Глава 1

В последнее время я и впрямь чувствовал себя выжатым как лимон.

— Жара или головокружения не беспокоили?

— Вроде да... А может, и нет. Не уверен.

Честно говоря, с первого дня работы в Центре я не помню ни дня без физического или умственного истощения. С возрастом жизнь и вовсе превратилась в банальное выживание.Типичная рутина офисного планктона: после смены отрубаешься как убитый, а утром восстаешь зомби, способным лишь разлепить веки.

— Но ведь эти мелочи не тянут на симптомы пробуждения, верно?

— Не тянут. И тем не менее, иногда люди пробуждаются именно так. Судя по всему, это ваш случай. Видите график? Это волны направления. Обычные эсперы их не излучают. Вы же и сами прекрасно это понимаете, верно?

Врач из медицинского блока Центра продолжал вещать с добродушной улыбкой, но в его прищуре читалось категоричное неприятие любых возражений.

Графики не лгут. Уж точно не те, что выдает дорогущий американский сканер, за аренду которого мы ежегодно отваливаем по три миллиарда вон.

Раньше использовали довольно топорный метод: нужно было сжать рукоятку, похожую на палку, и прибор замерял волны, исходящие от ладоней. А эта новая машина, как говорят, использует высокочастотные токи, чтобы стимулировать энергию направаления в организме и измерять ее выход наружу. Ну, или как-то так.

В общем, это чудо передовой науки, как уверяли, выдает самые точные и детализированные результаты среди всех существующих на планете устройств. И именно эти результаты я сейчас всеми силами пытался отрицать.

— Но... но ведь я эспер!

Именно так. Я — эспер. Причем эспер ментального типа S-ранга, один из трех на всю страну. Из-за этого, не имея иных вариантов, я и поступил на службу в Центр, где по сей день ишачу как проклятый.

— Когда вы в последний раз получали направление?

Направление? И когда же это было... Помню только, как секретарь всё зудел над ухом, требуя внести сеанс в расписание.

С тихим вздохом я достал из кармана ежедневник. В последнее время навалилась куча работы, так что, наверное, около недели назад... Стоп, почему записей нет? Я перелистнул еще несколько страниц назад и только тогда увидел дату, обведенную красным.

— Кажется, прошло... чуть больше месяца.

— Всё это время вы продолжали работать, расходуя энергию. А симптомы надвигающегося срыва или отката были?

Стук по клавиатуре заметно ускорился и у меня появилось стойкое предчувствие, что мою медицинскую карту навсегда замуруют в архивах подземелья Центра под грифом «уникальный прецедент».

— Вроде бы... не было. Наверное.

— Хм, в таком случае, похоже, ваше собственное направление уже тогда начало понемногу просачиваться наружу.

Невероятно. Как бы я ни был занят, как я мог так по-идиотски пропустить свой цикл? Мне аж поплохело от своей безалаберности. Обычно, стоило мне почувствовать малейшее недомогание, я тут же бежал на сеанс. Но за последний месяц я действительно ни на секунду не вспомнил о направлении. Для эспера это преступная халатность.

Да, я носил ограничитель срыва, но что, если бы мое направление иссякло незаметно для меня, и я бы вышел из-под контроля?

— Что ж, впредь вам больше не придется ходить на сеансы. Теперь вы и сами можете выступать в роли проводника.

— То есть, я буду самозаряжаться своей же энергией... Типа того?

— Ну, в общем, да.

— Хотите сказать, я превратился в батарейку с вечным двигателем?

— Если говорить метафорами... то да.

Охренеть. Я совершил то, что оказалось не по силам величайшим умам науки. Мое тело — вечный двигатель. С ума сойти. Значит ли это, что теперь я идеальный раб, которого можно эксплуатировать сколько угодно?

— Надеюсь, это не обернется двойной рабочей нагрузкой или какой-нибудь еще абсурдной дичью?

— О, что касается переработок, то на вас теперь распространяется трудовой кодекс проводников. Для поддержания качества направления их сверхурочные строго регламентированы.

Из всего, что я сегодня услышал, это была единственная по-настоящему радостная новость.

— По правде говоря, вы первый «универсал» за всю историю корейского Центра. Так что точные детали, скорее всего, будут обсуждаться на специальном собрании. Тем более, что вы уже запечатлены с другим эспером. Ваш случай исключителен во всех смыслах.

— И не поспоришь.

«Охрене-е-е-е-е-еть можно».

Я молча проглотил рвущиеся наружу ругательства.

В чем проблема, спросите вы? Да во всём, от начала и до конца.

Во-первых, я вообще ни с кем не собирался запечатлеваться. Если уж на то пошло, я планировал до конца своих дней сидеть на медикаментозных заменителях  направления и спокойно помереть в гордом одиночестве. Звучит, конечно, депрессивно, но таков был план.

Во-вторых, о том, что я стал проводником, я узнал только что. И это, пожалуй, самый абсурдый факт в данной ситуации.

И, наконец, в-третьих. Эспер, с которым я запечатлен — Кан Джуха. Боевой эспер S-ранга, входящий в пятерку сильнейших во всем корейском Центре. Человек, который всего три месяца назад вернулся и подал заявление о «воскрешении» — бюрократическую форму по отмене статуса умершего. К слову, именно я помогал ему с этими проклятыми бумажками.

И этот псих, которого я с таким трудом вытащил с того света, вместо благодарности совершил со мной нечто столь ужасное, как запечатление!

Три месяца назад.

День выдался сумасшедшим — впрочем, как и всегда.

Придя на работу, я первым делом закинулся стаканчиком айс-американо, затем заглянул в допросную, чтобы провести легкое ментальное сканирование и собрать информацию с пленников, которых приволокла наша доблестная армия эсперов. А после отправился на прогулку по территории Центра, чтобы хоть немного остудить кипящий мозг.

Неоправданно огромный, до безобразия просторный Центр отлично подходил для блужданий в раздумьях. И вот во время променада я случайно попался на глаза смотревшему в окно директору бюро национальной безопасности, в результате чего оказался в его кабинете с чашкой бобового чая.

Сначала мы просто сыграли партейки три в «Акулину» с условием, что я не лезу к ней в голову. Я, конечно, предпочитал играть с чтением мыслей, но иногда полезно почувствовать себя обычным человеком.

И вот, как раз в тот момент, когда я одержал победу во всех трех раундах...

Дз-з-зынь! Дз-з-зынь!

Внутренний телефон в кабинете директора истошно заверещал. Директор бросила джокера на стол и сняла трубку.

— Слушаю. Директор Бюро национальной безопасности Син Хёнджу.

Уже через секунду она уставилась на меня мертвенно-бледным лицом и тут же повесила трубку.

— Что стакое? Что-то стряслось?

— Эспер Кан Джуха вернулся.

Услышанное повергло меня в шок.

— Кан Джуха? Тот самый? Вы же говорили, что он мертв!

Кан Джуха. Отряд специального назначения (SOF), в котором он состоял, полегло полным составом во время операции союзных сил в мексиканской пустыне Сонора. Они пытались перекрыть канал поставок для сил сопротивления, но их затянуло во внезапно открывшиеся врата.

Сказать «полегли» — это мягко сказано, потому что опознать останки не представлялось возможным — от них даже пепла не осталось. Врата открылись прямо посреди пустыни, породив множество торнадо, из-за которых подобраться к ним извне было нереально. А в самом эпицентре аномалии располагалась главная база сопротивления.

США, игравшие роль ядра коалиции, первыми умыли руки. Корея же, не успев ничего предпринять, разом лишилась огромного числа элитных бойцов. И самой тяжелой потерей был именно Кан Джуха.

И теперь этот Кан Джуха... вернулся?

— Да с его исчезновения полгода прошло!

Это был какой-то бред. Даже если он каким-то чудом вырвался из врат, снаружи его поджидала целая армия врагов! Они бы ни за что не отпустили его живым. Лицо Кан Джухи они знали чуть ли не лучше, чем лицо собственного лидера.

Если такой человек вернулся, в Центре должны были объявить это национальным праздником и прыгать от радости, но вместо этого... они звонят в бюро национальной безопасности?

Всё это... сильно попахивало чем-то очень нехорошим.

— ...Только не говорите, что Кан Джуха узнал, что Центр его бросил, и теперь собирается перебить здесь всех до единого?

Судя по доходившим до меня слухам, он был как раз из тех, кто способен на подобное. Да и силенок бы у него хватило.

— Мне эвакуироваться? — спросил я, красноречиво указывая на дверь, но директор Син с мрачным видом покачал головой.

— Да что с вами? Вы меня пугаете. Тут ведь ничего сейчас не взорвется?

— Боюсь, на это у него не осталось сил... Говорят, его внутренние повреждения настолько серьезны, будто он пережил срыв несколько десятков раз.

— Что? В смысле?

Как можно пережить срыв несколько десятков раз? Будь ты хоть трижды эспером S-ранга, способно ли человеческое тело выдержать подобное?

— Его привезли изорванного в клочья, и он до сих пор балансирует на грани срыва. Его изолировали в спецпалате на подземном этаже медотсека... К нам поступил запрос на срочную поддержку.

Я быстро вскочил с места. В таких ситуациях нужно вовремя делать ноги.

— Ох, ну и хлопот же у вас прибавится... В таком случае, не смею больше мешать, пойду-ка к себе в офис...

— Куда это тысобрался? Ты идешь со мной.

— А? К-куда?

— Разумеется, в спецпалату.

— Да ну бросьте, я же никто, зачем мне в такое страшное место?

Отличная шутка, директор.

Приближаться к эсперу, который уже пережил десятки срывов — чистой воды самоубийство. Если обычный эспер в преддверии срыва — это бомба замедленного действия, то нынешний Кан Джуха — бомба со сломанным таймером. Рвануть может в любую секунду.

