Пролог

Пролог

Наверное, каждый хоть раз в жизни предавался подобным фантазиям: случайно купленный лотерейный билет срывает джекпот, внезапно раскрывается тайна твоего рождения, превращающая тебя в наследника чеболя; или весть о том, что дальний родственник, о существовании которого ты и не подозревал,  оставил тебе баснословное состояние… Каково это, когда заезженный сюжет дорамы вдруг становится твоей реальностью?

Чха Хесоль не был исключением. Будучи проводником D-ранга, страдающим от синдрома истощения маны, в тяжелые и безрадостные моменты жизни он частенько предавался подобным фантазиям.

Но кто бы мог подумать, что казавшееся несбыточными мечтами, стало реальностью. Несколько месяцев назад ему сообщили, что его бабушка находится в критическом состоянии. Одно то, что она была жива, уже повергло его в шок, но правда о её личности оказалась ещё более ошеломляющей…

Бабушка возглавляла гильдию «Чхонсоль», которой принадлежал один из немногих в Корее эсперов S-ранга — Квон Хигё. Более того, она назначила внука своим преемником. Именно поэтому Чха Хесоль, на которого внезапно свалилось бремя главы гильдии, теперь работал эксклюзивным проводником Квон Хигё, хотя о подобной судьбе никогда и не помышлял.

— Хигё!

Ворвавшись в комнату для гайдинга, Чха Хесоль застыл на пороге, увидев как Квон Хигё вытирает окровавленные руки. Хесоль следил за боем из тыла и знал, что эта кровь принадлежит не эсперу, но сердце всё равно ухнуло куда-то вниз.

— Кха... Вы уже здесь?

Заметив Хесоля, Квон Хигё, несмотря на изможденный вид и перепачканное пылью лицо, приветливо сощурился, словно ничего не произошло. Глядя на него, сложно было поверить, что этот человек только что в одиночку остановил прорыв подземелья.

Однако Хесоль понимал: спокойствие обманчиво. Воздух в комнате вибрировал от нестабильной маны, исходящей от тела Хигё.

Почувствовав это, Хесоль поспешно шагнул вперед. Чем ближе он подходил, тем гуще становился тошнотворный запах железа. Охваченный тревогой, Хесоль поспешно протянул руку, намереваясь немедленно приступить к направлению. Но его пальцы  лишь наткнулись на пустоту: Квон Хигё резко отступил, уходя от прикосновения.

— Что вы делаете?..

— Я еще не смыл всю грязь... и не принял нейтрализатор… Кха! Если начать направление сейчас, главе гильдии будет тяжело. Вы можете пострадать...

Заметив, как Чха Хесоль удивленно вскинул бровь после неудачной попытки коснуться его, Хигё торопливо попытался оправдаться. Но от этих слов, пропитанных чрезмерной, почти болезненной заботой, взгляд Хесоля лишь стал жестче. Он прекрасно знал, что Хигё всегда ставит его безопасность превыше всего и обращается с ним как с хрупкой драгоценностью, но в этот раз такая деликатность была совсем не к месту.

— Разве сейчас время думать об этом? Вы сражались с монстрами и спасали людей, конечно, вы испачкались! Плевать на грязь, идите сюда немедленно! — вспылил Хесоль, повышая голос, и, не дожидаясь ответа, сам схватил эспера за руку.

— Постойте!..

— Угх!

Одновременно с тревожным возгласом ладонь Хесоля пронзила острая боль.

Морщась, он с силой переплел свои пальцы с пальцами Квон Хигё. Стоило их рукам соединиться в замок, как ледяной холод — бушующая мана эспера — яростно вгрызся в кожу.

— Вы в порядке?

— Да, просто постойте смирно.

Чха Хесоль с каменным лицом удерживал руку Хигё, который все еще пытался вырваться. Состояние эспера было хуже, чем он предполагал. Чудо, что он до сих пор не сорвался в неконтролируемый выброс. Стиснув зубы, Хесоль начал осторожно вливать свою ману, пытаясь распутать клубок хаотичной энергии партнера. Посиневшая, словно у мертвеца, кожа на тыльной стороне ладони Хигё начала медленно обретать живой цвет. На бледных щеках проступил слабый румянец, дыхание выровнялось.

Но этого было мало. Мана Квон Хигё не утихала. Взрыв удалось отсрочить, но назвать это полноценным направлением было нельзя.

«Почему... она не затихает?»

Хесоль поежился: лютый холод словно колол ладонь тысячами ледяных игл, и внутри начала зарождаться паника. Эффект от его способностей и обычно наступал не сразу, но сегодня всё шло из рук вон плохо.

Впрочем, причину он знал. Квон Хигё перешел черту. Направление первого уровня для него сейчас — что мертвому припарка. Хигё и так жил в режиме хронической нехватки направления. После того как они с Хесолем стали напарниками, ситуация немного улучшилась, но необходимого объема Хигё по-прежнему не получал. Виной тому была болезнь самого Хесоля и колоссальная разница в их рангах.

А сейчас, когда он вычерпал себя до дна, простого касания рук было недостаточно.

— Хватит, — хрипло произнес Хигё. — С остальным я как-нибудь справлюсь с помощью успокоительного и очистителей.

Высвободив руку из замка, он выглядел заметно лучше — усилия проводника не прошли даром. Будь его воля, он бы продолжил принимать направление от Чха Хесоля, но если зайти дальше, Хесоль, у которого и так дефицит маны, мог потерять сознание. А главное — Хигё не был уверен, что сможет сдержаться. Было ли дело в том, что его чувства к напарнику росли с каждым днем, или просто тело находилось на абсолютном пределе?

То ли дело было в крепнущих с каждым днем чувствах, то ли в физическом состоянии достигнувшем предела, но в последнее время даже мимолетное касание пробуждало в нем неконтролируемое вожделение. Охваченный страхом натворить бед, Квон Хигё возвел между ними невидимую стену.

— Направление не помогает, а вы думаете, лекарства справятся?

Хесоль не собирался отступать. Борясь с истощением маны, он слишком хорошо знал цену такому упрямству, а последние несколько лет он еще и ухаживал за больным дедом, страдавшим от магического загрязнения. Улыбка, которую сейчас через силу выдавливал из себя Хигё, была скорее гримасой мученика, терпящего адскую боль. Это вызвало у Хесоля волну горячего гнева.

На самом деле, способ решить эту проблему был прост. Нужно лишь применить направление более высокого уровня. Всем известно: чем выше степень физической близости, тем сильнее эффект. В отличие от первого уровня, где проводник использует только ту ману, которую может контролировать сам, начиная со второго уровня, через тесный телесный контакт можно передать гораздо больше энергии, чем поддается сознательному контролю.

Проблема заключалась в том, что основным методом направления второго уровня был поцелуй. Хотя они и сблизились с Квон Хигё, и Хесоль даже испытывал странные ощущения, получая от него обратное направление в лечебных целях, отторжение к процедуре через интимные прикосновения никуда не делось.  К счастью, Квон Хигё с пониманием относился к страхам Чха Хесоля и, пообещал уважать его границы. И вот к чему привела эта трусость, поддерживаемая добротой эспера.

Охваченный чувством вины, юноша прикусил губу. Его мрачный взгляд упал на уродливый шрам на собственном левом запястье.

Охваченный чувством вины, Хесоль закусил губу. Его мрачный взгляд упал на уродливый шрам на левом запястье. Если бы он был прежним собой, тем, кто еще не потерял память и способности, смог бы он полностью исцелить его одним лишь касанием? Если бы он оставался тем гениальным проводником S-ранга и предназначенным судьбой для Квон Хигё...

«К черту эти мысли».

Хесоль мотнул головой, стряхивая с себя разъедающие разум сожаления. Прошлый он или нынешний — это все еще он. И он должен сделать то, что в его силах.

«Была не была».

Хесоль принял решение молниеносно, словно и не колебался всё это время. Стянув маску с лица, он посмотрел на Хигё с решимостью, какой не ощущал никогда прежде.

— Переходим ко второй ступени.

— Что?

От неожиданного предложения рот Квон Хигё приоткрылся. Но он тут же нахмурился.

— Нет.

— Почему? — Хесоль, которому и в кошмаре не могло присиниться, что его отвергнут, опешил.

— Это слишком опасно для вас, — отрезал эспер.

Организм Чха Хесоля, страдающего от истощения маны, был невероятно хрупок. Маны в его теле и так не хватало, и если он упадет в обморок — быть беде. Ради безопасности Хесоля следовало избегать направления выше первого уровня.

— Если почувствую, что не справляюсь, я сам остановлюсь, так что...

— Я против.

— Да послушайте же, все будет нормально! — голос Хесоля сорвался на крик.

То говорил, что будет уважать его мнение во всем, а теперь, когда ему буквально подносят всё на блюдечке, отказывается? Непонятно. Это упрямство начинало злить. К тому же Хесоль и сам был не промах в плане упрямства. Ему требовалось много времени на принятие решения, но, раз решив, он пёр вперед как бульдозер.

— Вы же говорили, что хотите подарить первый поцелуй любимому человеку.

Зная характер Чха Хесоля, Квон Хигё предпринял последнюю попытку сопротивления. Чувствуя, как мутнеет в глазах, он отчаянно цеплялся за ускользающий рассудок.

Ледяной вихрь, бушевавший внутри, подступил к горлу, принеся с собой металлический привкус крови. Стоило направлению прерваться, как ненадолго утихшая мана снова взбунтовалась. Скрипнув зубами, Хигё сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и между пальцев заструилась кровь. Если он не сдержится сейчас, то просто набросится на стоящего перед ним Хесоля и возьмёт всё силой.

