Манхэттен.

Город, где собираются все желания мира.

Этот огромный город кипел ожесточённой конкуренцией — настолько, что говорили: «Если сможешь преуспеть в Нью-Йорке, то преуспеешь везде», — он постоянно порождал победителей и проигравших.

Арена борьбы тех, кто стекался сюда с разными мечтами и целями.

Элиан Уорд тоже был одним из таких людей.

Нет, Элиан Беллотти — тоже.

Обычное утро, ничем не отличавшееся от любого другого, когда собираешься на работу.

Кое-как причесавшись, Элиан взял наручные часы, которые всегда лежали на столе. Старые часы на кожаном ремешке были дорогой памятью об отце. С тех пор как в день семнадцатилетия он получил их от матери, часы всегда были с Элианом. Ремешок уже дважды меняли, но стрелки по-прежнему показывали точное время. «Продержатся ещё несколько лет без проблем».

В последний раз принял стабилизатор. Чтобы поддерживать уровень феромонов постоянным.

Сквозь открытое окно подул лёгкий ветерок. Если бы обоняние было в порядке, можно было бы уловить аппетитный запах выпекавшейся фокаччи из ресторана на первом этаже. Но как бы глубоко он ни вдыхал, никакого аромата не чувствовалось. Потому что после переезда в Нью-Йорк обоняние стремительно теряло свою функцию.

Потянувшись рукой к столу, чтобы закрыть окно, Элиан на мгновение замер. На миг его взгляд приковал открывшийся вид.

Длинное вертикальное окно выходило прямо на роскошный силуэт южной части Манхэттена, разделённый Ист-Ривер. Хотя это была маленькая комната площадью чуть больше пятисот квадратных футов, этот вид не уступал любому небоскрёбу в Нью-Йорке.

Прошли уже месяцы с тех пор, как он начал каждый день ездить на тот остров на работу, но Элиан всё ещё не ощущал себя его частью.

Когда он смотрел из этой скромной комнаты в Бруклине на тот роскошный пейзаж, тот всё ещё казался картиной в рамке или плакатом. Плакатом, который из-за реалистичной и детальной прорисовки казался настоящим.

В ветре едва уловимо чувствовалось дыхание осени. По утрам уже не было душно. Необычайно долгое и томительное нью-йоркское лето подходило к концу.

Перед уходом из комнаты он взял ключ от велосипеда, шлем и рюкзак. Это значило, что он готов идти на работу.

Спустившись вниз, Элиан зашёл в дверь ресторана на первом этаже. Чтобы позавтракать здесь перед выходом на работу.

Уютная и оживлённая, привычная атмосфера встретила Элиана. Вместе с лёгкой перебранкой супругов Матео и Лины.

— Говорил же тебе, добавь побольше оливкового масла в фокаччу.

— И чего тебе не нравится? И так аппетитно выглядит.

— Посмотри. Хлеб же выглядит сухим и рассыпчатым.

— Сухим и рассыпчатым? Это самый настоящий тосканский стиль.

— Тео, ты родился в Куинсе, Астории. В Тоскане-то был всего раз в жизни.

Двое, которые были не только владельцами ресторана, но и хозяевами здания, где жил Элиан.

Они и сегодня утром начинали свой день в том же привычном виде, что и всегда.

— А, Элиан спустился! Быстро иди садись. Надо завтракать.

Матео, который был на кухне, первым заметил Элиана и приветствовал его. Элиан тоже с улыбкой поздоровался с ними обоими и устроился на своём обычном месте — у барной стойки.

— Хорошо спали?

Из-за стойки подошла Лина и с беспокойством спросила.

— Я слышала от Винса, что ты вчера поздно вернулся. Наверное, устал.

— Всё нормально. Это бывает нечасто.

— Тебя попросили поработать сверхурочно в баре?

— Мм... Вроде того.

— А завтрак? Как обычно?

— Да.

— Какой кофе сегодня хочешь?

— Американо.

— Со льдом?

— Да.

Лина обернулась на кухню за спиной и выкрикнула заказ. Панини с моцареллой и итальянской ветчиной. Это был завтрак, который Элиан заказывал почти каждый день без изменений с тех пор, как приехал сюда.

На кухне, которая была хорошо видна сквозь большое окно, Матео поднял свежеиспечённый хлеб.

— Уже делаю.

Северо-запад Бруклин-Хайтс.

Красное кирпичное здание, построенное в конце XIX века.

Ресторан «Аббраччо» (Объятие), работающий на первом этаже, был итальянским рестораном, которым управляли родители Лины, и являлся убежищем для местных жителей, завоевавшим немало постоянных клиентов.

Несмотря на обильные порции и вкусную еду, которые уже было трудно найти не только в Манхэттене, но и во всём Нью-Йорке, доступные цены и вдобавок вид на Манхэттен, основными гостями ресторана по-прежнему оставались завсегдатаи. Потому что это было не то место, которое гналось за трендами, способными стать популярными в социальных сетях.

У Лины и Матео не было никакого желания менять атмосферу ресторана в угоду моде. Причиной было то, что, пытаясь угодить вкусам проходимцев, которые переходят с места на место только ради фото, можно потерять драгоценных постоянных клиентов.

— Ну, вот... Кофе и панини.

Лина поставила перед Элианом белую тарелку и прозрачный стакан.

Даже с кофе из хороших зёрен и тёплым поджаренным панини Элиан почти не мог уловить запах. Но, разумеется, даже если он не чувствовал запаха, голод он ощущал.

Когда Элиан только начал завтракать, сделав глоток кофе, какой-то молодой человек толкнул чёрный вход «Аббраччо».

Высокий, с хорошо развитым крепким телом, с туго стянутыми вьющимися чёрными волосами — несмотря на скромную одежду, он привлекал внимание.

Снимая рабочие перчатки, он с сожалением покачал головой.

— С сантехникой, как ни крути, придётся вызывать специалиста.

Вышедший из кухни Матео сказал с видом человека, который считает это несусветной глупостью.

— Специалиста? Ты про этих парней, которые за несколько дней лишь кое-как всё делают, а потом выставляют бешеные счета?

— Да, про этих. Они, во всяком случае, проблему решают.

— Это те, кто в прошлый раз три дня унитаз чинили.

— Тогда может отец сам попробует.

Молодой человек, равнодушно ответивший, проходя мимо Элиана, сидевшего за барной стойкой, хлопнул его по плечу.

— О, спустился.

— Ага.

На короткий ответ мужчина усмехнулся и легонько растрепал волосы Элиана.

Это был сын Лины и Матео, а также закадычный друг Элиана — Винсент.

Из-под левого рукава футболки, открывающей мускулистый торс, наполовину виднелась татуировка с изображением Девы Марии, набитая на бицепсе. На правом предплечье Винсента было выбито имена его собственных родителей — LINA, MATTEO — изящным курсивом.

Винсент был иммигрантом в третьем поколении и, в отличие от своих родителей, почти не знал итальянского языка. Но по тому, как он ставил семью на первое место в жизни или как презирал американскую пиццу, было видно, что в его жилах тоже течёт итальянская кровь.

Винсент бросил перчатки и вымыл руки. Матео, цокнув на спину сына, уселся на стул внутри стойки.

— В мои-то времена, когда я был как ты, я всё в доме чинил своими руками. Даже не думаешь сам сделать, сразу хочешь людей звать?

Матео, отругав Винсента, по привычке поднял взгляд на телевизор над головой. Его загорелое лицо на мгновение недовольно нахмурилось.

— Кстати, эти их похороны до сих пор новости?

По телевизору показывали людей в чёрных костюмах, собравшихся перед собором Святого Патрика.

Камера поочерёдно давала крупные планы нескольких серьёзных лиц.

Это были похороны Дэймона Локхарта, которые всколыхнули не только Нью-Йорк, но и всю Америку.

Из телевизора доносился несколько взволнованный голос диктора.

«Прошлой весной внезапно слёг глава, возглавлявший группу Локхарт, Дэймон Локхарт. После этого он проходил лечение в больнице Святого Аврелия, которую спонсирует медицинский фонд Локхарта, но на прошлой неделе скончался. В связи с этим, ожидается, что семейство Локхарт, согласно традиции, на семейном совете назначит официального преемника для наследования следующего главы. Всё внимание приковано к тому, кто же станет наследником группы Локхарт, которая обладает глобальным влиянием, выходящим далеко за пределы не только Нью-Йорка, но и всей Америки».

Винсент, мельком взглянув на телевизор, ответил Матео, возясь с эспрессо-машиной.

— Дело не в похоронах, а в преемнике на этот раз.

— А что с преемником? Я думал, естественно, старший сын унаследует.

— Скорее всего, так и будет. Если только младший не объявит, что тоже выдвигает свою кандидатуру.

— Младший? Ты про этого отпетого хулигана? Что этот парень, который только спортом и занимался, понимает в управлении?

Матео указал на мужчину, который как раз попал в кадр, и фыркнул.

Тёмные вьющиеся волосы цвета шоколада, густые брови и чувственные красные губы. Даже по телевизору видно — крепкое телосложение. Молодой человек, полный жизни, который, даже будучи одет в чёрный костюм и имея серьёзное выражение лица, казалось, будто в его зелёных глазах и уголках губ дразнится озорство. Это и был младший сын семейства Локхарт.

Винсент сварил чашку эспрессо и, поднеся её к губам, сказал:

— Это не так. Он бросил спорт уже 4–5 лет назад. С тех пор он в группе Локхарт отвечает за финансы и медиа. Оценки тоже неплохие.

— Как бы то ни было, он не годится на роль следующего председателя. Будь старший сын никчёмным — ещё туда-сюда. А старший брат всю жизнь посвятил компании, жил ради неё.

Матео снова указал на телевизор.

Тем временем кадр сменился, показывая мужчину, погружённого в скорбь и уныние.

Ни единого взъерошенного волоска — аккуратные пепельно-русые волосы, бледная кожа, упрямо сжатые тёмно-красные губы. Холодные и раздражительные светло-зелёные глаза и нахмуренные брови. Мужчина, который, как и его младший брат, обладал внушительным телосложением, но благодаря сдержанным движениям выглядел элегантно. Это был старший сын семейства Локхарт.

Тем временем Винсент, быстро допив эспрессо, пожал плечами.

— Хотя сейчас младший и не выглядит особо заинтересованным в том, чтобы стать преемником, ситуация может измениться в любой момент.

— Ты что, против старшего брата?

Голос Матео повысился.

— В семействе Локхарт нет правила, что наследство должен получить именно старший сын или старшая дочь.

При этих словах Матео сделал такое лицо, будто его самого предал младший брат, — растерянное. И, словно жалуясь Всевышнему на несправедливость, вскинул обе руки к телевизору.

— Ты посмотри! Даже по внешности видно — этот младший легкомысленнее некуда.

— Какое отношение к этому имеет лицо?

— Почему не имеет? Я не говорю о том, красив он или нет. В облике человека отражается его жизнь.

— Как бы отец ни думал, младший пользуется не меньшей популярностью, чем старший. Говорят, за ним даже папарацци охотятся.

— Вот именно это и проблема. Если собираешься заниматься управлением, надо следить за личной жизнью. Он что, поп-звезда? Такого, кто мелькает только в таблоидах, невозможно оставить руководить такой огромной группой, да.

Матео был непреклонен. Желая показать, что железно верит в свои слова, он с серьёзным лицом несколько раз кивнул.

Слушая их разговор, Элиан молча продолжал есть.

Будто ему совершенно нет никакого дела до того, кто станет преемником семейства Локхарт — старший это будет или младший.

По телевизору диктор продолжал вещать.

«В качестве наиболее вероятных кандидатов на преемника естественным образом называются старший и младший сыновья Дэймона Локхарта — Лоренц Локхарт и Джошуа Локхарт. Младший, Лукас Локхарт, из-за своего юного возраста, по всей видимости, будет исключён из числа кандидатов.

Однако, поскольку и Лоренц, и Джошуа слишком молоды, чтобы стать главой группы, даже если преемник и будет выбран, его временно заменит временный председатель, избранный советом директоров. В настоящее время в числе кандидатов упоминаются...»

То ли его не интересовали кандидаты на пост временного председателя, взгляд Матео переместился с телевизора на Винсента. С недоумённым видом он спросил у сына:

— Кстати, ты сказал «третий»? Разве у них не было только двух сыновей?

— Года три или два назад они усыновили ребёнка.

— Было дело?

— Об этом говорит весь Нью-Йорк, удивительно, как вы, отец, могли не знать.

Матео с новым интересом поднял глаза на телевизор.

На вид ему было, наверное, пять или шесть лет. Мальчик с чёрными короткими волосами, обрамлявшими лицо и доходившими до подбородка, в чёрном траурном костюме стоял, прижавшись к женщине.

— Боже... Слишком уж ребёнок выглядит подавленным.

Матео цокнул языком и пробормотал, а Винсент безразлично парировал:

— Приёмный отец умер, вот и всё.

— Это не временная печаль. У ребёнка лицо того, кто в глубине души охвачен страхом.

Матео цокнул языком. До того момента наблюдавшая за разговором Лина вмешалась в беседу.

— На этот раз я согласна с твоим отцом. В нашем возрасте это и без помощи специалиста видно.

И Матео, и Лина с беспокойством и жалостью смотрели на ребёнка на экране.

Лицо Элиана, который в этот момент придавливал вилкой последний кусок панини, тоже повернулось к телевизору. Даже на экране было видно, что ребёнок чрезмерно напуган и скован.

— Не все счастливы оттого, что их усыновили в такую великую семью.

Голос пробормотавшего Матео был полон горечи.

— Да, да.

Лина, крепко скрестившая руки на груди, кивнула, и вместе с этим закачались её большие золотые серьги.

Глаза Элиана пристально смотрели на ребёнка на экране.

Ребёнок, который крепко держал за руку стоявшую рядом женщину, а в руках сжимал плюшевого зайца, прильнул к женщине, словно прячась за её спину. В его больших глазах, изучавших незнакомых людей, заполнивших всё вокруг, читались тревога и настороженность.

Само по себе то, что ребёнок в таком возрасте привязан к игрушке, было не редкостью. Но то, что он не мог расстаться с ней даже во время участия в таком важном мероприятии, могло свидетельствовать о глубине его тревоги.

Даже с точки зрения Элиана, который был специалистом по детской психологии, ребёнок выглядел скованным и зажатым. Но, разумеется, по одному лишь впечатлению от короткого видео нельзя было поспешно заключать, что у ребёнка проблемы.

— Эли, а ты что думаешь? Давай послушаем специалиста.

Вопрос Матео внезапно обратился к Элиану.

— А... Я мало что знаю о младшем из Локхартов.

— Разве Элиан интересуется такими сплетнями?

Когда Лина упрекнула его, Матео тут же кивнул, соглашаясь.

— В самом деле, так и есть. Он же разбирается в этом ещё меньше, чем я.

Элиан, отведя взгляд, встретился глазами с Винсентом.

Их взгляды на мгновение пересеклись, а затем рассеялись в воздухе.

Потому что на самом деле они оба, и особенно Элиан, были лучшими специалистами на уровне, доступном обычному человеку, когда дело касалось семейства Локхарт.

Картинка на экране сменилась, и по очереди показали трёх сыновей семейства Локхарт, которые с торжественными лицами сопровождали гроб отца.

Старший сын — с надменным и суровым лицом.

Младший сын (второй) — с озорным, но казалось бы своенравным видом.

Самый младший, который дорос едва лишь до пояса старших братьев.

— Как бы там ни было, люди из Локхартов, конечно, видные. Раз они все собрались в одном кадре, похоже на какое-то кино.

После восхищения Матео Лина с любовью посмотрела на Элиана.

— Как бы то ни было, нашему Элиану они уступают.

— Это само собой разумеется! Когда Эли был маленький...

Было ясно, что Матео снова собирается пуститься в долгие рассказы о том, насколько Элиан с детства славился своей выдающейся внешностью.

Элиан, как раз закончивший есть, поспешно поднялся с табурета.

— Спасибо, я поел. Дядя, было очень вкусно.

Из-за притупившегося обоняния он почти не чувствовал вкуса еды, но Элиан не собирался говорить об этом Матео и Лине. Потому что, даже если бы он рассказал, это только вызвало бы у них ненужное беспокойство.

— А, да. Оставь тарелку и давай, иди.

Лина, наблюдавшая за Элианом, собиравшим вещи, ласково спросила:

— Ты сегодня тоже на велосипеде на работу?

— Да.

— Ещё не жарко?

— По утрам и вечерами вполне можно ездить.

— Это, наверное, тоже неплохая тренировка.

Элиан, похлопав по шлему, улыбнулся.

— Точно. И к тому же не так душно, как в метро, так что нравится.

Когда Элиан улыбнулся, его довольно холодное на вид выражение стало намного мягче. Лина с тёплым взглядом посмотрела на него и легонько коснулась его щеки. Прикосновение было полно нежности.

— Но всё равно всегда нужно быть осторожным.

— Он что, маленький ребёнок? Говорите так, будто он учится кататься на велосипеде первый раз в шесть лет.

Винсент, слушавший рядом, фыркнул, но Элиан тёплой улыбкой успокоил Лину.

— До центра велодорожка хорошая. Не волнуйтесь слишком сильно.

Винсент, переставивший пустую тарелку Элиана ко входу на кухню, дружески положил руку на плечо друга и повёл его к выходу.

— Отец, хватит переживать о семействе Локхарт, посмотрите лучше на сантехнику. Засор в трубах у нас сейчас более серьёзная проблема.

— Ты даже такую мелочь не можешь решить один... Неужели обязательно я должен за дело браться?

Матео, хоть и ворчал, встал со стула и начал снимать фартук.

— Я провожу Эли, а вы пока поднимитесь и посмотрите. Может, и вы, отец, не справитесь?

Винсент, похоже, наслаждался этой ситуацией. Было ясно, что он уже заранее радуется тому, как будет подшучивать над отцом, который, не сумев ничего сделать, будет мучиться из-за своего самолюбия.

Когда они уже собрались выходить из ресторана, какой-то мужчина средних лет открыл дверь и вошёл. Постоянный клиент из соседей.

— Матео, чашку кофе!

Бодро выкрикнув это и открыв дверь, он заметил Элиана и Винсента, идущих рядом, и поздоровался.

— Сегодня у вас тоже ладно, как всегда.

Винсент, всё ещё с рукой на плече Элиана, пожал плечами, будто это было само собой разумеющееся.

— Мы же братья.

Постоянный клиент переводил взгляд с одного на другого.

Винсент — коренастого телосложения, с оливковой кожей, и Элиан — с прозрачно-светлой кожей и золотистыми волосами. Он наклонил голову и скривил губы.

— Братья, говорите... Даже моя кошка и соседская овчарка больше похожи друг на друга, чем вы двое.

За их спинами телевизор в заведении переключился на спортивную программу. Постоянный клиент, обрадовавшись, быстро приблизился к барной стойке. И затем вместе с Матео и Линой начал оживлённо обсуждать гонку за выход в постсезон MLB в этом году. Оставив за спиной знакомые голоса, Элиан и Винсент вышли из ресторана.

Утренний воздух в конце лета был свежим.

Элиан выкатил велосипед из отдельной общей прихожей, которая вела на верхние этажи.

— Кажется, вчера ты вернулся позже обычного.

Винсент, пиная кончиком ноги переднее колесо велосипеда, заговорил. Он жил в соседней комнате, прямо рядом с комнатой Элиана на втором этаже.

— Я разбудил тебя?

— Ненадолго проснулся, но сразу же снова заснул. Ты же меня знаешь.

— Знаю. С детства стоило тебе коснуться головой подушки — сразу засыпал.

— Можно сказать, своего рода талант.

Винсент улыбнулся, будто хвастаясь невероятной способностью, и тут же спросил:

— Ты что, работал сверхурочно в баре?

— Вроде того.

— Днём работаешь в центре, ночью — в баре. С твоим телом всё в порядке?

В ответ на встревоженное лицо друга Элиан кивнул, давая понять, что всё нормально.

— Терпимо. Пока что.

— У тебя, оказывается, стальные нервы.

— Если считать только рабочее время, то оно не такое уж и долгое.

— Разве в этом дело? В итоге ты уходишь утром, а возвращаешься поздно ночью. Так всегда будешь уставать.

Элиан, смотревший на Ист-Ривер, отражавший утренние солнечные лучи, спокойным голосом заговорил.

— Вообще-то вчера была добыча.

— Добыча?

Глаза переспросившего Винсента на мгновение засветились ожиданием. Элиан, слегка сжав руль, кивнул.

— Вчера вечером Локхарт появился в баре.

Винсент насел:

— Локхарт, говоришь...

— Калифорнийское солнце.

— Что?

Винсент быстро схватил друга за руку. Он поспешно огляделся и сделал ещё один шаг ближе к Элиану.

— Что случилось? Этот гад сам подошёл первым? Да?

— Почему ты так уверен?

— Очевидно же. Подумай о тех, с кем он до сих пор был замешан в скандалах. Голливудские актрисы, успешные модели, бьюти-блогеры... Он же тот ещё любитель красивых лиц. Увидев тебя, он никак не мог пройти мимо.

— Так ты поэтому посоветовал работать в этом баре?

— Конечно. Всё это продуманная операция твоего старшего брата.

Днём Элиан работал консультантом в детском психологическом центре, а после этого подрабатывал в баре в Трайбеке.

Бар, работавший по клубной системе, был для Элиана практически единственной ниточкой, позволяющей приблизиться к людям из Локхартов.

Получив информацию о том, что младший сын Дэймона Локхарта иногда появляется там, когда приезжает в Нью-Йорк, Элиан с трудом прошёл собеседование, чтобы устроиться на работу в это место.

Договориться о собеседовании было трудно, но решение о приёме на работу приняли на месте сразу же. Это был едва ли не первый раз, когда он почувствовал, что оказал услугу внешность.

И прошлой ночью, наконец, после долгого ожидания, он встретил человека из Локхартов.

— Ну и? Что случилось?

Винсент, не в силах сдержать любопытство, поторопил его. Он покусывал нижнюю губу — видимо, ему очень не терпелось узнать историю.

Элиан вспомнил имя «Джошуа Локхарт», выгравированное на визитке в кошельке.

— Я получил номер телефона.

— Ну вот. Я же говорил.

Винсент усмехнулся с неодобрительным видом.

— «Калифорнийское солнце»... Что бы там ни болтали фанаты, будто он свежий принц, он просто бабник и сорвиголова, избалованный сынок богатой семьи.

Элиан, не отвечая особо, просто усмехнулся и сел на велосипед.

Винсент, перестав критиковать Джошуа Локхарта, на этот раз с улыбкой до ушей подошёл и опустил свою большую руку на руль велосипеда.

— Три месяца работы в баре не прошли даром. Молодец, Элиан Уорд.

— У обычного человека не было особого другого способа приблизиться к семейству Локхарт. И к тому же.

Элиан ненадолго замолчал и поправил ошибку Винсента.

— Не Элиан Уорд, а Элиан Беллотти.

Винсент кивнул и коротко улыбнулся.

Пока он смотрел, как Элиан надевает шлем, улыбка медленно сползала с его лица. Затем он с серьёзным выражением торжественно произнёс:

— Значит, теперь по-настоящему начинается?

— Скорее, теперь только начинается.

— Расскажешь подробно после работы.

— Хорошо.

Но даже после того, как они попрощались, Элиан никак не мог тронуться с места, сражаясь со стропами шлема.

— Что такое?

— Пряжка... никак не застегнётся как следует.

— Вчера тоже так было. Надо новую купить?

— Похоже, придётся.

— В этот выходной пойдём вместе?

— За шлемом?

— Можно и онлайн купить, но хоть под предлогом выйдем куда-нибудь. Да и шлем лучше примерять перед покупкой.

— Это да.

— Купим шлем, а потом проедемся через Сансет-парк до пляжа Кони-Айленд.

— Хорошо. Только не предлагай устроить гонку.

Пока слушал Винсента, Элиан всё пытался силой втиснуть непослушную пряжку в паз.

Щёлк — наконец пряжка встала как надо.

— А, готово. Я пошёл.

— Эй, подожди. Лекарство? Лекарство принял?

Элиан коротко улыбнулся Винсенту, который схватил его и торопливо спросил.

— Принял. Что бы ни случилось, я ведь всегда не забываю про лекарство.

Успокоившись, выражение лица Винсента снова просветлело.

— Точно. Ты в таких вещах педантичен.

— На рабочем столе в центре и в сумке всегда есть запас, так что не волнуйся.

Винсент, ответив короткой улыбкой, похлопал по заднему колесу велосипеда. Элиан поднял руку, прощаясь с ним, и энергично нажал на педали.

Из Бруклин-Хайтс в детский консультационный центр в Мидтаун-Ист.

А ночью — из бара в Трайбеке снова в Бруклин-Хайтс.

Каждый день он проезжал на велосипеде около девяти миль.

В этом месте с серьёзными пробками ездить на работу на велосипеде было обычным делом. Если позволяла погода, Элиан предпочитал пользоваться велосипедом.

Когда он ехал на велосипеде по Бруклинскому мосту, он мог ощутить чувство освобождения, будто ничто его не связывало.

Даже если на самом деле ничего не решалось, нельзя было проводить каждый день в отчаянии и пессимизме. Он понял, что такое отношение не поможет добиться хоть какой-то маленькой победы в этой затяжной войне.

Прошлой весной Элиан переехал из Чикаго в Нью-Йорк.

Чтобы достичь своей цели.

Одновременно с тем, как он собирал информацию о семействе Локхарт, он также начал работать практикантом-консультантом в центре на Манхэттене.

Хотя для жизни было недостаточно просто подрабатывать в баре по вечерам, дело было не только в этом. Детское консультирование было давней мечтой и целью Элиана, почти что его идентичностью, поэтому он не мог от этого отказаться.

Даже если бы он не занимался ничем другим и вкладывал всё время, не было верного способа приблизиться к семейству Локхарт.

За это время он пробовал разные способы.

Присматривался к агентствам, через которые богатые жители Манхэттена нанимают прислугу, пытался устроиться хоть в цветочный магазин или продуктовый магазин, которыми пользуются Локхарты. Но всё было напрасно.

Старший сын Дэймона Локхарта, проживающий в Нью-Йорке, был затворником, который почти не показывался на публике, кроме официальных мероприятий, — непонятно даже, выходил ли он куда-то вообще. Получить информацию о его личной жизни было невозможно.

Зато информации о младшем сыне было в избытке.

Хотя семейство Локхарт и группа Локхарт базировались на востоке США, особенно в Нью-Йорке, младший сын с подросткового возраста жил на западе.

В отличие от своего брата, который не выходил из дома, его замечали повсюду. В то время как он наслаждался роскошными вечеринками, его также часто видели днём проводящим время с друзьями на открытых террасах кафе или занимающимся сёрфингом и баскетболом. Он выглядел здоровым и обычным, не слишком отличаясь от других двадцатилетних, что ещё больше воодушевляло его поклонников.

Примерно раз в месяц, когда он приезжал в Нью-Йорк, папарацци, которые следили за Джошуа Локхартом в Калифорнии, перемещались вместе с ним.

Рестораны, которые он посещал, кафе, бутики, где он делал покупки, и даже с кем он общался — всё это можно было легко узнать, не прибегая к услугам информаторов, через сайты таблоидов или фан-аккаунты в социальных сетях. Его фан-аккаунты иногда были более настойчивыми и оперативными, чем таблоидная пресса. Тот самый бар, где он сейчас работал, тоже был информацией, которую Винсент раздобыл в одном из таких скрытых фан-аккаунтов.

Работая в баре, он ждал появления кого-либо из Локхартов несколько месяцев.

Всё это время не было никаких результатов. Это была череда скучного ожидания.

«Неужели всё, что я могу сделать — это такая ерунда?» — дней, когда он падал духом от бессилия, было много.

Но этот способ был единственным. Такова была реальность. Нужно было смотреть правде в глаза и подбадривать себя, чтобы не выдохнуться.

И прошлой ночью ожидание наконец принесло плоды.

Район Трайбека, где в заброшенных складах и лофтах когда-то жили художники.

Но сейчас этот район тоже активно застраивался, и в нём неуклонно возводились современные высотные здания. И в центре этого процесса находилась компания «Локхарт Недвижимость».

Новое высотное здание с видом на Гудзон.

Скрытый между ними частный лаунж-бар без единой вывески.

Джошуа Локхарт появился там с шумной компанией из четырёх-пяти человек.

Все уже были в изрядном подпитии. Некоторые из них были постоянными клиентами бара, и их лица были знакомы Элиану.

Как только они сели, они стали украдкой поглядывать на Элиана и хихикать между собой. Элиан без труда заметил, что взгляд Джошуа Локхарта, проявлявшего интерес, был устремлён на него.

Не упуская возможности, Элиан сам вызвался обслуживать этот столик.

Пока он подходил к столу с меню, зелёные глаза Джошуа Локхарта всё время были прикованы к Элиану. Он даже не пытался скрывать, что пристально смотрит.

— Здравствуйте. Меня зовут Риан, сегодня я буду обслуживать ваш столик. Сейчас я принесу вам меню.

Элиан раздал меню каждому из компании.

— Ну как?

Мужчина, сидевший рядом с Джошуа Локхартом, украдкой глянул на Элиана и тихо спросил. Джошуа Локхарт сделал вид, что не понимает, о чём речь.

— Что именно?

Другой из компании толкнул его в бок и более игриво подначил.

— Мы правы, нет?

— Тише. Какой этикет — при нём так говорить?

Хотя он и сделал такое замечание, сам продолжал пристально разглядывать Элиана.

Это был взгляд, чем-то отличавшийся от того молодого человека, который сидел в расслабленной позе в кафе на Мелроуз-авеню на снимках папарацци, смеялся и болтал с друзьями, — от того юноши, обладателя яркой улыбки, за которую ему дали прозвище «Калифорнийское солнце».

Взгляд, без стеснения выдающий волнение от того, что он нашёл то, что хотел.

В тот момент Элиан уже мог быть уверен, что ему удалось привлечь его интерес.

Передав заказ компании Джошуа на кухню (в бар), Элиан был вызван менеджером и ненадолго отошёл. Когда он, быстро сверив расписание на следующую неделю, возвращался один, он заметил, что кто-то бродит по коридору. Элиан запнулся и сам не глядя спрятался за колонной.

— Я же сказал вам, меня такое не интересует. Не тратьте силы зря. Разве я когда-нибудь вас слушал?

Это был Джошуа Локхарт.

Засунув одну руку в задний карман брюк, он расхаживал вокруг мраморной статуи, стоявшей в центре широкого коридора, и разговаривал по телефону. Что бы ни сказал ему собеседник, он стукнул кулаком по бедру статуи и фыркнул.

— С чего бы? Разве мы такие любящие братья? Между мной и Лоренцем.

Насмешливый голос.

Тук. На этот раз он ударил кулаком по колену статуи.

— В «NOVA Медиа» у меня 15 процентов. Если добавить долю отца — 25 процентов. Я по-твоему похож на идиота, который позволит отнять у себя и «NOVA»?

Когда он опустил голову, его мягкие вьющиеся волосы упали вниз. Его красные губы, которые казались специально накрашенными, исказились от гнева. Он тихо скрежетал зубами, выражая недовольство.

— По крайней мере, мне так послышалось.

Джошуа Локхарт в одиночку закончил разговор. Видимо, он всё ещё не остыл — он ещё некоторое время расхаживал по коридору, ругаясь, и только потом скрылся из виду.

Нетрудно было предположить, что разговор только что шёл о преемнике группы Локхарт.

Джошуа Локхарт, казалось, не был заинтересован в месте преемника, а его собеседник, похоже, хотел его подтолкнуть.

Самым очевидным было то, что этот разговор испортил ему настроение.

Когда Элиан вернулся на место, заказ компании Джошуа был почти полностью готов. Элиан дополнительно положил на поднос несколько штучек шоколада на маленькой тарелке в дополнение к их заказу.

За диваном, на котором сидел Джошуа Локхарт, раскинулся ночной вид Трайбека. Но он даже не взглянул на этот пейзаж.

Откинувшись в высоком кресле для одного человека, Джошуа подпёр рукой висок и устремил взгляд в одну точку. Всё его внимание было приковано к Элиану. Взгляд, устремлённый на приближающегося с подносом Элиана, был резким и откровенным.

Ещё недавно в его глазах читалось желание пригласить на свидание, а теперь...

— Прошу прощения. Ваши заказы.

Негрони, Веспер Мартини, Маккаллан.

Элиан, по очереди представляя и подавая заказанные компанией напитки, последним поставил перед Джошуа Локхартом его алкоголь.

— Мезкаль Негрони. И... тёмный шоколад.

Джошуа Локхарт, взглянув на поставленную перед ним тарелку, нахмурился.

— Тёмный шоколад?

— Когда настроение не очень, сладкое помогает.

Его взгляд снова поднялся на Элиана. В зелёных глазах смутно замерцала улыбка.

— Это ты подслушал разговор гостя.

— Не подслушал, а услышал. Коридор — общее место.

Взгляд, прямой, как фастбол, не умеющий ни сворачивать, ни скользить, пристально смотрел на Элиана. Даже Элиану, привыкшему к такому, этот взгляд был в тягость.

«Наверное, он из тех, кто даже соблазняя, опускает игру „приближение-отдаление“. Потому что верит: если захочет — сразу протянет руку, а раз протянет руку — то и получит желаемое».

— Если вас это обидело, прошу прощения. Я заберу шоколад...

Нагнувшись и протянув руку к тарелке, Элиан был остановлен Джошуа Локхартом. Тот, словно подсекая рыбу, забрал тарелку, поставил её на подлокотник дивана и начал доставать одну шоколадку.

— Я не говорил, что не буду есть.

Его надутый вид — будто ребёнок, который не хочет, чтобы у него забрали шоколад, — вызвал у Элиана невольную усмешку.

— Тогда я сам заплачу за шоколад.

Когда Элиан сказал это перед уходом от стола, Джошуа нахмурился. И, словно проверяя, не ослышался ли, переспросил:

— Угощаешь? Меня?

— Разве нельзя?

Компания разразилась смехом. Кто-то, толкнув Джошуа в бок, захихикал.

— Повезло тебе, Джош.

На этот раз Джошуа Локхарт не стал делать замечание своим спутникам. Создавалось впечатление, что он вообще не слышал никого из них. Он просто устремил взгляд на удаляющуюся от стола фигуру Элиана.

Компания Джошуа Локхарта, выпив по одному заказу, без особых происшествий разошлась. Должно быть, они снова переместились куда-то в этот огромный город, чтобы искать очередное развлечение.

Возможность, представившаяся спустя три месяца, ушла, но Элиану почему-то совсем не было тревожно. Он был уверен, что Джошуа Локхарт не закончит всё вот так.

Когда настало время уходить с работы, Элиан переоделся в раздевалке из униформы в повседневную одежду и взял шлем и рюкзак. Спустившись на подземную парковку, он достал велосипед, сел в лифт и вышел из здания.

——

Одна машина с безупречным, обтекаемым, как пуля, дизайном стояла перед зданием. И Джошуа Локхарт, опираясь на неё, смотрел в его сторону. Из-за его роста и телосложения — он долго занимался хоккеем — машина казалась меньше, чем была на самом деле.

Элиан медленно подъехал к нему, ведя велосипед.

— Как в кино.

В отличие от содержания этого почти восхищённого замечания, его тон был сухим и резким.

Джошуа, откинув назад свои густые вьющиеся волосы тёмно-коричневого цвета, заговорил:

— По твоему лицу видно, что ты ожидал, что я буду ждать.

— Отчасти.

— Ну да, тебя ведь не в первый раз клеят.

— Это правда.

Короткий смешок.

— Подвезу. Садись.

— Не хочу.

— Почему?

— С какой стати я сяду в машину, зная, что вы выпили? Вождение в нетрезвом виде — это поступок, угрожающий не только вашей собственной жизни, но и жизни других людей.

Он с коротким смешком с силой открыл дверь водительского сиденья. На сиденье уже сидел водитель.

— Теперь можно? Сядешь?

— Как видите, я с велосипедом.

Элиан похлопал по рулю велосипеда.

Джошуа Локхарт крепко закусил нижнюю губу и глубоко выдохнул. Похоже, его и без того поверхностное терпение уже иссякло.

— Это ты первый заигрывал. Чего теперь ломаешься?

На этот раз усмехнулся уже Элиан. С таким видом, будто не слышал ничего более абсурдного.

И, взглянув на Джошуа Локхарта сверху вниз, словно дразня капризного ребёнка, криво усмехнулся.

— Вы придаёте такое значение одной конфете? Я не думал, что вы настолько наивны.

— Я не наивный.

Джошуа Локхарт повторил с нажимом.

— Я не наивный. Достаточно понимаю, что когда кто-то, работая в баре, куда ходят люди из высшего общества, подаёт что-то вроде шоколада в качестве комплимента, это не делается с чистыми намерениями.

Элиан вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы правы. Я тоже не наивный.

——

— Достаточно понимаю, что интерес, который вы ко мне сейчас испытываете, — это всего лишь дешёвое желание обладания.

На этот раз засмеялся он.

— Как тебя зовут?

— Я уже говорил. Риан.

— Не псевдоним, который ты используешь в баре, а настоящее имя.

— А вы говорили, что не наивный.

— ...

— Думаете, я вам его скажу?

— Тогда номер телефона.

— ...

Джошуа Локхарт сделал ещё один шаг ближе. Вытянув свои длинные крепкие руки, он взялся за середину руля и слегка покачал его.

— Мне приходить каждый день? Или проследить за тобой до дома? Так будет лучше?

— Это угроза?

— Это я демонстрирую усердие.

С лёгким вздохом Элиан усталым тоном сказал:

— Дайте свой номер. Я сам свяжусь.

Визитка Джошуа Локхарта упала в руку Элиана. Это была визитка для личного пользования, на которой был указан личный контактный номер, по которому можно было связаться напрямую с ним. Элиан специально прочитал его имя вслух.

— Джошуа... Локхарт?

Сделать вид, что он даже не знает фамилию Локхарт, было бы неправдоподобно. Достаточно было того, что он не знал, что тот — Локхарт.

— Что? Ты клеил меня, даже не зная, кто я?

— А разве я должен был знать? И, повторяю ещё раз, я не клеил.

— У тех, кто работает в этом баре, цели очевидны.

— Какие же?

— Выцепить кого-нибудь из посетителей и стать его девушкой. Я не говорю, что это плохо.

Если вспомнить некоторых его коллег, слова Джошуа отчасти были правдой. Но не все коллеги были такими.

— Типичный взгляд.

— А ты разве нет?

Элиан засунул визитку в карман джинсов и ответил:

— Я работаю здесь, потому что платят много за час.

— Красавец, которому срочно нужны деньги... Это вот как раз типично.

Его лицо, глупо ухмыляющееся, поправилось само собой:

— Хотя внешность у тебя, конечно, нетипичная.

Элиан поставил ногу на педаль, собираясь вот-вот тронуться, но Джошуа Локхарт полностью перегородил ему дорогу. Встав так, будто зажал переднее колесо между ног, он снова угрожающе покачал руль.

— Позвони.

— Понял.

— Если не позвонишь, я действительно начну тебя доставать.

— Я сказал — понял.

— Обычно я так не отпускаю. Это я терплю.

— Мне похвалить вас за это?

— Похвалишь?

— ...

— Если похвалишь, то поцелуй был бы неплох.

Перед опешившим Элианом его ухмыляющееся лицо вдруг резко приблизилось.

Тёмно-зелёные глаза нагло приблизились к самому носу и принялись рассматривать каждую черту лица Элиана. В тот момент, когда он поднял веки, смотревшие на губы, и наконец встретился взглядом с синими глазами Элиана, зелёные глаза Джошуа Локхарта безжалостно закачались, словно лес, на который обрушился шторм.

— Что в тебе такого красивого? Ты вообще человек?

По сравнению с тем, когда он подходил принимать заказ, его взгляд приобрёл более конкретный оттенок.

Если тогда это был взгляд, говоривший «хочу пригласить на свидание», то теперь... взгляд, говоривший «хочу забрать тебя и поваляться с тобой».

Элиан оттолкнул его от груди, и он, смеясь, отступил на несколько шагов.

И затем, глядя в сторону, где ждала машина, медленно пошёл назад. С дразнящей улыбкой на лице, будто вот-вот готов был расхохотаться.

Вот что произошло прошлой ночью между Элианом и Джошуа Локхартом.

Спустившись с Бруклинского моста, Элиан направился на север. Чтобы повернуть на Вторую авеню, ему нужно было, как обычно, на Третьей авеню повернуть направо. Но почему-то дорога была перекрыта.

Видимо, шли какие-то работы: люк был открыт, люди в рабочей одежде сновали туда-сюда. Рабочий в светоотражающем жилете, заметив растерянного Элиана, покачал головой.

— Сегодня здесь направо не повернуть.

— А мне нужно на Вторую авеню.

Мужчина указал рукой в северном направлении.

— Поднимитесь на несколько кварталов дальше, там сможете повернуть направо на Ист-52-й улице. Оттуда спускайтесь обратно.

— Понял. Спасибо.

Элиан снова нажал на педали. Времени до начала работы оставалось не так мало, так что проблем не было.

Повернув направо на дороге, которую указал рабочий, он выехал на Вторую авеню и снова начал спускаться на юг. На перекрёстке, до которого оставалось совсем немного до квартала, где находился центр, машины ждали зелёного сигнала. Элиан тоже остановился на велосипедной дорожке.

Это было перед рестораном с привлекающим внимание изумрудно-зелёным навесом. Цвета уличных столиков и стульев, выставленных на тротуаре, были яркими. Несколько человек, похожих на туристов, наслаждались неторопливым завтраком.

Утренний воздух с каждым днём был разным.

Спина с рюкзаком и голова в шлеме слегка вспотели, но было не слишком жарко. Как только он приедет в центр и подует кондиционер, всё быстро пройдёт.

Место, где стоял Элиан, было в тени, но, начиная от перекрёстка, улица впереди была залита солнечным светом. Здания, отражая утренние лучи, сияли как новые.

Справа от велосипеда Элиана остановился чёрный лимузин-седан.

Стёкла были тонированы так сильно, что, даже если приставить нос к стеклу, ничего не было видно. Это была очень дорогая машина, но на Манхэттене такое было не редкость.

Когда он уже улыбнулся собственной глупой мысли, что эта совершенно чёрная машина, наверное, поглощает весь свет на улице, когда едет по дороге, раздался звук, и стропа шлема расстегнулась.

— Опять эта проблема.

Элиан попытался снова застегнуть пряжку. Но на этот раз, сколько ни старался, не слышалось щелчка. Похоже, какая-то часть пряжки сломалась.

Пришлось снять шлем и кое-как запихнуть его в рюкзак. Ехать в расстёгнутом шлеме могло быть ещё опаснее. К тому же до центра оставалось совсем немного...

Когда он снова поправил рюкзак, сигнал сменился.

Отъехав от ресторана, Элиан понёсся на юг, в солнечный свет. Мысленно прикидывая, когда лучше связаться с Джошуа Локхартом.

Три месяца прошло с тех пор, как он переехал в Нью-Йорк.

Контакт одного из двух Локхартов был у него в руках.

■

Аппер-Ист-Сайд.

Между Пятой авеню и Мэдисон-авеню.

Тихая улица, где нет ни ресторанов, ни магазинов, которую не оккупировали туристы. Кремово-мраморный особняк семейства Локхарт тяжело и величественно покоился в тишине.

Лоренц Локхарт готовился к командировке на третьем этаже этого дома.

Принял душ с гелем для душа и шампунем без всяких ароматов, вытерся полотенцем, выстиранным так, чтобы от него тоже не пахло. Средства по уходу за кожей и волосами — все без отдушек. Ни в пудр-руме, ни в гардеробной нет духов. Это было результатом придирчивого нрава Лоренца Локхарта, который избегал искусственных запахов.

Он, одетый только в чёрные боксеры на хорошо развитом теле, направился к заранее подготовленному костюму. Первым взял безупречно выглаженную рубашку. В тот же миг его бледное лицо сильно исказилось.

От рубашки исходил незнакомый запах.

Хотя он ясно велел, что никакие запахи не допускаются.

Цокнув языком, Лоренц бросил рубашку прямо в корзину для белья.

В обычное время это был бы терпимый запах. Если только это не феромоны, не каждый запах причинял ему боль. Но в последнее время его физическое состояние было неважным. Обоняние стало острее в несколько раз. Даже слабый запах, отдающий чем-то рыбным, поднимавшийся от рубашки, был ему отвратителен и невыносим.

Раз рубашка изменилась, нужно заново выбирать всё. Подходящий костюм, галстук, даже ботинки.

С жёстко сжатыми губами он поспешно принялся выбирать одежду заново.

То, что даже из-за таких мелочей нарушаются планы и рутина, делало его ещё более раздражительным.

После смерти отца, Дэймона Локхарта, бабушка приказала ему переехать сюда. Под предлогом, что нельзя оставлять место, которое является символом семейства Локхарт, без хозяина. Назвав это долгом старшего, она не оставила места для компромиссов.

Сам переезд, конечно, был желанным.

Потому что это было частью всего наследия семейства Локхарт, которое он должен был унаследовать. И среди всего этого особняк имел особое значение.

Просто существовали ещё неудобства в быту.

Это не могло сравниться с жизнью в пентхаусе на Пятой авеню, где всё было идеально подготовлено по его распорядку.

Он не мог привести с собой своих собственных служащих. В этом особняке нужно было следовать правилам особняка. Как бы он ни носил имя Локхарт, пока он официально не станет преемником, он не был истинным хозяином этого места.

Спальня на третьем этаже, которой он пользовался, была соединена с гардеробной, ванной и кабинетом, так что структура сама по себе была удобной. Но служащие этого дома по-прежнему не умели изящно удовлетворять его придирчивые требования.

Физическое состояние было на нуле.

И сегодня это чувство дискомфорта достигло пика.

Надев всю одежду, кроме пиджака, Лоренц, застёгивавший наручные часы, внезапно схватился большой рукой за правую сторону лица и поморщился. Причиной была сильная мигрень, будто в висок вонзили шило.

Обострённое обоняние и сильные головные боли. Это были самые ярко выраженные симптомы его болезни.

Широкими, размашистыми шагами, полными возбуждения, он направился в спальню, соединённую с гардеробной.

Лоренц достал маленькое устройство из ящика прикроватной тумбы. Размером меньше его мизинца, гладкое, похожее на пулю — это был портативный сканер для измерения уровня реакции на феромоны (ПРЛ). Для Лоренца оно было словно частью его тела, которую он всегда должен был носить с собой.

Его движение — поднести включённый сканер к зоне за ухом, где температура тела выше, — было привычным.

Сразу же, вместе с лёгкой вибрацией, показались цифры.

ПРЛ 50 — немудрено, что физическое состояние не могло быть нормальным. Хотя это и не был опасный уровень, он выходил за пределы нормы.

Он тут же принялся рыться в шкафчике в поисках лекарства. Выписанных ему ингибиторов оставалось совсем немного. Это означало, что снова приближалось время посещать больницу.

Осознав это, его брови сморщились ещё более раздражённо.

Всё равно это болезнь, которую невозможно вылечить. Какой смысл аккуратно записывать показатели и симптомы или периодически посещать врача.

Но сколько ни жалуйся, выхода не было. Потому что ингибиторы, которые можно купить без рецепта, больше не давали никакого эффекта.

Когда он уже закрывал дверцу шкафчика, раздался стук.

Это была экономка Маргарет.

— Лоренц, вы уже закончили подготовку.

Лоренц Локхарт, доставая бутылку воды из маленького холодильника, твёрдым тоном быстро спросил:

— Маргарет, тот, кто занимается моим бельём, случайно не омега?

— С чего вдруг вы спрашиваете?

— От вещей исходит запах. Невыносимо отвратительный запах.

Маргарет, заметив его дурное расположение духа, прошла в гардеробную и подняла рубашку, брошенную в корзину для белья. Она тоже была альфой, но не улавливала ни малейшего запаха феромонов, как, впрочем, и любого другого особого запаха.

Когда она вернулась в спальню, Лоренц как раз запивал таблетку водой.

— Вы говорите о рубашке?

Лоренц молча кивнул.

— Если вы опишете конкретно, какой это запах, я передам.

— Вы говорите, никакого запаха нет?

Голос мгновенно стал резким, будто он не мог в это поверить.

— Если уж придираться, то лишь едва уловимый запах пара, который мог образоваться при глажке.

— Запах пара или что там ещё, я говорю — не могу терпеть. Тот, кто занимается моим бельём, или тот, кто убирает мою комнату... Если среди них есть омега, смените ответственного.

— Лоренц.

Голубовато-серые глаза Маргарет, излучая твёрдость, устремились на Лоренца.

В детстве он был ребёнком, который выполнял любой данный ему долг, но иногда притворялся больным, чтобы избежать уроков фортепиано. И каждый раз тогда она ни за что не потакала его капризам. В её взгляде было нечто, не сильно отличавшееся от тех времён.

— В особняке работают и альфы, и омеги, и беты. Все они прилагают максимум усилий, чтобы вам, Лоренц, было комфортно. Разумеется, все служащие — и альфы, и омеги — принимают ингибиторы согласно государственным нормам здравоохранения. К тому же вы прекрасно знаете, что обычные запахи, не являющиеся феромонами, не могут вызывать ваши симптомы. Это невозможно.

Невозможно...

Лоренц и сам понимал, что теоретически это так. Но на практике выходило иначе.

— Когда уровень реакции повышается, само обоняние становится острее. Я говорю, что даже если это не феромоны, я не могу выносить любые искусственные запахи.

В ответ на болезненный голос Лоренца Маргарет на этот раз сменила тактику, начав увещевать его более мягко.

— В последнее время у вас было много поводов для беспокойства. Из-за плохого состояния вы временно стали более чувствительны.

Она взглянула на оставшуюся после того, как Лоренц принял лекарство, воду и добавила:

— Уровень высокий?

— Пятьдесят.

— Похоже, и головные боли сильные.

— Такое чувство, будто кто-то вбивает мне кол в голову. С ума сойти.

Лоренц, надавливая на виски, отвернулся. И, направляясь в гардеробную, спросил:

— Как Лукас?

— Особых изменений нет.

— Значит, он по-прежнему не хочет выходить из своей комнаты.

— Да.

— И по-прежнему не говорит?

— ...Да.

После смерти отца, Дэймона Локхарта, маленький Лукас заперся в своей комнате. Хотя он был ребёнком скорее застенчивым, но послушным и покладистым, когда его пытались выманить из комнаты, он начинал истошно кричать и ужасаться, будто увидел привидение. Из-за этого он всё время ел у себя в комнате.

По какой-то причине ребёнок также замолчал. Лоренц слышал, что молчание ребёнка началось незадолго до смерти отца. Поскольку ребёнок вообще не говорит, не было способа даже выяснить причину.

— Думаю, его участие в похоронах всё же было ошибкой.

Голос следовавшей за Лоренцем Маргарет был полон беспокойства. Но Лоренц ответил твёрдо:

— Тем не менее я не мог не дать ему присутствовать на похоронах отца.

— Ну... это, конечно, так.

Маргарет, вынужденно согласившись, посмотрела на спину Лоренца, надевавшего пиджак. Затем, осторожно, но с оттенком надежды, заговорила:

— Есть и хорошие новости.

— Что за хорошие новости?

Саркастический, горький голос — будто ничего подобного не может быть.

Лоренц, надев пиджак и застёгивая пуговицы, без всякого ожидания посмотрел на Маргарет.

— Пришло сообщение от доктора Моргана из детского консультационного центра.

Только тогда Лоренц проявил интерес, и Маргарет продолжила:

— Он говорит, что есть консультант, которого он может порекомендовать.

— Наверное, это кто-то с недостаточным опытом.

— Мы же решили снизить требования. Но я думаю, если доктор Морган его рекомендует, то ему можно доверять.

После похорон Лоренц Локхарт решил нанять специалиста для решения проблемы Лукаса.

Хотя формально он и был братом, Лукаса усыновил отец, Дэймон Локхарт, около двух лет назад. Между ними была большая разница в возрасте, и у них даже не было опыта совместного проживания. Они видели друг друга только на семейных мероприятиях и обменивались формальными приветствиями. Иными словами, между Лоренцем и Лукасом почти не существовало никакой эмоциональной связи. Поэтому он даже не мог и думать о том, чтобы решать проблемы ребёнка самостоятельно.

В этом доме почти единственным человеком, к которому ребёнок испытывал глубокую привязанность, была Маргарет. Как и в своё время Лоренц в детстве. Но на ней, как на экономке этого особняка, лежало много обязанностей. Она не могла посвящать себя только ребёнку.

Лоренц хотел найти человека, который жил бы в особняке, наблюдал за всей жизнью Лукаса и поддерживал его. Пара сеансов в неделю по часу-другому — ему не казалось, что это может улучшить ситуацию.

Но большинство консультантов уже либо управляли собственными центрами, либо работали в центрах, одновременно ведя нескольких детей. Было невозможно, чтобы кто-то жил в особняке и занимался исключительно одним ребёнком. Поэтому Лоренц и Маргарет решили снизить требования.

— Встретитесь с ним?

— Пожалуй, тебе, Маргарет, придётся встретиться с ним вместо меня.

— Вы не хотите проводить собеседование лично?

— У тебя ведь более точный глаз, чем у меня. Если Маргарет решит, что он подходит, я смогу довериться.

— Или, может, проведём собеседование после того, как вы вернётесь из командировки?

— Это лишь затянет время ещё больше. Ничего хорошего.

Тяжело вздохнув, Лоренц перевёл взгляд на улицу, видневшуюся в окне, наполовину скрытом шторами. Благодаря высоким потолкам окна были достаточно большими, но яркий солнечный свет, заливавший улицу, не достигал глубин комнаты Лоренца.

Маргарет тихо ответила ему в спину:

— Хорошо. Я сначала встречусь с ним, а потом доложу.

— Спасибо, Маргарет.

1) Уровень реакции на феромоны (ПРЛ) — Pheromone Response Level. Показатель степени реакции на феромоны других людей. Норма — 20–40. Чем выше число, тем опаснее.

Выйдя из спальни, они спустились на лифте в подвал. В классических таунхаусах Манхэттена, построенных с XIX по начало XX века, по своей структуре было невозможно создать подземный паркинг. Поэтому, как бы богат ни был владелец недвижимости, ему приходилось оборудовать отдельную парковку снаружи. Впрочем, никому из них не нужно было водить машину самому, так что особых неудобств они, наверное, не испытывали.

Как и у большинства традиционных семей Манхэттена, раньше главный дом семейства Локхарт тоже был таунхаусом. Однако бабушка Лоренца и Джошуа на протяжении нескольких лет скупила несколько соседних таунхаусов. А после того как обеспечила достаточную площадь земли, она снесла все эти здания и построила новый нынешний особняк. Благодаря этому особняк Локхартов, что крайне редко, мог иметь собственный подземный паркинг.

На парковке водитель осматривал машину, которой Лоренц должен был воспользоваться сегодня.

Лоренц обернулся к следовавшей за ним Маргарет.

— График рассчитан на четыре дня, но как только закончу дела, постараюсь вернуться как можно скорее.

— Не волнуйтесь слишком сильно о Лукасе.

— ...

— Скоро ему станет лучше.

Лоренц с мрачным лицом кивнул.

Машина с ним медленно выехала с парковки.

Лоренц поднял взгляд на окно комнаты Лукаса — оно находилось напротив мастер-комнаты, которую раньше использовал отец. Особняк, как всегда, выглядел прочной крепостью, не допускающей никаких проблем.

Отведя взгляд, он глубоко откинулся в сиденье. Будто одного тонированного стекла было недостаточно, он ещё надел солнцезащитные очки и крепко скрестил руки на груди.

Перед тем как въехать на Мэдисон-авеню, водитель доложил ситуацию:

— Лоренц, говорят, сегодня на Лонг-Айленде большое мероприятие, поэтому сильные пробки. Поедем через Бруклинский мост.

— Хорошо.

Ответил равнодушным тоном, будто ему всё равно, и снова повернулся к окну.

Аппер-Ист-Сайд был окутан оживлённой тишиной, свойственной утренним часам. Сезон перехода от позднего лета к осени. Над старинными зданиями Мэдисон-авеню виднелось небо чистого голубого цвета. Улицы были залиты ярким золотистым солнечным светом. Но Лоренц, словно человек, не знающий благословения света, не испытывал ни малейшего волнения ни от чего, что видел перед глазами.

Он изо всех сил старался сосредоточиться только на музыке.

Симфония №5 Бетховена.

Одно из произведений, которые он использовал как успокоительное, чтобы забыть о головной боли.

Мотив, начавшийся просто, настойчиво менял форму через повторение и расширение, пронизывая все части симфонии. Эта точная структура и постоянные правила давали Лоренцу покой.

Чем ближе к Мидтауну, тем интенсивнее становилось движение, улицы начинали больше шуметь. Машина повернула на Вторую авеню. Атмосфера зданий и магазинов здесь заметно отличалась от Аппер-Ист-Сайда.

Машина, проехав мимо высоких новостроек, возведённых после реконструкции, и направляясь на юг, медленно остановилась на светофоре. Это было перед итальянским рестораном с изумрудно-зелёным навесом и выставленными на улицу столиками со стульями.

Несколько человек сидели за уличными столиками, наслаждаясь неторопливым завтраком. Они выглядели как туристы, с выражением лиц, будто никуда не торопятся.

Но лицо Лоренца становилось всё мрачнее.

Несмотря на то, что он принял лекарство, несмотря на то, что пытался сосредоточиться на музыке, головная боль не думала утихать.

Похоже, придётся принять дополнительную таблетку обезболивающего.

В тот момент, когда он уже протянул руку к сумке «Бостон-бэг», лежавшей на соседнем сиденье, что-то за окном машины приковало его взгляд.

Один велосипед, медленно сбавляя скорость, остановился прямо рядом с машиной Лоренца. На расстоянии, достаточно близком, чтобы, опустив стекло и вытянув руку, можно было схватить другого за запястье.

Лоренц сдвинул солнцезащитные очки.

Двадцать три? Или четыре? Может быть, даже моложе. Но с каким-то взрослым выражением лица — мужчина.

Юное лицо, к которому слово «юноша» подходило куда больше, чем «мужчина». Однако не чувствовалось той свойственной молодым парням приподнятой озорности.

Оглядевшись по сторонам в ожидании сигнала, юноша, обнаружив, что стропа шлема никак не застёгивается, пытался снова защёлкнуть пряжку. Но, похоже, не всё шло гладко.

Сам того не замечая, Лоренц медленно подался корпусом вперёд.

Он опустил окно примерно на полпяди. Сквозь открывшуюся щель ему открылся профиль юноши. Симфония, вступившая в четвёртую часть, отбрасывала мрачное напряжение и сменялась уверенностью и маршем к победе.

Лоренц пробормотал, словно читая заклинание:

— Сними. Сними его.

Словно услышав эти слова.

Парень, сдавшийся в битве с пряжкой, наконец снял шлем.

——

Яркие светлые волосы, вобравшие в себя весь уличный солнечный свет, рассыпались из шлема.

Слегка откинув влажные от пота волосы, парень поспешно запихнул шлем в рюкзак.

Сигнал сменился. На старте велосипед оказался быстрее. Лоренц взглядом проводил спину удалявшегося вперёд парня. Солнечный свет казался прожектором, существующим только для того, чтобы освещать его.

Немного спустя автомобиль обогнал велосипед.

Лоренц обернулся.

Велосипед, повернув налево, огибая большое новое здание, скрылся из виду.

«Довольно редкостная красота. Жизнь у него, наверное, непростая».

Внезапно брови Лоренца дёрнулись. Всплыл отрывок из одной книги, давно погребённой под слоями пыли в памяти.

«Послушай, Бэзил, между тобой и этим портретом нет совершенно никакого сходства. У тебя лицо жёсткое и сильное, волосы чёрные, а этот молодой Адонис словно выточен из слоновой кости и лепестков роз».

«Портрет Дориана Грея».

Это была книга, которую он закрыл, не прочитав и нескольких страниц, потому что она не соответствовала его вкусу. И всё же этот отрывок всплыл в памяти так же отчётливо, будто он прочитал его только сегодня утром.

Адонис, словно выточенный из слоновой кости и лепестков роз.

Если бы такой персонаж существовал на самом деле, он выглядел бы именно так.

Лоренц слегка приподнял рукав рубашки и посмотрел на часы.

8:43 утра.

Переулок, в котором скрылся велосипедист, был определённо Ист-46-й улицей.

Учитывая время и одежду, это без сомнения был путь на работу.

По иронии судьбы, в этот момент музыка подходила к концу. Торжественный аккорд, словно провозглашающий победу, одержанную после упорной борьбы, оставил глубокое послевкусие в машине.

8:43. Ист-46-я улица.

Лоренц повторил это про себя, будто хотел запечатлеть в мозгу.

И внезапно осознал.

Пока он не заметил, его ужасная головная боль исчезла, словно по волшебству.

Закончив одну дневную консультацию, Элиан писал отчёт за своим столом в офисе.

Элиан уже сдал NCMHCE¹, но для окончательного получения лицензии требовалось дополнительно несколько тысяч часов практического консультирования. До тех пор он мог проводить консультации как практикант-консультант под наблюдением квалифицированного руководителя. В настоящее время руководителем Элиана был директор центра доктор Морган.

В последнее время Элиан работал с ребёнком, переехавшим с родителями из Индонезии. Этот ребёнок, проявляя стрессовую реакцию на резко изменившуюся из-за иммиграции обстановку, в итоге перестал ходить в школу.

За последние два месяца тревожная реакция ребёнка заметно уменьшилась.

Сегодня ребёнок рассказывал Элиану о своей новой школьной жизни. Ребёнок, болтая о новых друзьях и любимом учителе, больше не выглядел нуждающимся во вмешательстве консультанта. Хотя за ним ещё какое-то время нужно было осторожно понаблюдать, это больше не было поводом для беспокойства.

Элиан собирался предложить доктору Моргану сделать перерыв в консультациях с этим ребёнком и понаблюдать за ситуацией.

— Элиан.

Рука Элиана замерла от окликающего голоса за спиной. Обернувшись, он увидел в дверях офиса секретаршу доктора Моргана.

— Мишель, в чём дело? Мне нужно вам чем-то помочь?

— Нет, Элиан. Консультация с Ратной успешно закончилась?

— Да, сейчас пишу отчёт.

— Так. Доктор просила вас зайти к ней в кабинет.

— Э... Прямо сейчас? Консультация только что закончилась, отчёт ещё не готов.

Мишель улыбнулась.

— Похоже, дело не в отчёте. Идите.

Если не из-за отчёта, то зачем?

Доктор Морган не вызывала к себе без необходимости, поэтому Элиан с любопытством направился в кабинет директора центра.

1) NCMHCE — Национальный экзамен для получения лицензии консультанта по психическому здоровью в США.

Когда он постучал, сразу же прозвучал ответ — войти.

— Доктор, вы меня вызывали.

Она, сидевшая за компьютером, указала на стоявший впереди диванный гарнитур.

— А, Элиан. Иди сюда, садись.

Поднявшись со стула, доктор Морган направилась к кофейной стойке напротив стола.

— Кофе хочешь?

— Не нужно. Спасибо.

— Сегодня ведь был день консультации с Ратной?

— Да.

— Родители очень довольны. Да и по мне, эмоциональное состояние ребёнка значительно стабилизировалось. Ты хорошо поработал, Элиан.

— Это благодаря тому, что вы меня направляли. Я многому учусь.

Улыбнувшись в ответ на вежливый ответ, доктор включила кофемашину. По кабинету разнёсся небольшой шум механизма. Одновременно с этим, должно быть, распространялся ароматный запах кофе, но Элиан не мог его ощутить.

Самой большой целью переезда Элиана из Чикаго в Нью-Йорк было приблизиться к семейству Локхарт. Но это было не единственной причиной. Ожидание возможности проходить обучение под руководством доктора Морган тоже было одним из факторов, приведших его сюда. Доктор Селеста Морган была человеком, которым Элиан восхищался ещё с тех пор, как начал серьёзно мечтать и готовиться к карьере консультанта.

Доктор подошла к дивану с кружкой, наполненной кофе.

Очки в ярко-синей оправе хорошо сочетались с её смуглой кожей. Синие роговые очки с длинным шнурком, чтобы вешать на шею, были словно её визитной карточкой.

Сделав глоток кофе, доктор Морган поставила кружку на колено и серьёзно посмотрела на Элиана.

— Есть один случай, которым я хотела бы, чтобы ты занялся, Элиан.

Элиан сразу же проявил заинтересованность выражением лица.

— Мальчик шести лет, усыновлённый два года назад. У него, говорят, был опыт двух предыдущих отказов от него. То есть это уже третье усыновление.

— Случай, связанный с формированием привязанности после усыновления?

Доктор Морган покачала головой.

— Нет. Хотя адаптационный период был довольно долгим, со временем эмоциональное состояние ребёнка, говорят, очень улучшилось.

— Тогда...

— Недавно умер приёмный отец, и из-за этого у ребёнка снова началось тревожное поведение. Это причина обращения за консультацией.

— Обратившийся за консультацией — приёмная мать?

Доктор на этот раз тоже покачала головой.

— Это была семья, где с момента усыновления был только приёмный отец. Обратившийся опекун — брат по закону. Старший брат с большой разницей в возрасте. Из-за того, что они почти не общались, он, кажется, совершенно не представляет, как справиться с ситуацией ребёнка.

Элиан с серьёзным выражением лица слегка, чуть заметно кивнул.

— Выглядит довольно сложным случаем.

— Верно. Поэтому я хочу лично порекомендовать тебя, Элиан.

— Не знаю, хватит ли моей компетенции. Я ещё прохожу обучение...

Тон Элиан был осторожным.

— Для таких случаев важны не только опыт, но, прежде всего, терпение и настойчивость в общении с ребёнком. Я думаю, Элиан — подходящий кандидат.

Сделав ещё один глоток кофе, доктор Морган с лёгкой улыбкой посмотрела на Элиана.

— Как насчёт того, чтобы пройти собеседование?

Похоже, это будет довольно сложный случай. Но ему хотелось набраться нового опыта. Естественно, что, берясь только за те случаи, в которых он уверен, он не сможет вырасти как консультант.

Приняв решение, Элиан посмотрел на доктора Морган и кивнул.

— Если вы так считаете, доктор, я хотел бы взяться за него.

Её улыбка стала шире. Улыбка, будто говорившая, что она знала, что Элиан ответит именно так.

Сняв очки и повесив их на шею, доктор взглянула на Элиана своими большими блестящими глазами.

— Однако условия могут оказаться немного сложными. Ты не против?

— Сложными? Что вы имеете в виду...

— Тот, кто обратился за консультацией и является опекуном, — это Локхарт.

— ...

— Лоренц Локхарт.

— Лоренц... Локхарт?

Элиан невольно переспросил от удивления.

Несколько месяцев, сколько он ни старался, он не мог даже приблизиться к имени Локхарт. Это имя было подобно неприступной крепости с высокими стенами и рвом. И вот, всего за один день, возможность приблизиться к обоим Локхартам пришла одна за другой.

Поднявшись с дивана, доктор подошла к столу и вернулась с маленьким листком бумаги.

Элиан машинально взял его.

— Из-за того, что это известная семья, ты можешь чувствовать себя неловко, но если ты будешь сосредоточен исключительно на заботе о ребёнке, независимо от социального положения обратившегося, то, думаю, проблем не будет.

С самими словами доктора Элиан был согласен.

Ему хотелось знакомиться с разными детьми и семьями из разных ситуаций и помогать им изо всех сил. Потому что именно для этого он и решил стать консультантом.

— Если возможно, они хотят провести собеседование уже сегодня.

— Похоже, ситуация непростая.

Элиан посмотрел снизу вверх на стоявшую перед ним доктора Морган. Его лицо не скрывало растерянности от того, что всё слишком внезапно.

— У ребёнка также наблюдаются признаки элективного мутизма, но это началось ещё до смерти приёмного отца. Так что у них там, видимо, срочно.

Вернувшись на своё место, доктор снова взяла кружку и добавила:

— И есть ещё одно условие.

— Какое...

— Они хотят, чтобы работа была с проживанием. Когда управляешь центром на Манхэттене, такие просьбы не редкость. Можно ожидать более быстрого улучшения, чем при консультациях раз в неделю.

С проживанием... Это означало возможность попасть внутрь особняка семейства Локхарт.

Элиан посмотрел на визитку, которую держал в руке.

Лоренц Локхарт.

Это было несомненно имя Лоренца Локхарта.

В руке, сжимавшей визитку, непроизвольно возникло напряжение. Медленно подняв голову, он встретился взглядом с доктором Морган. И затем спокойным выражением лица и тоном передал своё решение.

— Я пройду собеседование.

В тот вечер Винсент пришёл в комнату Элиана с упаковкой пива.

Винсент, используя кровать Элиана как диван, сидел на ней, откинувшись набок, а Элиан занял стул у письменного стола.

Ему, мол, целый день не терпелось узнать, как прошла встреча с Джошуа Локхартом, и он подгонял Элиана. Но теперь это было лишь частью событий. С утра, когда они разговаривали с Винсентом, произошло гораздо больше.

Пока рассказ дошёл и до событий в центре, лицо Винсента становилось всё более ошеломлённым. И заметно замедлилась скорость, с которой он пил пиво.

Элиан, спокойно продолжавший рассказ, под конец тоже немного разволновался. То ли от ожидания, то ли от хмеля — его щёки раскраснелись сильнее обычного.

— И вот, заказчиком, о котором говорила доктор Морган, оказался Лоренц Локхарт.

Как только изо рта Элиана вылетело имя Лоренца Локхарта, Винсент резко подался корпусом вперёд. Ещё немного, и он бы поперхнулся пивом, которое пил.

— Что... что?

Зрачки его тёмно-карих глаз расширились.

— Кто?

— Лоренц Локхарт.

Элиан прекрасно понимал его реакцию.

То, что Джошуа Локхарт дал ему свой номер, уже было большим событием, а тут ещё и с Лоренцем Локхартом возникла связь. Сам Элиан всё ещё был в растерянности.

— Вчера Джошуа Локхарт пришёл в бар, оставил визитку, а сегодня... ты ещё и с Лоренцем Локхартом встретился... Так, что ли, получается?

Элиан сделал глоток пива, которое казалось почти горьким, и покачал головой.

— Нет. Лоренца Локхарта я не видел. Собеседование проводила экономка.

— Что? Это как?

Нахмурившись, Винсент добавил:

— Человек, который будет жить в доме и интенсивно консультировать ребёнка, а собеседование с ним проводит экономка? А что же наш почтенный преемник?

— Мне сказали, Лоренц Локхарт в командировке.

— А-а, командировка.

Будто поняв, что к чему, Винсент насмешливо протянул, сделал глоток пива и фыркнул.

— Очевидно же. Поздно усыновлённый, неродной младший брат, да ещё и ситуация настолько плохая, что требуется консультант с проживанием. Просто не хочет тратить на это время.

— Может быть.

— Может быть? Точно. Разве ты не знаешь, что такие богатые, наоборот, ещё больше о деньгах пекутся? Чужой по сути пацан, а ему ещё и наследство отца делить предстоит — конечно, он ему как бельмо на глазу.

Слушая, как Винсент рассуждает с видом знатока богатых слоёв, Элиан усмехнулся.

— Не слишком ли много драм ты пересмотрел?

— Драмы и фильмы — всё отражение реальности. Наоборот, разве реальность не бывает ещё драматичнее?

Пожалуй. Судя по опыту, который Элиан видел и о котором слышал за время консультаций, предположения Винсента не были совсем уж беспочвенными.

Винсент, которому, видимо, захотелось пить, осушил пиво одним глотком и как попало вытер рот тыльной стороной ладони. Затем, внезапно сменив тон, осторожно спросил:

— Так что там с собеседованием? Что сказали?

— К счастью, они попросили приступать к работе сразу.

— Будешь работать?

— Надо.

— ...

— Не только для меня лично, но и как консультанта — это возможность, которую не хочется упускать.

Говоря так, Элиан тем не менее выглядел каким-то озабоченным.

— Ребёнка видел?

— Да.

Кивнув, Элиан опустил взгляд на пивную бутылку в своей руке.

— Подробности рассказывать не могу, но... ребёнок действительно нуждался в консультации.

— Если будешь работать с проживанием, теперь придётся съехать из нашего дома.

От поникшего голоса Винсента Элиан улыбнулся, взглянув на него.

— Жалко?

— Нет, я, ну... раз знаю о твоём грандиозном плане, то не жалко... но вот родители переживают.

Хотя он и прикрывался родителями, на лице Винсента тоже было полно сожаления.

Элиану тоже было жаль, что жизнь с семьёй Беллотти заканчивается. Лина и Матео, которые с детства были неизменно добры к нему и позволили ему удочериться (стать приёмным сыном), чтобы он мог носить фамилию Беллотти. Винсент, с которым он рос как с братом и который теперь стал ему братом и по закону.

Он жил бы в этой комнате, строил карьеру консультанта в центре, в выходные помогал в «Аббраччо», иногда ездил с Винсентом на велосипедные прогулки... Такие мирные дни могли бы продолжаться.

Если бы он похоронил всё в душе и смирился с неизбежным, то мог бы получить такую жизнь.

Но Элиан не мог. Он решил не делать так. Он должен был отвернуться от мира и пойти на риск, чтобы раскрыть правду.

И Винсент, и сам Элиан прекрасно это знали.

— Завтра прямо и съезжаешь?

На вопрос Винсента хозяин комнаты обвёл взглядом маленькое пространство. Большинство вещей, наполнявших комнату, были книги и пластинки, оставленные родителями. Это была лишь часть наследия. Остальное хранилось в арендованном складе в Чикаго. Объём был довольно большим, так что всё перевезти не удалось.

— Нет. Нужно же хоть немного вещей собрать, хоть их и мало.

— Думаешь всё забрать?

— Нет. Возьму только самое необходимое. Договорились, что заселюсь послезавтра.

— Значит, время сказать родителям всё же есть.

— Я же недалеко уезжаю. Всего через мост, на Манхэттен.

Говоря это нахмурившемуся Винсенту, Элиан указал рукой за окно.

За открытым окном роскошный ночной вид Манхэттена, особенно Финансового района, сиял, словно бриллиантовая пудра. Это был вид, от которого невозможно было не засмотреться.

Но в то же время он был похож на мираж в пустыне.

Который видишь глазами, но у которого нет реальности.

Красивый, но в итоге пустой.

Свет Вавилона, воздвигнутый бесконечными человеческими желаниями.

— Что бы ты ни говорил, а родителям всё равно будет жалко. Даже если через мост — это Манхэттен, это же не одно и то же, что жить в одном доме.

— Я буду приезжать каждый выходной.

— Легко сказать.

Винсент запрокинул голову и допил остатки пива. Поставив пустую бутылку на стол, его взгляд упал на пузырёк с лекарством Элиана.

— Похоже, им не доставило проблемы, что ты болеешь. Хотя сейчас ведь в резюме можно такое не писать?

— Прошло уже много времени с тех пор, как перестали указывать даже вторичный пол.

Винсент пару раз кивнул с видом «повезло», а потом, приподняв одну бровь, с намёком спросил:

— А с Джошуа Локхартом что будешь делать?

— Пока отложу.

— Наверное, Джошуа подступиться проще? У Лоренца о личной жизни вообще ничего не известно. При таких деньгах и внешности... даже возникают подозрения, не импотент ли он.

— Это же возможность попасть внутрь особняка Локхартов. Что-то выяснить можно будет. К тому же, раз уж я начну работать в особняке Локхартов, слухи в любом случае скоро дойдут и до Джошуа, разве нет?

Винсент многозначительно улыбнулся и кивнул.

— Ну да. Даже если ты ничего не будешь делать, встреча с Джошуа Локхартом произойдёт сама собой. Заставлять его немного помучиться в ожидании — неплохая тактика.

Потянувшись за новым пивом, Винсент на мгновение нахмурился и обернулся к Элиану.

— А если вдруг Лоренц Локхарт в тебя влюбится?

Взгляд парня был довольно серьёзным. На шутку это не походило.

— Много ты беспокоишься.

— Нет, ты подумай. Если Лоренц и Джошуа начнут ссориться из-за тебя, пострадаешь только ты, разве нет?

— Ты же сам говорил, что Лоренц Локхарт — точно импотент.

Винсент пристально посмотрел на лицо друга и брата. Одна за другой всплывали в памяти бесчисленные истории, которые тому пришлось пережить из-за своей внешности.

— Я к тому, что даже импотента такая внешность вылечит.

— Не волнуйся, не все вокруг будут в меня влюбляться, как ты думаешь. И то, что случилось с Джошуа Локхартом, — всего лишь временный интерес. Ненадолго.

— Хм...

Винсент, казалось, был не очень согласен со словами Элиана. Но вместо того чтобы продолжать спор, он молча предпочёл приложиться к бутылке.

Элиан взял маленький значок, лежавший рядом с настольными часами. Круглый значок размером с ноготь большого пальца — из чёрного оникса с выгравированным золотым полумесяцем.

Это был один из немногих улик, которые Элиан смог раздобыть в связи со смертью матери.

Поглаживая большим пальцем полумесяц на значке, Элиан пробормотал, будто давая себе обещание:

— Мне всё равно, кто из них в меня влюбится. Даже добро пожаловать.

Лишь бы это открыло дверь, чтобы проникнуть глубже в тайны семейства Локхарт, — мысленно добавил Элиан.

Наблюдавший за другом Винсент озабоченно посоветовал:

— Не делай безрассудных вещей.

А затем, добавив самокритичный вздох, продолжил:

— Впрочем, приблизиться к Локхартам, не действуя безрассудно, наверное, невозможно.

Всё ещё перебирая в руке значок, Элиан смотрел за окно.

Среди плотных линий силуэта южного Манхэттена нетрудно было найти здание «Локхарт Холдингс». Стал ли он хоть немного ближе к этой Вавилонской башне? Ощущения всё ещё не было.

Он вернулся домой через четыре дня. Закончив командировку, Лоренц прибыл в особняк совершенно измученным.

Хотя было около четырёх часов дня, тело было тяжёлым, будто наступила глубокая ночь. За время командировки он страдал от головной боли и тошноты, не мог нормально спать, поэтому стал крайне раздражительным. Хотелось только одного — принять снотворное и поскорее уснуть.

— Хорошо поработали. Вы, должно быть, устали?

Вышедшая встречать его прямо на подземную парковку Маргарет поприветствовала его. На лице Лоренца, даже невооружённым глазом, явно читалась усталость.

— Я пытался вернуться пораньше, но оказалось, что нужно лично проверить больше деталей, чем ожидал.

— Это же важный проект. Вы должны были отдать приоритет работе.

Они направились к лифту. Лоренц держался за лоб и взглянул на Маргарет, стоявшую рядом.

— Извините, что так вышло, но, боюсь, придётся пропустить ужин, хотя вы наверняка уже всё приготовили. Головная боль слишком сильная... Хочется поскорее отдохнуть.

— Я слышала, что в командировке вы всё время плохо себя чувствовали.

— В первый день было неплохо. По дороге в аэропорт состояние было очень хорошее. Правда, ненадолго.

Лоренц, покачав головой при мысли о своём ужасном — и всё ещё таком же — физическом состоянии, тут же сменил тему и спросил:

— Как Лукас?

— Он в комнате с новым консультантом.

— Он позволил тому парню войти в комнату?

На удивлённый вопрос Лоренца Маргарет с невесёлой улыбкой ответила:

— Правда, на это ушло два дня.

— Но всё же он позволил ему войти.

Если это был не тот, кто постоянно с ним общался, ребёнок не впускал в свою комнату никого. Поэтому Лоренц допускал даже самый худший вариант. Что консультант так и не сможет переступить порог комнаты Лукаса и покинет особняк, словно побеждённый солдат. Похоже, такого несчастья удалось избежать.

— Сначала он сидел в коридоре перед дверью, оставив дверь открытой.

На губах вспоминавшей Маргарет появилась лёгкая улыбка.

— И какое лечение можно проводить в коридоре?

— Потому что нельзя принуждать. Говорят, важно постепенно приучать его, находясь на расстоянии, которое Лукас допускает.

— Хм...

Лицо Лоренца не выражало удовольствия.

Допуская худший вариант, он в то же время питал и обнадёживающую надежду. Может быть, если это психолог, специализирующийся на детях, он сможет с первого взгляда покорить сердце ребёнка? Ожидание было таким. Но даже на то, чтобы войти в комнату, потребовалось несколько дней.

Однако, подумав, он решил, что это, пожалуй, были чересчур завышенные ожидания.

— Лукас проводил время в гостиной своей комнаты, а консультант — в коридоре за открытой дверью. Каждый читал книги или рисовал.

— Лукас снова рисует?