Грубо говоря, если мне не повезет, в то самое мгновение, как я открою дверь спецпалаты — БУМ! — и от меня останутся только воспоминания на стене… может быть.

— Вы ведь не всерьез? Я же не проводник... От меня там никакого толку не будет.

Зачем эсперу, умирающему от последствий срыва, сдался эспер ментального типа? Будь я проводником — другое дело, а так я абсолютно бесполезен. Поэтому у меня не было ни единой причины туда идти, но… у директора Син было иное мнение на этот счет.

— Говорят, мозги Кан Джухи буквально расплавились и он сейчас хуже дикого зверя. Отказывается и от лечения, и от направления.

— ...

Ох, боже, только не это...

— Сейчас во всем Центре ты единственный, кто способен стабилизировать его разум.

Земля мне пухом, блин!

Глава 2

— За что вы так со мной?

Честно говоря, мне хотелось просто разрыдаться.

Спецпалата, в которой я не был целую вечность, по-прежнему внушала первобытный ужас. Массивная дверь из особого сплава казалась не просто прочной — это была неприступная цитадель. И прямо сейчас по ту сторону бесновался монстр, сдержать которого могла только эта самая цитадель.

— Вы же знаете, в физическом плане от меня ноль толка. Я целыми днями просиживаю штаны за столом, откуда тут взяться мускулам? Да я от одного чиха в мою сторону скопычусь.

Я отчаянно пытался съехать с темы, безбожно преувеличивая собственную слабость, но директор Син лишь сложила ладони в умоляющем жесте:

— Выручай, а? Ты же знаешь, я уже старая развалина, на которую даже ментальное сканирование не действует. Мне до пенсии всего три года дотянуть. Умоляю, И Хён. Руководитель Сон.

Так мы и замерли друг напротив друга, отчаянно потирая сложенные ладони, будто две мухи, вымаливающие друг у друга пощады.

— Эм... так вы будете заходить? — робко поинтересовался дежурный безопасник.

Мелькнула мысль, что больше всего расплакаться сейчас хочется именно этому бедолаге на самом дне корпоративной иерархии. Директор Син, видимо, пришла к тем же выводам и мы одновременно опустили руки.

— ...Захожу.

Как-никак статус обязывал: рыдать на глазах у младшего персонала директору и начальнику группы было не к лицу.

— В таком случае, пожалуйста, подпишите соглашение о допуске, форму о неразглашении и ознакомьтесь с рисками получения производственных травм. У вас оформлена расширенная медицинская страховка?

Да уж. Туда мне точно лучше не соваться. Эти дежурные вопросы звучали для меня как: «Вы же в курсе, что сейчас умрете? Место на кладбище уже присмотрели?».

— Только базовая. А, недавно по совету друга оформил еще одну, частную. Страхование жизни... Это тоже вписать?

Когда я её оформлял, еще думал — зачем мне, офисному работнику, такие крайности? Но бывший одноклассник очень просил, и я взял самую дорогую страховку, просто чтобы помочь ему выполнить план...  Неужели этот гад уже тогда предвидел мое будущее?

— Тогда заполните еще и согласие на обработку персональных данных. Это потребуется для последующего опознания.

Хотя умом я понимал, что речь идет о стандартных процедурах на случай ЧП, в моей голове слово «последующего» упорно трансформировалось в «посмертного».

— Ой, а у меня личной печати с собой нет. Раз нет печати, значит, и подписать не выйдет...

— Ничего страшного, просто впишите имя от руки печатными буквами.

Надо же. Какая потрясающая бюрократическая гибкость. Мои жалкие попытки откосить с треском провалились, и в итоге пришлось расписаться больше чем на десяти страницах.

— Уф-ф... Готово?

— Да, порядок. Как только данные внесут в систему, в следующий раз вам достаточно будет просто приложить ID-карту к сканеру. Никакой бумажной волокиты.

— Ясно.

«В следующий раз»? Какая прелесть. Я отчаянно молился всем богам, чтобы вправить Кан Джухе мозги с первой попытки и больше никогда не переступать порог этого проклятого места. Пожалуйста... пожалуйста...

Тяжелая дверь отворилась абсолютно бесшумно. Я ожидал хотя бы легкого скрипа, но от этой гнетущей тишины стало еще страшнее. Изнутри повеяло могильным холодом: температуру в камере намеренно опустили до минимума, чтобы хоть как-то охлаждать перегревающееся от срыва тело эспера.

— Если запахнет жареным, я тут же дерну рычаг, — пообещала директор Син, крепко сжав мои ладони.

При всей её показной дряхлости и любви погонять фасолевый чай за картишками, в работе она была настоящим профи. Единственный человек в Центре, на которого я мог безоговорочно положиться.

А тот самый рычаг, который она собиралась дернуть в экстренном случае... предназначался для ликвидации вышедшего из-под контроля эспера. Последняя, самая радикальная мера, обрывающая жизнь вышедшего из-под контроля эспера за долю секунды.

— Надеюсь, до этого не дойдет, но если я подниму левую руку и подам сигнал, тогда... — Положись на меня. Я не позволю тебе пострадать. Терять такого ценного сотрудника в мои планы не входит.

Под её твердым взглядом мое бешено колотящееся сердце немного унялось.

Хоть я и давно этого не делал, сталкиваться с эсперами в состоянии срыва для меня было не в новинку. На заре карьеры мне доводилось копаться в мозгах даже у врагов из антикоалиции, открыто жаждущих моей смерти. Правда, в один из таких разов я неудачно нарвался на эспера-«резчика», и меня едва не располовинили...

— Я пошел.

Я с мрачной обреченностью взялся за ручку. За дверью тянулся длинный коридор, упирающийся в последнюю преграду, сделанную из того же неприступного сплава. Пойди директор Син со мной, было бы не так страшно. Но если двое из трех ментальщиков S-ранга во всей Корее полягут здесь одновременно — это будет катастрофа национального масштаба.

— Почувствуешь малейшую угрозу — сразу отступай. Не геройствуй, — донеслось из-за спины.

Я кивнул и повернул ручку.

При моем появлении кромешная тьма шлюза вспыхнула резким светом. Стоило бронированной двери за спиной отсечь меня от внешнего мира, как вокруг повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием и гулким стуком шагов.

Остановившись перед последней дверью, я взглянул в объектив камеры под потолком. Там, по ту сторону мониторов, директор Син следила за каждым моим движением. Я коротко кивнул, подавая сигнал, стальная преграда с тяжелым механическим гулом  медленно поползла в сторону.

Внутри царил полумрак, было холодно, как в морге. Название «спецпалата» звучало как издевательство; здесь не чувствовалось ни капли жизни. Из темноты донесся тяжелый, клокочущий хрип, похожий на дыхание дикого зверя.

Кан Джуха.

Я почувствовал его инстинктивно. Справа накатывала такая плотная волна яростной, удушающей ауры, что обычный эспер на моем месте уже блевал бы на полу, скорчившись от боли. Неудивительно, что сюда никто не мог подойти.

Драгоценных проводников S-ранга к спецпалате не подпустили бы и на пушечный выстрел. В отчете черным по белому значилось: он не просто отвергает контактное направление, у него началась острая реакция отторжения даже на препараты-заменители. Поэтому сюда и бросили меня. Задача от Центра предельно ясна: вправить Кан Джухе мозги до такой степени, чтобы он смог принимать энергию.

Ах да, и еще одно маленькое уточнение в конце: Кан Джуха буквально выгрыз кусок шеи эсперу А-ранга, пытавшемуся его зафиксировать. Бедолага сейчас в реанимации. Так что мне «рекомендовали быть осторожным».

От одной мысли об этой жуткой сцене шея фантомно заныла.

— Добрый день. Не думал, что мы познакомимся при таких обстоятельствах. Честно сказать, я вообще надеялся, что мы никогда не пересечемся... Руководитель информационной группы отдела информационной безопасности Бюро национальной безопасности Центра, Сон И Хён. Вы сейчас вряд ли что-то соображаете, но протокол обязывает представиться.

Я осторожно приблизился к массивной стальной клетке в центре помещения. Кан Джуха был распят на операционном столе и скалился, не отрывая от меня взгляда. Не будь на нем намордника, он бы точно бросился на меня и вцепился в глотку. Зрачки в его жутких, светящихся желтым глазах сузились, превратившись в точки. Казалось, он готов в любую секунду обрушить на меня свою силу.

— Сейчас я попробую аккуратно залезть к вам в голову. Будет чертовски больно, но постарайтесь не дергаться, ладно?

То ли из-за ледяного воздуха, то ли из-за самой ситуации,но по всему телу побежали мурашки, а волосы на затылке буквально встали дыбом от напряжения. Только подойдя к прутьям вплотную, я смог в полной мере оценить его состояние.

Да как он вообще до сих пор жив?

Мало того, что он весь был залит кровью, его тело было изрезано так сильно, что с трудом верилось, что человек может выжить после такого. Переживать о том, что он умрет от срыва, не имело смысла — Кан Джуха выглядел так, словно должен был скончаться от кровопотери еще пару дней назад. Жуткие, рваные раны на груди и плечах не оставляли сомнений: его зверски пытали.

— Слушайте, а вы, часом, в плену у антикоалиции не гостили?

Официально его вытащили союзники, но что, если до этого он был в руках врага? Начальство об этом ничего не говорили. Если так, то дело дрянь. Эти выродки из антикоалиции обожают грязные игры с чужими мозгами. Уж лучше бы ему снесло крышу от какого-нибудь стремного босса во вратах — последствия монструозного воздействия лечить куда проще, чем человеческое вмешательство.

Его налитые кровью глаза безотрывно сверлили меня. Я не был уверен наверняка, но это точно не был взгляд человека, смотрящего на себе подобного.

