Глава 1

На Южном континенте процветало множество сект бессмертных.

На протяжении веков в мире смертных рождались бесчисленные романтические легенды, однако до наших дней дошли лишь две поучительные истории о падении праведных заклинателей.

Первая история — о старейшине секты Полнолуния, который обесчестил собственную ученицу. Не выдержав позора, девушка пала на путь демонов, превратившись в безжалостное и кровожадное чудовище.

Вторая история касалась главы секты Меча с горы Тайянь, который силой взял своего ученика, из-за чего тот тоже впал в демоническое состояние и стал беспощадным демоном.

И если первый случай лишь ненадолго вызвал волну критики, не пошатнув устоев, то второй стал по-настоящему исключительным. Всего за десять с небольшим лет этот великий демон пришел к власти, покорив восемь великих сект заклинателей и девять орденов Джамбудвипы. Все, кто когда-то презирал его, были втоптаны в грязь. А глава секты Меча Тайянь, некогда сделавший его своим сосудом для парного совершенствования, сам превратился в «сосуд» и стал лишь одной из многочисленных игрушек демона.

«Зал, полный цветов, очаровывает три тысячи гостей; один лишь меч, холодный как лед, пронзает четырнадцать провинций».

Некогда несравненный, прекрасный и благородный бессмертный лорд Инли потерял свой меч в схватке с демоном.

Одни вздыхали о его судьбе, другие сочувствовали, а третьи в ярости стискивали зубы!

Ведь не будь глава секты Меча столь порочен, разве смог бы этот демон принести в мир такие бедствия?

Но независимо от жалости, обид или ненависти, те, чьи мечи были сломлены, и те, кто поддался внутренней тьме, в конечном итоге стали демонами.

Жуань Чжоуяо сидел высоко на троне из дерева наньму, покрытом золотым лаком; его яркие, сверкающие глаза были прищурены. Длинные рукава изящно развевались, ленты колыхались на ветру.

Четырнадцать провинций Царства Бессмертных подчинились ему. Он обладал бесчисленными артефактами и сокровищами, неисчерпаемыми запасами драгоценного нефрита и благовоний. Кто мог предсказать, что всего за десять с небольшим лет он превратится из презираемого всеми «сосуда» в верховного правителя Трех Миров?

Распахнув мантию, он медленно отпил вино из цветков сливы из чаши, вырезанной из рога носорога.

— Ваше Величество!

Внезапно в зал кто-то ворвался. Посланник проскользнул мимо танцующих женщин с тонкими талиями и, почти ползком продвигаясь вперед на коленях, пересек коридор. Доспехи звенели и гремели в такт ритмичным ударам барабанов.

Жуань Чжоуяо медленно взмахнул рукой и небрежно бросил:

— Не беспокой меня.

— Ваше Величество!!

— Я же сказал не беспокоить меня, — Жуань Чжоуяо с нетерпением посмотрел вниз со ступеней. — Ты разве не слышал, что я сказал?

Губы мужчины задрожали, когда он встретился с полным жажды крови взглядом правителя. Он пробормотал:

— «Девять раз по девять — возвращение к истоку»... открыто... открыто!

Глаза Жуань Чжоуяо внезапно загорелись странным, почти лихорадочным светом.

— Что ты сказал?

— Построение «Девять-девять, возвращение к единому»! — мужчина несколько раз поклонился, дрожащим голосом выкрикивая: — Это Цзян Инли! Цзян Инли... он активировал построение «Девять-девять»!

Жуань Чжоуяо тут же вскочил со своего трона!

Цзян Инли!

Его любимый учитель!!

Наконец-то он снова появился!

— Ха-ха-ха! — Жуань Чжоуяо трижды громко расхохотался, а затем одним движением смахнул со стола все винные кувшины и чаши. — Хорошо!!

Солдат у ступеней был настолько ошеломлен, что, когда решился снова поднять взгляд, на высоком престоле уже никого не было.

※

— С небом что-то не так...

— Кто знает? Может, скоро ливанет...

Люди с тревогой поглядывали наверх, спеша домой, чтобы успеть снять сохнущее белье до начала бури. Надвигались тяжелые тучи, и в отдалении прогремел гром.

Над вершинами горы Тайянь, скрытыми за облаками и недоступными для простых смертных, бурлили странные и грозные тучи.

Цзян Инли силой подавлял свою истинную энергию, но в его духовном море царил хаос… Попытка втиснуть собственный дух в даньтянь была столь же бесполезна, как попытка слепить быка из речного ила.

Еще совсем немного, еще чуть-чуть...

Нужно было унять дрожь в меридианах и собрать остатки внутренней энергии. Цзян Инли стоял с мечом в руке, холодно взирая на магическое построение «Девять-девять, возвращение к единому».

В этот момент на Облачную Вершину Тайянь медленно и размеренно начал подниматься правитель Трех Миров. Его черно-золотая мантия была украшена изысканными узорами с изображением драконов. Он шел в одиночестве, шаг за шагом, словно монарх, вступающий в собственный дворец, источая запредельное высокомерие.

Его взору предстал мужчина в белоснежных одеждах с благородными и прекрасными чертами лица. Лучи света пробивались сквозь облака, и в их сиянии он казался божеством, сошедшим на землю — величественным и неприступным...

— Давно не виделись...

— Шицзунь?

Приветствие замерло на его губах. Он остановился у самой границы построения, не спеша вступать в бой. Жуань Чжоуяо стоял, заложив руки за спину; он приподнял бровь и, изогнув уголок рта в усмешке, молча наблюдал за мужчиной внутри круга.

На нем была нефритовая корона и расшитый пояс, а длинные волосы по-прежнему оставались гладкими и струящимися, словно тончайший шелк... Черты его лица были изысканными, но холодными, как лед; губы сохраняли естественный алый цвет. Он беззвучно сжал их, и выражение его лица становилось всё более суровым.

Еще совсем недавно этот человек, подобно бегонии в росе, послушно прижимался к нему, но всего за месяц он вновь обрел прежнюю отчужденность и высокомерие.

— ...

— ...

«Ты поправился?»

Назревала грандиозная битва, но бесстыдный и цепкий взгляд Жуань Чжоуяо лишь скользил по лицу молчаливого Цзян Инли, а затем опустился к его талии. Демон нахмурился. Раньше она не казалась такой широкой, а теперь, как ни посмотри, прибавила в обхвате как минимум на ширину пальца.

Прежде ясные и блестящие глаза Цзян Инли наполнились еще более леденящим холодом.

Жуань Чжоуяо нахмурился еще сильнее. Чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что учитель поправился. У него всегда был острый глаз на такие вещи — за годы, что Цзян Инли провел с ним в одной постели, он изучил его тело до мельчайших подробностей.

— Я хорошо кормил тебя во дворце Чунхуа, и ты не был таким... плотным. Почему же ты растолстел, скитаясь впроголодь столько дней?

Тон его был полон искреннего недовольства.

В глазах Цзян Инли сверкнула убийственная решимость, и он взмахнул мечом. Жуань Чжоуяо качнул головой, уворачиваясь, но клинок всё же отсек несколько его прядей. Демон перехватил кончик своих срезанных волос и медленно провел по ним языком.

Его лицо заметно помрачнело, а взгляд стал яростным.

— Раз уж Учитель не настроен на пустую болтовню... — он самодовольно оскалился, — тогда давайте договоримся с помощью силы!

Увидев, как алый язык коснулся пряди волос, черных как вороново крыло, Цзян Инли нанес удар. Меч Падающей Звезды вспыхнул ослепительным светом, и его мощь разорвала облака...

Бум!

Небо отозвалось громом, и хлынул проливной дождь.

Барьер полностью отсекал ливень, не позволяя каплям упасть на вершины над облаками. Построение «Возвращение к единому» безжалостно вытягивало духовную энергию из Жуань Чжоуяо.

— «Девять-девять, возвращение к единому»... Учитель, как вы только осмелились использовать это построение?

— Искоренение демонов и защита справедливости — мой священный долг!

Жуань Чжоуяо нанес удар ладонью в грудь Цзян Инли. Тот успел прижать меч к себе, приняв удар на лезвие. Кровь вскипела в его жилах, и он отшатнулся на несколько шагов, прежде чем смог восстановить равновесие.

— Искоренять демонов и защищать праведный путь? — высокомерно расхохотался Жуань Чжоуяо. — Кто в этом мире имеет на это право? Эти лицемерные и трусливые господа из великих сект? Или ты — лицемер, который заставил собственного ученика стать наложником?!

Губы Цзян Инли задрожали. Его пальцы замелькали, складывая магические печати. Взмахом меча он обрушил сокрушительную мощь на Жуань Чжоуяо.

— Мудра Сумеру?

Символы, вспыхнувшие перед ним, уже обладали огромной силой. Жуань Чжоуяо усмехнулся и в резком развороте уклонился от печати. Когда Цзян Инли попытался создать следующую, демон разбил её ударом ладони.

— Учитель, все тридцать шесть ваших основных меридианов повреждены. К чему эти изнуряющие техники?

Жуань Чжоуяо рванулся вперед, перехватил руку Цзян Инли и резко притянул его к себе. Тот свободной рукой нанес удар в крепкую грудь демона. Жуань Чжоуяо злобно оскалился; он не выпустил руку учителя, а лишь увернулся от удара ногой, вывернул захваченную конечность и жестко ударил коленом.

Хруст.

Звук ломающихся костей и невыносимая боль пронзили ноги Цзян Инли. Он рухнул на колени спиной к Жуань Чжоуяо. Почувствовав едкую сладость в горле, он выплеснул изо рта струю ярко-красной крови.

Жуань Чжоуяо грубо схватил его за волосы, заставляя закинуть голову. Пот катился по белоснежной шее учителя, губы были испачканы кровью...

Демон нежно коснулся вспотевшего лба Цзян Инли. Там, на гладкой, как нефрит, коже, алела метка в форме лепестка — клеймо «сосуда» для парного совершенствования.

Цзян Инли когда-то использовал его лишь как «котел» для совершенствования, а затем нашел себе новую забаву, сделав ученика посмешищем для всего Южного континента.

Но теперь всё изменилось: теперь он сам — лишь один из сосудов в руках демона.

— А я-то думал, после твоего побега ты придумаешь что-то новое, — пробормотал Жуань Чжоуяо, — но, оказывается, ничего особенного.

Он развернулся, намереваясь снова притянуть его к себе. В тот момент, когда рука демона коснулась талии Цзян Инли, тот вздрогнул и вскинул Меч Падающей Звезды.

Дзинь!

Клинок просвистел у самого лица Жуань Чжоуяо, вынудив того ослабить хватку и отступить.

— Ученик-предатель заслуживает смерти! — Цзян Инли, превозмогая боль от сломанных костей, ударил ладонью по собственному даньтяню, силой выплескивая эссенцию крови.

Ярко-красная кровь брызнула на землю, растекаясь по замысловатым узорам магического построения... Зрачки Жуань Чжоуяо сузились. Спустя долгое мгновение он поднял взгляд к небу и расхохотался.

— Учитель, о мой дорогой Учитель... Ты... неужели ты и впрямь собираешься умереть вместе со мной?

Цзян Инли рисковал жизнью, используя собственную кровь, чтобы активировать подавляющую мощь формации «Возвращение к единому»!

Разъяренный Жуань Чжоуяо схватил его за воротник и повалил на землю. Навалившись сверху, он сдавил горло учителя пальцами.

Цзян Инли лежал в луже крови с закрытыми глазами; его щеки горели лихорадочным румянцем, а дыхание стало хриплым. Он вцепился в запястье демона, но даже не пытался сопротивляться.

Жуань Чжоуяо прошептал с почти жестокой усмешкой:

— Какое право ты имеешь умирать вместе со мной? У меня полно таких «сосудов», как ты...

Цзян Инли открыл глаза, и на его лице внезапно отразилась острая мука. Жуань Чжоуяо на мгновение прищурился, а затем резко разжал пальцы.

Цзян Инли зашелся в тяжелом кашле. Опираясь на локти, он прижал ладонь ко рту, но сквозь пальцы продолжала сочиться алая кровь.

Жуань Чжоуяо холодно взглянул на него и одним мощным ударом ладони пробил огромную брешь в барьере формации «Возвращение к единому».

— Ты... — в глазах Цзян Инли мелькнуло отчаяние.

Жуань Чжоуяо покачал головой и, не оборачиваясь, вышел за пределы магического круга. Остановившись, он злобно усмехнулся учителю, оставшемуся внутри:

— Пожалуй, я посмотрю на это представление со стороны. Твоё хваленое построение «Девять-девять» — ничего особенного.

Цзян Инли, прижимая ладонь ко рту, снова зашелся в кашле.

— Ты... ты хоть знаешь... почему я выбрал тебя тогда?

Лицо Жуань Чжоуяо потемнело.

— Конечно, — саркастично бросил он. — Потому что ты бесстыдный и расчетливый человек!

— На самом деле... я... — голос Цзян Инли дрожал. — Я...

Его затуманенный взгляд был прикован к ученику. Прежняя холодная отстраненность окончательно исчезла, сменившись невыносимой болью и какими-то неописуемыми чувствами. Волосы его были растрепаны, а во всем облике сквозила глубокая печаль...

Жуань Чжоуяо нахмурился и прищурился:

— Что за игру ты ведешь на этот раз?

Цзян Инли приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но не успел произнести ни слова: его глаза закрылись, тело обмякло, и он без сознания повалился навзничь, прямо в лужу собственной крови.

— Цзян Инли?

— Цзян Инли!..

Сердце демона дрогнуло. Нахмурившись, он мгновенно ворвался обратно в круг и подхватил окровавленного мужчину на руки.

— Ты...

— «Великий предел, возвращение к истоку»!!

Цзян Инли внезапно распахнул глаза. Резко развернувшись в руках ученика, он ударил ладонью по центру формации.

Гудение... гудение... гудение!

Земля под их ногами отозвалась мощной вибрацией, и по ней стремительно поползли сияющие магические узоры!

Золотые талисманы, словно ожившие, взмыли в воздух и плотным кольцом окружили их обоих.

Жуань Чжоуяо пришел в неистовство:

— Цзян Инли?!

Выражение лица Цзян Инли вновь стало безразличным — в точности таким же, как и все те годы, что они провели вместе!

— Я велел тебе прекратить творить зло, — холодно произнес он.

Жуань Чжоуяо чувствовал, как в меридианах закипает невыносимая боль, а кости скрипят и стонут, обращаясь в небытие. Пока совершалось жертвоприношение, любое существо, каким бы могущественным оно ни было, могло быть поглощено этой силой.

— Цзян Инли! Как ты посмел?!

Яростный крик эхом разнесся над облаками. Но мгновение спустя голоса и фигуры двух людей, запертых в кругу, исчезли вместе с золотыми рунами, застилавшими небо. Всё стихло в мгновение ока…

Глава 2

В жизни Жуань Чжоуяо было пять главных сожалений!

Во-первых, он ненавидел свою фамилию и то, что имя его было выбрано неверно; во-вторых — то, что на горе Тайянь над ним издевались; в-третьих — что его исключительный талант превратили в «печь» для чужого совершенствования; в-четвертых — что его жестоко предали и бросили на глазах у всех...

За исключением пятого, тайного сожаления, первые четыре были неразрывно связаны с главой секты Меча Тайянь.

Однако со смертью человека гаснет и его лампа. Даже верховные существа Трех Миров не могут вмешиваться в дела Царства Призраков, не говоря уже о таком могущественном мастере, как Гуй Ичжэнь, который наверняка бы позаботился о том, чтобы его душа окончательно рассеялась.

Когда он снова пришел в себя, то обнаружил, что лежит на холодной каменной плите.

Вдали виднелись бескрайние зеленые горы, а лепестки цветов осыпались, подобно дождю.

Солнечный свет пробивался сквозь листву огромного баньяна. Веки Жуань Чжоуяо дрогнули, когда на одно из них медленно опустился лист.

Его ресницы затрепетали. Он поднял руку и взял листок.

Тонкие, четкие прожилки; стоило лишь слегка сжать пальцы, и лист превратился в густой сок.

Жуань Чжоуяо встряхнулся и открыл глаза, сиявшие золотистым светом.

Он с отвращением отбросил лист и спрыгнул на землю.

Иссиня-черные, точно воронье крыло, волосы рассыпались по плечам. В поле его зрения попали белоснежные одежды внутреннего ученика. Простой белый пояс, расшитый серебряными узорами, был украшен талисманом связи и подвеской в виде двух драконов, играющих с жемчужиной. Под солнечными лучами ткань переливалась радужными бликами.

Жуань Чжоуяо в недоумении оправил одежду, глядя на свои бледные руки — они казались слишком маленькими. Он обернулся и посмотрел на огромную пещеру, вход в которую преграждал валун…

Это была Камера Покаяния на горе Тайянь. После того как он покорил Тайянь, он сравнял это место с землей. Но форма камней, цвет мха…

Неужели Цзян Инли создал для него иллюзию?

Лицо его помрачнело, в голове зароились тяжелые мысли. Жуань Чжоуяо до сих пор помнил, как Цзян Инли притворился, будто потерял сознание, и обманом заманил его в ловушку строя! Бессмертный лорд Инли — абсолютно бесстыдный человек!

Чего еще ждать от того, кто способен толкнуть на грех собственного сородича? Спустя столько лет он снова попался на его уловку!

— Ошибка, ужасная ошибка! — раздался звонкий юношеский голос со стороны тропы.

Пока молодой человек поднимался по ступеням, Жуань Чжоуяо кипел от гнева. Заметив Жуань Чжоуяо на каменной плите под баньяном, пришедший сморщил нос и пнул камень прямо к его ногам.

— Ты совершаешь большую ошибку! Я же велел тебе следить за дверью, чего ты здесь расселся?

Жуань Чжоуяо повернул голову, и его взгляд, полный яростной жажды убийства, вонзился в новоприбывшего.

— ! — Мальчик, встревоженный этим свирепым видом, отшатнулся и едва не споткнулся о корни баньяна.

— Ты совершаешь огромную ошибку! — наконец придя в себя, юноша тут же злобно оскалился. — Ты бездельничаешь, да еще и пугать меня вздумал? Я всё расскажу главе секты, и он запорет тебя до полусмерти!

Жуань Чжоуяо легко узнал его — это был совсем еще юный и наивный младший ученик секты Дан, Мэн Ханьи.

Бессмертный во втором поколении, выходец с одной из трех великих гор, любимец всей Тайянь. После вознесения предыдущего главы Мэн Ханфэй и его сын, Мэн Ханьи, остались в мире смертных. Горы Фанчжан и Пэнлай были тесно связаны с главой Тайянь. Через несколько лет Мэн Ханьи, как и его отец, отправится на Пэнлай на обучение, а затем…

Жуань Чжоуяо ухмыльнулся и встал. Алый кончик языка скользнул по зубам, темные глаза хищно замерли на Мэн Ханьи.

Жуань Чжоуяо всё еще считал, что это лишь иллюзия. Но кто сказал, что в иллюзии нельзя мстить? Если бы не Мэн Ханьи, разве узнал бы весь мир о его связи с Цзян Инли? В свое время он намеревался разорвать этого высокомерного мальчишку на части, заставив его беспомощно смотреть, как собственная плоть превращается в кровавое месиво.

К сожалению, к моменту его нападения на Тайянь Мэн Ханьи уже давно был мертв.

Мэн Ханьи вздрогнул, чувствуя себя так, словно на него уставилась змея. Он недоуменно потер предплечье и оглянулся на цветущие персики вдалеке… Странно, ведь не должно быть так холодно.

Жуань Чжоуяо уже подошел вплотную и грубо толкнул его.

Мэн Ханьи попятился. Встретившись с холодным, безжалостным взглядом Жуань Чжоуяо, он в панике отступил.

— Ты… ты что творишь?! — Он прижался спиной к стволу баньяна, но преследователь продолжал приближаться. Мэн Ханьи казалось, что перед ним чудовище, выбравшееся из бездны; от страха кровь застыла в его жилах.

Угольно-черные глаза, алые губы… Бледная, почти бескровная рука потянулась к нему…

— А-а-а-а!.. — когда Жуань Чжоуяо, покачиваясь, подошел вплотную, Мэн Ханьи внезапно зажмурился и с воплем отчаяния швырнул в него корзину. Затем он резко развернулся и бросился наутек.

Жуань Чжоуяо небрежно отряхнулся, посмотрел вслед убегающему и ехидно усмехнулся:

— Ох...

Даже в иллюзии Мэн Ханьи оставался всё таким же трусом.

...

Как скучно.

Теперь, когда Мэн Ханьи исчез, в горах воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра да шелестом листвы.

«...»

«...»

«Как чудесно пахнет...»

Он давно не чувствовал такого чистого аромата.

Ветер, пропитанный запахом персиковых цветов, ласкал щеки Жуань Чжоуяо. Он прикрыл глаза, вдыхая этот аромат, и протянул руку, легко поймав лепесток. Опавшие цветы кружились в воздухе, словно дождь, наполняя всё вокруг благоуханием.

Жуань Чжоуяо бесстрастно смотрел на этот изящный цветочный ливень, и взгляд его стал еще темнее, чем прежде. Он давно не видел подобных пейзажей.

Цзян Инли засадил персиковыми деревьями всё вокруг своей комнаты для медитации и дома у воды. В том уединенном месте у водного павильона он собрал цветы всех четырех сезонов и даже создал магический строй, чтобы они цвели круглый год.

Захватив Цзян Инли и доставив его во дворец Чунхуа, Жуань Чжоуяо в насмешку обустроил для него покои в похожем стиле. А затем намеренно таскал его по борделям, заставляя смотреть на чужие развлечения.

Прежде Цзян Инли многократно получал от него удовольствие, но при этом ломался: не желал раздеваться или раздвигать ноги... Чаще всего он сидел сверху и даже завязывал партнеру глаза. Но после того, как Жуань Чжоуяо пленил его, он заставил гордеца раздеться и перепробовать все самые унизительные позы — прямо на виду, средь бела дня...

Позже, вероятно, в порыве ярости, Цзян Инли поджег один из залов дворца Чунхуа. Он был настолько бестактен, что после того, как Жуань Чжоуяо отвесил ему тридцать ударов плетью, тот больше ни разу не пытался с ним заигрывать.

Лепестки персика, кружась, опустились на брошенную корзину Мэн Ханьи.

Его взгляд, привлеченный лепестками персика, скользнул к корзине. Жуань Чжоуяо долго смотрел на нее, прежде чем поднять и изучить содержимое.

Корзина была сплетена из бамбука, еще сохранившего свежий зеленоватый оттенок. Белая ткань, накрывавшая ее, сбилась. Внутри лежало несколько сосудов из тонкого, безупречного белого нефрита.

Он прищурился, достал один флакон и, откупорив, осторожно вдохнул. Из горлышка повеяло ароматом цветочной росы.

И впрямь, это была она!

Встав на путь воздержания от зерновой пищи, заклинатель мог обходиться без еды год или два, не умирая от голода. Однако Жуань Чжоуяо никогда не ограничивал себя одними лишь духовными злаками и мясом птиц.

Находясь в уединении, следовало пить лишь утреннюю росу и иней. Поскольку Мэн Ханьи лично принес подношение, эта иллюзия, должно быть, воссоздавала период затворничества Цзян Инли.

Взгляд Жуань Чжоуяо переместился к каменной двери Камеры Покаяния, и на его лице расцвела злобная улыбка.

Жестоко. Захватывающе!

Спрятав один из флаконов за пазуху, Жуань Чжоуяо с привычной легкостью зашел в аптекарский сад и быстро набрал несколько видов трав. С помощью духовной энергии он измельчил их, выжимая густой сок.

Встряхнув бутыль с росой, он открыл ее и добавил внутрь несколько капель получившейся смеси.

Уголок его рта дернулся. Сжав флакон в руке, он подошел к каменной двери.

— Учитель, о Учитель? — мягко позвал Жуань Чжоуяо чистым юношеским голосом. — Младший брат Мэн принес утреннюю росу. Пожалуйста, откройте дверь.

Вскоре каменная дверь темницы со скрипом отворилась.

Когда Жуань Чжоуяо услышал грохот тяжелых ворот, его кровь закипела. Он облизнул губы и шагнул внутрь.

Иллюзия была поистине чудесной! Красивый мужчина в элегантных белых одеждах сидел на футоне посреди каменной камеры — он казался живым воплощением святости. Его брови и глаза будто сошли с картины, губы напоминали розовый жемчуг, а линии лица и подбородка были мягкими и изящными.

Голову его венчала нефритовая корона, украшенная жемчужиной, от которой по атласно-черным волосам спускались две простые белые ленты.

Жуань Чжоуяо внимательно осмотрел его, не обнаружив ни малейшего изъяна. В отличие от того Цзян Инли, которого он сам когда-то запятнал своими изощренными мучениями, нынешний Бессмертный Лорд Инли оставался отстраненным и незапятнанным главой секты Меча. Глядя на него, Жуань Чжоуяо мог лишь мечтать о том, как сокрушит его кости, сломает хребет и сожрет его целиком — плоть и кровь!

Вошедший долго стоял неподвижно, что было верхом невежливости. Веки Цзян Инли дрогнули, он нахмурился и, даже не открывая глаз, произнес:

— Положи это и уходи!

Жуань Чжоуяо поставил перед собой флакон с утренней росой, затем отступил на несколько шагов, но всё так же пристально продолжал смотреть на человека на футоне.

Цзян Инли сидел, скрестив ноги, пытаясь успокоиться, но внезапно его взгляд стал пронзительным. Он понизил голос и резко бросил:

— Почему ты всё еще стоишь здесь? Убирайся!

Жуань Чжоуяо поспешно ответил: «Да», и медленно вышел. Каменная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

Иллюзия?

Жуань Чжоуяо холодно усмехнулся.

Он был уверен, что настоящий Цзян Инли скрывается где-то в этом мороке. И если тот не пожелает явиться, что ж — Жуань Чжоуяо с удовольствием посмотрит, как этот прежний, чистый и отстраненный образ учителя будет метаться в агонии и молить о наслаждении!

Глава 3

«……»

«……»

Погрузившись в собственное море души после того, как незваный гость послушно ушел, Цзян Инли снова закрыл тяжелую дверь каменной комнаты.

В мире совершенствования укрепление души напрямую увеличивает духовную силу — чем плотнее и сильнее дух, тем мощнее становится внутренняя энергия.

Он находился в уединении уже больше двадцати дней, и всего через три дня его практика должна была успешно завершиться…

Завершив очередной малый цикл циркуляции энергии, Цзян Инли прижал язык к нёбу, сглотнул слюну и медленно выдохнул.

Он открыл свои чистые, словно из цветного стекла, глаза, протянул руку и поднял стоявший перед ним флакон.

Аромат цветочной росы казался немного другим. Открыв крышку, Цзян Инли слегка нахмурился, в его мыслях промелькнуло сомнение.

Однако в итоге он не стал придавать этому значения. Прижав горлышко к мягким губам, он осушил флакон одним глотком.

…………

Жуань Чжоуяо долго сидел, скрестив ноги, на каменной плите. Он пересчитывал трудолюбивых муравьев под ней, а затем давил их одного за другим веточкой.