На обрадованный вопрос Лоренца Маргарет покачала головой.

— Говорит, он заинтересовался рисунками консультанта.

— Значит, это послужило поводом впустить его?

— Поскольку он не относится к консультанту враждебно, думаю, можно ожидать положительных результатов. Раз он впустил в свою комнату незнакомца и проводит с ним время... Уже за одно это можно быть благодарным.

— Хотелось бы увидеть своими глазами, как он проводит время с ребёнком.

Они зашли в лифт.

— Тогда зайдём ненадолго.

Маргарет нажала кнопку не третьего этажа, где находилась спальня Лоренца, а второго.

— Говорят, консультация в основном проходит в форме игры. Пока они естественно общаются, он сначала наблюдает за поведением и обстановкой. Наверное, поэтому Лукас тоже хорошо адаптируется, не испытывая отторжения.

— Он целый день находится с ребёнком? Но другие занятия нужно проводить как обычно.

— Да, я ему так и сказала. Он сказал, что при необходимости может присутствовать на занятиях Лукаса. А уходит консультант каждый день в пять часов.

Закончив говорить, Маргарет посмотрела на Лоренца, который массировал виски круговыми движениями. В её взгляде появилась жалость.

— Отложим встречу с консультантом, о которой я говорила по телефону?

— Пожалуй... так и придётся сделать.

На сегодня после возвращения домой было запланировано провести встречу консультанта с опекуном. Но в таком состоянии это было совершенно невозможно. Боль была такой сильной, будто в висок вбили кол и били молотком.

— Уровень высокий?

— Во время командировки поднимался до ста.

Услышав цифру, глаза Маргарет потемнели от удивления и беспокойства. Заметив это, Лоренц понял, что проговорился, и поспешно добавил.

— Сейчас он опустился до семидесяти.

Но она и не думала успокаиваться. Если уровень превышает восемьдесят, немедленно нужно прекращать внешние контакты. Так что семьдесят — тоже небезопасный уровень.

— Семьдесят — всё ещё высокий показатель. Вам следует показаться доктору Карверу...

Лоренц мягко, но твёрдо перебил её.

— Часто делать инъекции ингибиторов тоже не очень хорошо. Ты же знаешь, Маргарет, насколько они токсичны.

Почувствовав взгляд Маргарет, полный сожаления, Лоренц через силу улыбнулся.

— Я приму снотворное, немного посплю, и всё будет нормально.

Хотя лицо Маргарет по-прежнему было мрачным, она понимала, что не может переубедить Лоренца, поэтому не стала больше настаивать.

— Ах, да, Маргарет. Завтра в восемь утра подгони машину.

— Но, Лоренц, ведь завтра же день после командировки. Я думал, вы выйдете позже.

Обычно после нескольких дней командировки Лоренц задерживал выход на работу на полдня, чтобы привести себя в форму. Сейчас его состояние и так было плохим, и Маргарет не понимала, почему он торопится на работу раньше обычного.

Но Лоренц, казалось, уже принял решение.

— Мне нужно заехать в одно место.

Двери лифта открылись, и они пересекли коридор второго этажа.

Напротив мастер-комнаты, которую раньше использовал их отец Дэймон Локхарт, находилась комната Лукаса.

За большой входной дверью была личная гостиная, справа от гостиной — спальня и ванная, слева — кабинет. По структуре он мог жить, заперевшись в своей комнате, без особых неудобств. Но нельзя было позволить ему навсегда остаться в этом маленьком мире. Это был вопрос не удобства или неудобства.

Маргарет постучала, и изнутри донёсся ответ.

Приоткрыв дверь наполовину, Маргарет, обращаясь к консультанту, которого не было видно Лоренцу, начала объяснять ситуацию:

— Извините, мистер Беллотти. Лоренц вернулся домой.

— Тогда мне сейчас представиться?

Послышался голос, будто он собирался подняться.

— Он сказал, что хотел бы просто посмотреть, как проходит консультация. Можно?

— Да, конечно.

После ответа консультанта Маргарет на этот раз обратилась к ребёнку ласковым тоном:

— Лукас, Лоренц-хиён вернулся из командировки. Поздороваемся вместе?

Представил, как ребёнок с неохотой колеблется с ответом. Ещё до смерти отца ребёнок настороженно относился к незнакомцам. И хотя формально он его брат, для Лукаса Лоренц был просто чужим человеком, которого он не знал.

То же самое касалось и Лоренца. Он даже о Джошуа Локхарте, с которым у него текла половина общей крови, знал мало. Так что говорить о Лукасе — и подавно.

Маргарет на мгновение оглянулась на Лоренца за спиной и приоткрыла дверь немного шире.

В гостиной на ковре рядом сидели консультант и Лукас, положив на журнальный столик перед собой альбомы для рисования. Сначала бросился в виду напряжённый ребёнок, а затем появилось лицо консультанта.

Светловолосый юноша с яркими светлыми волосами поднялся с места.

На мгновение показалось, будто в комнате взошло солнце.

Сапфирово-синие глаза посмотрели на Лоренца.

Словно звезда упала на солнце.

— Здравствуйте, мистер Локхарт. Приятно познакомиться. Я Элиан Беллотти.

———

Несмотря на то, что собеседник первым поприветствовал его, Лоренц не смог ответить.

Он прожил жизнь, получая и отправляя подобные приветствия тысячи и десятки тысяч раз на деловых встречах и светских мероприятиях. Теперь же он стоял неподвижно, словно человек, который только начал учить иностранный язык и никак не мог выдавить из себя приветствие.

Это несомненно был тот самый юноша.

8:43 утра, Ист-46-я улица.

Адонис, словно выточенный из слоновой кости и лепестков роз.

Не могло быть двух людей с такой внешностью.

— Лоренц?

Только когда Маргарет тихонько поторопила его, Лоренц наконец пришёл в себя.

— Лоренц... Локхарт.

Собственный голос звучал так, будто доносился откуда-то издалека. Словно он сейчас в пустыне, преследуемый бесконечным миражом, который то приближается, то отдаляется.

Глаза, казавшиеся прозрачными и словно светящимися изнутри, было трудно долго выдерживать. Избегая смотреть прямо в эти глаза, Лоренц перевёл взгляд на Лукаса и произнёс, обращаясь к юноше:

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте. Мне просто было интересно, как проходит консультация.

— Да, хорошо.

Прежде чем снова сесть на место, юноша погладил по маленькому плечу ребёнка, который смотрел снизу вверх на Лоренца, подбадривая его.

— Лукас, поприветствуй брата, а потом продолжим рисовать?

Ребёнок, не отрывая от Лоренца испуганного взгляда, поднялся с места. Всё так же крепко прижимая к себе свою игрушку.

Хотя отец довольно сильно баловал его, Лукас был ребёнком, которого должным образом обучили этикету и манерам. И всё же, вместо того чтобы раскрыть рот и сказать что-то, он только кивнул. Лоренц коротко кивнул в ответ.

Ребёнок, испытав облегчение от того, что решил тяготившую его задачу, словно бросился и повис на поясе консультанта. Консультант, с которым он познакомился всего несколько дней назад, оказался ближе и удобнее, чем Лоренц. Лоренц и не ждал, что тот бросится ему на шею, поэтому он взглядом показал мужчине, чтобы продолжал консультацию.

Мужчина, сев на ковёр вместе с ребёнком, взял в руки цветные карандаши. На столе помимо цветных карандашей были разбросаны и другие инструменты для рисования.

— Лукас, ты любишь деревья, цветы и животных.

На слова консультанта ребёнок энергично кивнул.

— Я тоже люблю. Когда смотрю на деревья, цветы и животных, становится спокойно. Такое чувство, будто пошёл на пикник. Лукас, ты тоже так чувствуешь?

Ребёнок на этот раз кивнул ещё энергичнее.

Ребёнок сам не рисовал. Сидя вплотную, он только усердно смотрел на рисунок консультанта.

Раньше Лукас, как и большинство детей его возраста, любил рисовать. Но когда он перестал говорить, то перестал и рисовать. И всё же, смотреть на рисунки других он, похоже, всё ещё любил.

Лоренцу, стоявшему в дверях, не было хорошо видно, что именно нарисовано. Но по общим цветам было похоже, что это, например, собачка, прыгающая на лугу.

Мужчина, усиливая зелёным карандашом цвет луга, продолжал разговор:

— Сегодня, пока Лукас был на уроке фортепиано, я ходил в парк. В Центральном парке очень много собачек на прогулке. Лукас, ты тоже видел?

Ребёнок внезапно заколебался с ответом. На такой простой вопрос он не мог ответить легко. А потом едва заметно кивнул.

— Понятно, значит, и ты видел.

Мужчина отозвался мягким голосом, словно майский бриз.

А затем вынул из кармана телефон и показал экран ребёнку.

— Тогда хочешь посмотреть? Сегодня я видел ещё и белку.

Ребёнок не мог оторвать глаз от экрана, который показывал мужчина. Его глаза отнюдь не были пустыми и мёртвыми. Они явно демонстрировали интерес и блестели. Это было хотя бы обнадёживающе. Но ребёнок всё равно не собирался выходить из своего молчания.

Элективный мутизм.

Симптом, начавшийся незадолго до смерти отца, продолжался до сих пор.

Он не потерял способность говорить. Детский психиатр объяснил, что ребёнок сам решил не говорить. Но даже самый лучший врач на восточном побережье не смог выяснить причину, по которой ребёнок замолчал. Лоренц уже три-четыре месяца не слышал голоса ребёнка.

Мужчина, рисовавший, попеременно используя зелёный и коричневый карандаши, небрежным, лёгким тоном непринуждённо сказал:

— Я каждый день после работы хожу гулять в Центральный парк. Ещё катаюсь на велосипеде. Лукас, если захочешь пойти со мной, я всегда буду рад.

Ребёнок не стал сразу же отказываться или пугаться. Но было заметно, что он сжался и колеблется. Его маленькие ручки, прижимавшие игрушечного кролика, напряглись сильнее.

Мужчина погладил ребёнка по спине, успокаивая его.

— Ничего страшного. Я же не говорю, что нужно идти прямо сейчас. Когда-нибудь, если Лукас захочет, тогда и пойдём вместе. Так ведь можно?

Ребёнок, пару раз моргнув, снова едва заметно кивнул.

Улыбка мужчины, обращённая к Лукасу, стала ещё теплее. Будто говоря, что даже такого жеста достаточно, что не нужно переусердствовать.

Лоренц смотрел на него, полностью сосредоточившегося на ребёнке. Казалось, этому мужчине не было никакого дела ни до стоявшей в дверях Маргарет, ни до Лоренца.

Мягкий и нежный голос, взгляд, выражение лица. Доброта, всем своим существом излучавшая уверенность: «Я ни за что тебя не раню». Это было отношение, которое сам Лоренц не мог даже имитировать. Не потому, что не хотел. Он просто даже не знал, как это делается.

Впервые после смерти отца он почувствовал облегчение. Появилась надежда. Как и говорила Маргарет, казалось, с этим консультантом можно добиться хорошего результата.

Может быть, из-за этого чувства облегчения. По мере того как напряжение спадало, он чувствовал, что тело быстро восстанавливается. Ещё недавно он был крайне раздражителен из-за усталости после командировки и головной боли. Тошнота, от которой мутило, словно при укачивании, тоже куда-то исчезла.

Лоренц тихо отошёл от входа в комнату. Маргарет вышла следом и закрыла дверь.

— Кажется, неплохо, правда?

Она спросила радостно, и Лоренц кивнул в знак согласия. Молча глядя в пол коридора и медленно идя, он выглядел погружённым в какие-то мысли.

В конце коридора Лоренц начал подниматься по лестнице на третий этаж. Он внезапно обернулся к Маргарет, стоявшей на несколько ступеней ниже.

— Проведём встречу как и планировалось. В пять часов, я правильно помню?

Маргарет с удивлённым лицом посмотрела снизу вверх на Лоренца.

— Вы уверены, что в порядке?

— Головная боль прошла. И завтра, пожалуй, я лучше выйду на работу после обеда.

Маргарет облегчённо улыбнулась.

Поднявшись на несколько ступеней, Лоренц снова остановился и посмотрел вниз.

— Как вы думаете, не пригласить ли консультанта на ужин после встречи?

Маргарет улыбнулась ещё более удовлетворённо.

— Отличная мысль.

■

Странно.

Самочувствие было на удивление прекрасным.

Последние несколько месяцев физическое состояние Лоренца неуклонно ухудшалось.

Но после возвращения домой он быстро восстанавливался — словно увядающий цветок, впитав много воды, ожил и снова наполнился жизнью.

Неужели лекарство, которое он принял по дороге из аэропорта, наконец подействовало?

Но и это было непонятно. Он постоянно принимал то же самое лекарство и в командировке, но всё это время оно не давало особого эффекта. И вот спустя три ночи и четыре дня эффект вдруг проявился?

Приняв душ, Лоренц измерил уровень реакции на феромоны.

PRL 35. Это был хороший показатель, которого он давно не видел.

PRL, который по дороге домой в машине был почти 70, за это время упал вдвое. Тридцать пять — это нормальный диапазон, не вызывающий никаких проблем. Так что, конечно, самочувствие просто не могло быть плохим.

Он посмотрел на своё обнажённое тело перед зеркалом. Хотя это, несомненно, было его собственное тело, он рассматривал его с незнакомым взглядом, словно проснулся в чужом теле, внимательно изучая каждый уголок.

Независимо от его болезни, тело в зеркале выглядело на поверхности безупречным. Больше того — оно казалось больше, крепче и сильнее, чем у кого бы то ни было.

С момента диагностирования «этой болезни», когда он перешёл из юношеского возраста во взрослую жизнь и до сих пор. Симптомы постоянно ухудшались. Головные боли, тошнота, а из-за этого — обострённые нервы — для него это была уже обыденность, не вызывающая никаких особых эмоций.

Но сейчас он чувствовал себя таким свежим и лёгким.

Казалось, он мог сделать всё что угодно и достичь чего угодно.

Головная боль, преследовавшая его несколько месяцев, исчезла без следа — разница была лишь в интенсивности. Симптомы, когда он становился крайне чувствительным не только к феромонам, но и ко всем видам запахов, от которых его мутило, тоже полностью прошли. Благодаря этому успокоились и его обострённые нервы. Он чувствовал себя совершенно нормально, как здоровый человек, не страдающий никакой болезнью.

Лоренц, разглядывая в зеркале лицо, которое не выглядело уставшим, вдруг дёрнул губами и коротко улыбнулся.

«Он был так удивлён, что даже имени толком не расслышал. А ведь оно очень подходило его внешности. Имя, похожее на золотое солнце, которое светит на всё одинаково тепло и справедливо».

С его губ снова сорвалась довольная улыбка.

«Разве это не невероятное совпадение?»

8 часов 43 минуты, Ист-46-я улица.

Даже в командировке, когда выдавалась свободная минутка, он вспоминал того парня.

Если бы человек был просто красивым, Лоренц видел таких достаточно, чтобы они ему надоели. Конечно, внешность того парня была подавляющей. Настолько, что её невозможно было скрыть даже скромной одеждой или шлемом.

Но Лоренц был не из тех, кто испытывает любопытство к кому-либо только из-за красивой внешности. Если бы это было так, то и он сам, подобно Джошуа, наделал бы кучу скандалов, которые так любит пресса.

Причина, по которой этот парень засел у него в голове, была не только во внешности. У людей с безупречной внешностью, как правило, черты лица бывают смазанными. Потому что индивидуальность исходит из характерных особенностей, а характерные особенности по большей части возникают из недостатков. Но во взгляде и выражении лица того парня чувствовалось многослойное переплетение мягких эмоций. Это вызывало у Лоренца любопытство. «Что это за человек? Какие у него истории, что, несмотря на такую красоту, он выглядит таким тёплым и в то же время одиноким?»

Лоренц обычно не воспринимает людей подобным образом. Единственным критерием для оценки ценности для него была человеческая необходимость и полезность. Это было настолько необычно, что он испытывал скорее досаду и раздражение от этого любопытства, чем волнение. Он считал это ненужной тратой эмоций.

Именно поэтому, как только он вернулся в Нью-Йорк, он решил отправиться в то же место в то же время. Потому что, увидев его ещё раз, он поймёт, что это любопытство было всего лишь случайной прихотью, и тогда сможет облегчённо и чисто отбросить его.

Но, вернувшись из командировки домой, он обнаружил, что тот самый человек ждёт его в его собственном доме. Разве можно назвать это иначе как невероятным совпадением? Благодаря этому отпала необходимость завтра утром рано выходить из дома.

Лоренц, погружённый в свои мысли, широко растирая подбородок, наконец отошёл от зеркала. На его лице всё ещё оставалась лёгкая улыбка.

Лоренц выбрал для встречи свой кабинет на третьем этаже.

Пока он ждал консультанта, он просматривал полученное резюме.

— ...Элиан Беллотти.

— Красивое имя, правда?

— М?

Лоренц обернулся к стоявшей рядом Маргарет.

— Не только внешне красивый человек, но и имя очень красивое.

— А...

Он был смущён. Потому что сам не осознавал, что произнёс это имя вслух.

— Оно означает «спасение», «свет», «благородство». Хорошее имя.

Маргарет, с довольной улыбкой, тихо добавила.

— Доктор Морган его рекомендовала, так что я, конечно, особо не волновалась, но у него вполне достаточная квалификация.

Лоренц наконец оторвал взгляд от имени и пробежался глазами по плотно исписанному резюме консультанта.

Специальность «Психология» в Чикагском университете

Получил степень магистра консультативной психологии в аспирантуре Северо-Западного университета

Узкая специализация — консультирование детей и подростков

Сразу после получения степени сдал экзамен NCMHCE

Как и говорила Маргарет. Даже если это не Лига плюща, это был безупречный элитный курс, достаточный, чтобы получить признание, сопоставимое с ними в американском обществе.

Он был готов смириться с тем, что, раз они хотели консультанта с проживанием, придётся взять кого-то с недостаточной квалификацией. Помимо того, что он был практикантом, а не полноправным консультантом, его квалификация была более чем достаточной.

Тук-тук.

Лоренц поднялся из-за стола.

— Войдите.

Дверь открылась, и когда появился мужчина, он на мгновение замер, затаив дыхание и остановившись. Хотя внешность — это всего лишь оболочка, но когда эта оболочка настолько прекрасна, нельзя не восхититься ею совершенно искренне. Это не имеет большого значения. Это как если перед подавляюще красивым произведением искусства или выдающимся природным пейзажем любой на мгновение отвлекается.

Но, к сожалению, совершенство человеческой внешности совершенно не связано с внутренним содержанием человека. Как бы ни была красива внешность, это всего лишь удачное сочетание генов, унаследованных от родителей. Это не отражает ни его талантов, ни способностей, ни верности и честности, ни полезности. Лоренц прекрасно осознавал этот факт.

— Я поднялся сразу после консультации с Лукасом. Вы ждали?

Собеседник, похоже, удивился поведению Лоренца, который просто молча смотрел.

— Нет... нет.

Покачав головой, Лоренц прочистил горло, приблизился к нему и предложил пожать руку.

— Давайте поздороваемся официально. Я Лоренц Локхарт, опекун Лукаса.

— Я Элиан Беллотти.

Но в тот момент, когда они пожали друг другу руки, Лоренца снова охватило какое-то невыразимое, странное чувство. Это не было чётко определяемым чувством вроде радости, печали, уныния, восторга, симпатии или антипатии. Возможно, именно такие сложные чувства возникают, когда случайно встречаешь кого-то, кто долгое время был для тебя дорог?

Он думал, что увидит его ещё раз, поймёт, что это, как и следовало ожидать, было заблуждением, и просто отвернётся. Прогноз с треском провалился. Ничего не прояснилось.

— Я...

Возможно, он слишком долго держал его за руку. Голубые глаза мужчины с удивлением смотрели на Лоренца.

— А, простите.

Извинившись и тут же отпустив руку, Лоренц поспешно отвёл взгляд и спросил:

— Мне обращаться к вам как к мистеру Беллотти?

— Да. Как вам удобнее.

— Мистер Беллотти, рад познакомиться. Присаживайтесь сюда.

Они сели друг напротив друга на диванном гарнитуре перед столом. Перед каждым из них стоял стакан с водой. Сделав несколько глотков, Лоренц поставил стакан и посмотрел на Элиана напротив.

— Я просмотрел ваше резюме. Похоже, вы довольно способный человек.

— Я просто усердно учился.

— В студенческие годы у вас богатый опыт волонтёрства в некоммерческих организациях по поддержке детей. Должно быть, вы были очень заняты учёбой.

— Психологический факультет Чикагского университета, безусловно, является одной из лучших программ. Однако там довольно сильная академическая атмосфера. Я же придаю большое значение практическому консультированию, поэтому хотел набраться больше опыта в этой сфере через волонтёрство и стажировки.

— Но почему всё же выбрали Чикагский университет?

— Потому что это место, где я вырос с детства, и...

До этого момента Элиан отвечал свободно и легко, но тут запнулся и опустил взгляд.

Лоренц смотрел, как его пухлые изящные губы то смыкаются, то размыкаются, когда он колеблется.

Наконец Элиан, словно признаваясь, выложил продолжение.

— И ещё... я не хотел быть слишком далеко от матери.

— Значит, у вас с матерью очень близкие отношения.

— Да.

— Есть какая-то особая причина?

Элиан медленно моргнул.

— Это... похоже на личный вопрос.

— А, действительно. Извините.

Лоренц нахмурился и извинился.

Череда несвойственных ему моментов продолжалась. Удивительно. Самочувствие было прекраснее, чем когда-либо. Зачем он вообще задал такой ненужный вопрос?

Сделав глоток воды, чтобы привести мысли в порядок, Лоренц сосредоточился на содержании резюме и продолжил разговор.

— Но я не вижу в резюме, что у вас есть действующая лицензия.

— Для получения лицензии требуется три тысячи часов практического консультирования. Сейчас меня следует считать практикантом-консультантом.

— Но здесь указано, что экзамен вы уже сдали.

— Я уже сдал NCMHCE, необходимый для того, чтобы стать профессиональным консультантом. Но, как я уже сказал, лицензия выдаётся только после завершения предписанных часов практического консультирования.

— Хм...

Обязательная степень магистра, сдача экзамена на лицензию, плюс несколько тысяч часов практики... Становится понятно, почему консультационные услуги известных психологов на Манхэттене доходят до тысячи долларов в час.

Лоренц снова внимательно просмотрел резюме в руке.

Для его возраста это была, несомненно, впечатляющая карьера. Жизнь, в которой видно, что человек, не отвлекаясь ни на что, изо всех сил стремился к своей цели.

К тому же в манере отвечать на вопросы не было ничего, к чему можно было бы придраться. Он не колеблется, не выглядит встревоженным. И не говорит излишне много, хвастаясь своей биографией. Становится понятно, почему его приняла на работу Маргарет, которая не менее самого Лоренца щепетильна в вопросах найма людей.

Но Элиан неверно истолковал намерения Лоренца. Потому что взгляд и выражение лица Лоренца, когда он, поглаживая подбородок, смотрел на резюме, были серьёзными. Элиану показалось, что его биография не нравится Лоренцу.

Он не мог просто так отступить. Элиан добавил пояснение, чтобы убедить Лоренца.

— Я не буду самостоятельно ставить диагноз Лукасу или определять направление вмешательства. Всё будет происходить так: я буду сообщать о своих наблюдениях доктору Морган и получать её руководство. Так что не волнуйтесь, что я практикант.

Но Лоренц думал совсем не о том, о чём беспокоился Элиан.

Лоренц начал так называемое обучение преемника в группе Локхарт примерно с восемнадцати лет. Характер этого обучения отличался от того, что проходят обычные стажёры или новые сотрудники. С самого начала его готовили ко всему как будущего владельца компании.

Результат выбора становится его ответственностью. Иногда это может привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому нужно быть предельно осторожным. То же самое касалось и выбора людей, которые будут рядом с ним.

Лоренц понял, что место владельца — это не место управления, а место ответственности. С таким взглядом он имел дело с бесчисленным множеством людей. Те, кто только льстит, не имея внутреннего содержания; те, кто талантлив, но пугается больших возможностей; те, кто без колебаний предаёт коллег, если видит возможность получше... Когда сталкиваешься с разными типами людей, поневоле становишься искушённым в оценке людей.

Что касается работы консультантом, Элиан Беллотти был человеком, которому можно доверять. Таков был его личный, лоренцевский, внутренний голос, которому он доверял.

Лоренц положил резюме на стол. Скрестив длинные ноги и аккуратно положив поверх них сцепленные в замок руки, он посмотрел прямо на Элиана.

— Лукас в сентябре следующего года должен поступить в Ашфорд.

Закончив фразу, он тут же поправился.

— Нет, он обязан поступить.

Элиан удивился, потому что разговор повернул в неожиданном направлении. Он не мог понять, зачем Лоренц завёл эту речь.

Ашфордская академия была престижной частной школой в Аппер-Ист-Сайде.

Согласно информации, которую собрал Элиан, это также было место, где из поколения в поколение учились люди из семейства Локхарт. Настолько, что это был фонд, где сильно действовало их влияние.

— Ему положено ходить в детский сад по возрасту, но после усыновления Лукасу потребовался адаптационный период. Отец позаботился о том, чтобы ребёнок получал образование на дому, вместо того чтобы ходить в детский сад. Но, как вы сами видели... в текущей ситуации поступление в начальную школу затруднительно. Чтобы поступить в сентябре и без проблем осваивать учебную программу, требуется предварительная подготовка, так что в таком положении это весьма проблематично.

Это был деловой тон, в котором не чувствовалось никаких эмоций.

Посчитав, что объяснений достаточно, Лоренц Локхарт слегка подался корпусом вперёд, как будто это и было главным.

— Когда это возможно будет вылечить?

Когда Лоренц закончил говорить, Элиан не мог не вспомнить слова Винсента.

«Очевидно же. Поздно усыновлённый, неродной младший брат, да ещё и ситуация настолько плохая, что требуется консультант с проживанием. Просто не хочет тратить на это время».

Лоренц Локхарт поставил чёткую цель: «Ребёнок должен поступить в Ашфордскую академию».

При этом он говорил так, будто текущее состояние ребёнка мешает достижению этой цели.

К настоящему моменту Элиан повидал разных опекунов. Среди них были и богатые, и крайне бедные, были опекуны, безгранично жертвовавшие собой ради детей, а были и суровые опекуны, которые даже не осознавали, что сами же совершают жестокое обращение.

И, конечно, были и те, кто пытался управлять ребёнком, чтобы пройти через некий контрольный пункт. Тип авторитарного воспитания, у которого низок уровень эмоциональной реакции и привязанности, но высок уровень требований и контроля. Как раз как у Лоренца Локхарта.

Хотя в нём вскипела неприязнь от такого отношения к ребёнку, Элиан взял себя в руки и максимально спокойно принялся объяснять.

— Мистер Локхарт, прежде всего... в будущем, пожалуйста, используйте слово «лечение» с осторожностью.

— У вас есть какие-то возражения?

— Это чтобы не смотреть на ребёнка как на «то, что нужно исправить», и не определять текущую ситуацию как «болезнь». Возможно, вам это покажется незначительным, но дети более чувствительны к словам и действиям окружающих взрослых, чем мы предполагаем. Поэтому, пожалуйста, избегайте прямых выражений, которые могут создать у ребёнка впечатление, что с ним что-то не так.

— Тогда как это следует выражать?

— Назовём это улучшением или стабилизацией ситуации.

Выслушав ответ, Лоренц сменил позу, переменив направление скрещённых ног, и поправился:

— Хорошо. Тогда когда примерно эта ситуация может улучшиться?

Изменилось только слово, на которое указал Элиан, — вопрос остался тем же.

Похоже, Лоренц Локхарт не из тех опекунов, с которыми легко беседовать.

Но не все опекуны могут быть идеальными и сотрудничающими. Если бы он предпочитал только таких опекунов, то его тоже нельзя было бы назвать хорошим консультантом.

— Скорость изменений неизбежно варьируется в зависимости от характера ребёнка, окружающей среды и степени сотрудничества опекуна. Поэтому я не могу обещать, к какому сроку это будет возможно.

Лоренц, склонив голову набок с видом, будто не понимает, нахмурился.

Элиан внимательно разглядывал его лицо.

Как он видел на фото и видео, кожа Лоренца Локхарта была бледной. Это было не просто «белый» или «светлый». Такое впечатление, будто она настолько долго не видела света, что лишилась пигмента и стала бесцветной.

И тем не менее, он был далёк от того, чтобы казаться хрупким.

Телосложение было крепким, а из-за осанки, которую ничто не могло сломить, он производил впечатление не просто элегантного, но даже высокомерного.

Губы были тёмного, насыщенного красного цвета, а светлые зелёные глаза были полны острой пронзительности.

Несмотря на бледную кожу, он не выглядел лишённым жизненной силы. Однако в нём чувствовалась холодная решимость, будто он без колебаний выпьет чью-то кровь, чтобы насытить себя.

«Манхэттенский граф Дракула» — на мгновение стало понятно, почему пресса дала ему такое прозвище.

Граф Дракула склонил голову набок.

— Даже если вы ещё не получили полноценную лицензию, вы же специалист? Вы несколько дней наблюдали за ребёнком, и я не понимаю, как можно не иметь представления хотя бы о приблизительных сроках «лечения»... то есть улучшения.

— Потому что ребёнок — не машина. Как вы знаете, даже при физических заболеваниях скорость реакции на лекарства, процедуры и операции у всех разная. Эмоциональную сферу предсказать ещё сложнее.

На этот раз Лоренц пристально посмотрел на лицо Элиана. Он и не думал скрывать, что изучает и оценивает собеседника. Наоборот, он делал это откровенно.

Мужчина перед ним, Элиан Беллотти, действительно был нереально красив. До такой степени, что удивительно, как он вообще разговаривает, как все обычные люди.

К тому же, как бы блестяща ни была его биография, ему было всего двадцать пять лет. И всё же впечатляло то, что он нисколько не робеет и спокойно излагает свои мысли. Наверное, из-за уверенности в своей компетентности в своей области.

Закончив оценку, Лоренц изложил свои пожелания.

— Сделайте так, чтобы ребёнок вышел из своей комнаты в течение двух недель.

— ...Что?

— Я не могу просто бесконечно ждать. Такой неэффективный подход не в моём стиле.

Элиан потерял дар речи от этой речи об эффективности и стиле.

Тем временем Лоренц добавил новые условия.

— Чтобы он вышел из комнаты в течение двух недель. И чтобы снова заговорил в течение месяца. Как вам?

— Мистер Локхарт.

Элиан окликнул его напряжённым тоном, но Лоренц не остановился и продолжил выдвигать предложения.

— Конечно, я не хочу погонять вас без вознаграждения. Если вы добьётесь требуемого, я доплачу вам премию.

В итоге лицо Элиана исказилось. Его голубые глаза, похожие на небо, звёзды и море, нахмурились, а выразительные, изящные губы искривились.

«Даже с таким выражением лица он красив».

«Если он разозлится, усмехнётся, заплачет — будет ли он всё так же красив?»

Лоренц думал об этом.

— Мистер Локхарт.

— Да, мистер Беллотти.

— Поведение ребёнка — это не проблема. Просто из-за того, что он испытывает тревогу, его поведение изменилось. Если убрать тревогу, ребёнок изменится сам. Поэтому я и стараюсь не рассматривать само это поведение как проблему.

——...

Лицо Лоренца было бесстрастным, будто он совершенно не понимал, о чём речь.

Элиан, теперь уже более взволнованным тоном, чем в начале, повторил с нажимом:

— Я говорю, что цель этой консультации — не вытащить его из комнаты и заставить говорить.

— Вы хотите сказать, это не цель?

— Да, не цель.

— Тогда зачем вы вообще здесь?

— Чтобы устранить причину, которая мешает ребёнку выходить из комнаты и говорить.

Лоренц ненадолго задумался над смыслом его слов, а затем заговорил:

— Тогда устраните эту причину. Если вы это сделаете, моё требование будет выполнено, разве нет?

Сказав это так, будто речь идёт о чём-то очень простом, он взял стакан с водой и добавил:

— Собственно говоря, это не просьба. Это приказ работодателя.

Элиан почувствовал, что достиг предела. Дело было не в том, что Лоренц — «один из многих опекунов с разными характерами».

С тех пор как Элиан вошёл в этот кабинет, Лоренц Локхарт не спросил ни слова о состоянии Лукаса. Что он наблюдал за несколько дней консультаций, в каком положении находится ребёнок, какое вмешательство требуется... Всё это было вне его интересов.

«Когда это возможно будет вылечить?»

Его интерес был направлен исключительно на результат консультации и на свою собственную цель — поступление Лукаса в Ашфорд.

Элиан, по-прежнему спокойный, но с заметно похолодевшим отношением, смотрел на Лоренца.

— Плавное проведение беседы с опекуном не менее, а возможно, даже более важно, чем консультирование ребёнка. Даже если я буду прилагать какие угодно усилия, без активного сотрудничества с вашей стороны, мистер Локхарт, добиться того, чтобы Лукас вышел из комнаты и начал говорить, невозможно.

Несмотря на это, отношение Лоренца не изменилось. Он слушал Элиана бесстрастно, немигающим взглядом, а потом, прожевав часть услышанного, пробормотал:

— «Без моего активного сотрудничества невозможно»...

——...

— Удобное будет оправдание, если результат окажется неудовлетворительным.

— Что вы имеете в виду?

— Мол, это потому, что опекун не сотрудничал. Так можно отмазаться от ответственности, разве нет?

Голубизна в глазах Элиана изменилась, словно температура упала. Они больше не были похожи ни на небо, ни на звёзды, ни на море. Они стали похожи на толсто замёрзшее зимнее озеро.

Он не сжался. Не стал эмоционально бушевать. Просто, глядя прямо в глаза Лоренцу, он спокойным, но твёрдым тоном передал свою мысль.

— Мне жаль, что приходится говорить такое, мистер Локхарт, но, кажется, вы нуждаетесь в консультации даже больше, чем Лукас.

На лице Лоренца, которое казалось бесстрастным, словно бледный мрамор, там и тут появились трещины. Он не мог поверить своим ушам. Буквально — почувствовал, что этот двадцатипятилетний практикант-консультант поставил его в тупик.

Элиан не дал ему времени, продолжив свою речь.

— Жаль, что наша первая встреча проходит так, но в таком темпе мы, похоже, совсем не продвинемся в разговоре. Думаю, нам обоим будет лучше на этом закончить нашу беседу сегодня. Тогда...

Поднявшись с дивана и слегка кивнув в знак приветствия, Элиан, не мешкая, покинул кабинет.

Лоренц, не меняя позы, провожал взглядом Элиана Беллотти, уходящего из комнаты. На первый взгляд казалось, что Лоренц ничуть не задет. Но как только Элиан вышел, ему отчаянно захотелось выпить виски.

«Мне жаль, что приходится говорить такое, мистер Локхарт, но, кажется, вы нуждаетесь в консультации даже больше, чем Лукас».

Оскорбление от этих сказанных напоследок слов нахлынуло на него с опозданием. Его плотно сжатые губы напряглись.

Маргарет, наблюдавшая за беседой со стороны, подошла с подносом и убрала стаканы. В её взгляде, мельком брошенном на Лоренца, была примесь упрёка. Лоренц чувствовал себя несправедливо обиженным.

— Это я виноват?

— Не могу сказать, что похвалю вас за это.

— Ну да. Ничего нового. Люди постоянно обижаются на меня по непонятным причинам.

— Вы и после объяснений мистера Беллотти не понимаете, в чём причина?

— Он консультант, и пришёл он сюда, чтобы исправить... стабилизировать ситуацию с ребёнком, разве нет? Как опекун и работодатель, я просто чётко обозначил свои пожелания. Это проблема?

Маргарет выпрямилась с подносом в руках.

Другой служащий, поняв, что встреча окончена, тихо вошёл в кабинет и принял у Маргарет поднос.

— Мистер Беллотти, должно быть, воспринял цель Лоренца как желание без проблем поступить в Ашфорд.

— Верно. Такова моя цель.

— Если Лукас не сможет поступить в Ашфорд, значит ли это, что он не имеет для вас никакой ценности?

Лоренц тут же нахмурился, будто его оклеветали.

— С чего вдруг такие выводы?

— Должно быть, мистер Беллотти воспринял это именно так.

— Если ребёнок в состоянии без проблем поступить в школу, это будет означать, что ему стало лучше. Я просто предложил своего рода осязаемую цель... И всего лишь...

На полуслове, осознав что-то сам, Лоренц исказил лицо ещё сильнее. Цокнув языком, он с видом безнадёжности пробормотал:

— Ты же, Маргарет, правильно поняла мои намерения.

«Я не виноват. Этот консультант сам сделал поспешные и неверные выводы».

— Так ведь я рядом с вами с самого вашего рождения.

——...

Но Лоренц и сам знал по опыту. Что в личных разговорах, вне бизнеса, он совершенно не умеет общаться. Провоцировать недопонимание, раз за разом злить и разочаровывать кого-то, а затем причинять ему боль — это было его специальностью.

Он с недовольным лицом поднялся с места, чтобы вернуться в свою комнату. У него за спиной Маргарет посоветовала:

— Как насчёт того, чтобы пригласить мистера Беллотти на ужин, как и планировалось?

Лоренц резко обернулся с лицом, на котором было написано «это ещё что за чушь?».

— Пригласить его на ужин?

— В качестве извинения.

— С какой это стати я должен извиняться?

Его голос был резким.

— Вы зашли так далеко, что сказали, что если он выполнит ваши требования, то вы доплатите ему премию. Это было грубо.

— Я предложил соответствующее вознаграждение, если он выполнит мои требования. Это грубо? Наоборот, это справедливо и продуманно.

— Если вы пытаетесь манипулировать только деньгами с человеком, который относится к своей работе с профессионализмом, гордостью и страстью, это не уважение, мистер Локхарт.

——...

Для Лоренца это была непонятная история. Он мог уловить смысл головой, но не мог согласиться.

Он нанял консультанта, чтобы «исправить» Лукаса. Естественно, ему было интересно, к какому сроку ребёнка можно будет «исправить». Он хотел, чтобы ребёнок поправился настолько, чтобы нормально поступить в школу. И предложил, что если ситуация улучшится в самые короткие сроки, он выплатит соответствующую премию. За что бы его можно было осуждать во всём этом — он совершенно не мог понять.

Лоренц не осознавал, что недопонимание возникло не из-за содержания, а из-за формы, в которой он преподнёс свои слова.

«Сложно. Это так же сложно, как отношения с женщиной».

— Не следует относиться к мистеру Беллотти просто как к наёмному работнику, которому вы платите.

— А как тогда к нему относиться? Принцем? Может, мне встречать его как королевскую особу?

Лоренц, откровенно выражавший своё недовольство, не понимал его. Тогда Маргарет приготовила пример, который он мог бы воспринять.

— Думайте о нём не как о субподрядчике группы Локхарт, а как о партнёрской компании. То есть о сотрудничестве.

— Не понимаю.

— Вы пригласили мистера Беллотти, чтобы получить его профессиональную помощь в вопросах Лукаса. Поэтому в том, что касается проблем ребёнка, мы должны не указывать ему, а прислушиваться к его мнению.

Однако от Лоренца, который, казалось, ненадолго задумался, последовала лишь холодная реакция.

— Ну не знаю, даже если так, я не чувствую, что был неправ.

Видя, что он не уступает, Маргарет тихо вздохнула. В нынешнем Лоренце ей иногда виделся он сам в детстве — упрямый ребёнок, который не уступал, пока его не убедят. Маленький Лоренц не умел уступать в том, что было ему непонятно.

Он направился к двери, через которую только что вышел Элиан.

— Ужин в восемь?

— Да.

— До этого я буду в прослушивательной комнате, проследите, чтобы меня никто не беспокоил.

Хотя он говорил обычным тоном, будто уже стряхнул с себя случившееся с Элианом, Маргарет не могла обмануться. Уже то, что он упомянул прослушивательную комнату, говорило о его подавленном настроении. Оставшись в кабинете одна, Маргарет на этот раз издала довольно тяжёлый вздох.

Джошуа Локхарт родился от альфы и омеги-мужчины. Недавно умерший Дэймон Локхарт был его отцом по отцовской линии, а его родитель, выносивший его, был вторым супругом Дэймона Локхарта.

Ещё до того, как Джошуа пошёл в детский сад, его родители начали жить отдельно. После грязных судебных баталий, разогревших прессу, к тому моменту, когда они наконец развелись, Джошуа только что закончил начальную школу.

После этого Джошуа со своим родителем-отцом уехал на запад. Поэтому, в отличие от других членов семьи Локхарт, он не смог полностью закончить обучение в Ашфорде. Когда его пригласили стать хоккеистом, он и в университет поступил на западе.

Но и в Нью-Йорке у него было множество друзей.

Если, конечно, можно назвать друзьями тех, с кем просто тусуются и бесцельно проводят бесполезное время.

— Двенадцать, три...надцать, че-ты-рна-дцать!

Несколько человек, стоявших вокруг тренажёра для жима ногами, с игривыми лицами медленно считали. А лицо того, кто сидел на тренажёре и толкал платформу вверх, было искажено от напряжения.

— А-а, больше не могу!

Он, наконец, сдался и поднялся с тренажёра. Со лба ручьями тек пот.

Фитнес-центр одного из отелей Манхэттена.

Это было место, где Джошуа и его компания часто собирались и проводили время.

Мужчина с тёмно-каштановыми волосами, который только что сидел на тренажёре, был наследником этого отеля.

— Макс, не раскисай так из-за того, что не побил рекорд Джошуа. Четырнадцать раз по 200 кг — это уже достаточно впечатляюще.

— Сравниваешь с Джошем? Он же входил в резервный список национальной сборной.

Мужчина по имени Макс вытирал пот полотенцем и упрекнул своего друга. Он подтолкнул его к тренажёру.

— Давай ты попробуй. Посмотрим, сколько ты сделаешь.

— Давай, Бек! Проигравший платит за сегодняшнюю гулянку?

Остальные друзья захихикали.

Мужчина по имени Бек, который только что веселился, дразня Макса, с неуверенным видом начал искать отговорки.

— Куда торопиться? Всё равно ставки между собой. Ах, да, во рту пересохло...

Бек, который переводил взгляд, пытаясь улизнуть, заметил Джошуа. Тот стоял на некотором отдалении от компании и с серьёзным лицом смотрел в телефон.

Бек поспешно перевёл тему на Джошуа.

— Джош! Когда ты возвращаешься в Лос-Анджелес?

— Пока не знаю.

Не глядя в их сторону, нехотя ответил Джошуа.

— Конечно, не хочет уезжать, раз здесь можно не ходить на работу, — захихикал другой парень.

Джошуа бросил на него недовольный взгляд.

— Я не ты.

— Да ладно, Джош, к работе он относится серьёзно, оказывается.

Сказал ли это насмешка или искренне, Бек с ухмылкой ответил, а Макс, нахмурившись, вступился за Джошуа на свой лад.

— На самом деле, у «Капитал» и «Медиа» главный офис находится на востоке. Для работы здесь удобнее, наверное, поэтому он и остаётся.

Макс, наследник этого отеля, был единственным из компании, кто хоть немного интересовался бизнесом. Остальные были блудными сыновьями, которые всё ещё довольствовались созданными для них в родительских компаниях пустыми титулами и безответственно предавались распутству.

Но будь то жалкие истории или более осведомлённые — Джошуа не слишком заботила болтовня этих парней. Всё равно это были просто приятели для тусовок, не особенно полезные в бизнесе. Его гораздо больше сводил с ума лежавший в руке телефон, о который он тревожился до такой степени, что готов был грызть ногти.

Взгляд Макса, наблюдавшего за доведённым до этого состояния Джошуа, упал на шрам, оставшийся на его плече. Это был след операции после серьёзной травмы плеча, когда он ещё играл в хоккей.

— Ты сейчас иногда выходишь на каток?

— Нет.

— Но говорят же, тебе звонит какой-то тренер или как его... просит прийти на тренировку своей команды.

— Это разве не твой тренер из младшей команды Джошуа? Я слышал, сейчас он в университетской команде.

На слова другого парня Джошуа цокнул языком и покачал голвой.

— Игроки там — убогий уровень. Даже если с ними играть, неинтересно.

— Ну да, ты же был лучшим бомбардиром в Западной лиге NCAA, уровень даже среди одних и тех же игроков NCAA разный. Если бы не та травма плеча...

Бек, болтавший бездумно, осознал свою ошибку и прикусил язык. Сам Джошуа не проявил особой реакции, но вся компания знала: даже если внешне он спокоен, это не значит, что ему всё равно.

Бек попытался неловко сменить тему.

— Кстати, Джошуа, это я благодаря твоему брату заработал деньги.

— Что ещё за чушь?

Только тогда Джошуа оторвал взгляд от телефона и нормально посмотрел на друзей. Из-за того, что заговорили о том, кого он не хотел бы слышать, его губы скривились, а взгляд стал злым.

— Про «Гелион Лайф», говорю. Ну, купил немного акций, когда Локхарт их приобрёл.

— А, те. Они же сильно выросли, да?

Когда кто-то поддакнул, Бек, воодушевившись, начал разглагольствовать вовсю.

«Гелион Лайф». Полное название — «Гелион Лайф Сайенс» — это фармацевтическая компания, которую Лоренц активно продвигал и которую приобрела группа Локхарт.

— Я тогда просто подумал: раз уж L'oreal их покупает, когда-нибудь да вырастут, и прикупил на пробу. Около 500 тысяч долларов, что ли? А потом просто забыл о них. Но на днях же вышла статья про «Локхарт Энерджи Солюшнз»? Из-за того ветряного проекта прибыльность «Гелион Лайф» стала просто огромной, и за это время акции выросли на 230 процентов!

Бек, сам от себя не ожидавший, что, просто купив акции фармацевтической компании, получит выгоду от бизнеса энергетической, радовался, как выигравший в лотерею.

— Ты говоришь о том офшорном ветряном проекте, который «Локхарт Энерджи Солюшнз» построили в Массачусетсе?

— Да, о нём!

— И какое отношение это имеет к «Гелион Лайф»?

В ответ на реакцию компании, не разбирающейся в делах, на этот раз пояснил Макс.

— Они же заключили контракт на поставку электроэнергии, произведённой ветряными электростанциями «Локхарт Энерджи», в «Гелион Лайф». Операционная прибыль резко улучшилась за счёт снижения расходов на электричество.

— Этот ветряной проект, мне мои родители тоже говорили, что Лоренц-хи (старший брат) очень много в него вкладывается. Хотя мне-то что — лишь бы деньги были, в подробности не вникаю.

Игриво цокнув языком и пожав плечами, взгляд Бека обратился к Джошуа. Его загорелое лицо, наслаждавшегося всё лето яхтами в Средиземном море, расплылось в ухмылке.

— Кстати, Джошуа, передай своему брату спасибо. Всё думаю, купить мне картину Баскии, которую давно присматривал, или винный погреб обновить, вот дилемма.

— Эй, хватит уже.

Макс, слушавший с обеспокоенным видом, покосился на Джошуа и подал знак остальным. Только тогда они осознали, что перешли границы, и замолчали. Ни для кого не было секретом, что у Джошуа не очень хорошие отношения со своим братом.

И действительно, глаза Джошуа сверкнули. Губами он улыбался, но во взгляде явно читалась насмешка.

— С чего вы рассказываете мне, как вы разбогатели благодаря Лоренцу Локхарту? Если он вам так благодарен, сходите к нему и получите лично карманные деньги.

Холодно усмехнувшись, Джошуа снова достал телефон.

Посчитав, что теперь хорошо бы сменить тему, Макс с лёгкой улыбкой по-дружески спросил:

— А почему ты постоянно смотришь в телефон?

— Кого-то ждёшь? По бизнесу?

Бек, заглянув в телефон Джошуа, многозначительно улыбнулся.

— Это же не рабочий телефон, верно?

Компания отреагировала странным возгласом, который нельзя было назвать ни восторгом, ни улюлюканьем.

— Есть кто-то, кто заставляет Джошуа Локхарта ждать?

— Не женщина, — нехотя ответил Джошуа.

— Тогда омега?

——...

Компания переглянулась между собой.

Джошуа был человеком, который, если находил себе кого-то по душе, мог и на скорости 200 км/ч, не нажимая на тормоз, развернуться и броситься в погоню на всех парах. Он не умел играть в «приближение-отдаление». Перед его стремительными ухаживаниями, не дававшими времени на раздумья, рушилась любая, даже самая высокомерная и неприступная стена. Но и надоедало ему так же быстро.

И вот теперь у него появился тот, звонка от которого он ждёт, то и дело проверяя телефон. Любопытство друзей было естественным.

Не отвечая на это любопытство, Джошуа взял полотенце, висевшее на тренажёре.

— Я пойду первым.

— Что? Куда ты собрался? Я нашёл классный бар в Сохо...

Не получив ответа, Макс смотрел вслед удаляющемуся Джошуа, толкнул Бека в плечо и упрекнул:

— Почему ты такой бестактный? Куда он идёт — очевидно.

— Куда же?

— Не помнишь, что было несколько дней назад?

— А что несколько дней назад?

— Членский бар в Трайбеке. Платиновый блондин.

Только тогда, осознав, Бек прищурился и кивнул.

— А... он ведь был совсем в его вкусе.

— Да разве есть человек, для которого такой типаж не в вкусе? Такие, как мы, даже подойти побоялись бы.

Бек возмущённо фыркнул.

— Даже если внешность и хороша, это всего лишь парень, работающий в баре. С чего бы это он мне показался слишком хорош?

Макс принялся тонко подкалывать Бека, и другой друг, хихикнув, поддержал его.

— Не стал. Увидел его, слюни пустил, но, поняв, что не тянет, и познакомил его с Джошуа.

— Да вы, твари!

Макс, глядя на Бека, который, казалось, вот-вот готов был наброситься, взял полотенце.

— При такой внешности — это и есть богатство и власть. Почти как выигрыш в лотерею размером с джекпот Супербоула.

Но Бек не мог согласиться.

— Чушь. Богатство и власть — это когда у тебя реально есть деньги и сила.

— В словах Макса тоже есть доля правды. Пусть он только попробует дебютировать сразу как модель или актёр. Нет, даже просто заведёт аккаунт в соцсетях и выложит пару фото — за несколько секунд наберёт сотни тысяч подписчиков. А там только на рекламе будет зарабатывать тысяч двадцать долларов в месяц.

— Если это так легко, почему он тогда прислуживает гостям в баре?

— Потому что не хочет — не по характеру. Я не раз видел, как продюсеры из сферы развлечений, которые ходят в тот бар, давали ему визитки и уговаривали.

Почувствовав, что мнения друзей начинают склоняться в одну сторону, Бек перестал спорить. Но презрительное выражение, будто он не мог согласиться, не сбросил.

Макс положил руку ему на плечо и ухмыльнулся.

— Что? Жалко?

— Чего?

— Думаешь: «Если бы не Джошуа, я бы тоже попытал счастья»?

Бек сбросил с плеча тяжёлую руку Макса и с досадой бросил:

— Отвали. Он просто не в моём вкусе, мне вообще неинтересно.

Компания расхохоталась над его попытками до конца сохранить жалкое самолюбие.

Даже после того, как он добрался до окрестностей здания в Трайбеке, Джошуа ещё какое-то время оставался сидеть на водительском сиденье. Кулаки, барабанившие по рулю, создавали напряжённую атмосферу. Рок-музыка, игравшая в салоне автомобиля на высокой громкости, тоже вносила свою лепту в нагнетание тревожной обстановки.

«Arctic Monkeys» — «Brianstorm».

Следуя за бешено быстрым ритмом ударных, скорость, с которой кулаки Джошуа били по рулю, тоже постепенно увеличивалась.

«Да, один день — это можно понять.

Он же не какой-то там, он настолько красив. Если даже получил визитку, не значит, что он захочет связаться на следующий же день. Да, верно. Он может себе это позволить.

Но всё же... три дня — это уже слишком, разве нет?»

Его, должно быть, бесчисленное множество раз клеили. Может быть, среди них были даже такие, у кого имя было не менее влиятельное, чем у самого Джошуа. Внешность была настолько поразительной, что это не было бы удивительным. Настолько, что даже не верилось, что он работает официантом в таком баре. Так что если у него и есть гордость — это понятно.

Но и у Джошуа за эти три дня ожидания самолюбие было уязвлено до предела. До такой степени, что даже если бы ему наконец позвонили, он сам хотел бы проигнорировать звонок.

Пробормотав ругательства, он в конце концов со всей силы ударил кулаком по рулю. И повернул руль в сторону подземной парковки.

Пока он поднимался на лифте наверх, к бару, он думал о том, что сказать, когда увидит это лицо.

«Ладно, не будем слишком злиться.

Если я разозлюсь, это будет лишь доказательством того, насколько я был нетерпелив, разве нет?

Нужно вести себя так, будто я ожидал такой реакции.

Сегодня я ни за что не спущу ему. Даже если ради этого придётся загрузить этот чёртов велосипед целиком в машину и увезти его».

Но такие планы и обещания оказались ненужными. Он просто потратил время и энергию впустую.

Пока он вошёл в бар и его провожали к месту, он быстро осмотрел внутренности бара, но нигде не было видно того, кого искал Джошуа. Заказ тоже пришёл принимать другой сотрудник.

— Джошуа, будете заказывать? Или порекомендовать вам что-то?

Даже этот сотрудник, которого он видел впервые, узнал Джошуа и, называя имя, которое ему никто не говорил, обращался к нему по-дружески. В отличие от «Риана».

— Я не вижу Риана.

— ...Что?

Удивлённый неожиданным вопросом, не имеющим отношения к делу, переспросил сотрудник.

— Риан. Платиновый блондин.

— А... Риан уволился.

Лицо Джошуа тут же исказилось. Он оторвал корпус от спинки, на которой сидел, и повысил голос.

— Уволился? Когда?

— Уже несколько дней назад. Кажется, он не выходил на работу со следующего же дня после того, как вы заходили...

Его губы уродливо искривились от неожиданной вести о том, что тот, кого он ждал, уволился.

Слова сотрудника, который вернулся, сказав, что разузнает, тоже были не лучше. Оказалось, что день, когда заходил Джошуа, был последним рабочим днём «Риана». Даже после того, как он поговорил отдельно с менеджером, тот сказал, что просто получил уведомление о том, что тот не может выходить на работу, потому что занялся другим делом. Джошуа, готовый уже схватить его за шиворот, потребовал объяснить, что это за другое дело, но менеджер лишь покачал головой.

Даже с учётом того, что это был клубный бар, среди посетителей царило строгое управление, а сотрудники редко работали подолгу. Молодые люди с привлекательной внешностью, благодаря этому получавшие высокую почасовую оплату, устраивались в бар, но быстро начинали скучать от такой работы, как прислуживание гостям.

— Риан был сотрудником, которого мы хотели бы видеть у себя долго, так что нам тоже жаль.

Менеджер, с искренним сожалением, как будто цокнув языком, осторожно добавил, стараясь не перечить Джошуа Локхарту.

— Но не интересоваться личными данными сотрудников, и уж тем более их местонахождением после увольнения — это наше правило, так что... я тоже ничего не могу сказать о «Риане».

Он продолжал говорить с виноватым видом, но даже если бы менеджер и знал, где Риан, он бы всё равно не сказал. Так как это было не заведение развратного характера, физические контакты с гостями, а также сообщение им настоящих имён или контактных данных было, по крайней мере официально, запрещено.

Поняв, что больше от него ничего не добиться, Джошуа развернулся. Причин оставаться там дальше у него не было.

«Риан» откладывал связь не просто потому, что «ломается». У него либо вообще не было планов связываться, либо желание связываться отпало.

«Я же проявил к нему терпение, потому что он оказался редким экземпляром, который не так просто заполучить... А он в итоге меня кинул?»

В нём вскипела горячая ярость, которую он чуть было не принял за пылкие чувства любви.

Спускаясь на лифте, Джошуа попытался кому-то дозвониться.

Пока шли гудки, он продолжал кусать нижнюю губу и барабанить кулаком по поручню лифта. Это движение выражало эмоции, выходящие за рамки простого нетерпения и приближающиеся к навязчивости.

[Джошуа, давно не слышал.]

Хотя прошло не так много времени, пока с той стороны не раздался голос мужчины, Джошуа был готов вот-вот потерять рассудок.

[Вы не звонили всё это время, так что мне было скучно.]

— Ты хорошо говоришь, хоть клиенты у тебя не только я, да?

Ха-ха. После притворного смеха мужчина сказал:

[Просто другие заказы не такие интересные, как заказы от Джошуа.]

— Ну и отлично.

[У вас появилась новая работа?]

Казалось, он видел противное лицо мужчины, сверкающее желтоватыми глазами и ухмыляющееся.

Двери лифта открылись. Джошуа ускорил шаг к своей машине.

— Найди человека.

[Это же моя специальность. Это человек, от которого нужно избавиться?]

На вопрос «Нужно ли от него избавиться?» Джошуа нахмурился и ненадолго задумался. Но для ответа ему не потребовалось много времени.

— Да, это тот тип, с которым нужно хорошенько разобраться.

Закончив разговор и садясь на низкое водительское сиденье, Джошуа держал на губах кривую, нечитаемую улыбку.

Симфония №5 Бетховена.

По мнению Лоренца, из-за чрезмерной известности ценность этого произведения, наоборот, не оценивается должным образом. Люди не слишком размышляют о том, что уже стало привычным. Ошибочно полагая, что раз они уже знают это до отвращения, больше нечего и смаковать.

Лоренц был уверен, что, как нет никого, кто не знал бы тот самый знаменитый первый мотив этого произведения, так и почти нет никого, кто понимал бы истинную ценность этого произведения.

Бетховен не давал этой симфонии сентиментального названия «Судьба». То, что она стала широко известна под названием, которого не давал композитор, произошло из-за эпизода, описанного в биографии Бетховена его учеником и секретарём Антоном Шиндлером.

По словам Шиндлера, Бетховен, указывая на первые четыре ноты — мотив первой части этой симфонии, сказал так: «Так судьба стучится в дверь». Однако нет никакой возможности проверить, оставил ли Бетховен на самом деле такие слова.

Для Лоренца это произведение было просто Симфонией №5 до минор. Именно под таким названием, какое дал ей Бетховен.

Один мотив становится темой, видоизменяется и появляется в разных формах, пронизывая всё произведение, — структурная изощрённость. Что больше всего нравится — это то, что музыка ведётся не потоком эмоций, а логической композицией.

Когда он слушает это произведение, он всегда может сосредоточиться на правилах и построении. Это иногда успокаивает головную боль и дарит отдых в мире, где всё логически упорядочено и идёт по правилам.

Лоренц владел в своём пентхаусе очень тщательно оборудованной прослушивательной комнатой. Пол, стены и потолок — всё было отделено от основного корпуса здания по системе «комната в комнате», что почти полностью блокировало внешний шум.

Огромные колонки, занимавшие целую стену комнаты, тяжёлые усилители и проигрывающие устройства, аккуратно расставленные, создавали в этом пространстве атмосферу, напоминающую не прослушивательную комнату, а лабораторию. На полу была отмечена даже самая оптимальная точка для прослушивания музыки. Чтобы после уборки можно было каждый раз безошибочно ставить кресло именно туда.

Это место было убежищем Лоренца, его маленьким раем.

Но в этом особняке Локхартов не было полноценной прослушивательной комнаты. Пока особняк не станет полностью его, он не мог по своему желанию что-то в нём менять. Поэтому ему приходилось довольствоваться толстыми звукопоглощающими панелями, звукоизоляционными шторами и большими датскими напольными колонками.

Может быть, поэтому Лоренц никак не мог сосредоточиться на музыке.

Его взгляд, следивший за партитурой, разложенной на пюпитре, уже несколько раз сбивался и отвлекался. Всё время перед глазами вставало конкретное лицо одного человека.

8:43 утра, Ист-46-я улица.

Ресторан с изумрудно-зелёным навесом.

Сломанный шлем.

Солнечный свет, хлынувший наружу в тот момент, когда он снял этот шлем.

Под глазами Лоренца коротко дёрнулось. Бледные суставы пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, выступили.

Во время прослушивания музыки он не хотел представлять никаких образов. Он хотел лишь сосредоточиться, следуя за порядком, в котором ноты на партитуре претворялись в безупречные звуки.

Но лицо Элиана Беллотти мешало этому восприятию.

«Да, это потому, что тогда я как раз слушал это произведение. Именно в тот момент, когда я впервые его заметил, как назло, звучала эта симфония».

Лоренц перестал следить взглядом за партитурой и полностью погрузился в размышления.

Встречая Лоренца после работы, Маргарет снова посоветовала пригласить Элиана Беллотти на ужин. Чтобы помириться.

— Вы делаете всё возможное для Лукаса. Думаю, что мистер Беллотти — отличный консультант, и вы, Лоренц, не сможете этого отрицать.

Прошло несколько дней с первой встречи, но за это время Лоренц так и не столкнулся с Элианом Беллотти. Даже если они живут в одном доме, они не семья. У Элиана не было обязанности провожать и встречать Лоренца, когда тот едет на работу или возвращается.

— Тогда скажите ему, чтобы спускался в ресторан к восьми часам.

С видом «делать нечего» Лоренц сказал это и собрался вернуться в свою комнату. Но голос Маргарет остановил его.

— Так нельзя.

— Ну что ещё?

— Приглашать на ужин должны вы сами. Неужели вы и сейчас так приглашаете на свидания?

— Это же не свидан... не свидание.

Уверенный ответ Лоренца почему-то становился всё менее уверенным. Его глаза сузились. Будто он сомневался сам в себе.

«Это не свидание. Конечно, не свидание».

— Это не свидание, а повод помириться. Поэтому вы, Лоренц, должны пригласить лично. Иначе смысл теряется. Если он услышит от кого-то другого переданное сообщение: „Спускайся в ресторан к восьми“, — любой воспримет это как приказ.

Лоренц, ненадолго задумавшись стоя, провёл большой ладонью по подбородку и пожал плечами.

— Ну не знаю. Не хочу тебя разочаровывать, Маргарет, но даже если я приглашу его на ужин, мы точно снова поссоримся.

Сказав это сварливо, он ушёл. Это было час назад.

«Отношения сотрудничества, а не работодателя и наёмника. Партнёрская компания, а не субподрядчик».

Пока он пережёвывал в голове слова Маргарет, его мысли приходили во всё больший беспорядок.

То, что он не мог сосредоточиться даже на музыке, было хуже, чем ад.

«Чёрт».

В итоге Лоренц, не прослушав ни одного произведения до конца, выключил музыку. Это было крайне редким случаем.

Вскочив с места, он вышел из комнаты грубой, торопливой походкой разгневанного человека.

Приготовленная семьёй Локхарт спальня Элиана была очень комфортной. По размеру она была как минимум в три раза больше его комнаты в Бруклине, плюс роскошная отдельная ванная. Разумеется, мебель и постельное бельё тоже были высшего качества. Сидя за письменным столом у окна, открывался вид на красивый внутренний дворик. Элиан часто писал там отчёты о Лукасе.

Звук льющейся в ванну воды был довольно громким. Выйдя из ванной в халате, Элиан подошёл к окну и взял телефон. Принимая ванну, чтобы снять напряжение дня, он собирался посмотреть видео, связанные с детской психологией. На платформах обмена видео было очень полезно иметь доступ к разнообразным лекциям известных консультантов.

Но совершенно не относящееся к первоначальной цели видео привлекло взгляд Элиана.

«Синдром феромонной зависимости — для них это была удача и счастье»

Это был заголовок, который не мог бы пропустить ни один пациент с синдромом феромонной зависимости. На превью была фотография пары, которая, нежно прижавшись лицами друг к другу, ярко улыбалась.

Включив видео, Элиан, не отрывая взгляда от экрана, на ощупь прошёл и присел на край кровати.

Видео начиналось с путешествия в небольшой городок в штате Колорадо.

[Эмма, которой поставили диагноз «синдром феромонной зависимости», вышла замуж, как только ей исполнилось восемнадцать. Сразу после окончания старшей школы. Её друг детства, с которым она встречалась с пятнадцати лет, Райан, узнав о её болезни, сделал ей предложение.]

Затем последовало интервью с мужчиной по имени Райан. Это был здоровый на вид молодой человек с румяными, сияющими щеками. С застенчивой улыбкой он рассказывал их историю.

[Как только я узнал о болезни Эммы, у меня даже других мыслей не возникло. Все были против, говорили, что это слишком ранний брак, но мы с Эммой были уверены. Именно из-за этой болезни мы поняли: поступать в университет, встречаться ещё несколько лет... для нас такие траты времени были не нужны. Я интуитивно понял, что в итоге женюсь на Эмме. Через 5 лет, через 10 лет или прямо сейчас — в итоге я всё равно женюсь на Эмме, так что не было смысла откладывать.]

Видео показывало их обычную повседневную жизнь. Они гуляли, взявшись за руки, вместе ходили за покупками, заходили в цветочный магазин, чтобы вдохнуть аромат свежих роз, с удовольствием готовили в уютной кухне — ничем не отличаясь от обычных пар.

Снова последовало интервью с Райаном.

[Это же болезнь, при которой нет никаких проблем, если просто периодически обмениваться феромонами с партнёром. Не нужно постоянно принимать дорогие стабилизаторы, не нужно страдать от побочных эффектов. У нас не было ни одной причины сомневаться в браке. Эмма сейчас здоровее всех, даже здоровее меня.]

На этот раз кадр сменился, и Райан с Эммой сидели рядом. Лицо Эммы было полно энергии, будто она демонстрировала своё здоровье.

[Как и сказал Райан. Я ни разу в жизни не принимала стабилизатор, и никаких проблем или неудобств в жизни нет. Синдром феромонной зависимости — не такая опасная болезнь, как думают люди. Если ты с любимым человеком.]

Эмма тёплым взглядом посмотрела на Райана, а Райан мягко сжал её руку.

[Мы с Эммой говорим, что эта болезнь — наша удача и счастье. Потому что она дала нам понять, что не нужно делать крюк, что мы — судьба друг для друга.]

Синдром феромонной зависимости. Редкое заболевание, поражающее альф и омег. Если периодически не подвергаться воздействию феромонов противоположного пола, вегетативная нервная система становится нестабильной, что последовательно вызывает тревогу, гипервентиляцию и судороги. У омег может случиться течка, у альф — рут без каких-либо предвестников. При ухудшении симптомов можно потерять сознание, и в этом случае возможны фатальные повреждения мозга.

Но достаточно лишь регулярно получать феромоны противоположного пола, чтобы жить как совершенно нормальный человек. Как Эмма.

Элиану поставили этот диагноз около трёх лет назад, и с тех пор он постоянно принимал стабилизаторы.

Приём стабилизаторов позволяет блокировать симптомы болезни, но побочным эффектом является постепенное ослабление обоняния. Хотя говорят, что если прекратить приём лекарств и подвергаться воздействию феромонов, обоняние возвращается, в нынешней ситуации Элиан не мог прекратить приём стабилизаторов. Если только он не встречался с партнёром-альфой (мужчиной или женщиной), приём стабилизаторов был обязателен.

То, что можно выйти замуж за любимого человека и, обмениваясь феромонами друг с другом, справляться с болезнью... Эмма и Райан из видео были чрезвычайно удачливым случаем. Но не у всех жизнь складывается так.

Среди пациентов с синдромом феромонной зависимости много тех, кто, осознавая свою болезнь, спешит с замужеством в раннем возрасте. И большинство таких браков заканчиваются несчастливо. Возможно, это закономерный результат, поскольку брак заключается на скорую руку не из-за любви, а по другим причинам.

Остановив воспроизведение видео, Элиан с тяжёлым вздохом поднялся с места. Видимо, во время купания лучше будет слушать музыку.

Он перебрал несколько пластинок из тех, что выбрал в доме в Бруклине.

«Rêverie» («Грёзы») Дебюсси. Это было произведение, которое любила и его мать, поэтому она часто включала его ему в детстве как колыбельную. Возможно, поэтому, когда он слушал эту музыку, он словно возвращался в детство и чувствовал покой.

На лице Элиана, поглаживавшего поверхность старой обложки пластинки, на мгновение задержалась спокойная улыбка. Вещи, которых касались руки матери, сами по себе были драгоценными воспоминаниями.

Осторожно поставив пластинку на проигрыватель и опустив иглу в канавку, он услышал знакомые и нежные звуки, сопровождаемые лёгким потрескиванием.

Элиан открыл бутылку вина, купленного в секонд-хенде, и наполнил бокал. Это был аргентинский мальбек, который они часто пили с матерью. Несколько раз повертев бокал, чтобы вино полностью раскрыло аромат, он поднёс его к носу. Но он совершенно не чувствовал вкуса красного вина. Лишь смутно ощущался резкий запах алкоголя.

Сразу после переезда в Нью-Йорк состояние не было настолько серьёзным. Было достаточно принимать лекарство раз в несколько дней, и с обонянием почти не было проблем.

Но теперь нужно было каждый день без пропусков принимать лекарство, и из-за побочного эффекта с каждым днём все запахи мира отдалялись от него.

Запах фокаччи, которую готовил Матео, запах трав и деревьев в ветре, касавшемся лица во время прогулки в парке, запах бумаги, поднимавшийся со страниц любимых книг. Всё это исчезало из мира Элиана.

«Всё в порядке. Потом, когда появится партнёр, всё наладится. Не нужно нервничать понапрасну».

Прислушиваясь к мелодии, доносившейся из проигрывателя, Элиан собрался с мыслями.

Когда вернулся в ванную, ванна за это время наполнилась до нужного уровня. Сняв халат, он погрузился в тёплую ванну. Температура воды была идеальной, пены было много, но аромат средства для ванны он не мог ощутить.

Кап... кап... Мелодия Дебюсси, кажется, вслушивалась в каждую падающую каплю, но не могла утешить его изнутри.

Он сделал глоток вина. Как и ожидалось, не чувствовалось ни вкуса, ни букета. Ему казалось, что эта болезнь отнимает у него не только обоняние, но и саму жизненную силу. Мир постепенно терял цвета и превращался в чёрно-белый.

Каждый раз, убеждаясь, что не чувствует вкуса и запаха, Элиану становилось страшно. Он никому не показывал этого, но ему было страшно.

Протянув руку за пределы ванны, он вылил красное вино без запаха и вкуса на пол ванной. Красная жидкость, напоминающая кровь, тонкой линией потекла по плитке.

■

Лоренц, вышедший из прослушивательной комнаты с таким видом, будто собирался на дуэль, даже спустившись вниз, не смог сразу направиться к цели и некоторое время бродил по коридору.

Служащий, вышедший из комнаты Лукаса с корзиной для белья, поздоровался с Лоренцем и посмотрел на него с недоумением. Потому что почти не бывало, чтобы он без особой цели бродил где-то по дому.

Лоренц слегка кивнул в ответ и, сделав вид, что смотрит на улицу из окна в конце коридора, стоял там. Лоренц Локхарт стоит в коридоре и смотрит в окно? Это само по себе было не менее удивительным зрелищем.

Убедившись, что служащий полностью скрылся за лестницей, Лоренц прошёл мимо комнаты отца и комнаты Лукаса до самого конца коридора.

Постучав и немного подождав, он не получил ответа.

— Это Лоренц Локхарт. Давайте поговорим немного.

Он постучал ещё раз. Но и на этот раз за дверью не последовало никакой реакции.

Когда его терпение уже иссякло, и он хотел уже постучать кулаком, наконец послышалась какая-то возня.

«Может, он немного задремал...» — наклонившись, чтобы прислушаться, в тот же миг дверь открылась.

— Почему ты так долго не отвеча...

Лоренц, хотевший было сказать: «Почему ты так медленно открываешь, если был внутри?», — не закончил фразу.

Влажные, мокрые волосы, чисто вымытое лицо. Перед ним стоял Элиан Беллотти в халате.

Видимо, он выбежал из ванной, поспешно накинув халат, даже толком не вытеревшись — на щеках и шее всё ещё блестели капли воды. Он явно торопился.

Элиан, смотревший снизу вверх на застывшего с неоконченной фразой Лоренца, узнав посетителя, с недоумением спросил:

— В чём дело?

— Вы... не слышали стука? — Голос Лоренца был заметно мягче, чем вначале. Мысль «отчитать» испарилась без следа.

— Слышал. Я был в ванной.

— Похоже на то.

Под взглядом Лоренца, мельком скользнувшим по всему телу, Элиан торопливо запахнул халат.

Лоренц усмехнулся.

«Ну да, с таким лицом неудивительно, что он осторожничает».

Затем Лоренц вдруг заметил, что изнутри комнаты доносится музыка. Он прислушался к тихой, почти едва слышной громкости.

— Дебюсси?

Глаза Лоренца сузились, брови дёрнулись. В его тоне явно чувствовалось пренебрежение.

— У вас есть какие-то возражения?

— Чьё это исполнение? Слишком медленный темп. Как ни крути, это Дебюсси, но чересчур сентиментально. К тому же качество звучания... Вы слушаете с проигрывателя? Причём, кажется, очень низкого качества. Игла просто сдирает и уничтожает всю музыку...

— Мистер Локхарт.

——...

Под твёрдым голосом Элиана Лоренц прекратил поток своей критики.

— Вы ведь пришли не просто так, а по делу, верно?

Дело. Да, конечно, дело у него было.

— Надеюсь, вашим делом было не оскорбление моих вкусов?

Глядя на выражающее недовольство лицо Элиана, Лоренц понял, что снова ошибся. Пришёл, чтобы протянуть руку примирения, а в итоге ещё сильнее задел его.

Но он не собирался его оскорблять.

Красивый юноша с платиново-светлыми волосами и «Rêverie» Дебюсси. Он просто подумал, что это слишком сентиментальное сочетание. К тому же слушать музыку на некачественном проигрывателе — это оскорбление и для композитора, и для исполнителя, и самой музыки. Он лишь указал на это с точки зрения культуры.

И тут Лоренц вдруг заметил.

От Элиана Беллотти исходил очень приятный аромат.

Приятный аромат — это было ощущение, которого он почти не испытывал в последнее время. Потому что из-за постоянно скачущего уровня реакции на феромоны его обоняние стало острым. К тому же, даже не в такие периоды, почти не было моментов, чтобы он чувствовал какой-то искусственный запах как аромат.

Сам того не замечая, Лоренц подался корпусом к Элиану. И наоборот — корпус Элиана отклонился назад.

— Если вы пришли по делу, скажите... Может, с Лукасом что-то случилось?

На лице Элиана появилось беспокойство. Лоренц покачал головой.

— Нет, не поэтому.

— Тогда...

Вспомнив совет Маргарет «пригласить искренне», Лоренц самым мягким тоном, на который был сейчас способен, приступил к делу.

— Давайте вместе поужинаем. Спускайтесь в ресторан к восьми часам.

Но и этого Элиану Беллотти, похоже, оказалось недостаточно.

— Это тоже приказ работодателя?

— Почему вы на всё так реагируете...!

— Я говорю то, что хочу сказать. Ужин не входит в мои обязанности. У вас нет права приказывать мне спускаться.

Лоренц вздохнул, глядя в потолок, пытаясь совладать с эмоциями. И снова посмотрел на смотревшего на него с упрёком Элиана. Сжав губы, он повторил то же самое, но в другой форме.

— Хорошо, исправляюсь. Я хотел бы поужинать вместе. Не могли бы вы спуститься в ресторан к восьми часам, мистер Беллотти?

На его лице было написано невыразимое унижение.

Глядя на это выражение лица Лоренца, Элиан едва удержался от неловкого смеха. Если ему так унизительно, мог бы и не делать этого. Поймёт — не поймет.

Как бы то ни было, раз он приложил усилие, Элиан тоже решил отнестись к нему вежливо.

— Спасибо за приглашение, но я откажусь.

Он вежливо передал свой отказ.

— Вы... отказываетесь?

Словно услышал нечто невероятное, лицо Лоренца исказилось. Но Элиан был спокоен.

— У меня накопилась сильная усталость. Сегодня я планирую спокойно принять ванну и рано лечь спать. Наслаждаясь Дебюсси на дешёвом проигрывателе.

— Но я...

«Я, владелец компании, предлагаю поужинать, а он отказывается по такой причине?»

— Мой рабочий день на сегодня закончен, и после работы я не хочу проводить время в дискомфорте. Тогда.

Шагнув назад, Элиан без промедления закрыл дверь.

Оставшийся перед дверью Лоренц какое-то время не мог даже усмехнуться. Подперев бока руками, он только моргал, не в силах принять ситуацию.

Разразился гневом на пустое место перед плотно закрытой дверью он лишь спустя некоторое время.

«„После работы я не хочу проводить время в дискомфорте“? Это значит, что ему некомфортно находиться со мной?»

«Человек впервые протянул руку примирения, а его так игнорируют?»

Это было, конечно, не приглашение на свидание. Но всё равно его лицо горело, будто его только что отвергли после приглашения на свидание. Сказать не в похвальбу, но его ещё ни разу в жизни не отвергали.

Он хотел постучать в дверь и снова вызвать его.

«На этот раз — именно как „приказ работодателя“. Спускайся в ресторан к восьми, без вариантов». С таким намерением он собирался выдвинуть ультиматум.

Но почему-то не мог. Словно мальчишка, который боится, что его отвергнут, и в итоге не решается набраться смелости, он лишь прожигал взглядом закрытую дверь и кусал губы.

Остаточный аромат, исходивший от Элиана Беллотти, всё ещё витал в коридоре. Влажные золотистые волосы — он, казалось, только что вымыл голову.

«Это первый раз, когда меня не раздражает этот запах. Что же это за шампунь?»

— Rojo.

Учитель произнёс короткое испанское слово. Не успела она закончить, как глаза ребёнка быстро обежали разбросанные по столу карточки. И маленькая рука выбрала одну из них.

— Правильно! Молодец!

Как только была выбрана правильная карточка, последовали уместные похвала и поддержка учителя.

Она снова, делая вид, что серьёзно раздумывает, оглядела карточки.

— Лукас, ты так хорошо угадываешь! Давай попробуем что-нибудь посложнее на этот раз.

Наполненные напряжением глаза ребёнка пристально следили за губами учителя. Во взгляде и выражении лица одновременно читались и ожидание поскорее подтвердить свои старательно выученные знания, и нетерпение ни за что не ошибиться.

— Мм... ¡Mesa!

Как только учитель произнёс слово, карие глаза ребёнка беспокойно заметались по карточкам. В отличие от прежней уверенности, теперь он колебался.

Лукас брал урок испанского в своём кабинете, примыкающем к спальне.

Элиан сидел на некотором отдалении от стола и наблюдал за реакцией ребёнка.

Как ребёнок семьи Локхарт, Лукас уже должен был осваивать множество образовательных программ. Базовое чтение и понимание прочитанного, математика, основы естественных наук, география, история США и всемирная история, иностранные языки... Плюс шахматы и художественная деятельность в игровой форме.

Из них основы естественных наук, историю США и всемирную историю добавил Лоренц Локхарт после того, как переехал в особняк. Для подготовки к поступлению в Ашфорд.

Даже время отдыха и игр, а также меню ежедневных перекусов — всё у Лукаса было расписано по установленному расписанию. Даже если казалось, что ребёнок вполне справляется, для обычного шестилетнего ребёнка это был напряжённый график.

Наконец Лукас очень осторожно выбрал одну карточку. Карточка с изображением деревянного стола — правильный ответ. Но, не будучи до конца уверенным, он смял карточку в руке. Затем ребёнок взял другую карточку. На этот раз, видимо, снова не мог решиться, так что его пухлая нижняя губа побелела от того, как сильно он её кусал.

— Лукас, всё в порядке. Это не экзамен, а игра. Не нужно так нервничать. Ты и так уже много раз угадал правильно.

Учитель тепло подбодрила, но это не успокоило тревогу ребёнка. Лукас снова поменял карточку. А затем вернулся к самой первой, которую выбрал вначале. Навязчивое поведение. Крепко сжав карточку в руке, ребёнок низко опустил голову. Вскоре капли слёз начали капать ему на колени. Он больше не мог выдерживать психологическое давление.

Учитель не отреагировала бурно. Будто это иногда случалось, она спокойно просто обняла его за маленькие плечи и похлопала по спине.

— Ничего страшного. Всё хорошо, Лукас. Ты и так уже достаточно хорошо справляешься. Я горжусь тобой, Лукас.

Во взгляде Элиана, наблюдавшего за ребёнком, тоже читалось сочувствие.

Учитель, вытерев Лукасу слёзы, на этот раз бодрым и весёлым тоном переключила внимание ребёнка.

— Тогда давай в этот раз выберем то, что нравится Лукасу?

Но выражение лица ребёнка, который только что перестал плакать, мгновенно изменилось.

Он крепко сжал маленькие губы и яростно закачал головой. Не переставал отказываться.