— Что ж, прошу прощения.

Что бы с ним ни сотворили, докопаться до истины можно было только одним способом — вскрыв ему черепную коробку изнутри. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и пустил в ход свою способность.

— Угх!.. Бля-я...

Меня мгновенно вывернуло наизнанку. Вслед за тошнотой накатила такая жуткая мигрень, будто мозг пропустили через мясорубку. Пошатываясь, я вцепился побелевшими пальцами в прутья клетки. Кан Джуха в ответ яростно забился на столе. Массивные цепи, сковывающие его тело, угрожающе залязгали.

— Су-у-ука... Моя голова… Я сейчас с ума сойду.

Глаза дико жгло — кажется, полопались сосуды. Из-под век непроизвольно градом катились слезы. Кан Джуха бился в агонии, прожигая меня взглядом, полным чистой ненависти. Я сверлил его в ответ своими покрасневшими глазами.

Спустя долгую минуту этой безмолвной конфронтации я кое-как восстановил дыхание и взял себя в руки. Я всего лишь на долю секунды коснулся его разума, но ощутил, как мой внутренний резерв энергии высушило подчистую. Проклятье, а ведь я совсем недавно получал направление.

— Какой больной ублюдок... Ха, кто же так над вами поработал, что от мозгов осталась одна каша?

Со времен моей стажировки не находилось никого, кто мог бы заблокировать мое проникновение. Директор Син была права. В таком состоянии Кан Джуху во всей Корее потяну только я. И это точно не последствия врат.

— Основательно же он тебе всё раскурочил...

Не знаю, что за мразь сотворила этот «шедевр», но это абсолютно точно человеческих рук дело. Ну уж нет. Я такое с рук не спущу.

— Кан Джуха, если я вас починю, окажете мне одну услугу? Уж очень хочется посмотреть в глаза ублюдку, который с вами это сотворил.

Я не успокоюсь, пока не перерою каждый миллиметр ваших извилин, не вычислю того, кто установил эти ментальные блоки, и не прикончу его. Или, как вариант, вскрою ему черепушку, перепрограммирую и сделаю своей ручной собачкой.

Я как раз жаловался на кадровый голод в отделе, так что это даже будет полезно. Характер у этого «гения» наверняка то еще дерьмо, но пара моих сеансов воспитания это исправит. Работает он, конечно, грязновато, но врожденный талант налицо.

И, что самое приятное, ловить этого гада будет лично Кан Джуха. А я просто сниму сливки в нужный момент. Идеальный план.

— Правда, для начала мне придется устроить в вашей голове тотальную генеральную уборку, господин Кан Джуха.

Глава 3

Я покинул спецпалату лишь спустя три долгих часа.

— Когда тебя начало рвать, я чуть было реально не дернула рубильник!

— Но я же не подал сигнал.

— Вот именно. Ты не подал сигнал, поэтому я сжала зубы и сдержалась. Честное слово.

Директор Син передернула плечами — видимо, от одних воспоминаний ей становилось не по себе. Хотя, признаться честно, в тот момент мне и самому было не по себе.

Ментальные способности требуют ювелирного контроля. Так как эффект и методы работы сильно зависят от конкретной цели, и если эта самая цель отчаянно сопротивляется, отдача бьет по самому ментальщику. Тот самый приступ тошноты, скрутивший меня при первой же попытке проникнуть в разум Кан Джухи — наглядный тому пример.

В тяжелых случаях возможно «обратное вторжение», которое попросту выжигает мозг применяющего. Именно поэтому я всегда старался не лезть в головы эсперам рангом выше моего. Одно неверное движение — и тебя затянет с концами.

К тому же почти все эсперы проходят тренинги по ментальному сопротивлению. Так что, как ни парадоксально, копаться в мозгах у слегка поехавших ребят куда проще, чем у тех, кто в здравом уме.

А нынешний Кан Джуха... Страшно даже представить, каким чудовищем он был на пике формы. Помимо установленных извне блоков, его собственное отчаянное ментальное сопротивление было настолько мощным, что отдача оказалась колоссальной. Возможно, это эхо его затянувшейся ментальной борьбы с вражеским эспером из антикоалиции.

— Я много слышал о Кан Джухе, но, похоже, он и впрямь невероятный кадр.

Раньше, когда весь Центр стоял из-за него на ушах, мне было абсолютно плевать. Но увидев его вживую, я невольно проникся интересом. До такой степени, что начал понимать, почему директор Центра так с ним носился.

Когда Кан Джуха пропал без вести и признан погибшим, на верхах шли горячие споры о том, устраивать ли ему государственные похороны. Однако директор Центра до последнего отказывался верить в его гибель, и в итоге сошлись на том, что без тела хоронить никого не будут. Впрочем, по уставу три месяца отсутствия автоматически приравниваются к смерти, так что избежать официальной регистрации его кончины всё же не удалось.

Но то ли слепая уверенность, то ли отчаянное упрямство директора в итоге оказались пророческими.

— Честно говоря, если бы ему прямо сейчас констатировали смерть мозга, я бы даже не удивился. Но его сила воли — это что-то за гранью. Ублюдок, который промыл ему мозги — тоже тот еще фрукт, но пока Кан Джуха в глухой обороне и отторгает любые вмешательства, я не смогу пробить эти блоки. Пожалуй... понадобится недели две. Нет, думаю, управлюсь за неделю.

Я сделал глоток апельсинового сока, пытаясь восстановить уровень сахара в крови. Глаза директора Син округлились.

— Неделя? Тебе хватит одной недели?! Центр закладывал на это минимум год! Вау, руководитель Сон, ты и правда играешь в другой лиге.

— Да ладно? Год?

Целый год. Обычно на такое не тратят столько усилий.

Снятие ментальных блоков, если выражаться грубо... похоже на работу дефибриллятора. Суть дефибриллятора в том, чтобы остановить сердце, а затем запустить его ударом тока: «А ну приди в себя, кусок дерьма! Бейся в нормальном ритме!».

Вправление мозгов работает по схожему принципу, только это скорее напоминает серию жестких пощечин. Знаете, как в фильмах, когда человек замерзает где-нибудь на Эвересте, и его лупят по лицу, не давая отключиться. Ты мысленно отвешиваешь оплеухи тому, чей разум ослаб, чтобы заставить его прийти в чувство.

Единственная проблема заключалась в том, что Кан Джуха пытался отгрызть мне руку еще до того, как я успевал замахнуться для этой оплеухи.

— Раз они дают год, значит, хотят, чтобы я вытащил его с минимальными повреждениями рассудка.

— Как-никак, он ценный... нет, абсолютно бесценный актив. Кан Джуху невозможно заменить.

— Я тут подумывал пробить его защиту с помощью электрошока, но, видимо, этот вариант отпадает.

Услышав мое бормотание, директор Син побледнела как полотно.

— Ты же не серьезно?

— Я просто рассуждал вслух.

— ...

— Говорю же, не буду я этого делать. Обещаю.

А жаль. Было бы любопытно посмотреть на его реакции под стимуляторами. Впрочем, будет неловко, если в попытках сбить агрессию я случайно превращу его в пускающего слюни овоща.

— Тогда я тоже беру месяц.

— Да, давай так. Лучше не торопиться. Но... могу я узнать, что ты только что с ним сделал? Нет-нет, я ни в коем случае тебя не подозреваю, руководитель Сон! Просто... если он вдруг умер... мне же нужно составить рапорт наверх, понимаешь? И получить выговор... или меня вообще уволят к чертовой матери...

— Я просто его вырубил.

Директор Син с огромным облегчением схватилась за сердце.

— Фу-у-ух. Так и знала. Я всегда в тебя верила, руководитель Сон. Ни секунды не сомневалась!

— Прямо сейчас к его мозгу не подобраться. Похоже, механизм ментального самоисцеления у него тоже сломан, так что я лишь немного простимулировал его. Вы же говорили, он отторгает медикаментозное лечение?

— Да-да, этого более чем достаточно! Ох, ну и настрадался же ты. Ты ведь знаешь, как я тебе благодарна?

Почему-то в ее исполнении благодарность прозвучала как: «Спасибо, что не убил Кан Джуху».

Пусть у меня и был богатый опыт проведения сомнительных экспериментов над ребятами с промытыми мозгами, но я всё же не забывал, что Кан Джуха — наш актив, а не враг. К тому же, чтобы вычислить того, кто ковырялся в его голове, пациент должен был оставаться живым и относительно вменяемым. Так что вредить ему в мои планы не входило. Хотя, признаюсь, соблазн слегка перекроить его характер, чтобы сделать более сговорчивым, был велик.

— Пойду писать отчет.

— А, да, конечно. Будет нужна помощь — звони в любое время дня и ночи. И, слушай, было бы здорово, если бы ты скинул мне расписание следующих сеансов...

— В следующий раз я просто возьму с собой своего секретаря. Вы ведь человек занятой, директор.

По лицу директора Син было ясно как день: она горит желанием увязаться за мной под предлогом «помощи», чтобы лично контролировать процесс. Но я включил дурака и вежливо съехал. Как бы хорошо мы ни общались, директор Син была цепным псом директора Центра. Если она начнет дышать мне в затылок во время работы с Кан Джухой, это будет сильно напрягать.

— Ты ведь правда его не убьешь?

— Я же дал слово.

Итак, как бы мне так изящно покопаться в его мозгах, чтобы об этом потом слагали легенды?

— Добрый день. Виделись вчера, и вот мы снова здесь. Я дал вам хорошенько выспаться. Как самочувствие?

Видимо, пока Кан Джуха был в отключке, персонал медотсека всё же рискнул зайти. Его отмыли и переодели. Теперь он хотя бы отдаленно напоминал человека, а не окровавленный кусок мяса в тряпье. Хотя, судя по массивным цепям на конечностях и наморднику, до статуса человека ему было еще очень и очень далеко.

