат?»

«Почтенный Лорд хотел спровоцировать павильон Юньцзянь на атаку, но павильон Юньцзянь, как старый ублюдок, не двигается с места».

Сяо Юань сказал: «Возможно, павильон Юньцзянь также хочет, чтобы секта Синтянь пришла на их территорию, чтобы сражаться».

Цай Сюньнянь спросил: «Важно ли, на чьей территории сражаться?»

«Конечно, это важно», — сказал Шэнь Фугуй, — «защищающаяся сторона имеет преимущество и может заранее организовать различные построения».

Сяо Юань задумчиво произнес: «Возможно, мы сможем найти место, которое не принадлежит ни секте Синтянь, ни павильону Юньцзянь».

Гу Лоуинь поднял глаза и посмотрел на Шэнь Фугуя.

Шэнь Фугуй опешил: «Что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань приподнял уголки губ и сказал: «Подожди меня здесь, я вернусь».

Сяо Юань отправился в кабинет и вернулся с двумя письмами. Одно из них он передал Ли Яньчжи и попросил передать Сяо Ду, а другое – Шэнь Фугую, чтобы тот отнёс его в секту Сюаньлэ.

Шэнь Фугуй спросил: «Что написано в этом письме, могу ли я прочитать?»

«Да», — сказал Сяо Юань. «Ты сможешь прочитать это, когда вернешься в секту Сюаньлэ».

Цай Сюньнянь зевнул, посмотрел в темное окно и сказал: «Уже так поздно... Шисюн, нам пора идти?»

Сяо Юань сказал: «На улице идёт сильный снег, так что можете уехать завтра. У нас есть два свободных номера».

Сяо Юань достал два новых одеяла для гостей и, увидев, как вошли Шэнь Фугуй и Ли Яньчжи, небрежно спросил: «Вы спите в одной комнате?»

Шэнь Фугуй покраснел: «Конечно! О чём ты думаешь? Мы с моим шимеем ещё не женаты. Как же мы можем провести ночь вместе?»

Ли Яньчжи похлопал Шэнь Фугуя по плечу: «Молодец, братец! Разве вы можете спать вместе, не будучи женатыми? Это подло и развратно!»

Сяо Юань мягко сказал: «Тебе не обязательно так говорить».

Глава 94

Сяо Юань вернулся в свою комнату.

Гу Лоуинь стоял перед открытым окном и, услышав какие-то движения, оглянулся: «Ты вернулся».

Позади Гу Лоуиня бесшумно падал снег, а туманный лунный свет делал его похожим на бессмертного, не осознающего мирской суеты.

Сяо Юань носил на себе тёплый нефрит, и ветер не давал ему замерзнуть, лишь дарил ощущение свежести и прохлады. Он украдкой взглянул на Гу Лоуиня и услышал, как тот вопросительно хмыкнул, слегка озадаченно.

Увидев Гу Лоуиня, держащего руки за спиной, Сяо Юань спросил: «Что ты держишь в руке?»

Гу Лоуинь протянул руку: «Для тебя».

Это была ветка сливы в полном цвету, ее лепестки были покрыты снегом.

Когда Сяо Юань впервые пришёл на заснеженную гору, гора была голой, покрытой лишь снегом и льдом, а единственный человек рядом с ним был холоден, как иней и снег. Он боялся, что его ассимилируют после долгой жизни здесь, поэтому приказал пересадить во дворе цветущую сливу из клана Синтянь. Каждый день он вставал рано утром, открывал окно, чтобы увидеть нежный красный цвет на фоне бескрайнего белого снега, и молча вдыхал его тонкий аромат.

Сяо Юань взял ветку, опустил голову, понюхал её и с улыбкой сказал: «Как это может быть подарком от Мастера Гу? Эта слива изначально была моей».

Гу Лоуинь посмотрел на него и вдруг сказал: «Иди спать».

Сяо Юань сказал: «Хочешь сегодня спать в отдельных кроватях?»

«Нет», — Гу Лоуинь слегка нахмурился. «Почему ты спрашиваешь об этом?»

«Посмотрите на Шэнь Фугуя и госпожу Цай, они тоже любят друг друга и обещали быть вместе в жизни и смерти, но никогда не переступали черту». Сяо Юань смущённо сказал: «А посмотри на нас, мы не поженились, но сделали всё, что должны были и не должны были делать».

Гу Лоуинь сказал: «Мы женаты, как ты и сказал».

Сяо Юань в замешательстве спросил: «Разве я это сказал?»

"Да."

Сяо Юань на самом деле совсем не помнил этот инцидент.

«Более того, еще не все сделано», — спокойно сказал Гу Лоуинь, — «есть некоторые вещи, которые еще не сделаны».

В конце концов, Сяо Юань не стал спать в отдельных кроватях с Гу Лоуинем. Он лежал на кровати, его щеки пылали, а ресницы слегка дрожали. Сегодняшняя ночь была ничем не лучше обычного. В доме спали трое гостей, и Сяо Юань не смел издать ни звука, но ощущение, которое Гу Лоуинь ему доставлял, было настолько сильным, что ему пришлось прикрыть рот, чтобы не издавать лишних звуков.

Сяо Юань вскоре закусил губу, крепко сжал кулаки и почувствовал лёгкую депрессию после радостного состояния. Обычно он не кончал так быстро.

Гу Лоуинь откинулся назад, убрал руку, опустил голову, чтобы поцеловать Сяо Юаня в губы, но затем передумал и лишь поцеловал уголок его рта, сказав хриплым голосом: «Вкусно».

Глаза Сяо Юаня заметались, и он приготовился: «Я тоже тебе помогу?»

Гу Лоуинь прижал его к себе: «Тебе не нужно двигаться».

«…Мне не нужно двигаться?»

Была поздняя ночь, двери и окна изолировали шум ветра и снега, но внутри дома был слышен шум текущей воды.

Сяо Юань задышал всё чаще и тише и тихо позвал Гу Лоуинь. Гу Лоуинь резко остановился, укусил его за ухо и сказал: «Называй меня мужем».

Сяо Юань, никогда не робеющий, тем более в такое время, тут же нетерпеливо воскликнул: «Хос, муж…»

Гу Лоуинь слегка улыбнулся: «Звучит хорошо».

Каким бы нелепым он ни был накануне вечером, на следующий день Гу Лоуинь, облачившись в одежду, выглядел словно мастер холодного меча, не тронутый проблемами смертного мира. Сяо Юань встал немного поздно и не успел приготовить изысканные блюда. Он отпустил гостей с котлом пшенной каши и дюжиной больших паровых лепёшек.

После еды Шэнь Фугуй и остальные попрощались с ними. Цай Сюньнянь спросил: «Как долго вы планируете жить в заснеженной горе?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Скоро нам нужно будет спускаться с горы».

Сяо Юань, стоя рядом с Гу Лоуинем на вершине горы, смотрел, как гости удаляются, и сказал: «Дни отдыха закончились».

Гу Лоуинь повернулся к нему, смахнул падающий снег с плеч Сяо Юаня и сказал: «Следуй за мной».

Когда они вдвоем добрались до долины между двумя заснеженными горами, Гу Лоуинь остановился перед скалой: «Мы прибыли».

Сяо Юань огляделся; Циньянь обошёл его. «Что-то здесь особенное?»

Гу Лоуинь выхватил меч и взмахнул им в сторону скалы, и покрывавший ее снег упал, открыв пещеру.

Обычные пещеры были чёрными как смоль, как же здесь может быть так светло? Сяо Юань с интересом спросил: «А там что-нибудь есть?»

Гу Лоуинь сказал: «Узнаешь, когда войдешь».

Сяо Юань поднял брови: «Когда Гу Лоуинь успел научиться готовить сюрпризы?» Он уже собирался войти, как вдруг услышал: «Подожди».

«Да?»

Гу Лоуинь слегка опустил глаза и сказал: «Держимся за руки».

Очевидно, они уже делали вещи куда более постыдные, чем просто держаться за руки, но в тот момент, когда их пальцы переплелись, сердце Сяо Юаня всё ещё колотилось, а щёки вспыхнули. Он дважды кашлянул, чтобы скрыть это, и сказал: «Пойдём, посмотрим, какие сокровища спрятал здесь Мастер Гу».

Чем глубже они погружались, тем ярче становился свет. Когда Сяо Юань ясно увидел происходящее внутри, его глаза внезапно загорелись.

На самом деле, его глаза светились, хотел он того или нет. Глубоко внутри пещеры были разбросаны груды сверкающих драгоценных камней, освещая всю пещеру сказочным светом.

Сяо Юань пробормотал: «Это…»

«Камни гибискуса».

Сяо Юань наклонился и коснулся камня гибискуса: «Он выглядит потрясающе. Для чего он нужен?»

Гу Лоуинь сказал: «Он выглядит хорошо и представляет ценность».

Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Это твои сбережения?»

«Да».

«Сколько это стоит?»

«Косточки гибискуса размером с рисовое зернышко достаточно для покрытия расходов обычного человека на десять лет».

Сяо Юань немного подумал и кисло сказал: «Я знал, что у тебя не может быть недостатка в деньгах. Похоже, ты вообще не нуждаешься в моей поддержке».

«Ты должен меня поддержать».

«Разве ты не богаче меня? Почему ты хочешь, чтобы я тебя содержал?»

«Я дам тебе все это в качестве приданого», — сказал Гу Лоуинь.

"Ух ты!"

Гу Лоуинь мягко улыбнулся и сказал: «Есть еще кое-что».

Сяо Юань посмотрел на него с ожиданием: «Что?»

Гу Лоуинь достал складной веер и протянул его Сяо Юаню. «Твой свёкор просил меня вернуть его тебе».

Лицо Сяо Юаня слегка изменилось, и в его глазах мелькнула тень ностальгии: «Вот так оно и оказалось».

У него уже был Бихай Чаошэн, и Угуань Фэнъюэ был лишним. С веером в руке он выглядел стильно и раскованно; а если бы он держал веер и в другой руке… Сяо Юань представил себе эту картину, но она показалась ему забавной.

Но в любом случае этот маленький Угуань Фэнъюэ был его первым оружием, и это было единственное, что оставил ему Ли Сяньтин.

Подумав об этом, Сяо Юань решительно сказал: «Выбрось его».

Гу Лоуинь был немного удивлен: «Ты уверен?»

«Не уверен», — с сожалением произнес Сяо Юань. «В любом случае, это артефакт, так что давайте сохраним его и отдадим».

Ночью Сяо Юань лежал на кровати, долго не чувствуя сна. Он перевернулся на другой бок, и Гу Лоуинь обнял его.

«Не можешь заснуть?» — спросил Гу Лоуинь.

Сяо Юань приглушённо хмыкнул и впился губами в объятия Гу Лоуиня. «Я тебе не помешал?»

"Нет."

Сяо Юань на мгновение замолчал, вздохнул и сказал: «Гу Лоуинь, на самом деле я не такой уж открытый и элегантный, каким кажусь. Есть вещи, которые меня всё ещё волнуют».

Гу Лоуинь торжественно сказал: «Я знаю».

«Позже я понял, что это не только бесполезно, но и усугубит мои проблемы, поэтому я полностью перестал об этом беспокоиться».

Гу Лоуинь погладил Сяо Юаня по голове и молча ждал, когда он продолжит.

Сяо Юань улыбнулся: «Итак, к этим людям и всем этим вещам я могу относиться равнодушно, только к тебе…»

Гу Лоуинь вздохнул, и движение его руки остановилось.

Недовольный тем, что Гу Лоуинь внезапно остановился, Сяо Юань потёрся о его руку. «Я не могу тебя отпустить – ты мне очень нравишься».

Гу Лоуинь ничего не сказал, но его пальцы, касавшиеся длинных волос Сяо Юаня, дрожали.

Глава 95

Несколько дней спустя Ли Яньчжи снова поднялся на гору, принеся Сяо Юаню две вещи. Одним из них было большое красное приглашение на свадьбу с нарисованным на конверте гуцинем, символом клана Сюаньлэ. Текст приглашения гласил: «Двое, чьи фамилии связаны браком, проведут церемонию заключения брака, их благая карма будет связана навеки, и они будут носить одно имя».

Сяо Юань пропустил кучу многословной ерунды и увидел слова «Шэнь Фугуй» и «Цай», а затем дату их свадьбы.

«Пятый день первого месяца», — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Хороший день». Он протянул Гу Лоуинь приглашение на свадьбу. Первое, что увидел Гу Лоуинь, была последняя фраза: «Гу Лоуинь и его жена с почтением приглашаются присутствовать».

Ли Яньчжи: «Это действительно хороший день, но до него ещё больше месяца, это слишком далеко».

Сяо Юань спросил: «Когда большинство людей женятся, за сколько времени до свадьбы они рассылают приглашения на свадьбу?»

Ли Яньчжи почесал затылок: «Откуда я это знаю, я никогда не был женат».

Гу Лоуинь сказал: «Меньше полугода, больше трёх месяцев».

Сяо Юань взглянул на Гу Лоуинь, изогнул губы в улыбке и сказал: «Ты много знаешь».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Здравый смысл».

«Судя по этому, приглашение на свадьбу клана Сюаньлэ было отправлено в спешке. Надеюсь, это не вызовет подозрений у других». Сяо Юань спросил: «А что насчёт того, что я просил тебя принести?»

«Он у меня с собой». Ли Яньчжи достал из пакета свиток с картиной. «Молодой господин хотел именно его?»

Сяо Юань развернул свиток и смутно ощутил присутствие зла. Пейзаж на картине показался ему совершенно незнакомым, но он понял, что картину действительно написал Ли Сяньтин.

Сяо Юань спросил: «Ты подтвердил это с моим шиди?»

«Подтверждено, это та самая картина, о которой говорил брат Му».

С тех пор, как Му Инъян обнаружил странность этой картины, он искал возможности отправиться в Личжоу, чтобы разобраться в ней, но события следовали одно за другим. У него не было свободного времени, и поездка в Личжоу тоже откладывалась.

«До свадьбы Шэнь Фугуя и госпожи Цай ещё больше месяца, так что этого должно хватить, чтобы отправиться в Личжоу. Интересно, не захочет ли господин Гу отправиться со мной?» Не дожидаясь ответа Гу Лоуиня, Сяо Юань о чём-то подумал и постучал его по голове веером: «Чуть не забыл. Скоро полнолуние, и Акация Гу нападёт. Давайте дождёмся пятнадцатого числа, прежде чем отправиться в путь».

«Все в порядке», — сказал Гу Лоуинь. «Давай не будем откладывать и вернемся как можно скорее».

В тот день они вдвоем спустились с горы. Сяо Юань, держа Цинъянь в рукаве, был повёз на запад Гу Лоуинь на своём мече и прибыл в Личжоу, расположенный на северо-западе, менее чем за полдня.

Сяо Юань изменил свою внешность, придав себе неприметный вид, а Гу Лоуинь надел темный плащ и капюшон.

Перед тем как войти в город, Сяо Юань помог Гу Лоуину спрятать седые волосы под капюшоном. В конце он не забыл потянуть Гу Лоуина за воротник, притянув его к себе, и поцеловал, прежде чем уйти.

Гу Лоуинь снова прижал его к себе: «И это все?»

Сяо Юань пытался его урезонить: «Мне просто нужен был лёгкий поцелуй, такой, чтобы не высовывать язык. Гу Лоуинь, нельзя же каждый раз превращать обычные поцелуи и объятия в нечто продвинутое, это же возмутительно, понимаешь?»

«Да», — Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз, — «открой рот».

«……»

О Личжоу говорили, что он одновременно и большой, и маленький. Большим он был из-за огромной территории, в несколько раз превосходящей богатые земли Цзяннаня. Маленьким же он был потому, что население города было небольшим, улицы пустынными, и не было ни одного крикливого торговца. Изредка можно было увидеть нескольких прохожих, одетых в плащи с капюшонами, как у Гу Лоуинь, плотно закрывающие тело.

Гу Лоуинь сказал: «Земли на северо-западе полны ветров и песка. Чтобы не вдыхать песок, местные жители круглый год закрывают лица тканью».

Сяо Юань сказал: «Я тоже это знаю, это здравый смысл».

«Место на картине не похоже на Личжоу».

Сяо Юань огляделся вокруг, видя повсюду упадок сил и запустение, в то время как картина Ли Сяньтина с ее прекрасным пейзажем больше напоминала место к югу от реки Янцзы.

«Му Инъян исследовал это место и пришел к выводу, что это Личжоу».

Тон Гу Лоуина был безразличным: «Возможно, он ошибся».

«Ни в коем случае». Хотя Му Инъян порой был ненадёжен, он никогда не относился небрежно к тому, что ему доверил Сяо Юань. «Давайте найдём кого-нибудь, кто сможет всё разузнать».

Они нашли относительно оживлённую гостиницу на юге города. Поскольку народу там было много, у входа собралась группа плохо одетых и неопрятных нищих. Как только появлялся гость, нищие бросались просить милостыню.

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли, хозяин гостиницы держал метлу, чтобы отгонять нищих. Это не особо помогло, поэтому он крикнул: «В следующий раз, когда вернёшься, я оболью тебя кипятком. Не вини меня, когда…»

Нищий, похожий на подростка, рассмеялся и сказал: «Это хорошо, ведь я уже много лет не мылся».

Хозяин гостиницы продолжал ругаться, затем взглянул на Сяо Юаня и Гу Лоуиня и тут же изменился в лице, улыбнулся и сказал: «Два почетных гостя, хотите комнату или еду?»

«Комнату, а также узнать о месте по пути». Сяо Юань достал картину: «Ты знаешь, где это?»

Хозяин гостиницы нахмурился: «Осмелюсь ли я спросить у почетного гостя, находится ли это место в Личжоу?»

«Так и должно быть».

«Сказать этому гостю правду, я живу в Личжоу с самого рождения. Я даже знаю, сколько там деревьев, но никогда не видел этого места. Если посмотреть на горы и воду, как такое место может быть в Личжоу?»

Сяо Юань убрал картину и пробормотал: «Я знал, что должен был взять с собой своегл шиди...» Поймав взгляд Гу Лоуинь, он быстро изменил свои слова: «Я должен был ясно спросить свою шиди, прежде чем прийти».

«Я уже видел это место раньше».

Сяо Юань посмотрел на голос; тот, кто говорил, был маленьким нищим, который только что хотел принять ванну.

Хозяин гостиницы покосился на него: «Уважаемый гость, не дайте ему себя обмануть, он маленький лжец».

«Я действительно это видел», — фыркнул маленький нищий. «Если ты мне не веришь, забудь».

Сяо Юань протянул руку, и Гу Лоуинь положил ему на ладонь несколько серебряных монет. Сяо Юань сказал: «Вот».

Маленький нищий поймал сломанный серебряный кубик, брошенный Сяо Юанем, и его глаза расширились.

«Скажи, где ты это видел?»

Маленький нищий долго молчал, прежде чем сказать: «Это было, когда я был ребёнком. Мои родители ещё не умерли, поэтому я отправился с ними в путешествие. Позже мы заблудились в пустыне. Мы выпили всю воду и съели всю еду. И вот, когда мы уже почти умирали от жажды, мы увидели эти горы и озеро – точь-в-точь как на твоей картине».

Сяо Юань поднял брови: «Ты уверен, что правильно помнишь?»

«Я очень хорошо помню это, — уверенно сказал маленький нищий, — это правда. Я до сих пор помню, что после того, как я выпил воды, мне приснился сон. Мне приснилось, что двое прекрасных бессмертных пригласили меня на трапезу. Один сиял и улыбался, а другой был с белыми волосами и был похож…» — маленький нищий ломал голову, пытаясь описать это, — «как луна на небе».

Хозяин гостиницы холодно усмехнулся: «Почему ты не продолжаешь мечтать?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись. Сяо Юань спросил: «Где находится пустыня, о которой вы говорите?»

В тридцати милях от города Личжоу простиралась бескрайняя пустыня. Сяо Юань стоял на мече и смотрел вниз. Она была покрыта однообразным жёлтым песком. Все места выглядели очень похожими друг на друга; не говоря уже о простых людях, даже простые земледельцы могли там заблудиться.

Сяо Юань прищурился и посмотрел вдаль: «Кажется, я не вижу ничего странного. Может, спустимся и посмотрим?»

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо».

Приземлившись, Сяо Юань ступил на песок, и у него возникло странное чувство, будто он вот-вот упадет туда.

Тропы не было, и они не знали, с чего начать. Сяо Юань нашёл огромную каменную пещеру, которая могла укрыть их от непогоды, и они временно обосновались там.

«Бессмертные, которых описал нищий, это мы?»

Гу Лоуинь сказал: «Может быть».

Нищий не мог разглядеть их под маской. Маленький нищий не лгал.

«Мы плохо его знаем, почему же он приснился нам много лет назад?» — предположил Сяо Юань. — «Может, ему приснился вещий сон?»

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «Или он случайно заглянул в Дао Небес».

Сяо Юань опешил: «…Дао Небес?»

«Ходят слухи, что те, кому судьба предназначается Дао Небес, способны увидеть тайны Небес в момент судьбоносной встречи», — сказал Гу Лоуинь. «Но никто точно не знает, что это за «судьбоносная встреча»».

Давно забытое воспоминание пробудилось, и Сяо Юань медленно произнёс: «Кажется, у меня есть некоторая связь с Дао Небес».

«Что?»

Сяо Юань не чувствовал, что ему есть что скрывать от Гу Лоуиня. Он собрался с мыслями и сказал: «Сколько я себя помню, в моей голове всегда был голос. Он управлял моими словами и поступками, и я должен был жить по его приказам». Сяо Юань снова почувствовал удушье. Он глубоко вздохнул и продолжил: «Он заставил меня угодить моему шиди, заставил признать моего гэгэ, заставил приблизиться к тебе… Знаю, это звучит шокирующе, ты… веришь мне?»

Гу Лоуинь не колебался: «Я верю тебе».

Глава 96

Сяо Юань скривил губы, пытаясь наклониться и поцеловать Гу Лоуиня. Подумав ещё раз, он передумал, чтобы не откладывать дело. Он рассказал Гу Лоуину всё о [All Have], и когда он дошёл до дня, когда он избавился от [All Have], Гу Лоуинь внезапно прервал его: «Ты не для того, чтобы спрыгнуть со скалы».

«Да, — сказал Сяо Юань, — [Все] обещал мне, что, что бы я ни сделал тогда, я не умру. Чтобы избавиться от павильона Юньцзянь, прыжок со скалы был самым быстрым способом».

Гу Лоуинь посмотрел на него со сложным выражением лица.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я так дорожу своей жизнью, как я могу так легко искать смерти?»

Адамово яблоко Гу Лоуинь покатилось: «Я всегда думал, что тебя заставили умереть».

Сяо Юань махнул рукой: «Нет, нет, нет».

Гу Лоуинь поперхнулся и вдруг прижал Сяо Юаня к каменной стене, опустил голову и укусил уголок его рта. Он хотел прижать сильнее, но не выдержал. В конце концов, Сяо Юань тихонько ахнул.

"Что ты делаешь…?"

Гу Лоуинь хрипло сказал: «Целую тебя».

«Ты явно кусаешься». Сяо Юань коснулся уголка рта, поднял глаза и сказал: «Почему ты вдруг так возбудился? Неужели, если бы ты знал, что меня не принудили к смерти в павильоне Юньцзянь, ты бы не чувствовал себя виноватым и не беспокоился бы обо мне так сильно, и, следовательно, не стал бы демонизировать себя?»

Гу Лоуинь почувствовал себя беспомощным: «Нет».

Сяо Юань намеренно скептически спросил: «О? Когда я успел тебе понравиться?»

Гу Лоуинь сказал: «Очень рано».