— Ах, это…

Чха Хесоль тихо выдохнул, вспомнив о давно забытом разговоре. Да, в тот день, когда они заключили контракт из-за условий наследства, он действительно говорил такое. Но тогда это казалось лучшим выходом. В отличие от эспера, у Хесоля не сохранилось о прошлом ни единого воспоминания, и мысль об интимном контакте с совершенно незнакомым мужчиной вызывала лишь отторжение.

Поэтому он возводил стены и выпускал шипы.Он ведь тогда и подумать не мог, что они станут так близки и этот человек станет ему дорог.

— Разве вы не берегли этот первый поцелуй? Что вы будете делать, если сделаете это со мной, а потом пожалеете...

— ...Я не пожалею, — после секундной заминки твердо ответил Чха Хесоль. И с недовольным видом надул губы.

— К тому же, это не только мой первый поцелуй. У вас, Квон Хигё, он тоже первый.

— Это...

— Поэтому давайте просто сделаем это.

Воспользовавшись замешательством Квон Хигё, Чха Хесоль перешел в наступление.

— И вообще, сейчас экстренная ситуация. Если вам так неловко, считайте, что это не поцелуй, а искусственное дыхание.

— Но всё же...

— Да сколько можно!

Потеряв терпение, Чха Хесоль обхватил лицо Квон Хигё ладонями и прижался к его губам.

От этого мягкого, дразнящего тепла плечи Хигё окаменели. Судорожно выдохнув, он уставился на проводника с абсолютным неверием.

— Спасибо, что бережете меня, но... не стоит ломаться в такой момент, — буркнул Чха Хесоль, отстранившись.

Оперевшись коленом о край дивана, он подался вперед и обвил руками шею эспера. Склонив голову и прижавшись лбом к его лбу, он заглянул в его темные, словно ночное бушующее море, глаза.

— Приказываю как глава гильдии, — четко произнес он, глядя прямо в бездну чужих зрачков. — Перестаньте сопротивляться и послушно примите направление, эспер Квон Хигё.

Всем своим видом показывая, что больше отказов не потерпит, Чха Хесоль снова прильнул к его губам. Побелевшие, потрескавшиеся губы эспера были шершавыми на ощупь, в отличие от его собственных. Когда Хесоль настойчиво углубил поцелуй, протолкнув язык внутрь, по телу Квон Хигё прошла крупная дрожь.

Ободренный этой реакцией, Хесоль прикрыл глаза и слегка прикусил ледяную нижнюю губу Хигё, выдыхая горячий воздух в его приоткрытый от неожиданности рот.

Квон Хигё издал сдавленный, хриплый стон. В следующую секунду его руки метнулись вперед, обвивая тонкую талию Хесоля и прижимая его к себе.

— Ах!

Не успев ничего сообразить, Чха Хесоль оказался в крепких объятиях Квон Хигё и коротко вскрикнул,от испуга распахнув глаза и встретившись с прозрачным, как стекло, но черным, как бездна, взглядом.

— Вы... вы действительно уверены? — низким, севшим голосом спросил Хигё, словно давая последний шанс к отступлению.

Ниточка его самоконтроля натянулась до предела и вот-вот готова была лопнуть

«Надо же, как ты этого хочешь», — пронеслось в голове у Хесоля.

Увидев в этой тьме затаенное желание, он почувствовал странное торжество. Волнующая дрожь, похожая на электрический разряд, пробежала по позвоночнику.

Охваченный этим странным удовлетворением, вместо ответа он снова накрыл губы эспера своими. Это было разрешение. Капитуляция. В то же мгновение мана, вырвавшаяся из тела Хигё подобно яростному вихрю, окутала их обоих. Хесоль покорно и мягко принял прохладную плоть, жадно вторгшуюся в его рот.

1 Глава

«…К следующим новостям. Сегодня на рассвете во время зачистки разлома вблизи демилитаризованной зоны глава гильдии "Чхонсоль", Сим Чхонхи, получила тяжелые ранения и была экстренно доставлена в военный госпиталь. По результатам повторной проверки, проведенной военной разведкой, данный разлом оказался скрытым подземельем, что уже вызвало волну общественного резонанса. В очередной раз всплывает проблема ошибок при оценке ранга разломов…»

— Ого, опять где-то рвануло.  — пробормотал мужчина средних лет, сидевший напротив Чха Хесоля, повернувший голову к телевизору на стене. Видимо, разглядеть экран с такого расстояния было трудно, поэтому он слегка развернулся всем корпусом.

— Дядюшка! Я же просил сидеть смирно во время направления.

Чха Хесоль невольно нахмурился: из-за того, что мужчина внезапно сменил позу, его концентрация сбилась.

— Да ладно тебе, я же совсем чуть-чуть...

— В направлении концентрация — это наше всё. Вы же сами прекрасно это знаете, так зачем вертитесь?

— Ой, да брось. Если от такого пустякового движения ты теряешь эту самую концентрацию, то какой из тебя проводник? Сразу видно, D-ранг...

Услышав колкое замечание, мужчина обиженно выпятил губу. Видимо, нотации от проводника, годящегося ему в сыновья, задели его самолюбие.

— Вы всё сказали? То говорили, что мое направление — лучшее, а теперь... Если продолжите мешать, я больше не буду вас записывать, ясно?

Услышав пренебрежительное замечание о своем ранге, Чха Хесоль пошел в наступление. Будь это обычный посетитель, он бы тут же подал жалобу на дерзкое поведение, но мужчина лишь привычно пожал плечами. И неудивительно: он был давним знакомым дедушки Хесоля и постоянным клиентом, который неизменно выбирал его с тех самых пор, как парень начал подрабатывать в этом частном центре.

— Ох, что-то ты сегодня больно колючий.

— Я же объяснял вам, господин Ли Ёнчхоль. Мана в вашем теле сильно запутана. Поэтому направление требует куда больше внимания, чем обычно. А вы тут вертитесь туда-сюда. Разве так можно? — насупившись, отчитал его Хесоль.

У его раздражения была веская причина: состояние Ли Ёнчхоля действительно было серьезным. Мана внутри его тела спуталась, как липкая паутина, магические контуры затвердели, словно забитые стоки… Сейчас тело Ёнчхоля напоминало бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любую секунду.

— Чего ты заладил... Говоришь так, будто я какой-то непослушный сорванец.

— Так и есть.

— Ладно-ладно, понял я. Сижу смирно, доволен?

Ли Ёнчхоль устроился поудобнее, чтобы видеть телевизор, и прислушался к новостям. Пока они препирались, диктор на экране уже беседовал с репортером на месте событий.

«…Как удалось выяснить, разлом, в котором произошел инцидент, изначально получил ранг B. Однако во время зачистки в нем был обнаружен неизвестный монстр, после чего ранг экстренно повысили до A. Судя по всему, команда во главе с Сим Чхонхи подверглась атаке именно во время отступления для перегруппировки».

«Каковы масштабы потерь?»

«На данный момент погибших нет. Ранены семь человек, включая главу гильдии "Чхонсоль". По словам спасенных, им удалось благополучно выбраться лишь благодаря находчивости и самоотверженности главы Сим».

Стоило репортеру закончить, как на экране появилось интервью с одной из выживших. Женщина с перебинтованной головой, захлебываясь слезами, рассказывала, как Сим Чхонхи пожертвовала собой ради их спасения.

— Какой кошмар… — с сожалением цокнул языком Ли Ёнчхоль.

Чха Хесоль мельком глянул на экран и небрежно, словно это его совершенно не касалось, тихонько кашлянул. В горле запершило, а в груди появилось давящее чувство — верный признак того, что он был на пределе.

«Надо побыстрее заканчивать»

Поджав губы, Хесоль выжал из себя остатки маны и направил ее в тело Ёнчхоля. Нужно было успеть закончить сеанс до того, как начнется приступ.

«…Мы выражаем глубокую обеспокоенность состоянием главы гильдии Сим Чхонхи. Что сейчас происходит с проблемным разломом? Если это скрытое подземелье ранга А, то сложность зачистки должна быть крайне высокой».

«К счастью, буквально недавно оно было успешно закрыто рейдовой группой под предводительством эспера S-ранга из гильдии "Чхонсоль", Квон Хигё…»

Пропуская обрывки новостей мимо ушей, Чха Хесоль осторожно распутывал сгустки маны, напоминающие тромбы, и вычищал рассыпающийся осадок, словно стирая пыль влажной тряпкой. Вскоре он почувствовал, как энергия Ли Ёнчхоля постепенно стабилизируется.

— Уф, ну и организм у вас... Дядя, вы так реально коньки отбросите. Говорил же вам, проходите направление регулярно.

— А то я не хочу! Думаешь, я от хорошей жизни не хожу? Денег нет, что поделать?

— Как это нет денег? Вы же на прошлой неделе ходили в рейд на гору Чирисан. А полмесяца назад участвовали в операции по сокращению популяции монстров где-то в Желтом море.

— Да сколько там платят-то... Таким фрилансерам, как я, едва хватает на жизнь — что заработал, то и проел.

Ёнчхоль начал оправдываться, смущенный тем, что Хесоль перечислил его расписание. Он участвовал в так называемых «свободных рейдах» — когда эсперы, не состоящие в гильдиях, собирают временные команды для охоты на монстров в окрестностях магических зон или зачистки низкоуровневых разломов рангов E и F.