Подойдя к клетке вплотную, я почувствовал, что его аура стала чуть менее агрессивной, чем вчера. Даже дикобраз не может вечно ходить с растопыренными иглами — скорее всего, он просто выдохся.

— Поскольку протокол никто не отменял, представляюсь еще раз. Руководитель информационной группы отдела информационной безопасности Бюро национальной безопасности Центра, Сон И Хён.

Едва я закончил фразу, Кан Джуха рванулся вперед, громя цепями.

— М-да. К счастью, физически вы кажетесь вполне здоровым. Рад видеть, что вы идете на поправку. Сразу видно боевика S-ранга.

Я намеренно заговаривал ему зубы, неспешно обходя клетку по кругу. Мне нужно было детально оценить его физическое состояние.

— следующий раз лучше будет оставить вас без одежды. Лечение внешних травм, конечно, не мой профиль, но я должен видеть полную клиническую картину...

Тщательно осмотрев его со всех ракурсов, я вернулся на исходную позицию. Кан Джуха продолжал сверлить меня убийственным взглядом, а на его покрасневшей шее пульсировали вздувшиеся вены.

— Вы постоянно пытаетесь пустить в ход зубы. Уж не знаю, кем вы там себя возомнили — цепным псом или одиноким волком, но от этой привычки мы будем избавляться в первую очередь.

На этот раз я посмотрел Кан Джухе прямо в глаза. В его настороженном взгляде мгновенно вспыхнула первобытная ярость. Отведи он взгляд — было бы куда больше мороки, так что я был даже рад этому откровенному желанию разорвать меня в клочья.

— Будет слегка покалывать

Бросив это дежурное предупреждение, я официально запустил проект «Капитальный ремонт мозгов Кан Джухи». Эспер забился в конвульсиях и глухо зарычал сквозь намордник.

— Ну-ну, скоро всё закончится. Потерпи. Вот так, молодец, — приговаривал я ласковым тоном педиатра, ставящего ребенку болезненную прививку.

Прошла неделя с тех пор, как я взялся за мозг Кан Джухи. Руководство Центра тряслось над ним, как курица над золотым яйцом, и выносило мне мозг чуть ли не ежедневно.

Сами же пели про «долгосрочный проект на год», но судя по тому, как они дышали мне в спину, им хотелось, чтобы я вернул боевика в строй еще вчера. Разве такое вообще реально? Если им так горит, пусть сами попробуют залезть к нему в голову.

Единственным реальным достижением за это время стало то, что Кан Джуха начал меня изучать. Если поначалу он кидался на любой движущийся объект, ослепленный яростью, то теперь, по крайней мере, пытался анализировать ситуацию.

Ну, или точнее, прикидывал свои шансы на успех, если всё же рискнет отгрызть лицо этому очкарику — то есть мне. Впрочем, в такие гляделки играют даже львы в зоопарках. И всё же лев в вольере обладает куда более высоким интеллектом, чем бешеная псина, кусающая всё подряд. Разве это не прогресс? Директор Центра, может, и рвал на себе волосы от нетерпения, но лично меня всё устраивало.

— В обозримом будущем я эксклюзивно закреплен за Кан Джухой. Так что перекиньте допросы пойманных пленных из антикоалиции на рядовых сотрудников. Если совсем не будут вывозить, пусть просто стирают им память и отправляют в тренировочный корпус.

Всего час работы с этим психом выпивал из меня все соки. Учитывая, что в обычные дни я без напряга потрошил по десятку эсперов за смену, нынешний расход энергии был просто катастрофическим. Уровень направления тоже падал с бешеной скоростью. Я начал на полном серьезе опасаться, что откинусь от переутомления.

Поэтому у меня не было иного выхода, кроме как делегировать текучку подчиненным. И я делаю это не потому, что мне лень. Честное слово. Никакой радости от скинутой работы я не испытываю. Ни капельки.

— Эм, босс... Я бы с радостью, но два сотрудника уже заявили, что больше так не выдержат, и положили на стол заявления о переводе. Мы запросили пополнение штата у кадровиков, но... желающих нет.

— Да быть такого не может. Вообще ни одного?

— Ни единого человека.

Пак Джу Ён, мой помощник и по совместительству единственный толковый кадр в отделе, виновато опустил голову.

— Но почему? У нас же в группе высокие зарплаты, да? И отпуск оплачиваемый... Люди ведь любят деньги, разве нет?

— По Центру поползли слухи про наш отдел.

— Какие еще слухи?

— Что здесь люди оставляют свое физическое здоровье в обмен на психические расстройства.

— Звучит как двойной дебафф, тебе не кажется?

— О чем и речь.

Мне очень хотелось возразить. Но крыть было нечем. И от осознания этого факта становилось еще тоскливее.

— Эх, надо было мне валить отсюда еще на стажировке...

Услышав мой тяжкий вздох, Пак Джу Ён сочувственно закивал.

— Но тебе-то сбегать нельзя. Понял?

— ...

— Эй, ты чего замолчал?

— ...

— Эй. Эй!

Игнорируя мои настойчивые оклики, Пак Джу Ён включил режим глухонемого и резко прибавил шагу.

Разумеется, в погоню я не бросился. Любой адекватный взрослый знает: если зеленый свет на пешеходном переходе замигал, нужно смириться с судьбой и ждать следующего. Мне приходилось экономить энергию даже на дыхание, так что тратить ее на беготню за секретарем было непозволительной роскошью.

— Если ты сбежишь, я достану тебя из-под земли! И после смерти тоже в покое не оставлю!

Издалека донесся чуть ли не плачущий голос Пак Джу Ёна:

— Ради бога, перестаньте говорить такие жуткие вещи!

Сюжет набирает обороты, и если вы не хотите ждать выхода следующей главы на сайте — заглядывайте в наш Telegram! Там уже опубликовано продолжение этой истории. Ждем вас по ссылке: https://t.me/virat_team

Глава 4

Впрочем, не сказать, что я не понимал чувств уволившихся. Наоборот, я понимал их на все сто. Копаться изо дня в день в чужих мозгах — удовольствие ниже среднего.

К тому же эти самые «чужие» мозги в большинстве своем принадлежали людям, настроенным отнюдь не дружелюбно. Приходится сжигать направление и ментальные силы, проламывая их защиту и выуживая информацию, которая мне самому ни разу не уперлась. А уж если это мозги ветеранов, прошедших через горнило боевых действий, то там и вовсе кромешный ад из ПТСР и истерии.

Но самая дрянная часть работы ментальщика в другом: чем дольше ты сидишь в чужой голове, тем сильнее происходит синхронизация.

Чтобы предотвратить побочки, следователей обычно регулярно тасуют, но меня это не касалось. Да, бывало, что от перенапряжения у меня раскалывалась голова или ломило всё тело, но я никогда не страдал от кошмаров, сонных параличей, слуховых галлюцинаций или других симптомов, на которые вечно жаловались остальные.

В этом смысле Центр считал меня уникумом, а директор на меня буквально молился.

— Господи, как же хочется уволиться...

Увы, но какими бы выдающимися способностями я ни обладал, если делать что-то не хочется — значит, не хочется.

Я перевел взгляд на Кан Джуху.

Последние несколько дней я приходил на работу прямиком в спецпалату, и теперь она стала для меня такой же привычной, как собственный кабинет. Мой секретарь Джу Ён, следивший за мной по мониторам из безопасной зоны, говорил, что каждый раз вздрагивает, когда я приближаюсь к Кан Джухе. Но я уже дошел до той стадии пофигизма, когда мог бы спокойно вздремнуть прямо возле его клетки.

На самом деле  мне действительно нужно было демонстрировать максимальную расслабленность, чтобы Кан Джуха тоже ослабил бдительность. Так что идея вздремнуть рядом с ним была не такой уж бредовой.

О? А звучит-то неплохо.

В каком-то смысле это тоже можно назвать формой установления раппорта.

— Может, мне сегодня здесь заночевать? — спросил я в пустоту.

В ответ Кан Джуха издал низкий, вибрирующий рык. Прозвучало как отказ, но, по крайней мере, он не скалился и не бросался на решетку, так что я расценил это как позитивную динамику.

— Пора бы вам уже переходить на нормальное питание. Нельзя же вечно сидеть на одних капельницах.

Гр-р-р.

— Хотя, признаться, столовка в Центре — так себе.

Гр-р-р-р.

— Поэтому я каждый день заказываю доставку. Вообще-то по уставу это строго запрещено. Но в прошлом году на пересмотре зарплаты я сказал, что согласен на заморозку ставки, если мне разрешат заказывать нормальную еду.

Пользуясь тем, что он всё равно не понимает ни слова, я продолжал нести всякую околесицу.

— Директор дал добро, но велел молчать в тряпочку... Мол, иначе весь отдел начнет качать права. Вряд ли такое случится, но если вы вдруг запомните этот разговор, держите это в секрете, договорились?

На самом деле, мне и просить не нужно было — достаточно просто подчистить ему память. К тому же в его нынешнем состоянии я был бы только рад, если бы у него в голове вообще хоть что-то отложилось.

Поймав взгляд Кан Джухи, который настороженно и абсолютно бессмысленно следил за мной, я легким, скользящим движением коснулся его разума. Эспер болезненно сморщился, и я тут же оборвал контакт. В тот же миг виски прострелило короткой вспышкой боли.

И всё же прогресс по сравнению с прошлой неделей был колоссальным. Тогда казалось, что от малейшего прикосновения его мозг потечет, как перегретая пластмасса, а теперь консистенция стала скорее похожа на плотный пудинг. Всё еще слишком нестабильно для глубокого погружения, но легкую стимуляцию он уже выдерживал без проблем.