Сяо Юань сказал себе: «Если это было до того, как я прыгнул со скалы, то я действительно этого вообще не заметил».

«Ты был очень интересным», — когда Гу Лоуинь сказал это, он не взглянул на Сяо Юаня, как будто немного смутился, — «и к тому же очень... красивым».

Сяо Юань приглушенно усмехнулся: «В конце концов, ты тоже просто посмотрел на мое лицо».

Гу Лоуинь поправил его: «Дело не только в твоём лице». Он немного подумал, а затем сказал: «В то время вы с Му Инъян были очень близки».

«А мы были? Я не помню».

«Да. Каждый раз, когда я видел вас вместе, я…» Гу Лоуинь поджал губы, «моё настроение ухудшалось».

Сяо Юань удивленно посмотрел на него.

«Но я не имел права злиться». Поэтому он никогда этого не показывал.

Пока они разговаривали, уже стемнело. В лучах заходящего солнца пустыни лицо Сяо Юаня выглядело кротким, а глаза – словно осенняя вода. Он редко показывал такое выражение, и сердце Гу Лоуиня забилось, когда он это увидел.

«Теперь ты прав», — сказал Сяо Юань. «Но я не дам тебе еще одного повода злиться».

Пустыня была такой огромной, что они не знали, когда и где появится пейзаж на картине, поэтому решили остаться в пустыне на день и ночь. С наступлением темноты ударил холод, но они не боялись холода, ведь у них был тёплый нефрит. Сяо Юань выпустил Цинъянь, который вырос до размеров костра, ярко сияя в темноте.

Сяо Юань удобно устроился на коленях у Гу Лоуиня и сказал: «Если бы Ли Сяньтин действительно был здесь и увидел нечто подобное этому маленькому нищему, что бы он сделал — пошёл бы по течению или против Дао Небес?»

Гу Лоуинь сказал: «Это зависит от того, что он видел».

Сяо Юань кивнул: «Это правда».

Сяо Юань, охваченный сонливостью, зевнул. Гу Лоуинь спросил: «Сон?»

Сяо Юань потер глаза: «Немного».

"Идем спать."

Устроившись на коленях Гу Лоуиня вместо подушки, Сяо Юань крепко спал, и всю ночь ему не приснилось ни одного сновидения.

«Сяо Юань».

В ушах у него раздался голос Гу Лоуиня. Глаза Сяо Юаня затуманились, и он неопределённо произнёс: «…а?»

Гу Лоуинь взял его за руку: «Следуй за мной».

Сяо Юань сказал «о» и снова закрыл глаза.

Сяо Юань иногда валялся в постели, и Гу Лоуинь оставался с ним. Сегодня ситуация была иной. Гу Лоуинь не стал больше пытаться разбудить Сяо Юаня, а просто поднял его на руки и вышел.

Находясь в полудреме, Сяо Юань смутно услышал пение птиц. Откуда взялись птицы в пустыне?

Сяо Юань резко открыл глаза.

«Мы не спим».

Сяо Юань посмотрел на сцену перед собой и пробормотал: «Такое место действительно существует».

Горы и озеро были прекрасны, поля зеленые и сочные, насекомые и щебетание птиц — все было точно так же, как пейзаж на картине.

Сяо Юань на некоторое время растерялся и спросил: «Как ты его нашел?»

«Я видел это».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуинь и медленно спросил: «У тебя особый талант в поиске вещей?»

Змеиная красота этой безлюдной земли, ледяные кристаллы моря Учуань и камни гибискуса – всё это было редкостью, которую можно увидеть лишь раз в сто лет, но Гу Лоуинь смог их найти. Он не ожидал, что так легко найдёт место на картине, но, к его удивлению, Гу Лоуинь снова его нашёл. Чем больше Сяо Юань думал об этом, тем сильнее ему казалось, что Гу Лоуинь одержим карпом кои, приносящим ему удачу.

Гу Лоуинь сказал: «Я даже лучше умею находить людей».

Думая, что какое бы лицо он ни использовал, Гу Лоуинь все равно раскусит его, Сяо Юань не мог не согласиться.

Они вдвоем шли по кустам и полям, испытывая необъяснимое чувство пустоты, словно трава под ногами была не травой, а песком, как прежде. Сяо Юань присел на корточки, коснулся земли пальцами и спросил: «Как думаешь, мы всё ещё в реальном мире?»

Гу Лоуинь посмотрел на озеро вдали: «Давай пойдем к озеру и посмотрим».

Поверхность озера была спокойной и без ряби, тихой, как заводь. Сяо Юань и Гу Лоуинь стояли у озера; ветерок развевал кончики их волос, но на озере не было ни малейшего движения.

Сяо Юань посмотрел на свое отражение в озере и спросил: «Ты чувствуешь это?»

Гу Лоуинь спросил: «Что?»

Сяо Юань покачал головой. Это было неописуемое, странное чувство. Он чувствовал, что его отражение пристально смотрит на него, его глаза, словно водоворот, пытаются затянуть его в себя. Разум подсказывал ему, что не стоит больше смотреть, но кто-то словно крепко схватил его за шею, не давая отвести взгляд.

Его взгляд все больше затуманивался; все вокруг исчезало, и только отражение в озере оставалось во тьме.

«Сяо Юань?»

Встревоженный голос Гу Лоуиня словно доносился откуда-то издалека. Сяо Юань хотел ответить ему, но по непонятной причине не мог вымолвить ни слова. В этот момент человек в озере внезапно улыбнулся.

Сяо Юань понял, что ему следует делать.

«Сяо Юань!»

В вихре Сяо Юаня охватило чувство, будто он поменялся с собой местами в озере. Он медленно погрузился на дно, ничего не видя и не слыша, ощущая лишь холодную и колющую воду.

В бескрайней тьме Сяо Юань наконец увидел проблеск света. Он изо всех сил пытался плыть к нему. Свет становился всё ярче, и вскоре он едва мог открыть глаза. Как только он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, свет рассеялся на мельчайшие частицы и прошёл сквозь его тело.

Он увидел свою жизнь. Но на этот раз он стал зрителем.

После смерти своего биологического отца он последовал за своей повторно замужней матерью в семью Сяо, где у него был гэгэ, который очень его любил. Несколько лет спустя павильон Юньцзянь уничтожил семью Сяо, и мать защитила его ценой своей жизни, позволив ему и его гэгэ сбежать. По пути к бегству он и его гэгэ были разлучены, и его подобрал Шицзунь. Позже появился и сквернословящий шиди.

Когда он вырос, Сяо Ду забрал его обратно, и тогда Сяо Ду узнал в другом человеке своего младшего брата. Сяо Ду заразил его Гу и заставил подойти к Гу Лоуинь и проникнуть в павильон Юньцзянь.

Позже Линь Улянь был отравлен, и Гу Лоуинь в течение десяти дней принимал его кровь, в результате чего его база для совершенствования была утрачена.

Все это было почти то же самое, что и его предыдущий опыт, за исключением двух отличий.

Во-первых, у него не было [Всех Имеющих], поэтому он отдавал им всю свою искренность, будь то Сидзунь, его шиди, Сяо Ду или Гу Лоуинь. Отвержение Сидзуня, ядовитый язык его шиди, заражение Сяо Ду и боль, причинённая Гу Лоуинь, – всё это делало его несчастным.

Во-вторых, в тот раз он не выжил на горе Дунгуань.

——Это была его предопределенная судьба.

Глава 97

В глазах Сяо Юаня [All Have] несомненно был виновником всех трагических событий первой половины его жизни. Эта необъяснимая сила контролировала его жизнь, ограничивала свободу и заставляла жить в невыносимой тишине. Он не раз представлял себе, как счастлив был бы, если бы у него не было [All Have].

[All Have] сказал перед уходом, что существует, чтобы помочь ему завершить предначертанное ему предназначение и преодолеть испытания. Если Дао Небес действительно непреложно, то причиняет ли [All Have] ему вред?

В детстве он лишился памяти. С того момента, как он что-то вспомнил, [All Have] был рядом. [All Have] говорил с ним гораздо больше, чем Ли Сяньтин и Му Инъян. Для него, невежественного в детстве, [All Have] был учителем, другом и надёжным партнёром. Благодаря [All Have] он смог стать таким, какой он есть сейчас.

Если бы [Все] не напомнил ему никому не доверять, он бы не стал нынешним Сяо Юанем. Его бы жестоко растоптали все, кто ему дорог, как в той жизни, которую он только что увидел.

Он любил Ли Сяньтин, относился к Му Инъян как к своему шиди, называл Сяо Ду «гэгэ» до конца своих дней и испытывал смутную привязанность к Гу Лоуинь.

Затем его бросят, будут оскорблять, использовать, у него возьмут кровь, его тело ослабят, а сердце умрёт. Ничто в мире смертных не будет его волновать, и он, наконец, умрёт на горе Дунгуань.

Из-за существования [All Have], хотя он и испытал всё это, его разум находился в совершенно ином состоянии. Его тело страдало и истощалось, но сердце не умирало. Он хотел жить, хотел избавиться от [All Have], избавиться от людей и вещей, которые его опутывали, и жить свободно.

Если бы все, через что ему пришлось пройти, было написано в его судьбе и он не мог бы этого избежать, то [All Have] не вредил бы ему, а спасал бы его.

Если его судьба действительно закончилась на горе Дунгуань, то каждый момент его жизни теперь не должен принадлежать ему.

Что же такое [Все Имеют]…, кто шпионил за его судьбой и, чтобы сохранить ему жизнь, не колеблясь обманул Дао Небес и пошел против его воли?

Сяо Юань глубоко вздохнул, втянул в себя ледяную воду озера и сильно закашлялся.

Все частицы света погрузились в его тело, и перед ним раскинулась хаотичная тьма. В безграничной тишине он услышал, как кто-то тихо зовёт его по имени:

А Ю, А Ю…

Сяо Юань открыл губы: «Ши...»

Этот нежный голос внезапно исчез, сменившись другим знакомым голосом: «Сяо Юань».

Сяо Юань резко открыл глаза, и в его поле зрения появилось бледное нефритовое лицо; его окружала чистая аура, успокаивая сердце, которое билось как барабан.

Гу Лоуинь ничего не спросил, просто обнял его и посмотрел на него так, словно тот собирался исчезнуть в следующий момент.

Сяо Юань взял его за руку и сказал: «Я в порядке». Ладонь Гу Лоуиня была холоднее обычного.

Гу Лоуинь сказал «да», сжал руки в кулаки и уткнулся лицом в шею Сяо Юаня.

Сяо Юань почувствовал, как его тело слегка дрожит, неохотно улыбнулся и сказал: «Я просто случайно упал в озеро, как ты мог так испугаться?»

Гу Лоуинь взял себя в руки и сказал: «Озеро? Ты не упал в озеро».

«Потом я был...»

«Ты внезапно потерял сознание».

Сяо Юань посмотрел на свою одежду, и, конечно же, она была сухой. «Это озеро действительно необычное». Он сказал: «Ты видел его? Тайна Дао Небес, которая принадлежит тебе».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Похоже, ты не предназначен судьбой в глазах Небес».

Гу Лоуинь спросил: «Ты видел это?»

Сяо Юань кивнул: «Но я видел только прошлое, а не будущее».

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «То, что увидел нищий, было будущим».

Глаза Сяо Юаня слегка потемнели: «Это потому, что у него есть будущее».

Гу Лоуинь почувствовал смутное беспокойство: «Что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань ничего не ответил и снова посмотрел на озеро. Гу Лоуинь закрыл глаза и сказал: «Не смотри».

Сяо Юань изобразил лёгкую улыбку: «Ладно, больше не буду на это смотреть. Пойдём обратно».

Вернувшись в гостиницу в Личжоу, они снова случайно увидели маленького нищего. Хозяин выполнил своё обещание и на этот раз вылил на него кипяток. К счастью, маленький нищий быстро увернулся.

Сяо Юань остановил маленького нищего и спросил: «Разве мы не давали тебе денег раньше, почему ты все еще просишь здесь милостыню?»

Глаза маленького нищего загорелись: «Уважаемый господин!»

«Не говорите мне «сэр», я задаю вам вопрос».

Маленький нищий смущенно сказал: «Я отдал деньги тетушке Сан на лечение».

Сяо Юань рассмеялся: «Пойдем со мной».

Услышав это, хозяин гостиницы смущённо сказал: «Уважаемый гость, это… это не очень хорошо, понимаете? Пустить нищего в гостиницу — значит навредить другим гостям».

Сяо Юань сказал: «Я отведу его в нашу комнату. А ты приготовь что-нибудь вкусненькое и принеси».

Маленький нищий вошел в гостиницу вместе с Сяо Юанем.

После того, как блюда были поданы, Сяо Юань сказал: «Ешь».

Маленький нищий был польщен: «Неужели я могу это съесть?»

Сяо Юань улыбнулся и кивнул, и маленький нищий тут же проглотил еду. Когда он почти закончил есть, Сяо Юань спросил: «Ты говорил, что видел во сне двух „бессмертных“, приглашающих тебя на ужин. Они выглядят так?»

«А?» Рот маленького нищего был набит мясом, и он невольно поднял голову, ошеломленный.

Гу Лоуинь снял капюшон, и его длинные серебристые волосы упали ему на грудь. Сяо Юань, вернувшись к своему первоначальному облику, посмотрел на него с улыбкой.

Маленький нищий проглотил мясо, так взволнованный, что не мог связать ни слова: «Ты, ты…»

Глядя на его реакцию, Сяо Юань уже знал ответ. Он спросил: «Кроме нас, что ещё ты видел?»

Оба человека перед ним были красивыми, и маленький нищий не мог сказать, кто из них красивее, но ему больше нравился темноволосый, потому что у беловолосого не было никакого выражения на лице, и, казалось, к нему было трудно подобраться.

Сяо Юань сказал: «Я спрашиваю тебя».

Маленький нищий пришел в себя и сказал: «Я... я забыл».

Сяо Юань сказал: «Твои сны всегда были связаны с тобой, верно?»

Маленький нищий непонимающе спросил: «Ты всегда был у него... что это значит?»

Сяо Юань выразился проще: «Всё, что ты видел во сне, ты видел собственными глазами?»

Маленький нищий сказал: «Конечно».

Сяо Юань прищурился: «Понятно».

Когда маленький нищий насытился, Сяо Юань отослал его. Гу Лоуинь спросил: «Ты можешь увидеть свою судьбу только в озере?»

«Так и должно быть», — задумчиво произнес Сяо Юань. «То, что видел Ли Сяньтин, должно быть и его будущим. Но я всё равно чувствую, что что-то не так…»

У него возникло предчувствие, что увиденное Ли Сяньтином как-то связано с ним.

Гу Лоуинь не мог не спросить: «Что ты видел в озере?»

Сяо Юань сосредоточенно медитировал, а затем внезапно широко раскрыл глаза и сказал: «У меня есть воспоминания, которые кто-то отнял».

Гу Лоуинь спросил: «Ты имеешь в виду воспоминания из детства?»

Сердцебиение Сяо Юаня участилось: «Кажется, сколько я себя помню, Ли Сяньтин всегда был рядом. До этого момента моя память совершенно пуста».

Гу Лоуинь сказал: «У секты Сюаньлэ есть секретный метод, позволяющий восстановить утраченные воспоминания».

Сяо Юань уже слышал, как Сяо Ду упоминал об этом, но ему было неинтересно вспоминать, насколько близкими они были в детстве, поэтому он отказался восстанавливать воспоминания. Но теперь…

«Пойдем», — сказал Сяо Юань, — «пойдем в секту Сюаньлэ и заранее поздравим молодого мастера секты Шэня».

Глава 98

Секта Сюаньлэ была занята предстоящим радостным событием, и даже мастер Шэнь Цяньянь на время отложила текущие дела, чтобы выбрать радостную одежду для своего младшего брата и будущей невестки.

Цай Сяньнянь и Шэнь Фугуй были вызваны в здание, где хранились цветы. Они недоумевали, почему не могут увидеть свои свадебные платья в секте, а вынуждены идти в менее известное оплот секты Сюаньлэ. Только увидев человека, доставившего свадебные наряды, они поняли.

Шэнь Фугуй был удивлен и обрадован: «Почему ты пришел так рано?!»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я привезу вам свадебную одежду. Я слышал, что лучшие ткани и вышивки – в Хуайчжоу. Рискуя быть обнаруженным павильоном Юньцзянь, я отправился в Хуайчжоу, чтобы выбрать их для вас. Ну как, ты тронут?»

«У тебя есть техника изменения лица, так что риска нет». Быстрый язык Шэнь Фугуя был встречен гневными взглядами как его цзецзе, так и его шимей.

Цай Сюньнянь наступил на ногу: «Шисюн!»

Шэнь Цяньянь нахмурился: «Это искренность Мастера Сяо, что ты говоришь?»

Шэнь Фугуй был вынужден склонить голову: «Я ошибался».

Сяо Юань сдержал улыбку и изо всех сил старался не показывать, что злорадствует: «Где ты ошибся?»

Шэнь Фугуй: «…»

Гу Лоуинь стоял рядом с ним с беспомощным и снисходительным выражением лица.

«Кстати, это очень несправедливо по отношению к тебе, что ты устраиваешь что-то во время свадьбы», — сказал Сяо Юань. «Я поступил с тобой несправедливо».

Свадьба была важным событием. Никто не хотел устроить поединок на мечах и пролить реки крови во время свадьбы.

Шэнь Фугуй, казалось, был чем-то недоволен, но Цай Сюньнянь не обращал на это внимания: «Всё в порядке, всё в порядке. Общая ситуация важна. Ничего страшного, мы с Шисюном просто ещё раз поженимся в будущем, так что этот раз не в счёт».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Это отличная идея».

Шэнь Цяньянь подождал, пока молодые люди закончат говорить, а затем сказал: «Вы, должно быть, приехали в секту Сюаньлэ заранее, а не только для того, чтобы доставить свадебную одежду».

Сяо Юань слегка улыбнулся и серьёзно сказал: «По правде говоря, у меня есть личное дело, и мне нужна помощь секты Сюаньлэ».

Сяо Юань объяснил своё намерение. Цай Сюньнянь спросил: «Хочешь вернуть воспоминания, потерянные в детстве?»

Сяо Юань кивнул: «Должен ли у секты Сюаньлэ быть свой путь?»

«Конечно, он у нас есть», — гордился Шэнь Фугуй. «Мелодия «Старых снов», плюс тлеющая лампа, и всё готово — я прав, цзецзе?»

Шэнь Цяньянь равнодушно сказал: «Поскольку ты прав, я оставлю это дело тебе».

Шэнь Фугуй помедлил и сказал: «Это…»

«Почему ты не можешь исполнить «Наньхуай Чао» и «Древние мечты»?»

«Я могу, но не уверен, что буду так же хорош, как Цзецзе».

«Этого будет достаточно», — сказал Сяо Юань. «Спасибо, молодой мастер секты Шэнь».

Шэнь Цяньянь приказал кому-то принести тлеющую лампу и зажечь её, а затем попросил всех выйти. В комнате остались только Сяо Юань и Шэнь Фугуй.

Шэнь Фугуй погладил флейту и сказал: «Буду честен с тобой. С моими навыками ты, возможно, сможешь вспомнить лишь отдельные фрагменты».

Сяо Юань сказал: «Попробуй».

Шэнь Фугуй играл на флейте, и мелодичные звуки флейты доносились до ушей Сяо Юаня. Тусклый свет догорающей лампы осветил его лицо, и он закрыл глаза.

……

«Мать, гэгэ… гэгэ!»

Сяо Юань бежал босиком по пустынным улицам, его изящное лицо было покрыто грязью. Стоял двенадцатый лунный месяц, стояла суровая зима, и он был одет в просторное пальто, оставленное его гэгэ. Обувь на его ногах давно потерялась, а маленькие ступни покраснели от холода.

Он и его гэгэ бежали всю дорогу от горы Паньгу до этого маленького городка. Он ничего не ел два дня. Он был так голоден, что лежал на руках у своего гэгэ и укусил его за плечо. Позже гэгэ пошел искать что-нибудь поесть, но каким-то образом они разошлись. У Сяо Юаня не было другого выбора, кроме как искать своего гэгэ глазами, полными слез. Он спросил нескольких прохожих, не видели ли они его гэгэ, но никто не обратил на него внимания. Ночью все люди на улице исчезли, двери всех домов были закрыты, и никто не зажигал свет, словно боясь привлечь что-то.

Сяо Юань замерз, проголодался и испугался. Он споткнулся о камень на дороге и ударился лбом о землю. Боль была невыносимой. Он не выдержал и закричал в долгой безмолвной ночи.

«Если ребенок плачет среди ночи, его съедят».

Сяо Юань с трудом поднял голову и встретился взглядом с парой длинных, теплых и нежных глаз.

Перед ним стоял человек в синем одеянии со складным веером в руке. Он был немного похож на того джентльмена, который учил его читать и писать, но был гораздо красивее.

Сяо Юань был ошеломлен.

Мужчина присел на корточки и спросил: «Где твои родители?»

Сяо Юань покачал головой: «Мертвые, мертвые».

Мужчина снова спросил: «Ты сейчас один?»

Слезы Сяо Юаня все еще висели на его ресницах: «Гэгэ, я ищу своего гэгэ».

Рука протянулась к Сяо Юаню, пальцы тонкие и белые, от них исходил лёгкий запах чернил. «Я отведу тебя на его поиски».

Сяо Юань долго колебался, и мужчина не стал его торопить. Затем он осторожно вложил свою маленькую ручку в его ладонь.

Мужчина поднял его. «Как тебя зовут?»

Сяо Юань сказал: «А... А Нянь».

«Я отведу А Няня на поиски его гэгэ», — сказал мужчина, — «но сначала давай решим все препятствия, которые нам мешают».

Ли Сяньтин пришёл в город, чтобы сразиться со злым духом, причинявшим вред горожанам. Этот низменный злой дух был для него всего лишь муравьём. Он держал Сяо Юаня на одной руке и одним движением руки избавился от злого духа. Когда злой дух лопнул и умер, он поднял рукав, чтобы нечистоты не попали на ребёнка, которого держал на руках.

Сяо Юань лежал на руках у Ли Сяньтина, крепко держась за его рубашку, широко раскрыв глаза, и говорил: «Старший брат, ты удивительный, более удивительный, чем мои родители!»

«Братец, — рассмеялся Ли Сяньтин, — оказывается, я такой молодой».

После этого Ли Сяньтин повёл Сяо Юаня на разведку, но никаких вестей о Сяо Ду так и не получил. Ему пришлось вернуть Сяо Юаня в Сюйфу, где тот занимался самосовершенствованием и жил в уединении.

Сяо Юань, только что потерявший близких, был крайне неуверен в себе. Он был словно маленький хвостик, цепляясь за Ли Сяньтина, пока тот бодрствовал; во сне же ему приходилось держать пальцы Ли Сяньтина в своей руке.

Сяо Юань обладал милой внешностью, добрым нравом и превосходным духовным даром. Ли Сяньтин много лет жил один, и вдруг, оказавшись рядом с таким маленьким существом, он, как ни странно, совсем не шумел и не раздражался. Он тщательно изучил жизнь Сяо Юаня и, убедившись, что у него нет других родственников, кроме давно потерянного брата, принял его в ученики.

На третий месяц весны Сюйфу покрывался зеленью и цветами, окрестности становились красочными.

Среди этого живописного пейзажа Ли Сяньтин стоял перед окном и писал картину. Его брови были подобны горным хребтам, а сам он был нежен, как нефрит, и больше напоминал учёного, отрешившегося от мира, чем земледельца, живущего в уединении.

Рядом с ним на небольшой скамейке стоял Сяо Юань и усердно растирал для него чернила.

