Пролог

Роскошный бальный зал в своём великолепии.

Дамы и господа высшего света собрались небольшими группами — одни танцевали, другие вели беседы.

Обмениваясь пустыми светскими разговорами, все они то и дело бросали взгляды в сторону одной-единственной особы.

— Боже мой, это ожерелье… Кажется, оно сделано из бриллианта Отез, который был продан за четыре миллиона золотых.

— Подумать только, мадам Овар закрыла своё ателье на целый месяц ради этого платья — и оно стоит каждого

потраченного часа. Какая красота…

Предметом всеобщего внимания была женщина, стоявшая на террасе. Она наслаждалась ночным бризом — живая картина,

достойная кисти художника.

Безупречно уложенные волосы, изысканный наряд, ухоженная кожа — всё в ней дышало утончённостью.

Особенно притягивали взгляд её длинные выразительные глаза.

Но прежде всего — роскошные огненно-рыжие волосы и умные зелёные глаза, от которых невозможно было отвести взор.

— Разве баронесса Айлан всегда была такой красавицей?

— Никто и не знал. С тех пор как ей исполнилось семнадцать, она ходила в старых поношенных платьях — совсем как простолюдинка.

— Я думала, она просто бедная женщина, которая вечно занимает деньги у всех подряд…

Так гости бала провели немало времени, обсуждая Джудит Айлан — а точнее, Джудит Майюс. История её и впрямь была из ряда вон выходящей.

Джудит Айлан происходила из обедневшего дворянского рода и осиротела рано, унаследовав лишь долги.

В детстве семья жила вполне достойно, однако когда Джудит исполнилось семнадцать, её отец, потерпев крах в делах, свёл счёты с жизнью — и всё переменилось.

Мать той же ночью бежала с одним из слуг, прихватив все ценности, и бросила юную Джудит наедине с титулом и горой долгов.

Джудит не раз пыталась занять деньги у знакомых, но этого никогда не хватало, чтобы поправить положение. В конце концов её начали замечать скитающейся в обносках в поисках какого-нибудь заработка.

А потом — о ней просто забыли.

Как это бывает с чужими бедами, которые нас не касаются, — она растворилась в памяти людей без следа.

Но затем—

— Постойте, нам ведь больше не следует называть её баронессой Айлан.

— Вы правы. Как же тогда к ней обращаться… Леди Майюс? Супруга молодого герцога?

Несколько дней назад она вновь появилась — и сразу же оказалась в центре бурных слухов. Говорили, что она беременна от пропавшего молодого герцога Майюс.

Загвоздка была в том, что сам молодой герцог Майюс по-прежнему числился пропавшим без вести…

Тем не менее семья Майюс официально объявила об этом.

Джудит действительно носила под сердцем отпрыска рода Майюс, и хотя молодой герцог не объявлялся, семья признала её своей невесткой.

Свадьбы не было — жениху взяться было неоткуда, — однако Джудит всё равно вошла в дом Майюс.

— Может, подойдём и спросим, как ей удалось встретить молодого герцога и влюбить его в себя?

— А вы уверены, что это и правда его ребёнок? Он ведь пропал пять лет назад.

— Но разве сам герцог не проверил кровное родство?

— А вдруг это афера? Вдруг она просто заявила, что беременна от молодого герцога, а сам герцог так и не появился? Честно говоря, даже после официального объявления семьи Майюс в это с трудом верится…

— Мне ужасно любопытно, но подойти я не решаюсь. В прошлый раз она просила меня одолжить ей денег, а я сделала вид, что не знаю её…

И в этот момент.

— Господа.

Голос, холодный как лёд, рассёк воздух.

— Отчего здесь так много разговоров о моей невестке?

Болтовня мигом стихла.

— Кто осмелился дурно говорить о невестке, признанной семьёй Майюс?

Сквозь расступившуюся толпу неспешно прошла сама герцогиня Майюс.

Она была известна своим расточительным образом жизни и поистине железным характером — женщина, с которой мало кто решался связываться.

Платиновые волосы подняты в изысканную причёску; герцогиня была несомненно красива, однако выражение её лица оставалось ледяным.

Семья Майюс — один из древнейших дворянских родов — обладала такой властью, что, говорили, способна была сбить летящую птицу на лету в любом уголке империи.

Несмотря на давние трения с императорским домом, их влияние было столь велико, что даже императорская семья предпочитала лишний раз не вмешиваться в их дела.

Герцог Майюс снискал репутацию человека жестокого и бессердечного; герцогиня же прославилась своим взрывным и несносным нравом.

После того как пять лет назад пропал их старший сын, оба стали ещё более раздражительными и непредсказуемыми.

— Стало быть, семья Майюс превратилась в посмешище.

Герцогиня раскрыла роскошный веер, и в глазах её полыхнул холодный гнев.

— Похоже, некоторые полагают, что могут насмехаться над моей невесткой, носящей кровь Майюс.

Острота её тона не оставила в зале ни единого смельчака.

Одно было очевидно всем.

Герцогиня Майюс питала к своей невестке искреннюю привязанность — невзирая на то, что прежде та жила в нищете, едва ли лучше нищенки, — и лишь потому, что та носила дитя их пропавшего сына.

Это ни у кого не вызывало удивления: ведь именно герцогиня превратила Джудит, некогда ходившую в лохмотьях, в ту безупречную красавицу, что стояла сейчас перед гостями.

— Идём, дорогая.

Герцогиня Майюс неспешно подошла к Джудит.

— Герцог ждёт нас. Не стоит тратить время на этих пустых людей. Малышу в твоём животике, должно быть, уже пора отдыхать.

Джудит застенчиво улыбнулась и встала рядом с герцогиней, нежно поглаживая пока ещё плоский живот — видимо, беременность была ещё совсем ранней.

В карете на обратном пути в поместье Майюс.

— Теперь светские сплетни должны окончательно утихнуть.

Герцогиня Майюс, Изабелла Майюс, скрестила руки на груди и продолжила своим обычным надменным тоном:

— Теперь все знают, что ты носишь дитя Экиана. И что мы, семья Майюс, лично подтвердили его кровное родство.

— Да, совершенно верно.

Джудит — непосредственная виновница этой авантюры с мнимой беременностью — выпрямила спину и с лёгкой улыбкой добавила:

— Теперь они не смогут объявить молодого герцога мёртвым. Ведь я появилась на свет — а значит, надежда жива.

Герцог и герцогиня Майюс были её сообщниками в этой афере. По правде говоря, они были скорее её нанимателями, нежели свёкром и свекровью.

— Хм. — Изабелла фыркнула и окинула Джудит холодным взглядом с головы до ног.

Уловив перемену в её настроении, Джудит поспешила заговорить:

— Я постаралась обращаться со всем бережно. Как только вернёмся в поместье, я верну все украшения и платья…

— Ты в своём уме? — Изабелла прервала её, повысив голос. — За кого ты принимаешь семью Майюс? Ты думаешь, мы собираемся их забирать? Тебе идёт — значит, оставишь себе!

— Простите?

— Пусть наши отношения и основаны на договоре, ты всё равно наша невестка. Неужели ты думаешь, мы не можем подарить тебе хотя бы это? — отрезала Изабелла.

— И вот ещё что: светлые платья тебе очень к лицу! Завтра же отправишься и выберешь ещё одно! Ясно? — добавила она.

— А… д-да.

— Ты слишком худая для беременной женщины! Как только вернёмся в поместье — немедленно ужинать! Поняла?

Почувствовав за резкими словами Изабеллы скрытую заботу, Джудит смущённо улыбнулась и кивнула.

Столько лет она жила под гнётом долгов — и вот теперь наслаждается такой роскошью, что прежние невзгоды, кажется, понемногу отступают.

И всё это стало возможным благодаря внезапно нахлынувшим воспоминаниям о прошлой жизни и умению искусно пользоваться знанием о том, как разворачивается история.

«Быть фиктивной невесткой семьи злодеев по контракту — это просто замечательно!»

Джудит собиралась продержаться несколько месяцев, а затем объявить о выкидыше и разводе. Согласно оригинальному сюжету, Экиан Майюс так и не возвращался.

«Пусть роль временная, зато можно насладиться этими несколькими месяцами. Все вокруг такие добрые, в конце концов».

Всё шло именно так, как Джудит задумала.

По крайней мере, именно так было до той ночи, когда они вернулись в поместье Майюс после позднего бала, и Изабелла шла рядом.

— Вы задержались.

Джудит и Изабелла застыли на месте, едва вышли из кареты. Низкий, почти ленивый голос пронзил тёплую летнюю ночь подобно молнии.

— Соскучился по тебе, мама.

Из ночной тьмы, опираясь на неё словно на фон, им улыбался ослепительно красивый молодой мужчина — глубокой, неспешной улыбкой.

— Э-Э-Экиан?

Глаза Изабеллы расширились. Перед ней стоял точёный, пугающе красивый мужчина — её старший сын, которого не было пять лет.

— Экиан, ты…

Слова не шли с языка. Изабелла смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, а молодой мужчина одарил её слабой улыбкой. Затем его пристальный взгляд скользнул в сторону Джудит.

— А это, должно быть…

Джудит тоже оцепенела от потрясения.

Экиан Майюс — её муж на бумаге, человек, которого она никогда не видела в лицо.

В оригинальном сюжете он был тем, кто так и не вернулся — даже когда появилась жена, утверждавшая, что носит его ребёнка. Его алые глаза неспешно скользнули по ней — по чуть приоткрытым губам — с видом почти хищным.

— По всей видимости, моя жена.

В наступившей тишине он медленно скрестил руки и добавил:

— Та, что заявляет, будто носит моё дитя.

Невестка по контракту

— Отдавай деньги немедленно! Я сказал, деньги на стол!

В семнадцать лет положение Джудит было отчаянным. Она была, говоря без прикрас, сиротой, которой не осталось ровным счётом ничего — только долги.

— Если к четвергу не внесёшь хотя бы проценты, пожалеешь!

Казалось, эту угрозу она уже слышала раз двадцать, не меньше.

Джудит Айлан тяжело вздохнула и закрыла глаза, сидя в своём потрёпанном одеянии. После того как её отец, Пол Айлан, свёл счёты с жизнью, его единственная дочь стала баронессой Айлан.

Впрочем, называть её баронессой было бы насмешкой — в наследство ей досталась лишь гора долгов.

Хуже того, мать сбежала, прихватив всё мало-мальски ценное.

Вместе со слугой, к которому питала слишком уж нежные чувства, она выкрала все украшения Джудит и исчезла.

Единственное, что осталось, — сама Джудит.

— Что мне теперь делать?

Джудит в изодранном платье шумно выдохнула. Отец, которого азарт игры поглощал целиком и который почти не бывал дома, мёртв. Мать, всегда предпочитавшая общество слуги обществу собственной дочери, пустилась в бега. Но всё это воспринималось как чужая история, а не её собственная.

Скорее это было похоже на смутное предчувствие, которое давно жило в ней и наконец обрело очертания реальности.

Куда сложнее было сохранять подобное хладнокровие перед лицом долгов, которые теперь полностью легли на её плечи.

— Что же мне делать…

Друзей у неё больше не осталось. После смерти отца она обошла всех, кого знала, в попытках занять денег — и в процессе потеряла и их тоже.

Хотя Джудит не могла их винить. Долги были столь огромны, что неудивительно, почему от неё отвернулись.

Если она не погасит проценты, кредиторы придут и уведут её силой. В подобных обстоятельствах дворянки, как правило, либо лишали себя жизни, спасая честь, либо были проданы состоятельному старику, который за них расплачивался.

Говоря прямо — Джудит оказалась в ловушке.

Но у неё было кое-что. Нечто особенное. Когда умер отец, к ней вдруг вернулись воспоминания о прошлой жизни.

Это случилось в тот день, когда её выгнали на улицу и она не смогла увидеть даже лица подруги, которую считала близкой, — тогда-то она и осознала, что переродилась в романе, который читала в прошлой жизни.

«Хм, даже если я хочу использовать события оригинального сюжета в своих целях — до начала истории ещё очень далеко.»

Она знала, с чего начинается роман, потому что в отличие от книжной Джудит ещё не выставила баронство на аукцион и не переехала в дряхлый ночлежный дом.

Открывающая сцена романа — пожар, уничтоживший целую улицу вместе с той самой ночлежкой.

Книга, которую она читала вплоть до самой смерти в прошлой жизни, называлась «Цветок среди руин».

Это была история о стойкой хозяйке цветочного магазина — главной героине, — которая потеряла всё в огне, но не сломилась, выстояла вопреки судьбе и нашла любовь.

Джудит помнила каждую деталь этой истории, хотя в своё время особого внимания ей не уделяла.

Как только воспоминания о прошлой жизни вернулись, она сразу же отправилась к цветочному магазину, принадлежавшему героине. Та оказалась…

Двенадцати лет от роду.

До пожара оставалось три года, а до того момента, когда героиня начнёт пересекаться с мужчинами из сюжета, — и вовсе восемь.

«Неужели здесь совсем нечем воспользоваться?»

К счастью, Джудит помнила каждое слово романа без малейшей ошибки. Но как она ни перебирала истории героини и героев, достойного выхода не находилось.

«Тогда, может, поискать что-нибудь на стороне злодея… хотя злодей, наверное, тоже ещё ребёнок. Стоп!»

Злодей, питавший к героине болезненную одержимость и не дававший ей покоя, — Карл Майюс.

«Герцогский дом Майюс!»

У Карла Майюса была предыстория, объяснявшая его злодейство. Ещё в детстве он тайно подвергался жестокому обращению со стороны временной невестки по контракту, приведённой в дом.

Уже и без того душевно надломленный после исчезновения обожаемого старшего брата, маленький Карл не мог рассказать родителям о том, что с ним творится, и был вынужден молча терпеть.

Его характер искривился до неузнаваемости, и в итоге из него вырос злодей…

«А что, если я займу место той невестки по контракту? Семье Майюс ведь было всё равно, кто это будет.»

В романе семья Майюс привела служанку в качестве подставного лица — якобы беременную от пропавшего сына, — лишь бы оттянуть официальное объявление его мёртвым.

Разумеется, семья Майюс могла бы надавить на ситуацию через связи, однако это было сопряжено с серьёзными рисками.

«К тому же императорская семья терпеть не может Майюсов. Если они начнут давить, это может дать императорской семье повод вмешаться.»

Поэтому, даже не выходя за рамки притворства, им требовался человек, чтобы официально зарегистрировать брак со старшим сыном и оставить соответствующую запись. За это семья Майюс была готова щедро заплатить.

«Старший сын в сюжете так и не возвращается. Впоследствии они просто заявляют, что у неё был выкидыш, и отправляют её восвояси с хорошими отступными…»

В глазах Джудит зажёгся огонёк раздумья.

«А что, если занять это место мне? Я не буду обижать маленького злодея, просто уйду с деньгами. Выходит, все в выигрыше, не так ли?»

Пусть он и злодей, ни один ребёнок не заслуживает жестокого обращения. Если Карл не пережил бы насилия, возможно, злодеем он бы и не стал. Это тоже был бы хороший исход.

Джудит приняла решение, думая о юной героине, которую наблюдала в деревне.

Через три года, если она подступится к семье Майюс в нужный момент, занять место невестки по контракту будет совсем несложно.

Семья Майюс, без сомнения, наградит её по-царски — как и в романе, — и на этом её чудовищный долг будет закрыт.

«Конечно, в отличие от служанки из романа, мне никто не предложит это место сам, так что придётся проявить смекалку… но всё же…»

Единственная проблема — продержаться три года. Три года до того, как можно будет подойти к семье Майюс.

«Как я дотяну до тех пор? Мне нужно хотя бы платить проценты по долгу.»

На жизнь она себе заработает случайными заработками, но на проценты этого явно не хватит. Джудит схватилась за голову.

Она снова и снова перебирала события романа, воспроизводя каждую деталь. Единственное её преимущество перед другими — информация. Ограниченная, но всё же…

«…О! Информация! Ведь я кое-что знаю!»

В её глазах вспыхнул новый огонёк.

«В этом районе тоже есть информационная гильдия.»

В романе была строчка о том, что главный офис Серой информационной гильдии, процветавшей в столице, сгорел вместе с остальной улицей. Все погибли, и главный герой потом долго об этом сожалел…

«Может, я смогу продать то, что знаю?»

Флэшбеков в романе было немного, так что её знания о событиях до начала основного сюжета вряд ли потянут на большую сумму. Но всё же это хоть что-то.

«Серая информационная гильдия, кажется?»

Джудит вскочила на ноги и вышла на улицу.

«Мне нужно встретиться с Мастером. Если Мастер не оценит информацию — она ничего не стоит.»

Информационная гильдия располагалась отнюдь не в каком-то потайном месте. Снаружи она выглядела как самая обыкновенная лавка с вывеской. Вся загвоздка была в том, что попасть на приём к Мастеру было крайне непросто.

Серая информационная гильдия была молодой организацией, но в последнее время стремительно набирала силу.

Многие добивались встречи с Мастером, однако тот почти никогда не показывался на людях. Судя по тому, что Джудит слышала в городе, никто и никогда не видел лица Мастера.

— Я пришла продать информацию.

Поэтому, переступив порог Серой информационной гильдии, Джудит твёрдо решила договориться напрямую с Мастером.

Служащий у входа учтиво улыбнулся:

— Пожалуйста, изложите, что именно у вас есть. Я передам Мастеру.

— Я бы предпочла рассказать Мастеру лично.

— Это противоречит нашим правилам. Сообщите мне, и я всё передам, а вы получите оплату.

— Понятно.

Джудит этого ожидала. Она заранее придумала, как обойти подобный порядок. Улыбнувшись, она вскинула подбородок и заговорила уверенно:

— Это потому, что я молода, Мастер не хочет меня принимать?

Она прекрасно знала, что дело не в её семнадцати годах — просто таким образом расставляла нужные фигуры на доске.

— Насколько мне известно, Мастер тоже несовершеннолетний.

Служащий запнулся и явно растерялся — похоже, не знал, как поступить.

Джудит стояла с самым невозмутимым видом, выжидая в неловкой тишине. Наконец дверь позади служащего медленно отворилась.

И в проёме появился молодой человек в таинственной маске.

— Надо же.

Лица его за маской не было видно, но в голосе отчётливо звучало веселье.

— Кажется, к нам пожаловала весьма любопытная гостья.

Так состоялась их первая встреча с загадочным Мастером — человеком, с которым ей предстояло вести торговлю сведениями ещё три долгих года.

Три года спустя

Джудит с рыжими волосами, небрежно собранными назад, и в удобном хлопковом платье энергично распахнула дверь Серой информационной гильдии. Служащий, читавший газету, тотчас поднялся при её появлении.

— Вы пришли, — произнёс он с тёплой улыбкой. — Мастер вас ждёт.

Обращение, которого она теперь удостаивалась, разительно отличалось от того, что было три года назад.

Три года назад Джудит дерзко вынудила Мастера выйти к ней. С тех пор она стала одной из немногих привилегированных клиентов, кому было позволено встречаться с Мастером напрямую.

«Ещё бы. Вся моя информация до сих пор оказывалась достоверной.»

Повлиять на ход событий до начала основного сюжета было почти невозможно, однако кое-какие крупицы сведений она всё же умудрялась продавать. Тщательно перебирая в памяти детали романа, Джудит обнаружила, что многие второстепенные рассказчики то и дело вскользь упоминали прошлые события.

Никаких блестящих деловых идей или ценных инвестиционных советов у неё не было, зато имелись вот такие полезные мелочи:

«У барона и баронессы Палена были разногласия ещё до свадьбы. Рано или поздно они разведутся.»

Это следовало из строчки в романе: «Барон и баронесса Палена в конце концов развелись из-за давних противоречий, возникших ещё до брака».

«На территории поместья графа Атена есть тайный розарий. Это его личное увлечение, и там собраны редчайшие сорта.»

Эти сведения почерпнуты из строки: «Граф Атен с детства держал тайный розарий в своём поместье».

Само собой, Джудит обращалась со своими знаниями осторожно.

Она намеренно избегала всего, что могло нарушить оригинальный ход событий, — ведь любой сбой мог разрушить её собственные планы. Поэтому она продавала лишь ничего не значащие сведения о второстепенных персонажах, не влиявших на сюжет.

В итоге достоверность её информации была высокой, однако цена — весьма скромной. Хватало лишь на то, чтобы платить проценты по долгу и кое-как сводить концы с концами.

Тем не менее именно благодаря этой точности Мастер неизменно настаивал на личных встречах с Джудит и платил по-честному.

— Баронесса, вы здесь.

Джудит уверенно вошла в кабинет Мастера, и тот встретил её сам.

Он протянул ей пышный букет роз и мягко произнёс:

— Поздравляю со совершеннолетием.

Сегодня Джудит исполнилось двадцать лет — день, когда она официально стала взрослой.

— О, благодарю вас.

Роскошный букет разительно контрастировал с её простым нарядом, но Джудит с радостью приняла розы и широко улыбнулась.

— Только я не припоминаю, чтобы говорила вам о своём дне рождения.

— Владеть информационной гильдией означает знать подобные вещи, — спокойно ответил Мастер. — Тем более что вы сами давно разгадали мой возраст, миледи.

Мастер Серой информационной гильдии.

Его имени Джудит не знала и всегда обращалась к нему просто «Мастер». Он неизменно являлся в маске, так что о внешности его она не имела ни малейшего представления. Перчатки скрывали даже руки. Цвет волос менялся при каждой встрече — похоже, он носил парик. Единственное, в чём она была уверена, — стройная, но крепкая фигура.

Мастер молча наблюдал, как она принимает букет, и вдруг спросил:

— И всё же — как именно вы догадались о моём возрасте?

— Я уже говорила: просто предположила. Откуда мне было знать, что вы и правда несовершеннолетний?

Мастер скептически хмыкнул и сел, явно не вполне убеждённый. По правде говоря, точного возраста его Джудит не знала. Она лишь поняла три года назад, что он ещё не достиг совершеннолетия.

Вывод этот она сделала, опираясь на строчку из романа:

«В момент пожара главе Серой информационной гильдии едва исполнилось восемнадцать. Он погиб слишком молодым. Доживи он до зрелых лет — политический расклад мог быть совсем иным.»

Интуиция её не подвела. Точного возраста она по-прежнему не знала, однако была уверена: разница между ними не больше двух лет.

Как бы то ни было, очевидно одно — в столь юном возрасте основать и вывести гильдию на такой уровень мог лишь человек исключительных способностей. Жаль только, что в оригинальном сюжете его ждёт трагически ранняя гибель…

— Когда мы узнаем друг друга получше, вы расскажете мне правду.

Мастер произнёс это своим обычным плавным тоном — ни на секунду не поверив, что она и вправду просто угадала.

— И, возможно, объясните, откуда берётся столь точная информация.

— Я уже говорила: подбираю по крупицам, пока мотаюсь туда-сюда в попытках расплатиться с долгами. Право, больше и рассказывать нечего.

Джудит пожала плечами и опустилась в кресло напротив. В глазах её мелькнул деловой огонёк, и она сразу перешла к делу.

— Сегодня у меня есть информация на продажу. И кое-что нужно купить.

— О? — Мастер изобразил любопытство. — Впервые слышу, что вы хотите что-то купить.

— Да, впервые. Но то, что я продаю сегодня, стоит немало, так что должно покрыть расходы.

— Что ж, вы уже заинтриговали меня. Дорогостоящая информация, говорите? — произнёс Мастер своим неизменно плавным голосом.

Голос у него был низкий и обволакивающий, однако с одним странным свойством: стоило отвести взгляд — и он уже с трудом вспоминался. Джудит предположила, что он пользуется каким-то магическим артефактом, скрывающим его подлинный облик. Судя по всему, он был серьёзно озабочен сохранением инкогнито, и Джудит мысленно лишь покачала головой.

— Так какую информацию вы хотите приобрести? — спросил Мастер, и голос его струился как шёлк.

Джудит моргнула и ответила:

— Экиан Майюс.

— …Простите?

— Мне нужны сведения об Экиане Майюсе.

Экиан Майюс — старший брат злодея из оригинального романа, упоминавшийся вскользь лишь как сбежавший и бесследно пропавший.

Молодой герцог семьи Майюс, прославившийся выдающимися способностями.

Почему он бросил, казалось бы, блестящую жизнь и скрылся — не знал никто. Чем он занимался всё это время — тоже оставалось загадкой. Эта тайна так и не была раскрыта даже к финалу романа.

Единственное, что не вызывало сомнений: семья Майюс отчаянно его разыскивала. Даже его младший брат, будущий злодей, с нетерпением ждал возвращения Экиана.

— Хм.

Мастер помолчал.

— Вы имеете в виду Экиана Майюса, молодого герцога, пропавшего почти пять лет назад?

— Уточним: не совсем пять — почти пять. Это важно.

По законам империи, если человек отсутствовал пять лет, его официально объявляли мёртвым. Как только это произошло бы, младший брат унаследовал бы титул молодого герцога.

А это сильно осложнило бы положение Экиана, вздумай он вернуться. Ему потребовалось бы взаимное согласие и голосование совета вассалов.

Более того — поскольку он ушёл добровольно, совет вполне мог решить, что никакого намерения возвращаться у него не было, и отклонить его притязания без дальнейшего рассмотрения.

— В любом случае — да, Экиан Майюс. Мне нужны о нём сведения.

Семья Майюс делала всё возможное, чтобы не допустить официального объявления его смерти.

Зачем им так отчаянно держаться за положение Экиана, если тот сам сбежал, — Джудит не понимала. И всё же они шли на всё, лишь бы сохранить за ним титул молодого герцога.

Но время неумолимо утекало, и пятилетний срок неуклонно приближался…

Вот тогда-то в семье Майюс и родился нелепый план: создать фиктивную женщину, объявить её беременной от Экиана и признать невесткой.

Прямые потомки рода Майюс обладали уникальной аурой, которую глава семьи мог почувствовать даже в нерождённом ребёнке. Если герцогиня заявит, что нерождённое дитя — свидетельство того, что Экиан был жив совсем недавно, это даст им время и отсрочит объявление его мёртвым.

«Я займу это место фиктивной невестки», — подумала Джудит, мысленно возвращаясь к плану, который вынашивала все эти годы.

В оригинальном романе семья Майюс отдала эту роль злобной служанке, которая в итоге и искорёжила характер юного злодея…

«Я же просто возьму деньги и тихо уйду.»

Семья Майюс со всеми её богатствами и влиянием была для Джудит спасательным кругом — единственным способом наконец расплатиться с чудовищным долгом. Вместе с тем ей было любопытно узнать об Экиане Майюсе — мужчине, от которого ей вскоре предстояло объявить себя беременной.

«В конце концов, если уж лгать о том, что носишь его ребёнка, — не помешает хоть немного о нём знать, правда?»

Джудит с сияющим взглядом посмотрела прямо на Мастера. Тот глубоко вздохнул.

— С чего вдруг такой интерес к этому человеку?

— О.

Джудит решила приоткрыть карты — всё равно рано или поздно всё выяснится.

— Он мне… интересен.

— Разумеется, раз вы спрашиваете о нём — значит, интерес есть. Но какого рода интерес…

Мастер невозмутимо пригубил чай, однако Джудит перебила его на полуслове.

— Романтический.

Она ведь собирается притворяться, что беременна от него, — стало быть, с её точки зрения, всё вполне логично.

— Он мне нравится. В том смысле.

— Пф-ф!

Мастер поперхнулся чаем.

— Что? Р-романтический интерес?

Мастер, обычно невозмутимый как статуя, спросил это с нескрываемым удивлением — редкость для него.

Джудит пожала плечами и ответила:

— Да. Вы думали, меня занимают только долги и деньги?

Описание было весьма точным, однако Джудит невозмутимо продолжила:

— Экиан Майюс, молодой герцог, известен как человек безупречный во всех отношениях и к тому же необычайно красивый, не так ли?

Разумеется, вживую она его никогда не видела. Экиан Майюс был совершенно недосягаем для дочери какого-то барона.

Но поскольку Экиан был на виду с юных лет, притвориться, что она видела его издали или слышала о его репутации, не составляло труда.

— Что плохого в том, чтобы заинтересоваться безупречным мужчиной? — небрежно бросила Джудит.

Мастер помолчал. За маской невозможно было угадать его выражение. Поразмыслив, он наконец произнёс:

— …Насколько мне известно, молодой герцог Экиан Майюс никогда не встречался с баронессой Айлан.

— Нас никогда не представляли друг другу и мы не были знакомы, — спокойно ответила Джудит. — У меня не было нужных связей, чтобы свести меня с таким человеком, как молодой герцог. Но я наблюдала за ним издали.

Светский опыт Джудит в юные годы был весьма скромен — как ни приукрашивай.

Матери, дорожившие своими дочерьми, пускали в ход самые дальние знакомства, лишь бы познакомить их с такими молодыми аристократами, как Экиан.

Мать Джудит подобным никогда не интересовалась. Да, она позаботилась о том, чтобы дочь получила образование у частных учителей, — и на этом всё.

Оглядываясь назад, Джудит понимала: плотное расписание уроков, составленное матерью, было лишь ещё одной формой безразличия. Пока дочь была занята с учителями, мать проводила время со слугой.

Впрочем, Джудит уже давно перестала думать об этом. Учиться ей нравилось, и пока учителя не перестали приходить из-за неуплаты — она была прилежной ученицей.

— Впечатляет, что вы знаете даже то, что я ни разу не поздоровалась с молодым герцогом Майюс. Серая информационная гильдия и правда не зря носит своё имя.

Джудит озорно округлила глаза.

— Так что, Мастер, вы хорошо знаете об Экиане Майюсе?

— …Не то чтобы хорошо, но…

Знать хоть что-то о человеке, который вскоре станет её мужем на бумаге, могло оказаться весьма полезным. Джудит тут же обрушила на него шквал вопросов:

— Почему он сбежал? Чем занимается сейчас? Есть хоть какое-то представление о том, где его видели последний раз?

Разумеется, притворяться беременной от него вечно она не собиралась. Как и в оригинальном романе, семья Майюс в итоге инсценирует выкидыш и устроит развод — месяцев через восемь.

«И за это время я получу огромную компенсацию!»

В оригинальной истории повзрослевший злодей разыскал служанку, мучившую его в детстве и притворявшуюся женой молодого герцога, и убил её. Но до этого та жила в полном достатке.

«Если я займу её место… долг исчезнет.»

Конечно, все будут знать, что она якобы была беременна и развелась, — но Джудит это не волновало. Если долги останутся, ни о какой нормальной жизни речи нет в любом случае.

— Хм. — Мастер, обычно принимавший решения без колебаний, тихо цокнул языком. — Прошу прощения, миледи. Я, признаться, мало что знаю.

— Что? Но вы же знали, что мы никогда не встречались.

— Это было давно. После его исчезновения — ничего. Сомневаюсь, что хоть какая-то гильдия располагает подобными сведениями.

Мастер чётко обозначил границу.

— Экиан Майюс покинул герцогство по собственной воле. Семье Майюс следовало бы смириться и забыть о нём.

— Хм, но все прекрасно знают, что семья Майюс молодого герцога не забыла…

— Естественный ход вещей таков: пусть пройдут пять лет, его объявят мёртвым, и имя Экиана Майюса уйдёт в небытие.

— Как же так? — Джудит недоверчиво покачала головой. — Как можно вычеркнуть имя столь выдающегося сына? Они будут ждать сколько угодно, лишь бы оставить дверь открытой для его возвращения.

— Как бы то ни было, когда его объявят мёртвым — всё закончится. Постепенно забудут.

Джудит пожала плечами — Мастер явно плохо понимал семью Майюс.

«Они уже замышляют инсценировку беременности, только чтобы выиграть ещё пять лет.»

Схема, конечно, была до абсурда изощрённой — такое не пришло бы в голову никому. Когда Джудит промолчала, Мастер твёрдо отрезал, понизив голос:

— Как бы то ни было, никаких сведений о нём у меня нет. Прошу прощения.

Джудит опустила взгляд и пригубила чай. Неужели Экиан и правда мёртв? Поэтому-то он так и не появился в оригинальном романе?

Хотя… злодей потом вспоминал: «Брат наверняка мёртв. Будь он жив — давно бы уже пришёл остановить меня».

Если подумать — будь Экиан жив, до него непременно дошли бы слухи о женщине, явившейся к Майюсам с заявлением о беременности от него. Однако в оригинальном сюжете он так и не появился.

«Лучше считать, что его нет в живых…»

Раз даже Мастер не располагает сведениями, нет смысла принимать Экиана в расчёт. Пока Джудит обдумывала это, Мастер деликатно прокашлялся и заговорил.

— Но… как вы вообще прониклись… романтическим интересом к молодому герцогу?

— О, он был очень популярен. — Джудит отмахнулась. — Я была лишь одной из многих, кто им восхищался.

— …Но даже после его исчезновения вы всё ещё— То есть чувства были глубокими? — в голосе Мастера прозвучало настоящее замешательство. — Ведь у вас практически не было… никакой связи с ним…

— Зато он красив.

— Но питать к кому-то интерес лишь из-за внешности…

— Для меня внешность очень важна. Очень. Это моё личное предпочтение. Он прекрасно выглядел издали. Правда прекрасно.

Поскольку никакого реального интереса к Экиану у неё не было, Джудит отвечала рассеянно и небрежно.

— Просто теперь, когда я стала взрослой, захотелось узнать о нём побольше.

Как бы то ни было, планы её не изменились. Напротив, она теперь была ещё более уверена, что без труда займёт место «фиктивной жены» из оригинального сюжета.

«Пора действовать.»

Теперь, когда она стала совершеннолетней, нужно было занять место фиктивной жены прежде, чем семья Майюс выберет для этой роли служанку.

«Куй железо, пока горячо. Завтра же отправлюсь в поместье Майюс.»

Медлить было некогда. Теперь, когда она официально взрослая, если долги останутся неоплаченными, подпольные организации могут продать её в куда худшее место.

— Очень жаль, что не смог помочь вам в полной мере, миледи, — мягко произнёс Мастер. — Но вы сказали, что у вас есть информация на продажу?

— Да. Она очень ценная… но теперь, пожалуй, не стоит.

Джудит пожала плечами, затем взяла со стола лист пергамента и перо. Именно с этой информацией она и пришла сегодня к Мастеру.

Быстро что-то набросав, она протянула листок, и Мастер приподнял бровь с любопытством.

— Это похоже на… карту этого района?

— Именно.

Закончив рисовать, Джудит отметила одно здание звёздочкой.

— Вот здесь. — Она посмотрела Мастеру прямо в глаза. — Здесь хранится большое количество взрывчатки. Если не принять меры немедленно, весь квартал будет разнесён в клочья.

— …Что?

— Проверьте и позаботьтесь об этом.

Здание, на которое она указала, было лавкой, где регулярно проходили незаконные сделки. Взрывчатку там хранили нелегально, и она должна была случайно сдетонировать, уничтожив весь квартал.

«Именно так я и погибаю — вместе с людьми из Серой информационной гильдии. И только героиня, отлучившаяся по делам, остаётся в живых.»

Вот с чего начинался оригинальный сюжет.

«Нет смысла заставлять героиню страдать без причины. Пусть лучше люди в этом квартале останутся живы.»

Самой Джудит было не под силу справиться с этим. Но Серая информационная гильдия — другое дело.

— Оплатите информацию потом, — сказала она с улыбкой, поднимаясь со стула. — И заплатите столько, сколько посчитаете нужным. Договорились?

Какую бы сумму ни заплатил ей Мастер, Джудит понимала: по-настоящему она оплачивает его жизнь.

Следующее утро

Джудит, несмотря на то что помнила прошлую жизнь, прожила в этом мире двадцать лет.

А это означало, что её уже мало что могло удивить.

И всё же…

«Это безумие».

Переступив порог герцогского особняка Майюс, она почувствовала, как перехватывает дыхание.

«До чего роскошно… До чего подавляюще…»

С каждым шагом ею всё сильнее овладевало ощущение собственной ничтожности. Сияющие мраморные полы, огромные гобелены на стенах, витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет…

Она была баронессой и не понаслышке знала о дворянских поместьях, однако подобного великолепия не могла себе и представить. Репутация семьи Майюс, способной соперничать с императорским домом, была заслуженной.

— Добрый день, баронесса.

Едва она вошла в особняк, её встретил дворецкий — уже предупреждённый привратником о её появлении. Он говорил вежливо, однако твёрдо.

— Прошу прощения, но, насколько мне известно, встреча не была назначена.

Джудит посмотрела на него.

Она и не рассчитывала на то, что герцогиня примет её просто так, без предупреждения.

Герцогиня Майюс была не из тех, к кому мелкопоместная дворянка вроде Джудит могла запросто явиться — даже с письмом.

А письмо, скорее всего, просто проигнорировали бы. Поэтому прийти вот так, нежданно-негаданно, было её единственным вариантом.

«Я предположила, что утром она окажется дома, даже если после у неё назначены другие встречи».

Герцог Майюс в это время объезжал герцогство с инспекцией. Лучшего момента для разговора с герцогиней с глазу на глаз нельзя было и пожелать.

Герцог славился своей близостью к супруге, а значит — если она согласится, он непременно поддержит её решение.

Именно так всё и происходило в оригинальном сюжете.

Когда герцог вернулся с инспекции, именно герцогиня первой предложила: «А что, если одна из служанок притворится, что носит ребёнка Экиана? Это могло бы выиграть нам несколько месяцев».

— Да, я понимаю. Понимаю, что явиться вот так — невежливо, — спокойно ответила Джудит дворецкому, который стоял, не двигаясь с места. — Но мне необходимо поговорить с герцогиней. Дело касается молодого герцога Экиана Майюса.

При этих словах в глазах дворецкого что-то сверкнуло. Лицо его стало холоднее, голос — тише:

— Баронесса, всё, что связано с молодым герцогом, является в этом доме крайне деликатным вопросом.

В прежней вежливости теперь явственно сквозило предупреждение:

— Это может принести либо щедрое вознаграждение, либо… серьёзный гнев.

Иными словами: если она использует имя Экиана Майюса лишь как предлог или её сведения окажутся ложными — пусть готовится к последствиям.

— Передайте герцогине следующее.

Джудит улыбнулась — уверенно, без тени сомнения:

— В детстве молодой герцог не мог есть гранаты.

Дворецкий удивлённо взглянул на неё, а затем произнёс:

— Прошу следовать за мной в гостиную. Герцогиня будет извещена.

В детстве Экиан не переносил гранатов. Как и многие дети его возраста, без какой-либо особой причины — ему просто был неприятен этот плод. Разумеется, к середине отрочества он уже ел их без труда.

Сведение, в сущности, пустяковое — но настолько мелкое и давнее, что знать о нём могли лишь члены семьи.

«В оригинальном сюжете злодей вспоминал этот факт, думая о брате».

Это напомнило ей: второй сын, которому суждено было стать злодеем, сейчас наверняка находится в поместье.

Он определённо говорил что-то вроде: «Если бы брат был здесь, всё сложилось бы иначе». Но Экиан так и не появился — даже в самом конце оригинального романа.

Джудит понимала: даже если она проживёт здесь несколько месяцев, притворяясь женой Экиана, он всё равно не объявится.

Погружённая в эти мысли, она услышала стук каблуков по полу.

Подняв взгляд, она увидела перед собой ослепительную женщину средних лет, которая уже смотрела на неё в упор. Платиновые волосы были уложены в изысканную причёску, украшенную тонкими украшениями — весь облик дышал благородством. Джудит стремительно поднялась и присела в реверансе.

— Приветствую вас, герцогиня Майюс.

— Можете не стоять, баронесса Айлан.

Едва они сели, откуда ни возьмись появились горничные — с чаем и подносами изысканных угощений.

Всё было подано безупречно, однако Джудит было не до еды — слишком велико было волнение.

Этот разговор решал её судьбу. Три года она ждала этого момента.

— История с гранатами весьма занятна, — произнесла герцогиня ровным тоном. — Перейдём к делу. Вы сказали, что хотели мне что-то сообщить.

— Да, герцогиня.

— Мы готовы ухватиться за любые сведения об Экиане. Говорите.

— Да.

Джудит сложила руки на коленях и заговорила как можно увереннее:

— Если отодвинуть один из кирпичей в изголовье кровати в комнате молодого герцога, там обнаружится небольшой тайник. В нём хранятся письма, которые он писал родителям в детстве.

Лицо герцогини мгновенно изменилось. Она быстро позвонила в колокольчик.

— Немедленно — кирпич в изголовье кровати Экиана.

Джудит терпеливо ждала. Вскоре горничная вернулась со старым, потрёпанным листком бумаги. Руки герцогини слегка дрожали, когда она брала его.

«По сюжету это должен был найти злодей, но та деталь была незначительной — так что пущу её в ход сама».

Джудит помнила: в письмах было что-то самое обычное — детская благодарность, тёплые пожелания родителям. Простые, искренние слова.

«Как вышло, что такая любящая семья — и Экиан просто сбежал?»

Этого она не понимала. Она сама никогда не знала любящей семьи.

Родители были равнодушны к ней, и она оставалась в баронстве лишь потому, что идти было некуда, — пока в конце концов не унаследовала все их долги. Экиана ей было не понять.

Семья Майюс была для Джудит чем-то совершенно чужим во всех смыслах, а сам Экиан — полной загадкой. И то, что она стоит сейчас именно здесь, лишь подтверждало это.

Герцогиня промокнула глаза письмом и наконец медленно подняла голову. Тихо спросила:

— Баронесса, откуда вам это известно? Вы встречались с Экианом? Где он сейчас?

В её взгляде застыло отчаяние. Голос дрогнул:

— Если вы поможете мне увидеть Экиана хотя бы ещё раз — семья Майюс сделает для вас всё, что в наших силах.

Джудит смотрела на неё в растерянности.

Не верилось, что человек такой величественной сдержанности может быть настолько беззащитным.

Что заставило Экиана Майюса держаться подальше от столь любящей семьи — она не могла даже догадаться.

— Эм… — голос Джудит слегка дрогнул. — Я знаю кое-что о молодом герцоге. Но я также знаю кое-что ещё.

— Что? Что именно? Говорите же, прошу вас.

— То, что вы сейчас задумали, герцогиня.

— …Что?

— Ваш план — способ отсрочить объявление о смерти.

Лицо герцогини застыло. Джудит продолжила ровно:

— Думаю, прежде чем принимать решение, вы захотите навести обо мне справки. Я вернусь через два дня — тогда и поговорим.

Открывать все карты сразу было бы неразумно. Да и негоже это было бы, тем более что герцогиня пока ничего о ней не знала.

Вскоре она выяснит, что Джудит по уши в долгах.

И тогда сама поймёт, не дожидаясь объяснений, — почему та явилась с предложением о переговорах.

Герцогиня долго смотрела на неё, затем произнесла не торопясь:

— Хорошо. Возвращайтесь через два дня. Утро я оставлю свободным.

— Благодарю вас.

Джудит учтиво поклонилась и направилась к выходу.

«Уф, вот это нервы. Давление — невыносимое».

Джудит брела обратно в свою скромную меблированную комнату — ноги почти не слушались.

Она отправилась в поместье Майюс рано утром, и до полудня было ещё далеко. Но когда она свернула в переулок, тот гудел от возбуждения.

— Слышали? Там нашли целый склад бомб!

— Нас могло разнести в клочья, если бы не подоспели вовремя!

Джудит тихонько улыбнулась — она знала, что это результат сведений, которые она передала Мастеру вчера вечером.

Судя по всему, он отработал их превосходно.

И теперь все, кто жил в этом переулке, — она сама, героиня, второстепенные персонажи, люди из Серой информационной гильдии — были живы. В отличие от оригинального сюжета.

«Слава богу. По крайней мере, эту беду я предотвратила».

Пока Джудит тихо улыбалась своим мыслям, перед ней внезапно возник высокий молодой человек в маске.

— Миледи Айлан.

Она узнала его сразу — невзирая на маску. Улыбнулась, запрокинув голову:

— Мастер?

— Я вас ждал, — произнёс он мягко. — Где вы были утром?

— О, в поместье Майюс.

— Что? Зачем вы туда…

— Это секрет. Но вы всё равно скоро узнаете, так что скажу сейчас.

Джудит продолжила — беспечно, с лёгкостью:

— Я подумываю войти в эту семью через брак.

Мастер поперхнулся и закашлялся.

— Бр… брак?

Мастер, успевший немного унять кашель, спросил потрясённо:

— В герцогскую семью Майюс?

— Да.

Услышав её ответ, Мастер не смог скрыть замешательства:

— Но… молодому господину всего восемь лет?

— Не за молодого господина. К тому же детские браки законодательно запрещены, не так ли?

— Но… я полагал, герцог и герцогиня счастливы в браке?

— Не за герцога. К тому же в империи принята моногамия, не правда ли?

— Тогда… о ком вы говорите?

— О молодом герцоге.

— Подождите, миледи Айлан. Вы имеете в виду Экиана Майюса?

— Да.

Джудит понимала, что изумление Мастера вполне объяснимо. Заявить о намерении выйти замуж за человека, который бесследно пропал, — это не звучало разумно ни с чьей точки зрения.

Она произнесла твёрдо, намереваясь пресечь лишние споры:

— Вы же сказали, что ничего не знаете об Экиане Майюсе? Вот и продолжайте не знать.

— Но как можно выйти замуж за пропавшего?

— Всё получится. — Джудит улыбнулась — открыто, с лёгкостью: — Мои сведения хоть раз оказывались ошибочными?

Мастер вернулся в Серую информационную гильдию — всё ещё несколько ошарашенный.

Он ввалился в свою комнату, закрыл дверь и, опускаясь на стул, выдохнул с пустым смехом.

— Выйти замуж за Экиана Майюса?

С самой первой встречи Джудит была для него исключительной женщиной, полной сюрпризов. В последнее время она делала всё более ошеломляющие заявления с каждым днём.

Все настоящие бомбы давно обезвредили — однако его голова ощущала себя так, словно одна только что в неё угодила.

От нелепого признания в том, что она питает чувства к Экиану Майюсу, с которым никогда не разговаривала, — до разговоров о браке.

— Свадьба без жениха?

Чем больше он об этом думал, тем абсурднее всё казалось.

Раз она уже наведалась в поместье Майюс, она, вероятно, намерена заручиться их согласием. Но разве это возможно?

Семья Майюс располагала могуществом, сравнимым с императорским домом. Это не те люди, которыми Джудит могла бы вертеть или которых могла бы водить за нос как ей вздумается.

И по его наблюдениям, Джудит Айлан была человеком честным и порядочным. Не из тех, кто способен на мошенничество в отношении семьи Майюс.

— Но это делает всё ещё более нелогичным. — Мастер пробормотал в растерянности: — Выйти замуж за молодого герцога… что вообще происходит?..

Оставшись в комнате один, Мастер снял маску. Та, скрывавшая его голову вплоть до затылка, упала с тихим стуком.

Скрытые прежде чёрные волосы мягко рассыпались — точно ночное небо. Открылись: чистый лоб, тёмные чёткие брови, холодные и глубокие глаза, выразительный нос.

Очи — алые, будто пропитанные кровью, — острая линия скул и изогнутые губы складывались в разительную гармонию.

— Как именно она намерена выйти за меня замуж?

Мастер Серой информационной гильдии.

В поздней юности он скрыл своё истинное лицо, основал гильдию и поднялся на вершину теневого мира.

Никто — даже ближайшие соратники — не видел его настоящих черт, и никто не знал, что он искусный фехтовальщик: своего мастерства он никогда не демонстрировал.

Истинная его личность, неизвестная никому, была — Экиан Майюс.

Через несколько дней исполнится пять лет с тех пор, как он покинул поместье Майюс.

Иными словами, после пяти лет отсутствия его вскоре должны были официально объявить мёртвым.

Так и должно быть. Мне нет места в семье Майюс.

Экиан закрыл глаза, думая о герцоге, герцогине и своём младшем брате Карле.

Я должен исчезнуть.

Если этого не произойдёт, герцог и герцогиня никогда не назначат Карла наследником.

С детства Экиана поддерживали вассалы. Пока его официально не объявят мёртвым, передача титула Карлу была бы почти невозможна.

Времени осталось немного, но… брак — как это вообще может иметь смысл?...

Экиан не мог понять, что задумала Джудит Айлан. Однако её уверенные слова всё ещё отчётливо звучали в его голове.

«Мои сведения хоть раз оказывались ошибочными?»

Джудит и Экиан никогда официально не пересекались.

Оно и понятно: пока Экиан жил в поместье Майюс, у него едва хватало времени на встречи с другими знатными дворянами — светских приёмов он не любил и широко не общался.

Да и Джудит Айлан была дворянкой, погрязшей в долгах… Стоп.

Экиан внезапно что-то осознал и коснулся пальцами лба.

В потрясении от заявления Джудит он напрочь забыл о том, ради чего вообще пришёл к ней утром.

Он собирался погасить её долг — в благодарность за то, что она спасла ему жизнь!

Но растерялся настолько, что так и не сказал об этом ни слова.

За всю жизнь Экиан мог сосчитать по пальцам моменты, когда был настолько выбит из колеи, что забывал о цели.

Он бросил взгляд на часы. Сейчас идти к ней было бы неловко. Наверное, уже даёт уроки.

Экиан в общих чертах представлял распорядок дня Джудит. Она работала не покладая рук, день за днём сражаясь со своей горой долгов.

Продавая ему сведения, она покрывала проценты — но на повседневные нужды деньги всё равно были нужны.

Даже самые дешёвые меблированные комнаты требовали платы, а ещё нужна была одежда и еда.

Поэтому Джудит подрабатывала приходящим репетитором — обучала детей из дворянских семей этикету, в котором сама была воспитана безупречно.

Большинство на её месте давно опустили бы руки. Но она — исключительная женщина. Трудолюбивая, оптимистичная, никогда не теряющая надежды.

При всём своём труде она, судя по всему, никогда не думала о погашении основного долга. И всё же Джудит не давала воли отчаянию — ни разу не пожаловалась ему на своё положение.

Казалось, у неё есть какой-то план: она спокойно проживала свои дни, без суеты и лишних слов. Это постоянство глубоко запало ему в память.

Загляну к ней завтра. Нет — лучше приглашу сюда. Так смогу сразу вручить чек.

Экиан, не замечая, сколько мыслей он посвятил ей, мысленно выстраивал планы на следующий день.

И нужно подробнее расспросить её об этом плане с замужеством.

Из-за следователя, приехавшего по делу о взрывчатке, у него так и не вышло нормально поговорить с Джудит. Обсуждать подобные вещи на людях было невозможно, и пришлось поспешно уйти.

Поэтому он решил пригласить её и разобраться во всём с глазу на глаз.

Экиан немедленно взял перо.

Он написал письмо с просьбой навестить Серую информационную гильдию на следующий день и отправил его Джудит через посыльного.

На следующий день Джудит явилась в гильдию поздним вечером.

— Немного задержалась, прошу прощения.

Вид у неё был живой и бодрый.

— Только что из поместья Майюс. Я должна была приехать через два дня, но герцогиня срочно вызвала меня.

Экиан уже знал, что Джудит вызвали в поместье с самого утра. Он провёл весь день в напряжённом ожидании.

Своих осведомителей внутри поместья Майюс у него не было.

Собирая разведывательные данные обо всём и обо всех, он намеренно исключил семью Майюс из своей деятельности — чтобы не питать лишних привязанностей.

— Что вы делали в поместье Майюс весь день? Мне сказали, что вы там с раннего утра.

— О, заполняла документы на регистрацию брака.

— …Что?

— Регистрация должна быть завершена к завтрашнему дню.

На мгновение Экиану показалось, что его огрели по голове.

Он и вправду не мог представить, что способен испытать подобное потрясение.

— …Что? Н-но… к-как?..

— Новость скоро разлетится по всей столице, но я сообщаю вам первому — из уважения. — Джудит говорила легко, почти весело: — Семья Майюс вскоре объявит, что я жду ребёнка от молодого герцога.

Экиан мгновенно взял обратно недавнюю мысль о том, что сильнее потрясения от регистрации брака уже ничего быть не может.

Потому что на этот раз он был ошеломлён ещё больше.

Это было почти похоже на панику.

Изначально Джудит планировала навестить поместье Майюс через два дня. Однако ранним следующим утром, едва забрезжил рассвет, перед дверью её меблированных комнат появился незнакомец.

В полутьме он произнёс учтиво:

— Герцогиня Майюс лично распорядилась сопроводить вас в поместье.

Переулок, где находились её комнаты, был слишком узким для кареты. Дворянке с баронским титулом, пожалуй, стоило бы устыдиться подобного жилья — но Джудит не выказала ни тени смущения. Будь она из тех, кому такое важно, она бы не смогла жить так, как живёт.

Принимать вещи такими, какие они есть, она умела всегда — с самого раннего детства.

— О, подождите минутку. У меня сегодня несколько уроков… Позвольте быстро написать записки об отмене, и мы сможем отправляться.

— В этом нет нужды. Семья Майюс уже обо всём позаботилась.

— Вот как… понятно.

Судя по тому, что они заблаговременно отменили её занятия, расследование оказалось весьма основательным.

Джудит выбрала опрятный наряд, прошла по переулку и села в карету с гербом семьи Майюс.

Слуга держался подчёркнуто вежливо — явный признак того, что герцогиня прониклась к ней расположением. Пока карета покачивалась на дороге, Джудит подпёрла щёку рукой и задумчиво смотрела на выгравированного на гербе орла.

Спустя некоторое время вдали показалось величественное поместье Майюс.

«Что же довело Экиана Майюса до подобного?»

Что могло заставить его бросить гарантированное будущее, любящую семью, несметное богатство — и уйти из поместья по собственной воле?

Джудит, у которой никогда не было ничего подобного, невольно задавалась этим вопросом — хотя и понимала, что ответа не найдёт.

Почему молодой герцог, которому, казалось, ни в чём не было отказа, в середине отрочества стал беглецом?

«Где бы он ни был сейчас — наверное, уже мёртв? Потому и не появляется в оригинальном сюжете?»

У Экиана был младший брат — Карл Майюс, боготворивший его.

Карл, злодей оригинального романа, потерял близких, прошёл через лишения и в конце концов обратился к тёмной стороне. Будь Экиан жив, он бы как-нибудь помог Карлу.

«Он ведь с самого начала был неизлечимо болен?»

Джудит подпёрла подбородок рукой и стала выстраивать предположения.

«Может быть, он скрыл болезнь, чтобы не причинять семье боли, и просто исчез?»

Семья Майюс славилась светлыми волосами. Лишь у герцогини они были чуть светлее — почти платиновыми.

У герцога, Карла и, разумеется, у молодого герцога, по общим сведениям, были белокурые волосы.

«Экиан Майюс… Говорят, у него светлые волосы и алые глаза».

Молодого герцога Джудит знала лишь по описаниям — ни разу в жизни она его не видела. Как и заметил Мастер, им никогда не доводилось встречаться.

«Светлые и платиновые волосы — большая редкость. Уже одно это считается особенностью».

Волосы Мастера, мелькавшие под сменяющимися париками, были иссиня-чёрными. Краска для волос стоила в этом мире очень дорого, а платиновый оттенок Джудит видела лишь однажды — у герцогини Майюс.

Пока эти мысли занимали её, карета добралась до поместья.

«Ну что ж».

Джудит чуть улыбнулась и внутренне собралась.

«Вот сейчас — действительно время принять решение».

Герцогиня Изабелла Майюс не спала двое суток. Всему виной была рыжеволосая женщина, внезапно появившаяся на пороге, — Джудит Айлан.

Сведения, которыми та поделилась об Экиане, были предельно личными, точными и при этом совершенно незначительными.

Именно такого рода сведения не имеют никакой цели… потому что никто другой попросту не мог о них знать.

«Эта девушка и Экиан — между ними что-то было», — думала Изабелла, держа покрасневшие от усталости глаза открытыми.

Джудит Айлан, баронесса лишь по названию, была женщиной, которую преследовали кредиторы.

После её визита Изабелла последовала совету Джудит и занялась изучением её прошлого.

Сирота, лишившаяся родителей в раннем детстве и унаследовавшая лишь долги. Однако, невзирая на это, она жила с поразительной цепкостью и силой духа.

Изнурительные домашние уроки — и параллельно торговля крупицами сведений с Серой информационной гильдией. И всё равно едва хватало на погашение процентов.

«Неужели она узнала об Экиане через эту гильдию?»

Одно было ясно: Изабелле не оставалось иного выбора, кроме как вызвать её снова.

«Экиан, мой дорогой сын…»

Изабелла опустила взгляд. Она в общих чертах догадывалась, почему Экиан ушёл без единого слова и почему с тех пор о нём не было ни весточки.

«Мы должны… мы должны увидеться. Мы любим тебя. Нам нужно поговорить».

Скоро исполнится пять лет с тех пор, как он исчез. Если к тому времени не найдётся никаких следов — Экиана официально объявят мёртвым.

Она понимала, что хватается за соломинку, но отчаянно хотела оттянуть этот момент. Хотела, чтобы Экиан знал: они удерживают его от смерти — пусть даже силой, пусть даже формально.

Чтобы он знал — они ждут его. Так неотступно. Так отчаянно.

Именно поэтому у Изабеллы не было выбора.

— Я догадываюсь, что вы задумали, герцогиня.

Джудит, явившаяся на рассвете, говорила с острым, пронизывающим блеском в глазах.

— Вы намерены объявить, что некая женщина носит дитя молодого герцога Экиана Майюса, и что плод несёт в себе уникальную ауру семьи Майюс. Пусть это бросит тень на имя Экиана — вы всё равно сделаете это, лишь бы отсрочить объявление о его смерти.

— …Да. — Изабелла кивнула — тяжело, без слов.

Семья Майюс не нуждалась в проверке отцовства. Прямые потомки рода Майюс обладали уникальной аурой, которую можно было ощутить ещё в утробе. Глава рода чувствовал это присутствие с первых недель беременности.

Именно на этом Изабелла и выстроила своё временное решение. Разумеется, впоследствии пришлось бы объявить о выкидыше — ребёнка, которого нет, не создашь из воздуха.

«Но это ведь дойдёт до Экиана, где бы он ни был».

Однако Изабелла никак не могла понять, откуда Джудит знает о плане, который она доверила лишь самым близким советникам. Впрочем, раз она рассказала хотя бы одному человеку — тайна уже перестала быть вполне надёжной.

— Герцогиня, позвольте.

Джудит говорила учтиво. Одежда была скромной, но осанка — прямой и твёрдой.

— Даже если вы объявите о женщине, носящей дитя молодого герцога, и представите её свету как невестку — молодой герцог не вернётся.

У Изабеллы сжалось сердце. В словах Джудит звучала убеждённость.

Та же убеждённость, с которой она говорила о прошлом Экиана. С которой угадала мысли Изабеллы.

— Молодой герцог не вернётся в семью — что бы здесь ни происходило.

Джудит продолжала — ровно, спокойно.

— Однако если вы всё же намерены осуществить этот план…

— Если намерена?

— Я хотела бы стать той самой невесткой по контракту.

— …Что?

— Я хочу быть той, кто притворится носящей дитя Экиана Майюса, а после объявит о потере ребёнка.

Изабелла оцепенела.

Пусть и временно, положение «невестки» было не пустяком. Это означало официальную запись о браке и разводе. На протяжении всего этого жених оставался в неизвестности.

Даже если Экиан вернётся — это станет проблемой. Раз всё было выдумкой, пришлось бы изыграть выкидыш и оформить развод. Разводы в империи были редкостью, особенно среди знати — и серьёзным пятном на репутации женщины.

Экиана вскоре объявят мёртвым, так что его положение всё равно безвыходное — но обстоятельства женщины были совсем другими.

Именно поэтому Изабелла рассматривала другой вариант — иностранную служанку, простолюдинку, отчаянно нуждающуюся в деньгах.

— Баронесса Айлан, я не могу взвалить на вас подобное.

— Мой мотив прост. Деньги, — произнесла Джудит — чётко, без обиняков. — Если вы навели обо мне справки, вы знаете, что я тону в долгах. Что бы я ни делала — мне их не погасить. Дворянские честь и достоинство давно стали для меня роскошью.

Изабелла молча наблюдала за ней. В конечном счёте девушка пришла с деловым предложением. Обе стороны хотели чего-то — и могли дать это друг другу.

Но всё же это не совсем походило на обычную сделку…

После недолгого молчания Изабелла вдруг спросила:

— Баронесса, вы, часом, не умеете вести переговоры? Вы хотите что-то от меня — однако начали именно с этого.

— Прошу прощения?

— Вы же сказали, что этот план не вернёт Экиана?

— ……

— Если бы вы действительно хотели этой сделки, вам следовало сказать, что через несколько месяцев Экиан, возможно, всё же вернётся. Или, если вы не любите лгать, — просто промолчать об этом.

Джудит не выглядела смущённой. Напротив — она казалась готовой к этому вопросу: уверенное выражение лица, и вот она уже открыла рот, чтобы ответить.

— Дело в том… — Джудит, не отводя взгляда от Изабеллы, ответила спокойно: — Если бы я не знала, чем всё закончится, — другое дело. Но раз я знаю — я не хотела использовать чужую надежду в своих целях. Особенно когда речь идёт о надежде на близкого человека.

— Что?

— Как вы уже выяснили, мне нужны деньги. Много и срочно. Но…

Несмотря на скромную одежду, в глазах Джудит горел спокойный, живой огонь.

— Я не хочу получать деньги, обманывая людей.

— ……

— Позвольте повторить ещё раз. План, который вы задумали, лишь нанесёт урон репутации семьи Майюс. Молодой герцог не вернётся. Вы просто потратите деньги впустую. Но если вы всё же намерены его осуществить — сделайте меня той временной невесткой.

Изабелла почувствовала нечто странное. Несмотря на то что решение было за ней, ей казалось, что о ней заботятся.

— Обещаю выполнять свою роль без единой помехи для семьи Майюс, — произнесла Джудит учтиво. — Если вы навели обо мне справки, вы должны знать: я всегда выполняла свои обязательства, когда мне платили.

Это было правдой. Джудит всегда работала добросовестно и отдавалась урокам полностью. Из расследования это было совершенно ясно.

Изабелла долго смотрела на Джудит, а потом спросила:

— Позвольте задать лишь один вопрос. Вы так и не собираетесь объяснить, откуда вам всё это известно?

— Скажу, — ответила Джудит без колебаний. — Мне снились сны. С детства мне время от времени снятся сны, и многое из того, что в них происходит, сбывается. Я не знаю почему, но однажды мне приснился молодой герцог.

— Тогда Экиан…

— Это всё, что мне известно.

Изабелла перевела дыхание. Сон? Это было трудно принять, и никаких доказательств не было.

Однако Джудит с поразительной точностью угадала и письма, которые Экиан спрятал, и план, который Изабелла вынашивала в тайне. Принимая это во внимание, вполне объяснялось и то, как девушке удавалось зарабатывать, продавая крупицы сведений через информационную гильдию.

Изабелла медленно взяла себя в руки.

Незачем было думать долго. Ей нужен был человек для этой роли — и Джудит пришла сама, добровольно. Простая сделка, не более того.

— …Хорошо. — Изабелла посмотрела на Джудит и сказала: — Коли так — я понимаю. Времени немного. Раз вы здесь, давайте составим документы о регистрации брака прямо сейчас. Завтра вернётся герцог, можно будет всё оформить и подать.

— Да, герцогиня.

— И…

Изабелла, вернув себе привычную холодность, добавила ледяным тоном:

— Даже если я принимаю вас в качестве невестки — надеюсь, вы понимаете, что это лишь временно. Давайте условимся сразу: вмешиваться во внутренние дела семьи Майюс вам не позволено.

— Разумеется. Я именно этого и ожидала, — ответила Джудит ровно. Слова о том, что к ней не будут относиться как к настоящей невестке, не задели её ничуть. В конце концов, это был контракт на несколько месяцев. Изабелла продолжила холодно:

— Если Экиан вернётся за это время — вы согласны на немедленный развод. Я хочу, чтобы он был свободен жениться на той, кого полюбит. Это приемлемо?

— Само собой. Я понимаю своё место. Когда придёт время — тихо покину поместье Майюс. Не беспокойтесь об этом.

Изабелла медленно кивнула. Затем тут же, не откладывая, выписала чек. — Вот. Это — в счёт долга баронессы Айлан.

При этих словах Джудит, сохранявшая невозмутимость всё это время, побледнела. Она часто заморгала и пробормотала:

— В-вы отдаёте мне это прямо сейчас?

— Когда всё закончится — дам столько же ещё раз.

Изабелла приподняла бровь и добавила с бесстрастным выражением лица:

— Вы в том возрасте, когда брачные перспективы наиболее высоки, а я перечеркнула их для вас. Неужели вы думаете, что я настолько бессовестна, чтобы не компенсировать вам это?

— С-спасибо. Огромное спасибо, герцогиня…

Джудит вспыхнула радостью — с головы до пят, от задрожавших рук до залившегося краской лица. Спокойное благородство, которое она демонстрировала всё это время, словно растворилось — уступив место захлёстывающему облегчению и благодарности.

Её неприкрытое ликование красноречиво говорило о том, насколько отчаянным было её положение, — и только сейчас Изабелла по-настоящему ощутила весомость и искренность прежних слов Джудит: «Молодой герцог не вернётся».

— Хм!

По мере того как радость Джудит становилась всё очевиднее, Изабелла внезапно раскрыла веер и спрятала лицо за ним. Ей стало немного неловко за собственные слова — о том, что Джудит не стоит воображать себя настоящей невесткой семьи Майюс.

— Для Майюсов эта сумма — ничто. Вот почему я и отдала её без лишних раздумий.

— Д-да…

— И уж точно не потому, что ты мне нравишься, Джудит! Не смей так думать! — воскликнула Изабелла и бросила взгляд на девушку, у которой всё ещё пылали щёки.

Ах, боже мой, боже мой, боже мой!

«Я свободна… Наконец-то свободна от этой проклятой горы долгов!»

Получив чек, Джудит никак не могла поверить происходящему — воздух словно кончался.

Она думала, что деньги получит лишь в конце контракта, после развода. И представить не могла, что первый платёж окажется таким!

«Семья Майюс и правда несметно богата! Если герцогиня может выдать столько, не советуясь с герцогом, — это чистая правда!»

Джудит, до сих пор не пришедшая в себя, прижала чек к груди и вышла из поместья Майюс. Разумеется, бумаги о регистрации брака тоже были уже заполнены. В сопровождении поручителя она отправилась прямо в банк — гасить долг.

— Баронесса Джудит Айлан.

Банковский клерк, изучив её кредитное соглашение с ростовщиком, широко улыбнулся:

— Ваш долг полностью погашен. Поздравляю.

Джудит на мгновение лишилась дара речи.

Даже ростовщик, собиравший с неё проценты долгие годы, не смог скрыть изумления. Он заметил, что никто прежде не расплачивался с таким огромным долгом.

— Хах, и надо же — у Пола, которого хлебом не корми, дай поиграть в азартные игры, такая дочь… Барышня, как вам удалось раздобыть такие деньги?

Джудит была теперь в таком покое, что смогла улыбнуться даже ростовщику.

— Я тоже сыграла в азартную игру. Игру, изменившую жизнь.

Оставив позади ошеломлённых клерка и ростовщика, Джудит вышла из банка лёгким шагом. Груз долга, давивший на неё каждый день, исчез — и казалось, что ноги едва касаются земли, словно она идёт по облакам.

«Невероятно».

Жизнь переменилась — стоило лишь оказаться втянутой в дела семьи Майюс. Ощущение было такое, словно она сама ничего толком и не сделала.

«Для герцогини я готова на всё».

Джудит умела ценить добро и платить за него. Раз семья Майюс помогла ей так быстро расквитаться с долгом — она была намерена отплатить сполна.

И тут, едва выйдя из банка, она вспомнила.

«Ах! Мастер же просил зайти!»

Вчера Мастер прислал человека с просьбой навестить Серую информационную гильдию.

«Наверное, хочет поблагодарить за то, что спасла ему жизнь?»

Или, быть может, хочет подробнее расспросить о её плане войти в семью Майюс через брак.

«Ну, мне тоже нужны от него кое-какие сведения».

Переполненная благодарностью к герцогине, Джудит горела желанием помочь семье Майюс всем, чем только могла.

«Попрошу Мастера о помощи!»

Джудит воодушевлённо направилась в Серую информационную гильдию. Мастер, как обычно, ждал её в маске.

— Что вы делали в поместье Майюс весь день? Мне сказали, что вы там с раннего утра.

— О, заполняла документы о регистрации брака.

— …Что? Н-но… к-как?..

— Новость скоро разлетится по всей столице, но я сообщаю вам первому — из уважения.

Раз ей всё равно нужна была помощь Мастера ради семьи Майюс, Джудит решила рассказать ему правду о своих делах.

— Семья Майюс вскоре объявит, что я жду ребёнка от молодого герцога.

Мастер на мгновение лишился дара речи.

За долгие годы совместной работы Джудит никогда не видела его в таком потрясении.

Даже сквозь маску она чувствовала — он не в силах поверить услышанному.

— Мастер?

Да, это удивительно, — но неужели настолько?

Пока Джудит внимательно наблюдала за ним, её вдруг словно пронзило молнией, и она воскликнула:

— Мастер? Только не говорите, что вы…

— Вы ведь… не успели ко мне привязаться? Случайно?

— Ч-что?

— Вы не смотрели на меня из-под маски, влюбляясь, так ни разу и не показав лица?

Мастер застыл на месте, затем глубоко вздохнул и покачал головой.

— Ни в коем случае.

— Тогда почему вы так удивились, узнав, что я выхожу замуж?

— Потому что ваш жених — Экиан Майюс. Я здесь не один такой потрясённый.

Возразить было нечего, и Джудит согласно кивнула.

— Справедливо.

— И что это за история с беременностью? Разве это не чересчур нелепая ложь?

Мастер говорил почти с возмущением, но Джудит лишь пожала плечами и спокойно ответила:

— Откуда вы знаете, что это ложь? Почему вы так уверены?

— Потому что…!

Мастер почти повысил голос — но внезапно остановился. Снова покачал головой и произнёс ровнее:

— Миледи Айлан, вы стали совершеннолетней меньше недели назад. Как вы можете быть беременны?

— А.

В отличие от взволнованного Мастера, Джудит сохраняла полное спокойствие и медленно кивнула.

— Что ж, нынешняя молодёжь та ещё… но я-то жила весьма ответственно, не правда ли? Хорошее замечание. Учту.

— …То есть вы признаёте, что это ложь?

— Только между нами, хорошо?

Она улыбнулась — беспечно, без тени смущения. Мастер тяжело вздохнул: казалось, он постарел на десять лет.

— Ну хоть не самозванец, выдающий себя за Экиана.

— Самозванец? Забавная мысль. Кто осмелится выдавать себя за молодого герцога Экиана Майюса? — Джудит тихо рассмеялась. — Но, Мастер, зачем вы меня вызвали? Поблагодарить?

— Aх.

Мастер выпрямился — словно вспомнив о чём-то важном.

— Да, именно.

Было почти забавно наблюдать, как он пытается вернуть себе достойный вид после недавней растерянности.

— Миледи Айлан, я искренне хочу поблагодарить вас. Если бы не вы, мы все были бы мертвы. Я, мои люди и все жители этого переулка.

— Вы поверили мне и занялись проверкой. Вы тоже заслуживаете части признания, Мастер.

Джудит спокойно пила чай — как обычно.

— И вы взяли на себя все хлопотные дела.

Под «хлопотными делами» она подразумевала допросы следователей. Она была уверена: те докопаются до того, как бомбы там оказались и каким образом гильдия об этом узнала.

Джудит аккуратно устранилась от всего этого, оставив Мастеру разбираться самостоятельно. В конце концов, именно информационная гильдия подала сигнал тревоги — следователи не найдут ничего подозрительного.

— И всё же, я обязан вам жизнью, а значит — должен отплатить надлежащим образом. Поэтому…

Мастер продолжил — плавно, как течёт река:

— Я погашу все ваши долги, миледи Айлан.

Тон был твёрдым. Он переплёл пальцы и смотрел на Джудит, явно ожидая в ответ благодарного изумления.

— Что?

Но изумление в её взгляде было не благодарным.

— Вы погасите мои долги? Разве у вас есть такие деньги?

Долг был огромным. Не зря же отец лишил себя жизни. Даже признанная всеми превосходной репетитором, работавшая не покладая рук днём и ночью, Джудит едва справлялась с процентами.

Расплатиться с таким долгом могла лишь семья уровня герцогского дома Майюс. Информационной гильдии подобное было бы не под силу.

— Неужели у Серой информационной гильдии правда есть такая ликвидность? Это невозможно…

Удивление Джудит было вполне оправданным. Гильдией руководил человек, старше её лишь на несколько лет, и существовала она, по её сведениям, меньше пяти.

Как можно было так быстро накопить подобное состояние? Способности Мастера оказались куда более впечатляющими, чем она думала, — и Джудит почувствовала к нему невольное уважение.

— Есть. — Мастер улыбнулся — уверенно. — Вы, кажется, многое знаете — но этого, выходит, не знали.

Не знала. В оригинальном сюжете эта гильдия должна была прекратить существование.

Джудит была уверена, что расплатиться с её долгом одним разом способна лишь семья Майюс!

«Знай я это — не пришлось бы идти к Майюсам!»

На мгновение её захлестнуло чувство несправедливости. Но содеянного не воротишь. Прийти к Майюсам сейчас и отменить всё — невозможно. Если попытаться, можно тихо «исчезнуть» — без следа.

Поэтому Джудит просто уставилась на Мастера и пробормотала:

— Я уже погасила.

— …Что?

— Я уже погасила долг.

Джудит вздохнула — с лёгкой досадой. В этот момент раздался стук, и в комнату вошёл один из подчинённых Мастера.

Он быстро передал донесение. Мастер взглядом попросил у Джудит разрешения и торопливо прочёл его.

— Хм. — Он нахмурился и пробормотал: — Понятно. Значит, по дороге сюда вы… погасили долг чеком семьи Майюс?

Судя по всему, сведения только что поступили — хотя прошло совсем немного времени. Скорость, с которой дошла информация, всё равно впечатляла.

Мастер на мгновение задумался, а затем пришёл к выводу.

— Неужели… вы получили деньги в обмен на то, чтобы притвориться носящей дитя Экиана Майюса — лишь бы отсрочить объявление о его смерти?

Услышав это, Джудит невольно подумала: неспроста он сколотил состояние с такой скоростью. Он мгновенно сложил всё воедино — избавив её от необходимости что-либо объяснять.

— Только между нами. — Джудит улыбнулась: — Если хотите отплатить мне за спасение жизни.

Судя по тому, насколько он был ей признателен — настолько, что предложил погасить огромный долг, — он, скорее всего, сохранит тайну. Джудит была спокойна: Мастер не проговорится. Но тот вздохнул и скрестил руки.

— Эта ложь не продержится вечно. Несуществующего ребёнка не родишь.

— Несколько месяцев протянет.

— А через несколько месяцев вы окажетесь разведёнкой. Вся империя будет знать, что вы заявляли о беременности.

— Ну и что с того? Честно говоря, я бы хотела, чтобы вся империя знала, каким адом была жизнь под гнётом этих долгов.

— Миледи Айлан, и всё же…

— Кстати, пора бы вам прекратить называть меня «миледи Айлан».

Джудит пожала плечами и добавила:

— Скоро я стану женой молодого герцога. Можете называть меня, например, «молодая герцогиня» или…

— Вот это… нет.

Мастер явственно передёрнулся, потом вздохнул и сказал:

— Можно просто по имени? Думаю, мы уже достаточно близки для этого.

— Пожалуйста.

— Хорошо. Итак, Джудит, — ваш секрет я сохраню. И если вам что-то понадобится — не стесняйтесь обращаться…

— Есть кое-что!

Джудит перебила его — с блеском в глазах. Она как раз намеревалась попросить об одном деле.

— Мне нужны сведения о семье Майюс.

— Я мало что о них знаю. Наших людей в поместье Майюс нет, — ответил Мастер твёрдо. — Но раз вы скоро войдёте в поместье в качестве жены молодого герцога — сможете собирать сведения сами, не так ли?

— Вы не понимаете. Там я буду под постоянным наблюдением. Кое-что нужно уладить прежде, чем я войду в дом.

По правде говоря, главной цели Джудит уже достигла.

Ей удалось взять на себя роль злобного второстепенного персонажа из оригинального сюжета и проложить для себя новый путь.

Но… просто стоять в стороне, зная, что злодей продолжит причинять людям страдания, она не могла.

Пусть она была всего лишь домашней учительницей — Джудит три года с полной отдачей обучала детей. Она не могла терпеть, когда взрослые причиняют детям вред.

— Второй сын семьи Майюс в опасности.

Едва она произнесла это, Мастер напрягся. После секундного колебания он тихо спросил:

— Это правда?

— Да. Но если вы мало что знаете о семье Майюс, я могу обратиться к кому-нибудь другому…

— Рассказывайте всё.

— Но ведь вы сами сказали, что мало о них знаете…

— Я помогу вам.

— Благодарю за предложение, но раз вы сказали, что мало знаете…

И тут Мастер, явно выйдя из себя, воскликнул:

— Нет! Я на самом деле знаю очень много!

— Вот как.

Джудит спокойно пила чай напротив Мастера и заговорила — негромко, размеренно:

— Значит, вот как. Вы солгали мне, не так ли?

Мастер тяжело вздохнул, потёр лоб и ответил медленно, словно человек, оказавшийся в затруднительном положении:

— Прошу вас, поймите меня правильно. Мы не можем всё время говорить друг другу только правду, не правда ли?

— Разумеется, понимаю. Но я всегда говорила вам правду, Мастер.

— Ну… Видите ли, в информационной гильдии некоторые вещи по природе своей деликатны и требуют осторожности.

— Это мне понятно. Но я даже доверила вам такую щекотливую тайну, как моя беременность.

— Ха… Джудит, с моей стороны невозможно раскрывать всё клиентам.

— Это понятно. Но я была не просто клиентом — я была той, кто спас вам жизнь.

Джудит ответила бесстрастно. Мастер снова вздохнул — в его голосе всё отчётливее слышалась неловкость.

Она опустила взгляд и продолжила:

— Вы могли бы просто сказать, что не желаете мне этого сообщать. Но вместо этого вы зашли так далеко, что солгали, будто у вас нет информаторов…

— Это не ложь, — быстро перебил Мастер. — У меня и правда там нет информаторов. Это истина.

— Но вы ведь прекрасно осведомлены о том, что там происходит?

На эти слова Мастер цокнул языком, покачал головой и негромко рассмеялся.

— Честно говоря, я редко теряю самообладание вот так… — пробормотал он, потирая подбородок. — Джудит, разговоры с вами заставляют меня чувствовать, что я становлюсь другим человеком.

— Вот как? — Джудит кивнула с видом обиженного человека. — Но не пытайтесь использовать это как оправдание для недавней лжи.

— Ха…

Мастер скрестил руки. Маска скрывала его лицо — угадать выражение было невозможно. Джудит, как обычно, терпеливо смотрела в окно или делала маленькие глотки чая, спокойно выжидая. За три года, что она приходила и уходила из этого места, неловкость, некогда наполнявшая их молчание, давно исчезла.

После долгой паузы Мастер наконец заговорил:

— Я знаю о тайном ходе.

— Что?

— Я знаю о тайном ходе в поместье Майюс. Эти сведения я получил давно. Так что… я могу помочь защитить молодого господина.

Этого Джудит не знала. Она молча обдумывала услышанное.

Второго сына семьи Майюс, младшего брата Экиана, звали Карл.

Карл был очень близок со старшим братом. Из-за большой разницы в возрасте Экиан души в нём не чаял. После исчезновения Экиана Карл сильно замкнулся в себе.

Карл Майюс… По оригинальному сюжету он — злодей.

Карл был добрым и наивным мальчиком, однако его воспитание нельзя было назвать благополучным. Некогда дружная семья распалась после бегства Экиана, а вскоре один за другим умерли оба родителя, погрузив всё в хаос.

В одночасье Карл стал главой семьи. Он вырос искалеченным человеком и в конце концов воспылал нездоровой одержимостью к лучезарной главной героине. Добросердечная героиня относилась к нему хорошо, считая его просто младшим мальчиком, — но всё закончилось трагически.

В оригинальном романе герцог и герцогиня погибли в несчастном случае — не потому, что были плохими родителями. Однако был кто-то, кто повлиял на Карла сильнее, чем они сами…

Этим человеком была Сара — горничная, близкая к Карлу. Та самая женщина, что впоследствии притворилась беременной от Экиана.

Получив имя Майюс, Сара всё больше подчиняла Карла своей воле и начала всё жестче обращаться с ним. Роль Джудит как невестки по контракту могла бы не дать этому насилию усилиться — но Сара, по всей видимости, уже и сейчас втайне издевалась над мальчиком.

Скорее всего, она действует очень осторожно — пользуется незрелостью Карла, тщательно скрывая всё от герцога и герцогини…

Если Джудит войдёт в дом Майюс как невестка, будет уже слишком поздно. Горничные не встанут на её сторону — они наверняка хранят верность Саре, которая прослужила здесь дольше.

Все они, без сомнения, будут видеть в Джудит подозрительную чужачку, а постоянная слежка сделает невозможным любое её действие, о котором Сара не узнала бы.

— Тайный ход?

Глаза Джудит загорелись, когда она посмотрела на Мастера.

— Это идеально. Кажется, я теперь знаю, что нужно делать. Вы поможете мне, Мастер?

Сведений из оригинального романа было немного — лишь отрывочные детские воспоминания Карла.

Я не знаю ни времени, ни места, где происходит насилие!

Чтобы остановить его, Джудит необходимо было знать и то и другое. Изначально она рассчитывала попросить информационную гильдию выяснить, когда и где Карл и Сара чаще всего встречаются.

Однако она не питала особых надежд: понимала, что добыть такие конкретные сведения кому-либо со стороны будет крайне сложно.

Сара не была дурой. Она манипулировала Карлом психологически — тонко и расчётливо. Навряд ли она позволяла себе жестокое обращение в его комнате, где было слишком много лишних глаз.

Джудит упомянула об этом Мастеру почти без надежды — и неожиданно для себя получила ценнейшую возможность.

Тайный ход — это куда лучше!

После того как Мастер раскрыл существование тайного хода в поместье Майюс, Джудит наметила план действий: слежка.

Если тайно устроиться неподалёку от комнаты Карла, можно подслушать его разговоры с Сарой. Уж Сара-то наверняка скажет ему, когда и где встретиться.

По словам Мастера, воспользовавшись тайным ходом, можно услышать всё, что происходит по ту сторону стены.

Переполненная радостью, но снедаемая любопытством, Джудит спросила:

— Но, Мастер, откуда вы вообще знаете о подобных вещах?

— Что ж… Так просто получилось.

— Наверное, спрашивать такое у главы информационной гильдии было глупо с моей стороны.

Если он знал такие тонкие подробности о тайном ходе, то и без информаторов мог обойтись — вполне. Ведь он всегда мог сам незаметно проникнуть куда нужно и собрать сведения.

Мастер заговорил официальным тоном:

— Прошу вас, сохраните это в тайне от герцога и герцогини.

— Но разве вас не беспокоит, что посторонний может так легко проникнуть в поместье? Это ведь означает, что охрана хромает?

— Ничуть. Клянусь, об этом ходе знаю только я, и пользоваться им я не намерен.

— Кто рассказал вам о нём?

— Этот человек уже мёртв.

— Боже мой.

Джудит решила, что речь, по всей видимости, шла о потомке архитектора, строившего поместье.

Поскольку тайный ход в оригинальном романе не упоминался, он, видимо, не играл там существенной роли.

Как бы то ни было, по словам Мастера, проход был слишком запутан, чтобы составить его план. Поэтому предложенный им способ оказался прост.

— Пойдём вместе.

Джудит не очень-то хотелось в одиночку входить в незнакомое поместье. Однако за три года общения с Мастером она прониклась к нему доверием — его присутствие успокаивало. Предстояло работать бок о бок впервые, но она сомневалась, что он причинит вред той, кто спас ему жизнь.

— Мы будем ждать неподалёку от комнаты Карла?

— Таков план на данный момент.

На том и договорились: отправиться к тайному ходу в поместье Майюс немедленно. Как ни странно, Мастер выглядел нетерпеливее самой Джудит.

— Выходим сейчас.

— Прямо сейчас?

— У вас есть ещё какие-то дела?

— Ну, в общем-то нет, но…

— Ребёнка тайно обижают. Разве это не срочно?

Джудит отмахнулась от мелькнувшей мысли, решив, что у Мастера, должно быть, мягкое сердце в отношении детей. Или, быть может, в его собственном детстве было насилие. По маске невозможно было прочесть выражение лица, но одно было ясно: он относился к этому делу крайне серьёзно.

И вот Джудит и Мастер двинулись через тайный ход, соединённый с обветшалым подвалом старой хижины…

Постойте.

Вокруг была кромешная тьма. Когда Джудит начала беспомощно шарить руками в темноте, Мастер шепнул: «Позвольте» — и взял её за руку. Рука Мастера, которую она держала впервые, оказалась большой и тёплой.

Это…

Узкий ход был таким тесным, что в нём едва помещался один человек.

Не успела Джудит оглянуться, как оказалась вплотную прижатой к Мастеру. Разница в росте и телосложении была такой, что казалось, будто он несёт её в объятиях, пока они продвигались вперёд.

Близость пугала её, но она крепко держалась за него — слишком боялась отпустить. Джудит пыталась унять стремительно бьющееся сердце, чувствуя, как волна смущения захлёстывает её с головой.

Почему мы так близко?

Джудит никогда прежде не воспринимала Мастера как мужчину.

Как она могла? Она не знала ни его лица, ни голоса. Какой бы магический артефакт он ни использовал, его голос через некоторое время стирался из её памяти. От него не исходило даже намёка на запах одеколона.

Иными словами, ни одно из её чувств — ни зрение, ни осязание, ни обоняние, ни вкус, ни слух — не давало ей о нём никаких сведений. И всё же…

У него хорошее сложение.

Теперь, стоя с ним так близко в темноте, она отчётливо ощущала исходящее от него тепло и упругость тренированных мышц.

Джудит сглотнула, когда в голове мелькнула мысль.

…У него и правда прекрасное тело, не так ли?

Она знала, что он высок, но не ожидала, что он окажется таким крепко сложённым.

В конце концов, обычно он носил чёрный просторный плащ с капюшоном, скрывавший его фигуру.

Наверное, много тренируется…

Джудит была рада темноте: при свете её лицо наверняка выдало бы её с головой.

Такая близость в темноте обостряла до предела осознание того, что она наедине с мужчиной.

Сердце Джудит забилось быстрее — чувство непривычное: она всегда была слишком занята зарабатыванием на жизнь, чтобы уделять время общению с мужчинами.

Похоже, Мастер тоже не оставался равнодушным. В его сдержанном дыхании слышалось напряжение.

Боже, я так прислушиваюсь к его дыханию. Надо следить, чтобы самой не дышать слишком громко.

Она не могла сказать точно, когда именно между ними возникло это напряжение, но они продолжали идти рядом в молчании, крепко держась друг за друга.

Путь был извилистым, то и дело менял направление, и кругом стояла кромешная тьма.

Джудит понимала, что самостоятельно ни за что не найдёт дорогу обратно. Она была искренне поражена тем, что Мастер способен запомнить столь запутанный маршрут.

— Пришли.

Когда ноги уже начали ныть, Мастер хрипло прошептал.

— Мы почти у шкафа Карла.

Джудит широко раскрыла глаза. Они уже вошли в поместье Майюс? Она даже не заметила, когда пересекла порог особняка. Она не ожидала, что ход окажется настолько напрямую соединён с внутренними покоями.

Они шли рука в руке, когда Мастер вдруг задал ей вопрос.

— Но вы и правда не против иметь запись о браке с Экианом Майюсом?

— Хм?

— Джудит, вы дворянка. Дворяне не так свободны в повторном браке, как простолюдины. Если в вашей истории будет развод, вам будет трудно выйти замуж за достойного дворянина.

Хотя Джудит уже несколько раз заверила его, что её это не беспокоит, Мастер, судя по всему, не мог в это поверить и счёл нужным спросить ещё раз.

В темноте Джудит медленно ответила:

— Ну… Не знаю, поймёте ли вы это, но…

Прежде им случалось подолгу оставаться наедине, однако этот момент ощущался иначе. На этот раз казалось, что они говорят просто как два человека.

— Меня никогда особо не учили тому, что дворяне отличаются от простолюдинов, что дворяне обязаны блюсти честь… Думаю, большинство людей усваивают это с детства от родителей, но мои родители мало обо мне заботились.

— ……

— Особенно отец. Он должен был хотя бы познакомить меня с историей и наследием баронства Айлан… Но почти никогда не бывал дома. Кажется, я видела его лицо не более нескольких раз.

Голос Джудит оставался спокойным и ровным, пока она говорила о прошлом.

— Поэтому я плохо понимаю, что люди имеют в виду, говоря о «достойном муже-дворянине». Оба моих родителя были дворянами, но их брак — не то, чему мне хотелось бы следовать. В конце концов мать сбежала со слугой.

Джудит подумала о матери. В её воспоминаниях мать всегда была рядом с красивым слугой с каштановыми волосами.

Рядом с этим слугой мать выглядела по-настоящему счастливой. И Джудит всегда наблюдала за ней издалека, ощущая её чужой — человеком, не имеющим к ней никакого отношения.

Она искала встречи с матерью, потому что ненавидела одиночество и просто хотела её видеть, но всякий раз инстинктивно понимала, что не может вторгнуться в то счастливое пространство, которое мать делила со слугой. Глядя на них издали, Джудит всегда думала об одном и том же.

Если бы мать была простолюдинкой, она могла бы выйти замуж за этого слугу и стала бы счастливее. Если это то, чего она хотела, — почему она не набралась смелости и не сбежала с ним ещё до замужества с отцом?

В конце концов мать нашла в себе силы уйти лишь после смерти мужа-дворянина, когда на их плечи навалились огромные долги. Вот тогда она и бежала вместе со слугой.

Наблюдая издалека за счастьем и горем матери, Джудит давно дала себе зарок никогда не жить подобным образом.

— Я не против выйти замуж за простолюдина. Лишь бы он был ответственным, красивым и умел заботиться о семье — для меня этого достаточно.

— …Вы не против выйти замуж за простолюдина?

— Да. Если честно, мой отец был дворянином, но если все дворяне таковы, как он, — лучше уж не выходить замуж за дворянина вовсе. Всё, что я унаследовала от него, — долги и титул. Будь у меня выбор, я предпочла бы вообще не рождаться его дочерью.

Разумеется, родись она в богатой и знатной дворянской семье — это было бы совсем другое дело. Но пустая оболочка баронства Айлан была для Джудит совершенно бесполезна.

Большинство дворян считают сохранение чести и наследия рода делом первостепенной важности.

Хотя Джудит являлась единственной наследницей баронства Айлан, всякий раз, когда мысли обращались к нему, у неё возникало ощущение, что она парит в пустоте, ни за что не держась. Словно этот титул и вовсе не должен был существовать.

После того как в её памяти ожил оригинальный роман, это чувство лишь окрепло.

Для простолюдинов развод и повторный брак не были чем-то постыдным, поэтому запись о разводе Джудит особо не тревожила.

Их разговор прервался — Мастер внезапно остановился и прошептал:

— Пришли.

В кромешной тьме Мастер осторожно направлял её руку. Он постучал по чему-то, и вскоре сквозь щель начал просачиваться мягкий свет.

— Мы внутри шкафа.

Как и следовало ожидать, детская одежда, висевшая сверху, слегка качнулась, когда они вошли.

— Отсюда вы должны видеть и слышать всё, что происходит в комнате.

Мастер указал на щель в дверце. Не дожидаясь подсказки, Джудит и Мастер оба прильнули к ней, чтобы заглянуть внутрь.

Сквозь щель они увидели маленького мальчика. Восьмилетний ребёнок с белокурыми волосами и синими глазами сидел, прижимая к груди плюшевого мишку.

Глаза Джудит широко распахнулись.

Господи, какой милый!

Маленький злодей ещё не успел превратиться в одержимого, измученного юношу, который будет цепляться за героиню. Он был просто очаровательным ребёнком.

Пухлые щёки, шелковистые золотистые волосы и стеклянно-синие глаза делали его похожим на маленького принца из сказки.

— Он милый, — пробормотала Джудит, не успев сдержаться.

Мастер кивнул рядом с ней.

— Правда?

— Да, невероятно милый.

Джудит понимала, почему Экиан так любил младшего брата. Карл сидел тихо, обнимая мишку и читая книгу.

Они молча наблюдали за мальчиком. Но поскольку в дверце была только одна щель, их тела по-прежнему оставались прижаты друг к другу.

Джудит негромко кашлянула и прошептала:

— Мастер, пока ничего не происходит. Может, немного отдохнём?

— Отдохнём?

— Да. Почему бы вам не сесть в углу шкафа и не передохнуть? Нет нужды, чтобы мы оба смотрели прямо сейчас.

— Я не устал. Если устали вы — отдыхайте.

— Но если я отойду в угол шкафа, то едва ли смогу видеть Карла, хотя и сейчас-то вижу его с трудом…

— …То есть вы на самом деле хотите сказать, что вам неловко стоять так близко и вы хотите, чтобы я отодвинулся?

— Именно.

— ……

Мастер тихо фыркнул — словно не верил тому, что слышит.

Джудит невозмутимо продолжила:

— Вы такой крупный, что стоять так близко к вам и правда неудобно.

— Мне тоже неудобно.

— О чём вы говорите? Я куда меньше вас. Даже если я немного подвинусь, места всё равно хватит…

— Не вертитесь. Я же сказал — мне тоже неудобно.

— Вы такой большой, Мастер, что вам почти не пошевелиться.

— Есть же более мягкие способы описать чью-то комплекцию. Зачем вы сказали «большой»? И перестаньте вертеться.

Несмотря на шёпотную перепалку, ни один из них не сделал и шага от щели. Раз уж они начали спорить, Джудит почувствовала некое упрямство и не желала уступать своё место.

— Я почти не двигаюсь. В чём проблема?

— Даже так, когда мы так близко, и вы при этом ещё двигаетесь…

Внезапно слова Мастера оборвались. Она почувствовала, как его дыхание сбилось — неровное, неприкрытое. Это внезапное молчание застало Джудит врасплох.

Мы… и правда очень близко, не так ли…?

Руки Мастера теперь почти обвивали Джудит, словно удерживая её на месте. Она остро ощутила странную атмосферу, повисшую между ними, и услышала, как в ушах грохочет собственное сердцебиение.

— Вздох.

Мастер тихо выдохнул.

Мастер долгое время смотрел на Джудит сверху вниз, цокая языком и бормоча:

— Вы и правда… Джудит, вы…

— Что? Что-то не так?

— Как я уже чувствовал прежде — вы совершенно не тот человек, с которым стоит сотрудничать.

— Что? Почему?

— Потому что… рядом с вами я теряю душевное равновесие. Чувствую себя каким-то мальчишкой.

— По крайней мере, вы сами это понимаете.

— …Разве только я сейчас веду себя по-детски?

— Думаю, немного ребячиться — это нормально. Я ведь только-только стала взрослой.

— Ха.

Мастер вздохнул, однако в его голосе, как ни странно, чувствовалось что-то похожее на удовольствие.

Три года они общались исключительно по-деловому, обмениваясь информацией без малейшей перебранки. Говорили только о том, что касалось дела.

Но с тех пор, как Джудит повзрослела и они начали больше взаимодействовать, в каком-то смысле чувствовалось, что они становятся ближе.

Мастер тихо усмехнулся и прошептал:

— Так или иначе, отодвиньтесь немного. Вы слишком близко.

— И это говорит тот, кто фактически держит меня в объятиях?

— Вы можете встать вон там. Только снова не вертитесь.

Пока они шептались и переговаривались вполголоса, снаружи послышался звук.

— Молодой господин.

Стук-стук — за тихим стуком последовал голос.

— Это Сара. Можно войти?

Голос был мягким, вежливым, нежным.

Но одно лишь имя «Сара» заставило Джудит мгновенно напрячься — тело само отреагировало тревогой.

Почувствовав её беспокойство, Мастер тихо кашлянул и прошептал:

— Не волнуйтесь. С этой горничной всё в порядке.

— Что? — голос Джудит дрогнул.

Но Мастер спокойно успокоил её:

— Та горничная, Сара, — добрая и кроткая.

— О, значит, вы знаете её имя?

— Она служит в герцогском доме с самого детства. Была близка с Экианом и хорошо заботилась о Карле.

Джудит повернулась и уставилась на Мастера. Какое выражение скрывалось за маской — неизвестно, но одно было ясно.

— Мастер.

— Да?

— Вы и правда очень мало знаете о семье Майюс, не так ли?

— …Что?

— Вы не знаете ничего.

Правда состояла в том, что даже сам герцог и герцогиня не были в полной мере осведомлены об истинной природе Сары. Однако часть слуг уже была соучастницей её действий.

Прежде чем Мастер успел ответить на слова Джудит, Карл закрыл книгу и произнёс:

— Войди, Сара.

Дверь медленно отворилась, и вошла горничная с каштановыми волосами и синими глазами — довольно привлекательная молодая женщина. Светлая кожа и стройная фигура сразу бросались в глаза. На вид ей было чуть за двадцать — немного старше Джудит.

— Да, молодой господин. Вижу, вы читали.

Со скрипом дверь закрылась. Сара остановилась перед Карлом, и ангельская улыбка озарила её лицо.

Сара Оттен.

Джудит нервно сглотнула, разглядывая тонкий профиль Сары.

Горничная, служащая в поместье Майюс с детства.

Мастер был отчасти прав. Сара и правда прослужила в поместье Майюс более пятнадцати лет.

В оригинальном романе говорилось, что она ровесница Экиана и была с ним близка.

Сара была умна и всё схватывала на лету. Экиан рано разглядел её способности и нередко дарил ей книги или перья.

Экиан был дворянином, который с уважением относился к простолюдинам и никогда не смотрел на них свысока.

Но они не были близки как друзья детства. В книге прямо говорилось, что Экиан сохранял границы отношений господина и слуги.

Сара была проницательна и всегда всё замечала. Она инстинктивно знала, что нельзя переходить черту, и держалась на нужном расстоянии — слишком большая близость грозила немедленным увольнением.

Шло время, родился Карл, Экиан души не чаял в младшем брате. Сара тоже ухаживала за Карлом, и их отношения переросли в нечто иное.

Сара понимала: лучший способ оставаться рядом с Экианом — завоевать привязанность Карла.

Карл с ранних лет полюбил Сару. Ни одна другая горничная в поместье не могла сравниться с ней в умении расположить его к себе.

Экиан любил играть с младшим братом, а Карл всегда хотел, чтобы во время игр рядом была Сара.

Герцогская чета получала донесения об этом, но не видела в этом ничего подозрительного — ведь Карл так любил Сару.

Совершенно естественно, что ребёнок привязывается к тому, кто добр к нему.

Причин, по которым Карл так привязался к Саре, было немало.

Прежде всего, Карл был описан как вундеркинд: хотя внешне он всё ещё выглядел ребёнком, в романе упоминалось, что уже в три года он обладал умом взрослого человека. Он был не из тех, кто привязывается к кому-то лишь за доброе обращение.

Сара выделялась тем, что была умной горничной, способной отвечать на вопросы Карла точно и остроумно.

Когда умный человек встаёт на путь зла — он становится по-настоящему опасным…

На самом деле Сара всегда питала чувства к Экиану. Однако она прекрасно понимала, что горничной не сблизиться с дворянином столь высокого положения — тем более что он сам держал дистанцию.

Поэтому она использовала Карла как способ оставаться в окружении Экиана — так тонко, что даже сам Экиан не мог распознать её умысла.

Сара знала, что она исключительно красива и умна. Самооценка у неё была такова, что она искренне верила: однажды она сможет выйти замуж за Экиана.

Но потом Экиан исчез.

Когда Экиан пропал, рухнули и мечты, которые Сара лелеяла так долго.

Дело было не только в том, что любимый ею человек исчез, — рухнуло и её давнее честолюбивое стремление влиться в ряды дворянства.

После этого у неё остались только отношения с Карлом. И она начала вымещать на нём свою злость и отчаяние.

— Молодой господин.

Сара заговорила с Карлом ласково.

— Вижу, вы спокойно читаете… Если бы мадам увидела это, она бы очень расстроилась.

— Хм?

— Мадам каждую ночь плачет из-за исчезновения господина Экиана… Если бы она знала, что вы так хорошо держитесь, то могла бы вас неправильно понять.

— Неправильно понять? Как?

— Она могла бы подумать, что вы рады тому, что господина Экиана нет, и что вы с удовольствием готовитесь занять место наследника, наслаждаясь этим.

— Это нелепость!

Карл вскрикнул и с силой захлопнул книгу — страницы смялись от удара.

— Я скучаю по брату. Я хочу, чтобы он вернулся. Я жду его каждый день! Сара, ты же знаешь это!

— Конечно знаю. Я знаю, как сильно ты на самом деле скучаешь по нему. Но не все видят это так.

Сара говорила мягко, забирая книгу с колен Карла — тон сладкий, но слова леденящие.

— И если ты будешь продолжать так хорошо держаться… господин Экиан может обидеться и решить не возвращаться. Он может подумать: «Карл прекрасно справляется и без меня».

— Нет!

Карл был на грани слёз. Его ясные глаза наполнились слезами, блестящими в свете комнаты.

— Я читал только потому, что брат велел мне прочитать все эти книги до того, как мне исполнится десять лет… Я просто выполнял его наказ! Я хочу, чтобы он вернулся. Я не хочу справляться без него! Он всегда радовался, когда я читал.

— Это было, когда господин Экиан был здесь.

Сара погладила Карла по голове, прошептав что-то успокаивающее. Тон был ангельским, но слова — куда более зловещими.

— Теперь всё иначе… Нам нужно делать кое-что другое, чтобы вернуть его.

В этот момент Мастер вдруг начал подниматься, но Джудит схватила его за руку и горячо прошептала:

— Подождите! Что вы делаете?

— Как она может говорить такую чушь?

Мастер кипел — с трудом сдерживая гнев.

— Это возмутительно…

Впервые Джудит видела его — всегда такого невозмутимого — настолько потерявшим самообладание.

И правда.

Джудит, которая видела эту сцену в оригинальном романе, содрогнулась от мерзости поступков Сары. Тихий, мягкий голос лишь делал контраст ещё более ужасающим.

Неудивительно, что Мастер так разъярён.

Джудит с трудом сглотнула, вспоминая события оригинального сюжета.

Сара долго лелеяла мечту о браке с Экианом, и когда эта мечта рухнула, она начала питать глубокую ненависть ко всей семье Майюс.

Она решила уничтожить дом Майюс, используя для этого свою привязанность к Карлу, выпестованную с его детства.

Логика была проста: если ей не достанется желаемое — пусть всё будет разрушено до основания…

Юный Карл, всю жизнь доверявший мудрой и заботливой Саре, верил каждому её слову. А поскольку герцог и герцогиня были целиком поглощены поисками Экиана, они несколько упустили Карла из виду.

— Как вы в последнее время с весом? Надеюсь, вы плохо едите.

— …Я не могу не есть. Мама за мной следит, и если я не ем, она слишком расстраивается…

— Но если вы будете слишком быстро расти, господин Экиан может обидеться. Он может подумать: «Даже без меня мой младший брат хорошо ест и вырастает».

— Но что мне делать? Я не могу ещё больше расстраивать маму, которой и так так плохо.

— Хм. — Сара заговорила тихо. — Тогда, может быть, после еды вы будете приходить ненадолго в сад?

— В сад?

— Да. Я помогу вам всё вернуть обратно.

Мастер, стоявший рядом с Джудит, перестал дышать. Она с тревогой наблюдала за ним — боялась, что он снова взорвётся от гнева.

Тем временем Сара нежно погладила Карла по щеке и продолжила:

— Так вы и мадам не расстроите, и покажете господину Экиану, что ждёте его — худой и слабый.

— О, это хорошая мысль, Сара.

Карл кивнул с детской доверчивостью — в его голосе звучало доверие, которое он не мог скрыть.

— Как я и думал, только ты по-настоящему заботишься о моём брате. Тебе я могу доверять.

В этот момент Мастер, словно готовясь броситься вперёд, резко поднялся.

— Нет, не надо! — отчаянно прошептала Джудит, крепко обхватив его за талию.

Она понимала, почему Мастер так взбешён. Что за человек говорит такое ребёнку? Запрещать читать, не давать нормально есть, а теперь ещё и подталкивать к тому, чтобы избавляться от еды!

— Мастер, прошу вас! — горячо прошептала Джудит, прекрасно понимая, что физически остановить его она не в силах.

— Если вы выйдете сейчас — ничего не изменится. Как вы думаете, на чью сторону встанет молодой господин Карл — нашу, людей, которых он не знает, или Сары, которую знает всю жизнь?

В этот момент Сара медленно повернула голову.

— Эм, молодой господин?

— Да?

— Вы ничего не слышали?

Сердце Джудит упало. В тот же миг Мастер, казалось, пришёл в себя и замер.

— Правда? Я ничего не слышал.

— Вы случайно не привели кого-нибудь?

— Нет.

Карл нахмурился и прищурился.

— Ты правда что-то слышала? Откуда?

— Хм… Не знаю.

Сара встала и подошла к шкафу.

Сердце Джудит отчаянно билось, пока Сара с прищуренными глазами оглядывалась вокруг.

— Хм, похоже, звук шёл отсюда.

Не колеблясь, Сара широко распахнула дверцу шкафа.

— Хм? — Она наклонила голову. — Здесь никого… Я ослышалась?

Хух, хух, хух…

Джудит, почти в объятиях Мастера, задержала дыхание.

Когда Сара произнесла «Вы ничего не слышали?», Мастер молниеносно притянул Джудит к себе, укрыв их обоих у входа в тайный ход.

Шум всё же заставил Сару открыть шкаф, но они успели спрятаться в самый последний момент.

— Хм. Наверное, где-то щель. Скажу старшей горничной.

Сквозь трещину в стене хода Джудит мельком увидела лицо Сары, обшаривающей шкаф взглядом. Тонкое, красивое лицо — и всё же оно внушало ужас.

Синие глаза Сары вяло скользили по шкафу. Как только дверца с хлопком закрылась, Джудит выдохнула — долго и с облегчением.

— Давайте ещё немного побудем здесь, на всякий случай, — шепнул Мастер ей на ухо.

Поскольку он всё ещё крепко держал её, Джудит почти лежала на нём.

— Да…

В кромешной темноте Джудит положила руку на его твёрдую грудь и тихо ждала. Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце.

— Кхм… Прошу прощения, что так вышел из себя.

Мастер, судя по всему, снова взял себя в руки. Он заговорил тихо — возможно, чувствуя некоторую неловкость от сложившегося положения.

— Я никак не мог предположить, что у горничной Сары есть такая сторона.

— Кто бы мог?

Ни старшая горничная, ни сам герцог с герцогиней.

Джудит пожала плечами, когда Мастер спросил вполголоса:

— Так что вы намерены делать?

— Хм?

— Вы ведь остановили меня, потому что у вас был какой-то план?

— А, да.

— Вы изначально пришли сюда, потому что не могли просто оставить молодого господина Карла в беде?

— Ого.

Джудит, немного расслабившись, тихо засмеялась.

— Мастер, я никогда раньше не слышала, чтобы вы так много говорили. Вы, должно быть, любите детей.

Она смеялась больше обычного. Мастер всегда казался ей фигурой без эмоций — почти как персонаж из книги, чей голос она едва помнила после каждой встречи.

— …Прекратите. — Мастер пробормотал хрипловато. — Не смейтесь.

— Хм? Почему?

— Потому что каждый раз, когда вы смеётесь, ваше дыхание касается моей шеи, и это… отвлекает.

— Серьёзно? Вас беспокоит такая мелочь?

Джудит проворчала, чувствуя некоторое смущение.

— Просто потерпите. Ничего страшного.

— Джудит.

— Да?

— Одно можно сказать точно.

— Что?

— Вы определённо не беременны.

— Что… что за странные слова…

— И очевидно, что вы мало разбираетесь в мужчинах.

Прежде чем Джудит успела ответить, Мастер тихо кашлянул и снова спросил:

— В общем, каков ваш план?

— А то не ясно? — Она пожала плечами. — Сегодняшняя цель достигнута. Теперь я смогу взяться за дело.

Затем уверенно добавила:

— Спасти молодого господина Карла из этой ситуации должны не мы.

— Вы имеете в виду…?

— Родителей молодого господина Карла, разумеется.

Мастер кивнул — судя по всему, понял её план.

На следующий день.

Это был день возвращения герцога Майюса, проводившего инспекцию герцогства.

И одновременно — день, когда герцогиня Изабелла устроила встречу Джудит с герцогом.

Утром того дня из поместья Майюс пришло письмо.

«Не отобедаете ли со мной сегодня?

Мы скоро станем семьёй, и я хотела бы познакомить вас с Карлом.

Герцог вернётся после полудня.

Было бы хорошо, если бы вы смогли выпить с ним чаю».

Джудит сказала слуге, доставившему письмо, что скоро пришлёт ответ, и взяла перо.

— Ответ?

Мастер, сидевший напротив, наклонил голову.

— Обед уже скоро. Не проще ли просто поехать?

Джудит глубоко вздохнула, глядя на Мастера. Он был у неё на квартире с самого утра.

— Мастер, разве вам больше нечем заняться?

— Я занят. — Он добавил с лёгкой игривостью: — Я очень занят тем, что пытаюсь понять, что у Джудит на уме.

— Вздох. Не беспокойтесь. Я сама со всем справлюсь.

Джудит прекрасно понимала, почему Мастер явился к ней в крошечную квартиру.

Конечно, из-за Карла.

Ещё вчера он едва не вышел из себя от гнева. Диапазон его эмоций оказался куда шире, чем она поначалу предполагала, — и это её удивило.

— У меня есть младший брат примерно того же возраста, что и Карл.

Мастер, почувствовав направление её мыслей, заговорил вполголоса.

— Поэтому мне это близко.

— Вот как?

Джудит уставилась на него широко раскрытыми глазами — всё ещё удивлённая.

— Что за взгляд?

— Просто… я не ожидала, что у вас есть семья. Мне казалось, что вы человек без крови, без слёз, без друзей и без родных.

— Это комплимент?

— Ничуть.

Джудит весело парировала и быстро взялась за перо. Её ответ был следующим:

«Прошу прощения, герцогиня.

На обед у меня уже есть планы.

Я приеду на чай.

Заметила, что розы в саду цветут особенно красиво.

С нетерпением жду нашей встречи за чашкой чая».

Джудит передала письмо слуге поместья Майюс. Поскольку она упомянула сад, герцогиня, вероятно, устроит чаепитие именно там.

После того как слуга ушёл, Джудит повернулась к Мастеру и спросила:

— Мастер, в саду есть тайный ход?

— Нет.

Как она и предполагала, тайный ход существовал только внутри особняка. Джудит медленно кивнула, а Мастер скрестил руки и произнёс:

— Однако я могу незаметно подобраться поближе и спрятаться за деревьями или в каком-нибудь укромном месте.

— О?

— Но только в одиночку. Взять вас с собой невозможно.

Прежде чем Джудит успела ответить «Я вас и не просила», Мастер заговорил ледяным тоном:

— Я думал об этом прошлой ночью. Убить Сару, возможно, было бы хорошим решением.

Джудит только открыла рот, как Мастер твёрдо покачал головой.

— Не думайте, что я захожу слишком далеко.

— Ах, я не это…

— Если мы её не остановим, Карл может погибнуть.

— Я имела в виду…

— Тот, кто творит такое зло с ребёнком, заслуживает смерти.

Тон был настолько решительным, что казалось — он готовится к битве. Джудит, потерявшая дар речи, наконец воскликнула:

— Хватит! Я знаю, что вы не особо дорожите жизнями, но…!

Она посмотрела на него в упор и продолжила:

— Вы думаете, смерть Сары освободит молодого господина Карла от её влияния?

— …Что?

— Молодому господину Карлу нужно поверить: «Сара была неправа». Даже если Сара умрёт, если Карл продолжит поступать по её словам — что изменится?

Мастер вздрогнул — словно она попала точно в цель.

После короткого молчания Мастер, не отрывавший от неё взгляда, медленно заговорил:

— Джудит.

— Да?

— Вы…

Мастер подпёр подбородок рукой поверх маски. Джудит поймала себя на том, что смотрит на это изящное движение — почти завороженно.

До сих пор она этого не замечала, но после того как они были так плотно прижаты друг к другу в тайном ходе, она остро осознала, что он тоже человек — с теплом и кровью.

Она также начала замечать, насколько грациозны его жесты и слова, и впервые почувствовала любопытство: каково лицо за маской?

— …Вы правы.

Джудит торопливо отвела взгляд — Мастер заговорил надтреснутым голосом.

— Я слишком разволновался. Опростоволосился.

— А, да.

Джудит кашлянула, теребя пальцы. Хотя Мастер и признал, что опростоволосился, Джудит обнаружила, что его проявление эмоций делает его куда более близким.

Честно говоря, немного неловко, но после того как мы вместе прошли через тайный ход, я чувствую, что мы стали ближе. Я всё ещё не знаю его лица и его имени, но…

Злиться на одно и то же и вместе обдумывать решение — это ощущалось как близкая дружба, как товарищество. Для Джудит, жившей в одиночестве после смерти отца, это было редкое тепло, которого она давно не чувствовала.

Пока она рассеянно размышляла об этом, Мастер вдруг заговорил:

— Я последую за тобой, Джудит, каков бы ни был план.

— Да.

Её вялый ответ заслужил лёгкий толчок локтем в руку.

— Джудит, вы должны понимать весомость моих слов.

— Какую весомость?

— Я обычно не следую ничьему руководству. Я никому не доверяю, поэтому всегда действую в одиночку. Но я говорю вам, что на этот раз отступлю и позволю вам всем управлять.

Джудит расхохоталась от этих слишком серьёзных слов.

— И что же именно вы будете делать, если не будете отступать и наблюдать?

Хотя её слова явно были дразнящими, Мастер не засмеялся. Вместо этого медленно добавил:

— Я говорю, что доверяю вам, Джудит — и разумом, и сердцем.

— Э… Разве это не очевидно? Разве мы не работали вместе три года именно на этом доверии?

— Именно.

Мастер неспешно закинул ногу на ногу, соглашаясь. Маска всегда скрывала его выражение лица, но за ней Джудит чувствовала пристальный взгляд.

— Просто напоминание.

— Вот как? Тогда постараюсь оправдать это доверие.

Джудит мягко улыбнулась, глядя на маску, которая казалась стеной между ними.

— К сегодняшнему вечеру всё разрешится. Не волнуйтесь.

— Да.

Когда солнце выглянуло из-за облаков, свет хлынул в окно.

Между кратким ответом Мастера и льющимся внутрь светом повисло ощущение покоя — привычное и одновременно едва уловимо иное.

— Будем наблюдать.

Его голос, как всегда, почти сразу стирался из памяти, но свет, падавший между ними, оставался — со странным ощущением весомости.

Я хотела пообедать вместе.

Изабелла вздохнула, обедая с Карлом.

Я знаю, что была резка с ней, но всё же…

Она хотела показать Джудит, что жизнь в поместье Майюс стоит того.

Приглашение на обед было её маленьким замыслом.

Джудит ей нравилась. Её прямой тон, изящество, воспитанное дворянским происхождением, и даже её честные ценности производили на Изабеллу впечатление. В конце концов, то, что делала Джудит, по сути было продажей самой себя за деньги — и всё же она держалась с достоинством, что было поразительно.

Если бы Экиан вернулся — именно такую невестку я бы хотела.

И всё же она не могла сдержать ещё один вздох. Эта девушка, мечтавшая о будущем, твёрдо сказала, что Экиан не вернётся — что бы они ни делали.

Тем не менее Изабелла хотела продолжать этот спектакль.

Такая худая… Должно быть, ей было тяжело выживать в одиночку три года.

Что Джудит вообще вынесла такие испытания — само по себе было чудом. Честно говоря, Изабеллу удивляло, что девушка, воспитанная как дворянка, могла жить столь упорно и самостоятельно. Ей хотелось как можно скорее увидеть, как Джудит отреагирует на нормальную еду.

— Карл, ты хорошо ешь.

Обедая без Джудит, Изабелла улыбнулась своему восьмилетнему сыну.

— Да, нужно хорошо есть, чтобы расти.

— Да.

Похоже, слова, сказанные несколько дней назад, возымели действие — Карл теперь ел старательно. Его ложка ритмично двигалась между тарелкой и ртом.

Наблюдая за тем, как сын ест — впервые за долгое время — Изабелла наконец почувствовала облегчение. Цвет лица у него всё ещё был неважным, но если он продолжит нормально есть и отдыхать, со временем поправится.

Карла называли вундеркиндом с раннего детства. Он научился читать в два года, а в три уже демонстрировал ум взрослого человека. Поэтому, несмотря на то что ему было тогда всего три года, Карл помнил Экиана.

Поскольку Экиан так любил Карла, его исчезновение стало для мальчика огромным потрясением. Даже сейчас, в восемь лет, Карл не забыл старшего брата.

Герцогская чета не торопила события, позволяя Карлу постепенно примириться с происходящим.

Наблюдая за тем, как Карл быстро заканчивает трапезу, Изабелла осторожно затронула новую тему:

— Я слышала, ты недавно отказался от репетитора и перестал ходить на тренировки к рыцарям…

Карл, опустив голову, отправил в рот кусок стейка и пробормотал:

— Нет желания.

Изабелла кивнула, не настаивая.

Её второй сын всегда развивался быстро. Она не удивилась бы, если бы он переживал раннее взросление. И всё же она не могла не думать о том, всё ли было бы иначе, будь Экиан рядом.

— Ну, хотя бы Сара всё ещё здесь…

Карл, некогда любимец всей семьи, начал замыкаться в себе. Изабелла не могла не связывать это с отсутствием Экиана.

По крайней мере, оставалась Сара. В детстве Сара, Экиан и Карл проводили много времени вместе. Карл всегда был к ней привязан, и если её присутствие приносило ему утешение — для Изабеллы этого было достаточно.

— Да, не волнуйся слишком, мама, — ответил Карл по-взрослому.

— Верно. Не знаю, что бы мы делали без Сары.

Изабелла не привыкла уделять много внимания горничным и не питала к Саре особой привязанности. Она просто ценила то, что Карл так к ней привязан, и слышала от старшей горничной, что Сара необычайно смышлёна для прислуги.

Если бы Джудит не появилась, я, пожалуй, попросила бы Сару стать нашей временной невесткой.

Хотя она ещё никому об этом не говорила, Сара была её первым выбором на эту роль.

Сара была близка с Экианом с детства, а её красивое лицо делало её идеальной для того, чтобы вводить других в заблуждение.

Разумеется, если бы так и случилось, она намеревалась дать Саре крупную сумму денег, чтобы та больше не была вынуждена работать горничной. С точки зрения Сары, повторный брак среди простолюдинов был обычным делом, так что это не стало бы большой потерей. Она могла бы даже вернуться на родину.

Даже если Экиан каким-то образом вернётся… она похожа на человека, умеющего здраво отступить.

Однако думать о Саре больше не было нужды. Изабелла отложила вилку.

Чем меньше людей знало об этом деле — тем лучше. Поскольку Джудит уже была осведомлена о её плане, логичнее всего было поручить именно ей двигаться дальше. К тому же Изабелла уже успела проникнуться симпатией к Джудит.

— Итак, Карл, как только доешь десерт — иди наверх. Мне нужно подготовиться к встрече с гостьей в саду.

— С гостьей?

— Да. Позже познакомлю тебя с ней.

Джудит должна была войти в семью как жена Экиана и прожить с Карлом несколько месяцев. Однако, поскольку Карл был ещё мал, Изабелла не намеревалась пока говорить ему правду.

Услышав, что знакомство откладывается, Карл ответил равнодушно, без особого интереса:

— Хорошо.

Дождавшись, пока Карл возьмётся за десерт, Изабелла легко поднялась и направилась в сад.

Джудит упомянула, как красивы розы в саду, поэтому она решила накрыть чайный столик поблизости от них.

Хотя мелкие хлопоты можно было оставить горничным, ей хотелось лично выбрать место для столика. Пока она прогуливалась по саду, осматривая прелестные розовые плети, это и случилось.

— Мадам!

К ней стремительно бежала женщина, придерживая юбки руками. Вьющиеся рыжие волосы были высоко подобраны простым платком, на ней было скромное бежевое платье и несколько поношенные туфли. Это была Джудит.

Изабелла нахмурилась и пробормотала вполголоса:

— …Джудит?

Хотя у них и была назначена встреча, до чаепития было ещё слишком рано. Обед только что закончился. Всегда такая сдержанная, Джудит совсем не казалась человеком, способным действовать опрометчиво. Изабелла с удивлением уставилась на неё.

Карл доел десерт под неусыпным взглядом дворецкого и поднялся. Он искренне старался не тревожить мать. После этого Карл направился в задний сад.

— Молодой господин.

Сара, сидевшая на скамейке в саду и ожидавшая его, встретила Карла среди цветов с лучезарной улыбкой.

— Как вы пообедали?

— Хорошо.

— Уверена, мадам осталась довольна.

Карл кивнул на слова Сары.

— Да, только мы не доели вместе.

— О? Почему?

— Матери нужно было идти в сад готовиться к встрече с гостьей, поэтому она ушла раньше.

Мягкая улыбка тронула губы Сары. Хотя она уже знала причину, задала вопрос, чтобы убедиться.

Итак, герцогиня и другие горничные — все в саду. Это совпадало со сведениями, которые она собрала утром.

Сара тихо наблюдала, как Карл запрыгивает на качели в саду. Пока он сидел там, болтая ногами, за его спиной призраком мелькнул силуэт юноши, который когда-то раскачивал эти качели. Было время, когда она верила, что любящий взгляд, обращённый на Карла, однажды обратится и к ней.

Пять лет назад…

Когда рядом были только Экиан, Карл и она сама, казалось, что летишь по небу. Ни одна другая горничная не проводила столько времени с молодыми господами, сколько она. Один этот факт поднимал её сердце выше, чем Карла на качелях.

Это было что-то, что могла делать только я — Сара Оттен.

Другие завидовали и завидовали чёрной завистью, но при этом признавали, что она способна на это.

В конце концов, Сара была самой красивой и самой умной среди горничных. Она быстро научилась читать без учителя и даже владела иностранными языками.

Такая женщина, как я, не была создана оставаться простой горничной.

Зависть в её адрес лишь укрепляла её уверенность в себе, убеждая в том, что она отличается от других горничных и что её честолюбие оправданно.

Многие слуги в особняке были в неё влюблены, но Сара не обращала на них никакого внимания.

Её план состоял в том, чтобы выйти замуж за Экиана. Подобное случалось редко, но не было неслыханным. Даже сказки были полны таких историй.

Даже в императорской семье порой женились на простолюдинках во имя любви — хотя такие браки не были долгими. Но по крайней мере до свадьбы доходило.

Я была подругой детства Экиана.

Сара намеренно не замечала того, что Экиан всегда держал дистанцию и соблюдал чёткие границы. Каждый вечер она садилась на качели, где прежде сидел Карл, болтала ногами и мечтала.

Если я достаточно долго буду рядом с Карлом — Экиан рано или поздно откроет мне своё сердце. В конце концов, я красива и умна.

Она верила, что, несмотря на происхождение, судьба уготовила ей жизнь дворянки.

Однажды она будет повелевать другими горничными как часть семьи Майюс.

Я не такая, как другие простолюдины. Я почти дворянка.

Она была убеждена, что они с Экианом созданы друг для друга, и он — единственный мужчина, достойный её.

Вот почему, когда Экиан исчез, Сара не могла поверить, что её мечты рухнули. Мысль о возвращении к жизни обычной горничной была для неё сокрушительным поражением.

Несмотря на то что она так и не получила дворянского статуса, ей казалось, будто любовь, которую она так долго берегла, была у неё похищена.

Быть может, именно поэтому в издевательствах над Карлом Сара находила извращённое удовлетворение.

Она не могла смириться с потерей власти над жизнью, которой когда-то так легко управляла, чувствуя себя почти ровней дворянам.

Вот видите. Карл слушается только меня.

Гениальный ребёнок, Карл, зависел от неё. Уничтожая последнего наследника семьи Майюс, Сара по сути уничтожала само герцогство.

Эта семья — моя. Я не такая, как другие горничные!

Когда герцогиня и прочие лишние глаза исчезли из виду, Сара вытащила из кармана маленький пузырёк.

— Молодой господин, вот оно. Это лекарство поможет вам вернуть всё, что вы съели. Мне пришлось идти за ним в город прошлой ночью.

Глаза Карла радостно вспыхнули, он торопливо взял пузырёк из рук Сары и с сияющим взглядом спросил:

— Правда… если я перестану расти, сильно заболею и останусь слабым — ты думаешь, брат вернётся?

— Конечно.

— Я уже сделал всё, что ты говорила. Отказался от репетитора и от тренировок с рыцарями.

Крепко сжимая пузырёк, Карл добавил с решимостью:

— Если я продолжу нормально жить — это будет неправильно. Проходить обучение как наследник, делать вид, что всё в порядке… ты права, это было бы бессердечно. Спасибо, что предупредила меня.

— Ах, пустяки. Всё, что я делаю, — ради вас, молодой господин.

Сара тепло улыбнулась и погладила Карла по волосам.

— Я тоже скучаю по господину Экиану… Скучаю по тому времени, когда нас было трое…

В этот момент листья большого дерева за спиной Сары зашелестели, но никто не заметил.

Дерево было настолько густым, что в нём легко мог укрыться человек. Несмотря на безветрие, один крупный лист слетел на землю, слегка качнув ветви. Испуганная птица, сидевшая на самой верхушке, вспорхнула и улетела с тихим хлопаньем крыльев.

— Если вы будете слишком хорошо держаться, все неправильно поймут, молодой господин.

Стоя спиной к дереву, Сара продолжала ласково:

— Могут подумать, что вы рады исчезновению господина Экиана.

— О…

— Если всё так и пойдёт, вы станете новым молодым герцогом. Хуже не придумаешь, правда?

— Да, ты права.

Карл, всё ещё сжимая пузырёк, мрачно пробормотал. Даже свет, пробивавшийся сквозь листву, не мог прогнать уныние с лица мальчика.

— Говорят, раз за пять лет не было никаких признаков жизни, его скоро объявят мёртвым… А вы при этом держитесь молодцом — это же совсем не вяжется.

— Это так.

Сара, с таким же мрачным видом, вздохнула и кивнула.

— Конечно, герцог и герцогиня хотят, чтобы вам было хорошо и вы были счастливы… но нужно думать и о том, что скажут посторонние. И, конечно, было бы ещё лучше, если бы господин Экиан вернулся, обеспокоившись вами.

— Ты права.

— Так что поторопитесь и выпейте. Это лучший способ вернуть господина Экиана.

Сара смахнула несколько слезинок, затем своими длинными бледными пальцами открутила крышку пузырька.

— Молодой господин, отныне после каждой трапезы я буду приносить вам это лекарство. Так вы не будете тревожить родителей, и…

В этот момент —

— Нет!

С резким криком кто-то стремительно бросился вперёд и выбил пузырёк прямо из руки Карла.

Зловещая чёрная жидкость из пузырька впиталась в траву. Карл, испуганный, пошатнулся и пробормотал в растерянности:

— М-мама?

Прежде чем Карл успел осознать происходящее, Изабелла, откуда-то стремительно появившаяся, влепила Саре пощёчину.

— Ты… ты!

Удар был резким, как треск рвущейся ткани, и сила у Изабеллы оказалась под стать. Сара рухнула прямо на траву, а Изабелла, не в силах сдержать ярость, схватила её за волосы и рывком подняла.

— Ты, ты…! Как ты посмела…!

Издалека прибежали рыцари. Изабелла швырнула Сару им навстречу и закричала:

— Заприте её!

Сара, потрясённая и оглушённая пощёчиной, дрожала, не в силах вымолвить ни слова. Рыцари без промедления поволокли её прочь.

Карл, стоявший на качелях, соскочил на землю с растерянным, пустым взглядом.

— Мама, зачем ты так с Сарой?

— Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом, Карл?

Изабелла крепко сжала плечи Карла — он пошатнулся, и качели за его спиной заскрипели.

— Что?! Ты слушался Сару, прогнал репетитора, бросил тренировки с рыцарями? И ты ещё собирался выбрасывать всё, что съел?

— Но… но мама…

— Ты правда ей верил и выполнял всё, что она говорила? А?

Карл был потрясён, увидев ярость в глазах Изабеллы. Хотя та славилась холодной, ледяной сдержанностью и было известно, что в гневе она выходит из себя, Карл никогда не видел мать такой. До сих пор Изабелла всегда держала себя в руках при детях.

Но то, что она увидела, настолько потрясло её, что самообладание уже не давалось.

Впервые видя широко раскрытые, гневные глаза матери, Карл пролепетал:

— Н-но… если я так сделаю, брат вернётся, и никто не будет показывать на меня пальцем…

— Ты до сих пор не понимаешь! Ты думаешь, Экиан обрадовался бы, увидев тебя таким? А?

Изабелла уже трясла Карла за плечи.

В этот момент —

— Мадам, прошу вас, остановитесь.

Какая-то женщина подошла и мягко отстранила Изабеллу от Карла.

Лишь тогда Карл глубоко вдохнул и моргнул. Человек, удержавший Изабеллу, оказался молодой женщиной с рыжими волосами и зелёными глазами — незнакомкой, которую он никогда раньше не видел.

Молодая женщина в простом платье и поношенных туфлях заговорила спокойно:

— Если хотите кого-то винить — вините Сару. Молодой господин ещё просто ребёнок…

— Джудит, он не просто ребёнок! Он гений, который помнит события с двух-трёх лет, и по уму он уже на уровне взрослого!

Изабелла воскликнула в отчаянии, но женщина по имени Джудит взяла руку Карла и ответила спокойно:

— Пусть даже его ум на уровне взрослого — ему всё равно только восемь лет.

— …Что?

— Пусть он умён и может решать сложные задачи… он всё равно просто ребёнок, проживший на свете лишь восемь лет.

При этих словах глаза Карла наполнились слезами. Ему всегда говорили, что он умный, сообразительный, гений, что он уже взрослый. Но никто ещё ни разу не называл его ребёнком.

Даже Сара нередко говорила: «Все знают, насколько вы умны, молодой господин, поэтому вам не следует вести себя как другие дети». Она предупреждала, что учиться и есть как обычно, делая вид, что ни о чём не знаешь, — недопустимо.

— Поэтому наш долг как взрослых — учить его тому, чего он не знает.

Изабелла застыла на месте, словно вкопанная. Джудит, мягко погладив её по руке, присела на корточки, чтобы заглянуть Карлу в глаза.

— Молодой господин, очень приятно познакомиться. Меня зовут Джудит Айлан, баронесса Айлан.

Несмотря на то что её наряд был скромнее, чем даже у горничных герцогского дома, она всё же была дворянкой.

Карл, унимая испуганно бьющееся сердце, посмотрел на неё и вежливо поклонился.

— …Очень приятно. Я — Карл Майюс.

Зелёные глаза Джудит потеплели. Она не была ослепительной красавицей, но лицо у неё было открытым и светлым.

Джудит держала руку Карла и говорила:

— Не всё, что говорила Сара, было правдой. Молодой господин, я уверена, что герцогиня сейчас расстроена как никогда.

— Но… брат…

— Молодой герцог был бы убит горем, увидев вас таким.

Джудит продолжала мягко:

— Когда молодой герцог покидал поместье Майюс, он как будто доверил вам заботу о ваших родителях. Так как же вы можете так огорчать их?

Глаза Карла, которому эта мысль прежде никогда не приходила в голову, наполнились растерянностью. Он глубоко вдохнул и спросил:

— Но кто вы такая, чтобы утверждать, что знаете чувства моего брата?

В глазах Карла мелькнула настороженность — и это было понятно.

— Что вы знаете о моём брате? Сара была по-настоящему близка с ним, когда они были моложе!

Упоминание Сары вывело Изабеллу из себя.

— Сара, Сара, Сара, Сара!

Она кричала, уже не владея собой. Известная своим взрывным темпераментом Изабелла своей вспышкой потрясла всех. Пусть она и была утончённой дворянкой — в светских кругах её характер был притчей во языцех.

— Если бы Экиан и правда дорожил Сарой, ты думаешь, он ушёл бы, не сказав ей ни слова?

— Но чем баронесса Айлан лучше? Почему я должен верить тому, что она говорит?

Взгляд Джудит на мгновение дрогнул, но прежде чем она успела ответить, Изабелла громко воскликнула:

— Она носит ребёнка твоего брата!

— …Что?

Джудит опешила. Она не ожидала, что Изабелла вот так, в лоб, расскажет Карлу о беременности — тем более такому маленькому. Но Изабелла, захлёстнутая яростью, уже не могла остановиться.

— Она была возлюбленной твоего брата! Теперь понял?

Карл, несмотря на юный возраст, слывший гением, мгновенно уловил суть происходящего.

— Боже мой.

Глаза его расширились, взгляд скользнул на плоский живот Джудит, и он пробормотал:

— Значит… вы с моим братом… сделали это и… завели ребёнка?

На этот раз Джудит на секунду лишилась дара речи. Она покосилась на Карла, потом на свой живот и неловко пробормотала:

— Э, ну… что-то вроде того…

Карл вдруг спрыгнул с качелей. Мальчик стремительно подбежал к Джудит и с широко раскрытыми глазами потребовал:

— Где сейчас мой брат? А?

У Джудит был только один возможный ответ.

— Он… снова ушёл.

Повисла тишина. Карл посмотрел на Изабеллу — в глазах недоверие. Изабелла, смутившись, лишь кашлянула и промолчала.

После короткой паузы Карл, сложив всё воедино, сжал кулаки и воскликнул:

— Вот же негодяй проклятый!

— …Хм?

— Бросил молодую женщину беременной, бросил её вместе с ребёнком и сбежал?

— …Хм?

— Даже если он мой брат — это уже слишком! Как я могу защищать такого человека?

Глаза, некогда полные восхищения и тоски по брату, медленно наполнялись гневом.

— Полный мерзавец! Как он мог вырасти в такое ничтожество?

За их спинами, вне поля зрения, большое дерево, качнувшееся прежде, снова дрогнуло.

Дело было в том, что Мастер — Экиан — всё это время прятался на дереве и наблюдал.

Хотя Джудит уверила его предоставить всё ей, Экиан не мог не следить за младшим братом сверху.

Разумеется, просто сидеть сложа руки он был не в состоянии. Его обещание Джудит лишь наблюдать — всё это было частью её плана.

Для него скрывать своё присутствие было делом привычным, и через тайный ход он добрался до дерева и затаился в засаде.

Экиан моргнул, тупо глядя на происходящее внизу.

Джудит… она мудро всё разрешила, но…

Ей удалось поймать Сару, не дать ситуации выйти из-под контроля и даже сказать Карлу то, что Экиан всегда хотел ему сказать — «ты ещё просто ребёнок».

Она также, словно читая его мысли, сообщила Карлу: «Твой брат доверил тебе заботу о родителях, когда уходил».

Всё было идеально, всё было трогательно…

Но…

— Он сбежал и превратился в конченого бездельника, правда, мама?

Уничижительная критика Карла была совершенно неожиданной.

Экиан, всё ещё сидя на дереве, невольно тихо застонал.

Это… это действительно разрешилось?

Некогда безупречный и добрый образ старшего брата в глазах Карла был теперь полностью разрушен.

Карл сидел на кровати, потягивая тёплое какао и время от времени поглядывая на женщину рядом с ним.

Она кажется… по-настоящему хорошим человеком.

Рядом с ним сидела Джудит. Она не вынуждала его разговаривать и не поднимала тему произошедшего. Вместо этого она непринуждённо разряжала обстановку, ненавязчиво обращая внимание на разные мелочи или книги в комнате, — и Карл чувствовал себя спокойно.

Я думал, что Сара — хороший человек, но эта… кажется, настоящая.

Изабелла уволокла Сару в глубь поместья — допрашивать.

Получив разрешение Изабеллы, остаться рядом с Карлом взялась именно Джудит. Она сама предложила это, объяснив, что за годы работы приходящим репетитором накопила богатый опыт общения с детьми.

— Честно говоря, мне до сих пор трудно поверить… что Сара говорила мне такие ужасные вещи.

— Пока Сары нет, не торопись — думай. Разберись, что правильно.

— Не торопиться?

— Да. Спешить некуда. Возможность расти не спеша — это привилегия детства.

Такого Карл ещё никогда не слышал.

Все всегда называли его гением. Требовали, чтобы он во всём превосходил других — и как можно скорее.

Раз ты гений — должен делать это. Раз ты гений — обязан делать то.

Даже Сара всегда говорила: «Молодой господин, вы гений, поэтому я уверена, что вы понимаете, о чём я. Начиная с завтрашнего дня вы должны поступать соответственно». Она постоянно требовала от него большего.

Но Джудит говорила прямо противоположное. От её слов на душе становилось легко.

Сделав ещё один глоток какао, Карл посмотрел на Джудит и спросил:

— Тогда когда вы официально переедете к нам, баронесса Айлан?

Вопрос был неожиданным, но Джудит мягко улыбнулась и ответила:

— Ну… наверное, когда поговорю с герцогом и когда будут оформлены и объявлены официальные документы о регистрации брака?

Изначально всё это должно было произойти сегодня, но арест Сары нарушил все планы.

Герцог Майюс, только что вернувшийся из инспекции, сразу же присоединился к допросу Сары. Само собой, встреча Джудит с ним тоже была отложена.

Карл немного посмотрел на Джудит, а потом широко улыбнулся.

— Тогда можно, я буду называть вас невесткой?

— А. — Джудит добро улыбнулась и кивнула. — Да, наверное, так.

— Тогда вы можете называть меня просто по имени. — Синие глаза его засветились. — Раз вы носите ребёнка моего брата, вы уже часть семьи. Но… как там мой брат?

— Ну… э-э, сейчас точно не знаю.

— Хм… — Карл вздохнул и опустил голову. — Прошу прощения от его имени.

— Ах, нет-нет, всё в порядке.

— Я никогда не учил его так поступать…

— То есть?

— Если он когда-нибудь вернётся — я как следует его отругаю. Не беспокойтесь, невестка.

Карл не мог поверить в поступок брата. Вести себя так безответственно… немыслимо. Даже он в свои восемь лет не позволил бы себе такого. Видимо, брат совсем распустился, уйдя из дома.

Причинить такое горе такому доброму и внимательному человеку…

Если Экиан не может взять на себя ответственность — значит, это должна сделать семья Майюс. Раньше Джудит сказала, что уход Экиана можно считать поручением ему заботиться о родителях. Значит, теперь, подумал Карл, я должен защитить невестку и будущего племянника или племянницу.

Джудит дождалась, пока Карл уснёт, и тихо поднялась. Укрыв его, она уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг из шкафа донёсся стук. Намеренный — достаточно громкий, чтобы его услышать.

Должно быть, Мастер.

Он, по всей видимости, пробрался через тайный ход и слышал весь её разговор с Карлом.

Джудит ещё раз убедилась, что Карл крепко спит, на цыпочках подошла к шкафу и открыла дверцу. Внутри, среди детской одежды, сидел Мастер в маске.

— Мастер? Зачем вы ходите за мной следом, когда от вас здесь нет никакого проку?

— Я был готов прийти на помощь, если что-то пойдёт не так. Заходите.

Джудит, боясь разбудить Карла, быстро юркнула в шкаф. Оказавшись внутри и закрыв дверцу, она снова очутилась в тесном замкнутом пространстве вместе с Мастером.

— Как вам это удалось?

Мастер, судя по всему, хотел знать, как Джудит так точно рассчитала время, чтобы привести с собой герцогиню. Дело могло подождать, а ему уже не терпелось.

Джудит пожала плечами и объяснила:

— Я ведь написала письмо раньше, намекнув, что хотела бы выпить чай в саду, помните?

— Да.

— Сара сказала, что встретится с Карлом в заднем саду после обеда, чтобы дать ему лекарство, вызывающее рвоту. Поэтому рассчитать время было несложно. Нужно было лишь поймать их на месте.

Джудит объясняла, словно речь шла о пустяке.

— В нужный момент я сказала герцогине, что заблудилась по дороге в сад и заметила кое-что подозрительное, так что нам стоит вместе пойти проверить.

В конце концов, именно герцогиня могла по-настоящему наказать Сару. И она же — несмотря ни на что — в будущем могла бы утешить Карла искреннее всех.

Пусть у герцогини и был крутой нрав и с самообладанием она явно ладила не лучшим образом — в этой ситуации родители должны были знать правду.

Мастер не ответил сразу. Он молча смотрел на Джудит.

Что такое?

Поскольку он был в маске, прочитать его выражение было невозможно, но тишина между ними становилась всё более неловкой. Когда Джудит уже начала ёрзать, Мастер тихо вздохнул.

— Спасибо вам, Джудит.

— Хм?

— То есть… спасибо.

— За что?

— Я слышал, что вы говорили Карлу. Это было… э-э…

Казалось, он тщательно подбирает слова.

— Это было… по-настоящему тепло и по-доброму.

За три года совместной работы Мастер впервые говорил именно так.

— Вы кажетесь очень хорошим человеком.

В тесном шкафу Мастер добавил тихим шёпотом:

— Джудит, вы и правда такой человек.

Его низкий голос, как обычно, почти сразу начал таять в памяти — но атмосфера между ними ощущалась иначе, чем прежде. Даже чувства, теперь звучавшие в его словах, были куда более человеческими, чем когда-либо.

Джудит на мгновение уставилась на его маску.

— Мастер.

После паузы спросила:

— Вы… не испытываете ли чувств ко мне?

— Ч-чего?

— Вы влюбились в меня из-за всего, что произошло?

Джудит подалась ближе к Мастеру. Он отпрянул в испуге, но в тесном пространстве шкафа отступать было некуда, и они оказались ещё ближе.

Мастер, явно растерявшись, пробормотал:

— Погодите, Джудит.

— Вы считаете меня не только умной, но и доброй — и поэтому я вам нравлюсь?

— Н-нет, я не это…

— Но время не самое подходящее, не правда ли? Я ведь вот-вот выхожу замуж.

— Я и сам это понимаю, но…

— И я человек ответственный, поэтому не стала бы заводить роман, пока состою в семье Майюс.

— Джудит, я не…

Джудит лукаво улыбнулась, не сводя глаз с его маски.

— Но я и не отметаю такую возможность полностью.

— …Что?

— Я не знаю ни вашего лица, ни голоса, ни имени — ничего. Но если вы всё же захотите в будущем построить со мной что-то иное — через несколько месяцев можете показать мне своё лицо. Если всё окажется в порядке, я, пожалуй, рассмотрю вас как кандидата на повторный брак.

— Одну минуту, Джудит.

Мастер, прежде запинавшийся, вдруг стал серьёзным.

— Вы уже думаете о повторном браке?

— Что?

— Вы ещё даже не подали документы о регистрации брака, а уже говорите о повторном браке?

В его голосе слышалось нечто похожее на потрясение.

Джудит, застигнутая врасплох его реакцией, ответила невозмутимо:

— Ну конечно. Долги исчезнут, и когда всё это закончится — у меня будет достаточно денег.

— Но всё же…

— Я и так натерпелась. Разве я не заслуживаю немного романтики?

Мастер замолчал — словно не веря своим ушам, — а потом спросил с обвиняющими нотками:

— Погодите. Разве вы не говорили, что были влюблены в Экиана Майюса? Помнится, вы мне это рассказывали.

— Это было в прошлом. Я пережила это.

— Так быстро? Что за человек так быстро всё забывает? Ваши чувства настолько поверхностны?

— Ну, прошло почти пять лет с его исчезновения.

— Всё равно… если вы его действительно любили!

— Честно говоря, не так уж сильно. К тому же он может быть мёртв.

— Он может оказаться живым.

— Допустим, но вдруг он стал некрасивым? Пять лет — немалый срок.

— Значит, вы просто бросите его, если он некрасивый? Как можно быть такой бессердечной?

— Почему вы так переживаете? Постойте… уж не отвергали ли вас из-за внешности? Если так — мне жаль.

— ……

Мастер, всё ещё потирая лоб, произнёс вполголоса:

— В любом случае, Джудит, ты ещё молода. Не стоит торопиться с мыслями о новом замужестве.

Джудит горько пробормотала в ответ:

— Дело в том, что у меня сейчас нет семьи, и я хочу создать её как можно скорее.

Эта мысль давно жила в ней.

— Семьи, которые у меня были, — все до одной оказывались неблагополучными. Но это была не моя вина. Я не выбирала их.

Джудит продолжила тихо:

— Поэтому я думаю: если на этот раз я сама выберу свою семью — всё будет иначе. То, что один раз не вышло, не значит, что так будет всегда. Я хочу попробовать ещё раз.

По правде говоря, чуть раньше она немного завидовала Изабелле — той, что так яростно набросилась на Карла.

Джудит подходила к Карлу с позиции знания и рассудка, Изабелла же дала волю чувствам, не сдерживая гнева. Джудит справилась с ситуацией мудро — но было очевидно, что Изабелла любит Карла куда глубже.

Такой любви от родителей Джудит не знала никогда. Раз получить её было невозможно — она хотела хотя бы отдавать её сама.

— Так что, Мастер, если я вам нравлюсь… что ж, я дам вам шанс. Другой вопрос — оправдаете ли вы мои ожидания.

Она говорила так, будто оказывала ему услугу.

— Происхождение меня не интересует. Пусть хоть простолюдин — главное, чтобы был трудолюбив, состоятелен и ответственен. Вот и всё, что нужно.

В этот момент из комнаты, где спал Карл, донёсся стон.

— Ой, никак кошмар? Схожу проверю. До свидания, Мастер. Уходите, когда будете готовы.

Джудит торопливо попрощалась с Мастером и вышла из шкафа. Она нежно провела рукой по лбу Карла, которому, по всей видимости, снился дурной сон, затем тихонько погасила свет и покинула комнату.

На следующий день Джудит получила очередное приглашение из поместья Майюс. На этот раз — от самого герцога, а не от герцогини.

«Супруга ввела меня в курс дела. С благодарностью принимаю ваше предложение, баронесса. Похоже, я уже в долгу перед вами — из-за Карла.

Прошу прибыть сегодня: мы оформим официальные документы о регистрации брака.

Учитывая обстоятельства, потребуется соблюсти ряд формальностей».

«Ах».

Джудит сразу поняла, что имеет в виду герцог.

Чтобы публично объявить о том, что она носит ребёнка Экиана, необходимо было пройти особую процедуру, свойственную исключительно семье Майюс!

Кровное родство с Майюсами несло в себе особую, отличительную ауру, которую способен был уловить лишь глава рода. Это означало, что никакого установления отцовства не требовалось — и при необходимости глава семьи мог повлиять на ход событий.

Следовательно, провести настоящую процедуру должен был именно герцог, а не герцогиня.

И значит, сегодня Джудит предстояло встретиться с главой рода Майюс — Железным герцогом Майюс.

— Джудит, стало быть, сегодня…

И снова — Мастер уже сидел напротив неё. Он появился утром прямо в её съёмной квартире.

С его высоким и крупным сложением крохотная комнатка казалась тесной. Джудит с удивлением поймала себя на том, что эта близость её не тяготит. Наверное, потому, что она слишком долго жила одна.

Мастер вместе с ней взглянул на письмо и небрежно произнёс:

— Поедем вместе.

— Мастер. — Джудит посмотрела на него и спросила прямо: — Разве вы не заняты?

— Занят, как никогда. — Мастер усмехнулся. — Как я уже говорил, в поместье Майюс у меня нет агентов. А сейчас там кое-что происходит — и весьма тихо.

— Хм.

— Как глава информационной гильдии, я обязан разобраться в этом деле досконально.

Звучало разумно, и Джудит кивнула. К тому же он воспользуется тайным ходом — никто его и не заметит. Её это не касалось.

— Ладно, как хотите. Но, Мастер… неужели я вам и правда нравлюсь?

— Почему это снова всплыло?

— Просто подумала… вчера я сказала, что мне нравятся трудолюбивые мужчины — а вы теперь, кажется, стараетесь вдвойне.

— Я всегда так старался.

— Это правда. Просто было интересно. Забудьте. — Джудит пожала плечами и напоследок предупредила: — Но даже если я вам нравлюсь — не подавайте виду, пока развод не оформлен. Не стоит создавать неловкость.

Лучше прояснить это заранее.

— Я человек ответственный. Пока я официально числюсь женой Экиана — буду выполнять свои обязанности как подобает.

Тогда, в комнате Карла, когда они оказались так близко, — даже у неё что-то ёкнуло внутри. С тех пор расстояние между ними как-то незаметно сократилось.

Если Мастер снимет маску и окажется невероятно красив — пожалуй, она может почувствовать кое-что и к нему.

Но по меньшей мере пока она остаётся замужем — ничему случиться не следует.

— Хорошо.

Джудит широко улыбнулась и поднялась.

— Тогда до встречи в поместье Майюс. Ну, не «до встречи» в прямом смысле — но мы оба там будем.

«Ого».

Снова стоя перед поместьем Майюс, Джудит подумала про себя. С первого визита она возвращалась сюда почти каждый день. Всё-таки это будет её будущий дом.

Едва она вошла во двор, как послышались голоса.

— Джудит!

— Невестка!

Изабелла и Карл сидели в саду; завидев Джудит, оба кинулись к ней.

«Хм?»

В одно мгновение они оказались по обе стороны от неё. Карл даже схватил её за руку и расплылся в улыбке.

Изабелла вздёрнула подбородок:

— Вовсе я тебя не ждала. Просто вчера не успела нормально поблагодарить — вот и вышла пораньше!

Джудит неловко улыбнулась и кивнула. Она начинала понимать характер Изабеллы.

Дело было не в том, что та проявляла нежность только к Карлу. Просто она вообще выражала привязанность неуклюже — ко всем без исключения.

— И ещё — насчёт того, как я вела себя вчера! Всё утро покоя не даёт, вот и пришла!

Карл, глядя на Изабеллу, мягко улыбнулся и сказал:

— А я вышел просто потому, что хотел вас увидеть, невестка. Пойдёмте.

И вот Джудит двинулась вперёд — увлекаемая с двух сторон герцогиней и Карлом. Слуги и дворецкие смотрели им вслед с нескрываемым удивлением, переговариваясь шёпотом.

То же самое продолжилось, когда они вошли в гостиную.

Герцог Майюс, читавший газету, нахмурился при виде них.

— Хм. Я знал, что вы с Карлом прониклись к этой девушке, но…

Джудит невольно оробела, увидев герцога. Перед ней стоял статный мужчина средних лет — под стать своему титулу Железного герцога. Благородные светлые волосы и пронзительные синие глаза производили особое впечатление.

— Впервые вижу, чтобы вы оба одновременно прониклись к кому-то.

Несмотря на спокойный тон, взгляд его был острым. Он даже не пытался скрывать, что Джудит ещё не заслужила его доверия. Холодная расчётливость в каждом движении давала понять: этот человек не опускает щит — даже в кругу семьи.

Джудит спокойно улыбалась и думала про себя: «Впрочем, они все выглядят прекрасно. В оригинальном сюжете им оставалось жить около года».

Ни малейших признаков болезни, ничего тревожного. В оригинальном романе оба — и герцог, и герцогиня — внезапно скончались от недуга примерно через год, оставив Карлу титул в девятилетнем возрасте. Сейчас же перед ней была самая обычная, совершенно здоровая семья.

— Присаживайтесь.

— Благодарю.

Джудит вежливо опустилась на стул, Изабелла мельком взглянула на Карла и произнесла:

— Карл, у тебя ведь урок?

— Да, пойду, когда придёт время. Я просто хотел поздороваться с невесткой, прежде чем уйти.

Карл вскоре отправился к своему репетитору. Когда в гостиной остались лишь Джудит, герцог и герцогиня, герцог без обиняков перешёл к делу.

— Изабелла всё рассказала. Аванс она тебе уже передала?

— Да, я очень признательна.

— Тогда поторопимся, пока Экиан официально не был объявлен мёртвым.

Не тратя времени на светские любезности, герцог позвонил в колокольчик. Вскоре вошли двое мужчин.

Одному было, по виду, немного за тридцать, другой казался ровесником Джудит. Оба были в белых халатах — семейные врачи.

— Это медики рода Майюс, — спокойно пояснил герцог Джудит. — Обмануть их невозможно, поэтому всё сказанное здесь должно остаться в тайне между присутствующими.

— Понимаю.

По знаку герцога оба врача встали рядом с ним. Тот, что выглядел ровесником Джудит, представился сам. Мягкие каштановые волосы, добродушное, приятное лицо — он производил впечатление человека мягкого и участливого.

— Здравствуйте. Я Хад Рамис, мне двадцать один год, и вот уже два года я служу роду Майюс.

Двадцать один год — и уже два года в должности? Значит, он поступил на службу в герцогский дом сразу после окончания Медицинской академии.

Джудит широко открыла глаза от удивления, а Изабелла тут же вставила:

— Он занимал первое место в академии весь период обучения. Мы переманили его в поместье Майюс на очень высокое жалованье. В основном он занимается Карлом и мной. У Карла особенно часто болит живот — Хад готовит ему лекарства каждый день.

Джудит кивнула, впечатлённая. Уже из одного пояснения было ясно, что Хад — человек незаурядный. А учитывая, насколько дорого стоит обучение в Медицинской академии, даже если он простого происхождения — семья у него должна быть весьма состоятельная.

— Рада знакомству. Надеюсь на вашу заботу.

Когда Джудит улыбнулась, у Хада слегка порозовели уши.

Тут заговорил второй врач, стоявший рядом с Хадом:

— Здравствуйте. Я Барт Каллон, служу в роду Майюс уже пятнадцать лет.

«Хм?»

— Пять лет я провёл в должности ассистента, прежде чем стал главным врачом.

Улыбка на лице Джудит слегка застыла.

«Барт Каллон? Если это Барт Каллон…»

Герцог, попивая чай, произнёс холодно:

— Барт в первую очередь следит за моим здоровьем. Он также отвечает за питательный баланс всей семьи, так что именно он будет наблюдать вашу «беременность».

Джудит сглотнула, не отрывая взгляда от седых волос и жёлтых глаз Барта. Она была так растеряна, что не смогла сразу ответить.

Мысли понеслись вскачь.

«Если я не разберусь с этим человеком — герцог Майюс скоро окажется в опасности».

Она знала, кто он такой.

Род Майюс обладал могуществом, сравнимым с императорским. История, честь, богатство, военная сила. Иными словами — бельмо на глазу у императора.

«А нынешний император особенно ненавидит Майюсов».

В конечном счёте Карл, которому суждено было стать злодеем, вступит в жестокое противостояние с императорским домом. И в итоге падёт от руки императора, так и не воссоединившись с главной героиней…

«Барт Каллон — разве он не был одним из ближайших доверенных лиц императора?»

Это имя Джудит помнила лишь благодаря оригинальному сюжету.

Барт Каллон. Знаток ядов, выдающийся врач.

Тайный агент императора — и впоследствии серьёзная угроза даже для главного героя!

В оригинальном романе было написано чётко: «Я верно служил Его Величеству. Более пятнадцати лет я оставался в тени — и наконец исполнил волю Его Величества».

Джудит с трудом сглотнула.

«Значит, место, где он скрывался больше пятнадцати лет — это поместье Майюс?»

Вполне объяснимо — если вспомнить о внезапной смерти герцога и герцогини год спустя…

Мысль заработала стремительно, выстраивая версию.

После гибели герцога и герцогини девятилетний Карл унаследовал титул и медленно привёл род к упадку.

«Выходит, император метил в семью Майюс с самого начала…»

Пока Джудит погружалась в раздумья, герцог с бесстрастным лицом взял перо.

— Процедура несложная. Один документ, подтверждающий, что ребёнок в утробе несёт в себе уникальную ауру рода Майюс, — за моей личной подписью.

Он передал ей бумагу, заблаговременно подготовленную в гостиной. В ней кратко и чётко было изложено всё, что он только что объяснил.

Джудит встрепенулась и внимательно прочла документ. Герцог изящно поставил подпись.

— Одно свидетельство о беременности, подтверждающее, что баронесса ожидает ребёнка.

Этот документ тоже был готов заранее. На свидетельстве значились две строки для подписи — требовалось согласие обоих врачей.

Видимо, герцог не мог полагаться на единственное мнение — именно поэтому и были приглашены оба.

— Прошу простить за то, что прошу вас подписать заведомо ложные бумаги, — произнёс герцог без тени раскаяния. Тон был сугубо формальным.

— Но поймите: это забота родителя.

Оба врача, без сомнений, получили щедрое вознаграждение.

«Герцогиня без малейших колебаний погасила мои астрономические долги…»

Джудит мельком взглянула на лица врачей. Нетрудно было представить, сколько герцог потратил на их молчание.

«Наверняка оба дорожат местом — с таким-то жалованьем».

Хад и Барт поставили подписи на свидетельстве. Всё прошло так буднично, что даже как-то не верилось.

— Ну что ж. — Герцог оперся подбородком на руку и произнёс лениво: — Остальными формальностями займётся мой помощник… Как только регистрация брака будет завершена, баронессе Джудит Айлан следует переехать в поместье.

— Не нужно таких церемоний, Ваша Светлость, — сказала Джудит, выпрямляясь. — Называйте меня просто Джудит.

— Хорошо. Раз уж нам предстоит быть семьёй несколько месяцев. — Герцог намеренно выделил слова «несколько месяцев», давая понять, что их связь — явление временное.

— Слуги заберут ваши вещи из квартиры.

Тон герцога оставался деловым и отстранённым.

— Кхм. — Изабелла вдруг вмешалась: — Баронесса… то есть Джудит. Твои платья, кажется, немного устарели. И их немного, да?

— Да, пожалуй…

Джудит едва справлялась с выплатами по долгам — так что об одежде думать особенно не приходилось.

На уроки она всегда старалась одеться опрятно, но позволить себе новые платья было не в её силах.

— В поместье Майюс в таком виде ходить не годится.

Изабелла вздёрнула подбородок:

— Даже если должность временная — нести её нужно достойно.

— Разумеется, — с готовностью откликнулась Джудит. — Я намерена стараться изо всех сил.

— Тогда вставай. Едем за покупками!

…На мгновение Джудит подумала, что это ей снится. Но раз уж было сказано — временную невестку нужно играть как следует.

В итоге она оказалась буквально выволоченной из гостиной — герцогиней.

Остаток дня слился в один сплошной вихрь. Герцогиня возила Джудит из бутика в бутик.

К тому моменту, как добрались до второго, в голове уже всё плыло. Джудит примеряла платье за платьем — герцогиня брала всё подряд.

— Хмф! — Изабелла черкнула чек и буркнула: — Мне просто никогда не выпадало случая ходить за покупками с дочерью — так что не воображай, будто я делаю это потому, что ты мне нравишься! Я просто делаю что хочу! Хотя это жёлтое платье тебе очень идёт.

Герцогиня истратила астрономическую сумму. Портной в бутике, снедаемый любопытством, нерешительно спросил:

— Простите, а кто эта молодая дама?..

— Моя будущая невестка.

— Простите?

В бутике воцарилось изумлённое молчание, но Изабелла, с невозмутимым высокомерием истинной аристократки, пропустила реакцию окружающих мимо ушей и смотрела только на Джудит.

— Хм, это хорошо сидит. Успеете ушить быстро? Будем надевать прямо сейчас. И вот это тряпьё, в котором она пришла, — выбросьте.

В поместье они вернулись лишь к вечеру.

К тому времени все немногочисленные вещи Джудит из квартиры уже были доставлены. Однако отведённая ей комната оказалась неожиданной.

— Это комната Экиана.

Впрочем, может, и не такой уж неожиданной.

Джудит растерянно моргнула, стоя у порога огромной комнаты — раз в десять больше её квартиры.

— Разумеется, она предназначена и для его жены.

Несмотря на то что Экиан отсутствовал почти пять лет, комната была безупречно чистой — без намёка на запустение. Очевидно, за ней неизменно следили всё это время.

Изабелла обвела взглядом комнату, скрестив руки, и произнесла:

— Будешь жить здесь.

— Хорошо…

Джудит кивнула, всё ещё в лёгком оцепенении, а Изабелла, задумчиво оглядываясь, сказала:

— Хочется верить, что Экиан вернётся в скором времени.

— …Как я и говорила, прошу не питать слишком больших надежд, — мягко ответила Джудит. — Но… если он всё же вернётся — я немедленно дам ему развод, как и было обещано. Не хочу лишать его возможности жениться на ком-то другом.

В дворянском обществе повторный брак нередко считался пятном на репутации. Однако с внешностью и положением Экиана такое пятно, очевидно, не стало бы серьёзным препятствием.

— Обещаю: из-за меня никаких осложнений не возникнет.

В этот момент в дверь постучали.

— Невестка, это я!

— А, да. Войди.

Карл вошёл в комнату вместе с молодым врачом Хадом. Увидев Джудит, Карл широко открыл глаза.

— …Хм?

Он моргнул и произнёс тихо:

— Невестка… вы будто совсем другой человек.

Джудит вдруг смутилась и залилась румянцем. Платье, в котором она вышла из бутика, было совершенно не похоже на то, что она обычно носила.

Мягкая изысканная ткань, украшенная сверкающими бусинами. Цвет идеально подходил к тону её кожи, а подобранные в комплект украшения сидели словно влитые. Волосы, уложенные свободно и изящно, и впрямь делали её неузнаваемой.

Карл пробормотал с восхищением:

— Видимо, брату нравились красивые женщины…

— О, спасибо.

— Но всё равно — бросить её, сделав такое…

Джудит неловко засмеялась в ответ на его слова.

Все договорились не рассказывать Карлу, что беременность ненастоящая. Решили: он слишком мал, чтобы знать всю правду. В итоге в глазах младшего брата Экиан превратился в законченного негодяя.

— Правда, Хад? Невестка ведь красивая?

Когда Карл обратился к Хаду, молодой врач слегка покраснел и кивнул:

— Да, я… согласен.

— Отдохни, а потом спускайся в столовую. Поужинаем вместе, — сказала Изабелла, явно довольная видом Джудит.

— Скоро приставлю к тебе горничную.

— О…

С тех пор как Джудит была маленькой, горничной у неё не было — так что она не знала, удобно это будет или неловко.

Пока Джудит в нерешительности молчала, Карл помахал рукой:

— До встречи за ужином!

Весело попрощавшись, он вышел из комнаты вместе с Хадом и Изабеллой.

Оставшись наконец одна, Джудит глубоко вздохнула и осторожно присела на край кровати, оглядывая комнату.

Аккуратная, чистая, ухоженная — идеально прибранная комната. Комната Экиана. Комната молодого герцога. То, что ей предстоит жить в чужом пространстве, не укладывалось в голове.

В этот момент послышался знакомый глухой стук.

«Неужели ещё один тайный ход? Неужели и в комнате Экиана есть?»

Джудит осторожно встала и подошла к книжному шкафу, откуда донёсся звук.

— …Мастер?

Из-за шкафа послышался голос:

— Возьмите вторую книгу с третьей полки.

— А… хорошо.

— Затем третью книгу с пятой полки.

— Да.

— Затем вторую книгу с первой полки.

Когда Джудит выполнила указания и вытащила все три книги, шкаф бесшумно отъехал в сторону.

— Боже мой.

Джудит вздрогнула и уставилась на Мастера, стоявшего в образовавшемся проходе.

Похоже, он мог без труда перемещаться по всему особняку незамеченным.

— Здесь тоже всё соединено? — прошептала она с удивлением, но Мастер лишь смотрел на неё, не отвечая.

— Мастер?

— ……

— Очнитесь. Что с вами?

— …А. — Мастер пробормотал растерянно: — Я просто… неожиданно…

— Что?

Джудит спросила в замешательстве, и Мастер тихо выдохнул. Маска не давала прочитать его выражение — это только раздражало.

«Интересно, о чём он думает…»

Вспомнив Карла и Хада, Джудит вдруг спросила с лёгкой насмешкой:

— Что, поражены, какая я красивая? Влюбляетесь, часом?

— …Что?

— Ну, потерпите до развода. Я ответственная невестка по контракту, как-никак.

Джудит лукаво улыбнулась. К тому же сейчас ей была нужна его помощь.

— Мастер.

— Да.

— Хочу кое-что спросить, раз вы здесь. Вы знаете Барта Каллона?

— Личного врача герцога?

Мастер, вернув себе невозмутимость, ответил:

— Пять лет он был ассистентом, ещё около десяти лет — главным врачом. Его медицинские познания исключительны.

— Значит, период ассистента обязателен. Но почему молодой врач, Хад, его не проходил?

— Потому что он настолько талантлив, что семья не хотела рисковать потерять его в пользу другого рода, — невозмутимо пояснил Мастер.

И добавил:

— Хотя это лишь моё предположение.

— Хм. У Барта Каллона есть ассистент?

— Нет. Именно поэтому в семье два врача.

— Понятно. — Джудит задумчиво кивнула.

Формально она могла просто делать своё дело и позволить событиям идти своим чередом. То, что герцог и герцогиня погибнут через год, её напрямую не касалось.

Но цена одного только сегодняшнего платья была достаточным поводом что-то предпринять в ответ.

«К тому же это несправедливо. Скрываться пятнадцать лет, а потом убивать под видом врача…»

Убийство само по себе — чудовищное преступление, а стоять в стороне, зная о нём — тяжело для совести. Она не хотела, чтобы Карл рос сиротой. С того момента, как Джудит поняла, кто такой Барт Каллон на самом деле, решение уже было принято.

«Я разоблачу его».

Просто наблюдать, как люди гибнут от заговора — не для неё. Но проблема в том, что она не врач и не может знать всех назначений Барта. К тому же здоровье герцога — дело строго конфиденциальное.

«Хотя кое-что здесь странно».

Джудит на мгновение задумалась.

«Если бы я была Бартом — разве я не отравила бы и Карла? Почему только герцог и герцогиня?»

Не было смысла травить только тех, за кем он официально следит. Герцогиня наблюдалась вместе с Карлом — возможностей у Барта было достаточно. Он вполне мог отравить и его.

«Барт в первую очередь следит за здоровьем герцога. Он же отвечает за питательный баланс всей семьи — в том числе будет наблюдать мнимую беременность, которую ведёт Хад».

И тут мелькнула мысль.

«У Карла часто болит живот, и Хад готовит ему лекарства каждый день».

Не может ли быть так, что лекарство Хада — это противоядие? И Барт об этом не знает?

Выстроив гипотезу, Джудит снова взглянула на Мастера.

— Мастер.

— Да.

— Не поможете мне? Вы же в долгу передо мной — я спасла вам жизнь.

— Что нужно сделать? Говорите.

Мастер ответил без колебаний, и Джудит произнесла с серьёзным видом:

— Герцог, герцогиня и Карл — все трое под угрозой отравления.

Мастер не ответил сразу. Лицо под маской не выражало ничего.

Джудит продолжила — ей нужно было убедить его:

— Я хочу это остановить. Отравлять людей — это преступление.

— …Отравление? Кто…?

Мастер ответил с небольшой паузой, и Джудит спокойно сказала:

— К счастью, ещё не поздно. Поэтому я хочу поймать виновного и предотвратить отравление заранее. Но мне нужна ваша помощь. Прошу вас.

Когда Джудит вошла в комнату Экиана, Экиан, скрывавшийся в тайном ходе, почувствовал что-то странное.

Он думал, что никогда сюда не вернётся. Это было место, по которому он тосковал — и куда поклялся не ступать. Если бы Джудит не сказала «Карл в опасности» — он бы не пришёл.

Но Карл был в опасности. Младший брат значил для него слишком много.