Учитель растерянно посмотрела на Элиана. Элиан слегка кивнул, давая понять, что не нужно больше ничего требовать от ребёнка. Тогда учитель подхватила ребёнка, усадила к себе на колени и принялась успокаивать.

— Ладно, ладно. Можно не делать. Я просто предложила. Всё в порядке, Лукас. Можно не делать.

Крепко обхватив обеими руками шею учителя и уткнувшись лицом в её плечо, ребёнок долго не поднимал головы.

Согласно наблюдениям к настоящему моменту, Лукас не отказывался от занятий. В основном у него был живой интеллектуальный интерес, и с мотивацией достижения, казалось, тоже всё было в порядке. Но, конечно, это было не всё.

То, что он не говорит. То, что не пытается выходить из комнаты. — Лоренц Локхарт говорил о проблемах Лукаса так, будто они заключались в этих двух вещах, но ситуация была не такой простой.

У ребёнка была склонность чрезмерно корить себя, когда он сталкивался с незнакомыми вопросами или ошибался в ответе.

И ещё одна вещь: он проявлял крайнюю реакцию отторжения, когда дело касалось самовыражения. Даже на такой простой вопрос, как «выбери то, что тебе нравится», он реагировал настолько сильным испугом.

Согласно наблюдениям Элиана после того, как он поселился в этом особняке, на всех занятиях ребёнок демонстрировал одинаковую модель поведения.

Домашние учителя в один голос говорили, что раньше ребёнок хотя и был тихим и застенчивым по характеру, но довольно любил самовыражаться. Рисование, ведение дневника, ролевые игры — называли они занятия, которые ребёнок любил больше всего.

Тогда что же мешает Лукасу говорить?

Элиан обеспокоенным взглядом смотрел на ребёнка, крепко обнимавшего учителя.

На столе у ребёнка сидел тот самый плюшевый кролик. Как ангел-хранитель, всегда готовый защитить ребёнка.

После занятия, пока Лукас с няней пил чай и перекусывал, Элиан тихо вышел из комнаты.

У него был человек, которого нужно было найти, но в этом огромном особняке он понятия не имел, куда идти. Однако, судя по предыдущему опыту, в особняке рано или поздно обязательно кто-нибудь попадался на пути. А они всегда знали, где она находится.

Как и следовало ожидать, на этот раз всё было так же.

Не успев спуститься на нижний этаж, Элиан на лестничной площадке второго этажа встретил служащего.

Он хотел было вежливо улыбнуться и пройти мимо, но Элиан поспешно его окликнул.

— Я хотел бы увидеть миссис Ферроу.

— Сейчас она, наверное, в гостиной на первом этаже.

— Спасибо.

Особняк, где целый день сновало много занятых людей, всё контролируя.

Проживающих здесь было всего двое — Лоренц Локхарт и Лукас, но постоянно проживающих служащих было более десяти. Поэтому, где бы в особняке ни находиться, рано или поздно с кем-нибудь столкнёшься.

Спустившись на нижний этаж, как и сказал служащий, он увидел Маргарет. Она что-то приказывала служащему у дивана. Подождав сзади, пока служащий уйдёт, Элиан подошёл к Маргарет.

— Миссис Ферроу.

Маргарет обернулась, стоя на месте.

Вокруг её ясных голубовато-серых глаз мягко обозначились морщинки.

— Зовите меня Маргарет.

— А, тогда... и вы зовите меня просто Элиан.

— Хорошо. Элиан.

Элиан тоже улыбнулся ей в ответ.

Когда он впервые встретился с Маргарет для собеседования, он был довольно напряжён из-за её манеры держаться. Несгибаемая прямая осанка, худощавое, но с ощущением крепкой энергии телосложение, отчётливая глубокая морщина между бровями, решительный рот. Одежда без единого намёка на небрежность, но безупречно строгая и элегантная. Создавалось впечатление строгой, суровой и холодной, типичной экономки из знатного дома. Казалось, даже её волосы с проседью придавали ей ещё более властный вид.

Но за последние десять с лишним дней его впечатление о ней изменилось.

Она уделяла удивительно пристальное внимание всему, что происходило в этом особняке. Не только расписанию и состоянию Лоренца Локхарта, но и Лукасу. И при этом она не выглядела ни капли уставшей.

Она была похожа на опытного дирижёра, который управляет этим огромным замком, чтобы в нём поддерживалось тепло и чтобы по нему текла жизнь.

К тому же, в отличие от первого впечатления, которое казалось холодным, она умела внушать собеседнику спокойствие своим тёплым и мягким участием.

— Я чем-то могу помочь... Может быть, у вас есть какие-то неудобства?

Элиан покачал головой.

— Нет, спасибо, я живу очень комфортно. Я хотел спросить кое-что о Лукасе.

Маргарет слегка склонила голову набок, показывая, что она готова внимательно слушать.

С тяжёлым сердцем Элиан осторожно заговорил.

— Вы говорили, что раньше Лукаса дважды отказывались от него?

— Да, верно.

— Не могли бы вы дать мне документы, связанные с этим?

— Думаю, я уже передавала вам всё...

— В документах, которые вы мне передали в прошлый раз, были краткие записи только о том, когда он был усыновлён и когда от него отказались. Нет ли материалов, где более подробно описаны те ситуации?

Маргарет кивнула.

— Что касается этих материалов, вам нужно обратиться к Лоренцу.

— А... они у мистера Локхарта?

На лице Элиана появилось смущение.

После того как несколько дней назад он приходил в комнату, с Лоренцем Локхартом больше не было встреч. Даже живя под одной крышей — он на верхнем этаже, Элиан на нижнем, — можно было не видеть друг друга несколько дней. Это была совсем не та жизнь, как в Бруклине с семьёй Беллотти, когда он видел их по нескольку раз на дню и разговаривал с ними.

Мысль о том, что придётся иметь с ним дело, была неприятна.

Его бесстрастное лицо, говорившее о Лукасе, как о средстве достижения цели, и его высокомерное лицо, пренебрежительно отзывавшееся о Дебюсси на дешёвом проигрывателе.

Вероятно, этот мужчина даже не осознаёт, что именно он делает не так. Элиан встречал немало опекунов своевольного типа или надменных богатых опекунов, но такого несоциализированного человека он видел впервые.

«Нельзя ли попросить Маргарет, чтобы она передала ему мою просьбу?» — но такой незрелый вопрос он задать не мог. Лоренц — опекун ребёнка-клиента. Ради Лукаса эту проблему в любом случае нужно было решить в ближайшее время.

— Когда я мог бы его увидеть?

Маргарет взглянула на настенные часы и коротко улыбнулась.

— Сегодня он вернётся к семи часам.

Если не было особых дел, Элиан после работы обычно час катался на велосипеде. Не только ради спорта, но и потому, что ему нужно было время, чтобы передохнуть и вырваться из строгой и властной атмосферы особняка.

Далеко ездить было не нужно — прямо рядом находился Центральный парк. Место, вполне подходящее, чтобы освежить голову среди трав, деревьев и озёр. По пути он останавливался, чтобы сфотографировать или снять на видео то, что можно будет показать Лукасу.

От входа в парк до особняка даже неспешным шагом можно было дойти за пять минут. Минуя главное здание и повернув за угол, Элиан направился к флигелю. Маленькая боковая дверь с той стороны была служебным входом и одновременно единственным проходом, через который можно было входить и выходить из особняка с велосипедом.

Когда он вошёл в боковую дверь, в его поле зрения попал мужчина, распаковывавший коробки у входа во флигель.

Короткие волосы, загорелая кожа, светлые веснушки на щеках. Поздороваться ему с ним ещё не приходилось, но он несколько раз видел этого человека издалека.

В отличие от тех, кто работал внутри особняка, мужчина всегда был одет не в униформу, а в рабочую одежду. Похоже, он был служащим, отвечающим за сад, парковку, внешние работы по зданию и т.д.

Заталкивая велосипед в стойку, Элиан поздоровался первым.

— Здравствуйте.

Мужчина машинально обернулся и, узнав, кому принадлежит голос, просиял.

— Здравствуйте! Вы, наверное, с велосипедной прогулки?

— Да.

— Сейчас погода прохладная, так что кататься на велосипеде очень приятно.

— Согласен.

— На прошлой неделе я ездил до Гудзон-парка, там уже совсем осенью чувствуется.

— Вы далеко забрались. Туда и обратно, наверное, часа два ушло.

— Я очень люблю кататься на велосипеде...

Мужчина запнулся и украдкой взглянул на Элиана. Создавалось впечатление, что он ждёт приглашения покататься вместе. Но Элиан был не очень общительным человеком. Не то чтобы он настолько не умел общаться, что на вечеринках чувствовал себя неловко, но у него не было врождённой способности легко сходиться с любым и быстро становиться друзьями. Он никак не мог пригласить на прогулку того, с кем только что едва успел поздороваться.

Но необходимо было налаживать контакты с людьми в этом доме.

Потому что, чтобы сблизиться с Лоренцем Локхартом и выведать у него правду, всей оставшейся жизни могло не хватить.

Закрепив велосипед, Элиан обратил внимание на коробку моющего средства, которую мужчина достал из коробки.

— Вы, наверное, собираетесь помыть машину.

— А, вы об этом? Да. Купил на пробу, новинка. Говорят, что сохраняет блеск долгое время и при этом сводит к минимуму повреждения. Уверяют, что достаточно протирать мягкой тряпкой, даже без губки. Но вам, наверное, это не очень интересно...

Мужчина, увлечённо рассказывавший, вдруг смутился, потер разгорячённую щеку рукой и отвёл взгляд.

Элиан был не настолько глуп, чтобы не заметить, что тот стесняется. Но эта симпатия не была ему приятна, потому что на неё нельзя было ответить взаимностью. Симпатия этого мужчины, в конце концов, была не более чем поверхностным любопытством, вызванным внешностью. Такие чувства быстро проходят.

— Можно я посмотрю, как вы моете машину, если вас не затруднит?

— Да, конечно... Что?!

Сначала ответив автоматически, мужчина затем осознал смысл сказанного Элианом и, переспросив, поднял голову. Отреагировал так, будто услышал нечто невероятное, грандиозное предложение.

— Если я не помешаю...

Мужчина активно замахал обеими руками.

— Вы вовсе не помешаете! Что вы! Никаких помех!

Элиан приблизился к мужчине и предложил пожать руку.

— Я Элиан. Элиан Беллотти.

— Ноа Картер.

Мужчина несколько раз вытер ладони о пояс рабочей одежды и только после этого протянул руку. Прикосновение его пальцев было чрезмерно вежливым и осторожным.

Ноа с корзиной, полотенцами и щётками в руках пошёл вперёд, Элиан последовал за ним. Он спустился на подземную парковку впервые. Элиан спокойно огляделся вокруг.

Пространство от въезда для машин простиралось длинным прямоугольником, весь потолок был покрыт холодными белыми светодиодными лампами. На полу не было ни одной тени. Благодаря этому, несмотря на то, что это был подвал, совершенно не чувствовалось ни мрачности, ни духоты.

Под ослепительно белым светом выстроились потрясающие автомобили. На вид около двадцати машин — редкие модели, от которых любой автомобильный энтузиаст пришёл бы в восторг.

— Напоминает Бэт-пещеру, правда?

— ...Что?

— Из фильма «Тёмный рыцарь». Ах, вам, наверное, это неинтересно.

Ноа, который спрашивал, сияя глазами, как ребёнок, почесал затылок, смутившись.

— Серий о Бэтмене довольно много... Пару-другую я смотрел.

— В фильме «Бэтмен: Начало» поместье Уэйнов, ну, то поместье, где Бэтмен жил с родителями, сильно повреждается. Поэтому в следующей серии, «Тёмный рыцарь», по сюжету поместье реконструируют. И Бэт-пещеру временно оборудуют.

Слушая его воодушевлённые объяснения, ему вспомнилась та самая картина, где белый свет заливал весь потолок.

— А... да. Вспоминаю.

— Это место точь-в-точь как та Бэт-пещера!

В голосе Ноа слышалась гордость. Гордость за свою работу, за то, что он обслуживает.

Секретная база Бэтмена.

Услышав это, он подумал, что действительно похоже.

Это было не просто место для парковки машин, а пространство, где чувствовался кинематографический подход, замысел владельца, желавшего выставить свои коллекции на видном месте.

Он представил, как выбирает одну из машин стоимостью в сотни тысяч долларов, мчится под белым светом и выезжает с подземной парковки — Лоренц Локхарт. Ему показалось, что в глазах Ноа тот выглядит как Бэтмен, как одинокий герой города.

Элиан слегка кивнул.

— Действительно впечатляет. Огромная коллекция.

— Мастера... то есть автомобили Дэймона до сих пор остались здесь.

— А машины мистера Локхарта здесь не хранятся?

— Какого именно мистера Локхарта?

Когда Ноа переспросил, Элиан на мгновение запнулся.

Он назвал Лоренца Локхарта «мистер Локхарт», и сам того не заметив, спросил так, но, разумеется, Лоренц был не единственным Локхартом.

— А, мистера Лоренца Локхарта.

— Автомобилей Лоренца здесь четыре.

Остановившись, Ноа по очереди указал на две машины.

— Та, на которой он сегодня уехал, вон тот «Бентли», этот «Астон Мартин» перед нами... и вот этот парень.

Ноа похлопал по капоту машины, стоявшей сзади. Так, будто поглаживал спину собаки после трудной тренировки.

В тот же миг Элиан услышал, как его сердце бешено забилось.

Rolls-Royce Wraith цвета, близкого к бордовому, цвета вина с примесью крови.

На колёсных колпаках в центре колёс был изображён фамильный герб.

Герб семейства Локхарт, состоящий из щита, полумесяца и грифона¹. Символизирующий власть и мудрость, судьбу и защиту...

Автомобиль и герб, которые он никогда не смог бы забыть.

Они были прямо перед ним.

От осознания того, что он наконец проник внутрь семейства Локхарт, его ладони вспотели. Вместе с сердцебиением дыхание становилось всё более прерывистым.

¹ Грифон — мифическое животное с головой, крыльями и передними лапами орла, а телом и задними лапами льва. Символизирует силу, храбрость, защиту, лидерство и славу.

Элиан проглотил слюну и спокойно, обыденным тоном продолжил разговор.

— Значит, у мистера Локхарта есть ещё машины в других домах?

— Ну конечно. У него их как минимум на три больше.

— Можно каждый день ездить на разных.

— По сравнению с Джошуа у Лоренца не так уж и много.

Ноа разложил инструменты, которые принёс из кладовой в углу парковки, и быстрыми, привычными движениями принялся готовиться к мойке.

— Джошуа особенно любит суперкары. Как выходит новая модель, он не может не попробовать. Машин у него, наверное, даже больше, чем у Дэймона. Только тех, что я знаю...

Перечисляя модели, загибая пальцы, Ноа, закончив подсчёт, широко улыбнулся Элиану.

— Более пятнадцати.

Джошуа Локхарт, владеющий более чем пятнадцатью суперкарами. Разумеется, Элиан прекрасно знал и о его коллекционировании суперкаров. Всякий раз, когда он покупал новую машину по невероятной цене, таблоиды наперебой писали об этом. И Элиан усердно собирал эти материалы.

Лоренц и Джошуа. У двух братьев были совершенно разные вкусы на автомобили.

В то время как Лоренц предпочитал классические, достойные, традиционные роскошные седаны, Джошуа был одержим высокопроизводительными суперкарами с дизайном, скорее футуристичным, чем современным.

— Если вы будете стоять там, на вас попадёт вода. Идите сюда.

Ноа, подтащивший шланг, подключённый к воде, поманил Элиана рукой. Когда Элиан отошёл за его спину, Ноа начал распылять воду на машину через мойку высокого давления. Затем с помощью пеногенератора покрыл её пеной. Движения были привычными, без лишних движений.

— Я тоже помогу.

— Что?! Не нужно. Вам не обязательно этого делать.

— Если я буду просто стоять и смотреть, мне будет скучно. Я могу вытирать этим полотенцем, верно?

Когда Элиан взял мягкое полотенце из корзины, Ноа подскочил, как ужаленный, и бросился к нему.

— Я не могу просить вас делать такую работу, мистер Беллотти! Не трогайте! Вы испортите одежду!

— Одежду можно постирать.

— Всё равно нельзя! Это просто невозможно! Вам не следует заниматься такой работой.

Ноа, который не мог смотреть Элиану прямо в глаза и пожимал ему руку, зато, когда дело дошло до того, чтобы выхватить полотенце, ни секунды не колебался.

Элиан невольно усмехнулся, глядя на такое отношение, будто он был европейской аристократической барышней XVIII века. С какой бы симпатией к нему ни относился Ноа, он пришёл не для того, чтобы стоять и наблюдать, пока тот моет машину.

Полотенце из рук Ноа снова перекочевало в руки Элиана.

Ноа чуть было не расплакался.

— Я же быстро один...

— Думайте, что это помогает друг другу.

— Друг... другу...

Ноа прокрутил это слово на языке. Тем временем Элиан уже начал вытирать машину, покрытую густой пеной. Только тогда Ноа сдался и взял другое полотенце. Хотя ему это явно не нравилось: он продолжал беспокойно поглядывать на Элиана.

Элиан начал вытирать пену с задней части машины, Ноа — с переднего капота.

— Как долго вы здесь работаете, мистер Картер?

— Вообще-то, мой старший брат проработал в семье Локхарт 10 лет.

— Десять лет?

— Да. Благодаря ему я тоже смог получить место. Тут, кроме этого места, везде требования высокие, даже для служащих Локхартов, работу найти непросто. А так как платят хорошо, и текучки почти нет.

— А ваш брат до сих пор здесь работает?

— Нет. Он женился и переехал в Техас. Уволился 3 года назад, я остался один. Я начал работать сразу после окончания старшей школы... Так что у меня уже 5 лет.

Элиан быстро посчитал в уме.

Пять лет... Если Ноа работает здесь пять лет, значит, он был связан с семьёй Локхарт и во время того события. Возможно, он знает хоть что-то, даже самое незначительное. От этой мысли у него на душе становилось всё более нетерпеливо. Но он имел дело с Локхартами. В этом вопросе он должен был действовать более осторожно, чем олень, который ищет корму на заснеженном поле.

— Тогда вы, наверное, хорошо знаете и особняк, и членов семьи Локхарт.

— В этом особняке, да и в семье Локхарт в целом, много людей, которые работают очень долго... но всё же можно сказать, что я в какой-то степени знаю.

Ноа пожал плечами. Чувствовалось, что ему немного неловко, но в этом была и скрытая гордость. Он, глядя на Элиана, стоявшего напротив через машину, уверенно повысил голос.

— Если что-то хочешь узнать — спрашивай что угодно!

— Правда можно?

— Все, кто сюда впервые попадают, удивляются и расспрашивают про то да сё. Я и сам таким был.

Элиан улыбнулся ему в ответ на его широкую улыбку и взял на этот раз вместо полотенца средство для чистки колёс и щётку. Ноа снова начал было возражать, что нельзя, но и на этот раз не смог его переубедить.

Присев на корточки перед колесом, Элиан тщательно вычистил даже самые труднодоступные места между спицами. Когда он протирал гравировку на колпаке колеса, внутри у него все переворачивалось.

Ониксовый значок, эта машина, этот герб — единственные улики того дня.

История, которую никто не хотел слушать. Крик, который, даже если кричать во всё горло, воспринимали как беззвучное движение губ.

Путь к раскрытию этой тайны начался именно с этого герба.

В этот самый момент он был как никогда близок ко входу в запечатанную комнату с секретом.

— Слушай, ты ведь всегда ешь один в главном здании в столовой?

Элиан обернулся на голос Ноа, донёсшийся сбоку. Тот тоже сидел на корточках рядом с соседним колесом со средством для чистки колёс и щёткой. Но даже сказав это, он смотрел не на Элиана, а на колесо.

— Флигель — это здание, где живут служащие. Там есть отдельная большая столовая. Тебе было бы удобнее есть там...

Элиан видел только его пылающие ярко-красные мочки ушей.

— Если хочешь, после того, как мы закончим мыть машины... не хочешь поесть вместе там?

Его голос, который он старался скрыть, едва заметно дрожал. Он напоминал человека, который, зажмурившись, прыгает с тарзанки. Казалось, он собрал всю свою храбрость.

Вспомнился Лоренц Локхарт, который постучал в дверь и приказал спускаться в ресторан к восьми. Его приглашение на ужин, которое было лишь прикрытием для приказа. Подумав, насколько они разные, Элиан невесело усмехнулся.

— Если я приду, другие не почувствуют себя неловко?

— С чего бы! Все же ужасно любопытствуют насчёт тебя!

Ноа, активно замотавший руками и отрицавший это, тут же, похоже, засмущался своего бурного поведения. Покраснев до корней волос, он вытирал и снова вытирал уже достаточно чистую поверхность колпака колеса, добавляя словно в оправдание:

— Ах, я имею в виду... не в том смысле, просто так как вы новенький...

— Тогда давайте побыстрее закончим и пойдём ужинать?

Услышав слова, принимающие приглашение, Ноа широко раскрыл глаза и посмотрел на него. Отреагировал так, будто не мог поверить в то, что он, сам же просивший, получил согласие. Но тут же его лицо преобразилось, и он энергично закивал.

— На ужин сегодня, говорят, спагетти с фрикадельками! Это моё любимое блюдо. Так что давай быстрее закончим и пойдём ужинать!

Ноа снова принялся распылять воду из шланга на машину, полностью очищенную от загрязнений. Элиан, глядя на струи воды, стекающие по машине, погружённый в свои мысли, тихим голосом окликнул Ноа.

— Но, мистер Картер.

— Да.

— Без разрешения мистера Локхарта кто-то другой на этих машинах поехать не сможет, да?

Ноа внезапно рассмеялся. Он смеялся весело, будто услышал нелепый, по-детски наивный вопрос. А затем, видимо, подумав, что это могло быть невежливо, поднёс рукав рабочей одежды к лицу и извинился.

— Извини. Я не смеялся... просто это настолько невозможно, что я сам не заметил.

— Это настолько нелепо?

Ноа с лицом, на котором всё ещё играла улыбка, решительно покачал головой.

— Разрешение там или что, это само по себе невозможно. Эти машины принадлежат Лоренцу. Кто, кроме него, мог бы на них ездить?

С таким видом, будто человека, у которого хватило бы наглости, не существовало.

Исходя из слов Ноа, было невозможно, чтобы кто-то другой, кроме Лоренца, передвигался на автомобиле этой марки.

Если машина, которую видел Элиан в тот день, принадлежала Лоренцу, то и человек внутри также непременно был Лоренцем.

Но вопрос был не настолько прост.

Элиан знал ещё одного человека, который владел точно такой же машиной с точно таким же гербом.

Это был Джошуа Локхарт.

Единственная модель на базе роскошного седана, которой владеет «Калифорнийское солнце», без ума от новейших суперкаров.

Элиан снова пристально посмотрел на герб, выгравированный на колпаке колеса. Остатки пены, оставшиеся где-то, стекали по струям воды, оставляя пятна на величественном гербе Локхартов.

Лоренц Локхарт как обычно уехал с работы из башни «Локхарт Холдингс». Поскольку он занимал руководящие должности в нескольких дочерних компаниях и участвовал в комплексных проектах, затрагивающих более двух компаний, его офис, естественно, находился в башне холдинговой компании «Локхарт Холдингс».

В то время, когда он покидал офис, его ждал подчинённый. В машине по дороге домой у них была запланирована короткая встреча.

— Говорят, что DNV¹ прислала результаты расследования.

— Да, Лоренц.

— Значит, на предварительный анализ ушло больше года.

— Раз процесс оценки такой тщательный, можно считать, что ошибки нет. Это самая надёжная компания в вопросах сертификации.

Ответил Нейтан Коул.

Он был человеком, подобным правой руке Лоренца, и играл ключевую роль в проекте по развитию ветряной электроэнергии на Лонг-Айленде, над которым Лоренц в последнее время секретно и усердно работал.

— Подробности завтра на совещании команды, а сейчас давайте только кратко.

— Хорошо.

Выехав из здания, они сели на заднее сиденье машины Лоренца, которая уже ждала их. Лоренц сразу же поднял перегородку, чтобы отгородиться от передних сидений. Для него, беспокоившегося о возможности подслушивания или прослушивания, автомобиль был одновременно местом отдыха, передвижной прослушивательной комнатой и одним из самых безопасных мест для разговора по телефону или ведения беседы.

Как только машина тронулась, Нейтан Коул продолжил доклад.

— Согласно анализу DNV, из рассматриваемых нами участков окрестности Джонс-Бич выглядят наиболее подходящими. При 50 турбинах расчётная годовая общая мощность выработки оценивается на уровне 0,5 ГВт. Этого достаточно для стабильного электроснабжения около 300 000 домохозяйств.

— 300 000 домохозяйств...

Лоренц прокрутил этот ответ в голове. Его рот скривился, будто он не мог этим удовлетвориться.

— Для достижения первой цели потребуется около 90–120 турбин.

— Это значит, что можно будет снабжать 10 процентов всего электричества Манхэттена?

— Да. В год можно будет снабжать около 600 000 домохозяйств. Это консервативные цифры, так что ниже они не опустятся.

¹ DNV — международная организация по сертификации, классификации и техническому контролю в энергетической, морской и промышленной отраслях.

— На первом этапе мы должны во что бы то ни стало обеспечить 10 процентов электроэнергии Манхэттена. Иначе это не имеет смысла.

Голос и выражение лица Лоренца были твёрдыми. Такое отношение выдавало его волю добиться цели любой ценой, без компромиссов.

Несколько лет назад Лоренц через дочернюю компанию группы Локхарт «Локхарт Энерджи Солюшнз» построил в Массачусетсе ветряную электростанцию среднего размера. Большая часть произведённой там энергии поставлялась в «Гелион Лайф Сайенс» — дочернюю компанию, которую Лоренц инициировал и приобрёл. Благодаря этому «Гелион Лайф Сайенс» смогла ежегодно экономить десятки миллионов долларов на расходах на электроэнергию.

Это был комплексный проект, который Лоренц успешно реализовал всего в тридцать лет. Разумеется, благодаря этому его позиции внутри группы ещё больше укрепились. Но даже это достижение было для Лоренца лишь пробой перед более грандиозной целью.

Настоящей целью Лоренца был Нью-Йорк, а конкретно — Манхэттен.

Проект «Темпест» (Шторм) — строительство крупной ветряной электростанции на Лонг-Айленде в Нью-Йорке. Амбициозный проект, цель которого — постепенно расширять масштабы в течение десяти лет и в итоге обеспечивать до 20 процентов электроэнергии Манхэттена.

Если этот проект увенчается успехом, энергетическая власть, которую группа Локхарт будет осуществлять над Манхэттеном и Нью-Йорком, достигнет подавляющего уровня. Влияние на Манхэттен означало влияние на восток США. Было очевидно, что не только укрепятся позиции самого Лоренца внутри группы, но и реальное влияние группы Локхарт в США поднимется на новую ступень.

Лоренц отобрал особо доверенных сотрудников, сформировал команду и держал этот проект в строжайшем секрете.

— Что с конкурентами, какие прогнозы?

Голос Лоренца звучал несколько напряжённо. Из-за головной боли, начавшейся во второй половине дня. Обычное дело.

— Ожидаем примерно две компании. «Кон Эдисон» — существующая энергетическая компания, и инвестиционный консорциум «Блэкстоун».

— «Блэкстоун» сильно беспокоиться не о чем... проблема в «Кон Эдисон».

— Верно. У нас пока единственный успешный кейс в сфере зелёной энергетики — это Массачусетс, тогда как они — профильная компания. Хотя история у них не такая долгая.

— В чём преимущество Локхарта?

Опираясь на подлокотник и надавливая на висок, Лоренц старался сосредоточиться.

— Прежде всего, в капитале. Наш общий объём планируемых инвестиций — 5 миллиардов долларов, тогда как у «Кон Эдисон» совокупный объём инвестиций за последние пять лет составляет около 3 миллиардов.

— Хм... Но если они покажут, что есть основания для получения эксклюзивного права на разработку, то могут привлечь инвестиции. Нельзя исключать возможность того, что «Кон Эдисон» разработает схему, а «Блэкстоун» выкупит компанию.

Лоренц говорил осторожным тоном, но на самом деле ни один из этих случаев он не рассматривал как серьёзную угрозу.

Это был проект, над которым скрупулёзно работали больше года — только на выбор места, измерения данных и анализ рентабельности. Следует считать, что не было учтено только то, что невозможно предвидеть. Теперь, когда получены результаты от специализированной сертификационной компании, можно считать, что проект дошёл до стадии, когда его можно начинать продвигать в полную силу.

Глаза Лоренца, смотревшего за окно машины, сузились.

— В будущем в конечном счёте всё будет решаться борьбой за энергию. Если группа Локхарт сможет обеспечивать 20 процентов электроэнергии Манхэттена, мы сможем влиять даже на политическую арену по своему усмотрению.

— Это представляется вполне возможным.

Нейтан, быстро работая пальцами с планшетом, кивнул.

— Устал от того, что каждый раз при продвижении нового проекта политики вмешиваются под предлогом регулирования и пытаются выбить политические пожертвования.

Лоренц, сильно растиравший круговыми движениями область висков, продолжал уже серьёзным тоном.

— Как вы хорошо знаете, до официального объявления этот проект не должен просочиться наружу ни в коем случае.

— Да, Лоренц.

— Это касается не только внешних, но и внутренних членов группы. Нужно строго контролировать всех членов команды. Безопасность, как бы сильно её ни подчёркивали, не будет лишней.

— Приму к сведению.

Машина, выехав из Финансового района на юге Манхэттена, мчалась на север, оставив Ист-Ривер справа.

Лоренц, рассеянно бросавший взгляд на пейзажи Бруклина за рекой, нахмурился от головной боли, которая, словно лиана, сжимала его мозг. В последнее время его состояние было непредсказуемо. Он понятия не имел, ни от чего оно улучшается, ни от чего ухудшается.

Сегодня он страдал лишь от периодически возникавшей мигрени. Для него это было обычным делом.

Надавливая на висок, он ещё более многозначительно понизил голос.

— Как обстоят дела в Поконтико-Хиллз?

Поконтико-Хиллз. Это означало большой особняк к северу от Манхэттена, где проживала бабушка Лоренца.

— Ничего особенного. Признаков того, что там появляются люди, за которыми стоит наблюдать, не замечено.

На губах Лоренца появилась довольная улыбка. И та лишь на мгновение слабо мелькнула и тут же исчезла.

Собеседник продолжил доклад.

— В последнее время несколько раз заезжала Кэтрин Локхарт.

Кэтрин Локхарт — это была младшая сестра бабушки. Лоренц не придал этому особого значения.

— Она вообще не из тех, кто показывает свои эмоции. Хотя внешне она это не выражает, после смерти отца её горе, должно быть, велико. Наверное, хочет утешиться, проводя время с тётей.

— Да, мы тоже так думаем.

Голос Нейтана Коула, как всегда, был ровным и сухим. Этот тон, в котором не чувствовалось ни тепла, ни холода, действовал на Лоренца успокаивающе.

— Похоже, в этом месяце она скоро созовёт семейный совет. Ожидается, что без изменений, всё пойдёт по плану.

«Без изменений, всё пойдёт по плану» — означало, что Лоренца назовут преемником.

— Разумеется.

Лоренц на этот раз ответил жёстко, без улыбки.

Его растили только для этого, и он жил только для этого. Так будет и дальше.

Самое ценное достижение, которого можно было добиться, родившись с именем Локхарт.

Стать главой семьи, главой группы, перетянуть всю славу Локхартов на себя.

Эпоха Дэймона Локхарта закончилась, начнётся эпоха Локхарта — Лоренца.

Теперь её начало было совсем близко.

С Нейтаном они расстались в районе Саттон-Плейс. Тот пересел в свою машину, которая следовала за ними, и исчез в огнях города.

Лоренц сжал пустой кулак.

«Недолго осталось.

Теперь действительно недолго».

Казалось, цель, которую он преследовал всю жизнь, была вот-вот у него в руках.

Из-за усиливавшейся головной боли Лоренц в конце концов принялся искать лекарство. Если только он благополучно будет назван преемником, ему казалось, что он сможет избавиться даже от этой невыносимой головной боли.

¹ DNV — норвежская компания, глобальная в области энергетики и морского судоходства, занимающаяся сертификацией и консалтингом.

Секционные ворота, ведущие на подземную парковку, открылись, и машина Лоренца плавно съехала по пологому спуску вниз.

Выражение лица Лоренца, сидевшего на заднем сиденье, было сильно напряжено из-за головной боли. Головная боль, начавшаяся во второй половине дня, постепенно усиливалась.

Но его взгляд, заострённый от раздражения, в одно мгновение переменился.

Он оторвал корпус от спинки сиденья и пристально уставился в одну точку.

На парковке, где были аккуратно выставлены несколько машин, стоял Элиан Беллотти. Мужчина, привлекавший больше внимания, чем белый свет, ярко освещавший помещение.

Элиан смотрел на приближавшуюся машину Лоренца.

«Неужели он вышел меня встречать?»

«Этого не может быть».

«Но если не поэтому, то зачем он на парковке...?»

Какова бы ни была причина, лёгкий подъём заставил его напрячься. Настолько, что на мгновение он даже забыл о головной боли.

Не успела машина остановиться, как Лоренц сам открыл дверь и вышел.

Элиан всё ещё смотрел в его сторону, стоя перед машиной на противоположной стороне. Он слегка склонил голову, приветствуя его, и Лоренц кивнул в ответ.

Медленно, осторожно ступая шаг за шагом, он приблизился к нему.

— Давно не виделись.

На сухое приветствие Лоренца Элиан выдавил улыбку.

Лоренц почувствовал, что тот тоже смущён.

— Как-то странно это слышать, ведь мы живём в одном доме.

— Что вы здесь делали?

— Помогал мистеру Картеру мыть машину.

— Мыть машину...?

Мыть машину. Он не мог понять, что это значит. Лоренц нахмурился и перевёл взгляд.

И правда — на парковке помимо Элиана был ещё один человек. Служащий в рабочем комбинезоне и резиновых сапогах.

Лоренц нахмурился, глядя на него.

— Вы заставили мистера Беллотти мыть машину?

В его голосе слышался укор, близкий к возмущению — как будто это было нечто невозможное.

Смущённый внезапным разносом, взгляд мужчины заметался в замешательстве.

— Ну... я говорил ему, что испачкает одежду, что ни в коем случае нельзя, но...

Мужчина с ещё юным лицом, не зная, что делать, принялся оправдываться. Элиану стало жаль его, и он заступился.

— Мне было скучно после работы. Поэтому я сам настоял, чтобы помочь...

— Нет! Это я виноват, Лоренц.

Мужчина, который только что лепетал заискивающим голосом, вдруг переменился. Будто его тронуло то, что Элиан попытался его защитить, он решительно шагнул вперёд. Более того, он выставил руку, преграждая Элиану путь. Словно пытаясь спрятать его за собой, защитить от Лоренца. Его загорелое лицо, смотревшее прямо на Лоренца, было даже торжественным.

«Ха».

Лоренц усмехнулся.

Он почувствовал себя хулиганом, который влез в мирные отношения влюблённых и гадко пакостит.

«Вот оно что? Так вот что это было, Элиан Беллотти?»

Взгляд Лоренца, снова устремлённый на Элиана, был холоден.

— В этом особняке у каждого своя роль. Если тот, кто отвечает за стирку, начнёт готовить, а тот, кто отвечает за готовку, ухаживать за садом, возникнут проблемы. Вы здесь ради Лукаса, мистер Беллотти.

Не только взгляд, но и голос, и тон были более твёрдыми и холодными, чем когда он здоровался. В его отрывистой манере речи и низком голосе даже слышался оттенок упрёка.

— Тогда это моя вина. Это я настоял. Раз таковы правила этого дома, я должен им следовать. Впредь такого не повторится.

От покладистого ответа Элиана замороженный было взгляд Лоренца немного смягчился. Но недовольство осталось.

— Лоренц, нет, это действительно моя вина...!

Когда служащий снова попытался заступиться за Элиана, Лоренц поднял руку у него перед глазами. Ясный жест, означавший «прекратить». Головная боль, казалось, немного утихла, но внезапно накатила усталость. Лоренц отвернулся и быстро бросил:

— Раз вы сказали, что впредь будете осторожны, то и ладно.

Уже развернувшись, чтобы уйти, Лоренц вдруг снова повернулся.

Элиан, гадая, что тот хочет сказать, тоже посмотрел на него.

Губы Лоренца, тёмно-красные, цвета вина с примесью крови, никак не хотели открываться.

За плечом Элиана его взгляд упал на лицо служащего с веснушками. Мельком взглянув на него, Лоренц снова обратился к Элиану.

— Не хотите ли поужинать вместе?

Предложение сделал Лоренц, но Элиан, как ни странно, растерялся и оглянулся на служащего за спиной.

— Спасибо за приглашение, но...

Брови Лоренца тут же грозно исказились.

— Опять отказ?

— Я уже договорился с мистером Картером.

Услышав имя Картер, взгляд Лоренца снова переместился с Элиана на мужчину. С такой яростной силой, словно хотел заморозить всё, на что падал его взгляд.

На этот раз даже Ноа не осмелился противостоять ему и сжался.

Лоренц ничего не говорил, но одного его острого зелёного взгляда было достаточно, чтобы ощутить невыносимое давление. Казалось, в его глазах поселилась какая-то злая и мистическая сила. Ноа, почувствовав беспричинное чувство вины и страха, не мог не опустить взгляд. Ему казалось, что этот человек, которому предстояло стать молодым хозяином особняка, сейчас на него накричит.

Он прошептал Элиану заискивающим голосом:

— Я, я не против, так что в другой раз...

— Раз я уже договорился, так нельзя. Мистер Локхарт тоже поймёт.

«Нет, он совершенно неправ. С чего бы это я должен понимать?»

Для Лоренца это был неприемлемый выбор.

Отказаться от его приглашения на ужин из-за того, что уже договорился со служащим.

Для Лоренца это был вопрос эффективности и приоритетов.

Если более важный человек просит о встрече, существующие планы естественным образом переносятся. И другой человек на это не жалуется. Такова эффективность и приоритетность в мире, где жил Лоренц.

— Извините. Я сначала договорился с мистером Картером...

Элиан, с искренним сожалением на лице, посмотрел снизу вверх. Это было единственным утешением для уязвлённого самолюбия Лоренца.

Лоренц, словно человек, у которого перехватило горло, и он не мог издать ни звука, с трудом выдавил из себя ответ.

— Тогда ничего не поделаешь.

Он даже представить себе не мог, что его снова отвергнут именно так. Он думал, что на этот раз его приглашение примут. Он был в этом уверен.

Повернувшись и направляясь к лифту, Лоренц всё ещё был в растерянности. Чувство было такое, будто Элиан отвесил ему звонкую пощёчину. В совершенно непредвиденной ситуации он даже не мог испытывать гнев.

Элиан, наблюдавший за его удаляющейся спиной, ускорил шаг и последовал за ним.

— Мистер Локхарт.

Шаги мужчины остановились, и его широкие, крепкие на вид плечи повернулись в его сторону.

Лицо Лоренца было совершенно бесстрастным. Лицо, с которого удалили все виды эмоций, — просто набор черт. Поэтому Элиан совершенно не заметил, насколько тот был потрясён.

— Если вас не затруднит, мы могли бы встретиться ненадолго после ужина?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что вам сказать.

Бровь Лоренца едва заметно дёрнулась.

«Ужинать он со мной не будет, но ему есть что сказать, так что уделите мне время?»

Импульс досадить Элиану так же сильно, как тот задел его самого, грубо накатил на него на мгновение.

Его губы шевельнулись — ему захотелось указать на Картера и язвительно спросить, не в его ли вкусе такие мужчины.

Но какие бы вкусы ни были у Элиана, с кем бы он ни встречался, Лоренца это не касалось. Он не собирался позориться, произнося такие childish (ребяческие) слова. Но почему же тогда это было таким невыносимо неприятно?

«Да, наверное, потому что он отказался от моего предложения из-за того, что договорился с другим. Потому что у меня никогда не было опыта, чтобы меня отодвинули на второй план. Ни в бизнесе, ни в личной жизни».

Пауза Лоренца затянулась, и Элиан снова попросил.

— Это касается Лукаса. Ненадолго, найдите время. Прошу вас.

Прозрачные зелёные глаза смотрели на Элиана более тёмным, чем обычно, оттенком.

«Хочется отказать под каким-нибудь предлогом. Чтобы тоже унизить его, заставить испытать маленькое разочарование».

Но после долгого взгляда на лицо Элиана с губ Лоренца сорвался совершенно иной ответ.

— Встретимся в девять в моём кабинете на третьем этаже.

— Хорошо. Спасибо.

Не успело приветствие Элиана закончиться, как Лоренц, развернувшись, быстрым шагом исчез. Словно убегая.

Приняв душ, Лоренц по привычке взял портативный сканер. Число на дисплее было 30 — в пределах нормы.

Это был ожидаемый результат. Ещё во время ужина после возвращения домой он почувствовал, что головная боль полностью прошла, и состояние восстановилось.

Но странность всё равно оставалась. При таком уровне показателей физическое состояние должно было бы быть прекрасным, но его продолжало раздражать. Это было похоже на состояние крайней чувствительности, когда уровень превышает 70.

«Может, сканер сломался?» Но нет. При повторном измерении высветилось то же самое число.

Он глубоко выдохнул, взлохматив мокрые волосы. Между длинными бледными пальцами рассыпались тёмные светлые волосы. Жестом, полным раздражения, он небрежно бросил сканер на большой мягкий пуф.

Ноа Картер. Раньше он не знал его имени, но лицо было определённо знакомым. Он смутно помнил, что слышал историю о том, что его брат честно проработал в этом особняке более десяти лет.

Лоренц не знал всех подробностей о служащих этого особняка. История о братьях Картер тоже всплыла в памяти случайно, он просто припомнил услышанное.

Одевая домашнюю одежду, Лоренц продолжал размышлять. Насколько он помнил, оба брата были крепкого телосложения. Рост был не очень большой — около шести футов, но сложение было коренастым, что было заметно даже сквозь одежду.

«Неужели такая внешность и манера держаться — это в вкусе Элиана Беллотти? Такой предсказуемый парень — со здоровой загорелой кожей, жизнерадостный, любящий активности на открытом воздухе, чьим хобби, наверное, по выходным смотреть футбол в спорт-баре и пить пиво?»

Лучше бы ему не связываться. Элиан — человек тонкий, интеллектуальный. Наверное, для него важны отношения, построенные на разговорах, сопереживании, понимании. С таким парнем, как Картер, у них не может быть общего языка. О чём они вообще могут разговаривать? Для такого мужчины, как Картер, в отношениях, возможно, разговоры — лишь побочный продукт, достаточно секса, а вот Элиан...

«Ба-бах!»

Лоренц, достававший верхнюю одежду, с силой захлопнул дверцу шкафа. Он поспешно выбросил из головы неприятные мысли. Будут ли они встречаться или заниматься сексом — не его дело.

Лоренц хотел бегло просмотреть отчёт в кабинете. Это был отчёт внешней сертификационной компании по проекту «Темпест». Он хотел уловить общую суть до завтрашнего совещания с членами команды.

На проектирование и проверку ушло более года. Теперь подготовка к объявлению миру почти завершена. Если объявить о проекте после того, как его назовут преемником, это будет идеальным сценарием. Это был проект, на котором Лоренц сосредоточил всё своё внимание.

Но взгляд, скользивший по документам, по нескольку раз возвращался к одним и тем же строкам, Лоренц никак не мог перевернуть страницу.

Он встал, чтобы выпить виски и успокоить раздражённые нервы, когда в дверь кабинета постучал Элиан Беллотти. Было на пять минут раньше назначенного времени.

— Войдите.

— Прошу прощения.

Элиан был одет не так, как на парковке. Раз он помогал мыть машину, то, наверное, испортил одежду. Зачем же было браться за такую грязную работу, которая не входила в его обязанности...

Предложив ему сесть, Лоренц указал на небольшой бар, устроенный в углу.

— Что-нибудь выпьете?

— Нет, спасибо.

— Садитесь, подождите. Я хочу выпить немного виски.

Лоренц с бокалом виски со льдом подошёл к дивану. Садясь напротив Элиана, он, с деланной улыбкой, спросил:

— Ужин прошёл приятно?

— Да, спасибо.

Лоренц сделал три-четыре глотка виски. Горло обожгло.

— Я обычно всегда ужинаю один в здешней столовой. Благодаря мистеру Картеру довелось побывать в столовой для прислуги во флигеле. Оказалось, там тоже очень хорошие удобства.

Элиан сказал это в качестве похвалы.

Флигель, где проживали служащие, действительно был довольно комфортабельным. Помимо общей кухни, столовой и гостиной, там была даже комната отдыха с бильярдом и настольным теннисом. Чтобы снять такую оборудованную квартиру-студию в Манхэттене, известном своими убийственными ценами на аренду, пришлось бы платить не меньше двух тысяч долларов в месяц. Он прекрасно понимал слова Ноа о том, что служащие редко увольняются, потому что условия хорошие.

Но несмотря на искреннее восхищение, лицо Лоренца искривилось в кислой гримасе.

— Вы говорили, что уже договорились, а оказалось — просто ужин во флигеле?

— Да.

При виде спокойного лица, совершенно не понимающего, в чём проблема, настроение Лоренца испортилось ещё сильнее. Пригласить такого мужчину, как Элиан Беллотти, и отвести его ужинать в общую столовую во флигеле — это даже нельзя было считать полноценным свиданием.

Но флигель был общежитием для служащих. Картер, можно сказать, пригласил его к себе домой.

Этот факт дополнительно задел Лоренца.

— Вы уже и в спальню Картера успели заглянуть?

— В спальню? Нет, это...

— Просто на всякий случай скажу.

Перебив Элиана, Лоренц продолжил свою речь отрывистым голосом.

— Внутри особняка романтические отношения между служащими запрещены.

— Что? Какие ещё отношения...

— Раз они живут здесь с проживанием, времени вместе проводят много, поэтому нередко это перерастает в романы. Но они никогда ничем хорошим не заканчиваются. Помимо того, что начинают пренебрегать работой.

— Я не понимаю, почему вы мне это говорите. В чём ваша цель?

— Потому что вы выглядите слишком близким с Картером.

Лицо Элиана исказилось, будто он услышал ужасную новость. Щёки покраснели от негодования.

— Я всего лишь пытаюсь подружиться с мистером Картером.

— Поэтому я и сказал «на всякий случай». Просто примите это к сведению.

— Я прекрасно понял. Можете не беспокоиться.

Глядя на Элиана, который резко ответил ему застывшим лицом, Лоренц, наоборот, расслабленно улыбнулся. Скрестив ноги, он поднёс бокал к губам.

— Тогда это хорошо. Ах, вы ведь говорили, что хотели мне кое-что сказать?

Элиан взял себя в руки и сразу же перешёл на деловой тон.

— Я слышал, у вас есть документы.

— Документы?

— Документы, связанные с тем, как в прошлом от Лукаса отказывались.

— Я думал, он уже получил всё.

— В тех бумагах были указаны только даты усыновления и отказов, а также очень краткие причины. Мне сказали, что у вас, мистер Локхарт, есть более подробные материалы, и я хотел бы на них взглянуть.

Бровь Лоренца дёрнулась.

— Это Маргарет сказала?

— ...

— Что эти документы у меня?

— Да. А разве нет?

Такие бумаги действительно были. Но это были документы, которые Маргарет вполне могла отдать ему сама. Она явно устроила эту встречу намеренно. Должно быть, хотела, чтобы они уладили прошлый конфликт.

Лоренц, слегка прикрыв подбородок большой рукой, негромко усмехнулся.

Глядя на бесстрастное, даже холодное отношение Элиана, казалось, замысел Маргарет провалился.

Элиан, сидевший напротив, не понимая причины смеха, смотрел с недоумением.

Лоренц вдоволь разглядывал Элиана. Не показывая ни единым жестом снаружи, о чём он думает.

Из-за своей безупречной внешности, в которой невозможно было найти даже малейшего изъяна, Элиан Беллотти часто казался надменным и холодным. В нём чувствовалась такая гордость, что, даже если кто-то попытался бы заигрывать, он не только бы не ответил, но, скорее всего, даже не удостоил бы собеседника насмешкой. Будь то мужчина или женщина, любой, кроме самых наглых, наверняка бы струсил и не смог бы вымолвить ни слова.

Но в то же время в Элиане Беллотти чувствовалась какая-то тонкая особенность. Именно она заставляла ощущать его не статуей или куклой, а живым человеком. Вероятно, эта особенность исходила изнутри.

Что же это? Что такого он скрывает за этой безупречной оболочкой, что она пробивается наружу, преодолевая его выдающуюся внешность?

Закончив изучение, Лоренц взялся за оба подлокотника дивана и, будто отталкиваясь от них вниз, приложил усилие и поднялся с места.

— Вы предпочитаете получить файл в электронном виде или бумажные копии?

— Если у вас уже есть бумажные документы, я хотел бы получить их.

— Для детального ознакомления всё же лучше бумажные, да.

Встав перед картотекой с документами позади стола, Лоренц перебирал папки и спросил Элиана:

— Что вы думаете о Лукасе?

Вместо ответа с дивана донёсся тихий смех. Лоренц, остановив руку, перебиравшую папки, обернулся к Элиану.

— Чему вы смеётесь?

— Подумал, что вы наконец-то спросили.

Это не была ни насмешка, ни издевательство.

Смутившись, Лоренц пожал плечами и снова перевёл взгляд на папку в руке.

— Я признаю, что я целеустремлённый человек. Но не считаю это неправильным. Меня таким воспитали, и это моё предназначение как человека. У всех свои обязанности.

Элиан смотрел на профиль Лоренца, перебиравшего папки.

«Предназначение как человека».

Фраза звучала горько. Если бы ребёнок, которого он консультировал, употребил о себе такую фразу, Элиан, вероятно, решил бы, что этот ребёнок нуждается в помощи.

Тогда, если это взрослый, всё иначе? Можно ли считать, что у него нет проблем?

Глядя на него, возвращающегося с документами к дивану, Элиан ответил на вопрос, который тот задал.

— Наблюдая за Лукасом всё это время, я пока не заметил никаких проблем с обучаемостью. Ему нравится сам процесс изучения и усвоения нового.

— Это положительный момент?

Элиан кивнул.

— В тяжёлых случаях бывает, что дети отказываются от этих занятий. То, что ребёнок проявляет интерес к обучению, — очень положительный момент, говорящий о том, что, даже находясь в нестабильной ситуации, он всё ещё сохраняет любопытство к миру. Он не сдался.

«Хм».

Лоренц глубоко вздохнул с облегчением. Но облегчение длилось недолго. Элиан продолжил тяжёлым рассказом.

— Но он крайне неохотно выражает себя.

— Что это значит?

— Он прекрасно решает математические задачи, угадывает столицы стран, пишет диктанты по испанскому. Но стоит попросить его рассказать о себе хоть что-нибудь, он оказывает сильное сопротивление.

— ...

— Даже на такой простой вопрос, как «выбери то, что тебе нравится».

Снова сев напротив, Лоренц с серьёзным видом сосредоточенно слушал Элиана.

— Вероятно, он отказывается говорить, потому что считает, что не должен выражать себя.

— Отец был очень строгим человеком.

Лоренц коротко усмехнулся своим словам. Потому что методы воспитания отца невозможно было выразить простым словом «строгий». Он продолжил рассказ.

— Он никогда не хвалил ни за какие достижения. Но к тому ребёнку был снисходителен. Даже в период, когда тот не мог адаптироваться после усыновления, он лично вкладывал время и любовь, чтобы открыть сердце ребёнка. Все восхищались любовью и терпением отца.

Отец, который был так безжалостен и суров к нему самому, ни разу не моргнув глазом. Но к Лукасу был добрее всех. При воспоминании о его образе при жизни невольно вырвалась горькая усмешка.

Закончив краткое воспоминание, Лоренц завершил рассказ.

— Так что он не стал бы авторитарно препятствовать ребёнку самовыражаться.

— Я тоже согласен. Судя хотя бы по тому, что раньше Лукас очень любил такие занятия, как рисование или ролевые игры, это, вероятно, не из-за Дэймона Локхарта.

— Тогда почему он так отказывается говорить? Никто не жестоко обращается с Лукасом. По крайней мере, в этом доме.

В голосе Лоренца чувствовалось разочарование. На микроскопическом уровне, но Элиан мог уловить эту разницу.

В этот момент Лоренц ничем не отличался от других опекунов, которых Элиан встречал раньше. Бессильное отчаяние от того, что не знаешь причины, где произошёл сбой, и чувство безысходности. И взгляд, устремлённый на сидящего перед ним консультанта с отчаянной надеждой, как за последнюю ниточку. Взгляд Лоренца был точно таким же.

Элиан, мягко утешая, но с твёрдой верой в свою роль консультанта, заговорил.

— Это то, что мы будем выяснять вместе в дальнейшем.

Прозрачные зелёные глаза мужчины на короткий миг слегка дрогнули.

— Мы... вместе?

Словно услышав незнакомый, но притягательный язык чужой страны и пытаясь его повторить. Словно услышав невероятное признание и невольно перекатывая его в голове. Лоренц пробормотал.

— Да. Мистер Локхарт и я, и Лукас — все вместе. Если хоть кто-то из нас не будет сотрудничать, изменить эту ситуацию невозможно.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

В тишине сосредоточившись только на зрительном контакте.

Лоренц Локхарт ещё не встречал человека, который мог бы так долго выдерживать его взгляд. Но с первой встречи и до сих пор в Элиане Беллотти он не замечал никаких признаков смущения или затруднения.

«Мне нечего скрывать. Перед тобой я стою с чистой совестью, как ребёнок». Яркие и голубые, как апрельское небо, глаза, чью глубину невозможно измерить, без колебаний смотрели прямо на него.

«Мы вместе».

Тук-тук.

Неожиданный стук в дверь нарушил тишину.

Лоренц, словно человек, которого внезапно вырвали из глубокого сна, растерянно посмотрел на дверь. Служащий сообщил, что поступил важный звонок. От его лечащего врача. Тут он вспомнил, что после возвращения не обращал внимания на телефон.

Элиан собрал документы и поднялся, Лоренц последовал за ним, вставая.

— Я пойду. Спасибо за документы.

— Если понадобится помощь, обращайтесь в любое время.

Элиан коротко улыбнулся, заметив, что по сравнению с первым днём Лоренц стал явно более сговорчивым. И затем, немного помедлив, осторожно открыл рот.

— На самом деле... есть ещё кое-что, что я хотел бы вам сказать.

— Говорите.

— Не могли бы вы немного сократить количество занятий Лукаса?

— Разве вы не говорили, что с обучаемостью нет проблем?

— Да, но всё же заметно, что он переутомляется. Есть признаки того, что он испытывает давление от необходимости достигать результатов.

То, что интеллектуальных способностей достаточно, чтобы справляться с занятиями, не означало, что он не испытывает стресса. Каждый раз, когда ошибался, Лукас чрезмерно корил себя.

Но Элиан не был уверен, как Лоренц Локхарт, для которого поступление в Ашфорд было так важно, воспримет это предложение.

«И всё же, сейчас... может быть, сейчас...»

Лоренц, стоявший некоторое время в тишине, наконец коротко кивнул.

— Подумаю. Если это нужно для того, чтобы вылечить... улучшить ситуацию.

На этот раз глаза Элиана дрогнули.

Он был удивлён не только тем, что Лоренц не отрезал сразу. Лоренц исправил выражение «вылечить болезнь» так, как просил Элиан. Не для того, чтобы съязвить, а потому что принял его мнение.

Но сам Лоренц выглядел так, будто не понимал, почему Элиан смотрит на него такими глазами.

«Может быть, как я и предполагал, этот мужчина просто... ужасно не умеет выражать свои мысли».

— Пожалуйста, рассмотрите это положительно. Это определённо поможет Лукасу.

Элиан слегка склонил голову и направился к двери. Затем вдруг остановился и обернулся. Лоренц стоял неподвижно и смотрел на него. Его поза была неестественно прямой, даже казалась торжественной.

— Извините за прошлый раз.

— За прошлый раз...?

— Я вёл себя не по-взрослому как консультант.

— А...

— Я хотел извиниться.

Лоренц совсем не ожидал, что Элиан первым извинится за тот случай. Поэтому он стоял там, словно застигнутый врасплох, просто потерянно.

Даже после того, как Элиан закрыл дверь и ушёл, он какое-то время оставался стоять. Забыв даже о том, что его ждал звонок лечащего врача.

Несмотря на то, что получил извинения, почему-то у него снова щемило, будто тот отвесил ему пощёчину. Нет, на этот раз у него пылало так, будто тот внезапно поцеловал его в щёку.

Старый заурядный бар в Южном Бронксе.

Джошуа Локхарт занял табурет с внутренней стороны огромной барной стойки.

Стены с открытой красной кирпичной кладкой, мрачный тёмный деревянный интерьер, табуреты, обитые красным искусственным кожзамом. Место, в которое он обычно не захаживал.

Мужчины, игравшие в бильярд, шумно разговаривали по-испански. В районе, где высок процент иммигрантов из Пуэрто-Рико, Доминиканской Республики, Мексики или стран Центральной Америки, испанский был слышен так же естественно, как и английский.

Хотя он был одет в неприметную одежду, Джошуа явно был чужеродным элементом в этом баре. Причёска, манеры, даже скучающее и надменное выражение лица.

Движения Джошуа, пившего виски, были более нервными, чем обычно.

Смысла заказывать виски со льдом не было — он почти допил янтарную жидкость ещё до того, как лёд успел растаять.

При каждом вздохе его широкие, массивные плечи тяжело вздымались. Похоже, он вернулся откуда-то, испытав досаду.

— Ещё один такой же.

Когда он заказал новую порцию виски бармену за стойкой, в дверь, которую редко кто открывал, вошёл какой-то мужчина.

Мужчина в футболке-поло и тонкой ветровке, стряхивая капли дождя с плеч, проворчал.

— Чёрт, откуда этот дождь, которого не было в прогнозе...

Будто встречал здесь кого-то, кто обычно приходит в одно и то же время, он, даже не взглянув в сторону Джошуа, тяжело плюхнулся на соседний табурет.

От мужчины резко пахнуло дождём. Джошуа тут же скривился.

— Ты бы хоть духами побрызгался. Куда ты деваешь гонорары?

— У каждого свои обстоятельства.

Мужчина, оскалив зубы, ухмыльнулся.

Обычное лицо, которое можно увидеть где угодно, — ни красивое, ни уродливое.

Одежда — ни модная, ни заношенная.

Мужчина с аккуратно зачёсанными седеющими волосами и в очках с серебряной оправой был одет достаточно опрятно, чтобы не вызывать подозрений, где бы он ни появился. Это делало его образ ещё более заурядным. Потому что если быть слишком неряшливым, то тоже бросаешься в глаза.

Мужчина был настолько обычным, что, если бы его попросили вспомнить его внешность после расставания, не всплыло бы ничего особенно запоминающегося.

Округлый кончик носа и густые, короткие брови создавали первое впечатление великодушия и мягкости. Но если бы кто-то понаблюдал за ним чуть внимательнее, он заметил бы. Глаза, сверкающие, как у крысы, выглядывающей из темноты, и коварное выражение, спрятанное за кожей лица.

Взяв новый стакан у бармена, Джошуа сразу перешёл к делу.

— Выяснил?

— Ну... это непросто.

— До сих пор не выяснил?

Голос Джошуа тут же повысился.

Несколько немногочисленных посетителей бара разом обернулись. Джошуа, насильно понизив голос, с трудом цедил каждое слово сквозь стиснутые зубы, выражая готовое взорваться недовольство.

— Всего-то парень, работающий в баре. Что там выяснять? Почему это так долго?

Мужчина ухмыльнулся.

— Горячий нрав у вас, как и прежде.

— Раз ты это знаешь, принёс бы информацию.

— Дайте сначала выпить. В горле пересохло.

Джошуа, который готов был в любую минуту схватить мужчину за горло, стиснул зубы и проявил терпение.

Мужчина, заказавший дорогой алкоголь, только после того как утолил жажду, открыл рот.

— Я пытался опросить его бывших коллег по бару.

— И?

— Говорят, он ни с кем не сближался.

— Даже если не сближался, хоть что-то должны знать.

— Говорят, не знают даже его настоящего имени, не то что адреса.

— Даже имени не знают?

— Если бы я узнал хоть одно из двух, то, даже если бы потребовалось время, я бы всё перерыл...

Добавив это, мужчина пробормотал и потягивал алкоголь.

Джошуа чувствовал, что его и без того небольшое терпение почти иссякло.

Но этот человек был самым способным решалой, или частным детективом, которого можно было найти в пределах информационных возможностей самого Джошуа. Мужчина тоже знал это, поэтому и позволял себе так нагло и расслабленно вести себя перед Джошуа. Но это не означало, что он мог бесконечно испытывать терпение Джошуа Локхарта.

Джошуа перехватил руку мужчины, когда тот подносил к губам стопку с виски. Алкоголь расплескался и залил тыльную сторону его руки. Джошуа, которому было совершенно наплевать, оскалился на мужчину.

— Итак, ты пришёл сюда без всякого результата?

До сих пор Джошуа встречал самых разных красивых мужчин и женщин. Нежных, элегантных, чувственных, милых... Красавцы и красавицы всех типов сами собой собирались вокруг Джошуа Локхарта. Поэтому его стандарты красоты не могли быть невысокими.

Увидев кого-то с выдающейся внешностью, он, конечно, рефлекторно думает «красивый», но найти того, кто пробудил бы в нём больший интерес, было трудно.

Но «Риан», которого он встретил в баре в Трайбеке, был другим. Это было близко к потрясению. Если бы не так, он не стал бы просто давать ему визитку и отпускать. Это было своего рода уважение с его стороны. Минимальное уважение к произведению, которое станет самым редким в его коллекции.

И это уважение было предано. «Риан» не вышел на связь и исчез из того бара. Прошла неделя с тех пор, как он связался с этим решалой. Джошуа был на грани взрыва от того, что тот до сих пор не выяснил местонахождение «Риана».

— Кто реальный владелец бара? Если сотрудники ничего не знают, надо копать выше.

— Джошуа, вы же знаете, что я ставлю безопасность и конфиденциальность превыше всего.

— К чему ты клонишь?

— Поэтому вы и обращаетесь ко мне.

Джошуа убрал руку, преграждавшую путь мужчине. Решала, осушив остатки одним глотком, вытер рот тыльной стороной ладони.

— Это закрытый клубный бар для людей из высшего общества. Для них безопасность — это жизнь, будь то информация о гостях или о сотрудниках. И владельцы таких заведений, как правило, держатся в секрете.

— Затем я и нанимаю таких, как ты, чтобы расследовать то, что держится в таком секрете, а?

В голосе Джошуа слышалась угроза.

Мужчина оскалил крупные зубы и широко ухмыльнулся.

— Ну, это не невозможно, но...

Поняв, чего тот требует, лицо Джошуа исказилось от отвращения.

— Я доплачу сколько угодно, только выясни, где этот парень.

— Хорошо, сделаем.

Хе-хе, издав подлый смешок, мужчина заказал ещё одну порцию.

Мужчина, чьи вкусы в еде и питье, как ни странно, были изысканными, не соответствовали его внешности.

Осушив половину стопки, он наклонил голову набок.

— Но не кажется ли вам это подозрительным?

— Что именно?

— То, что он так тщательно скрывал всё о себе и ни с кем не общался.

— ...

— Несомненно, у него была какая-то цель, работая в том баре.

— Какая цель?

— Это уж неизвестно.

— Ты стал больше болтать ерунды?

— Послушайте.

Мужчина развернул табурет в сторону Джошуа.

— Цели у тех, кто работает в таком баре, очевидны. Используя внешность, попытаться поймать богатого спонсора. И вы, Джошуа, — самая подходящая для этой цели мишень. Скажите же что-нибудь...

С видом «всё равно говори что хочешь» Джошуа, складывая и раскладывая салфетку, стоявшую на стойке, равнодушно слушал мужчину.

— Но даже когда вы, Джошуа, проявили интерес и оставили свой номер, он не связался. Более того, не то что не связался — он исчез из бара. Будто он был не цветком, а лишь ароматом.

— Ты в последнее время стихи сочиняешь? Что ты хочешь сказать?

— С такой внешностью, работая в таком баре, он не искал спонсора. К тому же никому не рассказывал о себе. Всё это необычно.

Складывая треугольную салфетку пополам, Джошуа пробормотал:

— Я упоминал про почасовую оплату. В том баре платят больше.

Закрытый клубный бар для людей из высшего общества. Будь то мужчина или женщина, альфа или омега, это было место, где платили щедрое вознаграждение, нанимая сотрудников с привлекательной внешностью.

— Тогда тем более вы, Джошуа...

— Он просто не захотел так получать деньги.

Ненадолго остановившись, Джошуа залпом отправил в пищевод три-четыре глотка крепкого алкоголя.

Вспомнив синие глаза «Риана», который оттолкнул его от груди, он добавил:

— В мире бывают и такие люди.

— Да, ну... вокруг нас это редко, но встречается.

— Вокруг нас?

Джошуа резко повысил голос на слове, объединяющем его с мужчиной. Мужчина, признавая свою ошибку, поднял обе руки в знак капитуляции. Затем, положив скрещённые руки на стойку, безразличным тоном спросил:

— Кто же это такой, что вы так отчаянно его ищете? Вы не из тех, кто будет разыскивать человека просто из-за внешности. Может, хотите отомстить?

Хотя он и спрашивал, делая вид, что просто к слову пришлось, Джошуа прекрасно знал, что мужчина не говорит ничего просто так.

— Излишнее любопытство укорачивает век.

Бумажный самолётик был готов. Джошуа, подержав его между пальцами и пару раз прикинув, куда бы его запустить, резко отправил своё творение в полёт.

— Вы просто найдите того парня, как я просил.

— Да, да. Так и сделаю.

Улетевший самолётик упёрся в окно и упал на пол бара.

Поднося бокал к губам, Джошуа пробормотал, будто сам с собой.

— Если только он не испарился нарочно, чтобы кинуть меня...

Глядя на капли дождя, которые собирались на окне и стекали вниз, Джошуа перекатывал во рту слова, сказанные мужчиной.

«Исчез. Будто он был не цветком, а лишь ароматом...»

■

Элиан, поднимавшийся по Первой авеню, повернул направо на Третью авеню. Чем дальше на север, тем меньше становилось машин на дороге, а количество деревьев по обеим сторонам заметно увеличивалось. Среда была неплохой для велосипедной прогулки с ветерком.

Было время, когда он думал, что в Аппер-Ист-Сайде только дорогие супермаркеты, рестораны и бутики люксовых брендов. Конечно, доля таких заведений здесь выше, чем в других районах. Но и обычные пиццерии, недорогие суши-бары, мексиканские рестораны с хорошей доступностью тоже можно было удивительно легко найти. Он считал, что Мэдисон-авеню между 60-й и 79-й улицами — это и есть весь Аппер-Ист-Сайд.

Повернув налево на Ист-86-ю улицу, улица стала ещё тише.

На самом краю, почти у самой границы Центрального парка, стоял особняк Локхартов.

Чувствуя, как приятный прохладный воздух касается лица, Элиан вспомнил вчерашний разговор с Маргарет.

Закончив консультацию с Лукасом и выходя из комнаты, он обнаружил, что она ждёт.

— Элиан, у тебя есть минутка?

— Да. Вы что-то хотели сказать...

— Я упустила кое-что, о чём должна была сказать тебе касательно жизни в особняке.

Обычно она никогда не колебалась. Всегда точно знала, что сказать и что сделать, и не колебалась в их исполнении. Но вчера на её безупречном лице читалась неуверенность.

— Дело в том, что посторонним вход во флигель запрещён.

— А... Хорошо.

— Хотя Элиан здесь работает ради Лукаса, ты не служащий особняка...

— Да, понимаю. Впредь буду осторожнее.

Даже после ответа Элиана выражение лица Маргарет не улучшилось. Создавалось впечатление, что она передаёт эти слова не по своей воле. От кого она услышала о том, что Элиан заходил во флигель? Кто дал ей указание предупредить Элиана? Спрашивать об этом не было нужды.

— Я вовсе не хочу вмешиваться в то, с кем ты общаешься в свободное время.

— Да, я понял. Если таковы правила, я, разумеется, буду их соблюдать. Не беспокойтесь.

Элиан улыбкой успокоил её.

Но внутри он невесело усмехнулся уловке Лоренца Локхарта. Когда они были вдвоём в кабинете, он прямо предупредил о запрете на романы между служащими, намекнув на их с Ноа отношения. Тогда ему следовало бы сказать и об этом прямо. Но вместо того чтобы указывать на всё лично, он выбрал способ действовать чужими руками. Склонность управлять ситуацией из-за кулис, не пачкая рук, действительно подобает бизнесмену.

«Поэтому я и сказал "на всякий случай". Просто примите это к сведению».

В тот раз он улыбнулся с видом, будто ему всё равно...

Таким образом Лоренц отрезал Элиану путь и во флигель, и в потенциальный роман с другими служащими. По крайней мере, основание для того, чтобы спросить с Элиана ответственность, было подготовлено. Но раз таковы правила этого особняка, он имел на это право. Хотя Элиану было несколько обидно, у него было мало оснований возражать.

Тем временем особняк стал заметно ближе. Казалось, старые разросшиеся деревья вокруг скрывали его. Благодаря скромной внешней отделке из кремового мрамора, особняк, несмотря на свои немалые размеры, не слишком бросался в глаза.

Чтобы зайти в боковую дверь флигеля, Элиан слез с велосипеда. Расстегнув пряжку, снял шлем. Это был новый шлем, купленный в выходной вместе с Винсентом.

———

В этот момент одна машина, замедляя ход, приблизилась к его велосипеду. Элиан машинально повернул голову и в тот миг, когда машина попала в поле его зрения, вздрогнул.

Это была та самая машина.

Rolls-Royce Wraith цвета, близкого к бордовому, цвета вина с примесью крови. Автомобиль, который он никогда не забудет.

Сам того не осознавая, он сильно сжал руль.

Окно не заднего, а водительского сиденья опустилось, и показалось лицо Лоренца Локхарта.

— Часто вас вижу на дороге.

Замечание было неясным по смыслу, но Элиан не стал уточнять. Он лишь слегка кивнул в знак приветствия.

— Вы из центра?

— Да.

Взгляд Лоренца, скользнувший по велосипеду Элиана, ненадолго задержался на шлеме в его руке.

— Новый купили.

— ...Да.

«Откуда он узнал, что я купил новый шлем?» — мелькнула в голове мысль, но он не мог долго над ней размышлять.

То, что он специально остановил машину перед домом и поздоровался, уже было удивительно, но следующее его действие оказалось ещё более неожиданным. Лоренц Локхарт вышел из машины. Застёгивая пуговицы пиджака, который был расстёгнут во время вождения, он приблизился к велосипеду Элиана.

— Как вы смотрите на то, чтобы провести новую встречу?

— Давайте. Но прежде пообещайте мне кое-что.

— Что же?

— Согласитесь, что выздоровление Лукаса — важнее всего.

— Моя цель — тоже выздоровление Лукаса.

Ответ был непоколебим. Сейчас Элиан мог поверить этим словам. Но проблема была в манере выражения этого человека.

— Вы требовали, чтобы Лукас без проблем поступил в Ашфорд.

— Да. Способность без проблем поступить в школу будет означать, что ребёнок поправился. В любом деле я сначала ставлю цель и затем действую. Таков мой метод.

Беспорядочно ждать и стараться, пока ребёнок поправится, — для этого человека неэффективный подход. Поставить конкретную, осязаемую цель «нормально поступить в школу», а затем использовать её как критерий оценки достигнутого результата. Стратегия бизнесмена. Но как опекун ребёнка, он не может считаться образцовым.

Бизнесмен и опекун ребёнка. Ясно, что он не умеет разделять эти две роли.

«Будем считать его ещё одним ребёнком, нуждающимся в консультации». Элиан решил относиться к Лоренцу именно так.

— В вопросах, касающихся Лукаса, сосредоточьтесь на процессе, а не на результате.

——...

— Работа с человеческим сердцем, чтобы открыть его, — это нелёгкое дело. Нужно объединить усилия не ради цели, а ради самого Лукаса.

Лоренц молча смотрел на лицо Элиана, которое было одновременно твёрдым и отчаянным. Теперь он в какой-то степени мог понять, что говорит Элиан Беллотти. В словах Маргарет — раз уж наняли специалиста для помощи, нужно сначала довериться ему — тоже был смысл.

— Это непросто, учитывая мою врождённую натуру, но попробуем.

— Значит, вы постараетесь?

— Да.

Только тогда Элиан расслабился и улыбнулся с заметно облегчённым выражением лица. Зрачки Лоренца на мгновение дрогнули. «Он и так умеет улыбаться». От улыбки, которая одновременно казалась и радостной, и одобрительной, его голубые глаза засияли, излучая свет. Приподнявшиеся нижние веки добавили его чертам очарования, а изящные губы, каждая морщинка которых напоминала мазок художника, изогнулись, обнажив ровные белые зубы.

Всего лишь бесшумная улыбка.

Лоренца закачало, словно на пароме, попавшем в шторм. «Неужели этот чёртов ПРЛ снова подскочил?»

Около семи часов вечера.

Сумерки, оставленные угасающим солнцем, густо расползались с запада особняка, со стороны Центрального парка. Улица вся колыхалась в красном цвете. Кремовый мрамор особняка Локхартов тоже казался охваченным пламенем.

Лоренц Локхарт, засунув одну руку в карман брюк, другой опустил на середину руля велосипеда Элиана. И, склонив голову набок, посмотрел на Элиана.

— Тогда, может, и поужинаем вместе?

— ...

— Меня ведь дважды отвергли. Я сильно пострадал.

— Разве можно так пострадать от того, что я отказался?

Элиан с улыбкой, всё ещё не сходившей с лица, посмотрел на Лоренца. Тот молча, не отрываясь, смотрел только на него.

Элиану подумалось, что у него выражение лица, как у ребёнка. Ребёнка, который не скрывает нетерпения — не хочет, чтобы ему отказали.

Элиан тут же прогнал эту мысль. Мужчина перед ним был взрослым человеком, у которого, куда ни посмотри, не найти слабых мест. Взрослый человек, который ради своей цели и выгоды готов всё тщательно просчитать и, умело оказывая давление, добиться своего. Возможно, он опаснее, чем Джошуа, который прямо и напористо говорит, чего хочет и угрожает.

После затянувшегося молчания Лоренц снова поторопил:

— Вы и сейчас откажетесь? Даже если это «приказ работодателя»?

Элиан, не ожидавший от него такой шутки, рассмеялся и покачал головой. На этот раз это был смех не просто улыбкой, а со звуком. Лоренц тоже усмехнулся следом. Короткий, скупой смех, но это был смех.

Им обоим было непривычно видеть улыбку друг друга, и они украдкой поглядывали друг на друга. В колеблющихся красных волнах заката.

■

Элиан стоял перед шкафом и никак не мог решить. На самом деле, даже нечего было решать — одежды в шкафу было мало. Но ужин, даже если он проходил в особняке, был официальным приглашением от Лоренца Локхарта. Он догадывался, что это не та встреча, где можно под пиво есть мясной рулет с картофельным пюре. В итоге он выбрал чёрную рубашку и чёрные слаксы. Может быть, это выглядело как одежда для похорон, но у него не было другой приличной одежды.

Лоренц пришёл в столовую первым. Когда появился Элиан, он поднялся с места. Обычно Лоренц и в самом особняке никогда не ходил в домашней одежде, но сегодняшний его наряд казался более торжественным.

Проводив Элиана к месту, он и сам сел на стул, после чего развернул салфетку под столом и положил себе на колени. Это был сигнал к началу трапезы. Служащие тихо, но слаженно подали воду и хлеб.

— Спасибо, что пригласили.

— Наконец-то мы вместе поужинали. Вы, мистер Беллотти, останетесь в моей памяти как самый сложный человек, с которым мне удалось поужинать.

Судя по его лицу, на котором была лёгкая улыбка, это не выглядело насмешкой. Элиан, поняв, что тот не хотел его задеть, тоже неловко улыбнулся.

— Раз вы так оделись... волосы выделяются ещё больше.

На слова Лоренца, указывавшего на его полностью чёрный наряд, Элиан посмотрел на свою рубашку.

— У меня не так много вещей. Выбирал что-то поприличнее...

— Вы говорили, что живёте в Бруклине?

— Да.

— Если что-то понадобится, привозите в любое время. Скажите Маргарет, она подготовит машину и человека.

— Хорошо. Спасибо.

У него не было особо вещей, которые нужно было бы привозить, но ответил для приличия.

— Вы любите итальянскую кухню?

— А... да.

— Мне Маргарет сказала. Похоже, они постарались, так что наслаждайтесь.

— Спасибо.

Подошёл служащий, отвечающий за кухню, и лично налил шампанское. Пока наполнялся бокал, Элиан по этикету слегка придерживал его за основание. Лоренц, следивший за его пальцами, словно вспомнив что-то, с запозданием спросил:

— Я заранее подготовил несколько вин, которые подойдут к сету. Стоило ли заранее спросить, какое вино вы любите?

— Нет. Я выпью то, что вы порекомендуете.

Его покойная мать тоже любила вино. По особым дням они отмечали шампанским, к свежим устрицам она предпочитала шардоне, а иногда наслаждалась мальбеком с тако. Когда Элиан достиг совершеннолетия, первым вином, которое он попробовал, тоже был мальбек. Они с матерью в их любимом местном ресторанчике, перепачкавшись соусом, поднимали бокалы с мальбеком и отмечали его совершеннолетие.

Но теперь Элиан не мог наслаждаться ни тако, ни вином. Он мог жевать и глотать, но не чувствовал вкуса. Стейк и картошка фри, отличаясь лишь текстурой, превращаются для него в еду, которая просто солёная. Каждое блюдо теряет свой уникальный вкус.

Шампанское, выбранное Лоренцем, было, несомненно, очень дорогим вином, но для Элиана оно было просто кисловатой газировкой. Никакого аромата.

Спрятав горечь за бесстрастным лицом, Элиан поставил бокал.

— Как будто я в дорогом ресторане.

— Зато тем приятнее, что можно спокойно поговорить.

Элиан кивнул в знак согласия. Лоренц поднёс бокал к губам и добавил:

— Я и сам не очень люблю есть вне дома.

Лоренц Локхарт, в отличие от Джошуа Локхарта, избегал публичных мест. Этот факт он знал ещё из своих исследований. А после того как поселился здесь и увидел его расписание, понял, что прозвище «отшельник» нисколько не преувеличено.

«В очень многом они совершенно разные братья. Хотя лица и телосложение похожи».

Элиан, стараясь не слишком вертеть головой, осмотрел интерьер столовой.

Он ужинал здесь в главной столовой впервые. Как и другие помещения особняка, столовая была обставлена скорее в старинном, чем в современном стиле.

В главном здании особняка были оборудованы две кухни и две столовые. Главная кухня, где готовили нанятые повара, и семейная кухня, предназначенная для использования членами семьи.

В семейной кухне стоял большой овальный обеденный стол, и Элиан обычно ел там. Название «семейная кухня» было обманчивым — Лоренц Локхарт, похоже, вообще ею не пользовался. Лукас, который не мог выходить из комнаты, тоже не мог пользоваться кухней.

Лоренц, видимо, почти всегда ел в этой главной столовой. Элиан представил, как он сидит один во главе огромного стола на двадцать персон, с зажжёнными подсвечниками, нарезая стейк. Это зрелище, казалось, шло бы под стать вампиру в классическом костюме из старых фильмов.

Вскоре подали закуски. Это были аласколанья — фаршированные мясом и сыром маслины в кляре, и салат. На вкус кусочек жареного блюда размером на один укус оказался отличным сочетанием хрустящей корочки с мягкой маслиной и фаршем. Казалось, он был вполне удовлетворён одной лишь текстурой.

Прожевав еду, Лоренц потянулся к бокалу и спросил:

— Вы всегда передвигаетесь на велосипеде?

— По большей части.

— Разве метро не быстрее?

— На короткие расстояния — не факт. Не нужно спускаться вниз и подниматься обратно. И не надо ждать на платформе.

— Кажется, это опасно.

— Велосипедные дорожки довольно хорошие.

— Всё равно это кажется опасным.

——...

«Что это? Неужели он беспокоится?»