Закончив последний мазок, Ли Сяньтин взял чернила, приготовленные Сяо Юанем, и вылил их на свиток. Перед глазами Сяо Юаня тут же возникла зелёная гора, окутанная облаками и туманом.

"Ух ты!"

Глядя на изумленное выражение лица маленького мальчика, Ли Сяньтин улыбнулся и спросил: «А Нянь хочет научиться рисовать?»

Сяо Юань серьезно задумался на некоторое время: «Я так не думаю».

"Хм?"

«Я хочу научиться чему-то еще», — Сяо Юань сжал кулаки, — «чему-то, что сможет защитить людей».

Ли Сяньтин сказал: «Хорошо, я научу тебя кое-чему другому. Но в будущем ты не сможешь называть меня «старшим братом», тебе придётся называть меня «Шицзунь».

«Шизун?»

«Ну, пока А Нянь называет меня «Шицзунь», он сможет защищать других в будущем». Ли Сяньтин слегка постучал по голове Сяо Юаня кончиком кисти. «И Шиззунь всегда будет защищать А Няня».

С тех пор имя Сяо Юаня для Ли Сяньтина изменилось со «старшего брата» на «Шицзунь».

Год спустя Ли Сяньтин взял Сяо Юаня с собой в путешествие, по пути расспрашивая о местонахождении Сяо Ду. Проезжая через Личжоу, они остановились в гостинице.

Песок и пыль бушевали, ветер, полный жёлтого песка, мешал людям открыть глаза. Сяо Юань лежал на подоконнике, наблюдая, как прохожие с трудом продвигаются по дороге. Улыбаясь, он сказал: «Шицзунь…»

Ли Сяньтин подошел к нему сзади и тихо спросил: «В чем дело?»

«Мне здесь не нравится», — маленькое личико Сяо Юаня посмотрело на него. — «Когда мы уезжаем?»

Ли Сяньтин снял Сяо Юаня с подоконника: «Уже поздно, иди спать».

Сяо Юань послушно залез в кровать, взял инициативу в свои руки и освободил место для Сидзуня. «Сидзунь, спите вместе».

Ли Сяньтин накрыл его одеялом и сказал: «А Нянь ложись спать первым, а Шицзунь будет рядом».

Ранее он случайно заполучил древнюю книгу, содержащую тайные сведения. Согласно легенде, те, кому было суждено попасть в тайны Небес в пустыне на северо-западе, могли заглянуть в их тайны. В отличие от обычных заклинателей, он не интересовался артефактами и силой сект, но был весьма заинтригован этими таинственными и загадочными вещами.

Дождавшись, пока Сяо Юань уснёт, Ли Сяньтин в одиночку отправился в пустыню и нашёл легендарное тайное место. К сожалению, Небеса не предназначили ему это место, и после нескольких попыток он так и не увидел предназначения, которое ему было предназначено.

Когда Ли Сяньтин вернулся в гостиницу, его маленький ученик всё ещё спал. Проснувшись, Ли Сяньтин сказал: «Шицзунь нашёл интересное место. Не хочет ли А Нянь пойти и посмотреть?»

Ли Сяньтин повёл Сяо Юаня на зелёные поля в пустыне. Сяо Юаню нравились эти места с горами и водой. Ли Сяньтин взял его за руку, подошёл к озеру и спросил: «Что видит А Нянь?»

Сяо Юань посмотрел на себя в озере и тупо произнёс: «Я... я вижу свои глаза».

"Глаза?"

«Мои собственные глаза».

Слова маленького ученика, казалось, были неправдой. Ли Сяньтин заметил, что зрачки Сяо Юаня начали расширяться. Его сердце сжалось; он прижал кончики пальцев к небесному духу Сяо Юаня, чтобы направить своё духовное сознание в нужное русло.

Духовное сознание Ли Сяньтина погрузилось в озеро вместе с Сяо Юанем. И тогда он увидел судьбу, уготованную Сяо Юаню.

Повзрослевший Сяо Юань оказался ещё прекраснее и очаровательнее, чем представлял себе Ли Сяньтин. Но в конце концов он надел огненное свадебное платье и погиб на горе Дунгуань.

Вернувшись в реальный мир, Ли Сяньтин держал Сяо Юаня, который еще не проснулся, и его лицо, на котором всегда была улыбка, было полно убийственных намерений.

Проснувшись, Сяо Юань обнаружил, что лежит на кровати в гостинице, а его учитель сидит на краю кровати с таким ужасающим выражением лица, какого он никогда раньше не видел. Всё, что он видел в озере, было ещё ярким; Сяо Юань, казалось, что-то понял. Он стянул одежду учителя и сказал: «Учитель, мне приснился длинный сон. Мне приснилось, что я вырос, а потом… а потом умер».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся: «Это был всего лишь сон».

Сяо Юань пробормотал: «Во сне я умер такой ужасной смертью».

Глаза Ли Сяньтина потемнели, и он сказал: «А Нянь не умрёт, Шицзунь защитит А Няня».

Ли Сяньтин забрал Сяо Юаня из Личжоу и безостановочно помчался к горному хребту на границе Пэнлая. Учитель Ли Сяньтина, Истинный Владыка Цзи Мин, жил в уединении в этих горах более ста лет.

После того, как Ли Сяньтин увидел Истинного Лорда Цзи Мина, его первыми словами были: «Если ты изменишь свою судьбу против воли Небес, каковы будут последствия?»

Цзи Мин, у которого были белоснежные волосы и детское лицо, посмотрел на Сяо Юаня, который прятался за Ли Сяньтином, и сказал: «Ты отправился в Личжоу».

Ли Сяньтин сказал: «Учитель действительно знает об этом».

«Если ты изменишь свою судьбу вопреки воле Небес, тебя постигнет гнев Небес». Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Когда я был молодым практикующим, у меня был гордый друг, который случайно заглянул в тайны Небес и узнал, что в будущем женится на своей симей. Ему пришлось пойти против воли Небес и жениться на другой. В брачную ночь он претерпел испытания и был убит пятью молниями, не оставив после себя даже души. Ты хочешь, чтобы твой ученик закончил так же, как он?»

Ли Сяньтин спокойно сказал: «Он все равно умрет, так почему бы не попробовать?»

Цзи Мин вдруг сказал: «Вот так оно и есть».

Ли Сяньтин опустил голову: «Надеюсь, Учитель мне поможет».

Увидев это, Сяо Юань, хотя и не понимал, о чём они говорят, тоже опустил голову и твёрдо сказал: «Пожалуйста, помоги нам, Шицзу». (Учитель Мастера)

Истинный Владыка Цзи Мин помедитировал некоторое время, а затем сказал: «Невозможно бросить вызов Небесам, но может появиться проблеск надежды, если скрыть его от Небес».

«Скрыть это от Небес?»

«Пусть твой ученик идет по предназначению своему и пусть все думают, что он умер в тот день, когда его предназначение было завершено, включая Дао Небес».

Ли Сяньтин спросил: «Учитель, насколько вы уверены?»

Истинный Лорд Цзи Мин горько усмехнулся: «Меньше тридцати процентов. Тебе нужно хорошенько подумать».

«Мне не нужно об этом думать», — сказал Ли Сяньтин. «Я просто сделаю, как сказал Учитель».

Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Если ты хочешь обмануть Дао Небес, ты должен сначала обмануть себя».

Ли Сяньтин понял, что имел в виду Цзи Мин, и сказал: «Этот ученик лишит его памяти. Кроме того, сердце А Няня будет страдать больше, чем его тело. Если позволить А Няню полностью следовать своей судьбе, даже если он сохранит жизнь, его сердце будет разбито. Какой смысл жить так? Учитывая характер А Няня, его судьба может привести его к смерти».

"Что ты хочешь делать?"

Ли Сяньтин взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Пожалуйста, Мастер, проведите для меня технику разделения душ и привяжите одну из моих трёх душ к А Няню. Даже если А Няню придётся следовать своей судьбе, эти ублюдки… я не разобью ему сердце».

Истинный Лорд Цзи Мин не сразу согласился, но спросил: «Как долго ты хочешь, чтобы твоя душа была разделена?»

Ли Сяньтин улыбнулся: «Учитель знает ответ».

Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Тебе не нужно рассказывать, что происходит, когда душа слишком долго отделена от тела. Я учил тебя этому, когда ты был ребёнком».

«Хозяин, не волнуйтесь, я помню это очень хорошо».

Истинный Лорд Цзи Мин вздохнул: «Надеюсь, ты не пожалеешь об этом в будущем».

«А Нянь — мой первый ученик. Он такой милый, я не пожалею».

Ли Сяньтин стер память у маленького А Няня и дал ему новое имя.

Он взял душу, обладавшую сильнейшим осознанием среди трёх своих душ, и прикрепил её к Сяо Юаню. Без человеческой души он также лишился семи человеческих эмоций и шести желаний, и был вынужден практиковать безжалостное Дао.

Поскольку он культивировал безжалостное Дао, он не станет разрушать братскую любовь между Сяо Юанем и Сяо Ду из-за своего параноидального собственнического чувства по отношению к Сяо Юаню, как это произошло в судьбе Сяо Юаня.

В первый день после того, как у Сяо Юаня отняли воспоминания, его человеческая душа сказала ему: не доверяй своему Шицзуну, однажды он тебя бросит.

Позже он всё устроил в соответствии с судьбой Сяо Юаня и забрал талисман, оставленный ему братом. Он заставил Сяо Ду поверить, что нашёл брата, а затем отправил Сяо Жуна к Сяо Ду, тем самым завершив судьбу Сяо Юаня и Сяо Ду.

В тот день, когда Сяо Юань женился на Гу Лоуинь на горе Дунгуань, он встретил человека в чёрном, который ранее похитил у него Сяо Юань, и послал ему послание с просьбой спасти его. Он отправился на гору Дунгуань вместе с Му Инъян.

Убеждённый в своей человеческой душе, Сяо Юань спрыгнул со скалы. Он остановил всех, кто хотел спуститься вниз, чтобы найти Сяо Юаня, и сам спрыгнул со скалы, убедившись, что человек в чёрном спас Сяо Юаня, и вернулся на гору Дунгуань, чтобы сообщить миру: Сяо Юань мёртв.

Возможность тридцати процентов стала фактом; он призвал свою человеческую душу и успешно удалился.

С тех пор его маленькому ученику пришлось идти по дороге самостоятельно.

……

Звук флейты становился всё тише и тише, пока наконец не затих. Шэнь Фугуй взглянул на Сяо Юаня, который всё ещё сидел перед ним с закрытыми глазами, и нерешительно спросил: «Эй?»

Сяо Юань оставался неподвижен и не реагировал.

Услышав, как звуки флейты стихли, Гу Лоуинь толкнул дверь. «Сяо Юань?»

Шэнь Фугуй сказал: «Похоже, он застрял в своих воспоминаниях».

Шэнь Цяньянь, который тоже пришел, сказал: «Похоже, это потерянное воспоминание оказало на него большое влияние».

Гу Лоуинь спросил: «Когда он проснется?»

«Мастер Гу, не волнуйтесь, если ему чего-то не хватает в этом мире, он обязательно проснется».

Сяо Юань был без сознания два дня и проснулся однажды вечером.

Всё перед ним было таким странным, даже его тело казалось гораздо больше. Он открыл глаза и спросил: «Учитель…?»

«Ты не спишь».

Знакомый голос вырвал Сяо Юаня из воспоминаний. Седовласый мастер меча стоял рядом с ним, и на его лице отражалось беспокойство.

Увидев Гу Лоуинь, Сяо Юань наконец обрёл контроль над реальным миром и сказал: «Я в порядке».

Гу Лоуинь не стал много расспрашивать, а лишь сказал: «Хорошо, если с тобой все в порядке».

Сяо Юань раскрыл объятия, и Гу Лоуинь обнял его.

Сяо Юань тихо сказал: «Гу Лоуинь».

"Здесь."

«Кажется, я кого-то неправильно понял», — Сяо Юань тихо улыбнулся. «Оказывается, он защищал меня — он никогда меня не бросал».

Гу Лоуинь сказал: «Твой Шизунь?»

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Каковы последствия длительной разлуки души?»

«Какова продолжительность долгосрочной перспективы?»

Сяо Юань торжественно произнес: «Десять лет».

«В лучшем случае ты долго не проснешься, в худшем случае…» — Гу Лоуинь сделал паузу и не стал продолжать.

Сяо Юань снова улыбнулся, но глаза его потемнели: «Это так раздражает. Если бы я знал, лучше бы меня держали в неведении. Он, должно быть, тоже хотел, чтобы я ничего не знал. Зачем мне нужно было проверять, зачем мне нужно было ехать в Личжоу…»

В конце своих слов Сяо Юань задохнулся.

Гу Лоуинь откинул одеяло, положенное рядом с Сяо Юанем, и обнял его за талию: «Ты меня расстроишь».

Приближался день свадьбы Шэнь Фугуй и Цай Сюньняня, и Сяо Юань временно не мог покинуть секту Сюаньлэ, чтобы найти кого-нибудь. Он не слишком выказывал своего беспокойства. На первый взгляд, он ничем не отличался от прежнего, болтал и смеялся с другими. Только Гу Лоуинь знал, что Сяо Юань не смыкал глаз уже несколько ночей подряд, и, когда рядом никого не было, он часто проводил целый час в оцепенении.

Гу Лоуинь подошёл к Шэнь Фугую и попросил его сыграть для Сяо Юаня мелодию, очищающую сердце. После нескольких дней прослушивания Сяо Юаня его разум действительно значительно успокоился.

В тот день Сяо Юань, послушав музыку у Шэнь Фугуя, вернулся в свою комнату, не увидев Гу Лоуиня. Сначала он не придал этому особого значения, но, видя, что уже поздний час, а Гу Лоуинь всё не возвращается, он не мог усидеть на месте.

Проведя некоторые расспросы, Сяо Юань узнал, что Гу Лоуинь не покинул секту Сюаньлэ, а направился куда-то в сторону бамбукового леса.

Лунный свет был ярким, и Сяо Юань ясно видел дорогу впереди, без Цинъяня. Он нашёл следы Гу Лоуиня на земле, поэтому тот не стал намеренно скрывать своё местонахождение. Он проследовал по следам до самой глубины бамбукового леса и вдруг учуял прохладный аромат.

Этот холодный аромат показался мне немного знакомым, чем-то похожим на тот, что он источал, когда у него был приступ акации, но он был более резким и чистым. Он был очень лёгким, и если не принюхиваться, то, скорее всего, его можно было не почувствовать.

Сяо Юань остановился, посмотрел на ночное небо, и вдруг выражение его лица изменилось.

Сегодня была ночь полнолуния, и он на самом деле... забыл!

Гу Лоуинь унаследовал от него Акацию Гу, и, должно быть, он уже давно страдал от её атак. Сяо Юань был зол и встревожен, злясь главным образом на себя, но также и на Гу Лоуина за то, что тот не напомнил ему об этом, а вместо этого спрятался и терпел.

В глубине бамбукового леса Сяо Юань нашел Гу Лоуиня, купающегося в чистой воде.

Гу Лоуинь взглянул на него, и в его обычно спокойных глазах мгновенно вспыхнул огонь. Сяо Юань вошёл прямо в бассейн, обнял Гу Лоуинь и спросил: «Почему ты мне не сказал?»

Вода в бассейне была холодной, но тело Гу Лоуиня было горячим, как огонь. Когда Сяо Юань коснулся его, он почти потерял над собой контроль, его холодные белые щеки окрасились в красный цвет от страсти.

Гу Лоуинь хрипло прошептал: «Я хотел узнать, что ты пережил раньше».

Сяо Юань немного возбудился от запаха тела Гу Лоуиня: «Теперь ты знаешь?»

«Я могу это вынести».

Сяо Юань сердито улыбнулся: «Я здесь, тебе все еще придется это терпеть?»

У Гу Лоуиня кадык перекатился, он закрыл глаза и сказал: «Ты в плохом настроении, я не хочу тебя мучить».

Сердце Сяо Юаня смягчилось; он наклонился и поцеловал Гу Лоуинь в губы: «У меня действительно плохое настроение, но я обещаю, что приложу все усилия, чтобы тебе было комфортно».

Грудь Гу Лоуиня слегка согнулась, глаза стали темными и глубокими.

«Расслабься, не нервничай. Вспомни, как я сделал это в первый раз. Ты тоже так сделаешь, понял?»

Глава 99

Гу Лоуинь почувствовал, что Сяо Юань что-то не так понял, но у него не было времени обдумать это. Сяо Юань подошёл к нему и закрыл ему рот.

Этот укус словно ручка открыла дверь. Дыхание Гу Лоуиня стало тяжелее, а тело Сяо Юаня размягчилось от его чистого, прохладного аромата.

Подождите... это было неправильно, Акация Гу была в Гу Лоуине, почему он был мягким?!

К счастью, Сяо Юань, хоть и чувствовал себя мягким, не был таким уж слабым. Он открыл глаза и, увидев явное желание Гу Лоуиня, перестал медлить и медленно опустил руку в воду.

Гу Лоуинь задрожал и внезапно схватил Сяо Юаня за подбородок. Сяо Юань застонал от боли, чувствуя, что Гу Лоуинь вот-вот полностью его поглотит.

Вода слегка колыхалась и рябила.

Сяо Юань не мог сдержаться и колебался: «Это... нехорошо, да?»

Ему нужен был Гу Лоуинь, а не его руки. Судя по прошлому опыту, если он придёт первым, ему, вероятно, придётся сделать перерыв, чтобы восстановить силы. Лучше было сохранить силы, чтобы избавить Гу Лоуинь от мучений Акации Гу.

Движения Гу Лоуиня остановились, а его рука сменила положение.

Сяо Юань внезапно пришел в себя и с испуганным выражением лица оттолкнул Гу Лоуиня.

Сяо Юань был застигнут врасплох и применил такую силу, что Гу Лоуинь оттолкнулся на полшага, и вода зарябила.

Их одежда и длинные волосы уже промокли и спутались. Гу Лоуинь смотрел на Сяо Юаня горящими глазами, словно голодный волк, высматривающий свою добычу. «Почему ты бежишь? Разве ты не хочешь мне помочь?»

Сяо Юань почувствовал намек на опасность, сглотнул и сказал: «Ты собираешься превзойти меня?»

Гу Лоуинь прищурился: «Иди сюда».

«…» Что происходит?! Почему атака Гу Лоуиня «Акация Гу» выглядела совсем не так, как он ожидал? Значит, он поспешил сюда не на помощь Гу Лоуину, а на помощь Гу Лоуину?

Чего он ждал раньше?!

Сяо Юань разозлился. Ошеломлённый и оцепеневший, он долго не отвечал. Гу Лоуинь больше не хотел сдерживаться. Он шагнул вперёд и поднял его в воду.

Сяо Юань подсознательно сжал плечи Гу Лоуиня: «Подожди…»

Гу Лоуинь поднял глаза: «что?»

Гу Лоуинь перед ним казался другим человеком, одновременно знакомым и незнакомым Сяо Юаню. Но каким бы ни был Гу Лоуинь, он был ему по душе. Гу Лоуинь обменялся с ним сердцем и ради него претерпел страдания Акации Гу. Как он мог «видеть кого-то в смертельной опасности и не спасти»?

Давайте просто начнем с этого, в любом случае, это уже делали не раз и не два.

«Я не бегу, я здесь», — Сяо Юань подошел к Гу Лоуину и сказал ему на ухо: «Не стесняйся».

Когда Сяо Юань понял, что, произнося эти слова, он ищет смерти, уже прошла большая часть ночи.

Волны в бассейне постепенно стихли, но в камышах возле бассейна наблюдалось движение.

Сяо Юань больше не мог этого выносить, но алые глаза Гу Лоуиня всё ещё не погасли. Он был напуган и очень хотел убежать. Он понимал, что не сможет бежать, но, увидев, как Гу Лоуинь снова наклоняется вперёд, инстинктивно отпрянул в сторону.

Гу Лоуинь схватил его за лодыжку и прошептал: «Что?»

«Позволь мне сделать перерыв», — голос Сяо Юаня был хриплым, а все его тело покрылось новыми отметинами, — «просто сделай перерыв».

Гу Лоуинь спросил: «Не стесняйся?»

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань не помнил подробностей следующего инцидента. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на боку на кровати, а Гу Лоуинь стоит прямо за ним. Всё было медленным и плавным, колеблющимся и тяжёлым, словно плывущим по воде.

В оцепенении Сяо Юань вдруг почувствовал, что место, где находилось золотое ядро, начало нагреваться. В его глазах мелькнул проблеск ясности – неужели Гу Лоуинь собирался…

В него хлынула аура, не принадлежавшая Сяо Юаню; подозрения Сяо Юаня подтвердились, и все его тело застыло.

Этот уровень совершенно не мог удовлетворить Гу Лоуиня. Как бы близки они с Сяо Юанем ни были, как бы часто они ни любили друг друга, ему всё равно казалось, что этого недостаточно, и он просыпался посреди ночи, чтобы проверить, рядом ли ещё тот мужчина.

До тех пор пока он это делает, Сяо Юань может только следовать за ним в будущем.

Пока они занимаются парным совершенствованием и их духи и кости сливаются, Сяо Юань никогда и никем не будет похищен.

Гу Лоуинь был взволнован, словно злобный зверь, и потерял над собой контроль. Лишь почувствовав перемену в Сяо Юане, он нехотя обрёл рассудок.

Гу Лоуинь обхватил лицо Сяо Юаня, увидел его хмурый вид и спросил: «Разве ты не хочешь?»

Сяо Юань на мгновение замялся, а затем покачал головой: «Сделай это».

Гу Лоуинь ничего не сказал, опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в лоб.

……

После той ночи Сяо Юань проспал целый день, прежде чем проснуться. Даже проснувшись, он не смог встать, поэтому ему оставалось только лежать на кровати.

Почувствовав горький запах, Сяо Юань открыл глаза и слабо спросил: «Что это?»

"Лекарство."

«Лекарство?» — медленно проговорил Сяо Юань. «Мне нужно принять лекарство? Кажется, ты меня сломал».

Гу Лоуинь поджал губы, словно немного смутившись.

Сяо Юань был одновременно и зол, и удивлен, увидев его неземной вид. Слишком велика была разница между Гу Лоуинем в одежде и без неё.

«Это лекарство укрепляет Ян и восстанавливает почки». Гу Лоуинь выглядел спокойным: «Оно тебе подходит».

Сяо Юань был недоволен: «Неужели только у меня опустошён желудок? Разве тебе тоже не следует принять лекарство?»

"Незачем."

"Почему?"

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Потому что я не опустошен, а ты в конце концов иссяк».

Сяо Юань был раздавлен стыдом и гневом: «…Заткнись». Он ошибался. Гу Лоуинь был совершенно одинаков, независимо от того, была ли он одет или нет.

Сяо Юань выпил лекарство и лёг спать, но сонливость как рукой сняло. Вспомнив слова «высох», он молча натянул одеяло и закрыл лицо.

Это была не его проблема. Прошла целая ночь. Как он мог что-то получить в итоге?

Гу Лоуинь сидел на краю кровати, держа в руке ноты. Это была та самая мелодия, которую Сяо Юань слушал последние несколько дней, очищая сердце. Сяо Юань посмотрел на свои пальцы, сжимающие ноты, и, выглянув из-под одеяла, спросил: «Почему ты не занимаешься парным совершенствованием вместе со мной?»

Гу Лоуинь явно имел такое намерение накануне вечером и согласился, но Гу Лоуинь все еще не сделал последний шаг в парном совершенствовании.

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «В тот момент я был не в своем уме».

«О? Так если ты в здравом уме, ты не хочешь заниматься со мной парным совершенствованием?»

Гу Лоуинь записал ноты: «Я не хочу тебя заставлять».