Кан Джуха, отреагировав на этот импульс, на секунду отбросил звериные повадки и задышал как человек. Его грудная клетка тяжело вздымалась.

— Решено. Я сегодня остаюсь ночевать здесь. Иначе мое терпение лопнет первым, а я не из тех, кто славится выдержкой.

Сделав это ультимативное заявление, я вышел наружу и озадачил секретаря поисками подушки и одеяла. Вскоре Джу Ён материализовался не только с запрашиваемым комплектом, но и с матрасом-топпером.

— Не было нужды подходить к делу настолько основательно.

— Уж лучше так, чем вы будете страдать на голом полу. Безопасники обещали мониторить камеры, так что если запахнет жареным, даже среди ночи — просто поднимите руку.

— Угу. И температуру подкрутите. Он уже не искрит, а здесь дубак жуткий.

— Сделаем. Эх... Если честно, я бы с удовольствием вас отговорил... Но вы же всё равно упретесь рогом?

— Ага.

— Так я и думал. Доброй ночи. Что делаем со светом?

— На камерах ночное видение есть?

— Разумеется.

— Тогда вырубай. Я при этом больничном освещении глаз не сомкну.

— Принято. Гашу.

После слов Джу Ёна спецпалата погрузилась в кромешный мрак. Как только этот мерзкий, флуоресцентно-синий свет погас, глазам стало ощутимо легче.

— Спокойной ночи. Сладких снов. Если завтра утром будете вести себя хорошо, угощу шоколадкой, — пробормотал я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Кан Джуха не издал ни звука. Видимо, моя выходка изрядно порвала ему шаблон. Об этом красноречиво говорил и тот факт, что он вжался в самый дальний угол клетки, не сводя с меня настороженного взгляда.

Обычный человек в такой темени не разглядел бы и собственных пальцев, но мы оба были эсперами S-ранга, поэтому прекрасно видели глаза друг друга.

Недавно я приказал удлинить цепи на его конечностях. У меня у самого начинали ныть суставы от одного вида того, как он сутками лежит распятый на операционном столе. Побочным эффектом этой гуманности стало то, что теперь Кан Джуха спал, свернувшись калачиком прямо на полу, но, кажется, так ему было комфортнее.

То ли из-за нового места, то ли еще почему, но мне показалось, что я только-только сомкнул веки, как тут же проснулся. Климат-контроль точно подкрутили, но из-за металлической клетки в полуметре от меня по-прежнему тянуло холодом. И даже несмотря на топпер, пол не шел ни в какое сравнение с моим дорогим матрасом. Спина затекла.

— О-ох...

И как этот парень вообще спит на голом полу?

Ровно в тот момент, когда я, размышляя об этом, повернулся на другой бок...

— Твою мать! Напугал!

…И столкнулся нос к носу с Кан Джухой, который подошел вплотную к решетке и молча смотрел на меня сверху вниз. Его угольно-черные глаза так жутковато поблескивали в темноте, что у меня чуть сердце не остановилось.

Схватившись за грудь, я сделал глубокий вдох. Интересно, и давно он так за мной наблюдает? Он сидел на корточках, вцепившись обеими руками в стальные прутья, и безотрывно пялился.

— Я чуть язык себе не откусил. Как можно так бесшумно дышать?

...Хотя о чем это я, его основной специализацией же была ликвидация. Судя по тому, как бесшумно он двигался, его цели, вероятно, отправлялись на тот свет, даже не успев понять, что произошло.

К счастью, сейчас от него не фонило жаждой крови. Глаза блестели по-змеиному, но в них читалось скорее чистое любопытство, нежели агрессия. Как будто он смотрел и думал: «И что этот придурок тут устроил?».

Если бы он собирался пустить в ход силу, его глаза не казались бы черными как смоль, а вспыхнули бы токсично-желтым. При активации способностей у каждого эспера проявляются свои физиологические изменения, и у большинства — как у нас с Кан Джухой — меняется цвет радужки. Правда, в отличие от его хищного желтого, мои глаза светятся синим.

Я приподнялся на локте и сел напротив.

— Вы что, так и просидели здесь всю ночь, не сомкнув глаз?

Кан Джуха вздрогнул и прищурился. Слегка отшатнулся назад, но почти сразу же снова прилип к решетке.

— А вблизи вы ничего так. Вживую выглядите лучше, чем на фотке в досье.

Кстати, а сколько сейчас времени?

В спецпалату запрещалось проносить любую электронику, так что телефон пришлось оставить снаружи. Умные часы, которые я носил на работе для мониторинга показателей, тоже сдал на входе. Пришлось на скорую руку экспроприировать механические наручные часы у Джу Ёна...

— Уже восемь утра? Я точно помню, что ложился в районе одиннадцати вечера... Время же не могло пойти вспять?

Я в задумчивости склонил голову набок. Кан Джуха, будто копируя меня, тоже наклонил голову.

— Надо же. А мне казалось, я только моргнул, а на самом деле проспал без задних ног.

В спецпалате по-прежнему царила кромешная тьма, ни единый луч света не проникал сквозь бронированные стены, так что я легко потерялся во времени. В таком месте запросто можно поехать крышей. И как Кан Джуха это вывозит?

— А вы сами-то хоть понимаете, сколько дней здесь находитесь?

На этот раз Кан Джуха наклонил голову в другую сторону.

— Ладно, давайте для начала включим свет.

Я открыл дверь и вышел в коридор, едва не столкнувшись с Джу Ёном, который, судя по всему, только что заступил на смену.

— Доброе утро, босс. Как спалось?

— А, нормально.

— По лицу вижу, что только что глаза продрали.

Догадливый гаденыш.

— Вруби там свет внутри. А то время вообще не чувствуется...

— Сделано. Как состояние эспера Кан Джухи? Есть подвижки?

— Ага. Ведет себя на удивление смирно. Но, кажется, он всю ночь только и делал, что пялился на меня. Включи-ка запись с камер.

— Секунду.

Глядя, как секретарь проворно загружает данные, я протяжно зевнул. Глаза никак не могли привыкнуть к яркому офисному освещению, веки слипались. Видео быстро загрузилось, и Джу Ён, уставившись в монитор, присвистнул:

— Вау... Просто невероятно.

— Скажи? Он ведь вообще от меня глаз не отрывал?

— Да я не про него. Я про вас, босс. Как можно было продрыхнуть всю ночь и ни разу не перевернуться?

Кхм. Когда человек вымотан, еще и не такое бывает.

— Ты не на меня, ты на пациента смотри.

— Да что на него смотреть. Как вы и сказали: стоило вам отрубиться, он сразу подошел к решетке и начал напблюдать за вами. Глядя на то, как он сидит абсолютно неподвижно долбаных девять часов, начинаешь понимать, почему его звали идеальной машиной для убийств. Терпение просто космическое. У него ноги не затекают, что ли?

— Он же эспер S-ранга.

На мой флегматичный ответ Джу Ён одарил меня очень красноречивым взглядом.

— Чего?

— Напоминаю: вы вообще-то тоже эспер S-ранга.

— ...Еще слово, и я подам на тебя в суд.

— За что? За диффамацию путем оглашения неоспоримых фактов?

Ух. Хоть он и мой секретарь, но порой бесит просто невыносимо.

Был бы это обычный клерк, я бы уже заставил его стоять на голове, но Джу Ён — единственный компетентный сотрудник, который продержался со мной дольше пяти лет. К тому же, если честно, меня даже забавляло то, как он, будучи абсолютно бессильным против меня, постоянно огрызался и дерзил.

— Джу Ён.

— Слушаю.

— Меня зовут Сон И Хён. Напоминаю: сфабриковать дело и закатать тебя на пожизненное для меня — вопрос двух звонков. Ну что, организовать тебе статью по пути домой? Как насчет... слива секретной информации прямо из отдела информационной безопасности? За такое в Гуантанамо отправляют.

— ...Прошу прощения.

— То-то же.

Я с довольной улыбкой похлопал его по плечу. Хоть Джу Ён и опустил голову, изобразив на лице вселенский ужас, я прекрасно понимал, что это лишь дешевая актерская игра. Уж я-то знаю, как выглядят по-настоящему напуганные люди.

Иногда я был искренне благодарен ему за то, что он вот так открыто говорит мне в лицо всё, что думает. Это в миллион раз лучше тех, кто подобострастно улыбается, а потом мрачно шепчется за спиной.

Глава 5

Специфика работы в отделе информационной безопасности такова, что когда к нам переводится новичок, мне — хочу я того или нет — приходится копаться в его голове. В этом, собственно, и заключается суть моей должности.

Ведь если в нашу команду пролезет крот из антикоалиции, террорист или идейный шпион, это обернется для страны настоящей катастрофой.

Само собой, находилась уйма людей, которых от этой процедуры откровенно воротило. В основном это были кадры с темными пятнами в личной жизни, и мне приходилось выуживать их грязные секретики против собственной воли.

Увольняясь, такие персонажи каждый раз строчили жалобы на имя директора, вопя о вопиющем нарушении прав человека. Да они что, всерьез думают, что мне доставляет удовольствие в этом копаться? Думают, только им противно? Да меня самого от этого дерьма тошнит!

Уф, как вспомню — аж потряхивает от бешенства.

Было в порядке вещей, прочесывая их извилины, обнаруживать, что они поливают меня грязью за глаза; или находить женатиков, крутящих романы на три отдела сразу; или вычислять тех, кто распускал руки в сторону проводников... Перечислять этот зоопарк — только язык мозолить.

И как же громко все эти ублюдки обычно возмущались. Вопили о страшной несправедливости, аж смешно. Некоторые даже имели наглость заявлять, что я в Центре на особом, привилегированном положении.