Элиан попытался прочитать намерения Лоренца по его лицу, но это было нелегко. Он никогда раньше не встречал человека с настолько отсутствующим выражением лица. Если точнее, дело было не столько в интенсивности выражений, сколько в их разнообразии. Он передавал эмоции очень ограниченным набором выражений. Всё, что до сих пор видел Элиан, — это лишь нахмуренные брови или морщинки под глазами. И ещё короткую улыбку, которую мельком видел перед особняком.

Лоренц больше не упоминал велосипед, поэтому Элиан заговорил на другую тему.

— Я слышал от Маргарет, что в последнее время вы стали возвращаться домой раньше.

— Вы с Маргарет обсуждаете меня?

— В обычной степени.

«Хм». Лоренц наклонил голову. Словно смакуя ответ Элиана. Затем, с довольным выражением, сказал:

— В последнее время, когда возвращаюсь домой, я хорошо себя чувствую.

Закуски убрали, и пока ждали пасту, Элиан смочил губы шампанским и с трудом разомкнул их.

— Машина...

— М?

— Та, что я видел, очень красивая.

Эта машина была одной из причин, по которой Элиан оказался здесь. Rolls-Royce цвета бургундского вина, с гербом семьи Локхарт на колпаках колёс.

Уголки губ Лоренца едва заметно дёрнулись. К счастью, он, похоже, не воспринял вопрос как нечто неприятное.

— Эту машину мой отец подарил мне, когда я стал руководителем первого моего проекта. В знак признательности.

Этой детали в ходе расследования он не знал.

— Тогда она вам, должно быть, очень дорога.

Лоренц наклонил голову. С таким видом, будто никогда не испытывал ничего подобного.

— Это, конечно, безупречный автомобиль. Иногда, когда хочется порулить самому, я выезжаю на ней.

Сделав глоток шампанского, Лоренц, видимо, вспомнил ещё что-то, связанное с этой машиной, пожал плечами и усмехнулся.

— А потом младший брат купил такую же модель такого же цвета. Парень, которому без понятия, что у него в голове творится.

Элиан крепко сжал салфетку на коленях.

Джошуа Локхарт, следуя за Лоренцем, купил точно такую же машину. Ту же модель, того же цвета. — И это было то, что Элиан уже знал. Более того, это была история, известная любому, кто интересовался светскими сплетнями.

Обладая не только огромным состоянием, но и привлекательной внешностью, два брата Локхарт с детства были объектом внимания не меньшим, чем дети голливудских звёзд, если даже не большим. Когда в бокале Элиана осталось немного вина, служащий подошёл и снова наполнил шампанское. Глядя на золотистую жидкость с пузырьками, Элиан с видом, будто не знает, спросил у Лоренца:

— У вас хорошие отношения с братом?

——...

Губы Лоренца Локхарта игриво изогнулись.

— Разве это не личный вопрос?

— Ах...

Это был ответ, которым он вернул ему его же слова, сказанные на первой встрече. Лоренц, видимо, просто подшучивал, и, заметив реакцию Элиана, тут же улыбнулся.

— Шучу. Это не тайна, на самом деле все в мире знают, что два сына Дэймона Локхарта не очень близки.

Лоренц, без всякой горечи, просто и сухо рассказав всё как есть, допил остатки шампанского. Его бокал тоже наполнили заново.

— Вы выглядите неинтересующимся такими вещами. Вам понравилась та машина?

— Да, мне действительно неинтересно. Просто она выглядела красиво на вид, вот я и спросил.

— Думал, вы такого мнения, что Rolls-Royce — это машины для пошлых богачей, которые хотят выпендриваться.

— У меня даже мысли такой не было, настолько это мне неинтересно.

— Хотите прокатиться?

— ...Что?

Лоренц, который, казалось, ожидал именно такого удивлённого вопроса, снова ухмыльнулся.

До сих пор они, сами того не желая, когда бы ни сталкивались, всё шло наперекосяк. Для Элиана лицо Лоренца Локхарта, с морщинами на лбу и между бровями, было его визитной карточкой. Но сегодня он часто улыбался. Не то чтобы громко и весело смеялся, но и шутил, и часто усмехался. Видимо, у него было хорошее настроение.

Как раз в этот момент подали пасту. Это были равиоли, такие же удобные в еде, как и оливки аласколанья из закусок. Бокалы из-под шампанского унесли, и на их место поставили совиньон-блан. Равиоли с мягкой рикоттой и шпинатом разнообразной текстурой утоляли пустоту Элиана.

Аласколанья, которые можно отправить в рот целиком; равиоли, которые есть не так сложно, как спагетти; шампанское и белое вино, которые не нужно пить так осторожно, как красное. Если подумать, всё это было идеальным сочетанием для свидания.

■

Перед большим окном во всю стену, выходящим во внутренний дворик, стояли два кресла. За их спинами высился большой камин, в котором можно было развести огонь, когда похолодает. Пушистый ковёр, расстеленный на полу, казалось, поглощал даже малейшие звуки. Уютное, но какое-то безмолвное место.

— Я не знал, что на третьем этаже есть такое место.

— Если нравится, пользуйтесь на здоровье. Здесь хорошо читать книги в тишине.

Это не походило на пустую вежливость. Лоренц Локхарт с самого начала не был человеком, который стал бы говорить неискренние слова, чтобы завоевать чью-то благосклонность.

— Моя комната и так достаточно хороша.

Ужин с Лоренцем, несмотря на то, что первый раз он повёл себя так грубо, прошёл на удивление комфортно. Вопреки ожиданиям, что он, как только сядет, сразу заговорит о Лукасе, до конца трапезы он не поднимал тяжёлых тем.

Видимо, он действительно был человеком, с ранних лет познавшим бизнес. Элиан когда-то читал, что многие бизнесмены считают дурным тоном говорить о делах во время еды.

Закончив трапезу джелато с ягодами, они перешли в небольшую гостиную на третьем этаже.

Хотя солнце уже давно село, в саду то тут, то там горели лампы. Из-за этого вокруг царила фантастическая и таинственная атмосфера, не похожая на дневную.

Элиан вспомнил, что говорили в прессе об этом особняке. Ведущий ток-шоу, приводя конкретные цифры, горячо убеждал, что если бы семья Локхарт построила на этом участке высотное здание, учитывая убийственные цены на землю в Верхнем Ист-Сайде, они могли бы получить астрономическую прибыль. Вывод был таков: сам факт того, что они предпочли этому доходу особняк и сад, является доказательством их подавляющего богатства.

Но сидя здесь, он забывал даже о том, что находится в современном Манхэттене. Словно посетил замок графа Дракулы, полный мрачных тайн и загадок.

Сделав глоток красного вина, граф Дракула наконец перешёл к сути дела.

— Вы просмотрели документы, которые взяли?

Элиан, издав вздох, похожий на стон, тяжело кивнул.

— И как они?

— Вы, мистер Локхарт, тоже их смотрели?

На этот раз кивнул Лоренц. Элиан так и предполагал.

Если бы это было сразу после первой встречи, он подумал бы, что тот не мог смотреть эти документы. Потому что сильно сомневался, интересует ли Лоренца Лукас по-настоящему. Но сейчас его впечатление о нём в какой-то степени изменилось.

— Тогда вы, должно быть, уже знаете, что причины двух отказов были разными.

— Похоже на то.

Лукас поступил в приют около трёх лет. Это был уже не самый популярный возраст для усыновления. Но благодаря своей симпатичной и смышлёной внешности он быстро нашёл приёмных родителей. То, что шансы детей на усыновление сильно зависят от внешности, — горький факт, но такова реальность усыновления.

Но ребёнка оба раза возвращали обратно в приют, не продержавшись и полугода.

Точнее говоря, Лукаса не «отказывались», а происходило «прерывание усыновления»¹. Приёмные семьи уже жили с Лукасом, но до окончательного утверждения суда решали прервать процесс усыновления.

В документах, которые Элиан получил в первый раз, причина была указана как «из-за нерешённых эмоциональных проблем ребёнка в прошлом». Элиан хотел узнать более подробную информацию, если это возможно.

Документы, полученные от Лоренца Локхарта, были внутренними отчётами, которые отдельно велись в приюте, и там были указаны более конкретные причины.

Согласно документам, первые приёмные родители выставили причиной то, что Лукас чрезмерно редко проявлял эмоции по сравнению со сверстниками. Они говорили, что не могут привязаться к ребёнку, потому что от него нет ожидаемой милоты и ласки.

Причина второго прерывания усыновления была противоположной. Лукас, по их словам, слишком старался вести себя так, чтобы его любили, и это казалось не по-детски расчётливым и вызывало дискомфорт. В процессе консультаций по прерыванию усыновления предполагаемые приёмные родители использовали даже выражение «жутко».

¹ Disruption — прерывание (усыновления). Означает прекращение процесса усыновления до его официального завершения.

— В первой приёмной семье он пробыл всего около пяти месяцев. Не такой уж долгий срок. Но этого времени было достаточно, чтобы запечатлеть шок от того, что тебя приняли, а потом снова бросили.

Стараясь сохранять максимально объективную позицию, Элиан делал всё возможное. Как консультант, он не хотел показывать свою эмоциональную слабость. Он так сильно сжимал бокал, что тонкая ножка, казалось, вот-вот сломается.

— Поэтому во второй семье Лукас, наверное, изо всех сил старался. Чтобы его снова... не бросили...

Но до конца полностью предотвратить дрожь в голосе ему не удалось. Ненадолго переведя дыхание, он сделал два-три глотка вина.

Лоренц пристально смотрел на профиль Элиана. Хотя сам Элиан, возможно, думал, что скрывает свои чувства, на его красивом лице бурные эмоции то появлялись, то исчезали. Словно на чистой глади озера появлялась рябь, тихо колебавшая отражавшиеся в ней пейзажи.

— Тогда, может быть...

После долгого молчания Лоренц осторожно заговорил.

— Ребёнок замолчал из-за страха, что я тоже могу от него отказаться?

Это был вопрос, который сильно выходил за рамки ожиданий Элиана.

Лоренц Локхарт, с серьёзным лицом, смотрел прямо на Элиана. Словно прося сказать правду.

— Скажу осторожно: я не думаю, что это из-за вас, мистер Локхарт.

— Почему вы так думаете?

— Потому что вы можете войти в комнату Лукаса.

——...

— Если бы причина, по которой он сейчас молчит и не выходит из комнаты, была в вас, Лукас никогда бы не впустил вас в свою комнату.

Только тогда Лоренц, казалось, в какой-то степени поверил его словам. Но на его лице, когда он отвёл взгляд, поднёс бокал к губам, читалась боль.

— Но то, что я его пугаю, — это факт.

В его словах не чувствовалось прямого чувства вины. Но, как заметил Элиан, он был из тех людей, которые не привыкли выражать эмоции в речи. Даже когда речь шла об эмоциональных вещах, он был приучен передавать их, исключая сами чувства.

«Неужели даже в момент, когда шепчешь о любви?» Элиан не мог представить себе Лоренца Локхарта, шепчущего слова, обещающие верность и дарящие сердце кому-то.

— Он явно чувствует себя неловко в вашем присутствии.

— Хм.

Тяжёлый стон.

— Но это не то же самое, что бояться. Это ближе к неловкости, потому что он вас плохо знает. Лукас хочет вашего внимания и любви.

— С чего бы? Ребёнок был очень близок с отцом, а со мной он только изредка здоровался, вот и всё.

— Но отца больше нет, и теперь в этом доме из членов семьи остались только вы. Лукас, должно быть, смутно осознаёт, что отныне вы — его опекун.

— Вы хотите сказать, что он, такой маленький, может понимать такие вещи?

Элиан кивнул.

— Это ближе к инстинктивному осознанию того, кто может влиять на его судьбу. Поскольку это период, когда выжить можно только если кто-то о тебе заботится, дети понимают ситуацию гораздо тоньше, чем мы предполагаем.

Лоренц, погрузившись в раздумья, смотрел в сад. А может быть, на огни Манхэттена, раскинувшиеся за садом.

— Поэтому вам нужно стать ближе к Лукасу.

Словно притянутый голосом Элиана, Лоренц снова повернулся к нему лицом. Взгляд Элиана был спокоен, тон — тёплым, но при этом внушавшим доверие твёрдую уверенность. Как и всегда в общении с опекунами, он был одинаково справедлив и с Лоренцем Локхартом.

В таких ситуациях опекуны, как и дети, часто бывают нестабильны. Успокаивать их тревогу и чувство вины, подбадривать их — тоже часть работы консультанта. Чтобы внушить ему уверенность, Элиан, не отводя взгляда, смотрел прямо на Лоренца.

Бледная кожа, тёмно-красные, цвета крови, губы, бледно-зелёные глаза.

Как и Джошуа Локхарт, Лоренц тоже имел зелёные глаза. Похоже, крепкое телосложение и зелёный цвет глаз они оба унаследовали от Дэймона Локхарта. Но если глаза Джошуа были зелёными настолько насыщенно, что их можно было узнать издалека, то глаза Лоренца были более бледного, прозрачного зелёного оттенка. Из-за этого они иногда казались более холодными и безразличными, а иногда — более хрупкими.

Хрупкими — хотя это выражение совсем ему не шло.

Когда показалось, что он в какой-то степени принял ситуацию, Элиан сделал важное предложение.

— Я бы хотел, чтобы вы каждый вечер проводили с Лукасом 30 минут.

— Каждый день по 30 минут?

— Насколько я заметил, вы можете уделять ему около 30 минут, когда возвращаетесь домой.

Согласно наблюдениям, время возвращения Лоренца не было постоянным. Но оно не было и настолько нерегулярным, когда по несколько дней подряд он приходил заполночь. Иногда он внезапно возвращался в 3–4 часа дня.

— Мы с Лукасом не близки. Мы мало знаем друг друга. Я для него почти чужой. Ребёнку не понравится быть со мной.

— Откуда такая уверенность, что ему не понравится, если вы плохо его знаете?

——...

Глаза Лоренца сузились. Вид у него был такой, будто он соглашался, что слова Элиана справедливы.

— Это метод поддержки Лукаса. Я же говорил, что сотрудничество опекуна необходимо для стабильности ребёнка.

— Разве вы, мистер Беллотти, не можете сделать это вместо меня?

——...

Элиан внимательно всмотрелся в лицо Лоренца. Он был растерян, как студент, получивший трудное задание. Казалось, он понял причину. Дело было не в том, что он считал Лукаса надоедливой и проблемной обустройчивостью, а в том, что он чувствовал неуверенность, боязнь, неловкость при встрече с ребёнком, и поэтому пытался избежать этого.

Тридцатидвухлетний мужчина, будущий преемник группы Локхарт, которого называют «манхэттенским графом Дракулой».

Элиан готов был усмехнуться.

Образ Лоренца Локхарта, который он сложил за время сбора материалов, всё больше и больше расходился с реальностью.

— Я консультант. Я лишь мост между опекуном и ребёнком. В конце концов, самые большие изменения у ребёнка происходят именно при участии опекуна.

——...

— Необязательно делать что-то конкретное.

— Есть ли в этом смысл?

— Конечно. Важно, чтобы у Лукаса каждый день формировалась уверенность, что вы обязательно придёте на эти 30 минут. На нынешнем этапе самое необходимое для него — это создание такого доверия с опекуном.

Лоренц наклонил бокал. Тёмно-красная жидкость бесшумно исчезла за его губами.

Элиан, проявляя настойчивость, спокойно давил на него.

— Вы сможете уделять ему 30 минут каждый день, не так ли?

Даже допив вино, Лоренц продолжал держаться за тонкое горлышко бокала, не шевелясь. Затем, словно приняв решение, он на мгновение повернулся в его сторону. Прозрачные зелёные глаза, отойдя от обычной бесцветности, казалось, увлажнились и засияли.

Он спросил:

— Вы, мистер Беллотти, тоже будете здесь в эти 30 минут?

— Думаю, пока отношения не наладятся, лучше мне присутствовать.

Возникла иллюзия, что зелень его глаз стала глубже.

Лоренц взял бутылку вина, стоявшую рядом, сам налил себе бокал и ответил:

— Тогда договорились.

■

В углу гостиной Лукаса на втором этаже.

Лоренц читал «Портрет Дориана Грея».

Он пробовал читать эту книгу лет в шестнадцать, но бросил, не дочитав и первой главы, потому что её эстетическая направленность, акцент на чувственном опыте и ощущениях, не соответствовала его вкусу.

Спустя более чем пятнадцать лет он снова взял в руки эту книгу.

«Этот молодой Адонис словно выточен из слоновой кости и лепестков роз» — только ради этой одной фразы.

Но и на этот раз переворачивать страницы было нелегко.

В отличие от юношеских лет, теперь был другой фактор, мешавший сосредоточиться на книге.

— Ну... как прошёл день у Лукаса? Давай выберем одну из этих?

Голос, похожий на мягкое поглаживание по голове, спокойный и нежный.

Лоренц сидел на стуле ближе к выходу, а Элиан и Лукас расположились на большом диване рядом друг с другом и играли в карты. Это была игра, где они раскладывали карты с разными рисунками между собой, Элиан задавал вопросы, а Лукас выбирал одну из карт в качестве ответа.

Элиан объяснил, что это вмешательство, помогающее ребёнку выражать себя, не прибегая к словам.

Шёл пятый день с тех пор, как Лоренц начал проводить в этой комнате по 30 минут каждый день, и пятый день, как началась эта игра. Все трое уже поужинали, и поскольку скоро должно было быть время ложиться спать, Лукас был в пижаме. Ребёнок, как обычно, посадив плюшевого кролика к себе на колени, осторожно выбирал карту. Он потянулся рукой к карте с грозовым небом, но тут же отдёрнул её, затем подпёр маленькой рукой подбородок и снова долго раздумывал.

— Можно не торопиться, так что выбирай медленно.

Тёплый голос, звучавший с приятной вибрацией.

«Совсем другой, чем со мной».

Подумав так про себя, Лоренц коротко усмехнулся.

Наконец ребёнок выбрал одну карту. Элиан взял её.

— Хм... значит, сегодняшний день Лукаса был похож на облако.

Это было не дождливое небо, которое он сначала хотел выбрать. Просто карта с одиноко плывущим облаком. Но и это было не всё. Ребёнок взял ещё одну карту.

— Облако и... торт?

Словно человек, расшифровывающий письмо, полное тайных знаков, Элиан Беллотти с серьёзным лицом погрузился в размышления. Его яркие, нежные волосы мягко упали, слегка прикрыв лоб и виски.

— Может быть, тебе хотелось съесть торт, но ты не смог, и поэтому немного расстроился?

На интерпретацию Элиана ребёнок покачал головой.

— Тогда... может быть, ты испытывал небольшую тяжесть на душе, но было и что-то хорошее, как когда ешь торт?

На этот раз он энергично закивал.

С места, где сидел Лоренц, был виден только профиль ребёнка, но можно было заметить, что он улыбается так широко, что щёки стали круглыми.

За это время он почувствовал, что ситуация с ребёнком несколько улучшилась. Около двух недель назад, когда он вместе с Маргарет наблюдал за консультацией, ребёнок был крайне пассивен, выражая свои мысли только кивками или отрицательными жестами. Но теперь его жесты и выражение лица стали более яркими и определёнными.

Пять дней назад, когда Лоренц впервые зашёл в эту комнату, ребёнок выглядел сбитым с толку, не понимая, зачем он здесь. Его лицо, когда он украдкой поглядывал на Лоренца, сидящего у двери, как и ожидалось, было тревожным. Но на следующий день и на следующий он не отказывался от Лоренца, который приходил в комнату, и не выглядел неловко.

Элиан, наклонившись чуть ниже, встретился с ребёнком взглядом.

— Вот как. Я так рад, что у Лукаса был такой же хороший день, как когда ешь торт.

Лоренц восхищённо смотрел на взгляд Элиана, в котором не было ни капли наигранности. Было удивительно, как он может относиться с такой неизменной заботой к ребёнку, которого знает всего две недели — не своему брату, не двоюродному. Неужели большинство детских психологов обладают такой способностью?

Как он ни рылся в своей памяти, он не вспомнил никого, кто дарил бы ему такую улыбку в процессе взросления. В каких-то очень далёких, смутных воспоминаниях, кажется, мать была такой, но ничего отчётливого не осталось. Хотя он доверял и полагался на Маргарет, её положение не позволяло ей быть чрезмерно мягкой с маленьким Лоренцем.

Элиан, вернув карты на место, с нетерпением в голосе сказал:

— А теперь зададим следующий вопрос?

В этот момент Лукас посмотрел на Лоренца. То ли потому, что хотел, чтобы он оставался здесь, то ли потому, что хотел, чтобы он поскорее ушёл. Лоренц всё ещё не мог этого понять. Как бы то ни было, взгляд ребёнка задержался на нём немного дольше обычного. Заметив это, Элиан тоже посмотрел в его сторону.

Не зная, как отреагировать, Лоренц просто переводил взгляд с одного на другого.

Элиан заговорил первым.

— Не хотите присоединиться?

— ...Вы это мне говорите?

— Кто же ещё здесь, кроме вас, мистер Локхарт?

Не ожидая такого предложения, Лоренц не мог сразу ответить. «Разве моя роль сейчас — не просто сидеть здесь?» — отправил он взгляд, полный упрёка, Элиану, но, заметив улыбку на его губах, понял, что тот, несомненно, рад этой ситуации.

— Ах, я... читаю книгу...

— Вы долгое время смотрите на одну и ту же страницу.

——...

Больше не приходило в голову правдоподобных оправданий. К тому же глаза ребёнка блестели от ожидания. Пришлось закрыть книгу, положить её на стул и подойти к дивану, где сидели двое. Взгляд Лукаса неотрывно следовал за Лоренцем.

— Садитесь сюда?

— ...Хорошо.

Лоренц, помедлив, сел на место, с которого встал и уступил ему Элиан. Сидящий напротив ребёнок смотрел на Лоренца снизу вверх почти с восхищением, будто видел нечто удивительное.

Элиан, повернувшись, сел сбоку, за спиной Лукаса.

— Лукас, может, зададим вопрос и брату?

Кивок.

— Мистер Локхарт, как прошёл ваш сегодняшний день?

Лоренц оглядел разложенные карты. Журчащий ручей, зелёный лес, бурные волны, дождливое небо с грозовыми тучами, солнечные лучи, прорывающиеся в нескольких направлениях сквозь толстые облака, пустой стул, открытая дверь и закрытая дверь, развилка, звезда и луна, скала, торт, горячий суп, леденец...

Как он мог описать свой сегодняшний день с помощью этих карт? Он провёл широкой ладонью по подбородку, растерянно.

— С моими интеллектуальными способностями всё в порядке, но художественного вкуса не хватает. Выражать себя с помощью метафор — это для меня сложновато...

— В этой игре нет правильных ответов. Если мистер Локхарт так считает, значит, так оно и есть. Так что выбирайте то, что вам нравится. Правда же, Лукас?

Ребёнок энергично кивнул. С видом знатока в этой игре. Его большие карие глаза, полные ожидания, без колебаний смотрели снизу вверх на Лоренца.

Лоренц снова оглядел карты.

«Нет правильных ответов...»

То же самое относится и к бизнесу, и к жизни. Но даже в вопросах без правильного ответа всегда существует наилучший ответ. Умение его определить и делает человека выдающимся, а если не можешь — остаёшься посредственностью. — Слова, которые постоянно подчёркивал его отец, до сих пор управляли Лоренцем изнутри.

«Неправильно. Сделай заново. И это всё, на что ты способен? Это твой максимум? Группа Локхарт и семья скоро развалятся».

Холодный взгляд отца и его жестокие слова были ярче любых воспоминаний.

Лоренц никак не мог выбрать карту. Он застыл перед простой задачей — выразить одной из нескольких карт свой сегодняшний день. В бизнесе такого с ним никогда не случалось, поэтому он и сам был удивлён. «Неужели до сих пор где-то внутри меня живёт тот, кто верит в призрак отца?»

— Мистер Локхарт?

Он поднял взгляд на встревоженный голос. Глаза Элиана Беллотти были устремлены на него.

— Вы в порядке?

«Как его голубые глаза могут выглядеть такими тёплыми?» Его глаза, переливающиеся разными оттенками, были похожи на чистое море, колышущееся и впитывающее свет. В его взгляде была та же нежная забота, что и при общении с Лукасом. Это смутило Лоренца ещё больше. Ему показалось, что тот увидел его постыдную слабость.

Лукас тоже смотрел снизу вверх на него. Лоренц, словно убегая, взглянул на часы. Условленные 30 минут уже немного прошли.

— Теперь... Лукасу пора спать. Лукас, пойдём в спальню?

Ребёнок, хотя и с сожалением, показывал, что хочет поиграть ещё, всё же, взяв игрушку на руки, слез с дивана и поцеловал Элиана в щёку. Элиан тоже звонко чмокнул ребёнка в пухлую щёку. С видом, полным нежности. Затем они пожелали друг другу спокойной ночи. В гостиную зашла няня, заботящаяся о повседневной жизни Лукаса, и отвела ребёнка в спальню.

Разложив карты между собой, Лоренц и Элиан остались сидеть на длинном диване напротив друг друга. Элиан ничего не спрашивал. Не подшучивал, мол, ребёнок может играть, а ты даже несколько карт выбрать не можешь. И своим молчанием не подгонял, чтобы он что-нибудь сказал. Он просто спокойно сидел здесь.

«Невероятно красивое лицо».

Адонис, словно выточенный из слоновой кости и лепестков роз. Будет ли он таким же красивым, когда злится, насмехается, плачет... или в постели? Внутри Лоренца сильно столкнулись два противоположных импульса: желание холодно отвернуться от безмолвного утешения, которое дарил ему мужчина, и желание изо всех сил обнять и поцеловать его. Но это было лишь мгновенное смятение, ошибка, вызванная ощущениями.

Лоренц не любил, когда кто-то прислуживал ему во время одевания. Пространство от ванной до гардеробной было для него сугубо личной территорией. Это было своего рода убежище, где он мог привести себя в порядок — очистить тело и, надевая одну вещь за другой, собраться с мыслями, прежде чем ступить в мир, кишащий врагами. Он не хотел, чтобы кто-то вторгался в это время.

А также из-за запахов. Сразу после душа обоняние часто становилось более острым. Его легко раздражали даже незначительные запахи, поэтому он с детства привык готовиться к выходу самостоятельно.

После короткого стука Лоренц разрешил войти, и Маргарет зашла в гардеробную. Она всегда безошибочно угадывала момент, когда Лоренц уже почти оделся.

— Отличный выбор костюма.

Маргарет, взглянув на пиджак, всё ещё висевший на плечиках, выглядела очень довольной. Лоренц разделял её мнение.

Поднимая воротник рубашки и повязывая галстук, он спросил:

— Чем занимается Лукас?

— Кажется, читает книгу с воспитателем на выходные.

За всеобщей повседневной жизнью Лукаса следила постоянно проживающая в особняке няня. Только по выходным, когда у неё был выходной, приходила другая няня, чтобы заботиться о ребёнке. Ребёнок рос на руках у многих людей. Как и сам Лоренц.

Раньше общавшиеся с Лукасом няни и домашние учителя могли входить в его комнату. Ребёнок не отвергал и их. Но он не пытался выражать себя ни в разговорах, ни в письме. Поэтому занятия языками были ограничены. То же самое касалось и занятий спортом на улице, таких как плавание или теннис.

— Ему нравится читать и учиться. Он очень умный. Вы не слишком беспокойтесь. Хотя и понемногу, но он определённо идёт на поправку.

Лоренц посмотрел на Маргарет в зеркало и кивнул. Его пальцы, завязывавшие галстук, немного замедлились.

— Кстати, у мистера Беллотти, наверное... тоже выходной сегодня.

— Да. Он сказал, что на этой неделе поедет в Бруклин.

— ...Останется там ночевать?

— Кажется, планирует провести там выходные.

Маргарет, с любовью наблюдавшая за повзрослевшим Лоренцем, удивлённо спросила:

— Может, вы хотите что-то ему передать?

— Нет, ничего особенного.

В зеркале Лоренц избежал её взгляда. И, вытягивая длинный конец галстука из узла, добавил:

— Лукас будет его ждать.

— Он уже довольно сильно привязался к нему за это время. Но не волнуйтесь, мистер Беллотти хорошо объяснил, что вернётся в воскресенье вечером.

«Проводить 30 минут в комнате Лукаса каждый день. Даже в выходные это нельзя пропускать» — вчера вечером, когда они вышли от Лукаса, Элиан строго-настрого это наказал. Говоря об этом, он мог бы упомянуть, что планирует съездить домой. Не великий же секрет. Лицо Лоренца в зеркале окаменело.

— Сегодня будет важная встреча. Эвелин, должно быть, объявит вас официальным преемником.

Голос Маргарет был слегка взволнован. Крайне редкое явление. Она рассказывала о семейном совете семьи Локхарт, на котором сегодня предстояло присутствовать Лоренцу. Маргарет была довольно осторожного и педантичного характера. Она не стала бы легкомысленно обсуждать такие важные вопросы, как выбор преемника. Должна была быть веская причина, чтобы она так говорила.

Лоренц был готовым преемником. Средства массовой информации тоже не расходились во мнениях о том, что Лоренц станет преемником и займёт пост главы группы Локхарт. Даже самые враждебные СМИ были с этим согласны. У него не было конкурентов. То, что его объявят преемником, было, так сказать, вопросом времени.

— Было бы плохо, если бы вышло иначе. Ведь это единственная причина, по которой я жил до сих пор.

Проверяя своё отражение в зеркале, Лоренц поправил узел галстука. И продолжил с горькой усмешкой:

— Жаль, что отец не сможет увидеть, как я стану официальным преемником.

Человек, которого он больше всего ненавидел и у которого больше всего хотел получить признание. Возможно, именно потому, что ненавидел больше всего, он и хотел признания больше всего.

«В день, когда я наконец отниму у тебя всё имя Локхарт, ты, который каждое мгновение сомневался во мне, отвергал меня, был мной недоволен...»

— Он бы гордился вами.

Лоренц усмехнулся на слова Маргарет.

«Действительно ли? Не подумает ли он, что я всего лишь с трудом выполнил задание, которое и так должен был выполнить, и что всё только начинается?»

В голубовато-серых глазах Маргарет, которая подала ему пиджак, тёпло засветилась гордость.

— Официально пресса объявит только следующей весной, но на светский сезон этой зимой нужно будет устроить неофициальную вечеринку в честь этого события. К тому времени после смерти отца пройдёт уже достаточно времени, так что вечеринку устроить будет не зазорно.

То, что Маргарет гордится им, — и этого сейчас было достаточно.

Просовывая руку в рукав пиджака, Лоренц вдруг вспомнил лицо Элиана и замер. «После того как сегодня меня объявят преемником, он тоже, наверное, услышит об этом от кого-то из семьи в ближайшие дни. Тогда, возможно, я смогу услышать от него хотя бы слово поздравления». Ведь он человек, который, даже когда Лукас просто выбирает несколько карт, готов осыпать его всеми благословениями мира.

■

Поконтико-Хиллз, примерно в 30 милях от центра Манхэттена. Место было настолько погружено в природу, что сложно было поверить, что до особняка всего час езды. За окном машины тянулись густые леса и извилистые холмы. Изредка попадались обширные участки старых поместий. Кованые железные ворота с античными узорами, лес или лужайка за оградой, силуэты зданий вдалеке.

Этот район издавна любили богатые люди из-за хорошей транспортной доступности до Манхэттена и возможности наслаждаться просторным загородным образом жизни.

— Лоренц, прибудем через пять минут.

Пропустив слова водителя мимо ушей, Лоренц круговыми движениями массировал висок.

Последние несколько недель его состояние было прекрасным. Приём ингибиторов и обезболивающих заметно сократился. Даже когда появлялись симптомы, это ограничивалось лишь лёгкой головной болью. Но вот снова началась сильная головная боль. В этой чёртовой болезни ничего не было выяснено: ни причины, по которым симптомы уменьшаются, ни причины, по которым они усиливаются, ни, разумеется, метода лечения.

Даже имей он достаточно денег, чтобы купить весь Нью-Йорк, всё, что он мог сделать против болезни, — это блокировать феромоны других людей сильными ингибиторами и жить, принимая обезболивающие.

К тому же, ещё кое-что.

Каждый раз, когда он приезжал в эти места, у него портилось настроение.

— Кстати, вы давно не были за городом.

— За городом?

— Я имею в виду загородный дом в Таритауне.

— Ах.

Лоренц, убрав руку, которую массирование всё равно не облегчало, скрестил руки и бесцельно уставился в окно машины. Причиной того, что в этих местах у него портилось настроение, был как раз тот самый загородный дом.

— Но раньше вы заезжали туда раз или два в год.

— В последнее время не было свободного времени.

— Это верно. Вы были слишком заняты. Как бы здоровье не пошатнулось, я волнуюсь.

В зеркале заднего вида отразилось лицо водителя, с беспокойством поглядывавшего на Лоренца, страдающего от головной боли.

Лоренц, бесцельно глядя на однообразный пейзаж за окном, на короткий миг глубоко задумался.

Загородный дом в Таритауне. Здание в стиле английского особняка, построенное на невысоком холме с видом на Гудзон. Густой лес за ним, широкий луг перед ним, пешеходная тропа, ведущая к реке, и деревянная хижина, предназначенная только для Лоренца. Это место было его собственностью, унаследованной от матери. Долгое время он избегал туда приезжать из-за тяжёлых воспоминаний, но...

«Когда-нибудь будет хорошо поехать туда с Элианом и Лукасом». Это казалось неплохой идеей.

В поле зрения начали появляться массивные ворота с гербом семьи Локхарт. Это были железные ворота, изготовленные на заказ парижским мастером в начале XIX века и привезённые оттуда. Ворота, узнав машину Лоренца, открылись, и автомобиль въехал на подъездную аллею.

От головной боли, которая буравила его, будто кто-то беспорядочно вонзал и вертел шило, Лоренц стиснул зубы и зажмурился. Дрожащие кончики пальцев ощупью искали коробочку с лекарством. На семейном совете будут присутствовать и родственники-омеги. Нужно было принять не только обезболивающее, но и побольше ингибиторов. Нельзя было испортить такой важный день.

С левой стороны особняка, на парковке, скрытой высокими кипарисами, возвышавшимися, словно зелёные факелы, уже стояло несколько машин.

— Лоренц, мы вас ждали. Добро пожаловать.

Встреченный почтительным приветствием дворецкого, который был примерно того же возраста, что и хозяин особняка, Лоренц вошёл внутрь один.

После смерти отца несколько месяцев назад родственники уже собирались здесь, чтобы обсудить разные вопросы. Так что это был не первый визит после долгого перерыва. Кроме того, они, будучи не свободными от семейных обязанностей, должны были посещать это место всякий раз, когда происходили важные события.

Даже если особняк в Аппер-Ист-Сайде и был местом, символизирующим традиции и статус семьи Локхарт, пока Эвелин, как старший член семьи и фактический глава, оставалась здесь, они не могли не приезжать.

Если Лоренц станет преемником, когда-нибудь и этот большой особняк перейдёт в его собственность.

Эвелин В. Локхарт. Биологический родитель умершего Дэймона Локхарта, бабушка Лоренца и Джошуа, женщина-альфа.

Она была Золотой альфой, способной самостоятельно контролировать и защищать свои феромоны, и достигла этого статуса уже около шестнадцати лет. Золотые альфы и Золотые омеги — это не врождённый, предопределённый и фиксированный ранг. Это, скорее, некое состояние, которое можно достичь только путём болезненных тренировок, требующих высокого уровня терпения, сосредоточенности и самоконтроля.

Даже если ты родился в богатой и влиятельной семье, если не будешь тренировать себя, никогда не станешь Золотым. Напротив, гораздо чаще встречались богатые люди, которые, отказавшись от трудных тренировок, предпочитали принимать дорогие ингибиторы. Поэтому, даже несмотря на то, что Золотой статус не является сословным титулом, он был объектом восхищения и зависти.

То, что она стала Золотой альфой в 16 лет, ещё не став взрослой, означало, что Эвелин Локхарт — ментально очень сильный и далеко не простой человек.

Лоренца проводили в самую большую главную гостиную. Его бабушка Эвелин разговаривала с другими родственниками, прибывшими заранее.

— Лоренц, проходи.

— Здравствуйте, бабушка.

Она, сидевшая на роскошном стуле во главе стола, протянула руку к Лоренцу, и он, сразу же подойдя к ней, поцеловал её в щёку.

Несмотря на возраст, далеко за восемьдесят, в её глазах всё ещё сверкала острая пронзительность.

— А Лукас? На этот раз тоже не привёз?

— Он до сих пор не может выходить из комнаты.

— Надеюсь, ты не оставляешь всё как есть только потому, что он не хочет выходить?

— Недавно я нанял консультанта.

Лоренца проводили на место, ближайшее к Эвелин. Когда он сел, ему дали небольшую карту для выбора чая. Быстро пробежав по ней глазами, Лоренц выбрал чёрный чай с относительно высоким содержанием кофеина. Он знал, что в долгосрочной перспективе это не полезно для головной боли, но, чтобы получить немедленный эффект, ничего не оставалось.

— Консультант? Что может измениться от того, что он будет видеть ребёнка раз-два в неделю на пару часов? На это уйдут как минимум несколько месяцев, а то и лет.

Услышав её слова, так похожие на его собственные недавние мысли, Лоренц невольно горько усмехнулся, стараясь не показывать этого.

— Поэтому я выбрал консультанта с проживанием.

— С проживанием?

— Он живёт в особняке и каждый день занимается с Лукасом. Всё свободное от других занятий время ребёнок проводит в основном с консультантом.

Один из присутствующих естественным образом вступил в разговор.

— Как всегда, Лоренц хорошо всё решает. Эвелин, вам не о чем беспокоиться.

Это был доктор Эдвард Холлоуэй. Собственно говоря, он не был родственником семьи Локхарт. Старый друг семьи, он был крупным акционером, владеющим долями в нескольких компаниях группы Локхарт, и выполнял роль личного советника Эвелин. В частности, он хорошо помогал Эвелин, которая обладала строгим и вспыльчивым характером, поэтому никто не возражал против его участия в семейном совете.

— Думаешь, сможешь привезти его в следующем месяце?

— Консультант говорит, что если принуждать, ситуация только ухудшится.

Эвелин недовольно цокнула языком.

— Он понемногу, но идёт на поправку.

— Этот ребёнок тоже носит имя Локхарт, поэтому должен расти соответственно. Сейчас ему лечиться — главное, но не вздумай воспитывать из него капризного баловня.

Слушая твёрдый голос Эвелин, Лоренц вспомнил Элиана.

«Болезнь, лечение, проблема».

Элиан советовал не использовать такие выражения по отношению к Лукасу. Советовал? Нет, это было почти приказом. Если подумать, он, кажется, получает удовольствие, под предлогом помощи ребёнку, указывать мне, что делать.

Думая о том, как это досадно, Лоренц поднёс чашку чая к губам, и на его губах замерла лёгкая улыбка.

Опустив чашку, Лоренц оглядел пустое место справа от себя. Это было место Джошуа. Даже после того, как все приглашённые родственники собрались и заняли свои места, его всё не было.

После неприятного шума стремительно подъехавшей и резко остановившейся на гравийной дороге машины, Джошуа прибыл в гостиную примерно на десять минут позже назначенного времени.

— Прибыл Джошуа.

— Бабушка! Здравствуйте!

Не успел служащий объявить, как он, шумно распахнув дверь, ворвался внутрь. Сняв солнечные очки, лежавшие на лбу, он подошёл к Эвелин и, обняв её, поцеловал.

— Джошуа, все тебя ждали. Что за неуважение?

— Извините, я же не очень хорошо знаю географию Нью-Йорка. Заблудился, уже почти доехав.

Нелепая отговорка.

— Что с твоей одеждой и причёской? Сколько тебе ни говори...

— Ай, да ладно вам. Это же семейная встреча. Я всё-таки в костюме.

Эвелин с огорчённым видом покачала головой.

— Всё потому, что ты вырос на Западе, предоставленный сам себе. Получил плохое воспитание.

— Я не то что брат, который вырос в Нью-Йорке под опекой Маргарет.

— Я не потерплю таких манер. Быстро садись на место.

Несмотря на решительный тон Эвелин, Джошуа, с ухмылкой на лице и не обращая внимания, направился к своему месту.

— Брат, давно не виделись.

Лоренц, подносивший чашку с чаем к губам, даже не взглянув в сторону Джошуа, холодно ответил:

— Давно ли?

— Со дня похорон отца уже почти месяц прошёл.

«Хм». Равнодушно отреагировав, Лоренц сделал глоток чая и, только поставив чашку, взглянул на младшего брата.

— Ты не собираешься обратно на запад?

— Ну... кое-что случилось. Я планирую остаться в Нью-Йорке на какое-то время.

Судя по выражению лица Джошуа, проблема была довольно серьёзной — он выглядел растерянным. Несвойственное ему поведение.

— Что за проблема? Я слышал, что с инвестициями в OTT-платформу всё идёт гладко.

Джошуа, который не любил чай, попросил у служащего ледяной воды, а затем отрицательно ответил на вопрос Лоренца.

— Ах, это не по бизнесу. Нашёл кое-что редкое давно, но оно меня немного помучивает.

— Личное дело?

Лицо Лоренца исказилось, будто он считал это жалким. Взгляд Джошуа на мгновение сверкнул враждебно, но тут же вернулся к обычной хитрой ухмылке.

— Я могу быть страстным и в работе, и в личной жизни. В отличие от брата.

— Что бы это ни было, будь осторожен с контрацепцией. Стать предметом разговоров из-за незапланированной беременности — это самое худшее для мужчины и для человека.

— Не из-за репутации семьи и компании?

— Это само собой разумеется.

Присутствующие, которые свободно обменивались личными разговорами, на мгновение замолчали.

Эвелин, приняв документы от сопровождающего, надела лежавшую на столе лупу.

— Раз все собрались, давайте перейдём к делу.

Лоренц опёрся локтями на оба подлокотника и слегка сцепил пальцы рук. Принял позу внимательного слушателя. Это был момент, которого он ждал.

Но слова, прозвучавшие с губ Эвелин, полностью разошлись с его прогнозами и ожиданиями.

— Следующей весной я намерена официально назначить преемника.

Это объявление, неожиданное не только для Лоренца, но и для всех присутствующих, вызвало кратковременное волнение в зале. Взгляды всех устремились на Лоренца. Даже доктор Холлоуэй, самый близкий советник Эвелин, не смог скрыть удивления и замешательства.

— Эвелин, разве преемником был не назначен Лоренц, даже если официально об этом не объявлялось?

— Тот факт, что он самый вероятный кандидат, не означает, что решение уже принято. Я намерена рассмотреть все аспекты и справедливо выбрать наилучшего преемника.

— Но кандидатов всего... только Лоренц и есть...

Эвелин перебила доктора.

— Есть ещё Джошуа.

Взгляды присутствующих обратились теперь на Джошуа. Даже сам Джошуа выглядел удивлённым.

— Бабушка, я не хочу. Я уже сто раз вам говорил, что меня не интересуют такие хлопотные дела...

— Не хочу это слышать.

Голос Эвелин был подобен длинному клинку, выкованному изо льда. Она безжалостно пресекла отказ Джошуа.

— Пока ты носишь имя Локхарт, никто не может жить так, как ему заблагорассудится. Такая жизнь недопустима. Сначала обязанности. Хочешь ты этого или нет — не важно.

В её глазах, смотревших поверх лупы, надетой на переносицу, была сила, не позволявшая перечить. Убедившись, что Джошуа закрыл рот, её взгляд переместился налево, на противоположную от Лоренца сторону.

— И вот ещё кто: моя сестра Кэтрин Локхарт тоже имеет право быть кандидатом.

Застывшие холодные зелёные глаза Лоренца обратились к женщине, сидевшей напротив. Единственная сестра Эвелин Локхарт, двоюродная бабушка Лоренца и Джошуа — Кэтрин Локхарт.

— Но Джошуа и Кэтрин не из линии старшего потомка.

Кто-то запротестовал. Один из сторонников Лоренца. Голос был сдержанным, чтобы не перечить Эвелин, но в нём отчётливо звучало неодобрение.

Однако Эвелин была непоколебима.

— В семье Локхарт нет правила, что наследником должен становиться старший. Наследником избирается только самый достойный кандидат.

— Но, Эвелин...

Осторожно начал доктор Холлоуэй. Все смотрели на него с надеждой, что он скажет что-то, что изменит мнение Эвелин.

— Хотя таковы правила, на практике почти всегда наследником становился старший.

— Разумеется, Лоренц вполне достоин.

Эвелин сняла лупу и обвела взглядом присутствующих. Она продолжила:

— Но и другие двое не уступают. Чтобы было честно, все достойные должны стать кандидатами. Если Лоренц действительно хочет стать наследником, за оставшееся время он должен показать нечто решающее. То же касается Джошуа и Кэтрин. Если хотите, вложите все силы и докажите. Место главы рода Локхарт не получают просто ожиданием.

«М-м...»

Лоренц от раздирающей головной боли стиснул зубы и подавил стон.

Тем временем Эвелин начала перечислять детали, касающиеся условий для преемника. Лоренц, всю жизнь живший с целью стать главой Локхартов, знал их наизусть, мог перечислить с закрытыми глазами.

Головная боль становилась всё сильнее. Вместе с ней обострялось и обоняние. Феромоны, обычный, повседневный уровень которых есть у любой альфы и омеги. Поначалу ещё терпимые запахи начинали вызывать тошноту. Но он не мог принять лекарство посреди собрания.

Сидевший рядом Джошуа толкнул брата локтем и прошептал:

— Что с тобой? Контролируй выражение лица. Бабушка рассердится.

— Следи лучше за собой, чтобы не разозлить её.

Лоренц, бросив сверкающий взгляд на ухмыляющееся лицо Джошуа, залпом допил остатки чая.

— Итак, следующей весной на этом месте мы официально объявим имя преемника.

Как только Эвелин закончила объявление, Лоренц поспешно поднялся. Выйдя из гостиной, он быстрыми шагами направился к своему помощнику, ожидавшему в холле.

Взяв у него лекарство, он проглотил четыре-пять таблеток обезболивающего за раз. Казалось, после затишья боль стала даже сильнее, чем раньше. Словно дикий зверь, который наконец вырвался из клетки и теперь беснуется на свободе.

В тот момент кто-то осторожно положил руку ему на плечо сзади.

— Лоренц, не слишком переживай.

Это был доктор Холлоуэй.

— Доктор.

— Разве ты не знаешь Эвелин? Она может действовать решительно, если нужно, но так же серьёзно относится к традициям и процедурам. Это была формальность. В конце концов, наследником станешь ты.

Из-за привычных очков янтарные глаза доктора блестели с острым умом. Тихий и мягкий, на первый взгляд кажущийся нерешительным, он был довольно умным человеком. Он не говорил ерунды, которую не стоит слушать. Иначе Эвелин не держала бы его рядом в качестве советника.

— Спасибо вам за эти слова.

В этот момент за спиной доктора в поле зрения попала Кэтрин Локхарт, пересекавшая холл. Она направлялась в столовую в сопровождении приближённых и на мгновение взглянула на Лоренца.

Лоренц, продолжая следить за ней взглядом, добавил, обращаясь к доктору:

— Я тоже так думаю.

Молодой человек ответил дерзко, и это могло бы удивить, но доктор, наоборот, удовлетворённо улыбнулся, похлопал Лоренца по плечу и отошёл. Зная братьев Лоренца и Джошуа с детства, доктор хорошо знал их характеры.

Головная боль, от которой, казалось, вот-вот взорвётся мозг. И подкатывающая тошнота.

Лоренц зажмурился и сморщил лицо. Он знал, что в такие моменты бесполезно пить лекарство — всё равно не поможет. Судя по предыдущему опыту, ПРЛ достигнет как минимум 100.

Почему-то ему вспомнилось лицо Элиана Беллотти. Может быть, потому, что в его присутствии всегда было спокойно?

Как ни странно, ему не хватало тех минут, когда он слушал его спокойный голос, рассказывающий что-то Лукасу в его комнате. Ещё когда он только получил это предложение, оно казалось ему лишь обузой.

Но даже если он сейчас немедленно вернётся в особняк, Элиана там не будет. Он уехал в Бруклин, чтобы провести выходные дома. И надо же было этому случиться именно сегодня, когда он так нуждался в этом.

Казалось, он больше не в силах это выносить.

Лоренц подошёл к Эвелин, направлявшейся в столовую, и извинился.

— Бабушка, простите. Боюсь, я не смогу остаться на обед.

— Что случилось? Ты же специально освободил время, чтобы приехать.

— Я пренебрёг зубной болью, и теперь даже обезболивающие не помогают. Мне нужно срочно показаться врачу.

— Вот так...

Лицо у неё было такое, будто она хотела отчитать его за то, что он не позаботился о себе вовремя, но она лишь на мгновение строго взглянула на него и оставила.

— Через несколько недель будет собрание, где мы обсудим благотворительный вечер с участием ближайших родственников. В этот раз обязательно освободи время как следует.

— Хорошо, я так и сделаю.

Проводив Эвелин и поворачиваясь, Лоренц встретился взглядом с кем-то. Джошуа, прислонившись к косяку широко раскрытой двери гостиной, наблюдал за ним.

Он, расцепив руки, подошёл и пожал плечами.

— Брат, мне жаль. Я тоже был удивлён. Все думали, что наследником станешь ты. Кто же мог знать, что всё обернётся так?

Словно Джошуа не стоил и того, чтобы на него обращать внимание, Лоренц усмехнулся. Насмешки Джошуа продолжились.

— Я, конечно, совсем не интересуюсь наследством, но ты, брат... наверное, нервничаешь?

Направляясь к главному входу, Лоренц сделал знак служащему особняка, чтобы тот подал машину. Затем, низким и быстрым тоном, без всякого выражения, сказал, обращаясь к Джошуа:

— Причин для этого нет. Конечный результат — что наследником стану я — не изменится.

Джошуа, прибавив шаг, следовал за ним и хихикал.

— Кэтрин не настолько простая соперница. Всем будет интересно, что началась борьба за наследство. Наверное, по всему Манхэттену найдутся люди, которые начнут делать ставки...

——...

Почувствовав на себе холодный взгляд Лоренца, Джошуа с привычной улыбкой добавил:

— Я, конечно, на твоей стороне, брат.

Лоренц, даже не удостоив его ответом, лишь взглядом проводил приближающуюся машину.

— Ну, ладно, до встречи. Я собираюсь какое-то время побыть в Нью-Йорке, так что часто будем видеться.

— Раз собираешься быть в Нью-Йорке, прояви хоть немного интереса к Лукасу.

Как только прозвучало имя Лукаса, лицо Джошуа, который до этого притворялся беззаботным, мгновенно исказилось. Он не стал скрывать свои агрессивные чувства.

— Это отец усыновил его, чтобы облегчить своё чувство вины. С какой стати я должен расхлёбывать последствия эгоистичного поступка старого человека, который хотел успокоить свою совесть?

— По закону вы братья, и у тебя есть обязанность заботиться о нём.

Джошуа, взлохматив свои шоколадного цвета вьющиеся волосы, когда снова поднял голову, его лицо вернулось к обычному выражению. Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой, беззаботной, как калифорнийское солнце. Улыбкой, которая, казалось, совсем не знала мирских забот, здоровой и свежей.

— Ты же станешь наследником, брат. Вся ответственность на наследнике. А я что понимаю?

Машина Лоренца остановилась у лестницы перед главными воротами. Джошуа похлопал Лоренца по плечу и поморщился.

— Лечись хорошо. Зубная боль... фу-у, должно быть, больно.

Когда машина полностью выехала из поместья Эвелин, Лоренц дрожащими пальцами грубо развязал узел галстука. Он схватился за виски, которые, казалось, вот-вот треснут, и принялся кусать нижнюю губу.

То, что Джошуа не интересует место наследника, было очевидно. Даже если бы он и проявил интерес, он не мог бы составить Лоренцу конкуренцию. К тому же Джошуа всё ещё был в возрасте двадцати с небольшим лет. Среди некоторых родственников и группировок внутри конгломерата находились люди, которые считали, что даже Лоренцу, которому только за тридцать, ещё рано становиться главой. Так что о Джошуа и говорить не приходилось.

Но Кэтрин — другое дело.

Кэтрин Локхарт. Единственная сестра Эвелин. Из-за разницы в возрасте в двадцать лет она была и её особенно любимой младшей сестрой. Конечно, Эвелин была хладнокровным бизнесменом. Она не стала бы руководствоваться личными чувствами при принятии такого важного решения, как выбор преемника. Но даже если отбросить этот факт, всё равно существовало несколько причин, по которым Кэтрин по-прежнему представляла для Лоренца угрозу.

Она была членом совета директоров «Локхарт Холдингс» — холдинговой компании группы Локхарт, а также занимала должности директора во многих фондах внутри группы. Поскольку разница в возрасте с Эвелин составляла двадцать лет, у неё ещё было достаточно сил, чтобы заниматься предпринимательской деятельностью. Если судить только по возрасту, она была самой подходящей из троих, чтобы немедленно стать главой группы Локхарт.

Их с Лоренцем стили управления также были совершенно разными. Кэтрин была умеренной и консервативной. Если она была склонна сосредотачиваться на сохранении и поддержании существующего положения дел в Локхарт, то Лоренц был из тех, кто смело и новаторски расширяет бизнес. Поэтому и их базы поддержки резко разделялись.

Но если смотреть на реальное управленческое влияние внутри группы, Лоренц имел подавляющее преимущество. В то время как Лоренц руководил ключевыми проектами основных компаний и активно действовал в центре управления, Кэтрин была лишь членом совета директоров, оказывая влияние только косвенно.

Тем не менее, он не мог быть полностью спокоен. У Лоренца по сравнению с ней было два, нет, три слабых места.

Во-первых, Кэтрин, вышедшая замуж за альфу из семьи политических деятелей, обладала прочными связями в политических кругах. Лоренц тоже последние несколько лет посещал различные мероприятия, активно занимался политическими пожертвованиями и прилагал усилия к налаживанию связей, но он не мог сравниться с глубиной и широтой её связей, выстроенных за всю жизнь.

И второе. В отличие от неё, Лоренц был ещё не женат.

Критерии отбора преемника семьи Локхарт в основном делятся на три категории:

· Здоровое тело и разум, позволяющие беспроблемно руководить группой.

· Послужной список управленческих достижений.

· Оценка экспертов внутри и вне группы Локхарт.

Но помимо этого существуют и другие практические детали. Особенно важным для родственников был вопрос о браке. В семье Локхарт глубоко укоренился традиционный взгляд, согласно которому человека, не создавшего семью и не вступившего в брак, нельзя считать полностью взрослым. Это был устаревший обычай, но проблема была в том, что это представление всё ещё имело силу внутри семьи.

И третье слабое место Лоренца. Здоровое тело и разум, позволяющие беспроблемно руководить группой, — Лоренц скрывал, что он не соответствует этому пункту.

От боли, которая сдавливала не только виски, но и весь череп, его лицо сильно исказилось. Эту болезнь ни в коем случае нельзя было раскрыть. Такого не должно было случиться, и он не позволит этому случиться. Не в силах справиться с невыносимой болью, Лоренц дышал почти с хрипом. Казалось, его крепкие, на вид надёжные плечи вот-вот рухнут.

Кэтрин... Он не ослаблял бдительности только потому, что у него не было конкурентов, но эта ситуация была определённо неожиданной.

«Разве ты не знаешь Эвелин? Она может действовать решительно, если нужно, но так же серьёзно относится к традициям и процедурам. Это была формальность. В конце концов, наследником станешь ты». «Спасибо вам за эти слова. Я тоже так думаю».

То, что он сказал доктору Холлоуэю, было правдой. У Лоренца не было никакого желания проигрывать в этой борьбе. Он не собирался уступать Кэтрин на этот раз и стать наследником в следующий раз. Рука Лоренца, массировавшая висок, сжала всю правую сторону лица. Боль была невыносимой.

Он достал сканер из внутреннего кармана пиджака и измерил уровень реакции на феромоны. 120 — как и ожидалось... Результат намного превышал предполагаемые показатели, и между губ Лоренца вырвался горький смех. Давненько он не видел такого высокого числа. На светодиодной линии загорелся красный цвет. За жёлтым, означающим «внимание», он сигнализировал об «опасности».

Водитель, разговаривавший по телефону с кем-то взволнованным голосом, осторожно доложил Лоренцу:

— Лоренц, говорят, удалось связаться с доктором Карвером. Я отвезу вас прямо в больницу.

Лоренц, закрыв лицо рукой, с трудом кивнул.

— Дорога займёт около 40 минут. Если совсем невмоготу... дать вам снотворное?

— Да, так будет лучше.

Лоренц уже обливался холодным потом. Как будто был ранен в бок. Водитель с беспокойством посматривал в зеркало заднего вида и нащупывал снотворное, которое всегда имелось в запасе. Хотя его молодой хозяин жил с хроническими головными болями, он давно не выглядел таким страдающим.

Руки Лоренца, принимавшего поданное водителем снотворное, мелко дрожали. Открыв бутылку с водой и бросив крышку на пол, он проглотил две таблетки. Это были сильные снотворные, выписанные специально для приёма в самых критических случаях.

«Здоровое тело и разум, позволяющие беспроблемно руководить группой». Он стиснул зубы так сильно, что губы побелели. Суставы пальцев, вцепившихся в подлокотник, отчётливо выступили.

Лоренц закрыл глаза в ожидании, пока подействует снотворное, и ощутил, что кошмар разинул пасть и ждёт его. Но пути назад не было. Холодное лицо отца приблизилось к самому носу.

«Слушай внимательно, Лоренц. Если станет известно, что у тебя такая болезнь, ты не сможешь стать наследником. Если ты не унаследуешь Локхарт, ты потеряешь смысл своего рождения. Ты понял? Запомни: никому, никогда нельзя раскрывать эту болезнь!»

Бледное лицо Лоренца, влажное от холодного пота, рухнуло в сон.

■

В большом камине горит костёр. За окном валит хлопьями снег. Его так много, что не видно Гудзона внизу под холмом.

На столе, освещённом мерцающими свечами, расставлены горячие блюда. Потрескивание поленьев в камине, иногда прерываемое звуками лопающихся искр, добавляло зимней атмосферы уюта. Собака с чёрными пятнами на желтовато-коричневой шерсти лежала под стулом и смотрела на огонь.

Тёплая, уютная, знакомая картина. Лоренц узнал это место. Это был загородный дом в Таритауне.

Маленький Лоренц сидел за столом один. Хотя главным блюдом были любимые спагетти с фрикадельками, он почти к ним не притронулся. В этот момент в столовую, бесшумными, но быстрыми шагами вошла Маргарет. Взглянув на тарелку Лоренца, она с беспокойством спросила:

— Лоренц, вам не нравится сегодняшняя еда? Вы почти не едите.

Лоренц, безжизненно покачав головой, выглядел усталым.

— Маргарет, где ты была?

— У одного из служащих начался течка... ему внезапно стало очень плохо. Я ходила уладить дела, чтобы он мог закончить раньше и отдохнуть. Я была вам нужна?

— Сегодня вся еда пахнет по-другому. И... у меня сильно болит голова.

Холодные руки Маргарет легли на лоб и щёки маленького Лоренца. Это был не сильный жар, но температура определённо была. Лоренц не был из тех детей, кто притворяется больным, чтобы не есть. Уже в те годы он был склонен загонять себя до предела, стараясь исполнять свои обязанности.

— Вам лучше сегодня отдохнуть. Пойдёмте в спальню?

Лоренц кивнул и слез со стула. Лежавшая собака сразу поднялась и, виляя хвостом, последовала за Лоренцем. Выходя из столовой, держась за руку Маргарет, Лоренц пару раз потянул её вниз и посмотрел на неё снизу вверх.

— Маргарет.

— Да, Лоренц.

— Можно я посплю на маминой кровати?

— М-м... Это похоже на капризы.

Говоря это, Маргарет посмотрела на Лоренца сверху вниз, и на её лице появилась не строгая, а мягкая улыбка.

— Это из-за того, что я плохо себя чувствую. Меня всё время укачивает, как на корабле.

Лоренц был не из тех, кто часто капризничает или жалуется. Глядя на его маленькие ручки, массирующие виски, Маргарет подхватила его на руки.

— Тогда только на сегодня.

Лоренц кивнул и обхватил её за шею обеими руками.

Держа на руках обмякшее маленькое тело и поднимаясь по лестнице, Маргарет прислушивалась к звукам метели, бушевавшей за окнами особняка. Непредвиденные прогнозом хлопья снега и порывистый ветер, а также внезапшее ухудшение состояния ребёнка, оставшегося в этом огромном доме одного. Она надеялась, что её мрачные предчувствия окажутся напрасной тревогой.

В то время родители Лоренца уже были в разводе. Лоренц, который жил с отцом в особняке на Манхэттене, приехал на зиму в загородный дом матери в Таритауне, чтобы провести там около двух недель.

Загородный дом в Таритауне, окружённый нетронутой природой, давал бесконечные возможности для игр. Прямо позади дома был густой лес, а внизу под холмом живописная тропинка вела к берегу Гудзона. Мать старалась проводить с Лоренцем как можно больше времени. Они вместе катались на лодке, привязанной к маленькому причалу, бродили по лесу в поисках удивительных растений и насекомых. В такие моменты он забывал о холоде и о времени.

Прошлым летом, когда они останавливались здесь, он нашёл в лесу блуждающего щенка. Возможно, он поранился в схватке с диким зверем — щенок хромал на заднюю лапу. Лоренц вместе с матерью принёс его в дом и заботливо выходил. Теперь пёс поправился и повсюду следовал за Лоренцем. Имя Тоби тоже придумал Лоренц.

В тот день мать уехала из дома поздно вечером. У неё была встреча в светском клубе недалеко от Таритауна. В доме, кроме няни, которая занималась Лоренцем, было несколько служащих, включая Маргарет, а клуб находился всего в двадцати минутах езды, так что никто не считал, что есть повод для беспокойства.

Уложив Лоренца в кровать, Маргарет дала ему жаропонижающее. Утонув в огромной кровати, он в тот день казался ещё более маленьким.

— Маргарет, ветер так сильно завывает.

— Вам страшно?

Маленький Лоренц Локхарт решительно покачал головой. Он был не из тех детей, кто признался бы в страхе, даже если бы боялся.

— Я беспокоюсь, что маме будет опасно возвращаться.

Маргарет ласково улыбнулась и поправила на нём одеяло.

— Не волнуйтесь. Хелена очень внимательная и осторожная.

Только тогда Лоренц, казалось, успокоился и кивнул. Аккуратная рука Маргарет погладила его по волосам.

— Теперь спите крепко. Я побуду рядом, пока вы не уснёте.

В обычное время Лоренц настоял бы на своём, сказав, что не нужно и он может заснуть один. Но в тот день он послушно закрыл глаза под прикосновениями Маргарет. Щенок улёгся на коврике у кровати.

Благодаря действию лекарства он вскоре уснул, но ненадолго — он проснулся от головной боли, которая стала ещё сильнее, чем до сна. Огонь в камине освещал тёмную комнату. Свет, который всегда казался таким тёплым и уютным, в ту ночь чувствовался иначе. Дикий и угрожающий. Колеблющиеся на противоположной стене огромные тени пламени напоминали огненное чудовище, готовое поглотить всю комнату.

Как ни ворочался Лоренц, он не мог снова заснуть. Его укачивало, будто он лежал не на кровати, а на палубе качающегося корабля. Варёная брокколи, дезинфицирующее средство, мокрые кроссовки... Откуда-то ползли неприятные запахи. Их нельзя было найти нигде в комнате, но нос Лоренца определённо их чуял. Его тошнило, будто он вдохнул все эти противные запахи разом.

Лоренц, уткнувшийся лицом в подушку, чтобы зажать нос, вдруг нашёл хорошую мысль.

— Если я почувствую мамин запах, мне станет лучше.

Он встал и спустился с кровати. Босиком прошлёпал по деревянному полу. Тоби, лежавший до этого, тут же поднялся и последовал за ним. Войдя в мамину пудр-комнату, соединённую со спальней, Лоренц остановился перед туалетным столиком.

— Точно, здесь были духи.

Когда он отодвинул одну из множества раздвижных дверей шкафа, взору открылись изящные флаконы духов. Ряды разнообразных флаконов, каждый из которых был словно драгоценность. Лоренц без труда нашёл среди них те духи, которыми мать пользовалась чаще всего. Встав на цыпочки, он потянулся. Ещё чуть-чуть, ещё немного...

Его маленькие ступни энергично приподнимали пятки. Тоби беспокойно кружил вокруг Лоренца. В тот миг, когда кончики маленьких пальцев коснулись флакона, Лоренц уже подумал: «Всё!», но флакон потерял равновесие и рухнул на пол.

Тонкий хрустальный флакон с искусной отделкой. Едва коснувшись деревянного пола, он разлетелся вдребезги. И одновременно с этим Лоренца накрыло удушливое зловоние.

Это было насильственное нападение. Ещё более страшное, чем колеблющееся огненное чудовище. Аромат маминых духов, который он так любил. Он и представить не мог, что он может обернуться такой отравой. Лоренц так и рухнул и потерял сознание.

Благодаря тому, что Тоби заскрёбся в дверь и залаял, его успели обнаружить вскоре после того, как он упал. Тут же связались с матерью Лоренца. Услышав об обстоятельствах, она даже не успела как следует надеть пальто и выбежала из светского клуба прямо в снежную бурю.

Для неё это была не просто обычная лихорадка, случающаяся с детьми его возраста. Начавшаяся поблизости течка у омеги. Последовавшее за этим сильное воздействие феромонов. Внезапная головная боль и головокружение. Сверхчувствительность к запахам. Она догадалась. Что её маленький сын заболел. Ужасной болезнью, которая поражает только членов семьи Локхарт, — той самой, от которой страдал её бывший муж, отец Лоренца, Дэймон Локхарт. Проклятие Локхартов пыталось поглотить её маленького сына.

На дорогах уже выпало достаточно много снега. Поверх него всё продолжала мести метель. Кое-где дорогу уже сковало льдом. Она старалась вести машину как можно осторожнее. Но страх и нетерпение подгоняли её. На участке дороги, где нужно было сделать большой поворот направо, держась левой стороны вдоль Гудзона. Именно там, предположительно, и произошло то место, где её машина заскользила по обледенелой дороге и сорвалась. Полиция предположила, что она заскользила задними колёсами, вылетела с дороги и устремилась вниз по крутому спуску. Но и это было не точно. Когда они всерьёз взялись за расследование, большая часть улик была уже погребена под толстым слоем снега. Выяснить почти ничего не удалось.

В ту ночь, когда над покрытым льдинами Гудзоном белые хлопья снега, освещённые луной, лились вниз, словно падающие звёзды, река поглотила его мать. В ту ночь, когда у Лоренца Локхарта впервые проявились симптомы.

■

Когда Лоренц прибыл в больницу, он смог избавиться от страданий лишь после того, как ему ввели ингибитор, снижающий уровень реакции на феромоны. Расстегнув рубашку, обнажив грудь, он лежал и закрыл глаза рукой. Только теперь он, казалось, почувствовал облегчение.

В этот момент в палату вошёл лечащий врач с серьёзным выражением лица.

— Как вы себя чувствуете?

Лоренц кивнул.

— Всё хорошо. Головная боль прошла.

Его голос был осипшим и сильно охрипшим. Убедившись в стабильном пульсе и показателях, врач наконец облегчённо вздохнул.

— На этот раз всё было действительно опасно. Уровень реакции на феромоны подскочил до критической отметки.

— До скольких же он поднялся?

Врач поколебался с ответом, но потом, будто решившись, сказал:

— Когда вы поступили в больницу, он был выше 200.

Ха-ха. Лоренц горько усмехнулся.

Врач пояснил:

— Как вы сами знаете, 200 — это уровень, превышающий состояние альфы в гоне. Разумеется, он не может контролировать собственные феромоны, а также не может защититься от феромонов другого человека.

Это означало, что если бы он столкнулся с омегой в течке, то немедленно случилось бы что-то непоправимое. Обычный альфа, возбуждённый течкой омеги, впал бы в гон с взрывом полового влечения, но для Лоренца феромоны омеги были ядом. У него бы резко подскочил уровень реакции на феромоны, и он потерял бы сознание. Возможно, даже получил бы фатальное повреждение мозга.

Разумеется, приём ингибиторов — это обязательное требование закона. Хотя, в отличие от 20–30 лет назад, сейчас вероятность столкнуться с омегой в течке была почти нулевой. Но сам факт того, что Лоренц живёт с бомбой замедленного действия внутри, оставался неизменным.

— А как сейчас?

— В пределах от 25 до 30. В пределах нормы.

Врач, проверяя зрачки Лоренца и другие физические реакции, ответил ровным голосом.

Доктор Дрю Карвер. Специалист по феромонной эндокринологии, мировой авторитет в этой области, он был лечащим врачом Лоренца по феромонам. Ранее он также был лечащим врачом Дэймона Локхарта.

Как мать доктора Дрю Карвера, так и его дед были известными авторитетами в области феромонной эндокринологии, особенно в сфере редких феромонных заболеваний, и на протяжении многих лет поддерживали тесные и конфиденциальные отношения с семьёй Локхарт.

Болезнь, у которой даже нет названия. Не существует ни протоколов лечения, ни официальных научных докладов. PPD — наследственное заболевание, присущее только семье Локхарт, — в тайне курируется исключительно семьёй Карвер.

Тщательно записывая состояние Лоренца в карту, врач своим характерным бесстрастным тоном продолжил задавать вопросы.

— В последнее время были какие-либо резкие изменения в обстановке?

— Я переехал в особняк отца, но с того момента прошло уже больше месяца.

— Не начинали ли вы новую деятельность?

— Что тут может быть нового. Моя жизнь, как всегда, состоит только из работы.

— Неважно, насколько незначительная деталь.

Лоренц перебрал в памяти свою жизнь. На ум пришло только одно изменение.

— Из-за проблем с ребёнком, которого усыновил отец, в особняке теперь постоянно живёт консультант.

— Вы имеете в виду проблемы Лукаса?

— Да.

— Возможно, вы испытывали стресс из-за этого консультанта...

— Это не так.

Не дослушав врача, Лоренц решительно отрицал. Он полностью выпрямился, садясь, и привел в порядок расстёгнутые полы рубашки.

— Как вы уже знаете, в последнее время моё состояние было довольно хорошим.

Врач кивнул. Лоренц записывал своё состояние в зашифрованное приложение и делился им с доктором Карвером. Чтобы тот мог отслеживать его прогресс, даже если он нечасто посещает больницу. Уровень реакции на феромоны, измеренный с помощью портативного сканера, автоматически регистрируется в приложении.

Недавно, когда Лоренц разговаривал с Элианом в своём кабинете, доктор Карвер позвонил ему именно потому, что заметил записи в приложении. Внезапное улучшение показателей без видимой причины удивило доктора Карвера.

— Значит, вы хотите сказать, что после этого состояние резко ухудшилось до такой степени?

На вопрос доктора Лоренц кивнул.

Врач усердно что-то писал в карте, но никаких новых советов для него у него не было. Лоренц это прекрасно знал.

— Как вы знаете, при PPD необходимо максимально блокировать внешние раздражители. Лучший способ подавить симптомы — вести как можно более регулярную и неизменную жизнь.

Опять те же самые слова. Даже если он приходит в больницу, единственное, что ему могут сделать, — это ввести более сильное обезболивающее. Даже лечащий врач не мог ему особенно помочь. Радикального лечения не существовало. Вернее, оно было, но считалось практически недостижимым.

Синдром дефицита феромонной защиты. Pheromone Defense Deficiency. Сокращённо PPD. Буквально — эндокринное заболевание, при котором человек совершенно не способен защитить себя от феромонов других людей.

Альфы и омеги, даже принимая ингибиторы, естественным образом выделяют феромоны на уровне 20–30. Это настолько ничтожное количество, что его концентрация недостаточна для возникновения сексуального возбуждения друг у друга.

Но пациент с PPD чувствительно реагирует даже на эти ничтожные феромоны. Он чувствует их не как сексуальный стимул. Феромоны противоположного пола для них — это зловоние и боль. Головная боль, головокружение, тошнота, в тяжёлых случаях может наступить обморок.

Обычный альфа воспринимает феромоны омеги как манящий аромат, который возбуждает его сексуальное желание. При воздействии сильных феромонов, особенно омеги в течке, он достигает гона.

Но для пациента с PPD феромоны омеги — лишь невыносимое зловоние, вирус, разрушающий тело. Лоренц тоже был Золотой альфой, поэтому в обычных ситуациях он мог контролировать выброс собственных феромонов. Но при воздействии сильных феромонов омеги даже эта защита не срабатывала как следует.

Полу-альфа. Альфа без причины быть альфой.

Проверив остаток ингибитора в упаковке, врач, не вызывая медсестру, сам вынул иглу из руки Лоренца. Лоренц кое-как потёр место укола марлей и бросил её в мусорную корзину под кроватью. Застёгивая пуговицы рубашки, он встал с кровати.

Врач с беспокойством посмотрел на него.

— Может быть, вам стоит ещё немного отдохнуть?

— Даже если я останусь здесь, это меня не успокоит. Хочу домой.

В тот момент, когда он произнёс слово «дом», перед его глазами всплыло лицо Элиана Беллотти. И тут же его накрыло разочарование от того, что даже если он вернётся, его там не будет. Это была мимолётная и совершенно естественная мысль, поэтому он даже не задался вопросом, почему испытывает такие чувства.

Приведя в порядок одежду и надевая пиджак, Лоренц спросил голосом, в котором не чувствовалось никакого ожидания:

— Есть какие-то новости?

Врач, с неловким видом помедлив, заговорил:

— На данный момент единственная надежда — это найти феромоны партнёра, который мог бы вас стабилизировать.

Лоренц холодно усмехнулся.

— Сказочный цветок, так сказать.

Поправив перед зеркалом на стене даже волосы, Лоренц повернулся и посмотрел на врача.

— Существует ли он на самом деле?

— Лоренц, PPD — это чрезвычайно редкое заболевание, которое не встречается больше нигде, кроме семьи Лоренц.

——...

— Если существует яд такой редкости, то, я думаю, может существовать и редкое противоядие, способное его нейтрализовать.

Учитывая обычное холодное и объективное отношение доктора к пациентам и их болезням, его слова звучали довольно иррационально. Но, тем не менее, он смотрел на своего пациента с почти уверенным, выходящим за рамки простого оптимизма, тоном и выражением лица.

Лоренц горько усмехнулся.

— С вероятностью 0,01%.

На эти слова Лоренца врач тоже опустил взгляд в сторону.

Поблагодарив и пожав руку врачу, Лоренц вышел из палаты.

В машине по дороге в особняк в Аппер-Ист-Сайде он размышлял о «сказочном цветке». Феромоны, способные подавить PPD. Никто никогда не чувствовал их запаха — сказочный цветок.

Поэтому, даже если бы эти феромоны и существовали, их можно было бы просто не заметить. Однажды отец сказал встревоженному Лоренцу: «На этот счёт можешь не волноваться. Ты поймёшь в тот же миг, как почувствуешь. Они будут совершенно не похожи на феромоны других омег». Лоренц не стал спрашивать, как отец может быть так уверен, даже никогда их не чувствовав. Это было всего лишь легендой, передаваемой из поколения в поколение в семье Локхарт. Лоренц считал это ложной надеждой, которую они сами создали. Но при этом он не переставал искать эти феромоны.

За окном машины Центральный парк медленно погружался в закат. Весь парк казался охваченным огромным пламенем. Лоренц связался с частным детективом. Это был специалист по поиску, который по заказу Лоренца обыскивал весь мир в поисках «сказочного цветка». И на этот раз, как и прежде, никаких новостей не было. За это время он несколько раз летал в Юго-Восточную Азию, Южную Америку или Европу и привозил омег с очень необычными феромонами. Но всё было напрасно. При воздействии их феромонов Лоренц тут же начинал страдать от сильной головной боли и рвоты.

Глядя на разливающееся по всему Манхэттену зарево, Лоренц вцепился в подлокотник.

— Найдите его любой ценой. Неважно, сколько это будет стоить. Если найдёте, я полностью изменю вашу жизнь.

Его красные губы искривились, и он снова подчеркнул:

— Если его нет в этом мире, найдите его даже в загробном мире. Кипарисовую мозаику.

Когда он прибыл в особняк, как и ожидалось, Маргарет ждала его с обеспокоенным лицом.

— Лоренц.

— Вы уже слышали новости?

— Да.

— Не беспокойтесь слишком сильно. В конце концов, наследником стану я.

— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь этому случиться. Но сейчас, прежде всего... как ваше здоровье?

Лоренц, пересекавший подземную парковку по направлению к лифту, запнулся на мгновение. Он предполагал, что Маргарет будет беспокоиться о проблеме преемника, и ошибся.

Лоренц показал ей своё лицо, которое полностью вернуло обычный цвет.

— Как видите, всё в порядке. Не о чем беспокоиться.

— Я слышал, в Поконтико-Хиллз вы настолько плохо себя чувствовали, что даже не смогли остаться на обед.

— Ах... я думал, череп треснет.

— Разве в последнее время ваше состояние не улучшилось?

Они зашли в лифт. Вдвоём.

— Улучшилось. Но эта болезнь действует по своему усмотрению. Всё всегда как она захочет.

Сказав это почти с отчаянием, перемешанным со вздохом, Лоренц в одно мгновение сменил выражение лица и тон.

— Маргарет.

— Да, Лоренц.

— Готовьтесь к свадьбе.

— ...Что? Что вы вдруг?

— Маргарет, вы ведь тоже знаете, что это выгодное условие для того, чтобы стать наследником?

— Лоренц, но брак — это рекомендация, а не обязательство.

Зелёные глаза Лоренца пристально смотрели на его собственный силуэт, смутно отражавшийся в двери напротив.

— Неважно, рекомендация или обязательство, я устраню все причины для дисквалификации.

— Лоренц.

Маргарет попыталась успокоить его, терпеливо объясняя:

— Кэтрин, несомненно, достойный человек, но большинство уже согласны с тем, что вы, Лоренц, имеете преимущество как наследник.

— Что значит «большинство»?

— Как только я услышала новости, я немедленно связалась с некоторыми людьми и выяснила их мнение.

Это было надёжное действие, достойное Маргарет.

Но «большинство» — это не «все» и не «целиком». Лоренц не хотел оставлять даже самую малую возможность. Ему не хотелось произносить это вслух, но у него было нехорошее предчувствие. Само появление Кэтрин было неожиданным фактором. Если бы он действительно был подавляюще силён как кандидат, не было бы нужды даже ставить его в конкуренцию с другим кандидатом. Эта мысль заставила Лоренца нервничать.

Выйдя на третьем этаже, они направились в гардеробную Лоренца.

— Это было не так уж и давно. Маргарет, вы, должно быть, слышали о том, что произошло четыре поколения назад?

Едва войдя в дверь, Лоренц сразу же потянул за узел галстука. И, подойдя к мини-бару, устроенному на тележке, налил виски из хрустального графина.

— Виктория Локхарт, которая, будучи старшей дочерью и расширив бизнес на архитектуру и железные дороги, уже почти была утверждена как наследник. Причина, по которой она в итоге не стала наследником, заключалась всего лишь в её семейном положении. Ей было за пятьдесят, но из-за того, что она всё ещё была не замужем, место перешло к другому кандидату.

— Вы слишком беспокоитесь. Это было более ста лет назад.

— Для такой семьи, как Локхарт, сто лет — не такое уж далёкое прошлое.

Сделав глоток виски, он направился к мягкому креслу в углу гардеробной и тяжело опустился в него.

— Надёжнее с самого начала устранить всё, что может стать помехой. С какой стати рисковать, даже если опасность минимальна?

Усталым голосом пробормотал Лоренц, расстегнув одну-две верхние пуговицы рубашки и вытянув галстук из воротника.

Маргарет всё ещё выглядела недовольной.

— Но так, торопить события с женитьбой...

— Маргарет, сейчас главное — официально стать наследником.

Тоном, дававшим понять, что его не интересует больше ничто другое.

— Разве список потенциальных кандидаток в жёны не был давно утверждён ещё в моём детстве? Всё равно я женюсь на одной из них. Какая разница, когда это произойдёт?

— Среди них найдутся те, кто подойдёт вам больше, Лоренц.

— Даже если потом разведусь — не страшно. Один-два развода не пятно. Отец ведь разводился три раза.

Маргарет поняла, что больше не может остановить молодого Локхарта. Тем более что она лучше кого бы то ни было знала, что для него означает место наследника.

Прочитав на её лице нежелание, Лоренц поднёс бокал к губам и добил её:

— Встречусь с ними по очереди, так что организуй встречи.

Сделав глоток виски, он, будто тема была закрыта, перевёл разговор.

— Как там Лукас? Чем занимается?

— Отдыхает в своей комнате с няней на выходные.