«Где я выглядел неохотно?»

Гу Лоуинь молча посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань почувствовал себя немного виноватым, но, по правде говоря, это была правда. Он не был готов. Поэтому, когда Гу Лоуинь проявил намерение, он замешкался.

Но он все-таки был готов.

«Не торопись», — сказал Гу Лоуинь. «Будет еще не поздно поговорить об этом, когда будешь готов».

Сяо Юань не стал слишком долго останавливаться на этом: «Тогда давай выберем благоприятный день и проведем церемонию спутников Дао».

Гу Лоуинь улыбнулся: «Хорошо».

«Позже, после того, как инцидент в павильоне Юньцзянь закончится».

"Скоро."

«Да», — Сяо Юань лежал на кровати с полузакрытыми глазами. «Лучше подождать, пока я найду Шицзуня».

«Шизун?»

Сяо Юань рассказал Гу Лоуину о том, что он видел и слышал в [Дао Небес]. Гу Лоуинь долго молчал, а затем спросил: «Где он сейчас?»

Сяо Юань покачал головой: «Не знаю. Он так долго был разлучен со своей душой, что, возможно, его уже… нет давно».

Гу Лоуинь сказал: «Территория Пэнлай».

«Ты имеешь в виду место, где живёт Учитель Сидзуня?» — спросил Сяо Юань. — «Он действительно может быть там».

Гу Лоуинь спросил: «Из-за этого ты все эти дни был беспокойным?»

«Что ещё?» — Сяо Юань улыбнулся про себя. «Если бы это был ты, смог бы ты сохранить спокойствие? Гу Лоуинь, если бы не Шицзунь, скрывающий меня от Дао Небес, я бы давно умер на горе Дунгуань».

Гу Лоуинь задумчиво спросил: «Дао Небес?»

В течение следующих трёх дней люди из клана Сюаньлэ время от времени видели Гу Лоуиня, но ни разу не видели Сяо Юаня. Шэнь Фугуй спросил Гу Лоуиня. Гу Лоуинь ответил, что с Сяо Юанем всё в порядке, но ему нужно несколько дней отдохнуть. Шэнь Фугуй не воспринял это близко к сердцу, но, узнав об этом, Цай Сюньнянь потащила его с собой.

Во дворе было тихо. Сяо Юань стоял перед столом и рисовал, а Гу Лоуинь стоял рядом и растирал для него тушь.

На середине картины Сяо Юань отложил кисть, повернул голову и спросил Гу Лоуинь: «Ну как, хорошо выглядит?»

На картине Сяо Юаня изображено место, где он вырос и где в уединении жил Ли Сяньтин.

Гу Лоуинь сказал: «Выглядит хорошо».

Сяо Юань усмехнулся: «Выглядит хорошо? Ты что, слепой?»

В последние дни Сяо Юань чувствовал себя плохо, был расстроен и время от времени выходил из себя. Гу Лоуинь, наевшийся до отвала и сытый, не обращал на это внимания. «Нет, — ответил Гу Лоуинь, — я просто сказал это, чтобы тебя подбодрить».

Сяо Юань посмотрел на свои картины и сказал: «Сначала Шицзунь хотел научить меня рисовать, но я решил, что учиться этому бесполезно, поэтому отказался. Забудь, я не смогу нарисовать это хорошо, так что я покажу вам».

«Мастер Сяо, мы здесь, чтобы увидеть вас». Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй вошли вместе, последний нес в руках кучу добавок.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Шэнь Фугуй посмотрел на него и сказал: «Твое лицо выглядит не очень хорошо».

Сяо Юань сказал: «Я просто измотан».

Цай Сюньнянь сказал: «Тогда почему ты все еще стоишь!»

«Сидеть неудобно».

Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй переглянулись и непонимающе спросили: «Разве существует такая болезнь?»

Гу Лоуинь первым сменил тему: «До свадьбы осталось всего пять дней. Как дела?»

Цай Сюньнянь помедлил и сказал: «Я ещё не решил, какую корону феникса использовать, когда придёт время. Мне обе очень нравятся…»

Сяо Юань сказал: «Покажи мне их позже, и я выберу для тебя – сколько будет гостей?»

Шэнь Фугуй сказал: «Девяносто процентов разосланных приглашений на свадьбу получили ответы, и большинство придут, включая павильон Юньцзянь».

Глава 100

Свадьба Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня была назначена на пятый день первого месяца. Время поджимало. Все готовились к свадьбе, и конец года прошёл незаметно.

В канун Нового года Шэнь Цяньянь пригласил Сяо Юаня и Гу Лоуинь разделить новогодний ужин с кланом Сюаньлэ и другими. Сяо Юань заметил, что многие места пустуют, и спросил: «Кто ещё придёт?»

Шэнь Цяньянь сказал: «Мастер Сяо узнает позже».

Сяо Юань слегка кивнул и не стал задавать дальнейших вопросов, держа Гу Лоуиня за руку и садясь. Увидев это, Цай Сюньнянь спросил: «Неужели болезнь Мастера Сяо ещё не излечилась?»

«Это так», — лениво ответил Сяо Юань, — «но я слишком ленив, чтобы усердно работать, поэтому я просто хочу, чтобы он мне помог».

Это прозвучало неразумно. Цай Сюньнянь посмотрел на Гу Лоуиня. Седовласый мастер меча излучал холодную решимость, словно говоря: «Не смотри слишком пристально, если ты не Сяо Юань». Остальные почувствовали стыд за свою неполноценность; лишь один человек в мире мог сделать с ним всё, что угодно.

После того, как все расселись за столом, они подождали чуть больше получаса, и вот прибыли неожиданные гости — Сяо Ду и несколько стражей клана Синтянь.

Шэнь Цяньянь и остальные встали, чтобы поприветствовать их. Гу Лоуинь тоже встал, и только Сяо Юань остался сидеть. Сяо Юань подумал о том, чтобы сохранить лицо Сяо Ду перед посторонними, и уже собирался встать, когда услышал, как Сяо Ду сказал: «А Юй, садись».

Сяо Юань откинулся назад и спросил: «Разве ты не должен прийти сюда послезавтра?»

«Сегодня канун Нового года, с кем же я его проведу, если не с тобой?» Сяо Ду внимательно посмотрел на Сяо Юаня: «А Юй немного похудел?»

Шэнь Фугуй сказал: «Некоторое время назад он болел несколько дней».

«Заболел?» — Сяо Ду взглянул на Гу Лоуиня, выражение его лица было расплывчатым, словно он обвинял: «Что случилось?»

«Это не большая проблема, я выздоровел». Сяо Юань не увидел Му Инъян среди посетителей, поэтому он спросил: «Где мой шиди?»

Сяо Ду сел рядом с Сяо Юанем, словно не услышав его вопроса. Мэн Чи беспомощно ответил: «Он тоже пришёл, но не пошёл с нами. Можете быть уверены, он придёт позже».

«Тогда мы не будем его ждать». Сяо Юань посмотрел на Шэнь Цяньяня: «Мастер Шэнь».

Шэнь Цяньянь кивнул и сказал: «Начинайте банкет».

Шэнь Цяньянь не был разговорчив, а члены секты Синтянь не отличались вежливостью. Хозяева и гости ели, и новогодний ужин едва ли можно было назвать радостным для всех.

Во время еды Мэн Чи осмотрел Сяо Юаня и Гу Лоуинь и удивлённо сказал: «Вы идёте на поправку, и демона сердца Мастера Гу больше не обнаружить. Похоже, техника обмена сердцами весьма успешна».

«Если это так, почему А Юй заболел раньше?» — медленно проговорил Сяо Ду. — «Я думал, это последствия пересадки сердца. Теперь, похоже, нет?»

Помолчав, Гу Лоуинь сказал: «Это моя вина».

Сяо Ду холодно сказал: «Когда А Юй был рядом со мной, он никогда не болел».

Сяо Юань усмехнулся: «Гэ, как ты смеешь, как ты смеешь говорить такие вещи».

Сяо Ду: «…»

«У меня просто немного болела спина, и я пролежал в постели несколько дней», — сказал Сяо Юань. «Это не имело никакого отношения к Гу Лоуинь».

Гу Лоуинь сказал: «Это связано».

Сяо Ду угрожающе прищурился. Мэн Чи многозначительно произнёс: «Боль в спине…»

В это время Фан Байчу, всегда выбиравший самое неподходящее время для высказывания своего мнения, вновь проявил свой талант: «Кстати, как Мастер Гу провёл пятнадцатое число прошлого месяца? У тебя ведь нет противоядия?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Нет, значит, это дело в твоих руках».

Фан Байчу выглядел озадаченным: «Что случилось?»

«Нахожу противоядие», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «До пятнадцатого числа следующего месяца обязательно создайте новое противоядие. Если не получится, держите рот закрытым до конца жизни».

Фан Байчу заплакал, а Мэн Чи рассмеялся и сказал, что заслужил. Атмосфера постепенно оживилась. Сяо Ду осушил чашу крепкого вина, ощущая во рту горечь и терпкость.

Банкет закончился, и люди разошлись. Под грохот петард Сяо Юань вернулся вместе с Гу Лоуинем, слегка пьяным.

Шаги Сяо Юаня были немного неуверенными, и он шёл не очень уверенно. Он всё ещё был в сознании и намеренно опирался на Гу Лоуиня. Гу Лоуинь тоже выпил немного вина, и от него исходил лёгкий запах алкоголя.

Гу Лоуинь обнял его за талию и спросил: «Понести тебя?»

Сяо Юань лицемерно сказал: «Это нехорошо, а вдруг кто-нибудь увидит?»

Гу Лоуинь сказал: «Уже видели».

«Что?» Сяо Юань обернулся и увидел Му Инъяна, запылённого и усталого. Он выглядел таким же, как и прежде, в чёрном и с алой повязкой на голове, но каким-то образом он выглядел повзрослевшим и возмужавшим. Он взглянул на двух стоящих рядом людей, в его глазах читалось одиночество, и позвал: «Шисюн».

«Шиди здесь», — улыбнулся Сяо Юань. «Ты уже поел?»

Му Инъян ответил: «Еще нет».

«Тогда я попрошу кого-нибудь принести тебе поесть позже».

Му Инъян робко кивнул: «Спасибо, Шисюн».

Сяо Юань небрежно махнул рукой: «Пошли». Сделав два шага, он вспомнил ещё кое-что, обернулся и сказал: «Кстати, ты…»

Глаза Му Инъян внезапно загорелись: «Шисюн?»

Сяо Юань спросил: «Когда ты в последний раз видел Шизуня?»

Му Инъян на мгновение опешил и сказал: «Перед тем, как во дворце Байхуа состоялась вечеринка по любованию цветами, он пригласил меня на нее».

«Итак…» Сяо Юань немного подумал, а затем с улыбкой сказал: «Все в порядке, иди отдыхай пораньше».

Му Инъян замер, глядя, как Сяо Юань и Гу Лоуинь уходят бок о бок. Наконец, почти скрывшись из виду, Гу Лоуинь подхватил Сяо Юаня на руки.

Начиная с третьего дня первого месяца, заклинатели, приглашенные на свадьбу Шэнь Фугуя, один за другим прибывали в клану Сюаньлэ. Гу Лоуинь и люди клана Синтянь чувствовали себя неловко, появляясь перед ними; только Сяо Юань мог делать всё, что ему вздумается. Он принял скромный вид и встретил гостей вместе с учениками клана Сюаньлэ. Он увидел много знакомых лиц, например, «старых друзей» из павильона Юньцзянь.

Когда Гу Хан прибыл в секту Сюаньлэ, Шэнь Цяньянь привёл старейшин секты Сюаньлэ и молодого мастера, чтобы поприветствовать его. Сяо Юань увидел Цянь Сана, Цзян Лююань и других. Чего он не ожидал, так это того, что Линь Улянь тоже был здесь.

Линь Улянь выглядел худым и бескровным. На первый взгляд, он выглядел так, будто страдал от долгой болезни. Он подошёл к Шэнь Фугую и сказал: «Шэнь-сюн, поздравляю».

Шэнь Фугуй улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Сяо Юань сказал: «Похоже, болезнь Мастера Линя ещё не зажила. Сейчас ему следует остаться в павильоне Юньцзянь, чтобы восстановить силы».

«Сегодня свадьба Шэнь-сюна, и, естественно, я хочу выпить его свадебного вина». Линь Улянь помолчал, а затем понизил голос: «Я собираюсь выпить за него чашу свадебного вина его лучшего друга».

Сяо Юань поднял брови: «Пожалуйста».

Шэнь Цяньянь устроил банкет для павильона Юньцзянь, но Сяо Юань не захотел оставаться. Когда он проходил мимо, его внезапно схватили за руку и потащили в укромный уголок.

«А Ю».

«Гэ?» — Сяо Юань опешил и огляделся. — «Почему ты здесь?»

«Не волнуйтесь, меня никто не заметил».

Увидев мрачный взгляд Сяо Ду, Сяо Юань спросил: «Ты что-нибудь нашел?»

Сяо Ду сказал: «А Юй должен знать человека, который только что сидел рядом с Гу Ханом».

Сяо Юань задумался и сказал: «Ты имеешь в виду Цянь Сана? Он один из старейшин павильона Юньцзянь и правая рука Гу Хана».

Сяо Ду холодно ответил: «Тогда он был подчинённым моего отца. Кроме тебя и меня, вся семья Сяо, включая вассалов моего отца, похоронена на горе Паньгу. Только он один жив».

«Ты хочешь сказать, что именно он тогда слил новости?»

"Вероятно."

«Неудивительно», — сказал Сяо Юань. «Когда я впервые прибыл в павильон Юньцзянь, он сказал, что я кажусь ему знакомым,вероятно, потому, что я похож на свою мать».

Сяо Ду улыбнулся: «Неплохо, все здесь».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «В самом деле».

Пятый день первого месяца наступил в мгновение ока. Школа Сюаньлэ была одной из трёх великих школ, а Шэнь Фугуй был её молодым учителем. Естественно, церемонию его бракосочетания нельзя было недооценивать. Одного личного визита Гу Хана было достаточно, чтобы доказать её великолепие. Лу Лилуань, учитель  дворца Байхуа, находился в уединении и не смог приехать, но прислал старших учеников с дорогим подарком, чтобы поздравить его. Школа Сюаньлэ была полна гостей, и царило необыкновенное оживление.

Сяо Юань следовал за Шэнь Цяньянем. Шэнь Цяньянь, увидев учеников из дворца Байхуа, сказал: «Мастер Лу так и не пришёл».

«Но он ясно дал нам понять свою позицию», — сказал Сяо Юань. «По крайней мере, он не встанет на сторону павильона Юньцзянь».

Шэнь Цяньянь посмотрел на балки, украшенные красным шелком, и сказал: «Надеюсь, все пройдет хорошо».

В благоприятное время в главном зале клана Сюаньлэ Шэнь Цяньянь сидел на главном месте в окружении сановников павильона Юньцзянь и старейшин клана Сюаньлэ. Шэнь Фугуй был одет в ярко-красное свадебное платье, его лицо сияло радостью, а осанка была благородной и убедительной.

Вскоре после этого в дверях появилась молодая девушка в красном, поддерживаемая почётной матроной. Шэнь Фугуй поспешно шагнул вперёд, остановился перед Цай Сюньнянем, глубоко вздохнул и принял из рук почётной матроны свою любимую шимэй.

Вдвоём они поднялись по ступеням, держась за руки, наверх. На виду у всех они совершили обряд коленопреклонения перед небом и землей.

После церемонии Цай Сюньнянь первым удалился, а Шэнь Фугуй остался приветствовать гостей. Под звуки музыки гости подняли кубки, болтая и смеясь. Мастер меча в одежде клана Тяньхэ встал и сказал: «Я слышал, что в клане Сюаньлэ есть секретная мелодия, способная исполнять желания. Сегодня великий день для молодого мастера клана Шэнь. Интересно, посчастливится ли мне услышать «Сон о золотом просе» (образно означающий «несбыточная мечта») и увидеть прекрасный сон?»

Как только он это сказал, все согласились. Шэнь Цяньянь слегка улыбнулся и сказал: «Как бы ни был хорош „Сон о золотом просе“, это всего лишь сон».

«Тогда давай хорошо проведём время во сне. Хозяин павильона ведь не против, правда?»

Гу Хан не интересовали столь обыденные вещи, и он сказал: «Ты волен делать все, что хочешь».

«В таком случае…» Шэнь Цяньянь поднял руку, и ученик клана Сюаньлэ, игравший музыку, остановился. «Сыграй «Сон о золотом просе»».

В прошлом Сяо Юань и Гу Лоуинь были подвергнуты пыткам тайной мелодией секты Сюаньлэ в тайном проходе павильона Юньцзянь. «Сон о золотом просе», напротив, принёс прекрасный сон, в котором можно было увидеть сцену, которую он больше всего ждал в своей жизни. С момента появления «Сна о золотом просе» слишком многие предались ему и не хотели просыпаться, пока их духовное сознание не погрузилось в хаос. К счастью, слушать его время от времени не вредило, в лучшем случае можно было испытать несколько дней разочарования.

Когда зазвучал цинь, все выглядели опьяненными; только Гу Хан сохранял бесстрастное выражение лица, словно не слышал его.

Сяо Юань закрыл глаза и позволил себе погрузиться в иллюзию.

Глава 101

Если бы это было возможно, Сяо Юань тоже хотел бы увидеть прекрасный сон, но сейчас было не время, ему нужно было бодрствовать.

Сяо Юань заранее запечатал своё духовное сознание, и «Сон о золотом просе» не оказал на него ожидаемого воздействия. Его духовное сознание парило в хаотичной пустоте, окружённое прекрасными мечтами, принадлежавшими другим.

Процветание и богатство, тёплый благоухающий нефрит, безмерная сила и власть, преодоление трудностей и обретение бессмертия… Большинство снов были похожи на это: люди были одержимы тем, чего не могли попросить, и пренебрегали тем, что у них уже было. Иногда можно было увидеть воссоединение членов семьи или сон о гармонии между мастером и учеником, подобный чистому ручью.

Сяо Юань бесцельно бродил, пока вдруг не услышал чей-то голос: «Шисюн…»

Этот голос был немного знакомым, чётким и ясным, словно принадлежал ребёнку. Сяо Юань подошёл к источнику голоса и увидел молодого Му Инъяна и себя такого же молодого.

Маленький А Ю держал в одной руке сахарную фигурку, другой рукой коснулся головы своего маленького шиди и сказал: «Шиди, это для тебя, не грусти».

Сяо Юань смутно помнил эту сцену. В следующее мгновение маленький шиди бросил на землю подаренную ему сахарную фигурку, наступал на неё несколько раз и, наконец, яростно кричал, чтобы он убирался прочь.

Но шиди во сне этого не сделал. Он взял сахарную фигурку, лизнул её, его глаза были как звёзды, а улыбка сияла: «Спасибо, Шисюн, но Шицзунь запрещает мне есть сахар».

Маленький А Ю сказал: «Съешь его тайком, мы ему не скажем».

Сяо Юань невольно улыбнулся, ошеломлённо покачав головой, и покинул этот мир снов.

Он не знал, что после его ухода сон продолжился. Маленький А Ю и его маленький шиди были друзьями детства. Они никогда не ссорились. Когда они выросли, они попрощались со своим хозяином и спустились с горы. Они путешествовали по миру бок о бок. Никто не мог их разлучить.

Сяо Юань вдруг задался вопросом, о чём мечтают такие люди, как Гу Хан. Взглянув на свою жизнь, он понял, что почти всё, о чём он просил, сбылось. Тело, которое принадлежало ему полностью, родной сын, положение Мастера Павильона в лучшей в мире секте… Чего ещё он мог желать? Более высокого уровня совершенствования или уничтожения тех, кто противостоял ему?

Сяо Юань начал искать мир снов Гу Хана, но неожиданно увидел себя в другом сне.

На этот раз он уже не был маленьким. Он был в красном платье и смотрел на кипящее рагу. Сяо Ду, тоже одетый в красное, прислонился к двери и неторопливо посмотрел на него.

«Сяо Юань» повернул голову и улыбнулся Сяо Ду, сказав: «Гэ, суп готов».

Сяо Юань ещё никогда в жизни не был так безмолвен. В это время Сяо Ду всё ещё думал о том, как он сам сварит ему суп. Он действительно осмелился подумать об этом.

Сяо Ду спросил: «Для кого А Нянь приготовил суп?»

«За мать, отца и тебя».

Сяо Ду снова спросил: «Помимо нас, ты отдашь его другим?»

Сяо Юань во сне подумал немного и сказал: «Наверное, нет?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Не стоит торопиться пить суп».

«Что?»

Сяо Ду взял миску с супом у «Сяо Юаня», отставил ее в сторону, а затем склонил голову в сторону «Сяо Юаня».

У Сяо Юаня заболел лоб; он протянул руку и уже собирался крикнуть, когда за дверью раздался голос: «Старший молодой господин, второй молодой господин, в передней посетитель».

Казалось, в этом сне семья Сяо всё ещё была там, его мать не умерла, и они с Сяо Ду никогда не разлучались. Ни одна из последующих ошибок не произошла.

Сяо Ду не был демоном-лордом, а молодым господином из обычной семьи. У него были отец и мать, а также младший брат, который преследовал его с самого детства.

Обеспокоенный всеобщим волнением, Сяо Ду нетерпеливо спросил: «Кто здесь?»

«Это из павильона Юньцзянь», — сказал голос. «Они привезли много красных коробок — как будто они пришли сделать предложение руки и сердца».

«Предложить руку и сердце?» — спросил Сяо Юань. «Кому они сделают предложение?»

«Говорят, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, хочет стать товарищем по Дао второго молодого мастера».

Сяо Юань не ожидал услышать имя Гу Лоуинь во сне Сяо Ду, и этого было достаточно, чтобы понять, насколько сильно Гу Лоуинь беспокоил сердце Сяо Ду.

Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось, и он спросил: «Что происходит?»

Сяо Юань опешил, нахмурился и сказал: «Молодой господин павильона Юньцзянь выглядит как бессмертный, но, может быть, у него проблемы с мозгом? Я встретил его случайно, и мы знакомы всего несколько месяцев. Почему он так внезапно появился здесь?»

Тон Сяо Ду слегка смягчился: «Он тебе не нравится?»

«Конечно, он мне не нравится», — без колебаний сказал «Сяо Юань». «Гэ, помоги мне избавиться от него».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Сяо Юань не мог больше на это смотреть, поэтому он повернулся и ушел.

Покинув царство снов Сяо Ду, Сяо Юань продолжил поиски снов Гу Хана. Вскоре он увидел человека, также освободившегося от сна. Его сердце успокоилось, и он позвал: «Гу Лоуинь!»

Гу Лоуинь шагнул к нему, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сяо Юань схватил его за одежду и наклонился вперед, а из его губ вырвался поток тепла.

Гу Лоуинь на мгновение опешил, а затем быстро ответил ему.

Они были во сне, вплетенном в «Сон о золотом просе». Казалось, их было только двое, и на них смотрело бесчисленное множество пар глаз. Это чувство было свежим и волнующим.

Неважно, в скольких снах он появлялся, это был он настоящий.

Лишь когда Сяо Юань почти задохнулся, он отпустил Гу Лоуинь. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз и спросил: «В чём дело?»

«Мне просто вдруг захотелось поцеловать тебя», — сказал Сяо Юань, — «и я хочу приготовить тебе суп — только для тебя».

Гу Лоуинь помедлил и спросил: «Ты что-то видел?» С этими словами он оглянулся за спину Сяо Юаня.

Сяо Юань поспешно оттащил его и сменил тему: «Как обстоят дела на улице?»