Муравьи разбегались во все стороны, но некоторые продолжали кружить туда-сюда, явно не подозревая о случившемся.

Жуань Чжоуяо был весьма доволен — разумеется, он не собирался раздавить всех этих муравьев одним махом. Те, кого он не выбирал целью, оставались невредимы, а те, на кого падал его выбор, были обречены на несчастье! Как говорится: «Великое Дао — пятьдесят, Небесное Дао — сорок девять, но человеку оставлен один шанс, крошечная надежда». Каждый послушник секты Тайянь знал это изречение наизусть.

Он был хорошим учеником: не только прекрасно запоминал знания, но и применял их на практике.

«Грохот...»

Внезапно дверь в комнату для медитации открылась.

Жуань Чжоуяо поднялся с каменной плиты и увидел Цзян Инли. Тот держался за грудь, его лицо раскраснелось, длинные брови были слегка нахмурены, а половина черных, как вороново крыло, волос упала на грудь. Дыхание его было прерывистым, он тяжело и тихо вздыхал.

Хотя Жуань Чжоуяо добавил в большую бутылку лишь крошечную каплю афродизиака, он извлек его из более чем десятка растений Хэхуань, смешав с травами для подавления духовной силы и Кошмарной травой для наведения иллюзий. Простой состав, но способный лишить чувств бесчисленное множество бессмертных практиков.

«…Жуань, Жуань Чжоуяо…» Тело Цзян Инли напряглось, одна его рука уперлась в каменную стену. Губы парня пылали, словно накрашенные румянами, а в глазах стояли слезы, готовые вот-вот пролиться.

Жуань Чжоуяо облизнул губы, подошел к Цзян Инли и спросил: «Учитель, что с вами?» Он протянул руку, чтобы поддержать его, и незаметно обнял Цзян Инли за тонкую талию.

Цзян Инли оттолкнул руку Жуань Чжоуяо, как только тот коснулся его. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, а спустя долгое время снова открыл их, пронзительно глядя на ученика: «Что за утреннюю росу ты принес?»

Жуань Чжоуяо с невинным видом спросил: «Что за утренняя роса? Что случилось?» Затем он вскрикнул: «Ах!» и добавил: «Утреннюю росу ведь принес младший брат Мэн… Что, с ней что-то не так?»

Действие Кошмарной травы вызвало у Цзян Инли галлюцинации, из-за чего он стал соображать медленнее обычного.

«Что-то не так…» — нахмурившись, приказал он: «Ступай и приведи Шухуа… Твоего учителя, возможно, отравили…»

«Старейшину Шухуа?» — выражение лица Жуань Чжоуяо тут же стало притворно-обеспокоенным. — «Старейшина Шухуа, возможно, сейчас занят».

«Как он может быть занят!» — раздраженно выдохнул Цзян Инли. — «Иди сейчас же!!»

Жуань Чжоуяо понял, что это идеальный момент. Он протянул руки и крепко обнял Цзян Инли за талию.

«Учитель… — произнес он тихим, хриплым голосом, незаметно опуская ладонь чуть ниже, — Я… могу вам помочь».

※

«Ах... это ужасно...»

«Ух ты... как это может быть так тяжело...»

Под палящим солнцем ученики горы Тайянь собирались кучками вокруг Скалы Наказания. Мальчик лет четырнадцати-пятнадцати стоял на руках прямо перед скалой.

Он с трудом удерживал равновесие, упираясь обеими ладонями в края пустого винного кувшина.

Пот струился по его лицу, стекая в кувшин по рукам, щекам и волосам.

Это была самая уникальная форма наказания в Секте Меча. Такие секты, как Секта Пилюль и Секта Артефактов, часто наказывали ударами палок или плетью, а в более суровых случаях — отправляли на рудники на срок от полугода до года.

Цзян Инли, глава Секты Меча, не одобрял телесные наказания — по крайней мере те, что наносили серьезный вред телу.

Если проступок не нарушал строгих правил секты и не вредил посторонним, то провинившийся должен был просто провести полдня у Скалы Наказания, балансируя вниз головой на винном кувшине, пока его пот не заполнит сосуд.

Конечно, то, как долго придется стоять, зависело от размера кувшина. Если бы сосуд был размером с бочку для воды, ученики, вероятно, предпочли бы отправиться на добычу руды.

«Младший брат, почему этот винный кувшин снизу такой огромный?!»

По толпе прокатился шепот; несомненно, это был самый большой кувшин, который когда-либо видели последователи Секты Меча!

Цзян Инли, всегда справедливый как в поощрениях, так и в наказаниях, на этот раз наказал ученика настолько сурово, что даже адепты из других пиков собрались вокруг из любопытства. Некоторые из них напрямую спрашивали: «Жуань Чжоуяо, как именно ты оскорбил своего Учителя?»

«Меня не наказывали так строго, даже когда в прошлый раз я испортил духовные травы боевого дяди», — добавил другой.

Жуань Чжоуяо покачал головой, напряг мышцы и закрыл глаза, пытаясь скрыть свирепую и зловещую ауру, исходившую от него.

Тогда, стоило ему схватить Цзян Инли за чувствительное место, как тот на мгновение опешил, а затем пришел в ярость. Он без лишних слов влепил ему пощечину!

Как мог четырнадцатилетний Жуань Чжоуяо выдержать этот прилив духовной энергии? С громким кашлем он выплюнул полный рот крови.

В тот самый момент, когда Цзян Инли содрогался от невыразимого, жгучего жара в меридианах, его лицо внезапно помрачнело: «Где ты научился столь презренному поведению?! Это повадки уличного подонка — если это повторится, я сломаю тебе ноги!» С этими словами он потащил его к Скале Наказания и заставил балансировать на самом большом кувшине…

«Лицемер... чертов лицемер...»

«Лицемер……»

На дне винного кувшина под его головой скопился тонкий слой пота, а на одежде Жуань Чжоуяо алело пятно крови, из-за чего он выглядел невероятно несчастным.

Жажда убийства, исходящая от Жуань Чжоуяо, была почти осязаемой. Если бы не неуверенность в том, иллюзия это или реальность, он бы тут же перевернул кувшин и устроил бы здесь кровавую бойню!

Что ты из себя корчишь? Ведь даже в реальности, когда Жуань Чжоуяо исполнилось шестнадцать, этот зверь Цзян Инли посягнул на него! Он до сих пор помнит, как Цзян Инли впервые ворвался к нему в комнату посреди ночи, принеся с собой уличный холод, забрался в его постель, зажал ему рот и прижал к матрасу.

А теперь он ведет себя так, словно его тело — какое-то неприкосновенное сокровище! Ему самому, значит, позволено распускать руки, но стоит ученику сделать то же самое, как его избивают! Какое право он имеет так поступать?!

«Лицемер!»

«Чертов лицемер!»

Он до боли стиснул зубы, мысленно проклиная Цзян Инли.

Жуань Чжоуяо стоял вниз головой у Скалы Наказания с закрытыми глазами. Его щеки горели, а руки дрожали от невыносимой усталости...

Его тело сейчас было в точности таким же, как в четырнадцать лет. Руки ходили ходуном, все мышцы онемели — он не сомневался, что стоит ему расслабиться хоть на миг, и он тут же рухнет с этого кувшина.

Суставы пальцев, намертво сжимавших края сосуда, побелели, а пот ручьями стекал по предплечьям к запястьям и плечам...

Потерпеть еще полчаса, нужно продержаться еще хотя бы полчаса!

Ярость, бушевавшая внутри, заставила его меридианы расшириться, а жажда крови почти материализовалась в воздухе. Если бы он открыл глаза в этот момент, окружавшие его ученики Тайянь пришли бы в ужас — ведь его темные зрачки стали совершенно багровыми!

※

«...Младший брат».

«……М-м».

«Младший брат?»

«……М-м».

«Прошло уже четыре часа...»

«……М-м».

«...Младший брат, ты вообще понимаешь, о чем я говорю?»

У воды, среди кружащихся лепестков, Цзян Инли срезал изогнутую ветку персика. Его отстраненный и безразличный взгляд наконец оторвался от дерева: «Что ты хочешь сказать, старший брат?»

Глава Секты Пилюль, Инь Цзяньчи, встретился взглядом с глазами, что были холоднее мороза и снега. Он погладил усы и сказал: «Твой драгоценный ученик всё еще изображает стрекозу у Скалы Наказания… Адепты Секты Пилюль, Секты Артефактов и Императорской Секты сбежались туда посмотреть на это зрелище. Подумай, как это выглядит со стороны…»

Внезапно аура Цзян Инли похолодела. Он отвел взгляд, отсек еще одну ветку и ледяным голосом произнес: «Он сам напросился!»

Инь Цзяньчи недоуменно заметил: «Жуань Чжоуяо обычно бывает своенравным, но все это мелкие проступки… Что стряслось с ним сегодня? Почему ты наказал его так сурово?»

Хотя Цзян Инли всегда оставался отстраненным и строгим со своими учениками, старая поговорка гласит, что строгие учителя воспитывают выдающихся преемников. Он никогда не стал бы вымещать гнев на воспитанниках без причины, и столь жестокая кара для Жуань Чжоуяо явно имела веские основания. Однако, что бы ни натворил юноша, бросить его без внимания на целых четыре часа — это уже слишком.

Жуань Чжоуяо исполнилось всего четырнадцать лет. Хотя он чрезвычайно талантлив и уже освоил искусство бигу, его тело не было неуязвимым. Зачем Цзян Инли так истязать его? Может, за этим кроется какая-то тайная причина?

Цзян Инли не нужно было даже гадать, чтобы понять: Инь Цзяньчи пытается выведать, на чем именно попался этот сорванец. И если проступок окажется не слишком серьезным, глава Секты Пилюль обязательно замолвит за него словечко.

Выражение лица Цзян Инли стало крайне мрачным, стоило ему вспомнить, как Жуань Чжоуяо под действием афродизиака распускал руки и хватал его.

Его четырнадцатилетний ученик был на целую голову ниже его ростом.

И этот безумец в беспамятстве осмелился посягнуть на самое сокровенное место своего Учителя...

Если бы не юный возраст юноши и не тот факт, что он с детства рос сиротой и нищим, Цзян Инли, вероятно, отрубил бы ему руки! В конце концов, с помощью чудодейственной медицины можно отрастить конечности. И хотя этот ученик обычно бывал озорным и игривым, он всё же проявлял к нему почтение как к наставнику. Но если тот потеряет всякое уважение к своему Учителю, как Цзян Инли сможет в будущем исполнять свой долг по его обучению?

Видя, что Цзян Инли лишь молча обрезает ветви цветущих деревьев, Инь Цзяньчи понял, что тот не желает продолжать этот разговор.

Взвесив всё еще раз, он всё же решил предпринять попытку смягчить гнев младшего брата.

«Младший брат, я ведь не просто так за него заступаюсь. В конце концов, у него особые обстоятельства… — произнес Инь Цзяньчи. — Не забывай о его происхождении…»

Цзян Инли спокойно ответил: «Все они мои ученики, и я обучаю их одинаково. Что в нем такого особенного?»

Инь Цзяньчи слегка опешил, но тут послышался резкий свист. Один из учеников в панике мчался к ним на мече. На полной скорости врезавшись в защитный барьер, он с глухим стуком повалился на землю. Однако парень тут же вскочил на ноги и отчаянно закричал: «Старейшина! Случилась беда, Старейшина!»

Чу Сянхуэй ворвался в сад, задыхаясь от крика: «Жуань Чжоуяо… он… он не выдержал наказания и рухнул без чувств!!»

Цзян Инли и Инь Цзяньчи мгновенно изменились в лице. Инь Цзяньчи только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Цзян Инли уже взмахнул рукавом, в то же мгновение прорвал барьер и умчался прочь, подобно яростному порыву ветра...

Инь Цзяньчи лишь невольно выкрикнул вслед: «Младший брат!»

В мгновение ока Цзян Инли вернулся, неся на руках облитого потом, потерявшего сознание мальчишку. Он пинком распахнул дверь павильона Цзиньшуй и внес ученика внутрь.

Глава 4

Нахмуренные брови, пылающие щеки, волосы, насквозь пропитанные потом — мальчик тяжело дышал, выглядя так, будто находился на грани смерти из-за серьезного ранения.

Цзян Инли осторожно уложил Жуань Чжоуяо на кровать у чердачного окна, затем перехватил его запястье, чтобы проверить пульс.

Удар был слишком сильным, духовная энергия нанесла серьезный урон меридианам.

Ощупывая тело ученика своей духовной силой и обнаруживая масштаб повреждений, Цзян Инли испытал укол сожаления. Если бы он не ударил его тогда, а просто заставил стоять вверх ногами день и ночь, до этого бы не дошло. Это был его собственный гнев, причинивший вред, он сам не осознал суровости наказания — ударил так сильно, а затем еще заставил стоять вверх ногами четыре часа под тяжестью в тысячу фунтов...

— …Младший брат. — Инь Цзяньчи последовал за ним, но остановился в двух чжанах.

Цзян Инли приподнял Жуань Чжоуяо, достал из мешочка нефритовый флакон, вытряхнул пилюлю и поднес ее к губам мальчика.

Жуань Чжоуяо чувствовал, как веки слиплись от пота. Почувствовав ароматную пилюлю во рту, он, даже не открывая глаз, слабо вытолкнул ее кончиком языка.

Цзян Инли нахмурился, собираясь заставить его проглотить лекарство силой.

В этот момент Жуань Чжоуяо кончиком языка лизнул пальцы наставника. Цзян Инли на мгновение замер, затем ущипнул ученика за щеку, заставляя открыть рот, и протолкнул внутрь пилюлю, восстанавливающую кровь.

С трудом проглотив лекарство, Жуань Чжоуяо сделал вдох. В его полуприкрытых глазах мелькнули искорки сознания. Он прижался головой к плечу Цзян Инли, глаза под веками слегка дрогнули, но тут же снова закрылись.

Цзян Инли долго молчал, позволяя ученику прильнуть к своей груди. Мальчик в его объятиях был весь в поту, который уже успел насквозь пропитать чистые одежды наставника.

— Младший брат? — начал было Инь Цзяньчи.

Цзян Инли вдруг холодно оборвал его:

— Ты понимаешь, что был неправ?

Глаза Жуань Чжоуяо снова дернулись, но он никак не отреагировал.

— Младший брат?.. — вновь позвал Инь Цзяньчи.

— Ты понимаешь, что был неправ? — повторил Цзян Инли. В его голосе сквозила строгость, и тяжелое духовное давление всей мощью обрушилось на Жуань Чжоуяо.

Дыхание Жуань Чжоуяо не сбилось, но лоб покрылся испариной, лицо побледнело, а губы лишились красок.

Инь Цзяньчи выдавил улыбку:

— Младший брат, Жуань Чжоуяо тяжело ранен, к чему такая суровость?..

Цзян Инли поджал губы, его лицо стало еще более холодным и неприступным.

Жуань Чжоуяо понимал, что наставник не спит, но лишь мягко прижимался к нему, боясь пошевелиться.

Цзян Инли, будучи в полном сознании, но притворяясь бессознательным, сначала ощутил укол вины за то, что ударил слишком сильно. Однако, вспомнив насмешки и дерзкое поведение ученика, он вновь разжег в себе старые и новые обиды, и в нем закипела ярость. Его характер и так был невыносим, а теперь он совсем перестал чтить иерархию. Если его не проучить сейчас, он окончательно выйдет из-под контроля!

Жуань Чжоуяо понятия не имел, о чем думает Цзян Инли.

От его объятий исходил нежный, но дурманящий аромат персиковых цветов. У него слегка кружилась голова, и даже недавний шок казался чем-то нереальным…

Духовная сила, исцеляющее тепло… иллюзии не могли быть настолько настоящими! Более того, заглянув внутрь себя, в море собственной души, он ясно увидел свой истинный дух, заточенный на духовной платформе…

Неужели это правда? Он вернулся в прошлое?!

Объятия внезапно прекратились, и Цзян Инли уложил его обратно на кровать.

Как раз в тот момент, когда Жуань Чжоуяо пытался успокоить свои сумбурные мысли, его голова с глухим стуком ударилась о изголовье кровати.

Жуань Чжоуяо: «...»

Цзян Инли: «…»

Инь Цзяньчи: «...»

Цзян Инли явно сделал это нарочно!

Жуань Чжоуяо был так зол, что у него дрожали кончики пальцев. Цзян Инли нахмурился, долго смотрел на его склоненную голову, прежде чем небрежно вернуть ее на подушку.

Инь Цзяньчи кашлянул: «Младший брат…»

— Старший брат, — холодно отозвался Цзян Инли. С бесстрастным лицом он встал и вышел из павильона. Инь Цзяньчи бросил последний взгляд на мальчика, закрыл дверь и последовал за ним.

Прошло не больше половины времени, отведенного на горение благовонной палочки.

Цзян Инли толкнул дверь и бесшумно вошел. Никто не знал, о чем он говорил с Инь Цзяньчи.

Жуань Чжоуяо едва не открыл глаза, подавляя вспыхнувшие эмоции и заставляя себя лежать неподвижно.

Цзян Инли постоял немного, видимо, не желая выдавать свою притворную невозмутимость. Он открыл шкафчик рядом, зажег благовония, и среди изысканного аромата сандала послышался слабый шорох. Затем… он достал что-то еще.

*Дзинь.*

От одного лишь этого звука у Жуань Чжоуяо по спине пробежал холодок.

Чистый, как зеркало, сияющий, как вода, дух вливался в звучание цитры… Цзян Инли исполнял мантру очищения сердца!

*Дзинь… Дзинь…*

Волна эмоций захлестнула его, и по мере того, как рассеивался туман, разум становился все яснее.

Цзян Инли взял цитру и начал играть, прижимая струны одной рукой и перебирая их другой…

Музыка разносилась над горами и реками — духовная энергия текла по меридианам, сливаясь с океаном… Каждая нота словно сладкий дождь, питающий иссохшую землю.

Убийственная аура и жажда крови утихали под звуки цитры, но на их месте рождалась необъяснимая меланхолия.

*Дзинь… Дзинь…*

Музыка, наполнявшая разум, становилась все громче, а меланхолия усиливалась.

Жуань Чжоуяо наконец не выдержал и резко сел.

Он сидел, скрестив ноги; волосы были растрепаны, несколько прядей небрежно цеплялись за белоснежную внутреннюю рясу ученика. Его темные глаза, пронзительнее чернил, стали острыми и холодными.

Увидев, что ученик очнулся, Цзян Инли заглушил струны ладонью:

— Наконец-то соизволил проснуться?

Он отложил цитру и шагнул вперед, намереваясь прочитать очередную лекцию. Жуань Чжоуяо поднял на него взгляд — в этих глазах читалась почти осязаемая мрачность и сарказм. Цзян Инли, словно уколотый невидимой иглой, замер, с изумлением глядя на своего младшего ученика.

Жуань Чжоуяо опустил глаза, мгновенно избавившись от своей пугающей ауры. Цзян Инли нахмурился, оглядел его с ног до головы и произнес:

— Ты…

Жуань Чжоуяо сложил ладони в жесте приветствия:

— Этот ученик на мгновение растерялся и проявил неосторожность, оскорбив Учителя…

Он остался сидеть на кровати, даже не потрудившись поклониться или вымолить прощение, лишь одними губами прошептал:

— Пожалуйста, простите меня, Учитель…

Воцарилась тишина.

Воздух словно сгустился, а острый, проницательный взгляд наставника, казалось, мог разрезать его пополам. Жуань Чжоуяо оставался неподвижен, не поднимая глаз, и продолжал сидеть на кровати Цзян Инли…

Цзян Инли помолчал, затем отвел взгляд и произнес:

— Хорошо, что ты понимаешь, в чем был неправ.

Он поставил на прикроватную тумбочку прозрачный нефритовый флакон и добавил спокойным тоном:

— Это лекарство для исцеления; нельзя принимать слишком много за один раз.

Жуань Чжоуяо покачал головой и глухо произнес:

— Спасибо, Учитель.

Цзян Инли слегка кивнул:

— Можешь остаться здесь, чтобы восстановиться. Как только поправишься, уходи.

Не прогнав ученика с его постели, он позволил ему отдохнуть, дал еще несколько кратких указаний и направился в свою комнату.

Когда дверь закрылась, Жуань Чжоуяо потянулся к флакону из белого нефрита и открыл его. Внутри были пилюли для возвращения души — видимо, Инь Цзяньчи передал их через наставника.

Жуань Чжоуяо некоторое время вертел в пальцах нефритовый сосуд, выражение его лица оставалось нечитаемым. Спустя долгое время он поднялся, толкнул дверь и направился в сторону дома Цзян Инли.

※

— Младший брат, тебе следовало бы быть к нему добрее...

— Жуань Чжоуяо рано лишился родителей. Даже если ты стремишься очистить его от любой скверны и демонической сущности, твоя суровость лишь делает его упрямее…

— Я знаю, он бывает непослушным, но как его учитель и наставник, ты должен помнить об осторожности… Сегодня ты ударил его так сильно, боюсь, он возненавидит тебя…

Киноварь расплылась по бумаге, испортив талисман. Цзян Инли очнулся от раздумий, нахмурился, скомкал бумагу и выбросил ее.

Жуань Чжоуяо притворялся бессознательным и не мог слышать слов старшего брата. Цзян Инли хотел было снова отчитать ученика, но тот взгляд, которым Жуань Чжоуяо одарил его ранее, не выходил из головы.

В нем была такая глубокая тьма… и даже отголосок ненависти.

Цзян Инли невольно задумался, не был ли он слишком жесток. Жуань Чжоуяо действовал под влиянием чар, а он ответил такой беспощадностью…

Цзян Инли тихо выдохнул, чувствуя раздражение.

У него было всего три ученика. Один ушел на Пэнлай, другой, хотя и числился учеником, на деле обучался в секте алхимиков… Жуань Чжоуяо был его последним истинным учеником, он даже имя ему дал сам. Однако он совершенно не знал, как его воспитывать.

Неужели у мальчика в этом возрасте может быть столько сложных мыслей, как твердил Инь Цзяньчи? Он постоянно доставлял хлопоты, пренебрегая дисциплиной. Но, вспоминая его мрачный вид — вся былая энергичность куда-то исчезла… Сегодня он действительно перегнул палку; должно быть, для мальчика это стало тяжелым ударом.

Цзян Инли на мгновение прикрыл глаза, и в конце концов его сердце смягчилось.

Возможно, он был слишком суров — в конце концов, это всего лишь подросток. Пожалуй, в будущем стоит вести себя с ним мягче…

*Тук-тук…*

Внезапный стук прервал размышления Цзян Инли.

Цзян Инли открыл глаза и произнес:

— Входи.

Жуань Чжоуяо толкнул дверь и переступил порог, но дальше не двинулся:

— Учитель… — почтительно произнес он.

Цзян Инли спокойно спросил:

— Что тебе нужно?

Жуань Чжоуяо достал нефритовый флакон:

— В нем осталось еще довольно много пилюль души, Учитель. Мне достаточно двух для исцеления, а остальные…

Цзян Инли перебил его:

— Остальное оставь себе.

Жуань Чжоуяо покачал головой:

— Но…

Цзян Инли взглянул на него:

— Через несколько месяцев откроется Малое Небесное Царство, пилюли возвращения души тебе пригодятся.

Жуань Чжоуяо моргнул глазами цвета персиковых лепестков и принял дар:

— Благодарю, Учитель.

Цзян Инли встал из-за стола и посмотрел на него.

Заметив, как у наставника слегка нахмурились длинные брови, как в глазах застыло сомнение, а красивые бледно-розовые губы плотно сжались, Жуань Чжоуяо на мгновение задумался и спросил:

— Учитель хочет что-то сказать своему ученику?

Цзян Инли помедлил, а затем произнес:

— Зачем ты отправился в комнату для медитаций…

Жуань Чжоуяо почувствовал внезапный прилив необъяснимого раздражения, но лишь на мгновение. Он улыбнулся Цзян Инли:

— Этот ученик и сам не знает… — Его взгляд метнулся в сторону, и он добавил: — Возможно, на меня наложили чары?

Цзян Инли молчал, явно желая спросить, ненавидит ли его ученик, но слова застряли в горле. Он просто махнул рукой, отпуская его.

Жуань Чжоуяо поклонился еще более почтительно:

— Этот ученик прощается.

Выйдя за дверь, он поднял глаза, и в его персиковых зрачках вспыхнул едва сдерживаемый восторг!

Глава 5

В этом мире нет лекарства от сожалений. Жуань Чжоуяо давно знал, что даже в мире бессмертных нет способа повернуть время вспять.

Но если бы всё действительно могло начаться сначала, Цзян Инли…

С этим именем, застывшим на губах, Жуань Чжоуяо нежно погладил нефритовый флакон с пилюлями, возвращающими душу. Его сердце бешено заколотилось.

Первой целью его мести должен был стать его любимый учитель — лицемерный, распутный и бесстыдный бессмертный лорд Инли!

※

Золотистые лучи солнца отражались в облаках над горой Тайянь. Вблизи воды персиковые цветы осыпались особенно густо. Опавшие лепестки залетали в открытое окно.

Цзян Инли успел написать лишь половину иероглифа «静» (тишина), как один из лепестков нежно коснулся кончика его кисти. Он словно очнулся от глубокого оцепенения, вырвавшись из безграничного мира духовного восприятия.

Цзян Инли нахмурился и замер, так и не позволив персиковому цвету испачкать чернила. Легким движением пальца он смахнул упавший лепесток с бумаги.

— …Старший брат.

Цзян Инли закатал рукава и уже собирался закрыть окно, в которое бесконечно летели лепестки, когда заметил человека. Тот шел по гальке у зеленой воды, заткнув за пояс короткую флейту.

Небо и вода сливались в двух цветах: синее одеяние и зеленая гладь...

Привлекательное лицо незнакомца излучало мягкость и доброту. Утонченный и элегантный, он был от природы грациозен и раскован.

Среди падающих, словно дождь, лепестков Цзян Инли застыл, положив одну руку на окно, а другой придерживая рукав. Сквозь оконный проем он смотрел на окруженного персиковым цветом Фан Шухуа.

— Старший брат, — Фан Шухуа улыбнулся и снова окликнул его.

Цзян Инли опустил руку и спросил:

— …Почему ты не пошел по мосту?

Его резиденция на вершине горы Тайянь на первый взгляд казалась обычным земным жилищем. Однако всего в нескольких метрах от неё клубился водяной пар и доносился непрерывный грохот.

Это был водопад. Естественный водный барьер служил защитой горы Тайянь, и именно внутри него находилось её ядро.

Фан Шухуа практиковал в основном духовную энергию огненной стихии, поэтому пребывание в месте с высокой концентрацией водной энергии приносило его телу больше вреда, чем пользы.

Фан Шухуа быстро подошел ближе и с улыбкой сказал:

— У алхимической печи слишком жарко, нужно было остыть.

Цзян Инли отступил на два шага. Фан Шухуа смахнул лепестки с плеча, уперся в раму и ловко перепрыгнул через подоконник.