Эсперы D-ранга, вроде Ли Ёнчхоля, которым трудно попасть в армию или крупные гильдии, в основном работали фрилансерами. Они зарабатывали на жизнь, участвуя в государственных тендерах на зачистку простейших разломов или в небольших операциях по уничтожению монстров в провинции.

Дед Чха Хесоля, Чха Мёнго, до того как слег с болезнью, тоже был довольно известен в кругах вольных наемников. Именно тогда они с Ли Ёнчхолем и познакомились.

— К гадалке не ходи. Опять всё спустили на выпивку и гулянки с друзьями?

— Кхм.

— Эх, так я и знал. В любом случае сидите смирно.

«Если поранился — иди в больницу, если использовал способности — получи направление. Почему он делает только то, что вредит здоровью?» — проворчал про себя Хесоль, не прерывая процесс.

По мере того как пробивались заторы в магических каналах, Ли Ёнчхоль начал издавать довольное мычание. Боль от побочных эффектов утихала, задеревеневшие мышцы расслаблялись, и тело становилось легким.

«…Одиннадцать лет назад именно глава гильдии Сим рассказала миру о том, что взрыв на военном комплексе в Чхонджу произошел из-за бесчеловечных экспериментов военных. После этого она уволилась со службы, основала гильдию "Чхонсоль" и стала опекуном пострадавших в том инциденте… Позже она создала фонд поддержки пробужденных, оставшихся без опекунов или пробудившихся в раннем возрасте…»

Пи-би-бик, би-бик!

Звонкий голос диктора перекрыл резкий сигнал таймера, оповещающий об окончании сеанса.

— Готово.

Услышав сигнал, Чха Хесоль тут же убрал руки. Хотя направление длилось всего около двадцати минут, он чувствовал себя так, словно использовал способности несколько часов подряд: накатила усталость и легкое головокружение.

— А? Уже всё?

Ли Ёнчхоль, наслаждавшийся процессом с расслабленным видом человека, отмокающего в горячей ванне, разочарованно причмокнул.

— Забитых каналов было слишком много... Я в первую очередь очистил самые проблемные участки. Острое состояние снято, так что, если не будете перенапрягаться, пару дней продержитесь.

Тщательно протирая руки дезинфицирующей салфеткой, Чха Хесоль с трудом выдал очередную порцию нравоучений. Из-за того, что Ли Ёнчхоль постоянно откладывал визиты к проводнику и злоупотреблял силой, его тело напоминало ржавый механизм на котором не осталось ни одного живого места.

— О-хо-хо... Наконец-то чувствую себя человеком. Наш мальчик хоть и язва, а руки-то золотые. А?

— Я не мальчик. В следующем месяце я буду уже совершеннолетним.

— Уже? Как же быстро летит время...

Казалось, еще вчера он семенил следом за дедом, как цыпленок. Вспомнив прошлое, Ли Ёнчхоль потянулся, покряхтывая от удовольствия.

— Слушай, может, еще чуть-чуть добавишь?

— Доплата — 100 тысяч вон за 5 минут, уважаемый клиент.

— Ого! Да разве ж 100 тысяч на дороге валяются? Откуда у меня такие деньги?Не жадничай, сделай небольшую скидку постоянному клиенту.

— Нельзя.

— Эх, никакой в тебе человечности.

— Правила центра таковы, так что... Кха!

Ехидный ответ Чха Хесоля прервался внезапным кашлем. Ли Ёнчхоль, уже открывший рот, чтобы обозвать его наглецом, тут же умолк, увидев, как парня скрутило кашлем. Он знал о болезни Хесоля.

— Кха, кха! Ха-а...

Чха Хесоль дрожащими руками достал из кармана зелье маны. Спешно открутив крышку, он стянул маску и залпом выпил содержимое. Жгучая боль, будто горло раздирали когтями, а сердце сжимали тиски, мгновенно отступила.

— Фу-ух...

К счастью, он успел выпить зелье вовремя и предотвратил приступ. С облегчением выдохнув, Хесоль с изможденным видом сделал глоток воды. Ёнчхоль смотрел на него с тревогой.

— Ты в порядке?

— Да. Не обо мне беспокойтесь, а сами почаще приходите на процедуры. А не заявляйтесь только тогда, когда уже стоите на пороге буйства… Было бы куда лучше, если бы вы приходили заранее и поддерживали нормальное состояние.

— Я бы с радостью. Но деньги...

— Да где вы найдете место дешевле нашего центра? Если бы вы меньше пили, то могли бы приходить хотя бы раз в неделю.

— Легко сказать! Признаю, здесь дешевле, чем в других местах, но ты ведь тут самый дорогой проводник!

Миф о том, что пробужденные гребут деньги лопатой, касался лишь обладателей высоких рангов. Ли Ёнчхоль, перебивавшийся случайными рейдами в низкоуровневых подземельях, больших денег не видел. После оплаты аренды, еды и необходимого боевого снаряжения на руках почти ничего не оставалось.

В таком положении часто тратить по 200 тысяч вон на сеанс было непозволительной роскошью.

— А все потому, что я — лучший проводник в этом центре.

Чха Хесоль широко ухмыльнулся. И он не врал: среди местных эсперов он был весьма известен как  проводник D-ранга, чьи способности по эффективности ничуть не уступали рангу B.

«Для человека, который вечно страдает от недостатка маны, направление у него просто фантастическое...»

Ли Ёнчхоль оглядел Чха Хесоля с ног до головы, словно диковинного зверя. За двадцать лет работы эспером-фрилансером он повидал немало проводников и прекрасно понимал, насколько велик талант этого парня. И дело было не только в безупречном контроле маны.

Главным достоинством Чха Хесоля как проводника была его универсальность: он мог работать с любым эспером. В этом смысле его способности тянули не на скромный D-ранг, а на полноценный S. Учитывая, что при низкой совместимости или конфликте стихий наладить связь почти невозможно, его дар был поистине уникальным.

В отличие от проводников из гильдий и ассоциаций, сотрудники частных центров имеют дело с нескончаемым потоком случайных посетителей. В таких условиях ценность Чха Хесоля, не зависящего от показателей совместимости, взлетала до небес.

К тому же он был настолько искусен, что пошли слухи, будто его навыки ничуть не уступают проводникам ранга А или В. Неудивительно, что к нему выстраивались очереди: каждый хотел получить максимальный эффект за небольшие деньги.

Проблема заключалась в том, что Хесоль был проводником D-ранга с малым запасом маны, а из-за хронической болезни он мог проводить не более пяти сеансов в день. Поэтому записаться к нему было сложнее, чем достать звезду с неба.

Бешеный спрос взвинтил цены: сейчас Чха Хесоль был самым дорогим специалистом в центре. Несмотря на то что он брал плату, сопоставимую с тарифами C-ранга, будучи D-рангом, поток желающих не иссякал. Если бы не давнее знакомство, даже Ли Ёнчхолю вряд ли удалось бы попасть к нему сегодня.

— Я просто умею добиваться максимальной эффективности при минимальных затратах маны.

— Да-да, ты у нас молодец.

— В любом случае, приходите на направление хотя бы раз в неделю. Честно говоря, в вашем нынешнем состоянии даже ежедневных сеансов было бы мало, — строго предупредил Чха Хесоль, натягивая маску повыше.

Эсперы, состоящие в гильдиях или ассоциациях, получали регулярный уход не только во время миссий, но и в повседневной жизни. У фрилансеров же всё было иначе.

Вечно стесненные в средствах, они глушили побочные эффекты нейтрализаторами и успокоительными, а к проводникам ползли лишь тогда, когда организм начинал отказывать.

По этой причине у «свободных» эсперов показатели физического износа и магического загрязнения были выше, чем у их коллег из гильдий. Словно у спортсмена, который вместо лечения продолжает бегать, игнорируя лечение и реабилитацию, позволяя старым травмам разрушать тело.

— Принимайте нейтрализаторы и успокоительные хотя бы утром и вечером. И не дешевку какую-нибудь, а нормальные препараты.

— Они же дорогие.

— Дорогие, но пить надо, если не хотите умереть от магического выброса.

— Ну ты и жути нагоняешь.

— Потому что ваша ситуация действительно серьезная. Вы ходячая бомба замедленного действия, которая может рвануть в любой момент.

— Кхм, ладно. На этой неделе уже вряд ли выберусь, а вот на следующей заскочу.

— Хорошая мысль. Так, посмотрим... Понедельник и вторник уже заняты... Подойдет в это же время на следующей неделе?

— Давай.

Достав ежедневник и сверив расписание, Чха Хесоль накинул длинный пуховик и подхватил рюкзак.

— Домой?

— Да, вы были последним, — ответил Хесоль, закидывая рюкзак на плечо.

Он работал неполный день, приезжая в центр исключительно под запись, поэтому график у него был довольно свободным.

— Дед всё еще в больнице?

— Да.

При упоминании деда лицо Хесоля потемнело. Его дед, Чха Мёнго уже второй год боролся с синдромом физического распада. Этот недуг, вызванный критическим магическим загрязнением, считался одной из самых страшных и неизлечимых болезней среди эсперов.

— Надо бы как-нибудь навестить его...

— Не беспокойтесь, вас всё равно не пустят.

— Ему настолько плохо?

— Не в этом дело... После введения нового препарата у него сильно упал иммунитет, поэтому он в стерильном боксе из-за риска инфекции. Пускают только членов семьи. Даже я могу видеть его только в часы посещения.

— А, точно, ты же говорил, что его отобрали для тестирования нового лекарства, которое условно разрешили. А сиделка есть?

— Да, одна знакомая нуна работает у него круглосуточной сиделкой.