Гу Лоуинь сказал: «Большинство людей уже находятся в «Мечте о золотом просе», за исключением…»

«Гу Ханг?»

Гу Лоуинь кивнул: «Откуда ты знаешь?»

«Я искал его мечту, но не нашёл. Он всё ещё настороже», — улыбнулся Сяо Юань. «Верно, он не из тех, кто любит красивые сны».

Сяо Юань сделал два шага и увидел, что Гу Лоуинь не последовал за ним, поэтому он обернулся и спросил: «Гу Лоуинь?»

Гу Лоуинь посмотрел куда-то и пробормотал: «Это она».

Сяо Юань проследил за его взглядом. Неподалёку, в пустоте, парил кусочек зелёной земли, а под ивой стояла женщина-практикантка в одежде ученицы павильона Юньцзянь. Её лицо было прекрасным, а уголки губ тронула улыбка.

Сяо Юань несколько раз видел эту прекрасную женщину в иллюзии – это была мать Гу Лоуиня, Юань Лу.

«Почему появилась твоя мать?» — спросил Сяо Юань. «Кому-то она приснилась?»

Гу Лоуинь уставился на ее фигуру: «Да».

Сяо Юань был озадачен: «Там было очень мало людей, знавших твою мать. Кому она могла присниться?»

Как только он это сказал, фигура Юань Лу внезапно исчезла. Не только она, но и все остальные, чьи прекрасные сны исчезли; но миры снов не рухнули, и сновидцы продолжали видеть сны. Но на этот раз они не видели того, что хотели; они видели лишь то, что хотел показать им музыкант.

Гу Лоуинь сосредоточился и сказал: «Началось».

Перед глазами всех предстал величественный горный хребет, высоко висела яркая луна, её яркий свет освещал горную виллу в долине, даря мир и тишину. Сяо Юань знал, что этому спокойствию скоро придёт конец.

Когда пламя взмыло в небо, павильон Юньцзянь ночью напал на гору Паньгу, похитил Цинъянь и перебил семью Сяо. Молодая мать в отчаянии бежала с двумя детьми, старшим и младшим, и в конце концов погибла в огненном море.

——Это воспоминание принадлежало Сяо Ду.

Рука Сяо Юаня была сжата, и он в ответ сжал руку Гу Лоуиня, в его глазах отражался огонь.

После пожара гора Паньгу превратилась в сухую гору без единой травы, и никто не осмеливался приближаться к ней. Лишь спустя много лет Сяо Юань вновь ступил на гору Паньгу и вместе с Гу Лоуинем обнаружил город душ, скрытый в глубине горы, в павильоне Юньцзянь.

Посмотрев последнюю сцену воспоминания, Сяо Юань сказал: «Давайте уйдем».

Звук гуциня резко оборвался, и спящие люди один за другим проснулись с тем же пустым выражением лица. Они тут же посмотрели на павильон Юньцзянь и секту Сюаньлэ.

Большинство учеников павильона Юньцзянь были в таком же замешательстве. Они не понимали, что видели во сне. Лишь у некоторых выражение лиц изменилось. Гу Хан сидел молча; Цянь Сан смотрел на Шэнь Цяньяня, сидевшего на главном сиденье, словно на врага; лицо Линь Уляня было бескровным, и он сильно кашлял.

Все обменялись взглядами и молчали. Шэнь Цяньянь спросил: «Интересно, довольны ли вы своими прекрасными снами?»

«Какой прекрасный сон, это же просто кошмар!» — воскликнул мастер меча из клана Тяньхэ, предложивший послушать «Сон о золотом просе». «Я держал сына на руках и вдруг увидел сцену: павильон Юньцзянь убивал людей и поджигал их души. Я чуть не умер от страха…»

Ученик павильона Юньцзянь начал: «Какую чушь вы несете!»

«Я говорю чушь? Ты что, не видел?»

«Я... ну и что, что я это увидел, это же всё подделка!»

Гу Хан поднял руку, и ученик тут же закрыл рот. «Мастер Шэнь, — сказал Гу Хан, — не могли бы вы немного объяснить?»

Молодой человек позади Шэнь Цяньяня усмехнулся и сказал: «Неужели тебе всё ещё нужно объяснять, разве ты не видел достаточно ясно?» Молодой человек неторопливо прошёл вперёд, остановился перед ним и снисходительно произнёс: «Даже если другим нужны объяснения, Мастеру павильона Гу они не нужны».

Цянь Сан спросил: «Кто ты и кто дал тебе право прерывать!»

«Достаточно», — холодно сказал Гу Хан. «Разве ты не видишь, что большая свадьба молодого господина, «Сон о золотом просе» — всё это лишь ловушка».

Услышав это, ученики павильона Юньцзянь один за другим подняли мечи, готовясь встретить врага, а представители других школ также призвали своё оружие. Некоторые направили мечи на секту Сюаньлэ, другие же обратились против павильона Юньцзянь. Оставшаяся, самая многочисленная группа, ещё не разобралась в ситуации и обнажила мечи лишь для самозащиты.

С грохотом Шэнь Цяньянь смела чашки и миски с главного стола, заменив их своей сэ Тяньсян. В то же время со всех сторон хлынула группа людей в чёрных одеждах под звуки рёва дракона.

«Что это за звук…»

«Это секта Синтянь! Это люди из секты Синтянь!»

«Я спрашиваю, что это за звук, а не кто... Подождите, какая это секта?»

Шэнь Цяньянь сказал: «Мастер павильона Гу, чтобы заполучить Цинъянь, вы без колебаний убили невинных людей и уничтожили клан Сяо. Теперь вы используете зло, чтобы завладеть душами людей, чтобы сохранить репутацию павильона Юньцзянь как школы меча номер один в мире, и позволили чуме потери душ сеять хаос…»

Гу Хан прервал ее: «Шэнь Цяньянь, ты вступаешь в сговор с демонической сектой, чтобы искать смерти?»

«Ты взял кровь моего брата и заставил его спрыгнуть со скалы и убить себя», — вышел из толпы Сяо Ду, голубой дракон превратился в голубое пламя, парящее над его плечом. «Кто ищет смерти?»

Глава 102

Весь мир знал о Цинъяне, но мало кто мог увидеть его своими глазами. Только что, во «Сне о золотом просе», все видели, как Цинъянь сжигает гору Паньгу, и как он превращается в голубого дракона и узнаёт своего хозяина. Когда же божественный огонь из сна внезапно появился перед ними, всеобщее внимание обратилось на Цинъяня и Сяо Ду.

«Взять его кровь, прыгнуть со скалы…» — пробормотал Линь Улянь. «Может быть, твой брат…!»

Сяо Ду взглянул на Линь Уляня; тот похолодел и едва держался на ногах. Гу Хан протянул ему руку, чтобы поддержать, и сказал: «Потеря души, кража Цинъянь, похоже, секта Сюаньлэ и секта Синтянь совершили многое вместе».

Гу Хан тщательно подбирал слова, возлагая вину на секту Синтянь. Ли Яньчжи, стоявший позади Сяо Ду, хотел выступить вперёд, чтобы опровергнуть это. Сяо Ду поднял руку, останавливая его, и сказал: «Даже если потеря душ – дело рук секты Синтянь, что ты можешь сделать?»

Услышав это, Мэн Чи задергал глазом и тихо напомнил Сяо Ду: «Мой господин, молодой господин приложил немало усилий, чтобы направить репутацию секты Синтянь на истинный путь. Разве не плохо с твоей стороны так говорить?»

Сяо Ду помолчал, а затем изменил свои слова: «Потеря души не имеет никакого отношения к секте Синтянь». Его не волновало, что думают о нём и секте Синтянь другие, но его волновали мысли Сяо Юаня. «То, что ты сказал о «краже Цинъяня» – Цинъянь мой. Что плохого в том, чтобы вернуть его законному хозяину?»

«Не смей здесь лгать!» Вернувшись из царства снов, выражение лица Цянь Сана было крайне странным: «Циньянь принадлежит Мастеру Павильона, как он может быть твоим!»

Сяо Ду улыбнулся: «Я солгал? Ты же знаешь это в глубине души».

Цянь Сан бросил на Сяо Ду смертельный взгляд, его губы слегка дрожали: «Ты, ты…»

Сяо Ду вдруг сказал: «А Юй, иди сюда».

Линь Улянь резко поднял голову: «Он действительно здесь!»

В какой-то момент молодой человек рядом с Шэнь Цяньянем изменился. Ученики павильона Юньцзянь, увидев его, указали на него и закричали: «Сяо Юань здесь!»

Имя «Сяо Юань» было хорошо знакомо присутствующим. Несколько лет назад они услышали, что молодой мастер павильона Юньцзянь и случайный заклинатель по имени Сяо Юань решили тайно пожениться. После смерти Сяо Юаня Гу Лоуинь был демонизирован, дезертировал из своего шимэня, напал на своих хозяев и убил их во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь. Не так давно они получили приказ из павильона Юньцзянь убить Сяо Юаня. Многие были заинтригованы этим Сяо Юанем, который мог разрушить павильон Юньцзянь и даже всё царство заклинателей. Теперь, увидев Сяо Юаня своими глазами, они поняли: независимо от его основы заклинания, принимая во внимание только его внешность, неудивительно, что Гу Лоуинь из павильона Юньцзянь был так одержим им.

Под всеобщими взглядами Сяо Юань подошел к Сяо Ду и спросил: «Что?»

«Ты помнишь этого старейшину Цяня», — сказал Сяо Ду, сжимая плечо Сяо Юаня. «Когда он был в доме Сяо, он должен был уважительно называть тебя «маленький молодой господин», когда видел тебя».

Сяо Юань небрежно взглянул на Цянь Сана, словно на не имеющего к этому никакого отношения сторожевого пса: «Ни о чем не говорит».

Униженный Цянь Сан не мог этого вынести: «Что это за «старший молодой господин» и «маленький молодой господин», он сегодня точно погибнет от моего меча!»

По приказу Цянь Сана ученики павильона Юньцзянь и их последователи начали атаку. Ордена Синтянь и Сюаньлэ немедленно вступили в схватку. Воцарился хаос, и оставшиеся нейтральные стороны растерялись и попытались уклониться от сражения. Ли Яньчжи столкнулся с Цянь Саном. Шэнь Цяньянь и Мэн Чи были двое против одного, но их бой с Гу Ханом был уже проигран.

Сяо Юань убрал руку Сяо Ду со своего плеча и сказал: «Ты не пойдешь?»

Сяо Ду лениво сказал: «Не волнуйся, давай сначала посмотрим шоу».

В тот момент, когда Шэнь Цяньянь и Мэн Чи были отброшены назад, перед ними возникла фигура в белом, и длинный меч, обнажившийся из ножен, заблокировал меч Гу Хана.

Белые одежды казались снегом, а серебристые волосы – инеем. Мэн Чи схватился за грудь, взглянул на холодное лицо Гу Лоуиня и невольно вздохнул с облегчением: он был достоин того, кто победил его достопочтенного господина.

Увидев своего номинального сына, Гу Хан не изменился в лице. «Возможно, тебе вообще не стоило рождаться», — сказал он.

Выражение лица Гу Лоуиня было спокойным; он не ответил, крепко сжимая меч в руке. Он слегка отвёл взгляд и сказал двум женщинам позади него: «Держитесь подальше».

Увидев эту сцену, Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Герой приходит спасти красавиц».

Сяо Юань холодно сказал: «Разве тебе нравится затевать беспорядки? Если у тебя есть силы, почему бы тебэе самому не пойти туда?»

Сяо Ду ничуть не смутился: «Если я уйду, кто тебя защитит?»

«Мне не нужна чья-либо защита».

Гу Лоуинь и Гу Хан, казалось, были равны по силам, и какое-то время было сложно предсказать исход поединка. Мощная аура меча окружала их обоих, и никто не осмеливался приблизиться. Движения Гу Лоуина были невероятно быстрыми, и Сяо Юань почти ничего не видел, но он не беспокоился – он верил, что Гу Лоуинь не заслуживает беспокойства.

У мечей нет глаз, и люди, которые изначально хотели наблюдать за битвой со стороны, оказались втянуты в схватку и вынуждены были защищаться. Они установили барьер, спрятались за ним, не смея издать ни звука. Сяо Юань сказал: «Чтобы шоу выглядело хорошо, оно должно быть более живым».

Сяо Ду понял, что он имел в виду, и сказал Цинъяню: «Продолжай».

Голубой дракон, преобразившийся из голубого пламени, завис над барьером, пристально глядя на людей. Усы дракона были длинными, когти – крепкими, а от его дыхания всё живое меркло.

Сяо Юань подошел к барьеру и с улыбкой сказал: «Если ты не сделаешь выбор сейчас, боюсь, у тебя не будет шанса в будущем, даже если ты этого захочешь».

Молодой практикующий дхарму печально сказал: «Мы здесь лишь для того, чтобы выпить свадебное вино».

Глядя на одежду практикующего Дхарму, Сяо Юань спросил: «Уважаемый господин – член секты Тайхан? Я помню, что первое правило секты Тайхан – «быть праведным и избегать насилия». Только что уважаемый господин увидел во сне то, что сделал павильон Юньцзянь. Разве вы не должны действовать?»

Практикующий Дхарму слабо сказал: «Правила секты написаны только для того, чтобы их видели другие, как их можно воспринимать всерьёз?»

«Это неправильно». Старшая седовласая женщина-практикантка сказала: «Нет никакой определённости в правильном и неправильном, и то, что мы видим во сне, может быть неправдой. Пока правда не будет известна, мы будем оставаться беспристрастными, так что же в этом плохого?»

«Верно», — сказал Сяо Ду. «Выбирай: либо добровольно выбрать сторону, либо быть принужденным к выбору».

Женщина-мечник сердито сказала: «Эй, молодые люди, что вы знаете о воинской этике!»

Сяо Юань взглянул на луч призрачного света и сказал: «А, шиди здесь».

Как только он это сказал, с неба упал молодой человек в чёрном, а за ним последовали Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь, всё ещё в свадебных нарядах, держа в руках по тусклому светильнику. Кто-то узнал эти светильники и воскликнул: «Это светильник, притягивающий душу!»

За этими тремя людьми последовали сотни людей. Точнее, это были не люди, а души, отделённые от людей, и каждое их движение контролировалось лампами, притягивающими души.

Некоторое время раздавались крики: «шиди!», «шижи!», «шицзе!», «даге!», «ме!». Кто-то выскочил из-за барьера и побежал к оставшейся душе, но его остановил молодой человек в чёрной одежде.

Му Инъян взял Дуйю за руку и холодно сказал: «Мой Шисюн еще не закончил говорить, куда ты бежишь?»

По сравнению с Му Инъян тон Цай Сюньняня был гораздо добрее: «Эти души вернула секта Синтянь с горы Паньгу. Если хочешь вернуть их, лучше не сражайся с Мастером Сяо».

Шэнь Фугуй последовал словам своего учителя: «Иначе, если голубой дракон выдохнет пламя, все они сгорят дотла».

Все переглянулись, никто не смел пошевелиться. В конце концов, именно трусливый, казалось бы, практикующий Дхарму первым бросился к павильону Юньцзянь: «Ради спасения остатков души моего учителя я сражусь с собакокрадами из павильона Юньцзянь!»

Взгляд Линь Уляня неотрывно следил за Сяо Юанем. Его надёжно защищали товарищи-ученики. Видя, как всё больше людей выбегают из-за ограждения и присоединяются к схватке с павильоном Юньцзянь, он понял, что ситуация плохая, и крикнул Гу Хану, сражавшемуся с Гу Лоуинем: «Учитель, нас меньше, если хочешь убить человека, сначала стреляй в лошадь!»

Чтобы поймать вора, нужно поймать главаря воров. Резким взмахом меча Гу Хан быстро вырвался из строя и атаковал Сяо Ду. Сяо Ду поднял взгляд и уже собирался ответить, когда понял, что что-то не так, и выражение его лица внезапно изменилось.

Целью Гу Хана был не он сам, он направлялся к Сяо Юаню.

И Гу Хан, и Линь Улянь прекрасно знали, что Сяо Юань – это суть всего. Если они схватят его, ни Гу Лоуинь, ни Сяо Ду не осмелятся на безрассудство и останутся лишь в их власти.

«Шисюн!»

«Молодой господин!»

«Мастер Сяо!»

Несмотря на внезапность, Сяо Юань не был неподготовлен. Взмах Бихай Чаошэня, порыв сильного ветра, замедлил скорость меча Гу Хана. Тело Сяо Юаня было лёгким, как ласточка. Он наступил на Бихай Чаошэна, уклонившись от меча, и взмахнул веером, призывая водяные клинки, и ударил Гу Хана прямо в лицо.

Гу Хан, в конце концов, был Гу Ханом и отвернулся, чтобы избежать водяных клинков. Атака Сяо Юаня не удалась, и он решил повторить её. Первым к нему подошли Гу Лоуинь, за ним Сяо Ду и Му Инъян.

Ближе всех к нему был Сяо Ду. Сяо Юань удивлённо спросил: «Почему ты такой быстрый, даже быстрее Гэ?»

Что-то мелькнуло в глазах Гу Лоуиня: «Все в порядке, если ты в порядке».

Помимо Гу Лоуиня, Сяо Ду и Му Инъяна, к ним бросились даже Шэнь Цяньян, Мэн Чи и другие.

Шэнь Цяньянь спросил: «С Мастером Сяо все в порядке?»

Сяо Юань был польщён: «Я тронут, что вы такие, но я выгляжу из-за этого полным ничтожеством. Конечно, я бы справился с Гу Ханом какое-то время».

Шэнь Цяньянь сказал: «Я не могу пойти на такой риск».

Мэн Чи согласился: «Если с тобой что-то случится, эти люди не будут думать ни о чем другом».

Сяо Юань: «…Вините меня».

Гу Лоуинь посмотрел на Гу Хана, и его рука, сжимающая меч, сжалась. «Защитите его», — сказал он остальным.

Сяо Ду недовольно прищурился: «Кого ты учишь делать разные вещи?»

Гу Лоуинь больше не нес чушь и двинулся вперёд с мечом. Сяо Ду холодно фыркнул, подозвал Цинъянь и велел ему оставаться рядом с Сяо Юанем, а сам спустился, чтобы нанести удар Гу Хану.

Гу Хан слегка отбросило назад от его удара. Сяо Ду сказал Гу Лоуинь: «Тебе здесь не место».

Даже сражаясь один на один, Гу Хан не мог одолеть Гу Лоуиня. Теперь, когда появился ещё и Сяо Ду, Гу Хан понимал, что проиграл, и остальные ученики павильона Юньцзянь тоже оказались в невыгодном положении и потерпели поражение. В прошлом главным преимуществом павильона Юньцзянь были их мечи, закалённые в Цинъяне. Теперь же этого преимущества не существовало. У всех в клане Сюаньлэ и Синтянь было оружие, выкованное в Цинъяне. Но Гу Хан не собирался отступать.

Может быть, он все еще припрятал какой-то большой трюк?

Сяо Юань не мигая смотрел на Гу Хана, пытаясь понять его намерения. Гу Лоуинь снова заморозил его меч. На этот раз он не вырвался, а перевернулся, упал на землю и медленно раскинул ладонь.

Сяо Юань заметил вспышку света и внезапно осознал: в тот момент, когда Гу Хан двинулся, полностью раскрытый Бихай Чаошэн преградил ему дорогу.

«Это древнее зеркало», — спокойно сказал Сяо Юань. «Древнее зеркало у него в руке».

Отразившись в древнем зеркале, душа человека была бы им ограблена. Гу Лоуинь сказал: «Сначала сломай ему руки».

Сяо Ду холодно сказал: «Сейчас не твоя очередь отдавать приказы».

Сяо Юань сказал: «Гэ, послушай Гу Лоуиня».

Сяо Ду неохотно кивнул: «Хорошо».

Сяо Ду нужно было быть осторожнее, нанося новый удар, но и Гу Хана беспокоили те же опасения. Люди, защищавшие Линь Уляня, были либо убиты, либо ранены. Видя, что его вот-вот схватят члены секты Синтянь, Гу Хану пришлось отвлечься, чтобы спасти его.

«Хозяин!» — дрожащим голосом произнес Линь Улянь. «Шиди, Шишу, все они…»

Гу Хан сказал: «Я знаю».

«Что нам делать…»

Гу Хан протянул руку: «Держись за меня, я уведу тебя».

Глаза Линь Уляня потемнели: «Хорошо».

Внезапно перед ним вспыхнула кроваво-красная вспышка, и Гу Хан, даже не заметив боли, услышал звук падающего на землю мяса. Он очень медленно опустил голову и увидел пустоту под правым плечом.

Так быстро, так быстро, что он даже не заметил. Только кто-то рядом мог отрезать ему правую руку.

Лицо Гу Хана, всегда бесстрастное, наконец исказилось.

Держа в руке окровавленный меч, Линь Улянь слегка улыбнулся Гу Хану, немного кокетливо: «Мастер».

«Ты не он». Гу Хан с трудом сдерживался, чтобы не потерять самообладание. Он о чём-то задумался и отвёл взгляд. Он вспомнил, что у Сяо Юаня есть техника, позволяющая менять лицо.

Но Сяо Юань стоял между Гу Лоуинем и Сяо Ду, с интересом глядя на него.

Пфф——

Тень меча мелькнула перед ним, и на этот раз меч пронзил его грудь.

Гу Хан отшатнулся назад, выражение его лица было пустым.

Мечи обычных людей вообще не могли нанести ему смертельных ран. Кто это был, кто это был…

Но на этот вопрос можно было ответить только в загробной жизни. Гу Хан упал на землю, как любой смертный, его правое плечо обильно кровоточило, а левая рука была пуста.

После напряженного молчания Сяо Юань спросил: «Умер?»

«Линь Улянь» сказал: «Временно мёртв. Но его тело и душа всё ещё здесь, и, учитывая стиль Гу Хана, девять из десяти шансов, что у него есть запасной план».

Му Инъян уставилась на него: «Кто ты, черт возьми, такой?»

Сяо Юань сказал: «Он мой тесть».

Му Инъян поднял глаза и посмотрел еще внимательнее: «Свекор…?»

Гу Лоуинь спросил: «Почему ты здесь?»

Другой Гу Хан восстановил свой облик и сказал: «Мастер Сяо попросил меня сделать это».

«Пусть Гу Хан умрёт от руки своего любимого ученика в последний момент?» — игриво сказал Сяо Ду. «Как и ожидалось от моего А Ю».

Сяо Юань покачал головой: «К сожалению, Гу Хан не поверил этому».

Сяо Ду спросил: «Где настоящий Линь Улянь?»

«Я спрятал его, и мне ещё нужно с ним расплатиться». Сяо Юань остановился перед телом Гу Хана: «Сяо Цинянь, иди сюда и поешь».

Голубой дракон раскрыл пасть, извергнул облако пламени и сжег тело Гу Хана вместе с древним зеркалом, способным обращать души людей в пепел.

Гу Лоуинь пристально посмотрел на горящее голубое пламя, вспомнил, что видел во сне, и спросил Гу Хана: «Ты вошел в «Сон о золотом просе»?»

«Нет, Мастер Сяо велел мне запечатать мои духовные знания, чтобы я не провалился в сон и не смог выбраться». Гу Хан спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Ничего».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и молча взял его за руку.

Глава 103

Павильон Юньцзянь, школа меча номер один в мире, окончательно пал в день свадьбы молодого мастера Сюаньлэ. Гу Хан погиб, несколько великих мастеров, старейшин и других учеников были убиты или тяжело ранены, ещё несколько попали в плен. Роскошный свадебный банкет превратился для павильона Юньцзянь в чистилище.

Секта Сюаньлэ была разрушена, и многие ученики клана Синтянь и клана Сюаньлэ получили ранения в этом бою. Но по сравнению с разрушением павильона Юньцзянь это было ничтожно.

Сяо Юань вернул все оставшиеся души, украденные Гу Цзином, их первоначальным владельцам. «Нейтральные силы», с подозрением относившиеся к секте Синтянь, внезапно поверили всему. Они исполнились праведного негодования из-за злодеяний павильона Юньцзянь и три дня и три ночи яростно проклинали его.

«Неожиданно павильон Юньцзянь заявил, что следует праведному пути, но на самом деле использовал зло, чтобы забрать души людей, и позволил секте Синтянь унести этот чёрный горшок. Не знаю, сколько ещё сюрпризов спрятал павильон Юньцзянь!»

«Самое отвратительное — то, что они украли Цинъянь. С Цинъянь, которая не стала бы «сектой меча номер один в мире», даже я могу ею стать!»

Чтобы украсть Цинъянь, он уничтожил всю семью Сяо. Молодой господин Сяо Юань действительно много страдал. В детстве ему удалось сбежать. Когда он вырос, его поймали в павильоне Юньцзянь и взяли у него кровь – он был таким красивым, как павильон Юньцзянь мог пойти на такое?

«Жаль, жаль, что я не знал об этом раньше, а то я бы убил ещё несколько собак Юн в этой битве».

……

Сяо Ду выслушал и холодно спросил: «Ты считаешь себя очень смешным?»

Все посмотрели друг на друга и закрыли рты.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «На самом деле ты можешь сделать гораздо больше».

«Мы надеемся, что Мастер Сяо научит нас!»

«Люди павильона Юньцзянь ушли, но павильон Юньцзянь все еще там».

Все поняли.

Несколько дней спустя множество сект достигли вершины павильона Юньцзянь. В это время в павильоне Юньцзянь всё ещё находились ученики, не пришедшие на пир. Они были уязвимы, и их быстро победили. Люди беззастенчиво обшаривали павильон Юньцзянь и забирали найденные магические сокровища и панацею. Когда они почти закончили, Сяо Ду выпустил Цинъянь и сказал: «Вперёд».

В одно мгновение пламя взмыло в небо над главной вершиной павильона Юньцзянь, и Цинъянь сжёг дотла все цветы, траву, деревья и всё, что было на горе, точно так же, как это произошло тогда на горе Паньгу. Огонь горел десять дней, и Хуайчжоу, ближайшее к павильону Юньцзянь место, превратилось в землю вечного света, и после наступления темноты целый месяц не было видно.

Две фигуры, одна в белом, другая в красном, стояли плечом к плечу на вершине другой горы. Ветер развевал подолы их одежд и чёрные волосы. В их глазах отражался голубой огонь, и в их выражениях было едва заметное сходство.

«Всё кончено, А Юй», — торжественно сказал Сяо Ду. «Те, кто причинил вам боль, получили заслуженный конец».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Тогда твой конец весьма хорош».

Сяо Ду саркастически улыбнулся: «С тобой, как с моим братом, это действительно... очень хорошо».

Сяо Юань не хотел больше ничего говорить по этому поводу, поэтому сменил тему: «В павильоне Юньцзянь хранятся несметные сокровища. Почему бы моему брату не выбрать несколько и не поиграть с ними?»

«Не нужно», — прищурился Сяо Ду. — «Я считаю вещи в павильоне Юньцзянь грязными. Гораздо интереснее наблюдать, как другие борются за эти грязные вещи, не в силах сдержать радость».

У Сяо Ду всё тот же дурной вкус. Сяо Юань сказал: «Тогда наслаждайтесь представлением. Я пойду первым».

Сяо Ду помолчал немного, а затем вдруг сказал: «А, Юй».

Сяо Юань помолчал: «Да?»

Сяо Ду серьезно посмотрел на него и спросил: «В будущем ты все еще будешь оставаться в секте Синтянь?»

Сяо Юань сказал правду: «Может быть, уже нет».

Грудь Сяо Ду словно сжалась, сердце заколотилось от тупой боли.

«Но я всё ещё член секты Синтянь. Если секте Синтянь понадобится, я вернусь в любое время». Сяо Юань немного подумал и сказал: «Просто думай о нас как о братьях, у которых разные семьи. Хотя мы живём не в одном месте, мы всё равно можем время от времени встречаться, дарить подарки и вместе ужинать в канун Нового года».

Сяо Юань не знал, как ладят братья из обычных семей, но, похоже, как только у одного из них появляется семья, он вынужден сосредоточиться на ней и не может оставаться с братом.

Сяо Ду кивнул, словно получив милостыню: «Тогда смогу ли я все еще защищать тебя?»

«Да, но это не обязательно», — сказал Сяо Юань. «Я могу защитить себя. Даже если не смогу, рядом со мной всё равно есть кто-то».

«Кто-то рядом с тобой...» Сяо Ду тихо усмехнулся. «Как же ему повезло, что он... кто-то рядом с тобой».

Главная вершина павильона Юньцзянь сгорела дотла, и «прославленные праведные секты» хотели разобраться с остальными вершинами. Они не могли начать без разрешения секты Синтянь, поэтому послали кого-то спросить Сяо Юаня. По их мнению, с молодым красивым господином было гораздо легче разговаривать, чем с достопочтенным господином секты Синьтянь, который относился ко всем холодно и презрительно.

Узнав об этом, Сяо Юань изменил своё обычное поведение и холодно сказал: «Секты Синтянь и Сюаньлэ ничего не взяли из павильона Юньцзянь. Всё досталось вам. Что? Разве этого мало? Не будьте такими жадными».

Мужчина с праведным видом сказал: «Мастер Сяо неправильно понял. Я просто подумал, что павильон Юньцзянь настолько отвратительный, что его следует полностью уничтожить как можно скорее».

Сяо Юань не потрудился выслушать его праведные слова и сказал: «Нет».

Мужчина ответил весьма неохотно: «Но…»

Сяо Юань поднял глаза и взглянул на него: «Ты хочешь научить меня, как что-то делать?»

Мужчина почувствовал его холодность и не осмелился произнести ни слова. Он поспешно извинился и удалился. После этого он не забыл вздохнуть: кто сказал, что с красавцем легко общаться, тот явно был таким же, как и его брат.

В павильоне Юньцзянь было несколько десятков вершин, каждая из которых имела своё предназначение. Среди них был пик Цзюэди, где ученики павильона Юньцзянь были наказаны и заключены в тюрьму. После того, как Линь Улянь был схвачен сектой Синтянь живым, он был доставлен в павильон Юньцзянь. Он наблюдал, как его секта сгорает дотла. Его тело, долго не восстанавливавшееся, становилось всё слабее и слабее, и даже его рассудок был разрушен.

Когда Сяо Юань прибыл, он сидел, съежившись в углу, обхватив колени руками, с пустыми и тусклыми глазами. На нём всё ещё был наряд павильона Юньцзянь, одетый в день великой битвы, пятна крови на нём давно почернели.

Казалось, он не слышал шагов Сяо Юаня. Он медленно поднял голову, когда кто-то прошёл перед ним, и в его пустых глазах зажегся тёмный свет.

Лицо Сяо Юаня, способное очаровать любое живое существо, было таким же ошеломляющим, как и в первый раз. Прошло столько времени, и ни он, ни Гу Лоуинь не сохранили прежней юности. Но Сяо Юань, Сяо Юань, который когда-то был «мёртв», выглядел так, будто всё в нём изменилось, и ничто не изменилось вовсе.

Сяо Юань встретился взглядом с Линь Улянем и сказал: «Похоже, ты уже проснулся».

«Где мой хозяин?» После долгих дней молчания голос Линь Уляня стал хриплым, как наждачная бумага. В тот день Сяо Юань подменил его в рукопашной, и он не стал свидетелем смерти Гу Хана. Это было для него благословением. По крайней мере, он мог поверить, что этого не произошло.

Сяо Юань не ответил прямо, а лишь сказал: «Если он всё ещё там, он обязательно придёт спасти тебя. Гу Хан бессердечен, ты — единственный человек, который ему дорог».

«Ты... ты хочешь использовать меня как приманку?»

Сяо Юань сказал: «Ты ведь знал это с самого начала, не так ли?»

Выражение лица Линь Уляня было пустым, глаза налились кровью, когда он посмотрел на Сяо Юаня.

«Ты знаешь, кто ты», — медленно проговорил Сяо Юань, — «и ты знаешь, что тебе не следует называть Гу Хана «хозяином», а следует называть его…»

Линь Учжи вдруг сказал: «Да, я знал, знал это ещё в детстве. Учитель — мой отец, а шиди — мой младший…»

Прежде чем он произнес слова «младший брат», раздался щелчок. Линь Улянь был вынужден повернуть голову. На его бледной щеке остался красный след от веера, а из уголка рта текла кровь.

«Послушай, Гу Лоуинь не имеет никакого отношения к вашему дуэту отца и сына», — сказал Сяо Юань. «Он принадлежит мне».

Линь Улянь свернулся калачиком на земле, тяжело дыша. По какой-то непонятной причине он хихикнул: «Зачем отрицать? Мы с ним всегда будем одной крови!»

Сяо Юань не был так раздосадован, как ожидал Линь Улянь, и сказал: «Ты знаешь, что у вас одна кровь, но ты всё равно любишь его и хочешь его? Должно быть, за эти годы тебе было трудно сдерживаться».

Налитые кровью глаза Линь Уляня застыли, когда Сяо Юань нанес ему сильнейший удар одним-единственным беззаботным предложением.

«Я никогда об этом не думал!» Линь Улянь широко раскрыл глаза, словно в порыве безумия. «Я просто хотел быть его хорошим шисюном, его хорошим гэгэ. Я не мог, я не могу…!»

Сяо Юань был озадачен: «Ты был его хорошим шисюном, а я тебя не остановил. Почему ты напал на меня? Что я сделал не так?»

Линь Улянь пробормотал: «Ты нравился Шиди, очень нравился. Но ты этого не заслуживаешь, у тебя есть только твоё лицо, ты не заслуживаешь его расположения…»

«Значит, узнав, что в моём теле есть змеиная красота, ты разыграл настоящее представление, в одиночку?» Сяо Юань вздохнул: «Какой же он беспощадный. Верно, ты знал, что ты родной сын Гу Хана, и, естественно, верил, что он сделает всё, чтобы спасти тебя».

«Но шиди верил тебе», — Линь Улянь не знал, плакал он или смеялся. «Неважно, что говорили другие, он верил только тебе».

( Это мне напомнило момент с остатки грязи, где родственник желал родственника)

Сяо Юань вдруг сказал: «Значит, тогда я ему нравился? Я этого совсем не замечал».

Линь Улянь блеванул кровью: «Чего ты притворяешься…!»

Сяо Юань выглядел невинным: «Я не притворяюсь и не хотел тебя злить. Почему бы тебе не рассказать, как ты понял, что я ему нравился тогда?» Ему было очень любопытно. Он спросил Гу Лоуинь, но тот не ответил.

Линь Улянь закрыл глаза и задрожал, словно разозлился бы до смерти, если бы еще раз взглянул на Сяо Юаня.

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Если бы ты действительно пострадал тогда, я бы не пожалел отдать тебе тридцать чаш своей крови, чтобы спасти твою жизнь. Однако это ты отравился сухими костями. Даже если бы мою кровь скормили свиньям, это было бы лучше, чем тратить ее на тебя. По крайней мере, я могу убить свинью и съесть ее, когда проголодаю. Мой гэ предложил зуб за зуб, сто раз. Раз ты взял тридцать чаш моей крови, я возьму у тебя три тысячи чаш. Но я не думаю, что это необходимо. Можно считать, что кровопускания никогда не было — Мэн-цзецзе».

«Вот я и здесь», — с улыбкой вошёл Мэн Чи. — «Мастер Линь так любит сушёные кости, что Цзецзе сегодня тебе вдоволь насытится. Угадай, найдётся ли кто-нибудь, кто сможет тебя детоксицировать на этот раз?»

Покинув пик Цзюеди, Сяо Юань направился к другой вершине павильона Юньцзянь. Он бывал на этой горе несколько раз; здесь похоронена мать Гу Лоуиня.

Главная вершина павильона Юньцзянь уже высохла, но эта гора всё ещё была пышной и полной жизни. Гу Хан и Гу Лоуинь стояли перед могилой Юань Лу. Гу Хан сказал: «Наша семья наконец-то воссоединилась».

Гу Лоуинь сказал: «Остался еще один человек — он здесь».

«Вы двое, вы стоите здесь для покаяния?»

Гу Лоуинь оглянулся и спросил: «Где ты был?»

Сяо Юань поклонился теще и небрежно сказал: «Пошел убивать кого-то».

Гу Хан с любопытством спросил: «Если ты хочешь кого-то убить, зачем делаешь это сам?»

Сяо Юань задал риторический вопрос: «Почему я не могу сделать это сам?»

«Ой, я не это имел в виду…»

Гу Лоуинь сказал: «Жаль».

«А жаль?» — Сяо Юань немного расстроился. «Тебе не нравится, что я убиваю людей?»

«Жаль, что я не видел, как ты убил кого-то собственными руками».

Гу Хан смотрел на Гу Лоуиня, словно увидел привидение. Когда его сын успел стать таким… таким…

Сяо Юань почувствовал прилив сил.

Гу Хан непонимающе покачал головой и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Гу Лоуинь сказал: «Зависит от него».

«Сначала найди моего Сидзуня», — сказал Сяо Юань. «Дядя, а ты?»

«Я останусь здесь». Гу Хан посмотрел на могилу жены и тихо сказал: «Как и прежде».

Глава 104

После разрушения павильона Юньцзянь предстояло ещё многое сделать, но это не имело никакого отношения к Сяо Юаню. Ранним утром нескольких дней спустя он и Гу Лоуинь вместе покинули униатский монастырь Синтянь.

Чтобы избежать неприятностей, он никому не сказал об уходе. Неожиданно, как только он вышел за ворота, он услышал «Шисюн».

Сяо Юань обернулся и беспомощно сказал: «Шиди встал так рано».

Му Инъян посмотрел на Сяо Юаня, затем на Гу Лоуиня, стоявшего рядом с ним, и спросил: «Куда ты идешь?»

«Просто гуляю, наслаждаюсь пейзажем».

Сяо Юань много раз сталкивался с подобными диалогами. Следующей фразой Му Инъян определённо должно было быть: «Я пойду с Шисюном» и так далее. Он невольно почувствовал головную боль и начал думать, как уговорить ревнивого заклинателя.

Му Инъян сжал полуразрушенную правую руку и открыл рот: «Шисюн… береги себя».

Сяо Юань был ошеломлен. Гу Лоуинь тоже взглянул на Му Инъяна.

Му Инъян улыбнулся; эта улыбка была ему совершенно не свойственна. «Фан Байчу сказал, что нашёл способ исцелить мою правую руку. Поскольку мне нужно остаться в клане Синтянь, чтобы исцелить её, я не пойду с Шисюном».

Интуиция подсказала Сяо Юаню, что Му Инъян лжёт. Сяо Юань не стал его разоблачать, улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Пойдем».

Сяо Юань и Гу Лоуинь шли некоторое время, пока вдруг не услышали еще одно «Шисюн!»

На этот раз Сяо Юань не оглянулся, а, не оборачиваясь, грациозно помахал Му Инъян рукой.

На вершине горы Сяо Ду снисходительно смотрел на две далёкие фигуры, пока Сяо Юань полностью не скрылся из виду. Он повернулся, и Мэн Чи с Ли Яньчжи последовали за ним. Только после того, как Сяо Ду велел им удалиться, они осмелились заговорить.

Ли Яньчжи испытал сильные эмоции: «Я никогда не ожидал, что настанет день, когда Почтенному Господину придется признать поражение».

«Ну и что, что он не признал поражения? Наш юный господин не заботится ни о ком, кроме тех, кто ему дорог. Господин умолял и умолял, но так и не смог заставить его остаться», — тон Мэн Чи звучал так, словно он был вне желаний смертных. «Он не мог удержать его силой, не говоря уже о том, чтобы сделать молодого господина несчастным, поэтому ему оставалось только признать поражение. По крайней мере, если он признает поражение сейчас, молодой господин будет готов увидеть его в будущем и назвать братом».

«А как же Мастер Му? Он тоже сдался?»

Мэн Чи неторопливо пробормотал: «Кто знает. В любом случае, сейчас ему не победить Мастера Гу. Вместо того, чтобы преследовать их, он мог бы усердно тренироваться и в будущем вернуть его обратно».

Ли Яньчжи подумал, что это прозвучало правильно: «Это имеет смысл».

Территория Пэнлай находилась над морем, окруженная непрерывным горным хребтом и почти безлюдная. Это было место, где сияние неба и земли сочеталось с горами и морем, полное духовной энергии, которая побуждала многих безымянных и независимых заклинателей жить здесь в уединении. Сяо Юань и Гу Лоуинь, приземлившись на мечах, вылетели из клана Синтянь и приземлились там ровно в полдень.

Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь забирает меч, и спросил: «Ты еще не дал своему мечу имя?»

"Нет."

«В любом случае, оно было с тобой так долго, разве оно не заслуживает названия?»

Гу Лоуинь сказал: «Давай ты».

Сяо Юань ждал, что скажет Гу Лоуинь. «Я читал книгу, и там было такое предложение: «Синий прилив (Бихай Чаошэн) рождён играть на нефритовой флейте». Почему бы тебе просто не назвать свой меч «рождённым играть»?» Сказав это, Сяо Юань первым рассмеялся.

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань одной рукой обхватил плечо Гу Лоуиня, а другой рукой держал Бихая Чаошэна. Он смеялся так сильно, что едва мог стоять на ногах. Гу Лоуинь обнял Сяо Юаня одной рукой, чтобы тот не упал от смеха: «Стой смирно».

«Я не могу», — Сяо Юань наклонился ближе к Гу Лоуину. «А как насчет имени, которое я дал, ты согласен, а?»

Гу Лоуинь держал меч в руке, не выпуская красавца из рук; холодок пробежал по его ладони. Когда меч снова обнажился, на клинке уже было отпечатано слово «Юйсяо» (нефритовая флейта).

Хотя мастер Шицзуня Сяо Юаня, Цзи Мин, жил в Пэнлае, он часто менял место жительства. Опираясь на смутные детские воспоминания Сяо Юаня, найти его было нелегко. Но Сяо Юань не спешил, он был готов искать его долго. Ландшафт Пэнлая сильно отличался от материка, окруженного изолированными островами. Они наблюдали за приливами и отливами, восходящим и заходящим солнцем — это было зрелище, которого они никогда раньше не видели. Гу Лоуинь сделал бамбуковый плот. Когда Сяо Юань не хотел использовать меч, они бесцельно плыли на плоту, куда бы их ни несло течение.

Ночь была светлой, ветер – ясным, а ярко светила луна. Шел пятый день с тех пор, как они прибыли на границу Пэнлай, а Цзи Мина всё ещё не было видно. Они сидели на бамбуковом плоту, Сяо Юань лежал на руках у Гу Лоуиня, смотрел на звёзды и говорил: «Гу Лоуинь, как думаешь, мы найдём Шицзуня?»

Гу Лоуинь сказал: «Мы можем продолжать искать».

Сяо Юань намотал серебряные волосы Гу Лоуиня на палец и тихо сказал: «Не знаю, что со мной, но в последнее время я много думаю о Шизуне. Чем лучше я себя чувствую, тем чаще я думаю о нём. Наверное, потому, что без Шизуна не было бы меня такого, какой я есть сейчас».

Гу Лоуинь долго молчал, а затем вдруг схватил Сяо Юаня за руку, игравшую с его волосами: «Ты и правда думаешь, что Небеса можно обмануть?»

Сяо Юань немного растерялся: «Что ещё? Мой учитель преуспел».

«Если Дао Небес действительно ничего не знал, почему этот нищий из Личжоу видел во сне нас с тобой, когда был ребенком?»

Глаза Сяо Юаня слегка расширились.

«Подчинился бы ты Небесам или спрятался от них, ты бы выжил. Это твоя судьба». Гу Лоуинь опустил глаза, и в его глазах отразилось весеннее лицо Сяо Юаня. «Каждый миг, который ты переживаешь сейчас, каждый твой вздох, твоё будущее принадлежит тебе, а не тем, кто подавал милостыню и жертвовал ради тебя».

Зрение Сяо Юаня постепенно затуманилось: «Я не должен умереть, я должен жить?»

«Ты будешь жить, и будешь жить долго-долго», — сказал Гу Лоуинь слово за словом. «И я буду сопровождать тебя в жизни».

Сяо Юань ошеломлённо улыбнулся: «Я даже не знаю, что сказать...»

«Тогда давай не будем об этом говорить», — Гу Лоуинь опустил голову и его чуть прохладные губы нежно прижались к уголку рта Сяо Юаня.

Сяо Юань робко приоткрыл рот и обнял Гу Лоуиня за шею.

Они целовались долго, и ни один из них не дышал ровно. Сяо Юань открыл глаза и посмотрел в глаза Гу Лоуиня, которые, казалось, наполнились тёмной волной. Он тоже был готов. «Пошли на берег?» На бамбуковом плоту этого не сделаешь.

Как только Гу Лоуинь собрался ответить, он вдруг прищурился и сказал: «Здесь кто-то есть».

«А?» Огонь, который только что разжег Сяо Юань, тут же погас. «Кто?» Он поднялся на ноги вслед за Гу Лоуинем и увидел впереди яркий свет, возникший в темноте.

Сяо Юань насторожился. Яркий свет приближался всё ближе, и они смутно различили, что это свет лодки.

Юйсяо выскочил из ножен, и Бихай Чаошэн поднялся. Сяо Юань громко спросил: «Кто здесь?»

Никто не ответил; лодка все еще двигалась в их сторону, и ее очертания постепенно стали четкими.

Они увидели на носу лодки старика с седыми волосами, со спокойным лицом и осанкой бессмертного. Он посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Ты здесь».

Память Сяо Юаня тут же прояснилась: «Шизу!»

Гу Лоуинь спросил: «Ждал ли нас Истинный Господин?»

Истинный Лорд Цзи Мин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

Они вдвоем последовали за Истинным Владыкой Цзи Мином на уединённый остров. Истинный Владыка Цзи Мин молча повёл их. Сяо Юань невольно воскликнул: «Шизу, мы идём сюда…»

«Я знаю», сказал Истинный Лорд Цзи Мин, «ты здесь, чтобы найти своего Учителя».

Сердце Сяо Юаня внезапно екнуло: «Он здесь?»

Цзи Мин сказал: «Где еще он может быть, кроме как здесь?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и спросили: «С ним все в порядке?»

«Сами увидите».

Остров был покрыт какой-то странной травой, излучавшей тусклый свет. Даже без фонаря ночью дорога под ногами была хорошо видна. Гу Лоуинь сказал: «Трава, зовущая душу».

Сяо Юань был встревожен, у него возникло смутное предчувствие.

Вдоль тропы росла трава, призывающая душу, и конца ей не было видно. Они не знали, сколько времени им пришлось идти, пока Истинный Владыка Цзи Мин наконец не остановился и не сказал: «Вот мы и пришли».

В центре изолированного острова, окруженного травой, призывающей душу, спокойно лежал человек в синем одеянии, его брови были подобны горным хребтам, нежны как нефрит, все его тело источало тихий свет благодаря траве, призывающей душу.

Сяо Юань посмотрел на его закрытые глаза, чувствуя, что тот вот-вот откроет их и скажет со своей обычной теплотой и мягкостью: «А Юй пришел найти Шицзуня».

Цзи Мин сказал: «Его душа была отделена от тела более десяти лет, и ей трудно вернуться в тело. Без одной из своих душ он может лишь долго спать, чтобы защитить оставшиеся души».

Сяо Юань сказал: «…эн». На самом деле, всё было именно так, как он и ожидал, удивляться было нечему.

Гу Лоуинь спросил: «Когда он в последний раз просыпался?»

«Это было во время праздника любования цветами», — сказал Истинный Лорд Цзи Мин. «Он отправился во дворец Байхуа».

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Чтобы помочь Сяо Ду узнать меня?»

Цзи Мин кивнул: «Он сказал, что он у тебя в долгу».

И действительно. В тот раз Ли Сяньтин взял Цай Сюньняня в Погребальный сад и повёл их искать останки его отца.

Сяо Юань покачал головой: «Шизунь мне ничего не должен».

Истинный Владыка Цзи Мин вздохнул и сказал: «Я посадил здесь траву, призывающую душу, и пытался призвать его отделившуюся душу, но годами ничего не менялось. Не знаю, когда он снова откроет глаза».

Сяо Юань поклонился спящему Ли Сяньтину и сказал: «Настанет такой день».

Глава 105

Несколько дней спустя на уединённом острове, полном душистой травы, появился простой деревянный дом. Дом был построен недалеко от моря, и по ночам Сяо Юань часто слышал шум волн, разбивающихся о берег.

Истинный Лорд Цзи Мин много лет не путешествовал далеко, чтобы помочь Ли Сяньтину призвать его душу. Теперь, когда Гу Лоуинь и Сяо Юань временно заняли его место, он смог на время покинуть остров и по приглашению друзей провести несколько месяцев в игре.

Сяо Юань и Гу Лоуинь вставали на рассвете и отдыхали после заката. В призыве душ Гу Лоуинь был настоящим экспертом. Тогда, в заснеженных горах, чтобы в последний раз увидеть Сяо Юаня, он перепробовал все возможные методы призыва душ, и теперь мог применить их к Ли Сяньтину по одному. Что же касается Сяо Юаня, ему нужно было лишь каждый день поливать траву, призывающую души, и хорошо кормить Гу Лоуинь днём и ночью.

В тот день Сяо Юань полдня варил сложный суп из копытня и морского огурца. Это был суп мечты Сяо Ду. В «Сне о золотом просе» его младший брат, воспитанный и прилипчивый, сварил его для него. К сожалению, Сяо Ду мог только мечтать, а Гу Лоуинь был единственным, кто мог по-настоящему попробовать суп, приготовленный Сяо Юанем собственноручно.

Сяо Юань налил суп из тушеных морских огурцов в миску, сделанную из ракушки, поставил миску в соломенную корзину, сплетенную из лозы, и сказал белоснежному комочку у двери: «Пойдем, маленький зверек».

Это была снежная лиса. Вероятно, из-за того, что она росла в королевстве Пэнлай с младенчества, она впитала в себя много ауры и стала размером с медведя, а также очень похожа на человека. В прошлый раз она пришла на кухню Сяо Юаня, чтобы безрассудно воровать кур, и была сбита с ног веером Сяо Юаня. Проснувшись, она стала игрушкой, которой Сяо Юань развлекался от скуки. Её не только отчитали до облысения, но и иногда ей приходилось носить Сяо Юаня на спине, бегая по всему острову. Это была поистине жалкая жизнь.

На этот раз Сяо Юань проявил великодушие и не стал ездить на лисе верхом. Он лишь позволил ей нести соломенную корзину и пригрозил, что если она прольёт хоть каплю супа, он выдерёт ей шерсть.

Гу Лоуинь вернулся из иллюзорного мира и увидел человека и лису, медленно идущих по тропинке среди чарующей травы. Шерсть лисы была белоснежной, и человек тоже был одет в белое, словно холодная и далёкая картина.

Когда Сяо Юань приблизился и его лицо стало отчетливо видно, картина стала яркой.

Сяо Юань в последнее время привык к безделью и не стал завязывать волосы. Его длинные волосы ниспадали водопадом, а пояс на талии свободно развевался на ветру. Он выглядел грациозным, ярким и, как всегда, обаятельным.

Гу Лоуинь до сих пор помнил, как при первой встрече он был озадачен, почему такой яркий красавиц может быть столь небрежныи и беспечным, и чувствовал, что характер Сяо Юаня слишком не соответствует его внешности. Позже он узнал, что, кроме Сяо Юаня, никто в этом мире не был достоин этого очаровательного лица.

Только когда Сяо Юань подошел к нему, Гу Лоуинь пришел в себя и сказал: «Ты здесь».

На лице Сяо Юаня отразилось выражение «что-то не так», и он спросил: «О чем ты думал?»

Гу Лоуинь сказал: «Скучаю по тебе».

Сяо Юань не мог этого понять: «Мы все вынуждены проводить вместе каждый день, как ты можешь скучать по мне?»

Гу Лоуинь мягко улыбнулся, и холод по всему его телу растаял, оставив лишь бесконечную нежность. Увидев это, снежный лис невольно подбежал к нему, виляя большим пушистым хвостом и моля о помощи.

Сяо Юань достал суп из соломенной корзины и спросил: «Как сегодня...?»

Гу Лоуинь покачал головой.

Сяо Юань вздохнул: «Конечно».

Мир был таким огромным, что душа Ли Сяньтина могла быть рассеяна где угодно. Призыв души Истинного Лорда Цзи Мина годами был безуспешным, так как же они могли поразить её одним ударом, когда пришла их очередь?

Сяо Юань передал суп Гу Лоуинь и небрежно сказал: «Я понимаю, что ты чувствовал, когда продолжал вызывать мою душу в снежной горе».

Выражение лица Гу Инлоу слегка изменилось, и он торжественно произнес: «Ты не сможешь понять».

Сяо Юань был ошеломлен.

«Ты не представляешь, в каком я был настроении, когда искал тебя», — Гу Лоуинь помолчал. — «В тот момент я действительно думал, что ты мертв».

Сяо Юань пожалел о сказанных словах и с улыбкой добавил: «Это, Гу Лоуинь…»

Гу Лоуинь спросил его: «Что ты будешь делать, если твой хозяин никогда не проснется?»

Сяо Юань тоже думал об этом раньше. Шицзунь так много для него сделал, и он определённо не хотел, чтобы тот провёл остаток жизни в депрессии. Если Шицзунь не проснётся, то, хоть он и будет сожалеть об этом, он всё равно продолжит жить своей жизнью – с Гу Лоуинь.

«Боюсь, если бы ты тогда не вернулся…»

«Суп остывает», — прервал его Сяо Юань. «Я долго его варил и рассержусь, если ты его не выпьешь».

Гу Лоуинь помолчал, опустил голову и отпил супа: «Очень вкусно».

Сяо Юань улыбнулся. Взяв оставшуюся чашу, он подошёл к Ли Сяньтину.

«Я сам его сделал. Не хотел бы Шицзунь выпить?» — тепло сказал Сяо Юань. «Если хочешь выпить, быстро открой глаза».

После заката Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в деревянный дом. Сяо Юань чувствовал, что у Гу Лоуиня плохое настроение. Он подумал, что тот вспоминал дни, проведённые в заснеженных горах, и был огорчён. Сяо Юань внешне молчал, но ночью сам сел Гу Лоуиню на талию.

«Не сердись», — Сяо Юань обнял Гу Лоуиня за шею. «Я не знал, что ты мне так нравишься, иначе я бы точно не лгал тебе так много раз».

«Я не злюсь», — сказал Гу Лоуинь. «Я просто… напуган». Одна лишь мысль о днях без Сяо Юаня повергала его в ужас. «Это моя проблема».

«Тогда скажи мне, как я могу дать тебе достаточное чувство безопасности?» Не дожидаясь ответа Гу Лоуиня, Сяо Юань прошептал ему на ухо: «Станем ли мы спутниками Дао?»

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

Бихай Чаошэн погладил грудь Гу Лоуиня, а Сяо Юань поцеловал уголок его рта и прошептал: «Сделай меня своим».

Как только он это сказал, находившийся под ним мужчина сильно толкнул его, и он упал на кровать.

Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз и хрипло сказал: «Ты думал об этом? Когда мы станем спутниками Дао, я смогу найти тебя, куда бы ты ни пошёл. Ты будешь полностью привязан ко мне и никогда не обретёшь той свободы, к которой стремился раньше».

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуинь и сказал: «Ты — свобода, которую я хочу больше всего».

……

Весенняя ночь была короткой, дух и кровь слились воедино, золотые ядра соединились. В мареве жара Гу Лоуинь оставил на Сяо Юане след, принадлежавший только ему.

Спустя полгода Истинный Владыка Цзи Мин вернулся из поездки к друзьям и рассказал им, что нашёл новый способ призыва душ. Казалось, он был полон уверенности, что это сработает.

Сяо Юань спросил: «Сколько времени займет эта церемония?»

«Пять лет», — сказал Истинный Владыка Цзи Мин. — «Этот метод требует применения заклинаний за закрытыми дверями. Пожалуйста, покиньте остров».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Хорошо».

Сяо Ду уже трижды в течение месяца отправлял ему письма, настоятельно рекомендуя вернуться в секту Синтянь на Праздник середины осени. Он боялся, что если тот не вернётся, то сам придёт на остров и схватит его.

В день отъезда Сяо Юань и Гу Лоуинь вместе попрощались с Ли Сяньтином.

Видя серьезное выражение лица Сяо Юаня, Гу Лоуинь сказал: «Мы вернемся через пять лет».

Сяо Юань кивнул, достал складной веер и положил его рядом с подушкой Ли Сяньтина.

Ли Сяньтин все еще спал, и годы не оставили ни малейшего следа на его лице.

Сяо Юань и Ли Сяньтин, мастер и ученик, не имели ничего общего с романтикой.

Сяо Юань низко поклонился Ли Сяньтину, повернулся к Гу Лоуинь и с улыбкой сказал: «Пойдем, муж, твоя жена собирается навестить свою семью».

Гу Лоуинь оглянулся на него и слегка улыбнулся: «Хорошо».

*Конец основной истории*

Экстра 1

Прошло три года с момента разрушения павильона Юньцзянь.

За последние три года секта Сюаньлэ постепенно вытеснила Павильон Юньцзянь с позиции секты номер один в мире. Шэнь Цяньянь, мастер секты Сюаньлэ, на первый взгляд ничем не отличалась от Гу Хан по уровню совершенствования. Но все знали, что тот, кто стоял за сектой Сюаньлэ, использовал её в своих целях и управлял тремя мирами, был тем, кого три года назад праведные заклинатели прозвали «Повелителем демонов». Сяо Ду, мастер секты Синтянь, был истинным мастером сферы совершенствования.

Однако люди из клана Синтянь так не считали. Как бы ни был их достопочтенный господин в совершенствовании и интригах, разве он не должен был следовать наставлениям молодого господина? Будь то мелочь, вроде начинки для пельменей, которыми кланы Синтянь питались зимой, или нечто большее, вроде того, как распорядиться остатками павильона Юньцзянь, достопочтенный господин должен был написать молодому господину, чтобы узнать его мнение.

Поначалу Сяо Ду мог получать ответы Сяо Юаня. Даже если это были всего несколько слов, он был рад видеть почерк брата. К сожалению, уже через несколько букв почерк в ответах полностью изменился. В отличие от свободного и лёгкого почерка Сяо Юаня, этот почерк был энергичным и сильным, и с первого взгляда было ясно, что это написал кто-то другой.

Сяо Ду был недоволен, и его аура становилась всё более и более агрессивной, заставляя дрожать всю секту Синтянь. Все были в опасности. В конце концов, Мэн Чи вышел вперёд и дал ему совет: «Вероятно, это потому, что холодно, а молодому господину лень держать кисть, поэтому он позволил жене молодого господина писать за него».

Сяо Ду ещё больше забеспокоился, услышав это: «А Юй цепенеет, следуя за Гу Лоуинем. Какая польза от Гу Лоуиня этому почтенному человеку?»

Мэн Чи выглядел смущённым: «Это…» Стоит ли ей рассказать об этом достопочтенному господину? Молодой господин ответил на это письмо примерно пятнадцатого числа того же месяца.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он поступила правильно, не напоминая ему об этом. Ведь ответ молодого господина был не только написан не его почерком, но и тон был другим. Боже мой, их господин писал как младший брат или как зять?

Сяо Ду был так зол, что сразу же отправился на закрытое обучение, опасаясь, что его духовные вены лопнут, и он умрет от гнева.

В конце года в клане Сюаньлэ произошло радостное событие. Через два года после женитьбы на своей симей, молодой мастер клана Сюаньлэ, Шэнь Фугуй, был благословлён сыном, и в этом году маленькому наследнику семьи Шэнь исполнился год. Это было большое событие, которое следовало отметить с большим энтузиазмом, но семья Шэнь не хотела привлекать к себе особого внимания, поэтому пригласила только родных и друзей, с которыми часто общалась.

Мэн Чи принял приглашение и умолял о встрече с Сяо Ду. «Господин, этот банкет устроен в честь первого дня рождения маленького сына семьи Шэнь…»

Сяо Ду спокойно сказал: «Маленький сын семьи Шэнь... А Юй обязательно пойдёт».

«Конечно, молодой господин и господин Гу всегда были хорошими друзьями Шэнь Фугуя, как они могли пропустить банкет по случаю дня рождения его сына?»

Сяо Ду усмехнулся: «Тогда пойдем».

Как говорится, червь с сотней ног не замерзнет насмерть. Павильон Юньцзянь долгие годы занимал позицию секты меча номер один в мире и имел множество сторонников. Многие тайные агенты, примкнувшие к другим сектам, пережили кровавую свадьбу секты Сюаньлэ три года назад. Большинство были благодарны за возможность встать на ноги и продолжать жить. Но были и те, кто не сдавался и твёрдо верил, что Гу Хан заранее подготовил себе выход и обязательно воскреснет и вернётся.

Эти люди тайно собрались и принялись искать следы Гу Хана и руины павильона Юньцзянь. Одним из тех, кто отдал приказ, был даосский последователь Сюань Гуй из секты Тяньхэ, клана мастеров меча.

Однажды ученики даосского последователя Сюань Гуя, как обычно, пришли поприветствовать своего учителя и обнаружили, что тот уже мёртв. Смерть Сюань Гуя была поистине трагичной: в его горле зияла большая тёмная дыра, словно пронзённая острыми когтями. Как ни странно, на лице Сюань Гуя было умиротворённое выражение, словно он ничего не заметил и не понял.

База совершенствования Сюань Гуя была одной из самых глубоких в секте Тяньхэ. Кто смог убить его мгновенно?

Мастер секты Тяньхэ посерьезнел и пробормотал: «Неужели это он…»

Ученик печально сказал: «Кто убил Учителя? Я хочу отомстить за него!»

«Если это действительно он, то это может означать лишь то, что твой Мастер был связан с павильоном Юньцзянь и заслужил смерть». Мастер клана Тяньхэ торжественно добавил: «Кроме того, ты далеко не его противник, так что сдавайся».

Ученик неохотно спросил: «О ком говорит Мастер Секты?»

Мастер клана Тяньхэ долго молчал, а затем сказал: «Убийца клана Синтянь, Му Инъян».

Покинув секту Тяньхэ, Му Инъян вернулся в гостиницу и переоделся в окровавленную одежду. Человек в зеркале выглядел великолепно: его фигура была внушительной, а брови-мечи скошены к вискам. Он полностью утратил детскую непосредственность, за исключением глаз, которые всё ещё сияли, как звёзды.

Он, несомненно, был красивым юношей. Регулярно гуляя по Верхнему и Нижнему Царствам Бессмертных, он невольно привлекал к себе влюблённые взгляды. Когда Мэн Чи однажды похвалил его всё более привлекательной внешностью, он сглупил и спросил: «Кто выглядит лучше, Гу Лоуинь или я?»

Мэн Чи выглядел смущенным: «Это…»

Му Инъян подавленно сказал: «Забудь об этом, не говори об этом».

Мэн Чи успокоил его: «У вас с мастером Гу разные стили, поэтому сравнивать вас непросто».

Му Инъян спросил: «Скажи, а мне тоже стоит покрасить волосы в серебристо-белый цвет?»

Мэн Чи прижал ладонь ко лбу. Этот человек казался таким взрослым, почему же он так быстро впадал в детство, как только речь заходила о Сяо Юане?

Му Инъян отвел взгляд от зеркала и взглянул на приглашение на столе — ему уже пора было отправляться в секту Сюаньлэ.

Приближался банкет по случаю первого дня рождения сына семьи Шэнь, но секта Сюаньлэ ничем не отличалась от обычного. Приглашённых было мало, но подарки накапливались.

Му Инъян спросил ученика клана Сюаньлэ, который шел впереди: «Пришел ли мой Шисюн?»

Ученик секты Сюаньлэ улыбнулся и сказал: «Мастер Сяо и Мастер Гу прибыли сегодня утром и сейчас догоняют молодого мастера».

Сердце Му Инъян забилось: «Отведи меня к нему».

После нескольких дней снегопада сегодня наконец-то прекратился. Как только выглянуло солнце, Цай Сюньнянь попросила мужа вывести сына погреться на солнышке. Когда Му Инъян вошёл во двор, он услышал невнятное лепетание ребёнка.

Он увидел во дворе человека, одетого в белоснежное платье, с черными шелковистыми волосами, ниспадающими водопадом, держащего на руках хихикающего ребенка.

Му Инъян выпалил: «Шисюн».

Сяо Юань оглянулся и улыбнулся Му Инъян: «Шиди здесь».

К тому времени Му Инъян и Сяо Юань не виделись уже целый год. Сяо Юань был таким же, каким помнил, с яркой улыбкой, ярче тёплого зимнего солнца.

Рядом с Сяо Юанем стоял Гу Лоуинь, на полголовы выше его. Он был одет в белое одеяние, похожее на одеяние Сяо Юаня, лицо его было холодным как иней, а в руке он держал какую-то странную погремушку.

До прихода в секту Сюаньлэ Му Инъян был готов к тому, что не сможет встретиться со своим Шисюном в одиночку. Он знал, что куда бы ни пошёл Шисюн, Гу Лоуинь будет рядом. Он думал, что будет расстроен, увидев их вместе, и действительно расстроился, но, как ни странно, не чувствовал себя неловко.

Он увидел, что его Шисюн преуспевает, и был очень счастлив; он также увидел, как Шисюн улыбается ему.

Он уже был удовлетворен.

Сяо Юань поддразнил ребенка и спросил: «Откуда взялся шиди?»

Му Инъян собрался с мыслями и сказал: «Из секты Тяньхэ».

«Да?» — небрежно спросил Сяо Юань. — «Кажется, ты хорошо поработал с даосским последователем Сюань Гуем?»

«Да», — голос Му Инъян невольно приобрёл кокетливые нотки. — «Я сделал это быстро и хорошо. Чем же Шисюн меня наградит?»

Сяо Юань пожал плечами: «Это не я просил тебя убить Сюань Гуя. Если хочешь награды, иди к моему гэ».

Му Инъян: «…»

Уголки губ Гу Лоуиня изогнулись, и он равнодушно произнес: «Он сейчас уснет».

Сяо Юань опустил взгляд, и, конечно же, малыш у него на руках уже дремал. «Кстати, шиди, позволь представить тебя. Это мой сын, его зовут А Лин».

«Сын Шисюна…?» — Му Инъян был ошеломлен. «От кого, от кого он родился?»

Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй, только что услышавшие эту фразу, хором сказали: «Рожденные нами».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я его крестный отец, а Гу Лоуинь — его хозяин».

Му Инъян вздохнул с облегчением и сказал: «Этому ребенку всего один год, а вы уже нашли ему крестного отца и учителя?»

Шэнь Фугуй сказал: «Нам повезло, хе-хе».

Му Инъян не интересовался чужими сыновьями, поэтому он спросил Сяо Юаня: «Где был Шисюн?»

Сяо Юйлин вернул маленького А Лина его матери и сказал: «Пэнлай».

Му Инъян был ошеломлён: «Шисюн снова отправился к хозяину… Но разве Шизу не говорил, что Шизун не проснётся как минимум пять лет призыва души? Шисюну сейчас идти бесполезно».

«Он не пошел к Сидзуню, — сказал Гу Лоуинь, — он хотел поесть морской рыбы».

Раздался голос, полный насмешки: «Морская рыба такая вкусная, что ты даже не ездишь домой на зимнее солнцестояние?»

Сяо Юань не ответил на вопрос: «Мой брат пришёл как раз вовремя. Мой шиди собирается попросить у тебя награду».

Му Инъян: «…»

Когда гости собрались, Шэнь Цяньянь пригласил их в зал, чтобы понаблюдать, что выберет маленький А Лин. (Традиция класть перед младенцем в первый день рождения различные предметы (писчую кисть, счеты и т. д.), чтобы посмотреть, что он выберет. Выбранный предмет, как предполагается, указывает на склонности ребенка, его будущую карьеру и т. д.) Пол был усеян предметами для выбора. Цай Сюньнянь опустил сына на землю и тихо сказал: «Малыш, иди».

Маленький А Лин начал ползать по земле. Сяо Юань схватил мясную булочку и стал звать своего крестника: «А Лин, А Лин, иди к Ганди, Ганди (крёстный) угостит тебя чем-нибудь вкусненьким».

Шэнь Фугуй с тревогой сказал: «Сяо Юань, не соблазняй моего сына!» Он не хотел, чтобы его сын стал гурманом.

Цай Сюньнянь сказала: «Также хорошо выбрать булочку с мясом. Это благословение – иметь возможность съесть её». Прекрасная девушка прошлого теперь была полна материнской нежности: «Я просто хочу, чтобы ребёнок рос в мире и чтобы всё у него было гладко».

Маленький А Лин пополз к Сяо Юаню, опираясь на руки и ноги, а Шэнь Фугуй издал мучительный вопль. Однако маленький А Лин не схватил булочку с мясом из руки Сяо Юаня, а сел на землю, уставившись на меч Юйсяо в руке Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь опустил глаза и спросил: «Ты этого хочешь?»

Маленькая А Лин издал лепетающий звук и потянулся, чтобы схватить Юйсяо.

Шэнь Фугуй был вне себя от радости: «Как и ожидалось от моего сына, в будущем он станет великим человеком!»

Сяо Юань разочарованно ахнул. Гу Лоуинь спросил: «Что?»

«Культиваторы меча в большинстве своём упрямы и целеустремлённы». Сяо Юань покачал головой и сказал: «Посмотри на его глупое лицо, какая-нибудь девчонка может заставить его грустить, когда он вырастет».

Гу Лоуинь: «…»

После окончания банкета гости разошлись по своим комнатам. Сяо Юань повёл Гу Лоуиня на прогулку и сказал, что хочет отвести его в хорошее место. Гу Лоуинь не стал много спрашивать и позволил Сяо Юаню вести его. В итоге Сяо Юань отвёл его в музыкальную комнату клана Сюаньлэ. Здесь их ждал Цай Сюньнянь.

Сяо Юань сказал: «Я скучал по этому три года назад, и вот наконец-то снова приехал в секту Сюаньлэ. Я хотел бы пригласить мужа послушать вместе «Сон о золотом просе».

Экстра 2

«Сон о золотом просе» — тайная мелодия секты Сюаньлэ, дарующая слушателям самые прекрасные сны на свете. Три года назад секта Сюаньлэ играла эту мелодию на свадебном банкете Шэнь Фугуя, и присутствовавшие там заклинатели не могли оторваться от сна.

В то время Сяо Юань и Гу Лоуинь запечатали своё духовное сознание, чтобы не заснуть. Сяо Юань был очень огорчён, что на них не повлиял «Сон о золотом просе». Теперь, вернувшись сюда и избавившись от врагов, он тоже захотел увидеть прекрасный сон.

Гу Лоуинь испытывал отвращение к сновидениям. В прошлом его часто одолевали кошмары из-за демонов сердца. Его сны всегда состояли из одних и тех же картинок.

К счастью, с тех пор, как они с Сяо Юанем стали спутниками Дао, кошмары стали сниться ему реже. Раз уж Сяо Юань захотел увидеть прекрасный сон, он, естественно, был готов присоединиться к нему.

Цай Сюньнянь улыбнулся и сказал: «Тогда я начну. Будьте осторожны, не оставайтесь пьяными слишком долго».

Сяо Юань с большим интересом сказал: «Пойдем».

Перед сном Сяо Юань размышлял о том, что приснится ему и Гу Лоуинь. Сейчас он чувствовал себя свободным и расслабленным, очень довольным жизнью с Гу Лоуинь. «Сон о золотом просе» заставлял людей мечтать о том, чего они тайно желали в глубине души, но он не мог представить себе лучшей жизни. Если бы ему пришлось выразить желание, то, скорее всего, он бы хотел, чтобы Шицзунь поскорее проснулся.

Так проснется ли Сидзун во «Сне о золотом просе»?

Да, Шизун проснулся.

Над Сюйфу ярко светила луна, отбрасывая редкие тени. Сяо Юань сидел под османтусом, сжимая в пальцах чёрный камень, и напряжённо размышлял. Перед ним стояла шахматная доска, а напротив неё сидел кроткий и элегантный мужчина в синем одеянии с улыбкой в глазах.

Сяо Юань не мог придумать, как переломить ход игры. Он уже был готов признать поражение, но Ли Сяньтин был на шаг впереди.

«Учитель проиграл».

Сяо Юань помолчал немного, а затем медленно произнес: «Шизунь, это признание поражения не очень оскорбительно, но крайне оскорбительно».

Ли Сяньтин улыбнулся и сказал: «Разве А Ю не рад своей победе?»

Сяо Юань бросил шахматные фигуры в коробку и сказал: «На самом деле, я очень рад, что Шицзунь может со мной поговорить».

Ли Сяньтин улыбнулся и посмотрел на яркую луну на горизонте. «Праздник фонарей уже через несколько дней. Какие пельмени с начинкой предпочитает А Ю? Шицзунь приготовит их для тебя».

«Боюсь, я не смогу есть пельмени, приготовленные Шицзунем», — мрачно сказал Сяо Юань. «Мой гэ сказал, что я должен возвращаться в секту Синтянь на каждый Новый год. Это его абсолютная истина».

Ли Сяньтин лишь сказал: «Ни в чем нет абсолютности, А Юй увидит».

На следующий день Сяо Ду приказал Ли Яньчжи явиться в Сюйфу и принести что-то Сяо Юаню. Увидев это, Сяо Юань слегка запаниковал и снова вспомнил о страхе быть ограниченным.

Это была девятитонная улитка.

«Уберите это, уберите это, уберите это!» Сяо Юань задохнулся и сказал: «Шицзунь, помоги мне!»

Ли Яньчжи поспешно сказал: «Не бойтесь, молодой господин, господин просто хочет сказать вам несколько слов».

Из девятитоновой улитки раздался голос Сяо Ду: «А Ю?»

Сяо Юань: «…»

Сяо Ду: «А, Юй, тебе не нужно возвращаться на Фестиваль фонарей».

Сяо Юань: «???»

Сяо Ду: «У тебя есть спутник Дао, и ты должен поставить его на первое место. Акация Гу в теле Гу Лоуинь атакует пятнадцатого числа, не забывай».

Сяо Юань был в замешательстве – может, ему приснилось?

Конечно, он мечтал!

Сяо Ду продолжил: «Не возвращайся, если нет никаких важных дел. Я очень занят и не могу о тебе заботиться».

Сяо Юань не знал, смеяться ему или плакать. И действительно, во сне было всё, включая гэгэ, который смог жить в гармонии с Гу Лоуинем, проявил сочувствие и прогнал его, запретив возвращаться в секту Синтянь.

После того, как Сяо Ду закончил говорить, Ли Яньчжи убрал девятитонную улитку ,не собираясь отдавать его Сяо Юю.

Дни во сне пролетели незаметно. Сяо Юань попрощался с Ли Сяньтином и спустился с горы, чтобы вернуться домой. По дороге он встретил Му Инъян, вернувшуюся с охоты.

Сяо Юань увидел Му Инъяна издалека и помахал ему нефритовым веером. Му Инъян не ответил. Он опустил голову, о чём-то задумавшись.

Даже когда они уже собирались пройти мимо, Му Инъян всё ещё не заметил Сяо Юаня. Сяо Юань крикнул: «Шиди!»

Му Инъян поднял голову и увидел Сяо Юаня. Его глаза загорелись, когда он увидел Сяо Юаня. Взгляд его был полон радости шиди, увидевшего своего шисюна. Больше ничего не было видно.

«Шисюн, ты собираешься спуститься с горы?»

«Да, я иду домой, чтобы провести Праздник фонарей с Гу Лоуинем».

Му Инъян кивнул: «Иди медленно, Шисюн, и поздоровайся с Гу Лоуинем от меня. Я не буду отсылать Шисюна».

Сяо Юань смотрел, как его шиди проходит мимо него и постепенно уходит, ни разу не оглянувшись.

Влюблённый взгляд его шиди наконец перестал его преследовать. Оказалось, это тоже было одним из его желаний.

Ровно вечером пятнадцатого числа Сяо Юань поспешно вернулся домой к Гу Лоуинь. Он был готов усердно работать всю ночь, но неожиданно всё оказалось как обычно. Никаких признаков заражения Гу Лоуинь болезнью акации не обнаружилось.

Он сказал Сяо Юаню: «Ты вернулся».

«Почему ты... как насчет Акации Гу?»

Гу Лоуинь сказал: «Всё решено».

«Я не знаю», — сказал Гу Лоуинь, — «это просто решено».

«…» Да, Акацию Гу, которую у него отнял Гу Лоуинь, можно было считать одной из его маленьких неприятностей. После пятнадцатого числа каждого месяца Сяо Юань должен был два дня лежать в постели, чтобы отдохнуть. Ничего страшного, это была вина Акации Гу, а не Гу Лоуинь. Но дело в том, что он редко отдыхал, а в ночь полнолуния каждого месяца это было уже слишком.

Но он никогда не говорил об этом с Гу Лоуинем. Тому было три причины: во-первых, мужчина никогда не умеет говорить «нет»; во-вторых, он сам хорошо проводил время; в-третьих, Гу Лоуинь был настолько красив, что порой невольно проявлял инициативу и отталкивал его.

Разлука согревает сердце, и даже без Акации Гу оставалось еще несколько дел.

Полная луна была подобна зеркалу, и в доме царила весна.

Гу Лоуинь снял ноги Сяо Юаня с плеч, поднял его со стола и осторожно положил на кровать. Затем он надел белую одежду и начал мыть Сяо Юаня.

Сяо Юань удивленно спросил: «Ты собираешься спать?»

"Да."

«Сделав это всего один раз?» — Сяо Юань не мог поверить, что существует такая хорошая вещь. «Неужели только один раз?»

«Да», — Гу Лоуинь обтер его тело. — «В этом деле нужно соблюдать умеренность. Лучше всего сохранять чистоту и ясность ума».

Сяо Юань чувствовал, что что-то не так. Умеренность — это хорошо, но не слишком ли это важно — сохранять чистоту и ясность ума и всё такое? И, честно говоря, он чувствовал себя немного разочарованным. «Вообще-то, я не так уж и устал, так что давайте…»

«Потакание своим слабостям вредит телу», — сказал Гу Лоуинь. «Мы продолжим во время Праздника фонарей в следующем году».

Брови Сяо Юаня дернулись: «Когда?»

«Через один год».

Для Сяо Юаня это было словно гром среди ясного неба.

Невозможно, это определенно не было его желанием!

Сяо Юань внезапно проснулся, тяжело дыша от переизбытка чувств. Гу Лоуинь взял его за руку и спросил: «Сяо Юань?»

«Я просто, просто…» Сяо Юань схватил Гу Лоуинь за руку, чувствуя страх. «Это напугало меня до смерти».

Цай Сюньнянь виновато улыбнулся: «Извините, извините, я просто неправильно сыграл».

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Я просто подумал... как это возможно».

Гу Лоуинь спросил его: «Что тебе приснилось?»

«Трудно сказать». Сначала ему приснился прекрасный сон, потом весенний, а потом кошмар. «А ты? Что ты видел во сне?»

Цай Сюньнянь в замешательстве сказал: «Мастер Гу всегда был в ясном уме, и «Сон о золотом просе», похоже, не оказал на него никакого воздействия».

Сяо Юань сказал: «А, ты запечатал свое духовное сознание?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Тогда почему…»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Наверное, потому что мне больше не о чем просить».

Нынешняя жизнь вместе с Сяо Юанем была его золотой мечтой.

Экстра 3

В западной части уезда Тунъань, всего в одной стене от самой богатой и оживлённой улицы уезда, стоял большой особняк. Дом был украшен резьбой внутри и снаружи, что придавало ему необыкновенную роскошь, и с первого взгляда было видно, что его владелец – человек, привыкший к развлечениям. Жаль, что такой хороший дом стоит, но его хозяин давно не появлялся. Делами особняка занималась девушка по имени А Чу.

В начале года хозяин, который всегда был в разъездах, наконец вернулся домой и привёз с собой сребровласого мастера-мечника. Раньше, когда хозяин возвращался домой, ему приходилось уезжать после нескольких дней. В этот раз он пробыл дома полгода.

А Чу очень обрадовался. Во-первых, новый совладелиц дома действительно был привлекательный и мог сравниться с его молодым господином; во-вторых, хотя молодой господин оставлял им много денег, когда уезжал, и семье не приходилось беспокоиться о еде и одежде, постоянно сидеть и есть было скучно. Теперь, когда молодой господин вернулся, они наконец-то могли снова заняться бизнесом.

За несколько лет А Чу вырос из пухленького мальчика в стройного, статного мужчину.Но молодой господин оставался всё тем же молодым господином, ленивым и с бесподобным лицом. Три дня он рыбачил, два дня грелся в сетях. Заниматься бизнесом он мог только по своему усмотрению и желанию. А Чу терпел какое-то время, но всё же не смог сдержаться. Он взял книгу, нашел молодого господина и торжественно заявил: «Молодой господин, если вы продолжите быть таким же ленивым, через двести лет наш особняк обанкротится!»

Сяо Юань, который отдыхал на коленях Гу Лоуиня с книгой на лице, небрежно сказал: «Давай поговорим об этом через двести лет».

А Чу в тревоге затоптал ногами: «Молодой господин!»

«Ах, я так хочу спать». Сяо Юань отложил книгу и зевнул: «Я хочу снова спать».

«Молодой господин встал всего час назад!» А Чу рассердился и развеселился. «Женщина на седьмом месяце беременности, живущая по соседству, спит меньше, чем молодой господин».

Сяо Юань оправдывался: «Тетушке по соседству нужно работать, а мне — нет».

Гу Лоуинь сказал: «Иди сюда».

А Чу указал на себя: «Я?»

«Да».

А Чу сразу почувствовал себя польщённым. Седовласый мастер меча редко разговаривал с кем-либо, кроме молодого мастера, не говоря уже о том, чтобы проявлять инициативу в общении с другими. А Чу поспешно подошёл и почтительно произнёс: «Мастер Гу, каковы ваши приказы?»

Сяо Юань, позабавленный его реакцией, сказал наполовину правдиво, наполовину лживо: «Ты уважительно относишься к Гу Лоуинь, но ведёшь себя властно со мной. Кто вообще тебя подобрал, маленький белоглазый волчонок?»

А Чу покраснел и возразил: «Я не виноват, меня подставил молодой господин!»

Тон Гу Лоуиня был беспомощным: «Не создавай проблем». Он протянул А Чу небольшой кусочек косточки гибискуса: «Используй его на домашние расходы».

А Чу много лет заботился о собственности Сяо Юаня и обладал обширными познаниями. Он сразу понял, что это бесценный камень гибискуса. Одного этого кусочка хватило бы, чтобы они пять лет носили парчовые одежды и нефрит.

Сяо Юань сказал: «У него целая гора таких камней. Так что мне ещё не поздно начать усердно работать после двух тысяч лет».

А Чу: «…извините».

С тех пор А Чу ни разу не произнес слово «работа» при Сяо Юане. У мужа были деньги, так что ему не о чем было беспокоиться.

В тот день А Чу вернулся из дома и увидел молодого человека в чёрном, стоящего у входа в особняк. Молодой человек смотрел на надпись «Резиденция Сяо» на воротах и, казалось, был погружен в свои мысли.

А Чу вышел вперед, чтобы поговорить с молодым человеком: «Осмелюсь спросить молодого господина, вы здесь по делу?»

«По делу?» — ответил молодой человек. «Нет, я здесь, чтобы найти своего Шисюна».

А Чу спросил: «Кто Шисюн молодого господина?»

«Сяо Юань».

А Чу много лет следил за Сяо Юанем, и впервые услышал, что у него есть шиди. Он не посмел проявить халатность и пригласил мужчину в дом.

Му Инъян сидел в прихожей и осматривался по сторонам, чувствуя, что это место достойно того, чтобы стать домом Шисюна, и повсюду проявлял свои предпочтения.

После двух глотков чая пришёл Сяо Юань. Му Инъян встал, его глаза сияли от улыбки: «Шисюн!»

Сяо Юань: «Да».

«Пятилетний срок подошел к концу, и я здесь, чтобы попросить Шисюна отправиться в Пэнлай вместе с Шисюнем и Шицзу, покидающими уединение. Я хочу, чтобы первым, кого увидит Шицзунь, проснувшись, были мы с Шисюном…» Му Инъян долго говорил, но Сяо Юань никак не отреагировал.

Странное чувство возникло в сердце Му Инъяна: «Шисюн?»

Сяо Юань: «…»

Му Инъян подозрительно спросил: «Ты Шисюн?»

«А, мастер Му здесь!»

Он услышал голос ещё до того, как увидел мужчину. Гу Лоуинь вошёл и с энтузиазмом сказал: «Давно вас не видел. Мастер Му снова стал выше ростом, так что давайте в будущем называть вас Мастер Гао!» (гао – высокий).

Му Инъян взглянул на «Сяо Юаня», а затем на «Гу Лоуиня» и смутно что-то заподозрил: «Вы… обменялись телами?»

«Это не обмен, — сказал Сяо Юань, использовавший лицо Гу Лоуиня. — Я научил Гу Лоуиня технике изменения лица. Он похож на меня, а я на него».

Му Инъян некоторое время не знал, как оценить такое поведение, поэтому он спросил: «Это весело?»

«Конечно», — серьезно сказал Сяо Юань. «Ты не можешь себе представить, какое это удовольствие — иметь возможность менять свое лицо по своему желанию».

Гу Лоуинь сказал: «Ночью мы вернем все обратно».

«Знаю», — Сяо Юань коснулся лица Гу Лоуиня и невольно вздохнул: кожа у него была просто великолепная. Однако, как бы он ни был безумен, глядя на своё лицо, он вряд ли смог бы сделать то же самое.

Сяо Юань пригласил своего шиди остаться дома на несколько дней, а затем супружеская пара отправилась с ним на территорию Пэнлай.

В течение пяти лет Сяо Юань и Гу Лоуинь часто посещали Пэнлай. Истинный Владыка Цзи Мин был слишком занят призывом душ, чтобы выходить из дома, и они регулярно ухаживали за травой, призывающей души, по всему острову. В их отсутствие снежный лис, которого подчинил Сяо Юань, охранял траву, призывающую души, и небольшой деревянный дом у моря, чтобы их не уничтожили звери, птицы и насекомые.

Му Инъян отправился на остров призыва душ. Сяо Юань и Гу Лоуинь пришли к ним домой и увидели снежного лиса с метелкой для пыли во рту, который помогал им убираться. Сяо Юань коснулся головы лиса и сказал: «Спасибо за ваш труд».

Глаза снежной лисы были полны негодования, но ее тело терлось о ладонь Сяо Юаня.

Сяо Юань открыл шкаф; одежда, которую они оставили, была чистой и целой. Он достал оттуда комплект красной одежды и сказал: «Я надену красное, чтобы навестить Шицзуня и выглядеть празднично».

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Хорошо».

Сяо Юань снял белую одежду и надел красную. Завязывая пояс, он почувствовал лёгкую одышку и подумал: «Кажется, немного тесновато».

Гу Лоуинь сказал: «Ты растолстел».

Глаза Сяо Юаня расширились: «Невозможно!»

Как он мог быть толстым? Да, он много ел и спал, но не мог растолстеть!

Гу Лоуинь не ожидал такой бурной реакции. Подумав, он спросил: «Ты же не хочешь быть толстым?»

«Без шуток!»

«Тогда ты не толстый».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «Разве я выгляжу так, будто меня легко обмануть?»

Гу Лоуинь: «…»

«Толстость» Сяо Юаня была относительной. Он стал лишь немного толще, чем несколько месяцев назад, и в целом всё ещё относительно худым. Гу Лоуинь любил, когда он был пополневшим. Он видел Сяо Юаня в худом возрасте, когда тот был тощим и костлявым, а рукава его одежды были пустыми. Один взгляд на него вызывал у Гу Лоуиня ощущение, будто в сердце ему пронзили нож.

«Боюсь, если так и дальше пойдёт, ничего не получится», — сказал Сяо Юань. «С этого момента я буду держать рот закрытым, а ноги — открытыми. Почему бы тебе не научить меня фехтованию? Думаю, это трудоёмко…»

Не успел Сяо Юань договорить, как его внезапно обнял Гу Лоуинь. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Что ты делаешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Ты всё ещё очень лёгкий». Он положил Сяо Юаня на стол и обхватил его талию обеими руками: «Здесь он тоже очень тонкий, так что можешь продолжать есть».

В этом положении Сяо Юань был выше Гу Лоуиня. Он опустил голову и поцеловал Гу Лоуиня в губы: «Не буду».

Они знали лишь, что Ли Сяньтин проснётся, но не знали, когда и где. Они втроём охраняли остров призыва душ, ожидая столько лет. Единственное, что у них было – это терпение.

Стоял весенний день с лёгким тёплым ветерком, и пучки травы, призывающей души, колыхались на ветру, словно прозрачные хлопья нефрита. Тёплый ветерок заставил одного человека и одну лису снова и снова зевать. Полив траву, призывающую души, Сяо Юань, используя землю как коврик, а небо как занавес, сонно лёг на зелёную траву. Снежная лисица лежала рядом с ним, неторопливо виляя хвостом.

Ошеломлённый Сяо Юань услышал приближающиеся шаги. Он узнал шаги Му Инъян и Гу Лоуинь, но это были не они. Кто же это мог быть?

На этом изолированном острове, кроме них троих, был только один человек.……

Сяо Юань не почувствовал ни малейшего злого умысла со стороны посетителя. Он изо всех сил пытался открыть глаза, но веки, казалось, весили тысячу катти, и он не мог их поднять.

Он услышал, как кто-то зовет его по прозвищу: А Ю, А Ю.

Наконец он открыл глаза.

Весенний свет ослеплял, и он инстинктивно прикрыл глаза руками. В этом ярком свете перед его глазами постепенно вырисовывалась чёткая фигура.

Шицзунь казался таким же, как и в детстве, скромным и кротким, глядя ему в глаза с теплотой и нежностью. В руке он держал складной веер – это был Угуань Фэнъюэ, оставленный им тогда.

Он наклонился и протянул руку Сяо Юаню: «А Юй, иди к Шицзуню».

Сяо Юань был ошеломлен и медленно вложил свою руку в ладонь Шицзуня.

——Это было реально.

Это была не фантазия и не сон.

Шизун действительно вернулся.

В каком-то смысле «Мечта о золотом просо» Сяо Юаня частично сбылась.

Он и Ли Сяньтин сидели друг напротив друга в павильоне, разделённые шахматной доской. Когда Сяо Юань оказался в отчаянном положении и был готов признать поражение, Ли Сяньтин сказал: «Учитель проиграл».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Конечно, реакция Шизуна точно такая же, как я и представлял».

Ли Сяньтин спросил: «А Юй часто видит во сне Шизуна?»

«Да», — Сяо Юань посмотрел на лицо Ли Сяньтина. — «Я часто мечтаю о тебе».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Я не напрасно заботился о тебе».

Очнувшись, Ли Сяньтин вернулся в Сюйфу. Его душа слишком долго была отделена от тела, и даже если бы она вернулась, восстановление прежней основы культивации заняло бы много времени. В это время в Сюйфу с ним были Сяо Юань, Му Инъян и Гу Лоуинь.

Сегодня двое, которые обычно готовили, играли в шахматы, и три приёма пищи достались тем, кто не умел готовить. Сяо Юань и Ли Сяньтин сыграли три партии в шахматы, а еда ещё не была готова.

Сяо Юань опустил глаза и тихо прошептал: «Шизунь, ты жалеешь об этом?»

Ли Сяньтин наклонился, погладил Сяо Юаня по длинным волосам и сказал: «Сейчас характер А Юя в сотни раз лучше, чем тот, что я видел тогда в Дао Небес, в тысячу раз лучше. Шицзунь более чем рад, как он может сожалеть об этом?»

«Душа Шицзуня, которая оставалась со мной столько лет, чаще всего говорила мне не доверять другим и не впускать никого в своё сердце. Но в конце концов я отдал своё сердце Гу Лоуинь». Сяо Юань с тревогой спросил: «Шицзунь ведь не осудит меня, правда?»

Ли Сяньтин медленно произнес: «Я действительно не ожидал, что в конце концов ты останешься с Гу Лоуинем...»

Сяо Юань жалобно сказал: «Сначала я не хотел, но он дал слишком много».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Ты такой большой и все еще ведешь себя так кокетливо?»

«Шицзунь, — Сяо Юань сел рядом с Ли Сяньтином, — Гу Лоуинь очень хорош. Он мне очень нравится. Шицзунь, не испытывай к нему неприязни».

«Какой смысл в том, что Шицзунь его не любит?» — спросил Ли Сяньтин. «Разве ты не стал его спутником по Дао?»

Сяо Юань удивился и сказал: «Откуда Шицзунь знает?» Очевидно, он никому об этом не рассказал.

Ли Сяньтин сказал: «Ты весь пропитан его запахом, разве ты сам не чувствуешь этого?»

«А, это…» Сяо Юань, чьё лицо было толще городской стены, покраснел. «Хотя я всё же надеюсь, что Шицзунь сможет его принять».

Ли Сяньтин улыбнулся и сказал: «Если А Юй его любит, то Шицзунь, естественно, не против».

Ли Сяньтин мало что знал о Гу Лоуине. По его мнению, выбор Гу Лоуина был, по крайней мере, гораздо лучше, чем выбор ненадёжного Сяо Ду. Но даже если бы его маленький А Юй захотел выбрать Сяо Ду или кого-то другого, он бы не возражал.

Он сделал так много для того, чтобы его маленький ученик мог жить свободно и легко, делать то, что он хотел, и любить тех людей, которые ему хотели нравиться.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Тогда какие у Шизуна планы на будущее?»

«Учитель думает», — с улыбкой сказал Ли Сяньтин. — «Может быть, я возьму ещё двух учеников». Му Инъян и Сяо Юань уже выросли и не могли оставаться рядом с ним до конца жизни. «Мир так огромен, может быть, есть ещё один маленький А Юй, который ждёт, когда я его спасу».

Страница книги Весь мир - мой крематорий в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51 редакт

Глава 52 редакт

Глава 53 редакт

Глава 54 редакт

Глава 55 редакт

Глава 56 редакт

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

О книге