— Ах… здесь все так же хорошо, старший брат, — вздохнул Фан Шухуа. Он устроился на кушетке у окна, подложил руку под голову и лениво растянулся. — Красиво и ароматно… Старший брат Инь всегда говорит, что твое сердце спокойно, как вода, безмятежно и невозмутимо. Но я думаю, что из всех нас ты — самый романтичный…

Цзян Инли лишь молча посмотрел на него и спокойно спросил:

— Ты пришел сюда только для того, чтобы польстить мне?

Фан Шухуа моргнул:

— Конечно, нет, — с легким укором добавил он: — Не будь таким холодным. Прошел почти месяц с тех пор, как мы виделись в последний раз. Неужели мы, братья по обучению, не можем просто поболтать?

Взгляд Цзян Инли оставался спокойным и невозмутимым. Влетевший в окно ветер слегка растрепал его волосы, отчего глаза казались еще более звездными, а кожа — белой, как нефрит. Он был холодным, словно статуя, высеченная из белого нефрита.

— …Кхм, — Фан Шухуа убрал со лба выбившуюся прядь волос, решив больше не испытывать терпение Цзян Инли, и заговорил по делу: — Я проанализировал остатки снадобья в том флаконе, который ты мне дал.

Цзян Инли нахмурился, его правая рука невольно спряталась за спину:

— И как успехи?

Фан Шухуа уверенно ответил:

— Это афродизиак.

Взгляд Цзян Инли мгновенно заледенел.

— Но все ингредиенты довольно обычные... — продолжил Фан Шухуа. — Я изучил все подобные снадобья на рынке, но такой формулы не нашел. — Он с любопытством спросил: — Где ты его взял?

Цзян Инли немного помолчал, а затем произнес:

— Его принес Хань И.

Фан Шухуа удивленно переспросил:

— Хань И?

Цзян Инли кивнул. Его лицо не выражало никаких эмоций, когда он добавил:

— Но человеком, который преподнес мне эту цветочную росу, был Жуань Чжоу.

Фан Шухуа на мгновение задумался, а затем сказал:

— Жуань Чжоу — твой ученик, да и Хань И находится под твоей опекой. Вполне естественно, что они принесли тебе цветочную росу… Однако это средство, без сомнения, афродизиак, и оно точно не могло стать таким случайно. — Он взглянул на Цзян Инли и предположил: — Неужели… люди Гэ Ли проникли на Облачную Вершину Тайянь?

Гэ Ли, глава секты Блаженства Джамбудвипы, уже давно завидовал Цзян Инли. Однако уровень совершенствования Цзян Инли намного превосходил его собственный, к тому же Лорд Инли питал к нему сильную неприязнь. До сих пор секта Блаженства не осмеливалась открыто устраивать неприятности.

Цзян Инли, безусловно, допускал такую возможность, но даже если бы Гэ Ли явился лично, он ни за что не смог бы проникнуть незамеченным.

— Я подозреваю… — Цзян Инли оборвал фразу на полуслове.

Он подозревал, что снадобье ему подсыпал сам Жуань Чжоуяо.

Поведение ученика в тот момент было слишком странным. И хотя Цзян Инли чувствовал вину за то, что проявил к нему излишнюю суровость, вероятность чужого проникновения на Тайянь оставалась неподтвержденной, и зерно сомнения уже глубоко укоренилось в его душе.

Однако ни один наставник не смог бы пересилить себя и вслух обвинить собственного ученика в попытке отравить его афродизиаком.

Фан Шухуа нахмурился, ненадолго задумался, но тоже не посмел развивать эту мысль:

— …Может, Жуань Чжоу в чем-то ошибся? Позови его, я хочу задать ему несколько вопросов.

— Он спустился с горы, — ответил Цзян Инли.

— Спустился с горы? — удивился Фан Шухуа.

— Через несколько дней мы отправляемся в Малое Небесное Царство (Сяотяньцзин). А он пока уехал в Цзиньян на собрание.

Фан Шухуа изумился еще больше:

— У него же нет при себе духовных камней, зачем ему ехать на собрание в Цзиньян?

Цзян Инли бесстрастно произнес:

— Он сказал… что хочет расширить кругозор, а не покупать что-то.

Фан Шухуа на какое-то время замолчал, затем кашлянул и сказал:

— Что ж, тогда поговорим об этом, когда он вернется…

Бросив быстрый взгляд на Цзян Инли, Фан Шухуа подумал про себя: «Из всех наших братьев по обучению Цзян Инли, пожалуй, выделяет своему младшему ученику меньше всего карманных денег. Жуань Чжоу приходится только смотреть и ничего не покупать. Честно говоря, его даже немного жаль…»

※

Южная Джамбудвипа.

Небольшой городок на юго-западе.

Жуань Чжоуяо, укутанный в скрывающий ауру плащ, сидел в отдельной ложе самого крупного аукционного дома ордена Цзиньян, ожидая, когда на торги выставят его товар.

— Высококачественные пилюли, возвращающие душу! Обладают меньшей токсичностью и большей эффективностью, тридцать штук в лоте! Не упустите свой шанс!

Под восторженные крики аукциониста стартовая цена за партию первоклассных пилюль, составлявшая тысячу духовных камней, стремительно взлетела до трех тысяч.

— Три тысячи двести духовных камней! Уже три тысячи двести! Есть ли ставка выше? Три тысячи двести — раз, три тысячи двести — два!

— Постойте!

Покупатель в соседней ложе, который до этого долго сомневался, наконец пересилил себя и поспешно выкрикнул:

— Три тысячи пятьсот духовных камней!

— Три тысячи пятьсот духовных камней! Будут ли еще предложения? Три тысячи пятьсот — раз, три тысячи пятьсот — два, три тысячи пятьсот — три! Продано!

Жуань Чжоуяо слегка улыбнулся. Он поправил плащ и неспешно налил себе еще чашку чая.

Для такого снадобья, как пилюли возвращения души, цена и впрямь казалась заоблачной. Однако все эликсиры, созданные Фан Шухуа, отличались безупречным качеством. Они обладали минимальной токсичностью и не теряли эффективности даже при частом приеме. Пока меридианы человека способны выдерживать нагрузку, целебная сила лекарства не снизится, сколько бы пилюль он ни принял. Так что за три с половиной тысячи духовных камней покупатель точно не остался в убытке.

Допив чай, Жуань Чжоуяо покинул аукцион.

Он распродал все пилюли возвращения души, которые когда-то дал ему Цзян Инли. Забрав вырученные духовные камни, юноша тут же скупил нужные лекарственные травы и алхимическую печь, после чего отыскал уединенное место, чтобы запустить процесс и выплавить партию омолаживающих пилюль трех оборотов.

Его истинный дух прежде был заточен на духовной платформе. Теперь Жуань Чжоуяо ясно понимал: хотя его духовное море сейчас заблокировано, сам уровень совершенствования никуда не исчез. Причина, по которой его духовная сила замерла на отметке четырнадцатилетнего возраста, заключалась лишь в том, что нынешние меридианы не выдерживали прежней нагрузки. Стоит ему укрепить и закалить их, и полное восстановление сил станет лишь вопросом времени…

Но для этого ему требовались духовные камни.

Малое Небесное Царство вот-вот откроется. Чтобы свершить месть и сокрушить Цзян Инли, ему нужно собрать как можно больше богатств!

Сами небеса благоволили ему. Его алхимическое мастерство из прошлой жизни ничуть не угасло. Как только он попадет в Малое Небесное Царство, то сможет добыть еще более редкие и ценные травы…

А момент, когда бессмертный лорд Инли сломает свой меч, наступит позже — на крупнейших торгах во всей Джамбудвипе.

Глава 6

Наконец, получив возможность спуститься с горы, Жуань Чжоуяо несколько дней провел на рынке. Перед возвращением он купил зонт из промасленной бумаги, расписанный персиковыми ветвями. Держа его за ручку, юноша снова поднялся к павильону на берегу.

Бумажный зонт был покрыт рунами, способными изолировать влагу. Обильная энергия водной стихии отскакивала, едва касаясь его поверхности. Однако, поскольку Жуань Чжоуяо вложил в руны слишком мало духовной силы, эффект оказался незначительным. В результате вся изолированная зонтом водная энергия скопилась в районе его незащищенного нижнего даньтяня.

Ступая по гальке, он медленно шел сквозь бурлящие потоки водной энергии. В прошлой жизни Жуань Чжоуяо любил использовать этот метод, чтобы напитываться энергией воды, и повторение этого опыта сейчас по-прежнему приносило ему полное умиротворение…

Когда он приблизился к небольшой открытой площадке рядом с павильоном, перед ним внезапно мелькнула белая тень, и чья-то тяжелая хватка сдавила его руку.

Только что купленный бумажный зонт выскользнул из пальцев и с плеском упал в воду.

Жуань Чжоуяо удивленно воскликнул:

— Учитель?

Это был Цзян Инли, которого он не видел уже несколько дней. Бессмертный лорд крепко перехватил его запястье. Глаза наставника были холодны как лед. Резко вывернув руку ученика, он заставил Жуань Чжоуяо наклониться от боли — тому показалось, что кости вот-вот сломаются.

Вместе с божественным сознанием в его запястье хлынула чужая духовная энергия!

Лицо Жуань Чжоуяо напряглось. Поняв, куда направлен ментальный поиск учителя, он в то же мгновение полностью очистил свой разум от всех мыслей.

Сознание Цзян Инли блуждало по морю душ Жуань Чжоуяо и случайно запечатлело фрагмент чужих воспоминаний, который еще не успел рассеяться.

«Бессмертный лорд Инли, вы совершенно бесстыдны!»

«…» Услышав это, Цзян Инли глубоко нахмурился. Он сжал руку юноши еще сильнее, и это движение в сочетании с подавляющей аурой могущественного культиватора чуть не заставило Жуань Чжоуяо рухнуть на колени.

Но Жуань Чжоуяо не согнулся. Его лоб покрылся холодным потом, он с трудом удерживал равновесие и, стиснув зубы, прерывисто произнес:

— Учитель… Учитель…?

Поскольку божественное чутье наставника проникло в его духовное море, Жуань Чжоуяо не смел даже задумываться о причинах своего внезапного бедственного положения. Ему оставалось только прикидываться слабым.

Спустя долгое время Цзян Инли убрал свое божественное чутье и холодно спросил:

— Ты еще помнишь, что я говорил тебе перед тем, как уйти в уединение?

Жуань Чжоуяо мысленно выругался. Как он мог помнить слова, сказанные в событиях столь давней давности?

Лицо Цзян Инли оставалось ледяным. Произошедшее лишь укрепило его в мысли, что сознанием его ученика кто-то тайно манипулировал.

Бессмертный лорд отпустил его руку и быстро сменил жест пальцев, формируя ручную печать. Жуань Чжоуяо покачнулся, но не успел он перевести дыхание, как его тело внезапно сковала клетка из духовной энергии.

Колоссальный объем чужой силы хлынул в его меридианы со всех сторон. Лицо Жуань Чжоуяо мгновенно побледнело, и он был вынужден сесть, скрестив ноги, отчаянно сопротивляясь жгучей боли от насильственного расширения каналов!

Цзян Инли тщательно исследовал его тело и душу, но не обнаружил никаких чужеродных следов. Затем он вновь просканировал духовное море своим божественным чутьем, но там по-прежнему не было и намека на присутствие постороннего мастера...

Единственное, что вызывало глубокие сомнения: сознание Жуань Чжоуяо в его собственном море душ казалось почти полностью эфирным и чистым, что было совершенно неестественно для юноши его возраста. Более того, густой туман над духовной платформой надежно застилал обзор, мешая разглядеть скрытое даже после нескольких настойчивых попыток…

«Если это не одержимость чужой душой, то, быть может, его околдовали…?» — размышлял Цзян Инли.

Глава секты Блаженства Яньфути обожал использовать яд Гу, и эта скверна всегда была связана с грязными помыслами. Хотя Жуань Чжоуяо и раньше вел себя ветрено, то и дело доставляя проблемы, он никогда не питал к своему наставнику столько презрения и скрытой злобы. Теперь Цзян Инли был практически уверен: Жуань Чжоуяо попался на уловку секты Блаженства!

Божественное чутье Лорда Инли на мгновение задержалось над духовной платформой ученика. Немного подумав, он резко направил ментальный поток вниз, желая досконально изучить скрытую во главе угла платформу, которая сейчас напоминала затихшую, скрытую под вуалью пипу.

Жуань Чжоуяо судорожно мотнул головой, с его лба градом катился пот, а из искусанных губ вырвался прерывистый стон боли.

Цзян Инли нахмурился, вспомнив, что ученик только недавно оправился от тяжелых ран. Не желая нанести ему непоправимый вред, бессмертный лорд сдержал напор. Его духовная энергия на мгновение замерла, и в следующее мгновение он полностью отозвал ее вместе с божественным чутьем.

Жуань Чжоуяо сидел на краю небольшой площадки перед павильоном, а прямо за его спиной раскинулось ледяное голубое озеро. Потеряв опору, он повалился назад и с громким плеском рухнул в воду.

Цзян Инли, не успевший среагировать: «...»

Жуань Чжоуяо, напрочь забывший, что позади него глубокая вода: «...»

Поскольку юноше приходилось изо всех сил изображать слабость, чтобы избежать повторной проверки его духовного уровня, он мог лишь безвольно плыть по течению, беспомощно барахтаясь в воде обмякшими конечностями.

— Кхм… кхм-кхм… гха!

Жуань Чжоуяо невольно захлебнулся и сделал несколько глотков ледяной воды. В этот момент он еще сильнее возненавидел Цзян Инли, который продолжал стоять на берегу и просто наблюдать! Неужели этот человек даже не двинется с места, чтобы спасти его?! Неужели он действительно хочет, чтобы его ученик просто утонул?!

Цзян Инли после секундного колебания все же шагнул в воду по колено, выловил своего младшего ученика и точным импульсом духовной силы мгновенно высушил его насквозь промокшие одежды.

Жуань Чжоуяо, продолжая мелко дрожать, послушно свернулся калачиком у него на руках.

Бессмертный лорд отнес юношу в павильон и осторожно уложил на кушетку. Едва коснувшись спиной постели, Жуань Чжоуяо слегка расслабился. Его персиковые глаза были полуприкрыты, и сквозь ресницы он украдкой разглядывал белоснежное одеяние наставника и пряди черных волос, свисавшие так близко к его собственному лицу.

В четырнадцать лет он был невероятно красив. Хотя никто и никогда не принимал его за девушку, его черты уже тогда отличались утонченной, почти андрогинной красотой.

Даже Цзян Инли, который всегда вел праведную жизнь, в прошлом не смог устоять и воспользовался им. Неужели сейчас, когда ученик оказался в постели, наставник решит действовать без промедления?

Чем больше Жуань Чжоуяо думал об этом, тем сильнее укреплялся в своих подозрениях. Его охватила глухая тревога. С его нынешней физической немощью и заблокированной духовной силой он физически не сможет дать Цзян Инли отпор!

В душе юноши вспыхнули яростное негодование и убийственная аура. Он с горечью подумал: если Цзян Инли действительно посмеет прикоснуться к нему сейчас, он сделает все, чтобы преподнести этому человеку урок, который тот никогда не забудет!

Внезапно его лба коснулось что-то прохладное. Жуань Чжоуяо на мгновение замер, прежде чем осознал, что это был кончик пальца Цзян Инли.

Мягкая, чистая духовная энергия плавно потекла в его верхний даньтянь. Стоило ей коснуться бушевавшей внутри темной энергии, как та без следа рассеялась. Меридианы по всему телу получили желанную подпитку, унимая остатки боли и унося с собой подступившую злобу.

Цзян Инли сидел у его изголовья и тихо вздыхал.

Жуань Чжоуяо слегка дрогнул ресницами, а затем мирно закрыл глаза, изо всех сил изображая безмятежность и покой.

Цзян Инли поджал губы и негромко произнес:

— Я не сумел должным образом уберечь тебя, из-за чего ты и попал в ловушку секты Блаженства.

«Секта Блаженства?» — Жуань Чжоуяо мысленно опешил, совершенно не понимая, к чему клонит наставник.

— …В твоем нынешнем состоянии отправляться в Малое Небесное Царство слишком рискованно, — Цзян Инли слегка нахмурился. — С твоим уровнем развития… если ты подождешь еще десять лет, прежде чем отправиться в Западное Каменное Царство…

Жуань Чжоуяо мгновенно сообразил, куда дует ветер. Он резко открыл глаза и попытался сесть:

— Учитель, учитель!.. — Он уперся руками в край кушетки, и шелковистые пряди волос послушно соскользнули по его плечам. — Этот ученик ни за что не хочет упускать возможность попасть в Малое Небесное Царство!

Цзян Инли спокойно посмотрел на него, но не произнес ни слова.

Для него безопасность ученика была гораздо важнее успехов в совершенствовании. Учитывая скрытую опасность в теле Жуань Чжоуяо, бессмертный лорд ни в коем случае не мог отпустить его в эту экспедицию.

Жуань Чжоуяо ухватился за рукав Цзян Инли. Его похожие на персиковые цветы глаза блестели от подступивших слез, а голос звучал жалобно:

— Учитель… Учитель… — Он смутно помнил из прошлой жизни, что перед подобным притворством Цзян Инли обычно не мог устоять. — …Ваш ученик очень хочет поехать!

Цзян Инли был слегка озадачен столь непривычным проявлением слабости со стороны своего младшего ученика. Почувствовав неловкость, он напрягся и невольно поднялся с места.

Заметив это выражение лица — словно наставник вот-вот вспылит, — Жуань Чжоуяо мысленно выругался. Он понял, что тактика жалости провалилась. На самом деле само Малое Небесное Царство мало влияло на его духовное состояние, но он обязан был попасть на великое собрание, которое состоится сразу после его закрытия! С момента перерождения прошло уже больше половины дня, но его истинный дух оставался скован. Сколько бы он ни медитировал, освободиться не получалось. Жуань Чжоуяо рассудил, что на том собрании появится тысячелетняя духовная сущность, с помощью которой можно будет разбить оковы. К тому же организатором выступал Павильон Иу — юноша намеревался использовать их связи, чтобы тайно назначить награду за голову Цзян Инли!

Ресницы Цзян Инли слегка дрогнули. Поджав губы, он все же произнес:

— …Раз уж ты так настаиваешь. — Бессмертный лорд сделал паузу и добавил: — Тогда собирай вещи. Я отправлюсь вместе с тобой.

Жуань Чжоуяо удивленно моргнул, не веря своим ушам. Цзян Инли велел ему как следует отдохнуть и ушел, больше не оборачиваясь.

«...»

«…?»

Жуань Чжоуяо наклонил голову, взглянул на свою изящную ладонь и прищурился.

Этому телу всего четырнадцать лет, а уловка с притворством все еще безотказно работает. Бессмертный лорд Инли и впрямь бесстыдник…

Однако в персиковых глазах юноши мелькнуло удовлетворение. В своем нынешнем возрасте он находился в крайне невыгодном положении. Но раз уж Цзян Инли до сих пор так легко попадается на эту удочку, то Жуань Чжоуяо определенно стоит прикинуться невинным и просто тянуть время…

※

— …Младший брат, ты покидаешь гору? — Юань Бинган, глава ордена Тайянь, только что вернулся в резиденцию, когда услышал, что его шиди, не покидавший обитель почти десять лет, готовится уйти. Он был крайне удивлен.

Цзян Инли спокойно ответил:

— Жуань Чжоу попался на уловку секты Блаженства. Но он так упорно настаивает на участии в экспедиции в Малое Небесное Царство, что у меня нет другого выбора, кроме как отправиться вместе с ним. В случае необходимости я смогу его защитить.

Глава ордена Тайянь не смог сдержать легкой улыбки:

— Это к лучшему, что ты решил развеяться, младший брат. Ты слишком долго безвыездно оставался в горах.

Цзян Инли поднял руку, и в его ладони вспыхнул серебристо-белый длинный меч с искусно вырезанной рукоятью:

— На этот раз, покидая гору, будь осторожен.

Юань Бинган покачал головой и протянул руку к оружию:

— Достаточно будет просто взять талисман связи…

Взгляд Цзян Инли оставался спокойным. Он ничего не ответил, лишь молча посмотрел старшему брату в глаза.

Юань Бинган на мгновение замолчал, а затем вздохнул:

— Хорошо. — Он принял Меч Падающей Звезды и с некоторой тревогой спросил: — Сколько духовных камней ты планируешь взять с собой в дорогу?

— В этом нет необходимости, — отозвался Цзян Инли.

— Ладно бы ты отправлялся один, но на этот раз ты берешь с собой Жуань Чжоу… — В руке Юань Бингана из ниоткуда появилось пространственное кольцо Сумеру. Без лишних слов он вложил его в ладонь Цзян Инли и добавил: — Не экономь на нем.

Цзян Инли на мгновение заколебался, затем нахмурился:

— Спасибо, старший брат. — В конце концов он принял кольцо.

В это время в пике Алхимии Инь Цзяньчи все еще находился в уединенной медитации, поэтому Цзян Инли попрощался только с Фан Шухуа. Тот тоже вручил ему кольцо, доверху наполненное исцеляющими пилюлями, и в очередной раз искренне попросил как следует позаботиться о Жуань Чжоу.

Главы сект Оружия и Укротителей зверей (Ци Цзун и Юй Цзун)…

Лю Минкунь, глава секты Оружия, преподнес ему два кулона, способных полностью скрывать ауру, а Ли Хунфэй, глава секты Укротителей, сразу же при встрече вручил ему пушистый живой комочек.

— Ну же, погладь его! — от души рассмеялся Ли Хунфэй.

Маленький пушистый «пельмешек» уставился на Цзян Инли своими влажными глазами и жалобно запищал у него на руках.

Цзян Инли снова почувствовал то самое покалывание в затылке. Все его тело напряглось, пальцы слегка задрожали, а в душе проснулось непреодолимое желание погладить малыша по голове.

Когда Жуань Чжоуяо смотрел на него своими жалобными, полными слез персиковыми глазами, бессмертный лорд испытывал точно такие же чувства.

Он привык к отчужденности и никогда не позволял себе тактильной близости с учеником, но в те моменты едва сдерживался, чтобы не потрепать Жуань Чжоуяо по макушке…

«...»

Цзян Инли вернул Ли Хунфэю зверька, который уже вовсю терся о его ладонь, и покачал головой.

Он совершенно не подходил для заботы о питомцах. К тому же духовные звери жили слишком долго. Взять такое существо — значит возложить на себя ответственность на тысячи лет вперед.

Ли Хунфэй отлично знал, что Цзян Инли принципиально не заводит духовных животных. Он забрал «пельмешка» обратно, ласково погладил его по крошечной голове и проворковал:

— Мой ты хороший, смотри-ка, никто тебя не хочет брать. Ну и ладно, зато я люблю тебя больше всех~

(Примечание автора я снова вынес за рамки текста: Примечание автора: Медовая ловушка от сэмэ невероятно эффективна =L= *руки в боки*).

Глава 7 редакт

Цзян Инли молча наблюдал, как Ли Хунфэй возился с пушистым комочком.

Как глава секты Укротителей зверей, Ли Хунфэй, несомненно, питал непреодолимую слабость к духовным животным.

Вскоре он и вовсе применил технику трансформации, превратившись в огромного… пса. Спрятав когти, он мягкими подушечками лап подгреб к себе маленького «пельмешка» и принялся вылизывать ему шерстку. Малыш тихонько тявкал и увлеченно лизал его в ответ.

Наблюдая за тем, как они ласкают друг друга и возятся, словно вокруг никого не было, Цзян Инли наконец не выдержал:

— Старший брат, я ухожу. мне пора спускаться с горы.

Ли Хунфэй, который как раз перекатился на спину, пытаясь поймать малыша лапами, услышал это и мгновенно вскочил на ноги, все еще прижимая питомца к груди.

Едва поднявшись, он принял человеческий облик.

Цзян Инли, впервые увидев, как духовный зверь стоит на задних лапах перед трансформацией: «...»

Одежда Ли Хунфэя оказалась слегка растрепана. Он ласково коснулся Туаньцзы, а затем спрятал его за пазуху. Малыш высунул голову из-под складок халата, любопытно разглядывая Цзян Инли своими большими влажными глазами.

— …Младший брат, — нерешительно произнес Ли Хунфэй, — ты действительно собираешься покинуть гору?

Цзян Инли кивнул:

— Вскоре откроется Малое Небесное Царство, я должен взять с собой Жуань Чжоу. — Его взгляд оставался чистым и ясным, когда он добавил: — На время своего отсутствия я хотел бы поручить тебе присмотреть за учениками пика Меча.

Ли Хунфэй нахмурился:

— Чанхэ, как глава зала, еще не ушел в уединение. К тому же есть старейшина Шухуа… — Он раздраженно фыркнул и добавил: — И вообще, какого уровня достиг этот твой Жуань Чжоу? С чего вдруг тебе понадобилось лично сопровождать его в Малое Небесное Царство? Не забывай, он уже достиг стадии Бигу (Полного Воздержания от Зерна). Не слишком ли много чести — водить его на тренировки за ручку? Что за баловство…

Причина для недовольства была веской. Перед тем как Цзян Инли ушел в медитацию, Жуань Чжоуяо умудрился зажарить духовное животное, заманив в ловушку любимого питомца Ли Хунфэя. В секте Укротителей тогда разразился жуткий скандал. Ли Хунфэй провел тщательное расследование и выяснил, что Жуань Чжоуяо уже давно тайно воровал у них зверей ради еды. В итоге на него списали вообще всех когда-либо пропадавших на пике редких существ! Если бы Инь Цзяньчи вовремя не вмешался, Ли Хунфэй уже давно упек бы наглого мальчишку в карцер.

Среди глав всех пиков к Жуань Чжоуяо относились по-разному: зачинщика беспорядков искренне любил глава пика Алхимии Инь Цзяньчи, но люто ненавидел Ли Хунфэй, глава пика Укротителей.

Цзян Инли спокойно возразил:

— Чанхэ через несколько дней уезжает на уединенную медитацию в горы Сяошань, а Шухуа совершенно не подходит для управления делами. — Он вежливо сложил руки в приветствии: — Пожалуйста, старший брат, выручи меня.

Ли Хунфэй махнул рукой:

— Ладно, ладно, договорились. — Немного подумав, он достал из своего пространственного кольца сияющую бусину и протянул ее бессмертному лорду: — Я слышал от Шухуа, что секта Блаженства пытается строить против тебя заговоры. Хотя твой уровень совершенствования невероятно высок, от скрытых и подлых ударов защититься трудно. Возьми эту бусину Множества Зверей, на всякий случай пригодится.

Цзян Инли принял подарок:

— Спасибо, старший брат.

Ли Хунфэй не стал его задерживать, лишь дал напоследок несколько напутствий и проводил до выхода.

Когда Цзян Инли вернулся к павильону на берегу, он застал Жуань Чжоуяо за весьма недвусмысленным занятием: юноша держал в руке ароматную пилюлю, подманивая к себе духовного журавля.

Белоснежная птица, словно возникшая из ниоткуда, грациозно стояла на ледяной глади озера, медленно чистя клювом перья. Спустя мгновение она заинтересованно повернула голову, привлеченная манящим запахом угощения.

Журавль подошел ближе и едва успел склевать лакомство, как коварный Жуань Чжоуяо мертвой хваткой вцепился в него.

Цзян Инли, ставший свидетелем этой сцены, так и замер на месте.

Жуань Чжоуяо намеревался втайне от наставника добыть багровый нарост с головы этого редкого магического существа, пока тот отсутствовал. Однако Цзян Инли, задействовав технику мгновенного перемещения, в ту же секунду возник прямо перед ним.

Внезапный резкий импульс духовной энергии ударил юношу по пальцам, вынуждая выпустить добычу.

Жуань Чжоуяо с явным недовольством зыркнул на помешавшего ему учителя. Потерпевший же журавль в панике метнулся под защиту своего спасителя, жалобно и громко клекоча, словно жалуясь на обидчика.

Цзян Инли строго нахмурился и отругал ученика:

— Это не съедобно! Перестань тащить в рот все подряд!

Жуань Чжоуяо: «...»

Да он даже и не думал его есть!

Впрочем, Цзян Инли не стал развивать ссору. Он протянул юноше один из кулонов, которые ему ранее передал Лю Минкунь, глава пика Артефактов. Жуань Чжоуяо принял подарок, внимательно его осмотрел и сразу повесил себе на шею.

Вещь была отменной для сокрытия уровня совершенствования. Теперь, даже когда его меридианы полностью восстановятся, он сможет без труда утаить свои истинные силы.

Цзян Инли лаконично спросил:

— Ты собрал свои вещи?

Жуань Чжоуяо кивнул:

— Да, все уже упаковано.

Тогда Цзян Инли шагнул ближе и внезапно привлек ученика к себе.

Едва чужая рука собственнически обняла его за талию, Жуань Чжоуяо внутренне вздрогнул и инстинктивно попытался оттолкнуть наставника.

Однако Цзян Инли лишь крепче сжал объятия, полностью лишая его возможности пошевелиться.

Такая близость повергла Жуань Чжоуяо в настоящую панику! Он был убежден, что Цзян Инли собирается сделать с ним что-то неподобающее — ведь наставник был на целую голову выше его. Как бы юноша ни пытался вырваться, объятия держали намертво, отчего его лицо стало мрачнее тучи.

Однако Цзян Инли оказался не столь презренным, как нарисовало воображение ученика. Одной рукой он быстро сменил жест заклинания, а другой покрепче перехватил юношу под мышку и в то же мгновение взмыл ввысь, унесенный стремительным потоком ветра.

Оглушительный ураган с силой ударил прямо в лицо. Жуань Чжоуяо, болтаясь в воздухе, мог лишь ошарашенно молчать: «...»

Миновав защитный барьер горы Тайянь и преодолев на бешеной скорости еще добрую сотню миль, Цзян Инли наконец приземлился. Жуань Чжоуяо тут же резко оттолкнул его, пошатываясь, отбежал на несколько шагов и вцепился в ствол огромного дерева. Зажав рот рукой, он судорожно сглотнул пару раз, но не выдержал, и его громко и мучительно вывернуло наизнанку.

Цзян Инли с абсолютно бесстрастным лицом наблюдал за тем, как его младшего ученика безудержно рвет. Жуань Чжоуяо так яростно сжимал кору дерева, что на его руках вздулись вены. Юноша был на сто процентов уверен: Цзян Инли сделал это намеренно!

Каким уровнем совершенствования он сейчас обладал в своем слабом теле? Как он вообще должен был выдержать полет на открытом ветру на протяжении ста миль?! Если бы он не задействовал все свои остаточные силы для защиты, он бы просто погиб по дороге, так и не добравшись до Малого Небесного Царства!

Цзян Инли лишь на мгновение растерялся, прежде чем осознал свою ошибку: он попросту забыл учесть ничтожно низкий уровень нынешних сил Жуань Чжоуяо. Бессмертному лорду было простительно — он никогда в жизни никого не переносил с собой с помощью техники управления ветром, и это был его первый подобный опыт.

После секундного колебания он достал из кольца Сумеру очищающую сердце пилюлю, подошел к ученику со спины и протянул лекарство.

Жуань Чжоуяо выхватил пилюлю и исподлобья яростно зыркнул на Цзян Инли.

Цзян Инли недовольно нахмурился и строго осадил его:

— Жуань Чжоу, ты забываешься!

Юноша понимал, что его полный ненависти взгляд нарушает все правила почтения к учителю, но в прошлой жизни он слишком привык ни перед кем не преклоняться. К тому же жуткие спазмы в желудке напрочь лишали его желания заискивать перед этим человеком.

Цзян Инли, хотя явно и чувствовал за собой вину, сохранял привычный холодный и отстраненный вид. Поспешив замять эту неловкую тему, он невозмутимо добавил:

— …Твоя выносливость при полете на ветру слишком слаба. Впредь тебе следует усерднее заниматься самосовершенствованием.

Жуань Чжоуяо опустил глаза и горько усмехнулся:

— Хе-хе…

Его волосы упали на лицо, надежно скрыв мелькнувшую во взгляде убийственную ауру.

Цзян Инли понятия не имел, какие мрачные мысли роятся в голове его младшего ученика. Однако он понимал, что с нынешними силами Жуань Чжоуяо обычным путем до префектуры Линьцзян не добраться. Подумав, бессмертный лорд взмыл в воздух, а через некоторое время грациозно спустился обратно и произнес:

— Впереди ровная дорога. Жуань Чжоу, потерпи еще немного.

Юноша не успел вникнуть в истинный смысл этих слов, как Цзян Инли снова бесцеремонно подхватил его и унес прочь на бешеной скорости.

«...»

«...»

В мгновение ока они оказались на широком тракте. Снова почувствовав жуткое головокружение, дезориентированный Жуань Чжоуяо в оцепенении привалился к первому попавшемуся дереву, не в силах вымолвить ни слова.

На сей раз его хотя бы не вырвало. Он просто намертво вцепился в кору и безмолвно терпел, пока мир вокруг перестал вращаться.

Цзян Инли невозмутимо ждал неподалеку. Когда тошнота наконец отступила, Жуань Чжоуяо облегченно выдохнул. Направив остатки сил из своего духовного моря, он ускорил растворение очищающей сердце пилюли в желудке и быстро разогнал целебную энергию по меридианам.

Не умей он из прошлой жизни виртуозно подстраиваться под потоки ветра, эти две безрассудные «прогулки» на руках Цзян Инли либо убили бы его, либо покалечили!

— Учитель… — Жуань Чжоуяо вытер уголок рта и наконец выпрямился. — Почему вы просто не арендовали ездового духовного зверя у подножия горы Тайянь?

Цзян Инли немного помолчал, прежде чем бесстрастно ответить:

— Духовные звери слишком медлительны.

Жуань Чжоуяо лишь покачал головой и издал тихий издевательский смешок:

— …Ха!

Сарказм в этом «ха» был настолько очевидным, что Цзян Инли слегка смутился и холодно отрезал:

— Раз я сам могу перенести тебя, зачем тратиться на аренду духовного зверя?

Жуань Чжоуяо чуть прищурил свои персиковые глаза:

— Тогда каков дальнейший план Учителя?

Хотя это был официальный тракт, культиваторы с высоким уровнем развития передвигались здесь самостоятельно — например, летали на мечах или управляли ветром, как Цзян Инли. Большинство же путешественников пользовались наемными зверями. Их арендаторы уже заплатили за поездку духовными камнями и, конечно, не стали бы подбирать попутчиков посреди дороги. Даже захоти Цзян Инли поймать попутную повозку, он бы не смог остановить этих духовных животных, у которых был четкий маршрут.

Цзян Инли спросил:

— Идти сам сможешь?

Жуань Чжоуяо кивнул:

— Конечно, смогу.

Пусть его духовные силы еще не восстановились, он не был настолько немощным, чтобы не устоять на ногах.

Цзян Инли удовлетворенно кивнул и спокойно произнес:

— Тогда следуй за мной по этому тракту. Если встретим обычную повозку или лошадей, попросим их владельцев о помощи.

Жуань Чжоуяо: «...»

Переубеждать Цзян Инли он не стал. Юноше даже стало любопытно — он злорадно предвкушал, как высокомерный бессмертный лорд будет позориться, пытаясь «поймать попутку».

Цзян Инли шел впереди, а Жуань Чжоуяо следовал за ним шаг в шаг.

Удивительно, но им повезло. Примерно через полчаса пути по тракту послышался приближающийся стук копыт. Это была карета, которая явно не принадлежала к числу наемных экипажей культа.

«Цок-цок-цок-цок…»

Среди тишины горных лесов этот звук раздавался отчетливо и даже приятно.

Цзян Инли приготовился остановить повозку. Стоя у обочины, он не оборачиваясь бросил Жуань Чжоуяо:

— Судя по всему, едет кто-то из смертных аристократов или мелкого дворянского рода. Не зови меня Учителем. Называй просто господином.

Жуань Чжоуяо кивнул, прекрасно понимая, что Цзян Инли не желает раскрывать свою личность предводителя бессмертных.

Когда карета поравнялась с ними, Цзян Инли мягко высвободил мощный поток духовной энергии водной стихии и преградил путь. Испуганная лошадь заржала и послушно замерла на месте.

Находившийся внутри человек испуганно вскрикнул:

— Ах! — а затем недовольно спросил: — Почему мы встали?

Он высунул голову из окна и застыл. Перед ним стояли Цзян Инли, прекрасный и отрешенный, словно сошедший с небес небожитель, и Жуань Чжоуяо, чья утонченная красота буквально лишала дара речи.

— …Здравствуйте, — Цзян Инли слегка кивнул, приветствуя юношу в карете.

Взгляд юноши так и застыл. Сначала он уставился на Жуань Чжоуяо, чья красота была настолько пленительной, что от нее невозможно было оторвать глаз, а затем перевел взор на бессмертного лорда Инли, излучавшего неземное благородство и величие.

— Вы… вы… — Юноша тяжело сглотнул. Встретившись с сияющим, проницательным взглядом Цзян Инли, он окончательно потерял дар речи.

Из глубины экипажа донесся недовольный голос другого пассажира:

— Большая Овощная Голова, чего ты там высунулся?

Мальчик мгновенно покраснел как рак, спрятался обратно в карету и огрызнулся:

— Не смей называть меня Большой Овощной Головой!

После короткой шутливой перепалки из окна выглянула девушка. Стоило ей увидеть Цзян Инли и Жуань Чжоуяо, как она тоже оцепенела от изумления.

Цзян Инли после секундного колебания вежливо приподнял ладонь:

— Прошу прощения за беспокойство. Мы с моим младшим родственником направляемся в префектуру Линьцзян. Свободных ездовых зверей у подножия горы не оказалось, поэтому нам пришлось идти пешком…

— Ах! — звонко воскликнула девушка, не дав ему договорить. Ее голос от волнения стал легким, точно облако. — Вы… вы хотите поехать с нами? — Она тут же пошире откинула бамбуковую занавеску экипажа и засуетилась: — Уважаемый бессмертный мастер, пожалуйста, прошу внутрь! В нашей карете как раз предостаточно свободных мест.

Цзян Инли сдержанно кивнул:

— Благодарю вас, барышня.

Затем он бросил взгляд на Жуань Чжоуяо и первым делом помог ему подняться в экипаж.

Жуань Чжоуяо, у которого из-под носа уплыла возможность позлорадствовать, в полном шоке молча залез внутрь: «...»

(Замечание автора: Примечание автора: Жуань Чжоуяо: У меня просто слов нет… *тихое разочарованное ругательство*).

Глава 8 редакт

Карета была очень простой, но двигалась плавно и размеренно.

Цзян Инли и Жуань Чжоуяо сидели по разные стороны. Жуань Чжоуяо чувствовал себя непринужденно. Цзян Инли же, хоть и не сидел скрестив ноги, одним своим видом в белых одеждах и с черными волосами казался неземным и отстраненным. Выражение его лица оставалось бесстрастным и холодным — юноши в карете не смели даже вздохнуть погромче, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ним.

Один из молодых людей тяжело сглотнул и спустя долгое время повернулся к Жуань Чжоуяо. Сложив ладони в приветствии, он произнес: «Моя фамилия Тан, имя — Жуй. Могу я узнать, как обращаться к тебе, друг?»

Жуань Чжоуяо ответил на приветствие: «Моя фамилия — Жуань».

«Значит, брат Жуань… — сказал юноша. — Приятно познакомиться». Говоря это, он украдкой взглянул на Цзян Инли.

Жуань Чжоуяо поспешил добавить: «А это мой учитель... мой наставник».

Цзян Инли перевел взгляд на юношу и слегка кивнул ему.

Тот вздрогнул, почувствовав, как к щекам прилила горячая кровь. Смутившись, он потянул за собой сидевшую рядом девушку: «Это моя младшая сестра… Тан Жуою».

Тан Жуою сердито зыркнула на него, словно обвиняя в том, что он так легко раскрыл незнакомцам её девичье имя.

Цзян Инли перевел взгляд на неё и тоже кивнул.

Еще до того, как они сели в карету, Тан Жуою почувствовала, что Цзян Инли обладает необыкновенной, неземной аурой, но оказавшись внутри, она окончательно поняла, насколько он истинно просветленный мастер. Их семья Тан была известным кланом, но какими бы высокомерными ни были их собственные заклинатели, никто из них не обладал статью и осанкой Цзян Инли.

Лицо Тан Жуою вспыхнуло, и она опустила голову, больше не смея на него смотреть.

Жуань Чжоуяо слабо улыбнулся, но про себя саркастически хмыкнул: «И надо же, сколько у него поклонников!»

Лошадь бежала рысью, в воздухе раздавался лишь стук колес. За то время, что горит палочка благовоний, никто не произнес ни слова. Цзян Инли привычно молчал, а Тан Жуою, будучи молодой девушкой, не хотела проявлять излишнюю навязчивость. Тан Жуй лишь чесал затылок, лихорадочно подыскивая тему для разговора.

Наконец Жуань Чжоуяо сам нарушил молчание: «Вы двое тоже направляетесь в Малое Небесное Царство?»

Тан Жуй с облегчением вздохнул и охотно подхватил беседу: «Да, мы с сестрой держим путь именно в Малое Небесное Царство».

Тан Жуою добавила: «Скоро в префектуре Линьцзян яблоку негде будет упасть. Так что сейчас самое время для поездки».

Жуань Чжоуяо кивнул: «Прибыть пораньше — верное решение. Я слышал, что это собрание в Малом Небесном Царстве организует павильон Иу, а у них полно редких сокровищ. Если опоздать, всё могут раскупить».

Глаза Тан Жуя загорелись: «Значит, брат Жуань тоже едет ради собрания павильона Иу! Мы с сестрой по той же причине!»

Жуань Чжоуяо еще раньше заметил, что духовная энергия брата и сестры слишком слаба — скорее всего, они не достигли даже стадии Бигу. Лошади, запряженные в карету, тоже были самыми обычными, а защищали их лишь наклеенные талисманы. С таким низким уровнем совершенствования соваться в Малое Небесное Царство было безумием, но, похоже, они просто хотели заняться торговлей. Открытие подобного тайного царства всегда вызывало переполох во всей префектуре. Если удача им улыбнется, они смогут получить огромную прибыль, даже не заходя внутрь.

Жуань Чжоуяо искоса взглянул на Цзян Инли, который по-прежнему оставался отстраненным и неподвижным, и произнес: «Главные сокровища, безусловно, выставят на аукцион после открытия тайного царства. Интересно, что же это будет в текущем году?»

Тан Жуй невольно загорелся азартом: «Если бы там оказался божественный артефакт, это было бы чудесно…» — но тут же покачал головой и добавил: «Впрочем, такие сокровища безумно дороги, нам о них даже думать не стоит».

Лицо Цзян Инли оставалось спокойным, но, заметив взгляд своего маленького ученика, он задумался, не захочет ли Жуань Чжоуяо поучаствовать в аукционе, когда они прибудут на место.

Будучи главой секты меча Тайянь, Цзян Инли почти никогда не посещал аукционы. Жуань Чжоуяо же — внутренний ученик, которому нечасто выпадал шанс спуститься с горы.

В Джамбудвипе существовало восемь основных бессмертных сект и девять главных школ, среди которых три ведущие силы удерживали трехсторонний баланс.

Тайянь, Пэнлай, Цюнхуа...

И секты меча, и секты пилюль именовались «сектами» именно потому, что их масштабы превосходили обычные школы.

Поскольку в такой крупной секте, как Тайянь, было абсолютно всё необходимое, Цзян Инли, покидая гору, всегда брал с собой только верный меч.

Жуань Чжоуяо — внутренний и личный ученик главы секты. Зачем ему вообще покупать что-либо за её пределами?

Тем временем Жуань Чжоуяо и Тан Жуй продолжили увлеченно обсуждать павильон Иу. Жуань Чжоуяо намеренно давал понять Цзян Инли, что аукцион его крайне интересует.

В своей прошлой жизни Цзян Инли не сопровождал его в Малое Небесное Царство. Лишь на Даосском семинаре, когда Жуань Чжоуяо исполнилось шестнадцать лет, Цзян Инли впервые вывел его в свет...

И юноша попытался сблизиться с ним при первой же возможности.

Жуань Чжоуяо должен был не только достигать своих целей прямо под носом у Цзян Инли, но и опасаться, как бы тот не поддался пороку и не поглотил его целиком. Сейчас, когда его уровень развития был значительно ниже, чем у Цзян Инли, ему, естественно, приходилось проявлять крайнюю осторожность во всем.

Карета ехала целый день и с закатом солнца наконец прибыла в небольшой городок на самой окраине префектуры Линьцзян.

Тан Жуй и Тан Жуою отыскали гостиницу, чтобы остановиться на ночлег, Цзян Инли с Жуань Чжоуяо тоже направились туда.

Гостиница была переполнена, свободными оставались всего три номера повышенной комфортности.

Поскольку Тан Жуою была девушкой, ей, разумеется, требовалась отдельная комната. Остальные две комнаты предстояло разделить между тремя оставшимися, так что Цзян Инли, вполне естественно, должен был поселиться вместе с Жуань Чжоуяо.

Цзян Инли первым вошел в номер на верхнем этаже. Жуань Чжоуяо присел на чистую кровать, разглядывая свои пока еще тонкие руки.

Будь он на два года старше, он бы и правда надеялся, что Цзян Инли сам предпримет попытку соблазнить его. Тогда, насытившись им, он смог бы найти возможность разоблачить его и явить миру его истинное лицо. Насколько же добродетельным, уважаемым и безупречным в глазах окружающих был бессмертный лорд Инли? Если бы он не пал в демонические узы и не проложил себе путь через четырнадцать ступеней бессмертного царства, Цзян Инли в своей прошлой жизни всё ещё оставался бы праведным и отстранённым бессмертным лордом Тайянь! Даже их порочную связь, которую все вокруг считали делом рук Жуань Чжоуяо, юноша использовал лишь для того, чтобы сбить Цзян Инли с пути истинного и обманом заманить в формацию «Девять-девять-девять»…

Глаза Жуань Чжоуяо потемнели, он резко сжал пальцы до хруста в суставах.

С его нынешним худощавым и хрупким телосложением, каким бы соблазнительным или распутным ни стал Цзян Инли, тот никогда ему не подчинится. Если у наставника возникнут к нему чувства, пострадает в первую очередь он сам… В этой жизни он ни за что не позволит Цзян Инли воспользоваться им даже в малейшей степени!

"..."

Цзян Инли приоткрыл дверь и вошел. Увидев на кровати своего маленького ученика с не по-детски серьезным выражением лица и потемневшим взглядом, он не смог понять, о чем тот так напряженно думает.

«...Хочешь побывать на собрании?» — спросил Цзян Инли, подойдя к постели и взглянув на своего маленького ученика.

В карете Жуань Чжоуяо и Тан Жуй проговорили почти всю дорогу. Любому было очевидно, что юноша крайне заинтересован собранием в павильоне Иу. Заметив, как ученик украдкой поглядывает на него, Цзян Инли утвердился в мысли, что тот очень хочет туда попасть.

Жуань Чжоуяо наклонил голову, скрывая эмоции в глазах за прядями длинных волос: «Учитель позволит мне пойти?»

Цзян Инли ответил: «Раз хочешь, то иди».

Жуань Чжоуяо загадочно улыбнулся и спросил: «Просто посмотреть, ничего не покупая?»

Цзян Инли, пожалуй, был самым бедным главой секты на горе Тайянь. У других старейшин в кольцах Сумеру могли храниться сотни тысяч духовных камней, если не миллионы. Ему же повезло бы, найдись у него хотя бы десять тысяч.

Цзян Инли не стал ничего объяснять, лишь повторил: «Ты можешь принять участие».

Жуань Чжоуяо проигнорировал его слова. В его собственной пространственной сумке лежало почти двадцать тысяч духовных камней. Хотя этого всё еще не хватало для покупки главных сокровищ павильона Иу, после открытия Малого Небесного Царства он точно не будет испытывать нужды в деньгах!

Он соорудил себе импровизированную постель прямо на полу комнаты и сел медитировать, запуская циркуляцию духовных сил — юноша не собирался лишний раз испытывать силу воли Цзян Инли. Он жаждал мести, но не собирался неоправданно рисковать собой.

Вскоре луна поднялась над ветвями ивы.

Тан Жуй и Тан Жуою попросили слуг гостиницы принести им ужин: мясо духовного зверя и рис, пропитанные духовной энергией.

Возможно, из-за того, что Жуань Чжоуяо совсем недавно перенес сильное истощение и ничего не ел в дороге, сейчас он опустошил тарелку с большим аппетитом, наслаждаясь давно позабытым чувством насыщения.

Цзян Инли съел совсем немного, прежде чем отложить палочки для еды. В отличие от других, он принимал пищу крайне редко. Наставник мог по несколько дней подряд пребывать в глубокой медитации. И если бы он не совершенствовал в основном силы водной стихии, то не стал бы пить даже утреннюю росу или иней. Жуань Чжоуяо когда-то подозревал, что Цзян Инли высаживает так много цветов лишь потому, что цветочная роса вкуснее обычной. Но сам юноша, в отличие от учителя, не был отстранен от мирских дел, а потому вежливо отказывался от подобного подношения.

Наблюдая за Цзян Инли, который сидел на краю кровати и пил цветочную росу, Жуань Чжоуяо унесся мыслями куда-то вдаль.

«Интересно, как ему удалось избавиться от того снадобья, что я подмешал ему в прошлой жизни? Он нашел Фан Шухуа или же…?»

Выпив бутылочку цветочной росы, Цзян Инли заметил, что его маленький ученик пристально смотрит на него.

Его юный преемник был необычайно красив. Особенно выделялись глаза — пара манящих, пленительных глаз, которые ярко сияли. Жуань Чжоуяо тогда было всего четырнадцать лет. Повзрослей он еще на несколько лет и избавься от юношеской наивности, он, вероятно, стал бы грозным похитителем сердец в этом мире.

«Хочешь?» — спросил Цзян Инли.

Жуань Чжоуяо покачал головой.

Цзян Инли убрал бутылочку, сел на кровать, скрестив ноги, и прикрыл глаза.

Жуань Чжоуяо: «...»

В его душе закралось чувство уныния. Глядя на мужчину на кровати, Жуань Чжоуяо предавался самым разным мрачным мыслям.

«Какой же он самодовольный! Посмотрите на него: я сплю на полу, а он так удобно устроился на кровати!»

Юноша мысленно выругался, но, учитывая свой низкий уровень развития и то, что он был младше Цзян Инли по статусу, ему оставалось лишь сдержать свое недовольство.

«Жуань Чжоуяо», — внезапно окликнул его Цзян Инли.

Жуань Чжоуяо встряхнул одеяло, лег, открыл глаза и спросил: «Что случилось, учитель?»

Цзян Инли спросил: «Ты не поднимешься сюда?»

Жуань Чжоуяо крепче сжал одеяло и ответил: «Учитель, спите на кровати. А я посплю на полу».

Цзян Инли нахмурился и открыл глаза, чтобы посмотреть на него: «Эта кровать достаточно большая».

Сердце Жуань Чжоуяо сжалось, и он мысленно закатил глаза: «Что еще это значит?»

Цзян Инли лаконично произнес: «Поднимайся».

Кончики пальцев Жуань Чжоуяо слегка дрожали, когда он медленно скинул одеяло и забрался на постель Цзян Инли.

Кровать действительно была достаточно просторной: Цзян Инли мог сидеть со скрещенными ногами с краю, а у стены легко поместился бы взрослый человек.

Цзян Инли подождал, пока юноша ляжет, затем спустился с кровати. Взмахом его рукава постельное белье с пола поднялось в воздух и плавно накрыло Жуань Чжоуяо вторым слоем.

Увидев это, Жуань Чжоуяо слегка прищурился и спросил: «Учитель собирается уйти?»

Цзян Инли кивнул и сказал: «Оставайся в комнате. Я скоро вернусь».

Он опустил занавеску и повернулся, чтобы уйти. Жуань Чжоуяо сквозь полупрозрачную ткань наблюдал, как наставник закрыл дверь и исчез в мгновение ока.

Юноша еще долго лежал на кровати, пропитавшейся тонким ароматом персиковых цветов, упорно отказываясь закрывать глаза.

Спустя время, за которое сгорает половина палочки благовоний, он всё же поднялся и тайком последовал за ним.

------------------------------

Примечание автора:

Жуань Чжоуяо: Он точно что-то замышляет у меня за спиной!

Цзян Инли: Безразличный.jpg

Глава 9

Цзян Инли, судя по всему, давно не покидал гору: он даже не пытался скрыть свое присутствие и заметно выделялся из толпы, прогуливаясь по ночным улицам городка.

Его одежды были белы как снег, черты лица — изящны и утонченны, а лунный свет, чистый как вода, словно окутывал его сиянием. Куда бы он ни шел, он приковывал к себе взгляды бесчисленных прохожих.

Жуань Чжоуяо, надев скрывающий ауру кулон и прячущий фигуру плащ, следовал за Цзян Инли по пятам, наблюдая за каждым его шагом.

Так они дошли до большого, битком набитого людьми ресторации. Только тогда Цзян Инли, похоже, осознал, что все вокруг смотрят на него, и легким движением руки сотворил заклинание отвода глаз. Теперь, сколько бы люди ни вглядывались, они не могли четко разобрать его лица...

Жуань Чжоуяо: «...»

С его-то статью и манерами какой толк прятать одно только лицо?

Впрочем, именно из-за этого заклинания подбежавший официант проникся к Цзян Инли особым почтением, а его услужливая улыбка могла бы растопить самый лютый зимний мороз!

Цзян Инли совершенно не высокомерничал. Официант сам поприветствовал его и вкратце рассказал, чем живет заведение, после чего наставник последовал за ним на второй этаж.

Жуань Чжоуяо нахмурился, только сейчас осознав, что в ресторане проходит небольшой аукцион.

Неужели Цзян Инли пришел именно ради него?

В мгновение ока силуэт наставника скрылся из виду.

Жуань Чжоуяо уже догадывался, что задумал Цзян Инли. Этот человек никогда не носил с собой духовные камни, покидая гору. Даже обычный смертный застрял бы в тупике из-за отсутствия хотя бы одного гроша, а уж неземной бессмертный лорд Инли и подавно явился сюда, только чтобы заложить свои вещи.

От нечего делать Жуань Чжоуяо заплатил за вход и присел на краю одного из столов в ожидании.

На таких небольших аукционах не было даже отдельных лож, да и ценных лотов обычно выставлялось немного.

Примерно за то время, пока остывает чашка чая, весь второй этаж ресторации заполнился до отказа.

В центре установили помост, и сияющий от радости аукционист объявил о начале торгов.

Жуань Чжоуяо слушал его речи без малейшего интереса. Чем дальше продвигались торги, тем ценнее становились лоты, но каких только сокровищ он не повидал в своей прошлой жизни? Сейчас эти вещи были ему без надобности, ведь впереди его ждало обучение в Малом Небесном Царстве.

Когда аукцион уже подходил к концу, набор игл, выкованных из глубоководного холодного железа с крайнего севера, заставил зал оживиться.

Жуань Чжоуяо медленно отпил глоток чая, подумав, что для столь скромного аукционного дома наличие подобного сокровища — уже само по себе неплохо.

Не в силах больше сдерживать волнение, аукционист громко провозгласил: «А теперь — главный финал нашего аукциона! Пять высококачественных Девятипоясных омолаживающих пилюль, способных исцелять меридианы и восполнять духовную энергию!!!»

«Пфф!» — Жуань Чжоуяо едва не выплюнул чай. Он попытался поспешно сглотнуть, но поперхнулся и зашелся в таком сильном кашле, что чуть не задохнулся.

«Девятипоясная омолаживающая пилюля?! Цзян Инли с ума сошел!!!»

На втором этаже ресторации воцарилась гробовая тишина. Пораженная толпа уставилась на аукциониста, словно не веря своим ушам.

Аукционист ударил молотком и объявил: «Начальная цена — десять тысяч низкосортных духовных камней!»

Зал буквально взорвался от криков!

«Девятипоясная омолаживающая пилюля» — это то, что могли изготовить лишь единицы лучших алхимиков во всем Джамбудвипе, да и у тех капсулы получались далеко не каждый раз! Десять тысяч низкосортных духовных камней? Редких трав, которые ушли на их создание, не купишь даже за такую сумму.

«Одиннадцать тысяч низкосортных камней!»

«Двенадцать тысяч низкосортных духовных камней!»

«Пятнадцать тысяч низкосортных духовных камней!»

«Двадцать тысяч низкосортных духовных камней!!»

Те заклинатели, кто изначально не планировал участвовать в торгах и просто обедал в углу второго этажа, больше не могли усидеть на месте. Многие из них лихорадочно активировали талисманы передачи звука, чтобы срочно связаться со своими сектами.

Участники торгов раскраснелись и едва не сходили с ума от азарта! Однако кто станет брать с собой столько сбережений на такой скромный аукцион? Местные богачи уже успели потратить немало денег на прошлые лоты и теперь горько об этом жалели!

«Двадцать одна тысяча низкосортных духовных камней!»

«Двадцать две тысячи!»

«Двадцать две тысячи сто!»

В конце концов цена росла уже со скрипом, по крупицам, но никто не смел высмеивать торгующихся. У заклинателей дрожали щеки, а со лбов катился пот.

«Двадцать три тысячи низкосортных духовных камней!!» — наконец кто-то поставил на кон всё своё состояние.

Лицо Жуань Чжоуяо побледнело. Он влил духовную энергию в нефритовую табличку в руке, поднял её и выкрикнул свою цену.

«Двадцать пять тысяч низкосортных духовных камней!»

Аукционист в волнении замер в ожидании. Когда больше никто не поднял свою табличку, он громогласно объявил: «Двадцать пять тысяч низкосортных духовных камней — раз! Двадцать пять тысяч низкосортных духовных камней — два!!»

«Есть ли цена выше? Это же Девятипоясная омолаживающая пилюля!»

Толстяк в первом ряду рухнул в обморок прямо на месте — это был самый богатый человек города, который по совпадению привез с собой более сорока тысяч духовных камней. Вот только перед этим судьбоносным лотом он уже успел накупить целую кучу как полезных, так и совершенно бесполезных вещей.

Все присутствующие на втором этаже насквозь взмокли от пота, а на лицах некоторых застыло полное отчаяние. Что там двадцать тысяч низкосортных духовных камней — за такой лот и двести тысяч, и два миллиона было бы не жалко, ведь он бесценен! Пять Девятипоясных омолаживающих пилюль в одном месте — такое невозможно купить больше нигде.

Аукционист с некоторым разочарованием в голосе спросил: «Неужели никто больше не поднимет цену?» Он и правда был удручен тем, что столь драгоценный эликсир уходит почти даром, но, судя по выражениям лиц гостей, понимал: с собой у них просто нет нужного количества камней.

«Продано! В третий раз, за двадцать пять тысяч низкосортных духовных камней!»

С ударом маленького молоточка Жуань Чжоуяо стал обладателем пяти Девятипоясных омолаживающих пилюль под всеобщие вздохи горя и негодования.

※

«Старший, берегите себя».

Цзян Инли забрал вырученные духовные камни в тихой закулисной комнате и покинул заведение под угодливые поклоны владельца аукционного дома.

Наставник прекрасно понимал, что Девятипоясная пилюля ушла по смехотворной цене. Продай он её напрямую в любую местную лавку снадобий, хозяин выкупил бы её, даже оставшись в убытке.

Перед отъездом Юань Бин вручил Цзян Инли пространственное кольцо, наполненное первоклассными духовными камнями. Братья и сестры Тан подвезли их и даже обеспечили едой и жильем, ничего не требуя взамен… Цзян Инли хотел отплатить им. Но если бы он дал им высокосортные духовные камни напрямую, даже один-единственный такой камень напугал бы смертных до смерти. При себе у него были только камни и пилюли. А из пилюль все те, что дала ему Фан Шухуа, являлись первоклассными сокровищами.

Пилюля Небесного Сердца, Пилюля Созидания, Пилюля Нефритовой Души, Пилюля Непостоянства… каждая из них стоила дороже горы высокосортных духовных камней. Не имея иного выбора, Цзян Инли пришлось выставить лекарство на торги, чтобы просто разменять его на мелкие деньги.

Все эти снадобья обладали свойствами заживления ран, регулирования ци и очищения от ядов, за исключением Девятипоясной омолаживающей пилюли, которая использовалась для прорыва меридианов. У самого Цзян Инли меридианы давно были открыты, так что ему она без надобности. Жуань Чжоуяо же еще слишком молод, его уровень духовного развития маловат, так что и ему она пока не пригодится. Жизненно важные эликсиры вроде Пилюли Нефритовой Души наставник хотел приберечь для Жуань Чжоуяо на время грядущих тренировок в Малом Небесном Царстве. Получалось, что Девятипоясная омолаживающая пилюля из кольца Сумеру — единственное сокровище, в котором они сейчас не нуждались.

Жуань Чжоуяо так сильно хотел попасть на этот аукцион, что Цзян Инли, как его учитель, решил для начала лично проверить, что это за место. К тому же он не хотел, чтобы местная лавка снадобий обанкротилась, пытаясь выкупить его эликсиры, поэтому аукцион показался ему лучшим способом передать пилюли какому-нибудь удачливому заклинателю.

На выходе из аукционного зала на Цзян Инли, как обычно, уставилось множество глаз. Новость о появлении на столь скромных торгах Девятипоясной омолаживающей пилюли уже наделала много шума, и бесчисленное количество людей горько сожалели, что пропустили это грандиозное событие. Глядя на величественную ауру мужчины в белых одеждах, многие, даже несмотря на скрытое лицо, сразу догадались, кто именно выставил лекарство на продажу.

У некоторых в толпе закрались мрачные мысли, однако их происхождение и силы были слишком ничтожны — им ни за что не удалось бы одолеть, а уж тем более победить человека, способного запросто разбрасываться Девятипоясными пилюлями.

Цзян Инли спокойно пошел по ночной улице обратно в гостиницу.

Свет фонарей мерцал, дул легкий ветерок.

Внезапно из темноты раздался чей-то голос: «Учитель? Учитель!» — в нем слышались удивление и нерешительность.

Цзян Инли остановился и обернулся.

В тот же миг с крыши расположенного неподалеку высокого здания спрыгнул статный мужчина в синей мантии и нефритовой короне. Всего за несколько шагов он оказался прямо перед ним.

«Учитель, это и правда вы!»

Цзян Инли тоже был изрядно удивлен, увидев его: «Ханьфэй?»

Перед ним стоял его старший ученик, Мэн Ханьфэй — сын предыдущего главы секты Тайянь, который уже очень давно отправился на обучение в Пэнлай.

------------------------------

Примечание автора:

Жуань Чжоуяо: Черт возьми, я остался без гроша.

Глава 10

Когда Мэн Ханьфэй впервые увидел спину Цзян Инли издалека, он подумал, что ему чудится! Однако, когда Цзян Инли обернулся, Мэн Ханьфэй, пусть и не мог четко разглядеть его лицо из-за заклинания отвода глаз, сразу понял — это точно он!

«Учитель, вы… как вы спустились с горы?» — с крайним изумлением спросил Мэн Ханьфэй. Цзян Инли не покидал гору больше десяти лет. Юноша думал, что не увидит наставника до тех пор, пока не завершит обучение в Пэнлае, и никак не ожидал встретить его так скоро!

Цзян Инли кивнул и ответил: «В Малом Небесном Царстве вот-вот откроется тайное царство, я пришел ради него».

Мэн Ханьфэй ненадолго задумался, а затем догадался: «Учитель прибыл сюда вместе с Жуань Чжоуяо?»

«Да, — подтвердил Цзян Инли, после чего спросил в ответ: — Ханьфэй, а ты какими судьбами?» С нынешним уровнем развития Мэн Ханьфэя Малое Небесное Царство не принесло бы ему особой пользы.

Мэн Ханьфэй пояснил: «Я взял с собой младшего соученика. Это его первая поездка в свет, и глава секты попросил меня хорошенько приглядеть за ним».

Едва он договорил, как с лестницы, запыхавшись, сбежал молодой человек. С криком: «Старший брат!» — он с разбегу обхватил Мэн Ханьфэя за талию, отчего тот даже слегка пошатнулся. На юноше были довольно старомодные одежды: хотя он носил такую же синюю мантию и нефритовую корону, как и Мэн Ханьфэй, в его глазах все еще читалась детская непосредственность, выдававшая юный возраст.

«Старший брат, а это кто?» — спросил юноша, продолжая обнимать Мэн Ханьфэя сзади и уткнувшись подбородком ему в плечо.

Мэн Ханьфэй оттащил его от себя и строго произнес: «Нежничай. Это глава секты меча Тайянь, мой наставник».

Юноша удивленно воскликнул: «Ах!» — и уставился на Цзян Инли блестящими глазами, наклонив голову: «Наставник старшего брата? Значит... мне нужно звать вас шишу?»

Мэн Ханьфэй виновато улыбнулся Цзян Инли: «Цзыюэ несносен и совсем не знает приличий. Прошу, не сердитесь, учитель».

«Всё в порядке», — спокойно ответил Цзян Инли, а затем мягко спросил юношу: «Твоя фамилия Мяо?»

Тот удивленно моргнул и с явным восторгом переспросил: «Вы меня знаете?»

Цзян Инли кивнул: «Я держал тебя на руках, когда ты был совсем маленьким».

Мэн Ханьфэй знатно удивился, прекрасно зная, как редко Цзян Инли берет детей на руки. Сам же юноша расплылся в широкой улыбке и радостно выдал: «Ого, здорово!»

Цзян Инли достал из своего кольца Сумеру защитную бусину и протянул её ему в качестве подарка при первой встрече.

Мяо Цзыюэ завороженно уставился на артефакт в руке мастера, но затем нерешительно взглянул на Мэн Ханьфэя.

Мэн Ханьфэй погладил Мяо Цзыюэ по голове и одобрил: «Это подарок от твоего шишу, принимай».

«Спасибо, шишу!» — звонко поблагодарил Мяо Цзыюэ, бережно убирая бусину в свою пространственную сумку.

«…Учитель, где вы остановились вместе с Жуань Чжоуяо? — снова заговорил Мэн Ханьфэй. — Мы с Цзыюэ завтра тоже выдвигаемся на место. Почему бы нам не поехать вместе?»

Цзян Инли принял приглашение своего старшего ученика и пошел вместе с ними.

Они втроем зашагали по улице и вскоре под пристальными взглядами прохожих вернулись к гостинице.

※

«Они направляются сюда?»

«Нет, похоже, они двинулись вон туда».

«Да нет же, всё не так!»

«...»

«...»

«Черт возьми, вы даже одного человека упустить умудрились! Какой вообще от вас толк?!»

Жуань Чжоуяо полностью скрыл свое присутствие, затаившись в узком переулке, и тихо выжидал, пока торчащие у входа преследователи наконец уберутся восвояси.

Те громко ругались и проклинали всё на свете, до смерти боясь, что покупатель бесценных пилюль сбежит. Они обыскали всё вокруг, но так никого и не нашли, поэтому задерживаться дольше не стали.

Убедившись, что хвоста больше нет, Жуань Чжоуяо неторопливо свернул на боковую улочку, поправил плащ и затерялся в шумной толпе.

Проблемы, вызванные внезапным появлением Девятипоясной омолаживающей пилюли, на этот раз обошли его стороной, но Жуань Чжоуяо всё равно оставался жутко недоволен.

Перед отправкой в Малое Небесное Царство он изготовил кучу Трехпоясных омолаживающих пилюль: часть распродал, а часть приберег для себя. Юноша уже тщательно распланировал, как пустит в ход свои накопленные двадцать тысяч духовных камней. Теперь же, когда ему пришлось выкупить пилюли Цзян Инли, все сбережения улетучились, и копить придется с самого нуля.

Поправляя на ходу одежду и растрепавшиеся волосы, Жуань Чжоуяо принялся лихорадочно придумывать предлог для оправдания перед Цзян Инли по его возвращении. В конце концов, Девятипоясная пилюля была на несколько порядков лучше Трехпоясной. Ему придется найти способ тайно распродать оставшиеся у него Трехпоясные пилюли, тщательно избегая взора наставника… Цзян Инли ведь до крайности скуп на деньги и уж точно не стал бы просто так делиться с ним духовными камнями от продажи эликсиров.

Жуань Чжоуяо вернулся в гостиницу и направился к комнате, которую делил с Цзян Инли.

Изнутри доносились голоса и даже смех — тембр речи был разным, там явно находился кто-то еще.

Жуань Чжоуяо только поднял руку, собираясь постучать, но взгляд его помрачнел, и он опустил ладонь.

«Я-то думал, что Учитель дарит Жемчужины Водной Души только своим ученикам, и никак не ожидал, что Учитель раздает их в качестве приветственного подарка каждому встречному младшему соученику», — раздался из-за двери голос Мэн Ханьфэя.

Мэн Ханьфэй и Цзян Инли, учитель и ученик, давно не виделись, поэтому между ними, естественно, чувствовалась прежняя близость.

Мяо Цзыюэ, только что получивший редкий артефакт, то и дело доставал его из сумки, чтобы рассмотреть и потрогать. Мэн Ханьфэй не мешал ему развлекаться, а сам, используя свою огненную магию, разжег стоявшую в комнате жаровню, заварил чай и почтительно подал его Цзян Инли.

Цзян Инли принял подношение от своего старшего ученика, сделал глоток и произнес: «Он ведь тоже освоил технику стихии Воды». Немного подумав, наставник поставил чашку и добавил: «Впрочем, даже если бы не освоил, этот предмет все равно принес бы ему пользу».

Мэн Ханьфэй улыбнулся: «Мне очень дорог этот подарок учителя».

Цзян Инли отвел взгляд, снова взял чашку, отпил немного чая и спросил: «Оставим это… как ты поживал в Пэнлае последние годы?»

«Глава секты относится ко мне очень хорошо, так что у меня всё в порядке, — ответил Мэн Ханьфэй. — К тому же в последнее время в Пэнлай прибыло довольно много новичков. Судя по словам главы, он, похоже, планирует отправить нескольких человек в Тайянь…»

Раз уж одна сторона отправляла людей для обмена опытом, то и другой следовало сделать ответный шаг. Цзян Инли ненадолго задумался, а затем сказал: «Минкунь как раз принял двух новых учеников. Я поговорю с ним об этом».

Мэн Ханьфэй кивнул, немного поколебался, а затем негромко позвал: «Учитель...»

«Хм?» — Цзян Инли смотрел на пар, поднимающийся над чашкой, и наблюдал за естественной циркуляцией энергии стихии воды внутри неё.

Мэн Ханьфэй продолжил: «Жуань Чжоуяо сейчас четырнадцать лет, не так ли? После того как он вернется из Малого Небесного Царства, может быть, мы отправим его в Пэнлай на некоторое время для совершенствования?»

Цзян Инли не ожидал от него такого предложения. Он слегка нахмурился: «Это…»

Мэн Ханьфэй пояснил: «Как только я вернусь в Тайянь, в Пэнлае больше не останется учеников секты меча Тайянь. Это может быть истолковано превратно».

Цзян Инли долго молчал, но было ясно, что на самом деле он не хочет соглашаться.

Вне зависимости от нынешнего положения Жуань Чжоуяо, даже если бы юноша не попался в прошлой жизни на уловки секты Блаженства, наставник не планировал отсылать его в Пэнлай для тренировок.

«Учитель…» — Мэн Ханьфэй уже собирался что-то добавить, как вдруг раздался громкий хлопок! Дверь с силой распахнулась.

Жуань Чжоуяо стоял на пороге. На его лице играла полуулыбка, а взгляд был мрачным… Казалось, в его глазах клубилась бесконечная тьма, когда он тихо спросил: «Учитель, о чем вы двое шепчетесь в комнате за моей спиной?»

Мэн Ханьфэй и Мяо Цзыюэ разом повернулись к дверям и так и замерли, пораженные видом Жуань Чжоуяо — в белых одеждах, с распущенными черными волосами и ярко сияющими глазами.

Его аура сейчас казалась пугающей; без преувеличения, он внушал смутную тревогу любому, кто его видел.

Цзян Инли поджал губы, недовольно посмотрел на вошедшего и осадил его: «Эта дверь деревянная. Зайти можно было и без стука, но если ты её сломаешь, платить за ремонт будешь сам!»

Услышав это, Жуань Чжоуяо слегка растерял свою властную спесь.

Мэн Ханьфэй на мгновение опешил, но, придя в себя, тепло воскликнул: «Это и есть младший соученик? Я и не заметил, как ты так вырос…»

Жуань Чжоуяо медленно подошел к Цзян Инли и уселся рядом, даже не подумав спросить разрешения.

Цзян Инли нахмурился, но в итоге не стал отчитывать его за такую дерзость перед гостями.

Мэн Ханьфэй мягко произнес: «Жуань Чжоуяо, мы с учителем как раз обсуждали отправку учеников Тайянь в Пэнлай для совершенствования».

Жуань Чжоуяо медленно протянул: «О-о... — а затем добавил: — Я слышал вас».

Мэн Ханьфэй спросил: «И что же ты думаешь по этому поводу? Мастерство владения мечом в Пэнлае отличается от нашего, тайяньского. Обучение там пойдет тебе только на пользу».

------------------------------

Примечание автора:

Вероятно, сегодня выйдет ещё одна глава. руки в боки

Глава 11

Руань Чжоу улыбнулся, и в этой улыбке сквозило нечто двусмысленное.

— Интересно, что старший брат думает о нашем искусстве владения мечом Тайянь?

Мэн Ханфэй ответил:

— Техника владения мечом нашей школы глубока и уникальна.

— Вот именно, — Жуань Чжоу покачал головой. — Я не могу до конца постичь даже техники нашей секты Меча, что уж говорить о Пэнлае? — Он развел руками и продолжил: — Даже в нашей секте мне еще только предстоит найти ту технику, которую я смогу полностью освоить и понять... Человеческая жадность подобна змее, пытающейся проглотить слона — нельзя откусить больше, чем можешь проглотить. Что думаешь, старший брат?

Мэн Ханфэй невольно бросил взгляд на Цзян Инли и произнес:

— В твоих словах есть смысл... — Однако он тут же сменил тему: — И все же познание безгранично. Техники Пэнлая сильно отличаются от техник Тайянь. Было бы полезно расширить кругозор.

Жуань Чжоу вновь покачал головой:

— Если представится случай, давай обсудим это после того, как я в совершенстве овладею хотя бы одним стилем нашей секты!

Мэн Ханфэю оставалось лишь сказать:

— Тогда тебе придется усердно потрудиться, младший брат. — Он взял маленький чайник и налил Жуань Чжоу чашку чая.

Цзян Инли искоса взглянул на Жуань Чжоуяо, испытывая легкое удивление. Руань Чжоуяо явно не был из тех, кто готов посвятить себя упорному изучению чего-то одного, и подобные речи были для него нехарактерны. Он порой пропускал уроки старейшин секты Меча, но при этом не пропустил ни одного занятия в секте Пилюль...

Жуань Чжоу вертел в пальцах чашку чая, которую ему подал Мэн Ханфэй. Он опустил глаза, но так и не сделал ни глотка.

Затем Мэн Ханфэй спросил Цзян Инли:

— Учитель, вы взяли с собой духовные камни? Я принес довольно много, но большинство из них мне не понадобятся.

Цзян Инли ответил:

— Я взял немного. — Затем он понял, что Мэн Ханфэй переживает, хватит ли наставнику камней, и хочет поделиться своими.

Немного поколебавшись, Цзян Инли достал выданный на аукционе мешочек для хранения, переложил половину только что купленных духовных камней в свое кольцо Сумеру, а затем добавил туда же около сотни высококачественных духовных камней.

— ...Ты столько лет прожил на Пэнлае, а я не мог позаботиться о тебе, — Цзян Инли протянул ему мешочек и спокойно добавил: — Не нужно экономить.

Раздался отчетливый треск — чашка в руке Жуань Чжоу разлетелась вдребезги.

Мэн Ханфэй не стал отказываться:

— Спасибо, учитель.

Он взял мешочек и заглянул внутрь.

— Мастер...?!

Мэн Ханфэй невольно вскочил с места и воскликнул:

— Учитель... Учитель... это слишком много!

Цзян Инли ответил:

— Мне они все равно без надобности, так что не стоит беспокоиться.

Мэн Ханфэй на мгновение заколебался, а Цзян Инли молча и неподвижно смотрел на него.

— ...Спасибо, учитель, — вздохнул Мэн Ханфэй. Прекрасно зная характер Цзян Инли, он поклонился ему и принял подарок.

После недолгой беседы Цзян Инли проводил Мэн Ханфэя и других учеников. Вернувшись, он увидел Жуань Чжоу, который сидел на кровати и улыбался ему.

Сложно было описать эту улыбку — в ней чувствовался какой-то подвох, но в то же время она казалась угрожающей и острой.

Цзян Инли проигнорировал эту внезапную вспышку гнева со стороны Жуань Чжоуяо. Он подошел, сел на постель и погрузился в медитацию.

Жуань Чжоу лениво прислонился к изголовью кровати, уставившись ему в спину, и прошептал:

— Учитель...

Цзян Инли, не открывая глаз, спросил:

— Что такое?

Жуань Чжоуяо тихо вздохнул и произнес:

— Вы так добры к старшему брату.

Цзян Инли с закрытыми глазами ответил:

— Уже поздно, ложись спать.

Жуань Чжоуяо вкрадчиво сказал:

— Этому ученику никак не уснуть...

Цзян Инли отрезал:

— Тогда медитируй.

Жуань Чжоу покачал головой и произнес:

— Этот ученик... тоже не может успокоиться.

Цзян Инли спокойно ответил:

— Тогда не спи.

Жуань Чжоуяо:

— ...

В комнате наконец воцарилась тишина. Казалось, Жуань Чжоуяо просто задохнулся от возмущения.

После того как младший ученик перестал его беспокоить, Цзян Инли постепенно очистил разум, позволив духовной энергии свободно течь по меридианам.

Внезапно со спины потянулась рука, в движении которой отчетливо угадывалось убийственное намерение.

Цзян Инли нахмурился и резко перехватил эту руку.

— Жуань Чжоу, что ты делаешь?! — резко крикнул он, без труда сдерживая рвущегося вперед юношу.

Когда Жуань Чжоуяо атаковал другой рукой, Цзян Инли перехватил и второе запястье, после чего рывком повалил его на кровать.

— Ха... ха... — Руань Чжоу извивался под ним, тяжело дыша. Его глаза, формой напоминавшие лепестки персика, налились кровью и источали свирепую, безумную ауру.

Цзян Инли встретился взглядом с этим покрасневшим взором и понял, что дело плохо. Он силой прижал ученика к постели и быстро задействовал несколько акупунктурных точек на его голове. Затем он прижал ладонь ко лбу Жуань Чжоуяо и влил мощный поток духовной энергии водной стихии.

— ...

— ...

— ...

Из горла юноши донеслось хриплое рычание, и спустя долгое время Жуань Чжоуяо наконец закрыл налитые кровью глаза.

Цзян Инли направил в его тело еще немного духовной энергии, после чего достал из кольца пилюлю Небесного Сердца и вложил ее в рот Жуань Чжоуяо.

Прошло не меньше времени, чем требуется для сгорания палочки благовоний, прежде чем дыхание юноши наконец выровнялось.

«Как это могло пробудиться так рано...» — Цзян Инли пронзил внутренним взором все тело Жуань Чжоуяо и невольно вздрогнул от шока. По словам Юань Бина, младшему ученику не грозило демоническое одержимость до тех пор, пока не сформируется его золотое ядро. Но сейчас он явно больше не мог ее подавлять.

Что именно произошло с Жуань Чжоу во время его уединения?

Когда Жуань Чжоуяо снова открыл глаза, он увидел Цзян Инли, который полулежал на нем, одной рукой придерживая его голову, а другую прижимая к его лбу. Чистый, ясный взгляд наставника был прикован к нему, а мягкие пряди волос ниспадали на плечи и грудь юноши.

— ! — Жуань Чжоу рефлекторно попытался оттолкнуть его.

Цзян Инли перестал удерживать его и спросил:

— Что не так с твоим морем души?

Жуань Чжоу покачал головой:

— ...Что?

Цзян Инли нахмурился и сказал:

— От тебя исходит убийственная аура…

При нынешнем уровне развития Жуань Чжоуяо просто не мог подавить эту смертоносную ауру. Если он не найдет способ справиться с ней, то непременно поддастся ее влиянию и сойдет с ума.

Сердце Жуань Чжоуяо замерло, но он сделал вид, что ничего не понимает, и спросил:

— Что за злая аура? Учитель, о чем вы говорите?

Цзян Инли пристально посмотрел на него, и этот взгляд Жуань Чжоуяо истолковал как: «Лучше не дай мне узнать, что ты лжешь».

Спокойно встретившись с ним взглядом, Жуань Чжоуяо меньше всего беспокоился о том, что его перерождение будет раскрыто. На всем Южном континенте не слышали о подобных нелепых вещах, и Цзян Инли никак не мог об этом догадаться.

— ...У тебя еще остались пилюли, возвращающие душу? — наконец Цзян Инли отпустил его.

Он уже их продал. Сердце Жуань Чжоу замерло, но он солгал, не меняя выражения лица:

— Да, их еще много.

Цзян Инли сказал:

— Пилюля Небесного Сердца слишком сильна. Я растворил для тебя лишь часть ее действия. В ближайшие несколько дней ты будешь чувствовать себя плохо.

Жуань Чжоу прикоснулся к груди и почувствовал, как целебная сила воздействует на его меридианы, особенно на сердце, которое бешено колотилось и пульсировало.

— ...Позже ты можешь принять Пилюлю, возвращающую душу. Она не настолько сильна и принесет пользу твоему организму.

Жуань Чжоуяо сделал несколько глубоких вдохов, и с каждым разом чувствовал, как его тело наполняется бушующими эмоциями.

— …Учитель, в следующий раз, когда будете давать мне лекарство, не могли бы вы сначала учесть мою способность его переносить? — Словно выплескивая накопившееся за долгое время недовольство, Жуань Чжоу заговорил резким тоном: — Сколько раз это уже случалось?

Цзян Инли сохранил бесстрастное выражение лица и снова прижал ладонь к его лбу:

— В последнее время ты стал раздражительным, тревожным и страдаешь бессонницей?

Жуань Чжоуяо:

— ...

Цзян Инли сказал:

— Научись контролировать себя. — Он холодно добавил: — Если тобой овладеет злая энергия, Жуань Чжоу, то, покинув Тайянь, даже не смей называть себя моим учеником!

Глава 12

Полночь.

Лунный свет проникал сквозь окно.

Свет внутри и снаружи гостиницы давно погас. Лишь неустанно стрекотало какое-то насекомое.

Жуань Чжоуяо лежал на внутренней стороне кровати, ворочаясь в своем тесном пространстве...

Цзян Инли сидел, скрестив ноги, на краю постели. Он замер неподвижно, явно пребывая в состоянии медитации.

Жуань Чжоуяо тоже хотел медитировать, как наставник. Однако насколько большой могла быть кровать в трактире? Хотя Цзян Инли занял меньше половины, места для комфортных движений все равно не хватало...

— Мастер... — тихо позвал Жуань Чжоу.

Цзян Инли сидел словно деревянная скульптура, не подавая знаков внимания.

— Учитель? — Жуань Чжоуяо украдкой протянул руку и слегка ткнул его в спину, пытаясь расшевелить.

Цзян Инли прижал язык к нёбу и сглотнул слюну. Завершив последний цикл Малого Небесного Круга, он почувствовал чужое прикосновение и открыл глаза.

Жуань Чжоуяо тут же затаил дыхание и зажмурился, притворяясь, будто ни в чем не виноват. Если уж он сам не мог уснуть, то и Цзян Инли не видать покоя! Наставник так легко бросил фразу о том, что ближайшие несколько дней ученику будет не по себе. Но с его нынешним уровнем развития — как он мог безболезненно выдержать это распирающее ощущение в меридианах, вызванное силой пилюли Небесного Сердца?

Цзян Инли нахмурился и снова начал циркулировать ци… Жуань Чжоуяо невольно перевернулся еще раз, на этот раз издав слишком много шума. Цзян Инли изначально намеревался сделать еще один полный цикл, но отчетливо ощутил чужую тревогу и метания…

Он опустил ноги, приподнял уголок одеяла, снял заколку для волос и скинул верхнее одеяние. Аккуратно сложив одежду и заколку на табурет перед кроватью, он опустил полог и лег в постель.

— !

Рядом внезапно легли, и у Жуань Чжоу замерло сердце. Он отвернулся к наставнику спиной, и вся его фигура напряглась как струна.

Цзян Инли заметил его растрепавшиеся волосы, которые разметались и заняли большую часть подушки. Он протянул руку и аккуратно откинул шелковистые пряди юноши в сторону.

Жуань Чжоуяо тяжело сглотнул.

— Ложись спать, — сказал Цзян Инли.

Его меридианы все еще пульсировали, как и виски. Жуань Чжоуяо немного помолчал, а затем медленно закрыл глаза...

...

Это было действительно странно.

Когда Цзян Инли лег рядом, Жуань Чжоу, вспомнив об их прошлой «тайной связи», почувствовал, как к лицу неприятно прильнула кровь. Но наставник произнес всего два слова, и они, подобно его прохладной, чистой духовной энергии водной стихии, мгновенно погасили весь жар и волнение.

……………………

Сон был крепким.

На следующий день Жуань Чжоу, едва успев проснуться, тут же был окончательно разбужен Цзян Инли.

— Вставай, — сказал Цзян Инли, легонько встряхнув его за плечо, и откинул одеяло.

Пронизывающий до костей холод мгновенно окутал все тело. Жуань Чжоу нахмурился и со стоном поднялся.

— ...Который час?

Едва брезжил рассвет.

— Почти пора... — Жуань Чжоуяо внезапно замолчал и повернулся к окну.

И верно, Цзян Инли уже распахнул створки. Холод, который юноша ощутил сразу после пробуждения, непрерывно проникал в комнату с улицы. Однако снаружи все еще царила кромешная тьма, солнце даже не думало вставать.

— ...Почему так рано? — Жуань Чжоуяо был искренне потрясен. Они ведь находились в пути, зачем Цзян Инли подниматься до рассвета?

Цзян Инли, не обратив внимания на его недовольство, лишь обронил:

— Брат и сестра Тан еще спят.

Жуань Чжоу нахмурился, мгновенно уловив суть:

— Учитель намерен… уйти, не попрощавшись?

Цзян Инли кивнул, похлопал по постели и поторопил его:

— Поднимайся скорее! — Он недовольно взглянул на Жуань Чжоуяо, словно подозревал, что тот намеренно нежится в кровати.

Жуань Чжоуяо:

— …

Действие пилюли Небесного Сердца еще не закончилось, голова все еще раскалывалась. Ему потребовалось некоторое время, чтобы подняться, привести в порядок волосы и выйти вслед за Цзян Инли наружу.

Цзян Инли подошел к дверям комнаты брата и сестры Тан, взмахнул рукавом, и створки бесшумно отворились.

Он достал из-за пояса мешочек для хранения и опустил его внутрь...

Жуань Чжоуяо какое-то время молча наблюдал за его действиями, а затем спросил:

— Это прощальный подарок от учителя?

Цзян Инли ответил:

— Что заслужили, то и получили.

Жуань Чжоуяо больше ничего не сказал. Когда Цзян Инли притворил за собой дверь, юноша последовал за ним, и они покинули постоялый двор.

Округ Линьцзян в основном пересекали водные пути, и чтобы добраться до Сяотяньцзин, тоже требовалось плыть на лодке. Вчера Мэн Ханфэй договорился встретиться с ними на пристани в самой восточной части города. Жуань Чжоуяо послушно шел за Цзян Инли к причалу, где Мэн Ханфэй уже ожидал их появления.

Одиноко стоя на маленькой лодке под прохладным ветерком... он выглядел довольно удрученным.

Цзян Инли подошел к кромке воды и спросил:

— Ханфэй, почему ты так рано?

Услышав знакомый голос, Мэн Ханфэй удивленно обернулся. Увидев приближающегося Цзян Инли, окутанного лунным светом и прохладным бризом, он сделал шаг навстречу.

— Ученик... сам только что прибыл. Но Учитель, почему вы здесь в такой ранний час?

Цзян Инли не стал вдаваться в подробности, лишь кратко ответил:

— Поднялся пораньше. Прощаться ни к чему.

Мэн Ханфэй понял лишь половину из этих слов. Заметив, что шагах в десяти позади наставника послушно следует Жуань Чжоуяо, он слегка удивился и заметил:

— Младший брат выглядит неважно.

Цзян Инли бесстрастно уронил:

— Он принял пилюлю Небесного Сердца, теперь его немного лихорадит.

— Ха… — Мэн Ханфэй не смог сдержать смешок. — Учитель совсем не меняется…

Они опустили духовные камни на каменную формацию, расположенную на носу лодки. После этого судно плавно оторвалось от воды.

Цзян Инли не стал сразу подниматься на борт. Он повернулся и выжидающе посмотрел на Жуань Чжоуяо. Юноша поймал его взгляд и медленно ступил на палубу летающей лодки. Цзян Инли дождался, пока тот окажется внутри, и лишь тогда поднялся сам. Мэн Ханфэй тоже запрыгнул на борт и обратился к Жуань Чжоуяо:

— Младший брат, вам с учителем стоит пройти внутрь и отдохнуть. Управлять лодкой буду я.

Жуань Чжоуяо равнодушно взглянул на него, согласно хмыкнул и сразу же скрылся в каюте.

— Я помогу тебе. — Цзян Инли остался на палубе, направляя поток энергии водной стихии, чтобы облегчить Мэн Ханфэю подъем и разгон небольшой лодки...

※

— ...М-м... кто здесь...?

Как только Жуань Чжоуяо вошел в каюту, он услышал сонный голос.

Мальчик, еще толком не проснувшийся, прислонился к небольшому дивану и кутался в одеяло. Он зевнул и лениво скользнул взглядом в его сторону.

Жуань Чжоу лишь мельком взглянул на него, нашел удобное место неподалеку и устроился там, скрестив ноги.

Проснувшись этим утром, Жуань Чжоуяо обнаружил, что головная боль начинает быстро утихать. Целебная сила пилюли Небесного Сердца теперь беспрепятственно проникала в его даньтянь по меридианам…

Его истинный дух все еще был скован, но море души по-прежнему оставалось бескрайним — пусть даже мобилизовать духовную силу пока удавалось с трудом. Если он сейчас еще немного помедитирует, то вскоре сможет окончательно усвоить действие пилюли Небесного Сердца.

— ...

— ...

Жуань Чжоуяо сидел в медитации, полностью игнорируя Мяо Цзыюэ.

Мяо Цзыюэ подремал еще немного, но, видя, как долго и неподвижно сидит Жуань Чжоу, необъяснимым образом растерял весь сон.

Он с любопытством наблюдал за погруженным в медитативное состояние юношей.

Он придвинулся чуть ближе, затем еще немного, и наконец, укутавшись в свое маленькое одеяло, оказался почти вплотную к Жуань Чжоуяо.

Жуань Чжоу нахмурился, почувствовав приближение незнакомца, и открыл глаза.

Мяо Цзыюэ моргнул и воскликнул:

— Старший брат! — Он невольно улыбнулся ему и добавил: — Старший брат, ты такой красавец!

Поначалу Жуань Чжоуяо испытывал лишь раздражение и не собирался обращать на мальчика внимания. Однако, когда Мяо Цзыюэ улыбнулся, на его щеках показались две ямочки, которые показались юноше странно знакомыми.

— Ты… — лицо Жуань Чжоуяо внезапно помрачнело, и он спросил: — Как твоя фамилия?

Мяо Цзыюэ ответил:

— Моя фамилия Мяо, старший брат. Ты меня тоже знаешь?

Жуань Чжоу долго пристально смотрел на него, затем прищурил свои глаза-фениксы и медленно улыбнулся:

— Я узнаю его… конечно, я узнаю его… — Он протянул руку и коснулся макушки Мяо Цзыюэ.

Тот был и возлюбленным Цзян Инли, и одним из его наложников... Как он мог его не узнать?

------------------------------

Примечание автора:

Сегодня подруга сказала, что в моей истории больше внимания уделяется пассивной стороне, ничего не могу с собой поделать... Я так люблю Шизуна! руки в боки

Глава 13

Летающая лодка взмыла ввысь, грациозно лавируя посреди моря облаков.

Убедившись в стабильности потока духовной энергии внутри магической формации, Цзян Инли убрал руку.

Мэн Ханфэй по-прежнему оставался у руля, но благодаря помощи Цзян Инли его собственная духовная энергия практически не истощилась.

— А где твой младший брат? Я его не вижу.

— Цзыюэ спит внутри. Он привык к заботе и не может вставать так рано.

Цзян Инли произнес слегка строгим тоном:

— Во время ежедневного обучения подобное недопустимо.

Мэн Ханфэй улыбнулся и ответил:

— Но ведь сегодня все-таки исключительный случай.

Прежде чем Цзян Инли успел что-либо добавить, из каюты внезапно раздался крик.

Цзян Инли и Мэн Ханфэй одновременно встревожились. Последний тут же заставил летающую лодку замереть в воздухе и поспешил вслед за наставником внутрь.

У самого входа лежал опрокинутый горшок с растением. Прямо на рассыпанной земле сцепились двое: у одного на губах виднелась кровь, а лицо исказила свирепая гримаса и угрожающий оскал; другой, намертво вцепившись в чужую руку, содрогался всем телом и пытался оттолкнуть нападавшего.

С глухим стуком Мяо Цзыюэ споткнулся о собственное одеяло и повалился на пол. Он снизу вверх смотрел на Жуань Чжоуяо, который упрямо тянул к нему руку, а в его глазах читался первородный ужас, и губы побелели от страха.

Цзян Инли тут же преградил путь Жуань Чжоуяо и грубо оттолкнул его протянутую руку. Мэн Ханфэй подбежал к своему перепуганному младшему брату, помог ему подняться и, осторожно потянув за руку, осмотрел рану.

На коже виднелся ряд аккуратных следов от зубов — покрасневших, опухших и сочащихся кровью.

Мяо Цзыюэ, всхлипывая, выкрикнул:

— Старший брат! — и тут же уткнулся в грудь Мэн Ханфэя, заливаясь слезами.

Выражение лица Цзян Инли стало еще мрачнее при виде этих укусов. Он резко развернулся и, сверкнув глазами на Жуань Чжоуяо, крикнул:

— Жуань Чжоу, что ты творишь?!

Жуань Чжоу вытер губы и неискренне произнес:

— Я просто хотел его напугать, но случайно приложил слишком много силы…

Услышав это, Цзян Инли вспыхнул от гнева еще сильнее:

— Нападаешь на людей без причины, а теперь еще и паясничаешь?! Ты человек или дикий зверь?!

Глаза Жуань Чжоу потемнели, и он с явным недовольством процедил:

— Подумаешь, укусил его. С чего вы так взбесились? — Он холодно посмотрел на мальчика, забившегося в объятия Мэн Ханфэя, и добавил: — С такой хрупкостью ему даже не стоит соваться в Малое Небесное Царство. Вдруг совершит ошибку и вообще не вернется…

Цзян Инли, охваченный яростью, наотмашь ударил его по лицу.

Звук пощечины вышел резким и отчетливым, отчего Мэн Ханфэй и Мяо Цзыюэ испуганно замерли.

Жуань Чжоуяо тоже был ошеломлен. Спустя мгновение его глаза налились кровью и бешеной яростью:

— Ты ударил меня, Цзян Инли?! Ты снова посмел поднять на меня руку из-за него?!

Мяо Цзыюэ в полном ужасе еще глубже зарылся в объятия Мэн Ханфэя, не понимая, что происходит.

Мэн Ханфэй тоже почувствовал неладное, стоило ему услышать, как именно Жуань Чжоуяо обратился к Цзян Инли.

И предчувствие его не обмануло — Жуань Чжоуяо внезапно бросился в атаку, нанеся Цзян Инли удар ладонью, нацеленный в жизненно важные точки. Однако Цзян Инли резко взмахнул рукавом: бесконечные потоки водной стихии мгновенно соткали прочную клетку, намертво заточив буйствующего юношу внутри.

— Цзян Инли! — Жуань Чжоу с силой ударил по водяной стене, его волосы растрепались, но он никак не мог пробить барьер. Его глаза зловеще горели красным, а на бледной коже вздулись вены.

Цзян Инли немедленно обрушил на него колоссальное давление, придавив сверху и заставив его колени подогнуться.

Жуань Чжоу, упершись ладонями в пол, упрямо отказался распластаться на земле. Он вскинул голову и уставился на наставника взглядом, полным глубокой, затаенной ненависти.

Несмотря на понимание того, что Жуань Чжоуяо, скорее всего, просто ослеплен злой энергией, Цзян Инли почувствовал, как у него дрогнули пальцы.

Эмоции и темные желания демонов куда сильнее человеческих. Жуань Чжоуяо был еще слишком молод и обладал низким уровнем развития, поэтому неудивительно, что он на мгновение поддался демоническому безумию.

Однако, судя по этому свирепому взору, неужели юноша действительно его ненавидел? Но за что? За то, что в прошлом он бывал слишком суров с ним, или же...?

Мощный поток духовной энергии водной стихии безжалостно обрушился прямо на лоб Жуань Чжоуяо. Юноша схватился за голову от невыносимой боли, издавая хриплые стоны и катаясь по полу каюты.

Он отчаянно пытался отторгнуть чужеродную силу, но был не в состоянии это сделать. Прохладная водная ци хлынула из его даньтяня в меридианы, прорезая каналы словно острые лезвия.

Цзян Инли нанес еще один удар ладонью, а затем взмахнул рукавом, заставив зрение Жуань Чжоу окончательно померкнуть. Юноша бессильно опустил голову и потерял сознание.

Цзян Инли подождал немного, чтобы убедиться, что тот действительно потерял сознание, затем поднял Жуань Чжоуяо и осторожно уложил его на единственный небольшой диванчик в каюте.

※

— Бессмертный Лорд! Бессмертный Лорд, не входите!

— Бессмертный Владыка, Бессмертный Владыка!!

— Уступите дорогу!

Звука удара ладони по человеческому телу было достаточно, чтобы разрушить все тридцать шесть основных акупунктурных точек мастера секты Меча Тайянь, полностью лишив его возможности мобилизовать духовную силу. Однако сила этого удара ладони все еще превосходила то, что мог выдержать обычный человек.

Жуань Чжоуяо услышал шум заранее. Он лениво поднялся с тела наложника, взглянул на незваного гостя, ворвавшегося в павильон, намеренно наклонил голову и улыбнулся ему, после чего наклонился и снова поцеловал в грудь человека под собой.

С испуганным вскриком тот закрыл лицо от стыда, отвернулся и задрожал всем телом, словно вот-вот расплачется.

Цзян Инли лишь ненадолго замер, его лицо оставалось ледяным. Затем он быстро приблизился к роскошному ложу, которое было прекрасным, словно розовое облако.

— Мастер… — протянул Жуань Чжоуяо, явно немного пьяный. — Вы тоже хотите присоединиться? — Он даже усмехнулся и наклонился ближе: — Было бы неплохо, если бы мы развлеклись втроем…

Жуань Чжоуяо поднялся, взял Цзян Инли за руку, а затем обнял его за талию, намереваясь увлечь за собой в постель.

— Хлест! — Цзян Инли перехватил Жуань Чжоуяо за воротник и наотмашь ударил его по лицу!

Несмотря на то, что тот прорвал ядро защитной формации горы Тайянь и сравнял с землей вершину Облака Тайянь, Цзян Инли никогда прежде не нападал на него подобным образом.

— …Цзян Инли! — лицо Жуань Чжоуяо тут же помрачнело, и он мертвой хваткой вцепился в одежды Цзян Инли. — Ты слишком много возомнил о себе, не так ли?!

Резким, яростным движением он швырнул наставника на пол.

Запястье Цзян Инли хрустнуло при ударе о землю — кость явно была сломана. Он схватился за поврежденную руку и с трудом поднялся на ноги:

— Я думал, ты просто непослушен и лишь на мгновение сбился с пути… Я ошибался! Ты… ты поистине неисправим!!

— Ха-ха-ха... — Жуань Чжоуяо рассмеялся так сильно, что едва мог дышать, словно услышал лучшую в мире шутку. — Цзян Инли, ты это серьезно? — Он прищурил свои глаза-фениксы, бросив ледяной взгляд на стоящего перед ним человека. — Ты не был так взбешен, даже когда я убил Фань Фэйпина и сравнял с землей вершину Облака Тайянь. И что же, теперь ты не можешь вынести того, что я завел себе несколько печей для парного совершенствования?

Цзян Инли содрогался всем телом, а в его глазах читались лишь глубокое отвращение и ненависть.

— ...Не смей смотреть на меня с таким лицом! — Жуань Чжоуяо внезапно рванул его на себя, обдав горячим дыханием, и хищно усмехнулся: — Учитель, мой дорогой учитель... скажи мне, ты ревнуешь оттого, что у твоего ученика появился кто-то другой? Или... ты просто не хочешь признать, что твоя участь — оказаться в объятиях собственного ученика?

Губы Цзян Инли задрожали от гнева:

— Жуань Чжоу, ты окончательно растерял человеческий облик!

Жуань Чжоу мертвой хваткой сжал его шею и процедил:

— Не смей называть меня Жуань Чжоу! Цзян Инли, мое имя означает «ошибка», но ты сам меня к этому вынудил!

Он силой толкнул его на роскошное ложе.

Цзян Инли упал на постель, чувствуя, как от резкого движения кружится голова. На кровати все еще сжимался наложник, который тщетно пытался прикрыться обрывками одежд и в ужасе переводил взгляд с одного на другого.

Жуань Чжоуяо грубо спихнул того с кровати и рявкнул:

— Убирайся вон! — После этого он запрыгнул сверху, придавив Цзян Инли своим телом, перехватил его запястья и сорвал шелковый шнур, которым были подвязаны занавески, собираясь связать ему руки.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я разменивался на кого-то еще… — Жуань Чжоу наклонился к самому его уху и вкрадчиво прошептал: — Мастер, тогда отныне я буду делить ложе только с вами… Вас ведь это устроит?

Примечание автора:

Внимание: дальше никаких откровенных сцен! Даже в воспоминаниях Мастер — не тот, кого можно так легко и быстро «съесть». (Руки в боки.jpg)

Причина, по которой он сейчас не может подавить свою демоническую природу, заключается в слишком низком уровне его совершенствования. Как только он станет сильнее, то снова сможет держать себя в руках.

В данный момент у нападающего активировался пассивный эффект берсерка, поэтому в этот период он, словно пельмень с начинкой наружу, будет невольно раскрывать перед своим мастером множество сокровенных чувств.

Жуань Чжоуяо: Мой план мести изначально был идеальным! (Слабость.jpg)

Глава 14

— ...

— ...

Находившийся в беспамятстве Жуань Чжоу все еще хмурился, но его дыхание уже выровнялось.

Цзян Инли протянул руку, намереваясь убрать пряди волос со лба Жуань Чжоу... Но в последний момент отдернул пальцы, так ни к кому и не прикоснувшись. Задумчиво глядя на спящее лицо юноши, он погрузился в размышления.

Необъяснимая ненависть Жуань Чжоу казалась слишком странной. Возможно, Врата Блаженства здесь ни при чем. Если заглянуть в его воспоминания, удастся ли найти корень проблемы, а затем решить ее должным образом?

Но что, если его маленький ученик и впрямь просто ненавидит своего мастера?

…

Мэн Ханфэй не стал беспокоить Цзян Инли. Он присел рядом с Мяо Цзыюэ, засучил рукава, достал изящный нефритовый флакон и посыпал целебным порошком рану юноши.

Мяо Цзыюэ зашипел и тяжело вздохнул от резкой боли. Однако лекарство подействовало мгновенно, и рана затянулась прямо на глазах.

— Что именно произошло? — спросил Мэн Ханфэй. — Почему Жуань Чжоу вдруг укусил тебя?

Мяо Цзыюэ слегка покраснел и ответил:

— Я… я тоже не знаю. — Он замялся, но продолжил: — Сначала он просто прикасался ко мне…

Мэн Ханфэй вздрогнул и воскликнул:

— Прикасался к тебе?!

Мяо Цзыюэ кивнул:

— Коснулся моей руки…

Когда Жуань Чжоу ласково погладил Мяо Цзыюэ по голове, тот был на седьмом небе от счастья. Жуань Чжоу обладал невероятной, редкой красотой. В отличие от отстраненного и холодного Цзян Инли, очарование Жуань Чжоу было подобно благоухающему цветку, к чьим лепесткам так и манил прикоснуться порыв ветра. Оказаться к нему поближе было настоящим чудом!

Когда юноша провел ладонью по его волосам до самых кончиков, Мяо Цзыюэ немного смутился. Затем Жуань Чжоу коснулся его руки, и его пальцы нежно скользнули по чужому запястью…

Жуань Чжоу покачал головой и заметил:

— У тебя такая нежная кожа.

Мяо Цзыюэ необъяснимо густо покраснел от легкого, щекочущего зуда и прошептал:

— У... у тебя тоже.

Жуань Чжоу приподнял уголок губ в улыбке и обхватил пальцами его тонкое запястье. Посмотрев на него глазами, черными как обсидиан, он чуть наклонил голову и поднес свои багровые губы к его руке...

Сердце Мяо Цзыюэ бешено заколотилось от сладкой мысли, что Жуань Чжоу собирается его поцеловать! Однако в следующий миг он вскрикнул от резкой боли, осознав, что тот жестоко его укусил!

— Старший брат, почему он меня укусил? — все еще озадаченно спросил Мяо Цзыюэ, украдкой взглянув на потерявшего сознание юношу. Между ними не было никакой вражды, да и Жуань Чжоу не являлся кровожадным чудовищем. Зачем же было так поступать?

Мэн Ханфэй был старше Мяо Цзыюэ, поэтому его мысли, естественно, потекли в ином направлении. Мяо Цзыюэ был невысокого роста, но обладал удивительной миловидностью. Ценители мужской красоты часто предпочитали именно таких юношей в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, чья внешность балансировала на грани юности и зрелости. Словно только распускающиеся бутоны — они уже прекрасны, но еще не успели огрубеть.

— Я не знаю, — выражение лица Мэн Ханфэя стало мрачным. Он погладил Мяо Цзыюэ по голове и тихо предупредил: — Пожалуй, в будущем не подходи к нему слишком близко…

— Боишься, что он снова меня укусит? — Мяо Цзыюэ дотронулся до уже затянувшегося запястья, не держа при этом никакой обиды. — В следующий раз я точно не дамся.

Мэн Ханфэй лишь тяжело вздохнул, понимая, насколько его младший брат наивен, и снова ласково потрепал его по волосам.

Отправив Мяо Цзыюэ отдыхать в сторону, он подошел со спины к Цзян Инли.

— Учитель… — негромко позвал он. — Могу я поговорить с вами наедине?

Цзян Инли на мгновение замешкался, но в итоге поднялся. Он наклонился, бережно поправил одежду Жуань Чжоу, после чего последовал за Мэн Ханфэем вон из каюты.

— ...

— ...

Когда Жуань Чжоу снова открыл глаза, в его груди и животе все еще бурлила отчетливая, удушающая ярость.

Однажды верховный жрец демонов сказал, что причина, по которой юноша был так одержим Цзян Инли, крылась в следующем: сама возможность его превращения в демона исходила именно от Цзян Инли.

Превратиться в демона, чтобы достигнуть самой вершины.

Более десяти лет он посвятил тому, чтобы стать верховным правителем Трех Царств, а затем еще целый год держал Цзян Инли в плену, подвергая его бесчисленным унижениям.

Ли Хунфэй, глава секты Тайянь Юйцзун, имел демоническую кровь. После того как это тайна раскрылась, праведные секты Яньфу практически полностью отвернулись от него. Однако Ли Хунфэй умудрился использовать силу своей родословной, чтобы спасти Цзян Инли.

«Я просто думал, что ты отбился от рук... Но я жестоко ошибался! Неужели ты забыл, чему тебя учила твоя секта? Теперь, когда все зашло так далеко, ты все еще собираешься упорствовать в своих грехах?!»

В тот момент Жуань Чжоу ни капли не рассердился. Напротив, он лишь мягко улыбнулся и ответил: «Дядя-мастер, вы ничего не понимаете…»

Он не стал объяснять Ли Хунфэю, чего именно тот не понимает, и без труда оборвал жизнь тяжело раненного мужчины. После этого он спокойно остался ждать в своем дворце Чунхуа, пока беглый Цзян Инли сам не угодит в расставленную ловушку.

Он твердо знал, что Цзян Инли обязательно вернется. Разве мог глава секты Меча на горе Тайянь оказаться трусом, сбежавшим после поражения? К тому же... что, если Цзян Инли не окажется рядом? Вдруг его ученик случайно убьет еще несколько человек, когда секты Яньфу придут выразить покорность? Столь добродетельный праведник, как Цзян Инли, ни за что бы не позволил своему ученику окончательно запятнать репутацию подобным образом…

Ненависть к Цзян Инли уже превратилась в прочную привычку. После перерождения ничего из этого еще не успело произойти. Иногда юноша даже ловил себя на мысли, что стоит просто отпустить прошлое: поймать мастера и использовать его как парную печь для своего совершенствования.

Но с какой стати он должен был проявлять милость? Цзян Инли оставался все тем же лицемерным, порочным и бесстыдным бессмертным мастером Инли!

— ...Раз уж проснулся, то вставай.

Словно сквозь пелену услышав этот голос прямо над ухом, Жуань Чжоу медленно перевел взгляд. Сидящий рядом Цзян Инли смотрел на него с явным недовольством.

— Если в будущем ты снова не сможешь совладать со своими порывами, не вини меня за жестокость, — строго выговорил Цзян Инли. — Ты настолько падок на чужую красоту... Это всего лишь плотская похоть, как можно быть настолько безвольным?

Жуань Чжоу мысленно усмехнулся. Он сразу понял, что Цзян Инли уже успел выслушать жалобы Мяо Цзыюэ и пришел к выводу, будто его ученик воспылал к юноше страстью и совершенно ослеп от похоти!

Вовсе нет! Он укусил его лишь ради того, чтобы распробовать на вкус! Кровь девственника, еще не познавшего плотских утех, источала абсолютно чистую ауру. Мяо Цзыюэ, как и его наставник Фань Фэйпин, обладал телом чистого Ян. А подобная конституция идеальнее всего подходила для парного совершенствования с тем, в чьем теле преобладали элементы Инь, — именно поэтому Цзян Инли в свое время крутил романы с ними обоими!

Цзян Инли почувствовал, что во взгляде ученика кроется нечто странное. Нахмурившись, он холодно спросил:

— Почему ты так на меня смотришь?

Жуань Чжоу чуть наклонил голову набок:

— Мне просто любопытно: если я и впрямь не смогу себя контролировать... как именно Мастер планирует проявить свою безжалостность?

Цзян Инли опешил и на мгновение потерял дар речи. Неужели Жуань Чжоу действительно намерен пойти на поводу у своих порочных желаний?

Жуань Чжоу лениво откинулся на стену каюты, выглядя немного уставшим.

— Учитель… — позвал он. Юноша пропустил кончики волос сквозь пальцы, а затем слегка облизал подушечки. — Как по-вашему… ваш ученик красив?

Он был облачен во все белое, его темные пряди контрастировали с багровыми, словно спелая вишня, губами. Длинные, изящные брови Жуань Чжоу придавали лицу очаровательную грацию, а в глазах и на губах играла едва заметная, манящая улыбка.

Томный, прекрасный... и обладающий поистине пленительным магнетизмом.

Цзян Инли замер. Пусть это длилось всего мгновение, но он действительно был заворожен. Будь Жуань Чжоу на пару лет старше, выше и взрослее… этот морок, без сомнения, продлился бы гораздо дольше.

Его ученик и впрямь был невероятно привлекателен...

Глава 15

Вот это выражение, именно такое выражение!

Жуань Чжоу почувствовал, будто в его сердце свернулась ядовитая змея, которая яростно шипела и высовывала раздвоенный язык!

Он ведь гораздо привлекательнее Фань Фэйпина, так что у Цзян Инли просто нет причин не заинтересоваться им.

И это чистая правда! Пусть у Мяо Цзыюэ с мастером еще нет романа, но кто знает, какие мысли уже бродят в чужой голове...

Жуань Чжоу замер в ожидании, предвкушая, как Цзян Инли вот-вот поддастся его соблазну.

Мяо Цзыюэ еще не лишился девственности, а Фань Фэйпин остался далеко в Пэнлае… Цзян Инли, должно быть, уже с трудом сдерживает свои порывы. Стоит лишь немного подразнить его, и все пойдет как по маслу.

Вдруг раздался громкий шлепок — Цзян Инли отвесил Жуань Чжоу резкий подзатыльник:

— Что за дурь на тебя нашла без всякой причины?

Жуань Чжоу:

— …

Цзян Инли нахмурился, а затем снова протянул руку, намереваясь коснуться его лба... Однако Жуань Чжоу резко отвернулся, избегая этого прикосновения.

Цзян Инли вздохнул:

— Еда и плотские утехи — это естественная человеческая природа. Раз уж тебе нравятся мужчины… — Он недовольно свел брови к переносице, убрал руку и продолжил: — В Джамбудвипе полно однополых пар, так что я больше не стану читать тебе нотации по этому поводу…

Жуань Чжоу приподнял подбородок, наклонил голову и прищурился, глядя на Цзян Инли.

Цзян Инли бесстрастно произнес:

— Но ты не имеешь права принуждать кого-то, не имеешь права совершать безрассудные поступки… — Он продолжил: — Цзыюэ еще совсем юн… Да и тебе сколько лет? Думаешь обо всей этой чепухе так рано? Когда мы вернемся в Тайянь, тебя отправят в Комнату Размышлений, чтобы ты хорошенько обдумал свое поведение!

Жуань Чжоу долго смотрел на него, а затем сказал:

— Учитель, вы до сих пор так и не ответили на вопрос своего ученика.

— Что?

Жуань Чжоу покачал головой и повторил:

— Разве ваш ученик красив?

— ...

Жуань Чжоу усмехнулся:

— Красота есть красота, а уродство есть уродство. Что же вам, учитель, нужно так долго обдумывать, прежде чем ответить на подобный вопрос?

Цзян Инли на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл их, его взгляд стал острым как лезвие:

— Жуань Чжоу!!

В глазах Жуань Чжоу промелькнул опасный блеск, он наклонил голову и протянул:

— Учитель уклоняется от ответа... Вероятно, потому, что в глубине души вы считаете своего ученика невероятно красивым…

Цзян Инли выпрямил спину, сжал кулаки и пристально посмотрел на юношу.

Он не мог не заметить соблазнительный блеск в глазах Жуань Чжоу. Однако мастер и представить себе не мог, что его ученик зайдет так далеко! Тот не только бесстыдно искушал своего собственного наставника, но даже после полученного подзатыльника не выказал ни малейшего раскаяния!

Жуань Чжоу покачал головой:

— Судя по выражению вашего лица, учитель, я попал в точку. — Он продолжил: — Еда и плотские утехи — это человеческая природа, неужели учитель просто не смеет признать, что я красив?

Цзян Инли долго молчал, а затем выдавил:

— Хорошо, очень хорошо!

После этого он резко поднялся и в полном гневном смятении покинул каюту.

Жуань Чжоу остался сидеть на месте, выражение его лица на мгновение застыло.

— Ха-ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха!

Он громко расхохотался, и в этом смехе слышались почти маниакальные нотки! То, что Цзян Инли не осмелился признать его красоту, очевидно указывало на его скрытые, нечистые мотивы! Наставник явно чувствовал себя виноватым, раз этот вопрос вывел его из себя — ведь он не был полностью равнодушен к своему ученику.

Жуань Чжоу испытывал смешанные чувства: извращенное удовольствие, неописуемую ненависть и глубокую обиду. Это было чрезвычайно сложное состояние, в котором сплелись триумф, безграничное разочарование и слепой гнев!

И в самом деле, мастер всегда тайно питал к нему греховные чувства, и теперь это подтвердилось в полной мере!

※

— Учитель, что случилось с Жуань Чжоу?

Едва Цзян Инли вышел на палубу, как доносившийся из каюты безумный хохот услышал и Мэн Ханфэй. Нахмурившись, он тут же задал вопрос наставнику.

Цзян Инли покачал головой и ответил:

— Ничего страшного.

Он бросил тяжелый взгляд на дверь каюты, после чего достал из пространственного кольца талисман связи и тайно отправил послание далеко в секту.

Теперь он наконец понял, почему Жуань Чжоу так сильно его ненавидел. Его ученик еще совсем юн, ему всего четырнадцать лет... И этот мальчишка всерьез решил, будто собственный мастер вожделеет его!

«…Жуань Чжоу сейчас в ужасном состоянии. Подозреваю, что на него напали люди из Врат Блаженства, из-за чего его разум затуманила злая аура, а демоническая сущность вырвалась наружу… — тихо надиктовывал Цзян Инли в талисман. — Старший брат, он действительно вообразил, будто у меня есть к нему порочный интерес. Что нам делать?»

Сообщение ушло, но было неизвестно, когда Юань Бин его получит.

Подобные дикие домыслы ученика наводили лишь на одну мысль: Врата Блаженства каким-то образом сумели переписать или исказить воспоминания Жуань Чжоу. Если это подтвердится, ситуация окажется куда серьезнее, чем виделось изначально. Память и божественное чутье практика неразрывно связаны, и если попытаться исправить это неаккуратно, можно безвозвратно повредить его душу.

Цзян Инли нахмурился, а затем направил в талисман связи еще несколько слов: «Ему грозит огромная опасность, если он отправится в Малое Небесное Царство один. В таком случае у меня нет иного выбора, кроме как сопровождать его лично».

Поскольку Цзян Инли использовал для передачи мысленную связь, Мэн Ханфэй не расслышал ни единого слова.

Поступок, который совершил Жуань Чжоу, нельзя было назвать непоправимой катастрофой, но и пустяком он не являлся. Цзян Инли всегда отличался строжайшей дисциплиной в обучении. Внешние ученики обычно находились под надзором Главы Зала Меча и старейшин, но вот внутренние… Жуань Чжоу исполнилось всего четырнадцать лет. Если сейчас не взяться за его воспитание как следует, в будущем он окончательно собьется с истинного пути.

— ...Мастер, — стоило Цзян Инли прервать сеанс связи, как притихший Мэн Ханфэй нерешительно подал голос.

Цзян Инли спрятал талисман назад в кольцо и спросил:

— Что такое?

Мэн Ханфэй замялся:

— ...Этот пустяк ведь не должен встревожить главу секты, верно?

Если бы Цзян Инли решил лично проучить Жуань Чжоу или даже упечь его в карцер на двадцать ударов дисциплинарной плетью, Мэн Ханфэй, пожалуй, пальцем бы не пошевелил ради его защиты. Посягать на младшего брата — это неслыханная дерзость! Он глубоко презирал подобные вещи, особенно учитывая, что Жуань Чжоу поиздевался над таким чистым и невинным юношей, как Мяо Цзыюэ!

Но если в дело вмешается сам глава секты, все зайдет слишком далеко. Неужели Цзян Инли действительно намерен изгнать Жуань Чжоу из школы, сделав его отверженным отступником Тайянь?

Жалость взяла верх, и Мэн Ханфэй все же попытался заступиться за младшего:

— Младший брат еще совсем юн и просто немного озорничает. К тому же мне кажется, что с ним творится что-то неладное. Быть может, в него вселился какой-то злой дух, или…

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — оборвал его Цзян Инли. Внезапно ему в голову пришла одна мысль, и он резко сменил тему: — У нас на борту найдется зеркало?

Мэн Ханфэй на мгновение опешил от такого вопроса:

— Что?

— Достаточно будет и обычного бронзового зеркала, — ответил Цзян Инли.

Мэн Ханфэй порылся в своих запасах и достал из пространственного кольца Сюаньцзин — таинственное зеркало:

— ...Это единственный магический артефакт низкого ранга, который у меня завалялся. Купил его на прошлом собрании практиков...

Цзян Инли кивнул:

— Сюаньцзин вполне подойдет.

Он взял артефакт и вернулся обратно в каюту.

Жуань Чжоу так и сидел на постели, прислонившись спиной к деревянной перегородке. Он даже век не поднял, когда почувствовал, что мастер вошел.

Цзян Инли опустился напротив него и протянул ему Сюаньцзин.

Жуань Чжоу мельком глянул на предмет и сразу определил, что это всего лишь посредственный артефакт низкого уровня.

— Что Учитель хочет этим сказать?

Цзян Инли спокойно отозвался:

— Держи.

Жуань Чжоу взял зеркало, взвесил его на ладони и ради приличия проверил своей духовной энергией, еще раз убедившись, что вещица обладает ничтожной магической силой.

— Учитель, неужели вы действительно собираетесь одарить своего ученика подобной дешевкой? — с явным сарказмом произнес он.

Юноша тут же мысленно предположил, что Цзян Инли просто готовит почву для того, чтобы силой принудить его к близости, а этот жалкий подарок — своего рода уловка или знак внимания! Он ведь только что своими дерзкими речами едва не разрушил их отношения до основания. И хотя Жуань Чжоу прекрасно знал лицемерный характер Цзян Инли — тот наверняка сделал бы вид, будто ничего не произошло, — юноша все же решил сделать встречный шаг и подыграть ему, чтобы растопить лед.

Цзян Инли пристально посмотрел на него и спросил:

— Разве ты только что не допытывался у меня, красив ли ты? — Наставник указал на артефакт в чужих руках. — Посмотри на себя в зеркало. Ты красив. Действительно очень красив.

Жуань Чжоу:

— …

------------------------------

Примечание автора:

Жуань Чжоу: Хм!

P.S. от автора:

Поскольку некоторые читатели спрашивали, отвечу всем сразу! Не знаю, считается ли это спойлером. В своей прошлой жизни главный герой (гун) никогда не спал ни с кем другим. Причина, по которой он считал своего учителя распутным, заключалась в том, что Цзян Инли полностью истощал его силы во время их парного совершенствования… Юноша думал, что просто не может удовлетворить Цзян Инли, и именно поэтому наставник ищет кого-то еще (так ему казалось). В прошлой жизни, после того как он стал владыкой демонов, Жуань Чжоу ежедневно пил, сражался и спал со своим учителем. Его мастер был слишком «могущественным», так что у Жуань Чжоу просто не оставалось энергии ни на кого другого. В арке «Малое Небесное Царство» все тайны его прошлой жизни будут полностью раскрыты!

P.S.:

Кроме того, перечитав предыдущие главы, я все еще считаю, что эту историю можно назвать «взаимной»... Хотя точка зрения учителя выражена ярче, точка зрения Жуань Чжоу на самом деле раскрыта еще глубже. ORZ Означает ли фокус на одном герое, что повествование должно вестись исключительно от его лица? Ведь должны же быть и другие ракурсы, верно? Интересно, не покажутся ли эти переходы неуместными читателям, предпочитающим строгий фокус на одном персонаже? Раньше я писала только короткие зарисовки с динамикой «учитель-ученик». Но в полноценных историях, за исключением синглов, повествование у меня всегда смещается в сторону подчиненного, и я никак не могу контролировать этот переход к точке зрения учителя. *поникает*

Глава 16

Повисло тяжелое молчание. Жуань Чжоу посмотрел на него, и его взгляд буквально кричал: «Ты что, издеваешься надо мной?»

Цзян Инли сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, оставаясь внешне непоколебимым.

Когда Жуань Чжоу допытывался у него, красив ли он, Цзян Инли сразу понял, что оказался в ловушке. Соври он — и Жуань Чжоу решит, будто мастер лжет из чувства вины. Скажи он правду — и ученик окончательно укрепится в мысли, будто наставник питает к нему порочный интерес.

Прищурившись, Жуань Чжоу крепче сжал в ладони Сюаньцзин, лихорадочно пытаясь разгадать тайный умысел в действиях Цзян Инли.

Немного помолчав, Цзян Инли ровно произнес:

— Внешность — вещь мимолетная, но ты, безусловно, красив. — Он нахмурился и строго добавил: — Однако я не испытываю к тебе абсолютно никаких чувств!

Мастер смерил Жуань Чжоу ледяным взглядом, который красноречиво говорил: «Не льсти себе», и продолжил:

— Я понятия не имею, с чего ты вообще это взял, Жуань Чжоу. Весьма вероятно, что твои воспоминания были кем-то искажены.

Взгляд Жуань Чжоу потемнел, он молча уставился на мужчину перед собой.

— Я отправлюсь в Малое Небесное Царство вместе с тобой, — объявил Цзян Инли. — Я не знаю, что именно сейчас творится с твоим божественным чутьем. Но если подвернется случай, возможно, в Малом Небесном Царстве нам удастся найти способ исцелить тебя…

Жуань Чжоу внезапно зажмурился. Сдавленно застонав, он схватился руками за голову.

Цзян Инли вздрогнул. Перехватив его запястье, он мгновенно прижал ладонь к чужому лбу.

Жуань Чжоу открыл глаза, в которых на миг промелькнул алый свет. Непрерывный поток водной духовной энергии хлынул в его верхний даньтянь, успокаивая бушующую убийственную ауру и гнев.

Так продолжаться не могло.

Жуань Чжоу мгновенно насторожился.

Его нынешний уровень развития был слишком мал, из-за чего он не справлялся с собственными эмоциями. Он ведь только что едва не спровоцировал полный разрыв отношений с Цзян Инли! И хотя самого разрыва он не боялся, если бы Цзян Инли прямо сейчас прознал о его прошлом, это создало бы кучу проблем. Иллюзорный массив Малого Небесного Царства был способен отследить источник искажений. Если наставник воспользуется шансом «исцелить» его божественное сознание и вторгнется в память, вся правда выйдет наружу.

— …Мастер… — внезапно пробормотал Жуань Чжоу.

Едва Цзян Инли опустил руку, как юноша подался вперед и придвинулся к нему вплотную.

— Я не знаю, что со мной творится… — он мягко прислонился к плечу Цзян Инли.

Когда наставник рефлекторно попытался отстраниться, Жуань Чжоу крепко обнял его за талию.

— …Я словно околдован. Я совсем не могу себя контролировать…

Ему было жизненно необходимо переложить с себя вину. Ни в коем случае нельзя позволить Цзян Инли думать, будто все эти дерзости — его осознанное намерение! Сейчас уровень развития мастера значительно превосходил его собственный, и юноша не мог допустить, чтобы тот окончательно утвердился в решении сопровождать его в Малое Небесное Царство.

Цзян Инли, который практически никогда ни с кем не допускал подобной близости, замер. Рука юноши на его талии словно ударила его током, и мастер на мгновение растерялся, не понимая, стоит ли оттолкнуть ученика.

Жуань Чжоу зажмурился и тихо прошептал, уткнувшись ему в грудь:

— ...Я правда не хотел этого, господин. Обещаю, я больше никогда так не поступлю...

Цзян Инли долго оставался неподвижным, так и не оттолкнув его. После недолгого колебания он осторожно погладил юношу по голове.

Мастер уже успел пожалеть о том, что отвесил ему подзатыльник. Он ведь еще до этой встречи твердо решил, что станет относиться к этому ученику гораздо лучше. Кто же знал, что, едва в том вспыхнет убийственная аура, он снова поднимет на него руку.

Тук... Тук... Тук...

В тишине каюты отчетливо застучало сердце.

Пальцы Жуань Чжоу медленно сжались. Он понимал, что это золотая возможность! Цзян Инли, ведомый своим мнимым чувством вины, теперь кожей разобьется, но скроет любые его странности от посторонних. И если правильно разыграть эту карту…

— Мы скоро прибудем в Малое Небесное Царство. Можем ли мы разделиться со старшими братьями? — понизив голос, спросил Жуань Чжоу.

Он твердо решил воспользоваться моментом, чтобы избавиться от присутствия Мэн Ханфэя и остальных. Юноша едва сдерживал убийственную ауру при виде Мяо Цзыюэ, и если они отправятся в Малое Небесное Царство одной группой, чужие глаза будут постоянно путаться под ногами и сорвут его важные планы, даже если самого Цзян Инли не будет рядом.

Цзян Инли нахмурился и уже приготовился отказать.

Словно предугадав этот отказ, Жуань Чжоу поспешно добавил:

— Я не хочу идти вместе. Учитель, у меня едва голова не раскалывается, стоит мне только увидеть младшего брата.

Цзян Инли ненадолго задумался, прежде чем неохотно согласиться:

— Хорошо. — Он строго посмотрел на юношу в своих объятиях: — Во Вратах Блаженства творятся сомнительные дела, тебе лучше держаться от их людей подальше…

Наставник втайне опасался, что если Жуань Чжоу снова потеряет контроль и начнет приставать к Мяо Цзыюэ, это приведет к непоправимым последствиям. Ресницы Жуань Чжоу дрогнули. Он прекрасно понял этот прозрачный намек, но спорить не стал.

Цзян Инли между тем добавил:

— Однако и в Малом Небесном Царстве полно красивых мужчин и женщин. Если ты снова не сможешь совладать с искушением, то…

— Учитель! — резко перебил его Жуань Чжоу, с силой оттолкнув от себя.

Юноша мысленно выругался. По его мнению, Цзян Инли судил всех по себе: раз сам вел распутную жизнь, то и в окружающих видел лишь похоть!

— Я никогда больше так не поступлю!

— Это лишь на всякий случай, — ровно отозвался Цзян Инли и протянул открытую ладонь. — Отдай мне свое кольцо.

Сердце Жуань Чжоу бешено заколотилось:

— ...Учитель?

— Кольцо Сумеру, — видя, что ученик лишь ошарашенно смотрит на него и молчит, Цзян Инли нахмурился. — …В нем есть что-то неподобающее?

В пространственном кольце Жуань Чжоу хранились не только выкупленные им девятиранговые пилюли восстановления духа, но и великое множество трехранговых целебных пилюль, которые он изготовил самолично! Если Цзян Инли заглянет внутрь и увидит эти запасы, будет чертовски трудно объяснить, откуда у четырнадцатилетнего подростка столько специфических лекарств.

Жуань Чжоу выдавил из себя вымученную улыбку и замялся, опустив глаза:

— Дело не в этом… Просто там есть... личные вещи, это неудобно…

Он выглядел крайне смущенным. Будь Цзян Инли хоть немного тактичным, он бы сразу отступил. Но мастер не убрал руки, а лишь спокойно переиграл требование:

— Раз уж кольцо давать неудобно, просто достань мне флакон с пилюлей, возвращающей душу.

Жуань Чжоу:

— ...

В каюте снова повисла оглушительная тишина.

Уловка Цзян Инли могла бы избавить от необходимости показывать кольцо, но теперь Жуань Чжоу физически не мог достать флакон с лекарством.

Цзян Инли с легким сомнением уточнил:

— ...Флакон достать тоже неудобно?

Жуань Чжоу с трудом пробормотал:

— Учитель… Учитель…

— Хм?

Чем скорее признаешься, тем меньше запутаешься. Сейчас новая ложь лишь усугубила бы положение. Жуань Чжоу зажмурился и выпалил:

— Я продал пилюлю возвращения души.

Цзян Инли:

— …

Жуань Чжоу:

— ...

Цзян Инли воззрился на него с крайним потрясением. Он явно не ожидал, что его личный ученик докатится до такой вопиющей нищеты.

Сам же Жуань Чжоу испытывал не только жгучий стыд, но и ярость! Если взять все великие и малые ордены в Яньфу, разве нашелся бы среди их внутренних учеников хоть один настолько бедный? И во всем был виноват его невероятно скупой наставник Цзян Инли!

— Это моя вина, — Цзян Инли быстро совладал с эмоциями, отвел взгляд и сухо признал: — Перед отправкой в Малое Небесное Царство я посчитал, что выданных орденом пилюль и артефактов тебе будет достаточно. Я не ожидал, что ты…

Жуань Чжоу пристыженно опустил глаза:

— ...

Цзян Инли не хотел и дальше ранить самолюбие своего юного ученика. Сменив тему, он мягко произнес:

— Похоже, действие Пилюли Небесного Сердца все еще слишком сильно влияет на твой разум. Раз так, мы купим другие успокаивающие пилюли, едва доберемся до следующего города… — Он сделал паузу и добавил: — Я сам за них заплачу.

Жуань Чжоу сначала качнул головой, но затем согласно кивнул и почтительно сложил ладони:

— Спасибо, Учитель.

------------------------------

Примечание автора:

Жуань Чжоу: «Мой скупой мастер».

Ха-ха-ха-ха!!!

Глава 17

Пропажа пилюли, возвращающей душу, как ни странно, дала отличный повод разделиться с Мэн Ханфэем и остальными.

Цзян Инли посадил гидросамолет на полпути и сошел на землю вместе с Жуань Чжоуяо.

Мэн Ханфэй вызвался проводить их. Перед самым расставанием он обратился к Цзян Инли:

— Учитель, мы еще встретимся в Малом Небесном Царстве.

Цзян Инли ничего не ответил, лишь сдержанно кивнул.

Оба прекрасно понимали: ради безопасности Мяо Цзыюэ и Жуань Чжоуяо их пути вряд ли пересекутся снова. А ведь иначе совместное путешествие ради поисков лекарства для Жуань Чжоуяо не заняло бы много времени.

До открытия Малого Небесного Царства еще оставалось время, но в раннем прибытии туда не было ничего плохого.

Мэн Ханфэй и остальные ушли первыми. Цзян Инли же отвез Жуань Чжоуяо в рыночный городок Пинлан, расположенный неподалеку. После закрытия Малого Небесного Царства Пинлан должен был стать местом проведения собраний, которые организовывал павильон Иу.

Пилюля «Возвращение души» не считалась редким снадобьем, однако Цзян Инли и Жуань Чжоуяо обошли несколько лавок и, к своему удивлению, ни в одной не нашли лекарства высокого качества. В наличии были лишь низкосортные пилюли, но от них толку мало — после нескольких флаконов целебный эффект попросту сходил на нет. Без крайней необходимости ученики Тайянь никогда не принимали подобные суррогаты.

Цзян Инли имел лишь поверхностное представление об искусстве алхимии секты Дан, поэтому, даже пожелай он самостоятельно изготовить пилюлю «Возвращение души», это было бы неосуществимо.

— ...Даже бессмертные из Пэнлая прибыли, хе-хе. Не ожидал, что в этот раз Малое Небесное Царство привлечет столько внимания...

— ...Я слышал, прибыли внутренние ученики Пэнлая. Интересно, пришлет ли кого-нибудь Цюнхуа? И когда вообще появлялись бессмертные с горы Фанчжан? Как давно это было?

— ...И то верно.

Цзян Инли сидел в одиночестве у окна гостиницы, а Жуань Чжоуяо напротив него уплетал обжигающе горячее мясо духовного зверя.

Цзян Инли то и дело отпивал цветочную росу — казалось, запасы ее у него не иссякали. На самом деле в этом не было необходимости, но Жуань Чжоуяо ел с таким аппетитом, что наставнику было неловко просто сидеть и наблюдать за трапезой ученика.

Поэтому, стоило Жуань Чжоуяо опустошить большую тарелку с мясом, Цзян Инли достал свой флакон и принялся неспешно пить росу.

Жуань Чжоуяо несколько раз покосился на него, подумав про себя, что Цзян Инли по-прежнему мастерски напускает на себя важный вид.

Во время совместного совершенствования они подолгу оставались вдвоем в комнате для медитаций, где Цзян Инли устанавливал изолирующий барьер. Жуань Чжоуяо тогда сильно утомлялся, в еде не нуждался и, разумеется, не разделял с наставником его цветочную росу. Но позже Цзян Инли и сам стал есть вместе с ним мясо духовных зверей, даже хваля его кулинарные навыки…

Заметив взгляд юного ученика, Цзян Инли слегка нахмурился, постучал пальцами по столу и поторопил:

— Ешь быстрее.

Жуань Чжоуяо кивнул, но стал жевать еще медленнее.

Гостиницы в городке Пинлан определенно были превосходными. И если Цзян Инли так хочется притворяться благообразным праведником... что ж, пусть притворяется сколько душе угодно!

Обед растянулся почти на полчаса. В конце концов Цзян Инли, кажется, разгадал уловку своего маленького ученика. Тот не просто смаковал тушеное мясо и демонстративно причмокивал губами, но и бросал на него лукавые косые взгляды. Сперва Цзян Инли немного раздражало это ребячество, но когда ученик в очередной раз посмотрел на него, сердце наставника вдруг затопила необъяснимая радость.

В последние несколько дней Жуань Чжоуяо, казалось, ненавязчиво пытался ему угодить. Вероятно, он вел себя так из-за того, что ему было неловко есть под пристальным взглядом наставника.

Цзян Инли смягчился; это был совершенно новый для него опыт, и он рассудил, что как учитель не должен заставлять своего ученика и дальше чувствовать себя не в своей тарелке. Поэтому он тоже взял палочки для еды и присоединился к Жуань Чжоуяо.

Жуань Чжоуяо: «...»

Ошеломленный тем, как непринужденно Цзян Инли подцепил кусок мяса, Жуань Чжоуяо даже немного замер с набитым ртом.

В гостинице готовили на удивление вкусно, а мясо духовного зверя было богато духовной энергией, так что трапеза приносила удовольствие — конечно, «сыновняя почтительность» ученика тоже сыграла свою роль.

Цзян Инли съел примерно половину тарелки. Отложив палочки, он спросил Жуань Чжоуяо:

— Хочешь еще?

Жуань Чжоуяо покачал головой:

— ...А вы?

Тогда Цзян Инли заказал еще несколько блюд. Когда их принесли, он со вздохом заметил:

— Не следует так сильно привязываться к мирским удовольствиям и потакать аппетиту.

Жуань Чжоуяо: «...»

Но ведь он сам только что сделал этот заказ!

Решив не давать Цзян Инли возможности набить брюхо, Жуань Чжоуяо тут же принялся уплетать еду с удвоенной скоростью. Стоило Цзян Инли откусить всего пару кусочков от каждого блюда, как ученик подчистил все до последней крошки.

— Хочешь еще?

— Нет, с меня хватит!

Цзян Инли заметно вздохнул с облегчением и оплатил счет.

Жуань Чжоуяо: «...»

Он почувствовал необъяснимое раздражение. Это ведь Цзян Инли захотел есть и заказал так много, но теперь все выглядело так, будто обжорой был именно он, Жуань Чжоуяо.

Цзян Инли расплатился духовными камнями и выпил еще один флакон цветочной росы, чтобы перебить тяжелый вкус жирной пищи. Он всегда предпочитал тонкие ароматы, а цветочная роса оставляла приятное послевкусие на пару часов. Когда во рту сохраняется свежесть, разум обретает покой, что вдвое повышает эффективность медитации. Именно поэтому, даже соблюдая строгий пост, как и полагается заклинателям, он сохранил привычку пить цветочную росу.

— ...Интересно, когда же прибудет старейшина Фань из Пэнлая?

Цзян Инли уже собирался уйти вместе с Жуань Чжоуяо, но, услышав эти слова, внезапно замер.

Жуань Чжоуяо повернул голову и пристально посмотрел на него.

Собеседники за соседним столом ничего не заметили и продолжали:

— Все, кто прибыл в Малое Небесное Царство, — лишь младшие адепты. Понять не могу, с чего вдруг это дело встревожило старейшину из Пэнлая?

На этот раз Цзян Инли даже обернулся, чтобы получше расслышать разговор.

Жуань Чжоуяо покачал головой и негромко напомнил:

— ...Учитель, нам еще нужно купить лекарства.

Цзян Инли довольно рассеянно отмахнулся:

— Подожди минутку.

Жуань Чжоуяо настойчивее повторил:

— Учитель!

Цзян Инли встретился с ним взглядом и заметил, что выражение лица Жуань Чжоуяо стало недобрым, а во взоре снова промелькнуло прежнее дерзкое упрямство.

«...» Цзян Инли нахмурился, опасаясь, что тот снова вспылит, и, не задерживаясь более, поспешил выйти на улицу.

Человек, оставшийся в трактире, тем временем снова усмехнулся:

— Я слышал, почтенный старейшина из Пэнлая прибыл сюда ради какого-то человека...

………………

— Учитель, вас что-то связывает с тем старейшиной из Пэнлая? — непринужденно поинтересовался Жуань Чжоуяо, стоило им отойти подальше. — Вы так изменились в лице, когда услышали о нем.

Цзян Инли бесстрастно переспросил:

— Неужели?

Жуань Чжоуяо хмыкнул и уверенно отрезал:

— Именно так!

Цзян Инли ненадолго задумался, а затем произнес:

— Если встретишь его, обязательно зови его «шишу».

Жуань Чжоуяо притворно удивился:

— Разве он не старейшина Пэнлая? С чего бы мне звать его шишу?

Цзян Инли пояснил:

— Тайянь, Пэнлай и Фанчжан — три священные горы едины в своем истоке и связаны общими корнями. Мы с ним принадлежим к одному поколению заклинателей, так что тебе, разумеется, следует называть его шишу.

Жуань Чжоуяо мысленно фыркнул: «Притворяется святошей, а говорит так пафосно».

Цзян Инли добавил:

— Высокосортные пилюли «Возвращение души» в городке Пинлан, скорее всего, распроданы. Если представится случай встретиться с твоим шишу, попроси его изготовить их для тебя.

Жуань Чжоуяо улыбнулся, но в голосе его послышался лед:

— Боюсь, шишу слишком занят, не стоит докучать ему по пустякам.

Цзян Инли посмотрел на него с сомнением:

— Жуань Чжоуяо, ты... питаешь неприязнь к горе Пэнлай?

Улыбка мгновенно сошла с лица Жуань Чжоуяо, и он сухо ответил:

— Вовсе нет.

И это было чистой правдой! Когда он в свое время прикончил Фань Фэйпина, он и пальцем не тронул остальной Пэнлай.

Примечание автора:

Жуань Чжоуяо: Я ко всем отношусь одинаково предвзято. (Cool and aloof.jpg)

Цзян Инли: ← ←

Глава 18

Несмотря на отказ, все поведение Жуань Чжоуяо так и сквозило предвзятостью к Пэнлаю.

Цзян Инли снова покосился на него: ученик явно не желал ничего объяснять и упрямо стоял на своем. Хоть в душе наставника и зародились сомнения, расспрашивать дальше он не стал.

Жуань Чжоуяо, само собой, не собирался раскрывать ему правду. Однако то, что Цзян Инли так легко отступился, вновь разбередило скрытую обиду в его сердце...

В прошлой жизни интрижки между Фань Фэйпином и Цзян Инли стали причиной множества его бед. По правде говоря, Фань Фэйпин тогда одержал безоговорочную победу в их противостоянии. Вот только Жуань Чжоуяо, будучи верховным владыкой, в итоге так и не смог примириться с мыслью, что его собственный спутник на пути дао крутит роман с кем-то помладше...

Оглядываясь назад, он понимал: мучения и унижения, перенесенные от рук врагов, хоть и были жестокими, не ранили саму его душу. А вот Цзян Инли, обычно столь праведный и благородный, в нужный момент умел быть безжалостнее любого злодея...

Жуань Чжоуяо вдруг язвительно бросил:

— Один день супружества — это сто дней преданности.

Цзян Инли опешил:

— Что?!

Жуань Чжоуяо с полуулыбкой посмотрел на Цзян Инли и отмахнулся:

— Ничего.

Они продолжили поиски, обходя лавку за лавкой в надежде отыскать высокосортные пилюли «Возвращение души».

Поскольку Цзян Инли скрывал свое лицо под вуалью и в целом не отличался красноречием, разговаривать с торговцами пришлось Жуань Чжоуяо.

Едва завидев потрясающую, ослепительную внешность юноши, лавочники мгновенно менялись в лице и заговаривали куда приветливее. Некоторые, у кого подрастали дочери, и вовсе радушно зазывали его погостить подольше, обещая задаром отдать несколько флаконов заветного эликсира, как только прибудет новый товар…

Однако Цзян Инли и его спутник, разумеется, не могли ждать здесь столько дней. К тому же, даже если бы они задержались, это не означало, что они упустят свой шанс.

Все заклинатели, прибывающие в Малое Небесное Царство ради закалки, находились в лучшем случае на стадии Возведения Основания или даже ниже.

Малое Небесное Царство обладало уникальным свойством: оно помогало усмирять внутренних демонов и закаляло разум. И чем выше были врожденные способности человека, тем более суровые испытания его там ждали. Царство оставалось открытым целый год. Те, кто решался войти туда в первые два месяца, попадали в Иллюзорную Бездну, где их разум подвергался проверке семью чувствами и шестью желаниями. Чтобы уберечь адептов от потери контроля над духовными силами и предотвратить трагедии, в первые два месяца туда пускали преимущественно внутренних учеников великих бессмертных сект. И лишь по прошествии двух месяцев крупные и малые ордены начинали массово приводить своих внешних учеников.

Иными словами, чем больше времени проходило, тем многолюднее становилось вокруг, а Цзян Инли, само собой, не выносил шумных толп.

Цзян Инли и Жуань Чжоуяо несколько дней прочесывали городок Пинлан, но так и не смогли отыскать ни одной высокосортной пилюли «Возвращение души».

Жуань Чжоуяо предложил:

— Учитель, Малое Небесное Царство откроется уже через пару дней. Может, нам разделиться и поискать порознь?

Пока Цзян Инли оставался рядом, Жуань Чжоуяо не мог проворачивать свои тайные дела. И даже если Цзян Инли собирался за него платить, любая покупка должна была получить его одобрение… К тому же Жуань Чжоуяо не хотелось попрошайничать и выклянчивать у него духовные камни.

Цзян Инли отрезал:

— Мы не разделимся.

После этого он увез ученика в другое небольшое поселение за пределами Пинлана, где лекарство все-таки нашлось. Цзян Инли выкупил для Жуань Чжоуяо сразу пятьдесят флаконов высокосортных пилюль «Возвращение души» — этого запаса с лихвой хватило бы на несколько лет.

Жуань Чжоуяо смолчал. На самом деле, едва Цзян Инли взмахнул рукой, забирая все пятьдесят флаконов, юноша уже прикидывал, как повыгоднее распродать излишки. Цзян Инли до сих пор не дал ему ни единого духовного камня, даже самого низкосортного, не говоря уже о высококачественных. Сами пилюли Жуань Чжоуяо были без надобности, так что он вполне мог сбыть их, чтобы покрыть расходы на содержание, которые наставник по праву задолжал своему ученику…

В ту же ночь Жуань Чжоуяо принял пилюлю «Возвращение души», а Цзян Инли помог ему направить ци.

Жуань Чжоуяо сидел на кровати, скрестив ноги. Не открывая глаз, он спросил:

— Когда же учитель уйдет?

Цзян Инли убрал ладонь от его спины и сделал медленный выдох, завершая круг циркуляции. Он поднялся с постели, поправил складки одеяния и ровным тоном произнес:

— Я не уйду.

Жуань Чжоуяо опешил:

— Что?

Цзян Инли сказал:

— Я сопровожу тебя в Малое Небесное Царство.

Сердце Жуань Чжоуяо ушло в пятки. Он никак не ожидал, что Цзян Инли до сих пор не оставил этой безумной мысли! Если наставник действительно пойдет за ним, то иллюзорный мир Иллюзорной Бездны может вытащить наружу все его прошлое…

— ...В Малое Небесное Царство могут войти лишь те, чей уровень развития не превышает Возведение Основания. Боюсь, ваша сила, учитель, слишком велика для этого места...

Цзян Инли спокойно ответил:

— У меня есть свой способ.

Жуань Чжоуяо промолчал.

Подобные тренировочные площадки представляли собой обособленные карманные пространства, устроенные куда сложнее и масштабнее, чем обычные кольца Сумеру. Ограничение по уровню культивации существовало потому, что присутствие мастера сильнее Возведения Основания попросту дестабилизировало бы весь мир. Если только Цзян Инли не планировал уничтожить Малое Небесное Царство, ему волей-неволей придется отступить. В прошлой жизни Жуань Чжоуяо никогда не слышал, чтобы кто-то умудрился обойти законы пространства и прорваться внутрь, так что и у Цзян Инли ничего не выйдет.

Раздобыв пилюли «Возвращение души», Цзян Инли приготовился вести своего маленького ученика к горному хребту, где располагался вход в царство. На этот раз он наконец-то догадался арендовать ездовых духовных зверей.

Они разузнали дорогу и подыскали место, где можно нанять транспорт. Цзян Инли привел Жуань Чжоуяо к крупнейшей почтовой станции в городке Пинлан, предоставив юноше самому выбрать зверя для путешествия.

Жуань Чжоуяо сперва присмотрелся к величественному саблезубому тигру, повелевающему стихией ветра, а затем перевел взгляд на огненного льва с пышной, напоминающей костер гривой.

Цзян Инли указал пальцем в сторону и предложил:

— ...Почему бы не выбрать вот этого?

Посмотрев туда, куда указывал наставник, Жуань Чжоуяо увидел копошащихся за изгородью утконосов — существ, пользовавшихся бешеной популярностью у женщин-заклинательниц из-за своего милого вида.

Жуань Чжоуяо: «...»

Ну уж нет! Он ни за что не станет позориться верхом на утке!!!

Однако Цзян Инли посчитал, что утконос, способный передвигаться как по суше, так и по воде, идеально подходит для путешествия. Прежде чем Жуань Чжоуяо успел возразить, наставник уже принялся расспрашивать о цене.

— Почтенный заклинатель, у вас превосходный вкус! Двадцать духовных камней за поездку туда и обратно. Как только покинете Малое Небесное Царство, сможете вернуться на этой же гигантской утке прямо к трактиру!

— Хорошо, берем в обе стороны.

— Договорились!

Работники станции шустро вывели пушистого утконоса и развязали веревку на его шее.

Зверь уставился на Жуань Чжоуяо своими большими влажными глазами, а сам Жуань Чжоуяо с мрачной миной переводил взгляд с Цзян Инли на это пушистое недоразумение.

...Утка так утка!

В его душе внезапно всколыхнулось злорадство: очень хотелось посмотреть, как величественный и несравненный старейшина Инли будет позориться верхом на таком существе!

— Жуань Чжоуяо, — Цзян Инли погладил утконоса по массивной голове и жестом пригласил ученика занять место.

Жуань Чжоуяо с крайним недовольством взобрался на спину зверя.

Утконос радостно крякнул несколько раз и припустил вперед, забавно перебирая широкими лапами.

Цзян Инли же просто взмыл в воздух и полетел следом, держась на неизменном расстоянии — не слишком близко и не слишком далеко.

«...»

«...»

«...»

Он-то думал, этот святоша тоже сядет на утку!

Эффект от принятой накануне пилюли «Возвращение души», кажется, окончательно сошел на нет подкатившей волной раздражения. Жуань Чжоуяо до зудовного скрежета в зубах хотелось стащить грациозного, парящего в небесах Цзян Инли вниз и силой усадить на эту утку!

А утконос тем временем несся вперед — на удивление быстро и свирепо.

Несмотря на всю неприязнь Жуань Чжоуяо к своему скакуну, утконос бежал ровно и быстро, так что вскоре они уже добрались до гор у подножия Малого Небесного Царства.

Цзян Инли грациозно опустился на землю. Стоило Жуань Чжоуяо сойти на землю, как наставник достал несколько духовных камней и опустил их в мешочек на груди утконоса в качестве чаевых. Похоже, зверь ему действительно приглянулся: прощаясь, он даже ласково погладил пушистую шерсть на его огромной голове.

Утконос преданно захлопал глазами, благодарно крякнул в сторону Цзян Инли и, умилительно шлепая лапами, унесся обратно.

Примечание автора:

Жуань Чжоуяо: Хм!

P.S.: Вообще-то я закончила эту главу еще вчера, но у меня два дня жутко опухал и болел зуб мудрости. Только сегодня добралась до врача и совсем забыла вытащить главу из черновиков ORZ... Через несколько дней меня ждет операция, так страшно.

(Грибковый паралич.jpg)

Глава 19

— Ха-ха-ха, смотрите! Гигантская утка... — несколько заклинательниц стояли у каменной стелы шагах в десяти от Жуань Чжоуяо, указывая на него пальцами и весело пересмеиваясь.

Они даже не думали понижать голос, так что на их смех обернулись все вокруг. Жуань Чжоуяо мгновенно помрачнел.

Утконос, способный передвигаться и по суше, и по воде, славился не только милым видом, но и крайней дешевизной. Как правило, его выбирали женщины-заклинательницы. Для мужчин же все было иначе: если только заклинатель не остался совсем без гроша в кармане, он ни за что не сел бы на утконоса, чтобы не стать посмешищем…

Когда в будущем он станет верховным владыкой Трех Царств и весь континент Джамбудвипа склонится перед ним, наверняка найдутся те, кто еще будет помнить, как он когда-то раскатывал верхом на огромной утке...

— Что случилось? — спросил Цзян Инли, заметив, как изменился в лице его ученик.

Жуань Чжоуяо равнодушно бросил:

— Ничего особенного.

Он демонстративно отвернулся от Цзян Инли.

Наставник лишь подумал, что мысли его маленького ученика совершенно непостижимы — тот опять внезапно затаил обиду. Цзян Инли искренне не понимал, откуда у юноши находится столько поводов для недовольства.

— ...Я пойду посмотрю, где находится почтовая станция за пределами Малого Небесного Царства. Подожди здесь немного.

Жуань Чжоуяо кивнул, даже не повернув головы.

Стоило Цзян Инли улететь, как двое заклинателей, стоявших до этого рядом с насмешливыми девицами, переглянулись и направились прямиком к Жуань Чжоуяо.

— ...Товарищ даос? — первым вежливо поклонился заклинатель в богатых одеждах, пытаясь завязать разговор.

Жуань Чжоуяо окинул его равнодушным взглядом, развернулся и пошел прочь. Он углубился в густой лес вдоль узкой горной тропы, полностью игнорируя незнакомцев.

Однако мужчины последовали за ним. Второй заклинатель, обладавший вполне благообразной внешностью и ничуть не похожий на подлеца, поравнялся с ним и заговорил:

— Собрат, ты прибыл к Малому Небесному Царству верхом на утконосе. Мы подумали, не попал ли ты в беду? Если так, мы с братом могли бы тебе помочь…

— Именно. Если почтенный даос стеснен в средствах и не имеет при себе защитных артефактов, то после входа в Малое Небесное Царство твоя жизнь окажется под угрозой…

Прежде чем Жуань Чжоуяо успел хоть что-то ответить, один из заклинателей, окончательно потеряв терпение в безлюдном лесу, бесцеремонно протянул руку, намереваясь приобнять его за плечо.

Жуань Чжоуяо резко увернулся. В его глазах вспыхнула яростная жажда убийства, и он холодно выплюнул:

— Проваливайте!!

Лица мужчин мгновенно перекосились.

— Ах ты… — один из них понизил голос и угрожающе процедил: — Собрат, мы предлагаем помощь из лучших побуждений. Не отказывайся от вина в чести, чтобы потом не пить его в наказание!

В его ладони вспыхнул свет, и огромная урна из чистого золота стремительно увеличилась в размерах, с грохотом покатившись в сторону Жуань Чжоуяо.

Жуань Чжоуяо мгновенно среагировал и отскочил на пять чжанов назад, уклоняясь от удара. Когда он вновь посмотрел на преследователей, в его глазах застыл леденящий холод — так смотрят лишь на мертвецов.

— Вы сами напрашиваетесь!

Его атака была сокрушительной: меч, долгое время покоившийся в кольце Сумеру, с тихим звоном покинул ножны. Сияние клинка вспыхнуло, набирая силу, и в мгновение ока заполнило все небо яростной энергией меча.

Оба заклинателя обомлели, никак не ожидая такой свирепости от противника. Подхватив свою золотую урну, они в панике бросились наутек.

Жуань Чжоуяо, давно искавший, на ком бы выместить злость, обрушил на преследователей шквал безжалостных ударов, сокрушая по пути вековые деревья и заросли. Однако, стоило ему замахнуться для следующего выпада, как прежде послушный поток ци внезапно наткнулся на невидимую преграду. Свет меча в воздухе дрогнул и мгновенно угас.

— Кх...

Мощная отдача собственной истинной энергии заставила Жуань Чжоуяо пошатнуться. Он схватился за грудь, чувствуя, как бешено, на пределе сил колотится сердце. Юноша никак не ожидал, что меридианы его нынешнего тела окажутся настолько хрупкими — они не могли выдержать даже сотой доли его истинной энергии меча!

— Так это были лишь пустые угрозы! А мы-то думали, ты и впрямь на что-то способен!

Тяжело дыша после короткого бегства, заклинатели обернулись и, увидев беспомощность Жуань Чжоуяо, тут же приободрились. Им наконец-то повезло остаться без присмотра того грозного попутчика; упустить такую добычу, как Жуань Чжоуяо, было бы настоящим преступлением.

— Давай, красавчик, иди с нами! Как только войдем в царство, мы и тебя не обидим!

Они слаженно атаковали с двух сторон, полные решимости схватить беззащитного юношу.

Глаза Жуань Чжоуяо налились кровью. Он крепче сжал пальцы на рукояти меча, намереваясь нанести смертельный удар, как только враги окажутся в пределах досягаемости. Пусть даже ценой разрушения собственных меридианов!

Все ближе... еще ближе!

Зрачки юноши сузились, лезвие уже готово было сорваться с места, как вдруг над лесом с шумом пронесся мощный поток духовной энергии, взметнув к небу вихрь из ветвей и листьев. Цзян Инли стремительно опустился со свистом ветра, перехватил Жуань Чжоуяо за талию и резко развернулся, уводя его из-под удара. Взмах белоснежного рукава — и хлесткая волна ци с грохотом отбросила нападавших на десятки метров прочь, в самую гущу леса…

— ...Цзян... Учитель? — Жуань Чжоуяо едва снова не сорвался и не назвал его по имени.

Не обращая внимания на истошные вопли улетающих мужчин, Цзян Инли перехватил Жуань Чжоуяо за запястье и, нахмурившись, попытался проверить его пульс.

Жуань Чжоуяо оттолкнул его руку и выдавил:

— Спасибо, учитель, я… я в порядке…

Цзян Инли долго и молча смотрел на него своими ясными, словно прозрачное стекло, глазами.

Жуань Чжоуяо: «...»

Прекрасно зная, что Цзян Инли своим тяжелым взглядом безмолвно принуждает его к повиновению, юноша мог лишь неохотно протянуть руку и позволить проверить меридианы.

«...»

«...»

Пульс был в полном порядке.

Однако недавнее состояние Жуань Чжоуяо явно отличалось от нормы, и Цзян Инли нахмурился, не в силах разгадать эту загадку. Мало того что ученик не сумел сдержать собственную жажду убийства, так еще и его духовные силы внезапно взбунтовались! А ведь судя по мощи удара, его навыки должны были оказаться на порядок выше. Цзян Инли прибыл еще до начала потасовки, но не стал вмешиваться сразу, поскольку был поражен сокрушительной энергией меча Жуань Чжоуяо. Наставник и понятия не имел, когда его подопечный успел достичь таких высот... Однако в самый ответственный момент Жуань Чжоуяо вдруг потерял контроль над техникой.

— Учитель… — Жуань Чжоуяо незаметно высвободил запястье и спросил: — Вы нашли почтовую станцию?

Цзян Инли сдержанно кивнул и спокойно ответил:

— Станция недалеко. Тот самый утконос, на котором мы ехали, как раз приписан к ней и сейчас возвращается обратно к горе.

Жуань Чжоуяо невольно опустил глаза, скрывая раздражение.

Заметив это выражение лица, Цзян Инли вдруг спросил:

— ...Тебе так сильно не нравятся утконосы?

До него с опозданием, но отчетливо дошло, что бурные эмоции Жуань Чжоуяо были вызваны вовсе не капризами. Если вспомнить, ученик помрачнел еще до того, как они арендовали зверя. Неужели его нынешнее скверное настроение действительно связано с этим несчастным существом?

Жуань Чжоуяо не стал отпираться, но пояснил:

— Учитель редко покидает стены ордена, поэтому, возможно, не знает. В мире заклинателей на утконосах путешествуют преимущественно женщины...

Цзян Инли слегка озадачился:

— Но разве мужчины не могут на них ездить?

Жуань Чжоуяо покачал головой:

— Дело не в этом…

Он до смерти боялся, что на обратном пути Цзян Инли снова заставит его арендовать эту птицу. Если он действительно вернется на утконосе к подножию горы Тайянь, то станет посмешищем для всего ордена! Поэтому юноша поспешно добавил:

— Просто утконосы милые и недорогие, оттого их чаще всего и выбирают женщины-заклинательницы.

Цзян Инли нахмурился:

— Раз они милые и недорогие, то чем они плохи?

Он перевел взгляд на Жуань Чжоуяо и строго добавил:

— Тебе не следует так сильно зависеть от чужого мнения.

Жуань Чжоуяо разозлился еще сильнее — ведь на гигантской утке позорился не Цзян Инли, а он сам! Наставник самолично выбрал это пушистое недоразумение, а расплачиваться за его решение и терпеть насмешки пришлось ученику.

Цзян Инли бросил на него мимолетный взгляд и спокойно произнес:

— За духовные камни уже уплачено, не стоит тратить их впустую. Если для тебя это действительно так важно, на обратном пути я поеду вместе с тобой...

Примечание автора:

Жуань Чжоуяо: Да я прекрасен, как распустившийся цветок!

Благодарность от автора: Огромное спасибо за мины и питательный раствор! [3 мины от Бай Лю Чуй Ди, 2 мины от Лан Бо Да Жэнь, по 1 мине от Шуй Юй Му Синь, Ограниченный Фуджоши, Ши Ю, Нань Си, Ао Бу Да Де Фуци Цзян, Сан Цзин Е; питательный раствор от читателей «? Суан Суан» (+110), «Се Се» (+20), «Нань Си» (+10), «Фэн Ши Ньянг Нианг» (+10), «Тан Мэн» (+20)]. Всех обнимаю! смеется づ￣3￣づ╭❤～

Страница книги Секрет мастера в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7 редакт

Глава 8 редакт

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

О книге