— Тогда передайте, чтобы она оставила нас одних минут на тридцать?

— Вы и сегодня собираетесь провести время с Лукасом?

Удивлённое и обрадованное лицо Маргарет. Лоренц медленно покрутил в руке бокал.

— Да, собираюсь.

Сделав задумчивую, туманную улыбку, он, казалось, думал о ком-то.

— Один человек так страшно угрожал, что пришлось.

Маргарет, кивнув, вышла из комнаты. Лоренц только после того, как медленно допил виски до дна, поднялся с места. День тянулся особенно, ужасающе медленно.

■

Оставшийся в поместье Поконтико-Хиллз Джошуа пробыл там до конца обеда. Семейные встречи были для него всегда скучной пыткой, от которой хотелось зевать. Его хоть и принудительно привозили, но каждый раз он почти не притрагивался к еде, то и дело поглядывал на часы, за что постоянно получал выговоры от Эвелин.

Но сегодня обстоятельства были иными.

Джошуа и сам думал, что именно сегодня состоится объявление о Лоренце как о наследнике. Но тут вдруг — трое кандидатов. При одной только мысли о лице Лоренца, который в момент объявления Эвелин, что нехарактерно для него, не смог скрыть эмоций, он был готов расхохотаться от удовольствия.

Все лишь осторожничают перед Эвелин, но по глазам видно, что они всё ещё не оправились от шока. Особенно те, кто считал Лоренца безусловным наследником и примкнул к нему, явно выглядели взволнованными. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы Джошуа насытился, не ев, и напился, не пив.

Но оставаться на послеобеденную выпивку он не планировал.

«Ах, в такой день лучше всего было бы быть вместе с «ним».

— Джошуа, Джошуа!

Кто-то поспешно окликнул его, когда он со свистом выходил из столовой. Это были двое-трое родственников, которые, поддерживая тесные связи с отцом Джошуа по материнской линии, имели про-джошуанские настроения. Сам Джошуа считал их не более чем шпионами отца и только досадовал.

— Куда ты так спешишь? Мог бы и на коктейльный приём остаться.

— К сожалению, у меня назначена деловая встреча.

Конечно, это была ложь.

— Тебе приходится следить и за делами на западе, оставаясь в Нью-Йорке, так что, должно быть, хлопотно.

После этих слов беспокойства один из присутствующих добавил полуупрекающим тоном:

— Но ты же прекрасно справляешься.

— Это верно. Для молодого человека неважно, где работать...

— Так зачем же вы ко мне...

Джошуа, не желавший долго слушать бессмысленные лесть, прервал разговор, и тогда они наконец перешли к делу.

— Мы же не успели даже поздравить тебя.

— Мы тоже совершенно не ожидали такого поворота, но раз уж появился такой фактор, мы только рады.

— О каком поздравлении идёт речь?

— Ну как же, ты же стал кандидатом в наследники.

У них были лица, светящиеся надеждой, будто Джошуа уже назначен наследником. «Отец или эти люди — все они, похоже, безнадёжные оптимисты...»

— Как вы знаете, меня это не интересует.

— Как это может не интересовать!

— Твой недостаток — чрезмерная скромность!

При слове «скромность» Джошуа не удержался и фыркнул. Скромность в применении ко мне... Он с трудом сдержал смех.

Они, хоть и поморщились от его непочтительного поведения, не стали его отчитывать. Джошуа с жалостью смотрел на их беспомощные лица — они, оттеснённые на обочину власти в семье Локхарт, вынуждены полагаться на его отца, который уже и так потерял связь с этой семьёй. Холодным, насмешливым взглядом он очертил границу их тщетных надежд.

— Что бы вы ни слышали от отца, агрессивная борьба не в моём стиле. Я просто хочу спокойно наблюдать, как всё будет развиваться. Разве это не самый интересный вариант? Ну, извините, я пойду.

Оставив за спиной полные надежды голоса, он широкими шагами пересёк холл. Спускаясь по ступеням за главными воротами, которые расширялись книзу, как волны на озере, он чувствовал, что ноги сами несут его в пляс.

Сев за руль, Джошуа вместо того, чтобы сразу направиться в Манхэттен, поехал на север по Бедфорд-роуд. Это было хорошее место, чтобы насладиться скоростью — машин было мало, а дорога представляла собой почти прямую линию с пологими поворотами.

Он включил музыку на полную громкость. Rolling Stones — «Paint It Black». В такт с мощным барабанным ритмом вступления Джошуа барабанил по рулю и начал громко подпевать.

В полуоткрытое окно врывался свежий воздух Поконтико-Хиллз. Машина Джошуа, словно конькобежец, устало скользящий по льду, неслась по извилистой дороге.

«Ах, в такой день лучше всего было бы быть вместе с ним».

Джошуа ни капли не сомневался, что «Риан» сможет вечно его избегать. Нанятый им частный детектив был профессионалом. Специалистом, который находил даже знаменитостей, решивших исчезнуть. Так что не найти «Риана», обычного человека с выдающейся внешностью, было невозможно. Если думать, что это лишь вопрос времени, то можно было смириться и с чувством предательства от того, что «Риан» его кинул, и с нетерпением в процессе его поисков. Ведь и чувство удовлетворения, когда он наконец завладеет им, будет таким же большим.

Единственное, он надеялся, что детектив найдёт «Риана» прежде, чем у него лопнет терпение. Если найдёт уже после того, как он разозлится, то, как бы редок ни был «Риан», ему захочется его подпортить.

Когда песня близилась к концу, во внутреннем кармане пиджака завибрировал телефон. Джошуа, подпевая зловещему напеву, достал телефон и проверил, кто звонит. Уголки его губ поползли вверх. Это был частный детектив. Убавив громкость до нуля, он ответил на звонок.

— Есть какие-то новости?

На том конце провода мужчина на мгновение запнулся.

[Вы сегодня, кажется, в хорошем настроении.]

— Неужели так заметно?

Джошуа рассмеялся, подумав, что мужчина, который улавливает его нехарактерное настроение только по тому, как он ответил на звонок — настоящая крыса.

[Вы и так не умеете скрывать свои чувства.]

Судя по тому, что даже на такую дерзость, которая обычно вызвала бы вспышку гнева, он не злился, его настроение действительно было приподнятым.

Джошуа снова и снова прокручивал в голове выражение лица Лоренца. Словно у него, слюнявого от предвкушения добычи, которую он уже думал положить в рот, кто-то на глазах отнял её. До боли стиснутые зубы, судорожно дёргавшаяся челюсть, набухшие вены на лице...

— Ну, у меня тоже должно быть хоть немного хороших новостей.

[Тогда сегодня, наверное, ваш счастливый день, Джошуа.]

Зелёные глаза Джошуа сверкнули, и его приподнятое настроение в одно мгновение сменилось спокойствием.

— Вы нашли?

[Пока только набросали контуры. Но думаю, скоро смогу сообщить хорошие новости.]

Хотя мужчина умел раздражать, в работе он был довольно осторожен. Не стал бы он делать промежуточный доклад, ухватившись за какую-то мелочь.

Крепко сжимая руль и глядя прямо перед собой, Джошуа подавил волнение и спросил. Как будто всё остальное неважно, ответь только на это.

— Он в Нью-Йорке?

Раньше такого с ним не случалось. Сердце колотилось, пока он не услышал ответ.

[Да. Он в Нью-Йорке.]

Это был тот ответ, которого он хотел. Это было волнующе. Джошуа, крепко закусив нижнюю губу, с силой ударил по рулю. Его лицо сияло от улыбки.

— Я свяжусь с вами через несколько дней.

Закончив разговор, он снова прибавил громкость. Он поставил ту же песню на повтор. Ему казалось, что он завладел всем миром. Такое чувство, будто «Риан» уже сидел на соседнем сиденье и они мчались вместе.

Проезжая под ветвями деревьев, которые нависали над дорогой, словно туннель, Джошуа во всё горло пел:

«Я хочу увидеть, как оно станет чёрным, Чёрным, как ночь, чёрным, как уголь. Я хочу увидеть небо, где спряталось солнце, Я хочу увидеть, как оно станет чёрным, Хочу увидеть, как оно станет чёрным».

■

Мальчик, сидевший на диване, узнав, что придёт Лоренц, не выказал особого удивления. Но в его глазах, когда он смотрел на Лоренца, по-прежнему читалось напряжение.

— Мы впервые... вдвоём, да?

Лоренц тоже нервничал. Кроме отца, он никогда особо не нервничал ни перед кем. И никогда не оказывался в неловкой ситуации, не зная, что сказать. Но ребёнок казался ему существом с другой планеты, неопознанным видом.

— Ты, наверное, уже слышал... Беллотти, то есть мистер Элиан, уехал в Бруклин, к себе домой. Так что сегодня мы только вдвоём.

Мальчик, показывая, что понял, медленно кивнул. Умный ребёнок. Отец превозносил его до хрипоты, и это было правдой. Насколько знал Лоренц, Лукас до сих пор никогда не капризничал и не устраивал истерик по каким-то непонятным причинам. Схватывал и понимал прочитанное тоже быстро.

— Ну, так чем же нам заняться вдвоём?

——...

Ребёнок лишь смотрел на Лоренца своими ясными карими глазами, не решаясь выразить свои желания.

Лоренц сел на кресло, стоявшее рядом с длинным диваном, чтобы сравняться с мальчиком в уровне глаз.

— Всё в порядке, возьми то, что хочешь.

Поняв, что он привычно приказал, он тут же вспомнил, как делал Элиан. И, хотя ему было неловко, он исправился:

— Не хочешь... принести то, чем хочешь заняться?

Только тогда мальчик в нерешительности отошёл от дивана и вернулся из кабинета с чем-то. Это была та самая карточная игра, в которую они играли с Элианом.

Остаться с этим парнем наедине и играть в карты, да ещё и без Элиана, который обычно вёл игру. Это было страшно, но, с другой стороны, он был готов к этому. Лоренц пересел на длинный диван. Он сел напротив мальчика, разложив карты между ними. Как это делал Элиан.

Он изо всех сил напрягал память, пытаясь подражать ему. Ребёнок, сидящий напротив, смотрел на Лоренца снизу вверх глазами, полными ожидания. Крепко прижимая к себе плюшевого кролика.

«Вот чёрт... Я не смогу быть таким нежным и весёлым, как Элиан. Он точно разочаруется».

Но пути назад не было.

— Ну как прошёл твой день, хочешь... выбрать карту?

Мальчик снова осторожно выбирал карту. Он подходил к этому с серьёзностью, достойной выбора подрядчика.

Выбранная ребёнком карта оказалась в руке Лоренца. Мальчик, подперев подбородок рукой у окна, мужчина, идущий по дороге, и две маленькие птички, кружащие вокруг дерева. Для Лоренца всё это было лишь загадочными шифрами.

— Значит, это... карта, на которой мальчик твоего возраста сидит, подперев подбородок у окна. М-м. Похоже, он смотрит на улицу. А этот мужчина уходит...

Опираясь одной рукой на спинку дивана, Лоренц тёр большой палец о бровь. Он получил высокие баллы на SAT, без проблем написал дипломную работу, но перед расшифровкой этих карт пасовал. Казалось, он столкнулся с самой сложной задачей в своей жизни.

Ему отчаянно не хватало Элиана. Если бы он был здесь, то, как волшебник, смотрящий в хрустальный шар, без труда прочитал бы чувства ребёнка.

Лоренц, держа в руке карту, пристально смотрел на мальчика. В комнате были только он и Лукас. Он вдруг спросил:

— Ну как тебе мистер Элиан? Нравится?

Кивок.

«Честный. Хорошо быть честным, когда ты ребёнок».

— Может, позвоним мистеру Элиану и спросим, что означают выбранные тобой карты?

Кивок-кивок.

Лоренц достал телефон и нашёл имя «Элиан Беллотти». Одно лишь слово, а имя, казалось, отражало и красивое лицо его обладателя, и его непокладистый характер. От этой нелепой мысли он невесело усмехнулся.

■

Итальянский ресторан «Аббраччо» в Бруклин-Хайтс. Это заведение, с уютной атмосферой, куда в основном захаживают местные жители, по субботним вечерам тоже было довольно людно.

Горел тёплый свет, играла лёгкая музыка в стиле босса-нова. Плейлист ресторана был на ответственности Винсента. Если оставить это Матео, он непременно поставит старые итальянские популярные песни или фольклор. Хотя «Аббраччо» и не был модным заведением, куда приходят ради фото в соцсетях, ставить хиты 80-х в Италии — значит разорить бизнес, утверждал Винсент.

Элиан и Винсент, оба в длинных передниках, вместе убирали посуду со стола, который только что освободился. Это была большая семейная группа из более чем десяти человек, так что пустых тарелок было довольно много. Элиан, ловко складывая тарелки, двигался не менее умело, чем Винсент. Так получилось, что после переезда из Чикаго в Нью-Йорк он помогал в ресторане, когда выдавалась свободная минутка.

Когда они поставили собранную посуду у входа на кухню, Лина кончиком ручки указала в угол зала:

— Эли, оставь остальную уборку Винсу, а ты прими заказ у столика номер три, вон там.

— Да, хорошо.

Но пути назад не было.

— Ну как прошёл твой день, хочешь... выбрать карту?

Мальчик снова осторожно выбирал карту. Он подходил к этому с серьёзностью, достойной выбора подрядчика.

Выбранная ребёнком карта оказалась в руке Лоренца. Мальчик, подперев подбородок рукой у окна, мужчина, идущий по дороге, и две маленькие птички, кружащие вокруг дерева. Для Лоренца всё это было лишь загадочными шифрами.

— Значит, это... карта, на которой мальчик твоего возраста сидит, подперев подбородок у окна. М-м. Похоже, он смотрит на улицу. А этот мужчина уходит...

Опираясь одной рукой на спинку дивана, Лоренц тёр большой палец о бровь. Он получил высокие баллы на SAT, без проблем написал дипломную работу, но перед расшифровкой этих карт пасовал. Казалось, он столкнулся с самой сложной задачей в своей жизни.

Ему отчаянно не хватало Элиана. Если бы он был здесь, то, как волшебник, смотрящий в хрустальный шар, без труда прочитал бы чувства ребёнка.

Лоренц, держа в руке карту, пристально смотрел на мальчика. В комнате были только он и Лукас. Он вдруг спросил:

— Ну как тебе мистер Элиан? Нравится?

Кивок.

«Честный. Хорошо быть честным, когда ты ребёнок».

— Может, позвоним мистеру Элиану и спросим, что означают выбранные тобой карты?

Кивок-кивок.

Лоренц достал телефон и нашёл имя «Элиан Беллотти». Одно лишь слово, а имя, казалось, отражало и красивое лицо его обладателя, и его непокладистый характер. От этой нелепой мысли он невесело усмехнулся.

■

Итальянский ресторан «Аббраччо» в Бруклин-Хайтс. Это заведение, с уютной атмосферой, куда в основном захаживают местные жители, по субботним вечерам тоже было довольно людно.

Горел тёплый свет, играла лёгкая музыка в стиле босса-нова. Плейлист ресторана был на ответственности Винсента. Если оставить это Матео, он непременно поставит старые итальянские популярные песни или фольклор. Хотя «Аббраччо» и не был модным заведением, куда приходят ради фото в соцсетях, ставить хиты 80-х в Италии — значит разорить бизнес, утверждал Винсент.

Элиан и Винсент, оба в длинных передниках, вместе убирали посуду со стола, который только что освободился. Это была большая семейная группа из более чем десяти человек, так что пустых тарелок было довольно много. Элиан, ловко складывая тарелки, двигался не менее умело, чем Винсент. Так получилось, что после переезда из Чикаго в Нью-Йорк он помогал в ресторане, когда выдавалась свободная минутка.

Когда они поставили собранную посуду у входа на кухню, Лина кончиком ручки указала в угол зала:

— Эли, оставь остальную уборку Винсу, а ты прими заказ у столика номер три, вон там.

— Да, хорошо.

Бегло оглядев зал, Лина крикнула в сторону кухни:

— Матео, десерт для седьмого стола ещё не готов?

— Готов! Через минуту будет!

— Ты сказал «через минуту» пять минут назад!

На губах Элиана, слушавшего их перепалку, заиграла мягкая улыбка. Хотя всего на одну ночь, но он почувствовал, что вернулся домой. Гостевая комната в особняке Локхартов была гораздо уютнее и комфортнее, чем его собственная комнатушка здесь, но она не была его домом.

Элиан достал блокнот и ручку из кармана передника и направился к третьему столику, о котором говорила Лина.

У самого окна, в углу, откуда открывался вид на Манхэттен, сидел один мужчина средних лет с аккуратно зачёсанными седеющими волосами и в очках с серебряной оправой. Судя по тому, что его лицо не было знакомым, он, похоже, был не из местных.

— Добрый вечер. Будете заказывать?

— Ах... Всё выглядит таким аппетитным, что трудно выбрать.

Мужчина, изучавший меню, смущённо улыбнулся и посмотрел на Элиана снизу вверх.

— Могу я вам помочь?

— Если не затруднит.

— Вы у нас впервые?

— Да. Я приехал присмотреть квартиру и проголодался.

— Значит, планируете переехать в этот район?

— Это один из вариантов. Посмотрел — район кажется хорошим для жизни. И этот ресторан мне понравился.

Его мягкие на вид, округлые глаза за линзами очков с новым интересом осматривали интерьер заведения. Услышав похвалу в адрес ресторана, Элиан слегка улыбнулся. Взгляд мужчины вернулся к Элиану.

— Кстати, я ещё когда вошёл, подумал: здесь работает очень красивый молодой человек.

— Ха-ха... Спасибо.

— Нет, правда. Я не просто так говорю, я был удивлён. В наше время, если в ресторане работает такой красавец, разве об этом быстро не узнают?

Элиану нечего было ответить, и он лишь неловко улыбнулся.

Мужчина продолжал разглагольствовать:

— У меня у самого дети — студенты. Они в этом возрасте очень быстро делятся такими новостями.

— Я лишь временно помогаю здесь.

— А... вот как, — сказал мужчина, несколько раз кивнув с видом человека, который наконец всё понял, и добавил: — Если бы вы работали здесь постоянно, о вас обязательно прошёл бы слух. Мне показалось это странным.

Как и всегда, когда он слышал такие слова, Элиан отделался неловкой улыбкой. Это был косвенный намёк на то, что ему неловко от такого разговора. Большинство людей понимали, что Элиан не очень интересуется комплиментами своей внешности, и естественным образом меняли тему.

— Я слишком разболтался. Просто я впервые вижу такого красивого мужчину.

— Что вы, я благодарен за комплимент.

— Но правда, вы невероятно красивы. Наверное, с этим связано много хлопот?

——...

— Например, кто-то навязчиво преследует вас.

Такое случалось. В школьные годы каждый год хотя бы один человек упорно крутился вокруг Элиана. Если человек не предпринимал никаких действий и просто держался на расстоянии, глядя на него, Элиан никак не реагировал. Но если попадался на глаза Винсенту, тому не везло. Благодаря Винсенту, который был известен в округе своим вспыльчивым характером, габаритами и способностями выдающегося лайнбекера¹, он смог относительно спокойно закончить школу.

— К счастью, у меня нет таких проблем.

— Многие думают, что выдающаяся внешность приносит только хорошее, но в мире нет ничего, что состояло бы из одних достоинств.

Мужчина пожал плечами лёгким тоном, снова пробежался глазами по меню.

— Ах... я действительно проголодался. Какое у вас самое популярное блюдо?

Тема внешности, похоже, была закрыта.

— Шеф рекомендует трюфельную пасту с кремом. Также популярны лазанья с домашней колбасой, ризотто с грибами и пицца «Маргарита» из дровяной печи. Если любите острое, вам может понравиться паста с оливковым маслом и пеперончино.

— Что посоветуете на закуску?

— Часто заказывают брускетту и салат «Капрезе».

Наконец сделав выбор, мужчина указал пальцем на один пункт в меню и, посмотрев на Элиана снизу вверх, широко улыбнулся.

— Тогда, пожалуй, возьму это? Трюфельную пасту с кремом. Раз я впервые, стоит попробовать фирменное блюдо шефа. На закуску — брускетту.

— Хорошо. Что будете пить?

— Я хотел бы заказать бокал белого вина. Так как я один...

— Да, у нас есть несколько видов вина в бокалах. Принести вам шардоне?

— Отлично.

— Спасибо. Тогда я сначала принесу вино.

Забрав меню, Элиан вернулся к барной стойке. Он передал заказ, записанный в блокноте, Матео на кухне. Тем временем Винсент, закончив мыть посуду на кухне, вышел, вытирая руки полотенцем.

— Почему ты так долго принимал заказ?

— Он сказал, что у нас впервые.

— А, понятно. А я уж подумал, что кто-то к тебе клеится. Ладно, пошли наверх.

Винсент, уже успевший снять фартук, обратился к Лине, стоявшей за стойкой:

— Народу уже поубавилось, мы можем идти наверх, да?

Элиан оглядел зал. Осталось ещё три-четыре столика. Он схватил Винсента за руку, когда тот собрался отходить от стойки.

— Давай поможем ещё немного.

Лина, наоборот, покачала головой.

¹ Лайнбекер (linebacker) — позиция игрока в американском футболе, защитник.

— Эли, не стоит. За оставшимися столиками в основном уже едят десерт. Почти всё постоянные клиенты. Может, ещё сядут вместе и вина выпьют. Иди наверх.

— Вы уверены?

На вопрос не желавшего уходить Элиана ответил Матео из кухни:

— Как только отдадим заказ третьего столика, на кухне всё! Никакой занятости не будет, так что иди наверх!

Услышав его крик, Элиан наконец развязал узел передника.

— Только приехал домой, а мы тебя работой загрузили. Прости.

— Двигаться полезно, я же почти всё время сижу в помещении.

— Завтра на завтрак я приготовлю всё, что ты любишь, так что ты должен много съесть.

— Хорошо, я жду.

Тепло улыбнувшись Элиану, Лина предложила сыну:

— Винс, возьми-ка пива из холодильника, а?

— Я уже собрался это сделать.

Винсент достал из холодильника упаковку пива. А вместе с ней и большой пакет картофельных чипсов. Положив руку на плечо друга, он выглядел оживлённым — похоже, он был рад возможности напиться под предлогом визита друга.

Перед выходом из заведения Элиан встретился взглядом с мужчиной за третьим столиком. Тот, дожидавшийся еды, при встрече взглядов слегка кивнул. Элиан ответил короткой улыбкой.

Первое впечатление было, что это мягкий и приятный сосед-дяденька, но теперь в его улыбке чувствовалось что-то смутно тревожное. Однако это была лишь мимолётная мысль.

Они, игриво подталкивая друг друга, взбежали по лестнице. Как только они вошли в комнату Элиана, Винсент, как обычно, плюхнулся на кровать.

— Ах, свобода!

Используя односпальную кровать как диван, Винсент привычным движением открыл пиво, уперев крышку в край стола. Он даже умел открывать бутылки пряжкой ремня.

Они пили пиво и делились последними новостями.

— Как там дела с акциями в последнее время?

— Скоро выборы, так что волатильность есть. Но я обычно в такие времена больше покупаю, так что особо не парюсь.

Хотя Винсент помогал в «Аббраччо», его настоящая работа была — трейдер на фондовом рынке. Он начал торговать акциями ещё в старшей школе и обладал хорошим чутьём. Хотя он не говорил Матео и Лине, его доход уже давно превышал зарплату новичка на Уолл-стрит.

— А ты как? Расскажи про особняк Локхартов. Ты там целыми днями с младшим этого дома?

Выслушав монотонный распорядок дня Элиана как консультанта с проживанием, Винсент, жуя чипсы, спросил.

— А Лоренц Локхарт? Он с тобой как консультантом общается?

Лоренц Локхарт. При упоминании этого имени кадык Элиана, проглатывавшего пиво, на мгновение замер.

— Первое впечатление... было не очень.

— Ну и что именно?

— Чувство, что он не понимает элементарных вещей?

— Ну, это было ясно.

Винсент весело рассмеялся.

— С чего это ясно?

— Элементарные вещи — это правила и чувства, которые действуют среди большинства людей. А этот тип — Локхарт. Разве у него с рождения не было несколько десятков миллионов долларов наследства? Он, наверное, никогда в жизни не смешивался с обычными людьми. Локхарты выросли, усваивая свои собственные правила.

— Действительно... такое чувство было.

Элиан согласился.

Сделав ещё глоток пива, Винсент потянулся за чипсами.

— Но раз ты говоришь, что первое впечатление было не очень, значит, потом стало получше?

Подумав, Элиан осторожно кивнул. Он вспомнил о переменах, которые в последнее время произошли в Лоренце Локхарте. В тот вечер, когда он пригласил его на ужин, Лоренц вёл себя с ним легко. Он также понял, что Лоренц не относится к проблемам Лукаса легкомысленно. И действительно, он, как и обещал Элиану, каждый день проводил с Лукасом по 30 минут. Хотя и было заметно, что он чувствует себя неловко и неуютно.

— По крайней мере, если указать на ошибку, он старается исправиться.

— Ты указал? Лоренцу Локхарту?

Винсент приподнял бровь.

— Его отношение к консультации было ужасным. Чтобы улучшить положение ребёнка, это было необходимо.

— И Лоренц Локхарт делает так, как ты говоришь?

— Не знаю, что у него на душе, но по крайней мере при мне он хотя бы делает вид, что исправляется.

Винсент, казалось, не верил словам друга. Элиан вспомнил лицо Лоренца Локхарта и его слова.

«Ребёнок замолчал из-за страха, что я тоже могу от него отказаться?»

Он не показывал эмоций напрямую. Внешне казался спокойным. Но он определённо испытывал чувство вины или ответственности по отношению к Лукасу.

— Он думает о проблемах ребёнка серьёзнее, чем я ожидал.

— Серьёзнее? С чего бы.

Винсент фыркнул.

— Правда. Нет ощущения, что он переложил всё на консультанта, потому что ему не хочется этим заниматься. Поначалу он только не шёл на контакт, а потом стал добросовестно следовать моим советам.

— Может, он же его сын?

На полусерьёзное замечание Винсента Элиан поморщился.

— Хватит смотреть дурацкие драмы, Винс.

Винсент, отправив в рот горсть чипсов, громко рассмеялся. Когда смех утих, его лицо стало довольно серьёзным.

— Кстати, есть что-нибудь новое?

Элиан покачал головой с тяжёлым выражением лица. Винсент цокнул языком и поднёс бутылку пива к губам.

— Ну да. Ты ведь не женат на нём, а просто живёшь как консультант. Много ли можно узнать за это время?

— Создаётся впечатление, что Лоренц Локхарт занят только работой. Никаких признаков развлечений. После работы он рано возвращается домой.

— Так он действительно импотент?

— Он не любит есть вне дома и, кажется, почти не выходит на улицу.

— Что? Он что, реальный Дракула? Сгорит на солнце?

— Не знаю. В оригинальном «Дракуле» такого нет. Днём он тоже может действовать, хотя его силы и слабеют.

Винсент, который с недоумённым видом помолчал, затем указал пальцем на Элиана и хитро улыбнулся.

— Если бы я не был твоим закадычным другом, я бы не понял, что это была шутка.

Элиан тоже невесело усмехнулся следом.

— Пока что по атмосфере ничего подозрительного не заметно. Но с такого расстояния не всё можно понять.

— Это одна из самых влиятельных семей в Америке. Они должны быть мастерами скрывать свои намерения.

Элиан был того же мнения, что и Винсент.

— В особняке довольно много служащих, которые работают там долгое время. Поэтому я стараюсь с ними сблизиться.

— Если они работают там долго, может, они что-то знают. Даже если не конкретику, но, может, почувствуют, что эти люди что-то скрывают.

Элиан кивнул, затем, помедлив, глубоко вздохнул и заговорил.

— И ещё, я видел ту машину.

— Ту машину?

— Rolls-Royce Wraith.

— Ах...

На этот раз Винсент тоже сделал вдох и на мгновение замер. Он пересел поудобнее.

— Она была в том доме?

— Да. Та же модель, тот же цвет. И, конечно, герб на колпаках колёс — тот же самый.

Винсент большими руками смял подбородок. И растерянно пробормотал.

— Правда... Я, конечно, знал об этом, но это действительно была машина Локхартов.

Элиан горько усмехнулся, услышав, как друг высказывает те же чувства, что испытывал и он сам. Хотя он и так это знал, шок от того, что увидел машину своими глазами в особняке Локхартов, был немалым.

Взгляд Элиана, обращённый к другу, переместился на окно. Ветер, влетавший в открытое окно, был прохладным. Больше не осталось и следа летней жары. До того, как он уехал в особняк Локхартов, он уже разговаривал так с Винсентом в этой комнате. Прошло уже почти месяц. Хотя теперь он жил в самой роскошной резиденции на самой богатой улице Манхэттена, роскошный ночной вид того острова за окном всё ещё казался ненастоящим.

«Чем сейчас занимается Лукас? Провёл ли сегодня Лоренц время с Лукасом, как я его просил? Я слышал, в загородном особняке было важное собрание родственников, не пропустил ли он его под предлогом занятости?»

— А Джошуа Локхарт? Ты с ним так и не связался?

Элиан, задумавшись, смотрел на вид и на вопрос Винсента повернул голову.

— Я как раз думаю, не стоит ли связаться.

— Ого, так он тебе пригодился?

— Потому что даже после того, как я поселился в особняке, особого прогресса нет.

— Ты же не думал, что всё будет легко?

— Это да, но...

Кончики пальцев Элиана нервно теребили размокшую от пива этикетку. Винсент с беспокойством смотрел на друга. Он колебался, глядя на Элиана, чьё лицо выглядело озабоченным, и наконец осторожно заговорил.

— Слушай, Элиан, может, сейчас ещё не поздно просто...

Элиан решительно покачал головой. Он и так понимал, что друг хотел сказать.

— Не могу. Даже если все в мире забудут о том случае, нет, даже если никогда о нём не знали... Я не могу.

— Ты имеешь дело с Локхартами. Это может быть опасно.

— Я начинал это дело, зная об этом.

— Но... может, есть какой-то другой, менее опасный способ...

— Винс.

В голосе Элиана, окликавшего друга, не чувствовалось места для компромисса.

— Ты же сам видел, как много я пытался рассказать об этом деле всему миру.

— Да, видел. И я также видел, как все эти попытки были бесполезны.

Винсент горько пробормотал и залпом допил пиво из бутылки, которую держал в руке.

Человек умер. Мать Элиана, учёная, участвовала в раннем клиническом исследовании одной молодой фармацевтической компании. Она приняла это решение из добрых побуждений — помочь людям, которые, как и Элиан, страдали от синдрома феромонной зависимости. Но в конце этого выбора её ждала загадочная смерть.

Элиан кричал миру до хрипоты, призывая выяснить правду, обратить на это внимание. Но этот крик, на создание которого Элиан потратил все свои силы, был кем-то невидимым очень просто превращён в беззвучный.

Единственными уликами, которые были у Элиана, были та машина с гербом Локхартов и значок с полумесяцем. Раз никто не хотел его слушать, он решил сам прыгнуть в самое сердце Локхартов.

Винсент, глядя на решительное лицо Элиана, тяжело вздохнул.

— Ладно, я знаю, что ты настроен серьёзно, и сболтнул лишнего. Какое бы решение ты ни принял, я на твоей стороне. Ты же знаешь?

Только тогда лицо Элиана немного просветлело. Он с благодарностью посмотрел на своего надёжного брата и друга и кивнул. Винсент тоже широко и одобрительно улыбнулся.

Открыв новое пиво, Винсент специально заговорил более игриво.

— Джошуа Локхарт, наверное, сейчас уже совсем извёлся и ищет тебя?

— Может, его интерес уже угас. Прошёл уже месяц.

— Судя по тому, что мы о нём разузнали, Джошуа Локхарт не из тех, кто так легко отпускает того, на кого положил глаз.

Жуя чипсы, Винсент уверенно заявил.

— К тому же твоё лицо трудно забыть даже за месяц.

Элиан невольно усмехнулся на такие беспочвенные заверения друга.

Он сделал ещё несколько глотков пива. Он чувствовал холод и шипение углекислоты, но характерного горьковато-солодового вкуса, как и ожидалось, почти не улавливал.

«Неужели я навсегда потеряю обоняние? Когда всё благополучно закончится, смогу ли и я встретить любимого человека и вернуть себе обоняние?»

Стараясь не показывать другу своих мрачных мыслей, Элиан задал вопрос первым.

— Как там дома?

— Дома? А что с домом?

— Просто спрашиваю, всё ли в порядке.

— У нас всё как всегда, чего там.

Винсент ответил так, будто ему было не то чтобы скучно, а скорее спокойно. Но оба они прекрасно знали, что такая обыденность — самое благословение.

— Но на этот раз, когда я пришёл, мне показалось, что дядя немного похудел.

— В последнее время он старается, чтобы сбросить вес.

— Занимается спортом?

— Стал кататься со мной на велосипеде. Правда, всего полчаса в день.

— Хорошо. Вы ему сколько раз говорили — он не слушал.

— А вот следить за питанием, похоже, до сих пор не хочет. Причина проблем с желудком у отца — переедание. Мама права.

Винсент продолжал жаловаться на обычные пререкания Лины и Матео. Хотя это и жалобы, но это лишь другое проявление любви. Элиану было приятно быть частью их повседневной жизни и слушать эти разговоры. Семья Беллотти была для Элиана последним мирным убежищем.

Слушая Винсента, Элиан на мгновение забыл о своих заботах и улыбнулся, но тут замер. Телефон, лежавший на столе, долго вибрировал. Ему никто особенно не звонил. Кто это? Из центра?

Элиан взял телефон.

——...

Заметив, как застыл друг, Винсент с любопытством спросил:

— Что такое? Кто это?

— Лоренц Локхарт.

Тот никогда раньше не звонил ему. Что случилось? Он не мог забыть, что сегодня выходной, и он заранее предупредил Маргарет, что поедет в Бруклин. Неужели с Лукасом что-то стряслось?

От внезапной тревоги сердце начало колотиться. Элиан ответил на звонок.

— Да, слушаю. Элиан Беллотти.

[Ах...]

На том конце провода почувствовалось, что он замялся. Такая реакция, будто он сам и не ожидал, что Элиан ответит.

— Мистер Локхарт?

[А, да. Э-э. Вы заняты?]

— Нет. Я просто отдыхаю. Что-то случилось?

[Видите ли, мы играем с Лукасом в карты, но...]

Элиан, услышав его нерешительный голос, негромко усмехнулся и выдохнул с облегчением. Он так торжественно делал паузу, что он напрягся, а речь всего лишь о картах...

На том конце провода раздался растерянный голос.

[Я никак не могу понять, что означают карты, которые выбрал Лукас.]

— Вы звоните, чтобы я помог?

[Я отвлекаю вас в выходной?]

— Нет, что вы.

Элиан всё ещё улыбался и покачал головой.

«Значит, он сегодня тоже пришёл к Лукасу».

Он не нарушил обещание.

— Какие карты выбрал Лукас?

[Карту, на которой какой-то мальчик сидит, подперев подбородок у окна, и... мужчину, который покидает дом. Ещё одну — две птички, летающие вокруг дерева. Всего три.]

Элиан не мог не усмехнуться, вспомнив образ Лоренца Локхарта, который мелькал в газетных статьях и новостных репортажах. Ещё несколько дней назад многие СМИ писали о нём, о том, как он напряжён в ожидании объявления наследника. Закончив совещание в башне «Локхарт Холдингс», он, не взглянув ни на одну из множества камер, ждавших его, быстрым шагом сел в служебную машину. Его бледное бесстрастное лицо, казалось, было готово пожертвовать даже эмоциями ради цели и эффективности. Казалось, ничто не могло тронуть его сердце. Образ, достойный прозвища «манхэттенский граф Дракула».

И вот теперь он мучается, не в силах разгадать карты, выбранные Лукасом. Чтобы не выдать смех, Элиан несколько раз прокашлялся и придал голосу твёрдости.

— А какой вариант кажется правильным вам, мистер Локхарт?

[Нельзя сразу сказать правильный ответ?]

— Если так делать, вы не научитесь.

После вздоха Лоренц признался:

[Честно говоря, я понятия не имею. Этот мальчик, похоже, смотрит в окно, мужчина покидает дом, а птицы... может, они хотят улететь на свободу?]

— У вас действительно нет таланта.

Лоренц ответил надутым голосом.

[Вот я и говорил. Не ждите от меня художественного чутья.]

— Вы ошиблись, и ошиблись кардинально. Во-первых, на первой карте мальчик не смотрит в окно, а кого-то ждёт.

[Ах...]

— И мужчина не покидает дом, а возвращается.

[Тогда эти птицы...]

— Две птички вместе щебечут и весело проводят время.

——...

Он замолчал. Может быть, он был расстроен тем, что не угадал ни одной карты, даже приблизительно.

— Похоже, Лукас ждал вас, мистер Локхарт, и он рад, что вы пришли.

На том конце провода снова повисла тишина.

Элиан ясно представлял себе, как они сидят напротив друг друга, разложив карты на диване. Лукас, прижимающий к себе плюшевого кролика, и Лоренц, сжимающий карты в руке и в поте лица решающий нелёгкую задачу. Жаль, что нельзя было увидеть это своими глазами.

— Вот видите, я же говорил, что Лукас не испытывает к вам неприязни.

Элиан не смог сдержать улыбки, прозвучавшей в его голосе.

[Я впервые слышу, как вы так смеётесь.]

— Разве... не может быть?

[Точно. При мне вы всегда были холодны.]

«Холоден». Элиан усмехнулся от того, что этот человек говорит так, будто он специально вёл себя с ним холодно. К тому же в голосе Лоренца слышалась какая-то обиженная, детская нотка.

Напротив Винсент с интересом смотрел на своего друга. О чём бы он ни говорил с Лоренцем Локхартом, на лице Элиана во время разговора блуждала лёгкая улыбка. Винсент, заметив, что пиво в бутылке закончилось, тут же поднялся с кровати. Шесть бутылок в упаковке тем временем опустели.

Винсент положил руку на плечо Элиану.

— Ещё пива будешь?

Элиан, взглянув на друга, тихо ответил:

— Нет, я не пью.

Винсент, почесав затылок, вышел из комнаты, а Элиан вернулся к разговору.

— Я не был холоден. Я просто соблюдал дистанцию, когда вы вели себя неподобающе.

На том конце провода не было ответа. Может, связь прервалась?

— Алло? Мистер Локхарт?

[Сейчас с вами мужчина?]

Неожиданный вопрос прозвучал со странным оттенком. Обычно спрашивают «с другом», но зачем он употребил именно слово «мужчина»? В этом чувствовался какой-то подтекст.

— Это друг.

[Вы, кажется, пьёте пиво.]

— Мне по возрасту это разрешено. Мы же тоже пили с вами, за ужином.

[Хм.]

Это был звук выдоха, который явно выражал недовольство, будто это не был полноценный ответ.

Но у Лоренца Локхарта не было никакого права упрекать его в этом. Вряд ли под видом «работодателя» он собирался ограничивать его в употреблении алкоголя в выходной.

[У меня есть загородный дом недалеко от Таритауна.]

Разговоры с ним порой бывают непредсказуемы. На этот раз он внезапно перевёл тему в совершенно неожиданное русло.

— Загородный дом?

[Кантри-хаус в стиле английского особняка. Прямо за ним лес, а впереди, недалеко, река Гудзон. Там можно собирать насекомых и грибы, кататься на лодке. На берегу реки есть небольшая хижина. Место, где можно ощутить деревенскую атмосферу.]

— Понятно... Звучит как чудесное место.

Он не понимал, зачем тот завёл об этом речь, но решил поддержать разговор.

[Когда Лукас сможет выходить из комнаты, мы поедем туда вместе.]

В который уже раз разговор с этим человеком оказывается непредсказуемым. Он может казаться своевольным, но иногда проявляет человечность. Кажется, что он умеет быть внимательным, но в какой-то момент он начинает вести беседу в нужном ему направлении без колебаний. Оглянувшись, понимаешь, что ты оказался совсем не там, где предполагал в начале разговора. Но не всегда это место вызывает неприятие.

Элиан посмотрел на силуэт города за окном и кивнул.

— Да... Лукасу это определённо понравится.

Снизившийся голос Лоренца Локхарта издал смешок. Расслабленный, спокойный и тёплый звук выдоха. «Интересно, с каким лицом он так смеётся?» — вертя в руках уже успевшее стать тёплым пиво, Элиан вслушивался в дыхание на том конце провода. Манхэттен за рекой всё ещё сиял огнями, словно искусственный Млечный Путь.

Около окончания магистратуры Элиан был безумно занят. Не успела утихнуть радость от того, что он с первого раза сдал NCMHCE, как для получения лицензии консультанта ему нужно было пройти тысячи часов практики. Элиан выбрал для прохождения практики местный общественный центр в Чикаго. Он работал там ещё до окончания учёбы. Центр, работавший на государственные субсидии и пожертвования, всегда страдал от нехватки персонала, условия труда и оплата были плохими. Зарплата была скорее на транспортные расходы, по сути это была почти волонтёрская работа.

Но были и плюсы. Раз там собирались консультанты, которые знали о таких условиях и всё равно работали, все они были увлечены своими кейсами, и в центре всегда царила живая атмосфера. Поступало много разных случаев, так что было у них чему поучиться, и это тоже послужило причиной, по которой Элиан решил продолжать практику именно там.

Так прошло несколько месяцев, он не замечал, как летят дни. Примерно в это же время здоровье матери резко ухудшилось, и до и после работы ему нужно было заботиться о ней. Пока Элиан был на работе, за домом смотрела помощница по хозяйству. Семья Беллотти, с которой он всегда всё делал сообща, переехала в Нью-Йорк, так что со всем этим ему приходилось справляться одному. Даже в два выходных дня в неделю полноценно отдохнуть не удавалось. Но это было неважно.

Самым тяжёлым для Элиана было то, что, хотя состояние матери с каждым днём ухудшалось, точную причину установить не могли.

Однажды глубокой осенью, когда Элиан уже освоился с работой в центре, в свой выходной, он сидел с чашкой кофе и мрачно просматривал электронную почту.

Тема: Ответ на запрос об участниках клинического исследования

Уважаемый Элиан,

Благодарим за ваш запрос.

Примите наши соболезнования в связи с ухудшением состояния здоровья члена вашей семьи.

Однако сообщаем, что в соответствии со строгими правилами конфиденциальности и этическими нормами, мы не можем предоставить вам информацию об участниках нашего исследования.

Данное исследование проводилось в соответствии со всеми применимыми законами и этическими нормами. Соответственно, сообщаем, что у нашего учреждения нет никакой юридической ответственности в отношении данного вопроса. На сегодняшний день не сообщалось ни о каких побочных эффектах, связанных с этим исследованием.

Если будет доказана медицинская причинно-следственная связь между ухудшением здоровья вашего родственника и данным исследованием, вы можете в любое время поднять этот вопрос в судебном порядке.

Желаем вашему родственнику скорейшего выздоровления.

С уважением,

Исследовательский центр «Норт-Ривер Биомедикал»

Элиан пристально смотрел в окно почты. Сколько бы раз он ни перечитывал письмо, в нём были лишь дежурные фразы, никакого внятного ответа на его запрос найти не удавалось. Более того, собеседник намекал на скрытое предупреждение: «Если есть доказательства — обращайтесь в суд». Казалось, надежда ускользала сквозь пальцы. Элиан низко опустил голову. Золотистые волосы рассыпались, словно опадая. Его всегда такие живые волосы, будто пропитанные солнечным светом, и в тот момент, казалось, потеряли свой блеск.

Мать Элиана работала в Чикагском институте биологических наук. Она, изучавшая «стабилизацию нервной системы на уровне феромонов», через институтскую сеть узнала о наборе участников для внешнего клинического исследования. «Клиническое исследование по разработке лекарства от синдрома феромонной зависимости» — иначе говоря, проект CRESCENT. Она сразу же заинтересовалась объявлением. Потому что это было не только близко к её собственной области исследований, но и, самое главное, это было лекарство от болезни, которой страдал Элиан.

«Элиан, я проанализировала образцы, которые прислала та компания, и, похоже, у них есть большой потенциал. Может быть, ты больше не будешь принимать стабилизаторы!»

Схватив Элиана за руку, мать широко улыбнулась, и её глаза были полны надежды.

Участие в исследовании было простым: регулярно принимать лекарства, которые присылали по почте, и с помощью выданного портативного устройства измерять уровень выделения феромонов — измеренные данные автоматически сохранялись в приложении. Первые несколько месяцев проблем не было. Но со временем начали проявляться постепенные изменения.

Началось всё с упадка сил.

«Должно быть, я слишком увлеклась исследованиями в последнее время, и накопилась усталость».

Мать списывала нарастающую усталость на чрезмерную работу. Но даже когда она пересмотрела свой график и достаточно отдыхала, состояние не улучшалось. Наоборот, со временем добавились другие симптомы. Она заметно похудела, страдала от несварения желудка, часто чувствовала головокружение. Иногда даже теряла сознание. Такой жизнерадостный человек стал апатичным, иммунитет упал, и он постоянно болел простудой.

Когда мать упала в первый раз, они, посовещавшись, решили прекратить приём исследуемого препарата.

Когда мать упала во второй раз, Элиан посоветовал ей пройти медицинское обследование. Но результаты не выявили у матери никаких серьёзных проблем. Врач предположил, что, возможно, это вегетативное расстройство, и предложил понаблюдать за состоянием.

Вегетативное расстройство — это означало, что нет ни явной причины, ни надёжного лечения.

Элиану ничего не оставалось, кроме как заподозрить проект CRESCENT. Он бесчисленное количество раз пытался связаться с теми, кто отвечал за ход исследования, по тем номерам телефонов и адресам электронной почты, которые у него были, но они игнорировали его. Ему постоянно отвечали, что не могут делиться информацией с теми, кто прекратил участие. А затем связаться с ними по этим номерам стало вообще невозможно.

Тогда Элиан попытался связаться напрямую с компанией «Норт-Ривер Биомедикал». Но обратный адрес на посылках с лекарствами оказался не настоящим адресом компании. Лишь пройдя через несколько подставных компаний и фирм-однодневок, Элиан наконец смог получить настоящие номера телефона и адрес электронной почты «Норт-Ривер Биомедикал». Для обычного гражданина это был непростой процесс.

С этого момента подозрения Элиана начали серьёзно расти. Его не покидала мысль, что уважающая себя компания не стала бы так скрывать свою личность. Но дозвониться не удавалось. Только бесконечные сообщения автоответчика. Он начал отправлять десятки писем. — У участника, который участвовал в клиническом исследовании проекта CRESCENT, после этого наблюдаются проблемы со здоровьем. Нужна помощь компании. Не могли бы вы предоставить подробную информацию о том, не было ли других участников с похожими побочными эффектами, и действительно ли исследование безопасно. Необходимо немедленно прекратить исследование.

Единственный ответ, который он смог получить, — это письмо на экране ноутбука, на которое он сейчас смотрел. Стандартная, формальная попытка уклониться от ответственности. Это письмо лишь укрепило подозрения Элиана. У него не оставалось сомнений, что они, зная о возможности таких побочных эффектов, всё равно проводили исследование и поэтому так тщательно скрывали свою компанию.

— Элиан.

Элиан обернулся на слабый голос, раздавшийся за спиной. Мать в кардигане выходила из спальни. Он быстро встал и, подойдя к ней, поддержал её.

— Зачем вы вышли? Позвали бы меня.

— Долго лежать вредно. Нужно немного двигаться.

Поддерживая сильно похудевшую мать, Элиан не мог скрыть беспокойства.

— Вам что-нибудь нужно? Я принесу. Садитесь.

— Тогда, может, и я выпью кофе? Аромат такой приятный.

Мать посмотрела на кружку Элиана, стоявшую на столе. Многие функции организма у неё тоже ухудшились, поэтому кофе был ей не полезен. Но, помедлив мгновение, Элиан вместо того, чтобы читать нотации, улыбнулся. Ему не хотелось лишать её даже удовольствия от чашки кофе.

— Я заварю послабее.

— Хорошо, спасибо.

Пока Элиан готовил кофе, мать тихо смотрела на зимний пейзаж за окном. В тот день её состояние, казалось, немного улучшилось.

— Мам, хочешь послушать музыку?

— Давно не слушала Листа, как думаешь?

— «Грёзы любви»?

Элиан с улыбкой переспросил, и мать, обернувшись к нему, кивнула.

— Подойдёт для сегодняшней погоды. Зимой, но очень ясно, всё видно таким, какое оно есть.

Liebesträume No. 3 («Грёзы любви») Листа. Произведение, которое любили и мать, и Элиан. Элиан подошёл к проигрывателю и поставил музыку. Нежно зазвучали фортепианные ноты, которые, казалось, заботливо делали вдох и медленно опускались в пространство. Будто сам запах кофе превращался в музыку. В то время Элиан ещё не страдал от побочных эффектов стабилизаторов, поэтому мог в полной мере наслаждаться и ароматом кофе.

Примерно в то время мать уже месяц не выходила на работу в лабораторию. Формально это объяснялось тем, что она сосредоточится на восстановлении, но на самом деле это был вынужденный выбор, поскольку работать она больше не могла.

Сделав один-два глотка кофе, мать, глядя в окно, удобно откинулась на спинку стула.

— Сегодня я чувствую себя немного лучше.

— Правда? Я рад.

— Может, новые лекарства начинают действовать.

Элиан попытался улыбнуться матери как можно бодрее, но это было нелегко. В то время мать принимала более двадцати таблеток за один приём пищи. Врач, который сначала прописывал лёгкие антидепрессанты и советовал больше двигаться и восполнять недостаток питательных веществ, с каждым новым симптомом добавлял новые лекарства. И вот дошло до такого количества. Даже просто смотреть, как мать глотает горсть таблеток, разделяя их на две-три штуки за раз, было мучительно.

Количество таблеток росло, а её тело, наоборот, становилось всё легче. Словно она медленно разрушалась изнутри.

— Но почему ты дома в это время? Разве ты не должен быть на работе?

Спрашивая так, мать выглядела довольной тем, что Элиан дома. Элиан сделал глоток кофе и, избегая её взгляда, ответил:

— Я взял отгул.

— Отгул?

— Я хочу съездить в Висконсин.

Лицо матери омрачилось. Она медленно опустила кружку.

— Висконсин... ты имеешь в виду «Норт-Ривер Биомедикал»?

Элиан кивнул.

— Я не могу сидеть сложа руки.

— Элиан.

Голос, которым она позвала сына, был тяжёлым.

— Мне не хочется этого говорить, но... они не возьмут на себя никакой ответственности.

— Но вы же были здоровы, мама. Кроме этого исследования, нет ничего, что могло бы стать причиной.

— К сожалению, в моём теле не нашли никаких доказательств этого.

Рука Элиана, лежавшая на столе, сильно сжалась в кулак.

— Это компания, которая скрывала свою личность за несколькими подставными фирмами. Странностей не счесть. И возможно, есть и другие пострадавшие.

Элиан старался не смотреть на смесь вины, жалости и беспокойства в глазах матери. Он был полон решимости.

— Я должен хотя бы поговорить с ними лично. Я не могу сдаться, пока не сделаю этого.

Примерно через два часа езды от Чикаго на север пейзаж изменился. Пространство с низкими лесами и озёрами было тихим и безмятежным.

Тихий фешенебельный район в пригороде Висконсина, где вдоль озера выстроились особняки. Место, не очень подходящее для базы биотех-стартапа. Всё было слишком идеальным, словно с киноплощадки, и на улицах не было ни души. Даже солнечный свет, падавший на живописные особняки, казался каким-то ненастоящим. По всему городу разлилась странная, искажённая, извращённая тишина. Пейзаж, похожий на картины Эдварда Хоппера.

Элиан остановил машину примерно в десяти метрах от места назначения и вышел. Здание «Норт-Ривер Биомедикал» выглядело как современная вилла.

Высокие железные ворота, сквозь которые не было видно, что внутри, были плотно закрыты, а будку охраны охранял коренастый охранник. Элиан попытался ему всё объяснить, но тот лишь повторял, что без записи посетителей проходить нельзя. После долгих уговоров Элиана охранник всё же связался с кем-то внутри компании, объяснил ситуацию, и ему наконец разрешили войти.

Сотрудник в чёрном костюме вышел встретить Элиана и провёл его внутрь здания. Пока он шёл по коридору, он внимательно осматривался, но не смог найти никаких зацепок, которые могли бы рассказать о компании. Тянулись только белые стены. Единственной особенностью были изображения полумесяца на белых стенах. Золотой полумесяц на чёрном ночном небе. Странное изображение. Полумесяц можно увидеть ненадолго на западном небе сразу после захода солнца. Но здесь полумесяц был изображён на фоне чёрного ночного неба.

— Мистер Уорд, не могли бы вы подождать здесь? Скоро подойдёт ответственное лицо.

На стене гостиной, куда его проводили, висела такая же картина. Кстати, на воротнике сотрудника, который его сюда провёл, тоже был значок с таким же изображением. У ответственного лица, появившегося в гостиной немного позже, значок тоже был. В голове Элиана отчётливо всплыло название клинического исследования, в котором участвовала его мать. Проект CRESCENT. Полумесяц. Создавалось впечатление, что название «Норт-Ривер Биомедикал» — лишь ширма, и скорее всего, настоящим символом этой компании является этот полумесяц.

После сухого взаимного представления Элиан продолжил разговор с ответственным лицом. Выслушав спокойные объяснения Элиана, ответственное лицо, с невозмутимым лицом и тоном, спросило:

— Какие симптомы вы наблюдаете?

— Хроническая усталость, несварение желудка, потеря веса, боли в животе, затруднённое дыхание, замедление моторики желудочно-кишечного тракта, бессонница. Вот, здесь записи всех посещений врачей и заключения.

Ответственное лицо бегло просмотрело переданные Элианом документы.

— Разве это не обычная усталость и упадок сил? В заключении врача, по сути, то же самое. Определённого диагноза ведь нет.

— Моя мать была совершенно здоровым человеком. Никогда раньше она так долго не страдала от простой усталости.

— Бывает, что у человека, который выглядит здоровым, за один день обнаруживают рак на последней стадии. Внешнее здоровье — это всего лишь мимолётное впечатление.

Отношение ответственного лица не было небрежным, но было крайне механическим и формальным. Элиана давило удушающее чувство, будто он разговаривает с автоответчиком, запрограммированным повторять одно и то же.

— Симптомы начались после того, как она стала участвовать в этом исследовании. И продолжают ухудшаться.

— То, что симптомы начались после участия в исследовании, — это лишь временное совпадение. Это не доказывает причинно-следственную связь. Честно говоря, у вас даже нет доказательств, что симптомы начались именно с того момента. В медицинских записях они появились позже.

— Поначалу мы тоже думали, что это просто усталость.

— Насколько я знаю, с момента прекращения участия в исследовании прошло уже несколько месяцев. И вы всё ещё утверждаете, что дело в нашем исследовании?

Элиан умоляюще произнёс:

— Я хочу спросить, есть ли какие-либо способы справиться с ситуацией, если дело в побочных эффектах этого исследования. Я не требую возмещения ущерба, я прошу сотрудничества в лечении.

— О каком сотрудничестве идёт речь?

— Если есть какие-либо препараты или компоненты, которые вы давали, не сообщая об этом заранее, пожалуйста, поделитесь этой информацией. Это может помочь в лечении. Недорого время.

Ответственное лицо отодвинуло обратно документы, которые передал Элиан. Его лицо, в котором не чувствовалось ни эмоций, ни выражений, было похоже на маску. В его глазах нельзя было найти даже признаков враждебности или настороженности по отношению к Элиану. Живой, человеческой энергии не чувствовалось, что вызывало жуткое ощущение. Казалось, что он вот-вот сорвёт с себя эту маску, а под ней окажется металлический робот.

— Это исследование, которое было официально одобрено и вступило в фазу клинических испытаний. Клэр Уорд, будучи сама исследователем в этой области, после достаточного изучения предоставленных материалов добровольно приняла решение об участии. Кроме того, на сегодняшний день, помимо Клэр Уорд, не было ни одного сообщения о подобных симптомах.

— Откуда мне знать, правда ли это?

Элиан, который до этого старался сохранять максимальное спокойствие, наконец повысил голос.

— Вы скрыли свою личность за подставными компаниями, использовали временные номера и адреса электронной почты? Я должен слепо верить словам такой компании?

Ответственное лицо бесстрастно смотрело на Элиана. Но в этот момент его глаза, которые до этого были лишены всякого блеска и казались искусственными, сверкнули агрессией.

— Мистер Уорд, в нашем проекте нет ничего, что было бы сделано незаконно. Если вы хотите привлечь нас к ответственности, можете подать в суд. Только вы не найдёте никаких доказательств.

Всё произошло так, как и предсказывала его мать. Они ни в чём не признавались. Тот факт, что они скрывали личность компании за несколькими подставными фирмами, конечно, давал основания для подозрений, но, строго говоря, сам по себе этот процесс не был незаконным. Было только внутреннее убеждение, что их испытания были нечестными, но никаких доказательств найдено не было.

Элиану казалось, что он сам, возможно, тоже ожидал такого исхода. Знал, что даже если придёт сюда, вряд ли это принесёт какие-то результаты. Но даже так, он не мог просто сидеть и смотреть, как его мать становится всё слабее и слабее.

Элиан вышел из здания нетвёрдой походкой. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Словно он видел, как грузовик мчится прямо на его мать, но не мог ничего сделать. Земля уходила у него из-под ног.

Он направился к воротам, опустив голову, но вдруг остановился. Маленький чёрный камешек блестел на солнце на подъездной дорожке. Машинально он поднял его.

——...

Это был значок размером с ноготь большого пальца: чёрный оникс с выгравированным золотым полумесяцем. Тот самый значок, который носили сотрудники внутри здания, которых он видел. Он положил значок в карман и вышел за ворота. Коренастый охранник, взглянув на его лицо, цокнул языком и покачал головой. С таким видом, будто ожидал такого результата.

Медленно идя по идеально ухоженной, словно кинодекорация, дороге к машине. С противоположной стороны по дороге ехала машина. Даже для Элиана, который не разбирался в машинах и не интересовался ими, было видно, что это очень дорогой автомобиль. Машина, будучи тяжёлой и массивной, выглядела в то же время элегантной и плавно скользила по дороге, проезжая мимо Элиана. Так как машин и людей почти не было, это привлекло его внимание.

Автомобиль цвета, близкого к бордовому, цвета вина с примесью крови. Словно что-то влекло его, Элиан обернулся. Машина, сбавив скорость, включила сигнал поворота и готовилась свернуть направо. В сторону здания «Норт-Ривер Биомедикал». Элиан полностью остановился и развернулся.

Железные ворота, которые перед ним были так плотно закрыты, бесшумно распахнулись, и автомобиль скользнул внутрь. В тот момент взгляд Элиана приковало к колесу машины. На колпаке колеса, в центре, где обычно находится эмблема автопроизводителя, была прикреплена странная эмблема. Старинный герб, достойный старинных школ или старых аристократических семей, состоящий из щита, полумесяца и грифона.

Элиан прищурился. Ему показалось, что он где-то видел этот герб. Он закусил губу, пытаясь вспомнить. Тем временем машина полностью скрылась из виду. Элиан медленно развернулся и снова зашагал. Было прохладно, но, как ни странно, ярко светило солнце. Место, где даже окружающая среда казалась ненастоящей.

Он подошёл к своей машине и уже хотел открыть дверь водительского сиденья, как вдруг замер. Вскинув голову, словно кто-то схватил его за волосы сзади. Он развернулся и уставился в ту сторону, куда скрылась машина. Почти что впился взглядом.

Герб из щита, полумесяца и грифона. Он отчётливо вспомнил, где его видел. Это был герб семьи Локхарт, владельцев огромной корпорации, которую знал каждый американец.

■

Номер-люкс в отеле с видом на Центральный парк. В деревьях, которые уже начали менять цвет, чувствовалась смена сезонов. Словно вино, которое с годами становится только лучше, нью-йоркское небо с каждым днём становилось всё глубже. Была отчётливая осень.

Лоренц Локхарт и его потенциальная невеста сидели друг напротив друга в гостиной номера-люкс. Место было выбрано, чтобы избежать внимания и прессы. Также это учитывало нежелание Лоренца появляться на публике. Пока сотрудники отеля расставляли на столе чайный сервиз, привезённый на тележке, Лоренц обменялся с собеседницей несколькими формальными фразами.

— Я слышал, вы любите этот отель.

— Да, у меня здесь много воспоминаний с детства. А вы, мистер Локхарт, часто бываете здесь?

— Нет, я не очень...

— Вы ведь живёте недалеко от отеля «Стерлинг Бэй»?

— Верно. Мой отец — выпускник Ашфорда, как и председатель той гостиницы, плюс они несколько раз сотрудничали в сфере девелопмента недвижимости.

Его собеседница, с чёрными волосами и такими же чёрными глазами, продолжала разговор в приятном тоне.

— «Стерлинг Бэй», конечно, превосходный отель, но здесь очень неплохой ресторан «шведский стол». Лучший в Манхэттене. Ах, может, вы не любите такие места, как «шведский стол»?

— Просто у меня не было возможности, я не избегаю их намеренно.

Собеседница молча улыбнулась Лоренцу. Эта улыбка явно подкалывала богатого наследничка: «Ты никогда в жизни не стоял в очереди за крабом с подносом в ресторане "шведский стол", не так ли?». Лоренц усмехнулся про себя. Сама-то из богатой семьи, тоже никогда не знала настоящих трудностей. Неужели она хочет притвориться, что повидала жизнь, только потому, что иногда захаживает в отельный ресторан «шведский стол»? Ему показалось это забавным.

Адриана Уэсли. Его собеседница была на два года младше Лоренца, женщина-омега из семьи политических деятелей.

Лоренц из-за своей болезни хотел по возможности избегать жён-омег. Но если бы он встречался только с бета-женщинами, это могло бы вызвать подозрения, нет ли у него проблем. К тому же, всё равно это брак по расчёту. Они не будут проводить вместе целые дни и шептать слова любви, да и спать в одной постели не будут. Беспокоиться о повседневных феромонах супруги тоже не стоило. Раз они не любят друг друга, даже если по обоюдному согласию вступят в близость, нет причин для феромонного секса.

Да и сейчас он не чувствовал от неё особых феромонов. Наверное, она выделяла обычные феромоны на уровне около 25 PRL, но состояние Лоренца было в норме. Более того, у неё было то, что ему сейчас было нужнее всего — политическое влияние.

Даже если он торопит брак из-за вопроса о преемнике, он не собирался выбирать партнёра спустя рукава. Брак — это возможность расширить и укрепить своё влияние, и упустить такую возможность для Лоренца было немыслимо.

После того как сотрудники отеля ушли, в просторной гостиной остались только двое участников встречи. Лоренц начал серьёзный разговор.

— Я слышал, ваш отец, мистер Уэсли, баллотируется на переизбрание в Сенат.

Эдвард Уэсли, её отец, избранный в Сенат после трёх сроков в Палате представителей, сейчас баллотировался на второй срок.

— Да, он сейчас в разгаре кампании.

— Все СМИ сходятся на том, что его переизбрание — дело решённое.

Адриана, выбравшая не чай, а кофе, сделав глоток, поставила чашку и вдруг задала вопрос:

— А что вы думаете на этот счёт, мистер Локхарт?

У неё был вид, будто она с интересом проверяет, что он ответит. Зелёные глаза, редко проявляющие симпатию или антипатию, пристально смотрели на неё.

— Могу я быть откровенен?

— Конечно.

Сделав глоток чая и поставив чашку на блюдце, Лоренц спокойным голосом высказал своё мнение.

— Если бы я решил, что переизбрание мистера Уэсли будет затруднительным, то сегодняшняя встреча бы не состоялась.

«Ха-ха». Адриана откинула голову и звонко рассмеялась. Откровенность Лоренца, казалось, не рассердила её, а, наоборот, позабавила. Всё ещё с улыбкой на лице, она кивнула в знак согласия.

— Верно. Наверное, так и было. Мои родители тоже по схожей причине давно рассматривали вас, мистер Локхарт, как потенциального кандидата для моего замужества. Думают, что если вы решите баллотироваться в президенты, вы станете для них большой поддержкой.

— Вы, мисс Уэсли, не менее откровенны, чем я.

Чёрные глаза, сиявшие ясным светом, смотрели прямо на Лоренца. Улыбка уже полностью исчезла с её лица.

— Я так же, как и вы, мистер Локхарт, терпеть не могу тратить время впустую.

Он уже навёл кое-какие справки о её репутации. Она, должно быть, сделала то же самое. Адриана, которую он встретил лично, была общительной и прямой, но при этом, как и говорили, резкой и откровенной. Она производила впечатление человека, способного вызвать и лояльность с сотрудничеством союзников, и неприязнь врагов. Лоренцу это было не противно. Из-за своего характера, он предпочитал честные сделки с открытыми картами, а не будоражащие нервы подсчёты. Но, разумеется, когда ситуация требовала расчётов, он был готов быть самым дотошным.

— Но... кажется, ситуация несколько изменилась.

Она снова взяла чашку кофе и начала разговор, который давался ей с трудом. Лоренц перевёл взгляд на неё в ожидании продолжения.

— Я слышала кое-что.

— О чём именно?

— Что теперь трое кандидатов на наследство.

— Ах.

Лоренц ответил равнодушно, мол, вот оно что. Реакция, призванная показать, что другие кандидаты не представляют для него никакой угрозы. Он сохранял расслабленную позу с лёгкой улыбкой на губах.

— Хотя официально прессе ещё не объявляли, в светских кругах слухи расходятся быстро.

— Наверное, так и есть.

— Мои родители тоже выразили беспокойство.

На этот раз в глазах Лоренца, подносившего чашку к губам, явно промелькнуло неудовольствие. Он сделал глоток чая и затем медленным тоном переспросил:

— Беспокойство? О чём именно?

— Не случится ли так, что вы, мистер Локхарт, не станете наследником.

Взгляд Лоренца похолодел. Адриана, не обращая внимания, продолжала:

— Боюсь, я слишком прямолинейна, но... даже если мы поженимся, наш союз будет основан не на любви и преданности.

— Давайте проясним этот момент. Я с этим согласен.

Опустив чашку, Лоренц выпрямил спину и пристально посмотрел на Адриану. В его бледно-зелёных глазах не было и тени колебаний.

— Тогда скажу определённо по поводу того, что вас беспокоит. Наследником стану я. Без сюрпризов.

— Ха-ха... Вы очень уверены в себе.

— Это не уверенность. Это основанное на фактах утверждение. Уолл-стрит и пресса со мной согласятся.

Адриана пожала плечами.

— Меня лично это не особо беспокоит. Но родители склонны чрезмерно волноваться даже из-за самой малой вероятности.

Вместо того чтобы ответить что-то дежурное в знак понимания, Лоренц лишь криво усмехнулся, приподняв один уголок губ.

Даже если Уэсли произвели на свет немало сенаторов, губернаторов и дипломатов ещё с прошлого века, и в их рядах есть политик, которого прочат в сильные кандидаты в президенты, они не могут сравниться с влиянием семьи Лоренц в Америке. Сколько кандидатов в президенты были избраны благодаря поддержке семьи Лоренц? «Беспокойство» семьи Уэсли казалось Лоренцу неуместным.

— Если позволите мне быть столь же откровенным, я полагаю, что семья Уэсли ожидает от меня политического финансирования.

Даже на столь прямые слова Лоренца собеседница не выказала удивления. Она спокойно подтвердила:

— Конечно, это важная часть. Но не только финансирование. Мои родители рассчитывают, что наш с вами брак станет «пиаром». Всё же узнаваемость группы Локхарт гораздо выше, чем имя Уэсли. Они хотят продвигать кандидата, у которого зятем будет Лоренц Локхарт.

Было непонятно, презирает она своих родителей за это или уважает. Но ясно одно: она была самой откровенной из всех его потенциальных невест, и благодаря этому он не тратил время и силы впустую.

Лоренц хищно улыбнулся.

— Тогда вы обратились по адресу.

Адриана ответила такой же улыбкой.

— А вы, мистер Локхарт, ждёте от нас, конечно же, политического сотрудничества?

— Да. Я хотел бы, чтобы проекты, которые я планирую продвигать в будущем, беспрепятственно реализовывались, без вмешательства обременительных регуляций. Рассчитываю на ваше содействие.

— Похоже, наши интересы совпадают.

У двух предыдущих потенциальных невест тоже были неплохие условия. Но они проявляли к Лоренцу сильную личную симпатию. Одна из них была его младшей по школе в Ашфорде, и её влюблённость в него была настолько сильна, что слухи доходили даже до его ушей.

Но в Адриане он не заметил таких признаков, и это ему понравилось. Она, несомненно, тоже воспринимала этот брак как сугубо деловое соглашение.

— Кажется, с вами, мисс Уэсли, можно говорить на одном языке.

— Я того же мнения.

— Тогда, может, встретимся ещё несколько раз?

— Давайте.

Бодро ответив, Адриана взяла сумочку и поднялась, Лоренц последовал за ней и протянул руку.

— Я свяжусь с вами.

Они пожали друг другу руки. Как люди, которые только что провели удовлетворительные деловые переговоры.

После того как Адриана ушла, Лоренц медленно допил остывший чай и собрался с мыслями. Встреча с Адрианой прошла неплохо. Лоренцу нужно было не большее состояние и не партнёры для расширения бизнеса. Ему нужна была политическая поддержка для будущих проектов, включая «Темпест», и политическая сеть, которая могла бы противостоять Кэтрин Локхарт. Ему нужен был партнёр, который восполнил бы это, его единственное на данный момент слабое место, и у Адрианы были для этого идеальные условия. Лоренц, в свою очередь, мог дать ей и её семье именно то, что они хотели. Можно было сказать, что это идеальный, прекраснейший брак по расчёту.

Он предложил встретиться ещё несколько раз, прежде чем принять решение, но это была лишь формальность. Важнее всего были условия. Так почему же его это так не радовало? Всё совпадало, но ему не было радостно. Он не мог понять себя, почему постоянно хочет отступить, будто в этом браке его что-то отталкивает.

Может, потому что он слишком торопит события, как говорила Маргарет? Но он просто сосредоточился на работе и не ждал, чтобы найти хорошую партнёршу. Он осознал ещё в юности, что брак для него — лишь инструмент в бизнесе. Нет, для Лоренца это был даже не осознанный выбор, а естественная обязанность и логичный шаг. Брак, который не приносит выгоды, он бы сам не захотел.

Так в чём же тогда дело? Нет причин колебаться. Разве она не идеальный партнёр, который поможет укрепить его позиции как наследника?

Вместе с ощущением пульсации в висках начала зарождаться головная боль. Крепко сцепив руки, Лоренц пристально смотрел на остывающий чай и рассеянно повернул голову к окну. За окном простиралось осеннее небо Нью-Йорка. Ясная, бездонная синева, ничего не скрывающая. Цвет, напоминающий чьи-то глаза.

■

Вернувшись домой, Лоренц переоделся и сразу же направился в комнату Лукаса. Ради получаса, которые он проводил с мальчиком каждый день. Когда он открыл дверь, Лукас и Элиан сидели друг напротив друга за столом у окна. Было время перекуса у Лукаса. На столе лежали кусочки персиков, инжира, очищенный от косточек виноград и другие сезонные фрукты. В комнату влетал лёгкий ветерок, в окне уютно светило послеполуденное солнце, и оба они выглядели невероятно мирно и уютно. Лоренц на мгновение замер, вбирая в себя эту картину. Казалось, взвесь, беспокойно кружившая в душе, уже нашла своё место, хотя он только что вошёл в эту комнату.

— Вы пришли? Вы немного раньше.

Элиан, оглянувшись на Лоренца, стоявшего в дверях, поднялся и поприветствовал его. Лукас тоже слез со стула и вежливо поклонился. Отвечая на приветствие, Лоренц жестом предложил им продолжать перекус.

— Хм, сегодня дороги были довольно свободны. Поэтому я прибыл рано.

Зачем он солгал — понять было невозможно. От отеля, где была встреча с Адрианой, до особняка было недалеко. Обычно на машине хватало двадцати минут, но сегодня на Мэдисон-авеню были сильные пробки. Всю дорогу, словно спасаясь бегством, нетерпеливо поглядывая на дорожную обстановку, Лоренц в конце концов вышел из машины за два квартала до дома. Хотя это были всего два квартала, он не выдержал пробки и вернулся домой пешком. Даже несмотря на то, что до назначенного с Элианом времени оставалось более тридцати минут. Для Лоренца, который не любил появляться на публике, это было крайне редким случаем.

Смутившись от собственной лжи, Лоренц почесал затылок и вошёл в комнату. Но стула, на котором он всегда сидел у двери, не было на месте. Опустив взгляд на пустое место, Лоренц поднял голову на голос Элиана.

— Здесь, вот сюда.

——...

Ведя взглядом за пальцем Элиана, Лоренц перевёл взгляд. Его стул был перенесён к дивану.

— Лукас перенёс.

— Лукас?

Удивлённые зелёные глаза устремились на мальчика. Мальчик, который только что нажимал вилкой на последний кусочек персика, тоже остановился и посмотрел на Лоренца.

— Думаю, это означало, что он хочет, чтобы вы в следующий раз сидели вместе здесь.

В ответ на объяснение Элиана мальчик никак не отреагировал. Но и отрицательного жеста он не сделал.

Лоренца охватило странное чувство. Его стул, перенесённый от двери в центр комнаты, прямо к дивану, где Элиан и Лукас всегда проводили время вместе. Всего-то стул, но это ощущалось так, будто в этом был огромный смысл. Неужели это признак того, что мальчик настолько его принял?

— Перекусите с нами?

Элиан указал на свою тарелку, предлагая. Лоренц, словно очнувшись от глубокой задумчивости, покачал головой.

— Нет, спасибо, не нужно. Я подожду, ешьте не торопясь.

Всё ещё в растерянных чувствах Лоренц сел на стул.

Стул, который передвинул мальчик. К этому маленькому изменению он, кажется, испытывал некое подобие радости. Это было непривычно. Его мысли и чувства по отношению к Лукасу не сильно изменились. У него не было настолько глубокой привязанности, чтобы радоваться тому, что мальчик открывает ему душу, и впредь это не изменится. Не по какой-то другой причине. Просто он такой человек.

Конечно, он будет исполнять свой долг и обязанности. Но представить себя плачущим и смеющимся от умиления над ростом и развитием ребёнка, испытывая к нему нежные чувства, он совершенно не мог.

Вероятно, он просто принял смущение от неожиданного поступка за радость. В конце концов, это непривычная ситуация.

— Лукас, дать тебе кусочек моего персика?

Лоренц внимательно наблюдал за ними, прислушиваясь к нежному голосу. Поскольку Элиан сидел к нему спиной, он мог смотреть на них не стесняясь. На вопрос консультанта мальчик колебался с ответом. Но при этом не мог оторвать глаз от кусочка фрукта, обнажившего жёлтую мякоть.

Не дождавшись ответа, Элиан переложил один кусочек персика на тарелку мальчика.

— Вот, это же твой любимый фрукт, Лукас.

«Любимый фрукт Лукаса». Как бы ни была слаба эмоциональная связь, он был законным опекуном ребёнка. И всё же Элиан, несомненно, знал о ребёнке гораздо больше, чем он сам.

Элиан Беллотти был с ребёнком безгранично нежен, великодушен и проявлял бесконечное терпение. И своих ярких улыбок он тоже не жалел. Неудивительно, что мальчик относительно быстро открыл ему своё сердце.

Глаза Лоренца, смотревшие на спину Элиана, едва заметно сузились.

«Ко мне, когда я ошибаюсь, так беспощаден. Даже когда изредка улыбается, его улыбка для меня лишь бледная тень, что вот-вот исчезнет».

Чем больше он погружался в эти мысли, тем более несправедливым, холодным и безразличным ему казался Элиан Беллотти. Несомненно, к нему относились несправедливо. Элиан Беллотти должен был быть снисходительнее к нему.

Когда Элиан, помыв руки с мальчиком, вернулся в гостиную, он, как ни в чём не бывало, достал свои карты. Лоренц довольно часто присоединялся к игре по ходу, но начинать игру в карты с самого начала вместе им предстояло в первый раз.

Мальчик и Элиан сели друг напротив друга на длинном диване, а Лоренц устроился на стуле, придвинутом к дивану. Образовалась треугольная композиция.

— Ну, Лукас, давай сегодня снова выберем карту?

Мальчик, которому, видимо, очень нравилась эта процедура, быстро переводил свои карие глаза с Лоренца на Элиана, отчего процесс выбора затянулся. Наконец, с обычной осторожностью, мальчик выбрал карту.

— Хм... хорошо. Я положу три карты, которые выбрал Лукас, вот сюда.

Разложив карты на диване по одной, Элиан вдруг повернулся к Лоренцу.

— А сегодня не хотите попробовать угадать первым, мистер Локхарт?

От неожиданного предложения Лоренц вздрогнул. Он почувствовал себя зрителем, пришедшим в театр, но внезапно вытащенным на сцену.

— Ну, я... как вы знаете, у меня не очень хорошо получается.

— Вы же за это время неплохо потренировались. Попробуйте.

Большие глаза мальчика смотрели на него снизу вверх. Взгляд был полон ожидания. Делать нечего, Лоренц принялся разглядывать три карты. Закрытая дверь, солнце, наполовину выглядывающее из-за моря, и воздушные шарики, взлетающие в небо. Для Лоренца это были всё те же картины, похожие на случайные шифры.

Он изо всех сил старался вспомнить предыдущий опыт, пытаясь думать с точки зрения мальчика. Во-первых, с самого простого. Красные, зелёные, синие, жёлтые... разноцветные шарики, улетающие в небо, сколько ни думай, не казались связанными с негативными эмоциями.

Он указал на карту прямым длинным пальцем.

— Эта карта, кажется, выражает положительные эмоции. Вроде радости, счастья, удовольствия.

Элиан и мальчик переглянулись. Элиан, с лёгкой улыбкой, кивнул.

— Неплохо. Хороший подход.

Услышав похвалу, Лоренц почувствовал уверенность. Он решил добавить смелое предположение. Чувство, которое поднимается вверх, словно воздушные шарики... когда чего-то ждёшь, шаг ускоряется, и когда до места назначения оставалось всего два квартала, не смог дождаться, вышел из машины и зашагал быстрее...

— Ожидание чего-то приятного?

Он сказал это, глядя на мальчика. Мальчик, застенчиво улыбаясь, подтверждал, что он близок к ответу.

— Что-то, чего ты ждёшь с нетерпением? Что-то, что хочешь поскорее сделать?

Мальчик улыбнулся шире. Он показал маленькие зубки и ярко улыбнулся. Это была его первая широкая улыбка, обращённая к Лоренцу. Мальчик радостно закивал, раскачиваясь вперёд-назад. Элиан тоже выглядел удивлённым. Лоренц, чувствуя себя победителем, скрестил руки и откинулся на спинку стула. На его лице, с приподнятым подбородком, появилась расслабленная улыбка.

— По выражению твоего лица вижу, что угадал.

— При чём тут моё лицо?

— Ты думал, что я не угадаю.

— Вы угадали всего одну карту. Не думаю, что это повод так важничать.

Хотя его слова звучали почти насмешливо, на глазах и губах Элиана блуждала улыбка. Лоренц понял, что он дразнится. Он легонько пожал плечами и ответил Элиану, который редко его хвалил:

— Но одну я угадал, так что это прогресс.

Лицо мальчика, наблюдавшего за ними, сияло от улыбки. Перед этой улыбкой Лоренц не мог не улыбнуться в ответ. Хотя это была короткая усмешка. Мальчик стал улыбаться чаще. Это было очевидно.

Если бы это было до встречи с Элианом Беллотти, он бы счёл такие изменения незначительными. Он бы не удовлетворился, пока не достиг бы цели — чтобы мальчик вышел из комнаты и снова заговорил. Но теперь... он хотя бы начал понимать, что для достижения желаемого результата необходим такой процесс.

Игра в карты продолжилась. Несмотря на то, что первую карту он угадал относительно легко, дальше Лоренцу пришлось туго. Он не угадал ни одной карты из тех, что выбрал Элиан Беллотти. По мере того как копились его неправильные ответы, Элиан и Лукас, казалось, всё больше веселились.

— Похоже, первую карту вы угадали просто по везению.

Перемешивая карты, которые Лоренц не смог угадать, Элиан продолжал его дразнить. Из-за его игривого выражения, которое, казалось, вот-вот покажет ему язык, его обычный надменный образ совершенно изменился.

Его розовые щёки округлились, голубые глаза блестели, как полуденное море, отражающее солнечный свет. Волосы, вобравшие в себя послеполуденное солнце, колыхались на раннем осеннем ветру. В этот момент он, казалось, совсем сбросил свою обычную настороженность по отношению к Лоренцу.

«Знает ли он, как он сейчас улыбается и насколько это очаровательно?»

— Ну, теперь ваша очередь выбирать карту, мистер Локхарт.

Всё ещё с улыбкой на лице, Элиан подтолкнул Лоренца. Лоренц оглядел разложенные карты. Смятение, колебание, конфликт. Бросающиеся в глаза карты были именно того рода. Ему не хотелось, чтобы это заметили. Элиан бы обязательно догадался.

— Я и так тут в одиночку отдувался. Хватит.

— Не отказывайтесь, выбирайте. Выбрать карту ведь несложно. Я попробую угадать.

«А вот то, что я сейчас чувствую, не хочется тебе показывать».

— Выберите просто впечатление от сегодняшнего дня. Как дневник.

— Нет, я правда...

«Впечатление от сегодняшнего дня». Он нашёл партнёра для брака, который идеально ему подходит, с лучшими условиями. Но почему-то не чувствовал удовлетворения. Было досадно, что он не понимает себя, почему колеблется, имея наилучший вариант, выходя за рамки привычного для него поведения. И ещё — маленький покой и отдых, который он обнаружил в этой комнате. Но ни одно из этих чувств он не хотел по-настоящему осознавать.

Лоренц, словно спасаясь бегством, взглянул на часы.

— Уже так поздно.

Условленные полчаса давно прошли, прошло уже более сорока минут. Полчаса в этой комнате каждый день. Он начинал их без желания, вынужденно. Но теперь...

Элиан тоже взглянул на настенные часы за спиной Лоренца. Он тоже удивился, как быстро пролетело время, и его глаза расширились.

— Ах... и правда. У Лукаса потом урок истории, так что на сегодня давай заканчивать.

Не успел Элиан договорить, как мальчик быстро побежал в кабинет. И вернулся, прижимая к себе маленькую керамическую шкатулку. Мальчик, встав перед Лоренцем, смотрел на него снизу вверх с ожиданием, смешанным с осторожностью.

— Это... что?

С недоумением Лоренц взял шкатулку. Внутри было полно разных наклеек. Собачки, кошечки, белки, мишки, кролики... от разнообразных животных до звёзд, луны, солнца, разных видов цветов.

Лоренц знал, откуда эти наклейки. Хотя у него в детстве домашние учителя не использовали такие методы, он слышал от Маргарет, что мальчик получает наклейки в качестве награды за занятия.

Чего ждут от него эти мягкие карие глаза, устремлённые на него, Лоренц тоже знал лучше других.

«Отец, я получил сто баллов на экзамене по испанскому».

Ему тогда было ещё до школы, примерно столько же, сколько сейчас Лукасу. Уже тогда Лоренц осваивал чрезмерный объём знаний. По сравнению с этим, нынешний график Лукаса казался почти игрой. Но даже когда шестилетний ребёнок получал сто баллов на экзамене из ста испанских слов, реакция отца была холодной.

«Не поднимай шум. Это результат, который нужно было достичь. Ты должен быть лучше всех. Для ребёнка, который станет наследником Локхарта, совершенство — лишь минимальная предпосылка. Ты понял?»

Единственное, чего он хотел. Одного слова похвалы отца, который бы погладил его по голове и порадовался. «О, молодец, Лоренц. Ты большой молодец! Отец всё знает, как ты стараешься каждый день. Я очень горжусь тобой». Сколько же раз он представлял и ждал этого? И сколько раз разочаровывался?

«Совершенство — минимальная предпосылка». Поэтому он не мог рассчитывать на похвалу за совершенство. Если же случалась хоть малейшая ошибка, его ждали только суровые упрёки и наказания.

Взгляд Лукаса, жаждущего признания и похвалы, заставил его столкнуться лицом к лицу со своим прошлым. Это было неприятно Лоренцу. Ему хотелось только избежать этого. За маленькими плечами мальчика он увидел Элиана, сидящего на диване. Тот ничего не требовал, просто сидел и спокойно смотрел. Не обычным бесстрастным взглядом, а тем же взглядом, что и на Лукаса — который, казалось, одной своей направленностью внушал поддержку и одобрение.

Сухие губы Лоренца с трудом разомкнулись.

— Да... ты старался...

Свет в глазах мальчика дрогнул.

— Я вижу, что ты старался.

Лоренц и сам чувствовал, что его слова неловки. Он привык к объективным оценкам, к суждениям без эмоций. Но он не знал таких тёплых слов похвалы, которые могли бы порадовать маленького ребёнка. Неловкость от незнакомой ситуации — вот всё, что он чувствовал.

Ещё более неумелая, чем слова, рука опустилась на голову мальчика. Чёрные волосы были мягкими, как пух, и Лоренц удивился. Будто он гладил ангела по голове. И одновременно с этим он вдруг испугался такой хрупкости и мягкости мальчика. Насколько же легко ранимые существа. Лоренц быстро отдёрнул руку.

Элиан слегка улыбнулся в их сторону. Дорогая улыбка, которой он редко одаривал Лоренца. Тёплый взгляд, который, казалось, хвалил его «молодец». И правда, глаза, похожие на небо.

На столе в кабинете были разложены результаты занятий Лукаса за неделю. Лоренц внимательно просмотрел их один за другим. Математика, естественные науки, чтение, испанский и так далее. Мальчик показывал превосходные результаты почти по всем предметам. Услышав от учителей, что он справляется без проблем, Лоренц даже увеличил количество занятий.

Особенно внимательно Лоренц изучил учебник по математике. Мальчик ошибся только в одном примере на вычитание дробей. В клетке для ответа было чётко видно несколько следов от стирательной резинки — он исправлял ответ снова и снова. Это было навязчивое поведение: печатный текст вокруг был стёрт, бумага стала тоньше.

«Но всё же заметно, что он переутомляется. Есть признаки того, что он испытывает давление от необходимости достигать результатов», — как и говорил Элиан.

— Хм...

Лоренц с глубоким вздохом положил учебник. Он откинул голову на спинку стула и закрыл глаза. В ребёнке, который отлично справлялся со всем, но при этом чрезмерно боялся даже маленьких ошибок, Лоренц видел себя в детстве.

Лоренц не верил в теорию, что, давая ребёнку то, чего недополучил сам, можно исцелить своё прошлое. Чтобы исцелить своё прошлое, он должен был получить награду от самого отца. Так думал Лоренц.

В этой мысли он, конечно, не изменился, но...

Его расслабленно прикрытые веки дрогнули. Он открыл глаза и посмотрел на свою правую руку, разжав её. На ладони всё ещё оставалось ощущение мягких волос. И взгляд Элиана, который смотрел на него непривычно нежной улыбкой, тоже был так же ясен, будто сейчас перед глазами. Улыбка, до сладости затягивающая.

Тук-тук.

От тихого стука Лоренц приподнялся на стуле.

— Войдите.

Когда Элиан Беллотти вошёл в кабинет, тёмная комната, отделанная красным деревом, ярко осветилась. Наверное, из-за его золотистых волос. Настолько светлые волосы даже в аду будут казаться яркими.

— Хорошо поработали. Садитесь.

— Да, спасибо.

Лоренц указал на бар на тележке и спросил:

— Выпьете что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Они сели на диван напротив друг друга.

Помимо 30 минут, которые они каждый день проводили в комнате Лукаса, они встречались с Элианом вот так по крайней мере два раза в неделю.

— В последнее время выражение лица Лукаса стало разнообразнее. Это признак того, что его способность к самовыражению восстанавливается. До этого он подавлял эмоции, поэтому и выражение лица было однообразным. Но сейчас, похоже, у него формируется определённая психологическая стабильность. Доказательство того, что сам Лукас инстинктивно начал считать, что выражать чувства — это нормально.

Глаза Элиана, объяснявшего изменения в мальчике, заблестели, наполнившись жизнью. Обычно он был человеком, чьи мысли трудно прочитать, но когда дело касалось его работы, он преображался. То, как он всем своим видом — выражением лица и голосом — показывал свою страсть и серьёзное отношение к профессии консультанта, было удивительно искренним.

Лоренц медленно кивнул.

— Я тоже замечаю перемены в Лукасе. Определённо, он стал чаще улыбаться. По сравнению с тем, как он почти не улыбался до вашего прихода, ситуация явно улучшилась.

Признание Лоренца, видимо, было неожиданным, поэтому Элиан молча пристально смотрел на него. Каждый раз, когда он моргал, его голубые глаза, менявшие глубину и насыщенность цвета, испускали свет, и когда они столкнулись с ним в упор, у Лоренца на мгновение закружилась голова. Он сам не заметил, как вцепился в подлокотник дивана.

Губы Элиана шевельнулись.

— Я думаю, это во многом благодаря тому, что вы, мистер Локхарт, каждый день находите для него время.

— Чем я мог помочь? Я ничего особенного не делаю.

— Как это ничего?

— Если вы помните, вы сами надо мной смеялись, что я даже карты правильно угадать не могу.

На шутку, сказанную серьёзным лицом, Элиан через некоторое время негромко рассмеялся. Лоренц тоже усмехнулся, глядя на Элиана. Два смеха разных тонов мягко смешались. Атмосфера мгновенно разрядилась.

— Лукас теперь полностью уверен в том, что вы, мистер Локхарт, будете приходить каждый день. Уже один этот вклад очень велик.

Элиан продолжил объяснение.

— Это видно хотя бы по тому, что он передвинул сегодня стул. Это тоже своего рода самовыражение. Лукас очень активно, насколько это возможно в его нынешнем состоянии, выразил доверие к вам, Лоренц.

— Если это помогло, я рад.

Лоренц не знал, как реагировать на такую пылкую похвалу. Было бы забавно радоваться тому, что его хвалит младший консультант. Но, по крайней мере, настроение у него было неплохое.

Элиан, наблюдавший, как Лоренц без нужды меняет позу, чувствуя неловкость, осторожно высказал своё мнение.

— Если так пойдёт и дальше, мы с доктором Морган с осторожным оптимизмом предполагаем, что скоро можно будет перейти к следующему этапу.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Как в тот день, когда Лоренц случайно встретил Элиана, возвращавшегося на велосипеде, перед воротами особняка. Даже когда они так долго смотрели друг другу в глаза, не было чувства неловкости. Как никто не испытывает дискомфорта, глядя на отражение ночного неба в спокойной глади озера.

Не отрывая взгляда от сидящего напротив, Лоренц заговорил.

— Я обдумал то, о чём вы говорили в прошлый раз, мистер Беллотти.

— То, о чём я говорил?

— Что ребёнок испытывает давление, связанное с достижениями.

— Да. Никто из учителей не давит на него в плане результатов. Но Лукас сам очень боится ошибаться и делать неправильно.

— До такой степени, что плачет на месте.

Элиан озабоченно рассказывал ему на встрече, как мальчик, несколько раз навязчиво исправлявший ответы, в конце концов не выдержал давления и расплакался за столом.

— Я собираюсь сократить занятия Лукаса.

Голубая радужка едва заметно расширилась. Щёки приподнялись от яркой улыбки. Лоренцу было интересно видеть перед собой это лицо, открыто выражающее радость.

Он подумал: «Не только у Лукаса стало разнообразнее выражение лица».

Конечно, только в том, что касалось ребёнка.

— Это действительно очень хорошее решение. Это очень поможет Лукасу перейти на следующий этап.

Элиан обрадовался сильнее, чем ожидалось. Казалось, если бы он сидел рядом, то схватил бы Лоренца за шею и расцеловал в щёки. Обычно из-за своего спокойного нрава он выглядит старше своих лет. Но когда он так реагирует, кажется, что он всё ещё студент.

Лоренц не замечал, что сам слишком пристально разглядывает Элиана. Как это всегда бывало на их встречах.

— Какие предметы сократить, я оставлю на ваше усмотрение, мистер Беллотти.

— Вы не против?

— Почему я должен быть против? Вы же знаете Лукаса гораздо лучше меня.

— Но ведь вы считаете успеваемость Лукаса важной.

Да, считал. Когда-то.

— Я понял, что сам по себе уровень обучаемости у него отличный, так что если немного ослабить хватку сейчас, проблем не будет. К тому же в последнее время мне нужно думать о многих вещах. Ваш совет будет полезен.

— Кстати, вы выглядите немного уставшим.

Сказав это озабоченным голосом, Элиан внимательно оглядел лицо Лоренца. Лоренц потрогал свою щёку.

— Правда?

— Я слышал, вы заняты. Из-за смотрин.

— Ах...

Из его уст невольно вырвался короткий вздох. Брови нахмурились, зелёные глаза на мгновение дрогнули. Такое чувство, будто его местонахождение раскрыли самому опасному врагу.

«Откуда он знает о смотринах?»

Но, подумав, он понял, что это просто. Элиан живёт в этом доме. Нет ничего странного в том, что по тем или иным каналам он узнаёт о приблизительных планах Лоренца. К тому же им каждый день нужно согласовывать получасовое время в комнате Лукаса. Иногда они говорят напрямую, но иногда договариваются через Маргарет. Естественно, что в этом процессе планы в какой-то степени раскрываются.

Несмотря на это, Лоренц в тот момент почувствовал досаду от того, что Элиан знает о его смотринах. Смущение от того, что раскрыли то, что нужно было скрывать. Осознав, что в этот миг он сам хотел оправдаться, Лоренц ещё откровеннее нахмурился.

«Что же я собирался оправдывать? Что это всего лишь брак по расчёту, чтобы укрепить свои позиции наследника? Что это своего рода контракт, который можно расторгнуть в любое время, как только я официально стану наследником? Что я не люблю её?»

Это было непонятное побуждение. Ни в чём из этого он не обязан был отчитываться перед Элианом Беллотти. Будь то смотрины или сам брак, с какой стати он должен оправдываться перед ним? Он не понимал.

— Если я занят, то ничего не поделаешь. Это работа.

Лоренц внезапно почувствовал жажду. Поглаживая вытянутую шею, он сказал несколько неустойчивым голосом. Элиан удивился такому сухому ответу.

— Работа?

— Для таких, как я, брак — лишь часть бизнеса.

Лоренц добавил это в шутку, как ему казалось.

— Вы, наверное, видели в кино или сериалах, как богатые люди вступают в брак без любви, по расчёту.

— Значит, вы и свой брак воспринимаете как работу?

На его лице не было презрения. Элиан выглядел искренне удивлённым. Отойдя от своей обычной невозмутимости, он выглядел почти наивным. Казалось, он сочувствовал богатому человеку, который воспринимает брак как контракт и даже не испытывает по этому поводу недовольства.

— Не смотрите на меня так жалостливо. Я сам хочу такого брака.

— Хотите? Не может быть.

— К счастью, такой образ жизни мне подходит.

Он никогда по-настоящему не влюблялся, не испытывал силы любви. Поэтому его взгляд на брак оставался непоколебимо твёрдым. Так почему же его постоянно беспокоит какое-то неловкое чувство в отношении брака с Адрианой? Ведь она, несомненно, лучшая партия.

— Поэтому вы сегодня отказались выбирать карту?

От неожиданного вопроса густые брови Лоренца дёрнулись.

— ...Что вы имеете в виду?

— Вы избегали выбора карты. Не потому ли, что хотели скрыть свои истинные чувства по поводу брака...

Лоренц с усмешкой перебил его. Его зелёный взгляд, устремлённый на Элиана, стал пронзительным.

— Это профессиональная деформация?

— ...

— Пытаться читать чужие мысли.

— Я просто беспокоюсь.

Лоренц пристально смотрел на Элиана.

— Спасибо за беспокойство, но достаточно того, что вы заботитесь о Лукасе. Если вы хотите консультировать и меня, вам нужно брать больше. Не так ли?

— Простите, если я вас обидел.

— Нет, не обидели. Думаю, мне нужно выпить. Извините.

Лоренц встал и направился к мини-бару на тележке. Словно убегая от чего-то. Из множества видов алкоголя он выбрал коньяк. Повернувшись спиной к Элиану, он сказал это как бы невзначай.

— Вы ещё молоды, мистер Беллотти, так что брак для вас, наверное, дело далёкого будущего.

— Моя цель пока — получить лицензию консультанта.

— Вы говорили, что нужно набрать несколько тысяч часов?

— Да. Теперь, можно сказать, выполнена уже треть.

— Значит, понадобится ещё несколько лет.

Перебирая бутылки с разнообразными алкогольными напитками, он выбрал одну и налил янтарную жидкость в бокал с выемкой, предназначенной для сохранения аромата. Его движения были аккуратными.

— Потребуется ещё около двух лет.

Ответ Элиана удовлетворил Лоренца. Два года — неплохо. Этот усердный, правильный и ответственный отличник не станет откладывать осуществление своей мечты ради любви или романа. Так что ближайшие два года он не будет думать ни о браке, ни даже о серьёзных отношениях.

Лоренц был этим удовлетворён и успокоен. На уголках его губ даже заиграла довольная улыбка. Легко покрутив запястье с бокалом, Лоренц повернулся. Давно спрятав улыбку, он, стоя, смотрел на Элиана, сидевшего на диване, и поднёс бокал к губам.

— А у вас был опыт отношений?

Элиан слегка нахмурился.

— Кажется, мы условились избегать личных вопросов?

— Может, в начале и было, но мы ведь видимся каждый день. Это тоже своего рода человеческое общение, можно обмениваться некоторой информацией.

— Информацией?

— Вы же знали, что у меня были смотрины, мистер Беллотти.

Пока он ждал ответа, им овладело нетерпение. Внешне его лицо не изменилось, но он сам не заметил, как начал делать один глоток за другим.

Элиану было трудно представить, как он с кем-то встречается. Его красота была чрезмерной. Чтобы такой мужчина шептал слова любви с обычным человеком? Это казалось таким же нелепым, как союз человека с божеством, более того, почти кощунственным. Но он, несомненно, пользуется популярностью. Более того, было бы неудивительно, если бы у него были поклонники. Должно быть, и мужчины, и женщины оказывали ему горячие знаки внимания.

Элиан, который на мгновение потупил взгляд, лишь коротко загадочно улыбнулся.

— Я, пожалуй, пойду.

— Вы уходите от ответа?

Сам того не желая, Лоренц резким голосом попытался остановить вставшего Элиана. Элиан, стоя, посмотрел на Лоренца. Лоренц, опираясь руками на спинку дивана, выдержал этот взгляд.

— Если я спрошу, были ли среди ваших бывших знаменитости, вы ответите?

——...

— Я тоже. Если бы это был просто светский вопрос, я бы ответил, но вы спрашиваете из любопытства, и мне это неприятно. Тогда, отдыхайте.

Лоренцу ничего не оставалось, как смотреть вслед удаляющемуся Элиану. Рука, сжимавшая бокал, напряглась. Такая реакция означала только одно — у него был опыт отношений.

У него были отношения? Когда? И, что важнее, с кем? Существует ли вообще человек, который достоин быть с этим мужчиной? Неужели он по глупости отдал своё сердце кому-то, кто его не достоин?

Элиан Беллотти — определённо бета. В этом сомнений нет. Если бы он был омегой, то за то время, что они провели вместе, Лоренц уловил бы его феромоны и почувствовал бы дискомфорт. Но то, что он бета-мужчина, не означает, что все, кто к нему подкатывал, были женщинами. При такой красоте, какая разница, какой пол? Но будь его партнёр мужчиной или женщиной, никто не смог бы избежать насмешек из-за того, что он «не пара» такому человеку.

И этот мужчина, который, казалось, держится на расстоянии от мирской суеты, заявляет, что у него был романтический опыт.

Лоренц залпом допил остатки крепкого алкоголя. Волнение не утихало. Пробормотав ругательство, он ударил по спинке дивана. Он не замечал, что испытывает острое чувство предательства.

Сначала была досада от того, что Элиан узнал о его намерениях. Затем облегчение от того, что он не думает о браке, пока не достигнет своей цели. И вдобавок — чувство предательства из-за его прошлого. За какие-то полчаса в нём поднялись противоречивые эмоции, которые он не мог понять. Его так захлестнула эта буря, что он даже не удосужился спросить себя, откуда она берёт начало.

■

Когда он вышел из главного здания в сад, его встретил безупречно ясный осенний день. Элиан сделал глубокий вдох. Он чувствовал теплое солнце и свежий ветерок, но осенних ароматов не ощущал.

«Действительно, в последнее время обоняние становится всё хуже...»

Элиан вспомнил, что сказал ему вчера врач.

«По результатам UPSIT¹, вы верно определили 13 из 40. Хотя это ещё не полная потеря обоняния, оно снижено до среднетяжёлой или тяжёлой степени. При таком уровне вы вряд ли сможете различать большинство бытовых запахов».

Элиан тяжело кивнул.

«К сожалению, в вашем случае, мистер Беллотти, снижение обоняния происходит быстрее по сравнению с длительностью приёма стабилизаторов».

В то же время врач осторожно поинтересовался, есть ли в ближайшее время вероятность найти партнёра.

«Самый надёжный и эффективный метод лечения — это регулярное воздействие феромонов партнёра-альфы. В вашем случае, мистер Беллотти, поскольку у вас сильная реакция на побочные эффекты лекарств, если вы продолжите полагаться на стабилизаторы... обоняние может быть повреждено навсегда».

¹ UPSIT — University of Pennsylvania Smell Identification Test, стандартизированный тест для оценки обоняния.

Каждый раз, когда он осознавал, что запахи и вкусы исчезли, чувство потери усиливалось. Рос и страх, что, возможно, ему придётся жить в чёрно-белом мире. Но сейчас у него совсем не было времени на романы. Не было никакой гарантии, что тот, кто его заинтересует, окажется альфой, да и до тех пор, пока правда не будет раскрыта, любовные отношения были непозволительной роскошью.

«Неужели мне действительно нужно завести партнёра по феромонам?»

Подумав эту бесполезную мысль, он тут же бессильно усмехнулся.

Он направился прямиком через сад к служебному входу. Его взгляд привлёк силуэт у велосипедной стойки.

— Ноа?

Ноа, который, казалось, совсем не заметил его приближения, вздрогнул от голоса Элиана. Его лицо, когда он обернулся, сразу же просияло.

— Ах, здравствуйте, мистер Беллотти!

— Мы же договорились называть меня просто Элиан.

Когда Элиан легонько упрекнул его с улыбкой, его здоровые, румяные щёки окрасились в розовый цвет.

— Ах, да, точно, Элиан...

Они часто разговаривали, когда сталкивались. Если бы ему не запрещали вход во флигель, они могли бы играть в бильярд или шахматы в комнате отдыха и подолгу беседовать, но в такой ситуации они обменивались лишь короткими приветствиями.

— Вы собираетесь кататься на велосипеде?

— Да. У меня сегодня выходной. А вы, Элиан, выходите?

— Да, у меня встреча.

Ноа, взглянув на одежду Элиана, которая была немного необычной для него, выглядел серьёзным.

— Вы, наверное, идёте куда-то в хорошее место.

— Друг позвал — сказал, угощает.

На самом деле, это был не такой уж и выдающийся наряд. Просто тонкий свитер в паре с бежевыми чинос. Ресторан, куда он собирался, был в дорогом отеле, но, поскольку это был шведский стол, дресс-код был не таким строгим.

Губы Ноа несколько раз шевельнулись, будто он колебался, говорить или нет. Нарочно рассматривая ни в чём не повинное велосипедное сиденье, он бросил вопрос, стараясь казаться равнодушным.

— Ах, это свидание?

Но голос его при этом слегка дрожал.

— Нет, старый друг.

Только тогда лицо Ноа снова озарилось яркой улыбкой.

— Вот как! Друг — это так же важно, как семья! Хорошо проведите время.

Симпатия, которую он проявлял, была такой простой и прямой, что не вызывала даже чувства неловкости. Похоже, это было почти как преклонение младшего брата перед старшим. Или как пылкое обожание подростка, влюблённого в актёра или певца. Если Элиан не захочет, Ноа не посмеет и пальцем к нему притронуться.

— В следующий раз, когда совпадёт время, давай покатаемся на велосипедах. В последнее время я только в Центральном парке катаюсь, так что мне тоже хочется куда-нибудь подальше.

Реакция Ноа стала ещё бурнее. Его щёки, растянутые в широкой улыбке, казалось, вот-вот лопнут, и он был готов подпрыгнуть до неба.

— Давайте! Я всегда свободен! Я узнаю, когда у меня следующий выходной, и скажу вам! Сейчас погода хорошая, так что поехать в сторону Бруклина или через мост Джорджа Вашингтона — везде очень красиво!

— Тогда маршрут я доверю тебе, Ноа.

Элиан вышел на улицу под энергичные проводы Ноа. До отеля, где они договорились встретиться с Винсентом, было около 30 минут ходьбы. Прогулка на свежем осеннем воздухе была в удовольствие. Он пошёл, оставив справа Центральный парк. Пройдя несколько кварталов, ему позвонил Винсент.

— Алло, это я.

[Здесь что-то слишком шикарно? Люди все такие выряженные. Богатые, что ли, даже если не знаменитости, так и одеваются?]

— Ты уже пришёл?

[Ага, только что. Может, мне надо было наряднее одеться? Чувствую себя неуверенно.]

От этого непривычного для Винсента ворчания Элиан улыбнулся. Насколько он знал, его друга так просто не смутить.

— Ты же оделся аккуратно.

[Аккуратно-то аккуратно. Отец, блин, закатил истерику, сказал, что кроссовки категорически нельзя, так что я даже обулся. Сказал, что я позор итальянских мужчин... Давно я не носил туфли. Ноги просто задыхаются.]

— Думаю, этого достаточно. Я тоже оделся просто и опрятно.

[У тебя лицо яркое. Людям будет всё равно, во что ты одет.]

В голосе Винсента не было ни капли шутки, но Элиан только рассмеялся. На другом конце провода друг внезапно осторожно спросил:

[Слушай, а ты точно уверен, что идёшь обедать? Нормально?]

— В каком смысле «нормально»?

[Раз уж идём в хороший ресторан... а ты ведь вкус всё равно не чувствуешь.]

Смущаясь, Винсент добавил:

[Если уж так хочешь угостить, лучше купи себе новый велосипедный фонарь.]

— Это ведь была одна из твоих мечт — побывать в этом ресторане при отеле.

[Не то чтобы у меня не было денег, чтобы сходить туда, но...]

— Знаю. Я сам хочу тебя угостить. И к тому же, хоть я и не чувствую запахов, есть-то я всё равно хочу. Так что давай сходим и вкусно поедим.

Он остановился перед светофором. В поле зрения показались величественные ворота отеля.

— Перейду дорогу — и скоро буду.

[Окей. Я буду в лобби, на видном месте, так что меня легко найдёшь.]

■

Как и подобало субботнему обеду, лобби отеля было многолюдно.

Лоренц, сидевший в кофейне в лобби, то просматривал какие-то документы в телефоне, то поглядывал на вход. Так как он пришёл на 20 минут раньше, чтобы не быть невежливым, ему волей-неволей приходилось ждать. Общественное место с мешаниной запахов вызывало у Лоренца тревогу. Он не мог предсказать, когда его состояние ухудшится и феромоны омег начнут атаковать его. Сегодня его самочувствие, которое ещё при выходе из дома было неплохим, уже начинало портиться.

Лоренц ждал Адриану. Раз она сказала, что любит ресторан «шведский стол» в этом отеле, он выбрал это место для их второй встречи. Но ужинать в людном месте он всё же не мог себе позволить. Как и в прошлый раз, Лоренц предложил поужинать в номере-люксе. Вместо этого, в номер должны были подать самые известные блюда из ресторана.

Экран телефона погас, и Лоренц, нахмурившись, посмотрел на часы. «Надо было сказать, что подожду в номере. Может, она приедет на 15 минут раньше? Неужели она собирается появиться минута в минуту?» — он почти впился взглядом во вход. В тот момент, когда он уже хотел отвести свой нервный взгляд, его глаза изменили глубину.

Присутствие, которое, стоит ему войти, освещает всё пространство. Несмотря на скромную одежду, его неземная красота притягивала взгляды проходящих мимо. Элиан Беллотти входил в лобби отеля.

Волосы, живые и сияющие, словно вобравшие в себя свет; глаза, чей цвет можно было различить даже издалека; тихая походка; отстранённая манера держаться, которая не располагала к сближению. Лоренц, забыв даже моргать, смотрел на Элиана.

Видимо, место было для него незнакомым — Элиан остановился в углу лобби и огляделся. Затем его взгляд замер где-то. В направлении, где сидел Лоренц. Лицо Элиана на мгновение мягко просветлело.

Это была улыбка, в которой нельзя было найти ни малейшей настороженности или враждебности, которую можно показать только самым близким людям. И она отличалась от улыбки, предназначенной Лукасу. Невероятно, но эта улыбка была обращена к Лоренцу.

Не отдавая себе отчёта, Лоренц медленно поднялся. Чем ближе он подходил, тем больше расплывалось всё остальное. Раздражавший его шум тоже становился всё тише. Лоренц даже сделал шаг в его сторону.

«Неужели он настолько рад меня видеть?»

Но это заблуждение рассеялось, как миражи в пустыне. Кто-то перехватил улыбку Элиана.

Широкая спина заслонила Элиана от Лоренца, и Элиан коротко обнялся с хозяином этой спины. Бледный лоб и глаза Лоренца исказились. Острые скулы дёрнулись, когда он сдерживал эмоции.

Элиан непринуждённо разговаривал с незнакомым мужчиной. Это был мужчина очень крепкого телосложения, с загорелой кожей. Из той же категории, что Ноа Картер, — из тех, кто при первой же возможности выбегает на улицу с баскетбольным или регбийным мячом под мышкой.

«Стоп».

Между нахмуренных бровей и в сузившихся глазах Лоренца зелёные зрачки сверкнули недовольством.

«Неужели ему на самом деле нравятся такие?»

Из-за расстояния не было слышно, о чём они говорят. Но по тому, как они стояли, по выражению лиц и дружеским прикосновениям, было ясно, что их связывает нечто большее, чем просто знакомство.

Элиан Беллотти был безгранично добр и терпим с ребёнком, но с другими людьми никогда не сближался быстро. Он был учтив и вежлив, но не был тем, кто легко впускает в свою жизнь. Судя по тому, как он непринуждённо вёл себя с этим мужчиной, они были знакомы не один день.

Чему они так радовались? Они выглядели счастливыми, как первокурсники колледжа. Они оглядывали лобби, вместе смеялись, глядя в экран телефона. На какую-то шутку мужчины Элиан легонько ударил его кулаком по плечу. Мужчина накрыл его кулак своей рукой и, оттолкнув, усмехнулся. Но Элиан просто смеялся в ответ. С таким видом, будто полностью доверял этому мужчине.

Мышца под глазом Лоренца дёрнулась.

Он больше не мог на это смотреть.

■

— Да ты сегодня, по-моему, вырядился? Даже пиджак надел.

Элиан оглядел наряд Винсента.

— Раз идём в такой отель, это самое меньшее.

— Кажется, я давно тебя в рубашке не видел.

— Как думаешь, я теперь похож на трейдера с Уолл-стрит?

От этого напыщенного жеста друга Элиан рассмеялся и кивнул.

— Да, похож на фонд-менеджера, который очень усердно занимается спортом.

— Из-за того, что ты меня загораживаешь, не видно, а так-то я тоже ничего.

Элиан не переставал усмехаться, глядя на то, как Винсент напыщенно хорохорится. Выйдя из особняка и встретившись со старым другом, он расслабился и почувствовал, что ему стало легче дышать.

— Но, кажется, ты стал мускулистее.

— А, рубашка маловата, да?

Винсент, которому и так было не очень удобно, пошевелил локтем, показывая.

— Ага, особенно бицепс...

Когда Элиан обхватил рукой туго обтянутое рукавом предплечье Винсента, раздался голос:

— Мистер Беллотти.

Напряжённый, низкий голос прозвучал как предупреждение. Оба мужчины повернули головы в одном направлении. И на их лицах одновременно отразилось удивление. Только радости не было ни в одном из них.

— А... здравствуйте... Вы какими судьбами...

Элиан, который всё ещё держал обеими руками предплечье Винсента, словно пытаясь оценить его окружность, заметил колючий взгляд Лоренца, направленный на его руки, и отдёрнул их.

Губами Лоренц изобразил идеально вежливую улыбку. Но его глаза были холодны настолько, что чувствовался упрёк. Глаза и губы двигались совершенно отдельно друг от друга.

— У меня встреча.

— А... вот как...

Элиан многозначительно замолчал и отвёл взгляд. Ему явно было неловко. Лоренц, прекрасно это понимая, молча смотрел на мятущегося Элиана. Элиан, несомненно, надеялся, что Лоренц сейчас уйдёт. Что он просто скажет «Тогда увидимся» и исчезнет. Но Лоренц не собирался этого делать.

Опустив взгляд, покусывая нижнюю губу, Элиан выглядел почти жалким. Как же он представит Лоренца? Лоренц сосредоточился на губах Элиана. Возбуждение от смеси любопытства, ожидания и тревоги было таким сильным, что его почти можно было принять за чувство любви.

— У вас, видимо, тоже встреча в этом месте, мистер Беллотти?

В конце концов, Лоренц сам поторопил Элиана. Мол, пути назад нет, сдавайся. Я не отступлю.

— Да, у меня тоже встреча...

Взгляд Лоренца теперь откровенно обратился на спутника Элиана. Собственно, было бы даже странно его не замечать — слишком уж крупный мужчина стоял рядом и слушал их разговор. Лоренц быстро оглядел его. Мужественное лицо. По вкусу некоторых можно было бы назвать даже красивым, но по сравнению с Элианом Беллотти он выглядел блёклым и жалким. Впрочем, рядом с ним любой потеряет свою харизму.

Элиан наконец вздохнул и поднял белый флаг.

— Это мой друг, Винсент. Винс, это...

— Конечно, знаю. Приятно познакомиться, мистер Локхарт. Я Винсент, друг Элиана.

Будто только этого и ждал, мужчина шагнул вперёд, не дожидаясь, пока Элиан закончит, и первым протянул руку для рукопожатия. Он был немного ниже Лоренца, но из-за крепкого телосложения разница была не очень заметна. В целом, уровень примерно как у Джошуа...

— Приятно познакомиться. Лоренц Локхарт.

Лоренц пожал руку мужчины. В то короткое мгновение он быстро оценил его манеры, уверенность, исходящую от рукопожатия, и стальной блеск глаз. Он чувствовал, что и собеседник изучает его. В рукопожатии чувствовались сдерживание и напряжение. Это было далеко не дружеское рукопожатие.

«Неужели он действительно любовник Элиана Беллотти? Иначе с какой стати он так сдерживает меня?» — подумал Лоренц.

Хотя сам Лоренц тоже изучал и сдерживал мужчину, он не замечал своих собственных действий. Он с невозмутимым видом повернулся к Элиану.

— Похоже, вы встретились с другом в выходной, чтобы пообедать.

— ...Да.

Мужчина внезапно вмешался:

— Элиан сам сказал, что обязательно угостит меня здесь. Здесь же так дорого... Я говорил, что не надо, но он упёрся. Говорит, хочет отпраздновать первую зарплату и обязательно пообедать со мной в хорошем месте.

В отличие от краткого ответа Элиана, мужчина разглагольствовал, да ещё и закончил громким смехом. Было ясно, что он хвастается своей близостью с Элианом. Кривая усмешка, застывшая на губах, и взгляд, будто он смотрит на собеседника слегка свысока, говорили об этом: «Мы с Элианом Беллотти ближе, чем вы думаете».

Выражение лица Лоренца не изменилось. Но под его непроницаемой маской задетое самолюбие начало бурлить. Его губы искривились в хищной усмешке.

— Похоже, вы очень близкие друзья.

— Да, мы такие.

Мужчина демонстративно положил руку на плечо Элиана. Лоренц, взглянув на тяжёлую руку, которая, казалось, вот-вот придавит плечо Элиана, ответил насмешкой:

— Да, видно, что вы очень близкие друзья. Если бы это было свидание, вы бы вряд ли заставили мистера Беллотти платить.

——...

Мужчина, который только что был полон уверенности, на мгновение выглядел уязвлённым. Лоренц не стал ждать ответа. Он тут же обратился к Элиану с сожалением в голосе.

— Если бы я знал, что мы идём в одно место, мы могли бы поехать вместе.

— Что?

— Вчера мы провели вечер вместе, а я даже не подумал спросить о твоих планах на выходные.

— А... нет, всё в порядке. Это же недалеко.

— Всё равно как-то неловко.

— Нет, правда, всё хоро...

Элиан даже замахал руками, торопливо отрицая. Лоренц изменился так резко, что было непонятно, тот ли это человек. Он вёл себя чрезмерно ласково и дружелюбно, но выглядел при этом опаснее обычного. Словно прятал за спиной нож. В тот момент, когда он инстинктивно хотел отступить на шаг, чей-то голос вклинился в их разговор.

— Мистер Локхарт?

Трое мужчин одновременно перевели взгляд. Женщина пересекала холл, направляясь к ним. Это была Адриана.

Лоренц на мгновение растерялся. Он совершенно забыл, что сегодня у них встреча. Адриана, приблизившись, спросила у Лоренца:

— Вы долго ждали?

— Нет. Вы пришли вовремя, так что не беспокойтесь.

— Как хорошо. А это...

Она переводила взгляд с одного незнакомца на другого. Лоренц охотно представил ей Элиана:

— Случайно встретил знакомого. Позвольте вас познакомить. Мисс Уэсли, это Элиан Беллотти, консультант моего младшего брата.

— Младшего брата... Ах, вы имеете в виду самого младшего?

— Да. Он живёт в особняке и заботится о ребёнке. Мистер Беллотти, это...

Лоренц, собравшись представить её Элиану, на мгновение запнулся. Он не знал, кем её назвать. Сказать, что она его невеста? Что условия очень хорошие, и, вероятно, он женится именно на ней? Хотя это было наиболее точное описание, слова застряли в горле. Он почувствовал непреодолимое желание не произносить этого.

— Это Адриана Уэсли.

В итоге Лоренц представил её без всяких пояснений.

— Здравствуйте, я Адриана Уэсли.

— Элиан Беллотти. Приятно познакомиться.

Они пожали друг другу руки. Взгляд Адрианы, устремлённый на Элиана, светился искренним восхищением.

— Не знаю, уместно ли это говорить при первой встрече, но... вы очень красивы. Я не привыкла к таким откровениям, но промолчать было бы ещё неловче.

— А... нет... Вы тоже прекрасны, мисс Уэсли.

Хотя он, несомненно, давно привык к комплиментам внешности, Элиан, потирая затылок, выглядел смущённым.

— Уэсли... не та ли это... семья сенатора...

Стоявший рядом Винсент первым догадался, кто она, и растерянно пробормотал.

— Да, верно. Эдвард Уэсли — мой отец. В ноябре на выборах рассчитывайте на его победу.

На эту шутку Адрианы все отреагировали лёгким либо неловким смехом. Теперь настало время естественным образом расходиться. Адриана, казалось, ждала этого. Взгляды троих обратились на Лоренца, но Лоренц смотрел только на Элиана. Он не хотел, чтобы Элиан остался наедине с этим мужчиной. Он был полон решимости помешать этому любой ценой. В этот момент ничто другое не имело для него значения.

Заранее забронированный люкс и ужин там — всё это не имело значения. Хотя Элиан, несомненно, был бы не рад, сейчас было не время считать с его взглядами. Ради своей цели Лоренц без колебаний надел маску светскости и оглядел всех троих, предлагая:

— Как насчёт того, чтобы нам четверым поужинать вместе, раз мы уже познакомились?

■

Винсент вернулся в отдельный кабинет с двумя руками, полными тарелок с едой.

— Вот это да... Действительно лучший шведский стол в Нью-Йорке. Так много всего вкусного выглядит.

— А вы принесли крабовые котлетки?

Спросила Адриана голосом, полным предвкушения. На её лице даже читалось лёгкое волнение. Пока их провожали в кабинет, она несколько раз рекомендовала своим спутникам: если пришли в этот ресторан, обязательно нужно попробовать крабовые котлетки.

— Конечно. Даже на вид видно, что в них много краба.

— Это моё самое любимое блюдо в этом ресторане с детства.

Адриана выглядела радостной от мысли поделиться едой, вызывавшей у неё ностальгию. Когда Лоренц предложил поужинать вчетвером, она с радостью согласилась. Казалось, она была даже рада возможности поесть в самом ресторане, а не в номере наверху. Это было ожидаемо. Если бы эта встреча была настоящим свиданием, предложение Лоренца было бы непростительной грубостью. Он не мог бы упрекнуть Адриану, даже если бы она дала ему пощёчину. Но хотя они и встречались с мыслью о браке, между ними не было романтических отношений. Энергичная и открытая по характеру, она, как он и думал, была рада компании новых людей, чем уединённому ужину со скучным Лоренцем Локхартом.

Реакция Элиана была противоположной. Он быстро моргал и всё время облизывал губы. Ему явно было не по себе. И Лоренц почему-то не мог оторвать от него взгляда, как от сцены жестокости на экране, от которой невозможно отвести глаза, даже когда она вызывает отвращение.

«Неужели я ему так противен? Или же он так хочет остаться наедине с этим мужчиной? Какова бы ни была причина, извини, но удовлетворить твоё желание я не собираюсь».

Элиан, сидевший напротив Лоренца за большим круглым столом, до сих пор старался не смотреть в его сторону. Он лишь изредка коротко поддакивал Адриане и улыбался какой-то бледной улыбкой.

Винсент, который с большим энтузиазмом накинулся на еду, заметил, что содержимое тарелки друга сильно отличается от его собственной, и удивлённо приподнял бровь.

— Эй, это что?

— Салат с копчёным лососем и... кажется, канапе с авокадо.

— Да нет, я о том, почему у тебя тарелка такая пустая? Нужно было взять побольше.

У Элиана на тарелке был лишь немного салата и два-три вида закусок. Хотя это и была хорошая еда для начала, Винсенту это показалось слишком скудным.

— Я же ещё заказал яйца Бенедикт.

— Всё равно это не дело. Ради этого и шли в шведский стол.

На придирки друга Элиан лишь легко улыбнулся.

— Не волнуйся, я буду есть медленно и много.

«Как бы не так». Винсент сделал такое лицо, но решил на этом прекратить.

Быстро расправившись с крабовой котлеткой, которую так рекомендовала Адриана, Винсент оглядел роскошно обставленный кабинет и восхищённо сказал:

— Благодаря вам двоим я поел в таком кабинете. Я слышал, что даже забронировать столик на воскресный бранч в этом ресторане трудно. А вы, видно, можете всё: имя Локхарт или Уэсли открывает любые двери.

Было непонятно, выражал ли он благодарность или насмехался, но Адриана не обратила на это внимания.

— Думаю, дело не столько в имени, сколько в том, что мы постоянные клиенты. Наверное, ресторан предпочитает тех, кто больше тратит. Говорят же, что Америка прежде всего капиталистическая страна, а уж потом демократическая.

Прямодушный ответ Адрианы удивил Винсента. Сделав глоток шампанского, она посмотрела на Винсента напротив.

— Кстати, я так и не расслышала имя друга мистера Беллотти.

— Ах, я Винсент Беллотти.

— О? Беллотти, значит...

Адриана переводила взгляд с Винсента на Элиана. Поняв причину её недоумения, Винсент ухмыльнулся, положил руку на плечо Элиана и слегка, с любовью, сжал его.

— Да, у нас с Элианом одна фамилия.

— Неужели это совпадение... вряд ли...

— Мы братья.

— Братья?

Она выглядела ещё более озадаченной. Поскольку двое мужчин перед ней не имели ни малейшего сходства ни в чертах лица, ни в манерах, ни в характере.

Адриана была не единственной, кого поразило заявление о том, что они братья. С того момента, как Винсент произнёс фамилию «Беллотти», рука Лоренца, державшая бокал с шампанским, замерла.

«Братья? Чушь. Неужели он это в шутку...»

Его взгляд требовательно уставился на Элиана, словно требуя правды. Заметить его пристальный взгляд, обращённый к Элиану, было нетрудно. Но Элиан продолжал избегать его глаз. Смочив губы глотком шампанского, Элиан объяснил Адриане:

— Вообще-то, меня усыновили родители Винсента.

В его голосе не чувствовалось ни малейшего колебания. Элиан просто рассказал всё как есть. Адриана наконец поняла и кивнула.

— Ах... вот оно что.

— Наверное, подумали, что мы слишком не похожи на братьев?

— Ха-ха, трудно было не подумать.

Винсент игриво подколол её, и Адриана охотно признала:

— Понимаю. Прямо как Кинг-Конг и Энн Дэрроу¹.

На этот раз Винсент пожал плечами, соглашаясь, что они с Элианом разного склада.

— Ха-ха, неплохая метафора.

Пока эти двое весело обменивались шутками, Лоренц не сводил взгляда с Элиана.

¹ Энн Дэрроу — героиня фильма «Кинг-Конг» (2005), женщина, которую полюбил Кинг-Конг.

Увидев фамилию Беллотти в резюме, он предположил, что тот итальянского происхождения, но не придал этому особого значения. Сколько американцев, будучи в четвёртом, пятом и более поколениях, уже не придают значения своим корням. Но вот то, что его усыновили... Это был совершенно неожиданный факт. Впрочем, такое не пишут в резюме. И они никогда не обсуждали свои личные дела.

Но даже так, такая важная информация...

Лоренц, совсем выпустив из рук столовые приборы, залпом осушил бокал с шампанским.

Хотя они и не делились личным, на его взгляд, он рассказал о себе довольно много. О жестоком воспитании отца, граничившем с издевательством, и о своих взглядах на брак, которые вызвали у Элиана сочувствие. Всё это само собой выплыло во время консультаций с Лукасом, но всё же Элиан знал о нём гораздо больше, чем он об Элиане. Он не мог избавиться от чувства несправедливости.

Хотя Элиан, конечно, чувствовал на себе его взгляд, он упрямо делал вид, что не замечает. Его вилка бесцельно ковыряла скудный салат. Взгляд Лоренца переместился с Элиана на Винсента. Он подумал, что Винсент был слишком близок, даже для семьи. Да, они братья... Но можно ли считать братом человека, с которым нет кровного родства? Он был уверен лишь в том, что это хороший предлог называться братом и семьёй, чтобы оставаться на самом близком расстоянии и иметь право вмешиваться в жизнь Элиана.

Воскресный бранч «шведский стол» состоял из зоны самообслуживания, где можно было набрать еду самим, и меню, которое можно заказать за столом. Подали заказанные блюда, и новая бутылка шампанского наполнила бокалы четверых. Винсент поднял бокал и перевёл взгляд с мужчины на женщину напротив.

— А как вы двое познакомились?

— Мы друзья.

Ответил Лоренц. Слишком поспешно и не оставляя места для сомнений.

— М-м... друзья?

Но карие глаза Винсента выражали сомнение.

— Ах, вы, наверное, скрываете отношения из-за скандалов?

— О каких скандалах вы говорите?

— Если бы Лоренц Локхарт и Адриана Уэсли встречались, это, несомненно, стало бы громкой новостью.

— Я же сказал, что мы друзья.

Голос и выражение лица Лоренца стали резкими. Чем больше он выказывал враждебность, тем расслабленнее, наоборот, выглядел Винсент. Он, казалось, получал удовольствие от этого внезапно устроенного собрания больше, чем кто-либо другой, включая самого Лоренца.

— Если честно, вы двое не выглядите особо близкими.

— Не все друзья — старые друзья.

— Ну, это да.

Винсент, цокнув языком и кивнув, принялся за омлет с большим количеством сыра. В отличие от него, рука Лоренца всё тянулась к бокалу. Осушая уже четвёртый бокал шампанского, он внимательно наблюдал за двумя мужчинами напротив.

Винсент постоянно заботился об Элиане. Он без колебаний перекладывал еду со своей тарелки на тарелку Элиана, и Элиан не возражал.

— Вот, попробуй курицу.

— Ты же для себя брал.

— Можно ещё взять. Просто попробуй. Очень хрустящая. Солёная, так что тебе должно подойти.

Это была забота Винсента, учитывающая ухудшившееся обоняние Элиана. Когда обоняние притупляется, легче различать такие базовые вкусы, как солёное или сладкое. Хорошая текстура тоже была плюсом. Лоренц, не знавший о болезни Элиана, видел в этом лишь то, что Винсент из-за какой-то курицы поднимает шум.

Кадык Лоренца, проглатывавшего шампанское, медленно двинулся. Ему было трудно контролировать выражение лица — казалось, у него под кожей извивалась ядовитая змея.

— Попробуй хоть кусочек.

Винсент в конце концов поднёс к губам Элиана кусочек курицы на своей вилке. Элиан, помедлив, откусил кусочек. Лоренц невольно усмехнулся. Один уголок его губ криво приподнялся. Ему было ещё неприятнее от того, что он не мог точно определить причину этого неприятного ощущения, ползущего по телу. Но для Лоренца было важнее избавиться от этого ощущения, чем выяснить его причину.

— У вас двоих, можно сказать, тоже необычные отношения.

На эту насмешливую реплику Лоренца Винсент отреагировал немедленно.

— Необычными?

— Потому что, хоть вы и братья, двое взрослых мужчин слишком уж близки.

— Так мы вместе с самого рождения. К тому же мы ровесники, так что и дома, и в школе всегда были неразлучны. Естественно, мы ближе, чем другие братья.

— Тогда вы почти что выросли как разнояйцевые близнецы.

Адриана заинтересовалась, и Винсент снова подхватил.

— О, если искать самое подходящее сравнение, то да. Разнояйцевые близнецы. Внешне-то очень разные. Ха-ха.

«Вместе с самого рождения... Значит, его усыновили ещё в раннем детстве».

В этот момент последние остатки аппетита у Лоренца окончательно пропали. Ему нужно было что-то покрепче шампанского. Челюстные мышцы окаменели, Лоренц нервным жестом надавил на висок. Это было привычное движение. Но, как ни странно, головной боли не было. Феромонная нервная система была абсолютно нормальной.

Адриана оживлённо и с любопытством спросила:

— Наверное, с этим связано много забавных историй.

— В основном из-за Элиана. Из-за его внешности... к нему вечно липли разные странные типы.

Винсент многозначительно замолчал и мельком взглянул на Лоренца. Дескать, и Лоренц — один из тех странных типов, что липнут к Элиану.

— Ах... это, наверное, действительно так.

Кивнув, пробормотала Адриана, глядя на Элиана. Его плавные черты лица, светлые волосы и живые голубые глаза естественно сочетались с богато украшенным интерьером в стиле рококо.

— Хотя по характеру он замкнутый и не был типичным «королём выпускного»¹... но всегда находились один-два навязчивых придурка, мужчина или женщина, которые к нему прилипали.

— Навязчивых? Даже если они не встречались?

— Которые, едва перекинувшись парой слов, сами себе что-то навыдумывали, распускали странные слухи, постоянно воровали его вещи или слали анонимные письма. Такие ещё труднее, чем те, кто открыто преследует.

— Как-то это жутко. Быть популярным, видимо, тоже утомительно.

Адриана поморщилась, будто ей самой было неприятно.

— Ну что поделаешь. Он не просто красивый, у него ещё и оценки отличные были, всё время GPA 4.0 держал, да и в школьном оркестре первую скрипку играл...

¹ Prom king — «король выпускного», самый популярный ученик на выпускном балу в американской школе.

— Винсент.

Элиан, покрасневший до самых ушей, наконец не выдержал и оборвал Винсента.

— Ну чего ты?

— Хватит. Мисс Уэсли, наверное, скучно.

— С чего ты взял? Я просто отвечаю на её вопросы.

Матео любил хвастаться, каким выдающимся учеником был Элиан — и внутренне, и внешне. Винсент всегда ворчал, чтобы тот не перебарщивал, но, как показывал этот случай, сам он был не лучше.

Лоренц и Адриана, должно быть, тоже всегда пользовались популярностью.

Из-за Винсента, который вёл себя как отец, выставляющий напоказ своего ребёнка, Элиану стало жарко и пересохло во рту. Зная, что даже если он будет больше возражать, Винсент не послушает, единственное, что оставалось Элиану, — потягивать шампанское, которое по вкусу напоминало газировку.

— Мистер Элиан, мне совсем не скучно, не волнуйтесь. У меня нет такой популярности, как у вас, так что интересно услышать.

Реакция Адрианы подхлестнула Винсента ещё сильнее.

— Бывали и довольно опасные моменты. После того как он права получил, я каждый раз, когда он выходил, сам его водил.

— Каждый раз?

Откусывая кусочек курицы, Винсент небрежно махнул рукой в сторону Элиана.

— В старшей школе я был практически его телохранителем.

— Я же говорил, что со мной всё в порядке, это ты сам таскался за мной.

Элиан поспешно оправдался. Ему не хотелось выглядеть слабым. Его щёки и нос дёрнулись, выражая недовольство, губы слегка поджались. Лоренц, молча наблюдавший, не мог оторвать взгляда от этого его нового выражения.

Когда Элиан был с Лукасом, он казался гораздо взрослее своих лет. Ответственный, серьёзный, с богатыми профессиональными знаниями и опытом. Несмотря на его молодость, он был надёжным консультантом. Но сегодня он выглядел иначе: он шутил, смущался, недоумевал, жаловался другу. В такие моменты он казался ровесником или даже моложе. Этот незнакомец по имени Винсент открывал в нём новые стороны. Этот легкомысленный мужчина.

— Какое там «всё в порядке»? Он несколько раз чуть не похитили, что тут может быть в порядке?

— О Боже, неужели до такого доходило?

Улыбка исчезла с лица Адрианы. Элиан поспешно оправдался:

— Нет. Это были только попытки, в итоге всё обходилось.

— Был один случай, когда дело чуть не кончилось бедой. Хорошо, что я вовремя за ним заехал. Трое сразу на него напали и пытались затащить в машину!

Видимо, при одном воспоминании у Винсента вскипела кровь, и он повысил голос.

Рука Лоренца, ставившего бокал с шампанским на стол, на мгновение дрогнула. В качнувшемся бокале пузырьками поднялось золотистое вино. Адриана подала корпус вперёд. Её лицо раскраснелось от волнения.

— Трое сразу... Какие подлецы! И что же случилось?

— Я тут же набросился на них и разбил им лица в кровь!

Винсент размахивал кулаками в воздухе.

— Отлично! Таких не стоит жалеть. Полиция — это одно, а проучить их самому — вернее. И так трое на одного — это просто подло... Это было очень опасно.

Адриана тоже, видимо, разозлилась на тех негодяев, которых и в глаза не видела, и выражалась довольно резко. Не совсем прилично для дочери влиятельного политика, но её мнение полностью совпадало с винсентовым.

— Это был особый случай... Обычно я и сам могу себя защитить. Просто Винсент слишком опекает меня.

Элиан усиленно защищался перед Адрианой.

— Если на тебя нападают трое, не только ты — любой бы не смог ничего сделать. Как бы ты это решил?

— Думаю, мистер Винсент прав. Если люди специально нападают, беззащитный человек не может им ничего противопоставить. Поэтому они и подлецы.

Поддержка Адрианы воодушевила Винсента, и он продолжил рассказывать о своих подвигах.

— Однажды я гнался за сталкером, который прятался у окна его комнаты, целую милю.

— Винс, хватит.

Элиан тихо пристыдил его и дёрнул за рукав.

Лоренц, отстранившись от разговора и скрыв своё присутствие в молчании, не упускал из виду ни одного такого мелкого движения.

Учитывая его внешность, Элиану, должно быть, не составляло труда догадаться, что он пользовался популярностью у всех, независимо от пола. На самом деле, он даже предполагал, что ему, возможно, приходилось сталкиваться с опасностью. Поэтому однажды он и спросил Элиана, не опасно ли ему кататься на велосипеде. Сам Элиан, казалось, понял это как вопрос о вероятности несчастного случая.

«Я же был прав».

В пальцах Лоренца, постукивавших по дну бокала, чувствовалось нетерпение. То, что Элиан разъезжает на велосипеде без охраны, было явно более опасно, чем спускаться на велосипеде с холма с неисправными тормозами.

— Что? Я говорю о том, что было на самом деле?

— Такие истории не очень интересны...

— История, конечно, не из весёлых, но мне всё же интересно, чем всё кончилось, мистер Элиан. Всё закончилось благополучно, да?

Когда Адриана стала расспрашивать, чем всё кончилось, Винсент с победоносным видом посмотрел на него. Элиан коротко вздохнул, сдался и больше не сопротивлялся.

— Вы и правду бежали целую милю?

— Да, говорю же. Я, знаешь, 100 метров за 12 секунд бегаю, но этот парень был быстрым как зверь. Но всё же, когда пробежал милю, силы кончились. Я набросился и скрутил его.

Винсент зловеще усмехнулся и залпом допил остатки шампанского. Элиан, казалось, уже смирился с историей.

— После того случая стало немного спокойнее. Потому что распространился слух: если тронешь Элиана Беллотти, Винсент Беллотти будет преследовать тебя до самой преисподней.

Адриана, с новым восхищением, взглянула на них обоих.

— Ничего себе... Это более драматично, чем я думала. Неудивительно, что вы так близки.

— Да. Мы и друзья, и братья, иногда были как детективы в одной команде.

Винсент ухмыльнулся. Улыбка человека, вспоминающего совместное прошлое.

— Но вот что удивительно.

— Что именно?

— Хотя вы и не любите общаться, мистер Элиан, но то, что вы не были королём выпускного... Это могло бы быть комедией.

— А, вот как?

— Нет, я хотел сказать, что он не был типичным королём выпускного. Я выразился неясно. Конечно, он был королём выпускного. Кто же ещё? Это было бы просто смешно.

Рядом с гордящимся Винсентом Элиан едва слышно вздохнул. Винсент, который всё время говорил и не забывал есть, уже прикончил две тарелки и омлет. Он вытер губы салфеткой и отодвинул стул.

— Тогда я пошёл на второй круг.

— Ах, я с вами! Глядя на вас, мне тоже захотелось курицы.

Адриана поднялась следом. Когда эти двое, так хорошо понимающие друг друга, ушли, в комнате осталось неловкое молчание. Лоренц, не сводя взгляда с Элиана, делал это молчание ещё более неудобным.

Элиан пытался сделать вид, что не замечает его взгляда.

«Он почти не участвовал в разговоре и выглядит не в духе. Зачем тогда предложил собраться?» — Неужели Лоренц настолько общительный? Любит тусоваться с новыми людьми? Совсем нет. Сейчас он сидит с каменным лицом, и непонятно, о чём он думает.

«Может, мне тоже пойти взять ещё еды?». «Тогда это будет выглядеть как бегство».

— Вы намерены разобрать это на молекулы?

— ...Что?

От внезапного голоса он поднял голову, и взгляд Лоренца скользнул по тарелке Элиана.

— Ах...

Он так и не съел яйца Бенедикт, только разрезал их, и они почти рассыпались.

— А вы, мистер Локхарт, есть не будете?

У Лоренца на тарелке тоже почти вся еда осталась нетронутой. Элиан заметил:

— Вы почти ничего не едите.

— Почему вы мне не сказали?

Вместо ответа Лоренц задал совершенно другой вопрос. В его тоне чувствовалась агрессия, и Элиан поднял взгляд, встретившись с ним глазами.

— О чём вы?

Лоренц снова замолчал. Слова, которые он хотел выкрикнуть, комом застряли в горле.

«О том, что ты приёмный. О том, что у тебя есть неродной брат, с которым ты вырос. И этот брат, такой неподходящий тебе, легкомысленный тип...»

К счастью, у него ещё оставалось достаточно рассудка, чтобы осознать, что у него нет права его допрашивать. Первым отведя взгляд, Лоренц сменил тему. Вертя в пальцах тонкую ножку бокала с шампанским, он искоса посмотрел на Элиана.

— Твой неродной брат... довольно пылок.

В его тоне явно слышалась насмешка.

— Вы о Винсенте?

— А о ком же ещё?

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Просто приятно смотреть на такого рыцарственного брата. Каждый раз, когда вы куда-то выходите, он ходит за вами следом. Даже если бы у вас была хрупкая младшая сестра с большой разницей в возрасте, вряд ли бы с ней так носились... Разве что это была бы девушка.

Он не повышал голоса, произнося слова чётко и мягко. На губах даже блуждала лёгкая улыбка. Но взгляд был пронзительным. Словно Элиан совершил что-то презренное. Зелёные глаза снова сверкнули.

— Или это уже можно назвать патологической ревностью?

— Конечно, Винсент действительно склонен к гиперопеке. Но на это есть причины — с детства много чего случилось. Он всё это видел, поэтому и волнуется. Не оскорбляйте мою семью.

«Семья», «оскорбление». От этих слов, когда Элиан защищал Винсента, назвав его высказывание оскорблением, зелёные глаза Лоренца на мгновение похолодели и посинели. Он представил, как Элиан очерчивает территорию под названием «семья» и холодно выталкивает его за её пределы.

— Оскорбление? Вы сказали «оскорбление»?

— Вы продолжаете придираться к Винсенту. Если это не оскорбление, то...

— Хватит.

Холодный, смирённый голос оборвал разговор. Пронзительно ясные зелёные глаза уставились на Элиана.

— Не понимаю, зачем я предложил это, поменяв свои планы.

Он сказал это и Элиану, и самому себе. Чего ради он вообще это затеял? Отклонение от намеченного графика — именно того, чего он больше всего хотел избежать. Какая-то несвойственная ему импульсивность испортила весь день.

Элиан, глядя на Лоренца, который снова пил только шампанское, обиженно произнёс:

— Это вы предложили, мистер Локхарт.

Глаза Лоренца снова обратились к Элиану. На этот раз взгляд был более мягким, каким-то усталым и пустым. Он вздохнул и пробормотал:

— Да. Это я предложил. И я не понимаю, зачем.

——...

Шум голосов приближался. Винсент и Адриана, казалось, возвращались.

— Эли, попробуй эту колбасу. Мисс Уэсли тоже рекомендовала.

Винсент поставил на стол очередную полную тарелку и переложил кусочек колбасы на тарелку Элиана.

— Спасибо.

— Ещё там был суп из моллюсков. Принести?

— Да, позже. Я потом поем.

Винсент заметил, что настроение Элиана изменилось, и, слегка взяв его за подбородок, повернул его лицо к себе. Холодный зелёный взгляд Лоренца не упускал ни одного прикосновения.

— Ты чего такой?

— А что со мной?

— Даже невооружённым глазом видно, что ты расстроен.

— С чего ты взял?

Элиан оттолкнул руку Винсента и отвернулся.

— Пока нас не было, кто-то тебя обидел?

Винсент прекрасно знал, что в комнате были только Лоренц и Элиан, поэтому спросил с очевидным намёком. Он был уверен, что Лоренц испортил Элиану настроение, и не скрывал этого, говоря так, чтобы тот слышал.

— Кто меня обидит? Давай просто поедим.

— Может, кто-то другой и не заметит, но я по твоему лицу всё вижу.

— Правда, ничего не случилось. Давай поедим, Винсент? А?

Элиан умоляюще попросил, и только тогда Винсент нехотя замолчал и взялся за столовые приборы. Но при этом не забыл бросить недовольный взгляд на Лоренца.

После еды они вышли в лобби. Винсент и Адриана всё ещё задавали тон, в то время как Лоренц и Элиан лишь с минимальной реакцией держались рядом.

Поговорив о своих впечатлениях о шведском столе, Винсент обратился к Адриане и Лоренцу:

— Спасибо вам обоим за то, что позволили пообедать в отдельном кабинете.

— Не за что. Я тоже получила огромное удовольствие.

Адриана легко улыбнулась и кивнула.

— Поесть с такими знаменитыми людьми... Спасибо Элиану за такой опыт.

— Надеюсь, я не слишком вас стеснила своими расспросами?

Взгляд Адрианы был обращён к нему, и на этот раз Элиану пришлось ответить самому. Он улыбнулся, чтобы собеседник почувствовал себя комфортно.

— Нет, нисколько. Я тоже получил удовольствие, так что не беспокойтесь.

Адриана на мгновение залюбовалась его улыбкой. Она подумала, что его улыбка, когда он слегка изгибал губы, была способна передать мимолётную яркость распускающихся слоёв лепестков. Но она решила не говорить об этом вслух, заметив за обедом, что этот красивый мужчина не любит, когда говорят о его внешности.

Решив, что пора расходиться, Адриана начала:

— Тогда...

— Ах, да. Мы пойдём.

Винсент похлопал Элиана по спине, давая понять, что пора идти, и уже собрался сделать шаг.

— Вы идёте домой?

Лоренц, который ни слова не проронил после того, как они вышли в лобби, внезапно задал вопрос. Его взгляд был устремлён прямо на Элиана. Словно прицелился, не сводя с него глаз — взгляд был почти вызывающим.

— Нет. Думаем зайти в Сохо с Винсентом.

— Раз уж мы в Манхэттене, хотим немного пройтись по магазинам. Эли помогает мне с выбором одежды.

Винсент, толкнув Элиана плечом, всё время ухмылялся, предложив Лоренцу пожать руку.

— Был очень рад встрече, мистер Локхарт. Пожалуйста, присматривайте за этим парнем и впредь.

Лоренц, опустив взгляд на грубую, протянутую к нему руку Винсента, пожал её.

— Это я вас должен благодарить.

Элиан, наконец почувствовав облегчение от того, что сможет вырваться из этой гнетущей атмосферы, слегка кивнул Лоренцу.

— Тогда увидимся дома.

— ...Да.

Лоренц мог сказать только это. Им овладело сильное желание не оставлять Элиана наедине с этим мужчиной, и он предложил поужинать вместе, но в итоге ему оставалось лишь смотреть, как они уходят. У него не было никакой причины удержать Элиана. По крайней мере, сейчас это была реальность.

Повернувшись и направившись к главному входу, Винсент обнял Элиана за плечо. Это было совершенно естественно и непринуждённо.

— Пошли. Сначала прогуляемся до Сохо, заодно сожжём калории.

— Да. Погода хорошая, пройдёмся.

— По дороге купим тако в грузовичке.

— Ты говоришь сжечь калории, но сам тако хочешь.

Профиль Элиана, смотревшего на Винсента, улыбался.

— Тако — это не еда. Так, просто пожевать.

Лоренц смотрел им вслед, пока они не вышли из ворот. Элиан Беллотти ни разу не обернулся.

— Мистер Локхарт...?

Только когда Адриана окликнула его, он медленно повернул голову к ней. Адриана посмотрела на часы и сказала:

— Как нам быть? Я освободила только время на обед, после у меня другие дела. Мы ведь так и не обсудили наши дела.

Адриана тоже была занята. Даже в выходные её график, должно быть, был плотным. Жизнь большинства людей из высшего общества Манхэттена, за исключением таких затворников, как Лоренц, была заполнена различными светскими мероприятиями.

— Прошу прощения, что так вышло. Извините, если совместный ужин был некстати.

Лоренц вежливо извинился за внезапно устроенный обед на четверых, но Адриана покачала головой.

— Нет, было весело. Мистер Винсент оказался приятным собеседником, а мистер Элиан... Хотя мы и не много говорили, он показался мне милым.

«Милый... Элиан Беллотти — милый...»

Её описание показалось Лоренцу свежим. Словно это была целая новая идея — посмотреть на то же самое под другим углом. Как появление зайца, толкущего рис, потрясает того, кто долгое время считал луну на ночном небе лицом прекрасной женщины.

«Он показался мне милым».

Он вспомнил лицо Элиана, которое тот показывал так редко. Его розовые щёки округлились, глаза блестели ярче обычного. Улыбка, от которой, казалось, вот-вот разольётся аромат.

— Наверное, человеку с такой яркой внешностью, как у него, даже больше неудобств. Ведь нет ничего более неловкого, чем неприятная чья-то симпатия.

Голос Адрианы, полный сочувствия, вывел Лоренца из мыслей об Элиане, и он посмотрел на неё. Она смотрела туда, где исчезли Элиан и Винсент. Затем она снова взглянула на часы и поправила сумку на плече.

— Думаю, мне пора. Как вы считаете? Может, встретимся ещё раз?

На этот раз Лоренц тоже посмотрел на главный вход. В ту сторону, где ушёл Элиан Беллотти, даже не обернувшись, с другим мужчиной.

Брак, в котором он колебался, хотя и нашёл идеальную партию. Эта несвойственная ему импульсивная выходка. Неродной брат Элиана. Его собственное положение, не дающее никаких прав. В последнее время всё его раздражало. Но Лоренц преуспел в умении наводить порядок в хаосе. Нужно помнить о цели. Ничто не было важнее, чем стать преемником.

Когда лицо Лоренца снова повернулось к Адриане, на нём не осталось и следа какой-либо неопределённости или сожаления. Его тёмно-красные губы, выступавшие на холодном надменном бледном лице, без колебаний вынесли вердикт.

— Кажется, с формальных встреч достаточно. Если вы не против, мисс Уэсли, может, перейдём к более серьёзному этапу? Давайте обсудим детали брака.

Чёрные глаза Адрианы пристально смотрели на Лоренца. Лёгкий наклон головы говорил о том, что предложение Лоренца было для неё неожиданным.

— Вы уверены?

— Что вы имеете в виду?

— Мне почему-то показалось, что вы передумаете.

Глаза Лоренца сузились.

— Не знаю, почему вы так подумали.

— Просто сегодня у меня возникло такое чувство. Не только из-за меня, но, казалось, вы вообще сомневаетесь в необходимости брака...

— Нет. Я хочу жениться.

После этого чистого, решительного заявления, в котором не чувствовалось ни малейшего колебания, Лоренц добавил:

— Я намерен сделать всё как можно скорее, в этом году. Повторюсь: если вы согласны, мисс Уэсли, я хотел бы продолжить.

Адриана, взглянув снизу вверх на непоколебимые зелёные глаза Лоренца, кивнула.

— Хорошо. Для меня вы тоже достойный кандидат.

В этот момент оба официально согласились на брак.

— Тогда, может, в следующий раз встретимся у вас? Как-никак разговор серьёзный... Или вы можете приехать к нам.

Лоренц снова на мгновение вспомнил лицо Элиана. Смущение, когда он понял, что тот знает о его смотринах, неловкость, когда он замялся, представляя Адриану. Эти чувства были личными и ненужными. Зачем ему желание по возможности не сталкивать Адриану с Элианом? Это была странная, беспричинная сумятица.

Лоренц взял себя в руки. Он хладнокровно отбросил помехи, тянувшие его за ноги, мешавшие цели.

— Если вас не затруднит, я приглашу вас в свой дом.

— Хорошо.

— Дату и время уточним позже.

Подошёл служащий отеля и сообщил, что машина Лоренца ждёт. Адриана сказала, что зайдёт в подземную галерею отеля за покупками. На этот раз они тоже пожали друг другу руки перед расставанием. Для людей, договорившихся о браке, это был довольно сухой ритуал.

Когда он вышел из отеля, улицы заливало золотистым осенним солнцем, словно благословением. Лоренц огляделся. Разумеется, Элиан и Винсент уже исчезли в толпе Манхэттена.

■

57-я улица в Мидтауне, Манхэттен.

Billionaires’ Row, где высятся захватывающие дух, тонкие, как карандаши, супер-тонкие башни. Это место, называемое улицей миллиардеров, было районом, где сконцентрированы сверхвысокие жилые небоскрёбы, символизирующие новое богатство Манхэттена.

Среди них, The Orion Spire, который установил рекорд самых дорогих апартаментов в Нью-Йорке и привлёк внимание, представлял собой комплекс в 90-этажном здании, включающий 5-звёздочный отель, резиденции, апартаменты и жилые кондоминиумы.

Ранним утром, когда все готовились начать новый день. Один Lamborghini Revuelto с рёвом двигателя въехал на подъездную аллею башни. Цвет Grigio Antares — холодный серебристый оттенок, вызывающий ассоциации не столько с серым, сколько с металликом. Швейцар и парковщик, узнав машину, поспешили вниз по лестнице.

Дверь-ножницы¹ со стороны водителя распахнулась вверх, словно крыло, и появился Джошуа Локхарт в тёмных очках. Выйдя из машины, он быстрым шагом направился к лобби. Его ждал частный лифт.

¹ scissor door — тип дверей автомобиля, которые открываются вертикально вверх.

От лобби до входа в его пентхаус на 89-м этаже проходила всего минута с небольшим.

Три этажа — с 88-го по 90-й — принадлежали пентхаусу Джошуа. На 88-м этаже располагались личный бассейн, тренажёрный зал и скай-лаунж, а 89-й и 90-й этажи, соединённые между собой, были жилой зоной. Это был дом, купленный для того, чтобы останавливаться в Нью-Йорке всякий раз, когда он приезжал.

Когда двери лифта открылись, его ожидал помощник, получивший предупреждение от администратора.

— Вы пришли.

— Какой у меня сегодня план?

Пока помощник шёл за ним следом по коридору, длинному, как взлётная полоса, он докладывал:

— В два часа назначена видеоконференция по вопросу инвестиций, касающихся покупки доли в Blackstone. В восемь — ужин с вице-председателем Herald Media.

Как только они вышли из коридора, перед ними панорамой открылся вид на Манхэттен. Гостиная площадью 3000 квадратных футов была полностью окружена стеклянными стенами без каких-либо помех, так что создавалось ощущение, будто паришь в воздухе. Это был вид, который мог подавить кого угодно.

На севере — Центральный парк, на западе — река Гудзон, на юге — силуэты Мидтауна, включая Эмпайр-стейт-билдинг и Крайслер-билдинг. А в ясные дни — даже гору Бэр-Маунтин в 40 милях от Манхэттена. Из этого пентхауса открывался 360-градусный обзор города.

Всё было далеко внизу, под его ногами. Казалось, он владел не только Манхэттеном, но даже небом над ним. Джошуа нравился этот дом, потому что он позволял ему чувствовать себя правителем этого города, заглушая глубоко укоренившееся чувство неполноценности.

Даже особняк семьи Локхарт, где раньше жил его отец, а теперь — Лоренц, отсюда казался не более чем маленькой точкой.

Сняв солнечные очки и небрежно бросив их на большой кофейный стол, он плюхнулся лицом вниз на диван.

— Ах, голова болит...

Всю ночь он тусовался с приятелями, и один из них так и заснул прямо на ковре в своём номере отеля. Проснувшись от того, что ворочался, Джошуа поднялся и сразу поехал домой. Ему отчаянно хотелось принять душ.

— Совещание в два, так что разбужу в час. Не будите меня.

Из-за того, что он говорил, уткнувшись лицом в подушку, его голос звучал так, будто доносился из пещеры.

— Джошуа...

По голосу помощника, в котором слышались нотки смущения, Джошуа повернул голову. Редко когда за таким голосом следовали хорошие новости.

Уголки губ Джошуа скривились.

— Что такое?

— Мистер Монтроуз связался с нами, сообщил, что собирается посетить вас.

Услышав это имя, красные губы Джошуа выругались.

— Когда?

— Он уже в пути.

— В пути? Откуда? Из Лос-Анджелеса?

— Он уже прибыл в аэропорт и направляется в Манхэттен.

— Какого чёрта он сюда припёрся?

Джошуа в конце концов раздражённо вскочил.

Мистер Монтроуз. Александр Монтроуз. Его биологический отец, родитель, мужчина-омега, второй супруг Дэймона Локхарта.

Он в какой-то степени ожидал его визита. Новость о том, что его бабушка Эвелин Локхарт назвала Джошуа одним из кандидатов на наследство, несомненно, дошла до его ушей. Насколько знал Джошуа, он был не из тех, кто, узнав такую новость, тихо остался бы сидеть на западе. Вероятно, цель его приезда — лично встретиться и уговорить Джошуа.

Но это пустая трата времени. Даже если он прилетел с другого конца земного шара, а не из Лос-Анджелеса, и даже если он снова пустит в ход свои банальные слёзные приёмы, Джошуа не намерен поддаваться на уговоры.

Когда он принял душ наверху и спустился, мистер Монтроуз уже был там. Шаги Джошуа замедлились при виде фигуры, стоящей спиной к нему у самого края гостиной, прямо перед стеклянной стеной.

— Почему вы стоите там?

На резкий вопрос мужчина обернулся и, заметив Джошуа, расплылся в улыбке. Улыбка, в которой, несмотря на возраст за пятьдесят, всё ещё было что-то привлекательное.

— Мне очень нравится этот дом.

Джошуа сдёрнул полотенце, которое было на голове, и плюхнулся на диван, усмехнувшись.

— Бабушке он не нравится. Говорит, такие дома для нуворишей.

— Она из тех, кто не признаёт ничего, кроме Верхнего Ист-Сайда в Манхэттене.

Мужчина снова посмотрел на пейзаж за окном.

Он был похож на ребёнка, чьё внимание полностью поглощено ярким фейерверком в парке аттракционов. Его голос звучал мечтательно, заворожённо.

— Кажется, будто весь мир у твоих ног. Мне это нравится.

Это было точное описание причины, по которой Джошуа выбрал этот дом.

«Как же я ненавижу этого человека, но, видимо, кровь не обманешь».

Слуга принёс напитки и поставил на кофейный стол. Оранжевый тоник с горчинкой, который Джошуа любил пить после душа, и шампанское для мистера Монтроуза. Шампанское ещё до девяти утра. Он всё такой же.

Джошуа с горькой усмешкой взял свой напиток и поднялся. Затем, обойдя диван, он подошёл к незнакомому мужчине, который ждал, как тень, в нескольких шагах. Отпивая напиток через соломинку, он склонил голову набок. Его взгляд, скользивший по мужчине, был безучастным и сухим, будто он читал выставленный на улице рекламный щит.

— Новая игрушка?

Помедлив мгновение, Джошуа поправился:

— Ах, я должен вежливо сказать «новый парень»?

Высокий, крепкого телосложения, с резкими, острыми чертами лица — очень мужественный красавец. И около двадцати восьми лет — неизменный вкус его отца.

— Лучше, чем прошлый.

Джошуа приблизился к мужчине, который стоял не шелохнувшись, почти вплотную. На расстояние, где их носы почти касались. Шевеля губами, будто собираясь поцеловать его, он прошептал:

— Интересуешься, что будет между двумя альфами?

— Джошуа!

Нервный крик мистера Монтроуза вонзился в правое ухо. Джошуа, хихикнув, развернулся.

Прозрачные стеклянные стены без единого отпечатка пальца создавали оптическую иллюзию. Казалось, мужчина вот-вот оступится и рухнет вниз с 90-го этажа.

— Так что иди сюда и выпей шампанского.

Только тогда мужчина, сверкнув глазами на Джошуа, вернулся к дивану. Джошуа, чувствуя на себе его пристальный взгляд, намеренно делал вид, что не замечает. Он просто хотел поскорее спровадить этого человека. И уснуть. Вот и всё.

Губы, похожие на губы его сына, того же красного цвета, шевельнулись.

— Джошуа.

— Что бы вы ни говорили, это бесполезно.

— Бабушка назвала тебя кандидатом в наследники.

Джошуа усмехнулся.

— Почему вы не можете отказаться от этой пустой мечты?

— Это не пустая мечта! Ты тоже сын Дэймона Локхарта, и ты вполне достоин!

— Знаете, почему бабушка не объявила брата наследником сразу?

Джошуа поставил бокал и спокойно сказал:

— Чтобы он выглядел ещё лучше.

——...

— Не просто так, назначенным наследником, а Лоренцем Локхартом, который победил других кандидатов и с честью занял это место — вот что нужно бабушке.

— Возможно.

Мужчина, к удивлению, охотно согласился. Но это было не всё.

— Но если будет доказано, что есть более достойный кандидат, она не станет игнорировать это и назначит Лоренца.

Джошуа рассмеялся. Звонкий смех разнёсся по просторной гостиной.

— Вы правда верите, что я лучше брата?

— Чем ты хуже Лоренца?

— Вот когда вы так говорите, я верю, что вы действительно мой родитель.

— Что это значит?

— Это значит, что я ничуть не хуже брата. Как ни крути, раз вы меня родили, вы не можете быть объективны.

— Зачем ты говоришь «как ни крути»? Конечно, я тебя родил.

Джошуа, откинув голову на спинку, опустил взгляд на отца.

— Обычно я этого не чувствую.

Закончив с ледяным безразличием, Джошуа поднялся с бокалом в руке. Его взгляд, устремлённый на мужчину, смотревшего снизу вверх, на мгновение стал почти жалостливым.

— Какова бы ни была цель бабушки, в итоге наследником станет брат. Я не собираюсь участвовать в этом спектакле, чтобы выставить брата в лучшем свете. Чем больше я буду брыкаться, тем глупее буду выглядеть, и тем больше будет расти репутация Лоренца Локхарта.

— Джошуа, вернись и сядь.

Отпивая напиток через трубочку, Джошуа, не оборачиваясь, помахал рукой.

— Если Лоренц станет наследником, думаешь, твоё место останется в безопасности? Он отнимет у тебя даже то, что у тебя сейчас есть! Джошуа!

Мужчина отчаянно кричал ему в спину, но это было бесполезно. Отвернувшись от него и поднимаясь по лестнице, щеки Джошуа дёргались от гнева и презрения.

«Если Лоренц Локхарт станет наследником, у меня отнимут даже то, что есть сейчас? Говоря, что я такой же достойный, как брат, ты на самом деле больше всех меня недооцениваешь. Мой прекрасный, наивный и жадный отец».

Джошуа совсем не собирался ввязываться в борьбу за наследство. Потому что он... ненавидит проигрывать. Особенно невыносимо проигрывать Лоренцу Локхарту. Поэтому он и не собирался вступать в битву, которая изначально была устроена так, что он не может выиграть.

Если ты не протянул руку, потому что не хотел, — это не проигрыш. А вот если ты хотел, желал, прилагал все усилия, но так и не смог получить — это и есть самое жалкое поражение. Он не хотел снова оказываться в таком положении с Лоренцем Локхартом. Того, что уже пережил, было достаточно. Если не хочешь проиграть тому, кого не можешь победить, нужно просто избегать самой борьбы. Это был способ, которым Джошуа научился защищать себя.

Лоренц Локхарт. Драгоценный наследник. Сводный брат на пять лет старше, который всегда и во всём должен был его превосходить. Тень, за которой он когда-то так отчаянно гнался, но так и не смог догнать.

Вернувшись в спальню наверху, Джошуа рухнул на кровать. Он был смертельно уставшим, но не мог заснуть. Он насильно закрыл глаза.

Вибрирующий телефон, брошенный рядом, заставил его поднять веки. Это был частный детектив. Но радости он не почувствовал. В последнее время он не получал достойной информации. «Риан» станет самым редким экземпляром в его коллекции, но это ожидание начинало его утомлять.

Лёжа на боку, он нехотя ответил на звонок.

— Прошёл уже месяц с тех пор, как я дал задание. Ты что, решил со мной поиграть?

[У вас есть время сегодня? В шесть, в том же баре.]

Он имел дело с этим человеком уже несколько лет. По голосу он мог оценить ценность информации. Похоже, на этот раз он будет не зря.

Джошуа приподнялся на локтях. Откинул назад волнистую шевелюру. В темноте, затянутой чёрными шторами, зелёные глаза сверкнули предвкушением.

— А нельзя раньше? Я могу хоть сейчас.

Всё равно он не мог уснуть.

[К вечеру у меня будет чем с вами поделиться.]

Договорившись, он закончил звонок. Джошуа усмехнулся, провёл рукой по лицу и снова рухнул на кровать.

Уткнувшись лицом в подушку и закрыв глаза, он вспомнил лицо «Риана». Хотя прошёл уже месяц, изящная красота его черт и общая гармония, поразившая его тогда, оставались живыми в памяти.

«Лоренц может забирать себе всю эту группу Локхарт. Став наследником, он только добавит себе обязанностей, не так ли?» «Риан» — такой красоты у Лоренца никогда не было. Он был в этом уверен.

Его чувствительные красные губы взволнованно прошептали:

— Ах... как же дождаться шести часов?

Обычный бар в Южном Бронксе.

Джошуа, сидевший на своём обычном месте в конце барной стойки, осыпал проклятиями частного детектива, который снова заставил себя ждать. Он скрежетал зубами, что если тот снова появится ни с чем, то самолично раскроит его вечно ухмыляющуюся физиономию.

Мужчина вошёл в бар в своей обычной неприметной одежде. Джошуа, развалившись на табурете, гипнотизировал приближающегося детектива.

— Вы, как всегда, педантичны во времени, Джошуа.

«Бац! Трах!»

Джошуа пнул соседний табурет, на который собирался сесть мужчина. Немногочисленные посетители на мгновение обернулись на шум, но быстро отвернулись. В этом месте такое было в порядке вещей.

Мужчина, ничуть не удивившись и не испугавшись, поднял упавший табурет.

— Похоже, у вас плохое настроение.

— Благодаря тебе.

Джошуа, жуя жвачку, сверлил мужчину взглядом. Он выглядел так, будто вот-вот накинется и начистит ему лицо. Учитывая, что Джошуа когда-то был хоккеистом, он мог себе это позволить. Помимо навыков, он часто получал дисциплинарные взыскания за грубую потасовку и драки. Детектив это прекрасно знал и постоянно балансировал на грани.

— Не будьте так нетерпеливы. Сегодня вы будете мне должны премию.

Мужчина сел на табурет и подозвал бармена. Джошуа тут же придвинулся вплотную.

— Ты хоть что-то нашёл?

Схватив заказывающего выпивку мужчину за грудки и развернув к себе, Джошуа засветил лёгкое безумие в глазах. В предвкушении того, что, возможно, он узнает, где находится сокровище, которое так отчаянно искал, его губы расплылись в жадной улыбке.

Мужчина подумал, что если он будет тянуть дальше, этот нетерпеливый принц и вправду сломает ему нос.

Всё ещё вися на груди, он победоносно ухмыльнулся и достал телефон.

— Вот, это тот человек?

Джошуа швырнул его, отпустив грудки, и выхватил телефон. Увидев фотографию на экране, его тёмно-зелёные глаза сверкнули. Улыбка стала шире. Жуткая улыбка, одновременно жестокая и невинная.

Джошуа листал фотографии одну за другой, всего их было около десятка. Стройная фигура, светлые волосы, которые, казалось, тают на свету, чистый овал лица, упрямые красные губы. Это был несомненно «Риан».

— Как ты его нашёл? Где он сейчас?

— Ах... Это был настоящий каторжный труд.

Мужчина, важничая, начал рассказ.

— В баре я так и не смог ничего выяснить. Но, судя по вашим словам, он очень красив. Такие люди не могут не привлекать внимания. Даже если сам человек хочет жить тихо, мир не оставляет его в покое.

Куда делось полное недовольства лицо, что пинало табурет и хватало мужчину за грудки, — Джошуа, сияя глазами, словно дитя, слушающее захватывающую историю, сосредоточенно смотрел на детектива.

— Сначала я навёл справки среди тех, кто в теме — подростков и двадцатилетних. Нет такой соцсети, где бы я не покопался.

— Значит, Риан уже знаменитость в соцсетях?

Мужчина, сделав несколько глотков, покачал головой.

— В наши дни, если выложить фото без согласия, могут быть проблемы.

— Ты начинаешь меня утомлять.

Детектив взглянул на Джошуа, который уже скривил губы, усмехнулся и принял бокал у бармена.

— Я нашёл его в секретном аккаунте, где собирают фотографии красивых мужчин Нью-Йорка.

Он принялся хвастаться и жаловаться, что уже одно получение доступа к нему стоило ему огромных усилий. Очевидно, хотел выторговать ещё денег.

Он постучал пальцем по фото на экране. Открылось несколько снимков, сделанных, похоже, тайно на улице, отличавшихся от тех, что Джошуа видел раньше.

— Это те самые фото, которые я нашёл в том аккаунте.

На фото мужчина на велосипеде ждал зелёного света. Даже в смешном шлеме были видны линия носа, скулы, линия подбородка. Каждая черта его лица была словно изящно спроектирована — совершенная пластическая красота. Это был тоже «Риан».

— В ленте было полно таких парней. Платиновый блондин, сапфирово-синие глаза. Уже эти редкие данные помогли его быстро найти... Но прежде всего, он настолько красив, что вы, Джошуа, так отчаянно его ищете, верно?

Постучав по фото ещё пару раз, мужчина сказал:

— Я сразу понял, что это он.

Джошуа грубо оттолкнул руку детектива, тыкавшую в фото.

Прошёл месяц. Более месяца он потратил, чтобы наконец найти его. Он не вернулся на запад, остался в Нью-Йорке, потому что искал его. Если бы это затянулось ещё немного, неизвестно, куда бы его занесло. Может, он бы даже подключил полицию.

«Какое выражение лица будет у "Риана", когда я появлюсь? Он, конечно, не улыбнётся мне. Он будет выглядеть ошарашенным и растерянным, это точно, но мне до безумия интересно даже такое его лицо». Он не мог сдержать улыбку.

Джошуа отправил фото с телефона детектива себе, а потом удалил их из его галереи. Он ещё раз просмотрел их. Фоном был обычный повседневный ресторан. Риан в чёрной футболке и длинном фартуке двигался по залу. Из-за Риана ничем не примечательный ресторан казался элитным рестораном шеф-повара с мишленовскими звёздами.

Джошуа, склонив голову набок, улыбнулся фото.

— В фартуке тоже ничего.

И чмокнул экран.

— Ах... я тебя просто обожаю.

Детектив, привыкший к такого рода выходкам Джошуа, не обратил внимания и просто наслаждался своим дорогим алкоголем. Затем, поставив бокал, он произнёс:

— Элиан Беллотти.

— Что?

— Настоящее имя этого мужчины. Элиан Беллотти.

— Элиан Беллотти...

Джошуа повторил имя, перекатывая его на языке. Вибрация, которую создавал мягкий язык, звучала как загадочное заклинание.

«Интересно, какое у него будет лицо, когда я появлюсь перед ним и назову имя, которого никогда не называл?» От осознания того, что он заполучил его личные данные, по телу пробежала дрожь, будто он уже обладал им.

Ему хотелось немедленно отправиться в этот ресторан. Обхватить его тонкую талию, перетянутую тугим фартуком, и осыпать поцелуями его губы, похожие на лепестки роз.

— Так где этот ресторан? Давай адрес. Он ведь там работает?

— Но, Джошуа, вы даже не замечаете, что у вас под носом?

Как всегда, он не отвечал на вопрос сразу, а становился ещё заносчивее после того, как решал дело. Нахмурившись, Джошуа уставился на детектива.

— Кажется, я просил прекратить болтовню.

— Но на этот раз вы действительно перегнули палку.

— Что ещё за чушь ты хочешь сказать?

— Его нынешнее местонахождение я, конечно, тоже выяснил. Как только узнаёшь, кто он, это уже не проблема.

— Так и говори.

Детектив с недовольным лицом ухмыльнулся. Из-за очков его глаза блестели от подлого удовольствия.

— Этот мужчина, он... находится в вашем доме, Джошуа.

Результаты работы этого детектива его устраивали, но привычка ходить вокруг да около была невыносима. «В моём доме? Ты что, проверяешь моё терпение?» — Джошуа уже хотел схватить его за грудки, но был вынужден замолчать, услышав следующие слова. Детектив с победоносным видом, ухмыляясь, назвал место, где находится Риан, то есть Элиан.

— Если быть точным — в особняке Локхартов. Элиан Беллотти сейчас живёт там.

■

Лоренц не мог уснуть до глубокой ночи. Хотя он и так редко спал крепко, в последнее время качество сна было неплохим. Но в ту ночь, несмотря на отсутствие головной боли, он никак не мог сомкнуть глаз. Он даже надел маску для сна, но это не помогло. В голове снова и снова прокручивалась сцена, как Элиан и Винсент днём обнимались на диване.

В конце концов, раздражённо сорвав маску, Лоренц поднялся. В одних пижамных штанах он сел на край кровати. Слабый лунный свет смутно отражался от его обнажённого тренированного торса. Он несколько раз провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с глаз эту застывшую перед ними картину.

В тот момент раздался звонок. В темноте экран телефона засиял синим светом. Звонил частный детектив Лоренца. Он был одним из немногих людей, которые могли связаться с Лоренцем в любое время, если было что-то важное.

Три часа ночи. Он бы не стал звонить в такое время по пустякам. Лоренц почувствовал, что на этот раз детектив наверняка нашёл что-то существенное.

— Что-нибудь нашли?

Низкий, сухой голос Лоренца чётко разорвал тишину ночи.

[Да, Лоренц. Мы нашли одного омегу.]

— Где он?

[В Хусавике. Это небольшой рыбацкий городок на северном побережье Исландии. У него очень редкие феромоны. Мы подтвердили, что он довольно известен в округе именно благодаря своим необычным феромонам, и даже подкупили одного альфу для проверки.]

Лоренц не спрашивал, как тот выглядит, женщина он или мужчина. Это не имело ни малейшего значения. Проведя большой сухой ладонью по лицу ещё раз, он приказал:

— Немедленно привезите его в Манхэттен.

Зелёные глаза помрачнели.

■

Элиан и Лукас сидели друг напротив друга за столом у большого окна. На столе были разложены приметы осени, которые Элиан собрал вчера днём в Центральном парке.

Листья клёна разных видов — Red, Sugar, Silver, Norway, жёлтые листья гинкго, несколько желудей, упавших с дуба, и маленькая сосновая шишка. Это была тщательно отобранная коллекция, которую Элиан с любовью собрал, желая показать осень и Лукасу.

Лукас тоже обращался с ними как с сокровищами. Его маленькие ручки, когда он трогал каждый листочек, были очень осторожными.

— Лукас, посмотри на этот лист гинкго.

Лукас, увлёкшийся разглядыванием желудей, поднял голову. Элиан помахал зажатым между пальцами листом.

— На нём нет ни зелёного. Он очень красиво пожелтел, правда?

Мальчик улыбнулся и кивнул, и Элиан протянул ему лист.

— Я выбрал самый красивый лист, чтобы подарить Лукасу.

Мальчик положил жёлудь и сложил свои маленькие ручки лодочкой, принимая лист гинкго. Как и Элиан, он взял его за черенок двумя пальцами и покрутил. Его карие глаза сияли, восхищаясь чудом, созданным природой.

«Если бы этот ребёнок мог видеть мир своими глазами, чувствовать запахи...» Но Элиан не показывал своего сожаления. Беспокойство не поможет. Это была работа, подобная капле, точащей камень.

— Когда придёт брат, покажем ему?

Лукас энергично закивал. Он выглядел заинтересованным. Элиану тоже было интересно, как Лоренц Локхарт отреагирует на то, как мальчик выставляет напоказ свои «сокровища» — листья, жёлуди и шишку. Теперь он был уверен, что Лоренц не станет хмуриться. Хотя он, конечно, растеряется и не будет знать, что сказать.

— Пока Лукас будет есть пирожное, я нарисую картинку. М-м... что бы мне нарисовать из этого...

Элиан оглядел разложенные на столе сокровища и выбрал лист сахарного клёна. Оранжевый, жёлтый и красный цвета причудливо смешались, словно яркое пламя.

— Нарисую это. Смотри, Лукас, он похож на твою руку?

Когда он положил лист рядом с маленькой рукой мальчика, тот широко растопырил пальцы. Они с Элианом улыбнулись друг другу.

Такие моменты общения с ребёнком потихоньку накапливались. Не верилось, что в первый день их встречи он не мог даже войти в эту комнату и сидел в коридоре с открытой дверью. Отношение мальчика к Лоренцу Локхарту тоже заметно изменилось. Мальчик ждал времени его прихода и простыми действиями показывал, что ему это нравится.

Перемены в Лоренце тоже были очевидны. Человек, который сначала не знал, как себя вести с ребёнком и только потел, теперь умел общаться с ним довольно естественно. Он начал улыбаться мальчику, шутить, иногда дурачиться. Хотя его шутки были довольно своеобразными и не всегда понятными.

Лукас ел свой любимый клубничный короткейк, бережно смакуя каждый кусочек. Хотя он был усыновлён в семью Локхарт и жил в достатке, потакания ему не позволяли. Он мог есть только заранее определённое количество перекуса. Мальчику, видимо, было жаль, что пирожное уменьшается: съев один кусок, он подолгу смотрел на тарелку. Подумав, что в этом он ничем не отличается от других детей его возраста, Элиан улыбнулся, стараясь, чтобы тот не заметил.

Внезапно он вспомнил выходной несколько дней назад. Тот случай, когда они случайно столкнулись с Лоренцем в отеле на Манхэттене. Оглядываясь назад, казалось, что он попал под чьи-то чары — как вообще вышло, что они стали ужинать вчетвером?

«Как насчёт того, чтобы нам четверым поужинать вместе, раз мы уже познакомились?»

Предложение Лоренца было настолько неожиданным, что Элиан на мгновение потерял дар речи. Насколько он знал, Лоренц был человеком крайне замкнутым и необщительным. Уже то, что он заметил его в холле отеля и специально подошёл поздороваться, было удивительно. Но чтобы предложить поужинать вместе в присутствии Винсента...

Пока Элиан растерянно мялся, Винсент и Адриана уже одобрили это предложение, и всё зашумело и завертелось. А когда он пришёл в себя, они уже сидели вчетвером в роскошном отдельном кабинете, и Лоренц напротив стрелял в него взглядом, готовым проглотить.

«Лоренц Локхарт — тоже не бог весть что».

В тот день, расставшись с Лоренцем в лобби отеля, ожидая заказа у грузовичка с тако, Винсент усмехнулся. Элиан ненадолго забыл о зверском аппетите друга — он подумал, что шутка про тако по дороге в Сохо была шуткой. В День благодарения Винсент один съедал индейку, которой хватило бы на целую семью, и потом ещё облизывался в поисках десерта.

— Что значит «не бог весть что»? В каком смысле?

— Помнишь, я был прав?

— Прав в чём?

— Он втюрился в тебя. Или ты вылечил Лоренца-импотента.

Винсент вечно утверждал, что даже прохожие, которые спрашивают у Элиана дорогу, или официанты, которые просто вежливы, в него влюблены. Такое случалось сплошь и рядом, поэтому Элиан ничуть не удивился его фантазиям.

— Ты вечно говоришь, что все в меня влюблены.

— И я был неправ?

— М-м... Кажется, много раз. Наоборот, ты редко угадываешь, разве нет?

— Когда? Если был неправ, давай, перечисляй.

Заказанное Винсентом тако было готово. Это было тако с говядиной, с добавлением всех мыслимых топпингов. Они сели рядом на скамейку. Пока Винсент уплетал тако, Элиан попытался вспомнить.

— Капитан футбольной команды, который, по твоим словам, был в меня влюблён, через пару недель нашёл себе девушку. А первокурсник, которого ты подозревал в краже моих наушников, оказался невиновен... Таких примеров можно привести много.

Винсент, за пару укусов умяв почти половину тако, словно приготовившись, начал возражать:

— Капитан расстался с той девушкой меньше чем через месяц и потом полгода ни с кем не встречался. Хотя был очень популярен. Он постоянно спрашивал, не пойду ли я с тобой домой, — я думал, он тебе денег должен. А насчёт наушников — хоть тот парень и не был вором, то, что кто-то тайком стащил твои наушники из шкафчика, остаётся фактом.

С уверенностью оправдавшись, Винсент протянул Элиану нетронутую половину тако.

— Хочешь кусочек?

Элиан покачал головой.

— Не хочется.

— Ты сегодня почти ничего не ел.

Винсент с беспокойством посмотрел на него.

— Если ты так обо мне волнуешься, то не надо было подначивать Лоренца Локхарта.

— А что я такого сделал?

Винсент, огрызаясь, выглядел ничуть не раскаивающимся.

— Ты правда не понимаешь? Из-за того, что вы двое друг на друга косились, у меня и без того небольшой аппетит совсем пропал.

— Он так откровенно меня игнорировал и не подпускал к тебе... Естественно, я дал ему сдачи.

Элиан вздохнул, глядя на профиль Винсента, который обсасывал приставший к пальцам соус гуакамоле. Винсент явно весь ужин намеренно провоцировал Лоренца.

— Какое ещё «не подпускал»...

— Ты считаешь, что его слова и поступки не были попыткой оттереть меня?

— Просто... у него довольно скверный характер.

Элиан вспомнил те странности Лоренца, которые заметил поначалу. У него явно были проблемы с социализацией и общением.

— Это не просто «скверный характер». Ты не видел? У него было такое лицо, будто он мечтал броситься и задушить меня голыми руками. А эта бледность, как у человека, который всю жизнь просидел в замке, не видя солнца — жуткая. Если на то пошло, может, он действительно граф Дракула?

Винсент продолжал жевать тако. Он ел с таким аппетитом, будто пропустил обед.

Элиан, щурясь на солнечный свет, бесцельно смотрел на прохожих.

— У него скоро свадьба. Он сейчас присматривает себе невесту.

Винсент усмехнулся.

— Выказывает такую собственническую ревность к тебе, и тут же — жениться на другой.

— Женится.

——...

Глаза Винсента спрашивали: «С чего ты так уверен?»

— Он сказал, что брак для него — это работа.

— Брак — работа?

— Он сказал, что никогда не считал это трагедией. Для него естественно выбирать брак, который приносит выгоду.

— Вот это другой уровень, недоступный нашему пониманию. Зачем им, у кого и так всё есть, ещё и браком пользоваться, чтобы урвать больше? А, не хочу даже вникать.

Допив остатки колы, Винсент смял банку и понизил голос.

— В любом случае, будь осторожен.

— Осторожен? В чём?

— Не впутывайся в это, чтобы не создавать себе лишних проблем.

— Ты имеешь в виду — не впутываться эмоционально?

Винсент, крутивший в руках сплющенную банку, повернулся к Элиану.

— Если Лоренц Локхарт действительно влюбится в тебя и начнёт ухаживать, ты сможешь не дрогнуть?

— Зачем ты предполагаешь такое? Он человек, который даже выбор невесты основывает на выгоде. Зачем ему интересоваться мной, от которого ему никакой пользы?

— Я потому, что сегодня, увидев его, почувствовал неладное.

«Это так на него похоже», — подумал Элиан. Когда он переехал из Чикаго в Нью-Йорк, они с Винсентом естественным образом стали жить отдельно. С тех пор прошло уже больше двух лет. Элиан думал, что за это время его гиперопека поутихла, но, похоже, он ничуть не изменился. Глядя на его абсолютно серьёзный профиль, Элиан невольно рассмеялся.

— Чему ты смеёшься? Я серьёзно. Ты видел его глаза? Он ненормальный. Связываться с таким — не к добру.

— Если он ненормальный, то какой же?

— Из тех, кто если на что-то нацелится, то будет преследовать до конца.

— Как ты того сталкера, за которым бежал целую милю?

Винсент возмутился:

— Ты сравниваешь меня с Лоренцем Локхартом? Я защищал семью, а его влечение будет одержимостью.

«Семья». Он назвал Элиана семьёй ни на секунду не задумавшись.

Даже если бы Матео и Лина не усыновили Элиана, чувства Винсента остались бы прежними. Как и чувства Элиана к ним.

— Если Лоренц Локхарт к кому-то и проявит одержимость, то это будет человек, который принесёт ему выгоду. Тот, кто нужен для расширения бизнеса, или кто сможет помочь с налаживанием связей. Проявить одержимость из-за простого чувства влюблённости... для него это маловероятно. Это моё профессиональное наблюдение как психолога.

Но даже его профессиональное мнение, казалось, не дошло до Винсента.

— А если он проявит к тебе симпатию и начнёт ухаживать, ты не дрогнешь?

Только тогда Элиан понял, что Винсент действительно серьёзно беспокоится.

— Судя по моим наблюдениям... Лоренц Локхарт — человек, которому трудно испытывать влюблённость, но даже если он и испытывает симпатию, он не способен выразить её нормальной привязанностью.

— Даже так? Всё равно, когда любишь...

— И, Винсент, — Элиан твёрдым голосом перебил друга. — Не исключено, что мать погибла из-за него. Причём с очень большой вероятностью.

——...

— Я не смогу полюбить такого человека, — голос Элиана был мягким, но в нём чувствовалась несгибаемая сила. Из-под яркого солнца, щурясь, его светло-голубая радужка светилась отчётливо, словно демонстрируя его волю.

Винсент знал Элиана лучше кого бы то ни было. Только тогда он кивнул с понимающим видом.

— Да, похоже, я волновался зря.

——...

— Может, кто другой и не устоял бы, но ты... ты не таков.

Погружённый в свои мысли, Элиан рисовал кленовый лист, но его взгляд обратился к противоположной стороне. Лукас медленно ел пирожное, то внимательно разглядывая зажатый в руке лист гинкго, то помахивая им, то вдруг поднося к носу, чтобы понюхать. Элиан осторожно начал разговор:

— Лукас, с этой недели мы, кажется, немного сократим твои занятия.

——...

В глазах мальчика на мгновение мелькнула тревога. Он явно беспокоился, что занятия сокращают, потому что он что-то делает не так или недостаточно способен. Элиан ожидал такой реакции, поэтому, не отводя взгляда, спокойно объяснил:

— Лукас отлично справляется со всеми предметами, но тебе нужно и время для спокойного отдыха.

Мальчик тихо положил вилку на тарелку и прижал к себе плюшевого кролика, сидевшего на соседнем стуле. Его маленькие пальцы нервно теребили длинные уши игрушки. Беспокойство, похоже, не проходило.

— Лоренц не хочет, чтобы ты уставал.

——...

— Ты очень хорошо учишься, но брат хочет, чтобы ты получал удовольствие и от других вещей, не только от учёбы.

Взволнованный взгляд мальчика начал понемногу успокаиваться. К счастью, он, казалось, начинал верить объяснениям Элиана. Фраза о том, что старший брат сам решил сократить занятия ради Лукаса, — раньше он бы, наверное, не поверил. Это был момент, когда ежедневные усилия Лоренца, который ни разу не пропустил время с мальчиком, наконец дали результат.

— Какие именно занятия сократить, мы потом решим вместе. Вместо этого мы добавим больше того, что Лукасу нравится. Ты же любишь читать книги. Будем больше времени уделять чтению, чаще играть в поиски сокровищ или, как сейчас, нюхать листья. Таких занятий станет больше.

Элиан улыбнулся и протянул руку, чтобы легонько погладить круглую щёку мальчика.

— Такое время тоже помогает тебе расти. Для роста нужна не только учёба.

Только тогда мальчик тихо улыбнулся. К счастью, беспокойство по поводу сокращения занятий в значительной степени улеглось.

— Лоренц хочет, чтобы ты был счастлив.

——...

Мальчик пару раз медленно моргнул. Его маленькие чёткие губы были по-прежнему крепко сжаты, он не делал никаких активных жестов. Но Элиан чувствовал, как тревога постепенно тает в его больших ясных глазах.

«Лоренц хочет, чтобы ты был счастлив».

Смог бы он в самом начале своей работы здесь, когда только начал консультировать, сказать это с такой уверенностью? Конечно нет. Не говоря уже об уверенности, тогда он вообще не представлял, как можно работать с опекуном такого склада.

Элиан снова взял в руки мелок.

В окно мягкой волной вливался осенний ветерок. Занавески плавно поднимались и опускались. В тихой комнате слышен был только звук мелка, скользящего по бумаге. Иногда доносились голоса или смех прохожих под окном. Текли мирные минуты.

——...

Рука Элиана, собиравшаяся сменить мелок, на мгновение замедлилась.

Потому что он уловил небольшую, но явную перемену, произошедшую в комнате.

Напротив, Лукас взял в руки жёлтый мелок. Положив перед собой ярко-жёлтый лист гинкго, словно только что вынутый из банки с краской, мальчик опустил руку на альбом для рисования. Плюшевый кролик по-прежнему сидел у него на коленях.

От переполнявших его чувств сердце Элиана сильно забилось.

Это был момент, когда мальчик снова решил выразить себя.

Элиану казалось, что вот-вот брызнут слёзы. Ему хотелось немедленно подойти и крепко обнять ребёнка. Но он сдержал и слёзы, и объятия.

С такими детьми, как Лукас, нужно быть осторожным, чтобы не переборщить с реакцией на перемены. Восторженная похвала консультанта или опекуна может, наоборот, заставить ребёнка замкнуться. Дети в таком состоянии боятся резких перемен. Если окружающие слишком бурно реагируют на его действия, ребёнок может встревожиться и вернуться к прежнему защитному поведению.

Перемены нужно признавать, но нельзя показывать своё волнение или давать оценки. В таких случаях даже похвала может стать оценкой.

Элиан просто мягко посмотрел на мальчика, но, чтобы явно передать свою радость и счастье, он улыбнулся ярче, чем когда-либо.

— Значит, Лукас решил нарисовать лист гинкго.

Это была фраза без добавления оценки или восхищения. Чётко давая понять, что он замечает действие ребёнка, Элиан не шёл дальше.

— Я рад, что тебе, кажется, понравился мой подарок.

Вместо того чтобы напрямую говорить о самом акте рисования, он выбрал обходной путь — передал радость от того, что ребёнок выбрал его подарок в качестве объекта для рисунка. Он не пытался заговорить о переменах в ребёнке так, чтобы это нарушило атмосферу.

Мальчик, крепко сжав губы, застенчиво улыбнулся.

Белый альбом для рисования, который всегда лежал перед ним, медленно окрашивался в жёлтый цвет кончиками его маленьких пальцев. Для Элиана это было трогательнее любой смены времён года.

Естественно, первым, кто пришёл ему на ум, был Лоренц Локхарт. Ему захотелось как можно скорее рассказать ему об этом маленьком чуде. В тот момент он хотел разделить эту радость только с ним.

— Лукас рисует жёлтый лист гинкго, а я — красный кленовый лист. Они хорошо смотрятся вместе, правда?

Мальчик с гордым видом переводил взгляд с одного рисунка на другой.

— Вместе рисовать было веселее.

Мальчик энергично закивал в знак согласия и широко улыбнулся. Эта улыбка сделала Элиана счастливым. Настоящее, чистое счастье, которого он не испытывал очень давно.

После стука вошла Маргарет и объявила, что время перекуса закончилось.

— Лукас, сейчас будет урок всемирной истории. Давай готовиться.

Мальчик вместе с Элианом убрал принадлежности для рисования. Забрав свои вещи, Элиан вышел из комнаты. Плотно закрыв дверь и пройдя немного по коридору, он приблизился к Маргарет вплотную.

— Маргарет.

Хотя он и старался сдерживаться, в голосе Элиана невольно слышалась взволнованная радость.

— Да, Элиан.

— Лукас... начал рисовать.

— ...Что? Это правда?

Услышав новость, Маргарет, казалось, не поверила. А затем её лицо тоже озарилось радостью. Это были самые сильные эмоции, которые Элиан когда-либо видел у неё. Её спокойные серые глаза дрожали. Её сухие, аккуратные руки сжали руку Элиана.

— Замечательно. Это просто замечательно, Элиан. Спасибо тебе.

— Это благодаря тому, что мы все объединили усилия. Помощь Маргарет тоже очень велика. Хотя это только начало, я думаю, можно уже с осторожным оптимизмом смотреть в будущее.

Элиан, который до этого говорил с непривычно радостным лицом и голосом, словно щебеча, вдруг переменил тон. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то, что трудно произнести — то покусывая губы, то отпуская их.

— И ещё...

— Говорите всё что угодно.

— Могу я сам позвонить и сказать об этом мистеру Локхарту?

На морщинистом лице Маргарет заиграла тёплая улыбка.

— Конечно. Он определённо обрадуется.

Элиан тоже так думал. Тот, кто так добросовестно выполнял ежедневное обещание проводить полчаса с Лукасом, наверняка будет рад этой новости. Поэтому ему очень хотелось сказать ему самому. Разве можно ждать, пока он вернётся, с такой хорошей новостью?

Спускаясь вниз, он чувствовал необычайную лёгкость. Перемена в Лукасе только началась, но его переполняло счастье, будто он уже достиг всех своих целей. Может быть, потому, что он впервые жил в одном доме с ребёнком, видел его каждый день и полностью сосредоточился на нём? Он особенно сильно привязался к Лукасу. Трудно было бы не привязаться, проводя с ним столько времени.

Спускаясь по лестнице, Элиану пришлось на мгновение остановиться. Он замер, держась за перила, закрыл глаза и положил руку на грудь. Ему захотелось поблагодарить бога, в которого он не верил.

«Видимо, мне нужно немного успокоиться, прежде чем звонить Лоренцу. Сейчас я слишком взволнован».

Элиан решил сначала выпить чаю. Он успокоится под музыку в своей комнате, а потом позвонит ему. Перед этим стоит отправить сообщение, чтобы узнать, может ли он поговорить. Сейчас рабочий час.

Зайдя в семейную кухню, Элиан поставил чайник. Судя по всему, когда Дэймон Локхарт был жив, он иногда сам готовил здесь простой завтрак и ел вместе с Лукасом, но Лоренц Локхарт, похоже, не пользовался этой кухней.

Зато Элиан за это время полностью привык к этому пространству. Так и бывает, когда пользуешься каждый день.

Он достал из ящика кружку и пакетик чая. Обитатели особняка не пьют чай из пакетиков, но для Элиана и домашних учителей их держат.

Достав пакетик из упаковки, он положил его в кружку и медленно залил кипятком из чайника. Хотя он не чувствовал аромата чая, тепло всё равно успокаивало.

Увлёкшись завариванием чая, Элиан совершенно не заметил приближающихся шагов.

— Ты слишком долго прятался.

Внезапно раздавшийся голос заставил его инстинктивно поднять голову, всё ещё держа чайник.

——...

В дверях кухни, видневшейся по диагонали, стоял мужчина, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Волнистые шоколадного цвета волосы, слегка смуглая кожа, от которой, казалось, исходил солоноватый привкус, самоуверенная улыбка. Это был Джошуа Локхарт.

— Пока сюда ехал, я много о чём думал.

——...

Элиан не реагировал.

— Что сказать тебе, когда увижу. Я был очень зол.

Джошуа Локхарт откинул упавшие на лоб вьющиеся волосы.

— Но пока я стоял здесь и смотрел на тебя, понял, что это уже неважно.

Он покачал головой и горько усмехнулся. Улыбка мужчины, который из-за большой любви прощает даже повторяющиеся ошибки своей возлюбленной.

— Разве такой красивый человек может быть в чём-то виноват? Ты так не думаешь?

Оттолкнувшись от стены, Джошуа направился к Элиану. Вопреки словам о том, что Элиан ни в чём не виноват, его глаза, только что смеявшиеся расслабленно, в один миг переменились. Ни на секунду не отрывая взгляда, он обогнул кухонную стойку и встал рядом с Элианом.

— Почему ты не позвонил?

В его голосе слышались притворно-ласковые нотки, но скрыть отравленные шипы он не мог.

— Ты не только не позвонил, но и вообще исчез?

— Ты приходил в бар?

— Да.

Он сделал ещё шаг и приподнял бровь.

— Я ждал твоего звонка, как пёс в течке, бесился, потом не выдержал и примчался за тобой. Доволен?

В его голосе слышалась злость. Элиан снова взял чайник и долил воды в кружку.

— Мне предложили другую работу. Пришлось внезапно уволиться из бара.

— Да, я знаю, — насмешливо протянул Джошуа и, вздохнув, взъерошил волосы. Вздох, похожий на попытку сдержать гнев. — Детский психолог, Элиан Беллотти.

— Ладно, чёрт с этим, допустим. Почему ты здесь?

——...

— Почему именно здесь? Ты меня дразнишь?

Его голос, готовый, казалось, вот-вот перейти в крик, приблизился. Джошуа подошёл к Элиану со спины и, вытянув руки, упёрся в край кухонной стойки. Элиан оказался в ловушке. Широкая мускулистая грудь прижалась к его спине, а красные губы прошептали прямо в ухо.

— Ну как, понравилось крутить с братцем?

Башня «Локхарт Холдингс». Из кабинета Лоренца открывался беспрепятственный вид на Ист-Ривер и Бруклин за ним. Хотя вид был не таким впечатляющим, как на Манхэттене, благодаря бума строительства, продолжавшемуся уже более десяти лет, здесь сформировался довольно приятный ночной пейзаж.

Однако хозяин кабинета, Лоренц, вместо того чтобы наслаждаться видом, сидел к нему спиной и без устали просматривал документы. Это был отчёт, в котором были подведены итоги его деловых достижений в группе «Локхарт» за последние пять лет — материалы, которые должны быть представлены для отбора наследника.

· Сокращение годовых операционных расходов примерно на 22% за счёт реструктуризации системы управления «Локхарт Холдингс».

· Объединение дочерних компаний «Локхарт» в сферах морских, авиа- и наземных перевозок, создание логистической сети, соединяющей порты Нью-Йорка, Бостона и Балтимора с крупными аэропортами.

· Завершение мега-комплекса на месте бывшей промышленной зоны в западной части Манхэттена, объединяющего жилые, офисные и гостиничные помещения. Общий объём застройки — около 3,5 миллиардов долларов. Уровень аренды сразу после завершения составил 92%.

· Увеличение ежегодного исследовательского фонда «Локхарт Медикал Фаундейшн» с 100 до 300 миллионов долларов, расширение влияния в области исследований нервной системы и редких заболеваний.

· Приобретение фармацевтической компании «Гелион Лайф Сайенс».

· Строительство офшорной ветряной электростанции в Массачусетсе, заключение контракта на поставку электроэнергии в «Гелион Лайф», что привело к экономии 30 миллионов долларов в год.

Это были блестящие достижения, достигнутые благодаря тому, что с самого поступления в университет и до начала тридцатых годов, начиная со стажировки и до сегодняшнего дня, он целиком и полностью посвящал себя работе. И пресса, и Уолл-стрит были единодушны в своей оценке Лоренца как молодого руководителя, который уже спроектировал следующие двадцать лет группы «Локхарт» ещё до того, как ему исполнилось тридцать.

Но лицо Лоренца, внимательно изучавшего графики, цифры и показатели, не было удовлетворённым.

«Этого недостаточно».

Опустив документы, он привычным жестом помассировал виски. В последнее время его физическое состояние демонстрировало почти одинаковую модель. До обеда в целом всё было нормально. А к послеобеденному времени головная боль постепенно давала о себе знать. Поэтому в последнее время он старался назначать важные встречи и просмотр документов на первую половину дня.

Лоренц опёрся локтями на стол и сжал виски обеими руками, в упор глядя на бумаги.

«Нужно быть настолько подавляюще совершенным, чтобы все признали, что кроме меня не может быть и кандидатов... Чтобы никто даже не посмел возразить».

Для этого было необходимо добиться утверждения ныне готовящегося проекта «Темпест» по развитию ветряной энергетики. И как можно скорее. А также — женитьба. Женитьба также была необходима.

Как только он подумал о слове «женитьба», почему-то первым, что всплыло в голове Лоренца, было лицо Элиана Беллотти. А не Адрианы, с которой он уже решил жениться и оставалось только обсудить детали. Наверное, потому, что во время их второй встречи с Адрианой он столкнулся с Элианом. И, поскольку это свидание, в конце концов, прошло невесело, воспоминание, должно быть, закрепилось ярче. Лоренц отмахнулся от этих мыслей, прогнав Элиана из головы.

Ему не нравилась его нерешительность перед лицом брака, столь ему несвойственная. Он ведь никогда не питал несбыточных надежд, что однажды встретит человека, который полностью изменит его жизнь, сыграет сказочную свадьбу под всеобщее благословение и будет жить, считая счастьем засыпать и просыпаться рядом с любимым человеком, с радостью посвящая себя ему. Так с чего же?

Нет, скорее, такая жизнь — это то, что Лоренц никогда бы не понял. Лоренц хотел не перемен в жизни или сладких любовных чувств. Он хотел, чтобы всё шло по плану, намеченному с детства. Чтобы имя Локхарт полностью перешло в его владение. И семья, и корпорация. Но почему же он никак не может обрести уверенность в браке? Сам себе он был непривычен и неуютен.

«Должно быть, это из-за того, что я слишком спешу, хотя с детства был готов к браку по расчёту. Не уделив достаточно времени, неудивительно, что я беспокоюсь без причины».

Сколько бы он ни проверял, Адриана была, несомненно, лучшим выбором. Даже если бы его отец, Дэймон Локхарт, был жив, он бы тоже выбрал Адриану. В этом не было сомнений.

Головная боль сдавила весь череп. Казалось, сердце колотится прямо между глаз. Потянувшись к ящику в поисках обезболивающего, Лоренц вдруг остановился. Будто осенённый идеей, он встал и быстро собрал документы. Связавшись с секретариатом, он сообщил, что уходит с работы. Вместо того чтобы принимать обезболивающее, ему лучше было вернуться домой. Если найти ещё одну общую черту в последних проявлениях болезни, то это было то, что самочувствие было лучше всего, когда он находился в особняке.

Раньше головная боль не зависела от места, поэтому не было причин спешить домой. Наоборот, он старался оставаться на работе как можно дольше. Но в последнее время в кабинете особняка он работал намного эффективнее. Особенно хорошо он чувствовал себя, когда проводил время в комнате Лукаса вместе с Элианом. Наверное, потому, что это помогало забыть о многих заботах и снять стресс.

Лоренц взял портфель и вышел из офиса.

Как только он сел на заднее сиденье машины на подземной парковке, раздался звонок. Это был Нейтан Коул.

[Лоренц, я слышал, вы ушли с работы.]

— Есть что доложить?

На том конце провода его надёжный помощник осторожно понизил голос.

[Кажется, мы можем ускорить реализацию проекта «Темпест».]

Пальцы Лоренца, массировавшие висок, ослабли. Он кивнул ожидавшему водителю, давая знак выезжать.

— Говори.

[Мы попробуем заручиться поддержкой Клары Хан.]

Глаза Лоренца сузились. Он переспросил:

— Клара Хан... это вице-губернатор?

[Да, верно.]

— Насколько я знаю, Хан курирует образование и социальное обеспечение.

[Вскоре губернатор намерен поручить ей курировать энергетику и экономическое развитие.]

В течение срока полномочий смена сфер деятельности вице-губернатора — обычное дело. В зависимости от изменения приоритетов губернатора или в соответствии с предвыборной стратегией обязанности могут перераспределяться. Клара Хан была популярным политиком с широкой поддержкой избирателей, её даже называли потенциальным кандидатом в президенты. Не говоря уже о её выдающихся способностях. Губернатор, естественно, хотел бы максимально использовать её возможности во время своего срока. С этой точки зрения, перевод её в более заметную и важную в последнее время сферу был политически мудрым решением.

— Насколько можно доверять этой информации?

[Данные получены от нашего осведомителя в Олбани¹. Можете считать их достоверными.]

Только тогда на губах Лоренца появилась слабая улыбка.

Вице-губернатор штата Нью-Йорк Клара Хан — как известно, она весьма благосклонна к экологическим проектам как в политическом, так и в личном плане. Если она станет ответственной за энергетическую и экономическую политику штата Нью-Йорк, это может сыграть на руку проекту «Темпест». Вероятность того, что весь процесс — от лицензирования и государственных субсидий до подключения к электросетям — пройдёт без сучка без задоринки, возрастёт.

[Связаться с Кларой Хан?]

Нейтан спрашивал разрешения у начальника.

— Да. Но действовать нужно осторожно.

[Разумеется, Лоренц.]

Тем временем машина уже выехала из Финансового района и мчалась на север по FDR Drive. Вид на Ист-Ривер справа сегодня казался особенно свежим. Головная боль всё ещё не проходила, но его поддерживала надежда, что по прибытии в особняк станет легче.

Всё идёт гладко. Похоже, появился путь ускорить реализацию проекта «Темпест», как он и хотел. Боги, должно быть, на его стороне. Если к этому добавится брак с Адрианой, никто не посмеет воспротивиться тому, чтобы он стал наследником. Никто...

— Лоренц.

Водитель, который во время разговора старался говорить тихо, чтобы не мешать молодому хозяину, осторожно привлёк его внимание.

— Слушаю.

— Вас в особняке ожидает гость.

— Гость? Я ни о чём не договаривался.

В зеркале заднего вида лицо водителя выражало нерешительность. Было ясно, что гость не из желанных. Если кто-то заявляется без приглашения, в девяти случаях из десяти он незваный. Водитель, косясь на Лоренца, с трудом вымолвил:

— Э... Нагрянул Джошуа.

——...

Пальцы Лоренца, сжимавшие подлокотник, побелели. Его обычно бесстрастные губы слегка скривились.

¹ Олбани (Albany) — столица штата Нью-Йорк.

Лоренца охватило неприятное чувство, будто в его дом ворвался наглый незваный гость, готовый в грязной обуви пройти в спальню и добраться до сокровищ в сейфе.

Лицо Элиана Беллотти, которое он с таким трудом прогнал из головы, слишком легко снова заняло своё место.

«Нельзя допускать их встречи». Только эта мысль владела им. Нет, это была даже не мысль, а инстинкт.

— Быстрее. Как можно скорее.

Отдав торопливое распоряжение, Лоренц тут же попытался дозвониться Маргарет. На мгновение он даже забыл о своей головной боли.

■

В гостиной на первом этаже приготовили чай и угощения.

Пока служащий накрывал на стол, в напряжённой тишине царило неловкое молчание.

Джошуа, развалившись на диване и уткнувшись в спинку, исподлобья смотрел на сидевшего напротив Элиана. Он обратился к Маргарет, но взгляд его по-прежнему был прикован к Элиану.

— У меня нет настроения изящно пить чёрный чай. Маргарет, дай мне выпить.

Маргарет, ожидавшая у диванного гарнитура, взглядом отослала служащего. Затем подняла чайник и изящным движением разлила чай по чашкам.

— Вы приехали за рулём, Джошуа. Пейте чёрный чай. Это высокосортный чай из Ассама, с очень глубоким вкусом.

— Такое высокомерие с чаепитиями — это по вкусу нашей бабушке.

— Не следует так говорить об Эвелин. И ваша поза оставляет желать лучшего. Прошу, сядьте прямо.

Джошуа закатил глаза, вздохнул и стал похож на подростка, которому надоели родительские нотации. Он попытался принять приличный вид, но почти не изменил позы. Маргарет опустила взгляд и слегка покачала головой.

Наконец Джошуа задал вопрос Элиану:

— Зачем ты здесь?

— Вы же знаете, зачем. Я консультант Лукаса.

— Ну и почему именно Лукас, почему именно этот дом? Что, в Манхэттене больше нет психологов?

Джошуа не скрывал своего раздражения.

— Мне предложили работу, я прошёл собеседование и теперь просто работаю.

— Это из-за брата?

— ...

Элиан, не понимая, к чему тот клонит, молча смотрел на него.

— Ты знаешь, что я тебя искал. И брат намеренно приблизился к тебе, да?

Он, казалось, не ждал ответа.

— Да, наверное. Так и есть.

С отвращением пробормотав это, Джошуа покивал сам себе и добавил:

— Он на всё способен, лишь бы досадить мне.

Сделав вывод самостоятельно, Джошуа нервно начал грызть ногти. Его выдуманный сценарий становился всё детальнее.

— Сначала он навёл о тебе справки. А когда узнал, что ты психолог, обрадовался, наверное. Сидел в своём звукоизолированном кабинете и злорадствовал: «Вот это удача!». А потом он нанял тебя под предлогом заботы о Лукасе. Нашёл тебя раньше меня и запер здесь.

— Джошуа.

Не выдержав, вмешалась Маргарет.

— Элиана нам порекомендовал доктор Морган из детского консультационного центра. Не стоит додумывать.

Джошуа, искоса взглянув на Маргарет, вызывающе ответил:

— А вы, кстати, почему здесь? Мне что, нельзя и слова сказать?

— Прошу прощения, но таковы указания Лоренца.

Мол, у неё нет выбора. Джошуа выругался и взъерошил волосы. Не только волосы, но и его взгляд был диким.

— Психологи, наверное, по сотне долларов в час получают? Зачем же ты в баре работал?

— Не все психологи получают сотни в час. Тем более те, у кого ещё нет лицензии. Да и не у всех психологов цель — зарабатывать много денег.

— Почему не позвонил?

— Я был очень занят, когда устроился сюда.

— Ты сам обещал. Сказал, что позвонишь.

Голос Джошуа становился всё более резким.

— Я сказал, что позвоню, если вы дадите визитку. Но я не обещал, что позвоню в определённый срок.

Спокойно ответив, Элиан потянулся за чашкой. Внешне он выглядел совершенно невозмутимо. Но внутри он был немало встревожен.

Не ожидал, что Джошуа Локхарт вот так внезапно заявится в особняк. И то, что он так бурно злится, тоже было неожиданно. С первой встречи прошло больше месяца. Элиан думал, что его интерес к нему уже угас.

Элиан сделал несколько глотков чая. Из-за притуплённого обоняния он не чувствовал того глубокого вкуса, о котором говорила Маргарет, и просто механически глотал жидкость. Но даже тепло не принесло ему покоя.

Некоторое время помолчав, Джошуа задал Элиану вопрос. Скорее это было похоже на упрёк.

— Раз уж ты заарканил брата, я, выходит, тебе больше не нужен?

——...

— По сравнению с братом, я — так, дешёвка?

В его словах чувствовалось нечто большее, чем просто эмоциональная насмешка. Джошуа действительно считал, что всё это — часть плана Лоренца. И то, что Лоренц нанял Элиана, — чтобы досадить ему. И то, что Элиан не позвонил, — потому что взвесил все за и против и выбрал Лоренца. Он действительно в это верил.

Элиан мог примерно представить, в каком ключе Джошуа испытывает неприязнь к брату. Прежде всего, это откровенная зависть. Защищать Лоренца или заботиться о комплексах Джошуа он не собирался, но причина, по которой он не позвонил, с Лоренцем никак не связана. Джошуа явно заблуждался.

Элиан уже хотел ответить, как вдруг со стороны входа в гостиную раздался холодный голос.

— Что здесь происходит?

Взгляд Джошуа устремился куда-то над головой Элиана. Его губы скривились в злой усмешке.

— О, братец пожаловал?

Голос звучал так, будто он рад был видеть дорогого гостя.

— Я спросил, что происходит.

— То есть как это? Ты меня не узнаёшь? Познакомиться?

— Я спрашиваю, зачем ты пришёл.

Лоренц Локхарт подошёл к дивану. Элиан встал из вежливости, и взгляд Лоренца на мгновение коснулся его. Лицо было, как обычно, бесстрастным. Но в нём что-то изменилось.

Глядя на его лицо, с которым он сейчас разговаривал с Джошуа, Элиан понял: когда они проводят время в комнате Лукаса, Лоренц довольно расслаблен. Даже при одном и том же отсутствии выражения, эмоциональный подтекст под ним был совершенно разным.

— Это дом отца. Я сюда зашёл, а вы все так реагируете, будто я куда-то не туда попал? Обидно.

Джошуа язвил.

— Я спрашиваю, за каким чёртом ты припёрся в место, с которым у тебя даже при жизни отца не было близких отношений.

Джошуа, до этого развалившийся на диване, приподнялся и потянулся к чашке чая, к которой до сих пор не притрагивался.

— Это ты мне посоветовал — проявить интерес к Лукасу. Вот я и пришёл. Беседовал с консультантом.

Поднеся чашку к губам, Джошуа кивком указал на Элиана.

— Давно я тебе это сказал. И только теперь ты заявился сюда ради Лукаса?

— Не у тебя одного есть дела. У тех, кто занимается тем, что ты считаешь пустяками, тоже может быть много работы. И потом...

Взгляд Джошуа, с улыбкой, скользнул по Элиану.

— Оказывается, консультант — мой старый знакомый? Ха, кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь.

Будто восхищаясь невероятным совпадением, Джошуа усмехнулся и посмотрел на Элиана снизу вверх.

— Это, по-твоему, судьба?

Яркая улыбка, за которую его поклонники прозвали «Калифорнийским солнцем», казалась чистой и невинной.

«Старый знакомый», «судьба» — эти слова раздражали Лоренца. Глядя на младшего брата, он прищурился.

— Если тебе интересно, как там Лукас, ты можешь спросить у меня.

Стоя, Лоренц снял пиджак и отдал его Маргарет. Затем повернулся к Элиану.

— Мистер Беллотти, поднимайтесь.

— Да, тогда...

— Стой. Я ещё не закончил.

Резкий голос Джошуа остановил Элиана, который уже собрался уходить. Тот, кто только что притворялся расслабленным, вмиг сбросил маску. Напротив, Лоренц, выделяя каждое слово, низким, тягучим голосом предупредил:

— Ты же сказал, что пришёл проведать Лукаса?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Рабочий день мистера Беллотти заканчивается в пять. Сейчас — его рабочее время. Общаться с тобой не входит в его обязанности.

— Мистер Беллотти?

Глаза Джошуа сощурились. Он не верил своим ушам. Наклонив голову, он вызывающе посмотрел на Лоренца снизу вверх. На его красных губах заиграла насмешливая улыбка.

— Так ты называешь «Риана»?

——...

Лоренц, который до этого вёл себя так надменно, сбился с ритма, услышав непривычное обращение. «Не Элиан, а Риан». Это что, его ласкательное имя? Нет, Элиана обычно называют «Эл» или «Элли». Как его приёмный брат.

Особое обращение Джошуа, который, в отличие от него, называл Элиана по-дружески, резануло слух Лоренца. Ему и без того не нравилось, когда Винсент, делая вид, что они близки, называл его «Элли». А теперь к этой компании присоединился и Джошуа. Все они называют Элиана своими собственными ласкательными именами. Даже Маргарет уже давно зовёт его по имени, а не по фамилии. Только он один по-прежнему обращается к Элиану «мистер Беллотти».

Джошуа, засунув руки в карманы брюк, поднялся и язвительно заметил:

— Я сначала расстроился, подумал, ты крутишь с братом. Но, видимо, нет — раз до сих пор по фамилии обращаешься.

Каждое слово Джошуа нещадно царапало нервы Лоренца. Становилось почти очевидным, что между этим парнем и Элианом что-то было. Что-то, чего Лоренц не знал.

— Следи за языком. Твои пошлые шуточки я терпеть не намерен.

— Ты, брат, может, и не знаешь, но Риан — не просто консультант.

Джошуа с двусмысленным взглядом посмотрел на Элиана и медленно направился к нему.

— Знаешь, как сексуально он выглядит в этой облегающей униформе? Ах, ты, наверное, уже и бар, где работал «Риан», успел проверить?

Лицо Лоренца, который до этого не особо показывал свои эмоции, исказилось в свирепой гримасе.

— Я сказал — не заставляй меня повторять дважды. Терпеть не собираюсь.

Один уголок губ Джошуа дёрнулся вверх, источая насмешку.

— Чего ты так завёлся? Из-за того, что я назвал Риана сексуальным? Или потому, что ты сам не видел его в таком виде?

— Убирайся, пока я не вышвырнул тебя как пса. Я даю тебе шанс убраться на своих двоих.

Джошуа остановился. Они застыли друг напротив друга, с Элианом между ними. От резкого предупреждения Лоренца взгляд Джошуа дрогнул. Его глубокие зелёные глаза, цвета непроглядного лесного омута, быстро наполнились липкой яростью.

— Люди считают меня психом, но, по-моему, ты от меня недалеко ушёл. Ты тоже ненормальный.

Не успел он договорить, как Джошуа схватил Элиана за запястье. Всё произошло мгновенно. Элиан, потеряв равновесие, пошатнулся и оказался в объятиях Джошуа. Не успел он и глазом моргнуть, как его рука коснулась губ Джошуа.

— Как можно жить с ним в одном доме больше месяца и не притронуться к нему? Если это не безумие, то...

Джошуа не договорил. Рука Лоренца, вклинившись, перехватила Элиана. Он обхватил его за плечи и резко притянул к себе. Сильнее потеряв равновесие, Элиан пошатнулся и был вынужден уткнуться в его грудь. Крепко сжимая плечо Элиана, челюсть Лоренца дёргалась. Голосом, сотканным из чистого гнева, он приказал:

— Маргарет, вызовите охрану.

— Не надо, Маргарет, не стоит.

Джошуа, не сводя глаз с брата, тоже оскалился.

— Раз брат оказался так великодушен, я уж лучше уйду сам.

Схватив пальто, висевшее на спинке дивана, Джошуа замешкался и оглянулся на Элиана. Тот, казалось, опешил от этой внезапной перепалки, развернувшейся между ними из-за него, и даже не осознавал, что почти прильнул к Лоренцу. Джошуа, криво усмехнувшись, изобразил печальную улыбку.

— Увидимся, Риан. Моя любовь.

Элиан провожал взглядом спину Джошуа, пока тот полностью не скрылся в дверях гостиной. Он не мог отделаться от напряжения, что тот вот-вот развернётся и бросится обратно. Он ожидал, что рано или поздно они встретятся, раз он работает в этом доме. Но такой бурной реакции он не предполагал. К тому же Джошуа, судя по всему, оказался ещё более непредсказуемым, чем они с Винсентом предполагали. Элиан не мог понять ни его слов, ни поступков.

С ним было трудно, но иначе, чем с Лоренцем. Если Лоренц был игроком, который играл по своим собственным правилам, то Джошуа — игроком, которому правила были безразличны.

«Ха».

Устало вздохнув, Элиан отвёл взгляд и только тогда осознал своё положение. Лоренц Локхарт крепко сжимал его за плечо, а другое плечо касалось его груди. Он стоял, полуобернувшись, почти прижатый к нему. Когда он медленно поднял голову, их взгляды встретились. Зелёные глаза, смотревшие сверху, не выражали нежной заботы. Скорее в них читалось какое-то свирепое принуждение. Лицо было красноречиво.

Элиан первым отвёл взгляд. Слегка оттолкнув Лоренца, он попытался высвободиться. Но рука, сжимавшая плечо, не разжалась. Наоборот, он притянул его ещё ближе, не столько обнимая, сколько заточая в ловушку. Когда он оттолкнулся ещё пару раз, большая рука наконец убралась.

— Поговорим в кабинете.

Приглушённый голос, по форме — приглашение, по сути — приказ. Лоренц, в жилете поверх рубашки, первым развернулся и пошёл вперёд. Элиан, обменявшись коротким взглядом с Маргарет, выдавил улыбку и последовал за ним. Тяжёлый вздох вырвался сам собой. Разговор в его кабинете вряд ли будет приятным.

Когда Элиан вошёл в кабинет на несколько шагов позже, Лоренц стоял у тележки-бара. Он налил виски в стакан со льдом, но пил его как пиво, не разбавляя. Полуотвернувшись, он ссутулился, опершись о край тележки и уставившись в стену. Его широкая спина тяжело вздымалась, выдавая бурю эмоций. Элиан никогда не видел Лоренца в таком состоянии.

Не решаясь сесть, Элиан ждал, пока тот возьмёт себя в руки. Лоренц, залпом допив остатки виски, наконец, не поворачиваясь, спросил:

— Вы были любовником Джошуа?

Тон, которым был задан вопрос, был почти уверенным и полным презрения. Это была атака с неожиданной стороны. От такого наглого и неуважительного вопроса брови Элиана невольно сошлись на переносице.

— Хоть вы и не ладите, вы всё же братья.

— Что это значит?

— Ваша манера не считаться с собеседником — поразительно похожа.

Лоренц выпрямился и полностью повернулся. Из-за его прямой осанки он казался высокой, неприступной стеной. Его взгляд, обращённый прямо на Элиана, был давящим. Выпитый на голодный желудок крепкий алкоголь заставил его обычно холодные бледно-зелёные глаза поблёскивать.

— Разве эта ситуация не даёт повод так думать?

— Я и он выглядели как любовники?

— А что же ещё?

Лоренц сделал шаг вперёд.

— Я спрашиваю, что вы за птицы такие, раз этот парень заявился сюда и так развязно себя ведёт?

— У вас нет причин допрашивать меня, мистер Локхарт. То, что он пришёл, не моя вина.

Шаг. Расстояние между ними сократилось ещё на один шаг.

— Если вы знакомы с Джошуа, почему до сих пор ничего мне не сказали? У вас было много возможностей завести этот разговор.

— Потому что нас с ним нельзя назвать знакомыми.

Лоренц медленно приближался, продолжая допрос.

— Так что же вы тогда? Этот «бар», о котором он говорит, — что это? Где вы, чёрт возьми, работали?

Лицо Лоренца исказилось, словно ему было мучительно даже произносить эти слова, даже думать об этом.

Элиан чувствовал себя так, будто его допрашивал опытный следователь. Он сам не заметил, как сделал шаг или два назад.

— Так с какой стати вы...

— Элиан Беллотти.

Лоренц в мгновение ока оказался прямо перед ним и положил руку ему на плечо. Вернее, почти вцепился в него.

Руки Лоренца обычно производили аккуратное впечатление из-за длинных прямых пальцев и ухоженных ногтей. Но сейчас они казались больше и сильнее, заставляя осознавать всю их физическую мощь. Казалось, эта рука подавляет само его существование.

— Вы живёте в моём доме, заботитесь о ребёнке, который по закону приходится мне братом. Я имею право знать о вас всё.

Его хватка была такой, будто он мог раздавить плечо. Элиан дёрнулся, пытаясь вырваться.

— Из-за того, что я консультант Лукаса, у вас...

Лоренц приблизил своё лицо вплотную, почти касаясь носом его носа. Он почти прошептал, едва сдерживая гнев:

— Если вы скрыли от меня, что связаны с Джошуа Локхартом, то в этом вопросе у меня есть полное право знать.

Его глаза напоминали густой, покрытый ледяной коркой лес. Зелёный лес, заваленный снегом и льдом. Такой, который не растопить никаким светом или теплом.

Элиан не мог вымолвить ни слова, словно его шею сжимали эти холёные руки.

— Даже если вы не скажете, я легко могу это выяснить. Но вам ведь лучше будет рассказать самому, мистер Беллотти?

Плечо начало болеть. Элиан впервые, казалось, увидел истинное лицо Лоренца, человека, который всю жизнь готовился стать наследником семьи Локхарт. То, что он показал во время первой встречи, было лишь верхушкой айсберга. У него не просто проблемы с общением и социализацией. Чтобы повернуть ситуацию в нужное русло, он способен использовать любые, даже самые хитроумные доводы, загоняя собеседника в угол.

Уголки губ Лоренца скривились. Будто ослеплённый, он прищурился и нахмурился.

— Или мне тоже называть вас «Риан»?

——...

— Или это такое сладкое прозвище для вас двоих, недоступное таким, как я?

Элиан дёрнулся сильнее прежнего. Он изо всех сил оттолкнул Лоренца в грудь.

— Отпустите. Больно. Плечо болит...

Услышав, что ему больно, Лоренц вздрогнул, словно сам не знал, что его рука там, или не знал, что он так силён, и поспешно отдёрнул руку, отшатнувшись. Массируя ноющее плечо, Элиан с укором посмотрел на мужчину перед собой.

— Не понимаю, зачем нужно так язвить и злиться. Я...

Он не закончил. Его собственные эмоции становились слишком бурными. Ему не хотелось показывать, что он теряет контроль. Его захлестнуло чувство несправедливости. Он не хотел признаваться, но это было похоже на обиду.

Он хотел поделиться новостью о том, что Лукас снова начал рисовать, порадоваться вместе. Только и всего.

Проглотив слюну, он крепко закусил губу. Рука, всё ещё державшая плечо, бессильно опустилась, сжимаясь в кулак.

Взгляд Лоренца дрогнул. Он не мог оторвать глаз от профиля Элиана, который с решительным видом опустил взгляд, словно пытаясь сдержаться. Кончики его длинных ресниц, казалось, сверкали.

Лоренц застыл. Гнев, ещё минуту назад кипевший у него в голове, тихо улёгся. Только что он с такой решимостью шагнул вперёд и сжал плечо, а теперь боялся даже подойти. Держа дистанцию, Лоренц запинающимся, низким голосом осторожно спросил:

— Ты... сейчас плачешь?

— С чего бы?

Элиан тут же отрицал. Он не плакал. Даже слезы на глаза не навернулись. Он ни разу не плакал при посторонних с тех пор, как умерла его мать, когда они плакали вместе с Винсентом. Он не из тех, кто плачет в одиночестве. А перед этим мужчиной — тем более.

Но Лоренц не поверил. Он пристально вглядывался в лицо Элиана.

— Я не хотел тебя расстраивать...

— Я не расстроен. Ты же видишь.

В глазах Элиана, смотревших прямо на Лоренца, действительно не было следов слёз. Но чувства, почти что слёзы, остались.

— Я ничего плохого не сделал, а меня вынудили это выслушивать, и я не понимаю, за что меня так презирают.

— Я не презирал тебя...

— Презирали.

Элиан отрезал и, словно выплёскивая обиду, начал выкладывать всё то, что было ответом на вопросы Лоренца.

— Да, я работал в баре в Трайбеке. Несколько часов после работы в центре. Это был закрытый клуб, но не такое заведение, как вы, наверное, себе представляете. Туда приходил ваш брат и оставил мне визитку со словами «позвони».

— И что ты сделал?

— Что я сделал?

— Что ты сделал с визиткой? Ты звонил ему? Вы всё это время были на связи?

Лоренц вцепился в спинку дивана. На его бледной руке вздулись зелёные вены.

Лоренц хорошо знал о репутации Джошуа. Тот не разбирал ни пола, ни вторичного пола. Если он находил кого-то, кто привлекал его внимание, он сразу же набрасывался, ему непременно нужно было получить объект немедленно. И, к сожалению, для Джошуа Локхарта «получить» означало лишь секс.

Если он на кого-то нацелился, он не отступал. Он был готов засыпать подарками, не жалел сладких речей и обещаний. Насколько Лоренц знал, никто и никогда до конца не отвергал его «ухаживаний». Как бы ни была неприступна цель, в конце концов, она сдавалась под натиском бесконечных подарков, сладких речей и привлекательной внешности. Было немало тех, кто приходил к нему в слезах, жалуясь, что обещал жениться, а потом бросил. Когда их отец, Дэймон Локхарт, был жив, он несколько раз ломал голову, чтобы замять громкие скандалы в прессе.

Лоренцу казалось, что он задыхается. Он дёрнул узел галстука, ослабляя его.

«"Ах, это не по бизнесу. Нашёл кое-что редкое давно, но оно меня немного помучивает"».

Он вспомнил слова Джошуа в Поконтико-Хиллс. Причина, по которой он не вернулся в Лос-Анджелес, была в Элиане Беллотти. Глядя на Элиана, который смотрел на него с таким упрёком, Лоренц чувствовал, как это разъедает его изнутри. «Ты даже не знаешь, что он за человек».

— Отвечай. Вы всё это время были на связи с Джошуа?

Внезапно в дверь поспешно постучали. Это была Маргарет.

Лоренц, узнав её лицо, махнул рукой, быстро приказывая:

— У нас важный разговор. Поговорим позже.

— Лоренц, Лукас...

Первым отреагировал Элиан.

— С Лукасом что-то случилось?

Маргарет, на лице которой смешались удивление, радость и замешательство, ответила:

— Лукас вышел из комнаты.

Машина с Лоренцем направилась на север Манхэттена, к особняку. Он уехал с работы раньше обычного, чтобы успеть к приходу Адрианы. Сегодня она должна была посетить особняк, чтобы обсудить детали бракосочетания. Предполагалось, что до официального оформления документов с юристами стороны сами набросают общую картину.

Список того, что нужно было решить, был бесконечным: дата, место и масштаб свадьбы, а также помолвка, содержание брачного контракта, вопросы наследования и детей, управление имуществом после брака, сроки публичных заявлений и степень освещения свадьбы в прессе. Всё это была обычная процедура. Этот брак был не союзом двух любящих сердец, а сделкой, где два рода тщательно взвешивали нужды и выгоды, обмениваясь условиями. Так что же это, если не бизнес?

Лоренц горько усмехнулся, вздохнул и откинул голову на подголовник. Бесцельно глядя на Ист-Ривер за окном, он вспомнил события вчерашнего дня.

— Лукас вышел из комнаты.

Услышав эти слова, Лоренц и Элиан забыли о том, что только что ссорились на повышенных тонах. Когда они вместе спустились вниз, Лукас сидел за столом в главной столовой. Спина ребёнка на высоком стуле, который был ему явно велик, казалась особенно маленькой. Остановившийся Элиан не мог оторвать от него взгляд. Он старался взять себя в руки, чтобы не показывать ребёнку своих сильных эмоций.

Пока Лоренц смотрел на его профиль, его рука несколько раз порывалась двинуться. Хотелось коснуться его — руки, плеча... поддержать. Но это было бы неуместно. Да и он бы не позволил. Так рука Лоренца и не коснулась Элиана.

— Мистер Локхарт.

Немного успокоившись, Элиан торжественным голосом обратился к Лоренцу, но взгляд его по-прежнему был прикован к спине Лукаса.

— Вы помните всё, что я советовал вам о том, как реагировать на изменения в Лукасе? — спокойно напомнил он.

— Скрывать удивление. Не хвалить. Не выказывать чрезмерной радости. Но явно признавать положительные изменения. И, самое главное, принять ситуацию как должное, чтобы ребёнок чувствовал себя в безопасности.

Они втроём поужинали. Лукас, хоть и нервничал, но, казалось, успокаивался, по очереди встречаясь взглядом то с Лоренцем, то с Элианом. Всё это время ребёнок не выпускал из рук плюшевого кролика. Но Лоренц не останавливал его.

Он был так напряжён, что ладони ребёнка взмокли. Как же много храбрости потребовалось ему, чтобы спуститься в столовую после нескольких месяцев заточения в ограниченном мире. Всё говорили эти влажные от пота маленькие ладошки. Элиан дул на них, остужая. Ребёнок застенчиво улыбнулся от щекотки. Лоренц, наблюдавший за ними, слегка отвернулся. Ему было нелегко смотреть в лицо той смелости, которую ребёнок проявил, собрав все силы.

Из-за этой маленькой, но значимой суматохи их ссора с Элианом так и осталась незаконченной. С того момента, как они услышали, что Лукас вышел из комнаты, всё внимание Элиана было сосредоточено на ребёнке. Казалось, он забыл не только о разговоре с Лоренцем, но и о визите Джошуа.

Но Лоренц не забыл. Даже если бы хотел стереть это из головы, он не мог.

Джошуа и Элиан были знакомы.

«Риан».

Он знал об Элиане Беллотти то, чего не знал Лоренц. Как и Винсент. Хотя физически Лоренц сейчас был ближе всех к Элиану, он так много о нём не знал. Что ещё хуже — Элиан Беллотти не знал о Джошуа самого главного.

Лоренц связался со своей личной службой безопасности. В его действиях не было и тени колебаний, будто он уже принял окончательное решение.

— Временно усильте наблюдение за Джошуа. Если он без предупреждения приблизится к особняку...

Лоренц покачал головой, поправляя приказ.

— Нет, отслеживайте, не пытается ли он приблизиться к Элиану Беллотти. Джошуа способен на что угодно, так что нельзя ослаблять бдительность ни на секунду. И одновременно обеспечьте самую строгую охрану Элиана Беллотти. С того момента, как он выйдет из особняка, и по всему его маршруту.

Отдавая чёткие распоряжения уверенным тоном, Лоренц вдруг понизил голос и добавил:

— Но это должно быть незаметно, чтобы он не догадался.

Давний друг — головная боль — начал обволакивать его тело, поднимаясь от ног. Веки Лоренца, который, глядя за окно, медленно моргал, тяжело опустились.

— Вы пришли, Лоренц.

Вместе с Маргарет, встретившей его на парковке, Лоренц направился к лифту.

— Как обстоят дела? Всё готово?

Он имел в виду подготовку к приёму Адрианы. Поскольку она приезжала в этот дом впервые в качестве его невесты, всё должно было быть сделано с должной тщательностью.

— Разумеется, Лоренц. Мне известно, что мисс Уэсли предпочитает белый и фиолетовый цвета, поэтому для цветочного оформления я выбрал белые розы и ирисы. Мы также специально подготовили чай и десерты, которые, как я выяснил, она особенно любит.

— Отлично. Всё идеально.

Выйдя из лифта, Лоренц сначала зашёл в гостиную, чтобы всё проверить. Осмотрев комнату, где ему предстояло обсуждать с Адрианой детали брака, он удовлетворённо кивнул. Элегантная, старомодная, но несколько мрачноватая атмосфера гостиной стала заметно светлее.

— У нас будет важный гость для Лоренца, вот я и постарался больше обычного.

«Важный гость для меня... Потому что она станет моей женой». Лоренц снова усилием воли подавил поднимающееся чувство отторжения перед словом «брак», делая вид, что ничего не замечает.

— Чем занят Лукас? Он сейчас с мистером Беллотти?

— У него сейчас урок истории. А Элиан, кажется, уехал кататься на велосипеде.

Тот факт, что Элиан Беллотти уехал именно в то время, когда в особняк должна была приехать его будущая невеста, вызвал у Лоренца странное чувство. Он не мог понять, успокаивает ли его мысль, что они не встретятся, или расстраивает.

Маргарет с беспокойством спросила:

— Вы уверены, что не нужно готовить еду? Меня это беспокоит, Лоренц.

— Мисс Уэсли не из тех, кто придаёт большое значение формальностям и церемониям. Она даже может счесть это излишним.

Адриана просила не устраивать из этого визита пышного приёма. Всю эту показуху им предстояло вынести бесчисленное количество раз в процессе подготовки к свадьбе, так что сейчас лучше действовать эффективно. Лоренц был с этим согласен.

— Времени ещё достаточно, так что я приму душ и переоденусь.

— Хорошо.

Маргарет, стоя на месте и глядя на Лоренца, выглядела озабоченной. Как она часто говорила, она была с ним с самого его рождения. Лоренц тоже хорошо знал Маргарет. Не нужно было гадать: у неё было что сказать.

— У вас есть ещё что-то?

— Дело в том... что вчера случилось кое-что ещё.

Лоренц, который уже было полуобернулся, снова повернулся к ней всем корпусом.

— Джошуа что-то ему сделал?

Маргарет, услышав его резко изменившийся голос, покачала головой.

— Нет. Это было до прихода Джошуа.

— Что именно? Рассказывайте же.

— Лукас снова начал рисовать.

Зрачки Лоренца расширились.

— И вы только сейчас... Почему?

— Элиан был очень рад.

— Раз случилось такое важное событие, вы должны были немедленно позвонить мне. Если бы вы это сделали, я бы...

Лоренц, готовый, казалось, вот-вот схватить Маргарет за плечи, остановился, услышав её следующие слова.

— Элиан хотел сам сказать вам об этом, Лоренц.

——...

Лоренц присмирел, словно зверь, в которого попали из транквилизатора.

Он не знал, как реагировать. Его поразило не столько известие о том, что Лукас снова начал рисовать, сколько только что услышанное от Маргарет. О том, что Элиан хотел сам сказать ему.

Словно у него отнялся язык, Лоренц с трудом вымолвил:

— Он... так и сказал?

Маргарет кивнула.

— Он спросил меня, может ли он сказать вам об этом сам.

— Но я не слышал. Ничего...

— Элиан собирался позвонить вам. Но тут внезапно заявился Джошуа, и всё перепуталось. А потом, как вы знаете, мне и Элиану было не до того, чтобы рассказывать о рисунке.

Маргарет посмотрела на пышную цветочную композицию на столике с сожалением.

Лоренц некоторое время молча стоял. Он смотрел вслед за Маргарет на белые розы и ирисы, но на самом деле ничего не видел.

— Такой обычно спокойный человек не мог скрыть своего волнения. И когда он осторожно спросил, можно ли ему сказать вам самому... это было так трогательно.

От каждого слова Маргарет, произнесённого с сочувствием, мышцы на лице Лоренца напрягались.

Новость о том, что Лукас снова начал рисовать. И то, что Элиан Беллотти был так взволнован, желая сообщить её ему. Лоренц вспомнил разговор с Элианом в кабинете после ухода Джошуа. Нет, это был не разговор. Он тогда, охваченный непривычным, диким чувством и беспричинной злобой, только давил на Элиана. Профиль Элиана, который, казалось, вот-вот расплачется. Он сказал, что не плачет, но выглядел глубоко огорчённым.

Только теперь Лоренц понял причину.

Что было бы, если бы Джошуа не появился в тот момент? Элиан позвонил бы ему, как и планировал, и сообщил бы новость о Лукасе. Если бы он услышал по телефону его голос, взволнованный от радости и желания поделиться...

Веки Лоренца, смотревшего на цветочную композицию, медленно моргнули. С каждым морганием эмоции, плясавшие в его глазах, постепенно утихали. Не исчезали, а прятались. Скрывались за тёмной завесой, которая накрывала всё, что не стоило обдумывать.

Проглотив слюну, острый кадык дёрнулся, и голос Лоренца обрёл напускное спокойствие. Ничего не поделаешь.

— Заканчивайте, Маргарет. Я переоденусь и спущусь.

Как и ожидалось, переговоры с Адрианой прошли гладко. Не потому, что она во всём уступала. Наоборот, она сразу обозначила то, на что не могла пойти ни при каких обстоятельствах. Излишнее выяснение отношений было не нужно — это был предпочитаемый Лоренцем стиль переговоров.

Ожидания от союза двух семей были ясны. Никто не требовал лишнего, все держали дистанцию. Поэтому и поводов для разногласий не было.

— Кажется, в пределах наших с вами полномочий мы всё более-менее уладили.

Адриана отложила документы в сторону.

— Похоже на то. Хорошо поработали.

На его слова она отреагировала так, будто услышала забавную шутку.

— Чему вы улыбаетесь?

— Вы говорите так, будто хвалите подчинённого.

— Ах... Это, наверное, привычка. Прошу прощения.

— Нет, я не обиделась. Я знаю, что вы не желаете зла.

Её голос был, как обычно, приятным, но из-за напряжения, длившегося более двух часов, в нём чувствовалась усталость.

Головная боль Лоренца тоже усиливалась. Во время переговоров ему пришлось отодвинуться подальше от вазы с цветами, почти на край дивана. Заметив это, Маргарет, не привлекая внимания, отодвинула вазу подальше. Несмотря на это, боль в голове становилась всё острее, а обоняние — чувствительнее. За окном гостиной уже смеркалось. Через приоткрытое окно Лоренц уловил запах перемены погоды.

— Маргарет, на улице дождь?

— Да, Лоренц. Моросит.

——...

Маргарет сказала, что Элиан уехал кататься на велосипеде. Почему он до сих пор не вернулся, если идёт дождь? Лоренц уже собирался спросить об этом, но, сильнее надавив на висок, стиснул губы. Сожалея, что не отдал распоряжение об охране Элиана раньше.

— Ваш брат... мне не удастся с ним познакомиться?

На вопрос Адрианы Лоренц перевёл взгляд на неё.

— Ему становится лучше, но всё ещё трудно общаться с незнакомцами.

— Это мнение мистера Элиана?

— ...Да.

— Кстати, а где же сам мистер Элиан? Вы говорили, что он живёт здесь. Мы ведь не чужие, я бы хотела с ним поздороваться.

— Ну... Маргарет, вы сказали, он уехал кататься на велосипеде?

Лоренц, помня о её словах, сделал вид, что не знает, и спросил у Маргарет.

— Да, верно. Он каждый день ездит в Центральный парк.

— Жаль... Я бы хотела поздороваться.

Адриана, пожав плечами с искренним сожалением, взяла сумочку и встала. Лоренц последовал за ней. Перед уходом из гостиной Адриана поблагодарила Маргарет за гостеприимство.

— Не за что. Мы всегда рады видеть вас, мисс Уэсли.

Её приветствие было вежливым, но обычным, какое можно услышать от любого служащего любому гостю. Маргарет не обмолвилась ни словом о браке Лоренца и Адрианы или об Адриане как его невесте. Для человека, которому предстояло выйти замуж за Лоренца, это было довольно скупо. Лоренц прекрасно помнил, как Маргарет встречала невест отца, каждый раз расточая любезности вне зависимости от собственных чувств. Это было немного странно, но не важно. Её поведение было достаточно вежливым и доброжелательным, и Адриана, похоже, ничуть не обиделась.

— Я сам провожу мисс Уэсли.

Они направились к лифту, продолжая разговор.

— Мои родители, скорее всего, со всем согласятся. Сейчас идёт кампания, и для них важнее всего сроки. Они хотят объявить о помолвке до выборов.

— Понимаю.

Лоренц кивнул и подчеркнул свою позицию:

— Сроки объявления вы можете выбрать сами. Мне всё равно. Главное — чтобы помолвка состоялась в этом году, а свадьба — до следующей весны. Остальное неважно.

Самая главная цель. Всё остальное не имело значения. Остановившись у лифта, Адриана повернулась к Лоренцу и склонила голову набок.

— Вы совсем ни о чём меня не спрашиваете.

— О чём вы?

— Даже если брак по расчёту, мы же всё-таки собираемся пожениться. Где я люблю есть, какие у меня хобби, где я обычно провожу летний отпуск, с кем и как долго я встречалась... Вас это, кажется, совершенно не интересует.

Лоренц с каменным лицом сухо ответил:

— Насколько я помню, вы тоже ни о чём меня не спрашивали.

Адриана улыбнулась и кивнула.

— Это правда. Поэтому вы мне и нравитесь. Если уж вступать в такой брак, вы — самый рациональный выбор.

Я согласен.

Он хотел было ответить, но не смог. Из-за боли, пронзившей мозг, он не мог вымолвить ни слова.

— У вас сильная головная боль? — спросила Адриана.

— ...

— Вы с самого начала выглядите неважно. У моего отца тоже мигрень.

— Ах... я немного переутомился. Ничего страшного. Пойдёмте.

Они уже собирались зайти в лифт, когда в конце коридора кто-то тихо открыл дверь, ведущую в сад. Взгляды Лоренца и Адрианы устремились туда. С пакетом в одной руке, Элиан на фоне багрового неба входил в здание.

— Ах...

Элиан, закрыв дверь и уже собравшись идти, заметил стоящих перед ним двух человек и замер.

— Мистер Элиан! — радостно воскликнула Адриана.

— Здравствуйте... мисс Уэсли.

В отличие от неё, Элиан выглядел растерянным — он не ожидал встретить здесь знакомого. Казалось, он понятия не имел, зачем Адриана здесь.

— Я как раз расстроилась, что уйду, не попрощавшись. А мы вот так встретились.

— Я ехал на велосипеде из Центрального парка.

— Да, я слышала. Вы каждый день катаетесь.

— Ах... я стараюсь.

Пока Адриана, обрадованная встречей, говорила, Элиан всё ещё не понимал, что происходит. Оно и понятно: за всё время, что он жил в этом доме, гостей он здесь не видел. Тем более таких, кого Лоренц Локхарт провожал лично.

— Говорили, что дождь идёт. Ничего, что вы на велосипеде?

— Нормально. Просто моросящий дождь.

— Кажется, вы немного промокли.

Взгляд Адрианы упал на плечо Элиана. Не сильно, но пятна от капель остались.

— Ничего страшного, — ответил Элиан, стряхивая их.

Лоренц, стоявший в стороне и наблюдавший за их разговором, тоже смотрел на Элиана. С того момента, как Элиан вошёл в коридор, Лоренц не сводил с него глаз.

Волосы, зачёсанные назад, — видимо, он ехал без шлема, — открывали лицо больше обычного. Розовые, раскрасневшиеся щёки, длинная белая шея, выглядывающая из-под воротника рубашки. Мёдом тянущиеся золотистые волосы, красивые уши под ними, и губы... Всюду, куда падал взгляд Лоренца, блестели маленькие, словно стеклянные бусины, капли дождя. Одна из них, переливаясь, скатилась по щеке и упала с заострённого подбородка.

Глаза Лоренца сузились. Светло-зелёные зрачки потемнели. Заметив лихорадочный взгляд, скользящий по телу, Элиан машинально схватился за воротник рубашки. Такая же защитная реакция, как в прошлый раз, когда он запахивал халат.

Лоренц поморщился. Словно его приняли за извращенца. Его губы искривились, во рту появился неприятный привкус. От неожиданно обострившегося обоняния он внезапно захотел курить, хотя бросил уже давно.

— А что это у вас? Как будто вкусно пахнет.

Адриана заинтересовалась пакетом в руке Элиана. Элиан слегка приподнял его.

— Ах... это хот-доги из фуд-трака.

— Ого, хот-доги? Наверное, очень вкусно.

— Я хотел съесть их с Лукасом.

Закончив фразу, Элиан тут же виновато посмотрел на Лоренца.

— Я спросил разрешения.

Он имел в виду, что спросил у няни Лукаса, можно ли угостить его хот-догами.

— Я сказал, что здесь вкусные хот-доги, и Лукасу, кажется, стало любопытно...

— Не нужно... оправдываться. Я не буду злиться из-за того, что вы купили еду из фуд-трака.

Голос Лоренца звучал хрипло, будто он долго не говорил.

Лоренц провёл рукой по горлу. Настроение почему-то портилось. Резко ухудшалось. Наверное, потому, что после ссоры с Элианом они так и не помирились. Вот он и чувствует себя нестабильно при виде его.

Он злился не на Элиана.

Джошуа. Винсент. Капитан футбольной команды из школы Элиана. Те трое, которые пытались похитить Элиана. Сталкер у окна. И все остальные, бесчисленные, не известные ему люди, которые знали Элиана Беллотти, видели его, вожделели его красоту. К ним всем он испытывал непреодолимое отвращение.

— Запах просто потрясающий! Где вы это купили? Тоже хочу попробовать.

— Ах, ну... не знаю, понравится ли вам...

Адриана игриво улыбнулась.

— Что, думаете, я только в мишленовские рестораны хожу? Не бойтесь, говорите. Я люблю и тако, и хот-доги. А хорошие места найти сложно. Давайте делиться.

Элиан, немного помедлив, поднял пакет и показал название.

— На Мэдисон-авеню, на пересечении с 62-й улицей. Я сам недавно узнал. У них бургеры знаменитые, но я больше люблю хот-доги.

— А, я знаю этот грузовик! Только проезжал мимо. В следующий раз обязательно загляну.

Лоренц не участвовал в разговоре. Но, молча, он не сводил глаз с Элиана. Элиану, похоже, было неловко, и он то и дело поглядывал на него. Лоренцу не нравился даже этот его взгляд, полный неловкости.

— Я рада, что мы успели поздороваться, мистер Элиан.

Элиан выглядел облегчённым от того, что Адриана прощается.

— Да, я тоже. Тогда... я пойду наверх.

Элиан попытался пройти мимо них. Ему не терпелось поскорее выбраться из этой неловкой ситуации.

Однако Лоренц, засунув одну руку в карман брюк, шагнул вперёд и преградил ему путь. Элиан чуть не ударился подбородком о ключицу Лоренца. Растерявшись, он отшатнулся и посмотрел снизу вверх на загородившего дорогу мужчину.

Может быть, из-за дождя все запахи стали резче? Лоренц теперь отчётливее чувствовал аромат шампуня Элиана. Такой же приятный, как и в прошлый раз. Аромат, которого хотелось вдыхать ещё и ещё. Хотя ещё минуту назад его раздражал даже запах цветов из-за обострившегося обоняния.

Опустив веки, Лоренц пристально посмотрел на Элиана сверху вниз.

— В прошлый раз я толком вас не познакомил.

——...

Глаза, прозрачные, как озеро, в которое видно дно, смотрели на него снизу вверх, ожидая продолжения. Лоренца обуревали противоречивые чувства. Он не мог сдержать дикий импульс, поднимавшийся внутри.

— Но теперь наши отношения определились, и я хочу представить вас друг другу официально.

Он знал. Знал, что его женитьба не заденет Элиана. Что эти ясные глаза даже не дрогнут. И всё равно он продолжал это глупое движение — бросал камень, чтобы самому убедиться. Он не мог с собой ничего поделать.

— Мистер Беллотти, вы уже знаете, что у меня были смотрины?

— ...Да.

— Я женюсь на мисс Уэсли.

——...

Будто посчитав этих слов недостаточно, Лоренц положил руку на плечо стоявшей рядом Адрианы и добавил:

— Это моя будущая жена.

Адриана, удивлённая неожиданным прикосновением, повернулась к Лоренцу. Она знала его не так давно, но такое поведение было для него очень нетипично.

Но, представляя свою невесту, Лоренц смотрел только на Элиана.

— Мы планируем... обручиться в декабре этого года... как можно скорее.

Он еле выдавил эти слова — сдавленным, металлическим голосом, словно тяжело больной.

Лоренц пытался разглядеть в бесстрастном лице стоявшего перед ним мужчины хоть какой-то намёк на эмоции. Но это было нелегко. Ему самому тоже было нелегко сохранять невозмутимость.

— Это довольно сжатые сроки, правда? — Адриана пожала плечами и неловко улыбнулась Элиану.

— Декабрь... это уже совсем скоро.

Пробормотав это, Элиан перевёл взгляд с Адрианы на Лоренца, а затем на руку Лоренца, лежавшую на её плече.

— Поздравляю... вас обоих.

Это была обычная в такой ситуации фраза. Но услышав её, Лоренц поморщился. Будто услышал не поздравление, а оскорбление. Словно это были чёрствые, жестокие слова расставания от давней возлюбленной.

«Поздравляешь? Меня с женитьбой? Ты серьёзно?»

Зная, чем всё кончится, он сам бросил камень, чтобы убедиться. И результат не принёс сюрпризов. Элиан был удивлён, но это были лишь удивление от неожиданной новости, а не сожаление о самом браке. Лоренцу, несмотря на ожидаемый итог, было тяжело это принять.

Вместо промолчавшего Лоренца ответила Адриана.

— Спасибо, мистер Элиан. Это правда неожиданно, да?

Элиан лишь неловко улыбнулся. Адриана кивнула, будто понимая.

— Ещё несколько дней назад мы обедали вместе, и он представил меня как друга. А тут вдруг свадьба. Неудивительно, что вы удивлены.

— Я немного удивлён, но... я понимаю.

— Понимаете?

Низкий голос Лоренца внезапно вклинился в разговор. Он переспросил так, будто не верил своим ушам.

— Вы оба не всегда можете быть откровенны. У каждого есть свои... обстоятельства.

Какое великодушное понимание.

Лоренц хотел поскорее закончить. Хотя он был уверен, что Элиан Беллотти никак не отреагирует, он всё равно загонял себя в угол.

— Конечно, я пришлю официальное приглашение. Если вы не против, мистер Беллотти, обязательно приходите на свадьбу. И мистер Винсент тоже.

Пригласив его на свадьбу. Всё это было импульсивно. Как человек, выбрасывающий свой багаж из вагона на полном ходу. Он и не знал, что в нём есть такая саморазрушительная жилка.

— Да, мистер Элиан! Помолвка, наверное, будет в узком семейном кругу, но на свадьбу вы обязательно приходите.

Подхватила Адриана, но Элиан колебался.

— Я... могу прийти?

— Конечно! Мы же вместе обедали. Если будет время, обязательно приходите.

Лоренц представил себе: Элиан Беллотти и Винсент Беллотти на его свадьбе. Напомнив себе, что у них одна фамилия, потому что они братья, а не муж и жена, он почувствовал тошноту. Но ему уже было всё равно. Он просто хотел поскорее закончить этот фарс, который сам и затеял.

Лоренц нажал кнопку, открывая дверь лифта.

— Тогда, мисс Уэсли, я провожу вас до парковки. Пойдёмте.

— Ах, да. Мистер Элиан, до встречи.

Элиан неловко улыбнулся Адриане, махавшей ему из лифта. В зазоре медленно закрывающихся дверей их с Лоренцем взгляды встретились. До самого конца Лоренц стоял неподвижно, глядя на Элиана.

Как только двери закрылись, он пошатнулся и прислонился к стенке лифта.

— Мистер Локхарт, вы в порядке?

——...

— У вас всё ещё болит голова?

Спросила Адриана с беспокойством, но головная боль уже утихла. Бесследно растворилась. Но его отражение в зеркале было ужасным. Глядя на свои зелёные глаза, пылающие так, будто могли сжечь всё вокруг, Лоренц покачал головой.

— Нет. Всё в порядке.

Голос его звучал глухо, словно со дна глубокого озера.

В прослушивательной комнате Лоренца играло фортепиано. «Гольдберг-вариации» Баха. В исполнении Гленна Гулда. Это было одно из произведений, к которому Лоренц обращался, когда ему нужна была концентрация и спокойствие. Пока одна тема бесконечно трансформировалась в тридцати с лишним вариациях, следуя математической структуре, к нему приходила уверенность от этого упорядоченного мира, не допускавшего ни малейшей погрешности.

На самом деле Лоренц не очень жаловал таких исполнителей с сильным характером, как Гленн Гулд. Однако его навязчивая, контролируемая игра, точность, близкая к механической, — это полностью соответствовало вкусу Лоренца. Обычно, пока играла музыка, Лоренц следил бы за нотами и анализировал структуру. В этом процессе хаотично разбросанные чувства упорядочивались, и в конце оставалась лишь суть.

Суть для Лоренца означала цель. Эмоции, смятение, колебания — это лишь помехи, затуманивающие суть, и нечистоты, которые нужно было регулярно удалять.

Но сегодня в его руках была не партитура, а картина. Неумелая, но старательно нарисованная линиями и красками сельская местность. Каждому было ясно с первого взгляда — это рисунок ребёнка.

В центре стояла коричневая хижина, за ней простирался лес. На дереве, толстом, как столб, висел жук размером с обезьяну. На реке перед хижиной плыл парусник. Над водой торчали головы рыб, нарисованных непропорционально крупно, или они выпрыгивали из воды, как дельфины. Некоторые рыбы были крупнее лодки. А в лесу были люди. Нарисованные мельче, чем жуки и рыбы, они были такими простыми, что сначала он и не понял, что это люди. Подумал, что это деревья. Но в отличие от других деревьев, закрашенных зелёным, у трёх из них цвет листьев был другим: близкий к коричневому бежевый, ярко-золотой и чёрный. Это были волосы.

Этот рисунок Лукас нарисовал во время игр с няней. Даже ребёнок, который мог перечислить хронологию американской истории и не расставался с атласом природы, когда рисовал, становился обычным ребёнком своего возраста.

Лоренц, долго смотревший на этот рисунок, где полностью отсутствовала перспектива, едва заметно улыбнулся. Через мгновение улыбка исчезла, глаза прищурились. И засверкали.

После долгих вариаций музыка вернулась к начальной арии и закончилась. Лоренц долго не двигался. Не из-за остаточных музыкальных впечатлений. Он даже не замечал, что погрузился в тишину.

«Неужели...» — спустя некоторое время Лоренц смог утвердиться в своей гипотезе. Держа рисунок в руке, он встал. Его ждала встреча с Элианом.

— Сегодня Лукас снова спустился в столовую на обед. В семейную кухню, вместе со мной. Круг его действий постепенно расширяется. И это очень значимый прогресс, потому что изменения происходят добровольно.

Встреча, как обычно, проходила в кабинете Лоренца. Элиан серьёзно рассказывал о последних успехах Лукаса. Лоренц, сидевший напротив на диване, скрестив ноги, молча смотрел на своего надёжного консультанта.

— То же самое касается и того, что он снова начал рисовать. У детей с элективным мутизмом часто сначала проявляются невербальные способы самовыражения, которые для них менее обременительны, чем вербальные. Например, музыка, рисование, танцы. Я считаю, Лукас приближается к этому этапу.

Элиан ненадолго прервал доклад и посмотрел на Лоренца.

Чтобы убедиться, что он слушает — ведь не было ни вопросов, ни реакции. Судя по пристальному взгляду, устремлённому на него, сомневаться не приходилось: Лоренц внимательно слушал. Элиан смочил губы языком и продолжил доклад.

— В дальнейшем я планирую постепенно расширять круг его действий. Не хочу резко бросать ребёнка в социальную среду — для Лукаса сейчас даже малейшее принуждение может дать обратный эффект. Прежде всего, нужно создать среду, в которой Лукас будет чувствовать себя в безопасности, осознавая, что всё под контролем, и получать позитивный опыт.

——...

Снова молчание. Элиан, мельком взглянув на Лоренца, прокашлялся один-два раза и перешёл к более конкретному плану действий.

— Например, короткие прогулки по саду особняка или посещение оранжереи на крыше. Я буду предлагать такое поэтапно.

——...

Молчание. Короткий взгляд Элиана на лицо Лоренца.

— Одновременно я планирую перестроить расписание, чтобы естественным образом расширить средства самовыражения. Сделаю упор на невербальные способы, такие как музыка, рисование, танцы... о которых я уже говорил.

——...

Молчание. Короткий взгляд.

— Избегая давления, связанного с необходимостью напрямую раскрывать себя, мы дадим ему средства для выражения и высвобождения эмоций — это поможет стабилизировать эмоциональное состояние. Я рассчитываю, что это будет полезно Лукасу на нынешнем этапе. Доктор Морган тоже одобрила этот план.

Нынешнее состояние Лукаса и соответствующий план действий на будущее. Элиан наконец закончил подготовленный доклад. Если только у Лоренца как опекуна не было вопросов, больше ему было нечего добавить.

Судя по наблюдениям, Лоренц Локхарт совершенно не испытывал неловкости от молчания. И ему было всё равно, неловко ли от этого молчания собеседнику. Умение сверлить взглядом другого, не нарушая тишины, — это тоже своего рода талант.

Почувствовав сухость во рту, Элиан сделал глоток воды, тихо вздохнул и попытался что-то сказать.

— У вас нет вопросов, мистер Локхар...

— Почему вы не сказали?

Его плотно сжатые губы наконец разомкнулись. Но вопрос был таким, что Элиан не понял.

— О том, что Лукас снова начал рисовать.

— Ах... ну, тогда было не до того. — Внезапно заявился Джошуа, потом они поссорились, потом Лукас вышел из комнаты... События накладывались одно на другое.

— Вы могли сказать на следующий день.

— Лукас начал рисовать, потом вышел из комнаты... всё это случилось в один день. Я писал отчёт доктору Морган, планировал следующий этап. К тому же...

Немного помолчав, Элиан добавил ещё одну причину.

— Вы уже знали от Маргарет.

Его взгляд скользнул вниз. Голос, обычно спокойный и твёрдый, теперь звучал как-то устало. Ему очень хотелось самому рассказать Лоренцу Локхарту о том, что Лукас снова начал рисовать. Это было искренним желанием. Но обстоятельства не позволили. Всё пошло не по плану.

— Я говорю о том, что вы могли позвонить на следующий день...

На этом Лоренц оборвал себя. Пристально глядя на Элиана, он на мгновение зажмурился. Затем, надавив на веки, глубоко выдохнул. Запрокинутая голова делала острый кадык ещё более заметным.

«Неужели он считает, что раз я сам не сказал, это халатность?» — примерно так подумал Элиан.

Через некоторое время Лоренц снова повернулся к нему, и его лицо вновь стало бесстрастным.

— В прошлый раз я говорил вам по телефону о загородном доме в Таритауне.

— Да...

Ещё одна особенность Лоренца Локхарта — он часто внезапно переключался на неожиданные темы.

— Прямо за ним лес, можно собирать насекомых и грибы, ещё там есть лодка.

Элиан кивнул.

— Да, помню, вы говорили, что там протекает Гудзон.

— И небольшая хижина на берегу.

Элиан помнил тот звонок Лоренца в выходной, когда он был в Бруклине. Но к чему сейчас этот разговор? Становилось всё непонятнее.

Лоренц, посмотрев на удивлённое лицо Элиана, поднялся с дивана. Он взял со стола лист бумаги и протянул Элиану.

— Как вы думаете, что здесь нарисовано?

Всё ещё недоумевая, Элиан взял бумагу, и на его лице тут же отразилось удивление. Почти шок.

— Ах...

Глаза, смотревшие на рисунок, дрожали, как отражающая свет рябь.

— Я тогда говорил вам: когда Лукас сможет выходить из комнаты, мы поедем туда вместе.

Элиан медленно поднял голову. Они посмотрели друг на друга. Его губы, слегка приоткрытые, чтобы что-то сказать, мелко дрожали.

— Лукас... мог слышать тот разговор.

— Да. Он был рядом.

Элиан снова внимательно посмотрел на рисунок. На этот раз в его голосе слышались и изумление, и уверенность.

— Лукас... именно поэтому вышел из комнаты.

——...

— Он хотел поехать в загородный дом, поэтому вышел.

Повторяя это шёпотом, Элиан едва сдерживал слёзы. Как же сильно, должно быть, хотелось туда Лукасу. Настолько, что он нашёл в себе такое мужество. При мысли о надежде и ожидании, заполнивших его маленькое сердечко, Элиану становилось не только тепло, но и больно.

Стоявший рядом Лоренц, помедлив, протянул ему что-то.

——...

L.L. Лоренц Локхарт. Носовой платок с вышитыми готическим курсивом инициалами. Слёз, чтобы их вытирать, не было, но Элиан принял эту неуклюжую заботу.

— Если Лукас слышал весь разговор... — начал Элиан, а Лоренц продолжил.

— То он хотел, чтобы мы поехали втроём. Ведь я так и сказал.

Лоренц и Элиан вместе посмотрели на рисунок. На троих людей, нарисованных мельче, чем жуки и рыбы, стоящих рядом, будто за руки.

Лоренц во главе, несколько человек пересекали коридор отеля. Толстый ковёр поглощал все звуки шагов. В отеле в даунтауне предстояла встреча с омегой в номере-люксе.

Лоренца сопровождали телохранители, доктор Карвер и адвокат. Раскрытие феромонов происходило в гостиной номера. Если партнёр был Золотой омегой, он раскрывал феромоны сам. Если нет, то по решению доктора Карвера принимал соответствующий феромонный стимулятор. Дело в том, что при обычном, повседневном уровне феромонов альфы и омеги невозможно было точно определить их действие.

И как только Лоренц реагировал на феромоны партнёра, телохранители немедленно уводили того в спальню.

Этот процесс повторялся всякий раз, когда частный детектив находил кого-то в какой-то точке мира. Раз за разом. Из больших городов и из глухих уголков. Привозили женщин, привозили мужчин. Омег с уникальными феромонами. Омег, чьи феромоны дарили наслаждение в несколько раз сильнее других. Омег, чьи феромоны были настолько очаровательны, что, несмотря на заурядную внешность и условия, к ним не прекращали свататься пылкие поклонники. Однажды он даже встречал омегу с отвратительными феромонами — в надежде, что даже то, что другим казалось зловонием, для него, страдающего PDD, могло оказаться нужным.

Лоренц, стоя перед дверью в указанный номер, напрягся.

Детектив привозил омег не чаще одного раза в год. Бывали годы, когда ничего не случалось. С каждым разом надежда угасала. Но почему-то в этот раз было по-другому. Без особых причин. Просто смутное предчувствие, отличное от обычного, заставляло его шаг напрягаться. Для Лоренца, который основывал свои решения на данных и статистике, беспричинное предчувствие было редкостью.

Они прошли по коридору от двери и вошли в гостиную номера.

На этот раз партнёром был омега-мужчина, найденный в маленьком исландском портовом городке и доставленный в Манхэттен. Он стоял у окна и любовался яркими огнями даунтауна.

Один из сопровождающих, ожидавших в номере, подошёл и сообщил о прибытии Лоренца, и мужчина обернулся.

Лоренц приблизился и протянул руку для рукопожатия.

— Вы проделали долгий путь. Спасибо, что приехали.

— Меня так комфортно доставили, что я и не заметил усталости. Спасибо, что так заботитесь.

Мужчина с кожей белой, как снег, ярко-голубыми глазами и тонкими светло-каштановыми волосами мельком взглянул на Лоренца и слегка покраснел.

Как и предыдущие омеги, этот мужчина не получил подробных объяснений. Детальную информацию он мог получить, если бы выяснилось, что он — «Кипарисовая мозаика». Ему лишь сказали, что они ищут определённые феромоны, и пообещали щедрое вознаграждение, если он согласится приехать в Манхэттен для тестирования.

Если после проверки выяснялось, что он — не «Кипарисовая мозаика», он подписывал строгий контракт о пожизненном неразглашении и покидал номер с дополнительной компенсацией, которую, несомненно, считал достойной.

— Присаживайтесь.

По приглашению Лоренца они сели друг напротив друга, разделённые журнальным столиком.

Доктор Карвер, прибывший раньше Лоренца и уже диагностировавший состояние партнёра, подошёл и доложил:

— Этот мужчина — обычная омега.

— Значит, не Золотая. Стимулятор принял?

— Около тридцати минут назад. Скоро подействует.

Лоренц, скрестив ноги, внимательно разглядывал мужчину, который вот-вот должен был начать выделять феромоны. Цвет глаз был голубым, как у Элиана, но другим — бледно-голубым, напоминавшим исландские ледники. Оттенок кожи тоже был похож, но цвет лица отличался. Мужчина выглядел гораздо бледнее Элиана.

«Возраст... примерно его ровесник?»

Частный детектив прислал подробное досье на мужчину, но Лоренц не стал его внимательно изучать. Даже если бы он оказался «Кипарисовой мозаикой», ему нужны были только его феромоны — он не собирался жениться. Так что все остальные условия не имели значения.

Стимулятор уже начал действовать — мужчина испускал по отношению к Лоренцу дружественные феромоны. Однако взгляд Лоренца, наблюдавшего за партнёром, был безучастным и равнодушным, даже скучающим.

«Каков будет результат? Вызовет ли и этот мужчина у меня сильную головную боль, тошноту и головокружение, после чего его изолируют в спальне, и он покинет Манхэттен с солидным гонораром и компенсацией? Или же он сможет пробудить во мне то самое жгучее сексуальное желание, о котором говорят другие альфы? Феромоны "Кипарисовой мозаики", которые, как говорят, узнаёшь с первого вдоха. Станет ли этот мужчина моими 0,01%?»

Лоренц опёрся локтем на подлокотник и подпёр голову рукой. Голова естественно склонилась набок. Из-за этой позы, похожей на задумчивую, лицо сидевшего напротив мужчины покраснело ещё сильнее.

Но Лоренц думал об Элиане. О лице, которое постоянно маячило перед глазами и раздражало.

«Если бы он был омегой, какие бы у него были феромоны?» Элиан Беллотти был определённо бетой. У него не могло быть феромонов, но Лоренц всё равно предавался бесполезным фантазиям.

«Насыщенный аромат, опасный и захватывающий дух. Абсолютный запах, который погружает альфу в галлюцинации из чистого блаженства и подчиняет его себе... Соблазн, похожий на непреодолимый приказ, который заставляет его желать только одного».

Кадык Лоренца дёрнулся, он сглотнул. Даже от этих мыслей у него, казалось, набиралась слюна. Хотя он даже не знал, что такое «альфа-наслаждение». Облизнув губы кончиком языка, Лоренц залпом осушил виски из стоявшего перед ним бокала.

«К счастью, Элиан — бета. Если бы он был омегой... если бы какой-то другой альфа мог наслаждаться его феромонами, а для меня они были бы лишь мучением...»

——...

Размышления Лоренца о том, чего не могло быть и не случится, внезапно прервались. На мгновение он замер, мышцы лица напряглись. Словно мраморная статуя, в которой от сильного удара пошли трещины.

Феромоны. Сильные половые феромоны омеги. Всё вокруг исказилось. Как будто тает и расплывается огромный пирог. Или как не до конца высохшая акварель, размываемая дождём. В одно мгновение спина покрылась липким, противным потом.

Лоренц торопливо вытащил из кармана брюк носовой платок и зажал рот. И без того бледные руки побелели ещё сильнее, а зелёные вены выступили ещё отчётливее. Началась головная боль, словно ему вскрывали череп и били молотком по мозгу.

— Изолируйте! Быстро в спальню!

Телохранители закричали в панике и увели мужчину из Исландии в спальню. Лоренц шатаясь поднялся. Ему нужно было добраться до туалета. Он не мог позволить себе вырвать на глазах у этих людей. Даже если бы он потерял сознание, он не должен был показать такого позора.

— Лоренц!

Телохранители подбежали и поддержали его, пытавшегося встать.

— Немедленно введите ингибитор! Положите его на диван! Быстрее!

Донёсся взволнованный крик доктора Карвера. От головокружения, когда верх и низ меняются местами, Лоренц не мог удержаться на ногах и зашатался.

Ему привиделось. Детство, загородный дом в Таритауне, он сам перед маминым туалетным столиком. Маленькие руки и пальцы, тянущиеся за флаконом духов. Взволнованно поскуливающий и кружащий вокруг пёс Тоби. Тонкий хрустальный флакон с искусной отделкой. Невыносимое зловоние. Зловоние страшнее огненного чудовища.

С того дня ничего не изменилось. Он ни на шаг не продвинулся, всё ещё застрял в том моменте. Полу-альфа. Альфа без причины быть альфой. Из-за этого он, возможно, потеряет всё.

Перед тем как потерять сознание, последнее, что привиделось ему в кошмаре, было лицо Элиана Беллотти. Его профиль, когда он расстраивался из-за допроса об отношениях с Джошуа. Когда он был на грани слёз. В угасающем сознании Лоренц надеялся: раз это всё равно галлюцинация, пусть он хотя бы улыбнётся...

— Когда он очнётся?

Голос, мягко проникающий сквозь край сознания. Кто-то шептался на расстоянии.

— Все показатели стабилизировались, так что скоро придёт в себя.

На этот раз голос Маргарет. Лоренц пытался поднять веки, но тщетно. Словно его душа заточена в окоченевшем теле. Или это продолжение сна, который ему снится после обморока?

— Не верится, что такой здоровый с виду человек мог упасть в обморок...

Приглушённый, тихий голос, полный заботы. Его было приятно слушать. Он был наполнен нежной тревогой. Если бы можно было, он слушал бы его вечно. И... ему хотелось бы увидеть лицо того, кто так беспокоится о нём. Но как он ни старался, глаза не открывались.

— В последнее время у него было много поводов для беспокойства. Должно быть, он переутомился. С ним всё в порядке. Он регулярно проходит обследования.

— Если вы так говорите...

Несмотря на попытки Маргарет успокоить его, в голосе звучала тревога. Он чувствовал на себе взгляд. После секундного колебания, снова тихий голос.

— Ему нужен покой, так что... я, наверное, пойду.

«Нет. Не уходи. Останься». Несмотря на отчаянный зов, шаги тихо удалились. Пальцы Лоренца, блуждающего между сознанием и беспамятством, наконец едва заметно дрогнули, но никто не заметил.

Лоренц выбрал тонкий угольно-серый водолазный свитер и тёмно-синие шерстяные брюки. В отличие от его обычной навязчивой любви к костюмам, этот относительно свободный наряд был выбран с учётом активного отдыха на природе. Вощёный Barbour он повесил на спинку дивана и подошёл к окну спальни. Небо над Манхэттеном, видневшееся из окна, достигло пика осени. Бесконечно глубокая и прозрачная синева. Напоминавшая чьи-то глаза.

— Днём температура поднимется до 28 градусов, — раздался за спиной голос Маргарет. Собрав необходимые вещи в гардеробной Лоренца, она вышла с сумкой «Бостон» и поставила её на край дивана.

Лоренц мельком взглянул на небо.

— Хорошо. В последнее время было довольно холодно.

— Но не переусердствуйте, даже если на улице кажется тепло.

Лоренц отошёл от окна и, нахмурившись, направился к дивану.

— Маргарет, сколько мне лет, по-вашему?

— Вы не забыли, что недавно упали в обморок?

— Это было из-за феромонов.

Это было воспоминание, к которому ему не хотелось возвращаться. Если долго находиться в одном помещении с несколькими омегами, уровень мог подскочить даже от их обычных феромонов, но такой острый приступ, как в тот день, когда он потерял сознание на месте, случался редко. Это вызвали половые феромоны. Каждый раз, когда детектив приводил кого-то, он проходил через это, но повторяющийся опыт ничуть не смягчал этих мучений.

— Вы должны заботиться не только о себе, но и о Лукасе, — не унималась Маргарет. — Даже если сегодня солнечно и тепло, на дворе поздняя осень. Оденьте ребёнка потеплее и не позволяйте ему слишком долго гулять.

В поездке участвовала и няня, и Элиан Беллотти. Все они были специалистами, более компетентными, чем Лоренц. Он пропускал слова Маргарет мимо ушей, думая о том дне.

— Маргарет.

— Да, Лоренц.

— В тот день...

— Да?

— Когда я упал в обморок.

Верная экономка ждала продолжения. Но молодой Локхарт не мог вымолвить ни слова. Это было на него не похоже.

— Нет, неважно. Забудьте.

Словно пытаясь отогнать посторонние мысли, Лоренц покачал головой. Он не мог спросить: заходил ли тогда Элиан в эту комнату, чтобы проведать его? Беспокоился ли он о нём? Даже если бы и так, какая в том была бы польза?

Выбросив эти вопросы из головы, Лоренц перед выходом взял сканер. PRL — 20. Идеальный показатель. Для активного отдыха на природе проблем быть не должно. Довольный, он положил сканер в сумку «Бостон».

— В Таритауне, должно быть, сейчас очень красиво, — голос Маргарет звучал более взволнованно, чем голос Лоренца.

— Наверное, пик уже прошёл.

— Зато сейчас время, когда божьи коровки видны хорошо. И жуки, наверное, тоже есть.

— Возможно.

— Раньше вы, Лоренц, в это время, когда приезжали в Таритаун, постоянно переворачивали опавшие листья, были так увлечены.

Лоренц, принимая протянутый Маргарет Barbour, на мгновение замер, наклонил голову.

— Хм... неужели? — и, продевая вторую руку в рукав, продолжил: — Что касается детства, помню только, как меня заставляли быть идеальным, контролируя даже время, проведённое в туалете.

Он не то чтобы не помнил. Поняв, что Лоренц просто не хочет вспоминать то время, отмеченное болью, Маргарет лишь горько улыбнулась.

— Это замечательно, Лоренц.

— Да. Ещё недавно ребёнок не мог и шагу ступить из своей комнаты, а теперь мы едем в Таритаун.

— Не только то, что Лукас вышел из комнаты, но и для вас, Лоренц, это хорошо.

— Для меня?

Лоренц, поправлявший куртку, удивлённо переспросил.

— Проводить время с семьёй, выезжать на природу — это, безусловно, полезно и для вас, Лоренц.

Но Лоренц лишь пожал плечами, давая понять, что его заставляют.

— Таково мнение специалиста. Чтобы улучшить состояние ребёнка, я должен сотрудничать.

Он поднял сумку «Бостон». И не заметил, что в кончиках пальцев и уголках губ появились признаки нетерпения.

Лукас ждал на подземной парковке раньше Лоренца. Держась за руку Элиана и прижимая к себе плюшевого кролика, ребёнок был одет для активного отдыха, как и Лоренц. Блестящие глаза, раскрасневшиеся щёки, улыбка, не сходившая с губ, — всё это выдавало его нетерпение. Лоренц усмехнулся, глядя на эту искренность.

«В такие моменты он выглядит как обычный ребёнок своего возраста».

— Лукас пришёл ко мне в комнату за полчаса до выхода, ждал. Видимо, хочет поскорее поехать.

На лице Элиана, державшего ребёнка за руку, тоже была более яркая, чем обычно, улыбка.

Словно желая подтвердить слова Элиана, ребёнок пару раз топнул ногой и подпрыгнул. Это было одно из самых активных проявлений воли Лукаса. Лоренц и Элиан переглянулись и тихо рассмеялись.

Няня и другие служащие, казалось, заканчивали сборы. Перед тем как сесть в машину, Лоренц мельком оглядел одежду Элиана. Джинсы, кремовый свитер, шерстяное пальто с большими накладными карманами. Похоже, он учитывал погоду, но выглядело недостаточно тёплым.

— Вы когда-нибудь были в Таритауне в это время?

— Нет. Я недавно в Нью-Йорке.

«Я так и знал», — пробормотал Лоренц, его взгляд задержался на шее Элиана, не обмотанной шарфом. Открытая белая шея была длинной и тонкой, казалось, она особенно чувствительна к холоду.

— Хотя сейчас ещё осень, не стоит недооценивать погоду. Здесь не то же самое, что в Манхэттене.

— Да. Я тепло оделся.

Элиан похлопал по полам пальто и уверенно ответил:

— Это одежда, в которую я обычно одевался в это время в Чикаго.

Лоренцу показалось, что этого недостаточно, но он не хотел выказывать ещё большее беспокойство.

— Тогда садитесь.

Лоренц первым направился к готовой машине. Элиан, взяв Лукаса за руку и собираясь последовать за ним, заметил, куда идёт Лоренц, и замер.

— Э... мы поедем на этой машине?

— Это купе, у него нет отдельных задних дверей, так что садиться и выходить может быть немного неудобно, но едет она неплохо.

Это была та самая машина. Rolls-Royce Wraith. Причина, по которой Элиан оказался здесь, в особняке Локхартов. При мысли о том, что нужно сесть в этот автомобиль, ему показалось, что все его поры сжались. Он тихо закусил сухие губы и направился к машине.

На заднем сиденье уже было установлено детское кресло. Лукас, прижимая к себе плюшевого кролика, сел в кресло, выглядел немного напряжённым. Элиан, севший рядом, взял ребёнка за руку и посмотрел ему в глаза.

— Лукас, помнишь, что мы обещали?

Карие глаза ребёнка, беспокойно осматривавшиеся вокруг, обратились к Элиану.

— Если тебе станет не по себе, ты сразу дашь знать. И мы вернёмся домой.

Привычная, неизменная улыбда, всегда бывшая рядом, постепенно успокоила ребёнка. Лукас встретился взглядом и с Лоренцем, который сидел на водительском сиденье и смотрел на него. Взгляд ребёнка несколько раз перемещался с Лоренца на Элиана и обратно. Словно он хотел убедиться, что они оба здесь. С каждым разом его большие карие глаза становились всё спокойнее.

— Тогда можно ехать?

Ребёнок, выглянув на ярко освещённый выезд с парковки, кивнул Элиану. Машина тронулась. В момент, когда они выехали с парковки, Лукас глубоко вздохнул, словно ныряя в воду. Это был первый раз за несколько месяцев, когда ребёнок добровольно вышел на улицу.

■

Некоторое время Лукас крепко держал Элиана за руку и смотрел в окно. Сила, с которой маленькая рука сжимала его, передавала напряжение ребёнка. Но в его глазах, смотревших на мир, блестели любопытство и надежда. Это успокаивало Элиана. Ребёнок то и дело поворачивал голову, встречаясь взглядом с Элианом, и проверял профиль Лоренца на водительском сиденье. Словно он поддерживал стабильность, убеждаясь, что они здесь.

Когда они полностью выехали из Манхэттена и проезжали Бронксвилл, Лукас уснул. Пальцы, сжимавшие руку Элиана, тоже бессильно разжались. Лоренц, на светофоре мельком оглянувшись назад, на мгновение смягчился.

— Я слышал, он всю ночь не спал. Наверное, устал.

— Хорошо.

— В каком смысле «хорошо»...

— То, что он уснул, может означать, что он расслабился и почувствовал себя комфортно. По крайней мере, это выглядит как знак того, что Лукас может чувствовать себя в этой машине спокойно.

— Понятно.

В машине на мгновение повисла тишина. Машина ехала на север, в сторону парка Спрейн-Ридж. За окном проплывали низкие холмы и тихие жилые кварталы.

Убедившись, что Лукас ровно дышит и крепко спит, Элиан осторожно перевёл взгляд и осмотрел салон автомобиля. Пригород Висконсина. Rolls-Royce Wraith семьи Локхарт, который он видел тогда перед зданием «Норт-Ривер Биомедикал». Осознав, что он сидит в этом автомобиле, почувствовал лёгкую дрожь по всему телу.

— Каковы ваши впечатления от поездки?

— ...Что?

Элиан сглотнул от вопроса Лоренца, который, казалось, читал его мысли.

— Вас ведь интересовала эта машина, не так ли?

— Я?

— Вы говорили, что не интересуетесь автомобилями, но об этой машине упомянули один раз. Я подумал, вы хотите на ней прокатиться.

— Ах...

Значит, он выбрал эту машину для сегодняшней поездки, потому что думал, что мне интересно? Это был прекрасный момент, чтобы естественным образом расспросить об автомобиле, раз он сам завёл эту тему. Элиан оглядел салон, отделанный сдержанными тонами и роскошными материалами.

— Снаружи это выглядит классически, но и внутри тоже довольно классический стиль.

— Я не особо люблю вычурность.

— Вы говорили, что ездите на этой машине, когда сами хотите сесть за руль?

— Да. Это модель для водителя-владельца¹. Это не тот автомобиль, который я выберу, если нужно сидеть на заднем сиденье и просматривать документы.

¹ Owner-driven — автомобиль, предназначенный для вождения владельцем, а не для поездок с водителем.

— Тогда вы ездите на ней нечасто.

— Так и есть. Но и оставлять её надолго без движения тоже не полезно. Она довольно тяжёлая, шины могут просесть и деформироваться. Раз в неделю я завожу двигатель и проветриваю салон. И стараюсь выезжать на ней хотя бы раз в месяц.

Должно быть, потому, что он думал, что Элиан заинтересован, он дал довольно подробные объяснения.

Элиан, сидевший прямо за водительским сиденьем, пристально смотрел на спину Лоренца. Даже за рулём его осанка с прямыми плечами и спиной производила впечатление. В нём чувствовалась врождённая гордость человека, который, казалось, никогда в жизни не сгибался.

«Бывал ли ты в Висконсине на этой машине?» — спросить хотелось до дрожи. Но он, конечно, не стал этого делать. Это был бы слишком прямой вопрос. В борьбе с семьёй Локхарт, чтобы получить от одного человека значимую улику, нужно время. Элиану иногда казалось, что его единственное оружие — это время.

До сих пор он, стараясь не вызывать подозрений, осматривал особняк. Но так и не нашёл ничего, связанного с «полумесяцем». Ни картин, ни значков, ничего... Однако это не означало, что Лоренц Локхарт был невиновен. Во-первых, особняк в Аппер-Ист-Сайде был домом его отца, где Лоренц жил временно. К тому же он ещё не проверил все укромные уголки особняка. Например, его гардеробную, которую он ни разу не видел, или звукоизолированную комнату.

Лоренц или Джошуа. Вероятность по-прежнему была пятьдесят на пятьдесят. Пока что стрелка не склонялась ни к одному из них.

— Вы умеете водить?

Элиан, смотревший на ровный затылок Лоренца, встрепенулся от неожиданного вопроса.

— Да.

— Ну да. Возможно, в Нью-Йорке и необязательно, но в Америке жить без машины неудобно.

Лоренц, смотревший на дорогу, опустил левую руку на край окна. В центре чёрного кожаного руля, который он держал правой рукой, вместо монограммы Rolls-Royce был выгравирован герб семьи Локхарт. Элиан мельком взглянул на него из-за широких плеч и намеренно направил разговор в ту сторону.

— Красивый герб.

— Герб?

— Это же герб Локхартов? На руле.

— Ах...

— Это животное — грифон, да?

Животное с телом льва и головой и крыльями орла. Лоренц, взглянув на знакомый символ, кивнул. И задал Элиану новый вопрос:

— Вы знаете, что означает грифон?

— Власть, храбрость, защита, лидерство... Кажется, так.

— Неудивительно. Талант, который одновременно и лучший на вступительных экзаменах, и на выпускных.

Только спустя мгновение Элиан понял, что тот пытался пошутить. С запоздалой неловкой, кривой улыбкой он украдкой сглотнул. Настала его очередь задать более смелый вопрос Лоренцу.

— Полумесяц... означает мудрость?

Он хотел увидеть реакцию на упоминание полумесяца.

— Обычно да. А ещё новое начало или надежду. Потому что это луна, которую можно увидеть только на закате, а не глубокой ночью. Очень особенная луна.

«Особенная...» Насколько же особенная? Настолько, чтобы стать символом компании, которую он так рьяно скрывал? От волнения он сам не заметил, как вцепился в брюки. Всё равно Лоренц за рулём не видел.

После недолгого молчания Лоренц вдруг добавил:

— В то же время она символизирует недостаток и несовершенство. Потому что это не полная луна.

— Недостаток... несовершенство... Это верно.

Стараясь не выдать волнения, Элиан невольно понизил голос.

— Поэтому меня, наверное, всегда привлекало это значение.

——...

На эти слова он не смог ничего ответить. Признание в том, что его всегда привлекал смысл полумесяца, звучало многозначительно. Потирая губы рукой, лежавшей на краю окна, Лоренц сухим голосом прошептал:

— Потому что я всегда считал себя несовершенным.

«Вжууух» — мимо, на страшной скорости, пронёсся огромный грузовик. Элиан, хоть и знал, что столкновения не будет, на мгновение зажмурился.

Машина, миновав ворота у въезда в поместье, долго поднималась по извилистой гравийной дороге. Владения начинались задолго до того, как показались здания. Лукас, проснувшийся от тряски, с недоумением огляделся.

— Лукас, мы приехали. Скоро покажется дом.

Ребёнок, ещё не до конца проснувшись, моргал в сторону, куда указывал палец Элиана.

Вскоре показалось здание на вершине пологого холма. Тёмная кирпичная кладка, остроконечная крыша, массивная деревянная входная дверь — классический английский особняк. Плющ, обвивавший стены, покраснел от поздней осени, из высокой трубы шёл дым. Сцена как из сказки.

— Посмотри на ту остроконечную крышу. Правда, похожа на хижину?

Лоренц беззвучно усмехнулся её словам. Назвать особняк с лесом и садом в сотню акров хижиной — наверное, это было сказано, чтобы быть на уровне Лукаса, но звучало по-детски наивно.

Управляющие поместьем супруги Миллер вышли встречать их с собакой, у которой были загнутые кончики ушей. Пёс, радуясь редким гостям, уже носился по подъездной дорожке. Заметив щенка, Лукас на заднем сиденье просиял.

— Лоренц, мы ждали вас.

— Добро пожаловать.

— Как поживаете?

Лоренц пожал руки супругам. Они работали здесь уже десятки лет, ещё до его рождения.

— Хорошо. Я как раз думала, что хорошо бы вам заехать до того, как осень закончится.

— В этом году листва особенно красивая, нам хотелось, чтобы вы это увидели.

Миссис Миллер указала на лес за домом. Лоренц, Элиан и Лукас одновременно обернулись. Густой лес, раскинувшийся по пологому холму, был великолепно окрашен в разные оттенки красного и золотого.

— Словно дожидался вас, Лоренц, — листва в этом году опадает позже.

От тёплых слов миссис Миллер Лоренц не нашёлся с ответом и неловко отвёл взгляд. Он знал, что они ждали его визита, как ждали бы внука. Чувство вины за то, что он не оправдал их ожиданий, тяжелым комом давило на него. Ему не были неприятны их теплота и доброта, но он просто не знал, как на них реагировать.

— Мистер Беллотти, позвольте вас познакомить. Это супруги Миллер, они управляют домом.

— Добро пожаловать, мистер Беллотти. Давно Лоренц не приезжал с гостями — в этом доме стало так уютно.

Элиан пожал руки супругам и с тёплой улыбкой ответил на приветствие.

— Спасибо за радушный приём. Я Элиан Беллотти, консультант Лукаса.

— Да, мисс Маргарет нам рассказывала. Что благодаря вам, мистер Беллотти, удалось добраться до Таритауна.

— Что вы, это заслуга всех, кто помогает в этом доме.

Лукас, стоявший рядом с Элианом, украдкой поглядывал на Миллеров. В его быстро мигающих глазах читалась оценка — не опасны ли они.

Лоренц присел на корточки, чтобы сравняться с Лукасом.

— Лукас, хочешь поздороваться с собакой?

Услышав слово «собака», мальчик тут же закивал.

— Его зовут Тоби.

Мальчик серьёзно кивнул, словно запоминая имя.

— Знаешь, почему его так зовут?

Мальчик энергично покачал головой. Он горел желанием узнать причину. Пёс, виляя хвостом, подошёл и держался на расстоянии, чтобы не напугать ребёнка. Лоренц протянул руку, показывая, что можно подойти, и пёс тут же потёрся головой о его ладонь.

— Давным-давно дедушку этого пса, его дедушку, тоже звали Тоби.

Лоренц привычным жестом почесал пса за ухом и на шее. Лукас смотрел на него с восхищением.

— Погладь. Он не обидит.

Мальчик колебался. Лоренц протянул вперёд сжатый кулак. Пёс понюхал его, и тогда он разжал пальцы и мягко погладил пса по шее — показывая пример. Лукас тоже сжал свой маленький кулачок и несмело протянул вперёд.

— Он не кусается. Он очень умный и добрый.

Когда его рука коснулась влажного носа пса, мальчик посмотрел на Элиана. Убедившись, что тот смотрит на него сверху вниз мягкими голубыми глазами, он застенчиво улыбнулся.

Пока мальчик знакомился с псом, Лоренц оглядел поместье новым взглядом. Давно не был, но, кроме смены сезонов, всё осталось по-прежнему. Место, где были его самые здоровые и счастливые, но и самые ужасные, травмирующие воспоминания. Взгляд Лоренца, скользнув по Гудзону и прочному кирпичному зданию, остановился на Элиане. Стоящий на фоне леса, он с любопытством осматривался, как и Лукас.

«Как далеко мы уехали из Манхэттена?» — подсчитал Лоренц. Чуть больше двадцати пяти миль. Не так далеко. Но в окружающем пейзаже не было и намёка на Манхэттен. Казалось, они на другом конце света.

Джошуа, Винсент Беллотти, проблема наследства и даже женитьба — всё стало далёким и неважным.

— Лукас, с чего хочешь начать? Мы только приехали, может, зайдём в дом и немного отдохнём?

Это было предложение, продиктованное заботой о ребёнке, который впервые за несколько месяцев вышел на улицу. Но не успел Лоренц договорить, как ребёнок уже указал пальцем в определённом направлении. Жест был без колебаний — словно он уже много раз представлял, что хочет сделать здесь. Элиан и Лоренц повернули головы вслед за его пальцем. Маленький палец указывал на густой лес за особняком.

По бесконечной узкой тропе, проложенной по склону леса, шагали четверо. Собака, обнюхивая землю, бежала впереди. За ней, держась за руки, шли двое — высокая и низкая фигуры. Это были Элиан и Лукас. Самая большая тень, Лоренц, отставал на пять-шесть шагов, словно мог чувствовать себя спокойно, только пока они все были в поле его зрения. Они напоминали маленькую экспедицию, где у каждого участника был свой характер.

Утром они уже исследовали лес, а после обеда снова бродили по нему несколько часов подряд. Потому что этого хотел Лукас. Мальчик, совсем поглощённый лесом, даже за едой ёрзал на стуле, а пересматривая на цифровой камере свои снимки, несколько раз отрывал руки от тарелки. По правилам Манхэттена такое поведение было недопустимо, но в этот день Лоренц был особенно снисходителен.

Тоби, бежавший впереди, внезапно остановился. Его висячие уши встали торчком и дёрнулись. Он свернул с тропы и ушёл в лес, но каждый раз держался неподалёку от неё. Приятно было слушать, как он шуршит по опавшим листьям.

Элиан посмотрел на Лукаса.

— Кажется, Тоби снова что-то нашёл?

Ясные глаза мальчика, встретившиеся с его взглядом, блеснули в предвкушении. Держась за руки, они последовали за Тоби. Хотя они провели в лесу целый день, мальчику всё ещё было интересно ощущение сухих листьев под ногами. Элиан беззвучно рассмеялся, глядя, как Лукас нарочно ступает на самые хрусткие листья — потому что это напомнило ему детство. Утром после снегопада они с Винсентом выбегали на улицу и радовались, наступая на нетронутый снег.

Тоби остановился под большим дубом и долго обнюхивал землю влажным носом.

— Здесь?

Элиан и Лукас присели на корточки рядом с собакой.

— Что же на этот раз?

За этот день они нашли в лесу много сокровищ: паука с полосатыми длинными ногами, белку, убегающую с жёлудем, ярко-оранжевый гриб, божью коровку, ползущую по поваленному стволу. Каждый раз Лукас торопился запечатлеть драгоценные моменты на своей камере.

Мальчик протянул руку и осторожно приподнял листья там, где нюхал Тоби. Шорох сухой листвы — и на маленьком лице появилась улыбка, когда открылся скрытый секрет. Из-под нескольких слоёв листьев показался коричневый жук.

— Ух ты, какой большой и красивый жук!

Элиан восхищённо воскликнул, и мальчик, повернувшись к нему, просиял ещё ярче. В последнее время его эмоции становились всё более естественными, но сегодня он определённо выражал их чаще и яснее. Это была отрадная перемена.

Присев на корточки, мальчик затаил дыхание, сосредоточившись на чудесном создании перед собой. Величественное насекомое, помедлив, медленно зашевелило усиками, изучая окрестности. Затем осторожно сделало несколько шагов вперёд, потом изменило направление. Мальчик снова принялся усердно фотографировать находку.

Элиан с умилением наблюдал за его полной увлечённостью, затем выпрямился. Густые кроны деревьев полностью скрывали небо над головой. Он приложил ладонь к могучему стволу — и по шершавой коре почувствовал, как передаётся жизненная сила дерева.

Ему хотелось глубоко вдохнуть свежий осенний аромат, наполнявший всё вокруг. Запах влажной земли от листьев, впитавших силу земли, горьковатый аромат коры деревьев, густую энергию всего леса. Но как бы глубоко он ни вдыхал, он чувствовал только то, что воздух холодный и сырой. Даже видя всё это, даже касаясь руками, ему вдруг стало страшно, что всё вокруг — подделка.

«Элиан, я проанализировала образцы, которые прислала та компания. Похоже, у них есть большой потенциал. Может быть, тебе больше не придётся принимать стабилизаторы!» — перед глазами возникло лицо матери, полное надежды на то, что лекарство от феромонной зависимости всё-таки может быть создано. Белая рука Элиана бесшумно скользнула по тёмно-коричневой коре.

— Лукас.

Хруст, хруст. Услышав, как кто-то, более крупный и тяжёлый, наступает на сухие листья, Элиан обернулся. Это был Лоренц. В тот же миг Элиан почувствовал лёгкий озноб, сам не зная почему. Может быть, из-за того, что они слишком долго пробыли в лесу, тело остыло? Тут он заметил, что шея, кажется, особенно зябнет. Пока он бессознательно растирал затылок, Лоренц подошёл почти вплотную.

— Может, уже пора перекусить?

Мальчик покачал головой на предложение Лоренца.

— Ты уже много гулял. Наверное, устал.

«Не устал, хочу ещё гулять». Мальчик снова и снова качал головой. Весьма решительное заявление. Элиан, взглянув на часы, мягко поддержал Лоренца.

— Но уже четыре часа. Даже если ты сам этого не чувствуешь, твоё тело может устать.

Мальчик, показывая, что ещё не хочет возвращаться, теребил уши плюшевого кролика. Опустив голову, он выглядел расстроенным, и Тоби подошёл ближе, ткнулся носом ему в поясницу. Мальчик погладил собаку по спине и замер, обняв её за пушистую шею.

— Лукас, уговоры не помогут.

От строгого голоса Лоренца большие карие глаза мальчика дрогнули.

Лоренц ещё в начале консультаций заявил, что нельзя бесконечно потакать ребёнку только потому, что у него тревожные реакции. Элиан был с ним согласен. Если позволить ребёнку нарушать правила и уклоняться от ответственности только из-за тревожного поведения, это может принести больше вреда, чем пользы. Но Лукас, кроме того, что не выходил из комнаты и не говорил, был во всех отношениях образцовым ребёнком. Он почти не капризничал, поэтому особой строгости к нему и не требовалось. И вот сейчас, впервые за несколько месяцев выйдя на улицу, Лукас повёл себя почти упрямо. Элиан счёл это скорее положительным сигналом. Настаивать на своём и упрямиться — это нормальное поведение для детей его возраста. Это могло быть признаком того, что Лукас идёт на поправку.

Лоренц, глядя на мальчика сверху вниз, без колебаний опустился перед ним на одно колено. Он взял мальчика за руку и ощупал её.

— Видишь? Руки уже такие холодные.

Он достал перчатки из большой сумки через плечо и надел их на мальчика. Затем накинул ему на плечи детский плащ из флиса. Всё это время мальчик послушно позволял Лоренцу заботиться о себе. А Элиан, стоявший рядом, смотрел на них сверху вниз.

Лоренц Локхарт, с суровым выражением лица и неуклюжими пальцами, завязывал узел на плаще мальчика. Он ли? Был ли он тем, кто стоял за тем испытанием? Тем бесчеловечным организатором, который проводил опасные клинические испытания, стоившие жизни людям, и не взял на себя никакой ответственности... Неужели это действительно он?

Лоренц взял мальчика за маленькие плечи и посмотрел ему в глаза.

— Мы видим, что ты здесь хорошо поиграл, так что в будущем сможем приезжать сколько угодно.

——...

Мальчик переводил взгляд с Лоренца на Элиана. Заметив это, Лоренц с убеждением в голосе добавил:

— И я, и мистер Элиан — мы все приедем сюда снова.

Элиан был немало удивлён. Потому что Лоренц безошибочно понял, что именно означал взгляд мальчика.

— Но сегодня первый день, и переутомляться не стоит.

Мальчик, хлопая большими глазами, внимал словам Лоренца, а затем медленно кивнул. Он согласился.

Выражение лица Лоренца заметно смягчилось.

— Хорошо. Ты уже замёрз, так что спустимся вниз, выпьем какао с зефиром. Я разожгу камин, и вы сможете зажарить зефир прямо в нём. Как тебе?

При словах «камин», «зефир» и «какао» лицо мальчика мгновенно просияло. Он тут же поднял голову и посмотрел на Элиана снизу вверх. Элиан не мог не улыбнуться этому выражению предвкушения.

— И ещё, вот.

Элиан, собравшийся было взять мальчика за руку, вдруг резко развернулся — у него перед грудью возник какой-то предмет. Лоренц протягивал ему шарф. Тёплый шарф в тартан, который он носил на шее.

Испуганный Элиан замахал руками, отказываясь.

— Ах, нет! Мне не холодно. Всё в порядке.

— Всё в порядке, как же.

Цокнув языком, Лоренц, которому, видимо, надоело ждать, сам обмотал шарф вокруг шеи Элиана.

— Здесь не то что в городе. Речной ветер и влажность леса. В такое время температура резко падает.

Как только шарф коснулся кожи, Элиан сразу почувствовал тепло. Осознав тепло, он, наоборот, понял, что всё это время ему было холодно.

— Но вы, мистер Локхарт, тоже...

— Поэтому я надел водолазку. В отличие от некоторых, я хорошо подготовился к здешней погоде. Обмотайте плотнее, пару раз.

Лоренц уже отвернулся и гладил Тоби. Его решительная спина говорила, что даже не стоит пытаться вернуть шарф.

Элиан, теребя край шарфа на шее, тихо пробормотал:

— ...Спасибо.

Он обмотал шарф вокруг шеи ещё пару раз, как и советовал Лоренц. Всего лишь укутав шею, он почувствовал, как тепло разлилось по всему телу, будто его накрыли толстым одеялом. И всё же по спине внезапно пробежал холодок. Может быть, это расплата за то, что он недооценил здешнюю погоду, и он простудился.

Лоренц, тепло укутавший и Элиана, и Лукаса, довольно улыбнулся.

— Ну что, пойдём жарить зефир?

Лукас ответил улыбкой и потянулся к небу. Тоби радостно гавкнул пару раз, словно говоря, что тоже хочет участвовать. Лоренц с едва заметной улыбкой погладил собаку по голове.

Экспедиция начала возвращение по своим следам. На этот раз они шли в ряд, все вместе. Как три фигурки на рисунке Лукаса. Вдруг Лукас выпустил руку Элиана и со всех ног побежал вперёд. Тоби бросился за ним. Двое мужчин с умилением смотрели им вслед. С запада, из-за реки, мир окрашивался в тёплый, ностальгический цвет.

■

Лукас был полностью поглощён тем, как жарить зефир на камине. А Элиан, попросив разрешения у Лоренца, ненадолго отлучился. Под предлогом, что хочет посмотреть дом. Осмотрев первый этаж, он направился на второй. Он осторожно поднимался по скрипучей старой лестнице, внимательно разглядывая каждую картину на лестничной площадке. Но, как и на первом этаже, того, что он искал, не было. На втором этаже была небольшая гостиная, наподобие семейной комнаты. Элиан подошёл к окну и раздвинул льняные занавески. Открылся вид на реку Гудзон внизу под холмом. Широко разлившийся закат касался леса и скал на другом берегу реки. Пейзаж, похожий на кадр из фильма. Вокруг царила лишь безмолвная природа, и трудно было поверить, что всего в часе езды находится такой мегаполис, как Манхэттен. Элиан перевёл взгляд внутрь комнаты.

Он тщательно осмотрел внутренность шкафчиков, семейные фотографии на серванте, картины в коридоре... Обыскал и второй этаж, но в конце концов нигде не нашёл никаких зацепок. Не говоря уже о вещах, связанных с полумесяцем, здесь даже герб семьи Локхарт не бросался в глаза. Может быть, потому что этот дом не принадлежал семье Локхарт? По словам Маргарет, этот дом был не отца, Дэймона Локхарта, а наследством, которое мать Лоренца оставила ему.

Элиан взял в руки одну из многочисленных рамок. На фотографии были маленький Лоренц и собака, похожая на Тоби. Фоном служила подъездная дорожка перед этим домом. Лоренцу на вид было лет шесть или семь, но в его глазах уже читалась твёрдость, а губы были упрямо сжаты. Особенно впечатляла его прямая, почти высокомерная осанка — точь-в-точь как сейчас.

Когда он договаривался с Лоренцем о поездке сюда, он больше всего надеялся на прогресс в состоянии Лукаса. Но не только на это. Была и надежда, что, может быть, удастся найти что-то, связанное с клиническим испытанием. Ту самую картину с полумесяцем, которая висела внутри здания «Норт-Ривер Биомедикал». Или значок с полумесяцем, который носили на воротнике сотрудники... Но и здесь он не нашёл связи с испытанием.

«Ты же не думал, что всё будет легко?» — как сказал Винсент. Против такого гиганта, как Грифон, раскрыть тайну будет нелегко. К тому же, судя по близкому общению, Лоренц был навязчиво педантичен. Если бы он был организатором испытания, он не стал бы небрежно разбрасываться уликами. Даже если бы организатором был Джошуа, ситуация вряд ли отличалась бы.

«Так не пойдёт. Нужно проникнуть глубже. Достаточно, чтобы войти в запертые комнаты... Открыть ящики его прикроватной тумбочки...» Рука Элиана, сжимавшая рамку, напряглась. Он ещё раз посмотрел на ребёнка на фотографии. В этом напряжённом, словно у солдата, ребёнке чувствовались сильная гордость и самоуважение. Но в то же время проглядывала и гнетущая навязчивость. Напряжение, которое часто можно увидеть у детей, строгих к себе, которые боятся разрушиться от малейшей ошибки. Вероятно, отпечаток сурового воспитания Дэймона Локхарта. Если бы такой ребёнок пришёл к нему в центр, он, скорее всего, счёл бы, что ему требуется вмешательство.

Элиан поставил рамку на место.

Зелёные глаза маленького Лоренца, который отчаянно нуждался в чьей-то помощи, казалось, долго не сотрутся из памяти.

Вернувшись в гостиную на первом этаже, он увидел тридцатидвухлетнего Лоренца, стоящего на одном колене перед камином. Тот как раз подкладывал ещё одно полено. Он аккуратно положил его на угли, подвинул брёвна для лучшей циркуляции воздуха, кочергой поправил золу — все движения были довольно умелыми. Лоренц совсем не походил на человека, который переложил бы всё это на прислугу. Это было неожиданно.

Позади Лоренца, на безопасном расстоянии от огня, Лукас спал крепким сном. Уткнувшись лицом в подушку на ковре и укрывшись одеялом, его тело равномерно вздымалось и опускалось. Длинные уши плюшевого кролика, которого он прижимал к себе, торчали из-под одеяла, а Тоби, лёжа рядом, щурился от тепла.

Элиан невольно умилился. Ребёнок, который ещё недавно не выходил из своей комнаты, теперь, в незнакомом месте, уснул рядом с Лоренцем — без няни, без Элиана. Это означало, что он полностью доверял ему и чувствовал себя в безопасности.

Приблизившись к камину, Элиан понизил голос, чтобы не разбудить ребёнка.

— Здесь замечательно.

Лоренц, опустив щипцы, обернулся.

— Правда?

Отряхнув ладони, он вернулся к ковру, где были разложены напитки и закуски, и уселся. Затем жестом пригласил Элиана сесть рядом.

— Так не похоже на пригород Нью-Йорка. Я бы поверил, если бы сказали, что мы в английском графстве Суррей. Сверху, со второго этажа, открывается прекрасный вид на реку.

— Вы когда-нибудь бывали в Суррее?

— Проезжал по пути из Лондона в Бат. Ненадолго.

— Путешествовали?

— Да. Летом после школы съездил в Европу примерно на месяц.

— Что-то вроде путешествия налегке?

Вопрос вызвал приятные воспоминания. Элиан улыбнулся, вспоминая.

— Да. Экономили на жилье, останавливались в гостевых домах, три дня подряд ели одни бутерброды.

— По вашему лицу видно, что вам понравилось. Хотя, наверное, пришлось и потрудиться.

— Даже если мы сбивались с пути или опаздывали на поезд, всё равно было весело. В том возрасте, когда ты с друзьями, всё в радость.

— В том возрасте? Это же было не так уж и давно, разве нет?

Лоренц усмехнулся. Смех человека, подшучивающего над подростком, который притворяется взрослым. От такого обращения, будто он был ребёнком, Элиан невольно, словно оправдываясь, поспешно добавил:

— Хоть я и моложе вас, мистер Локхарт, я уже закончил аспирантуру. Так что школьные годы, конечно, давно прошли.

— М-м... Судя по тому, как вы заводитесь от разговоров о возрасте, вы всё же ребёнок.

——...

Элиан крепко сжал губы. Он не мог не признать, что в его словах была доля правды. Лоренц просто дразнил его, а реагировать так остро — значит действительно быть младшим.

Лоренц, искоса поглядывая на его реакцию и усмехаясь, как бы невзначай спросил:

— Кстати, а друг ваш...

— Мы путешествовали с Винсентом.

— Хм.

Разговор, который до этого шёл так естественно, внезапно прервался. Лоренц, непонятно чему вздохнув, взял бокал с янтарным напитком. Затем, протянув Элиану другой бокал, сменил тему:

— Выпейте это. Вы, кажется, не особо любите какао.

— Это... что?

— Яблочный напиток. Горячий.

Элиан нерешительно взял бокал. Лоренц, заметив его недовольное лицо, усмехнулся.

— Вы никогда его не пробовали?

— Горячий фруктовый напиток... как-то не очень.

— Всё как у ребёнка.

Лоренц усмехнулся.

— Попробуйте. Согреетесь. Не только Лукас замёрз, наверное.

Элиан по привычке сначала попробовал понюхать, но никакого аромата не ощутил. Значит, и вкус будет таким же. Он сделал несколько глотков. К счастью или нет, но на вкус это было просто тёплой водой.

— Не так уж и плохо, правда?

С видом «я же говорил» Лоренц спросил с уверенностью, и Элиан неопределённо кивнул.

Опуская бокал, Элиан заметил кое-что и тихо усмехнулся.

На подносе лежало несколько зефирин на длинных палочках. Большинство из них были сильно подпалены с одной стороны до коричневого цвета и выглядели несъедобными. Судя по неумелому обращению, это определённо была работа Лукаса.

— Кажется, зефира поджарили слишком много.

— Ах, вы об этом.

Лоренц усмехнулся, глядя на кучу палочек.

— Он больше увлёкся процессом, чем тем, чтобы съесть.

Лоренц взял одну обугленную зефирину и с улыбкой рассмотрел её. Он явно был доволен.

— Я объяснил ему, что нужно жарить медленно на краю, чтобы огонь не касался, но он всё равно засовывал в пламя. Не то чтобы он не понимал — ребёнок сообразительный. Просто сам процесс ему казался забавным.

Он говорил, что не намерен потакать капризам, но всё равно позволил поджарить столько зефира, сколько не съесть. Наверное, сегодня, когда ребёнок впервые за долгое время весело проводил время и нашёл себе занятие, он захотел быть снисходительнее.

Немного поодаль Лукас всё ещё крепко спал. Его лицо было безмятежным. Возможно, даже во сне он исследовал лес.

— Наверное, устал.

— Ещё бы. Столько ходить по лесу.

Лоренц улыбнулся, как бы говоря «ничего не поделаешь». Улыбка была полна нежности, что бы он ни отрицал.

Слушая потрескивание углей в камине, Элиан тихо смотрел на ребёнка.

— Хотя он уже начал выходить из комнаты, покидать дом ему было впервой. Я сам не был уверен, как Лукас отреагирует. Но сегодня он адаптировался гораздо лучше, чем я ожидал.

— Честно говоря, я тоже удивился. Не думал, что он будет так бегать.

Взгляд Лоренца тоже был прикован к ребёнку.

— Может быть, потому что это место кажется отделённым от внешнего мира.

— Это тоже влияет?

На осторожный вопрос Лоренца Элиан кивнул.

— Как я уже говорил, причина, по которой Лукас не выходил из комнаты, в конечном счёте — тревога. Он не чувствовал себя в безопасности за дверью. Вне комнаты его поджидают непредсказуемые раздражители, тогда как в комнате он в какой-то степени контролирует ситуацию.

Тоби, дремавший рядом с Лукасом, поднял голову. Потом, потянувшись, он перебрался к Лоренцу и улёгся рядом.

— Даже обычный взрослый может нервничать в незнакомом, неконтролируемом месте. Что уж говорить о ребёнке вроде Лукаса.

Поглаживая шею собаки, Лоренц смотрел на ребёнка; в его глазах мелькнули сочувствие и жалость. Он не старался их показать, но нельзя было отрицать, что эти чувства в нём есть.

Элиан поджал колени и обхватил их руками.

— Здесь малолюдно. Можно сказать, что почти никого нет, раз это частная территория. Нигде нет людей, нет рукотворных объектов. Возможно, именно поэтому Лукас почувствовал себя здесь в безопасности.

— Если он так почувствовал, это хорошо. В его равнодушном тоне чувствовалась искренность. Лоренц последние два месяца каждый день уделял ребёнку полчаса. Такой человек не мог остаться равнодушным к переменам в мальчике. — Это ваша заслуга, мистер Локхарт. Я серьёзно.

——...

Рука Лоренца, гладившая Тоби, замерла. Затем он медленно повернулся к Элиану. Из-за отражения пламени камина его зелёные глаза казались необычайно тёплыми. Их взгляды встретились ненадолго. После короткого зрительного контакта Лоренц, словно спасаясь бегством или отворачиваясь, снова отвернулся. И, поглаживая спину Тоби, пробормотал:

— Лоренц.

— Что?

— Называй меня Лоренцем.

— Но...

— Мы видимся каждый день, живём в одном доме. Странно продолжать так официально обращаться.

— Но в центре мы почти никогда не называем опекунов по имени.

— Это не центр.

— Я уже больше двух месяцев называю вас мистер Локхарт, и...

От неожиданного предложения Элиан лишь крутил в руках бокал. Теперь, когда его просили называть по имени, язык не поворачивался от неловкости.

— А Маргарет вы называете по имени?

— Ну, это...

Его особая логика. Казалось, что слова не к месту, но и возразить было нечего.

— Попробуй.

— Что?

— Для пробы. Может, это не так уж и странно.

Лоренц не отступал. Его взгляд тоже. Он беззастенчиво смотрел, не обращая внимания на неловкость собеседника, загоняя Элиана в угол. После нескольких попыток тот наконец выдавил:

— Ло...ренц.

——...

Хотя он сам и попросил об этом, Лоренц не смог скрыть растерянности. Его бледное лицо, казалось, забыло, как моргать. Словно он случайно столкнулся с моментом, о котором всегда мечтал.

Элиан не выдержал этой тишины. Он неловко улыбнулся и отвернулся.

— Всё же странно. Вы сами чувствуете неловкость, мистер Локхарт. Давайте вернёмся к прежнему...

— Почему ты решаешь за меня? Мне ничуть не неловко.

С этими словами Лоренц схватил Элиана за запястье. Он притянул его, словно говоря «посмотри на меня». Когда их взгляды снова встретились, его лицо было серьёзнее некуда.

— Называть меня Лоренцем нет ничего странного. Продолжай так делать.

Он явно не собирался отступать, пока не получит обещания. Когда Элиан медленно кивнул, Лоренц наконец, помедлив, отпустил его запястье. И, словно у него пересохло в горле, залпом допил яблочный сидр. Его профиль казался почти рассерженным, но теперь Элиан достаточно знал его, чтобы понимать: так он просто смущён.

Элиан тоже сделал несколько глотков безвкусного напитка, чтобы скрыть неловкость. В камине горели дрова, спал ребёнок, Лоренц гладил собаку. Вокруг было тихо и мирно, словно в отрыве от остального мира.

— Сегодня я был удивлён. Вы довольно хорошо обращались с Лукасом.

— Так выглядело?

— Вспомните, как вы начинали проводить время с Лукасом. По сравнению с тем временем, это огромный прогресс.

На похвалу Элиана Лоренц усмехнулся.

— Я просто подражал матери.

— Ма...тери?

Он упоминал Дэймона Локхарта, но чтобы Лоренц сам заговорил о матери — такое было впервые.

— Этот дом принадлежал моей матери. Когда мы приезжали сюда, мы всё время бродили по лесу вдвоём.

Элиан почувствовал, что его профиль стал немного мягче. Наверное, он вспоминал что-то хорошее.

— Даже когда было так холодно, что щёки краснели, я не хотел возвращаться и капризничал. Тогда она всегда уговаривала меня камином, зефиром и какао. Как бы я ни хотел ещё погулять, тело уже остывало и уставало, и от этих слов я каждый раз не мог устоять.

Элиан из своих источников знал, что его мать умерла рано. Новость о том, что бывшая жена Дэймона Локхарта погибла в автокатастрофе, взбудоражила всю Америку.

Лоренц, бледно улыбнувшись в конце фразы, на мгновение задумался. Глаза Тоби полностью закрылись под его уверенной рукой.

— Как-то в разговоре я упоминал, что отец был очень строг.

Когда он заговорил снова, улыбка уже исчезла с его лица.

— Он не гнушался телесными наказаниями. Верил, что суровое воспитание делает сыновей сильнее. Там, где не видно одежды, всегда были синяки от побоев.

Элиан вспомнил фотографию на втором этаже. Ребёнок, напряжённый, как солдат. Раз он употребил слово «побои», можно было догадаться, что наказания были довольно жестокими.

Низкий, хриплый голос спокойно вспоминал своё прошлое.

— Отец... казался человеком, одержимым навязчивым страхом.

— Чего он боялся?

— Что я не смогу благополучно стать наследником. Вечно боялся.

——...

— Потому что всегда считал меня недостаточно хорошим.

Глаза Лоренца смотрели на огонь в камине. На мгновение его взгляд показался даже горячее пламени. Может быть, из-за гнева и ненависти к отцу. Он налил себе ещё яблочного сидра и продолжил.

— Думаю, это началось примерно в то время, когда он подарил мне ту машину. Он стал ездить с волонтёрскими миссиями в детские дома, значительно увеличил свои пожертвования. И в одном из домов, куда регулярно ездил, он встретил Лукаса.

Насколько было известно из прессы, Элиан уже знал эту историю. Если с именем связана фамилия Локхарт, никто не может избежать внимания СМИ и общественности. Пресса пестрила заголовками о ребёнке, который, пробыв в приюте дольше обычного возраста для усыновления, наконец обрёл новую семью, и кричала, что Лукас, усыновлённый семьёй Локхарт, — это настоящий победитель в жизни, перевернувший свою судьбу. Некоторые газеты даже предсказывали, какое астрономическое наследство он получит в будущем.

— Отцу было неловко улыбаться. Он редко по-настоящему улыбался при жизни, так что улыбательные мышцы у него просто не развились. Но с Лукасом он был нежен. Ни разу не нахмурился.

Лоренц усмехнулся, глядя в пустоту.

— Наверное, хотел искупить свои ошибки передо мной и Джошуа через этого ребёнка.

Он залпом допил остатки напитка, словно это был крепкий виски.

— Какая бы ни была причина усыновления, мне всё равно. Я уже не в том возрасте, чтобы жаждать отцовского признания, да и понимать или прощать его я не собираюсь. Просто...

Он замолчал и снова посмотрел на Лукаса.

— Я, выросший таким, смогу ли стать хорошим опекуном? У меня нет уверенности.

— Ах...

— Я ненавижу отца, но его методы воспитания — единственные, что я знаю. Не повторю ли я на этом ребёнке те же чувства, что пережил сам?... Да, если честно, мне страшно.

Понимая, как нелепо звучит признание в собственном страхе, Лоренц несколько раз провёл ладонью по лицу и горько усмехнулся.

Элиан, который до этого молча слушал, спокойно заговорил.

— Само то, что вы об этом беспокоитесь, уже доказывает, что у вас есть задатки хорошего опекуна.

— Не пытайтесь меня утешить. Благодаря отцовскому воспитанию я предпочитаю слышать правду, какой бы горькой она ни была.

— Это не утешение.

Лоренц криво усмехнулся.

— Я и сам знаю, что я не совсем нормальный человек. Честно говоря, меня это не волнует. Мне нет дела ни до чего, кроме как заполучить всё, что можно достичь с именем Локхарт. Но...

Он покрутил бокал в руке и продолжил.

— Даже если я уже такой, я не хочу, чтобы кто-то другой прошёл тем же путём, что и я. Это было... не самое приятное путешествие.

— Этого уже достаточно.

——...

Голос Элиана был тихим, но полным уверенности. Лоренц медленно повернулся к нему.

— Идеальных опекунов не существует. Их и не может быть. Но вам, мистер Локхарт, небезразлично, чтобы Лукас не пережил те же страдания, что и вы.

— Какая польза от одних мыслей?

— Уже тем, что вы так думаете, вы отличаетесь от своего отца.

Элиан смотрел прямо, не отводя глаз. Он хотел донести до Лоренца, опекуна ребёнка и в то же время ребёнка с тяжёлым детством, свои искренние чувства как консультанта. Вероятность того, что он мог быть заказчиком клинических испытаний, не имела значения — так же, как Лукас не был связан с этими испытаниями.

На расстоянии вытянутой руки. Взгляд Лоренца медленно скользил по лицу Элиана. Словно он встретил невиданное существо — в его взгляде смешались восхищение и изумление, он изучал что-то невероятно незнакомое и таинственное.

— Когда ты на моей стороне... это приятно.

— Я не на вашей стороне. Я высказываю своё мнение как детский консультант.

Брови, цвета его волос, густые золотистые ресницы, а под ними, в глубине, — голубые глаза. Зелёный взгляд, скользнув по переносице, щекам и губам, снова остановился на глазах Элиана.

— Но в одном вы ошибаетесь.

— В чём же?

— Не «мистер Локхарт», а «Лоренц».

— Ах...

Элиан невольно рассмеялся. Потому что предчувствовал, что теперь это замечание будет повторяться каждый раз, когда он забудется.

— Вы всегда так делаете со всеми опекунами?

——...

— Так нежно, будто исцеляете.

— Ну...

«Это же моя работа» — хотел было ответить Элиан, но его слова оборвал следующий вопрос Лоренца.

— Наверное, много глупцов, которые неправильно понимают?

— Неправильно понимают?

— Как же не понять, когда на тебя смотрят такими глазами и шепчут, что ты не виноват?

«Шепчу, что не виноват... такими глазами... У меня и в мыслях не было...»

Потрескивали угли в камине. На расстоянии, где стоило чуть наклониться, и плечи бы соприкоснулись, прозрачные зелёные глаза без тени сомнения смотрели на Элиана. Сейчас эти глаза были ни на лес, ни на болото. В этот миг они были просто...

— Элиан.

——...

— Я давно хотел сказать. У тебя приятный запах шампуня.

Лицо Лоренца медленно наклонилось и приблизилось. Неужели он хочет... понюхать шампунь?

Пока Элиан замешкался, лицо Лоренца приблизилось настолько, что кончик его носа почти коснулся его щеки. Они дышали в унисон. Веки Элиана быстро заморгали.

«Та-дак». Потрескивание искр в камине прозвучало особенно громко.

Глаза, приблизившиеся вплотную, не были похожи ни на лес, ни на болото. В этот миг в них отражалось только... лицо самого Элиана. Пока он смотрел в эти глаза, губы Лоренца, тёмные и насыщенные, как хорошо выдержанное красное вино, преодолели последнее расстояние.

——...

——...

Их губы соприкоснулись. Не успел Элиан осознать, что происходит, как в следующее мгновение поцелуй стал глубже. С такой силой, что он чувствовал мягкость чужой плоти.

Испуганный Элиан отвернул голову. Лоренц на мгновение замер, но тут же последовал за ним, восполняя расстояние. Элиан на этот раз отодвинулся дальше и отчётливее.

Прикрыв губы тыльной стороной ладони, другой рукой он оттолкнул Лоренца за плечо.

— Вы забыли о мисс Уэсли?

——...

— Вы же скоро женитесь.

При упоминании имени третьего лица Лоренц нахмурился. Он и не думал отстраняться. Так и остался на месте, дыша Элиану в лицо — тепло касалось кончика носа и губ.

— Ты так отказываешь?

— Нельзя так поступать, когда у вас скоро свадьба.

— То есть, если бы я не собирался жениться, ты бы позволил?

——...

Только это Элиан не мог отрицать с уверенностью. Хотя поцелуй инициировал Лоренц Локхарт, атмосфера сложилась сама собой, очень естественно. Если бы они встретились в других обстоятельствах, в другом положении, возможно, он бы не оттолкнул этот поцелуй.

Широкие плечи, не отступавшие ни на дюйм, надвинулись ещё ближе. Казалось, ещё мгновение — и Лоренц повалит Элиана на ковёр.

— Думаешь, я буду хранить верность жене? Ни я, ни она этого не ожидаем. Мой брак — всего лишь стратегический союз.

— Локхарт... Каковы бы ни были ваши обстоятельства, вы не можете так поступать с человеком, с которым собираетесь пожениться. Я не хочу.

Сердце бешено колотилось. По спине и затылку пробежала дрожь. Пальцы, упиравшиеся в его плечо, чтобы он не приближался, онемели.

Страница книги Кипарисовая мозаика в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

О книге