Сделав первый шаг, он не смог остановиться.

«Этот ход знают только наследники…»

Когда Экиану исполнилось пятнадцать, герцог Майюс лично провёл его по всем тайным ходам особняка. Это был знак — герцог признал Экиана истинным наследником.

Ходы вели в любую часть особняка и давали возможность выйти незамеченным.

В каком-то смысле герцог доверил Экиану жизни и тайны всего дома. Он до сих пор слышал его негромкий голос — тот объяснял каждую деталь неторопливо и тщательно, чтобы сын не забыл ничего.

Экиан всегда восхищался герцогом, но тогда он особенно гордился тем, что у него такой отец. Шагая следом за ним по тёмному проходу, пятнадцатилетний Экиан поклялся себе защищать род Майюс — что бы ни случилось.

«Только сегодня — посмотрю, как всё обстоит, и уйду снова».

Таково было его намерение.

Возвращаться часто — незачем. Только усилит тоску. Исчезнуть совсем — лучшее, что он может сделать для всех. Герцог и герцогиня, судя по всему, затеяли всё это ради его возвращения, но решимость держаться в стороне не поколебалась.

И всё же — они отдали Джудит его комнату.

Это было понятно. И всё же…

«Немного странно».

Смотреть, как Джудит обживает пространство, которое когда-то было его — было странно. Теперь это будет её место. Она будет сидеть за столом, за которым работал он. Спать в кровати, в которой спал он. Купаться в ванне, которой пользовался он…

Как бы Экиан ни старался не думать об этом — мысли текли сами собой, неудержимо.

«Это всё из-за того, что сказала Джудит».

Она спросила, нравится ли она ему, — и тут же сказала, что сейчас не время. Эти слова совершенно выбивали почву из-под ног.

Она была поразительно умела в том, чтобы застать человека врасплох. Странным же было другое: её вопрос — «Я вам нравлюсь?» — не вызвал у него ничего неприятного. Напротив, попал точно в цель — и сердце никак не могло успокоиться.

А сверх того…

«Я и раньше знал, что она красива, но…»

Он всегда замечал в ней тонкую, изящную красоту. Но отсутствие макияжа, усталый цвет лица и наспех убранные волосы скрывали её.

Теперь же, когда Изабелла постаралась на совесть, — Джудит была по-настоящему ослепительна.

Удивительно было сознавать, что скромное потёртое платье скрывало такую стройную фигуру. Появись она на балу в таком виде — было бы очевидно, что многие мужчины не смогут отвести взгляд. Даже Экиан на несколько мгновений лишился дара речи — настолько был ошеломлён.

Когда он увидел нежную белую кожу, открытую слегка глубоким вырезом платья, сердце сбилось с ритма. Это напомнило ему моменты в тайном ходе, когда они оказывались совсем рядом.

«Так нельзя. Это опасно».

Экиан подумал про себя.

«Больше не стоит возвращаться в особняк».

Тайный ход и частые встречи с Джудит становились опасными.

Странные мысли заполняли голову, и он слишком хорошо понимал: вскоре они перерастут во что-то близкое к жажде обладания.

А что, если просто уйти — и сделать вид, будто ничего не имеет значения?

Родители были бы счастливы, а он мог бы предстать перед Джудит без маски.

К тому же Джудит — пусть лишь на бумаге — его жена. И прежде он ей нравился…

Он боялся поддаться странному желанию, которое изо всех сил пытался в себе подавить.

Но тут Джудит произнесла нечто, что поразило его как гром среди ясного неба.

— Герцог, герцогиня и Карл — все трое под угрозой отравления.

Её слова будто окатили его ледяной водой, мгновенно вернув к реальности.

— К счастью, ещё не поздно. Поэтому я хочу поймать виновного и предотвратить отравление заранее. Но мне нужна ваша помощь. Прошу вас.

Выбора не было.

Это была его семья — дороже ему самой жизни.

Семья, ради защиты которой он был готов исчезнуть с лица земли.

— Скажи, что нужно сделать, Джудит.

Голос был хрипловат, когда он обращался к ней — стоя в собственной комнате и глядя на женщину, ставшую теперь его женой.

— Что мне нужно сделать?

В то же время — в кабинете герцога Майюс.

— Она слишком хороша, чтобы так бездарно её тратить. Будь она простолюдинкой — другое дело, но она дворянка с титулом. Лишать её возможности устроить судьбу — несправедливо.

Изабелла отпивала чай, беседуя с мужем.

— Может, мы сами потом устроим её замужество? Пусть это и повторный брак — с именем Майюс за плечами она сможет войти в достойный дворянский дом.

Муж молчал. Изабелла вздохнула и продолжила:

— Она довольно хорошенькая, старательная, и, кажется, с добрым сердцем.

Сказать это в лицо Джудит у неё не поворачивался язык — слишком неловко.

— Вчера она хорошо позаботилась о Карле. Он справился — с достоинством. Она даже напомнила мне, что каким бы гением он ни был — он всё ещё просто ребёнок.

Изабелла сжала чашку с озабоченным видом.

— Как ей удалось вырасти такой — с безответственными родителями, которые оставили её в долгах…

— Хм.

— Бен.

Герцог наконец заговорил, когда Изабелла не выдержала и назвала его по имени.

— Ты, кажется, сильно прониклась к этой девушке.

— …Кхм.

Изабелла отвела взгляд. Её немного задело, что Бен так намеренно подчеркнул при Джудит, что та — лишь временная, — и это именно тогда, когда Джудит пообещала стараться изо всех сил. Но показывать этого было нельзя: она сама говорила то же самое при первой встрече.

Впрочем, с другой стороны — Бен со временем, возможно, почувствует то же, что и она.

Пожалуй, причина, по которой ей так хотелось помочь Джудит, крылась в том, что она никак не могла забыть её спокойное лицо и слова: «Я это предвидела».

Изабелла моргнула и спросила мужа:

— А ты? Что ты о ней думаешь?

— Не о чём думать. Через несколько месяцев она снова станет чужой.

Слова Бена были безразличны.

Для него это была девушка, которую он видел лишь однажды. Никакого особого интереса она не вызывала.

Бен был равнодушнее Изабеллы и не верил, что что-либо из задуманного способно вернуть Экиана. Это было горькой мыслью — но если Экиан тот человек, каким Бен его знал, он был в этом уверен.

Как бы то ни было — Джудит рано или поздно придётся отпустить. Если это означало устроить ей потом достойный брак, как предлагала Изабелла, — ему было всё равно.

— Если устройство её замужества тебя успокоит — занимайся.

Бен ответил рассеянно и снова поднёс чашку ко рту.

— Но сумма, потраченная сегодня на платья, — не многовато ли для такой бедной девушки?

— Хмф. — Изабелла надула губы и пробурчала себе под нос: — Как только она тебе понравится — сам же засыплешь подарками.

На следующее утро Бен был в своём кабинете. Вернувшись с инспекции герцогства, ему нужно было разобраться с накопившимися бумагами. Предстояло также окончательно оформить документы о регистрации брака сына.

В этот момент в дверь постучали.

— Ваша Светлость?

Бен вздрогнул от незнакомого женского голоса. Пока он пытался понять, кто это, голос продолжил:

— Это Джудит Айлан. Могу войти?

Женщина, притворявшаяся беременной от Экиана, — его временная невестка.

— Войдите.

Едва Бен дал разрешение, Джудит вошла. Следом за ней — горничная с чайным сервизом.

— Ничего срочного, — мягко произнесла Джудит. — Я просто хотела обсудить кое-что касательно регистрации брака.

— Хм.

Будь дело пустяковым — Бен был готов отослать её. Но раз речь шла о делах официальных — он решил выслушать и посмотрел на неё без выражения.

Как бы то ни было, согласиться на подобное — притворяться беременной, а потом разводиться — было непросто. Если Джудит захочет отказаться, он готов её отпустить.

— Присаживайтесь. — Бен указал на стол. — У меня уже есть чай. Второй чашки готовить не нужно.

На столе стояла чашка. Тот же чай, который его личный врач Барт готовил ему каждое утро и каждый вечер.

Барт следил за здоровьем герцога, подбирая состав чая в зависимости от его состояния. Он же отвечал за питание и здоровье всей семьи — Изабелла и Карл также пили этот чай ежедневно в рамках назначенного лечения.

Бен доверял Барту безоговорочно.

После исчезновения Экиана здоровье Бена и Изабеллы пошатнулось от душевных потрясений. Но с тех пор, как Барт начал выписывать этот чай, состояние Бена улучшилось. Изабелла тоже говорила, что от него лучше спится и на душе спокойнее.

— О, мне сегодня утром тоже принесли чай. — Джудит улыбнулась и подняла свою чашку. — Барт лично проверил моё состояние и назначил этот. Без подробностей, но сказал, что он восполняет возможный дефицит питательных веществ.

Бен коротко кивнул, не проявляя особого интереса к чаю. Почувствовав, что Бен ждёт, когда она перейдёт к сути, Джудит плавно направила разговор в нужное русло.

— Дело в том… неделю назад у меня был день рождения.

— Хм?

— Но если мы объявим о беременности, получится, что я забеременела, ещё будучи несовершеннолетней. Подобное, конечно, случается — но разве это не скажется на репутации молодого герцога?

Бен нахмурился, обдумывая.

Он об этом не думал. Но девушка была права. Она беспокоилась о чести Экиана — хотя это была не её забота.

Трогательно, что она радеет о репутации рода Майюс — при том, что никогда даже не встречалась с Экианом.

— Что ж, можно приурочить объявление ближе к официальной дате признания его мёртвым…Но тут —

— Подождите, Ваша Светлость.

Джудит, только что допившая чай, вдруг нахмурилась.

— Это… здесь что-то не так.

Просьба Джудит к Мастеру была несложной: незаметно пробраться к покоям герцога и дать ей знак, когда тот будет пить чай Барта. Ей нужно было войти в нужный момент — со своей чашкой.

Разумеется, она рассчитывала, что на изучение распорядка дня герцога Бена Майюс уйдёт какое-то время. Однако Мастер управился на удивление быстро.

— Он пьёт чай после завтрака, занимаясь делами.

— Вот как, и откуда вы так быстро узнали?

— Подслушал горничных, пока бродил по особняку.

— Отлично.

— Но что вы задумали?

— К счастью, здесь есть ещё один врач.

Джудит подмигнула Мастеру и добавила:

— Исключительно талантливый.

Она думала: если Хад — гениальный врач — займётся этим вопросом, то, возможно, что-нибудь и обнаружит. Даже если нет — она могла хотя бы предупредить Барта.

— Джудит.

— Да?

— Вы подозреваете Барта? Он долгие годы верно служит роду Майюс. Я могу поручиться за его преданность.

— Хм?

— У него исключительное чувство долга.

— Хм.

Джудит с укоризной посмотрела на Мастера:

— Мастер, вы и правда ничего не знаете о семье Майюс, не так ли?

— Что?

— Просто делайте, что я сказала.

— ……

Тем утром Барт провёл поверхностный осмотр Джудит и дал ей чай. Было очевидно, что она его мало занимает — видимо, он полагал, что через несколько месяцев она всё равно уйдёт.

Чай Джудит пить не стала и ждала сигнала Мастера. Как только тот поступил — она вызвала горничную и направилась в кабинет герцога к чайному часу.

— Этот чай… кажется, немного странным.

Допив свою чашку, Джудит широко открыла глаза:

— Что-то не так. Герцог, прошу вас — не пейте больше этот чай… и срочно позвольте вызвать другого врача, Хада.

— О чём вы говорите?

— Ваша Светлость. — Джудит говорила спокойно. — Я работала приходящим репетитором и бралась за разные заработки из-за долгов, которые оставили родители. Среди моих работодателей были травники.

Это была заготовленная заранее легенда.

— Я провела у них немало времени, сдружилась с хозяином и кое-что переняла. Нередко травники знают о лечебных растениях больше, чем иные врачи.

Взгляд Бена заострился.

— Но этот чай… в нём чувствуется запах ядовитого растения, о котором я однажды узнала. Название не припомню точно… Простите, можно понюхать ваш чай?

Джудит взяла чашку Бена и вдохнула. Затем произнесла серьёзно:

— Этот запах… я уверена, он тот же. Я слышала, что поначалу такое растение даёт телу облегчение, но при длительном употреблении — ведёт к смерти.

Услышав это, Бен не стал медлить. Со здоровьем шутить не приходилось.

Он потянул шнур колокольчика и вызвал Хада — именно того врача, о котором просила Джудит.

Хад явился с растерянным видом — его подняли так внезапно.

— Ядовитые травы?

Джудит уже допила свой чай, поэтому Хаду пришлось работать с остатками из чашки герцога.

— Ядовитые травы не попадают в герцогский особняк. Однако определённые сочетания трав способны давать эффект, схожий с действием ядовитых растений…

Пока Хад бормотал себе под нос, Джудит перебила его:

— Можно ли взглянуть на рецепт Барта?

— Это было бы крайне неуместно. Барт старше меня по положению на много лет. — Хад покачал головой, явно смущённый.

Джудит не отступала:

— Но вы ведь говорили, что чай должен улучшать цвет лица и придавать сил? У Карла, однако, ничего подобного не наблюдается.

— Хм?

— Вчера он выглядел совершенно измотанным. К тому же я слышала, что он теряет в весе.

Хад выглядел всё более озадаченным. Джудит продолжила, расширив глаза:

— Если чай и правда должен ему помогать — почему же тогда лекарство для желудка нужно каждый день?

В этот момент —

— А…

Лицо Хада вдруг изменилось — будто он что-то понял.

— Подождите. Мне кажется, я что-то упустил. Можно взять пробу и из чашки герцогини?

Поскольку Барт мог легко всё отрицать, решили вести расследование втайне.

К счастью, Изабелла свой чай ещё не выпила. Она торопливо принесла чашку в кабинет.

— Хм… Не может быть…

Пока Джудит объясняла ситуацию Изабелле, Хад достал из сумки несколько пробирок и провёл анализ остатков чая из обеих чашек.

Вскоре —

— Боже мой… — Голос Хада дрогнул. — Ваша Светлость, это яд…

— Что?

— Это смесь медленного действия. Корень одуванчика в составе нейтрализует запах — именно поэтому я не заметил раньше.

Из троих присутствующих никто не понял объяснения Хада в полной мере. Но все поняли одно: он обнаружил нечто серьёзное.

— Поначалу тело действительно может чувствовать облегчение. Но при непрерывном употреблении более пяти лет — это становится смертельным.

— Боже мой… — Изабелла мелко задрожала. — Значит, Джудит была права?

— Да. — В голосе Хада звучала тяжесть. — В чае герцога и герцогини — абсолютно одинаковый состав. Это странно, учитывая разницу в состоянии здоровья и телосложении.

— Вздох…

— И судя по всему, желудочное лекарство, которое я прописывал молодому господину Карлу, содержало противоядие. Именно поэтому яд действовал на него не так эффективно.

— Противоядие?

— Да. Это редкое пустынное растение, открытое совсем недавно. Тот, кто не следит за последними исследованиями, просто не знает о его свойствах. Оно нейтрализует яд в этой смеси.

Теперь всё встало на свои места. Почему герцог и герцогиня поначалу чувствовали улучшение, почему Карл продолжал слабеть, и —

«Почему они оба в итоге внезапно умерли бы».

Бен стиснул зубы и, сохраняя внешнее спокойствие, спросил Хада:

— Тогда… мы уже отравлены?

— Явных симптомов пока нет — вводить противоядие ещё не поздно.

Едва Хад произнёс эти слова, Джудит не смогла сдержать облегчённого выдоха.

Затевая всё это, она больше всего боялась, что уже слишком поздно. Боялась, что герцога и герцогиню уже не спасти.

— Как хорошо… — пробормотала Джудит, захлестнувшая чувствами. — Я так переживала… Слава богу, противоядие возможно…

Бен внимательно смотрел на её лицо, пока она говорила, — затем тихо вздохнул.

— Благодарю вас.

Голос оставался холодным, но взгляд уже не был таким жёстким, как прежде.

— …Благодарю.

Голос — низкий, чуть хриплый — прозвучал, пока он медленно поднимался с места.

— Моя благодарность подождёт… до допроса Барта.

Наконец Джудит смогла выдохнуть. Тревога начала отступать.

Той ночью Бен вошёл в комнату Изабеллы. Она нервно мерила шагами пол, но едва он появился — бросилась к нему.

— Дорогой! Что он сказал? Признался?

— Нет. — Бен покачал головой. — Но когда мы предъявили улики — отрицать не стал.

— Боже мой…

— Попытка отравления подтверждена.

Ноги у Изабеллы подкосились, и она опустилась в кресло.

Семейный врач, которому доверяли годами, — пытался их убить.

Личной причины для ненависти к ним у него не было — значит, за ним стоял кто-то другой.

— Нужно будет копать глубже, — пробормотал Бен с усталостью в голосе.

Изабелла тяжело вздохнула и потёрла лоб.

— Если бы не Джудит — мы могли бы не выжить.

— Да. — Бен произнёс тихо: — Она с лёгкостью могла промолчать. У неё не было причин говорить. Через несколько месяцев мы снова станем чужими. Не было никакого смысла затевать всё это — делая столь рискованное заявление.

Они не были особенно близки, да и врачом она не являлась. Она пошла на смелый шаг, опираясь лишь на знания, случайно почерпнутые у травника.

Окажись она неправа — в беде оказалась бы именно она. Не будь Хад достаточно искусен, чтобы докопаться до правды — всё обернулось бы против неё самой.

— Она удивительный человек, — мягко сказала Изабелла. — Мы уже столь многим ей обязаны.

— …Это так. — Бен пробормотал, поглаживая подбородок: — Даже после того, как она разведётся с Экианом, — мы должны взять на себя ответственность за её судьбу. Она заслуживает партии с графом как минимум, а не каким-то бароном.

Той ночью — в комнате Экиана, где остановилась Джудит.

Джудит сидела напротив Мастера, явившегося к ней поздно ночью.

Мастер сыграл важную роль, вовремя дав ей сигнал сегодня. Он мог уйти, выполнив свою задачу, — но остался, настояв на разговоре.

— Откуда вы узнали? — спросил он.

Джудит лишь пожала плечами.

— Кажется, я видела этого Барта на улице давным-давно. Случайно услышала что-то о нём — о каком-то тайном отравителе.

Как обычно, лицо Мастера скрывала маска — не прочесть. Однако он казался более сдержанным, чем обычно.

— …Я был уверен, что он по-настоящему предан роду Майюс.

— Сомневаюсь, — ответила Джудит, покачав головой. — Скорее всего, с самого первого дня никакой настоящей преданности не было.

— Что?

— Не знаю, почему его считали надёжным — но это была ложь, не так ли? Если не ложь, то умысел был с самого начала.

Джудит зевнула и махнула рукой:

— В общем, вам пора. Вы устали, вам нужно отдохнуть.

— Я не особенно устал.

— Но всё же странно: мужчина и женщина вдвоём в комнате поздней ночью. Можно подумать — флиртуете.

— Что?.. Если мужчина и женщина остались наедине ночью, это всегда значит флирт?

В этот момент в дверь постучали.

— Джудит? — послышалось снаружи. — Вы свободны?

Голос Хада.

Совершенно неожиданный голос за дверью.

— Хотел бы немного поговорить.

— О, да, — торопливо отозвалась Джудит, смутившись. — Одну минуту. Только приберусь немного.

Она замахала руками, давая Мастеру знак уходить, но тот, глядя на неё с недоверием, прошептал:

— Вы собираетесь его впустить?

— Что? О чём вы?

— В комнате сейчас никого, кроме вас. Вы и правда останетесь с ним наедине?

— И что с того?

— Он ведь знает, что вы не по-настоящему замужем за Экианом?

— Ну и что из этого?

— А вдруг он начнёт флиртовать с вами…?

— Вот глупости.

Джудит в смятении несколько раз ударила Мастера по спине.

— Вы только что сами сказали, что разговор ночью не обязательно означает флирт.

Она бросала в него его же слова — но Мастер и не думал уходить. Джудит в конце концов наступила ему на ногу.

— Вы уйдёте или нет? Хад, наверное, просто хочет поговорить. После всего, что случилось, — это понятно.

Хад — блестящий врач — не заметил отравления, тогда как Джудит, не имея никакого медицинского образования, его обнаружила. Естественно, ему захочется с ней поговорить. В крайнем случае — расспросить о травнике. Причин для его визита было вполне достаточно, и ничего удивительного она в нём не видела.

Мастер, однако, явно был недоволен тем, что Джудит его выпроваживает. Он смерил её взглядом и буркнул:

— Оденьте что-нибудь поскромнее. Где то платье, которое вы носили раньше? Вот оно бы подошло.

— Герцогиня его выбросила.

Тут снова раздался голос Хада из-за двери:

— С вами всё в порядке, баронесса?

Услышав это, Мастер издал раздражённый смешок.

— Баронесса? Бааронесса? Называет вас баронессой, а не «мадам» — при том, что вы живёте в комнате Экиана… Баронесса?

Джудит принялась подталкивать Мастера к тайному ходу.

— Что вы ведёте себя как ревнивый муж? Перестаньте цепляться и уходите.

Слово «цепляться», судя по всему, задело Мастера. Заметив, что его самообладание дало трещину, Джудит воспользовалась моментом — втолкнула его в тайный ход и задвинула книжный шкаф.

Лишь тогда она глубоко вздохнула и поправила одежду.

— Входите, Хад.

Симпатичный молодой человек с каштановыми волосами и зелёными глазами осторожно открыл дверь и вошёл.

— Прошу прощения, баронесса.

Как и заметил Мастер, Хад явно чувствовал неловкость с обращением. Он замялся — не зная, как называть её, раз уж знает, что она не настоящая жена молодого герцога.

Джудит тепло улыбнулась, чтобы рассеять его замешательство.

— Я и сама ещё не привыкла к «мадам». Пока регистрация брака не оформлена — просто называйте меня Джудит. Без церемоний.

— О, хорошо.

Лицо Хада прояснилось, на нём появилась улыбка — явно с облегчением. Джудит моргнула и спросила:

— Барт уже что-нибудь признал?

— Нет. Герцог только что закончил его допрашивать. Хотя, может, ещё не закончил — зная его, через час может начать снова.

— Понятно. Присаживайтесь.

Джудит указала на стол, за которым только что сидела с Мастером.

Она и прежде замечала, что Хад довольно привлекателен, но вблизи от него исходило что-то мягкое и располагающее. Светлая кожа, стройная фигура, высокий рост — всё это очень шло к его врачебному халату.

— Прежде всего хотел поблагодарить вас, Джудит.

Хад продолжил с серьёзным видом:

— Оглядываясь назад — мне стыдно. Я личный врач семьи Майюс — и не знал, что они пьют.

— Ну что вы. Разобраться в рецептах Барта было бы непросто даже для вас. Вы здесь всего два года. Как младший врач мог ставить под сомнение назначения старшего?

— Ха… Спасибо за понимание, но…

Лицо Хада, как и ожидалось, помрачнело. И тут, именно как Джудит и предвидела, он задал вопрос, которого она ждала.

— Не могли бы вы рассказать подробнее о том травнике? Если он делился такими знаниями с обычным человеком — мне хотелось бы с ним встретиться.

— А… ну… — Джудит мягко улыбнулась — она была готова к этому. — Он уже уехал за границу. Хорошо заработал, понимаете. Как известно, сколько бы богатства ни скопил простолюдин в империи — дворянином ему не стать. Вот он и перебрался туда, где титул можно купить.

— Вот как.

Хад выглядел слегка разочарованным, но продолжал тепло улыбаться.

— Это звучит как оправдание, но Барт намеренно усложнял мне работу и не допускал к рецептам. Взять ситуацию в свои руки было непросто.

Что ж, это объяснимо. Джудит медленно кивнула, представив картину.

Барт, желавший всё держать под контролем, наверняка считал Хада помехой и старался от него отгородиться.

— Боже мой, это должно было быть нелегко… Но с вашим талантом, Хад, вы могли бы найти место в любом доме, даже уйдя от Майюсов.

— Ну… — Хад смущённо улыбнулся. — Дело в жалованье. Нигде больше столько не платят.

Это правда. Джудит была полностью согласна. Майюсы были щедры к своим людям, как никто другой.

— Честно говоря, подписывать свидетельство о вашей беременности… это было, в каком-то смысле, предательством врачебной совести…

Джудит, которая и была виновницей этого предательства совести, почувствовала укол вины. Хад продолжил с сожалением в голосе:

— Но отказаться от суммы я не смог. У меня семеро младших братьев и сестёр…

— Что?

— Они продали ферму, чтобы оплатить моё обучение в академии. Пока я учился, второй из братьев взял на себя заботу об остальных. Теперь моя очередь возвращать долг.

— А… понятно. А где же ваши родители?

— Была небольшая ферма, но они умерли, когда я был маленьким.

Джудит оторопела от неожиданного признания и уставилась на Хада.

Семеро младших. Ответственность за них. Родители, ушедшие рано…

Подождите.

Джудит постаралась удержать улыбку, хотя мысли понеслись вскачь.

«Неужели… этот человек…?»

Она быстро перебрала в памяти оригинальный сюжет.

Персонаж мужского пола, чуть старше Карла, с пропавшим старшим братом — Хад, кажется, подходил под это описание. В оригинале было написано:

Спустя многие годы маркизат Содэн обнаружил след своего пропавшего старшего сына.

Его подобрала и вырастила как родного крестьянская семья.

Однако после гибели приёмных родителей старшему сыну пришлось взять на себя заботу о семерых младших.

В итоге старший сын — талантливый врач от природы — уже уехал на чужбину, где предложили жалованье повыше.

«Да, я уверена. Именно поэтому главный герой едет за границу на поиски брата — а тем временем Карл использует все доступные ему средства, чтобы добиться расположения главной героини, не брезгуя ничем!»

Двух историй с таким редким поворотом просто не могло существовать. Джудит сглотнула. Значит, стоящий перед ней Хад Рамис, считающий себя простолюдином, на самом деле…

«Он сын маркиза! Не Хад Рамис, а Хад Содэн!»

В оригинальном сюжете после гибели герцога и герцогини Майюс Хад уехал на чужбину, найдя место с не меньшим жалованьем, чем у Майюсов!

В то же время маркиз и маркиза Содэн — родители главного героя — отчаянно искали пропавшего старшего сына.

— Глядя на молодого господина Карла, я часто думаю о своих младших, — продолжал Хад с мягкой улыбкой, не подозревая о том, что творилось в мыслях Джудит.

— Немного неловко, правда? Врач, гоняющийся за деньгами, чтобы прокормить семью…

— Нет, что вы. — Джудит серьёзно покачала головой, слегка взмахнув руками. — Вы терпите всё это, потому что любите семью. Представляю, как вам было тяжело — особенно пока такой злодей, как Барт, осложнял вам жизнь и при этом готовил отравление для герцога и герцогини…

При её словах губы Хада чуть дрогнули.

— Вы вынесли это ради семьи. Это не повод для стыда — я думаю, это трогательно.

— О…

— Меня преследовали ростовщики, я работала по восемь часов каждый день — только чтобы свести концы с концами. Я знаю, как тяжело, когда всё решают деньги. Так что плохо думать о вас мне даже в голову не приходит.

Слова Джудит заставили Хада на мгновение замереть — а потом он улыбнулся, и уши его слегка порозовели.

— В таком роскошном особняке… я не ожидал встретить человека, который поймёт. Неожиданно легче стало на душе.

— Ну и что тут удивительного? Посмотрите на меня — я притворяюсь беременной за деньги.

Джудит непринуждённо вела разговор, думая про себя: «Если у этого доброго и трудолюбивого молодого человека настоящие родители — маркиз с маркизой, кажется, я должна ему помочь».

Теперь, когда долги исчезли и деньги у неё скоро будут, а Хад так ей помог — это было бы самым малым, что она могла сделать.

«Хад, я скоро помогу тебе найти настоящих родителей».

Она улыбнулась — решительно.

«Долги я всегда возвращаю».

Экиан шёл по тайному ходу.

Изначально он собирался подслушать разговор Джудит с молодым врачом Хадом.

Разумеется, подслушивать чужой разговор было нехорошо.

«Но это же моя комната, верно? Я просто слушаю разговор в собственной комнате».

И всё же вмешиваться в личные дела Джудит не следовало.

«Но Джудит — моя жена, пусть и на бумаге. Естественно, что меня это касается».

К тому же Хад Рамис был до раздражения хорош собой.

Вдруг в памяти всплыли слова Джудит. Она говорила, что после окончания контракта вполне готова рассмотреть новое замужество — пусть даже с простолюдином, лишь бы был трудолюбив и состоятелен.

И до раздражения Хад Рамис отвечал всем этим условиям.

«И даже не назвал её "мадам"!»

Мало того — Джудит сама позволила ему обращаться к ней по имени.

А ведь за три года сотрудничества в информационной гильдии они с Мастером так ни разу и не назвали друг друга по имени.

Экиан чувствовал нарастающее раздражение и уже было решил подслушивать дальше. Но то, что вернуло его в тайный ход, — слова самого Хада.

«Нет. Герцог только что закончил его допрашивать. Хотя, может, ещё не закончил — зная его, через час может начать снова».

По словам Хада, герцога сейчас не было в подземелье. Значит, Барт заперт там один.

Охрана, возможно, была — но её можно усыпить снотворным. Экиану нужно было добраться до подземелья.

Ему нужны были ответы от Барта. Ведь в свои семнадцать лет он ни разу не усомнился в его преданности.

«Джудит была права. Я ничего не знал».

Как прежде не разглядел, на что способна Сара, — так и не предвидел, что Барт способен предать.

В итоге Джудит оказалась права во всём. Двигаясь к Барту, Экиан не мог перестать думать о ней.

Когда-то он воспринимал её как умную и трудолюбивую молодую клиентку — но теперь…

«Она спасла мою жизнь».

Он прикусил губу под маской.

«Она спасла Карла. Она спасла моих родителей».

Пока эти мысли кружились в голове, Экиан вдруг осознал, что только что назвал герцога и герцогиню родителями.

Как иначе? Они всегда давали ему надёжный дом — и дошли до того, что подделали брачное свидетельство, лишь бы удержать его рядом.

«Я доверял Барту».

Горькая мысль.

«Я верил в его преданность Майюсам. Считал, что уйти — лучшее, что я могу сделать для всех…»

В памяти всплыли слова, сказанные Бартом, когда ему было семнадцать, — они до сих пор звучали в ушах.

«Молодой герцог, я предан Майюсам. Именно поэтому, хотя лично я вас уважаю и отношусь с теплотой, — должен сказать вам это ради блага рода».

Это было произнесено среди ночи — Барт тайно пришёл к Экиану и склонил голову.

«Вы не являетесь родным ребёнком герцога и герцогини».

В ту ночь гремел гром, и молния раскалывала небо.

Экиан — тогда ещё подросток, с золотистыми волосами и красноватыми глазами, такими же, как у Бена и Карла, — застыл в оцепенении.

«Если не верите — перестаньте пить чай, который я готовлю для вас. Я добавляю в него вещество, меняющее цвет волос».

«…Что?»

И правда — спустя несколько дней без этого чая Экиан заметил, как на концах волос начинает проступать чернота. Ощущение, будто мир рухнул, — до сих пор было живым и осязаемым в памяти.

«Скажи мне, Барт», — пробормотал Экиан тихо. — «Кто мои настоящие родители?»

«Это…»

Когда Барт ответил на этот вопрос, Экиан наконец понял, почему тот советовал ему уйти ради блага Майюсов. Именно это откровение заставило его сказать Джудит: «Барт предан роду Майюс».

Но теперь он подвергал сомнению всё.

Если Барт не был предан Майюсам — почему он тогда говорил Экиану уйти ради их блага? Зачем раскрывал эту тайну?

Вопросы нагромождались один на другой. Ему нужны были ответы.

Вернувшись в поместье Майюс почти через пять лет, Экиан смотрел перед собой потемневшим взглядом.

Джудит пошатнула самые основы его существования. Женщина, ставшая его фиктивной женой, перевернула всю его жизнь с ног на голову.

Барт лежал на полу подземелья, с трудом переводя дыхание.

Допрос герцога был безжалостным. Он ожидал этого — но боль оказалась невыносимой.

Впрочем, Барт уже принял яд. Никто пока не знал об этом, но вскоре тот подействует — и он умрёт.

«Кто мог подумать, что эта женщина работала у травника…»

Барт стиснул зубы, тяжело дыша.

Будь у него ещё год — он бы окончательно разделался с герцогом и герцогиней. Он даже подмешал яд в чай Карла, чтобы положить конец роду Майюс.

Сожаление жгло нестерпимо. Он ненавидел имя Майюс всем своим существом.

«Ваше Величество…»

Барт мысленно проклинал.

«Уничтожьте род Майюс…»

Не из преданности — из чистой ненависти к этому имени.

В этот момент стражники снаружи камеры начали падать один за другим.

«Что происходит?»

Барт нахмурился и поднял взгляд — и замер, увидев фигуру, молча стоявшую в дверях.

— Давно не виделись, Барт.

Между упавшими стражниками стоял высокий молодой человек — прямо, собранно. Несмотря на маску, Барт сразу понял, кто перед ним.

— А, в таком облике ты меня ещё не видел.

Молодой человек снял белую маску. В слабом свете луны открылось его лицо — он шагнул в камеру. Иссиня-чёрные волосы, холодные алые глаза, мощное телосложение и аристократические черты придавали ему вид изящного, но смертоносного хищника.

— Ха…

Экиан, которого помнил Барт, был семнадцатилетним юношей. Выдающимся — но всё ещё стоявшим на пороге взросления.

Теперь же Экиан возмужал, и его аура стала более властной и отстранённой. Колени Барта предательски задрожали, и он, сам того не желая, пробормотал:

— Молодой герцог… Экиан.

Барту пришлось это признать.

В своё время было нетрудно сломить восхищавшего всех блестящего семнадцатилетнего юношу — достаточно было поколебать то, во что он верил безоговорочно.

Но теперь Экиан стал взрослым человеком, закалённым жизнью.

Обмануть его так же, как прежде, прикрываясь маской преданности, — уже не выйдет.

«Впрочем».

Он подумал, чувствуя, как яд начинает расходиться по телу.

«Это уже не важно».

Ненависть кипела в нём, пока он смотрел на молодого человека. Экиан вырос крепче и выше, чем Барт ожидал, — и это бесило его ещё сильнее.

— Говори.

Голос Экиана был тихим, взгляд — ледяным.

— Если ты не был предан Майюсам — зачем говорил мне уйти из семьи?

Несмотря на давящую тяжесть присутствия Экиана, Барт криво ухмыльнулся. Губы, разбитые во время допроса, треснули, и кровь потекла по гротескной улыбке.

Даже в таком состоянии Барт находил удовольствие в мерцании надежды, которое видел в глазах Экиана. Он прекрасно знал, что сказать, чтобы сокрушить его.

Барт прохрипел:

— Глядя на то, как ты вырос… Как же ты похож на отца, не правда ли? Ты уже и сам заметил, наверное?

Тёмно-алые глаза Экиана дрогнули.

— Вылитый портрет Его Величества в молодости.

Глубокая ночная тишина заполнила камеру.

Барт хохотнул тёмным смехом и продолжил:

— Ты, наверное, пришёл в надежде, что всё же являешься родным сыном герцога и герцогини Майюс. Но всё, что я сказал тебе пять лет назад, — правда.

— ……

— Хочешь знать, почему я заставил тебя уйти? Времени мало — так что скажу правду.

Правду.

Экиан выдохнул — едва слышно.

Что это за правда, которую он, зная, что она причинит ему боль, — всё равно не может не желать услышать?

Барт поднял взгляд на лицо Экиана, скрытое тенью, и улыбнулся — как дьявол.

— Потому что это причинит тебе больше всего боли, Ваше Высочество — Проклятый Принц.

Джудит и Хад проговорили долго. Разговор лился неожиданно легко.

Их объединял общий опыт — оба были спасены от бедности семьёй Майюс.

— Когда люди узнают, что я учился в Медицинской академии, то считают, будто я из зажиточной семьи — пусть и простолюдин. Это из-за дороговизны обучения: принято думать, что такой человек уже не беспокоится о куске хлеба.

— Я и сама так думала.

— Но в моём случае всё было иначе. Я в огромном долгу перед вторым братом. Совесть не чиста, но теперь, когда Майюсы платят хорошее жалованье, я могу оплачивать учёбу остальных братьев и сестёр.

По ходу разговора Хад тайком достал вино.

Он пояснил, что персоналу поместья Майюс еда и напитки были доступны свободно — Джудит была восхищена. Она всплеснула руками, назвав это замечательными условиями труда.

Принесённое Хадом вино оказалось превосходным. Без сомнений — дорогой выдержанный сорт, богатый вкусом.

— Поместье Майюс — это что-то невероятное, — с восхищением сказала Джудит, и Хад с широко открытыми глазами закивал.

— Воистину. И герцог, и герцогиня — удивительные люди. Репутация у них, конечно, холодная, но как узнаёшь поближе — они совсем не такие.

— Это правда. Не такие уж и холодные.

— Вообще-то, слухи о «злодейском роде» и «железной семье» — это по большей части происки императорского двора.

По мере того как вино убывало, Хад становился разговорчивее.

— Императорский дом всегда видел в Майюсах бельмо на глазу.

— Хад, это немного опасно — говорить такое.

— Да это ни для кого не тайна.

— Правда?

Хад усмехнулся и чокнулся с Джудит, после чего сделал ещё глоток.

— Когда герцог и герцогиня долго не могли дождаться наследника, именно император открыто насмехался над ними за спиной.

— Неужели?

— Герцогиня не раз обращалась в Медицинскую академию за помощью, а император умудрился получить доступ к этим записям и распустил подробности по высшему свету.

— Не может быть?

— Все профессора знают об этом. К счастью, после рождения молодого герцога Экиана это всё превратили в шутку, но… всё равно — я считаю, что так нельзя поступать ни с кем. Даже императору не пристало смеяться над чужой болью.

— Совершенно согласна. Полностью разделяю вашу точку зрения, Хад.

Бокалы снова соприкоснулись, разговор становился всё оживлённее.

Хад и правда оказался добрым и порядочным человеком — в полном соответствии со своей мягкой внешностью. Он был честен в суждениях, и говорить с ним было легко и приятно.

Осушив бутылку за бутылкой, захмелевшая Джудит подумала:

«Нужно поскорее помочь ему найти настоящих родителей».

Такой щедрый и добросердечный человек заслуживает воссоединения с настоящей семьёй, а не роли врача, гоняющегося за деньгами.

«Но где сейчас маркиз Содэн и его супруга? Я не знаю, как их найти на этом этапе. Придётся спросить у Мастера».

Вот только она не знала, как выйти на Мастера. До сих пор он всегда сам её находил — пробирался в поместье Майюс всякий раз, когда происходило что-то интересное.

Теперь, когда главные события, связанные с семьёй Майюс, шли к завершению, причин появляться у него, возможно, больше не будет.

«Вызвать его или самой пойти на поиски — никак не получится…»

Жить в поместье с хорошей одеждой и едой было приятно, но одного ей остро не хватало — свободы.

Джудит понимала: куда бы она ни пошла, о её передвижениях тотчас донесут наверх. Это было ожидаемо — она теперь знала важные тайны рода Майюс.

«Хм, ничего не поделаешь».

Джудит взглянула на Хада и подумала: «По крайней мере, здесь появился друг. Можно попросить его».

Как официальный врач поместья Майюс, Хад пользовался куда большей свободой, чем Джудит, временно привязанная к своей роли. Если он выйдет за ворота с письмом — никто и не насторожится.

— Хад.

— Да, Джудит?

— Можно попросить вас об одном небольшом одолжении?

— Конечно! Всё что угодно.

— До того как я переехала в поместье Майюс, я работала репетитором и по делам сталкивалась с одной информационной гильдией… Хотела бы передать несколько писем знакомым. Ничего важного — просто коротко дать знать, что у меня всё хорошо.

Джудит намеренно смешала нескольких адресатов, чтобы не вызвать подозрений.

— Понимаю, что это немного обременительно, но не могли бы вы доставить их? Я ещё недостаточно освоилась с местными слугами, чтобы просить их об этом.

— Никакого труда. Не беспокойтесь.

Как и ожидалось, Хад тепло улыбнулся и согласился без малейших колебаний.

— Вообще-то, я завтра собирался выйти за травами для противоядия. Письма доставлю сам.

— Огромное спасибо.

Джудит широко улыбнулась, Хад растерянно заморгал и торопливо опустошил ещё один бокал. Джудит составила ему компанию.

После нескольких опустошённых бутылок Хад наконец покинул её комнату — уже с заметно заплетающимся языком.

Даже в подобном состоянии он старательно собрал пустые бутылки, прежде чем нетвёрдым шагом двинуться к двери.

— Ну тогда я… — ик — … письма доставлю… — ик — … завтра и… — ик — … вернусь… — ик.

— Спасибо. Очень вам признательна.

Джудит помахала ему рукой, не вставая из-за стола.

Она и сама захмелела, но внешне это почти не проявлялось. Выпив, она не спотыкалась в речи и не краснела лицом — так что понять было сложно.

— Ах, вот теперь точно чувствую.

Джудит только собралась упасть на кровать, как —

— Это что же такое…

Книжный шкаф бесшумно отъехал, и появился Мастер — с явно недовольным видом.

— Сколько же вы выпили с этим мужчиной? Да ещё в комнате мужа?

Джудит моргнула и нахмурилась. Нет, она ведь собиралась позвать его завтра через Хада — так почему он явился сам?

Одно было ясно: настроение у него хуже, чем когда-либо.

Маска скрывала лицо, но тёмная, мрачная аура вокруг него была неоспоримой. Лица не видно — но если выражение соответствовало настроению, то за маской сейчас должно быть что-то устрашающее.

«Что случилось?»

Три года дел с Мастером, и в последнее время — всё больше времени вместе. Однако такой атмосферы от него она не видела ни разу.

«Что-то явно не так».

Джудит, разлёгшаяся было на кровати, попыталась медленно сесть…

Но как она ни старалась — встать не смогла. Всему виной была её весьма несносная реакция на выпитое.

Джудит неуклюже каталась по кровати — зрелище было весьма жалкое.

— Ма… Мастер.

Лучше бы лежала смирно, но стоило ей попытаться встать — она беспомощно барахталась, как перевёрнутая на спину черепаха. Последовала краткая пауза, во время которой она продолжала бороться с одеялом.

Мастер смотрел на это с нескрываемым изумлением:

— …Что вы делаете?

— Видите ли… — Джудит шмыгнула носом, неловко запутавшись в одеяле. — Я слишком много выпила… Когда выпиваю лишнего — тело перестаёт слушаться.

Вот почему она не встала, провожая Хада.

Стоило ей выпить сверх меры — тело обмякало. А улегшись, она уже не могла подняться. Сколько ни старалась — только сильнее запутывалась в одеяле.

Мастер, несмотря на исходившую от него мрачную ауру, не смог скрыть раздражения в голосе:

— Зачем вообще пить столько с едва знакомым мужчиной?

— Как это едва знакомым? Мы коллеги.

— Коллеги?

— Мы оба служим роду Майюс и зарабатываем на жизнь. Разве это не делает нас коллегами? Нашлось много общего, вот и поговорили, и немного выпили. А теперь помогите мне встать.

— А мы с вами разве не работаем вместе?

— Это деловые отношения, это другое. В любом случае — помогите мне встать.

— Ха, приятно слышать. Значит, мы пробирались в поместье Майюс в рамках деловых отношений?

— Ну хватит уже! — Джудит выкрикнула в сердцах. — Не хотите помочь мне встать — хотя бы снимите с меня это проклятое одеяло! Меня сейчас вырвет!

Мастер в панике воскликнул:

— Только не на чужую кровать!

— О чём вы вообще думаете?! Вместо того чтобы беспокоиться о кровати, побеспокойтесь о деловом партнёре!

— Ха, ну и ну…

Мастер подошёл и принялся распутывать одеяло, намотавшееся на Джудит.

«Хм? П-подождите…»

Но каждый раз, когда его рука касалась её, она чувствовала какое-то странное ощущение.

Джудит лежала, раскинувшись на кровати, пока он осторожно пытался снять с неё одеяло, и всё же…

— Хаха…

Тонкая ночная рубашка не помогала делу, и, не в силах выносить неловкость, Джудит брякнула:

— Это выглядит… немного странно, правда? В чужой кровати вот так…

— ……

Она надеялась, что слова разрядят обстановку — но стало только хуже.

Стянув наконец одеяло, Мастер тихо вздохнул — явно недовольный.

— Джудит, я же говорил — наденьте шаль.

— В такую жару? Кто вообще носит шали?

— И в этом виде вы пили с мужчиной…

— Я же не сразу за вино взялась. Мы разговаривали, и как-то само вышло.

— Если бы вы с самого начала планировали пить — это было бы ещё хуже, разве нет?

— Ой, какое занудство! Я взрослый человек, между прочим!

— Недолго. Как давно вы вообще пьёте?

— Сегодня, наверное, второй раз в жизни.

— Значит, не зная своего предела, вы пили в закрытом помещении с мужчиной, в таком виде?

Наконец Мастер распутал одеяло.

— Уф…

Джудит вздохнула и обессиленно упала на кровать.

Ненадолго воцарилась тишина. Джудит лежала и смотрела на него.

— Мастер.

— …Да.

— Хотите лечь рядом?

— Простите?

— Ну, я не могу встать, а разговаривать удобнее на одном уровне.

Мастер в маске смотрел на неё сверху вниз с нескрываемым недоверием, а Джудит неловко почесала щёку.

— Вы, кажется, были в плохом настроении.

— …Что?

— С самого начала было видно, что что-то не так. Случилось что-нибудь?

Мастер не ответил сразу.

Джудит, чуть улыбаясь, добавила:

— Можете не говорить. Но мне казалось, что оставаться одному в таком состоянии — только хуже… Может, просто поболтаем о чём-нибудь пустяковом?

Мастер молчал, но и не возражал. Тогда Джудит потянула его за руку — и он опустился рядом. С некоторым сопротивлением — но лёг.

— Джудит.

— Да?

— Больше не пейте. Особенно с этим врачом, Хадом.

— Почему?

— Потому что вы в конце концов позовёте его лечь вот так рядом. Мужчины неправильно поймут.

— Да ладно вам, я же не с каждым так. С вами — потому что давно знаем друг друга, и вы явно были расстроены. Особое отношение, так сказать.

— …Особое отношение — значит приглашать в чужую кровать?

— Можно и так сказать. Хотя перед молодым герцогом немного неловко.

Джудит усмехнулась и продолжила:

— Получается, я пустила в его кровать другого мужчину, пока хозяин отсутствует…

Мастер тихо засмеялся, и Джудит слегка ударила его по руке с улыбкой.

— Вот видите?

— Что?

Мастер издал тихий, низкий звук, затем пробормотал с горечью:

— Вы правы, Джудит.

Голос был невыносимо мрачным.

— Честно говоря, я думал, что уже не смогу смеяться. А оказывается — могу.

Джудит медленно моргнула, гадая, какое выражение сейчас скрывается за маской.

— Наверное, где-то в глубине я знал, что рядом с вами засмеюсь…

После долгой паузы Мастер продолжил:

— Вот я и смеюсь. Даже просто болтать о пустяках с кем-то — и то легче.

— …Хм.

— Наверное, поэтому я и пришёл к вам.

Джудит посмотрела на него и улыбнулась. Вслух она этого не сказала, но и сама нередко чувствовала то же самое.

В дни, когда было плохо или нездоровилось, ей хотелось, чтобы кто-то просто лёг рядом — и от него шло тепло.

Бывали моменты, когда она думала: пусть завтра будет так же тяжело — лишь бы было с кем разделить.

Когда Хад упомянул своих семерых младших, Джудит почувствовала укол одиночества — у неё не было никого, о ком она несла бы ответственность.

Может, виновато вино. Может, просто такой выдался вечер — сентиментальный. Но выгнать Мастера она не смогла.

И они болтали — о всякой ерунде, о пустяках.

Смеялись над тем, какое было бы лицо у хозяина комнаты, застань он их вот так — лежащими рядом. Мастер поддакивал: «Да, такого он точно не ожидал бы».

В какой-то момент Джудит уснула прямо посреди разговора.

Когда ранним утром она открыла глаза — Мастера уже не было, а одеяло было аккуратно укрыто поверх неё.

— Ах, боже мой, — пробормотала она, садясь и сонно моргая. — Совсем забыла попросить его разузнать о семье Содэн.

Ради этого она и хотела с ним встретиться.

— Ну ничего, всё равно выйдет.

Джудит потянулась и наклонила голову.

— Хад сказал, что сегодня доставит письмо.

Тем утром.

Хад уже с раннего утра закупал лекарственные травы и готовился доставить письма Джудит.

Человек, привыкший сам справляться со всем как простолюдин, находил странным поручать слуге такую мелочь, как доставка писем.

Большинство писем предназначалось домам, где Джудит работала репетитором. Семьи были рады получить весточку от неё.

— Такая старательная была. Прекрасно учила.

— Наш ребёнок был так труден, а она умела направить его с такой заботой.

— Так жаль, что она ушла. Найти кого-то похожего уже не получится…

Слушая эти похвалы в адрес Джудит, Хад ощущал невольное тепло. Хотя знал её совсем недолго, но чувствовал, будто становится к ней ближе — узнавая её через глаза тех, кто знал её куда дольше.

Она, должно быть, хорошо справлялась со всем — умная, добрая, красивая и мягкая.

Один из родителей даже угостил Хада сладостями в благодарность за доставленное письмо.

«Как и следовало ожидать — Джудит хороший человек».

Носить её письма было совсем не в тягость. Напротив, даже приятно — словно идёшь по её следам.

И наконец последнее письмо…

«Серая информационная гильдия? Она и там работала?»

Не особенно задумываясь, Хад свернул в довольно неприметный переулок. Посвятив всё время учёбе в академии, он впервые оказывался у дверей информационной гильдии.

«Информационная гильдия… значит, продают информацию?»

Он слышал о таких местах, но смутно представлял, что именно здесь продают. Может, отвечают на вопросы?

«О».

Глаза Хада округлились от внезапной мысли.

«Может, здесь можно узнать, как завоевать сердце женщины, которая нравится?»

Экиан не спал всю ночь — и даже вернувшись в информационную гильдию, не мог успокоить мысли. Перед глазами стояла Джудит — лежит рядом, болтает с ним. И одновременно его захлёстывало самопрезрение.

«Ваше Высочество — Проклятый Принц».

Когда Барт открыл ему всё, Экиан по-настоящему хотел умереть. Знание о том, что он не является настоящим членом рода Майюс, оставило его в поисках хоть какого-то выхода, хоть за что-нибудь уцепиться.

Но правда, которую он узнал, оказалась ещё более чудовищной и мерзкой, чем всё, что он мог вообразить.

«На этот раз я расскажу тебе о твоей настоящей матери».

Глубокое отвращение к собственному существованию захлестнуло его — то же самое чувство, что в семнадцать лет, когда он узнал часть правды. Но тогда он не умер. И сейчас не умер.

Умереть, судя по всему, было куда сложнее, чем продолжать жить.

«Ах, если бы Джудит не предупредила меня о бомбе…»

Не будь этого — он бы наверняка погиб вместе с людьми в переулке, когда та взорвалась.

Может, случись взрыв — он и не стал бы уклоняться. Может, подумал бы, что это подходящий конец для того, кто никогда и не должен был существовать.

«Но…»

Бомбу убрали. И он всё ещё жив. Не зная, что делать дальше, — он не мог избавиться от воспоминаний о Джудит.

Джудит, улыбающаяся в его комнате.

Джудит, лежащая в его постели.

Джудит, тянущая его рядом лечь и глядящая ему в глаза.

Джудит, не знающая всей правды — но всё равно согревшая его своим теплом.

Джудит, спящая в его кровати по-детски безмятежно.

«Ха…»

То, что всё это происходило в его собственном пространстве, рождало ощущение, будто она принадлежит ему.

Джудит, так непринуждённо называвшая себя «женой Экиана», — казалась ему трогательной.

Она когда-то говорила, что он ей нравился. Как же он сожалел, что не был знаком с ней тогда.

В итоге он просматривал за ней всю ночь и покинул особняк лишь на рассвете, услышав движение горничных.

Разговоры с Джудит, кажется, воскрешали чувства, которые он считал давно умершими.

Гнев, абсурдность, смятение и даже радость.

Но зная истинную природу этих чувств, он боялся, что они лишь утащат его глубже в пропасть — и потому не хотел признавать их.

«Как дошло до этого? Почему Джудит оказалась именно в поместье Майюс?»

Три года они смотрели друг на друга не иначе как на холодных деловых партнёров.

Начни он видеть в Джудит женщину раньше — возможно, не позволил бы долгам втянуть её в дела семьи Майюс.

Впрочем, не видеть в ней женщину было естественно. Тогда она ещё была несовершеннолетней.

Она казалась ему просто старательным ребёнком — тем, кому он хорошо платил за сбор сведений.

При первой встрече она тоже выглядела совсем юной.

«Но когда она успела так вырасти?»

Стоило Изабелле постараться и привести её в порядок — и Джудит оказалась несомненной красавицей.

Впервые в жизни Экиан с раздражением подумал о склонности Изабеллы баловать тех, кто ей нравился. Не было никакой нужды наряжать невестку, у которой и без того есть муж.

«Зачем моя мать… нет, она мне не мать».

Вспомнив о матери, о которой узнал прошлой ночью, Экиан слегка прикусил губу. Он понимал, что рано или поздно придётся навестить её — несмотря на всю неожиданность этого открытия.

В этот момент снаружи донёсся молодой мужской голос:

— Прошу прощения. Это Серая информационная гильдия?

Острый слух Экиана мгновенно узнал голос Хада Рамиса.

Тот самый тип, который пил с Джудит прошлой ночью!

Тот, с которым Джудит так хорошо ладила!

Хотя Экиан и не подслушал этот якобы такой лёгкий разговор, лицо его тут же застыло.

— Да. Чем могу помочь? — деловито спросил сотрудник гильдии, дежуривший у входа.

Хад ответил своим обычным мягким голосом:

— Я принёс письмо. От леди Джудит Айлан. Она просила передать лично Мастеру…

— Можете оставить здесь. Я прослежу, чтобы дошло.

— Я обещал ей вручить лично. Нет ли возможности встретиться с Мастером?

— Боюсь, это невозможно. Мастер принимает лишь очень ограниченный круг клиентов.

— Ах… — Хад вздохнул — смирившись.

Экиан скрестил руки и на мгновение задумался.

О Хаде Рамисе он знал немного: тот вступил в службу у Майюсов уже после того, как Экиан ушёл.

А поскольку он видел его лишь мельком через тайный ход, нормально разглядеть лицо Хада так и не успел. Поддавшись порыву, Экиан надел маску и произнёс холодно:

— Пропустите. Если письмо от Джудит — приму лично.

— Слушаюсь, Мастер.

Сотрудник открыл дверь, и Хад осторожно поднялся по лестнице.

Ухоженный молодой человек с любопытством огляделся — и, заметив Экиана, слегка расширил глаза.

— О, здравствуйте.

— Присаживайтесь.

— Благодарю.

Хотя маска Экиана, судя по всему, на мгновение смутила Хада, тот быстро взял себя в руки, улыбнулся тепло и сел.

Пока Экиан его изучал, он сквозь зубы пробормотал про себя: «Чёрт».

Аккуратно уложенные каштановые волосы.

Зелёные глаза — глубже, чем у Джудит, — ясные и чистые.

Высокая, стройная фигура — хорошо смотрится даже в скромной одежде.

Прямая осанка и добродушное выражение лица — вид воспитанного дворянина.

«Джудит говорила, что ей нравятся красивые мужчины».

Экиан надеялся, что вблизи Хад окажется не таким привлекательным. Но нет — он оказался даже более хорош собой, чем казалось.

Более того — приятная манера общения, по всей видимости, делала его куда приятнее в общении, чем сам Экиан, от которого веяло мрачностью.

— Вот письмо, которое меня просили передать.

Хад с вежливой улыбкой протянул конверт.

Округлый, аккуратный почерк на конверте несомненно принадлежал Джудит.

— Понятно.

Голос Экиана был ровным, когда он принял письмо.

— Раз от Джудит — разумеется, принять лично. Она очень особенный и близкий мне клиент.

Он намеренно подчеркнул их близость — однако Хад лишь улыбнулся ещё теплее.

— Сегодня все, к кому я заходил, говорили то же самое. Похоже, Джудит везде пользуется уважением.

— ……

Промахнулся.

Скрывая раздражение за маской, Экиан вскрыл письмо.

Содержание было простым.

Джудит просила как можно скорее узнать, где сейчас находятся маркиз Содэн и его супруга.

Зачем Джудит вдруг понадобилось что-то о семье Содэн — он не знал. Но, судя по всему, у неё были свои причины.

Найти их местонахождение труда не составит.

«Но почему? Почему она вдруг интересуется маркизом Содэн?»

Одновременно Экиан быстро набросал краткий ответ с местонахождением маркиза Содэн и протянул его Хаду.

— Вот ответ. Будьте добры, передайте. Благодарю.

— Конечно…

Экиан ожидал, что Хад после этого уйдёт — но тот замялся, нерешительно поводя глазами.

Затем, с серьёзным видом, спросил:

— Значит, здесь торгуют информацией?

— Именно.

— Тогда если я спрошу о том, что хочу узнать — вы ответите?

— Если это возможно. Что именно вас интересует?

— Ну, понимаете…

Уши Хада слегка порозовели.

Он начал перебирать пальцы, тщательно подбирая слова:

— Дело в том, что я заинтересовался одной женщиной. Знаю её недолго, но она красива, добра, легка в общении… Такая, что нравится всем, кто с ней знаком.

Лицо Экиана под маской окаменело.

— Я никогда прежде не интересовался женщинами и в этом деле совершенно неопытен.

Щёки Хада теперь горели.

— Поэтому я и подумал… Не могли бы вы подсказать, как подойти к ней, чтобы не поставить её в неловкое положение?

Вот наглость!

Хад смотрел на Мастера с плохо скрытым беспокойством.

«Я спросил что-то не то?»

По лицу в маске было трудно что-либо прочитать, а затянувшееся молчание делало положение ещё более неловким.

«Разве не для этого существуют информационные гильдии — чтобы отвечать на вопросы?»

Хад был прилежным студентом академии и почти не знал жизни за её стенами. После выпуска он быстро устроился в поместье Майюс, так и не успев толком разобраться, как устроена работа информационных гильдий.

«Но мне всё равно нужна эта информация…»

С того самого момента, как он переступил порог здания, его не покидало странное чувство дискомфорта. И источником этого дискомфорта было всепоглощающее присутствие Мастера.

Хад и сам был мужчиной, однако высокое, мощное телосложение Мастера давило на него с какой-то особой, необъяснимой силой.

Он никогда прежде не ощущал физической робости — но сейчас стоял чуть напряжённее, чем обычно. Низкий, гулкий голос Мастера действовал странно: стоило звукам раствориться в воздухе, как в памяти не оставалось почти ничего.

«Кажется, я видел подобные магические артефакты раньше», — подумал Хад, разглядывая маску.

«Этот человек очень серьёзно относится к сокрытию своей личности.»

Несмотря на маску, от Мастера исходила аура власти. Хад уже неловко поднялся, собираясь уходить, когда Мастер вдруг заговорил — голос звучал мрачно, но с неожиданной вежливостью.

— Разумеется, я могу предоставить вам эту информацию.

При всей зловещести голоса в памяти Хада отложилась лишь его учтивость — и он тут же воспрянул духом.

— Ах, благодарю! Женщина, которая меня интересует…

— Вы познакомились с ней в поместье Майюс, не так ли?

— …Простите?

— Разве вы не врач, служащий семье Майюс? Хад Рамис, лучший выпускник медицинской академии. Ах да… и вы недавно работали бок о бок с тем, кто бесследно исчез, верно?

Лицо Хада смертельно побледнело.

«Как это возможно?»

Он слышал, что информационные гильдии могущественны — но то, что они знают об исчезновении Барта, известном лишь горстке людей в поместье Майюс, было попросту пугающим.

— Женщина, которая вас интересует… При нынешних обстоятельствах у вас нет ни малейшего шанса быть с ней.

— Ах, да, я понимаю. Именно поэтому я намерен действовать постепенно.

Хад чувствовал себя так, будто его подменили. Он вовсе не собирался признаваться в чувствах сию же минуту. В конце концов, Джудит по-прежнему играла роль жены Экиана в поместье, и он прекрасно знал: каким бы временным ни был этот контракт, она будет добросовестно исполнять взятые на себя обязательства.

И всё же Хада поражало, насколько точно Мастер, судя по всему, понимал ход его мыслей.

«Это место и правда поразительно. Откуда он столько знает о моих намерениях?»

Теперь во взгляде, которым Хад смотрел на Мастера, читалось нечто близкое к благоговению.

— Но лучше вам от этого отказаться.

Услышав это, Хад расстроился — и сам удивился глубине этого чувства, ведь он не привык слепо следовать чужим советам.

Он пришёл в гильдию лишь за консультацией и вовсе не намеревался безоговорочно выполнять то, что ему скажут.

Но жуткая точность Мастера заставляла принимать его слова почти на веру, без единого возражения.

— …Отказаться?

— Да. Отказаться. Она не из тех женщин, которые способны видеть в вас мужчину.

— Неужели?

Хад не смог скрыть сомнения.

Он знал, что внешность у него вполне приличная. Женщины сами проявляли к нему интерес, и одна из горничных как-то сказала ему, что он похож на тот тип мужчины, которому не даёт проходу ни одна особа женского пола.

Мастер продолжал — твёрдо, не оставляя места для возражений:

— Она никогда не будет воспринимать вас иначе, чем коллегу. В лучшем случае — друга.

— Разумеется. Мы только недавно познакомились. Но разве нельзя сблизиться со временем?

Мастер покачал головой — решительно, не оставляя сомнений.

— Исключено.

— Тогда… какой тип мужчин ей нравится? Неужели трудолюбие и приятная внешность ничего не значат?

— Ну… не могу сказать наверняка, но…

Мастер на мгновение словно замешкался, а затем с силой опустил ладонь на стол.

— Большинство дворян предпочитают людей своего круга.

— …Простите?

— Разве она не дворянка?

Хад растерянно кивнул.

Джудит действительно была баронессой — хотя однажды, за бокалом вина, она в шутку обронила, что с удовольствием продала бы свой бесполезный титул, если бы это было принято, как делают за рубежом.

Кроме того, она была совершенно равнодушна к вещам, которые большинство дворян считает первостепенно важными, — к разводу, повторному браку…

И она без всяких затруднений преподавала простолюдинам в качестве приходящего репетитора…

Хад даже успел решить, что сама она вовсе не думает о себе как о дворянке.

— Большинство дворянок не интересуются мужчинами без титула. Как правило, им нужен виконт как минимум — а то и граф.

— Понимаю… Но она не похожа на остальных.

— Как бы там ни было, именно так мыслит большинство дворянок. Вы достаточно времени провели среди знати, чтобы знать это самому, не правда ли?

— Это… верно…

Хад слегка кивнул, вспоминая свой опыт общения с аристократами. Он удивился тому, как глубоко задели его эти слова.

«Не знал, что мне это так важно.»

Он думал, что его чувства — лишь лёгкое влечение. Но теперь понял: всё было гораздо серьёзнее.

— Да, вы правы.

Это был факт: дворяне и простолюдины живут в разных мирах. Джудит, может быть, и не вела себя как типичная аристократка — но, возможно, в глубине души она всё равно мыслила как одна из них.

— В любом случае, вам лучше отказаться, — произнёс Мастер — плавно, невозмутимо. — Теперь, когда наша консультация окончена, мне нужно заняться поручением Джудит. Я довольно занят.

Хад встряхнулся и потянулся за кошельком.

— Сколько я вам должен за информацию?

— Ничего.

Мастер улыбнулся — загадочно.

— Моя близкая дружба с Джудит позволяет мне оказать эту услугу её коллеге бесплатно.

Взгляд Мастера провожал Хада, понуро вышедшего из здания.

Даже вернувшись в поместье Майюс, Хад чувствовал себя странно опустошённым.

«Простолюдин…»

Разумеется, дворянке несвойственно воспринимать простолюдина как возможного партнёра. Таков уж устроен мир аристократии.

Слова Мастера обдали его словно ведром холодной воды.

Джудит носила изысканные платья и жила в комнате молодого герцога. Пусть она из деликатности и не показывала этого — Хад поневоле задумался: не стала ли она находить привычный уклад этой жизни удобным для себя?

Он передал противоядие герцогу и герцогине, всё ещё отчасти погружённый в собственные мысли.

— Принимайте дважды в день — утром и вечером.

Заметив мрачные лица супругов, Хад взял себя в руки и принялся объяснять ход лечения.

— Детоксикация не представляет особой сложности, однако потребует времени. Яд по своей природе является медленнодействующим.

Герцог и герцогиня облегчённо вздохнули.

— Хад, благодарим тебя.

— Нам повезло, что именно ты лечил Карла. Ты спас нас.

Хад мягко улыбнулся и покачал головой.

— Что вы. Я лишь делал свою работу. Настоящая заслуга принадлежит Джу… то есть молодой герцогине.

Герцог и герцогиня переглянулись и согласно кивнули, признавая роль Джудит в произошедшем.

— Без Джудит всё могло обернуться катастрофой.

— Она что-то почувствовала — и хватило смелости действовать. Поразительная молодая женщина.

Герцог и герцогиня не скупились на похвалу в адрес Джудит — у них просто не было иного выбора, кроме как признать её отвагу.

Хад и сам восхищался её смелостью. Броситься действовать, когда ещё не было никакой уверенности… А вдруг она ошиблась бы?

Но Джудит спокойно ответила тогда: «Когда на кону чья-то жизнь, нельзя оставаться в стороне — независимо ни от чего».

Хад подумал, что на месте герцога и герцогини он тоже захотел бы как следует отблагодарить Джудит.

— Я же говорила, — уверенно произнесла герцогиня, повернувшись к мужу. — Она слишком ценна, чтобы на ней ставили клеймо разведёнки. Нужно устроить её судьбу — хотя бы выдать замуж за виконта.

Герцог, не меняя серьёзного выражения лица, ответил с твёрдостью:

— За виконта? Этого недостаточно. Мы найдём ей достойного графа.

Хад горько усмехнулся и сделал шаг назад.

Герцог и герцогиня были дворянами — что с них возьмёшь. Мысль о том, чтобы выдать Джудит замуж за простолюдина, вызывала у них лишь сочувственное недоумение.

Пусть это и будет второй брак — при поддержке герцога и герцогини у Джудит не возникнет никаких трудностей с тем, чтобы найти мужа-дворянина.

Уже одной её красоты было бы достаточно, чтобы привлечь немало благородных женихов.

Более того, среди вассальных семей наверняка найдётся немало желающих войти в милость к герцогу, предложив своего сына в мужья Джудит.

«Мастер был прав.»

Он чувствовал себя отвергнутым — хотя так и не успел ни в чём признаться.

Вчерашний вечерний разговор шёл так легко, так естественно… Наверное, именно поэтому он на миг забыл, где его место.

Джудит была добра к нему лишь потому, что умела быть внимательной к людям. Она просто вежливо относилась к обычному простолюдину вроде него. Скорее всего, только Хад воображал, будто у них так много общего.

«Мастер знает всё. И в этом он тоже оказался прав.»

С тяжёлым сердцем Хад направился к комнате Джудит. Что бы он ни чувствовал — письмо Мастера нужно было доставить.

«Если бы я только был дворянином…»

Хад невесело усмехнулся: прежде подобные мысли никогда не приходили ему в голову. Он тряхнул головой, отгоняя всё лишнее, и твёрдо решил: он будет для Джудит хорошим другом. И этого достаточно.

Собравшись с духом, Хад прихватил заодно лекарство от похмелья — оно точно пригодится.

Войдя в комнату, он застал Джудит за чтением книги вместе с Карлом.

— Хад? — Карл радостно замахал рукой. — Что это у тебя?

— О…

Карл по-прежнему не знал правды. Он искренне верил, что Джудит носит ребёнка Экиана.

Поэтому Хад незаметно подмигнул Джудит и сказал:

— Это лекарство от тошноты. Обычно его назначают беременным или тем, кто страдает от похмелья.

— О, именно то, что нужно. Благодарю вас.

Джудит с признательностью приняла лекарство, и Хад протянул ей письмо от Мастера.

— И вот — письмо, которое вы просили забрать, пока я был в городе.

— Ах, и за это тоже огромное спасибо.

Джудит тепло улыбнулась, принимая письмо, — и не подозревала, как тяжело сжалось сердце Хада.

Вечером того же дня, оставшись в комнате одна, Джудит быстро вскрыла письмо, присланное Мастером.

«Маркиз Содэн с супругой в настоящее время остановились в своём городском особняке в столице вместе с детьми. В этом месяце они присутствуют на императорском банкете.»

Прочитав короткое сообщение, Джудит тихо воскликнула:

— В столице? Как удобно!

Маркиз и маркиза Содэн — настоящие родители Хада — по-прежнему не прекращали поисков старшего сына, пропавшего в детстве.

«Совсем как герцог с герцогиней, которые до сих пор ждут Экиана…»

Джудит горько улыбнулась.

За прожитые годы она успела хорошо понять, что такое родительская любовь.

В бытность репетитором ей доводилось видеть немало родителей, которые обожали своих детей до самозабвения — порой даже чрезмерно.

Её собственные родители такими не были. Она давно приняла это — смирилась ещё совсем маленькой.

И всё же, глядя на подобных родителей, она порой чувствовала смутное одиночество.

Джудит научилась встречать эти чувства спокойно. Она давно знала: для собственного же душевного равновесия лучше держаться немного отстранённо.

Поэтому она быстро переключилась на практические соображения.

«Для начала нужно встретиться с маркизом и маркизой Содэн.»

Но она никогда прежде с ними не сталкивалась. Нельзя же просто подойти и сказать: «Старший сын, которого вы ищете, служит врачом в семье Майюс».

Даже если она скажет именно это — как объяснить, откуда ей это известно? Тем более что теперь Джудит носила звание «супруги молодого герцога Майюс».

Опрометчивые действия могут навлечь неприятности и на семью Майюс.

«Нужно сделать всё как можно естественнее, не вызвав ни малейших подозрений у герцога или герцогини… Как же это устроить?»

Джудит задумчиво уставилась на записку от Мастера — словно ответ мог сам собой проступить меж строк.

Столица… Они сейчас в столице…

«Постой-ка.»

Глаза Джудит оживились — она вспомнила кое-что важное.

«Маркиз с супругой непременно навестят то место.»

В оригинальном сюжете маркиз и его жена каждый раз, приезжая в столицу в поисках пропавшего сына, неизменно наведывались в одно особое место.

Это была Святыня Последней Жрицы.

Небольшое святилище на окраине столицы, где жила Часка — последняя представительница племени Ойлте, которой, по преданию, был дарован дар провидения.

Её народ, издавна практиковавший браки внутри рода, угас, и Часка попросила приют в империи, прося лишь об одном — маленьком клочке земли, где можно было бы возвести святилище.

Исчезла она спустя всего несколько лет, и ходили слухи, что в то время она была беременна.

Однако после её исчезновения благовония в святилище не угасали.

Никто за ним не ухаживал — а оно оставалось в безупречном порядке: большой портрет жрицы по-прежнему висел на стене.

«Говорят, свечи и цветы у святилища не меняются со временем — словно застыли… Таинственное, почти волшебное место.»

Несколько имперских рыцарей пытались затушить свечи и осквернить святилище — и вскоре сходили с ума. С тех пор жители империи предпочитали не трогать это место.

Напротив — многие приходили сюда молиться, веря, что желания исполняются.

«Маркиз с супругой бывают у святилища каждый раз, когда приезжают в столицу, — молят о благополучии сына.»

Джудит скрестила руки, обдумывая ситуацию.

«Вот там я с ними и встречусь. А потом… сделаю вид, что услышала нечто от жрицы. Никто не знает в точности, на что распространяется её дар, — значит, это не должно вызвать подозрений.»

С тех пор как к ней вернулась память о прошлой жизни и события этого мира начали всплывать в сознании будто страницы читанной прежде книги, Джудит стало куда легче ориентироваться в водоворотах судьбы.

Вот только она по-прежнему не понимала, почему с ней происходят все эти странные вещи.

Герцогине Майюс она сказала лишь то, что ей «снятся странные сны о будущем».

Если воспользоваться этим объяснением, можно будет избежать лишних вопросов — и при этом помочь Хаду найти настоящих родителей.

«Отправлюсь туда завтра.»

Но сначала нужно получить разрешение у герцогини. Она скажет, что видела сон о святилище и хочет помолиться о благополучии ребёнка.

«Нужно попросить разрешения, пока не стало слишком поздно.»

Джудит уже поднялась, мысленно подбирая слова, когда раздался стук.

«Мастер?»

Стучали не в дверь — из тайного хода. Значит, Мастер пришёл.

Джудит осталась стоять и произнесла:

— Войдите.

Даже говоря это, она никак не могла понять, зачем он снова явился. Если нужно было что-то сообщить — мог прислать ещё одно письмо с Хадом.

С тех пор как Джудит переехала в поместье Майюс, Мастер наведывался через тайный ход почти каждый день. Узнай об этом герцог или герцогиня — последствия были бы самые серьёзные.

Джудит подумала, что стоит наконец сказать ему об этом, — и в этот момент Мастер вошёл из тайного хода.

Как всегда — в маске, с непроницаемым лицом, с головы до ног в чёрном.

Едва взглянув на него, Джудит спросила:

— Что привело вас сюда?

— Вы спрашиваете о цели визита, едва завидев меня? Неужели мы можем встречаться лишь по делу?

— Да.

Мастер, судя по всему, растерялся от слов Джудит, и она мягко продолжила:

— Дело не в том, что вы мне неприятны. Просто я считаю, что вам не стоит приходить так часто. Мне неловко перед хозяевами особняка.

— Что вы имеете в виду? Боитесь, что меня обнаружат? Если так…

— Представьте, каково это — найти у себя дома постороннего человека, который бродит по коридорам без приглашения. Весьма неприятная ситуация, не правда ли? До сих пор я закрывала на это глаза ради интересов семьи — но впредь, если нет ничего срочного, прошу вас пользоваться официальными каналами.

Джудит изложила свою позицию, подкрепив её весомым доводом. Мастер скрестил руки и слегка наклонил голову.

— Официальными каналами?

— Да. Например, через Хада Рамиса.

— Похоже, Хад Рамис стал вам ближе, чем я.

— Разве это удивительно? Мы с Хадом живём под одной крышей.

— Это так, но не надо формулировать именно таким образом.

В голосе прозвучало недовольство.

Джудит как раз собиралась к герцогине и не стала задерживаться на этой реплике — сразу спросила Мастера о цели визита.

— Если вам есть что сказать, скажите быстро, пожалуйста. Мне нужно получить разрешение у матушки, чтобы выйти из дома.

— У матушки…?

Джудит непринуждённо пожала плечами.

— Она сама попросила меня так её называть. Что вас удивляет? Она моя свекровь, вот я и называю её матушкой.

Мастер помолчал, а затем тихо засмеялся.

— …Понятно.

— Признаться, она мне нравится больше, чем родная мать, поэтому, пусть я и временная невестка, мне не неловко так её называть.

Джудит объяснила — и тут же осеклась, закатив глаза.

— Хм… Странно, что я вообще упомянула мать. Не стоило сравнивать… Как вы думаете, со стороны это звучит странно?

— Не знаю. — Мастер ответил неспешно. — В моём случае та, что дала мне жизнь, и та, что меня растила, — разные люди. О существовании моей настоящей матери я узнал совсем недавно.

— О.

Джудит на миг опешила, но быстро взяла себя в руки. Внутри всё всколыхнулось — однако виду она не подала.

Даже той ночью, когда он пришёл к ней в комнату и сказал, что узнал «правду», — подробностями он не поделился. Она и не спрашивала: дело казалось слишком серьёзным…

Почувствовав замешательство Джудит, Мастер быстро переключил внимание на книжный шкаф — принялся делать вид, что поправляет книги — и сменил тему:

— Куда вы собираетесь?

Джудит не видела причин что-то скрывать — тем более что Мастер стоит во главе информационной гильдии и всё равно узнает, — поэтому ответила честно:

— В Святыню Последней Жрицы.

Движения Мастера замерли.

Он медленно повернул голову в её сторону.

— В Святыню Последней Жрицы?

Его неторопливый, размеренный голос прозвучал как-то странно — холодно. Разгадать его интонацию было непросто, но Джудит почувствовала что-то похожее на озноб и инстинктивно сделала шаг назад.

— Зачем вы туда идёте?

— Ну… — Джудит сглотнула и бросила взгляд по сторонам, прежде чем ответить. — Хочу помолиться о здоровье ребёнка…

— Мы оба знаем, что никакого ребёнка нет.

— У меня есть и личное дело…

— Насколько мне известно, в Святыне Последней Жрицы никто и никогда не получал ответа.

Последовал острый вопрос:

— Это как-то связано с тем, что маркиз и маркиза Содэн посещают это святилище каждое утро?

Джудит в замешательстве прикусила нижнюю губу. Именно у Мастера она утром и спрашивала о Содэнах. Ловко соврать теперь не получится.

— Послушайте, Мастер, — произнесла она твёрдо. — Я не обязана рассказывать вам всё о своей жизни, не так ли?

На этот раз вздрогнул Мастер. После короткой паузы он медленно ответил:

— …Вы правы. С тех пор как вы стали невесткой Майюсов по контракту, я проявлял излишнее любопытство. Похоже, я переступил черту.

Спокойное признание Мастера заставило Джудит удивлённо моргнуть.

— Вы здесь как наёмный работник, а я обращался с вами как с членом семьи… Я запутался.

Джудит медленно кивнула. Всё сказанное было правдой — и она знала это лучше кого бы то ни было.

— Если вам нечего срочно сообщить, мне пора — нужно получить разрешение на выход.

Но услышать эти слова из чужих уст оказалось отчего-то неприятно. Она провела весь день в заботах о том, как помочь Хаду найти настоящих родителей, — хотя сама была здесь лишь временным работником, нанятым за деньги, не имеющим никакого отношения ни к делам герцога, ни к делам маркиза.

Между двумя семьями, так страстно ожидавшими возвращения своих детей, Джудит вдруг остро ощутила одиночество.

Герцог с герцогиней и маркиз с маркизой с нетерпением ждали своих. Но её никто не ждал. Когда всё это закончится — она снова останется одна.

Чувства, которые она так старательно держала в узде, начали прорываться наружу.

— Как вы и сказали, я — ненастоящая. Меня наняли по необходимости, и прежде чем что-то предпринять, я должна спрашивать разрешения у работодателя.

Голос вышел холоднее, чем она намеревалась.

Она повернулась, чтобы уйти, — но едва открыла дверь, как пожалела о сказанном. Обернувшись, чтобы хоть как-то попрощаться, она обнаружила, что Мастер уже исчез.

«Что происходит?»

Джудит рассеянно покусала ноготь и вздохнула.

«Я сегодня вела себя странно. Но и Мастер тоже.»

Они всегда находили общий язык — а сегодня впервые столкнулись вот так.

Причина недопонимания была очевидна. Ни один из них не был честен в своих чувствах.

Джудит не смогла сказать: «Мне просто немного жаль себя — оттого что в конце концов я снова останусь одна». А когда Мастер напомнил ей, что она «ненастоящая», — в разговор хлынули чувства, которым там вовсе не было места.

«Может, и у Мастера есть что-то, чего он не может мне сказать?»

Она расправила плечи и задумалась.

«С того самого момента, как я упомянула Святыню Последней Жрицы…»

Экиан не сомкнул глаз всю ночь — прокручивал в голове своё нелепое поведение.

Когда Джудит спросила, есть ли ему что сказать, — ответить было нечего. По правде говоря, никакого повода приходить к ней у него не было.

С тех пор как к нему явился Хад и завёл речь о женщине, которая ему нравится, настроение у Экиана испортилось окончательно. Пусть ему и удалось отговорить Хада нечестными методами — мысль о том, что они с Джудит продолжают жить под одной крышей, не давала покоя.

Экиана в особняке не было. Хад — был. И Хад знал, что Джудит на самом деле не беременна.

Образ Джудит — смеющейся, беспечно пьющей с Хадом, — делал Экиану только хуже.

Даже то, что Хад доставил письмо Джудит, раздражало — ведь это означало ещё одну встречу между ними.

«Почему Хад Рамис ближе к Джудит, чем я?»

Сама мысль казалась абсурдной — он, Экиан Майюс, на бумаге её муж. Наполовину из вредности, наполовину повинуясь порыву, он явился к ней в комнату. Вернее — в свою бывшую комнату.

Но неожиданно холодный приём со стороны Джудит вверг его в оцепенение.

«Я не обязана рассказывать вам всё о своей жизни, не так ли?»

Вот она — реальность их отношений. Три года делового партнёрства. В конечном счёте — двое чужих людей.

Она не была обязана делиться тем, чем не хотела, и необходимости раскрывать друг другу всё и вся между ними не существовало.

Нет повода — нет встречи. Потеряют связь — что ж, так тому и быть.

Экиан совершенно об этом забыл. С тех пор как она вошла в семью Майюс как его фиктивная жена — поселилась в его комнате, зажила как члена семьи, — он забыл эту простую истину.

Сам того не заметив, он начал верить, что между ними есть нечто особенное… Будто, несмотря на контрактную основу, они — почти настоящая супружеская пара.

Он сам, по собственной глупости, угодил в эту иллюзию.

«…Вы правы. С тех пор как вы стали невесткой Майюсов по контракту, я проявлял излишнее любопытство. Похоже, я переступил черту.»

Она — ненастоящая. Временная. Нанятая лишь для того, чтобы сыграть роль его жены.

И тем не менее он переступил черту — даже не открыв ей своего настоящего лица. Мало того — он позволил себе ревновать к Хаду, словно тот посягал на его собственную жену.

Теперь, глядя на всё это со стороны, он находил всю ситуацию в высшей степени нелепой.

«Как же нелепо я, должно быть, выгляжу в глазах Джудит.»

Экиан вздохнул, прижав ладонь ко лбу. Образ её холодно отвернувшейся спины не шёл из головы. Он никогда прежде не видел её такой — ледяной, совсем не похожей на себя обычную.

«Мне нужно встретиться с ней.»

На рассвете, когда только-только начинало светать и моросил мелкий дождь, Экиан наконец надел маску и поднялся.

«Нужно увидеться с ней…»

Он не знал, что скажет при встрече, — но чувствовал, что должен её видеть.

Просто было душно. К тому же разве не сама Джудит сказала, что являться в герцогский дом — значит «вести себя неуважительно по отношению к хозяевам»? Позволить времени течь дальше после того неловкого разговора — значит чувствовать себя ещё хуже.

А куда она направится сегодня утром — он знал.

«То, что она идёт в Святыню Последней Жрицы, наверняка связано с семьёй Содэн. Вот только почему…»

Она и прежде совершала необъяснимые поступки. И у каждого из них была причина. Какая связь существует между ней и семьёй Содэн — непонятно. Но у Джудит наверняка есть ясная цель.

«…Там я смогу её встретить.»

В конце концов, Экиан неспешно шагнул под дождь.

«Я иду не в герцогский особняк — значит, жаловаться ей будет не на что.»

Святыня Последней Жрицы.

«Позвольте сказать вам правду.»

После того как от Барта он узнал ту ужасающую правду — он думал заглянуть сюда хотя бы однажды.

«Потому что именно это причинит вам наибольшую боль, Ваше Высочество — Проклятый Принц.»

Почему-то ноги не шли, и идти сюда не хотелось.

«В моём случае та, что дала мне жизнь, и та, что меня растила, — разные люди.»

Теперь, когда он вспоминал, — он ведь сам, повинуясь порыву, сказал это Джудит. Если смотреть на это трезво — нелепость. Она и не спрашивала, а он взял и заговорил.

«Может, это судьба.»

Лицо Экиана под маской болезненно исказилось.

Он не знал, зачем Джудит решила прийти в это святилище, — но место имело значение и для него самого.

Когда Экиан наконец поспешил к святилищу —

Перед ним уже выстроилась длинная очередь. Даже несмотря на то, что все знали: Святыня Жрицы не даёт ответов.

В этой очереди он без труда разглядел Джудит. Она стояла прямо перед семьёй Содэн.

Одетая просто, с зонтом в руке, — похоже, Изабелла всё же дала разрешение на выход. Капюшон надвинут, стройная фигура скрыта под большим зонтом — никто из окружающих не смог бы её узнать.

Её лицо и без того мало кому было известно, а в свете она так и не объявила официально, что «носит ребёнка молодого герцога Майюс».

«…Скорее всего, объявят на ближайшем императорском банкете.»

Изабелла, не любившая светских сборищ, не стала бы устраивать отдельный приём ради такого объявления. А учитывая важность события, дебютировать на мероприятии меньшего масштаба Джудит тоже не пристало.

Вскоре должен состояться императорский банкет в честь дня рождения кронпринца — вот тогда, по всей видимости, её и представят свету.

Джудит стояла прямо, тихо ожидая своей очереди. То, что она оказалась именно перед семьёй Содэн, — почти наверняка не случайность.

Семья Содэн была широко известна своими неустанными поисками пропавшего старшего сына и регулярными молитвами в этом святилище во время приездов в столицу. Как это связано с Джудит — оставалось загадкой.

«У Джудит и семьи Содэн нет ничего общего. Это, должно быть, их первая встреча.»

Он никак не мог понять, зачем Джудит обманывать всех вокруг ради встречи с семьёй Содэн.

Лишь тогда Экиан осознал: клубок чувств, запутавшихся внутри, не был простым.

Желание встретиться с ней, поговорить, желание загладить неловкость вчерашнего вечера — и вместе с тем… обычное любопытство.

Он был слишком любопытен относительно неё.

Что она замышляет, о чём думает — он хотел знать всё.

Если это называется жаждой обладания — что ж, он, пожалуй, хотел бы владеть ею безраздельно.

«Нелепость.»

Он усмехнулся сам себе, стоя перед скромным, но притягивающим взгляд святилищем.

Крохотное строение — внутрь могло войти лишь несколько человек — было со всех сторон окружено пышно цветущими тюльпанами. В любую погоду — будь то снег, ветер или дождь — они цвели, словно не замечая смены сезонов, усиливая таинственную ауру места.

Но не только это. Нетронутые человеческими руками кровля, стены, оконные рамы и дверные щели были безупречно чисты. Свечи вокруг святилища горели ярко — дождь был им нипочём.

Воск не капал — свечи оставались неизменными с течением времени.

Последняя Жрица давно исчезла, однако святилище сохраняло вид вне времени — и притягивало людей, несущих свои просьбы.

«Даже здесь мои мысли — только о Джудит.»

Несмотря на нежелание приходить, даже здесь…

«Позвольте сказать вам правду.»

Глядя на спину Джудит, он снова услышал в ушах голос Барта.

Образ Джудит, стоящей перед святилищем, наплыл на старые воспоминания.

Экиан Майюс был счастливым мальчиком. Всё в его жизни было безупречно.

Пусть семья Майюс и находилась в натянутых отношениях с императорской фамилией, пусть репутация из-за этого оставляла желать лучшего — Экиан всё равно был старшим сыном могущественного и состоятельного герцога Майюс. Положение наследника закрепилось за ним с самых ранних лет.

Даже когда значительно позже родился младший брат Карл — ничего не изменилось.

Отец, герцог Майюс, официально назначил Экиана наследником и посвятил его во все семейные тайны — в том числе в тайные ходы, известные лишь преемникам рода.

Отец, на которого можно равняться. Добрая мать. Любимый младший брат — всё в его жизни было безупречно. Экиан прилагал все силы, чтобы это совершенство не нарушалось.

Он был от природы одарён и легко превосходил других в учёбе — и всё же продолжал стараться. Он любил семью и гордился родом Майюс.

— Неужели натянутые отношения с Его Величеством Императором не создадут нам трудностей?

— Что поделаешь. Мы не можем соглашаться с политикой Его Величества. Быть может, что-то изменится, когда на трон взойдёт Его Высочество Кронпринц.

— Кронпринц?

— Да. Его Высочество — человек разумный. Беспокоит лишь то, что Его Величество держит в узде даже собственного сына.

Между императором и кронпринцем была двадцатилетняя разница. Не желавший уступать трон, император открыто сдерживал сына, видя в нём угрозу.

— Но в ваше поколение всё может наладиться — если Его Высочество благополучно взойдёт на трон.

Подобные политические тревоги были лишь мелкими тучами на безмятежном небосводе жизни Экиана. Несмотря на отчуждённость от императора, в свете он был заметной фигурой — многие искали его расположения.

Когда Экиану исполнилось семнадцать, начали звучать разговоры о женитьбе. Однако сам он оставался равнодушен к этой теме, полагая, что в конечном счёте женится на той, кого выберет семья.

Особого интереса к женщинам он не испытывал и думал лишь о том, как сохранить наследие рода и защитить близких.

Поэтому он проводил с семьёй куда больше времени, чем на светских мероприятиях, — особенно любил быть рядом с младшим братом Карлом и любимой горничной Сарой.

Сара была горничной — но красота и ум делали её ровней любой благородной даме. Неудивительно, что Карл так к ней привязался. Сам Экиан, однако, не испытывал к ней никакого особого интереса.

А затем наступила та роковая ночь, когда Экиану было семнадцать.

Барт — давний врач семьи Майюс — тайно пришёл к нему.

И Барт раскрыл ошеломляющую правду.

— Экиан, ты не являешься родным ребёнком четы Майюс.

— …Что вы говорите?

Поначалу он не поверил. Однако Барт был не тем человеком, который бросает подобные слова без оснований, — и Экиан удержался от того, чтобы рассказать обо всём герцогу и герцогине.

— Я всегда добавлял в чай, который подавал тебе, вещество, меняющее цвет волос.

Каждое утро Экиан пил чай, который готовил Барт. Все в герцогском доме пили чай, составленный Бартом с учётом индивидуального телосложения.

— Перестань его пить. Тогда всё поймёшь сам.

Несколько дней спустя Экиан заметил, что у корней начали расти чёрные волосы.

Пока отчаяние захлёстывало его, Барт протянул ему медицинский журнал. Это были записи о здоровье Изабеллы, которые вёл прежний семейный врач.

В этом журнале отсутствовали записи за десять месяцев — именно в год рождения Экиана.

— В год твоего рождения герцог и герцогиня совершили поездку на остров Барте. Изначально планировалась короткая поездка — три ночи, четыре дня, — однако герцогиня вернулась в столицу лишь два года спустя. Она привезла с собой маленького Экиана, которого, по её словам, родила там. Однако десять месяцев беременности в записях отсутствуют. Она утверждала, что документы утеряны.

Барт протянул ещё один медицинский журнал. В этом была зафиксирована история здоровья Экиана начиная с двухлетнего возраста.

— Хм.

Барт усмехнулся.

— Ты развивался на удивление быстро, не правда ли?

Экиан судорожно вдохнул.

Барт холодно смотрел на явно потрясённого юношу и продолжал:

— Мадам обнаружила тебя брошенным младенцем на острове Барте и решила растить как своего. Светлые волосы — редкость, поэтому, хотя краситель и дорог, они выбрали безвредный и давали его тебе постоянно.

— Я… я… спрошу у них напрямую…

— Тогда ты никогда не узнаешь всей правды — в отличие от того, как это происходит сейчас.

Тон Барта был вежливым, но холодным.

— Экиан Майюс… ты не просто подобранный ребёнок. В твоих жилах течёт императорская кровь.

— …Что?

Семнадцатилетний Экиан был оглушён, а Барт продолжал:

— Императорский род, хранимый благословением луны, обладает особым даром. Когда такой человек выходит на лунный свет и кровоточит…

Словно в трансе, Экиан, сам того не осознавая, потянулся к кинжалу.

Если лунное благословение было даром императорского рода — он что-то слышал об этом, но всегда считал, что к нему это не имеет никакого отношения.

Встав у окна в полосе лунного света, он порезал руку. Несмотря на глубокий порез, рана затянулась мгновенно.

— Ты ведь уже знал, не правда ли?

Экиан резал руку снова и снова, всё глубже. Как бы глубока ни была рана — она заживала в тот же миг. К тому времени, когда вместо крови хлынули слёзы, Барт заговорил — медленно, тихо.

— Покиньте поместье Майюс.

В комнате, где они были только вдвоём, Барт медленно опустился на одно колено.

Это был день, когда мир семнадцатилетнего Экиана рухнул.

— Молодой господин Карл Майюс является законным наследником. Я не могу позволить роду Майюс быть поглощённым императорской кровью.

— Но я… я…

— Во всём этом доме правда известна только мне. Потому что именно мне приходится готовить красящее вещество. Поймите: моя верность роду Майюс вынуждает меня обратиться к вам с этой просьбой.

В то время Экиан был семнадцатилетним дворянином, который всю жизнь провёл в стенах поместья.

Он был напуган и потрясён открывшейся правдой. Однако одно он понимал ясно: титул молодого герцога ему не принадлежит. Он принадлежит Карлу — законному наследнику герцогской крови. Более того, Карл, при всей своей молодости, во многом был исключительным ребёнком.

Не было никаких причин, по которым Карл не должен был стать следующим герцогом.

Если рассказать герцогу и герцогине всё — они несомненно постараются удержать его. Было также очевидно, что Карл, боготворивший Экиана, не примет положение наследника.

И он ушёл. Идти к императору, которого всегда презирал, не было никакого желания.

Он просто надеялся: пройдёт пять лет, его объявят пропавшим без вести, и Карл естественным образом займёт место молодого герцога. Пусть для герцога и герцогини это будет горем — он верил, что так правильно.

Он хотел умереть, но это оказалось слишком трудно — и он выбрал другую жизнь, совершенно иную.

А после — выжил благодаря Джудит. И через неё узнал от Барта всю правду до конца. Вот почему в ночь поимки Барта Экиан снова спустился в подземелье.

— Позвольте сказать вам правду. Потому что именно это причинит вам наибольшую боль, Ваше Высочество — Проклятый Принц.

Барт улыбнулся — словно давно ждал этого момента, — глядя на повзрослевшего юношу с чёрными волосами.

— Император принудил Последнюю Жрицу. Вы, Экиан, — дитя, рождённое от этого союза.

Барт никогда не был верен герцогу Майюс.

— …Последняя Жрица?

— Да. И, родив вас, она принесла в жертву свою жизнь, наложив проклятие.

Слухи об исчезновении Последней Жрицы ходили давно — но Экиан никогда и представить не мог, что она может иметь к нему какое-то отношение.

— Проклятие: дитя уничтожит своего отца.

Экиан сглотнул. Это было первое, что он когда-либо слышал о своей настоящей матери. В семнадцать лет потрясение от того, что он не родной ребёнок, оказалось настолько сильным, что он немедленно бежал. И всё же — настоящая мать не давала ему покоя.

— Она принесла свою жизнь в жертву, наложив это проклятие на вас — новорождённого. Император немедленно приказал вас убить, однако жрица в свой последний час успела оставить завещание: «Тот, кто убьёт это дитя, сам будет проклят». В итоге слуга, не решившийся поднять руку на младенца, бросил вас в море. Вас прибило к острову Барте, где вас подобрала чета Майюс.

И хоть жрицы уже не было — но проклятие всё еще работало.

— Герцог и герцогиня знают обо всём этом. Однако их привязанность к вам заставила их закрыть глаза и уши. Если вы посетите святыню застывшего времени, вы сами увидите, сколь могущественными были чары жрицы. В конечном счёте именно вы станете причиной гибели вашего отца — герцога Майюс.

Барт засмеялся — зловеще, с наслаждением.

— В конечном счёте вам не вернуться.

Это было правдой. Игнорировать проклятие и жить рядом с семьёй Майюс, которую он так любил, — даже думать об этом было невыносимо.

Пусть проклятие и было направлено против настоящего отца — императора, — но семнадцать лет Экиан прожил в убеждении, что герцог и есть его отец. Это убеждение не изменилось и сейчас.

Спроси его, кто его отец, — он без колебаний ответил бы: герцог Майюс. Даже сейчас.

— Император тоже знает. Он выследил брошенного ребёнка и выяснил, что тот попал к Майюсам.

Барт чуть улыбнулся и добавил:

— И делает вид, что не знает. Он ожидает, что вы сами принесёте гибель роду Майюс, которых считаете своей семьёй.

Прошла минута тишины. Экиан и прежде знал, что император — человек подлый. Но осознание того, что его используют как оружие, делало само его существование невыносимым.

— Тогда почему…

Зная правду, вернуться сюда — туда, где жили любимая семья и Джудит, — казалось ещё более немыслимым.

— Почему вы отослали меня пять лет назад? Если вы не были верны роду Майюс — разве не лучше было оставить меня здесь в качестве сына герцога и наследника?

Это был вопрос, который мучил его больше всего с тех пор, как он раскрыл преступления Барта.

Барт сослался на верность роду Майюс как на причину, по которой отослал Экиана. Но теперь, когда основание оказалось ложным, Экиан не мог понять истинных намерений Барта.

— Дело в том, что…

То, что Барт сказал следом, было для Экиана полной неожиданностью.

— …Приказ уничтожить род Майюс значил для меня куда меньше, чем невыносимый факт того, что вы были здесь.

Наконец глаза Барта вспыхнули гневом.

Впервые Экиан был потрясён этой обнажённой ненавистью. Была ли у Барта причина так его ненавидеть? Экиан всегда обращался со слугами по-доброму, а тогда ему было всего семнадцать.

Барт с трудом перевёл дыхание.

— Потому что Сара любила вас.

Экиан нахмурился. Сара? При чём здесь она?

— Сара… смотрела только на вас. Никогда — на меня.

Между Бартом и Сарой была разница больше десяти лет. Это признание вырвало у Экиана пустой смешок.

Сара была поразительно красива и умна. Учитывая время, проведённое вместе, неудивительно, что Барт проникся к ней чувствами.

— Было невыносимо видеть, как она грезит о вас.

Голос Барта надломился.

— Я больше не мог этого терпеть — и выгнал вас. А после…

Разумеется, даже после ухода Экиана Сара так и не взглянула на Барта.

— Я ненавидел Майюса, о котором она мечтала.

Экиан молча смотрел на Барта сверху вниз. Сдержанный врач, некогда казавшийся таким неприступным в глазах семнадцатилетнего юноши, теперь выглядел не более чем жалким и глупым человеком.

— В итоге я одинаково ненавидел и вас, и род Майюс.

Ревность человека, видящего, как тот, кого не достичь, тянется к другому. Уродливая смесь низости, ущербности и вожделения обнажилась во тьме того, что Барт называл любовью.

— Я хотел убить вас… но боялся проклятия жрицы, а потому не мог. Поэтому я лишь прогнал вас.

Заточённый в подземелье Майюсов, Барт будет замучен до смерти. Та же участь ждала Сару.

— Да, всё это — потому что я любил её. Так сильно любил, что в итоге уничтожил самого себя.

Оба они были одинаковы. Нелепость — разрушить всё, что шло хорошо, движимый тем, что зовётся любовью.

Что же это такое? Право, что же это такое?

Узнав ужасающую правду, Экиан повернулся и ушёл — не колеблясь.

Позже он пришёл в комнату Джудит и нашёл там покой в её бесхитростной болтовне.

Даже тогда он думал об этом.

Любовь… что это такое?

Почему она заставляет людей терять всякий смысл и в конце концов делает их уродливыми и ничтожными?

Той ночью, лёжа на кровати и слушая, как она без умолку щебечет, он думал о любви.

Пусть он и раскрыл самую страшную правду своей жизни и ненавидел своё существование — благодаря ей воспоминание о той ночи не было целиком неприятным.

Может, именно поэтому.

Даже сейчас, стоя перед следами матери, проклявшей его и умершей, — его взгляд притягивала только она.

Пока он молча наблюдал за маленьким святилищем и Джудит, очередь становилась короче. Наконец подошла её очередь.

Едва она осторожно переступила порог святилища — это случилось.

Бум! Ударила молния. В тот же миг мерцающие свечи перед святилищем разом погасли.

Подобного не происходило с тех самых пор, как исчезла Последняя Жрица.

— Господи, что происходит?!

— О, Небеса!

Маркиз и маркиза Содэн, стоявшие позади Джудит, упали от испуга, а Экиан инстинктивно бросился к святилищу.

Однако в тот же момент…

С резким звуком он был отброшен назад. Святилище, поглотившее Джудит, отвергало всех — в том числе Экиана.

— Джудит!

Он попытался войти снова, но на этот раз мощный порыв ветра не подпускал его даже близко.

Джудит стояла у святилища с самого рассвета. Она заранее убедилась, где в очереди находятся маркиз и маркиза Содэн, и встала перед ними.

«Скажу, что услышала откровение, когда молилась, и выхожу.»

Разрешение от Изабеллы было получено заранее — всё складывалось как нельзя лучше. Её лицо почти никто не знал, что значительно упрощало задачу.

Джудит впервые посещала Святыню Последней Жрицы. Мистическая атмосфера была очевидна и придавала всему вокруг жутковатый привкус.

Свечи, не гаснущие на ветру, цветы, распустившиеся не в сезон, безупречно чистые стены святилища — всё это слегка нервировало Джудит.

На мгновение она засомневалась: не опрометчиво ли прикрываться именем Последней Жрицы? Но быстро взяла себя в руки.

«Нет, не трусить.»

Джудит сделала глубокий вдох.

«Жрица не стала бы возражать, если её именем воспользоваться ради доброго дела.»

Она мало что знала о слухах, связанных с Последней Жрицей, — но надеялась, что та не была злым человеком.

«К тому же мне и страшнее вещи встречались.»

Джудит собрала волю в кулак перед лицом инстинктивного страха.

«Свет страшнее.»

Ей доводилось иметь дело с долгами такими давящими, что казалось — они пожирают саму её жизнь. Сейчас она намеренно представляла вещи пострашнее и погорше — чтобы вытеснить страх.

Смех ростовщика, говорившего, что за её смазливое личико хорошо заплатят в тёмных переулках… весть о смерти отца, которую она услышала от горничной… взгляд матери, отведённый в сторону перед тем, как та ушла вместе со слугой, так и не встретившись с дочерью глазами…

Когда подошла её очередь, Джудит вошла в святилище одна.

«Что за…?»

Задняя дверь захлопнулась сама по себе — и Джудит поняла: что-то пошло не так.

Свечи, мирно освещавшие пространство, погасли разом.

Джудит немедленно опустилась на пол. Решив, что дух жрицы разгневан, она поспешно заговорила:

— Простите!

Чувствуя свою вину заранее, она рассудила, что лучшее, что можно сделать, — немедленно извиниться.

— Я была не права, посмев использовать имя жрицы как предлог! Я сейчас же уйду!

Даже прося прощения, она не удержалась и добавила жалобное оправдание:

— Но… я правда хотела только доброго! Мне по счастливой случайности стало известно кое-что о будущем, и казалось несправедливым просто жить себе в своё удовольствие! Я думала, будет хорошо, если как можно больше людей смогут обрести счастье…

В воздухе раздался свист — за окнами пропала видимость. Всё вокруг заволокло песчаной бурей.

Джудит взглянула на потемневшие окна. Сглотнув, она признала: страх нарастает.

«Я могу не выбраться отсюда.»

Крохотное святилище задрожало, и в ушах Джудит зазвучал голос.

Среди жуткого сверхъестественного явления Джудит лежала ничком, охваченная дрожью, — и тут заговорил мягкий голос.

[Джудит Айлан.]

Она инстинктивно поняла: это говорит хозяйка святилища — «Последняя Жрица» Часка.

[Наконец-то мы встретились.]

— Простите?

Всё ещё дрожа, Джудит приподняла голову и взглянула на портрет Часки.

— Э-э… мы никогда прежде не встречались…

Она многое слышала о Последней Жрице, однако никогда не приходила сюда и не проявляла особого интереса. Выживание всегда было важнее.

— Так значит… вы всё ещё живы… и если да, то где вы…?

Пока Джудит нервно мялась, голос продолжал:

[Я не жива. Я — жрица, что умела управлять временем, и лишь моя обида осталась, запутавшись в его потоке.]

Значит, она разговаривает с умершей. Мысль о беседе с призраком бросила Джудит в дрожь.

Среди разворачивающихся перед ней сверхъестественных явлений Джудит, совсем растерявшись, принялась говорить всё подряд:

— Я… я была не права. Право же, не права. Просто… ну, так получилось, что мне случайно стало известно кое-что о будущем? И вот…

[Вы ни в чём не виноваты. Творить добро — всегда хорошо. А причина, по которой вам случайно открылось будущее, Джудит, — это моя сила.]

— …Простите?

[Я же говорила — я блуждаю во времени. Я воспользовалась видением другой чистой души, чтобы показать вам будущее.]

Видение другой чистой души… Мысли Джудит понеслись вскачь.

«Она имеет в виду героиню? Протагонистку оригинального сюжета, который я помнила?»

Это совершенно небывалое сверхъестественное явление…

Если это и правда сила Последней Жрицы, умевшей управлять временем, — тогда всё встаёт на свои места.

[Джудит.]

Голос, окрашенный печалью, продолжал.

[У меня есть сын.]

Джудит смотрела на портрет в оцепенении.

[Поначалу и я была ослеплена яростью и наложила на этого ребёнка страшное проклятие.]

— Ах… что же теперь делать?

В голосе Джудит звучала печаль; она бросила взгляд на бушующую за окном бурю.

— Если даже вы сами, Жрица, считаете проклятие жестоким — оно и правда должно быть необычным… Ваш сын тоже где-то здесь?

При этих словах Жрица сдержала смешок и снова заговорила — мягко, с состраданием.

[Нет, не здесь. Если он где-то и есть — то рядом с вами.]

— Простите?

Джудит вздрогнула и переспросила дрогнувшим голосом, а нежный голос продолжал:

[Я прокляла своего ребёнка великим заклятием и вскоре умерла. И сразу же пожалела. Он был нежеланным плодом ненавистного врага — и всё же девять полных месяцев рос во мне…]

— Ах…

[В будущем, которое я увидела, мой сын погиб в отчаянии — жалко и бесславно. Осталась лишь моя обида, и я принялась искать в буре времени того, кто смог бы его спасти.]

Джудит инстинктивно поняла: избранным человеком оказалась она. Теперь стало ясно, почему Жрица внезапно наделила её знанием будущего.

Именно это знание помогло Джудит выкарабкаться из жизни, раздавленной горой долгов — хотя подобной предыстории она никак не ожидала.

[Вот почему я открыла будущее вашему юному «я». Но встретиться с вами у меня не было возможности — поэтому я всё ждала и надеялась хотя бы однажды увидеть вас вот так.]

— Понятно… Благодарю вас, Жрица. Благодаря тому, что вы открыли мне будущее, я смогла сохранить жизнь.

Джудит с признательностью поклонилась и спросила, моргнув:

— Но как мне спасти вашего сына? Скажите — и я сделаю всё, что в моих силах.

В ответ на эти искренние слова послышался тихий смешок, а следом — мягкий голос:

[Вы уже это сделали.]

— Что? Я?

[Да. Но причина, по которой я ждала именно сегодняшней встречи…]

Дрожащий пол постепенно успокаивался, а голос становился всё тише.

[…Личная просьба.]

— …Простите?

[Сделайте моего сына счастливым.]

Слова были загадочными.

Джудит моргнула в растерянности, не в силах понять их смысл.

[Теперь, когда исчезло и это святилище — моя единственная нить с миром, — мы больше не встретимся.]

Ветер за окном утих, и голос стал совсем далёким эхом.

[И вам, Джудит, желаю счастья.]

Всё ощущалось как сон. Джудит даже не подумала встать — она ползла к портрету на коленях.

[Когда будет тяжело — приходите. Я укажу путь.]

Это были последние слова.

Глухой удар.

Портрет прекрасной женщины, только что сиявший яркими красками, рухнул прямо на пол. В мгновение ока, словно постарев на десятки лет, живописное полотно поблекло и расплылось, утратив всё своё великолепие.

— …Что?

Словно мир за одно мгновение стал другим.

Святилище, прежде красивое и таинственное, лежало в запустении. Углы затянула паутина, цветы поникли и высохли.

Ярко горевшие свечи оплыли до основания, полки покрылись толстым слоем пыли. Святилище превратилось в заброшенные руины.

— …Жрица?

Джудит застыла, не веря глазам, — и вдруг:

Бах! Дверь распахнулась, и кто-то вошёл в святилище.

— Джудит!

Голос был незнакомым. Вздрогнув, Джудит взглянула на фигуру, сжимавшую её плечи.

Крепкое телосложение, белая маска, иссиня-чёрные волосы…

— …Мастер? Это вы?

Мастер чуть вздрогнул, несколько раз прокашлялся и, заглядывая ей в лицо, торопливо спросил:

— Вы нигде не пострадали? Вы в порядке?

Голос был особенным — более знакомым Джудит, исчезающим, как только смолкал. Рассеянно помигав, она наконец ответила:

— Я не ранена, но… что привело вас сюда, Мастер?

— Разве не очевидно?

— Очевидно?

— Очевидно же…

Мастер начал было отвечать с уверенностью — и осёкся, когда в разбитую дверь заглянул кто-то снаружи.

— Барышня, вы не пострадали?

— Вы в порядке? Что здесь вообще произошло?

Это были маркиз и маркиза Содэн, стоявшие позади Джудит в очереди. Оба с добрыми, мягкими лицами.

Похожими на лицо Хада.

— Что это… такое?

— И внутри всё вверх дном.

Маркиз с маркизой вошли и огляделись. Святилище, прежде безупречно чистое и красивое до жуткости, теперь пришло в полное запустение.

— Барышня, выходите скорее вместе с вашим кавалером. Здесь, кажется, вот-вот всё рухнет.

Маркиз заговорил встревоженно, и Джудит поднялась, опираясь на Мастера.

— Кавалером?

Маркиз добродушно рассмеялся.

— Он наблюдал за вами издалека и бросился бежать как молния, едва что-то пошло не так. Разве это не кавалер?

Джудит взглянула на поддерживавшего её Мастера и тихо спросила:

— Это правда?

— ……

Мастер промолчал.

Так или иначе, Джудит вышла из святилища при поддержке Мастера. Ранена она не была, однако ноги не слушались — слишком долго она лежала ничком в страхе.

Снаружи картина была ещё более удручающей. Тюльпаны, прежде цветшие пышно и красиво, завяли; остались лишь голые сорняки.

Вдобавок, едва они вышли, часть стены рухнула с громким треском.

— Барышня, вы и правда в порядке?

Маркиз спросил снова, глядя на это зрелище.

— Честно говоря, когда вы стремительно протиснулись вперёд, чтобы занять место в очереди, мне это немного не понравилось. Но после всего этого — я просто потерял дар речи.

Судя по всему, маркиз и маркиза Содэн заметили, как Джудит поспешно пробралась вперёд, едва те появились в очереди.

Джудит неловко кивнула.

— Да, я в порядке. Но мне нужно кое-что вам сказать.

Просьба Жрицы — просьбой, но у Джудит была и своя цель встречи с семьёй Содэн. Другой возможности поговорить с ними так свободно может и не представиться.

К тому же Жрица сказала: «Творить добро — всегда хорошо».

— Уделите мне немного времени? Это ненадолго.

— Нам?

Маркиз и маркиза переглянулись в удивлении.

Маркиз озадаченно пробормотал:

— Вы уверены? Этот молодой человек, кажется, очень взволнован…

— О, он не мой кавалер.

Джудит поспешно исправила недоразумение и отпустила руку Мастера.

Маркиз усмехнулся.

— Безответная любовь, значит? Барышня, может, стоит дать ему шанс? Редко встретишь человека, готового броситься навстречу опасности ради вас.

— О, я замужем.

Слова Джудит мгновенно стёрли довольную улыбку с лица маркиза. Маркиза глубоко вздохнула и незаметно толкнула мужа локтём в бок.

— Вечно ты скажешь что-нибудь неловкое. Похоже, это неразделённая любовь — тихо смотреть издали на замужнюю женщину.

— М-да…

Маркиз неловко почесал затылок и обратился к Мастеру с извиняющимся видом:

— Прошу прощения за недоразумение. Но лучше отпустить чувства к замужней женщине.

Мастер рядом с Джудит тихо вздохнул. Что бы ни привело его в столь неловкое положение — было очевидно, что оно ему не по душе. Джудит быстро сменила тему.

— Позвольте представиться. Я — Джудит Майюс.

— Май… Майюс?

Это имя поразило обоих — и маркиза, и маркизу. Лицо Джудит им было незнакомо, но имя Майюс они не могли не узнать.

Маркиза пробормотала, не веря:

— Неужели вы… та самая, что… зарегистрировала брак? Та, что… ожидает ребёнка?

— Да.

Хотя её ещё не представили официально высшему свету, новость о регистрации брака уже, очевидно, разнеслась по всей столице.

Что ж — учитывая весомость имени Майюс, подобная известность была вполне предсказуема.

Джудит учтиво поклонилась и сразу перешла к делу.

— Я пришла в это святилище помолиться о здоровье ребёнка и о благополучном возвращении моего мужа, Экиана Майюса.

При этих словах стоявший рядом Мастер намеренно кашлянул. Джудит проигнорировала это и продолжила:

— Но пока я находилась внутри, я услышала голос Жрицы.

Услышав это, Мастер, делавший вид, что не слушает, мгновенно схватил Джудит за руку.

— Это правда, Джудит? Голос? Что сказала вам Жрица?

Джудит растерянно взглянула на него, однако маркиз Содэн быстро вмешался и мягко убрал руку Мастера.

— Ну-ну, понимаю ваше беспокойство, однако не стоит снова и снова искать поводы цепляться за замужнюю женщину, ожидающую ребёнка. Если вернётся Экиан Майюс — молодой герцог — вам несдобровать.

Маркиз говорил с искренней озабоченностью — даже о безопасности Мастера беспокоился.

— Я встречался с ним всего пару раз в жизни, но и этого достаточно, чтобы сказать: Экиан Майюс, молодой герцог, — не тот человек, с которым шутят.

Он окинул Мастера взглядом с ног до головы, неодобрительно цокнул языком и пробормотал:

— Ну, может, именно поэтому вы и носите эту маску… Всё равно — если уж питать безответные чувства к замужней женщине, будьте готовы рисковать головой.

Судя по всему, маркиз составил собственное мнение о внешнем облике Мастера.

Его предположения были в корне неверны с начала и до конца — но это сейчас было неважно. Джудит бросила на Мастера предостерегающий взгляд, давая понять, что нужно молчать, и снова обратилась к маркизу и маркизе Содэн.

— Так вот… в общем, послание от Жрицы гласило…

Жрица упоминала именно маркиза, однако Мастер, казалось, был напряжён куда сильнее. Джудит невольно задалась вопросом — почему, — но продолжила невзирая на это:

— Она сказала, что пропавший старший сын маркиза Содэн находится в доме герцога Майюс…

При этих словах маркиз и маркиза Содэн рухнули на землю от потрясения, а Мастер нахмурился с видом человека, которому трудно поверить услышанному.

— …Что вы сказали?

В голосе звучали подозрение и растерянность.

Джудит пожала плечами:

— То, что вы слышали.

— Правда?

— Не знаю. Я лишь передаю то, что услышала.

Джудит ответила Мастеру без лишних слов, а потом повернулась к маркизу и маркизе с мягкой улыбкой:

— Но раз уж вы добрались сюда — почему не нанести визит в особняк герцога? Терять вам всё равно нечего…

Маркиз и маркиза переглянулись и, кивнув друг другу, с жаром воскликнули:

— Разумеется!

— Значит, все наши молитвы в этом святилище всё же были услышаны. Сама Жрица истратила последние силы, чтобы найти нашего сына…

— Нам нужно ехать немедленно?

Поддерживая друг друга, супруги поспешно поднялись на ноги — лица их сияли радостью и надеждой.

Джудит широко улыбнулась:

— Поедем вместе. Я приехала в карете Майюсов, так что если последуете за мной — мы сразу направимся в особняк герцога.

Между Майюсами и Содэнами не было особых личных связей. Они не находились в политическом противостоянии, однако и не были достаточно близки для неофициальных визитов.

По нормам дворянского этикета, маркизу Содэн следовало бы направить герцогу Майюс официальное письмо с уведомлением о визите.

Однако поскольку Джудит как член семьи Майюс приглашала их лично, войти немедленно было вполне уместно. Детали она объяснит должным образом.

— О боже… Премного вам благодарны…

— Искренне признательны вам, леди Майюс. Ваша доброта для нас так много значит.

Маркиз и маркиза раскланивались перед Джудит снова и снова. Тем временем Мастер недоверчиво бормотал себе под нос:

— …С трудом верится. Последняя Жрица потратила последние силы… лишь на то, чтобы исполнить желание четы Содэн? Даже не ради собственного ребёнка? Каковы же критерии Жрицы…?

Маркиз нахмурился и резко бросил:

— «Лишь»? Вы называете связь между родителем и ребёнком — «лишь»? Родители переживают за детей до последнего вздоха!

— Именно!

Мастер раздражённо вздохнул и добавил:

— Разве не естественно, что родители без конца беспокоятся о собственных детях?

— Совершенно верно!

Громко выкрикнув это, маркиз быстро сообразил, что разговор принял какой-то странный оборот. Он также пришёл к выводу, что спорить с замаскированным молодым человеком бесполезно.

Решив окончательно его игнорировать, маркиз повернулся к Джудит, поддерживая жену под руку, и сказал:

— Тогда полагаемся на вас. Огромное вам спасибо. Род Содэн никогда не забудет этой доброты. Чего бы вы ни попросили — мы исполним.

— Ахаха… Что ж, тогда в путь.

Джудит уже направилась к карете Майюсов, когда Мастер последовал за ней.

— Позвольте, Джудит.

— Да?

— Могу я сопровождать вас?

— Что? Зачем?

— Мне трудно поверить, что Последняя Жрица потратила последние силы исключительно ради исполнения желания четы Содэн… Хотел бы убедиться сам.

Невзирая на неловкий финал их прошлого разговора, Мастер говорил серьёзно.

— Насколько мне известно, у Последней Жрицы был сын.

Джудит опешила. Эти слова были зеркальным отражением того, что говорила Жрица. Обычному человеку — в том числе и самой Джудит — знать это было неоткуда, однако Мастер, похоже, был осведомлён.

«Что и говорить — Мастер информационной гильдии!»

Пока Джудит изумлённо переваривала это, Мастер снова поторопил её:

— Она сказала что-то ещё?

— Что? Ах… Но почему вас так интересует Святыня Последней Жрицы? Как вы вообще сюда попали…?

Мастер ответил без колебаний:

— Разве человеку из информационного бизнеса можно устоять перед столь захватывающей темой?

Что ж — с таким доводом было трудно поспорить. Подобное сверхъестественное явление непременно привлекло бы любопытство любой информационной гильдии.

— Я заплачу столько, сколько потребуется.

В голосе Мастера теперь звучало нечто похожее на отчаяние.

— Если она сказала что-то ещё — пожалуйста, скажите мне.

Однако Джудит никак не могла решить: стоит ли рассказывать Мастеру больше или лучше промолчать.

В конечном счёте совесть не позволила ей продать личные дела Последней Жрицы как товар торговой информационной сети в обмен на деньги.

«Если бы это было моё последнее искреннее признание — я бы рассердилась, узнав, что оно ушло на продажу как информация.»

Вздохнув, Джудит наконец ответила:

— Она и правда кое-что ещё сказала.

Маска скрывала лицо Мастера, однако напряжение его чувств было почти осязаемым.

Она спокойно продолжила:

— Но я не уверена, стоит ли вам это рассказывать. Это личное дело. Позвольте мне подумать. Взамен…

— Взамен?

— Поскольку вас так интересует это происшествие — приглашаю вас как гостя. Поедем вместе.

Прежде Мастер никогда ни о чём не просил Джудит. На протяжении всех их долгих дел он неизменно держался невозмутимо. Он хорошо платил за информацию, но никогда ничего не требовал и не давил на неё.

И вот — впервые — Мастер открыто выразил желание получить сведения.

Джудит не собиралась удовлетворять все его желания, однако была не настолько холодна, чтобы закрыть перед ним дверь окончательно.

Предлагая компромисс она сказала:

— Вы сами сможете увидеть, найдут ли маркиз и маркиза Содэн своего сына.

Экиан в конце концов сел в карету Майюсов — ту самую, на которой приехала Джудит.

У особняка герцогского рода было несколько карет, все с фамильным гербом, и внешне они почти не отличались друг от друга.

Эта… та, с особенно широкими окнами. Я часто ездил в ней.

Экиан сразу узнал карету, на которой прибыла Джудит. В детстве, движимый неутолимым любопытством, он то и дело выбирал именно её — за большие окна и откидной столик для угощений.

Именно в этой карете они с Карлом объездили столько мест.

Я думал, что никогда больше не сяду в неё…

Ехать в карете Майюсов рядом с Джудит было странно. Воспоминания о временах, когда он проводил здесь часы вместе с семьёй, тихо теснились в груди.

Джудит, сидевшая напротив, заговорила мягко:

— Матушке можно сказать, что я просто хотела отплатить добром за добро.

Зелёные глаза Джудит были спокойны и невозмутимы.

— Ещё до моего переезда в особняк матушка знала о наших с вами делах, Мастер. По правде говоря, именно вам я обязана тем, что выстояла в то время. Поиск интересных сведений для гильдии — это само собой разумеется… Так что если сказать, что я хотела помочь, согласившись на ваше предложение о сотрудничестве, — разве этого недостаточно?

Её ответ был разумным и взвешенным — каким и всегда бывал у Джудит.

Из-под маски Экиан изучал её невозмутимое лицо и медленно спросил:

— Вас не удивило, что я вдруг объявился у Святыни Последней Жрицы и — что совсем на меня не похоже — вмешался в ваши дела?

— Удивило, — призналась Джудит без обиняков. — Но я решила, что тому, должно быть, есть веская причина… Вот что я подумала. В конце концов, я не могу знать всех ваших помыслов.

— А наша вчерашняя небольшая перепалка?

— Ну… я решила, что и тому, должно быть, есть причина. Возможно, вас что-то тревожило — что-то, не связанное со мной… Я просто приняла, что подобные разговоры у нас могут случаться. Честно говоря, у меня тоже бывают минуты, когда я остро воспринимаю всё вокруг…

— То есть вы готовы принимать всё как есть.

Экиан негромко усмехнулся и подпёр щёку рукой.

— Вы слишком добры.

Он и сам понимал, что вчера был излишне резок, и думал, что она непременно выскажет ему за это. Но Джудит, похоже, и в самом деле всё отпустила. Это было даже немного обескураживающе — особенно с учётом того, что он провёл в бессонных раздумьях целую ночь.

— Как бы то ни было…

Джудит мягко улыбнулась и сменила тему.

— Вас, кажется, смущает то, что Последняя Жрица потратила последние силы на дела маркиза Содэн?

— Именно. Как я уже сказал, у неё был сын… Казалось бы, последние силы она должна была отдать ему, а не посторонним людям.

— Теперь, когда вы так говорите, это и правда выглядит странно. Наверное, я не до конца обдумала это.

Джудит рассеянно перебирала пальцы и тихо вздохнула. — Наверное, это материнское сердце. Мне казалось, я понимаю… Но, может быть, так и не поняла.

— Что вы имеете в виду?

— Материнское сердце.

Она тихо рассмеялась и взглянула в окно. Слова давались неспешно:

— У моей матери был любимый мужчина. Не отец — тот был слугой, которого она привезла из родного дома… Ей никогда не было дела до меня. Поэтому я смутно думала, что мать, наверное, может дорожить кем-то, кроме собственного ребёнка. Теоретически я знала, что это не так, но…

Впервые Джудит говорила о своей семье. Экиан смотрел на её спокойную улыбку и вдруг произнёс:

— Должно быть, детство было нелёгким. Барон Айлан тоже не был образцовым отцом.

— Это правда.

— Но вы выросли хорошим человеком.

— Иначе было нельзя…

Джудит прищурилась, глядя на мелькавшие за окном пейзажи, и ответила неторопливо:

— Я просто принимала всё как есть. У меня это хорошо получается.

В её голосе не было ни печали, ни одиночества — и всё же этот образ не уходил из взгляда Экиана.

— Если бы не принимала — жить было бы слишком больно.

И тут Экиан вспомнил слова, которые она произнесла раньше.

«Я просто приняла, что подобные разговоры у нас могут случаться».

«То есть вы готовы принимать всё как есть».

Джудит принимала всё не потому, что была добра по природе. Она выбрала принятие — потому что обратное, непринятие, было слишком болезненным. Этот выбор она сделала давно.

— Что чья-то жизнь может быть несчастливее чужой. И что этой жизнью может оказаться моя… Просто так устроен мир.

— Джудит, это звучит…

Не успев осознать, он произнёс:

— Это звучит как предательство.

— …Что?

— Но только самой себя.

Джудит, казалось, вздрогнула — и отвела взгляд от окна.

Он заговорил твёрдо:

— Отныне не сдавайтесь так легко под видом принятия. Не тогда, когда речь идёт о вашем собственном счастье.

— Ах…

Экиан говорил искренне, но Джудит, похоже, не была особенно тронута.

— А почему бы вам самому не начать жить именно так, Мастер?

Она озорно усмехнулась — как будто шутила.

— Разве вы тоже от чего-то не отреклись — раз скрываете своё лицо?

Слова попали в цель. Экиан слегка прикусил нижнюю губу. Джудит дерзко улыбнулась и протянула руку.

— Как бы то ни было — у нас теперь мир, верно?

Экиан пожал её руку с невозмутимым ответом:

— А разве мы были в ссоре?

— Справедливо. Я надумала лишнего.

Глядя на её улыбку, Экиан тихо усмехнулся под маской.

Вдали показался герцогский особняк.

Ощущение нереальности всего происходящего не проходило.

Поссориться с ней из-за пустяков, а потом вместе ехать в карете Майюсов, возвращаясь в герцогский особняк…

Это было то, что муж делал бы само собой — как дышать.

— Конечно, раз мы близко знакомы, можно говорить о чём угодно без особого повода. Но вот так запросто наведываться в герцогский особняк… Это как то слишком.

Продолжая вчерашний разговор, Джудит заговорила осторожно.

— В конце концов, это чужой дом.

— Что ж, это правда.

Экиан ответил ровно. Он понял, что слишком уж держал в уме Хада — этого «приятного собеседника».

Впрочем, раз он недвусмысленно дал понять, что дворянка на такое не пойдёт, дальнейших поводов для беспокойства, скорее всего, не будет.

С лёгкой душой он закинул ногу на ногу, пока карета неспешно катилась к особняку Майюс.

Изабелла была весьма занята.

— Императорский банкет не за горами.

Оформление документов о принятии Джудит в семью Майюс в качестве невестки лежало на плечах герцога — но представить её высшему свету было задачей Изабеллы.

— Нам нужно официально познакомить с ней общество на этом вечере.

Имя Джудит Айлан в свете почти забылось. Когда-то люди жалели её — девушку, рухнувшую вместе с крахом барона Айлана, — однако никто не протянул ей руки помощи.

С тех пор Джудит прожила три года ничуть не лучше простолюдинки, окончательно выпав из круга знати.

А потому если она, Изабелла, лично представит Джудит обществу на предстоящем банкете — это непременно вызовет большой переполох.

— Чтобы не было недопонимания, нужно постараться на славу. Явись она туда в чём попало, люди начнут сомневаться. Разве не так? Вот почему мы должны потратиться как следует — чтобы рассеять любые сомнения.

С этими словами Изабелла занялась покупкой платьев и украшений для Джудит.

Герцог в расходах тоже не скупился.

— Хорошо бы она с первого взгляда привлекала внимание дворян. Выйти замуж за простолюдина? Этого мы не допустим для той, кто стала почётным членом семьи Майюс.

Он говорил с такой же решимостью, как и Изабелла.

— Конечно, с моей поддержкой желающих жениться на ней среди дворян найдётся немало… Но разве не лучше, если она достанется тому, кто будет по-настоящему дорожить ею и любить её?

Они уже твёрдо решили сами устроить повторное замужество Джудит.

— Обязательно присматривайся к подходящим кандидатам.

— Разумеется. Буду следить за теми молодыми людьми, что проявят к Джудит интерес.

В этот момент дворецкий постучал и вошёл.

— Ваша светлость. Мадам.

Дворецкий выглядел несколько растерянным, однако доложил спокойно:

— Леди Джудит, отправившаяся к Святыне Последней Жрицы, изволила вернуться. Однако…

— Однако?

— С гостями. Судя по всему, леди Джудит получила некое откровение у Святыни Последней Жрицы.

— Откровение?

Герцог был весьма удивлён, а Изабелла — та самая, что уже дала Джудит разрешение посетить святыню, зная о её даре предвидения, — стремительно поднялась с места.

— Значит, там всё же что-то произошло. Пойдём посмотрим.

Когда герцог и Изабелла поспешно спустились в гостиную, они увидели Джудит в сопровождении маркиза и маркизы Содэн — а также крепко сложенного молодого человека в маске.

— О?

Взгляд Изабеллы упал на молодого человека в маске раньше, чем на чету Содэн, и она на мгновение замерла.

— Приветствую вас, ваши светлости герцог и герцогиня. Прошу простить за столь внезапный и незаявленный визит.

Лишь услышав приветствие маркиза, Изабелла опомнилась и перевела взгляд на него.

Последовал краткий обмен представлениями и объяснениями. Изабелла и герцог выслушали цель визита четы Содэн и дали распоряжение собрать всю прислугу.

— Разумеется, мы должны оказать содействие.

Изабелла позвонила в колокольчик и произнесла:

— Стало быть, нам нужно собрать всех слуг с каштановыми волосами и зелёными глазами, верно?

— Да. Огромное вам спасибо.

Маркиза Содэн уже была на грани слёз.

— Я знаю отличительные черты моего сына. Только я смогу его узнать. Если он здесь — я почувствую это наверняка. У моего сына маленькая родинка у левого века, почти у самых ресниц. Обычно её не видно, но когда он закрывает глаза — она едва заметна. Из-за того что она так близко к ресницам, он, скорее всего, сам о ней не знает…

Изабелла крепко сжала руку маркизы.

Для женщины, которую в свете считали холодной и замкнутой, редко сближавшейся с другими дамами, это было удивительное проявление теплоты.

— Я понимаю вас.

— Мадам…

Этого было достаточно.

У Изабеллы тоже был потерянный сын. Точнее — сын, который сбежал…

— У меня тоже есть… отличительная черта, по которой я его узнаю. Такое знает только мать, которая растила его долгие годы бок о бок.

Изабелла продолжила неторопливо:

— Ноготь на безымянном пальце у Экиана чуть прямее, чем на остальных. На других пальцах — округлые… И так на обеих руках. Сам Экиан, возможно, даже не замечал этого, но я знаю. Ведь именно я стригла ему ногти, когда он был ещё совсем маленьким.

— Вот именно!

Маркиза Содэн горячо закивала. В этот момент дворецкий вошёл в ответ на звонок. Изабелла объяснила ситуацию. Поручение было простым — затруднений не возникло.

Дворецкий, получив все необходимые сведения, кивнул:

— Я соберу здесь всех молодых людей, соответствующих этим приметам.

— Благодарю.

Дворецкий почтительно поклонился и удалился.

Каштановые волосы и зелёные глаза — самое распространённое сочетание в империи.

В большом доме Майюсов молодых людей с такой внешностью набралось бы легко больше десятка.

— Я так и не увидела, как рос мой сын, — говорила маркиза Содэн, смахивая слёзы пальцами. — Вот что разрывает мне сердце больше всего. Я даже представить себе не могу, каким он стал…

— Да.

Изабелла — что было совсем на неё не похоже — вздохнула с сочувственным видом.

— Пять лет жизни Экиана прошли без меня, и эта боль не утихает. Глубину вашего горя мне не измерить…

Джудит молча наблюдала за двумя матерями, с тихой улыбкой на губах.

Найти настоящего Экиана она не могла. Но Хада — можно.

Рядом с ней молча сидел Мастер. Разумеется, маска не выдавала ничего.

Что-то не так.

Джудит мельком взглянула на него.

Ему почему-то не по себе.

Ни лица, ни интонации она не видела — и всё же у неё было именно такое ощущение.

— Но не теряйте надежды, мадам, — тепло обратилась маркиза Содэн к Изабелле. — Вам досталась такая добросердечная невестка. Говорят, скоро она ещё и подарит вам малыша.

От этих слов Изабелла и Джудит чуть заметно вздрогнули. Это не было ложью — но искренность, с которой маркиза утешала, делала невозможным любое возражение.

— Молодой герцог Экиан не из безответственных. Уверена, он вернётся, когда малыш появится на свет и будет здоров.

— Ах, ахаха…

— Я не так много говорила с юной леди, но она кажется такой тёплой и внимательной.

Маркиза Содэн, судя по всему, уже успела проникнуться к Джудит большой симпатией. Изабелла энергично закивала.

— Гхм! Это дитя, куда ни поставь, нигде не будет лишним.

— Совершенно верно. Мой Феликс уже в том возрасте, когда пора бы завести семью. Думаю, мне тоже нужно готовиться к тому, что в доме появится невестка.

Феликс — так звали пропавшего старшего сына Содэн.

Хотя этот сын вряд ли пользовался теперь этим именем.

Поток неожиданных похвал заставил Джудит улыбнуться с некоторой растерянностью. К разговору присоединился и маркиз Содэн.

— Если мы действительно найдём Феликса, барышня, вы станете спасительницей рода Содэн. Мы готовы сделать для вас всё что угодно.

— Гхм, мы и без того уже оказываем немало поддержки, — вступила Изабелла, вздёрнув бровь.

— Но она и правда умная и добрая барышня — сама собой вызывает такое расположение.

— Хаха, если уж вы сами признаёте достоинства вашей невестки, мадам, значит, она истинное сокровище. Нашему Феликсу тоже не помешало бы привести домой такую невестку.

Вскоре в гостиную потянулись — один за другим — около десятка молодых людей с каштановыми волосами и зелёными глазами.

Хм?

Джудит слегка нахмурилась, разглядывая собравшихся.

Не успела она вслух выразить своё замешательство, как маркиза Содэн вдруг вскочила и воскликнула. Энергия, с которой это произошло, не вязалась с тем, что мгновение назад она вела тихую беседу.

— Не могли бы вы все закрыть глаза на минуту?

На её лице читалось отчаяние матери, слишком долго тосковавшей по сыну, чтобы ждать хотя бы лишнюю секунду. Не дав никому опомниться, она решительно двинулась к молодым людям.

Подождите. Что-то не то.

Джудит нахмурилась сильнее и поднялась с места.

Маркиза осматривала молодых людей одного за другим и наконец крепко схватила кого-то за руку.

— Вы… сколько вам лет?

У молодого человека было маленькое пятнышко у края левого века, почти у самых ресниц — почти незаметное, если не смотреть специально, но несомненно существующее.

— Ах.

Молодой человек, чью руку сжала маркиза Содэн, растерянно моргнул и ответил с запинкой:

— Я не знаю точно. Я приёмный. Приёмные родители тоже уже умерли, так что…

— О господи!

Маркиза ахнула и сжала его руку ещё крепче. В этот момент Джудит вмешалась — нахмурившись, она встала со своего места.

— Позвольте.

Все обернулись к ней. Она продолжила:

— Хада Рамиса здесь нет. Насколько я знаю, у Хада тоже каштановые волосы и зелёные глаза, точно так же как…

— О.

Глаза дворецкого расширились.

— Теперь, когда вы говорите — и правда, лекарь тоже из прислуги. Я не подумал об этом и просматривал только список слуг.

— Тогда не следует ли немедленно позвать Хада…

— Но Хад сейчас отсутствует. Он получил письмо от родных и уехал совсем недавно.

Однако маркиза уже не слушала ни Джудит, ни дворецкого. Маркиз Содэн бросился вперёд и схватил молодого человека за плечо.

— Феликс, это ты? Ты и правда наш Феликс? А?

— Я… я и сам толком ничего не знаю, только что я приёмный…

Молодой человек, окружённый четой Содэн, пробормотал с растерянным видом.

— После того как приёмные родители умерли, я просто работаю здесь — разношу письма. Вот и всё, что я могу сказать.

Нервно бегая глазами, он продолжил:

— На юге есть один пожилой человек, который дружил с моими приёмными родителями. Если позволите, я могу отправиться к нему прямо сейчас. Возможно, удастся что-то узнать…

— Да, да. Давайте для начала так и сделаем. Хм? А где именно?

— Ну… насколько я знаю, скоро императорский банкет… Я поеду один. Я ведь могу оказаться и не вашим сыном, так что…

Именно в этот момент.

— Позвольте, — произнесла Джудит, шагнув между ними.

И, не медля ни секунды, взяла с ближайшего столика влажную салфетку и провела ею по веку молодого человека.

— Ах!

Пятнышко у века молодого человека полностью стёрлось.

Пока все в оцепенении смотрели на это, Джудит перевела дух и произнесла:

— Я прожила жизнь вдали от таких событий, как императорские банкеты, но кое-что мне известно: большинство людей не вспомнят о расписании банкета сразу же, если он их не касается.

Джудит продолжала ровным и чётким голосом:

— Мне показалось странным, что Хад уехал разносить письма — и именно в этот момент объявился разносчик почты. Я подумала: не исключено, что он подслушал разговор в гостиной и заранее нарисовал себе родинку у века.

Речь шла о положении старшего сына рода маркиза Содэн.

Если у человека нет особых способностей, подобных тем, что присущи роду герцога Майюс, подтвердить кровное родство почти невозможно.

А значит, когда настоящий наследник покинул дом, поле для злого умысла оставалось вполне реальным.

— Полагаю, маркиз Содэн щедро снабдил бы того человека деньгами на дорогу, — сказала Джудит, подняв влажную салфетку.

— Была ли его целью только это или же он намеревался полностью выдать себя за старшего сына — я не знаю наверняка.

Из оригинального сюжета она уже знала, что Хад и есть настоящий старший сын маркиза Содэн.

Именно поэтому она сразу поняла: разносчик почты затеял эту аферу, чтобы обмануть всех.

Потому и вмешалась немедленно.

— Является ли Хад Рамис на самом деле старшим сыном маркиза Содэн — в этом я не уверена. Но одно несомненно.

Джудит заключила твёрдо:

— Этот человек — самозванец.

И тут.

— Чёрт… так всё шло гладко!

Стоявший перед ней слуга вдруг бросился на Джудит и схватил её за горло.

Обман был раскрыт — семья Майюс ни за что не оставит это безнаказанным. Терять ему было нечего, и он выместил злость на Джудит.

— Ааах!

Изабелла вскочила на ноги, маркиза Содэн закричала от ужаса.

— …Что?

Джудит инстинктивно зажмурилась и пошатнулась.

Ещё мгновение назад она видела прямо перед собой разъярённое лицо слуги, бросившегося на неё.

— Что… что происходит?

Слуга вдруг лежал на полу без сознания.

Джудит медленно осмыслила происходящее.

— …Мастер?

Он сидел рядом с ней всё это время. Даже когда она вытирала веко слуге, он оставался на месте. Она не могла понять, как он успел так быстро.

Мастер, одним стремительным движением уложивший слугу, произнёс спокойно:

— Этот человек действительно лгал.

Все смотрели на Мастера, застыв от изумления.

— Его родители действительно умерли. Но он не приёмный.

Изабелла медленно моргнула и пробормотала:

— Как… откуда вы это знаете?

— Я — глава Информационной гильдии. Мне положено знать такие вещи.

— Глава Информационной… гильдии?

Изабелла не могла отвести от него глаз. Тем временем другие слуги вынесли потерявшего сознание самозванца.

— Что ж, на этом я откланяюсь.

Мастер учтиво поклонился Изабелле и добавил:

— Не вижу причин задерживаться долее.

Той же ночью.

Экиан тихо читал донесение.

Содержание было простым.

Хад Рамис подтверждён как настоящий сын четы Содэн.

Все обстоятельства были проверены, всё совпадало в точности.

— Так я и думал…

Экиан твёрдо опустил бумагу на стол и пробормотал:

— Значит, это правда.

У него было дурное предчувствие с того самого момента, как Джудит упомянула имя Хада Рамиса.

«Хада Рамиса здесь нет. Насколько я знаю, у Хада тоже каштановые волосы и зелёные глаза…»

После истории с Бартом Экиан тайно проверил каждого слугу в доме Майюс.

Он хотел убедиться, что никто больше не представляет угрозы для семьи.

Всего разузнать не удалось, но он собрал столько сведений, сколько было возможно.

Поэтому он уже знал, что разносчик лжёт. Однако причина, по которой он поначалу промолчал…

Потому что у меня было ощущение, что Хад Рамис и в самом деле может оказаться старшим сыном Содэн.

Дурное предчувствие.

Если Хад действительно был сыном маркиза, отговорка «дворянка на такое не пойдёт» больше не имела бы никакой силы.

К тому же чета Содэн, судя по всему, с первого взгляда прониклась к Джудит расположением. Она помогла им найти сына — стала их благодетельницей.

Хад к тому же знал, что Джудит не беременна и что она, по всей видимости, скоро разведётся. Если Хад захочет проявить к ней интерес…

Чета Содэн не станет возражать. В конце концов, она их благодетельница.

А у Джудит никогда не было особого предубеждения против романов или замужества. Характеры у них, похоже, тоже совпадали.

В итоге в ту краткую минуту Экиан промолчал. Его молчание было рождено мелочностью. И результат…

Джудит едва не оказалась в опасности. Слуга набросился на неё от злости.

Экиан рассмеялся — глухо, невесело. В памяти всплыло жалкое признание Барта.

«Да, всё из-за любви. Я любил её так сильно, что в конце концов сам себя и уничтожил».

Вот оно как.

Он тоже способен поступать недостойно во имя любви.

Так же, как Сара и Барт — те, кого он никогда не понимал.

С этим новым осознанием Экиан засмеялся горько, будто немного тронулся умом.

И…

Он промолчал лишь на мгновение, но не мог предугадать, насколько более недостойным станет в будущем.

Экиан медленно поднялся. На душе оставалось ещё кое-что.

Изабелла.

С самого начала она не сводила с него глаз. Несмотря на маску, несмотря на то что за пять лет он вырос и с головы до ног скрывал себя.

Неужели она что-то заметила?

Когда слуга бросился на Джудит, Экиан действовал не думая.

«Ноготь на безымянном пальце у Экиана чуть прямее, чем на остальных. На других пальцах — округлые… И так на обеих руках. Сам Экиан, возможно, даже не замечал этого, но я знаю. Ведь именно я стригла ему ногти, когда он был ещё совсем маленьким».

Экиан опустил руку и посмотрел на ноготь безымянного пальца. Он и правда был чуть ровнее других.

Он не знал этого о себе — пока не услышал слов Изабеллы. Если она уловила в его движениях что-то, чего он сам не осознавал…

…Она не отрывала от меня глаз.

Тоскливое выражение, мелькнувшее на лице Изабеллы — непроизвольное, — не уходило, оставляя смутное беспокойство. В этой странной атмосфере было что-то одновременно родное и невыносимо щемящее.

Так не пойдёт.

В конце концов он снова надел маску.

Джудит настаивала, чтобы он появлялся лишь при необходимости — но сегодня, даже если не придётся её увидеть, он чувствовал, что обязан прийти.

Потому что думал о матери. О женщине, которая не родила его, но вырастила с любовью.

И вот он снова шёл по тайному ходу поместья Майюс.

Нелепость.

Вырвался глухой смешок. Почти пять лет он не ступал в этот ход — а с появлением Джудит стал пользоваться им едва ли не каждый день.

Он намеренно миновал ответвление, ведущее в его комнату. Джудит, конечно, была там — но сегодня он пришёл сюда ради Изабеллы.

И когда он достиг прохода, выходящего к покоям герцога и герцогини —

— Императорский банкет скоро. Я планирую официально представить там Джудит обществу. Невестке дома Майюс было бы неловко пропустить подобное мероприятие.

Изабелла и Бен были в середине разговора.

Экиан и без того знал, что банкет уже не за горами. Там Джудит будет представлена всем как «жена Экиана». Но едва он успел почувствовать лёгкую странность от этой мысли, Изабелла продолжила:

— И насчёт повторного замужества Джудит… Ты помнишь? Мы тогда решили серьёзно ею заняться.

Брови Экиана резко сдвинулись.

Что? Повторное замужество?

И они этим занимаются?

— Да. Присматривайся. Внимательно следи, не найдётся ли там молодой человек, который с первого взгляда потеряет голову от Джудит. Нельзя отдать её какому-нибудь негодяю.

— Да. Впрочем, мне кажется, подходящий кандидат уже объявился, — с воодушевлением произнесла Изабелла. — Угадай что? Хад уже предложил сопроводить Джудит.

Изабелла продолжила:

— Похоже, Хад… то есть молодой господин Содэн питает чувства к Джудит.

Настоящее имя Хада было другим, но поскольку он прожил под именем Хад слишком долго, семья маркиза решила оставить его, а не возвращаться к Феликсу.

— Он тут же предложил сопроводить её. Правда, добавил, что раз Экиана не будет рядом, танцевать с кем-то другим может оказаться неловко — так что она может считать это услугой коллеги по работе…

При таких обстоятельствах подобное предложение выглядело вполне уместно.

Тем более что Хад был в долгу перед Джудит.

— Сама Джудит, похоже, не догадывается — думает, что это просто жест доброй воли. Но такого выражения лица у Хада я прежде не видела. Всё-таки он служит у нас уже давно.

— Вот как?

— Он даже предложил остаться в особняке, пока не найдут замену. Уверена, это из-за Джудит.

В голосе Изабеллы слышалось явное воодушевление, и Бен нахмурился:

— Вопрос в том, согласятся ли маркиз и маркиза Содэн принять разведённую женщину, которая якобы беременна…

— Должны. Иначе выйдет, что они неблагодарные, разве нет?

Голос Изабеллы похолодел.

— Благодаря нашей Джудит они нашли сына и к тому же разоблачили мошенника. Без неё их могли бы провести.

— Это правда.

— Кроме того, Хад ведь знает всё, не так ли? Что Джудит на самом деле не беременна и что никакой личной связи с Экианом у неё нет. Так что никаких реальных препятствий нет. Объяснений не требуется — разве они не идеальная пара?

Экиан потёр лоб.

Похоже, обе его матери рьяно старались соединить Хада и Джудит. Особенно его биологическая мать — это было просто за гранью понимания.

Даже теперь, в последний остаток своей воли, она постаралась раскрыть настоящих родителей Хада. Неужели она до самого конца ненавидела собственного сына?

— Если Джудит тоже нравится Хад, а семья Содэн неблагодарно откажет…

Голос Изабеллы стал острым:

— Я этого не потерплю.

— Но ведь есть и возможность, что Джудит Хад не нравится.

— Узнаем на банкете.

Изабелла пожала плечами.

— В новой обстановке, может быть, чувства Джудит и разовьются. Да и Хад, скорее всего, постарается.

— Ты весьма решительна. Но разве не стоит сначала посмотреть, как сама Джудит к этому отнесётся?

— Мне жаль Джудит.

Она негромко хмыкнула и подпёрла щёку рукой. Затем с горьковатой интонацией пробормотала:

— Сегодня я много думала об Экиане…

— Об Экиане?

— Да. Джудит привела кого-то из Информационной гильдии, и хотя лица я не видела… у меня было ощущение, что вот таким мог бы стать Экиан. Весь день я думала о нём — и от этого ещё сильнее чувствую себя виноватой перед Джудит.

Экиан сглотнул, тело невольно напряглось.

— Что касается Экиана… именно мы поставили его в это положение.

— Но ты не сожалеешь об этом?

Бен добавил тихо:

— Об отсрочке свидетельства о смерти. Пусть даже на полгода.

В его неторопливых словах слышался оттенок сложного чувства.

— Честно говоря, я тоже не сожалею.

Экиан, скрытый в тайном ходу, с усилием старался дышать ровно. Их ожидание, их любовь — всё это было одновременно трогательным и горестным.

— Именно поэтому мне ещё больше стыдно перед Джудит.

Изабелла и Бен надолго умолкли.

В конце концов зашёл Карл пожелать спокойной ночи, и разговор завершился.

Экиан медленно отвернулся.

Но не мог заставить себя уйти из особняка.

Он твёрдо решил не приходить в комнату Джудит — однако унять неспокойное сердце не получалось.

Джудит и Хад идут на императорский банкет вместе… в паре…

Одна только эта мысль заставляла кровь закипать.

Просто послушаю немного — и всё.

Он дал себе твёрдое обещание.

Не давать о себе знать, просто… просто послушать. Проверить, хорошо ли она спит. Вот и всё. После того как её чуть не задушили, она может быть ещё напугана. Что бы ни случилось — не входить.

С твёрдым намерением он двинулся в знакомое место.

Я не какой-то безумец, потерявший рассудок. Она вчера же сказала не приходить без нужды — нельзя являться снова так скоро.

Джудит была у себя в комнате и листала каталог.

Изабелла сказала ей: «Выбери платье на императорский банкет».

Она попыталась отказаться — дескать, платьев у неё уже достаточно, — но Изабелла к ужасу Джудит заявила: «Тогда закажу всё!» Деваться было некуда, и Джудит нехотя взяла каталог со словами: «Я сама выберу».

Тем не менее, пока глаза скользили по страницам, мысли были совсем в другом месте.

«Этот человек действительно лгал».

Когда лживый слуга бросился на неё, Джудит мысленно приготовилась к тому, что её задушат. Она понимала, что до смерти дело не дойдёт — вокруг слишком много людей.

Но это не означало, что она не испугалась. В тот момент сердце ушло в пятки. И тут кто-то стремительно шагнул вперёд, закрыв её собой. Это был Мастер.

Он сидел позади меня… как он успел так быстро?

Когда он одним движением отшвырнул слугу в сторону, Джудит не могла оторвать взгляда от широкой спины, заслонившей всё поле зрения. И в то же время внутри поднялось незнакомое прежде чувство.

Название этого чувства, над которым она размышляла весь день, было — облегчение.

«Безответная любовь, говорите? Барышня, может, стоит дать ему шанс. Редко встретишь человека, готового броситься за вас в опасность».

Ещё раньше, у Святыни Последней Жрицы, маркиз Содэн сказал именно это.

Мастер бросился к ней без колебаний — даже сквозь бушевавшую у святилища бурю.

Так долго Джудит жила одна. Она никогда не думала, что кто-то вот так, не раздумывая, встанет ради неё под удар.

Именно поэтому она когда-то думала, что хочет встречаться и выйти замуж — в надежде найти такого человека.

Неужели…?

В голове зашевелилась странная мысль.

Мастер… нравлюсь ли я ему?

Маркиз Содэн говорил уверенно: «Тот человек влюблён в Джудит». Оглядываясь назад, это казалось очевидным — ведь он бросился на помощь не раздумывая ни секунды.

Тогда она не придала этому особого значения. Но вспоминая, как он отшвырнул слугу сегодня, Джудит почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Я весь день думала о Мастере.

Даже когда выяснилось, что Хад — старший сын семьи Содэн, и маркиз с маркизой в слезах обнимали его, мысли Джудит были в другом месте — только о Мастере.

Разумеется, он тихо ушёл ещё до того, как успел увидеть ту сцену.

Но это немного несправедливо. Я даже не знаю, как он выглядит…

И всё же, не зная ни его лица, ни голоса, она не могла перестать думать о нём. Джудит было неловко перед собой.

Что такого особенного в человеке, чьего лица и голоса она даже не знает?

Стоило ей глубоко вздохнуть, как в дверь раздался тихий стук.

— Джудит?

Голос Хада.

— Можно войти на минутку?

Маркиз хотел забрать Хада немедленно, но тот настоял на том, чтобы остаться в особняке герцога до тех пор, пока не найдут нового врача. Он говорил, что не может бросить семью, которая его спасла.

Герцог согласился нанять нового врача как можно скорее, и Хад решил пожить в поместье до этого времени. В свою очередь, маркиз и маркиза, остановившиеся в столице, условились часто видеться с ним в своём городском особняке.

— Не спится, подумал — может, поговорим немного…

Было уже поздно, но ничего страшного в разговоре не было. Джудит рассеянно собралась согласиться — и тут.

Шшшрк.

Как по знаку, потайная дверь за книжным шкафом скользнула в сторону.

И, как обычно, появился Мастер. Его лицо, скрытое неизменной маской, оставалось непроницаемым.

Сердце Джудит сжалось. Она моргнула раз-другой и произнесла:

— Простите. Я как раз собиралась спать. С утра рано вышла, немного устала…

Раз уж Мастер внезапно объявился здесь, ничего не поделать.

Но что её удивило — она не испытывала особой злости из-за его самовольного прихода.

— Если ничего срочного, может, поговорим завтра?

Джудит произнесла это мягко. Снаружи донёсся разочарованный голос Хада.

— Ах, хорошо.

Шаги Хада стихли вдали. Пока Джудит вздыхала, Мастер невозмутимо пожал плечами.

Подавив неожиданную радость, она прошептала с напором:

— Вы в своём уме?

Мастер неспешно вышел из прохода за книжным шкафом, сел напротив неё и ответил:

— Признаю, не совсем.

— Вы признаёте это так легко, что мне уже нечего добавить. Подождите минуту. Раз я сказала, что иду спать, надо потушить свет — для видимости.

Джудит медленно поднялась и погасила лампу.

Глядя на неё, Мастер произнёс с лёгкой насмешкой:

— Гхм. Прервать столь важное занятие, как выбор платья… Хад Рамис — то есть Хад Содэн — крайне невоспитан.

Замечание было до смешного бесстыжим. Джудит могла лишь криво усмехнуться.

— Кто, по-вашему, на самом деле мне сейчас мешает?

— Мешать — это моя специальность.

— Хм, но прежде вы не позволяли себе такого.

Джудит рассмеялась в полном изумлении, а Мастер скрестил руки и пробормотал:

— Я решил отныне давать волю своим причудам.

— Что? Вы что, переходный возраст переживаете?

— Сегодня я узнал, что моя биологическая мать окончательно меня бросила.

— Что?

— Я и прежде знал, что я нежеланный ребёнок и что особой любви ко мне не было. Но не ожидал такого — выверенного и методичного удара.

Его отрывистые слова не позволяли Джудит понять ситуацию целиком, но она инстинктивно почувствовала: задавать вопросы бесполезно.

С интонацией скорее смиренной, чем печальной, Мастер пробормотал:

— И всё же, наверное, я был неправ, ожидая чего-то только потому, что она меня родила.

— Это так. Может, и не стоило ничего ожидать с самого начала.

— Вы согласились что-то уж слишком быстро.

— Просто не хочу видеть, как вам больно. Так что больше не ждите ничего.

Джудит глубоко вздохнула и добавила:

— Я тоже разочаровывалась, когда чего-то ждала от матери. Думать, что раз человек тебя родил — значит, полюбит… В конце концов, это причиняет только боль тебе самой.

Мастер слегка вздрогнул. В лунном свете Джудит осторожно похлопала его по плечу.

— Что бы ни случилось — не обращайте внимания на слова матери. Чем больше вы будете о них думать, тем труднее будет найти своё счастье.

— А если её слова имеют слишком большое влияние?

— Даже тогда. Будь я на вашем месте — чем сильнее я бы бунтовала, тем упрямее стремилась бы найти счастье по-своему.

Джудит сжала кулак — ободряюще — и улыбнулась.

— Я уже говорила об этом. Пусть моя мать бросила меня — я никогда не брошу своих детей. Создам прекрасную семью — чего бы это ни стоило. Так что не позволяйте словам матери вас тяготить. Идите и найдите своё счастье.

Мастер не ответил. Он просто смотрел на Джудит сквозь маску.

Атмосфера стала чуть неловкой. Ощущая что-то странное, Джудит рассеянно перебирала лежавший перед ней каталог.

Она сказала ему не приходить — и вот он здесь. Но затевать новую перепалку не хотелось.

— Раз уж вы здесь, может, поможете выбрать платье? — предложила Джудит, деловито раскладывая каталог, хотя сама не была особо заинтересована.

— Я сначала думала взять что-нибудь красное… но, может, лучше подобрать под цвет волос Хада — коричневое?

Предложение Хада сопроводить её она приняла с лёгкостью.

Для Джудит Хад был не более чем хорошим другом. Она никогда не думала о нём в романтическом ключе.

Хад же, со своей стороны, намеревался начать выражать свои чувства — но Джудит даже представить себе не могла, что их отношения могут принять такой оборот.

Она просто думала, что он хочет отплатить добром за помощь в нахождении его биологических родителей.

— Коричневое? Это худший вариант. Вам совершенно не пойдёт, — немедленно возразил Мастер, морщась, пока листал каталог.

Он щёлкнул языком с недовольным видом:

— Эти фасоны слишком открытые…

— Ну, с вашей точки зрения — вы же с головы до ног укутаны — думаю, они и вправду кажутся открытыми.

Джудит беспечно отмахнулась от его жалоб.

— Как бы то ни было, раз я «беременна» — наверное, лучше подойдут фасоны из последней части каталога.

При слове «беременна» пальцы Мастера, постукивавшие по столу, замерли. Джудит наклонила голову, всматриваясь в его маску.

— Что? Вы думаете, «беременной» женщине неловко идти на императорский банкет без мужа?

— Ну, даже если вы на самом деле не беременны… всё равно это выглядит немного странно.

— С чего бы мне чувствовать себя неловко? Скорее уж неловко будет молодому герцогу Экиану Майюсу.

— Что?

— Представьте, сколько проклятий в его адрес прозвучит на банкете. Увидев «беременную» женщину без мужа — что люди подумают?

Джудит пожала плечами и засмеялась, но — вопреки её ожиданиям — Мастер смеяться не стал. Вместо этого он глубоко вздохнул и произнёс серьёзно:

— Джудит.

— Да?

— А что, если… что, если Экиан Майюс вернётся?

— А что, если… если Экиан Майюс вернётся?

Вопрос прозвучал серьёзно, но лицо Джудит осталось невозмутимым.

Она ответила без колебаний:

— Этого не случится.

— Но он мог бы вернуться.

— Говорю вам — не произойдёт. Грустно признавать, но я убеждена: Экиана Майюса больше нет в этом мире.

— Что? Нет, почему…?

— Это правда.

Джудит была настолько уверена в этом, что произнесла без малейшего колебания.

Разумеется, она не могла ни упоминать об оригинальном сюжете, ни о дарах Последней Жрицы — потому постаралась объяснить логически.

— Если Экиан Майюс жив — разве он не был бы законченным негодяем?

В оригинальном сюжете — когда герцог и герцогиня были отравлены и Карл в юном возрасте вынужден был возглавить семью — Экиан так и не появился.

Если он жив в таких обстоятельствах, его можно назвать только ужасным человеком.

Джудит продолжала резко:

— В этой истории с отравлением матушка и батюшка могли умереть, а Карл мог пережить невыносимые страдания. Стоять и смотреть на это со стороны — можно ли назвать такое человеческим?

— Ну, это несколько преувеличено. В конце концов, их на самом деле не отравили до конца… К тому же если Экиан Майюс жив, он, наверное, следил за семьёй из тени.

— Это сделало бы его ещё большим негодяем.

В конечном счёте Барт покончил с собой в подземелье. Улики против Императора исчезли — предъявить ему было нечего.

Даже для рода Майюс без конкретных доказательств не было никакой возможности открыто выступить против Императора. Поэтому инцидент был тихо похоронен внутри семьи.

— Если Экиан был свидетелем покушения на герцога и герцогиню — разве он не должен был выйти вперёд? Император нацелился на семью Майюс!

Глаза Джудит сверкнули.

— Если любимой семье угрожает сам Император — как можно молчать? Это трусость. И это не последний раз. Кто знает, что Его Величество предпримет следующим?

— ……

— Молодому герцогу Майюсу не занимать способностей. Разве он не должен вернуться и поддержать своего отца? Сейчас мать и отец даже не могут противостоять Императору из-за его исчезновения.

— Ну, возможно, у него есть непреодолимые обстоятельства…

— Непреодолимые? В такой ситуации, если он будет прятаться до самого конца, значит, он либо неблагодарный сын, бросивший родителей, либо трус, бегущий от Императора.

Джудит стиснула зубы, словно одна мысль об этом вызывала у неё отвращение.

— Если он жив, то он точно подонок.

Мастер не знал, что ответить, и молча сглотнул. Тем временем Джудит сделала усилие, чтобы унять сбившееся дыхание.

— Уф, как-то некстати разволновалась. Стоит подумать об этом — и злость берёт. Наверное, потому что мне и вправду очень хорошо с матушкой, отцом и Карлом.

— Ха-ха…

— Как бы то ни было, ясно одно: молодой герцог Экиан Майюс не вернётся. Именно поэтому я никогда даже не рассматривала такую возможность.

Джудит светло улыбнулась и выпрямилась. Затем, скосив взгляд в сторону, осторожно добавила:

— Кстати, Мастер, спасибо вам.

— За что?

— За то, что спасли меня от того слуги. Честно, я очень вам благодарна. Слуги дома Майюс всё равно бы вмешались, но…

Она произнесла это вполголоса, и слова благодарности, казалось, лишь усиливали мысли, которые и без того уже кружились у неё в голове.

— И теперь, когда вспоминаю… спасибо также за то, что пытались защитить меня у Святыни Последней Жрицы. Это для меня очень много значит.

— Я не особо что-то сделал.

В голосе Мастера — чуть напряжённом — едва уловимо промелькнула горечь.

— Тогда я не смог вас защитить.

— И всё же…

Джудит пристально посмотрела на него.

— Чем больше я об этом думаю, тем сильнее чувствую благодарность. И именно поэтому я всё время думаю о вас.

То, что она не видит выражения его лица, раздражало её безмерно. Она понятия не имела, как он реагирует на её слова.

По правде говоря, она и сама не вполне понимала своих чувств. Но одно было несомненно.

Признавшись в охватившей её неразберихе, она ощутила одновременно облегчение и какой-то странный подъём. Подобного она прежде не испытывала.

После короткого молчания Мастер кашлянул и сменил тему.

— Не стоит делать из пустяков событие. Вернёмся к прежнему разговору…

Для Джудит тема Экиана Майюса не имела особого значения. Честно говоря, она почти ничего не знала о Мастере и хотела говорить только о нём. Однако он, казалось, странно настойчиво желал продолжать разговор об Экиане — в голосе ощущалось что-то похожее на напряжение.

— Вы же сами говорили, что когда-то нравился вам Экиан Майюс. Мне кажется, несправедливо так быстро записывать его в негодяи…

— Он мне больше не нравится. Совсем, без малейшего следа — я о нём забыла.

— Но если вы когда-то питали к нему чувства, разве они не могут вспыхнуть снова при встрече?.. И скажите честно: разве никто новый так и не занял место в вашем сердце?

На мгновение в лице Джудит, отвечавшей с уверенным видом, мелькнула растерянность.

— О…

В этот момент ей на ум пришёл не Экиан, а стоявший перед ней Мастер.

Ведь всё это время она думала именно о нём. Она даже терзалась сомнениями: а вдруг то, что она к нему чувствует, и есть влюблённость?

На самом деле, когда он собрался уходить, она не хотела его отпускать без повода. Именно поэтому и завела разговор о каталоге, который её совершенно не интересовал.

«Но… я всё-таки ещё не уверена, правда?»

Лицо Джудит медленно начало заливаться румянцем.

Осознание того, что она, возможно, влюбилась в мужчину, чьего имени, лица и даже голоса не знает, только теперь обрушилось на неё в полной мере. Разумеется, это повергло её в смятение.

Хуже всего было то, что началось всё с вопроса: «А вдруг Мастер неравнодушен ко мне?» — и именно из него она пришла к пониманию, что эта мысль ей отнюдь не неприятна. Вот так всё и завертелось.

«Или… это уже точно? Раз я вообще об этом думаю…»

Мастер в тот же миг уловил её секундное замешательство.

— Э-э…

Плечи его слегка дёрнулись, и он осторожно спросил:

— Неужели… есть кто-то?

— Ну, это…

Застигнутая врасплох, Джудит замялась. Она не могла вот так взять и выпалить, что её сердце забилось быстрее из-за него.

Пусть в делах сердечных она была неопытна, но прекрасно понимала: подобное развивается постепенно.

К тому же, не она ли сама прямо заявила ему, что в период действия контракта ни в какие романтические отношения вступать не намерена?

— Ну… мои чувства пока нельзя назвать определёнными или глубокими… Если честно, мы ещё только в самом начале знакомства…

Джудит быстро замахала руками и добавила:

— Просто думаю… что хотела бы узнать его получше. Раз пока не уверена. Ахаха.

Мастер молчал, и по мере того как тишина затягивалась, Джудит принялась тараторить, сама, не зная зачем.

— Я не совсем бесчувственная, поэтому думала: а вдруг этот человек ко мне неравнодушен? И… ну, я бы не была против… О, в общем!

Голос её стал совсем тихим.

— Пожалуй… нужно разобраться в своих чувствах. Но пока я сама себя не понимаю. Если будем видеться чаще, может быть, что-то и возникнет… а может, и нет…

— Понятно.

Мастер процедил сквозь зубы.

— То есть ещё не определились.

— Ну да, пока нет.

— Но вы говорите, что если проводить больше времени вместе, это может стать опасным. Запутанно — однако вы можете переступить черту.

Джудит медленно кивнула.

— Весьма опасно.

Потому что это была чистая правда. Немного смутившись, она добавила:

— Никогда не думала, что меня так пошатнёт — в момент, когда наконец расплатилась с долгами и жизнь стала спокойнее.

— Ха.

— Но всё-таки! Действовать буду только после развода. Я человек ответственный.

— Вы уже думаете о том, чтобы действовать?

— Если тот человек испытывает ко мне чувства, и я к нему — зачем медлить? Я бы хотела как можно скорее обрести свой дом.

Поначалу слова Джудит были неуверенными, но по мере того как она говорила, в них прибавлялось воодушевления. Признаваться в чувствах, пусть и в такой форме, было приятно и волнующе. А поскольку за маской выражения лица Мастера ей было не видно, она ощущала странную смелость.

«Это… и есть флирт?»

Джудит подпёрла подбородок рукой и улыбнулась. Она с любопытством разглядывала маску, вдруг задумавшись — какое же лицо скрывается за ней? Судя по впечатляющему телосложению, даже самая обычная внешность сделала бы его вполне привлекательным.

— Семья…

Голос Мастера прозвучал странно — натянуто, с выдохом.

— Значит, вы хотите создать семью с этим человеком? Совершенно забыв об Экиане Майюсе?

— А зачем мне думать об Экиане Майюсе, который, судя по всему, оказался бы негодяем?

Джудит поспешно отмахнулась от упоминания о якобы прошлой симпатии к Экиану — незачем было Мастеру придавать этому значение. По правде говоря, Экиан никогда ей не нравился. Было бы нелепо позволить беспочвенным слухам испортить едва наметившийся роман.

Мастер запнулся, затем возразил:

— Но не слишком ли торопливо — сразу заводить новую семью?

— Это правда. Я и сама так думаю. Во всём должна быть своя последовательность.

Даже в этот момент мысли Джудит блуждали где-то далеко.

«Если мы сблизимся и станем парой, я наконец увижу его лицо?»

Твёрдо решив когда-нибудь снять с него маску, она пробормотала вполголоса:

— Сначала нужно будет снять…

— ……

Мастер умолк, замерев на месте. Он не пошевелился ни на дюйм — словно превратился в камень.

— Ну, э-э…

Не заметив его реакции, Джудит пропустила очевидное смятение Мастера. Он долго молчал, после чего внезапно поднялся и попрощался срывающимся голосом:

— П-поздно уже. Мне пора. Я… узнал немало о ваших вкусах.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Джудит осталась довольна: кокетство вышло лёгким и в меру сдержанным. Она весело помахала ему на прощание.