Но я отнюдь не был освобожден от протоколов секретности. Наоборот: директор Центра вытряхивал из моей головы всё до последней пылинки.

Каждый квартал меня, обвешанного всевозможными блокаторами и ограничителями, запирали в специальной допросной. Мой уровень направления искусственно опускали до двадцати процентов — критической грани перед срывом, — а затем вкалывали лошадиную дозу транквилизаторов для вышедших из-под контроля мутантов, погружая в полукоматозное состояние на три долгих дня.

В это время кто-то, лично назначенный директором, приходил и перепахивал мои мозги вдоль и поперек. И чаще всего эту грязную работу выполняла директор Син. Так что мы с ней находились в классических отношениях из разряда «ты слишком много знаешь».

Именно поэтому, стоило бы кому-то из нас пересечь государственную границу без прямого разрешения Центра, как мы тут же превратились бы во врагов народа номер один, а за попытку покинуть территорию комплекса без пропуска отдавался приказ на немедленное уничтожение.

Вот почему мы с ней так часто зависали вместе, гоняя чаи за картишками. Чувство солидарности дрезей по несчастью, так сказать.

Но даже нам, людям, знающим девяносто процентов тайн Центра, кое-что было строжайше запрещено. А именно — совать нос в головы боевиков S-ранга. Их миссии сами по себе являлись государственной тайной высшего уровня, поэтому, несмотря на наши корочки Бюро национальной безопасности, у нас тупо не было прав доступа к их памяти.

И тут нарисовалась серьезная дилемма: не проникнув в его разум глубоко, я физически не смогу вылечить Кан Джуху.

— Что там с запросом на доступ?

Ради такого дела я отправил запрос напрямую директору Центра.

— Разрешение получено, босс. Но с условием.

— С условием?

Я так и знал, что просто так они мне его не дадут.

— То, что вы проходите раз в квартал... теперь хотят сделать ежемесячным.

— А, плановое ковыряние в моих мозгах?

— ...Да. Что ответим?

— А что тут отвечать? Требуют воскресить Кан Джуху, но запрещают лезть к нему в голову? Это всё равно что нацепить хирургу повязку на глаза перед операцией.

— Это факт. —

Тц... Может, мне просто позвонить им по горячей линии и спросить, могу ли я делать с мозгами Кан Джухи всё, что моей душе угодно?

— Я пас. Сделаю вид, что оглох на оба уха.

Догадливый чертенок, чуйка на неприятности работает как часы. Впрочем, я и сам ляпнул это в сердцах, не собираясь воплощать угрозу в жизнь.

— Передай, что я согласен. Пусть ковыряются в моей голове, сколько влезет.

— Понял. Как только вы подпишете согласие, протокол доступа вступит в силу.

— Ну так чего стоишь? Топай за бланком.

— Есть.

— А, и на обратном пути захвати шоколадный батончик. Только не эти картонные протеиновые недоразумения из буфета, а настоящую сахарную бомбу из заначки.

— Что? Шоколадный батончик? Для вас, босс?

— Не для меня.

Я кивнул на монитор. Джу Ён скорчил странную гримасу, пожал плечами и испарился.

Я совершенно упустил из виду тот факт, что нынешний IQ Кан Джухи не позволит ему даже самостоятельно вскрыть обертку.

Когда я протянул ему батончик, он мгновенно выхватил его, швырнул на пол и принялся остервенело рвать зубами и когтями. Всё произошло так молниеносно, что я даже моргнуть не успел, так и застыв с протянутой рукой.

— Эй! Это же настоящая, мать ее, гражданская шоколадка! Концентрат чистого сахара, который в этом гадюшнике днем с огнем не сыщешь! На кой черт ты ее растерзал?!

Конечно, комично орать из-за шоколадки за пару тысяч вон, но на самом деле нормальные сладости были в Центре диким дефицитом. А уж для эсперов S-ранга, которым пожизненно запрещалось покидать периметр, они ценились на вес золота.

Почему? В комплексе, конечно, были свои круглосуточные минимаркеты, но «ради физического здоровья сотрудников» в них не продавали ничего с сахаром. В качестве перекуса здесь предлагали вареные яйца, куриную грудку и бланшированную брокколи.

— Умоляю... дай я хотя бы сам ее открою. Отдай, ну пожалуйста... Кан Джуха! Кан Джуха, вы меня слышите? Прием!

Насколько было бы проще, если бы я мог просто управлять им, как марионеткой.

— Стоп. Так я же могу это сделать, разве нет?

На данном этапе копаться в его воспоминаниях или менять установки было рискованно, но контролировать базовую моторику — вполне посильно. Простая команда «передать шоколадку» не затронет его глубокое подсознание, так что и реакции отторжения быть не должно.

Я хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание Кан Джухи, и сразу же поймал его взгляд. Для применения способностей зрительный контакт не был обязателен, но так проникать в разум было куда проще.

Конечно, я испытывал легкий укол совести за то, что залезаю ему в голову ради такой глупости, но...

— Работает!

Кан Джуха с мутным, расфокусированным взглядом медленно поднялся, подошел к решетке и послушно протянул мне истерзанный батончик. Это был грандиозный успех.

— Ну вот, сейчас я ее нормально открою и дам вам... Ай!

— Ты кто такой? Что за гондон?

Я никак не ожидал, что рассудок вернется к Кан Джухе на долю секунд и он, молниеносно просунув руку сквозь прутья, стальной хваткой вцепится мне в запястье.

В результате шоколадка полетела на пол, а мои кости едва не пострадали. И всё потому, что я, как идиот, сам сунул руку в клетку. Неужели из-за того, что мы провели здесь одну ночь, моя бдительность так притупилась? Какая тупая ошибка.

— П-подождите, давайте вы меня отпустите, и мы нормально поговорим?

В крайнем случае я мог бы снова ударить по мозгам и вырубить его. Да и вообще, я был только рад, что какая-то шоколадка сработала как триггер и помогла ему прийти в себя.

Гр-р-р-р.

Но услышав последовавший за этим утробный рык, я замер.

— Ублюдки... надо... всех перебить.

Тяжело дыша, Кан Джуха хрипло бормотал эти слова. Его глаза вновь потеряли фокус. Казалось, он вообще не осознавал, что говорит — это работало подсознание.

Заметив это, я напрочь забыл о своем синеющем запястье и прижался лицом к прутьям.

— Кого перебить? — задал я вопрос, одновременно посылая легкий ментальный импульс в его мозг.

— Всех до единого... Убить...

— Кто отдал приказ?

Гр-р-р.

Я не рассчитывал на легкий ответ, но этот участок его памяти оказался наглухо замурован. Состояние Кан Джухи резко ухудшилось. Он отпустил мою руку, с диким криком схватился за голову и покатился по полу, корчась от невыносимой боли.

Слушая его скулеж, мне пришлось немедленно оборвать контакт. Вместо этого я поднял с пола многострадальную шоколадку и снял обертку.

— Восполняйте запас сахара.

Я подавил его сопротивление, заставил тело двигаться и вложил батончик ему в руку. Он долго пялился на него абсолютно пустым взглядом, поэтому мне пришлось любезно помочь: я заставил его поднести шоколад ко рту и начать жевать.

Начиная со следующего дня, я вплотную занялся процессом «пробуждения». И первым делом решил заново приучить его к собственному имени.

— Кан Джуха.

Кан Джуха, кажется, не понимал смысла этого набора звуков, но, по крайней мере, на уровне рефлексов осознавал, что обращаются именно к нему. Те слова, что он прохрипел вчера, были лишь случайным проблеском сознания на долю секунды: прошло уже несколько дней, а он так больше не проронил ни звука.

— Кан Джуха.

Произнося его имя, я легонько постукивал по стальным прутьям. Находясь на уровне развития дикого зверя, он куда лучше реагировал на звук металла, чем на голос. Поэтому, оборачиваясь, он смотрел не мне в лицо, а на мою руку.

— Неужели... он ждет вкусняшку?

Эту гипотезу следовало немедленно проверить. Я озадачил Джу Ёна поиском шоколадных конфет в индивидуальных упаковках, и через пару часов он принес мне целый пакет.

Как я и просил, это были нормальные гражданские конфеты, закрученные как леденцы. Открыть их было в сто раз проще, чем тот злополучный батончик. Уж с этим даже нынешний Кан Джуха справится.

— Кан Джуха.

Стоило мне постучать по клетке, как его взгляд мгновенно прикипел к моей руке. Я помахал зажатой в пальцах конфетой. Сначала он подозрительно прищурился, не понимая, что это за блестящая штука, но потом медленно побрел в мою сторону.

— Хотите съесть? — бросил я скорее в шутку.

Кан Джуха кивнул.

— Погодите-ка. Вы реально хотите конфету?

Снова кивок.

От возбуждения я аж прилип к решетке.

— Вы понимаете, что я говорю?

Кивок.

Хм-м, что-то тут не сходится.

— Вы что, идиот, Кан Джуха?

Кивок.

— ...Ешьте свой шоколад.

Понятно. Похоже, он просто бессознательно кивал на любую мою реплику…

Блин! Глава снова закончилась на самом интересном? А у нас в Telegram уже есть продолжение: https://t.me/virat_team

Глава 6

Почти смирившись с провалом, я вложил конфету ему в ладонь. Кан Джуха на секунду завис, а затем ювелирно снял обертку и закинул шоколад в рот.

Перед тем как уйти в тот день, я легонько мазнул по его подсознанию. Понятия не имею, что именно он увидит, но, возможно, сегодня ему приснится сон, который подтолкнет его разум к пробуждению.

— Босс, что вы натворили?! У нас код «Красный»! Срочно дуйте в спецпалату!

...А может, и не подтолкнет.

В три часа ночи, разбуженный истеричным звонком Джу Ёна, я накинул куртку прямо поверх пижамы и помчался по коридорам Центра. И только долетев до изолятора, осознал, что в спешке напялил разные ботинки.

— Х-ха... Что... что стряслось?

— У него приступ. Глаза закрыты, он в глубокой отключке... Симптомы один в один как при срыве, но выброса энергии нет.

— Ой, напугали. Директор Син, вы тоже здесь?

Она стояла чуть позади, тоже в пижамных штанах — видимо, подскочила прямо с кровати. Мы впервые предстали друг перед другом в таком помятом виде, так что возникла легкая неловкость.

— То ли это рефлекторный ответ нервной системы на недавнюю серию срывов, то ли проблема в мозге. Без глубокого обследования сказать трудно...

— Проблема в мозге. Сто процентов..

— ...Руководитель Сон, у тебя есть какие-то догадки?

— Я намеренно дал ему легкий стимул.

Могло показаться, что я ткнул пальцем в небо, но на деле я постоянно мониторил физическое и психическое состояние , аккуратно прощупывая реакции на разные триггеры. Я всё просчитал. Да, прямо сейчас ему чертовски больно, но эффект точно будет.

— Я откалибровал импульс так, чтобы не расплавить ему остатки рассудка. Но такой бурной реакции не ожидал. Похоже, «заводские настройки» ментальной защиты эспера Кан Джухи были просто космическими.

— Значит, ты воздействовал на его подсознание...

Я молча уставился на монитор, где Кан Джуха бился в конвульсиях. И всё же его реакция кардинально отличалась от того, что я привык видеть у нестабильных пациентов.

— Обычно эсперы в таком состоянии сжимаются в комок от паники или мелко трясутся. А теперь посмотрите на него. Разве не похоже, что он сопротивляется?

При этих словах Джу Ён и директор Син синхронно прилипли к экрану.

— Он не просто страдает в отключке. Он активно отторгает мое вмешательство. Борется с ним.

— ...Разве такое вообще возможно в его состоянии? У него реально остались силы бодаться с ментальщиком S-ранга?

— Ну, не будь у него такой титанической силы воли, хрен бы он носил титул лучшего эспера Кореи.

Определенно, результаты эксперимента превзошли все мои самые смелые ожидания.

— Директор, кажется, наш босс окончательно поехал крышей. Мне страшно, — нервно сглотнув, прошептал Джу Ён.

Директор Син, в свою очередь, судорожно вцепилась в рукав моей куртки:

— ...Мы ведь точно договорились, что ты его не убьешь?

— Да ну бросьте, зачем мне его убивать? Он же такое сокровище.

Как только тело Кан Джухи, измотанное долгой агонией, наконец обмякло, я дал отмашку медбригаде. Вскоре в палату ввалились врачи в сопровождении тяжеловооруженной охраны. От греха подальше я погрузил пациента в глубокий искусственный сон.

Медики обследовали его и констатировали, что кроме умеренного обезвоживания и критического дефицита направления, проблем нет. Физическое лечение ему больше не требовалось. За эти несколько дней бешеная регенерация эспера высшего ранга сотворила с его истерзанным телом настоящее чудо. Да и вообще, эспер S-ранга, неделями валяющийся на больничной койке с травмами — это само по себе как-то нелепо.

У врачей работа закончилась, зато у меня ее прибавилось вдвое.

Для начала, раз уж из-за паранойи директора Центра перевести пациента в нормальную палату не светило, я решил изменить обстановку прямо здесь. Пока Кан Джуха был в отключке, мы его нормально отмыли и переодели в свежее. Ублюдскую стальную клетку и операционный стол демонтировали, поставив вместо них нормальную кровать с мягким матрасом, а на пол кинули ковер.

Само собой, в целях безопасности пришлось нацепить на него блокираторы. Но, по крайней мере, массивные цепи с конечностей исчезли. Директор Син пыталась возражать, настаивая на жесткой фиксации, но в итоге мы сошлись на компромиссе: приковали только его левое запястье к изголовью кровати. Я видел — она переживала не столько за мою шкуру, сколько боялась, что в припадке Кан Джуха авредит самому себе.

— Ты же обещал постараться не сжечь ему мозги.

— Обещал, но... Так, если все закончили — на выход. А то он сейчас очнется, увидит эту толпу и решит поиграть в войнушку.

Я безапелляционно выставил всех за дверь. Честно говоря, у меня не было стопроцентной уверенности ни в чем. Просто я здраво рассудил, что в случае форс-мажора мне будет проще вырубить его один на один.

Надо же. Стоило убрать решетку, как атмосфера сразу изменилась.

— Когда он так мирно спит, даже на человека похож.

Ах да, он же и есть человек.

Только сейчас до меня в полной мере дошло, что передо мной лежит тот самый Кан Джуха. Я и раньше подмечал, что у него выразительное лицо, но теперь, когда его отмыли от грязи и крови, передо мной предстал эталонный красавец с буквально скульптурными чертами.

Покопавшись в чертогах разума, я выудил смутное воспоминание: пару лет назад мы мимолетом пересеклись на каком-то пафосном корпоративе для элиты Центра.

Кан Джуха был в парадной форме. Возвышаясь над толпой коллег, как модель на подиуме, он магнитом притягивал к себе все взгляды.

— Этот парень выглядит как суперзвезда.

— Вообще-то в масштабах Центра он и есть суперзвезда. Это же Кан Джуха.

— А, так это тот самый Кан Джуха?

— Ага. Тот самый.

Мы с секретарем перебрасывались ничего не значащими фразами. Поскольку мероприятие было официальным, рассадка шла строго по отделам. Бюро нацбезопасности считалось в Центре чем-то вроде чумного барака, поэтому наш столик сослали в самый темный угол. А вот команда Кан Джухи... эти ребята купались в лучах славы, занимая козырные места в первом ряду прямо перед сценой.

— И какого черта директор Центра присоседился к их столику, как бедный родственник? — поинтересовался я, потягивая минералку из неоправданно дорогого хрустального бокала.

Джу Ён философски пожал плечами:

— Директор же в Кан Джухе души не чает. Молится на него.

— М-да...

Директор, устроившийся по правую руку от главной звезды, расплывался в улыбке и сыпал любезностями, общаясь с другими эсперами. Кан Джуху же эта светская беседа волновала меньше, чем узоры на скатерти, которую он хмуро сверлил взглядом. А потом он вдруг поднял голову.

И мы пересеклись взглядами.

Видимо, он всё это время чувствовал, что я его разглядываю. Судя по тому, как он без малейших колебаний вперил в меня тяжелый, острый взгляд, а его брови чуть сошлись на переносице, мое внимание его жутко бесило.

Отводить глаза было поздно и как-то глупо. Поэтому я слегка расфокусировал зрение, сделал вид, что смотрю сквозь него, и, едва шевеля губами, процедил:

— Джу Ён, как думаешь, эта знаменитость вообще в курсе про существование нашего отдела?

— ...А как он может быть не в курсе? Он же сотрудник Центра.

— Логично. Значит, то, что он сейчас буравит меня взглядом и хмурит, означает, что его бесит, что я на него уставился?

— Чего? Вы на кой черт на него пялитесь, если видите, что он злится?! Отвернитесь немедленно!

— Если я сейчас отведу взгляд, это будет выглядеть так, словно я замышлял какую-то пакость и меня спалили. А я ведь просто эстетически наслаждался.

— А по-вашему, это не подозрительно?

Да? Хм, аргумент.

Репутация у меня в Центре и без того была на уровне плинтуса. Если я сцеплюсь с их драгоценным мальчиком-с-плаката, ежу понятно, на кого в итоге повесят всех собак.

— Слушай, а если я демонстративно покручу перед ним браслетом-ограничителем, это разрядит обстановку? Или, может, телепатически зачитать ему параграф из устава, где черным по белому сказано, что мне запрещено лезть в головы боевым S-рангам?

— Классный план, босс. Это еще более подозрительно, на месте Кан Джухи я бы уже вызвал спецназ.

— Думаешь? Тогда, пожалуй, я вообще ничего не буду делать.

Я натянул на лицо максимально безобидную, как мне казалось, улыбку. Кан Джуха в ответ нахмурился еще сильнее и раздраженно отвернулся.

Вот же грубиян...

Потеряв объект для разглядывания в лице Кан Джухи , мой взгляд невольно метнулся чуть правее — прямо на директора Центра. Директор едва заметно нахмурился, оценивая мою перестрелку взглядами со своим фаворитом. А затем, нацепив фирменную политическую улыбку, решительно направился к нашему столу.

— О, я только что встретился взглядом с директором.

— Надо было отчаянно притворяться ветошью!

Я проигнорировал этот полный отчаяния упрек и сжал губы. Спустя пару секунд директор вырос прямо перед нами и лучезарно поприветствовал:

— Руководитель Сон, вот мы снова встретились.

— Здравствуйте. Как поживаете?

— Замечательно, не жалуюсь. А где же директор Син?

— Сказала, что задержится по делам. Но божилась успеть до начала торжественной части...

— А-а, вот как. А у вас, руководитель Сон, ничего нового на рабочем фронте?

— Да нет. Если бы случилось что-то экстраординарное, меня бы здесь не было.

Директор по-хозяйски опустился на пустующий стул рядом со мной. В ту же секунду Джу Ён подорвался с места и, бормоча под нос какую-то нелепицу вроде «де же тут туалет... », трусливо дезертировал.

Блин! Глава снова закончилась на самом интересном? А у нас в Telegram уже есть продолжение: https://t.me/virat_team

Глава 7

— Кхм, ну да. Конечно... Мне всегда не по себе от того, что сотрудникам Бюро национальной безопасности достается самая грязная работа. И всё же, какое облегчение, что у нас есть такой ценный кадр, как руководитель Сон... Ты ведь знаешь, как я благодарен тебе в глубине души?

Ни хрена я не знаю. Да и знать не горю желанием.

— А, ну да.

— Руководитель Сон, ты — настоящий герой! Спаситель отечества! Кто еще согласился бы перевестись в Бюро национальной безопасности с такой готовностью? Разве нет?

Слушать дифирамбы в свой адрес, конечно, приятно, вот только я никогда не переводился в Бюро «с готовностью».

Я не с самого начала числился в Бюро национальной безопасности. То, что я заделался штатным инквизитором и ловцом шпионов — чистая случайность; изначально это вообще не входило в мои обязанности.

Раньше я числился в Медицинском управлении. Если точнее, в их исследовательском институте, параллельно подрабатывая в медотсеке. Опустим детали того, через что мне пришлось там пройти. Если вкратце: я категорически не вписался в коллектив. Естественно, не по своей вине — это они первые начали меня ненавидеть.

А потом однажды поступил запрос на поддержку от директора Син из Бюро, и я удачно помог им с одним дельцем. Видимо, тогда она решила, что это судьба, и вцепилась в меня мертвой хваткой. Проще говоря, начала агрессивный хантинг. Ее настойчивые, слезные уговоры продолжались больше месяца. В итоге я, сделав вид, что сдаюсь под ее напором, пустил корни в Бюро национальной безопасности.

...Зря я это сделал.

Но тогда логика казалась железной: чем батрачить с людьми, которых от тебя воротит, лучше работать с теми, кому ты реально нужен. К тому же корпуса Бюро и Медуправления находились в противоположных концах базы, так что я надеялся свести встречи с бывшими коллегами к абсолютному нулю.

Директор Син была настолько счастлива заполучить меня в команду, что специально под меня создала новую группу и на каждом углу пела мне хвалебные оды перед начальством.

Поэтому директор Центра теперь тоже ходит как зомбированный и вещает, что «руководитель Сон — наше всё!». Но я-то знаю правду. На самом деле этот старый лис считает меня крайне неудобным элементом. Интересно, когда до него уже дойдет, что я не собираюсь копаться в его мыслях?

— И этот банкет был организован именно по этой причине.

Слушая его пустую болтовню, я лишь молча цедил воду. Как ни пытайся найти здесь позитив, но задвинуть нас в самый темный угол зала, а потом толкать такие пафосные речи — форменное свинство. Любому дураку было ясно: гвоздь сегодняшней программы — столик Кан Джухи.

Недавно элитную команду «Альфа» во главе с Кан Джухой отправили в авангарде зачищать крупномасштабные врата. Одно лишь участие в такой операции уже тянуло на медаль, но эти психи умудрились закрыть аномалию такого уровня в рекордно короткие сроки, поставив на уши не только Корею, но и весь мир.

Надо быть слепоглухонемым и тупым, чтобы не понять, в чью честь закатили банкет. Я, конечно, человек, далекий от светской суеты, но сложить два и два в состоянии.

Директор Син вечно твердила, чтобы я гордился собой, уверяя, что Бюро делает великое дело... Но давайте смотреть правде в глаза. Герои — это не те крысы, что мрачно копаются в чужих мозгах по подвалам. Герои — это те, кто вот так гордо уходит в бой и триумфально возвращается с победой. Я понимал это и без лишних объяснений.

Грубо говоря, Кан Джуха — это свет, а я... что-то вроде мусорного полигона. Чтобы считаться противоположностью света, нужно быть хотя бы пафосной тьмой, а я — просто свалка. Разрыв в статусах был настолько колоссальным, что любые сравнения теряли смысл.

Когда-то давно я мечтал стать благородным врачом в белом халате. Теперь же эти юношеские иллюзии вызывали лишь кривую усмешку.

— У-ух...

Тихий стон вырвал меня из воспоминаний. Я повернул голову к кровати.

Нахмуренные брови Кан Джухи дрогнули. Медленно, словно через силу, веки приподнялись. Его черные как смоль глаза поблуждали по потолку, а затем сфокусировались на мне. Это больше не был взгляд бешеного зверя; в нем не было ни жажды крови, ни параноидальной настороженности.

Он просто молча рассматривал меня, словно пытаясь загрузить данные об окружающей обстановке. Я мысленно приготовился к тому, что он сейчас снова начнет ругаться, как в прошлый раз. И, честно говоря, счел бы это отличной динамикой выздоровления.

— ...Ты кто?

А вот этого я не ожидал.

— Я? В смысле... я?

— Ага.

— А, я руководитель информационной группы отдела информационной безопасности  Бюро, Сон И Хён.

Стоп. Мне послышалось, или он мне только что тыкнул?

— И Хён? Сон И Хён?

Нет, не показалось. Этот паршивец реально общается со мной на «ты».

— Ни «И Хён», ни «Сон И Хён», а руководитель Сон. Можете обращаться ко мне так. — Руководитель Сон И Хён?

Да что за бред? Какого черта его голос звучит так по-детски радостно? Я усиленно заморгал. Эти невинно распахнутые глазищи... Может, у меня галлюцинации от переутомления?

— А почему я тут?

— ...Это спецблок на минус первом этаже Центра. Эспер Кан Джуха, полгода назад вы пропали без вести на задании, а пару недель назад были эвакуированы силами коалиции.

Кан Джуха совершенно не выглядел вменяемым, но я добросовестно отчеканил официальную сводку. В этот момент он недовольно заворочался на кровати, и цепь, фиксирующая его левое запястье к стойке, глухо звякнула. Взгляд эспера надолго прикипел к металлическому браслету.

— А это еще что? Жмет...

Абсолютно детское нытье. Даже с большой натяжкой это звучало как обида первоклассника. Эспер S-ранга откровенно капризничал.

— Ваше психическое состояние нестабильно, поэтому в целях безопасности вас пришлось зафиксировать. Как бы вам ни жало, снять это я не могу.

— Ты всё заладил: Кан Джуха да Кан Джуха. Кан Джуха — это что, я?

Господи, скажите мне, что это тупая шутка. Пожалуйста. Это был тот самый момент, когда даже прожженный атеист начинает молиться всем богам разом.

Что он ляпнул? Кан Джуха ли он?! Я вообще не оглох? Кан Джуха своим собственным ртом спрашивает, Кан Джуха ли он?! Если Кан Джуха не в курсе, что он Кан Джуха, то кто тогда вообще в курсе?!

Уф-ф... Еще чуть-чуть, и у меня случится семантическое пресыщение именем «Кан Джуха».

Я приложил титанические усилия, чтобы удержать лицо кирпичом.

— М-м, ваше замешательство абсолютно нормально. Я еще не выяснил точный анамнез, но, судя по вашей симптоматике в последние дни, подозреваю, что ваше эго получило критический урон.

Наглая ложь. Я был в полнейшей панике. Понятия не имею, работа ли это спецов из антикоалиции, но какой-то поехавший ублюдок знатно перепахал этому парню мозги. Довести промывку до стадии полного стирания личности... Страшно даже представить, сколько ментальной дури в это влили, и как долго Кан Джуха отбивался, прежде чем сломаться.

— Ты о чем? Я ничего не понял...

— Я просто говорю: да, вы действительно Кан Джуха.

— Я-ясненько.

Эспер задумчиво уставился на одеяло, а затем с детским любопытством обвел взглядом стены палаты.

Тем временем я лихорадочно соображал, как, мать его, докладывать об этом директору Центра. И не связано ли то, что боевик деграднул до уровня идиота, с тем, что я ночью влез к нему в подсознание?

Было бы славно свалить всё на предшественников, но мозг устроен слишком сложно. Я не мог со стопроцентной уверенностью заявить: «Моей вины тут ноль».

В ушах набатом звенел приказ директора: «Восстановить с минимальными повреждениями рассудка», — и мольбы директора Син: «Ради бога, не убей его».

...А может, всё-таки грохнуть?

Возможно, торжественно выдать начальству героический труп Кан Джухи будет куда безопаснее, чем предъявить Кан Джуху-идиота. Пока я на полном серьезе обдумывал план ликвидации, эспер легонько похлопал меня по плечу.

— Ты дядя-доктор? Я заболел, да? Поэтому я в больнице?

Видимо, мое официальное представление вылетело у него из головы в ту же секунду, раз он снова переспрашивает про профессию. Я уже было открыл рот, чтобы заново представиться руководителем Сон И Хёном, как вдруг...

— Если я буду болеть... мама заругает.

Чего-чего? Мама заругает?

От этого надутого, обиженного тона я просто онемел. Это вообще легально — с такой брутальной внешностью нести такую детскую пургу? Колоссальный разрыв между суровой картинкой и инфантильным содержанием вызвал в моем мозгу жесткий когнитивный диссонанс. Процессор завис.

— А мама... у вас есть?

У меня вырвалась невероятная, феерическая бестактность. Нет, ну разумеется, раз он появился на свет, значит, и мать имеется! Что я несу? Я и сам не понял, как эта глупость слетела с языка. К тому же сморозить подобное нестабильному пациенту... Меня тут же накрыло чувством вины, как вдруг...

— Да. А что, у дяди-доктора мамы нет?

Удар под дых. Кан Джуха был силен.

— ...Нету.

Я потерпел сокрушительное поражение. У меня ведь не только мамы не было, но и папы тоже.

— А когда ее нет — это хорошо?

— ...Я без понятия, у меня ее никогда не было. Но логично предположить, что лучше, когда она есть? Как правило...

Как же мастерски он ковыряется в чужих травмах. Может, этот гад всё-таки притворяется?

Блин! Глава снова закончилась на самом интересном? А у нас в Telegram уже есть продолжение: https://t.me/virat_team

Страница книги Пытаясь снять промывку мозгов, я случайно оказался запечатлен в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге