От переводчицы. Привет! Всем нам известно, что автор любит поиграть с названиями своих творений, и поди пойми, что она на самом деле имеет ввиду без ее пояснений и интервью. Поскольку пока нет ни того, ни другого, мне тоже придется переписывать название «на ходу». Пока я вижу название этой новеллы так.

Пролог

Некий демон незаметно прокрадывается в твоё самое глубокое одиночество и шепчет: «Как ты поступишь, если тебе придётся бесконечно повторять этот самый миг, эту тяжелую жизнь в точности такой, какая она есть?»

— Ницше, «Весёлая наука», афоризм 341, «Самое тяжёлое бремя»

* * *

— Раз… Раз… Дорогие гости. Спасибо вам большое за то, что собрались здесь, чтобы, э-э… благословить бракосочетание жениха До Гук Ёна и невесты Ли Хан А. Вы, должно быть, устали после столь долгого пути, поэтому, э-э… присаживайтесь и немного отдохните.

В конце длинной белой ковровой дорожки трепетала на ветру белая фата.

— Э-э… Лица наших жениха и невесты сегодня особенно прекрасны. Я привык видеть их целыми днями перепачканными в крови, отправляющимися на опасные задания, поэтому, увидев их сегодня при таком параде, сам поразился. Такие дни выпадают нечасто, так что, э-э… надеюсь, вы не спеша насладитесь этим зрелищем.

Стояла ясная погода, в небо взмывали белоснежные голуби. Идеальный момент, когда после преодоления всех невзгод впору закрыть книгу на словах «и жили они долго и счастливо».

Седовласый ведущий церемонии с добротой посмотрел на стоящих перед ним жениха и невесту.

— Я бы хотел сегодня… сказать несколько напутственных слов двум людям, начинающим новую жизнь. Э-э… Брак — это когда двое становятся единым целым. Делить радость, неведомую в одиночестве, и вместе преодолевать даже ту печаль, с которой порознь было не справиться… э-э… это и есть путь истинных супругов…

— Это что, шутка такая?

Гость, с ожесточением резавший стейк, недовольно прошептал:

— Вы правда позволите им вот так пожениться?

— Хватит. Жуй мясо молча.

— Нет, ну я-то!.. Я примчался сюда радостный, думал, все тут устроят дебош! Чем сидеть с таким лицом, будто настал пиздец, лучше бы вообще не приходили.

— Макнэ [1], тс-с!

[1] Макнэ: младший член группы, отряда или коллектива.

Собравшиеся за круглым столом члены отряда лишь потягивали вино, словно пытаясь унять кипящее внутри раздражение. Прекрасная свадьба, на которой мягко опадали лепестки цветов. Однако отговаривать было уже слишком поздно. Лица гостей оставались мрачными, словно они пришли на похороны.

— Разве такая свадьба вообще допустима? Как ни посмотри, командир совершенно забыл, какое положение занимает. Девушка ведь никто, обычный человек! Неужели командир не боится расплаты?

При этих словах все взгляды устремились на сцену.

— Жених До Гук Ён… э-э… это поистине ценный и великий герой, который защищал нашу страну, перенося бесчисленные тяготы. Невеста Ли Хан А… добросовестная студентка престижного медицинского университета… и как его спутница жизни… это прекрасная… подруга, которая поклялась разделить с ним это бремя.

Черная парадная форма, на которой в ряд сияли гордые орденские планки. На широких плечах сверкали серебряные аксельбанты, а безупречный силуэт подчеркнут туго затянутым ремнем на талии.

Сын всего народа и гордый солдат.

Разве не этот мальчик, с двенадцати лет собиравший на себе ожидания и почитание всей нации, стоял сейчас здесь, превратившись в настоящего мужчину?

Лицо, умевшее мягко улыбаться, сегодня казалось застывшим от напряжения, но этот неопытный вид определенно принадлежал новоиспеченному жениху.

Хороший мальчик, выросший без всякого понятия о подростковом бунте. Парень, бывший всегда лишь лучезарным, теперь упрямился так, будто разом отдавал долг за все пропущенные протесты, и сколько бы товарищи ни устраивали голодовки, все было без толку. Никто не смог переубедить молодого жениха.

— Будущее этих двоих… ни в коем случае не будет гладким. Э-э… Постоянно открываются Врата, города содрогаются, всевозможные тревоги угрожают повседневной жизни. Это потому, что мы живем в поистине странную эпоху. Однако… если они будут смотреть друг другу в глаза и не забудут нынешние чувства… то смогут, э-э… с легкостью преодолеть любое бедствие.

— Это все полная чушь. Какие-то красивые слова ради самоутешения.

— Макнэ, тсс. Рот, закрой рот!

Стол содрогнулся, когда крупный мужчина сделал вид, что резко вскакивает.

— Они ведь с детства были не разлей вода, как остановишь пыл этих незрелых юнцов?

— Ха!.. В двадцать три года наш командир достаточно молод, и как бы там ни было, разве можно ставить подругу выше целого мира? Разве это не халатность!..

И тем не менее, между женихом и невестой, которые мимолетно встретились взглядами и слегка улыбнулись друг другу, подул легкий ветерок…

Они были такими светлыми и прекрасными, совершенно не вписываясь в этот разрушенный мир, что людям оставалось лишь молча кусать губы.

— Сегодняшнее событие… это не просто бракосочетание. Это доказательство того, что даже в разрушенном мире мы все еще способны любить. Это момент клятвы, э-э… всегда стойко защищать друг друга.

Но как можно жениться, опираясь на одну лишь любовь? Для этого особенного мужчины наверняка должна была найтись другая, подходящая невеста.

— Вот увидите. Посмотрим, смогут ли они счастливо жить, протолкнув эту свадьбу вопреки всем возражениям.

— На этом я завершаю свою ре…

Когда ведущий уже подходил к финалу...

Пи-и-ип! Пи-и-ип! Пи-и-ип!

Из кармана жениха раздался резкий сигнал вызова. В мгновение повисшей тишины такая же сирена цепной реакцией взорвалась то тут, то там среди гостевых мест.

Пи-и-ип! Пи-и-ип! Пи-и-ип!

Члены отряда как по команде подскочили со своих мест.

Те, кто только что с энтузиазмом критиковал свадьбу, теперь с непроницаемыми лицами подавали друг другу знаки ножами, с которых капал соус.

Руководители центра, резавшие стейки, тоже поспешно вытерли рты салфетками и встали из-за столов. Именно в этот момент жених притянул к себе за затылок невесту, стоявшую неподвижно, словно статуя.

— М-м-м!..

Охваченный спешкой мужчина бесцеремонно впился в губы невесты. Сначала они стукнулись переносицами, из-за чего его верхняя губа смялась.

Он нахмурился, словно от досады, но при этом без колебаний наклонил голову.

До тех пор, пока не выдержавшие этого зрелища сотрудники не схватили их и не растащили в стороны, мужчина все углублял и углублял поцелуй. Это было неловко, неумело, но искренне.

Внезапно потолок раздвинулся, и внутрь ворвался шум вертолета. Фата резко откинулась назад и затрепетала на ветру, но он никак не мог отпустить жену. Все так же прижавшись к ее губам, он лишь сильно морщил красивый нос.

— Как врата могли открыться даже в день свадьбы?

Горячий язык медленно скользнул по рту и выскользнул наружу.

— Извини. Я быстро вернусь.

Жаркое дыхание коснулось уха.

— Хан А. Мы будем жить хорошо. Счастливо. Как я тебе и обещал.

До Гук Ён прошептал это на ухо, словно делясь тайной. И не успела она ответить, как мужчина бесследно исчез.

Невеста осталась одна и подобрала упавшую на пол бутоньерку. Решив, что любовь, должно быть, победила все. Что в мире нет непреодолимых преград.

Кто-то, возможно, так бы и закрыл книгу на этом моменте, но...

У каждой трагедии есть четкая отправная точка.

И этот мир не стал исключением.

С того самого момента, как я вышла замуж за такое общественное достояние, как ты.

В нос ударил запах крови. Сон о дне свадьбы, приснившийся впервые за десять лет, оставил после себя тяжелый, липкий осадок.

Интерн, едва поспевавший за её всё ускоряющимся шагом, то и дело издавал сдавленные звуки рвоты, но Хан А невозмутимо наступила прямо в лужу крови. Багровая жижа с чавканьем облепила резиновые сапоги.

— У-у… Д-доктор. Я… я не смогу. Желудок так… Экстренная травматология — это правда выше моих сил…

— Только попробуй здесь блевануть — убью.

— У-ук!..

— Лучше проглоти, чем выплевывать.

— …

— Уж поверь, так будет намного лучше. Говорю по собственному опыту.

Даже сквозь плотно надетую маску резко пробивался запах гниющего мяса.Когда постоянно мотаешься по вызовам, запах крови — первое, к чему привыкаешь.

Запах человеческой крови. Запах всевозможных выделений. Запах гниющего мяса. Липкое зловоние тварей, которые хуже любых зверей…

Их срочно отправили сюда искать выживших, но всё уже было растоптано и уничтожено. Наверняка люди оказались абсолютно беспомощны.

Повсюду валялись изувеченные трупы с пробитыми шеями, разорванными артериями и порванными легкими.

Ошмётки человеческой плоти, а может, и не человеческой. Ли Хан А легко перешагивала через разрубленные куски мяса.

Валяющийся на земле труп всё ещё широко таращил глаза — свидетельство отчаянной борьбы за жизнь. Человек умирает так легко. Это жить тяжело, а умереть — проще простого.

Хан А шла вперед, похрустывая обломками разрушенных зданий. Здесь и вправду был ад. Место, где на собственной шкуре понимаешь, почему всегда не хватает специалистов по экстренной хирургии. Именно поэтому редко кто оставался в этом отделении до конца.

— Вижу выжившего!

Хан А сразу же бросилась к щели между рухнувшими стальными балками и первым делом проверила пульс пациента. Мужчина, чью грудь пронзил коготь толще топора, с сипом выдыхал воздух. Она быстро связалась по рации.

— Это Ли Хан А, экстренная хирургия. Неизвестный мужчина, сознание спутано. Дыхание нерегулярное. Сквозное ранение левой передней части грудной клетки, открытая рана навылет. Немедленно пришлите эсперов-телепортеров [1] и целителей. Нужно перевезти его в центр экстренной травматологии и подготовить операционную.

[1] человек, обладающий сверхъестественными способностями.

Свистящее дыхание пациента вырывалось прямо через зияющую в груди рану. Между хрящевых соединений левых рёбер застрял чёрный коготь, а из пробитого живота наполовину вывалились внутренности.

Хан А быстро открыла аптечку и первым делом натянула латексные перчатки. Стремительно разорвав стерильную упаковку, она наложила окклюзионную повязку на пробитую грудь.

Однако кровь хлестала фонтаном — видимо, была перебита бедренная артерия. Подоспевший интерн с побелевшим лицом попятился назад.

— У… У-уп… Доктор, ч-что, что мне д-делать…

— Для начала приди в себя. Давай жгут.

— Ик! Да!

— Туго перетяни верхнюю часть бедра. Найди источник кровотечения и прижми марлей.

— Ху-у…

— Не запихивай внутрь, просто дави! Зафиксируем так и будем транспортировать. Готовь катетер и один грамм транексама, вводим немедленно.

Хан А тут же прощупала рёбра. Как она и ожидала, дыхательные шумы слева почти исчезли. И в тот момент, когда она уже собиралась быстро ввести катетер…

— Доктор!

Невидимая рука намертво вцепилась в горло Хан А. Интерн издал пронзительный вопль.

— Кх!..

Её лицо вмиг стало багровым. Какое-то давление сгустилось прямо в воздухе. Но это была не настоящая рука.

Это само давление душило её. В глазах помутнело: казалось, белки вот-вот лопнут.

— П-паника, доктор! Кажется, у этого пациента п-паника! Он эспер! Немедленно уберите руки от пациента! Иначе станет совсем опасно!

Побледневший интерн лихорадочно обшаривал карманы в поисках рации. В шее Хан А хрустнули кости. Она не могла сделать ни вдоха. Интерн несколько раз выронил рацию.

— Э-это восточный сектор стальных конструкций. Паника у пациента-эспера. Угроза физической безопасности медперсонала! Поддержку, запрашиваю поддержку! В данный момент эвакуация невозможна. Пожалуйста, придите скорее! Немедленно пришлите группу подавления и экстренного гайда [2]! Вы слышите? Гайда! Гайда! Мы с этим не справимся!

[2] человек, способный успокаивать и контролировать нестабильную энергию эсперов.

Голос интерна сорвался на плач: «Наш доктор правда сейчас умрёт! Умрёт!». Затем сквозь помехи раздался ответ по рации.

— Да-а… Это полевой медицинский штаб. Ха-а-ам… Восточный сектор стальных конструкций — это же зона доктора Ли Хан А, разве нет? А я-то уж подумал…

— Послушайте! Вы что сейчас несете!..

— Ха-а-ам… Ну. Всё будет в порядке. Ох, не размялся, и шею прямо свело. Гайда мы вам быстро пришлём, так что особо не переживайте.

— Послушайте! Медперсонал прямо сейчас в опасности! И это так вы относитесь к врачам, отправленным на передовую?! Вот почему в отделении экстренной медицины с каждым днём всё меньше людей! Конечно, я тоже больше никогда не вызовусь добровольцем в этот кромешный ад! Но это уже ни в какие ворота не лезет!

— Да нет же… Эй, док. Вы, случайно, не зелёный интерн?

— Какое отношение к делу имеет то, что я интерн?!

— Значит, вы не в курсе слухов о докторе Ли Хан А…

Шлёп! Тыльная сторона ладони интерна покраснела.

Рация покатилась по земле.

— Я же сказала: не убирай руки! Продолжай давить!

Налитые кровью глаза просверлили его, словно отчитывая нашкодившего ребёнка. Рука, сжимающая катетер, с силой вонзилась точно в нужное место между ребрами. Хан А задыхалась, словно ей перекрыли кислород, но её руки ни на секунду не останавливались. От этой хладнокровной одержимости интерн замер. Хан А нащупала в аптечке шприц и крепко сжала его.

— Мой муж, давным-давно, когда пришёл на мой выпускной в меде, услышав Клятву Гиппократа, сказал, что название звучит как имя монстра. Похоже на имя какого-то чудовища, вроде гиппогрифа.

— …

— Смешно, да. Кх. Из-за того, что он с детства работал. Он так и не смог нормально окончить школу. Но если хорошенько подумать, он не так уж и неправ. Оглянись вокруг. Он вообще ни разу не ошибся.

Хан А с трудом опустила голову и вонзила иглу в пациента. Она сделала это, прекрасно зная, что если наклонится, шею сдавит ещё сильнее.

Начавшие проступать багровые синяки. Пошедшее пятнами лицо. Вздувшаяся, посиневшая шея выглядела жутко, словно её повесили на веревке, но в её глазах всё ещё горела жизнь.

— Чтобы смотреть на всё это. Я и стала врачом. Чтобы спасать их.

И тут вдруг вспомнились слова, прозвучавшие из валяющейся на земле рации.

«Значит, вы не в курсе слухов о докторе Ли Хан А. Эта женщина, по сути, личный врач эсперов».

Когда лекарство было введено до конца, судорожная хватка пациента начала медленно ослабевать. В тот момент, когда давление исчезло, Хан А без сил рухнула на землю.

— Кха-кха, кха! — из её груди вырвался надрывный кашель.

Ещё чуть-чуть, и она бы потеряла сознание.

Она и правда думала, что умрёт.

— Ха-а… Ха-а…

Хан А, словно подкошенная, легла на землю.

Когда этот мир рухнул — дай бог памяти…

— Доктор, вы в порядке?

В тот самый день, когда открылись врата и из них хлынули неведомые твари. После великого катаклизма, разрушившего привычный порядок и сам мир.

С тех пор наступила эпоха, в которой людям больше не суждено было жить просто как людям.

Кто-то пробудил в себе силу и стал эспером, а кто-то стал гайдом, способным усмирять их боль. Главные герои передовой, которых по праву можно было назвать спасителями мира.

Но я?

— Доктор, постарайтесь дышать медленно!

Внезапно голос интерна показался далёким-далёким.

— Доктор?.. Профессор Ли Хан А? Вы меня слышите? Доктор?

Да. Я всего лишь обычный хирург.

Лишняя в этом изменившемся мире. Из тех, кто лишён особых талантов.

Просто обычный человек.

Обыватель, которому ни за что не пробиться в их мир, что бы он ни делал.

Та, которой никогда не ступить туда, где живёт её муж.

Заурядная женщина.

— Доктор, посмотрите на свет, пожалуйста! Подвигайте глазами!

Но травмы пациентов, непрерывным потоком поступающих после открытия врат, стали настолько жестокими, что ни в какое сравнение не шли с прежними временами.

Это был совершенно иной уровень, нежели обычные несчастные случаи. Каким бы сверхчеловеком ни был пробужденный, в большинстве случаев ему всё равно требовалось хирургическое вмешательство.

Даже в таком мире обычные врачи по-прежнему были загружены работой и по-прежнему необходимы. Для Ли Хан А передовой была операционная, где она бралась за скальпель.

— Доктор, давайте ещё разок. Двигайте только глазами. Голову не поворачивайте!

— Хватит. Прекрати суетиться. Слепит же…

Хан А со стоном поморщилась.

— Группа поддержки прибыла!

Она вскочила на ноги, даже не замечая боли, и ничем не выдала пульсирующей ломоты во всём теле. Вместо этого стала быстро отдавать команды, пока пациента надёжно фиксировали и поднимали в воздух.

Времени на раскачку не было. Работы накопилась целая гора. И вот, пока она, опершись на дрожащие колени, на секунду переводила дух, несколько эсперов, заканчивающих работу, с тяжким вздохом пробормотали:

— Говорю тебе, будь здесь эспер До Гук Ён, мы бы так не мудохались. Одного удара бы хватило, один огненный шар — и всё. А стоило ему слечь — и посмотри, что творится. Линии обороны рушатся одна за другой. Начальное подавление провалили, вот ущерб и расползся.

— С этим ничего не поделаешь. Но что, эспер До Гук Ён всё ещё в таком состоянии?

Голова Хан А сама собой повернулась в их сторону.

Один из эсперов, узнав её, ткнул товарища в бок. Как по команде плотно сжав губы и пиная друг друга по голеням, они поспешно прошли мимо.

— Эй. Мы-то в чём провинились? Это та, кто сломал мужу жизнь и теперь ходит с наглой мордой — вот она и есть главная грешница.

Запоздало долетевшая фраза глубоко вонзилась в уши. Хан А потрогала красную, опухшую шею и снова зашагала вперёд. Лицо, с которым она проверяла время на часах, оставалось совершенно невозмутимым. Сначала смыть запах крови, потом вернуться в больницу… Игнорируя ноющее сердце, она, как всегда, стёрла с лица все эмоции.

С тех пор, как они поженились вопреки всеобщему неодобрению, прошло уже десять лет.

Пришло время навестить мужа.

«Три года после смертельного диагноза... Неужели сын нации в конце концов сломается?»

Edaily, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Сыграли свадьбу по глупости, и всё? Цена любви без проводника. "Брак обернулся катастрофой!"»

Entertainment Today, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Катастрофа, с которой не справится даже государство... В случае срыва эспера S-ранга страну ждёт уничтожение»

Sisa Journal, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Мощность взрыва в 1000 раз превышает ядерную боеголовку... Национальный эспер S-ранга на грани краха»

National Defense Daily, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Жизнь эспера S-ранга под угрозой. Где же гайд, который его спасёт?»

Center Daily, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Безответственный выбор десятилетней давности продолжает вызывать споры! При срыве эспера S-ранга страна будет уничтожена... Кто понесёт за это ответственность?»

Guide Post, 20xx. x. xx. Новости Врат

«Спасение любовью? В реальности — смертельный диагноз. Одной любви оказалось недостаточно... Каким будет трагический финал?»

Newsis, 20xx. x. xx. Новости Врат

* * *

— Опять началось.

Желток, стёкший по стеклу, засох на солнце и стал липким. Пришлось счищать его дворниками, отчего в салон ударил резкий запах.

Хан А привычным движением подобрала один за другим осколки яичной скорлупы. В это же время на экране её телефона высветилось уведомление с очередной статьей, полной критики.

— …

Что ж, не в первый же раз.

Эти нападки начались в тот самый день, когда «сын нации», эспер, будучи совсем юным — всего-то двадцати трёх лет от роду, — проявил совершенно нелепое упрямство.

Брак с обычной девушкой, а не с проводником. Эта свадьба действительно подняла на ноги всю страну, объединив её в едином порыве протеста.

В первое время после свадьбы нападки не прекращались. Каждый день в стекла её машины летели яйца, а люди, сверкая глазами, выискивали малейший повод для придирок. Её личные данные давно раскопали до самого дна: начиная от больницы, где она родилась, и заканчивая школьными табелями успеваемости и историей покупок в интернете. В почтовом ящике скапливались угрозы расправы и грязь.

Из всех онлайн-покупок у неё были разве что подержанные учебники по специальности да несколько дешёвых шмоток. Она впервые испытала облегчение от того, что была такой неинтересной личностью, хотя и за это её поливали грязью, обзывая нищенкой. Казалось, весь мир превратился в вечно придирающуюся свекровь.

В те времена было и правда тяжело.

Её жизнь напоминала жизнь знаменитости, каждый шаг которой попадал в новости. Единственное, что спасало — она только что окончила медицинский университет и жила в больнице как бездомная. Это и помогло ей как-то продержаться.

Иногда ответственность, давившая на плечи, душила, но другого выхода не было. Вот уже десять лет она несла бремя ненавистной невестки.

С чувством усталости, похожим на тяжесть невыполненного задания, Хан А положила руки на руль. В этот момент по радио зазвучал бесстрастный голос.

— На данный момент число погибших в результате обрушения врат на улице Сонхваро в районе Содэмун-гу, произошедшего сегодня во второй половине дня, составляет двадцать три человека, а число раненых — около ста пятидесяти. Эта авария была вызвана появлением стаи крупных чудовищ изнутри врат…

Она протянула руку и выключила радио.

Пока машина проносилась мимо городских огней, в её голове не было ни единой мысли. И только когда автомобиль остановился перед Центром экстренной травматологии, она без сил повалилась на руль.

Говорят, один гений может прокормить тысячи людей. До Гук Ён был как раз из таких. На протяжении целых двадцати лет единственный эспер S-ранга защищал жизни десятков миллионов людей, словно неприступная крепость.

Ну да, защищал.

Но то, что у такого героя есть обычная жена, а не гайд… Не это ли настоящая катастрофа?

— Надо поторопиться… Гук Ён, наверное, ждёт…

Она сильно ущипнула себя за бледные щёки, заставляя кровь прилить к лицу. Натягивая белый халат, Хан А вышла из машины.

Пока она шла к больнице, на неё со всех сторон сыпались привычные взгляды, но теперь они не причиняли боли и не задевали.

С непроницаемым лицом Хан А достала пропуск и приложила к терминалу. Видимо, шрамы тоже со временем покрываются мозолями.

[Национальный медицинский центр, специалист отделения неотложной помощи Ли Хан А]

Спустившись на подземный этаж Центра, Хан А зашла в мобильную установку. Это была тесная кабина, похожая на лифт.

С каждым рывком лифта казалось, будто её отбрасывает всё глубже и дальше.

Когда двери снова открылись, воздух снаружи был уже другим — холодным, влажным, с запахом земли.

Глубоко в горах провинции Канвондо, где горные хребты громоздились один на другой, этот изолятор, построенный вдали от атомных электростанций и населённых пунктов, чем-то напоминал полигон для ядерных испытаний.

Огромное бетонное сооружение, возвышавшееся в одиночестве посреди глуши, где не было ни людей, ни света, ни дорог. И всё это ради одного-единственного пациента.

Быть врачом хорошо. Ты можешь навестить пациента в любое время, даже после окончания часов посещения. Ведь я — помощник лечащего врача До Гук Ёна.

— Я даже смотреть не хочу на эту женщину, которая проводит брифинги под видом его лечащего врача. Она ведь даже не основной врач, а просто числится помощником, на вторых ролях! Я считаю, что это семейная привилегия!

Крайне возбужденный голос разрезал тишину. За стойкой администрации сидел охранник, сжимая в руке пульт.

— Ведь он — единственный в стране эспер S-ранга! Наш эспер До Гук Ён! Это беспрецедентный случай, когда пробуждение произошло в двенадцать лет. И этот ребёнок с тех самых пор в одиночку отправлялся в самые опасные зоны! Он входил туда первым и выходил последним! Не будет преувеличением сказать, что наша страна до сих пор держится только благодаря ему!

— Да, так и было.

— Насколько же великим был эспер S-ранга огненного типа! Бесчисленное количество раз он защищал тысячи людей и в одиночку возвращал контроль над целыми Вратами. Он был великим героем, способным в мгновение ока сжечь полчища монстров, растянувшиеся на десятки километров!

— Да, я помню. Сколько ни пересматривай, это было невероятно. И он же был тем, кто с доброй улыбкой спасал детей и уничтожал чудовищ. Кстати, прошло уже несколько лет с тех пор, как мы в последний раз слышали новости об эспере До Гук Ёне. С момента изоляции он ни разу не появлялся в прессе. Интересно, как проходит лечение?

— Боже мой, уважаемый! Какая польза от этого лечения! Иглы и таблетки — это просто заплатки! Центр, наверное, с каждым днём всё больше впадает в отчаяние, но нам нужно срочно найти гайда, пока он не сорвался! Неважно, будет ли это секс или гайдинг, главное — спасти ему жизнь! Только переспав с гайдом, у которого подходящая длина волны, можно снять усталость от использования способностей и достичь стабильности!

Хан А с каменным лицом посмотрела на участника дискуссии, у которого на шее вздулись вены от крика, и постучала по стойке. Охранник, клевавший носом, испуганно подскочил. Не успела она и рта раскрыть, как с экрана снова раздался вопль.

— Поэтому… им с самого начала не следовало жениться! Это уже в прошлом, но как эспер S-ранга мог жениться на обычной девушке?! Разве не очевидно, что эспер должен встречаться с гайдом? Зрители в студии, скажите, пожалуйста. Разве детская влюблённость может накормить эспера До Гук Ёна?

Пожилой охранник покрылся холодным потом, увидев лицо Хан А. Не понимая, что пульт находится у него в руках, он судорожно зашарил в ящике стола. Разгневанный голос продолжал доноситься с экрана.

— Это был обречённый брак, несущий одни лишь риски для общества! В конце концов, эта женщина — корень всех бед!

— Ох, б-боже. Д-доктор... Это... я тут немного задремал...

— Я тоже часто смотрю новости на этом канале. Тон дискуссий там неплохой.

— Ох, доктор, да я не это...

— Подождите минутку, эспер До Гук Ён! Куда вы направляетесь прямо посреди интервью?!

В этот момент картинка сменилась. На экране появилось архивное видео десятилетней давности, на котором был запечатлён её юный муж.

Глаза Хан А, до этого остававшейся невозмутимой, дрогнули. На долю секунды на её лице отразилось чувство, к которому она не была готова.

— ...

Это лицо по-прежнему могло заставить её затаить дыхание в самый неожиданный момент. Белые щёки были перепачканы сажей, но его глаза, с их характерным разрезом, как всегда, притягивали взгляд. Хан А замерла, не в силах оторваться.

Свирепый взгляд, прямой нос, чёткие контуры лица. Посреди разрушенного, серого от пепла пейзажа лишь его лицо оставалось ясным и светлым.

Когда он молчал, черты его лица казались холодными и резкими, но стоило уголкам губ дрогнуть в улыбке, как вся суровость мгновенно исчезала.

В свои двадцать с небольшим он был ещё мальчишкой, но в то же время — уже мужчиной. Всегда вежливый и сдержанный, под градом восторгов он иногда выглядел смущенным.

И всё же, когда он поворачивал голову, обнажая резкую линию подбородка, он казался человеком, выкованным из стали.

— Перед хёном не плакать. Тихо.

До Гук Ён легко поднял на руки плачущего среди руин ребёнка. Его лицо, когда он наклонился, чтобы быть на одном уровне с малышом, и медленно гладил его по спине огромной ладонью, было расслабленным и мягким.

Успокоившийся ребенок уткнулся щекой в его широкое плечо, теребя мокрые волосы До Гук Ёна. Из его спадающих до плеч волос иногда вылетали искры, с лёгким треском вспыхивая в воздухе, но малыш, не обращая внимания, следил за ними, как за светлячками.

Тогда До Гук Ён выпустил маленькое пламя. На кончике его пальца вспыхнула искра, которая, извиваясь как червячок, с тихим хлопком взорвалась, словно фейерверк, заставив ребёнка радостно подпрыгнуть.

Губы До Гук Ёна тоже изогнулись в улыбке. При этом он, видимо, беспокоясь о своих опалённых огнём бровях, несколько раз провёл по ним рукой. Его мочки ушей смущенно покраснели.

— ...

Мужчина, который умел тепло улыбаться даже посреди полного разрушения, снова и снова спасая бесчисленные жизни, но в то же время способный сжечь дотла целое здание — такого тебя помнят и по такому тебе скучают все.

Глядя на архивные кадры, которые теперь казались лишь старым сном, Хан А почему-то не могла поднять глаз.

В таком юном и многообещающем возрасте мы с тобой так легкомысленно поженились. Оглядываясь назад, это кажется полным безрассудством.

— У Гук Ёна сегодня всё было в порядке?

— И не спрашивайте. Сегодня опять был переполох. Этот человек, всегда такой светлый и жизнерадостный... Насколько же ему должно быть больно... Троих врачей вынесли на носилках. У всех сильные ожоги...

— ...

— Пытались осмотреть эспера До Гук Ёна, да так и не смогли к нему прикоснуться. В итоге пришлось пустить в палату газ и усыпить его. В дни, когда вас нет, он всегда так буйствует.

Хан А изо всех сил постаралась сохранить самообладание. Коротко кивнув, она поспешила прочь.

Торопясь, она подошла к изолятору.

Путь преграждала внушительная дверь, состоящая из нескольких слоев серых стальных плит. С первого взгляда было ясно: это место не для лечения пациента, а для того, чтобы удерживать взаперти «то, что внутри».

Изолятор особого назначения №1.

Эспер S-ранга До Гук Ён, GUK-YOUNG DO.

Критическая угроза срыва. КОД КРАСНЫЙ: КРИТИЧЕСКИЙ

«Это был провальный брак, несущий одни лишь риски для общества! В конце концов, эта женщина — корень всех бед!»

Хан А прикоснулась ладонью к одеревеневшей щеке.

Ничтожная жена, обычный человек, ставшая спутницей сильнейшего человека, способного парализовать весь город одним движением пальца.

Имея в мужьях такого выдающегося эспера, она — всего лишь заурядная врачиха, не способная дать ему ни капли гайдинга…

Крепко зажмурившись, Хан А открыла глаза, приложила пропуск и отворила железную дверь.

— Гук Ён, я приш…

Первым, что обрушилось на неё, был жар, словно она оказалась перед раскаленной печью. Стоило ей сделать вдох, как на лбу выступил пот. Жар эспера огненного типа, уже с трудом поддающегося контролю, раскаленным вихрем метался по палате.

— !..

Хан А инстинктивно замерла. Страх перед огнём ледяной хваткой сдавил грудь, но она, сделав вид, что всё в порядке, шагнула внутрь. Только тогда в нос ударил резкий запах дезинфицирующего средства.

Палата была полна следов погрома, которые еще не успели убрать. На полу засохла почерневшая кровь неясного происхождения, а перевёрнутая стойка для капельницы болталась в воздухе, гремя колесиками.

— Гук Ён.

Ответа не последовало. Он сидел в инвалидном кресле с совершенно ничего не выражающим лицом и безучастно смотрел в темноту за окном. Казалось, он больше не ощущает даже присутствия жены.

Ошейник, сигнализирующий об угрозе срыва, и непрерывные инъекции препаратов-заменителей гайдинга... Волосы, которые он не стриг уже несколько лет, свисали растрепанными прядями, спускаясь по шее до самых лопаток, словно звериная шерсть.

— …

Не в силах больше на это смотреть, Хан А сделала ещё шаг. Заметив тень в отражении окна, мужчина резко повернул голову.

В его пустых глазах на мгновение вспыхнула осознанность, и их взгляды встретились. Лицо, вновь обретшее человеческие черты, стало мягким, как ивовый лист. И только тогда он очень осторожно улыбнулся.

— Гук Ён. Тебя сегодня ничего не беспокоило?

Колеса инвалидного кресла со скрипом медленно покатились к ней. С чувством жалости она легонько дотронулась до его губ, но До Гук Ён лишь игриво прикусил её палец, так и не издав ни звука.

Вместо этого он снова и снова терся горячей щекой о её ладонь. Его покорное лицо казалось усталым и осунувшимся. Красные трещинки, расползающиеся по сухой коже подобно капиллярам, сегодня тоже резали глаз.

Предвестник срыва — магматическая энергия, грозящая вырваться наружу из самых недр тела. Хан А лишь прикусила нижнюю губу.

— …

Он уже миновал среднюю стадию срыва и вступил в последнюю. Его тело, когда-то превосходившее по силе любое другое, теперь было испещрено следами от игл, словно пчелиные соты, а дыхание сопровождалось тяжелым хрипом. Это была стадия, когда даже сохранить рассудок становилось непосильной задачей. Приступы случались всё чаще.

Повреждение нервной системы из-за энергетической перегрузки.

Каждый раз, когда состояние ухудшалось, До Гук Ён сжигал и крушил всё, что попадалось на глаза. Добрый и самоотверженный герой постепенно терял дар речи и больше ни с кем не разговаривал. Ведь чем больше он применял силу и чем больше думал, тем сильнее перегорал детонатор внутри него.

— Ли Хан А.

Но всё же, судя по всему, он ещё был способен произнести несколько естественных слов. Он растягивал слоги, словно ему было трудно говорить.

Как будто только этого и ждав, Хан А повернулась спиной к мужу, потянувшемуся к ней, и сразу же проверила показатели.

Нестабильность вегетативной нервной системы. Пульс выше 160. Давление 200. Температура 40,3 °C. Сатурация упала до 85%…

Цифры на мониторе мигали красным. Показатели, при которых в любой момент может начаться тотальный срыв. Иными словами, он был на грани. У неё во рту пересохло.

— Говорят, ты сегодня снова отличился.

Она нарочито сердито зыркнула на него, но он тут же притянул её к себе. Как только Хан А плюхнулась ему на колени, между ключицами сорвался долгий вздох. Его бледное лицо бесцеремонно уткнулось ей в шею.

Она медленно гладила его по спине, словно отвечая на объятие, но сколько бы ни ласкала его, она не чувствовала никакой ответной волны.

Ах. Чего тут удивляться.

Я же жена, а не твой гайд.

Её мужу требовалась не хирургическая операция, а гайдинг. Держаться за руки, соприкасаться слизистыми, заниматься сексом. Гайдинг высшего уровня. Только гайд мог снять перенапряжение от использования способностей, которое накапливалось, как усталость.

Если бы ты был пациентом с физической травмой, всё было бы иначе?

Тогда я могла бы оперировать и зашивать тебя снова и снова, лишь бы спасти. Но против срыва эспера я совершенно бессильна.

Пока она терзала себя этими мыслями, До Гук Ён крепко сжал её талию. Их животы соприкоснулись, а его прямой нос коснулся её кожи, вызывая щекотку. Его обычно гладкий лоб внезапно прорезала складка.

— Ли Хан А.

Пылающие красным глаза посмотрели на неё в упор, словно пронзая насквозь. Нечеловеческие, змеиные глаза сначала скользнули по чистой шее, а затем медленно поднялись к её лицу. Хан А невольно дотронулась до своей шеи.

Она попросила эспера-целителя убрать все синяки, но муж, казалось, всё равно почувствовал неладное. Словно пытаясь развеять его инстинктивные подозрения, Хан А рассмеялась и уютно устроилась в его объятиях.

— Знаешь, вчера я впервые за долгое время убралась в твоём кабинете. А все цветы в горшках засохли. Я старалась, но, видно, у меня нет таланта оживлять растения.

— …

— А помнишь ту бутоньерку, с нашей свадьбы. Куда я её положила? Я её засушила и бережно хранила, но никак не могу найти. Мне вдруг приснилась наша свадьба, вот я и решила поискать посреди ночи.

Хан А глубоко уткнулась лицом в его плечо.

— Дома так пусто, Гук Ён…

Каждое утро я убеждаюсь, что тебя нет. С каждым днём тебя всё сильнее загоняют в угол, а мир по-прежнему винит во всём меня.

Всякий раз, когда я сталкиваюсь с этим, мне больно. От чувства вины нет лекарств, и оно продолжает ныть и болеть.

Теперь ты жалеешь, что женился на мне?

Все почести, которыми он был одарен как единственный в стране эспер S-ранга. Абсолютная, непревзойдённая сила. Мужчина, который не знал усталости, какую бы огромную мощь ни применял, и потому не нуждался в гайдах. Он был совершенен сам по себе.

Но ей казалось, что после их глупого брака началось его медленное падение, и что во всём виновата только она. Чувство вины тяжелым камнем лежало на сердце.

Детский, необдуманный шаг двух незрелых людей. Теперь-то она признавала, что это было глупо и безрассудно. Но сколько мы ещё сможем продержаться?

— Но всё же… продержись ещё немного.

Он был рядом с самого раннего детства, сколько она себя помнила, и это было так естественно.

Предчувствие того, что До Гук Ён будет с ней всю жизнь, окончательно укоренилось в ней, когда он стал ощущаться как её собственная плоть. В десять лет для них во всём мире не было никого, кто мог бы заменить другого.

Ведь она слишком рано поняла: чувства могут остыть, но привязанность остается неизменной. Тем более, когда речь идёт о супругах, проживших вместе десять лет — обычно всё именно так. До Гук Ён был её единственной семьей.

— Я готова на всё. На что угодно.

Хан А широко распахнула покрасневшие глаза.

— Я наконец-то стала специалистом, только-только появилась возможность перевести дух, и тут тебя изолировали — это так бесит. Почему ты должен торчать здесь в таком состоянии.

Время пролетело безжалостно быстро, и у нас не было ни страстных романов, как у других пар, ни времени на мелкие ссоры. Но нам было достаточно быть просто спутниками жизни.

Правда ведь? Гук Ён, ты ведь чувствуешь то же самое.

— ...

В этот момент раздался звук, тише дыхания.

— Моя Хан А. — Он снова беззвучно шевельнул губами. — Моя Хан А… Ли Хан А…

Похоже, он засыпал. Она осторожно, словно убаюкивая ребёнка, похлопала мужа по спине.

Его лицо, в котором трудно было узнать недавнего безумца, стало безмятежным и тихим, как глубокий колодец.

— Да. Я здесь, спи спокойно.

Пусть и завтра тоже. Пожалуйста, будь жив и невредим…

Хан А прижалась губами к его пылающему лбу.

Понял ли он её чувства или нет, но его красный язык медленно скользнул по её подбородку. Это было зловещее остаточное тепло пламени, вытесняющее саму жизнь.

* * *

«И зачем вы вообще поженились?»

Она помнила, как в тот момент атмосфера в комнате слегка похолодела. Друг, подпиравший подбородок рукой, небрежно бросил вопрос, который никто другой не осмеливался задать ей в лицо.

Если точнее, он спросил: «О чём вы вообще думали, ввязываясь в этот брак?». Увидев лохматую шевелюру друга в очках, она сразу поняла, что это сон.

Это было ещё до того, как у мужа появились первые признаки вспышек. Тогда До Гук Ён был уверен, что его энергетическая отдача стабильна и гайд ему не нужен, а они были молодой парой, только начавшей совместную жизнь.

Но учёба в медицинском, выпуск, государственный экзамен, интернатура и бесконечная череда будней в ординатуре…

В этом безумном вихре времени ежедневные упреки окружающих капля за каплей подтачивали её нервы. Это были самые суровые времена, когда им с мужем не хватало времени даже на совместный ужин.

Наверное, поэтому.

Друг спросил это у неё, видевшей мужа едва ли раз в месяц (их нельзя было назвать даже «воскресными супругами»), с таким равнодушием.

Зачем было жениться, если живёте как чужие люди? Ответ вылетел сам собой, словно рефлекс.

«Потому что с ним комфортно. Просто с ним мне спокойнее всего».

Это было так же естественно, как дыхание, и она никогда в этом не сомневалась. Что-то настолько очевидное, что не требовало осмысления…

Когда она выпалила это, друг почему-то выглядел озадаченным. Глядя на его лицо, она почувствовала, как необъяснимая тревога кольнула сердце. Хан А добавила, словно оправдываясь:

«Это же хорошо, когда нет всех этих драм со слезами. Разве настоящая семья не должна быть такой — крепкой и стабильной?»

«Не путаешь "крепкую" с "и так сойдет"?»

Выражение лица друга стало ещё более странным.

«Вы ведь понимаете, что ваши отношения — ни рыба ни мясо. Это очевидно даже такому девственнику, как я. До Гук Ён, который кротко улыбается, даже если вы видитесь раз в месяц, и ты, железная леди, которая вечно торчит на дежурствах в приемном покое, откладывая свидания».

«…»

«Что, Нобелевскую премию в области экстренной медицины захотела? Слушай, у меня от анализа врат иногда так мозги перегреваются, что даже встаёт. Если судить по страсти, то я, холостяк, погорячее вас, молодожёнов, буду».

Ги Сон Гу, аналитик Гейтов [1], почесал затылок и захихикал.

[1] то же, что и Врата. Это межпространственный портал, соединяющий наш мир с другим измерением.

«Так что завязывай киснуть в операционных, пока не стала таким же сухарем, как я».

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал, погрузившись в свои мысли и прихлебывая из стакана.

«Эх, ладно. Неважно. Может, для тебя так даже лучше».

Поправив очки, Ги Сон Гу пристально посмотрел на неё и пододвинул счёт.

«Ты ведь не против разделить счет, верно?»

Теперь ей стало немного любопытно, что именно друг хотел сказать на самом деле.

[2] Здесь встречается термин из названия — дотч (Dutch pay) — означающий разделение счёта в ресторане, когда каждый платит сам за себя.

Галерея: Развлечения / Юмор

Тема: [Видео] Сборник видео времен расцвета эспера До Гук Ёна

15.09.20XX Просмотры: 13233 Рекомендации: 9250 Комментарии: 32 тыс.

В последнее время по телеку то и дело крутят подвиги До Гук Ёна, вот я и притащил.

Он реально отличается от нынешних эсперов, которые вечно влипают в скандалы из-за своего дерьмового характера.

Давайте поностальгируем по тем временам ㅠㅠ

[Официально] Двенадцатилетний мальчик в одиночку защищает Гейт (это его дебют★) Феноменальная популярность «Ребенка, покончившего с бедствием»

https://youtu.be/a9XjF7QdK3w

[С места событий] Внутри Гейта: сожжение свирепых зверей одним потоком пламени

https://youtu.be/UiP2mF6vRs

[Официально] Укрыл младшеклассников под огненным куполом: «Внутри было тепло!»

https://youtu.be/Ht7sGvL0ZQw

[Видео] Четырнадцатилетний подросток возводит огненную стену перед беженцами из Гейта и блокирует все атаки. Нынешние дети так не умеют;

https://youtu.be/ND7hQk1pXsM

[Фанкам] Рушащееся высотное здание: До Гук Ён взрывает обломки огнем и прокладывает путь

https://youtu.be/Fz2rLm9kC8g

[Видео] Наш трудяга Гук Ён [1] весь в крови, но бежит, неся на спине горожанина

https://youtu.be/Ba6tEo5yWn4

[1] в оригинале 사용된 단어 (국영회사 / Гук Ён Хвеса) — это игра слов. Имя До Гук Ёна созвучно со словом «государственный», а вместе со словом «хвеса» (компания) звучит как «государственное предприятие». Комментаторы так называют его за то, что он работает на благо людей и государства на износ.

[Статья] Капитан спецотряда по зачистке До Гук Ён повышен до «главнокомандующего» боевой линией. Зацените форму

https://www.gatenews.com/national/202X/01/13

32 400 комментариев

И зачем делать и выкладывать такое, только душу рвать.... ㅠㅠ

В те времена До Гук Ён был тупо имбой ㅠㅠㅠㅠㅠ

А там, в этом огненном куполе, разве не жарко было?

┕ Не-а, говорят, внутри жар вообще не чувствовался. Он зафиксировал пламя только на внешнем контуре, я видел интервью, где дети говорили, что им было просто тепло. Даже не вспотели.

┕ Здравствуйте. Я тот самый младшеклассник из третьего видео с огненным куполом. Внутри было не жарко, а очень приятно и тепло. Благодаря эсперу До Гук Ёну я в этом году сдал экзамен и благополучно поступил в университет. До сих пор помню, как он тогда вытирал нам слезы и сопли. Я был ему безумно благодарен. Надеюсь, эспер тоже обязательно поправится.

Эспер До Гук Ён как-то раз, узнав, что у меня день рождения, зажег огонек на кончике пальца, как свечку на торте... Правда, пламя было слишком сильным, и он слегка спалил мне челку... ^^

┕ Я как-то подрабатывал на уборке после закрытия Гейта, таскал коробки с напитками. Подходит До Гук Ён, спрашивает: «Вам помочь донести?» — и просто закидывает на плечи четыре коробки и уходит. А в каждой коробке по двадцать четыре бутылки воды... И чтобы не порвать пленку по дороге, он со своими габаритами шагал так аккуратненько.. ха-ха-ха

┕ Обладал охуеть какой разрушительной силой, но при этом был пиздец каким робким и добрым.

┕ Один из тех эсперов, у кого характер вообще не вяжется со способностями.

┕ Я тоже как-то подрабатывал на зачистке территории. Весь пропотел, чуть в обморок не падал. До Гук Ён это увидел и попросил эспера льда наколоть мне льда, но тот не получил гайдинга, и состояние у него было так себе, лол. Видимо, поняв, что нормально наколоть не выйдет, До Гук Ён попросил просто дать ему большую глыбу, а потом сам раздолбал ее кулаком в крошку. Точнее, не наколол, а тупо раздробил, ахаха. Потом залил это соком, сделал что-то вроде смузи, только куски были такие огромные, что приходилось их жевать, лол. Но это было так освежающе.

┕ Лицо и душа у господина До Гук Ёна были одинаково прекрасны~~

┕ Мускулы излучают доброту!

┕ Ха-ха-ха. Он и правда всегда оставался до конца и следил за порядком на месте. Обязательно заходил к медикам или утилизаторам, кланялся и говорил, что они отлично потрудились. До самого конца проверял, не падают ли обломки.

┕ Ага, даже по интервью видно, что он за человек.

┕ Ахаха, кто-нибудь помнит, как в одном интервью его спросили: «Некоторые считают, что ваш стиль боя слишком прямолинеен», а он на полном серьезе ответил: «Да. Я просто не умею делать ничего сложного», и на этом всё закончилось?? Журналист тогда так растерялся, что даже следующий вопрос задать не смог, лол.

┕ ㅠㅠ До Гук Ён вообще не умеет хитрить. Видит монстра — сжигает, не может сжечь — сжигает еще большим огнем. И всё. ㅠ

┕ Он и правда был как ондоль [2] T^T Правда, скорее «доль», чем «он»!

[2] традиционная корейская система обогрева пола. Комментатор обыгрывает слоги: «он» означает тепло/доброту, а «доль» — камень/твердость.

Всё равно приятно снова на него посмотреть ㅠㅠ Верните наше общественное достояние!!

Как-то раз в прошлом До Гук Ён пожимал руки толпе на месте событий, лол. И каждый раз, когда он брал кого-то за руку, люди орали: «Ааа, блядь, пиздец как больно!!» и лупили его по предплечью, ахаха. До сих пор помню, как он тогда терялся ㅠㅠㅠ

┕ Лол. Он сам прекрасно понимает, какой он здоровенный, поэтому в обычной жизни всё делает так медленно....

┕ Был вежливым, легко соглашался на фотки. Но стоило спросить, как дела у жены, как он вдруг замолкал и начинал тормозить, лол.

Парень без двойного дна.

Среди эсперов, где пиздец сколько социопатов, он за почти двадцать лет ни разу не влип ни в один скандал из-за своего характера, так что все считали его идеальным кандидатом в национальные мужья, а потом он внезапно стал величайшим поджигателем в истории, заставившим всю страну плеваться кровью от гнева ㅠ лол.

Я так надеялась, что он женится на гайде Мун Га Гён... Разве они не мутили в прошлом? Еще в подростковом возрасте?

┕ Если ему самому нравятся обычные женщины, то что поделать, лол. До Гук Ён женат уже десять лет. Хватит мусолить дела минувших дней. Да и у жены До Гук Ёна не такие уж плохие данные, чтобы вы ее тут засирали.

┕ Блядь, не неси хуйню. Да приведи хоть сотню этих сраных врачей, они всё равно не заменят одного До Гук Ёна. Какого хуя ты ее защищаешь, блядь, аж настроение в пизду улетело!!

┕ Если вас затянет в Гейт и оторвет ногу, жена До Гук Ёна будет первой, кто проведет вам экстренную операцию. Как по мне, поливать ее таким говном — это бессовестно.

┕ Да проблема-то не в этом. Эсперу от обычного человека нет никакой практической пользы ㅡ вообще никакого толка!

┕ Ага, автор выше прав. Да и нам-то с нее какая польза? Уж лучше пусть один эспер S-класса будет в строю. Почитайте вот эту статью: «Эпоха без До Гук Ёна: процент успешных зачисток Гейтов упал на 35%». Ощущение безопасности у граждан рухнуло.

https://gatenews.com/001/

Галерея: Катастрофы / Безопасность

Тема: Почему, блядь, для До Гук Ёна никак не подберут гайда?

22.01.20XX Просмотры: 7233 Рекомендации: 2250 Комментарии: 10 тыс.

Даже если процент совместимости низкий, надо же сначала свести их вместе, ублюдки вы из Центра.

10 200 комментариев

Говорят, изначально До Гук Ёну гайд вообще не был нужен. Энергоэффективность у него была просто космическая, так что он мог поддерживать себя минимумом препаратов. Почти совершенное, дарованное богом телосложение.

┕ Но, судя по тому, что его состояние потихоньку ухудшалось, это было не навсегда.

┕ Ага, против законов природы не попрешь, так что проблема в том, что До Гук Ён был слишком самоуверен.

┕ В двадцать с небольшим лет у всех есть эта дурацкая упертость, каждый думает, что он во всем прав.

┕ У каждого есть план... пока он не получит по морде.. хе-хе. Майк Тайсон.

Видимо, у него в принципе была плохая совместимость с гайдами. Я слышал, что у всех гайдов, которых на нем тестировали, процент совместимости был меньше трех процентов, хотя это всё слухи, лол.

Жесть... Кто же этот гайд До Гук Ёна, что заставляет так с собой мучиться? А вдруг он еще даже не родился???

Наверное, лучше считать, что гайд До Гук Ёна — это просто охуеть какой редкий лут.

Да появись ты уже, гайд До Гук Ёна, пожалуйста!!! Блядь, мы уже все глаза проглядели!!!

Ваш хён молится уже три тысячи пятьсот пятидесятый день, начиная с того самого пиздецового бракосочетания.

┕ Бля, я, конечно, тот еще лошок, но если вы, господин гайд, появитесь, я буду обращаться с вами как с принцессой.

А как вообще происходит этот гайдинг? Что надо делать? Я тоже обычный человек, поэтому не шарю.

┕ Физический контакт. Если всё серьезно или экстренно — гайдинг с проникновением. Секс.

┕ То есть женатику сплошной профит?..

┕ Нет, бро. Если серьезно. Разве женатому мужчине можно такое делать?

┕ Ах ты ж сука. ㅗㅗ [3] Этот тупой олень реально несет хуйню, от которой яйца лопаются. В эту эпоху катастроф не лезь со своими старыми моральными устоями... ㅗㅗㅗ Вот поэтому эсперу с самого начала и нужно было сходиться с гайдом.

[3] корейский эмотикон, символизирующий поднятый средний палец.

Галерея: Меры противодействия / Обсуждения

Тема: Мне кажется, даже если гайд появится, будет проблема

01.06.20XX Просмотры: 1 Рекомендации: 0 Комментарии: 0

До Гук Ён и та врачиха ведь пока что муж и жена...

Настоящая любовь — это побыстрее заставить мужа переспать с кем-то другим, чтобы спасти ему жизнь,

Или... настоящая любовь — это когда муж категорически отвергает любую женщину, кроме жены?

Ну, До Гук Ён парень хороший... не думаю, что он позволит миру погибнуть, но

0 комментариев

Для написания комментария необходимо войти в систему.

— Доктор Ли Хан А! Вызов в отделение неотложной помощи!

Хан А, дремавшая свернувшись калачиком, вздрогнула и поднялась. Стоило пару раз потереть глаза, как сонливость вмиг улетучилась.

Она туго завязала растрепанные волосы и, отыскав небрежно сброшенные кроксы, надела их. Тепло. Ступням стало тепло.

И что с того?

Насколько это удивительно — сохранять одну и ту же температуру, ни разу не изменившись с тех пор и до сегодняшнего дня. Что об этом может знать этот вечно одинокий ублюдок Ги Сон Гу.

Хан А хлопнула по остывшей голове внутренней стороной запястья и выбежала. Вдалеке на каталке скорой помощи везли окровавленного пациента.

— Мужчина-эспер! Открытый перелом правого бедра из-за обрушения врат, тяжелая рваная рана брюшной полости, подозрение на повреждение печени. Обильное внутрибрюшное кровотечение, FAST-тест положительный! [1] Пульс сто тридцать, давление восемьдесят на пятьдесят! Резкое падение температуры тела, состояние общего шока, скоро прибудут еще пациенты!

[1] УЗИ при травмах для быстрого выявления свободной жидкости (крови) в брюшной полости.

Когда младший коллега, толкая каталку, прокричал это, Хан А перехватила ручку, словно принимая эстафету.

— Сатурация упала, дыхательные пути не поддерживаются. Сначала ставим трубку. Будем интубировать, готовь двадцать этомидата и сто сукцинилхолина! [2] Ты. И ты. Просканируйте этого пациента, срочно вызывайте гайда и немедленно готовьте операционную!

[2] препараты, применяемые в экстренной медицине для наркоза и расслабления мышц перед интубацией.

Хан А отдала указания, ткнув подбородком в двух мечущихся ординаторов.

— Судя по состоянию, без гайда он и десяти минут не протянет. Быстро пробейте контакты и приведите!

На мгновение кончики пальцев дрогнули, но она быстро успокоилась. Хан А, толкая каталку, вбежала в операционную.

Под льющимся белым светом хирургических ламп уже суетился медперсонал в стерильных халатах.

Пока на поднос со звоном ложились ножницы, зажимы и марля, в спешке прибежавший гайд схватил пациента за руку и начал гайдинг.

Хан А ждала, подняв руки, пока высохнет антисептик. Взгляд ненадолго задержался на гайде, но она закрыла глаза, словно отворачиваясь.

День, который обещает быть ужасным, только начался. О посторонних мыслях не могло быть и речи.

— Срединный разрез. От мечевидного отростка до лобка, приступаю к срединной лапаротомии.

Как только кончик скальпеля разрезал живот, хлынула горячая темно-красная кровь. Хан А без промедления обхватила печень двумя руками, словно сжимая ее.

Заталкивая катетер в глубокую зияющую рану, чтобы остановить кровотечение, она и не заметила, как пролетело время. Под маской скопилось горячее дыхание.

Ноги затекли, а плечи свело, но Хан А была полностью сосредоточена только на крови, внутренних органах и слабом пульсе, ощущаемом на кончиках пальцев.

Она даже не моргала. Теплый пот, стекший со лба, уже остывал на затылке.

— !..

От резкого звука, похожего на скрежет металла, она невольно нахмурилась. В одной стороне операционной громко звонил телефон. Замешкавшаяся медсестра быстро сняла трубку.

Хан А, снова зафиксировав взгляд на месте кровотечения, взяла зажим. И сегодня операция, которую она проводит, пройдет успешно. Как и всегда, она с легкостью спасет этого пациента.

— Эм... Д-доктор...

Поэтому она не ответила даже на дрожащий, тонкий голосок. Не мешай.Хотелось заткнуть уши. Не сбивай концентрацию.

— Доктор!.. Срочный вызов из Центра! Просят прийти как можно скорее!

На этот задыхающийся голос она все же обернулась, нахмурив брови. На лице медсестры со слезами на глазах читалось непонятное возбуждение.

— Говорят, появился гайд вашего мужа!

Кровь брызнула из неожиданного места. Не прошло и нескольких минут после звонка, как гладко идущая операция внезапно столкнулась с трудностями.

Кровь хлестала сквозь пальцы, и влажный металлический запах заполнил операционную. Она пережала зажимом крупный кровеносный сосуд, а мелкие нащупала кончиками пальцев и перевязала. Стиснув зубы, она продолжила накладывать швы. Сквозь перчатки передавалось скользкое ощущение, но Хан А ничуть не дрогнула.

— Доктор!.. Дальше мы сами все закончим, так что вам лучше поскорее отправиться в Центр!..

— Не отвлекайтесь и сосредоточьтесь. Состояние этого пациента тяжелое.

Внутренняя сторона щек была истерзана. Она столько раз прикусывала их, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, что во рту появился привкус крови.

Хирургический костюм и подбородок уже были залиты кровью пациента. Ординаторы колебались, но все же снова заговорили.

— Доктор. Но проблема эспера До Гук Ёна кажется более срочной. Вы ведь так долго ждали.

Хан А быстро двигалась, перекручивая нить то так, то этак. Глаза, остро следившие за жизненными показателями пациента, вскоре скользнули по персоналу операционной.

Ординаторы, чьи глаза сияли на раскрасневшихся лицах, и притопывающие от нетерпения медсестры. Все, воодушевленные этой чудесной новостью, смотрели на нее.

— Всем прийти в себя. Операция еще не закончена.

От одного холодного слова кипящая атмосфера улеглась.

Из-за печени снова хлынула кровь.

— Прием Прингла кровотечение не останавливает. Запеченочные вены, нижняя полая вена. Я сама.

Хан А глубоко просунула правую руку. На кончиках пальцев почувствовалась мощная пульсация.

На самом деле, она была к этому готова. Она постоянно об этом думала. С тех самых пор, как муж, который был крупнее и крепче любого другого, начал внезапно падать в обмороки. С тех пор, как показатели, казавшиеся неприступной крепостью, начали колебаться. Она бесчисленное количество раз представляла, как он занимается сексом с другой женщиной, словно делала себе профилактическую прививку.

Эти плохие мысли о том, как муж раздевает незнакомую женщину, которую видит впервые в жизни, гладит кожу, издает похожие на стоны вздохи и сплетается с ней языками.

— Ставлю тампоны.

Огромные салфетки одна за другой заполняли пространство между диафрагмой. Ты тоже однажды должен будешь раздвинуть бедра незнакомой женщины и засунуть в нее член. Ведь ты добрый. Ты не сможешь ослушаться слов лечащего врача, да и характер не позволит тебе отвернуться от великой цели. В конце концов ты сам пойдешь к гайду и будешь регулярно спариваться с ней.

Только так ты выживешь.

— Хорошо. На этом я убираю руки.

Как только она убрала руки, показатели на мониторе начали понемногу оживать.

— Вы отлично потрудились. Доктор Пак, завершите всё, на этом я заканчиваю операцию.

В тот момент, когда она отступила назад, накатило головокружение. Но за ней наблюдало множество глаз. Хан А сохранила невозмутимое выражение лица и выпрямила колени. Теперь новость о том, что появился гайд До Гук Ёна, разлетится в мгновение ока.

Она стянула хирургические перчатки, вывернув их наизнанку, и выбросила маску в мусорное ведро. Стоило в оцепенении толкнуть дверь операционной, как холодный воздух жадно ворвался в нос.

— Ли Хан А! Я пришел, как только мне сообщили, нет, подожди-ка. Эй, Ли Хан А!

Ги Сон Гу, видимо прибежавший, услышав новость, запыхавшись, выскочил из-за угла коридора. Но времени на приветствия не было.

Хан А, всё это время державшая челюсти крепко сжатыми, вцепилась в стоящую перед ней урну и начала выблевывать содержимое желудка.

— У... Кх... Бэ-э!..

Подошедший было Ги Сон Гу замер при звуках рвоты. Хоть он и попятился, словно увидел нечто непотребное, но все же зажал нос, как прищепкой, и начал с силой хлопать ее по спине. Гнусавый голос прозвучал как-то по-дурацки.

— Но если блевать в мусорное ведро... Разве тебя не стошнит снова при виде грязного мусора...

Хан А, морщась, изо всех сил оттолкнула его. Заметно почувствовавший облегчение Ги Сон Гу отскочил назад, как лягушка.

— Хорошо, что ты оттолкнула меня пораньше. У меня слабый желудок, я чуть было не блеванул вместе с тобой.

Его голос звучал как далекий жужжащий шум. Когда она зашла в туалет, пошатываясь, и стала полоскать рот, в зеркале отразился вздрогнувший от неожиданности мужчина. Только тогда она поняла, что это мужской туалет.

Хан А поклонилась, извиняясь, и поспешно вышла. Глядя на это, Ги Сон Гу, отталкивавший носком ботинка мусорное ведро подальше, бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Ты чего такая потерянная, совсем на себя не похожа?

— Извини. У меня нет времени на болтовню. Мне нужно идти прямо сейчас.

— Ты правда в порядке? Операция хорошо прошла?

— Позже. Поговорим позже.

— Да нет же, твоя одежда, одежда. Ты хирургический костюм не сняла!

Хан А не стала ждать лифта и сразу повернула к запасной лестнице. Пока она поднималась по ступенькам, ей постоянно не хватало воздуха, но шаг становился все быстрее.

Как и говорил персонал, это радостная новость. Хан А пересекла соединительный мост и направилась к кабинету директора Центра.

Когда она шла по коридору, лица людей сияли — видимо, слухи уже разлетелись. Даже секретари на ресепшене вскочили и сцепили руки.

— О боже, доктор Ли Хан А пришла!

Их выражения лиц в корне отличались от тех кислых мин, с которыми к ней относились последние десять лет.

Так это правда.

Правда. Гук Ён нашел гайда... Хан А с чувством некой отстраненности открыла дверь кабинета директора Центра.

Не успела она перевести дух, как в нее разом впились десятки взглядов. Директор Центра, с которым она часто сталкивалась и к которому уже привыкла, несколько высокопоставленных руководителей и незнакомые люди из Бюро гайдов.

Хан А невольно попятилась и опустила взгляд на носки обуви. Из-за перепачканного кровью хирургического костюма казалось, будто она вломилась не туда, куда следует. Сердце бешено колотилось.

Все в порядке.

Она отпустила дверную ручку, за которую крепко держалась, и снова подняла голову. Вскоре среди людей ей на глаза попалась женщина, которую она видела впервые. Как только она осознала присутствие этой незнакомки, по окаменевшему лицу с хрустом пошли трещины.

— ...

Ей было едва ли двадцать лет.

Несмотря на потрепанную одежду, взгляд то и дело цеплялся за удивительно юное и аккуратное лицо. Длинные волосы, за которыми, казалось, никогда не ухаживали, сухо и спутанно спадали вниз, а ногти были грязными.

Женщина сидела, подтянув колени, и лишь озиралась по сторонам. Нет, может, и не женщина. Но если назвать девчонкой, будет ли это невежливо?

Скелет, видневшийся сквозь одежду, был настолько тонким, что казалось, ей нужно еще немного поесть и еще немного подрасти.

Вскоре девчонка, словно внезапно осознав, что в этой группе является самой слабой, наполовину уткнулась лицом в колени.

То, как она стреляла выглядывающими огромными глазами, делало ее похожей на потерявшуюся кошку. Детеныш зверя с довольно смуглой, коричневатой кожей.

— Доктор Ли Хан А!

Подошел директор Центра с опрятным лицом, распуская галстук. И хотя огромная рука схватила и затрясла ее, Хан А было трудно отвести взгляд.

Пара шлепанцев с полностью оторванной и болтающейся подошвой. Чудо, которое они нашли, оказалось столь жалким.

— Процент совместимости составляет целых девяносто восемь и восемь десятых процента! С другими даже не сравнить! Не просто превосходно, а подавляюще!

Хан А рассеянно кивнула. Это был поистине беспрецедентный показатель, от одного лишь упоминания которого можно было потерять дар речи.

Почему-то по коже побежали мурашки. Впервые за последние несколько лет, нет, вообще впервые предвиделась такая возможность. Поистине единственная надежда.

— С таким процентом совместимости...

— Свершилось, говорю же, свершилось! Мы наконец-то ее нашли! Гук Ён, этот засранец, теперь спасен!

Верно. Даже пациент с тяжелым риском выхода из-под контроля сможет быстро прийти в норму. Хан А с силой сжала влажные ладони. Директор Центра тоже закричал со слезами на глазах.

— Доктор Ли, быстро идите в изолятор и для начала все подготовьте. Давайте сразу же приступим к экстренному гайдингу. Нам ведь больше нельзя медлить!

— Но этот ребенок. Несовершеннолетняя?

Слова, которые она сдерживала, вырвались наружу.

Лицо со следами лишая в разных местах, лицо, на котором все еще оставались следы детства. Когда Хан А молча пронзила взглядом испуганное выражение, глаза девчонки округлились. Произошел безмолвный обмен изучающими взглядами.

— Что за вздор! Совершеннолетняя, совершеннолетняя. Двадцать один год! Полных лет пока еще девятнадцать...! [1]

[1] в Корее традиционно возраст считался иначе — при рождении ребенку уже зачислялся один год, а следующий прибавлялся в Новый год. Полный возраст исчисляется по международным стандартам.

— ...

— Было, но пару дней назад прошел день рождения, так что теперь двадцать!

Даже смеяться не хотелось. Говорит, совершеннолетняя. Какая же она совершеннолетняя.

— Доктор Ли. У нас нет времени. Это ваши врачи подали отчет о том, что До Гук Ён вряд ли протянет и день.

— ...

— Профессору Сон тоже отправили экстренный вызов, но она уперлась, заявив, что ничего не будет делать без согласия доктора Ли Хан А! Половина страны вот-вот взлетит на воздух, а эта женщина думает, что она одна тут блюстительница морали! Если мы упустим золотое время, кто и как вообще ответит за эту ситуацию!

Руки, вцепившиеся в плечи, наполнились скрытой силой.

— Вы ведь лучше всех знаете состояние Гук Ёна.

Хан А молчала, несмотря на боль, давящую на плечи.

— Наша доктор Ли Хан А прекрасно знает, что важнее. За последние десять лет, наверное, до мозга костей прочувствовала. Что кто-то обязательно должен нести ответственность.

— ...

— Это время пришло. Доктор Ли. Пора вернуть эспера До Гук Ёна обратно в мир. Несмышленый возраст давно прошел.

Казалось, взгляды всех присутствующих, словно пули, вонзились в тело. Сколько бы ни длилась десятилетняя супружеская жизнь, в конечном итоге, вот таков взгляд общества. Это не менялось с самого начала.

Та, что отняла До Гук Ёна. Та, что монополизировала его.

Дрянь.

— В качестве помощника лечащего врача. Вы понимаете мои слова?

— Понимаю.

Дыхание перехватило.

— Тогда приступайте к делу. Нужна только подпись опекуна.

— ...

— Он тоже, должно быть, долго ждал, так что давайте не будем медлить.

В голове постепенно прояснилось.

Помощник лечащего врача Ли Хан А.

Здесь нет никого, кто видел бы в ней жену До Гук Ёна. От нее требовалось лишь решение в качестве лечащего врача.

Грех монополизации До Гук Ёна. Время, когда она жестоко подгоняла саму себя, убеждая, что должна стать врачом, приносящим ему пользу. Наконец-то появился шанс смыть первородный грех. И тогда перед глазами невольно возникло состояние мужа.

Знаю. Оно ужасное...

Но, даже приняв решение, язык не поворачивается ответить. От этого зависит жизнь и смерть мужа, а язык не поворачивается.

Вырвался нервный смешок.

Чего ты сомневаешься, Ли Хан А. Ты же решила сделать всё, что угодно.

Когда молчание затянулось, директор Центра сделал еще один шаг вперед.

— Доктор Ли. Этот несчастный засранец даже сейчас испытывает такую боль, будто горит живая плоть. Обычному человеку этого ни в жизнь не понять, но вот что значит для эспера отсутствие гайда. Это когда боль, от которой нервы как расплавленный металл, продолжается безостановочно. Пока не появится его гайд. Не прекращаясь, постоянно. Постоянно.

— ...

— Каждый раз, когда дышит. Каждый раз, когда не дышит.

Лицо директора Центра выглядело на десять лет старше, чем раньше. Хан А поджала кончики пальцев.

Как человеку, от природы наделенному здравым смыслом обычного человека, ей потребовался долгий-долгий компромисс, чтобы просто принять тот факт, что секс может быть лечением. В достаточной мере изучала, запоминала и понимала. Приняла это так, словно глотала осколки стекла.

Но... действительно ли я знаю?

— ...

Гук Ён перед ней почти никогда не показывал, что ему больно. Невооруженным глазом были видны лишь симптомы растрескивания кожи. Даже если он буйствовал перед другими, стоило появиться жене, как он тут же отшучивался.

Насколько ему больно, насколько он терпит — на самом деле, она ничего не знает. Лишь догадывалась, глядя на показатели и опираясь на выученное, но узнать правду не было никакой возможности.

— Очень прошу. Доктор Ли. Давай на этот раз полностью вылечим эспера До Гук Ёна. Давай хоть на секунду быстрее принесем этому парню облегчение.

— Да, конечно.

То, что нужно было сделать, оказалось простым. Провести гайдинг. Простой, но самый верный рецепт.

В этот момент она снова встретилась взглядом с юным гайдом. Глаза блестели от влаги. То ли прося о помощи, то ли свирепо смотря, девчонка не моргнула и глазом.

Девочка. Прости, но...

Хан А с непроницаемым лицом отвела взгляд. Кажется, ты ошиблась адресом...

Я всегда жила, выбирая только эгоистичные варианты. Я не тот хороший человек, который сможет тебе помочь.

— Я сейчас же спущусь в изолятор.

Что бы ни случилось, ты…

Будешь заниматься сексом с моим мужем.

* * *

В кабине лифта, спускающегося к изолятору, стояла удушающая тишина. Один представитель Бюро гайдов и юный гайд. Она не понимала, в каком рассудке сняла хирургический костюм. Хан А лишь смотрела вверх на табло с номерами этажей.

Отражение юного гайда в дверях лифта оказалось выше, чем она думала. Когда девчонка сидела скорчившись, это было незаметно, но она была настолько высокой и стройной, что приходилось сильно задирать голову, чтобы посмотреть на нее. Однако от мешковатой верхней одежды исходил запах уличной пыли.

— А эта девчонка. Она вообще понимает, что такое гайд? А как насчет обучения?

Когда она небрежно заговорила, сотрудник Бюро гайдов вздрогнул.

— Ну... она прошла достаточное обучение.

Пока Хан А с непроницаемым лицом лишь смотрела на табло с номерами этажей, сотрудник, казалось, занервничав, вывалил поток слов:

— Обучение гайда этот ребенок завершил еще давным-давно. Но дело в том, что ее изгнали из Центра. Как ни странно, какого бы эспера к ней ни приставляли, гайдинг не работал... Тогда, пройдя переаттестацию, она опустилась до F-ранга.

— ...

— Поскольку на нее повесили ярлык отброса, видимо, и внутри Центра ей пришлось несладко. Как бракованному гайду. К тому же она выросла в приюте, постоянно терпя чужие упреки, так что у нее нет нормальной семьи. Наверное, как только она упала до F-ранга, то немного забеспокоилась о своем будущем. Верно?

Сотрудник толкнул гайда в плечо. Девчонка показательно вздохнула и отряхнулась. Это был короткий, но резкий протест.

— С таким рангом она почти ничем не отличается от обычного человека. Но кто бы мог подумать, что она окажется идеальным гайдом исключительно для эспера До Гук Ёна...

Сотрудник потер подбородок и посмотрел на потолок, словно смакуя послевкусие.

— Вот оно что, теперь-то мне немного понятно. Ведь ее партнером по совместимости оказался не кто иной, как он. Видимо, поэтому все шло не так гладко. Ведь она была такой особенной.

Сотрудник, словно почувствовав облегчение, рассмеялся и со словами «Твоя жизнь теперь наладилась, малявка! Станешь Золушкой!» взъерошил гайду макушку.

Гайд, откровенно отворачиваясь, чтобы избежать этого прикосновения, слегка столкнулась с Хан А. Отчего, с густо покрасневшим лицом, поспешно выпрямилась. То, как любые ее чувства отражались на лице, что бы она ни делала, действительно выдавало в ней ребенка.

— Про... стите.

Сорвавшийся голос оказался более низкого тембра, чем она ожидала. Хан А слегка нахмурилась.

Она должна была быть существом, которое все так долго ждали, вглядываясь вдаль до боли в шее. Но на деле гайд, на чьи плечи легла эта ответственность, была настолько бедно одетой и юной, словно не могла досыта даже похлебки поесть.

Всего лишь двадцать один год. Всего лишь двадцать полных лет... Хан А почувствовала себя трусливой взрослой, подталкивающей к плохому поступку.

— Доктор Ли, пожалуйста, помогите ей как следует.

— Конечно.

Словно давая клятву, она крепко сжала медицинский халат. Стиснув зубы, пресекла вмешательство ненужных эмоций.

Просто как лечащий врач сделала свое сердце твердым, как камень. Только так можно было сохранить самообладание.

— По правде говоря, мы и сами не знали, что разница в возрасте окажется такой большой. Хоть мы и обыскали все глухие горы, гайд не появлялся, поэтому мы просто думали, что плохо ищем, но никто и подумать не мог, что разница составит двенадцать лет. [1]

[1] в оригинале «띠동갑» (ттидонгап) — люди, родившиеся под одним знаком восточного зодиака, разница в возрасте между которыми составляет ровно двенадцать лет. Зная автора, это может быть важно для сюжета.

— ...

— Ха-ха, если бы мы узнали об этом раньше, то с детства заботливо воспитывали бы ее. Немного жаль. Тогда бы и эспер До Гук Ён не болел. Зная его характер, он бы, наверное, носил ее на руках.

Так ли это? Наверное, так.

Хан А сухо усмехнулась. Она познакомилась с До Гук Ёном лет в восемь. А к двенадцати годам они уже сблизились настолько, что проводили вместе дни и ночи. Получается, эта гайд родилась, когда мы ходили держась за руки?

До Гук Ён и тогда был крепким и смелым мальчишкой, так что, наверное, увидев младенца, завернутого в крошечные пеленки, он бы проявил еще больше заботы.

А может, и сам бы ее воспитал. Учитывая, каким честным и прямым парнем он был, это вполне возможно.

Пока она согласно кивала, сотрудник снова с силой хлопнул гайда по спине.

— Просто делайте всё так, как вас учили в Центре, гайд Вон Се Джин! Хотите вы того или нет, но если собираетесь в будущем жить как личный гайд До Гук Ёна, то должны вести себя подобающим образом. Подобающим образом. И плечи расправьте. Не робейте и держитесь уверенно!

— Да…

Шея, на которой еще оставалась краснота, низко опустилась.

— Если возникнут трудности или проблемы, советуйтесь и спрашивайте вот у нее, доктора Ли Хан А. Этот доктор не только лечащий врач эспера До Гук Ёна, но и член семьи. Так что смотрите и многому учитесь. Верно, доктор?

— ...

Она лишь из вежливости приподняла уголки губ. Разве лифт не слишком медленный? О том, что гайда зовут Вон Се Джин, она тоже узнала только сейчас. Тот факт, что она даже не поинтересовалась именем этой девчонки, вызвал внезапный шок.

Как только двери лифта открылись, Хан А выскользнула оттуда, словно спасаясь бегством. Только тогда у нее вырвался вздох, который она всё это время сдерживала.

Цокающий звук туфель ударялся о стены длинного коридора, похожего на подземную шахту, и разносился эхом.

— Эспер До Гук Ён...

Звук шагов, послушно следующих за ней, был кротким. Звук, от которого почему-то хотелось отмахнуться. Хан А на мгновение закрыла и открыла глаза, беря эмоции под контроль.

— Эспер До Гук Ён находится под угрозой выхода из-под контроля и уже три года держится только на лекарствах. Из-за частых приступов он бывает агрессивным, и даже общаться с ним может быть трудно. Героя из телевизора здесь нет. Не смейте ничего ожидать или питать иллюзии. Гайд Вон Се Джин.

Вон Се Джин. Хан А мысленно произнесла это имя еще раз. Гайд Гук Ёна. Гайд мужа. Гайд Вон Се Джин.

В будущем придется привыкнуть к этому обращению. В горле пересохло.

— Вы должны с первой же попытки идеально провести гайдинг такому опасному пациенту. Если не уверены в себе, скажите честно прямо сейчас. Я не могу утешать детей, которые совершают ошибки, а потом пытаются отделаться слезами. Уж лучше пойдите и пройдите дополнительное обучение...

— Нет. Я смогу.

Подошедшая вплотную гайд уже прилипла к ней, словно тень. Слабая сила осторожно потянула за медицинский халат.

— Я хорошо справлюсь. Поэтому, пожалуйста, не отправляйте меня обратно...

Хан А остановилась, словно оцепенев.

— До сих пор у меня просто не было подходящего человека, поэтому и не получалось, но гайдинг я делаю быстро и хорошо. Потому что хорошо чувствую волны. Мои однокурсники так говорили. Говорили, что я быстро улавливаю запутанные волны. Сказали, что хоть в этом я хороша. Поэтому эспера До Гук Ёна я тоже быстро потрогаю. Если только позволите потрогать...

— Нельзя.

Хан А провела рукой по лицу сверху вниз. Гайд сникла, пробормотав: «Простите...», но Хан А с непроницаемым лицом откинула волосы назад. Затем решительно отцепила руку, крепко сжимавшую халат.

— Одних лишь прикосновений будет недостаточно. Уж извините, но состояние очень тяжелое.

Ресницы девчонки слегка задрожали от напряжения. Хан А так и не смогла досмотреть эту дрожь и отвела взгляд.

То ли сказать, что ей стало немного жаль ее. Мелькнуло сочувствие, но сердце от этого не дрогнуло.

— Почему вы не попытались сбежать хотя бы до прибытия в Центр? О чем бы вы ни думали и как бы ни готовились, реальность превзойдет всё это. Если кто и пострадает, так это двадцатиоднолетняя девчонка, а тридцатитрехлетний мужик покажется тебе монстром. Монстром, который тебя сожрет.

— Н-нет. Я всё сделаю как скажете...

— Гайд Вон Се Джин. Я...

— Если я!.. Если я не смогу провести гайдинг эсперу До Гук Ёну... мне больше некуда идти.

Взгляд, с которым она встретилась, был отчаянным. От этого зрелища на душе снова стало тяжело.

— Поэтому я обязательно всё сделаю как скажете. Абсолютно всё!

— ...

— Я хочу стать гайдом эспера До Гук Ёна... Хочу этого. Я правда буду очень стараться.

Сделавшая шаг вперед Вон Се Джин ухватилась за край рукава и пробормотала:

— Просто научите меня. Я правда смогу хорошо справиться...

Хан А снова стряхнула костлявую руку и зашагала дальше. Что-то подкатывало глубоко к горлу, но она без колебаний подавила это. Она даже не хотела знать, что это было.

Когда они проходили мимо стойки регистрации, охранник с шумом вскочил: видимо, до него уже дошли новости. Откатившийся стул отлетел куда-то в сторону. Прежде чем он успел поднять суету, она быстро схватила гайда за руку и повела вглубь изолятора.

Посторонним вход воспрещен.

Сотрудник Бюро гайдов разочарованно смотрел вслед из-за закрывающихся дверей, но, к счастью, черту не переступил.

Хан А достала удостоверение личности и медленно вошла в место, окутанное тьмой. Несколько люминесцентных ламп редко мигали.

— Гайд Вон Се Джин. О том, что я не договорила раньше. Я стала врачом, чтобы спасать людей. Не убивать, а быть на стороне тех, кто спасает. В детстве я видела, как кое-кто умирает, и это было настолько ужасно, что я возненавидела это.

— ...

— Поэтому я засуну вас в эту палату и запру дверь. А сама буду лишь наблюдать из комнаты мониторинга. Кажется, это то бремя, которое я должна вынести. Пожалуйста, проведите гайдинг.

— Я...

— Вам нечему будет у меня научиться. Единственное, в чем взрослые хороши, так это притворяться ничего не знающими, когда это необходимо.

Она подошла к высокой девушке. Носок туфли шаркнул по полу.

— Но все же, по возможности... лучше не показывайте, что у вас нет гордости. Если будет казаться, что нет даже этого, вас будет еще проще растоптать. Плохие взрослые дьявольски хорошо чуют запах раболепия, и я в этом тоже хороша.

— !..

Глаза Вон Се Джин дрогнули. Хан А, отряхивая воротник девчонки, крепко сжала его.

— Что такое. Думаете, что не на ту дрянь нарвались?

— Да... Н-нет. Нет...

— И всё же, раз вы гайд уровня Вон Се Джин, вы сможете спасти До Гук Ёна даже в одиночку. Это поразительно.

— ...

— Я как раз та, кто ждал вас очень долго. Дольше, чем кто-либо в Центре.

Горло девчонки беззвучно дернулось. Два взгляда молчаливо столкнулись.

Поэтому, умоляю. Пусть на это уйдут целые сутки, пусть вам придется в буквальном смысле сплетаться всю ночь напролет, это неважно... только спасите мужа.

Она с силой сжала губы, готовые произнести эти слова. Хан А отвернулась, не желая показывать искаженное лицо.

— Пока я буду всё объяснять пациенту, гайд Вон Се Джин будет тихо стоять у двери. Когда закончу с представлениями, я только проверю показатели и выйду. Дальше справитесь сами, верно?

— Эм, доктор. Но...

Блестящие черные, как смоль, глаза прямо посмотрели на Хан А.

— А что, если я не понравлюсь эсперу До Гук Ёну?

Ах. Повисла короткая тишина.

Об этом она не подумала. Назвать ли это милым? Или ребячеством? Какое вообще отношение имеют чьи-то симпатии и антипатии к такому важному делу?

Они по-прежнему стояли перед огромной, подавляющей железной дверью.

Хан А приложила пропуск.

— Даже если не понравитесь, он всё равно это сделает. Он ведь эспер S-ранга. Вы даже не представляете, какой груз лежит на его плечах.

Этих слов было достаточно.

Нет ни одного эспера, который пробудился бы раньше До Гук Ёна и прошел бы через столько полей сражений. Наверное, он инстинктивно и сразу же узнает гайда. И, учитывая, как долго он страдал от боли, возможно, отреагирует еще отчаяннее.

Щелк. Скрииип.

Наконец, издав глухой звук, дверь открылась. Сквозь медленно и едва заметно расширяющуюся щель вырвался наружу воздух, который всё это время был заперт внутри. Горячий и влажный жар в одно мгновение обжег легкие.

— !..

Пара длинных вытянутых босых ног.

Хан А инстинктивно затаила дыхание.

Его прямая, как у манекена, осанка совершенно отличалась от того обмякшего вида, в котором он обычно сидел в инвалидном кресле. До Гук Ён, прижавшись вплотную к порогу, стоял неподвижно, словно ждал.

То ли он преграждал путь, то ли вышел встречать. Эта близость казалась странно далекой. Необъяснимое чувство дистанции.

— ...

Кожа, покрытая трещинами, словно ее уже никогда не склеить обратно. Лицо, похожее на разбитую вазу, медленно поднялось. Расфокусированные глаза безумно уставились на кого-то.

С самого начала взгляд До Гук Ёна был устремлен поверх ее плеча, на съежившуюся девчонку. Возможно, так было еще до того, как открылась дверь.

— Доктор, здешняя температура... Ах!..

Юная гайд тяжело дышала с открытым ртом, словно задыхаясь. С раскрасневшимся лицом, она могла лишь издавать прерывистые звуки дыхания.

Измученная Вон Се Джин, словно спасаясь бегством, спряталась за спину Хан А. От этого жеста плечи рефлекторно напряглись.

— Гук Ён.

На дрожащий зов взгляд До Гук Ёна резко оборвался. Непроницаемое лицо дрогнуло, дернулось, а затем к нему вернулась мягкая улыбка.

В этом медленном движении Хан А почувствовала непонятное чувство дискомфорта. Лицо было спокойным, но глаза застыли.

— Э-это.

Взгляд, полностью лишенный эмоций, прошелся сквозь Хан А, словно сквозь стеклянную трубу, и снова вернулся в исходную точку. К гайду.

— ...

Он со свистом выдыхал мутное дыхание, словно сигаретный дым. Не моргая и остановив прерывистое дыхание, он неотрывно смотрел только на эту девочку.

Хан А молча наблюдала за мужем. Почувствовав что-то незнакомое, она невольно прикусила губу.

— Доктор...

Юная гайд с дрожащим, как у ягненка, голосом крепко вцепилась в Хан А. В тот момент, когда дрожь кончиков пальцев передалась ее руке.

Грох!

До Гук Ён поднял руку, словно закрывая нос. Стойка для капельницы с громким металлическим звоном рухнула. Хан А в оцепенении смотрела на мужа, который вздрогнул и попятился.

Его зрачки расширились, словно он не мог в это поверить. Яркий красный свет вспыхнул изнутри, словно распускающийся цветок. В этот момент Хан А совершенно забыла, что должна была сказать.

Что я... собиралась сказать?

В голове всё перемешалось.

Взяться за руки? Отдаться?

В голове плавали лишь этапы гайдинга, всплывшие, словно заученный наизусть предмет. Всё равно нужно сказать лишь одно. И сделать нужно лишь одно.

Она быстро проверила контрольный ошейник с сигнализацией о выходе из-под контроля. Сенсорная линия, обхватывающая шею, мигала красным. Она бушевала, словно самое настоящее цунами. Хан А с трудом сделала голос твердым.

— Всё в порядке. Не паникуй. То, что ты не можешь оторвать от нее глаз — это естественно.

До Гук Ён резко замотал головой и отступил еще на несколько шагов.

— Гук Ён, не отворачивайся и смотри внимательно.

Хан А рефлекторно схватила его.

Как и ожидалось, его глаза блестели, словно у зверя, нашедшего добычу. Он не мог отвести взгляд, словно лишился рассудка.

— Расслабь лицо. Ты так смотришь, что девчонка дрожит от страха.

— Хватит. Убери это и возвращайся.

Из горла вырвался скрежет, похожий на звук старого металла.

Оставив лишние слова, он лишь повторял «Ли Хан А, Ли Хан А». Он, словно сломанное радио, твердивший только ее имя, запинаясь, произнес другие слова. А затем уткнулся лицом во внутреннюю сторону локтя. Словно защищаясь от едкого запаха, он, не в силах полностью скрыть крупное крепкое тело, отчаянно прятал лишь глаза и нос.

— Ты ведь узнал ее. Твой гайд.

Его плечи, отворачивающиеся в знак протеста, резко замерли. В этой короткой тишине Хан А убедилась. Она сможет вернуть всё на свои места. Поэтому нужно говорить как врач. Искренне, словно давний лечащий врач.

— Гук Ён. Твоей боли пришел конец. В Центре сказали, что нашли твоего гайда. Процент совместимости приближается к девяноста девяти.

— ...

— Можешь радоваться. Твое чудо действительно появилось.

Хан А снова схватила предплечье со вздувшимися венами. Внутренне она вздрогнула от обжигающей температуры, но не подала виду. По словам директора Центра, она слышала, что реагирует каждая клетка.

Может быть, тело тоже узнает вторую половинку? Под ладонью чувствовался бьющийся пульс. Казалось, это был признак того, что он наконец-то оживает.

— Сначала мы проведем экстренный гайдинг. Состояние критическое, поэтому сразу начнем с контактного гайдинга. Ты ведь знаешь, как принимать гайдинг? Поздоровайся. Это гайд Вон Се Джин.

Когда она отошла в сторону, прятавшаяся за спиной Вон Се Джин оказалась беззащитно выставлена напоказ. Девушка снова погналась за ней, словно потерявшийся цыпленок, но Хан А равнодушно толкнула девчонку к мужу.

— Я, ну, не понимаю.

Короткое и тяжелое дыхание резко вырвалось наружу. Белки глаз, покрытые лопнувшими капиллярами, свирепо уставились на Вон Се Джин. От этого юная гайд замерла, словно мышь перед хищником.

— Мне, кажется, нужно посоветоваться с женой.

— Извини, но советоваться не нужно. Твое согласие тоже не требуется.

Хан А по привычке проверила показатели. Времени на пререкания не было. Нельзя позволять Гук Ёну и дальше тянуть разговор. Нужно было как можно скорее уложить его в постель.

— Таков медицинский закон Центра. Подобные процедуры по закону могут проводиться немедленно, даже без согласия самого пациента. А у тебя к тому же самый высокий код экстренности.

— ...

— Для начала нужно выжить, Гук Ён.

— ...

— Но я всё же поставила подпись как опекун.

До Гук Ён некоторое время молчал, опустив взгляд.

— Если понял, то давай начнем с контактного гайдинга и... быстро перейдем к гайдингу через проникновение. Гайд Вон Се Джин. Знаете ведь самые базовые этапы? Лучше начать с соприкосновения рук. Скоро придет лечащий врач и объяснит всё подробнее.

Именно тогда одна из стен с грохотом раскололась. Испуганная Вон Се Джин коротко вскрикнула и обхватила голову руками.

Из образовавшейся щели капало вязкое пламя. Пылающий жар перехватывал дыхание.

— Нет. Ты должна была прийти одна.

Глухой голос низко исказился.

Если собиралась прийти... должна была прийти одна... Если собиралась ко мне... должна была прийти одна... Ты одна... Только ты должна была прийти...

Он лишь повторял одни и те же слова, словно зажеванная кассета. Температура в комнате постепенно закипала. Чутко уловив это изменение, Хан А прикусила губу.

— До Гук Ён. Ты должен сейчас успокоиться. Это просто лечение. Экстренный гайдинг. Ничем не отличается от переливания крови.

— Как это. Может быть одним и тем же.

Лицо причудливо исказилось.

— Завести отдельного гайда. Если я поправлюсь. Что потом. Мы. Будем в порядке?

Дыхание участилось. Трещины на коже становились всё серьезнее и теперь подбирались даже к глазным яблокам.

Почему-то появилось зловещее предчувствие. Когда же придет профессор Сон? Сердце громко забилось.

— Что ты несешь в такой ситуации. Сейчас не время для таких детских разговоров!

— Всего лишь. Чтобы вылечить меня одного. Знаешь ли ты. От чего отказываешься?

— На это нет времени, Гук Ён! Подойди ближе! Сначала гайдинг, немедленно!..

— Ты от нас. Отказываешься.

— ...

— Меня. Бросаешь.

Из ошейника, предупреждающего об опасности выхода из-под контроля, раздался предупреждающий писк — «пи-и-и». Невидимый жар разошелся кругами, и кожа первой отозвалась покалыванием.

Хан А окаменела лицом от странного предчувствия. Все мониторы в палате один за другим лопались со звуком «бах-бах».

— Не смей. Выступать для меня. Сутенершей.

Это был ледяной голос, который она слышала впервые. На покрасневших белках глаз скопились сгустки, похожие на кровавые слезы.

Гайд с криком сбежала в угол, но Хан А не отступила.

— Да если ты только поправишься, я не то что гайда, я труп сюда притащу! Нет, я могу притащить кое-что похуже. Мне нужно лишь спасти тебя. Хуже твоей смерти ничего нет!

С каждым вдохом в горле всё сильнее пересыхало.

— Если моя решимость не кажется тебе смешной, послушно прими гайдинг. Все люди в мире смотрят только на нас. Все ждут только тебя! Я больше не хочу слышать, что я дрянь, которая губит мужа, я просто хочу тебя спасти!

Каждый раз, когда мигал красный предупреждающий свет, лицо Гук Ёна ненадолго озарялось. Чем чаще зловещий красный свет скользил по профилю, тем более пустым становилось выражение лица До Гук Ёна. По остывшему лицу совершенно невозможно было понять, о чем он думает.

— Хан А. Гайдинг. Это секс.

Она помотала головой.

— Для тебя это единственное лекарство. А я твой лечащий врач.

Пш-ш-ш. Не успела она договорить, как сверху и снизу изолятора разом хлынул густой дым.

Находившаяся в углу гайд сильно закашлялась. Хан А торопливо зажала нос и свирепо уставилась на стену.

Это был усыпляющий газ для эсперов.

В комнате мониторинга, должно быть, уже приняли решение. Показатели были опасными, и других вариантов не оставалось. Не было нужды проверять, что это за распыление — смысл послания Центра был предельно ясен. Приказ насильно усыпить и провести гайдинг.

В конце концов, всё оборачивается вот так.

Комната мгновенно заволоклась дымом. Бесцветный дым без запаха застелил обзор. Хан А произнесла, до самого конца не отрывая взгляда от лица мужа:

— Даже если ты займешься сексом с гайдом, меня это не ранит. Я буду думать только о твоей жизни.

Она надеялась, что хотя бы эту искренность он поймет.

— Я ни капли не изменюсь. Наши отношения останутся прежними, Гук Ён. Я буду держаться до самого конца.

— ...

Он молча встретился с ней взглядом. Почему-то не было ни малейшего сопротивления. Хан А осторожно подошла и вытерла скопившуюся в уголках глаз кровь, горячую, как огонь.

— Пожалуйста, Гук Ён... Будь умницей...

Когда она прошептала это, он едва заметно кивнул. И улыбнулся. Даже сквозь густой дым было видно, как уголки губ До Гук Ёна слегка приподнялись.

Это была улыбка, говорящая о том, что он, как и подобает эсперу, всё понял. Увидев его мягко расслабившиеся глаза, Хан А с запозданием почувствовала облегчение.

— Гайд Вон Се Джин!

Она выкрикнула имя гайда, словно хватаясь за спасательный трос. Дрожащая Вон Се Джин поднялась из угла комнаты и нерешительно подошла.

Она тревожно поглядывала на Хан А, но именно в тот момент, когда протянула руку к До Гук Ёну, как ее учили в Центре...

Стоило только коже соприкоснуться.

Глаза Хан А расширились.

Шумно звенящие показатели начали падать, словно мгновенно отреагировав. Ощущение жжения, сжигающее легкие, боль, скребущая горло и грудь. Даже лопнувшие в беспорядке капилляры До Гук Ёна постепенно бледнели.

Это было явное изменение.

Всего лишь. Всего лишь от одного мимолетного прикосновения.

Сработало.

Пришло чувство глубокого облегчения, словно гора свалилась с плеч. Неуклюжее прикосновение этого сопливого гайда предотвращает твой выход из-под контроля лучше, чем десять лет моей учебы в медицинском.

Как я и думала, эта гайд... наша надежда, Гук Ён.

Ты так быстро...

Вшух!

Сжатое пламя, подобное огненной стреле, в одно мгновение насквозь пронзило шею гайда. Кровь, хлынувшая из разорванной вены, брызнула прямо на халат и лицо Хан А.

Надежда, говорю же. Ты так... быстро... поправляешься ведь. Хан А застыла, не в силах даже закричать.

Тело гайда безвольно надломилось и рухнуло на пол. Хан А рефлекторно подхватила тело Вон Се Джин и в оцепенении посмотрела на мужа снизу вверх. Горячая жидкость, начиная от макушки, стекала по лицу. Ресницы слиплись из-за крови.

Добрый, надежный, ты. Гордость всех и каждого, герой, ты... Как. Как ты мог...

— Давай. Попробуй.

В глазах, лишенных рассудка, не было видно белков. Всё глазное яблоко превратилось в подобие куска красного мяса.

Незаметно вспыхнувшее пламя поглотило всё его тело. Всё тело колыхалось в огне.

— Посмотрим. Трону ли я это. Хоть пальцем.

Ты сгораешь. Гук Ён, ты сгораешь. До Гук Ён стремительно разрушался, словно фитиль, охваченный огнем до самого основания.

Это были глаза не человека. Это больше не был тот муж, которого она знала. Пламя, извергающееся, словно при взрыве, поглотило стены и потолок.

Старое обручальное кольцо на безымянном пальце расплавилось в мгновение ока.

Хан А дрожащими руками начала останавливать кровотечение у гайда. Пульс не чувствуется.

С силой зажимая фонтанирующую кровь двумя руками, она через силу удерживала мутнеющее зрение.

Гайд мертва.

Единственный гайд мужа…

Мертва.

Раздался пугающий звук сирены, и все, что было перед глазами, почернело и начало плавиться. Хан А, уворачиваясь от надвигающихся обломков, поползла по полу и нажала кнопку экстренного вызова.

— Х-х, это Ли Хан А. Код «красный»! Принесите набор блокаторов огненного атрибута и нейросупрессоров. Кажется, начался выход из-под контроля. Код «красный»! Так мы это не остановим. Протокол пятого уровня. Эвакуируйте всех гражданских и вызовите эсперов из группы подавления. Прямо сейчас!

С потолка тек огонь. Казалось, стоит сделать хотя бы вдох, и легкие тут же почернеют и сгорят.

Она подошла к двери и приложила ключ-карту, но дверь даже не шелохнулась. От безысходности она заколотила в нее так, что едва не ломались руки: бам, бам, бам.

— Откройте дверь! Открой это!

Спину обжигало.

— Откройте, кому говорю, откройте! Я знаю, что вы все видите!

Судя по звукам «топ-топ», раздающимся в коридоре, люди, похоже, уже эвакуировались.

Но не было никого, кто остановился бы перед изолятором и вытащил ее. Хан А заколотила кулаками по двери, словно пытаясь ее проломить.

— Директор! Вы ведь смотрите! Вы же видите! Я одна не смогу остановить выход из-под контроля. Не смогу, выпустите меня!

Пока она тяжело дышала, с потолка хлынуло пламя. Огонь, спустившийся по стенам и полу, поглотил все вокруг.

Туфли липко пристали к колготкам, каблуки тут же расплавились и осели. Хан А, не выдержав, издала ужасающий крик. Кожа с шипением горела.

На самом деле ей противен запах крови. Противна кровь. Противно все красное. Огонь был противен еще сильнее.

Хан А билась в конвульсиях, царапая железную дверь ногтями. Все кончено... Выхода нет... В жаре, сжигающем плоть, удары кулаками становились все медленнее.

С какого момента все пошло не так? Что пошло не так?

Ба-бах!

В этот момент в самом центре железной двери, которая, казалось, никогда не откроется, образовалась жуткая дыра. Острое, словно отточенное лезвием, пламя пронзало убегающих людей. Хан А снова застыла.

— М-монстр. Это монстр!

Выбравшиеся из комнаты мониторинга медработники, расталкивая друг друга, наперегонки бросились бежать. Охваченные ужасом лица буквально врезались в поле зрения Хан А. Вышедший из-под контроля До Гук Ён сжигал людей огнем и взрывал. Это была поистине ужасающая бойня.

— Гук Ён… — пробормотала она в оцепенении.

Нет, Гук Ён. Нет... Ты должен остановиться!.. Ты не убийца. Ты тот, кто защищает людей, а не убивает их!Даже в жаре, сжигающем плоть, Хан А со всхлипами сдавленно глотала воздух.

— Хан А… — позвал ее шипящий, искаженный голос. Хан А с побледневшим, окаменевшим лицом оглянулась назад.

Человеческий силуэт, охваченный пламенем — эта пылающая масса — приближался к железной двери.

Лицо мужа, которое теперь уже язык не поворачивался назвать даже человеческой оболочкой, виднелось расплывчато.

Да кто вообще... сочтет этот облик геройским...

Контуры лица уже оплыли, остались лишь дыры, похожие на глазницы. В тот момент, когда она увидела это лицо, из глаз брызнули слезы, сопровождаемые криком.

Муж, чье тело было окутано огнем и теряло форму, уже не был человеком. Не был он и всеобщим добрым героем. Накатывало физиологическое отторжение. Но, Гук Ён.

Почему.

У тебя такое выражение лица?

Он, совершенно неуместно, все еще улыбался. Мягко сощуренные уголки глаз изогнулись еще сильнее, словно он испытывал чувство освобождения. Пустые глазницы делали его похожим на монстра.

От страха перед мужем, который так шаг за шагом приближался к ней, все тело дрожало.

— Не подходи... Не подходи, Гук Ён. Мне горячо. Очень горячо...

По мере того как расстояние сокращалось, на пол плавилось и стекало нечто, что невозможно было отличить — плоть это или куски огня. Она не могла ни о чем думать.

— Гайдов. Ненавижу.

Он приближался шаг за шагом, наступив на труп гайда и сжегши его. Масса, которую больше нельзя было назвать ногами, волочилась по полу. Следом обрушился обжигающий жар.

Ах. Так вот как все закончится.

Надвигающийся жар поглотил сначала шею. Еще до того, как она успела сделать вдох, внутренности расплавились первыми. И глаза, и рот, и кожа — было лишь ощущение, как все рушится.

Я не смогла спасти тебя... Гук Ён. Ты выходишь из-под контроля... Я не смогла спасти тебя...

Расплавленные в огне обломки обрушились на нее, как цунами.

* * *

В одной стороне операционной громко зазвонил телефон. Хан А резко открыла глаза.

Горячо. Горячо. Очень горячо. От боли, словно легкие горят изнутри, она схватилась за грудь и согнулась пополам.

Она никак не могла сделать вдох. Торопливо втянутый воздух, словно огненный ком, царапая, спустился по горлу. Замешкавшаяся медсестра, перестав озираться, быстро сняла трубку.

Из-за слишком частого дыхания плечи вздрагивали. Ужасный запах дыма все еще бил в нос.

— Эм... Д-доктор...

Ведь было море огня. Точно. Так и было. По лицу медсестры со слезами на глазах промелькнуло непонятное возбуждение.

— Доктор! Срочный вызов из Центра! Просят прийти как можно скорее!

В голове вмиг прояснилось.

— Говорят, появился гайд вашего мужа!

Что это было только что? Я уснула стоя, или задремала на секунду? Было ощущение нереальности, словно ноги парили в воздухе.

Хан А с побледневшим лицом обвела взглядом все вокруг. Прямо перед ней лежал пациент с разрывом печени, и все сотрудники операционной смотрели только на нее.

Внезапно подкатила тошнота и прошиб холодный пот. Стоявшая рядом медсестра вытерла платком лоб на вмиг побледневшем лице.

В тот момент, когда она почувствовала это живое тепло, Хан А со звоном выронила хирургические инструменты.

— Доктор, дальше мы сами все закончим, так что вам лучше поскорее отправиться в Центр!..

— Н-нет. Нет, у этого пациента скоро начнется сильное кровотечение...

Не успела она договорить, как из-за печени, словно прорвавшись, хлынула кровь. Хан А так и застыла. Значит... по-настоящему?

Рядом послышался крик «Доктор!», но сознание почему-то отдалялось все больше.

Горячо, горячо, горячо. В мгновение ока по коже побежали мурашки, а перед глазами все побелело.

Сначала нужно остановить кровь. Нужно остановить кровотечение. Ведь шея была пробита. Хан А, словно видя галлюцинацию, снова схватилась за шею гайда и отчаянно пыталась остановить кровь. Зажимала печень, зажимала шею гайда, снова зажимала печень, зажимала шею. Тела двух пациентов поочередно накладывались друг на друга перед глазами.

— Доктор. Мы сделаем это! Проблема эспера До Гук Ёна кажется более срочной! Вы ведь так долго ждали!..

— Нужно остановить кровь. Иначе она умрет. Правда все умрут. Абсолютно все умрут.

Она затараторила, как сумасшедшая. Но все же как. Как Гук Ён мог выйти из-под контроля? Ведь мы даже гайда нашли. Как. Как все могло так обернуться?

Жар в момент выхода из-под контроля. Глаза мужа, блестевшие, как у зверя. Это было настолько живо, что эта операционная казалась подделкой. Горячо. Горячо. Было слишком горячо. Я сгорела заживо. Меня затянуло в выход из-под контроля.

— Доктор... У вас сейчас сильно дрожат руки… — осторожно проговорил ассистент. Хан А, несмотря на сильную дрожь, глубоко просунула правую руку. Почему-то руки двигались сами по себе, словно это была операция, которую она уже однажды завершила. Кровотечение остановится. Как ни странно, у нее была такая уверенность.

— Завершите... прошу...

Хан А, пошатываясь, выскочила из операционной, словно спасаясь бегством.

— Ли Хан А! Я пришел, как только мне сообщили, нет, подожди-ка. Эй, Ли Хан А!

Ги Сон Гу, видимо, услышавший новость о гайде, как раз прибежал. Челка разметалась, полностью открывая лоб. Хан А прошла мимо, словно игнорируя его.

— Эй, Ли Хан А! Твоя одежда!.. Ты хирургический костюм не сняла!

Пока она бежала по надземному переходу к Центру, ноги, казалось, подворачивались бессчетное количество раз.

Сквозь панорамные окна лился ослепительный солнечный свет. Чем ближе она поднималась к кабинету директора Центра, тем больше видела лица людей, пребывающих в крайнем воодушевлении. В тот момент, когда она увидела эти выражения лиц, нахлынуло сильное чувство дежавю.

— …

Дежавю ли это? Или я и правда сошла с ума? Хан А открыла дверь кабинета директора Центра, чувствуя некую отстраненность от реальности.

Взгляды всех шумевших присутствующих разом вонзились в нее. Казалось, нахлынувшие полные надежды эмоции передаются прямо через кожу. Словно наконец нашли спасителя, все кричали одними глазами.

Все в точности так же. Эти лица. Эта атмосфера. Я уже проходила через это.

Дыхание сбилось. То, как вы поступили в самом конце!.. Внутри закипала ярость. Разве вы не были заняты побегом, бросив меня, чтобы выиграть время?

Стиснув зубы, она перевела взгляд, и на глаза попалась девчонка, которую она видела впервые — нет, совершенно точно знакомая юная девчонка.

Худое тело, всё так же сжавшееся, словно остерегаясь людей. Перед глазами наложился образ того, как она, с пробитой шеей, выплевывала потоки крови.

Это была она. Совершенно точно, та самая девчонка.

— Доктор Ли Хан А!

Директор Центра подошел и с силой затряс руку.

— Процент совместимости составляет целых девяносто восемь и восемь десятых процента! С другими даже не сравнить! Не просто превосходно, а подавляюще!

Хан А в оцепенении помотала головой.

— Свершилось, говорю же, свершилось! Мы наконец-то ее нашли! Гук Ён, этот засранец, теперь спасен!

Нет... Это не так...

— Доктор Ли, быстро иди в изолятор и для начала все подготовь. Давай сразу же приступим к экстренному гайдингу. Нам ведь больше нельзя медлить!

Хан А сильно прикусила губу.

Гук Ён убил гайда и вышел из-под контроля. Убил гайда, которого с таким трудом нашли, говорю вам...

— Доктор Ли Хан А. Что с лицом? Нужно праздновать, это ведь радостное событие!

Хан А расфокусированным взглядом обвела стоящих перед ней людей. Что случилось со всеми этими людьми? Если эспер S-ранга вышел из-под контроля, все должны были погибнуть.

Через тридцать минут До Гук Ён выйдет из-под контроля, даже несмотря на то, что гайдинг сработает, даже несмотря на то, что симптомы мгновенно улучшатся. И все же все эти люди были погружены в сладкие грезы.

Будь то вещий сон или дежавю, это кошмар.

Хан А грубо стряхнула руку директора Центра и выбежала наружу. Пробежав по коридору почти бегом, она толкнула дверь запасного выхода. Если это сон, нужно проснуться. Нужно выбраться. Она спускалась, почти скатываясь, ступенька за ступенькой.

Больше не в силах выносить удушающий хирургический костюм, она сорвала его с себя и швырнула. Как только она вышла из здания, на нее обрушился ослепительный солнечный свет. Хан А на мгновение запнулась и прикрыла глаза.

Би-ип! Би-ип!

Хан А, пошатываясь и уворачиваясь от машин, из которых доносились беспорядочные гудки, подняла голову. На огромном электронном табло как раз появлялась строка срочных новостей.

[Срочные новости] Кризис выхода из-под контроля миновал... Эспер S-ранга До Гук Ён, наконец, успешно нашел совместимого гайда!

Прохожие замедляли шаг и один за другим поднимали взгляд на электронное табло. Они смотрели на экраны, сжимая в руках мобильные телефоны, или торопливо продолжали телефонные разговоры. Тонкая строка субтитров безостановочно плыла.

[Срочные новости] Официальное заявление о появлении гайда у национального героя До Гук Ёна... Личность не разглашается

[Срочные новости] Уровень угрозы выхода из-под контроля снят... Переход в систему долгосрочного управления

— Эй, видел только что?

— О боже! Значит ли это, что смертельный приговор До Гук Ёна теперь отменен? Говорят, он сможет вернуться во Врата?!

Даже протестующие, которые всегда окружали главные ворота Центра и кричали о спасении До Гук Ёна, молча смотрели на электронное табло.

Хан А зашагала дальше, не в силах затесаться в их ряды. Она не была человеком, за которым гонятся, но почему-то шаг становился все быстрее и быстрее.

В кармане продолжал вибрировать телефон. Директор Центра, Ги Сон Гу, ординаторы...

Среди беспрерывно меняющихся номеров в глаза бросилось одно знакомое имя. Профессор Сон Ин Гён. Личный лечащий врач мужа.

— А-алло?

— Да, доктор Ли. Ты слышала новости? Для начала подожди. Я сейчас брала отгул на полдня из-за ребенка и выходила, но уже все уладила и возвращаюсь, понимаешь? Не поддавайся на уговоры директора Центра в этой неразберихе и не давай согласия, подожди немного.

— Профессор, я...

— Знаю. Говорят, ты сбежала наружу.

В этот момент шаги сами собой остановились.

Побег? Я?

— Вот видишь. Я же говорила, что это будет тяжело? Для тебя это слишком жестокое принуждение.

— Нет, профессор. Я не сбегала, дело не в этом.

Хотелось проверить, настоящий этот мир или нет. Я сошла с ума... или мир действительно однажды рухнул.

Хан А, продолжая разговор, пустым взглядом осматривалась вокруг. Обычные люди обычно проходили мимо.

Все было до странности спокойно. Казалось, здесь сумасшедшая только я.

— Все нормально. Зачем ты оправдываешься, как тебе не свойственно? Я же говорила, что безоговорочно на твоей стороне. Я тоже провожу исследования и пишу статьи, но, честно говоря, гайдинг до сих пор понимаю только головой. Для таких обычных людей, как мы, это изначально было непосильной задачей.

— ...

— Так что не перенапрягайся. Я сама со всем разберусь, так что тебе лучше отойти в сторону. Так будет лучше.

— Нет. Нет. Я не отойду в сторону. Не могу отойти. Я не уйду, оставив Гук Ёна. В этот раз обязательно!..

В этот раз? Но как?

Когда в памяти всплыл До Гук Ён, который категорически отвергал гайдинг, она потеряла дар речи. Тогда как мне тебя спасти?

Хан А обхватила лицо, словно сдавливая его, а затем, стиснув зубы, подняла голову. Глаза были ненормально ясными.

— Профессор. Гайдинг ни в коем случае нельзя навязывать силой. Иначе он провалится.

— Что это ты вдруг такое говоришь?

— Эффект есть. Определенно был... будет. Наверное, из-за высокого процента совместимости, реакция происходит мгновенно, стоит ей только оказаться рядом. Но, кажется, ее вводят слишком быстро. В отличие от физической реакции, отторжение очень сильное. Должно быть, причина психологическая.

— Погоди, погоди... Доктор Ли. Дыши. И успокойся немного.

— Напротив, выход из-под контроля только приблизится.

Хан А выстреливала словами, как из пулемета, при этом сильно прикусывая губу изнутри. Вот оно что. Это моя вина. Это я слишком давила на Гук Ёна. Это была моя жадность.

В памяти пронеслось лицо мужа, на котором осталась лишь форма улыбки. Внутри груди сильно сжалось. В тот момент, когда она снова повернулась в сторону Центра…

— Разве это не та женщина? Жена эспера До Гук Ёна, которая жена только для галочки!

— А, точно! Ли Хан А, то есть, вы же тот доктор, верно?

Шум мгновенно приблизился, и незнакомые лица обступили ее стеной. Это были радикальные протестующие, которые каждый день с табличками в руках требовали спасти До Гук Ёна. Ярко-красные таблички врезались в поле зрения.

— Все возвращается. Герой тоже. И этот мир. Снова.

— Разве сейчас не появился гайд? Тогда должна быть чрезвычайная ситуация, так почему лечащий врач находится за пределами Центра?

— Простите. Пожалуйста, отойдите. Мне нужно пройти.

— Центр в другой стороне, так куда же вы идете?

Каждый из них поднял мобильный телефон и направил на нее камеру. Хан А, закрыв лицо руками, попыталась развернуться и выскользнуть.

— Погодите! Доктор!.. Секундочку!..

Встретившиеся взгляды были отчаянными. Хан А быстро повернулась, пока ее не схватили.

— Вам, наверное, тоже пришлось несладко!.. Не могли бы вы поскорее помочь нашему эсперу, эсперу До Гук Ёну, снова встать на ноги? И гайда, которого, как говорят, с трудом нашли... за ней тоже обязательно присмотрите, пожалуйста. Вот так прошу вас... Теперь мы хотим жить, хоть немного меньше боясь, доктор...

— ...

— Для таких людей, как мы, каждый день — как хождение по тонкому льду. Живем, даже глубоко вздохнуть не смея, гадая, когда вдруг откроются Врата. Знаю, что это эгоистично!.. И все же... если он будет твердо стоять на ногах... мир будет не таким пугающим...

Эти слова придавили плечи, словно камень.

Вся собравшаяся толпа, обнажив долго подавляемый страх, смотрела только на нее. Отец с ребенком на руках, старик со сложенными руками, молодые влюбленные с напряженными лицами.

При виде этих лиц, словно в самую середину груди вонзили что-то острое: она не могла вымолвить ни слова.

— Чего расшумелись и распинаетесь с мольбами! Просто хватайте ее!

В этот момент раздался грубый голос.

— Нам достаточно просто схватить ее и отправить обратно в Центр!

Присутствие преследователей, загоняющих добычу, пронзило спину.

— А ну стой! Ты что, сбегаешь, потому что тебе не нравится гайд? И после этого ты член семьи До Гук Ёна? Достаточно того, что ты десять лет медленно губила нашего эспера, так кто ты такая, чтобы до самого конца преграждать ему путь!

Знакомые обвинения сыпались одно за другим. Хан А, едва протиснувшись между плечами людей, ускорила шаг.

Она поспешно скрылась в переулке, но преследующие шаги никак не отставали.

Это не сон. Все слишком реально!..

Перед тупиковым перекрестком она снова сменила направление. В этот момент ее схватили за волосы, и мир перед глазами перевернулся.

— Тьфу!.. И угораздило же! Вот почему я даже петицию в Центр подавал, что нельзя разрешать жениться на обычных людях! Все в этом мире возвращается. Как ты собираешься справляться с этой кармой!

Тело Хан А со всего размаху швырнули на землю. Она крепко сжала челюсти, словно отказываясь что-либо чувствовать.

Пока ее трясли, схватив за грудки, она скользнула взглядом в сторону. Наполовину разрушенная зона. Это был переулок, где полным ходом шли работы по восстановлению территории врат.

— Так вы ее покалечите, зачем срывать злобу на невинном человеке!

— Для начала отпустите ее воротник! Доктор, вы в порядке? Пусть кто-нибудь поднимет ее, скорее!

Возвышающаяся среди толпы табличка. Грубо нацарапанные буквы покачивались, заполняя всё перед глазами.

Dieses Leben musst du noch einmal und noch unzählige Male leben [1].

Что же это значило?

[1] Эту жизнь тебе придется прожить еще раз, а затем еще бесчисленное множество раз. Цитата из книги Фридриха Ницше «Веселая наука», описывающая концепцию вечного возвращения.

В этот момент над лбом нависла длинная тень, и по непонятной причине изо рта потоком хлынула кровь.

Что за...

Она в оцепенении опустила взгляд на живот.

Обрушившаяся сверху с грохотом стальная конструкция пронзила тело разом, словно гигантское копье.

Хан А потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что произошло. Окружающие люди с криками разбегались в разные стороны.

А? Я все еще... в кошмаре?

При каждом вдохе раздробленные кости выпирали наружу. Мелко раскрошившиеся осколки кололи все тело, как кончики лезвий. И снова из горла подступила кровь.

Гук Ён. Если ты услышишь новости обо мне...

Если ты услышишь новости о произошедшем со мной несчастном случае раньше, чем о гайде...

— Ни в коем... случае...

Ты должен благополучно пережить сегодняшний день.

— Телефон... Позвоните... прошу вас... В Центр...

Хан А протянула руку к нескольким протестующим, застывшим от шока. Но они лишь замерли перед ужасающим зрелищем, не в силах пошевелиться. Зрение постепенно сужалось. Веки тяжело опускались.

Теперь я по-настоящему просыпаюсь от сна?

Если так... было бы хорошо, если бы ты был рядом. Я бы сразу рассказала тебе, что мне приснился нелепый кошмар. Хочу, чтобы ты дождался меня, не выходя из-под контроля... Я скоро приду...

Так и не закрывшиеся глаза остекленели.

В остывших зрачках отразилась сломанная табличка.

Dieses Leben musst du noch einmal und noch unzählige Male leben.

* * *

В одной стороне операционной громко зазвонил телефон. Услышав этот жуткий звук, Хан А снова резко открыла глаза. Она рефлекторно схватилась за живот и согнулась пополам.

— Угх!..

Нажав на то место, которое должно было быть пробито, она подавила стон. Живот бился в судорогах, словно его сжимали.

Она выронила скальпель. В нос бил лишь запах крови, поднимающийся от живота пациента с разрезанной брюшной полостью. И снова это была операционная.

— Доктор!.. Срочный вызов из Центра!..

Не говори. Я знаю, что ты скажешь.

«Dieses Leben musst du noch einmal und noch unzählige Male leben».

Эту жизнь тебе придется прожить еще раз, а затем еще бесчисленное множество раз.

— Говорят, появился гайд вашего мужа!..

Это был вовсе не сон.

Худший день повторялся снова.

Сколько бы она ни умирала, этот мир — нет, один и тот же день — никак не заканчивался. Невозможно было даже представить, сколько времени она простояла под бестеневыми лампами в операционной.

Как ей хватило рассудка удержать скальпель и закончить наложение швов, как сыпались уговоры медсестер: «Доктор, разве вам не пора идти?» — теперь всё это казалось бесконечно далеким, словно эхо.

Она словно застряла внутри перематывающейся кассеты. Выйдя из операционной, Хан А с силой сорвала с себя пропитанный кровью хирургический костюм.

— Ли Хан А! Я примчался, как только узнал... нет, стой. Эй, Ли Хан А!

В точности как и прежде, Ги Сон Гу вылетел из-за угла, но она прошла мимо, даже не взглянув на него.

На этот раз она направилась не в конференц-зал Центра и не на улицу, а прямиком в изолятор к мужу.

Я умерла уже не один, а целых два раза.

Иллюзия это или нет, но фантомная боль так и не отступила до конца: обливаясь холодным потом, Хан А болезненно скривилась. Казалось, стоит разжать зубы — и она жалко рухнет на пол, царапая его ногтями.

Подойдя прямиком к изолятору, она замерла перед тяжелой железной дверью. Рука, сжимающая пропуск, мелко дрожала.

— Да что же это...

Это палата ее мужа. К чему сомнения!.. Хан А крепко стиснула челюсти. Стоило ей толкнуть дверь и войти, как в глаза бросился знакомый силуэт.

До Гук Ён, сидевший в инвалидном кресле и неотрывно смотревший в окно, с легким запозданием повернул голову. В тот миг, когда он узнал вошедшую, его наглухо закрытое лицо смягчилось.

Радость разлилась по его лицу, а уголки глаз чуть заметно изогнулись. Это была теплая, добродушная улыбка.

При виде этого умиротворенного лица почему-то перехватило дыхание. В солнечном сплетении, там, где тело насквозь пробила железная арматура, снова заныло.

Как же убедить Гук Ёна? Что делать?..

— ...

Ноги шагнули вперед прежде, чем она успела хоть как-то собраться с мыслями. Хан А, словно подкошенная, осела на пол и крепко обхватила его за ноги. Лишь бы он не заметил, как судорожно дрожат её веки. Она уткнулась лицом в бедра мужа, словно пытаясь спрятаться.

Я сейчас тебя боюсь.

Замерший До Гук Ён произнес «Хан А» — голос прозвучал как металлический скрежет — и взял ее лицо в ладони, но она лишь замотала головой.

Что же сказать? Что нашли гайда? Что ему нужно заняться сексом? Но этот способ уже провалился.

Как сделать так, чтобы ты не умер? Пусть хоть кто-нибудь подскажет. Существует ли вообще способ заставить тебя не отвергать гайдинг? В голове словно тикала секундная стрелка.

— Гук Ён. Твой гайд...

Она заговорила снова, словно кто-то толкнул ее в спину.

В этот момент большая рука, нежно гладившая ее по затылку, едва заметно замерла. От этой крошечной перемены у Хан А екнуло сердце. Испугавшись, что он снова сорвется в приступ от перевозбуждения, она чуть было не проглотила готовые сорваться с языка слова, но удержала себя.

Слова, которые необходимо было сказать, нахлынули разом, затуманив разум, — но она не знала, как преподнести их мягче.

С чего бы она ни начала, в тот самый миг, когда он наотрез откажется, заявив, что гайдинг — это секс, инициатива будет безвозвратно утеряна.

Сейчас До Гук Ён казался бомбой замедленного действия. И обезвредить ее не мог абсолютно никто.

Хан А с холодной решимостью вскинула голову.

— Я сгорела заживо в твоем огне.

Его ровное дыхание резко оборвалось. До Гук Ён медленно, но непреклонно отстранил её от себя и заглянул в глаза. Хан А показалось, будто фантомная боль вновь расползается по телу.

— Если думаешь, что я несу бред, вызови эспера-менталиста и загляни мне в голову. Тогда ты поймешь, почему я так себя веду. Что я сказала это не для того, чтобы сделать тебе больно, а потому, что правда хочу тебя спасти.

— Ли Хан А.

— Настолько не хочешь принимать гайдинг? С кем бы ты ни спал, я все равно от тебя не откажусь. Но ты всё равно не выдержал и потерял контроль.

— ...

— И меня затянуло в твой срыв, я сгорела заживо. Вон там, прямо перед дверью.

Мелко дрожащая рука указала на дверь изолятора. До Гук Ён проследил за ее пальцами, бросил взгляд на тяжелую железную створку и снова посмотрел на Хан А. Этот короткий миг показался до странности долгим.

— Можешь перевернуть всё у меня в голове и рассудить сам. Уж лучше досконально во всём покопайся и лично посмотри, в каком я сейчас отчаянии, и о чем, черт возьми, думал ты сам. Я совершенно не понимаю, почему всё так произошло.

— ...

— Разве в этом мире есть хоть что-то важнее твоей жизни?

Его лицо медленно утратило всякое выражение. Слегка сдвинутые брови напряглись еще сильнее.

Словно пытаясь осмыслить тот безумный поток слов, что она только что выпалила, он ни на секунду не отводил от нее взгляда.

А затем наклонился и придвинулся так близко, что их дыхание смешалось. То, как он втягивал носом воздух, почти касаясь ее переносицы, делало его похожим на человека, проверяющего, не пахнет ли от собеседника перегаром.

Его реакция показалась ей настолько нелепой, что у Хан А вырвался сухой смешок.

— Я абсолютно трезвая.

Когда она и глазом не моргнула, он чуть приподнял брови и заглянул ей прямо в зрачки. Хан А тихо выдохнула слова, словно на исповеди:

— Все люди в этом здании погибнут. Ты окончательно потеряешь рассудок, а все остальные сгорят в огне страшной смертью.

— ...

— Мне страшно, До Гук Ён. Боюсь, ты скажешь, что даже под страхом смерти не примешь гайдинг. Потому что тогда будет казаться, что ты действительно умираешь из-за меня. И что люди вокруг ни в чем не ошибаются... От этого невыносимо тяжело.

— ...

— Это слишком неподъемное бремя для меня.

Его глаза, до этого спокойно смотревшие вниз, дрогнули, словно подхваченные волной. В зрачках заплескалось неисчислимое множество непостижимых эмоций.

Сердце снова екнуло и забилось быстрее. Хан А, не выдержав повисшего молчания, продолжила:

— Если ты так и не примешь гайдинг до самого конца... люди попытаются нас разлучить. Если решат, что я помеха гайдингу, то заставят нас расстаться... или вообще убьют в качестве мести...

— Кто.

Он сжал волосы Хан А, заставляя ее поднять голову. Хватка была крепкой, но, как ни странно, совсем не причиняла боли. До Гук Ён, выровняв дыхание, посмотрел ей прямо в глаза.

— Кто это. Сделает.

Низкая вибрация его голоса передалась ей через касание. Хан А стиснула зубы, сдерживая предательское жжение в носу. И, кажется, как-то беспомощно улыбнулась.

— Таких не один и не два человека. Ты же знаешь, как сильно люди меня ненавидят. Из-за этого ты, и так пропадая на вызовах, то и дело возвращался домой, чтобы отмыть нашу машину и почтовый ящик. Как дурак.

— !..

— Не ты один стоишь на краю обрыва. Я вишу под ним. Еще с тех самых пор, десять лет назад.

Его взгляд снова дрогнул. Лицо было белым как мел, но на мгновение по нему пробежала темная тень, делая его похожим на мертвеца.

Ощутив внезапный холодок страха, она поспешно проверила его показатели, но те, к счастью, оставались в безопасных пределах. Появилась робкая надежда, что на этот раз всё может получиться. Хан А с силой дернула его за рукав.

— Ты должен выжить, чтобы я тоже могла сохранить свою жизнь. Это... просто мерзкое лекарство. Лекарство, которое совершенно не хочется пить, но если мы оба просто крепко зажмуримся и проглотим его...

— ...

— Я буду рядом каждый раз, когда ты будешь получать гайдинг.

— Как. Именно? — спросил он таким голосом, словно у него дотла выгорела гортань. Взгляд оставался всё таким же нечитаемым.

— Будешь стоять сложа руки и смотреть. Как я. Всаживаю хуй в этого гайда?

До Гук Ён криво усмехнулся.

— А мне тогда... достаточно будет просто смотреть на твое лицо? Ты будешь стоять у изголовья кровати в своем белом халате. И своими глазами смотреть, как я, словно зверь, двигаю бедрами?

Он резко схватил её за подбородок. Хан А вздрогнула и замерла от этого тихого, но столь откровенного тона, к которому она не привыкла. Его лицо, как всегда, озаряла ясная улыбка, отчего чувство внутреннего дискомфорта лишь усилилось.

— Хочешь сказать, будешь смотреть. Как твой муж, в конце концов, кончает в другую женщину?

Склонив голову, До Гук Ён провел языком по ее брови и медленно спустился ниже. Ресницы от влаги слиплись.

Но, словно ресницы были вовсе не тем, чего он жаждал, он остановился, едва покусывая веко.

Казалось, этот опасный красный язык в любую секунду ткнет ей прямо в глаз. Горячее дыхание обожгло ей лицо.

— Ли Хан А. Для тебя изначально... секс — это просто пустяк. Что-то вроде домашнего задания: кое-как вставить, засунуть, пару раз шевельнуться, и на этом всё закончится.

— !..

— Всё это время секс, наверное, был для тебя именно таким. Как медицинский справочник, который ты постоянно листаешь. Ты пускала в себя такого ублюдка, как я, только потому, что не придавала этому особого значения, считая, что тело — это просто тело. А теперь еще и подсовываешь мне другую женщину.

Хан А слушала с окаменевшим лицом. Эти слова били точно в цель — в то самое место, которое она всегда держала наглухо закрытым, и от этого сердце предательски вздрагивало. Подобное она слышала впервые.

Даже когда внутри всё болезненно сжималось, она урывками проверяла его показатели. При симптомах потери контроля, дотла выжигающих нервные окончания, долгие разговоры не сулили ничего хорошего.

Но монотонный голос не умолкал, продолжая бередить что-то глубоко внутри.

— С самого начала ты была слишком идеальной женой. Даже не мокнешь как следует, а просто терпишь. Когда я вижу твое лицо во время секса, мне кажется, что это место — ад, где ты отбываешь наказание.

Он отвел взгляд, словно избегая ее, и на мгновение уставился в стену.

— Разве могут слова о том, что ты будешь рядом... не принести абсолютно никакой радости.

Посмотрев какое-то время в пустоту, До Гук Ён снова повернулся к ней. С его лица бесследно исчезло то великодушное выражение.

— Может, как ты и сказала, просто забить хуй?.. Взять и принять этот гайдинг...

Его непроницаемое лицо было настолько холодным, что у Хан А внутри всё заледенело, и она невольно замолчала.

— Тогда, может быть, я смогу увидеть... как наша Хан А улыбается, впервые за долгое время.

Какое-то время он смотрел на нее, почти не дыша. Его взгляд, медленно скользящий по её глазам, носу и губам, был пугающе ясным, отчего волоски на теле встали дыбом.

Но это продлилось лишь мгновение. Напряжение в его глазах тихо угасло, и он медленно стер ладонью холодный пот со лба Хан А.

— Прости, что наговорил гадостей. Не дрожи.

Его рука надолго задержалась на ее лбу, а затем он смахнул пот тыльной стороной ладони. Его движения оставались медленными и нежными, словно он пытался навсегда запечатлеть в памяти текстуру ее кожи.

— Обещаю. Я не выйду из-под контроля.

Заметив, что он, в отличие от прошлых разов, ничуть не взбудоражен, Хан А мысленно выдохнула с облегчением. Не было ни режущего слух сигнала тревоги, ни резкого скачка показателей. Гук Ён покорно принимал происходящее. Казалось, он наконец-то всё понял.

Но почему-то где-то в глубине души тоскливо защемило. Для облегчения это чувство было слишком странным.

— Я знаю. Вот так тянуть время... это эгоистично с моей стороны.

До Гук Ён потер виски, прикрыв ладонями половину лица, и низко опустил голову. Выражения его глаз было не разглядеть.

Что именно? Но в тот момент, когда она уже собиралась переспросить, он соскользнул с инвалидного кресла, точно так же опустился на пол и снова притянул к себе ее лицо.

Как только их глаза оказались совсем близко, губы сомкнулись. В приоткрывшийся рот бесцеремонно вторглась горячая плоть.

— Мгм!..

Он разом прикусил ее верхнюю губу и язык, настойчиво прошелся по внутренней стороне щек. Стоило ей, задыхаясь, попытаться отстраниться, как он тут же настигал ее. Он с силой втягивал в себя ее язык, не давая ему спрятаться, и полностью подавлял любое сопротивление. Крепко обхватив ее голову, словно цепляясь за нее, он жадно сминал ее губы. Она рефлекторно уперлась в него руками, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно. От языка, вязко копошащегося во рту, раздавались непристойные влажные звуки. Это был поцелуй на грани безумной жадности.

— Ха-а!..

Голова совершенно пошла кругом. Из-за того, что после его болезни у них ни разу не было столь глубокого физического контакта, она окончательно растерялась.

В пустеющем сознании внезапно всплыл их поцелуй в день свадьбы. Торопливый и полный любви. Наш...

Губы непрерывно сминались друг о друга. Чувствительность во всем теле обострилась до предела, и даже фантомная боль в животе, насквозь пробитом арматурой, вернулась снова. Он настойчиво шарил у нее во рту, словно желая расплавить и поглотить её целиком, а затем в какой-то момент до боли обвил ее язык своим.

— ...

Огромная ладонь стиснула ее хрупкую шею, заставив приоткрыть рот еще шире. Отчаянно ворвавшийся язык продолжил свой страстный напор, и на этот раз в ход пошли острые зубы. Кажется, он прокусил кожу на языке, и во рту тут же разлился металлический привкус. До Гук Ён, словно пытаясь высосать эту кровь, с силой втянул ее в себя, а затем с трудом разорвал поцелуй. Вскоре он, словно в одночасье обмякнув, уткнулся носом в ее щеку, тяжело и прерывисто дыша.

Однако, сделав несколько глубоких вдохов, он снова обрел свое привычное, спокойное выражение лица.

— Твое бремя... Я заберу его обратно.

До Гук Ён закрыл глаза и тихо улыбнулся.

Тот жар, что еще секунду назад бушевал в нем, словно взрыв, теперь казался чистой иллюзией.

Я справ...илась. Всё совсем не так, как во время срыва.

Сердце отчаянно заколотилось.

Сказав ему немного подождать, пока она приведет эспера-менталиста, Хан А вышла из изолятора.

«Это ради всех. Это не ложь, и если ты заглянешь мне в голову, то сам поймешь мои истинные мотивы».

Хан А, было бросившаяся бежать изо всех сил, вдруг вспомнила мужа, который отвернулся и снова сел в инвалидное кресло, и ее шаги замедлились.

Его лицо, на котором промелькнула непонятная пустота... Этот образ, мельком замеченный ею в сужающуюся щель двери и тут же исчезнувший, глубоко врезался в память. Хан А с усилием мотнула головой, отгоняя мысли.

В тот самый момент, когда она уже почти вышла из коридора изолятора и обменялась дежурными кивками с охранником...

— ...

Откуда-то резко подул сильный ветер. Из-за этого внезапного шквала она сначала подумала, что взорвалась вентиляционная система.

Вскочивший со своего места охранник широко, едва не разрывая связки, открыл рот — кажется, он что-то отчаянно кричал, но почему-то ничего не было слышно. Вокруг стояла глухая, ватная тишина, словно все звуки в мире разом оборвались.

Что происходит?

Как раз в этот момент резинка не выдержала, лопнула, и длинные волосы дико разметались во все стороны. Пока она судорожно хватала ртом воздух под натиском этого непонятного шквала, на нее обрушилось ослепляющее сияние.

— !..

Мир взорвался белым светом, и лишь мгновение спустя чудовищный грохот едва не разорвал барабанные перепонки. Хан А инстинктивно обхватила голову руками и съежилась на полу. Пи-и-и-и... Длинный, высокий писк резанул по ушам.

Неужели... открылись Врата?

Земля под ногами ходила ходуном и вздымалась. Казалось, весь коридор изолятора просто сметает с лица земли целиком. Волосы встали дыбом, а по телу прокатилась волна ледяных мурашек.

Неизвестно, сколько она так пролежала в содрогающемся здании. Но когда она наконец убрала с лица разметавшиеся волосы и открыла глаза...

— ...

От горной цепи, прежде возвышавшейся плотной стеной, не осталось и следа. Словно по волшебству, всё, что секунду назад находилось перед глазами, попросту исчезло. Ни осколков стекла, ни погнутой арматуры, ни бетонных обломков — вокруг не было ни единой крошки мусора.

Перед ней простиралось лишь бесконечное, абсолютно пустое пространство, словно гигантский ластик стер этот мир целиком. До самого горизонта не было ровным счетом ничего. Это были даже не руины, а первозданная пустошь, оставшаяся после того, как всё сущее бесследно испарилось.

— А-а... Кх...

И посреди этой звенящей пустоты остался лишь один человек.

Хан А забыла, как дышать.

— Эй, есть тут кто-нибудь?! Выжившие?! Есть выжи... кх... жившие?!

Ее сорванный крик растворился в пространстве, не вернувшись даже эхом. Испуганные глаза лихорадочно метались по сторонам.

Единственное выжившее существо.

Тот факт, что этим существом оказалась она сама, был настолько пугающим и чудовищным, что хотелось просто лишиться рассудка.

И всё же, в тот самый момент, когда она, шатаясь, сделала неуверенный шаг вперед в попытке найти хоть кого-то живого...

Полупрозрачная пленка, невесомо окутывавшая ее тело, вдруг растаяла, словно распустившись по швам. Огненный щит, о существовании которого она даже не подозревала, растворился в воздухе так же тихо, как гаснет пламя свечи.

Огненный щит. Это был огненный щит. Защитный барьер Гук Ёна... но...

Как только заблокированный до этого внешний воздух коснулся кожи, в носу невыносимо зажгло от едкого запаха пепла.

От жуткого ощущения, будто тысячи тончайших раскаленных игл одновременно вонзились в тело, из горла вырвался крик.

— А-а-а! А-а-а-а!

Кожа мелко потрескалась, став тонкой, как сухая бумага, а тыльная сторона ладоней мгновенно вздулась. Хан А рухнула на землю, обхватив лицо руками. От затылка, неприкрытого волосами, до самой макушки с пугающей скоростью начали расползаться и вздуваться багровые волдыри.

Облучение.

Лишь одно это слово молнией пронеслось в голове.

— А-а-а-ак! А-а-а-а-а!

С каждым новым вдохом в горле всё буквально закипало. Изнутри — нет, на уровне самих клеток — тело заживо разрывалось на куски.

Весь мир окрасился в кроваво-красный.

— А-а-а-ак! А-а-а-ак!

Почему, когда До Гук Ён заявил, что хочет жениться на ней, самой обычной женщине, вокруг поднялась такая волна протестов? Почему их свадьбу в открытую называли катастрофой? Слишком поздно, но только сейчас она в полной мере, с мучительной ясностью осознала это.

Это и вправду обернулось катастрофой.

— До Гук Ён! За что?! Почему ты так поступаешь?! Что ты, черт бы тебя побрал, натворил?!

Мир превратился в пепелище. Колени окончательно подогнулись.

— А-а-а, а-а-а-а-ак!

Кожа горела так, будто с нее заживо сдирали плоть, а края обзора начали чернеть и стремительно сужаться.

Гук Ён, ну почему?!

— Зачем ты оставил в этом аду только меня?!

Это была ее третья смерть.

* * *

— !..

В дальнем углу операционной пронзительно зазвонил телефон. Хан А вздрогнула, отдернула руку, удерживавшую печень пациента, и свалилась на пол, отползая в сторону.

— Эм... Д-доктор...

Из ее носа капала кровь. Хан А с помертвевшим, пустым взглядом каталась по кафельному полу. Судорожно закрывая лицо руками, она издавала нечеловеческие, мучительные крики. Она просто не могла сохранить рассудок.

— А-а! А-а-а-ак!

Когда она забилась в конвульсиях, ошеломленный медперсонал бросился к ней на помощь. Ведь Гук Ён совершенно точно мне улыбался. Не было ни малейшего, абсолютно никакого признака срыва!.. Почему, Гук Ён? Ну почему?! Зачем ты это сделал?!

Хан А извивалась на кафеле, царапая пол ногтями. Ей казалось, что каждую клетку ее тела раздавливает изнутри.

Невидимые радиоактивные иглы продолжали пронзать ее насквозь. Ха-а, ха-а-а. И тут жуткая в своей ясности догадка молнией пронзила мозг.

Этот чертов мир раз за разом возвращает меня назад.

Пока я окончательно тебя не спасу.

Это проклятое повторение не закончится.

Эта странная, абсолютная уверенность сковала всё её тело. Возможно, этому миру нужно только одно. Чтобы их местного героя вернули в норму. Чтобы его спасли.

Похоже, этот ебаный мир отматывает время назад. Только ради того, чтобы спасти тебя — единственного и неповторимого, того, в ком он так отчаянно нуждается.

Меня будут постоянно возвращать назад.

— А-а! А-а-а-а!

Но почему именно я? Я ведь абсолютно бесполезный человек, который даже спасти тебя не в силах... почему именно я?!

Что вы все от меня хотите?!

Сотрудники торопливо звали её, но Хан А не слышала. Она лишь протянула дрожащую руку и схватила с подноса хирургические ножницы прямо за лезвие. Звон упавшего на пол металла раздался с запозданием.

— Остановите кровотечение и поставьте тампоны, — холодно бросила Хан А, зажимая нос рукавом хирургического костюма.

Затем она вышла из операционной, едва не волоча ноги по полу. Кровь из носа всё не останавливалась, тяжелыми каплями падая вниз.

Воспользовавшись не парадной, а задней дверью, на этот раз вместо лестницы она выбрала лифт. Тот самый, предназначенный для транспортировки эсперов VIP-уровня.

Хан А быстро ввела код и шагнула в кабину. На мгновение на неё накатило головокружение, но не успела она и моргнуть, как лифт прибыл на верхний этаж.

Стоило дверям разъехаться, она выскочила наружу. Быстро миновав тихий коридор, пока там не успела собраться толпа, Хан А без стука толкнула дверь в кабинет директора Центра.

Услышав резкий звук, директор, до этого беспокойно меривший шагами комнату, резко обернулся.

— Доктор Ли Хан А?

Судя по всему, тест на совместимость проводили повторно. На кушетке безжизненно лежало тело. К тонкой, как щепка, руке был прикреплен магнитный датчик, и слегка вибрирующий сканер быстро считывал данные. Стремительно растущие показатели мигали синим светом в такт пульсу. Вскоре на экране высветилось ошеломляющее число.

В кабинете находились лишь директор Чан Сын Тхэк и глава Бюро гайдов. Затаив дыхание, они следили за цифрами, а затем пораженно выдохнули.

Хан А молча смотрела на гайда. Жалкая девчонка, которая в прошлый раз умерла, так и не успев ничего сделать. Лезвие ножниц, намертво зажатое в ладони, холодило кожу.

— Доктор Ли!.. Мне сказали, у тебя сейчас операция... Но, как бы там ни было, хорошо, что ты пришла. Только посмотри! Процент совместимости настолько невероятный, что мы продолжаем проводить тесты, но результат неизменен! Нашли, мы наконец-то нашли!

— ...

— Уму непостижимо! Говорят, она выживала, перебиваясь черной работой в зоне восстановления Врат!

Пройдя мимо сгорающего от возбуждения директора, Хан А подошла к девчонке, всё ещё одетой в грязные, потрепанные лохмотья.

В этот момент Хан А резко намотала на кулак волосы смирно лежавшей гайда, которая даже не успела понять, что происходит. Увидев блеснувшее лезвие ножниц, директор Центра вздрогнул и замер.

— Директор. Сколько человек на данный момент знают личность этого гайда?

— Доктор Ли... Что ты сейчас делаешь...

— Сколько человек знают?

— Погоди... Для начала просто не двигайся!..

— Я не об этом спрашиваю.

Хан А отрезала прядь волос девчонки. От этого внезапного жеста директор опешил. В его растерянном взгляде читалось полное смятение.

— Доктор Ли, ты... что ты творишь? Ты в своем уме?

— Для начала прикажите всем держать язык за зубами и наложите информационное эмбарго на несколько часов.

— Что? — переспросил директор, всё ещё пребывая в оцепенении.

Директор Чан Сын Тхэк.

Он был словно опекун, присматривавший за До Гук Ёном с самого первого года, когда того, еще мальчишкой, привели в Центр. Один из немногих, кто прошел весь этот путь бок о бок с Гук Ёном — от простого клерка до нынешнего поста директора Центра. Тот единственный человек, который больше всех переживал из-за их брака, но в итоге постарался всё понять. Чувство благодарности за те годы тяжелым, потускневшим камнем уже не первый год перекатывалось у неё в груди.

Но когда состояние До Гук Ёна начало ухудшаться, директор в отчаянии бросился искать гайда по всей стране. Он искал не только в Корее, но и за границей, однако всё было безрезультатно. Этим человеком, который обивал пороги, сцепив зубы, и был стоящий сейчас перед ней Чан Сын Тхэк.

Хан А с непроницаемым видом смотрела на его изрезанное глубокими морщинами лицо. Мужчина, когда-то водивший за руку маленького Гук Ёна, как родного сына, незаметно разменял пятый десяток.

Иными словами, без согласия и поддержки этого человека её план не удастся осуществить гладко.

— Послушай, доктор Ли. Давай поговорим... просто поговорим. Я понимаю, что тебе трудно это принять!.. Но она действительно невероятно ценный ребенок. Не делай этого, давай мы... Сначала успокоимся, фух, просто успокоимся!..

— Она ценная, поэтому я так и поступаю. Делаю это, чтобы такая ценная жизнь не пропала зря.

— Доктор Ли. Пока я не применил силу, опусти ножницы и...

— Отдайте этого гайда мне, директор.

— Что?

От изумления директор хватал ртом воздух. Хан А, снова натянув волосы гайда, поднесла к ним лезвия.

Вжик, вжик. Возможно, потому, что её руки привыкли вскрывать животы, стричь волосы в первый раз оказалось совсем не сложно. Вон Се Джин лишь слегка вздрагивала плечами каждый раз, когда лезвия смыкались, но на удивление не сопротивлялась, пристально глядя на Хан А.

Это был нечитаемый взгляд. То, как девчонка неотрывно следила за ней, действовало на нервы, но так было даже лучше — послушной управлять куда проще.

— Нужно заставить его принять гайдинг. Но не так, подсовывая её в экстренном порядке без малейшей подготовки. Вы же знаете Гук Ёна. Этот придурок женился на мне, несмотря на всё то дерьмо, что на него вылили. Неужели вы думаете, он обрадуется гайду?

— !..

И я сама, и все остальные упускают одну важную деталь. Зрелище мира, стертого в одночасье в пыль, всё ещё слишком живо стояло перед глазами. Город, исчезнувший целиком, и тот леденящий ужас осознания, что выжила только она одна... От одного лишь воспоминания бросало в дрожь.

Хан А усилием воли подавила накатившие эмоции, напустив на себя холодное равнодушие. Она больше никогда не хотела видеть такой мир.

И всё же этот герой, которого так обожал весь мир, оставался мужчиной, способным в любой момент превратиться в чудовище.

«Раз так, то я... Ради того, чтобы тебя спасти...»

Похоже, ей придется стать еще большим монстром, чем он.

— Если тоже хотите выжить, слушайте меня внимательно.

Хан А встретилась взглядом с гайдом, которая смотрела на неё совершенно ошеломленно.

— Я скрою от мужа, что ты девушка.

Вжик — и очередная прядь длинных волос упала на пол.

— Доктор И, что ты делаешь!..

Руки без тени колебаний остригли девчонку коротко, под мальчика, до самого лба. Когда Хан А стряхнула с неё грязную пыль, открылось совсем юное лицо. Румяные, как яблоки, щеки выдавали в ней ещё совсем ребёнка.

Эспер и гайд — это единый комплект, их невозможно разделить. И раз уж им суждено нуждаться друг в друге...

Тогда лучше просто принять это целиком. Хан А протянула свою холодную руку, словно предлагая ухватиться за неё.

И ты тоже...

Должна выжить и стать гайдом До Гук Ёна.

— Не спеша, шаг за шагом, мы станем семьей.

Хан А подняла голову, и в её взгляде читалась абсолютная непреклонность.

— Директор. Оформите на меня опекунство над этим ребенком.

И я заставлю своего мужа тоже полюбить тебя.

В этот момент она выписала себе рецепт, который больше походил на кровоточащую рану.

* * *

В кабинет директора, где повисла тяжелая атмосфера затишья перед бурей, ворвалась профессор Сон Ин Гён. Услышав все подробности, она лишь устало провела ладонью по лицу. За тот час, пока действовало информационное эмбарго, директор успел уладить множество организационных вопросов.

— С твоей стороны это чистой воды мошенничество!.. — с тревогой на лице возмутилась профессор Сон, но Хан А оставалась совершенно невозмутимой.

Она подумывала рассказать им о том, что пережила, что уже пыталась сделать с мужем, но не была уверена в их реакции.

Рассказать нелепую историю о том, что Гук Ён раз за разом выходит из-под контроля, что бы она ни делала... Единственным человеком, кому она могла доверить подобное, по-прежнему оставался лишь ее муж, знающий её до самого дна.

С кем-либо другим было невозможно говорить настолько же откровенно.

К тому же, даже если ей удастся переубедить всех здесь, примет ли гайда сам До Гук Ён — это уже совершенно другой вопрос.

— Это скорее похоже на иммунную терапию, профессор.

Всё предельно просто. Это как лечение аллергии.

Нужно медленно вводить яд до тех пор, пока тело не привыкнет, чтобы подавить реакцию отторжения. Процесс, при котором пациенту многократно вводят то, что он не переносит, постепенно расширяя границы его выносливости.

Подготовка к гайдингу ничем не отличается. Нельзя вливать всё разом. Нужно начать с микродоз и постепенно сдвигать границы того, что способно вынести тело. В этом смысле Вон Се Джин станет для её мужа необходимым антигеном.

— Если она станет для него хотя бы близким младшим братом, лучшего и желать нельзя. Они будут жить вместе, она будет сутками высвобождать фоновый гайдинг, и тогда они естественно перейдут от простого рукопожатия к похлопываниям по плечу и объятиям. А стать семьей — значит выстроить отношения, при которых подобные прикосновения не будут казаться неловкими.

— Мужчина-гайд для самого До Гук Ёна...

Директор устало потер лицо сухими ладонями и тяжело опустился на край стола. А затем перевел взгляд на женщину:

— Что скажешь, профессор Сон?

Профессор Сон, улыбнувшись настолько натянуто, что это бросалось в глаза, свирепо зыркнула на Хан А, словно отчитывая её. Почувствовав укол вины, Хан А опустила голову, и тогда профессор, скрипнув зубами, всё же произнесла то, что от неё требовалось:

— Что ж... Да, так и есть. Если безрассудно попытаться провести глубокий гайдинг с проникновением, велика вероятность, что из-за отторжения его волны станут агрессивными... Это очевидно. Но поскольку процент совместимости почти идеален, если начать с фонового гайдинга или простого рукопожатия, то кризис вполне можно будет преодолеть...

— ...

— То, что говорит доктор Ли Хан А о необходимости заложить основу для близости... теоретически верно... Верно, но...

Даже с землисто-серым от волнения лицом, профессор до самого конца поддержала доводы Хан А. Хан А послала ей благодарный взгляд, но в ответ получила лишь острый, колючий прищур. Этот взгляд ясно говорил: «Выйдем — поговорим».

Директор Центра казался постаревшим на несколько лет.

— Не то чтобы я не искал мужчин... Я перевернул всё дно, от незарегистрированных нелегалов до стариков, давно ушедших на пенсию. Мужчины, конечно, тоже были.

— ...

— Даже если бы у них уже была совместимость с кем-то из женщин-эсперов, даже если бы они были давно и счастливо женаты — я планировал отбить их любой ценой. У меня тоже голова на плечах есть, доктор Ли. Я рассуждал так: будь это просто подчиненный или младший напарник, Гук Ён мог бы принимать гайдинг вместе с поддерживающими препаратами. Да, глубокий контакт невозможен, но хотя бы от простого рукопожатия он не сдохнет так рано! Но что мне делать, если показатели совместимости летели к чертям собачьим, независимо от пола?!

Директор пошарил в кармане пиджака, достал сигарету и, зажав фильтр губами, чиркнул зажигалкой. Зажегся тусклый огонек.

Хан А посмотрела на тлеющий кончик, но затем, словно не выдержав, отвела взгляд.

— И ты правда думаешь, что если подсунуть До Гук Ёну какую-то девчонку, переодетую в пацана, он будет таскать её за собой? Видимо, раз уж он сейчас валяется тут, как кусок металлолома, ты забыла, что этот ублюдок возглавлял Специальный отряд по зачистке огнем.

Чан Сын Тхэк смотрел куда-то в пустоту, словно перед ним проносились картины блестящего прошлого Гук Ёна. Сизый сигаретный дым горько поплыл вверх.

— Любой, кто хоть раз выезжал на операцию, скажет тебе: каким бы скромным и застенчивым ни был До Гук Ён в обычной жизни, там, на поле боя, он был подобен титану. Когда этот засранец шел впереди, мало кто из эсперов мог за ним угнаться.

Директор горько усмехнулся.

— И как к такому человеку приставить гайда на круглые сутки?

Он покачал головой, давая понять, что этот план обречен на провал, и безжалостным движением затушил сигарету в пепельнице.

Профессор Сон стояла с задумчивым видом, а Хан А перевела взгляд на гайда, которая так и сидела, обхватив колени руками.

Несмотря на то, что взрослые только что по своему усмотрению распорядились её судьбой, Вон Се Джин лишь ошарашенно хлопала глазами.

Юная гайд, которой в скором времени предстояло превратиться в мальчика, беззаботно терла глаза и сверлила взглядом хирургический костюм Хан А. Почувствовав себя неловко, та инстинктивно оттянула воротник.

— Значит, придется приставить любым способом. Я сделаю так, чтобы они не разлучались ни на секунду. Будь то дома или на улице, куда бы ни пошел Гук Ён. Пусть лучше его это бесит до зубного скрежета, чем он будет просто от неё отмахиваться.

— Да как ты это себе...

— Её нельзя держать в Центре. Нужно вырастить из неё боевого гайда, который будет всегда рядом с ним.

Хан А продолжила, даже не моргнув глазом:

— Просто оформите на меня опеку. Я возьму на себя всю ответственность и буду заботиться об этом слабом теле. А в идеале — позвольте ей переехать к нам, будем жить втроем.

— Что?!

— Я именно это и имела в виду. Мы втроем, включая меня, станем одной семьей.

Взгляд профессора Сон метнулся к ней, полный немого изумления, но Хан А осталась невозмутимой. Присутствующие, разумеется, сразу поняли, что кроется за этими словами.

Это значило, что Ли Хан А добровольно отказывается от роли жены. Что лечащий врач Ли Хан А пошла на сделку с собственной совестью, задушив в себе все чувства. У директора дрогнул взгляд.

— Доктор Ли. Ты сейчас серьёзно?

— Хуже выхода Гук Ёна из-под контроля ничего быть не может. Живя с нами, она будет постоянно находиться в контакте с ним.

— Нет, ты хоть понимаешь, о чём говоришь?.. Насколько далеко ты готова зайти?!

Он с сомнением шагнул к ней и тяжело опустил руку ей на плечо — хватка была такой же крепкой, как в старые времена, но боли не причиняла. Игнорируя тупую ноющую боль в груди, Хан А твердо произнесла:

— Я полностью вылечу До Гук Ёна. Я не собираюсь останавливаться на том, чтобы просто кое-как сохранить ему жизнь.

С лица директора, до этого искаженного тяжелой тревогой, разом схлынули все эмоции. Профессор Сон издала приглушенный стон и схватила Хан А за руку, словно в последней отчаянной попытке отговорить её.

Но Хан А, однажды принявшую это жестокое решение, было уже не остановить.

— В конечном итоге дело должно дойти до гайдинга через проникновение. Даже если обман вскроется, если к тому времени у него появится искренняя привязанность к гайду...

Хан А перевела дыхание, загоняя эмоции еще глубже.

— То и секс не будет невозможен. Разве не в этом заключается главная цель нас, врачей, да и всего Центра?

Пока они спускались в изолятор на транспортном лифте, лицо профессора Сон оставалось мрачнее тучи.

Хан А, до боли сжимая кулаки, в который раз шла по темному коридору. Муж, превратившийся в бомбу замедленного действия, с каждым шагом становился всё ближе.

— ...

Директор, безостановочно смоливший сигареты, в конце концов согласно кивнул, словно смирившись с неизбежным. Будучи до мозга костей человеком До Гук Ёна, он, очевидно, понимал, что её план имеет смысл. Он переводил ошалелый взгляд то на Хан А, то на профессора Сон, тяжело и театрально вздыхая: «Уф. Эх. Ох!». И всё же казалось, будто ему вырвали больной зуб.

— Быстро найдите документы на специальное опекунство и принесите мне!

Сразу после этого он вызвал менталиста и стер воспоминания у всех сотрудников, кто хоть мельком видел лицо Вон Се Джин.

Таким образом, тех, кто знал настоящий пол гайда, осталось лишь трое: директор Чан Сын Тхэк, лечащий врач Сон Ин Гён и жена — Ли Хан А. И вот они, наконец, миновали первый рубеж.

— Ты же понимаешь, что это чистой воды афера? — резко бросила идущая рядом профессор Сон. — В документах будет значиться, что это твоя затея, доктор Ли, и отвечать за всё придется тебе. А когда До Гук Ён в будущем всё узнает, именно тебе придется оправдываться и расхлебывать последствия! Ты уверена, что потянешь?!

— ...

— Ох, я так за тебя переживаю, что сил моих нет! Я, глядя на всё это со стороны, скоро с ума сойду, а у тебя на лице хоть бы мускул дрогнул!

— Это всяко лучше, чем потеря контроля.

— И ради этого ты оформила опеку, чтобы переодеть девчонку в парня и устроить им реалити-шоу «Любовь с первого взгляда» или что-то в этом духе?! Совсем страх потеряла! Это уже ни в какие ворота не лезет! Да как ты можешь так поступать с собственным мужем?!

— ...

— Сама, своими руками подкладываешь мужу гайда?! У меня от твоих слов старая травма вскрылась, я сейчас рехнусь! Ты же знаешь, что я развелась из-за того, что бывший мне изменил? В этом мире и без эсперов хватает паразитов, которые так и норовят присосаться!.. Это что, изощренное издевательство надо мной на рабочем месте?!

Профессор Сон тяжело дышала, хватаясь за сердце, но Хан А молча продолжала идти вперед.

Она просто делает то, чего требует от неё этот мир. Потому что собственными глазами видела, как эта земля, на которой живут десятки миллионов людей, взлетает на воздух из-за провала гайдинга.

Если её отказ от собственных чувств гарантирует всеобщую безопасность, у неё нет причин упорно противиться этому.

— Я еще со времен твоего студенчества тебя предупреждала. Не лезь сюда! Не связывайся с эсперами!.. Ладно бы ты была для них чужим человеком, как я, но ты же умудрилась выйти замуж за одного из них!..

— ...

— Уж лучше подай на развод. Разведись и просто живи нормальной жизнью врача.

— Разводиться из-за такой мелочи?

Ответ сорвался с губ быстрее, чем она успела подумать.

Даже когда её поливали грязью, даже в тот самый день, когда она осознала, что этот брак с самого начала был чудовищной ошибкой, ей ни разу — ни на секунду — не приходила в голову мысль бросить До Гук Ёна.

Возможно, её упрямство показалось профессору Сон полнейшей глупостью, потому что та лишь молча и грустно нахмурилась.

Пока они шли по коридору, непонятная, звенящая пустота и одиночество сковывали лодыжки, словно ледяная вода.

Кстати, она вроде говорила, что занималась черной работой.

Взгляд Вон Се Джин, которая с самого начала семенила следом, тише воды ниже травы, обжигал правую щеку.

Кажется, она упомянула, что её выперли из Бюро гайдов и пришлось несладко. Хан А обернулась и снова окинула её внимательным взглядом.

Загрубевшая, слегка обветренная кожа, мозолистые руки. Каждый раз, когда их глаза встречались, Вон Се Джин вздрагивала, словно ожидая удара.

— Гайд Вон Се Джин. Вы сказали, что работали на месте прорыва Врат. Чем конкретно вы там занимались?

— Я... я?

— Да. Вы.

— Я... разбирала завалы. Просто собирала то, что еще можно пустить в дело, а всякое опасное перетаскивала или сжигала... За это платили поденно...

— Должно быть, было нелегко.

— Но нужно же было как-то выживать… Если везло, я могла там же, на руинах, тайком заночевать...

— Вы ведь слышали всё, о чём мы говорили в кабинете директора? Теперь мы в одной лодке, так что если у вас есть что сказать — говорите прямо сейчас.

— ...

— Наверняка у вас накопилась масса вопросов.

Гайд, со сложным выражением на лице, нервно забегала глазами, но затем снова вперилась взглядом в Хан А. В этом читалась одновременно и дерзость, и какая-то неуклюжая угловатость.

— Я... если вы будете меня кормить и дадите крышу над головой, я готова на всё. Но что, если мой обман раскроется, и эспер До Гук Ён... ну, разозлится и просто всё тут взорвет? В смысле... меня... моё тело...

У Хан А дрогнули веки, словно девчонка нечаянно задела открытую рану.

Слушавшая всё это профессор Сон Ин Гён пробормотала: «Ох, ну и головная боль с ними», и начала обмахиваться рукой, будто ей внезапно стало жарко. Хан А же невозмутимо вернула лицу прежнее, холодное выражение.

Будь всё как раньше, она бы поспешила успокоить её, сказала бы, что такого просто не может быть, что эспер До Гук Ён — человек с золотым характером, и он не из тех, кто отмахивается от чужой жизни, как от назойливой мухи.

Но сейчас она ответила иначе.

— Если гайд Вон Се Джин окажется при смерти, я немедленно окажу первую помощь. Если и это не сработает — найду другой способ. В любом случае, вы не умрете в одиночестве.

Потому что я всё равно снова вернусь в ту операционную. И даже если меня поймают и убьют, мы умрем вместе.

Но юная гайд, не в силах прочесть эти скрытые мысли, лишь тревожно теребила рукав своей заношенной одежды. Она явно ждала, что ей скажут что-то ещё, но Хан А больше не проронила ни слова.

— Зайдите на минутку сюда, — бросила Хан А.

Прежде чем войти в палату мужа, она толкнула дверь в комнату мониторинга. Стоило им втроем оказаться внутри, как дежуривший младший коллега вздрогнул от неожиданности, поспешно поклонился и уступил место.

Профессор Сон вывела из комнаты второго, задремавшего сотрудника и бросила на Хан А быстрый, нечитаемый взгляд. Была ли в нём поддержка или только тревога — разобрать было невозможно.

Комнатушка была совсем тесной.

На одной стене в ряд висели мониторы, бесстрастно фиксирующие кардиограмму, энцефалограмму и уровень энергетических волн. Напротив располагалось окно во всю стену, точь-в-точь как в комнатах для допросов — зеркало, сквозь которое было видно только с этой стороны.

Хан А какое-то время стояла перед ним, вглядываясь в палату. До Гук Ён, находившийся в изоляции, лежал с открытыми глазами, но смотрел в потолок так отрешенно, словно перед ним была лишь пустота. Ладони предательски вспотели.

Вот так я сталкиваюсь с этим уже в четвертый раз. Пятого раза быть не должно. Я больше ни за что не вернусь в ту проклятую операционную.

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot

Страница книги Один на двоих в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

О книге