Глава 2. Возвращение мужа

Императорский банкет неуклонно приближался. Праздник устраивался в честь дня рождения кронпринца.

Кронпринц был человеком разумным и справедливым — однако неизменно находился под отцовской властью, не в силах вырваться из её тисков.

«Его Высочество кронпринц — поистине достойный человек».

Даже Карл, в оригинальном романе ставший злодеем, был принят им с искренней теплотой.

Беда заключалась в том, что доброта кронпринца делала его уязвимым перед отцовскими кознями. Не ведая жалости, Император в конечном счёте уничтожил собственного сына. Той же тактикой медленного удушения, что применялась против семьи Майюс, он погрузил Империю в хаос своей долгой тиранией.

«Пока главные герои не выросли окончательно…»

Хотя кронпринц давно достиг возраста, достаточного для восхождения на престол, Император и не помышлял уступать своё место. В итоге сын умер раньше отца.

По правде говоря, Джудит мало интересовал императорский банкет. Единственной её целью было представиться обществу как невестка семьи Майюс.

Она воспринимала это как рабочую обязанность.

В конце концов, она человек, которому рано или поздно предстоит покинуть дом Майюс и прожить жизнь вдали от подобных знатных семей. Продолжится ли тирания Императора, разразится ли трагедия в императорской семье — после того как долги будут уплачены, всё это её не касается.

Однако…

— Невестка, попробуйте вот это. Очень вкусно.

Каждый вечер семья Майюс собиралась за общим столом. За ужином Карл неизменно садился рядом с Джудит и заботливо угощал её, протягивая блюда маленькими руками.

— Я буду заботиться о вас вместо брата. А когда родится племянник или племянница, буду играть с ним каждый день!

Карл то и дело бранил Экиана за то, что тот не возвращается, — и при этом преданно держался рядом с Джудит.

— Это ожерелье вам очень идёт. Нужно заказать такое же, только с рубинами.

— Матушка, у меня и так предостаточно украшений…

— И что с того? Решать, достаточно или нет, — не ваше дело. Я так не думаю.

Изабелла не реже одного раза в день делала Джудит какой-нибудь подарок. Это был её способ выражать интерес и привязанность — пусть и без лишних слов.

Но этим дело не ограничивалось.

— Просто назови имя. Кого хотела бы видеть рядом.

Герцог Майюс — Бен — изредка тихо говорил это в отсутствие Карла.

— Я позабочусь, чтобы тебя устроили. Лишь бы человек нашёлся подходящий.

— Что? Э-э… любой?

— Да. Семья Майюс не может осрамиться в таком простом деле. Найди кого-нибудь с приличной внешностью и достойным происхождением.

— Но… внешность и происхождение — это ещё не всё. В нынешних обстоятельствах я не могу оценить характер человека…

— Не нужно.

От слов Бена у Джудит перехватило дыхание.

— Вы думаете, я не удостоверюсь, что он подходящий? Думаете, я не возьму всё под контроль после?

Бен и впрямь воспринимал Джудит как спасительницу — и не только своей жизни, но и всей семьи Майюс.

Случись отравление в действительности, дом погрузился бы в хаос. Одна мысль о том, что маленький Карл остался бы один, была невыносима.

И главное: Джудит сама, вопреки ожиданиям, обрела в доме Майюс настоящее счастье. Дело было не только в погашенных долгах, роскошном жилье и вкусной еде.

Дело было в тёплой, сердечной атмосфере, которая окружала её повсюду. Впервые в жизни она почувствовала нечто похожее на покой. И именно поэтому…

«Император продолжит преследовать семью Майюс. Раз он уже замышлял отравление, они давно у него как кость в горле».

Она не могла не беспокоиться.

Нарушив оригинальный сюжет, Джудит не имела ни малейшего понятия, какой следующий ход предпримет Император, затягивая петлю на горле семьи Майюс.

Вдобавок семья не могла сосредоточить все силы на противостоянии с ним. Большинство толковых людей были заняты поисками следов Экиана.

«Просто уйти и жить дальше…»

Но с каждым днём на сердце у Джудит становилось всё тяжелее.

«Можно уйти, завязать роман с Мастером или просто жить обычной жизнью…»

Похоже, Мастер питал к ней чувства.

Даже если и нет — у них явно было будущее. Вряд ли мужчина стал бы рисковать жизнью ради женщины, к которой совершенно равнодушен.

В последнее время он заглядывал к ней почти каждую ночь. Без особого повода — просто приходил, рассказывал что-то незначительное и уходил. Чаще всего — истории о людях из квартала, где когда-то жил.

Один раз она сказала ему, что сегодня лучше не приходить, — и между ними на какое-то время возникла лёгкая натянутость. С тех пор Джудит избегала говорить: «Не приходите».

Конечно, было немного неловко от мысли, что каждую ночь в поместье Майюс наведывается посторонний. Она успокаивала себя тем, что именно этот тайный ход в своё время спас всю семью. Значит, можно себе это позволить.

Из-за его ночных визитов Джудит то и дело говорила Хаду, приходившему с вином: «Простите, я сегодня устала…» — и провожала его.

И всё же — если Мастер действительно видит в ней женщину, то после ухода из дома Майюс ей останется лишь приложить усилия со своей стороны.

Осталось только…

Только…

«Но что будет с семьёй Майюс?»

Хотя ей и суждено уйти, она ничего не могла с собой поделать.

Выход существовал. Используя знание будущего, она могла помочь семье подготовиться к тирании Императора.

«Но проблема в том, что у меня недостаточно конкретных сведений. Противостоять императорскому дому без нужных связей невозможно. Будь здесь Экиан Майюс, выросший среди высшей знати, — может, всё было бы иначе».

Джудит тревожно покусывала ноготь.

Когда она впервые переступила порог поместья Майюс, у неё не было никаких особых намерений. Только погасить долги и двигаться дальше.

Но познакомившись с семьёй и по-настоящему привязавшись к ним, она уже не могла оставаться равнодушной. Даже несмотря на то что в каком-то смысле они тоже использовали её…

Поделиться этими запутанными чувствами было не с кем. Все вокруг были неразрывно связаны с семьёй Майюс.

«Погодите…»

Глядя на красивое платье, присланное Изабеллой, Джудит медленно моргнула.

«Есть один человек, с которым я встречаюсь каждый день и у которого нет никаких связей с семьёй Майюс».

Мастер.

Пожалуй, ему можно было доверить свои тревоги.

Каждую ночь Экиан приходил в поместье Майюс. По правде говоря, никакой вины он не испытывал. Разве это не его комната, если разобраться?

Конечно, даже без вины — какой-то смутный дискомфорт никуда не девался. Не за этим же он уходил из дома…

И всё же каждую ночь он, облачившись в маску Мастера, приходил к Джудит. А в это время Хад стучался в её дверь и спрашивал: «Что-то не спится. Не составите компанию за бокалом вина?»

Джудит — посреди разговора — внезапно спохватывалась: «Ах» — и говорила: «Я немного устала сегодня. Простите» — и провожала Хада. Но не будь там Экиана, она без сомнений ответила бы: «Да, входите» — и болтала бы с ним, не задумываясь.

Именно поэтому Экиан считал себя обязанным дежурить в комнате, пока Джудит не засыпала.

И всё же до конца унять беспокойство не получалось. Ведь Джудит и Хад проводили под одной крышей всё утро и весь день — и отношения у них сложились, что ни говори, довольно близкие.

Хуже того: они собирались явиться на императорский банкет вместе, в паре, — и уже договорились о сочетании нарядов.

«…Чёрт возьми».

По мере того как день банкета приближался, Экиану всё труднее давалось сдерживать нараставшее раздражение.

Новый врач, нанятый в семью Майюс, должен был приступить к работе именно в день императорского банкета. До тех пор Хад оставался в поместье.

Причина, по которой Хад принял такое решение, была, без сомнения, связана с Джудит. Барьер «незнатного происхождения» отпал сам собой — и теперь ничто не мешало его чувствам.

Неся в себе этот тяжёлый груз, Экиан по обыкновению направился в комнату Джудит.

— Простите.

Джудит начала разговор с серьёзным выражением лица.

— Мастер, мне нужно с вами кое-что обсудить.

— Что случилось?

Экиан спросил безразличным тоном. На самом деле он в это время обдумывал способы не допустить Хада на императорский банкет.

Поскольку Хад был совершенно не готов к подобному мероприятию, способов находилось предостаточно. И чем более робким оказывался Хад, тем больше и проще они становились.

«По меньшей мере — не позволить им танцевать вместе».

Со слов самой Джудит, она не танцевала по-настоящему с семнадцати лет. Неудивительно: всё это время она была слишком занята погашением долгов.

В каком-то смысле это будет её первый взрослый танец. А танец, как известно, предполагает немало телесной близости.

Отдавать такую возможность Хаду было немыслимо. Одна эта мысль бросала в жар.

В этот момент Джудит, слегка порозовев, произнесла:

— На самом деле… я уже продумала, как буду жить после того, как покину поместье Майюс.

— Что?

— Когда я объявлю о выкидыше, мне придётся отказаться от имени Майюс. Нельзя же вечно настаивать на существовании ребёнка, которого нет. Я изначально рассчитывала протянуть самое большее несколько месяцев.

— …Что ж, это понятно.

— Но я всё равно не нахожу покоя.

— Из-за чего?

— Из-за семьи Майюс.

Джудит глубоко вздохнула, прижав ладонь ко лбу.

— Его Величество Император не успокоится… и при этом мне неловко просто повернуться спиной и немедленно броситься к счастью с другим мужчиной…

— Подождите.

Глаза Экиана за маской широко раскрылись, и он перебил её:

— К счастью с другим мужчиной?

— Ах… я имею в виду, что для меня это вполне возможно. Теперь, когда я свободна от долгов, у меня есть своя воля.

— Но что значит «немедленно броситься»…

— Ну, э-э, тот человек уже знает моё положение. Знает, что я на самом деле не беременна, что с самого начала намеревалась развестись…

Джудит продолжала говорить, погружённая в собственные мысли, — и не замечала, как дыхание Экиана становилось всё более прерывистым.

— И, кажется, он тоже ко мне неравнодушен, так что после того, как уйду отсюда, всё должно решиться без особых затруднений. По крайней мере, я сейчас так думаю.

Экиан был настолько потрясён, что не нашёлся что ответить.

Мужчина, который знает всё и при этом испытывает к ней чувства… Это же Хад Содэн?!

Кто же ещё, если не Хад? Логично — всё, что она говорила до сих пор, так или иначе указывало на него. И вспомнить только — разве не с нежнейшей, смущённой улыбкой она недавно обмолвилась, что есть кто-то, кто к ней неравнодушен? Разве сама не призналась, что и она начинает что-то чувствовать?

Так что вполне вероятно, что она и впрямь уйдёт из семьи Майюс и будет счастлива.

Внезапно Экиана накрыло острое отвращение к самому себе.

Он всё это время бездействовал. Таил обиды и раздражение на множество вещей, но оправдывал бездействие тем, что проклятому дитю не место рядом с ними.

Но правильно ли это — просто стоять в стороне?

Он убеждал себя, что исчезнуть — лучшее, что можно сделать для семьи Майюс. Но были ли они по-настоящему в безопасности всё это время, пока он отсутствовал?

Внешне — всё благополучно. Но в действительности они были подвержены множеству опасностей. Не будь Джудит, трагедия давно бы уже постигла этот дом.

— Но семья Майюс в опасности. Даже если я уйду — угроза никуда не денется.

Пока Экиан терзался, Джудит продолжала говорить.

— Я понимаю, что не имею права беспокоиться о семье Майюс. Я всего лишь чужая. Но, по крайней мере, мои чувства к матушке, отцу и Карлу — настоящие. Именно поэтому я и думаю: может быть, стоит остаться и защищать их? Вдруг я смогу чем-то помочь.

Джудит сжала кулаки и произнесла с твёрдостью:

— Что ж, даже после объявления о выкидыше я могу оставаться здесь в качестве жены Экиана. Конечно, в таком случае мне придётся повременить с тем, чтобы устроить своё счастье с тем человеком…

— Это… разумно.

Экиан произнёс это прежде, чем успел опомниться.

— Герцог и герцогиня Майюс вам преданы, Карл — и тот тянется к вам. Нет никакой настоящей причины уходить. В этом мире немало вещей важнее, чем какой-то мужчина.

— Хм? Вот как.

— На мой взгляд, вам стоит задержаться в доме Майюс.

Экиан медленно подпёр подбородок рукой и, не замечая того сам, пробормотал:

— …А если задержитесь достаточно долго — быть может, объявится и Экиан Майюс…

— Я же сказала: он не вернётся.

— Кто знает? Это неочевидно. Если, как вы говорите, семья Майюс окажется в опасности — Экиан может появиться.

— Хм.

— Если он решит, что раскрыться — лучший способ защитить родителей.

— Если так — я была бы спокойна.

Джудит тихо вздохнула и улыбнулась.

— Тогда и мне будет спокойнее уходить. У семьи Майюс появится передышка. А раз он вернулся — развод можно оформить по всем правилам.

Экиан не ответил. Даже вернувшись, он не собирался давать развод.

Однако он осознал, что когда придёт время, нужно будет заблаговременно придумать, как справиться с неизбежным разговором об этом.

Джудит переплела пальцы и медленно продолжила:

— Если честно, я очень надеюсь, что Экиан Майюс вернётся. Потому что, насколько мне известно, он связан с Его Высочеством кронпринцем.

— Хм? И что из этого?

Экиан невольно склонил голову набок.

Действительно — с кронпринцем они были близки. Крепкие отношения связывали их давно, и когда Экиан исчез, кронпринц был заметно удручён.

С тех пор как Экиан считал себя законным наследником герцогского рода Майюс, он был дружен с кронпринцем. Более того — они были единокровными братьями. Кронпринц, впрочем, по-прежнему ничего об этом не знал.

— Мне самой кронпринца не вызвать. А вот Экиан Майюс мог бы.

Джудит пожала плечами и продолжила:

— На предстоящем банкете Его Величество Император попытается убить кронпринца.

Тело Экиана напряглось. Едва он успел внутренне сжаться от этих слов, как Джудит снова пожала плечами — легко, как ни в чём не бывало.

— Разве это не очевидно? Его Величество видит в кронпринце не сына, а соперника. Уже долгие годы ему подмешивают вещества, притупляющие рассудок.

Об этих чудовищных вещах она говорила с таким же спокойствием, с каким рассуждают о погоде.

— Когда кронпринц поймёт это, он начнёт открыто противостоять Императору. Одно это умножит число врагов Его Величества — что пойдёт на пользу семье Майюс. В конце концов, враг моего врага — мой друг.

Экиан лишился дара речи. Он всегда знал, что Император безжалостен, — но никогда не предполагал, что тот замышляет убийство собственного наследника. И именно в день рождения кронпринца.

И откуда вообще Джудит всё это знает?

После долгого молчания он наконец выдавил, запинаясь:

— Как… как вы это узнали?

— Мне сказала Последняя Жрица.

Джудит слабо улыбнулась.

— Другие, возможно, сочли бы меня сумасшедшей. Но вы, Мастер, знаете, что я говорю правду, не так ли? Ведь на самом деле все сведения, которые вы получали на протяжении последних трёх лет, исходили от Последней Жрицы.

Экиана захлестнуло смятение. Почему его мать решила поделиться с Джудит именно такими сведениями? Что это вообще за отношения между ними?

На душе было неспокойно. И вместе с тем он не мог не думать об одном: его мать помогала и Хаду Содэн, и кронпринцу — указывала каждому путь к его судьбе. Но почему ему она не оставила ни единого слова?

— Джудит.

Усмирив бурю внутри, Экиан заговорил с намеренным спокойствием — и с долей личного интереса, которого и сам не мог скрыть.

— Расскажите мне об этом подробнее.

Джудит кивнула.

— Думаю, на императорском банкете я смогу вам помочь.

В день императорского банкета.

Под неусыпным надзором Изабеллы Джудит проходила через тщательное преображение: её задачей было выглядеть как можно красивее.

— Сегодня ты — невестка дома Майюс.

Изабелла говорила отрывисто, с видом человека, идущего в бой.

— Я позабочусь о том, чтобы никто не посмел сказать о тебе дурного слова.

И вместе с тем в этих словах подразумевалось: многие, разумеется, всё равно будут судачить.

Так оно и было. Джудит оказалась в положении женщины, якобы вынашивающей ребёнка Экиана. Поскольку тот так и не вернулся, она выходила в свет под сенью весьма громкого скандала — особенно губительного для незамужней дворянки.

Неудивительно, что Изабелла относилась к этому со всей серьёзностью.

— Надень всё, что только можно, — чтобы было видно: за тобой стоит престиж семьи Майюс!

— Слушаюсь!

Поначалу Изабелла воспринимала Джудит исключительно как деловую сделку. Но со временем она всё сильнее тревожилась о том, каким клеймом ляжет этот скандал на репутацию Джудит — на всю оставшуюся жизнь.

По правде говоря, она хотела бы, чтобы Джудит вечно жила под защитой семьи Майюс, в почёте и достатке. Но принудить молодую женщину в расцвете лет оставаться вдовой было невозможно. Рано или поздно Джудит придётся выйти замуж за другого дворянина. А для того чтобы всё осталось в рамках приличий, инсценировку беременности и последующий выкидыш из истории было уже не вычеркнуть.

— Ах… Джудит.

Когда Джудит закончила собираться, её сопровождающий — Хад — застыл, растерянно моргая.

— Вы выглядите поистине… э-э…

Видя, как покраснели уши Хада, Джудит прыснула со смеху.

— Можете просто сказать, что я красива. Немного неловко, конечно, но всё же — императорский банкет.

— Д-да. Вы красивы. Правда красивы.

Хад запинался, не в силах нормально встретиться с ней взглядом. Наблюдая за этим, Изабелла пришла к окончательному выводу.

«Хад… неравнодушен к Джудит. Но та, кажется, совсем не обращает на это внимания».

И действительно: Джудит была слишком поглощена мыслями о предстоящем вечере, чтобы замечать реакцию Хада.

По правде говоря, никакого подлинного интереса к выходу в свет она не испытывала. Это была всего лишь часть контрактных обязательств перед семьёй Майюс — не отличавшаяся от прочих рабочих обязанностей.

«Будет ли Его Высочество кронпринц в безопасности сегодня…»

В оригинальном сюжете покушение на кронпринца должно было произойти именно сегодня — разумеется, по приказу Императора.

Кронпринц был добросердечен. Несмотря на бесчисленные предупреждения о том, что отец замышляет против него, он отказывался верить. Или, быть может, просто не хотел верить.

Именно поэтому он оказался застигнут врасплох — и сегодняшнее покушение оставило его тяжело раненным на долгие годы. Затяжное выздоровление с неясным исходом и стало отправной точкой оригинального романа.

По сюжету главные герои объединили усилия, чтобы свергнуть Императора и помочь кронпринцу. К тому времени тот уже достиг среднего возраста — и всё же одолел отца, возвратив Империи покой.

«Столько ждать — невозможно!»

Так или иначе, кронпринцу была уготована судьба мудрого правителя. Если бы он поставил перед собой такую цель, он был вполне способен противостоять Императору.

«Враг моего врага — мой друг… Кронпринц должен пережить этот банкет».

Однако никакой связи с ним у Джудит не было. Не было и возможности к нему приблизиться.

Этим вечером она неизбежно привлечёт к себе внимание — как та самая дворянка, о беременности которой ходили слухи. В подобных обстоятельствах действовать незаметно было почти невозможно.

К тому же кронпринц никогда не стал бы слушать предупреждения незнакомки. Именно поэтому она и обмолвилась Мастеру: «Будь здесь Экиан Майюс…»

Выслушав всё до конца, Мастер спокойно предложил решение.

— Я понял суть дела. Вам не о чём беспокоиться, Джудит.

— Правда? Вот так сразу?

— Среди моих деловых партнёров есть человек, близкий к Его Высочеству кронпринцу. Я займусь этим.

Подробностей он не объяснил. Но Джудит знала: Мастер — человек исключительных способностей. Раз он сказал не беспокоиться, значит, так и будет.

Такое доверие связывало их обоих.

Пусть это был лишь обмен сведениями и деньгами — но дела они вели неизменно на протяжении трёх лет. Постоянство рождает доверие, доверие — дружбу, а дружба со временем способна обратиться во что-то большее. По крайней мере, Джудит искренне так думала.

Глубоко доверяя ему, она молча дала себе обещание.

«Как только это дело разрешится, я наконец смогу уйти из дома Майюс со спокойной душой — и начать действовать в отношении Мастера».

Мастер, судя по всему, понимал её привязанность к семье Майюс — сам говорил, что мужчина не весь смысл жизни. Значит, даже если она уйдёт из поместья и их отношения перейдут в иное русло, он, вероятно, по-прежнему готов был помогать ей так же, как сейчас.

Во многих отношениях он был идеальной парой.

Мастер, возможно, и не догадывался, но её чувства к нему становились глубже с каждым днём. Сама она это прекрасно осознавала. Именно поэтому она даже взяла в библиотеке поместья Майюс книгу под названием «Как соблазнить мужчину».

«Прочитаю после банкета».

И это было ещё не всё. На самом деле она позаимствовала немало подобных изданий: «Как подступиться к тому, кто тебе нравится», «Всё о романтике», «Книга для тех, кто хочет любить» и — на всякий случай — «101 совет для тех, чьи чувства пока безответны».

Джудит всегда была прилежной ученицей. Разумеется, она считала нужным тщательно изучить заранее любую незнакомую область.

«Хотя кто знает, найдётся ли там хоть что-то о влюблённости в человека в маске…»

Так или иначе, мысли были заняты Мастером — и до Хада ей не было никакого дела.

— Что же, пойдёмте.

Изабелла, с видом человека, готового к сражению, окинула взглядом Хада и Джудит.

— Я понимаю, что идеальным вариантом было бы мне держаться в тени… но при нынешних обстоятельствах я представлю Хада Содэн, молодого маркиза, как человека, которого я лично попросила сопроводить вас вместо Экиана.

Доводы были разумны. Хад согласился.

— Герцог и без того редко посещает банкеты… появимся и быстро уйдём.

После исчезновения Экиана Бен и Изабелла полностью отстранились от светской жизни — к которой никогда особо и не тяготели. Однако в нынешних обстоятельствах Изабелле всё же пришлось прийти, чтобы официально представить Джудит обществу.

И вот они оказались у входа в зал императорского банкета.

Джудит мгновенно ощутила на себе множество взглядов.

Любопытство, интерес, неловкость — и даже презрение.

Изабелла, стоявшая рядом, сказала:

— Подожди здесь. Мне нужно приветствовать Его Величество Императора.

Она глубоко вздохнула — очевидно через силу.

— Как бы то ни было, раз уж я здесь как представитель семьи, мне следует хотя бы показаться перед Его Величеством.

В отсутствие Бена Изабелла исполняла обязанности главы семьи.

— И я думаю…

Она посмотрела на Джудит с беспокойством и добавила:

— Тебе лучше держаться подальше.

Смысл был очевиден: Император опасен. Я не хочу, чтобы ты привлекала его внимание.

Поняв, чем продиктовано это беспокойство, Джудит кивнула. И осталась наедине с Хадом.

Банкет ещё не начался официально. Гости собирались небольшими группами, вели беседы.

Поскольку личность Хада как молодого маркиза Содэн ещё не была официально объявлена, большинство присутствующих по-прежнему воспринимали его как «врача семьи Майюс».

Люди бросали на них косые взгляды. Джудит невозмутимо пила воду. Однако стоило Изабелле отойти, как тихие переговоры вокруг превратились в откровенные пересуды.

— Боже мой… значит, это правда.

— Я всегда думала, как же она расплатилась с долгами, а она вот как всё обернула.

— Надо же. В конечном счёте у неё всё получилось, не правда ли? Но раз молодой герцог так и не нашёлся — не использовала ли она какое-то зелье, чтобы принудительно зачать?

Она была готова к подобному — и всё же слышать это в открытую было больно.

Среди тех, кто шептался, было немало дворянок, которые в своё время — когда Джудит в семнадцать лет, потеряв родителей, отчаянно искала, у кого занять денег, — отказали ей, смущённо отводя взгляд.

Тогда она ни разу не затаила на них обиды. Всегда считала: так оно и бывает.

Но сейчас… сейчас ей было немного обидно. И очень горько.

Одно дело — не помочь в трудный час. Но неужели нельзя обойтись без зависти и насмешек только из-за того, что она стала невесткой семьи Майюс?

По мере того как перешёптывания становились всё откровеннее, Хад нахмурился и шагнул вперёд.

— Позвольте заметить…

— Не нужно.

Джудит быстро схватила Хада за руку. Она натянула улыбку и посмотрела на него.

— Не говорите ничего, Хад.

Ей самой хотелось резко ответить — но прежде всего нужно было остановить его.

— После этого банкета вы станете наследником маркизата Содэн. Вам нельзя впутываться в сплетни из-за меня.

— Я не против.

Хад нахмурился с твёрдостью.

— По меньшей мере, разве не неправильно говорить такое в открытую, прямо при человеке? Если указать на неуместное поведение — и из этого раздуют сплетни, что ж, меня это не останавливает.

— Зато меня останавливает.

Джудит покачала головой с лучезарной улыбкой.

— Я же говорила: буду исполнять свою роль как можно лучше.

Объясняя это Хаду, она почувствовала, как гнев, только что поднимавшийся внутри, начал утихать.

— Терпеть подобную критику — часть моей работы. Я знала об этом с самого начала.

Произнести это вслух было неожиданно легко. В конце концов, она всегда боялась огласки больше всего на свете. По сравнению с этим страхом любые оскорбления были ничем.

Она пережила куда худшее ради погашения долгов. Воспоминание об этом вернуло её к реальности и помогло собраться.

— Впрочем, думаю, оставаться рядом с вами — не лучшая идея.

Джудит вздохнула.

— Боюсь, меня уже рисуют как роковую авантюристку. Если я испорчу вам матримониальные перспективы — это будет проблема. Сейчас все видят в вас лишь врача семьи Майюс, но стоит узнать, что вы молодой маркиз Содэн, — и сегодняшний вечер обрастёт слухами.

— Матримониальные перспективы…

Хад усмехнулся, словно ему было смешно.

— Тогда вам придётся отвечать за последствия, Джудит.

— Увы, хороших подруг, которых я могла бы вам представить, у меня нет. Те, кого я когда-то считала подругами, — вон они стоят.

Джудит ответила невозмутимо, решив, что Хад просто имеет в виду желание познакомиться с кем-то подходящим.

— Тогда возьмите ответственность на себя сами.

— Это невозможно. Я должна хранить верность своему мужу — Экиану Майюсу.

С самого начала Джудит не допускала даже мысли о романтической связи с Хадом. Как наследнику маркизата Содэн ему была уготована женитьба на дворянке высокого рода — скорее всего, помолвка была устроена ещё в детстве.

— Джудит.

После короткой паузы Хад заговорил:

— Вы когда-нибудь встречались с молодым герцогом Экианом Майюсом?

До сих пор Хад не задавал слишком глубоких вопросов о её положении. Он лишь предполагал, что всё это — некое контрактное соглашение между Джудит и семьёй Майюс.

Но сейчас ему было любопытно.

— Или у вас вовсе нет никакой связи с молодым герцогом? Вы согласились стать женой совершенно незнакомого человека — или за этим стояло что-то ещё?

— Ах…

Джудит слегка поморщилась.

Хад был человеком, которому можно доверять, — и всё же он оставался чужим для семьи Майюс. Раскрывать ему всё казалось неразумным. Какая-то мера осмотрительности была необходима.

Правда о том, что она на самом деле не беременна, уже вышла наружу. Те, кто об этом знал, также знали, что скоро последует развод и она покинет поместье…

— Он мне нравился.

В конце концов Джудит решила повторить ложь, которую когда-то говорила Мастеру.

— Давным-давно… когда я была просто обычной дочерью барона, без всяких долгов, — я любовалась им издалека. Он был красив и обаятелен. Ничего особенного. Таких барышень, как я, наверняка было немало.

Пока она говорила, выражение лица Хада слегка изменилось — но Джудит этого не заметила.

— Впрочем, никакой страстной любви и не было… Нужно двигаться дальше. В общем, вот и всё, что я могу сказать.

Остальное она оставила на усмотрение Хада.

Признание в былой симпатии к Экиану было удобной отговоркой, не требовавшей никаких доказательств.

Пока они разговаривали, взгляды, направленные на Джудит и Хада, никуда не делись.

Давящее внимание было утомительным. Джудит тихонько вздохнула.

«Это всё потому, что матушка нарядила меня слишком пышно».

Стоит Изабелле вернуться — и никто не осмелится говорить в открытую. Джудит собиралась дождаться этого, но, сообразив, что создаёт неудобства Хаду, решила ненадолго отойти — хотя бы выйти из-под этих взглядов.

— Хад, я на минуту выйду.

Хад произнёс серьёзно:

— Я пойду с вами, Джудит. Куда бы вы ни направлялись.

— …Я иду в дамскую комнату.

— Понял, ступайте.

— Хорошо.

Джудит улыбнулась и отвернулась от Хада. Едва она сделала шаг, как снова почувствовала на себе волну взглядов.

«Спокойное лицо, спокойное».

Если она будет выглядеть растерянной или раздражённой — это лишь подбросит дров в огонь.

Она решила не обращать внимания на перешёптывания, но не давать им лишнего повода.

К счастью, способ сохранить невозмутимое выражение лица был вполне доступен.

«Отвлечься — думать о другом».

А найти, о чём думать, было совсем нетрудно.

«Справился ли Мастер? Он сказал, что сам встретится с Его Высочеством кронпринцем».

Если Мастер добился своего — этой ночью кронпринц окончательно отвернётся от Императора. Для семьи Майюс это стало бы огромным преимуществом.

«Я верю в тебя, Мастер».

Джудит чуть улыбнулась и прошептала в мыслях:

«Я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить покой семье Майюс — и тогда смогу встречаться с тобой без лишних забот».

В глубине величественного зала императорского банкета, за тайным проходом, скрытым в стенах.

Кронпринц Алтейон — главный виновник торжества этого вечера — смотрел на стоявшего перед ним человека с видом, не допускающим никакого понимания.

— …Экиан?

Алтейон — темноволосый, с непривычно дрогнувшим голосом — шагнул ближе.

— Экиан Майюс? Это действительно ты?

Несколько дней назад он получил таинственное письмо. Как правило, Алтейон не принимал личной корреспонденции, но это письмо пришло через экстренный способ связи, известный лишь самым близким друзьям, — и поэтому он был вынужден прочитать его немедленно.

Содержание было простым — и потрясающим:

«До того как я исчез, Ваше Высочество тайно привели меня в одно особенное место, чтобы отпраздновать мой день рождения. Давайте встретимся там в семь вечера, до начала банкета».

Почерк был несомненно Экиана. Но важнее всего — именно эта фраза убедила Алтейона окончательно: Экиан жив.

На шестнадцатилетие Экиана Алтейон лично отвёл его в тайное место, о котором не знал больше никто. Он выбрал его, потому что там было удобнее всего говорить с глазу на глаз.

Вскоре после этого Экиан исчез — словно его никогда и не существовало.

— Как… что вообще произошло?

Алтейон медленно моргнул, глядя на стоявшего перед ним молодого человека.

Человек перед ним — несомненно Экиан — был в маске, скрывавшей всё лицо. Однако Алтейон знал это инстинктивно: перед ним — его давний друг.

Экиан был значительно моложе его. И всё же — умён, живой, лёгкий в разговоре. Именно это и сделало их близкими, доверявшими друг другу людьми.

— …Ваше Высочество кронпринц.

Наконец из-за маски послышался голос.

Алтейон глубоко выдохнул. Это был голос дорогого друга, по которому он давно тосковал.

— Прошло очень много времени.

Экиан медленно склонился в церемонном поклоне.

— Вы были в добром здравии всё это время?

Тон — непринуждённый, но с привычной аристократической небрежностью. Не думая, Алтейон порывисто заключил Экиана в крепкие объятия.

— Ха, поистине… Это ты. Это действительно ты.

— Охрана Императорского дворца была слишком строгой. Я хотел прийти заранее, но войти можно было только в день банкета.

Это было правдой. Если где и сложно пройти незамеченным — так это в Императорском дворце.

Другое дело — день банкета, когда прибывало множество дворян. Поскольку знатных особ сопровождала свита, даже посторонние могли свободно перемещаться по дворцу, не привлекая внимания.

Конечно, стража была бдительна и проверяла входящих и выходящих — но и это не составляло труда, если кронпринц Алтейон заранее позаботился о пропуске изнутри.

— Спасибо, что остался жив.

Алтейон произнёс это взволнованно, похлопывая Экиана по спине.

Хотя он не выказывал этого, внутри Экиана тоже поднималась волна чувств. Впервые за пять лет он открыл своё имя старому знакомому. Казалось, он заново нашёл то место, о котором давно забыл.

К тому же теперь он знал: Алтейон — его единокровный брат. Экиан уже готов был искренне выразить радость от встречи, как вдруг —

— Так что в итоге — всё это было правдой.

Алтейон произнёс это вполголоса.

— Простите? Что именно…

— Слухи о том, что ты соблазнил достойную девушку и бросил её.

Алтейон высвободился из объятий и покачал головой с обеспокоенным видом.

— Честно говоря, я думал, что здесь что-то не так. Я даже допускал, что герцог Майюс солгал насчёт ауры Майюс, якобы почувствованной в ребёнке, — просто чтобы оттянуть официальное объявление о твоей смерти.

Догадка Алтейона была, по сути, верной. Глядя на растерявшегося Экиана, тот цокнул языком.

— Я думал, ты скорее умрёшь, чем поступишь так безответственно… А ты превратился в законченного негодяя. Ты больше не тот Экиан Майюс, которого я знал.

Затем, окидывая Экиана взглядом, каким смотрят на неразумного болвана, он глубоко вздохнул.

— Ты сказал, что у тебя есть срочное дело — говорить тайно. Не за деньгами ли пришёл? Не знаю, сколько тебе нужно, но если это для чего-то неприличного…

Так говорят со старым другом, на которого давно махнули рукой. Торжественность момента была безвозвратно разрушена.

— Не о том речь.

В итоге Экиану не оставалось ничего, кроме как ответить твёрдо.

— Ничего подобного.

— Если не это — может, ты примкнул к какой-то сомнительной секте… или у тебя есть что-то, что ты хочешь, чтобы я продал?

— Тоже нет.

Экиан глубоко вздохнул.

— Причина, по которой я скрывался и пришёл сюда сегодня, — предупредить Ваше Высочество об опасности, которая грозит вам этой ночью.

— Хм?

Алтейон нахмурился и склонил голову.

— Этой ночью? На моём банкете в честь дня рождения?

— Да.

Экиан кивнул с серьёзным видом.

— После того как сегодня завершится речь на банкете, один из охранников Вашего Высочества нападёт на вас. Имени я не знаю, но мне стало известно, что это рыцарь, который должен стоять за вашей спиной — по правую руку.

— …Экиан, это слишком жестокая шутка.

Алтейон ответил не сразу.

— Сэр Секан предан Императорскому дому. Его Величество Император лично определил его ко мне…

— Вы ведь хуже в последнее время?

От прямого вопроса Экиана Алтейон замешкался.

— Ваше мастерство клинка уже не то, что прежде. А сегодня зрение, вероятно, ещё мутнее, и реакция медленнее.

— …Ты…

— Вас постепенно травят. После окончания банкета тайно передайте образец крови врачу за пределами дворца — на анализ — и попросите о противоядии. Разумеется, не придворному лекарю.

Алтейон прикусил нижнюю губу. Экиан продолжил.

— Под банкетный наряд наденьте броню. И будьте настороже с правой стороны — если нападут, немедленно уходите в сторону. Даже если чувства притупились, готовность к удару позволит уклониться.

— ……

— Прислушаться ко мне вам ничего не стоит. Сами понимаете — если ничего не случится, просто сочтёте это бредом старого друга и останетесь начеку.

Пока Экиан спокойно давал советы, Алтейон медленно опустил голову. После паузы он тихо спросил:

— …Это Его Величество?

В голосе звучало нечто похожее на ожидание. Но Экиан знал: он просто не желал смотреть правде в глаза и до сих пор не хотел об этом думать.

Рыцарь, лично приставленный Императором. Придворный лекарь, выбранный его рукой.

Невозможность доверять ни тому ни другому означала только одно: за всем стоит Император.

— Я узнал об этом, тайно управляя информационной гильдией.

Экиан произнёс это ровно.

— Берегите себя, Ваше Высочество.

— Экиан…

— Мне пора уходить.

Экиан по-прежнему не собирался раскрывать Алтейону своё истинное происхождение. Точнее — не видел в этом необходимости.

«Даже если скажу, что являюсь твоим единокровным братом — это лишь всё усложнит».

По правде говоря, он ещё не принял решения.

Он был принцем по крови — но отстранился от императорской семьи. Он вырос молодым герцогом Майюс — но решил держаться и от них на расстоянии.

Он намеревался прожить жизнь совершенным чужаком — не вовлечённым ни в чьи дела.

Не причинять вреда никому. Не быть обузой никому.

Но всё начало рушиться в тот момент, когда появилась Джудит.

Да. Всё из-за одной этой женщины.

С тех пор как она официально стала женой Экиана Майюса на бумаге, ему захотелось встать рядом с ней — по праву, открыто.

Захотелось защищать тех, кого она любит, и заботиться о них вместе с ней.

И так он всё чаще оглядывался на то, от чего когда-то отказался, — и всё сильнее таил обиду на того, кто вынудил его уйти.

— Мне нельзя задерживаться.

Экиан произнёс это слегка надтреснутым голосом, глядя на Алтейона.

— Вам тоже следует идти, Ваше Высочество. Вы — главный герой этого банкета.

— …Ты прав. Банкет вот-вот начнётся.

И всё же Алтейон не мог оторвать взгляда от Экиана.

— Экиан, есть ли способ связаться с тобой?

— Я сам выйду на связь, когда придёт время.

— А если я не буду знать, когда это будет?

— Сложно сказать.

— Тогда — последняя просьба.

Алтейон шагнул ближе и произнёс:

— Я хочу увидеть твоё лицо… Один только раз — ты не снимешь маску?

Экиан тихо вздохнул.

Затем медленно снял маску.

По правде говоря, он предвидел это с того момента, как решил прийти сюда. Он был готов к тому, что если Алтейон не поверит ему — придётся показать лицо.

Когда маска упала, под ночным небом открылись золотые волосы и алые глаза. Изначально его волосы были чёрными — но ради сегодняшней встречи он перекрасил их в прежний цвет, хорошо знакомый Алтейону по прошлым годам.

— Ты…

Алтейон пробормотал дрогнувшим голосом.

— Ты и вправду вырос весьма красивым. На мгновение мне даже пришло в голову, что ты прячешь лицо по куда менее лестной причине. Но нет — явно не тот случай.

Экиан тихо усмехнулся и провёл рукой по волосам.

И тут взгляд его зацепился за кое-что.

Банкет ещё не начался — но вдали, на балконе, стояла Джудит. Одна-одинёшенька, и почему-то именно она бросилась ему в глаза первой.

«Что это такое?»

Экиан нахмурился, глядя на Джудит.

Джудит — тщательно собранная заботливыми руками Изабеллы — была ослепительно красива.

Рыжие волосы изящно уложены, изумрудные украшения оттеняли зелёные глаза.

Платье, идеально сочетавшееся с бледной кожей, и безупречный макияж.

— Ах.

Алтейон повернул голову вслед за взглядом Экиана и широко раскрыл глаза.

— Ты знаешь Джудит Майюс?

Алтейон спросил серьёзным тоном, переводя взгляд с Джудит на Экиана.

— Красавица, ничего не скажешь. Значит, ты провёл с ней ночь и бросил?

— Это неправда.

Экиан в ужасе покачал головой. Он уже мучительно соображал, как распутать это недоразумение.

Но раскрывать замысел герцога и герцогини Майюс было невозможно. Сообщать о каком-либо проступке против Императорского дома — тоже не выход.

— Были обстоятельства… Я не такой человек.

Большего Экиан сказать не мог.

— Переспать с кем-то и потом сделать вид, что ничего не было… Ваше Высочество, вы лучше кого бы то ни было знаете, что я не такой.

— Хм.

— Подумайте ещё раз. Я пришёл сюда не деньги занимать.

— Ну, это верно.

Алтейон серьёзно кивнул, но суровости во взгляде не убавил. Затем понизил голос.

— Тогда… неужели та женщина действительно опоила тебя, несколько дней держала взаперти и принудила к… чтобы зачать ребёнка?

— Ч-что?!

— Ну, я и сам не верил, но слухи ходили.

Видя, как Экиан побледнел от ужаса, Алтейон махнул рукой.

— Сегодня о Джудит Майюс только и говорят. Она оказалась куда красивее, чем ожидали, — и поскольку герцогиня Майюс явно к ней привязана, слухи не утихают.

— ……

Экиан стиснул зубы.

Он предвидел это с того самого момента, когда она внезапно появилась, объявив, что носит его ребёнка, и взяла на себя роль его жены. Ненужные пересуды вокруг неё. Вероятность стать объектом грязных слухов.

Когда они объявят о выкидыше и оформят развод — слухи разрастутся ещё больше.

— Это должно быть неприятно. Я и сам считаю, что это зашло слишком далеко.

Алтейон продолжал тихо:

— Прямо перед тем как я пришёл сюда, все говорили о Джудит Майюс. Должно быть, к этому часу стало только хуже.

Экиан молчал, глядя на Джудит.

Она и впрямь выглядела подавленной. Её профиль — пока она смотрела куда-то вдаль — казался каким-то потерянным.

Она всегда держалась стойко, но быть предметом перешёптываний и насмешек в огромном зале — это не могло не задевать. Не отдавая себе отчёта, Экиан потянулся к ней рукой.

Что-то в её выражении лица рождало странное, поистине странное ощущение. Будто она вот-вот убежит куда-то далеко.

Он инстинктивно прищурился.

И тогда —

«Джудит, Джудит… Куда же ты ушла?»

Внезапно перед глазами мелькнул странный образ.

«Она носит моего ребёнка. Найдите её. Чего бы это ни стоило — обыщите весь континент!»

Подобного с ним прежде не случалось. На мгновение Экиану стало нечем дышать.

Позже он узнает, что это был его первый проблеск будущего — унаследованная в ослабленном виде от духовной силы матери. Но в тот момент он ничего об этом не знал и только покачнулся, потрясённый.

— …иан? Экиан!

Голос, вернувший его к реальности, был голосом Алтейона.

— Что с тобой?

Несколько раз моргнув, Экиан ощутил прохладный ночной ветер и озабоченный взгляд Алтейона. Тот вздохнул и спросил:

— Всё-таки беспокоишься о ней — потому что она носит твоего ребёнка?

Экиан медленно перевёл взгляд на него.

— Кто это сказал?

Он намеревался спросить спокойно — но голос вышел сам собой ледяным.

— Скажите мне, кто распускает эти слухи, и я позабочусь о том, чтобы…

Он был совершенно серьёзен.

Экиан стоял во главе Серой информационной гильдии — и у него было достаточно средств, чтобы отплатить тем, кто причинял неприятности Джудит.

Если информации окажется мало — можно прибегнуть и к силе. Тех, кто заставил Джудит носить вот такое выражение лица, он не оставит безнаказанными.

Когда от него повеяло чем-то похожим на убийственное намерение —

— Неважно, кто первый пустил слух: если ты не выйдешь вперёд и не защитишь её сам — слухи будут ходить снова и снова.

Алтейон произнёс это спокойно.

— Экиан, я старше тебя на несколько лет — позволь дать непрошеный совет. Считай это моей благодарностью за предупреждение.

В его голосе звучала искренняя забота об Экиане.

— Я не знаю, каковы твои обстоятельства, но вижу: ты держишься в стороне от чего-то дорогого тебе. Чувствуется, что ты хочешь защищать это издали.

— ……

— Но есть вещи, которых с расстояния не увидишь. Так же как ты не слышал слухов о Джудит Майюс, пока был здесь, за стенами зала.

Алтейон мягко улыбнулся и похлопал Экиана по плечу.

— Чего бы ты ни боялся — это ничто по сравнению с тем, что ты потеряешь, продолжая держаться в стороне.

— ……

— Я принял решение полностью порвать с отцом, который жаждет моей смерти. Даже если это будет стоить мне греха отцеубийства — я приму это. Не то чтобы я не боюсь. Но у меня нет выбора. Потому что и у меня есть семья, которой я дорожу.

Глаза Алтейона засветились твёрдой решимостью.

— По правде говоря, я всегда знал, что Его Величество может попытаться причинить мне вред. Но избегал смотреть этому в лицо. И всё же — лучше встретить это лицом к лицу, чем сидеть сложа руки и потерять тех, кто мне дорог. Каков бы ни был исход — лучше сражаться.

Экиан молча наблюдал за Алтейоном.

— Защити её сам, Экиан.

— ……

— Не убегай. Убежишь — и самое дорогое ускользнёт из рук.

Стоя против лунного света, Алтейон усмехнулся Экиану.

— Как по мне — именно этого ты и хочешь на самом деле.

Затем, с ноткой сожаления, добавил:

— Хотел бы задержаться подольше со старым другом, но мне пора. Право, именно в мой день рождения…

Экиан знал, что больше нельзя медлить. Он крепко сжал руку Алтейона и кивнул.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

— Нет, это я должен благодарить тебя, — ответил Алтейон. — Тайно вызову врача за пределами дворца и надену броню под мантию.

— Берегите себя.

— Разумеется.

Алтейон усмехнулся.

— Продолжай желать мне здравия.

Крепко обняв Экиана, он сказал ему не пропадать снова — и ушёл в зал.

Даже после того как Алтейон скрылся за дверями, Экиан ещё долго стоял на крыше, молча глядя на Джудит, словно заворожённо смотревшую куда-то вдаль.

Сколько прошло времени?

На балконе к ней подошёл Хад — красивый, с каштановыми волосами.

Джудит звонко рассмеялась чему-то, что он сказал. Смех был чистым и красивым. Издали красива — и вблизи красива. Хад улыбнулся ей в ответ.

И вдруг Экиан осознал: он ни разу не стоял перед Джудит лицом к лицу и не улыбался ей.

Всегда — только из-за маски.

После нескольких слов Хад проводил Джудит обратно в зал. Вероятно, они шли на первый танец.

«Защити её сам, Экиан».

«Как по мне — именно этого ты и хочешь на самом деле».

Алтейон был прав.

Экиан повернулся и ушёл с крыши. Взгляд на мгновение задержался на маске, оставленной на перилах, — но он не стал её поднимать.

Этой ночью он встанет перед Джудит без маски.

Каждое слово Алтейона становилось для него откровением.

«По правде говоря, я всегда знал, что Его Величество может попытаться причинить мне вред. Но избегал смотреть этому в лицо».

Экиан тоже бежал — потому что не хотел встречаться с правдой лицом к лицу.

Пока он числился пропавшим, герцог Майюс не мог в полную силу противостоять Императору.

Он прекрасно осознавал это — и всё же продолжал думать: «Когда меня объявят мёртвым, они смирятся» — и не возвращался. Потому что его мать пророчила: он станет причиной гибели своего отца.

Но что, если этим отцом был его биологический отец?

Мысль такая приходила, и не раз.

Когда было произнесено проклятие, его мать — последняя жрица — наверняка полагала, что отцом является Император.

И всё же вернуться в дом Майюс без колебаний он не мог. Сомнение никуда не уходило.

Он по-прежнему не знал ничего о природе этого проклятия.

А вдруг, по какому-то стечению обстоятельств, оно причинит вред роду Майюс?

Вот он и продолжал уклоняться, бежать, медлить.

«И всё же — лучше встретить это лицом к лицу, чем сидеть сложа руки и потерять тех, кто мне дорог. Каков бы ни был исход — лучше сражаться».

Но разве не к этому привело его бесконечное бегство?

Любимый младший брат Карл был под влиянием служанки Сары, а герцог с герцогиней едва не лишились жизни от руки врача, которому давно доверяли.

Даже уйдя из дома, он не переставал следить за поместьем Майюс.

Когда кто-то попытался причинить вред Джудит — он узнал об этом немедленно.

Он поклялся молча, издали, охранять дом Майюс.

Но —

«Но есть вещи, которых с расстояния не увидишь».

Да.

То, чего нельзя ни увидеть, ни защитить издали.

Он следил с полной сосредоточенностью — и при этом понятия не имел, почему оставленная им женщина носила такое печальное выражение лица.

«Так же как ты не слышал слухов о Джудит Майюс, пока был здесь, за стенами зала».

Он сглотнул.

Мысль о том, что Джудит вынуждена терпеть эти грязные слухи, была невыносима. Именно поэтому он хотел уничтожить тех, кто их распускал.

Но это был неверный путь.

Если слухи ненавистны — нужно было самому стать её щитом.

Ребёнка нет — это правда. Но всё же, как мужчина, официально названный отцом —

«Пусть это будет лишь предлогом. Так тому и быть».

Экиан глубоко вздохнул.

«Даже если скажут, что я делаю это, потому что хочу занять место её мужа… мне нечего возразить».

И всё же решение было принято.

Он вернётся как Экиан Майюс.

«Я принял решение полностью порвать с отцом, который жаждет моей смерти. Даже если это будет стоить мне греха отцеубийства — я приму это».

Алтейон не бросал слов на ветер.

Несомненно, теперь он встанет против Императора — лицом к лицу.

Чтобы поддержать Алтейона, ему выгоднее вернуться как молодому герцогу Майюс.

Значит, и он выбрал этот грех — грех неповиновения.

«Не то чтобы я не боюсь. Но у меня нет выбора. Потому что и у меня есть семья, которой я дорожу».

Потому что есть те, кто дорог ему.

Настоящая семья, цеплявшаяся даже за призрачный шанс на его выживание и стремившаяся как можно дольше сохранить за ним право на титул молодого герцога.

Мать, способная узнать его по мелким деталям — даже по тем, которых он сам в себе не замечал.

«Хотя… моя настоящая мать, похоже, всегда ставит маркиза Содэн выше меня».

Экиан глубоко вздохнул — и на губах у него промелькнула горькая улыбка.

В то же мгновение в памяти возник образ рыжеволосой женщины с умными, живыми глазами.

«Джудит».

Она когда-то говорила, что он ей нравится.

Как она отреагирует на мужа, который вернулся?

«Раз она когда-то испытывала ко мне чувства — неужели так сложно вернуть её расположение, если приложить усилия?»

Смешно — он никогда прежде не задавался вопросом о том, как завоевать женское сердце. Привык принимать восхищение как должное, полагая, что с любой, на ком женится, всё сложится само собой.

Но с Джудит всё было иначе. Даже мелочи беспокоили его, и почему-то всё время было неспокойно на душе.

Это непривычное, незнакомое чувство —

Может быть, вот это люди и называют «привязанностью».

Джудит не слишком наслаждалась банкетом.

Она собирала мысли на балконе, когда её нашёл Хад: «Вот вы где». После этого оставаться там дольше было неловко.

— Думаю, теперь всё в порядке.

— О, правда? Вы что, отравили всех шептунов, Хад? Как Барт?

— К сожалению, как врач я куда менее опытен, чем Барт.

Хад ответил с хитрой улыбкой, поддержав шутку Джудит.

— До отравления не дошло, но я заметил, что герцогиня вернулась. Она холодно произнесла несколько слов — и обстановка разрядилась.

— Вот как.

Джудит весело засмеялась.

— Это действует почище яда.

И правда — на банкете всё переменилось. Люди по-прежнему перешёптывались, поглядывая на Джудит, но открыто высказывать оскорбления или пошлое любопытство больше не осмеливались.

— Боже мой, это ожерелье невероятно дорого…

— Герцог Майюс и впрямь очень любит новую невестку…

После этого ничего примечательного не происходило.

Вернее — произошло кое-что весьма примечательное.

Кронпринц Алтейон — главный виновник торжества — подвергся нападению собственного охранника, когда сходил с помоста после своей речи.

Однако, судя по всему, под парадным нарядом у него была надета броня — он не получил ни царапины и даже успел ловко уклониться от удара.

Банкет едва не погрузился в хаос. Гости переглянулись в растерянности — но Алтейон весело улыбнулся и воскликнул:

— Я всех напугал? Это была живая сценка моего собственного сочинения.

Смятение в зале не улеглось мгновенно, однако Алтейон расхохотался, положил руку на плечо напавшего на него охранника и провозгласил:

— Пожалуй, я переусердствовал. Веселитесь, друзья!

С этими словами зазвучала прежняя бодрая музыка. Джудит наблюдала за этим молча и подумала:

«Как и ожидалось».

По оригинальному сюжету Алтейон должен был получить тяжелейшее ранение и балансировать на грани жизни и смерти.

«Он получил точные сведения от Мастера».

Теперь, когда она думала об этом, Мастер был, что ни говори, человеком поразительных возможностей.

Он знал тайные ходы поместья Майюс и при этом имел прямой выход на кронпринца.

«Невероятно способный. Если я выйду за него замуж, по меньшей мере семья не будет голодать».

Джудит тут же усмехнулась собственной мысли. Мысли уже умчались далеко вперёд. Не это ли — думать о таком — и называют «привязанностью»?

Дальше банкет естественным образом перешёл к первому танцу. Джудит изначально не планировала задерживаться надолго, но решила всё же придерживаться традиций и поучаствовать в первом танце. Партнёром, разумеется, был Хад.

К тому моменту как они с Хадом начали лёгкий вальс, никто больше не осмеливался причинять неудобств. Изабелла стояла в зале с достойным видом, скрестив руки на груди, и наблюдала за всем.

— Вы были правы, Хад.

Джудит улыбалась, легко кружась с ним в танце.

— Мне и вправду теперь хорошо.

— Это ваша заслуга, миледи, — ответил Хад с горьковатой улыбкой. — Я сам толком ничего для вас не сделал.

— Что вы имеете в виду? Вы сообщили мне, что обстановка улучшилась. Одно это — огромная помощь.

— Честно говоря, я бы так не сказал.

Джудит уже готова была снова отмахнуться от его слов, но выражение лица Хада оставалось серьёзным. Вздохнув, он спросил:

— Когда я стану наследником маркиза — будет ли день, когда я смогу помочь вам по-настоящему, Джудит?

— Кто знает? Но я надеюсь, что такой день никогда не наступит. Нехорошо было бы оказаться в положении, когда мне понадобится чья-то помощь.

На ответ Джудит Хад мягко улыбнулся.

— Это верно. Надеюсь, такой день не придёт.

Затем, глядя на неё с нежностью, он произнёс с искренней твёрдостью:

— Но если вы всё же окажетесь в положении, когда вам будет необходима помощь, — пообещайте мне, что придёте ко мне, Джудит. Какой бы ни была проблема — я позабочусь о том, чтобы к тому времени создать достаточно прочную основу, способную её решить.

Просьба была торжественной — совсем не в тон весёлой музыке вокруг.

Хад никогда прежде не бывал на банкетах. Неудивительно — всю жизнь он прожил простолюдином.

Маркиз и маркиза Содэн, оказавшиеся его кровными родителями, прислали ему немало изысканных нарядов к торжеству, однако дворянское собрание такого рода оставалось для него совершенно новым миром.

Собравшиеся здесь люди блистали пышностью и производили впечатление — однако вели себя ничуть не лучше тех простолюдинов, которых так открыто презирали. Пожалуй, даже хуже.

Они завидовали, игнорировали и вместе с тем восхищались.

Колкости в адрес Джудит оказались грубее и злее, чем можно было ожидать, — настолько, что она на какое-то время вынуждена была выйти на балкон, не в силах сохранять самообладание.

— Джудит, с тобой всё в порядке?

Когда он наконец нашёл её, Джудит встретила его ослепительной улыбкой.

— Конечно. Всё хорошо.

Она улыбалась именно так — и слова утешения не шли у него с языка.

— Я принимаю всё как есть. Я в самом деле оптимист, знаешь ли. К тому же терпеть подобное входило в условия работы — значит, почасовая ставка у меня должна быть астрономической, правда?

Затем, словно только что сообразив что-то, она широко распахнула глаза.

— Ах, но я, наверное, больше не могу шутить об этом с тобой. Хад, тебе больше не нужно думать об одобрении работодателя — теперь, когда ты стал наследником маркиза Содэн. Поздравляю с освобождением от рабочего класса.

Это была граница, которую она проводила?

Как бы то ни было, когда они вернулись в зал, атмосфера полностью переменилась — благодаря Изабелле.

Та произнесла лишь несколько холодных слов — и этого оказалось достаточно, чтобы всё изменилось.

Наблюдая за этой сценой, Хад осознал кое-что важное.

Чтобы защищать Джудит в этом мире, нужны были власть и положение. Просто находиться рядом было недостаточно — так он ничего не мог для неё сделать. Всё, на что он был способен, — это помочь ей «принять всё как есть».

Разве не из-за огромной разницы в положении он когда-то отступился от Джудит?

Но теперь он тоже стал дворянином. При желании он мог защищать её именно так.

Ему ещё предстояло в полной мере войти в это новое существование — стать частью семьи Содэн, пройти обучение наследника…

Он не знал, какой путь уготован Джудит.

Но одно было ему ясно: он хотел быть ей полезным и оставаться рядом.

С самого начала, ещё не зная о своём истинном происхождении, он мечтал, чтобы она видела в нём мужчину.

Хад сдержал порыв признаться в своих чувствах.

Она была ответственной и добросовестной — до тех пор, пока развод не будет оформлен, она, без сомнения, останется верна своей роли жены Экиана.

При этой мысли он не мог не признать, что к Экиану, которого никогда не встречал, поднялась ревность. Джудит ведь когда-то питала к нему чувства.

— Обещай мне, Джудит. Если ты когда-нибудь уйдешь из семьи Майюс и тебе понадобится помощь — приходи ко мне.

Хад произнёс это с нажимом. Джудит, стоявшая в ослепительном свете зала, улыбнулась ещё ярче.

— Хорошо.

Ответ был лёгким.

— Конечно же. Ведь это я нашла тебе кровных родителей.

Таким же лёгким оказалось и её обоснование.

Объективно это была отнюдь не мелкая причина — и всё же было очевидно, что та весомость, которую Хад вкладывал в свои слова, до неё не дошла.

Да, она была лёгкой. Именно поэтому казалось: как и сейчас, она всегда будет улыбаться лучисто и уходить с лёгким сердцем — выскальзывать из рук, как солнечный свет.

Джудит была похожа на тёплое весеннее солнце.

Тёплое и животворное — но неуловимое. Прежде чем успеешь осознать, сезон сменится, и оно уйдёт.

— Ах, как жаль, что учительница Джудит уходит. Она так любила нашего ребёнка.

— Учительница Джудит уволилась? Какая жалость… хотя, если честно, я почему-то чувствовала, что так и будет. Такой старательной и способной учительнице не суждено вечно заниматься с нашими детьми — и всё равно обидно.

Было время, когда Хад разносил письма от Джудит в дома её учеников. Без исключения все они выражали сожаление — и столь же единодушно добавляли: «Но почему-то я чувствовала, что так и будет».

Неужели все замечали в ней то же, что и Хад? Это едва уловимое, глубинное свойство — словно мимолётность была вплетена в саму её природу.

— Джудит, я говорю это серьёзно.

В конце концов Хаду ничего не оставалось, как сказать это вслух.

— Вот номер моего личного почтового ящика.

Когда первый танец подходил к концу, он достал из кармана небольшую записку.

— Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь — пиши в любое время.

Личный почтовый ящик — широко распространённая среди дворян система частной переписки. Слуги проверяли его регулярно, так что письма неизменно доходили до адресата, даже если отправитель не знал точного местонахождения получателя.

— Напиши — и жди. Я примчусь, что бы ни случилось.

— О…

Джудит приняла записку с привычной лёгкостью и снова улыбнулась.

— Содержать такой ящик, наверное, стоит не меньше годового жалованья… Ты и правда начинаешь тратить как дворянин, став наследником маркиза! У тебя уже есть слуги.

Она засмеялась.

— Непременно расскажи мне потом, каково это — из наёмных работников в работодатели.

— Расскажу.

Как бы то ни было, Хад был доволен тем, что она приняла записку.

— Если позовёшь — брошу всё и приеду.

— Если мне когда-нибудь понадобится лучший врач на свете — непременно. Хад, ты самый искусный врач из всех, кого я знаю.

И вот первый танец завершился.

— Что ж, нам пора.

Когда музыка стихла и Хад с Джудит вернулись к остальным, Изабелла с щелчком закрыла веер и произнесла:

— Ты показалась на людях, светские круги разнесут слухи, и разговоры о том, что Майюс всё выдумал, утихнут.

Кто ещё пойдёт на такое ради поддельной невестки? Изабелла явно имела в виду себя — и улыбнулась с нескрываемым удовлетворением.

— Что ж, молодой маркиз Содэн.

У парадного выхода из дворца Изабелла обернулась к Хаду с улыбкой.

— Благодарю вас за всё, что вы сделали до этого дня.

У задних ворот императорского дворца Хада уже ждали маркиз и маркиза Содэн. Официально его роль врача герцогского дома заканчивалась сегодня. С завтрашнего дня он тихо приступит к обучению наследника маркиза.

Этот факт намеренно скрывали до самого банкета, объясняя публично, что Хад, ещё не освоившийся в новой семье, не хотел привлекать к себе внимания на многолюдном торжестве.

На деле же Хад просто хотел станцевать с Джудит первый танец. Всё было так просто и искренне.

— Надеюсь, мы будем часто видеться.

Хад почтительно поклонился Изабелле и улыбнулся Джудит.

— Герцогский дом Майюс всегда будет ощущаться мне родным.

Маркиз и маркиза Содэн подошли и тепло обняли Джудит.

Для них она была настоящей благодетельницей.

— До встречи.

Джудит ответила жизнерадостно — как всегда.

— И ещё раз поздравляю с обретением семьи.

Стоя рядом с родителями, Хад смотрел ей вслед и помахал рукой.

В отличие от приезда, карета герцогского дома Майюс увозила теперь домой только Джудит и Изабеллу.

В карете на обратном пути.

«Это очевидно».

Изабелла, скрестив руки, погрузилась в раздумья.

«Хад Содэн определённо неравнодушен к Джудит».

Она не просто праздно наблюдала за происходящим на банкете — она следила за Джудит и Хадом внимательнее, чем кто-либо другой.

«Даже во время первого танца… он совершенно не умеет скрывать своих чувств».

Хад был учёным, всю жизнь проведшим за книгами в провинциальной академии. Всё, что творилось у него внутри, было написано на лице.

«Уверена, маркиз и маркиза Содэн тоже это заметили».

Насколько Изабелла знала, маркиз Содэн уже подобрал для Хада невесту. Но сама она прониклась к нему симпатией.

«Он рассудительный, ответственный, привлекательный — и к тому же неравнодушен к Джудит… Разве это не лучше, чем искать какого-то никчёмного аристократа?»

Вот только положение Джудит было несколько недостаточным для жены наследника маркиза.

«Тогда, может, взять её в приёмные дочери?»

Изабелла всерьёз обдумывала эту мысль.

«Приёмная дочь дома Майюс. Даже с разводом за плечами она будет вполне достойной партией для наследника маркиза. К тому же можно дать щедрое приданое…»

И вот так Изабелла основательно обдумывала план, от которого Джудит, узнай она о нём, лишилась бы чувств, — удочерить свою бывшую невестку.

«Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь. Хад уже знает нашу ситуацию, так что объяснять ему обстоятельства Джудит не придётся».

По дороге в герцогский дом Майюс она обменялась с Джудит несколькими фразами, но единственная мысль безраздельно владела её умом.

«Нужно немедленно поговорить об этом с Беном».

Бен тоже был привязан к Джудит и, вероятно, без колебаний одобрил бы её удочерение. Карл тоже обожал Джудит — чем больше Изабелла думала об этом, тем привлекательнее казался ей этот план.

Впрочем, Карла это немного удивит. Но он ещё ребёнок — он поддержит новое начало своей невестки.

Ах, или уже сестры?

Пока Изабелла с воодушевлением выстраивала план —

— Матушка, мы уже приехали. Обратная дорога показалась короче.

Карета уже подъехала к герцогскому особняку Майюс.

— Да, добрались быстро, а я почему-то чувствую себя измотанной. Выходим.

Изабелла прокашлялась и вышла из кареты; следом за ней — Джудит.

Ночь была глубокой, луна уже клонилась к горизонту. Они поправили наряды и двинулись к особняку —

— Вы поздно.

Джудит и Изабелла остановились как вкопанные. Низкий, мягкий голос разрезал тёплую летнюю ночь, как молния.

— Давно не виделись, матушка.

На фоне темноты стоял ослепительно красивый молодой мужчина — улыбка, идущая из самой глубины, освещала резкие, холодные черты лица.

— Э… Экиан?!

Глаза Изабеллы широко распахнулись при виде старшего сына, пропавшего пять лет назад.

— Экиан, ты…

Слова не шли. Изабелла могла лишь смотреть на него, а молодой герцог тем временем едва заметно улыбнулся ей и перевёл пронзительный взгляд на Джудит.

— А это, должно быть…

Джудит тоже не могла пошевелиться от потрясения.

— Моя жена.

В тишине он медленно скрестил руки и добавил:

— Та, что утверждает, будто носит моего ребёнка.

— Хад.

В карете на обратном пути маркиза Содэн крепко сжала его руку.

— Отныне будем держаться вместе.

Хад неловко улыбнулся и ответил на пожатие.

Жизнь его была небогатой и нелёгкой — и всё же родительской любви он не был лишён полностью. Фермерская семья, приютившая его, вырастила его с теплотой.

Правда, после того как приёмные родители ушли из жизни, он постоянно думал о том, как прокормить многочисленных младших братьев и сестёр…

— Да, я тоже рад.

Хад кивнул с немного растерянным видом, а маркиза улыбнулась ему с теплотой.

— Будущее твоих младших братьев и сестёр устроено согласно твоим пожеланиям.

Хад уже передал заботу о них семье Содэн.

По всему, что он слышал, маркиз и маркиза располагали более чем достаточным состоянием, чтобы обеспечить им всё необходимое.

К счастью, все дети обнаружили способности к учёбе и получили стипендии в престижных академиях — с образованием всё было решено.

— Есть ли ещё что-нибудь, чего ты хочешь?

В глазах маркизы блеснули слёзы.

— Мы ведь столько лет ничего не делали для тебя…

— Ну… Пожалуй, прежде чем думать о собственных желаниях, мне следует исполнить обязанности старшего сына дома Содэн.

Хад ответил с некоторой нерешительностью.

— Судя по тому, что я наблюдал в герцогском доме Майюс, старшим сыновьям приходится многому учиться и многое совершить, чтобы доказать право на наследство…

За время работы домашним врачом герцогской семьи ему не раз доводилось слышать разговоры об этом.

Экиана Майюса считали идеальным наследником.

Даже вассалы герцогства признавали, с каким терпением герцог и герцогиня ждали его возвращения, — и сами с нетерпением ждали того же.

С детства он умело управлял делами герцогства и успел многого достичь.

Когда Хад узнал, что Джудит когда-то питала чувства к Экиану, ему вдруг показалось, что он стоит лицом к лицу с соперником. Ощущение было ребяческим и нелепым — но неоспоримым.

— Что ж, это правда.

Маркиз Содэн вздохнул.

— Если честно, ты оказался в этом положении внезапно. Если ты покажешь, что прилагаешь усилия, чтобы утвердиться, — это значительно укрепит твоё место в семье.

— Я так и предполагал.

— Но если не хочешь — не нужно себя принуждать. Побудь пока в кругу семьи, привыкни, а об остальном подумаешь не спеша. Ты ведь ещё не познакомился со своими настоящими братьями и сёстрами? Они все тебя ждут.

Они планировали незамедлительно покинуть столицу и вернуться в маркизат Содэн.

Маркиз и маркиза жили не в столице — большую часть времени они проводили в своих владениях.

— Есть одна дочь графа, о помолвке с которой давно шли разговоры. Стоит хотя бы раз с ней встретиться —

— На самом деле… есть человек, который мне небезразличен.

Слова Хада заставили маркиза и маркизу Содэн замолчать.

Если честно, оба они уже догадались об этом на банкете. Они замечали, куда постоянно обращался взгляд Хада.

Им было интересно, почему он так настаивал на том, чтобы остаться в герцогском доме, почему избегал раскрывать своё происхождение до самого банкета.

Разумеется, они были глубоко благодарны Джудит. Но принять её в качестве невестки — совсем другое дело.

И прежде всего — Джудит, судя по всему, не питала к Хаду никаких романтических чувств.

— Я… но больше того, я просто хочу поскорее утвердиться.

В глазах Хада горел ровный, твёрдый свет.

— Я в самом деле хочу стать дворянином, у которого есть собственная опора.

— …Хад?

— Дворянином, у которого достаточно силы, чтобы защитить хотя бы одного человека.

Маркиз и маркиза Содэн молча переглянулись. Они прекрасно понимали, о чём он думает.

Если Джудит и Хад будут вместе, если их сердца соединятся и они поженятся, Джудит неизбежно столкнётся с презрением и осуждением.

Вот что он имел в виду: он сам обретёт силу, чтобы защищать её. Займёт положение, которое никто не посмеет оспорить.

— Тогда сначала вернёмся в маркизат и будем думать обо всём постепенно.

Не желая давить на только что обретённого сына, маркиз и маркиза Содэн промолчали.

В конечном счёте стремление Хада выстроить прочный фундамент как наследника маркизата было отнюдь не дурным намерением.

— Маркизат требует большого внимания. В отличие от столицы, там обширные земли — но условия непростые.

Маркиз Содэн заговорил мягко.

— Но раз ты опытный врач, возможно, найдутся дела, с которыми справишься только ты. В наших землях нередки оползни, и раненых бывает немало.

Хад медленно кивнул и перевёл взгляд в окно.

В мыслях мелькнуло лицо Джудит — ярче всех в ту ночь. Но не красота притягивала его.

Ему нравилось её сияние, то, как легко им было разговаривать, её добросердечие. Она казалась сильной — и всё же хрупкой, и это не давало ему покоя.

Дворец всё удалялся и удалялся, пока не исчез из виду совсем.

«До следующего раза, Джудит».

Хад слегка прикрыл глаза.

«Ты уже не будешь молодой герцогиней Майюс».

Пока он оставался в столице, он ничего не мог для неё сделать.

Поэтому он посвятит всё отпущенное ему время тому, чтобы выстроить собственную опору.

Карета с маркизом и маркизой Содэн и их только что обретённым сыном стремительно уносилась от столицы.

Джудит смотрела на человека перед ней, лишившись дара речи.

Невозможно. Абсолютно невозможно.

По оригинальному роману этот человек не должен был появиться.

Неужели она слишком сильно изменила будущее? Даже когда роль поддельной невестки играла Сара — он так и не появился.

Вплоть до самого конца оригинального сюжета он не появлялся вовсе. Она само собой решила, что он мёртв. Другого объяснения не находилось.

— Э… Экиан.

Изабелла бросилась вперёд, теряя самообладание.

— Как это возможно? Экиан, что всё это значит —

Экиан медленно взял руки Изабеллы в свои.

— Матушка.

Его низкий голос звучал как наваждение.

— Давно не виделись. Вы в порядке?

Экиан Майюс.

Аккуратно уложенные золотые волосы, ярко-красные глаза. Аристократическое лицо, отмеченное холодной красотой, и крепкая фигура, от которой исходило ощущение неоспоримого присутствия.

«А, точно. Он выглядел именно так».

Давным-давно, ещё до того как её семья пришла в упадок — когда она была дочерью барона, — ей довелось увидеть его издалека.

Лицо, которое она помнила с того раза, было точно таким же.

И всё же теперь он повзрослел, и от него исходило ещё более сильное мужское обаяние. Джудит всегда считала, что способна сохранять равнодушие к чему угодно, но сейчас не могла скрыть изумления: впервые в жизни она видела настолько потрясающе красивого мужчину.

— Как я могла быть в порядке!

По щекам Изабеллы катились слёзы.

— Как я могла быть в порядке после того, как ты вот так исчез… Как…

Джудит внимательно смотрела на неё.

Ей казалось, что она хорошо знает Изабеллу, — но она ошибалась. Никогда прежде она не видела её настолько захваченной чувствами. Дрожащие плечи, неудержимые слёзы — всё это напомнило Джудит её собственную мать: ту, что когда-то отвернулась и сбежала, оставив маленькую Джудит одну.

— Нет, неважно. Я просто благодарна, что ты вернулся. Идём в дом, хорошо? Когда же ты успел приехать?.. Твой отец ждал тебя так отчаянно. И Карл… Карл будет так рад… Он, должно быть, уже спит, но всё равно…

Изабелла говорила без остановки, не находя себе места. Экиан мягко похлопал её по плечу и едва заметно улыбнулся.

— Я понимаю, матушка. Поговорим внутри.

Затем он медленно повернул голову к Джудит. Та почувствовала, как его взгляд пронизывает её насквозь.

— У нас тоже будет много времени поговорить — внутри, моя жена.

От слова «жена» по спине пробежал холодок. От стоявшего перед ней молодого герцога исходило подавляющее мужское присутствие. Эта неприкрытая сила заставила её внутренне сжаться, во рту пересохло.

— У нас полно времени.

Глава 3. У меня уже есть тот, кто мне нравится

Джудит тревожно расхаживала по комнате.

Вернувшись в герцогский особняк, Экиан тут же отправился к Изабелле и Бену.

Не зная, куда себя деть, она бесцельно бродила по дому, пока Экиан вежливо не сказал: «Идите пока к себе, отдохните». Неловко кивнув, она пришла в эту комнату.

«…Это ведь даже не моя комната. Строго говоря, она принадлежит другому — тому, кто только что вернулся».

Но идти ей было больше некуда.

Так она и оказалась в комнате Экиана. В доме царил полный беспорядок — что неудивительно: Экиан внезапно вернулся после пяти лет отсутствия.

Разговор, похоже, затягивался — за ней так никто и не пришёл. Только горничная влетела в комнату — взволнованная, с радостным лицом — помочь умыться и переодеться в домашнее.

— Поздравляю, молодая госпожа.

Голос горничной звучал искренней радостью.

— Он действительно вернулся. Дитя будет так счастливо.

Джудит лишь неловко улыбнулась, не находя, что ответить.

Она понятия не имела, о чём сейчас говорят Изабелла, Бен и Экиан.

Ведь и о ней наверняка говорят — так?

Как Экиан отнесётся к этой женщине, которую он видит впервые и которая делала вид, будто носит его ребёнка?

Судя по тому, как он держался при встрече, враждебности в нём не было. Может, он решил, что всё это устроила Изабелла?

«Что теперь? Что будет дальше?»

В голове было пусто. Такого сценария она не предусматривала никогда.

Экиан вернулся.

«Я была дурой. Слишком доверилась оригинальному роману. Считала, что готовиться к подобному незачем».

Почему оригинальный сюжет изменился, она не знала, но одно было очевидно: она изменила будущее — и в мелочах, и по-крупному. Одно из этих изменений неожиданно и привело к возвращению Экиана.

«А ведь даже Мастер столько раз меня об этом спрашивал…»

И правда — был один человек, который не раз задавал ей этот вопрос: что, если Экиан вернётся?

Этим человеком был Мастер. Мастер всегда говорил с таким подтекстом, будто Экиан, возможно, ещё жив.

Каждый раз, вспоминая об этом, она думала о себе с горькой усмешкой: как она могла быть так уверена, что это невозможно?

«Смешно. Просто смешно. Мастер невероятно проницателен, а я отмахнулась от его предостережения только потому, что вообразила, будто немного знаю будущее».

Мастер хорошо знал семью Майюс — настолько влиятельный человек, что поддерживал связь даже с кронпринцем. Когда такой человек заговорил о возможном возвращении Экиана и спросил: «Что вы будете делать, если Экиан Майюс вернётся?» — ей не следовало так легко это отбрасывать.

Сожаление накатило на неё.

«Эх, и как назло — Мастера сейчас тоже нет рядом».

Обычно Мастер каждую ночь пробирался к ней через тайный ход, но сегодня — никаких признаков, что кто-то приближается.

Если бы он сейчас постучал из-за книжной полки и вошёл, можно было бы хоть обсудить, что делать дальше.

«Может, он сегодня занят?»

Что ж, вполне возможно. Сегодня он встречался с кронпринцем и даже предотвратил покушение.

А раз Джудит тоже была на банкете, он, должно быть, решил, что она устала, и не стал приходить.

«Завтра новость о возвращении Экиана Майюса разлетится повсюду, верно?»

Он стоял прямо у главных ворот герцогского поместья и не думал скрываться. Впрочем, он и не возвращался с намерением прятаться. Это была уверенная поступь человека, которому незачем таиться.

«Это значит, что Мастер больше не сможет приходить в эту комнату. Она ведь изначально принадлежала Экиану».

Джудит в досаде запустила пальцы в волосы.

«А значит, мы больше не сможем видеться. Нет, ну как же так — это внезапное расставание просто свалилось мне на голову!»

В итоге у неё не оставалось другого выхода, кроме как самой покинуть герцогский дом и отправиться прямо в Серую информационную гильдию. Но за ней по-прежнему незаметно приглядывали — свободно передвигаться было непросто!

«…Или уже не так?»

Эта мысль настигла её — глаза расширились.

«Если Экиан вернулся, разве это не значит, что я свободна?»

Возвращение Экиана Майюса означало, что ей больше не нужно беспокоиться о делах семьи Майюс.

Скорее всего, уже с сегодняшнего дня кронпринц Алтейон откроет прямое противостояние с Императором.

Если дом Майюс присоединится к нему — дело сделано. Экиан и Алтейон, как известно, близки.

А значит, у Императора больше не останется ресурсов давить на Майюс — и Майюс сможет ответить во всю силу.

«Экиана Майюса больше не объявят мёртвым. Он действительно вернулся».

Иными словами, в ней больше не было нужды.

Она и так собиралась в подходящий момент объявить о выкидыше и покинуть герцогский дом Майюс — теперь этот момент просто наступал раньше.

«Да».

Джудит легонько похлопала себя по щекам, чтобы собраться с мыслями. Принимать всё как есть и видеть светлую сторону — это всегда было её сильной чертой.

«Что сделано, то сделано. Думать нужно только о том, что дальше. Долги я выплатила — и теперь обрету свободу даже раньше, чем рассчитывала».

С этой мыслью она ещё сильнее затосковала по Мастеру.

Она опустилась в кресло — и взгляд упал на книгу, которую она взяла в герцогской библиотеке: «Как соблазнить мужчину, который вам нравится». Таких книг она набрала довольно много.

В любом деле важна подготовка, а Джудит гордилась тем, что она прилежная ученица.

«Так».

Чтобы успокоиться, Джудит раскрыла книгу.

«С этого момента дела Майюс — больше не моя забота. Нужно сосредоточиться на собственном будущем».

Раз решение принято, лучше всего начать продумывать жизнь после ухода из герцогского дома. Она глубоко вдохнула и принялась перелистывать страницы — и тут…

Тук-тук.

В комнате внезапно раздался стук в дверь.

— Д-да!

Хотя за ней не было ровным счётом никакой вины, Джудит вскочила на ноги от неожиданности.

— Можно войти?

Это был ровный, по-светски учтивый голос. Джудит глубоко вдохнула — от волнения к горлу подступала икота — и поспешно ответила:

— Д-да, конечно.

Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина.

Мужчина с ослепительно-золотыми волосами и красными глазами молча обвёл комнату взглядом. По его выражению было видно: ему странно — почти нереально — снова входить сюда через эту дверь.

Джудит неловко улыбнулась и принялась переплетать пальцы.

— А… Здра… Здравствуйте.

Экиан с интересом её разглядывал. Сглотнув — в горле пересохло — Джудит заговорила:

— Уже, эм, довольно поздно. Может, мне переночевать в другом месте? Если я как следует объясню горничной, думаю, всё будет в порядке. Здесь ведь, как вы знаете, полно свободных комнат.

— Что ж.

Голос Экиана прозвучал неторопливо.

— Не лучше ли нам сначала поговорить?

— А… Да, пожалуй.

Джудит нерешительно опустилась обратно в кресло. Экиан в несколько длинных шагов подошёл и сел напротив.

— Для вас всё это, должно быть, большое потрясение.

Его присутствие подавляло. Просторная комната вдруг показалась намного теснее. Джудит невольно подалась назад — что-то в нём её смущало.

«Я ни в чём не виновата. Всё было оговорено заранее». Повторяя это про себя, Джудит заставила себя заговорить бодрым тоном:

— Жена, появившаяся неизвестно откуда… Вам это, должно быть, очень неприятно, но причина, по которой всё так сложилось, — что ж…

— Мне это вовсе не неприятно.

Экиан подпёр подбородок ладонью и усмехнулся. Взгляд его на мгновение скользнул по книге у Джудит на коленях и снова вернулся к её лицу — с интересом.

— Вам не нужно ничего объяснять. Я уже всё знаю.

— А, вот как.

Джудит неловко рассмеялась. Похоже, герцог с герцогиней всё ему растолковали.

— И всё же разговор у нас, пожалуй, будет долгий. Может, выпьем чаю?

Экиан потянул шнурок звонка и попросил горничную принести чай.

Та, увидев их сидящими вместе, восторженно прошептала: «Ах! Как же вы прекрасно смотритесь!» — Джудит хотелось плакать.

Глубокая ночь.

— Так, значит.

В роскошных покоях зазвучал глухой, давящий голос:

— Экиан Майюс вернулся.

Несколько мгновений тишины — и комнату внезапно наполнил звон бьющегося фарфора.

Хрясь, хрясь, хрясь…

Слуги и горничные стояли оцепенев, пока Император продолжал крушить всё вокруг. Разносил комнату вдребезги не кто иной, как сам Император.

Чёрные волосы, кроваво-красные глаза.

После того как банкет в честь дня рождения кронпринца завершился без происшествий, настроение Императора стремительно испортилось. Покушение, в успехе которого он был уверен, провалилось.

Даже если у Алтейона была исключительная реакция, он должен был получить хотя бы тяжёлую рану. Но Алтейон оказался совершенно невредим.

Хуже того — он непринуждённо обнял убийцу за плечи и со смехом объявил: «Это была заранее подготовленная нами постановка».

«И насколько же он всё знал?»

Император резко выдохнул, размышляя.

«Очевидно, он узнал заранее и принял меры. Откуда могла произойти утечка?»

С рыцарем, совершившим покушение, разобрались прямо на банкете. Он и был первым подозреваемым.

Этот рыцарь с самого детства был приставлен к кронпринцу — на всякий случай. Как же подобное могло произойти?

А теперь к этому добавилось ещё и возвращение Экиана Майюса.

Император прекрасно знал: Экиан — его сын. Семья Майюс, не подозревая правды, растила тигрёнка под собственной крышей.

«Так или иначе, в нём течёт кровь погибели».

Проклятие Последней Жрицы Император помнил живо. Если Экиану суждено навлечь гибель на дом Майюс — что ж, этим Император насладится сполна.

Дом Майюс всегда был занозой в его боку.

Древний и знатный род, который, однако, никогда не подчинялся Императору в полной мере. Они не сколачивали собственной фракции — но и не склоняли головы.

Их непреклонная позиция в итоге становилась ориентиром для других дворян. Они отказывались следовать воле Императора, скрупулёзно придерживались закона — и за ними стояла молчаливая поддержка подданных.

Император злился на них за то, что одним своим существованием они доказывали: можно жить достойно и без заискивания перед императорской семьёй. Он хотел видеть их падение — преподать урок другим домам, показать, что бывает с теми, кто идёт против его воли.

«Знает ли этот ублюдок, что он не настоящий Майюс? Должен ведь знать, верно? Раз снова явился с золотыми волосами».

Император терпеть не мог непредсказуемые переменные. Экиан Майюс инстинктивно вызывал у него напряжение.

И без того раздражённый тем, что всё идёт не по его плану, Император никак не мог смириться с неожиданным возвращением этой загадочной фигуры.

К тому же возвращение Экиана было отличной новостью для герцогского дома Майюс. Они вложили колоссальные средства и людские силы в его поиски.

И наоборот: это означало, что Экиан сумел оставаться полностью невидимым, невзирая на столь масштабные розыски. Его способности превзошли даже ожидания Императора.

«У меня дурное предчувствие».

Над ним нависала недобрая тень. Алтейон теперь, пожалуй, выступит против него открыто. А если семья Майюс заключит союз с кронпринцем — это уже серьёзная проблема.

«Кого-то одного нужно убрать поскорее».

Если уж на то пошло — женщина, утверждавшая, что носит ребёнка Экиана, прибыла как раз сегодня. Император хотел получить подробный отчёт от Барта, но Барт уже погиб в подземной тюрьме Майюсов.

«И это пошло не по плану».

Покушение на герцога с герцогиней тоже сорвалось.

Пока Император был погружён в мысли…

— Ваше Величество.

В разгромленные покои вошла женская фигура.

Это была Анаис, баронесса Анитас, одна из любовниц Императора.

Анаис обладала не только колдовской красотой, но и большими амбициями, и достаточной политической хваткой, чтобы уверенно лавировать в столичных кругах в роли его доверенного лица. Едва перевалив за двадцать, она уже снискала расположение Императора.

— Что вас тревожит?

Она сладко улыбнулась и села рядом — голос её был полон обаяния.

— Позвольте мне помогать вам, пока вы не будете довольны.

Ещё до прихода Анаис Император уже начал брать гнев под контроль. Ярость была выплеснута — теперь пора было сосредоточиться на том, что предстоит.

Его сыновья выросли и теперь представляли угрозу его трону.

Как бы ни было сложно — он должен их сломить.

Император потянул шнурок звонка, призывая ближайших советников. Голос — хриплый, резкий — отдал распоряжение:

— Приставьте кого-нибудь к кронпринцессе.

Жена Алтейона была его главной слабостью — а значит, и главной мишенью.

— Именно она способна нанести Алтейону самый тяжёлый психологический удар. Она часто покидает дворец — устроить ловушку будет несложно.

Алтейон, должно быть, переполнен решимостью защищать свою семью. Самый простой способ сломить эту решимость — разрушить его веру в близких.

Так Император намеревался бить по слабым местам сына.

— Именно так.

Анаис сразу всё поняла и одобрительно улыбнулась.

— Просто приставьте человека — об остальном я позабочусь. У меня есть прекрасная мысль, как вбить клин между супругами.

— Полагаю, ты справишься.

Одновременно оставался ещё один вопрос, который требовал проверки.

— И ещё одно.

Был человек, в котором он пока не разобрался, — и это его тревожило.

— Жена Экиана. Джудит Майюс.

Сегодня он эту женщину так и не увидел вживую. До сих пор она даже не вызывала у него интереса.

Но с возвращением Экиана Майюса всё изменилось.

— Узнайте о ней всё.

Императору о Джудит не было известно ровным счётом ничего. Он слышал, что она дочь какого-то дворянского семейства, но о её прошлом не имел ни малейшего представления. В конце концов, он не отслеживал каждого захудалого мелкопоместного дворянина, пришедшего в упадок.

До него доходили лишь слухи о её красоте и о том, что Изабелла взяла её под свою защиту с редкостным пылом.

Того факта, что своенравная Изабелла кого-то опекает, было уже достаточно, чтобы Джудит показалась ему интересной фигурой.

— Ах.

При упоминании имени Джудит взгляд Анаис изменился.

— Ваше Величество, Джудит Айлан… То есть Джудит Майюс, верно?

Если уж на то пошло, Анаис была примерно одного возраста с Джудит. В те времена, когда обе были дочерьми баронов, их нередко сравнивали. Наставники и все вокруг не уставали расхваливать Джудит.

Её миловидное лицо, невозмутимая манера держаться и умные глаза снискали восхищение многих молодых людей.

Но, что забавно, сама Джудит оставалась ко всему этому совершенно безразличной. Она была как предмет, который никак не вписывается в окружающий мир.

Умная, живая, смышлёная — и при этом с какой-то странной отстранённостью. Именно эта странность делала её ещё более притягательной для молодых людей, однако она не удостаивала их ни единым взглядом.

Когда семья Джудит рухнула — ей было семнадцать — Анаис втайне возликовала.

— Простите, Анаис. Мне неловко, но не могли бы вы одолжить мне немного денег? Я как-нибудь верну.

Когда Джудит, придавленная огромным долгом, оставшимся от отца, обходила всех в поисках займа, Анаис не удостоила её даже ответом. Вместо этого просто бросила к ногам Джудит две серебряные монеты.

Ей хотелось увидеть, как Джудит вспыхнет от злости или — уже унижённая — попросит ещё.

Но Джудит просто подняла брошенные монеты и сказала:

— Вы это бросили мне под ноги, верно? Раз я подобрала выброшенное — возвращать не стану.

И тихо добавила:

— Бросайте ещё, если не жалко. Если экономить, этого мне хватит на три дня.

Будто это и правда ничего не значило. Будто подобное не могло её задеть.

Это невыносимое достоинство раздражало Анаис до предела — но она утешалась тем, что Джудит так или иначе пропала.

И всё же теперь Джудит объявилась снова — в великолепном убранстве, в роли жены молодого герцога Майюс.

Сама же Анаис была вынуждена выйти замуж за пожилого барона и теперь состояла любовницей при дряхлеющем Императоре.

Экиан Майюс был идеальным женихом для любой девушки их круга. Даже когда барышни собирались небольшими компаниями, чтобы украдкой на него взглянуть, Джудит держалась так, словно он её совершенно не интересует.

И теперь — после его исчезновения — она «чудесным образом» понесла его ребёнка и перевернула свою судьбу?

Внутри у Анаис что-то болезненно сжалось.

— Я хорошо знаю Джудит. Мы были знакомы.

Анаис насмешливо улыбнулась.

— Не устроить ли нам скандальчик?

Как открыто признанная фаворитка Императора, Анаис пользовалась немалым весом в светских кругах.

— Это и прекрасный повод замарать репутацию дома Майюс. Пока Ваше Величество собирает сведения о Джудит, я займусь своей частью.

Анаис изогнула бровь.

— Если семья Майюс снова встанет на сторону Джудит и с головой окунётся в эту историю — дворянам будет на что поглазеть, не правда ли?

Бен и Изабелла были в полном смятении.

Они мечтали о возвращении Экиана — но не ожидали, что оно случится вот так, внезапно.

Пять лет.

Семнадцатилетний Экиан стал теперь двадцатидвухлетним. Он вырос в видного молодого мужчину, в котором чувствовалась зрелость его лет.

Бен вздохнул, глядя на золотые волосы Экиана.

Все эти годы Барт подмешивал краску для волос в его чай, меняя их цвет.

Стоило перестать пить этот чай — и природный чёрный цвет вернулся бы.

Можно было красить волосы напрямую, но они намеренно выбрали другой способ — через чай. Они не хотели говорить Экиану правду о его происхождении.

«Я собирался рассказать ему, когда он повзрослеет».

Хранить тайну вечно они не намеревались. Просто не хотели обременять его этим знанием в детстве.

Они искренне считали Экиана своим сыном.

Когда Изабелла и Бен путешествовали вдвоём по похожему на сон острову, им попался младенец Экиан. Оба дали обет растить его как родного.

Годы спустя, когда родился Карл, ничего не изменилось. Карл всегда был их вторым сыном — и никогда первым.

Экиан был замечательным сыном. Он ни разу не обманул их ожиданий, неизменно исполняя роль надёжного старшего наследника и давая им повод гордиться собой.

Но даже если бы он не был таким — они всё равно любили бы его как родного.

Потому что именно так и бывает между родителями и детьми.

Потому что родители ничего не могут поделать — они любят своё дитя.

«Но теперь его волосы золотые… Он сам их покрасил?»

Взгляд Бена потяжелел. Он не знал, с чего вообще начать разговор. Изабелла, кажется, чувствовала то же самое.

Первым заговорил сам Экиан — со спокойной улыбкой:

— Я, должно быть, причинил вам немало беспокойства. Искренне сожалею, что оказался таким непочтительным сыном.

— Н-не смей этого говорить!

В глазах Изабеллы снова навернулись слёзы.

— Нет, нет. Главное, что ты вернулся живым. Мы… Господи, ты хоть знаешь, как мы о тебе беспокоились?..

— Я надеялся, что Карл будет назначен наследником. По правде говоря, это желание никуда не делось.

Экиан смотрел на Изабеллу и Бена потеплевшим взглядом.

— Причину… вы, думаю, понимаете.

Губы Изабеллы и Бена чуть дрогнули; оба промолчали.

Когда Экиан ушёл, они более или менее догадались, что он узнал правду о своём происхождении. Семнадцать лет — возраст бунта, и получить такой удар в этом возрасте было болью, более чем достаточной, чтобы сбежать.

Как именно правда вышла наружу — они не знали, но тайны всегда находят способ выскользнуть.

Они всё же рассчитывали, что рано или поздно он вернётся. Что это займёт целых пять лет — им и присниться не могло.

— Экиан, слушай внимательно. Мы растили тебя как родного сына — и сейчас думаем о тебе так же.

Бен говорил твёрдо.

— Иначе мы никогда не открыли бы тебе тайных ходов. Это знание передаётся только наследнику.

Когда родился Карл, Экиан уже был назван наследником. В своё время это казалось само собой разумеющимся. Но теперь, оглядываясь назад, они понимали: кровный сын у них был — и всё равно они выбрали Экиана.

— …Я вернулся не затем, чтобы спорить об этом. Пока оставим этот вопрос.

Экиан невозмутимо добавил:

— Есть дела поважнее.

— Дела поважнее?..

— Если так продолжится, дом Майюс окажется в опасности. Вы это понимаете, не так ли?

Бен и Изабелла переглянулись.

После того как Барт попытался их отравить, они уже заподозрили, что против их семьи разворачивается некий масштабный замысел.

— Скоро противостояние между кронпринцем и Его Величеством начнется в открытую.

— …Что? Но Его Высочество кронпринц не из тех, кто…

— Теперь всё иначе.

Экиан произнёс это твёрдо.

— Я намерен помочь кронпринцу свергнуть Его Величество. Мы с Его Высочеством — давние близкие друзья; к тому же враг моего врага — мой союзник.

Затем Бен и Экиан обсудили текущее политическое положение. Несмотря на долгое отсутствие в герцогском доме, Экиан разбирался в делах с остротой клинка.

Глубина его осведомлённости и взвешенность суждений были таковы, что ни Изабелла, ни Бен не чувствовали никакого следа пятилетней пропасти.

Видеть его снова перед собой — они могли им гордиться.

В конечном счёте именно нависшая над герцогским домом угроза привела его назад.

Он хотел передать титул молодого герцога Карлу — но сейчас было не время.

Точно так же, как они растили Экиана как родного, Экиан, в свою очередь, по-прежнему считал их своими родителями.

Однако оставался один вопрос, к которому теперь было неловко подступиться. Изабелла долго медлила — и наконец украдкой взглянула на него и осторожно произнесла:

— А… и насчёт… Джудит, то есть твоей жены…

— Да, мне всё известно.

Экиан говорил спокойно, без малейшего раздражения.

— Вы имеете в виду мою жену.

— Д-да. Роль вашей жены…

Изабелла смотрела на подчёркнуто невозмутимое лицо Экиана и чувствовала что-то неуловимо неправильное. Она ожидала, что он будет совершенно растерян, а может — и в ярости от того, что с ним разыграли подобный фарс.

С точки зрения Экиана, весь свет узнал, что он безответственно бросил женщину, зачав с ней ребёнка.

— Вы поступили правильно.

— Что? Я… я поступила правильно?

— Да.

— Т-тогда… в контракте Джудит ещё остаётся время, но раз вы вернулись, мы могли бы отпустить её чуть раньше срока…

— Это я обдумаю не спеша.

Изабелла была уверена, что он тут же захочет отослать Джудит, — но и в этом вопросе Экиан не проявлял никакой спешки.

— Не спеша, говоришь.

Изабелла и Бен могли только растерянно переглянуться. Он уверял, что уже всё знает, — объяснять было нечего. А раз всё его устраивает — и извиняться было не за что.

— Что ж, тогда я пойду проведаю мою жену.

«Мою жену» — он произнёс это совершенно естественно.

— Уже поздно, так что отдыхайте. Карла я навещу завтра.

С мягкой улыбкой Экиан повернулся и вышел — туда, где его ждала Джудит.

Встреча с Экианом лицом к лицу бросила Джудит в холодный пот.

Сама она была в удобном домашнем платье, тогда как Экиан по-прежнему безупречно выглядел в парадной форме. Это было неловко. Да ещё и комната была его, а не её.

— Раз вы уже всё знаете, мне не нужно ничего объяснять. Это облегчение.

Джудит через силу изобразила неловкую улыбку, пытаясь разрядить обстановку. В этот момент вошла горничная с тёплым чаем.

— Ну конечно.

Горничная была не из тех, что обычно прислуживали в комнатах Джудит. Судя по виду, она была в летах — из тех, кого в подобные поручения обычно не отряжают. Очевидно, она выиграла среди остальных слуг целое сражение ради права оказаться здесь.

Горничная взглянула на Экиана и с лукавством заметила:

— У молодого герцога такое выражение лица бывает только когда видит кого-то после долгой разлуки. Ах-ах, он и правда уже отец.

Что за вздор…

— Наш молодой герцог, видать, давно знает эту барышню. Хо-хо-хо.

Мы видимся впервые в жизни…

— Кто сомневается — достаточно посмотреть ему в глаза. Никогда прежде я не видела, чтобы он так смотрел на женщину!

На любую незнакомку он смотрел бы точно так же. Даже горничная, проработавшая в герцогском доме много лет, может ошибиться — и ещё как.

Тем не менее Экиан мягко улыбнулся и невозмутимо кивнул. Он оказался куда терпимее, чем она ожидала.

— Верно, Мари.

Он даже ответил так, будто они были давно близки.

— Пожалуйста, заботься о нашей Джудит и впредь.

«Впредь», «заботься»… «Нашей Джудит»? «Впредь»? — всё это застало Джудит врасплох.

Разве он не должен был сказать горничной что-то вроде: «Всё, что вы наговорили, — неправда, я скоро отошлю эту женщину»?

Как только горничная вышла, Джудит растерянно заморгала и спросила:

— П-почему вы так сказали?.. Я ведь скоро уеду.

— Что значит — уеду?

Экиан сделал глоток чая и ответил без паузы:

— У меня нет намерения отсылать мою жену.

Что за?.. Лицо Джудит исказилось от замешательства; она уставилась на него.

— Я говорю именно то, что сказал.

Экиан улыбнулся — глаза мягко сощурились.

— Я не собираюсь с вами разводиться.

В голове у Джудит образовалась пустота.

Не собирается разводиться? С женщиной, которую никогда прежде не видел?

— Но… почему?

Она даже забыла взяться за чай — сидела и растерянно смотрела на него.

— Наш брак… с вашей точки зрения, был неожиданной случайностью.

Взгляд у неё был тревожный — как у испуганного щенка; она искала ответ.

— Вы, конечно, знаете, что я на самом деле не беременна… Разве не лучше для нас обоих просто объявить, что ребёнок не выжил, и оформить развод?

— Тогда, Джудит.

Экиан заговорил мягко.

— Вы просите меня стать бессердечным человеком, который сначала бросил женщину, зачав с ней ребёнка, а потом выставил её за дверь — после того как она была принята невесткой в герцогский дом?

Вот как это выглядело бы со стороны.

Джудит машинально кивнула. Услышанное в такой формулировке и правда звучало как поступок негодяя.

— Да ещё отец возвращается — и мать тут же выгоняют после выкидыша… Разве это не похоже на злодейство?

— Это… это правда.

Джудит тут же согласилась.

— Да, это прозвучало бы дурно. Но раз ребёнка нет, правда рано или поздно всплывёт.

— Возможно. Однако объявлять о разводе немедленно нельзя.

Что ж… С точки зрения сроков — это имело смысл. Если ему важна репутация, развод лучше отложить.

— Вам что-то доставляет неудобство в жизни в герцогском доме Майюс? — вежливо спросил Экиан.

И добавил:

— Если что-то не так — я немедленно это устраню.

— Нет, что вы. Всё удобно и приятно.

Это была правда: жить в герцогском особняке было комфортно. Не сравнить с пансионом, где она ютилась прежде.

Даже покинув герцогский дом, такой жизни ей уже не видать.

К тому же Джудит по-настоящему нравилось здесь жить. Ей была дорога забота Изабеллы и Бена, и тихие дни, проводимые с Карлом, делали её счастливой.

Слуги относились к ней с уважением, вокруг царил покой. Если честно, положение невестки герцогского дома Майюс было тем, чему позавидовала бы любая женщина.

Она привязалась к людям, жившим рядом, — именно поэтому не могла уйти и даже невольно втянулась в борьбу за императорский престол. Но было одно обстоятельство…

Они никогда не станут её настоящей семьёй.

Когда-нибудь ей придётся уйти. С самого начала их отношения держались на контракте. Каждый раз, когда ей казалось, что её по-настоящему принимают как часть семьи, она напоминала себе: она здесь только как наёмный работник.

Джудит нужна была настоящая семья. Не та, что держится вместе по контракту или договорённости, — а та, где людей связывает подлинная любовь. Она надеялась выстроить такую семью с Мастером.

— Если всё устраивает — давайте продолжим жить, как живём.

Экиан улыбнулся мягко.

— Или я чем-то не гожусь вам в мужья?

— Н-нет! Что вы. Вы более чем…

Джудит замотала головой, глядя на его поразительно красивое лицо. Экиан неторопливо приподнял бровь.

— Среди дворян нередко бывает, что супруги впервые видят друг друга в день свадьбы. Я и сам полагал, что женюсь именно так.

— Что?

— Я ненадолго ушёл из дома, вернулся — и обнаружил жену. Это не так уж далеко от того, каким я представлял себе брак.

— Вы же не хотите сказать…

— Если вы не против — почему бы не остаться со мной?

Нежданное предложение ударило в голову.

Джудит была уверена, что Экиан вернётся в ярости. Что будет корить её за удар по его репутации и требовать объяснений — когда это они успели зачать ребёнка.

Объективно говоря, Джудит была не лучшей партией для него. Её незначительный баронский род давно рухнул, связей никаких, а вместо приданого она принесла в дом гору долгов.

— Вы мне нравитесь, и мне кажется, что будете нравиться ещё больше.

Экиан улыбался мягко — и в голове у Джудит образовалась пустота. Он был бесспорно красив.

Было ведь за что дворянкам её поколения мечтать о браке с ним.

— Если вы останетесь со мной — разве вам не кажется, что я тоже могу вам понравиться?

В его голосе звучала неторопливая уверенность. Уверенность человека, который ни разу в жизни не допускал мысли об отказе и знал, что он красив.

«Что ж, понятно».

Джудит медленно подняла чашку и задумалась.

«Не будь у меня уже того, кто мне нравится, — я бы, пожалуй, поддалась. Нет, если честно: пожить вместе какое-то время, присмотреться друг к другу и остаться, если возникнут чувства, — это же огромное преимущество».

В обычных обстоятельствах не влюбиться в него было бы невозможно. У него было всё: знатное происхождение, запоминающаяся внешность, безупречный характер.

Правда, почему он пять лет отсутствовал — она понятия не имела… Но едва ли он ответил бы на этот вопрос просто потому, что она спросила.

«Давайте подумаем. В то время все девушки моего возраста продали бы душу за возможность выйти за Экиана».

Джудит вспомнила, как подруги перешёптывались о нём украдкой. И всё же тогда он её совершенно не интересовал.

«Конечно, не интересовал».

Она всегда была другой.

В отличие от девушек, живших мечтами о будущем, Джудит была из тех детей, кто спасался от семейного отчаяния в книгах — только в них и находя выход.

«И сейчас тоже».

Джудит сделала глоток чая, погружённая в мысли. Экиан неторопливо поднял свою чашку. Он, похоже, был уверен в её ответе — как будто всё уже было решено.

В конце концов Джудит приняла решение и улыбнулась — мягко, по-доброму.

— Искренне прошу прощения, но это невозможно.

Такие вещи лучше решать сразу — чтобы другой человек мог строить свои планы.

— Дело в том, что у меня уже есть тот, кто мне нравится.

— П-пф…!

Экиан поперхнулся чаем.

— Я понимаю, что вы замечательный человек, молодой герцог, но моё сердце уже принадлежит другому… Поэтому мне было бы затруднительно. После развода я планировала подойти к нему.

Экиан, казалось, на мгновение завис, не в силах переварить её спокойные слова. На его лице было написано неверие.

— Вы… уже питаете к кому-то чувства?

— Да. Так вышло.

Смущённая, Джудит переплела пальцы.

— Разумеется, я входила в герцогский дом, не испытывая ни к кому чувств. Уже здесь я постепенно сблизилась с этим человеком.

Поскольку они встречались впервые, Джудит не ожидала, что Экиан особо расстроится, — но лицо его неожиданно стало непроницаемым.

— Конечно!

Джудит инстинктивно отодвинулась вместе с креслом. Исходившее от него напряжение — и явное недовольство — подавляли.

— Клянусь, я никогда намеренно никого не искала и не играла в романтические игры! Абсолютно, абсолютно нет!

Не желая, чтобы её приняли за женщину, которая пренебрегла мужем по контракту и закрутила роман, Джудит отчаянно оправдывалась.

— Просто однажды я поняла, что, кажется, нравлюсь ему, и со временем сама почувствовала то же самое…

Атмосфера вокруг Экиана стала ещё тяжелее.

— Но дальше этого ничего не зашло, и конечно, между нами ничего не было! Мы оба прекрасно понимаем моё положение, и начинать отношения, пока я формально замужем, — это исключено…

Экиан сузил глаза, слушая её торопливую речь. Понаблюдав немного, он подпёр подбородок рукой и произнёс:

— Понятно. Это моя вина — я вернулся слишком поздно. Моя жена уже нашла другого мужчину.

— Послушайте… последняя часть прозвучала несколько странно.

— Зато с этим негодяем пока ничего не произошло.

Экиан улыбнулся Джудит, глядя ей прямо в глаза.

— Тогда позвольте мне вступить в соревнование?

— Простите? В соревнование?

— Чувства ведь всё время меняются, не правда ли?

Джудит смотрела на Экиана в полном замешательстве.

— Я расцениваю это как знак того, что возможность продолжить наш брак ещё не исключена. С этого момента буду прилагать все усилия, чтобы вам понравиться.

Что он такое говорил?.. В голове у Джудит всё поплыло.

— Ах да, и ещё одно.

Пока Джудит сидела ошеломлённая, Экиан как ни в чём не бывало продолжил:

— Я бы хотел, чтобы мы жили в одной комнате.

— Что?

От второго неожиданного заявления глаза Джудит округлились.

— В одной… в одной комнате?

То есть в комнате Экиана? Они вдвоём? Они сегодня вообще первый раз нормально разговаривают!

— Вы серьёзно?

Экиан между тем оставался совершенно невозмутим. Подпирая подбородок рукой, он сказал спокойно:

— Мне скорее интересно, почему супруги должны спать в разных комнатах.

Супруги… Что ж, формально это было верно.

Не найдя возражений, Джудит ответила нерешительно:

— Ну, это правда. Тут ваша комната и, эм, но очевидно, что мне следовало бы занять другую…

— Значит, мне следует выставить мою жену, которая носит моего ребёнка, из спальни, в которой я всегда жил?

Тон был мягкий, но логика — железная. Джудит чувствовала, что загнана в угол, однако разумного контраргумента не находилось.

— Я слышал о Саре и Барте. Они были доверенными слугами герцогского дома — и всё же такое произошло. Значит, мы не знаем, кому можно доверять, а кому нет.

— Ах, да, это правда.

— Именно поэтому, полагаю, мои родители держат это дело в строгой тайне, открыв его лишь узкому кругу.

— Д-да, верно.

Изначально знали только Барт и Хад. Но теперь, когда оба покинули должность врача герцогского дома, посвящёнными оставались только Изабелла, Бен, Джудит и Экиан.

— При таком положении дел есть ли смысл плодить лишние пересуды, живя в разных комнатах?

— Н-ну, полагаю, нет.

— У меня есть отдельный кабинет. К тому же я только вернулся и буду часто отсутствовать.

Экиан невозмутимо продолжил:

— В итоге речь лишь о том, чтобы делить спальню. Комната и кровать достаточно просторны. Если вам будет неловко — я могу спать на диване.

— А, ну…

В конечном счёте это был вопрос рабочих отношений. Как работодатель, Экиан рассуждал вполне логично.

Джудит помедлила, глядя на его совершенно непроницаемое лицо, и пробормотала неловко:

— Н-но вы ведь только что сказали, что намерены меня завоёвывать?

Для неё это был весьма существенный вопрос.

— Вы планируете делать это… физически или, эм, принудительно?.. В вашем возрасте мужчины…

Уже произнося это, она понимала, насколько это нелепо.

По всем меркам, Экиан был куда привлекательнее Джудит. Было почти абсурдно, что именно она беспокоилась об этом.

Ещё на сегодняшнем банкете многие были убеждены, что Джудит сама соблазнила Экиана и понесла от него ребёнка. Если честно, будь она посторонним человеком — наверное, сама поверила бы тому же.

И всё же мужчине и женщине делить постель — это серьёзный вопрос, требующий ответа.

В конце концов, они с Экианом только что познакомились. Какая женщина вот так сразу согласится делить кровать с человеком, которого видит первый раз?

«Хотя… если этот человек — Экиан?»

Разглядывая его ослепительно красивое лицо, Джудит мысленно твердила: Мастер, Мастер, Мастер… Тот, кто мне нравится, — Мастер.

Экиан между тем заговорил — мягко, но с такой отстранённостью, что все её опасения улетучились сами собой:

— Не беспокойтесь. Несмотря на свой возраст, я прекрасно владею собой.

— О, вот как.

Вблизи его лицо и правда источало сдержанную собранность. Что ж, Экиан Майюс был известен своим равнодушием к женщинам — Джудит решила не копать глубже.

И всё же происходящее полностью выходило за рамки того, к чему она была готова. А в такие моменты в целом свете был только один человек, к которому она могла бы обратиться за советом.

Тот, кому она доверяла, чьи способности признавала и кто дольше всех оставался её деловым партнёром.

«Невозможно. Завтра же нужно встретиться с Мастером».

Сжимая книгу о стратегиях соблазнения, Джудит приняла решение.

«Какое там соблазнение — сначала нужно обсудить с ним всю эту ситуацию!»

Мысли о Мастере постепенно успокоили Джудит.

Сколько бы удобной ни была жизнь в герцогском доме Майюс и как бы Экиан ни хотел, чтобы она осталась, — Джудит никогда не сомневалась: однажды она всё равно уйдёт.

Мастер был единственным мужчиной, который имел значение в её «настоящей жизни». Первый, кому она доверилась. Первый, на кого опёрлась. Первый, кто ей понравился.

— Тогда повторю ещё раз. Прошу вас учесть одно обстоятельство.

Джудит говорила с решительным выражением лица.

— Я не могу делать вид, что у меня растёт живот, которого нет. Заходить так далеко в этом притворстве — нет, это не для меня. Если мои чувства не изменятся к тому времени, когда при обычной беременности уже начал бы показываться срок, — я хочу, чтобы вы дали мне развод.

В таком случае момент расставания с герцогским домом ненамного отличался бы от того, что она изначально планировала.

Экиан кивнул.

— Хорошо. Так и сделаем. А пока — я буду стараться.

— Да. Тогда насчёт совместной комнаты — я доверяю вашим светским манерам и вашей известной выдержке.

Джудит продолжила твёрдо:

— По правде говоря, за мной подобной репутации не числится. Но и вы, молодой герцог, прошу вас, доверяйте моей привязанности к другому человеку.

Экиан нахмурился.

— Обязательно ли всякий раз напоминать, что у вас есть тот, кто вам дорог? Мужу, который только что вернулся?

— Да… Мне и самой нужно это повторять. Если я не буду беречь собственные чувства — кто их сбережёт?

— Внешне я, должно быть, превосхожу его.

Экиан проворчал это с таким видом, словно уже знал, о ком речь.

Джудит ответила тут же:

— Это правда.

Лицо Экиана действительно было лучше любой маски.

И судя по тому немногому, что ей удалось разглядеть, — у Мастера были чёрные волосы. В отличие от лучисто-золотых волос Экиана. Такой ослепительной внешности у него определённо не было.

— Ну, но я люблю его не за это.

Джудит продолжила чуть смущённо:

— Он был рядом, когда мне было трудно, выслушивал меня, когда нужно было выговориться… Вот почему моё сердце повернулось к нему. Внешность здесь ни при чём.

— Мне не особенно любопытно.

Голос Экиана был суховат.

— Тонкие чувства, которые моя жена питает к другому мужчине.

— Ах, да, конечно.

Джудит поспешно кивнула, но не смогла удержаться от внутреннего ворчания. Право слово — ничего ведь не сделал, явился откуда ни возьмись и сразу называет её «женой». Это почти смешно.

«Воспринимай его как ещё одного работодателя. Просто появился ещё один работодатель».

Изабелла и Бен изначально были её нанимателями — теперь к ним прибавился ещё один, явно более требовательный.

Каким бы неудобным мужем он ни оказался, ради выплаты долгов ей нужно оставаться на месте. Да и притворяются они парой — только и всего.

— Предложение о совместной спальне я сделал не необдуманно.

Экиан чуть улыбнулся — успокаивающе.

— Новый герцогский врач прописал мне лекарство из тех, что подавляют подобные… побуждения. Я сказал, что хочу быть осторожен на раннем сроке беременности, — и мне выписали без лишних вопросов.

— Вот как.

— Действует примерно месяц, так что можете совершенно об этом не беспокоиться.

Услышав это, Джудит успокоилась. Силе лекарства можно доверять. Она энергично кивнула и, осторожно взглянув на него, аккуратно сменила тему:

— Эм.

Экиан изящно сделал глоток чая и тут же спросил:

— Да? Вы хотите что-то добавить?

— Раньше матушка разрешала мне выходить из дома.

Джудит сглотнула, прежде чем продолжить. Раз она уже пошла на уступку в вопросе комнаты — хотелось хоть что-то получить взамен.

— Теперь, когда вы вернулись, могу ли я сама решать, когда выходить? Прежде чем спрашивать матушку, я хотела сначала узнать ваше мнение.

Экиан охотно кивнул.

— Конечно. Вы пришли сюда не в заточение. Как можно прожить всю жизнь без свободы? Я поговорю с матушкой. Однако…

При словах «всю жизнь» Джудит невольно вздрогнула. Экиан улыбнулся — уголки глаз мягко изогнулись.

— Мы всё же супруги, поэтому я бы хотел знать, куда и когда вы выходите. Я буду делать то же самое и заранее вас предупреждать. Вы готовы делиться хотя бы этим?

— Да, конечно.

Джудит кивнула с явным облегчением.

— У меня мало подруг и нет семьи, которую нужно навещать, так что выходить я буду нечасто.

— Понятно.

— Однако у меня есть давний знакомый — глава одной информационной гильдии…

— П-пф…!

На этот раз Экиан едва не поперхнулся чаем. Джудит торопливо протянула ему носовой платок и продолжила:

— У меня есть несколько вопросов, которые нужно с ним обсудить, поэтому я хотела бы встретиться с ним. Если нужно подробно объяснять причину — это было бы несколько затруднительно…

— Э-это не обязательно.

Экиан промокнул губы и произнёс:

— Вам не нужно ничего объяснять. Всё в порядке.

По всей видимости, он уважал чужое личное пространство. Джудит опасалась, что он окажется из тех, кто любит контролировать каждый шаг, — но, к счастью, это было не так.

— В любом случае я буду заранее предупреждать о своих выходах.

— Да, пожалуйста.

— Тогда я пойду умоюсь.

Экиан легко поднялся с места. Джудит крепко сжала свою книгу и могла лишь молча кивнуть в ответ.

Так началась их совместная жизнь.

На следующее утро.

Экиан ушёл ещё на рассвете. Как выяснилось, расписание молодого герцога было заполнено до предела.

До восхода нужно было тренироваться на плацу, а до завтрака разобрать целую стопку документов.

Раз он только что вернулся — ближайшие несколько дней обещали быть невыносимо загруженными.

«Вот это да».

Джудит растерянно заморгала.

«Я была в самом настоящем опасном положении».

Вечером, когда Экиан вышел из купальни, его фигура была настолько внушительной, что перехватывало дыхание. Силуэт, угадывавшийся сквозь домашнюю одежду, несколько раз невольно ловил её взгляд — и она смущалась.

Одновременно она стала остро осознавать собственный наряд. Её домашнее платье было лёгким и тонким — насколько это вообще уместно? Смогут ли они мирно провести ночь в одной постели?

Но опасения оказались совершенно напрасными.

Экиан улёгся на самый краешек кровати и замер — как мертвец. Почти мгновенно уснул с безмятежным видом, не обращая на неё никакого внимания.

«Это лекарство — что-то невероятное».

Джудит думала об этом, глядя на его крепкий сон.

«Похоже, оно и правда полностью гасит подобные… побуждения».

В итоге не спать допоздна, ворочаясь, пришлось только ей. Поэтому она и проснулась утром позже обычного.

— Молодая госпожа.

Когда она наконец встала, её познакомили с новым врачом. Поскольку Хад дежурил ещё прошлой ночью, с этим человеком она встречалась впервые.

— Доброе утро. Меня зовут Сандра Айсинс.

Новый врач оказалась женщиной средних лет — тёплой и приветливой.

— Господин Хад ввёл меня в курс дела. На данный момент никаких лекарственных назначений не требуется.

— Да, понятно.

Было решено, что новый врач не будет поставлена в известность об инсценировке беременности. По первоначальному плану Джудит должна была вскоре отправиться в поездку и «потерять ребёнка» там.

Сандра задала несколько стандартных вопросов — нет ли недомоганий, не замечала ли она каких-либо необычных симптомов.

После краткого осмотра Сандра вздохнула и произнесла:

— Кажется, я допустила небольшую оплошность.

— Да?

— Прошлой ночью я очень торопилась и что-то не так поняла из слов молодого герцога. Я решила, что речь идёт о самом раннем сроке беременности, — но, оказывается, это не так.

— А, ну…

— Строго подавлять подобные побуждения на самом деле нет никакой необходимости. Похоже, я выписала лишнее.

Сандра достала из сумки пузырёк.

— Это нейтрализатор, который снимает действие лекарства. Оставлю его здесь, в комнате, — передайте молодому герцогу, когда сочтёте нужным.

— Ах, да. Спасибо.

Отказываться было не от чего, и Джудит приняла лекарство. Прозрачная жидкость выглядела совсем как вода.

— Но оно абсолютно бесцветное и без запаха — точь-в-точь как вода. А вдруг я случайно его выпью?

— О, не беспокойтесь.

Сандра ответила весело.

— Для обычного человека оно действует как витаминный тоник. Многие даже берут его в подарок. Это довольно дорогое средство, так что если вы сами вдруг почувствуете необъяснимую усталость, мадам, — можете тоже принять.

— Понятно. Спасибо.

Задав ещё несколько вопросов, Сандра покинула комнату. Как только за ней закрылась дверь, Джудит повязала ленточку на красиво оформленный пузырёк.

Вопреки объяснениям Сандры, Экиан принял подавляющее средство вовсе не из-за якобы раннего срока беременности. Он просто сам решил его выпить — раз уж им приходилось делить комнату, не успев как следует узнать друг друга.

Так что давать Экиану лекарство, которое сегодня выписала Сандра, особой нужды не было. Тогда…

«Подарю его Мастеру».

Раз оно дорогое и люди нередко берут его в подарок — лучшего выбора и не найти.

«К тому же я ему и так много должна».

Теперь, когда они с Экианом делят комнату, тайно выбираться по ночам больше не получится. Передать Мастеру небольшой подарок и при этом сообщить, что встречаться по-прежнему уже не выйдет, — в этом было что-то значимое.

«И я читала об этом в книге».

В «Как соблазнить мужчину, который вам нравится» говорилось, что дарить небольшие подарки — хороший способ выразить симпатию.

Книга объясняла: когда мужчина получает подарок, он пользуется им и думает о том, кто его подарил, — и сам того не замечая, чувствует себя ближе к этому человеку.

«Правда, там же было написано, что если подарок слишком дорогой или создаёт ощущение обязанности — эффект может оказаться обратным. Но поскольку я сама его получила, а не купила — ему не за что чувствовать себя обязанным. Идеальный подарок!»

Джудит с довольным видом потрогала пузырёк с ленточкой.

«Сегодня же пошлю сообщение с просьбой о встрече. Раз Экиан уже разрешил мне выходить — никаких проблем».

Не откладывая, она отправила через посыльного герцогского дома записку в Серую информационную гильдию — можно ли навестить её сегодня.

Ответ пришёл довольно поздно.

[В последнее время у меня очень плотное расписание. Вы не могли бы прийти через десять дней?]

Возражений не было. Джудит с радостью написала в ответ, что придёт.

Вскоре горничная принесла записку от Экиана. Он хотел утром выпить чаю вместе с ней и Карлом — втроём.

«Конечно, с удовольствием!»

Карл обожал старшего брата — он будет в восторге.

Джудит в хорошем настроении написала в ответ, что охотно присоединится.

Экиан был занят с самого рассвета. Пять лет нужно было наверстать.

Пусть он не прекращал работать и решать дела всё время отсутствия — всё равно требовалось время, чтобы заново вникнуть в положение дел герцогского дома.

«По крайней мере, лекарство сработало отлично».

Если честно, он не был уверен, что сумеет делить постель с Джудит и при этом сохранять ясную голову, — именно поэтому заранее попросил нового врача о лекарстве.

Но оно подействовало настолько хорошо, что он сохранял полное самообладание даже когда видел Джудит в домашнем платье.

В обычных обстоятельствах находиться с ней наедине в одной комнате было бы непросто — вне зависимости от того, во что она одета.

«Но так или иначе — лучше жить в одной комнате».

Разъезжаться Экиан не собирался. Раз теперь предстояло разбираться и с делами Серой информационной гильдии, расписание обещало стать ещё плотнее.

Жить в одной комнате с Джудит было наиболее надёжным способом завоевать её расположение как можно скорее.

«Когда-то я ей определённо нравился».

Сейчас это было единственное, за что он мог держаться.

«Разумеется, я входила в герцогский дом, не испытывая ни к кому чувств. Уже здесь я постепенно сблизилась с этим человеком».

Джудит явно имела в виду Хада.

«Просто однажды я поняла, что, кажется, нравлюсь ему, и со временем сама почувствовала то же самое…»

Всё сказанное ею точь-в-точь подходило к Хаду Содэн. Тот первым проникся к ней чувствами и всегда был рядом — неудивительно, что Джудит со временем привязалась к нему.

«Но дальше этого ничего не зашло, и конечно, между нами ничего не было! Мы оба прекрасно понимаем моё положение, и начинать отношения, пока я формально замужем, — это исключено…»

К счастью, Джудит и Хад пока оставались не более чем друзьями.

А значит, если ему удастся вернуть её сердце — никаких проблем не будет. К тому же Хад уже уехал в маркизат Содэн. Время было на стороне Экиана.

И не было сомнений в том, что когда-то Экиан был именно тем мужчиной, которым Джудит восхищалась. Она сама сказала, что он настолько хорош, что не влюбиться в него было бы невозможно.

Именно так думала каждая женщина, когда-либо смотревшая на него.

Безупречный наследник герцогского дома Майюс. Молодой человек без видимых изъянов — объективно исключительный во всём.

Иными словами…

«Нельзя, чтобы она узнала, что я — Мастер».

Лицо Экиана стало сосредоточенным.

«Если она узнает — придётся всё объяснять. А я не хочу».

Он хотел, чтобы Джудит видела в нём безупречного молодого герцога Майюс. Хотел подойти к ней именно таким — тем мужчиной, которым она восхищалась в юности. Это казалось ему наилучшим способом вернуть её расположение.

Он не хотел открывать, что на самом деле не является кровным сыном герцога Майюс. Что его мать по крови прокляла его. Что его отец по крови хотел лишь использовать его. Что он сам боится навлечь гибель на дом Майюс.

Особенно сейчас, когда его неизбежно сравнивали бы с Хадом — тем, кто принял своё происхождение и с гордостью занял место наследника маркизата Содэн.

«Я хочу, чтобы она видела меня безупречным Экианом Майюс».

Это было решение, с которым он вернулся в герцогский дом.

Она уже его жена. Она — молодая герцогиня Майюс. Они делят одну спальню. Незачем создавать лишние осложнения.

«Нужно как можно скорее вытеснить из её сердца Хада Содэн».

Экиан думал об этом спокойно.

«В конце концов, я её муж».

Время на его стороне.

Джудит дала ему срок до того момента, когда при настоящей беременности уже начал бы показываться живот. До тех пор он намерен был выложиться полностью.

С этой мыслью Экиан написал ответ на просьбу Джудит о встрече в Серой информационной гильдии.

Поскольку сообщение дважды проходило через посредников, оно задержалось, а собственная загруженность отодвинула встречу ещё дальше. Но ничего страшного.

Ведь через десять дней «Мастер» намеревался попрощаться с Джудит и исчезнуть.

К ней он будет подходить только в облике безупречного молодого герцога Майюс. Именно поэтому он и устроил сегодняшнее чаепитие втроём — Джудит, Карл и он сам.

Поскольку Джудит обожала Карла, совместные приятные воспоминания сделают её привязанность к герцогскому дому крепче. Всё было частью его выверенного плана.

Карл пришёл в восторг, едва утром узнал о возвращении Экиана.

Помощники пытались его унять — дела не терпели отлагательства, — но Экиан понимал чувства брата и выкроил для него время.

— Братик Экиааан!

Увидев Экиана, Карл разразился слезами и бросился к нему.

— Что случилось? Братик, ты ведь не уйдёшь снова? Братика, братикаа…

Экиан крепко обнял его и принялся гладить по голове. Мальчик рыдал не переставая — слёзы катились по щекам.

— Только не уходи снова… Братикааа, братика, братикааа…

Экиан кивал и мягко вытирал ему слёзы.

И тут—

— Эм, молодой герцог, молодой господин Карл.

К ним подошла горничная.

— Леди Джудит прибыла.

Но стоило Карлу — только что безутешно рыдавшему — услышать это, как он вдруг поднял голову. Заплаканные глаза широко распахнулись.

— А, точно.

И он медленно пробормотал:

— Брат… был плохим, правда?

Только не это!

«Возьми себя в руки, Карл!»

Когда Карл проснулся утром и услышал новость о возвращении Экиана, ему казалось, что он идёт по облакам.

Это же его самый любимый старший брат на всём белом свете!

Наделённый выдающейся памятью и умом далеко не по годам, Карл помнил каждый день, проведённый с Экианом. Именно поэтому скучал по нему каждый день.

И когда он наконец снова увидел его — слёзы хлынули сами собой, радость выплеснулась без удержу.

Но стоило ему увидеть лицо Джудит, как всё вдруг встало на свои места.

Для Джудит его брат — самый настоящий негодяй!

Разве не он бросил её беременной и жестоко исчез, а теперь явился как ни в чём не бывало?

Разве не сам Карл громогласно клялся: «Я научу его, что такое ответственность. Он полное ничтожество» — и каждый день давал себе слово: «Я защищу свою невестку!»

И проводя время с Джудит, Карл убедился, какой добрый и чистый она человек. Он не до конца понимал, как появляются дети, — но в одном был уверен твёрдо: всё это целиком вина Экиана.

«Прости меня, Джудит!»

Карл поднял обе руки и звонко хлопнул себя по пухлым щекам.

«Ты, наверное, злилась на брата каждый день, а я тут липну к нему от счастья!»

Каково ей сейчас — как же преданной она должна себя чувствовать?

Ради племянника или племянницы, которые растут в животе у Джудит, нельзя было просто закрыть на это глаза.

Судя по тому, как хорошо выглядит Экиан, — родители, должно быть, даже не отругали его как следует.

Неужели, истосковавшись по нему за все эти годы, они просто решили: «Главное — вернулся, и ладно»?

«Но я так не могу».

В глазах Карла зажглась решимость.

«Джудит спасла меня от Сары».

Пусть родители и готовы были простить Экиану всё — Карл не мог позволить себе того же. Он сердито фыркнул и оттолкнулся от Экиана.

Затем со всех ног бросился к Джудит, которая стояла в растерянности, недоумённо склонив голову.

— Невестка! Он как следует извинился?

— …Что?

— Не прощай его так легко! Он должен понять, что такое ответственность!

Карл принял самое строгое выражение лица и напустился на Экиана:

— Не пускай его в комнату, пока он не встанет на колени и не вымолит прощение! Моему племяннику или племяннице не нужен такой безответственный отец!

Экиан и Джудит застыли в полном замешательстве, переглядываясь.

Карл топнул ногой и закричал:

— Только потому что он молодой герцог Майюс — сбежал, завёл ребёнка, а теперь явился как ни в чём не бывало? Кто его таким воспитал? А? Возвращается себе спокойно, будто всё в порядке? Это достойный отец, по-вашему?

— К-Карл… Там были, эм, недоразумения…

Пока Экиан беспомощно подбирал слова, Джудит поспешно вмешалась:

— Ну, то есть были некоторые недоразумения. Господин Экиан — он не такой человек, как ты думаешь. Ты ещё маленький, и кое-что взрослые не могут объяснить до конца…

— Всё равно! Как можно бросить женщину, которая носит твоего ребёнка, совсем одну!

Так грандиозный план Экиана — спокойно выпить чаю втроём с Карлом и Джудит — рассыпался в прах.

Долгое время им обоим пришлось успокаивать негодующего Карла, кипевшего праведным гневом.

— Хм-м-м.

Анаис сидела, закинув ногу на ногу, и лениво листала донесение.

— Значит, вот как она жила.

Это было донесение о Джудит, составленное по приказу Императора. Поскольку его наспех написали за одну ночь, документ содержал лишь самые общие сведения.

— То, что происходило в поместье барона Айлана, я и без того хорошо знаю.

Анаис не торопясь просматривала сведения о жизни Джудит после семнадцати лет.

Маленький пансион. Изнурительная работа домашним учителем. Анаис приподняла бровь.

— Любопытно.

Она пробормотала себе под нос, и на лице её появилось задумчивое выражение.

— Кажется, кое-что из этого можно использовать для скандала.

— Скандала?

— Да. Громкого, грязного и совершенно позорного.

Анаис тихо засмеялась.

— Чем грязнее скандал, тем глупее будет выглядеть герцогский дом Майюс — со всеми своими разговорами о невестке.

В голове у Анаис уже сложилась история.

— Распустить слух: когда она ещё была несовершеннолетней, у неё был роман с кем-то из родителей её учеников, и она родила ребёнка. Тогда выходит, что дитя в её животе — уже второе.

Один из подчинённых Анаис растерянно склонил голову.

— То есть… вы предлагаете выдумать существование первого ребёнка?

— Именно. Без особой родословной — вроде семьи Майюс или императорской — доказать отцовство никак нельзя.

Анаис с усмешкой продолжила:

— Просто объявить, что у неё уже есть незаконнорождённый ребёнок. Найти в приюте двух-трёхлетнего малыша с рыжими волосами и зелёными глазами — дело нехитрое.

— Но ведь Джудит Майюс будет всё яростно отрицать?

— Именно поэтому нужно купить нужных людей.

Анаис помахала донесением.

— Найдите семью, у которой она работала дольше всего. Подкупите и заставьте их заявить, что два года назад Джудит родила незаконнорождённого ребёнка и они втайне его воспитывают.

Джудит, разумеется, будет протестовать и требовать доказательств. Но уже само существование подобного скандала серьёзно ударит по репутации герцогского дома Майюс. Дворяне болезненно реагируют на подобные вещи — и не без причины.

— А потом, если она как нельзя кстати потеряет ребёнка…

Анаис хихикнула.

— Её легко выставят за дверь, не правда ли?

Императору она говорила, что займётся сбором сведений о Джудит и заодно замарает репутацию дома Майюс. Но по правде говоря, Анаис хотела лишь одного — уничтожить саму Джудит.

— Найдите несколько семей, которые явно испытывают денежные затруднения.

Анаис одарила собеседника хитрой улыбкой.

— Они всё равно простолюдины, не так ли? Если среди них не найдётся достаточно отчаявшихся — создайте им нужду сами.

Десять дней.

Именно столько Экиан отвёл Джудит до её встречи с «Мастером».

За это время Экиан планировал реструктурировать Серую информационную гильдию.

Разумеется, полностью распускать гильдию он не собирался. Замысел был иным: перевести все накопленные сведения и сеть осведомителей по всей столице в прямое подчинение молодому герцогу Майюс.

«Через неделю я встречусь с Джудит и сообщу ей, что Серая информационная гильдия закрывается. Скажу, что возвращаюсь на родину или навсегда покидаю страну».

Для внешнего мира Серая информационная гильдия прекращала существование. Но на деле оставалась в полной сохранности.

«В конечном счёте это к лучшему».

Экиан думал об этом, разбирая внутренние дела гильдии.

«В противостоянии с Императором разведка незаменима».

Конечно, с учётом характера столичных информационных гильдий, получить напрямую строго засекреченные сведения из глубин императорского дворца было невозможно. Однако существовал другой путь.

Через Алтейона.

Алтейон прислал ему тайное послание.

[Есть некая женщина — Анаис Анитас, баронесса Анитас. Она самая любимая фаворитка Императора и весьма искусный манипулятор в высшем свете. Она — его руки и ноги, так что будьте осторожны.]

Что Анаис является фавориткой Императора, Экиан знал и прежде — но не подозревал, что она действует как один из его ключевых агентов. Поэтому он негласно приставил к ней соглядатая.

Через два дня.

— Люди Анаис тайно встречаются с определёнными людьми.

Донесение пришло незамедлительно.

— И прослеживается чёткая закономерность. Они выходят на семьи, у которых Джудит Айлан когда-то давала уроки.

Лицо Экиана мгновенно потемнело.

Фаворитка Императора собирала сведения о Джудит…

Императору было отлично известно, что Экиан — его кровный сын. Он намеренно держал этот факт в тайне, намереваясь использовать его как козырь в нужный момент.

Значит, Император взялся за Джудит, чтобы нащупать слабое место Экиана?

«Если так…»

Экиан приподнял бровь и отдал распоряжение:

— Действуйте вот так.

— Чёрт возьми…

Анаис нахмурилась и пробормотала:

— Что вообще происходит?

Она уже не раз занималась подобным. Именно поэтому и рассчитывала, что будет несложно — подделать улики и купить нужных свидетелей деньгами и влиянием.

— Мы вышли на первую семью из кандидатов — они наотрез отказали. Сказали, что леди Джудит была прекрасной учительницей и очень привязалась к их ребёнку… Родственников, которых можно было бы взять в заложники, у них нет, а поскольку супруги хорошо зарабатывают как переводчики, финансово они независимы. Сотрудничать отказались.

Подчинённый вздохнул и продолжил доклад:

— Вторая семья поначалу была заинтересована, но им вдруг поступили инвестиции, и в деньгах они больше не нуждаются. Говорят, идти на преступление без финансовой нужды у них нет никакого желания.

— Откуда взялись эти инвестиции? Чёрт возьми…

— Вот и мне бы хотелось это знать. Третья семья недавно эмигрировала… У четвёртой были перспективы — на мужа, работавшего в государственном ведомстве, можно было надавить угрозой принудительного взыскания, — но в последний момент он уволился. Говорят, унаследовал земельный надел и решил стать фермером.

С пятой и шестой семьями вышло то же самое. То обстоятельства складывались не так, то они вдруг получали неожиданную удачу — и отклоняли предложение Анаис.

Любые попытки надавить на них финансово или через семейные связи оказывались заблаговременно устранены. Анаис раздражённо нахмурилась.

— Тогда, кроме репетиторства, чем ещё она занималась? Должно быть что-то незафиксированное.

— Ах, вот насчёт этого.

Подчинённый заговорил серьёзно.

— Ещё одно занятие леди Джудит Майюс нам всё же удалось установить. Изначально нигде не было записей, но сведения попались случайно.

— Что же?

— Ну… похоже, она продавала информацию одной разведывательной гильдии.

Анаис прищурилась.

— Разведывательной гильдии? Из тех, что торгуют сведениями?

— Да!

Подчинённый кивнул.

— Конкретно — Серой информационной гильдии. Немногие удостаивались личных встреч с самим Мастером, но она была в их числе.

— Какие именно сведения она продавала?

— Этого мы не знаем. Но судя по всему, она посещала гильдию довольно часто. Та находилась в том же переулке, где стоял пансион, в котором жила леди Джудит.

— Часто ходила… Хм.

— Только вот теперь Серая информационная гильдия вот-вот закроется.

— Закрывается? Почему?

— Говорят, из-за финансовых трудностей. Держались сколько могли, но в итоге решили, что продолжать нет возможности.

— Вот как?

В глазах Анаис блеснул огонёк. Люди без денег, люди в долгах — именно с такими она умела работать лучше всего.

— Этот Мастер — расскажите мне о нём всё, что знаете.

— Вот тут небольшая сложность.

Подчинённый ответил с запинкой.

— Его лицо никто не видел. Даже те, кто с ним встречался, помнят лишь человека в маске. Он очень тщательно следил за тем, чтобы не запоминался даже голос.

— Хм?

Анаис нахмурилась.

— Что это за место, где так тщательно скрывают личность главы?

— Трудно сказать. Впрочем, несмотря на всю секретность, гильдия всё равно обанкротилась — похоже, Мастер оказался не так способен, как о нём говорили.

— Хм.

Анаис с интересом пробежала глазами донесение, которое передал ей подчинённый.

— Насколько мне известно, большинство глав разведывательных гильдий — это бывшие осведомители, накопившие достаточно средств, чтобы в сорок-пятьдесят лет работать самостоятельно.

— Как правило, да.

— Значит, и этот Мастер, скорее всего, из той же породы?

— По общему мнению — именно так. Судя по разрозненным сведениям, ходят слухи, что он мужчина средних лет.

— Стеснённый в средствах, малоизвестный человек средних лет, которого Джудит часто навещала…

Объективно говоря, это был куда более перспективный вариант, чем подкуп семей её бывших учеников. Тем более что сочувствующих посторонних, способных встать на дыбы, здесь попросту не нашлось бы.

— Хорошо.

Анаис самодовольно усмехнулась и скрестила руки.

— Выйдите на него.

«Эх...».

Джудит подпёрла подбородок рукой и задумалась.

«Это несколько неудобно».

Лучше бы она могла встретиться с Мастером пораньше. Десять дней, о которых он говорил, тянулись куда дольше, чем она ожидала.

«А так — каждый день проходит вполне нормально».

За эти десять дней Джудит неожиданно для себя свыклась с жизнью рядом с Экианом. Утром проснуться и обменяться бодрым «Хорошо спали?» стало уже привычкой.

В доме Майюс и прежде было принято хотя бы раз в день садиться за стол всей семьёй, но с появлением Экиана казалось, что в доме стало ещё многолюднее.

Карл всё ещё сверлил Экиана взглядом и грозил: «Ты обязан хорошо относиться к моей невестке всю жизнь!» — но и это было по-своему мило.

Постоянное присутствие кого-то рядом оказалось куда более ободряющим, чем она предполагала. Когда она выходила на прогулку, Экиан порой присоединялся к ней.

— Вы заняты, не нужно идти со мной из вежливости.

— Ну, просто хочу сходить на свидание.

— Что?

— Вы просто занимайтесь своим делом. Я буду считать это свиданием.

В живых разговорах с Экианом Джудит порой невольно ловила себя на мысли:

«Неудивительно, что он нравится всем. Господи, какое обаяние, какой остроумный — и невероятно красивый. Просто смотреть на него — и время летит незаметно».

Экиан умел рассмешить и при этом источал мужскую притягательность. Держался безупречно, и проводить с ним время было по-настоящему приятно.

— Ну как, изменилось что-нибудь?

— В каком смысле?

— Сердце не переменилось? Вы ведь довольно долго не виделись с тем человеком.

— Ну, когда чувствую, что начинаю колебаться, — смотрю на крепкие высокие деревья в саду и прихожу в себя.

— Тогда нужно посадить камыш вдоль дорожки — чтобы поощрять ваше колеблющееся сердце.

Несмотря ни на что, благодаря лекарству Экиан оставался настоящим джентльменом, пока они делили комнату. Добрый и внимательный, его взгляд при этом никогда не выражал ни малейшего желания. Постепенно Джудит стало привычнее находиться с ним рядом.

Несколько дней назад, когда было особенно тепло, она уснула в тонкой ночной сорочке. Проснувшись, обнаружила, что одна бретель соскользнула — однако Экиан не отреагировал ровным счётом никак, глядя на неё с таким же выражением, с каким смотрят на тарелку с картошкой.

Он даже невозмутимо поправил ей бретель — с совершенно нейтральным лицом.

И так, к сегодняшнему утру, дело дошло вот до чего.

— Эм, господин Экиан, не могли бы вы завязать мне эту ленту?

— Конечно.

Джудит как ни в чём не бывало попросила его завязать ленту на спине платья, и Экиан выполнил просьбу с совершеннейшей деловитостью.

— Кстати, я бы предпочёл, чтобы вы просто называли меня Экианом.

Руки его оставались нейтральными — зато слова нет.

— Разве не странно обращаться так официально к собственному мужу?

— А… Да, пожалуй.

Джудит и правда стало привычнее рядом с Экианом. Но не покидало ощущение, что он — как будто человек, вышедший с картины.

Мужчина, вдруг появившийся в её жизни без всякой логики и предыстории, заявивший, что станет её «принцем на белом коне». Мужчина, который просто стоит рядом — и уже осыпает её заботой, предлагая всё, чем богат великий герцогский дом Майюс.

Он совсем не похож на Мастера — того, кто прошёл с ней через трудности, с кем они спорили, мирились и строили отношения постепенно, шаг за шагом.

— Экиан.

На утро десятого дня Джудит заговорила первой:

— Я, кажется, упоминала — мне нужно встретиться с главой информационной гильдии, с которой я раньше сотрудничала. Можно мне поехать сегодня?

— Ах.

Экиан улыбнулся.

— Конечно.

Получив разрешение Экиана, Джудит без промедления принялась собираться.

Она надела красивый наряд и тщательно наложила макияж — в точности следуя всему, что вычитала в книгах.

Поскольку теперь она делила комнату с Экианом Майюсом, Мастер мог неправильно понять ситуацию. Или — вовсе утратить к ней всё, что чувствовал.

Нужно было объяснить всё как есть и дать понять, что к Экиану Майюсу она никаких чувств не питает.

— Ах, надо ещё взять подарок.

Она взяла маленький пузырёк, который оставила Сандра. Формально это был нейтрализатор, снимающий действие лекарства, принятого Экианом, — но для обычного человека он продавался как дорогой витаминный тоник.

«Дорогой тоник от герцогского врача! Идеальный подарок — изысканный, но не обязывающий!»

Раз Экиан его всё равно не выпьет, Джудит могла распоряжаться пузырьком как заблагорассудится. Сандра и сама говорила, что его можно выпить.

Лёгкой походкой она вышла из герцогского особняка.

— Прицепилась какая-то мерзость.

Экиан раздражённо пробормотал, глядя на донесение. В документе были изложены последние передвижения Анаис.

Узнав, что та собирает сведения о Джудит, Экиан действовал немедленно. Он опередил её и вышел на всех бывших нанимателей Джудит раньше, отрезав все возможные пути.

Заодно он намеренно слил сведения о Серой информационной гильдии.

Точного замысла Анаис он не знал, но хорошо представлял, какого человека она ищет. Кого-то, кто выглядит финансово несостоятельным — или кого можно поставить в такое положение. Простолюдина, связанного с прошлым Джудит.

Это описание подходило и к Мастеру Серой информационной гильдии. Анаис не замедлила выйти на него.

Я слышала, что гильдия переживает трудности.Мне нужно, чтобы вы выполнили одно поручение, касающееся Джудит Майюс.Ничего особенно сложного — в полной мере в ваших силах.Если согласитесь — гильдии не придётся закрываться.

Её точный замысел оставался неясен, но одно было очевидно: Анаис намерена использовать Джудит в какой-то своей игре.

«Из-за её связи с семьёй Майюс — несомненно».

Экиан вздохнул — в нём шевельнулось смутное чувство вины.

«Чтобы фаворитка Императора вот так взялась за Джудит…»

Изначально он планировал закрыть информационную гильдию и попрощаться с Джудит. Жить дальше в этой двойственности он больше не собирался.

Но теперь, когда события приняли такой оборот, он уже не мог бросить роль Мастера. В конце концов, чтобы противостоять врагу, нужно было знать его намерения.

Не медля, Экиан написал ответ. В подобных ситуациях промедление недопустимо.

Встретимся после шести вечера. Прошу прийти прямо в гильдию.

Скоро у него встреча с Джудит — Анаис он планировал принять после.

«Похоже, ещё несколько дней придётся оставаться Мастером».

Зачем Джудит хотела встретиться, он не знал.

«Может, пришла сказать, чтобы я больше не искал с ней встреч — раз вернулся Экиан Майюс?»

Но Мастеру Серой информационной гильдии не могло быть неизвестно о его возвращении. Возвращение Экиана прошло отнюдь не тихо. Вся столица гудела — и слухи, ходившие вокруг Джудит, уже начали рассеиваться.

Экиан публично заявил: «Обстоятельства сложились так. Вернуться я собирался всегда».

Джудит, далёкая от светских кругов, вероятно, об этом не знала, — но именно это он прояснил в первую очередь. Он не хотел больше видеть на её лице то одинокое, тоскливое выражение, которое заметил на балконе в день банкета. Хотел, чтобы всё в её жизни казалось естественным. Чтобы всё, что у неё есть, было по праву её.

«Но зачем именно сейчас она идёт ко мне? С какой просьбой?»

Через голову пробежало несколько неприятных сценариев. Может, хочет попросить срочно переправить письмо Хаду Содэн. Может, хочет поскорее вызвать Хада Содэн. А может, ищет способ тайно сбежать и встретиться с Хадом Содэн…

Все эти мысли вытекали из одного неоспоримого факта: Джудит открыто сказала, что влюблена в другого.

В этот момент звякнул колокольчик и раздались лёгкие шаги. Джудит.

— Здравствуйте, Мастер.

Привратник непринуждённо провёл её к Экиану. Войдя с открытой улыбкой, она и не подозревала, как пристально он наблюдает за ней из-под маски.

Выражение лица у неё было светлым — но иначе светлым, чем в поместье Майюс. Именно такую лучистую улыбку она дарила Бену, Изабелле, Карлу — но пока ещё не Экиану.

«Мне, похоже, ещё далеко».

Ему казалось, что они уже сблизились, — но встреча с ней в роли Мастера показала обратное. Своего сердца она ему ещё не открыла.

— Как вы поживаете?

Джудит жизнерадостно устроилась перед ним. Аккуратно уложенные волосы и светло-зелёное платье, оттенявшее её глаза, делали её по-настоящему красивой.

Несмотря на лекарство, выписанное Сандрой, сердце всё равно дрогнуло. Не прими он это средство — проводить каждую ночь в одной постели с Джудит в её тонком домашнем платье было бы сущим испытанием.

— Да, Джудит, — неторопливо ответил Экиан. — Я слышал новость. Ваш муж вернулся?

Джудит рассмеялась.

— Ну надо же — прежде вы морщились, стоило мне назвать его мужем, сказать «я его жена» или «невестка дома Майюс». А теперь сами это произносите первым?

Верно — было время, когда подобные обращения резали слух. Теперь же они звучали совершенно естественно. Как будто это место всегда было его.

— Но мы с молодым герцогом Экианом уже всё обсудили. Договорились расстаться, когда придёт время.

Подождите-ка. Это было слишком упрощённо. Он никогда явно не соглашался на расставание.

— Я обязательно буду жить своей жизнью! — заявила Джудит с решительным видом. — Обязательно буду с тем, кого люблю, и буду стараться, пока наши сердца не совпадут полностью!

В этот миг перед глазами Экиана на долю секунды всё поплыло, и в ушах отозвалось странное видение.

Вот ты где спряталась, Джудит. Я надеялся, что всё сложится иначе.Э-Экиан…Где ребёнок?

Сцена, которой он никогда не переживал и даже не воображал.

Я спросил: где мой ребёнок.

Что-то было не так. Видение о несуществующем ребёнке — почему?..

Джудит сидит здесь, в целости и сохранности, никуда не убегает.

Пока он на мгновение застыл, оглушённый видением, Джудит продолжала говорить.

— Кстати, я очень благодарна вам за то, что вы сделали для Его Высочества кронпринца. Я всегда знала, что вы на многое способны, Мастер, но такого не ожидала. Вы, кстати, уже знали, что молодой герцог Экиан Майюс вернётся?

Из-за маски Джудит не замечала, что взгляд Экиана на секунду стал отсутствующим.

— Мастер? Мастер?

— …Ах.

Видение, нахлынувшее так внезапно, так же внезапно растаяло. Экиан быстро собрался и продолжил разговор:

— Простите. В последнее время я сильно перегружен — на миг закружилась голова.

— Правда?

Джудит посмотрела на него с беспокойством — и, кажется, решила воспользоваться случаем. Она вдруг стала рыться в сумочке и достала стеклянный пузырёк.

— Вообще-то я принесла вам подарок.

Она протянула его с улыбкой. На пузырьке была завязана маленькая ленточка.

— Тоник от герцогского врача. Говорят, очень дорогой. Вы плохо выглядите — выпейте.

— Ах, спасибо.

Экиан никогда не считал себя слабым или лишённым сил. Но это уже второй раз, когда на него находит подобное видение. Пожалуй, принять тоник — не такая плохая идея. К тому же это подарок от Джудит.

— Вот, кстати, впервые получаю от вас подарок, — усмехнулся он, принимая пузырёк. — Хад Содэн хотя бы пил с вами. А мне — ничего и никогда.

— Ой, и правда.

— Непременно выпью.

Нет, в тонике он особой нужды не испытывал — но мастерство Сандры Айсинс было вне всяких сомнений.

— Что правда, то правда…

Джудит тихо засмеялась и мягко поправила:

— Хотя напитки принёс Хад. Прошу это учесть.

— Но разве не важнее было само «приятное время за беседой»?

— Ну, пожалуй.

Разговор тёк легко, без усилий.

— Кстати, Мастер, вы ведь дулись, когда мы этого не делали. Даже сказали мне не возвращаться.

— Дулся?

Экиан коротко усмехнулся и махнул рукой.

— Скажем так — я был недоволен.

Одно воспоминание потянуло за собой другое, и в душе снова что-то потревожилось.

Тень Хада Содэна всё ещё лежала на нём — он чувствовал это отчётливо. Нужно работать усерднее.

— Ах, и ещё — мне нужно кое-что вам сообщить.

— Да, что именно?

— Вы знакомы с баронессой Анитас? Она любовница Императора…

Джудит ответила спокойно:

— Если вы об Анаис — да, знакома. До того как баронство Айлан рухнуло, мы немного общались. Барышни из мелких дворянских семей, живших в столице, нередко виделись друг с другом.

— Понятно. Вы были близки?

— Сложно сказать.

Джудит чуть склонила голову и добавила:

— Честно говоря, мне трудно ответить на этот вопрос. Когда пало баронство Айлан, никто мне не помог. Я понимаю почему — но после того, как это пережила, я больше никого не считаю по-настоящему близким.

Экиан промолчал. Её слова были слишком разумными, чтобы возражать.

— Но зачем вы спрашиваете об Анаис? У меня о ней нет никаких особых воспоминаний.

— Она ведёт расследование в отношении вас.

— Надо же.

Джудит пробормотала это, наклонив голову.

— Хотя, раз вы упомянули… кое-что всё-таки всплывает.

— Что именно?

— Она была неравнодушна к молодому герцогу Экиану Майюсу.

— …Что?

— Ничего удивительного. В те годы все девицы моего возраста к нему были неравнодушны.

Джудит продолжила с совершенной невозмутимостью:

— Анаис — особенно, ведь она была весьма хороша собой. Думаю, она искренне считала, что у неё есть шансы. К тому же честолюбия ей было не занимать — стремление выйти в свет. Признаться, меня немного удивляет, что она стала одной из любовниц Его Величества, но красота у неё была бесспорная. Среди нас, ровесниц, она пользовалась наибольшей популярностью.

— …Право, не знаю.

— А если не она считалась красавицей, то кто же?

Экиан проглотил слова, которые едва не сорвались с языка — «Вы красивее» — и задал вопрос, который давно вертелся в голове.

— А вы сами пользовались популярностью?

Если на встречах столичной мелкой знати собирались барышни, значит, присутствовали и молодые дворяне.

Верилось с трудом, что Джудит осталась незамеченной.

Быть может, среди них был кто-то, кто был ей особенно близок? Странное любопытство шевельнулось внутри.

Джудит ответила безразлично:

— Право, не знаю. Наверное, мне просто было неинтересно… Воспоминания о том времени у меня довольно смутные.

И тут Экиан вспомнил кое-что.

Когда он впервые увидел Джудит — ей было семнадцать — он отметил, что она довольно хорошенькая, однако никакого романтического интереса не испытал.

Отчасти, конечно, оттого, что тогда она была ещё совсем юной. Но дело было и в другом — в особой ауре, которую она несла в себе.

Она казалась равнодушной к окружающим, закрытой для всякого романтического интереса — словно к ней было трудно по-настоящему подступиться.

Наверное, она и правда была безразлична. Даже если кто-то из молодых дворян находил её красивой и пытался добиться её расположения — она, по всей видимости, не реагировала и вскоре забывала о них.

Такой она и оставалась — лёгкой, жизнерадостной, безмятежной.

Джудит заговорила спокойно:

— Как бы то ни было, вполне возможно, что Анаис мне завидует. Его Величество недолюбливает герцогский дом Майюс — а значит, и я не останусь без его внимания. Я могу стать уязвимым местом для Майюс.

Даже сейчас она оставалась трезвой и аналитичной. Джудит глубоко вздохнула и прибавила:

— Скоро мне придётся уходить… Не хочу доставлять лишних хлопот из-за себя. Не хочу быть обузой.

— Обузой? Что за вздор…

— Что же делать? Я почти ничего не знаю об Анаис, и выработать какие-то контрмеры трудно.

Джудит снова тяжело вздохнула, лицо её стало серьёзным. Глядя на неё, Экиан почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Они оба боялись стать обузой друг для друга. В каком-то смысле их тревоги были зеркальны.

Желая поскорее рассеять её беспокойство, Экиан сказал без промедления:

— Сегодня я устроил встречу с ней — она должна прийти в ближайшее время.

— О?

— Я намерен выяснить, чего именно она добивается. В каком-то роде это похоже на разведку боем.

Экиан скрестил руки и продолжил:

— Узнаю, что ей нужно и чего она пытается добиться. Моя личность мало известна в среде знати, а Анаис знает обо мне и того меньше — ввести её в заблуждение не составит труда.

— Ах…

Джудит на мгновение потеряла дар речи и выдохнула совсем тихо.

— Что-то не так?

— Просто… я тронута. — Она принялась перебирать пальцы и пробормотала: — Я ведь даже не просила, а вы всё равно делаете это ради меня.

— Иначе и быть не может.

Экиан бросил взгляд на часы. Нужно было поскорее проводить Джудит — до встречи с Анаис оставалось немного.

— Как только выясню, чего она хочет, вечером зайду к вам. Думаю, лучше поговорить об этом лично.

Джудит смешалась и торопливо заговорила:

— Ах, но раз мы с молодым герцогом делим одну комнату… Клянусь, вы не так поняли! Ничего подобного! Ничего не было, мы просто оказались в одной комнате! Мы даже не прикасались друг к другу! Ну то есть прикасались, но совершенно случайно, без всякого умысла! Клянусь!

— Понятно, — ровно произнёс Экиан. — Так или иначе, Экиан Майюс сегодня ночью не вернётся. Я сделаю необходимые распоряжения.

— Ах… хорошо.

Джудит посмотрела на него с восхищением.

— Вы просто поразительны.

Затем, взглянув на часы, она резко поднялась. Зная, что Анаис вот-вот явится, она почувствовала, что времени в обрез.

— Тогда я пойду. Обо всём поговорим вечером.

— Хорошо.

Экиан кивнул и проводил её.

Раз они всё равно увидятся позже, сейчас незачем было говорить что-то ещё.

— Хм, столько всего хочется сказать — всё-таки давно не виделись.

Джудит слабо улыбнулась — в улыбке сквозила лёгкая неохота прощаться.

— Поговорим позже.

— Да.

Экиан тихо смотрел ей вслед.

Хотя он видел её утром, и накануне, и каждую ночь — расставание всё равно отзывалось щемящей ноткой.

Каждую ночь он тайком открывал глаза и часами просто смотрел на её спящее лицо.

— Буду ждать, — прошептала Джудит.

Экиан ответил, чувствуя, как что-то в нём тает:

— Не опоздаю.

Джудит одарила его тихой улыбкой и наконец вышла.

Экиан глубоко выдохнул и снял маску.

Он видел её каждый день — и всё равно стоило лишь подумать о ней, как лицо начинало гореть.

И одновременно в нём жила единственная мысль: он не простит никому, кто попытается причинить ей вред.

В том числе — Анаис, которая должна была явиться с минуты на минуту.

Когда он уже собирался вернуться к докладам, взгляд упал на кое-что.

Стеклянный пузырёк с ленточкой — тот самый, что оставила Джудит.

Аккуратный бант был, скорее всего, делом её рук. Сандра не отличалась такой тщательностью.

Не раздумывая, Экиан осушил пузырёк одним глотком.

Он намеревался пустить в ход все силы, какие у него есть, чтобы разделаться с врагами без промедления.

«Хм».

Анаис на мгновение замерла перед дверью Серой информационной гильдии.

«Больше, чем я ожидала».

Она смотрела на неё свысока — думала, что это угасающая гильдия. То, что её сюда вызвали, раздражало ещё больше.

Но вход оказался на удивление ухоженным. Едва она появилась, дверь распахнулась — словно её ждали, — и её немедленно провели к Мастеру.

— Прошу, проходите.

Подтянутый человек у входа провёл Анаис внутрь.

— Мастер вас ждёт.

Предварительное расследование она провела тщательно и теперь улыбнулась с довольным видом.

«Говорят, Мастер принимает далеко не каждого».

Следуя за провожатым, она вошла в отведённую комнату и с уверенностью огляделась.

«Джудит Майюс была здесь совсем недавно, не так ли? Её связь с этим местом не вызывает сомнений».

Медленно опускаясь в кресло, она вдруг заметила мужчину, сидящего напротив. Ни единого движения она не уловила — он возник беззвучно, словно из воздуха. Это, без сомнения, был Мастер.

Лицо скрывала маска, не оставлявшая ни единого просвета. Однако внушительную осанку и высокий рост скрыть было невозможно — и Анаис немедленно оценила его мужскую притягательность.

«О-хо».

Внутри у неё шевельнулось самодовольное удовольствие. Похоже, рыбка попалась куда крупнее, чем она рассчитывала.

— Приветствую вас, графиня.

Мужчина заговорил неспешно. Голос был лишён всякой интонации — словно он намеренно скрывал свою личность.

— Зовите меня просто Анаис.

Она одарила его улыбкой.

— В конце концов, нам предстоит стать весьма близкими людьми.

— Как вам угодно.

Мужчина кивнул без малейшего колебания. Анаис с намеренно кокетливой улыбкой достала из сумки чековую книжку.

— Что ж. Перейдём к делу. Я уже навела о вас справки.

В подобных переговорах главное — с первых же минут обозначить, кто здесь хозяин положения.

Она спросила вкрадчиво:

— Сколько вам нужно?

Мастер неторопливо взял чековую книжку. Затем, подняв перо, вписал сумму.

«О?»

Весьма немаленькая.

Но чем крупнее сумма — тем надёжнее рычаг влияния. Не торгуясь, Анаис просто кивнула.

— Хорошо. Для меня это пустяки.

— Впечатляет.

Мужчина закинул ногу на ногу — в его позе сквозило нечто похожее на развлечённость.

— Итак, каково ваше поручение?

Губы Анаис тронула самодовольная улыбка. Ей нравилось, что они так быстро перешли к сути.

— Господи, да сколько же времени прошло с тех пор, как ты вообще был дома?

Тем вечером.

Изабелла проворчала с недовольным видом:

— Уже ночевать не приходит? Это уже слишком. Разве не нужно проводить время с семьёй и ночевать дома?

Джудит меж тем тихо удивлялась. Вечером неожиданно пришло письмо от Экиана. Он писал, что отправляется на вечеринку к близкому другу и этой ночью не вернётся.

— Он же терпеть не может вечеринки… Неужели за пять лет превратился в гуляку?

Карл сжал кулаки, кипя от негодования:

— Вечеринка? Он в своём уме? Бросить беременную жену и нерождённого ребёнка ради вечеринки?! И ещё ночевать не приходить?!

Лицо Изабеллы мгновенно окаменело. Джудит и даже Бен лишились слов.

Глаза Карла блеснули остро:

— Это совершенно недопустимо. Я никогда не думал, что мой брат окажется настолько безответственным. А ведь я всё это время так старательно его воспитывал!

Карл и правда воспитывал Экиана с завидным усердием. Быть может, чувствуя некоторую вину за то, что слишком хорошо с ним ладил, он взял за привычку изводить его нескончаемыми нотациями. Даже когда Джудит, нервно утираясь, уверяла, что всё в порядке, искренняя озабоченность мальчика и его поучения только усиливались.

— Пусть только вернётся завтра.

Карл скрипнул зубами и топнул ногой.

— Я так этого не оставлю. Знает ли он, что беременная женщина, почувствовавшая себя брошенной, помнит это всю жизнь? О чём он вообще думает?!

Джудит мысленно ещё раз принесла Экиану свои извинения. Но поделать было нечего.

Любой удар, направленный теперь против Джудит, бил прямо по дому Майюс.

Ей самой было в общем-то всё равно, что Анаис предпримет против неё. Сфабриковать несуществующее преступление та не могла, а в то, что дело дойдёт до физической расправы, Джудит не верила. Однако она не хотела, чтобы пострадал герцогский дом Майюс.

«Что бы она ни сделала со мной — даже если дойдёт до развода…»

Единственное, что её по-настоящему тревожило: реальность, в которой она теперь жила, уже слишком далеко разошлась с тем, что она некогда знала как оригинальный роман.

Опираться на знание будущего для решения нынешних проблем становилось всё труднее. Тем более что внезапное появление Анаис было совершенно непредсказуемым.

«Разве она должна была изводить Кронпринцессу? Но первая стрела отчего-то полетела в меня».

В этой непростой ситуации Мастер снова сделал шаг вперёд.

«Сегодня я устроил встречу с ней — она должна прийти в ближайшее время».

Не дожидаясь её просьбы, он уже обо всём позаботился. Джудит с трудом в это верила.

Если говорить честно, её отношения с Мастером носили сугубо деловой характер. Разумеется, они были близки — и в каком-то смысле, возможно, питали друг к другу некоторую привязанность. Случись что-то подобное — логично, что он хотя бы предупредил бы её.

Но чтобы самому взять инициативу вот так? Только потому, что ей грозит опасность?

Особенно если учесть, что Мастер крайне редко встречался с людьми лично. По возможности он всегда действовал через подчинённых.

Раз он взялся за дело сам — значит, ситуация была серьёзной и требовала его непосредственного участия.

Она снова почувствовала глубокое волнение. То самое, что накрыло её тогда, у святыни Последней Жрицы, — когда он бросился к ней.

То, что Мастер воспринимал всё это как нечто само собой разумеющееся, как своё личное дело, — от этого ей становилось всё теплее на душе. Чем дольше она об этом думала, тем отчётливее чувствовала: он действительно на её стороне.

«Всё ясно. Кто стал бы заходить так далеко ради женщины, к которой равнодушен?»

Джудит не могла унять сердце, никак не желавшее успокаиваться, и мысленно подвела итог:

«Он тоже неравнодушен ко мне. Никаких сомнений».

Все романтические книги, которые она в последнее время читала запоем, говорили одно: верь поступкам мужчины, а не словам. А поступки Мастера говорили сами за себя.

Поэтому, прежде чем вернуться в комнату, Джудит завернула на кухню.

— Э-м…

Она замялась на секунду и попросила с чуть смущённым видом:

— Можно мне заглянуть в кладовую, прежде чем уйти?

Кухонная прислуга улыбнулась и кивнула, не задав ни единого вопроса. Джудит непринуждённо огляделась и незаметно прихватила бутылку вина, которая показалась ей достойной.

Хад когда-то точно так же брал вино с кухни. После того как они вместе выпили, отношения между ними заметно потеплели.

«Он же тогда ревновал. Я уверена».

В конце концов, разве он не сказал сегодня нечто подобное?

«Хаду Содэну хотя бы довелось выпить с вами. Я же, в отличие от него, не получил ничего».

И он сказал это дважды.

«Но разве не важнее было само "приятное время за беседой"?»

Именно поэтому Джудит решила устроить для Мастера сегодня «приятное время за беседой». Всё-таки прошло немало времени.

Надёжно спрятав бутылку, она направилась к себе.

Когда же он придёт?

Мастер не назвал часа. Оставалось только ждать.

После долгой разлуки время тянулось мучительно медленно. Вряд ли он явится совсем поздно, но чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее она волновалась.

«Господи, ну почему я так нервничаю?»

Она не знала, во что одеться, и в итоге остановилась на чём-то среднем — не домашнее, но и не выходное. Даже одевшись, она всё равно мерила комнату шагами.

Взгляд упал на бутылку вина.

«А вдруг невкусное? Я выбрала что-то приличное?»

В винах она разбиралась слабо. Тогда Хад просто заверил её, что вино «хорошее и вкусное» — и она с удовольствием его выпила.

«Надеюсь, всё в порядке».

Теперь, когда угощать предстояло ей самой, она ощущала странное беспокойство. Не удержавшись, Джудит решила попробовать для верности.

«Хм… Это хорошее?»

Понять было непросто.

«С одного глотка не разберёшь».

Слегка склонив голову, она сделала ещё глоток. Потом ещё. И ещё. И ещё.

«Хм, раз я всё продолжаю пить — значит, наверное, ничего?»

И вот спустя какое-то время…

— А?

Дверца в книжном шкафу открылась, и появился Мастер.

— …Мастер, что происходит? Почему вас стало двое?

Она попыталась подняться и встретить его, но пол как будто двинулся ей навстречу. Мастер стремительно шагнул вперёд и подхватил её.

Экиан оторопел от того, что предстало его глазам.

— Джудит?

Он подхватил покачнувшуюся Джудит и усадил её обратно за стол. Лишь тогда заметил на столе бутылку вина и бокал.

— Что здесь произошло? Как вы умудрились так напиться?

Всё было очевидно без лишних слов: пунцовые щёки, чуть расфокусированный взгляд, лёгкий запах вина и краснота, расползавшаяся по шее.

— А. — Джудит просияла и ответила: — Я совсем не пьяная.

Вид у неё был совершенно пьяный. Абсолютно.

Даже больше, чем тогда, когда она пила с Хадом.

— Всего полбутылки вина. Просто пробовала. Раньше я спокойно выдерживала столько.

— Вы знаете, что крепость у разных вин разная?

— Крепость? А это что такое?

Экиан с видом человека, потерявшего последнюю надежду, проверил бутылку. Это было одно из самых крепких вин из всего, что имелось в доме.

Джудит пробормотала, оправдываясь:

— Я просто хотела попробовать. Это же для гостя. Нельзя же угощать чем попало — вот я и прихлёбывала понемногу, чтобы проверить, а потом…

— Разве я когда-нибудь просил вас об алкоголе?

— Разве нет?

Джудит лукаво усмехнулась.

— Вы же так переживали, когда я пила с Хадом.

Возразить на это было нечего.

— Вы расстраивались из-за этого. Так что давайте и мы хорошо проведём время вместе…

Джудит подарила ему задорную улыбку. Глядя на неё, Экиан глубоко выдохнул. Он осознал, что к любым более крепким напиткам её подпускать нельзя.

Оставалось надеяться, что Хад никогда не увидит её в таком виде. Пьяная и смеющаяся, с чуть срывающимся голосом, она была невыносимо трогательной.

— В общем. — Джудит наполнила ему бокал и спросила: — Что сказала Анаис?

— Вы действительно думаете, что сейчас подходящий момент для такого разговора?

Экиан спросил с невольным смехом.

— Вы вообще в состоянии обсуждать столь важные вещи?

— А почему нет?

Джудит смерила его вызывающим взглядом.

— Я же сказала — я в полном порядке. И мы именно для этого и встретились. Честно говоря, мне не терпится узнать.

— Что ж, это и правда наш самый насущный вопрос.

Экиан пригубил вино, которое она ему налила. Насыщенное, но действительно крепкое. Если она пила слишком быстро — немудрено, что её так развезло.

— Анаис готовит против вас скандал.

— Надо же.

— Изначально она планировала обвинить вас в том, что у вас есть незаконнорождённый ребёнок от кого-то из родителей ваших бывших учеников. Намеревалась найти ребёнка из приюта и подкупить нужного человека, чтобы тот подтвердил эту историю.

Глаза Джудит широко распахнулись. Схема оказалась гнуснее, чем она предполагала. Если история должна была касаться давней связи, значит, речь шла о временах, когда она ещё была несовершеннолетней.

Джудит пробормотала:

— Это, безусловно, бросило бы тень на герцогский дом Майюс. Раз Герцогиня публично объявила о своём расположении ко мне в свете — подобный скандал выставил бы семью Майюс в глупом положении. Люди бы смеялись, что те ничего не разглядели.

Тем не менее она слегка склонила голову:

— Но это не стало бы решающим ударом. Может, она просто меня недолюбливает.

— Вы говорите об этом так спокойно.

— Ну, я допускала, что что-то подобное может случиться.

Джудит чуть нахмурилась и опустила голову.

— Если бы она немного подождала, я бы сама ушла после развода…

— Как бы то ни было.

Экиан твёрдо её прервал.

— Мы вышли на этих людей раньше неё и нарушили её планы. В итоге она обратилась ко мне с другой схемой.

— К вам, Мастер?

— Да.

Экиан заговорил серьёзно:

— Она хочет заявить, что с тех пор, как рухнуло ваше семейство, у вас есть тайный ребёнок от главы информационной гильдии.

— Боже правый.

— Поскольку у нас с вами были официальные встречи даже после вашего вступления в дом Майюс, она сочла меня идеальным участником скандала. С моим именем слухи обросли бы куда большей пикантностью.

Что верно, то верно.

Они с Мастером официально встретились у святыни Последней Жрицы — и ещё накануне того дня, как она вошла в герцогский дом Майюс. А вчера Джудит сама пришла к нему.

— Она потребовала, чтобы я объявил себя вашим тайным возлюбленным и заявил, что мы по сей день поддерживаем эти отношения.

— Что…?

Челюсть Джудит отвисла от изумления.

Экиан и сам поначалу опешил от предложения Анаис. Это было всё равно что просить нынешнего мужа Джудит сыграть роль её тайного любовника.

Согласись он на её план — выходило бы, что Джудит дважды ложно обвинили в том, что вынашивает чужого ребёнка. Абсурд, не поддающийся описанию.

— Анаис — поистине безжалостная женщина, не гнушающаяся никакими средствами.

Экиан произнёс это с нескрываемым неодобрением.

— Она даже велела мне инсценировать с вами скандальную сцену — быть пойманным с поличным, любой ценой.

— Эта женщина просто безумна…

Джудит медленно открыла рот, собираясь что-то сказать, — и тут в дверь постучали.

— Невестка?

Сердце Экиана мгновенно ухнуло вниз.

— Это Карл.

Глаза Джудит стали размером с блюдца.

Что Карл здесь делает в такой час? Он давно должен был спать!

— Я увидел, что у вас ещё горит свет… Вы расстроены из-за брата?

Экиан и Джудит обменялись растерянными взглядами.

Карл, должно быть, пожалел Джудит — его старший брат, «сначала бросил беременную жену, а потом вернулся, чтобы снова пропасть на ночь». Мальчик пришёл утешить невестку.

Джудит уже открыла рот, но Экиан молниеносно прикрыл его ладонью.

— Нет, нельзя.

Он прошептал так, чтобы слышала только она.

— Вы явно пьяны. Хотите объявить всему поместью, что беременная женщина пила вино?

— А что тогда делать?

Джудит в панике закатила глаза и торопливо предложила:

— Тогда спрячьтесь! Сделайте вид, что вас здесь нет!

Экиан кивнул. Быстро схватив бутылку и бокалы, убрал всё в ящик стола.

— Невестка?

Тем временем Карл постучал ещё несколько раз.

— Невестка? Вы в порядке?

Джудит торопливо написала на листке: «Не спалось, вышла прогуляться». Простое объяснение.

Затем, ухватив Экиана за руку, толкнула дверцу в книжном шкафу.

— Невестка! Ничего плохого не случилось, правда?! Я войду!

В тот же миг, когда встревоженный голос Карла зазвенел в коридоре, они оба скользнули в тайный ход.

Дверца закрылась одновременно с тем, как Карл вошёл в комнату.

Экиан и Джудит оказались прижаты друг к другу в тесном пространстве. Сквозь узкую щель они видели, как Карл обводит комнату взглядом и бормочет: «Хм? Её здесь нет?»

Ни тот ни другой не осмеливались издать ни звука.

— Прогуляться?

Карл заметил записку на столе. Джудит и Экиан затаили дыхание, не шевелясь. Ход был таким узким и тёмным, что они стояли в обнимку.

— Если она вышла прогуляться, куда же она пошла?

Карл склонил голову и направился к окну — выглянуть наружу. В тишине слышались их собственные бешено бьющиеся сердца.

Нечто похожее уже было — тогда, когда они прятались в комнате Карла. Но тогда всё же было иначе…

«Что это?»

Экиана вдруг захлестнула растерянность.

«Почему… почему это происходит?»

Он принял подавляющее лекарство, выписанное Сандрой. Ещё сегодня днём смотрел на Джудит совершенно спокойно.

По её словам, действие должно было сохраняться ещё какое-то время.

Так почему же сейчас в нём вдруг вспыхнуло желание?

— Невестке, наверное, очень тяжело.

Карл уныло пробормотал себе под нос и не думал уходить.

— Пожалуй, и я оставлю ей записку.

Он сел за стол и принялся что-то выводить на листке. Уходить он явно не собирался.

Пока Карл прилежно выводил букву за буквой…

В тёмном тесном пространстве смешивалось тёплое дыхание двоих. Джудит оказалась почти прижата к Экиану, и когда она чуть шевельнулась, с её губ сорвался тихий вздох.

— Э-м, Мастер.

Она прошептала еле слышно.

— Мне очень жаль, но… не могли бы вы ослабить вот эту ленту?

— Что?

— Она слишком туго затянута, и мне больно… А когда я пьяна, я не могу нормально двигаться.

Это он и сам знал. Ещё тогда, когда она пила с Хадом, с трудом удерживала равновесие.

— Вот здесь, на плече… Это платье довольно сложно снимать в одиночку.

— Зачем вы надели такое дома?

— Не могла же я принимать мужчину в комнате в домашнем платье.

— Ха.

Экиан молча прочитал все молитвы, какие только знал. Затем с трудом поднял дрожащие руки, чтобы развязать ленту на плече Джудит.

— Только ослабьте, не развязывайте совсем…

Но руки слушались плохо — лента соскользнула разом. Бледное округлое плечо открылось. Экиан еле слышно застонал.

— Чёрт…

Карл и не думал уходить, они стояли слишком близко, а кожа Джудит была слишком мягкой, слишком тёплой. На таком расстоянии он чувствовал её лёгкий аромат — и голова шла кругом.

Перед глазами снова и снова вспыхивали образы: расфокусированный взгляд Джудит, её прерывистые вздохи, краснота, расползавшаяся по шее.

Мысли путались, а сердце грохотало. Ощущая её тепло, он был охвачен чем-то, до жути похожим на жажду.

Почему желание, которое исчезло, вернулось с такой силой? Даже в этом смятении Экиан пытался найти причину.

Совсем недавно, когда они с Джудит разговаривали, он был совершенно спокоен. Что же изменилось?

Ответ был прост. Экиан выдохнул сдавленным шёпотом:

— А…

То, что дала ему Джудит. То, что он выпил не задумываясь.

— …То лекарство…

Услышав это, Джудит изумлённо распахнула глаза.

— Л-лекарство?

Она растерянно заморгала, а потом выпалила:

— Неужели Анаис вас отравила?

Зелёные глаза наполнились тревогой.

— Я… я не очень разбираюсь в таких вещах, но… Это было что-то вроде приворотного зелья? Поэтому вы сейчас такой?

— «Такой»…?

— В-вы выглядите крайне, э-э, измученным…

— Не нужно ничего описывать. — Экиан стиснул зубы и прошептал: — Пожалуйста, оставьте мне хоть немного достоинства.

— Значит, это правда…

Джудит, похоже, пришла к собственному выводу.

— Анаис — поистине гнусная женщина, не гнушающаяся ничем. Она велела нас поймать в компрометирующей ситуации любой ценой. Хотела вынудить что-то произойти между нами.

Иными словами, по её мнению, Анаис опоила Мастера, чтобы тот принудил Джудит.

Исправлять это недоразумение у Экиана не было сил. Невыносимый дискомфорт нарастал.

А младший брат и не думал уходить — самозабвенно выводил что-то на бумаге.

— Джудит. — Экиан наконец закрыл глаза и прошептал тихо: — Пожалуйста… не двигайтесь.

— Э-м, ну…

— Если вы будете двигаться, мне будет только тяжелее.

— Господи… раньше вы не были таким. Это из-за зелья, да? Я чувствую, что…

— Не нужно описывать происходящее.

Дело было не в зелье. Это была просто естественная реакция.

Но признать это Экиан не мог ни при каких обстоятельствах.

Оставалось только молить, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

Однако дыхание становилось всё более прерывистым — и лицо Джудит принимало всё более озабоченное выражение.

— Э-м, Мастер…

Она смотрела на него чуть расфокусированным взглядом, губы хранили лёгкий запах вина, и она неуверенно прошептала:

— Может, мне… помочь вам?

Назвать себя знатоком отношений между мужчиной и женщиной Джудит не могла — но хотя бы в теории была подготовлена. В последнее время прочла немало книг о любовных делах. Проглотила даже несколько любовных романов — в качестве подготовки к жизненной практике.

Поэтому она понимала, что сейчас происходит с Мастером. Однако, памятуя о его обычной невозмутимости, была убеждена: всему виной зелье. В романах злодеи именно так и поступали.

«Обычно такое дают женщинам — но раз меня в герцогском доме Майюс они достать не могли, то подмешали Мастеру! Они готовы любой ценой устроить скандал с моим участием?!»

Джудит была потрясена беспринципностью Анаис.

«Да что же это за средство, если оно так действует на человека?!»

Одновременно её охватило острое чувство ответственности. По правде говоря, она была изрядно пьяна и потому осмелела — однако искренне считала себя совершенно трезвой. Если не считать слегка плывущего перед глазами пространства, бешено бьющегося сердца и странного прилива решимости — всё было как обычно.

Мастер принял лекарство, которого не должен был принимать, — из-за неё. И теперь оказался в этом нелепом положении — из-за неё. И зелье, и вино — всё началось с неё. Поэтому сказать можно было только одно.

— Если вам слишком тяжело…

Она прошептала, крепко сжав руку Мастера.

— Это, конечно же, моя ответственность…

По правде говоря, она не могла сказать, что у неё не было и скрытых мотивов. Но даже отвлекаясь от них — Джудит искренне считала, что это нормально.

Если это Мастер — она действительно верила, что всё будет хорошо.

Она и сама была напряжена от такой близости. Чувствовала его дыхание на открытом плече. Однако отдёргиваться не хотелось. Прежде чем успела это осознать, она крепче сжала его ногу

— …Нет. — Мастер стиснул зубы и произнёс: — Не нужно… принуждать себя.

Но несмотря на учтивые слова, желание, исходившее от него, было ощутимо.

Джудит смотрела на его маску и спросила:

— Это из-за маски?

Мастер не снимал маску ни при каких обстоятельствах. Джудит пыталась представить, что скрывается под ней, — но теперь вдруг поняла, что воображать больше незачем.

Она медленно выдохнула и взяла ленту, которую Мастер развязал раньше.

Затем завязала её у себя на глазах — завязала узел за головой. Зрение, и без того размытое, погрузилось в полную темноту.

— Я не буду смотреть.

— Нет, Джудит…

— Правда, я совсем ничего не вижу. Так лучше?

— Дело не в этом…

Мастер растерянно прошептал — и внезапно замолчал. Джудит, нашаривая на ощупь, потянулась вверх и сняла его маску. Поскольку ничего не видела, руки то и дело соскальзывали — касались его волос, затылка, ключицы.

Она слышала его прерывистое дыхание.

— Я и сама… мало в этом разбираюсь.

Пальцы Джудит неуверенно сомкнулись на его затылке.

— Но… я читала, что начинается вот так.

И не колеблясь прижалась губами куда-то — куда придётся. Поскольку в полупьяном состоянии с трудом сохраняла равновесие, а глаза были завязаны — губы неуверенно блуждали по его коже.

— Это не то место?

— Где именно вы… — Мастер прошептал хрипло. — Где вы этому научились?

— Из книг.

Мастер глубоко вздохнул и пробормотал:

— А… эти книги…

Джудит снова нащупала его щёку и затылок. Снова прижалась губами к коже — на этот раз, кажется, к переносице. Почувствовав, что снова промахнулась, чуть наклонила голову, и губы слегка приоткрылись…

— Ха…

С тихим выдохом Мастер взял её лицо в ладони и поцеловал — твёрдо, без колебаний. Ощущение прокатилось по ней с головы до ног. Пока их тепло смешивалось, его большие руки зарылись в её волосы.

За дверью Карл дописал записку и вышел.

Но ни один из них уже не мог остановиться.

На следующее утро.

— Ты сумасшедшая, Джудит.

Джудит не могла подняться с постели. Не потому, что тело не слушалось, — сердце не слушалось.

— Что же мне теперь делать… Я и правда лишилась рассудка.

Она явно выпила лишнего — в этом не было сомнений. Иначе откуда взялась бы такая решимость. Завязать глаза собственной лентой и прижаться к нему губами — её обычное «я» никогда бы на такое не пошло.

— О чём думает Мастер?

Джудит уткнулась лицом в подушку и зажмурилась.

— Он наверняка решил, что я становлюсь чрезмерно ответственной, когда пьяна. Пусть так и будет, умоляю.

И было кое-что ещё, что грызло её, — записка Карла, оставленная прошлой ночью.

«Дорогая невестка, вам, должно быть, было нелегко этой ночью».

Нет, ночь выдалась очень даже хорошей…

«Я беспокоился, что вам может быть одиноко, и пришёл проведать».

Ни о каком одиночестве и речи не шло — напротив, она была так близко к кому-то, как никогда прежде…

«Брат, которого я знаю, — ответственный человек. Никакой другой женщины у него быть не может и в помине».

Карл, это не твой брат. Это я была с другим мужчиной.

«То, что он не пришёл ночевать, вовсе не значит, что что-то произошло».

Кое-что определённо произошло…

«Когда он вернётся, мы обязательно его воспитаем. Он теперь женат — и больше не должен вести себя столь безответственно».

Пожалуй, воспитывать следует меня.

Джудит тяжело вздохнула и зажала себе рот. Но ещё более жалкой её делало вот что: несмотря ни на что, воспоминания о прошлой ночи упрямо не желали исчезать. Даже браня себя — она не чувствовала раскаяния.

Впервые в жизни она испытала такой безоглядный жар. Впервые поняла, что способна на это — что такое желание вообще может жить в ней.

— Хаа… ха…

Прошлой ночью, прижимаясь к нему, она едва выдохнула:

— Это… помогло хоть немного?

— Помогло? — В голосе Мастера, смешанном с прерывистым дыханием, сквозила лёгкая насмешка.

Джудит, готовая расплакаться, пробормотала:

— М-мы так долго…

Это был невероятно долгий поцелуй. Она совершенно потеряла ощущение времени.

Конечно, она знала, что за этим может последовать ещё кое-что. Но после того, как жаркий обмен поцелуями наконец утих, Мастер не стал заходить дальше.

— Если этого хватило… значит, помогло?

Тогда его мягкие губы снова коснулись её — едва-едва. Потом щеки, мочки уха, линия скулы, переносица.

Череда нежных поцелуев осыпала её, прежде чем он прошептал хрипловато:

— Это работает не так. Этого далеко не достаточно.

— Тогда…

— Но на сегодня — всё.

Мастер провёл рукой по её щеке.

— Вы выпили лишнего. Я не из тех, кто пользуется этим.

Щёки Джудит вспыхнули. Это скорее она сама цеплялась за него.

Мастер горько вздохнул и добавил:

— Честно говоря, мне не следовало делать даже этого.

Он колебался из-за Экиана? Потому что она, пусть лишь на бумаге, всё ещё была чужой женой?

— Отныне я просто буду человеком без совести.

Мастер глубоко выдохнул и снова накрыл её губы своими. К тому времени, как её губы онемели, он осторожно заключил её в объятия.

— А теперь отдыхайте. О том, что будет дальше, поговорим после.

Тело было слишком измотано, чтобы сопротивляться. Оставалось только позволить ему держать себя.

— Завтра ночью Экиан Майюс снова не вернётся. Я приду к вам снова.

Он тихо уложил её на постель.

— Спокойной ночи.

Экиан бережно убрал волосы с лица Джудит и медленно поднялся. Когда тепло между ними рассеялось, вздохнул и с усмешкой накрыл её щеку ладонью.

— Так не пойдёт. Ещё раз.

Прежде чем она успела ответить, его губы снова накрыли её. Последнее, что она помнила, — как мягкость постели и грубоватое, неостановимое прикосновение его рук слились с теплом их тел.

Вот что произошло прошлой ночью.

— Я совсем лишилась рассудка. Что же теперь делать?

В конце концов Джудит резко села и шлёпнула себя ладонями по щекам. Но воспоминания о прошлой ночи упрямо прокручивались снова и снова.

— Думай о чём-нибудь другом. О чём-нибудь другом.

Она глубоко вдохнула, распахнула окно и подставила лицо холодному воздуху.

Если Анаис готовит скандал с её именем и именем Мастера — значит, нужно быть готовой и ей.

Раз Экиан сегодня тоже не вернётся, хотелось встретить Мастера более собранной — на этот раз с конкретным планом.

«Есть ли способ уладить всё тихо, словно ничего не было?»

Честно говоря, никакой особой обиды на Анаис она не испытывала. Как ни странно, даже сейчас — никакой враждебности. Просто не хотела навлекать неприятности на герцогский дом Майюс.

Почему нет даже ненависти? Она задумалась — и ответ пришёл быстро.

Если её ненавидят за то, что она «молодая герцогиня Майюс», — поделать тут нечего. Это место изначально не было её. Она солгала о несуществующем ребёнке, получала любовь, опираясь на знание чужого будущего, которое не принадлежало ей по праву.

Поэтому вполне естественно, что люди считают: она заняла место, которого не заслуживает. Джудит и сама так думала. Вот почему Анаис мало её занимала.

Однако стоило ей прийти в себя, перекинуться парой слов с Карлом и собраться начать утренний распорядок…

— Молодая хозяйка.

К ней вежливо подошла горничная и протянула что-то.

— Баронесса Анитас прислала приглашение.

Баронесса Анитас — Анаис.

Но зачем?

— Что?

— Баронесса устраивает садовую вечеринку. По всей видимости, это приглашение на неё.

Джудит машинально приняла конверт. С тех пор как пало баронство Айлан, она не получала от аристократов ни единого приглашения на подобные события.

«Дорогая Джудит, молодая герцогиня Майюс».

Читая изящно выведенные строки, Джудит широко раскрыла глаза.

В письме содержались извинения за давнее пренебрежение и выражалось желание возобновить прежнюю дружбу — тёплыми, сердечными словами.

«По правде говоря, многие ваши давние подруги давно надеялись вновь встретиться с вами. Мы решили, что это прекрасный повод, и все вместе подготовили это мероприятие. Очень надеемся, что вы примете приглашение».

Иными словами, садовая вечеринка устраивается в её честь — и все об этом знают.

Джудит почувствовала себя так, словно получила не приглашение, а вызов на поединок.

— Что?

Экиан услышал нечто совершенно неожиданное.

Сандра ответила спокойно:

— Именно то, что я сказала. Лекарство, которое я вам давала раньше, больше не подействует.

Этим утром Экиан примчался к Сандре с требованием выдать ещё одну дозу подавляющего лекарства. Но та немедленно покачала головой.

— Вы, по всей видимости, приняли нейтрализатор, который я передала молодой хозяйке. Это вещество долго остаётся в организме, и теперь у вас, скорее всего, выработалась устойчивость. Даже если вы снова примете подавляющее — эффекта не будет.

— Вы серьёзно? Совсем никакого выхода?

Сандра ответила невозмутимо:

— Критический период уже миновал, так что в целом всё будет в порядке. Но если вам действительно неудобно — есть другие способы справиться. Вы и молодая хозяйка могли бы договориться об определённых границах…

— Хватит.

Экиан схватился за голову и слегка пошатнулся.

— Забудьте.

Худшие его опасения подтвердились. Джудит, сама того не подозревая, отдала «Мастеру» нейтрализатор, приняв его за дорогой тоник.

Словно небо потемнело над ним. Он не был уверен, что сможет и дальше делить с ней постель — и при этом сдерживаться.

Анаис разослала приглашения не только Джудит, но и каждой дворянке своего возраста в столице — вплоть до самой кронпринцессы.

«Придёт она или нет — в любом случае поводов для разговоров будет предостаточно».

Слухи о садовой вечеринке уже расползлись по всему высшему свету. После того как Джудит произвела столь сильное впечатление на императорском банкете, все жаждали удовлетворить любопытство — и непременно явятся.

«Если она не придёт, её назовут мелочной. Если придёт…»

Анаис усмехнулась и приподняла бровь.

«Чем больше глаз — тем лучше».

Она уже заручилась содействием Мастера Серой информационной гильдии. За весомое вознаграждение тот согласился распустить порочащие Джудит слухи.

Анаис прекрасно разбиралась в подобных интригах. Репутация не рушится от одного-единственного слуха — нужна история громкая, разыгранная на виду у большого числа людей и тянущаяся как можно дольше.

«Нужно устроить так, чтобы Джудит и Мастер будто бы случайно столкнулись и разговорились. Чем больше свидетелей — тем лучше. А если между ними удастся создать едва уловимую, двусмысленную атмосферу — и вовсе замечательно».

Теперь всё зависело от Мастера. Подробный план она изложила ему заблаговременно.

Главным на этой садовой вечеринке было одно: как можно нагляднее, перед как можно большим числом людей показать, что Джудит и этот таинственный человек давно связаны близкими отношениями.

«А если Мастер откажется или провалит всё?»

Анаис лукаво улыбнулась.

«Придётся вмешаться самой и проследить, чтобы он отработал свой гонорар — не так ли?»

Дворец кронпринца.

Кронпринцесса Мелани задумчиво склонила голову, рассматривая приглашение.

— Мелани?

Кронпринц Алтейон окликнул супругу.

Их брак был заключён по политическим соображениям, однако со временем между ними возникла подлинная близость. У них уже рос один сын, а Мелани ожидала второго ребёнка.

Мелани была незнатного происхождения. Она приходилась второй дочерью захудалому графскому дому, и именно её Император, опасаясь усиления Алтейона, выбрал ему в жёны. И всё же Алтейон дорожил ею всем сердцем.

Поначалу ходили пересуды, и другие дворянки смотрели на неё свысока. Но всё это осталось в прошлом. Выстроив с Алтейоном прочный дом, достойный уважения, и неизменно держась с безупречным достоинством, она заставила слухи умолкнуть.

— Что случилось?

— А, нет, ничего.

Мелани успокаивающе улыбнулась мужу и подняла конверт.

— Это от графини Анитас. Она устраивает садовую вечеринку.

— Анаис Анитас?

Алтейон нахмурился. Любовница Императора и его доверенный агент — питать к ней добрые чувства он был не в силах.

Мелани кивнула.

— Да. По слухам, они с Джудит были весьма дружны, пока та ещё была баронессой Айлан. Из-за какого-то незначительного недоразумения они поссорились, однако на императорском банкете помирились и решили возобновить общение… Во всяком случае, так говорят. Джудит Майюс, молодая герцогиня, почти не появляется в свете — так что проверить это затруднительно. Предположительно, вечеринка устраивается, чтобы развеять прошлые обиды.

— Как будто эта женщина способна устроить подобное из добрых побуждений, — бросил Алтейон.

— Я думаю то же самое.

Мелани согласилась без колебаний.

— Очевидно, приглашение мне прислано для проформы. Идти или нет — я пока не решила. Мне любопытна Джудит Майюс, но весомых причин туда ехать у меня нет.

Однако стоило ей назвать это имя, как Алтейон неожиданно оживился.

— Вот как?

Он слегка постучал пальцем по конверту и чуть склонил голову.

— Джудит Майюс… Ожидается, что она там будет?

— Точно не знаю, но скорее всего. Анаис раздула вокруг этого такой ажиотаж, что если Джудит не явится — слухи о ней станут ещё назойливее.

Мелани нахмурилась, уловив в воздухе нечто тревожное.

— Столько всего сделано, чтобы вынудить её прийти. Не явиться — всё равно что поднять белый флаг. Думаю, она появится.

— Понимаю. Если ты не против, Мелани… — добавил он мягко. — Не могла бы ты поехать и присмотреться к молодой герцогине?

— Простите?

— Я давно хочу составить мнение о супруге Экиана.

Мелани прекрасно знала: Алтейон и Экиан дружили долгие годы. Когда Экиан исчез, Алтейон искренне беспокоился о нём. В день императорского банкета, когда Экиан наконец вернулся, Алтейон впервые за долгое время выдохнул с облегчением.

Рассказал он ей и о том, что произошло тогда, — как Экиан намеренно появился, чтобы предупредить и уберечь его от опасности.

— В этой истории слишком много странного. Экиан не из тех, кто бросит беременную женщину на произвол судьбы. Поначалу я подозревал, что она может оказаться самозванкой… но теперь уже не уверен.

— Отчего же?

— На банкете я видел, как Экиан смотрел на неё издалека. Этот взгляд говорил сам за себя.

Алтейон говорил медленно.

— После пяти лет разлуки увидеть Экиана снова… В нём было что-то пустое. Не тот безупречный Молодой герцог, которого я знал, — а человек с незаживающей раной в душе. Должно быть, он пережил нечто тяжёлое. Иначе не смотрел бы на неё с таким отчаянием в глазах.

— Неужели всё настолько серьёзно?

— Да. Именно поэтому всё это меня так занимает и настораживает — и вместе с тем кажется странным.

Алтейон положил руку Мелани на плечо и улыбнулся.

— Вот почему я прошу тебя понаблюдать за ней. Хочу понять, что она за человек и какова её история. И убедиться, что она не причинит вреда Экиану.

— Хорошо.

Мелани кивнула без промедления.

— Постараюсь узнать как можно больше, пока буду там.

По правде говоря, она сама искала повод выбраться из дворца.

После того как Экиан посоветовал им найти лекаря вне стен дворца, она и Алтейон занялись поисками врача. Яд был делом рук Императора, а потому найти человека, способного с ним справиться, было непросто. Им нужен был искусный лекарь.

Задача, однако, оказалась не из лёгких. Все сколько-нибудь умелые врачи столицы либо состояли на службе у высокородных дворян, либо уже служили при императорском дворе.

— Нет-нет. Не тревожься об этом.

Лицо Алтейона тут же стало серьёзным. Не хватало ещё, чтобы жена в её положении погружалась в столь опасные дела.

— Это я улажу сам. Честно говоря, я и так беспокоюсь о тебе. Неужели ты думаешь, что Император оставит тебя в покое?

— Пока я буду на выезде, смогу хотя бы собрать кое-какие сведения.

Мелани мягко улыбнулась и взяла перо, чтобы написать ответ.

Она поедет на садовую вечеринку.

— После твоих слов мне и самой стало любопытно — какова она, эта Джудит.

Мелани приподняла бровь с нескрываемым интересом.

— Уж будь уверен: я понаблюдаю за ней как следует.

В этот момент в дверь постучали.

— Что там?

По знаку Алтейона в комнату почтительно вошёл слуга и протянул ему письмо.

— Это… от Молодого герцога Экиана Майюса.

Алтейон немедленно развернул письмо. Прочитав его, шумно выдохнул — совершенно ошеломлённый.

— Серьёзно?

Письмо было кратким и конкретным.

В нём говорилось, что обстоятельства не позволяют ему вернуться в поместье Майюс, а в оправдание своего отсутствия он намерен сослаться на кронпринца.

— …Сколько он дома — и уже снова пропадает? Да ещё и отговорки придумывает?

Мелани пробормотала в недоумении:

— Молодой герцог Майюс и впрямь человек ответственный?

На этот раз Алтейон не нашёлся что сказать.

Экиан вздохнул и потёр лоб. Всё продолжало выходить из-под контроля, не оставляя ни минуты передышки.

Уверенности в том, что он сможет делить комнату с Джудит как ни в чём не бывало, у него больше не было. Но Карл поднял целый переполох из-за единственной ночи отсутствия — бесконечно придумывать отговорки не получится. В конце концов, оставался лишь один предлог, против которого никто в герцогском доме Майюс не посмел бы возразить, — кронпринц.

И вот, прикрывшись объяснением «Его Высочество кронпринц вызвал меня, выбора не было», он покинул поместье.

«Ха…»

В тот вечер Экиан долго медлил в тайном ходе.

«…Как мне теперь смотреть ей в глаза?»

Но избегать её было невозможно. Анаис что-то замышляла, и сидеть сложа руки он не мог. В конце концов Экиан глубоко вдохнул и открыл дверь.

По правде говоря, он и сам не понимал своих чувств.

Джудит была пьяна — и поцеловала его в порыве. Тот, кто ей нравится, — Хад.

Верить в то, что она питает к нему какие-то чувства, не приходилось. Ведь он всегда был перед ней в маске и ни разу не позволил ей услышать свой настоящий голос.

Если бы он оказался на её месте — смог бы полюбить человека, о котором не знает ровным счётом ничего? Разве не нужно сначала чем-то её привлечь?

«Она ответственная женщина. Скорее всего, просто почувствовала себя виноватой — что вынудила меня принять лекарство — и хотела как-то помочь».

Но даже зная это, он не смог остановить её, когда она потянулась к нему. И не раскаивался.

То, как она неловко двигалась, не зная, что делать, возбудило его слишком сильно — самообладание покинуло его полностью.

С любой точки зрения он был законченным негодяем. Целовал её, так и не раскрыв своей истинной личности. И всё же, даже вернись он в прошлое со всей нынешней памятью — он знал: остановить себя не смог бы. Это было ему неподвластно.

«Она забыла?»

Возможно, она была так пьяна, что ничего не помнит. Тогда ему было бы проще.

Он выдохнул, постучал по книжной полке и вошёл в комнату через тайный ход.

— А.

Джудит встретила его с привычным спокойствием.

— Вы здесь, Мастер.

Её зелёные глаза встретились с его взглядом — тёплые. Экиан был благодарен маске, скрывавшей его лицо: он был уверен, что без неё сохранить безразличное выражение ему бы не удалось.

Одновременно он принял решение.

«Сделаю вид, что ничего не было».

Как ни крути, другого выхода он не видел.

«Просто веди себя, будто ничего не случилось».

Если Джудит скажет: «Простите, Мастер. Дело в том, что мне нравится Хад… Я действовала под влиянием чувства ответственности. Можем ли мы сделать вид, что этого не было?» — он не был уверен, что сумеет согласиться без промедления.

Пока что как Мастер Серой информационной гильдии у него с Джудит оставались незавершённые дела — касающиеся Анаис.

Он не мог позволить себе потерять самообладание и допустить неловкость. Нужно было продолжать играть роль надёжного делового партнёра.

— Да, — произнёс Экиан, намеренно сухо. — Нам нужно закончить обсуждение вчерашних вопросов.

Джудит бросила на него короткий взгляд и чуть улыбнулась.

— Я думала о том же. Анаис действует быстро.

Вспомнила ли она о произошедшем и решила сделать вид, что нет, — или и впрямь забыла, — она не обмолвилась ни словом. Вместо этого протянула ему приглашение с гербом дома Анитас.

О садовой вечеринке Экиан уже имел общее представление — Анаис намекнула ему сама.

— У меня два варианта, не так ли? — улыбнулась Джудит.

— Первый: уклониться. Второй: встретить всё лицом к лицу. Честно говоря, я хотела тихо выбрать первый и спокойно дождаться развода.

— …Но?

— Сегодня днём пришло ещё одно письмо. Оказывается, Её Высочество кронпринцесса тоже будет присутствовать.

Экиана снова накрыло головокружением. Мелани тоже едет?

Мелани была сильной женщиной, умеющей держать себя с достоинством, — и всё же то, что она явится на подобное мероприятие, удивляло. Она кронпринцесса — ей ничего не стоит отклонить приглашение на какую-то садовую вечеринку. К тому же отношения у неё с Анаис были отнюдь не тёплыми.

— Но Её Высочество кронпринцессе тоже, должно быть, нужна помощь.

Глаза Джудит оживились.

— Она ищет надёжного и искусного врача.

— Хм?

Поразмыслив, Экиан вспомнил: именно Джудит первой предупредила Алтейона об угрожающей ему опасности. Неудивительно, что этот вопрос занимал её.

— Искусный врач…

— Конечно, Хад.

Джудит произнесла это с лёгкостью.

— Хад сказал, что если мне понадобится одолжение — он выполнит его хотя бы раз. Вот я и думаю: мы могли бы тайно попросить осмотреть Его Высочество кронпринца. Конфиденциальность гарантирована, а насколько мне известно, его умения исключительны — возможно, он даже поможет с противоядием.

— А, Хад Содэн…

В тот миг, когда губы Джудит произнесли это имя, Экиан ощутил острое неприятие. Ни о чём не подозревая, Джудит продолжала.

— Если подумать, это прекрасная возможность. Встретиться, не вызвав подозрений. К тому же мы уже знаем о схемах Анаис и готовы их нейтрализовать.

О плане Анаис Экиан знал из первых уст.

На садовой вечеринке он должен был явиться как неожиданный гость Анаис — разумеется, в маске, в образе влиятельного главы известной информационной гильдии.

— Вам следует перекинуться с Джудит парой слов. Люди должны поверить, что вы близко знакомы.

— Ну, это по меньшей мере правда.

— Затем — в какой-то момент — подзовите её за большое дерево в саду, сославшись на разговор. Если вы давние деловые партнёры, это не покажется подозрительным. Дальше — моя забота.

— Хм.

— Садовая вечеринка — лишь начало. Когда позднее разразится настоящий скандал, именно это послужит отправной точкой, которую все запомнят. Цель именно в этом — само по себе ничего значительного не произойдёт, и у Джудит не будет повода насторожиться. Вам нужен лишь небольшой предлог — например, снять с её платья листок — чтобы создать едва уловимую близость.

Экиан пересказал этот план Джудит, и та звонко хлопнула в ладоши.

— Тогда всё просто. Мне нужно лишь делать вид, что я вас не знаю, пока мы там, — верно?

— Или второй вариант: я просто не прихожу.

Экиан усмехнулся. Изначально именно это он и планировал.

— Могу сослаться на срочные дела и не показываться.

Это был простейший способ разрушить замысел Анаис. В конце концов, весь этот вечер она затеяла, чтобы на людях разыграть примирение с Джудит. Если Джудит не явится, Анаис придётся изображать дружелюбие перед толпой — без всякого настоящего примирения.

— Нет, приходите. Пока мы не уйдём куда-нибудь вдвоём, проблем не будет — разве нет? — произнесла Джудит с невозмутимым видом.

— Это так, но…

Джудит отпила чай и продолжила твёрдо:

— К тому же и у меня есть своё оружие.

— Хм? Оружие?

— Конечно. Разве я не говорила, что в детстве была близко знакома с Анаис? Я тоже знаю о ней немало.

Джудит улыбнулась с лукавым блеском в глазах. Экиан тотчас почувствовал: она знает что-то такое, чего не знает он. И в тот миг подумал, что с удовольствием посмотрит на то, что она задумала.

— Если она собирается унизить меня на вечеринке — пожалуй, будет занятно немного перевернуть всё с ног на голову.

— Буду ждать с нетерпением.

Экиан кивнул — неспешно, с ленивой уверенностью.

По правде говоря, выставлять Джудит перед такой мерзкой особой, как Анаис, ему не хотелось. Но, поразмыслив, он понял: каждое мгновение, проведённое рядом с Джудит до сих пор, превращалось в воспоминание, которое он хранил с неожиданным удовольствием.

Каждое из них.

— Интересно, какой же секрет вы держите при себе.

— А, это ничего серьёзного.

Джудит засмеялась с лёгким смущением.

— Помните, я говорила вам, что Анаис когда-то была влюблена в Молодого герцога Экиана Майюса?

Вот тут приятное расположение духа Экиана внезапно омрачилось.

— Это история, связанная с тем самым.

— …Вы не могли бы рассказать мне заранее?

— Ну же, ну. Зачем портить сюрприз? Подождите до того дня — будет весьма занятно.

За маской лицо Экиана чуть скривилось. История касалась его — и при этом именно он, человек, о котором шла речь, не мог узнать её заранее.

Более того, его охватило странное беспокойство. Неужели он что-то забыл? Лишь бы не оказалось, что это какое-нибудь недоразумение, способное поставить его в неловкое положение.

— Хм, а ведь я почти ничего не слышал о вашем детстве.

— Да о нём особо и нечего рассказывать. Я была просто тихой дворянской дочерью — существовала и не высовывалась.

Она пожала плечами.

— Хотя, по словам матери, я была довольно сообразительной. Наставники меня нахваливали. Искренне ли — или просто затем, чтобы я сидела смирно на уроках, — мне уже, наверное, не узнать.

Экиан тотчас уловил едва заметную печаль, скрытую за непринуждённым тоном. Спросил медленно:

— Вы хотите узнать о своей матери?

— Нет. Она всё равно бросила меня.

— Но, может, лучше было бы встретиться с ней — хотя бы чтобы высказать обиду? Неужели совсем нет желания видеть её?

Джудит чуть нахмурилась, однако тут же выровняла выражение лица и беспечно спросила:

— Если я попрошу вас — вы найдёте её?

— Я Мастер Серой информационной гильдии. А поскольку вы — ценный клиент, это будет бесплатно.

— О, какая честь. Дам знать, если когда-нибудь почувствую себя готовой.

Джудит небрежно ушла от темы, давая понять: ещё не время.

— Кстати, я слышала, что Молодой герцог Экиан не вернётся в поместье ещё какое-то время — кронпринц вызвал его к себе.

Она поднялась с лёгкой улыбкой.

— Если понадобится что-то обсудить — заходите.

Экиан на мгновение застыл.

— Ах, впрочем, не в любое время. Постарайтесь выбрать подходящий момент — справитесь ведь?

Стоп. Она вот так его и выпроваживает?

Выгоняет?

Экиан на секунду растерялся.

Он собирался держаться так, будто ничего не было, — однако Джудит вела себя настолько естественно, что это само по себе выбивало почву из-под ног.

Неужели она и вправду забыла? Была настолько пьяна, что ничего не помнит? Именно того, на что он надеялся?

Экиан смотрел на её невозмутимое лицо — и вдруг почувствовал сомнение.

«…А я и вправду этого хотел?»

Раньше он был уверен. Когда сегодня впервые увидел её, именно это казалось ему нужным.

Но осознание того, что эту ночь помнит лишь он один, наполнило его неожиданным разочарованием.

— Ну… хм. Больше нечего добавить?

Понимая, что выглядит довольно жалко, он нарочно потянул время, поднимаясь.

Джудит лишь лучезарно улыбнулась и покачала головой.

— Пожалуй, нет?

— А…

— Тогда — будьте здоровы, Мастер.

Джудит помахала ему рукой — весело и беспечно.

Глава 4. Вы мне нравитесь

День садовой вечеринки семьи Анитас.

Джудит покидала герцогское поместье с твёрдым чувством уверенности.

— Если что-то не понравится — незачем делать хорошую мину.

Узнав о ситуации, Изабелла с головы до ног нарядила Джудит по высшему разряду и, провожая, дала чёткий наказ:

— Не тянет возобновлять знакомство — скажи об этом прямо и уходи. Как Майюс ты вправе поступить именно так. Такова твоя позиция. Я всегда поступала именно так.

Но это потому, что вы — герцогиня. Мне это пока не с руки.

Джудит выдавила улыбку, украдкой обливаясь холодным потом.

— Я просто приеду и улажу всё как надо. Не беспокойтесь.

— Подобные сборища никогда не приносят пользы. В лучшем случае вернёшься без ощущения, что тебя растоптали.

Изабелла была права — и возразить тут было нечего. Джудит просто улыбнулась и кивнула. Увидев это, Изабелла тяжело вздохнула.

— Как бы я хотела поехать с тобой… но подобные собрания не для меня, верно?

— Ах, пожалуй.

Честно говоря, это было мероприятие не для Изабеллы.

Анаис рассылала приглашения только ровесницам. Предлогом служило возобновление давних дружеских связей — а значит, были приглашены лишь дворянки лет двадцати с небольшим. Изабелле там было не место.

— Ну что ж, если молодые дамы хотят повеселиться в своём кругу — мне нечего возразить.

Она ворчала, но всё равно проводила Джудит до самой кареты.

— Лично я никогда не считала никого из них порядочными людьми. Люди, меняющие отношение в зависимости от положения. Особенно графиня Анитас…

Изабелла осеклась и закрыла рот. Затем, с чуть заметной улыбкой, добавила:

— Что бы она ни затеяла — как Майюс ты можешь раздавить такую, не задумываясь. Не бойся и делай что сочтёшь нужным.

Поначалу она собиралась предостеречь Джудит: мол, держись осторожнее с любовницей Императора. Но в итоге слова превратились в ободрение — герцогский дом разберётся с любыми последствиями.

Джудит поняла её — и почувствовала, как тепло разлилось по сердцу.

Пусть их отношения и начались с обмана — она искренне ценила привязанность и заботу Изабеллы.

— …Если бы Экиан был хоть немного теплее.

Держа Джудит за руку, Изабелла вздохнула.

Экиан не появлялся уже несколько дней. Так и не вернулся. Но после того как прежде он отсутствовал так долго, это отсутствие не бросалось в глаза.

— Ну, чего ещё ожидать… Честно говоря, я и сама не могу разгадать его.

Изабелла была в смятении. Принуждать Экиана сближаться с Джудит она не могла, но и требовать немедленного развода — тоже. Экиан ясно сказал: «Ты всё сделала правильно. Брак продолжится».

Но она не ожидала, что он будет продолжаться вот так. Изабелла чувствовала себя совершенно беспомощной — и не знала, что предпринять.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Джудит, — тихо произнесла Изабелла, сдерживая всё накопившееся внутри. — Это моё истинное желание.

— Да, матушка.

Джудит крепко обняла её.

— Спасибо. Правда.

После этого она села в карету. Казалось, что она едет на поле боя.

«Мастер, наверное, тоже придёт».

Джудит медленно моргнула, глядя в окно. Их с Мастером план был безупречен. Ни единой прорехи — а может, удастся и перейти в наступление.

К тому же, если Анаис переступит черту, Джудит было чем ответить.

«Хотя Мастеру я об этом не стала говорить. Пусть насладится зрелищем».

В детстве она присутствовала в светских кругах — пусть и держалась в тени. Но это не значит, что она всё забыла. Даже уйдя из общества в семнадцать, она помнила всё из тех лет отчётливо.

«Анаис, ну пожалуйста».

Джудит спокойно привела мысли в порядок.

«Давай без лишнего шума».

По натуре она была не из тех, кто ищет столкновений. Если можно было избежать — она предпочитала избежать. Не из страха или робости — просто не видела в этом смысла.

Но это не значило, что она позволит себя растоптать.

Если Анаис замыслит причинить ей вред — она способна ответить десятикратно. Именно поэтому она и хотела, чтобы всё прошло тихо.

Скандал, который Анаис разыграла вокруг неё и Мастера, рассыплется в ничто. Джудит встретится с Мелани, сделает своё дело и уйдёт.

«Прошу тебя, Анаис».

Джудит горячо молилась в карете.

«Не заходи слишком далеко».

Однако стоило ей ступить на территорию поместья Анитас —

— Ой, ой, ой, ой! Что же делать?!

Джудит в тот же миг поняла, что недооценила Анаис.

— Джудит! Мне так жаль! Что же делать?! Нет, ну как это вышло?!

Невероятно.

— Что будем делать? Хм? Хотя бы никого другого ещё нет.

Она не ожидала, что окажется облита с ног до головы прямо с порога.

Джудит опешила настолько, что на мгновение застыла на месте.

Анаис разыгрывала целое представление, всплёскивая руками.

— Ой, ой, что же делать?! Вы в порядке? Хм?

Джудит медленно выдохнула. Прежде чем она успела произнести хоть слово, в ушах раздался отчаянный вскрик.

— П-простите меня!

Это была горничная, опрокинувшая на неё воду.

— Я п-правда прошу прощения…!

Молоденькая девушка тут же упала на колени, моля о пощаде.

— Я споткнулась, и— П-простите меня, пожалуйста. Только на этот раз…!

Это была не просто пролитая чашка воды. Опрокинулось целое ведро — то самое, которым поливают садовые растения. Джудит промокла насквозь.

«Анаис, конечно, распорядилась».

Зная её натуру, случайностью это быть не могло. Тем временем юная горничная дрожала и не переставала умолять.

— Я п-правда, правда прошу прощения!

— Как ты посмела допустить такое по отношению к гостье нашего праздника?!

Анаис округлила глаза и вскричала:

— В чулан её, и высечь как следует! Ни еды, ни воды целую неделю!

В этой ситуации у Джудит был только один выход.

Сказать, что всё в порядке, и простить горничную.

Не окажи она снисхождения — сама окажется в роли жестокосердной.

Взглядов вокруг было уже предостаточно.

Глубоко вдохнув, Джудит стояла не двигаясь.

Анаис тут же схватила её за руку и продолжила:

— Вы всё ещё обижены? Тогда посажу её на десять дней. Ах, что же делать, хм?

— …Нет. Простите горничную. С каждым может случиться, — произнесла Джудит холодно.

— Ах, Джудит, вы всё такая же добрая.

Анаис сложила руки в притворном восхищении и громко возвестила:

— Ну что ж, вы ведь и сами некоторое время работали в услужении… Наверное, это близко сердцу, правда?

Зелёные глаза Джудит сузились — она тихо смотрела на Анаис. Та воспользовалась возможностью, с удовольствием оглядев растрёпанный вид Джудит, и снова заговорила:

— Так нельзя, Джудит. Вам нужно переодеться. Ах, да вы же немедленно простудитесь в таком виде! Я дам вам одно из своих лучших платьев.

Анаис усмехнулась и пожала плечами.

— Если оставить вас без присмотра, вы снова попадёте в подобные обстоятельства, не правда ли?

Тихая молитва, с которой Джудит ехала в карете — «Давай без лишнего шума» — судя по всему, так и не будет услышана.

Глубоко вздохнув, Джудит достала платок и вытерла лицо.

Он был уже насквозь мокрым и почти не помог — но по крайней мере прояснил взор. Окинув взглядом гостей, собравшихся небольшими группками по саду, она мгновенно разобралась в ситуации.

«Она намеренно пригласила разные группы в разное время».

Сейчас здесь были лишь самые близкие к Анаис, любители сплетен и те, кто слишком робок, чтобы вмешаться.

Значит, никто здесь не встанет на защиту Джудит — как бы открыто её ни унижали.

«Те, кто мог бы поддержать меня, наверняка приглашены на другое время».

Джудит прекрасно понимала и то, зачем Анаис хочет, чтобы она переоделась. Платье наверняка окажется откровенным.

«И она задумала устроить сцену с Мастером».

С платка капала вода. Жидкость имела неприятный запах — явно не чистая вода.

«Для тех, кто придёт позже, образ уже будет готов. А вскоре поползут слухи: беременная женщина в вызывающем платье тайно встречается с другим мужчиной».

Честно говоря, Джудит хотела лишь одного — чтобы всё прошло тихо. Будь она с Мастером осторожна, Анаис не смогла бы ничего на них повесить.

Но неужели всё это действительно было необходимо?

— Чего вы ждёте, Джудит?

Анаис ухмыльнулась, схватила её за руку и потащила вперёд.

— Вы моя гостья, и я полностью беру на себя ответственность за произошедшее. Ах, вы, наверное, беспокоитесь о ребёнке? Может, вызвать нашего семейного врача? Если бы не это дитя, вам бы и не видать дворянского лекаря. Дитя — поистине бесценно, не правда ли?

Джудит глубоко вдохнула. Собираясь с духом, она краем глаза поймала движение: из закрытого экипажа выходил Мастер — в тоже самое время что и она.

Стоило ему выйти из кареты, глаза его широко распахнулись от потрясения при виде Джудит. Казалось, он готов броситься к ней немедленно.

Однако в эту минуту даже Мастер не казался ей особенно важным.

— Анаис.

Джудит улыбнулась — мягко, почти нежно.

— Отпустите меня.

— Хм? Зачем?

— Просто отпустите на секунду.

Анаис озадаченно разжала пальцы.

И в тот же миг Джудит влепила ей пощёчину.

— Ч-что…?

Анаис растерялась настолько, что даже не успела отреагировать. Не дав ей опомниться, Джудит подняла другую руку и ударила по противоположной щеке.

Резкий звук пощёчины прорезал тишину; Анаис отшатнулась назад. Окружавшие их горничные ахнули от потрясения и бросились к Джудит.

— Что вы себе позволяете—

— Стоять.

Джудит спокойно скрестила руки.

— Я лишь исполнила мечту вашего детства.

— Ты!

Анаис, наконец придя в себя, взвизгнула от ярости.

— Ты в своём уме?! Ты понимаешь, что только что сделала?!

Она тут же подняла руку, чтобы ударить в ответ, — но Джудит перехватила её запястье и крепко держала.

— Что с вами, Анаис?

Джудит ослепительно улыбнулась, чуть склонив голову.

— Разве я только что не исполнила вашу давнюю мечту?

— Что за чушь—

— Три года назад, когда моя семья рухнула, мне пришлось продать всё ценное.

Вода капала с промокшего платья Джудит — она говорила громко и чётко:

— Но это означало и другое: всё, что не представляло ценности для продажи, я оставила при себе. Держалась за эти вещи, чтобы помнить: я всё ещё Джудит Айлан.

— Заткнись и отпусти—

— Среди этих вещей были старые дневники и письма, которыми мы обменивались с подругами детства.

Лицо Анаис окаменело. Разумеется, она не помнила ни строчки из записок, которыми они обменивались в пятнадцать лет.

— Само собой, Анаис, ваши письма у меня сохранились.

Джудит отпустила её руку. Пока Анаис покачивалась, Джудит открыла сумочку и достала сложенный листок бумаги.

— Хорошая сумочка — содержимое осталось совершенно сухим. Как удачно.

Улыбнувшись, Джудит уверенным шагом подошла к самому большому столу, за которым сидело больше всего гостей. Положила листок в центр и обернулась к ближайшей дворянке.

— Прочитайте.

— …Простите?

— Вы умеете читать? Прочитайте вслух. Громко и отчётливо. Только часть Анаис.

— А…

Содержимое письма было несложным. Это был листок с мечтами — несколько девочек записали свои желания по кругу.

Среди них — записи Джудит и Анаис.

«♡ Мечта Джудит Айлан ♡

Я стану хорошей матерью.

Я буду любить своего ребёнка больше всего на свете».

«♡ Мечта Анаис Элоны ♡

Я выйду замуж за Экиана Майюса.

И не потерплю никого, кто осмелится бросить вызов молодой герцогине».

Джудит улыбнулась — с торжествующим блеском в глазах.

— Но молодой герцогиней стали не вы, не так ли? Каким-то образом эту мечту исполнила я.

Атмосфера садовой вечеринки застыла. Джудит отчеканила с вызовом:

— Раз уж всё зашло так далеко — стоит довести до конца, не правда ли? Вы написали, что не потерпите никого, кто бросит вызов молодой герцогине. Тогда пощёчина в ответ на оскорбление — это совершенно справедливо, разве нет?

Анаис задрожала, глубоко вдыхая. Джудит не дала ей опомниться и продолжила — резко, не сбавляя темпа:

— Судя по тому, как вы на меня насели и ради этого устроили целое мероприятие, вам, должно быть, очень больно от того, что я исполнила вашу мечту.

Гости, собравшиеся на садовой вечеринке, начали переглядываться — молча.

Большинство пришло в ожидании того, как Анаис публично унизит Джудит. Другие явились из чистого любопытства — поглядеть на неё собственными глазами.

В этом любопытстве мешалось и нечто иное: зависть и ревность. Как-никак, обедневшая дворянка вдруг стала любимой невесткой дома Майюс.

А Экиан ещё и вернулся — вновь занял место Молодого герцога, как ни в чём не бывало, и по-прежнему неотразимо хорош собой.

Все прекрасно понимали, что подобные чувства постыдны.

Но между тем, чтобы скрыть их, выставить напоказ или быть пойманным с поличным, — пропасть.

То, что Анаис в юности питала чувства к Экиану, давно не было тайной. Но теперь, когда Джудит представила неопровержимые доказательства и прямо спросила: «Вот из-за этого вы меня и преследуете?» — атмосфера начала меняться.

Анаис мелко затряслась, голос сорвался:

— Ты… ты это подделала…

— Подделала? Такую старую бумагу сейчас и воспроизвести-то непросто. А если вы всё ещё не верите —

Джудит продолжила невозмутимо:

— У меня есть ещё. Показать?

Повисла короткая тишина. Джудит улыбнулась — с ленивой безмятежностью.

— Недаром говорят о «девичьих чувствах». В то время мы были по-настоящему наивны и искренни. Мне и самой немного неловко перечитывать собственные записи тех лет.

Большинство гостей составляли молодые женщины. Каждая из них прекрасно знала, каким мучительным может оказаться напоминание о детских излияниях.

Видя уверенность Джудит и не зная, что ещё могло сохраниться у неё в запасе, Анаис в нерешительности закусила губу.

— Вы сами написали мне первой — что хотите возобновить старую дружбу, не так ли?

Джудит улыбнулась мягко, глаза слегка сощурились.

— Я, собственно, и принесла эти письма в надежде, что мы вместе вспомним прошлое. Перечитывая их, я думала: у нас ведь были довольно тёплые воспоминания о детстве.

Атмосфера разительно отличалась от той, что стояла несколько минут назад — когда прозвучала пощёчина.

— Огромное спасибо за то, что устроили эту встречу. Ах, моё место вон там? Вижу табличку с именем. Пожалуй, займу своё место.

В этот момент —

Словно он больше не мог смотреть, как она стоит промокшая насквозь, рядом с ней появился Мастер.

— Если вы останетесь в таком виде, то простудитесь. Хотя бы возьмите мой плащ…

Мастер был приглашён Анаис в качестве особого гостя — вмешаться ему полагалось в другой момент.

Однако, по всей видимости, стоять в стороне и наблюдать он был не в силах.

Все взгляды обратились к человеку в маске и к Джудит.

Джудит вежливо отклонила:

— Благодарю, но я в порядке.

Не удостоив его более взгляда, она плавно двинулась сквозь толпу к отведённому ей месту. Мастер снова потянулся, чтобы остановить её, —

— Подождите.

Перед ним возникла женщина в изящном платье.

— Не будете ли вы столь любезны посторониться?

Едва толпа узнала её, гости расступились — точно море перед кораблём.

Светло-каштановые волосы, мягкие карие глаза — на первый взгляд внешность самая обыкновенная.

— Здравствуйте. Мы ведь встречаемся впервые, не правда ли?

Она тепло улыбнулась и подошла к Джудит. Прежде чем кто-либо успел что-то сделать, представилась — просто, без лишних церемоний:

— Я Мелани Айнстра Эрнестиа.

Джудит, только что опустившаяся на стул и выжимавшая воду из волос, замерла. Затем стремительно поднялась и произнесла приветствие, как того требовал этикет.

— Честь велика, Ваше Высочество кронпринцесса.

Пусть Джудит и держалась в стороне от светской жизни, пусть события высшего общества доходили до неё редко — не знать имени Мелани Айнстра Эрнестиа было невозможно.

Фамилия «Эрнестиа» принадлежала императорской семье, а «Мелани» — так звали кронпринцессу. Имя, звучавшее повсюду.

«И почти не появлявшееся в оригинальном романе».

Впрочем, именно это и объясняло, зачем та явилась сюда.

У Императора было бесчисленное множество осведомителей. Весьма вероятно, им уже стало известно о поисках врача — ведь Алтейон выжил после императорского банкета.

Для Императора не составило бы труда сделать вывод: они обнаружили яд, который тайно подмешивали на протяжении долгого времени.

Именно поэтому Мелани и явилась сюда — чтобы заняться этим делом, не привлекая внимания осведомителей, внешне совершенно естественно. На деле истинной целью Джудит на этой садовой вечеринке была отнюдь не Анаис, а Мелани.

«Ах. Её Высочество кронпринцесса уже успела приехать раньше».

Джудит подумала это с лёгкой досадой.

«Я была уверена, что она прибудет значительно позже».

Она не ожидала, что Анаис пригласит Мелани так рано.

Как правило, на подобных вечеринках хозяйка рассчитывает время прибытия гостей так, чтобы лично встречать каждого и провожать на место. Само собой разумеется: чем почётнее гость — тем позже он приезжает.

Джудит была уверена — сначала Анаис созывает близких к себе, а уж потом вызывает её. Но то, что Мелани оказалась здесь раньше, стало настоящей неожиданностью.

«Всё пошло прахом».

До того как Анаис затеет очередную стычку, Джудит нужно было войти в доверие к Мелани. Это, возможно, звучало самонадеянно — но расположить к себе человека ей никогда не составляло труда.

Глубокая привязанность давалась нелегко — однако ладить с людьми, прибегая к мягкости и открытому взгляду, легко. Именно поэтому за всё время работы частной наставницей каждый родитель, без исключения, относился к ней с симпатией.

«Но после того, как она появилась здесь вот в таком виде…»

Приехать на садовую вечеринку и тут же отвесить Анаис пощёчину — совсем не то, что она планировала. Определённо не лучшее первое впечатление.

«Честно говоря, возможно, лучше было бы тихо снести унижение. Хотя бы вызвала бы сочувствие…»

Джудит корила себя. Казалось, притворяться добросердечной теперь бессмысленно.

Однако Мелани мягко улыбнулась и опередила её:

— Не хотите ли надеть одно из моих запасных платьев?

— Простите? — Джудит уставилась на неё в растерянности.

Мелани заговорила с тёплым выражением лица:

— Я жду второго ребёнка, видите ли. Сегодня я оделась понарядней, но на всякий случай взяла с собой платье попросторнее — вдруг после долгого сидения станет неудобно.

И продолжила с той же сердечностью:

— Платья графини Анитас не рассчитаны на женщин в положении — в них может быть неловко. Понимаю ваши чувства. Зато моё будет удобным. Примете предложение?

Джудит была искренне восхищена. Недаром она кронпринцесса — изящество и такт в светских ситуациях были поистине замечательны.

«Она не только мгновенно заметила нежелание Джудит надевать платье Анаис, но и обернула это заботой о женщинах в положении, сделав предложение куда более лёгким для принятия».

Со стороны Джудит колебаться было не в чём.

— Я глубоко тронута добротой Вашего Высочества.

Джудит лучезарно улыбнулась и снова отвесила низкий поклон.

— Сердечно благодарю.

Мелани слегка приподняла брови, затем небрежно махнула рукой.

— Пустяки. Тогда, графиня Анитас, не позволите ли нам воспользоваться одной из комнат?

У Анаис был лишь один возможный ответ.

— …Разумеется.

Настаивать теперь на том, чтобы Джудит надела именно её платье, было бы странно. К тому же после того, что Джудит вытащила на свет, некоторые из присутствующих уже поглядывали на Анаис с нескрываемым пренебрежением.

— Горничная проводит вас. Прошу следовать за ней.

Однако оставить всё просто так Анаис тоже не могла.

Она незаметно шепнула горничной: «Не давать комнату с отдельной ванной» — и с сладкой улыбкой проводила их взглядом.

Мелочная месть — но она рассчитывала на то, что неприятный запах, пропитавший одежду Джудит, никуда не денется.

«Занятное зрелище.»

Мелани в действительности пригласили на тридцать минут позже, чем остальных.

Однако она слишком хорошо знала методы Анаис. Как правило, та заблаговременно собирала союзниц, чтобы создать атмосферу унижения, направленного против одного конкретного человека: опоздавшие уже оказывались под властью заранее нагнетённого настроения.

Изначально у Мелани не было никаких особых чувств к Джудит. Она пришла лишь потому, что Алтейон проявил любопытство и попросил её понаблюдать за Джудит повнимательнее. Вдобавок она рассчитывала воспользоваться этим выходом в свет, чтобы исподволь разузнать о хорошем враче.

«Джудит, вероятно, вызвали чуть раньше положенного. Чтобы по-настоящему её понять, мне тоже нужно появиться прежде срока. Иначе рискую оказаться под влиянием того, чего сама не видела.»

Зная, что это несколько невежливо, она явилась раньше назначенного часа. И там, собственными глазами, наблюдала, как Анаис унижает Джудит.

В тот момент Мелани ощутила острое неудовольствие. Сцена насмешки над женщиной за происхождение попроще — притом что муж ей достался куда более знатный — слишком живо напомнила ей собственное прошлое.

Теперь у неё были дети, и все знали, как хорошо они ладят с Алтейоном, — никто не решался её задеть. Но когда она только была выбрана невестой кронпринца, ей пришлось терпеть немало насмешек на подобных светских собраниях.

— Неужели вы и впрямь станете кронпринцессой? — недоверчиво шептались голоса. — Неужели такая заурядная, как Мелани, способна занять это место? — подстёгивала их зависть.

В те времена Мелани просто терпела. Терпела, терпела — и в конце концов добралась туда, где стоит сегодня.

Для Джудит выдержать — был бы самый обычный путь. В конце концов, время само заглушает насмешки. Родила бы ребёнка молодому герцогу Майюс, удержалась на своём месте — и злые языки умолкли бы сами собой.

Но нет — Джудит хлёстко отвесила Анаис пощёчину!

«Она мне нравится!»

Мелани пришла в восторг.

«Она мне так, так нравится!»

Нанести решительный удар, сохранив при этом самообладание, — и стоять с высоко поднятой головой, будучи в центре всеобщего внимания.

И всё же, как будущая мать, Мелани не могла безучастно наблюдать, как та стоит вся мокрая. Подхватить простуду в её положении было опасно — лекарства ведь не выпьешь.

Вот почему она без промедления вызвалась предложить своё запасное платье.

«Не знаю, что думает Экиан Майюс, но одно несомненно: она — необыкновенно притягательная женщина.»

Садовая вечеринка возобновилась, словно ничего и не было. Гости разбились на небольшие группы — переговаривались, угощались.

Мелани с улыбкой взглянула на Джудит, сидевшую теперь рядом с ней.

Джудит промокнула себя полотенцем и переоделась в платье Мелани. Оно сидело чуть свободно, но в целом вполне прилично.

В отведённой ей комнате не оказалось ванной, так что привести себя в порядок как следует не вышло. Впрочем, учитывая, что собственных горничных при ней не было, купаться в чужом поместье всё равно было бы неловко. Ни Мелани, ни Джудит не стали просить другую комнату с ванной.

— Я велю тщательно выстирать платье и верну его вам.

Джудит произнесла это учтиво, слегка склонив голову.

— Ваша доброта бесценна. Я никогда этого не забуду.

— Ну что вы, мы, будущие матери, должны помогать друг другу. Могу я спросить, на каком вы сроке? У меня второй ребёнок, и тело тяжелеет куда быстрее прежнего.

Мелани успела проникнуться симпатией к Джудит и хотела сблизиться с ней. К счастью, у них было нечто общее — беременность, — так что разговор завязался легко.

Однако вместо того чтобы оживлённо заговорить о своём положении, чего Мелани, собственно, и ожидала, Джудит улыбнулась как-то принуждённо.

«Хм?»

Впрочем, замешательство с её лица исчезло мгновенно — и она плавно ответила:

— Если вам нездоровится, я могла бы познакомить вас с одним врачом. Прежде он служил в герцогском доме Майюс, и я могу лично поручиться за его мастерство.

— Вот как? Нездоровится — нет, но… Подождите, неужели врач герцогского дома Майюс ушёл со службы?

Джудит не обмолвилась ни словом о собственном самочувствии, однако Мелани неожиданно заинтересовалась бывшим врачом герцогского дома. Если тот служил семье Майюс, его искусство было вне всяких сомнений.

— Да. Благодаря мне ему удалось разыскать биологических родителей и вернуться на родину. При этом он обещал отплатить долг и сказал, что если мне когда-нибудь понадобится — придёт в любое время и в любое место.

Джудит произнесла это с лучезарной улыбкой.

В тот самый миг хозяйка садовой вечеринки Анаис лёгким постукиванием по бокалу привлекла внимание гостей.

— Надеюсь, всем хорошо?

Анаис произнесла это с безмятежной улыбкой.

— Чтобы наше собрание стало ещё приятнее, я пригласила одного особенного гостя. Некоего человека, наверняка занимающего ваши мысли.

Глаза Мелани вспыхнули любопытством. Она уже догадывалась, о ком именно идёт речь.

Среди многочисленных молодых дам рядом с Анаис теперь стоял мужчина в маске — тот самый, притягивавший взгляды уже некоторое время.

Когда Джудит подъехала и у парадного входа на неё выплеснули воду —

Экиан случайно оказался свидетелем этой сцены. С той минуты он уже не мог выбросить её из головы.

Однако когда Джудит едва заметным жестом дала ему понять: «Не вмешивайтесь», — он сдержался. Это собрание и без того было устроено, чтобы разжечь скандал между ними, — открыто выказывать ей знаки внимания на глазах у всех было бы неразумно.

И всё же…

«А правильно ли делать вид, будто её нет?»

По правде говоря, то, что Мастер Серой информационной гильдии связан с Джудит, не могло оставаться тайной вечно.

Она никогда особо не скрывала своих прошлых дел, и любой достаточно любопытный человек мог легко установить, что в трудные времена Джудит прибегала к услугам информационной гильдии.

— Значит, будем держаться естественно. Как простые знакомые. Если притвориться, что мы вовсе друг друга не знаем, это, пожалуй, только усилит подозрения.

— Пожалуй, вы правы. Если изобразить полное незнакомство, люди могут решить, что мы нарочно что-то скрываем.

Именно поэтому они заранее условились: если пути пересекутся на садовой вечеринке, они лишь кратко поздороваются, поддерживая видимость шапочного знакомства.

Экиан примерно представлял, как это выглядит. Приветливый кивок, несколько учтивых слов, немного непринуждённой беседы.

Но у Джудит, судя по всему, были иные представления.

«Это она называет деловым знакомством?»

Джудит одарила его едва заметным кивком, однако лицо оставалось непроницаемым. Что бы он ни говорил, она отвечала парой слов — и тут же уходила.

Бежать за ней и пытаться продолжить разговор было бы нелепо, и Экиану не оставалось ничего другого, как общаться с остальными.

Единственный мужчина в маске среди множества молодых благородных дам — неудивительно, что к нему из любопытства подходили сами. Вдобавок Анаис торжественно представила его «главным почётным гостем» вечера, подогрев интерес ещё сильнее.

Светские беседы давались ему без труда, так что влиться в общество оказалось несложно. Тем не менее взгляд его то и дело скользил в сторону Джудит.

«Не слишком ли холодной была вода? Волосы промокли насквозь, пришлось распустить — она в порядке? Осадить Анаис детскими воспоминаниями — это одно, но слышать такие резкие слова на людях, должно быть, было всё равно неприятно.»

И всё же совершенно бессмысленно избегать его только потому, что настроение не то.

Тем более — вот она, весело болтает с Мелани, улыбается во весь рот.

— С вами всё было в порядке? — В конце концов Экиан не выдержал и подошёл. — Новое платье вам очень идёт.

Но Джудит вместо ответа лишь коротко ему улыбнулась и поднялась.

— Благодарю. Прошу прощения.

После чего стремительно направилась в сторону уборной.

«Неужели нужно было заходить так далеко, лишь бы его избежать?»

Всего несколько дней назад она завязала себе глаза и неловко прижалась губами к его щеке. А теперь — словно совершенно другой человек.

От одной этой мысли уши у него вспыхнули алым.

С того самого дня Джудит и впрямь ни разу не вернулась к случившемуся. То ли не помнила ничего, то ли просто отказывалась касаться всего, что было с этим связано, — так или иначе, она не произнесла на эту тему ни слова.

Когда Экиан оставался один, скрыть горькое выражение лица не удавалось.

Накал той ночи, жгучее желание, вспыхнувшее от прикосновения к коже друг друга, — неужели всё это осталось лишь в его памяти?

Казалось, только он один в этих отношениях томится.

По правде говоря, когда Джудит упоминала о своей родной матери, в её голосе сквозила лёгкая горечь. Именно поэтому Экиан даже отдал одному из осведомителей приказ разыскать, где та находится.

Вот насколько он был чуток к каждой её реакции…

На фоне всего этого Анаис позвала его.

— Прошу вас, выйдите вперёд. Звезда вечера — не кто иной, как…

Анаис весело подхватила Экиана под руку.

— Мой особый гость — Мастер Серой информационной гильдии!

Когда он выводил Анаис в центр садовой вечеринки, грянули аплодисменты. Тепло её руки на своём локте вызывало у Экиана одно лишь отвращение.

— Не правда ли, восхитительно? Сам Мастер Серой информационной гильдии! Сегодня он готов пролить свет на множество слухов, гуляющих в высшем свете!

Светское собрание, где сплетни ценятся на вес золота, — немудрено, что это вызвало волнение.

Возвысив его в глазах всех присутствующих, Анаис, по всей видимости, рассчитывала устроить позже зрелище — поймать их с Джудит вместе.

Заранее ему об этом сообщать она не стала, однако облить Джудит водой и попытаться нарядить её в вызывающее платье наверняка тоже было частью плана.

— Добрый вечер.

Экиан скрыл ледяное презрение и приветствовал собравшихся.

— Для меня честь быть здесь.

Публика разразилась восторженными возгласами.

Его роль сегодня была проста. Оставалось лишь не угодить в ловушку Анаис. Джудит должна была участвовать в светских мероприятиях, не привлекая лишних пересудов, и при этом втайне встретиться с Мелани.

Мелани уже сама проявила инициативу и подошла к Джудит — план складывался как нельзя лучше.

И всё же… отчего так неспокойно на душе?

Джудит так ни разу и не взглянула в его сторону и по-прежнему оживлённо беседовала с Мелани. Тем временем Анаис бросила многозначительную улыбку и заговорила снова.

— А теперь — особое развлечение, приготовленное мной вместе с Мастером!

Любопытные взгляды обратились к Анаис в ожидании, что та задумала.

— Каждая из вас по очереди задаст ему любой вопрос — любой! Спросите у человека, знающего всё, — и он ответит! Разве это не восхитительно?

В толпе поднялся взволнованный гул. Часть гостей уже сбилась в кружки, обсуждая, о чём спросить.

— Начнём с гостей за первым столом!

Волей случая Джудит сидела именно за первым столом. Экиан уже успел решить, что воспользуется этой возможностью и наконец спросит, всё ли с ней в порядке, — как вдруг…

«Хм?»

Джудит поднялась, сказала несколько слов слуге и вышла.

…Она ушла. Не оглянувшись.

За столом осталась одна Мелани — и, пожав плечами, произнесла:

— Кажется, она опасается простудиться. Беременные всегда осторожничают. Я отправила её отдохнуть.

Раз сама кронпринцесса вступилась — возражать было некому.

Но осадок в груди у Экиана не проходил.

«Всё это время сидела спокойно — и ушла ровно в тот момент, когда должна была поговорить со мной?»

Притом что она вовсе не беременна.

Было в этом нечто неотвратимое — инстинктивное чувство: Джудит его избегает.

Куда сильнее, чем он предполагал.

В конечном счёте Экиан пришёл на это мероприятие исключительно ради Джудит. Он разыгрывал роль фигляра для развлечения праздной знати на нелепой вечеринке, занимался людьми, ничуть его не интересовавшими.

Джудит всегда говорила: «Мне так жаль, что я причиняю вам столько хлопот, Мастер…»

И всё же, когда до этого дошло, она не удостоила его даже взглядом. Просто оставила стоять одного.

Под предлогом похода в уборную он в порыве подозвал одного из подчинённых и вполголоса отдал несколько распоряжений.

Вскоре тот покинул поместье, унося написанную лично Экианом записку.

Едва усевшись в карету герцогского дома Майюс, Джудит произнесла:

— Отвезите меня в герцогское поместье.

Утверждать, что всё в порядке, не было никакой возможности — даже для виду. Аккуратно уложенные волосы растрепались, платье сменилось, и от неё по-прежнему тянуло каким-то неприятным запахом.

— Ах…

Кучер взглянул на неё с беспокойством. Изабелла уже и без того сильно за неё тревожилась.

Она переживала, что после столь долгого перерыва Джудит может растеряться на светском мероприятии. Беспокоилась и о том, что, раз Экиан возвращается домой так редко, рядом может не оказаться никого, кто утешил бы её, если что-то пойдёт не так.

«И всё же…»

Кучер украдкой покосился на записку, тайком полученную незадолго до отъезда.

Она была написана лично молодым герцогом — Экианом Майюсом.

«Отвезите Джудит в особняк под номером 37. Если она станет беспокоиться, что герцогиня начнёт волноваться, предложите ей сначала купить новую одежду и уже после возвращаться домой. Представьте это как собственную идею и ни словом не обмолвитесь, что таков мой приказ. Делайте как можно больше объездов, чтобы потянуть время.»

Особняк под номером 37 был небольшим имением в самом центре оживлённого города — по размеру напоминал склад, принадлежащий герцогскому дому.

Несмотря на скромные габариты, места вполне хватило бы на целую семью. Обычно там останавливались передохнуть после утомительных покупок или укрывались, когда хотели незаметно побродить по ночному рынку.

Большую часть времени особняк пустовал, и сейчас там наверняка никого не было.

«Но зачем…»

Кучер никак не мог взять в толк, откуда молодой герцог вообще узнал, что произошло с Джудит.

Однако он был бывалым слугой, давно состоявшим на службе герцогского дома Майюс, и прекрасно знал: лезть в дела господ — не его дело.

Его задача — исполнять приказы.

«Никому об этом не говорить. Никого более не впускать. Сохранить в тайне — и после тоже.»

Прямое распоряжение молодого герцога, касающееся Джудит.

Отказываться не было причин, опасности в том, чтобы подчиниться, — тоже никакой.

Более того — на душе у него даже немного отлегло.

В последнее время поведение Экиана оставалось загадкой даже для слуг. За прошедшие несколько дней он почти не возвращался домой, и это только усиливало общую тревогу.

Но если отношения между ними наладятся и Джудит благополучно родит наследника дома Майюс — беспокоиться будет не о чем.

Ведь если молодой герцог так печётся о её благополучии — разве это не говорит само за себя?

«И самое главное — никого более не впускать.»

Молодой мужчина и молодая женщина, запертые вдвоём в уединённом месте… Что ещё тут может произойти?

Тем более — уже женаты, и близость между ними была.

«Уж не сюрприз ли это? Раз он велел скрыть всё даже от молодой госпожи?»

Рассуждая подобным образом, кучер ощутил довольство. Он твёрдо решил как можно дольше не приближаться к особняку.

— Ах, вы за меня беспокоитесь?

Заметив его озабоченный взгляд, Джудит тихо рассмеялась.

— Ничего страшного не случилось. Просто устала и ушла пораньше. Хотя… выгляжу я немного… Ну, сами видите.

Судя по всему, её это несколько тяготило. Кучер мягко предложил:

— В городе есть особняк герцогского дома под номером 37. Если вы опасаетесь расстроить герцогиню, вы могли бы там привести себя в порядок, немного пройтись по магазинам и лишь потом вернуться домой.

— О!

Джудит сразу же оживилась.

— Прекрасная идея. Я и не знала, что у нас есть такой особняк.

Она захлопала в ладоши с улыбкой.

— Куплю побольше нарядов, а потом скажу, что примеряла их и портниха, должно быть, напутала с размерами. Если там ещё и помыться можно — вообще замечательно.

— Тогда везу вас туда.

— Большое вам спасибо.

Джудит тепло поблагодарила кучера.

Как молодая герцогиня, она вовсе не была обязана быть столь внимательной к слугам — и всё же неизменно относилась ко всем с заботой и теплотой.

Поначалу вокруг женщины, внезапно объявившейся с заявлением о беременности, было немало сомнений, однако теперь никто из прислуги не питал к ней дурных чувств.

Добрая и обходительная — но при этом здравомыслящая, и в каждом её поступке угадывалось врождённое достоинство.

«Да.»

Кучер размышлял, правя лошадьми.

«В герцогском поместье им, должно быть, неловко. Раз познакомились на стороне — конечно, хочется встретиться наедине, не дома. Молодой герцог умеет создать нужную обстановку.»

Он нарочно выбрал самый длинный петляющий путь через переулки, чтобы потянуть время. Джудит же, будучи человеком незлобивым, просто прислонилась к окошку и задремала — без единого слова упрёка.

«Пусть у них всё сложится хорошо.»

Сделав намеренно долгий объезд, они наконец прибыли к особняку под номером 37.

Кучер помог Джудит сойти с кареты и произнёс:

— Схожу куплю несколько нарядов у ближайшей портнихи. Поскольку я не записывался заранее, это может занять некоторое время — так что отдыхайте не торопясь.

— Да, большое спасибо вам.

Джудит приветливо улыбнулась и вошла в особняк.

Кучер почтительно поклонился и крепко задвинул засов на воротах — чтобы никто посторонний не мог войти.

Джудит осторожно переступила порог. Особняк, конечно, был значительно меньше герцогского поместья — и всё же по площади примерно равнялся пяти её прежним комнатам в пансионе, сложенным вместе.

«Ох, и не знала, что у них есть такое место.»

О том, что знатные семьи нередко держат городские особняки, она была осведомлена — но не ожидала найти подобное у дома Майюс прямо в самом сердце столицы.

«Что ни говори — герцогский дом Майюс. Богатство несметное.»

Владеть имением в столь выгодном месте и при этом почти не пользоваться им — расточительная роскошь. Большинство знатных семей строили городские особняки на окраинах, так что это было из ряда вон выходящим излишеством.

Джудит закрыла входную дверь, убедившись, что кучер уехал. С губ сорвался довольный вздох. Всё прошло на удивление гладко.

Когда она ненавязчиво упомянула Хада в разговоре с Мелани, кронпринцесса проявила живой интерес.

Дальше всё завертелось быстро.

Мелани выразила желание с ним встретиться, и после недолгого обсуждения Джудит условилась организовать эту встречу в будущем.

«Я велю тщательно выстирать платье и верну его вам вместе с благодарственной запиской.»

В эту записку она планировала вложить для Хада подробности встречи — время и место.

Сколько бы глаз ни следило за императорским дворцом, договорённость, возникшая на садовой вечеринке Анаис, выглядела совершенно невинно. В конце концов, именно Анаис и заварила всю эту кашу, облив её водой.

«Время выбрано весьма удачно.»

Мелани тогда тихо рассмеялась.

«Его Величество Император вскоре отбывает с визитом в регион Артен.»

В отсутствие Императора обстоятельства складывались как нельзя лучше.

Поначалу Джудит опасалась, что Мелани не проникнется к ней полным доверием. Однако то, что Джудит открыто противостояла Анаис, судя по всему, убедило её окончательно.

«Пожалуй, это оказалось лучшей тактикой, чем притворяться наивной простушкой.»

Изначально она такого не планировала, но удача оказалась на её стороне.

«Если бы я и впрямь была осведомительницей Императора, я бы не стала так унижать Анаис.»

Если ради успеха придётся вытерпеть ещё несколько вёдер воды — что ж, можно и потерпеть.

«Ах, но сначала — мне срочно нужно помыться.»

Глубоко вздохнув, она огляделась. По словам кучера, в особняке была ванная.

Несмотря на то что она обтёрлась полотенцем, слабый неприятный запах никуда не делся — и это её угнетало.

«Именно поэтому она нарочно предоставила мне комнату без ванной, не так ли?»

Требовать другую комнату прямо на месте она не могла. Горничная была не вправе принять такое решение, а обращаться к Анаис означало затянуть дело без конца. Заставлять Мелани ждать было бы невежливо.

Даже сменив платье, она смиренно терпела этот запах и не уходила раньше времени.

«Каждая из вас по очереди задаст ему любой вопрос — любой! Спросите у человека, знающего всё, — и он ответит! Разве это не восхитительно?»

Оставаться в этой обстановке дольше она не хотела. Просидела достаточно, чтобы не выглядеть сбежавшей под давлением.

«Ха…»

Когда она увидела Мастера на садовой вечеринке, внутри что-то странно сжалось.

До сих пор она встречалась с ним только наедине — всегда в укромных местах: его кабинет, комната Экиана, тайный ход.

Она и прежде замечала, что у него крепкое, внушительное сложение. Но видеть его стоящим при дневном свете на фоне сада — это было совсем другое.

«…Почему он так хорошо смотрится даже в маске?»

Властная осанка, внушительный силуэт, безупречные пропорции. Даже скрыв лицо, он одной лишь аурой излучал уверенность и обаяние.

Неудивительно, что другие дамы сами к нему тянулись, одна за другой спрашивая: «А вы кто же будете?»

По всей видимости, он впервые оказался на подобном мероприятии — и всё равно дамы роились вокруг него, не скрывая любопытства. И это понятно: осанка, движения, даже то, как он поправлял одежду, — всё дышало изяществом и аристократической небрежностью.

На фоне собравшихся молодых дворянок он выделялся особенно.

«Ах.»

Наблюдая, как он непринуждённо беседует среди нарядно одетых женщин, Джудит ощутила странный укол.

«Он… он сам по себе сияет. Вот так, без усилий.»

Не оттого ли ей казалось, что он принадлежит только ей, — просто потому что его лицо всегда скрывала маска? На деле он легко вписывался в любое общество и притягивал к себе взгляды.

«Даже здесь, вот так — он всё равно невероятно привлекателен для других…»

Возможно, его повседневная жизнь именно такова: в окружении благородных дам, осыпающих его вниманием, — и ему до этого нет ни малейшего дела.

«А что я вообще знаю о Мастере? По правде — ровным счётом ничего.»

Он вдруг показался ей невероятно далёким, недосягаемо блестящим. Внутри шевельнулась мелкая ревность.

Когда Анаис непринуждённо взяла его под руку, выводя к центру сада, сохранить бесстрастное выражение лица стоило усилий. Сама она не получала от него такого ни разу.

А он проделал всё это с такой естественностью. Воспитанная как дворянка, Джудит умела распознать — он прекрасно знаком с подобным этикетом.

Очевидно, это было не впервые. Он, без сомнения, не раз сопровождал благородных дам. Даже Анаис в вызывающем наряде его нисколько не смутила — двигался он с отточенной лёгкостью.

Каждый его шаг дышал родовитостью и изяществом. Ясно было, что всему этому его обучали долго и тщательно.

«А вправе ли я вообще считать себя близкой с Мастером? Не собственная ли это иллюзия?»

От этой мысли стало как-то стыдно.

«Я и впрямь жалкая. Решила, что особенная для кого-то, — надо же было додуматься.»

Этот самообман окреп несколько дней назад — после того поцелуя.

Если говорить честно, Мастер целовал её так, словно готов был поглотить без остатка. В том раскалённом мгновении, в самой силе его желания, она ощутила себя единственной женщиной на свете.

Но, возможно, и это было иллюзией.

Может, он проделывал это бесчисленное множество раз. Может, она была просто очередной, кого он «поцеловал». Может, в ту ночь его охватило действие лекарства — и только.

«Вот почему он хотел сделать вид, будто ничего не было? Я подыграла ему, но всё равно…»

Угрюмо направляясь к ванной, она вдруг услышала:

— Вы здесь.

Голос раздался совсем рядом и заставил её вздрогнуть.

Никакого присутствия она не ощущала. Не ожидала здесь никого застать. Даже кучер заверил её, что особняк пуст.

— Позвольте переговорить с вами.

Мастер сидел, вольготно расположившись на диване в гостиной.

— М-Мастер?

Джудит отшатнулась, задохнувшись от неожиданности.

Экиан пристально смотрел на неё. В её взгляде не было радости — лишь растерянность и замешательство.

И это снова задело его.

— К-как вы здесь оказались?

— Не беспокойтесь.

Голос Экиана был, как всегда, ровным — однако в глубине его сквозила холодная нотка.

— Я воспользовался тайным ходом, так что меня никто не видел.

Джудит моргнула.

— Тайным ходом?

Затем, слегка склонив голову набок, спросила:

— Ну, для человека, знающего тайный ход в герцогском доме Майюс, нет ничего удивительного в том, что он знает и о ходе в городском особняке. Но как же садовая вечеринка?

— А что с ней?

— Казалось, она только началась.

— Я ушёл, ответив на первый вопрос.

Экиан произнёс это бесстрастно.

— Кто-то спросил, знаю ли я о каком-нибудь скандале, способном потрясти империю. Я ответил, что не уверен, потрясёт ли это империю, — зато знаю об одной занятной истории.

— Что? И после этого просто ушли?

— Я рассказал о пятерых любовниках графини Анаис Анитас.

Джудит поперхнулась от неожиданности. Разумеется, она никогда прежде об этом не слышала.

— Само собой, имя Его Величества Императора я назвал первым среди этих пятерых.

Иметь любовников открыто было делом нередким. То, что Анаис — одна из фавориток Императора, ни для кого не было секретом.

Однако у фаворитки Императора — собственные любовники — это уже совсем другое. Новость была достаточно оглушительной, чтобы выбить из колеи даже Джудит, — так что неудивительно, что на садовой вечеринке всё встало с ног на голову.

— Графиня побледнела и велела мне немедленно убираться.

Экиан говорил неторопливо.

— Посмейся она над этим вместо того, чтобы терять самообладание, — могло бы сойти за шутку. Но своей растерянной яростью она сама выставила напоказ собственную беспомощность. Она не так искусна, как вы, Джудит.

Щёки Джудит слегка покраснели.

По всей видимости, ей вспомнился момент, когда она влепила Анаис пощёчину и уверенно улыбнулась перед всеми. В каком-то смысле — конфузная ситуация, однако Экиан был искренне восхищён тем, как она себя повела.

— Я не намеревался раскрывать всё так скоро.

Экиан медленно поднялся.

— Но раздражение взяло верх — вот и сказал. И всякое желание оставаться там пропало.

А едва выйдя, он направился прямиком сюда. Именно поэтому он и добрался до особняка раньше Джудит — хотя кучер нарочно делал объезды.

— Ах, понятно.

Джудит огляделась, медленно кивнув.

Ненадолго повисла тишина. Украдкой взглянув на Экиана, она произнесла:

— В-в общем, всё прошло хорошо. Разговор с Её Высочеством кронпринцессой получился удачным, и хотя Анаис пострадала сильнее, чем ожидалось, в целом всё сложилось.

— Понятно.

После этого обмена репликами комнату снова накрыло тишиной.

Экиан сделал шаг к Джудит. Та немедленно отступила и заговорила:

— Э-э, значит… вы хотели что-то ещё сказать?

— Вы просите меня уйти?

— Нет, ну…

Экиан шагнул снова — и Джудит инстинктивно попятилась. Она неловко улыбнулась и отвела взгляд. Это тоже его раздражало.

Объяснить точно, почему, — он бы не смог. Но всякий раз, когда она увеличивала дистанцию между ними, внутри поднималось беспокойное смятение.

Он понимал: нужно перестать быть «Мастером» и подойти к ней как «Экиан».

Но когда он видел её, это разграничение размывалось — и волю брали странные порывы.

— Джудит.

— Да.

— …Почему вы избегали меня сегодня?

— Что?

— Едва кивнули, почти не отвечали, когда я с вами говорил — и попросту ушли.

— Точно!

Джудит быстро перебила его.

— П-простите, но можем ли мы поговорить чуть позже?

— …Чуть позже? Почему?

— Мне очень нужно сначала помыться.

Джудит нервно переступила с ноги на ногу и кивнула в сторону ванной.

— Мне ужасно неловко. Давайте поговорим после. О чём угодно.

— Хорошо.

Экиан кивнул.

— Идите.

Джудит бросилась в ванную — почти бегом. Экиан снова опустился на диван в гостиной.

То, как она всякий раз отступала, отдалялась, — не выходило из головы и настроения не улучшало.

«Ну вот, пожалуйста.»

Джудит простонала про себя в ванной, мрачно уставившись в стену.

«Почему именно сейчас!»

Причина, по которой она избегала Мастера на садовой вечеринке, была проста. Она боялась, что от неё дурно пахнет.

Мастер и без того выглядел слишком безупречно, а женщины вокруг него были слишком хороши собой!

Хотя она и обтёрлась полотенцем, нормально помыться так и не вышло. Слабый рыбный запах по-прежнему чувствовался.

Какая женщина захочет подходить к тому, кто ей нравится, в таком состоянии?

Вот почему, когда сложилась ситуация, при которой ей, возможно, пришлось бы говорить с ним с глазу на глаз, она не вытерпела и ушла.

«Не лучше ли было просто встретиться позже, уже в герцогском поместье?»

Но устоять не получилось — она сломя голову бросилась прямо в ванную. Намывая тело и промывая волосы, она давала волю раздражению — внутри себя.

«Ужасно, просто ужасно!»

И всё же признаться, что избегала его из-за стыда — вот она вся в запахе, а рядом были свежие, изящные, благоухающие дамы, — она не могла. Это было вопросом самолюбия.

«Что мне теперь вообще говорить!»

Джудит топнула ногой с досады. И в тот же момент —

— Аааааах!

Нога соскользнула на мокром полу. С громким грохотом она рухнула — без всякого изящества.

Тотчас же снаружи раздался голос.

— Джудит?

Встревоженный голос Мастера.

— Джудит? С вами всё в порядке?

Джудит торопливо крикнула в ответ:

— Да! Просто поскользнулась, вот и всё!

Боже, это уже ни в какие ворота.

Джудит, почти готовая расплакаться, попыталась быстро встать. Но тут —

— Аааааах!

Ногу свело судорогой. Боль была такой острой, что крик вырвался сам собой.

— Джудит!

Дверь распахнулась. В тот же миг Джудит взвизгнула.

— Выйдите! На мне ничего нет!

Дверь немедленно захлопнулась.

— П-п-простите…

Из-за двери донёсся пристыженный, приглушённый голос.

— Н-но я клянусь, я ничего не видел. Правда, я сразу закрыл дверь.

Джудит протяжно выдохнула и закрыла лицо руками. Хуже некуда.

Настоящая же проблема состояла в том, что встать она и вправду не могла.

Нога всё ещё ныла, и малейшее движение было мучительным.

А поблизости — ни одной горничной…

— Джудит.

Осторожный голос за дверью.

— Вы точно в порядке?

Солгать, что всё хорошо, у неё не повернулся язык.

— …Что-то случилось? Вам нужна помощь?

— Э-э…

После долгой паузы Джудит наконец заговорила — голос предательски дрогнул.

— У меня… судорога в ноге, и я не могу пошевелиться. Что делать?

— Что?

— Серьёзно, что мне делать?

— Э-э-м, если согнуть колено и надавить на ногу сверху, должно отпустить быстрее.

— Я это могу сделать сама?

— М-можно… наверное.

Повисла короткая неловкая пауза. Было слышно лишь, как Джудит время от времени тихонько постанывает от боли.

Спустя мгновение Мастер заговорил осторожно:

— Послушайте, прошу не понять превратно, но… я мог бы войти буквально на минуту и помочь с ногой. Вы не можете оставаться так вечно. Вам есть чем прикрыться?

Джудит хотелось провалиться сквозь землю.

Но оставаться так дальше было действительно невозможно. Если кучер вернётся и застанет её в таком положении — будет ещё хуже.

До сих пор она избегала брать с собой горничную повсюду — из-за неловкости. И лишь теперь поняла, почему благородные дамы всегда держат их при себе.

— Т-тогда я обернусь полотенцем. Но вы должны коснуться только ноги — и сразу уйти.

К счастью, большое полотенце оказалось в пределах досягаемости.

Отправив Мелани на садовую вечеринку, Алтейон действовал стремительно.

Раз он принял решение открыто противостоять Императору, затягивать дело он не собирался. Быстрый и решительный удар — тогда у Императора не останется времени подготовиться.

«К счастью, Император не предполагал, что я выйду из банкета невредимым.»

Алтейон черпал в этом надежду — совещаясь с самыми доверенными своими людьми.

«Даже если он бросится готовиться прямо сейчас — крупные планы, уже приведённые в действие, ему не изменить.»

Склонившись над картой, он приступил к обсуждению с ближайшими советниками.

— Его Величество Император вскоре отбывает с инспекцией в восточный регион Артен. Не воспользоваться ли нам этой возможностью?

Регион Артен отличался мягким климатом и богатыми ресурсами, однако по соседству жили варварские племена — стычки здесь не прекращались.

Лорд Артена был одним из самых верных сторонников Императора, а войска и запасы, расквартированные в этих землях, по сути являлись его личными силами.

— Прямое столкновение было бы неразумным. Однако частые сражения в Артене можно обратить в нашу пользу.

Алтейон всегда был жёстким и принципиальным — человеком, ставившим правила выше всего прочего. Но в ситуации, когда отец пытается убить собственного сына, выживание требовало даже самых бесчестных методов.

Первым покушение устроил Император — с какой стати Алтейону колебаться?

— Если представить всё так, будто набег варваров унёс жизни и Его Величества Императора, и лорда Артена…

Взгляд Алтейона стал острым.

— Престолонаследие встанет на своё место само собой.

— Однако нам придётся действовать в тайне, на варварской территории. Разумеется, Вашему Высочеству кронпринцу лично участвовать нельзя.

Из-за длительного воздействия яда Алтейон был физически неспособен вести прямой бой. Мало того — окажись он на месте убийства отца, он станет первым подозреваемым.

— Есть ли человек, которому Ваше Высочество могло бы доверить эту миссию — искушённый в стратегии и ратном деле, способный на время исчезнуть из столицы, не вызвав подозрений?

Вопрос советников заставил Алтейона задуматься.

Тому, кто возьмётся тайно устранить Императора и лорда Артена, предстояло похоронить случившееся в безвестности и вернуться невредимым. Если попадётся — немедленная казнь за цареубийство.

Нет, прежде того… он может погибнуть от рук варваров, смешавшись с их рядами.

— Это, безусловно, опасная миссия. В случае успеха разумно было бы пожаловать земли Артена в награду.

Артен — процветающий край с мягким климатом. Набеги варваров не прекращались, однако именно это означало: тот, кто встанет на защиту этих земель, без труда завоюет безоговорочную преданность местных жителей.

— …Есть один человек, который приходит на ум.

Алтейон произнёс это медленно.

— Но мне нужно сначала услышать его мнение.

Тот, кому он готов довериться спиной. Способный убить и Императора, и лорда Артена под видом варварского налёта. Тот, кто уже однажды исчезал — а значит, если исчезнет снова, никто не удивится.

«Экиан Майюс.»

Алтейон хорошо знал Экиана. Шанса, что тот падёт в какой-то стычке или даст слабину, — не было никакого.

Вместе с тем причин отказаться у Экиана было более чем достаточно.

Жена ждёт ребёнка. Кроме того, как молодой герцог Майюс, он не нуждается ни в богатстве, ни в положении. Земли Артена для него — не соблазн.

В обычных обстоятельствах Алтейон и думать бы не стал о подобном предложении. Слишком невероятно.

«Но слишком многое не сходится.»

Последние действия Экиана были совершенно нелогичны. Именно это давало Алтейону основания полагать, что возможность всё же есть.

Он закусил нижнюю губу, обдумывая.

«Я не могу просчитать его движений. Вот почему я не могу мыслить в рамках здравого смысла. Мне нужно хотя бы сделать предложение.»

Чего бы Экиан ни захотел — Алтейон был готов это дать.

Наконец дверь ванной открылась.

Джудит, плотно закутавшаяся в полотенце, глубоко вздохнула.

— Доверьтесь мне, Джудит.

Мастер произнёс это негромко.

— Я займусь только вашей ногой — и уйду.

Уверенно шагнув к ней, он встал перед ней. Джудит, не думая, взвизгнула.

— Закройте глаза!

— Как же я займусь вашей ногой с закрытыми глазами?

Невзирая на раздражённый ответ, Мастер взял её ногу и, слегка навалившись вперёд, осторожно надавил.

— Потерпите так немного — судорога пройдёт.

Сгорая от стыда, Джудит закрыла лицо руками и крикнула:

— Не смотрите! Я же сказала — закройте глаза!

— Хорошо, закрываю.

— Значит, вы смотрели! Какой тогда смысл?!

— Раз разницы никакой, может, просто не буду закрывать? Кстати — чуть лучше стало? — Мастер потянул её стопу ближе к телу.

Джудит сжала зубы от унижения и пробормотала:

— Ох… Как я теперь смогу смотреть вам в лицо? Как только всё закончится — уходите. Мне, честно говоря, больше нечего вам сказать.

— А мне есть что.

Мастер проворчал это — однако руки его продолжали мягко разминать её ногу. Джудит почувствовала, как к ушам приливает жар.

— Ч-что именно?

— Я уже спрашивал — почему вы меня избегали? Неужели нужно было обращаться со мной, как с какой-то грязью под ногами? Вы же знали, что я беспокоился о вас.

Слово «беспокоился» бросило Джудит в краску. Значит, с того самого момента, как её облили водой, он думал о ней.

Да, она избегала его из-за стыда — но быть предметом его беспокойства было отнюдь не неприятно. Напротив — где-то глубоко внутри начало распускаться что-то тёплое.

— Ах… ну…

— Молчите. Значит, нарочно.

— Я — я не знаю! В общем, мне так неловко, что я, кажется, больше никогда не смогу смотреть вам в лицо!

— Глупости.

Мастер раздражённо цокнул языком.

Джудит отчаянно не хотела, чтобы он видел, как она растеряна. Тем более что его лицо скрывала маска — преимущество явно было на его стороне.

Его осторожные прикосновения уже превратили мысли в кашу, и она лишь повторяла одно и то же по кругу.

— После всего, что произошло, как мне теперь смотреть вам в глаза? Никак!

На это Мастер раздражённо выдохнул и тут же парировал:

— А каково мне? После того как поцеловал вас — я сам сгорел от стыда, однако же не стал шарахаться от вас…

Это явно вырвалось случайно. Он осёкся на полуслове. Джудит, округлив глаза, уставилась на него снизу вверх.

— Ах…

Мастер, теперь явно смущавшись, протяжно выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Той ночью вы были пьяны, я решил — вы ничего не помните… Но мы поцеловались. И стыд за это я нёс в одиночку…

— Э-э… Подождите-ка.

Джудит моргнула и вставила негромко:

— Здесь небольшая неточность.

— …Что?

— Я не забыла. Я всё помню.

— …Что?

— Мы поцеловались. Вам было трудно, и я помогла вам…

На этот раз Мастер онемел.

— Вы держались так, будто ничего не было, — я решила, что вы всё начисто забыли.

Он растерянно пробормотал:

— То есть… вы всё помнили — и всё равно вели себя, словно ничего не случилось?

В голосе звучало потрясение.

— Это было настолько незначащим для вас, что вы просто отмахнулись?

— Ах… нет, совсем не так.

Джудит помедлила — и подняла на него взгляд.

— Я просто решила, что вы хотите сделать вид, будто ничего не было. Я ошиблась?

Экиан слегка вздрогнул.

Так и было: впервые столкнувшись с Джудит после той ночи, он импульсивно подумал: «Не знаю. Надеюсь только, что Джудит всё забудет — она же была пьяна».

Ему не хотелось ни неловкого отказа, ни тягостной атмосферы.

Но после в нём не осталось ничего, кроме разочарования — такого глубокого, что он начисто забыл о тех первых мыслях.

— Я просто сделал вид, что ничего не помню.

Джудит прищурилась.

— Тогда почему вы упрекаете меня за то, что я сделала то же самое?

Если подумать — его доводы и правда звучали слабовато.

— Я лишь поступала так, как хотели вы, — читала обстановку и действовала соответственно, — добавила Джудит с лёгким укором в голосе.

С её стороны это было разумно. С его же — раз «Мастер» был маской, которой рано или поздно предстояло исчезнуть, похоронить тот случай и вовсе казалось единственным логичным выходом.

И всё же — как всегда — стоило ему оказаться рядом с Джудит, и всякая логика вылетала в окно.

«Ах...»

Экиан снова осознал это.

«Джудит живёт рассудком — и именно поэтому мне больно».

Сердце и разум шли вразлад, эмоции метались безудержно, ввергая его в растерянность и досаду. Джудит же оставалась спокойной и последовательной.

Разница в их откликах лишь подчёркивала пропасть между ними.

— Почему вы вечно подстраиваетесь под чужие желания?

— Что?

— У вас ведь тоже были свои чувства. Почему после всего, что случилось, вы действовали так, как хотел я?

— Ах…

— Я твердил себе, что нужно забыть, а внутри всё бунтовало. Я был сам не свой — взбудораженный, взвинченный. Но для вас это было настолько незначительно, что вы без малейших колебаний поступили так, как я хотел?

Джудит глубоко вздохнула, опуская взгляд.

— Это не было незначительно… Просто… я всегда так жила.

— В каком смысле?

— Для родителей я была невидимой дочерью. Для родителей учеников — компетентным педагогом. Для герцогского дома Майюс — прилежной служащей. Поступать так, как велят собственные желания, мне никогда не давалось легко.

Экиан на миг лишился слов.

Если подумать — Джудит всегда была такой.

Она ко всему приспосабливалась. Ко всему подстраивалась. Всё принимала…

Яркая, жизнерадостная, живая — это порой заставляло забыть о её истинной природе. У неё были отчётливые желания, она умела действовать по своей инициативе и говорила, что думает, когда считала нужным. Но в самой глубине оставалась человеком, способным в любой миг разжать руки и уйти.

— Джудит, вы…

Ванная по-прежнему хранила тепло и едва уловимый запах её тела.

— Вы как ребёнок, который счастливо играет с игрушкой, — но стоит кому-то сказать: «Отдай», — вы тут же бросаете её и уходите, ни разу не оглянувшись.

Он пробормотал это — словно в хмельном бреду.

— …Не делайте так.

Экиан медленно опустил её ногу. Затем протянул руку и поддержал Джудит за талию, всё ещё туго обёрнутую полотенцем. Их тела неизбежно прижались друг к другу.

— По крайней мере, со мной — не делайте так. Если хотите чего-то — скажите. Если хотите играть ещё — скажите. Хотя бы раз обернитесь и посмотрите на меня.

— Мастер, вы говорите слишком туманно.

— Чего вы на самом деле хотели?

В голосе Экиана не было требовательности — только искреннее любопытство.

— Скажите. После того поцелуя — чего вы в действительности хотели, когда на следующий день увидели меня?

— ......

— Не пытайтесь угадать, чего хотел я. Скажите, чего хотели вы.

Джудит медленно моргнула зелёными глазами, покоясь в его руках.

Он чувствовал всё: глухие удары её сердца, румянец, поднимающийся к мочкам ушей, тепло влажного после воды тела. У Экиана кружилась голова — казалось, вся кровь разом прихлынула и лишила способности соображать.

Джудит помолчала мгновение.

— Тогда… если я скажу… вы послушаете?

— Всё что угодно.

Экиан ответил не раздумывая.

— Я хочу, чтобы вы были ребёнком рядом со мной.

— ......

— Потому что я дам вам всё, что вы захотите.

В глазах Джудит заблестела тонкая пелена слёз. Она медленно, глубоко вздохнула и заговорила:

— Честно говоря, я хотела, чтобы вы не делали вид, что ничего не было.

Сердце Экиана тяжело ухнуло вниз.

— Я хотела поговорить с вами. Конечно, сейчас я по закону — жена Экиана Майюса, но в конце концов мы разведёмся. Этот брак изначально не был настоящим… Я просто хотела спросить: та ночь и вправду была ошибкой? Потому что спросить больше не у кого.

— Это никогда не было ошибкой. Я говорю с полной уверенностью: вам не за что винить себя.

— И если это правда…

Дыхание Джудит перехватило, а затем совсем тихо — почти шёпотом — она добавила:

— Я хотела попробовать ещё раз. На трезвую голову.

Экиана словно ударило по голове.

— Та ночь… была очень хорошей. Я хотела понять: это из-за алкоголя или нет? И ещё…

Голосом, таявшим почти в тишине, она прошептала:

— На самом деле… ты мне нравишься.

Вот, наверное, что чувствуешь, когда реальность становится нереальной. Джудит подняла руку и коснулась его маски.

— Я ничего о тебе не знаю. Но всё равно.

Экиан не находил слов.

Джудит торопливо продолжила:

— Я не хочу слышать твой ответ. Не сейчас. Но если ты правда имел в виду то, что сказал, — что дашь мне всё, чего я захочу…

Пальцы, касавшиеся маски, скользнули ниже и развязали его шейный платок. Затем она повязала его себе на глаза.

Совсем как в ту ночь, которую он прокручивал в памяти снова и снова.

— Можно ещё раз? Не для того, чтобы унять боль, а просто… как тогда.

Ничего не видя под повязкой, она потянулась и сняла с него маску. Экиан не противился. Не противился и тогда.

Глядя на её дрожащее дыхание и поднимающуюся грудь, он чувствовал, что сходит с ума.

— Позвольте кое-что исправить с той ночи, — произнёс он низким голосом.

— Исправить?

— Поцелуи на самом деле не заглушают боль. В ту ночь… боль не ушла.

— Что? Правда?

— Напротив — ваши поцелуи сделали её только острее. Было больно.

Губы Джудит приоткрылись от удивления. Экиан стремительно подхватил её на руки.

— И всё равно мне это нравилось.

Не опуская её, он вышел из ванной в небольшую комнату и торопливо опустил Джудит на кровать.

А затем без малейших колебаний прижался губами к её губам. Жар, настойчивый и одновременно нежный, накрыл их — тела слились в глубоком, захватывающем поцелуе.

Когда дыхание Джудит стало прерывистым, он наконец отстранился и прошептал у самых её губ:

— В ту ночь я целовал вас не для того, чтобы унять боль.

Джудит, обнимая его за шею, тихо спросила:

— Тогда… тебе сейчас больно?

— …Ужасно.

— Тогда сегодня…

Полотенце соскользнуло.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Руки Экиана, упиравшиеся в плечи Джудит, напряглись — на предплечьях проступили вены.

— Я хочу обладать тобой. Хочу играть с тобой снова и снова. — Джудит глубоко вздохнула и прошептала едва слышно: — Я думала, ты только мой, но сегодня, на садовой вечеринке, ты будто принадлежал всем остальным. Ты казался человеком, способным очаровать кого угодно, — и я поняла, что знаю лишь крохотную часть тебя… И всё равно среди них всех я чувствовала себя самой ничтожной.

— Это не так. Единственная, кого я там видел, — это вы.

— Я никогда раньше не говорила ничего подобного, но… мне хотелось завладеть теми крупицами тебя, которые неизвестны больше никому.

Джудит произнесла это спокойно, а затем, вдохнув поглубже, осторожно спросила:

— Это и называется — быть эгоисткой?

— …Да.

В голосе Экиана прозвучала безошибочная нежность — а затем он снова накрыл её губы своими.

Вслед за полотенцем одежда начала соскальзывать на пол — вещь за вещью.

Экиан медленно открыл глаза.

Перед взором расплывалась слепящая белизна, на грудь давило удушающей тяжестью. Лишь мгновение спустя память вернулась к нему.

«Укройся этим».

Мягкий голос.

«Так я не смогу видеть тебя до самого конца».

Тепло бережных объятий.

«Обещаю. Пока ты сам не покажешься мне, я не взгляну. Клянусь. Я понимаю, что значит хранить тайну, которую отчаянно хочешь уберечь».

Прижимая к себе потерявшую сознание Джудит, он слушал стук её сердца. Он не мог пропустить мимо ушей её дерзкие слова — как она, без тени смущения, объявила, что хочет его. В конце концов, он уже поклялся дать ей всё, что она захочет. Но превыше всего…

Превыше всего он не мог совладать с самим собой. Он жаждал её не меньше. Возможно, с самого того поцелуя, той ночью, он знал: возврата к прежнему нет. Что желание, которое он так долго подавлял, рано или поздно вырвется наружу.

С того самого мига, как они остались вдвоём в этом особняке, внутри него тлел обжигающий голод — едва сдерживаемый. Уступить её неуклюжим просьбам было неизбежно.

Он всё ещё держал в объятиях её обмякшее тело, когда Джудит из последних сил подняла руку и набросила на него полотенце.

Ему нравился её запах, поэтому он не стал противиться. Просто закрыл глаза, обнял её и провалился в сон.

Но теперь…

В его руках не было ничего.

Он вскочил с постели прежде, чем успел осознать это. Джудит исчезла. На прикроватном столике осталась лишь короткая записка.

«Я ушла первой. Кучер, наверное, скоро прибудет».

Экиан нахмурился.

Она что, правда… просто ушла?

***

— Что?

Императору стремительно доложили о происшествии на садовой вечеринке.

Обычно подобные дела не вызывали у него большого интереса, но слух о пяти любовниках Анаис достиг его ушей с удивительной быстротой.

Заинтригованный, он потребовал подробного отчёта. Осведомитель немедленно изложил все предшествовавшие события.

— Вот как.

Меж бровей императора пролегла глубокая складка.

Он мгновенно оценил ситуацию. Анаис, снедаемая ревностью к Джудит, использовала императорский указ как предлог, чтобы публично унизить её. Однако план обернулся сокрушительным провалом — опозоренной осталась сама Анаис.

Слушать непристойные истории о первой любви и любовниках собственной фаворитки — настроение у него изрядно испортилось.

— …Умна.

— Простите?

— Эта женщина, Джудит Майюс.

Он пробормотал это низким голосом:

— Должно быть, она просчитала всё до мелочей — включая моё недовольство. Так ловко парировала в тот момент, да ещё и сумела снискать расположение кронпринцессы. Вероятнее всего, с этим так называемым Мастером Серой информационной гильдии она была связана заранее.

— Ах…

Осведомитель затаил дыхание, нервно оценивая реакцию. Всё ждал, когда разразится гнев.

Император, мрачнея, резким движением отшвырнул бокал.

— Она не из тех, кто будет мне полезен.

Проговорил это угрюмо и, повернувшись к осведомителю, потребовал:

— Я велел собрать о ней все возможные сведения.

— Да, Ваше Величество. Вот они.

Его разведывательная сеть многократно превосходила всё, что Анаис могла бы раздобыть в столице.

Пробежав глазами поданный доклад, он прищурился:

— Значит, однажды она посетила святыню Последней Жрицы… и там произошло нечто странное?

— Да. После визита Джудит Майюс святыня Последней Жрицы разрушилась.

Последняя Жрица.

Для императора это имя было тревожным. Одна мысль о ней всегда делала его ночи беспокойными.

Он никогда ничего не боялся. Более того — наслаждался последствиями самых жестоких своих деяний. Однако проклятие Последней Жрицы имело над ним зловещую власть.

И всё же его незаконнорождённое дитя стоило того, чтобы сохранить ему жизнь. Вырастет ли этот ребёнок сыном Бена Майюса и принесёт ли ему гибель, как предрекало проклятие?

Конечно, слово «отец» могло относиться и к нему самому. Но даже если так — проклятие никогда не сбудется.

Потому что императорское имя обладало силой.

До тех пор, пока член императорской семьи сам, по собственной воле, не признает кого-то родным, назвав по имени, они никогда не будут связаны кровными узами.

Каким бы зловещим ни было проклятие, сила, заключённая в императорском имени, защитит его.

И всё же память о взгляде Последней Жрицы оставалась пугающе яркой. А мысль о том, что Джудит может быть с ней связана, тревожила ещё сильнее.

Ведь Последняя Жрица до последнего вздоха желала его гибели.

Её ненависть и ярость были столь безмерны, что она прокляла даже его сына.

— У меня дурное предчувствие.

Поначалу он планировал лишь поверхностное расследование, но чем больше узнавал о Джудит, тем сильнее она его настораживала.

— С тех пор, как эта женщина вошла в герцогский дом Майюс, Барт был разоблачён… а отравление сорвано.

Острый взгляд скользил по датам.

— А теперь ещё и Экиан Майюс вернулся, и она налаживает связи с кронпринцессой.

Союз дома Майюс и фракции кронпринца был совсем нежелательной новостью.

— Самое верное сейчас — пустить бомбу в герцогский дом Майюс. Заодно избавлюсь от этой назойливой женщины.

— Вы имеете в виду, что хотите устранить Джудит Майюс, молодую герцогиню?

— Да.

Он небрежно пролистнул страницы доклада.

— Вот это вполне подойдёт.

Палец остановился на единственной строке.

— Я скоро отправляюсь в Артен.

Взгляд стал острее.

— Проследи, чтобы дело было улажено до моего возвращения во дворец.

***

— Джудит!

Изабелла, в тревожном ожидании выбежавшая в сад поместья, едва завидела её.

— Ты в порядке? А?

— Ах, да. Конечно.

Джудит просияла и приподняла пакеты с покупками.

— У меня было такое чудесное настроение, что я много всего купила. Замечательно снова выбраться после долгого перерыва.

К счастью, Мастер всё ещё спал в маленькой комнате.

Джудит проснулась первой и быстро ускользнула. Тело пребывало в полнейшем беспорядке, и нужно было привести себя в порядок.

На дрожащих ногах она кое-как вымылась. Затем подождала во дворе, и как только кучер прибыл с покупками — покинула особняк, даже не заглянув обратно.

После этого она отправила письмо в почтовый ящик Хада, как обещала Мелани, и прямиком направилась в герцогское поместье.

«Это было… совершенно безумно…»

Нежные, дурманящие поцелуи — это было одно, но то, что последовало дальше, оказалось совершенно новым переживанием. Словно всё тело пронзили, захлестнув болью и наслаждением разом.

— П-пожалуйста… хватит… остановитесь…

— Прости. Но ещё немного.

Его голос звучал мягко, уговаривающе — но он не уступал ни на йоту. В отличие от романтических романов, что она читала, на связные мысли не оставалось времени. К концу тело было настолько вымотано, что она почти лишилась рассудка.

Даже сейчас ноги дрожали под платьем. Знай она, насколько это будет изнурительно физически, ни за что бы так безрассудно не молила: «Я хочу тебя».

— Джудит… цвет лица у тебя просто ужасный.

Изабелла вздохнула, глядя на неё.

— Ты выглядишь абсолютно вымотанной.

Да… я совершенно вымотана…

— подумала Джудит с необъяснимым чувством вины.

— Что стряслось? Ты ходила по магазинам, хотя никогда этого не делаешь.

Ну… кое-что, чего я раньше тоже никогда не делала, тоже случилось…

— Проходи в дом. Там поговорим.

Джудит кивнула и последовала за Изабеллой в особняк.

По дороге в карете она уже приняла решение.

Нет — ещё с того самого мига, как сказала Мастеру: «Я хочу тебя».

«Я должна сказать им, что хочу развода».

С того самого мига, как вернулся Экиан, у Джудит больше не было причин оставаться здесь. И всё же она осталась — лишь потому, что Экиан мимоходом попросил её об этом.

«Вы как ребёнок, который счастливо играет с игрушкой, — но стоит кому-то сказать: „Брось", — вы тут же роняете её и уходите, ни разу не оглянувшись».

Джудит никогда прежде не задумывалась о себе глубоко. Но в тот миг, когда Мастер произнёс эти слова, ей показалось — он описал её с безупречной точностью.

Её тронуло, что он разглядел ту сторону, которую она сама в себе никогда не исследовала.

«Не делайте так со мной. Если хотите чего-то — скажите. Если хотите играть ещё — скажите. Ну хотя бы раз обернитесь и посмотрите на меня».

Ей хотелось ответить на эти слова.

То, чего она хотела, — был он. Тот, с кем она хотела быть, — был он.

Конечно, ей нравилось быть невесткой в семье Майюс, но с самого начала она знала: это никогда не было по-настоящему её.

Ей требовалось что-то своё. То, чего никогда прежде не существовало в её жизни.

И она хотела, чтобы этим стал он.

Пусть он ни разу не снял перед ней маску — это не имело значения. Если он желал именно так, её это устраивало.

Она не пыталась узнать, кто он, не из вежливости — из страха.

Страха, что, узнав правду, их отношения изменятся — превратятся во что-то совершенно иное.

«Да».

Когда Джудит вошла в величественный особняк, она подумала:

«Теперь я наконец смогу жить так, как хочу сама».

Экиан вернулся. Алтейон выжил и пребывал в добром здравии. Она выполнила свой долг перед герцогским домом Майюс.

Она сделала достаточно для Бена, Изабеллы и Карла, которые заботились о ней. Они были ей симпатичны как люди — и даже без фальшивой связи с именем «Майюс» она чувствовала: при встрече они смогут улыбнуться друг другу.

«Я не останусь на своём месте только потому, что кому-то этого хочется. Я найду собственное».

Она заглянула глубоко в сердце. Единственная причина, по которой она до сих пор удерживала это положение, — Бен, Изабелла, Карл и Экиан хотели её присутствия… Верила ли она сама хоть раз, что это место по праву принадлежит ей?

Ни единого.

«Теперь… мне тоже пора расти».

Связав себя с Мастером, она по сути отрезала себе путь назад.

У неё не хватило бы бесстыдства продолжать носить титул жены Экиана, переступив черту с другим мужчиной.

Теперь, когда это свершилось, — сколько бы Карл или Изабелла ни жалели её, она чувствовала: уйти сможет без колебаний.

Даже если Экиан попытается давить на совесть словами: «Ты хочешь сделать из меня ещё большего негодяя?» — она закроет глаза и твёрдо скажет: «Даже так — я хочу развода».

И даже если Мастер не испытывает к ней тех же чувств — покинуть герцогское поместье всё равно было правильным.

Джудит глубоко вздохнула.

Раз уж всё так обернулось, она хотела первой сказать Изабелле. Экиана, даже при желании, просто так не увидишь.

— Джудит, не хочешь ли чашечку горячего чая? — спросила Изабелла, беря её под руку. Взгляд герцогини был полон тревоги.

Изабелла Майюс.

Первая, кто предложил ей контракт и помог стать частью ненастоящей семьи. Та, кто выплатила все её долги и яростно оберегала от чужих посягательств.

Но, видя, каким взглядом Изабелла смотрит на Экиана, Джудит понимала:

Изабелла никогда не сможет стать ей настоящей матерью.

Как бы ни заботилась о ней герцогиня, Джудит никогда не будет для неё так же важна, как Экиан. И это было совершенно естественно.

И всё же первым человеком, кому она хотела объявить о разрыве этого брака, была именно Изабелла — так же как когда-то именно через неё Джудит впервые оказалась в этой семье.

Джудит взяла Изабеллу под руку, легонько сжала её и кивнула:

— Да, матушка.

А затем мягко добавила:

— Вообще-то, я хотела бы вам кое-что рассказать.

— Мне?..

Уловив тень напряжения в лице Изабеллы, Джудит смущённо улыбнулась.

И даже в этот миг она всё гадала:

О чём думает Мастер? Проснулся ли он уже? Что теперь хочет делать?

***

Казалось, он проспал целую вечность.

Экиан пустым взглядом смотрел на записку в своей руке. Почерк был аккуратный, точный.

По крайней мере в одном он не сомневался: до сих пор он вёл себя до крайности жалко.

«На самом деле, ты мне нравишься. Я ничего о тебе не знаю — но всё равно».

Ну конечно, он ведь полагал, что Джудит питает чувства к Хаду. Именно поэтому так боялся — боялся, что она скажет, будто хочет уйти к Хаду Содэну, теперь уже молодому маркизу Содэн.

«Честно говоря, я хотела, чтобы ты не делал вид, что не помнишь».

Он думал, что она хочет забыть ту ночь, — и подыграл ей. Но шло время, и он понял: всё совсем не так. А когда решил, что она забыла, — внутри поднялась горечь. В конце концов, не сумев совладать с чувствами, заговорил об этом первым.

В точности как заметила Джудит: за ним невозможно угнаться. Сперва хотел похоронить этот миг, а затем исполнился обиды, когда она вела себя так, будто ничего не случилось. До чего жалкое зрелище.

Теперь он наконец понял, почему был так глуп, почему метался, сам не зная, чего хочет.

«Я хотела попробовать ещё раз. На трезвую голову».

Он никогда не был честен до конца даже с собственными желаниями.

Те самые желания, о которых Джудит говорила так прямо, — всегда были и его желаниями тоже.

Он хотел повторить. Хотел держать её дольше, обнимать крепче, прижать к себе так близко, как только возможно.

Но страх перевешивал желания. Он отворачивался в ужасе от мысли, что она уйдёт к Хаду Содэну, у которого есть всё. Хотел ещё немного побыть оболочкой «Экиана Майюса» — лишь бы оставаться в её жизни.

— Ах…

С губ сорвался тихий стон.

«Вы как ребёнок, который счастливо играет с игрушкой, — но стоит кому-то сказать: „Брось", — вы тут же роняете её и уходите, ни разу не оглянувшись».

Если Джудит походила на безразличного ребёнка —

то он сам был рыдающим ребёнком. Ребёнком, который до смерти боится, что прекрасная птица, вдруг залетевшая в его клетку, однажды упорхнёт, — и вместо того чтобы попросить её остаться, отчаянно захлопывал все окна, страшась, что птица потеряет к нему интерес и улетит.

«Может ли кто-то и правда любить меня — кем бы я ни был?»

Экиан рассеянно размышлял.

Ему было страшно. Родная мать покинула его, оставив проклятие. Отец при любой возможности пытался убить. Единственная причина, по которой ему сохранили жизнь, — отцу было любопытно посмотреть, сбудется ли проклятие матери и обрушит ли оно дом Майюс.

Из-за этого Джудит едва не пострадала от рук Анаис.

А мучительство будет лишь усиливаться. Император ни за что не допустит, чтобы Экиан Майюс вернулся и поддержал Алтейона.

«С самого рождения я был проклят. Даже сейчас я понятия не имею, что делать с самим собой… И всё равно — останется ли она рядом?»

По правде, он никогда не был уверен. И сам себе был отвратителен.

Однако продолжать обманывать её — стало бы настоящим предательством.

Она ушла, так и не увидев его лица, сказав: «Я подожду, пока вы будете готовы».

Узнав правду, она, возможно, уйдёт.

Но…

Он должен был ей рассказать.

Он не хотел снова и снова совершать одни и те же ошибки.

А чтобы предстать перед ней самим собой — до конца, без утайки, — ему сперва нужно было принять собственное существование. Чего он по-настоящему никогда не делал. И это тоже будет нелёгкой задачей.

«Джудит, на самом деле я — Мастер. Ах, почему я скрывал? Ну… потому что я проклятый принц. Что? Кто об этом знает? Только я… Погоди. Ты считаешь, мне нужно сперва показаться лекарю?»

Если вывалить всё разом, Джудит никогда не поверит. Уже можно считать везением, если она не решит, что он окончательно спятил.

Как бы то ни было, он не мог вечно изображать из себя образцового и ни о чём не подозревающего молодого герцога Экиана Майюса — лишь бы завоевать сердце Джудит. Да и не изменило бы это её чувств к нему.

У него было два лика.

Первый — молодой герцог Майюс. Изначально он никогда не собирался навсегда оставаться в герцогском доме Майюс. Он считал, что Карл — более законный наследник, а сам вернулся сюда только из-за угрозы императора.

Второй — Мастер Серой информационной гильдии. Но и такой жизнью он не мог жить вечно. Лицо Экиана было уже слишком хорошо известно. Вечно скрывать личность невозможно, а если ему суждено до конца дней ходить в маске — он не сможет даже открыто войти с Джудит в какой-нибудь ресторан.

Бегство в глухую провинцию тоже не выход. Он не преступник, и у Джудит нет никаких причин разделять с ним подобную жизнь.

«Самое главное — пока всё остаётся как есть, Джудит будет оставаться мишенью для императора…»

Пока император знает о существовании Экиана, Джудит всегда будут использовать против него — где бы она ни находилась. Мириться с этим он не мог.

Ему нужно найти своё место в этом мире — такое, где он сможет защитить Джудит. А лучшая защита — это всегда нападение.

Он резко поднялся и начал собираться.

Ради Джудит он был готов лицом к лицу встретить то, от чего бежал всю свою жизнь.

***

В розовом саду царили покой и красота. Джудит отпустила горничных и сидела напротив Изабеллы за чашкой чая.

— …Матушка.

Сделав несколько глотков ароматного чая, Джудит наконец заговорила — медленно и осторожно.

— Я хотела вам кое-что сказать…

— Говори.

Изабелла смотрела на неё с мягкой улыбкой.

— Скажи всё, что у тебя на душе.

Столкнувшись с редкой улыбкой, которой та, как она знала, почти никогда не одаривала других, Джудит заговорила без колебаний.

— Я… хочу развода. Прямо сейчас.

Начав, она уже не могла остановиться — слова лились сами собой.

— Честно говоря, я понимаю, что лорд Экиан хотел, чтобы я ещё немного оставалась молодой герцогиней. Поэтому я и задержалась на несколько лишних дней… Но теперь мне кажется, что моё присутствие в этом доме больше не нужно. Возможно, это причинит ему неудобство, и всё же…

— Джудит.

Изабелла чуть нахмурилась и перебила её.

— Не говори об Экиане. Говори о себе.

— …Прошу прощения?

— Ты говоришь, что мы тебе больше не милы?

— Ах, нет!

Джудит отчаянно замахала обеими руками.

— Вовсе нет!

— Тогда жизнь в этом доме стала для тебя невыносимой?

— Ни в коем случае! Я очень люблю вас, папу и Карла. А что касается лорда Экиана… ну, я и сама не вполне понимаю. Но…

Глядя на явно напрягшееся лицо Изабеллы, Джудит глубоко вздохнула.

Если бы она не зашла так далеко с Мастером, она никогда не смогла бы сказать так твёрдо: «Я уйду».

По правде говоря, идти ей сейчас было некуда.

— Но…

Она прерывисто выдохнула и продолжила:

— Я… полюбила одного человека.

Глаза Изабеллы слегка расширились.

— Конечно, это не лорд Экиан… Вот почему я хочу сначала развестись и вернуть себе свободу. Он уже знает, что я на самом деле не беременна, и знает, что между мной и лордом Экианом ничего нет.

— Господи…

— Не знаю, примет ли он меня. Но всё равно я хочу вернуться к собственной жизни… В конце концов, этот брак никогда не был настоящим. Я хочу снова стать собой и создать свою настоящую семью.

В этот момент Джудит ожидала, что Изабелла по-настоящему рассердится.

Ведь она оставалась в герцогском доме Майюс, питая чувства к другому мужчине.

Более того — её здесь и правда принимали как родную «невестку».

Если бы Изабелла дала ей пощёчину, она бы, кажется, молча подставила вторую щёку — иначе и быть не могло.

Она уже опустила взгляд, не решаясь встретиться с Изабеллой глазами, —

— Понимаю, — тихо произнесла Изабелла.

— Понимаю… Я всё понимаю.

— …Прошу прощения?

— Честно говоря, я надеялась, что ты просто останешься в этом доме. Тем более что Экиан сказал, что хочет сохранить брак. Я желала, чтобы ты держалась за него, а он держался за тебя.

Изабелла глубоко вздохнула. Поначалу голос её звучал спокойно, но теперь в нём начало проступать едва сдерживаемое раздражение.

— Но этот болван! Только на словах твердит, что хочет оставаться женатым, — а сам раз за разом проводит ночи где-то на стороне и даже не удосужился проводить тебя на садовую вечеринку… Я бы и сама не захотела оставаться в таком браке.

Она фыркнула и шумно выдохнула. Джудит почувствовала странную неловкость от того, что гнев Изабеллы был направлен не на неё, а на Экиана.

— Мой сын ведёт себя именно так — и как же я могу просить тебя оставаться замужем за подобным болваном?

— Ахаха…

По правде говоря, Экиан был с ней весьма внимателен и уж точно не был извергом, но…

— Джудит.

Изабелла пристально посмотрела на неё и крепко сжала руку.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если этот идиот натворит дел — я лично вправлю ему мозги, а ты просто живи своей жизнью.

В её голосе звучала искренность.

— Матушка… — Джудит невольно шмыгнула носом.

Изабелла сжала руку крепче и улыбнулась. — С таким сыном… Конечно же, ты должна найти кого-то лучше. Этот брак с самого начала был не по любви. Но мне очень нравится, когда ты называешь меня «матушкой». Я была бы рада, если бы ты продолжала так меня называть.

В итоге слёзы всё же покатились по щекам Джудит.

Странно. Она ожидала чувства вины и стыда — но никак не думала, что ей будет так больно.

Если бы она не зашла так далеко с Мастером, она бы, пожалуй, уцепилась за Изабеллу со словами: «Я просто останусь здесь навсегда — любимой служанкой без мужа!»

— Я позабочусь о том, чтобы тебе назначили щедрые отступные.

Изабелла понизила голос и добавила: — Это очень важно.

— Матушка, семья Майюс и так уже дала мне так много…

— Ты думаешь, что эта сумма стоит дороже жизней трёх членов нашей семьи?

Изабелла нахмурилась — явно недовольная.

— И не сдавай позиции без нужды перед мужчиной, который тебе нравится! Что за смысл быть такой покорной?

Джудит чуть улыбнулась. — Как бы то ни было, матушка, большое вам спасибо. Я думала, вы рассердитесь…

— После всего, что ты для нас сделала — с какой стати?

Изабелла ласково улыбнулась.

— Я бы хотела, чтобы ты оставалась рядом с нами, но, конечно, прежде всего желаю тебе счастья. Мы ещё сможем видеться время от времени?

— Да, конечно.

Джудит энергично кивнула. Потом, вздохнув, добавила: — Только бы молодой герцог согласился… В конечном счёте именно он должен подписать бумаги о разводе, а до сих пор он был категорически против. Это меня беспокоит.

— Не беспокойся о нём.

Изабелла пренебрежительно отмахнулась.

— Он никогда не был тебе настоящим мужем — что ему вообще возразить? Хотя, признаю, его последнее поведение меня немного тревожит. Боюсь, он может повести себя неразумно.

— Я также беспокоюсь о Карле и папе…

— Бен согласится со мной, а Карл воспримет это как то, что брат получил по заслугам. Карл уже давно говорил, что этот день рано или поздно наступит.

— А…

— По крайней мере, Карл учтёт ошибки брата. Хочется надеяться, что его собственный брак не закончится так же.

— Ахаха…

— Так что думай только о своём счастье. Поняла?

Не успела она опомниться, как голос Изабеллы зазвучал шаловливо, и Джудит невольно рассмеялась в голос.

Заметив её улыбку, Изабелла с запоздалым беспокойством спросила: — Кстати, на садовой вечеринке всё прошло гладко? Я так тревожилась…

— Ах.

Джудит небрежно ответила: — Графиня намеревалась использовать меня, чтобы опорочить дом Майюс, но я покинула поместье прежде, чем она успела.

— Что? Боже милостивый…

Джудит пожала плечами: — Не тревожьтесь. Я позаботилась обо всём до ухода. Не могла же я сидеть сложа руки и позволить себе стать обузой для Майюс.

Сжав ладонь Изабеллы, прибавила: — Вы для меня как родные.

Они и вправду не были семьёй, но стали людьми, подарившими ей тепло. Настолько, что на мгновение ей захотелось, чтобы это место и в самом деле принадлежало ей.

***

Глубокой ночью.

На потайной крыше императорского дворца — там, где они однажды встречались во время банкета, — Экиан стоял, вглядываясь вдаль, ожидая Алтейона.

— Экиан!

Алтейон, узнавший от Мелани, что та собирается представить бывшего врача дома Майюс, окликнул его с теплотой: — Долго ждал?

— Нисколько.

— Что ж… Твоя жена сказала Мелани, что познакомит нас с бывшим врачом Майюс. Слышал?

— Ах, да.

Экиан сдержанно кивнул. Какие бы личные чувства он ни питал к Хаду, познания у того были исключительные, а в умении хранить тайны сомневаться не приходилось.

— Я как-то не подумал о нём, поскольку незнаком с ним лично, но если Джудит попросит — он, скорее всего, согласится. И я знаю, что он весьма искусен.

Алтейон добродушно усмехнулся: — Ха-ха. Воистину удача. И ты, и твоя жена… вы мои спасители.

Он по-дружески похлопал Экиана по плечу. Затем, устроившись поудобнее на крыше, заговорил снова: — Так ты сказал, что хотел кое-что обсудить?

Экиан сел рядом, точь-в-точь как в прежние времена. Алтейон посмотрел на него и продолжил: — Вообще-то я и сам хотел с тобой поговорить. Позволишь начать первым?

— Разумеется.

— Что тебе известно о Гарсейе?

— …Гарсейя? Это же полуостров на дальнем востоке?

Экиан склонил голову — вопрос был неожиданным. Гарсейя была далёкой, ничем не примечательной окраиной.

— Осведомителя императора отправили в Гарсейю. Причём весьма умелого. Ситуация неординарная: по нашим сведениям, у него не было ни малейшей причины туда отправляться. Так что же всё-таки происходит?..

Алтейон нахмурился, качая головой. — Более того, он выехал сразу после получения донесений о садовой вечеринке. Боюсь, это может быть связано с Джудит Майюс — или с тобой.

В этот миг упоминание «Джудит Майюс» зажгло в сознании Экиана вспышку.

«Хочешь узнать о своей матери?»

«Нет. Она всё равно бросила меня».

«Но разве не лучше встретиться с ней лицом к лицу и высказать свою обиду? Ты правда не хочешь её видеть?»

В тот раз лицо Джудит выдало глубокую внутреннюю борьбу. Это не было ни обидой, ни гневом — скорее, чем-то иным. Теперь Экиан понимал: это была боль.

«Если я попрошу — вы разыщете её?»

«Я Мастер информационной гильдии. И раз ты ценный клиент — сделаю это бесплатно».

«Какая честь. Я дам знать, если когда-нибудь почувствую, что готова».

Она сменила тему шуткой, сославшись на то, что ей нужно время морально подготовиться. Но Экиан знал правду.

Она никогда не будет готова встретиться с родной матерью.

Раны детства проникли слишком глубоко — до того, что она не могла даже злиться: только шарахалась. Жалея её, он однажды тайно поручил осведомителю навести справки.

«Предположительно, она на восточном побережье. Это последний след её местонахождения. Прикажете продолжить расследование?»

«Нет, достаточно».

Восточное побережье — обширный край. Дальнейшие розыски были ни к чему.

Однако одним из тамошних мест была Гарсейя.

Если император, заполучив сведения о Джудит, отправил кого-то туда, где может находиться её родная мать…

Лицо Экиана омрачилось.

— …Кажется, я понимаю.

— Хм?

— Родная мать Джудит, вероятно, там.

— Её… мать?

Глаза Алтейона расширились. Он скрестил руки — похоже, осознал всю серьёзность положения.

— Она ведь была разлучена с матерью в раннем возрасте? Но разве император не попытается использовать её как рычаг давления? Если у той сохранились хоть какие-то материнские чувства, она может покончить с собой прежде, чем её используют против Джудит.

— У неё нет материнских чувств, — медленно проговорил Экиан. — В этом-то и беда.

Эта женщина пренебрегала маленькой Джудит, растрачивая время в нерешительности, а когда разразился кризис — бежала, бросив дочь. Сделай ей император предложение — решение будет принято не ради Джудит, а ради себя самой.

Выражение лица Алтейона омрачилось: — Тогда у нас мало времени. Как ты знаешь, император жесток и безжалостен. Он использует мать Джудит самым гнусным из возможных способов.

— Совершенно согласен, — отозвался Экиан. — Если она ни на миг не заколеблется и примет решение, которое навредит Джудит…

У любого есть слабости. Такие, что бьют в самую сердцевину, ввергая человека в панику.

Для Джудит такой слабостью была родная мать. Она негодовала на неё, но не могла вырваться из её тени. Какое бы решение мать ни приняла — Джудит будет ранена.

Явись её мать внезапно — требуя денег от семьи Майюс самым унизительным образом или измышляя небылицы о несуществующем прошлом…

— Я с ходу могу представить больше двадцати гнусных схем, которые император мог бы пустить в ход, — озабоченно произнёс Алтейон.

Экиан и сам легко воображал, как родная мать Джудит расхаживает повсюду и чинит неприятности, кичась: «Я — мать молодой герцогини Майюс».

Семья Майюс сумела бы без труда всё замять, но боль, которую пришлось бы вынести Джудит, — совсем другое дело.

«Так и знал».

Экиан до боли зажмурился, затем вновь открыл глаза.

«В тот миг, когда она оказалась связана с Экианом Майюсом, жизнь Джудит стала тяжелее».

Не свяжись она с ним — ничего этого не случилось бы.

— Пока предлагаю вернуться к этому разговору позже. Я хочу выслушать и то, что ты собирался сказать.

Лунный свет заливал безмолвную ночь. Крыша императорского дворца была пустынна.

— Да, тогда…

Экиан кивнул — лицо напряжённое, но столь же сдержанное, как всегда. Алтейону отчего-то показалось, что оно исполнено невероятной печали.

— Ваше Высочество.

Экиан посмотрел на Алтейона алыми глазами: — Причина, по которой я говорю вам это… — я хочу обсудить свой дальнейший путь.

— Хм?

— Я хочу признать свою кровную принадлежность и занять подобающее мне место.

— …Что?

— Я хочу существовать как тот, кого невозможно отрицать.

С самым сложным и противоречивым выражением лица, какое Алтейон когда-либо у него видел, Экиан запустил руку в сюртук и извлёк кинжал.

Алтейон едва успел среагировать.

Без малейших колебаний Экиан рассёк собственную руку.

— Экиан!

Алтейон в тревоге выкрикнул его имя.

Но затем…

— …А?

Лунный свет пролился вниз, и на глазах изумлённого Алтейона рана Экиана начала стремительно затягиваться.

Под сиянием луны порез закрылся — так, будто его и не было никогда.

Алтейон застыл, ошеломлённый.

Рана, исцеляющаяся в лунном свете…

Это была определяющая черта императорской крови. Проявлялась же она лишь у прямых потомков.

— Ваше Высочество.

Экиан смотрел на Алтейона, застывшего на месте.

— Я твой единокровный брат.

— …

— Проклятый сын последней жрицы и императора.

— …

— Принц, выросший как молодой герцог Майюс.

Алтейон приоткрыл губы, но не мог издать ни звука.

Поступки Экиана, прежде казавшиеся непостижимыми, внезапно обрели смысл. Пока Алтейон метался, не в силах выбрать путь, Экиан оставался загадкой — его действия попирали всякий здравый смысл.

— Я был проклят, мне суждено привести отца к гибели, — потому и не мог оставаться в Майюс, — медленно продолжил Экиан. — Я презирал своего родного отца и никогда не желал ступить в императорский дворец.

В его голосе звучала неприкрытая мука.

— Но теперь у меня есть женщина, которую я хочу защитить.

Тяжесть этих слов поразила Алтейона, и он на мгновение закрыл глаза.

Он хорошо понимал это чувство. Чтобы уберечь любимую, нужно было стать сильнее. Нельзя позволить себе иметь врагов. Точно так же он сам решил поразить собственного отца, чтобы оградить Мелани.

— Я хочу убить каждого, кто посмеет причинить вред Джудит.

Голос Экиана сделался ледяным.

Алтейон уже знал от Мелани, что произошло на садовой вечеринке. Анаис открыто напала на Джудит. Но устранив Анаис, обеспечит ли он безопасность Джудит? Император просто пошлёт другую пешку, чтобы использовать жену Экиана против него. Чем больше значила для Экиана Джудит, тем больше она становилась мишенью.

— И я хочу вернуть себе подобающее место, чтобы защищать её до конца жизни.

Взгляд Экиана, устремлённый на Алтейона, горел.

— Признаешь ли ты моё существование, чтобы я самолично поверг нашего отца?

Это была декларация: он вернёт своё право первородства принца и исполнит пророчество последней жрицы, низвергнув собственного отца-императора.

— Теперь, когда мне известна правда, с этого мгновения ты — мой младший брат и законный принц этой империи.

Алтейон встретил взгляд Экиана и провозгласил:

— Как прямой потомок императорской семьи, я нарекаю тебя Экианом Марцием. Отныне твоё имя будет нести силу, что была ему предназначена.

— Сила имени? Разве такое бывает? — Экиан моргнул, услышав это впервые.

Алтейон негромко усмехнулся и пояснил:

— Этому учат в императорском воспитании. Ты рос не среди нас, потому и не знаешь. Кровь Марциев обладает силой имени — лишь когда потомок императорской семьи признает тебя по имени, ты получаешь её защиту.

— Защита?..

— Ничего конкретного не сохранилось. Об этом лишь смутно упоминается как о силе имени.

Экиан издал тихий вздох.

Он давно размышлял об одном. Родная мать провозгласила, что он — «сын, который погубит своего отца». Мог ли этот отец на самом деле быть императором? По всей логике, именно это толкование было наиболее верным.

И всё же император позволил ему жить. Должно быть, он считал, что Экиан представляет угрозу лишь дому Майюс, но не ему самому.

Почему император был так уверен, что пророчество ему не навредит? Теперь ответ стал ясен.

Император полагал себя в безопасности, потому что Экиан так и не получил истинного имени.

— …Ваше Высочество.

Но теперь, когда Алтейон произнёс его имя вслух —

Экиан знал наверняка: тот отец, которого ему суждено погубить, — это Император.

— У тебя есть план, как низвергнуть императора? — спросил он.

Алтейон медленно заговорил.

Император вскоре отбудет в Артен. Алтейон уже спланировал там покушение и готовился спросить Экиана, не возьмёт ли тот эту роль на себя.

— Я уже договорился с одним племенем, чтобы оно устроило засаду в условленный день. Разумеется, это варвары, и непредсказуемых переменных слишком много…

Экиан нахмурился, глубоко задумавшись. Алтейон, наблюдая за ним, заговорил снова:

— Если колеблешься, не обязательно участвовать на этот раз. Будут и другие возможности…

— Нет, — резко оборвал его Экиан. — Этот план самый органичный и позволит избежать лишних жертв.

— Это верно…

Изначально Экиан намеревался оставить все дела с императором Алтейону. В конце концов, Алтейон был кронпринцем и действительно едва не погиб от яда.

Однако если ему не избежать материнского проклятия, то в итоге именно ему придётся убить отца.

И теперь, как никто другой, он хотел взять это на себя.

Потому что император целился в Джудит.

Потому что злоба императора к Джудит простиралась столь далеко, что он готов был разыскать даже её родную мать.

Лучшая защита — нападение. Чтобы никто больше не посмел тронуть Джудит, он должен был действовать сам.

— Я отправлюсь. Я обязан сделать это сам.

Алтейон взглянул в лицо Экиана и сразу понял: тот уже всё решил. Со вздохом он заключил его в объятия.

— Ты мой брат.

— …

— Всё это время мой брат был рядом, а я даже не догадывался…

В его голосе сквозила глубокая печаль.

— Тем тяжелее отпускать тебя.

— Если я преуспею, что дальше? — спросил Экиан с лёгкой усмешкой. — Я пять лет прожил торговцем. Потому, даже стоя перед братом, невольно думаю о плате.

— Ты станешь великим герцогом. И примешь императорскую фамилию. — Алтейон усмехнулся и продолжил: — И станешь лордом Артена. Эта земля в любом случае останется без хозяина.

— Ах.

Экиан издал лёгкий смешок.

— Похоже, это идеальное место для меня.

С самого начала он хотел, чтобы титул Майюс унаследовал Карл. Он опекал его как старший брат — и всё же место Бена так и осталось для него чужим.

Но земля, добытая собственными заслугами и кровью, — такое он мог принять.

— Мне не придётся стыдиться перед женщиной, которую я намерен сделать своей женой.

— Итак.

Изабелла усадила Джудит и сразу перешла к делу.

— Каков твой план теперь?

— Эм… сперва я попрошу молодого герцога о разводе. Он сказал, что если я настою, то согласится.

— А если Экиан откажет?

— …Ах.

Вопрос застал её врасплох.

— Ну, я думаю… разве он меня не отпустит? В конце концов, он джентльмен…

— Нет, вы только посмотрите! Вы только посмотрите! До чего же ты мягкосердечна!

Изабелла в отчаянии схватилась за сердце, после чего тяжело вздохнула.

— Ладно. С Экианом я разберусь сама.

— Д-да…

— Так ты всё обсудила с тем человеком? Каков план? Сразу пойдёшь к нему? Где будешь жить, покинув поместье Майюс? Собираешься немедленно к нему переехать?

Вопросы обрушились лавиной. Джудит замялась, чуть опустив голову.

— Эм… я точно не знаю. Возможно, это только мои чувства. Думаю, он проявляет ко мне интерес, но… мы пока не обсуждали этого подробно…

— Что?! Не обсуждали подробно? Ты вообще уверена, что ты ему нравишься?

— Ну… э… думаю, да. Только если он не окажется полным негодяем. Но из того, что я видела, он точно не такой.

— А что насчёт его семьи?

Голос Изабеллы стал серьёзным.

— Его семья на это согласна? Как ни крути, ты скоро будешь разведена.

— Ну… я не знаю…

Джудит понятия не имела о семье Мастера и потому не могла ответить. Но в одном она была уверена.

— Я подумаю об этом после развода. Таков правильный порядок. Сейчас я всё ещё замужем, и мне не следует обсуждать подобные вещи. Я хочу соблюсти свои обязанности.

— Экиан не исполнял своих супружеских обязанностей, так почему ты так печёшься об ответственности? А?!

Изабелла в досаде топнула ногой. Джудит лишь смущённо улыбнулась.

— И всё же… мне кажется, так правильно.

— А что, если ты разведёшься, а тот человек передумает? Или твои ожидания окажутся напрасными?

— Это тоже ничего. Я сделаю всё, что смогу, а если не выйдет… значит, просто приму это как неразделённую любовь.

Джудит говорила спокойно.

— Я уже высказала всё, что хотела, и ясно обозначила свои намерения. Теперь решение за ним.

Это была её чистая правда.

Экиан медленно кивнул.

Хотя Алтейон сильно тревожился, задача не казалась Экиану особенно сложной.

— Это проще, чем я думал, — спокойно произнёс он. — Я долгое время скрывал свою личность. Утаить моё присутствие — пустяк, а под лунным светом раны заживают сами. Лорд Артена не знает о моём существовании, так что, нанеси я удар в лунную ночь, мне не составит труда одолеть его. Однако…

— Однако?

— Прежде я должен заехать в Гарсейю.

Осведомитель императора уже отбыл в Гарсейю.

— Мне нужно действовать на опережение, чтобы родная мать Джудит не предприняла никаких шагов.

Даже сейчас больше всего его тревожила мысль, что Джудит могут причинить боль.

— Тогда времени нет… осведомитель императора уже в пути. Скорее всего, он будет действовать очень быстро.

— Я отправляюсь сейчас.

— Сейчас?

— Да. Если скажу родителям — станут волноваться. Я просто уйду.

Экиан говорил медленно. Он не собирался сообщать герцогу и герцогине Майюс, что отправляется убивать императора. Насколько же они извелись бы до самого его возвращения?

— А как же твоя жена? Ты не намерен ей сказать? — спросил Алтейон, расширив глаза.

Экиан ответил с задумчивым видом:

— Ах. Она тоже будет тревожиться, так что я планирую рассказать лишь часть и уйти.

После этого он думал до головной боли. Как уберечь Джудит от беспокойства и при этом не ранить её?

«Я не могу сказать, что еду остановить её родную мать от беды».

Узнай Джудит — и не сможет уснуть, снедаемая тревогой и виной.

«И сказать, что еду убивать императора, тоже не могу».

А это означало, что он не мог открыть ей и то, что он принц. Но что не давало ему покоя — так это то, что он так и не обнял её по-настоящему даже после их первой ночи вместе.

В конце концов Экиан написал два письма.

Одно — под именем Мастера.

«Джудит,

я искренне сожалею, что всё обернулось так.

Срочное дело вынудило меня покинуть столицу.

Но я хочу быть с тобой всегда.

Я многое скрывал, боясь, что ты не примешь меня таким, какой я есть.

Но я наберусь храбрости, и при следующей встрече сниму маску.

Помнишь, я назвал тебя ребёнком без стремлений?

Оглядываясь назад, это я сам притворялся игрушкой перед тобой.

Вечно тревожился, что меня бросят, нервничал, что ты уйдёшь, узнав, насколько я жалок на самом деле.

Прошу, умоляю — подожди ещё немного.

Я приду к тебе сам, возьму твою руку и приведу тебя в свой дом».

Другое было написано от имени самого Экиана.

Он кратко уведомил Изабеллу и Бена, что будет отсутствовать какое-то время, и приписал: «Если Джудит скажет, что хочет развода, сделайте всё, чтобы её удержать, и передайте ей это письмо».

Прошло несколько дней.

За это время Джудит получила два важных письма.

Первое — от Мастера. Джудит читала и перечитывала его снова и снова.

Задумавшись, отчего перечитывает так часто, она осознала: такое длинное письмо она получила впервые в жизни.

Никто прежде не писал ей столь прочувствованных строк.

В каждом предложении сквозило искреннее чувство, и даже фраза «мы не сможем увидеться какое-то время» ничуть её не опечалила.

Потому что он вернётся.

Тот, кто ушёл с такими чувствами, непременно возвратится, как только сможет.

Должно быть, у него была причина носить маску. Раз он обещал вернуться, уладив то, что мешало ему её снять, — конечно, она хотела подождать.

«Пожалуй, это даже кстати».

Джудит думала бодро.

«У меня есть время до развода».

Однако развод шёл отнюдь не гладко. Джудит пыталась попросить у Экиана расторжения брака, но не могла увидеться с ним.

Со слов Изабеллы, он снова тайно куда-то отбыл — исполнять поручение кронпринца.

— Честно говоря… у меня просто нет слов. Мне стыдно смотреть тебе в глаза. Ты и вправду идёшь до конца.

Изабелла фыркнула, потирая лоб.

Но, как ни странно, Джудит совсем не злилась на Экиана за это.

Потому что, раз он следовал приказу кронпринца, — значит, скорее всего, плёл интригу против императора.

«Может, он уехал в регион Артен?» — размышляла Джудит.

«Было бы неплохо, если бы он там немного ослабил их силы».

Император тоже отбыл в Артен, столица опустела. Тем временем по городу поползли слухи, что Анаис брошена императором. Внезапно лишившись положения императорской наложницы, она жестоко страдала от многочисленных врагов, которых успела нажить.

«Артен — ключевой регион для власти императора…»

Плодородная житница, опора его могущества. Если Экиан отправился туда, ей хотелось надеяться, что он сумеет вбить клин между лордом Артена и императором.

Как бы то ни было, когда Экиан вернётся — не знал никто. Она искренне желала ему скорейшего возвращения. Было бы так удобно, если бы он вернулся раньше Мастера и успел оформить развод.

— Всё в порядке, матушка. Я могу подождать.

Так что, даже утешая разгневанную Изабеллу, Джудит оставалась спокойной.

Она не питала к Экиану настоящих чувств и, хотя понимала, что он, вероятно, отправился в опасное место, особо не тревожилась. Он был исключительно умелым человеком, и она полагала, что справится без труда.

Рыцари дома Майюс в один голос превозносили его: «На всём континенте едва ли сыщется рыцарь, способный одолеть лорда Экиана». А иные даже говорили, что, будь земли Майюс зоной боевых действий, Экиан давно бы решил всё самолично.

Второе важное письмо, полученное Джудит после отъезда Экиана, пришло от Хада.

В день возвращения с садовой вечеринки она уже опустила письмо в его почтовый ящик.

«Хад, не мог бы ты встретиться со мной тайно, как только сможешь?

Есть кое-что, что тебе непременно нужно увидеть».

Если Хад сумеет исцелить тело Алтейона, то поистине — она больше ничего не будет должна «оригинальному сюжету».

По правде говоря, Джудит провела немало времени в раздумьях наедине с собой.

Почему она так рвалась вмешаться и влезть в столько дел?

Конечно, это проистекало из привязанности к дому Майюс, но в основе лежало иное: она понимала, что «оригинальный сюжет» — это шанс и дар, пожалованный Последней Жрицей.

Не потому, что она особенная, и не потому, что провидела будущее собственной силой. И оттого чувствовала себя обязанной этой удаче.

То была способность, полученная благодаря чьей-то доброте, по чистой случайности. Благодаря ей Джудит не оказалась в лапах ростовщиков и не попала в опасные места. И прежде всего — даже в самые тёмные времена это позволяло держаться с надеждой.

Она хотела отплатить Последней Жрице, но, не имея возможности, решила принести хотя бы малую пользу этому миру.

Если так пойдёт и дальше, слишком многие пострадают от злодеяний императора — ей хотелось изменить это будущее, чтобы все могли жить в мире, без страха.

Но то, что она помнила «оригинальный сюжет», не означало, что ей ведома каждая его часть. На самом деле многое уже изменилось из-за её вмешательства.

«Если я остановлюсь сейчас — этого будет достаточно. Теперь, кажется, я могу жить своей жизнью без сожалений».

Обычная жизнь — такая, какой у неё не было ни дня с самого рождения.

Но одно всё ещё тяготило сердце. Последняя Жрица ясно просила её сделать сына счастливым.

И всё же… она понятия не имела, кто этот сын. Она полагала, что узнает об этом естественным образом — ведь это была просьба самой Последней Жрицы, — но то было заблуждением. До её ушей не донеслось ни единого слова о нём.

«Спрошу у Мастера, когда он вернётся», — смутно решила она.

«Попрошу разузнать, есть ли у Последней Жрицы сын».

Во всяком случае, спустя какое-то время пришёл ответ от Хада.

«Хорошо.

Праздник — хорошее прикрытие, чтобы избежать чужих глаз.

Не могли бы мы встретиться в три часа пополудни в день Фестиваля Основания, во флигеле на улице Гайтен, 11?»

Читая ответ, Джудит тайком улыбнулась.

Если это флигель на улице Гайтен, 11 — должно быть, одно из владений семьи Содэн.

И то, что он так естественно пользовался этим флигелем, показывало, как хорошо он освоился в положении старшего сына маркиза. Для того, кто искренне заботился о Хаде, это было отрадной новостью.

Джудит отослала платье Мелани обратно в императорскую семью, спрятав записку в подкладке.

То была крохотная записка с датой, временем и местом — Мелани была предупреждена заранее.

К счастью, с отбытием императора из столицы надзор немного ослаб, и пройдёт немало времени, прежде чем хоть какое-то донесение сумеет достичь адресата.

«Все должны встретиться тайно».

С точки зрения Алтейона и Мелани, у них не было причин доверять Джудит, с которой они были едва знакомы.

Потому лучше всего было привести Мелани прямо во флигель. Так она сможет передать кровь Алтейона и на месте получить противоядие.

Даже если противоядие не удастся изготовить сразу из-за нехватки ингредиентов — если удастся набросать хотя бы приблизительный состав, его можно будет тайно произвести позже.

Единственная загвоздка была в том, что флигель на улице Гайтен, 11 находился далековато. Дом Содэн, по всей видимости, не располагал средствами дома Майюс — квартал Гайтен находился в отдалённой части столичного жилого района.

«Если туда вдруг начнут съезжаться три кареты, это может вызвать подозрения».

Джудит рассуждала хладнокровно.

Каждому следовало оставить карету неподалёку и двигаться по отдельности.

Так и текло время — пока наконец не настал день Фестиваля Основания.

Ни от Экиана, ни от Мастера не было вестей.

Элизабет Дейл была из тех, кто ясно знает, чего хочет, но лишён смелости.

Её всегда влекли за собой более мощные силы.

Она любила слугу, с которым росла с детства, но отец желал выдать её за дворянина — и она вышла за нелюбимого.

Хотя в итоге она стала любовницей того слуги, которого привезла из родного дома, ей не хватило духу ни на развод, ни на побег — и она продолжала жить как прежде.

Лишь когда равнодушный муж, с которым она делила кров, оставил огромные долги и ушёл из жизни, она наконец перестала искать оправдания.

Без колебаний взяла за руку возлюбленного и сбежала.

Долги, скорее всего, падут на дочь — но, что ж…

Она закрывала глаза на страдания, которые терпел её возлюбленный, оставаясь рядом. Стало быть, на страдания дочери она тоже могла закрыть глаза.

Когда после долгого бегства они осели в тихой прибрежной деревушке в глуши, Элизабет наконец подумала, что счастлива.

Она вышла замуж за возлюбленного, которого прятала ото всех, и никто не догадывался, что когда-то она была дворянкой.

Они жили, держа лавку безделушек.

Маленький магазинчик приносил неплохой доход, у них родился милый сын, и, как ни странно, Элизабет совершенно очаровал этот мальчик, так похожий на возлюбленного.

— Мама, мясо! Дай мя-я-яса!

Когда она рожала Джудит, тело её было изнурено, и плач младенца лишь раздражал.

Бывший муж был равнодушен к Джудит и не проявлял к ней никакого интереса. Она тоже полностью оставляла ребёнка на няню и рано отняла от груди.

Но сын, Петро, был само очарование. Даже капризы казались милыми, а его нежная кожа и ясные глаза были как чудо.

Возможно, потому, что теперь у неё был муж, который каждый день играл с ребёнком и растил его вместе с ней. Всё ощущалось совсем иначе, чем когда она родила Джудит в двадцать лет.

«Я бы отдала жизнь за этого ребёнка», — думала Элизабет, прижимая к себе Петро.

«С радостью… воистину».

Вот почему.

Потому что её материнская любовь к Петро была истинной.

— Элизабет Дейл.

В один из дней к ней внезапно явился незнакомец.

— Или правильнее сказать — Элизабет Айлан. В конце концов, бывшая баронесса.

Элизабет верила, что способна на всё ради Петро.

— Жизнь этого ребёнка, — человек ухмыльнулся, указывая на Петро. — Его Величество Император желает её.

На нём была печать императорской семьи.

— Раз уж ваша ценность как матери себя исчерпала — не расплатиться ли вам жизнью сына?

У Элизабет не было выбора.

— Если преуспеете, вам пожалуют половину этой территории, а сын получит дворянство.

На месте она рухнула на колени и поклялась, что исполнит всё, что прикажет Его Величество.

Однако спустя всего несколько часов —

Элизабет оказалась лицом к лицу с другим человеком.

— Говори.

Мужчина с чёрными как смоль волосами и алыми глазами прижал клинок к её горлу; лицо его было ледяным.

— Что Император приказал тебе сделать?

Фестиваль Основания был пышным и шумным. Все улицы запрудили толпы, и царил не меньший хаос.

Повсюду развевались пёстрые знамёна, а от лотков торговцев со всех концов страны негде было ступить.

Посреди этого столпотворения некоторые намеревались встретиться втайне.

В назначенный час —

Первым во флигель прибыл Хад. Следующей — Джудит.

— Ах, Джудит.

— Хад!

Они не виделись с самого банкета. А ведь прежде встречались в герцогском поместье каждый день — казалось, минула целая вечность.

— Ты в порядке?

Джудит поприветствовала его лучезарной улыбкой.

— Ты, должно быть, спешил — огромное спасибо, что согласился помочь.

— Ничуть. Джудит, ты не обязана благодарить меня до конца жизни.

— Даже так.

Хад явился, уже зная общую картину: тот, кого Джудит хотела встретить вместе с ним, — кронпринцесса, и дело касается императорской семьи.

Для того, кто был всего лишь врачом герцогского дома, масштаб событий кружил голову.

В то же время, когда он рассказал родителям и попросил у них флигель, маркиз Содэн воскликнул с восторгом:

«Личная просьба из императорской семьи! Хад, именно это укрепит твоё положение. Быть в долгу у императорской семьи — дело колоссальной важности».

Даже малейшая связь с кронпринцем почиталась поразительной.

«Должно быть, эта юная леди Джудит поистине впечатляет… Так быстро сблизиться с кронпринцессой. Впрочем, молодой герцог Майюс и Его Высочество кронпринц всегда были близки».

С точки зрения дома Содэн, даже разовое участие кронпринца было честью — и притом этот самый принц был близким другом Экиана.

Думая об этом, Хад временами ощущал неизмеримую пропасть между собой и Экианом Майюсом.

— В любом случае, огромное спасибо. Когда прибудет Её Высочество кронпринцесса, она, я уверена, отблагодарит тебя ещё больше.

Джудит смущённо улыбнулась.

Хад быстро скользнул взглядом по её лицу.

Как всегда, она выглядела спокойной и бодрой. Но что-то не давало ему покоя.

Он слышал, что Экиан Майюс вернулся вечером того самого императорского банкета.

Мысль, что Джудит когда-то питала чувства к Экиану, тревожила его. Но он уже уехал в земли Содэн и не мог вернуться в столицу.

Всё время в Содэне его снедала тревога. Он прекрасно знал, что между Экианом и Джудит ничего нет, — и всё равно боялся, что они могут сойтись.

Если это случится, он не был уверен, что сможет искренне их поздравить.

— Эм… В герцогском поместье всё в порядке? — подавляя нетерпение, небрежно спросил Хад. — Я слышал… молодой герцог вернулся.

Джудит легко кивнула.

— Ах, да. Вернулся. Такое облегчение. Отец и Матушка были так счастливы. Ах, и Карл тоже!

В её бодрых словах не было ни тени смущения. Она говорила так, будто вернулся долгожданный хозяин поместья.

— Конечно, он очень занят. Прошло не так много времени с возвращения, а он почти не бывает в поместье, так что все немного волнуются.

— В-вот как. А ты, Джудит?

Джудит ответила беззаботно:

— Ах, мне это не важно. Мы всё равно разводимся.

При этих словах глаза Хада расширились. Он и прежде понимал, что Джудит живёт в герцогском доме лишь как невестка по контракту, но никак не ожидал, что о разводе она заговорит так твёрдо — без малейших колебаний.

— А… вот как.

Хад был ошеломлён и всё ещё не мог до конца поверить услышанному. Растерянно глядя на неё, он тихо произнёс:

— Будучи молодой герцогиней Майюс, вы даже удостоились чести встретиться с Её Высочеством кронпринцессой… И теперь готовы отказаться от всего этого ради развода… В каком-то смысле это действительно впечатляет, Джудит.

— Всё это никогда мне не принадлежало, так что тут впечатляющего? — весело ответила Джудит.

Эта лёгкость всегда казалась Хаду удивительной. Не сводя с неё внимательного взгляда, он едва заметно улыбнулся.

— Вы хорошо выглядите. Кажется, даже немного поправились.

— Может, потому что я решилась на развод — и на душе стало легче. Теперь, когда молодой герцог Экиан вернулся, я чувствую, что сделала всё, что должна была… Да и аппетит в последнее время стал лучше.

Именно в этот момент…

Дверь с протяжным скрипом открылась, и внутрь вошла женщина под вуалью в сопровождении служанки. Это была Мелани.

— Приветствуем Её Высочество кронпринцессу.

— Приветствуем Её Высочество кронпринцессу.

Когда Хад и Джудит одновременно поприветствовали её, Мелани лишь махнула рукой и мягко улыбнулась.

— Всё в порядке. Встреча неофициальная, так что не стоит соблюдать такие строгие формальности.

Затем она сразу передала Хаду пузырёк с кровью.

— Это кровь Его Высочества кронпринца, о которой я говорила. Разве её не нужно исследовать как можно скорее, пока она не свернулась?

— Да, конечно.

Хад поспешно раскрыл сумку и достал различные реактивы. Его руки двигались быстро и уверенно, а Мелани и Джудит, напряжённо замерев, молча следили за каждым его движением.

Сколько прошло времени?

Покрывшись испариной за время анализа, Хад наконец тяжело выдохнул и выпрямился.

Затем тихо произнёс:

— Его Высочество кронпринц действительно отравлен. В крови смешано несколько токсинов. Большинство из них постепенно ослабляют организм и вызывают ухудшение состояния. Есть и компоненты, медленно ведущие к смерти.

Он взглянул на Джудит и добавил:

— Состав во многом похож на яд, которым когда-то были отравлены герцог и герцогиня Майюс.

— …Ха.

Этого следовало ожидать, поэтому Мелани не слишком удивилась. И всё же лицо её заметно помрачнело; глубоко вдохнув, она спросила:

— Его можно… вывести из организма?

— Прежде всего необходимо прекратить поступление яда. Вы знаете, где и каким образом Его Высочество его принимает?

— Но ведь он не может совсем перестать есть… Я не знаю, что делать. Ах — а я? Меня тоже отравили?

— Сейчас быстро проверю.

Хад взял кровь Мелани прямо на месте и вновь приступил к анализу.

К счастью, никаких признаков отравления у Мелани не обнаружилось. Похоже, её намеренно не тронули — вероятно, чтобы избежать подозрений в двойном отравлении, которое могло бы повлечь обвинение в убийстве.

В любом случае Мелани происходила из не слишком влиятельного рода, и если Алтейон умрёт, большого веса при дворе она иметь не будет.

— Тогда… придётся сказать, что из-за беременности у меня усилился аппетит. Это и правда так: с тех пор как я забеременела, я стала есть больше. Скажу, что дитя требует еды.

Тяжело вздохнув, Мелани продолжила:

— Так я смогу делить еду с Его Высочеством кронпринцем. Я уже не знаю, чему можно доверять.

После этих слов Джудит осторожно спросила:

— Но как долго это сможет продолжаться?.. Рано или поздно ребёнок родится.

— Кто знает? Пока нам остаётся лишь выигрывать время таким способом… Тогда как будет проходить лечение?

— Нужно соединить несколько видов трав, так что сразу приготовить лекарство не получится. Но я могу выписать рецепт. Среди ингредиентов нет ничего особенно редкого.

— Тогда прошу вас сделать это. Если вы дадите мне рецепт, думаю, я смогу попросить отца подготовить лекарство.

Пусть они и встречались тайно, сеть осведомителей Императора всё равно внушала страх.

Поэтому безопаснее всего было разделить роли: один человек пишет рецепт, другой покупает травы, третий готовит лекарство.

— Да, понял.

Хад тут же начал выписывать рецепт. Наблюдая за ним, Мелани произнесла:

— Благодарю вас, молодой маркиз Содэн. Мы никогда не забудем этой услуги.

— Услуги? Прошу, не думайте об этом так.

Быстро закончив писать, Хад ответил так, будто речь шла о сущем пустяке.

— Джудит попросила меня, и я был рад помочь. Не стоит чувствовать себя обязанными.

При этих словах глаза Мелани чуть сузились. Разумеется, она предполагала, что дом Содэн помогает ради укрепления связей со стороной кронпринца.

Но вместо того чтобы принять благодарность, он сказал, что сделал всё из-за просьбы Джудит?

«Это… странно».

Мелани тихо наблюдала за лицом Хада.

«Неужели его целью с самого начала была не я, а она?»

На самом деле Алтейон рассказал ей всё без утайки.

О том, что Экиан — его единокровный брат. О том, как тот сразу отправился к родной матери Джудит, а затем двинулся на Восток, чтобы собственноручно устранить Императора.

Однако Экиан попросил ничего не рассказывать Джудит.

Он сказал, что скрывает от неё слишком многое и боится причинить ей боль, если откроет всё сразу. Поэтому хотел объяснить всё постепенно после возвращения — тем более задача не должна была оказаться сложной.

«Да, верно. Ты не мог ей рассказать. Джудит ведь беременна».

Разумеется, Экиан не раскрыл всей правды даже Алтейону, поэтому и Мелани, и сам Алтейон твёрдо верили, что Джудит действительно ждёт ребёнка.

«И молодой герцог Экиан Майюс искренне любит Джудит… Хотя обстоятельства явно мешают ему открыто это показать!»

Как ни крути, кровь не водица. Мелани ещё не была уверена до конца, но пока всей душой поддерживала чувства Экиана.

И всё же именно сейчас, когда Экиан так долго отсутствовал, рядом с Джудит внезапно появился мужчина, явно испытывавший к ней глубокие чувства!

Более того — наследник дома Содэн: способный, надёжный и давно близкий с Джудит.

«Джудит никогда не позволит себе ничего подобного, пока беременна, но всё равно… что-то здесь не так».

И Мелани, и Алтейон чувствовали вину за то, что отправили Экиана к Императору.

Поэтому ради Экиана Мелани никак не могла оставить Хада и Джудит наедине.

«Вообще-то первой уйти должна была именно я…»

Теперь, когда дело было решено, Мелани следовало вернуться во дворец. Но если она уйдёт первой, разве Хад и Джудит не останутся вдвоём?

К тому же оба, похоже, пришли без сопровождающих — ради секретности.

«Я защищу свою невестку».

Мелани твёрдо решила: она ни за что не оставит их наедине.

— Лорд Содэн.

Поэтому она заговорила особенно мягко:

— Мы с мисс Джудит так давно не виделись. Хотя это всего лишь наша вторая встреча, я чувствую с ней удивительно близкую связь.

— …А, вот как. Правда? — Хад выглядел слегка озадаченным, но ответил спокойно.

Мелани ещё крепче сжала руку Джудит.

— Поэтому мне совсем не хочется с ней расставаться. Мы встретились спустя столько времени — я хочу побыть с ней подольше.

— Ах… разумеется. У меня тоже полно времени.

Нет, смысл был в том, чтобы именно он ушёл первым…!

Глубоко вдохнув, Мелани произнесла:

— Вообще-то я хотела сказать, что хочу остаться с Джудит наедине. Только вдвоём. Хочу в полной мере насладиться нашей дружбой.

Теперь уже и выражение лица Джудит стало странным.

Мелани сохраняла невозмутимый вид, но внутри готова была провалиться сквозь землю. Любому этот разговор показался бы крайне подозрительным.

Конечно, она была благодарна Джудит — но не настолько, чтобы буквально цепляться за неё.

И всё же, если она хотела заставить Хада уйти, другого способа не было.

— А… понятно! Я-я тоже подумала, что Её Высочество очень добрая…?

Джудит неловко подыграла ей.

А Мелани в этот момент хотелось расплакаться от стыда.

— А, ну… эм…

Хад выглядел совершенно растерянным.

Увидев, как на его лице мелькнуло колебание, Мелани окончательно убедилась в своей правоте.

«Он определённо собирался ещё поговорить с Джудит после моего ухода! Да у него на лице буквально написано сожаление!»

Осознав это, она лишь сильнее утвердилась в решении ни за что не оставлять их вдвоём.

«Джудит ещё и беременна… Это уже какая-то безрассудная любовь. Тут давно всё вышло за рамки простого „может быть“!»

— Такие возможности — встретиться и спокойно побыть наедине — выпадают крайне редко! — сжав кулак, заявила Мелани.

Особняк принадлежал дому Содэн, так что, разумеется, именно Хад как хозяин должен был оставаться здесь дольше всех.

А Мелани и Джудит, по сути, были его гостьями.

Но теперь, когда всё зашло так далеко, Мелани решила сыграть злодейку до конца.

— Снаружи слишком шумно! И раз уж мы встретились тайно, мы не можем просто предложить перейти в другое место!

Она решительно вскинула подбородок, надеясь, что Хад поймёт намёк.

— Мне очень хочется поговорить чисто по-женски!

Обычно Мелани так себя не вела, но сейчас у неё просто не было выбора — приходилось вести себя неразумно.

«Ну и ладно. В конце концов, по статусу я выше».

Она ещё ни разу не пользовалась положением кронпринцессы подобным образом, но и стыдиться этого не собиралась.

«Это… всё ради семьи».

Сейчас её деверь Экиан выполнял чрезвычайно опасную миссию. Так что её странное поведение — ничтожная цена!

Наконец Джудит, переводя взгляд с Хада на Мелани, мягко произнесла:

— Хад, мы с Её Высочеством кронпринцессой ещё хотели кое о чём поговорить. Не могли бы вы вернуться первым?

Конечно, на лице Джудит всё ещё читалось замешательство. Но, вероятно, из уважения к Мелани она не стала показывать его слишком явно.

— …Хорошо. Понял.

Хад ответил с явной неохотой. Мелани резко выдохнула и мысленно возликовала.

«Вот видишь?! Когда просила я, он мялся как медведь, а стоило Джудит сказать хоть слово — сразу согласился!»

Если бы какая-нибудь женщина так вела себя с Алтейоном…

Она бы ни за что не оставила их вдвоём. Теперь Мелани лишь сильнее убедилась в правильности своих действий.

— Тогда, Джудит…

С явным сожалением Хад достал что-то и протянул ей. Это оказалось довольно толстое письмо.

Мелани уставилась на письмо. Хад выдержал её взгляд и неловко улыбнулся.

— Просто… мне стало жаль, что мы долго не увидимся, вот я и написал.

— Ах, хорошо.

Джудит с улыбкой приняла письмо, а затем виновато добавила:

— А я ничего не подготовила… Что же делать?

— Всё в порядке.

Хад смущённо почесал затылок.

— П-правда.

«Даже это заикание и смущение — совершенно искренние!» — подумала Мелани и бросила на Хада холодный взгляд.

Ей ужасно хотелось выхватить письмо и проверить, что там написано, но это уже было бы настоящим перебором.

Впрочем, сама Джудит выглядела совершенно спокойной. И если бы между ними действительно что-то было, она вряд ли привела бы его сюда. Эта мысль немного успокоила Мелани. Скоро Хад вернётся в провинцию, Экиан тоже вернётся — и всё снова станет нормально.

Втиснувшись между Джудит и Хадом, Мелани натянуто улыбнулась.

— Что ж, тогда прощайте.

Даже служанка, которую она привела с собой, теперь смотрела на неё как-то странно.

В итоге Хад покинул особняк Содэн с таким видом, словно его выставили за дверь.

«Погодите-ка».

Провожая взглядом его удаляющуюся спину, Мелани внезапно подумала:

«А о чём мы вообще будем разговаривать наедине?»

Они ведь ещё не были настолько близки. Да и ей, по сути, нечего было сказать Джудит — уж точно ничего настолько важного, чтобы ради этого выгонять Хада.

К тому же она сама заявила, что речь идёт о чисто женском разговоре.

«Ч-что вообще можно обсуждать?..»

На миг её разум опустел, но вскоре она нашла выход.

Они обе беременны, разве нет? Значит, можно поговорить о беременности и родах.

«Для Джудит это первая беременность, так что наверняка у неё куча вопросов. Я просто расскажу ей всякое!»

Тогда и причина, по которой она отослала Хада, будет выглядеть более-менее правдоподобно.

Мелани мысленно восхитилась собственной находчивостью.

«Ничего себе…»

Джудит слегка растерялась.

«Да что вообще происходит с моей притягательностью?..»

Если честно, она действительно помогла Мелани. Появилась в трудный момент и вовремя протянула руку помощи.

А поскольку Алтейон был близок с Экианом, вполне естественно, что Мелани тепло относилась к жене Экиана.

Но Джудит никак не ожидала, что та станет так цепляться за неё и говорить: «Хочу поговорить с тобой наедине». Ей казалось, Мелани — рассудительная, мягкая женщина, прекрасно разбирающаяся в светском обществе…

«Похоже, я ей и правда очень нравлюсь».

И Джудит решила не считать эту привязанность чем-то странным. Поэтому, когда Хад ушёл, мягко улыбнулась Мелани.

Однако…

— Мы обе беременны, вот я и хотела поболтать.

Услышав неожиданную тему, Джудит на миг вздрогнула.

— Это ведь ваша первая беременность? Наверняка вас многое интересует. Да и роды, наверное, пугают… Есть что-нибудь, о чём вы хотели бы спросить?

К сожалению, Джудит не изучала ни симптомы беременности, ни особенности развития по неделям.

Она почти всё время проводила в поместье Майюс и считала, что подобные знания ей не пригодятся. До сих пор так и было.

Тем более в последнее время все её мысли занимал развод.

Мелани тепло улыбнулась.

— А какой у вас срок? О, животик у вас ещё совсем маленький. Во время первой беременности у меня тоже было так.

Внутренне обливаясь холодным потом, Джудит решила осторожно перевести разговор так, чтобы Мелани продолжала рассказывать о себе. Стараясь ничем не выдать паники, она ответила так осторожно, будто ступала по тонкому льду:

— Поскольку это уже ваш второй ребёнок, вам, должно быть, намного спокойнее, Ваше Высочество. А что вы чувствовали во время первой беременности? Я в последнее время всё время тревожусь и никак не могу успокоиться…

— Я тоже ужасно тревожилась. В моём положении мне очень хотелось как можно скорее забеременеть. Мне казалось, что только после рождения ребёнка я смогу стать настоящей кронпринцессой… Хотя теперь, когда у меня уже есть дитя, те мысли кажутся немного глупыми. Но тогда я постоянно боялась, что с ребёнком что-то случится.

К счастью, Мелани без всяких подозрений начала рассказывать о себе.

— У меня ведь очень нерегулярный цикл. Поэтому я думала, что, как и говорят слухи, мне будет трудно зачать.

У Джудит цикл тоже всегда был нерегулярным. Когда она ещё была баронессой Айлан, мать однажды даже показала её врачу.

— Хм, в подобных случаях действительно бывает трудно забеременеть.

Тогда мать Джудит нахмурилась и спросила:

— Правда? И ничего нельзя с этим сделать?

— Нельзя сказать, что это невозможно, просто сложнее обычного. Вероятность можно повысить, если супружеская близость будет происходить чаще, чем у других пар.

Тогда Джудит было пятнадцать — она тревожилась и боялась. Но всё равно была благодарна матери уже за то, что та проявила беспокойство и позвала врача, поэтому ничего не сказала.

Но после ухода врача мать, не проявив ни малейших эмоций, лишь произнесла:

— Держи это в секрете, чтобы не упала твоя ценность на брачном рынке. В хороших семьях ждут детей для продолжения рода.

С этими словами она просто вышла из комнаты.

Казалось, её это совершенно не расстроило. И именно это тогда больно задело Джудит.

Пока Джудит ненадолго погрузилась в воспоминания, Мелани продолжала говорить:

— Но дворцовые лекари утверждают, что, вопреки распространённому мнению, многие женщины с нерегулярным циклом на самом деле не испытывают особых трудностей с зачатием.

Что?..

Сердце Джудит вдруг тревожно дрогнуло.

В пятнадцать лет, когда врач сказал: «Этой девочке будет трудно зачать ребёнка», Джудит запомнила эти слова навсегда.

Когда тебе велят что-то скрывать, это только крепче врезается в память.

Он сказал, что это будет трудно, а не невозможно, поэтому она восприняла всё довольно оптимистично: «Если близость будет происходить достаточно часто, шанс всё же может немного вырасти».

На самом деле в тот день, когда она была с Мастером, Джудит даже уверенно прошептала:

— Всё в порядке… Сегодня безопасный день, и врач говорил, что мне вообще трудно забеременеть…

Именно она остановила Мастера, заколебавшегося в последний момент, и сама притянула его к себе.

— Говорят, если момент подходящий, всё может случиться и с одного раза. Просто у меня цикл нерегулярный, поэтому сложно угадать точное время.

Мелани тихонько хихикнула и, слегка покраснев, подумала:

«И всё-таки я правильно сделала, что выставила того мужчину за дверь, правда?»

— Об этом узнали совсем недавно, так что новые сведения немного отличаются от того, что написано в старых медицинских книгах. Поэтому я переживала куда сильнее, чем следовало.

Совсем недавно узнали?

Джудит натянуто улыбнулась и принялась поспешно подсчитывать даты в уме.

Если считать количество раз, это случилось несколько раз, но по сути — в течение одного-единственного дня. И, согласно знакомым ей медицинским книгам, вероятность тогда была крайне низкой.

Она всегда верила, что ей трудно зачать ребёнка, а тот день считала безопасным, поэтому сама мысль о беременности даже не приходила ей в голову.

Но… если Мелани права?

Книги, которые читала Джудит, разумеется, были очень старыми. Как и большинство «приличных» учебных пособий, они уже много лет переиздавались без существенных изменений.

И врач, осматривавший её в пятнадцать, тоже был пожилым человеком — вполне вероятно, он опирался на сведения, устаревшие на фоне новых исследований.

Тревожно подсчитывая даты, Джудит почувствовала, как сердце начинает колотиться всё быстрее.

«Ожидаемый срок месячных… уже прошёл».

Но из-за того, что цикл всегда был нерегулярным, до сих пор она не придавала этому значения.

Тем временем Мелани продолжала:

— И всё же я ужасно переживала. На ранних сроках у меня почти не было симптомов, поэтому иногда я просыпалась в страхе, будто ребёнок внутри меня тихо исчез… Знаете, что я тогда сделала?

Джудит выдавила пустой смешок.

— Ахаха… И что же?

Глаза Мелани оживлённо заблестели.

— Я велела самой умной служанке изучать медицину! Забавно, правда? Хотя бы для того, чтобы проверять, всё ли в порядке с ребёнком… Говорят, врачи способны ощущать особую магическую энергию плода. Так они и определяют состояние малыша.

— П-правда?..

— Да. Даже если человек не профессиональный лекарь, достаточно просто чувствовать присутствие двух магических аур… Именно ради этого я и заставила её учиться. Поэтому каждый день спрашивала, всё ли хорошо с ребёнком. Не могла же я ежедневно дёргать дворцовых лекарей и просить проверить меня.

Она мягко улыбнулась уголками глаз и легко добавила:

— И, как ни странно, этой служанкой как раз была вот эта девушка.

Стоявшая позади Мелани служанка застенчиво улыбнулась и слегка склонила голову.

Раз она сопровождала Мелани в особняк Хада одна, было очевидно: это человек, которому кронпринцесса безоговорочно доверяет.

— Это было уже много лет назад… А теперь мой ребёнок разговаривает, ходит и даже делает такие милые вещи.

Джудит увидела, как в карих глазах Мелани мерцает нежность.

Тёплая, почти слепая — и в то же время приносящая счастье самой себе любовь. В этих словах — «делает такие милые вещи» — словно слоями накопились вся любовь, тревога, радость и восхищение, которые Мелани испытывала ещё с тех времён, когда ребёнок был у неё под сердцем.

И неожиданно, глядя в эти глаза, Джудит почувствовала, как тревога внутри неё понемногу утихает.

— Джудит, по правде говоря, я была совершенно непримечательной дочерью ничем не выдающегося графского рода. Не талантливой, не особенно красивой и уж точно не смелой или яркой. Просто одной из тех обычных женщин, каких можно встретить где угодно.

С мягким выражением лица Мелани добавила:

— Но я дошла до этого места, потому что стала матерью и захотела защитить своего ребёнка.

Искренность в её словах была такой живой, что Джудит смотрела на неё почти заворожённо.

— Если честно, Джудит, я вовсе не считаю, что Его Высочество кронпринц непременно должен стать императором. И не думаю, что сама обязательно должна стать императрицей. И уж тем более не считаю, что мой сын обязан унаследовать трон.

Это Джудит уже знала. С каким-то странным щемящим чувством в груди она медленно кивнула.

— Но я делаю всё это, потому что должна защитить своих детей. Даже будучи беременной, я вышла в хаос фестиваля с кровью кронпринца, рисковала жизнью — своей и моего отца — ради противоядия… Потому что иначе моя семья окажется в опасности.

— …Да.

— Уверена, молодой герцог Экиан Майюс чувствует то же самое. Наверняка больше всего на свете он хочет быть рядом с вами, но ради защиты ребёнка, которого вы носите под сердцем, ему пришлось на время отдалиться от семьи. С его характером он, скорее всего, почти ничего вам не объяснил, но… я надеюсь, вы сможете понять его сердце.

Только теперь Джудит начала понимать, зачем Мелани рассказывала ей всё это.

И одновременно осознала: Экиан не сбежал снова, словно какой-то безответственный мальчишка, — он действительно уехал по делу, связанному с Императором.

Наверное, Мелани просто хотела оправдать Экиана, который вновь оставил беременную жену одну.

— Такая посредственная и робкая женщина, как я, стала самым необыкновенным человеком именно благодаря своему ребёнку… Так как вы думаете, что должен чувствовать человек вроде молодого герцога?

После этих слов Джудит медленно кивнула.

И в тот момент, когда она молча перебирала в голове каждое слово, её вдруг посетила одна мысль.

Рано или поздно ей всё равно придётся принять решение.

Вопрос «А вдруг я действительно беременна?» уже давно не давал ей покоя.

Никаких особых симптомов у неё не было, но Мелани сказала, что на раннем сроке у неё их тоже не наблюдалось…

Она не могла вечно притворяться, будто носит ребёнка, если его на самом деле нет. Так или иначе, однажды придётся объявить о выкидыше, оформить развод — а значит, в какой-то момент ей всё равно пришлось бы сделать это заявление.

Но если… в ту ночь с Мастером она всё-таки зачала ребёнка?

«Я не могу пойти к врачу. Если я беременна, скрыть срок уже не получится. А если поползут слухи — это станет катастрофой».

Значит, упускать этот шанс нельзя.

Служанка Мелани не была врачом — она не сумеет определить ни состояние плода, ни срок беременности.

Она способна лишь почувствовать наличие или отсутствие магической энергии ребёнка.

Если ребёнка нет, Джудит сможет начать готовиться к объявлению о выкидыше.

Но если есть…

Тогда ей придётся немедленно готовиться к тому, что будет дальше.

— Эм…

Джудит спокойно посмотрела на Мелани.

— Ваше Высочество, тогда могу ли я тоже попросить вас об одной услуге? Это несложно…

Она сглотнула пересохшим горлом и изо всех сил постаралась улыбнуться естественно.

— Если ваша служанка может проверить, всё ли хорошо с моим ребёнком… я тоже хотела бы узнать.

От напряжения у неё даже дыхание слегка дрогнуло.

Но Мелани этого не заметила и лишь радостно улыбнулась.

— Я прекрасно понимаю это чувство. Наверное, неловко каждый день просить врачей дома Майюс проверять вас, да? Люди ещё начнут сплетничать, будто вы слишком давите на всех и пытаетесь воспользоваться беременностью, чтобы укрепить своё положение…

После этого она повернулась к служанке и подала знак.

— Ты ведь слышала? Проверь её, хорошо?

Служанка сразу же улыбнулась и ответила:

— Да, Ваше Высочество.

«Фух…»

Экиан откинул волосы со лба и глубоко вздохнул. Золотые волосы, с которыми он всё это время появлялся в герцогском доме, теперь снова стали чёрными, как ночь.

Краской он пользовался через день, во время мытья головы. Стоило несколько дней обойтись без неё — и естественный цвет вернулся.

С чёрными как смоль волосами скрываться было куда удобнее.

Все считали, что у Экиана Майюса золотые волосы, а значит, такая внешность отлично помогала скрывать личность.

Всё шло хорошо.

Благодаря тщательной подготовке Алтейона он без труда вышел на связь с восточными варварами.

— Значит, если мы сделаем вид, что вторгаемся в регион Артен, вы примете нас как подданных империи, верно?

Это была одна из групп варваров, потерпевшая поражение во внутренней борьбе за власть и теперь стоявшая на грани гибели от рук собственных соплеменников. Алтейон умело воспользовался их положением и подготовил весь сценарий.

А ещё до прибытия на Восток…

Экиан успел встретиться с Элизабет Дейл.

Стоило лишь вспомнить миг их встречи, как брови его невольно сошлись.

— Хотя бы нашего Петро… прошу, только Петро… Этот ребёнок правда ничего не знает. Умоляю вас.

Её уже успел запугать и соблазнить обещаниями один из агентов Императора. В итоге Экиану не оставалось ничего, кроме как пригрозить ей ещё сильнее.

Император, скорее всего, пообещал ей щедрое денежное вознаграждение, поэтому единственным рычагом Экиана оставалась её семья.

Он прямо сказал: если она сделает что-либо во вред Джудит, он не пощадит ни её сына, ни мужа.

Элизабет умоляла его сквозь слёзы:

— Подумать только, мне угрожают лишь потому, что нашему Петро досталась не та сестра… Это слишком жестоко…

— Не та сестра?

— А разве не так? — с обидой и возмущением произнесла Элизабет. — Жила бы себе тихо — зачем ей понадобилось связываться с таким огромным домом, как Майюс, и навлекать беды на остальных родственников?

Экиан молча смотрел на неё, а затем спросил:

— Вы вообще считаете Джудит своей семьёй?

При этих словах Элизабет вздрогнула и закусила нижнюю губу.

Экиан подумал о Джудит, выросшей рядом с такой женщиной и в конце концов ею же брошенной, и мысленно вздохнул.

Он не мог заставить себя устранить эту женщину — всё-таки она была родной матерью Джудит.

Разумеется, одних угроз было недостаточно, чтобы чувствовать себя спокойно. Поэтому Экиан использовал ещё и магический артефакт, полученный от Алтейона.

— Это один из императорских магических артефактов, которыми могут пользоваться только члены императорской семьи. Теперь каждое ваше действие будет записываться в императорский журнал, так что даже не думайте что-либо предпринять.

Артефакт был редчайшей древней реликвией — единственной, что имелась у Алтейона. Им не пользовались уже сотни лет, но Алтейон без колебаний передал его Экиану.

— Какие бы приказы вы ни получили от Императора, в течение месяца не делайте ничего. А после можете поступать как пожелаете. Обещаю.

В тот миг на лице Элизабет мелькнуло сожаление. Экиан понял: она собиралась избавиться от Джудит и получить награду Императора.

Увидев это, Экиан пожалел, что не прибыл раньше.

Ему следовало запереть её где-нибудь, чтобы осведомитель Императора вообще не сумел до неё добраться.

И всё же было удачей, что он выехал сразу после разговора с Алтейоном и нашёл её всего несколькими часами позже. По крайней мере, он успел прежде, чем она что-либо предприняла.

Как раз в тот момент, когда Элизабет уже собиралась действовать после встречи с агентом Императора, появился Экиан.

— Но запомните: если сделаете глупость, ваша жизнь и жизни всей вашей семьи исчезнут в одно мгновение. Если у вас есть хоть немного здравого смысла, вы должны прекрасно понимать, что происходит.

Член императорской семьи, способный в одно мгновение перечеркнуть приказ Императора, означал одно: в борьбу вступила другая императорская фракция.

Любой, у кого имелась хоть капля рассудка, разумеется, выбрал бы вариант «подождать месяц». В конце концов, исполнение приказа Императора можно было отложить на такой срок. К счастью, Элизабет не казалась глупой, и, уловив сожаление, промелькнувшее на её лице, Экиан убедился в успехе.

«Муж Элизабет, Рон Дейл, сейчас не дома… Даже если он что-то узнает, прямой связи с Джудит нет, так что его, скорее всего, удастся ввести в заблуждение».

И теперь Экиан прибыл в регион Артен и стоял перед Императором.

«Я хотел в последний раз увидеть лицо Джудит перед отъездом… Но решение немедленно отправиться в путь было верным. Эта женщина без малейшего колебания столкнула бы Джудит в пропасть».

Встреча с Элизабет напомнила Экиану о детской мечте Джудит, которую та раскрыла на садовой вечеринке Анаис.

«♡ Мечта Джудит Айлан ♡

Я стану хорошей матерью.

Я буду любить своего ребёнка больше всего на свете».

Только теперь ему казалось, что он понял суть этой мечты.

Тогда мечтой Анаис было стать женой Экиана. Сам Экиан не испытывал к ней ни малейшего интереса. В итоге юная Анаис мечтала о том, чего не могла получить.

Так же и юная Джудит мечтала о том, чего сама никогда не получала: стать хорошей матерью вместо собственной.

Экиан вспомнил её весёлое и в то же время искреннее признание — такое, что его почти невозможно было до конца понять.

Теперь, когда он внезапно уехал, сославшись на срочные дела, о чём думала Джудит?

Зная её, можно было предположить, что она просто ждёт, особо не задумываясь. А если мысли всё же появятся — быстро от них откажется.

Джудит легко умела сдаваться, но при этом сохраняла положительный настрой, так что, вероятно, оставалась спокойной. Возможно, она попросит развод, но даже к этому он уже подготовился.

Каждый его шаг был лучшим из возможных. Оглядываясь назад, он не испытывал сожаления.

И всё же тревога и беспокойство не отпускали.

Потому ли, что её не было рядом?

Чем сильнее становилось это чувство, тем твёрже Экиан заставлял себя быстрее завершить дело и вернуться.

Он даст ей то, что будет принадлежать только ей. Её собственную семью, её собственные земли, её собственный статус…

При мысли о Джудит взгляд Экиана потемнел.

Служанка Мелани сразу взяла Джудит за запястье.

— Ах… вот так?

Джудит немного растерялась. Ей никогда прежде не приходилось проходить подобную проверку.

Служанка неловко пояснила:

— Просто мне так легче всего. Здесь удобнее ощущать магию вместе с пульсом… Я ведь не дипломированный врач.

— О, конечно. Всё в порядке.

Джудит мягко улыбнулась.

В тот короткий миг, пока служанка держала её за запястье…

Сердце Джудит бешено колотилось. Она давно уже не испытывала такого волнения. Честно говоря, даже когда заявляла Изабелле, что станет невесткой по контракту, она не тревожилась так сильно.

Служанка, всё ещё мягко удерживая её запястье, улыбнулась.

— С ребёнком всё хорошо.

При этих словах Джудит вдруг ощутила, будто реальность отдалилась от неё.

— Вам не о чем беспокоиться.

И Мелани, и служанка улыбались спокойно и умиротворённо.

Джудит глубоко вдохнула.

— Вот как.

Она ожидала, что голос дрогнет, но, к удивлению, он прозвучал ровно. Сердце, бившееся так отчаянно, тоже постепенно начало успокаиваться.

— Какое облегчение.

Тело казалось невесомым, будто плыло в воздухе. В одно мгновение Джудит вспомнила последние дни. В поместье Майюс она и правда вела себя как беременная, так что совесть её не мучила.

«Никакого алкоголя, никаких лекарств, никакого переутомления… Всё в порядке».

Никогда прежде она не испытывала такого облегчения.

— Что ж, Джудит.

И всё же происходящее казалось нереальным. Пока Джудит растерянно моргала, Мелани заговорила:

— Мне не следует отсутствовать слишком долго, так что я возвращаюсь.

— Ах да. Верно.

Джудит поспешно поднялась вместе с Мелани. Мелани мягко улыбнулась и сжала её руку.

— Берегите себя. Молодой герцог скоро вернётся с хорошими вестями. Пожалуйста, доверьтесь ему и ждите. Уверена, сейчас он думает только о вас.

— Да, Ваше Высочество.

— Вам, должно быть, очень одиноко — носить ребёнка, когда его отца нет рядом…

Джудит почти не слышала, что говорит Мелани.

Ей хотелось как можно скорее остаться одной и привести мысли в порядок.

Подумать только: она была не одна. Ребёнок появился, а она даже не знала.

— Тогда я пойду. Вы не взяли сопровождающих?

Джудит лучезарно улыбнулась.

— Внизу ждёт кучер. Я ещё немного отдохну здесь, а потом поеду. Думаю, будет лучше, если мы уйдём не одновременно.

Мелани встретилась с ней взглядом и мягко произнесла:

— Хорошо, Джудит. Скоро увидимся снова — уже с радостными вестями. Я уже считаю вас своей семьёй.

— Благодарю вас.

Джудит пропустила эти слова мимо ушей и вежливо поклонилась. Мелани ещё раз сжала её руку и покинула особняк.

После этого, наконец оставшись одна, Джудит опустилась на стул, будто ноги разом подкосились.

Только сделав несколько глубоких вдохов, она смогла осторожно положить ладонь на живот.

Она никогда не представляла, что ребёнок войдёт в её жизнь так внезапно. Но, как ни странно, Джудит никогда не представляла и жизни без ребёнка.

Она всегда хотела его.

Поэтому даже когда врач, осматривавший её в детстве, сказал: «Забеременеть будет трудно», Джудит ни разу не подумала отказаться от желания иметь ребёнка.

Он ведь не сказал, что это невозможно. Лишь что придётся постараться.

И она собиралась стараться.

Ах…

Джудит положила руку на живот и глубоко вдохнула.

Я не ожидала, но всё же…

Даже кронпринцесса Мелани без колебаний сказала, что уже считает Джудит семьёй, — это доказывало, насколько прочно её нынешнее положение.

Даже Хад спрашивал, действительно ли она готова отказаться от статуса молодой герцогини Майюс.

На императорском банкете, куда Джудит пришла всего один раз, ей завидело столько людей.

И всё же она ни разу не почувствовала сожаления от мысли, что придётся отказаться от этого положения. Потому что оно никогда не принадлежало ей по-настоящему.

Она уже знала, как быстро может рассыпаться семья, удерживаемая лишь силой.

Отец, ушедший, не оставив даже записки. Мать, отвернувшаяся и ушедшая, ни разу не оглянувшись.

Баронесса Джудит Айлан однажды осталась совсем одна — так внезапно и просто.

Поэтому она никогда не жаждала титула молодой герцогини Майюс, свалившегося на неё столь же внезапно. Никогда не верила, что он действительно её.

Но этот ребёнок был другим.

Это была жизнь, появившаяся от мужчины, которому она сама добровольно отдала и тело, и сердце. Это не имело никакого отношения к знанию будущего.

Этот ребёнок был семьёй, которую она создала по собственной воле, и самым естественным, что когда-либо у неё было.

Возможно, с бумагами всё будет не идеально. Но «идеальная» семья, существовавшая только на бумаге, всегда казалась ей ещё более фальшивой.

Дорогое моё дитя.

Она вдохнула и подумала:

Добро пожаловать.

Джудит понятия не имела, где сейчас отец ребёнка — Мастер.

Но если он вернётся, то непременно снимет маску и обрадуется. В письме, которое она перечитывала снова и снова, была такая глубокая тоска, какой прежде она в нём не видела.

Он просил её немного подождать — значит, ей оставалось только ждать.

Может быть, он так и не придёт, сколько бы она ни ждала. Но если так, это будет означать лишь одно: он никогда не принадлежал ей по-настоящему. Если он не захочет ребёнка, Джудит не собиралась требовать от него ответственности.

Она верила ему. Но даже если ошибалась — с ней всё будет в порядке. Джудит никогда не считала, что кто-то естественным образом останется рядом с ней.

Но этот ребёнок останется.

Одна лишь эта мысль придала ей больше сил, чем когда-либо.

Теперь ей казалось, что она сможет уйти из дома Майюс. Потому что у Джудит наконец появилась собственная семья.

Сначала нужно поскорее завершить развод. Я не могу бесконечно ждать возвращения Экиана Майюса…

Она начала обдумывать дальнейшие шаги.

Если я буду неосторожна, люди могут заподозрить, что это ребёнок дома Майюс. Нужно как можно быстрее оформить развод. Если сказать, что ребёнок появился сразу после развода, в это ещё могут поверить. Сроки не сойдутся, но можно заявить, что роды были преждевременными… или немного изменить дату рождения…

Оставаться в столице она не собиралась. Она планировала уехать в какую-нибудь глушь, где её никто не знает.

Тайны никогда не остаются погребёнными навсегда, да и кто-то мог начать её искать. Нужно было продумать все возможные варианты.

Джудит вдруг поднялась, решив, что необходимо попросить Изабеллу как можно скорее продвинуть развод.

— О?

Что-то с тихим шорохом упало ей на колени. Это было письмо, которое Хад передал ей раньше.

Она так отвлеклась, что совершенно о нём забыла.

Теперь, оставшись одна и вспомнив о письме, Джудит из любопытства быстро вскрыла конверт.

«Дорогая Джудит».

Письмо начиналось скромно.

Слова благодарности, воспоминания о времени, проведённом в герцогском доме, и новости о том, что во владениях маркизата Содэн он построил большую благотворительную больницу и теперь управляет ею.

Но самое важное заключалось в том, что он собирался и дальше скрывать свою личность, пока больница не укрепится.

«Мне сказали, что лучше раскрыть себя как наследника маркиза Содэн после того, как я завоюю доверие и репутацию на местах. Так моё положение станет куда прочнее, чем если бы я просто перескочил из врачей герцогского дома в преемники маркиза».

Это было немного расчётливо, но вполне разумно.

Люди обычно обращают внимание лишь на последнее положение человека, поэтому такой путь к титулу наследника маркизата выглядел куда убедительнее.

«Адрес благотворительной больницы указан ниже. Прошу, приезжайте в любое время. Я распорядился, чтобы все письма доставляли прямо мне».

Когда Хад покидал столицу, он оставил только номер личного почтового ящика, потому что ещё не знал, куда именно отправится. Теперь у Джудит был настоящий адрес, по которому с ним можно было связаться.

Он и правда хороший человек.

Джудит слабо улыбнулась и убрала письмо.

Большинство людей не выражали бы столько благодарности даже после такой огромной услуги.

Она ведь помогла ему встретиться с родными родителями — да ещё и высокопоставленными дворянами. Кто-то мог бы сказать, что такая благодарность вполне естественна.

И всё же люди обычно лучше помнят врагов, чем благодетелей, поэтому отношение Хада казалось особенно тёплым.

Джудит с признательностью приняла искренность, звучавшую в каждой строке.

В любом случае, когда ребёнок родится, мне понадобится врач. Можно попросить Хада о помощи.

Письмо Хада словно указывало ей путь.

Она тоже сможет жить там под скрытой личностью, как и он.

Конечно, она не совершила никакого преступления, но не хотела привлекать внимание подозрительной датой родов и создавать проблемы дому Майюс.

Она сможет поселиться рядом с владениями маркизата Содэн, позаботиться о здоровье и благополучно родить. А Хад займётся всеми бумагами, которые понадобятся больнице.

И, разумеется, она собиралась оставить весточку Мастеру. Чтобы, вернувшись, он смог её найти.

Он всегда был искусным торговцем информацией. Если захочет — не может быть, чтобы не нашёл её.

Теперь, когда у меня есть место, куда идти…

Джудит поправила одежду и медленно моргнула.

Мне действительно нужно подать на развод. Как можно скорее.

— Да, Петро! Вот так! Молодец!

Восточная прибрежная деревушка.

— Ещё раз! Вот так!

Маленький ребёнок и его отец увлечённо играли в мяч. Малыш, которого называли Петро, неуклюже шевелил пальцами, пытаясь пнуть мяч, и тут…

— Эй! Прекратите! Немедленно прекратите! Здесь нельзя играть в мяч!

Раздражённо крикнул рыбак.

— Если будете шуметь, морские черепахи не выйдут на берег откладывать яйца! Идите играйте у пристани!

— Тц…

Отец, ещё мгновение назад с нежностью улыбавшийся сыну, резко помрачнел. Его бесконечно мягкое лицо в одно мгновение стало угрожающим.

Подняв сына на руки, он тихо произнёс:

— Петро.

Хотя мальчик просто держал мяч и лепетал что-то бессвязное, мужчина шептал так, словно Петро понимал каждое его слово.

— Когда станешь правителем этого региона, брось того старика в темницу и не давай ему ни капли воды.

На лице мужчины расползлась коварная улыбка.

Его звали Рон Дейл. Когда-то он был слугой Элизабет, затем — её любовником, а после её замужества всё равно остался рядом.

— Подожди ещё немного, Петро.

Рон оскалился в улыбке и крепко прижал сына к себе.

— Ты снова станешь дворянином.

Элизабет не солгала второму незваному гостю, явившемуся к ней. Она действительно ничего не сделала.

Всё совершил Рон — полностью по собственной воле и без ведома Элизабет.

— Благодаря жертве твоей сестры.

Кто бы мог подумать, что ребёнок, рождённый в несчастье и некогда считавшийся бесполезным, принесёт им такой куш?

На лице Рона расплылась похотливая ухмылка.

В тот день, когда к Элизабет явился агент Императора…

Сначала он кратко рассказал ей о событиях в столице.

Джудит, беременная ребёнком пропавшего Экиана, вошла в герцогский дом. После возвращения Экиана её признали молодой герцогиней дома Майюс.

Затем он изложил своё требование дрожащей Элизабет.

— В настоящий момент Джудит Майюс — самый чужеродный член дома Майюс. И одновременно самая лёгкая цель, через которую можно ударить по их репутации.

— П-понимаю…

— Его Величество желает, чтобы Джудит Майюс либо раскрыла какой-нибудь скандал, либо выдала важные тайны дома Майюс и начала сотрудничать с нами. Поскольку вы её родная мать, вам могут быть известны её слабости. Либо вы сумеете воспользоваться кровной связью, чтобы убедить её.

Он бесстрастно продолжил:

— Если это невозможно, мы можем использовать вас как приманку и подставить Джудит Майюс, инсценировав похищение.

Элизабет, распростёртая на земле, медленно подняла голову. По правде говоря, с самого начала в её голове крутилась лишь одна фраза: «Сделать Петро правителем этого региона».

Если отказ от императорского приказа означал смерть, а согласие сулило награду, ответ был очевиден.

После смерти барона Айлан Элизабет бежала, но когда-то она была дочерью дворянина. Даже родив ребёнка от Рона, она так и не смогла по-настоящему отпустить своё аристократическое положение.

Если Петро станет правителем региона, она снова окажется матерью дворянина — вернёт себе дворянский статус. А её любимый многолетний возлюбленный, теперь уже муж, Рон, тоже станет отцом дворянина.

С самого детства она мечтала, что Рон получит дворянский титул и женится на ней. Она много раз представляла, будто в нём вдруг обнаружится скрытая благородная кровь или он заслужит титул своими заслугами.

Если он, став дворянином, женится на ней и создаст с ней «дворянскую» семью, всё наконец станет идеальным.

Мечта, от которой она давно отказалась, теперь вновь замерцала перед глазами.

— Т-тогда…

Элизабет трижды сглотнула, прежде чем заговорить:

— Вместо того чтобы похищать её и подставлять… что, если мы похитим её, убьём, а вину возложим на дом Майюс?

Её предложение заставило собеседника вздрогнуть.

— Я хорошо знаю Джудит — всё-таки она моя дочь… Она всегда была ребёнком, жаждущим привязанности и отчаянно старающимся угодить. Если она действительно получила любовь в доме Майюс, то ни за что их не предаст. Как бы вы ни пытались склонить её на свою сторону, она никогда не перейдёт к Его Величеству.

Элизабет повела зелёными глазами и продолжила:

— Она с детства была хитрой девчонкой. В семнадцать лет унаследовала огромный долг — и всё равно сумела очаровать молодого герцога и стать его женой. Если недооценить её, всё может обернуться ужасными последствиями. Лучше устранить её и убрать любой риск.

Услышав от агента Императора о событиях в столице, Элизабет и правда сочла Джудит пугающей.

Рон всегда был предан ей — и до брака, и после; даже после её первой брачной ночи он продолжал дарить ей неизменную привязанность.

Но всё изменилось, когда она забеременела Джудит. Чем сильнее рос её живот, тем мучительнее становилось Рону. Именно с тех пор Элизабет начала ненавидеть само существование ребёнка.

Нежеланное дитя, девять месяцев занимавшее её тело и цеплявшееся за неё, словно паразит.

Даже впервые увидев новорождённую Джудит, Элизабет хотела лишь стереть из памяти всё пережитое. Она не выносила рыжие волосы, похожие на волосы мужа, и зелёные глаза, похожие на её собственные. Это было неоспоримым доказательством того, что ребёнок являлся слиянием их двоих, — и оттого становилось ещё хуже.

После того как муж умер, оставив гору долгов, она покинула большой особняк и сбежала, держась за руку Рона, бросив Джудит позади.

Когда Элизабет, словно заворожённая, случайно оглянулась, Джудит смотрела ей вслед. Большими глазами — будто всё это время ожидала именно такого исхода, хотя лицо всё равно выдавало потрясение, которое она не сумела скрыть.

Элизабет так и не смогла забыть этот покорный взгляд.

Если бы Джудит проявила обиду, закричала, умоляя взять её с собой, или пришла в ярость из-за того, что её бросают, возможно, это не преследовало бы Элизабет так долго.

Но дочь лишь молча смотрела на неё, не произнеся даже: «Не уходи». Этот взгляд казался итоговой оценкой семнадцати лет пренебрежения.

Словно говорил: «Я знала, что ты так поступишь. Ты именно такая. Я никогда не ждала от тебя другого».

Эти слова странным эхом отдавались в ушах Элизабет.

Все эти воспоминания ужасно тревожили её. Ей казалось, однажды они затянутся вокруг её шеи, словно петля.

Но когда она услышала, кем стала Джудит, беспокойство превратилось в страх.

«Джудит стала молодой герцогиней дома Майюс?.. Что, если она решит отомстить мне и моей семье? Она ведь наверняка способна на это…»

Теперь Элизабет оказалась в положении, где Джудит могла полностью раздавить её.

Дом Майюс был одним из самых выдающихся дворянских домов империи. Раздавить семью Дейл, живущую почти как простолюдины, для них было бы детской забавой.

Сначала визит агента Императора напугал её до смерти. Но, если подумать, это могло оказаться удачей. Она могла избавиться от Джудит чужими руками и при этом получить огромную награду.

— Можно распустить слух, будто после исчезновения молодого герцога Экиана дому Майюс пришлось принять её как невестку. Но когда он вернулся, их не устроило её происхождение, и они тайно приказали её убить… Это ведь звучало бы правдоподобно, не так ли? Джудит во многих отношениях явно не дотягивает до такой семьи.

Элизабет говорила, низко склонившись. Почувствовав колебание агента, она угодливо улыбнулась.

— Я её родная мать и растила её семнадцать лет. Я точно знаю, на какую приманку она клюнет. Пожалуйста, доверьтесь мне.

Но было кое-что, чего не знали ни Элизабет, ни тот мужчина.

Рон, неожиданно вернувшийся домой по делам, услышал весь их разговор от начала до конца.

Он сделал вид, будто ничего не знает, и выждал несколько дней. Странно, но Элизабет так ничего и не предприняла. Он осторожно подталкивал её, спрашивал, не случилось ли чего, но она лишь уклонялась от ответа и бездействовала.

«Всё-таки дочь, значит… Похоже, когда доходит до дела, у неё рука не поднимается».

Не зная, что всего через несколько часов после агента к Элизабет явился Экиан, Рон не мог подумать иначе.

Рон был уверен, что знает слабости Джудит ничуть не хуже Элизабет. Он долго находился рядом с ней и не раз слышал всё, что та говорила о Джудит.

«Тогда действовать придётся мне. Ради нашей семьи».

Рон сказал Элизабет, что уедет на несколько дней — якобы посмотреть новые товары для лавки.

Когда спустя несколько дней он вернулся, то обнял Петро и прошептал ему:

— Наш маленький лорд.

После этого он всё чаще оставлял лавку и ездил по крупным городам и столице, собирая все слухи, какие только мог найти.

Джудит долго мучилась, не зная, стоит ли рассказать Изабелле о беременности.

Для неё Изабелла была первым человеком, проявившим к ней настоящую привязанность, — тем, кто действительно казался семьёй. Но в конце концов Джудит решила ничего ей не говорить.

Она боялась, что, узнав правду, Изабелла начнёт чрезмерно волноваться.

С характером Изабеллы она, скорее всего, немедленно приставит к Джудит врача и будет следить за ней до самых родов. Но Джудит было слишком стыдно принимать такую заботу.

В конце концов, юридически она всё ещё оставалась женой Экиана, но носила ребёнка другого мужчины. Даже если Изабелле было бы всё равно, сама Джудит чувствовала смятение.

— Матушка, я хотела бы кое-что сказать.

Поэтому, вернувшись в герцогский дом, Джудит сразу посмотрела на Изабеллу и заговорила:

— Я… я правда хочу развестись. Сейчас.

Изабелла с сожалением вздохнула, но, поскольку решение они уже приняли раньше, останавливать её не стала.

Вместо этого она тепло улыбнулась и спокойно ответила:

— Кто знает, когда этот мальчишка Экиан вернётся… Конечно, ты не можешь ждать вечно.

Разрешение оказалось куда мягче, чем Джудит ожидала.

— Да, поступай как хочешь. Ты ещё так молода и красива — нет причин тратить впустую хотя бы один день своей юности.

На самом деле Джудит собиралась дождаться возвращения Экиана. Считала правильным поговорить с ним лично и оформить развод как положено.

Но теперь ей нужно было поставить ребёнка выше этикета.

— Жизнь и правда коротка.

Хотя просьба Джудит прозвучала внезапно, Изабелла говорила тихо и мягко.

— Поэтому не трать время на то, что не имеет значения. Люби того, кого действительно любишь, и радуйся каждому дню, насколько можешь… Когда я вспоминаю день, когда впервые встретила Экиана, кажется, будто это было только вчера. Я думала, что любила его достаточно, но теперь понимаю: мне всё равно мало времени с ним.

От искренних слов Изабеллы у Джудит на глаза навернулись слёзы. И всё же она лишь сильнее убедилась, что о ребёнке говорить нельзя.

Формально для развода требовались взаимное согласие и документы с подписями обеих сторон. Но если Бен и Изабелла дадут своё согласие, процесс можно будет ускорить.

Они просто поставят печать и засвидетельствуют, что договорённость была достигнута заранее.

Разумеется, после возвращения Экиана мог возникнуть конфликт, но Изабелла полностью отмахнулась от такой возможности.

Учитывая всё, что Джудит сделала для дома Майюс, сказала она, подобная мелочь не стоит внимания.

— Что ж… куда ты собираешься отправиться? Если тебе нужен дом или что-то ещё…

Джудит поспешно замахала обеими руками.

— Ах, нет. Мне правда ничего не нужно. Я всё равно собираюсь уехать в провинцию.

— Правда? В провинцию? Но, Джудит, разве ты не всю жизнь прожила в столице? С чего вдруг провинция? Тогда мне будет трудно часто тебя видеть! — в голосе Изабеллы звучало искреннее сожаление.

Настоящей причины скрывать место назначения не было, поэтому Джудит мягко ответила:

— Я думаю отправиться куда-нибудь поблизости от владений маркизата Содэн.

Экиан был уверен в успехе.

Всё шло гладко, а главное — лорд Артена понятия не имел, кто он такой. Император тоже не знал, что в жилах Экиана течёт кровь императорского рода.

«Разумеется, не знает».

Экиан мысленно усмехнулся.

«Такой эгоистичный и жестокий человек никогда не вообразит, что я способен отказаться от титула молодого герцога Майюс из любви к семье».

Точно так же Император никогда не поверил бы, что кронпринц Алтейон признает другого принца. Он был человеком, который думал только о себе.

Как истинный наследник королевской крови, Экиан собирался нанести удар при лунном свете.

А на рассвете — устранить Императора.

Ему доводилось справляться и с куда более сложными задачами. А раз способный Алтейон подготовил всю почву, Экиан был полностью уверен в успехе.

И всё же стоило ему подумать о Джудит, тревога снова поднималась внутри.

Он ушёл, не попрощавшись как следует, оставил лишь одно письмо — и это тяжело давило на сердце.

Тогда это было лучшее, что он мог сделать. Но в итоге, даже после того как она призналась и открыла ему сердце, он так и не раскрыл свою истинную личность.

«Когда вернусь, я дам ей больше. Нечто большее. Нечто драгоценное».

И всё равно избавиться от беспокойства не удавалось — скорее всего, из-за призрачных голосов, которые он всё чаще слышал.

«Прошу вас, молодой герцог, успокойтесь. Если вы будете так горячиться, это не поможет нам найти Джудит».

Голоса непонятного происхождения звучали в его ушах в самые случайные моменты.

«Что? Моя служанка это подтвердила. Когда она видела её в последний раз, та была беременна!»

Казалось, будто в столице его ждёт что-то ужасное и душераздирающее…

Но он уже подготовился ко всему. Если Джудит попытается уйти, он оставил Изабелле письмо и попросил передать его Джудит при любых обстоятельствах. Увидев это письмо, Джудит наверняка останется и будет ждать в поместье.

Лучше всего было бы рассказать ей всё лично, с глазу на глаз, но он не мог рисковать тем, что она неправильно поймёт происходящее и за это время уйдёт. Он даже предусмотрел, что Изабелла может прочитать письмо, и написал его так, чтобы смысл был понятен только Джудит.

Чтобы избежать любого скандала, связанного с Мастером, он также закрыл Серую информационную гильдию. Он и так собирался сделать это после возвращения в поместье Майюс. В конце концов, Экиан всегда считал, что Мастер — это тот, кто должен исчезнуть.

И ещё одно тревожило его: родная мать Джудит, Элизабет.

Алтейон пообещал, что будет пристально следить за ней при любых обстоятельствах.

Если во дворце заметят хоть какое-то подозрительное движение, он поклялся немедленно принять меры. Если Элизабет в здравом уме, она не совершит безрассудного поступка.

«Этот её муж… Рон Дейл…»

Когда агент Алтейона и сам Экиан приходили к Элизабет, Рон должен был находиться в лавке. И всё же Экиан никак не мог отбросить такую возможность.

«На случай, если Рон начнёт действовать один, я расставил людей в столице».

Он обдумал все варианты и подготовился тщательно.

Значит, Джудит никак не может оказаться в опасности. Даже если что-то случится, она умна — наверняка сумеет защитить себя в доме Майюс.

Экиан хотел только одного: чтобы она была в безопасности на своём законном месте.

И всё же, несмотря на всё это, он никак не мог понять, почему именно сейчас тревога стала такой сильной.

Когда Джудит сказала, что отправится в маркизат Содэн, глаза Изабеллы на миг расширились, а затем снова сузились.

— Вот как. Значит, маркизат Содэн…

Она уже заметила чувства Хада — ещё тогда, когда увидела его лицо на императорском банкете.

А Хад был человеком, которому она действительно могла доверить заботу о Джудит. Уж всяко лучше какого-нибудь тёмного проходимца.

Изабелла искренне считала Джудит собственной дочерью и хотела, чтобы та снова вышла замуж — в хороший дом.

Ей было немного грустно оттого, что они больше не останутся семьёй, но Изабелла понимала: для Джудит так будет лучше. Поэтому улыбнулась и кивнула.

— Да, я отчасти этого ожидала.

В герцогском поместье было слишком много лишних ушей. Изабелла помнила об этом и подбирала слова осторожно.

Даже Барт, их давний врач, однажды попытался их убить, а слуга, нанятый ею без особых раздумий, уже пытался обмануть маркизат Содэн.

Поэтому Изабелла намеренно выразилась двусмысленно.

— Не думаю, что это дурной выбор.

Даже если позже слуги начнут сплетничать, её слова можно будет истолковать так: «Раз Хад столько помогал, нет ничего плохого в том, что она примет его помощь и теперь».

Лично Изабелла считала, что начать всё заново с Хадом было бы для Джудит прекрасно, но избежать пересудов в свете всё равно не удастся.

В конце концов, официально Джудит вернулась в герцогское поместье беременной от Экиана, а теперь окажется связана с их бывшим врачом.

Джудит наверняка справится мудро, но сейчас ей лучше держаться подальше от глаз общества — особенно пока Экиан отсутствует.

Джудит взглянула на печальное лицо Изабеллы и осторожно произнесла:

— Эм… там Хад тоже по некоторым причинам пользуется вымышленным именем. Так что я тоже собираюсь взять другое. На случай, если вдруг доставлю дому Майюс неприятности.

— До таких крайностей тебе доходить не обязательно… но, пожалуй, это и правда будет разумно.

Честно говоря, Изабеллу совершенно не волновало, если честь дома Майюс немного пострадает. Джудит сделала для них слишком многое.

Но если учесть возможную реакцию Содэн и особенно критику, с которой могла столкнуться сама Джудит, такой выбор и впрямь казался разумным.

— Если с твоим новым началом что-то пойдёт не так, свяжись со мной в любой момент. Я правда считаю тебя своей дочерью.

Изабелла крепко сжала руку Джудит. Если маркизат Содэн станет придираться к её происхождению или прошлому, Изабелла была готова удочерить её — даже несмотря на все сложности с родословной.

— И я прослежу, чтобы ты получила щедрые отступные.

— Что? Нет, правда, мне не нужно…

— Нужно, и ещё какие щедрые! Тогда, если я вдруг поссорюсь с Беном и мы тоже разведёмся, я смогу сослаться на твой случай и отхватить себе приличную долю!

Разумеется, разводиться с Беном Изабелла не собиралась, но поспешно добавила это, чтобы Джудит не чувствовала себя обязанной.

— Нельзя создавать плохой прецедент. Поняла? Честно говоря, вина Экиана огромна. Если ты уйдёшь ни с чем, потом, чего доброго, за Карла никто замуж не захочет! У нашей семьи и так репутация хуже некуда: денег и власти много, а характеры отвратительные. Нам правда нужно ухудшать её ещё сильнее?

Если смотреть со стороны, проступки Экиана действительно были серьёзны.

Он безответственно зачал ребёнка до брака, а после возвращения в герцогское поместье только и делал, что пропадал где-то вне дома.

Он ни разу не поддержал Джудит в светском обществе. Прибавить к этому выкидыш — и оснований для развода набиралось более чем достаточно.

А с точки зрения Изабеллы… Экиан вовсе не казался способным стать хорошим мужем. И тем более не выглядел человеком, который будет беречь Джудит сильнее, чем Хад.

«Он наверняка хотел оставить её молодой герцогиней и не давать развода из-за её низкого положения и мнимой вины — чтобы свободно ею управлять».

С юных лет Экиан почти не проявлял интереса к женщинам.

Он никогда не выказывал привязанности ни к одной леди, а стоило заговорить о браке, отвечал лишь: «Кто угодно подойдёт». Так было даже в позднем отрочестве, когда большинство начинает интересоваться противоположным полом.

«— Экиан, скажи хотя бы, какие девушки тебе нравятся. Тогда я заранее присмотрюсь на светских приёмах.

— Ну… если это будет та, кого одобрят мои родители, меня всё устроит. Я никогда не думал об этом дальше…

— Это мы женимся или ты? Жениться тебе. Не думай о нас, скажи, чего хочешь сам.

— Я бы предпочёл ту, кто не станет вмешиваться в дела дома Майюс. Проще, если она будет не из влиятельной семьи и не создаст семье проблем.

— Боже правый, ты что, собираешься поставить вместо жены куклу? Поговорим снова, когда ты немного повзрослеешь».

Он был предан работе и семье, но к остальным относился довольно равнодушно. И это равнодушие, очевидно, распространилось и на Джудит.

«Ему, наверное, просто нужна была та, кто не станет донимать его упрёками и ждать привязанности, чтобы он мог оставить её где-нибудь в стороне. Кто именно — не имело значения. Вероятно, он думал, что можно просто бросить ей титул герцогини Майюс, а потом не обращать на неё внимания…»

Та самая кукольная жена, о которой он когда-то говорил: та, кто понравится родителям и не станет его отчитывать. Джудит идеально подходила этому образу.

Но Изабелла хорошо знала Джудит.

Джудит никогда не дорожила положением молодой герцогини дома Майюс. С самого начала она казалась отстранённой от титула и даже сейчас не проявляла к нему никакого желания. Она выглядела искренне неловко, когда ей предложили отступные.

Но в мире не бывает людей, которые не желают вообще ничего.

А значит, Джудит на самом деле хотела не денег и не почёта, а искренней любви.

И это было понятно, если вспомнить, как долго она боролась в одиночку. В таком случае лучше отпустить её и благословить, чем приковывать к такому человеку, как Экиан.

«Конечно…»

Изабелла сглотнула.

«Экиан настаивал, что никогда не даст развода… но это слишком эгоистично».

Но Джудит была ей так же дорога, как Экиан. Нельзя было связывать молодую женщину ради чужих желаний.

Поэтому Изабелла решила скрыть последнее письмо Экиана.

Экиан оставил письмо, которое следовало показать Джудит только в том случае, если та станет настаивать на разводе. Изабелла тайком его прочла.

«Не ожидал, что ты так холодно уйдёшь из особняка № 37.

Я немного сдержался, потому что, когда я слишком надавил, ты выглядела расстроенной.

В следующий раз прошу помнить о приличиях. А потому развод не рассматривается».

Она не вполне понимала, что он имел в виду, но одно было ясно: это граничило с угрозой.

Расстроенной? Должно быть, Джудит уже просила развода, а Экиан резко отказал. Вероятно, давил на неё властью дома Майюс и говорил, что это не шутки.

«Насколько же ужасно он себя повёл, если даже такая добрая Джудит ушла так холодно?»

Письмо явно будило воспоминания о пережитой травме.

Именно поэтому Изабелла решила не отдавать его Джудит.

Она лишь надеялась, что Джудит забудет все эти сложности и будет счастливо жить с Хадом. Экиан был её горячо любимым сыном, но настоящая любовь не означает потакать каждому желанию своего ребёнка.

— Джудит, тебе просто нужно…

Изабелла мягко улыбнулась и с нажимом произнесла:

— Забыть всё, что случилось здесь, и начать заново. Просто будь счастлива. И, пожалуйста, время от времени давай о себе знать.

Джудит слабо улыбнулась и кивнула.

— Мы скоро начнём бракоразводные процедуры. Возможно, это займёт какое-то время, но затянуться не должно.

План Рона был очень прост: последовать первоначальному замыслу Элизабет.

Выманить Джудит, убить её и свалить убийство на дом Майюс — проще простого.

Убить беспомощную женщину было нетрудно. Обвинить дом Майюс — тоже не так уж сложно. Достаточно броситься в ближайшую жёлтую газетёнку и, обливаясь слезами, дать интервью о том, что, похоже, Джудит убила семья Майюс.

— Моя жена всегда скучала по Джудит, её мучило чувство вины… Наша семья ни на миг не забывала Джудит. Мы не бросали её. Просто обстоятельства разлучили нас. Джудит была в столице, а мы в деревне тяжело работали, чтобы расплатиться с долгами. Потом мы с опозданием узнали, что она стала молодой герцогиней Майюс, и приехали в столицу разобраться, что происходит…

Рон уже продумал всё интервью.

— Когда я тайно встретился с ней в последний раз, Джудит казалась ужасно встревоженной. Она сказала, что ей кажется, будто чувства молодого герцога Экиана изменились, и она боится, что семья пытается от неё избавиться… Я никогда не забуду, как её глаза дрожали от страха!

Люди обожали сенсационные истории, а если к этому добавить влияние Императора, они наверняка примут всё за чистую правду.

Так что главным было выманить Джудит. Нужно было уговорить её прийти одну туда, где не окажется свидетелей.

Она не выйдет только потому, что её позовут Рон или Элизабет. Поэтому Рону пришлось пустить в ход сведения, полученные от Элизабет, и хорошенько пораскинуть мозгами.

«Если просто оставлять её с наставниками, она не станет меня искать. Так что не переживай. Ведь не я её воспитываю, верно?»

Элизабет всегда говорила так, чтобы успокоить Рона.

«Она, наверное, больше слушается наставников, чем меня. Особенно ту учительницу классики… как её звали? Баронесса Оллан? Эта женщина вечно занималась с ней намного дольше положенного, будто ей больше нечем заняться».

«Учительницу классики?»

«Да. Видимо, старухе не нравилось одиночество. Жалкая карга, жила одна. Так что, можно сказать, всё всех устраивало, разве нет?»

В детстве Джудит и правда полагалась на свою учительницу классики.

Та была разорившейся дворянкой старше шестидесяти и баловала Джудит за её ум. Хотя её и называли баронессой, заботиться о ней было некому, и она жила одна. В конце концов сын, живший в деревне, забрал её к себе, и занятия прекратились.

Рон всё ещё помнил, как сильно маленькая Джудит тогда огорчилась.

«Если сказать, что баронесса Оллан при смерти и хочет в последний раз увидеть Джудит, она тут же выйдет из поместья».

Написать письмо от имени её сына было нетрудно. Если сообщить, что баронесса Оллан стоит на пороге смерти и мечтает перед концом увидеть лицо Джудит, та наверняка бросится к ней.

«Проблема только в том, что прислуга из поместья наверняка увяжется за ней».

Беременная молодая герцогиня ни за что не отправится куда-либо одна. Но у Рона имелись полезные сведения о юной Джудит.

«Если сделать вот так…»

Рон ухмыльнулся, сочиняя письмо от имени сына баронессы Оллан.

«Она точно выйдет одна. И придёт в уединённое место».

При поддержке Бена и Изабеллы оформление развода продвигалось быстро. Но поскольку Изабелла настаивала на щедрых отступных, уход Джудит из герцогского поместья немного задержался.

— Я подготовлю всё наличными, а не облигациями или чеками. Почему-то мне кажется, ты не захочешь пользоваться чеками или вкладами, выпущенными Майюс.

Изабелла понимала, что Джудит какое-то время будет жить под вымышленным именем, и старалась проявить заботу.

Но, разумеется, просто навалить кучу золотых монет было нельзя, поэтому сроки сдвинулись: пришлось искать другую форму денег — удобную для перевозки и лёгкую для обмена.

— Все процедуры завершены, так что мы можем объявить о выкидыше одновременно с разводом.

Изабелла говорила с решительным выражением лица.

— Скажем, ты не смогла вынести брака с человеком, который даже лица не показал после твоего выкидыша. Это и станет причиной развода.

Это был развод, в котором вся вина явно ложилась на Экиана. Изабелла неустанно старалась защитить честь Джудит.

Разумеется, Карл тоже согласился, пусть и мрачно.

— Да… брат и правда поступил слишком по-свински. Тут ничего не поделаешь.

Глядя в полные слёз глаза Карла, Джудит подумала: если бы не ребёнок в её утробе, возможно, она бы осталась здесь.

— Это я плохо его воспитала. Мне правда жаль. Думаю… думаю, теперь он и впрямь перешёл черту, после которой уже нет возврата.

Услышав это, Джудит почувствовала, что тогда, в тот день, поступила правильно, зайдя с Мастером до конца и лишив себя пути назад.

— Нет, Карл.

Джудит встретилась с ним взглядом и сказала:

— Я уверена, молодой герцог Экиан сейчас делает нечто очень важное. Нечто великое — для империи и для своей семьи.

К такому выводу она пришла после разговора с Мелани.

У неё было ощущение, что Экиан занят чем-то настолько опасным, что не может рассказать даже семье, а Мелани и Алтейон тоже хранят молчание.

Но Экиан больше не имел к ней отношения. Теперь он был человеком за пределами её жизни. В конце концов, разве не благодаря таким людям, как он, обычные люди вроде Мастера могут жить счастливо и мирно?

— Поэтому не думай о нём так. Он не негодяй и не бездельник… Он всегда был добр ко мне.

Разумеется, эти слова произвели обратный эффект.

— Невестка, вы всё равно такая добрая…

В конце концов Карл разрыдался.

— Даже если он делает что-то невероятное, какой в этом смысл, если он бросил семью и делает вид, будто не знает собственного ребёнка? Значит, он просто с ума сошёл!

— Ахаха…

— Наверное, я даже больше не могу называть вас невесткой… У-у-у…

— Просто зови меня Джудит.

Джудит осторожно вытерла слёзы Карла и ласково сказала:

— Мне так тоже нравится. Давай часто видеться.

Разумеется… это будет уже после того, как она благополучно родит ребёнка.

От Мастера всё ещё не было никаких вестей. В конце концов Джудит решила: покинув герцогское поместье, она первым делом заглянет в Серую информационную гильдию.

Пока развод не будет оформлен и она не уйдёт из поместья, ей не хотелось выходить наружу без крайней необходимости.

Она хотела до самого конца провести время с людьми дома Майюс.

— Малыш.

Джудит прошептала это у себя в комнате, поглаживая живот.

— В этой комнате осталось много воспоминаний о твоём папе. Когда он приходил по ночам, мы здесь разговаривали о самых разных вещах.

Разумеется, это была комната другого мужчины…

Ради дородового воспитания Джудит проглотила эти слова.

— Поэтому мне немного грустно покидать это место. Но скоро мы окажемся там, где будет лучше, и впереди нас ждёт больше счастливых дней.

Время, когда она тесно прижималась к нему в тайном ходе; тот раз, когда напилась и устроила переполох; их ссоры и примирения — все эти воспоминания промелькнули перед глазами, словно картинки в волшебном фонаре.

— Но настоящим домом это место не было.

Джудит мягко улыбнулась.

— Я очень хотела иметь собственный дом. И так рада, что теперь он у меня будет — вместе с тобой.

До семнадцати лет она жила в баронском особняке, но он никогда не казался ей своим. Три года, проведённые в пансионе, тоже не считались. Даже поместье Майюс не стало местом, которое она могла бы уверенно назвать «моим домом».

Теперь наконец пришло время построить собственное гнездо.

И как раз тогда, когда Джудит прощалась с семьёй и мирно ждала дня объявления о разводе…

Ей пришло письмо.

Отправителем был Хайнц Оллан.

Джудит не знала имени Хайнц Оллан. Зато фамилия «Оллан» была ей очень хорошо знакома.

В детстве, когда она жила в баронском поместье Айлан, мать, Элизабет, приставляла к ней самых разных наставников. Баронесса Оллан, обучавшая её классической литературе, глубоко дорожила Джудит.

Она отчётливо помнила, как баронесса Оллан тепло обняла её и сказала:

«— У меня есть внучка, совсем как ты…

— А где сейчас ваша внучка?

— У моего сына. Они живут далеко в провинции».

Когда Джудит исполнилось пятнадцать, баронесса уехала в провинцию, где жил её сын. Джудит тогда плакала, но в то же время искренне радовалась за неё: баронесса Оллан всегда казалась такой одинокой.

«Хайнц Оллан… Может быть, это сын баронессы Оллан?»

После отъезда баронессы Оллан Джудит больше её не видела. Разумеется, никаких известий о ней тоже не получала. Она вскрыла конверт, и оттуда выскользнуло письмо, написанное незнакомым почерком.

«Леди Джудит Майюс, молодой герцогине.

Примите мои приветствия, мадам.

Меня зовут Хайнц Оллан.

Мне известно, что в детстве вы изучали классическую литературу под руководством моей матери.

Моя мать часто с теплотой вспоминала ученицу по имени Джудит: такую умную и добрую, — и снова и снова говорила, как сильно вас любила. Одно время она даже считала дни, мечтая найти возможность съездить в столицу и увидеть вас.

К несчастью, похоже, моя мать скоро покинет этот мир.

Как её сын, я стараюсь исполнить её последнее желание и потому разыскал эту ученицу. Ученица из её воспоминаний теперь стала молодой герцогиней Майюс.

Я долго колебался, не смея просить столь высокородную особу проделать дальний путь, но в краткий миг просветления моя мать сказала следующее:

на холме за баронским поместьем Айлан есть «письмо себе в будущее», которое они с мисс Джудит когда-то закопали вместе. Она хотела бы ещё раз увидеть это письмо, полное воспоминаний.

Если это не доставит вам слишком больших хлопот, не могли бы вы забрать это письмо и отправить его нам?

Простите за навязчивую просьбу, но я пишу с отчаянным сердцем, желая перед последней дорогой показать матери всё, что она жаждет увидеть.

Буду ждать вашего ответа. Благодарю вас».

Джудит удивлённо моргнула.

Это было правдой: пять лет назад, когда они прощались с мадам Оллан, они вместе написали письма и закопали их на заднем дворе.

«— Ну что ж, напишем письма себе в будущее. Давай обе постараемся жить так, чтобы нам не было стыдно за то, что мы здесь напишем. Понимаешь?

— Ох. Совсем как в „Другой жизни“.

— Именно оттуда я и взяла идею. В той книге, когда учительница и ученица расстаются, они проводят этот ритуал. Клятву жить без сожалений. Давай пообещаем когда-нибудь снова прочесть их вместе».

Однако поместье Айлан теперь принадлежало другим людям. Попасть на холм через усадьбу будет трудно.

А чтобы добраться до холма, минуя поместье, придётся идти длинной и безлюдной тропой. К тому же Джудит не помнила точного места, а значит, ей нужно будет самой отправиться туда и попытаться вспомнить.

Пока Джудит, задумавшись, склонила голову набок, горничная снова постучала.

— Простите, молодая госпожа. Сразу после первого пришло ещё одно письмо…

— Правда?

Получать письма так часто было крайне необычно.

Заинтригованная, Джудит взяла конверт без указания отправителя. Второе письмо, написанное незнакомым почерком, гласило:

«Это Антон из Серой информационной гильдии».

Антон был тем человеком, который охранял вход на биржу. Именно он пропустил её на верхние этажи, когда она впервые упомянула возраст Мастера.

С тех пор Джудит часто бывала на бирже, так что они, разумеется, были знакомы. Одновременно обрадованная и удивлённая, она поспешно продолжила чтение.

«Перед отъездом Мастер оставил распоряжение. Если на имя мисс Джудит придут какие-либо письма, я должен непременно проверить отправителя и начать отслеживание. Он особо велел следить за человеком по имени Рон Дейл».

Рон Дейл?

Не узнать это имя она не могла. Он был давним любовником её матери.

Когда Элизабет находилась рядом с Роном, она вела себя так, словно Джудит не существовало.

Джудит также замечала вспышку мучительного раздражения на лице Рона всякий раз, когда он смотрел на неё. Именно поэтому она инстинктивно избегала его.

Поскольку её отец, барон Айлан, часто отсутствовал, эти двое беззастенчиво предавались тайной связи. И каждый раз Джудит чувствовала себя пятном.

Словно это она мешала их счастью.

Письмо продолжалось:

«Письмо, которое вы только что получили, отправил Рон Дейл.

Похоже, оно должно было выманить вас из герцогского поместья. Я правильно понимаю?

Если так, прошу вас сохранять осторожность до возвращения Мастера и по возможности не покидать поместье.

При необходимости разумным решением будет также сообщить обо всём дому Майюс и попросить их помощи».

Значит, Рон Дейл всё подделал…

Джудит сглотнула и перечитала письмо от Хайнца.

Теперь, зная, что его написал Рон, она увидела всё иначе.

«Письмо себе в будущее» — да, они с баронессой Оллан действительно закопали его вместе. Но баронесса Оллан ясно сказала: «Давай когда-нибудь снова прочтём их вместе».

«Мы ведь сделали всё в точности как в „Другой жизни“. В той истории ученица и учительница выкапывали письма вместе. Выкопать его одной и отправить — бессмысленно».

Это был поступок, вдохновлённый классической литературой. У баронессы Оллан не было причины просить одно лишь письмо.

«Если кто-то, не читавший эту книгу, издалека видел, как мы с баронессой Оллан закапывали письмо, он вполне мог сочинить правдоподобную историю».

Чем дольше она смотрела, тем очевиднее становилось: Рон всё подделал. Но зачем…?

Размышляя об этом, Джудит вдруг кое-что поняла, и глаза её расширились.

К заднему двору баронского поместья можно было добраться только по узкой и неровной тропе. Место само по себе было уединённым, и привести туда много людей оказалось бы трудно.

Даже если Джудит отправится туда, она возьмёт с собой лишь минимальную охрану. Если там устроят засаду, небольшой отряд не сможет продержаться.

«Но как он собирался потом разобраться с моим телом в таком открытом месте?»

Ответ пришёл быстро. Если место безлюдное, а её убьют сразу после того, как она выйдет вместе со слугами дома Майюс…

«Если всё тщательно подготовить, вину можно возложить на дом Майюс».

По спине пробежал холод. А мысль о ребёнке в животе делала это чувство ещё страшнее. Сердце забилось сильнее от одной мысли, что дитя, зачатое ею с Мастером и ещё даже не увидевшее света, могло оказаться в опасности.

«Мастер продумал всё ради меня настолько тщательно».

Джудит глубоко вдохнула. Если бы Мастер перед отъездом не оставил распоряжение насчёт Рона Дейла, она, даже почувствовав неладное, могла бы отправиться за письмом.

Даже сейчас на сердце стало тепло. Она была благодарна Мастеру за такую заботливую предусмотрительность.

«Малыш, твой папа нас спас».

Больше всего её утешало то, что целью сделал её Рон, а не Элизабет.

Если бы это была Элизабет, удар оказался бы сокрушительным. Мысль о том, что родная мать способна питать к ней такую злобу, была ужасна.

Но раз это Рон, с которым у неё с самого начала не было хороших отношений, боль оказалась не такой сильной. Учитывая ребёнка, которого она носила, это было настоящим облегчением.

«В любом случае к нам приближается новая угроза. Нужно подготовиться».

Она быстро дёрнула шнур звонка.

Джудит поспешно обратилась к горничной, снова подошедшей к ней.

— Кто доставил это письмо? Можно мне немедленно его увидеть?

Горничная растерялась и ответила:

— Простите, молодая госпожа. Он передал письмо привратнику, сказал, что дело срочное, и сразу исчез. Честно говоря, я не знаю, кто это был.

Джудит, хоть и была взволнована, ответила спокойно:

— Вот как? Тогда подготовьте, пожалуйста, мой выезд. Мне нужно кое-куда заехать.

Рон метил в неё. Точных обстоятельств она не знала, но раз прежде её уже пыталась подставить Анаис, ей пришло в голову, что и здесь могло быть замешано влияние Императора. Если так, справиться одной будет слишком трудно.

«Ах».

Джудит с тоской подумала:

«Всё это время я всё делала вместе с Мастером».

Во все важные моменты Мастер был рядом. Она утверждала, что знает будущее и сама ведёт игру, но на самом деле без него не могла толком справиться ни с чем.

И теперь впервые понимала, что значит быть по-настоящему одной.

Всего лишь потому, что Мастер оставил её.

— Поняла. Это надолго?

— Нет. Недалеко. Просто подготовьте экипаж.

Джудит привела себя в порядок самым простым образом и медленно вышла из комнаты.

Если бы не ребёнок в её животе, она осталась бы в герцогском поместье и не высовывалась, как советовали в письме из Серой информационной гильдии. До сих пор она именно так и поступала, и для неё это вовсе не было трудно.

Но теперь всё изменилось.

Ребёнок в её утробе с каждым днём рос, и ей нужно было как можно скорее покинуть герцогскую резиденцию, чтобы погасить скандал, тянущийся за домом Майюс.

«Это чрезвычайная ситуация. Я не могу просто ждать вслепую. Мастер — отец ребёнка, значит, я должна связаться с ним во что бы то ни стало».

Она понимала, что Мастер уехал ради важного дела, но это было до того, как он узнал о беременности.

Как отец ребёнка он имел право знать, что малышу грозит опасность. Нет — не просто право. Скорее обязанность. Ведь этот ребёнок появился не от неё одной.

В отличие от прежних раз, Джудит не отказалась от сопровождения рыцаря и осторожно направилась в Серую информационную гильдию.

Переулок и лавка, куда она ходила с семнадцати лет, были ей по-настоящему знакомы и действительно казались чем-то вроде дома. Но там…

— Простите? О, это место уже довольно давно закрыто.

Прямо перед входом Джудит пришлось услышать совершенно ошеломляющую новость. Информационная гильдия тем временем превратилась в ресторан.

— Лавку выставили на продажу уже давно.

— …Что? Давно?

Когда она настойчиво уточнила даты, ей сказали, что лавку выставили на продажу из-за финансовых трудностей примерно во время императорского банкета. И это действительно было довольно давно.

Джудит словно заворожённая смотрела на ресторан. Она всё ещё ясно помнила, как совсем недавно обсуждала в этом самом месте садовую вечеринку Анаис. Значит, уже тогда они закрывали информационную гильдию?

И агент по недвижимости, и новый владелец ресторана лишь смотрели на неё с недоумением.

— Мы тоже толком не знаем, куда они делись. С самого начала это были довольно загадочные люди…

— Ах, вот как.

Джудит спокойно улыбнулась, ничем себя не выдав.

— Спасибо. Я поняла.

Больше ничего не спрашивая, она села в экипаж, возвращавшийся в герцогское поместье.

Но по дороге обратно мысли её пришли в смятение.

Только теперь она начала по-настоящему ощущать: она заключила сделку с человеком без плоти и тени, полюбила мужчину, похожего на мираж.

Она не знала его лица, имени, местонахождения — ничего. Не могла с ним связаться, не могла его найти. Если хотела увидеть его снова, ей оставалось только ждать.

Но до каких пор?

Он сказал, что вернётся как можно скорее, но до каких пор ей ждать?

«Я не могу ждать».

Теперь, когда она носила ребёнка, она уже не могла просто следовать словам Мастера. Ей нужно было во что бы то ни стало защитить это дитя. Изначально она собиралась отправиться в маркизат Содэн, туда, где находился Хад, но теперь и это не казалось хорошей мыслью.

«Путешествовать одной в такой далёкий край — всё равно что идти на верную смерть».

Если после развода она покинет столицу одна, Рон обрадуется и убьёт её на месте. Она положила ладонь на живот и глубоко вдохнула.

«Пока туда идти нельзя…»

Поскольку местонахождение Экиана было неизвестно, она не могла добавлять новых тревог и без того встревоженной Изабелле. Раскрывать беременность было совершенно невозможно, но и отказываться от плана покинуть герцогское поместье ей не хотелось.

«Даже если я останусь ждать в герцогской резиденции, неизвестно, когда придёт Мастер. Через девять месяцев родится ребёнок — и что тогда будет с ним?»

Если действовать, то сейчас, пока никто не знает о её беременности. Конечно, нужно быть предельно осторожной: срок был ещё совсем ранний…

В конце концов Джудит сглотнула в трясущемся экипаже.

«Мне нужно спрятаться. Рон наверняка продолжит охотиться за мной. Нет — теперь за мной каким-нибудь образом может прийти кто-то куда хуже Рона».

Удастся ей позже встретиться с Мастером или нет, она должна защитить этого ребёнка, полагаясь на собственное решение.

Стоило подумать о малыше, и она чувствовала, как становится невероятно чувствительной. А когда тревога поднималась, успокоиться было трудно.

«Герцогская резиденция? Правда ли там безопасно?»

Теперь и эта мысль прокралась в голову.

«Точно ли всё в порядке? Барт долго служил там личным врачом. И ведь нашёлся даже слуга, обманувший всех в решающий момент только потому, что хотел стать приёмным сыном маркиза Содэн. Кто сказал, что прислугу нельзя подкупить?»

В герцогской резиденции было огромное количество слуг. А значит, множество глаз, следящих за ней. И этот факт вдруг показался Джудит пугающим.

«Я хочу быть одна… всё меня тревожит».

Благодаря случившемуся на императорском банкете Алтейон, к счастью, очнулся и теперь противостоял Императору. Несомненно, Алтейон системно готовил план, чтобы нанести удар по Императору, а Экиан, вероятно, сотрудничал с ним и играл в этом важную роль. В таком случае, возможно, стоило поставить на падение Императора.

Если только она сможет до тех пор спрятаться там, где её никто не знает.

«Малыш».

Джудит тяжело сглотнула и подумала:

«Ради тебя я могу быть чрезмерно осторожной во всём».

Но куда ей идти?

Где она сможет скрыться так, чтобы никто её не обнаружил? На этом континенте, всё ещё подвластном Императору, среди его агентов — включая Рона, — сумеет ли она надёжно прятаться до самого конца?

И как сделать так, чтобы Мастер смог её найти?

На глаза вдруг навернулись слёзы. Странно, но в памяти всплыли мягкие слова Мелани.

«Джудит, я была всего лишь одной из тех обычных женщин, каких можно встретить где угодно. Но я дошла до этого, потому что стала матерью и захотела защитить своего ребёнка».

Мелани говорила, что никогда не была такой. Но она делала то, что должна была делать, чтобы защитить детей.

Джудит тоже никогда не была из тех, кто цепляется за что-либо. Честно говоря, она привыкла отпускать. Но ради своего ребёнка могла поступать совершенно не похоже на себя.

«Наверное, очень одиноко быть беременной, когда отца ребёнка нет рядом…»

Эти слова задели ее за живое. До сих пор она закапывала свою печаль мыслями вроде: «Всё в порядке», «Ничего не поделаешь», «У него наверняка есть причины», — но теперь вся эта печаль поднялась разом.

Она просто хотела, чтобы он был рядом. Больше не хотела даже рассуждать логически — хотела только этого. Ей некуда было идти, ей было страшно, тревожно и одиноко, и некому было открыть душу.

И в этот миг…

Джудит вдруг вспомнила кое-что и широко раскрыла глаза.

«Ах… не может быть!»

Внезапно ей показалось, что она поняла, куда должна идти.

Несколько дней спустя.

Погода стояла ясная и светлая, лёгкий ветерок едва шевелил воздух.

С самого утра над резиденцией герцога Майюс витало тягостное настроение.

— Джудит, ты правда должна так поступить?

— Да. Я знаю, это немного чрезмерно. Но всё равно огромное спасибо, что исполнили мою просьбу.

Джудит мягко улыбнулась. На ней была форма горничной, в руке — небольшая дорожная сумка.

— Спасибо вам за всё.

— Позволь хотя бы приставить к тебе рыцаря или нескольких горничных…

— Нет, всё в порядке. Правда. Если честно, мне от этого будет только тяжелее.

Сегодня Джудит решила навсегда покинуть поместье Майюс.

Она обратилась к Изабелле с двумя просьбами. Во-первых, уйти тихо и тайно. Во-вторых, объявить о разводе только после её ухода.

Разумеется, Изабелла приняла обе просьбы.

Всё началось со скандала — фальшивого брака, построенного на громких пересудах, которые легко привлекали к себе внимание.

Если распространится весть, что Джудит развелась и покинула герцогскую резиденцию, пока Экиан пропал неизвестно где, это наверняка привлечёт к ней огромное внимание.

Даже третьесортные газетёнки могут начать следить за каждым её шагом и разносить слухи повсюду.

Как молодая герцогиня дома Майюс, Джудит больше не была простой частной особой. Стоит объявить о разводе — и спокойно жить ей уже не дадут. Поэтому её желание «тихо исчезнуть» Изабелла могла понять.

— Я уже взрослая и долгое время прекрасно жила сама.

Джудит говорила с ласковой улыбкой.

— Я направлюсь в сторону маркизата Содэн и немного попутешествую по дороге. У меня ведь никогда не было настоящей поездки. Я всегда хотела свободно побродить где-нибудь. Как только устроюсь, сразу с вами свяжусь.

— Тогда…

В глазах Изабеллы слегка заблестели слёзы.

Всю прошлую ночь Джудит уже прощалась с Беном и Карлом. Хотя она говорила, что вернётся и будет часто их навещать, расставаться всё равно было тяжело. И пусть Джудит настаивала, что ей ничего не нужно, Бен всё же всунул ей в руки пустую чековую книжку и целую гору драгоценностей.

Джудит не сообщила об уходе даже горничным и слугам. Она хотела уйти так, чтобы никто ничего не знал.

И твёрдо решила: ни одна живая душа не должна узнать об этом, пока она не выберется из столицы.

Поэтому Изабелла проводила её через скрытый проход в особняке, о котором ей рассказал Бен.

— Если пойдёшь по этому ходу, выйдешь к отдельному зданию. Можешь остаться там на несколько дней, прежде чем отправиться дальше.

— Спасибо.

Джудит лучезарно улыбнулась и в последний раз обняла Изабеллу. Теперь волосы Джудит были коротко острижены до каре, а на носу сидели очки.

В форме горничной она выглядела совсем не так, как обычно.

Честно говоря, Изабелле казалось, что Джудит, возможно, чрезмерно осторожничает, но она понимала её желание не привлекать ничьих взглядов и больше ничего не сказала.

— Я скоро с вами свяжусь. Пожалуйста, берегите себя.

Джудит наконец шагнула за пределы герцогской резиденции, несколько раз обернувшись, а Изабелла ещё долго смотрела ей вслед.

— Ха, боже мой.

Она тихо усмехнулась, глядя на лёгкую походку Джудит.

— Большинство людей уносили бы с собой сожаления или жадность, а она идёт точно так же, как в тот день, когда впервые пришла сюда.

Затем Изабелла медленно вошла в комнату Экиана и глубоко вздохнула. Джудит оставила почти все золотые монеты, которые Изабелла официально передала ей, а также чековую книжку и драгоценности от Бена. Не всё до последней мелочи — но выглядело так, будто она взяла лишь самый минимум.

— Ну надо же… до самого конца.

Изабелла вздохнула и покачала головой.

Джудит и правда пробыла здесь всего один сезон — и ушла. Как ветерок, который невозможно удержать, сколько ни пытайся. Ничего не взяв, оставив после себя лишь воспоминания о своём присутствии и не забрав с собой ни сожалений, ни алчности.

— Ох, Экиан, глупый ты мальчишка.

Изабелла мрачно пробормотала:

— Это была девушка, за которую стоило держаться. Тебе надо было стараться сильнее. В конце концов ты проиграл Хаду Содэн.

Так Джудит ушла.

Не оставив после себя ничего, что можно было бы назвать её собственным.

Оглянувшись назад, Изабелла смахнула слезу и с горечью подумала, что, возможно, даже настоящей комнаты ей так и не дала.

В резиденции герцога Майюс существовало бесчисленное множество тайных ходов.

Помимо того, которым пользовался Мастер, имелось, судя по всему, ещё немало похожих.

Однажды Мастер уже вёл её тайным ходом, но там было так темно и запутанно, что Джудит не смогла запомнить путь.

Но если она не помнила — можно было просто спросить. Глава семьи уже жил в этом доме, а тайные ходы никто не знал лучше герцога Майюс.

Поэтому Джудит легко смогла обратиться к Бену и Изабелле. Она попросила показать ей путь из резиденции, по которому её никто не увидит.

«Подумать только, он даже соединяется с особняком № 37».

Небольшой узкий ход, скрытый от посторонних глаз, вёл к особняку № 37 — тому самому, где она уже однажды бывала.

«В этом особняке и был зачат наш малыш».

Почему-то это казалось добрым знаком. Пусть случайно, но начать новую жизнь с места, связанного с тёплыми воспоминаниями, было по-своему значимо.

«Малыш».

Джудит легко шагала вперёд.

«Наверное, именно из-за тебя мне хочется жить дальше».

Внезапно она очень остро поняла слова Мелани: «Я ведь изначально не была таким человеком». Джудит тоже никогда не была настолько выдающейся, чтобы ввязываться в борьбу за власть между герцогским домом и императорской семьёй. Она никогда и не хотела ничего подобного.

Она мечтала о тёплом месте, которое могла бы назвать домом, и о настоящей семье, которую могла бы назвать своими людьми.

Поэтому, осознав, что её затянуло в такой огромный конфликт, Джудит, возможно, просто махнула бы на всё рукой: «Будь что будет». Возможно, продолжила бы оглядываться по сторонам, заботясь о других больше, чем о себе.

Но ребёнок сделал её безмерно эгоистичной. На самом деле то, о чём она попросила герцогский дом, было куда важнее любых денег и драгоценностей.

«Если я переведу дух в особняке и снова сменю маскировку, то смогу добраться до места назначения так, что за мной никто не проследит».

Её цель была ясна.

Поначалу она чувствовала себя совершенно потерянной и подавленной. Так же, как тогда, когда её впервые придавила гора долгов.

В тот раз она чудом узнала будущее. И оказалось, что это была сила Последней Жрицы.

Последняя Жрица оставила ей ещё одно послание:

[Возвращайся, когда тебе станет тяжело. Я укажу тебе путь.]

Тогда Джудит отмахнулась, подумав: «Какие ещё трудности могут мне грозить?» Она почти не обратила на эти слова внимания — особенно после того, как особняк обрушился.

Но, вне всяких сомнений, Последняя Жрица сказала, что укажет ей путь. Для человека, которому некуда идти, это было похоже на спасение.

Может быть, только может быть, Последняя Жрица ещё раз сможет направить её на безопасную дорогу.

Это казалось совершенно беспочвенным, но внутри поднялась странная уверенность. Таинственный порыв, который невозможно было объяснить логикой.

«Какая же я бесстыдная».

Джудит горько улыбнулась.

«Я была так занята собственным выживанием, что даже не попыталась узнать, кто сын Последней Жрицы».

Жрица ясно попросила сделать её сына счастливым. Но если Джудит даже не знала, кто он, то и исполнить эту просьбу не могла.

— Фух… И всё же ради ребёнка ничего не поделаешь. Обещаю, впредь я буду особенно добра ко всем беременным женщинам.

При мысли о малыше Джудит снова обрела смелость. Она взяла себя в руки, немного отдохнула в особняке, низко надвинула шляпу и отправилась дальше.

Она собиралась посетить Святыню Последней Жрицы.

Джудит не знала, что случится, когда она доберётся туда, но стоило прийти — и путь наверняка откроется перед ней. Именно эта смутная вера вела её вперёд.

Тёмной ночью Джудит ехала в наёмном экипаже к Святыне Последней Жрицы.

«Пожалуйста, укрой меня там, где меня никто не найдёт».

Не желая, чтобы кто-нибудь узнал её пункт назначения, она на всякий случай вышла неподалёку от святыни.

Джудит шла туда одна и молилась с каждым шагом.

«Чтобы я смогла защитить своего ребёнка».

Сумеет ли Мастер её найти? Она оставила письмо в месте, где они когда-то были вместе, но никакой гарантии новой встречи не было.

Ведь даже сама Джудит не знала, куда в итоге направится.

И всё же она не могла не оставить Мастеру письмо. Как он однажды передал ей свою искренность, так и она хотела передать ему свою.

Она уже призналась ему в чувствах, даже умоляла остаться вместе, но между ними всё ещё оставались невысказанные слова. Не только о том, что она носит его ребёнка, но и о том, с каким сердцем уходит, унося этого ребёнка с собой.

Мастер мог не захотеть дитя. Поэтому Джудит спокойно изложила свои мысли, заранее принимая и такую возможность.

Что он не несёт никакой ответственности. Что этого ребёнка она захотела сама, выбрав эти отношения по собственной воле. И что намерена тихо родить и вырастить его одна.

«Тогда он может решить не искать меня».

Джудит думала об этом спокойно.

«Если ребёнок для него действительно обуза, он может нарочно отказаться от поисков».

И всё же иначе было нельзя. Джудит попыталась унять сердце, всё ещё беспокойно мечущееся из стороны в сторону.

Когда она добралась до Святыни Последней Жрицы, полночь уже миновала.

Святыня всё ещё лежала в руинах после пережитого хаоса. Так никто и не привёл её в порядок. Она выглядела точно так же, как в тот день, когда рухнула, погребая Джудит внутри.

«Помню, Мастер тогда поднял шум, твердя, что должен попасть внутрь».

От этой мысли на губах Джудит появилась улыбка. Вспомнилось и то, как кто-то, округлив глаза, спросил, не является ли маркиз Содэн её возлюбленным.

«Тогда…»

Джудит остановилась среди руин и огляделась.

«Что мне здесь делать?»

Положив ладонь на живот, она обвела взглядом окрестности — и вдруг замерла, заметив кое-что. Почему-то ей показалось, что она знает, как поступить.

— Жрица.

Перед ней лежал тот самый портрет Жрицы, который она видела в последний раз.

Большая картина, прежде висевшая на стене, теперь покоилась на полу. Безмятежный и прекрасный образ слегка поблёк, но всё ещё хранил живое сходство со Жрицей.

Словно с ней и вправду можно было заговорить, Джудит медленно и осторожно подошла ближе.

— Жрица… Я знаю, что не имею на это права, но…

Её взгляд на миг смущённо метнулся в сторону, а затем она застенчиво улыбнулась.

— Честно говоря… вы ведь ждали меня, правда?

Джудит не успела договорить.

В святыню ворвался яростный порыв ветра.

— Ой-ой… подождите!

Джудит поспешно схватила портрет, взметнувшийся в воздух. И в тот же миг мир закружился перед глазами.

Под небом, залитым светом полной луны.

— Гха, кх… Кха!

Экиан на месте расправился с лордом Артена. Сам лорд и его приближённые оказались грозными противниками — как и подобало ближайшим сторонникам Императора.

Но одолеть Экиана они не могли. Тот, в ком течёт императорская кровь и кого благословляет лунный свет, не остаётся раненым. Ранят его один раз — он исцелится. Нанесут смертельный удар дважды — всё равно восстановится мгновенно. Не существовало никого, кто мог бы победить Экиана.

— Т-ты… значит…!

В свой последний миг лорд Артена смотрел на Экиана в потрясении.

Его ужасали чёрные как смоль волосы, раны, затягивавшиеся в лунном свете, и черты лица, слишком похожие на императорские. Но он умер прежде, чем успел убедиться в своей догадке.

— Уаааааа!

— Вперёд! Вперёд! Вперё-ё-ёд!

Тем временем варвары, привлечённые Алтейоном, уже всей массой рвались к крепости Артена.

Алтейон и впрямь был умён. Недаром Император держал его в узде. Варварскому набегу не требовались ни оправдание, ни повод. Преимущество этого плана заключалось именно в том, что нападение могло быть совершенно беспричинным.

Экиан издали наблюдал за начавшимся вторжением.

Император тоже принадлежал к императорскому роду, а значит, пока находился под лунным светом, умереть не мог. Поэтому Экиану оставалось ждать. Когда взойдёт утреннее солнце, он снова предстанет перед этим человеком.

Перед своим кровным отцом — тем, кто дал начало этой проклятой жизни и глумился над домом Майюс.

Ночь обещала быть долгой. И всю эту долгую ночь Экиан думал только о Джудит.

Он надеялся, что она спокойно ждёт в особняке. Она как никто умела ничего не делать, могла жить мирно, довольствуясь самыми малыми радостями, — и потому он хотел, чтобы она сдержала данное ему обещание.

Элизабет уже держали под контролем. А на случай, если Рон Дейл всё же вздумает выкинуть какую-нибудь глупость, снаружи дежурили его люди. Внутри герцогской резиденции Джудит была в безопасности.

Сколько бы он ни обдумывал это, в плане не оставалось ни единой бреши. Но в этом мире всегда существовали переменные.

И одна из них — любовь к Джудит.

Когда она семнадцатилетней дерзко явилась к нему и заявила, что хочет продать информацию, он и представить не мог, что всё сложится именно так.

«Джудит, пожалуйста, просто оставайся там».

Экиан беззвучно произнёс это, глядя на бескрайние земли Артена. Алтейон пообещал ему этот край.

Даже если Экиан убьёт Императора, официально в записях останется, что тот пал во время варварского набега. Алтейон взойдёт на престол не как мятежник, а как законный наследник, и никто никогда не узнает об этой опасной ночи, которую выдержал Экиан.

Никто не признает его заслуг — но Экиан не жалел. Всё началось как борьба за защиту Джудит, и он был доволен уже тем, что в итоге сможет обеспечить ей безопасный дом.

Джудит сказала, что он нравился ей с юности. Наверняка его положение тоже сыграло в этом свою роль.

Когда другие женщины восхищались им из-за происхождения и титула, это вызывало у него отвращение. Но мысль о том, что юная Джудит чувствовала то же самое, почему-то приносила странное облегчение. Даже самому Экиану пришлось признать: он безнадёжно пропал.

Пусть он не сможет до конца оставаться членом дома Майюс, зато сможет сделать её хозяйкой нового герцогского дома.

«Джудит».

Когда долгая ночь миновала и занялся рассвет, Экиан двинулся вперёд — чтобы отсечь голову своему отцу.

«Мой кровный отец воспользовался мной, а моя кровная мать прокляла меня. С той минуты, как я узнал правду, я хотел исчезнуть из этого мира».

Джудит с родителями не повезло так же. Но если они будут вместе, возможно, им удастся стать хорошими родителями.

«Благодаря тебе мне захотелось прожить в этом мире чуть дольше».

Как прекрасно было бы увидеть детей, похожих на Джудит, бегущих по небольшой крепости.

Бен Майюс, хотя и был его приёмным отцом, стал для него лучшим из отцов. Экиан верил, что тоже сможет стать хорошим отцом — особенно для ребёнка, который появится у них с Джудит.

«Ради этого я отсеку прошлое и унесу всю правду с собой».

С неба начал литься солнечный свет. Экиан стремительно поднялся и сжал рукоять меча.

За ночь он уже устранил все ключевые силы противника. Убить одного мужчину средних лет могло оказаться самой лёгкой частью. Это можно было сделать даже из засады или тайно — особой сложности тут не было.

И всё же Экиан чувствовал: когда всё закончится, в сердце останется глубокая рана. Ведь это означало убить собственного отца.

Но если Джудит будет рядом…

С потемневшим взглядом Экиан шагнул в крепость, где его ждал отец. Стоило подумать, что каждый шаг в конце концов ведёт к Джудит, — и все колебания растаяли, как снег.

Развод молодого герцога Майюс был оформлен тихо.

Настолько тихо, что Алтейон узнал об этом лишь через четыре дня после того, как документы уже прошли все процедуры.

— Что? Ты серьёзно?

Алтейон вскочил на ноги — перед глазами у него словно померк свет.

— Развод? Развод… развод действительно состоялся? Без Экиана Майюса?

— Н-ну… документы оформлены безупречно.

Его подчинённый ответил, нервно покрываясь потом.

— Поэтому чиновники не придали делу особого значения и провели всё без лишних вопросов… К тому же документы подали в одну из самых загруженных окружных канцелярий на окраине столицы.

Разводы обычно оформлялись в государственных учреждениях.

Разумеется, центральная канцелярия, занимавшаяся разводами знати, тщательно проверяла имена. Поскольку такие события часто оборачивались крупными скандалами, каждую деталь рассматривали особенно внимательно.

Но в местных отделениях, где оформляли разводы простолюдинов, имена редко проверяли досконально. Если бланки и порядок подачи были соблюдены, дело просто проводили как есть.

Причина была очевидна: за день через такие отделения проходило огромное количество разводов, а среди простолюдинов одинаковые имена встречались очень часто. В каком-то смысле проверка имён считалась наименее важной частью работы.

Но чтобы развод молодого герцога из высокородного дома Майюс оформили в такой периферийной канцелярии? Это явно был рассчитанный ход, чтобы избежать внимания общества. Любой понял бы: сделано намеренно.

Алтейон лично отправился посмотреть документы о разводе, поступившие в центральное административное управление.

— …Невероятно.

Он надеялся найти хоть какой-то изъян, но, просмотрев бумаги, невольно пошатнулся. Всё было безупречно.

Печать Экиана Майюса, официальное одобрение развода домом Майюс, соглашение сторон — ни к чему невозможно было придраться.

Конечно, представить, что Экиан собственноручно поставил печать, было немыслимо. Но сама печать, вне всяких сомнений, была той самой, что тщательно хранилась в герцогской резиденции.

— Экиан Майюс ни за что не согласился бы на этот развод. Здесь определённо что-то не так.

Алтейон сжал документы и заговорил торопливо.

Чиновник, отвечавший за бумаги, осторожно ответил:

— Но документы оформлены безупречно. Не могли бы вы уточнить, в чём именно проблема? Если бы что-то было не так, молодой герцог Экиан Майюс сам явился бы сюда, однако он не приходил.

Экиан покинул столицу по просьбе Алтейона. И не просто так — чтобы защитить свою жену, Джудит! А теперь — развод?

Но Алтейон не мог объяснить, в чём именно заключалась проблема.

— Разве нет никого, кто мог бы это отменить? Или хотя бы ещё раз пересмотреть дело и сказать, что произошла ошибка?..

— Полагаю, этим мог бы заняться дом Майюс. Но официальная печать Майюс подлинная. Возможно, у Вашего Высочества есть иные доказательства или сведения, связанные с этим делом? Подобная реакция Его Высочества кронпринца… весьма неожиданна.

— Хм…

Алтейон пробормотал в досаде:

— Моё… чутьё?

— …

— То, о чём мы говорили раньше?

— …Это ведь было больше четырёх дней назад, верно?

— Ну… да, это правда, но…

Если сейчас он станет настаивать, что развод недействителен, то будет выглядеть настоящим тираном.

Алтейон, пошатываясь, отступил назад и вздохнул. Любому было ясно: дом Майюс содействовал этому. Пока что лучше всего было поговорить с ними напрямую.

«Тогда что с местонахождением Джудит? Где она сейчас?»

Разве она не была беременна?

Разумеется, он полагал, что она спокойно останется в поместье Майюс. В её безопасности Алтейон ни разу не усомнился.

К тому же Джудит спасла ему жизнь.

Благодаря Хаду Содэн — искусному врачу, с которым его познакомила Джудит, — Алтейон сейчас восстанавливался после отравления.

Перед Экианом у него был долг, который невозможно выплатить, но и помощь, полученная от Джудит, была безмерной. И всё же это происходило в столице, пока Экиан отсутствовал.

Алтейон доверился Экиану настолько, что попросил его покинуть столицу. В ответ на это доверие он разместил множество осведомителей неподалёку от поместья Майюс. И всё же никто из них ничего не сообщил о местонахождении Джудит.

«Обычно она должна находиться в герцогской резиденции… но если герцогский дом помог ей, дело меняется».

Герцогская резиденция к тому же была старой крепостью. Естественно, в ней существовало множество тайных ходов, ведущих в разные стороны.

Если Джудит ушла через тайный ход с помощью Бена Майюса, тогда становилось совершенно понятно, почему осведомители не смогли выяснить, где она находится.

А тот факт, что документы о разводе намеренно подали в дальнюю государственную канцелярию, говорил о том, что следы Джудит скрывали тщательно и осознанно…

Алтейон прижал пальцы ко лбу, чувствуя, как мысли пустеют.

Услышав новости, Мелани тоже поспешно пришла к нему.

Она просмотрела все документы, и в её глазах стояло такое же неверие.

— Так нельзя.

Мелани заговорила, переводя дыхание.

— Что-то здесь не сходится. Поскольку это не официальный вопрос, мои слова будут иметь меньший вес, чем ваши. Но письмо от кронпринцессы герцогиня тоже не сможет просто проигнорировать. Я немедленно напишу ей.

Изначально Мелани не имела с Изабеллой особой связи. Поэтому внезапное письмо считалось в светском обществе нарушением этикета.

Однако вызвать во дворец Изабеллу, которая была старше неё, Мелани тоже не могла. А сама, будучи беременной, была не в том состоянии, чтобы лично нанести визит. Поэтому она быстро написала письмо.

«Уважаемая герцогиня Майюс,

пишу вам, услышав новость о разводе Джудит. Насколько мне известно, Джудит Майюс беременна. Быть может, она всё ещё пребывает в герцогской резиденции?

Возможно, вы помните, что мы познакомились на садовой вечеринке. Я обеспокоена её состоянием и потому сочла необходимым обратиться к вам.

Насколько мне известно, молодой герцог Экиан Майюс не желал развода, и эта ситуация кажется мне весьма странной.

Если Джудит больше не пребывает в герцогской резиденции, могу ли я спросить, где она находится сейчас?»

— Немного слишком прямо, но ничего не поделаешь.

Мелани запечатала письмо; голос её дрожал.

— Зато такая прямота, возможно, вынудит их ответить.

И, как она и ожидала, Изабелла ответила в тот же день после полудня.

«Её Высочество кронпринцесса,

это правда: они развелись, а у Джудит недавно случился выкидыш. Поскольку событие это отнюдь не радостное, мы не сочли нужным объявлять о нём публично.

Джудит намерена некоторое время тихо путешествовать. Насколько мне известно, конечный пункт её пути — маркизат Содэн, однако она не желала, чтобы это стало достоянием гласности, поэтому прошу и вас проявить благоразумие».

На слове «выкидыш» руки Мелани задрожали.

— Б-боже… Ч-что же теперь делать?

В её голове уже складывалась вполне правдоподобная история.

— Молодого герцога Экиана не было рядом с ней всю беременность, да ещё и выкидыш она пережила в одиночестве… Значит, она ушла к другому мужчине!

Ситуация оказалась куда хуже, чем они предполагали. Лицо Алтейона побледнело.

— К-к другому мужчине? К какому ещё мужчине?

— Хад Содэн! Тот самый, что проверял вашу кровь!

Мелани дрожала, но продолжала:

— Я ещё тогда сразу поняла, что он испытывает чувства к Джудит! Она ему определённо нравилась. Он пришёл проверить вашу кровь только потому, что его попросила Джудит. А теперь у неё случился выкидыш… Сердце Джудит, должно быть, обратилось к этому искреннему человеку. Разве нет? Поэтому дом Майюс и содействовал разводу. Любому же видно, что с ним она будет счастливее!

И в этот самый миг…

— Ваше Высочество!

Один из слуг прибежал со всех ног.

— Прибыло письмо из Артена!

— Артен?

Глаза Алтейона удивлённо расширились.

Раз письмо доставили лично, он сразу понял: случилось нечто срочное. Обычно послания, адресованные ему, просто складывали во дворце кронпринца.

— Письмо, говоришь? Дай сюда.

— Да, Ваше Высочество!

Слуга, тяжело дыша, передал письмо.

Внутри было короткое послание от Экиана:

[Операция завершена. Немедленно возвращаюсь в столицу.]

— Мелани.

Алтейон заговорил, не в силах скрыть тревожную дрожь во взгляде:

— Это действительно хорошая новость. Именно её я по-настоящему ждал, но…

Мелани кивнула, уловив его противоречивые чувства. Она сглотнула и тихо договорила за него:

— Почему… почему тогда это кажется таким пугающим?

Поскольку Экиан действовал чужими руками — руками варваров, — а оправдания никому не требовались, всё оказалось на удивление проще. Возможно, такой способ даже подходил его умениям, которые с юности развивались втайне.

После того как лорд Артена и его ближайшие приближённые, не предполагавшие появления Экиана, были убиты, варвары без труда захватили крепость. Не зная её устройства, они беспорядочно грабили всё подряд, а Экиан тем временем скрывался у задних ворот. Через них жители крепости бежали толпами.

Люди были напуганы и потрясены, но в полную панику не впали.

Варварские набеги не были редкостью. Обычно в таких случаях на помощь приходили военные силы соседних владений, либо сам лорд Артена, находившийся в дальнем походе, возвращался и отбивал крепость. Жители знали: нужно скрыться на горе за крепостью, переждать день-два, а потом вернуться домой.

Потерять имущество из-за грабежа было несчастьем, но для тех, кто жил у границ с варварскими племенами, это давно стало неизбежной частью жизни.

Набеги случались достаточно часто, чтобы на лицах людей проступала скорее усталость, чем отчаяние.

Экиан ждал, спрятавшись у задних ворот. В толпе все смешивались с обычными беженцами.

«Они ни за что не подумают, что лорд Артена погиб во время такого мелкого набега. Решат, что он отправился атаковать вражеский лагерь, а всё закончится за день».

И действительно, масштаб набега был невелик. Варваров привлекли далеко не всех. Однако все боеспособные силы уже покинули крепость.

Как же поступит Император, находившийся внутри? Ответ был очевиден. Он переоденется одним из беженцев, направится к убежищу для эвакуации и останется в самой безопасной его части. Естественно, Экиан не знал, какая именно часть убежища считается самой безопасной.

А значит, ему придётся устранить Императора по дороге.

— Что будем делать?

Подчинённый рядом с Экианом заговорил шёпотом.

— Императора наверняка охраняет немало приближённых. Людей слишком много… Будет трудно его опознать. И я уверен, он замаскировался: возможно, парик, очки… Издалека мы его не узнаем.

— Верно.

Экиан тихо произнёс это себе под нос. Но это не значило, что у него не было вариантов.

— Прикажи нашим притвориться, будто это часть набега, и выпустить стрелы. Только проследи, чтобы мирные жители не пострадали. Пусть стреляют вразброс — так, чтобы стрелы уходили в деревья на противоположной стороне.

— Понял.

Около пяти его людей, получив приказ, рассредоточились. Экиан спокойно ждал, не отводя взгляда. Вскоре в воздухе засвистели стрелы — каждая выпущенная в своём направлении. Хаос вспыхнул мгновенно.

— А-а-а-а!

— Варвары!

— Бегите! Стрелы!

Когда толпа в панике рассыпалась, Экиан заметил группу, плотно окружившую кого-то. Для обычного взгляда этот порядок ничего бы не значил, но сверху, зорким глазом, было ясно: построение защищает одного человека.

«Только один шанс…»

И всё же движение было слишком масштабным, чтобы сразу понять, кого именно прикрывают. Лица у всех скрывали широкие шляпы, так что выделить Императора было непросто. Если Экиан убьёт не того, их тут же сомнут числом.

Но если ему удастся одним ударом устранить Императора, охрана растеряется: защищать станет некого.

Острым взглядом Экиан изучил группу Императора, затем пригнулся и рванул вперёд, метнув кинжал в одну-единственную цель.

«Тот, у кого самая чистая обувь».

Человек положения Императора нечасто ходил по грязным дорогам. А значит, тот, чья обувь оставалась чище всех, почти наверняка и был Императором.

План Алтейона и Экиана был следующим.

Они решили, что точную дату убийства Императора лучше не раскрывать. Следовало объявить, что он пропал во время варварского набега, гораздо позже обнаружить тело и естественным образом возвести Алтейона на престол.

По крайней мере, Алтейон считал, что смерть Императора нужно объявить только после возвращения Экиана Майюса в столицу. Так можно будет вычистить оставшихся сторонников Императора — и, что куда важнее, предотвратить подозрения, будто Императора убил Экиан. Учитывая, что дом Майюс был видным дворянским родом, выступавшим против Императора, отсутствие Экиана могло вызвать сомнения.

А если говорить о личном, Алтейон не хотел, чтобы на Экиана Майюса навесили клеймо убийцы Императора. И уж тем более не хотел слишком резко раскрывать, что Экиан — его младший брат.

Смерть человека, некогда правившего империей, пришла внезапно — и столь же жалко.

Приближённые Императора совершенно растерялись, когда на них вдруг напал неизвестный в маске.

Как только в небо взмыли сигнальные огни, возвещавшие о нападении на Императора, варвары хлынули со стороны задних ворот, и отступление окончательно превратилось в хаос.

Среди этого хаоса Экиан и его люди быстро захватили тело павшего Императора.

— Император уже мёртв.

С головы до пят закутанный в плащ и скрывающий лицо под маской, Экиан низким голосом обратился к приближённым, окружавшим Императора.

— Если разбежитесь сейчас, это будет ваш лучший шанс выжить.

Приближённые Императора сразу поняли, что это значит. Остаться и сражаться — значит рискнуть жизнью. Даже если они выживут, им придётся отвечать за то, что не сумели защитить Императора.

Но если они разбегутся сейчас, всё изменится. Императора всё равно уже не вернуть к жизни, а бегство давало им возможность спасти себя. Не питая к нему глубокой привязанности, приближённые рассыпались среди беженцев, словно крысы с тонущего корабля.

— Сами видите, отец.

Экиан тихо прошептал:

— Никто по-настоящему за вами не следовал.

Ответа от Императора, уже лишённого жизни, не последовало.

Экиан сбросил тело на глухой горной тропе — точно так же, как двадцать лет назад его отец приказал убить новорождённого Экиана и выбросить в реку.

— Значит, пророчество моей родной матери всё-таки оказалось верным.

Экиан произнёс это пустым голосом, и выражение его лица ничуть не изменилось.

— Но это вы довели всё до такого конца, отец.

По правде говоря, ему даже не хотелось называть этого человека отцом. Но в каком-то смысле лишь после его смерти Экиан смог обратиться к нему так — исполняя проклятие своей родной матери.

Теперь Алтейон через несколько дней объявит об исчезновении Императора, а лишь после обнаружения тела официально провозгласит его смерть и взойдёт на престол. Тем временем Экиан раскроет свою императорскую кровь и станет великим герцогом Артена.

Он рассыпал по телу Императора средство, замедляющее разложение, чтобы запутать дату смерти. Чем медленнее будет разлагаться тело, тем крепче станет алиби Экиана Майюса.

Теперь всё было кончено.

Больше не осталось никого, кто мог бы целиться в Джудит как в предполагаемое слабое место дома Майюс.

Экиан хотел как можно скорее вернуться к Джудит, раскрыть, что он и есть Мастер, и вымолить у неё прощение.

Если она в гневе отвернётся от него, он собирался не отпускать её до тех пор, пока она не примет его обратно. В конце концов, он скрывал свою личность до последнего, так что злость Джудит была бы совершенно естественной.

Поэтому он отправил Алтейону сообщение с быстрым курьером, доложил об успешном завершении операции и сел на коня, чтобы вернуться в столицу.

«Всё кончено. Теперь всё».

Джудит наверняка спросит его: «Почему ты это скрывал?» И, разумеется, будет иметь на это полное право.

Он был готов признаться в самых уродливых и постыдных частях себя.

Он сделал это потому, что ему казалось: ей всё ещё нравится прежний Экиан Майюс. Поэтому он не хотел раскрывать своё позорное происхождение. И потому…

Он боялся, что Хад Содэн уведёт её.

Боялся, что она захочет жить с добрым, надёжным человеком — с тем, от кого не исходит никакой опасности.

Поэтому он хотел сначала стать человеком, рядом с которым ей ничто не будет угрожать, мужчиной, достойным стоять рядом с ней, — и только потом раскрыть всё и попросить позволения остаться рядом.

Но теперь он признается, что был неправ, что оказался недостаточно силён, и честно откроет ей всё до конца.

Решиться на это ему помогла смелость Джудит, первой признавшейся в своих чувствах. Один её шаг навстречу показал, какими смешными и эгоистичными были все его тревоги.

Мысль о том, как он предстанет перед ней — Мастер без маски, уже не золотоволосый незнакомец, а просто Экиан, — заставляла сердце биться так, словно его сжимали в кулаке.

Но всего через несколько дней после того, как он помчался к столице…

Экиан узнал о собственном разводе в деревне неподалёку от столицы, где остановился лишь для ночлега.

И самым нелепым образом из возможных: случайно услышав разговор наёмников в трактире.

— Что? У твоей жены случился выкидыш? Так мчись домой! Разве сейчас деньги важнее?

— Немедленно возвращайся к жене. А то останешься разведённым, как молодой герцог Майюс.

Экиан, путешествовавший один, с накинутым капюшоном, почувствовал, как дрогнул его сердце. Сначала ему показалось, что он ослышался. Но последовавший разговор не был галлюцинацией.

— Ага! И что с того, что он из дома Майюс? Ни одна жена не сможет жить с таким мужем.

— Говорят, герцогский дом даже выдал ей щедрые отступные. Видно, совсем всё было плохо.

Сам не заметив как, Экиан подошёл к наёмникам и дрожащим голосом спросил:

— Простите…

Хотя он был уверен, что ослышался, сердце тревожно колотилось.

— Что вы имеете в виду?

Он молился, чтобы они просто несли чушь, чтобы это была чья-то жестокая шутка.

Но ответ наёмников оказался равнодушным и беспощадным.

— О, ты, видать, не знаешь? Об этом вся столица гудит. У жены молодого герцога Майюс случился выкидыш, и в итоге она с ним развелась!

— Мы все думали, она просто пыталась урвать денег своей беременностью… Но даже с такими жирными отступными — разве не лучше было бы оставаться в том доме? Теперь все согласны: она и правда его любила.

Развод? Они развелись? Значит, Джудит и Экиан…?

Экиану показалось, будто его ударили обухом по голове.

Спустя некоторое время в столицу дошла весть об исчезновении Императора.

Он отправился с инспекцией в регион Артен и попал под нападение варваров. Теперь местонахождение и лорда Артена, и самого Императора оставалось неизвестным.

К счастью, варваров удалось отбросить с помощью соседних владений. Но Императора, бежавшего среди простолюдинов, не смог отыскать даже соседний лорд.

Поскольку лорд Артена и его приближённые тоже исчезли, люди решили, что те просто ещё не вернулись.

Алтейон, заранее тайно извещённый о смерти и Императора, и лорда Артена, быстро взял под контроль императорский дворец.

Он начал составлять списки и проводить расследования — прежде всего среди дворян, которые громче всех настаивали, что Император всё ещё жив.

Алтейон был уверен: под покровительством Императора они присваивали казённые средства.

И действительно, жители таких владений страдали от высоких налогов и непомерной воинской повинности. Артен был самым ярким примером.

Даже посреди этого хаоса Алтейон неустанно искал Джудит. Первым делом он, разумеется, отправил людей в маркизат Содэн. Быстро установил вымышленное имя Хада Содэн и начал проверять ту лечебницу.

— …Джудит?

Но Хад, наоборот, побледнел и потрясённо переспросил:

— С Джудит что-то случилось?

Если он притворялся, то играл поистине превосходно.

— Я знал, что после выкидыша она собиралась подать на развод. Но… Джудит… Джудит пропала?

И в самом деле, если бы он притворялся, не было никакой нужды упоминать, что он уже знал о её планах развестись после выкидыша. Люди Алтейона провели ещё несколько проверок и допросов, но в маркизате Содэн действительно не нашли никаких следов Джудит.

И не только там.

Нигде вообще.

С точки зрения Алтейона и Мелани, это было чрезвычайное положение. Несмотря на вторую беременность, Мелани в конце концов решительно взялась за дело и сама посетила герцогскую резиденцию Майюс.

— Ах…

Изабелла встретила Мелани с явной неохотой. Разница в возрасте между ними была значительной, и, откровенно говоря, никакой настоящей связи между ними не существовало.

— Разве я вам не сказала? Джудит уехала в маркизат Содэн.

— Её там нет!

— Тогда не могли бы вы подождать ещё немного? Она сказала, что хочет путешествовать не спеша и спокойно.

— Но мы вообще не можем её отследить. Куда она отправилась после того, как покинула поместье Майюс?.. Нет, почему Майюс вообще тайно отправили её прочь?

— Потому что Джудит сама этого хотела. Как известно Её Высочеству кронпринцессе, этот ребёнок терпеть не может быть в центре внимания. Неужели нам следовало устроить из этого шоу и объявить всему миру, что у неё случился выкидыш и она развелась?

— Герцогиня!

Мелани наконец вспыхнула гневом.

— Мало того, что вы оформили документы о разводе без ведома молодого герцога Экиана, так вы ещё и позволили ей исчезнуть с такой безответственностью! Что вы станете делать, когда молодой герцог Экиан вернётся?

Глаза Изабеллы недоверчиво расширились. Мелани, тяжело дыша, продолжила свою гневную тираду:

— Разумеется, он безответственно сделал её беременной и появился рядом с ней поздно!

Изабелла была не из тех, кто отступает. По правде говоря, она могла бы развернуть Мелани у дверей в тот самый миг, когда та ворвалась, — кронпринцесса она или нет.

— И даже после возвращения он не защитил Джудит, когда она стала мишенью светского общества!

И всё же Изабелла согласилась встретиться с ней лишь по одной причине — потому что Мелани была беременна.

— И даже тогда он ни на йоту не помог Джудит, которая так искренне заботилась о других!

Пока Мелани бушевала, Изабелла сложила руки на груди с таким видом, будто говорила: посмотрим, как далеко вы зайдёте.

— Он даже лица не показал, когда она потеряла это драгоценное дитя… но!

С каждой фразой голос Мелани становился всё слабее. Любому было ясно: отвечать за всё это должен был именно Экиан.

— Он… даже после выкидыша… не остался рядом с ней, н-но это, это, э-это наверняка… конечно, у него были причины… очень веские причины…

— Понятно.

Изабелла спокойно посмотрела на Мелани и спросила:

— Вы говорите, что заботитесь о Джудит. Тогда позвольте спросить: если бы Джудит была вашей родной сестрой, вы велели бы ей довести развод до конца? Или заставили бы её навсегда остаться здесь — сохнуть, словно кукла, и бесконечно ждать Экиана?

— …Ну… н-но молодой герцог Экиан по-настоящему любит Джудит…

Мелани пробормотала это и вздохнула. Ответ она знала лучше кого бы то ни было.

— Да. Это глубоко личное чувство молодого герцога…

В конце концов Мелани покинула герцогскую резиденцию Майюс с пустыми руками. И в то же время поняла кое-что.

В этом доме Джудит действительно любили. Твёрдая позиция Изабеллы, как ни парадоксально, доказывала именно это.

Герцогский дом Майюс принял такое решение из искренней заботы о Джудит.

А значит, Джудит была хорошим человеком.

— Джудит.

Мелани пробормотала это, прижимая пальцы ко лбу.

— Где же ты? Пожалуйста, просто дай нам знать, где ты. Если молодой герцог прибудет в столицу при таких обстоятельствах, начнётся настоящий хаос…

Глава 5. Мой мир

Джудит медленно открыла глаза. Солнечный свет мягко щекотал ресницы. Из кухни доносились плеск воды и звон посуды — там мыли тарелки. В этой маленькой хижине сразу было понятно, кто чем занят.

Она неторопливо села, потом поднялась и пошла на кухню. Женщина средних лет, мывшая посуду, обернулась к ней с тёплой улыбкой.

<Ют, сегодня ты хорошо себя чувствуешь?>

Это был не имперский язык — мертийский. К счастью, в детстве Джудит учила мертийский, поэтому могла общаться без особого труда.

<Да. Я ведь слишком поздно проснулась, правда?>

Это было приграничье между королевством Мерти и Империей. Небольшая, но мирная лесная деревушка, где несколько хижин образовывали скромную общину.

<Начни с завтрака. Я уже накрыла на стол.>

<Простите. Мне следовало самой вымыть посуду…>

<Ты ждёшь ребёнка. Даже не думай о домашней работе. Просто ешь и наслаждайся.>

Джудит смущённо улыбнулась, села за стол и взяла вилку.

С тех пор как она оказалась здесь, прошло уже несколько дней. С хорошим аппетитом она принялась за салат из свежих овощей и ягод.

Когда ей некуда было идти, когда страх и усталость стали невыносимыми, она отправилась к Святыне Последней Жрицы.

В тот миг, когда Джудит подняла портрет Жрицы, у неё закружилась голова, и ей показалось, будто некая сила тянет её куда-то. Она потеряла сознание — а очнувшись, обнаружила себя в месте, невообразимо далёком от прежнего мира.

<Ют, ты проснулась?>

Перед ней стояла незнакомая женщина средних лет.

По-мертийски «Ют» обращались к кому-то вроде племянницы. Джудит инстинктивно прикрыла ладонью живот. Заметив это, женщина мягко сказала:

<С ребёнком всё в порядке. Врач из меня, конечно, неважный, но простой уход я обеспечить могу.>

Женщина представилась Кастин. Сначала Джудит растерялась, не понимая, почему попала именно сюда, но вскоре начала догадываться.

<Ты, должно быть, дитя нашего племени. Нас осталось немного… Значит, мы семья. Отдыхай здесь спокойно.>

<Дитя… племени? Я?>

<Да. Хочешь супа?>

Кастин была невероятно добрым человеком. Их разговоры порой уходили в странную сторону, а слова женщины иногда звучали загадочно, но о Джудит она заботилась с большой теплотой.

Поскольку это место находилось за пределами Империи, Джудит казалось, что она и правда оказалась очень далеко.

Край был таким сельским и глухим, что новости доходили сюда медленно; слова вроде «Император» и «герцог» теперь казались чем-то из сна.

Проведя с Кастин несколько дней, Джудит поняла несколько вещей. Кастин принадлежала к боковой ветви племени Ойлте.

Племя Ойлте было племенем исчезнувшей Последней Жрицы. Часка, известная как Последняя Жрица, была последней наследницей племени Ойлте, а остальные либо погибли, либо рассеялись по свету. Кастин была одной из выживших, оказавшихся вдали от родины.

<Я из дальней боковой ветви, поэтому дара предвидения у меня нет. Но ауру племени Ойлте в тебе я чувствую.>

Больше Кастин ничего не говорила. Джудит начала гадать, не было ли крови Ойлте у кого-нибудь из предков баронов Айлан — или, быть может, у Элизабет.

«Поэтому меня выбрала Последняя Жрица? Может, во мне сохранился какой-то след крови Ойлте».

Никто не мог дать ей точного ответа, но это было самое разумное предположение.

«И всё же… здесь правда чудесно».

Среди чистого воздуха и прекрасных пейзажей Джудит могла спокойно ждать рождения ребёнка. Вскоре она сблизилась с Кастин, и та теперь везде представляла её своей племянницей.

Кастин была искусной травницей, и люди приходили к ней даже издалека.

В тихие послеобеденные часы Джудит помогала Кастин перебирать и сушить травы. Резкий, но душистый запах растений поднимал ей настроение и заставлял верить, что всё в конце концов наладится.

Только одно не давало ей покоя: Джудит понимала, что должна как-то сообщить Мастеру о своей безопасности. Но сделать это было непросто, ведь это место почти не поддерживало связи с Империей. Поэтому она осторожно попросила Кастин о помощи.

<Эм… есть ли способ узнать новости из Империи?>

<Из Империи? Хм… Ну, это место близко к границе, но связаться с ними, наверное, будет трудно. Дороги перекрыты из-за варваров. И всё же я попробую разузнать. Речь об отце ребёнка, верно?>

<Да, верно.>

Кастин была человеком, довольным своей тихой жизнью в маленькой хижине, но всё равно пообещала сделать всё возможное, чтобы найти способ наладить связь Джудит с Империей.

Для спокойствия Джудит было важно знать не только, где находится Мастер, но и что происходит в Империи.

Поэтому, совсем на себя не похожая, она несколько раз спрашивала Кастин, не удалось ли той узнать хоть какие-нибудь вести из Империи.

Алтейон и Мелани проводили день за днём в смятении, оставаясь в столице и так и не сумев найти Джудит.

Она словно растворилась в воздухе. В одиночку она не могла уйти далеко, но сколько бы тщательно ни прочёсывали окрестности, её местонахождение оставалось загадкой. Будто вмешалась какая-то сверхъестественная сила.

Хуже всего было то, что приближённые Императора тоже искали её.

— М-мы так сожалеем! М-мы просто… мы всего лишь…

Алтейон, уже знавший о смерти Императора, срочно вызвал Элизабет и Рона на допрос. Под давлением они продержались недолго.

— Мы… мы собирались убить Джудит и свалить убийство на дом Майюс… а взамен Его Величество обещал нашему Петро земли и дворянский титул…

Узнав правду, Алтейон и Мелани онемели.

Мало было взвалить на несчастную девушку огромные долги — они ещё и попытались убить её, чтобы использовать в своих целях.

Теперь стало совершенно понятно, почему Экиан бросился прочь со словами, что должен остановить Элизабет.

И, что ещё хуже, приближённые Императора, с которыми первым связался Рон, теперь всерьёз разыскивали Джудит. В тот миг, когда разнеслись слухи, что она покинула поместье Майюс, они начали прочёсывать столицу так же быстро, как и люди Алтейона.

Поскольку смерть Императора ещё не была подтверждена, они тоже старались изо всех сил — каждый по-своему.

— Теперь я понимаю, почему Джудит так отчаянно сбежала.

Голос Мелани дрожал.

— Чтобы выжить… Только ради этого. Она знала, что ей грозит опасность.

Никто не мог сказать, в какой момент всё пошло не так.

Каждый старался как мог и действовал рассудительно, но в итоге эти двое оказались разлучены.

К счастью, приближённые Императора тоже не нашли Джудит.

То, что её тела нигде не обнаружили, позволяло надеяться: она всё ещё жива. Все схваченные приближённые отвечали одно и то же: «Мы понятия не имеем, где она может быть».

— Но тогда… где же она вообще?..

В конце концов тревога Мелани добралась и до Изабеллы в герцогском поместье.

Изабелла думала, что Джудит просто наслаждается неспешным путешествием. Но когда даже люди кронпринца не смогли её отследить, а затем до неё дошли слухи, что Рон и Элизабет пытались убить Джудит, она уже не могла сохранять спокойствие.

— Значит, она и правда ушла, чтобы не стать обузой для семьи Майюс? И к Хаду тоже не отправилась?

Бен и Изабелла были потрясены.

— Джудит.

Экиан прибыл в столицу.

— Где Джудит?

Его взгляд уже потемнел от глубокой тревоги и дурного предчувствия.

Как только Экиан вернулся в столицу, он сразу разобрался в случившемся.

Джудит потребовала развода, Изабелла не передала его письма, и в итоге Джудит покинула герцогскую резиденцию ещё до его возвращения.

И какой бы способностью ни обладала Джудит, найти её не сумел никто — хотя люди Императора, подчинённые Алтейона и даже присоединившиеся позже сторонники дома Майюс прочёсывали всю Империю.

— Что же это…

Взгляд Экиана дрогнул от растерянности.

— Что… что именно я упустил?..

Его подчинённый, следивший за Роном Дейлом, заранее заметил его замысел и даже предупредил Джудит. Та Джудит, которую знал Экиан, никогда не стала бы действовать опрометчиво. Она бы спокойно ждала в особняке. Её не выводило из себя ни затворничество, ни необходимость оставаться на месте, и уж тем более она не была женщиной, способной на безрассудный поступок.

Именно поэтому, даже когда они вместе оказывались втянуты в самые разные дела, Джудит вмешивалась лишь тогда, когда была полностью уверена в безопасности. Но теперь она покинула герцогскую резиденцию в такой опасной ситуации? Никого не предупредив? Почему?

Что именно он в ней не заметил?

— Э-Экиан…

Алтейон не мог поднять на него глаз.

Все выглядели растерянными перед Экианом, будто тот лицом к лицу столкнулся с бедствием. Здесь собрались Алтейон, Мелани, Изабелла и даже Бен.

Изначально это должна была быть встреча, на которой объявили бы о заслугах Экиана, воздадут ему должное и вновь подтвердят его происхождение.

Изабелла и Бен только что узнали, какую сделку заключил Экиан с Алтейоном после того, как вернулся с чёрными волосами и раскрыл правду о своих кровных родителях, а также о том, что ему вернут императорскую фамилию. Речь шла даже о пожаловании ему земель региона Артен и о назначении Карла наследником дома Майюс.

В каком-то смысле это был миг, когда должны были раскрыться важнейшие истины и планы на будущее.

Однако лицо Экиана было таким мрачным, что никто не решался заговорить об этом. Разговор снова и снова возвращался к исчезновению Джудит.

— Что же делать? Это просто… Что нам теперь делать? Может, это какое-то недоразумение… Нет, но даже если недоразумение…

С точки зрения Алтейона, его тревога была вполне понятна: Джудит ушла после того, как Экиана отправили прочь. То же самое касалось и Изабеллы.

— Я… я не знала… И даже если бы знала, всё равно не думаю, что Джудит следовало оставаться твоей женой. Ей ведь нужно было найти собственное счастье, своим путём, разве нет?

Экиан не ответил ни Алтейону, ни Изабелле. Он знал: они ни в чём не виноваты.

Для них Экиан не был мужем Джудит. И это было справедливо: как Экиан Майюс он ни разу по-настоящему не оставался рядом с Джудит.

Их историю знал лишь сам Экиан Майюс.

И только теперь он осознал корень проблемы. Он думал, что предусмотрел каждую мелочь и ненадолго отлучился, чтобы всё подготовить безупречно, но всё это оказалось бессмысленным.

Потому что не хватало самого главного.

Правды.

Только он один знал правду о себе и Джудит. В этом и была проблема. Он скрыл её.

Лишь теперь Экиан взглянул в лицо собственной вине. Внутри него гноилось желание — настолько уродливое и постыдное, что даже сам он не мог его признать.

Он хотел приблизиться к Джудит мужчиной, которого невозможно заменить.

Хотел решить все связанные с собой проблемы, а затем предстать перед ней правителем региона Артен, великим герцогом и младшим братом кронпринца.

Хотел стать её спасителем — тем, кто вытащит её из несчастья, которому она улыбалась так, словно оно ничего не значило.

Увидев, как над ней насмехаются в высшем свете, он хотел сделать её великой герцогиней. Хотел, чтобы она стала той, над кем уже никто не посмеет смеяться.

Он не хотел, чтобы она что-то исправляла ради него. Хотел появиться в её жизни единственным безупречным мужчиной.

Поэтому и скрывал правду. А раз он скрыл её от самого важного человека — от неё, — то не сказал и никому другому.

Из-за желания снова и снова хранить эту тайну добрая воля всех остальных чудовищным образом сложилась в то, что произошло теперь. Винить было некого — оставалось лишь сожалеть о собственной мерзкой изнанке.

«Джудит…»

Экиан чувствовал, как кровь вскипает, а голова идёт кругом.

«Я… я был неправ…»

Вот и всё. Это была его вина.

Возможно, ей нужен был не тот, кто вытащит её из тёмной трясины, а просто тот, кто останется рядом, улыбнётся и возьмёт её за руку.

— Я… надеюсь… ты сможешь понять Джудит…

Глядя на опустевшее лицо Экиана, Мелани осторожно заговорила:

— Выкидыш… для женщины это действительно тяжёлое потрясение. Стоит только представить, что пришлось пережить такое в одиночку… Я… думаю, мне было бы ненавистно даже видеть человека, причастного к этому…

После её слов не только Экиан, но и Изабелла с Беном тяжело вздохнули.

— И провести всю беременность одной, без мужа… это по-настоящему тревожно и больно. Я искренне хочу принять Джудит в семью, но даже так… думаю, мы хотя бы должны понять её чувства.

Тогда Бен медленно шагнул вперёд.

— Её Высочество кронпринцесса, раз уж мы дошли до этого, скрывать дальше бессмысленно, поэтому скажу. На самом деле Джудит никогда не была беременна.

От этих слов глаза Алтейона и Мелани расширились. Изабелла и Экиан, разумеется, ничем не выдали удивления.

Бен продолжил с сокрушённым видом:

— Поскольку Экиан всё это время числился пропавшим без вести, а мы не могли ждать признания пропавшего умершим, которое вступило бы в силу только через пять лет, мы всё инсценировали. Я засвидетельствовал, что она беременна ребёнком рода Майюс, подкупил лечащих врачей и устроил брак… Разумеется, это было неправильно. Я признаю.

— П-погодите…

— Так Экиан вернулся, а после всё свелось к тому, что он захотел продолжить брак с Джудит, поэтому развод так и не был оформлен.

— Подождите, подождите. Одну минуту.

— Поскольку она не могла родить несуществующего ребёнка, заявление о выкидыше было неизбежно. Следовательно, Джудит никогда не была беременна и никакого выкидыша у неё не было. Если мы поделимся этой информацией, она может помочь в дальнейших поисках.

— П-подождите! — Мелани побледнела и вскрикнула: — Что-то не так. Джудит была беременна! Я уверена!

Все посмотрели на Мелани так, словно она сказала нечто странное. Та поспешно дёрнула шнурок звонка. К ней немедленно подошла горничная.

— Эту девушку обучали у врача распознавать признаки беременности. В прошлый раз, в особняке Содэн, по просьбе Джудит она проверила, всё ли в порядке с ребёнком. Верно? Расскажи нам точно, что ты почувствовала.

Горничная, срочно вызванная по приказу Мелани, ответила с озадаченным выражением:

— К-когда я видела её в прошлый раз, леди Джудит действительно была беременна. И с ребёнком в её утробе тоже всё было в полном порядке.

Бен и Изабелла переглянулись. Такой возможности они даже не рассматривали.

После короткой паузы Бен склонил голову набок и спросил:

— Ты ведь не врач… Разве ты не могла ошибиться?

— До сих пор я всегда определяла точно. Конечно, я не врач, поэтому… эм… Но я ещё ни разу не ошибалась…

В голове Экиана что-то вспыхнуло. Он рассеянно моргнул — и в следующий миг взгляд его стал острым.

— Когда это было?

— Простите?

— Дата, когда вы подтвердили беременность. Какой именно это был день?

Мелани быстро проверила календарь.

— Вот этот… Это было в этот день.

Лицо Экиана стало тяжёлым, когда он увидел дату, на которую указала Мелани.

Горничная Мелани ясно сказала, что подтвердила наличие ребёнка в утробе Джудит «по просьбе самой Джудит».

Обычно Джудит, которой приходилось скрывать, что она не беременна, ни за что не стала бы просить о подобном. Нет, скорее наоборот: даже если бы кто-то предложил проверить состояние ребёнка, она должна была отказаться.

Но если попросила именно она — значит, Джудит тоже хотела узнать… А если сопоставить даты…

Осколки, прежде не складывавшиеся воедино, начали вставать на свои места.

До сих пор никто не мог понять, почему Джудит так безрассудно покинула герцогскую резиденцию, несмотря на угрозы Рона; почему срочно потребовала развода; почему скрылась настолько тщательно, что от неё не нашли даже волоска.

А если она была беременна?

Через девять месяцев ребёнок должен был появиться на свет. Она не могла бесконечно ждать в герцогской резиденции.

— Это невозможно.

Изабелла решительно покачала головой.

— Здесь явно что-то не так. В самом деле, от кого она якобы могла забеременеть, находясь в герцогской резиденции?

Тогда Алтейон осторожно заговорил:

— Есть ли вероятность, что она сблизилась с лечащим врачом или кем-то из слуг? Возможно, с Хадом Содэн…

— Джудит не такая девушка.

Изабелла отвергла это с яростным блеском в глазах.

— Даже если бы это было правдой, кто тогда отец? Что за мерзавец оставляет беременную женщину совсем одну? Хад никогда бы так не поступил.

— Я тоже так думаю. Здесь явно что-то не сходится.

Бен шагнул вперёд так, словно не собирался уступать.

— Экиан, ты ведь тоже так считаешь?

Экиан молчал, на миг оцепенев. Лишь когда Бен легонько подтолкнул его в бок, он пробормотал с тяжёлым выражением лица:

— Я… думаю… беременность… может быть настоящей…

— Что? Чей это ребёнок? У тебя есть кто-то на подозрении?

— …М-мой… ребёнок…

— Что?

Изабелла вскочила и с яростью принялась колотить Экиана по спине. Её и без того дикий взгляд полыхал гневом.

— Безумец! До какой же степени ты был дрянью, что Джудит сорвалась, сбежала и первой потребовала развода? А?!

Никто не смог остановить эту одностороннюю вспышку ярости. Даже сам Экиан.

Пошатываясь, Экиан вернулся в свою комнату.

— Найдите её. Она носит моего ребёнка. Вы обязаны найти её. Во что бы то ни стало.

Сбежав от побоев Изабеллы, он вернулся после того, как с налитыми кровью глазами выкрикнул приказы подчинённым. Но уверенности не было даже у него. Императорская семья уже сделала всё возможное — и всё равно не смогла найти Джудит.

И всё же сдаться он не мог.

«Сегодня тебе стоит отдохнуть. Ты проделал долгий путь».

Алтейон произнёс это, похлопав Экиана по плечу.

«А с завтрашнего дня попробуем другой способ. Джудит ведь сбежала не потому, что боялась тебя…»

Этот «другой способ» был вполне очевиден.

Джудит бежала не от Майюс, а от Императора. Значит, если дать ей понять, что угроза исчезла, и если эта весть дойдёт до неё, где бы она ни скрывалась, возможно, она выйдет сама.

Нужно было не искать спрятавшуюся, а заставить её самой выйти из укрытия.

Для этого настало время раскрыть правду.

«Я объявлю, что ты — пропавший принц. Затем отправляйся в Артен, где без правителя всё пришло в беспорядок, и восстанови порядок во владениях. Когда выяснится, что лорд Артена и Император погибли, Артен естественным образом пожалуют тебе как великое герцогство».

По правде говоря, присутствие Экиана в столице не особенно помогало поискам Джудит. Напротив, было куда выгоднее, чтобы о нём узнали в другом месте: тогда Джудит, где бы она ни пряталась, могла услышать его имя.

А если постепенно разойдётся слух, что он ещё и глава Серой информационной гильдии…

Именно эту правду он больше всего хотел рассказать ей. Но если это поможет снова увидеть Джудит, не было причин скрывать её от всего мира. Экиан сидел в комнате, прижимая ладонь ко лбу.

И всё равно ничто не приносило облегчения.

Власть над Артеном, титул великого герцога как младшего брата кронпринца… все обещанные награды казались бессмысленными без Джудит. Поэтому, когда Алтейон велел ему уже на следующий день отправляться в Артен, Экиан остался равнодушен.

«Сейчас в Артене полный хаос. Там нужен человек, который восстановит порядок. Я официально направлю тебя, так что выезжай завтра. Это укрепит твою репутацию, а если госпожа Джудит окажется где-то поблизости, она может услышать твоё имя».

Варвары, напавшие на Артен, уже были подкуплены Алтейоном, поэтому быстро рассеялись и попросили убежища у его сторонников. Тем временем Артен, внезапно оставшийся без правителя, погрузился в смуту.

«Будет неприятно, если другие варварские отряды тем временем нападут на опустевшую крепость. Хотя, конечно, если ты отразишь такое нападение, тебе будет ещё проще закрепиться в Артене… Впрочем, об этом подумаем завтра. Сейчас ты явно не в состоянии продолжать разговор».

Все твердили, что ему нужно хотя бы поспать, но он попросту не мог. Он не спал уже несколько дней и, похоже, продолжал бы мучиться бессонницей, пока Джудит не найдётся.

Сидя в тишине своей комнаты, Экиан тонул в воспоминаниях о Джудит.

Кровать, на которой они лежали вместе. Стол, за которым сидели. Бесчисленные разговоры…

Ярче, чем блестящие дни, проведённые в образе Экиана Майюса, в памяти всплывали ночи, когда он тайно пробирался к ней через тайный ход и говорил с ней обо всём на свете. Наверное, именно в этом и была та теплота, которой так жаждала Джудит. Но он приготовил для неё положение великой герцогини Артена. Эта пропасть между ними вновь причинила боль.

«И провести всю беременность одной, без мужа… это по-настоящему тревожно и больно».

Слова Мелани, которые он тогда почти пропустил мимо ушей, теперь пронзили его до самого сердца. Джудит проходила через беременность одна, а он оставил ей лишь одно письмо с просьбой довериться ему. Затем в памяти снова заскребли слова слуги из герцогской резиденции.

«До развода госпожа покидала резиденцию всего дважды. Первый раз — чтобы посетить особняк Содэн. А второй… она сказала, что хочет отправиться в Серую информационную гильдию. Разумеется, место уже было закрыто, поэтому ей пришлось сразу вернуться».

Должно быть, она отправилась туда после того, как узнала о беременности, желая сообщить Мастеру. Даже зная, что он ушёл, она всё равно пыталась как-то с ним связаться.

Потому что женщина, не умевшая ни о чём просить и привыкшая всё принимать и отпускать, не могла просто сидеть и ждать его.

«Она просто… всё смотрела на лавку, где раньше была Серая информационная гильдия. У неё было такое пустое лицо, что даже мне стало не по себе. Помню, как отчаянно она расспрашивала посредника по недвижимости, когда гильдия съехала. Это совсем не было на неё похоже».

Какое отчаяние она, должно быть, испытала, стоя одна перед закрытой лавкой Серой информационной гильдии и ничего не понимая.

Наверное, это было похоже на окончательное подтверждение: она действительно осталась одна. Стоило представить, как в обратной карете Джудит думает, что ей придётся нести всё это одной, и сердце сжималось от боли. В таком состоянии он не мог ни спать, ни есть.

Неужели Джудит и правда… неужели ей действительно пришлось уйти совсем одной? Не оставив ему ни единой весточки, совершенно одной…

И тут.

В голове Экиана что-то вспыхнуло.

Не может быть, чтобы Джудит не оставила хоть какого-то послания отцу своего ребёнка. Если она сама ходила в Серую информационную гильдию, значит, наверняка каким-то образом оставила подсказку о своём местонахождении. Даже пока всё это время жила в этой комнате.

Но где?

О чём не знал Экиан Майюс, но знал Мастер…

«Не может быть!»

Экиан резко вскочил на ноги.

Затем, словно безумец, он резко распахнул дверь в тайный ход.

Тёмный и узкий проход, где они впервые поцеловались.

Тесное, душное пространство той ночи, когда сколько бы они ни целовались, всё казалось мало, когда им хотелось быть всё ближе и ближе друг к другу.

Экиан вошёл в тот угол тайного хода, где, прижав её к стене, снова и снова отдавал ей жар своего тела.

С каждым шагом ему казалось, что он задыхается, что грудь сжимает всё сильнее.

И точно — чёрная лента, которой он собственноручно завязал ей глаза, лежала там, аккуратно сложенная.

Чёрную ленту было трудно заметить, если не всматриваться. К тому же она лежала в самом углу; не начни он искать тщательно, непременно пропустил бы.

Экиан поднял её дрожащими руками.

Шлёп. Из складок ленты на пол выпало письмо. Развернув небольшой листок, он увидел круглые аккуратные строки, выведенные почерком Джудит.

«Дорогой Мастер,

на всякий случай я оставляю это письмо.

Прежде всего хочу извиниться. Я сама сказала, что вероятность беременности мала, но в тот день, в особняке № 37, я забеременела».

Именно в это мгновение все подозрения, до сих пор остававшиеся лишь предположениями, превратились в уверенность.

Экиан почувствовал, как бешено забилось сердце.

Когда она впервые пришла в герцогскую резиденцию Майюс, слова «беременна ребёнком Экиана» звучали так чуждо, а теперь стали реальностью.

«Тогда почему…»

Даже кончики пальцев у него онемели.

«Почему первым делом извиняешься… Почему, во имя всего святого…»

«Если ребёнок тебе не нужен и ты не хочешь искать меня, думаю, я ничего не смогу с этим поделать.

Это было бы довольно дрянно с твоей стороны, но всё же ничего не поделаешь. Я ведь даже не знаю твоего лица — откуда мне знать твоё сердце? Разумеется, я сама возьму на себя всю ответственность за нашего ребёнка.

И всё равно я проживу жизнь осторожно, чтобы не доставить тебе никаких неудобств. В таких вещах я хорошо разбираюсь.

Одного ребёнка, которого родители не хотели и который вынужден был постоянно жить под чьим-то пристальным взглядом, — такого, как я, — более чем достаточно».

Тон письма был бодрым. Совсем как сама Джудит.

Но в нём чувствовалось странное смирение, а где-то глубже — привычка считать себя недостойной.

«Конечно, если ты придёшь искать меня и ребёнка, мы сможем о многом поговорить.

Именно поэтому я пишу это письмо, представляя худший вариант: ты получил его, но решил не искать нас. То, что я скажу дальше, — то, что я действительно хочу передать, поэтому, пожалуйста, запомни это как следует».

Желая узнать, что будет дальше, Экиан затаил дыхание.

Похоже, Джудит даже в малейшей степени не собиралась требовать, чтобы он взял ответственность за неё или за ребёнка.

«Мастер, ты стал вторым в моей жизни желанием и страхом.

Первыми были мои родители. В детстве я хотела их любви, но боялась, что меня сочтут обузой и бросят, поэтому вела себя тихо.

И потому смутно понимала: такие отношения не могут длиться вечно, и однажды родители меня оставят.

Так что, когда в семнадцать лет я осталась одна, мне было страшно, но я так долго готовилась к этому, что смогла принять всё с некоторым спокойствием.

Вторым стал ты, Мастер. Мне было любопытно узнать тебя, но я боялась: если узнаю, кто ты на самом деле, ты уйдёшь. Поэтому я так и не увидела твоего лица.

Наверное, меня бросили во второй раз. Но теперь я уже не одна, поэтому смогу жить смелее».

Слова о том, что она привыкла быть брошенной дорогими людьми и будто с этим можно жить, заставили грудь Экиана болезненно сжаться.

Как это могло быть в порядке? Она уже однажды пережила эту боль.

И в то же время сама мысль, что она поставила его в один ряд с кем-то вроде Элизабет, ощущалась почти личным оскорблением.

Насколько же мало она ему доверяла — или насколько мало, как ей казалось, знала его настоящего?

Но в итоге всё это было делом его собственных рук.

У него было бесчисленное множество возможностей сказать правду, но из-за глупого желания предложить ей лучшую версию себя и лучшее будущее он сам оттолкнул её.

Во всём была его вина. Экиану казалось, будто сердце скребут по живому, и он судорожно хватал воздух.

«В прошлом ты, возможно, думал, что моя способность всё принимать — лишь разновидность смирения.

Спасибо, что тогда сказал это. Ты был первым человеком в моей жизни, который попытался понять меня и остаться рядом до конца.

С этими воспоминаниями я желала тебя настолько, насколько могла себе позволить, и этого мне достаточно. Я смирюсь с сожалением о том, что так и не узнала тебя до конца.

Даже если ты решил не искать меня и моего ребёнка, я искренне надеюсь, что ты будешь жить хорошо. Я тоже буду хорошо жить вместе с ребёнком».

В этом письме Экиан увидел девушку, привыкшую слишком многое проглатывать и прятать внутри себя.

Увидел самое сердце Джудит — той, что ушла, так и не увидев его лица.

Она ушла не из заботы о нём, а потому, что боялась переступить черту. Поэтому и исчезла без единого слова.

И именно поэтому казалось, что она действительно сможет хорошо жить без него. Как бы сильно ни любила, она могла отвернуться без сожалений — потому что смиряться было её главным умением.

Но оттого, что смириться она решила именно с ним, грудь Экиана сжималась.

Ему казалось, что, что бы ни случилось, он сам никогда не сможет смириться с потерей Джудит.

В длинном письме оставалась только заключительная часть.

«Но чтобы защитить этого ребёнка, я собираюсь уехать далеко. Куда именно — не знаю, но сначала хочу посетить Святыню Последней Жрицы.

Последняя Жрица сказала мне вернуться, если однажды мне станет тяжело и некуда будет идти. Я верю, что она непременно укажет мне путь.

P. S. Ты что-нибудь знаешь о сыне Последней Жрицы?

Последняя Жрица сказала мне, что провинилась перед своим сыном, и попросила сделать его счастливым.

Мне следовало сразу исполнить её просьбу, но я была слишком занята собственной жизнью и забыла. Теперь, оглядываясь назад, понимаю, что поступила довольно бесстыдно.

Если ты собираешься прийти за мной, надеюсь, ты заодно узнаешь что-нибудь о сыне Последней Жрицы».

Экиан недоверчиво моргнул, перечитывая письмо.

Уже один тот факт, что она ушла, не имея конкретного пункта назначения, потрясал. Если в Святыне Последней Жрицы действительно произошло нечто сверхъестественное, становилось понятно, почему никто не смог найти Джудит.

И… Последняя Жрица попросила Джудит сделать её сына счастливым?

Тогда о чём думала его родная мать, оставляя после себя последнюю силу? Могло ли укрытие Джудит быть частью её замысла?

Экиан вскочил на ноги в тот же миг, как дочитал письмо.

Когда он впервые прибыл в столицу, все смотрели на него с ужасом, ожидая бедствия.

Но на самом деле Экиан не устроил того переполоха, которого они опасались.

Потому что последние несколько месяцев он провёл в смутной тревоге, словно нечто подобное непременно должно было случиться.

По какой-то причине ему казалось, что в столице его ждёт что-то ужасное.

Он отмахивался от этого как от нелогичного и бессмысленного ощущения, но, услышав весть о разводе, понял: тревога и дурное предчувствие были не напрасны.

Он был сыном Последней Жрицы, известной даром предвидения. Мог ли этот дар передаться и ему вместе с кровью?

Теперь, когда призрачные голоса, звучавшие у него в ушах, и видения, без причины мелькавшие перед глазами, стали реальностью, он невольно задумался: не были ли всё это предупреждениями его матери?

Предупреждением: если он и дальше будет цепляться за второстепенное, то прямо у него на глазах развернётся будущее, в котором он потеряет самое дорогое.

«…Мать».

Экиан выбежал из комнаты.

«Если ты оставила мне свою последнюю силу из жалости…»

Несколько слуг бросились за ним следом, но остановить его не смогли. Экиан помчался прямо к конюшням и вскочил на коня.

«Пожалуйста… дай мне увидеть её снова».

Не слыша окликов за спиной, он во весь опор поскакал к Святыне Последней Жрицы.

Молясь.

Молясь, чтобы там нашёлся хоть какой-нибудь ответ.

То ли из-за беременности, то ли потому, что она впервые за долгое время почувствовала себя спокойно…

В последнее время её клонило в сон буквально на каждом шагу.

Джудит дремала в гамаке за хижиной, купаясь в послеполуденном солнце.

Даже сквозь сон запах трав, сушившихся на солнце, и далёкое щебетание птиц казались умиротворяющими.

В полудрёме она увидела сон. Осознанный — такой, где она понимала, что спит.

Во сне Мастер с чёрными волосами плакал. Казалось, он звал её по имени… а может, ребёнка.

Джудит вообще редко видела сны, но с тех пор, как забеременела и оказалась здесь, подобное стало случаться время от времени.

Ей снилось, как Мастер страдает и ищет их. Лицо его расплывалось, рассмотреть черты было трудно, но он явно мучился и искал их.

«Ах… с нами всё хорошо…»

Страннее всего было то, что вид Мастера в таком состоянии почему-то приносил ей облегчение.

Потому что давал уверенность: вопреки худшему исходу, к которому она готовилась, Мастер не отвернётся от них с мыслью: «Я никогда не хотел этого ребёнка…»

Для той, кто заранее смирилась даже с возможностью быть брошенной, это стало утешением.

Она поклялась, что и без Мастера вырастит ребёнка сильным и стойким, но… на самом деле хотела, чтобы он был рядом.

Как бы ни привыкла Джудит отказываться от желаний, она всё равно хотела, чтобы у ребёнка был отец.

Когда-то, работая наставницей, она бывала в мирных домах простолюдинов.

Среди них был добрый муж, который читал сказки вслух животу беременной жены, ожидавшей то ли третьего, то ли четвёртого ребёнка.

В последнее время эти тёплые сцены всё чаще всплывали у неё в памяти. Наверное, Джудит им завидовала — человеку рядом, с которым можно вместе ждать появления ребёнка.

Поэтому она надеялась, что Мастер придёт искать их. Теперь ей казалось: даже если он предстанет перед ней неидеальным — ничего страшного. Нет, даже если она до конца жизни так и не увидит его лица — тоже ничего. Лишь бы он оставался рядом.

«Малыш…»

Даже во сне Джудит думала:

«Раз мне приснился такой сон, значит, меня будто бы не бросили. И я благодарна этому сну…»

Наверное, из-за того, что ей снова и снова снилось, как Мастер ищет её и ребёнка, постепенно стало казаться: когда-нибудь они непременно встретятся вновь.

Неожиданная польза от частых снов.

И в то же время Джудит подумала о другом.

«Ах, я…»

Даже в таком мирном месте, в такой безопасности, проводя тёплые дни рядом с Кастин…

«Я… не в порядке».

Когда видишь, как страдает любимый человек, положено грустить или чувствовать боль. Но если вместо этого становится легче, значит… страдаешь ты сама.

На самом деле ей было одиноко, страшно и пусто. Она отчаянно старалась зарыть эти чувства поглубже и отвернуться от них.

Сколько она ещё бродила в этом сне? Джудит резко очнулась от встревоженного голоса Кастин.

<Ют, Ют!>

<Да?>

Джудит распахнула глаза и приподнялась в гамаке. Кастин подбежала к ней с растерянным, озабоченным лицом.

<Что же нам делать?>

Такого смятения на лице Кастин Джудит ещё никогда не видела. Она спокойно спросила:

<Что случилось?>

<Ах, ну… Сетан кое-что передал.>

Сетан был бродячим торговцем краденым и часто появлялся в этих местах.

Джудит однажды тоже купила у Сетана детские башмачки. Удержаться было невозможно — такие они были крошечные и милые.

<Говорят, в регионе Артен, за горами, сейчас полный хаос. Из-за набегов варварских племён много раненых, а лекарей, похоже, не хватает.>

<Ах, правда?>

Джудит перебрала в памяти всё, что знала.

Она прожила здесь не так уж долго, но дни в Империи уже казались прошлой жизнью.

Так или иначе, Артен был регионом, куда Император отправился с инспекцией, и даже в обычное время туда, по слухам, часто вторгались варварские племена.

Собственно, торговля с этими местами теперь и была затруднена именно потому, что варвары перекрыли дорогу.

<Вот почему они добрались даже до меня, чужеземки. Я сказала, что я травница, а не лекарь, но они ответили: им нужен всякий умелый человек, какого только удастся найти.>

Джудит опустила взгляд и ненадолго задумалась.

«Что-то странно. Не хватает лекарей? Если Император там, он должен был уже собрать всех лекарей в округе».

Лекари, в каком-то смысле, тоже были ресурсом.

Но чтобы там, где находится Император, возникла нехватка ресурсов… такое невозможно было даже представить.

Эта деревушка стояла в такой глуши, что узнать более подробные новости из Империи было невозможно.

<Говорят, если я соглашусь поехать, мне даже выделят охрану и безопасно отвезут туда в карете… И вроде бы сами варвары сейчас в смятении.>

<Правда? Ты уверена? Это не опасно?>

<Сказали, нападения теперь совсем не такие, как раньше, а варвары будто сбились с толку. И всё повторяли: новых набегов можно не опасаться.>

На лице Кастин мелькнуло колебание.

Изначально путь в Империю был отрезан из-за варваров, но если рыцари из Артена сами будут сопровождать их, дорога окажется не слишком долгой и не такой уж опасной. Возможно, стоило поехать.

Джудит тихо смотрела на её колеблющееся лицо, а потом мягко улыбнулась и спросила:

<Кастин, ты ведь хочешь поехать?>

<Ну… по правде говоря, у меня есть умение помогать людям, и сидеть сложа руки кажется неправильным.>

Кастин была хорошим человеком. И если бы сейчас она не жила вместе с Джудит, то приняла бы предложение сразу.

Она относилась к тем, кто считал: если на кону жизни, дарованными способностями следует помогать другим даже без платы.

Но колебалась она из-за Джудит.

Джудит была беременна, чужеземка в этой деревне, и Кастин вполне естественно тревожилась, оставляя её одну.

Почувствовав это, Джудит ласково сказала:

<А можно я поеду с тобой, Кастин? Я беременна, но ты сама говорила, что сейчас у меня спокойный срок. Разве такая поездка мне не по силам?>

Если она хотела узнать, что происходит в Империи, лучше всего было отправиться туда самой. Уже некоторое время Джудит мучило любопытство: какие события разворачиваются в самой Империи?

<Я могу назваться твоей помощницей. К тому же они присылают и охрану, и карету. Кажется, это неплохая возможность.>

То, что лекарей искали даже в такой глуши, настораживало. Будто с этой территорией что-то было не так. Будто она осталась без хозяина.

Похоже, люди на местах в тревоге рассылали просьбы о помощи по ближайшим округам, потому что не было вышестоящего лица, к которому можно было бы официально обратиться.

«Неужели… с Императором действительно что-то случилось? Всё определённо выглядит странно».

Будущее, которое она когда-то знала, больше нельзя было назвать будущим. В конце концов, Алтейон был жив и уже очнулся, а Экиан вовсе не отправлялся тайно на задание.

Они вполне могли внезапно ударить и сразу что-то сделать с Императором.

А следующие слова Кастин лишь укрепили подозрения Джудит.

<По тому, что я слышала, там, кажется, и правителя нет. Такой хаос… точно всё будет хорошо?>

<Вот как? Тогда, может быть, среди этой неразберихи мне как раз удастся узнать больше.>

Если Император мёртв, ей больше не нужно скрываться. Она сможет просто какое-то время понаблюдать за обстановкой и, если понадобится, обратиться в благотворительную больницу Содэн.

Да, это далеко, но ей уже становилось неловко постоянно полагаться на Кастин.

Так или иначе, узнать новости из Империи было важно.

Даже если Император жив, маловероятно, что он станет слишком пристально проверять помощницу чужеземной травницы.

«Физически я никак не могла добраться до того королевства».

Королевство находилось чрезвычайно далеко отсюда, а по дороге встречались варвары. Никто не поверил бы, что женщина отправилась туда одна и добралась за столь короткое время.

<Я хочу поехать.>

Глаза Джудит блеснули, когда она произнесла это.

<Разве тебе не будет спокойнее взять меня с собой, Кастин, чем оставить здесь одну?>

<Я боюсь, что это может быть опасно…>

Кастин опустила взгляд и положила ладонь на живот Джудит. Потом тяжело вздохнула и пробормотала:

<Проблема в том, что у меня хорошее чутьё.>

<Чутьё?>

<Да. Что-то… подсказывает мне, что я должна поехать. Вместе с тобой.>

Если это было чутьё Кастин, его нельзя было игнорировать. В конце концов, она принадлежала к племени Ойлте, пусть и к дальней боковой ветви.

И Джудит сразу согласилась.

<Честно говоря, я чувствую то же самое.>

Джудит, о которой часто говорили, будто она несёт в себе ауру племени Ойлте, широко улыбнулась.

<Почему-то мне кажется, что я обязательно должна поехать. Странно немного, но всё же.>

Это был порыв, который невозможно объяснить логикой. Очень похожий на тот, что привёл её к Святыне Последней Жрицы без какого-либо внятного плана.

Раньше с ней такого не случалось, но, возможно, из-за беременности её всё чаще вели вперёд порывы, не поддающиеся разумному объяснению.

<Ну, если уж чутьё у нас обеих говорит одно и то же…>

Кастин мягко улыбнулась.

<Тогда я передам ответ через Сетана! Скажу, что отправляюсь в Артен вместе с помощницей — моей племянницей.>

После этого она тут же засуетилась, собирая все травы, какие были в доме.

Джудит твёрдо кивнула, поднялась и пошла следом, чтобы помочь.

На всякий случай она решила коротко остричь волосы и надеть очки, найденные в доме Кастин.

Поздняя ночь.

Экиан стоял перед Святыней Последней Жрицы и тяжело дышал.

Святыня всё так же лежала в руинах — такой же, какой он видел её в последний раз, когда приходил сюда с Джудит. Никто не осмелился тронуть это место.

Разумеется, Джудит там не было.

И в то же мгновение на него снова нахлынул страх, испытанный тогда, когда святыня с рёвом ожила.

— …Ты защитила Джудит?

Он пробормотал это сорванным голосом.

Лицо его осунулось после нескольких бессонных дней, и только глаза горели жутковатым блеском.

— Подумать только, я не понял твоего предупреждения… Я был глупцом.

Галлюцинации и голоса, от которых он беспечно отмахивался. Он считал их всего лишь бредом, рождённым навязчивой привязанностью и тревогой.

До этого момента Экиан ни разу не называл Последнюю Жрицу матерью. Даже в сердце.

Для него матерью всегда была Изабелла. А Последняя Жрица, зачавшая его в страдании и родившая его словно проклятым, была той, к кому он питал лишь обиду.

— Прошу…

Он прошептал хрипло и, пошатываясь, направился к центру святыни.

— Позволь мне снова увидеть моего ребёнка и Джудит…

Больше Экиан не смог произнести ни слова. От одной мысли, что он может больше не увидеть их, грудь сдавило, а перед глазами всё поплыло.

Тревога накрыла его.

Неужели всё это сон? Можно ли верить словам Джудит? Или Последняя Жрица её обманула? Что, если родная мать прокляла его, чтобы отнять у него Джудит и ребёнка?

Когда подозрения затуманили всё вокруг, Экиан вдруг понял.

Джудит, должно быть, чувствовала то же самое.

Она тоже, наверное, не могла доверять ничему.

Особенно с ребёнком внутри — как же ей было тревожно?

И всё же, понимая это, Джудит пришла сюда. Значит, у Экиана тоже не было выбора — он должен был прийти.

Он добрался до последнего места, где побывала Джудит, но теперь понятия не имел, куда идти дальше. И в этот миг под лунным светом в поле зрения попал портрет Последней Жрицы.

Лицо на выцветшем портрете до жути напоминало Экиана. Прекрасное, холодное, с глазами, в которых чудилась пустота.

Сам того не осознавая, Экиан подошёл к портрету. Он понимал, что это всего лишь картина, но ноги сами несли его вперёд, словно под действием чар.

Даже когда он остановился перед портретом Последней Жрицы, ничего не произошло.

Но под изображением её лица…

В нижнем левом углу, там, где обычно ставят подпись художника, была написана строка.

[Bas Keldis Hgowisle]

Это был древний язык.

К счастью, Экиан как дворянин, изучавший его, мог понять смысл.

Bas означало «будущее», Keldis — «гнездо», а Hgowisle было повелением: «приготовь».

Если перевести…

— Приготовь гнездо для будущего?

Внутри поднялась странная уверенность. Он почувствовал, что эту фразу Последняя Жрица оставила именно для него.

Гнездо для будущего.

Гнездом, которое Алтейон обещал ему, был Артен — земля, которую он сам превратил в территорию без хозяина, уничтожив Императора и местного лорда.

— Ха… ха-ха…

Экиан горько рассмеялся и прикрыл лоб рукой.

Только теперь, стоя перед Святыней Последней Жрицы, он по-настоящему осознал: он сверг собственного отца.

Он исполнил пророчество, убил отца и теперь готовился начать всё заново на этой земле.

Даже убив собственного отца, он не чувствовал ни малейшей вины — и это удивляло даже его самого. А теперь, читая это послание, он задумался: возможно, он просто последовал судьбе.

Когда Император снова и снова совершал злодеяния и осквернил Последнюю Жрицу, проклятие, обращённое против него, началось с самого зачатия Экиана.

И теперь назвать то место гнездом…

Использовать такое тёплое слово для земли, где он убил отца… Если Последняя Жрица рассчитала даже это и оставила такое послание, её решимость была поистине поразительной.

Похоже, крепость духа Экиану досталась от родной матери.

Но если Джудит окажется в этом самом гнезде, оно вовсе не будет казаться жестокой насмешкой. И это само по себе было удивительно.

Если он приготовит это гнездо, значит ли это, что Джудит придёт к нему?

— Ах…

С потрескавшихся губ сорвался надломленный звук.

Джудит всегда была той, кто ждёт. У неё никогда не было способа связаться с Мастером. Ей оставалось лишь ночь за ночью надеяться, что он снова появится в её комнате в герцогском особняке.

Теперь настала его очередь ждать её.

— …Мать.

Слово, сорвавшееся с его губ, — «мать» — было мольбой, надеждой на то, что она увидит в нём сына и с любовью укажет ему путь.

Экиан протянул большую руку и осторожно приподнял портрет.

Картина, которую никто не мог сдвинуть с места среди руин, легко отделилась от стены в его руках, словно была самым обычным полотном.

— Я понял.

Он произнёс это тихо.

Его холодные красные глаза мерцали в бледном лунном свете.

Сердце будто пылало, грудь тяжело колотилась, и от усталости он был на грани безумия, но если этот путь вёл к ней, он не мог остановиться.

На следующее утро.

— Сегодня я хочу представить вам младшего брата, которого всё это время скрывал.

На утреннем собрании Алтейон сбросил настоящую бомбу.

После исчезновения Императора Алтейон, кронпринц и первый наследник престола, уже взял власть в свои руки.

Некоторые сторонники Императора возмущённо кричали, спрашивая, что он будет делать, если Император вернётся, но Алтейон сбросил с себя привычную робость и по каждому вопросу занимал твёрдую позицию.

Внезапное объявление о существовании скрытого члена императорской семьи не стало исключением.

— Я лично подтвердил под лунным светом, что в нём течёт кровь императорской семьи.

Даже когда остальные дворяне отшатнулись в потрясении, Алтейон и не подумал останавливаться.

— Герцог Майюс, принявший его в свою семью, также подтвердил истину.

Рядом с кронпринцем стоял молодой человек с угольно-чёрными волосами и красными глазами, с холодным выражением лица. Все потрясённо замерли: это лицо узнали сразу.

Когда-то он был золотоволосым и носил титул молодого герцога Экиана Майюса.

Пропавший почти на пять лет, недавно вернувшийся и уже успевший наделать шума — тот самый человек…

— Я растил его, не зная, что он императорской крови.

Герцог Майюс медленно заговорил:

— Однако это правда: я перекрасил ему волосы, желая принять его как родного сына. Из-за недавних событий в герцогском доме его происхождение раскрылось.

Никто не мог ничего сказать: лицо Экиана действительно удивительно походило на лицо Императора.

Резкие черты, несколько мрачное впечатление — всё это отчётливо напоминало Императора в молодости и совершенно не походило на Бена Майюса. А теперь, когда открылись его чёрные волосы, сходство стало ещё сильнее.

Но была и другая причина, по которой присутствующие на совете знати не могли заговорить. Про себя все как один цокнули языком.

«Он что, из ада вылез? Что это за выражение лица?»

«Раньше у него не было такого жуткого взгляда».

«К нему теперь и подойти невозможно…»

Экиан Майюс всегда держал между собой и другими людьми стену, но при этом обладал манерами, любезностью, изяществом и общительностью, свойственными благородным сыновьям знатных домов.

Теперь же, спустя пять лет, с чёрными волосами, Экиан источал холодную и угрожающую ауру.

Глаза его запали, лицо побледнело, а тени на точёных чертах делали его совершенно неприступным.

От него веяло такой мрачностью и упадочной красотой, что рядом с безмятежным Алтейоном он казался полной противоположностью.

— Его Величество Император, чьё местонахождение сейчас неизвестно, несомненно, принял бы Экиана с распростёртыми объятиями, узнав о его существовании.

Алтейон лгал без малейшего стыда, сохраняя мягкое выражение лица.

— Поэтому я, Алтейон, ныне замещающий Его Величество Императора…

Экиан спокойно стоял на месте, пока Алтейон продолжал объявление.

— …сим дарую Экиану Мартиусу фамилию императорской семьи и титул великого герцога.

Так наступил миг, когда Экиан Майюс получил фамилию Мартиус — фамилию императорской семьи.

Раздались аплодисменты. Алтейон немного послушал их и с мягкой улыбкой продолжил:

— Регион Артен, где исчез Его Величество Император, охвачен сильной смутой. Всем известно, что Экиан обладает выдающимися способностями, а потому я поручаю великому герцогу разыскать Его Величество и восстановить порядок во владениях.

Артен пребывал в полном хаосе.

И это было неудивительно. Регион и прежде часто страдал от набегов варварских племён, однако его правитель всегда умел заключать союзы с внешними силами и отражать нападения.

К тому же вид крепости, захваченной варварами, встревожил соседние земли. Опасаясь, что следующими могут стать они сами, ближайшие территории немедленно отправили подкрепление.

Но теперь всё было иначе.

Варвары, с шумом напавшие ночью на крепость, рассеялись и исчезли без следа. Для жителей Артена ситуация выглядела нелепой и совершенно непонятной.

Алтейон, мягкий по натуре и лишённый напора, не был человеком воинской доблести. Зато он отличался тщательностью, осторожностью и даром стратега, умеющего заранее подготовить сцену.

Поэтому он заранее предвидел не только исчезновение Императора и лорда Артена, но и последующий беспорядок во владениях.

Первая волна заранее подкупленных варваров быстро покинула крепость, чтобы ущерб оказался минимальным. Сам же Алтейон неофициально распределил припасы, облегчив получение помощи от соседних регионов.

Однако если бы другой местный лорд успел укрепиться в Артене и расположить к себе народ, велика была вероятность, что внезапно появившегося Экиана жители уже не приняли бы своим господином.

Поэтому Алтейон намеренно разослал соседним дворянам благодарственные дары, удерживая их от вмешательства в дела Артена.

— Значительного ущерба всё равно не будет, так что велите им запрашивать припасы у ближайших простолюдинов или чужеземцев.

Но даже так Артен нельзя было надолго оставлять пустым. Оставшиеся варвары могли снова вторгнуться.

Поэтому Алтейон хотел назначить Экиана великим герцогом и одновременно отправить его в Артен.

Разумеется, местным жителям было бы нелегко принять законным господином великого герцога, внезапно назначенного сверху и названного младшим братом кронпринца.

Поскольку Алтейон чувствовал вину перед Экианом, он хотел во что бы то ни стало сделать Артен его безупречными владениями.

Он твёрдо верил: если Экиан быстро усмирит хаос во владениях без посторонней помощи, жители вскоре откроют ему сердца.

И он также верил, что Экиан на это способен.

На самом деле прежний лорд Артена правил весьма деспотично и, под покровительством Императора, обращался с народом довольно жестоко, так что Экиан наверняка справился бы лучше.

Когда-то Алтейон уже говорил Экиану: если тот сумеет хотя бы эффективно отражать набеги варваров, то быстро завоюет расположение людей.

По расчётам Алтейона, оставшиеся варвары вскоре, скорее всего, вновь нападут на Артен. В конце концов, слухи об исчезновении лорда могли дойти и до них.

«К счастью, Экиан меня слушает».

Поэтому Алтейон мягко убедил Экиана: он задействует всех осведомителей Империи для поисков Джудит, а Экиану следует сперва отправиться в Артен.

Даже произнося это, он подозревал, что Экиан не покинет столицу, — но когда тот сказал, что отправится в Артен уже на следующий день, Алтейон даже почувствовал облегчение.

Хотя острое выражение лица Экиана и тревога, пропитавшая его черты, конечно, никуда не исчезли…

— В таком случае, великий герцог.

Алтейон с мягкой улыбкой внёс последнее предложение, словно ставя точку.

— Не могли бы вы немедленно направиться во владения Артена?

По правде говоря, для Экиана это было возвращение спустя всего два дня после отъезда, но он не смутился и поддержал представление.

— Принимаю приказ.

Под растерянные аплодисменты дворян, ещё не до конца понявших происходящее, Экиан получил титул великого герцога.

В буквальном смысле это было положение, добытое через свержение отца.

Честно говоря, без благоволения императорской семьи этот план не прошёл бы так легко.

Иронично: именно кровь, унаследованная от отца, подняла его до этого положения.

Но если бы не Джудит, Экиан никогда бы даже не подумал к нему стремиться. Иными словами, без Джудит титул не имел никакого смысла.

Так Экиан немедленно вновь отправлялся в Артен.

— Спасибо вам за всё.

Экиан низко поклонился Изабелле и Бену. Это было величайшее проявление благодарности, на какое он был способен.

Никаких слов не хватило бы для супругов, которые вырастили его как родного и по-настоящему решили утвердить наследником дома Майюс.

Он мог дать лишь одно обещание — всегда почитать и любить их как настоящих родителей.

— Я больше никогда, никогда вас не оставлю, — низким, но твёрдым голосом произнёс Экиан.

Теперь он носил фамилию Мартиус и, как член императорской семьи, фактически стал принцем и великим герцогом, но всё равно намеревался всю жизнь почитать их как своих родителей.

— Прости, что я не смогла удержать Джудит.

Изабелла, наконец разобравшаяся в происходящем, сказала это с растерянным видом.

— Я не… не знала, что вы за это время успели зачать ребёнка… Когда это вообще случилось?.. Ты ведь каждый день уходил, а по словам Сандры, даже принимал то самое… подавляющее лекарство…

Экиану и на эту тему нечего было сказать. Любая попытка объяснить лишь ещё сильнее сбила бы всех с толку.

К тому же всё произошло из-за чрезмерной заботы Изабеллы о Джудит, и он даже не мог заставить себя винить её.

— Мы снова её найдём.

Экиан произнёс это так, словно говорил сам с собой:

— Я найду её.

После этих слов все тихо откашлялись.

Когда человек выглядит настолько опустошённым, трудно подобрать нужные слова. В какой-то момент чужое горе выходит за пределы понимания окружающих, и даже представление о том, что уместно сказать, начинает расплываться.

Именно так обстояло дело с исчезновением Джудит и состоянием Экиана, поэтому никто не решался заговорить.

Сам Экиан, похоже, и не ждал ни от кого утешения и не обращал внимания на неловкую атмосферу вокруг. Его тревогу могло унять лишь одно: привести Джудит прямо к себе, увидеть её собственными глазами и крепко сжать в объятиях.

— Карл, скоро увидимся.

И всё же он не забыл крепко обнять Карла, у которого глаза стояли на мокром месте.

— Ты всегда будешь моим младшим братом.

Карл шмыгнул носом, крепко обнял Экиана и спросил:

— А как же мой племянник или племянница? Я вообще ничего не понимаю…

В его голосе звучало самое искреннее любопытство, рождённое честным недоумением.

— Эм… ну…

Даже Экиан — от него исходила такая скорбь, что, казалось, его взгляд способен рассечь сталь, — запнулся перед детским вопросом и отвёл глаза.

В конце концов он смог лишь неуклюже ответить:

— Э-э… это дела взрослых. Прости. Не пытайся слишком глубоко в этом разобраться.

Ему хотелось объяснить всё как следует, но всё слишком запуталось, чтобы распутать это в двух словах.

И всё же, подняв Карла на руки и мягко улыбнувшись, он дал обещание:

— Но я скоро верну твою невестку и твоего племянника или племянницу.

— Ты же не будешь угрожать ей, запирать её или делать что-нибудь странное? Ты немного похож на человека, который может… Ты выглядишь немного страшно.

— Нет.

Когда Экиан опустил Карла на пол, вперёд шагнул Алтейон.

— Экиан, раз уж ты всё равно отправляешься, постарайся как следует. Ты ведь привезёшь туда Джудит как великую герцогиню, и она заслуживает тёплого приёма. От того, насколько хорошо ты справишься, будет зависеть и то, как отнесутся к твоей великой герцогине. Нелегко добиться признания людей, которых видишь впервые.

Алтейон был вынужден сказать именно это, чтобы успокоить Экиана. Честно говоря, он так нервничал, что подбирал слова с особой осторожностью, но, похоже, до Экиана могли дойти только доводы, связанные с Джудит.

— Ребёнок, которого носит Джудит… вырастет наследником этих владений. Тебе нужно хорошо там обосноваться. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя великая герцогиня и твой ребёнок чувствовали себя чужими среди людей.

Беспокойство Алтейона было вполне разумным.

На самом деле Экиан и сам понимал, как трудно будет стать главой чужой, незнакомой земли. Следовало быть готовым к тому, что первые несколько лет пройдут в упорной борьбе.

— Чтобы Джудит приняли тепло, без ощущения отчуждённости, особенно вначале будет важна именно твоя роль… Кто-то ведь должен первым освоиться.

Алтейон повторил совет с тревожным видом.

Владения Артена.

— Учительница! Учительница!

Из-за двери Джудит раздался взволнованный голос. Был ясный полдень; она дремала в комнате, но, услышав зов, зевнула и открыла дверь.

На пороге стояла тринадцатилетняя девочка с веснушками, распущенными волосами и лучезарной улыбкой.

— У меня вопрос! По третьему акту «Приди, моя волна!»

— Правда? Тогда сначала заходи.

Но у двери оказалась не одна девочка. Стоило Джудит распахнуть её шире, как внутрь разом вошли несколько детей и несколько пожилых людей.

— У меня тоже вопрос!

— Я тоже пришёл послушать…

Джудит смущённо улыбнулась старикам, которые входили вместе с детьми с виноватыми лицами.

Когда она впервые прибыла во владения Артена под видом помощницы Кастин, представить подобное было невозможно. Она собиралась лишь тихо помогать Кастин в работе и прислушиваться к новостям из Империи.

Но всё изменилось в тот день, когда она помогла больному ребёнку, лежавшему в постели, разобраться с книгой, которую тот читал.

— Хм, это написание… хм…

— Разве это не древний язык, а не имперский? Почему бы не попробовать истолковать это так?

— Древний язык? Я знаю только основы, но тогда эта часть может означать…

Она всего лишь объяснила то, что однажды мельком увидела у кого-то через плечо. Проблема заключалась в том, что Джудит прежде три года работала в столице Империи приходящей наставницей и ежедневно преподавала по полному расписанию.

Для неё это была лишь небольшая помощь, но для ребёнка урок оказался настоящим откровением, словно перед ним открылся новый мир.

После этого несколько детей стали робко заглядывать во временную лечебницу Кастин. На третий день детей, приходивших слушать уроки Джудит, стало больше, чем пациентов, обращавшихся к Кастин.

Вопреки шумным рассказам торговца, больных оказалось меньше, чем ожидалось. Если не считать тех, кто получил лёгкие ушибы во время эвакуации, серьёзно раненых не было.

<Такое чувство, будто я просто приехала в Империю на прогулку. А ведь готовилась к трудностям.>

Увидев всё своими глазами, Кастин почувствовала лёгкое смущение: похоже, приезжать вовсе не было необходимости. Тогда она осторожно предложила Джудит:

<Рук нам тут совсем не хватает, так что как насчёт того, чтобы поучить где-нибудь в другом месте? Не кажется ли тебе, что мы только мешаем друг другу?>

<Пожалуй, ахаха…>

В конце концов Джудит ничего не оставалось, кроме как вывести детей наружу всей группой. Тогда девочка, первой задавшая ей вопрос, бойко сказала:

— Хотите прийти в нашу школу? У нас больше нет преподавателей старших классов…

Девочку звали Анна. Услышав её живое предложение, Джудит слегка склонила голову и переспросила.

В отличие от столицы, где обычно нанимали приходящих или частных наставников, в этом регионе уже давно не хватало учителей, поэтому там действовала школа.

— Но в таких больших владениях… у вас нет преподавателей старших классов?

— Да. Говорят, наши владения слишком сильно облагали учителей налогами, и все они уехали.

Джудит могла лишь ошеломлённо последовать за детьми.

Как выяснилось, Артен был довольно богатым и пригодным для жизни краем, однако уровень образования здесь оставался крайне низким. По словам жителей, прежний лорд этих земель был против того, чтобы местные жители учились.

Чтобы сражаться с варварами, даже дети должны были проходить военную подготовку вместо того, чтобы тратить время на учёбу, — такова была политика владений. Сокращение числа учителей, скорее всего, тоже стало намеренным результатом воли прежнего лорда.

«Нет, это неправильно… Но зайти так далеко, чтобы мешать детям учиться. Это что, политика намеренного невежества?»

Уже одно то, что прежний лорд был на стороне Императора, вызывало неприязнь, но поездка во владения лишь усилила возмущение Джудит.

Так или иначе, Джудит оказалась в единственной старшей школе Артена и начала отвечать на вопросы детей.

Но дальше произошло ещё более удивительное.

— Эм, учительница… у этого старика тоже есть вопрос. Не уделите ли минутку?

— Простите, что беспокою вас, учительница, но всю жизнь мечтала прочесть эту книгу…

Даже старики стали приходить к ней с виноватыми лицами.

— Говорят, она знаменитая учительница из столицы? Будто бы нет ничего, чего она не знала бы…

Во владениях ничто не распространялось быстрее слухов, передаваемых детьми. В мгновение ока Джудит превратилась в блистательную учёную из королевства.

— Учительница! Здесь, в третьем акте, «синяя птица» означает ребёнка? Мне было так любопытно, что я прошлой ночью не смогла уснуть!

— Из-за такого не стоит лишаться сна, — с мягкой улыбкой ответила Джудит. — Но людей пришло больше, чем я думала. Может, пойдём в пустой класс школы и поговорим там?

Вообще-то детей, приходивших к Джудит с вопросами, поначалу было не так много. Но слух о том, что она невероятно умная взрослая, способная ответить на что угодно, распространялся с поразительной скоростью.

Поскольку Джудит объясняла всё так доброжелательно и мягко, старики очень быстро прониклись к ней симпатией.

А потом они возвращались домой и делились впечатлениями со своими детьми, и репутация «невероятно умной племянницы чужеземной травницы» начала стремительно расти.

— Госпожа Ют, а мы вам не мешаем?

Анна, та самая девочка, что первой ворвалась к ней в комнату, спросила это, осторожно наблюдая за её выражением лица.

Поскольку Кастин называла Джудит «Ют», здесь она, естественно, пользовалась этим вымышленным именем.

— Ужасно мешаете.

Джудит ответила с мягкой улыбкой. И прежде чем лицо Анны успело вытянуться, добавила:

— Поэтому объяснять одно и то же по два-три раза тяжело. Анна, ты должна хорошо у меня учиться и потом учить других детей. Поняла? Так что спрашивай обо всём, что тебя интересует. Если чего-то не понимаешь, обязательно разбирайся до конца.

Все, кто слушал её, тепло улыбнулись этим добрым словам. Светлая, жизнерадостная и знающая, Джудит легко завоевала расположение деревенских жителей. А стоило кому-нибудь поговорить с ней несколько раз, как она начинала нравиться ещё больше.

— Бороться с варварами тоже важно, но внутренний рост не менее важен. Чем больше вы знаете и учитесь, тем глубже становится ваш взгляд на мир.

Так, беседуя с детьми, она направлялась к школе.

— О?

Джудит резко остановилась, увидев на тропинке, спускавшейся с холма, знакомое лицо.

— …Хад?

Она никак не ожидала встретить Хада здесь.

Судя по всему, Хад удивился не меньше: он растерянно смотрел на Джудит.

Анна, переводя взгляд с одного на другую, склонила голову набок и спросила:

— Госпожа Ют, вы его знаете?

При вопросе Анны все затаили дыхание. Особенно старики, медленно шедшие позади Джудит и детей: лица у них стали решительными.

Они даже начали перешёптываться между собой:

— Это отец?

— Может, тот самый негодяй?

На самом деле Джудит ни разу не говорила здесь об отце ребёнка. Но когда люди узнали, что она беременна, то стали украдкой подходить к Кастин и спрашивать.

— Эм… госпожа Ют ведь беременна, верно? А кто отец?

— Ах.

И добрая Кастин честно ответила так, как знала сама:

— Она приехала в Империю, чтобы услышать о нём вести.

Услышав такую печальную историю, все тяжело вздохнули.

Каким же подонком надо быть, чтобы оставить беременную жену и даже весточки не прислать!

Жители владений, уже успевшие привязаться к Джудит, один за другим предлагали стать крёстными ребёнка, когда тот родится.

Особенно воодушевился отец Анны. Ему всегда было неловко и одновременно радостно оттого, что его дочь каждый день донимала Джудит вопросами.

— Госпожа Ют, я человек небогатый, но мог бы хотя бы стать крёстным отцом ребёнка. Анна заботилась бы о нём как о родном брате или сестре…

Услышав это, Анна даже засияла от восторга и заплясала на носочках. Одна мысль о том, что её что-то свяжет с любимой учительницей, приводила её в трепет.

Но Джудит мягко погладила Анну по голове и вежливо отказалась.

— Уже есть человек, который обещал стать крёстным. Прости.

На самом деле такого человека не было. Джудит просто не хотела, чтобы кто-то пострадал, если всё пойдёт совсем плохо и она снова станет целью Императора.

Анна была ужасно разочарована, но Джудит считала, что поступила правильно.

И вот теперь перед ними внезапно появился незнакомый мужчина, которого Джудит явно знала, — неудивительно, что взгляды всех сразу стали острыми.

— Ах…

Джудит медленно кивнула.

— Да. Это мой друг.

— Друг?

— Да. Эм… бывший коллега.

В одно мгновение напряжение исчезло с лиц окружающих.

Как ни посмотри, назвать давно потерянного отца ребёнка такими будничными словами было бы невозможно — разве что у неё к нему действительно не осталось никаких чувств.

— Зови меня просто Ют. Но что ты здесь делаешь?.. — спросила Джудит, моргнув. Ей было неудобно раскрывать настоящее имя.

Хад, всё ещё выглядевший ошеломлённым, медленно ответил:

— Э-э… приехал как добровольный лекарь…

— Ах.

Джудит наконец поняла ситуацию.

Сейчас Хад управлял благотворительной больницей неподалёку от маркизата Содэн.

Хотя маркизат Содэн находился на приличном расстоянии отсюда, совсем уж далёким его тоже нельзя было назвать.

Если просьбу о лекарской помощи разослали даже в чужие земли, то, конечно, новости дошли и до маркизата Содэн.

— Во всех соседних владениях сейчас идут проверки. Лорды ужасно заняты. Ни у кого нет времени отправлять сюда лекарей или что-то в этом роде.

Хад почесал затылок.

— Но мне это не давало покоя. Всё казалось странным, и я… приехал проверить. Вспомнил, как тяжело было попасть к врачу, когда я был маленьким.

Поскольку сейчас Хад не исполнял никаких дворянских обязанностей, его не связывали такие вещи, как проверки во владениях.

И всё же благодаря родителям он быстро получал сведения. Должно быть, он знал, что соседние лорды не могут отправить помощь в Артен.

— Я приехала по похожей причине. Женщина, у которой я в последнее время живу, — травница, вот я и увязалась за ней помощницей, думая, что ситуация может быть срочной…

Джудит говорила бодро.

— Но, похоже, ты приехал зря. Пациентов здесь почти нет, и никакой чрезвычайной ситуации тоже нет.

На лице Хада появилось растерянное выражение. Он выглядел таким потерянным, что Джудит лучезарно добавила:

— Но раз уж ты проделал такой путь, переночуй здесь, а потом возвращайся. Дорога ведь была нелёгкой?

— Ах, пожалуй, так и сделаю.

Джудит широко улыбнулась.

— Тогда перед этим… раз тебе всё равно нечем заняться, немного помоги мне. У меня слишком много учеников с вопросами. Ты ведь учился в академии, значит, общие дисциплины знаешь достаточно хорошо?

И вот так Хад вместе с Джудит отправился в школу.

Хад не был таким замечательным учителем, как Джудит, — у той был настоящий дар объяснять. Но он искренне, хоть и немного бормоча, разбирал темы одну за другой, и ученики по-своему остались довольны.

— Разве это не нелепо?

Во время короткого перерыва Джудит улыбнулась, отпивая воду.

— Детей не учили, потому что не хотели, чтобы у них появились лишние мысли… Этот лорд просто худший, правда?

Внешность Джудит довольно сильно изменилась по сравнению с той, какой Хад её помнил.

Прежде всего, волосы стали короче. Рыжие пряди теперь подпрыгивали чуть выше плеч, и это выглядело непривычно. А из-за больших очков она казалась гораздо моложе.

На ней была скромная одежда почти без украшений, с подолом ниже колен.

Хад видел Джудит только в роскошных платьях в герцогском поместье, поэтому теперь, в такой простой, почти крестьянской одежде, она казалась ему странно новой.

Но больше всего…

«Она немного поправилась? Или одежда просто свободная?»

Хад старался не смотреть на слегка округлившийся живот Джудит, сидя напротив неё и отпивая воду из своего стакана.

И всё же кое-что осталось прежним.

У Джудит был природный талант располагать к себе людей. Она не казалась особенно общительной, но большинство жителей этих владений уже искренне любили её.

Тогда было так же.

Давным-давно, когда она работала приходящей наставницей в столице, Хаду однажды пришлось по её просьбе разносить прощальные письма родителям учеников.

И тогда все тоже любили Джудит и желали ей счастья. В глазах здешних людей было то же самое выражение.

Светлая, жизнерадостная, умная — рядом с ней просто становилось хорошо.

— И всё же детей, которые хотят учиться, так много. Хорошо бы кто-нибудь построил здесь нормальную школу…

Джудит слегка надув губы всё говорила и говорила о местной системе образования. Хад растерянно смотрел на её лицо.

Точных дат он не знал, но слышал, что она развелась, а потом куда-то уехала.

К нему даже однажды приходили люди кронпринца и спрашивали:

— Где Джудит?

Хад не понимал, почему кронпринц её ищет, но, поскольку в прошлом Джудит помогла кронпринцессе, решил, что дело как-то связано с этим.

На самом деле в ту ночь он по-настоящему тревожился, не пострадала ли Джудит. И в то же время ему было немного приятно слышать, что кто-то предположил: после исчезновения она могла прийти именно к нему.

Но теперь они встретились вот так, словно по воле судьбы, и Хад уже тихо делал глубокие вдохи, пытаясь унять трепет в груди, когда…

— Учительница! Я дочитала!

Дверь учительской отъехала в сторону, и внутрь вошла Анна.

— Я прочитала до того места, до которого вы велели!

Джудит лучезарно улыбнулась.

— Правда? Но разве ты не одна закончила? Кажется, Джеймс и Саймон ещё не дочитали. Подождёшь их?

— Да, конечно.

Вместо того чтобы уйти, Анна мелкими шажками вошла внутрь и уютно устроилась рядом с Джудит. Затем уставилась на Хада.

В глазах девочки читались любопытство и настороженность к незнакомцу.

— Учительница.

— Да?

— Вы сказали, что этот господин ваш друг?

— Не «этот господин». Он ведь недавно преподавал вам естественные науки, так что называй его учителем.

— Вы очень близкие друзья?

— Ну… можно и так сказать.

— Тогда…

Анна посмотрела на лицо Хада и спросила с таким видом, будто занявшая второе место обращается к победителю:

— Он станет крёстным отцом вашего малыша?

«Малыша? Настоящего… малыша? Но ведь раньше уже был один фальшивый ребёнок? Или это снова что-то в таком роде?»

Пока Хад растерянно смотрел на неё, Джудит негромко рассмеялась.

— Вот так всё и вышло, Хад.

— …Простите?

— Даже будучи врачом, ты, видимо, не можешь определить это с одного взгляда. Я правда беременна.

— Э…

Взгляд Хада дрогнул.

— Н-но ты ведь развелась…

— Анна.

Джудит ласково посмотрела на девочку.

— Выйдешь ненадолго? Мне нужно поговорить со старым другом.

— Хорошо.

Анна спрыгнула со стула. Теперь, поняв, что Хад вовсе не причина, по которой её отец не стал крёстным ребёнка, она перестала смотреть на него с подозрением.

— До встречи, учителя!

И с этими словами Анна вышла, напоследок ошеломив их обоих своим вопросом.

Тук — дверь учительской закрылась, и внутри остались только Хад и Джудит.

Джудит неловко улыбнулась.

— Ну… вот так. Поэтому мне и пришлось развестись. Я не могла оставаться в герцогском доме Майюс, нося ребёнка другого мужчины.

Хад приоткрыл рот.

— П-подожди… ты хочешь сказать, ребёнок не от Экиана Майюса?

— Да, верно.

Джудит слегка опустила голову, смутившись.

— Мне правда неловко это говорить, но… я и сама не ожидала, что всё так обернётся. Мне говорили, что забеременеть будет трудно.

Хад с трудом собрал разбегающиеся мысли и спросил:

— Т-тогда… тогда кто отец? Он здесь, с тобой?

Джудит огляделась и пробормотала:

— Ну… я не знаю, где он… поэтому пока просто жду.

— Что?

Хад был ошеломлён.

Он не сумел скрыть выражение лица, но всё же едва удержал самообладание и спросил:

— Как его зовут? Я найду его, даже если придётся обыскать весь маркизат Содэн…

— Я не знаю его имени.

— Тогда хотя бы как он выглядит. Какие-нибудь особые приметы…

— Ну, этого я тоже не знаю.

— Джудит, ты мне лжёшь?

— Нет. Знаю, звучит нелепо, но всё это правда.

Джудит тихо рассмеялась со вздохом и продолжила:

— И тебе правда не нужно его искать.

— Что? Почему?

— Ну… возможно, он не захочет этого ребёнка. Я ведь и сама не ожидала, что забеременею. Если отец ребёнка не станет нас искать, я просто буду жить дальше без него.

— Что-о?

Хад уставился на неё с таким недоверием, будто у него вот-вот отвиснет челюсть.

Было ясно: она связалась с каким-то безумцем, который совершил нечто ужасное. Картина, складывавшаяся в воображении Хада, была настолько страшной, что он даже не мог заставить себя расспрашивать дальше.

И всё же даже в этот миг её слова — «если он не станет нас искать, я просто буду жить дальше без него» — звучали до боли по-джудитовски.

Так мог сказать человек, готовый бросить всё и уйти без сожалений.

И она действительно ушла из герцогского дома, покинула столицу и теперь носила простые хлопковые платья простолюдинок.

— В общем, вот так обстоят дела.

Джудит лучезарно улыбнулась.

— Я правда рада, что мы снова встретились. Ах, кстати, ты можешь рассказать мне какие-нибудь новости из столицы? В последнее время я совсем ничего не знаю… Что происходит с исчезновением Его Величества?

— Ах, ну, я и сам знаю не так много. Я приехал прямо из маркизата Содэн, так что, наверное, осведомлён не лучше тебя.

Хад ответил так, всё ещё пытаясь оправиться от потрясения.

Он также решил не упоминать, что кронпринц посылал людей искать её: незачем её пугать.

В конце концов, для беременной женщины важнее всего душевное спокойствие. А если она даже не знала, кто отец ребёнка, то, какой бы бодрой ни казалась, её состояние не могло быть хорошим.

— Джудит.

Хад тепло улыбнулся и сказал:

— Я побуду здесь какое-то время. Мне некуда спешить… да и учить детей, хоть это для меня и в новинку, на самом деле довольно интересно. Есть ощущение, что это полезное дело.

— Правда? Я рада это слышать.

Хад с удивлением понял, что его чувства к ней не изменились.

Возможно, в его воображении она не ушла к другому мужчине — возможно, она просто была несчастной женщиной, пережившей что-то ужасное.

Он не знал подробностей, но сама мысль оставить человека, прошедшего через такое, совсем одного казалась немыслимой.

С короткими волосами, большими очками и в скромной одежде она почему-то волновала его сердце ещё сильнее, чем прежде.

Раньше, в классе, он то и дело украдкой смотрел на неё, пока она уверенно и доброжелательно объясняла детям урок. Чувства, которые, как он думал, давно угасли, внезапно вспыхнули вновь.

Пусть теперь она беременна, но, возможно, всё было лучше, чем тогда, когда она принадлежала другому.

Даже если маркиз и маркиза Содэн будут против — если Джудит согласится, Хад чувствовал, что сможет отказаться от всего и зажить здесь с ней простой жизнью.

А если родится ребёнок, похожий на Джудит, он сможет вырастить его как своего.

Он всегда искренне заботился о приёмных младших братьях и сёстрах, поэтому не цеплялся за кровное родство. Более того, иногда братья и сёстры, с которыми он вырос, казались ему роднее, чем маркиз и маркиза, давшие ему жизнь.

— Джудит, где ты остановилась?

Если он останется рядом, пока она уязвима из-за беременности и телом, и душой, быть может, однажды она начнёт видеть в нём не просто друга.

Хад лучше всех знал, что она всегда воспринимала его лишь как хорошего друга.

— Я тоже хотел бы поселиться поблизости, чтобы привыкнуть к этим владениям.

— Я буду только рада!

Джудит хлопнула в ладони и рассмеялась.

— В доме, где мы живём, есть свободная комната. Я поговорю с Кастин! Она тоже лекарь, так что, думаю, будет рада. А вы оба добрые, поэтому наверняка быстро поладите.

И уже в тот же вечер Джудит, Хад и Кастин стали жить под одной крышей.

Так началась их скромная жизнь во владениях.

В отличие от пути, проделанного на полной скорости с проворными подчинёнными, дорога в Артен в качестве великого герцога заняла немало времени.

Его сопровождала многочисленная свита, а в каждых владениях, через которые он проезжал, находились лорды, желавшие лично его приветствовать.

Будь Экиан безвестным принцем, объявившимся ниоткуда, он, возможно, сумел бы проехать тихо.

Но он и прежде был известен в дворянском обществе как Экиан Майюс, а теперь к этому ещё прибавился титул великого герцога, и потому каждый стремился произвести на него впечатление.

У него и без того было всё — теперь к этому просто добавилось более высокое положение.

— Приветствую Вашу Светлость, великого герцога. Боже мой… теперь, когда ваши волосы стали чёрными, вы и впрямь поразительно похожи на Его Величество.

На каждой остановке дворяне отпускали подобные комплименты, низко кланялись и оказывали ему самое роскошное гостеприимство.

И всякий раз, слыша эти слова, Экиан едва сдерживал желание разбить зеркало.

А вместе с тем тоска по Джудит становилась невыносимой.

Её слова — произнесённые тогда, когда он был ничем, когда она просто хотела быть рядом, не ожидая ничего взамен, — мучили его каждую ночь.

Давний разговор, состоявшийся поздно ночью в его комнате, звучал в ушах так отчётливо, словно это было вчера.

«— Даже без такого красивого дома и дорогой одежды… если мы будем любить и беречь друг друга, жить под одной крышей, вместе завтракать, пить чай, ходить по магазинам как на прогулку и покупать пару бесполезных мелочей… Мне нравится такая пасторальная жизнь.»

В то время он ещё не собирался возвращаться в герцогский дом Майюс, и потому, услышав эти слова, сам невольно представил себе подобное мгновение.

Тихая лесная тропинка. Джудит рядом с ним — в простой одежде. И они идут плечом к плечу.

— Кстати, Ют, ты совсем немного прибавила в весе. Примерно по два килограмма в месяц — нормально, так что постарайся есть больше.

— Правда? Мне кажется, я и так много ем… Если я буду есть больше, малышу это поможет?

— Не обязательно. На этом сроке плоду всё ещё достаётся не так много питательных веществ. Но если вес не будет расти постепенно, ребёнок к сроку может оказаться слишком маленьким, так что за этим лучше следить.

Они спокойно разговаривали о малыше.

Джудит, обычно мягкая и пассивная, загоралась поразительным, почти жадным интересом, стоило делу коснуться ребёнка.

Хад охотно отвечал на все её вопросы, и их беседы могли продолжаться без конца.

В итоге к концу прогулки, начавшейся так тихо и неторопливо, велосипед Хада оказался нагружен сумками.

А поскольку Хад решил попробовать приготовить сэндвичи, они купили ещё и длинный багет.

Когда они вместе зашли в булочную, их встретило знакомое лицо.

— А, учительница!

Это был отец Анны, один из самых восторженных учеников Джудит.

Тот самый мужчина средних лет, некогда объявивший, что станет крёстным отцом её ребёнка.

— О, здравствуйте!

— Один багет, пожалуйста.

— Сейчас! Я дам вам самый большой. Одну минутку.

Упаковав большой багет, отец Анны принялся складывать к нему и другой хлеб — ржаной, белый и ещё несколько видов.

— Это так, немного от нашей булочной, для учительницы…

— Вам правда не стоит нам это давать. Иначе нам станет так неловко, что мы больше не сможем сюда прийти. Совсем не сможем заглядывать в эту булочную.

Джудит решительно замахала руками, говоря совершенно серьёзно. В столице ей уже не раз доводилось сталкиваться с подобной щедростью родителей учеников, и она хорошо знала, как вежливо отказаться, никого не обидев.

— Пожалуйста, уберите это. Будет слишком печально, если из-за такой мелочи я больше не смогу приходить в лучшую булочную на рынке.

После этих слов отец Анны опустил плечи с унылым видом.

— Ох, учительница и правда ведь больше не придёт, да? А мне просто хочется хоть как-то вас отблагодарить…

Он пробормотал это и мельком взглянул на Хада, стоявшего позади с мягкой улыбкой.

— Вот если бы вы позволили мне стать крёстным отцом ребёнка, я бы уж позаботился, чтобы этот малыш всю жизнь не знал нужды ни в еде, ни в деньгах…

— Не только в деньгах. Если владелец такой булочной станет его крёстным, ребёнок, пожалуй, вырастет самым пухлым во всех владениях.

И тут дверь булочной открылась со звоном колокольчика. Внутрь вошёл незнакомый им мужчина средних лет.

— Эй, Пол.

— М? Тиан, ты чего вдруг? Да ещё в такой час. В поместье что-то случилось? Только не говори, что у вас срочно закончился хлеб.

С тех пор как Джудит поселилась здесь, она, общаясь с жителями, успела многое понять о том, как устроены эти владения.

По словам отца Анны, она быстро догадалась, кем был незнакомец по имени Тиан.

«Должно быть, он служит в поместье лорда. Если у главного повара нет времени печь хлеб, им приходится покупать его здесь.»

И в тот же миг насторожилась. Если дело касалось поместья, велика была вероятность, что разговор наведёт её на нужные сведения. В конце концов, Император и лорд всё ещё числились пропавшими.

— А, я и сам толком не знаю подробностей, но, похоже, скоро приедет какая-то важная особа. Медел сказал, что Его Высочество кронпринц, видимо, обеспокоен тем, во что превратились наши владения. Кажется, он собирается издать какой-то указ.

Сейчас, без руководства и без серьёзной помощи извне, владения и правда пребывали в беспорядке.

И это было отдельной темой — помимо личных обид, которые жители питали к своему лорду.

— Я бы не удивился, если из столицы пришлют кого-нибудь для расследования. Всё-таки Его Величество исчез именно в наших владениях.

— В общем, нам надо подготовиться к важному гостю, а известие пришло так внезапно, что на кухне полный переполох. Кен сказал, у него нет времени испечь то печенье, что обычно кладут гостю в комнату, и попросил меня этим заняться.

— Понял. Подожди немного. Сначала обслужу этих покупателей.

Отец Анны передал Джудит и Хаду большой багет и в итоге всё же добавил к нему несколько чесночных булочек.

Не потому, что это была Джудит, а под предлогом, что он всегда даёт беременным женщинам немного сверху.

«Похоже, кто-то из столицы всё-таки приезжает.»

Джудит вежливо улыбнулась, поблагодарила его и подумала:

«Может, наконец удастся узнать что-нибудь полезное. Но если это люди из столицы, даже с такой маскировкой показывать лицо всё равно рискованно. Лучше мне с завтрашнего дня какое-то время посидеть дома.»

Ей было жаль учеников, но безопасность стояла на первом месте.

В такой ситуации, когда во владения прибывали люди из столицы, она не могла как обычно появляться в школе.

Выйдя из лавки, Джудит сказала:

— Хад. Ты не мог бы совсем недолго вести занятия вместо меня?

— Что?

Хад посмотрел на неё с беспокойством.

— Думаю, дети очень расстроятся…

— Сосредоточь уроки на естественных науках. Их ты точно преподаёшь лучше меня. Ты знаешь куда больше, и, даже если дети этого не говорят, многим из них интересны медицинские академии. Пожалуйста, всего на какое-то время.

Просьба прозвучала без всяких объяснений, но Хад не стал спрашивать почему.

К этому времени он уже понял: есть вещи, о которых Джудит не рассказывает. Особенно те, о которых она говорит, что не может рассказать.

— Похоже, придётся запастись конфетами.

Хад опустил плечи и вздохнул.

— Чтобы дети не слишком разочаровались.

— Будь увереннее, Хад. Честно, дети и правда говорят, что естественные науки ты объясняешь гораздо лучше меня. Я серьёзно.

Так их тени, вытянувшись рядом, потянулись по дороге домой.

Пол, владелец булочной, цокнул языком, глядя вслед уходящим Джудит и Хаду.

«— Вот если бы вы позволили мне стать крёстным отцом ребёнка, я бы уж позаботился, чтобы этот малыш всю жизнь не знал нужды ни в еде, ни в деньгах…»

Джудит ответила на это шуткой и отмахнулась, но в его словах и правда сквозило сожаление.

Сначала он думал, что крёстным отцом станет Хад, но теперь, на взгляд Пола, тот куда больше походил на человека, который мог бы стать малышу приёмным отцом. Нет — он искренне на это надеялся.

Джудит твёрдо сказала, что Хад всего лишь друг. Но помилуйте, какой мужчина смотрит на подругу такими глазами?

И Пол был не единственным, кто думал об этом, наблюдая, как они вместе покупают продукты и гуляют.

Вылитые молодожёны — всегда рядом. Вот бы у них всё сложилось!

Она и без того была светлой, умной учительницей, которую уже молчаливо признали во всех владениях. Как было бы чудесно, если бы она смогла жить счастливо и спокойно рядом с таким порядочным мужчиной!

— Эй, я же сказал, дай мне печенья. Ты что, в облаках витаешь?

Поэтому даже когда Тиан из поместья стоял прямо перед ним, Пол всё никак не мог отвести взгляд от их удаляющихся фигур и ответил несколько рассеянно:

— А, это учительница Анны. Я просто очень ей благодарен, вот и всё.

— А, новая учительница из той школы? Смит тоже о ней говорил. Сказал — невероятно умная и рассудительная. Даже помогла ему с документами, с которыми он мучился.

Смит был одним из служащих, ведавших делами владений. Именно он первым одобрил временное назначение Джудит учительницей.

— Так вот почему ты так отчаянно пытался ей что-нибудь всучить?

— Да. Не появись ты, я бы, наверное, нашёл какой-нибудь предлог и дал ей ещё больше.

— Ну а что поделать? Всё-таки приезжает высокопоставленная особа.

Тиан пожал плечами.

— Это строжайший секрет… но, похоже, речь не просто о каком-то дворянине. Даже поговаривают, что может прибыть сам Его Светлость великий герцог.

— Великий герцог? Не знал, что в Империи вообще есть кто-то с таким титулом.

— Похоже, теперь есть. Это дела столичной верхушки — откуда нам знать? Говорят, он младший брат кронпринца. Значит, он выше нашего лорда, верно?

— Наверное.

Тиан и Пол переглянулись и на этом завершили разговор. Так или иначе, о делах верхов они почти ничего не знали.

Родившись и выросши в этих владениях, они даже базового образования не получили. Неудивительно, что подобные вещи с трудом укладывались в голове.

«— Знаешь, папа. Наша учительница сказала, что нам нужно учиться. Что, когда мы учимся, мы лучше понимаем мир, а значит, живём богаче.»

Именно поэтому, когда Анна произнесла эти слова, Пол почувствовал глубокую благодарность к новой учительнице.

Жить, просто выполняя приказы и ни в чём не разбираясь, поначалу могло казаться лёгким… но со временем такая жизнь начинала душить.

— В любом случае, очень надеюсь, что всё скоро уладят. Нам никто ничего не объясняет, всё какое-то туманное и тревожное.

Пол раздражённо щёлкнул языком.

— Почему варвары вторглись, почему вдруг ушли, будут ли новые нападения… Никто ничего не объясняет. С ума сойти можно.

— Вот именно.

Тиан поджал губы и ответил вполголоса:

— Если начнём действовать сами, скажут, что превысили полномочия, и влепят огромный штраф. Честно говоря, я надеюсь, что кто-нибудь появится, пока не случилось ещё что-нибудь.

— Но, с другой стороны, что если появится кто-то ещё хуже нашего прежнего лорда? Всё так неопределённо.

— Точно. Помнишь, когда недавно приезжал младший брат лорда? Едва прибыл — сразу потребовал привести к нему всех незамужних красавиц во владениях.

Вспомнив тот случай, Тиан задрожал от гнева.

Лорд Артена всегда правил как тиран под покровительством Императора, но когда к нему приехал младший брат, жителям довелось испытать нечто ещё более ужасное.

Произошло это совсем недавно, и воспоминания о случившемся всё ещё преследовали людей, словно кошмар. Пол даже считал удачей, что Анна тогда была ещё слишком мала.

— А что, если он хуже того мерзавца?

— Вот именно. Ещё повезёт, если только потребует красавиц. А если у него вкусы ещё более извращённые?

Пол поморщился — не хотел даже думать об этом.

На том разговор и оборвался. Когда нет сведений, обсуждать дальше нечего.

— В общем, похоже, в поместье ждут его примерно через три дня. Дворяне всегда передвигаются медленно, верно? Так что испеки побольше печенья и доставь в тот день.

— Через три дня… понял.

Пол медленно кивнул.

— Доставлю на рассвете, через три дня.

Но в итоге это обещание так и не было выполнено.

Потому что так называемый «высокопоставленный гость», которого все ожидали через три дня, внезапно прибыл в Артен уже на следующий день после этого разговора.

— П-при… приветствуем Вашу Светлость, великого герцога.

Поместье лорда в одно мгновение погрузилось в хаос.

Указ из столицы и без того прибыл с опозданием. Это было частью плана Алтейона — он намеренно задержал его, чтобы не поднимать лишнего шума в оставшихся без хозяина владениях Артена.

Стоило заранее распространиться вести, что Экиан — прежде молодой герцог Майюс, а теперь великий герцог — назначается в эти земли, и сюда непременно хлынули бы люди.

Алтейон не хотел, чтобы другие дворяне стекались в и без того охваченные хаосом владения и только усугубляли положение.

Поэтому указ немного задержали, а Экиан двигался настолько быстро, насколько мог. Впрочем, даже Алтейон не ожидал, что тот доберётся до Артена так скоро.

— Д-дело в том… мы ещё не, э-э… не вполне готовы принять Вашу Светлость…

Все служащие и слуги поместья в спешке собрались и низко кланялись.

Новый великий герцог действительно носил императорскую фамилию и был красивым мужчиной, поразительно похожим на недавно пропавшего Императора.

Но аура вокруг него была такой ледяной, что никто не осмеливался взглянуть прямо в его тёмно-красные глаза.

Согласно указу кронпринца, ему предстояло временно взять на себя управление пришедшими в беспорядок владениями Артена.

Однако более проницательные вассалы сразу поняли: «временно» вполне могло означать «навсегда». Не исключено было даже, что эти земли станут великим герцогством.

— Обойдёмся без формальностей.

Экиан отдавал распоряжения с холодным лицом, не сделав даже перерыва на еду.

— Начнём с самых срочных дел. Предоставьте моим солдатам полные полномочия для обыска местности. Чиновники, отвечающие за управление и финансы, пусть принесут в мой кабинет указанные мной документы.

— Да, Ваша Светлость.

Все присутствующие втайне облегчённо выдохнули.

Они были благодарны уже за то, что он не приказал немедленно устроить банкет и не потребовал собрать всех красивейших женщин во владениях.

Ведь совсем недавно младший брат прежнего лорда отдал нелепый приказ — «собрать красивых незамужних женщин округи» — и перепугал всех жителей до смерти.

«Похоже, он и правда приехал работать!»

С этим облегчением все принялись собирать документы.

Великий герцог расставил задачи по степени важности и разбирался с ними с невероятной скоростью — его способности настолько превосходили всё, к чему здесь привыкли, что прежний лорд на его фоне выглядел просто жалко.

Некоторые вассалы уже через несколько часов изменили своё мнение и втайне пожелали, чтобы великий герцог остался законным господином этих земель.

Но затем, разобрав за утро самые срочные дела, великий герцог отдал новый приказ:

— Соберите список всех молодых женщин в этих владениях с зелёными глазами, проверьте их личности и принесите мне.

Голос великого герцога, отдававшего этот приказ, звучал совершенно бесстрастно, но среди тех, кто всё ещё не оправился от травмы после слов «привести молодых женщин», сразу же поползло дурное предчувствие.

А поскольку он добавил странное уточнение — «с зелёными глазами», — напряжение лишь усилилось.

— Э-э… вы имеете в виду всех жительниц этих владений? Население не настолько мало, чтобы установить каждую сразу…

— Я знаю. Даже если это займёт несколько дней, проверьте тщательно.

Ослушаться приказа великого герцога они не могли, а потому начали как можно медленнее собирать людей для проверки.

— И распустите по владениям слух.

— Простите? Какой именно?

— Что Мастер Серой информационной гильдии ищет свою жену.

Этот подозрительный приказ, прозвучавший вдобавок ко всему остальному, лишь ещё сильнее встревожил вассалов.

«Полный бардак.»

Он ожидал этого, но владения и в самом деле пребывали в плачевном состоянии. Достаточно было бегло просмотреть несколько ключевых документов, чтобы всё стало ясно.

Впрочем, чтобы добиться благоволения Императора и стать его ближайшим сторонником, прежний лорд наверняка выжимал из этих земель все соки.

Разобравшись с самыми срочными делами, Экиан медленно поднялся. По правде говоря, хотя он и приказал выявить «женщин с зелёными глазами», больших надежд на это не возлагал.

Рыжие волосы он исключил: их можно покрасить или спрятать под париком, а это открывало слишком много вариантов.

Пожалуй, публичное объявление о смерти Императора выманило бы Джудит надёжнее. Но теперь, когда вдобавок распущен слух, будто Мастер ищет жену, он сделал всё, что мог.

И всё же просто сидеть в кабинете и ждать он не мог — настолько неспокойно было у него на сердце.

Надев капюшон и маску, он скрыл своё присутствие и вышел наружу.

Хотел чуда — вдруг случайно столкнётся с ней.

Или надеялся, что до неё дойдёт слух о безумце в маске, бродящем по владениям.

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть она будет в этих землях.

И вот, пока он бесцельно бродил по людным улицам…

— Эй, слышал?

Один мальчишка подбежал к другому, примерно его ровеснику, сторожившему лавку безделушек, и выпалил:

— Сегодня занятия ведёт господин Хад! Ты же говорил, что хочешь поступить в медицинскую академию? Закрой лавку и пойдём посмотрим!

…Хад?

Вокруг звучало бесчисленное множество разговоров, но имя «Хад» ударило в уши словно молния.

Хад Рамис — в маркизате Содэн всё ещё известный как «Феликс Содэн», первый сын дома Содэн.

Хотя Экиан не изучал этот вопрос глубоко, будучи всецело поглощён Джудит, он легко мог догадаться, почему Хад, живя в маркизате Содэн, не спешил раскрывать свой статус пропавшего старшего сына.

«Он хочет создать себе опору.»

В дворянских семьях это был традиционный приём — особенно когда наследником пытались сделать незаконнорождённого или кого-то из боковой ветви.

«Тех, кто внезапно возвышается лишь благодаря крови, неизбежно будут презирать. Тем более если прежний статус был низким. Маркиз Содэн, должно быть, хочет отполировать его прошлое, чтобы его было легче принять…»

Вспомнив добросердечного врача с каштановыми волосами, Экиан помрачнел.

«…Нет, скорее всего, это решение самого Хада.»

Вернись он в дом Содэн сразу, мог бы спокойно жить как давно потерянный наследник.

Но вместо этого он работал образцовым врачом в крупной клинике и неспешно создавал себе репутацию. Поэтому, даже когда позже он войдёт в дом, мало кто посмеет возражать против его права на наследование.

Похожим способом Экиан сам закрепил за собой титул великого герцога.

Он уже был известен как молодой герцог Майюс. Поэтому, когда внезапно стал великим герцогом, люди отнеслись к нему с уважением — за ним стояла история.

«Хад Рамис… оказался куда честолюбивее, чем я думал.»

Когда-то он казался простым юношей из низов, озабоченным лишь тем, как прокормить младших братьев и сестёр. Но теперь Экиан понял, почему тот так сильно изменился.

В ночь, когда Джудит унизили на императорском банкете, у Хада, должно быть, был такой же взгляд, как и у него самого.

Так или иначе, Хад Рамис ещё не открыл свою настоящую личность публике, а значит, по-прежнему пользовался именем Хад Рамис.

«Хаа…»

И мальчик определённо сказал «медицинская академия».

Мысль о том, что его соперник может быть здесь, заставила кровь вскипеть.

В то же время у него появилось сильное, почти физическое ощущение: Джудит действительно скрывается в этих владениях. И от этого на душе стало ещё тяжелее.

«Похоже, он приехал как лекарь-доброволец. Деньги и положение у него теперь есть, но живёт он всё ещё как простолюдин.»

Это ведь совпадение?

Если так, то велика вероятность, что он ещё не успел пересечься с Джудит.

Но от одной только мысли, что они могут находиться в одном месте, у Экиана пошла голова кругом.

Так или иначе, он остановился, чтобы дослушать разговор детей.

— Пойдём, ну же. Ты всё время пропускаешь занятия, потому что сидишь в лавке. Кто знает, когда господин Хад снова будет преподавать? Детям его уроки не очень нравятся, поэтому чаще приходит госпожа Ют. Честно говоря, она мне тоже нравится больше.

— Но… всё равно… родители рассердятся. Ты же их знаешь. Они всё время говорят, что от учёбы никакого толку, и только кричат на меня. А военным лекарям здесь платят ужасно… Сказали мне перестать мечтать и просто унаследовать лавку.

Мальчик, стороживший лавку безделушек, затопал ногами и всхлипнул.

Экиан и сам не заметил, как подошёл к детям.

— Мне присмотреть за лавкой?

Клянусь небесами — из чистых побуждений.

Слова мальчика о том, что «от учёбы никакого толку», больно задели его.

После прибытия, просмотрев документы, Экиан уже понял: образование — одна из самых серьёзных проблем этих владений.

А теперь, когда это место становилось его землями, он невольно думал о каждом жителе. Мальчик выглядел примерно ровесником Карла, и оттого всё воспринималось ещё острее.

К тому же он всё равно бродил по улицам, пытаясь найти Джудит. Сосредоточиться на работе не получалось, так что присмотреть за лавкой на время двухчасового занятия — не беда.

Мальчик из лавки просиял и подскочил.

— Ух ты, здорово!

Экиан всегда и везде вызывал доверие и симпатию, поэтому такая реакция показалась ему вполне естественной.

Он уже открыл рот: «Хорошо, покажешь, за чем нужно следить?» — как вдруг мальчик заявил:

— Если какой-нибудь подозрительный тип начнёт тут вынюхивать, я просто скажу, что испугался и закрыл лавку!

Вскочил и быстро запер дверь.

— По рынку ходит слух, что какой-то странный мужик в маске шляется тут повсюду!

И умчался со всех ног.

Экиан застыл на месте, потрясённый. Теперь, задумавшись, он понял: пока бродил как безумец, совсем не замечал странных взглядов.

Ну… он и сам хотел привлечь внимание, но не ожидал именно такой реакции от простых людей.

Если подумать, даже в столице он не разгуливал в таком виде. А когда всё же появлялся так, это происходило среди дворян — никто не насмехался над ним открыто.

«Ах…»

Экиан пришёл к выводу: ни при каких обстоятельствах нельзя позволить кому-либо узнать, что этот чудак в маске — новый великий герцог.

Урок оказался ценным, однако теперь, услышав имя Хада, оставить это без внимания он не мог.

Раз присмотреть за лавкой уже не вышло, Экиан решил лично убедиться, тот ли это Хад.

Сложно не было. Пусть мальчик и растворился в толпе, проследить за двумя детьми не составляло труда.

Подавив своё присутствие, он направился к «школе», куда бежали мальчишки.

Он собирался подождать перед школой и, если оттуда выйдет человек, которого он знал как Хада Рамиса, проследить за ним.

Хад, весь в поту, вёл урок. Услышав, что сегодня преподавать будет он, пришло несколько новых детей, и от этого он нервничал ещё сильнее обычного.

«Ах…»

Когда двухчасовое занятие наконец закончилось, Хад был почти без сил.

«Как Джудит вообще справляется с этим так легко?»

Скажи он ей такое, она наверняка рассмеялась бы и ответила: «Зато Хад лучше лечит пациентов, верно?»

Рядом с ней всё казалось легче.

Может быть, именно поэтому она, беременная и оставшаяся без отца ребёнка, всё равно выглядела такой спокойной.

Хад несколько раз пытался осторожно расспросить её, но Джудит так ничего и не сказала об отце ребёнка.

Она лишь произнесла: «Именно поэтому мне пришлось так спешно развестись с Экианом Майюсом», — и из этих слов выходило, будто ребёнок был не от Экиана.

Но Хад решил больше не гадать, кто отец. Даже прожив вместе несколько дней, он убедился: Джудит по-прежнему не воспринимает его как мужчину.

Ей было с ним спокойно, она в какой-то мере на него полагалась, но это ничем не отличалось от того, как она относилась к Кастин.

Честно говоря, Хад надеялся стать человеком, на которого она сможет опереться в минуту слабости, но так и не нашёл ни малейшей лазейки. Возможно, потому что Джудит ко всему относилась слишком легко.

Он не был исключением. Скажи он ей: «Я возвращаюсь в маркизат Содэн», — она, наверное, просто помахала бы рукой: «Хорошо, было весело. Увидимся в следующий раз».

«Может, купить сыра?»

Когда все ученики ушли, Хад ещё немного просидел с отсутствующим видом, а затем медленно поднялся.

«Сегодня утром ей, кажется, понравилось.»

Прошлым вечером они закупили много продуктов, но теперь, когда Джудит хорошо ела, ему хотелось держать дома запас.

«Ей нездоровится? Почему она сказала, что сегодня не сможет вести занятия?»

У Джудит было сильное чувство ответственности, поэтому её внезапный отказ от уроков тревожил. Особенно беспокоило то, что своими проблемами она с ним не поделится.

«Может, взять ещё и свежих яиц…»

Подавив тревогу, Хад вышел за школьные ворота и направился к рынку. Обычно они находили время сходить туда вместе, и теперь ему предстояло идти одному впервые.

Он не заметил, что за ним украдкой следят.

Во владениях Артена было много рынков — настолько обширными были эти земли.

Тот, куда обычно ходили Хад и Джудит, находился ближе всего к поместью лорда. Там продавали лучшие товары и самые свежие продукты — это был крупнейший рынок в округе.

Благодаря тому, что Кастин приехала как лекарь-доброволец, им выделили казённый дом неподалёку от поместья лорда, так что они, естественно, ходили на ближайший и самый большой рынок.

Обычно во время покупок Хад молча стоял за спиной Джудит и носил сумки.

Все были добры к Джудит и хотели с ней поговорить.

Поэтому Хад даже представить не мог, что продавцы станут заговаривать с ним, когда он придёт один.

— А где госпожа Ют? Вы же всегда вместе приходите! Почему сегодня один?

Нетрудно было вообразить, как ученики потянутся к ним домой, если он скажет: «Она заболела».

Поэтому Хад ответил как можно непринуждённее:

— А, ну… у неё сегодня кое-какие личные обстоятельства. Больше, пожалуй, мне говорить не стоит.

Что ж, семья из одного человека всё равно семья.

Строго говоря, речь шла об обстоятельствах самой Джудит, но в такой формулировке лжи не было.

— Вот как. А вы двое всегда так хорошо смотрелись вместе!

Женщина, продававшая яйца, цокнула языком.

— Но разве Анна не принесла вам целую кучу яиц буквально несколько дней назад?

— А, да. Просто я подумал, что ей будет вкуснее, если яйца совсем свежие. Она уже не ест их с таким удовольствием, как тот омлет, который я приготовил в первый день.

— Ох, какой заботливый. Вот бы мой муж был хоть наполовину таким внимательным, доктор.

В этот момент Хад слегка склонил голову набок.

Неужели продавщица яиц и правда считала, что её отношения с мужем похожи на его отношения с Джудит?

Но поправлять её он не стал.

Потому что это не было неприятно.

Женщина широко улыбнулась и крепко хлопнула Хада по спине.

— Если и дальше будете так держаться вместе, в конце концов станете парой. Завтра обязательно приходите вместе, как обычно, поняли?

— Да, понял.

Хад принял яйца с неожиданно приятным чувством.

Но в сырной лавке ему сказали то же самое.

— Разве госпожа Ют вчера не говорила, что хочет именно этот сыр? Снова берёте? Значит, очень понравился?

— А, да. Дайте сегодня чуть больше, пожалуйста.

Продавец сыра добродушно рассмеялся.

— Вы двое отлично смотритесь вместе. Прямо напоминаете мне нас с женой сразу после свадьбы. Я тогда даже лавку закрывал, лишь бы проводить её домой. Она, знаете ли, служила бухгалтером в рыцарском ордене. Каждый день ждал её у входа — прямо как вы.

— Ха-ха… Ну, мы просто живём под одной крышей, вот так и получилось.

Хад неловко рассмеялся, но недовольным не выглядел, и кончики ушей у него чуть покраснели. Продавец продолжил в том же духе:

— Гулять вместе, покупать всякое — вот оно счастье. Верно? Так и должны жить молодые пары. Когда живёшь вот так, какое тебе дело до лордов и королей, правда?

— Ну… да.

Хад ответил и сам не заметил, как губы тронула улыбка.

Похоже, раньше рыночные торговцы воздерживались от подобных слов из деликатности — из уважения к беременности Джудит.

Теперь же он постоянно слышал замечания в том же духе, сдобренные непривычной добросердечностью.

Даже у лавок, мимо которых он проходил не останавливаясь, раздавалось похожее.

— Ох, как же одиноко вы выглядите без неё! В следующий раз обязательно приходите с госпожой Ют!

— Вы двое ведь всегда вместе, да? Госпоже Ют сегодня нездоровится? Передайте, что мы о ней беспокоимся.

— Не заболела? Может, просто самочувствие не очень? Ну, неудивительно — во владениях теперь такой переполох из-за приезда великого герцога.

Хад кивнул, не особенно задумываясь.

Слух о том, что великий герцог прибыл неожиданно, до него уже дошёл.

То, что важный гость, которого ждали примерно через три дня, оказался великим герцогом, конечно, немного удивляло.

Хад не знал человека, которого называли младшим братом кронпринца. Ни в столице, ни в маркизате Содэн ему никогда о нём не доводилось слышать.

Но куда сильнее его беспокоила Джудит, которая, вопреки своему обычному поведению, заявила, что не выйдет из дома, — поэтому разузнавать подробности он не стал.

Даже когда жил на ферме, власть имущие мало его интересовали.

К тому же всё утро ушло на подготовку к занятию, которое Джудит ему доверила, и до этой минуты у него не было времени выйти наружу. Только сейчас он впервые за день видел новые лица.

— И чужаков тоже понаехало немало. Великий герцог привёз с собой целую свиту. Болтают всякие странности — про какого-то Серого Мастера, что ли — я так ничего и не понял.

— Точно. А на соседнем рынке говорят, будто там бродит какой-то чудак в маске. Похоже, вместе со всеми сюда и несколько сумасшедших пробрались.

Хад слушал вполуха, пропуская слова мимо.

Сейчас он думал только об одном — поскорее вернуться к Джудит.

Уложив яйца и сыр в корзину велосипеда, он тронулся с места — гораздо проворнее, чем накануне.

Восточная прибрежная деревушка.

— Рон! Рон!

Рон, спотыкаясь, ввалился в маленькую лавку.

— Рон! Что такое, во имя всего…

Элизабет в тревоге бросилась его поддержать.

Из-за внезапного переполоха ребёнок разрыдался.

— Тихо!

Когда Рон закричал, ребёнок заплакал ещё громче.

В последнее время муж часто уходил из лавки и подолгу где-то пропадал. Похоже, он всё ездил в какой-то большой город, а Элизабет тем временем приходилось одной присматривать и за лавкой, и за ребёнком. Она вымоталась до предела.

— Да кто тебе позволил повышать голос на малыша?

Элизабет сорвалась на него, глаза вспыхнули яростью.

— Что это за манеры — уходить куда-то, не сказав ни слова? Где ты вообще был?

Как бы сильно она ни любила сына, рождённого от Рона, растить ребёнка без няни — не так, как когда-то Джудит, — оказалось куда тяжелее.

Неудивительно, что слова её звучали резко.

А хуже всего было то, что несколько дней назад к ним приходили люди кронпринца и устроили допрос.

Они даже толком ничего не объяснили. Просто выслушали всё, что произошло с Роном и Элизабет, посмотрели на них как на грязь и ушли.

На самом деле люди Алтейона не стали заходить дальше лишь потому, что Рон и Элизабет всё ещё считались семьёй Джудит.

Теперь, когда Джудит исчезла, они не могли безрассудно трогать её родную мать и младшего брата по матери, не зная, чего бы пожелала сама Джудит.

Однако, поняв, что для Джудит эти люди ничего не значат, визитёры не стали делиться с ними сведениями о происходящем.

И потому для Рона и Элизабет, ничего не знавших, всё давило невыносимой неизвестностью.

О самовольных действиях Рона Элизабет узнала только после допроса, устроенного людьми кронпринца.

Она закатила истерику, крича: «Тот человек сказал просто подождать один месяц!» — но Рон даже не сделал вид, что слушает.

Он лишь огрызнулся:

— Так мы просто выбросим шанс стать дворянами?

— Приди в себя. Ты не видел, как нас допрашивали люди кронпринца? Всё кончено. Брось это.

На слова Элизабет Рон уставился на неё свирепым взглядом и крикнул:

— Я не брошу. Как я могу вот так всё бросить?

— И что мы ещё можем сделать?

— Нужно выяснить, что происходит! Императорский дом явно замешан!

— Тогда куда именно ты всё это время ходил?

Рон бросил сквозь зубы:

— В столицу. Пытался что-нибудь разузнать.

Затем фыркнул и добавил:

— Ах да, насчёт твоей дочери. Она в итоге развелась.

Глаза Элизабет расширились.

— Что? Развелась? Джудит развелась?

— По столице повсюду слухи. Она потеряла ребёнка, и они с мужем развелись.

Рон пожал плечами и продолжил:

— И это ещё не всё. Экиан Майюс получил от кронпринца императорскую фамилию и стал великим герцогом. Оказалось, он сын Императора.

В такие отдалённые края, как их, новости доходили плохо, и Элизабет услышала об этом впервые.

— Император пропал во владениях Артена, и потому Экиан Майюс, теперь уже великий герцог, отправился туда его искать.

Разумеется, Рон всё ещё оставался простолюдином.

Он слышал это не из официального источника, а собрал по крупицам разрозненные столичные слухи. Поэтому в его рассказе встречались хронологические несостыковки.

— Видимо, он и правда не хотел жениться на Джудит. Посмотрим правде в глаза: такая, как она, не может стать великой герцогиней. Жена молодого герцога и супруга члена императорской семьи — это совершенно разные уровни.

После этих слов Элизабет на мгновение задумалась, а затем вдруг поднялась с решительным видом.

— Рон, нам немедленно нужно ехать в Артен.

Мысли Элизабет стремительно понеслись вперёд.

— Кажется, я поняла, кто был тот мужчина, который приходил ко мне. И как он мог пользоваться императорским магическим артефактом. Это был великий герцог!

Она уже не обращала внимания на Петро, надрывавшегося от плача.

— Великий герцог метил на трон, но боялся, что Джудит устроит скандал. Поэтому он велел нам подождать один месяц — пока она не покинет семью Майюс и развод не будет оформлен!

— П-подожди, Элизабет, о чём ты говоришь?

— Но они ведь уже развелись, верно? Значит, у того мужчины больше нет причин следить за нами! И связи Джудит с семьёй Майюс тоже оборвались, разве нет?

Глаза Элизабет блеснули влажной надеждой.

— Но обещание Его Величества всё ещё в силе. Раз уж так вышло, отправимся прямо к великому герцогу и снова получим его разрешение действовать.

Увидев уверенное лицо Элизабет, Рон тоже оживился.

Титул правителя для его сына — то, от чего он никак не мог отказаться, — снова показался досягаемым.

— Н-но… Джудит разве так просто отступит? Однажды ей уже удалось соблазнить молодого герцога. А если она снова попробует тот же приём?

— Поэтому нам и нужно сначала проверить обстановку! Даже если всё так, для нас это не обязательно плохо. Мы точно сможем этим воспользоваться.

Элизабет говорила с нарастающим жаром:

— К тому же я знаю слабости Джудит лучше тебя, разве нет? Честно говоря, та затея с баронессой Оллан была слишком неуклюжей.

Элизабет самодовольно продолжила:

— На самом деле её настоящая слабость…

Её зелёные глаза медленно изогнулись.

— Это я.

Голос Элизабет стал мрачным.

— Ради моей любви Джудит сделала бы что угодно. Она так боялась услышать от меня хоть одно резкое слово, что даже не смогла ничего сказать, когда я сбежала и бросила её.

Внутри Экиана всё начало гореть.

Скрыв своё присутствие, он проследил за детьми и стал ждать у школьных ворот. Когда Хад выехал на велосипеде, Экиан снова двинулся следом.

Поначалу его разрывало надвое.

Одна половина надеялась, что, если он проследит за Хадом, тот приведёт его к Джудит. Другая молила, чтобы её там не оказалось — сколько бы он за ним ни шёл.

Но, услышав, как Хад переговаривается с горожанами, почувствовал: сердце окончательно качнулось в одну сторону.

— Ах, вы так одиноко выглядите, когда идёте один! В следующий раз обязательно приходите с госпожой Ют!

— Вы ведь всё время вместе, правда? Госпожа Ют сегодня нехорошо себя чувствует? Передайте ей привет. Скажите, что мы волнуемся.

Женщина по имени Ют, которая жила с Хадом и всегда была рядом с ним.

Имя не совпадало с «Джудит» — но что та воспользовалась вымышленным именем, было очевидно.

— Гулять вместе, покупать всякие вещи… Вот оно, счастье. Правда? Такой и должна быть жизнь молодой пары. Когда живёшь так, какое дело до лордов или королей, верно?

Именно о такой жизни мечтал Экиан.

Именно о ней он думал всю дорогу сюда.

Он хотел жить так с Джудит. Такая жизнь казалась ему куда ценнее сверкающего титула великого герцога.

Но неужели Хад с Джудит уже живут именно такой жизнью?

От одной мысли его замутило. Во рту пересохло, а нервы, и без того измотанные бессонными ночами, натянулись до предела.

Голову расколола боль, сердце тревожно забилось.

Пожалуйста.

Экиан перевёл дыхание.

«Пожалуйста, пусть это окажется неправдой. Пожалуйста…»

Похоже, они даже жили под одной крышей. Если они каждый день проводили вместе, возвращались домой в одно и то же время, делили трапезы…

А Джудит была беременна.

Пусть прежде она и не воспринимала Хада как мужчину — но если он всё это время оставался рядом, заботился о ней в самый уязвимый момент, нельзя было исключить, что в ней проснулись чувства.

Скрывая своё присутствие, Экиан продолжал следовать за велосипедом Хада.

Тот сильно нажимал на педали, а затем остановился перед цветочной лавкой.

— Простите.

Помедлив мгновение, он обратился к девушке-цветочнице:

— Эти розы очень красивые. Сколько они стоят?

— Это подарок для госпожи Ют? Правильное решение!

Цветочница широко улыбнулась; было ясно, что она их узнала.

Заворачивая цветы, она склонила голову набок.

— Но что у вас с лицом? Какой-то вы кислый.

— Нет, просто… у меня затылок покалывает. Почему-то дурное предчувствие.

— А, это из-за того чудака в маске, который объявился на соседнем рынке? Честно говоря, я тоже перепугалась. Ходит в маске и плаще — ну натуральный ненормальный.

Девушка из цветочной лавки говорила бодро.

— И всё же Ваша Светлость, великий герцог, кажется вполне достойным человеком. Говорят, дела во владениях налаживаются, и объявление официальное вышло: на случай нового нападения варваров всё готово, жители могут спокойно жить дальше. А то мне тревожно было… теперь полегче.

С улыбкой она протянула Хаду аккуратно завёрнутый букет.

— Сообщите об этом психе стражникам великого герцога — его сразу поймают.

— Понятно. И всё же, наверное, стоит сказать Ют, чтобы до тех пор сидела дома.

Произнося это, Хад передёрнул плечами.

— В любом случае… что-то мне не по себе.

— А что, ведёте подозрительную жизнь, чтобы за вами следили? Если нет, с чего тревожиться? Ну, у нас сосед сверху однажды завёл интрижку — жена и поймала… но это ведь не ваш случай, правда?

— Верно, ну… в общем, спасибо за цветы.

— Ах да, ещё кое-что… кто-то говорил, будто здесь появилась Серая информационная гильдия. Просто решила предупредить. Вы о ней слышали?

— Нет, не очень знаком…

Экиан мысленно вздохнул. Упоминание Серой информационной гильдии вышло слишком вскользь.

Хад действительно бывал в Серой информационной гильдии однажды, но лишь по просьбе Джудит и никаких настоящих дел с ней не вёл. Похоже, название уже успело выветриться из памяти.

— Ещё раз спасибо. Мне пора домой.

Хад склонил голову и взял цветы. Лицо его светилось ожиданием — до тошноты очевидным.

Если догадка Экиана верна и Джудит сейчас беременна, то один этот взгляд, при всём знании правды, мог только сильнее разозлить.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть госпожа Ют окажется не Джудит».

С этой мыслью Хад снова сел на велосипед и нажал на педали.

Экиану вдруг показалось, что он превратился в жалкого мужа из истории цветочницы — того самого, что следит за неверной женой и её любовником.

Но ещё трагичнее было то, что у него не имелось даже права злиться.

Они с Джудит были разведены. Даже если она жила с Хадом, изменой это не считалось — никаких оснований не было.

Велосипед Хада покатился по дороге и остановился перед небольшим казённым домом. Тот оказался куда ближе к поместью, чем ожидалось.

Экиан спрятался за деревом.

<А, Хад. Почему так поздно?>

Дверь открыла женщина средних лет и заговорила на чужом языке. Доброе лицо, поседевшие волосы собраны наверх.

<Пришло распоряжение подать список жильцов казённых домов. Похоже, новый великий герцог наводит порядок во владениях. Мм, а цветы?>

— А, ну… такие красивые были, и я подумал: может, при уходе за беременной тоже пригодятся…

Экиан прищурился и попытался заглянуть внутрь.

— Хад, ты вернулся?

Из комнаты выглянула рыжеволосая женщина.

— Как сегодня прошёл урок? Всё хорошо?

— Ну… пришло несколько новых детей, — ответил Хад, шагнув в дом.

Дверь начала медленно закрываться.

Экиан больше не мог сдерживаться.

Рванул вперёд и схватился за закрывающуюся дверь.

Хад вздрогнул от грохота за спиной и обернулся.

Джудит, выглядывавшая из комнаты, широко раскрыла глаза.

— Эм… Мастер?

Голос дрогнул.

— Это правда вы… Мастер?

Хад отступил назад, тяжело дыша.

Только теперь разрозненные осколки воспоминаний начали складываться.

Какая-то Серая информационная гильдия…

Безумец в маске, замеченный на соседнем рынке…

Если подумать, информационная гильдия, куда его когда-то отправила Джудит, тоже называлась «Серой».

И вот он вспомнил — Мастера в маске, говорившего тем странным голосом.

Того загадочного мужчину, который, казалось, знал всё — словно одержимый.

— В-вы правда Мастер? — спросила Джудит дрожащим голосом.

Она не знала ни его лица, ни имени и прекрасно понимала: с маской и плащом за Мастера мог выдать себя кто угодно.

Наконец Экиан разомкнул губы — хрипло, с трудом:

— Джудит.

Услышав низкий голос, назвавший её настоящее имя, Джудит широко раскрыла глаза.

И в то же мгновение на её лице мелькнуло: «Этот голос… я уже где-то слышала его».

Он не маскировал голос, как обычно, и тот прозвучал — Экианом Майюсом, которого она когда-то знала.

Глубокий вдох. Взгляд сквозь маску — на Джудит.

Чуть свободное, но скромное платье ей шло; из-за короткого каре до плеч и без того юное лицо казалось ещё моложе. Круглые очки подходили идеально, а главное — яркие зелёные глаза сияли тем же умом, что и прежде. Какой бы ни была ситуация, желание обнять её и поцеловать обрушилось на него с яростной силой.

Но сначала — доказать.

Помня о присутствии Хада, он резко спросил:

— В тот день, в особняке, тогда был зачат ребёнок? Поэтому вы ушли из поместья Майюс?

— Ах…

Джудит всё ещё выглядела ошеломлённой.

Несколько раз моргнула — и кивнула. Вскоре круглые глаза наполнились слезами.

— Мастер… значит, вы правда…

Её переполняло — она не могла договорить.

— Вы не бросили ребёнка… и меня тоже…

В голосе дрожало что-то тихое, уязвимое. Казалось, она заранее приготовилась к тому, что её бросят.

Но договорить Джудит не успела.

Потому что Хад с глухим стуком выронил букет и замахнулся кулаком на маску.

— Ты… ты безответственный мерзавец!

Это было самое грубое оскорбление, на какое оказался способен честный Хад.

Пылая яростью, красный как рак, ударил снова — неловко, но с силой.

— Ты… ты сделал беременной замужнюю женщину? Оставил её без пристанища и исчез? А?

В этом человеке Хад ненавидел всё, но именно это считал его самым тяжким грехом.

Он оставил Джудит без пристанища.

В конце концов именно он вынудил её покинуть поместье Майюс и скитаться в одиночестве.

Мужчина в маске не сопротивлялся — принимал удары, не отступая ни на шаг.

Не дрогнул даже. Точно бьёшь старое дерево.

— К-как ты мог… с замужней женщиной, да ещё при таких обстоятельствах!

— Хад, хватит. Всё было по обоюдному согласию. Я сама любила Мастера. Конечно, зачать ребёнка от другого, будучи замужем, — это было неправильно с моей стороны…

Тем временем Кастин, не понимавшая ни слова по-имперски, лишь смотрела на них растерянными глазами.

— Джудит не из тех, кто способен предать доверие дома Майюс!

— П-пожалуйста. Я его предала…

— Она столько раз говорила, что всегда будет стараться изо всех сил и выполнять свои обязанности как невестка по контракту…

— Ах, я же сказала — хватит! — крикнула Джудит почти с болью. — Мне и так достаточно стыдно!

Она выглядела по-настоящему пристыженной.

По её лицу было видно лучше, чем по чьему-либо: она знала, что не безгрешна.

Мастер пристально посмотрел на неё и глубоко вздохнул.

— Я не хотел, чтобы всё открылось так…

Пока никто не обращал внимания на Кастин, он медленно снял маску.

— Джудит, вы ни в чём не виноваты.

Хотя мог уклониться — не уклонился, и на щеке уже расцветал красноватый след от удара Хада.

К счастью, к кулачному бою тот таланта не имел — хоть какая-то милость.

Большая рука убрала маску. Открылись иссиня-чёрные волосы и тонкие, чистые черты лица.

Подойдя к Джудит, он не забыл раздавить каблуком букет роз, который выронил Хад.

— Что ж… я именно такой человек.

Рот Джудит приоткрылся.

Хаду тоже было любопытно увидеть лицо Мастера, но, заметив необычную реакцию Джудит, он замялся.

Кастин, стоявшая между ними, восхищённо пробормотала:

<Ого, какой красавец.>

Чистое, незамутнённое восхищение — возможное лишь потому, что она не понимала ни слова. Наклонив голову, добавила:

<Чем дольше смотрю, тем больше кажется — немного страшный, но всё равно.>

Нельзя было отрицать: Экиан никогда не позволял выставить себя дураком.

Ни как Экиан Майюс, молодой герцог, ни как Мастер Серой информационной гильдии.

Его планы всегда были холодно просчитаны, исполнение — скрытным.

По правде говоря, сама сущность Экиана была куда ближе к таким вещам, как убийство Императора или шантаж Элизабет.

Вот какие поступки ему подходили.

И всё же стоило ему оказаться связанным с Джудит — он неизменно чувствовал себя глупцом.

— Что ж… я именно такой человек.

Он ни разу не собирался раскрывать свою личность такой жалкой фразой.

Иначе не стал бы придавать письму такой тяжеловесный тон.

На самом деле он хотел встретиться с Джудит наедине, в тихом месте, спокойно объяснить всё с самого начала и вымолить прощение.

Своё мрачное происхождение, странный комплекс неполноценности, о котором никогда не хотел, чтобы кто-то знал, чувства, которые не мог подавить как бы ни старался, и желание предстать перед ней честным и достойным — он хотел открыть ей всё.

Но, увидев мучительное выражение её лица — словно Джудит терзала вина, — он не смог ждать ни секунды дольше.

Возможно, Хад вовсе не вкладывал в свои слова такого смысла, но Джудит с её характером наверняка восприняла их как обвинение.

— Поэтому, эм…

Экиан отчаянно делал вид, что не понимает чужеземку, которая всё указывала на его лицо и твердила, что он красив.

Говорить, что понимает её, не было никакого смысла. Он лишь неловко добавил:

— Не то чтобы я совершил нечто ужасно безнравственное…

Джудит резко вдохнула, но ничего не сказала.

На её лице лежало глубокое смятение. Молчание только сильнее накаляло атмосферу.

В конце концов Кастин в отчаянии ударила себя кулаком в грудь и вмешалась:

<Что такое? Что происходит? Кто этот мужчина?>

<Отец ребёнка.>

Джудит ответила сухо, с пугающе пустым лицом.

<И в чём проблема?>

Разговор звучал леденяще.

Экиан испытал облегчение: рядом не было никого лишнего, кто мог бы это услышать.

А на лице Джудит тем временем было выражение, которого он прежде никогда у неё не видел.

Холодное, бесстрастное — с жёсткостью человека, которого глубоко оскорбили.

<Разве это не естественно? Так кого же ты знала?>

<Моего мужа.>

<Вот как? Но в чём тогда дело? В имперской столице есть обычай, по которому нельзя беременеть от собственного мужа?>

<Дело не в этом. Я забеременела, не зная, как он выглядит.>

<Значит, ты только сейчас узнала, как выглядит твой муж?>

Кастин, похоже, не очень быстро схватывала ситуацию — и поняла всё совершенно неправильно.

Затем, весело хлопнув в ладоши посреди этой мрачной тишины, произнесла:

<Поздравляю! Значит, вся твоя доброта окупилась!>

Никто не ответил.

— Я хотела бы поговорить с вами наедине.

Джудит говорила спокойно.

— Входите.

Экиан последовал за ней в комнату.

И не забыл ещё раз наступить на букет роз, купленный Хадом.

Он чувствовал себя до крайности мелочным, но понимал: не будь он настолько мелочен перед лицом ревности, он не стал бы следить за Хадом и так внезапно врываться в этот дом.

Момент был ужасным, хорошего впечатления это не произведёт — он знал.

И всё же не мог просто стоять и смотреть, как Хад со смехом и непринуждённой болтовнёй вручает Джудит цветы.

Откровенно говоря, не будь здесь этой чужеземки, он мог бы решить, что они уже живут как пара, и действительно разнести весь дом — тогда по-настоящему заслужил бы звание «безумца».

— Кажется, я в общих чертах всё поняла.

Джудит заговорила холодно, закрыв дверь.

— Почему вы так хорошо знали тайные ходы поместья Майюс, почему с такой готовностью помогали мне во всём, что касалось дома Майюс, почему Экиан всегда отсутствовал в особняке, когда я была с Мастером… Теперь я наконец понимаю.

Экиан сглотнул, глядя на её ледяное лицо.

— Ситуация была настолько странной, что даже удивительно: как я не заметила раньше.

Джудит глубоко вдохнула и спокойно спросила:

— Кастин сказала, что во владения прибыл новый великий герцог. Судя по цвету волос — это вы? Вы ушли, потому что оказались не родным сыном дома Майюс?

— …Что-то вроде того.

Даже без дальнейших объяснений Джудит уже сложила всё воедино и добралась до истины.

Экиан начал с того, что Император и лорд уже мертвы, а поисковый отряд официально объявит об этом сегодня вечером.

Помня о Хаде и чужеземке за дверью, он не стал говорить, что убил Императора. Вместо этого сказал, что покинул столицу, чтобы устранить «человека, представлявшего для Джудит величайшую угрозу».

Даже этого оказалось достаточно: Джудит, похоже, всё поняла.

— Поэтому больше нет нужды тревожиться. Ты сделала мудрый выбор: пришла сюда за сведениями и в самый важный момент оставалась в укрытии… Но теперь ты можешь свободно идти куда захочешь.

Джудит слабо кивнула.

Пусть и не показывала этого — ей, вероятно, было очень тревожно.

Затем Экиан объяснил всё, что произошло после.

Всё — кроме Элизабет.

Проведя с Джудит столько времени, он прекрасно знал: её ахиллесова пята — родная мать.

Не зря так поспешил встретиться с Элизабет лично. А встретившись, убедился: эта женщина действительно страшна.

Он не мог заставить себя сказать Джудит — уже носившей в себе детские раны, — что её собственная мать всерьёз пыталась её убить.

Лучше пусть продолжает считать, что всё это было планом Рона Дейла.

Если у неё есть хоть крупица здравого смысла — после объявления о смерти Императора она больше не приблизится к Джудит.

Когда он покидал столицу, ему хотелось приказать немедленно казнить Рона Дейла, если тот хотя бы задумает что-то против Джудит.

Но, опасаясь, что Элизабет затаит обиду на Джудит, если Рона убьют, он отдал другой приказ: после успешного устранения Императора напасть на него и отправить обратно едва живым.

Рон Дейл должен понимать, как обстоят дела в столице. Притихнет и будет жить спокойно, как сейчас.

Если раны Джудит ещё не зажили — у него не было ни малейшего желания тревожить их снова.

Поэтому опустил эту часть и объяснил остальное.

Когда он рассказал, что является родным сыном Последней Жрицы, Джудит вздрогнула — явно удивлённая, — но всё остальное, казалось, не произвело на неё особого впечатления.

— Значит… — Джудит выдохнула и тихо спросила: — Вам было весело?

— Джудит.

— Я спрашиваю, было ли вам весело смотреть, как я, ничего не понимая, с завязанными глазами, умоляла вас хотя бы раз обнять меня.

— Я молчал вовсе не поэтому. Как я уже объяснил…

— Потому что чувствовали себя хуже Хада, у которого, казалось, было всё, и хотели явиться передо мной с чем-то ещё более значительным.

Её голос был спокоен — и от этого слова звучали ещё болезненнее.

Вздохнув, она пробормотала с отстранённым взглядом:

— Впрочем, Хад меня не любит…

— Я знаю, что стою перед тобой как грешник. — Экиан перебил её, твёрдо. — Но даже последний глупец увидел бы, что Хад Содэн любит тебя. Давайте хотя бы с этим определимся.

— Но я была женой Экиана Майюса, а теперь беременна от другого мужчины. Как он вообще может меня любить? Попробуй подумать рассудительно.

— Ты ведь однажды полюбила мужчину, не зная ни его лица, ни имени. Разве это можно объяснить рассудительно?

— Ты правда хочешь сейчас это припоминать? Где твоя совесть? Где здравый смысл?

— Прости.

Экиан опустил голову.

И всё же внутри почувствовал облегчение: на её лице наконец появилось хоть какое-то чувство — пусть даже гнев.

Больше всего его всегда пугало пустое выражение её лица.

— Тогда…

Экиан тихо посмотрел на Джудит — глаза теперь полыхали — и спросил:

— Тебе было тяжело… да? С ребёнком… всё хорошо?

— ……

— Я понимаю, с какими чувствами ты писала то письмо… но, Джудит, когда я узнал о ребёнке, я правда был счастлив. И взволнован. Я просто хотел как можно скорее тебя увидеть.

При упоминании ребёнка лицо Джудит стало очень сложным.

— Мне искренне жаль, что меня не было рядом в такое важное время. Если ты дашь мне шанс, я посвящу всю жизнь — правда, всю свою жизнь — тому, чтобы это исправить.

Экиан отчаянно хотел сказать о ребёнке тысячу слов, но всё более сложное выражение её лица заставило его замолчать.

Он боялся, что это прозвучит так, будто он использует ребёнка как предлог, чтобы склонить её к примирению.

На самом деле ему хотелось хотя бы положить руку ей на живот — прошептать малышу, что сожалеет и отныне всегда будет рядом.

Едва подавив этот порыв, он заставил себя отвести взгляд от её живота.

И тогда взгляд зацепился за другое: её грудь, ставшую чуть полнее обычного, мягкий изгиб шеи, светлую кожу, выглядывавшую из простого платья.

Значит, Хад видел это соблазнительное зрелище каждый день.

Кровь снова прилила к лицу, дыхание начало сбиваться.

Честно говоря, ему хотелось просто обнять её и прямо сейчас увезти обратно в поместье…

Джудит приложила руку ко лбу и пробормотала:

— Я ждала, что Мастер найдёт нас. Но, если честно…

Крепко зажмурившись, добавила:

— Снова видеть лицо Экиана… мне очень не по себе. Никак не могу привыкнуть к этому разрыву.

— Если тебе трудно привыкнуть, я могу какое-то время надевать маску, когда мы встречаемся.

— Ты правда сейчас это сказал?

Джудит снова разозлилась. Затем коротко вздохнула и отвернулась.

— Если больше вам нечего сказать…

Голос Джудит всегда был мягким, живым и добрым — но теперь в нём звучали острые шипы.

— Пожалуйста, дайте мне время подумать. Честно говоря, я совсем не в порядке. Я ещё даже не осознала до конца, что произошло.

— Тогда… можно мне просто остаться здесь и смотреть на тебя?

— Простите?

— Я так сильно скучал… Я хотел бы просто смотреть на тебя, пока ты не разберёшься с мыслями.

На лице Джудит появилось выражение полного неверия.

В конце концов она резко поднялась и распахнула дверь.

— Скажу прямо. Я хочу, чтобы ты ушёл. Чем дольше мы говорим, тем сильнее я злюсь.

В тот миг Кастин и Хад, подслушивавшие с прижатыми к двери ушами, неловко ввалились в комнату.

Джудит крепко зажмурилась и крикнула:

— Вон, все!

После крика беременной женщины всем оставалось только понять намёк и выйти.

А когда Экиан, тяжело вздохнув, вышел из дома —

— Ваша Светлость.

К нему быстро подошёл один из подчинённых. Лицо у того было мрачным, словно случилось что-то серьёзное.

— Есть срочный доклад.

Джудит сидела, запершись в своей комнате, погружённая в мысли.

Она представляла день, когда Мастер придёт. С самого ухода из поместья Майюс думала об этом постоянно.

Но ни разу — ни единого раза — не представляла себе такого дня.

«Мастер — это Экиан Майюс? И он, оказывается, принц? Да ещё и сын Последней Жрицы?»

Это было просто нелепо. Все те дни, когда днём она виделась с Экианом, а ночью — с Мастером, теперь казались чьей-то тщательно продуманной шуткой.

«И я ведь прямо перед Экианом читала всякие книги!»

Тогда, пытаясь соблазнить Мастера, она набрала и читала книги вроде «Как соблазнить мужчину, который вам нравится» и ей подобные.

Она не особенно задумывалась о том, что читает их перед Экианом, — у неё не было причин что-то от него скрывать.

«Как стыдно! Как же стыдно!»

В то же время все едва заметные мелочи, которые она раньше упускала, начали вставать на свои места.

Джудит никогда до конца не понимала, почему Император так одержимо стремился её устранить, но смутно полагала: дело в том, что она была самым слабым местом Майюс.

Теперь, когда она узнала, что Экиан — сын Последней Жрицы, всё обрело смысл.

В конце концов Джудит была единственным человеком, на которого отозвалась Святыня Последней Жрицы.

Будь она Императором и услышь такое — тоже сочла бы Джудит помехой.

И тут —

Тук-тук.

После короткой паузы из-за двери донёсся нерешительный голос Хада:

— Эм, Джудит.

Дверь со скрипом приоткрылась, и он заглянул внутрь.

— Я знаю, ты сказала, что хочешь побыть одна… но ужинать всё равно нужно, верно?

Рядом Кастин держала тарелку и добавила:

<Нельзя пропускать еду, Ют. Уже много времени прошло.>

Джудит глубоко вздохнула. Аппетита не было совсем, но ради ребёнка, как она решила, поесть всё же следовало.

Приняв её молчание за согласие, Хад и Кастин тихо сели напротив.

На стол поставили свежий салат, омлет и сосиски.

<Вот, съешь немного.>

Кастин протянула ей вилку.

<Всё равно, похоже, нам скоро придётся уехать.>

<Что? Что ты имеешь в виду?>

<Вышло официальное объявление: нашли тела Его Величества Императора и лорда. Похоже, Ваша Светлость великий герцог станет новым господином этих земель.>

<Ах…>

<Мы ведь были всего лишь временной помощью. Пора возвращаться на свои места. Да и для лекарской помощи мы тут, по сути, особо не понадобились.>

Сказав это, Кастин усмехнулась.

<Но твой муж и правда забавный. Ходить по улицам в этой маске… все говорили, что какой-то безумец разгуливает.>

<…Правда?>

<Да. А ещё ходит слух, что прибыл Мастер Серой… как её там… информационной гильдии. Он известный человек в Империи?>

Джудит ткнула вилкой в салат и прикусила нижнюю губу.

Экиан по-своему сделал всё, что мог.

Быстро добился объявления о смерти Императора, ходил по Артену в своём нелепом наряде Мастера, прекрасно понимая, как это выглядит, и даже распространил слух, что Мастер Серой информационной гильдии вернулся…

Даже если бы он не пришёл искать её напрямую, услышав эти слухи, она, вероятно, сама вышла бы из укрытия.

Но он не смог подождать даже такую малость — и в итоге погнался за Хадом. В тот миг его отчаяние снова стало очевидным.

«Но всё равно — это же Экиан!»

Ей было бы всё равно, окажись он совершенно чужим человеком, — но почему именно Экиан? Её бывший муж, из всех людей на свете.

«Забеременеть от собственного мужа, а потом развестись с ним… Что это вообще за нелепая ситуация?»

Она потёрла лоб и глубоко вздохнула.

Внимательно наблюдавший за ней Хад осторожно спросил:

— Джудит, значит… Ваша Светлость великий герцог правда отец ребёнка? Он обманул тебя и сделал так, будто это была измена?.. Играл сразу две роли?..

— Нелепо, правда?

Джудит выдохнула и со звоном уронила вилку.

— После возвращения молодого герцога Экиана Майюса мы жили в одной комнате, и он с этим красивым лицом каждый день пытался меня соблазнить. Я изо всех сил сопротивлялась, старалась не поддаться этому лицу… а теперь чувствую себя полной дурой.

От одних воспоминаний о тех днях Джудит хотелось провалиться сквозь землю.

Чувство вины, с которым она вернулась в поместье Майюс после ночи с Мастером, теперь казалось совершенно несправедливым.

— Всё с самого начала и до конца перевернулось вверх дном. Нет, даже сама мысль, будто я могла нравиться Хаду, с самого начала была нелепой…

— Джудит.

Хад мягко прервал её.

— Это не нелепость.

— …Что? — Джудит недоверчиво заморгала.

— Жестоко с вашей стороны, Джудит.

Хад обречённо улыбнулся.

— Называть это нелепостью до самого конца… вы хоть понимаете, как больно слышать такое человеку, который давно безответно влюблён?

— Х-Хад?

Глаза Джудит широко раскрылись.

Хад налил молока в её чашку и тихо продолжил:

— На самом деле все во владениях знают. Что вы мне нравитесь.

— П-правда?..

— Вслух я говорю это впервые, но это лишь значит, что скрывал я из рук вон плохо.

<Подожди, это что, признание?>

Кастин растерянно вмешалась.

<Судя по лицу Хада и удивлению Ют, он и правда признаётся!>

Похоже, даже Кастин это заметила.

Джудит не могла толком ответить. Всё происходящее казалось слишком нереальным.

— Н-но я беременна…

— Но вы всё равно Джудит.

Хад говорил спокойно, с улыбкой.

— А то, что вы единственная не замечали того, что уже знали все остальные… значит лишь, что у вас ко мне никогда не было ничего большего.

Джудит, ошеломлённая, опустила глаза.

Ей никогда и в голову не приходило ничего подобного.

Хад был сыном высокородного дворянского дома — человеком, которому суждено жить в совершенно ином мире.

— В любом случае я просто решил, что в такой ситуации больше нет смысла скрывать чувства, вот и признался, — ровно сказал Хад. — Я думал: если останусь рядом с вами до конца, то смогу заслужить хотя бы крошечную часть вашего сердца. Но…

Он горько усмехнулся.

— Теперь, когда я знаю, что он отец ребёнка… в итоге вы, скорее всего, вернётесь к нему. Ну, это ведь естественно.

Естественно.

В тот миг, когда прозвучало это слово, лицо Джудит потемнело.

По правде говоря, кое-что тревожило её уже давно.

То, что Экиан оказался сыном Последней Жрицы.

[Пожалуйста, сделай моего сына счастливым.]

Это была последняя просьба Жрицы. Теперь Джудит понимала, почему та обратилась именно к ней.

«Неужели это было именно для такого момента?»

Джудит потёрла глаза и вздохнула.

«Может, мне просто поскорее простить его и, как сказала Кастин, устроить праздник в честь того, что мне достался такой красавец?»

Она искренне верила, что внешность не имеет значения.

И уж точно не представляла, что под маской Мастера скрываются эти точёные, безупречные черты.

Конечно, благодаря Последней Жрице она смогла выплатить долги, изменить будущее и спасти множество жизней.

И всё же мысль о том, чтобы из-за этого принять Экиана и сделать вид, будто ничего не случилось, казалась ей неправильной.

— Может, теперь мне следует называть его принцем Экианом… В любом случае великий герцог станет господином этих земель, а вы — великой герцогиней… ребёнок вырастет законным наследником, — мягко продолжил Хад. — И все здесь уже любят вас. Став великой герцогиней, вы даже сможете улучшить систему образования, на которую вечно жаловались. Уверен, вы станете любимой и уважаемой великой герцогиней.

Он медленно опустил взгляд и глубоко вздохнул, как человек, принимающий поражение.

— Так что, если я скажу, что не могу отпустить вас к нему… теперь это прозвучит жалко.

— Хад.

Джудит глубоко вдохнула. Затем посмотрела прямо на Хада — твёрдо, не отводя глаз.

Ей хотелось сказать ему кое-что по-настоящему важное.

— Если я когда-нибудь ранила вас своей невнимательностью… мне очень жаль. Я искренне прошу прощения.

Сначала ей нужно было завершить разговор с Хадом.

— Честно говоря, я всегда думала, что такой человек, как вы — старший сын дома Содэн, — живёт в совершенно ином мире. Поэтому я даже не допускала подобных мыслей.

Она решила не говорить ничего вроде: «Вам стоит встретить кого-то лучше меня» или «Вы достойны лучшей женщины».

Это показалось бы неуважением к чувствам, которые Хад всё равно открыл ей, даже зная о её беременности.

— Простите, я не могу принять ваши чувства.

На слова Джудит Хад горько улыбнулся. Особенно удивлённым он не выглядел.

В конце концов, вероятно, он и не признавался до сих пор именно потому, что заранее предвидел её ответ.

— Но то, что пойти к отцу ребёнка кажется естественным, вовсе не значит, что для меня это и правда естественно.

Это была её искренняя правда.

Если говорить откровенно, причин принять Экиана у Джудит было предостаточно.

Потому что он отец ребёнка. Потому что так просила Последняя Жрица. Потому что Экиан, должно быть, тоже немало страдал. Потому что скрывал правду не из злого умысла. Потому что старался ради неё как мог. Потому что, пусть и неверным путём, он дошёл до этого момента, чтобы дать ей прочную опору.

И всё же она не хотела делать выбор только потому, что все эти причины давили на неё разом.

Джудит села прямо, сложила руки и добавила:

— Причина, по которой я не могу принять ваши чувства, Хад, не имеет отношения ни к этому ребёнку, ни к отцу ребёнка. Я хотела, чтобы вы точно это знали.

После её слов Хад слегка удивился.

На мгновение воцарилась тишина, а потом он мягко улыбнулся.

— Хм. Что ж, теперь я понимаю: это был ещё более окончательный отказ.

— В таком случае надеюсь, вы понимаете и то, что я говорю это из уважения к вам.

Тут Хад громко рассмеялся и кивнул.

Джудит тоже улыбнулась и добавила:

— Положение великой герцогини для меня ничего не значит. Если бы значило, я не развелась бы так легко с молодым герцогом и не ушла. Так что…

Их взгляды спокойно встретились.

— Если вы скажете, что не можете отпустить меня к Экиану, в этом нет ничего дурного. Это совсем не жалко. Каждый имеет право судить, что за человек стоит перед ним.

Ей казалось, что Хад, возможно, думает: «Я во всём уступаю великому герцогу», — и потому она хотела ясно это сказать.

Хад шутливо спросил:

— Правда? Даже если я скажу, что ни за что не отпущу вас к великому герцогу, это тоже будет нормально?

— Конечно. Разумеется.

Джудит твёрдо кивнула.

— Я ведь не особо слушаю, что говорят другие. Помните? Даже когда герцогиня умоляла меня, я всё равно развелась с её сыном.

Тут Хад расхохотался.

Слова Джудит — «что бы вы ни сказали, я всё равно поступлю по-своему» — почему-то странно его утешили.

С озорной улыбкой он сказал:

— У меня чувство, что великого герцога вы тоже слушать не станете, и, честно говоря, меня это немного радует. Похоже, ему придётся несладко. Даже ему не помешало бы столкнуться с трудностями в жизни, верно?

Затем он медленно поднялся.

— Что ж, Джудит, я пойду. Кажется, вам есть о чём подумать, а если я останусь, вы, наверное, так и не доедите ужин.

Поняв намёк, Кастин тоже неловко встала.

<Подожди, это был отказ?>

Джудит ответила:

<Да.>

Строго говоря, отказала именно она, но Хад не понимал слов Кастин.

Услышав ответ, Кастин цокнула языком и похлопала Хада по спине.

<Жаль. Если бы Ют выбрала тебя, всё было бы просто и счастливо.>

Потом она подняла на него глаза и добавила:

<Но ничего не поделаешь. Чувствами не управляют. Видимо, Ют и правда ведётся на внешность.>

Хад не понял, что она сказала, но, кажется, принял это за утешение.

Он мягко кивнул.

— Спасибо.

Проведя какое-то время во владениях, Кастин хотя бы выучила, что значит «спасибо», и пробормотала, скривившись:

<Вообще-то я сказала, что внешностью ты немного не дотягиваешь…>

Джудит решила не утруждать себя переводом этой части.

Элизабет ехала в Артен на грузовой повозке.

Повозку трясло, ехать было неудобно, но глаза Элизабет сияли надеждой ярче, чем когда-либо.

«— На этот раз оставайся дома. Я сама всё устрою.»

Рон остался дома ради их сына, Петро.

По сути, теперь они поменялись ролями.

Элизабет была уверена: там, где Рон потерпел неудачу, она сумеет добиться своего.

«— Подожди, что именно ты собираешься делать в Артене?

— Я же сказала: получу разрешение великого герцога.

— Зачем тебе вообще идти к великому герцогу?

— Потому что мы не знаем, где сейчас Джудит! Не знаем, куда она делась после развода! Очевидно же, что своими силами мы это выяснить не смогли.»

Элизабет объясняла всё с раздражением.

«— Если бы мы знали, где Джудит, то пошли бы туда. Но раз не знаем, я и говорю: начать нужно с самого очевидного места. Делать что-то, не уведомив великого герцога, кажется неправильным.

— Ты имеешь в виду бывшего мужа Джудит?»

Подробностей ситуации они не знали, но Элизабет, когда-то вращавшаяся в дворянском обществе, выстроила собственный план:

Когда-то Экиан сбежал, чтобы избавиться от семьи Майюс.

Если он был готов хотя бы на время отказаться от положения наследника великого дома Майюс, значит, его там либо жестоко притесняли, либо он, по крайней мере, глубоко ненавидел герцогскую чету.

А теперь выяснилось, что его кровь связана с императорской семьёй, и, раскрыв это, он с триумфом вернулся уже как великий герцог.

В таком случае у Экиана, теперь отрезанного от семьи Майюс, не было причин заботиться о Джудит. А значит, они могли вернуться к первоначальному плану: убить Джудит и свалить вину на дом Майюс.

«Иного объяснения просто нет. Иначе зачем бы он сбежал в таком юном возрасте? Да ещё из столь знатной семьи. Он, должно быть, по-настоящему ненавидел дом Майюс.»

От самого присутствия Экиана веяло таким холодом, что Элизабет вовсе не хотелось идти против него.

Но если она получит его одобрение, это свяжет их уже с двумя людьми императорской крови.

«Нас допрашивали люди кронпринца — и очень жёстко. Если подумать, наверное, они пытались выведать слабости недавно возвысившегося великого герцога. Разумеется, между братьями, в чьих жилах течёт кровь Императора, должно быть соперничество.»

Если она сообщит великому герцогу об этом, он может быть ей чрезвычайно благодарен.

А это, в свою очередь, станет мощной связью для Петро, которому в будущем предстоит стать лордом.

Конечно, всё могло сложиться и иначе. Но ничего не делать — значило упустить такую возможность.

Будущее принадлежало тем, кто умел его схватить.

«Наш Петро… может стать дворянином! Мы с Роном снова можем стать дворянами!»

Элизабет не испытывала к Джудит ни капли сочувствия.

Более того, она считала, что Джудит отняла у Петро средства, которые по праву должны были достаться ему. Так мыслила мать, делившая детей на любимых и нелюбимых.

Она бросила Джудит — и взамен получила Петро.

И теперь, видя, что Джудит живёт лучше, чем Петро, Элизабет воспринимала это как прямой вызов всем своим жизненным решениям.

Даже после развода Джудит наверняка получила щедрые отступные.

Мысль о том, что ребёнок, которого она никогда не любила и не лелеяла, будет жить лучше её драгоценного сына, была для неё совершенно невыносима.

«Этот ребёнок с самого начала был ошибкой.»

По правде говоря, когда она узнала о беременности, то когда-то всерьёз думала избавиться от ребёнка.

После этой новости Рон заметно отдалился, и это давило на неё. Она даже купила таблетки, но так и не приняла их. Не хватило смелости.

Глаза Элизабет холодно блеснули внутри трясущейся повозки.

Всю жизнь ей не хватало смелости. И если итог оказался таким, то ради Петро ей придётся набраться её сейчас.

«Если бы тогда я приняла ту таблетку, мы с Роном, может быть, сбежали бы вместе. Может, я осталась в особняке барона лишь из-за жалкого чувства долга перед этим ребёнком. Если бы её не было, мы могли бы раньше встретить Петро, могли бы стать родителями, пока были моложе…»

Следуя за этой мыслью, она начала сваливать на Джудит все несчастья и серость собственной жизни.

«Значит, я просто исправляю тот выбор, который сделала тогда.»

Глаза Элизабет холодно сверкнули в раскачивающейся повозке.

Конечно, она не исключала и других возможностей.

Джудит всегда действовала далеко за пределами её ожиданий.

Разве женщина, однажды ставшая женой молодого герцога, могла так легко впасть в немилость после развода?

Рон тоже об этом беспокоился.

«Если она соблазнила его однажды, сможет сделать это снова. Будь я на её месте, я бы ни за что не отпустила такого мужчину.»

Если эта девчонка снова соблазнит Экиана и поднимется до положения великой герцогини…

«Тогда и мне должно найтись место.»

Джудит, без сомнения, выводила её из себя, но не настолько, чтобы её нельзя было использовать.

Элизабет хорошо знала Джудит — в конце концов, та была её дочерью.

Джудит не из тех, кто сможет равнодушно отвернуться от родной матери, рыдающей и умоляющей позволить ей загладить вину.

«Петро — её единокровный брат. Если я попрошу хотя бы маленькое поместье на окраине великого герцогства, она не сможет отказать.»

Если Джудит начнёт колебаться, Элизабет просто разрыдается и запричит, что из-за Джудит императорская семья угрожала ей, а её мирная жизнь была разрушена.

Да, Рон пытался убить Джудит, но ведь это был приказ императорской семьи. Что ещё ему оставалось?

Она сама тоже действовала не по своей воле. Но сможет взмолиться: «Я не смогла причинить тебе вред. Я ведь твоя мать».

«Стоит мне сделать это — и я стану матерью великой герцогини.»

К тому же никто во владениях не знал прошлого Джудит во всех подробностях.

Люди легко забывали то, чего не видели собственными глазами.

Да, в детстве Джудит страдала по её вине, но здешние об этом не знали.

Разве женщина, только что ставшая великой герцогиней, выгонит прочь заплаканную, оборванную родную мать? С политической и нравственной точки зрения это выглядело бы бессердечно.

«Если она отречётся от собственной матери, это лишь запятнает её репутацию.»

С какой стороны ни посмотри, путь в Артен был самым разумным выбором.

Все возможности вернуться к дворянской жизни лежали именно в этих землях.

Покинув комнату Джудит, Хад опустил взгляд на раздавленный у входа букет роз и вздохнул.

Он уже собирался убрать этот беспорядок, когда в голову внезапно пришла мысль.

«Неужели… он всё ещё стоит прямо за дверью?»

Будь он на его месте — будь он великим герцогом, — он не смог бы покинуть этот дом.

Даже если Джудит попросила бы дать ей время подумать, он не смог бы сделать ни шагу.

Если тот всё ещё здесь, можно было бы сказать ему ещё пару резких слов.

И, самое главное, хотя бы язвительно пройтись по его мелочности: надо же было растоптать чужие цветы.

Но когда Хад порывисто открыл дверь…

Снаружи никого не оказалось.

«Ушёл?»

Хад недоверчиво моргнул.

«Он правда… ушёл?»

Конечно, Экиан был занят. В конце концов, только этим утром его назначили великим герцогом этих владений.

К тому же, пока он находился здесь, объявили о смерти Императора и прежнего лорда — впереди у него были горы дел.

И всё же сам факт, что он выкроил время в своём расписании, чтобы тайно проследить за Хадом, показывал, насколько высокое место Джудит занимала среди его приоритетов.

И этот великий герцог… просто ушёл, потому что ему так сказали?

«Такое чувство, что здесь что-то не так.»

Экиан сказал, что покинул столицу, чтобы устранить человека, представлявшего угрозу для Джудит.

«— Я хотел поговорить с вами лицом к лицу. Но, по правде говоря… я так торопился, что мне пришлось немедленно уехать. У меня действительно не было времени.»

Эта часть с самого начала казалась Хаду странной.

«Кто мог быть настолько опасен… чтобы всё требовало такой срочности? Трудно поверить, что Джудит за свою жизнь успела нажить себе такого могущественного врага.»

В поведении Экиана было что-то странное. Джудит наверняка тоже это чувствовала.

Но, зная её характер, Хад предполагал: она, скорее всего, не спросила лишь потому, что Экиан сам не заговорил об этом.

Возможно, причина, по которой она не приняла его сразу, заключалась не в том, что он когда-то обманывал её, а в том странном ощущении неправильности, которое исходило от него сейчас.

Хад ещё долго стоял, словно оцепенев, и смотрел на пустой вход.

После публичного объявления о смерти Императора поместье лорда стали открыто называть поместьем великого герцога.

Потому что Экиан начал вести себя так, словно был его законным хозяином.

Вернувшись в это поместье, он получил доклад от подчинённого с мрачным лицом.

— Элизабет Дейл села на грузовую повозку, направляющуюся во владения Артена.

— …Кто-то с ней?

— Нет. Рон Дейл и Петро Дейл остались дома.

По правде говоря, Элизабет была не более чем провинциалкой, не имевшей ничего ценного.

Но, почувствовав в ней нечто тревожно-зловещее, Экиан всё это время держал за ней наблюдение.

То, что эта женщина была родной матерью Джудит, вызывало в нём глубокое внутреннее противоречие.

Он хотел немедленно устранить её — и в то же время чувствовал, что не может.

Пока Джудит жила в столице, был случай, когда она резко сорвалась на него.

Позже он узнал: вид Изабеллы и маркизы Содэн, ищущих своего сына, заставил её упасть духом и вспомнить о собственной родной матери.

Это привело к их первой настоящей ссоре. Даже сама Джудит позже, в карете по пути к Святыне Последней Жрицы, признала, что слишком остро отреагировала.

«Честно говоря, у меня тоже бывали моменты болезненной чувствительности…»

Значит, родная мать всё ещё оставалась незаживающей занозой в сердце Джудит.

«И всё же она не может просто жить тихо.»

Зачем эта женщина теперь едет в Артен?

«Даже Император не знал, что Джудит в Артене. Простая простолюдинка вроде Элизабет никак не могла сама до этого додуматься.»

Не похоже было, что она едет причинить Джудит вред. Будь это её целью, женщина средних лет не отправилась бы в путь одна.

«Тогда… она могла догадаться, кто я?»

Такая степень рассуждения была возможна. Сходство с Императором, внезапное появление великого герцога, его действия ради защиты Джудит — подсказки были.

«Значит, она едет встретиться со мной?»

В любом случае для Экиана это не было хорошей новостью.

Встретившись с Элизабет лично, он почувствовал: она может оказаться куда хлопотнее, чем казалась.

«Эта женщина в конце концов всё равно…»

Тем временем все приказы Экиана исполнялись без помех.

Он сделал вид, будто тела Императора и лорда только что обнаружили, начал подготовку к похоронам лорда и отправил останки Императора в столицу.

Вскоре должны были состояться государственные похороны, и Артен официально стал бы великим герцогством.

Прежний лорд, повсюду следовавший за Императором, пренебрегал владениями — и это сыграло Экиану на руку.

Хотя он пока занялся только срочными делами, у жителей почти не было жалоб.

Во многом благодаря приказу всем его рыцарям и сопровождающим обращаться с горожанами вежливо общественное беспокойство утихло буквально за полдня после его прибытия.

Если не считать одной жалобы на «чудака в маске, портящего внешний вид города», серьёзных проблем не возникло.

— Кроме того… что касается варваров. Следственные группы вернулись. Вот их отчёты.

Экиан привёл сюда всех своих подчинённых.

И тех, кто работал на него через Серую информационную гильдию, и тех, кто оставался верен ему в поместье Майюс, несмотря на пять лет его отсутствия.

Обе группы были куда способнее рыцарей, некогда служивших лорду Артена.

Хотя последний варварский набег был организован Алтейоном, на самом деле рядом с Артеном и правда кочевало множество варварских племён.

Экиан приказал расследовать и это.

Он полагал, что частые набеги снижают качество жизни жителей.

Даже Алтейон однажды говорил, что быстрое решение проблемы варваров поможет Экиану стремительно утвердиться в регионе как законному господину.

«Будет неприятно, если в это время другие варварские племена нападут на беззащитные владения. Хотя, разумеется, если ты отразишь такие нападения, тебе будет ещё проще закрепиться в Артене…»

Экиан холодным взглядом читал отчёт.

Подчинённый осторожно заговорил:

— Итак, вывод таков… Похоже, прежний лорд Артена намеренно оставлял варваров без должного пресечения. Чтобы жители постоянно тревожились и послушнее выполняли приказы.

Это объясняло всё.

Частые эвакуации, после которых лорд являлся с рыцарями и отгонял варваров, естественным образом заставляли людей думать: «Нам нужен лорд».

Кроме того, под предлогом угрозы варваров было проще поднимать налоги и присваивать часть военных средств.

Собранные таким образом деньги уходили на то, чтобы сохранять благоволение Императора.

Когда смерть маячила перед людьми едва ли не каждый день, у них не оставалось ни времени, ни сил думать об образовании или саморазвитии.

В результате они так и не научились искать решения в гневе или логично возражать против несправедливости.

Возможно, поэтому, даже когда объявили о смерти лорда и устроили похороны, жители почти не проявили скорби.

А поскольку у него не осталось семьи, похороны вышли ещё тише.

— Значит, в итоге угроза была не такой уж серьёзной.

— Да. Если действовать как следует, покорить их будет нетрудно. Однако варвары, не особо разбирающиеся ни в небе, ни в земле, похоже, готовят набег, прослышав о смерти лорда.

Они не понимали, что великий герцог, пришедший на смену лорду, станет тем, кто выроет им могилу.

«Его Высочество кронпринц был прав. Он говорил, что оставшиеся варвары доставят неприятности, решив напасть на владения, лишённые защиты.»

Решимость Экиана оставалась прежней: сокрушить их полностью и объявить владения безопасными.

Но появилась новая переменная.

Элизабет.

«Чем ярче сияет жизнь Джудит, тем сильнее эта женщина цепляется за её тень.»

Тем более нельзя позволить Джудит встретиться с Элизабет — особенно сейчас, когда она носит ребёнка…

«Я хочу сделать её великой герцогиней прямо сейчас.»

Честно говоря, насильно усадить Джудит на место великой герцогини было бы нетрудно.

Зная её характер, если бы Экиан настоял, она, скорее всего, согласилась бы — ради ребёнка.

Она была человеком, который в целом принимал всё.

Если он заявит, что не может оставить ребёнка в нынешнем положении, и потребует своей законной доли как отец, Джудит наверняка будет глубоко разочарована, но всё равно согласится.

Разумеется, его главным приоритетом было не поступать с Джудит так.

Но существовала проблема.

«Если я сделаю её великой герцогиней без всякой подготовки, неизвестно, чего Элизабет может от неё потребовать.»

Без сомнений, прикрываясь словом «семья», та поставит Джудит в крайне тяжёлое положение.

Пусть она была матерью, бросившей собственного ребёнка, людям всё равно будет неприятно видеть, как великая герцогиня прогоняет с порога родную мать. А Экиан знал: Элизабет именно из тех женщин, кто сумеет мастерски воспользоваться подобными чувствами.

«Я больше не могу оставлять её без присмотра.»

Острый взгляд Экиана сузился.

«Даже если она родная мать Джудит, я больше не позволю ей свободно разгуливать.»

Эта женщина должна была заплатить за свои преступления.

Значит, ему следовало воспользоваться нынешней ситуацией.

Мысли стремительно понеслись, ища способ разобраться с ней так, чтобы это не коснулось Джудит.

«Тогда нужно расставить ловушку. А значит, мне придётся на время покинуть владения…»

Как и говорилось в предыдущем докладе, у него была законная причина это сделать.

Это было немедленное уничтожение варваров за пределами владений.

Разумеется, ради жителей с варварами следовало покончить как можно скорее.

Экиан знал, какая стратегия была бы политически выгоднее всего.

Нужно было дождаться, пока варвары вторгнутся во владения, и истребить их всех именно тогда, когда жители ощутят крайнюю тревогу.

Поначалу могли появиться жертвы, но, увидев силу великого герцога собственными глазами, народ быстро бы покорился.

Но если отбросить политические расчёты и думать только о безопасности людей, лучше было заранее подавить варваров, пока никто не пострадал.

Если он скажет, что отправляется воевать с варварами, ему не придётся присутствовать на похоронах Императора, куда он всё равно не хотел идти.

И он сможет присмотреть за Элизабет.

Разбираясь с варварами, заодно стоило устранить и тех, кто мог создать проблемы.

— Наши рыцари справятся сами?

— Если Ваша Светлость присоединится к ним.

— Тогда так и поступим.

Несмотря на долгий путь и множество бессонных ночей, Экиан без колебаний поднялся.

— Выступаем немедленно. И ещё…

Его глаза холодно блеснули, когда он добавил:

— Отправьте кого-нибудь к Рону Дейлу. Привезите его и сына. А пока распространите среди всех чужаков, въезжающих во владения, один слух.

Он начал выстраивать тщательно продуманный, крепко затянутый план — такой, чтобы Рон больше никогда не смог приблизиться к Джудит, а если Джудит позже обо всём узнает, это не нанесло бы ей душевной раны.

И он снова отчётливо это почувствовал.

Больше, чем отказа Джудит принять его, он боялся того, что ей причинят боль.

Маленький дом, где жили Джудит, Кастин и Хад.

Туда прибыл подчинённый в чёрной одежде и передал письмо.

— …Это уже немного чересчур, разве нет?

Хад нахмурился и пробормотал:

— Такое чувство, будто страдаю здесь я.

Письмо было от Экиана.

Прочитав его, Джудит узнала: варвары за пределами владений представляют проблему, с которой можно справиться, и он отправляется уничтожить их.

[Хотя об этом всё равно вскоре узнают во владениях, я хотел сначала лично сообщить тебе, поэтому отправляю это письмо.]

Ожидаемый срок похода составлял одну неделю.

Жителей взбудоражило объявление, сделанное меньше чем через сутки после прибытия великого герцога.

Для них варвары всегда были источником постоянного страха.

Из-за плодородных полей и реки они не могли легко покинуть эти земли, но держали вещи для эвакуации собранными наготове. И теперь великий герцог внезапно обещал уничтожить варваров, которые столько лет их мучили?

К тому же пришла ещё одна хорошая новость: безумец в маске больше никогда не появится.

[Я скоро вернусь. А пока надеюсь, ты всё хорошо обдумаешь.

Я хочу снова взять тебя в жёны.

Хочу провести свадебную церемонию, которой у нас прежде не было, и подготовить детскую в поместье великого герцога.

Пусть я не был рядом с тобой все девять месяцев, я хочу провести оставшиеся дни с удвоенной радостью, чтобы наверстать упущенное.

Я понимаю, как сильно ты, должно быть, разочарована и растеряна. Всю оставшуюся жизнь я проживу в раскаянии.

Если пожелаешь, я снова стану безумцем в маске и ещё раз вынесу публичный стыд.]

Подчинённый, доставивший письмо, не ушёл.

Причиной была приписка в конце.

[P. S. Я хочу, чтобы тебе было удобнее и безопаснее.

Я велел представить тебя как гостью, поэтому прошу переехать из казённого дома в поместье великого герцога.

Я предупредил всех, чтобы с тобой обращались без малейших неудобств.]

Молча ожидавший подчинённый был здесь, чтобы сопроводить её в поместье.

Слышал его подчинённый или нет, Хад раздражённо пробормотал:

— По крайней мере… ему стоило бы немного подождать, прежде чем уходить в поход.

Джудит снова сложила письмо и покачала головой.

— Нет. Есть я и ребёнок — нас двое. А жителей во владениях бесчисленное множество. Раз он назначен ответственным за эти земли, думать о многих — естественно.

— Но всё равно!

— Я тоже жительница этих владений. И я беременна. Варварские набеги страшны. Если Экиан уничтожит их всех, я буду только рада.

Джудит искренне так считала. Особой боли она не почувствовала.

Однако ощущение, что что-то явно не так, всё же было.

Действия Экиана лишены были последовательности.

У неё появилось сильное чувство, что он что-то скрывает.

«Он сказал, что срочно покинул столицу из-за человека, представлявшего для меня угрозу. Но неужели всё было настолько неотложно, что он не мог сказать мне ни слова перед отъездом?»

Разумеется, убийство Императора требовало точного выбора времени.

Экиан сказал, что хотел раскрыть свою личность только после того, как всё подготовит. Но даже если он не мог рассказать правду, разве не мог хотя бы показаться ей перед отъездом?

«И сейчас тоже…»

Джудит опустила взгляд на сложенное пополам письмо.

Честно говоря, зная характер Экиана, она думала: он хотя бы распорядится обращаться с ней как с великой герцогиней, если она того пожелает.

Но об этом не было сказано ни слова.

— Джудит, ты поедешь? — спросил Хад со вздохом, будто вот-вот лопнет от досады.

Джудит недолго поколебалась, затем кивнула.

— …Правда?

— Да. Здесь чего-то не хватает. Чего-то, о чём он мне не сказал.

Она решила больше не ждать пассивно.

— Думаю, мне нужно самой выяснить причину.

Джудит была вполне довольна условиями жизни в казённом доме.

Во всяком случае, там было куда лучше, чем в лесной хижине Кастин.

Но стоило ей прибыть в расположенное неподалёку поместье великого герцога, как старые воспоминания хлынули обратно — будто и не было ничего.

Воспоминания о жизни в герцогском поместье Майюс.

«Понятно.»

Она сглотнула и подумала:

«Стоит однажды испытать что-то хорошее — и забыть уже трудно.»

Как и герцогское поместье, поместье великого герцога было просторным и великолепным. Едва Джудит ступила к главному входу, весь персонал хором поприветствовал её.

— Леди Джудит!

— Ах, сколько времени прошло!

Среди них были и знакомые лица. Слуги, которых она видела ещё во время жизни в герцогском поместье Майюс.

Они близко служили Экиану в те дни, когда он был молодым герцогом, и Бен отправил их вместе с ним, когда Экиан уехал в Артен.

— Прошу, сюда.

Слуги встретили её почтительно.

В герцогском поместье она не была с ними особенно близка, но, увидев их здесь, невольно почувствовала тёплую привязанность.

Она не знала, что именно сказал им Экиан, но они ни о чём не спрашивали. Просто проводили её в невероятно большую и удобную комнату.

— Ваши друзья — вот сюда.

Мужчина, похожий на дворецкого, последовал за Кастин и Хадом.

— Для вас обоих уже подготовлены комнаты.

Экиан заранее отдал приказ отправить обратно всех приезжих лекарей.

Поскольку приезжая лекарская помощь с самого начала была почти лишней, распоряжение выглядело разумным.

Казалось, в этом приказе скрывался намёк: «Кастин и Хаду тоже следует вернуться». Но в то же время он означал, что, если они будут настаивать на желании остаться рядом с Джудит, Экиан не станет разлучать их силой.

Наверное, именно поэтому комнаты для Кастин и Хада уже были готовы в поместье великого герцога. Хотя всё же находились они на другом этаже — не там, где комната Джудит.

«Ну правда.»

Едва войдя в свою комнату, Джудит глубоко вздохнула.

С первого взгляда всё было очевидно.

«Это явно комната, предназначенная для великого герцога и его жены.»

От этого становилось невероятно неловко, но ей оставалось только принять всё как есть.

Устраивать шум и отказываться жить в такой комнате, когда она всего лишь гостья, было бы неправильно — она только доставила бы хлопоты слугам.

— Леди Джудит, разрешите войти?

Пока она осматривала комнату, вошла служащая. Джудит прежде её не видела; вероятно, та была из Артена.

— Всех учеников школы уже уведомили. С сегодняшнего дня дневные занятия будут проходить здесь, в поместье великого герцога.

Джудит вздрогнула от этих слов.

— Простите? Здесь?

— Да. Для вас подготовили временный учебный класс.

Сегодня она даже не пошла в школу.

И всё же Экиан, похоже, предугадал её опасения и заранее всё устроил.

— Все учебные материалы уже перенесли, так что вы можете продолжать занятия в поместье великого герцога.

— Но это всё-таки резиденция, а не школа…

— Вы ведь сами говорили, что собираетесь реформировать систему образования.

При этих словах лицо Джудит сразу смягчилось.

— Это правда. И это хорошо… но многие мои учебные материалы всё ещё остались в учительской.

— Я отправлю людей, чтобы их принесли.

После этих слов Джудит окончательно уверилась.

Экиан хотел, чтобы она оставалась в поместье великого герцога.

Он не хотел, чтобы другие видели её? Или чтобы она видела других?

Его неприязнь была очевидна, и всё же он не дошёл до того, чтобы выгнать Хада, — значит, дело, вероятно, было не в других мужчинах.

Императора уже не было в живых, так что опасность для неё, казалось бы, исчезла. Тогда почему он пытается вот так держать её взаперти?..

— Хорошо.

Понимая, что ответа всё равно не добьётся, даже если спросит, Джудит покорно кивнула.

— Я буду иметь это в виду.

Слуга явно ждал спора — и заметно расслабился, когда Джудит послушно кивнула.

Она взглянула на него и спросила:

— Скажите… Правильно ли я понимаю: Экиан дал мне эту комнату как знак для жителей владений — что я стану великой герцогиней?

— Ах…

Лицо слуги сразу стало неловким.

— Это… пожалуй, лучше обсудить с Его Светлостью, когда он вернётся.

— Вот как.

Джудит приветливо улыбнулась.

— Понимаю.

Теперь стало ясно ещё кое-что. Она не заблуждалась насчёт искренности Экиана — но публично объявлять её великой герцогиней он, очевидно, пока не собирался.

«Почему? Какая проблема всё ещё не решена?»

Она устала от того, что Экиан что-то от неё скрывает.

И больше не хотела тихо ждать его приказов, окружённая его людьми, — как прежде.

Но была одна вещь, о которой он не знал.

В этих владениях у неё тоже были свои люди.

Всё было совсем иначе, чем в герцогском поместье Майюс, где для каждого шага требовалось разрешение и действовать ей приходилось в одиночку.

С мягкой улыбкой Джудит сказала:

— Завтра я начну занятия. Пожалуйста, обязательно сообщите ученикам.

Несколько дней спустя, в прибрежной деревушке Гарсейя…

— Больше в долг не отпущу.

Бакалейщик холодно бросил эти слова Рону, державшему на руках Петро. Рон несколько раз попытался возразить, но владелец лавки захлопнул дверь прямо перед ним.

— Петро, когда станешь лордом, начнём с того, что снесём эту лавку.

Он со злостью сплюнул на землю.

— А даже если не станешь лордом, под властью великого герцога у тебя точно будет хотя бы один вассальный род.

Раз Элизабет уехала с такой уверенностью, Рон тоже был полон надежд.

Долгое время прослужив в дворянских домах, он привык к той жизни, и теперь существование простолюдина казалось ему невыносимо жалким.

— Похоже, твоя сестра наконец-то справляется.

Весть о смерти Императора ещё не дошла до Гарсейя.

Поэтому Рон всё ещё предавался мечтам, ожидая триумфального возвращения Элизабет.

— Его Величество Император нас поддержит, а если твоя мать как следует обольстит великого герцога, мы ведь сможем получить ещё больше власти, правда?

На полках лавки безделушек скопилась пыль, а одно за другим стали приходить просроченные платёжные уведомления.

И это было неизбежно. С тех пор как явились люди Императора, они почти не занимались делами.

Но какое это имело значение? Скоро они будут жить как дворяне.

Он снова сплюнул перед дверью бакалейщика.

И тут…

— Рон Дейл.

Перед ним стояла группа людей в чёрном.

— Вам придётся отправиться с нами в Артен.

Артен? Разве не туда уехала Элизабет, сказав, что там появится новое великое герцогство?

Рон обвёл их взглядом, пытаясь понять, что происходит.

Один из мужчин, заметив это, усмехнулся.

А затем, вопреки своему устрашающему виду, заговорил неожиданно мягко:

— С вами не случится ничего дурного. Там вы сможете сами выбрать всё, что захотите. Клянусь перед Богом.

У въезда во владения Артена…

— Нам нужно провести короткую проверку.

Стоило Элизабет спуститься с грузовой повозки, как её встретила группа стражников.

Они проверяли всех, кто въезжал в Артен.

— Его Светлость великий герцог сейчас отсутствует: он возглавляет поход против варваров, поэтому нам приказано строго следить за чужаками.

Процедура, подтверждавшая, что она не варварка, была несложной, зато отнимала много времени. Элизабет пришлось встать в очередь и бесконечно ждать.

«Великого герцога здесь нет?»

Она приехала, чтобы встретиться с ним, — но, получив нежданную отсрочку перед встречей с этим жутким человеком, невольно почувствовала облегчение.

Он был молод, но присутствие его давило с такой силой, что одна мысль о новой встрече пугала.

Элизабет разминала ноющие ноги, ожидая своей очереди.

И тут услышала болтовню людей впереди.

— Слышали? Про новую великую герцогиню?

— Да! Господи, сколько времени прошло после развода, а он уже приводит другую женщину?

Уши Элизабет насторожились.

Люди продолжали болтать и смеяться.

— Но говорят, она рыжеволосая. Может, это бывшая жена?

— Кто знает? Может, ему просто нравятся рыжие.

В конце концов Элизабет не удержалась и вмешалась в разговор.

— Простите, не могли бы вы рассказать мне подробнее об этой великой герцогине? — спросила она сладким голосом и мягко улыбнулась.

Она не забыла придать лицу скорбное, взволнованное выражение, перед которым людям обычно бывало трудно остаться равнодушными.

— Почему-то мне кажется, я могу её знать. Для меня это очень срочное и отчаянно важное дело.

Услышав это, разговорчивая компания неловко переглянулась, а затем один из них поморщился и ответил:

— Это всё, что мы знаем.

— Местные тоже, говорят, толком ничего не знают. Поместье великого герцога очень плотно охраняют.

Ответ оказался довольно разочаровывающим.

Когда Элизабет подавленно вздохнула, один из них добавил:

— Если вам нужна информация, попробуйте обратиться в Серую информационную гильдию. Это известная столичная информационная гильдия — они как раз открыли в Артене свой филиал.

— Информационную гильдию?

— Да. Дороговато, конечно, но говорят, нет ничего, чего они не знали бы. Если дело для вас настолько срочное и важное, возможно, стоит попробовать.

Элизабет тоже прекрасно знала об информационных гильдиях.

Но она думала, что большинство из них имеет дело только с местными новостями, поэтому не ожидала найти что-то полезное в Артене.

Однако если это был филиал столичной гильдии, там вполне могли знать о великом герцоге и Джудит.

В конце концов, всё это время она мучилась именно из-за нехватки сведений.

— Спасибо за совет.

Элизабет улыбнулась и кивнула.

— Похоже, это действительно хорошая мысль.

Прошло несколько дней с тех пор, как Экиан отправился усмирять варваров.

Каждый день приходили донесения: он одерживал победу за победой, гнал врага до самого логова, чтобы искоренить угрозу окончательно.

То, что он отказался присутствовать на похоронах Императора — своего родного отца — и сразу отправился защищать свои владения, глубоко тронуло людей.

Пока Экиана не было, Алтейон взошёл на трон в столице и был коронован Императором. После этого он незамедлительно провозгласил Артен великим герцогством.

Так Артен стал великим герцогством.

Стоило лишь решить проблему варваров, долгие годы терзавшую Артен, и регион вскоре мог стать куда богаче, используя своё географическое преимущество для внешней торговли.

— Мне это не нравится.

В атмосфере надежды и ожидания Хад недовольно пробурчал:

— Совсем не нравится. Вместо того чтобы оставаться рядом с Джудит, он тут же бросается в политические манёвры.

Джудит ничего не сказала, лишь слабо улыбнулась.

Хад с досадой схватился за грудь.

— Вот поэтому я и не могу уйти, даже получив отказ!

— Простите? Что вы имеете в виду?

— Мне вы надежды не даёте, зато ему — да!

— Что за нелепая логика, Хад? Просто вспомните те розы, которые он тогда растоптал.

Кастин, заинтересовавшись разговором, спросила, о чём речь, и Джудит вкратце перевела.

Кастин энергично закивала и тут же вмешалась:

<Да. По одному его взгляду я решила, что он сейчас свернёт тебе шею.>

А занятия тем временем продолжались.

Дети и старики приходили в поместье великого герцога и уходили оттуда так, будто это было совершенно обычным делом, посещая уроки Джудит. Сегодняшние дневные занятия уже закончились.

Для Джудит, которой иначе почти нечем было заняться, обучение детей стало приятным стимулом.

На самом деле проводить занятия прямо в поместье, никуда не ходя, оказалось даже удобнее.

Разумеется, охрана была чрезвычайно строгой.

Новых учеников больше не принимали, а личности прежних по одному проверили заново.

Глядя на это, Джудит ясно поняла: что-то происходит.

И как раз тогда…

— Подождите минутку! У меня вопрос!

Джудит, разговаривавшая с Хадом и Кастин, быстро повернула голову.

Это был голос Анны.

— У меня правда вопрос! Учительница раньше всегда отвечала мне по-доброму!

Джудит вскочила и открыла дверь. Анна стояла с книгой в руках и спорила с дворецким.

— Можешь спросить завтра. Завтра ведь есть занятие, зачем сейчас тревожить учительницу?

— Она только быстро ответит, и я уйду. Без этого я не закончу домашнее задание.

Анна упрямо хмурилась. Джудит вышла из комнаты и сказала:

— Я ей помогу. Анна умная девочка, и я часто отвечала на её вопросы вот так, вне занятий.

— Но всё же…

— Анна, пойдём в класс?

— Да!

Анна дерзко ухмыльнулась дворецкому и прижалась к боку Джудит.

Джудит взяла с собой только Анну — не Хада и не Кастин — и вошла в пустую комнату. Это был их обычный класс.

Стоило двери класса захлопнуться, как Анна подпрыгнула на месте.

— Учительница! Я узнала!

— Спасибо, Анна.

На самом деле Анна пришла поздно именно ради Джудит.

Слова о вопросе были условным знаком.

Сигналом на случай, если она выяснит то, о чём просила Джудит, и им понадобится встретиться наедине.

— Правда, не я одна всё сделала. Папа тоже помог. Хе-хе.

Девочка с веснушками гордо выпятила грудь.

— Правда, спасибо тебе.

— Ну, это же ради будущей великой герцогини.

Джудит криво улыбнулась.

С тех пор как она вошла в поместье великого герцога, слухи, естественно, начали расползаться по всему великому герцогству.

Что отец ребёнка — великий герцог, и что, когда поход против варваров завершится, он сделает её великой герцогиней.

Женщину, которую раньше знали как «учительницу Ют», привели в поместье, да ещё и устроили для неё учебный класс — неудивительно, что такие слухи пошли сами собой.

С ней уже обращались как с великой герцогиней.

«Просто официального объявления ещё не было…»

Так что даже ученики теперь, похоже, считали её будущей великой герцогиней.

А на Хада они начали смотреть с очень жалостливыми глазами.

Джудит было всё труднее делать вид, что она ничего этого не замечает.

Просьба к Анне была совсем простой: если кто-то придёт в поместье и его не пустят, Джудит хотела об этом знать.

«Экиан не даёт мне выходить из поместья. Он не хочет, чтобы я с кем-то встретилась. Но с кем? Если это действительно важно, разве этот человек не пришёл бы в поместье?»

Именно поэтому она и попросила.

Честно говоря, она подозревала, что это может быть Рон Дейл.

Однажды он уже пытался причинить ей вред. Мысль о том, что он может попробовать снова, пугала.

Анна глубоко вдохнула и понизила голос:

— Была одна женщина. Она всё просила пустить её в поместье великого герцога, но её каждый раз разворачивали.

— Женщина?..

— Да. Говорят, женщина средних лет, со светло-каштановыми волосами и зелёными глазами.

И в этот момент снаружи вдруг стало шумно, послышались возбуждённые голоса слуг.

— Его Светлость великий герцог полностью зачистил опорный пункт варваров!

Анна и Джудит забыли о разговоре и широко раскрыли глаза. Новость пришла ровно через неделю.

— Говорят, он отправится обратно сразу после завершения дел, так что прибудет завтра!

Покорение варваров было хлопотным, но не трудным.

Хотя они хорошо прятались, используя особенности местности, в конечном счёте это был неорганизованный сброд.

Экиану, который преследовал их до последнего человека и полностью искоренил угрозу, пришло письмо.

Его отправил подчинённый, оставшийся в Артене.

Внутри были новости о Роне Дейле, Элизабет Дейл и Джудит.

— Всё идёт именно так, как вы приказали.

— Понятно.

Экиан лишь мельком взглянул на доклад о Роне и Элизабет, зато несколько раз перечитал описание спокойных будней Джудит.

Там говорилось, что она тихо остаётся в поместье великого герцога, учит только одобренных учеников и никуда не выходит.

Он приказал остановить её, если она попытается выйти, но, похоже, она даже не просила об этом.

Если подумать, в герцогском поместье она тоже почти не выходила.

Даже когда её никто не запирал, она всегда спрашивала разрешения Изабеллы, прежде чем куда-то пойти.

Потому что никогда не считала то место своим.

«В поместье великого герцога всё так же. Раз она не воспринимает его как своё, то и двигается только в границах, разрешённых слугами, — почти как одна из них».

Хотя он сам надеялся, что она не станет выходить, от этой мысли в груди стало тяжело.

Если Джудит была той самой Джудит, которую он знал, то, даже если он отец ребёнка, она не вернётся к нему только по этой причине.

«А что, если она скажет: „Я не хочу жить с тобой, но мнение ребёнка тоже важно, поэтому позже я спрошу у него — хочет ли он жить с отцом"?»

Значит, он не сможет жить с ней, пока ребёнок не подрастёт настолько, чтобы сказать: «Я хочу жить с папой», — то есть как минимум до двух лет.

И то, что Хад не покинул поместье, тоже действовало ему на нервы.

Он ведь даже отдал приказ, что медицинский персонал волен возвращаться, — фактически намекнув: им стоит уйти.

«Но что, если ребёнок скажет: „Я не хочу жить с папой, я хочу жить с Хадом"?»

Если после двух лет терпеливого ожидания ребёнок выдаст именно такую фразу… от одной мысли становилось жутко.

А если ребёнок унаследует характер Джудит, не будет ничего удивительного, если он заставит Экиана ждать два года, а потом ударит в спину.

С Джудит никогда ничего не было просто.

Честно говоря, даже если она тихо вошла в поместье великого герцога, она вполне могла исчезнуть в тот самый миг, когда он вернётся, сказав: «Ну что ж, теперь я ухожу. Спасибо за поход против варваров».

Она была поистине трудной женщиной. Экиан глубоко вздохнул.

Затем снова взял поводья коня и сказал:

— Выезжаем немедленно. До поместья остановок не будет.

Поместье великого герцога было охвачено суетой. Нет, всё великое герцогство пришло в движение.

— Серьёзно, Его Светлость не сошёл с ума? Он зачистил всё это всего за неделю, а теперь возвращается меньше чем за два дня?

— Говорят, прибудет завтра вечером… значит, он почти без остановки скачет верхом!

— Надо бы устроить приветственную церемонию или что-то в этом роде, но времени подготовить ничего нет!

Жители ходили с ошеломлёнными лицами.

Они не могли поверить, что опасность, преследовавшая владения с времён их предков, была устранена за такой короткий срок.

И среди всей этой суеты Джудит стояла, растерянно застыв на месте.

— Женщина?..

— Да. Говорят, женщина средних лет, со светло-каштановыми волосами и зелёными глазами.

Услышав доклад Анны, Джудит и без дальнейших описаний догадалась, кто это был.

Элизабет Айлан… точнее, теперь уже Элизабет Дейл.

Её родная мать, которая до сих пор ни разу её не искала.

Даже тогда, когда Экиан ещё возглавлял Серую информационную гильдию и говорил, что может разузнать о её матери, Джудит отказалась.

Потому что и саму её всю жизнь игнорировали.

И теперь эта женщина пришла?

«Как она смеет?»

Такой была её первая мысль.

«А Рон Дейл пытался меня убить. Она знает об этом? Или нет?»

Смятённая, Джудит положила ладонь на живот.

Ради ребёнка она хотела сохранять спокойствие, но это оказалось нелегко.

Она не могла даже предположить, зачем Элизабет появилась в великом герцогстве.

— О-она сказала, что просто хочет узнать, находится ли её дочь в поместье великого герцога. Очень жалобно умоляла, говорила, что это её дочь, потерянная ещё в детстве…

— Что?

— Но после того как её несколько раз не пустили, в последнее время она больше не приходила. Хотя точно известно, что она всё ещё во владениях.

Это становилось ещё непонятнее. Если она искала дочь, с которой рассталась в детстве, скорее всего, речь шла о Джудит.

Но именно Экиан строго запретил пускать её в поместье великого герцога.

Значит, Экиан уже во всём разобрался и самостоятельно принял меры.

«Понять мою мать трудно. Тогда попробуем проследить ход мыслей Экиана».

Экиан фактически запер её в поместье великого герцога, не позволяя никуда уходить.

Он позволил слухам о будущей великой герцогине, живущей в поместье, распространиться, но официально так и не объявил Джудит ею.

«Он хотел спрятать меня. Потому что знал: моя мать что-то попытается сделать. Но сейчас она простолюдинка. Что она вообще может сделать с той, кто вот-вот станет великой герцогиней… подожди».

Вредом можно было назвать не только насилие или беспорядки.

— Очень жалобно умоляла…

Даже такое представление могло навредить Джудит.

Если она открыто чего-нибудь попросит у Джудит, которая вот-вот станет великой герцогиней…

«Экиан всё это знал».

Джудит глубоко вдохнула.

«Он знал, что моя мать устроит что-то подобное».

Тогда как долго он собирался держать её взаперти?

Сердце начало колотиться.

Дело касалось её, а она ничего не знала.

Экиан снова пытался решить всё сам, оставив её в неведении.

«Я больше не хочу оставаться дурочкой, которая ничего не понимает».

Экиан вернётся завтра.

И завтра он наверняка проверит ловушку, расставленную для Элизабет.

Джудит даже не могла предположить, что это за ловушка.

Прищурившись, она осторожно прошептала Анне, пришедшей на следующий урок:

— Анна.

— Да, учительница!

— Могу я попросить тебя ещё об одном одолжении?

— Я правда всё верну.

В городе неподалёку от Артена Элизабет часто заморгала большими круглыми глазами.

— Правда, я смогу как-нибудь расплатиться.

— Правда?

— Конечно.

— То, что ты старая женщина, ни на что не способная, ещё не значит, что я забуду о своих деньгах. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Разумеется.

Она решительно кивнула и подписала бумаги, соглашаясь на долг.

Этот мужчина был ростовщиком, и Элизабет только что заняла у него крупную сумму.

— Не волнуйтесь. Я ведь сказала, что владею лавкой.

— Какой-то маленькой деревенской лавчонкой… Ладно. Положение у тебя жалкое, так что позволю.

— Я скоро всё верну.

Несмотря на угрожающий вид ростовщика, Элизабет нисколько не испугалась и заняла крупную сумму.

Простолюдин мог не расплатиться с таким долгом даже за всю жизнь тяжёлого труда, но для Элизабет это казалось мелочью.

Потому что для императорской семьи это и в самом деле была мелочь.

Она собиралась иметь дело с членом императорской семьи, а потому считала само собой разумеющимся, что такие деньги незначительны.

Получив деньги, она сразу направилась во владения Артена.

Из-за частых набегов варваров Артен считался опасным местом, и ростовщики обходили его стороной. Именно поэтому ей пришлось забраться так далеко, но потратить деньги она с самого начала собиралась именно в Артене.

Точнее — в Серой информационной гильдии Артена.

«Я должна узнать, та ли „госпожа Ют" в поместье великого герцога — Джудит. А если нет, то где Джудит сейчас!»

Даже если удастся узнать лишь одно из двух, это станет для Элизабет огромной удачей.

И хотя Серая информационная гильдия требовала невероятную сумму, там уверенно заявили, что за оплату предоставят точные сведения.

Элизабет бродила по владениям, собирая сведения о «госпоже Ют», живущей в поместье великого герцога.

Ют была известной личностью, поэтому историй удалось собрать немало.

Рыжие волосы и зелёные глаза, внешность несколько простоватая, но при должном старании способная стать красивой; прибыла в великое герцогство беременной и сейчас временно работает учительницей.

«Это действительно очень похоже на Джудит».

Но оставались смутные несоответствия, из-за которых Элизабет не могла убедиться окончательно.

«Но говорят, она приехала из-за границы? Разве Джудит не развелась недавно в столице? По срокам не сходится».

К тому же говорили, что она беременна, но Рон точно сказал: перед разводом у неё случился выкидыш. Как ни посмотри, слишком многое не совпадало для Джудит.

«Неужели великий герцог обрюхатил другую женщину и бросил Джудит?»

Если так, вкусы у великого герцога были весьма своеобразные.

Зачать ребёнка с другой женщиной ещё до брака — да ещё с женщиной с рыжими волосами и зелёными глазами. С виду он был вполне приличен, но предпочтения у него, конечно, странные.

Как бы то ни было, вариантов оставалось два.

Если женщина в поместье великого герцога — Джудит, значит, она станет великой герцогиней.

Если нет, то разведённая Джудит для великого герцога — не более чем заноза в боку.

«В любом случае я выигрываю».

О смерти Императора она узнала только по прибытии в Артен. Значит, единственной пригодной целью теперь оставался великий герцог.

«Но мне нужна уверенность».

Пусть владения Артена и считались относительно доброжелательными к чужакам, она всё равно была здесь посторонней.

Самостоятельно добыть сведения, неизвестные даже местным, она никак не могла.

Поэтому Элизабет последовала совету, полученному при въезде во владения, и посетила Серую информационную гильдию.

Филиал, недавно открытый столичной гильдией, оказался поистине выдающимся.

— Хм, Элизабет Дейл? Разве не Элизабет Айлан?

Уже при первом визите её опознали по одному имени.

— Значит, вы сбежали в деревню и отказались от наследства. Это было возможно, потому что все долги унаследовала ваша дочь… И с Роном Дейлом вы были связаны ещё до брака, верно?

Они знали даже подробности её прошлого, когда она была всего лишь женой барона!

И сведений у них оказалось ещё больше.

— В последнее время вы общались с какими-то высокопоставленными людьми, не так ли? Из-за дочери, верно? Ваш муж, в конце концов, уже с треском провалился.

Тут Элизабет пришлось полностью признать возможности Серой информационной гильдии.

Не могло быть, чтобы такая гильдия не знала, является ли спрятанная в поместье великого герцога женщина Джудит или нет.

И действительно, услышав вопрос Элизабет, они усмехнулись и ответили:

— Будущая великая герцогиня в поместье великого герцога? Конечно, мы знаем, кто она. Но сказать не можем. Дальше начинается информация, за которую придётся платить.

Похоже, Серая информационная гильдия уже поняла её намерения.

Потому что тут же добавили:

— Вы хотите узнать, является ли женщина в поместье великого герцога, та самая, что носит ребёнка великого герцога, Джудит Майюс, верно?

— Д-да. Так… вы можете мне это сказать?

— Конечно. Мы уже знаем.

Элизабет с трудом сглотнула.

— Если та женщина не Джудит Майюс, мы также можем сказать, где она находится.

Значит, так или иначе она сможет узнать, где сейчас Джудит.

Если окажется, что Джудит в поместье великого герцога, она пойдёт туда, зальётся слезами и скажет: «Я так по тебе скучала».

Женщина, только что ставшая великой герцогиней, не сможет холодно отвергнуть родную мать на глазах у жителей.

А если Джудит где-то в другом месте… можно будет договориться с великим герцогом и приказать её убить.

Сумма, которую требовала Серая информационная гильдия, была огромной, но для великого герцога — ничтожной.

Каков бы ни был итог, если она вцепится в великого герцога, то сможет вернуть долг с лихвой.

— Мы не продаём ложные сведения. Мы заключаем договор и клянёмся: если предоставим неверную информацию, выплатим пятикратную неустойку.

Пятикратную неустойку! Значит, Элизабет ничем не рисковала.

Поэтому она заняла деньги у ростовщика в соседнем городе и вернулась в Серую информационную гильдию. Когда она снова прибыла в Артен, всё великое герцогство оживилось. Разнеслась весть, что великий герцог победил варваров и возвращается.

Все владения были полны ожидания нового господина.

В такой атмосфере великий герцог наверняка не захочет никаких скандалов.

— Вот.

Элизабет швырнула чек на стойку в Серой информационной гильдии.

А затем торжествующе спросила:

— А теперь ответьте на мой вопрос.

Это был день, когда должен был прибыть Экиан. Поместье великого герцога — да и всё великое герцогство — гудело от суеты.

Среди всего этого Джудит сидела, погружённая в беспокойные мысли.

Понять намерения Элизабет было трудно. Почему она приехала сюда? По словам Анны, она была одна. Почему?

Джудит попросила Анну выяснить, чего именно добивается Элизабет. Анна ответила: «Она хочет узнать о госпоже Ют из поместья великого герцога».

От этого всё стало ещё запутаннее.

«Не может быть».

Джудит прищурилась, уловив промелькнувшее в голове подозрение.

«Нет… нет. Если в ней осталось хоть что-то человеческое… она ведь не станет».

Она не собиралась так легко принимать положение великой герцогини, но если всё-таки станет ею?

«Неужели она хочет вытянуть из этого деньги?»

Больше всего Джудит раздражало то, что она слишком плохо знала собственную мать и даже не могла понять, способна ли та на такое.

«Пожалуйста».

Джудит дрожала от этой мысли.

«Пожалуйста, только не будь худшим человеком на свете…»

Но ведь у Экиана должна была быть причина, по которой он не подпускал к ней Элизабет и прятал саму Джудит.

«Может, Экиан просто пытается оградить меня от любых потрясений, потому что я беременна?»

Если Элизабет попросит денег… он собирался просто тихо заплатить ей и отправить прочь?

Но тот, кто попросил однажды, будет просить всегда.

Стоит позволить подобное один раз — и это растянется на всю жизнь.

Джудит закрыла глаза и представила их с Экианом лет в пятьдесят.

«Экиан, что ты сейчас делаешь?»

«Ах, твоя мать… Вообще-то я всё это время отправлял ей деньги».

«Ч-что? С каких пор?»

«Лет тридцать назад начал?»

«Ты ей платил?»

«Это лучше, чем если бы она цеплялась к тебе. Денег у нас хватало, так что всё было в порядке».

«И до каких пор ты собираешься продолжать? А?»

«…До конца жизни?»

Это стало бы проблемой независимо от того, будет она жить с Экианом или нет!

Если Элизабет станет вот так мучить Экиана, Джудит действительно не собиралась за него выходить.

В таком случае одно лишь существование её матери сделает её недостойной брака с кем бы то ни было.

«Поэтому Экиан не даёт мне с ней встретиться?»

Если так, она не могла и дальше притворяться, будто ничего не знает.

Именно поэтому она уже поговорила с Анной.

— Анна, я хочу тайно выйти из поместья. Есть ли способ выбраться так, чтобы никто не заметил? Может, какой-нибудь скрытый проход, о котором слуги не знают?

— Я узнаю! Кажется, папа как-то говорил, что есть задний проулок, которым торговцы пользуются для доставки товаров!

К счастью, за Джудит не следили.

Всё потому, что она всё это время была такой послушной: сидела в поместье великого герцога и не подавала никаких признаков желания выйти наружу. К тому же, должно быть, они считали, что слишком явная слежка только вызовет у неё неудобство.

«Но если я скажу, что хочу выйти, меня наверняка остановят. Под любым предлогом».

Джудит по привычке погладила живот.

Если она, зная, что что-то происходит, ничего не предпримет лишь потому, что беременна, ребёнку внутри неё это тоже не понравится.

«Я просто выясню, что происходит. Только тогда смогу правильно ответить».

И как раз в тот момент, когда она вздохнула…

— Учительница! Учительни-и-ица!

Анна, драгоценная девочка, служившая ей глазами и ушами, ворвалась в комнату.

К этому времени даже слуги поместья великого герцога уже просто думали: «Наверное, у неё вопрос», — и пропускали Анну без подозрений.

— У меня есть суперсрочная, прямо огроменная новость!

Рон садился в карету, прижимая к себе Петро, и дрожал от тревоги.

«Что происходит? Что, чёрт возьми, это такое…»

Карета была большой и роскошной и двигалась быстро. Даже когда Рон служил в баронском особняке, ему ни разу не доводилось ездить в чём-то подобном.

— Я же сказал вам не волноваться.

Мужчина, привёзший его, озорно усмехнулся.

Карета была настолько просторной, что он тоже сел внутрь и всё время не сводил глаз с Рона и Петро.

— Просто делайте то, что вам скажут. Мы ни к чему вас не принуждаем. Правда, совершенно ни к чему.

От этих слов Рону стало только страшнее, но ему не оставалось ничего, кроме как поверить.

— Кстати, вы не против, если к нам ещё кое-кто присоединится?

— …Простите?

— Есть ещё люди, которые едут в Артен. Карета большая, так что несколько человек не помешают.

— А… да, конечно…

Будто у него был выбор.

Рон лишь гладил спящего Петро по волосам и нервно озирался по сторонам.

И действительно, в городе неподалёку от Артена в карету сели двое здоровенных мужчин.

— Ха-ха, как раз вовремя.

— Верно? Прямо в точку. Давай скорее в Артен.

Сразу было ясно: эти люди занимались грубой работой.

Стоило им войти, и просторная карета показалась тесной. Скрестив руки на груди, они без конца ворчали.

— Серьёзно, наш новичок одолжил слишком много денег. Надо всё перепроверить.

— Семьдесят миллионов золотых? Она вроде не производила впечатления талантливой, но он почему-то выдал ей все эти деньги после одних лишь слов? Нужно догнать её и немедленно всё забрать.

Прислушавшись, Рон понял: это ростовщики.

Похоже, какой-то неопытный новичок недавно выдал женщине в Артене нелепо крупную сумму, и теперь они ехали взыскать долг.

«Семьдесят миллионов золотых? Кто бы она ни была, она безумна. Занять столько за один раз? Что она, чёрт возьми, задумала…»

Рон не мог представить, как расплатиться с семьюдесятью миллионами золотых, даже если будет работать каждый день до конца жизни.

Так что он понимал, почему эти головорезы отправились взыскивать долг в тот самый миг, как осознали ошибку.

«Надеюсь, она ещё не успела всё потратить».

Рон нервно покосился на лица ростовщиков.

«Если успела, ей конец».

Они навесят проценты на этот долг и будут выжимать из неё всё до конца жизни.

«Хотя… может, ей чудом удастся выкрутиться? Как Джудит, которая сумела подцепить мужчину и забеременеть».

Несколько лет назад, когда они бросили Джудит ростовщикам, Рон действительно считал, что её жизнь окончена.

Они с Элизабет искренне так думали.

И всё же испытывали облегчение оттого, что хотя бы оставили её позади.

Пока ростовщики могли держать под рукой одного человека, им было почти всё равно, что остальные члены семьи разорвали связи и исчезли.

Именно поэтому Элизабет и Рон всё это время скрывались в далёкой деревушке.

А ростовщики ни разу не явились за ними.

Но каким-то образом Джудит выжила и выпуталась даже из той ситуации.

Что лишь доказывало: никогда не знаешь, как повернётся жизнь.

«Наглые, ничего не скажешь. Одолжить такие деньги без залога… И этот новичок тоже совсем безнадёжен».

Рон мысленно покачал головой, подслушивая грубый разговор ростовщиков.

Судя по услышанному, люди они были по-настоящему злобные, и долг, похоже, собирались выбить во что бы то ни стало.

«С такими лучше вообще не связываться».

Он так боялся случайно встретиться с ними взглядом, что уставился в окно.

Впереди уже виднелись обширные и богатые, но долго пребывавшие в застое владения Артена.

Элизабет с тревожным лицом ждала ответа.

Если Джудит действительно находилась в поместье великого герцога как будущая великая герцогиня…

«Мне нужно лишь умолять её перед людьми и сказать, что всё было недоразумением. Что я сбежала только потому, что больше не могла терпеть жестокость твоего отца, что я ничего не знала о долге».

Если они прогонят её родную мать в лохмотьях, люди непременно заговорят: «Да, обстоятельства печальные, но разве это не слишком? Как она могла так поступить с собственной матерью?..»

На стороне Джудит тоже найдутся люди, но обязательно будут и те, кто встанет против неё. А если таких окажется больше, то даже малейшая холодность Джудит станет клеймом: «женщина, бросившая родную мать», — и ей будет трудно что-либо с этим поделать.

Джудит умна — наверняка это поймёт.

К тому же она всегда тосковала по материнской любви. Стоит Элизабет лишь передать ей: «Теперь я хочу ладить с тобой», — и сердце дочери непременно дрогнет.

— Ну… хм.

Агент Серой информационной гильдии усмехнулся:

— Джудит Майюс, то есть… она не находится в поместье великого герцога.

— …Ах!

С губ Элизабет сорвался вздох.

Ну конечно — даты же не сходились! Так не бывает, чтобы на ранних сроках дважды подряд.

Значит, у великого герцога и впрямь странные вкусы!

Так стараться ради женщины с рыжими волосами и зелёными глазами, чтобы та забеременела ещё до брака…

Глаза Элизабет заблестели, она погрузилась в размышления —

— Если вам, случайно, есть что сказать Его Светлости великому герцогу…

Агент гильдии улыбнулся.

— Он скоро прибудет во владения. Возможно, вам стоит поговорить с ним до того, как он войдёт в поместье?

— До того… как он войдёт в поместье?

— Да. Ведь будущая великая герцогиня сейчас пребывает в поместье.

— О.

Элизабет мгновенно поняла, что он имеет в виду.

Разумеется, никто не захочет говорить о бывшей жене в доме, где живёт новая невеста.

— Если пожелаете, мы можем устроить вам встречу.

Агент гильдии доброжелательно улыбнулся.

— Вы заплатили семьдесят миллионов золотых вперёд, так что подобная услуга вполне справедлива. К тому же мы хотим поддерживать хорошие отношения с Его Светлостью.

— Ох, большое вам спасибо.

Элизабет сладко улыбнулась. Потратить такую огромную сумму заранее определённо стоило того.

— Тогда прошу, подождите здесь немного.

Агент медленно поднялся. Угощение оказалось таким изысканным, что Элизабет была совершенно довольна.

— Когда Его Светлость великий герцог прибудет, наши люди незаметно проводят его в гильдию. А затем мы создадим для вас возможность встретиться с ним.

— Он скоро прибудет?

— Да. Все считают, что он прибудет после полудня, но на самом деле Его Светлость уже должен быть у границ владений. Движется он чрезвычайно быстро.

Они знали даже это! Серая информационная гильдия и впрямь была дельной организацией.

— Подумать только… великий герцог, только что одолевший варваров, едет сюда сразу же?

Агент уверенно ответил:

— Разумеется. Вы ведь мать Джудит Айлан. Естественно, он захочет с вами встретиться.

— Учительница! Я правда говорю!

Анна стояла перед Джудит с раскрасневшимся лицом и говорила взволнованно:

— Говорят, Его Светлость великий герцог уже прибыл к границе! На площади настоящий переполох. Там уже столько людей собралось, все хотят его увидеть. Он ведь наверняка произнесёт речь, да?

— Что? Площадь? Здесь есть такое место?

— Ах, учительница, вы же не знаете! Ну конечно, вы ведь только недавно приехали в наши владения!

Анна лучезарно рассмеялась.

— Площадь находится за главной дорогой. На первый взгляд она похожа на поле, но там есть дорожка под уклон, и людей помещается очень много. Обычно лорд произносил речи именно там. В помост встроен магический усилитель — даже тихое слово разносится по всей площади!

— Помост для речей? Ах, так вот что это было.

— Но, кажется, новый великий герцог о нём не знал. Он поставил временное строение прямо поверх помоста. Какая-то информационная гильдия из столицы открыла там филиал, но говорят, скоро его разберут! Ах, только это сейчас не главное. Подождите, подождите.

Анна, тараторившая от возбуждения, вдруг удивлённо выпрямилась. А затем продолжила с сияющими глазами:

— Та женщина, за которой вы велели мне следить, только что вошла туда!

Упоминание об информационной гильдии что-то задело.

Это было слово, которое Джудит не могла оставить без внимания.

Она глубоко вдохнула. Затем медленно спросила:

— Ты знаешь, как называется эта информационная гильдия?

Анна бодро ответила:

— Серая информационная гильдия!

Элизабет с тревожным лицом ждала Экиана и успела уже опустошить две тарелки печенья.

Такой изысканной еды она не пробовала давно — рука сама тянулась за новой порцией.

«Когда я закончу переговоры с великим герцогом, буду есть такое каждый день».

В гильдии заверили, что Экиан придёт с ней встретиться. А это могло означать только одно: Джудит была для него помехой.

«Конечно. Представить только, как люди будут смеяться: бывшая жена как две капли воды похожа на его новую женщину».

Пока Элизабет напевала себе под нос, ожидая третью тарелку печенья…

— Госпожа Дейл.

Агент гильдии постучал и вошёл.

— Его Светлость великий герцог прибыл. Он желает, чтобы разговор был коротким. Въехал во владения тайно.

Глаза Элизабет вспыхнули, и она резко поднялась.

Приманка сработала!

— Он ведь точно придёт сюда?

Площадь была забита людьми.

— Конечно. Такой исторический момент — варваров изгнали. Будь на его месте прежний лорд, он бы уже всех созвал.

— Верно, раньше он каждый раз, как отбивал их, часами речи толкал.

Никто не приказывал людям собираться — это вышло само собой.

До сих пор лорд Артена всякий раз после битвы с варварами созывал жителей и раз за разом повторял одно и то же.

Как тяжело он и его рыцари трудятся, защищая их от варваров; почему налоги приходится повышать; как им следует растить детей храбрыми рыцарями, которые будут оборонять владения…

Все выстрадали эти нудные речи.

Но на этот раз достижения великого герцога были настолько поразительны, что жители сами потянулись на площадь.

И была ещё одна причина.

Слух о том, что великий герцог невероятно красив.

И ещё один слух.

— Он ведь отец малыша госпожи Ют, верно?

— Вот почему госпожа Ют всё это время молчала…

— Неудивительно. Госпожа Ют никогда не была похожа на обычную простолюдинку. Какая простолюдинка знает столько всего?

— Вот именно. Я слышала, она даже с административными делами помогает. Наверняка за этим стояла какая-то история.

Жители прониклись симпатией к «госпоже Ют» ещё до прибытия великого герцога.

Разумеется, теперь они сгорали от любопытства к великому герцогу, который начал обращаться с ней как с великой герцогиней.

— Он лучше господина Хада, правда?

— Если он не будет внимательнее господина Хада, я этот брак не признаю.

— А что ты сделаешь, если не признаешь? Хотя я согласен. Если он не станет беречь госпожу Ют так же, как господин Хад, я тоже не смогу это одобрить.

Все они переговаривались так, словно отцы, выдающие замуж дочерей.

И тут…

— Кхм. Итак…

Внезапно раздался низкий мужской голос. Люди, собравшиеся на площади, тут же притихли.

Речей на этой площади им хватало с лихвой — особый тембр усиленного магией голоса ни с чем не спутать.

Но временное строение всё ещё стояло прямо над помостом для речей.

Оно выглядело так, будто его можно легко разобрать, поэтому все решили, что его уберут до прибытия великого герцога.

Поблизости даже ходили рабочие с инструментами — очевидно, готовые заняться разборкой.

Так что жители, естественно, думали: великий герцог появится только после того, как временное здание уберут.

— Почему я должен вам верить?

Все растерянно переглянулись.

Низкий, сдержанный голос, доносившийся из временного строения, продолжил:

— Разве она не ваша родная дочь?

Это была не речь. Это был разговор!

Великий герцог определённо говорил внутри этого сооружения, не зная, что происходит снаружи.

Кто эта «она» и при чём здесь родная дочь?.. И тут на вопрос великого герцога ответил женский голос:

— Но я не могу сказать, что мы с этим ребёнком мать и дочь. Я бросила её в семнадцать лет, прекрасно зная, что весь долг ляжет на неё.

Одно стало ясно сразу: женщина была жестокой и бессердечной.

Бросила семнадцатилетнюю дочь с долгами — и сбежала? Люди принялись перешёптываться.

— Что? Это ведь голос той самой женщины, которая недавно пыталась попасть в поместье великого герцога и говорила, что ищет дочь?

— Да, кажется, она!

Одно было несомненно: этот разговор куда занимательнее любых речей прежнего лорда.

Люди с интересом подались вперёд. Чем тише становилось на широкой площади, тем отчётливее звучал разговор.

Увидев великого герцога, прибывшего в Серую информационную гильдию, Элизабет мысленно ахнула.

«Я так и знала. Я была права!»

Это был тот самый мужчина, который когда-то приходил к ней.

Иссиня-чёрные волосы, тёмно-красные глаза, мрачная и леденящая аура. Холодный, ледяной взгляд — точь-в-точь как она его помнила.

— Итак.

Он только что вернулся после уничтожения варваров, и убийственная аура всё ещё держалась вокруг него.

— Послушаем, зачем вы хотели со мной встретиться. Сразу предупреждаю: я терпеть не могу тратить время впустую.

— Разумеется.

Элизабет поспешно начала объяснять.

Разве встречаться с новой великой герцогиней не будет неловко, если бывшая жена всё ещё где-то рядом? Она вырастила эту девчонку, Джудит, и могла сказать с уверенностью: та непременно станет источником неприятностей. Никогда не позволит бывшему мужу жить спокойно и счастливо. Даже Его Величество Император из беспокойства о великом герцоге хотел сначала разобраться с Джудит. И на то были причины…

Так не лучше ли избавиться от этой девчонки — ради новой великой герцогини и будущего ребёнка? А она, как родная мать, готова сама обо всём позаботиться.

Великий герцог молча смотрел на неё с непроницаемым выражением.

Взгляд был таким далёким и холодным, что у Элизабет по спине пробежал озноб и она невольно сглотнула.

Но сам факт, что она добралась до этой встречи, уже казался удачей.

Иначе зачем занятому великому герцогу сидеть перед ней?

— Перейдём в другую комнату? Стулья здесь неудобные. И ради безопасности больше не произносите имя Джудит.

Великий герцог не ответил — лишь произнёс это сухо, и Элизабет кивнула, мысленно решив, что даже такой стул не годится для человека его положения.

Следом за сотрудником гильдии они прошли вглубь здания.

Коридоры оказались длинными и извилистыми — Элизабет быстро потеряла ориентацию.

Вскоре они оказались в захламлённой комнате в самом конце. Элизабет только подумала, что здесь почему-то странно просторно, как великий герцог вдруг спросил:

— Почему я должен вам верить? Разве она не ваша родная дочь?

Этого она ожидала. Элизабет быстро ответила. В голове билась одна мысль: доказать, что они с Джудит вовсе не заодно.

— Но я не могу сказать, что мы с этим ребёнком мать и дочь. Я бросила её в семнадцать лет, прекрасно зная, что весь долг ляжет на неё.

Лицо великого герцога осталось бесстрастным.

Элизабет забеспокоилась и заговорила снова.

Раз она уже понял, что Джудит — не новая великая герцогиня, притворяться раскаивающейся матерью больше не было нужды.

— Если бы у меня осталась хоть капля материнской привязанности к этой девчонке, разве я явилась бы сюда говорить такое Вашей Светлости? Честно говоря, я выплатила тот долг и освободилась лишь потому, что мне было попросту отвра—

Она уже готова была сказать «отвратительно», когда великий герцог внезапно оборвал её:

— Достаточно.

Взгляд, устремлённый на неё, стал острым. Подавленная одним-единственным словом, Элизабет захлопнула рот. Великий герцог холодно произнёс:

— Больше я слушать не желаю.

И в этот миг…

С грохотом рухнула перегородка за спиной Элизабет.

Она невольно вскрикнула и неловко повалилась на пол.

— Ах… ах…

Она не могла поверить в то, что увидела.

За рухнувшей стеной чуть ниже — как на площади — плотно стояли жители владений.

Перегородка закрывала обзор, и она не замечала этого, но место, где они находились, выглядело точь-в-точь как сцена.

Бесчисленные взгляды были прикованы к Элизабет.

— Ч-что это…

Она запнулась, вздрогнула и замолчала. Невероятно, но её голос усиливался и разносился по всей площади.

Значит… все слышали её разговор с великим герцогом?

В этот момент к ней подошёл один из сотрудников гильдии и помог подняться.

— Прошу вас уйти. Его Светлость великий герцог больше не желает с вами разговаривать.

— Ч-что?

Придя в себя и посмотрев вперёд, она поняла, что великого герцога уже нет.

Сотрудник гильдии взял её под руку и повёл наружу.

— Ах да, напоследок ещё одно сведение. Считайте это бесплатной услугой.

Элизабет по-прежнему пребывала в оцепенении. Она растерянно оглядывалась, когда он прошептал ей на ухо:

— Вам не любопытно настоящее имя «госпожи Ют», которая живёт в поместье великого герцога?

Элизабет ничего не понимала.

Её тащили за собой, она не успела даже ответить, когда он снова прошептал:

— Джудит Айлан.

От этих слов глаза Элизабет широко раскрылись.

Мысли вмиг заметались.

«Джудит Майюс не находится в поместье великого герцога».

Вот что они сказали.

Значит, дело было в фамилии!

После развода Джудит действительно вернула себе фамилию Айлан.

— Мы ведь не сказали ничего ложного?

Мужчина усмехнулся.

— Мы ясно сообщили вам, чьей матерью вы являетесь.

Элизабет показалось, что она вот-вот лишится чувств.

«Разумеется. Вы ведь мать Джудит Айлан. Естественно, он захочет с вами встретиться».

Пока она стояла в оцепенении с широко раскрытыми глазами, взгляд её упал на великого герцога: он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди.

— Не пытайтесь делать глупостей. Убирайтесь.

Красные глаза смотрели прямо на неё.

— Всё равно оставаться в моих владениях вам не позволят.

Лишь тогда Элизабет поняла: всё это было спланировано им.

Он с самого начала прекрасно знал её намерения.

Теперь, даже если она закатит истерику, будет рыдать и умолять Джудит, жители не заклеймят её как «бессердечную дочь, прогнавшую мать».

Потому что она сама громко заявила: «Нас с этим ребёнком нельзя назвать матерью и дочерью».

— Благодарите Джудит. Лишь потому, что вы её родная мать, я устроил всё так сложно.

Великий герцог добавил без обиняков:

— Мне было бы куда проще просто заставить вас исчезнуть.

В голосе не было угрозы — он звучал спокойно, и от этого становилось ещё страшнее.

— Т-тогда… в-вы хотите сказать, что все там слышали… всё это?..

— Только ту часть разговора, что прозвучала после того, как мы сменили комнату.

Великий герцог ответил, по-прежнему стоя со скрещёнными руками.

— Это самая глубокая рана Джудит. Нет причины оглашать её всему свету. Рано или поздно она всё равно услышит слухи.

Лишь теперь Элизабет поняла, зачем они меняли комнату и почему он заставил её замолчать, когда она собиралась сказать кое-что похуже.

Он даже не позволил ей произнести полное имя Джудит при переходе.

Великий герцог тщательно всё устроил так, чтобы она сказала лишь одно: «Я бросила Джудит с долгами и не питаю к ней никакой привязанности».

Насколько же… как глубоко он должен любить её, если проявляет такую осторожность?

Как сильно он хочет уберечь жизнь Джудит даже от единственного нового шрама?..

— Нет никакой нужды сейчас раскрывать, что вы мать Джудит. Полагаю, вы достаточно умны, чтобы понять это.

Даже если эта правда вскроется, выгоды не будет никакой.

Она лишь навлечёт на себя ещё больше презрения и гнев великого герцога.

Великий герцог настаивал, что она не имеет к Джудит никакого отношения, и велел покинуть владения.

— Что ж, пойдёмте.

Агент гильдии тактично потащил Элизабет наружу. Она едва не оступилась на лестнице, а у входа агент распахнул дверь и вытолкнул её.

— Сделка вышла удачной.

Хлоп — дверь закрылась за её спиной.

Элизабет в оцепенении рухнула прямо на обочину. Перед глазами потемнело, и какое-то время она ничего не видела.

Лишь спустя несколько мгновений она поняла, что перед ней собралась толпа зевак.

Любопытные, ожидавшие, что она выйдет через главный вход Серой информационной гильдии, уже толпились на улице.

— Ох ты, что здесь происходит?

— Это ведь та самая женщина? Голос точно её!

Элизабет медленно поднялась.

Что бы ни случилось, она не из тех, над кем смеются в подобном месте.

У неё был ребёнок, которым она дорожила больше собственной жизни, муж, которого она любила много лет, и лавка безделушек, приносившая достаточно, чтобы жить.

От возвращения к дворянской жизни придётся отказаться, но она была не одна. Рон всё равно потерпел неудачу и вернулся с пустыми руками.

Она уже собиралась выругаться, покинуть владения и отправиться домой, как вдруг…

— Эй, стой.

— Погоди-ка.

Двое рослых, крепко сбитых мужчин преградили ей путь. И лишь тогда она вспомнила, о чём забыла в панике.

— Наш новичок немного ошибся. Мы бы хотели, чтобы вы немедленно вернули семьдесят миллионов золотых.

— Мы не даём такие деньги женщине, у которой ничего нет. Мы пришли взыскать долг. Только не говорите, что уже всё потратили.

У Рона отвисла челюсть.

После прибытия в Артен его без передышки таскал за собой какой-то загадочный мужчина — и всё это с Петро на руках.

Он слышал всё, что говорила Элизабет на площади, а теперь его тащили к главному входу Серой информационной гильдии.

Всё кончено.

С Элизабет было покончено. Великий герцог раскусил все её планы, и воспользоваться чем-либо больше не выйдет.

Но настоящая беда грянула, когда они подошли к зданию гильдии.

Двое ростовщиков с угрожающими лицами шагнули к Элизабет в тот самый миг, как она вышла наружу.

«Т-тогда… та женщина, что взяла на себя этот чудовищный долг…!»

У него перехватило дыхание. Семьдесят миллионов золотых!

Даже если они положат всю жизнь на выплату, ещё неизвестно, успеют ли расплатиться до старости.

Такой огромный долг… такие страшные взыскатели… и должна оказалась его жена?

«Нет, постой».

Рон моргнул и задумался.

«Официально… она мне не жена».

Вблизи столицы записи велись как следует, но в провинциальных городках большинство простолюдинов браки и вовсе не регистрировали.

Рон с Элизабет тоже никогда официально не оформляли брак.

Все называли её «Элизабет Дейл», но в официальных документах она по-прежнему значилась Элизабет Айлан — под своим дворянским именем.

Да и даже будь она его женой…

Ростовщики довольствовались тем, что ловили одного должника. За остальными членами семьи они обычно не гонялись. Именно так Рон и Элизабет когда-то выжили, выставив Джудит в качестве залога.

— Уааа!

В этот момент Петро заметил мать, заёрзал и расплакался.

Элизабет обернулась, широко раскрыв глаза.

— Петро!

Её лицо ясно спрашивало: почему вы здесь?

Рон быстро зажал Петро рот и бросился бежать.

«Верно, твоя мама тоже не захотела бы, чтобы ты рос сыном должника».

Убегая со всех ног, он оправдывал себя как мог.

«Я делаю это не потому, что боюсь делить с ней долг. Всё — ради Петро!»

Он мчался как безумный, а потом вскочил на первую попавшуюся повозку, выезжавшую из владений.

Возвращаться в Гарсейя больше не было нужды. Главное — сбежать туда, где Элизабет и ростовщики никогда его не найдут.

До самого конца она оставалась отвратительной женщиной.

Экиан всё ещё стоял у окна в здании Серой информационной гильдии и смотрел на улицу со сложным выражением лица.

Это он приказал привезти Рона и мальчика в Артен.

Это он предложил назначить сумму в семьдесят миллионов золотых — намеренно двусмысленную цифру. Близкую к той, что когда-то взвалили на семнадцатилетнюю Джудит.

Если бы эти двое трудились вместе, смогли бы выплатить её к старости. Если бы Рон действительно любил Элизабет, он бы не сбежал.

Но Рон сбежал — прямо на глазах у Элизабет.

И это должно было причинить ей ещё больше боли.

«До самого конца — мерзкая парочка».

Теперь Элизабет тихо покинет владения. А потом ростовщики, скорее всего, заберут её с собой.

Но в этот миг Экиан, молча смотревший в окно, вдруг широко раскрыл глаза.

Один человек, которого он никак не ожидал увидеть.

Женщина, по которой скучал каждый день.

Та, кого так боялся ранить — до беспокойства, до беспомощности…

стояла прямо перед Серой информационной гильдией.

— Ох, неужели?.. Она ещё и в долги влезла?

— Влезла в долг только ради встречи с Его Светлостью великим герцогом.

Люди перешёптывались и собирались перед Серой информационной гильдией.

Среди них стояла молодая женщина в форме горничной, низко надвинув чепец, и смотрела перед собой пустым взглядом.

Это была Джудит.

«Ты знаешь, как называется эта информационная гильдия?»

«Серая информационная гильдия!»

С того самого мгновения, как Анна бодро произнесла эти слова, Джудит решила покинуть поместье великого герцога.

Она должна была узнать, что происходит снаружи.

Если Элизабет угрожала Экиану ради денег, Джудит собиралась всё свести на нет и уйти. Она не хотела становиться ни для кого обузой — меньше всего для Экиана.

Если она откажется от всего, Элизабет оставит её в покое.

Как тогда, когда ей было семнадцать. Именно поэтому Джудит решила оставить всё позади и тихо растить ребёнка.

«Анна, пора. Мне нужно уйти. Поможешь мне?»

«Конечно!»

Поскольку всё это время Джудит вела себя послушно, в поместье за ней не установили слежки.

Похоже, Экиан тоже не приставил к ней наблюдателей. Вероятно, он лишь строго велел не выпускать её наружу.

Но раз Джудит ни разу не порывалась выйти, стража расслабилась.

К тому же служащие поместья всё ещё притирались друг к другу.

Между прежней прислугой и теми, кого Экиан привёз из столицы, чётко ощущался разлом — они ещё не стали единым целым.

«Я должна сама увидеть, что происходит».

«Я помогу вам!»

Преданная ученица Анна тут же вытащила из сумки парик.

Джудит добавила к нему чепец горничной, который Анна когда-то стащила из прачечной, надела очки, к которым не прикасалась с самого приезда в поместье, и поверх простого платья повязала фартук.

Приклеила несколько веснушек — сейчас такие наклейки были в моде у детей, — взяла в руки охапку багетов, принесённых Анной, и превратилась в совершенно неузнаваемую горничную.

«Идёмте скорее! Все в поместье сейчас заняты подготовкой к встрече Его Светлости!»

Так Джудит сбежала через боковые ворота, которыми пользовались приезжие торговцы.

Она тоже пошла за толпой к площади и услышала слова Элизабет. Смешавшись с людьми, направилась к главному входу Серой информационной гильдии.

Всё казалось сном.

Лишь теперь Джудит начала понимать, что Экиан выстроил ради неё.

Почему в их разговоре не прозвучало её имя.

Почему Экиан остановил Элизабет, когда та слишком распалилась.

«И почему держал меня в поместье — чтобы моё имя вообще не всплыло».

Он всё устроил так, чтобы свести вред для неё к минимуму и не позволить Элизабет снова войти в её жизнь.

«Так вот зачем он покидал владения?.. Чтобы всё это подготовить?»

Осознав это, Джудит перехватило дыхание.

Экиан был человеком, который без колебаний отправился убить Императора.

И всё же ради того, чтобы разобраться с такой, как Элизабет, он пошёл на такие сложности. Несомненно, даже противостоя Императору, он не просчитывал столько шагов и не старался настолько тщательно.

И всё это — ради Джудит.

— Уааа!

И в этот миг…

В толпе заплакал ребёнок.

Элизабет вздрогнула и вдруг громко закричала:

— Петро!

Джудит, смешавшись с толпой, смотрела на происходящее.

Рон держал на руках маленького мальчика со светло-каштановыми волосами.

Сразу было ясно: это его и Элизабет ребёнок.

Рон, прижимая мальчика к себе, быстро развернулся и исчез из виду.

Наверняка из-за долга, о котором кричали ростовщики.

И это тоже, должно быть, было частью плана Экиана.

Элизабет судорожно вдохнула.

Джудит стояла как вкопанная и смотрела прямо на неё.

Она ни разу не думала, что сумела преодолеть эту женщину. По правде говоря, она всегда до ужаса боялась встретиться с ней снова.

Боялась услышать от Элизабет: «Я никогда тебя не любила. Ты всегда была для меня обузой». Боялась настолько, что в тот день даже не смогла схватить мать за рукав, когда та уходила.

Но, став взрослой, Джудит обрела ещё один, куда более страшный страх.

Если они встретятся снова — она может повести себя так же, как прежде: отчаянно желая любви, сделать всё, что мать потребует. Возможно, именно потому, что Джудит не доверяла самой себе, она и решила оставить всё позади.

После ухода Элизабет Джудит жила мудро и стойко.

Но она боялась, что, стоит матери вернуться, — и она снова станет той беспомощной дочерью, которая покорно выполняла всё, что ей скажут.

— Петро-о-о! Ро-о-он!

Но теперь, глядя, как Элизабет бьётся и извивается, пока ростовщики утаскивают её прочь…

В то самое мгновение, когда прошлое будто разыгрывалось прямо у неё на глазах…

Джудит, словно это было ложью, преодолела свои старые страхи.

Она так боялась этого мгновения, так страшилась его — и снова и снова представляла.

И всё же, к удивлению, не почувствовала ничего. Лишь чувства её прежней, прошлой себя всплыли на поверхность — и от этого мысли стали ещё яснее.

Неосознанно она положила ладонь на живот.

Потому что теперь до конца понимала: всё происходящее было проявлением заботы и любви одного человека, который изо всех сил старался её защитить.

Человек, у которого было всё, пошёл на такие хлопоты, привлёк столько людей — лишь бы не причинить ей боль.

— Учительница?

Анна, ещё слишком невинная, чтобы понять происходящее, растерянно моргнула рядом.

Джудит мягко улыбнулась и погладила Анну по голове.

— Подожди немного, Анна. Мне нужно идти к Его Светлости.

— Вы войдёте внутрь?

Анна моргнула и снова спросила:

— Вы поэтому пришли? Чтобы увидеть великого герцога?

— Да. Спасибо тебе за всё. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала.

Джудит сняла чепец горничной и парик и вернула их Анне.

Короткие рыжие волосы, всё это время убранные под парик, рассыпались по плечам.

Она сняла фартук и очки, отклеила веснушки.

— Увидимся позже.

Джудит ещё раз помахала Анне, прошла сквозь толпу и направилась к главному входу Серой информационной гильдии.

— О? Госпожа Ют?

— Ох, разве это не госпожа Ют?

Горожане узнали её.

Джудит едва заметно улыбнулась, приветствуя их, и медленно шла вперёд. Даже Элизабет, яростно вырывавшаяся, обернулась к ней.

— …О? О?

Их взгляды встретились. Но Джудит лишь скользнула по ней взглядом.

Лицо её было равнодушным — совершенно невозмутимым.

Взгляды соприкоснулись — не дольше мгновения.

Джудит отвернулась.

Так же, как три года назад отвернулась Элизабет, не в силах встретиться взглядом со своей семнадцатилетней дочерью.

В этот миг дверь Серой информационной гильдии распахнулась.

Появился Экиан. Он торопливо сбежал по ступеням — слегка запыхавшийся, с широко раскрытыми от удивления глазами.

— Экиан.

Джудит спокойно посмотрела на него и улыбнулась.

— Пойдём внутрь. Нам ведь о многом нужно поговорить, правда?

Элизабет стояла как вкопанная, глядя ей вслед.

Экиан смотрел на Джудит словно в оцепенении и вдруг выпалил несколько глуповатую фразу:

— Там… ступени крутые.

Будто даже среди всего этого хаоса его заботил только её следующий шаг.

Даже после всего случившегося эта крошечная деталь, казалось, была для него самым важным делом на свете.

— Осторожнее под ноги.

Он с тревогой посмотрел на её ноги и поспешно протянул руку.

Его выражение лица — испуганное, словно она могла вот-вот оступиться, — казалось ложью после того холодного голоса, что недавно эхом разносился по площади.

Он, похоже, даже не замечал горожан, с любопытством наблюдавших за ними.

Глядя на него, Джудит вдруг поняла по-настоящему: смутная тоска по материнской любви ей больше не нужна.

Без малейшего колебания, ни разу не оглянувшись, она взяла Экиана за руку.

И пока дверь за её спиной не закрылась с глухим стуком, она ни разу не посмотрела на Элизабет.

Джудит обращалась с ней как с чужой. И всё же лицо её казалось спокойным — будто она наконец освободилась от всяких уз.

Так же, как Элизабет когда-то ушла, ни разу не оглянувшись на семнадцатилетнюю Джудит, оставленную в отчаянии посреди разорённого баронского поместья и окружённую взыскателями, — ушла, сжимая руку Рона, и исчезла.

Джудит навсегда оставила Элизабет позади.

И вместе с ней — ту маленькую девочку, которую когда-то бросили в разрушенном баронском поместье.

— Что случилось?

Экиан не мог скрыть растерянности. Держа Джудит за руку, он поднимался с ней по лестнице, и она спокойно ответила вопросом:

— Здесь безопасно отвечать?

— Что?

— Я спрашиваю, будет ли то, что мы скажем, слышно на площади.

Она говорила ровно и отчётливо.

— Потому что, думаю, жители Артена на сегодня уже достаточно насмотрелись драмы. Ещё немного — и это будет перебор.

— Ах, не волнуйся.

Экиан тихо рассмеялся.

— Радиус усиления голоса был на самом деле довольно узким, а все временные комнаты уже разобрали. Теперь нас никто не услышит.

— Какое облегчение.

Джудит слегка пожала плечами, медленно поднимаясь по ступеням.

— Значит, можно говорить свободно. Не всем же в великом герцогстве нужно слышать скандальную историю нашей жизни.

— Ну, я бы не сказал, что это такой уж громкий скандал. Мы ведь не совершили никаких преступлений.

— Я забеременела от другого мужчины и развелась с бывшим мужем. Потом моя родная мать пришла угрожать этому самому бывшему мужу, а отцу моего ребёнка пришлось прятать меня…

— …

— И скандал становится ещё громче от того, что во всей этой истории замешан только один мужчина.

— Вы не изменились, Джудит.

Услышав её лаконичный пересказ, Экиан покачал головой.

— Никто, кроме вас, не способен вот так лишить меня слов.

В этот момент они поднялись на последнюю ступень.

Необходимости держать её за руку уже не было, но Экиан не отпустил. Вместо этого он мягко провёл Джудит в соседнюю комнату.

— Эта информационная гильдия, возможно, и была спешно создана ради одного этого момента… но комната у меня всё же есть. Звуконепроницаемая. Проходи.

— Всё ещё не отпускаете мою руку?

— Ах.

Экиан тихо рассмеялся и крепче сжал её ладонь.

— Простите, но я тоже не изменился.

— Хм?

— В какой бы ситуации я ни оказался, стоит мне коснуться вас — и я, похоже, уже не могу отпустить.

Иными словами, отпускать её руку он не собирался. Воспользовавшись лестницей как предлогом, он поймал её ладонь в свою — а она не высвободилась.

Когда он ввёл Джудит в просторную комнату, дверь за ними скользнула и закрылась.

Экиан игриво улыбнулся и продолжил:

— Даже зная, что не должен, я поцеловал тебя. Даже понимая, что у меня остаются сомнения… я всё равно не смог удержаться.

Он слегка улыбнулся и бросил взгляд на живот Джудит.

— Вот всё и закончилось этим.

Он осторожно переплёл их пальцы и усадил её рядом.

— Вы не слишком испугались или… нет, подождите, как вы вообще выбрались?

— Я не испугалась, и с ребёнком всё в порядке. Даже посреди этого хаоса я старалась сохранять спокойствие ради малыша. И…

Джудит начала по одному отцеплять его пальцы и прохладно добавила:

— Да, в поместье великого герцога все подчиняются вам. Но не забывайте: я поселилась здесь раньше.

Каждый раз, когда она отгибала очередной палец, Экиан издавал страдальческий стон. И всё же не сопротивлялся — словно понимал, что не имеет права удерживать её силой.

— То есть у меня здесь тоже есть союзники.

Затем Джудит медленно поднялась и пересела в кресло напротив. Экиан тихо вздохнул и посмотрел на неё.

Хриплым голосом он пробормотал:

— Вы должны знать, как сильно меня тревожите. Мы расстались совсем ненадолго, а у меня словно сердце оборвалось.

— Вот как?

Встретившись с его чуть мрачным взглядом, Джудит выпрямилась и слабо улыбнулась.

— Вы ведь сами уехали отсюда в столицу, разве нет?

Экиан сразу же извинился:

— Об этом… я искренне жалею. Правда.

А затем пробормотал себе под нос:

— Не победить… не победить…

Джудит глубоко вдохнула и сразу перешла к главному:

— Почему вы уехали в столицу, не сказав мне ни слова, а просто оставив письмо? Всё было настолько срочно?

— …

— Это было связано с моей матерью? Поэтому вы до самого конца ничего мне не говорили?

— Я не знаю, как ответить. Я немного трусливее вас.

Экиан легко постучал пальцами по столу, глядя ей в глаза.

И не успела Джудит опомниться, как его взгляд — полный неотступного желания — будто пронзил её насквозь.

— Часть меня хотела привязать вас к себе долгом, которого вам не вернуть. А другая часть ненавидела саму мысль о том, что вам будет больно.

— …

— Но вот я сижу здесь, рядом с вами, и чувствую, что правда не в силах отпустить. Я даже думал заставить вас чувствовать себя виноватой, лишь бы удержать возле себя. Что мне делать?

— Что значит «что делать»? Не нагнетайте и не просчитывайте всё в голове — просто скажите правду.

Джудит ответила мгновенно:

— Именно этого вы всё время и не делали. Поэтому всё и дошло до такого.

Экиан не нашёлся с ответом. Только тихо вздохнул.

Скрестив руки на груди, Джудит продолжила:

— Вы ведь видели, как я только что прошла мимо матери, не сказав ни слова? Говорите всё, что хотите. Я правда больше ни на что не рассчитываю — совершенно искренне. И меня уже ничем не потрясти.

— …

— Я действительно это преодолела. До сих пор не могла — но теперь смогла.

Экиан долго смотрел на неё. Затем медленно произнёс:

— Элизабет Дейл пыталась убить вас и свалить вину на дом Майюс. По правде говоря, я сорвался с места сразу, как только узнал об этом, потому что хотел успеть раньше людей Императора…

Пока он объяснял, Экиан то и дело смотрел на лицо Джудит, но оно оставалось совершенно спокойным. Она и правда выглядела так, будто с ней всё в порядке.

— Мне удалось лишь наполовину. В итоге Рон Дейл всё равно добрался до вас. Если бы я действовал быстрее, смог бы остановить и это.

— Ах.

— И всё же я хотел помешать вашей родной матери когда-либо приблизиться к вам.

Джудит посмотрела на него и тихо спросила:

— Почему?

На этот вопрос Экиан замолчал, словно подбирая слова.

Казалось бы, ответить нетрудно — но он медлил довольно долго.

Джудит терпеливо ждала. Лишь спустя какое-то время он наконец заговорил:

— Джудит, знаете… я всегда ждал идеального момента. Хотел признаться, когда всё будет готово, в самый подходящий миг. Но именно из-за этого желания… возможно, как вы и сказали, я только всё испортил.

Она ожидала чего-то вроде: «Ваша родная мать жестока», или «Я боялся, что это слишком сильно вас ранит», или даже: «Потому что хорошо вас знаю».

Поэтому Джудит немного удивилась.

— Я признаю это, сожалею об этом и, хотя мне нелегко, сейчас скажу.

Экиан посмотрел на Джудит, чьи глаза слегка расширились, и серьёзно признался:

— Потому что я люблю вас.

Впервые он произнёс эти слова вслух.

— Только поэтому.

Без сомнения, для Экиана это потребовало огромной смелости.

Он ведь даже не помышлял раскрыть свою личность, пока не сможет предложить ей роскошный дворец и владения.

А теперь сидел в ветхом временном строении, не в силах вынести страх, что она уйдёт, и признавался в чувствах, не имея при себе даже драгоценности.

— Если честно, я думаю, что вы можете меня оставить. Я знаю: вы из тех людей, кто способен так поступить.

Хотя Джудит уже всё это знала, хотя догадывалась — сердце у неё забилось бешено.

Сильнее, чем когда она неожиданно столкнулась лицом к лицу с Элизабет.

— В то же время я знаю: если навяжу вам положение великой герцогини только потому, что вы носите моего ребёнка, вы примете его. И сделаете всё, чтобы соответствовать этой роли. Так же, как когда были женой молодого герцога Майюс.

Голос Экиана чуть дрогнул.

— Но… всё же я не хочу, чтобы вы так поступали. Я хочу, чтобы вы остались рядом со мной по собственной воле. Я сделаю всё, что смогу, чтобы искупить прошлое.

Словно больше не мог сдерживаться, он признался снова:

— Потому что я очень люблю вас. Правда… очень.

Он мог бы привести бесчисленное множество причин, но с его губ сорвалась лишь «любовь».

Это было признание, которого Джудит никогда не могла себе представить. Даже зная, даже догадываясь — она всё равно оказалась застигнута врасплох.

— Знаете, Джудит?

Экиан мягко улыбнулся.

— Благодаря вам я тоже кое-что преодолел.

— Что?

— Открыться, не имея ничего, что можно предложить, — для меня труднее всего на свете. Я всегда думал: уж если признаюсь вам, то должен быть хотя бы значительнее, чем Экиан Майюс.

Джудит кивнула.

— Ну… Экиан Майюс был красив, да и манеры у него были превосходные. Я немного пожила с ним и знаю. Фигура тоже была недурна. Даже когда видишь его мельком сбоку — будто скульптура.

— Я так и знал. Но это не было естественным, понимаете? Тогда я каждый день старался удержать вас рядом именно с Экианом Майюсом.

Затем он тихо выругался:

— Проклятье…

— Что это вдруг?

— Сейчас я ужасно выгляжу… и вот в таком виде признаюсь вам.

— Что?

— По сравнению с собранным Экианом Майюсом я выгляжу отвратительно. Я не спал, не следил за собой, мотался под открытым небом… Каждый раз, когда смотрю в зеркало, будто на меня оттуда смотрит какой-то демон.

Экиан тяжело вздохнул и устало провёл ладонью по лицу.

— Говорить, что люблю вас, в таком виде, и просить принять меня… ха.

По его слегка дрожащему голосу было ясно: ему и в самом деле было унизительно как никогда.

— Просить женщину, которая однажды назвала Экиана Майюса своей первой любовью, остаться рядом со мной, когда я выгляжу так…

— Ах.

Джудит почесала щёку и равнодушно ответила:

— Это была ложь.

Теперь уже глаза Экиана расширились.

— Что?

— Я просто сказала это перед тем, как отправиться в поместье Майюс.

Джудит произнесла это с застенчивой улыбкой.

— На самом деле…

После этого она рассказала Экиану всё.

О том, как однажды внезапно узнала будущее, как из-за этого вошла в дом Майюс, и о том, что в конце концов всё оказалось устроено Последней Жрицей.

Она рассказала даже о просьбе Последней Жрицы — сделать её сына счастливым.

— Так что на самом деле Экиан Майюс меня никогда не интересовал. Ни разу.

Джудит сказала это твёрдо, чтобы развеять все недоразумения.

Возможно, всё началось именно с этой лжи.

Потому что Экиан тоже слишком сильно держался за эту вымышленную личность… Что ж, в каком-то смысле она оказалась связана сразу с несколькими версиями одного и того же мужчины.

— Я видела вас издалека, но правда лишь мельком. Молодого герцога Майюс все любили, но мне он никогда не казался привлекательным. Это поможет вам преодолеть прошлое?

— Ах… Это по-своему неприятно, — пробормотал Экиан с ошеломлённым видом.

— Правда? В итоге, кажется, выходит, что лицо под маской понравилось мне больше.

— От этого объяснения мне стало только хуже.

— Ну… зато это правда.

Экиан посмотрел на Джудит, цокнувшую языком, и прижал руку ко лбу.

Увидев это, Джудит изо всех сил постаралась его утешить:

— Это не значит, что у вас некрасивое лицо. Простите, что раньше спросила, бросали ли вас из-за уродства. Я правда тогда несла полную чушь.

Конечно, утешением это, похоже, не стало.

Экиан медленно моргнул и пробормотал:

— Вы правда не изменились. И всё же…

Так или иначе, правда, которую он только что узнал, явно его потрясла.

— С недоразумением насчёт моей матери я тоже разобрался. Похоже, она действительно считала меня своим сыном.

— Да. По способностям, происхождению и сердцу она во многом лучше моей матери, так что больше её не ненавидьте. Поняли?

От твёрдых слов Джудит Экиан беспомощно рассмеялся.

Снова повисла смутная тишина. Когда Джудит ничего не сказала, Экиан тихо произнёс:

— С тех пор как я узнал, что не родной сын герцога Майюс, я даже представить не мог, что смогу быть счастлив.

— Ах…

— Правда, я жил просто потому, что надо было жить. Мне всё время казалось, что где бы я ни оказался, я везде буду обузой. Возможно, меня так сильно сломило именно потому, что до семнадцати лет я жил очень счастливо.

Джудит сквозь зубы выдохнула, представив семнадцатилетнего Экиана, которого вытолкнули из идеальной семьи.

От одной мысли о нём становилось больно.

Ему, должно быть, пришлось многое пережить.

Он вырос знатным наследником, имевшим всё, а потом начал с нуля: скрывал личность, управлял огромной информационной гильдией.

Прожив такую жалкую жизнь, он был обречён судьбой на преждевременную гибель во взрыве. Возможно, даже его родная мать, Последняя Жрица, каким-то образом пыталась изменить это будущее.

— Но, Джудит, если вы будете рядом… думаю, я снова смогу быть счастлив. Я хочу заново построить идеальную семью, которую когда-то воспринимал как должное. Только теперь — новую.

Когда на лице Джудит невольно отразилась боль, Экиан взглянул на неё.

Похоже, он почувствовал её искреннее сочувствие.

А затем медленно начал умолять — лукавым, почти жалобным голосом:

— Если вы не останетесь со мной, всё это для меня ничего не значит.

Кажется, он понял: давить на сочувствие — это работает.

Он не зря добился всего этого — ум у него был острый.

Джудит прищурилась и стала наблюдать, как мужчина переходит к следующему драматическому представлению.

— Я продолжу не спать, день за днём буду чахнуть, а в конце концов, уже на грани безумия, приду искать вас с ребёнком. Заставлю вас остаться рядом, буду страдать в одиночестве, а потом умру молодым.

— Вы мне сейчас угрожаете?

— Просто излагаю факты.

Он низко склонился, почти касаясь пола, и заговорил со вздохом. Вид у него был одновременно жалкий и нелепый.

— Тогда я оставлю эти владения вам, Джудит. Разумеется, нашим наследником станет наш ребёнок.

Джудит молча смотрела на мужчину перед собой, который практически зачитывал завещание.

Это лицо ей было знакомо.

В конце концов, она несколько дней делила комнату с Экианом Майюсом. Цвет волос изменился, но это точно был тот самый мужчина.

Просто в отличие от всегда собранного и безупречно одетого Экиана Майюса, великий герцог перед ней выглядел изрядно потрёпанным.

Он и вправду выглядел так, будто давно не спал как следует, а после разборок с варварами примчался сюда прямиком, не приводя себя в порядок. Под глазами залегли тени, губы потрескались.

И всё же, если смотреть объективно, он оставался очень красив — хотя до прежнего Экиана Майюса из столицы ему было сейчас далеко.

Но именно поэтому Джудит понимала, какие душевные муки он, должно быть, пережил.

Возможно, всё это время он страдал даже сильнее, чем она.

Она немного злилась на него, но, узнав, что дело было в Элизабет… и поняв, как тщательно он всё продумал, почувствовала, как этот гнев незаметно растаял.

— Что ж, ваш жизненный план я поняла полностью. Тогда и мне есть что сказать.

Джудит медленно посмотрела на него и начала говорить:

— На самом деле… даже если бы я так и не узнала о положении моей матери, думаю, я всё равно осталась бы рядом с вами. Потому что Последняя Жрица попросила меня об этом. Она попросила сделать вас счастливым.

Экиан, опустивший голову и прижавший руку ко лбу, медленно поднял взгляд.

— Благодаря Последней Жрице я смогла вернуть долг. Поэтому хотела выполнить её просьбу. Я не из тех, кто совсем не знает приличий. Конечно, если бы моя мать испортила вам жизнь, то моё пребывание рядом противоречило бы самой просьбе «сделать вас счастливым», поэтому я собиралась уйти.

— Тогда…

В глазах Экиана начал появляться проблеск надежды.

Джудит этот проблеск немного раздражал, но, глядя на его измождённое лицо, она невольно смягчила тон.

— Даже когда я входила в поместье великого герцога, я думала именно об этом. Даже Хад сказал: раз вы отец моего ребёнка, конечно, мне следует вас принять. Но почему-то мне казалось, что это неправильный ответ, и оставаться рядом с вами таким образом было тревожно.

Пока Джудит оставалась в поместье одна, она тоже много думала.

Если просто пустить всё на самотёк, она чувствовала, что в итоге станет великой герцогиней.

И пока все вокруг считали это естественным, только для неё одной всё было сложно.

Но лишь услышав слова Экиана, она поняла настоящий ответ.

— Но теперь я думаю: всё это было ошибкой. Они ошибались, и я тоже ошибалась. Я поняла, что была неправа, поэтому всё это время и мучилась.

— Джудит, вы…

— Я тоже люблю вас.

Джудит произнесла это мягко.

— Если честно, я не хотела признавать это, потому что была ошеломлена всем, в чём вы мне лгали… но ответ был именно таким. Я любила Мастера, который изо всех сил защищал меня и заботился обо мне, а в конце концов не смогла не полюбить и вас — ведь вы поступали точно так же.

Экиан растерянно смотрел на Джудит снизу вверх.

Его выражение лица показалось ей таким забавным, что она решила: будет помнить его до самой смерти.

Подумать только — такой холодный, порочно красивый мужчина мог строить такую растерянную гримасу.

— Конечно, это немного похоже на мягкотелость с моей стороны.

Она покачала головой и продолжила:

— Думаю, я могла бы заставить вас ещё немного помучиться. Любой, кто знает нашу ситуацию, наверняка посоветовал бы мне так и сделать. Но тогда ваше лицо стало бы ещё хуже, а в итоге, раз мне всё равно придётся прожить с вами всю жизнь, разве в проигрыше не останусь только я?

— Д-Джудит.

— Это не из-за ребёнка, не из-за просьбы Последней Жрицы и не потому, что мне жаль вас или я благодарна за то, что вы зашли так далеко из-за моей матери…

— Джудит, тогда…

— Не перебивайте. Я ещё не закончила. В любом случае, я хочу быть рядом с вами по собственной воле. Наверное, в итоге я стану великой герцогиней, но… я справлюсь.

Она решительно добавила:

— Я постараюсь изо всех сил. Если честно, эти владения мне уже тоже стали дороги.

Хотя Джудит так твёрдо заявила о своей позиции, Экиана, похоже, не слишком занимала её решимость стать великой герцогиней. Вместо этого он рассеянно пробормотал:

— Тогда… можно мне теперь называть вас по имени?

— Да.

— Можно подойти ближе?

— Мо…

Экиан поднялся, подошёл к Джудит, обхватил её лицо обеими ладонями и, склонив голову, поцеловал её.

Ещё мгновение назад у него было такое выражение лица, что вызывало глубочайшее сочувствие, словно мир вот-вот рухнет, — а теперь он целовал её глубоко, настойчиво, не давая отступить.

Джудит, застигнутая внезапным поцелуем врасплох, распахнула глаза, как испуганный кролик, а потом сама не заметила, как медленно закрыла их.

Поцелуй после такой долгой разлуки был грубоватым, но до невозможности сладким.

Отчаянная страсть, обрушившаяся на неё, словно он хотел поглотить её целиком, была почти невыносимой.

Только когда у неё перехватило дыхание, а шея начала ныть, Джудит наконец сумела вырваться из его рук.

— П-почему ты сразу так глубоко…

Джудит раздражённо прищурилась и пожаловалась:

— Надо же дать мне время подготовиться. Не надо так спешить. Это же просто…

— М-м. Стоит продвинуться на шаг — и темп естественно ускоряется. Так говорят в военной науке. Разве в науке о романтике не так же?

Экиан сел рядом и обнял её за талию.

Затем с лукавым выражением лица прошептал:

— В той книге, которую ты читала… «Как встречаться с мужчиной» или что-то в этом роде, разве ничего такого не было?

Уши Джудит вспыхнули ярко-красным.

Не в силах скрыть смущение, она попыталась выбраться из его объятий, но его тепло лишь крепче удержало её.

— Конечно, я в этом не слишком сведущ. Поэтому и совершил столько ошибок.

Глаза Экиана изогнулись полумесяцами. Он снова наклонился к ней и с весёлым шёпотом произнёс:

— Ты, кажется, много изучала. Не согласишься преподать мне немного теории, учительница Ют?

— Если будешь надо мной издеваться, я ещё могу передумать насчёт решения остаться рядом с то…

Её рот снова оказался запечатан. Для Джудит это была безнадёжная игра.

Ещё совсем недавно он выглядел несчастнее всех на свете, а теперь после одного-единственного признания радостно купался в блаженстве. Это почти раздражало.

И всё же она не оттолкнула тепло, устремившееся к ней.

Ведь в конце концов это был мужчина, которого она любила.

В их отношениях было полно нелепых совпадений, но всё — каждое из этих огромных событий — вращалось вокруг одного мужчины. И отныне все эти запутанные связи должны были смениться самой простой.

— Ха-а… ха…

Долго принимая его, Джудит так ослабела, что в глазах выступили слёзы.

Экиан посмотрел на её лицо, обессилевшее от одних только поцелуев, и прошептал:

— Хад ещё не вернулся, верно? Немедленно отправь его обратно.

— Ты сейчас об этом думаешь?

— Конечно. От одной мысли о том, как вы с Хадом бродили по рынку, будто молодожёны, у меня до сих пор кровь закипает.

— Мы не развлекались. Мы были практичной хозяйственной единицей под одной крышей и серьёзно добывали средства к ежедневному пропитанию.

— От этого ещё хуже.

Экиан нахмурился.

— В любом случае, можно я потом спрошу Хада, допустимы ли… супружеские отношения? Он ведь врач.

— Ничего себе. Серьёзно…

Джудит устало вздохнула.

— Не верится, что отец моего ребёнка настолько мелочен…

— Если не отправишь его прочь, я буду спрашивать каждый день, так что готовься.

Экиан глухо прорычал это, прижимаясь губами к её шее.

— В вопросах мелочности перед другим мужчиной — хоть сто раз беги, меня это не исправит.

Джудит сухо, беспомощно рассмеялась.

Экиан осторожно положил ладонь ей на живот и спросил:

— Можно мне тоже поздороваться с нашим малышом?

— А?

— Я правда… правда очень хотел поприветствовать ребёнка. Но мне казалось, будто я буду использовать его как предлог, чтобы давить на тебя. Я не хотел, чтобы выглядело так, будто я пользуюсь ещё и малышом.

— Малыш, наверное, пока таких вещей не понимает.

— Всё равно.

Дрожащими руками Экиан погладил живот Джудит.

Под свободной одеждой это было не слишком заметно, но округлость живота уже явно отличалась от прежней.

— Ты уже думала об имени?

— Пока нет.

Джудит покачала головой.

— Вообще-то… я хотела выбрать имя вместе с Мастером. Поэтому ещё ничего не решила.

— Понимаю.

Экиан нежно погладил её живот. Немного подумав, он ласково прошептал:

— Значит, отныне будем думать вместе. Я хочу дать нашему ребёнку лучшее имя на свете.

Джудит смущённо кивнула.

Пусть это и было не то лицо, которое она когда-то представляла у Мастера, она знала: это тёплое, наполняющее грудь чувство драгоценно и незаменимо.

В каком-то смысле слова Кастин — «Тебе крупно повезло!» — были не так уж неверны.

Честно говоря, она и не ожидала, что он окажется красивее Экиана.

Экиан крепко прижимал её к себе, никак не в силах убрать руки, и тихо пробормотал:

— Нам нужно многое обсудить… в том числе свадьбу.

— А? Свадьбу?

— Разумеется.

Экиан приподнял бровь, словно говорил очевидную вещь.

— На этот раз мы должны устроить настоящую свадьбу. Хватит уже того, что однажды кое-как подали бумаги и зажили вместе.

— Ага.

— Я даже не успел подписать те бумаги.

Он был прав. Экиан прищурился и заявил:

— Раз уж я ничего не сделал тогда, на этот раз сделаю всё.

— Ах, ну… пожалуй, так и есть. Я уважаю это. Ты ведь даже документы о разводе подписать не успел.

— Не будем упоминать эту часть. Говорить о разводе в такой хороший день…

Экиан глухо пробормотал это, а затем снова усмехнулся. На его лице было простое счастье — оттого, что он вот так рядом с ней.

Джудит отвела руки, всё ещё льнувшие к ней, и сказала:

— В любом случае, уже выходи. Думаю, люди с ума сходят от ожидания. Неужели не интересно узнать, что там происходит?

— Зачем об этом беспокоиться? Супруги, воссоединившиеся после долгой разлуки, могут не спешить.

— Прости, я не могу такое игнорировать. У меня уже синдром великой герцогини.

— А?

— Ты поручишь мне образовательную реформу? Пока я учила детей, у меня появилось довольно много идей.

Услышав твёрдые слова Джудит, Экиан снова тихо вздохнул и улыбнулся.

Он пробормотал комплимент, который и комплиментом-то назвать было трудно: с ней всегда интереснее всего.

— Нам ещё нужны одинаковые кольца.

Экиан провёл пальцем по её безымянному пальцу.

— Я подарю тебе лучшее кольцо в мире. В первом браке у нас его не было.

— Ну, у меня тогда и мужа не было, так что не зацикливайся на том, чего не было.

Экиан слушал слова Джудит вполуха и всё продолжал бормотать о платьях и свадебных подарках.

Но вставать всё равно не собирался, так что Джудит в конце концов пришлось пустить в ход последний козырь.

— Ты не собираешься возвращаться в поместье?

— М-м.

— По словам Кастин, у нас уже безопасный срок, и если быть осторожными, можно возобновить супружеские отношения. Даже Хада спрашивать не нужно.

— Чего мы ждём?

Экиан вскочил и подхватил Джудит на руки.

— Пойдём скорее.

Джудит удалось заставить его подняться, как она и рассчитывала, но внезапно ей стало тревожно — будто она сама вырыла себе яму.

— С того самого раза я всё время об этом думал. Было очень тяжело.

Экиан прошептал ей на ухо:

— На самом деле мне тяжело уже с самого начала.

— А? С какого ещё начала?

— С той секунды, как я тебя увидел.

Почувствовав обжигающее желание в его взгляде и отклик его тела, Джудит глубоко вздохнула.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что всё это время был в таком состоянии, даже пока мы вели тот серьёзный разговор?

— Да. Именно за этого мужчину ты вышла замуж. Кстати, в тот день я сдержался, потому что чувствовал вину, и не дошёл до конца.

Подождите. Он не дошёл до конца в тот день?

Она так мучилась! У неё всё тело потом болело несколько дней! В конце она даже умоляла его остановиться!

— Неспособность потерять самообладание перед тобой и привела нас к этой путанице, но тогда у меня в голове и правда был полный хаос.

— Тогда сейчас…?

— Конечно, я буду осторожен. Но когда наш ребёнок родится и твоё тело восстановится… будь готова несколько дней не выходить из дома. Я многое сдерживал и, думаю, ещё продолжу сдерживать.

Увидев потрясение на её лице, он с порочной улыбкой прошептал:

— Даже если это окажется обманом, ничего не поделаешь. На этот раз я никогда не разведусь. В моей жизни не существует второго развода.

Джудит и сама не собиралась разводиться дважды, поэтому решила принять этот фиктивный брак в своём сердце.

Но ничего не могла поделать с ушами, покрасневшими от внезапно непристойного разговора.

Так они вдвоём вышли из Серой информационной гильдии.

И, разумеется, люди на улице ждали их с любопытными взглядами.

К счастью, как и говорил Экиан, их разговора никто, похоже, не слышал: все выглядели несколько растерянными.

— Официально с варварами покончено.

Экиан низким голосом объявил это, всё ещё держа Джудит на руках. Объяснение вышло коротким и ясным. Но он добавил ещё одно заявление:

— Лично же: свадьба состоится, как только завершится подготовка. Примите к сведению.

В тот миг, когда прозвучало слово «свадьба», раздались оглушительные возгласы ликования.

Джудит смущённо закрыла лицо обеими руками. То, что Экиан держал её почти на руках, делало всё ещё более неловким.

И всё же солнечный свет струился сквозь её пальцы, и в конце концов она так и не смогла скрыть улыбку, расплывшуюся на лице.

Эпилог

Здравствуйте, меня зовут Анна Тайлер. Я дочь владельцев третьей лучшей булочной в этих владениях.

Сегодня я надела своё самое красивое платье. И даже обула новые туфельки, которыми очень дорожу. А волосы не собрала, как обычно, а аккуратно распустила.

Потому что сегодня свадьба Его Светлости великого герцога и Её Светлости великой герцогини!

Ах, звучит немного странно, правда?

Называть госпожу Ют… нет, госпожу Джудит Её Светлостью великой герцогиней, хотя свадьба ещё не состоялась.

Но нам поневоле приходилось её так называть.

Ведь Её Светлость великая герцогиня была беременна ещё до свадьбы. И вошла в поместье великого герцога сразу после возвращения Его Светлости.

Взрослые во владениях, включая моего отца, раньше ругали отца ребёнка Её Светлости «негодяем», но потом решили навсегда сохранить правду в тайне.

— Что ж, у знати наверняка были сложные обстоятельства.

— Говорят, она даже была его бывшей женой. Кажется, случилось какое-то недоразумение? Это был не развод по обоюдному согласию, а какая-то ошибка.

Жители владений были растеряны, но всё равно приняли это. Столица ведь довольно далеко отсюда, а там, в конце концов, всякое бывает.

Да и далеко за примерами ходить не надо: Его Светлость великий герцог сам частенько делает вещи, которых мы не понимаем.

В тот день, когда он вернулся после победы над варварами, он коротко поговорил с какой-то странной женщиной и даже не стал её прогонять…

До сих пор никто не знает, кто была та женщина, почему она явилась в наши владения и устроила такую странную сцену.

Ну, судя по тому, что я подслушала, жалеть там надо её дочь. Кто бы она ни была.

Ах, есть ещё один человек, которого жалко.

— Бедный господин Хад оказался в таком плачевном положении.

— Но ведь Его Светлость теперь и против Её Светлости пойти не может. Господин Хад уже не кажется таким несчастным.

— И всё равно сегодня он будет присутствовать. Говорят, он станет крёстным отцом ребёнка. Правда, из-за этого несколько дней пролежал пластом.

— Как великодушно… И он всё равно станет крёстным отцом?

— Ах, кажется, там недоразумение. Свалился-то Его Светлость.

Даже после победоносного возвращения, после полного разгрома варваров, Его Светлость, который ни разу прежде не болел, слёг из-за этого.

Просто невероятно. Мир взрослых и правда трудно понять.

Я больше не учусь у Её Светлости великой герцогини. Теперь она слишком занята. Но она очень постаралась построить школу и пригласить учителей из-за пределов владений, так что не только я, но и многие дети теперь хорошо учатся.

И всё же я скучаю по Её Светлости, поэтому часто навещаю поместье.

Иногда я вижу Её Светлость вместе с Его Светлостью. Его Светлость всегда сияет, а Её Светлость всякий раз выглядит очень усталой. Когда я спрашивала, не случилось ли чего, Его Светлость отвечал так:

— Я кое-чему у неё учился и немного практиковался.

— А? Чему учились?

— Тому, что твоя учительница каждый день так усердно изучала в герцогском особняке… Конечной цели, о которой говорится в бесчисленных книгах.

— В герцогском… особняке? Значит, это, должно быть, что-то очень сложное?

— В некотором смысле да. Начнёшь — и остановиться очень трудно.

Тогда Её Светлость перебивала его с серьёзным лицом:

— Немедленно закрой рот.

Иногда Её Светлость даже ругалась, но всё равно они, кажется, прекрасно ладили.

Настолько, что я даже не вспоминала о господине Хаде, который вернулся в благотворительную больницу сразу после возвращения Его Светлости.

Но сегодня даже господин Хад сказал, что придёт! Ведь он, говорят, лучший друг Её Светлости.

Мой отец и его друзья раньше совершенно в это не верили, но теперь относятся к этому утверждению как к святой истине.

— Верно, верно! Они просто друзья!

— Да любой бы понял, что они просто друзья! Ха-ха-ха! Никаких романтических чувств!

Говорят, только так можно спасти жизнь господину Хаду.

В любом случае сегодня хороший день. Всё-таки свадьба. Во владения прибыло даже множество знатных гостей.

Конечно, приехали герцог и герцогиня Майюс, и их сын, молодой герцог Майюс, тоже присутствовал.

Молодой герцог Карл Майюс был таким красивым, будто принц, сошедший прямо со страниц сказки. Лицо у меня покраснело так, словно вот-вот лопнет.

«Неужели… это моя первая любовь?»

Боже мой.

Он был куда прекраснее всех мальчишек, которых я каждый день вижу во владениях. Я знала, что он мне не ровня, но он и правда был таким красивым мальчиком…

— Невестка!

Лорд Карл бросился прямо к Её Светлости великой герцогине и крепко её обнял.

— Всё это такое безумное, хаотичное, сплошное нагромождение всего подряд — слишком много для мальчика, которому только исполнилось девять… но я всё равно так счастлив. Поздравляю.

Ах.

О нет.

Этот высокий красивый мальчик… девятилетний?

Боже мой. Так закончилась моя первая любовь. Мне тринадцать! Он на четыре года младше меня — совсем ребёнок. Может, он хорошо ест, а может, всё потому, что герцог и герцогиня Майюс оба высокие, но он выглядел таким взрослым, что я приняла его за ровесника.

Но почётные гости были не только из дома Майюс.

— Джудит! Поздравляю!

Боже мой.

Его Величество Император Алтейон, недавно взошедший на престол, и Её Величество Императрица Мелани тоже приехали.

Её Величество Императрица была на сносях, но всё равно настояла на том, чтобы присутствовать. Похоже, они с Её Светлостью великой герцогиней были очень близки.

Как и ожидалось от Её Светлости…

Пусть раньше она из-за личных обстоятельств носила простую одежду, мы всегда знали: Её Светлость особенная. Она невероятно умная и мудрая.

А раз именно этого мужчину выбрала Её Светлость, значит, Его Светлости великому герцогу можно доверять!

Его Величество, похоже, тоже знал всю ситуацию и заговорил с неловкой улыбкой:

— Боже. Я надеялся, что сначала Экиана примут во владениях, а уже это естественным образом приведёт к тому, что примут и тебя… но, кажется, вышло наоборот. В любом случае спасибо, Джудит.

Его Величество обращался к Её Светлости мягко и почтительно. Ему вовсе не обязательно было так делать, но он показался таким добрым человеком. Я слышала, на похоронах прежнего Императора он ужасно плакал.

Когда знатных гостей становилось всё больше, я вцепилась в руки мамы и папы и смотрела на всё как зачарованная.

Конечно, у меня с Её Светлостью особые отношения, но я знаю: по положению мне не место рядом с такими людьми.

Уже то, что меня официально пригласили и выделили место, — честь. На самом деле большинство жителей владений наблюдали с дальних холмов, полностью заполнив их, лишь бы хоть мельком увидеть свадьбу. Даже получить место здесь — огромная привилегия.

И тут это случилось.

— Анна.

Окружённая всеми этими важными людьми, Её Светлость великая герцогиня позвала меня нежным голосом.

— Анна, сегодня ты такая красивая. Подойдёшь поближе, покажешься мне?

Сердце у меня заколотилось, а лицо стало горячим. Боже, о боже!

Затаив дыхание, я подошла к Её Светлости. Честно говоря, Её Светлость была похожа на ангела.

— В-ваша Светлость.

Мой голос задрожал как у дурочки. В конце концов я шмыгнула носом и сказала:

— Поздравляю вас, правда. Будьте счастливы.

У-у, как же глупо это, должно быть, прозвучало. Мне стало так стыдно, что я не знала, куда деваться. Тогда Её Светлость ласково погладила меня по волосам.

— Спасибо.

В тот миг, когда я встретила её зелёные глаза, красиво изогнувшиеся в улыбке, мне почему-то стало спокойно.

— Раз ты сказала это, Анна, я обязательно буду счастлива. Ты присмотришь за мной?

Её Светлость великая герцогиня… нет, моя самая дорогая учительница и правда казалась счастливой.

Я изо всех сил закивала.

— Да!

Солнечный свет мягко струился сверху. Её Светлость великая герцогиня и Его Светлость великий герцог снова посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Было ясно: они оба совершенно, по-настоящему счастливы.

<Конец>

Дополнительная история 1. Что случилось на свадьбе

Это было перед самой свадьбой, вскоре после того, как Джудит приняла чувства Экиана.

Экиан внёс Джудит в поместье великого герцога на руках, под радостные возгласы множества жителей владений.

А тем временем горничные, которые не были на площади и работались в поместье, побледнели. Они даже не заметили, что Джудит сбежала.

В панике горничные зашептались между собой.

— Что делать?! Заточение провалилось!

— Она всё-таки сбежала? Но её ведь поймали, да?

— Тогда почему люди радуются? Неужели госпожа Ют пожертвовала собой, чтобы спасти всех, потому что Его Светлость пригрозил вырезать жителей владений, если она не выйдет?

Но шёпот быстро стих.

Джудит и Экиан выглядели счастливыми. Джудит собрала встревоженных слуг и мягко заговорила:

— Простите, что обманывала вас. Ют — не моё настоящее имя. На самом деле я баронесса Джудит Айлан. А что касается моих отношений с Его Светлостью великим герцогом…

Немного поколебавшись, Джудит честно сказала:

— Он отец моего ребёнка и мой бывший муж.

Все, кто работал в поместье великого герцога, были потрясены, но никто не решился сказать больше ни слова. Разница в положении была слишком велика.

Так или иначе, вскоре ей предстояло стать великой герцогиней. Пусть она сбежала и её вернули обратно, удивительным образом почти ничего не изменилось. Поместье быстро вернулось к обычной жизни.

Успокоив слуг, Джудит первым делом принялась писать письма.

По словам Экиана, в столице за неё тревожились все. Джудит легко представляла, как волновались Изабелла, Бен и Карл, и сама разволновалась от этого.

Экиан с горечью сказал:

— Матушка была по-настоящему зла. В детстве она меня даже так не била…

И правда, молодой герцог Экиан Майюс всегда был образцовым учеником — идеальным сыном, который ни разу не обманул ожиданий родителей.

Именно поэтому, когда он исчез, Изабелла плакала ночами напролёт, и, должно быть, это горе превратилось в твёрдую решимость преподать ему урок любовью.

— Ах да. И ещё вот это.

Экиан достал что-то из ящика. Это было письмо, запечатанное гербом семьи Майюс.

— Матушка велела передать тебе, когда я тебя увижу.

— …Такое письмо было? Почему ты не отдал его мне раньше?

Экиан неловко ответил:

— Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я угрожаю тебе письмом от матери. Содержание там… немного резкое.

— Ты его читал?

— Она писала его при мне.

Не в силах сдержать любопытство, Джудит тут же вскрыла конверт. Почерк Изабеллы она узнала сразу.

[Я всё слышала, Джудит.

Я приняла решение исключительно ради тебя… но теперь начинаю сомневаться, действительно ли оно было для тебя правильным.

И всё же как мать моего никчёмного сына я прошу тебя.

Во многом ему ещё недостаёт зрелости, но он всё равно мой сын и отец твоего ребёнка…

Примешь ли ты Экиана?

Бен, Карл и я будем всю жизнь благодарны тебе за твою доброту.

Если твоё сердце не дрогнет, прошу, ещё раз подумай о наших отношениях.

Вспомни, как я лично добилась твоего развода.

Мне самой стыдно писать такие слова.

Пожалуйста, береги себя.

Пусть ребёнок в твоём животе будет здоров, а твоё сердце — спокойно.]

Прочитав письмо, Джудит тихо застонала и моргнула.

Экиан, явно смущённый, сказал:

— Видишь? Оно звучит так, будто… она ради себя просит тебя остаться рядом со мной.

Пока Джудит перечитывала письмо, Экиан продолжил:

— Она помогла с разводом, так что, возможно, пытается таким образом всё отменить. По крайней мере, я точно не хотел, чтобы ты пришла ко мне из-за матери.

И всё же Экиан выглядел тайно довольным тем, что Изабелла написала такое письмо.

— Матушка у меня невероятная… Но я всё равно благодарен, что до конца просила за меня.

Джудит на это не ответила.

Вместо этого она взяла нож и осторожно принялась скоблить внутреннюю сторону конверта.

— …Хм?

Экиан нахмурился, и Джудит любезно пояснила:

— Матушка никогда не стала бы писать письмо при посторонних. Что-то не так.

И точно: когда она раскрыла конверт изнутри, там обнаружилась ещё одна маленькая записка.

— Что это?

Пока Экиан удивлённо смотрел на неё, Джудит вытащила изнутри тонкий листок и сказала:

— Так благородные девушки часто обмениваются тайными письмами. При родителях они пишут безобидный текст, который не вызовет подозрений, и открыто кладут его в подготовленный конверт. Разумеется, настоящее послание, которое хотят передать, прячут вот так — внутри конверта.

Джудит мягко улыбнулась и развернула тонкий листок.

Почерком куда мельче, чем в предыдущем письме, там было написано совсем другое.

[Если ты получила это письмо, значит, Экиан встретил тебя, верно?

Он не пытался запереть тебя или что-нибудь в этом роде?

Я уже и собственному ребёнку доверять не могу. У него могло помутиться в голове… он тебя не связывал?

Если всё так — пока сделай вид, что принимаешь его чувства.

Я нарочно написала письмо, где прошу тебя принять Экиана.

Скажи, что неохотно принимаешь положение великой герцогини из уважения ко мне.

А потом сразу же заяви, что плохо себя чувствуешь, и запрись у себя.

Даже зверь не оставит без внимания беременную женщину, которая говорит, что ей нездоровится.

Когда он ослабит бдительность, я как-нибудь приеду и спасу тебя.

Если ты окажешься под защитой дома Майюс, я смогу спрятать тебя так, что никто и никогда не найдёт.]

Джудит поспешно попыталась прикрыть записку, но было уже поздно.

— Ахаха, ахаха. Экиан? Эм, это очень личное. Ахаха…

Разумеется, на лице Экиана уже застыло выражение человека, которого окончательно предали.

Он молча скрестил руки на груди, а потом недовольно пробормотал:

— Поверить не могу, что я собственными руками передал это письмо…

Особенно ему, похоже, не понравилась строка о том, что её собирались спрятать от него.

— Ни за что.

— Что?

— Снова сбегать — совершенно исключено. Я и так чувствую, будто половину жизни у меня уже украли.

— Я не готова так быстро стать вдовой. Поезжай за ней и верни её, — пошутила Джудит, откладывая письмо. — Но всё-таки мне нужно поскорее написать матушке. Уверена, она очень волнуется.

— Отправлю письмо вместе с приглашением на свадьбу.

— Что?

— Ей всё равно понадобится время, чтобы добраться сюда. Когда она узнает, как обстоят дела, скорее всего, сразу выедет, чтобы увидеть тебя. Лучше уж решить всё разом.

Это было немного внезапно, но чем больше Джудит думала, тем разумнее казалось предложение.

Они уже решили сыграть свадьбу заново, а раз она беременна, откладывать не было причин. К тому же жители владений уже всё знали.

Так что приурочить свадьбу к приезду семьи Майюс и правда было разумным выбором.

— Давай так и сделаем.

И Джудит охотно кивнула.

В герцогском поместье Майюс в столице.

Изабелла, получив подробное письмо и приглашение на свадьбу, широко раскрыла глаза.

— Боже правый, Экиан… этот мальчишка… ну правда…

Хотя он был младшим братом Императора и великим герцогом, для Изабеллы, которая вырастила его с малых лет, Экиан всегда оставался драгоценным сыном.

Они даже договорились, что не на людях будут обращаться друг к другу по-старому.

— Он ведь точно уговорил Джудит немедленно сыграть свадьбу — испугался, как бы чего не случилось! Невероятно!

Бен ещё не успел ничего сказать, а Изабелла уже вскочила на ноги и крикнула:

— Нужно немедленно готовиться к отъезду!

— Изабелла, успокойся. Сейчас ночь. Давай поспим, а утром соберём вещи…

— Разве сначала не нужно всё упаковать? То место ещё недавно было полем боя. Думаешь, там найдутся нормальные вещи для беременной женщины и ребёнка? Надо везти всё из столицы! Мне нужно связаться с портным, мастерской игрушек, детской книжной лавкой — прямо сейчас!

Когда они наконец отправились в великое герцогство, вместе с ними ехало несколько карет, нагруженных вещами для беременной женщины и младенца.

Примерно в то же время в Императорский дворец пришло письмо от Экиана и Джудит — вместе с приглашением на свадьбу.

— Они что, с ума сошли?

Алтейон, без происшествий ставший Императором после пышных похорон покойного Императора, недоверчиво цокнул языком.

— Они так быстро назначили дату свадьбы?

Мелани осторожно сказала:

— Вероятно, из-за ребёнка. Лучше провести свадьбу, пока срок ещё спокойный…

— Но разве обязательно было так спешить?

Алтейон нахмурился, глядя в календарь.

— Нам придётся начать сборы уже завтра, чтобы едва успеть. Неужели случилась бы катастрофа, отложи они свадьбу на неделю?

Мелани задумчиво пробормотала:

— Хм… Может, это сделано намеренно. Они, наверное, хотят провести свадьбу до того, как из столицы приедут люди и устроят какие-нибудь неприятности.

— Эй, да что мы вообще такого сделали в столице…!

— Семья Майюс помогла ей сбежать, а мы не смогли этому помешать.

— …

— Великий герцог доверился нам и оставил всё на наше попечение.

Алтейону нечего было возразить.

И правда.

Экиан уехал с твёрдым решением: он вверяет им Джудит, для него важна только она, и он не станет отрицать своё происхождение. А в ответ получил предательство окружающих, которые помогли ей уехать.

— Естественно, он нам не доверяет. Но, честно говоря…

Мелани прищурилась и продолжила:

— Я тоже думаю, что она слишком легко всё приняла.

— Что? О чём ты?

— На её месте я бы заставила его помучиться ещё несколько дней. Разве это не обидно? Она ведь даже собиралась рожать ребёнка одна и ушла вот так… Как же ей, должно быть, было больно.

— Но у Экиана тоже были свои причины, да и душевно ему пришлось нелегко…

— Я не говорю, что ей не следовало его прощать. Просто можно было заставить его ещё немного попотеть… чисто эмоционально.

Мелани глубоко вздохнула и погладила округлившийся живот.

— Боже мой, как же ей, должно быть, было тяжело в той глуши. Думаю, Джудит простила его так легко только потому, что слишком добрая.

Алтейон ничего не ответил.

Увидев это, Мелани прищурилась и спросила:

— Почему ты молчишь?

— А, просто кажется, Экиан принял очень мудрое решение.

Он глубокомысленно кивнул и скрестил руки на груди.

— Если даже ты так говоришь, представь, какой была бы герцогиня Майюс. Лучше продавить всё, пока он наедине с Джудит. С точки зрения Экиана — он хорошо пораскинул мозгами.

Похоже, на стороне Джудит и без того было более чем достаточно людей, так что Алтейон, не имевший с ней личных отношений, решил: по крайней мере, он должен поддержать младшего брата.

— Герцогиня Майюс… Хм, она из тех, кто будет сверлить взглядом до самой свадьбы.

— Именно. Так что выбрать эту дату было умным ходом.

И прежде чем Мелани успела сказать что-либо ещё, Алтейон созвал совещание, чтобы согласовать расписание.

Поскольку он совсем недавно взошёл на престол, для столь скорого отъезда в дальние земли требовалось соблюсти немало формальностей.

Так все наконец собрались на свадьбе.

На столь торжественном мероприятии никто не мог устроить сцену, поэтому церемония прошла мирно.

Жители великого герцогства радовались свадьбе как празднику, а дети, которые повсюду ходили за Джудит, осыпали молодых цветами и улыбками.

В этой свадьбе всё было идеально.

А когда церемония закончилась…

Изабелла посмотрела на Экиана недовольным взглядом.

— Немного жаль, что платье Джудит было не по последней моде. Сейчас вышивка лентами популярнее цветочной.

Разумеется, в тот момент Джудит беседовала с Мелани. При ней Изабелла только сладко улыбалась, но стоило ей остаться наедине с Экианом, как она высказала все претензии.

— И ещё жаркое было чуть пересолено. Джудит такая добрая, что съела и слова не сказала, но тебе следует быть внимательнее.

Экиан не успел ответить — ворчание продолжилось.

— И ещё, кажется, она похудела. Ты её вообще как следует кормишь? Я слышала, она всё ещё занимается делами великого герцогства. Ты должен заботиться о ней лучше, понял?

— …Матушка.

Экиан глубоко вздохнул и сказал:

— Может быть, я вам не нравлюсь?

— Конечно нет!

Изабелла широко раскрыла глаза.

— Кому понравится сын, который заставил страдать мою невестку и обманул её? Я позволила это только потому, что ты отец ребёнка, но всё же…

Столкнувшись с её суровым выражением, Экиан не выдержал и рассмеялся. Когда Изабелла вскинула брови ещё выше, он мягко сказал:

— Нет, просто… вы по-настоящему сердитесь на меня только тогда, когда дело касается Джудит. Мне это показалось забавным.

— Забавным?

— Честно говоря, я всегда хотел, чтобы вы обращались со мной немного проще. Вы всегда растили меня одними похвалами.

Глаза Изабеллы расширились.

— Э-это потому, что… ты правда был таким замечательным сыном…

— Тогда, когда я вернулся после побега, вам следовало как следует меня отругать. Накричать, что я перевернул весь дом вверх дном. Но вы этого не сделали.

— …

— Если бы я поссорился с Карлом, вы бы безоговорочно встали на мою сторону, правда?

Они оба понимали, что стояло за этими словами. Как бы сильно Изабелла ни дорожила им как сыном, в глубине души она всегда боялась ранить его — ведь он не был её родным ребёнком.

Экиан мягко сказал:

— А теперь мне наконец кажется, что вы по-настоящему моя мать. Ругаете меня, когда я поступил неправильно.

— Ты… правда…

Изабелла тихо улыбнулась, и её плечи расслабились. Потом она покачала головой и пробормотала:

— Благодаря этой девочке, Джудит, у меня и правда появилось чувство, что мы стали настоящей семьёй, которую уже не разлучить.

— Она драгоценный человек. О, матушка. Я слышал, вы привезли много детских вещей. Можно взглянуть?

— Конечно. Идём со мной. Кое-что нужно собрать — Джудит так обрадуется, если ты сделаешь это сам. Ах да, я привезла и много игрушек, которые ты любил в детстве.

Изабелла бодро вывела Экиана из зала.

Алтейон, молча наблюдавший за их разговором со стороны, подумал:

Как и ожидалось, Экиан действительно умён.

Он ведь не без причины сумел сделать Джудит своей женой — не принуждая её ни к чему, несмотря на всю запутанность ситуации.

А Джудит, ничего об этом не подозревая, в отдалении приятно беседовала с Мелани.

— Тебе следовало заставить его помучиться ещё немного! Устроить каприз, сказать, что не можешь этого принять, или снова попытаться сбежать!

— Но Экиан совершенно теряется, стоит поднять эту тему. В прошлый раз он даже прослезился.

— Боже мой, он плакал?

— Да. Он ведь куда невиннее, чем кажется, правда? Поэтому я решила, что нам просто надо жить хорошо. Если я начну вспоминать прошлое, он так разволнуется, что даже не поймёт, как меня утешить.

Ради мирной семейной жизни брата Алтейон подавил желание сказать вслух: «Этот невинный парень идеально рассчитал дату свадьбы и по-змеиному ловко подольстился к герцогине Майюс».

— Можно сказать, я впервые провела с ним целый день, но он оказался робче и мягче, чем я думала.

Алтейон мысленно усмехнулся: «Этот твой робкий и мягкий муж убил Императора», — и сделал вид, что ему неинтересно. Теоретически Джудит, вероятно, знала этот факт, но, похоже, он был слишком нереален, чтобы она могла осознать его до конца.

— Он и правда брат кронпринца, который славился добротой и душевным теплом.

Разумеется, о том, что именно он лично отдал приказ об убийстве, Алтейон упоминать не стал.

Мелани лишь улыбнулась и сказала:

— Ну конечно.

Будто соглашаясь.

Впрочем, теперь она тоже была сообщницей.

«Ничего не поделаешь, Джудит. В конце концов, мы все в одной лодке».

Алтейон отпил вина и усмехнулся.

«Тебе придётся прожить остаток жизни в этой семье».

А тем временем кое-кто мучился сложными чувствами совсем по другой причине.

Этот кое-кто был Карл.

«Никому нельзя терять бдительность. Нельзя допустить, чтобы снова что-нибудь пошло не так».

Ничего не поделаешь. Ситуация была слишком запутанной, чтобы маленький мальчик мог её понять. Поэтому Карлу никто толком ничего не объяснил.

Ему просто сказали: «Твой брат совершил большую ошибку, случилось недоразумение, и Джудит пришлось уйти. Но на самом деле твой брат — принц, так что теперь они живут вместе в великом герцогстве».

Все пробелы между этими событиями ему пришлось заполнять самому, по обрывкам случайных фраз. Даже странные сроки беременности оставались для Карла полной загадкой.

— Тогда когда я увижу племянника или племянницу?

— Где-то в начале следующего года.

— …Разве беременность длится не девять месяцев? В книгах так написано.

— Э-э… Н-ну. Ох, кажется, уже пора на урок имперской истории? На сегодня закончим с естествознанием.

Сколько бы он ни спрашивал учителей, нормального ответа так и не получил. Бен и Изабелла только говорили: «Во всём виноват твой брат. Так или иначе, виноват он».

Тогда и развод тоже был виной Экиана?

— Смотри. История склонна повторяться. То, что происходило в древности, снова случилось в раннюю эпоху империи, а затем повторилось через двести лет…

— Почему так происходит? Почему люди не могут учиться на прошлом?

— Но разве не в этом суть человеческих дел?

Наставник объяснял так туманно, что Карл едва сдерживался.

Экиан снова и снова ошибался. Правда, одну ошибку за другой.

А потом опять женился. Джудит простила его и снова приняла.

Точно так же, как в первый раз, когда Экиан появился в герцогском поместье Майюс, а она даже не упрекнула его ни одним словом: «Почему ты объявился только сейчас, когда ты отец ребёнка?»

«Разве это не одно и то же, повторяющееся снова и снова?»

Карл в одиночку тонул в тревоге.

«Если никто другой не остановит этот круг — остановлю я!»

Сколько бы он ни читал Экиану нотации, толку не было. Карл всё повторял: «Брат, тебе правда нужно лучше относиться к невестке», но в ответ получал только спокойные объяснения, к которым невозможно было придраться или хоть что-нибудь добавить.

И Карл сменил тактику. Теперь он будет всё время рассказывать Джудит о хороших сторонах Экиана.

— Эм, невестка.

Он дождался, пока Джудит закончит разговор с Мелани, и быстро поймал её.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— О? Да, конечно.

Джудит лучезарно улыбнулась и села рядом с Карлом в саду. Как и в те дни, когда она только приехала в герцогское поместье, рядом с ней Карлу становилось спокойно.

Она была доброй, тёплой женщиной, которая спасла его от Сары и утешила, сказав: «Всё хорошо».

…Честно говоря, она была слишком хороша для его брата.

— Невестка, я знаю, мой брат не самый лучший муж.

Джудит удивлённо посмотрела на него.

— О-откуда ты это знаешь? Только не говори, что в прошлой жизни ты был его женой?

Джудит моргнула и медленно отодвинулась от Карла.

— Ты пришёл из прошлой жизни, чтобы бросить вызов нынешней жене, да? Что-то вроде: «Посмотрим, как ты уживёшься с моим мужем».

— Боже мой! Невестка! Это и так видно, если посмотреть на всё, что происходило до сих пор! — крикнул Карл с пунцовым лицом и только потом понял, что попался на её поддразнивание.

Джудит улыбнулась и снова подвинулась ближе, садясь рядом.

— Ну, просто это прозвучало не как слова ребёнка. Я подумала, может, у тебя есть воспоминания взрослого.

— Дети тоже многое знают! Я уже достаточно взрослый!

Карл скрестил руки на груди и фыркнул. Джудит склонила голову набок и протянула:

— Хм.

— Когда злишься из-за того, что тебя называют ребёнком, это только доказывает, что ты ребёнок.

— Я-я не злюсь, я просто излагаю факты. В любом случае!

Хотя на лице Джудит всё ещё сияла широкая улыбка, Карл прочистил горло и заговорил серьёзно:

— Думаю, мой брат будет хорошим отцом.

Это был его собственный отчаянный ход.

До сих пор Экиан всё время повторял историю «плохого мужчины», зато роль отца была для него совершенно новой!

— Ух ты.

Джудит удивлённо раскрыла глаза.

— О-откуда ты это знаешь? Только не говори, что видел, как Экиан растил другого ребёнка? Ты позвал меня сюда, чтобы тайно доложить мне об этом?..

— Нет!

Карл снова подпрыгнул на месте.

— Он, он, он… он растил меня!

Испугавшись, что она неправильно поймёт, Карл поспешно продолжил:

— Ты ведь знаешь, между мной и братом большая разница в возрасте? Он правда хорошо меня воспитывал. Мягко, но строго; весело, но всегда по правилам.

— О-хо.

— Он невероятно хорошо умеет растить детей, так что о воспитании можешь не беспокоиться. Матушка даже говорила, что со мной было так легко именно благодаря ему.

Джудит улыбнулась, словно заинтересовалась. Карл подумал: «Вот оно», — и продолжил.

Он рассказал ей о том, как впервые солгал и что ответил Экиан, как тот впервые посадил его на лошадь, сколько книг ему прочитал, как старательно учил его читать и писать…

— Поэтому, невестка.

Карл говорил с жаром.

— Он правда будет хорошим отцом. Ты увидишь его с другой стороны. Клянусь. Прошлое это гарантирует!

— Понимаю.

Джудит мягко улыбнулась и кивнула.

— Я поняла. Спасибо. Но, молодой господин.

— Д-да?

Карл знал по опыту.

Слова после «но», «однако» или «всё же» всегда были самой важной частью.

Едва почувствовав это, Карл замолчал и поднял на Джудит взгляд.

— Судя по всему, как брат Экиан всё ещё оставляет желать лучшего. Раз оставил младшего брата в такой тревоге.

— Что?

— Что тебя тревожит?

Джудит ласково улыбнулась и взяла Карла за руку.

— Не говори о брате. Расскажи мне о себе. Что ты хочешь мне сказать?

— Э… эм…

Не о брате?

Глаза Карла дрогнули.

«Но я ведь пришёл говорить о нём… а теперь мне говорят не говорить…»

И только тогда он понял, что на самом деле хотел сказать. Карл глубоко вдохнул, опустил голову и пробормотал:

— Невестка, пожалуйста, больше не уходи…

Его голос потерял уверенность и стал совсем тихим.

— То есть я знаю, ты была не виновата, но мне всё равно было как-то грустно… Все говорили, что я ребёнок, ничего не объясняли, твердили, что это тайна, и только взрослые всё знали…

Глаза защипало от слёз. Внутри мальчика зазвенел тревожный колокол.

Раз брат и так не дотягивал, если ещё и младший брат начнёт ныть как ребёнок, Джудит может не выдержать и снова уйти.

«Нужно вести себя как можно взрослее и не создавать ей хлопот…»

Он уже собирался поднять голову и сказать, что ничего страшного, но…

— Мне правда очень жаль.

Джудит ласково улыбнулась и вытерла уголки глаз Карла.

— У меня в животе ребёнок младше тебя, поэтому я не смогла позаботиться о тебе, молодой господин. Ты, должно быть, ужасно запутался. На самом деле я хотела извиниться лично. Когда взрослые тревожат детей из-за взрослых дел, это всегда вина взрослых.

Плакать было нельзя, но слёзы вдруг покатились сами собой. Он ведь должен был быть мальчиком-гением — и теперь ему было так стыдно и неловко.

И всё же мягкий, спокойный голос Джудит обладал силой отпереть сердце, крепко запертое тревогой.

— Я больше никогда не уйду от твоего брата.

Джудит протянула мизинец.

— Разве что он сделает что-то совсем ужасное. Тогда я сначала доложу тебе. И тебе больше не придётся так тревожиться, правда?

Карл всхлипнул и зацепил её мизинец своим.

Джудит с улыбкой сказала:

— Пожалуйста, часто приходи навещать племянника. Думаю, он пойдёт в родителей и будет очень любить своего дядю.

Наконец на заплаканном лице Карла расплылась улыбка. Джудит склонила голову набок и продолжила:

— Разница в возрасте у вас не такая уж большая, так что, думаю, он будет относиться к тебе как к старшему брату…

Тут Карл широко раскрыл глаза.

— А? Это мальчик?

— Ах.

Джудит осеклась.

— О нет. Это же должно было быть тайной.

— А?

— Тайна?

Карл ошеломлённо уставился на неё.

— Но почему?

— Н-ну…

Даже самой Джудит казалось, что всё вышло немного нечестно.

Пол ребёнка она узнала прямо перед тем, как войти в зал церемонии.

— Меня лечила чужеземная лекарка, которая относилась ко мне как к родной племяннице. Её зовут Кастин…

Согласно медицинским книгам Империи, определять пол ребёнка было ещё слишком рано.

Но знания Кастин отличались от имперских. Ещё прошлой ночью она весело сказала: «Пока не уверена! Давай немного подождём!» — а в покоях невесты вдруг ахнула, держа Джудит за руку, и шепнула: «Это мальчик».

— В тот самый миг, когда я услышала, что это мальчик, мне сказали входить в зал. Я даже не успела толком расспросить. Только попросила её пока сохранить это в тайне — и сразу началась свадьба.

Церемония была священной и торжественной. С таким множеством высоких гостей иначе и быть не могло.

А значит, на них смотрело множество глаз, и вокруг было множество людей.

Стоило церемонии закончиться, как Джудит и Экиана окружила толпа. Вся семья Майюс, императорская чета — это было естественно, ведь они так давно не виделись.

Даже Карл ждал, стиснув зубы, чтобы поговорить с Джудит.

Карл осторожно сказал:

— Но всё равно… Даже так, ведь ты могла сказать брату: «Это мальчик». Вы же наверняка провели вместе много времени. И почему это вообще тайна? Теперь ведь уже можно всем рассказать.

Даже удивившись, мальчик оставался логичным.

— И почему ты вообще попросила эту Кастин сохранить всё в секрете?

Джудит закатила глаза и пробормотала:

— Ах… ну…

На всё это была причина.

Конечно, Джудит и Экиан уже раньше говорили о поле ребёнка. Они столько времени обсуждали имена — и для ребёнка до рождения, и на будущее, — что это было совершенно естественно.

До самого дня свадьбы Экиан обращался с Джудит с величайшей заботой.

Словно пытаясь наверстать всё, чего раньше не мог для неё сделать, он окружал её самым лучшим и не позволял ей ни малейшего напряжения. Когда Кастин посоветовала умеренные упражнения, он даже попытался сам её тренировать.

— Вот так, Джудит. Попробуй вот так.

— А-а-а-а-а!

— …Тогда вот так?

— У-а-а-а!

— Уж с этим-то ты точно справишься?

— Кья-а-а-а!

Разумеется, после нескольких попыток он сдался. У Джудит не было ни таланта, ни склонности к физическим упражнениям.

Она кричала от малейшего движения мышц, и в конце концов Экиан отказался от собственного понимания «нормальной тренировки», решив ограничиться прогулками.

— Прогуляемся, Джудит?

— Кья-а… Да. Звучит неплохо.

— Немного преувеличиваешь, да?

— Честно говоря, да.

Гуляя по поместью, Джудит смущённо сказала:

— Если этот ребёнок мальчик, я надеюсь, он пойдёт в тебя.

— Что?

— Если он унаследует мою полную неспособность к спорту, то, наверное, будет меня винить. Начнёт всё время сравнивать себя с тобой. Мальчики обычно хотят быть похожими на отцов.

— Что ж…

Экиан медленно кивнул.

Конечно, под «отцом» она имела в виду не Императора, а Бена. Джудит сразу уловила заминку в его неторопливом ответе.

— Что? Тебя что-то задело?

— Нет, не совсем.

Экиан слабо улыбнулся.

— Просто я надеюсь, что ребёнок не пойдёт в меня. Прости, я не могу желать того же, что и ты.

Только тогда Джудит поняла свою ошибку.

Ведь Экиан использовал свои выдающиеся физические способности, чтобы убить родного отца. Ей не стоило говорить, что ребёнок непременно должен пойти в него.

— Будет это мальчик или девочка, я надеюсь, ребёнок пойдёт в тебя, Джудит. Я правда хочу, чтобы он унаследовал твои черты.

Когда Экиан сказал это, Джудит решила больше не поднимать тему пола ребёнка.

Хотя он говорил, что не важно, мальчик это или девочка, слова «я надеюсь, что ребёнок не пойдёт в меня» прозвучали так, будто он не хочет сына.

— Не будем тревожиться о нашем ребёнке.

Экиан мягко улыбнулся.

— Даже если у него не будет таланта к спорту, ничего страшного. Я буду носить его на руках и показывать ему мир. Для тебя и ребёнка я стану и мечом, и щитом.

Джудит довольно улыбнулась, но в душе всё равно оставалось лёгкое беспокойство.

Дело было в том, что покойный Император и Экиан походили друг на друга почти пугающе. Особенно теперь, когда волосы Экиана снова стали чёрными: издалека его легко можно было принять за молодую версию Императора.

Если ребёнок окажется мальчиком и будет выглядеть совсем как они, Джудит боялась, что это напомнит Экиану о родном отце, которого он убил.

Заметив, что Джудит притихла, Экиан мягко сказал:

— Джудит, о чём бы ты ни думала, не позволяй тени лечь ни на тебя, ни на ребёнка.

— А ты? Разве тебе тоже не стоит держать тьму подальше от себя?

— Я убил многих людей. Так что свою долю тьмы я несу — это естественно. Но это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к ребёнку.

Всё, что он говорил, было верно.

И всё же видеть собственную тень, отражённую в ребёнке, было бы неприятно. Но Джудит решила больше не задерживаться на этой мысли.

Потому что была согласна со словами Экиана: «Это не бремя ребёнка». Думать о малыше плохо было неправильно. Ребёнок ни в чём не виноват.

— Разве желание, чтобы наш ребёнок пошёл в тебя… не естественно?

Экиан отвёл её волосы в сторону и продолжил:

— Ведь я люблю тебя. Я обожаю в тебе всё, так что, разумеется, мне хочется, чтобы эти черты проявились и в нашем ребёнке.

Потом шутливо добавил:

— Хотя ты сказала лишь, что надеешься: ребёнок унаследует только мой спортивный талант…

— Какой ты искусный выдумщик. Я говорила о физических способностях — но не только о них.

Джудит ответила ему так же игриво.

— Ты и правда хитроумный глава Серой информационной гильдии. Умение обращаться со сведениями и выворачивать их в нужную сторону у тебя впечатляющее.

Их мирная прогулка продолжилась.

Но после этого Джудит больше не заводила разговоров о поле ребёнка.

Позже, даже когда она узнала, что ребёнок действительно мальчик, Джудит верила: Экиан примет его и будет любить таким, какой он есть, — даже если тот унаследует лицо Императора.

Джудит в этом не сомневалась. Поэтому не чувствовала ни тревоги, ни разочарования из-за того, что ребёнок оказался мальчиком.

Но когда Кастин сказала ей, чутьё подсказало: «Лучше не говорить об этом во время свадьбы». Слишком много глаз было обращено на них.

Если бы она шепнула Экиану: «Это мальчик», — а его лицо хотя бы слегка застыло…

Ей было бы больно. Лучше дождаться, пока свадьба закончится, гости разъедутся, и сказать спокойно.

Если лицо Экиана при этой новости омрачится, она сможет сразу добавить: «Этот ребёнок — отдельный человек, и в нём течёт и моя кровь».

Разумеется, всего этого она не могла объяснить Карлу. Тему убийства Императора при нём было не поднять.

— Н-ну… Эм… Так уж вышло. Просто вышло.

Поэтому Джудит уклонилась от ответа. И всё же покосилась на Карла. Вдруг он снова обидится, решив: «Значит, маленькому ребёнку сказать нельзя?»

Совсем недавно он уже поник, говоря: «Меня одного держали в неведении, потому что я ребёнок».

Но, к удивлению, губы Карла дрогнули.

— Тогда… тогда это значит…

И когда он наконец открыл рот, глаза Карла засияли.

— Я первый, кому ты сказала? Ух ты! Теперь у меня тоже есть тайна! Только моя! Не взрослых! Моя! Ура!

Джудит решила смотреть на всё с позитивной стороны.

В конце концов, Карл перестал хандрить. Смотреть на поникшего ребёнка было просто невыносимо.

— Дядя и правда будет играть с ним как старший брат, — воодушевлённо заявил Карл. — Конечно, разница в возрасте большая, но я снова вернусь в детство.

Он объявил о своём намерении с таким видом, будто был каким-то важным взрослым.

— Я сохраню тайну.

Карл с решительным лицом сжал оба кулака.

— О том, что пол моего племянника уже известен!

Удивительно, но он ещё и сам нашёл объяснение, почему это должно оставаться тайной.

— Это ведь из-за матушки, правда?

— Т-твоей матушки?

Когда Джудит переспросила, Карл понимающе усмехнулся:

— Матушка накупила кучу вещей для девочки. Хотя сама говорила, что пол ещё рано узнавать.

В поместье прибыло несколько повозок с детскими вещами. Говорили, что в регионе, только-только вышедшем из войны, новых товаров для младенцев не достать.

Одежды было смехотворно много. Вещи для мальчика, вещи для девочки — и те и другие. Когда Изабеллу спросили, зачем она купила столько, та невозмутимо ответила: «Я просто брала всё, что мне понравилось».

Ещё удивительнее было то, что Экиан не сказал: «Что значит — купить и то и другое, когда мы даже пола не знаем?»

На чрезмерные траты вообще никто не указал. В конце концов, даже всё вместе это не было для Изабеллы крупной суммой. Бен лишь заметил: «Если эти траты сделали твою матушку счастливой, значит, каждая монета ушла не зря».

— Будет жалко заставлять её выбрасывать вещи сразу после приезда. Нашей семье всё равно, но невестка у нас добрая.

— А… ну да.

Джудит рассеянно кивнула.

— Наверное, так и есть… Да. Верно.

Так или иначе, мрачность Карла полностью рассеялась, и ребёнок в её животе одним только раскрытым фактом утешил своего дядю.

И всё же Джудит дала себе слово.

«Следующим узнает Экиан. То, что Карл узнал первым — просто оговорка, но всё-таки Экиан отец ребёнка»…

Она верила. Даже если ребёнок мальчик, Экиан никогда не разочаруется. Какие бы тени прошлого ни оставались в нём, он был достаточно силён, чтобы их преодолеть.

Она твёрдо решила именно так, но…

— Джудит!

Как следует отчитав Экиана, Изабелла тут же пришла к Джудит. Сама Джудит бросилась ей в объятия так, будто только этого и ждала.

В зале церемонии они уже поздоровались, обнялись, обменялись благословениями, плакали и смеялись, но теперь, когда церемония закончилась, им всё ещё было что сказать друг другу.

— Я хорошенько высказала Экиану всё, что думаю. Он, правда, попытался ускользнуть, как лис…

Изабелла ощетинилась.

— Но я непременно буду вправлять ему мозги всякий раз, как прихожу в себя. Как этот грешник посмел жениться на моей невестке, ничего не предъявив?

— Последнее прозвучало очень странно, матушка. Ахаха…

— В любом случае.

Взгляд Изабеллы с тревогой скользнул по Джудит.

— Как у тебя с тошнотой? Даже если период уже стабильный, у каждой беременность проходит по-своему. Есть что-то, чего особенно хочется? Или еда, к которой тянет с давних пор? Живот не тянет?

Джудит на мгновение растерялась. Потом её накрыло странное чувство: она поняла, что впервые женщина, которая была и «семьёй», и «рожавшей женщиной», задавала ей такие подробные вопросы.

И Джудит подумала: наверное, именно так и поступает мать.

— Кормилицу уже нашли?

— К-кормилицу?

Джудит повторила это дрогнувшим голосом. Если подумать, у неё самой тоже была кормилица. Она выросла юной госпожой дворянского дома, так что это было естественно. Но подробностей о своей кормилице ей никогда не рассказывали.

Та просто находилась рядом с Джудит с раннего детства, а примерно к семи годам её сменили гувернёры и учителя. У кормилицы была дочь примерно того же возраста, и Джудит смутно помнила, что они жили вместе. Но прошло слишком много времени, а официально ей ничего не объясняли, так что воспоминания оставались расплывчатыми.

— Эм… Кажется, на днях дворецкий дал мне какой-то список…

Джудит пробормотала это, роясь в памяти. Она действительно помнила, что получала такой список, но до родов было ещё далеко, и она отложила его в сторону. Тогда ей казалось, что обустройство школы в регионе важнее.

Изабелла взяла её за руку.

— Давай посмотрим вместе. Кормилица — дело важное. Ты ведь здесь ещё не так давно, правда? Нужно всё обсудить. К тому же это касается женского тела, а с Экианом о таком особо не посоветуешься.

Сердце Джудит тихо дрогнуло.

Сам факт, что теперь рядом была старшая женщина, прошедшая беременность и роды и готовая принять её заботы как свои, приносил невероятное облегчение.

— Разве кормилицу уже нужно искать?

— Конечно. Уверена, в списке, который дал дворецкий, есть будущие матери со сроками, близкими к твоему. Ведь дети будут пить одно молоко. Мы не знаем, в каком состоянии окажутся эти женщины, так что нужно заранее выбрать нескольких кандидаток. И даже после рождения ребёнка придётся выбирать заново.

— П-правда?

— Разумеется.

Только тут Джудит поняла: она почти не представляет, что будет после рождения ребёнка. Она даже новорождённого ни разу не видела.

И тут же осознала, насколько важной может быть кормилица. Неудивительно, что Изабелла поставила этот вопрос на первое место.

— С ними ещё нужно встретиться и поговорить. Сделаешь это, пока я здесь. Разве не лучше, когда судят двое?

И даже теперь Изабелла не сказала ничего вроде: «Этим должна заниматься твоя мать». По её тону было ясно: она считает это своей обязанностью. Джудит снова почувствовала благодарность.

— А со сном нет трудностей? Когда живот вырастет, станет тяжелее. Я в своё время держала у кровати длинную подушку — заказала такую специально и привезла с собой.

Изабелла продолжила:

— Платье у тебя красивое, но животу, должно быть, неудобно. Гости сейчас всё равно веселятся сами — может, сначала переоденем тебя?

— Да!

Поскольку ей и правда было немного неудобно, Джудит сразу кивнула. Тем временем Изабелла холодно отмахнулась от Экиана, который начал крутиться рядом, велев ему: «Иди занимайся гостями», — а затем попросила у дворецкого список кормилиц.

Она даже распорядилась выяснить, курит ли кто-нибудь в семье каждой женщины, сколько детей та уже родила и каково её общее состояние питания.

— Мать сможет спокойно отдыхать только в том случае, если полностью доверяет кормилице.

Изабелла сказала это твёрдо.

— Если хоть что-то будет тревожить — мать не отдохнёт как следует.

В каждом её слове Джудит чувствовала заботу о себе. Изабелла, явно недовольная списком, пробормотала:

— Боже правый… Великое герцогство такое огромное, а кандидаток почему так мало?

Дворецкий быстро ответил:

— Мы ещё не начинали официальный набор. В поместье даже не подготовлены отдельные комнаты для кормилицы и её ребёнка…

— Благополучие кормилицы и её ребёнка тоже важно. Когда будем проводить собеседования, условия должны быть настолько хороши, чтобы даже те, кто сомневался, захотели растить ребёнка здесь. Комнату кормилицы нужно обустроить как следует.

Изабелла давала распоряжения обстоятельно.

— Хм. Если найдётся кормилица с ребёнком того же пола, это было бы идеально. Я привезла кое-какие вещи, подходящие только одному полу, — хорошо бы пустить их в дело.

— Простите? Вы о тех дорогих вещах?

— Хорошая кормилица стоит этих расходов. Я, собственно, и привезла побольше, рассчитывая на это.

Дворецкий встревожился, но Изабелла говорила непреклонно.

— Но… пол ребёнка ведь ещё рано знать. И всё же я плохо знакома с этим регионом, так что хотела бы как можно скорее лично просмотреть кандидаток.

Джудит огляделась.

Она собиралась сделать Экиана вторым человеком, узнавшим пол ребёнка… но разве это не был уже сугубо практический вопрос?

— Эм… Это мальчик.

В конце концов Джудит открыла правду дворецкому и Изабелле.

Но четвёртым! Четвёртым обязательно должен быть Экиан! Обязательно!

— Ты думала, я не пойму, какой у этого мальчишки был истинный мотив?

Изабелла скрестила руки на груди и вздохнула.

— Настоящую причину, по которой он назначил свадьбу именно на сегодня.

— Разве такая причина была?

Джудит и правда ни о чём подобном не думала. У неё попросту не было душевных сил об этом размышлять. Она решила, что Экиан просто быстро выбрал подходящую дату.

Но, по словам Изабеллы, расписание было составлено так, что, если дворяне и императорская семья поспешно закончат дела и подготовят подарки, они едва-едва успеют.

— Он, должно быть, испугался.

Изабелла тихо усмехнулась.

— Что кто-то снова встанет между вами.

Джудит молча смотрела на Изабеллу. Выражение лица у той было странным — наполовину улыбка, наполовину досада, а может, даже капля жалости.

Но одно было ясно: сейчас Изабелла думала об Экиане.

— Если задуматься, жизнь этого мальчика всегда разрушало чужое вмешательство. Он должен был прожить блистательную жизнь любимого всеми молодого герцога, но вмешался придворный врач и сказал: «Это на самом деле не твоя жизнь». А когда он наконец обрёл покой с женщиной, которую любил, вмешалась семья и вынудила его развестись.

Джудит никогда не смотрела на это так. Она считала, что любит Экиана, но у неё не было времени рассматривать его жизнь настолько подробно. Она была слишком занята подготовкой к будущему.

— Поэтому в таком важном деле он не захотел допустить ещё одну переменную. Он такой. Всегда был мальчиком, который не повторяет одну и ту же ошибку дважды и предпочитает сам держать ситуацию под контролем.

Джудит посмотрела на Изабеллу и слабо улыбнулась, мягко поглаживая живот.

Изабелла смотрела на Экиана сквозь призму прошлого. Толковала всё через жизнь сына, которого сама растила и за которым наблюдала.

И только теперь Джудит впервые поняла, что это и есть родительская любовь. И что однажды они с Экианом будут испытывать ровно то же к ребёнку в её животе.

Желание понять в этом ребёнке всё — даже каждый его незрелый поступок.

— Бен сказал то же самое. Что он ведёт себя точь-в-точь как в детстве. Так что давай не будем ворчать и просто оставим всё как есть.

Без сомнения, Бен разделял чувства Изабеллы.

Экиан всегда восхищался Беном и тянулся к нему. Он не раз говорил, что хочет стать таким же отцом.

Рядом с ними Джудит вдруг снова почувствовала себя ребёнком — даже несмотря на ребёнка, которого носила под сердцем.

— Я так рада, что вы с отцом рядом с нами.

Наконец сказала Джудит.

— Такое облегчение — знать, что за нами присматривают хорошие взрослые…

— Если бы не ты, мы бы уже лежали в могилах.

Изабелла небрежно махнула рукой — голос её был каким угодно, только не сентиментальным.

— И разве вы двое сами не взрослые? Не говори таких вещей. У каждого из вас теперь своя семья, так что живите собственной жизнью. И не забывай: мы с Беном тоже всё ещё растим детей.

Произнося слова «растим детей», Изабелла потёрла лоб с таким видом, будто смертельно устала. Увидев это, Джудит расхохоталась.

Изабелла сказала Джудит: «А теперь иди отдохни». Сама она собиралась осмотреть детскую и комнату кормилицы.

— Ты сегодня устала, разве нет? Оставь гостей Экиану и отдохни.

Обычно жених и невеста оставались в зале банкета вместе. Но Джудит была беременна, и все это понимали.

Вместо неё Экиану придётся остаться до конца банкета и принимать гостей. Ничего не поделаешь.

…«Скажу Экиану, что это мальчик, когда он придёт вечером».

Джудит думала об этом, возвращаясь в свою комнату.

«Теперь уже ничего не поделаешь».

Она уже переоделась в удобную одежду, так что вернуться в зал было бы странно. И, по правде говоря, как и сказала Изабелла, она немного устала.

Конечно, можно было передать ему записку. Но сообщать пол ребёнка таким способом не хотелось. Она хотела посмотреть ему в глаза и сказать прямо.

И тут…

— Джудит?

В коридоре Джудит столкнулась с Беном. Он оглядывался по сторонам в сопровождении одного слуги.

— Отец? Я думала, вы наслаждаетесь банкетом?

Джудит поспешила к нему. Хотя, произнося это, прекрасно знала: Бен не из тех, кто «наслаждается банкетом».

Из-за природной прямоты и закрытости он плохо сходился с людьми. Сначала Джудит тоже было трудно к нему подступиться, и рядом с ним она часто терялась.

Но в те времена, когда она жила в герцогском поместье Майюс и Экиана не было рядом, Джудит всегда ела вместе с семьёй. Почти каждый вечер — с Беном, Карлом и Изабеллой.

«Теперь, если подумать, даже после возвращения Экиана мы всё равно ужинали вчетвером… потому что он постоянно был занят».

Естественно, с Беном она сблизилась сильнее, чем с большинством других.

Пусть она всё ещё не могла держаться с ним так же свободно, как Карл или Изабелла, Джудит знала: Бен гораздо добрее, чем кажется.

Изабелла однажды шепнула ей: «Тс-с, этот человек виду не подаёт, но он всё время о тебе думает».

— А, хорошо, что я тебя встретил, — сказал Бен с едва заметной улыбкой.

Затем спросил:

— Джудит, ты знаешь, где личный кабинет Экиана?

— Простите?

— Кажется, он говорил, что тот в восточном крыле, на четвёртом этаже, но найти его трудно. Даже слуги, похоже, не знают.

— А, такое возможно.

Джудит моргнула и ответила:

— Если подумать, он ведь никогда не называл это место «кабинетом» при слугах. Здесь у людей нет понятия «личный кабинет» — различают только библиотеку и рабочий кабинет.

Аквитания находилась далеко от столицы. Так что даже в дворянском доме различия в устройстве помещений, их назначении и местных укладах были вполне естественны.

Экиан, вероятно, не смог сам проводить Бена, потому что должен был заниматься гостями. А зная характер Бена, тот наверняка сказал: «Я сам найду», — и отправился бродить по дому.

— Я вас провожу. Но можно спросить, зачем вам личный кабинет?..

— А, я хотел просмотреть кое-какие документы о родной матери Экиана.

— Что?

Если речь о родной матери Экиана — значит, о Последней Жрице.

После воссоединения с Джудит Экиан наконец разобрался со своими заблуждениями о родной матери. А беременность Джудит, похоже, пробудила в нём интерес к женщине, которая девять месяцев носила его под сердцем. Поэтому он начал собирать по всей Империи документы о Последней Жрице.

Правда, пока он лишь собрал материалы — времени прочитать и разобрать их не было. Одни приготовления к свадьбе отняли слишком много сил.

Дело было не срочное, и он собирался постепенно просмотреть всё вместе с Джудит. Все материалы хранились в его личном кабинете.

Но почему Бен захотел изучать их сейчас? К тому же большая часть документов ещё даже не была разобрана, а многие написаны на иностранных языках без перевода.

Бен произнёс с некоторой неловкостью:

— Ну… я хотел выбрать среднее имя ребёнка. Это я хотел бы сделать сам…

Глаза Джудит расширились. О среднем имени они ещё даже не думали.

В Империи было принято, чтобы первое имя ребёнку выбирали родители, а среднее нередко давал кто-нибудь из дедушек или бабушек. Поскольку ребёнок получал фамилию отца, родители со стороны матери часто называли его в честь выдающегося человека из своего рода.

— Я хочу учесть не только императорскую линию, род Майюс и род Айлан, но и родословную родной матери Экиана — Последней Жрицы.

В этих словах Джудит почувствовала искренность Бена: он хотел дать ребёнку самое лучшее среднее имя.

Даже несмотря на то что и род Майюс, и императорская линия уже были полны выдающихся людей, Бен намеревался проверить каждую кровную ветвь, связанную с ребёнком.

Он не просто признавал скромное баронство Айлан — он даже собирался обратиться к документам погибшего чужого государства…

— …Отец.

Джудит положила руку на живот, и глаза её наполнились слезами.

— Этот ребёнок, пришедший к нам, — чудо.

Бен говорил негромко, но мягко.

— Разве это не драгоценное дитя, у которого мать мне как родная дочь, а отец — как родной сын? Я должен сделать всё, что могу. Изабелла уже взяла на себя всё шумное, показное и дорогостоящее, чтобы поднять переполох, — вот и я займусь своим.

— …Спасибо, отец.

Джудит склонила голову и искренне поблагодарила его.

— Тогда просто скажи мне, где личный кабинет Экиана. Только направление укажи. А сама иди отдыхать.

Бен, думая лишь о состоянии Джудит, сказал это так, будто речь шла о пустяке.

Но просто проводить его в личный кабинет Экиана она не могла. Джудит покачала головой:

— Но материалы ещё даже не разобраны. Одна только сортировка займёт вечность. Я позже всё приведу в порядок и отправлю документы в столицу.

Бен пожал плечами.

— Мне всё равно здесь заняться нечем. Сам разберу.

— Простите? Вы, отец? Лично? Нет, это ведь можно поручить слуге.

— Будь это моё личное дело — так бы и сделал. Но раз речь о моём внуке, хочу заняться этим сам.

На самом деле это не стоило времени Бена. Он и без того был занят делами герцогства Майюс. Ему вовсе не нужно было браться за такую кропотливую работу.

— Честно говоря, я сегодня, наверное, не засну, пока не закончу разбирать родословную.

— Простите? Но вы и так столько сделали сегодня. К тому же вам ещё нужно отдохнуть после дороги.

— Я из тех, кто, раз уж принял решение, должен быстро довести дело до конца.

Это было правдой. Джудит хорошо знала, как он работает.

Его не зря называли Железным герцогом. Стоило ему за что-то взяться — и он должен был закончить как можно скорее.

Обычно это означало, что вместе с ним изнывали и его подчинённые.

Но на этот раз он сам вызывался выполнить работу в одиночку. Просто потому, что дело касалось его внука и он хотел заняться им собственными руками.

Это было по-настоящему трогательно, хоть и не слишком эффективно. Бен, словно между прочим, пробормотал:

— Конечно, если бы я знал пол, пришлось бы искать только среди людей нужного пола — работы стало бы вдвое меньше…

Джудит мысленно вздохнула.

Бена не остановить, если он что-то решил.

Несомненно, уже сегодня ночью он просмотрит все родословные записи о Последней Жрице в кабинете Экиана, составит список имён и только после этого ляжет спать.

А с завтрашнего дня начнёт одно за другим изучать судьбы этих людей. Именно так он и работал.

Тщательно изучив жизнь каждого, он выберет имя, которое больше всего захочет дать ребёнку, — чтобы не вышло так, что имя, «на вид хорошее», окажется именем человека с трагической судьбой.

— Эм… отец.

И потому Джудит нехотя открыла рот.

— Это мальчик.

— Хм?

— Этот ребёнок… мальчик. Я узнала совсем недавно, прямо перед свадьбой…

— Что? Мальчик?

Лицо Бена расплылось в широкой улыбке.

— Поздравляю, Джудит! Мальчик, говоришь? Значит, для Карла он вырастет как младший брат. Если будет хоть наполовину так же хорош, как сам Карл был со своим братом, растить этого ребёнка будет проще простого!

— Да… молодой господин сказал нечто похожее.

— Ха-ха-ха, Карл, должно быть, был в восторге! Как хорошо, что я привёз все старые игрушки Экиана!

Обрадованный Бен даже похлопал Джудит по плечу.

«Я ничего не могла поделать».

«Я ничего не могла поделать».

Джудит улыбнулась в ответ, думая про себя:

«С отцом у меня правда не было выбора. Незачем ему тратить время на список ненужных женских имён.

В такой ситуации любой поступил бы так же».

Экиану придётся понять. В конце концов, речь всего о нескольких часах.

В это время Экиан разговаривал с Алтейоном.

— Ты должен оставаться на своём месте. Так и положено.

Алтейон говорил это, изящно отпивая вино.

— Ты знаешь, как тяжело даётся беременность? Великой герцогине, разумеется, нужно пораньше уйти и отдохнуть.

Мелани тоже была на большом сроке и давно уже отправилась отдыхать. До родов оставалось немного, но ребёнок мог появиться в любую минуту.

— Будь предельно внимателен. К тому же тебя ведь даже не было рядом на ранних сроках её беременности. Представь, как мать твоего ребёнка скучала по тебе и как ей было тяжело.

— Именно так я и намерен поступать. Я должен сделать всё, что могу.

Экиан медленно кивнул.

Алтейон заметил тревогу у него на лице и громко рассмеялся.

— Только не говори, что ты уже скучаешь по жене.

— Ну… немного.

Поблизости кружило множество людей, надеявшихся поприветствовать Экиана. Пока рядом с ним стоял Император, никто не смел подойти, однако желающих познакомиться с новым великим герцогом было предостаточно.

Все они проделали долгий путь, чтобы отпраздновать их брак, и Экиану оставалось лишь прилично и учтиво держаться на приёме до самого конца.

— Великая герцогиня поймёт. Она добрая и внимательная.

Алтейон попытался утешить его. Но от этих слов лицо Экиана стало ещё мрачнее.

— Дело не в том, что она добрая и понимающая. Она просто всё принимает.

— Хм?

— Ваше Величество, если честно, мне иногда страшно. Нет, на самом деле я тревожусь постоянно.

— О чём?

— О том, что Джудит приняла не меня, а всего лишь ситуацию.

Алтейон слегка посерьёзнел. Он более или менее понимал, что Экиан имеет в виду.

Во многих смыслах у Джудит почти не было выбора: даже если у неё оставались сомнения, ей пришлось вернуться к Экиану.

Ведь он был отцом её ребёнка, а все, кто дорожил ею, были связаны с Экианом. И прежде всего — даже в новом великом герцогстве были нужны её способности.

Наверняка Джудит решила, что стоять рядом с Экианом, руководствуясь скорее рассудком, чем чувством, — лучший выбор для всех.

— Может быть, она снова вышла за меня только затем, чтобы не поставить моих родителей, Карла и Ваши Величества в трудное положение.

И это тоже было справедливо. В конце концов, на этой свадьбе все выглядели счастливыми.

— Если бы она показала хоть немного обиды или недоверия, мне было бы даже спокойнее. Но Джудит всегда так невозмутима.

Экиан продолжил тихим голосом:

— Как ни посмотри, ей должно быть трудно просто оставить всё позади. Но она ведёт себя так, будто её собственные чувства вообще не важны… Такими темпами, если что-то снова пойдёт не так, мне кажется, она без колебаний отбросит меня и уйдёт.

Алтейон вздрогнул и тут же возразил:

— Это уже чрезмерно мрачные мысли. Тревожиться из-за того, что жена кажется спокойной, — что за логика? Конечно, немного недоверия ты заслужил — это признаю.

Лицо Экиана, которое было едва начало светлеть, снова потемнело. Поняв, что подлил масла в огонь, Алтейон быстро поправился:

— Супружеская жизнь не так проста. Если великая герцогиня выглядит спокойно, значит, ей действительно спокойно. Иначе где-нибудь непременно возникло бы трение. Когда что-то не так, это всегда так или иначе проявляется. Не мучай себя смутными сомнениями, которые невозможно доказать. Понял?

Потом усмехнулся и добавил, словно в шутку:

— И вообще, ты правда думаешь, что она вышла за тебя из-за кого-то другого? Даже если бы это было так — муж ты. В конце концов, тот, кто всегда рядом с ней и первым слышит, что у неё на самом деле на душе, — это ты, Экиан. Вот что значит быть мужем.

И в этот момент…

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Кто-то вдруг срочно позвал Алтейона. Они обернулись — это оказалась одна из горничных Мелани.

— Её Величество Императрица, ха-а, ха-а, она… ха-а!

Она так запыхалась от бега, что не могла толком говорить.

— У неё… у неё начались схватки, ха-а, ха-а… прямо сейчас!

Расставшись с Беном, Джудит без происшествий вернулась в свою комнату.

Беременность уже перешла в стабильный период, самочувствие было хорошим, и она думала, что день пройдёт без особых трудностей. Но стоило ей опуститься на стул, как с губ сам собой сорвался облегчённый вздох.

— Ах… Понятно. Кажется, я всё-таки немного устала.

Джудит ласково заговорила, поглаживая живот.

— Малыш, ты сегодня тоже хорошо потрудился. Зато встретил столько людей, которые любят тебя и благословляют. Тебе ведь было радостно, правда?

Она всем сердцем ощутила, как мудро поступила Изабелла, велев ей сразу переодеться в удобную одежду.

— Мама сегодня была очень счастлива. Это была моя первая свадьба, и я встретила столько дорогих людей. Все с радостью ждут нашего сына…

Джудит на мгновение замялась, прежде чем осторожно произнести слово «сын». Сказать это другим и сказать прямо ребёнку оказалось совсем не одним и тем же.

— Когда позже придёт твой папа, мы поговорим о том, что можем сделать для нашего сына.

Она очень дорожила этим тихим временем в конце дня, когда можно было негромко говорить с ребёнком. Обычно рядом был и Экиан, но только сегодня ей выпала возможность побыть одной. И это совсем не казалось одиночеством.

— Сын, сын, сын.

Она тихо прошептала это слово — и оно прозвучало так странно. Совсем не так, как когда она называла его «малышом».

Теперь ребёнок наконец начинал обретать для неё реальный облик. Один за другим вспоминались маленькие мальчики, которых она видела на улицах, и от этого на сердце становилось немного волнительно.

— Наш сын…

И тут раздался осторожный стук.

— Ваша Светлость, великая герцогиня, это Маджи. Можно войти на минуту?

Маджи была старшей горничной поместья — надёжной, расторопной женщиной, которой Джудит доверяла.

— Да, войдите. Что случилось?

Маджи вежливо вошла и аккуратно доложила:

— Её Величество Императрица сказала, что желает отдохнуть, и перешла в поместье. Её проводили в подготовленную комнату, фрейлины уже при ней.

Срочности в этом не было — простой доклад.

И всё же Император и Императрица были чрезвычайно важными гостями. Естественно, Джудит как хозяйке следовало знать об этом.

— А, понятно. Спасибо.

Джудит поднялась со стула.

— Нужно проверить, удобно ли ей в комнате и не требуется ли чего-нибудь. Заодно поприветствую её перед сном.

Это тоже было надлежащим этикетом при приёме Императрицы.

Маджи почтительно поклонилась:

— Ах, но Её Величество велела не приходить лично. Она сказала, что Ваша Светлость сегодня тоже устала, а ранее вы уже долго беседовали.

Джудит покачала головой.

— Так нельзя. Она проделала весь путь из столицы, хотя её срок куда больше моего. Конечно, я должна её навестить.

Она взяла с собой Маджи и направилась в комнату Мелани. Как и ожидалось, Мелани уже переоделась в удобную одежду и сидела в кресле.

— Ох, вам правда не стоило приходить.

Мелани улыбнулась, положив одну руку на округлившийся живот. Фрейлины массировали ей отёкшие ноги.

Джудит покачала головой и села рядом.

— Нет, я непременно должна была увидеть вас лично. Вы же не против?

— Да что вы, разумеется…

Мелани мягко улыбнулась и покачала головой — но договорить не успела. Вдруг её брови резко сдвинулись.

— Хм?

В тот же миг горничная, массировавшая ей ноги, испуганно вскочила.

— Ой? Э-это… кажется, воды отошли?

Джудит ещё мало знала о родах, но понимала, что до назначенного срока Мелани оставалось какое-то время.

— Ч-что?

Пока Джудит в панике смотрела на неё, Мелани спокойно попыталась её успокоить.

— Это вторые роды, поэтому, думаю, всё идёт немного быстрее. Даже если раньше срока, мне говорили, что преждевременными это ещё не считается. Просто, похоже, я доставлю вам некоторые неудобства…

— Неудобства? Ни в коем случае, Ваше Величество! Так… что мне делать? Что мне делать?..

Но паниковала только Джудит. Одна из горничных уже побежала звать дворцового врача Императрицы, другая распоряжалась, какие принадлежности подготовить.

Они прибыли полностью готовыми к подобной ситуации — на всякий случай.

Мелани при поддержке горничной помогли перебраться на кровать.

— Похоже, схватки начинаются…

Мелани говорила, с усилием выдыхая. Когда её уложили поудобнее, одна горничная воскликнула: «Тогда я сообщу Его Величеству!» — и выбежала.

— Джудит, вам лучше уйти.

— Нет, я не могу…

— Я серьёзно. Уходите, пока я ещё могу нормально говорить. Когда начнутся настоящие схватки и я стану кричать, это будет нехорошо для ребёнка в вашем животе.

— Тогда я хотя бы останусь рядом с вами, пока не придёт Его Величество Император.

Джудит покачала головой и взяла Мелани за руку.

— В конце концов, мы семья.

Разумеется, она впервые оказалась в такой ситуации и была растеряна, но старалась этого не показывать. И всё же чувство вины прорвалось наружу: Джудит понурила плечи и пробормотала:

— Может быть, мы слишком поторопились со свадьбой, и теперь из-за этого вам приходится переносить такие трудности в чужом краю.

— О чём вы говорите? Поездка была приятной, событие — радостным. Наша дочь не стала бы рождаться из-за чего-то подобного… Она не настолько хрупкая.

Мелани ответила с шутливым смешком. Все уже знали, что ребёнок в её животе — девочка.

Но схватки, похоже, действительно начинались: голос Мелани задрожал.

— Она просто выходит тогда, когда ей хочется… Вот и всё. Но вам правда пора идти. Вы ведь тоже… не совсем одна.

Мелани застонала, закусив нижнюю губу. Джудит, почти не помня себя от волнения, отчаянно покачала головой. Алтейон наверняка скоро придёт, но до тех пор она не могла оставить Мелани одну. И потому выпалила:

— С моим ребёнком тоже всё хорошо. Может, он даже обрадуется, что скоро встретится со своей кузиной.

Глаза Мелани расширились.

— Ах, это мальчик?

Джудит тут же поняла, что проговорилась, и моргнула. В растерянности она, сама того не заметив, сказала «он». Но прежде чем успела объяснить, что Экиан ещё не знает, Мелани вцепилась в простыни и снова застонала.

— Одну минуту!

В этот момент прибыл дворцовый врач Мелани. Джудит быстро отошла в сторону. Осмотрев Мелани, врач прищурилась.

— Невероятно. Роды развиваются чрезвычайно быстро!

В комнате мгновенно поднялась суматоха. Вскоре туда вбежал Алтейон.

— Мелани!

Джудит поняла: ей действительно пора выйти. Почтительно поклонившись Алтейону и Мелани, она покинула комнату и сразу собрала всех врачей. Затем начала обсуждать с Маджи, как подготовиться к любой непредвиденной ситуации.

— Боже мой, я услышала, что у Её Величества начались роды?

К тому времени подоспела Изабелла. Взяв дело из рук Джудит, она умело распорядилась подготовкой комнаты для новорождённой и послеродовым уходом.

Джудит, окончательно забыв о сне, сидела рядом с Изабеллой с серьёзным лицом. Вскоре из кабинета поспешно пришёл Бен.

— Я сообщил Экиану, — сказал он. — Велел ему быстро завершить банкет.

Экиан объявил о внезапном окончании банкета, быстро обменялся прощальными словами с гостями и явился последним. Даже на это ушло немало времени.

— Экиан!

Джудит окликнула его, едва он вошёл, —

и по всему поместью разнёсся громкий крик новорождённой.

— У-а-а-а! У-а-а-а!

— Поздравляю.

Дворцовый врач с улыбкой объявила Алтейону:

— Её Величество Императрица и Её Высочество принцесса — обе здоровы.

Роды развивались так стремительно, что настороже были не только дворцовый врач, но и собственные врачи великого герцога. Однако всё завершилось благополучно.

Новорождённая принцесса закричала звонко и сильно. Пока многочисленные служанки, сопровождавшие Императрицу, занимались младенцем, Алтейон крепко обнял Мелани.

— Ты молодец. Правда молодец.

— Фух… во второй раз всё равно тяжело.

Совершенно обессиленная, Мелани покачала головой и тихо пробормотала. Влажные от пота волосы прилипали к лицу.

— Я ведь прекрасно помнила, как больно было в прошлый раз, но почему-то снова всё забыла… Сама удивлялась, как можно было забыть.

Алтейон с жалостью осторожно заправил ей волосы за ухо. Вторые роды, а смотреть на страдания жены оказалось ничуть не легче, чем в первый раз. Радость от рождения любимого ребёнка была совсем другим чувством.

Мелани мягко улыбнулась и сменила тему:

— Кстати, мы устроили в поместье великого герцога настоящий переполох.

Ночь стояла уже глубокая, но никто не ложился спать. Наверняка прямо за дверью в тревоге ждали Экиан и Джудит, а также герцог и герцогиня Майюс.

— Может, ещё повезло, что схватки начались не во время самой свадьбы…

Мелани прислонила голову к плечу Алтейона и длинно вздохнула.

Алтейон тоже беспомощно усмехнулся.

— Мы, конечно, были готовы, но всё же… Принцесса, родившаяся в поместье великого герцога. Может, ей здесь понравилось. Интересно, не станет ли она, когда подрастёт, часто напрашиваться в гости?

Мелани цокнула языком и покачала головой.

— Тогда ей как минимум придётся быть хорошей старшей сестрицей для двоюродного братика. Иначе как ещё отплатить за сегодняшнюю услугу? Великая герцогиня тоже беременна, а я уверена — сегодня она совсем не отдыхала. Мне правда очень неловко перед ней.

Алтейон удивлённо распахнул глаза.

— Братика? Значит, ребёнок Экиана и Джудит — мальчик?

— Так великая герцогиня сказала раньше, — спокойно ответила Мелани.

Алтейон тоже выглядел немного удивлённым, но вскоре улыбнулся и кивнул.

— Понятно. Значит, они уже знают пол.

Они приехали только сегодня и даже не успели как следует поесть вместе. День выдался суматошный, гостей было много — ничего странного, что о поле ребёнка они не слышали.

— Я думал, ещё слишком рано было знать.

— Я тоже так думала, но, видимо, уже узнали. Может, срок больше, чем мы предполагали.

Джудит сначала инсценировала беременность, а после действительно забеременела. К тому же она уехала из столицы ещё до того, как новость объявили открыто. Так что никто толком не знал, какой у неё срок, а поскольку дело касалось чужой семьи, путаница была вполне естественной.

— В любом случае тебе нужно отдохнуть.

Алтейон поцеловал Мелани в лоб и поднялся.

— Я выйду и сообщу всем, кто ждёт. Скоро вернусь. Ты правда хорошо справилась.

*　*　*

Бен, Изабелла и Джудит собрались в одной комнате. Несмотря на поздний час, даже Карл не лёг спать — сидел рядом с Джудит и пил молоко.

К тому времени, как Экиан вернулся с несколько усталым видом, банкет уже окончательно завершился. Но до приветствий дело не дошло: именно в этот момент по поместью великого герцога разнёсся крик новорождённой.

— Наконец-то!

— Успела до полуночи.

— Надеюсь, с Её Величеством Императрицей всё в порядке.

— Ух ты, новорождённые правда так плачут! Они и правда кричат «уа-а, уа-а», как все говорят!

Все разом вскочили и наперебой заговорили, не скрывая волнения.

— Сядь, Джудит.

Экиан бережно взял её за руку.

— Уже поздно. Ты, наверное, устала.

— Я в порядке. Это у тебя был долгий день. Ты один принимал всех гостей…

— Не особенно.

Экиан покачал головой и с тревогой посмотрел на неё.

— Но вот не видеть тебя так долго — это да, оказалось утомительно.

Карл прищурился.

— Ты случайно не из тех, кто сглаживает всё красивыми словами?

Изабелла тоже скрестила руки и посмотрела на него с подозрением.

— Ты сейчас искренне? Или просто разыгрываешь перед нами особенно сладкую сцену?

Бен кашлянул и добавил:

— Когда Изабелла была беременна, я даже не позволял её ногам касаться пола.

Экиан крепче сжал руку Джудит и пробормотал:

— Надо же. Такое ощущение, будто я попал на вражескую территорию.

— Если собирался забрать мою невестку, должен был быть готов хотя бы к этому. Без боя не отдам! — чинно заявила Изабелла.

— Но вы уже отдали.

Экиан ответил с лукавой улыбкой, хотя вид у него был слегка ошеломлённый. Вся семья так суетилась, что он ещё даже не успел толком поговорить с Джудит.

Он уже собирался спросить, хорошо ли она себя чувствует и не случилось ли чего во время свадьбы, — как в дверь резко постучали и вошёл Алтейон.

— Как я и ожидал.

Алтейон, только что ставший свидетелем рождения новой жизни, выглядел довольным. Он заговорил мягко:

— Все ждали без отдыха, верно? И малышка, и мать здоровы.

При этих словах все с облегчением выдохнули. Неожиданные роды в незнакомом месте изрядно всех вымотали.

— Императрица до самого конца беспокоилась о великой герцогине. Всё повторяла, что та сегодня наверняка устала и даже не смогла толком отдохнуть.

Передав извинения Мелани, Алтейон тепло улыбнулся Экиану.

— Прости, что доставили хлопот в поместье, Экиан.

— Вы проделали такой долгий путь, чтобы благословить нашу свадьбу. Это мы должны быть благодарны.

Экиан покачал головой и добавил:

— Мы позаботимся о том, чтобы Её Величество Императрица и Её Высочество принцесса ни в чём не нуждались до возвращения в столицу.

Это было само собой разумеющимся: роженица и новорождённая никак не могли сразу отправиться в долгий путь. Джудит тут же поддержала его:

— Для нас будет честью, если вы останетесь и отдохнёте столько, сколько нужно. Пожалуйста, ни о чём не беспокойтесь.

— Спасибо за эти слова.

Алтейон мягко улыбнулся, и Изабелла естественно вступила в разговор:

— Кстати, вы привезли всё необходимое для Её Высочества принцессы?

— Только самое основное.

— Тогда воспользуйтесь тем, что привезла я. Из столицы я взяла достаточно одежды — и для мальчиков, и для девочек.

Алтейон, явно обрадованный, кивнул.

— Это как раз кстати. Раз вещи нужны для девочки, совпадений быть не должно. Благодарю вас, герцогиня.

При словах «совпадений быть не должно» лицо Экиана на миг застыло.

Но Алтейон, увлечённый разговором с Изабеллой, не заметил этой едва уловимой перемены и продолжил:

— Её Величество говорит, что теперь принцессе придётся стать хорошей старшей сестрицей — с самого рождения она устроила такой переполох.

Бен ласково улыбнулся.

— Чтобы играть с двоюродным братом, Её Высочеству понадобится много сил. Экиан в детстве носился как дикарь. Впрочем, мальчики в этом возрасте все такие.

Тут вмешался Карл:

— А я обещал хорошо играть с младшим братиком! Если Её Высочество устанет, я как старший брат её подменю!

— Хм, в таком случае нам придётся часто бывать в поместье великого герцога, Ваше Величество.

Изабелла добавила с улыбкой — для неё редкая общительность:

— Мы растили только мальчиков, и теперь у нас тоже будет внук-мальчик, так что маленькая принцесса рядом принесёт немало радости.

Все радостно переговаривались, атмосфера стояла тёплая и оживлённая. Но среди них был один человек, застывший совершенно неподвижно.

— Эм…

Экиан, сам не заметив того, заговорил дрогнувшим голосом и посмотрел на Джудит.

— Ребёнок…

У Джудит тоже было крайне неловкое лицо — словно она никак не ожидала, что всё повернётся именно так.

— Э-это… мальчик?

В одно мгновение комната, ещё недавно полная дружелюбного разговора, погрузилась в тишину.

Комнату накрыла ошеломлённая тишина.

Через мгновение Карл прикусил нижнюю губу и сказал Джудит:

— Ах, прости. Я забыл. Я ведь должен был держать это в тайне от старшего брата…

И в этот миг Джудит поняла. В будущем, которое Последняя Жрица показала ей в виде книги, Карл стал весьма серьёзным злодеем.

Сейчас, конечно, он рос спокойно, в окружении любви, но при его уме и сообразительности — не будь у него даже такой чуткости — легко было представить, каким тревожным могло бы стать его взросление. Идеальная почва, чтобы свернуть на путь злодея.

— Кхм, кхм!

Алтейон поспешно откашлялся.

— Тогда, пожалуй, мне стоит вернуться к Императрице…

Он пробормотал это вслух — так, чтобы услышали все, — и стремительно вышел из комнаты. В конце концов, возможность не оглядываться ни на кого и покинуть место происшествия была привилегией, дарованной его положением Императора.

— Зева-а-аю.

Карл, чудом избежавший злодейского будущего, нарочито широко зевнул.

— Что-то мне спать захотелось… Всем спокойной ночи.

С очень ясным лицом, на котором не было и следа сонливости, мальчик вежливо поклонился и вышел.

Изабелла, внезапно опомнившись, поспешила следом.

— Карл? Погоди. Разве я не обещала сегодня почитать тебе сказку на ночь?

Это была ложь. Карл прекрасно читал сам, а сказки уже несколько лет считал детскими глупостями. Да и Изабелла была не из тех, кто садится у кровати и тихо читает вслух.

— Ох.

В застывшей тишине Бен вдруг хлопнул себя по лбу.

— Так, где же я остановился с теми документами… Если слуги переложили их, пока меня не было, выйдет беда.

Ни разу не встретившись взглядом с Экианом, он покинул комнату. И даже осторожно прикрыл за собой дверь.

Джудит, чью руку крепко держал Экиан, осталась с ним наедине. Воздух стал тяжёлым, словно обрёл вес.

Экиан глубоко вдохнул и спросил:

— Итак, если подытожить: я единственный, кто не знал пол нашего ребёнка?

— Это правда, но… Всё дело во времени. Прямо перед свадебным шествием Кастин сказала мне… а потом началась церемония, мы были заняты гостями.

— Джудит.

Экиан нахмурился и тихо произнёс её имя.

— Даже так у тебя было достаточно возможностей сказать мне. Будь честна. Больше ничего от меня не скрывай. Ты правда считаешь нормальным, что я, отец ребёнка, узнал последним во всей семье?

— Н-но правда ведь, у нас до сих пор вообще ничего не шло нормально…

В этом она была права. Джудит опустила взгляд.

— Я собиралась сказать тебе, когда мы останемся одни. Ждала подходящего момента. Остальные узнали из-за маленьких оговорок… Я не думала, что всё обернётся вот так…

После её слов Экиан вздохнул и едва слышно пробормотал:

— Понятно. Значит, вот как…

Раньше он признался Алтейону, что тревожится: не потому ли Джудит принимает его, что любит его семью.

Это было тайное мучение, которым он не делился с Джудит. Навязчивое сомнение: вдруг он для неё всего лишь «самый разумный выбор». Конечно, Джудит станет верной женой, хорошей матерью, достойной великой герцогиней…

Но разве по сути это чем-то отличается от того, чем она была прежде — просто «хорошим наставником»?

Озвучить такие сомнения — значит ничего не изменить. Добросердечная Джудит только станет отрицать, а между ними возникнет лишнее напряжение.

Поэтому он решил молчать. И сказал себе, что даже если её удерживают рядом с ним лишь «многочисленные условия», это всё равно счастье.

Если он мог удержать её ими — при необходимости использовал бы ещё больше.

Но теперь, столкнувшись с этой ситуацией, сомнения, жившие в нём, будто обрели форму.

Проблемы не было. Она останется рядом. Уже сейчас милая Джудит тревожно смотрела на него.

И всё же — почему сердце жгло так, словно горело, а кровь, казалось, закипала? Должно быть, потому, что он был слишком жаден.

В отличие от Джудит, он никак не мог «принять всё как есть», просто плыть по течению…

— Хорошо, Джудит.

И всё же Экиан медленно приподнял уголки губ. Как бы ни сгорало его сердце дотла — если Джудит оставалась рядом с ним как с «разумным выбором для своей семьи», его дело было отчаянно цепляться и за это.

— Из-за обстоятельств я узнал немного поздно, но ничего не поделаешь.

На самом деле он вовсе не думал, что тут «ничего не поделаешь». Моментов, когда Джудит могла бы прошептать ему на банкете: «Мне нужно кое-что сказать. Наш ребёнок — мальчик», — было более чем достаточно.

Всё очевидно. В списке приоритетов его просто отодвинули вниз. Она, должно быть, раз за разом откладывала: «Экиану скажу потом».

И всё же — по-настоящему ничего не поделаешь. Что бы ни случилось, он не мог отпустить её руку.

Глубоко вдохнув, Экиан посмотрел на живот Джудит и мягко сказал:

— Значит, наш ребёнок — мальчик. Я как следует подумаю, какое имя ему дать.

Если отставить в сторону обиду, привязанность к ребёнку поднялась в нём с новой силой. До сих пор он представлял малыша просто крошечным существом, но теперь, когда образ стал яснее, перед ним начало разворачиваться будущее.

— Как он впервые возьмёт в руки меч, впервые сядет на лошадь, впервые сыграет в мяч… Всё это — вместе с ним.

Джудит молча смотрела на него. Заметив, как напряжено лицо при таком нежном голосе, она осторожно поправила ладонь и переплела их пальцы.

— Экиан, ты расстроен?

Экиан покачал головой.

— Конечно нет. Матушка, отец, Его Величество, Её Величество, Карл, я… Я был шестым. С чего мне расстраиваться? В первую пятёрку не вошёл, зато честь попасть хотя бы в первую десятку. Совсем не расстроен.

— Если не расстроен, значит, злишься?

— Ни в коем случае. Разве такой человек, как я, может злиться? Просто это место всегда было моим — так что и злиться незачем.

Услышав его обиженные слова, Джудит прищурилась.

— Экиан, ну это уже слишком. Логический вывод так не строится.

— Ничего не поделаешь. Перед женщиной, которую я люблю, я не могу не тревожиться и не воображать всякие глупости.

Кто способен быть рациональным и логичным перед лицом любви? От каждого маленького жеста, каждого случайного слова — и мысли хлынут потоком. Вот что такое любовь.

Когда он так уверенно признал собственную неразумность, Джудит глубоко вздохнула и медленно произнесла:

— Прости, что не сказала тебе раньше. Просто я думала, что ты хотел бы девочку. Боялась: вдруг ты не сможешь скрыть реакцию перед гостями и расстроишься.

— …Что?

— Ведь можно в первый миг немного разочароваться, правда? Ты говорил, что не хочешь сына, похожего на тебя.

Такой причины Экиан не мог себе представить. Если подумать, он и правда когда-то говорил нечто подобное.

Но это было потому, что он собственными руками убил своего отца. Не мог же он по-настоящему не хотеть сына, рождённого у него и Джудит.

Честно говоря, ход её рассуждений был настолько нерациональным, что он лишился дара речи.

Заметив его слегка потрясённое лицо, Джудит неловко опустила плечи.

— Для остальных в семье не имело значения, мальчик это или девочка. Но ты — самый важный для меня человек. Поэтому меня тревожат даже мелочи. Даже то, что ты сказал без особого умысла, я не могла не обдумать сто раз.

Экиан не мог поверить, что она только что назвала его «самым важным человеком».

Она вздохнула и пробормотала:

— Ничего не поделаешь. Перед мужчиной, которого я люблю, я не могу не тревожиться и не воображать всякие глупости.

Словно уже прекрасно зная, о чём думал Экиан, она добавила с мягкой улыбкой:

— Экиан, когда в прошлый раз я развелась, я твёрдо решила. Больше никогда не выйду замуж за человека, которого не люблю.

Мужчина, которого она любит.

Тот, кого она любит.

От этих слов Экиан почувствовал, как всё в нём растаяло и обмякло. Он уже готов был жить дальше, смирившись с тем, что он «шестой», — но эти слова разом вытащили на свет всё, чего ему по-настоящему хотелось.

Он не мог быть просто её мужем. И даже просто отцом их общего ребёнка. И уж тем более — удобной связкой с дорогими ей людьми.

Если он не будет единственным мужчиной для этой женщины — в этой жизни ему уже не успокоиться.

— Ха.

В конце концов Экиан крепко притянул её к себе, уткнулся лицом в её шею и тяжело вздохнул.

— Ты даже не представляешь, как сильно меня тревожишь.

— Кажется, такое не говорят в день свадьбы.

Джудит мягко прижалась к нему всем телом и заговорила поддразнивая:

— Её Величество Императрица даже выговаривала мне, что я слишком легко тебя приняла. А значит, я тебя не очень-то и помучила, верно?

— Вот именно. Любовь и ненависть ходят парой — раз ты не очень-то меня ненавидела, то, может, и любила не так уж сильно.

— Никто не выступал против нас, все нас поздравляли.

— В этом и проблема. Слишком много людей связали своё счастье с этим браком.

— Ах, ну в самом деле.

Джудит наконец раздражённо хлопнула его по спине.

— Тогда чего ты хочешь? Мне попробовать покапризничать? Немедленно слезь с меня.

— Так не пойдёт, конечно. Экиан капризно протянул и тут же опрокинул её на диван. Когда он навис сверху, Джудит мило сверкнула на него глазами.

— Я сказала, слезь.

— Все освободили нам комнату — с чего бы мне слезать?

— Сомневаюсь, что они ушли ради этого.

— Ради чего? Неужели ты имеешь в виду…

Экиан озорно приподнял бровь и тут же громко поцеловал её в щёку, в лоб, в шею.

Мягко удерживая запястье Джудит, чтобы она не вырвалась, он едва заметно улыбнулся.

— Это?

— …Да.

Она отвела взгляд, заливаясь румянцем. Даже теперь от малейшего прикосновения она всё ещё смущалась вот так. От этого хотелось растрепать её ещё сильнее — такой милой она казалась.

И всё же кое-что давно его занимало. Раз уж Джудит призналась ему в любви, Экиан решился задать вопрос, который не давал ему покоя.

— Слушай, Джудит, я хочу кое-что спросить. Почему в такие моменты ты избегаешь смотреть мне в лицо?

— Что?

— Когда мы делали нашего ребёнка, ты не настолько избегала смотреть на меня… Тебе не нравится видеть моё лицо?

Чем дальше он говорил, тем страннее это звучало. Когда во время близости она не могла видеть его лица, Джудит была куда смелее, чем теперь.

Пусть сейчас они оба осторожничали из-за ребёнка, общее её отношение всё равно изменилось.

С тех пор как они снова встретились, в такие моменты она даже не пыталась поймать его взгляд…

«Неужели она и правда считает, что в маске я выгляжу лучше? Тогда на мне всегда была маска. Ей, что ли, нравятся люди, которые скрывают лица?»

Если так — ему нужно немедленно убрать все маски из поместья в Аквитании и полностью запретить всё, что скрывает лицо. А ещё придётся выяснить расписание всех маскарадов в Империи и спланировать всё так, чтобы в эти дни даже близко к ним не подходить.

Пока Джудит медлила с ответом, Экиан коснулся губами уголка её рта и нервно прошептал:

— Тогда мне начать надевать маску каждый раз, когда я захочу тебя поцеловать?

— Что?

Экиан спросил совершенно серьёзно:

— Или, Джудит, ты хочешь завязать себе глаза, как тогда? Честно говоря, меня такое не особенно привлекает, но если ты хочешь — конечно…

— Да что ты вообще говоришь!

Джудит не выдержала и сердито нахмурилась.

— Что значит «такое»? Почему ты вдруг несёшь какую-то ерунду?

— Если это не предпочтение, тогда почему ты не можешь смотреть мне в лицо в такие минуты?

— Потому что!

Она вдохнула, сверкнула на него глазами — и снова отвернулась, заливаясь румянцем.

— Видишь? Ты опять отвернулась!

— Потому что!

Под настойчивыми вопросами Экиана Джудит наконец зажмурилась и выкрикнула:

— Потому что ты слишком красивый!

Такого ответа он даже не предполагал. На миг Экиан лишился дара речи и просто смотрел на Джудит сверху вниз.

— В-вблизи это слишком сильно действует…

Её губы, смущённо шептавшие эти слова, уже влажно блестели от его поцелуев.

Это и правда действовало слишком сильно.

Покрасневшие уголки глаз, растрёпанные волосы, пылающие уши, грудь, вздымающаяся и опадающая с каждым сбивчивым вдохом…

Неужели Джудит чувствовала то же самое, когда смотрела на его лицо, — будто разум рвётся, словно натянутая нить?

— Ага.

Экиан улыбнулся глазами, поймал её взгляд, склонился ниже и упёрся лбом в её лоб.

— Похоже, я всё неправильно понял. Значит, я как раз в твоём вкусе.

— Ах, ну правда…

Он снова мягко прижался к её губам, смешивая дыхания, и она издала слабый стон. Когда Джудит наконец закрыла глаза, словно больше не в силах выдерживать, её щёки заливал густой румянец.

— Я тебе поверю.

— …В-во что поверишь?

— Что я узнал пол нашего ребёнка шестым не потому, что я для тебя шестой.

— Тут и верить-то нечему.

Джудит перевела дыхание и добавила:

— Потому что это правда. Если не веришь — тогда, серьёзно, слезь.

— Почему ты всё время гонишь меня прочь? Мы ведь любим друг друга.

— И всё равно не здесь…

Упоминание ребёнка, кажется, немного вернуло ей рассудок, и она заёрзала под ним.

— Мало ли кто может войти… Просто слезь пока.

— Нет. Не слезу — иначе ты снова от меня сбежишь.

— Ух, что ты вообще несёшь!

— Если ещё раз скажешь, что любишь меня и что я тебе нравлюсь, тогда, может быть, я ненадолго отпущу. Мне всё ещё тревожно.

На лице Джудит появилось уже откровенно недоверчивое выражение. Она вывернула запястье из его руки и резко шлёпнула его.

— И это ты говоришь в день нашей свадьбы?

— Раз я уже выгляжу жалким — скажу всё до конца: я хочу постоянно получать подтверждение, что ты не можешь жить без меня. Не без Мастера, не без Экиана Майюса, а без меня — такого, какой я сейчас…

Взгляд его потемнел, и он пожал плечами.

— Этого никто никогда не поймёт.

При этих словах взгляд Джудит дрогнул. Было ясно: она не могла не пожалеть человека, у которого однажды за одну ночь рухнула вся основа жизни.

— Джудит. Пообещай тому, кто всегда будет тревожиться, что навсегда останешься рядом.

И Экиан вполне сознательно собирался воспользоваться этой жалостью.

Лишь бы она была только его.

— Мм?

— Обещаю.

Разумеется, Джудит кивнула.

— Сегодня всё это и затевалось — ради публичного обещания. Что мы останемся вместе навсегда.

— Однажды ты уже нарушила такое публичное обещание. Ему я доверять не могу.

— Тогда как мне дать тебе личное обещание?

В этот самый момент раздался осторожный стук.

— Эм, Экиан?

Это была Изабелла.

— Я понимаю, что твои чувства задеты, но ты ведь тоже согрешил, так что должен принять последствия, верно? Постарайся лучше восстановить доверие. И не цепляйся к бедной Джудит, хорошо?

Она не вошла, но явно была на стороне Джудит. После короткой паузы послышался голос Алтейона:

— Не знаю, утешит ли это, но… я тоже узнал от Императрицы. Не напрямую от великой герцогини. Так что технически ты пятый, а не шестой.

Джудит и Экиан встретились взглядами совсем близко. Джудит откашлялась и заговорила в сторону двери:

— Да, всё хорошо. Экиан постепенно принимает ситуацию.

— Правда? Тогда можно войти?

— Нет! То есть… Экиан сейчас не в лучшей форме! Так что не беспокойтесь и просто идите отдыхать!

Что ж, выглядел он и правда не слишком пристойно. Экиан неловко отодвинул бедро, которое его слишком красноречиво выдавало.

Через мгновение снаружи послышался вздох Изабеллы.

— Ох, должно быть, он плачет. Наверное, и правда обидно. Ладно.

Когда шаги отдалились, Джудит притянула голову Экиана к себе и поцеловала его.

Даже без слов всё было ясно.

Это было их личное обещание — всегда быть вместе.

Дополнительная история 2. Узы из прошлого

Ребёнок родился под звон полуденного колокола.

— И мать, и малыш здоровы!

Из-за долгих родов Экиан не сомкнул глаз всю ночь. Когда он взял на руки громко плачущего сына, объявившего миру о своём появлении, его глаза наполнились радостью.

Как вообще что-то может быть таким милым?

На него хлынул поток чувств.

Все девять месяцев, пока ребёнок был в животе Джудит, он проклинал малыша, — но стоило увидеть новорождённого, как первой он вспомнил свою родную мать: ту, что, должно быть, вопреки всему желала ему счастья.

Перед таким беспомощным, хрупким и при этом до невозможности любимым существом он решил больше не задаваться вопросами вроде: «Почему же так?» Тот сложный и огромный поток чувств, который накрывал его при взгляде на ребёнка, теперь был ему понятен.

И одновременно он мог с полной уверенностью назвать вздором прежнюю тревогу Джудит: «Что, если ты расстроишься, что это мальчик?»

Ярко-зелёные глаза малыша, как у Джудит, и чёрные как смоль волосы, похожие на его собственные, заставили Экиана рассмеяться в тот миг, когда он встретился взглядом с этими круглыми зелёными глазами.

— Сынок.

Он прошептал это на ухо всё ещё плачущему младенцу.

— Тебе тоже пришлось через многое пройти.

До воссоединения с Джудит малыш проделал долгий путь. Экиан мягко улыбнулся.

— Честно говоря, впереди у тебя будут не одни только хорошие события. Трудности — часть жизни. Но я буду растить тебя с горячим желанием, чтобы такие события никогда тебя не коснулось.

Сказав сыну от всего сердца эти первые слова, он передал ребёнка обратно врачу. Теперь пора было увидеть Джудит.

— Джудит.

Джудит лежала вся мокрая от пота. Когда Экиан вошёл в комнату, она встретила его улыбкой.

— Ты видел нашего малыша?

— У него твои глаза. Я влюбился в него с первого взгляда.

Экиан осторожно взял её за руку.

— Тебе пришлось через многое пройти. Где-нибудь болит?

Джудит тихонько простонала.

— Конечно, много где. Но роды закончились, схватки прошли — уже хорошо.

На самом деле слушать, как Джудит кричит от боли, было мучительно и для самого Экиана. Если бы его не было рядом, она прошла бы через эти страшные роды одна — и сама мысль об этом ужасала. И вместе с тем в нём родилось новое уважение к ней: к женщине, которая отправилась в долгий путь, чтобы защитить их ребёнка.

Другой врач, стоявший возле Джудит, сказал:

— Силы будут возвращаться постепенно. Роды шли медленно, потому что это первый раз, но в целом всё прошло благополучно.

Экиан осторожно убрал с лица Джудит влажные от пота волосы и длинно выдохнул.

— Тяжелее всего было смотреть, как ты страдаешь, и понимать, что я ничем не могу помочь. Честно говоря, сейчас мне кажется, что больше я детей не хочу.

— Хм, во время родов я думала то же самое.

Джудит слабо улыбнулась.

— Но знаешь, однажды я ради забавы погадала. Мне сказали, что у меня будет двое детей. Мальчик и девочка. Если это правда, значит, у нас будет ещё один, разве нет?

— Это просто суеверие.

— Раньше я тоже так думала, но теперь, если оглянуться назад, кажется, гадание было довольно точным.

— Ты просто помнишь только то, что совпало.

Когда Экиан небрежно махнул рукой, Джудит широко раскрыла глаза и возразила:

— И всё же гадалка была знаменитой. Её пригласила дочь графа Фрона на бал-маскарад, который они устраивали. Не какая-нибудь случайная уличная гадалка.

— …Хм?

При этих словах Экиан слегка нахмурился.

— Бал-маскарад у графа Фрона? Ты имеешь в виду… тот, что был шесть или семь лет назад?

Насколько Экиан знал, после семнадцати лет Джудит больше не появлялась на дворянских собраниях. Да и знатные семьи не так уж часто устраивали балы-маскарады. Значит, побывать на подобном приёме у графа Фрона она могла только один раз.

— Эм, наверное? Кажется, мне тогда было пятнадцать. Честно говоря, предсказание оказалось таким ужасным, что все подруги были потрясены… Мне выпало самое плохое. Но теперь, если вспомнить, всё сбылось.

Джудит несколько раз моргнула и спросила:

— А ты тоже там был?

Экиан медленно кивнул.

— Это был последний банкет, на который я пошёл до своего побега.

В то время Экиану было семнадцать — молодой герцог Майюс, которого все отчаянно старались заполучить на свои банкеты.

Он не особенно любил светские собрания вроде банкетов, но считал, что вписываться в дворянскую культуру — часть долга наследника.

Поэтому, получая приглашения на такие мероприятия, обычно принимал их. Даже если сам не получал особого удовольствия, вокруг него всегда собирались люди, и стоило лишь слегка улыбнуться и обменяться несколькими словами, как его репутация — а вместе с ней и имя дома Майюс — становилась ещё крепче.

До падения семьи барона Айлан он несколько раз случайно оказывался на одних и тех же банкетах с Джудит, тогда ещё баронской дочерью.

Но ни Экиан, ни Джудит не были из тех, кто подходит к кому-то без причины, — поэтому никаких историй или воспоминаний друг о друге с тех времён у них не осталось.

Оправдание Джудит «я восхищалась вами издалека» звучало правдоподобно именно потому, что она и правда видела его только издалека.

Но…

Девушка, получившая худшее предсказание среди подруг.

Что-то внезапно всплыло в памяти Экиана, и он спросил Джудит:

— Скажи… Джудит, на тебе тогда случайно не было маски совы? Белой.

— Ох!

Джудит так удивилась, что даже приподнялась.

— Откуда ты знаешь?

Та совиная маска была подарком одного из её учителей. Раз она была способной ученицей, учитель сказал, что сова, символ мудрости, ей очень подходит.

Другие девушки надевали милые маски животных — бабочек, кошек, белок или кроликов. На их фоне Джудит выглядела немного странно. И всё же ей самой эта маска очень нравилась, и она носила её всё время, что бы ни говорили подруги.

— Она ведь была довольно необычной, да? Поэтому ты меня и заметил? Та совиная маска и правда выглядела как-то слишком уж реалистично.

— Маска — да, но…

Экиан усмехнулся и снова переплёл свои пальцы с её.

— Не думаю, что между нами тогда совсем ничего не произошло. Ты помнишь, как разговаривала с кем-то в маске льва?

— Что-о-о?

Глаза Джудит расширились.

— Не может быть… Экиан, это ты был… тем, кто сидел в саду у фонтана в львиной маске?

Их воспоминания начали возвращаться к тому самому мгновению.

К узам из прошлого, о которых они и сами не знали.

Гарнет была единственной дочерью графа Фрона — драгоценной и обожаемой. Граф и графиня Фрона готовы были сделать для неё всё.

В честь своего пятнадцатилетия Гарнет сама спланировала мечтательный банкет, в котором было всё, чего только могла пожелать юная девушка.

Она воссоздала обстановку романтического романа, которым в то время горячо восхищалась.

— Мужчина и женщина, скрывшие свои лица на балу-маскараде, встречаются словно по воле судьбы. А потом гадалка на балу даёт им предсказание: «Вы двое станете мужем и женой». И именно это предсказание становится толчком к их будущему браку. Разве это не романтично?

В то время Джудит была знакома с несколькими дворянскими девушками своего возраста, и Гарнет вместе с Анаис была одной из них.

Впрочем, с точки зрения Джудит «знакома» означало лишь, что они были достаточно близки, чтобы разговаривать друг с другом, — а вовсе не то, что они и в самом деле подруги. На самом деле Джудит чаще слушала, чем активно вливалась в компанию.

— Видите? Сблизиться с кем-то, не зная его личности, — это и есть настоящая судьба. Ведь ты влюбляешься в него, не зная ни его положения, ни внешности!

Когда Гарнет мечтательно сложила руки, Анаис фыркнула:

— Не смеши. Тогда почему ты, хозяйка вечера, собираешь сведения о масках всех гостей? Собираешься подойти к молодому герцогу Экиану и сделать вид, что ничего не знаешь?

— М-мы собираем это ради безопасности! И что значит «сделать вид»?

Гарнет и Анаис принялись препираться. Джудит, сидевшая между ними, подперла подбородок рукой и погрузилась в собственные мысли.

«Лучше с кем-то вроде молодого герцога вообще не связываться. Звучит утомительно».

Экиан был тем самым мальчиком, который неизменно появлялся в общих девичьих дневниках и занимал самые буйные их фантазии.

Со всеми он был учтив, но всегда держал дистанцию. Девочки, едва вступившие в пору взросления, то и дело пытались истолковать эту дистанцию в свою пользу. И всякий раз это заканчивалось драмой.

Джудит, по правде говоря, всё это совершенно не занимало. Она просто терпеть не могла лишних хлопот. К тому же между ними лежала пропасть в положении. У неё не было ни матери, ни отца, которые подталкивали бы её вперёд: мол, надо непременно попасться на глаза самому завидному жениху Империи.

Так что Джудит ни разу даже толком не поздоровалась с Экианом. И не собиралась.

«Бал-маскарад. Надо быть особенно осторожной».

Джудит снова напомнила себе об этом.

«Если я случайно станцую или заговорю с кем-нибудь, а это окажется молодой герцог, меня потом засыплют назойливыми расспросами».

Конечно, сам по себе бал-маскарад ещё не означал, что личность можно скрыть полностью.

Настоящий цвет волос, выглядывающий из-под парика, телосложение, личные вещи, какие-нибудь особые приметы — подсказок хватало.

Но Джудит знала Экиана недостаточно хорошо, чтобы отличить его по таким деталям. Поэтому ей и следовало быть осторожной.

— Пф, её намерения слишком очевидны.

Анаис раздражалась до самого начала бала-маскарада у Гарнет.

По столице быстро разлетелась новость, что Экиан придёт поздравить Гарнет с днём рождения.

— Она единственная знает, в какой он будет маске, и собирается подойти к нему, делая вид, будто не догадывается, кто перед ней. Наверняка ещё и гадалку подкупила. Сказала ей выдать что-нибудь вроде: «Это мужчина, предназначенный вам судьбой». Но я не собираюсь просто стоять и смотреть.

Джудит лишь склонила голову набок — не соглашаясь и не возражая.

Анаис сжала кулаки.

— Я уже знаю, какая маска будет на Экиане.

— Правда? Откуда?

— Слуга дома Майюс купил маску в лавке, которой заведует племянник моей горничной. Просто сказал подобрать что-нибудь обычное, такое, что часто выбирают другие.

Анаис самодовольно усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Ну что, Джудит? Тебе тоже любопытно? В какой маске будет молодой герцог?

— Очень любопытно.

Джудит ответила совершенно серьёзно. Ей и правда нужно было это знать — чтобы держаться от него подальше.

— Прошу, расскажи мне, Анаис.

— Тогда пообещай мне кое-что взамен.

Анаис прекрасно знала, что Экиан не особенно интересует Джудит. Поэтому, блеснув глазами, предложила:

— Если увидишь молодого герцога раньше меня, приведи его ко мне. Хорошо?

— Конечно, приведу.

Джудит ответила сразу. Разумеется, делать этого она не собиралась. Просто притворится, что не заметила его.

— Маска льва.

Анаис прошептала это так, будто раскрывала великую тайну.

— Он купил маску льва.

— Поняла. Несложно. Запомню.

Джудит кивнула. Значит, на балу ей нужно всего лишь избегать масок льва. Заполучив сведения, необходимые, чтобы в будущем не нажить себе головной боли, она спокойно слушала дальнейшую болтовню Анаис.

В день бала-маскарада…

Анаис и Джудит прибыли, исполненные железной решимости, но вскоре на их лицах появилось одинаково ошеломлённое выражение. Потому что…

— Что за…

Анаис в маске бабочки недовольно пробормотала:

— Почему здесь столько львов?

Больше половины юных дворян были в масках львов. Джудит молча пришла к выводу, что избегать масок льва невозможно.

Один из проходивших мимо юных дворян в львиной маске отозвался на жалобу Анаис:

— Потому что большинство парней не считают такие балы-маскарады особенно весёлыми.

Гарнет исполнилось пятнадцать, и все приглашённые юноши были подростками.

Так что молодые люди, должно быть, думали: «Ну, раз пригласили, схожу, но вообще-то мне не слишком интересно».

— Мы не горим желанием возиться с масками, да и хлопотно это… вот и сказали слугам купить то же, что покупают все. А они принесли вот это.

Ещё одна львиная маска рядом подхватила:

— Душный и докучливый маскарад… Даже лица красивой девушки не разглядишь. И что тут, спрашивается, весёлого?

Выходит, не один Экиан сказал: «Принесите что-нибудь обычное, неважно что».

Джудит пожала плечами и пробормотала:

— Не подумала об этом. Раз он попросил что-нибудь популярное, не мог же он оказаться единственным в маске льва. Что ж, получился идеальный маскарад, правда?

Она собиралась избегать Экиана, но не была одержима этой мыслью, так что голос Джудит звучал спокойно. А вот Анаис спокойной не была вовсе.

— Уф, значит, другого выхода нет. Придётся угадывать по росту или ещё по чему-нибудь. У Гарнет наверняка думают так же.

Анаис решительно огляделась. И тут…

— Ах, барышни!

К ним подошла девушка в маске кролика. Её лицо полностью скрывали маска и белый парик, но по голосу всё сразу стало ясно: это была Гарнет.

— Не хотите погадать? Я пригласила лучшую гадалку столицы!

— Нет, спасибо. Там наверняка всё заранее подстроено, — резко ответила Анаис.

Гарнет, похоже, тоже узнала Анаис по голосу. Она тихо рассмеялась.

— Разве ты не знаешь, что значит «лучшая гадалка»? Если бы она брала деньги за ложные предсказания, то прежде всего не добралась бы до такого положения. Я пригласила её не затем, чтобы просто украсить вечер сладкими словами.

Потом она развернулась на каблуках и добавила:

— Впрочем, если не хотите — как хотите. Мы всё равно как раз туда идём. Она сказала, что из-за большой занятости сможет остаться только на час.

При словах «только на час» Анаис дрогнула.

Не страшно было не сразу отыскать Экиана в львиной маске, но лучшая гадалка столицы могла больше и не прийти.

Только такие родители, как родители Гарнет, души не чаявшие в единственной дочери, могли пригласить подобного человека в свой дом. Большинство благородных родителей считали такие «суеверные игры» неподобающими.

Да и девочке, едва вступившей в подростковый возраст, нечасто выпадал случай одной отправиться в тёмный переулок на поиски гадалки.

— …Пойдём.

Анаис потянула Джудит за запястье.

— Раз уж мы пришли, можно и погадать.

Джудит было всё равно, гадать или нет. Но возражать у неё причин не было, поэтому она встала в длинную очередь возле гадалки.

В очереди стояли одни девушки. Юноши, желая показать себя благородными, отступили в сторону.

— Разве можно соперничать с дамами из-за такого?

И всё же, охваченные любопытством, они держались поблизости и прислушивались. Заодно это помогало им угадывать, кто есть кто, по голосам девушек, которым предсказывали судьбу.

Поскольку Джудит и Анаис пришли довольно рано, за ними начали выстраиваться другие девушки. Вскоре почти все гостьи стояли в очереди.

— Ты первая, — нервно прошептала Анаис, когда они оказались перед гадалкой.

Джудит без особых раздумий кивнула и села.

«Ух ты. Даже здесь сплошные маски львов».

Девушек в очереди позади себя она не видела, зато вокруг попадались одни львиные маски. Казалось, будто на неё ведут охоту.

— Хм, юная леди… посмотрим. Дайте руку.

Гадалка внимательно изучила ладонь Джудит. Затем достала мешочек, полный бусин, и велела выбрать одну.

Джудит наугад протянула ей бусину, и гадалка нахмурилась.

— О? Постойте-ка… Здесь есть знак развода.

Атмосфера в одно мгновение похолодела. В благородном обществе развод был редким и крайне постыдным делом.

— Вот как?

Но голос Джудит остался спокойным.

— Прекрасно. Если когда-нибудь я и правда разведусь, смогу сказать себе, что такова судьба, а не моя вина.

— Хм. И судьба, и сама юная леди весьма необычны.

Склонив голову набок, гадалка достала колоду карт и разложила её перед Джудит. Для других девушек она этих карт не доставала.

— Вытяните ещё одну.

Все взгляды обратились к ней. Без особых колебаний Джудит выбрала самую крайнюю карту.

Увидев вытянутую ею карту, гадалка помрачнела ещё сильнее.

— Вы займёте чужое место и из-за этого станете мишенью сильной ревности и зависти.

— Хм, вот как?

После этих слов лицо Джудит стало ещё безразличнее.

Ревность и зависть были уделом тех, у кого имелось что-то достойное зависти. У Джудит ничего подобного не было.

Баронство Айлан было скромным, и хотя сама она была умна, хвастаться тут было нечем. Хорошенькая — но не настолько, чтобы заставить всю страну оборачиваться ей вслед.

К тому же Джудит не относилась к тем, кто занимает чужое место. Если уж и существовало положение, способное вызвать зависть и ревность, она тем более не стала бы его желать.

— Поэтому позже кто-то из присутствующих на этом самом банкете отчаянно подставит вас, и это приведёт к крупному происшествию.

Услышав это, Анаис, стоявшая позади, поморщилась и пробормотала:

— Вместо романтичного предсказания, что твой будущий муж здесь, на этом банкете, тебе говорят, что здесь твой будущий враг? Жуть какая.

Разумеется, Джудит не особенно испугалась.

Она уже перестала верить гаданию.

Если подумать, развод ей тоже казался маловероятным. У её родителей были плохие отношения, но они не разводились — просто жили каждый своей жизнью. Большинство благородных супругов поступали так же, и Джудит вовсе не стремилась нарушать подобные условности ради какой-то дерзкой жизни.

Другая возможность казалась куда правдоподобнее.

Например…

«Разве я не сказала, что пригласила гадалку не затем, чтобы она ради забавы говорила приятные вещи?»

Возможно, под «замечательной гадалкой», которой хвасталась Гарнет, подразумевался человек, который кому-нибудь скажет и неприятное.

Обычно, если на таком вечере гадалка говорит только хорошее, ей верят меньше. Со стороны думают: «Она просто всем раздаёт умеренно приятные предсказания».

Но стоит кому-то получить дурное предсказание — и гадалку начинают считать человеком, который не приукрашивает и говорит как есть… а значит, ещё сильнее верят собственным хорошим предсказаниям.

Наверняка это устроила Гарнет, заключила Джудит.

«Анаис и правда вела себя немного назойливо…»

И всё же, если бы Гарнет велела гадалке выдать кому-нибудь дурное предсказание, Анаис наверняка устроила бы сцену. А сдержанная Джудит лучше подходила на роль той, кто спокойно примет неблагоприятную судьбу.

Гарнет и Джудит иногда проводили время вместе, но близкими подругами их назвать было нельзя.

— Понятно.

Разобравшись в происходящем, Джудит ответила беззаботно:

— Если уж мне суждено занять чужое место, я бы предпочла, чтобы это было что-нибудь грандиозное, способное перевернуть всю мою жизнь, а не какая-нибудь мелочь.

Тут Анаис воскликнула из-за её спины:

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно? Тебя же ещё и ложно обвинят!

— Ну, чужое место ведь заняла я.

Джудит пожала плечами.

— Если я причиню кому-то зло, значит, и кто-то может причинить зло мне. Разве это не лучше, чем просто быть жертвой? Конечно, с точки зрения общего блага это не идеально…

— Уф, ты и правда странная.

Пока Анаис ворчала, скрестив руки на груди, гадалка снова медленно заговорила:

— …А ещё я вижу вместе знаки беременности, развода и дороги.

По сути, это было уже проклятие. Благородной даме развестись во время беременности и уехать далеко — что за трагическая судьба?

Но Джудит уже пропускала предсказание мимо ушей, поэтому с лёгким смешком ответила, словно шутя:

— Вот как? Тогда, полагаю, буду уютно жить с этим ребёнком.

— Нет, не так. Если смотреть вашу судьбу по детям, у вас будут один сын и одна дочь.

У Анаис отвисла челюсть.

— Значит, ты снова выйдешь замуж! И будешь растить детей от разных отцов!

Тут гадалка перевела взгляд на Анаис, стоявшую за Джудит.

— Следующая, юная леди?

— Д-да?

— Прошу, присаживайтесь.

Очередь Джудит, похоже, закончилась. Она без колебаний поднялась, а вот Анаис замялась.

— Эм… ну… эм.

Теперь, когда Джудит при всех получила дурное предсказание, Анаис, кажется, испугалась, что и её собственное окажется неблагоприятным.

— Одну минуту. Подождите. Всего минуту. Я сяду, сяду.

Растерянная и нерешительная, Анаис наконец села, но скрыть нервозность не смогла и тревожно застучала носками.

Джудит тихо поднялась и вышла из очереди.

— Дайте руку.

— А, эм…

— Я сказала, руку?

— М-минуточку!

— Если не собираетесь гадать, уходите. Очередь длинная.

— Я буду! Буду! Просто… мне нужно немного собраться…

Анаис хотела узнать судьбу, но боялась услышать что-нибудь плохое. Пока она тянула время и мешкала, Джудит незаметно смешалась с толпой и ускользнула.

Взгляды всё ещё следовали за ней.

«Уф, как неловко».

Само дурное предсказание её не волновало, но сочувственные взгляды, прикованные к каждому её движению, раздражали. А поскольку Анаис всё никак не садилась, к Джудит было приковано ещё больше внимания.

«Из всех возможных масок только у меня маска совы… Знала бы — тоже выбрала бы льва. Хотя нет? Были здесь девушки в львиных масках? Если нет, надо было переодеться мужчиной».

Ворча про себя, Джудит направилась туда, где было тише.

Вскоре она вышла к уединённому саду, где несколько фонтанов слабо пускали струи воды.

Похоже, место не было закрытым, но и особенно украшенным его не назовёшь. Решив немного отдохнуть, Джудит села возле самого живописного фонтана.

— Хм.

Ужасное предсказание, которое она получила, уже выветривалось из головы. Ей просто не хотелось возвращаться к толпе.

Вернись она туда — и все взгляды снова потянутся следом с мыслями вроде: «Это та девушка в совиной маске, что получила худшее предсказание!» А какие-нибудь юные леди непременно услышат: «Это Джудит», — и подойдут посплетничать.

Всё это было утомительно.

— Хочу домой.

Джудит пробормотала это, сама того не заметив. Но домой она не могла.

«Джудит, ты ведь сказала, что пробудешь на банкете до поздней ночи?»

«А, не так уж поздно…»

«Повеселись как следует и возвращайся поздно».

Мать даже не спросила, на какой банкет она идёт. И маску Джудит тоже не купила.

Для матери имело значение лишь то, что Джудит не будет в особняке. Отец, разумеется, домой не вернётся, а немногочисленных слуг всех куда-нибудь отправят.

В особняке останутся только мать и любимый слуга.

«Лучше уж кто-то из своих, чем какой-нибудь хлопотный чужак».

После того как всем стало известно небрежное замечание отца, брошенное дворецкому, мать начала освобождать особняк всякий раз, когда у Джудит намечались планы выйти из дома. Мать поняла: неважно, что происходит, пока всё остаётся «внутри дома».

«Джудит правда моя дочь? Кто знает, может, и нет…»

Возможно, холодность отца происходила именно от этого сомнения. По крайней мере, сомнительная дочь, рождённая нелюбимой женой, интересовала его меньше, чем азартные игры.

— Домой… Хочу домой.

Хотя Джудит и не смела войти в этот «дом», она всё равно повторяла это снова и снова.

Но так и не сдвинулась с места — лишь смотрела на жалкие слабые струи, поднимавшиеся и опадавшие в фонтане.

И тогда…

— О, здесь есть такое место?

— Нам сюда вообще можно?

— Мы не туда свернули?

В сад у фонтана вошла компания львиных масок.

Это явно были хорошо одетые, высокие и опрятные юноши. Правда, особого воодушевления по поводу масок никто из них не испытывал: все как один были в одинаковых львиных масках.

Похоже, в сад у фонтана они забрели не нарочно: юноши озирались по сторонам, недоумённо склоняя головы.

Джудит, сидевшая у фонтана в глубине сада, на миг заколебалась.

«Может, просто уйти?»

Но это львиные маски свернули не туда.

«Тогда они ведь скоро уйдут, разве нет?»

Уступать им место она не собиралась, но и неловко сталкиваться с ними тоже не хотела. К тому же среди юных дворян у Джудит не было ни одного близкого знакомого.

— Пойдёмте. Здесь ничего интересного.

— А там ещё меньше. Все барышни собрались возле гадалки.

— Разве гадалка уже не уходит? Говорили, она пробудет всего час.

Похоже, это была компания юношей, которым нравилось болтать с девушками. Джудит достаточно хорошо знала такой тип.

Благородные юноши лет пятнадцати-семнадцати, которые очень заботились о своей внешности и любили покрасоваться перед девушками.

— Кстати, эта гадалка правда так резко говорит? Бесстрашная, должно быть. Если бы наша младшая, Инес, получила такое предсказание, она бы ей пощёчину отвесила.

— Теперь, когда ты сказал… та барышня держалась очень спокойно. Услышать такое оскорбление при всех — другая бы расплакалась.

Похоже, эти юноши, как до них Анаис, Гарнет и Джудит, тоже понимали, кто есть кто. Анонимность была лишь частичной. Естественно, они принялись сплетничать о «несчастливой барышне».

— Это та, в маске совы? Маска у неё тоже странная была.

— Это сипуха. У сов, говорят, бывают ушки. А у этой не было.

Услышав этот разговор, Джудит решила спрятаться. Меньше всего ей хотелось обнаружить себя здесь.

Из всех возможных масок именно совиная бросалась в глаза сильнее, чем сама Джудит, которая обычно вообще не носила масок.

Попадись она им сейчас — они непременно обступят её и начнут докучать чем-нибудь вроде: «Миледи, вы плачете?»

Поэтому она осторожно пригнулась, отступила глубже и крепко съёжилась.

«Может, надо было просто уйти домой».

Если всё равно приходится вот так прятаться, уж лучше было бы свернуться где-нибудь в углу собственного сада.

Пока Джудит затаила дыхание, юноши всё приближались, заходя в сад всё глубже.

«Проклятье. Я думала, они скоро уйдут».

Она ожидала, что они быстро уйдут, раз здесь скучно. Но те слишком увлеклись разговором и шли вперёд, даже не оглядываясь.

«Так меня точно найдут».

Джудит прикусила нижнюю губу. Если её обнаружат вот так, свернувшейся в комок, будет ещё стыднее.

Конечно, никто не знал, кто скрывается под маской совы, но маска не спасала от стыда.

«А, всё равно».

Тяжело вздохнув, она просто сдалась.

«Попадусь — так попадусь. Притворюсь, что плачу. Если всхлипну и скажу, что хочу побыть одна, они, наверное, оставят меня в покое».

Тогда по всему банкету наверняка разлетится слух: «Та барышня, что получила дурное предсказание, плакала в саду у фонтана». Это станет ещё одной занятной историей им на потеху, но Джудит решила не обращать внимания.

И именно в этот миг…

— Гадалка, должно быть, уже ушла.

Заговорил самый высокий юноша из компании львиных масок. До этого он не произнёс ни слова, но держался в самом центре группы.

Даже в маске он казался самым высоким и крепко сложенным, и взгляд Джудит первым делом невольно остановился именно на нём.

Расслабленным голосом юноша предложил:

— Вернёмся.

Предложение прозвучало без особого нажима, но, словно по волшебству, юноши тут же остановились. Одного этого хватило, чтобы Джудит поняла: именно он среди них самый влиятельный.

— А? Вернёмся?

— Да, пойдём обратно. Это место, кажется, вообще к банкету не относится…

Все разом повернули назад. Джудит невольно облегчённо выдохнула. Юноши всей компанией вышли из сада у фонтана.

«Хорошо».

Глядя им вслед, Джудит слегка стряхнула пыль с носков туфель.

«Я тоже выйду чуть позже».

Ситуация вышла странно нервной.

Она решила потом вернуться, поприветствовать Гарнет и Анаис, а затем снять маску, побродить немного по улицам и уже вечером отправиться домой.

Но как раз в тот момент, когда юноши добрались до выхода из сада…

— Эй, вы идите вперёд.

Высокий юноша, очевидно бывший их вожаком, мягко продолжил:

— Кажется, я обронил там платок.

Один из юношей тут же отозвался:

— Я пойду с тобой! Делов-то. Или просто подожду здесь.

Высокий юноша твёрдо покачал головой.

— Нет. Возможно, он упал и не в саду у фонтана. Если здесь не найду, пройду обратно по всему пути. Я правда хочу его отыскать, и мне будет неловко, если вы все станете ждать.

— Банкет ведь, наверное, уже начинается! Я одолжу тебе свой. Это всего лишь платок, не переживай.

— Его вышила моя мать.

— А, вот как? Тогда забудь, что я сказал, и обязательно найди!

— Да, спасибо.

В итоге в саду остался только тот юноша, который первым предложил вернуться, а остальные вышли. Джудит мысленно застонала.

«Уф, теперь совсем неловко».

Искать платок? Значит, он может тщательно осмотреть всё, даже место, где прячется Джудит. Разве так не будет ещё стыднее?

Но сделать она почти ничего не могла. Если уж её всё равно обнаружат, лучше пусть один человек, чем целая толпа.

Пока она так думала, на её голову внезапно легла тень.

— Вставай.

Джудит вздрогнула.

Она даже не заметила, как юноша подошёл. Разве он только что не говорил с остальными?

Она не уловила ничего — ни малейшего намёка на его присутствие. А расстояние ведь было немаленьким!

— Прости, что помешал тебе отдыхать.

Юноша спокойно протянул руку.

— Я больше не вернусь. Если дело в нас, тебе не нужно уходить.

В этот миг Джудит поняла, насколько деликатно он с ней обошёлся.

Он говорил неформально, вероятно зная, что она младше, но даже так назвал её «прятанье в таком виде» вежливым «отдыхом», а вместо «можешь больше не скрываться» сказал «тебе не нужно уходить», сохранив её достоинство.

— А… да.

Джудит взяла его за руку и поднялась. Рука в перчатке оказалась очень большой. Львиная маска скрывала выражение лица юноши, но по одному голосу казалось, что лицо у него, наверное, мягкое.

— Спасибо.

— Угу.

Юноша чуть склонил голову набок.

— Ты не плачешь? Голос звучит нормально.

— Простите?

— Твои подруги все переживали, что ты где-нибудь спряталась и плачешь.

— А.

Джудит медленно высвободила руку из его ладони и ответила:

— Я не очень-то поверила… Просто не люблю быть в центре внимания.

— Я так и подумал.

Юноша ответил с тихим смешком.

— Ты сказала, что тебе всё равно, что бы ни сказала гадалка… Мне это показалось довольно интересным. Самого предсказания я уже точно не помню, а вот твоё шутливое отношение запомнил. Оно выделялось.

Джудит молча посмотрела на простую львиную маску. Чуть склонив голову, она ответила:

— То есть… вам показалось забавным чужое несчастье. Интересно, что это говорит о вашем характере?..

— А?

Юноша в одно мгновение растерялся.

— Нет, я не это имел в виду! Я-я подумал, ты сказала, что не веришь в гадания… Я-я ведь тоже в них не верю!

Джудит рассмеялась:

— Я пошутила. Мне показалось, вы любите шутки.

— А?

— Я решила, что человеку, защитившему мой отдых, должна хотя бы это.

Когда Джудит, приподняв подбородок, объяснила это, юноша несколько мгновений смотрел на неё растерянно, а затем звонко рассмеялся.

Потом, словно забыв о том, что собирался уходить, сел у фонтана — там, где только что сидела Джудит.

— Эй.

Джудит — он уже сидел — посмотрела на него сверху вниз и спросила:

— Разве вы не собираетесь искать свой платок?

— Я его и не терял. Ты ведь это понимаешь. Это был просто предлог.

— Разве вы не закончили то, ради чего пришли?

— Я просто подумал, что мне тоже нужен отдых, вот и решил ненадолго остаться.

Львиная маска ответил беззаботно. Только тогда Джудит обратила внимание на его одежду: ткань была явно очень дорогой и роскошной.

«Вот уж с кем мне совсем не хочется связываться».

Джудит инстинктивно почувствовала, что этот мальчик — человек влиятельный. Сама она плохо сходилась с юными дворянами, но любая барышня, обычно обращавшая на них внимание, скорее всего, узнала бы, кто перед ней.

Да и среди той компании юношей он, похоже, обладал тихим авторитетом.

«Будет беда, если этот мальчик окажется Экианом Майюсом».

При несовершенной природе этого бала-маскарада личности рано или поздно всё равно раскрывались. Подсказкой могла стать не только львиная маска, но и цвет одежды, пуговицы, обувь — любые мелочи.

Поэтому Джудит опустила голову.

— А, эм… Понятно. Тогда я пойду.

— Если ты не любишь быть в центре внимания, не советую выходить прямо сейчас. Стоит юной леди в маске совы появиться — все сбегутся спрашивать, всё ли с тобой в порядке. Лучше подождать, пока закончится первый танец и слова гадалки немного забудутся.

— Всё… всё правда настолько плохо?

— Потому что юная леди, стоявшая сразу за тобой, в итоге расплакалась.

— Что?

— Она медлила, в конце концов слишком испугалась и отказалась гадать. Всё всхлипывала и переживала, что ей может выпасть такое же предсказание, как маске совы. Так что теперь все знают, какое предсказание получила «маска совы».

Джудит прижала ладонь ко лбу. Она изо всех сил старалась не привлекать внимания, но Анаис за её спиной в итоге перетянула всё внимание на себя.

То, что, вероятно, начиналось как слух о ком-то, получившем дурное предсказание, теперь наверняка превратилось в: «У барышни за ней так дрожали руки, что она даже не смогла погадать, — настолько ужасным было то проклятие».

— Если тебе нужно утешение, я могу его предложить. Считай это платой за довольно забавную шутку, — мягко сказал юноша.

— Всё в порядке. Я всё равно не поверила, так что утешать меня не нужно. Я уже почти не помню, что он сказал.

— И всё же осадок мог остаться. Когда станешь взрослой, это может всплывать в памяти.

— Не знаю.

Джудит пожала плечами. И всё же предложение утешить её не показалось ей неприятным, поэтому она медленно повернулась и села рядом с ним.

— Если честно… мне не показалось, что это самое худшее.

И только тихо произнеся это, она поняла: оказывается, утешение ей всё-таки было нужно.

Не суетливое беспокойство подруг, для которых всё происходящее было развлечением, а кто-то, кто просто сел бы рядом и негромко сказал: «Всё в порядке. Я тоже в это не верю».

Наверное, поэтому общество этого внезапно появившегося, хорошо воспитанного мальчика её не тяготило.

— Тебе не показалось, что это самое худшее?

Джудит твёрдо кивнула.

— Да. В конце концов, там было сказано, что я вырасту, выйду замуж и даже рожу детей. Причём двоих. Если жизнь с первым ребёнком окажется достаточно хорошей, чтобы я захотела второго, разве это ничего не значит?

Юноша не ответил сразу. Возможно, ему было неловко вспоминать середину предсказания — про развод или про то, что она займёт чьё-то место.

— Развод по крайней мере означает, что я не стану вечно терпеть ужасный брак… а если я смогу уехать — значит, у меня будет место, куда можно отправиться. Не думаю, что это плохо.

Если честно, одного того, что она станет взрослой, было уже достаточно.

У ребёнка, нуждающегося в защите, слишком много ограничений.

У благородной барышни, которая не может жить одна и зарабатывать деньги, не остаётся ничего, кроме любви семьи. Поэтому Джудит научилась ни на кого не полагаться.

Сейчас она, по крайней мере, была уже достаточно взрослой, чтобы бродить по улицам и самой находить дорогу домой. Джудит вспомнила, какой она была раньше.

Наверное, ей тогда было семь.

В тот день мать сильно поссорилась с тем слугой.

«В конце концов ты всё равно меня бросишь! Потому ты и завёл себе идеальную семью, да? Стоит мне исчезнуть — и твоя жизнь станет безупречной, верно?»

Что тогда ответила мать?

Так или иначе, в тот день мать взяла Джудит за руку и впервые вывела её на улицы. Горничную и няню — обеих отослали.

Мать привела её в отель. Джудит прежде никогда там не бывала, а позже узнала, что это было место, куда часто заглядывали по-настоящему богатые высокородные аристократы.

В этом ослепительном, сверкающем чудесном мире мать огляделась и заказала послеобеденный чайный набор. Перед ними, словно подарок, расставили красивые тарелки и сладкие десерты.

Мать молча сложила руки на груди и просто наблюдала за людьми вокруг. Там изящно одетые дворяне наслаждались роскошными десертами вместе со своими семьями.

Для Джудит это был первый раз, когда она проводила такое мгновение с матерью. Поэтому она тоже стала внимательно наблюдать за другими семьями.

Она улыбалась как можно ярче, как другие девочки. Рот болел от сладости, но Джудит изо всех сил старалась есть разные лакомства и выглядеть милой.

Ей казалось, что она поняла, зачем мать привела её сюда. Наверное, чтобы испытать то, о чём говорил слуга: «Стоит мне исчезнуть — и твоя жизнь станет безупречной». Тогда баронство Айлан ещё было довольно состоятельным, и у матери имелись средства поиграть с дочерью в высокородных дам.

Поэтому Джудит инстинктивно пожелала, чтобы мать в этот миг была счастлива. Как счастлива была она сама. Ей хотелось, чтобы мать достаточно насладилась этим мгновением и потом чаще приходила с ней в такие места.

«Матушка, это правда очень вкусно».

Джудит всё брала и брала макароны, даже не понимая их вкуса.

«Хотите попробовать этот шоколад? Внутри клубника».

— …Мне нужно ненадолго в уборную.

Мать произнесла это тихим голосом и поднялась. Но долго не возвращалась.

В конце концов Джудит перестала тянуться к макаронам. Её мутило, но она подавила тошноту. Вместо этого залпом выпила воды.

Даже когда стакан опустел, мать всё ещё не вернулась. На Джудит накатила тревога.

А что, если мать не вернётся?

Что, если она подумала: «Эта жизнь не моя. Мне не нужны ни дочь, ни муж», — и ушла снова искать того слугу? Что, если она бросила Джудит вместо него?

Оплатила ли она счёт? Кареты нет, как тогда добраться домой? Её вообще выпустят из отеля одну? Она впервые в этом районе и даже дороги не знает…

Мысли семилетней девочки метались. И чем сильнее они закручивались, тем страшнее ей становилось.

Мать вернулась только к закату. Когда люди за столиками постепенно разошлись, Джудит дрожала от тревоги, но не плакала.

— Фух, пойдём.

Когда опустел последний столик и Джудит осталась сидеть одна, мать вернулась. Она увидела нетронутую тарелку Джудит и ничего не сказала.

Вместо этого она оплатила счёт и вернулась в баронское поместье. Даже холодная спина матери принесла облегчение.

В тот день мать, должно быть, что-то поняла. Все эти приятные вещи были драгоценны, но их было недостаточно, чтобы жить. От своей любви она отказаться не могла. После этого мать больше никогда не проводила с Джудит время подобным образом.

«Мне стало противно. Притворяться одной из тех дам, которых любят, разыгрывать это перед другими. Я не могу жить такой фальшивой жизнью. Ты мне правда нужен».

Джудит смутно помнила, как мать сказала это слуге, когда они помирились. Конечно, сама Джудит в тот день тоже кое-что поняла.

Ребёнок без взрослого ничего не может. Ему приходится отчаянно стараться, чтобы его не бросили.

В те несколько часов, пока мать не возвращалась, она была по-настоящему беспомощна — словно в аду.

Именно поэтому ей хотелось поскорее вырасти. С каждым днём уметь делать всё больше самой — это было хорошо.

— Это правда было не так уж плохо.

Поэтому Джудит честно сказала сидевшему перед ней юноше:

— Если я смогу благополучно стать взрослой и хоть что-то делать сама… разведусь ли я или буду растить ребёнка одна — это всё равно будет моя жизнь. Я просто приму её.

На эти слова юноша склонил голову набок.

— Ты говоришь, взрослые могут что-то делать… Но, если рассуждать так, ты сама кажешься вполне взрослой.

Только тогда Джудит задумалась, что юноша, возможно, старше, чем ей показалось. Теперь, присмотревшись, она увидела: ростом он был с её отца, а рука, которую она ненадолго держала, оказалась куда крупнее её собственной.

Возможно, он стоял на границе между мальчишеством и взрослостью. Джудит было всего пятнадцать, но, если ему семнадцать или восемнадцать, по закону он всё ещё несовершеннолетний, а телом — почти взрослый.

— Ну… хм.

Юноша скрестил руки на груди и сказал:

— Честно говоря, я не совсем понимаю. Время идёт, и все рано или поздно становятся взрослыми. Разве слова «это не самое худшее» имеют смысл только потому, что ты вырастешь?

— О, значит, сейчас вы очень счастливы, — спокойно ответила Джудит.

Было очевидно, что этот юноша ни в чём не нуждается. К таким людям окружающие тянулись сами, и юноши, следовавшие за ним, служили тому достаточным доказательством.

— Ну…

Юноша медленно согласился:

— Пожалуй, это правда. Я и сам считаю, что мне очень повезло.

— По крайней мере, у вас в семье хорошие отношения, верно?

— Очень.

В его спокойном голосе прозвучала искренность.

Джудит улыбнулась под маской и ответила:

— Тогда совершенно нормально, если вы никогда этого не поймёте. Просто и дальше будьте добры к своей любящей семье. И всё же большое спасибо за утешение.

Было очевидно, что он живёт в ином мире. Не будь масок, между ними не возникло бы даже этой крохотной точки соприкосновения.

Джудит понимала: это лучшее утешение, какое способен предложить человек вроде него. Поэтому она и подвела разговор к такому завершению, но юноша до конца не сдавался.

— Но знаешь, если ты собираешься думать, что всё будет хорошо, стоит только стать взрослой, — даже если разведёшься и будешь одна растить ребёнка, — почему бы просто не повзрослеть немного раньше?

— Что?

— Проблема в обстановке дома? Тогда можно уйти раньше, как только сумеешь сама себя содержать. Будь я на твоём месте… хм… Если бы ушёл из дома без всего… ну, я хорошо владею мечом, так что, наверное, вступил бы в какой-нибудь рыцарский орден или что-то в этом роде.

— Со мной это не сработает. Я плохо владею мечом. А вот у вас проблем не будет. Если человек крепок телом, его охотно примут куда угодно. А я действительно не могу придумать, как себя содержать.

— Тогда посвяти несколько лет тому, что тебе нравится.

Юноша говорил серьёзно.

— Ты ещё выглядишь юной, так что у тебя наверняка больше времени, чем у меня.

— Вы совсем не похожи на человека, которому нужно уходить из дома. Почему вы вообще сравниваете себя со мной?

— Что ж, тут ты права.

Юноша тихо рассмеялся под львиной маской. Вскоре после этого первая танцевальная мелодия закончилась.

Они оба одновременно заметили, что музыка стихла.

Юноша неловко спросил:

— Эм, ну… Ты теперь уйдёшь? Пойдёшь танцевать?

Поднимаясь, Джудит весело ответила:

— Да. Пойду танцевать. Но я оставила танцевальную карточку… так что сначала заберу её.

— Понятно. Твоя карточка уже заполнена?

— Нет. Не заполнена. Эм, но… подруги могут меня искать, так что… можно я уйду первой? Не хочу, чтобы меня дразнили из-за того, что мы вышли вместе…

Юноша небрежно махнул рукой.

— О, конечно. Поговорим ещё позже. Банкет ещё далеко не закончился.

— Хорошо, тогда я пойду.

Джудит вежливо поклонилась и быстро вышла из сада у фонтана. Она чувствовала на спине взгляд юноши, но не обернулась.

На самом деле всё, что она сказала юноше, было ложью. Анаис и Гарнет, которые, скорее всего, вовсю наслаждались банкетом, никак не могли её искать. И танцевать она тоже не собиралась. Она просто намеревалась снять маску, немного побродить по улицам, как решила раньше, а потом наконец вернуться домой.

И всё же Джудит не была настолько нечуткой. Она поняла: юноше понравился их разговор, и он подумывает позже пригласить её на танец. Но в голове прозвенело предупреждение.

Этот прекрасный юноша просто заинтересовался «барышней, у которой, кажется, недостаёт чего-то иного», и потому проявил любопытство. А то, понравился он ей или нет, было чувством всеобщим — таким, какое любой испытал бы к человеку вроде него. В подобных отношениях неизбежно страдала бы такая, как она: более слабая сторона.

Поэтому она решила исчезнуть. Время вышло довольно приятным, и Джудит хотела сохранить это воспоминание нетронутым. В конце концов, разговор двух людей из настолько разных миров, которые никогда по-настоящему не поймут друг друга, всё равно не имел особого смысла.

Так она думала тогда.

Но два года спустя баронство Айлан окончательно рухнуло. Джудит осталась одна раньше, чем ожидала.

И в тот момент, словно из ниоткуда, к ней вернулись слова юноши в львиной маске: «Тогда просто стань взрослой немного раньше». А ещё совет: «Ты наверняка в чём-то хороша — вот этим и зарабатывай на жизнь».

Как раз тогда Джудит получила пугающе точное знание будущего и смогла распланировать свою жизнь. И всё же именно благодаря совету того юноши она выдержала три года до совершеннолетия.

Она стала взрослой, которая зарабатывает на жизнь быстрее других, работая выездной учительницей — тем, что у неё хорошо получалось: учёбой.

А потом юноша, чьего лица и возраста она так и не знала, был полностью забыт — её собственная жизнь стремительно понеслась вперёд.

— Ты тогда сбежала, правда? Я нигде не мог тебя найти.

Экиан произнёс это с игривой улыбкой.

— Мне правда хотелось поговорить ещё, так что я довольно долго тебя искал. Про танцевальную карточку ты тоже солгала?

— Да. Я сказала это, чтобы ты легко меня отпустил. Даже на маскараде маску совы было бы нетрудно найти.

— Ну, не только маску совы… Я был уверен, что узнаю тебя по самому твоему присутствию. Даже думал отыскать тебя на следующем банкете. Решил, что узнаю и без маски. Но через несколько дней выяснилось, что я не родной ребёнок своих родителей…

В итоге и для Экиана «следующего банкета» не случилось. А значит, возможность снова узнать Джудит исчезла навсегда.

— Но я всё равно помню тот разговор. О том, чтобы стать взрослым немного раньше.

Поверхностный разговор, который кому угодно показался бы бессмысленным, для них обоих стал лучом света в самые тёмные мгновения.

— Поскольку мне пришлось скрывать личность, я не мог вступить в рыцарский орден… Но человек в маске совы ведь сказал: крепких телом охотно примут куда угодно. Поэтому я вступил в информационную гильдию простолюдинов, а потом, прежде чем опомнился, основал собственную.

— Ничего себе.

— Конечно, из-за запуска гильдии я был так занят, что начисто забыл о маске совы.

Удивительно, но Экиан прошёл ровно тот же путь, что и Джудит.

На самом деле за тот короткий разговор они оба почувствовали взаимное притяжение. Но Джудит, испугавшись этого чувства, избежала его, а Экиан, полный уверенности, позволил ей уйти.

— Что ж, подведём итог этой долгой истории? — мягко улыбнувшись, предложил Экиан.

Джудит улыбнулась в ответ и кивнула.

— Да, давай.

И тогда они заговорили одновременно:

— Мы были предназначены друг другу.

— Второй ребёнок будет девочкой.

На миг повисла тишина. Нарушил её Экиан — с недовольным видом.

— Джудит, это правда итог нашей прекрасной истории? Что второй ребёнок будет девочкой?

— Но гадалка ведь во всём оказалась права! Разве не это вывод?

— Ха…

Экиан вздохнул и крепко прижал Джудит к себе.

— Что ж, ничего не поделаешь. Мы вот так препирались и всё равно влюбились друг в друга. Ты мне нравилась с семнадцати лет — что тут ещё скажешь?

Их смех снова смешался.

Неизвестные узы из прошлого — вот первый подарок, который преподнёс им новорождённый ребёнок.

Дополнительная история <Конец>

Особая дополнительная история 1. Карл нянчится с ребёнком

Ребёнок в животе Джудит рос здоровым. И, пробыв там все девять месяцев, появился на свет малыш обычного веса.

Это был мальчик с чёрными, как у Экиана, волосами и зелёными, как у матери, глазами.

Джудит боялась, что Экиану будет трудно принять ребёнка, похожего на него, но он просто долго стоял с младенцем на руках, словно оцепенев.

Малыш, сделавший свой первый вдох, громко плакал, а Экиан смотрел так, будто вовсе не слышал этого крика, будто блуждал во сне.

Он рассматривал каждую мелочь — крошечные пальцы, форму раскрытого в плаче рта, — и Джудит наконец тихо рассмеялась. По одному только его лицу она поняла: все её тревоги и правда были напрасны.

Имя ребёнку выбрал Бен. Несколько дней просидев взаперти в кабинете, он после долгих раздумий предложил имя куда более обычное, чем ожидалось.

— Как насчёт Алекса? — серьёзно сказал Бен. — Ну… оно немного распространённое, но в истории этого края правители с таким именем пользовались большой любовью. Семью Майюс немало осуждали, хотя мы, по сути, ничего дурного не сделали, так что я хочу, чтобы нашего внука любило как можно больше людей.

Карл пожал плечами.

— Мы ведь всё равно не кровные родственники.

Когда-то милый восьмилетний ребёнок уже успел стать девятилетним и приобрёл привычку говорить цинично, словно взрослый.

— Тебе тоже было неприятно, когда тебя осуждали, отец? А я думал, тебе всё равно.

Изабелла с глухим стуком хлопнула Карла по спине, когда тот заговорил как девятнадцатилетний, несмотря на свои девять.

— Всё из-за тебя! Мы боимся, что тебя тоже начнут осуждать!

Бен тоже вздохнул, чувствуя, как непросто воспитывать детей.

— Глядя на то, как ты растёшь, кажется, ты вполне благополучно унаследуешь и семейную традицию Майюс становиться мишенью для осуждения.

Они тоже приехали во владения великого герцога к предполагаемому сроку родов Джудит. Пока она рожала, они стояли в коридоре, и даже когда первый крик младенца раздался за дверью и прокатился по коридору, войти так и не решились — только нервно ходили взад-вперёд.

Пока Бен, Изабелла и Карл препирались, Алекс закончил свой громкий первый плач, зевнул и уснул.

Повитуха улыбнулась и сказала, что он, несомненно, будет спокойным ребёнком.

— Тогда я перенесу малыша в детскую.

— Да.

Джудит слабо кивнула, едва улыбнувшись. Голос у неё совершенно охрип от криков во время родов.

Кормилица, тщательно отобранная после строгой проверки Изабеллы, взяла Алекса и вышла.

Бен и Карл, до этого томившиеся в коридоре, бросились к ней в тот же миг, как показался ребёнок.

В отличие от Бена и Карла, которые стояли поодаль, не решаясь даже прикоснуться к младенцу, и только зачарованно смотрели на него, Изабелла сначала успокоила малыша, а потом сразу вошла в комнату, где лежала Джудит.

— Ты хорошо справилась, Джудит.

Изабелла ласково улыбнулась и откинула назад волосы Джудит, влажные от пота.

— Правда хорошо. Должно быть, тебе было очень больно?

Джудит, обессиленная, тяжело дышала, и только тогда по её щеке скатилась слеза. Встретившись с Изабеллой взглядом, она вдруг ощутила неожиданную близость.

Изабелла, должно быть, тоже прошла через такую же боль и такие же мучения, чтобы родить Карла.

В ней тихо поднялось другое облегчение — не такое, как тогда, когда Экиан крепко держал её за руку и снова и снова повторял: «Я не знал, что будет так больно, второго ребёнка у нас не будет».

— Твой малыш такой красивый. Ты девять месяцев так бережно носила его. Я горжусь тобой.

Изабелла прошептала это, вытирая слёзы Джудит.

На самом деле во время родов у Джудит на миг мелькнула мысль.

«Моя мать, должно быть, тоже так страдала, когда рожала меня. Но даже сейчас я беспокоюсь о том, как трудно моему ребёнку появляться на свет. С каких же пор моя мать так сильно меня возненавидела?»

Но в тот миг, когда она родила и увидела лицо Изабеллы, та горькая, щемящая печаль начала понемногу отпускать.

— Матушка, спасибо вам…

Голос Джудит сорвался.

— У меня не было матери, которая меня любила, но я смогла встретить такую свекровь, как вы… Мне очень повезло. Я правда счастлива.

— Свекровь?

Изабелла покачала головой и улыбнулась.

— Я больше не твоя свекровь. Мы с Экианом уже не семья, так что считай меня своей настоящей матерью. Можно, я тебя удочерю?

Вот так Изабелла одним движением отмела семнадцать лет, проведённые с приёмным сыном, которого вырастила, и объявила его чужим человеком — лишь бы сделать Джудит своей настоящей дочерью. Экиан, до этого растроганный почти до слёз, тут же возразил:

— Так нельзя.

— У тебя были две матери, которые тебя любили! И ты не можешь уступить Джудит хотя бы одну? Какой холодный.

— …Ах, прошу вас. Матушка.

— Матушка? И кого именно ты сейчас так называешь?

Слушая перепалку Изабеллы и Экиана, Джудит наконец расплылась в лучезарной улыбке.

Это был радостный день: она встретила малыша, которого так долго ждала, и он родился под всеобщие благословения…

А больше всего она была счастлива оттого, что смогла родить его, окружённая такой тёплой любовью.

Изначально она собиралась родить одна, без Экиана, и сама растить ребёнка, думая, что будет в одиночку изливать на него всю эту любовь…

Джудит ещё долго лучезарно улыбалась, окружённая безграничной привязанностью, которой одаривали её и малыша.

В тот вечер Джудит вместе с Экианом пошла взглянуть на ребёнка. Малыш крепко спал.

Отпустив кормилицу, которая дежурила рядом с ним, Джудит и Экиан долго молча смотрели на сына.

— …Как-то… странно, — пробормотал Экиан, осторожно держа Алекса, словно хрупкий стеклянный сосуд. — С семнадцати лет я думал, что такой день никогда у меня не наступит…

— Какой день?

— Жениться на любимой женщине, обычным образом завести ребёнка… Всё такое.

Джудит сразу поняла его. Когда отец умер, оставив после себя долги, она тоже думала, что обычная жизнь теперь недостижимо далека.

— Великий герцог, великая герцогиня — сейчас всё это неважно… Само то, что я создал новую жизнь с любимой женщиной, кажется чудом.

Экиан говорил как во сне, и Джудит мягко улыбнулась ему в ответ.

— Быть частью семьи великого герцога очень важно. Если бы я родила и растила его одна, Алекс не носил бы такую хорошую одежду, и у него не было бы такой красивой детской. Он лежал бы рядом со мной на моей жалкой кровати. Повитуха или кормилица? И речи бы не было… Рядом со мной были бы Хад и Кастин.

— Перестань это представлять. Это слишком ужасно, — с ужасом сказал Экиан.

Он ворчал, что даже в такой счастливый день она умудрилась сказать что-то до боли реалистичное. И всё же тут же снова начал суетиться вокруг сына и повторять, как вообще может существовать такое прелестное создание.

— Он только родился, поэтому сморщенный и некрасивый. Говорят, станет милым, когда наберёт младенческий жирок, — без обиняков оценила Джудит.

— Как ты можешь говорить такие жестокие вещи нашему ребёнку? Он уже самый прекрасный младенец в мире.

Экиан совершенно потерял хладнокровие. Но Джудит вовсе не было неприятно видеть, как слепо он обожает их сына. Поэтому она мягко улыбнулась и вдоволь вгляделась в них двоих.

Эту сцену она не забудет до конца жизни.

Двое мужчин, которых она любила больше собственной жизни, рядом.

— …Ладно. Балуй его сколько хочешь, — пробормотала Джудит, скрестив руки на груди. — Судя по отцу и Карлу… такие отношения всё равно не продлятся больше нескольких лет…

В последнее время Бен и Карл препирались каждый день. Всё потому, что девятилетний Карл постоянно вёл себя как маленький старичок.

Конечно, никто не сомневался, что они любящая и близкая семья, но Бен всё время сокрушался: «Мой милый сын говорит всё больше как взрослый».

Экиан пожал плечами.

— Отец и правда удивительный человек. Что он будет делать, когда у Карла начнётся переходный возраст?

— Разве он уже не пережил твой переходный возраст?

— Я хорошо себя вёл, а потом сбежал из дома.

— Ах, если подумать, в переходном возрасте ты действительно устроил грандиозное происшествие.

— Оглядываясь назад, я понимаю, что мог просто честно поговорить с родителями и всё обсудить. Но это был переходный возраст, я не справился с эмоциями и в итоге сбежал из дома, — пробормотал Экиан, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Но Карл во всём скор… так что и переходный возраст у него, скорее всего, начнётся раньше.

— Вот уж будет зрелище.

Джудит закатила глаза и тихо вздохнула.

Он начал говорить короткими фразами ещё до двух лет, а к трём с половиной уже умел читать.

— Ого, как и ожидалось от молодого герцога…

— Будущее владений великого герцога сияет ярко.

Волосы у него были чёрные, как у отца, а глаза — зелёные, как у матери, и чертами лица он тоже пошёл в Джудит. Так что ребёнок рос мягким на вид мальчиком с нежными чёрными кудрями и пухлыми щёчками.

— Ах, молодой герцог. Вы и правда лучше всех.

— Молодой герцог снова победил, ах-ха-ха-ха!

Ребёнка любили все во владениях великого герцога.

Иначе и быть не могло. Джудит не была из тех великих герцогинь, что сидят взаперти в поместье.

Она вместе с жителями построила школу и сама учила некоторых детей, а ещё, как и до того, как стала великой герцогиней, брала ребёнка за руку и лично ходила с ним по рынку.

Поэтому с самых малых лет Алекс привык выходить в город и получать похвалу от людей, которых видел впервые.

Джудит и Экиан поняли, что появилась проблема, когда ребёнку исполнилось четыре.

— Алекс — гений.

Алекс вдруг сказал это за едой.

— Я доел суп быстрее отца!

На первый взгляд это ничем не отличалось от обычного разговора, но Джудит быстро уловила странность.

Вчера, позавчера и ещё раньше… разве Алекс не говорил что-то похожее?

— Я лучше Пола играю в кости! Я каждый день выигрываю! Ах-ха-ха-ха!

Благодаря долгому опыту выездной учительницы Джудит поняла: ребёнок становился заносчивым.

Во владениях великого герцога ребёнок получал бесконечную похвалу, восхищение, любовь и привязанность. Конечно, само по себе это было хорошо, но проблема заключалась в том, что ребёнок принимал всё это слишком естественно.

После четырёх лет Алекс начал играть в разные игры, но большинство людей намеренно поддавались наследнику владений великого герцога.

«Так нельзя. Он растёт среди взрослых и ничего не понимает. Такими темпами вырастет ребёнком, который везде только хвастается и не может вынести даже малейшего разочарования.»

Джудит сглотнула.

«Кажется, ему нужен опыт общения с детьми его возраста.»

Но во владениях не было ни одного ребёнка, который не знал бы, кто такой Алекс.

Даже если посадить Алекса среди ровесников, было очевидно, что их родители переполошатся и строго-настрого велят им следить за каждым словом.

«К тому же он умный… это только делает его ещё самоувереннее.»

Немного подумав, Джудит отправила письмо Изабелле.

Она решила, что Изабелла, вырастившая столь же умного Карла, сможет дать дельный совет.

Изабелла быстро прислала ответ.

[Да, верно. У Карла тоже была такая склонность.

Но у Карла был Экиан. Благодаря старшему брату, который рос достойно, Карл смог развить те особые социальные навыки, которые бывают у младших детей.

Конечно, Экиан устроил проблему куда крупнее, сбежав из дома, но всё же думаю, в то время он мне очень помог.

Как насчёт того, чтобы привезти Алекса погостить в поместье Майюс?

У нас ведь тоже есть тринадцатилетний ребёнок.

Если Алекс проведёт несколько дней с умным старшим братом, разве он не поймёт, что его мир — не весь мир?]

Глаза Джудит радостно расширились.

[Мы тоже очень скучаем по Алексу. Карл говорит, что так сильно скучает по нему, что каждый день поёт об этом песни.

А ещё Карл сейчас… переживает переходный возраст.

Он только и говорит, что умным он родился сам по себе, а родители тут вообще ни при чём, — и меня это крайне раздражает.

Я строго его воспитываю, но, похоже, нашей семье тоже нужна новая встряска.

Если честно, за те пять лет, пока Экиан пропадал… мы действительно в какой-то мере обделили Карла вниманием.

Если Алекс не будет против, я бы хотела, чтобы он пожил у нас несколько дней. Обсуди это с Экианом.]

Алекс, разумеется, прекрасно ладил с герцогом и герцогиней Майюс.

На бумаге они не были родственниками, но он всё равно считал герцога и герцогиню Майюс своими бабушкой и дедушкой. Это было естественно: он называл их бабушкой и дедушкой и часто с ними виделся.

Ещё не понимая сложных родственных связей, Алекс однажды спросил: «А почему у бабушки и дедушки фамилия не такая, как у меня?» — на что Изабелла шутливо ответила: «Потому что я одновременно твоя бабушка по маме и бабушка по папе, Алекс, конечно же», — и сумела замять вопрос.

— Экиан.

Джудит подбежала к Экиану с письмом в руках.

— Как насчёт того, чтобы отправить Алекса на несколько дней в герцогский особняк Майюс? Чтобы он провёл время с Карлом.

Семья Майюс часто приезжала во владения великого герцога, чтобы повидаться с маленьким Алексом. Поэтому, хотя с его рождения прошло уже четыре года, Джудит и Экиан ни разу не ездили в герцогский особняк Майюс.

Экиан кивнул, просматривая документы.

— Если подумать, мы и правда давно не были в столице. Возможно, стоит хотя бы раз съездить. Алекс уже достаточно взрослый, чтобы перенести такую дорогу.

— Верно. Если подумать, мы ведь никогда не путешествовали вместе.

Изначально они собирались отправиться в медовый месяц после рождения ребёнка.

Но когда ребёнок действительно появился на свет, ни один из них не смог заставить себя оставить такого маленького малыша и уехать куда-то вдвоём.

И Джудит, и Экиан понимали: куда бы они ни отправились, всё равно будут думать об Алексе.

— Столица… Мы столько лет там жили, а теперь такое чувство, будто собираемся в путешествие. Как странно.

Удивлённая этим ощущением, Джудит написала письмо Изабелле.

В нём говорилось, что они скоро приедут в поместье Майюс вместе с ребёнком. Она даже добавила постскриптум: ей радостно оттого, что это будет её первое путешествие с Экианом.

В ответ Изабелла прислала такое письмо.

[О боже. Если подумать, вы ведь так и не съездили в медовый месяц!

Когда приедете в столицу, даже не думайте сидеть безвылазно в поместье. Вы двое должны ходить куда хотите и развлекаться сколько душе угодно. Алекса оставьте нам.

Карл тоже очень ждёт, когда сможет поиграть с Алексом. Сейчас Карл… глубоко увлечён тем, что скрывает свою личность и смешивается с детьми простолюдинов. Говорит что-то про чувство превосходства, которое испытывает, когда видит недостатки детей своего возраста… или вроде того.

Представляешь, как нам с этим тяжело? Мне жаль, но Алекс тоже может вырасти таким. Мы с Беном в последнее время очень тревожимся. Даже когда остаёмся вдвоём, только и делаем, что беспокоимся о ребёнке.

Так что, пока ваш ребёнок ещё мал, обязательно проводите побольше времени только вдвоём.]

Прочитав письмо, Джудит и Экиан не смогли скрыть воодушевления.

Они не собирались оставлять Алекса и уезжать в путешествие одни. Но погулять по столице, пока Алекс будет находиться в поместье Майюс с остальными членами семьи, казалось вполне допустимым.

Было очевидно, что среди родных Алекса окружат любовью, а даже если они отправятся на свидание, то смогут увидеть его в любой момент, когда захотят.

Экиан усмехнулся.

— Если подумать, Джудит, мы ведь ни разу не ходили на свидание в столице?

Хотя они провели в столице три года вместе, у них так и не появилось никаких воспоминаний, похожих на воспоминания обычной пары.

Они всё время работали. Даже когда Экиан вернулся как молодой герцог Майюс, ничего не изменилось.

— Сходим в хороший ресторан, скрыв личности, побродим по улицам, посмотрим разные места…

В голосе Экиана сквозило нескрываемое воодушевление.

— А ещё можно заглянуть туда, где остались старые воспоминания… Звучит весело.

Во владениях великого герцога не было ни одного человека, который не знал бы лиц Экиана и Джудит. Поэтому здесь они никак не могли переодеться простолюдинами и свободно жить, избегая чужих взглядов.

Но столица была многолюдна. И знати там было столько, что простолюдины не могли помнить всех в лицо.

Именно поэтому Карл мог скрывать свою личность и смешиваться с детьми простолюдинов. Там, где множество людей живут бок о бок, анонимность была обеспечена.

— И правда звучит весело.

Джудит тоже не смогла скрыть радостного ожидания и лучезарно улыбнулась.

— Столица быстро меняется, так что сейчас она, наверное, совсем другая? Я волнуюсь от одной мысли, что мы всё там осмотрим.

— Я всё спланирую.

Экиан притянул Джудит к себе, поцеловал в лоб и прошептал:

— Джудит, просто следуй за мной.

— Нам ещё нужно нанести визит в Императорский дворец. Раз уж едем, следует поприветствовать Его Величество Императора и Её Величество Императрицу.

Всё это время Экиан и Джудит ни разу не посещали Императорский дворец. Из-за убеждения Экиана, что он не хочет быть втянутым в столичную политику, он постоянно отклонял приглашения.

— Съездим тихо.

Экиан почти болезненно не любил, когда с ним обращались как с членом императорской семьи, да и сам Императорский дворец ему тоже не нравился.

— Я не какое-то чудовище и не хочу туда-сюда ходить по месту, где висит портрет отца, которого я убил собственными руками.

Конечно, когда он это сказал, его старший брат, ставший Императором, ответил: «А я, между прочим, там ем и сплю…»

Джудит подумала, что её деверь в своём роде тоже совершенно невероятный человек.

Герцогский особняк Майюс в столице.

— Алекс приезжает? Правда?

Услышав новость, Карл радостно захлопал в ладоши.

— Боже мой, он пошёл в меня! С малых лет умный, и гением называют, и всё такое!

Изабелла и Бен посмотрели на сына с непростыми выражениями лиц.

Было приятно видеть, что сын радуется, но постоянно наблюдать его неизменно самоуверенный вид было утомительно.

— Брату с невесткой, должно быть, легко. Растят такого смышлёного ребёнка. Наверное, и усилий-то почти не требуется, — с усмешкой сказал Карл, подперев подбородок рукой.

У Изабеллы всё внутри закипело, но она пока сдержалась.

Окружающие советовали ей не опровергать каждое слово ребёнка в переходном возрасте и не отчитывать его за каждую фразу: иначе он просто окончательно замкнётся.

К тому же Изабелла и Бен уже однажды тяжело пережили то, как Карл закрылся в себе. Они совершенно не знали, что горничная по имени Сара тайно над ним издевалась.

Если бы не Джудит, страшно было даже представить, каким мог стать Карл. Он бы не ел, не читал и заперся бы в своей комнате, утратив способность жить как обычный человек.

По сравнению с этим сейчас он ведь хорошо ел, хорошо читал и ладил с самыми разными людьми, разве нет?

К тому же Карл был хитёр, поэтому перед детьми знати держался напыщенно и старательно следил за своей репутацией.

Именно поэтому в последнее время у него появилось увлечение: скрывать свою личность, смешиваться с детьми простолюдинов и свободно красоваться.

Изабелла и Бен были крайне обеспокоены. На самом деле они даже тайно писали Экиану письмо, спрашивая совета.

[В конце концов, я ведь сбежал из дома…

По меньшей мере, думаю, самое важное — сделать так, чтобы он не хранил секретов от родителей. Если довериться ему и присматривать со стороны, разве он со временем не получит важный урок и не повзрослеет?

Он поймёт, что мир не так легко подчиняется его воле.]

Пока что Экиан прислал такой ответ, но на самом деле и сам тревожился, что Алекс может вырасти таким же.

[Но… Алекс ещё мал, так что есть шанс, что он таким не станет, верно?]

Как бы сильно ни тревожились обе пары родителей, Карл чувствовал с Алексом крепкую связь.

Алекс, как и Карл, с самого раннего возраста был необычайно сообразительным и быстро схватывал ситуацию.

— Судя по тому, что я видел, пока водился с детьми простолюдинов, среди четырёхлеток нет ни одного такого умного, как наш Алекс. Брату и невестке правда повезло. Если он вырастет таким, как я, о чём вообще беспокоиться? — гордо сказал Карл.

Изабелле хотелось сказать, что именно это их и тревожит, но она едва удержалась.

Она успокоила гнев, вспомнив чувство вины за то, что не смогла как следует позаботиться о нём, когда он был маленьким.

— Нужно взять с собой и Алекса.

— Хм?

— Я покажу всем, какой умный у меня племянник.

Конечно, когда Карл смешивался с детьми простолюдинов, поблизости всегда находились телохранители, скрывавшие свою личность, так что опасности не было. Но взять с собой Алекса, которому всего четыре?

— Они ведь все удивятся, правда?

Карл пробормотал это с усмешкой, и лицо его было полно предвкушения.

— Будут смотреть ошеломлённо и говорить, что никогда не видели такого умного четырёхлетнего ребёнка. Одна мысль об этом наполняет меня гордостью.

— Карл, но тогда тебе придётся всё время самому присматривать за Алексом… Заботиться о ребёнке нелегко.

— Что в этом трудного? Алекс не обычный ребёнок. Он гений, как и я.

Изабелла и Бен обменялись встревоженными взглядами.

— Ну… спросим об этом Экиана и Джудит.

Несколько дней спустя Экиан и Джудит приехали вместе с Алексом.

Когда Экиан вышел из кареты с Алексом на руках, Карл восхищённо воскликнул:

— Боже мой, он стал ещё милее!

Этого никто не мог отрицать. С пухлыми щёчками и сияющей улыбкой Алекс выглядел крошечным ангелом.

Изабелла и Бен, всё это время подавленные тревогами из-за переходного возраста сына, впервые за долгое время широко улыбнулись и поспешили к ребёнку.

— Алекс!

Алекс радостно улыбнулся и помахал рукой.

— Бабушка! Дедушка!

Бен с растроганным лицом быстро взял Алекса на руки.

Глядя на это, Карл прижал ладонь к груди и воскликнул:

— Посмотрите! Какой четырёхлетний ребёнок говорит так чётко? Как и ожидалось, он гений, пошедший в меня!

— Ка-а-арл!

— Да, Алекс! Это твой дядя!

Бурный приём продолжался. Джудит и Экиан переглянулись и пожали плечами.

— Нас мгновенно оттеснили.

— И правда. Нас даже никто не приветствует.

Позади Бена, Изабеллы и Карла, которые радовались и смотрели только на Алекса, супруги сделали шаг назад и беспомощно рассмеялись. Изабелла быстро крикнула:

— Вы только сейчас это поняли? Скорее идите на свидание!

Бен тоже подхватил, даже не взглянув на них:

— Вас тут никто не ждёт — все ради Алекса. Так что идите, развлекайтесь вдвоём и возвращайтесь попозже! Даже если вернётесь рано, ужина всё равно не будет.

Глядя на это, Экиан взял Джудит за руку.

Когда их пальцы переплелись и сжались крепче, щёки Джудит порозовели.

Они были супругами и жили вместе каждый день, но в столице всё почему-то ощущалось немного иначе.

А прямо перед ними стоял герцогский особняк Майюс.

Она вспомнила, как много лет назад ходила туда и обратно по тайному ходу вместе с Мастером, как едва не касалась его, проходя мимо, как они прятались вместе в тесном шкафу и осторожно следили даже за дыханием.

Тогда, даже не зная его лица и голоса, она каждый раз волновалась и замирала, оказываясь перед ним.

И при этом, когда её муж Экиан наконец появился с этим точёным лицом, она сознательно старалась на него не смотреть.

Потому что ей было неловко делить комнату с мужем, тогда как её сердце тянулось к другому.

Теперь, вспоминая об этом, она думала, какими напрасными были те дни.

В конце концов, после долгого пути, который они прошли рука об руку, герцогский особняк Майюс, стоявший перед ними, стал местом, волновавшим её сердце уже совсем иначе.

Внутри будет бегать их ребёнок, окружённый любовью…

— Что вы стоите? Я же сказала — идите уже!

— Подожди!

На резкий приказ Изабеллы Карл быстро окликнул их.

— Брат, я в последнее время играю с детьми простолюдинов. Можно взять туда и Алекса? Рыцари все будут прятаться рядом, так что опасно не будет!

Услышав это, Экиан склонил голову набок и ответил:

— Вроде бы можно… но тебе не будет трудно, Карл? Если ты играешь с детьми простолюдинов, няню с собой не возьмёшь. Ребёнок будет присматривать за ребёнком…

Это было в точности то же самое, что говорила Изабелла.

Карл гордо заявил:

— Мы с Алексом не обычные дети. Всё будет хорошо. О чём тут волноваться? Вам ведь тоже не трудно растить сына-гения?

После этих слов выражение лица Экиана стало странным. Джудит быстро опустила голову, с трудом сдерживая смех. Пока Изабелла и Бен с измученными лицами прижимали ладони ко лбу, Экиан быстро взял себя в руки и ответил:

— Хорошо, Карл.

Его глаза мягко блеснули.

— Алекс очень умный, совсем как ты. Он хорошо говорит и куда сообразительнее детей своего возраста. Проведите время как следует.

Затем он шепнул Джудит:

— Пусть как следует это прочувствует.

Джудит казалось, что у неё сейчас лопнет лицо от сдерживаемого смеха. Экиан пожал плечами и добавил:

— Ну что, тогда пока сходим на свидание? Вдоволь.

А потом с лукавой улыбкой сказал Изабелле:

— Можно мы на минуту заглянем в особняк? В таком виде гулять не пойдём, так что приведём себя в порядок, переоденемся и сразу выйдем.

— Хмф, это я ещё позволю. Идите и развлекайтесь. Можете даже не возвращаться ночевать.

В итоге Джудит и Экиан вошли в герцогский особняк, окружённые любимыми родными.

Поскольку Бен быстро унёс Алекса в его комнату, они даже не успели толком поздороваться с сыном.

— Ну… всё равно увидим его вечером.

На самом деле оба устали после дороги, но Джудит и Экиан чувствовали нетерпение.

Им нужно было как следует использовать время, когда они могли побыть вдвоём.

Они переоделись в простую одежду простолюдинов, которую подготовили заранее.

Надев скромное платье в цветочек, Джудит почувствовала себя так, будто снова стала двадцатилетней выездной учительницей, бродившей по переулкам.

— Пойдём.

Экиан, для маскировки даже надевший очки, протянул ей руку.

— Играть во влюблённых.

Если подумать, у них ни разу не было таких отношений, которые по-настоящему можно было бы назвать любовными.

Джудит с радостным волнением взяла Экиана за руку.

Первым местом, куда Джудит и Экиан решили отправиться, стало здание Серой информационной гильдии.

Когда показался знакомый переулок, Джудит захлестнули чувства. Перед глазами живо всплыли дни, когда она жила в маленьком пансионе.

Держа Джудит за руку, Экиан спросил:

— Это место должно было взорваться, верно? И я должен был умереть.

Джудит ответила, вспоминая будущее, которое Последняя Жрица силой вложила в её сознание:

— Да. И я, живя здесь, тоже умерла бы.

Теперь это будущее почти полностью стёрлось. И тут взгляд Джудит привлекла цветочная лавка у входа в переулок. Там жила главная героиня.

— Хочешь цветов?

Неверно истолковав её взгляд, Экиан широким шагом вошёл в лавку. Потом, тихо усмехнувшись, сказал хозяйке:

— Не могли бы вы составить букет только из самых красивых цветов, какие у вас есть?

— Ох.

Хозяйка лавки, задремавшая было, вздрогнула, очнулась и расцвела улыбкой. Рядом с ней спал ребёнок примерно возраста Алекса.

— Одну минутку. Подождёте немного?

Джудит выглянула из-за спины Экиана. Хозяйка, поспешно отбирая несколько роз, склонила голову набок.

— …Вы кажетесь мне очень знакомой. Барышня, мы раньше не встречались?

— Ну… несколько лет назад я жила в пансионе внутри переулка и работала выездной учительницей.

— А-а.

Хозяйка тепло улыбнулась.

— Точно, кажется, была такая барышня. Вы ведь каждый день были ужасно заняты, правда? Я слышала, вы вышли замуж…

— Да.

Джудит мягко улыбнулась и взяла Экиана под руку.

— Это мой муж.

— Ах! Да это и так видно с первого взгляда. У Питера не было ни единого шанса.

— …Питера? Вы про сына владельца скобяной лавки?

Питер был молодым человеком примерно одних лет с Джудит; они несколько раз здоровались мимоходом. Пансион был старый и часто требовал починки, а он приходил вместе с отцом помогать всё чинить, так что они были знакомы.

— Да. Тот мальчик был тайно в вас влюблён, а вы и не замечали, верно? Сейчас он уехал на юг и открыл большую фабрику скобяных изделий.

На миг лицо Экиана застыло.

— Та фабрика, кстати, очень хорошо идёт… Он знал, что у вас долги, и говорил: как только заработает достаточно денег, признается вам. Не ожидала, что вам важна внешность.

— Ха-ха.

Пока хозяйка ловко работала руками, большой букет постепенно обретал форму. Джудит проигнорировала зловещее присутствие рядом и как ни в чём не бывало спросила:

— А скажите… разве здесь не было девочки по имени Роуз?

Роуз была главной героиней истории, которую Джудит считала оригинальным сюжетом. А ещё — дочерью хозяйки этой цветочной лавки.

— У неё всё хорошо?

Хозяйка лучезарно улыбнулась.

— Всё хорошо. Недавно она поступила в академию лучшей на потоке. Теперь живёт в общежитии и очень занята. На последнем экзамене даже заняла первое место и получила стипендию.

Джудит почувствовала облегчение.

Согласно оригинальному сюжету, Роуз должна была единственной выжить, когда этот переулок сгорел, и потом жить тяжёлой жизнью.

Девочка, мечтавшая поступить в академию для простолюдинов, в итоге оказалась бы слишком занята борьбой за выживание и не смогла бы получить желанное образование.

Сошлась ли она в итоге с главным героем, как в оригинале, или нет — Джудит была довольна уже тем, что Роуз теперь жила мирной жизнью, о которой мечтала, шла к собственной мечте и оставалась гордостью родителей.

Не запутавшись в судьбе Карла, ставшего злодеем, и не страдая из-за него.

«…Тогда получается, из-за Карла теперь страдают матушка и отец? Значит, общее количество страданий осталось прежним?»

Пока Джудит мысленно склоняла голову набок, в её руках вдруг оказался большой букет. Экиан уже расплатился.

— Барышня, будьте счастливы со своим красивым мужем.

Хозяйка цветочной лавки улыбнулась и помахала рукой.

— И иногда заходите в гости.

Экиан ответил за неё:

— Да. И непременно передайте тому парню из скобяной лавки: Джудит уже замужем, и у неё даже есть сын.

Лицо Джудит вспыхнуло от смущения. Такая очевидная ревность заставила хозяйку лавки рассмеяться. В тот же момент ребёнок примерно возраста Алекса проснулся и потёр глаза. Видимо, это был младший брат или сестра Роуз.

И всё же, пока они не развернулись и не вышли, довольный смех хозяйки цветочной лавки так и не стих.

— Ух, ну правда.

Джудит бросила на него сердитый взгляд и ткнула Экиана в бок.

— Ты ведёшь себя нелепо. Мне стыдно.

— Лучше будь готова. Они теперь будут всё время спрашивать, какие у нас были отношения.

Обнимая Джудит так, словно хотел укрыть её в своих руках, Экиан повёл её дальше в переулок. Вывески Серой информационной гильдии уже не было, а на первом этаже работал ресторан. То самое место, откуда беременная Джудит когда-то ушла, разочарованно повернув назад.

— Зайдём?

— Что? Но теперь это чужое заведение.

— Я несколько лет назад снова выкупил второй этаж.

— …Зачем?

— Потому что захотел.

Как и ожидалось, ресторан занимал только первый этаж. Мастер всё равно принимал посетителей лишь на втором, так что это место не было наполнено их общими воспоминаниями.

— Сюда.

Экиан повёл Джудит к лестнице позади здания. Она взяла его за руку и поднялась следом.

В тот миг, когда Экиан ключом открыл заднюю дверь, Джудит, прижимая к себе букет, расплылась в лучезарной улыбке.

Потому что комната Мастера всё ещё была там — точно такая же, как прежде.

— Ну как?

Джудит лёгкой походкой прошла вперёд и села на знакомый диван. Экиан снова запер за ней дверь и спросил:

— Навевает воспоминания?

— Конечно.

Джудит лучезарно улыбнулась, глядя на Экиана, который теперь сел напротив. Они всегда сидели так — друг против друга, обмениваясь информацией.

— Итак, миледи Джудит.

Как и тогда, Экиан приподнял бровь и заговорил:

— Какую интересную информацию вы сегодня принесли?

Джудит тоже умело вступила в торг.

— Уж постарайтесь заплатить как следует. Это сведения, которые покажутся вам действительно интересными, Мастер.

— Сначала послушаем.

— Весь разговор Джудит и Питера.

Увидев уверенное лицо Джудит, Экиан вздохнул так, словно уже проиграл.

— …Это действительно те сведения, которые я желаю получить. Хочу купить их во что бы то ни стало. Каждое слово, ничего не упуская.

— Рада это слышать. Сколько вы готовы заплатить?

— Всё, что у меня есть.

Экиан медленно поднялся и склонился к её лицу.

— Я отдам тебе всего себя.

Его дыхание, теперь совсем близкое, обжигало жаром.

— Ну как?

Джудит на миг замешкалась, покраснев, а потом ответила:

— …Не уверена. Это будет полезно?

— Почему бы вам не проверить?

Словно только этого и ждал, Экиан прижался губами к её губам. С той самой секунды, как дверь оказалась заперта, странное напряжение, витавшее между ними, наконец прорвалось наружу.

Они целовались уже бесчисленное количество раз, но поцелуй в месте, полном воспоминаний, заставил её сердце биться так, будто она вернулась в те дни.

Это была сделка, о которой она прежде не могла даже вообразить, и оттого в ней чувствовалось странное, непривычное волнение.

— Ах…

Принимая его, Джудит дрожащими губами ответила на поцелуй, а Экиан, будто больше не в силах сдерживаться, опрокинул её на диван. Придавленная его крепким телом, нависшим над ней, Джудит чуть сжалась.

— Проверка… окончена…

— Да?

Голос Экиана был хриплым от жара; он прижался губами к её шее.

— Примете оплату?

— Но сначала… эта поза немного…

— Мм.

Не отрывая губ, Экиан притянул её дрожащее тело ещё ближе к себе. Казалось, отпускать он её вовсе не собирался.

— Не помните? Я всегда платил за информацию вперёд.

Его губы опускались всё ниже, дыхание становилось всё тяжелее — словно он терял остатки самообладания. Джудит вцепилась в его волосы и тихо застонала. Пальцы ног сами собой поджались в туфлях.

Глядя на её одежду, теперь уже совершенно растрёпанную, Экиан хищно улыбнулся.

— Вы останетесь довольны, миледи Джудит.

От его голоса, густого от возбуждения, Джудит и сама поддалась этому жару и в конце концов кивнула, тяжело дыша.

— Постарайтесь как следует.

Медленно подняв руку, Джудит расстегнула одну пуговицу на рубашке Экиана.

— В оплате вы меня ещё ни разу не разочаровывали.

Окончательно потеряв самообладание, они снова сошлись губами. Их тела сплелись на узком диване.

Пока Джудит и Экиан наслаждались временем вдвоём, Карл тоже готовился вместе с Алексом.

— Итак, Алекс.

Карл надел на Алекса одежду, какую носили дети простолюдинов.

— Тебе очень идёт.

Сам он тоже переоделся в простую одежду. Алекс лучезарно улыбнулся и взял дядю за руку.

— Тебе тоже идёт, дядя. Мы и правда похожи на братьев.

— Ого, вы слышали? — воскликнул Карл и спросил у рыцаря: — Разве ребёнок, которому только что исполнилось четыре, такое говорит? Серьёзно, он точно как я. Гений, настоящий гений.

Привыкший слышать слово «гений», Алекс улыбнулся и кивнул.

— Да, так что за меня и за дядю можешь не волноваться. Мы пойдём веселиться.

Рыцари в душе очень беспокоились, но, поскольку до сих пор ничего дурного не случалось, молча последовали за Карлом и Алексом.

— Так, с этого момента называй меня Кэл. А я буду звать тебя Лекс.

— Хорошо. Мы используем вымышленные имена?

— Ого, вы слышали? Он даже выражение «вымышленные имена» знает. Четырёхлетка, серьёзно.

Так Карл взял Алекса за руку и ловко повёл его по переулкам столицы.

Учёба была скучной, светские собрания — неинтересными, и в последнее время это стало его самым большим развлечением.

А ещё недавно…

Появилась девочка, которая показалась ему немного интересной.

Свернув в переулки, он добрался до окрестностей академии.

— А, это Кэл!

При академии для простолюдинов имелись общежития. Поэтому после занятий дети до вечера играли поблизости. Кэл обычно смешивался с ними.

— Кэл! Ты правда привёл своего племянника?

Девочка со звонким голосом, прыгавшая через скакалку с подругами, подбежала к ним.

— Ого, какой милый.

Карл прокашлялся.

Девочка с короткими, аккуратно заколотыми волосами протянула руку к Алексу и спросила:

— Меня зовут Роуз. Ты, кажется, ровесник моего младшего. Сколько тебе лет?

— Мне четыре, Роуз.

— Ох!

Роуз улыбнулась так, что глаза превратились в полумесяцы.

— Моему младшему тоже четыре!

Глядя на неё, Карл почувствовал, как уши наливаются жаром. Странное чувство, которое он испытывал впервые.

Роуз Аврора. Он слышал, что она поступила в академию лучшей и каждый семестр занимает первое место.

— Ого, Кэл, ты тоже читал «Государство и столицу» Этросде? Мне там больше всего показалось удивительным мнение Мебилоскуса.

— Когда я читал впервые, я тоже так подумал. Но чем больше перечитывал, тем сильнее мне откликался взгляд Анематоса.

— В каком смысле? Если честно, я не совсем понимаю, что Анематос имеет в виду под «микроскопической перспективой». В его логике будто есть противоречие.

Они случайно разговорились, и Карл искренне удивился. Как и следовало ожидать от лучшей ученицы академии, Роуз была чрезвычайно умна.

После Сары он считал, что умные девочки-простолюдинки — хуже всего…

— Такое впечатление действительно может возникнуть. Но рассуждение Анематоса ограничено особыми экономическими условиями прибрежных городов. Если учитывать этот контекст, текст читается иначе.

— Ох, и правда! Если думать об этом так, всё складывается. Кэл, ты и правда умный.

Роуз смотрела на него с искренним восхищением. И после того, как он услышал от неё эти слова, Карл снова и снова ускользал из герцогского особняка.

— Хочешь перевестись в нашу академию? Давай учиться вместе.

— Э-это трудно.

С точки зрения Роуз, предложение было совершенно естественным.

— Почему? Из-за платы за обучение? С твоими способностями ты мог бы учиться на стипендии… Тогда кто вообще научил тебя таким вещам?

— …Мой брат!

Карл выпалил первое попавшееся оправдание.

— Я учился у брата. Я собираюсь жить точно как он. Мой брат тоже не ходил в академию.

Так Роуз решила, что у Карла есть брат, намного старше него. Она сложила руки и с чистым восхищением воскликнула:

— Вот как! Значит, ты из семьи учёных? Завидую… В моей семье читать умею только я. Я люблю свою семью, но, эм, всегда… завидовала вот таким умным и утончённым семьям.

— Да. Моя семья немного… такая.

— Вот почему ты такой умный! Все в твоей семье такие же способные, как ты?

— В-в-основном.

Поэтому, когда несколько дней назад Карл сказал: «Ко мне приезжает племянник», Роуз проявила немалый интерес. Карл с воодушевлением похвастался: «Мой племянник тоже очень умный».

Каждый раз, когда он видел восхищённый взгляд Роуз, ему становилось приятно.

«Наверное, оттого что никто не знает, кто я, это и кажется таким захватывающим.»

Когда он стоял перед миром как Карл Майюс, все кланялись и суетились вокруг, называя его «достопочтенным молодым господином». Что бы он ни сказал, люди тут же добавляли: «Как и ожидалось, какая проницательность».

Но когда он скрывал свою личность и смешивался с простолюдинами, в ответ получал настоящее восхищение: «Ого, почему ты такой умный?»

Среди детей, лишённых предубеждений, он мог по-настоящему показать своё превосходство.

Это было место, где он мог гордиться собственной исключительностью даже без крови Майюс.

«Особенно — мне нравится, что вот так хвастаться я могу перед лучшей ученицей академии. Поэтому и возвращаюсь сюда снова и снова.»

И привести Алекса оказалось отличным решением.

Потому что все друзья Роуз собрались вокруг, чтобы посмотреть на милого четырёхлетку.

Среди них был и мальчик по имени Том, который постоянно крутился возле Роуз.

В последнее время Карл находил его крайне раздражающим. Тот всё хвастался, что на последнем экзамене его оценки улучшились и теперь он сидит в классе рядом с Роуз.

«Хмф.»

Карл погладил Алекса по голове и вскинул подбородок.

«И всё равно Роуз будет ценить меня выше — человека, который принадлежит к по-настоящему умной семье.»

Такой семьи даже не существовало, но Карл уже глубоко вошёл в роль.

— Ты такой милый.

— Роуз Аврора… у тебя очень красивое имя, мисс!

— М-м? Откуда ты знаешь мою фамилию?

— Она была написана на твоей табличке с именем.

— Что? Ты уже умеешь читать? В четыре года?

Роуз была по-настоящему поражена. Привыкший к такой реакции, Алекс пожал плечами и ответил:

— Я читаю с прошлого года.

— Ого… как и ожидалось от племянника Кэла… Даже говоришь ты совсем не так, как мой младший. Произношение такое чёткое.

Карл довольно улыбнулся. Привести Алекса и правда было правильным решением.

«Брат и невестка растят его в лёгком режиме. Умные дети помогают своим опекунам, куда бы ни пошли.»

Восхищалась не только Роуз — восхищались все. Теперь вокруг собрались даже дети, которые знали Карла только в лицо.

— Что? Ты даже знаешь, что трижды шесть — восемнадцать?

— Если шесть взять четыре раза, будет двадцать четыре.

— Боже мой, как такое возможно?

Дети один за другим сыпали вопросами, а Алекс ловко отвечал на каждый. Он тоже привык быть в центре внимания, поэтому не нервничал.

Роуз мягко улыбнулась.

— Ого… Кэл, твоя семья правда удивительная. Наверное, вы все такие умные. Мой младший до сих пор путает бабушку по маме и бабушку по папе.

Алекс уверенно ответил:

— Я их хорошо знаю. Это ведь одно и то же.

На мгновение Карл застыл от потрясения. Дети моргнули раз, а потом расхохотались.

— Ах-ха-ха-ха, что это такое! Читать и считать умеешь, а родственные связи не знаешь?

— Всё-таки четырёхлетка. Совсем как четырёхлетка!

Поскольку Алекс был умён, он быстро понял, что смеются над ним. Но, так как до сих пор он ни разу не давал неправильного ответа, его гордость оказалась задета, и он закричал:

— Мои мама и папа оба называют мою бабушку матушкой!

— Да-да. Но… есть простой способ отличить. Если фамилия та же — это бабушка по папе. Если фамилия другая — бабушка по маме. Бабушка по папе — это мать твоего отца, а бабушка по маме — мать твоей матери.

— Моя бабушка — мама моего папы, но фамилия у неё другая, — невинно ответил Алекс. — Они сказали, что мы не кровные родственники. Поэтому каждый раз, когда бабушка с нами встречается, она говорит, что хочет удочерить маму, но папа против.

На мгновение дети потеряли дар речи от слишком тяжёлой семейной ситуации, вылетевшей из уст ребёнка. Карл поспешно вмешался, чтобы всё исправить.

— Л-Лекс. Кажется, ты сейчас немного запутался. Удочерение… это всё шутка, и, эм, когда мой брат и невестка поженились, мы все стали семьёй.

— В-верно.

Роуз быстро поддержала его.

— Поэтому брак — это хорошо. У тебя появляется новая семья.

— Точно. Поэтому папа женился дважды, — оживлённо сказал Алекс.

Ситуация, которая едва успела проясниться, снова потемнела. Пока Карл стоял с раскрытым ртом, Алекс ухмыльнулся и продолжил:

— И мама тоже! А я даже был на той свадьбе.

— Э-э, эм?

— Свадьба мамы и папы и мой день рождения отличаются намного меньше чем на девять месяцев… М-мф!

В итоге Карл поспешно зажал Алексу рот рукой.

— Мы, ребята, пойдём первыми.

У мальчика уши горели ярко-красным.

Он ведь гордо заявил Роуз, что будет жить как его брат! Сердце в панике колотилось.

— Т-тогда…

Роуз неловко помахала рукой.

— Пока…

С того дня Карл больше никогда не спрашивал герцога и герцогиню Майюс что-то вроде: «Разве вам не было легко растить такого умного ребёнка, как я?»

Потому что понял: даже умный ребёнок никогда не будет вести себя ровно так, как хочет его опекун.

Особая дополнительная история — Конец

Особая дополнительная история 2. Былые времена

Если бы глубину любви можно было измерять сравнением, Экиан отнёс бы себя к тем, чьи чувства становятся тем глубже, чем больше времени они проводят рядом с другим человеком.

Потому что после свадьбы его чувства к Джудит стали ещё сильнее.

На самом деле они знали друг друга с тех пор, как Джудит исполнилось семнадцать, но вместе провели не так уж много времени.

Даже во время супружеской жизни в герцогском поместье, когда он оставался там как он сам, а не как «Мастер», особенных воспоминаний накопилось немного.

Экиан был крайне занят из-за двойной жизни, а Джудит и самой было непросто с незнакомым мужем, и она не пыталась открыть ему сердце.

Так что лишь после того, как они начали жить вместе в резиденции великого герцога, Экиан наконец смог вдоволь наблюдать за Джудит.

— Ты знала?

Экиан с весёлым видом посмотрел на Джудит.

— Когда ты глубоко задумываешься, у тебя есть привычка теребить мочку уха.

— Ох.

Джудит удивлённо приподняла брови.

— Понятия не имела.

Сейчас они гуляли по холму позади резиденции великого герцога.

Держа на руках маленького сына, который в какой-то момент уснул, Экиан мягко спросил:

— О чём ты думала?

Джудит с лёгкой улыбкой ответила:

— Просто… когда лучше завести второго ребёнка, что-то в этом роде. Конечно, у всех разные взгляды, но мне хочется много детей.

Экиан этого и ожидал.

Джудит любила детей.

Она обожала маленького Карла, да и вообще любила детей.

О том времени, когда она была выездной учительницей, он знал немного, но, вероятно, она учила детей искреннее, чем кто-либо другой.

Это было понятно уже по тому, как все семьи сожалели, когда она вошла в герцогский дом Майюс.

— Значит, ты думала об этом.

Джудит кивнула и серьёзно сказала:

— Да. Если у нас будет дочь, я даже думала, что было бы хорошо назвать её в честь той, кто родила тебя.

От этих неожиданных слов глаза Экиана расширились.

— Конечно, родители, которые тебя вырастили, невероятно дороги… но Последняя Жрица тоже по-настоящему действовала ради тебя. Мне хочется, чтобы и её след остался с нами.

В каком-то смысле их связь продолжилась именно благодаря его родной матери.

Ведь его родная мать отдала всю свою жизненную силу до последней капли, чтобы спасти Экиана и Джудит и подарить им такую счастливую жизнь.

— Когда я так об этом думаю, меня охватывает какое-то благоговение. Я ведь ничего для неё не сделал.

На его честный ответ Джудит медленно покачала головой.

— Не уверена. Теперь, когда я сама родила, я… тоже понимаю это чувство. Тревогу от того, что не можешь дать больше, хотя уже отдала всё.

Джудит произнесла это, поглаживая малыша по волосам.

— Думаю, она сожалела не потому, что хотела чего-то взамен, а потому, что не могла дать больше. Просто масштаб этого превосходит воображение и окутан тайной. Поэтому не чувствуй себя виноватым. Я сказала это не для того.

— Понятно. Тогда мне можно бесстыдно надеяться на большее?

— Ох. Ты только что прозвучал прямо как непочтительный сын.

Джудит тут же остро его укорила, и Экиан пожал плечами.

— Нет, ты же сама сказала, что родитель жалеет, когда не может дать ребёнку больше…

Конечно, Экиан тоже шутил. Ему казалось, что полюбить мать, которая его родила, ещё сильнее будет уже трудно.

Потому что благодаря будущему, которое она ему подарила, он впервые почувствовал: хорошо, что он родился.

— Ладно. И чего же ты так сильно хочешь? — спросила Джудит, бросив на него косой взгляд, будто тоже шутила.

— Ах, вообще-то в последнее время я кое о чём думал.

Экиан ответил, осторожно изучая лицо Джудит.

— Ведь мы с тобой на самом деле давно знакомы, верно? Я видел тебя с семнадцати лет, но почти не помню то время. Наверное, потому что не обращал особого внимания.

— Возможно.

Джудит, похоже, нисколько не расстроилась.

— Тогда я была всего лишь одной из многих, кто приходил продавать сведения Мастеру. Мы никогда не делали вместе ничего личного — откуда бы взяться сильным впечатлениям?

Когда он впервые встретил её, ему было девятнадцать.

В то время Экиан думал, что уже вырос, но теперь, оглядываясь назад, понимал: он был всего лишь незрелым ребёнком.

В самом конце переходного возраста, всё ещё считавшим себя существом, которому не место в этом мире, и только мучившим самого себя…

Информационная гильдия успешно работала, но сам он в тот период был нестабилен.

Если честно, его не интересовали ни Джудит, ни вообще какие-либо женщины. Он даже представить не мог, что ему кто-то понравится или что он сам способен кого-то полюбить.

— Поэтому я немного жалею о том времени, — пробормотал Экиан, и в его голосе прозвучала печаль. — Я мог узнать тебя гораздо лучше, но мне кажется, будто я упустил это драгоценное время.

Джудит смущённо улыбнулась. У неё тоже осталось не так много воспоминаний о том времени.

— Так это потому, что ты носил маску.

Она перевела вину на него.

— Если бы ты тогда выглядел вот так, я точно хотя бы попыталась поговорить с тобой побольше. Я тоже была занята, но уж на то, чтобы бросить шутку красивому мужчине, времени у меня нашлось бы.

— Что, и всё? Только бросить шутку?

Джудит решительно сказала:

— На отношения у меня такой свободы не было. Думаю, моим чувствам этого хватило бы. Но всё же, наверное, хорошо, что ты носил маску. Если бы ты работал без неё, какая-нибудь другая женщина перехватила бы тебя первой.

— А, подожди. Давай не будем воображать такое будущее.

Экиан поспешно оборвал воображение Джудит, пока оно не ушло дальше.

— Просто… ограничимся сожалением о том, что мы позволили тому времени пройти мимо.

Мягко проведя пальцами по щеке спящего сына, он благоразумно продолжил:

— Даже сейчас я уже жалею о каждом мгновении, пока наш сын вот так растёт. Поэтому и говорю: мне ещё сильнее жаль, что я пропустил твои юные годы.

Джудит пожала плечами.

— Но с этим ничего нельзя было поделать. Давай просто будем благодарны Последней Жрице за то, что смогли быть вместе уже взрослыми.

— Верно.

Когда они пошли обратно к резиденции великого герцога, Экиан кивнул.

— В конце концов, остаётся всего лишь маленькое сожаление.

Именно так Экиан и чувствовал. Он никогда не думал об этом как о невыносимом сожалении.

Но, возможно, сердце родителя хочет дать даже самую малость.

Последняя Жрица, уже покинувшая этот мир, собрала те крохи силы, что у неё ещё оставались, и оставила ему последний маленький подарок.

В ту ночь

Экиану приснился очень странный сон.

В этом сне, ощущавшемся одновременно нереальным и пронзительно ясным, неожиданно появилась семнадцатилетняя Джудит.

Нет, это был сон о тех днях, которые не сохранились в его памяти.

— У барона и баронессы Палена проблемы начались ещё до свадьбы.

Юная Джудит говорила чётко и бойко.

— Когда-нибудь они, скорее всего, разведутся.

Из-под маски Экиан смотрел на рыжеволосую барышню.

Её ярко-зелёные глаза легко скользнули в сторону. Экиан сцепил руки в перчатках и неторопливо спросил:

— И как же вы узнали эти сведения, миледи Джудит?

Даже задавая вопрос, он не ждал многого. Ответы Джудит всегда были одинаковыми.

— Ну… так получилось.

Точные, но не слишком полезные сведения.

Пожалуй, приносить только такую информацию — тоже своего рода талант.

— Хм… заплачу один золотой. Если эти двое потом действительно разведутся, дам ещё два золотых.

Пусть сведения и не представляли особой ценности, информация Джудит отличалась высокой надёжностью.

Поэтому ради будущих сведений было лучше платить ей заранее.

— Ух ты.

Джудит открыто обрадовалась.

— Спасибо, Мастер.

Экиан уставился на неё.

Такими темпами когда она вообще выплатит тот огромный долг, откладывая по одному золотому…

— Кхм.

Глядя на сияющее улыбкой лицо Джудит, он вдруг сказал:

— Впрочем, пожалуй, лучше два золотых. Если речь о разладе в дворянской семье, это стоит как минимум столько.

Глаза Джудит расширились: цена за сведения в одно мгновение выросла вдвое.

— Ох, правда? Как здорово!

Джудит радостно хлопнула в ладоши, но тут же быстро закрыла рот и приподняла брови, словно только что что-то поняла.

— Ах, эм… Я сейчас слишком обрадовалась чужому разладу в семье? Пожалуйста, сохраните это в тайне, Мастер.

За маской Экиан беззвучно рассмеялся.

Джудит чем-то его завораживала.

Такая юная, она бралась сразу за несколько уроков, жила в тесном пансионе — и всё равно всегда оставалась светлой.

Экиан тоже начал жить один в семнадцать лет. С нуля создал информационную гильдию и стал зарабатывать себе на жизнь.

Причина, по которой он взялся за гильдию, была проста: это была работа, где закрывать лицо не казалось странным.

В семнадцать он не был таким светлым.

Ну, поэтому он и мог дать ей два золотых.

От этой улыбки у него улучшалось настроение.

Не то чтобы он поднял цену совсем без причины.

— Тогда до следующего раза. Спасибо, Мастер.

Джудит поднялась и бодро попрощалась. Экиан слегка кивнул.

Когда она ушла, с нижнего этажа поднялся Луис.

— Мастер.

Луис был одним из ближайших его соратников — с самого основания Серой информационной гильдии. И именно он впервые привёл к нему Джудит.

— Об этой барышне. Она ведёт себя так, будто вот-вот принесёт что-то впечатляющее, но до сих пор ничего стоящего не было, верно?

Это было правдой.

Даже принесённый сегодня развод барона Палена с женой был именно таким.

Даже если они разведутся, в мире от этого ничего особенно не изменится. Они не вели общего дела, не были легендарной красавицей и сердцеедом, вокруг которых повсюду вспыхивают скандалы, и их семейный разлад не был настолько значимым, чтобы на что-то повлиять.

Джудит неизменно приносила сведения именно такого рода.

— Она знает, что вы несовершеннолетний, и я думал, за ней может что-то стоять… но, похоже, ей просто повезло.

Луис нахмурился и скрестил руки на груди.

— Не думаю, что вам нужно лично ею заниматься. Прошу, с этого момента направляйте её ко мне.

Вот как?

Подперев подбородок рукой, Экиан задумался.

Он ведь и правда был занят и встречался далеко не с кем попало.

Клиентов, приходивших к нему со сведениями ценой всего в два золотых, не существовало.

Он мог передать её Луису…

На мгновение в голове всплыла улыбка Джудит.

— Ох, господин Луис! Вы заплатите два золотых? Боже мой, спасибо! Я так рада!

Тогда эта улыбка полумесяцем будет обращена к Луису.

— Тогда я пойду! У меня уроки. После обеда целых четыре занятия! Утомительно? Ну, я просто рада, что могу заработать хотя бы столько. Мне ведь нужно платить проценты и за жильё!

Своим плотным расписанием она тоже будет делиться с Луисом. А потом Луис постепенно начнёт думать, что эта барышня «впечатляющая». Хотя что именно в ней впечатляющего, он и сам не будет уверен.

— Хм.

Экиан издал низкий звук.

— Нет. Я сам этим займусь.

На тихий ответ Луис наклонил голову.

— Простите?

Вид у него был такой, будто он не мог с этим согласиться.

— Но, Мастер, разве вы и без дочери барона недостаточно заняты? Мы проверили её прошлое — там вообще ничего нет! Ничего особенного, и за ней тоже никто не стоит.

Луис был совершенно прав. Но Экиан спокойно объяснил:

— Луис, подумай как следует. Если я буду встречаться только с крупными игроками и не стану иметь дела с барышней, которая приносит такие мелкие сведения, когда мне вообще отдыхать?

— …Простите?

— Общение с крупными игроками крайне выматывает. А пустяковые сведения — нет.

— Т-тогда разве не лучше было бы просто отдыхать, вместо того чтобы встречаться с дочерью барона?

— Для меня это непросто. Я всё время думаю о сведениях. Только когда в голову попадает какая-нибудь мелкая информация, мысли отдыхают.

Луис выглядел неубеждённым.

Экиан раз прочистил горло и продолжил:

— Чтобы я мог хоть немного отдохнуть, лучше мне и дальше лично заниматься этой барышней.

Раз уж он это произнёс, всё и правда стало выглядеть именно так.

Сведения, которые приносила Джудит, не были чем-то важным, поэтому к ним легко было относиться несерьёзно.

И уж точно дело было не в том, что ему нравилось встречаться с Джудит.

К тому же разве не правда, что она приносила сведения под таким углом, под каким не мог никто другой? А вдруг когда-нибудь она действительно принесёт что-то выдающееся?

— И у тебя тоже полно работы, Луис.

Если подумать, похоже, он недостаточно заботился о благополучии сотрудников.

— Я не могу ещё больше увеличивать твою нагрузку. Я и так уже подумывал нанять ещё одного человека.

— Простите? С каких пор?

На самом деле эта мысль пришла ему только что, но Экиан торжественно ответил:

— Уже давно.

Этот разговор определённо происходил не потому, что он больше никогда не хотел слышать от Луиса ничего похожего на: «С этого момента я займусь барышней Джудит».

Ну, в общем, так всё и было.

Прошли три месяца — казавшихся спокойными, но по сути шатких. Однажды ночью

Экиан тихо отправился в путь вместе с Луисом.

Настал день «Собрания региональных информационных гильдий».

Экиана это собрание страшно тяготило, но, чтобы управлять гильдией, ему приходилось присутствовать.

Такие собрания, где информационные гильдии одного региона встречались и обменивались разными обрывками сведений, были необходимы тем, кто руководил подобными организациями.

Для них информация была деньгами, поэтому ничем по-настоящему важным там не обменивались. И всё же все соглашались: если регулярно делиться сведениями, которые кто-то мог упустить, становилось легче иметь дело с «обычными людьми». Создавать у клиентов впечатление, будто ты знаешь всё, — важно для привлечения дела.

— О, Мастер Серой гильдии прибыл.

Как всегда, Экиан появился на месте встречи в маске, и глава гильдии, Лоуренс Сейкерс, радушно его приветствовал.

— Прошу, присаживайтесь.

Как только Экиан, последним из всех, занял место, собрание началось — словно только его и ждали.

Пришло время каждому выкладывать те обрывки сведений, которыми он располагал.

У Экиана тоже было достаточно того, что можно было упомянуть в такие моменты.

— Похоже, между бароном Палена и его женой есть скрытый разлад.

Это были как раз те сведения, которые продала Джудит.

— И… кажется, в стеклянной оранжерее графа Оратанона на этот раз посадили жёлтые розы.

В этот момент Лоуренс вмешался с улыбкой.

— Мастер Серой гильдии, у меня вопрос.

— Любой.

Экиан ответил неторопливо, и Лоуренс переплёл пальцы.

— Эти сведения… их принесла барышня Джудит, верно?

На мгновение плечи Экиана дрогнули.

— Дочь разорившегося барона, которая часто наведывается в информационную гильдию… Она, кажется, вполне подходит для того, чтобы приносить пустяковые сведения о дворянских семьях.

То, что Джудит часто приходила в Серую информационную гильдию и уходила оттуда, не было тайной, особенно среди людей той же профессии.

Когда Экиан промолчал, Луис бросил на него взгляд и ответил вместо него:

— Верно. Она зарабатывает золотые тем, что приносит не особенно важные сведения.

— Я так и думал.

Лоуренс усмехнулся.

— Мастер Серой гильдии, если эти сведения для вас не особенно полезны… не согласились бы вы свести барышню Джудит со мной?

Экиан нахмурился. Такого предложения он вовсе не ожидал.

— В отличие от вас, наша гильдия активно вмешивается в дела дворянских семей… а если она уже давно торгует с вами, значит, ей тоже можно доверять.

На самом деле Экиан избегал вмешательства в дворянские дела потому, что не хотел запутаться в связях с герцогским домом Майюс.

— Если вы сведёте барышню Джудит с нами, мы будем платить за любые принесённые ею сведения вдвое выше рыночной цены. Из этого вы получите двадцать процентов комиссии. Разве не взаимная выгода?

Экиан скрестил руки на груди и на мгновение замолчал. Луис, сидевший рядом, начал ёрзать на месте.

Да это же практически бесплатные деньги!

Лоуренс взял сигару и продолжил:

— Такие подробности полезны, когда нужно завести разговор, подбираясь к дворянским семьям. И ещё кое-что.

То, что он был страстным любителем сигар, уже давно ни для кого не было тайной.

— Мне также очень любопытно, откуда и каким образом берутся эти сведения.

Говоря медленно, он выпустил длинную струю сигарного дыма.

— У меня такое чувство: если как следует покопаться, что-нибудь да всплывёт.

Это всегда интересовало и Экиана.

Откуда, чёрт возьми, Джудит брала такие сведения?

Насколько он мог судить, она будто бы оборвала связи со всеми дворянскими знакомыми.

Конечно, раньше он пытался тайно это проверить. Но ничего существенного не обнаружилось, и он оставил попытки.

Это было не так уж важно, да и сами сведения не казались достаточно значительными, чтобы тратить на них усилия.

Экиан пожал плечами.

— Не уверен. Мне самому не удалось выяснить. Это будет непросто.

— Ну, это потому…

Лоуренс снова выпустил облачко дыма и усмехнулся.

— Что Мастер Серой гильдии слишком уж любезен.

Под маской лицо Экиана едва заметно застыло.

— Не суметь как следует вытянуть сведения из беспомощной юной девушки… Это всего лишь значит, что Мастер Серой гильдии слишком наивен, чтобы должным образом обращаться с информацией.

Экиан прикусил нижнюю губу.

То, что имел в виду Лоуренс, называлось похищением, вымогательством и угрозами. В конце концов, что бы ни сделали с Джудит, беспокоиться о последствиях никому не пришлось бы.

— Я признаю, что вы чрезвычайно способный человек, Мастер Серой гильдии.

Проведя рукой по седеющим волосам, этот мужчина, долго выживавший в их ремесле, заговорил неторопливо:

— Но вы всё ещё юны.

— Юн? Что вы имеете в виду?..

Экиан никогда публично не раскрывал свой возраст. Поэтому, услышав не «молод», а «ребёнок», он невольно растерялся.

Лоуренс наклонился ближе и прошептал так, чтобы остальные не услышали:

— Видите? Именно так и реагирует ребёнок.

Экиан чуть слышно скрипнул зубами.

— Конечно, через несколько лет вы станете крупной силой. Я достаточно давно в этом деле, чтобы разбираться в людях.

Лоуренс спокойно добавил:

— Поэтому вы мне по-человечески симпатичны. Напоминаете меня в молодости.

Из-под маски Экиан резко впился в него взглядом. Всё равно этого нельзя было увидеть, но Лоуренс, будто почувствовав, небрежно пожал плечами.

— Вы ещё молоды, поэтому многого пока не понимаете. Ваши способности несомненны, но опыта вам недостаёт. Не принимайте близко к сердцу. Доживёте до моих лет — начнёте видеть то же, что и я.

Экиану не нравилось, куда заходит разговор. Поэтому он твёрдо ответил:

— В итоге я отклоняю предложенную вами сделку.

Видимо, ответ оказался неожиданным: Лоуренс слегка нахмурился.

Но вскоре наклонил голову и с интересом изогнул губы.

— Если я спрошу о причине, вы мне скажете?

— Что ж.

Экиан ответил, не размыкая рук на груди:

— Если вы готовы за это заплатить.

— Вот как? И сколько? — беззаботно переспросил Лоуренс, и Экиан ровно произнёс:

— В качестве платы — вы не тронете барышню Джудит.

Сначала он собирался добиться обещания, а уже потом объяснить причину.

На самом деле он решил отказаться от сделки в тот же миг, как услышал её.

Он не мог отправить Джудит к Лоуренсу. Потому что Джудит не курила.

И он смутно помнил, как она говорила, что ей неприятен табачный дым.

— От моей одежды немного пахнет сигарами, да? Родитель в доме, где я только что была, курил…

Он отчётливо помнил, как при этих словах нос Джудит слегка сморщился.

— Вам не мешает? Если невыносимо, пожалуйста, скажите. Я выйду ещё ненадолго проветриться. На самом деле я тоже не люблю табачный дым.

Если Лоуренс будет иметь дело с Джудит напрямую, сколько ей придётся терпеть сигарный дым этого человека?

Как ни крути, Джудит всё ещё была несовершеннолетней.

Он не мог подвергать несовершеннолетнюю воздействию чужого дыма.

Конечно, получить двадцать процентов комиссии просто за знакомство было великолепной сделкой…

Но всё же человеческая жизнь важнее.

А вдруг Джудит окажется одной из тех редких людей, у кого слабые лёгкие и из-за этого быстро сокращается срок жизни?

Конечно, вероятность была мала, но полностью исключить её было нельзя.

Поэтому он совершенно точно не мог принять эту сделку.

Не потому, что мысль о том, что он больше не увидит Джудит, странно опустошала его, и не потому, что он не мог себе этого представить.

Это был не личный отказ, а отказ из гуманных соображений.

И как раз когда Экиан готовился к пространному объяснению, Лоуренс, пристально смотревший на него, вдруг разразился громким смехом.

— Ах-ха-ха! Ахахахаха!

Экиан впервые видел, чтобы Лоуренс смеялся так открыто. Несмотря на холодную реакцию Экиана, Лоуренс ещё довольно долго хохотал во весь голос.

Потом он вытер выступившие слёзы и с лукавой улыбкой сказал:

— Ах, Экиан. Всё-таки ты мужчина.

— Что вы несёте?..

— Ладно, ладно. Ха-ха.

Лоуренс похлопал Экиана по плечу.

— Не трону я барышню Джудит. У меня нет привычки вредить женщине, на которую положил глаз другой мужчина.

Экиан резко замотал головой.

— Ч-что вы имеете в виду! У нас не такие отношения.

Положил глаз? Что это вообще за разговор о деловом контакте…

Кроме того, Джудит не знала о нём ровным счётом ничего: ни лица, ни имени.

При таком неравном потоке информации тайно питать чувства к клиентке в одиночку было бы попросту жутко.

— Абсолютно нет.

Экиан подчеркнул это ещё раз.

— Ну, конечно.

Лоуренс ухмыльнулся.

— В любом случае я понял. У этой барышни, должно быть, есть своё особенное очарование. Старайся.

Затем он поднялся и бодро обратился к остальным:

— Что ж, похоже, все собрались. Начнём собрание?

Экиан хотел возразить Лоуренсу, но подходящих слов не находилось. Да и их частный разговор, похоже, уже закончился.

Поэтому Экиан в слегка испорченном настроении просмотрел материалы собрания.

В любом случае ничего не изменилось, так что всё было в порядке.

Джудит снова придёт продавать ему пустяковые сведения, и никто так и не узнает, каким образом она их добывает. Пока этот порядок сохраняется, большего и не нужно.

Так что Экиан был доволен.

Горожане прекрасно знали о существовании Экиана — человека, который ходил в маске.

В том, что кто-то скрывает лицо за маской, не было ничего необычного: будь то глава информационной гильдии, рыцарь при каком-нибудь дворянине или кто-то в этом роде.

Поэтому по крайней мере горожане не считали это странным. Скорее даже воспринимали положительно.

Они говорили, что мужчина в чёрно-серебряной маске — Мастер Серой информационной гильдии, что он не особенно вреден и во многом способствует экономическому развитию местной общины.

Благодаря этому Экиан мог довольно свободно передвигаться по городу, не беспокоясь о чужих взглядах. С менее серьёзными клиентами он иногда встречался вне гильдии, а порой выходил просто купить что-нибудь, чтобы сменить обстановку.

И вот однажды вечером.

Не было ничего особенно странного в том, что хозяйка пансиона, где жила Джудит, заговорила с ним, когда он проходил по переулку.

— Хм, вы ведь Мастер Серой гильдии? Куда направляетесь?

Хозяйка спросила это буднично, вытряхивая бельё перед домом. Экиан тоже ответил равнодушно:

— Иду купить вечернюю газету неподалёку. От постоянного сидения в кабинете становится душно.

— Вот как.

Хозяйка взглянула на него и озорно улыбнулась.

— В комнате темно, но барышня Джудит благополучно вернулась домой. Так что не волнуйтесь.

Под маской Экиан слегка нахмурился.

Он совершенно не понимал, из какого контекста возникло это замечание.

— …Почему вы вдруг сообщаете мне о безопасности барышни Джудит? Есть какая-то особая причина?

Когда он подозрительно спросил, хозяйка зевнула и ответила:

— Конечно, есть.

Какая вообще могла быть причина?

Экиан никак не мог уловить ход этого разговора.

Остановить случайного прохожего и сообщить ему о самочувствии Джудит… В каком вообще контексте такое имело смысл?

Он остановился и прищурился под маской, а хозяйка пансиона сказала:

— Ну что вы, вы ведь весьма интересуетесь барышней Джудит, разве нет?

— …Простите? Что вы имеете в виду?..

— В прошлый раз ведь тоже вы заметили, что ей плохо?

— В прошлый раз?..

— Когда мы с мужем уезжали в поездку, а мой младший брат немного присматривал за домом. Ох, если бы не вы тогда, беды было бы не миновать.

Только тут Экиан начал понимать, о чём говорит хозяйка.

Два месяца назад супруги, державшие этот пансион, уехали в поездку.

Дом они оставили на попечение младшего брата, жившего вдалеке.

В тот раз Экиан, как и сейчас, вышел прогуляться за вечерней газетой и заметил, что в комнате Джудит горит свет.

В тот день у Джудит было расписание, полностью забитое вечерними уроками.

Что-то показалось ему странным. Джудит была не из тех, кто оставит свет включённым и уйдёт.

Поэтому Экиан сразу вошёл в пансион и сказал младшему брату хозяйки:

— С барышней Джудит точно ничего не случилось?

— Случилось? Не думаю. Кажется, она с полудня сегодня не выходила.

— …Тогда не лучше ли проверить?

Младший брат, разумеется, отказался.

— Вы предлагаете мне проверить комнату женщины, которая живёт одна? Это нелепо. Может, она просто оставила свет и ушла? Может, уроки отменили… В любом случае свет горит весь день, а она не выходила.

Но Экиан, охваченный дурным предчувствием, твёрдо сказал:

— Значит, тем более ясно — что-то не так. Не могли отменить все её дневные уроки. Сегодня у неё занятия весь день после обеда.

Он настаивал:

— Если она заболела, отменила уроки и рухнула, то, зная её характер, она бы выключила свет, прежде чем лечь. Лучше проверить хотя бы раз.

В конце концов они подошли к двери Джудит и осторожно постучали, снова и снова окликая: «Простите, барышня Джудит?»

Когда ответа не последовало, Экиан прижал ухо к двери и услышал слабый стон. Он тут же открыл дверь.

— Барышня Джудит? Барышня Джудит!

Джудит лежала на полу, покрытая холодным потом.

Младший брат хозяйки кое-как взвалил её на спину и отнёс в ближайшую лечебницу.

— Спазм желудка на нервной почве и низкое давление.

Врач произнёс это, вливая лекарство ей в рот, пока она лежала без сознания.

— Скоро она придёт в себя.

Экиан посмотрел на Джудит, затем расплатился с врачом.

— У вас есть что-нибудь вроде восстановительного зелья?

— Есть разное… но это не обязательно.

— Дайте ей самое лучшее. Даже если не обязательно, восстановлению оно поможет, верно?

— Это, конечно, правда. Но лучшее лекарство довольно дорогое…

— Ничего.

Для него заказать восстановительное зелье для Джудит было совершенно естественно.

Он не мог рисковать тем, что её память ухудшится, если она вот так пролежит больной. Она должна была и дальше продавать ему сведения.

Пока эти сведения не принесли ему огромной пользы, но кто знает.

В любом случае источник был неизвестен, зато информация оказывалась точной, и однажды она могла стать для него решающей.

Поэтому её память была драгоценна. Нельзя было допустить, чтобы восстановление затянулось и её физические или умственные способности снизились.

Врач не говорил, что стоит опасаться таких последствий, но кто знает.

— Мм, понял.

Не задавая лишних вопросов, врач принёс лучшее восстановительное зелье.

Бегло проверив сумму в счёте, Экиан сказал младшему брату хозяйки:

— Прошу, не упоминайте меня. Просто скажите, что нашли её в коридоре, когда она лежала без сил и стонала, и привели сюда. И, разумеется, уменьшите счёт за лечение, когда будете брать с неё плату. Она наверняка попытается всё вернуть.

— Ах.

Младший брат кивнул.

— Похоже, вы не хотите, чтобы ваши чувства раскрылись… Понимаю. Наверное, хотите помочь ей тайно.

Экиан понятия не имел, что тот имеет в виду, но особо об этом не задумался.

Тот случай на этом благополучно закончился. А на следующий день Экиан увидел, как Джудит, слегка бледная, как обычно отправляется на работу.

Потом, встретившись с Джудит, он как бы невзначай заметил, что у неё нездоровый цвет лица, а Джудит ответила, что немного приболела, но теперь всё в порядке. Он решил, что всё аккуратно улажено.

Но, похоже, младший брат рассказал хозяйке о случившемся в тот день.

И, судя по всему, у хозяйки успело сложиться довольно прочное заблуждение.

— Боже, но барышня Джудит и правда совсем не интересуется романтикой, да? Наверное, слишком занята.

Хозяйка цокнула языком и усмехнулась.

Экиан глубоко вздохнул и сказал:

— У нас не такие отношения.

— Ох, а кто сказал, что такие?

Хозяйка шутливо похлопала его по плечу.

— Просто, когда проживёшь достаточно долго… начинаешь видеть то, чего раньше не видела, понимаете? Молодость — это, вообще-то, величайшее оружие.

Её взгляд ненадолго скользнул по его маске.

— Так что не прячьтесь всё время только потому, что считаете свою внешность недостатком. Попробуйте подойти к ней искренне. Чистые чувства молодого мужчины способны преодолеть очень многое.

Экиану потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду.

Итак, сейчас хозяйка думала, что он носит маску из-за уродливой внешности и поэтому не может подступиться к Джудит.

Экиан вздохнул и произнёс:

— Ха… Всё совершенно не так. Я просто случайно заметил опасность, связанную с человеком, с которым много раз торговал информацией, и помог. Подобную малую долю доброжелательности естественно проявить любому человеку.

Он и правда устал от того, что люди искажают его намерения из-за одного-единственного случая. Лоуренс, младший брат, теперь даже хозяйка…

Почему те, кто хвалится прожитыми годами, всегда раздувают один пример до таких размеров? Что, по их мнению, они знали о чужих чувствах?

— Личная жизнь барышни Джудит меня совершенно не интересует. Я просто слежу за её безопасностью — как за безопасностью человека, с которым веду сделки. Не более.

Он сказал это твёрдо, затем пару раз прочистил горло. Пора было купить вечернюю газету и вернуться в кабинет.

Так что он просто спросит о единственном, что его действительно интересовало…

— Но… почему у барышни Джудит погашен свет? Хотя она в комнате, да ещё так рано.

Это был всего лишь вопрос. Очень непринуждённый — вроде «какая завтра будет погода?»

В конце концов, между соседями было бы слишком сухо просто попрощаться и уйти, не сказав ни слова.

На это хозяйка хихикнула и ответила:

— Вчера она поздно легла. Одна ученица одолжила ей роман, и барышня Джудит в итоге почти всю ночь читала. Сказала, что, может, пропустит ужин и сразу ляжет спать, так что её не звать.

— Что? Спать, даже не поев…

Экиан цокнул языком. Глядя на него, хозяйка пожала плечами, а затем как бы невзначай добавила:

— Вот и я о том же. Ах, да, завтра за завтраком она, скорее всего, тоже только поковыряется в тарелке. Она и так худая, а станет ещё тоньше. Дело в том, что барышня Джудит не любит морковь, а дома у нас есть только морковь да лук, так что завтра утром будет морковный суп.

Она продолжала пространно:

— Стирки у меня слишком много, чтобы идти за продуктами… муж сегодня вернётся поздно… послать за покупками тоже некого, так что ничего не поделаешь.

— Хм… Тогда я, пожалуй, пойду. Так я и вечернюю газету не успею купить.

С этими словами Экиан небрежно попрощался с хозяйкой и быстро пошёл дальше по переулку.

После этого он скосил взгляд на бакалейную лавку рядом с киоском вечерних газет.

Похоже, свинина и помидоры продавались с вечерней скидкой.

Если их никто не купит, их просто выбросят.

Экиан смотрел на продукты, о которых прежде в жизни не задумывался.

Тогда эта свинья умерла напрасно.

А о помидорах и говорить нечего.

Если сегодня эти помидоры выбросят, лавка вообще перестанет их закупать, и тогда фермеры, выращивающие помидоры, могут в конце концов разориться.

Поэтому Экиан вошёл в бакалейную лавку. Это случилось потому, что он не хотел, чтобы смерть свиньи оказалась бессмысленной, и потому, что не желал краха томатным фермерам.

— Для начала возьму всё это…

Оглядев лавку, Экиан сглотнул.

Там были виноград и персики.

Он вспомнил, что всякий раз, когда предлагал Джудит фрукты, когда та заходила в информационную гильдию, она ела их с радостью.

— Ах, я обожаю эти фрукты!

Для Джудит фрукты были довольно роскошным продуктом.

Виноград и персики со скидкой не продавались, да и стоили недёшево…

— Виноград и персики тоже возьму.

В итоге Экиан купил ещё и корзину фруктов.

Ничего не поделаешь. Когда люди заходят в лавку, разве они обычно не покупают что-нибудь лишнее, импульсивно?

Владелец лавки знал это, поэтому и устроил «вечернюю распродажу» в качестве приманки.

Это была торговая стратегия, а поддаться этой стратегии в разумной мере — естественная обязанность члена местного экономического сообщества.

Совершенно точно не потому, что Джудит любила фрукты. Это был всего лишь объективный факт, который случайно всплыл по ассоциации.

Как при виде клёна вспоминаешь об осени, даже если осень тебе не особенно нравится.

К тому времени, как он добрался до пансиона с покупками в обеих руках, хозяйка, переносившая корзину свежевыстиранного белья, приподняла брови.

— Хм?

— Эм…

Экиан заговорил, придерживая груду продуктов:

— Где у вас кухня?

— …Что это всё такое?

— Ну, я собирался купить продукты для гильдии, но потом вспомнил, что один из моих служащих уже недавно их закупил, и решил вместо этого отдать их вам…

Хозяйка выглядела ошеломлённой. Она несколько раз моргнула и пробормотала:

— Я думала, вы, может, принесёте молока и хлеба… но что это всё такое…

Она какое-то время растерянно смотрела на Экиана, затем усмехнулась.

— Хм, ладно. Вижу, тут есть и фрукты, которые любит барышня Джудит. Смогу дать ей побольше.

Экиан подумал, что это, в сущности, неважно. Не то чтобы он покупал фрукты специально, чтобы накормить Джудит.

Он просто заплатил за них, потому что оценил торговую стратегию владельца бакалейной лавки.

— Заходите. Кухня сюда.

Хозяйка закатала рукава и провела его внутрь. Аккуратно разбирая продукты, она продолжила:

— Если уж получила что-то, надо расплатиться. Барышня Джудит ещё любит шоколад.

Шоколад?

Что-то сладкое, что едят дети?

Экиан не особенно любил сладости, поэтому никогда не держал их в информационной гильдии.

— Особенно в той лавке впереди, в кондитерской «Раймонд», знаете? Она говорила, что у них очень вкусный шоколад с миндалём.

Хозяйка болтала, один за другим разбирая помидоры.

— Когда ученики, которых она учит, иногда сильно треплют ей нервы, она с тяжёлым сердцем покупает один кусочек и ест его медленно. Как можно медленнее. Смотреть на это немного жалко. Барышня Джудит ведь ещё юная. Когда ей тяжело, всё, что она может, — медленно съесть миндальный шоколад за пять серебряных.

Хозяйка цокнула языком и вздохнула.

— А когда знаешь, как трудно ей даже это купить, смотреть становится ещё жалостнее.

Экиан бесстрастно кивнул.

Он понятия не имел, зачем она всё это ему рассказывает.

Что ему было делать со знанием о том, что ест Джудит, когда ей тяжело?

С точки зрения ценности сведений это не стоило даже одного серебряного.

— Будем есть с удовольствием. Спасибо.

Хозяйка хихикнула.

— Что ж, у красивых постоялиц есть свои преимущества. Хозяйке пансиона время от времени перепадает что-нибудь вроде этого. Можно сказать, что это передал Мастер?

— Ни в коем случае.

Экиан твёрдо покачал головой.

Он не хотел, чтобы Джудит почувствовала себя обязанной или без причины что-нибудь не так поняла.

— Ни в коем случае.

— Ну, раз я что-то получила, надо исполнить вашу просьбу.

Хозяйка причмокнула, будто с сожалением.

— Если есть что-нибудь ещё, о чём вы хотели бы узнать, смело спрашивайте. Я всегда так или иначе расплачиваюсь за полученное.

Экиан пожал плечами. Что глава информационной гильдии вообще мог захотеть спросить у хозяйки пансиона?

— Просто сохраните это в тайне.

— Конечно.

Хозяйка твёрдо кивнула.

— Такие вещи обычно оборачиваются неприятностями, если третий человек вмешивается и неосторожно пытается кого-то с кем-то свести. Так что я останусь в стороне.

Так Экиан равнодушно покинул пансион.

Лишь потом он понял, что так и не купил вечернюю газету, но газетный киоск к тому времени, наверное, уже закрылся.

Денег осталось как-то неудобно много.

В конце концов Экиан зашёл в шоколадную лавку и купил полный пакет миндального шоколада.

Совершенно точно не потому, что вспомнил слова хозяйки. Ну, раз она сказала, что он вкусный, ему просто стало любопытно попробовать… что-то в этом роде.

В тот миг, когда он положил один кусочек в рот, стало ясно: это не в его вкусе. Конечно, Экиан с детства не особенно любил шоколад.

Купил слишком много. Ничего не поделаешь.

Он вздохнул и снова завязал пакет.

Раз барышне Джудит он нравится, можно отдать тому, кто любит.

Он совершенно не покупал его для неё. Просто… ему стало любопытно после слов о том, что шоколад хороший.

Отдать лишнее тому, кто этого хочет, вполне естественно, разве нет?

И всё же… как и хозяйка пансиона, Джудит могла что-нибудь не так понять, поэтому говорить честно казалось рискованным.

Так что на следующий день, когда Джудит, как обычно, пришла с пустяковыми сведениями, Экиан протянул ей пакет миндального шоколада и сказал:

— Я получил это в подарок, но мне не по вкусу. Барышня Джудит, вы случайно не любите такой шоколад?

На это Джудит хлопнула в ладоши со своей привычной светлой улыбкой.

— Боже мой! Это же миндальный шоколад из кондитерской «Раймонд»! Вообще-то это мой любимый!

— Рад это слышать, — спокойно сказал Экиан. — Я уже думал, что придётся всё выбросить.

— Выбросить? Здесь же так много!

Джудит смотрела на пакет с шоколадом с блаженным выражением.

— Вы правда отдаёте это мне? Всё?

— Ну, я просто избавляюсь от полученного подарка… говорить, что я отдаю это вам, как-то неловко.

— Боже мой, всё равно огромное спасибо!

В конце концов Джудит не выдержала, достала кусочек шоколада и с хрустом откусила. Увидев, как по её лицу расплылась улыбка, Экиан почему-то почувствовал удовлетворение.

— Я правда буду есть с большим удовольствием!

Скрестив руки на груди, Экиан смотрел на неё. При одном взгляде на это выражение лица за его собственной маской тоже расплывалась улыбка.

Экиан проснулся под птичье пение.

Только открыв глаза и несколько раз перевернувшись, он понял, что видел сон о чём-то давнем.

Он больше не был девятнадцатилетним, Джудит была его женой, он больше не носил маску, а между ними был маленький сын — настолько драгоценный, что от любви к нему было почти больно.

— Мм?

Джудит, спавшая рядом, чуть приоткрыла глаза.

— Тебе приснилось что-то плохое? Ещё рано…

Экиан откинул её волосы назад и прошептал:

— Нет, это был очень хороший сон. Похоже, моя мать сделала мне подарок.

Раз он считал те дни упущенными, она подарила ему сон об этих днях.

Должно быть, собрала все силы, что у неё оставались, и без остатка отдала их ему.

— Я был просто глупцом, который не понимал собственных чувств… и теперь понял, что носил тебя в сердце гораздо дольше, чем думал.

— Подарок… что…

Джудит пробормотала это и снова погрузилась в сон.

Глядя на неё, Экиан мягко улыбнулся.

Он подумал, что сегодня стоит отправить какой-нибудь подарок Лоуренсу и хозяйке пансиона — тем, кто с добротой отнёсся к нему — такому юному и такому прозрачному в своих чувствах

Особая дополнительная история 2 — Конец

Особая дополнительная история 3. В этот раз я правда хочу всё сделать хорошо

Однажды, ранним зимним днём, Экиан просматривал документы в кабинете и вдруг слегка удивился.

— Хм?

Его внимание привлекли бумаги, касавшиеся академий великого герцогства. Они уже давно находились в ведении Джудит.

Сначала Джудит сама учила детей.

Но со временем учеников становилось всё больше, и Джудит начала готовить преподавателей. Подготовленные ею люди, в свою очередь, обучали новых, и в академиях постепенно сложилось нечто, что уже можно было назвать системой.

Теперь, спустя несколько лет, академии шаг за шагом распространились по всему великому герцогству и крепко встали на ноги. Джудит уже не преподавала сама и занималась только административным управлением.

Но тут...

— Со следующего года она и этим больше не будет заниматься?

Ответственным за общее административное управление был назначен другой человек.

Первой мыслью Экиана, разумеется, стала тревога.

Ей тяжело растить Алекса? Но Алексу уже семь, и хлопот с ним стало меньше, чем раньше.

Или она чем-то заболела?

Ей всё это время было трудно? Непосильно?

Но почему она не сказала ему?

Неужели он настолько никудышный муж, что она даже о своих трудностях не может с ним поговорить?

Хотя он ведь старался не вести себя так.

Впрочем, когда ей было тяжелее всего, рядом его и правда не было.

Так, может, она не доверяет ему как мужу?

А может, в ней накопилась тоска из-за второго ребёнка, который за эти несколько лет так и не появился?

Дойдя мыслями до этого, Экиан помрачнел.

Они всё это время пытались завести второго ребёнка.

Но, в отличие от Алекса, который появился с первой же попытки, второй ребёнок никак не приходил.

Изабелла, сама пережившая боль ожидания ребёнка, который всё не приходил, даже лично утешала их:

«Постарайся относиться к этому спокойнее. Просто... думай, что и такое бывает, и живи обычной жизнью».

Джудит и Экиан говорили, что им достаточно одного Алекса, но на самом деле оба знали: им хочется ещё одного ребёнка, такого же милого.

Если честно, у Экиана это желание было сильнее.

Когда он смотрел на любимого Алекса, его накрывало сожаление: он не был рядом с самого начала, с того самого мгновения, когда этот ребёнок появился на свет.

Личный врач поместья великого герцога сам отправился за границу, сказав, что найдёт хорошие лекарственные средства. Помощника, конечно, он оставил.

Для врача это было серьёзное решение: он уехал изучать новые зарубежные методы лечения.

Он сказал, что с точки зрения современной имперской медицины у них обоих нет никаких отклонений, а значит, нужно искать новые способы. Ни Джудит, ни Экиан не стали отговаривать его от этой поездки.

Экиан ещё немного помучился тревожными мыслями и наконец поднялся.

Похоже, ему всё-таки нужно было увидеться с Джудит.

— Ваша Светлость?

Когда он быстро вышел из кабинета, дворецкий удивлённо спросил:

— Что-то случилось?

— Где Джудит?

— Она в гостиной.

— В гостиной? Пришёл гость?

Но ему об этом не докладывали.

Однако дворецкий не ответил сразу и только замялся.

Гость, о котором нельзя спокойно доложить?

Но при этом не настолько странный человек, чтобы его не пустили в особняк, где находится сам Экиан?

Он совершенно не понимал, что происходит.

Под свирепым взглядом Экиана дворецкий лишь беспокойно переминался с ноги на ногу и не произносил ни слова.

Без сомнений, Джудит велела ему держать рот на замке.

Экиан больше ничего не стал спрашивать и направился к гостиной. Дворецкий растерянно засуетился, но остановить его не смог.

— Э-э, Ваша Светлость...

Когда Экиан быстрым шагом почти дошёл до гостиной, дворецкий, уже не в силах скрыть отчаяние, вдруг загородил ему путь.

— П-подождите!

Дворецкий дрожал всем телом и обратился к Экиану, от которого веяло острой, опасной угрозой, словно ставя на кон собственную жизнь:

— Я... я сначала доложу... я сам...

Он уже почти всхлипывал.

Тревога, поначалу бурлившая в голове Экиана, при виде дворецкого сменилась подозрением.

Нет, кто вообще мог прийти, чтобы дворецкий настолько потерял самообладание?

— П-п-потому что это врач, то есть...

Врач?

Если бы это был помощник личного врача, живущего в поместье великого герцога, дворецкий не назвал бы его «гостем».

Неужели явился Хад Рамис?

Само это имя вызывало у Экиана настоящую аллергию.

И он прекрасно понимал, что люди в поместье великого герцога любят Джудит больше, чем его самого.

У Джудит был удивительный талант: заставлять всех вокруг Экиана любить её сильнее, чем его.

Не только семья Майюс, но даже члены императорской семьи, включая Мелани, любили Джудит больше, чем Экиана.

Более того, из-за того что Джудит провела беременность одна, каждый считал своим долгом сказать Экиану пару слов.

«Ах, как же это, должно быть, было горько. Разве у тебя не болело сердце, когда ты видел, как отец ребёнка несёт малыша на руках?»

«Она ведь даже связаться с будущим отцом не могла, да? Как же ей, наверное, было одиноко».

«Когда ей хотелось чего-то вкусного, она даже не могла попросить мужа купить ей это!»

Слишком добрая Джудит каждый раз отвечала им со всей искренностью.

«Горько, конечно, было. Но я старалась принимать всё как можно позитивнее, чтобы это не повлияло плохо на ребёнка. Думала, что буду любить его вдвое сильнее, и за отца тоже».

Но от этих слов собеседникам становилось ещё больнее.

«Я правда очень хотела связаться с отцом ребёнка, но не знала как... Хотела хотя бы сообщить о беременности, но ничего не могла сделать».

Все понимали, что иначе было нельзя, и всё равно бросали на Экиана укоризненные взгляды.

«Что мне хотелось съесть? Если это было легко достать, я долго раздумывала, а потом просила Кастин или Хада. А если достать было трудно, конечно, терпела».

На этом месте даже Экиану хотелось собственными руками себя придушить.

В любом случае благодаря всему этому Экиан научился смотреть на себя со стороны.

А значит, он прекрасно понимал: если бы Джудит хоть сейчас сказала, что хочет «провести время наедине с Хадом и поговорить по душам», все ради жизни Хада отчаянно помогали бы скрыть это от Экиана.

Нет, он вовсе не подозревал Джудит.

И всё же сама мысль о том, что они двое могут тайно провести время вместе, была ужасна. Из-за имени Хада он слишком долго страдал.

— Э-э, госпожа...

Тем временем дворецкий дрожащим голосом постучал и сказал:

— Его Светлость великий герцог... пришёл.

Из гостиной тут же донёсся крайне растерянный голос Джудит:

— М-м? Сейчас ведь разгар рабочего времени. Разве он не должен быть в кабинете?

Значит, всё-таки она специально пригласила Хада на то время, когда он будет занят?

Экиан уже успел дать воображению волю, когда раздались быстрые шаги и дверь распахнулась.

— Ах, Экиан.

Она моргнула, слегка раскрасневшись.

— Что случилось? Сначала... м-м, войди.

За это короткое мгновение Экиан успел убедиться, что гость в гостиной не Хад. Это была пожилая женщина-врач.

Облегчение длилось всего миг, а потом его накрыла ещё большая тревога.

Не личный врач поместья великого герцога, а новый врач, вызванный в дом? Зачем?

Неужели Джудит всё-таки чем-то больна?

Поэтому она тайно позвала врача, которого ничего не связывает с их домом?..

Пока он на мгновение застыл от тревоги, Джудит потянула его за запястье.

— Я думала, ты занят... Садись рядом.

Когда Экиан, всё ещё растерянный, сел рядом с Джудит, врач, собиравшая медицинские инструменты, широко улыбнулась и сказала:

— Поздравляю, Ваша Светлость.

На миг Экиану показалось, что мир остановился.

— Я только что подтвердила: Её Светлость великая герцогиня беременна.

Несколько дней назад Джудит, сверяясь с календарём, подумала, что, возможно, беременна.

Но сразу сказать об этом Экиану она не смогла.

Ведь всё это время они ждали второго ребёнка, но даже теперь, когда Алекс уже изрядно подрос, хороших новостей так и не было.

Особенно осторожной ей приходилось быть с Экианом.

Сожаление о том, что во время беременности Алексом он не смог как следует о ней заботиться, стало для Экиана больным местом. Он не раз клялся: при следующей беременности обязательно будет рядом с самого начала и сделает всё, что сможет.

Джудит была благодарна ему за это, но одновременно чувствовала давление.

Если она ошиблась, его разочарование было бы очевидным.

— Ах, ну почему именно сейчас... Время просто...

Не прошло и месяца с тех пор, как личный врач поместья великого герцога, поручив всё своему помощнику, уехал за границу искать новые методы.

«Возможно, я смогу обрести новый взгляд, отличный от имперской медицины».

Помощник личного врача, разумеется, был талантливым человеком, окончившим медицинскую академию. Но практического опыта у него ещё не было, и сейчас он проходил у личного врача что-то вроде ученичества.

С простыми болезнями он, конечно, справлялся хорошо, но в вопросе беременности уверенности не проявил.

— Э-э... исходя из моих недостаточных знаний, это похоже на беременность. Но... м-м, честно говоря, я ни разу не ставил диагноз беременности. Если откровенно, я думаю, что это беременность, но не настолько уверен, чтобы поставить на это жизнь...

Помощник сбивчиво тараторил.

Джудит очень надеялась, что бедному помощнику не придётся ставить на кон жизнь.

Поэтому она предложила вызвать другого, более опытного врача.

— Только я не хотела бы говорить Экиану... если беременность ещё не подтверждена. То есть это не то, что нужно непременно скрывать, но ведь и причины сообщать пока нет, верно?

Дворецкий, находившийся рядом, тоже согласился.

— Как пожелаете, госпожа.

На самом деле дворецкий соглашался со всеми мыслями Джудит.

— Тогда я приглашу пожилую госпожу, прежде известную как столичная врач-акушер, а теперь вышедшую на покой и спокойно живущую во владениях великого герцога.

— О, хорошо. Спасибо.

Джудит легко кивнула.

— Экиан с десяти утра и до обеда не выходит из кабинета, так что попроси её ненадолго зайти именно в это время.

Поскольку Экиан всегда придерживался строгого распорядка, строить планы было удобно.

— Если это беременность, я ведь смогу сразу же ему сказать.

Если она действительно была беременна вторым ребёнком, Джудит хотела сообщить ему как можно скорее. В прошлый раз он узнал слишком поздно.

Поэтому она и вызвала врача со стороны так, что это вроде бы было тайной и одновременно не совсем тайной, но Экиан неожиданно пришёл сам и услышал новость.

— Ах...

Экиан выглядел совершенно ошеломлённым.

Врач, осмотревшая Джудит, мягко улыбнулась.

— Никаких отклонений нет, но срок пока ранний. Вам лучше быть осторожной во всём.

— Джудит, в таком случае тебе нужно сейчас же лечь...

— Разумеется, я не говорю, что ей нужно только лежать. Некоторые так ошибочно думают, но достаточно вести обычную жизнь и просто быть немного внимательнее.

Врач сразу пресекла панику Экиана.

— Может появиться токсикоз. Если будет слишком тяжело, я выпишу лекарство.

На эти слова Джудит покачала головой.

— Нет. В прошлый раз у меня не было сильного токсикоза.

И правда, когда она была беременна Алексом, токсикоз особо её не мучил. Она вспомнила, как тогда каждый раз успокаивала себя: малыш хороший.

Говорят, при сильном токсикозе некоторые почти не могут есть, и их тошнит даже от обычной воды. Если бы к душевным страданиям тогда добавился ещё и тяжёлый токсикоз, Джудит было бы куда труднее выдержать.

— Думаю, всё будет в порядке.

— Хм.

Врач приподняла брови.

— Первая и вторая беременности могут отличаться.

Это была многозначительная фраза, основанная на большом опыте.

— Если понадобится, зовите меня в любое время. Для меня тоже большая честь и радость разделить благословение, ниспосланное владениям великого герцога, пусть я уже и живу на покое.

Экиан медленно кивнул. Его сердце переполняло тёплое, тревожное волнение.

Он вспомнил, как родился Алекс.

Как этот маленький ребёнок открыл глаза, начал лепетать, сделал первые шаги...

Теперь он снова сможет увидеть этот путь, уже стирающийся в памяти. А главное, с этим ребёнком он сможет быть рядом с самого момента рождения.

В этот раз он правда хотел всё сделать хорошо.

Всю вину перед Алексом, которому уже исполнилось семь, он хотел превратить в заботу о Джудит и будущем ребёнке.

После того как врач, посмеиваясь, ушла, Джудит смущённо улыбнулась.

— Нет, я ведь рассчитала время правильно... Почему ты вдруг пришёл в гостиную? Если бы это оказалась не беременность, было бы неловко. Я хотела тихо пройти осмотр у врача и потом сказать.

— Для меня, человека, который хочет делить с тобой всё, это звучит немного обидно, но я пропущу. Мои чувства не важнее тебя и ребёнка.

Экиан негромко произнёс это, взяв Джудит за руку.

— Прости, если я на тебя давил.

Джудит посмотрела на него и фыркнула, рассмеявшись.

Вот уж действительно мужчина, который не терпит ни малейшей дистанции. Рядом с ним ей вспомнилось прошлое, когда она оставила его и ушла в неизвестность.

Джудит тоже не видела Экиана в тот период собственными глазами. Но было очевидно, что он почти наполовину обезумел и метался по столице. А потом ещё и получил одностороннее известие о разводе.

— Давай просто думать о том, как будем счастливы дальше.

Из множества слов она могла сказать только это. Экиан тоже кивнул и крепко обнял Джудит.

— Да. В этот раз я правда буду заботиться о тебе как следует.

— Алексу и старшим родственникам с обеих сторон... скажем немного позже? Срок ранний, всё-таки хочется осторожности.

— Как ты хочешь, Джудит.

Экиан кивнул.

— Если захочешь что-нибудь съесть, скажи. Если захочешь что-нибудь сделать — тоже. Ах, ещё стоит купить побольше сказок для дородового чтения. И детскую комнату нужно заново подготовить...

Он гладил волосы Джудит и шептал, словно давал клятву самому себе:

— Я сделаю для тебя всё. Правда.

Несколько дней спустя.

— Алекс!

— Дядя! Скорее сюда!

— Я так скучал по тебе, Алекс. Ого, ты опять заметно вытянулся с прошлого раза.

В поместье великого герцога приехал Карл. Но на этот раз вместе с ним была гостья.

— Здравствуйте.

Это была девочка, немного раскрасневшаяся и очень живая.

— Меня зовут Роуз Аврора.

Джудит внутренне изрядно удивилась.

Роуз Аврора была той самой Роуз из оригинального романа. Три года назад Карл уже брал Алекса с собой, чтобы встретиться с Роуз, но сама Джудит видела эту девочку впервые.

Что именно тогда произошло, она не знала, но с тех пор Карл ни разу не ходил к Роуз вместе с Алексом.

— О, добро пожаловать, барышня Аврора.

Экиан, тоже слегка удивлённый, для начала поприветствовал их.

Карл и раньше часто приезжал один, без герцога и герцогини Майюс, под предлогом, что хочет увидеть Алекса.

Но на этот раз он спросил, можно ли привести с собой друга, и Экиан без особых мыслей разрешил. Он и представить не мог, что этот «друг» окажется девочкой.

— Карл, ты сказал, что приведёшь друга...

К тому же, судя по незнакомой фамилии Аврора, она не принадлежала к высокой знати.

И всё же имя казалось немного знакомым. Порывшись в памяти, Экиан вспомнил: кажется, такова была фамилия людей, державших цветочную лавку в переулке рядом с Серой информационной гильдией.

С трудом упорядочив сложные мысли, Экиан невольно бросил:

— Эм... родители знают? Что ты привёл с собой подругу...

Лица обоих подростков вспыхнули одновременно, и в тот же миг Джудит крепко наступила Экиану на ногу.

Честно говоря, Джудит никак не могла спокойно принять бестактное замечание Экиана.

Да, он удивился, но как можно было у главных ворот выдать этот намёк про «подругу»!

Впрочем, если оставить бестактность Экиана в стороне, Джудит понимала, почему ему пришло это в голову.

Как и подобало той самой Роуз из оригинального романа, девочка выросла удивительно красивой. Более того, теперь в ней уже чувствовалась юная леди, и было очевидно: кто ни посмотрит, поймёт, что она вырастет настоящей красавицей.

Раз Карл привёз в поместье великого герцога такую красивую девушку, Экиан вполне мог подумать именно так.

— Ха-ха, такие разговоры невежливы, правда?

Джудит быстро сгладила ситуацию. Роуз, густо покраснев, кивнула.

— М-мы просто друзья, Ваша Светлость.

Карл тоже запоздало замахал обеими руками и даже подпрыгнул.

— Мы не в таких отношениях, брат! Совсем нет!

— Дядя?

Тут Алекс склонил голову набок и вмешался:

— Почему у тебя лицо такое красное?

— П-потому что брат с-с-сделал слишком нелепое предположение!

Совершенно на себя не похожий Карл растерялся и, заикаясь, продолжил:

— Р-Роуз просто д-д-друг. Правда.

Джудит и Экиан обменялись неловкими взглядами.

Кто угодно понял бы: для Карла Роуз была не просто другом.

«И это... нормально?»

В оригинальном романе Карл одержимо цеплялся за Роуз и обходился с ней страшно жестоко...

Он был вторым мужским героем, которому не суждено было сойтись с Роуз, и, не сумев принять этот факт, бесконечно пытался сделать её несчастной.

На самом деле Джудит предпочла бы, чтобы Карл и Роуз вовсе остались незнакомцами.

Теперь, когда оригинальный роман и будущее уже сильно исказились, Карл, которого с любовью растили как младшего господина дома Майюс, и Роуз, рождённая простолюдинкой, вообще больше не должны были пересечься.

Но судьба, словно в насмешку, снова поставила Карла прямо перед Роуз.

Желая просто «покрасоваться перед простолюдинами», он смешался с ними, а в итоге пережил тяжёлую первую любовь.

«Это же дурная связь.»

На самом деле судьба Роуз должна была связать её со вторым сыном маркиза Содэн.

Иначе говоря, с младшим братом Хада, потерянного старшего сына дома Содэн.

Но если бы Джудит связалась с домом Содэн, чтобы соединить Роуз с её настоящей судьбой, Экиан наверняка не стал бы сидеть сложа руки.

Ведь он едва ли не хотел оборвать все связи с домом Содэн.

«Всё оказалось сложнее, чем я думала.»

Тем временем Карл, глядя на Алекса, начал сбивчиво объяснять:

— Просто Роуз никогда не путешествовала далеко, а я слышал, что у здешнего озера часто находят окаменелости, и она захотела увидеть их своими глазами! Кстати, Роуз собирается изучать геологию!

В оригинальном романе именно Карл сломал мечты Роуз.

С настроем «если не могу получить, то разрушу» он одну за другой ломал её мечты и мучил её.

А теперь сам привёз её сюда, на геологическую экскурсию, чтобы поддержать эту мечту...

«Нет, нет.»

Джудит мысленно резко помотала головой.

«Это плохо для малыша. Не будем думать об оригинальном романе.»

Ради второго малыша, которого она носила, лучше было не вспоминать историю, полную принуждения и страданий.

— Во всяком случае, добро пожаловать.

Джудит взяла себя в руки вместо троих, окончательно впавших в панику.

— Заходи, Роуз. Надеюсь, ты увезёшь с собой как можно больше приятных воспоминаний. Ты, случайно, немного не проголодалась? Может, устроим послеобеденный чай в саду?

Тут Алекс радостно запрыгал на месте.

— Да! Дайте сконы с клубничным джемом! Можно мне поиграть в саду с дядей и Роуз? И в салки тоже!

На самом деле и Карл, и Роуз были уже великоваты для салок, но Роуз, похоже, нашла маленького Алекса очаровательным и лучезарно улыбнулась.

— Разумеется, молодой господин! Поиграем и в салки, и в прятки!

Разумеется, Джудит мягко покачала головой.

— Усталость после дороги наверняка ещё не прошла, так что сегодня спокойно отдохни. С Алексом можно будет поиграть завтра.

Алекс тоже улыбнулся, словно соглашаясь, и повис на руке Джудит.

— Мама, тогда со мной...

И тут Экиан подхватил Алекса на руки.

— Алекс, хочешь поиграть в салки?

— А? Да!

— Я и не знал. Папа с удовольствием с тобой поиграет! А если водящий будет в маске льва?

— Отлично!

Алекс обнял Экиана за шею и радостно воскликнул. Джудит мягко улыбнулась и повела Роуз с Карлом в сад.

Послеобеденный чай прошёл приятно.

Сад поместья великого герцога был красивым и просторным.

Карл любовался великолепно накрытым чайным столом и довольно улыбался.

— Это натуральная газированная вода, которой славится этот край. Хочешь попробовать?

После объяснения Джудит Роуз смотрела почти ошеломлённо.

— В этом краю много таких подземных источников, которые приятно покалывают язык.

— Наверное, дело в свойствах горных пород. Насколько я знаю, эта местность изначально...

«Вот что значит Джудит», — подумал Карл.

Она мгновенно уловила интересы Роуз и мягко повела разговор так, чтобы девочка могла освоиться.

«Она правда хороший человек. Брату всю жизнь надо с утра до вечера молиться на невестку.»

А вот Экиан, наоборот, умудрился спросить:

— Эм... родители знают? Что ты привёл с собой подругу...

Вспомнив недавнюю реплику брата, Карл снова вспыхнул. Сказать такое перед Роуз и поставить всех в неловкое положение!

Подруга!

Как ему вообще пришло в голову думать такое о них с Роуз, когда между ними ещё не было ничего, что можно было бы назвать романтическими отношениями!

Роуз и Карлу теперь было по шестнадцать лет.

Обычно в шестнадцать лет в домах высшей знати уже начинали обсуждать помолвку, да и среди простолюдинов говорили: «Выросла, осталось только замуж выдать», но... всё же до совершеннолетия им оставалось ещё четыре года.

К тому же отношения Карла и Роуз нельзя было определить словами вроде «девушка» или «парень».

Умная Роуз любила умных людей, а Карлу тоже нравилось, когда с человеком можно поговорить. Поэтому они просто хорошо ладили.

Конечно, в самом начале Карл виделся с Роуз, притворяясь простолюдином.

Но чем дольше они общались, тем труднее было скрывать, кто он такой. На самом деле Карлу совсем не нравилось встречаться с Роуз под ложным именем.

И вот совсем недавно он наконец назвал ей своё настоящее имя.

— М-М-Майюс... герцогский дом?

Роуз удивилась так, что едва не лишилась чувств.

— Простите! Я всё это время не знала, кто вы, и вела себя слишком дерзко!

— Но ведь это я скрывал.

Карл, увидев её вспыхнувшее лицо, неловко сказал:

— И потом, ты мой друг. Поэтому не кланяйся так. И не говори со мной на вы. Ты думаешь, я рассказал тебе о своём положении, чтобы ты вот так себя вела?

Но Роуз всё равно не расслабилась, и Карл в конце концов топнул ногой:

— Это приказ! Приказ, ясно?! Немедленно обращайся со мной как с прежним другом! Мы же, в отличие от прочих глупцов, отлично понимали друг друга, правда?

В итоге Роуз неловко кивнула.

И всё же её поведение стало отличаться от прежнего, и от этого Карлу было ужасно неуютно.

— Это из-за того, что статус вашего брата изменился.

В конце концов Карл посоветовался с одним из переулочных «глупцов» и получил такой ответ:

— Разве не естественно, что стало неловко? Я слышал, чтобы преодолеть такое, люди едут, ну, в медовый месяц и всё такое. Когда мужчина и женщина, которые не были супругами, становятся супругами, они начинают новые отношения в новом месте.

Карл подпрыгнул.

— Ч-ч-ч-что за глупости! Какой ещё медовый месяц!

— Нет, я просто привёл пример.

Но как раз приближалось время заранее назначенного визита в поместье великого герцога...

И Карлу в конце концов ничего не оставалось, кроме как спросить Роуз:

— Может, хочешь поехать посмотреть на окаменелости? Я собираюсь в гости к брату...

Разумеется, Роуз удивлённо смотрела на него и ничего не отвечала.

Великий герцог оказался его братом. Для девочки-простолюдинки уже одно это было нелегко принять.

Так что Карлу пришлось пустить в ход ещё и аргумент с племянником:

— Кажется, Алекс тоже хочет тебя увидеть.

Это, конечно, было сильным преувеличением. Алекс даже не помнил Роуз Аврору, которую видел три года назад.

«Он сам мне этого не говорил, но... так или иначе», — мысленно оправдался Карл.

Может, Алекс никогда и не выразит это словами, но разве где-то в уголке сердца не могло остаться хорошее воспоминание?

В отличие от Алекса, который совершенно не помнил Роуз, сама Роуз, к счастью, помнила простолюдинского мальчика Лекса, который говорил, что его бабушка по маме и бабушка по папе — один и тот же человек. Тогда она оживилась:

— Ах, тот милый ребёнок...

А Карл тут же подхватил:

— Да. Он умный, поэтому ему больше нравятся старшие ребята, чем ровесники.

Мысленно Карл извинился перед Алексом.

И пообещал себе, что потом, когда приедет в гости, будет играть с ним изо всех сил.

А затем вручил Роуз книгу о геологических особенностях великого герцогства.

— Я просто хочу посмотреть с тобой на окаменелости, геологические пласты и всё такое.

В конце концов Роуз той же ночью прочла всю книгу, а потом смущённо призналась, что хотела бы поехать.

Для Роуз, дочери цветочницы, такая поездка была недоступной роскошью.

А когда Карл сказал, что с разрешения великогерцогской четы она сможет сколько угодно искать окаменелости, она уже не смогла сдержаться.

Конечно, сам Карл в тот момент думал: «Разрешение получим на месте.»

Он не хотел лишних разговоров, поэтому ничего не сказал родителям до самого отъезда, а Экиану лишь отправил письмо: возьмёт с собой одного друга.

Так всё и дошло до нынешней ситуации.

Как бы там ни было, первый пункт программы в великом герцогстве — послеобеденное чаепитие — прошёл безупречно.

Экиан наверняка тут же напишет герцогу и герцогине Майюс, но Карл подумал: может быть, мать с отцом уже и так всё знали.

Не могло же быть, чтобы в герцогском доме Майюс вообще ничего не знали о личной жизни своего наследника и сына.

И то, что они всё это время не сказали ни единого слова, разве не было своего рода разрешением?

Сейчас Джудит увлечённо разговаривала с Роуз, а Экиан изо всех сил играл с Алексом. Надев маску льва, он с убедительным «р-р-ры-ы-ык!» гонялся за сыном, и Алекс заливисто смеялся от восторга.

«Хм. Ему вообще такое нравилось?»

Карл недоумённо склонил голову.

«Алекс из-за высокого умственного возраста вырос из таких игр ещё в пять лет.»

Лишь после того как Алекс вдоволь набегался с отцом, он, тяжело дыша, рухнул на траву.

— Папа, мне жарко.

— Тогда как насчёт ванны перед ужином?

Экиан мягко погладил Алекса по волосам и сказал:

— Давай вместе с папой.

— А, да!

Потом Экиан обратился к Джудит:

— Джудит, тебе тоже стоит немного отдохнуть. Осмотр поместья великого герцога оставим Карлу.

Уши Карла вспыхнули алым.

Карлу показалось, что Экиан и правда решил, будто Роуз для него не просто подруга!

Иначе зачем ему специально поручать Карлу экскурсию по поместью?

Естественно, показывать всё должна была хозяйка дома, Джудит!

С первого взгляда ясно: он нарочно создавал им возможность побыть вдвоём!

Но Роуз никогда не жила в доме настолько огромном, что по нему гостей приходится водить как на экскурсию, и, похоже, совсем не понимала подобных намёков.

— Спасибо за заботу.

В её голосе слышалось радостное ожидание.

— Если честно, поместье такое старинное, что мне очень хотелось его осмотреть.

— Для Карла это тоже почти родной дом.

Экиан говорил это, держа Алекса на руках. Алексу уже исполнилось семь, к тому же он хорошо рос и весил немало, но в движениях Экиана, поднимавшего сына, не было ни малейшего колебания.

— Так что он прекрасно сможет показать тебе и гостевые комнаты. К ужину мы приготовим банкет, встретимся тогда в столовой, барышня Аврора.

Экиан сказал это Роуз с доброй улыбкой, а затем добавил уже Карлу:

— А сопровождать её к ужину, разумеется, будешь ты, Карл.

Это было уж слишком откровенно.

Карлу стало жарко уже до самого затылка.

Разве для сопровождения в столовую Джудит не должна была бы отправить хорошо обученную служанку примерно её возраста?

Но Роуз, впервые услышавшая слова «сопровождать к ужину», сразу же поблагодарила:

— Спасибо.

А затем с облегчённым вздохом прошептала Карлу:

— Честно говоря, я немного нервничала, когда сказали «банкет», но если меня проводишь ты, мне спокойнее.

У Карла на мгновение перехватило дыхание.

Конечно, очевидные уловки Экиана выглядели ужасно примитивно, но...

Но Роуз этого не знала. Она принимала их за чистую любезность. Карл подумал, что, возможно, это не так уж плохо.

— Тогда до встречи, Карл. Увидимся за ужином, барышня Аврора.

Так семья из трёх человек ушла первой, а в саду остались только Карл и Роуз.

Разумеется, небо было высоким, сад — красивым, погода — хорошей, и всё казалось совершенным.

Когда они остались вдвоём, Роуз украдкой посмотрела вслед Экиану, который унёс Алекса на руках, и восхищённо сказала:

— Твой брат... то есть Его Светлость великий герцог, правда удивительный человек.

— А? Почему?

Карл не понял, к чему она вдруг это сказала.

Неужели она поддевала его из-за того, что Экиан так явно и подозрительно поддерживал ухаживания младшего брата?

Но Роуз сказала сверкающими глазами:

— Он ведь очень любит жену и сына.

— Что за разговоры? Любить семью естественно.

— Но я впервые вижу такого заботливого человека.

Роуз, похоже, была искренне тронута.

— Думаешь, в его возрасте легко надеть маску льва и так усердно играть с семилетним сыном? Даже нам, шестнадцатилетним, это тяжело.

Карл склонил голову набок. И правда, зрелище было для него новым.

Когда Карл был маленьким, Экиан тоже не играл с ним таким образом, да и сам Карл этого особенно не хотел. Он считал, что Алекс в этом похож на него.

— И при этом он всё время заботился о жене. Проверял, хватает ли ей тени под навесом, а когда решил, что ей, кажется, неудобно сидеть, немного передвинул кресло. Даже за такое короткое время было видно, как он один обо всём хлопочет.

«Разве?»

Для Карла это выглядело само собой разумеющимся. Экиан ведь всю жизнь должен был хорошо относиться к Джудит, так что ничего особенно удивительного тут не было.

— Я бы тоже хотела выйти замуж за такого мужчину... Правда, кого из обычных мужчин вокруг меня ни возьми, среди них не найдётся ни такого отца, ни такого мужа.

Роуз, и правда глубоко впечатлённая, выпалила это скороговоркой.

Наверное, дело было в том, что в новой обстановке они вместе переживали новые впечатления.

Напряжение последних дней словно рассеялось, и они будто вернулись к прежним отношениям, так что Карлу стало немного легче.

— Он ведь даже купать сына не няне поручает, а собирается сам. И играл с ним так весело. У нас дома с шести лет так: вымылся нормально или нет, всё равно моешься сам.

Насколько Карл знал, Алекс умел мыться самостоятельно.

Немного подумав, он решил: «Наверное, купать Алекса ужасно легко.» Поэтому скрестил руки на груди и ответил так, будто в этом не было ничего особенного:

— Честно говоря, я считаю это естественным.

— А?

— Не очень понимаю, что такого особенного в том, о чём ты говоришь. Разве после женитьбы и рождения ребёнка человек не должен вести себя именно так?

Глядя на округлившиеся глаза Роуз, он надменно добавил:

— Разумеется, когда я женюсь, то буду вести себя точно так же, как брат.

— Правда?

— Если говорить точнее, это что-то вроде... семейной традиции.

Карл самодовольно выпрямился.

— Даже если не захочешь, само собой таким станешь.

Роуз тихо протянула: «А-а», — и рассеянно кивнула.

Ужин прошёл приятно. Джудит и Экиан сказали, что у них есть дела, и исчезли ближе к концу трапезы, так что десерт ели только Карл, Алекс и Роуз.

Но стоило Джудит и Экиану выйти из столовой, как Алекс огляделся по сторонам, сильно понизил голос и прошептал Карлу и Роуз:

— Как раз вовремя.

Взгляд семилетнего мальчика стал серьёзным.

— А то я правда ужасно устал, пока развлекал папу.

Карл вздрогнул.

На милом лице Алекса проступила усталость.

Это уже было не лицо семилетнего мальчика, который недавно, хохоча, убегал от Экиана в львиной маске.

Перед Карлом был тот самый Алекс, каким он его знал: рассудительный, умный, поразительно взрослый для своих семи лет.

Когда Роуз предложила поиграть в прятки или салки...

Алекс, конечно, сказал, что хочет, но на самом деле такие игры никогда не были ему особенно по душе.

Он любил читать книги и обсуждать прочитанное, смотреть на картины и иногда пробовать их копировать.

Совсем как Экиан и Карл в детстве.

Пусть они и не были связаны кровью, в детстве Экиан и Карл тоже не отличались особенно подвижным нравом; даже хорошо владея телом, они больше любили игры, где нужно было думать.

— Что случилось?

Карл спросил, не забывая о Роуз: слова Алекса явно её поразили.

— С братом что-то случилось?

— Это просто ужасно.

Алекс тяжело вздохнул.

— Дядя приехал, и я наконец-то смог вздохнуть свободнее... В последнее время папа правда странный.

Карл на мгновение отвёл взгляд.

— Я знаю, папа меня любит... Но в последнее время этой заботы правда слишком много. Он будто не выносит, когда мы с мамой остаёмся вдвоём. Всё время старается играть со мной изо всех сил, словно соревнуется. Я и слова сказать не успеваю.

Алекс продолжил с серьёзным лицом:

— Недавно я случайно сказал, что хочу лошадь, и получил в подарок целую конную ферму... Он назвал её «Конная ферма Алекса» и даже вывеску повесил. Мне было ужасно стыдно, но пришлось делать вид, что я рад...

Роуз сдавленно охнула. Для девушки из цветочной лавки это были жалобы совсем другого масштаба.

— Мне кажется, он чувствует какое-то давление: будто должен заботиться обо мне лучше, чем мама.

Алекс говорил совершенно серьёзно.

— Ведь правда, что всё это время я был ближе к маме. Но тут ничего не поделаешь: моим образованием занимается мама.

Джудит действительно взяла обучение Алекса на себя, потому что сама была прекрасной учительницей. Экиан, конечно, тоже иногда помогал, но таланта передавать собственные знания ребёнку у него было маловато.

— А теперь папа, кажется, начал ревновать даже к этому и позвал нового домашнего учителя. Более того, если он мне не понравится и я захочу по-прежнему заниматься с родными, папа сказал, что будет учить меня сам. А если окажется, что он учит плохо, то попросит этого же учителя обучить его методике преподавания.

Дослушав до этого места, Роуз невольно содрогнулась.

— Э-это серьёзно...

— Правда?

Алекс чуть не заплакал.

— Это, кажется, называется одержимой привязанностью. Я читал в книге. Это чувство, которое можно испытывать к тому, кого очень сильно любишь.

— Матушки...

Роуз сцепила руки и сочувственно цокнула языком.

В этот миг в голове Карла всё побелело.

«Разумеется, когда я женюсь, то буду вести себя точно так же, как брат. Если говорить точнее, это что-то вроде... семейной традиции. Даже если не захочешь, само собой таким станешь.»

А ведь с тех пор, как он сам это сказал, прошло совсем немного времени!

Алекс невинно продолжил разговор с Роуз:

— Поэтому я очень рад, что приехали дядя и Роуз. Если я скажу, что буду играть с вами, папа, наверное, даст мне немного передохнуть, да?

— Ты слишком взрослый, Алекс...

Роуз уже была знакома с Алексом, поэтому забыла о положенной почтительности и искренне восхитилась. Карл ничего не стал ей говорить. Ему просто нравилось, что Роуз спокойно общается с ним и с его семьёй.

— Ты ведь мог бы сказать, что тебе это не нравится, но терпишь из заботы о папе. И стараешься развлечь его как можно веселее.

— Да. Ведь я тоже люблю папу.

Алекс ответил по-взрослому. Глядя на него, тронутая Роуз задумалась. Ей по-своему хотелось предложить решение детской проблемы.

Наконец она, усердно подумав, спросила с блеском в глазах:

— Хм... Тогда как насчёт попросить родителей о младшем брате или сестре?

Это был итог напряжённых размышлений шестнадцатилетней девушки.

— Папе ведь трудно будет так зацикливаться сразу на двух детях, значит, тебе станет немного легче дышать.

Алекс медленно кивнул.

— На самом деле раньше я не хотел, чтобы у меня появился младший брат или сестра. Казалось, новый ребёнок отнимет у меня родителей... Но теперь я правда хочу, чтобы у меня появился кто-то младший.

Мальчик, уставший от внезапной привязанности молодого и полного сил отца, вздохнул.

— Лучше младшая сестра. Если родится младший брат, похожий на папу, и он тоже начнёт ко мне привязываться, будет совсем трудно.

Карл, у которого когда-то уже был опыт такой привязанности к старшему брату, кашлянул.

Ведь когда-то он сам так любил старшего брата Экиана, что, поддавшись уговорам горничной Сары, даже нарочно вызывал у себя рвоту после еды, с которой у него вообще-то не было никаких проблем.

— В любом случае, Алекс.

Карл решил аккуратно сменить тему.

— Не хочешь завтра пойти с нами смотреть окаменелости? Мы с Роуз собираемся на пикник.

Однако тут возникала опасность. Если Алекс прав и Экиан сейчас зациклен на сыне, а вдобавок намеренно создаёт ситуации, чтобы сблизить Роуз и Карла, велика была вероятность, что завтра он Алекса на пикник не отпустит.

— Обязательно пойдём все вместе! Понял? Скажи, что дядя велел непременно идти вместе.

На самом деле сходить вдвоём с Роуз тоже было бы... наверное, неплохо, но всё же Карл очень дорожил своим племянником Алексом.

К тому же, увидев, как свободно Роуз разговаривает с Алексом, он подумал: если они втроём отправятся на пикник, может, им удастся вернуться к прежней непринуждённости.

Разве она уже сейчас не держалась с ним куда свободнее, чем в столице, почти как в старые времена?

— Спасибо, дядя!

Алекс радостно воскликнул, откусил кусок шоколадного торта и счастливо улыбнулся.

Тем временем в комнате Джудит.

— Всё хорошо? Точно хорошо?

Экиан метался в тревоге, даже покрывшись холодным потом. Джудит, которую долго выворачивало, бессильно улыбнулась.

— Да, всё хорошо.

Она погладила свой пока ещё плоский живот и вздохнула.

— Этот малыш не похож на Алекса... Похоже, характер у него уже есть.

Неожиданно у Джудит начался токсикоз.

Когда она была беременна Алексом, токсикоза не было вовсе, но, как и сказала пожилая врач-акушер на покое, «с этим никогда не знаешь»: вторая беременность отличалась от первой.

Особенно плохо Джудит переносила еду. На пустой желудок всё было нормально, но стоило что-нибудь съесть, и вскоре её тошнило. Более-менее хорошо шли только фрукты.

Поскольку приехали гости, она не могла пропустить банкет, а есть хоть что-то всё равно было нужно. Но стоило ей прикоснуться к еде, как реакция тут же дала о себе знать.

Уважая желание Джудит пока никому не рассказывать, Экиан молчал, но сердце у него болело.

— Малыш, ты просто привыкаешь, да? И хочешь дать нам знать, что ты здесь.

Экиан ласково говорил с малышом, поглаживая живот Джудит. Джудит смутилась, но, похоже, разговоры Экиана с малышом ей не были неприятны: она мягко провела рукой по его волосам.

— Но маме тяжело, так что пожалей её немного, хорошо?

На самом деле разговаривать с животом, который никак не отвечал, было очень неловко.

Но Экиан чувствовал вину за то, что с Алексом не смог сделать даже таких мелочей, и теперь не сдерживал себя.

Ему хотелось во много раз возместить те мгновения, когда Джудит чувствовала себя одинокой.

При этом он изо всех сил пытался отвлечь внимание Алекса на себя, чтобы тот не заметил, как тяжело Джудит.

Вдруг Алекс решит: «Мама болеет?» — и начнёт тревожиться.

Было и ещё кое-что.

Чем ласковее Экиан обращался с малышом в животе Джудит, тем сильнее чувствовал вину перед Алексом. Конечно, сам Алекс этого даже не помнил.

Поэтому Экиан изо всех сил старался играть с ним. Он даже спрашивал совета у окружавших его рыцарей.

«Ах, детям достаточно, чтобы с ними играли энергично! Особенно мальчикам!»

«Книги или картины? Хм... Может, он просто сам по себе тихий? Сыновья обожают, когда отцы играют с ними в подвижные игры! Тогда они и думать не думают идти к матерям!»

Алекс любил книги и картины, но этим он мог заниматься и с Джудит.

Если ему понравятся подвижные игры, он, может быть, откроет для себя совершенно новое веселье и начнёт искать только Экиана!

Поскольку Джудит теперь будет становиться всё тяжелее, Экиан взялся играть с Алексом изо всех сил: ему хотелось, чтобы сын больше всего любил играть именно с ним.

К счастью, Алекс откликнулся.

«Разумеется, молодой господин! Мы можем поиграть и в салки, и в прятки!»

Увидев, как Алекс сразу кивнул на слова Роуз, Экиан понял: такие игры ему явно нравятся.

Вот и в этот раз Экиан играл с ним, не жалея сил, и даже принимал с ним ванну. Он изо всех сил плескался в воде, чтобы Алекс звонко смеялся.

Конечно, за всем этим была и теоретическая основа.

Экиан усердно читал книги о воспитании детей.

Ведь с малышом, которому ещё предстояло родиться, ему действительно хотелось всё сделать правильно.

Но неожиданно оказалось, что довольно многие первенцы тяжело переживают рождение младшего ребёнка.

Особенно в таких случаях, как у Алекса, который долго рос единственным ребёнком и получал любовь всех вокруг.

Давным-давно Изабелла однажды разговаривала с Алексом вот так:

«Алекс, разве не было бы хорошо, если бы у тебя появился младший брат или сестра?»

«Не надо никого. Мама и папа любят только меня.»

Сколько ему тогда было? Три года?

Так или иначе, уже в том возрасте Алекс явно не хотел терять родительскую любовь. И даже до сих пор он ни разу не говорил, что хочет, чтобы у них появился ещё один ребёнок.

После этого взрослые вокруг начали тревожиться, что второго ребёнка всё ещё нет, и тоже перестали задавать Алексу подобные вопросы.

Именно поэтому Экиан снова и снова говорил Алексу одно и то же.

Что любит его. Что отец им очень дорожит. Что он его самое драгоценное сокровище.

Снова и снова, по-настоящему бесчисленное количество раз.

Чтобы потом, когда беременность станет стабильнее и они скажут ему, что у него появится младший брат или сестра, ребёнок не испытал слишком сильного потрясения.

Каждый раз Алекс пристально смотрел на него и отвечал так:

«Да... Я тоже очень-очень люблю тебя, отец.»

А потом крепко его обнимал, и на лице Алекса отражалось бесчисленное множество чувств.

Словно он нёс какое-то странное смирение, совсем не подходившее ребёнку.

В такие минуты у Экиана кружилась голова: неужели Алекс с самого рождения носил в себе какую-то печаль?

Потому что тогда он не окружал его такой заботой, не разговаривал с ним в утробе так, как сейчас разговаривал со вторым ребёнком...

Может, он почувствовал печаль матери ещё у неё в животе, и это повлияло на него...

— В любом случае, мне жаль барышню Аврору.

Джудит отпила воды и съела фрукт, приготовленный Экианом, прежде чем заговорить.

— Как хозяйка дома, я должна была лучше о ней позаботиться.

Вообще-то знакомство с поместьем и сопровождение гостей в обеденный зал были обязанностями Джудит. Но Экиан свалил всё это на Карла.

Честно говоря, отношения Карла и Роуз его не слишком волновали.

Если подумать, герцог и герцогиня Майюс наверняка тоже что-то заметили и потому отправили их сюда вместе.

Вмешиваться в сердечные дела младшего брата было бы чрезмерно. Особенно в ситуации, когда они жили отдельно и надолго расставались, а значит, толком понять, что происходит, было трудно.

Однако Экиан и правда не ожидал, что гостьей, которую привезёт Карл, окажется юная девушка, и считал: что бы ни случилось, Карл должен разобраться с этим сам.

— Карл поймёт, — искренне сказал Экиан. — Когда позже узнает, что ты была беременна, он, естественно, скажет, что и так должен был это сделать. Если бы я проигнорировал твоё состояние и вместо этого отправил тебя, разве Карл не рассердился бы ещё сильнее?

Это было правдой.

— В любом случае расскажем семье после того, как примерно через неделю спокойно пройдём плановый осмотр.

Личный врач поместья великого герцога изначально должен был вернуться через неделю.

Они тайно отправили письмо: «Она беременна», — и личный врач сразу же забронировал место на корабле обратно в великое герцогство.

Они планировали сообщить семье, когда врач вернётся и начнёт полноценные обследования.

— И всё же хорошо, что Карл приехал. Тебе ведь тоже было тяжело.

Джудит мягко улыбнулась.

— Каждый день играть с Алексом, читать книги о воспитании, работать... И вдобавок заботиться обо мне.

— Это естественно.

Экиан покачал головой, держа её за руку.

Если честно, когда речь заходила о Карле и Роуз... ему попросту было не очень интересно.

Сейчас Джудит находилась на раннем сроке беременности, и ей нужно было беречься; к тому же она страдала от токсикоза, так что у него не оставалось душевных сил беспокоиться ещё и о них. Вдобавок надо было заботиться об эмоциональном состоянии Алекса, и голова Экиана уже была полностью занята только этими тревогами.

А здоровые шестнадцатилетние наверняка как-нибудь сумеют хорошо провести время и сами.

Но Джудит, похоже, всё-таки волновалась за них.

— И всё же, Экиан, Карл и Роуз... с ними всё будет хорошо, правда?

Вспомнив Роуз, которая показалась ему тихой, но с живым взглядом, Экиан сказал:

— Почему? Барышня Аврора показалась мне вполне достойной. То, что она простолюдинка, немного беспокоит, но это уже вопрос, который должны серьёзно обдумать мать и отец.

— Нет, я волнуюсь не за барышню Аврору. Роуз Аврора... хм, она, наверное, очень хорошая девушка.

Джудит долго колебалась, прежде чем наконец сказала:

— На самом деле, если бы я не изменила будущее, Карл стал бы одержимо привязан к Роуз... эм, он не давал бы ей заниматься тем, чем она хотела, и всё в таком духе. Честно говоря, поэтому я надеялась, что они вообще никогда не встретятся... но каким-то образом они снова оказались связаны.

Признание Джудит, кажется, очень удивило Экиана.

— Карл?

— Да. Из-за Сары он вырастает надломленным... Думаю, после потери обоих родителей и старшего брата в таком юном возрасте он просто не мог вырасти иначе.

— Не уверен.

На задумчивые слова Джудит Экиан покачал головой.

— Есть много детей, которые вырастают хорошими людьми даже в плохой среде. У Карла, вероятно, изначально была такая склонность. Среда только вывела её наружу.

Это был результат его недавнего глубокого погружения в книги о воспитании.

— Поэтому, когда растишь детей, нужно создать для них наилучшую среду, наполненную любовью, самоотдачей и строгой дисциплиной, чтобы дурные склонности не проявились. Но это не значит, что каждый ребёнок, выросший в такой среде, обязательно станет одинаковым.

— Ах... Ну, это тоже правда, но...

Джудит не смогла возразить.

Отдельно от того, что Карл был невероятно милым, когда они впервые встретились, оставалось правдой и то, что из-за слов Сары он разрушил себя... а эта склонность могла повернуться и к разрушению других.

— Но всё же всё это исчезло. Мать и отец изо всех сил стараются растить Карла, и сейчас он вырос по-настоящему хорошим.

Джудит мягко продолжила, держа Экиана за руку:

— Какие бы чувства он ни испытывал к барышне Роуз, думаю, у них ещё есть шанс развиваться правильно, в хорошем направлении.

— Ха...

Экиан тихо отвёл взгляд.

Как ни крути, Карл оставался единственным драгоценным младшим братом Экиана. Разумеется, он был для него важнее, чем Роуз, с которой сам Экиан познакомился только сегодня.

Со сложным выражением лица Экиан сказал:

— На всякий случай я найду возможность и серьёзно поговорю с Карлом. О том, как чувства превращаются в одержимость и страдание, и тому подобном.

— Что? Одержимость и страдание?

— Как ты и сказала, Карл и барышня Аврора сейчас хорошо ладят, но мы ведь всё равно не знаем, что чувствует сама барышня Аврора. Ты говорила, что изначально она влюбляется в другого мужчину.

Джудит неловко кивнула.

— Тогда, если такое случится, проблема будет не в барышне Авроре. Настоящая проблема будет в Карле.

Карл и Роуз всё ещё были молоды. В шестнадцать лет им оставалось ещё целых четыре года до совершеннолетия.

Сейчас они хорошо ладили, а сам Карл отчаянно твердил: «У нас не то», но любому было видно, что Карлу нравится Роуз.

В конце концов, кто станет везти в великое герцогство девушку, которая ему даже не нравится?

А Роуз, похоже, чувствовала себя довольно неловко из-за статуса Карла.

Возможно, это звучало странно, но Джудит доверяла характеру Роуз.

В том будущем, которое Джудит называла оригинальной историей, Роуз всегда была доброй, стойкой и умной. Какие бы трудности ни вставали у неё на пути, она преодолевала их, не утратив доброты. Именно эта черта Роуз мешала Карлу отпустить её, и день за днём он становился всё жестокосерднее.

Если в итоге они не окажутся вместе, тогда это действительно станет проблемой Карла.

Оставалась... вероятность, что Роуз полюбит другого мужчину.

— Тогда кто тот мужчина, с которым барышня Аврора в итоге оказывается вместе?

— Хм.

Джудит отвела взгляд.

— Второй сын семьи Содэн.

— Что?

— Эм... родной младший брат Хада.

В этот миг Экиан прижал руку ко лбу.

Стоило прозвучать имени Хада, как всё его настроение стало ещё мрачнее.

Тот, кто вместо Экиана приносил Джудит еду и заботился о её здоровье, когда она была беременна Алексом...

От одной мысли у него внутри всё скрутило.

— Ха, Джудит.

Экиан болезненно пробормотал, запуская руку в волосы.

— Кажется, теперь я наконец-то немного понимаю чувства Карла.

— Что?

— Когда видишь, как тот, кого любишь больше всего на свете, сближается с другим мужчиной... Я понимаю это чувство, когда хочется любой ценой помешать. Конечно, ломать из-за этого чужую жизнь — по-настоящему ужасно, но эту жгучую боль я очень хорошо понимаю.

— Карл пока не страдает, Экиан.

— Даже так.

Возможно, потому что любовным соперником у них обоих оказался мужчина из рода Содэн, Экиан внезапно встал на сторону Карла.

— В таком случае мне тем более нужно поговорить с Карлом. Хотя лично я искренне надеюсь, что Карл сумеет добиться расположения барышни Роуз.

— Ещё мгновение назад ты называл её барышней Авророй. И говорил, что тебя беспокоит, что барышня Роуз простолюдинка.

— Мы с братом не можем позволить дому Содэн что-либо у нас отнять.

— Что именно дом Содэн у тебя отнял?

— Моё время с Алексом.

Джудит в конце концов не выдержала и цокнула языком.

Стоило всплыть имени Хада, как Экиан терял самообладание точно так же, как семь лет назад.

Экиан мрачно сказал:

— В любом случае, мне обязательно нужно хотя бы раз поговорить с Карлом. Надеюсь, ничего подобного не случится, но даже если барышня Роуз отдаст своё сердце другому мужчине, он не должен стать одержимым.

Немного помедлив, он глубоко вздохнул.

— Конечно, раз уж всё так сложилось, я всё же надеюсь, что Карл непременно преуспеет и добьётся расположения барышни Роуз.

— Ты вдруг начал за него болеть.

Джудит весело рассмеялась, потом пожала плечами и погладила живот.

— Теперь ты ещё и в любовную жизнь младшего брата вмешиваешься. Даже если бы у тебя было десять тел, и тех бы не хватило. Хорошо относиться к Алексу, заботиться обо мне...

— А ещё нам нужно решить, каким именем будем звать нашего малыша до рождения. Ведь теперь мы будем постоянно его повторять.

Экиан мягко поцеловал тыльную сторону руки Джудит, лежавшей на её животе.

Как только личный врач прибудет и Джудит снова пройдёт осмотр, они собирались сообщить обо всём близким и заодно выбрать имя, которым будут звать малыша до рождения.

Экиан осторожно сказал:

— Хм, наверное, это будет девочка, правда? Если верить предсказанию...

— Тогда ты говорил, что это пустая болтовня какой-то мошенницы, а теперь вдруг предсказание? Давай уж называть это гаданием.

Джудит фыркнула, но сама тоже чувствовала приятное волнение.

Неужели и правда будет девочка?

Если это будет дочь, на кого она будет похожа?

Мать Джудит в конце концов так и не полюбила её по-настоящему. Но сама Джудит твёрдо собиралась окружить свою дочь бесконечной любовью.

Когда она была маленькой, она завидовала детям, которым матери сами убирали волосы и собственноручно завязывали ленты.

От одной только мысли о том, как она сама выберет и завяжет первую ленту своей дочери, сердце начинало биться быстрее.

Конечно, Алекса она любила так глубоко, что сильнее уже было невозможно, но, поскольку сама родилась и выросла нелюбимой дочерью, в мыслях о дочери ей представлялось куда больше маленьких вещей.

А Экиан, возможно потому, что в детстве сам получил много любви, словно естественно умел любить Алекса так же, как Бен когда-то любил его...

Экиан беспокойно пробормотал:

— Ей нельзя слишком сильно походить на тебя, Джудит. Тогда я, кажется, никогда не смогу выдать её замуж... Мне кажется, я не смогу спокойно смотреть, даже если какой-нибудь парень просто начнёт возле неё крутиться.

— А если кто-то соблазнит её общими интересами и предложит вместе съездить во владения своего брата или что-нибудь в таком духе?

— Этот негодяй погибнет от моей руки. Постой, ты сейчас о Карле говорила?

Джудит расхохоталась.

В любом случае у Экиана было много дел.

И, разумеется, появление Карла и Роуз лишь ещё сильнее запутало его мысли.

На следующее утро.

— Папа, мы уже идём!

Алекс сказал, что хочет отправиться с Карлом и Роуз на прогулку к месту, где находят много окаменелостей. Экиан предложил приставить к ним охрану, но Карл тут же в ужасе покачал головой.

— Одного человека достаточно, брат!

Карл искренне взмолился.

Ведь стоило представить, как неловко Роуз будет идти под присмотром целой группы рыцарей, и всё становилось очевидно.

Роуз уже была ошеломлена одними только масштабами поместья великого герцога и бесчисленными слугами. После одной ночи там она, кажется, чувствовала себя ещё более скованной.

— Правда, одного человека достаточно! Я ведь не совсем беспомощен. И, пожалуйста, пусть это будет женщина-рыцарь.

Женщину-рыцаря он попросил специально потому, что по плану была прогулка по горам.

Роуз, которая любила окаменелости, наверняка захочет подняться по крутым тропам, и если вдруг ей понадобится помощь и кто-то должен будет подать ей руку, разве женщина не лучше мужчины? Разумеется, к мужчинам Карл относил и самого себя.

— Тогда двое. Приставлю одного мужчину и одну женщину. Алекс всё-таки ещё маленький, — сказал Экиан тоном, не допускавшим уступок.

— Да. Тогда Алекса я оставлю рыцарю-мужчине. Пожалуйста, назначь кого-нибудь, к кому он привязан.

Услышав это, Экиан молча посмотрел на младшего брата. А потом тихо пробормотал:

— Значит, ты стараешься не подпускать к ней даже охранников-мужчин.

Карл просто кивнул, особо не задумываясь.

— Ну что ж, хорошей прогулки. Карл, поговорим сегодня вечером. Сможешь освободить для меня немного времени?

На предложение Экиана Карл кивнул, не придав этому особого значения. Он решил, что Экиан хочет расспросить о родителях или положении дел в столице.

— Хаа, Алекс... ты правда уверен, что папе не нужно тоже пойти? Дяди и старшей сестрицы правда будет достаточно?

Тем временем Экиан всё спрашивал и спрашивал, обнимая Алекса так, словно всё ещё не мог успокоиться. Алекс выглядел слегка утомлённым, но по-взрослому покачал головой.

— Всё хорошо. Папа, ты занят.

— И всё же нет ничего дороже нашего Алекса...

— Но у тебя есть свои обстоятельства, папа. Когда я смотрю на других родителей, многие всё время хотят оставить детей на кого-нибудь другого!

— Ну, как ни крути, когда у тебя отнимают время с сыном, это больно.

Карл мысленно цокнул языком. За все семь лет, что Экиан растил Алекса, он никогда не вёл себя так.

Теперь он понял, почему Алекс втайне тяготился этим и одновременно переживал за отца.

«Это серьёзно. И что, спрашивается, делать Алексу?»

Как ни крути, похоже, вечером ему действительно нужно было серьёзно поговорить с братом.

Страница книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

Эпилог

Дополнительная история 1. Что случилось на свадьбе

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

Дополнительная история 2. Узы из прошлого

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

Особая дополнительная история 1. Карл нянчится с ребёнком

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

Особая дополнительная история 2. Былые времена

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

Особая дополнительная история 3. В этот раз я правда хочу всё сделать хорошо

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

О книге