— Хм, даже если знакомая, это, наверное, в копеечку влетает.

— Дедушка — ветеран, имеющий государственные заслуги, поэтому все расходы на уход покрываюся из бюджета...

— Твой дед — заслуженный ветеран? Серьезно?

Ли Ёнчхоль заинтересовался, узнав новый факт о Чха Мёнго. Они общались уже почти семь лет, стали друг другу как братья, но, как оказалось, прошлое семьи Чха оставалось для него загадкой.

— Да, говорят, в молодости он был военным. Оказывается, если эспер 1-го или 2-го поколения прослужил в армии более 15 лет и заболел магическим загрязнением, это считается профессиональным заболеванием. Министерство по делам ветеранов полностью берет лечение на себя. Именно поэтому его включили в тестовую группу.

— Вот оно что.

— Я переживал из-за высокой конкуренции, но когда его выбрали, словно гора с плеч свалилась. Если бы не господдержка, нам, наверное, пришлось бы продать дом.

— Это хорошо. Теперь главное, чтобы он поправился.

— Это точно. Ну, увидимся на следующей неделе.

Воспоминания о том дне, когда дед упал в обморок, до сих пор вызывали у него головокружение. Собственно, именно ради оплаты неподъемных счетов и расходов на жизнь он и начал подрабатывать проводником.

— Я пошел.

— Счастливо.

Попрощавшись с сотрудниками центра, Хесоль глянул на время в телефоне и поспешил на остановку. Ему нужно было сесть на ближайший автобус, чтобы успеть к началу приемных часов.

***

— Эспер Квон Хигё! Скажите пару слов о сегодняшнем инциденте...

— Что вы думаете об ошибке в измерении уровня разлома?

— Есть мнение, что реакция военных на месте была недостаточно оперативной...

Выйдя из машины, Квон Хигё проигнорировал репортеров, наперебой требующих интервью, и вошел в здание военного госпиталя. При его появлении врачи и медсестры, спешившие по делам, замерли. Пациенты, ожидавшие приема, тоже уставились на него, но никто не решился подойти или заговорить: слишком уж пугающим был его вид и исходящая от него аура. Квон Хигё, не обращая внимания на прикованные к нему взгляды, направился к операционной. Он бывал здесь не раз, так что легко нашел дорогу.

— Хён!

— Оппа!

— Хигё.

— Господин Квон Хигё...

Члены гильдии, столпившиеся у операционного блока, бросились к нему, едва завидев. Некоторые, не сдержавшись, разрыдались.

— Слышал, разлом закрыт. Ты хорошо потрудился.

— Не стоит.

Ма Сончхиль, подошедший первым, положил руку на плечо Квон Хигё.

— Мне так стыдно перед тобой... Это из-за моей некомпетентности глава гильдии...

— Не извиняйтесь, вице-глава, это не ваша вина, — спокойно прервал его самобичевание Квон Хигё. — Никто не мог предвидеть появление Неизвестного монстра.

Он оглядел собравшихся. Здесь были не только участники рейда, но и те, кто примчался из других регионов, едва узнав о беде.

— Что с ранеными?

— А, они отдыхают в палатах. Некоторые пошли на процедуру направления... Кроме главы гильдии, никто серьезно не пострадал, так что скоро поправятся.

— Вице-глава, вы сами не ранены?

— Только царапины, ерунда. Мне уже оказали помощь. А где остальные?

— Скоро будут. Командир Хо сказал, что сам разберется с последствиями, и отправил меня вперед.

— Понятно.

Ма Сончхиль мрачно кивнул. В этот момент к ним приблизился рослый парень.

— Х-хён...

— Гюхун.

Квон Хигё с жалостью посмотрел на Чи Гюхуна, который звал его дрожащим голосом. Для него это был первый рейд в составе гильдии «Чхонсоль», и катастрофа в первый же день стала для него огромным потрясением.

— Простите, — всхлипнул парень

— За что?

— Я... я должен был защитить главу гильдии…

— Это не твоя вина.

— Но... из-за меня... ик... хнык... е-если с главой гильдии что-то случится, я...

Чи Гюхуна трясло, слезы текли ручьем. Перед глазами снова и снова вставала картина: раненная Сим Чхонхи падает, закрывая его собой. Он до сих пор ощущал тепло её крови на своих руках.

— Если бы, ик, она не спасала меня!..

— Не плачь. С главой всё будет хорошо.

Хигё обнял рыдающего парня, тихо успокаивая его. В этот момент двери операционной распахнулись.

— Доктор!

— Как глава гильдии?

Члены гильдии тут же окружили вышедшего хирурга, глядя на него с мольбой.

— Фух, операция прошла успешно.

— Правда?

Лица людей просветлели, но следующие слова доктора вновь повергли их в бездну отчаяния.

— Однако... мы не можем гарантировать, что госпожа Сим Чхонхи придет в сознание.

Глава 3

— Что?

— Мне очень жаль. Повреждения слишком обширны... Мы сделали всё возможное, чтобы остановить внутреннее кровотечение, но на данный момент она находится в вегетативном состоянии.

— В вегетативном?! Т-то есть, мозг мертв? В-вы же только что сказали, что операция прошла успешно!

Оглушенный известием, которое было едва ли не хуже самой смерти, Чи Гюхун сорвался на крик. Огромный парень шагнул вперед, и врач невольно попятился, опасаясь, что тот вот-вот набросится на него с кулаками.

— Кхм... Под «успешно» я имел в виду, что нам удалось не допустить её гибели на операционном столе, — устало пояснил хирург, вытирая пот со лба. Многочасовая битва за жизнь пациента выжала из него все соки. — И внешние, и внутренние травмы были критическими. То, что она вообще жива — уже чудо. К тому же сказались старые травмы и хронические заболевания, а мозг и внутренние органы пострадали слишком сильно...

— Не может быть...

В отчаянии Чи Гюхун рухнул на пол. Ноги подкосились, и он больше не мог стоять. Остальные члены гильдии тоже замерли в растерянности.

— Эй, Гюхун! Соберись, мать твою! — Ма Сончхиль подхватил парня за плечи, хотя у самого глаза подозрительно покраснели.

— Что теперь будет? — спросил Квон Хигё, изо всех сил стараясь казаться спокойным. Ему, как опоре гильдии, сейчас нельзя было показывать слабость.

— Для начала переведем ее в реанимацию и будем наблюдать. Регенерация у пробужденных работает иначе, чем у обычных людей…  К тому же вегетативное состояние — это не смерть мозга. Шанс, что она придет в себя, остается. Нужно подождать несколько дней.

— А если... если состояние главы так и не улучшится? — осторожно спросил Хигё после минутного колебания.

От одной только мысли об этом становилось жутко, но он не мог не спросить.

— Тогда мы проведем повторное обследование, диагностируем смерть мозга и, в зависимости от решения семьи, либо продолжим жизнеобеспечение, либо отключим аппараты. Иногда мы предлагаем донорство органов, но... в случае Сим Чхонхи повреждения слишком обширны...

— Понятно.

— Кстати, а родные пациентки не приехали? Мне нужно ознакомить их с результатами.

— Связаться с семьей главы сейчас... затруднительно. На случай экстренных ситуаций я назначен её медицинским представителем. Говорите со мной. Если нужны документы от адвоката, я всё предоставлю.

Врач на мгновение замялся, удивленный отсутствием родственников, но, встретив решительный взгляд Квон Хигё, с облегчение выдохнул и кивнул.

— Хм, вот как?

— Да, я также оставлю вам контакты адвоката нашей гильдии.

— Что ж, хорошо. В таком случае, как только мы подтвердим ваши полномочия, я предоставлю детальный отчет и обсудим план терапии. Но учтите: состояние крайне тяжелое. Доступ в реанимацию строго ограничен, за исключением установленных часов посещения, прошу отнестись с пониманием. Дежурная медсестра объяснит вам все детали.

— А перевести ее в одноместную палату или в другую больницу сейчас возможно? База нашей гильдии находится в Сеуле, и мы бы хотели перевезти ее туда при первой же возможности.

— Когда показатели стабилизируются, это станет возможным, но... сейчас это слишком опасно.

— Понимаю... Спасибо за вашу работу. Пожалуйста, позаботьтесь о нашей главе.

— Не за что, мы сделаем все возможное, чтобы пациентка поправилась.

Квон Хигё вежливо поклонился. Врач слабо улыбнулся в ответ и скрылся за дверями операционного блока, чтобы проконтролировать перевозку Сим Чхонхи.

— Всхлип...

— Что же делать... глава...

В зале ожидания снова повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами Гюхуна. Хигё прикрыл глаза. Голова раскалывалась — напряжение последних часов начало спадать, и навалилась дикая усталость.

Потоки маны в его теле окончательно взбунтовались. Он бросился в больницу сразу после зачистки разлома, даже не переодевшись. Успокоительные и очищающие зелья, которые он выпил в дороге, лишь немного приглушили симптомы. После схватки с монстрами А-ранга ему жизненно необходимо было направление.

Однако теперь, когда Сим Чхонхи балансировала на грани жизни и смерти, просить о помощи было некого. Мысленно цокнув языком, Хигё сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и силой воли постарался унять бушующую ману.

— Вставай.

— Хён... я....

Сделав еще пару глубоких вдохов, Квон Хигё рывком поднял всхлипывающего Чи Гюхуна с пола.

— Хватит реветь. В такие моменты нужно держать себя в руках. О сестре своей подумай, ей тоже нужна твоя поддержка.

— Д-да...

Упоминание о старшей сестре, которой Гюхун дорожил больше собственной жизни, заставило его взгляд немного проясниться. Легонько потрепав новичка по плечу, Квон Хигё посмотрел на Ма Сончхиля.

— Заместитель, уведите Гюхуна и ребят. Пусть умоются и перекусят.

— А ты?

— Свяжусь с адвокатом Чхве. И доложу капитану Хо об операции.

— Хорошо. Давайте, народ, поднимайтесь.

Ма Сончхиль без лишних слов увел членов гильдии.

Оставшись один в пустом зале ожидания, Квон Хигё со вздохом осел на пластиковый стул.

— Ха-а...

Он устало потер лицо руками, прокручивая в голове разговор с врачом. Он не солгал, когда сказал, что связаться с семьей главы гильдии невозможно. Однако их контактные данные и адрес он знал.

Проблема заключалась в том, что он сомневался, стоит ли им вообще сообщать о случившемся. После долгих колебаний эспер достал телефон и набрал номер.

— Адвокат Чхве, это я. Вы видели новости? Да, ситуация не из лучших. Пожалуйста, приезжайте в больницу как можно скорее.

***

— Здравствуйте, нуна.

Толкнув слегка скрипнувшую дверь палаты, Чха Хесоль поздоровался с Сон Хэхён, сидевшей в кресле для посетителей. Дочь дедушкиного старого друга, она последние несколько лет жила по соседству, а после госпитализации Чха Мёнъо стала его постоянной сиделкой.

— Дедушка спит?

Кивок. Вместо ответа Сон Хэхён лишь кивнула. В прошлом она была эспером, но из-за тяжелой травмы шеи теперь почти не могла говорить.

— Кажется, после начала курса этого нового препарата он стал слишком много спать… — озабоченно пробормотал Хесоль, ставя рюкзак на диван напротив кровати и протягивая Сон Хэхён бумажный пакет. — Вот, держи. Тут булочки и печенье.

Лицо Хэхён, любившей сладкое, тут же просияло. Беззвучно, одними губами прошептав «спасибо», она заглянула в пакет.

— Я пока присмотрю за дедушкой, так что поешь спокойно.

Сон Хэхён широко улыбнулась, перебралась на диван и разложила портативный столик. Часы посещений Хесоля были для нее единственным временем отдыха. Достав пару булочек и печенье, она бережно убрала остальное в небольшой холодильник.

— Вкусно?

Девушка с готовностью закивала. Хесоль с теплотой наблюдал за тем, как она с наслаждением уплетает выпечку, а затем обвел взглядом палату.

В этой одноместной палате были все удобства, о которых в общих можно было только мечтать: диван для гостей, раскладной столик, широкая кушетка и удобное кресло для сиделки. К тому же здесь был собственный санузел с душем, так что не приходилось лишний раз выходить в коридор. В обычной ситуации они бы ни за что не потянули оплату такой палаты.

Вспомнив о том, как же им повезло с пособием от Министерства по делам ветеранов, Хесоль перевел взгляд на спящего деда.

— Он еще больше похудел...

Юноша не смог скрыть горечи, глядя на еще больше осунувшееся за сутки лицо Чха Мёнъо. Потерявший родителей в раннем детстве и воспитанный дедом, Хесоль ни на что бы не променял его в этом мире.

«Малыш мой, кровиночка… Положись на дедушку. Я обязательно тебя вылечу…»

Чха Мёнъо, не готовый потерять единственного ребенка, оставшегося от рано умершего сына, души не чаял во внуке. Чтобы вылечить Хесоля от синдрома истощения маны, он объездил всю страну вдоль и поперек. Традиционная медицина, восточные практики, физиотерапия, психологические консультации, медитации и всевозможные народные средства — не осталось ни одного метода, за который бы он не ухватился.

Но несмотря на все усилия, Хесолю не становилось лучше. Единственным утешением было то, что регулярный прием зелий маны предотвращал приступы и не давал болезни прогрессировать.

Синдром истощения маны — это патология, при которой энергия не задерживается в теле и постоянно вытекает наружу, подобно воде из треснувшей чашки. Но если регулярно восполнять этот резерв зельями, можно вести вполне нормальный образ жизни. Проблема заключалась лишь в том, что эти зелья не покрывались медицинской страховкой и стоили дороже обычных зелий, продающихся в магазинах. Поскольку Хесолю приходилось выпивать по пять-шесть флаконов в день, ежемесячные расходы были просто астрономическими.

Именно поэтому Чха Мёнъо даже в семьдесят лет не мог уйти на покой и продолжал рисковать жизнью в свободных рейдах. И в итоге жестоко поплатился за это собственным здоровьем.

Чха Хесоль осторожно, боясь причинить боль, сжал сухую, покрытую пигментными пятнами руку дедушки. Перед глазами вновь вспыхнула жуткая картина позапрошлого года: Чха Мёнъо, харкая темно-красной кровью, падает без сознания прямо на его глазах.

Глава 4

— М-м-м...

Пальцы, сплошь испещренные старыми шрамами, непроизвольно дернулись. Вслед за этим морщинистые веки дрогнули и медленно приподнялись.

— Малыш?

— Дедушка!

Услышав голос деда, Чха Хесоль просиял и подался вперед.

— Хорошо спал?

— О-о, вот и мой щеночек пришел.

— Угу, пришел...

С трудом проглотив подступивший к горлу ком, Хесоль бессильно опустил голову и, словно ластящийся кот, прижался лбом к морщинистой тыльной сторонн дедушкиной ладони.

— Раз пришел, так разбудил бы.

— Я только-только зашел.

— Да ну?

Издав хриплый смешок, Чха Мёнъо поднял вторую руку и погладил внука по круглому затылку. Тонкие пряди скользили между скрюченных пальцев.

— Опять после подработки? У тебя же у самого здоровье слабое, не перетруждайся так. А если снова сляжешь, как в прошлый раз?

Мёнъо смотрел на внука с бесконечной жалостью. Для него Хесоль оставался хрупким хрустальным сосудом, за который он вечно боялся: вдруг ветром сдует, вдруг от легкого толчка разобьется?

Врачи говорили, что при правильном уходе с этим диагнозом можно жить, но быть хроническим больным — тяжелое бремя. Стоило Хесолю хоть немного перенапрячься, как всё тело начинало выкручивать от ломоты, в межсезонье простуды липли к нему одна за другой, а выносливости у парня было и вовсе в разы меньше, чем у обычных людей.

А когда Хесолю пришлось взять на себя роль главы семьи, его и без того хрупкое здоровье начало стремительно ухудшаться.

С каждым днем лицо внука становилось всё бледнее, а чувство вины в душе Чха Мёнъо росло как снежный ком. Он опустил голову; веки, под которыми защипало от слез, предательски задрожали. Больше всего на свете он хотел запретить Хесолю работать, но суровая реальность не оставляла им выбора.

— Грешник я... кругом виноватый, — глухо пробормотал Мёнъо, съедаемый бессилием.

Как он теперь посмотрит в глаза покойным сыну и невестке? Он ведь клялся, что будет любить внука за них обоих, что вырастит его так, чтобы тот ни в чем не нуждался. А вместо беззаботной юности обрек на сплошные страдания.

— Ну что ты такое говоришь? Какой же ты грешник?

— Ребенок, которому бы за партой сидеть, ради никчемного старика пашет на износ, взваливает на себя такие тяготы...

— Дедушка, ну сколько раз повторять: я ушел из школы не из-за тебя!

Утешая впавшего в уныние деда, Хесоль надул губы — опять дед завел свою шарманку. Каждый раз одно и то же, от этого на душе всегда скребли кошки.

По закону Южной Кореи, пробужденные, окончившие специализированную школу или прошедшие обязательный курс в государственной академии, имеют право официально работать в профильных организациях с шестнадцати лет.

Окончив среднюю школу, Хесоль сознательно выбрал академию вместо старших классов. Конечно, отчасти из-за внезапных приступов ему было бы тяжело учиться в обычном режиме, но главной причиной стало желание поскорее встать на ноги и начать зарабатывать.

Он хотел поскорее повзрослеть и отплатить за заботу дедушке, который многим пожертвовал ради его воспитания.

Из-за болезни Мёнъо Хесолю пришлось окунуться во взрослую жизнь чуть раньше, чем планировалось, но он ни на секунду не винил старика. Наоборот, считал, что всё сложилось удачно:  послушайся он деда и пойди в старшую школу, сейчас бы не смог зарабатывать деньги.

Закон о защите несовершеннолетних пробужденных жестко ограничивал его в часах, но для Хесоля, которому из-за слабости были противопоказаны полевые миссии, работа в центре гайдинга подходила идеально. Да и график работы был гибким.

— Это я виноват. Ты ведь заболел только потому, что надрывался ради меня на этих рейдах.

— Ничего я не надрывался, — проворчал старик. — Делал то, что обязан делать любой нормальный дед.

— Вот и я делаю то, что обязан делать нормальный внук!

— И все же... знал бы ты, как я тебя растил...

Голос Чха Мёнъо становился все тише. В его глазах Хесоль все еще был ребенком, нуждающимся в защите.

В его глазах Хесоль до сих пор оставался ребенком, нуждающимся в защите. Старик понимал, что не сможет опекать его вечно, что рано или поздно внуку придется столкнуться с миром один на один. Но, насмотревшись на ужасы изнанки за годы работы эспером, он втайне желал, чтобы его драгоценный мальчик повзрослел как можно позже.

— Если тебе так перед со мной неудобно, тогда думай только о том, как побыстрее поправиться, идет?

— Твоя правда. Чтобы моему щеночку стало полегче, дед должен поскорее встать на ноги.

Взгляд Чха Мёнъо прояснился, в нем мелькнула былая решимость. Пустыми слезами горю не поможешь. Главное сейчас — выписаться из больницы и снять с внука эту неподъемную ношу. В груди старика упрямо вспыхнула воля к жизни.

— Кхм-кхм. Кстати, ты не голоден? Я купил твои любимые булочки с красной фасолью и заварным кремом...

Хесоль поспешил перевести тему, чтобы развеять тяжелую атмосферу, и многозначительно посмотрел на притаившуюся в углу Сон Хэхён.

— Да как-то не особо... Но давай одну. Раз уж мой малыш принес, надо попробовать. — Сейчас, погоди... Давай сначала устроим тебя поудобнее.

Пока Сон Хэхён доставала угощение из холодильника, Хесоль нажал на кнопку пульта, приподнимая спинку функциональной кровати. Он заботливо поправил подушку за спиной деда и установил прикроватный столик.

— Ну как? Вкусно? — Хесоль примостился на край матраса и протянул дедушке кусочек булочки, аккуратно отрезанной на один укус.

— М-м, хороша.

— Ну и слава богу. Это пекарня на углу, её один мой постоянный клиент посоветовал.

— Клиент?

— Да, парень один, в последнее время часто ко мне на направление ходит. Говорит, это сейчас очень популярное место.

— Вот как, — Чха Мёнъо согласно кивнул, сосредоточенно жуя. То ли от сладкого крема, то ли от заботы внука, но настроение у него немного улучшилось.

— Может, сока налить? Или телевизор включим?

Хесоль наполнил стакан прохладным апельсиновым соком и потянулся за пультом от телевизора, решив окончательно отвлечь деда от мрачных мыслей.

— Да там в это время тоска одна...

Экран вспыхнул, но в будний день смотреть и правда было нечего. Хесоль принялся лениво щелкать каналы в поисках какого-нибудь концерта с музыкой трот, которую так любил дедушка.

[...Министерство обороны завершило экстренный брифинг касательно утреннего инцидента с неверной оценкой ранга подземелья... Между тем, только что поступили новые данные о состоянии пострадавшей Сим Чхонхи, главы гильдии «Чхонсоль»...]

— А?

Палец Хесоля замер на кнопке пульта. Знакомое имя заставило его прислушаться — кажется, это было продолжение того самого репортажа, который крутили по радио во время направления Ли Ёнчхоля.

[...По заявлениям представителей военного госпиталя, на данный момент глава гильдии Сим находится в состоянии, близком к смерти мозга, её жизнь висит на волоске...]

Дзынь!

В тот самый момент, когда диктор со скорбной торжественностью зачитывал сводку, за спиной Хесоля оглушительно звякнуло разбитое стекло. Парень вздрогнул, обернулся и обомлел: Чха Мёнъо сидел бледный как полотно, его глаза были расширены от неописуемого ужаса.

— Ч-что... что они такое говорят?

— Дедушка?

— Кто... кто пострадал, они сказали?!

Выронив стакан с соком, Чха Мёнъо уставился в экран так, словно увидел там восставшего из могилы мертвеца. На мониторе в этот момент сменяли друг друга фотографии Сим Чхонхи, главы гильдии «Чхонсоль».

[...В то же время официальный представитель гильдии заявил, что хотя Сим Чхонхи и поставлен диагноз ПВС, речь о смерти мозга не идет, и призвал общественность воздержаться от беспочвенных спекуляций...]

— А... а-а...

Чем дольше говорил ведущий новостей, тем сильнее синели губы старика. Пошатываясь и тяжело дыша, он рванулся с кровати к телевизору так резко, что Хесоль даже не успел его остановить.

Короткое интервью с оперировавшим хирургом закончилось, и когда на экране появились кадры с окровавленной Сим Чхонхи, которую несли на носилках, Чха Мёнъо судорожно вдохнул. Его взгляд заметался из стороны в сторону в полной прострации.

— Нет... Нет, этого не может быть... Как же так... Почему... Угх!

Запнувшись на полуслове, старик вдруг резко схватился за затылок.

— Дедушка!

Подхватив падающего навзничь старика, Хесоль закричал, срывая голос. Сон Хэхён, которая до этого с застывшим лицом смотрела на экран телевизора, в испуге бросилась к ним.

— Кх-х... кх...

— Дедушка! Очнись! Нуна, врача! Скорее зови врача!

Поняв, что дед перестал реагировать, а его глаза закатились, Хесоль в панике начал хлопать его по щекам и трясти за плечи. Он абсолютно не понимал, что происходит.

— Что здесь произошло?!

— Доктор, д-дедушка!..

Хесоль со слезами на глазах обратился к медикам, вбежавшим в палату по вызову Сон Хэхён. Палата в мгновение ока превратилась в сущий хаос.

***

Пип... Пип... Пип... Х-х-х... Ф-ф-ф...

В стерильной тишине палаты мерно и ритмично пищали датчики мониторов, аккомпанируя тяжелому, механическому дыханию аппарата ИВЛ.

Квон Хигё молча стоял у постели Сим Чхонхи. Её жизнь сейчас целиком зависела от сложнейшего коктейля препаратов и вороха трубок, связывающих тело с приборами. Прошла уже неделя с того злосчастного рейда, а она все еще находилась в глубоком сне.

Когда ее перевели из реанимации в обычную палату, а затем в специализированную больницу для пробужденных рядом с гильдией, в нем еще теплилась надежда. Но дни шли, Сим Чхонхи не приходила в себя, и Хигё медленно скатывался в глухое отчаяние. Что, если она и правда…

Тук-тук.

Тихий стук прервал его мрачные думы. Дверь мягко приоткрылась, и в палату вошел безупречно одетый в строгий деловой костюм Чхве Хэджун — юридический консультант «Чхонсоль».

— Эспер Квон Хигё.

— Вы пришли, адвокат Чхве, — Хигё встретил вошедшего Чхве Хэджуна слабой улыбкой

— Как состояние главы?..

— Без изменений.

Юрист помрачнел, его плечи поникли. Он с глубокой печалью посмотрел на неподвижную женщину на кровати.

— Если бы не все эти трубки... кажется, будто она просто прилегла отдохнуть.

— И не говорите.

Хигё тяжело вздохнул и потер воспаленные, сухие от вечного недосыпа глаза. Последнюю неделю он практически безвылазно провел здесь, ухаживая за Сим Чхонхи.

Больше глав доступно в нашем канале: https://t.me/virat_team

— Вы выглядите очень уставшим.

— Всё в порядке.

— Какое там «в порядке», на вас лица нет, — Чхве Хэджун с тревогой тревогой рассматривал Квон Хигё . — С самого дня аварии вы ни разу толком не отдыхали. И при этом умудрились дважды выехать на зачистку разломов по запросу военных!

Если с ним, лицом и опорой гильдии, что-то случится в то время, когда Сим Чхонхи находится в коме, это будет катастрофой.

— Военные тоже хороши. Прекрасно знают, в каком положении гильдия, и всё равно продолжают дергать эспера S-ранга... Нужно направить официальный протест в Министерство обороны.

— Не стоит, адвокат. Вчера подполковник Ян Юнджоль уже лично принес мне извинения. Из-за этого инцидента на севере провинции Кёнгидо началась паника, нужно было срочно стабилизировать ситуацию и успокоить людей. Сейчас все критические прорывы закрыты, так что какое-то время они нас не побеспокоят.

— Будь у них хоть капля совести, они бы вообще забыли ваш номер. Выжать из человека все соки, а потом дежурно извиниться — потрясающая щедрость.

— Их тоже можно понять. После того как у самой демилитаризованной зоны открылось скрытое подземелье, разломы высших рангов начали вспыхивать один за другим. Военное командование просто запаниковало. По всему северному региону объявили высший уровень тревоги.

Квон Хигё был немного сбит с толку враждебностью Чхве Хэджуна по отношению к военным.

Когда по всему миру одновременно начали открываться крупные разломы, Северная Корея, не сумевшая подавить их на начальном этапе, в итоге пала под натиском прорывов подземелий, произошедших по всей стране, и вся её территория превратилась в одну сплошную аномальную зону. С тех пор бывшая демаркационная линия стала передовой линией фронта, сдерживающей чудовищ от продвижения на юг.

Правительство, взяв под контроль демилитаризованную зону и объявив ее зоной особого военного управления, возвело огромную крепостную стену с центром в объединенной зоне безопасности, а затем окружило ее мана-барьером, чтобы предотвратить вторжение монстров.

— Если бы оборона ДМЗ пошатнулась и монстры прорвали этот стратегический рубеж, вся эта нечисть с высокой верочтностью могла бы хлынуть из северной магической зоны прямиком в Южную Корею.

— Но почему отдуваться должны именно вы? В стране полно других сильных пробужденных!

— Наверное, потому, что я единственный доступный эспер S-ранга из гильдии, у которой подписан контракт с Министерством обороны.

Хигё попытался успокоить ворчащего юриста. Как он и сказал, в настоящее время гильдия «Чхонсоль» поддерживала тесные отношения с военными после заключения «Соглашения о поддержке при разломах и стихийных бедствиях» несколько лет назад.

В Корее дела с кадрами обстоят чуть лучше, чем в остальном мире, поскольку все пробужденные обязаны отслужить год-два в армии. И всё же регулярные войска страдали от хронической нехватки высокоранговых специалистов. Точнее, от нехватки тех, кто действительно умел воевать.

Чем выше был ранг эспера или проводника, тем меньше он стремился работать на государство за фиксированный оклад. Крупные корпоративные гильдии предлагали такие контракты, подъемные и соцпакеты, с которыми армия просто не могла конкурировать.

— Всё так, но при уровне угрозы «Тревога» и выше они имеют полное право привлекать частные гильдии! По закону эсперы рангов от А до S обязаны участвовать в ликвидации национальных угроз независимо от того, на кого они работают, — Чхве Хэджун даже раскраснелся от возмущения.

Южная Корея, соседствующая с одной из семи великих магических зон мира, жила как на пороховой бочке, поэтому вопросы безопасности здесь стояли жестко. Законы обязывали гильдии создавать единый щит обороны в случае кризиса.

Несмотря на это, гильдии постоянно демонстрировали пассивность, ставя во главу угла собственные интересы. Если боевая единица, в которую вложены миллиарды вон, получит травму на государственной службе, убытки гильдии будут колоссальными.

Поэтому боссы корпораций мастерски саботировали запросы военных: задерживали отправку помощи, пытаясь как-нибудь замять запросы военных, или отказывали под благовидными предлогами.

— Вот и получается: чтобы не связываться с корпоративными юристами и не слушать их вой, военные просто дергают вас, Квон Хигё. Потому что с вами договориться проще всего. И меня это бесит.

— Не знал, что вы так нежно обо мне печетесь, адвокат, — Хигё удивленно приподнял бровь. Видеть обычно холодного, педантичного Хэджуна настолько эмоциональным было непривычно.

— Разумеется, пекусь. Вы — хребет нашей гильдии. Если сломаетесь вы, «Чхонсоль» можно будет закрывать в тот же день.

— Ха-ха, неужели всё так серьезно?

— Более чем. Поэтому я прошу вас: поберегите себя.

Лицо адвоката стало как никогда серьезным. В другое время он бы не позволил себе читать нотации S-ранговому эсперу. Но сейчас ситуация была критической.

Квон Хигё жил без направления уже целую неделю. Единственный проводник в гильдии, чья совместимость с ним превышала пороговые 50%, — Сим Чхонхи — лежала без сознания. В такой ситуации, когда даже осторожное использование способностей было чревато, видеть, как Хигё мчится по первому зову военных, было для Хэджуна, знающего всю подноготную, невыносимо.

— Очищающие капельницы и успокоительные зелья — это полумеры, у них есть предел. Вы прекрасно знаете, чем грозит использование маны без стабилизации проводником... Ха-а.

Хэджун тяжело вздохнул, чувствуя, как от бессилия сжимается грудь. Хотя это держалось в секрете от общественности, Квон Хигё уже очень давно страдал от хронической нехватки направления.Хорошо хоть была Сим Чхонхи, способная проводить направление хотя бы первого уровня; не будь ее, он бы, наверное, уже давно сошел с ума.

— Остается только молиться, чтобы глава поскорее пришла в себя.

— ...Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить, — Услышав бормотание, полное отчаянной надежды, Квон Хигё нерешительно заговорил.

— Сегодня утром лечащий врач сказал... что глава медленно умирает.

— Что?!

— Вчера поздно вечером был кризис. Жизненные показатели внезапно резко упали. Врачи быстро отреагировали, и ее состояние стабилизировалось, но...

— Боже мой...

— По словам врача, вместо признаков улучшения показатели ухудшаются с каждым днем. И сатурация, и давление... В целом, все жизненные показатели крайне нестабильны. И мне сказали потихоньку готовиться к худшему.

— Ох... — Хэджун обессиленно рухнул на стул.

— Поэтому, предполагая худший сценарий, нам нужно решить, что делать дальше. Вы ведь помните содержание завещания главы?

— ...Да, — адвокат закрыл лицо руками, его голос прозвучал глухо и надломленно.

Как нотариус и официальный душеприказчик Сим Чхонхи, он прекрасно понимал, о чем говорит Хигё, который был ключевым лицом в этом документе.

— Раз счет пошел на дни... нам, вероятно, следует встретиться с назначенным ею наследником.

— Вы хотите навестить Чха Хесоля? — Хэджун опустил руки и с удивлением посмотрел на эспера.

Чха Хесоль. Девятнадцатилетний парень, единственный внук Сим Чхонхи и назначенный ею наследник.

— Думаете, это разумно? Опекун Чха Хесоля может быть недоволен нарушением обещания.

При воспоминании о взрывном характере Чха Мёнъо адвокат невольно поморщился.

Около одиннадцати лет назад, во время скандального развода, Сим Чхонхи добровольно передала бывшему мужу единоличную опеку над внуком. Тогда же было подписано жесткое мировое соглашение: она обязывалась не приближаться к ребенку и никак не напоминать о себе до его двадцатилетия. Все эти годы Чхве Хэджун выступал буфером — он вел все дела с Чха Мёнъо от имени главы гильдии, и каждый раз тот демонстрировал враждебность по отношению к Хэджуну.

— О трагедии с главой трубят по всем каналам, они наверняка в курсе, — возразил Хигё. — Ситуация экстренная, думаю, они поймут.

— Хм, но раз они сами до сих пор не вышли на связь, возможно, они просто не хотят иметь с нами ничего общего...

Хэджун осекся. Почти десять лет он ежемесячно получал отчеты от нанятого человека, следившего за жизнью Чха Хесоля, и пересказывал их Сим Чхонхи. Он лично сталкивался с Чха Мёнъо и знал, какой лютой ненавистью старик исходил в адрес бывшей жены. Возможно, именно поэтому в голову лезли только негативные мысли.

— Вы же знаете, Чха Мёнъо серьезно болен и уже несколько месяцев лежит в стационаре. С его гордостью он скорее умрет, чем позвонит нам первым…

В отличие от сомневающегося адвоката, Хигё почему-то был уверен в старом эспере. В его голосе сквозила убежденность, что старик, несмотря на былые обиды, сейчас переживает за бывшую жену.

— К тому же, адвокат, у главы гильдии слишком много врагов. Министерство, Ассоциация пробужденных... Поверьте, даже у стен этой больницы есть уши. О вчерашнем они уже наверняка знают.

— Думаете, они попытаются выйти на Чха Хесоля?

— Исключать нельзя. Люди, замешанные в старых грехах, меньше всего хотят, чтобы эти дела снова всплыли на свет после смерти Чхонхи. Осторожность не повредит.

— Тут вы правы...

— А еще нельзя забывать про нашего дорогого заместителя и совет инвесторов. Они ведь тоже знают, что написано в завещании.

— Хм...

При упоминании человека, который последние месяцы вел открытую войну с Сим Чхонхи, адвокат помрачнел еще сильнее. Ма Сончхиль спал и видел, как выведет гильдию на фондовую биржу и сорвет куш, в то время как глава жестко держала статус-кво и блокировала любые попытки коммерциализации.

— Когда-то они были соратниками, но сейчас верить ему — самоубийство. Мне докладывали, что в последнее время Сончхиль тайно встречался с верхушкой гильдии «Белый Тигр» и представителями Ассоциации... Цк, как человек, бывший правой рукой главы гильдии, мог докатиться до такого?  — Хэджун брезгливо поморщился.

Лицо адвоката вмиг стало серьезным. Ма Сончхиль был одним из официальных свидетелей, подписавших завещание Сим Чхонхи. А значит, он в деталях знал, какая лавина изменений запустится в момент, когда сердце женщины остановится.

— Если у заместителя Ма действительно грязные намерения... Чха Хесоль сейчас может оказаться в опасности.

— Да, поэтому я думаю навестить его, пока не стало слишком поздно.

— И когда вы планируете выезжать?

На вопрос адвоката на лице Квон Хигё появилась едва заметная улыбка, в которой читалась странная смесь из предвкушения, усталости и легкого опасения перед грядущей встречей.

— Прямо сейчас.

Сюжет набирает обороты, и если вы не хотите ждать выхода следующей главы на сайте — заглядывайте в наш Telegram! Там уже опубликовано продолжение этой истории. Ждем вас по ссылке: https://t.me/virat_team

Глава 6

— Да ты так вздыхаешь, того и гляди пол провалится. Что случилось?

— А? Ох...

Чха Хесоль, всё это время мрачно и механически проводивший направление, вынырнул из своих мыслей. Осознав, что ведет себя непрофессионально, он поспешил извиниться:

— Извините, аджосси.

— Ты сегодня сам не свой. Совсем сосредоточиться не можешь. Дедушке хуже?

— Ну...

Услышав этот полный беспокойства вопрос, Хесоль натянуто улыбнулся. После того дня, когда дедушка упал в обморок, увидев новости, состояние Чха Мёнъо резко ухудшилось. Врачи в один голос твердили, что это последствия сильнейшего эмоционального потрясения.

И правда: теперь Мёнъо каждую ночь мучили кошмары, а по утрам он порой вел себя странно. Как-то раз он вдруг заявил, что ему нужно срочно в Сеул, и попытался сбежать из палаты — медсестрам едва удалось его удержать. В другой раз он просто вцепился в Хесоля, плакал навзрыд и бессвязно шептал: «Прости меня... Это всё моя вина». Но стоило парню спросить, что происходит, как старик тут же замыкался в себе.

Даже Сон Хэхён вела себя загадочно. Хесолю не раз казалось, что она прекрасно знает причину этих истерик, но из-за вечной суматохи у него всё никак не доходили руки расспросить её.

— Аджосси, вы ведь давно знаете дедушку. Вы случайно ничего не слышали о главе гильдии «Чхонсоль»? — не выдержав, спросил Хесоль в надежде хоть что-то прояснить.

— А? Это еще кто?

— Ну, Сим Чхонхи. Помните, на прошлой неделе в новостях крутили? Она впала в кому после того инцидента в ДМЗ... Я подумал, вдруг вы или дедушка её знаете.

Хесоль принялся сбивчиво объяснять. Он понятия не имел, как эта женщина связана с его семьей, но интуиция подсказывала: корень дедовских бед кроется именно в ней.

— А-а, Сим Чхонхи... — протянул Ёнчхоль. — Лично мы не знакомы, но в своё время её имя гремело. Она была первоклассным военным проводником А-ранга, часто мелькала в социальной рекламе, её все знали. А настоящей звездой она стала, когда в одиночку вскрыла коррупционный гнойник в армии.

— Коррупционный гнойник?

— Ага. Больше десяти лет назад какой-то поехавший ученый из оборонки наворотил дел, и из-за его экспериментов целый полк взлетел на воздух. Шуму тогда было... — Ёнчхоль устремил взгляд куда-то вдаль, погружаясь в воспоминания. — Выяснилось, что из приютов, подконтрольных правительству и военным, а также среди детей погибших солдат тайно отбирали малолетних пробужденных. Под предлогом заботы и обучения их запирали, тренировали как живое оружие и ставили над ними бесчеловечные опыты. Когда это всплыло, Корею трясло так, что думали — правительство падет. И главным информатором, который слил всё прессе, была как раз Сим Чхонхи.

— Ничего себе...

— Вот именно. Там и международные правозащитники подключались, и спецпрокуроры, и слушания в парламенте... Если в сети покопаешься, найдешь кучу статей.

— Правда?

— Да. Правда, потом приняли специальный закон: по желанию жертв всю информацию о них засекретили и удалили из общего доступа. Но те, кто остался на виду — вроде самой Сим Чхонхи или Квон Хигё — исключение. Так что в сети много чего можно нарыть.

Желая подкрепить свои слова делом, Ёнчхоль потянулся к лежавшему на столе смартфону.

— Квон Хигё? — светло-карие глаза Хесоля округлились от удивления. — Тот самый эспер S-ранга, сильнейший в Корее? Он тоже один из тех детей?

Имя Квон Хигё было настолько известно, что о нем знал даже не интересующийся новостями Хесоль.

— Ну да. Именно он ликвидировал того безумного профессора и спятившего подопытного. Потом выступал на суде и как главный свидетель, и как пострадавший. Сейчас он правая рука Сим Чхонхи в «Чхонсоль».

— Вот оно как... — пробормотал Хесоль, разглядывая на экране телефона Ёнчхоля фотографию безупречно одетого молодого человека.

Теперь он вспомнил, где слышал это имя — в репортажах о прорыве в ДМЗ.

— И всё-таки, при чем тут мой дед? — нахмурился Ёнчхоль.

— Ну... Мне кажется, он её знает.

— Серьезно? Хм... Хённим ведь у нас тоже бывший военный эспер. Может, пересекались по службе в те годы? Боевые товарищи или вроде того...

— Наверное, — согласился Хесоль.

Версия выглядела логично. Любой бы схватил удар, узнав, что боевая подруга при смерти. И всё же внутри скреблось отчетливое ощущение, что эта история куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

— ...К ней в больницу, наверное, обычных людей не пускают? — так ничего толком и не прояснив, Хесоль вернул телефон.

В утренней сводке передавали, что Сим Чхонхи перевезли в VIP-клинику «S» в Сеуле. Раз дед так рвался туда, Хесоль втайне хотел исполнить его желание.

— Кого? Сим Чхонхи? Да брось, лежит под аппаратами. Туда пускают строго близких родственников.

Ёнчхоль произнес это как прописную истину. В этот момент раздался короткий сигнал таймера — сеанс направления подошел к концу.

— Что, уже всё? — разочарованно причмокнул губами клиент и сладко потянулся.

Бросив взгляд на настенный календарь, он добавил:

— Эх, после твоего направления я будто заново родился. Слушай, Хесоль, ты ведь в этом году совершеннолетие празднуешь? Может, аджосси угостит тебя нормальной выпивкой по такому случаю? Тц, был бы хённим здоров, закатили бы пир на весь центр...

— Да ладно вам, какое там совершеннолетие. Скажите честно — вам просто нужен повод выпить.

— ...Так заметно?

— Ещё бы! Аджосси, поберегите здоровье, а то и правда раньше времени в ящик сыграете.

— Так я ради профилактики к тебе и хожу! — отмахнулся от нотаций Ёнчхоль и поднялся с кресла.

Он разблокировал экран телефона и открыл банковское приложение:

— Давай, списывай. Двести тысяч вон, как обычно?

Привычным движением Хесоль приложил его телефон к терминалу.

— Эх... Денежки мои, тают как снег, — уныло вздохнул Ёнчхоль, глядя на уведомление о списании.

А затем вдруг резко посерьезнел:

— Кстати, Соль! Ты ведь скоро получаешь полную лицензию и сможешь проводить контактный гайдинг? Послушай старика: если тебе начнут сулить золотые горы за «особые» сеансы — шли всех лесом. Понял?

— Я и не собирался. Нам с дедом на жизнь хватает, зачем мне лезть в сомнительные дела? К тому же у меня всего лишь D-ранг. Какой дурак станет просить меня о глубоком контакте?

— Да ранг тут вообще ни при чем! В этой индустрии полно извращенцев, у которых направление — лишь предлог, чтобы залезть проводнику в штаны. Так что ухо держи востро, — уверенно заявил Ёнчхоль.

Несмотря на то что статус проводников вырос, в обществе эту профессию всё еще многие воспринимали с двусмысленным подтекстом. Все знали: чем ближе физический контакт, тем мощнее выброс эндорфинов и выше эффективность стабилизации маны, поэтому многие эсперы намеренно принуждали слабых проводников к высоким уровням направления.

— А насчет «кто попросит»... С твоим личиком, парень, у тебя от желающих отбоя не будет.

— Да ну, скажете тоже...

— Слушай, что умные люди говорят! К тебе ведь и сейчас некоторые кадры подозрительно часто захаживают. Взять хоть того мрачного парня, который сидел в коридоре передо мной. На него же на лбу крупными буквами написано, что он на тебя глаз положил.

— А, он... — Хесоль невольно поморщился.

Ёнчхоль говорил о молодом эспере, который недавно стал его постоянным клиентом. Парень был всего года на два старше него, но вел себя странно: приходил каждые пару днейи то и дело выказывал знаки внимания. А когда во время сеанса они брались за руки для передачи маны, постоянно пытался поглаживать его ладонь пальцами.

— Поначалу он вел себя нормально, а в последнее время его будто подменили. Я прошу его сидеть молча и сосредоточиться, а он всё время лезет с разговорами..

— Это потому, что ты с ним слишком вежлив. Видишь, что клиент переходит черту — обрубай на корню.

— Так он же жалобу накатает руководству.

— И плевать! На неадекватных клиентов и жалобы не жалко. А если твой начальник из-за этого начнет возмущаться, значит, он сам с приветом. Короче, бди. Пока тебе нет двадцати, тебя хоть как-то защищает закон о несовершеннолетних пробужденных, но как только станешь взрослым — пощады от этих хищников не жди.

— Понял я, понял. Буду осторожен, всех извращенцев буду отшивать с порога.

— Вот и ладненько, верю в тебя. Запиши меня на следующую неделю на это же время. — Хорошо, аджосси. До свидания.

Слегка потрепав парня по голове, Ли Ёнчхоль ушел. Хесоль сделал пометку в журнале записей, достал из пачки свежую медицинскую маску, накинул куртку и подхватил рюкзак.

— Я ушел!

— Удачи, Хесоль! До завтра!

Попрощавшись с коллегами, парень вышел на улицу. Проверив расписание автобусов до больницы, он шмыгнул носом от прохладного ветра и ускорил шаг, как вдруг за спиной раздался запыхавшийся, робкий голос:

— П-простите!

—А? Вы?..

Услышав знакомый голос, парень рефлекторно обернулся и сразу узнал человека, неловко машущего ему рукой. Это был тот самый молодой эспер, о котором они только что говорили с Ёнчхолем. Его звали...

— Господин Пак Дувон? Вы разве еще не ушли?

— Эм... Я... я ждал вас, Хесоль.

— Меня? Зачем?

— Вот, возьмите, пожалуйста! — Дувон застенчиво улыбнулся и протянул ему увесистый крафтовый пакет, , доверху наполненный булочками. — Вы как-то обмолвились, что вам понравилась выпечка из той пекарни, которую я советовал, вот я и…

— Оу. Спасибо, конечно, но... — Хесоль, который уже машинально взявший пакет, тут же попытался вернуть его Пак Дувону. — По правилам нашего центра мне строго запрещено принимать любые подарки от клиентов.

Для эсперов проводники — это буквально спасательный круг, наркотик и лекарство в одном флаконе. Из-за этого у сильных бойцов нередко развивалась нездоровая, фанатичная одержимость конкретным проводником, чья мана им подходила. Они пытались перевести рабочие отношения в личные, а получив отказ, устраивали дикие скандалы, обвиняя проводников в использовании.

Чтобы защитить сотрудников, в центре Хесоля было несколько правил для предотвращения подобных ситуаций. И запрет на подарки был одним из них. Ведь некоторые считали, что если проводник принял от них подарок, то он автоматически согласен на флирт и проявляет симпатию.

Страница книги Я унаследовал гильдию, а в придачу получил эспера S-класса в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге